Кнайдль Лаура

Сумеречные боги [litres]

Лаура Кнайдль

Корона тьмы. Сумеречные боги

© Косарим М., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Мне

Корона тьмы

В предыдущих книгах серии…

Фрейя Драэдон

Принцесса Фрейя очарована магией, что однажды может стоить ей жизни. После того как брата девушки, Талона, похитили, она обратилась к алхимии, чтобы найти его. И хотя волшебство у нее на родине строжайше запрещено, Фрейю это не остановило. С помощью Хранителя Ларкина она нашла Талона, но им оказался принц Неблагих Киран. По возвращении к своей семье Фрейе приходится столкнуться с последствиями побега: теперь она против своей воли должна выйти замуж за принца Диглана, коим является не кто иной, как пират Элрой. Несмотря на то что принцесса любит Ларкина, запланированная свадьба дает ей одно решающее преимущество, потому что свадьба с Элроем должна состояться в Вайдаре – городе на юге страны, где располагается секретная библиотека ее отца, содержащая запрещенные и магические писания, которые Фрейя хочет присвоить себе. Девушке удается проникнуть в библиотеку, когда отец застает ее врасплох, и между ними возникает конфронтация, которая может стоить Фрейе ее языка…

Ларкин Вэлборн

Ларкин Вэлборн, бессмертный Хранитель, десятилетиями служил на Свободной земле. Он охранял стену, отделяющую волшебную и смертную земли друг от друга, и до недавнего времени был верховным главнокомандующим. Однако инцидент, который произошел семь лет назад и уничтожил целую деревню мирных жителей, привел Ларкина в королевскую темницу. Там он должен был коротать вечность своей жизни, но у принцессы Фрейи на него другие планы. Девушка освобождает Хранителя, чтобы вместе с ним найти ее пропавшего брата Талона. Пока они ищут принца, Ларкин влюбляется в Фрейю и обретает свою былую силу. Все еще оставаясь разыскиваемым преступником, он в одиночестве бродит по стране и прячется в тени, помогая тем людям, которые не могут помочь себе сами. Ларкин расследует серию убийств. Следы ведут его в Аскану, город, где находится черный рынок магических предметов…

Зейлан Аларион

Зейлан Аларион выросла в деревне, что находится на краю Свободной земли. Она была еще ребенком, когда эльвы убили ее родителей и разрушили ее дом, – выжила только Зейлан. Теперь девушка хочет любой ценой предотвратить повторение подобного. Но чтобы противостоять кровожадным созданиям, она должна стать бессмертной Хранительницей. Зейлан – единственная женщина на Стене, и поэтому ей приходится бороться за свои права. Упрямый характер и бунтарство девушки доставляют ей все новые и новые неприятности. Когда Зейлан отправляется в Нихалос, город Неблагих фейри, в качестве сопровождения фельдмаршала Кори Томбелла и Ли, ее арестовывают по ложному обвинению в убийстве матери Кирана, королевы Зарины. Однако сам Киран верит в ее невиновность. С его помощью Зейлан удается сбежать из темницы, в процессе чего раскрываются ее невиданные силы. Девушка обладает даром подавлять стихийную магию фейри.

Киран

Принц Киран в свои восемнадцать лет должен взойти на трон после неожиданной кончины своего отца, короля Невана, в качестве самого юного правителя Неблагих. Его народ, состоящий из фейри, возраст многих из которых насчитывает несколько веков, недоволен этим так же, как и сам Киран. Хотя бы потому, что принц окружен темной тайной, о которой знают только его самые близкие люди. В детстве Киран был похищен прямо из колыбели и провел первые годы своей жизни в качестве принца Талона в человеческом мире, и теперь частенько чувствует себя скорее человеком, чем фейри. И только лучший друг принца Олдрен и Хранительница Зейлан дарят ему чувство уверенности. После нескольких покушений на его жизнь и растущее количество восстаний в стране Киран решает передать корону Олдрену. Но этот Неблагой – не тот, кем кажется. На самом деле он – Цернуннос, Бог Смерти, который пытается убить Кирана и Зейлан, ввергнув их в огонь. Но эти двое чудом избегают смерти, только вот Киран получает сильные ожоги.

Ли Форэш

Ли Форэш – один из бессмертных Хранителей и инструктор новичков. Для многих мужчин служба на Стене – дело чести, но для Ли она изначально была неизбежным злом. Мужчина присоединился к Хранителям несколько дней назад, чтобы погасить свой долг, потому что в прошлом обокрал не тех людей. Мужчина очень привязан к Зейлан, которая тоже одно время жила на улице. Когда Хранительницу обвиняют в убийстве матери Кирана, девушка попадает в темницу, Ли остается с ней, чтобы доказать невиновность послушницы, заставив полукровку – Вэйлина – признаться. Но чем больше времени Ли проводит с полуэльфом, тем сильнее его тянет к этому мужчине, который тоже является всего лишь жертвой в этой игре.

Вэйлин

Вэйлин – полукровка: наполовину фейри, наполовину человек. Кровная клятва связывает мужчину с Валеской, королевой Благих, лишая собственной воли. Правительница заставляет своего раба пытать, убивать и делить с ней постель. Вэйлину все это претит. В отчаянии полукровка ищет способ разрушить клятву, потому что каждый день под тиранией Валески – это мучение, а каждое поручение королевы отнимает частичку его души. Полуэльф близок к тому, чтобы сдаться, когда встречает бессмертного Хранителя Ли, который проявляет к нему больше доброты и уважения, чем кто-либо другой. А еще Ли обещает Вэйлину найти вместе с ним способ снять проклятие. Благодаря Ли Вэйлин наконец снова обретает надежду на будущее, но над страной нависла Тьма, которая угрожает поглотить то самое светлое будущее.

Валеска

Валеска, королева Благих фейри, правит на юге волшебной страны. Она известна своей красотой и преданностью своему народу. Нет ничего, чего бы эта королева не сделала для своих фейри. Ради них она в буквальном смысле шагает по трупам. Когда провидица королевы рассказывает ей, что принц Неблагих принесет стране великое несчастье, Валеска приказывает своему кровному рабу Вэйлину убрать Кирана с дороги. Вэйлин намеренно неверно интерпретирует приказ своей госпожи и переносит Кирана в мир людей, где тот живет под именем Талона. Несколько лет спустя юный фейри возвращается, и перед Валеской снова встает проблема, как избавиться от принца. Вэйлин терпит неудачу, а у Валески, беременной его ребенком, не остается другого выбора, кроме как смотреть, как распространяется Тьма…

Олдрен

Олдрен родом из уважаемой семьи Неблагих фейри. Он не только лучший друг Кирана, но и его правая рука, а также прекрасно обученный воин. Олдрен уважает юного принца и поддерживает его словом и делом, что не всегда бывает легко, потому что еще никогда прежде ни один наследник престола не был так презираем своим народом, как Киран. И все же Олдрен всегда находится рядом с принцем и даже отдает за него свою жизнь в день коронации. Фейри умирает, но его тело занимает Цернуннос, Бог Смерти. Под видом Олдрена Цернуннос незаметно дергает за ниточки, чтобы заставить Кирана отказаться от прав на трон и получить власть для претворения своих планов в жизнь…

Элрой

Элрой одержим идеей вечной жизни. Вместе со своей великой любовью Хеленией он хотел объехать весь мир, но Хеления умерла раньше, чем они смогли это сделать. На смертном одре девушки Элрой поклялся ей исследовать весь мир, для того чтобы он мог рассказать ей об этом, как только они воссоединятся после его смерти. Но одной жизни для этого недостаточно, поэтому Элрой, к неудовольствию своей матери, императрицы Атессы, покидает свой родной Зеакис, чтобы, став пиратом, исследовать мир в поисках легенды о бессмертии.

На континенте Лаварус пират идет по следу, который ведет его к бессмертным Хранителям. Но эти люди защищают знание о бессмертии своей жизнью, что заставляет Элроя искать другие пути. Он женится на принцессе Фрейе, чтобы, став принцем Тобрии, получить доступ к знанию, уверенный в том, что король Андроис надеется возглавить силы Элроя в запланированной им войне против фейри.

Пролог – Цернуннос

– Даария —

Дым, поднимающийся с Вулканической высоты, плотным, тяжелым покрывалом нависал над Даарией, и хлопья черного пепла, которые выплевывали в воздух бурлящие горы, порывистый, хлесткий ветер нес в город Благих. Словно легкие снежинки, они мягко опускались на землю, погружая все вокруг в унылую серость. Казалось, вулкан и его сестра Лита, Богиня Огня, гневались. Некоторые фейри видели в этом дожде из пепла дурное предзнаменование. Он же наслаждался гневом своей сестры, что делало этот день со всеми его примитивными ритуалами чуточку терпимее.

Он стоял перед алтарем в центре праздничной площади, в окружении фейри – Благих и Неблагих, – которые пришли полюбоваться зрелищем его свадьбы. Они не пожалели денег и усилий, чтобы оформить площадь в соответствии со своими традициями. Гирлянды, сотканные из цветов, по обычаям Неблагих фейри тянулись от одного дома к другому. Повсюду, куда бы он ни посмотрел, были расставлены огненные чаши Благих в честь его сестры и ветряные колокольчики, которыми поминали его брата – Мабона, Бога Ветра. Ему не терпелось положить конец этому идолопоклонству и почитанию и разрушить храмы, где возносили молитвы его братьям и сестрам.

Сам он был облачен в праздничную одежду Неблагих фейри и носил светлую мантию, расшитую золотым орнаментом, с эполетами из перьев на плечах. Голову его венчала корона в виде тернового венка, а на бедре справа покачивался меч, который должен был символизировать, что он не только король, но и Олдрен, чье тело он занимал и который когда-то был воином. Никто еще не подозревал, что за этой бренной оболочкой скрывается божество.

Однако переход из иного мира в этот измотал его, и потребуется еще много страданий, боли и мучений, пока он не войдет в свою полную силу. Тем не менее одной лишь его мысли было бы достаточно, чтобы целое стадо эльв ворвалось в город. Шевельни он только пальцем – и они послушно разорвут на части любого, кто осмелится встать у них на пути.

Отогнав это восхитительное представление, он скользнул взглядом по присутствующим фейри, которые в напряжении ожидали свадьбы. Тупые идиоты. Ему самому вся эта церемония была совершенно ни к чему, но если большое торжество принесет благосклонность народа, на него стоило потратить время. Конечно, он, будучи королем – и Богом, – не нуждался в их благосклонности и лояльности. Однако знал, что эти просто скроенные умы будут сражаться охотнее и лучше, если будут любить его, а позже – даже подчинятся его приказам по доброй воле.

Наконец раздался колокольный звон, возвестивший о начале церемонии. Голоса на площади в благоговении смолкли, когда в сопровождении гвардейцев к ней подъехала черная карета. Два вороных жеребца в золотой сбруе издали взволнованное ржание. Один из гвардейцев, выступив вперед, распахнул дверцу кареты. Вышла Самия, провидица Валески. Неизменная мантия из белых, серых и черных перьев облекала ее фигуру. Рано поседевшие волосы убраны в косу, а совершенно черные, непроницаемые глаза провидицы скрывали в своей тени каждое чувство, любую мысль.

Эту женщину боялись, и ее появление вызвало страх и дискомфорт в толпе собравшихся. Он наслаждался этими чувствами так же, как болью и страданием, но здесь их было немного. Похоже, в этот день страдала только одна фейри – Валеска. Он чувствовал ее печаль и страх до самого алтаря, смакуя сладостный вкус слез, которые эта слабая женщина пролила утром.

Королева вышла из кареты – и над толпой поднялся гул голосов. Рыжие волосы Валески сияли ярче языков пламени на площади, но лицо ее было серовато-бледным, словно хлопья пепла, кружившие в воздухе. Темное платье женщины, расшитое по подолу золотыми символами, длинным шлейфом тянулось по земле. Золотой корсаж вызывающе вздымал грудь, скрывая тайну во чреве Валески.

Беременность была еще почти незаметна, но скоро, очень скоро зачатый от незаконного союза с кровным рабом ребенок деформирует прекрасное тело королевы. Вот почему Валеска не стала возражать, когда он настоял на скорейшем замужестве. С помощью этого брака она была избавлена от позора сообщить своему народу то, что его будущий король – бастард-полукровка. Не то чтобы этот ребенок однажды возьмет на себя бразды правления, потому что трон отныне и навсегда будет принадлежать ему одному.

Под торжественные звуки музыки Валеска прошествовала по проходу. Он слышал, как шептались фейри: о том, как королева красива, какое великолепное у нее платье и какой взволнованной она казалась. Это вызвало у него улыбку. Эти существа даже не могли отличить волнение от страха.

Когда его будущая жена, ключ к его власти, предстала перед священником, остановившись рядом с ним, на его лице расцвела улыбка. Валеска пыталась скрыть дрожь своих губ, но он слышал испуганный трепет ее сердца. От этого звука кровь его забурлила, и впервые за этот день он ощутил нечто вроде радости.

– Сегодня мы собрались здесь, чтобы объединить эти две жизни, – начал священник. Его сильный, звучный голос эхом разносился по всей площади. – Королева Валеска, правительница Мелидриана и королева Благих фейри, вступает сегодня в вечный союз с регентом Олдреном, правителем Мелидриана, будущим королем Неблагих фейри. Вместе они объединят наши народы и вернут тысячелетний мир этой стране, которая засияет в своем новом великолепии.

Толпа фейри разразилась ликующими аплодисментами. Он удовлетворенно кивнул. Объявление об их скором браке привело к восстаниям. Ибо не все Благие и Неблагие фейри разделяли радость воссоединения. Но он с помощью острых клинков приказал своим гвардейцам заставить эту свору замолчать – и, похоже, сработали они исправно.

После того как священник закончил свою глупую болтовню о любви и мире, они, следуя традиции Благих, с помощью двух огненных талантов зажгли венок, сплетенный из ветвей. Затем два водных таланта были использованы для того, чтобы полить семя, посаженное в стеклянный горшок, что должно было почтить традицию народа, правителем которого теперь считали его.

– И пока живо это растение, пока оно растет и зеленеет, этот союз будет процветать, – произнес священник, завершая церемонию, за которой последовал обильный пир. Народ веселился, все танцевали и смеялись, и ему приходилось слушать болтовню каких-то фейри, которые думали, что его интересуют их жизнь, мысли и чувства. Но он мирился со всем этим, потому что в конце сегодняшнего дня обретет ресурсы, необходимые для ведения войны, которая сделает его еще сильнее.

Объединив гвардии обоих народов, он сначала завоюет эту страну, а затем и остальной мир, чтобы и люди, и фейри осознали, что на протяжении многих веков поклонялись совсем не тем Богам. Потому что бояться им следовало не сил его братьев и сестер – Литы, Мабона, Остары и Юла, – нет, им следовало страшиться только его могущества. Ибо он был Цернунносом, Богом Смерти.

Часть I

Глава 1 – Зейлан

– Нихалос —

– Он покинул свое тело, чтобы снова стать частью божественной силы, – голос священника эхом разносился по маленькой площади возле дворца. Стояла ночь, и луны висели над небом Нихалоса, города Неблагих, освещая церемонию погребения своим голубоватым светом.

– Юл, мы взываем к тебе: забери к себе своего сына Кирана. Остара, мы взываем к тебе: забери к себе своего сына Кирана. Мабон, мы взываем к тебе: забери к себе своего сына Кирана… – присутствующие на церемонии погребения Неблагие фейри хором возносили молитвы своим Богам, пока священник смешивал прах Кирана с землей под деревом, которое, хрупкое и маленькое, пока еще росло в горшке, но однажды станет высоким и могучим исполином. Это растение было наследием Кирана в земном мире – так, по крайней мере, считали фейри. И точно так же, как в этом, они были убеждены в том, что в урне в руках священника находился прах их юного принца.

Зейлан не знала, чье тело гвардейцы вытащили из сгоревшего борделя Бриока, но это точно был не Киран. Однако то, что народ считал, будто Киран мертв, было даже удобно: мертвеца не станут искать. К тому же это было одной-единственной причиной, почему Зейлан могла достаточно уверенно и безопасно передвигаться по городу. Она тоже была объявлена мертвой, поэтому никто не удостаивал девушку повторным взглядом. И все же Хранительница предпочитала наблюдать за церемонией, укрывшись в ночной тени.

Притаившись на засаженной растениями крыше дома, она издали наблюдала за процессом. Сначала девушка даже не планировала присутствовать на похоронах, но ей нужно было прийти, чтобы проверить, был ли здесь он – Олдрен. Однако бывшего советника и лучшего друга Кирана нигде не было видно.

Зато на церемонии присутствовало огромное количество гвардейцев, которые охраняли площадь и следили за тем, чтобы погребение прошло спокойно и без восстаний, потому что многим Неблагим фейри Киран остался ненавистен даже после смерти. Недовольные толпились в стороне от происходящего. Сдерживаемые гвардейцами, они выкрикивали в ночь оскорбления.

– Надеюсь, боги отвергнут тебя, Киран!

– Гори в вечном огне, предатель!

– Ты был позором для своего народа!

Зейлан сжала руки в кулаки, стараясь не слушать проклятия. И все же ее пульс участился, и девушке захотелось спуститься с крыши и преподать этим фейри хороший урок. Но единственным оружием Хранительницы был кинжал, который Сибил дала ей на случай чрезвычайной ситуации. Зейлан, конечно, могла – без сомнения – нанести им порядочный урон, особенно с ее недавно обретенной способностью блокировать магию фейри. Без своих магических фокусов большинство Неблагих были довольно беспомощны. Но Хранительница не хотела подвергать опасности Кирана, а также Сибил и Райленда, совершив нечто столь необдуманное, как месть. Так поступила бы прежняя Зейлан, но за последние месяцы девушка научилась не поддаваться необдуманно настолько разрушительным порывам.

Священник поклонился растению, в земле которого теперь покоился прах, и передал горшок Гемхе. Зейлан узнала фейри, хотя ни разу не перемолвилась с ней ни единым словом. Девушка знала лишь то, что Гемха была членом Совета, той из приближенных принца, кто всегда поддерживал Кирана в его решениях. Немного, но это было все, что объединяло этих двоих. А печальнее всего, что эта фейри оставалась единственным живым существом, кто претендовал на древо жизни Кирана. Родители принца умерли, советница его отца Онора была убита, а лучший друг Олдрен, которому Киран уступил свой трон, оказался предателем и пытался убить его.

Он даже не сделал попытки сохранить видимость дружбы, потому что даже не появился здесь. Ночь он, скорее всего, проводил у своей любовницы Валески. Спустя всего несколько дней после нападения на салон Бриока королева Благих и Олдрен объявили о своей помолвке. Зейлан готова была дать руку на отсечение, что все это была лишь спланированная игра ради власти и богатства. Как долго Олдрен планировал предать Кирана? Он манипулировал им и заставил отказаться от короны только для того, чтобы потом выбросить, как ненужную тряпку. Зейлан страшилась того дня, когда Киран узнает о размахе этого предательства.

Если он вообще когда-нибудь о нем узнает, – зашептал тихий голосок в ее голове, но Зейлан заставила его заткнуться и, выйдя из тени, спустилась по фасаду, не желая заставлять Сибил и Райленда ждать дольше. Стараясь оставаться незамеченной, она крадучись пробиралась по улицам, постоянно избегая гвардейцев, патрулировавших весь город, ибо Нихалос был на волоске от того, чтобы погрузиться в хаос. Смерть короля Невана, неудавшаяся коронация Кирана, убийство Оноры и матери принца, в котором обвиняли ее, Зейлан, участившиеся нападения эльв и, наконец, усиление власти Олдрена и его брак с Валеской вызвали в городе множество волнений.

Среди населения Нихалоса произошел раскол, и это порождало страх, хаос и разруху. Сады были опустошены, фонтаны разрушены, и реки, протекавшие через город, больше не использовались. Олдрен же усмирял эти восстания только силой, что только увеличивало незащищенность населения и порождало дальнейшее насилие. Многие Неблагие фейри после наступления темноты баррикадировались в своих домах, поэтому Зейлан встретила лишь нескольких фейри, на которых не было официальной униформы королевской гвардии.

Словно тень, она двигалась по улицам, в которых теперь неплохо ориентировалась, хотя так и не поняла – да и, наверно, никогда не поймет, почему этот город был спроектирован таким странным образом. Повсюду переулки, которые либо заканчивались совершенно внезапным образом, либо уходили в пустоту. Одни дороги описывали дуги и полукружья, другие были прямыми, как стрелы. Она не раз запутывалась в этом странном клубке путей, но теперь могла найти дорогу к дому Сибил даже в кромешной тьме. Убедившись, что за ней никто не следил, Зейлан постучала. Мгновение спустя послышались шаги и глубокий голос:

– Да? – спросил Райленд из-за двери.

– Это я, – ответила Зейлан.

Раздался щелчок замка, и вскоре дверь открылась. Хранительница скользнула внутрь, где ее приветствовали приятное тепло пылающего очага и запах свежеиспеченного хлеба. Сняв плащ, Зейлан повесила его на крючок у двери.

– Тебя долго не было, – слова Райленда звучали как упрек, но за более чем четыре недели Зейлан узнала этого угрюмого фейри достаточно хорошо, чтобы понимать, что им движет лишь беспокойство. Тот же тон в голосе мужчины сквозил и тогда, когда они вместе с полуобгоревшим Кираном впервые оказались перед его дверью после того, как чудом едва спаслись из магического огня.

Зейлан взглянула на рослого фейри. Пепельно-русые волосы заплетены в косу, изящные черты лица резко контрастируют с твердыми мускулами на руках, которые появились благодаря работе в стекольной мастерской.

– Кое-что произошло.

В проеме двери, ведущей на кухню, появилась Сибил.

– Ты была на похоронах, да?

Зейлан уклонилась от понимающего взгляда Сибил. Хранительница пообещала двум фейри не подвергать себя опасности, но ноги сами собой понесли к тому месту, где народ прощался с Кираном.

– Я была осторожна.

Сибил недовольно скривилась. Длинные светлые волосы плавно ниспадали ей на плечи, обволакивая фигуру в форме песочных часов. Несмотря на свое нечеловеческое происхождение, Неблагая была одной из самых красивых женщин, которых когда-либо в жизни видела Зейлан. Несколько десятилетий Сибил работала в борделе Бриока, где за большие деньги продавала свое тело. Зейлан познакомилась с ней, когда Киран спрятал Хранительницу в этом заведении, и только тогда узнала, что принц и сам был клиентом Сибил. Тем не менее это было до того, как женщина ушла из бизнеса, чтобы создать семью со своим теперешним мужем Райлендом. Сибил отказалась от трав, препятствующих беременности, и Зейлан сквозь тонкие стены дома нередко слышала их с Райлендом тяжелое дыхание и стоны, когда пара предпринимала очередную попытку зачать ребенка.

– Он был там? – спросила Сибил.

Зейлан покачала головой:

– Нет, и, если честно, там вообще почти никого не было. – И этого она не понимала. Киран был хорошим: хорошим фейри, хорошим принцем. Почему же народ Нихалоса не понимал этого?

Сибил грустно улыбнулась, а потом сменила тему:

– Принесла травы?

Зейлан достала из сумки пакет, который забрала на рынке несколько часов назад. Ибо Сибил была мастером не только в искусстве соблазнения, но и в изготовлении лекарств и, дабы не вызывать лишних подозрений, сама готовила для Кирана различные травяные мази и снадобья.

Сибил забрала пакет.

– Садись, я принесу тебе поесть.

Зейлан повиновалась. Голода она не испытывала, но жизнь на улице научила девушку никогда не отказываться от пищи. Девушка села за круглый стеклянный стол у камина. Райленд, который недавно открыл собственную витражную мастерскую, сделал его сам, как, впрочем, и то множество ваз и горшков, что были расставлены по всей хижине и заняты цветами. Все в доме Сибил и Райленда было таким зеленым, стеклянным и чистым, что Зейлан чувствовала себя преступной нарушительницей. Потому что рядом с двумя фейри, похожими на ограненные бриллианты, она казалась самой себе куском черного грязного угля.

Сибил принесла полную тарелку источающего восхитительный аромат рагу и свежий хлеб. Каждый божий день Зейлан мысленно благодарила эту фейри и ее мужа за помощь, узнав о которой Олдрен, не раздумывая, отправил бы эту супружескую пару на казнь. Девушка не знала, удастся ли ей когда-нибудь отдать двоим фейри этот долг, потому что у самой Зейлан не было ничего, кроме одежды, которую одолжила ей Сибил.

– Как он? – спросила Хранительница, откусывая кусок хлеба.

По прибытии в Нихалос она поклялась себе, что не станет даже пробовать еду, приготовленную фейри. Как многое изменилось с тех пор…

– Тебя не было всего несколько часов, – мягко улыбнулась Сибил, принимаясь поливать цветы в хижине с помощью лейки, потому что присутствие Зейлан в доме лишало ее магии. Хранительница до сих пор не знала, откуда взялся этот дар и сможет ли она однажды им как-то управлять. Знала девушка лишь то, что фейри не могли властвовать над стихиями, когда она находилась поблизости.

Пока Зейлан ела, Сибил рассказывала гостье о том, как прошел ее день во дворце. Фейри работала там на кухне, где вместе с дюжиной других граждан Нихалоса готовила еду для королевской гвардии, – так что Сибил всегда было что сообщить. Она знала все слухи, и нередко предстоящие новости доходили до ее ушей еще до официального оглашения.

Зейлан сунула в рот последний кусок хлеба:

– Ты что-нибудь слышала о Ли?

Сибил покачала головой:

– Нет, пока нет, но я уверена: он скоро вернется.

Надеюсь, подумала Зейлан. Она беспокоилась о Хранителе, и с каждым днем мучительное чувство вины, грызущее ее душу, усиливалось. Ли пропал только из-за нее. Отправился выслеживать полукровку, который убил мать Кирана, чтобы снять обвинения с нее, Зейлан, и освободить из тюрьмы. Но леса Мелидриана были опасны, потому что обитавшие там эльвы слыли свирепыми, беспринципными монстрами со сверхъестественными способностями, которые позволяли им играть с разумом своей добычи. Вот почему Благие и Неблагие фейри укрывались в своих столицах: они старались избежать встреч с этими жуткими тварями. И то, что Ли уже несколько недель в одиночку бродил по стране в поисках Вэйлина, Зейлан совсем не нравилось. Она даже не могла сказать наверняка, жив ли еще ее наставник, но думать об ином категорически отказывалась. Ли был сильным и энергичным, умелым и опытным борцом. Он знал, как защитить себя, и если кто и мог выжить в Туманном лесу не пару дней, а несколько недель, так это он.

Зейлан убрала пустую тарелку и отправилась в свою комнату, размером не больше кладовой. Вообще-то, раньше она кладовой и была. При свете свечи девушка села за маленький столик, тесно придвинутый к кровати, и начала упражняться в чтении и письме. Больше ей все равно было нечего делать.

Стояла уже глубокая ночь, когда Зейлан услышала те же ритмичные скрипы и стоны, которые в последнее время так часто терзали ее уши. Девушка зажала руками уши, чтобы не слышать звуки наслаждения, издаваемые Сибил, и сосредоточиться на истории, которую читала. В основном Хранительница училась по детским книгам, которые часто заставляли ее закатывать глаза, потому что сказки и фантастические истории рассказывали о храбрых фейри, которые сражались с кровожадными эльвами и коварными людьми. Но Зейлан нужно было тренировать свои навыки и только потом приниматься за более сложные

тексты.

Звуки в соседней комнате давно стихли, а Зейлан все сидела, склонившись над своей книгой. Глаза горели, измученный разум Хранительницы жаждал сна, но она изо всех сил боролась с этим желанием, ибо сама мысль о том, чтобы заснуть, заставляла ее сердце биться чаще. После смерти родителей Зейлан спала на самых темных улицах, в самых опасных кварталах и в ветхих хижинах, с непреходящей мыслью в голове о том, что может попасть в засаду. Но никогда еще девушка не боялась сна так, как теперь, хотя сейчас находилась в относительной безопасности.

Она боялась. Боялась сновидений. Воспоминаний. Каждый раз, закрывая глаза, Зейлан слышала крики, чувствовала жар и ощущала вкус дыма. Снова и снова переживала панику и то чувство беспомощности, когда пламя охватило их.

Ты должен убить меня.

Слова, сказанные ею Кирану, до сих пор эхом отдавались в ушах, и Зейлан знала, что никогда не забудет выражение его лица. Отчаяние и безнадежность. Каждый раз, когда Зейлан засыпала, образы в ее сознании оживали, отнимая больше сил, чем мог подарить сон. Но тело девушки жаждало покоя, и хотя она, будучи бессмертной Хранительницей, больше в нем не нуждалась, распрощаться со старыми привычками было не так-то просто.

Зейлан решительно отодвинула свой стул и на цыпочках прокралась на кухню, чтобы принести себе стакан воды. Было тихо. В хижине. На улице. Во всем городе. Девушка глубоко вздохнула, когда ее взгляд, словно сам по себе, остановился на двери, ведущей в комнату Кирана. Крепче сжав в руке стакан, она попыталась подавить желание посмотреть на него в двадцатый раз за этот день, но быстро проиграла эту битву.

Осторожно приоткрыв дверь, Зейлан скользнула в спальню. В комнате было бы темно, если бы не единственный источник света на столе у кровати. Волшебная лампа заливала фигуру Кирана ярким оранжевым светом, который почти скрывал бледность принца.

Зейлан проигнорировала табурет, придвинутый к кровати специально для нее, и села прямо к Кирану на постель. Его дыхание было спокойным, и если бы она не знала лучше, то могла бы подумать, что он просто спит и может проснуться в любую секунду. Но принц не открывал глаз уже целый месяц: с тех самых пор, как потерял сознание.

Не волнуйся, со мной все в порядке.

Это были последние слова, которые сказал ей Киран. Но с тех самых пор, по иронии судьбы, она жила, волнуясь за него. Сибил, правда, уверяла, что с Кираном все нормально: ему просто нужно время, чтобы выздороветь. Но Зейлан все равно каждый день боялась найти на постели его безжизненное тело. Слишком близок был Киран к тому, чтобы умереть.

Зейлан оставила свой стакан на прикроватном столике, взяла склянку с мазью, изготовленной Сибил, и начала осторожно наносить снадобье на лицо Кирана. Стараясь ускорить исцеление, она по нескольку раз в день втирала средство в кожу больного. Собственные целительские способности принца работали очень медленно, и шрамы, оставленные пламенем, не исчезнут, наверное, уже никогда.

Круговыми движениями Зейлан принялась втирать мазь. Она нежно коснулась лба, щек и скул Кирана, провела руками по шее, вниз, по плечам и груди, тоже испещренной шрамами. После пожара Райленд срезал с него одежду, а ту, что местами прилипла к коже, приходилось просто отдирать. От криков боли принца спас только обморок. Однако зрелища, открывшегося Зейлан, было достаточно для того, чтобы девушка внутренне закричала от ужаса и поклялась отомстить фейри, который сделал такое с Кираном, Дэймин, Бриоком и всеми остальными. Она просто пока не знала, как отплатить Олдрену, тем более что этот трус сбежал в Даарию.

Зейлан подавила свой гнев и посвятила все свое внимание Кирану. Сейчас он нуждался в ней больше, чем она – в своей мести. Рука девушки скользнула обратно – от его обнаженной груди к шее и ушам. Она продолжала втирать мазь, не сводя, как всегда, глаз с кончиков ушей Кирана, точнее – с того, что от них осталось.

Девушка осторожно коснулась пальцами шрамов на ушных раковинах принца. Сначала она думала, что это сделал Райленд, что ему пришлось отрезать кончики ушей Кирана, чтобы снять с них расплавленные золотые украшения. Но фейри уверял, что он не виноват в том, что уши Кирана выглядели почти человеческими, и что шрамы остались от старых ран. Зейлан поверила ему, хотя и не понимала, как такое могло случиться. Конечно, он не мог потерять кончики обоих ушей в результате несчастного случая, потому что порезы были слишком точными и ровными. Кто бы ни искалечил фейри таким образом, он пытался придать ему более человеческий вид. Но зачем?

Медленно и задумчиво Зейлан опустила руку. Пора было возвращаться в свою комнату, но вместо этого девушка отставила склянку с мазью и улеглась на постель рядом с Кираном. Она частенько спала рядом с ним, с одной стороны – чтобы быть уверенной, что с ним все в порядке, с другой – потому, что избегала оставаться в своей комнате одна. Там Хранительница часто чувствовала себя одинокой, но рядом с принцем фейри это ощущение становилось более терпимым, хотя ни сказать, ни сделать Киран ничего не мог.

Сибил уже несколько раз предлагала Хранительнице оставить заботы о Киране ей, чтобы сама Зейлан могла вернуться в Свободную землю, но об этом не могло быть и речи. Она не бросит принца на произвол судьбы, только не сейчас, когда он так много всего потерял. Только не после того, как Киран был готов отдать за нее свою жизнь. Зейлан будет ждать, пока он не окрепнет настолько, чтобы пойти вместе с ней.

Глава 2 – Киран

– Нихалос —

Киран, моргнув, с трудом открыл глаза. Веки были тяжелыми и липкими, словно он не двигал ими несколько дней. Конечности казались странно затекшими и болезненными. Сколько он так пролежал? Долго, судя по тому, как сухо было в горле. Он попытался сглотнуть, но это движение только причинило дополнительную боль. Измученный, он снова закрыл глаза. Еще и холод. Кирану было так холодно, будто он искупался в ванне, полной ледяной воды. Он вздрогнул.

Превозмогая боль и испытывая бесконечное напряжение, он собирался перекатиться на бок, когда вдруг встретил сопротивление другого тела. Киран с усилием открыл глаза, но поверить в то, что увидел, смог далеко не сразу. Он еще спит и все это – сон? В тусклом свете лампы Киран смотрел на Зейлан, мирно спавшую рядом с ним. Черные волосы девушки разметались по подушке, губы слегка приоткрылись. Ровное дыхание красавицы было единственным звуком в комнате. И хотя она льнула к нему, руки Зейлан плотно прижимались к ее собственному телу, словно она боялась его близости так же сильно, как жаждала ее.

Не дав себе времени придумать что-то получше, Киран протянул руку к Зейлан и нежно заправил ей за ухо прядь темных волос. Но едва его пальцы коснулись кожи девушки, как она – с лицом, искаженным паникой, – резко распахнула глаза. Киран поспешно одернул руку. Он не хотел ее пугать. Просто девушка лежала так близко и так прижималась к нему, что он решил, что Зейлан будет не против, если и он прикоснется к ней.

– Киран?

В голосе Зейлан звучало удивление, будто она не ожидала найти его в своей постели. Киран растерянно огляделся и только тогда понял, что они – не во дворце, не в его покоях. Они лежали в скудно обставленной комнате с небольшим садиком за окном, который совсем не казался Кирану знакомым.

Взгляд Кирана вернулся к Зейлан, которая радостно смотрела на него, а потом вдруг порывисто обвила руками и притянула к себе. Объятия девушки оказались крепкими, и тело принца пронзила тупая боль. Однако Киран не отстранился – он ответил на объятия. Прерывисто вздохнув, зарылся лицом в темные волосы Зейлан. От нее пахло землей и дымом, как будто Хранительница долгое время сидела прямо перед камином. Киран не понимал, что происходит, но прикосновения этой девушки были для него желанны в любое время дня и ночи. Он просто наслаждался ощущением ее мягкого, податливого тела, которое прижималось к его дрожащему телу.

– Ты и в самом деле проснулся, – шепнула Зейлан ему прямо в ухо. Теплое дыхание ласкало кожу Кирана.

Он ничего не понимал. Как долго он проспал? Что произошло? Откуда взялось внезапное беспокойство Зейлан? В последний раз, когда они стояли друг против друга, Хранительница ведь держала в руке кинжал, разве нет? Если честно, Киран был не совсем уверен в этом: в голове стоял сплошной туман.

Он прочистил горло, но оттуда вырвался лишь едва слышный хрип:

– Где… где мы?

И в ту же секунду Киран пожалел, что задал свой вопрос, потому что Зейлан высвободилась из его объятий.

– У Сибил.

– Почему?

Взгляд темных глаз остановился на его лице:

– Ты не помнишь?

Киран качнул головой, но даже это мимолетное движение отдалось в висках резкой болью. С губ сорвался мучительный стон. Такой головной болью Киран не терзался с того дня, когда ему минуло восемнадцать и принц праздновал это событие, устроившись вместе с Олдреном в винном погребе королевского дворца. Тогда они выпили так много, что та ночь осталась для Кирана лишь смутным воспоминанием. Сейчас голова принца болела куда сильнее.

– Тебе лучше отдохнуть еще, – сказала Зейлан. – Поговорим обо всем завтра.

Ему хотелось возразить и узнать, что именно он не мог вспомнить. Но в то же время Киран чувствовал себя настолько измученным, что даже по прошествии этих нескольких минут уже с трудом мог следить за словами Зейлан, как бы сильно ни старался сосредоточиться. Еще и свет этой лампы… Он сильно резал принцу глаза, но Киран не мог позволить себе снова погрузиться в сон, пока не узнает то, что сейчас интересовало его больше всего:

– С тобой все в порядке?

Уголки губ Зейлан поползли вверх.

– Теперь, когда ты проснулся, да.

Киран терялся в догадках, что же такого, черт возьми, могло случиться, чтобы Хранительница, которая обычно насмехалась над всеми и презирала фейри, сказала что-то подобное. Слишком измученный, чтобы выразить эти свои мысли словами, он закрыл глаза и погрузился во тьму раньше, чем успел это понять.

Киран распахнул глаза. Яркие лучи солнца, проникавшие сквозь окно, заливали комнату мягким теплым светом. Лампа была погашена, а рядом на столике ютился оставленный для него стакан воды. Зейлан исчезла, но подушка, которую они делили ночью, еще источала нежный аромат ее волос. Киран не знал, сколько часов минуло с момента их разговора, но чувствовал себя значительно более отдохнувшим. Пульсирующая боль в голове тоже почти утихла.

Медленно, одну за другой, Киран перекинул ноги через край кровати. Тело до сих пор казалось слегка одеревеневшим, но это пройдет, когда он начнет двигаться. Принц взял приготовленный для него стакан воды и сделал несколько глотков, пытаясь вспомнить, что произошло. Почему они с Зейлан оказались у Сибил? Он знал, что девушки познакомились в заведении Бриока, но…

Минуточку!

Размышления Кирана прервались, потому что имя Бриока пробудило в сознании смутную тень воспоминания. В борделе что-то произошло. Перед внутренним взором принца предстала Зейлан с кинжалом в руке, но прошлой ночью она не производила впечатления, будто хочет его убить.

Киран отчаянно нуждался в ответах и ванне: он чувствовал, что от него уже попахивает. Как только Зейлан терпела эту вонь? Принц встал с кровати, и ноги под ним тут же подкосились, словно сухие ветки, что не в силах выдержать ни малейшего веса. Киран рухнул на пол, и стакан в его руке разлетелся на тысячу осколков. Не прошло и секунды, как дверь распахнулась и в комнату влетела Зейлан.

– Киран!

Совершенно не обращая внимания на осколки, девушка опустилась рядом с ним на колени и помогла сесть обратно на кровать. Сибил и незнакомый Кирану мужчина, предположительно Райленд, появились в дверном проеме. Сибил, однако, тут же исчезла и вернулась с веником, чтобы убрать осколки.

– Прости, – его голос все еще звучал непривычно хрипло.

Неблагая улыбнулась принцу:

– Не стоит извиняться, стекла в этом доме еще более чем достаточно.

– Я сам могу все подмести.

– Нет, не можешь, – резко вмешалась Зейлан и мягко, но решительно толкнула принца обратно на матрас, когда он снова попытался встать. Темные волосы девушки влажными волнами ниспадали на плечи, а платье кремового цвета струилось по телу, словно вода. Тонкая ткань мало что скрывала, и Киран отчетливо видел кончики ее грудей, изгибы бедер и кинжал, который она обвязала вокруг бедра ремнем и которым, вероятно, без колебаний воспользуется, если он будет слишком долго и нагло на нее пялиться.

Киран перевел взгляд на Сибил, а с нее – на Райленда. Принц еще никогда не встречался с мужем фейри: он знал этого мужчину только по ее рассказам. Тот был высокого роста, даже для фейри, а его выдающийся подбородок казался еще строже из-за сурово сжатых челюстей. Сибил говорила Кирану, что Райленд не возражал против ее работы в борделе. Однако приветствовать бывшего клиента жены под крышей собственного дома этому мужчине, казалось, нравилось куда меньше.

– Ты голоден? – спросила Зейлан, сидевшая на кровати рядом с ним.

До сих пор Киран даже не думал о еде, но теперь желудок предательски заурчал. Принц кивнул.

– Оставайся тут, – сказала Сибил Зейлан, собрав осколки разбитого стакана в совок и разгибаясь. – Я все равно собиралась готовить ужин. А вам двоим, думаю, есть о чем поговорить. Мы позовем вас, когда еда будет готова.

– Спасибо! – улыбнулась Зейлан.

Киран, напротив, нахмурился. Ужин?

– Как долго я спал?

Никто ничего не ответил, а уклончивые взгляды вселили в Кирана беспокойство. Такая скрытность ему совсем не понравилась. Юноша хотел наконец понять, в чем дело. Он решительно повернулся к Зейлан, которая никогда раньше не стеснялась в выражениях и всегда говорила то, что ду-

мает:

– Почему мы здесь?

– Нам лучше оставить вас наедине, – сказала Сибил и вышла из комнаты, потянув за собой Райленда, который, по-видимому, предпочел бы остаться и подслушать разговор. Дверь за супругами захлопнулась. И хотя теперь людей в комнате стало меньше, воздух казался Кирану гуще, а напряжение – более ощутимым, потому что он мог буквально пощупать волнение, которое излучала Зейлан. Беспокойно поднявшись с кровати, девушка начала мерять шагами комнату; юбка ее светлого платья мягко колыхалась у ног.

– Что последнее ты можешь вспомнить?

– Я не уверен, – признался Киран, прислоняясь к стене, потому что сидеть прямо становилось все труднее. И хотя после пробуждения он чувствовал себя отдохнувшим, теперь юноше казалось, то он снова готов уснуть. Борясь с усталостью, он произнес: – У меня перед глазами постоянно всплывает эта картина.

Зейлан настороженно остановилась:

– Что за картина?

– Я вижу тебя с кинжалом в руке.

– И все?

Он кивнул.

– И тебя нисколько не беспокоит то, что ты остался со мной наедине? – приподняв брови, спросила она.

– Нет, ты никогда не причинишь мне вреда.

Поджав губы, Зейлан снова принялась шагать по комнате.

– Должно быть, произошло что-то действительно ужасное, раз ты мне совсем не возражаешь, – обеспокоенно заметил Киран. В то же время ему нравилось, что Хранительница постепенно оттаивала, понимая, что он – не монстр, не чудовище из ее кошмаров.

– Да, это правда: случилось кое-что и в самом деле плохое. Я просто не знаю, с чего начать.

– С чего-нибудь. Если я не смогу уследить за твоим рассказом, то дам тебе знать.

– Все началось с того, что ты передал Олдрену свое место на троне, – начала Зейлан, пристально следя за реакцией Кирана, но принца эти слова не удивили. Он помнил разговор со своим советником и самым лучшим другом. Сам Киран никогда не хотел быть королем Неблагих, и когда Олдрен согласился взять эту обязанность на себя, почувствовал, что с его души свалилась глыба величиной с целую гору. Человеческий отец принца, Андроис, первые одиннадцать лет жизни Кирана учил его править смертными, но царствовать над фейри, которые жили веками и видели в нем всего лишь желторотого юнца, было совсем другое дело.

– В то же время я обнаружила, что обладаю одним даром.

– Каким еще даром? – нахмурился Киран.

– Фейри не могут творить магию, если я нахожусь поблизости.

Ни о чем таком Киран никогда раньше не слышал. Повинуясь инстинкту, он поднял руку, желая призвать воду из вазы с цветами. Сосредоточившись на кончиках пальцев, юноша ждал знакомого покалывания магии, но так и не дождался. Быть может, это просто слабость? Оставив попытки подчинить себе воду, Киран попытался взять под контроль воздух в комнате. Большинство Неблагих могли управлять либо только Водой, либо одной лишь Землей, зато высокопоставленные фейри владели обеими стихиями. Киран же, в свою очередь, во время своей неудавшейся коронации получил еще один дар – возможность управлять Воздухом. Но прежде чем Лита, Богиня Огня, смогла наделить его магией своей стихии, покушение на жизнь принца помешало этому случиться.

– Не получится, – сказала Зейлан. – Ты не помнишь, но мы уже говорили об этом раньше. Потом ты ушел, чтобы выяснить, с чем связан мой дар, потому что никто из нас не мог понять, откуда он взялся.

– И выяснил?

– Да, выяснил, но нас прервал пожар.

– Какой пожар? – Они здесь из-за этого? Во дворце был пожар?

Черты лица Зейлан омрачились, когда девушка подошла к кровати принца и села напротив, скрестив ноги, так что ее юбка слегка поползла вверх.

– Ты пришел ко мне в салон Бриока вместе с Олдреном. Тот, видно, что-то знал о моем даре, но говорил, что хочет сказать мне это лично. Мы вошли в комнату без него, потому что Олдрен пошел сообщить о чем-то Бриоку. А ты сказал мне, что хочешь стать Хранителем.

Взгляд Зейлан метнулся к Кирану, так, будто девушке не верилось, что тогда он сказал ей правду. Но так и было. Юношу не принимал никто: ни Неблагие, ни люди. Фейри ненавидели Кирана за чересчур человеческое мышление, а люди – за магию в его теле. Поэтому он хорошо вписался бы только в ряды Хранителей – так, по крайней мере, думал сам Киран.

Когда Зейлан поняла, что принц не собирался возражать против ее последнего утверждения, она продолжила рассказывать, но Кирану с каждым словом девушки было все сложнее и сложнее следить за ходом ее повествования. Веки его отяжелели, наполнять легкие воздухом давалось с трудом.

– Мы ждали Олдрена, когда вдруг почувствовали запах дыма. Люди начали кричать, пытаясь спастись из пламени. Мы хотели выйти из комнаты, но огонь уже добрался до нас. Мы думали, что умрем… – Зейлан остановилась, уставившись на свои руки. С рассеянным видом она разминала пальцы с обглоданными ногтями. Похоже, она не хотела о чем-то рассказывать.

– Что случилось потом? – мягко настаивал Киран. Ему нужно было знать.

Зейлан зажмурилась и судорожно втянула в себя воздух.

– Мы… прощались, когда я поняла, что могу контролировать пламя. Это был магический огонь, и каждый раз, когда он касался меня, казалось, будто моя кожа поглощает язычки пламени. Именно так мы смогли пробиться наружу. Однако огонь был слишком силен, а я – недостаточно осторожна.

– Что ты хочешь этим сказать?

Зейлан медленно подняла голову и посмотрела на него. Ее тоскливый взгляд был полон боли и вины, и Киран хотел взять ее за руку, но не был уверен, что она этого хочет. А сам принц был слишком слаб, чтобы принять и вынести отказ девушки.

– Ты сильно обгорел, Киран.

– Что? – моргнул он.

– Ты еще не заметил?

– Не заметил что?

Губы Зейлан тронула грустная улыбка. Поднявшись с кровати, она подошла к столу в другом конце комнаты. Вытащив из выдвижного ящика ручное зеркальце, девушка подала его принцу. Искусно отлитая ручка из металла показалась Кирану холодной, хотя его пальцы до сих пор были ледяными. Неуверенным движением он поднял зеркало и взглянул на свое отражение.

Во имя Короля…

Дыхание перехватило: Киран с трудом узнал себя, не зная, куда смотреть в первую очередь. Длинные светлые волосы исчезли. Принц был коротко острижен. Такую длину волос – всего в несколько пальцев – он не носил с тех пор, как был похищен из Амаруна.

– Сибил пришлось отрезать твои волосы, – произнесла Зейлан. Но Киран почти не слышал ее, ибо в пламени он утратил не только волосы, но и безупречную красоту своего лица.

Правая половина лица выглядела практически невредимой, но левая обгорела основательно. Сами раны уже затянулись, но кожа теперь была практически полностью покрыта бесчисленными неровными бледными шрамами, которые тянулись по его лицу и шее вниз. Киран знал, что если у него хватит сил и духа снять рубашку, то те же шрамы он увидит и на своей груди.

Он был уродлив – и наконец свободен. Абсурд, конечно, но такова была его первая мысль. В таком виде никто не узнает в Киране наследного принца. По крайней мере, не рискнув бросить на него второй, третий или даже четвертый взгляд, чего, конечно, не произойдет, потому что смотреть на него теперь было совсем не приятно. Киран попытался улыбнуться и тут же почувствовал, как болезненно напряглась кожа на левой стороне его лица. Правый угол рта оказался значительно выше левого, что делало улыбку принца кривой и неуклюжей.

И тут вдруг словно земля ушла у него из-под ног: Киран увидел свои уши. Золотые украшения, скрывавшие изуродованные уши принца от других фей, исчезли.

Кирана охватила паника. Все последние семь лет он прилагал все усилия, чтобы сохранить эту тайну и скрыть свой позор. Но теперь, без длинных волос, зажившие шрамы обнажились и были прекрасно видны всем. Кто еще видел его таким?

Зейлан, казалось, неправильно истолковала ужас на его лице.

– Мне очень жаль.

Он опустил зеркало.

– О чем ты сожалеешь?

– О том, что не смогла этому помешать.

– Я жив, и этим обязан только тебе. – За последние несколько лет Киран часто ставил под сомнение свое существование и не знал, как долго еще сможет терпеть ненависть и презрение своего народа. Мало того, однажды под всем этим давлением он был даже на грани того, чтобы сдаться. Но сегодня он был далек от этого желания. Киран в нетерпении ожидал той неизвестности, которая теперь маячила перед ним.

– Но ты больше не…

– …красив? – закончил Киран фразу Зейлан.

В свете свечи он увидел, что Зейлан с трудом сглотнула, словно старалась не высказать то, что вертелось у нее на языке. Ее внешность, в отличие от лица Кирана, была безупречной. Лицо Зейлан не портили даже темные круги под глазами, которые, вероятно, появились вследствие неустанной заботы о нем.

Раздался робкий стук, и дверь в комнату осторожно приоткрылась. Сибил, появившаяся в проеме, по очереди оглядела Кирана и Зейлан и только потом сообщила, что еда готова. Аппетит Кирана, правда, пропал, но он был благодарен за то, что их прервали. Разговор измучил его, и теперь принцу требовалось время, чтобы все обдумать. Может, тогда и воспоминания вернутся.

Глава 3 – Фрейя

– Амарун —

Фрейя зажмурилась, а потом попыталась разлепить веки. Она чувствовала, что вот-вот очнется от долгого сна. Голова была тяжелой, в висках стучало, шея затекла и словно одеревенела, будто принцесса целую вечность пролежала в одном положении. Глаза казались слипшимися ото сна. С огромным трудом Фрейе удалось приоткрыть веки, и свет свечи, стоявшей у кровати, тут же вызвал в голове пронзительную боль. По ощущениям все указывало на худшее похмелье в ее жизни. Но Фрейя не помнила, чтобы они с Мелвином, ее другом детства, развлекались в винном погребе. Девушка сглотнула. Во рту было сухо, словно присыпано пылью, но не только: что-то было не так. Однако Фрейя чувствовала себя слишком вялой, чтобы дать этому ощущению название.

Она снова попыталась открыть глаза.

– Эй, полегче, – раздался рядом с ее кроватью женский голос с сильным акцентом.

Моргнув, Фрейя попыталась разглядеть незнакомку. Волосы женщины были длинными и черными, а желтые глаза ярко сияли в свете единственной свечи. Темная кожа, темно-красный мундир со множеством золотых украшений. Обрывки воспоминаний завертелись в голове Фрейи. Райя. Рэй. Эмиссар императрицы Зеакиса Атессы, она приехала отговорить Элроя от помолвки с ней, принцессой Тобрии.

Всколыхнувшееся воспоминание пробудило в душе Фрейи совершенно иную боль, потому что она, во имя Короля, совершенно не помнила последние несколько часов своей жизни. Они с Элроем поженились. Это следующий день после их первой брачной ночи? Но почему тогда рядом с ней Рэй?

Фрейя открыла рот, чтобы спросить, что случилось, но вместо слов ее уста покинул лишь невнятный приглушенный звук.

На лице Рэй мелькнула жалость.

Фрейя вновь попыталась что-то сказать, но получилось издать только непонятное бурчание. На глаза навернулись слезы. Девушка попыталась провести языком по губам, но ничего не вышло. Вместо языка во рту остался только жалкий обрубок.

Отрезать ей язык!

Воспоминание о словах отца хлестнуло Фрейю, словно пощечина. Все тело словно сжалось в один комок боли. Желудок скрутило. Собственная грудная клетка внезапно показалась Фрейе слишком тесной для ее дико пульсирующего сердца. Горло вдруг сдавило так, что принцессе показалось, что воздух больше не попадает в легкие. Она задыхалась, на глазах выступили слезы.

Фрейя запаниковала. Откинув одеяло, девушка перекинула ноги через край кровати. Ей нужно было, нет, она просто должна была посмотреть в зеркало. Но едва Фрейя встала, как колени подогнулись, и только сильные руки Рэй защитили ее тело от падения.

– Успокойся, – прошептала Рэй. Но вместо того, чтобы помочь принцессе вернуться в постель, женщина крепко держала ее.

Фрейя не понимала, что происходит. Неужели отец действительно приказал отрезать ей язык или это был просто дурной сон? Безвольно подняв руку, девушка пощупала мундир Рэй. Пальцы ощутили мягкую ткань.

Мундир был настоящим. Рэй была настоящей. Все было по-настоящему.

Фрейя разрыдалась и, почти ничего не зная о женщине, в объятиях которой находилась в этот момент, вцепилась в нее, как ребенок в родную мать.

Фрейя больше не могла говорить. Собственный отец отнял у нее эту способность, чтобы она никому не рассказала о своем открытии. Воспоминания постепенно возвращались. Фрейя вспомнила, что ей удалось проникнуть в секретную библиотеку в храме Вайдара, существование которой она должна была доказать алхимикам. Девушке было поручено выкрасть копию Черного Элемента, но, прежде чем Фрейя успела это сделать, появился ее отец. Он сказал, что знает о Мойре. И что планировал вступить в войну против фейри. Сама Фрейя говорила о Талоне и Киране, и о том, что эти двое – один и тот же человек. Она пригрозила рассказать об этом народу, если король затеет войну, и вот как раз после этого Андроис отдал приказ своим гвардейцам…

Фрейя вновь почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Она не могла поверить, что собственный отец приказал ее искалечить. Ее голос был… утрачен. Навсегда. Это осознание было таким ошеломляющим, что никак не укладывалось в голове. Никогда больше ни одно слово не покинет ее уст. Никогда больше она не споет ни строчки своей любимой песни.

Фрейя стала немой, потому что ее отец боялся того, что она могла сказать. И это ясно показывало девушке: то, что она должна была сказать, имело наивысшую ценность. Он заткнул ей рот, и это последнее, что должна была допустить Фрейя, потому что теперь это означало не только войну, но и то, что она позволит королю Андроису победить. А его победа была последним, что принцесса хотела увидеть. И последнее, чего она хотела, – это увидеть, как этот человек победит. Он был тираном. Монстром. Маньяком, алчущим власти. И более жестоким, чем когда-либо был или мог быть любой из фейри. Почему Фрейе потребовалось целых восемнадцать лет жизни, чтобы понять, каким мерзким был ее отец?

Шмыгнув носом, Фрейя отстранилась от Рэй, и та помогла девушке сесть. Ноги принцессы были слабыми и какими-то ватными, что неудивительно. Учитывая, что во рту не было открытой раны и Фрейя не ощущала невыносимой боли, она предполагала, что ее продержали в бессознательном состоянии несколько недель, чтобы дать телу время оправиться от раны.

– Хочешь пить? – спросила Рэй.

В горле у Фрейи было сухо, как в пустыне, но она покачала головой и показала рукой движение, будто что-то пишет. Ей нужны были перо и бумага.

Рэй полезла в ночной столик и достала записную книжку и перо, будто прятала там эти вещи, зная, что Фрейе они понадобятся. Принцессе оставалось только надеяться, что Рэй овладела не только разговорным языком Лаваруса, но и письменностью. У Фрейи было так много вопросов и мыслей, что девушка совершенно не знала, с чего начать, но сначала ей нужно было выяснить, как много знает Рэй.

Почему ты здесь?

– Элрой попросил меня проверить, как ты, – ответила Рэй, которая, по-видимому, даже не восприняла этот вопрос как личное оскорбление. Она говорила тихо, словно догадываясь, как сильно у Фрейи болит голова. – Вообще-то, меня здесь быть не должно. Тебя здесь держат уже с месяц. Посещения запрещены, якобы для того, чтобы не нарушить процесс заживления. Я вошла через балкон.

Давно ты здесь?

– Сегодня – всего несколько минут, но я приглядываю за тобой уже три недели. Элрой, наверное, приходил бы и сам, если бы твой отец не занимал каждую минуту его времени. – Сказав это, Рэй скривилась так, будто случайно хлебнула уксуса.

Фрейя кивнула, чтобы показать Рэй, что слушает. При этом девушка почувствовала нежданный прилив симпатии к Элрою. То, что пират поручил Рэй присматривать за ней, означало, что Фрейя была ему небезразлична и заботило этого мужчину не только собственное бессмертие. Ведь в бессознательном состоянии принцесса вряд ли была полезна Элрою. Тем не менее, вместо того чтобы отправить Рэй на поиски бессмертия, он велел ей быть рядом с Фрейей.

Мы поженились? – задала Фрейя свой следующий вопрос. Свадьбы она не помнила.

Рэй кивнула:

– Да, твой отец вместо тебя отправил к алтарю другую девушку, в вуали, заставив всех, включая Элроя, поверить, что это ты. Мы только потом узнали, что там была девушка того же роста и сложения, что и ты. Элрой был… не в восторге, мягко говоря.

Фрейя сглотнула, но без языка это ощущение было очень непривычным. А что стало с девушкой?

Рэй опустила взгляд; черные волосы скрыли лицо женщины, словно занавес.

– Не знаю, но подозреваю, что твой отец после церемонии бракосочетания приказал ее казнить, чтобы она никому не рассказала о подмене. Я, по крайней мере, с тех пор ее не видела.

Фрейя не знала, кем была та девушка, но ее снова начало мутить, и горе тесно сдавило горло. Никогда раньше принцесса и подумать не могла, что ее отец способен на такое, но теперь девушка знала его истинное лицо. Ни один человек не интересовал короля Андроиса, если, конечно, этим человеком не был он сам. И он совершенно не брезговал тем, чтобы ради своих целей идти по трупам других.

Собственное мнение и воля к осуществлению задуманного отличают сильного короля, но по-настоящему хороший король никогда не ставит себя выше своего народа. Даже не смешно. Как минимум вторая часть этого предложения была ложью, которую отец годами скармливал ей, Фрейе и Кирану. Король Андроис ставил себя выше всех и каждого. Своего народа. Своей семьи. Соглашения. Он был готов попрать тысячелетний договор между странами, чтобы добиться своего и получить больше власти.

Фрейя снова начала писать.

Как я лишилась языка?

– Мы с Элроем надеялись, что об этом нам сможешь рассказать ты, – ответила Рэй, поглядывая в сторону запертой двери. В коридоре послышались шаги. – В официальном уведомлении говорится, что ты упала на следующий день после свадьбы и случайно откусила себе язык. Нам сказали, что это произошло во время примерки свадебного платья. Но, видно, ни то, ни другое не является правдой.

Фрейя покачала головой.

Мой отец…

Она не успела дописать предложение, потому что в коридоре раздались голоса. Выругавшись на своем родном языке, Рэй выхватила из рук Фрейи записную книжку и вырвала страницу с записями. Блокнот она снова спрятала в ящик, а вырванный лист сунула в карман мундира, чтобы потом, скорее всего, сжечь. Чтобы не оставить никаких доказательств их разговора.

– Я сообщу Элрою, что ты очнулась, – сказала она и поспешила к балкону. Шторы были задернуты, но когда Рэй распахнула дверь, в комнату ворвался легкий ветерок. Прохладный поток воздуха принес с собой сладковатый аромат первых весенних цветов. – Не ешь и не пей ничего, что тебе здесь дадут. Возможно, они попытаются снова погрузить тебя в сон. Я вернусь.

Фрейя кивнула, так как без бумаги и пера ей больше ничего не оставалось.

Рэй в ответ махнула рукой, исчезая за окном. И вовремя, потому что в тот же миг Фрейя услышала в замке скрежет ключа.

Дверь приоткрылась. Быстрый взгляд Фрейи отметил нескольких гвардейцев, стоявших прямо перед ее комнатой. В покои вошли две горничные, которых, видимо, послали обмыть принцессу, потому что одна из них держала в руках ведро с водой. От воды исходил пар. Заметив Фрейю, обе женщины остановились как вкопанные.

– Принцесса! – воскликнула женщина с ведром. – Вы проснулись!

Глава 4 – Ли

– Нихалос —

Над Нихалосом нависла тень. Темные облака скрывали солнце, погружая стеклянный город во мрак. Ли потерял всякое чувство времени. Хранитель не знал, сколько недель, а может, и месяцев, он бродил по пустошам Мелидриана. Сначала для того, чтобы найти полуэльфа, затем – чтобы выходить и вылечить его. Но теперь он вернулся, и, хотя они с Вэйлином собирались войти в город Неблагих, для Ли это было почти то же самое, что вернуться домой. Он с нетерпением ждал теплой ванны, пахнущей лавандой, и уютной кровати, пусть и всего на одну ночь.

Раздался отдаленный грохот грома, возвещающий о приближающейся грозе. Многообещающе повеяло свежим ароматом надвигающегося дождя. Ли дернул поводья своей лошади, вынуждая ее поторопиться. Возможно, им удастся найти для Вэйлина угол на ночь, прежде чем разразится гроза и они окажутся во власти непогоды.

– Нельзя подходить к замку слишком близко. Если они узнают меня, то сразу же арестуют, – сказал Вэйлин, который, чтобы скрыть от посторонних глаз свое лицо, низко надвинул на лоб капюшон плаща еще час назад, когда они были далеко от столицы.

Бросив взгляд через плечо, Ли посмотрел на Вэйлина, который сидел на лошади позади него, крепко обхватив Хранителя за талию.

– Я знаю, не переживай.

Ли долго размышлял, стоит ли рисковать брать Вэйлина с собой в Нихалос, ведь здесь он был разыскиваемым преступником. И Неблагим, безусловно, будет совершенно безразлично, что Вэйлин – кровный раб и совершил покушение на Кирана не по собственной воле: он был вынужден это сделать, управляемый своей хозяйкой, а по совместительству – любовницей. Однако и оставить Вэйлина в Туманном лесу Ли тоже не мог. Полукровка едва оправился от последнего нападения эльв и отравления их ядом, но пройдет еще много времени, прежде чем он полностью восстановит свои силы.

– Может, есть какие-то идеи, куда я тебя могу отвезти?

– На окраине города есть таверна. «Сияющий путь». Я жил там до того, как меня арестовали. Тамошняя хозяйка слепа. Поэтому, если я останусь в своей комнате, то буду в безопасности… по крайней мере, настолько, насколько могу быть в безопасности в этом городе, – ответил Вэйлин, крепче цепляясь за рубашку Ли.

– Не волнуйся. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

В ответ Вэйлин издал какое-то бурчание, которое ясно показывало, что Ли совсем его не убедил.

Ли буквально кожей чувствовал напряжение Вэйлина и всеми силами хотел обеспечить ему безопасность. Но Хранитель не мог этого сделать. В его силах было только обещать поторопиться, чтобы как можно скорее найти возможность разрушить проклятие. Однако перед этим Ли должен был увидеть Зейлан и поговорить с девушкой. Юноша не знал, сколько времени потребуется, чтобы разрушить клятву крови, и не хотел, чтобы Зейлан думала, будто он бросил ее на произвол судьбы. Или – что еще хуже – чтобы Неблагие, потеряв терпение, казнили Зейлан до того, как Вэйлин сможет свободно рассказать о своих действиях и их заказчике. Потому что если Ли был прав в своих предположениях и совершить нападение на Кирана Вэйлина заставил кто-то из Благих, это было равносильно объявлению войны. А с этим следовало не мириться, а пресечь в зародыше.

Конечно, в обязанности Ли, как Хранителя, не входило обеспечение мира между народами фейри, но он прожил в этом мире достаточно долго, чтобы знать: волна обрушится на тебя, даже если ты стоишь к морю спиной. С фейри точно так же. Если между Благими и Неблагими разразится война, Мелидриан превратится в штормовое море, волны которого, миновав Стену, захлестнут Тобрию. И решать, смотреть ли в лицо надвигающейся буре или отвернуться, чтобы впоследствии быть застигнутыми этим штормом врасплох, было только им. Теперь Ли предпочитал знать, чего ожидать от жизни, потому что в прошлом слишком часто отводил газа и слепо натыкался на то, о чем не имел ни малейшего представления. Он дорого заплатил за этот опыт – и это еще слабо сказано.

Они достигли первых предгорий Нихалоса, и взглядам путников открылись маленькие, ветхие домишки с садами, однако же не менее великолепными и величественными, чем в самом центре города. Фасады домов сплошь увивались побегами растений, а цветы, благодаря магии пережившие зиму, украшали крыши, отвлекая внимание от полусгнивших дверей и покосившихся ставен.

Ли до сих пор не так часто бывал в этой части города, но сразу почувствовал что-то неладное. Улицы были пустынны, вездесущий плеск воды в реках, ручейках и каналах Нихалоса затих. Фонтаны не работали, окна большинства окрестных хижин зияли темнотой. Но Ли все равно чувствовал, что за двумя одинокими путниками пристально наблюдают.

– Что-то не так, – озвучил ту же мысль Вэйлин.

Ли кивнул.

Вэйлин снял руку с талии Ли и опустил ее на кинжал, засунутый за пояс Хранителя. Полукровка мог в любой момент выхватить клинок, перерезать своему спутнику горло и скрыться, но Ли не испытывал ни страха, ни беспокойства. Кори, Зейлан и все остальные Хранители наверняка обозвали бы его дураком, но Ли доверял Вэйлину и серьезно отнесся к каждому слову, сказанному полуэльфом в Ливатте. Несмотря на запачканные кровью жертв руки, Вэйлин был невиновен. Он был загнанным в угол зверем, вынужденным сражаться, чтобы выжить. А это чувство и самому Ли было слишком хорошо знакомо.

– Эльвы их побери, – вдруг шепнул Вэйлин Ли прямо в ухо.

– В чем дело?

Вэйлин указал рукой вдоль по улице, и тут Ли тоже увидел ее – трещину в земле, которая определенно возникла не естественным образом. Кто-то использовал магию Земли, чтобы разрушить эту дорогу и поставить здесь своего рода блокаду. Ни лошадь, ни карета не могли преодолеть этот ров. Это было достаточно странно, но почему никто не устранил его?

Ли огляделся в поисках объяснения и обнаружил фигуру, стоящую у одного из немногих освещенных окон. Но в тот момент, когда взгляд Хранителя встретил взгляд Неблагого фейри, фигура исчезла, и свет в домике погас.

Да что, во имя Короля, произошло здесь за последние несколько недель? После неудавшейся коронации Кирана настроения в Нихалосе были не самыми радужными, но люди, по крайней мере, осмеливались выходить на улицу.

Совершив обход, который явил им еще больше разрушений, путники, не встретив по дороге ни одного фейри, добрались наконец до «Сияющего пути». Ли привязал у входа лошадь. Поилка была пуста, потому что все колодцы в городе, казалось, были разрушены. Ли похлопал животное по крупу, дав ему обещание как можно скорее принести ведро воды, а Вэйлин бросился к таверне, намереваясь войти внутрь. Но когда полукровка потянул за дверь, она оказалась закрыта на замок.

– Заперто.

Неприятное чувство в желудке Ли усилилось. Он постучал по гнилой древесине двери, которая, казалось, была насквозь проедена термитами. Затаив дыхание, Хранитель прислушался. За дверью послышалось слабое шарканье шагов. Ключ повернулся в замке, дверь слегка приоткрылась, но в проеме величиной с узкую щель никого не было видно.

– Кто вы? – спросил кто-то, прячущийся за дверью, словно хрупкое старое дерево могло обеспечить какую-то защиту. Любой фейри мог разнести эту преграду в щепки.

– Мы…

Подняв руку, Вэйлин заставил Ли замолчать.

– Мы – два путешественника, – сказал он, заставляя приобретенный акцент Благих в своем голосе звучать еще сильнее. – Мы не ищем неприятностей, нам нужно только пристанище.

Фейри колебалась:

– И надолго вы хотите остаться?

– Для начала на два дня.

– А какие у вас элементы?

Вэйлин покосился на Ли. Тот ощупал пояс и развязал мешочек с талантами, которые взял с собой на случай, если поиски Вэйлина доведут его до Даарии.

– У нас есть Вода, Земля и… – Ли уставился на огненные таланты, с помощью которых разжигал костры в пустошах Мелидриана. – И все. Водные и земные таланты.

Фейри недовольно хмыкнула:

– Пятнадцать водных талантов.

Это было чистой воды ростовщичество, но Ли заплатил эту цену, не жалуясь, потому что лучшего жилья им было все равно не найти. Фейри с редеющими волосами и белесыми слепыми глазами впустила мужчин внутрь. Она провела Вэйлина в комнату, показав Ли, где взять воды для лошади, и Хранитель наполнил поилку, прежде чем последовать за ними.

Спальня, которую предоставила в их распоряжение хозяйка, определенно не стоила пятнадцати талантов. Койка давно провисла, из крана капала вода, и все углы комнаты были затянуты плотной сетью паутины.

Вэйлин стоял у окна. Первые капли дождя уже барабанили по стеклу. Полукровка сбросил свой плащ, оставшись в темной, испачканной грязью одежде. Черные волосы длиной до плеч местами спутались, а шрам от ожога на шее в виде отпечатка ладони сегодня выглядел особенно красным. А может, просто кожа вокруг него была необычно бледна от страха.

– Что дальше? – спросил Вэйлин, не глядя на него.

Ли подошел к окну и встал рядом.

– Ты останешься здесь и будешь отдыхать, а я поеду в замок и проверю, как там Зейлан. Я проведу там ночь и осмотрюсь, может, кто-то расскажет мне что-нибудь о том, как разрушить проклятие. Потом я вернусь, а там – посмотрим.

Вэйлин кивнул, но Ли заметил, как полукровка тяжело сглотнул.

– В чем дело?

Тот покачал головой:

– Ни в чем.

Ли не поверил ни единому слову. Он чувствовал ее, эту тяжесть, которая наполняла воздух всякий раз, когда мысли оставались невысказанными. Хранитель осторожно накрыл своей ладонью руку Вэйлина. Тот вздрогнул от этого нежного прикосновения. Казалось, Вэйлину потребовались все его силы, чтобы остаться стоять на месте. Не отстраниться, не отступить. Во время их совместного пребывания в Ливатте Ли часто замечал за ним такое поведение. Вэйлин будто ожидал, что каждое прикосновение способно причинить боль или навредить.

– Ты можешь поговорить со мной, – заверил Ли.

Вэйлин повернулся и уставился на Хранителя: его карие глаза были такими темными, что казались почти черными.

– Я просто пытаюсь понять, чем заслужил твою помощь. Спасибо!

– Тебе еще рано благодарить меня. Я всего лишь привез тебя в город, где все хотят видеть тебя мертвым.

– Но ты ведь сделал это только из лучших побуждений и с добрыми намерениями.

Ли сглотнул.

– Тебе нечасто помогали, да?

Ему показалось, что правый уголок рта Вэйлина дрогнул.

– Еще никогда.

Эти два коротких слова ранили Ли, словно выстрел в грудь. Прежде он ненавидел Вэйлина за то, что тот сделал с Зейлан, но эта ненависть давно улетучилась. Казалось, этот полукровка всю свою жизнь не знал ничего, кроме насилия и ненависти. И то, что тьма так и не смогла полностью поглотить его, было свидетельством силы, и за это Ли восхищался этим мужчиной.

Ли откашлялся.

– Мне пора идти.

– Береги себя, – кивнул Вэйлин.

– Не волнуйся, так и будет.

Промокшая ткань плаща липла к коже Ли. Едва он покинул «Сияющий путь», гроза обрушилась на Нихалос со всей своей сокрушительной силой. Молнии, сверкая, озаряли небо, грохот грома вторил игре света. Потоки дождевой воды, стекаясь в ручьи, струились по городу, собираясь в лужи там, где магия Земли образовала на дорогах рытвины и ямы. По пути Ли встретил несколько сгоревших домов; не раз и не два его лошади приходилось обходить баррикады, возведенные на улицах.

Чем ближе Ли подъезжал к замку, тем больше фейри попадалось на его пути. Однако в основном все они были гвардейцами, бросавшими на одинокого всадника странные недоверчивые взгляды. Ли не мог припомнить такого подозрительного отношения к себе, даже в ту пору, когда воровал для Темных. Оставалось надеяться, что в замке смогут объяснить, что произошло в его отсутствие. Возможно, оставаться в Ливатте так долго было ошибкой, но если обратный путь в Нихалос убил бы Вэйлина и его самого, Зейлан бы это точно не помогло.

Дождь по-прежнему нещадно лил с неба, когда Ли объездными путями добрался до главной улицы, ведущей к замку. И первым, что он заметил, была стена, воздвигнутая между дворцом и городом. Раньше королевские сады были доступны для всех, но теперь стена высотой в пятнадцать футов преграждала путь, и дорога выходила к воротам, у которых стояли двое гвардейцев. Не затронутые дождем, перенаправляя потоки воды при помощи магии, они стояли перед стеной и смотрели, как к ним приближался всадник. В окнах окрестных домов царила темнота, и все же Ли ощущал на себе взгляды, исходящие оттуда.

– Приветствую вас, – сказал он, приблизившись к гвардейцам.

Те кивнули, призывая прибывшего высказать свою просьбу.

– Прошу впустить меня.

– Кто вы? – спросила женщина-гвардеец с коротко стриженными волосами.

Ли спешился, чтобы быть с фейри на одном уровне.

– Меня зовут Ли Форэш. Я – Хранитель Свободной земли и гость принца Кирана.

Фейри-мужчина фыркнул:

– Сомневаюсь.

– Это правда. Можете сами его спросить.

– К сожалению, это невозможно, – ответил фейри.

– Почему же?

– Киран мертв.

За спиной Ли грохотал гром, капли дождя, стучавшие по каменной мостовой, звучали в ушах Хранителя, словно маленькие взрывы. И все же он ясно понял то, что сказал гвардеец.

Киран погиб. Ли не очень хорошо знал принца, но тот относился к Хранителю с большим уважением и добротой, чем большинство его подданных, и Ли это ценил.

– Что с ним случилось?

– Он пал в попытке совершить предательство короны.

Ли нахмурился:

– Но ведь он и был Короной.

– Больше нет, – возразила женщина.

Такое развитие событий Ли совсем не понравилось, и он крепче сжал поводья своей лошади. Он знал, что Зейлан оставалась в живых во многом благодаря милости Кирана. Совет казнил бы Хранительницу, как только она была арестована.

– Кто взошел на трон вместо него?

– Регент Олдрен.

– Могу я его увидеть?

– Его сейчас нет в городе, – ответил гвардеец-мужчина.

– Где он?

Женщина издевательски хмыкнула. Золотые насадки на ее ушах сверкнули в свете вспыхнувшей молнии.

– Вы что, под камнем провели последние несколько недель? Он уехал в Даарию, на свою свадьбу с королевой Валеской! А теперь убирайтесь отсюда!

Ли даже не шевельнулся. Это что, такая шутка? Мужчина мало что знал об отношениях между Благими и Неблагими, потому что происходящее в Мелидриане не касалось ни его лично, ни Хранителей вообще. Но Ли не был глухим и своими ушами слышал, как сильно эти два народа презирали друг друга. К тому же до его отъезда Олдрен ни разу не проявил симпатии к королеве Благих. С другой стороны, Ли было совершенно плевать, с кем новый регент собирался делить свою постель. Хранителя интересовала только одна женщина.

– А что с Хранительницей в темнице? – спросил он. – Зейлан Аларион.

– Мертва, – ответила женщина.

Ли застыл. Слово обрушилось на него, словно жестокий удар.

– Вы уверены?

– Мы лично вытаскивали ее обугленное тело из-под обломков вместе с телом Кирана, так что да, мы уверены, а теперь убирайся! Здесь вам делать больше нечего, или хотите последовать за своей подружкой-Хранительницей? – спросил гвардеец-мужчина, опуская руку на рукоять своего меча.

Ошеломленный, Ли отступил на шаг, потом – еще и еще, потому что не хотел никаких неприятностей. Его тело двигалось словно само по себе, когда Хранитель вскочил на лошадь и повернулся спиной к стене и замку.

Зейлан была мертва. В груди Хранителя стало тесно, а пустой желудок мучительно сжался, но он заслужил эту боль, потому что потерпел неудачу. Ли остался в Нихалосе, чтобы помочь Зейлан, спасти ее от ранней, преждевременной смерти, но спасти девушку не удалось, точно так же как и Эдана.

Внезапно капитан Форэш перестал воспринимать капли дождя, которые сыпались на него с неба, словно тупые иглы. Стараясь сдержать слезы, он зажмурился. Ли и правда верил, что на этот раз все будет по-другому, но – нет. Даже став Хранителем, он остался все тем же паршивым неудачником.

Глава 5 – Вэйлин

– Нихалос —

Вэйлин, обнаженный, стоял перед зеркалом в комнате таверны «Сияющий путь» и, вывернув шею, рассматривал шрам на спине, который клеймил его рабом Валески. С этой меткой его связывало намного больше жестоких воспоминаний, чем другие фейри накапливали в течение всей своей многовековой жизни. И хотя мужчина снова и снова пытался отыскать способ снять с себя это проклятие, надежду он почувствовал впервые – благодаря Ли. Он не знал, чем заслужил помощь Хранителя, но был бесконечно ему благодарен. И если им действительно удастся найти способ разрушить проклятие, в этом мире не будет ничего, чем Вэйлин сможет отплатить Ли за помощь. Полуэльф жаждал жизни без крови, пыток и ненависти, даже если сейчас едва мог вспомнить время, когда его существование не омрачалось злодеяниями.

И ничто и никогда уже не будет прежним. Потому что жить ему придется не только с воспоминаниями, но и с ненавистью Валески. Королева ни за что и никогда не отпустит его. Он и дальше будет вынужден жить в тени, но это, по крайней мере, будет свободная жизнь. Единственный способ спастись от Валески навсегда – это смерть, его или ее. Вэйлин часто представлял себе, каково было бы убить королеву руками, которые по ее вине были измазаны в крови по самые локти. Но теперь, когда он впервые осмелился по-настоящему надеяться, Вэйлин не знал, стоит ли его месть того, чтобы рисковать своей свободой, стоит ли встречаться с Валеской в этот роковой последний раз. Все, чего он действительно хотел, – это заниматься музыкой и быть хозяином собственной жизни.

Стук в дверь прервал мысли Вэйлина. Мышцы мужчины непроизвольно напряглись: гостей он не ждал. Быстро натянув штаны, полукровка зажал в руке один из кинжалов, которые оставил ему Ли. Остановившись перед закрытой дверью, Вэйлин прислушался.

– Это я, Ли, – прозвучал голос из коридора.

Вэйлин открыл дверь.

– Почему ты вернулся так быстро?

Ли протиснулся мимо него в комнату. Хранитель промок до нитки. Светлые волосы темно-серыми прядями липли к бледному лицу, по полу тянулся мокрый след. Но Вэйлина обеспокоила не вода, которая не оставила на Ли ни одного сухого места, а его покрасневшие глаза и судорожно стиснутые челюсти. И руки Хранителя, с силой сжатые в кулаки.

– Зейлан мертва.

Так и не отняв руки от дверной ручки, Вэйлин замер. Он знал, как много значила для Ли эта юная Хранительница. И в том, что теперь она была мертва, была отчасти и его вина. Волосы девушки на одежде полукровки привели ее в темницу и вызвали подозрения. Вэйлин не хотел этого, но другого выбора у него не было. И тем не менее – ответственность за все случившееся лежала на нем.

Вэйлин медленно прикрыл дверь.

– Мне очень жаль.

Ли стянул с плеч промокший плащ. Небрежно швырнув его на спинку стула, он принялся снимать ботинки.

– И Киран – тоже.

– Принц мертв?

– Да, я не знаю обстоятельств, но он, по-видимому, погиб предателем. Его правая рука, Олдрен, теперь регент. Он станет следующим королем. И угадай-ка, кто станет его королевой? – спросил Ли. Хранитель буквально выплевывал слова. Печаль и гнев звучали в его голосе.

– Я думал, он любит принца, – заморгал Вэйлин.

– Ну, он, как видно, любит и Валеску. Он взял ее в жены.

При звуке имени, которое сорвалось с уст Ли, Вэйлин застыл. Хранитель еще не знал, что именно королева Благих виновна во всех его страданиях и многих других жестоких деяниях. Оставаясь неподвижным, полукровка наблюдал, как Ли стянул брюки, а затем – рубашку. Полностью раздевшись, Хранитель сел у огня перед камином. Бледная кожа мужчины тускло мерцала в отблесках пламени.

Вэйлин сглотнул.

– Олдрен и Валеска поженились?

Не сводя взгляда с пылающего огня, Ли кивнул.

– Они, судя по всему, совсем недавно заключили брак в Даарии. Этим, наверное, и объясняется напряженное настроение. Думаю, многие Неблагие недовольны этим союзом.

Да и Благие тоже, – подумал Вэйлин. Что побудило Валеску выйти замуж за Олдрена? Красивая женщина, она не испытывала недостатка ни в чем: у нее были богатство, власть и слава. Ей не нужен был мужчина, который правил бы ее народом. Кроме того, Неблагие не могли предложить королеве Даарии ничего такого, чего у Валески еще не было. Так почему же она вступила в брак с Олдреном, сердце которого так явно принадлежало Кирану?

Не то чтобы у Вэйлина были с этим проблемы. Если этот Неблагой фейри будет каждую ночь ложиться с Валеской в постель, он, Вэйлин, возможно, будет спасен от этой каторги. И все же полуэльф никак не мог объяснить себе этот поспешный брак. Тут, должно быть, скрывалось нечто большее.

Но что бы там ни было с союзом Валески и Олдрена, он не имел ничего общего с Хранительницей, а значит, и с Ли. Его единственная причина остаться в Мелидриане умерла. А с ней – и возможность того, что Хранитель поможет Вэйлину. Теперь, когда Зейлан была мертва, этому юноше больше не требовалось признание полукровки. Теперь Вэйлин стал бесполезен для Хранителя, и вся надежда, которую полуэльф чувствовал за несколько минут до этого, исчезла, уступив место гнетущему чувству, которое всегда жило в его груди. Может, ему просто не дано быть счастливым…

Вэйлин подошел к кровати и надел рубашку, потому что теперь самым мудрым для него решением было уйти с наступлением темноты. Оставаться в Нихалосе он не хотел и не собирался.

– Тогда на этом наши пути, наверное, разойдутся, – произнес Вэйлин. Он не позволил себе ощутить разочарование, которое вызывали в нем эти слова, потому что это чувство делало слабым. – Я с удовольствием оставлю тебе лошадь, но не мог бы ты дать мне немного талантов?

Ли отвел взгляд от огня, пляшущего в камине.

– О чем ты?

– О том, что мне нужно исчезнуть, – ответил Вэйлин, запихивая свои вещи обратно в сумку. К счастью, он еще не успел как следует устроиться в этой дыре. – Один в Нихалосе я, само собой, не останусь.

Ли встал со своего места перед камином и, сделав пару широких шагов, приблизился к полукровке. Собственная нагота совершенно не волновала Хранителя. Остановившись рядом с Вэйлином, Ли схватил мужчину за запястье руки, которой тот запихивал грязную одежду в свой мешок.

Вэйлин вскинул голову, и взгляды мужчин встретились.

– Ты не один, – спокойным голосом произнес Хранитель. – С тобой я.

– Но надолго ли?

Нежная улыбка, которая, однако, не скрывала горя, постигшего Хранителя, появилась на губах Ли, когда он начал поглаживать кожу Вэйлина большим пальцем руки. Легкой, как перышко, лаской.

– До тех пор, пока я тебе нужен.

Сердце Вэйлина забилось чаще. Ли представлял угрозу. Не своим клинком, а добротой, которая едва ли не заставляла полуэльфа довериться Хранителю. Но доверие в его мире было опасно. Лишь тот, кто доверял, мог быть предан.

Грубо стряхнув с себя прикосновения Ли, Вэйлин пробурчал:

– Ты мне не нужен.

Мне никто не нужен.

Улыбка Ли тут же сошла на нет.

– Прости, я не это имел в виду. Я просто не хочу…

– Все в порядке, – прервал его Вэйлин. Завязав свой мешок, полукровка заставил себя произнести следующие слова, которые, вероятно, повторяли мысли Ли, но Хранитель был слишком добр и любезен, чтобы высказать их вслух. – Ты спас меня, чтобы я помог твоей подруге-Хранительнице, но она мертва. Теперь я для тебя бесполезен, поэтому освобождаю тебя от обещания. Тебе не нужно мне помогать, возвращайся к Стене.

Вэйлин подхватил сумку и перекинул ее через плечо. Мышцы его до сих пор были слегка одеревеневшими, а движения казались немного скованными – остаточные последствия отравления. Вэйлин надеялся, что его грядущее путешествие в Даарию обойдется без нежданных стычек с эльвами.

– Не мог бы ты дать мне несколько талантов? – снова спросил он. Ли, не шевелясь, стоял на месте.

– Нет.

Этого Вэйлин опасался, но ему не нужны были ни Ли, ни его добродушная улыбка. Для получения талантов существовали свои средства и способы. Он кивнул Ли на прощание и отвернулся за мгновение до того, как рука Хранителя метнулась к нему и пальцы Ли снова сомкнулись на его запястье.

– Нет, – повторил Ли. Развернув Вэйлина к себе, он твердо посмотрел ему в глаза. – Я тебя не отпущу.

– Хочешь убить меня?

– Нет, я все еще хочу тебе помочь.

– Почему?

– Потому что должен. Я… я обещал… – тут голос Хранителя дрогнул, и он заплакал. И Вэйлин понял, что речь идет не о нем, а о Хранительнице. Ей он тоже дал обещание. Обещание, которое не смог сдержать.

Неподвижно, словно статуя, Вэйлин стоял напротив плачущего Ли. Валеска, вероятно, высмеяла бы этого мужчину за слабость и отослала бы прочь, чтобы он втайне осушил свои слезы. Но Вэйлин видел перед собой не слабака, а человека, который глубоко переживал смерть своей подруги и которого, несмотря на всю его храбрость и решимость, так жестоко наказала жизнь.

Сбросив с плеча сумку, Вэйлин приблизился к Ли. Нерешительным жестом полуэльф заключил рыдающего мужчину в объятия, неуверенный, захочет ли тот вообще его утешения, ведь в смерти Зейлан был виновен и он. Но Ли не оттолкнул Вэйлина от себя: он лишь приветствовал его утешительный жест. Крепко обхватив полуэльфа руками, Хранитель вцепился в рубашку Вэйлина, как утопающий в спасительное бревно. Рыдания сотрясали тело стража, пока он стоял, зарывшись лицом в шею Вэйлина, обожженная кожа которого заглушала сдавленные звуки рыданий, что срывались с его губ.

– Мне очень жаль, – прошептал Вэйлин, чувствуя, как сжимается его горло.

Объятия Хранителя стали сильнее, и хотя Вэйлин был зажат в его железной хватке, как в тисках, он не испытывал желания бежать. Полуэльф не мог сказать, как долго они так стояли, но когда Ли отстранился от него, слезы на его глазах уже высохли.

Вэйлин решил принести из кухни еды, чтобы дать Ли немного времени прийти в себя. Вскоре после этого, когда он вернулся с фруктами и бутылкой вина, Хранитель снова сидел перед камином, теперь уже полностью одетый.

Присев рядом с Ли на корточки, Вэйлин поставил на пол между ними сладкие фрукты и еще более сладкое вино. Хранитель тут же потянулся к бутылке и сделал большой глоток, а потом передал вино Вэйлину. Тот тоже глотнул из горлышка, и некоторое время мужчины молча пили вино, по очереди передавая бутылку друг другу. Единственным звуком между ними было потрескивание пламени очага. Наконец Вэйлин не выдержал. Если он действительно собирался остаться с Ли, ему нужно было знать, что они будут делать дальше.

– И что мы будем делать дальше?

Ли снова поднес бутылку ко рту.

– Я хочу выяснить, что случилось с Зейлан.

Вэйлин сунул в рот виноградину.

– Что там выяснять? Ее казнили.

– Нет, не казнили. Она умерла не в темнице. Гвардейцы у стен дворца сказали, что их с Кираном тела извлекли из-под каких-то обломков. Значит, она сбежала из подземелья, хотя обещала мне не делать этого. Что-то случилось.

– Или она просто ослушалась.

Взгляд Ли оставался стеклянным, в глубине глаз Хранителя плескалась глубокая печаль, когда, покачав головой, он ответил полукровке:

– Зейлан была своенравна, но она дала мне слово.

– То есть ты хочешь остаться в Нихалосе? – заключил Вэйлин.

– Всего несколько дней, чтобы поспрашивать фейри, а может, и поговорить с Олдреном. К тому же это даст тебе время, чтобы попробовать узнать что-нибудь о разрушении проклятия. Может, я даже попаду в королевскую библиотеку.

Вэйлин моргнул:

– Хочешь, чтобы я отправился искать разрушителя проклятий? Забыл, где мы находимся?

– Нет, но ты больше не разыскиваемый преступник. Неблагие по-прежнему думают, что королеву Зарину убила Зейлан, но ты ведь пытался убить Кирана, а принц теперь считается предателем, так что это делает тебя своего рода героем.

Вэйлин не смог на это ничего ответить, потому что клеймо кровной клятвы на его спине раскалилось докрасна. Любое сказанное им слово могло быть воспринято как признание, а это Валеска делать запрещала. И хотя Ли был прав, оставаться в Нихалосе Вэйлину не хотелось, особенно учитывая то, что он напал с ножом на Олдрена. Хотя за это преступление казнить его не собирались.

Если держаться подальше от дворца, он, возможно, и правда будет в безопасности. По крайней мере, настолько, насколько вообще полукровка мог быть в безопасности в городе Неблагих.

Подозрительный взгляд Вэйлина скользнул по «Скипетру», таверне, что располагалась вблизи дворца. Он уже несколько раз бывал здесь, до коронации Кирана, когда ему было приказано уничтожить принца. Но в этот вечер они с Ли собирались выяснить, что привело Кирана и Зейлан к смерти. И если кто-то и мог дать мужчинам на это ответ, то наверняка это были те многочисленные дворцовые служащие, что регулярно захаживали в эту таверну, – раньше, по крайней мере, было именно так. Но сегодня «Скипетр» словно вымер. Всего несколько столиков оказались заняты, и атмосфера была далеко не радостной, а скорее тоскливой. Фейри сидели, задумчиво уткнувшись в свои бокалы с вином, и ни музыка, ни смех не заполняли зал, раскинувшийся на открытом воздухе.

– Расслабься, – сказал Ли, взяв его под локоть.

Вэйлин подавил инстинкт высвободить свою руку из пальцев Хранителя. Полукровка вырос среди Благих, и его учили, что мужчины на публике не должны вступать в физический контакт, если только дело не касалось драки.

Но в Нихалосе все было иначе. Вэйлин сделал глубокий вздох и попытался расслабиться, хотя это было легче сказать, чем сделать. Вэйлин знал, что он и в самом деле не может быть больше арестован и осужден за попытку убийства Кирана или королевы Зарины, и все равно испытывал ощущение, будто ему на грудь прилепили мишень.

– Эти ребята выглядят так, будто у них украли любимое оружие, – сказал Ли. Он потягивал вино, наблюдая за фейри через край своего бокала. Большинство из них молча сидели друг против друга и, понизив голоса, говорили о работе и семьях. Никто ничего не сказал о Киране, Олдрене или положении в городе, словно, проронив об этом хоть слово, фейри опасались привлечь гвардейцев, которые теперь патрулировали весь Нихалос.

– Может, стоит попробовать узнать что-то где-нибудь еще?

– Нет, – решительно ответил Ли. Бумажные фонарики под потолком освещали его бледную кожу своим теплым светом. Вскинув руку, он обратил на себя внимание фейри за стойкой. Та, используя свою водную магию, мыла стаканы, которые и без того казались довольно чистыми. Заметив жест Ли, фейри прервала свое занятие и подошла к столику.

Вэйлин, натянув капюшон поглубже, уткнулся в свой бокал с вином.

– Да? – сурово спросила Неблагая, словно обслуживать Хранителя и полукровку было ниже ее достоинства.

Ли улыбнулся:

– Я подумал, не будете ли вы так любезны, чтобы ответить мне на несколько вопросов?

Фейри, голова которой, как и у большинства Неблагих женщин, была обрита, подняла брови:

– О чем?

– О том, что произошло в этом городе, – прямо сказал Ли, отчего Вэйлин опустил голову еще ниже. Возможно, Ли было не о чем беспокоиться, поскольку, будучи Хранителем, он, благодаря Соглашению, пользовался определенной защитой, но к полукровке это не относилось.

Фейри фыркнула:

– Это шутка?

– Нет, совсем нет.

– Вы доносчики?

– А разве мы на них похожи? – спросил Ли. В голосе мужчины чувствовалась легкость, словно скрывать им было совершенно нечего. – Я родом из Свободной земли, а мой друг – из Ливатта. Сегодня мы прибыли в Нихалос, а здесь все не так, как мы помним. Так что не могли бы вы быть столь любезны, чтобы просветить нас?

Фейри скрестила руки на груди. На ней была светлая блузка, плотно облегавшая тело, с золотыми пуговицами и кружевами на рукавах.

– А что я получу за это?

– Смотря что ты хочешь.

– Пятьдесят талантов.

Брови Ли взметнулись вверх:

– Пятьдесят?

Неблагая пожала плечами:

– Что тут скажешь? Дела в таверне идут уже не так хорошо, как раньше.

– Мы ведь можем спросить кого-нибудь еще, – бросил Ли, делая глоток вина. До этого они полностью осушили бутылку в своей комнате. Вэйлин уже ощущал на себе его действие и понимал, что даже для Хранителя это не могло пройти бесследно. Однако тот, тем не менее, выглядел совершенно трезвым.

Фейри рассмеялась: сухим, безрадостным смехом.

– Что ж, удачи вам в поисках того, кто станет добровольно разговаривать с Хранителем и полукровкой.

– Тридцать талантов.

– Сорок.

– Согласен. – Ли потянулся к мешочку на поясе, в котором лежали шарики, светящиеся оранжевым, синим или зеленым цветом, в зависимости от того, какая магия была в них заключена. Отсчитав сорок талантов, он подвинул их к Неблагой через стол.

Та убрала их в кошель и уселась к ним за стол.

– Так что вы хотите знать?

– Почему фейри прячутся в своих домах? – для начала спросил Ли так, словно, собираясь зайти в озеро, кончиками пальцев на ногах проверял температуру воды. Вэйлин знал, что на самом деле Хранителя интересовал совсем другой вопрос.

– Они боятся новых восстаний и эльв.

Ли склонил голову:

– Эльв?

– Да, сейчас они стали настоящей чумой: постоянно вторгаются в город. И хотя защитные стены возведены, а войска регулярно прочесывают лес, эти твари, словно сорняки, всегда находят выход. За последние несколько недель они разорвали сотни фейри.

Вэйлин не мог не подумать о том, были ли эльвы проявлением той самой тьмы, наступление которой восемнадцать лет назад в спальне королевы предсказывала ее провидица Самия. И хотя коронация Кирана была предотвращена, с того дня над страной, казалось, нависла темная тень. А тут еще и эльвы – нечестивые создания, сотканные из мрака и созданные тьмой.

– Мне жаль это слышать, – сказал Ли. – А против чего восставал народ?

– Прежде всего – против Кирана и его некомпетентности, – ответила фейри, взяв себе кусок дыни, и без всякого стеснения откусила сладкий плод, за который мужчины ей заплатили.

– Но теперь принц Киран мертв.

– Да.

– Что с ним случилось?

Фейри бросила объеденную кожуру дыни обратно в тарелку.

– Он погиб во время пожара. Меня там, конечно, не было, но разговоры-то я слышала.

Вэйлин заметил, как пальцы Ли крепче сомкнулись вокруг бокала в его руке.

– И о чем в них говорилось?

– Что наш уважаемый, достопочтенный принц регулярно бывал гостем в запрещенном борделе под городом. Якобы он прятался там вместе с той Хранительницей, что убила королеву Зарину. Киран, судя по слухам, сам освободил ее из темницы. Гвардия хотела схватить этих двоих, но тут начался пожар, и оба они сгорели, – рассказывала фейри, поедая следующий кусок дыни и время от времени слизывая с пальцев ее сладкий сок. – Как по мне, так все обошлось как нельзя лучше. В противном случае регент Олдрен, вероятно, пощадил бы Кирана. Но без него мир гораздо лучше.

– А как так получилось, что Олдрен взошел на трон? – спросил Ли. Удивительно, каким величайшим самоконтролем обладал Хранитель, особенно если вспомнить, как он рыдал в объятиях Вэйлина в комнате таверны «Сияющий путь». В этот момент Ли не выказывал ни капли своего горя.

– Этот трус Киран не справлялся с проблемами в городе. Он передал свою корону Олдрену еще до своей кончины. Хоть одно правильное решение.

– Значит, в Олдрене как в короле ты уверена? – буркнул Ли.

Фейри склонила голову:

– А вы уверены, что вы – не доносчики?

– Абсолютно, но еще мне кажется, что тебе нечего скрывать.

– Совершенно нечего. Я думаю, что регент Олдрен – лучшее, что случилось с этим городом после смерти Невана. Нападения эльв по-прежнему происходят повсеместно, но восстания под его руководством значительно стихли. К тому же он сразу же возобновил торговлю с Даарией, которая при Киране была прекращена.

Вэйлин чуть не фыркнул, однако вовремя подавил свои эмоции. Неудивительно, что беспорядки утихли. Кто смел бунтовать, когда гвардейцы стояли на каждом перекрестке? Если Олдрен был хоть чуточку похож на свою новую супругу, то этим гвардейцам было приказано не брать пленных.

– Я слышал, что Олдрен женился на Валеске, – почти небрежно бросил Ли.

Фейри кивнула.

– С этим согласны не все, но я считаю, что объединение народов – хорошее решение. Ведь и Благие, и мы по сути – те же фейри. Они вернутся из Даарии через пять дней и выступят с речью на большой площади. И это, несомненно, откроет глаза многим. Остальные поймут это не позднее, чем когда через несколько месяцев родится отпрыск Олдрена и Валески – наполовину Неблагой, наполовину Благой. Что это, если не знак?

Услышав последние слова фейри, Вэйлин так и застыл. Отпрыск?

– Валеска беременна?

На лице фейри появилась широкая ухмылка.

– Да, они двое не теряли времени зря. Судя по всему, роды будут через несколько месяцев. Вот будет вечеринка!

Желудок Вэйлина сделал кульбит, и вино вперемешку с фруктами поднялось обратно по пищеводу, когда Неблагая подтвердила его подозрения. Полуэльф рванулся с места и подскочил к кустам как раз перед тем, как его вырвало. Все содержимое его желудка оказалось на земле. Тело Вэйлина дрожало, на языке остался горько-кислый гнилостный привкус.

Валеска была беременна. Какую бы ложь ни скармливала королева народу или во что бы ни заставляла поверить Олдрена, Вэйлин знал правду. Нерожденный ребенок в утробе Валески… был его ребенком, потому что это он, Вэйлин, а вовсе не Олдрен делил постель с Валеской несколько месяцев назад. Неблагой фейри еще несколько недель после этого был слаб и не мог зачать с королевой ребенка, потому что Вэйлин ранил его ножом в спину. Нет, в Валеске рос плод от его семени, и Вэйлин даже точно знал, когда это произошло. В ту ночь, когда королева наказала своего раба за то, что его стрела пролетела мимо принца Кирана на параде. Сначала Валеска заставила его мастурбировать у нее на глазах, а потом…

Мужчина вспомнил, как Валеска, извиваясь под ним, тяжело дышала и стонала, и крепко зажмурился. Тело Вэйлина невольно подчинялось королеве, в то время как мыслями он был совершенно в другом месте.

Очередная волна тошноты захлестнула Вэйлина, и он снова почувствовал рвотные позывы. Но на этот раз желудок мужчины покинула только горькая кислота. Полукровка десятилетиями не позволял себе думать о чем-то вроде семьи, но раньше часто мечтал о ней. И вот теперь у него будет ребенок от Валески.

Зачатый в страхе и ненависти, его собственная плоть и кровь вырастет бастардом в замке Неблагого. Вэйлин не хотел думать о том, что Олдрен сделает с его сыном или дочерью, если однажды узнает, что он или она – не его семя.

Вдруг кто-то положил руку на спину Вэйлина, и полукровка вздрогнул.

– Многовато выпил? – спросил Ли, протягивая ему салфетку.

Вэйлин кивнул, поскольку клятва крови запрещала мужчине говорить о том, что королева плохо обращалась с ним и оскорбляла его. И даже если бы способ сообщить Ли правду существовал, Вэйлин все равно не стал бы ничего рассказывать. Муки из-за того, что с ним сделала Валеска, были слишком сильны. Вэйлин стыдился того, что делал, и каждый раз, вспоминая это, чувствовал себя мерзким и грязным. И меньше всего он хотел, чтобы Ли тоже видел его таким.

Вэйлин выпрямился и вытер рот салфеткой:

– Может, пойдем?

Ли обеспокоенно посмотрел на полукровку и кивнул. Несмотря на зловоние рвоты, которое, вероятно, исходило от Вэйлина, Хранитель подставил ему плечо и вывел из таверны.

Горло полуэльфа снова сжалось. Нет, он не мог сказать Ли правду, потому что Хранитель был единственным хорошим из всего, что случилось с Вэйлином за последние годы. И он не мог затмить его свет тьмой своего прошлого.

Глава 6 – Зейлан

– Нихалос —

Зейлан стукнула в приоткрытую дверь:

– Можно войти?

– Да, я готов.

Хранительница толкнула дверь в комнату Кирана. Тот стоял в другом конце спальни, застегивая рубашку, одолженную Райлендом. Волосы принца были влажными после купания, а у стены стояла трость, предназначенная для поддержки при ходьбе. Движения Кирана по-прежнему оставались скованными, и если он слишком долго держался на ногах, они становились ватными и отказывались ему служить.

– Как ты? – спросила Зейлан.

– Уже лучше, – ответил Киран, хватаясь за свою трость. С момента его пробуждения и их разговора прошло уже три дня, но это был первый раз, когда им удалось поговорить друг с другом. Три дня назад, когда Сибил принесла им еду, Киран уснул снова и проспал две ночи. Разум юноши, казалось, уже готов был встретиться с тем, что произошло, но тело еще боролось с последствиями серьезных травм.

– Это тебе. – Зейлан поставила на прикроватный столик Кирана миску, наполненную овсяной кашей с разваренными фруктами и орехами.

– Спасибо!

Она присела на край его кровати.

– Благодари не меня, а Сибил.

– Тогда спасибо вам обеим, – ответил Киран с улыбкой, которая, вероятно, из-за шрамов теперь навсегда останется такой – странной и слегка кривоватой.

Киран взял миску и уселся рядом с Зейлан.

– А ты как?

Хранительница пожала плечами: она не знала. Девушка ощущала один огромнейший хаос. В своей голове. В своем сердце. И в городе. Это не шло ни в какое сравнение с той атмосферой, что царила вокруг, когда она прибыла сюда. С момента неудавшейся коронации Кирана Нихалос пребывал в смятении, но беспорядки, казалось, усиливались с каждым днем, а королевская гвардия отвечала на них силой. Всего в нескольких домах от их пристанища одну из хижин сожгли, а мост снесли. Позавчера на рыночной площади казнили нескольких фейри, и улицы патрулировались намного тщательнее и строже, чем когда-либо, чтобы пресечь возможные беспорядки в зародыше. Это была отчаянная попытка призвать город и его жителей к порядку до того, как Олдрен и его новоявленная супруга Валеска вернутся в Нихалос.

И с каждым днем Зейлан все больше и больше боялась того, что их с Кираном могут обнаружить. Стоило только кому-то обратить подозрения на Сибил, и все они вместе будут стоять на эшафоте. Хуже всего то, что Зейлан ничего не могла сделать – только продолжать жить с этим беспокойством и страхом. Девушка ненавидела это чувство бессилия, потому что оно напоминало ей время, проведенное в дворцовой темнице, где ей ничего не оставалось делать, кроме как ждать и надеяться на лучшее.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Киран.

Она покачала головой:

– Ничего, просто многое пошло совсем не так, как я представляла, когда поступала на службу на Стене. Я думала, что проведу первые несколько месяцев, тренируясь с другими новобранцами, а вместо этого нахожусь здесь – с тобой.

Киран перемешал кашу с фруктами, и масса приобрела единый розовый оттенок плодов.

– Я мог бы сказать, что мне очень жаль, но это было бы ложью. Мне нравится, что ты со мной, и не только потому, что без тебя я бы, вероятно, умер. Но я уверен, что скоро ты сможешь вернуться к Стене.

– Надеюсь, – пробормотала Зейлан, опустив взгляд на свои босые ноги.

– Ну и если уж мы заговорили о возвращении… – продолжил Киран. – Наверное, мне придется скоро вернуться во дворец.

Зейлан вскинула голову:

– Зачем это?

– Олдрен наверняка беспокоится обо мне.

– Не думаю.

– Почему же? – нахмурился Киран.

Зейлан ощутила на языке горький вкус желчи. Она знала, что этот момент наступит, но надеялась, что сможет задержать его еще на некоторое время. Однако лгать Кирану, чтобы не расстраивать его, она не собиралась.

– Есть кое-что, о чем я тебе не рассказала.

– И что же это?

Она глубоко вздохнула.

– Комната, в которой мы были, когда у Бриока вспыхнул пожар… Мы не смогли убежать вовремя, потому что дверь была заперта. Нам пришлось ее выламывать.

Морщина, образовавшаяся между бровями Кирана, стала глубже.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Кто-то запер нас, а потом устроил пожар, чтобы убить, – сказала Зейлан. По глазам Кирана девушка видела, что принц уже понял, к чему она клонит, но все равно высказала ему свои подозрения:

– Этим кем-то был Олдрен.

Глава 7 – Киран

– Нихалос —

Этим кем-то был Олдрен.

Нет, не может быть. Невозможно. Зейлан понятия не имела, о чем говорит. Олдрен бы никогда не стал покушаться на его жизнь, этот фейри любил его – как друга, как принца и как мужчину.

Гнев вспыхнул в Киране и охватил все его существо. Как только хватило Зейлан дерзости утверждать нечто настолько ужасное и отвратительное! Он знал, что Хранительница никогда особо не жаловала его лучшего друга. Во время допроса об убийстве его матери она даже признала, что если однажды решит убить какого-нибудь фейри из его двора, то первым в очереди стать ее жертвой будет Олдрен. Сам Олдрен тоже был не в восторге от Зейлан, но никогда не тронул бы ее и пальцем, потому что знал, как много эта девушка значила для Кирана.

С громким звоном принц швырнул миску на тумбочку. Слова Зейлан прогнали его аппетит и пробудили в груди жжение. Киран поднялся с кровати, потому что не мог больше спокойно сидеть на месте, и принялся ходить по комнате, опираясь на ненавистную трость, без которой не мог даже стоять прямо.

– Ты ошибаешься! Олдрен никогда бы не сделал ничего подобного!

Жалость отразилась на лице Зейлан.

– Он не тот, кем притворялся.

– Нет, ты его не знаешь, – возразил Киран.

– Ты тоже.

Киран не мог поверить, что ему вообще приходится вести этот разговор. Возможно, он до сих пор был без сознания и все происходящее сейчас было очередным кошмаром. Однако Олдрена принц знал лучше, чем кто-либо другой. За свою жизнь тот убил множество людей и фейри, и все же предпочел бы взять то, что хотел, чем пудрить ему, Кирану, мозги.

– Олдрен женился на Валеске.

Киран застыл, будто Зейлан своими словами вонзила кол в его тело. Сбитый с толку, Киран смотрел на Хранительницу, надеясь заметить в ее чертах хоть какой-то признак лжи, но лицо девушки выражало лишь сожаление и беспощадную честность. Этого… этого просто не могло быть.

– Что? – хрипло выдохнул он.

– Да, несколько дней назад. В Даарии.

– Это невозможно!

– Это правда, – заверила Зейлан.

– Нет. – Единственным человеком, кого когда-либо любил Олдрен, был сам Киран, даже если принц не отвечал на чувства своего друга взаимностью. Валеска никогда его не интересовала, хотя королева, без сомнения, была красивой женщиной. Но как раз женщины Олдрена и не волновали. Сколько Киран знал Олдрена, тот желал исключительно мужчин. Ни одна женщина не удостаивалась второго взгляда с его стороны. Этот брак не имел смысла, если считать, что его причиной стали любовь и страсть. Но у Валески было кое-что еще: ее власть. Но и власти Олдрен никогда не искал. Для Кирана он всегда был верной правой рукой и никогда не требовал большего, чем имел.

– Киран… – Зейлан поднялась с кровати и в несколько шагов преодолела расстояние между ними. Темные волосы девушка заплела в косу, перекинув ее через правое плечо. На Хранительнице снова было то самое платье, которое едва не лишило принца рассудка после пробуждения, но теперь, глядя на нее, он не замечал ее красоты. В глазах девушки Киран видел лишь жалость. – Олдрен хотел, чтобы мы сгорели, чтобы помешать тебе снова занять трон. Он просто использовал тебя.

Киран покачал головой:

– Нет, он бы никогда так не поступил.

Зейлан, стараясь утешить его, опустила ладонь на руку принца, сжимавшую трость.

– Твой народ и Олдрен думают, что ты погиб при пожаре. Он рассекретил заведение Бриока, якобы затем, чтобы найти тебя. Ну и несколько дней назад состоялись твои похороны, и угадай с трех раз, кого там не было? Олдрена.

Киран поджал губы. То, что говорила Зейлан, не имело смысла, но в то же время она казалась настолько убежденной в своей правоте, что всему этому могло быть только одно логическое объяснение.

– Тот фейри, о котором ты говоришь… это не Олдрен.

Зейлан заморгала:

– Что ты имеешь в виду?

– Олдрен, настоящий Олдрен… он любил меня и никогда бы не причинил мне вреда. Ни ради власти, ни ради богатства. Этот фейри, который поджег бордель Бриока и запер нас, быть может, выглядит как Олдрен, но это был не он.

– Киран, я понимаю, ты сбит с толку и разочарован, но…

– Зейлан, послушай меня, – он схватил девушку за плечо с большей силой, чем собирался. Она вздрогнула под давлением его пальцев, и Киран слегка ослабил хватку, но не зрительный контакт. Принц твердо посмотрел в глаза Хранительницы, и его покрытое шрамами лицо приняло решительное выражение. – Фейри, который сделал это со мной, не был Олдреном. Я не знаю, почему он похож на него или что он сделал с настоящим Олдреном, но этот мужчина больше не тот, кем мы его считаем.

Челюсти Зейлан напряглись, так, словно девушка собиралась что-то сказать. Однако она молчала и, казалось, обдумывала его слова. Он не сошел с ума, не пребывал в отчаянии, его подозрения не были притянуты за уши, хотя со стороны, возможно, выглядело именно так. Киран знал Олдрена, а этот фейри, которого описала Зейлан… это был не он.

Зейлан испустила тяжелый вздох:

– Ладно, я тебе верю.

– Правда?

Она кивнула:

– Я считаю тебя умным человеком, Киран, и ты сильно пострадал при пожаре. Если ты убежден, что Олдрен – твой Олдрен – не имеет к этому никакого отношения, я тебе верю.

Волна облегчения захлестнула Кирана, и его рука соскользнула с плеча девушки.

– Спасибо!

Кивнув, Зейлан вернулась к кровати и тяжело упала на матрас, словно последние минуты лишили ее всех сил.

– Вопрос только в том, как действовать теперь.

Хороший вопрос. Вряд ли им удастся пробраться во дворец и призвать Олдрена к ответу. Кроме того, в замке они никому не могли доверять. Сейчас Кирану сложно было оценить, кто еще оставался на его стороне, а кто нет. Тем более что этот предатель, видимо, был очень хитер и ловок. Когда он занял место Олдрена? Сколько секретов Киран, сам того не ведая, слепо доверил ему? При этой мысли принцу стало совсем не по себе.

Горе и тоска по старому другу охватила все существо Кирана. Когда в последний раз он разговаривал с настоящим Олдреном? Когда это… это нечто заняло его место? До того как принц пообещал ему трон или после? Киран не

знал.

– Нам нужна помощь, – сказал Киран, когда пришел к выводу, что ничего не может понять.

– А кто нам поможет? – спросила Зейлан. – Во дворец мы вернуться не можем – оставаться здесь тоже не можем. С каждым следующим днем мы подвергаем Сибил и Райленда все большей и большей опасности.

– Ты волнуешься за них, – поразился Киран, ведь не так давно Зейлан с удовольствием пырнула любого из фейри своим ножом.

– Они спасли жизнь нам обоим. Мы обязаны их защитить, и, думаю, ты согласишься со мной в том, что мы и так достаточно долго пользовались их гостеприимством.

– Значит, остается только одно место, куда мы можем пойти, и это место – Стена, – заключил Киран.

Зейлан кивнула, словно с самого начала так и планировала.

– А что насчет Олдрена?

– Это подождет, – ответил Киран, хотя мысль о том, чтобы временно оставить Олдрена одного, ему не нравилась.

Чтобы спланировать следующие шаги, вначале следовало обезопасить себя.

– Возможно, Хранители помогут нам выяснить что-нибудь о твоем даре.

– И когда мы уезжаем?

Киран слегка приподнял свою трость:

– Как только я перестану нуждаться в этой штуковине.

Глава 8 – Ларкин

– Аскана —

Ларкин, зажмурившись, сделал последний глубокий вдох и шагнул на борт корабля. Стоял мягкий весенний вечер. Легкая зыбь на море лишь слегка покачивала судно, но даже этих плавных подъемов и спусков было достаточно, чтобы вызвать у Ларкина тошноту. Он крепко сжал губы, стараясь подавить рвоту. С каждым днем мужчине становилось все труднее переносить морскую болезнь, но признавать эту свою слабость он отказывался.

Он был бессмертным Хранителем. За свою жизнь он успел сразиться с целой ордой эльв, убийц и воров, и не мог позволить какой-то там воде поставить себя на колени. Или все же?

Он прислонился к стене лодочной таверны. Кабак для моряков выглядел точно так же, каким Ларкин его запомнил. Так же как тогда, когда он вместе с Фрейей пришли к Элрою, чтобы убедить того отвезти их в Нихалос.

В помещении царил полумрак. Лишь несколько свечей горело в таверне, освещая внутреннее пространство. Древесина дощатого пола под ногами давно сгнила, и Ларкину оставалось только надеяться, что доски не сломаются под его весом и топотом ног отплясывающих гостей. Запах пота, алкоголя и жареной рыбы тяжело висел в воздухе.

Ларкин поморщился, раздумывая, не повернуть ли назад, но Кева сказала, что ее сестра Яра работала в порту Асканы. Так что если он хотел узнать больше о женщине, которую Хенрик упомянул в своем дневнике, где, как не здесь, было лучше всего это сделать? Вообще-то, наверное, следовало бы оставить все как есть, но он не понимал, почему человеку из Рихволла пришлось умереть таким жестоким образом. А еще меньше было понятно, почему убийцы мужчины вырвали страницы из его дневника. Очевидно, в них было что-то важное, и Ларкин хотел выяснить, что именно. Не только для того, чтобы утолить собственное любопытство, но и для того, чтобы убедиться, что преступники не продолжили убивать.

Но единственной зацепкой, которую он получил, была Яра. Ее след привел Ларкина в Вайдар, но там он встретил не женщину, о которой говорилось в дневнике, а ее сестру, которая рассказала, что Яра работала в порту Асканы, и это еще больше разожгло его любопытство. Почему мужчина из Рихволла и женщина из Асканы встречались в Вайдаре? Об этом он надеялся вскоре узнать…

С тяжелым комом в желудке Ларкин двинулся к стойке. Хозяйка приветствовала мужчину улыбкой:

– Приветствую, что я могу вам предложить?

– Пиво, – ответил мужчина, хватаясь за стойку, однако это ничуть не помогло. Проклятый пол под его ногами сдвинулся с места. Борясь с тошнотой, Ларкин смотрел, как хозяйка направилась к бочонку, чтобы налить ему пиво. – Вы случайно не знаете женщину по имени Яра?

Обычно Ларкин не бросался вот так с места в карьер, не ознакомившись с местом и его посетителями, но сейчас ему хотелось как можно скорее убраться отсюда. И не только волны были тому причиной. Это место вызывало слишком много воспоминаний.

– Нет, никогда о ней не слышала. – Хозяйка поставила перед ним кружку с пивом. – Вообще, в таком месте, как это, в какой-то момент просто перестаешь спрашивать у людей их имена. Большинство наших гостей – мореплаватели, которые приезжают сюда только два-три раза в год.

Ларкин поблагодарил и заплатил за свое пиво. С кружкой в руке он оглядел корабль, который уже давно перестал выходить в море. Теперь это была всего лишь лодочная таверна, к слову сказать, достаточно популярная среди моряков. Сюда частенько захаживали рыбаки, торговцы и пираты. Кое-кто из мужчин был одет чересчур элегантно для этого места, другие – ходили в лохмотьях. Их всех объединяли алкоголь, женщины и любовь к морю, которую Ларкин совершенно не разделял.

Ларкин занял тот же самый стол, за которым сидел с Фрейей и Элроем, обсуждая условия переправы в Мелидриан. С тех пор, казалось, минула уже целая вечность. Уже тогда этот человек, с его надменной ухмылкой и высокомерным поведением, не понравился Ларкину. Но за последние несколько недель его презрение к Элрою переросло в ненависть, и гнева, которым вспыхнуло нутро Хранителя при мысли о пирате, оказалось достаточно, чтобы тошнота прошла.

Раскрой мне тайну бессмертия, и я покину Тобрию сегодня ночью.

Слова Элроя и их разговор в Вайдаре до сих пор звучали в его ушах. С тех пор не проходило ни дня, чтобы Ларкин не думал об угрозе Элроя и не ставил под сомнение свое решение. Пират пообещал ему не трогать Фрейю, если Хранитель откроет ему свой секрет, но Ларкин поклялся своей жизнью и жизнью своих братьев никогда не раскрывать его. Ему не оставалось ничего другого, кроме как поверить Элрою на слово, а к этому Ларкин не был готов. Пират мог выведать у него тайну бессмертия и в тот же вечер погрузиться в Фрейю…

Во имя Короля! Об этом Ларкин совсем не хотел думать. Он любил Фрейю. И даже больше, чем Элроя, ненавидел тот факт, что не мог предложить принцессе выход из этого брака. Даже если бы Ларкин по-прежнему служил бы на Стене и ему воздавали бы честь и признание, сравниться с принцем Зеакиса он бы не смог. По сравнению с Элроем он был никем, и поэтому Фрейя теперь была не в его объятиях, а в объятиях этого проклятого пирата. И осознание этого доставляло Хранителю больше боли, чем могла причинить любая физическая рана.

– И что ты тут один тоскуешь?

Ларкин поднял взгляд от своей кружки и всмотрелся в лицо молодой рыжеволосой женщины. На ней было надето не платье, как на большинстве женщин, а брюки из грубой кожи, у пояса которых болтался кинжал.

– С чего ты решила, что тебя это касается?

Не обратив внимания на суровый тон, женщина села за его стол.

– Ты путешественник?

– Вроде того.

Она с любопытством склонила голову:

– И давно ты в Аскане?

– Нет.

Ларкин прибыл в портовый город всего несколько часов назад. Путешествие из Вайдара заняло больше времени, чем планировалось, так как в пути Хранителю приходилось постоянно останавливаться, чтобы спрятаться от гвардейцев короля или помогать людям, которых тот эксплуатировал. Тобрия представляла собой жалкую картину нищеты и страданий.

Женщина перегнулась через стол:

– Ты ведь бессмертный Хранитель, да?

– Нет, а теперь убирайся, – прорычал Ларкин.

Одного у этой женщины было не отнять: мужества у нее хватало на двоих. Несмотря на грубый тон Ларкина, она не двинулась с места, уставившись на мужчину распахнутыми зелеными глазами:

– Лжец.

Он подавил вздох. От непрестанного покачивания корабля на волнах его тошнило и было совсем не до разговоров. Он хотел спокойно выпить пива, а потом поспрашивать людей про Яру. Женщина, сидевшая за столом напротив, была красива, но он не испытывал никакого желания разделить с ней постель.

– Тебе и в самом деле лучше исчезнуть прямо сейчас.

Она рассмеялась:

– Зачем ты пришел сюда, если не хочешь веселиться?

Рука Ларкина крепче обхватила кружку. Хранитель не обязан был ей отвечать, но открытый взгляд, молодость и готовность поболтать молодой женщины напомнили ему Фрейю, и он с удивлением услышал свой голос:

– Я кое-кого ищу.

– А кого?

Пришлось ему говорить и это:

– Женщину по имени Яра.

Она усмехнулась:

– Что ж, значит, сегодня тебе повезло. Я ее знаю.

Ответ женщины заставил Ларкина насторожиться, потому что он никак этого не ожидал. К тому же это показалось мужчине слишком явным совпадением.

– Откуда ты ее знаешь?

– Мы часто имеем с ней дело.

Он поднял брови:

– Мы?

– Я и моя команда.

– Твоя команда? – озадаченно спросил Ларкин. Не слишком ли она молода для этого? Кроме того, Хранитель еще никогда не видел корабля под командованием женщины. С другой стороны, за последние несколько десятилетий он не так уж часто бывал в море.

Женщина напротив него вздернула подбородок:

– Да, а что, какие-то проблемы?

– Нет, совсем нет, но вернемся к Яре. Где ее найти?

– А что я получу за эту информацию?

Ну конечно. Все в этой стране имело свою цену.

– А что ты хочешь?

– Четыре золотых.

Ларкин поднял брови. Она серьезно? Четыре золотых за такую мелкую подсказку, которая с тем же успехом может оказаться ложью? Но терять мужчине было нечего. К тому же Фрейя оставила ему больше золота, чем он мог потратить.

– Ты получишь две золотые монеты.

– Три.

– Согласен. – Ларкин полез в карман плаща и выудил оттуда три золотых. Он протянул их женщине так, словно собирался пожать ей руку. Та сделала то же самое, и монеты незаметно сменили владельца. – Итак, где мне найти Яру?

Рыжеволосая женщина снова перегнулась через стол, но на этот раз придвинулась к нему еще ближе и, указав на Ларкина пальцем, велела ему сделать то же самое. Помедлив, Хранитель подался вперед, так, что их лица едва не соприкоснулись.

– На черном рынке, – прошептала она так тихо, что ее слова чуть не потонули в гуле голосов и топоте танцующих гостей.

Почему Ларкина это не удивило?

– И где именно мне ее найти? Рынок большой.

– Полагаю, ты был там раньше?

Он кивнул.

– Знаешь Энуна?

– Оружейника?

– Иди к нему. Он тебе поможет, – сказала женщина, поднимаясь с места. Спрятав монеты в своем кармане, она потянулась к кружке в руке Ларкина и высвободила ее из пальцев Хранителя. Потом, сделав большой глоток, она вернула пиво на стол и ушла.

Ларкин посмотрел вслед женщине, имени которой даже не знал. Если она осмелилась ему солгать, он найдет ее и вернет свои монеты, даже если ради этого придется снова взойти на борт корабля.

Глава 9 – Фрейя

– Амарун —

В животе требовательно заурчало. Хотелось есть и пить, но Рэй предупредила, что принцессу, возможно, снова попытаются усыпить, и теперь Фрейя с крайней осторожностью относилась ко всему, что попадало в ее желудок. Потому что даже если эта новая жизнь – без языка, без возможности говорить – казалась ей кошмаром, девушка не могла позволить себе забыться приятным успокаивающим сном. Фрейе нужно было бодрствовать и пребывать в здравом уме, чтобы решить, что делать и как поступать дальше. Нужно было что-то предпринять и остановить отца. Нельзя было вовлечь страну в войну, ведь она будет стоить жизни тысячам ни в чем не повинных людей. Но как принцессе, лишенной голоса, добиться того, чтобы ее услышали?

– Вы должны что-нибудь съесть, – сказала одна из горничных, держа перед носом Фрейи тарелку с маленькими бутербродами. Принцесса не знала эту женщину и не могла припомнить, чтобы когда-либо видела ее во дворце. Девушка уже забыла имя, которым та представилась ей несколько минут назад.

Фрейя оттолкнула от себя тарелку.

– Принцесса, вам нужно подкрепиться на ночь.

Фрейя скривилась: не только из-за того, что только что услышала, но и от жгучей боли, которая почти разрывала ее голову на части. Вот уже более двух часов горничные нещадно дергали и тормошили принцессу. Сначала они положили ее отмокать в горячую ванну с ароматными маслами, потом, по традициям Зеакиса, выщипали все волоски на теле новобрачной, щедро втирая в кожу девушки драгоценные масла, пока та не стала мягкой, как у младенца. Они придали форму ногтям на пальцах рук и ног, и теперь настала очередь волос и прически, потому что после нескольких недель сна новобрачная должна была выглядеть идеально для воссоединения со своим мужем и быть готовой к их первой совместной ночи. Видимо, от Фрейи ожидалось, что она сделает эту ночь просто незабываемой для Элроя, потому что теперь принцесса была испорченным товаром – и даже в большей степени, чем все думали.

Потому что в ту ночь, когда Фрейя лишилась языка, она потеряла невинность с другим мужчиной. Ларкин. Она мучительно скучала по нему, хотела, чтобы он был рядом с ней, чтобы поцеловать, обнять и заверить ее, что все будет хорошо. Фрейя понятия не имела, как это сделать. Отец хотел войны и ради нее был готов пойти на все мыслимые и немыслимые жертвы. В библиотеке он сказал, что сделал ставку на Элроя, поскольку принц Диглан, старший сын императрицы Атессы, был руководителем вооруженных сил Зеакиса. Конечно, она могла убедить Элроя не вставать на сторону отца, но это отсрочило бы его планы лишь на некоторое время.

Горничная бросила попытки уговорить Фрейю что-нибудь поесть и вместо этого принялась показывать ей целую гору одежды. Принцесса выбрала первый попавшийся наряд, потому что девушке было совершенно безразлично, что на ней будет надето, когда ее подадут Элрою словно кусок мяса. С его стороны было очень мило отправить Рэй проведать Фрейю, но она не позволила этому ввести себя в заблуждение. В этом дворце пират был ближайшим доверенным лицом принцессы и знал правду о ее магии, но это не умаляло его мужской сути. Элрой был мужчиной, мужчиной с потребностями. А Фрейя теперь была его женой. Конечно, он не откажется ради нее от физической близости до конца своей жизни. Девушка поклялась сделать с ним невыразимые вещи, если только пират прикоснется к ней, но как? Фрейя не могла кричать о помощи или творить магию, потому что для этого у нее не было никаких средств.

Фрейе хотелось поговорить с Рэй. Поговорить с ней о том, чего Элрой ожидал от нее в эту ночь. Но девушка не видела ее с тех самых пор, как проснулась, и за все это время ни минуты не провела в покое. Принцессу постоянно окружали люди, которые интересовались ее самочувствием, а когда Фрейя оставалась одна, ее одолевали усталость и сон.

Лишь один человек не навещал принцессу за все это время. И этим человеком был ее отец.

Даже мать, королева Эриина, приходила к ней с выражением вины на лице, из чего Фрейя сделала вывод, что отец сказал ей правду о том, как их дочь лишилась языка. Однако девушка не стала заговаривать об этом со своей матерью, потому что та была верна королю Андроису и только попыталась бы оправдать его действия. Фрейя не хотела слушать эти оправдания. Поведение и решения ее отца были непростительны, и принцесса не хотела тратить силы на бессмысленные разговоры с матерью, но собиралась сделать все, чтобы остановить и свергнуть отца с трона, прежде чем его неуемная жажда власти приведет народ и страну к гибели.

Эта мысль не давала покоя Фрейе на протяжении всего времени, пока ее готовили ко встрече с Элроем. Ее накрасили, напудрили, одели и надушили прекрасными ароматами, и, когда принцесса посмотрела в зеркало после нескольких часов непрерывных процедур, она не узнала женщину, которую увидела в отражении. Дело было не в платье, прошитом золотыми нитями, и не в корсаже, который пышно вздымал вверх ее небольшую грудь. То, что она увидела, было оболочкой. Маскировкой, не больше и не меньше. Такой Фрейя была раньше, но те времена прошли.

Она устала быть милой и заботиться о том, чтобы люди относились к ней доброжелательно. Фрейе надоело, что ее жизнью управляет семья, которую девушка больше таковой не считала. Разве можно назвать их семьей, если собственный отец заставляет ее замолчать, а мать просто безучастно смотрит на происходящее? Нет, с нее хватит. Хватит угождать этим людям! Пора готовиться самой занять трон. О да, Фрейя взойдет на престол, и очень скоро, но после этого раз и навсегда положит конец всему этому цирку, который сейчас зовется монархией. Ни один человек не должен обладать такой властью, как ее отец. Король Андроис мог делать все, что ему заблагорассудится, и никто не мог привлечь его за это к ответственности.

– Принцесса?

Фрейя оторвалась от своего отражения в зеркале.

Горничная выжидательно смотрела на нее:

– Вам нравится?

Нет, подумала Фрейя, но все равно кивнула.

– Я очень рада. Вас уже ждут в столовой.

В столовой? Фрейя ожидала, что ее отведут прямо в комнату Элроя. Тем не менее, она снова кивнула, и толпа горничных и гвардейцев повела принцессу через замок. Темные стены, ковры и портреты предков на стенах, массивные колонны и запах древесного угля. Все, что девушке было так знакомо и прежде дарило безопасность, теперь казалось чуждым и лживым. Но на губах принцессы играла легкая улыбка, призванная скрывать ее истинные чувства.

У дверей в столовую стояли несколько гвардейцев, в том числе – Йель, один из членов экипажа Элроя на «Хелении». Он был единственным, кто улыбался Фрейе, все остальные лишь смиренно склоняли головы, и она гадала, что творится у них в головах. Жалели ли они ее из-за потери голоса? Или насмехались из-за предполагаемого несчастного случая?

Двустворчатая дверь в столовую распахнулась. Фрейя застыла. Элрой уже ждал ее. На нем был темно-красный с золотом мундир Зеакиса, в котором девушка встретила его на черном рынке. Его руки сверкали драгоценными украшениями, в носу блестело золотое кольцо. Черные волосы были собраны в хвост, и только несколько волнистых прядей обрамляли безупречное лицо.

Но Элрой был не один. Вместе с ним за столом сидели ее родители, мать и отец. При виде короля Андроиса желудок Фрейи сжался в один болезненный комок. Величественно, словно испытывая к дочери уважение, монарх поднялся со своего места. И хотя борода короля была гуще, чем когда-либо раньше, Фрейя заметила его лживую улыбку. Из-за нее кожу вокруг его глаз испещрили мелкие морщинки.

Мерзкий ублюдок! Что он себе вообразил? Неужели этот урод действительно думал, что сможет вернуться в ее жизнь, притворившись, будто ничего не произошло?

Да, именно так и было. Ибо он был королем Андроисом. Никаких последствий.

– С вами все в порядке, принцесса? – спросила горничная.

Фрейя тяжело сглотнула. Горечь желчи наполнила рот, и все же принцесса кивнула и снова двинулась вперед, не отрывая взгляда от отца. Она не собиралась проявлять перед ним слабость. Это ощущение в животе было вызвано не страхом, напомнила она себе, а гневом.

– Выглядишь просто очаровательно, – произнес Элрой, когда Фрейя остановилась перед ним. Взяв руку девушки в свою, он коснулся нежным поцелуем тыльной стороны ее ладони. Не отпуская пальцев принцессы, пират отвел ее на место и усадил за стол. Внешне он казался принцем из сбывшейся мечты, но Фрейя знала, что этот мужчина ненавидел ее не меньше, чем она его. Сейчас он, наверное, предпочел бы находиться на борту своего корабля и любоваться на море.

– Принц Диглан прав, – вмешалась мать Фрейи с натянутой улыбкой на лице, будто ее заставили изобразить ее, воткнув нож в спину. – Она выглядит просто восхитительно, правда же?

Вопрос Эриины был адресован отцу Фрейи, который все еще стоял рядом со своим местом. Улыбка, которой он просиял, несла больше угрозы, чем внезапное появление эльвы, когда король метнул свой изучающий взгляд на дочь.

Фрейя вздрогнула, размышляя, что будет, если она прямо сейчас воткнет ему в глаз нож для масла.

– Да, прелестно. Это платье ей очень идет.

В этот момент Фрейя была почти благодарна за свою немоту. По крайней мере, она избавляла девушку от необходимости благодарить этого человека за комплимент. Элрой отодвинул стул и сел рядом с ней.

– Я рад наконец снова увидеть тебя, моя дорогая. Я скучал по тебе.

Фрейя весело улыбнулась. Он довел свое поведение влюбленного принца до настоящего совершенства, и это наводило на мысль о том, что Элрой, так же хорошо, как и Фрейя, знал, что за каждым их движением постоянно наблюдают.

Им предложили вина, и Фрейя осмелилась глотнуть из своего бокала, потому что напиток наливали из того же графина, из которого пили и ее родители. Кроме того, Фрейя не могла себе представить, чтобы отец решил накачать ее наркотиками, зная, что после принцесса должна была остаться с Элроем.

– За мою очаровательную дочь, принцессу Фрейю, и ее супруга, принца Диглана, – сказал отец Фрейи, подняв свой бокал. – Я от всего сердца желаю вам всего наилучшего и надеюсь, что с сегодняшнего дня ухабистый путь этого брака станет гладкой, ровной дорогой, идя по которой вы оба проживете вместе здоровую и долгую жизнь.

Бокалы столкнулись друг с другом, хрустальным звоном зазвенело стекло.

– Принц Диглан, как прошел ваш визит в Академию? – спросил король Андроис, поставив бокал на стол. Конечно, он не спросил Фрейю о ее здоровье, как сделал бы любой обеспокоенный отец. Нет, даже сейчас все сводилось к тому, чтобы выслужиться перед Элроем.

Фрейя не могла не заметить того, что рядом с ее местом не положили ни ручку, ни бумагу, словно кто-то не хотел, чтобы она принимала участие в разговорах. От нее ожидали только двух вещей: Фрейя должна была хорошо выглядеть и всю ночь удовлетворять желания Элроя, чтобы на следующее утро тот, обезумев от радости, смог пообещать предоставить в распоряжение ее отца всю свою армию. Как бы не так!

– Это был очень впечатляющий опыт, – ответил Элрой, когда перед ним поставили блюдо с клошем. Под крышкой – тушеные бобы, картофель и жареная рыба. – Очевидно, вы не жалеете ни затрат, ни усилий для обеспечения безопасности своей страны.

Андроис улыбнулся:

– Верное замечание. По этой причине в настоящее время я строю еще две Академии, возведение которых уже близится к завершению. Затем я издам закон, обязывающий всех годных к службе мужчин в возрасте от шестнадцати до двадцати лет учиться там в течение трех или четырех полных лун.

Поджав губы, Фрейя уставилась в свою тарелку. Аппетит у нее пропал – спасибо присутствию отца. То, что для разговора отец выбрал именно эту тему, было с его стороны чистой провокацией и демонстрацией силы. Король говорил о войне, чтобы показать дочери, что ее угрозы в библиотеке не напугали его и не отговорили от того, что он собирался сделать.

Элрой сунул вилку с бобами в рот.

– Это очень мудрое решение.

– Спасибо. Может, тогда завтра мы сможем продолжить разговор, начатый нами на прошлой неделе, и я смогу более подробно изложить вам свои планы?

– С удовольствием, но не думаю, что в течение следующих нескольких дней смогу найти на это время.

По лицу короля Андроиса скользнула тень:

– А что вы собираетесь делать в течение следующих нескольких дней?

– Проводить время со своей супругой, – ответил Элрой. Он потянулся к руке Фрейи и снова поднес ее к губам, издав при этом приглушенный стон наслаждения, словно ему не терпелось отведать остальную часть ее тела. Едва подумав об этом, Фрейя содрогнулась, и кожа девушки покрылась холодными мурашками ужаса. Принцесса знала, что Элрой не любит ее, но пират был мужчиной с потребностями, а она была единственной женщиной, с которой он мог их удовлетворить.

Король Андроис изобразил фальшивую улыбку, но Фрейя заметила ярость, которой вспыхнули его голубые глаза. Отцу не смел перечить никто, и то, что Элрой только что сделал именно это, доставило Фрейе несказанное удовольствие.

Ухмыльнувшись, принцесса пригубила свое вино. И, словно догадавшись о том, что происходило в голове Фрейи, король уставился на нее. Их взгляды буравили друг друга через весь стол. Словно острая сталь, взгляд короля впивался в лицо дочери. Именно так он смотрел на Фрейю в библиотеке, когда стражники схватили ее и поставили на колени. Принцесса отбивалась и кричала, но никто в катакомбах ее не слышал. Один из гвардейцев сел на девушку верхом, другой засунул пальцы, затянутые в перчатку, ей в рот и раздвинул челюсти. Еще несколько мужчин держали ее руки и ноги. Но не сила заставила Фрейю почувствовать себя беспомощной, а жестокость собственного отца. С абсолютным спокойствием король наблюдал, как его подчиненные вытянули изо рта его дочери язык и отсекли его. Мрачный взгляд отца был последним, что увидела Фрейя до того, как боль и потеря крови лишили ее сознания. А теперь он сидел с ней за столом как ни в чем не бывало. Как он мог быть таким холодным и бессердечным?

Фрейя больше ни секунды не останется с этим человеком в одной комнате. Во имя всего святого, она не хотела находиться с ним даже в одном замке. Но если она просто уйдет сейчас, в очередной раз воспротивившись его воле, существовала опасность, что ее вновь принудительно заставят спать. Фрейя не могла так рисковать.

Единственным вариантом избежать этой пытки был Элрой. Если пират попросит короля позволения остаться с ней наедине, Андроис не сможет отказать ему в этом желании. Но как ей заставить Элроя понять это без инструментов, так необходимых ей сейчас для общения?

В голову пришла одна мысль, которая Фрейе совсем не понравилась, потому что то, что принцесса собиралась сделать, вело ее туда, где она совсем не хотела оказаться: в постели Элроя. Но если выбирать между спальней пирата и присутствием отца, она, несомненно, выберет первое, поэтому следующий поступок не потребовал от Фрейи особенных усилий. Она высвободила свою руку из пальцев Элроя, но вместо того, чтобы положить ее к себе на колени, опустила ее на бедро Элроя.

Тот выпучил на нее глаза.

Фрейя встретила его взгляд, а потом медленно повела глазами в сторону двери.

Элрой слегка качнул головой.

Пожалуйста, одними губами произнесла девушка.

– Позже, – прошептал Элрой так, чтобы это слышала только она.

Фрейя покачала головой, и ее пальцы скользнули выше.

Элрой зашипел.

– Принц Диглан, с вами все в порядке? – обеспокоенно спросила ее мать.

Выдавив из себя улыбку, тот сжал руку Фрейи в своей, чтобы она не могла продолжать прикасаться к нему в присутствии своих родителей.

– Да, все в порядке, но, к сожалению, мы с Фрейей вынуждены откланяться. Спасибо за приглашение, еда была восхитительной.

Их с Фрейей все еще полные тарелки противоречили этим словам, но Элрой поспешно поднялся со своего места и потащил за собой Фрейю, прежде чем ее родители успели что-то ответить. Явная выпуклость под его брюками подчеркивала безотлагательность такой спешки. Фрейя заметила ухмылки нескольких гвардейцев, когда новобрачные, минуя стражу, выскочили из столовой. Йель сорвался со своего поста перед столовой и последовал за ними. По пути через замок они не произнесли ни слова, пока наконец не добрались до спальни Элроя.

– Жди здесь, – велел Элрой, обращаясь к Йелю. – Если в течение получаса никто не придет навестить меня и Фрейю, можешь уходить, но оставайся в замке. Понял?

– Обидно, а я-то думал, что смогу понаблюдать за вами.

– Ты понял? – рыкнул Элрой.

Йель посерьезнел:

– Конечно, капитан.

Элрой кивнул и затащил Фрейю в свою спальню. Дверь за ними закрылась. Пират запер ее на замок и повернулся к принцессе. На мгновение Фрейя испугалась, что он может наброситься на нее и сорвать с нее одежду после того, как она поставила его в такое стесненное положение.

Однако Элрой не двинулся с места: он просто растерянно смотрел на принцессу.

– Что это было? – рявкнул он.

Фрейя без колебаний встретила его взгляд.

Элрой моргнул, потом испустил вздох и, казалось, немного расслабился.

– Прости. Мне нужно еще привыкнуть к тому, что ты больше не… ты знаешь. Но правда, что это было? Я, конечно, ценю твои усилия в качестве моей жены, но там для этого было не время и не место, если, конечно, ты не хотела осрамить меня перед своими родителями.

Фрейя покачала головой и оглядела покои. Элрою отвели одну из самых больших комнат в замке с балконом, выходящим в сад. Уже стемнело, и огни города едва различимо отражались в стеклах окон.

Фрейя приблизилась к большому заваленному бумагой, цветными карандашами и прочими мелочами столу, который Элрой придвинул к окну. Девушка обнаружила компас, приборы для измерения и трафареты. Кроме того, на столе лежало несколько свернутых свитков и небольшая шкатулка с золотыми талерами, на которых была выгравирована эмблема. Искусно изогнутая буква М.

Нахмурившись, Фрейя повернулась к Элрою, который старательно избегал ее взгляда.

Схватив ручку и бумагу, девушка сунула пирату записку. Снова моргнув, тот прочел то, что она написала.

Ты подделываешь карты Мортимера?

Элрой рассмеялся:

– А я-то думал, что ты умная.

Я умная!

– Видимо, не настолько, как тебе казалось, если до сих пор не догадалась, что Мортимер – это я. Мне казалось, что ты давным-давно это поняла.

Ты лжешь.

– Зачем мне лгать?

Ради золота?

– Поверь мне, в Зеакисе его у меня более чем достаточно, – ответил он, проходя мимо нее к чайной тележке, на которой стояли ром и другие спиртные напитки. Наполнив два стакана, Элрой подал один из них Фрейе. – Но ты ведь трогала меня в присутствии своих родителей не для того, чтобы поговорить о моих картах, ведь так?

Фрейя снова покачала головой и отставила стакан. Принцесса была готова рассказать пирату все, что он хотел знать, – и даже больше. Она больше не чувствовала преданности ни своему отцу, ни Драэдонам. Отныне девушка боролась только за себя, за свою свободу и за народ, который не заслуживал гибели из-за того, что его король не мог обуздать свою жажду власти. И как бы потом ни повел себя Элрой, его предательство не причинит ей боли больше, чем уже причинило предательство родителей.

Я не откусывала себе язык.

– Я так и думал, – отозвался Элрой, в голосе которого звучало сожаление. – Что случилось?

Руки Фрейи тряслись от гнева, когда она писала:

Мне его отрезал отец.

Элрой в ужасе уставился на девушку:

– Король Андроис?

Она кивнула.

– Вот ублюдок! – выругался Элрой. – Ты ведь его дочь! Неудивительно, что ты не захотела сидеть с ним за одним столом. Я бы на твоем месте, наверное, всадил бы ему нож в глаз.

Фрейя не могла не усмехнуться

Я думала об этом.

– Почему он это сделал? – спросил Элрой, осушая свой стакан.

Фрейя слегка помедлила, прежде чем изложить на бумаге свой, если не считать магии, наверное, самый большой секрет.

Чтобы я никому не рассказала о том, что выяснила о своем брате в Нихалосе.

– Я думал, он мертв.

Фрейя покачала головой.

Талон жив. Он – принц Киран.

– Принц Неблагих? – спросил Элрой. Пират выглядел любопытным, но не удивленным, хотя, несмотря на всю свою сообразительность, такого поворота событий никак не мог предвидеть.

Фрейя кивнула.

Киран еще младенцем был похищен из замка Неблагих и доставлен на эту сторону Стены. Андроис нашел его и выдал за своего сына, потому что предпочитал передать свой трон подкидышу мужского пола, а не мне. Он не знал, что Талон – фейри.

– Какой захватывающий поворот, – отметил Элрой. Казалось, пират вовсе не злился из-за того, что Фрейя тогда солгала ему. Юноша взял со столика все еще полный бокал принцессы и сел с ним на кровать, застеленную бархатисто-красными простынями. – Но зачем тебе это рассказывать? Что тебе от этого?

Фрейе это совсем не понравилось, и тем не менее она последовала за Элроем к его кровати.

Ты, наверное, знаешь, что мой отец хочет начать войну. Вот я и пригрозила ему, что расскажу об этом народу.

– Если бы это стало достоянием общественности, то многие, вероятно, отказались бы нести военную службу, – сказал Элрой.

Фрейя снова кивнула.

Он говорил с тобой о войне?

– Прямо – нет, но несколько раз спрашивал о моей армии. Он довольно проницателен.

Что он хотел знать?

– Как быстро я смогу доставить ее в Лаварус.

И что ты ему сказал?

– Не бойся, ничего я ему не сказал. Я не заинтересован в том, чтобы посылать своих людей на войну против фейри. Для меня это не стоит даже тайны бессмертия, хотя я уверен, что твой отец выдал бы ее мне всего за несколько тысяч человек.

Пристальный взгляд Фрейи внимательно изучал Элроя. Они прошли долгий путь с тех пор, как несколько месяцев назад познакомились на черном рынке. Тогда принцесса считала его странноватым пиратом, сегодня этот юноша был ее мужем. Это было на грани абсурда, но Фрейя с удивлением поняла, что какая-то ее часть рада, что ее выдали замуж именно за этого человека, а не за Мелвина или еще какого-нибудь случайно подвернувшегося проходимца. Элрой, возможно, и был эгоцентричным мошенником, но сердце его находилось в нужном месте. Принцесса взяла со стола новый лист бумаги и села рядом с Элроем. Пират с любопытством заглянул через ее плечо, чтобы узнать, что девушка хотела сказать.

Я могу помочь тебе обрести бессмертие.

Элрой в изумлении вскинул голову:

– Я думал, ты не знаешь, как это сделать.

Я и не знаю, но в храме Вайдара есть секретная библиотека, где мой отец хранит писания о магии и фейри. Там непременно найдется то, что тебе нужно.

– Откуда тебе известно о библиотеке?

Мне рассказали алхимики. Я должна была пробраться туда и украсть книгу. Мне почти удалось это сделать, когда отец застал меня врасплох. И…

Не дописав предложение до конца, Фрейя рубанула ладонью воздух.

– Зачем ты мне это рассказываешь? Что удерживает меня от того, чтобы оставить тебя твоему отцу и отправиться в эту библиотеку сегодня же ночью?

Ничего, но ты этого не сделаешь.

– Почему же?

Потому что ты – хороший человек.

Элрой горько рассмеялся:

– Совсем нет.

Хороший.

– А вот твой друг Ларкин, которому я нанес визит после ваших с ним любовных игр, с тобой бы поспорил.

Вся краска сошла с лица Фрейи, и все ее существо охватил страх. Неужели она ошиблась в Элрое, как когда-то в своем отце? Крепко сжав карандаш в руке, она коряво написала следующий вопрос.

Что ты с ним сделал?

– Ничего. Я пообещал, что не трону тебя и пальцем, если он расскажет мне, как обрести бессмертие, – сказал Элрой, протягивая к ней руку. Фрейя затаила дыхание, когда юноша погладил ее лицо, накрутил на свой палец светлый локон. – Тот факт, что я здесь, показывает, что он выбрал. Я рассказал ему, что собираюсь с тобой сделать. Я сказал, что отдеру тебя так, что ты забудешь его и будешь в агонии страсти выкрикивать только мое имя.

Фрейя с трудом сглотнула. Ей хотелось отвести взгляд, но принцесса не хотела выказывать такую слабость.

Ты сделаешь мне больно?

– Нет. – Элрой отпустил волосы принцессы. Он встал, чтобы налить себе еще стакан рома, а затем вернулся к ней. – Не вижу ничего интересного в том, чтобы спать с девушкой, которая меня не хочет. Я слишком хорош для этого. Так что, если не передумаешь, тебе нечего меня бояться.

Зачем ты рассказал мне это?

– Потому что я надеюсь, что ты разобьешь этому бессмертному ублюдку сердце. Он выбрал свою тайну, а не тебя, несмотря на то что ты отдала ему свою невинность. Он должен боготворить тебя, а не Стену и это нелепое Соглашение. Я бы на твоем месте держался от этого парня подальше.

Это не тебе решать. Ты не знаешь Ларкина.

– Он фантастический лжец, и, наверное, было бы лучше, если бы я его не знал. Но вернемся к началу этого разговора. Зачем ты мне все это рассказываешь? Хочешь, чтобы я ради тебя убил твоего отца?

А ты мог бы это сделать?

– Естественно. Я могу приказать убить его любым мыслимым способом, если у тебя есть определенные пожелания.

Нет, я не хочу его убивать. Пока нет.

Было бы ложью утверждать, что она еще не думала об этом. Но если ее отец сейчас, будучи вполне здоровым, вдруг скончается, подозрение сразу же падет на нее. Роланд и, по крайней мере, несколько других гвардейцев знали, что Андроис с ней сделал. И если он лишится жизни, этот поступок призовет месть. Нет, сначала она скроется и спокойно обдумает план предотвращения войны. Без армии Элроя даже Андроис не осмелится немедленно вступить в бой. Это давало Фрейе время.

Ты должен помочь мне сбежать из дворца, – нацарапала Фрейя, стараясь хоть на время вытеснить из сердца гнев на отца. Она еще успеет отомстить.

Я больше не могу здесь оставаться. К тому же мне нужно к Мойре. Мой отец знает о ней. Я должна предупредить ее, если еще не слишком поздно.

– И это все? Я думал, ты попросишь меня помочь тебе свергнуть твоего отца с трона.

Фрейя ухмыльнулась.

Всему свое время.

Никаких опрометчивых действий. Если Фрейя лишит своего отца жизни и будет осуждена за убийство короля, не будет никакой уверенности в том, что наследник престола будет лучше его и станет действовать умнее. Возможно, это даже приведет к гражданской войне между простыми гражданами и дворянскими домами. У отца Фрейи не было ни братьев, ни сестер, у нее самой – тоже, а значит, не было и непосредственного наследника престола. А менять одну беду на другую принцесса не собиралась.

Для начала Фрейя собиралась поговорить с Кираном. Он знал Андроиса и его стратегии лучше, чем она, и, возможно, придумает что-то, что сможет сорвать планы короля Тобрии и вернуть ему благоразумие. Убить своего отца Фрейя могла даже в том случае, если все ее планы провалятся. Но когда Андроис умрет, это произойдет не от руки кого-нибудь из людей Элроя. Это Фрейя собиралась сделать сама.

Глава 10 – Киран

– Туманный лес —

– Так, спокойно! Выпей это, – строгим голосом велел Киран, требовательно сунув в руку Зейлан флакон с противоядием. Та, выругавшись, выхватила склянку из его пальцев и одним махом опрокинула в себя ее горькое содержимое, которое сам Киран пробовал уже не один раз.

Зейлан скривилась от отвращения.

– Давай скорее, да двинемся дальше.

Киран взглянул на небо, стараясь определить положение солнца, но сквозь пышные заросли Туманного леса не увидел почти ничего. Высокие деревья с мощными стволами и густой листвой закрывали весь обзор.

– Сегодня мы все равно уже далеко не уйдем. Скоро наступит ночь.

– Но пару километров мы еще пройдем, если ты поторопишься, – решительно ответила Зейлан, заглядывая ему через плечо. Они сидели на опрокинутом пне. Трупы эльв, которые только что пытались их убить, валялись у ближайших кустов. Терпкий запах их черной крови, казалось, пропитал воздух, и одного этого было достаточно, чтобы торопиться.

– Может, хватит уже ерзать, – едва слышно упрекнул ее Киран, чтобы не привлечь своим голосом других эльв. Юноша в любом случае не думал, что они с Зейлан остались одни. С тех пор как они вошли в лес, его не покидало ощущение, что за ними наблюдают.

– Просто сделай это.

Киран опустил взгляд на рану на плече Зейлан. Она кровоточила; плоть воспалилась и покраснела. Темный коготь эльвы торчал из нее, образуя вокруг себя белые пузырьки гноя. Киран не хотел причинять Зейлан боль, но Хранительница была права: чем скорее они с этим покончат, тем скорее рана сможет затянуться. Однако он не был целителем и совершенно ничего не знал о том, что делал.

– Давай уже, – простонала Зейлан. Пятна темной крови покрывали ее лицо, волосы полностью растрепались в схватке, особенно учитывая то, что несколько клочков эльвам вырвать все-таки удалось. Девушка старалась держаться храбро, но было слышно, что рана и яд эльвы не на шутку беспокоили ее. – Сделай то же, что и я тогда, когда убийца пустил стрелу тебе в плечо. Один рывок – и все, быстро и безболезненно.

Киран фыркнул:

– Я бы не сказал, что это было безболезненно.

– Я считаю…

Зейлан оборвала фразу на полуслове, когда Киран без предупреждения, одним резким движением выдернул коготь из раны. Стараясь сдержать крик боли, Хранительница прикусила нижнюю губу, но на глаза тут же навернулись предательские слезы, а лицо побелело, как мел.

– Клянусь королем, – простонала Зейлан, хватая ртом воздух. На лбу у нее выступил пот. – Это было совсем не безболезненно. Мог бы и предупредить меня.

– Так же как ты сосчитала до трех? – спросил Киран, отбрасывая коготь к трупам в кустах. В тот раз Зейлан уверяла, что досчитает до трех, прежде чем вытащить стрелу из его плеча, однако благополучно пропустила один и два, что повергло Кирана в настоящий ужас.

Зейлан, прищелкнув языком, подала ему одну из повязок, которые Сибил собрала им с собой в дорогу. В Свободную землю, к Стене, они отправились на рассвете, хотя Киран так до конца и не оправился от последствий своих ожогов и нескольких недель, проведенных без сознания, даже спустя десять дней после того, как очнулся. Юноша уставал быстрее, чем раньше, а каждое резкое движение вызывало головокружение. К тому же память к принцу так и не вернулась. Зейлан уже несколько раз рассказывала Кирану о том, что произошло, но в его сознании мелькали лишь обрывочные образы. Он все чаще и чаще задавался вопросом, вспомнит ли вообще однажды тот день или ему придется вечно полагаться только на слова Зейлан.

Сибил и Райленд уверяли, что они могут остаться, пока Киран не вылечится окончательно, но Хранительница и принц и так слишком долго пользовались гостеприимством супружеской пары. Как верно заметила Зейлан, с каждым днем они подвергали этих двоих все большей и большей опасности, потому что момент, когда кто-нибудь из фейри заметил бы Зейлан и Кирана и доложил бы о них дворцовой страже, был только вопросом времени. И тогда казнили бы не только их самих, но и Сибил с Райлендом. Ни Киран, ни Зейлан не хотели брать на себя такую вину.

– Это лучшее, на что я способен, – виновато сказал Киран, оглядывая криво сидящую повязку.

– Нормально. – Превозмогая боль, Зейлан снова натянула куртку, в рукаве которой теперь благодаря эльве зияла дыра. Но лишней одежды у них не было, потому что путешествовали они налегке, чтобы быстрее продвигаться вперед и оставить побольше места для оружия. А поскольку Зейлан блокировала магию принца, приходилось полагаться только на собственные навыки владения мечом, что делало травмированное плечо еще более досадным обстоятельством. Но Киран верил, он должен был верить, что им удастся каким-то чудом выбраться из этого леса живыми.

Пока Зейлан взбиралась на свою лошадь, Киран быстро упаковал вещи. Райленд раздобыл им двух кобыл, которых купил по дешевке у какого-то крестьянина. Это, кстати, было сразу видно. Животные были дряхлыми и старыми, они нервно переступали с ноги на ногу, потому что не были созданы для битвы. Киран жалел их, но пешими быстро миновать Туманный лес было просто невозможно.

Он уже собирался пристегнуть сумку с лекарственными средствами к своему седлу, как вдруг услышал позади себя клацанье зубов. По спине пробежали мурашки. Дрожа, он повернулся и посмотрел прямо в темные глаза эльвы, которая показалась из кустов. Тварь шла на четырех лапах, гибкая, как хищная кошка, с длинными ушами, похожими на заячьи, и с такой же заостренной, как у зайца, мордой. Из пасти ее торчали два клыка длиной с ладонь, с которых капала черная слюна – или кровь?

Клацающие звуки стали громче.

– Ненавижу этих уродских тварей, – проворчала Зейлан, собираясь слезть со своей кобылы и держа в здоровой руке готовый к бою меч. Эта девушка была воительницей до мозга костей. Хранительница, наверное, продолжила бы драться и в том случае, если бы все ее конечности были оторваны.

– Убирайся отсюда, – приказал Киран, обнажая свой собственный меч. Эльва неумолимо приближалась. Она пока не нападала, смакуя их страх и неуверенность. Кирану казалось, что эти существа питаются негативными чувствами своих жертв точно так же, как их плотью и кровью.

– Киран, ты еще не…

– Уходи! Тогда я смогу использовать магию, – оборвал он Зейлан. До сих пор именно Хранительница разбиралась с эльвами, но эта станет его добычей. Киран, может, еще не стал прежним, но теперь был уже не тем ослабевшим и больным фейри, каким очнулся десять дней назад.

Зейлан, к облегчению Кирана, спорить не стала. Бросив на фейри последний обеспокоенный взгляд, девушка натянула поводья и поскакала прочь. Эльва рванулась было следом, но Киран встал на ее пути. Лезвие его скованного водой меча сверкало, как кристалл, в пятнах света, пробивавшихся сквозь густые кроны деревьев. Эльва с громким шипением прыгнула на Кирана, готовая своими когтями разорвать его тело в клочья. Метнувшись в сторону, Киран направил на тварь свой меч. Уклонившись от удара, эльва начала наворачивать вокруг него круги, придвигаясь все ближе и ближе, как удав, что обвивается вокруг своей добычи, чтобы медленно, но верно задушить ее, лишив доступа воздуха.

Киран поворачивался вслед движениям эльвы, ожидая знакомого покалывания магии. В последние дни Зейлан не отходила от него ни на шаг, поэтому юноша не чувствовал магии уже несколько недель. Дар Хранительницы блокировать силы фейри стал сильнее. Без своей магии юноша чувствовал себя легче и свободнее – человечнее, но теперь жаждал ее возвращения.

– Давай же, – пробормотал он себе под нос, когда эльва снова перешла в атаку. Киран вновь отступил, но на этот раз его нога зацепилась за один из гигантских корней, которые пронизывали весь Туманный лес. Принц споткнулся, потерял равновесие и грохнулся на землю. Меж ребер вонзилась острая ветка. Киран инстинктивно ахнул, с трудом превозмогая боль.

Эльва уже была прямо над ним. Теплое гнилостное дыхание коснулось лица принца. Киран бесстрашно заглянул в глаза своего противника, когда почувствовал покалывание своей магии. Чужое и в то же время такое знакомое, оно охватило все тело Кирана, потекло по венам и позволило ему совершенно по-новому почувствовать окружавшую его природу. Внезапно он ощутил глубоко под собой слои почвы, кости, корни и камни, которые пронизывали их. Киран ощутил запах облаков, воду, запасенную растениями, и кровь, что пульсировала в теле эльвы.

Будь Киран более талантлив в обращении со своей магией, он мог бы нащупать ее и управлять эльвой по своей воле, но для этого ему не хватало одаренности и практики. Вместо этого он сосредоточил свое внимание на земле под своей спиной, что было нелегко, потому что с его магией вернулась и сила эльвы. С ее помощью тварь нащупала его душу.

Боль взорвалась в голове принца, когда эльва глубже проникла в его разум. Киран стиснул зубы, стараясь не отвлекаться от своего замысла. Но бороться с рывками в голове удавалось с трудом. Эльва будто хотела воскресить его самые жестокие воспоминания. Киран вдруг вспомнил Риордана, фейри, которого он приговорил к смерти его же собственным ядом, и о безжизненном теле своей матери. Вспомнил момент, когда его оторвали от Фрейи и прежней родины.

Но когда эльва вызвала в его сознании глубоко похороненное воспоминание, Киран не выдержал. Принц громко закричал, когда в памяти вернулся в тот самый день и час, когда он потерял свою красоту и чуть не распрощался с жизнью. Киран снова чувствовал жар. Слышал крики. Видел перед собой Зейлан, со слезами на глазах и кинжалом в руке. Дрожа, девушка протягивала ему оружие.

Ты должен убить меня. Слова Хранительницы эхом отозвались в голове юноши – так отчетливо, как если бы она прямо сейчас стояла рядом с ним и шептала их ему на ухо. Зейлан совсем не хотела его убивать – она хотела спасти его! Это твой единственный шанс.

Киран затряс головой. Я лучше умру вместе с тобой, чем причиню тебе боль.

Хранительница подняла кинжал, готовая покончить с собой. Но Киран не мог отпустить ее, не поцеловав хотя бы раз в жизни. К нему вернулись воспоминания об их отчаянных объятиях и еще более отчаянном поцелуе. Ее мягких, мокрых и соленых от слез губах. Почему Зейлан ничего не сказала ему об этом?

А потом вернулось воспоминание о полыхающем пламени. Зейлан провела его через ад, и Киран с восхищением наблюдал, как огонь плавился на ее коже, не причиняя девушке вреда. А принц испытывал такие мучения, каких не знал никогда прежде, пока пламя слизывало кожу и плоть с его костей. Но Киран не издавал ни звука, опасаясь, что иначе Зейлан остановится, так и не добравшись до безопасного места. И только когда они оказались вдали от огня, юноша осмелился заговорить.

Не волнуйся, со мной все в порядке.

Киран, задыхаясь, вынырнул из омута воспоминаний. И услышал мурлыканье эльвы, которая наслаждалась его болью. Ибо то, что увидел Киран, было куда более жестоким, чем то, как это представила Зейлан. Неудивительно, что разум принца заставил его забыть все это. Но теперь образы прошлого вернулись: четкие, ясные и пугающие.

Однако времени на то, чтобы смириться с этим фактом, у Кирана не оставалось, потому что теперь, когда эльва напиталась его болью, она хотела вкусить плоти. Молодой фейри снова обратил внимание на землю под собой, прощупывая ее текстуру. Пласты, созданные тысячелетиями жизни и смерти. Энергию, которая, постепенно сливаясь с магией Кирана, стала с ним одним целым.

Эльва оскалилась и прыгнула на него, широко раскрыв пасть. В тот же миг Киран резко сжал руку в кулак, и из земли выстрелил острый сталагмит. Он врезался в тело эльвы и рывком подбросил его вверх. Пронзенное туловище существа безжизненно повисло на остром камне, и черная кровь твари полилась вниз, на тропинку.

Киран облегченно вздохнул. Еще бы чуть-чуть, и… Все еще не до конца придя в себя, юноша вскочил на ноги, не выпуская меча из рук. В висках стучало, спина болела после падения.

Хромая, он неуклюже заковылял к своей лошади. Животное было возбуждено, и Кирану потребовалось некоторое время, чтобы успокоить его настолько, чтобы получить возможность влезть ему на спину, не рискуя быть сброшенным. Он последовал по тропинке, проторенной Зейлан. По мере приближения к девушке фейри чувствовал, как его магия ослабевает, и был вынужден, хотя и с неохотой, признаться самому себе, что ему ее слегка не хватало.

Он прорвался сквозь заросли и вышел на открытое пространство, где был воздвигнут храм из светлого камня. В Туманном лесу было построено множество подобных молитвенных сооружений: они славили Богов и предлагали путешественникам защиту от эльв. Увидев Кирана, Зейлан, сидевшая на камне у храма, тут же вскочила и подбежала к нему.

– Наконец – то! А я уже думала, что мне придется вернуться и спасти твою королевскую задницу!

– Моя задница больше не королевская, забыла? – ответил Киран, спрыгивая с лошади. Взгляд юноши нашел Зейлан, которая внимательно оглядывала его, словно желая убедиться, что он вернулся в целости и сохранности. Губы девушки были слегка приоткрыты. Губы, которые он целовал и которые хотел поцеловать снова.

– Разобьем лагерь здесь? – спросил Киран, направляя свои мысли в другое русло. То, чего хотел он, не имело значения. Должна была существовать причина, по которой Зейлан, рассказывая о пожаре, скрыла от него их поцелуй. Конечно, она сожалела о том, что так сблизилась с ним – фейри, – потому что при обычных обстоятельствах никогда бы этого не допустила. Тогда девушкой двигали страх и отчаяние, и, наверное, он окажет услугу и ей, и себе, если и дальше будет делать вид, что не помнит тот день. Но теперь Кирану уже никогда этого не забыть. Хотя бы потому, что об этом ему будет каждый день напоминать собственное отражение в зеркале.

Глава 11 – Зейлан

– Туманный лес —

– Постой, я помогу тебе.

Киран взял из рук Зейлан свернутое одеяло и расстелил его между статуей Юла и пустым пьедесталом на полу. Каменное изваяние пятого Бога, видимо, на время убрали.

Киран объяснил ей, что подобные храмы – не только место вознесения молитв, но и пристанище для путешественников. Путники заперли двери, чтобы перекрыть доступ эльвам, и разожгли костер, чтобы провести ночь в тепле. Дым от костра поднимался в небо через небольшое отверстие в крыше храма.

– Я и сама могла бы это сделать, – сказала Зейлан, хотя знала, что это не так. Несмотря на то что боль утихла и рана на плече заживала хорошо, рука казалась тяжелой и словно онемела, и это делало движения девушки скованными.

Киран выпрямился:

– Знаю, но мне это в радость.

Зейлан фыркнула. Она не возражала против того, чтобы фейри предлагал ей помощь, и больше не отказывалась ее принимать. В этой стране, где Хранительнице не хотелось находиться и где Кирана никто не хотел принимать, они часто протягивали друг другу руку помощи. Однако девушку беспокоили собственные неудачи. Они еще не пробыли в Туманном лесу и дня, а эльве уже удалось ее ранить. Зейлан могла лучше. По крайней мере, в том случае, если бы у нее были бы ее серповидные ножи. Один Король знает, как сильно ей недоставало этого оружия! Зейлан готова была сделать почти все, что угодно, лишь бы только вернуть его себе.

– Отдохни, – сказал Киран. – Ты так долго заботилась обо мне. Теперь моя очередь.

Возразить ей на это было нечем. Зейлан взглянула на лошадей, которых они заперли в храме, чтобы эльвы не напали на животных ночью, и села к огню, наблюдая поверх пляшущих языков пламени за Кираном. Всего несколько дней назад девушка предполагала, что минуют недели, прежде чем они смогут отправиться в свое путешествие к Стене. Но принц оправился быстрее, чем можно было подумать, учитывая состояние фейри в тот день, когда он очнулся. Посторонний человек даже не стал бы подвергать сомнению его физическое состояние. Только те, кто знал Кирана раньше, присмотревшись к нему повнимательнее, заметили бы, что его движения стали более скованными, чем раньше. Но принц все равно был более быстрым и ловким, чем большинство людей.

– Что такое? – спросил Киран, расстилая постель себе.

Застигнутая врасплох, Зейлан опустила взгляд на пламя костра.

– Ничего, а что?

– Ты таращилась на меня.

– Нет, – возразила она и, нащупав свою сумку, достала из нее один из бутербродов, которые Сибил приготовила для них в дорогу. Хлеб был намазан пастой на основе бобового пюре.

Краем глаза Зейлан проследила, как Киран сел напротив нее к костру, дальше от огня, чем это было возможно. Его тело будто инстинктивно боялось жары, хотя принц и не помнил тот день в заведении Бриока.

– Это из-за шрамов?

Она в изумлении вскинула голову:

– Нет!

– Значит, они тебя не беспокоят?

Зейлан покачала головой.

– А тебя?

Он пожал плечами:

– Не очень.

– Тебе не нужно лгать.

– Я не лгу, – сказал Киран, обнимая свои колени. Его взгляд был прикован к огню, но у Зейлан оставалось ощущение, что он наблюдает за ней. – Я не так поверхностен, как тебе кажется. Знаю, что многие фейри гордятся своей внешностью, но в мире, где красивы абсолютно все, красота ничего не значит.

– И поэтому ты предпочитаешь быть уродливым?

Киран сухо рассмеялся:

– Я этого не говорил.

Не отводя взгляда от Кирана, Зейлан откусила кусок хлеба. Сияющая красота, которую демонстрировал принц, когда они впервые встретились у Стены, исчезла: длинные блестящие волосы стали короткими и тусклыми, простая одежда была поношенной и грязной. Лицо юноши тоже перестало быть безупречным, но в глазах Зейлан тот Киран, что теперь сидел перед ней, был намного красивее, чем тот, прежний принц фейри. Этот Киран страдал и жил, он обладал мужеством постоять за себя, даже если ради этого ему пришлось распрощаться с властью и богатством. Он проявил величие и показал, что у него в груди бьется сердце бойца. Когда Зейлан смотрела на Кирана теперь, она видела не его шрамы, а силу и решимость. Два качества, которые Хранительница ценила гораздо больше, чем красоту.

Зейлан прочистила горло.

– Ты, кстати, совсем не уродлив.

Киран склонил голову набок:

– Неужели?

– Нет, просто сейчас ты стал менее совершенен.

Фейри рассмеялся. То был горький звук, который отразился от стен храма и разнесся по пространству святилища негромким эхом.

– Приятно, что ты так думаешь, но я никогда не был совершенным.

– Это из-за ушей? – осторожно спросила Зейлан, потому что Киран всегда скрывал отсутствие острых кончиков под золотыми украшениями. И, видимо, оказалась права в своем предположении.

Киран ответил не сразу. Помолчав какое-то время, он едва заметно кивнул.

Зейлан сунула последний кусочек хлеба в рот и, подтянув согнутые в коленях ноги к телу, обхватила их руками. Теперь ее поза повторяла позу Кирана.

– А что с ними случилось?

– Ты не поверишь.

– Правда? Сейчас я готова поверить почти во все, что ты скажешь.

– Даже в то, что я – Талон?

Зейлан нахмурилась. Правильно ли она его поняла? Талон – как принц Талон? Талон Драэдон, сын короля Андроиса и королевы Эриины? Она ждала, что вот сейчас Киран начнет смеяться, высмеивая растерянное выражение ее лица. Но фейри не смеялся, а только серьезно смотрел на нее, пока пламя отбрасывало на его лицо мягкие тени.

Несколько секунд был слышен лишь треск пламени костра. Зейлан ждала объяснений, но не хотела выглядеть дурой, поэтому ничего не спрашивала и только молча ждала, пока Киран будет готов объяснить ей свои слова.

– Я родился в Нихалосе восемнадцать лет назад сыном короля Невана и королевы Зарины, – начал он, понизив голос, хотя подслушивать их было некому. – Через несколько недель после рождения меня похитили. Мои похитители обрезали мне уши, отвели на другую сторону Стены и оставили там в лесу. В это время король Андроис охотился в Терновом лесу. Он нашел меня и принес в свой замок.

– Почему он это сделал? – спросила Зейлан, потому что король Андроис был не из добрых людей. Подбирать подкидышей было не в его характере.

– У королевы Эриины восемнадцать лет назад тоже родился ребенок – Фрейя. А тебе ведь наверняка известно, как дворянские семьи и народ относятся к наследницам престола.

Зейлан кивнула. Девушка не слишком хорошо разбиралась в истории королевства, но даже ей было известно, что в прошлом многие принцессы необъяснимым образом погибали. Некоторые из них умирали еще младенцами, других в детстве поражали болезни. Зато их братья, как ни странно, всегда были избавлены от этих так называемых болезней.

– Король Андроис окрестил меня именем Талон и выдал за своего первенца, чтобы пощадить жизнь Фрейи. Но потом фейри нашли меня и вернули настоящим родителям.

Зейлан ждала, не скажет ли Киран еще что-нибудь, но принц молчал.

– Ты прав, мне действительно трудно в это поверить, – сказала Хранительница, наклоняясь вперед, чтобы прикоснуться к магическому огню, который не мог причинить ей вреда. Теплое пламя окутывало ее кожу, не обжигая. Рассказанная Кираном история была похожа на страшилку, которые рассказывали в Тобрии, чтобы запугать детей. – Но я верю тебе.

Киран удивленно приподнял брови:

– Правда?

Хранительница кивнула: никаких причин лгать у Кирана не было. К тому же его история объясняла, почему он и Фрейя были друзьями, особенно с учетом того, что до его неудавшейся коронации они якобы никогда не встречались. И по времени тоже все совпадало. Кирана похитили после того, как он родился, и нашли только одиннадцать лет спустя. Талон, в свою очередь, исчез в возрасте одиннадцати лет и больше в Амарун так и не вернулся. Конечно, то, что во младенчестве Кирана нашел именно король Андроис, было величайшим совпадением, но, с другой стороны, там, где были замешаны фейри, всегда происходили и продолжали происходить вещи, которые казались совершенно немыслимыми.

– А король Андроис знал, что ты фейри?

– Конечно, нет, или ты серьезно думаешь, что он оставил бы меня в живых?

Зейлан покачала головой. Король ненавидел фейри так же, как и его народ, так же, как раньше и она сама.

– Но Фрейя ведь знала об этом, не так ли? По крайней мере, ее, казалось, не беспокоило то, что ты – Неблагой фейри.

Упоминание о Фрейе заставило Кирана улыбнуться.

– Нет, она тоже не знала. Она приехала в Мелидриан, чтобы найти Талона, мое человеческое воплощение. В отличие от наших родителей и народа, она не верила в мою смерть и не переставала искать – пока она не нашла меня и не узнала правду.

– Должно быть, это было довольно страшно для нее.

– Наверное, ее радость снова видеть меня была больше, – сказал Киран, и к улыбке на его губах присоединилось ласковое выражение в глазах. Нельзя было не заметить, как много Фрейя значила для принца, несмотря на долгие семь лет разлуки. – Фрейя не возражает против того, что я – фейри. Она не такая, как ее отец. Думаю, вы с ней нашли бы общий язык.

Фыркнув, Зейлан отдернула руку от огня.

– Это вряд ли.

– Ты не верила и в то, что я однажды могу тебе понравиться.

– А кто сказал, что ты мне нравишься?

– Никто. Но иногда поступки показывают больше, чем говорят слова. – Губы Кирана изогнулись в теплой улыбке.

Дыхание Зейлан сбилось, сердцебиение ускорилось. Она крепче обхватила ноги, стараясь не выдать себя. Девушка не хотела испытывать таких чувств к принцу фейри, но сердцу было плевать на то, чего хотел разум. Сидя одна в отведенной ей комнате в доме Сибил, Хранительница часами убеждала себя, что ответила на поцелуй Кирана только из страха и отчаяния, движимая нежеланием умереть в одиночестве. Но в глубине души девушка знала: она обманывала себя, стараясь защититься. Киран, быть может, и не был таким жестоким, как большинство фейри, но он был Неблагим, и это не изменится никогда.

– Думаю, нам лучше лечь спать, – сказала Зейлан, избегая собственных чувств, и поднялась со своего места у огня. – Завтра будет напряженный день. Мы должны отправиться в путь с первыми лучами солнца.

Киран взглянул на нее снизу вверх. Свет пламени отражался в его голубых глазах, которые на изрытом шрамами лице казались еще ярче и пронзительнее.

– Не ожидал, что ты так легко воспримешь мое признание.

Зейлан пожала плечами:

– Меня не волнует, что ты был Талоном, потому что королевская семья совершенно ничего для меня не значит. Драэдоны высокомерны и самонадеянны, с их стороны крайне претенциозно выставлять себя в качестве богов. Король Андроис выдает себя за человека из народа, но он никогда не был рядом со мной. Он не помог мне, когда я изо всех сил пыталась выжить, изо дня в день, одна, без родителей, на улице. Так что да, для меня не имеет значения, был ты Талоном или нет. Я не поклонялась тебе тогда и не стану делать этого сейчас.

Губы Кирана дрогнули в улыбке:

– Я бы разочаровался, будь оно как-то иначе.

Издав какое-то невнятное бурчание, Зейлан отвернулась, чтобы не смотреть на его соблазнительные губы, и пошла умыться из ведра с водой, которую они набрали в ближайшем ручье. Лошади фыркнули, словно хотели пожелать ей спокойной ночи, и девушка легла на одеяло, стараясь устроиться как можно удобнее, насколько позволял каменный пол.

Она слышала, как укладывался спать Киран – всего-то на расстоянии двух вытянутых рук от нее. Потом в храме вдруг стало совсем тихо, но эта тишина была какой-то громкой. Огонь, затухая, едва слышно потрескивал, испуская последние вздохи. Сквозь щели храма по полу тянулся холодный сквозняк. Из леса до их слуха доносились звуки, издаваемые эльвами. Они лаяли, выли и вопили, время от времени слышались крики, похожие на человеческие: так эльвы заманивали свою добычу.

Зейлан содрогалась от ужаса, цепляясь за мысль о том, что скоро, очень скоро она доберется до Стены. Они были всего лишь в нескольких днях езды от Свободной земли, и сколько бы эльв ни встретилось у нее на пути, она вернется к Стене. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Зейлан видела других Хранителей и послушников, и не могла дождаться возможности проявить себя в тренировочном поединке.

Глава 12 – Ли

– Нихалос —

Статуя высотой в несколько метров посреди праздничной площади изображала Олдрена и Валеску, державшихся за руки. Не заметить ее было невозможно: скульптура возвышалась даже над храмом, который был восстановлен после неудачной коронации Кирана. Ступени, ведущие к святилищу, были окружены гвардейцами, а между ними и толпой соорудили барьеры, чтобы никто не мог подойти к королевской чете новобрачных слишком близко.

Сотни, а может, и тысячи Неблагих и Благих фейри собрались на еще недавно разрушенной площади, чтобы полюбоваться королевской парой. Народ ликовал. Большинство из них, казалось, радовалось этому браку, и, вероятно, не в последнюю очередь потому, что торговля теперь снова была в самом разгаре. Колонны повозок, груженных товарами из Даарии, въезжали в город, везя с собой огненные таланты, ткани и другие товары.

Не все фейри были исполнены счастья за Олдрена и Валеску: над площадью снова и снова разносились брань и оскорбления. Но гвардейцы пресекали в зародыше любой намек на восстание.

Закутанный в толстый плащ с низко надвинутым на лицо капюшоном, Ли смотрел, как гвардейцы уводят фейри, который проклинал Олдрена за этот брак, называя его предателем Неблагих. Фейри отбивался, боролся с гвардейцами, но не мог сравниться с ними в силе. Что-то подсказывало Ли, что этого мужчину никто больше не увидит. Олдрен правил железной рукой, но, по-видимому, эта строгость была необходима, если он не хотел потерять контроль над своим народом. Худшие из восстаний миновали, все, что осталось, – это страх и разруха, но вряд ли потребовалось бы много времени, чтобы разжечь огонь новых бунтов, которые пока что были лишь тлеющими углями.

Ли еще наблюдал за фейри, которого уводили гвардейцы, когда шепот, шум и суета внезапно усилились. Хранитель устремил свой взор на храм. В гуще гвардейцев началось какое-то движение. Зазвучала музыка, и к храму подъехали несколько экипажей, запряженных белыми лошадьми. Ли вытянул шею, но был слишком далеко, чтобы что-то разглядеть. Мужчина встал еще до рассвета, чтобы занять хорошее место у храма, надеясь привлечь внимание Олдрена. Ли по-прежнему хотел поговорить с Неблагим фейри, но миновать гвардейцев, охранявших замок, было невозможно, а рисковать своей головой, проникая без приглашения, капитан не хотел. Это того не стоило.

– Видишь их? – поинтересовался Вэйлин, который не отходил от Ли, хотя толпа уже несколько раз грозила отделить их друг от друга.

– Нет, пока нет, – ответил Ли, удивленный тем, что полуэльф настоял на том, чтобы сопровождать его на церемонию, несмотря на то что так он оказывался в опасной близости от Олдрена. Но Вэйлин не дал себя отговорить. Ли подозревал, что это как-то связано с Валеской, поскольку полукровка вырос в Даарии, а значит, она была и его королевой. То, что эта женщина была беременна наследником престола обоих народов, представляло собой нечто совершенно особенное.

Вопли становились все громче, и вот Олдрен и Валеска поднялись по ступеням храма. Олдрен был одет в голубую униформу с золотой вышивкой. Его светлые волосы ниспадали на плечи, а вплетенные в них золотые кольца блестели на солнце. Валеска же была одета в темное платье, напоминавшее жидкую лаву. Оно было сшито из красной, оранжевой и черной ткани. Вьющиеся локоны королевы ниспадали на грудь и были такими длинными, что своими кончиками касались ее выпуклого живота, хорошо заметного под платьем. Несомненно, это зачатие произошло до свадьбы. Так вот в чем причина такого поспешного брака?

Взявшись за руки, они остановились перед входом в храм, помахали толпе и позволили вознести себе почести, с улыбками принимая радостные вопли и выкрикиваемые поздравления. Люди ликовали. Олдрен подогрел их возбуждение, положив руку на живот Валески. Королева выглядела немного напряженной, но никто не стал бы ее в этом винить. В конце концов, она была Благой фейри среди Неблагих в Нихалосе, и не было никакой уверенности в том, как здешний народ отреагирует на нее. Однако, судя по аплодисментам, беспокоиться о своем положении королеве не приходилось.

Движением руки Олдрен призвал площадь к молчанию. Высоко подняв голову, новый правитель смотрел на свой народ, и на его губах играла удовлетворенная улыбка, от которой по коже Ли побежали мурашки. Никогда раньше Хранитель не видел на лице этого добродушного Неблагого такого выражения.

– Мой народ, – начал Олдрен. Магия воздуха разнесла его голос по всей площади. – Моя жена, королева Валеска, и я благодарим вас за теплый прием. Приятно вернуться на родину и в самый красивый город страны.

Неблагие снова разразились ликованием, а улыбка на лице Валески стала жестче.

– Последние несколько недель и месяцев были непростыми для нашего народа. Нам пришлось не только попрощаться с нашим любимым королем Неваном и его женой, королевой Зариной. Мы также узнали о предательстве их сына, их собственной плоти и крови. Принц Киран – позор нашей страны, но теперь он мертв, и мы свободны от его предательств, лжи и некомпетентности.

Раздались громкие хлопки, и у Ли скрутило живот. Он не мог поверить в то, что говорил Олдрен. Этот фейри любил Кирана не только как принца и короля, но также как друга и мужчину. Почему же теперь он относился к нему как к врагу? Может, это было всего лишь стратегией, благодаря которой новый правитель собирался привлечь народ на свою сторону, говоря то, что они больше всего хотели услышать?

– Мало того что принц Киран предал Корону, в Совет проникли мошенники и предатели, – продолжил Олдрен. Над толпой разнеслись возмущенные крики. – Потому что Киран скрыл от вас, что его отец, король Неван, не почил мирно собственной смертью, а был отравлен собственной советницей – Онорой. И не Хранительница Зейлан Аларион совершила убийство королевы Зарины!

По толпе прокатился ропот, и начались волнения. Ли почувствовал, что Вэйлин рядом с ним напрягся как струна. Полукровка неуверенно оглядывался, словно искал способ сбежать, если назовут его имя. Ли потянулся к его руке, чтобы удержать. Зачем Олдрену винить кого-то другого, если у него уже был идеальный козел отпущения в лице Зейлан?

– Как оказалось, убийство Зарины было лишь ходом в тайной игре Совета. Он хотел свергнуть королевскую семью и добиться для себя абсолютной власти. Но я не допущу этого, поэтому приговариваю всех членов Совета к казни через обезглавливание – и казнь осуществится немедленно! Предателям нечего делать в наших рядах!

Взгляд Олдрена метнулся к подножию храма, где собрались члены Совета, желавшие поддержать нового правителя. Их лица исказились от паники, когда две дюжины гвардейцев вышли из тени храма, чтобы подчиниться приказам своего регента.

– Нет! – воскликнула Гемха, самая младшая из членов Совета, когда один из гвардейцев схватил ее.

Олдрен и Валеска отошли в сторону. Перед входом в храм установили тяжелую колоду. Дерево ее за несколько лет стало почти черным от впитавшейся в него крови. Фейри на площади, которые безоговорочно верили Олдрену, возликовали, когда Гемху выволокли вперед. Сражаясь за свою жизнь, фейри сопротивлялась гвардейцам, но руки ее были скованны, как у Вэйлина в темнице, и это мешало ей творить магию. Слезы текли по лицу женщины, когда ее поставили на колени. С помощью магии Воздуха голова Гемхи в один миг оказалась прижатой к деревянной колоде. Несчастная кричала о своей невиновности и еще умоляла сохранить ей жизнь, когда топор палача в капюшоне рухнул вниз, заставляя Гемху замолчать навеки.

Тело казненной было унесено. За Гемхой последовали Эахна и Вардт, совсем недавно назначенный командующим королевской гвардией.

– Олдрен лжет, – сказал Вэйлин, произнося вслух то, что знали они оба.

Ли кивнул. Он просто не мог объяснить себе, почему Олдрен так поступал. Что он получал от смерти членов Совета? В качестве регента и будущего короля страны он мог собирать Совет, когда хотел, принимать или отказываться от его помощи. Правителя ни к чему не принуждали. Почему он выбрал этот путь? Единственным объяснением была демонстрация силы. Он не хотел потерять контроль над народом, как это случилось с Кираном.

Казни заняли лишь несколько минут. Наконец колоду убрали, и двое фейри, используя магию воды, очистили ступени храма, чтобы Олдрен не ступил в бульон из крови, мочи и других физиологических жидкостей казненных. После того как все было устранено, регент снова занял место перед храмом. Взгляд его был возвышенным и самодовольным. Ли не понимал, как Олдрен мог действовать настолько бессовестно. Это не соответствовало образу Неблагого фейри, которого Ли часто встречал в королевских садах, когда тот кормил птиц.

– Теперь, когда дворец был освобожден от всех предателей, пришло время смотреть вперед и открывать дороги в новое будущее. Со мной, вашим королем, королевой Валеской и с нашим сыном, вашим будущим принцем! – выкрикнул Олдрен в толпу фейри на площади, которые при упоминании о будущем ребенке разразились такой неудержимой радостью, словно не стали только что свидетелями нескольких казней. – В качестве нового короля я поставил перед собой цель продвигать эту страну и ее народ вперед и вести их в новую эпоху. Эпоху славы и богатства. Эпоху, лишенную границ. Эпоху, когда каждый фейри – король в своей собственной стране, без стен, которые могли бы нас удержать.

Благие и Неблагие нестройным хором выразили свое громкое одобрение, в то время как Ли ощутил тошноту.

– По этой причине я принял решение. Это было нелегко, но ради блага наших детей и внуков и всех поколений фейри, которые придут после нас, принять это решение было необходимо, – продолжал Олдрен, гордо выпятив грудь. – Мы, Благие и Неблагие, вместе пойдем на войну, чтобы забрать то, что нам причитается. Объединенными силами мы возьмем Тобрию. Потому что я не могу больше смотреть, как люди эксплуатируют землю, которая должна быть нашей. Своими изобретениями, университетами и королем, который крадет у земли ее сокровища и в то же время изгоняет самое святое – магию, а нас запирают здесь, вместе с эльвами, которые с каждым днем уносят все больше и больше жертв! Лаварус принадлежит фейри, и пора снести стену и уничтожить людишек! Я не собираюсь больше с этим мириться!

Ли застыл, чувствуя себя так, словно из его легких с помощью магии выкачали весь воздух. Война. Олдрен только что объявил людям войну.

После тысячелетнего мира он планировал разорвать Соглашение и разрушить Стену, которая сохраняла мир, чтобы претендовать на Тобрию. И фейри чествовали его за это. Все фейри вокруг Ли хлопали в ладоши, радостно вопили и топали ногами по земле, будто в любой момент были готовы вступить в бой.

Это ведь просто шутка, плохая шутка, да? Не потому ли Олдрен только что казнил Совет? Чтобы некому было ему противоречить? При таком подходе регенту удалось заткнуть тех, кто мог бы подвергнуть его решение критике. Теперь они просто побоятся высказывать свое мнение, опасаясь собственной казни.

– Он… он не может этого сделать, – заикаясь, пробормотал Вэйлин.

– Он может, – ошеломленно сказал Ли. Хранитель не знал, смогут ли фейри выиграть войну. В прошлый раз им это не удалось, несмотря на магию. Но независимо от того, кто выйдет победителем из этой битвы, жертв будет много – со всех сторон. И первыми падут Хранители.

Ли крепче сжал руку Вэйлина и потащил его за собой, прочь из ликующей толпы, которой не терпелось пропитать землю кровью.

– Куда мы идем? – спросил Вэйлин.

Ли оглянулся через плечо на Олдрена, который воздел руки к небу, словно прося у богов благословения на битву.

– К Стене. Мы должны предупредить остальных.

Глава 13 – Ларкин

– На Черном рынке —

Ларкин шагнул сквозь стену тумана. На миг воцарилась полная тишина, а потом воздух наполнился веселыми голосами, смехом и музыкой. Бросив взгляд через плечо, он увидел, как серый дым клубится и извивается, не пересекая магический барьер, скрывавший рынок от посторонних глаз. Лишь те, кто знал, что ищут, могли найти рынок.

Ларкин любил это место. Всегда любил. Раньше он частенько отпускал Хранителей сюда, чтобы дать им отдохнуть от службы на Стене. Сегодня он напомнил ему изумленное лицо Фрейи. Когда они шли через пестрые ряды разноцветных киосков, принцесса выглядела так, словно была голодным ребенком за богато накрытым столом. Ее глаза сияли. В тот день Ларкин, впервые после их побега из Амаруна, видел принцессу по-настоящему счастливой и свободной. Хранителю хотелось, чтобы сейчас Фрейя была с ним, а не с этим ублюдским принцем-пиратом, но с этим Ларкин ничего поделать не мог.

Хранитель ступил на рынок с его красочными прилавками и яркими огнями. Запах жареных каштанов и миндаля щекотал его нос, и хотя Ларкин недавно плотно поел в таверне Асканы, при виде деликатесов у него заурчало в животе. Но терять время он не хотел, поэтому сразу направился прямо к палатке с оружием.

«Клинки для победителей» – без возврата, без бартера. Яркие золотые буквы четко выделялись на красном полотне палатки. Ларкин отодвинул в сторону ткань, прикрывающую вход. Манящий аромат вкусной еды тут же сменился запахом оружейного масла и кожи.

Энун, владелец лавки, стоял за прилавком и полировал меч. Когда Ларкин вошел, мужчина вскинул голову и радостно улыбнулся, увидев вошедшего.

– Фельдмаршал Вэлборн!

– Приветствую, Энун! – сказал Ларкин. – Я больше не фельдмаршал.

– Тот, кто однажды стал фельдмаршалом, навсегда им остается, – отмахнувшись, ответил Энун.

Ларкин, минуя витрины с дорогим оружием, приблизился к прилавку. Они с Кори наносили визит в оружейную палатку всякий раз, как бывали на черном рынке. Конечно, на Свободной земле им выдавали все, что нужно, от мечей до луков и кинжалов, но Хранители все равно любили разглядывать товар Энуна, потому что оружие здесь было особенным.

– А где вы оставили ту прелестную спутницу, которая в прошлый раз приходила с вами?

Ларкин был уверен, что Энун узнал принцессу во время совместного посещения ими палатки, но ни тогда, ни сейчас из уважения не стал произносить ее имени.

– Ее, к сожалению, не отпустили.

– Досадно.

– В самом деле, – печально улыбнулся Ларкин.

– Чем я могу вам помочь на этот раз? – спросил Энун, тут же переходя к делу. Мужчина указал на витрины. Руки его были покрыты мозолями и шрамами – последствия работы с оружием. – Ищете новый меч?

– Нет, я ищу Яру. Мне сказали, что вы можете помочь.

Энун приподнял брови:

– Яру?

– Судя по тону вашего голоса, вы ее знаете.

– Да, она из тех людей, которым принадлежит этот рынок.

Ларкин вздрогнул всем телом. Яра была одной из Темных? Этого Хранитель не ожидал, однако, услышав новость, совсем не удивился. Часто именно Темные дергали за ниточки на заднем плане в тех случаях, когда в этой стране случались убийства, грабежи и тому подобные происшествия. Они расползались по всей стране не хуже, чем оспа.

– И где мне найти Яру?

– Пойдемте со мной, – произнес оружейник, жестом указывая Ларкину следовать за ним. Они покинули «Клинки для победителей» и смешались с безмятежной суетой рынка. Сегодня здесь присутствовало необычно много фейри. Не так много, чтобы их можно было увидеть на каждом углу, но четырех или пятерых Ларкин уже заметил. Вместе с Энуном он прошел мимо очередных двоих жителей Мелидриана, и слух Хранителя уловил обрывки разговора.

– Думаю, это ошибка.

– Ошибкой было бы ничего не предпринимать. Наши народы сильны как никогда.

– В войне, что была тысячу лет назад, объединение народов так ни к чему и не привело.

– Но в то время существовали два королевских дома, которые не доверяли друг другу. А Олдрен и Валеска…

Ларкин был уже слишком далеко, чтобы расслышать остальное. Он еще раз оглянулся на двух Неблагих фейри. Те казались задумчивыми и какими-то озабоченными. Что-то в их разговоре Хранителю не понравилось. Он не мог сказать, что именно, но прежде чем разбираться с этим, Ларкину нужно было поговорить с Ярой. Он слишком долго искал эту женщину, чтобы сейчас отвлекаться на болтовню двух фейри.

– Мы на месте, – сообщил Энун, останавливаясь перед черной палаткой. Перед ней застыл мрачного вида парень с оружием на поясе, какого Ларкин никогда прежде не видел. Оно представляло собой тонкую трость длиной с предплечье, к которой была прикреплена ручка. У оружия не было ни лезвия, ни острия, поэтому с первого взгляда Хранителю было неясно, как оно работает. Должно быть, это было новое оружие Темных, скорее всего контрабандой ввезенное из-за границы. Когда Энун и Ларкин остановились перед стражником, тот опустил на свое странное оружие руку.

– Этот человек пришел поговорить с Ярой, – сказал Энун охраннику.

– Яра сейчас…

– Пусть войдет! – донесся из палатки женский голос, обрывая стражника на полуслове. Ларкин нахмурился. Ткань, что занавешивала проход в палатку, приглушала звуки, но голос все равно показался ему знакомым. Хранитель поблагодарил Энуна и, миновав угрюмого охранника, скользнул в палатку.

В палатке витал приятный аромат свечей и жженых трав. Один угол занимали кровать и платяной шкаф, другой – большой деревянный стеллаж, заполненный ценными коллекционными предметами. Между ними находился стол, за которым сидела женщина, которая встретила Хранителя озорной ухмылкой.

– Это что, такая шутка? – спросил Ларкин. На ней была та же одежда, что и накануне вечером в таверне, только рыжие волосы заплетены в косу. На столе перед женщиной лежало множество развернутых свитков и планов, а за спиной висела мешанина из мечей, которые выглядели не как оружие, а как украшение. – Ты и есть Яра?

– Да, это я.

– Почему же ты мне этого не сказала?

– Мне не хотелось разговаривать в таверне. У тамошних стен есть уши.

– Как ты узнала, что я тебя ищу?

– Хозяйка сказала, – ответила Яра, отодвинув несколько бумаг, чтобы водрузить на стол ноги. – Моя работа такова, что люди ищут меня часто. И часто бывает так, что я не хочу, чтобы те, кто меня ищет, достигли успеха в своих поисках. Хозяйке в Аскане платят за то, чтобы она не говорила о нас и ничего не рассказывала, когда кто-то станет расспрашивать о нас. Так мы можем сами выбирать, с кем разговаривать. Так совпало, что в тот вечер я была в таверне. Тебе повезло.

Ларкин прищурился. Ему не нравился ее покровительственный тон.

– Я бы нашел тебя в любом случае.

Яра улыбнулась так, словно его слова совершенно не произвели на нее впечатления.

– Садись, Ларкин.

Конечно, она знала, кто он такой. Темным нравилось знать, кто бывал на их рынке, к тому же Ларкина, бывшего фельдмаршала, нельзя было считать незначительной фигурой для этого рынка, ведь это место существовало только благодаря благосклонности Хранителей. Однако сам он был уверен, что до вчерашнего вечера никогда раньше не встречался с этой женщиной. Она была значительно моложе своей сестры Кевы и, наверное, была еще почти ребенком, когда Ларкина посадили в тюрьму. Пятнадцать, может, шестнадцать лет.

Ларкин подошел к столу и сел на предложенный стул.

– Зачем ты искал меня? – спросила Яра, сразу переходя к сути.

– Тебе знаком некий Хенрик из Рихволла?

– А что с ним?

– Он мертв.

Жесткое, самодовольное выражение лица Яры исчезло, голос дрогнул:

– Что?

– Его убили. Его брат Корван рассказал мне об этом.

Яра медленно убрала ноги со стола, ее лицо исказилось болью. Так, значит, то, что Хенрик написал в дневнике, было правдой. Эти двое любили друг друга.

– Так вот почему я перестала получать письма. Я думала… – Яра замолчала, и ее взгляд отыскал Хранителя: – Почему ты здесь? Думаешь, я убила его?

– Нет, в этом нет твоей вины, но обстоятельства его смерти привлекли мое внимание. Я не понимаю, почему его убили. Он не был богат. Убийцы, правда, обыскали его дом, но не взяли с собой ничего, за исключением нескольких страниц из его дневника. Твое имя я тоже нашел в том дневнике. Там он написал о тебе и Вайдаре и правде, которую не может раскрыть своему брату. Я надеялся, ты сможешь рассказать мне больше.

Яра судорожно вздохнула. В ее глазах блестели слезы, но при этом женщина выглядела удивительно сдержанной. Она прекрасно владела собой. Видно, этот талант со временем развивали в себе все Темные.

– Хенрик тоже был Темным. Моя сестра Кева – я полагаю, ты говорил с ней в Двуроге – и его брат об этом не знали. Мы случайно попали в этот мир и нашли в нем друг друга. Хенрик, однако, не хотел покидать Рихволл из-за пристрастия Корвана к азартным играм. Мы регулярно встречались в Вайдаре. Так я могла видеться не только с ним, но и со своей сестрой.

Ларкин кивнул.

– У него были враги?

Яра горько рассмеялась:

– Он был одним из Темных. Конечно, у него были враги, и в то же время он был одним из наиболее порядочных из нас. Хенрик отвечал за перевозку краденого, чтобы это не привлекало лишнего внимания.

– Значит, ты не знаешь, кто его убийцы?

– Нет, но я подозреваю, что Хенрик – не единственная их жертва.

– Что ты имеешь в виду?

Яра наклонилась к нему через стол:

– Я могу тебе доверять?

Ларкин еле сдержался, чтобы не фыркнуть.

– Тебе известно, кто я и что я якобы сделал. Как тебе кажется?

Яра слегка помедлила, словно колеблясь, а потом начала говорить:

– Кто-то убивает Темных. Мы не знаем, кто это, но мы уже потеряли множество мужчин и женщин в самых разных местах Тобрии. Они лишились жизни не выполняя задания, а в своих собственных домах. Большинство из них подверглись перед смертью пыткам и мучению, но не все. Мы подозреваем, что кто-то хочет что-то о нас узнать.

– У тебя есть предположения, что именно?

Яра кивнула:

– Местонахождение других Темных. Нас хотят уничтожить. Хозяйке таверны и морякам в Аскане велено не разглашать наши имена в том числе и по этой причине. Я не хочу быть следующей в очереди.

Ларкин задумчиво потер небритый подбородок. Значит, кто-то пытался уничтожить Темных. Это ограничивало список возможных преступников, потому что в стране существовало очень мало группировок, которые смогли бы разгромить картель Темных и осмелились бы попытаться это сделать.

– Может, это королевская гвардия? – спросил Ларкин.

– Исключено.

– Как ты можешь быть в этом так уверена? – Темные, должно быть, были настоящим бельмом на глазу Андроиса, в конце концов, они десятилетиями паслись у кладовых, которые заполняли его карманы.

Яра фыркнула:

– Потому что никто не рубит сук, на котором сидит, и не кусает руку, которая кормит.

– И что это значит?

– Андроис и Темные работают вместе.

Глаза Ларкина расширились:

– Что?!

– С тех пор как Андроис взошел на трон, он тратил деньги на строительство дорогих храмов и академий для своих воинов. В Тобрии в десять раз больше солдат, чем двадцать лет назад, строятся новые академии. Это стоит денег. Денег, которые он просто не может требовать от своего народа. Поэтому этим занимаемся мы. Нам разрешено оставлять себе пять процентов того, что мы крадем, а Андроис отзывает своих гвардейцев. Как думаешь, почему за последние пятнадцать лет было осуждено так мало Темных?

Ларкин стиснул зубы. Как он вообще мог боготворить этого человека? У Стены он был слеп, но путь, который мужчина прошел с момента побега из темницы, открыл ему глаза. И сколько бы страданий и несправедливостей, совершаемых под руководством Андроиса, ни встречал Ларкин, снова и снова оказывалось, что их существует еще больше. Еще больше темных углов, больше скрытых закоулков жестокости, больше несправедливости. Как мог король играть на руку Темным, набивать им карманы и позволять добиваться своего, в то время как такие деревни, как Рихволл, боролись за то, чтобы не умереть с голоду зимой?

– Спасибо за такой откровенный разговор, – сказал Ларкин. Слова с трудом срывались с его губ.

– Можем ли мы продолжать надеяться на твою поддержку?

Ларкин кивнул. Он ненавидел Темных и их деяния, но и убийцы не имели права лишать жизни даже таких людей. Тем более если за этим стоял не король, а другая преступная группа. Так убийство Темных приведет только от плохого к худшему.

– Я сделаю все возможное…

Остаток его фразы был поглощен оглушительным грохотом. Тонкие стенки палатки задрожали, и металлический каркас затрещал, когда грохот раздался вновь.

Ближе.

Громче.

Яра вскочила со стула:

– Что это?

– Взрывы, – ответил Ларкин. Этот звук был до ужаса знаком Хранителю, ведь он слышал его всего несколько месяцев назад – на коронации принца Кирана. Они с Фрейей издалека наблюдали, как площадь вокруг храма вспыхнула огнем. Крики охватили весь город. Точно такие же крики и вопли разносились теперь по рынку.

Ткань у входа в палатку резко откинули в сторону. Ларкин схватился было за меч, но это был всего лишь мужчина со странным оружием. Его лицо было искажено паникой.

– Нас атакуют.

Глава 14 – Зейлан

– Свободная земля —

– Не думаю, чтобы я когда-либо прежде видел нечто более прекрасное.

Киран рассмеялся: сухим, несколько отчаянным смехом. Зейлан не только слышала это отчаяние, но и чувствовала его всем своим сердцем, думая о том, через что им пришлось пройти, чтобы оказаться здесь.

– Я бы с удовольствием не согласилась с тобой, но ты прав.

Стена, отделявшая страны друг от друга, вздымалась в небо, оставляя верхушки деревьев далеко внизу. Более тысячи лет назад она была построена Благими фейри из вулканического камня, и с тех пор возвышалась над замками всех трех королевских домов. С человеческой стороны Стена была потемневшей и выветрившейся, но на юге, со стороны Мелидриана, на кладку пытались вскарабкаться побеги зеленых растений. Зейлан хотелось протянуть руку и коснуться крупных листьев, но ее руки крепко обхватывали талию Кирана. Уже два дня они ехали на одной лошади, потому что кобыла Зейлан пала. Это произошло во время нападения эльвы, в результате которого сами одни оказались на волосок от гибели. Киран и Зейлан едва избежали смерти, но эльве удалось схватить лошадь. Раны животного оказались настолько губительны, что путникам не оставалось ничего другого, кроме как застрелить ее из милости, избавив от мучений.

– Что ж, тогда давай дадим Хранителям знать, что мы здесь, – сказал Киран, вылезая из седла. Зейлан тоже соскользнула со спины лошади, которой пришлось проделать неблизкий путь, и, держа ее за поводья, смотрела, как Киран направился к Стене. Сама она принялась бы кричать, в надежде, что Хранители услышат ее, но Киран, казалось, знал, что делать, когда двинулся к боковым воротам.

Прищурившись, Зейлан едва различила черную металлическую трубу, которая почти сливалась с темным базальтом Стены. Киран приложил к ее основанию губы, издав трубный звук, какой бывает, когда дуешь в рог. Мгновение спустя Зейлан действительно услышала на Стене какое-то движение, а когда подняла голову, увидела наверху двух мужчин, которые через бинокли разглядывали путников.

Исполненная предвкушения и волнения, Зейлан почувствовала трепет в груди. Многие месяцы девушка мечтала оказаться в этом месте, и вот теперь, когда она была здесь, ее терзали страх и беспокойство. Что, если Хранители не заберут ее? Официально на Зейлан все еще висело обвинение в смерти матери Кирана, к тому же она оставила в Мелидриане Ли. С тех пор как капитан Форэш покинул Нихалос, не проходило и дня, чтобы девушка не думала о нем. Она не знала, где он, чем занимается и жив ли еще. Отъезд из города Неблагих для Зейлан был словно удар ножом по сердцу, потому что Ли она была обязана очень и очень многим. Но если Хранительница хотела спастить сама и спасти Кирана, другого выбора у нее не было. К тому же, как бы сердцу Зейлан ни хотелось верить в это, она не знала, вернется ли когда-нибудь Ли из Туманного леса или нет.

Глухие удары колокола прервали поток мыслей Зейлан. Она знала, что это значит. Девушка уже слышала эти звуки, когда Киран вместе с Олдреном и двумя Благими фейри в первый раз посетили Стену. Колокол предупреждал Хранителей, чтобы те приготовились к открытию ворот. Зейлан бросило в жар, и она изо всех сил вцепилась в поводья лошади. От Тобрии их отделяло всего несколько шагов.

Киран вновь стал рядом с ней, и ворота открылись. Массивная каменная глыба со стонами и скрипом поползла вверх, постепенно открывая их взорам Хранителей. Зейлан затаила дыхание, чувствуя, как рядом с ней напрягся и Киран. Даже их лошадь – и та беспокойно цокала копытами.

Наконец она увидела Хранителей, которые стояли по другую сторону Стены, готовые к бою, с оружием наперевес. Губы Зейлан изогнулись в улыбке, когда она увидела Кори Томбелла. Девушка никогда не могла подумать, что вид угрюмого фельдмаршала, который поначалу не хотел, чтобы она служила на Стене, однажды вызовет у нее такую реакцию. Он был таким же высоким, как она запомнила, с вьющимися каштановыми волосами и шрамом, пересекающим бровь.

Сразу за ним стояли генерал Клиффорд, полковник Фэрроу, капитан Ремхолл и лейтенант Глэйд, которых Зейлан знала не очень хорошо. Но помимо них девушка обнаружила Леннона Ситона, Ивара Эстама, Фергуса Макфи и вечно голодного Бриона Пардрея, который тоже был в Нихалосе, но несколько недель назад уже вернулся обратно вместе с фельдмаршалом. Взгляд девушки нашел и знакомые лица других новобранцев. Все они стали значительно крепче с того дня, как Зейлан покинула Стену. Тренировки сделали их плечи шире, а мышцы – тверже.

Во имя Короля, неужели у нее на глазах только что выступили слезы?

Зейлан поспешно сморгнула влагу с ресниц и расправила плечи.

– Вот это да, эльвы меня раздери. Послушница Аларион. – Глубокий голос Кори прогрохотал по плацу, заставляя остальных Хранителей опустить оружие. Сделав шаг к девушке, фельдмаршал протянул руку. А чего она ожидала? Объятий?

Они поздоровались друг с другом, и тогда Томбелл сделал шаг назад и оглядел ее с головы до ног. Зейлан уже несколько дней не смотрелась в зеркало и могла только догадываться, насколько ужасно она, должно быть, выглядела. Кожа ее была грязной, одежда пропитана кровью, и, несмотря на прохладу, Зейлан ощущала запах собственного пота.

– Как ты?

Что ей было ответить на такой вопрос?

– Жива.

Кори рассмеялся:

– О да, вижу! Честно говоря, я уже не ожидал увидеть тебя снова. Я был уверен, что фейри прикажут тебя казнить. Но Ли, видимо, проделал хорошую работу, – сказал Томбелл, оглядевшись в поисках капитана Форэша, и нахмурился, увидев только Кирана.

– Где Ли?

Желудок Зейлан сжался в комок.

– Я… я не знаю.

Взгляд Кори помрачнел:

– Как ты можешь этого не знать?

В словах Томбелла Зейлан отчетливо различила обвинение и порицание ее поступка. Как могла она вернуться без Ли? Девушка пристыженно опустила голову. Она понимала, что ей не стоило отпускать Ли, но, находясь за решеткой, не могла сделать ничего, что могло бы его остановить. Капитан был полон решимости догнать полукровку.

– Это долгая история, – ответил вместо нее Киран, отвлекая внимание фельдмаршала на себя, когда молчание затянулось слишком сильно.

Кори повернулся к нему:

– А вы кто такой?

То, что Томбелл не узнал Кирана, совсем не удивило Зейлан. Фельдмаршал видел его всего пару раз, и теперь этот фейри, с его обрезанными ушами, короткими волосами и шрамами, которые превращали лицо в маску, совсем не походил на прежнего, сияющего красотой принца. Губы Кирана изогнулись в его новой кривой улыбке, но блеск в его глазах ничуть не изменился:

– С момента моей коронации… моей неудавшейся коронации произошло довольно много всего.

– Принц Киран? – озадаченно спросил фельдмаршал.

– Теперь уже просто Киран.

Томбелл перевел взгляд с него на Зейлан, а потом снова уставился на бывшего принца фейри.

– Прощу прощения. Я вас совсем не узнал. Вы очень изменились с тех пор, как мы виделись в последний раз. Что произошло?

– Как уже было сказано, это долгая история, которую мы расскажем вам за едой у костра. Но сначала мы хотим помыться и немного отдохнуть. Мы проделали очень долгий путь.

– Разумеется, – ответил Томбелл. – Свободных комнат у нас сейчас нет, но вы можете разместиться в комнате капитана Форэша. Я провожу вас туда. Следуйте за мной.

Зейлан закатила глаза. Если бы с этой просьбой к фельдмаршалу обратилась она, мужчина посмеялся бы над послушницей и велел бы ей в наказание пробежать пять кругов по полю, попутно рассказывая все, что произошло. Но отказать Кирану он, конечно, не мог.

– Рад, что ты вернулась, – услышала Зейлан голос откуда-то сбоку. Брион.

– А я рада снова оказаться здесь, – улыбнулась она.

Мужчина взялся за поводья ее лошади:

– Позволь мне. Я отведу ее на конюшню.

– Спасибо! – кивнув Хранителю, Зейлан поспешила следом за Кираном, которого фельдмаршал повел в сторону общежитий, то и дело оглядываясь по сторонам. Она словно никогда отсюда и не уходила. С площади слышался звон мечей, что встречались друг с другом в тренировочных боях. Кое-кто из Хранителей дежурил у Стены, коротая время за картами. Чуть поодаль горел костер, и в воздухе витал запах тушеного мяса, которое им подадут вечером.

Зейлан до сих пор не могла поверить, что они действительно добрались до Свободной земли. Сколько раз за последние несколько месяцев она сомневалась в этом? Идти сейчас по этой мерзлой земле было все равно что гулять по облакам – легко и свободно. Впервые за несколько недель Зейлан не нужно было опасаться гвардейцев, эльв и огня.

Они добрались до хижин, где размещались Хранители. Миновав общежитие для новобранцев и рядовых Хранителей, Томбелл провел Кирана в комнату Ли. Зейлан до сих пор в мельчайших деталях помнила, как проснулась в постели капитана после пожара в деревне и отравления ядом эльвы. Тогда Ли сказал, что девушке очень повезло, что она выжила. Сегодня Зейлан гадала, не таилось ли за этим нечто большее, чем простое везение. Возможно, она пережила то отравление так же, как и нападение фейри, которые пытались убить ее в темнице.

Томбелл толкнул дверь.

– Я принесу вам свежую одежду. Душевые находятся в задней части здания. Просто пройдете вперед по коридору. Их нельзя не заметить. Зейлан, твоя кровать в общежитии все еще свободна. В ящике рядом с ней найдешь новую форму и оружие.

Зейлан разочарованно кивнула. Девушка надеялась, что ей, хотя бы на одну ночь, выделят одноместную комнату, чтобы расслабиться от напряжения, но, может, оно и к лучшему. Зейлан вернулась, и теперь ей нужно снова привыкать к повседневной жизни и жизни новобранца. По крайней мере, общежитие было куда лучше темницы в замке Кирана.

– Я даю вам на отдых два часа, до наступления сумерек. Потом, за ужином, вы расскажете нам, что произошло, – сказал фельдмаршал, и на этот раз его слова были приказом, адресованным в том числе и Кирану. Кивнув им обоим на прощание, фельдмаршал направился прочь. Движения его были резки, мышцы – напряжены. Наверное, Томбелл беспокоился за Ли. Фельдмаршал часто делал вид, что капитан действует ему на нервы, и у этих двоих были свои разногласия, но Зейлан знала, что эти двое были очень близки друг другу.

– Ты можешь спать у меня, – предложил Киран, когда фельдмаршал оказался вне пределов слышимости.

– Спасибо, но я лучше присоединюсь к другим новобранцам.

– Точно?

Зейлан кивнула. Если она будет отсиживаться в комнате Кирана, это только вызовет новые вопросы и подозрения. Лучше сразу встретиться с ними лицом к лицу и покончить с этим, чем тянуть и откладывать неизбежное. Поэтому, попрощавшись с Кираном, Зейлан отправилась в общежитие. Ей повезло: помещения были пусты. Все остальные, вероятно, проводили время на тренировках или выполняли другие обязанности.

В комнате пахло затхлыми носками и застарелым мужским потом. Не самая приятная смесь, но Зейлан проигнорировала эту вонь и, собрав свою новую униформу, направилась в душевую. Громко и четко она постучала в дверь. Еще раз. Третий. Четвертый. И только не получив ответа после четвертого стука, она проскользнула внутрь. В душевой Зейлан задвинула засов и сбросила с себя одежду, которую оставалось только сжечь.

Зейлан встала под одним из кранов, спускавшихся с потолка, и включила воду. Она не была теплой, но, по крайней мере, не ледяной. Девушка смыла грязь, от которой уже зудела и чесалась кожа, обсушилась полотенцем и облачилась в свою новую униформу. От старой одежды Зейлан избавилась на обратном пути в общежитие, в котором, к ее неудовольствию, за это время появилось несколько новобранцев. Уже издалека она слышала их голоса, смех и звуки снимаемой после долгого тренировочного дня одежды. По этой части своего обучения она определенно не скучала.

Зейлан ступила в комнату, высоко вскинув голову. Первые послушники заметили ее мгновенно, и их голоса тут же стихли. Один за другим в комнате стихали все разговоры и звуки, так что скоро в общежитии стало совсем тихо и слышны были только шаги Зейлан. Взгляды, обращенные на девушку, зудели на ее коже, как грязь, которую она только что смыла.

Внезапно один из послушников выступил вперед. Коротко стриженный, с каштановыми волосами, он смотрел на девушку с таким серьезным выражением лица, которое любому другому могло бы показаться пугающим. Но только не Зейлан, которая ответила ему упрямым взглядом.

– Послушник Санвинс, – кивнула она.

– Послушница Аларион, – ответил Этен, который больше ни секунды не мог оставаться серьезным. Уголки рта парня дрогнули, и на его лице появилась широкая улыбка. Раскинув руки, Этен подошел к девушке и заключил ее в такие крепкие объятия, что ноги Зейлан потеряли контакт с полом.

Она рассмеялась. По крайней мере, один человек на этой Стене был рад снова увидеть ее.

– С возвращением! – Этен наконец выпустил ее из объятий.

– Спасибо, я тоже очень рада вернуться. Что я пропустила?

– Ничего особенного. Мы тренируемся, потом спим. Вот и все.

– Ну, тренировки я вижу, – заметила Зейлан, многозначительно оглядев верхнюю часть тела Этена. Рубашка парня была расстегнута; под ней четко прорисовывались мускулы. Будучи сыном фермера, Этен, который привык работать в поле, всегда был одним из сильнейших новобранцев, но за последние несколько недель его фигура стала еще более впечатляющей.

Щеки Этена тронул легкий румянец.

– Но ты, наверное, все равно лучше меня.

– Это мы можем выяснить.

Этен рассмеялся:

– Завтра. Ты ведь будешь тренироваться с нами, да?

– Само собой. А как же иначе? – Зейлан еще не говорила об этом с фельдмаршалом, но планировала как можно скорее приступить к тренировкам. Нужно было побыстрее наверстать упущенное. Во время своих визитов в темницу Ли обучал ее теории, а вот практика отошла на второй план.

– Даже не знаю… – Этен смущенно пожал плечами, сунув руки в карманы брюк. То были грубые руки с отчетливо выступающими венами. – В конце концов, ты ведь здесь с принцем Кираном.

Она нахмурилась:

– А при чем тут это?

– Наш большой мальчик хочет сказать, – раздался голос за спиной Зейлан, не дав Этену объясниться. Обернувшись, Хранительница совсем не удивилась, увидев направляющегося к ней Деррина Армвона, светлые волосы которого были зачесаны назад, – что мы все думали, что ты теперь что-то вроде подстилки для Кирана.

Глаза Зейлан сузились. Ни минуты. Ни минуты не прошло, как ей захотелось, как и тогда, вонзить в живот этого благородного дворянина острый кинжал. Хорошие были времена.

– Что? Язык проглотила? – расхохотался Деррин, и следом за ним загоготали его отвратительные дружки.

Крепко сжав руки в кулаки, Зейлан сделала глубокий вдох. Мысленно сосчитала до десяти. Она не позволит себя спровоцировать. В прошлом девушка часто позволяла себе раздражаться и из-за этого постоянно попадала в неприятные ситуации, но те дни остались в прошлом.

– То, чем занимаемся мы с Кираном, тебя совершенно не касается, – ответила она спокойным дружелюбным голосом. – В конце концов, я же не спрашиваю тебя, что за существо ненавидит себя настолько, что позволяет тебе засовывать в себя твою жалкую сосиску.

Челюсти Деррина напряглись.

– Значит, ты признаешь, что трахаешься с этим фейри, как последняя шлюха?

– Лучше быть шлюхой для фейри, чем таким ничтожеством, как ты, – улыбнулась она и, сильно толкнув Деррина плечом, вышла из комнаты. Да, от старых привычек так просто не избавишься, но на этот раз она хотя бы не воткнула в него кинжал. Прогресс, не иначе.

Зейлан вышла на улицу. Теперь она могла отдохнуть перед ужином. Под любопытными взглядами остальных Хранителей девушка прошлась по площади, желая, чтобы Ли тоже был здесь. Наряду с Этеном он всегда казался Зейлан ее единственным союзником, но это было не так. По крайней мере, был еще один Хранитель, которому она могла слепо доверить свою жизнь.

Потребовалось некоторое время, но в конце концов Зейлан нашла Готара у склада. Хранитель перетаскивал припасы из королевской кареты в кладовую. Его искривленная осанка стала прямее, мужчина больше не опирался на трость, как в то время, когда Зейлан покидала Свободную землю.

– Вижу, ты оправился после нападения эльвы.

Готар, который как раз взвалил на плечо мешок с мукой, поднял взгляд и, увидев Хранительницу, расплылся в улыбке:

– Какие люди! Неужели пропавшая Хранительница наконец вернулась?

Она улыбнулась, радуясь тому, что мужчина пребывает в добром здравии.

– Хорошо выглядишь.

– Спасибо. Я бы тоже с удовольствием ответил тебе комплиментом, но не хочу лгать.

Зейлан фыркнула:

– Переживи ты все то, через что пришлось пройти мне, ты бы тоже выглядел дерьмово.

Готар поволок мешок с мукой в кладовую.

– Хочешь поговорить об этом?

Подхватив ящик с овощами и фруктами, Зейлан последовала за ним.

– Нет, лучше ты расскажи мне, что я пропустила. Этен говорит, что все по-старому, но мне что-то не верится. Меня не было довольно долго.

Готар поджал губы:

– Если честно, Этен прав. Здесь все по-старому. Пару раз нас атаковали эльвы. Эти твари были довольно агрессивны, но в остальном… – Он пожал плечами. – Но вот в Амаруне произошло кое-что интересное. Принцесса Фрейя вышла замуж.

– Что? – удивленно встрепенулась Зейлан. – За кого?

– За принца Диглана. Сына императрицы Зеакиса.

– Когда это было?

– Думаю, с месяц назад.

– Как-то быстро, – заметила Зейлан. Принцесса Фрейя ничего не говорила о своей помолвке, по крайней мере во время своего пребывания при дворе Неблагих. А может, и говорила, просто фейри это интересовало так мало, что до Зейлан не дошли никакие слухи. При случае нужно будет спросить Кирана, подумала девушка. Наверняка сестра рассказывала ему что-то о своем женихе.

– Да, король Андроис не терял времени даром, – сказал Готар и поплелся обратно к карете. – Ходят слухи, что он хочет использовать армию принца Диглана для нападения на Мелидриан.

Зейлан замерла на середине движения. Нападение на Мелидриан? Возобновление войны? Последняя оказалась настолько разрушительной для обеих сторон, что в последнюю минуту было решено заключить Соглашение, иначе люди и фейри просто уничтожили бы друг друга. Что же изменилось?

– Не переживай, – продолжал Готар, от которого не ускользнуло удрученное выражение лица девушки. – За последние десятилетия это уже не первые слухи о войне, но пока ни один из них не подтвердился. Но даже если это правда, мы не можем сделать ничего, кроме как попытаться остановить его армию.

Так оно и было, и все же эта мысль совсем не успокоила Зейлан. Война никогда не была хорошей идеей и не предлагала решения проблем. Особенно если учесть, насколько непредсказуемым было положение в Мелидриане, особенно – в Нихалосе. Конечно, об этом король ничего не знал. Может, оно и лучше, если он не будет этого знать. Он мог бы ошибиться, посчитав смену власти в Нихалосе слабостью. Зейлан же чувствовала, что дело обстоит как раз наоборот. Кем бы ни был тот фейри, который взошел на трон и женился на Валеске, он был безжалостным и беспринципным. Он готов был идти по трупам.

– Перестань забивать себе голову тем, чего еще не случилось. Пока это всего лишь разговоры и слухи. Даже если Андроис хочет начать войну, ему известно, что без армии Диглана победить он не сможет, а вот чего хочет принц – совсем другой вопрос. Он, наверное, ближайшие несколько месяцев будет проводить свое время только с принцессой и наслаждаться этим.

Оставалось только надеяться, что Готар был прав в своем предположении. Зейлан помогала товарищу разгружать повозку, пока не подошло время ужина. Она едва не умирала с голоду. Столовая была переполнена, и Хранители в поисках места сновали вокруг, словно кучка муравьев.

Зейлан огляделась вокруг, пытаясь отыскать Кирана. Сначала девушка нигде не могла его обнаружить, а потом заметила, что фейри сидит за столом фельдмаршала, и ее шаги сбились с ритма. Кирана было почти не узнать: он избавился от своей грязной и рваной одежды и облачился в темную форму Хранителей. Черный ему шел.

– Приветствую вас, – сказала Зейлан и села рядом с Кираном, чувствуя на себе завистливые взгляды других послушников. Обычно новобранцам не разрешалось сидеть за столом фельдмаршала.

– Ну как? – спросил Киран. – Отдохнула немного?

Покачав головой, Зейлан схватила кусок хлеба, который уже был на столе. Миски пока что были пусты.

– Нет, заходила к старому другу. Еще успею поспать.

Было видно, что Киран не одобрял такого решения, однако фейри промолчал и тоже взял ломтик хлеба. Они слушали, как фельдмаршал и другие старшие Хранители подводили итоги дня, когда наконец начали разносить еду. Каждому положили ровно по два половника мясного рагу. Желудок Зейлан заурчал. Еда восхитительно пахла пряными специями и жиром. Да, Сибил собрала для них кое-какие припасы, но после нескольких дней, проведенных в Туманном лесу, Зейлан чувствовала, что голодна, как эльва.

Зейлан и окружавшие ее мужчины принялись жадно поглощать пищу – не ел только один. Сморщив нос, он разглядывал свою миску, в которой плавали крупные куски картофеля и мяса. Потом с крайней неохотой потянулся за ложкой и помешал густой суп, так, словно перед ним поставили миску, полную навоза.

– Что-то не так с рагу? – спросил фельдмаршал.

На губах Кирана появилась натянутая улыбка:

– Нет, все в порядке.

Зейлан фыркнула, услышав эту очевидную ложь.

– Он не ест мяса.

– О, – проронил Томбелл. – Ну конечно. Мы можем…

– Нет, все нормально. Я привыкну, – прервал Киран фельдмаршала, хотя его неприятие было очевидным. Казалось, фейри даже слегка побледнел.

– Уверены? – уточнил Томбелл.

Киран кивнул, но выражение отвращения на губах Неблагого говорило об обратном, когда он сунул ложку в рот.

Киран жевал медленно и долго, словно его заставили съесть кусок старой кожи. Да сколько можно…

Зейлан отложила ложку, схватила миску Кирана и

встала.

– Я скоро вернусь.

– Тебе не нужно…

Бросив на Кирана суровый взгляд, который тут же заставил его замолчать, девушка отправилась на кухню, чувствуя на своей спине удивленные взгляды других Хранителей. Откуда-то донеслось сказанное шепотом Деррина «подстилка». Зейлан крепче вцепилась в миску, продолжая неуклонно идти вперед, хотя больше всего на свете ей хотелось выплеснуть содержимое миски прямо в морду этого урода. Спустя несколько минут девушка вернулась к столу с тарелкой фруктов, которую поставила на стол перед Кираном.

Тот, казалось, испытал облегчение.

– Спасибо!

– Ешь, – велела она, снова переключившись на свое рагу. Спустя несколько недель поедания только фруктов, овощей и бобов было так чудесно снова ощутить вкус пищи из своего детства. Но долго наслаждаться едой и связанными с ней воспоминаниями Хранительнице не удалось, потому что уже после нескольких ложек фельдмаршал, откашлявшись, окинул ее призывным взглядом:

– Итак, что произошло в Мелидриане?

Зейлан взглянула на Кирана. Тот кивнул девушке, и она начала говорить, а фейри добавил то, что она забывала или не могла знать. Они рассказали о побеге Вэйлина из темницы, решении Ли последовать за ним, восстаниях, убийстве Оноры, нападении на Зейлан и ее бегстве. Фельдмаршал терпеливо слушал, пока столовая вокруг них постепенно пустела. Хранители, один за другим, покидали помещение, отправляясь выполнять свои обязанности. Киран объяснил, почему он отдал корону Олдрену, а потом они, наконец, рассказали о пожаре, времени, проведенном в доме Сибил, и своих подозрениях, что Олдрен – который вовсе не был Олдреном – устроил пожар, чтобы укрепить свое положение регента Нихалоса.

– Это довольно серьезные обвинения, – заметил Томбелл.

Зейлан кивнула:

– Мы знаем об этом, но он единственный, у кого была причина сделать нечто подобное.

Фельдмаршал сделал глоток из своей кружки. Казалось, сказанное возымело на него действие.

– Спасибо за такой откровенный рассказ. То, что происходит в Нихалосе, заставляет меня задуматься. Я очень надеялся, что при вашем правлении связь между людьми и фейри может усилиться, но мне понятны ваши мотивы отказа от короны, – сказал наконец Томбелл, обращаясь к Кирану.

Глупая болтовня, подумала Зейлан и быстро перешла к сути разговора.

– И что мы теперь будем делать?

– Мы? – сухо рассмеялся фельдмаршал. – Мы, то есть ты и я, ничего не сделаем. Киран волен сражаться за свою страну и корону, но мы – Хранители. Мы не подчиняемся ни одному из королевских домов и служим только Соглашению. То, что делают фейри, нас не касается.

– Но Олдрен…

– Это не имеет значения, – строго прервал ее Томбелл. – Я рад, что ты смогла оставить свои предубеждения относительно принца Кирана, и твое желание помочь достойно уважения. Но мы – Хранители, а не королевская гвардия. Соглашение остается в силе до тех пор, пока мы сохраняем нейтралитет, поэтому я благодарю вас за подробное объяснение и разрешаю Кирану оставаться у Стены, пока он не решит отправиться обратно в Мелидриан. Но это все, что я могу предложить с точки зрения поддержки.

– Олдрен – угроза! – взмолилась Зейлан.

Томбелл тряхнул головой так, словно ему приходилось уговаривать непослушного ребенка.

– Для кого?

Зейлан прикусила язык: фельдмаршал был прав. Для людей и Соглашения Олдрен не представлял никакой непосредственной угрозы, но Хранительнице все равно не нравилась идея позволить ему уйти от ответственности. Этот фейри был опасен. Даже больше, чем эльвы, которые регулярно перебирались через Стену. Ибо он был безжалостен и непредсказуем, а будучи правителем объединенных народов фейри, имел больше власти, чем кто-либо когда-либо с момента заключения Соглашения.

– Вам следует отправиться спать. Сегодня был долгий день, и я хочу, чтобы завтра ты немедленно приступила к тренировкам. Тебе нужно наверстать упущенное, – сказал Кори, поднимаясь со своего места. Зейлан не могла поверить, что этот разговор закончился вот так, но теперь она знала фельдмаршала достаточно хорошо, чтобы понимать, что сегодня он не позволит ее аргументам изменить свое мнение. И все-таки Хранительница не могла так просто отпустить его.

– Кори?

Фельдмаршал повернулся к ней:

– Да?

– Есть еще кое-что.

Он приподнял брови:

– Еще?

Зейлан кивнула.

– А это не может подождать?

– Нет, это важно.

Вздохнув, фельдмаршал снова сел. Он смотрел на послушницу в ожидании, но Зейлан внезапно растеряла все слова. Говорить с ним об Олдрене было легче, чем о собственных способностях. Ища помощи, Хранительница оглянулась на Кирана, и тот подбодрил ее легкой, едва заметной улыбкой.

Зейлан глубоко вздохнула:

– Могут ли Хранители блокировать магию фейри?

– Что ты имеешь в виду?

– С некоторых пор фейри не могут творить магию в моем присутствии.

Кори нахмурил брови:

– Чепуха.

– Это правда, – заверила Зейлан.

Фельдмаршал с сомнением взглянул на Кирана.

– Так и есть, – сказал тот. – Зейлан заблокировала мою магию, поэтому я не смог подчинить себе землю и воду, когда мы оказались в ловушке огня. Она подавила мои способности.

– И как же вы тогда смогли выйти из огня? – тоном, все еще полным скептицизма, спросил Томбелл.

– Я не знаю… вообще… – призналась Зейлан, глядя на свои невредимые руки. – Когда пламя достигло нас, огонь меня не жег, а словно проникал внутрь. Его тепло просачивалось в мою кожу, как вода в сухую почву. Я поглотила пламя и таким образом проложила нам путь наружу.

Томбелл, пробурчав что-то невнятное, потер подбородок.

– Никогда еще не слышал ничего подобного.

Это было совсем не то, что надеялась услышать Зейлан. Девушка надеялась на ответы, потому что, как бы ни был полезен этот дар в ее деятельности в качестве Хранительницы, незнание смущало ее. Так или иначе, Зейлан отличалась от других Хранителей, в то время как хотелось ей только одного: просто быть одной из них.

– Не может быть, чтобы я была единственной.

– И все же, видимо, это именно так, – с задумчивым видом ответил Томбелл.

– Может, это связано с тем, что я женщина? Быть может, женщины развивают этот дар, когда становятся женщинами-Хранительницами. Тогда понятно, почему этого никто не мог знать, ведь я – первая, – озвучила Зейлан мысль, которая уже приходила ей в голову раньше.

– Это возможно, но крайне маловероятно. Почему женщины должны реагировать на магию иначе, чем мужчины? Если бы это было так, то мужчины и женщины-фейри должны были бы отличаться в своих способностях, так же как алхимики-женщины и алхимики-мужчины, – ответил фельдмаршал и снова взглянул на Кирана: – А у вас действительно не получается творить магию?

– Действительно.

– Можете попробовать?

Киран, как и Зейлан, прекрасно знал, что ничего не выйдет, однако не отказал Томбеллу в этой услуге. Фейри поднял руку, пытаясь, по-видимому, подчинить своей воле воду в кружке, но она оставалась совершенно спокойной, отчего напряженный взгляд Кирана казался нелепым.

– Не выходит, – спустя несколько секунд сообщил Киран, опуская руку. – Моя магия будто исчезла. То же самое было и в Туманном лесу. Я смог использовать магию, только когда Зейлан отдалилась от меня на достаточное расстояние.

– Это очень странно и удивительно, – произнес фельдмаршал, который только сейчас, казалось, безоговорочно им поверил. – Я поговорю с несколькими другими Хранителями и попытаюсь что-нибудь узнать, но я еще никогда за все эти столетия не встречал Хранителя с таким даром. Так что будет лучше, если ты пока не станешь рассказывать другим новобранцам об этой своей способности.

Зейлан кивнула: она в любом случае не собиралась этого делать. Однако девушка искренне надеялась, что фельдмаршалу удастся что-нибудь выяснить. Кори пожелал им спокойной ночи, и Зейлан с Кираном остались в столовой одни. В большой комнате было пугающе тихо, в то время как мысли Зейлан становились просто устрашающе громкими.

– Эти два разговора были довольно бессмысленны, – сухо заметил Киран.

Зейлан повернулась к нему:

– Что ты теперь будешь делать?

– В отношении чего?

– В отношении Олдрена.

– Пока не знаю, – устало ответил Киран.

– Мы обязательно найдем решение.

Киран поднял брови:

– То есть ты мне поможешь?

Зейлан кивнула.

– Но ведь фельдмаршал запретил тебе это делать.

– Знаю, но мне никогда особенно хорошо не удавалось следовать приказам, – с улыбкой ответила она.

Быть может, Олдрен и не был проблемой Хранителей, но после того, как этот фейри попытался убить их, он стал ее личной проблемой. Зейлан не могла так просто смириться с покушением на свою жизнь.

Киран вернул ей улыбку:

– Спасибо!

– Рано благодарить, я еще ничего не сделала.

– Это неправда. Ты сделала для меня больше, чем кто-либо другой, – возразил Киран, и его улыбка стала теплее и нежнее.

Внезапно рука фейри коснулась ее лица. Легким, как перышко, прикосновением Киран убрал прядь ее волос за ухо, нежно дотронувшись пальцами до щеки. В груди Зейлан распространилось странное чувство, и словно наваждение, девушку с головой накрыли воспоминания об их поцелуе. Стало очень тепло, и возникло стремление, желание наклониться вперед и соединить губы Кирана со своими губами…

Испугавшись собственных мыслей, Зейлан вскочила на ноги.

– Пора спать, – торопливо выпалила она. – Как сказал фельдмаршал, сегодня был долгий день, да и мне следует отдохнуть, если я хочу не отстать от других на завтрашних тренировках.

Лицо Кирана приняло озадаченное выражение, но спорить он не стал. Зейлан отправилась в общежитие, а бывший принц Неблагих – в комнату Ли. Спальное помещение было наполнено голосами и смехом послушников, которые – наверное, из-за холодов – в полном составе находились в комнате. На миг Зейлан задумалась о том, не повернуть ли обратно, чтобы вернуться только тогда, когда погасят свет, но не хотела давать идиотам вроде Деррина такую власть над собой. Поэтому она вошла в помещение и направилась к своей кровати. Кое-кто из послушников уже спал, другие читали или писали письма, третьи играли в карты или тихо беседовали между собой.

Подойдя к своей койке, Зейлан остановилась. После недолгих колебаний она сняла униформу, оставшись лишь в одной тонкой рубашке и нижнем белье. Взгляды всех остальных послушников сжигали ее кожу, словно огонь. Зейлан молча сложила униформу и забралась в кровать.

– Что, и это все? – спросил один из послушников. На этот раз ее задевал не Деррин, но это никак не улучшало ситуацию. Такое поведение показывало лишь то, что все они одинаковы. Зейлан натянула одеяло повыше и вцепилась в тонкую ткань так крепко, как только могла.

– Я думал, что сегодня мы наконец-то увидим больше, – прокричал другой.

– Да, давай, расслабься, нечего стесняться, – вклинился третий.

Мужчины расхохотались.

– Помочь тебе раздеться? – спросил еще какой-то новобранец. Или это вообще был кто-то из уже обученных Хранителей? Зейлан точно не знала. Знала она только то, что ее сердце бьется слишком быстро, ладони чересчур влажные, а одного кинжала явно недостаточно, чтобы удержать целую орду Хранителей, если они набросятся на нее ночью.

– Оставьте ее в покое, – велел Этен. – Она не проститутка, а одна из нас.

– Ну уж нет, – все-таки вмешался Деррин. – Она – шлюха, подстилка для фейри.

– На твоем месте я бы не стала так широко разевать свою варежку, а то, глядишь, какой-нибудь кинжал снова угодит тебе в живот. Ты ведь не хочешь этого?

– Ты мне угрожаешь?

– Нет, просто предупреждаю – как неравнодушный товарищ.

Зейлан не могла видеть Деррина, но представляла себе его разгневанное лицо. К ее облегчению, после предупреждения Этена все остальные заткнулись. Через некоторое время свет в комнате был потушен. Она закрыла глаза, надеясь поскорее заснуть, чтобы наконец обрести хоть малую толику заслуженного отдыха. Зейлан казалось, что за последние несколько дней она ни разу не сомкнула глаз, хотя караулили они с Кираном всегда по очереди.

Но, как девушка ни надеялась уснуть, сон к ней все не шел, потому что она по-прежнему была настороже. Но теперь Зейлан боялась не эльвы, а мужчин, с которыми делила эту комнату и которые представляли почти такую же огромную опасность. Мышцы девушки были напряжены, она прислушивалась к каждому звуку – а их было много. Со всех сторон раздавались кашель, фырканье, хрипы и храп.

Раздраженная, Зейлан перевернулась на другой бок и прижала ладони к ушам, стараясь перекрыть поток звуков. Ничего не вышло. На некотором расстоянии от ее кровати двое Хранителей еще разговаривали друг с другом, и еще Зейлан услышала глубокий стон, будто кто-то из мужчин мастурбировал, удовлетворяя себя самостоятельно. Непрошенная мысль закралась в голову. Что, если он при этом думал о ней? Зейлан затошнило, едва она подумала об этом.

Здесь Зейлан точно не уснет. Слишком велик был страх, что она проснется с чьими-то нежелательными руками на своем теле. Девушка откинула одеяло и поднялась с кровати.

– Куда ты? – спросил Этен.

– Принесу себе попить, – солгала она, медленно пробираясь через комнату, освещенную только тусклым светом лун. Она отчетливо ощущала на себе взгляды Хранителей, но проигнорировала их. В коридоре, освещенном керосиновыми лампами, она ускорила шаги. Тихий голос в голове спросил Зейлан, не разумнее ли было бы повернуть назад и провести ночь на дереве. Она ведь много лет спала под открытым небом. Впрочем, тогда у нее и в мыслях не было ложиться в теплую постель, в отличие от сегодняшнего дня.

Зейлан добралась до комнаты Ли, но едва подняла руку, чтобы постучать, как дверь распахнулась, и она оказалась лицом к лицу с Кираном. В свете свечей, что горели у него за спиной, фейри смотрел на нее сверху вниз. Киран уже снял рубашку, и Зейлан беспрепятственно окинула взглядом его обнаженный торс. В центре его груди находился треугольник Стихии Огня, который фейри вырезал на своей коже во время коронации. Под ним, словно зеркальное отображение, располагался символ Стихии Воды.

Но теперь это были не единственные его шрамы. Так же как и лицо, вся левая половина его тела была изрисована шрамами. Расплавленная и зажившая кожа ползла по груди бесформенными вихрями. Зейлан уже не раз видела эти шрамы, когда они жили у Сибил, но от этого смотреть на них не становилось легче. Она ненавидела Олдрена – или кем он там был – за то, что тот сделал с Кираном.

Киран сделал шаг в сторону:

– Входи.

Зейлан шмыгнула мимо фейри в комнату:

– Ты ждал меня?

Киран закрыл дверь и приблизился к девушке:

– Я знал, что ты придешь.

– Откуда?

– Я только что практиковался в магии, а потом произошло это… – Он указал на лужу воды на полу и тихо рассмеялся. – Вот я и понял, что ты придешь. Чего я не знаю, так это почему ты здесь.

Она взглянула на него. Оранжево-желтый свет мерцал в чертах его лица, которые теперь были девушке так знакомы, что, глядя на Кирана, она больше не испытывала ни ненависти, ни недоверия, ни даже презрения. Да, Киран был фейри, но он был и ее другом.

– Можно мне переночевать здесь?

В глазах Кирана мелькнуло что-то неуловимое. Мелькнуло и тут же пропало.

– А разве ты не хотела присоединиться к другим новобранцам?

– Забудь о них, – сказала Зейлан, садясь на кровать. На секунду девушка замерла, но, когда Киран не сделал никаких попыток прогнать ее, скользнула под одеяло. Она была полностью вымотана.

На мгновение Киран застыл на месте, а потом принялся расхаживать по комнате, задувая одну свечу за другой, пока их не окутала полная темнота.

Во мраке ночи Киран лег рядом с девушкой. Кровать Ли была невелика, и, казалось, было совершенно невозможно устроиться под одеялом вдвоем, не касаясь друг друга, и тем не менее Зейлан старалась сохранять дистанцию. Границы между ними в последнее время стали опасно размытыми. Но под весом Кирана кровать прогнулась, невольно приблизив их друг к другу. Зейлан чувствовала жар тела юноши и его дыхание – почти рядом с ее ухом. Вздрогнув, Хранительница повернулась к фейри спиной и все равно чувствовала взгляд, который покалывал в ее затылке, и замечала малейшее движение его тела.

В хижине Сибил Зейлан часто ложилась рядом с Кираном, но то было другое. Тогда он не знал о ее присутствии. Однако теперь фейри ощущал ее близость, что заставляло саму Зейлан воспринимать себя более осознанно. Но, возможно, это только из-за глупой болтовни других Хранителей…

Внезапно сильная рука Кирана обхватила Зейлан за талию, и фейри своей теплой грудью прижался к ее спине. Она замерла, но осталась лежать. Прежняя Зейлан тут же подскочила бы и кастрировала бы Кирана своим кинжалом. Кинжала у нее при себе не было, потому что мысль пойти к нему казалась такой безопасной по сравнению с перспективой остаться в общежитии, что Хранительница даже не подумала о том, чтобы взять с собой оружие.

– Расслабься, – пробормотал Киран ей на ухо. – Ты в безопасности.

Он еще теснее притянул Зейлан к себе. Она почувствовала, как фейри зарылся лицом в ее волосы, и сделала глубокий, спокойный вдох. Потом еще один. И еще.

Зейлан больше не обращала внимание на трепет в груди, целиком сосредоточившись на Киране. Наконец спокойствие Неблагого передалось ей, и веки девушки отяжелели. Какая-то ее часть, которая не хотела засыпать в объятиях фейри, боролась с этим. Но другая, большая часть сознания, доверяла Кирану, и Зейлан в конце концов погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 15 – Киран

– Свободная земля —

Сквозь полуприкрытые веки Киран смотрел, как Зейлан надевает свою форму. Вот уже третью ночь девушка проводила в его постели, и это утро было вторым, когда фейри наблюдал, как она одевается. В том, как эта Хранительница надевала свою униформу, было даже что-то благоговейное. Она зашнуровывала кожаный нагрудник, который был призван защищать ее сердце от лезвий и когтей, так осторожно, словно он мог рассыпаться под прикосновениями ее пальцев.

– Почему ты так рано встала? – сонным голосом спросил Киран.

Зейлан подняла взгляд. На лице девушки мелькнули и почти тут же исчезли вина и раскаяние, но он все равно успел заметить быструю перемену в ее лице.

– Мне нужно на тренировку.

– Еще даже солнце не взошло.

– Я хочу подготовить оружие.

Киран сел на постели, и одеяло соскользнуло с его обнаженной груди.

– Это Томбелл тебе приказал?

– Нет.

Киран скривился. Каждое утро Зейлан была первой, и каждый вечер – последней послушницей на площади. Она работала вдвое больше и сражалась, по крайней мере, в пять раз лучше, чем большинство других новобранцев, однако получала лишь малую толику признания.

– Тебе не нужно ничего доказывать фельдмаршалу и этим мужчинам. Ты отличная Хранительница.

– Спасибо, но ты ошибаешься. Спи. – Она взяла меч, который подпирал дверь, но вместо того, чтобы пристегнуть оружие к поясу, посмотрела на него, как на заплесневелое яблоко.

Киран перекинул ноги через край кровати.

– Что-то не так?

– Мне просто не хватает моих лунных серповидных ножей, – ответила она, пристегивая магический меч, связанный со Стихией Воды, к своему поясу. – Я купила его целую вечность назад на рынке в Амаруне. С тех пор они множество раз спасали мне жизнь. А потом я потеряла их в схватке с эльвой.

– Мне очень жаль. Трудно найти хорошее оружие.

Зейлан разочарованно улыбнулась и вышла из комнаты, не сказав больше ни слова. Желудок Кирана превратился в комок ярости. Ему нравилось делить с этой девушкой свою постель. Нравилось ощущение ее теплого, мягкого тела рядом, нравилось, что ее красивое лицо было первым, что он видел, просыпаясь утром. Однако Киран не был ни слепым, ни глухим и безмерно ненавидел то, как другие Хранители разговаривали с Зейлан. Ненавидел те ужасные слова, которые мужчины бросали ей в лицо только потому, что Зейлан предпочитала спать с ним, а не в зловонной комнате, полной Хранителей, которые не видели в ней ничего, кроме куска мяса, хотя эта девушка могла кастрировать большинство из них безо всяких усилий.

Прошлым вечером он спросил Зейлан, не мешает ли ей такое обращение Хранителей. Она пожала плечами, заверив, что ей приходилось выслушивать подобные оскорбления и до поездки в Нихалос, но это никак не улучшало ситуацию. Кирану хотелось предпринять что-нибудь против этих мужчин, но он был уверен: Зейлан не понравится, если фейри будет сражаться за нее. Поэтому Киран сдерживал свои порывы, хотя временами это давалось с большим трудом.

Не двигаясь, он продолжал сидеть на кровати, ожидая возвращения своей магии. Потом, подняв руку, призвал воду из таза, просто чтобы проверить, что его силы все еще действуют. Затем Киран надел свою форму Хранителя и направился в столовую. Взяв себе свежих фруктов и миску овсяной каши, фейри уселся за стол в одиночестве. За каждым его движением пристально следили Хранители, сидевшие в столовой за завтраком.

Киран, не обращая на это внимания, думал о том, что ему предпринять против Олдрена. Пока что он пребывал в растерянности. Олдрен был не только правителем Неблагих, который на следующее зимнее солнцестояние станет королем, но, благодаря Валеске, уже стал королем Благих, а значит, самым могущественным фейри Мелидриана. Разговор ни к чему не приведет, а других средств, чтобы противостоять Олдрену, у Кирана просто не было. Для этого бывшему принцу нужна была помощь гвардии или Хранителей, но ни на то, ни на другое он рассчитывать не мог. Если бы только удалось доказать, что Олдрен – не тот, кем все его считают! Но как это сделать? Олдрен, конечно, не признается в этом сам и немедленно велит казнить Кирана, если принц станет обличать его.

Возможно, фельдмаршал был прав и лучше было бы не делать ничего. В конце концов, Олдрен не виноват ни в чем, если не считать того, что он попытался убить его, Кирана. Это ведь не означало, что новый правитель Неблагих был плохим королем для своего народа, а Киран теперь был в безопасности, с Хранителями. Возможно, со временем бывшему принцу даже удастся убедить Томбелла принять его в послушники.

От всех этих раздумий у Кирана даже заболела голова, но, к счастью, решение ему нужно было принимать не сегодня и не завтра.

Он вышел из столовой и ступил во двор перед Стеной. Взгляд фейри скользнул по каменному колоссу. Киран отчетливо помнил свое первое посещение Свободной земли. В то время он был представлен Хранителям как принц Талон, и базу он осматривал вместе с королем Андроисом. Тогда он так гордился, что наконец посетил Стену. Сердце бешено колотилось, а кожу покалывало, будто он окунал руку в ведро с ледяной водой. В то время Талон решил, что это из-за волнения, но сегодняшний Киран знал, что это покалывание было признаком магии, которую он утратил в Амаруне. Вблизи Мелидриана она ожила и скоро привела к нему Неблагих.

Киран шел по площади, и вокруг него суетились Хранители, деловито выполнявшие свои обязанности. Среди них фейри обнаружил Зейлан. Девушка была уже не одна. Рядом с Хранительницей находился Этен и еще добрая дюжина других мужчин. Тренировка началась. Разбившись по парам, Хранители сражались друг с другом, а капитан Ремхолл, шагая между рядами, делал замечания, указывая на ошибки. Дойдя до Этена и Зейлан, он какое-то время смотрел на их схватку, затем что-то сказал Этену, молчаливым кивком похвалил Зейлан, а затем перешел к следующей паре новобранцев. Лицо Кирана озарилось гордой улыбкой.

– Принц Киран, – прозвучал рядом с ним глубокий голос фельдмаршала.

– Просто Киран.

– Простите, привычка… – улыбнулся Томбелл и тоже обратил свое внимание на послушников. Скрестив руки за спиной, он наблюдал за тренировочными боями. – Я слышал, Зейлан снова провела ночь в вашей постели.

Киран покосился на фельдмаршала:

– Это вопрос?

– Нет, но что бы вы с ней ни делали в этой комнате… это ошибка.

Киран сжал руки в кулаки. Он ценил Томбелла. Фельдмаршал был хорошим человеком, и было очевидно, что он заботится о благополучии своих людей, но то, что происходило между Кираном и Зейлан за закрытыми дверями, его совершенно не касалось. Особенно если этот мужчина пришел осудить ее.

– Мы ничего не делаем, – ответил, тем не менее, Киран, потому что знал, что Зейлан захочет, чтобы он это сказал. – Мы просто спим.

Фельдмаршал поднял свою перерезанную шрамом бровь:

– И я должен в это поверить?

– Зачем мне вам лгать?

Томбелл развернулся к Кирану. Другие Хранители смотрели на фейри со страхом и презрением, но фельдмаршал – нет. Его взгляд встретил взгляд бывшего принца.

– Если с вами она просто спит, то почему тогда не проводит ночи в собственной постели?

– Может, потому, что в собственной постели она находится в окружении мужчин, которые обзывают ее шлюхой.

– Но лишь по той причине, что она проводит ночи с вами.

– Нет, ко мне это не имеет никакого отношения. Ваши люди ведут себя так с тех пор, как Зейлан появилась на Стене…

Томбелл снова посмотрел на послушников, и хотя Киран не знал этого точно, он подозревал, что фельдмаршал наблюдает за Зейлан.

– Разве можно винить их в этом? Зейлан – красивая женщина.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил Киран. – Что она сама виновата в том, что ее оскорбляют?

– Нет, но она знала, во что ввязывается.

– Она принимает насмешки и оскорбления, потому что в противном случае ее могло бы здесь и не быть, но это не значит, что нужно заставлять ее терпеть. Вы обязаны учить своих Хранителей быть не только способными воинами, но и хорошими людьми. Ни один мужчина из моей гвардии не позволил бы себе так неуважительно отнестись к гвардейцу-женщине.

Уголки рта Томбелла дрогнули:

– Но мы ведь не фейри, а люди.

– Прежде всего вы – Хранители, а поведение ваших мужчин вредит Зейлан, а значит, и защите Свободной земли. Подумайте об этом, – сказал Киран. Высказав все это фельдмаршалу, Киран развернулся и пошел искать себе занятие, надеясь, что этот разговор не дойдет до ушей Зейлан, потому что такое вмешательство со стороны принца могло навлечь на него ее гнев. Но как ни смела или храбра была Зейлан в битве, как бы ни относилась она к другим новобранцам, уважение к Томбеллу и страх быть изгнанной со Свободной земли не позволяли ей высказать правду. Потому что это место было единственным домом, который она знала.

На улице стоял холод, но со лба Кирана капал пот. Подняв над головой топор, он с размаху разрубил полено пополам. Для рубки дров он мог бы воспользоваться и своей магией: резкий порыв ветра или ледяной клинок сделали бы эту работу за него, но физический труд ему нравился. Он помогал фейри разобраться в своих мыслях. Разговор с фельдмаршалом никак не выходил из головы Кирана: он все думал и думал об Олдрене. Не только о том властолюбивом правителе, которым он стал, но и о том Олдрене, который был его другом. Киран с тоской вспоминал то время, которое они проводили вместе, гадая, когда же Олдрен перестал быть самим собой. Это было после коронации? Или до? Киран вспомнил один из последних разговоров с тогда еще своим другом и то, как Олдрен призывал его отказаться от своего места на троне.

Ты можешь снять корону в любой момент, – говорил он. В тот момент Киран почувствовал, что лучший друг понимает его, как никто другой. Сегодня он гадал, не было ли это всего лишь холодным расчетом, чтобы убрать его с дороги.

Киран ощутил во рту привкус горечи и уже готовился разрубить очередное полено, когда вдруг новое воспоминание, почти погребенное под слоем пепла, всплыло в его сознании. Оно вернулось так же внезапно, как и воспоминание о поцелуе с Зейлан. Они с Олдреном, вдвоем, стоят в его комнате. Олдрен, который согласился занять трон. И Темные…

Киран вздрогнул. Во имя короля! Нужно немедленно поговорить с Зейлан! Он размахнулся и со всей силы всадил топор в деревянную колоду, а потом помчался на площадь. Но послушников там уже не было. Солнце уже стояло высоко в небе, поэтому ноги понесли Кирана дальше, в переполненную столовую. Фейри лихорадочно огляделся, ища взглядом Зейлан. Девушки нигде не было видно, зато взгляд Кирана нашел Этена.

– Где Зейлан? – спросил он без всякого приветствия.

Этен поднял глаза от своей миски:

– По-моему, она пошла в душ.

– Спасибо! – Киран выскочил из столовой и направился в сторону отапливаемой хижины. Из дымохода поднимались клубы дыма. Он толкнул дверь, но в последнюю секунду остановился.

– Зейлан? Ты там?

Никакого ответа.

– Зейлан?

– Что такое?

Киран развернулся. Девушка стояла у него за спиной. Распущенные черные волосы падали ей на плечи, щека была в грязи, словно во время тренировки Хранительница частенько оказывалась на земле. Форму Зейлан сняла, оставшись в черной рубашке и таких же черных льняных брюках. В руках девушка держала банное полотенце.

– Ты – Темная.

Она моргнула:

– Что?

Киран шагнул ближе. Сердце его бешено колотилось. Несмотря на потогонные тренировки, пахло от нее по-прежнему приятно.

– Я кое-что вспомнил. Когда я спросил Олдрена о твоем даре, он сказал, что однажды читал трактат о том, что так называемые Темные обладают этой способностью. Он захотел поговорить об этом с тобой, поэтому мы и пошли к тебе.

Киран не знал, на что рассчитывал, но уж точно не на разочарованную улыбку, появившуюся на губах Зейлан.

– Мне жаль говорить это, но Олдрен тебе солгал.

– Откуда тебе это известно?

Зейлан, миновав его, шагнула к хижине.

– Потому что Темных знают все. Они – преступная банда, а не… что бы то ни было иное. Они не такие, как я. Это убийцы, воры и насильники, и единственный дар, которым они обладают, – распространение страха и ужаса по всей Тобрии.

Киран нахмурился. Он почувствовал, как его охватывает разочарование, но еще – вспомнил, что название этой группы людей показалось ему знакомым еще тогда, в разговоре с Олдреном. Теперь Киран понял почему. Конечно, он слышал еще тогда, когда был Талоном.

– Он говорил так убедительно.

– Он, наверное, скормил тебе эту ложь, чтобы ты привел его ко мне.

– Наверное, ты права. – Киран запрокинул голову. В небе над ним расстилалась туча. Закрывая солнце, она постепенно погружала Свободную землю в сумеречные тени. – Я так глуп и наивен.

– Это не так. Ты просто веришь в хорошее в людях… и в фейри.

– Ну и как это называется? Наивность.

– Нет, это чудесно. Хотела бы я быть хоть немного похожей на тебя. Знаешь, как утомительно, когда никому не доверяешь? Когда ты всегда начеку и каждую секунду ждешь, что тебя предадут или обидят?

Киран взглянул на девушку:

– Ты говоришь о новобранцах?

Но Зейлан не успела ничего ответить, потому что в этот момент раздался громкий удар колокола, который разнесся по всей базе. За ударом последовали крики Хранителей. Их возбужденные голоса и быстрые шаги эхом отзывались в воздухе, когда мужчины по тревоге выбежали на площадь.

– Нас атакуют? – спросил Киран.

Зейлан покачала головой:

– Нет, при нападении колокол бьет не единожды.

– Тогда что это такое?

– Я не уверена, но, возможно, по ту сторону Стены ожидает какой-то посетитель, – ответила она с явным напряжением в голосе.

– Ты думаешь, Олдрен последовал за нами?

Зейлан отыскала его взгляд:

– Вот сейчас и выясним.

Они не бросились на площадь или к воротам вместе с другими Хранителями, оставшись на заднем плане, зная, что им придется бежать в леса, если сюда явится Олдрен.

Киран напрягся и затаил дыхание, когда фельдмаршал отдал приказ открыть ворота. Медленно тяжелая каменная махина поползла вверх, открывая взору вновь прибывших. Зейлан рядом с ним всхлипнула, и тут фейри понял, что по ту сторону Стены ждет не Олдрен, а Ли. Даже на расстоянии Киран сумел разглядеть на лице капитана Форэша явное облегчение, когда тот увидел своих товарищей. Однако Ли пришел не один. Рядом с ним стоял мужчина, и, узнав его, Киран застыл. Ибо у Стены вместе с Хранителем стоял полукровка, который покушался не только на жизнь Кирана, но и, по словам Зейлан, был виновен в смерти его матери.

Что он здесь делал?

Глава 16 – Зейлан

– Свободная земля —

Зейлан смотрела, как Ли вместе с полуэльфом шагнул в ворота. Хранители опустили оружие, Томбелл выступил вперед. Он протянул Ли руку, но Ли не пожал ее, а обхватил фельдмаршала руками в яростном объятии. Томбелл не воспротивился. Несколько секунд мужчины простояли, крепко обнявшись, пока наконец не отстранились друг от друга. Они что-то говорили, одни слова сменялись другими, но Зейлан ничего не могла понять: уж слишком громко шумело у нее в ушах. Ибо радость девушки видеть Ли, живого и здорового, была омрачена ее ненавистью к полукровке. Но ведь должна была существовать причина, по которой Ли привел его к Стене. Возможно, он хотел, чтобы этого убийцу казнили здесь за то, что Зейлан неделями тухла в темнице Неблагих. Против этого она не станет возражать, да и Киран тоже.

– Что здесь делает полуэльф? – спросил Киран.

– Не знаю, но, думаю, скоро выясним, – отозвалась Зейлан. Покинув свое укрытие, девушка, вскинув голову, вышла на площадь. Заметив ее, остальные Хранители отошли в сторону и освободили ей дорогу к Ли. Умные парни.

– Нужно созвать кризисный Совет, – услышала Зейлан слова Ли. – И немедленно уведомить короля и гвардию. Я не знаю, сколько у нас осталось времени.

– Все это нужно спокойно обсудить, не делая поспешных выводов, – ответил фельдмаршал.

– Кори, это… – Ли резко замолчал, когда его взгляд упал на Зейлан. Девушка буквально видела, как страх, напряжение и беспокойство покидают его тело. Какое-то мгновение Ли просто смотрел на нее, а затем рванулся вперед, протиснувшись мимо Томбелла, и, не успела Зейлан сообразить, что произошло, как уже оказалась в его объятиях. Железной хваткой, куда сильнее, чем Этен, капитан Форэш стиснул девушку в своих объятиях и зарылся носом в ее волосы. От него пахло потом, кровью и грязью – вонью, которая Зейлан была до боли знакома. И все же, не обращая внимание на зловоние, Хранительница ответила на объятие, на мгновение забыв о том, кто едва не лишил ее жизни.

– Ты жива! – Теплое дыхание Ли коснулось ее шеи.

– Ты тоже, – улыбнулась Зейлан.

Наконец Ли выпустил девушку из объятий, но не отступил, так что Зейлан пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на Хранителя. Она уже не ждала, что снова посмотрит в эти светлые глаза, которые всего за несколько месяцев стали ей такими родными.

– Мы были в Нихалосе, и нам сказали, что ты мертва.

– Будь это так, Кирану не удалось бы помочь мне бежать.

Взгляд Ли затуманился.

– Я очень сожалею о том, что случилось с принцем.

Кто-то кашлянул за спиной Ли, и это привлекло внимание Хранителя. Озадаченный, он непонимающе уставился на человека со шрамами, который прервал их разговор. Наконец до него дошло.

– Киран? – недоверчиво произнес Ли, делая шаг навстречу принцу.

Тот ответил Хранителю своей кривой улыбкой:

– Привет, Ли!

– Что с тобой произошло?

– Долгая история.

Ли непонимающе тряхнул головой, внимательно изучая изрытое шрамами лицо Кирана. Ему они были в новинку, Зейлан же за время пребывания у Сибил настолько привыкла их видеть, что уже почти не замечала.

– Почему же в Нихалосе думают, что ты мертв?

– Потому что они должны так думать, – ответила вместо Кирана Зейлан, подходя к мужчинам и ощущая на себе взгляды других Хранителей и полукровки.

Лоб Ли прорезали глубокие морщины:

– Почему?

Киран усмехнулся:

– Я же говорю: долгая история.

– Мне кажется, вам всем есть что рассказать, – сказал фельдмаршал, подходя к ним. Его рука опустилась на плечо Ли: – Мы встретимся в комнате для переговоров через час и тогда поговорим. Ли, сейчас в твоей комнате спит Киран, но тебе мы найдем другое место, где ты сможешь ночевать.

– А как насчет Вэйлина? – спросил Ли.

Все повернули головы в сторону полукровки, который до сих пор хранил молчание. Зейлан судорожно сжала кулаки. Наконец-то она оказалась лицом к лицу с этим ублюдком, и их не разделяла никакая перегородка. В коридоре дворца он, застав ее врасплох, одержал верх, но больше этого не случится. Зейлан проклинала себя за то, что появление мужчин пришлось на то время, когда она шла в душ и при ней не было меча. Будь у нее оружие, она бы покончила с жизнью Вэйлина здесь и сейчас, потому что он не заслуживал жить ни секунды дольше.

– Ему тоже выделим комнату, – ответил Томбелл на вопрос Ли.

Зейлан замерла. Полуэльфа следовало отправить в темницу или сразу на эшафот, но уж точно не в одну из одноместных комнат, что имелись на базе. Взгляд девушки метнулся к Ли, но тот, похоже, был согласен с фельдмаршалом.

Да что же это такое, во имя Короля?! Бессмыслица какая-то. Полукровка – убийца! Однако Зейлан молчала, проглотив слова, которые вертелись у нее на языке. Она доверяла суждениям Ли и решила дать ему шанс объясниться, прежде чем выкладывать фельдмаршалу, что натворил полукровка.

– Увидимся через час, – повторил Томбелл и двинулся прочь. На ходу фельдмаршал потер лоб, словно бурные события последних нескольких дней вызвали у него головную боль. Другие Хранители, постояв еще несколько мгновений, тоже разошлись по своим постам. Некоторые из них поприветствовали Ли, но никто не остановился. На площади остались только Зейлан и Киран.

Тело Зейлан дрожало от напряжения, а руки девушки были так крепко сжаты, что ногти оставляли на коже следы в виде полумесяцев. Жалкий полукровка. Хранительница поклялась убить его, если однажды столкнется с ним лицом к лицу так, что их не будут разделять железные прутья решеток. Зейлан хотелось выцарапать Вэйлину глаза, но Ли, словно прочитав ее мысли, быстро встал между ними и успокаивающе выставил руки перед собой:

– У тебя, наверное, много вопросов.

– Всего один: что он здесь делает?

– Может, обсудим это мирно?

– Я никуда с ним не пойду.

– Зейлан, пожалуйста, – едва слышно взмолился Ли, и она поняла, что выполнит любое его желание. Ли всегда был на ее стороне, всегда был рядом. С самого первого дня он поддерживал юную послушницу, как никто другой. Ради Зейлан Ли остался в Нихалосе и, рискуя своей жизнью, последовал за полукровкой, чтобы обелить ее имя.

– Согласна, но делаю я это только ради тебя.

– Спасибо! – мягко улыбнулся Ли.

Зейлан взглянула на Кирана. Тот кивнул ей, и они с Вэйлином и Ли все вместе направились в его комнату. Конечно, девушка представляла себе воссоединение с Ли совершенно иначе, но была благодарна хотя бы за то, что он вернулся живым, потому что так у нее оставалась возможность однажды выплатить долг. Кроме того, без капитана Форэша Свободная земля была бы куда более мрачным местом.

Киран запер дверь на засов, и некоторое время единственным звуком в комнате, которая казалась заметно меньше, когда в ней находились четыре человека, был свист ветра, пробивающегося сквозь трещины в деревянных стенах. А может, комнату просто переполняло напряжение, и от этого казалось, что она превратилась в маленькую, удушливую коробку. Киран сел на кровать, Ли встал перед камином, а Вэйлин сжался в самом дальнем от Зейлан углу, словно боялся ее. Вот и пусть боится. Хранительница скрестила руки на груди:

– Так зачем ты его сюда привел?

– Потому что он невиновен, – вздохнул Ли.

– Значит, он не убивал мою мать и не пытался убить меня? – спросил Киран. Зейлан восхищалась его спокойствием и хладнокровием, но, вероятно, именно это отличало принца от таких людей, как она.

– Нет, он сделал это, но все не так просто, – произнес Ли, посмотрев на Вэйлина, который до сих пор не произнес ни слова. Многозначительные взгляды, которыми они обменялись, не понравились Зейлан. – Он сделал это не по своей воле – его вынудили. Он – кровный раб.

Киран резко втянул в себя воздух.

Зейлан, напротив, даже не пошевелилась. Никогда раньше она не слышала ничего подобного.

– Что это значит?

– Кровные рабы – это жалкие создания, проклятые магией крови, – ответил Киран, не сводя с полукровки глаз. – Проклятие связывает их с хозяином или хозяйкой так, что они не могут не подчиняться приказам. Заклятия крови были запрещены еще до войны. Они унизительны.

Ли кивнул.

– Вэйлин не может об этом говорить, но я предполагаю, что именно поэтому он и убил твою мать, и тот человек, который приказал ему это сделать, желал и твоей смерти. Если Вэйлин умрет, мы никогда не сможем узнать, кто его хозяин или хозяйка. Вот почему мы здесь.

– И он не может говорить о своих деяниях? – спросила Зейлан.

– Нет.

– Это делает его довольно бесполезным.

– Он не бесполезен! – запротестовал Ли, подходя к полукровке так, словно хотел защитить его.

Она покачала головой:

– Проклят он или нет, он все равно убийца.

– Но ведь и жертва тоже.

Зейлан не могла поверить в то, что слышала. Ли рисковал собственной жизнью, чтобы схватить полукровку и отдать его под суд, а теперь хотел его пощадить?

– Почему ты защищаешь его?

– Потому что он мой друг.

Зейлан фыркнула:

– Вот как? И давно вы знакомы? Месяц? Два?

– А разве это имеет значение? Мы знали друг друга всего несколько дней, когда я решил тебе помочь. И уже через несколько недель по своей воле остался с тобой в Нихалосе. Ты ведь не сомневаешься в нашей дружбе, правда?

Смущенная, Зейлан опустила взгляд:

– Нет.

– Мы с Вэйлином спасли друг другу жизни. Я ему доверяю.

– А я – нет.

Бледные глаза Ли сузились:

– Это твое решение, но это не дает тебе права судить о Вэйлине.

– А ты что на это скажешь? – спросила Зейлан, обращаясь к Кирану. Тот до сих пор, как и полукровка, хранил молчание, и это несмотря на то, что именно его мать рассталась с жизнью.

– Я уже не знаю, что и думать, – сказал Киран, сжав большим и указательным пальцами переносицу так, словно его мучила та же головная боль, что и Томбелла. – Кроме того, сейчас я мало доверяю своей интуиции. Нас пытался убить мой самый лучший друг.

Глаза Ли расширились:

– Олдрен?

Киран кивнул:

– Он устроил пожар в нашем убежище.

– Они утверждают, что вы предатели, – сказал Ли.

– И что с того? – прошипела Зейлан, не выпуская из виду полуэльфа. – Еще они говорят, что мы мертвы.

Грубость девушки никак не подействовала на Ли.

– Как вам удалось сбежать?

Вообще-то сейчас Зейлан не хотелось об этом говорить. Она еще не закончила с полукровкой, но, возможно, то, что она скажет, каким-то образом изменит мнение Ли. Поэтому девушка поведала капитану то же самое, что рассказала Томбеллу. Киран подтвердил, что не может творить магию рядом с ней, и когда полукровка попытался подчинить своей власти воздух в комнате, то понял, что его магия тоже исчезла.

– Удивительно, – пробормотал Ли, задумчиво морща лоб.

– Ты что-нибудь слышал об этом раньше? – спросил Киран.

Хранитель покачал головой:

– Нет, никогда.

– А Темные могут иметь к этому какое-то отношение?

Морщины на лбу Ли стали глубже.

– А при чем тут они?

– Когда я спросил Олдрена, тот упомянул о них.

– Темные – преступники.

– Я так и сказала, – встряла Зейлан. По крайней мере, об этом Ли рассуждал здраво, к тому же он должен был это знать. Ведь когда-то капитан Форэш и сам принадлежал к числу Темных. – Но хватит отвлекаться. Об этом потом, мы еще не закончили с этим… полукровкой.

– Его зовут Вэйлин, – поправил ее Ли. – А что с ним?

– Почему ты притащил его сюда?

Ли, так внимательно выслушавший ее рассказ, снова занял оборонительную позицию, и Зейлан никак не могла этого понять. Почему этот полукровка был так для него важен? Не потому ведь, что в Мелидриане они спасли друг другу жизни, правда же?

– Вероятно, по той же причине, по которой ты привела с собой Кирана, – ответил он.

– Киран здесь, потому что не может оставаться в Нихалосе, не подвергая себя опасности.

– У Вэйлина та же проблема. Как только я выпущу его из виду, проклятие вернет его хозяину или хозяйке. Я обещал ему помочь снять проклятие. Тогда он сможет рассказать нам все.

– Ты знаешь, как это сделать? Как снять проклятие?

– Нет, пока нет.

Фыркнув, Зейлан всплеснула руками:

– Просто чудесно…

– Почему ты так озлоблена?

Зейлан, застыв на середине движения, хмуро уставилась на Ли.

– А как иначе? – спросила она голосом, который был острее меча на его поясе. – Из-за этого подонка я неделями тухла в темнице Неблагих! Мне пришлось срать в ведро и жрать то, что не ели даже свиньи! Каждое утро я просыпалась со страхом, что сегодня меня казнят. Двое гвардейцев напали на меня и закололи мечами, думая, что я умру. И все это – из-за него. Прости, конечно, что я так озлоблена, но он – один из виновников худшего периода в моей жизни!

С каждым словом голос Зейлан становился все громче и громче. Девушка бы не удивилась, если бы эта ее вспышка привлекла внимание некоторых любопытных Хранителей. Вряд ли кто-то из них знал, что произошло в Мелидриане. Слухи ходили ходуном: какие-то из них соответствовали истине, повторяя то, что рассказали Томбеллу Зейлан и Киран, другие, в свою очередь, были чистым вымыслом.

– Я все понимаю, – сказал Ли невыносимо спокойным голосом. – Но Вэйлину тоже пришлось нелегко. И ему нужна наша помощь.

– Мне плевать.

– А мне – нет.

– Тогда, может, нам стоит проголосовать? Кто за то, чтобы убить этого полуэльфа? – Зейлан вскинула в воздух руку, уверенная, что Киран последует ее примеру. Этот полукровка не только лишил жизни мать принца, но и пытался убить его самого. Однако рука Кирана не поднялась, и фейри смущенно отвел взгляд. – Ты серьезно?

– Думаю, он заслуживает шанса объясниться.

Ошеломленная, она уставилась на Неблагого:

– Как ты можешь так говорить? Он зарезал твою мать!

– То же самое говорили и о тебе, но я оставил тебя в живых.

– Потому что я невиновна! – взорвалась она.

– И он, возможно, тоже, – ответил Киран, прислонившись к стене. – Если сделать это его и в самом деле заставила кровная клятва, он не виноват. Ты понятия не имеешь, насколько могущественным является это проклятие. У раба нет собственной воли, и, чего бы ни захотел его хозяин или хозяйка, он должен это делать. Тело больше не принадлежит ему, и если Ли говорит, что ему можно доверять, я ему доверяю.

Шокированная, Зейлан в ужасе покачала головой. Неужели Киран и Ли окончательно потеряли рассудок? Оба они желали смерти полукровки. Теперь же они хотели защитить его, помочь ему, спасти его.

– Пожалуйста, Зейлан, – сказал Ли, шагнув к девушке. Его когда-то успокаивающая близость Зейлан не понравилась, но она не отступила. – Я не требую, чтобы ты доверяла Вэйлину. Ненавидь его, сколько хочешь, но, пожалуйста… пожалуйста, поверь мне. Разве я хоть раз сделал что-то, что заставляет тебя усомниться во мне?

Зейлан поджала губы:

– Нет.

– Тогда, пожалуйста, не сомневайся и сейчас. Дай мне время. И когда Вэйлин сможет свободно излить свою душу, а ты все еще будешь желать ему смерти, мы сможем обговорить это еще раз. Но убить его сейчас – это все равно что казнить связанного человека. Это несправедливо.

Жизнь вообще несправедлива, – подумала Зейлан.

Ничто из того, что произошло за последние несколько месяцев, не отвечало критериям справедливости. Было несправедливо отправить ее в Нихалос. Несправедливо заключать ее в темницу, нападать и пытаться сжечь дотла. Зейлан, конечно, не была совершенно невинной, но она была хорошим человеком.

Но что, если Вэйлин – тоже?

Нет, потому что он – не человек. Он – полукровка!

А Киран – фейри. Но ему ты доверяешь.

Во имя Короля! Зейлан еще никогда не чувствовала себя такой растерянной и раздираемой на части собственными чувствами. Она ненавидела фейри, но любила Кирана.

Что? Нет, Зейлан не любила Кирана, она ценила его. И доверяла Ли, но не полуэльфу. И от этого готова была рвать на себе волосы. Но что ей оставалось, кроме как оставить полукровку в живых? Зейлан хотела, чтобы Ли встал на ее сторону, но действовать за его спиной она не собиралась. Девушка была обязана этому Хранителю очень многим и не хотела терять друга в его лице.

– Хорошо, пусть живет. Но это только ради тебя.

Ли улыбнулся:

– Этого достаточно.

Зейлан кивнула и, не обронив больше ни слова, вышла из комнаты. Перед встречей с фельдмаршалом ей нужно было хоть немного времени, чтобы прийти в себя, потому что девушка чувствовала, что вот-вот развалится на части.

Глава 17 – Ларкин

– На черном рынке —

Черного рынка больше не существовало. От прежнего убежища для фейри, Хранителей и алхимиков остались только руины и пепел. Глаза Ларкина горели, и слезы, вызванные плотной завесой клубящегося дыма, бежали по его щекам. Моргнув, он слегка тряхнул головой. Это было невесомое, почти мимолетное движение, но над его головой тут же поднялось облако пыли. Ларкин стоял посреди поля битвы, какого не видел уже очень много лет. Даже разрушения, оставленные в центре Нихалоса неудавшейся коронацией Кирана, и те близко не стояли с той разрухой, которая сейчас предстала взору Хранителя.

Бой закончился. Пыль осела. Пожар, не найдя более никаких легковоспламеняющихся вещей и материалов, утих. Ветер уносил прочь дым и вонь обгорелых трупов.

Ларкин сглотнул. В горле пересохло. Меч пропитался черной кровью противника. Эльвы. Сначала раздались взрывы, распространяя первые пожары, следом ворвались люди в капюшонах, которые напали на рынок с оружием. Им еще можно было противостоять, но за ними пришли эти твари. Огромными стаями, каких Ларкин не видел никогда прежде, они обрушивались с неба, убивая на своем пути все, что двигалось.

В сознании Ларкина вспыхнули крики людей. Вокруг стояла полная тишина, но он слышал их, будто наяву. Казалось, никто, кроме него, не выжил. Но этого не могло быть! Должны были быть и другие!

Он медленно обвел взглядом окрестности. Разрушения, кругом одни разрушения. Палатки практически потеряли свою форму; все вокруг покрывало одеяло из серого пепла, разбавленное кое-где оранжево-красным светом разрозненных костров.

Ларкин сошел с кучи, на которой стоял, и опустился на колени рядом с Ярой. Бок о бок они сражались с эльвами, но женщину это не спасло. Одна из тварей, вонзив свои острые черные когти в грудную клетку Яры, вырвала из ее груди все органы.

– Покойся с миром, – пробормотал Ларкин. Подумал было о том, чтобы снять с себя плащ и накрыть им Яру, но что толку? На этом рынке не хватит ни плащей, ни одеял, ни ткани, чтобы накрыть все трупы. И едва это осознание пришло к Хранителю, чувство пустоты в его груди усилилось, а в животе что-то сжалось. Что ему теперь делать?

Тихий голос в голове нашептывал Хранителю, что нужно как можно скорее убираться отсюда, пока это еще возможно, потому что битва довела до предела и его. Болело все тело. Одежда Ларкина была изорвана в клочья; он чувствовал пульсацию множества ран, которые пытались затянуться, и кровь на своей коже, еще не успевшую засохнуть. Но как он мог повернуться и уйти перед лицом смерти стольких невинных людей?

Не оставалось никаких сомнений, что эта атака была направлена не на рынок, а на Темных, которые находили здесь свой приют. Вероятно, за этим стояли те же люди, что были виновны в остальных убийствах. Но как они нашли рынок и, что более важно, как им удалось управлять эльвами? Это не могло быть совпадением. Никак. Он никогда не видел, чтобы такое количество эльв атаковало одну и ту же цель. Иногда эти твари собирались в стаи и нападали на деревни, но чтобы такая орава? Ведь как минимум сотня этих костлявых летающих существ с острыми клювами и когтями обрушилась на них прямо с неба.

Застонав, Ларкин выпрямился. Колено болело, в боку саднило. Должно быть, эльве, которая добралась до него, удалось сломать ему пару ребер. Прижав больное место рукой, Хранитель, тяжело дыша, пробирался через груды обломков, проверяя, не остался ли кто-то в живых. Улики он поищет позже, сначала это.

– Есть кто живой? – хрипло крикнул он через всю площадь голосом, севшим от вдыхаемого дыма. Ларкин закашлялся, в глазах на миг потемнело. Он пошатнулся, но сумел сохранить равновесие, потому что за свою бытность Хранителем научился бороться с болью и слабостями своего человеческого тела, которые существовали только в голове.

Ларкин крикнул снова.

Никто не ответил.

Хранитель двинулся дальше, хотя каждая клеточка тела требовала, чтобы он лег и отдохнул. Но о сне не могло быть и речи. Ларкин не хотел представлять, в каком кошмаре может оказаться, если реальность – и та была сплошным ужасом. Он перешагнул через труп эльвы, которая смотрела на него своими большими безжизненными глазами.

Как им удалось командовать вами?

Этот вопрос никак не отпускал Ларкина. Более того – вселял страх. Мужчина был напуган больше, чем хотел признать даже перед самим собой. Если это случилось однажды, то могло случиться снова. А ведь эти эльвы были еще маленькими и, можно сказать, безобидными, по сравнению с теми чудовищами, что прятались в тени Мелидриана.

И вдруг Ларкин услышал чей-то стон. Тихий, словно едва слышный шелест листвы на ветру, и все же это был стон. Застыв на месте, Хранитель прислушался, пытаясь определить, откуда доносился звук. Исполненный муки хрип привел его к телу мужчины, скрытому под чьим-то безжизненным трупом.

Ларкин оттащил труп мертвеца и прямо в пепел опустился на колени перед живым. Горький вкус желчи наполнил его рот, когда Хранитель увидел одежду мужчины. Он был не на их стороне, он принадлежал к числу нападавших. Веки мужчины задрожали, словно он мог потерять сознание в любую секунду. Из живота у него торчал кинжал, и если рану не обработать вовремя, мужчина просто умрет. Больше всего на свете в этот момент Ларкин хотел вонзить собственный клинок прямо в череп этого ублюдка, но это означало бы потерять все шансы на ответы.

Выругавшись, Ларкин принялся залечивать рану, используя то немногое, что было под рукой. Несколько раз ему приходилось делать подобное для своих братьев на Стене. Кто-то из них выжил, кто-то – нет. Умелыми движениями он вынул кинжал, промыл рану и с помощью лезвия и огня прижег кровотечение. Мужчина, закричав, потерял сознание, что на данный момент было, возможно, и не самым худшим вариантом. Его кожа была бледна, на губах – ни кровинки. Будет чудом, если раненый проживет еще несколько часов, но Ларкина это не волновало. Он не собирался спасать жизнь этого мужчины, а просто продлевал ее, чтобы получить ответы.

Обработав рану как можно лучше, Хранитель поднял мужчину и понес его через рынок к деревьям. Стена тумана, которая когда-то защищала рынок, исчезла: ее магия была мертва. Ларкин прислонил мужчину к дереву. Голова раненого склонилась набок, черные волосы сползли в сторону. Ларкин резко втянул в себя воздух. Мужчина был полукровкой: это ясно доказывали уши с заостренными кончиками.

Несмотря на то что полуэльф был без сознания, Ларкин связал его, прежде чем отправиться на поиски воды и других выживших. Несколько бурдюков с водой под обрушившимися палатками он нашел, а вот выживших больше не оказалось. Все были мертвы. Кто-то погиб во время взрыва, кого-то зарезали или закололи кинжалом, остальных разорвали эльвы.

Прихватив с собой воду, Ларкин вернулся к полукровке. Хранитель жадно сделал несколько больших глотков, чтобы смыть горький, пыльный вкус с языка, а остаток жидкости вылил на голову полуэльфа. Тот рефлекторно вздрогнул, и через мгновение веки над темно-карими, покрасневшими от дыма глазами приоткрылись. На лбу смертельно раненного мужчины зияла рваная рана, похожая на ту, что была на лбу Ларкина.

Раненый ошеломленно огляделся, но Ларкин был так близко, что его широкие плечи полностью закрывали полукровке обзор поля битвы.

– Кто ты такой? – спросил Ларкин.

Полуэльф моргнул, видимо, в попытке сфокусировать свой взгляд на Хранителе.

– Где… – Голос прервался, мужчину сотряс приступ кашля. Его лицо исказилось от боли, и в следующий раз, когда полукровка поднял голову, в уголке его рта показалась кровь.

Долго он не продержится, – подумал Ларкин и, взяв один из бурдюков с водой, поднес его к губам полукровки. Тот пил очень осторожно и осмысленно. Казалось, с каждым глотком боль все сильнее охватывала его тело. И Ларкин даже мог бы почувствовать к этому мужчине нечто вроде жалости, если бы он и его товарищи не уничтожили десятки людей и фейри.

– Как тебя зовут? – снова спросил Ларкин.

– Оделл. – Слишком быстрый ответ, чтобы быть

ложью.

– Почему ты и твои люди напали на рынок?

– У нас не… – Полукровка снова начал кашлять. —

…Не было выбора.

Ларкин поднял брови:

– Почему?

– Он грозил убить их всех.

– Убить кого?

– Наши семьи в Ли… – Оделл начал отхаркивать кровь. Ларкин выпрямился и снял с него путы, потому что в таком состоянии мужчина не смог бы далеко уйти.

– Ваши семьи в Ливатте? – подсказал Ларкин.

Оделл кивнул.

– А кто хочет их убить?

– Я… не знаю, – прохрипел Оделл, но голос его звучал решительно, словно мужчина тратил последние силы на то, чтобы рассказать Ларкину все, что знал. – Он выглядит

как… Неблагой. И может повелевать эльвами.

Ларкин нахмурил брови:

– То есть он может отдавать им приказы?

Оделл кивнул.

Ларкин никогда не слышал о такой способности. Существовали фейри, которые рождались с каким-то даром. Одни умели необычайно хорошо музицировать, другие обладали талантом создавать самые прекрасные картины, а одна из советниц Валески якобы могла даже заглядывать в будущее, но даже этот дар казался ничтожным по сравнению с возможностью командовать эльвами. Ни один фейри не обладал такой силой. И тем не менее Ларкин не сомневался, что Оделл говорил правду. В конце концов, Хранитель своими глазами видел целую прорву эльв.

Ларкин всмотрелся в бледное лицо полукровки. Полуприкрытые веки мужчины подрагивали. Хранителю нужно было тщательно выбирать следующие вопросы, потому что, судя по тяжелому, хриплому дыханию полуэльфа, времени у него оставалось совсем немного.

– Но почему рынок?

Оделл сглотнул.

– Темные…

Оделл не закончил фразу.

– Что – Темные?

– Убить… убить их, – простонал Оделл, хватая ртом воздух. Его веки дрогнули, отчаянный взгляд полукровки в последний раз встретился с взглядом Ларкина, а потом глаза мужчины, лежащего на земле, остекленели, стали пустыми и безжизненными. Прерывистые звуки его дыхания затихли навсегда.

Вздохнув, Ларкин выпрямился во весь рост, глядя сверху вниз на мертвого полукровку. Его слова не имели смысла. Зачем Неблагому убивать Темных? Вряд ли они со своей преступной деятельностью добрались и до Мелидриана.

С другой стороны, Яра и остальные Темные работали на короля Андроиса, так что к этому мог приложить руку и он. Неужели они пересекли границу по заданию короля, чтобы после людей приняться за фейри? Это означало, что Андроис все время нарушал договор, и это давало Хранителям не только повод, но и право его наказать. Это лишит его права на трон, что неминуемо приведет к волнениям в стране, возможно, даже к восстаниям.

Но в любом случае заглядывать так далеко было слишком рано, потому что для ареста короля потребуется куда больше доказательств, чем подозрения одного Хранителя, основанные на словах мертвого полукровки. Единственный способ подтвердить это подозрение – поговорить с кем-нибудь из Темных. Но где их найти, если рынок теперь был полностью разрушен?

Глава 18 – Элрой

– Амарун —

Пальцы Элроя скользнули по кончикам светлых волос Фрейи, рисуя картину близости. Они ведь были молодоженами, влюбленной парой, искавшей уединения.

Фрейя в ответ улыбнулась ему такой теплой и любящей улыбкой, что почти сумела убедить его. И все же улыбка принцессы была так же лжива, как и ее объяснения на кухне, что припасы им нужны для долгой романтической поездки. Причем в этих словах была даже толика правды. Они действительно планировали поездку, но только она должна была привести их не к подножию Гор Сокровищ, а на борт «Хелении».

Радостная дрожь охватила Элроя при мысли, что скоро он вновь увидит свой корабль. Много, слишком много времени прошло с тех пор, как он в последний раз стоял на его палубе. Элрою недоставало мягкого покачивания судна на воде, трепета парусов на ветру, волн, разбивающихся о нос корабля, но ждать оставалось недолго.

– Что мне сказать королю, когда вы не вернетесь? – спросил Йель, который вместе с Элроем, Рэй и Фрейей стоял во дворе замка, ожидая, когда лошадей выведут из конюшни. Было свежее весеннее утро, и роса сверкала в сиянии восходящего солнца, отгоняющего последние тени ночи.

– Понятия не имею, – ответил Элрой, снова накручивая на палец прядь светлых волос, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Фрейя позволяла ему эти вольности, потому что понимала: чем больше близости они демонстрировали, тем влюбленнее выглядели, а значит, вызывали больше доверия. – Скажи ему, что в Зеакисе есть такая традиция – отправляться после свадьбы в плавание без всякого предупреждения.

Йель фыркнул:

– И он в это поверит?

– Скорее всего, нет, однако смирится с этим, чтобы не расстраивать меня. – Элрой пожал плечами, так как пользовался полным доверием короля. При дворе принцу Диглану разрешалось делать все, что он хотел. Элрою такое положение было по душе, так что два или три раза он даже этим воспользовался. Сначала он попросил принести ему виноград без кожуры, в следующий раз – расписать стену в замке. Оба желания Андроисом были исполнены. При виде отвратительной, отчасти даже непристойной картины король даже не моргнул глазом. Он делал все возможное, чтобы заслужить расположение Элроя и получить его поддержку в войне.

Долго же ему придется этого ждать. Элрой был не против подраться в кабаке, а хорошая, честная дуэль между двумя воинами была отличным поводом сделать ставку, но в войну вступать он не хотел. Этой цены не стоило даже бессмертие. Элрой готов был заплатить за него многое: пират даже согласился жениться на Фрейе, ну, или, по крайней мере, на двойнике принцессы, как ему стало известно позже. Он попытался использовать это обстоятельство, чтобы вымогать бессмертие у отца Фрейи, но король не собирался вмешиваться в это дело. Андроис не собирался довольствоваться меньшим, нежели войска принца Зеакиса, но об этом не могло быть и речи. Элрой не станет покупать себе бессмертие ценой жизней невинных людей.

Наконец конюх вывел трех оседланных лошадей. Он помог Фрейе и Рэй сесть верхом и пожелал хорошей поездки. Предложенные лошади были красивыми животными с блестящей шерстью и высокими холками. Было даже немного жаль, что их придется бросить в порту.

– Вы уже знаете, когда вернетесь? – спросил Йель, проводя рукой по волосам. На борту «Хелении» он выбривал голову налысо почти каждый день, якобы для того, чтобы лучше чувствовать море, но поскольку в Тобрии матрос выдавал себя за гвардейца из гвардии Зеакиса, его лохматая грива беспрепятственно росла, и теперь его лицо обрамляло великолепие всколоченных локонов.

– Нет, пока нет, но недели три нас точно не будет, – ответил Элрой. – Я хочу, чтобы ты и все остальные как можно дольше держали позиции здесь, в Амаруне, и прежде всего следили за королем. Что бы он ни говорил и ни делал, по возвращении я хочу об этом знать. Ясно?

Йель покорно кивнул, хотя ему, вероятно, не меньше, чем Элрою, хотелось вернуться в море.

Они попрощались и отправились в Пятое кольцо, чтобы повидаться с Мойрой, прежде чем уехать в Нихалос. Неторопливо, чтобы не вызвать подозрений, они проехали через двор и повели лошадей через огороженные стеной сады.

– Моя жизнь в твоих руках. Мое будущее в твоих делах. Избавь меня от скверны и защити меня от фейри… – раздалось по другую сторону стены. Всякий раз, оказываясь на границе королевских садов, Элрой слышал эти слова, произносимые приверженцами королевской религии. После смерти Хелении пират побывал во многих местах и познакомился со множеством культур и религий. Собственная вера Элроя была разрушена смертью любимой, но до сих пор он не позволял себе судить о других религиях и верованиях. И даже сейчас не осуждал этих людей. Элрой просто их не понимал. Андроис был человеком. Таким же, как и сам Элрой. В правителе Тобрии не было ничего божественного, а стремление короля Андроиса к власти и богатству разоряло его собственный народ. И все же молитвы не прекращались. Нет, с каждым днем они становились все громче и громче.

– Научи меня и придай мне форму. Защити меня и уследи за мной. Ты – владыка. Ты – сила. Твоя милость – честь для меня. Я недостоин твоей похвалы. Моя жизнь в твоих руках… – повторялись строфы. То была лишь одна из многих молитв, которые Элрой слышал за последние несколько недель.

Перед запертыми воротами они остановились, но одного мановения руки Фрейи оказалось достаточно, чтобы гвардейцы открыли их. С тех пор как Андроис отрезал дочери язык, он больше не обращался с ней как с пленницей, словно не считал нужным опасаться немой женщины. Однако решительное выражение лица принцессы показывало Элрою, как сильно король ошибался. Глядя прямо перед собой, Фрейя совершенно не обращала внимания на верующих, которые копошились вокруг нее, словно стая мелких рыбешек у брошенных в воду хлебных крошек. Каждый пытался уловить взгляд девушки или даже прикоснуться к ней, но гвардейцы оттеснили людей раньше, чем кто-либо из них успел это сделать.

И они беспрепятственно продолжили свой путь через первое кольцо. Миновали «Королевский» и множество других привилегированных магазинов, товары в которых предназначались только для самых богатых горожан. Несмотря на простой плащ, надетый на Фрейе, они не остались незамеченными. Люди останавливались, и пока одни начинали читать молитвы, другие принимались шептаться.

– Бедняжка больше не может говорить.

– Чудо, что принц не бросил ее.

– А она может издавать хоть какие-то звуки?

– Думаю, на ее месте я бы покончил с собой.

– А я бы покончил с собой, если бы у меня было такое лицо, как у тебя, – пробормотал Элрой, покосившись на Фрейю. Но девушка не рассмеялась над его комментарием, а только крепче натянула поводья своей лошади, вынуждая животное скакать быстрее, потому что не могла даже приказать этим людям замолчать. Они остановились перед рынком. Элрой велел Рэй ожидать в заранее установленном месте встречи, пока они с Фрейей будут разыскивать Мойру, потому что появиться на своих лошадях перед полуразрушенной хижиной женщины-алхимика они не могли. Это привлекло бы нежелательное внимание, а ведь Фрейя хотела предупредить старуху об отце, прежде чем вновь покинуть город.

В рыночном зале пахло благородными духами, дорогими специями и вкусной едой. Несмотря на раннее время, людей на рынке было много, и смешаться с толпой удалось без труда. Некоторое время Элрой и Фрейя бродили по рядам, пока не почувствовали, что за ними никто не следит. В тот же миг они выскользнули наружу через другую дверь. Фрейя натянула на лицо капюшон, а Элрой спрятал свою униформу под бесформенным одеянием из коричневой ткани. Потом пират полез в карман и вытащил пакет с финиками.

Фрейя бросила на него зловещий взгляд.

– Тоже хочешь?

Принцесса разочарованно покачала головой.

– Что? Я проголодался, – проговорил Элрой, запихивая финик в рот. Он украл их у одного из торговцев, когда они с Фрейей проходили мимо. Пират, правда, не собирался красть финики, но при виде такого разнообразия товаров просто не смог удержать свои руки при себе. Элрой скучал по своей прежней жизни: все эти приличия при дворе здорово его утомляли.

Прожевав финик, новоиспеченный муж Фрейи полез в другой карман своего плаща.

– Кстати, у меня есть кое-что и для Мойры.

Нахмурившись, Фрейя взяла мешочек из его рук.

– Волчий хвост, – сказал он. – Ты в прошлый раз ей приносила.

Принцесса, сморщив носик, пристально изучала его своим взглядом, но Элрой понятия не имел, что она хотела этим сказать. Она злилась на него? Это не те травы? Или они больше не подходили? Элрой совершенно не понимал, в чем дело, но писать на ходу Фрейя не могла, а останавливаться никто из них не хотел. Они оставили позади первое, потом второе кольцо. В третьем домики были намного меньше, теснее жались друг к другу, а люди выглядели менее безмятежными и даже измученными жизнью. В четвертом кольце в воздухе витала вонь сточных вод, потому что здесь не было канализации, которую король оборудовал в первых кольцах. Неровные улицы, изрытые выбоинами, были засыпаны кучами мусора; в переулках в поисках пищи сновали крысы. Бедность и нищета бросались в глаза, страдания с каждым шагом усиливались. Наконец они достигли пятого кольца и хижины Мойры. В этом районе война, казалось, началась уже давно. Крыши были разрушены, окна выбиты, а покосившиеся двери едва держались на петлях, словно их постоянно пинали ногами.

Хижина Мойры выглядела не менее ветхой. Никто бы не заподозрил, что именно здесь обитает могущественная женщина-алхимик. По крайней мере, Элрой считал, что Мойре присуща определенная власть, раз уж она была наставницей Фрейи. В прошлый раз, когда они приходили сюда, хижину окружали скелетоподобные кустарники. Теперь на них набухли сочные зеленые почки, но даже это не могло придать этому месту красоты.

Фрейя постучала.

Послышались шаги, потом дверь открылась и в проеме показалась Мойра – скрюченная старуха с жидкими тонкими волосами, которые казались скорее темно-серыми, чем черными, из-за множества седых прядей на голове. Ее глаза расширились:

– Что ты здесь делаешь, девочка?

Фрейя улыбнулась Мойре.

– Мы можем войти? – взял на себя роль посредника Элрой.

Взгляд старухи метнулся к пирату. Мойра недоверчиво смотрела на него, так что Элрой никак не мог понять, помнит ли она, что в прошлый раз оставила его на холоде, снабдив одним лишь тонким одеялом. Теперь на улице стало теплее, но Элрой не хотел оставаться на улице, словно дворовая псина. К тому же теперь его лицо было знакомо многим местным жителям.

– Снаружи я больше ждать не собираюсь, – скрестил он руки на груди.

Глаза Мойры, обрамленные сеточкой морщин, превратились в узкие щелочки. Но прежде чем старая ведьма успела что-то сказать, Фрейя схватила ее сухую, жилистую руку и вперила в нее свой молящий взгляд. Тяжело вздохнув, Мойра отступила в сторону, пропуская их в хижину. Никто не мог отказать в просьбе немой девушке.

Внутри хижины ощущалось приятное тепло. В камине горел огонь, над ним висел чайник с чаем, от которого исходил восхитительный аромат трав. Большего в этом скромном жилище увидеть было нельзя. Чуть поодаль располагались маленькая кухня, стол и шаткая на вид койка. Самым уютным в этом домишке был, пожалуй, старый, покрытый пятнами, изорванный ковер, прикрывающий прогнившие доски пола.

– Чаю? – спросила Мойра.

Фрейя покачала головой.

– Мы ненадолго, – объяснил Элрой. Зря терять время было нельзя. Он, конечно, был уверен, что сегодня отец Фрейи будет спокоен, да и Йель своими ловкими оправданиями сумеет выиграть для них время, но все же лучше было не рисковать.

Они сели за шаткий стол, и Фрейя тотчас же достала свои письменные принадлежности.

– Значит, то, что ты лишилась языка, – правда? – спросила Мойра.

– Его ей отрезал отец, – ответил Элрой, чтобы сэкономить время.

Глаза Мойры стали большими, как блюдца:

– Король Андроис?

Фрейя кивнула.

– Почему он это сделал?

Фрейя умоляюще посмотрела на Элроя. Тот подавил вздох, потому что приехал в Тобрию не для того, чтобы быть голосом принцессы. Но, тем не менее, пересказал Мойре все, что ему рассказывала Фрейя. Оставалось надеяться, что в конце этого путешествия его ждало бессмертие, по крайней мере словосочетание «секретная библиотека» звучало очень многообещающе. К тому же, в отличие от этого Ларкина, книги не могли скрыть от него свои знания. Пират все еще не мог поверить, что Хранитель не раскрыл ему тайну. В мизинце этого проклятого Ларкина было больше чести и долга, чем во всем его теле. И это едва не вызывало у Элроя чувство восхищения.

Когда Элрой закончил свой рассказ, в глазах Мойры стояли слезы. С дрожью в пальцах, которую женщина даже не пыталась скрыть, она схватила Фрейю за руки.

– Девочка, мне так жаль, мне безумно жаль. Я знала, что твой отец – недостойный человек, но это… – она покачала головой, не закончив фразу. Непролитые слезы, которые она сдерживала, делали ее и без того хриплый голос еще более осипшим.

Фрейя, глаза которой тоже блестели стеклянным блеском, высвободила свои руки и начала писать.

Мой голос потерян, этого уже не изменишь, но война еще не началась.

– Вы хотите попытаться помешать ему, – заключила Мойра.

Фрейя кивнула.

– Что вы задумали?

– Мы отправляемся в Нихалос, чтобы поговорить с Кираном, – сказал Элрой, в очередной раз удивляясь тому, каким само собой разумеющимся стало это мы, хотя он этого и не хотел. Существовала Фрейя и ее страна – с одной стороны, сам Элрой и его корабль – с другой, а между ними – только его желание обрести бессмертие. По крайней мере, такое разделение имелось в его голове, однако в сердце таилось гораздо большее. Элрой любил Тобрию и местный народ. Любил черный рынок и то, как людям нравились его карты. Был очарован магией и Фрейей. Эта девушка была для него не просто средством достижения цели – она была его другом. – Мы надеемся, что он поможет нам сорвать планы Андроиса.

Фрейя, одобрительно кивнув, написала:

Мне очень жаль, что я не смогла украсть из библиотеки книгу, которую вы хотели, но не сможете ли вы раздобыть для меня оружие, выкованное Огнем? Оно мне просто необходимо.

Мойра покачала головой:

– Мне очень жаль, но пока нет.

Фрейя кивнула и бросила на Элроя понимающий взгляд. С ним принцесса уже это обсуждала. Фрейя отчаянно хотела иметь магическое оружие, чтобы защищаться от эльв в Нихалосе. Элрой не знал, умела ли девушка обращаться с мечом, но сделать остановку в Аскане все равно не помешает. Там команда пирата могла пополнить свои запасы, к тому же на черном рынке можно будет подкупить фейри, которые сопроводят их в Нихалос.

Знаками Элрой показал Фрейе, что понял ее, и тогда принцесса повернулась к Мойре и принялась что-то писать. Несколько секунд в хижине слышались только потрескивание огня и скрежет пера принцессы.

Но пришла я не только из-за оружия. Я хотела предупредить тебя и остальных.

– Предупредить? – Мойра в ужасе вскинула голову. – О чем?

О моем отце. Он знает о моей магии и о том, что меня научила ты. Здесь ты больше не в безопасности.

В глазах Мойры вспыхнул страх:

– Он… он знает об этом?

Принцесса кивнула.

– Тогда почему я все еще жива?

Стратегия. Он отложил твою казнь до того момента, когда она возымеет наибольший эффект.

Мойра сглотнула:

– Какая мерзость.

Таков мой отец. Тебе нужно бежать. И остальным тоже.

– Но куда мне идти? Эта хижина – мой дом.

Я знаю, написала Фрейя, одарив Мойру грустным взглядом. Сунув руку в карман плаща, девушка достала оттуда сначала пакетик с украденными травами, а потом пухленький мешочек, вероятно, набитый золотом. Принцесса подтолкнула его к Мойре, и взгляд старухи метнулся к нему. Глаза ее при виде такого количества денег стали огромными, как блюдца. На новую жизнь.

На глазах Мойры выступили слезы.

– Спасибо, я поделюсь этим с остальными.

Фрейя встала со своего места, раскинув в немом призыве руки. Мойра тоже поднялась со стула и крепко обняла девушку. Вероятно, обе они знали, что это прощание – на всю жизнь. Несколько секунд женщины стояли обнявшись, а потом Мойра отпустила Фрейю и обхватила ее лицо ладонями.

– Я горжусь тобой, Фрейя. Я не могла бы пожелать себе лучшей ученицы.

Элрой видел, как по щеке Фрейи скатилась одинокая слеза.

Мойра отступила назад и повернулась к Элрою. Пронзительный взгляд старухи буравил пирата:

– А ты – позаботься о ней.

– Думаю, что Фрейя и сама может прекрасно позаботиться о себе, – ответил Элрой, поднимаясь со скрипучего стула. Он тоже полез в карман и, достав оставшиеся краденые финики, положил их на стол, в дополнение к травам и монетам. – Нам уже пора.

– Желаю вам удачной поездки.

Элрой открыл дверь, но Фрейя вышла не сразу. Она задержалась на месте еще две-три секунды, словно для того, чтобы в последний раз посмотреть на лицо старухи и запечатлеть его в памяти. И только после этого направилась к двери.

Они вышли из хижины и направились к месту встречи в третьем кольце, о котором договаривались с Рэй, чтобы оттуда отправиться в порт на западе, где их ждала «Хеления».

Я возвращаюсь домой, – подумал Элрой, ускоряя шаги.

Глава 19 – Ли

– Свободная земля —

Глухие удары колокола эхом разнеслись по площади, когда ворота в Мелидриан открылись. Ли издалека наблюдал, как дюжина Хранителей во главе с генералом Клиффордом поскакала верхом на лошадях, направляясь в Нихалос. С собой они везли письмо фельдмаршала, в котором последний напоминал Олдрену о Соглашении и призывал его воздержаться от любых военных действий.

В разговоре, который длился вчера несколько часов и затянулся до глубокой ночи, Ли вместе с Вэйлином рассказали Кори, Зейлан, Кирану и нескольким другим Хранителям высшего ранга о планах Олдрена. Они рассказали все, что знали, но снова и снова Хранители задавали вопросы, чтобы исключить любое недоразумение. Но никакого недоразумения не было. Олдрен хотел войны.

Ли сначала тоже не хотел в это верить, но слышал это своими собственными ушами. Истории Кирана и Зейлан подтверждали, что Олдрен не был тем, кем его все считали, – в буквальном смысле, потому что Киран был уверен, что жаждущий власти Неблагой, взошедший на трон в Нихалосе, не является его лучшим другом. После этого замечания Зейлан негодующе поведала остальным о проклятии Вэйлина и спросила, не мог ли Олдрен тоже оказаться под влиянием такого проклятия, что, однако же, было маловероятно. Олдрен не был полукровкой, он даже не был обычным фейри, он был знатным представителем дворянского рода, умел командовать обеими стихиями Неблагих, а кроме того, был обученным воином. Чтобы связать его кровной клятвой, потребовался бы чрезвычайно могущественный фейри, настолько могущественный, что Киран не мог назвать ни одного фейри при дворе, который был бы на это способен.

Наконец Кори прервал эту бессмысленную болтовню, потому что, откуда бы ни взялись намерения Олдрена, для Хранителей существовало только Соглашение, и его надлежало защищать. Помимо того что они отправили своих людей разыскивать Олдрена, Хранители должны были укрепить Стену и подготовить ее к возможным сражениям. Кроме того, двух всадников направили в Амарун – предупредить короля Андроиса о возможном нападении. До тех пор, пока фейри не перебрались через Стену, правителю Тобрии не разрешалось вмешиваться, но если все попытки остановить Олдрена провалятся, у него будет достаточно времени, чтобы приготовиться защищать свою страну.

Ли услышал, как рядом с ним раздались шаги. Звук оборвался как раз у того бревна, на котором он сидел. Хранитель отвел взгляд от уже закрывшихся ворот и посмотрел на Кори. Фельдмаршал сбросил свой черный плащ, отороченный меховой отделкой, и его вьющиеся каштановые волосы выглядели более растрепанными, чем в обычные дни, словно он незаметно для себя трепал их руками.

– Могу я присесть?

Ли кивнул.

Кори сел, опершись локтями о колени, и замолчал. Целую вечность они просидели молча, наслаждаясь этим моментом тишины, потому что такого не было с тех пор, как Ли три дня назад вернулся к Стене. С тех пор их дни были наполнены разговорами и беспокойными приготовлениями, ибо еще ни один из Хранителей не был свидетелем нападения на Стену. Да, время от времени эльвам удавалось преодолеть это препятствие, но сама Стена войны еще не знала.

– Зейлан и Киран предупреждали меня.

Ли поднял голову:

– Что?

– По прибытии они предупредили меня насчет Олдрена. Но я не стал их слушать и сказал, что это личное дело фейри. А теперь он хочет развязать войну.

– Ты не мог этого знать.

– Ларкин знал бы.

– Ты не можешь быть в этом уверен. Он тоже совершал ошибки.

– Что, если уже слишком поздно? – спросил Кори.

– Это не так. Мы с Зейлан разминулись в Нихалосе совсем на короткое время. За сколько дней до нас они прибыли сюда? За два? Три? Но даже если бы ты направил людей немедленно, это бы мало что изменило. Олдрен либо передумает, либо нет. Пара дней ничего не изменит.

– Как ты думаешь, он позволит себя переубедить?

Ли поджал губы. Помедлил. Огорчать Кори ему не хотелось, но искажение правды доставит облегчение лишь на время, зато в перспективе причинит только вред.

– Нет. Я не знаю, что случилось с Олдреном. То ли его подменили, как считает Киран, то ли он все это время вел двойную игру, но фейри, которого я видел, настроен очень решительно.

Напрягшись, Кори на мгновение прикрыл глаза.

– Это будет разрушительно.

Ли кивнул. В лучшем случае погибнут все Хранители. В худшем – тысячи невинных. Для народа надежда еще оставалась, но для Хранителей ее уже не было, и это чувствовалось. Настроение на базе было тоскливым. Все стали тише, спокойнее и будто бы ушли в себя, словно в мыслях уже прощались с этим миром. Многие прожили долгую жизнь и были готовы к этой судьбе, настолько готовы, насколько это вообще было возможно. Но среди молодых Хранителей и юных послушников царило беспокойство и даже страх.

– Ты должен устроить пир, – сказал Ли.

Кори поднял голову:

– Что?

– Последний пир… – При этих словах горло Ли сжалось, но мужчина заставил себя продолжать говорить: – Предоставь им возможность попрощаться друг с другом.

– Не думаю, что у нас для этого есть время.

– Наверное, его нет, но для этого его просто необходимо найти.

Кори задумчивым взглядом обвел площадь, наблюдая, как его люди переносят ящики, полные оружия, и мешки с припасами. Наконец он кивнул:

– Ты прав. Они заслуживают провести несколько приятных мгновений, пусть они и будут последними. Ты можешь позаботиться о подготовке праздника?

Ли покачал головой:

– Честно говоря, я хотел попросить тебя кое о чем другом.

– О чем?

– О разрешении покинуть Стену.

Кори нахмурился:

– Для чего?

– Я хочу увезти отсюда Кирана. – И Вэйлина, подумал он, но не произнес этого имени вслух, потому что для этой войны полукровка был не важен. Он много значил только для самого Ли. – Он законный наследник престола, и до тех пор, пока Олдрен не будет признан Богами, сохраняет свое право на корону. Если кто и сможет свергнуть Олдрена, так это он.

– Но ведь он был не особенно популярен у своего народа.

– Да, но это было до того, как Олдрен стал агрессором, – привел свои аргументы Ли. – Я уверен, что среди фейри есть те, что не приемлют Олдрена и приняли бы Кирана с распростертыми объятиями. Но это произойдет только в том случае, если он выживет. Мы должны защитить его, а не использовать в качестве пушечного мяса.

Снова повисло долгое, задумчивое молчание.

– А куда ты его отвезешь?

– Я предпочел бы не говорить этого, тогда ты не сможешь выдать его местонахождение под пытками, если тебя схватят.

Тяжело вздохнув, Кори кивнул:

– Согласен, разрешаю.

– Спасибо! Еще я возьму с собой полуэльфа. От него все равно никакой помощи. И Зейлан.

– А Зейлан зачем? Она послушница.

– Да, но последние несколько недель она провела в Нихалосе. Девушке не хватает практики, а ее дар кажется мне непредсказуемым. Кроме того, я сомневаюсь, что Киран согласится покинуть Свободную землю без нее. Тебе не кажется?

Кори фыркнул:

– Да, мне кажется, он и в самом деле втюрился в нее по уши.

– Но разве можно винить его в этом? Она красива, смела, честна и за словом в карман не лезет.

– Все, как ты любишь. Жаль только, что у нее между ног нет члена.

Ли прищелкнул языком:

– Не переживай, недостатка в членах я не испытываю.

– Ну да, ведь есть же полукровка…

Ли мотнул головой:

– Что? С чего ты взял?

Кори рассмеялся:

– Ли, как долго мы уже дружим? Восемьдесят лет? Я знаю тебя, и я не слепой. Я же вижу, как ты смотришь на Вэйлина. Кроме того, он именно из того типа мужчин, которые тебе всегда нравились. Высокий и сильный, с темными волосами и темными глазами. И слегка загадочный.

– Ты понимаешь, что только что описал себя? – ухмыльнулся Ли.

– Я бы не назвал себя загадочным.

– Верно, но если это тебя утешит, то не будь ты таким придурком, я бы сказал, что ты очень даже ничего.

– Лучше не надо: я бы просто разбил тебе сердце.

Ли, усмехнувшись, слегка толкнул Кори в плечо. Некоторое время они еще сидели бок о бок, наблюдая за суетой вокруг, пока к ним не подошел один из Хранителей, чтобы забрать Кори. Попрощавшись, Ли сообщил фельдмаршалу, что он вместе с остальными сопровождающими планирует покинуть Стену на рассвете следующего дня. Не теряя времени, капитан Форэш сразу же отправился к Вэйлину, чтобы сообщить ему о своих планах.

Полуэльфу выделили комнату, которая находилась всего в двух дверях от его собственной. Ли уже подошел к закрытой двери, когда услышал нежные звуки лютни. Он знал эту мелодию: Вэйлин играл на арфе в магазине Нихалоса. На лютне песня звучала иначе, но музыка оставалась по-прежнему грустной и меланхоличной.

Волны боли уносят в море, далеко от тебя.

Я зову тебя, ты не слышишь.

Я тянусь к тебе, ты не видишь.

Волны боли уносят в море, сокрушают меня.

Руки Ли покрылись мурашками при звуке голоса Вэйлина. Он был сильным и хрупким одновременно, красивым в какой-то своей, завораживающе-зловещей манере. Он напоминал Ли замороженные цветы и бабочек, застрявших во льду. Он не был грозным словно вулкан, но очаровывал своим спокойствием. Ли неподвижно застыл перед дверью, но пение Вэйлина и звуки его лютни внезапно смолкли.

Вдруг дверь отворилась, и напротив Хранителя выросла фигура Вэйлина. Волосы полуэльфа были влажными и оттого выглядели еще более темными, чем обычно. Глаза в полутьме коридора казались почти черными. Обуви на Вэйлине не было, только униформа Хранителя, которую ему предоставили на Стене, потому что его собственную одежду путешествие превратило в грязные и изодранные лохмотья.

– Не хочешь войти?

Ли откашлялся:

– Извини, не хотел тебя подслушивать.

Вэйлин скривил губы в некотором подобии улыбки:

– Ты можешь подслушивать меня в любое время.

Он шагнул в сторону, пропуская Ли в тускло освещенную комнату. В убогой комнатушке не было ничего, кроме койки и стола, на котором громоздились пустые тарелки.

– Где ты взял лютню? – спросил Ли, кивнув на инструмент, лежащий на кровати.

– Увидел у одного из Хранителей и спросил, не могу ли одолжить на время.

– Ты и в самом деле хорошо играешь.

Вэйлин смущенно опустил голову:

– Спасибо!

Ли шагнул в комнату и подошел к окну, выходящему на Терновый лес. На окраине деревья стояли далеко друг от друга и росли плохо, потому что Стена часто лишала их солнечного света, но с каждым шагом вглубь леса становились толще и плотнее.

– Я хочу увезти тебя отсюда.

– Куда?

Хранитель снова повернулся к Вэйлину, который сел рядом с лютней на койку, словно ему было невыносимо находиться вдали от инструмента. Может, Ли удастся выкупить его у владельца за золото, чтобы отдать Вэйлину?

– На волшебный черный рынок в Аскане. Там ты будешь в безопасности.

– От кого? От Зейлан?

Ли покачала головой:

– Нет, она тебе ничего не сделает.

– А вот я в этом не так уверен.

– Она бывает вспыльчивой, но этой девушке можно доверять.

Вэйлин издал звук, который дал Ли понять, что полукровка сомневается в его словах, но ему и не нужно было верить Хранителю. Достаточно было того, что и Вэйлин, и Зейлан доверяли Ли. И капитан Форэш пребывал в абсолютной уверенности в том, что эти двое не тронут друг друга, пока он будет рядом.

– Я не знаю, кто твой хозяин, – сказал Ли. – И, честно говоря, не уверен, но им может быть Олдрен. Возможно, то, что произошло во время коронации, было способом ввести всех в заблуждение. Он приказал тебе убить Кирана и ранить его самого, чтобы подозрение не падало на него.

На лице Вэйлина появилось страдальческое выражение. Проклятие не позволяло ему выслушивать догадки Ли. Это была удивительно умная магия, которую Хранитель не мог до конца понять. О чем-то Вэйлин мог говорить свободно, о чем-то – нет. И все же убежать, чтобы вернуться к своему хозяину, полукровка не пытался, но Ли знал: то, когда это произойдет, было только вопросом времени. Ибо кем бы ни был этот хозяин, так просто Вэйлина он не отпустит.

– Если мои подозрения верны, то я не хочу, чтобы ты был здесь, когда Олдрен со своими войсками подойдет к Стене, – продолжал Ли, усаживаясь на койку рядом с Вэйлином, старое дерево которой угрожающе скрипнуло под его весом. – Кроме того, я хочу сдержать свое обещание. И я не знаю места, где находилось бы больше мудрых людей, которые могли бы нам помочь, чем на черном рынке.

Вэйлин без всяких возражений кивнул:

– Когда мы отправляемся?

– Завтра на рассвете.

– Нужно больше камней! – прокричала Зейлан, указывая на укрепление, которое Хранители возводили для того, чтобы максимально затруднить продвижение солдат Олдрена. Черные волосы девушки были заплетены в тяжелую косу, из которой уже выбилось несколько прядей. На лбу Хранительницы выступил пот, Зейлан выглядела измученной, но взгляд ее темных глаз оставался бдительным. Она без страха готовилась к войне, и, если позволит время, из нее выйдет отличный Хранитель. Возможно, она даже станет первой женщиной-фельдмаршалом, но для этого Зейлан нужно было выжить, а Стена и Соглашение должны были пережить войну.

Ли остановился рядом с девушкой. Зейлан подняла взгляд, но тут же отвернулась.

– Чего ты хочешь?

Они не разговаривали с тех пор, как поссорились из-за Вэйлина, по крайней мере наедине. Все их разговоры вращались вокруг Олдрена и угрозы, исходившей от него.

– Могу я поговорить с тобой?

– Речь пойдет о полукровке? – спросила Зейлан, не глядя на него.

Ли смотрел, как несколько послушников, повинуясь зову Зейлан, подносили новые камни. Учитывая, как они насмехались над Зейлан, их послушание было прямо-таки удивительным.

– Да, а еще – о Киране.

Услышав имя бывшего принца, Зейлан насторожилась. Потом, оглядевшись по сторонам, жестом велела Ли следовать за ней. Они отошли на несколько шагов, чтобы можно было поговорить в стороне от приготовлений к войне. Остановившись, девушка скрестила руки на груди.

– Что там насчет Кирана?

– На Стене ему угрожает опасность.

Хранительница вздохнула:

– Я знаю, Олдрен попытается его убить.

– Мы уведем его отсюда и спрячем.

Зейлан кивнула:

– Когда?

– Завтра на рассвете.

– Я попрощаюсь с ним позже, – спокойно сказала Зейлан, но Ли, который теперь знал Хранительницу достаточно хорошо, понимал, что за внешним равнодушием девушка пыталась скрыть свои истинные чувства. Зейлан не хотела расставаться с Кираном, но ей и не придется.

– В этом нет необходимости, – сказал Ли. – Ты пойдешь с нами.

Зейлан моргнула:

– Почему?

– Потому что мне нужна твоя помощь, – солгал Ли, потому что знал, что эта девушка ни за что не пойдет вместе с ним, если он скажет, что, по его мнению, Зейлан не готова к войне. Возможно, ее разум готов был встретиться с катастрофой, и то, что произошло в Нихалосе, заставило Зейлан вырасти над собой, но для сражений с фейри и эльвами она была в недостаточно хорошей форме. – Мы должны защитить Кирана. Его жизнь сейчас важнее, чем что-либо другое. К тому же я знаю, что он тебе доверяет.

– А как же все остальные? Я не хочу их подводить.

– Этого и не будет. Ты окажешь всем Хранителям и Соглашению величайшую помощь, если отправишься со мной.

Зейлан, задумчиво поджав губы, долго колебалась, но потом наконец кивнула. Ли чуть не испустил вздох облегчения.

– Согласна. Я пока еще помогу тут, а потом все подготовлю.

– Спасибо! – Ли развернулся, собираясь отправиться посвящать в свои планы Кирана. Теперь, когда Зейлан заверила Хранителя, что будет их сопровождать, уговорить Кирана будет легко. Ли уже сделал первый шаг, когда голос девушки заставил его остановиться:

– Ли?

Он обернулся:

– Да?

Зейлан, глубоко вздохнув, смущенно опустила взгляд на свои измазанные грязью сапоги.

– Прости, что наше воссоединение прошло не самым лучшим образом. Я рада, что с тобой все в порядке. Я обязана тебе всем, что у меня есть. Жизнью. Униформой. Не знаю даже, кем бы я была без тебя.

– Ты была бы собой. А свою форму ты заслужила сама.

Зейлан слабо улыбнулась, но в ее глазах по-прежнему царила темнота.

– Я хочу сказать, что полностью тебе доверяю. Что бы ты ни делал и что бы ни решил. Я верна тебе, даже если это означает, что мне придется терпеть полукровку.

– Вэйлин – не плохой человек.

– Откуда такая уверенность?

– Поверь мне, я встречал достаточно плохих людей в своей жизни, чтобы научиться их распознавать.

– Я просто не хочу, чтобы повторилось то, что произошло с матерью Кирана.

– Этого не будет. Не будет, если нам удастся снять с него проклятие.

– А если нет? – нерешительно спросила Зейлан.

Об этом Ли думать не хотелось, но он знал, что такая возможность существовала, и Вэйлин мог стать оружием против них в руках своего хозяина.

– Тогда я убью его, но, надеюсь, до этого дело не дойдет.

Глава 20 – Фрейя

– Тобрия —

Фрейя подставила лицо солнцу. Последнее тепло уходящего дня покалывало ее кожу, с севера по палубе дул прохладный ветерок, несущий с собой соленый запах моря. Принцесса удовлетворенно вздохнула. Ей хотелось, чтобы ветер и волны унесли ее куда-нибудь далеко-далеко. Но это было невозможно, если Фрейя не хотела подводить свою страну и свой народ. Она не могла допустить, чтобы Киран напоролся на обнаженный нож ее отца, как только тот решит, что не может больше ждать, и отправится на войну без армии Элроя. Фрейя не сомневалась, что рано или поздно Андроис это сделает.

– У тебя на лбу уже солнечный ожог.

Открыв глаза, Фрейя приставила ко лбу ладонь. Рэй, подойдя ближе, без приглашения облокотилась на перила рядом с ней и протянула девушке тарелку с едой. Видимо, от Рэй не ускользнуло, что последние два приема пищи принцесса пропустила, но желудок Фрейи сжимался от страха и беспокойства всякий раз, когда она начинала думать о том, в какой ситуации оказалась.

– Тебе нужно что-нибудь съесть.

Фрейя покачала головой.

– Пожалуйста, ну хоть немного.

Фрейя вздохнула и придвинула к себе тарелку с бутербродом. Хлеб был густо намазан маслом, рядом лежало несколько кусочков сыра и ягод винограда. Принцесса сунула в рот виноградину. На вкус она была восхитительно сладкой, но насладиться этим вкусом в полной мере девушка не могла.

Пока Фрейя ела, Рэй молчала. Поначалу желудок принцессы протестовал против пищи, но после нескольких кусочков принял ее, и Фрейя начала опустошать тарелку, пока в ней ничего не осталось. Покончив с едой, принцесса вытащила из кармана один из листков бумаги, которые всегда носила с собой.

Спасибо!

Рэй повернула лицо к солнцу, в свете которого ее темная кожа приобретала бронзовый блеск, а золотые кольца в ушах сверкали.

– Не за что.

Когда ты возвращаешься в Зеакис?

– Еще не знаю, – ответила Рей, косясь на Фрейю. – Хочешь избавиться от меня?

Принцесса яростно затрясла головой и схватила девушку за руку. Крепко сжав ее пальцы, Фрейя заглянула Рэй в глаза. К этому моменту Фрейе уже было известно, что это Рэй рассказала Элрою, как найти в Вайдаре Ларкина. Она надеялась, что сможет предотвратить свадьбу, если поможет Элрою узнать тайну бессмертия до того, как он и Фрейя предстанут перед алтарем. Однако долг и честь Ларкина помешали ему выдать тайну, и план провалился. Однако Фрейя на Рэй не сердилась. Пусть эта женщина и выдала, но еще она помогла принцессе сбежать из дворца и наложить заклинание поиска. За это Фрейя была бесконечно благодарна Рэй. Потому что в холодные ночи на море воспоминание о Ларкине было единственным, что согревало девушку.

Рэй улыбнулась:

– Я рада.

Фрейя не убрала руки. Было грустно осознавать, но принцесса впервые за восемнадцать лет почувствовала, что обрела подругу. При дворе других девушек и женщин она не особенно жаловала. Время Фрейя проводила с Кираном и после его исчезновения частенько чувствовала себя одинокой. Но теперь это чувство прошло. За последние несколько дней Рэй много рассказывала принцессе о Зеакисе, своей семье и покойной сестре, в честь которой был назван корабль Элроя. Она даже извинилась за свое грубое поведение в начале их знакомства, хотя оно вовсе не обидело Фрейю. Она просто выполняла приказы, пытаясь уберечь Элроя от ошибки. Однако оказалось, что уже слишком поздно, поэтому Рэй больше ничто не удерживало в Лаварусе. И все же она осталась, чтобы помочь.

– Рэй, предательница! – воскликнул Элрой. Они вскинули головы. Пират подходил с ухмылкой на лице, вперив взгляд в их переплетенные пальцы. Остановившись рядом с девушками, он спросил: – Пытаешься соблазнить мою супругу?

– Будь это так, она бы уже давно лежала в моей постели.

Элрой рассмеялся.

– О чем вы говорили?

– О том, какой ты плохой любовник.

– Вы вообще не можете судить об этом.

– А Хеления частенько сетовала на это.

Элрой даже задохнулся от возмущения:

– Предательница и лгунья.

– Ты прав, она никогда не сказала бы о тебе плохо, – с задумчивой улыбкой согласилась Рэй, лицо которой в один миг омрачилось тоской. На лицо Элроя тоже легла тень, отчего Фрейе стало еще труднее понять, почему пират так одержим бессмертием. Зачем ему терпеть боль потери Хелении в течение сотен лет, если он мог снова встретиться с ней через тридцать, сорок или пятьдесят лет?

Фрейя поднесла ручку к бумаге, намереваясь задать Элрою этот вопрос, но не успела начать писать, как пират вскочил:

– Я пришел только для того, чтобы сказать вам, что менее чем через час мы причалим к Аскане. Пакуйте вещи, черный рынок ждет.

Порт Асканы выглядел точно таким же, каким его запомнила Фрейя. Куда ни глянь, одни корабли и лодки. Пристани, полные людей, палатки, торгующие свежей рыбой.

Солнце клонилось к закату, и рыбаки вытягивали из морских вод последние сети. Она вспомнила, как Ларкин жаловался на запах и как неохотно он ступил на борт лодочной таверны. Сегодня она уже знала, что зловещие взгляды Хранителя были виной не столько Элроя, сколько морской болезни, которой страдал ее любимый мужчина. Воспоминание о Ларкине болезненно стянуло грудь Фрейи, но девушка быстро выкинула его из головы.

– Вы останетесь здесь и позаботитесь о «Хелении». Пополните запасы и тщательно вычистите палубу, – сказал Элрой, обращаясь к своей сократившейся по численности команде. – Мы с Фрейей и Рэй нанесем визит на рынок и вернемся как можно скорее. Пока меня не будет, Брэкстон за главного.

– Так точно, капитан! – хором прокричали мужчины.

Элрой, Фрейя и Рэй сошли с корабля на причал. Низко надвинув на лица капюшоны своих плащей, чтобы не быть узнанными, они направились туда, где ждали экипажи, готовые отвезти странствующих путников из Асканы в любой город страны.

Кучер распахнул дверцу, и Фрейя заняла сиденье позади Рэй, в то время как Элрой сунул вознице серебряную монету и сказал, куда их отвезти. В ответ возница нахмурился так, что меж его бровями пролегла складка, однако вопросов задавать не стал. В скором времени карета тронулась с места и покатила по неровной дороге.

В городе улицы стали ровнее; тряски стало меньше. Фрейя откинула с лица капюшон, оглядывая проплывающие мимо них картины города. Здесь, в отличие от Амаруна, уже наступила весна. Набухшие почки покрывали деревья, а кое-где ветви окаймляла нежная зелень молодой листвы. Двери магазинов были открыты, впуская внутрь свежий весенний воздух, первые клумбы уже были засажены цветами.

Внезапно карета замедлила ход и остановилась, хотя они еще не достигли места назначения. Фрейя опустила занавеску и, нахмурившись, посмотрела на Элроя. Он понял ее невысказанный вопрос, даже без фразы, записанной на листке: Почему мы остановились?

– Может, дорога перекрыта. – Элрой повернулся на скамье и распахнул маленькое окошко, через которое пассажиры кареты могли общаться с кучером. Однако тот уже разговаривал с каким – то мужчиной. Фрейя не видела незнакомца, но слышала его скрипучий голос.

– Кто сидит в вашей карете? – спросил тот.

– Трое путешественников, – ответил кучер.

– Они прибыли на корабле?

– Да, мой господин.

– Это стоит три медяка.

– В прошлый раз мне нужно было заплатить только один.

– Цены повысились. Теперь толар с человека.

– Но мне платят только пять медяков.

– Тогда мы заберем деньги у ваших пассажиров.

Элрой повернулся к Фрейе:

– Это люди твоего отца.

Едва он произнес эти слова, дверца кареты открылась. Фрейя поспешно накинула капюшон и низко натянула его на лицо. Волосы принцессы, к счастью, были заплетены, вместо роскошного платья на девушке были надеты простые брюки. Из-за этого она, вероятно, становилась незаметной для большинства жителей Тобрии, по крайней мере до тех пор, пока ее отец не прикажет вновь искать принцессу с плакатами и листовками.

Кучер одарил своих пассажиров извиняющимся взглядом, когда его оттолкнул широкоплечий мужчина в темно-синей форме королевской гвардии.

– Приветствую вас. У вашего возницы нет денег, чтобы оплатить ваше дальнейшее путешествие. Если хотите отправиться в глубь страны, это будет стоить один толар на душу населения, которые должны быть оплачены немедленно.

Элрой без возражений заплатил требуемые деньги, хотя было видно, что он недоволен. Гвардеец удовлетворенно кивнул и закрыл дверцу кареты, так и не узнав ни одного из них. Вскоре карета тронулась с места.

Фрейя вытащила бумагу и перо.

Что это было?

– Дорожная пошлина, – ответил Элрой. – С недавних пор твой отец установил ее во всех крупных городах. В Амаруне, Аскане, Эвадире, Вайдаре и некоторых других. Любой, кто покидает город или хочет попасть туда, должен заплатить.

Любой?

– Да.

А как насчет фермеров и торговцев?

– Я уже сказал: любой.

Фрейя нахмурилась. Ее отец не мог этого сделать. Крестьянам и торговцам приходилось постоянно покидать города, чтобы привозить новые товары и ухаживать за своими полями. Король не мог каждый раз отбирать у них медную монету в дополнение к уже взимаемым налогам. Но если люди не хотели потерять все, у них не оставалось другого выбора.

Так нечестно.

Элрой фыркнул:

– Дорогая, твой отец отрезал тебе язык. Ты, как никто другой, должна знать, что король Андроис не честный человек, а властолюбивый подонок, который хочет получить как можно больше денег для запланированной им войны. Так почему же ему не вытянуть их из карманов людей, которых потом все равно пустят в расход на фронте?

Фрейя сглотнула. Ее отец, казалось, действительно делал все возможное, чтобы как можно скорее вторгнуться в Мелидриан. Это пугало. Возможно, принцесса неверно оценила ситуацию, и у них не было столько времени, сколько ей казалось, чтобы успеть помешать планам Андроиса.

Может, стоит пересмотреть свой план, основанный на визите к Кирану? Что, если принц сочтет угрозу настолько неотвратимой, что решит напасть первым? Раньше эта мысль не приходила Фрейе в голову, потому что у брата была нежная, добрая душа. Причинение страданий и боли было совершенно не в духе Кирана, но что, если отец не оставит ему другого выбора?

Нет, даже при таких обстоятельствах будет лучше предупредить Кирана и поговорить с ним, чтобы он успел подготовиться сам и подготовить своих людей. Вместе они смогут разработать процедуру, чтобы быстро положить конец возможной войне. И спасти жизни невинных. Последняя война уничтожила бы почти все население обеих стран, если бы в последний момент не было заключено Соглашение. Потребовались столетия, чтобы оправиться от этих потерь.

Карета остановилась вновь, и Фрейя разом вынырнула из своих мыслей. Выглянув из окна в ожидании очередного препятствия, принцесса поняла, что они оказались в какой-то глуши. Вокруг почти ничего нельзя было разглядеть: солнце уже село. Свет от фонарей кареты пропадал во тьме, сияние лун отражалось от деревьев, которые тесно жались друг к другу в наступившей темноте. Все страхи и тревоги, которые вот уже несколько дней терзали грудь Фрейи, разом уступили место приятному покалыванию в теле при мысли о том, что скоро она сможет прогуляться по рынку и наконец-то вновь оказаться рядом с магией.

Дверь открылась, и в карету ворвался холодный ветер. Неуверенность отразилась на лице кучера, когда он оглядел девушку, капюшон которой почти полностью скрывал ее лицо. Взгляд мужчины остановился на Элрое:

– Вы уверены, что хотели приехать именно сюда?

– Мы как раз там, где нужно.

Элрой вышел из кареты, а потом помог выбраться из кареты сначала Рэй, а потом Фрейе. В воздухе витал едкий запах дыма. Кучер вручил им сумки и, бросив на троицу последний озабоченный взгляд, укатил вместе со своей каретой прочь. Они стояли на месте до тех пор, пока грохот колес не затих во мраке ночи. И только тогда Фрейя решилась сорвать оранжевый шарик таланта со своей шеи. Раздавив стекло, она высвободила заключенное в нем пламя. Огонь радостно заплясал в ее руке.

Рэй ничего не сказала, но изумленный взгляд девушки заставил Фрейю улыбнуться. Принцесса уже рассказывала ей о своей магии, но своими глазами Рэй увидела это впервые.

Элрой повел их в лес, и Фрейя была благодарна пирату за то, что он пошел вместе с ней, потому что не знала, нашла бы рынок в одиночку. С каждым шагом запах дыма становился все сильнее, перемежаясь зловонием, идентифицировать которое Фрейя не могла. Не в силах справиться с вонью, принцесса начала дышать через рот.

– Это что, рынок так воняет? – спросила Рэй.

– Нет, он запечатан с помощью магии. Ни запахи, ни звуки не проникают наружу, – ответил Элрой.

В кустах рядом с ними послышался шорох, и Фрейя вздрогнула, когда ежик, который копошился среди ветвей, бросился бежать. Она знала, что здесь можно не бояться эльв, но даже спустя столько месяцев после путешествия в Мелидриан хорошо помнила встречу с этими тварями в Туманном лесу. И именно поэтому не хотела появляться в стране фейри без магического меча, выкованного Огнем. И, может, они найдут на черном рынке какого-нибудь фейри, который согласится сопровождать их в Нихалос, когда они объяснят ему сложившуюся ситуацию.

Шаги Элроя замедлились: деревья начали редеть. Сердце Фрейи забилось чаще, девушке казалось, что она уже ощущает знакомое покалывание магии. Исполненные ожиданий, они шагнули в серость, которая ожидала их на окраине леса. Но то была не стена тумана, которая должна была привести их в веселое, пестрое место, а внезапно представшее перед ними поле из пепла.

Рынок… его больше не было.

Глава 21 – Ларкин

– На черном рынке —

Ларкин склонился над обгоревшей бумагой, пытаясь найти смысл в тех немногочисленных словах, которые еще можно было разобрать. Это были записи из палатки Яры, которые Хранитель вытащил из-под завалов в надежде найти ключ к разгадке местонахождения других Темных или доказательства заговора с королем Андроисом. Но пока не обнаружил ни того, ни другого.

Разочарованный, Ларкин поднял взгляд к небу. Стояла звездная ночь, и луны светили так ярко, что, возможно, свет от костра был даже лишним. Однако пламя дарило тепло, и Ларкин наслаждался им, в то время как холодный северный ветер в отсутствие магической защиты беспрепятственно носился над разрушенной рыночной площадью, разнося пыль и пепел по всей стране.

Ларкин не хотел долго находиться на пепелище, которое прежде было черным рынком, но пока оставался здесь, в надежде на то, что рано или поздно Темные зайдут на рынок. Однако до сих пор этого не произошло. Он задержится еще на две ночи, а потом отправится дальше и нанесет визит Хранителям на Стене. Вероятно, разумнее было бы держаться подальше от базы, где Ларкин раньше был командиром, но если кто и мог помочь бывшему фельдмаршалу выследить Темных, так это тот бездельник, Ли Форэш. До того как стать Хранителем на Стене, этот парень и сам был вором в числе Темных. С тех пор прошло много десятилетий, и большинство мужчин и женщин, с которыми работал Ли, наверняка уже умерли, но он был единственной зацепкой, которая оставалась у Ларкина.

Ларкин подсовывал обгоревшую бумагу под камень, чтобы ее не унес ветер, как вдруг услышал звук, которого здесь не должно было быть. Чутко вслушиваясь в ночные шорохи, Хранитель распознал голоса. Мужчина и женщина, но не одни. С ними был кто-то третий, но он молчал. Обостренные чувства мужчины прислушивались к их шагам. Это кто-то из Темных или просто посетители рынка, которые еще не знали о несчастье?

Ларкин обнажил свой меч и двинулся в направлении голосов.

– Ничего не понимаю, – сказал мужчина.

– Похоже, тут была схватка. Вон там лежит труп. Похоже, кого-то зарезали, – ответила женщина с тем же акцентом, только у нее он был выражен сильнее, чем у мужчины. Неизвестные выглядели озадаченными и растерянными. Чтобы не нагонять на них еще больше страха, Ларкин осторожно сунул меч обратно в ножны.

– Кто здесь? – крикнул он навстречу голосам.

Голоса стихли.

– В чем дело? – чуть погодя спросил мужчина. Вопрос, казалось, был адресован не Ларкину, но вопрошающий так и не получил ответа, когда быстрые шаги внезапно приблизились к Хранителю. Ларкин по привычке снова опустил руку на рукоять своего оружия, когда на вершине груды обломков появилась миниатюрная фигура.

Пальцы Ларкина тут же соскользнули с меча. Он моргнул. Может, он спал? На ней был простой плащ и простые брюки, ее лицо скрывалось в полутьме ночи и сияния лун, но Хранитель все равно узнал ее. Он узнал бы ее где угодно. Фрейя…

Что она здесь делала?

Вопрос этот возник в сознании Ларкина, но тело его не обратило на него никакого внимания, потому что шаги Хранителя ускорились. Не сводя друг с друга глаз, они рванулись друг другу навстречу. У подножия кучи обломков, среди мусора и пепла, девушка, которая освещала даже самые темные ночи в мыслях Ларкина, бросилась ему на шею. Хранитель сильной рукой плотно обхватил талию Фрейи, и она почти исступленно цеплялась за него. Пальцы принцессы впились в его плечи, и он хотел бы никогда не отпускать ее. Тогда Хранитель еще крепче прижал девушку к себе и зарылся лицом в ее шею, глубоко вдыхая ее аромат, смешанный со зловонием смерти, еще не до конца покинувшем поле битвы. Но даже эта отвратительная вонь не могла перекрыть ее сладкого, восхитительного запаха.

– Фрейя. – Неизвестно почему, но Ларкину просто необходимо было произнести ее имя, чтобы убедиться, что она действительно с ним. Девушка счастливо всхлипнула и кивнула, и Хранитель почувствовал, что наконец-то снова держит в своих объятиях сердце, вырванное из его груди. Потому что Фрейя и была его сердцем. Его единственной и неповторимой. В мире, где у Ларкина ничего больше не осталось, она была единственным, что отделяло его от совершенной пустоты.

Ларкин ослабил объятия, хотя был еще совсем не готов отпустить Фрейю. Она взглянула на него, и через миг их губы встретились в яростном поцелуе.

Ларкин не понимал, что она здесь делала. Еще меньше он понимал, как Фрейя вообще могла быть здесь, но ему было все равно. Соленый вкус ее радостных слез на его губах смешивался с ее сладким ароматом, которого Ларкину так не хватало с момента той самой ночи в Вайдаре. В штанах стало болезненно тесно. Ларкину хотелось затащить Фрейю в кровать и поцеловать каждую клеточку ее тела, заставив позабыть то время, когда они были разлучены. Он больше не отпустит ее. Никогда.

Наконец Ларкин оторвался от Фрейи и, обхватив ее лицо ладонями, заглянул в глаза любимой. Ее нежные губы были слегка приоткрыты, щеки порозовели, а слезы на щеках в свете лун сияли, словно бриллианты. Фрейя была так прекрасна, что сердце Хранителя сжалось, и он, не вытерпев, сорвал с ее губ еще один поцелуй.

– Я знал, что мы еще встретимся, – пробормотал Ларкин ей прямо в губы. Разум мужчины часто сомневался в этом, но сердце не позволяло ему отказаться от надежды. Их с Фрейей история еще не закончилась, несмотря на все преграды, что стояли между ними.

Фрейя накрыла его руки своими маленькими и нежными ладонями и улыбнулась. Ларкин не помнил, чтобы кто-то хоть раз в его жизни так смотрел на него. Эта мысль заставила улыбнуться его самого, и улыбка Фрейи стала ярче, словно девушке было приятно видеть его счастливым. Однако принцесса ничего не сказала.

Он провел большими пальцами по ее щекам.

– Что ты здесь делаешь?

Улыбка Фрейи слегка потухла, и девушка прильнула к его прикосновению, словно опасалась, что ответ заставит Ларкина отстраниться от нее. Принцесса безмолвно ответила на взгляд Хранителя, когда он понял, что слезы, которые прокладывали дорожки по ее щекам, больше не были слезами радости. Радость сменилась печалью. Желудок Ларкина снова сжался, и на этот раз куда сильнее, чем при виде трупов.

Он сглотнул.

– Что случилось?

– Король Андроис отрезал ей язык.

На вопрос ответила не Фрейя, а один из голосов, на звук которых Ларкин шел. С близкого расстояния Хранитель без труда сумел распознать этот голос: он принадлежал Элрою. Вскинув голову, бывший фельдмаршал обнаружил пирата на куче обломков всего в нескольких метрах от себя. Но при виде мужчины, который пытался шантажировать его в Вайдаре, не почувствовал ни гнева, ни презрения – одно лишь недоумение.

– Что ты сказал?

– Фрейя больше не может говорить. Ее отец отрезал ей язык.

Ларкин ошарашенно уставился на Фрейю. По лицу девушки катились беззвучные слезы.

– Это правда?

Фрейя кивнула и зажмурилась, словно ей было стыдно. Но стыдиться должна была не принцесса, а король Андроис! Последние несколько месяцев ясно показали Ларкину, что король не был тем милостивым Богом, которым Хранитель считал его все эти годы. Теперь бывшему фельдмаршалу казалось, что в правителе Тобрии мало того что нет ничего божественного – нет, судя по всему, Андроис был настоящим чудовищем в человеческом обличье. Как он мог так поступить со своей собственной дочерью? Он ведь должен был знать, как сильно Фрейя любила говорить.

В словах вы не ограничены. Можете использовать их столько, сколько захотите.

Но теперь слова у Фрейи кончились, и понимание этого факта разожгло в нем небывалую ненависть к королю Андроису. Приемный отец Ларкина, который был священником в королевском храме, упрекнул бы его за такое безбожие, но сейчас мужчине было уже все равно, потому что Фрейю он любил больше, чем свою веру. Хранитель склонил голову и прижался своим лбом ко лбу Фрейи.

– Я убью его за то, что он сделал с тобой.

– Я уже предлагал ей это, – вмешался Элрой. – Но она не хочет.

Ларкин твердо посмотрел ей в глаза:

– Почему?

Желание ответить явственно читалось в глазах девушки, но она не могла это сделать.

Девушка рядом с Элроем, на которую Ларкин до сих пор не обращал внимания, шагнула вперед. Длинные черные волосы почти сливались с темной кожей ее лица, так похожей на кожу Элроя. Как и пират, она была одета в красно-коричневую униформу с золотыми акцентами. Однако на члена команды Элроя незнакомка была не похожа, что наводило на мысль о том, что она состоит на службе в Золотой империи.

– Мы еще не знакомы. Меня зовут Райя Турани, я нахожусь в подчинении у принца Диглана. Мне кажется, нам всем есть о чем поговорить. Может быть, здесь есть другое место, где можно было бы это сделать в более комфортных условиях?

Ларкин кивнул и, схватив Фрейю за руку, повел ее к своему импровизированному лагерю. Хранителю потребовался целый день, чтобы вытащить из-под обломков все, что было более-менее пригодно для использования. Зато он нашел то, что искал, и теперь у Ларкина была не только крыша над головой, которая могла защитить его от дождя, но и запас еды на несколько дней. Кроме того, ему удалось вытащить из пепла кое-какие вещи. Когда Элрой, Райя и Фрейя уселись у костра, Хранитель протянул каждому из них по одеялу, а потом подбросил в огонь дров, чтобы пламя горело ярче и сильнее.

Первым заговорил Элрой. Указывая на побоище, он спросил:

– Что здесь произошло?

– Несколько дней назад рынок подвергся нападению.

– Кто это был?

– Полукровки и эльвы.

– Вместе? Я думал, что эти существа не подчиняются никому.

– Я тоже так думал, – с тяжелым вздохом отозвался Ларкин. – Мне удалось допросить одного из полукровок до того, как он умер. Он сказал, что уничтожить Темных их заставил какой-то Неблагой. И именно он командует эльвами.

– Чудовищно.

Ларкин кивнул.

– Я подозреваю, что полукровки убивали Темных и раньше, потому что, сам не зная того, шел по их следу.

К этому моменту Ларкин подозревал, что страницы, вырванные из дневника Хенрика, содержали упоминания и отсылки на черный рынок и других Темных – потому и были взяты полукровками. Он поделился своими соображениями с Элроем, Райей и Фрейей. Более того, Хранитель сообщил, что Темные связаны с королевским домом и грабили людей с позволения и от имени короля.

– Мне очень жаль, но твой отец…

Сволочь! Фрейя показала раскрытый блокнот, в котором крупными буквами было записано это слово. Было приятно видеть, что, несмотря на потерю голоса, принцесса все еще сохраняла боевой дух.

– Да, именно таков он и есть, но я хотел сказать, что он очень жаден. Во время своего путешествия я встречал немало деревенских жителей, и все они жалуются на одно и то же. Что король взимает все больше и больше налогов, но никто не знает, для чего ему нужно столько денег. Сборщики податей твердят о полуразрушенных храмах, но с ними ничего не делают. Вы случайно не знаете, для чего ему нужны все эти деньги?

– К сожалению, знаем, и знаем слишком хорошо, – сказал Элрой, грея руки у огня. – Он планирует войну против фейри, чтобы захватить Мелидриан. Узнав об этом, Фрейя пригрозила ему, что раскроет тайну Кирана, чтобы народ Тобрии потерял веру в Андроиса.

Война. Ну конечно. Как только он сам не додумался? После всего, что Ларкин узнал об Андроисе, его не удивило, что именно этот человек захотел нарушить Соглашение.

– Он поэтому лишил тебя языка? – спросил Ларкин, глядя на Фрейю сверху вниз. Та сидела рядом с Хранителем, прислонив голову к его плечу. – Чтобы ты не могла никому рассказать об этом?

Она кивнула.

– Андроис объявил, что она откусила себе язык в результате несчастного случая, – сказала Райя.

Ларкин не мог поверить, что только сейчас узнал об этом. С другой стороны, он много времени проводил в лесах, оказывая помощь жителям небольших деревень, где никто не вешал объявлений, потому что читать их все равно было некому. Чтение было привилегированной способностью знатных дворян и нового среднего класса Амаруна. Что, вероятно, было единственной причиной, по которой Андроис отпустил Фрейю в поездку, потому что, даже если бы она записала свое послание, было довольно мало тех, кто мог бы разобрать эти письмена. Но и они будут на стороне Андроиса, потому что больше всего от войны выигрывала именно эта прослойка населения.

– И когда должна начаться эта война? – спросил Ларкин.

– Этого мы не знаем, – снова отозвался Элрой. – Король, кажется, спешит, однако он исходит из того, что я предоставлю в его распоряжение свою армию, а я не стану этого делать. Благодаря этому мы выигрываем время. Мы пришли на рынок купить оружие. Потом мы собирались отправиться в Нихалос, чтобы поговорить с Кираном. Фрейя думала, что он может нам помочь.

– Думаю, это ошибка.

Фрейя подняла голову с плеча Хранителя и посмотрела на него, сведя брови. У нее было такое выразительное лицо, что мужчине отчаянно захотелось притянуть к себе ее голову и поцеловать девушку в губы, но сейчас было не время.

– Если предупредить Кирана, то это поможет на время сдержать боевые действия, однако войну не предотвратит. Разумнее было бы поговорить с Кори – фельдмаршалом Томбеллом. Охранять Соглашение – обязанность Хранителей. На их стороне – слово Нехтана Третьего и разрешение применить в случае необходимости силу против королевского дома, который захочет нарушить его.

Я этого не знала, написала Фрейя.

– До сих пор в таком масштабном вмешательстве Хранителей необходимости не было.

– Так, значит, ты советуешь идти к Стене? – спросил Элрой. Казалось, он был полностью за такое предложение.

Ларкин кивнул:

– Я в ближайшие несколько дней все равно собирался отправиться на базу и рассказать Томбеллу об этом Неблагом и его эльвах. Потому что если этот фейри действительно обладает такой властью, он представляет собой огромную опасность. Эльвы, конечно, время от времени преодолевают Стены, но это бывает редко и никогда – стаями. Если нападения станут происходить чаще, то безопасных мест на континенте больше не будет. А самая большая опасность настигнет людей, которые живут на севере страны и которых Хранители просто не в силах защитить.

И все равно нужно предупредить Кирана.

– И я того же мнения, – поддержала Фрейю Райя.

– Когда мы расскажем о нашей проблеме Кори, он, безусловно, выделит нам людей, которые будут сопровождать нас в Нихалос. Так путешествие будет более безопасным, – заметил Ларкин, которого смущала мысль о том, что придется заботиться о троих смертных в одиночку. И хотя Хранитель знал, что Фрейя не беспомощна, ее магия была слишком слаба, чтобы устоять против эльвы. Всего одна маленькая царапина может вывести эту хрупкую девушку из строя, как было в прошлый раз. Ларкину пришлось нести ее всю дорогу до Нихалоса.

Но мы потеряем время.

– Верно, и все же Хранитель прав, – сказал Элрой. Учитывая исход их последней встречи, Ларкин был поражен тем, что пират согласился с ним. – Кроме того, не помешает оповестить о том, что нам известно, как можно больше людей, потому что, если с нами что-то случится, знание о планах Андроиса умрет вместе с нами. А это никому не поможет. Киран может подождать.

Фрейя задумчиво поджала губы, однако слова Элроя, казалось, убедили принцессу, и она кивнула.

– Хорошо, решено, – сказал Элрой, поднимаясь со своего места у костра.

– Куда ты собрался? – спросила Райя.

– Пойду отолью. К тому же у меня голова уже разболелась от всех этих разговоров. Зачем я сбегал с Зеакиса, если снова вынужден иметь дело со всех этой политической чушью? – покачав головой, Элрой направился в темноту леса.

Райя вскочила на ноги:

– Я пойду с тобой!

– Хочешь посмотреть, как я буду ссать?

– Нет, просто хочу защитить тебя, если где-нибудь здесь прячутся эльвы.

Элрой фыркнул:

– Я могу позаботиться о себе.

– Ну, тогда позаботишься и обо мне. – С упорной улыбкой на лице она схватила Элроя за руку и потащила его за собой в лес, на ходу оглянувшись на Фрейю. Девушки обменялись взглядами, в которых Ларкин с удивлением прочел понимание. И тут до него дошло, что Райя сопровождает Элроя, чтобы подарить им с Фрейей минутку наедине.

Ларкин улыбнулся:

– Она, кажется, милая.

Так и есть.

Ларкин перевел взгляд с темноты, в которой исчезли Элрой и Райя, на Фрейю:

– Он с тобой хорошо обращается?

Элрой?

– Да.

Она кивнула.

Он хороший человек, даже если и отрицает это.

– Я бы так не сказал, – заметил Ларкин, потому что не мог скрыть от Фрейи разговор, который произошел между ним и Элроем в Вайдаре. Принцесса имела полное право знать все, тем более что речь шла о ней. – Он разыскал меня в Вайдаре, как раз после того, как ты ушла из моей комнаты.

Он рассказал мне об этом.

Ларкин сухо сглотнул.

– И он тебя?..

Фрейя покачала головой.

Ты – единственный.

Ларкин не понимал, как эти два слова могли сделать его таким счастливым после всего, что он испытал за последний час, однако так оно и было.

– Надеюсь, ты сможешь меня простить. Я еще никогда в жизни не испытывал такого сильного соблазна нарушить обещание о молчании.

Мне нечего прощать. Ты поступил правильно.

Твердый взгляд Фрейи устремился в глаза Хранителю, когда девушка показала мужчине то, что написала в своем блокноте. В этот момент Ларкин испытал величайшее в своей жизни облегчение. Он не знал, что сделал бы, если бы Элрой и в самом деле осквернил Фрейю.

Да, наверное, Ларкин просто отсек бы ему член, но, к счастью, оба они оказались избавлены от такой участи. Потому что только ему положено было знать, каково было чувствовать Фрейю, каково это – слышать, какие звуки она издавала, когда уже не могла сдерживать томления своего тела и страстного желания близости.

Отложив перо и тонкую записную книжку в кожаном переплете в сторону, Фрейя забралась к нему на колени. Нежным касанием девушка погладила мужчину по щеке – в знак прощения. До сих пор Ларкин даже не подозревал, как сильно в этом нуждался.

Благодарный взгляд Хранителя устремился на Фрейю:

– Я так скучал по тебе.

Принцесса взяла его руку и прижала ее к своему сердцу. Ларкин решил, что этот жест означал, что Фрейя тоже скучала по нему, и, хотя Хранитель не предполагал, что такое вообще возможно, одно лишь понимание этого многократно усилило его собственные чувства. И когда он наклонился, чтобы еще раз отведать сладких губ девушки, слабый, едва слышный звук, вырвавшийся из ее горла, оставил болезненную тесноту в его брюках. Соблазн затащить Фрейю на одеяла, которые призваны были изображать его кровать, был слишком велик. Однако вскоре должны были вернуться Элрой и Райя, да и Фрейе пришлось преодолеть долгую дорогу. Конечно, она была измучена.

Нехотя Ларкин оторвался от сладких губ принцессы.

– Нужно организовать всем спальные места.

Фрейя оторвалась от него, чтобы что-то записать в свою записную книжку.

Могу я спать с тобой?

Он кивнул, хотя и сомневался, что в таком состоянии сможет хоть на минуту прикрыть глаза. Но что такое сон, если вместо него Ларкин получал возможность всю ночь держать принцессу в своих объятиях?

Хранитель и Фрейя поднялись с одеял, разостланных у огня, и принялись готовить лагерь. Когда вернулись Элрой и Райя, все решили, что будет лучше отправиться на рассвете на базу пешком. Конечно, это займет больше времени, чем поездка в карете через Аскану, но, отправляясь в путешествие через такой большой город, всегда рискуешь быть узнанным. А в такое предприятие все они предпочитали не вступать.

Ларкин открыл глаза. Он и в самом деле уснул. Взгляд Хранителя скользнул по фигуре девушки, дремлющей в его объятиях. Фрейя лежала с закрытыми глазами, слегка приоткрыв рот. Косу принцесса распустила: светлые волосы волнистыми локонами рассыпались по его плащу, который она использовала в качестве подушки. Сердце Ларкина при этом зрелище забилось быстрее, а желудок снова скрутило. Он все никак не мог понять, как Андроис мог так поступить с собственной дочерью. И, наверное, никогда не поймет.

Внезапно послышался шум, похожий на треск сухих веток, ломающихся под сапогами. Так вот что за звук разбудил его. Осторожно оглядевшись, Ларкин обнаружил Элроя, который покидал лагерь. Он снова отходил помочиться или у него были другие планы?

Надо выяснить. Осторожно, чтобы не разбудить Фрейю, Ларкин убрал руку с талии девушки, выхватил свой меч и встал, намереваясь последовать за Элроем. Но пират не пошел в лес, а направился к сгоревшей площади. В сиянии лун пепел походил на снег, и от этого зрелища застывали душа и сердце.

Посреди рынка Элрой остановился. Ларкин приблизился к нему, и мужчины встали рядом, плечом к плечу, молча взирая на разруху и запустение. Хранитель попытался закопать тела, потому что огонь мог привлечь слишком много внимания к рынку, утратившему свою магическую защиту. Но теперь, оглядываясь по сторонам, он обнаружил множество мертвецов, которых раньше не замечал.

Ларкин первым нарушил затянувшееся молчание:

– Спасибо, что вернул ее мне.

Элрой, не отрывая взгляда от выжженной земли, фыркнул:

– Я не возвращал ее тебе. Она – не потерянные карманные часы. Я сопровождал ее на рынок. То, что ты здесь, – это просто совпадение.

– И тем не менее я благодарю тебя, в том числе и за то, что ты не коснулся ее.

– Я знаю, ты меня не выносишь, – сказал Элрой. Во тьме ночи его глаза казались почти совершенно черными, как у эльвы. – Но в этой истории я – не злодей.

– Увидим.

Пират покачал головой:

– Мне нужно лишь бессмертие – не более.

– Почему? – спросил Ларкин. Его собственная долгая жизнь была благословением и проклятием одновременно. С одной стороны, Хранитель был благодарен за то, что пробыл в этом мире достаточно долго, чтобы познакомиться с некоторыми из своих братьев и Фрейей, но с другой – ненавидел память обо всех тех людях, которых ему пришлось отпустить в своей жизни. И если судьба не проявит милосердия, Ларкину придется увидеть, как Фрейя покинет этот мир раньше его.

Элрой оглянулся через плечо в сторону лагеря, словно желая убедиться, что женщины их не подслушивают.

– Несколько лет назад я был помолвлен с сестрой Рэй, Хеленией. Она была умной и любознательной девушкой с золотым сердцем. Иногда Фрейя напоминает мне ее. После нашей свадьбы мы хотели вместе путешествовать по миру, но она заболела и умерла, так и не успев ни разу покинуть Зеакис. Я назвал свой корабль ее именем. Так она всегда со мной, и прежде, чем покинуть этот мир, я хочу исследовать каждый его уголок, чтобы потом, когда мы с Хеленией снова встретимся, рассказать ей об этом.

Этого Ларкин не знал, но в рассказе Элроя, в отличие от многих других вещей, которые говорил о себе пират, не сомневался, ибо в голосе мужчины звучала боль, слишком явная и сильная, чтобы ее можно было сыграть.

– Мне очень жаль.

– Мне нужно больше времени, потому что этот мир велик. Не пойми меня неправильно, я уже смог увидеть больше, чем большинство людей за всю свою жизнь, но меня не покидает ощущение, что я успел обнаружить лишь единственную песчинку в гигантской пустыне. Я хочу большего, нежели возможность рассказать Хелении об одной-единственной песчинке. – Элрой сделал паузу и впервые с начала их разговора повернулся к Ларкину. – Теперь ты понимаешь, почему я хочу стать бессмертным?

Хранитель кивнул, потому что наконец понял, что Элроем движет вовсе не жадность, а вина. Вина в том, что он остался жив. Вина за невыполненное обещание. Она приковывала его к этому миру, хотя Ларкин был уверен, что даже без всех этих знаний Хеления будет приветствовать Элроя в Вечном мире с распростертыми объятиями. При условии, что она любила его так же сильно, как и он ее.

– Но ты все равно не откроешь мне тайну бессмертия, – сказал Элрой, и его слова не были вопросом.

– Я не могу, но надеюсь, ты найдешь то, что принесет покой твоей душе.

Элрой скривил губы в тоскливой улыбке:

– А что принесет покой твоей душе?

Фрейя.

– Еще не знаю, – ответил он, и в этот момент слух Хранителя уловил топот копыт лошадей, бегущих рысью. Элрой, казалось, тоже это услышал, потому что в тот же миг развернулся в сторону звуков. Ларкин схватился за свой меч и молча двинулся в сторону всадников. Элрой крался следом. Из темноты появились силуэты двух лошадей. Всадники – все четверо – были настороже. Они ехали медленно, с поднятым оружием, как будто готовились к нападению.

В сиянии лун на одном из жеребцов Ларкин разглядел мужчину, все лицо которого было изуродовано шрамами от ожогов. Второго человека, позади него, Хранитель видеть не мог, зато хорошо различил другого всадника. Его необычайно светлые, почти белые волосы, казалось, сливались со светом лун. До сих пор Ларкин в своей жизни встречал лишь одного человека с таким цветом волос…

– Этого не может быть, – пробормотал Ларкин.

– Ты их знаешь? – спросил Элрой.

Ларкин кивнул и убрал оружие.

Рука Элроя, напротив, не сдвинулась с места: его пальцы по-прежнему покоились на его змеевидном мече – зеакской гадюке.

Ларкин направился к лошадям, которые замедлили ход и наконец остановились. Когда трое мужчин и девушка спешились, Ларкин разглядел и двух других всадников. Позади мужчины со шрамами сидела послушница Зейлан Аларион, а за спиной Ли – тот самый полуэльф, который пытался убить принца Кирана. Мышцы Ларкина напряглись.

Что он здесь делал?

– Что здесь произошло? – спросил Ли без единого слова приветствия.

– Кто вы? – спросил Элрой, игнорируя вопрос Ли.

Зейлан, вскинув брови, оглядела Элроя с головы до ног, стараясь при этом держаться как можно ближе к обгоревшему юноше с короткими светлыми волосами. Вблизи его лицо показалось Ларкину знакомым, и все равно Хранитель не мог понять, кто он такой.

– Сначала скажи нам, кто ты, – потребовала Зейлан.

Элрой рассмеялся:

– Ну, мой ответ зависит от того, кто вы.

– Это Зейлан Аларион, послушница у Стены, – ответил Ларкин, не заинтересованный вести подобные игры, а потом указал на Ли: – А это Хранитель Форэш.

– Капитан Ли Форэш, – поправил тот.

– А он… – Ларкин указал на полуэльфа, – …преступник.

– Ну, тогда он, кажется, мой человек. Я Элрой. Капитан Элрой, пират и вольнодумец, – передразнивая Ли, добавил Элрой, что тут же заставило его подняться в глазах Ларкина. Пират шагнул к полуэльфу и протянул ему руку.

Бросив неуверенный взгляд в сторону Ли, полуэльф пожал ее:

– Вэйлин.

Улыбнувшись ему, Элрой повернулся к мужчине со шрамами:

– А ты?..

– Киран.

Ларкин удивленно обернулся и недоверчиво уставился на юношу, все лицо которого было изрыто шрамами. И в самом деле, это был принц Киран! Его рост и голос остались все теми же, манера двигаться была такой же, что и у принца Неблагих. Но его былую красоту поглотил огонь. Короткие волосы открывали уши фейри, кончики которых отсутствовали. Фрейя говорила, что они были отрезаны.

Элрой склонил голову:

– Принц Киран?

Тот кивнул.

– Я отказался от титула.

– Но ты ведь брат Фрейи. Талон, не так ли?

Киран моргнул, удивленный тем, что незнакомец знал об этом. С тем же недоумением, с которым полукровка до этого взглянул на Ли, Киран посмотрел на Зейлан и лишь тогда кивнул:

– Да, так и есть. Но откуда тебе это известно?

– Фрейя сказала.

– Ты… ты знаешь Фрейю?

На лице Элроя мелькнула озорная ухмылка:

– Я ее муж.

Глаза Кирана расширились:

– Ты женат на Фрейе?

– Да.

Киран в недоумении перевел взгляд на Ларкина.

– Это правда?

Тот неохотно кивнул. Было неловко признаваться в этом, пусть даже Ларкин и знал, что сердце Фрейи бьется ради него.

– Как она? – спросил Киран.

– Спроси ее сам, – ответил Элрой. – Она в лагере.

– Фрейя здесь?

– Подождите! – воскликнул Ли, прерывая разговор. Тряхнув головой, он взглянул на Элроя: – Почему ты говоришь, что Киран – брат Фрейи? Он – не Талон.

– О, прости, – вклинилась Зейлан. – Мы еще не успели тебе сказать, – добавила она, поджав губы.

Ли нахмурился:

– Так это правда?

Девушка кивнула – с выражением полного непонимания в глазах. Ларкин чувствовал это, потому что и сам не понимал, что происходит. Зачем они явились сюда? Почему Киран не только отказался от своего титула, но и отправился в путешествие с убийцей своей матери? Почему полукровка не удивился, услышав, что Талон и Киран был одним и тем же человеком? Ему безразлично или Вэйлин уже знал об этом? Но кто мог ему сказать?

– Я с удовольствием расскажу тебе позже, что случилось с Кираном и Талоном, – сказала Зейлан, уперев руки в бедра, – но сначала хочу услышать, что здесь произошло. И почему вы здесь?

– Я хотел бы узнать то же самое о вас, – сказал Ларкин.

– Похоже, каждому из нас есть что рассказать, – произнес полукровка, чей взгляд не отрывался от Ларкина, словно Вэйлин боялся, что тот в любой момент может выхватить свой меч и наброситься на него. – Возможно, нам стоит сначала отправиться в лагерь, о котором вы говорили…

Глава 22 – Фрейя

– На черном рынке —

Фрейю разбудили шаги. Она моргнула, глядя в ночное небо, и сразу заметила, что теплого тела Ларкина рядом нет. Холодный воздух полоснул по спине, вызвав дрожь во всем теле. Неужели их встреча была всего лишь сном? Нет, потому что девушка до сих пор ощущала его вкус на своих губах. Запах любимого пропитывал ткань плаща под ее головой. Но где он?

Зевая от усталости, которая пропитывала ее тело до мозга костей, Фрейя выпрямилась и огляделась по сторонам в поисках Ларкина. Стен в их пристанище не было, поэтому с того места, где сидела принцесса, открывался беспрепятственный вид на сгоревший рынок. Запах пепла ослабел и теперь был едва заметен.

Ларкина Фрейя увидела. Его шаги и широкие плечи она различила даже в темноте. Но он был не один. Рядом с ним стояли Элрой и еще четыре человека и две лошади.

– Ты их знаешь?

Вопрос задала Рэй. Видимо, тоже проснулась и теперь выползла из-под своих одеял, разместившись рядом с Фрейей и держа наготове гадюку, чтобы защитить подругу в случае нападения. Принцесса накрыла своей ладонью руку Рэй, опустив оружие вниз, – в знак того, что опасность им не грозит. Потому что если Ларкин доверял этим людям достаточно для того, чтобы привести их в лагерь, она – тоже.

Один из мужчин протолкнулся мимо Ларкина и ускорил шаг, оставляя Хранителя и своих спутников позади. Кем был этот человек? Он сразу же двинулся к ней, и Фрейя постаралась приглядеться, хотя бледный полумрак света лун никак не облегчал ей задачу. Волосы юноши были светлыми, а вся левая сторона лица была покрыта неровной бугристой кожей. И все же Фрейя знала это лицо. Девушка выпрямилась, пока еще до конца не понимая, кто этот мужчина, когда взгляд его ясных голубых глаз подсказал ей это. Сердце Фрейи остановилось. Не может этого быть…

Киран?

Во имя короля, это был он! Киран улыбнулся, и шрамы на его лице сморщились. Потом, преодолев разделяющее их расстояние, он протянул к Фрейе руки и заключил ее в крепкие объятия, и это развеяло последние сомнения принцессы. Быть может, глаза ее вначале и не узнали Кирана, но ощущение его теплых, согревающих объятий было Фрейе знакомо.

– Это действительно ты, – пробормотал Киран, зарывшись в ее волосы.

Фрейя кивнула, хотя ничего не понимала. Что Киран делал здесь? Почему он не в Нихалосе? Почему на нем униформа бессмертных Хранителей? И что случилось с его красивым лицом и волосами? Несмотря на все эти вопросы, она позволила себе насладиться мгновениями тишины и защищенности, которые ощущала, находясь рядом с Кираном, даже спустя все это время. Погладив девушку по волосам, он запечатлел поцелуй на ее лбу.

– Рад, что с тобой все в порядке. Я ждал твоего письма в Нихалосе.

Пальцы Фрейи вцепились в плащ Кирана. Она обещала написать, но брак и бдительные глаза отца не позволили принцессе передать брату сообщение.

Прости, что пришлось беспокоиться обо мне, – подумала девушка, не имея возможности высказать слова, которые вспыхнули в ее голове.

– Киран, – выступил вперед Ларкин. – Есть кое-что, что тебе следует знать о Фрейе.

Взгляд фейри остановился на принцессе:

– И что же это?

– Ей удалили язык. Она больше не может говорить.

Ларкин отвечал за Фрейю, и она зажмурила глаза, не в силах вынести боль, отразившуюся на лице Кирана.

– Кто сделал это с ней? – спросил бывший принц фейри хриплым от гнева голосом. Руки его по-прежнему крепко обнимали плечи Фрейи.

– Ваш отец.

Киран громко сглотнул:

– Почему?

Встретившись с Ларкином взглядом, Фрейя едва заметно покачала головой. Она не хотела, чтобы Хранитель отвечал Кирану. Нельзя, чтобы тот понял, что во всем был виноват его секрет. Не пригрози принцесса Андроису раскрыть, что Киран и Талон – одно лицо, язык бы, вероятно, до сих пор был бы при ней. И все же Фрейя не хотела, чтобы Киран винил себя, потому что, зная его, понимала, что так и будет, хотя в тот момент, когда все произошло, принц фейри сидел в своем дворце в Нихалосе за много миль отсюда.

– Давайте-ка для начала усядемся, – поняв немую просьбу Фрейи, сказал Ларкин.

Девушка одарила Хранителя благодарной улыбкой.

Ларкин и Хранитель по имени Ли, которого Фрейя заметила еще при дворе Неблагих, вернули потухший костер к жизни. Рэй повесила над огнем чайник с горячей водой и травами, чтобы заварить чай. Весна в Тобрии уже наступила, но по ночам подмораживало, и у Фрейи от холода стучали зубы. Плотно укутавшись в плащ Ларкина, принцесса сидела рядом с Кираном и наблюдала за происходящим. Ее названый брат пришел вместе с Хранительницей, которую обвиняли в убийстве его матери, а еще с ними был полукровка Вэйлин, который сначала напал на Олдрена и Кирана, а потом и на Ларкина. Фрейя не понимала, почему они ехали вместе с ним, но наверняка скоро узнает.

Собравшись вокруг костра, они разлили чай по самым разным сосудам, которые только удалось найти целыми и невредимыми среди рыночных развалин. Киран сидел справа от Фрейи, рядом с ним на корточках примостилась Зейлан. Вэйлин и Ли держались на расстоянии, как, впрочем, и Рэй, место рядом с которой занял Элрой. Ларкин уместился по левую руку от Фрейи. Атмосфера царила напряженная. Никто ничего не говорил, словно все были ошеломлены обилием невысказанных слов. Фрейя завидовала этому молчанию, которое остальные вольны были выбирать.

И тут Киран вдруг начал смеяться. Сперва тишину прорезал один тихий звук, похожий на кашель. Киран попытался его подавить, но не смог. И тогда смех стал громче. Теплый и сердечный, он эхом разносился в ночи, отгоняя не только птиц, испуганно вспорхнувших с дерева, но и тяжесть момента.

– Что смешного? – спросила Зейлан.

Киран тряхнул головой:

– Ничего? Или все? Последние несколько лет я мечтал лишь о том, чтобы снова оказаться в Тобрии рядом с моей сестрой. Освобожденный от своих обязанностей и лишенный магии, разрушившей мою жизнь. Мое желание исполнилось.

Зейлан фыркнула:

– Это желание одурачило тебя, учитывая ситуацию, в которой мы находимся.

– Что это за ситуация? – спросил Ларкин.

Киран глубоко вздохнул:

– Мы находимся на грани войны.

Брови Ларкина приподнялись:

– Вы уже знаете?

– Да, – сказал Ли. – Мы с Вэйлином присутствовали на объявлении.

Фрейя содрогнулась всем телом. Объявление? Она подозревала, что отец не захочет зря терять время, но не ожидала, что он так скоро объявит войну. У них оставалось меньше времени, чем ожидалось, и, очевидно, Киран уже ничем не мог им помочь. Кто стал королем вместо него?

– Когда было это объявление? – спросил Элрой, который был недоволен развитием событий не меньше, чем сама Фрейя. – Мы не были в Амаруне несколько дней.

Ли в изумлении уставился на него:

– Амарун? Мы имеем в виду объявление Олдрена в Нихалосе.

– Ты отдал свою корону Олдрену? – спросил Ларкин.

– Да, и, похоже, это решение было ошибкой, – ответил Киран. Его смех стих, в чертах его лица уже нельзя было уловить ни единого воспоминания о прежнем веселье. Фейри с сожалением уставился на пламя, в свете которого шрамы на его лице пылали красным. – Он попытался нас убить, но благодаря Зейлан мы смогли избежать смерти и убежать в Свободную землю.

Фрейя тронула Кирана за плечо, чтобы он посмотрел на нее, и что-то написала. Девушке претило то, что всем вокруг приходилось ждать ее медленных рук, когда время поджимало.

Так вот откуда твои шрамы?

Он кивнул.

– Мы были в подземном укрытии. Думал, что могу ему доверять. А он запер там Зейлан, меня и дюжину других фейри, а потом взял и поджег нас всех. – При воспоминании о предательстве голос Кирана задрожал, и Фрейя накрыла его руку своей. Та оказалась холодной на ощупь. – И только благодаря дару Зейлан мы не сгорели в пожаре магического огня.

Ларкин взглянул на Кирана:

– Что еще за дар?

– Препятствовать магии, – ответила Зейлан, устремив взгляд в черноту ночного леса. Она намеренно избегала смотреть на Ларкина. Фрейя чувствовала напряжение между ними, но не могла, однако, объяснить этого, так как эти двое встречались лишь в Нихалосе – и то на короткое время. – Я обнаружила эту способность в Мелидриане и с тех пор пытаюсь понять, с чем это связано. Пока я рядом, фейри не могут творить стихийную магию. Кстати, это была одна из причин, почему было решено отправиться на рынок. Мы надеялись узнать о моей способности больше.

– Что снова подводит нас к вопросу о том, что здесь произошло, – сказал Ли.

Кивнув, Ларкин повторил для Ли и его спутников то, что рассказал Элрою, Фрейе и Рэй всего несколько часов назад. Об убийстве Хенрика, Яры и других Темных, о полукровках и эльвах, о таинственном Неблагом, который якобы обладал властью командовать ими. Все остальные внимательно слушали и лишь изредка задавали вопросы, тоже, казалось, не в силах поверить в то, что слышали.

– Ты когда-нибудь раньше слышал о таком даре? – спросил Ларкин, обращаясь к Кирану.

Тот покачал головой:

– Нет, никогда.

Ларкин повернулся к Вэйлину:

– А как насчет тебя?

– Нет. За свою жизнь мне приходилось иметь дело со многими могущественными фейри, и некоторые из них обладали даром, подобным моему, но я никогда ни у кого не встречал силу властвовать над эльвами.

– У тебя тоже есть дар?

– Ну, он довольно бесполезен…

– Не говори так, – отрезал Ли. – Твой талант к музыке – особенный.

– Да, я могу попробовать написать песню, которая смягчит Олдрена, – горько усмехнулся Вэйлин.

Полуэльф говорил о себе в той же манере, в какой Фрейя думала о своем отце. Очевидно, Вэйлин носил в себе много ненависти, которая прежде всего была направлена против него самого.

– Ваша магия дарована вам Богами, так? – спросил Элрой, который до сих пор молча прислушивался к разговору. Фрейя не знала, что пират станет делать дальше, ведь он уже сдержал свое обещание. Да, он не доставил ее в Нихалос, зато Фрейя была рядом с Кираном.

– Да, – ответил Вэйлин. – Юлом, Остарой, Литой и Мабоном.

– А дары, подобные твоей музыке, от какого Бога они исходят?

– Этого точно не знает никто. Ходят легенды, рассказывают истории, но не более того. Где-то говорится, будто талантами бывают одарены фейри, которые рождены на зимнее или летнее солнцестояние, а где-то – что такие дары были розданы Цернунносом, Богом Смерти. А кое-кто и вовсе считает, что фейри, наделенные талантами, – любимцы Богов.

Элрой слушал полукровку, нахмурив лоб.

– А что думаешь ты?

– Ничего.

– Далеко нас эти домыслы не продвинут, – прервал их разговор Ларкин. Он взял на себя руководящую роль так легко, словно с тех пор, как он был фельдмаршалом, не прошло и минуты. – Кроме того, не имеет значения, откуда у этого Неблагого взялась такая сила, важно лишь то, что он владеет ею и может стать для нас угрозой.

– В этом ты прав, – согласился с Ларкином Киран. – К тому же мне кажется, что у нас гораздо больше забот, чем один-единственный Неблагой. Разве нам не нужно обсудить то, что Олдрен планирует развязать войну, и то, что, по вашим словам, король Андроис тоже задумал нечто подобное?

Фрейя кивнула, и Ларкин снова подал голос:

– Он уверяет, что сокровища нашей земли оскуднели и Тобрия погибнет, если не будет завоевана новая страна. Король несколько месяцев возводил новые академии.

– Он может построить столько академий, сколько захочет, но войну выиграть не сможет, – сказал Киран.

– С моей армией смог бы.

Все взгляды устремились на Элроя.

– С каких это пор у пиратов появились армии? – спросила Зейлан.

– Элрой – не просто пират, он – первенец императрицы Атессы, принц Диглан Армандт, – ответила Рэй, широко расправив плечи, словно об Империи можно было говорить только с прямой осанкой. – Это делает его лидером вооруженных сил Зеакиса.

Киран, нахмурившись, уставился на Элроя:

– Ты – принц Диглан?

– Ты с таким удивлением спрашиваешь об этом, хотя лучше, чем кто-либо другой, знаешь, каково это – жить двойной жизнью.

– Свой удел я не выбирал.

Элрой невозмутимо пожал плечами:

– Как бы то ни было, я уже сказал Фрейе и с удовольствием уверю вас всех еще раз. Король Андроис не получит ни одного из моих солдат. Это не моя война, и я не позволю людям из моего народа умирать ради нее.

То был первый раз, когда Фрейя осознанно восприняла, что Элрой говорил о своем народе. До сих пор он говорил только о народе Зеакиса или народе своей матери. Видимо, от Рэй это тоже не ускользнуло, потому что губы ее тронула легкая улыбка, однако женщина ничего не сказала.

– Это, по крайней мере, откладывает атаку людей, – заключил Ли.

Киран кивнул.

– Только это ничего не даст, если Олдрен велит своим войскам вторгнуться.

– Итак, у нас по обе стороны Стены есть короли, жаждущие войны, – подытожила Зейлан.

При этих словах желудок Фрейи сжался. Она надеялась, что с помощью Кирана короля Андроиса можно будет отговорить от войны. Но если и Олдрен желал того же, войну вряд ли можно было предотвратить. Но ведь в Мелидриане был еще один королевский дом! Она снова коснулась Кирана и показала ему свою записную книжку.

А как же Валеска?

– А что она?

Может ли она предотвратить войну? Королева Благих была их последней надеждой. Возможно, Валеске удастся привести Олдрена в чувство, потому что, как только Стена рухнет, ее королевство тоже окажется в опасности. И если Олдрен решится сделать еще один шаг вперед, он может попытаться завоевать Даарию.

Киран с сожалением покачал головой:

– Могла бы, но она не станет этого делать.

– Олдрен и Валеска поженились, – невыразительным тоном пояснил Вэйлин.

Ошеломленная, Фрейя уставилась на Кирана. Олдрен не любит женщин.

Грустная улыбка появилась на губах фейри.

– Я знаю, но не все браки заключаются по любви, – сказал Киран, и его взгляд со знанием дела переместился с Фрейи на Элроя, а потом наконец на Ларкина, который сидел к ней так близко, что их ноги соприкасались.

– Исправляюсь: у нас есть два короля и королева, и все они хотят войны, которая будет стоить жизни тысячам невинных людей, – сказала Зейлан. В голосе девушки слышалась мука. Осознавая безвыходность положения, она тем не менее вздернула подбородок: – Как мы собираемся это предотвратить?

Глава 23 – Зейлан

– На черном рынке —

– Мы ничего не будем предотвращать, – произнес Ли. Хранитель сидел, обхватив руками колени, лицо приняло жесткое выражение. – Меня не волнует, что будут делать остальные, но мы придерживаемся нашего плана по доставке Кирана и Вэйлина в безопасное место.

Слева от Зейлан кто-то пренебрежительно фыркнул.

Глаза Ли сузились, когда он взглянул на Ларкина:

– Хочешь что-то сказать?

– Нет, но ты все такой же, как раньше.

– И что это значит?

Бывший фельдмаршал покачал головой, будто фермер, разочарованный урожаем.

– Ты всегда был неразумен и эгоистичен.

– При чем здесь эгоизм? – спросил Ли. Его голос приобрел резкий, неодобрительный оттенок, и Зейлан никак не могла его в этом винить. – Я просто не хочу, чтобы с моими друзьями что-то случилось.

– Ну вот, ты сам это говоришь. С твоими друзьями. А все остальные тебе безразличны.

– Ты меня не знаешь.

– О, я очень хорошо тебя знаю, Ли.

– Нет, потому что ты даже не удосужился узнать меня, – прошипел Ли, возвышаясь над Ларкином и пламенем костра так, что его тени в дикой пляске мелькали на чертах его лица. – С самого первого дня, как я пришел к Стене, ты осуждал меня и смотрел на меня свысока. Ненавидел меня за то, что я когда-то работал на Темных.

– Ну и что? Ты – вор.

– А ты – благочестивый придурок, поклоняющийся разжигателю войны.

Ларкин рывком вскочил с места. Краем глаза Зейлан заметила, как принцесса подняла руку, чтобы удержать Хранителя, но ее нежные пальцы не могли остановить Ларкина.

– Я больше никому не поклоняюсь.

– Успокойтесь, – сказал Киран, переводя напряженный взгляд с одного мужчины на другого, словно ожидая драки. – Мы все здесь в одной лодке.

– Я лучше утону, чем сяду с ним в одну лодку, – прошипел Ли.

– Киран прав, – вступила Зейлан, несмотря на то что ей нестерпимо хотелось понаблюдать за тем, как Ли превратит лицо Ларкина в сине-зеленую массу. – Мне Ларкин тоже не нравится, но столкновения друг с другом ни к чему нас не приведут. Нужно обдумать наши следующие шаги, и не важно, вместе мы их будем делать или нет.

Ли пождал губы:

– Я придерживаюсь нашего плана.

– А в чем состоял ваш план? – осведомился Элрой.

– Спрятать Вэйлина и Кирана на черном рынке, – уже более сдержанно ответил Ли. – Олдрен не должен знать, что Киран жив. Он – законный наследник престола, и пока Олдрен не будет признан Богами, Киран имеет право вернуть свою корону. Иначе Олдрен захочет это предотвратить.

– Но черного рынка больше нет, – заметил Ларкин.

– Да, Вэлборн, вижу, но рынок – не единственное прибежище Темных. Кори и остальные Хранители знают о планах Олдрена. Они уже отправили людей в Нихалос и готовят Стену к атаке.

– И что вы думали предпринять? – спросил Ларкин.

– Мы отправились к Стене, чтобы предупредить Хранителей об Олдрене, а затем собирались найти Кирана, чтобы он помог нам помешать планам короля, но вы нас опередили, – объяснил Ли.

– Вы можете присоединиться к нам, – вмешался Киран. – С Темными Фрейя будет в безопасности.

Принцесса, покачав головой, что-то написала в своей записной книжке. Зейлан просто бесилась от того, что среди всех этих людей она была единственной, кто не умел читать. Правда, за последние несколько месяцев она сделала огромный шаг вперед на этом поприще, однако беглого взгляда на записи Фрейи Хранительнице было недостаточно, чтобы их расшифровать.

– Что за библиотека? – спросил Киран, сдвинув брови.

Взволнованная, Фрейя снова принялась что-то лихорадочно писать. Эта девушка оказалась совсем не такой, какой ее себе представляла Зейлан. В ее понимании принцесса была избалованной, эгоистичной девчонкой. Зейлан слышала о ней множество нелестных историй – и безропотно верила им, в конце концов Фрейя была дочерью короля Андроиса. А о нем Зейлан никогда не была высокого мнения. Но Фрейя казалась другой. Очевидно, она заботилась о своем народе, иначе ее бы здесь не было, и была достаточно храброй, чтобы противостоять своему отцу. Иначе объяснить то, что Фрейя лишилась языка, Зейлан не могла. Должно быть, принцесса сказала что-то такое, что совсем не понравилось королю, иначе он не пошел бы на этот шаг.

Фрейя снова развернула свою записную книжку к Кирану.

Зейлан опустила руку на плечо Кирану. Тот поднял на нее взгляд и, казалось, тут же понял, чего она от него хочет. Фейри откашлялся и принялся читать вслух:

– Под храмом в Вайдаре находится секретная библиотека с магическими записями времен прошлой войны. Он хочет выиграть войну, используя эти знания и армию Элроя. Мы должны выяснить, что написано в тех книгах.

Киран вернул Фрейе записную книжку.

– Хорошая мысль. Мы можем узнать что-нибудь об этом Неблагом, который командует эльвами, и выследить его.

– А мне казалось, что не он должен быть нашей самой главной заботой, – непонимающе вставила Зейлан.

– А может, как раз наоборот, – ответил Киран, задумчиво потирая обожженную сторону лица. – Ларкин сказал, что Темные работают на короля Андроиса и помогают собирать деньги для его армии. Армии, с которой хочет сразиться Олдрен. Теперь мы видим, что Темные уничтожаются Неблагим, который может повелевать эльвами. И по чистой случайности Нихалос в последнее время все чаще и чаще подвергается нападениям со стороны эльв. У меня было много причин отказаться от короны, но одним из факторов, сыгравших решающее значение, была атака эльв, в результате которой погибло несколько фейри.

– И тебе вовсе не кажется, что это совпадение, – заключила Зейлан.

– Именно, но есть и еще кое-что…

– И что же? – спросил Ли.

– Незадолго до того, как Олдрен пытался убить меня и Зейлан, он утверждал, что она – одна из Темных. Я знаю, что она не принадлежит к этой преступной группировке, но почему он вообще это сказал? Мне кажется, все это как-то странно связано. Так что, быть может, нам все же не стоит так быстро списывать это со счетов.

Зейлан задумалась над словами Кирана, и, хотя ей вовсе не нравилось быть связанной с этой бандой, приходилось признать, что тут могла быть какая-то связь.

– Думаю, Киран и Фрейя правы. Нужно отправиться в библиотеку и найти ответы.

– Тогда присоединяйся к нам, – сказал Ларкин.

– Нет, это будет лишь пустой тратой времени. Я не умею читать и особой пользы в библиотеке не принесу.

– Ты умеешь читать, – вмешался Киран.

Зейлан улыбнулась:

– Недостаточно быстро. Думаю, мои способности будут более полезны в другом месте.

– Ты ни в коем случае не вернешься к Стене, чтобы сражаться, – вклинился Ли. Зейлан узнала этот резкий тон в его голосе. Тот самый, которым Ли всегда говорил с ней как капитан. Девушка догадывалась, почему наставник хотел удержать ее подальше от Стены: она была недостаточно хороша. Осознавать это было больно, но Ли прав. Зейлан не хватало нескольких месяцев тренировок, которые ей пришлось провести в Мелидриане.

– Этого я и не собиралась предлагать. Я хотела, как мы и планировали, отправиться на поиски Темных. Как сказал Ли, нам необходимо спрятать Кирана от Олдрена. Для притязаний на престол нынешнего регента Киран представляет наибольшую угрозу. И, кроме того, Темные, возможно, смогут рассказать, почему Олдрен их преследует.

Довольный ее предложением, Ли кивнул:

– Значит, Киран, Вэйлин, Зейлан и я направляемся к Темным. Ларкин, я полагаю, ты отправишься вместе с Фрейей в библиотеку?

– И я тоже, – послышалось с того места, где сидел Вэйлин.

Ли мотнул головой:

– Что? Почему?

Вэйлин скривился, как от боли. Почти незаметное, мимолетное движение, но Зейлан поняла, что это проклятие показало свое действие.

– Ты знаешь почему. Возможно, в книгах есть что-то, что мне поможет. – А значит, и вам. Полукровка не произнес этих слов, но Зейлан их услышала. Она понятия не имела что, но что-то этот полуэльф знал. Что-то важное, но клятва крови не давала мужчине произнести это.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказал Ларкин, который, вероятно, впервые в своей жизни был согласен с Ли.

– Пожалуйста, – сказал Вэйлин. – Я не доставляю вам хлопот.

Ларкин поджал губы, когда Фрейя поднесла к его глазам свою записную книжку. Хранитель прочел то, что она написала, и выражение его губ сделалось жестким, будто ему это не совсем понравилось.

– Он пытался убить Кирана и напал на нас.

Фрейя снова написала что-то, что дала прочитать только Ларкину.

Он фыркнул:

– Ты слишком хороший человек.

Фрейя улыбнулась, и Хранитель вздохнул, как будто не мог отказать ей в желании.

– Насколько я понимаю, полукровка может отправиться с нами в библиотеку. Дополнительный боец нам не повредит.

Вэйлин кивнул:

– Спасибо! Вы не пожалеете об этом.

Зейлан покосилась на Ли. Он пытался скрыть свои чувства, глядя в костер, но девушка смотрела сквозь его безразличие и видела, что Ли не хотел отпускать полуэльфа. Девушка не знала, через что они оба прошли, но с тех пор, как Вэйлин сбежал из темницы, эти двое подружились, и Зейлан никак не могла этого понять. С другой стороны, собственная связь с Кираном послушнице Аларион тоже была неясна.

– Значит, решено. Зейлан, Ли, Киран отправляются на поиски Темных. Вэйлин, Фрейя и я идем в библиотеку. А как насчет вас? – Вопрос был адресован принцу Диглану, Элрою, и его спутнице Рэй. Что думать об этих двоих, Зейлан совершенно не представляла. Их было трудно увидеть насквозь, и девушка гадала, зачем принц Зеакиса женился на Фрейе, если причиной тому была не любовь. И зачем сидел рядом с ней на куче пепла, если с тем же успехом мог валяться в уютной постели у себя дома или находиться на своем корабле?

– Я пойду с вами в библиотеку, – сказал Элрой.

– Нет, он не пойдет, – встряла Рэй.

– Это не тебе решать, – резко оборвал ее Элрой.

Та тряхнула головой и перешла на другой язык, которого Зейлан не понимала, – вероятно, зеакский. Рэй горячо убеждала Элроя, который не менее пылко ей отвечал. Ее глаза сузились, щеки пирата раскраснелись. Высокие голоса пронзали тишину ночи.

В какой-то момент Элрой вскочил со своего места и зашагал прочь. Рэй, тяжело вздохнув, поспешила за ним, после чего они продолжили спор в нескольких метрах от лагеря. Слова, слетавшие с их уст, звучали резко, и хотя Зейлан ничего не понимала, она была уверена, что среди них закрались одно-два оскорбления.

– Эти двое – пара? – спросил Киран.

Фрейя покачала головой.

Он хрюкнул:

– А судя по накалу страстей – да.

Принцесса что-то написала. Зейлан не могла это прочитать, но что бы там ни было, Киран покраснел так отчетливо, что это было видно даже в слабых отблесках пламени. В ответ он покачал головой:

– Нет, это не так.

Фрейя показала Кирану новую запись.

– Да.

Принцесса ухмыльнулась широкой улыбкой, и ее взгляд метнулся к Зейлан. В животе Хранительницы осела тяжесть.

– Вы говорите обо мне?

– Нет, – ответил Киран, в то время как Фрейя энергично кивнула.

Зейлан прищурилась, но попросить Фрейю показать ей записную книжку, чтобы прочитать в собственном темпе, не успела, потому что Элрой и Рэй поплелись обратно к костру. Выражения на их лицах были мрачны, в глазах еще не утих пыл спора. Элрой молча откинулся на пень упавшего дерева.

Все выжидающе уставились на них.

– Ну и кого вы будете сопровождать?

– Никого, – со вздохом ответил Элрой, и часть гнева исчезла с его лица. – Я возвращаюсь в Амарун, забираю свою команду и исчезаю. Возможно, я готов пожертвовать своей жизнью в поисках бессмертия, но требовать того же от своих людей не могу. С двумя такими непостоянными королями на троне это не стоит такого риска.

Так вот чего хотел принц? Бессмертия Хранителей?

Ларкин кивнул:

– Очень взрослое решение.

Элрой хмыкнул, словно выбор свой он сделал с явной неохотой. Зейлан приняла бы такое же решение. Если бы у Хранительницы был выбор, она бы тоже исчезла, но она этого сделать не могла, ведь в Тобрии были ее корни. С этой страной у девушки было связано множество воспоминаний, как хороших, так и плохих. Зейлан не могла отвернуться от этой земли и от всех людей, которые нуждались в ее помощи, потому что они, как и ее родители, не могли помочь себе сами. Хранительница хотела быть рядом с этими людьми, чтобы не позволить другим детям разделить ту участь, что в свое время постигла ее саму.

Даже если ради этого ей придется встать плечом к плечу с бывшим вором, полукровкой, Неблагим фейри, принцессой и вероломным Хранителем.

Глава 24 – Киран

– На черном рынке —

Киран вымыл лицо водой из уцелевшего бурдюка, который Ларкин нашел под обломками рынка. Хотелось избавиться от пыльного ощущения пепла, который ветер разносил над лагерем и который серым налетом оседал на коже. Все они провели очень короткую ночь, и следующее утро наступило слишком рано. Его конечности болели, в голове пульсировало, а шрам неприятно напрягся, будто его раздражала близость к сгоревшему рынку.

Киран еще не успел переварить то, что здесь произошло, и то, что ему довелось услышать прошлой ночью. Неблагой, повелевающий эльвами. Полукровки, убивающие Темных. И король, который приказал отрезать язык собственной дочери. Все это бывшего принца более чем беспокоило. Но самую большую боль Киран испытывал за Фрейю. Сам он утратил только свою красоту, Фрейе же пришлось расстаться с чем-то более важным.

Киран перекрыл воду и огляделся в поисках Фрейи. Удобного случая поговорить наедине им до сих пор не выдалось, а теперь оставалось уже не так много времени. Ларкин и Зейлан уже седлали лошадей. Фрейю Киран обнаружил у затухающего костра в лагере. Девушка вяло нарезала яблоко, сидя в накинутом на плечи плаще Ларкина, который она до сих пор ни разу не выпустила из рук.

Киран, вытирая на ходу мокрые руки о штаны, приблизился к Фрейе. Услышав шаги брата, девушка подняла голову, и на губах ее расцвела легкая улыбка. Киран сел рядом с принцессой, и она тут же отдала ему яблоко, а сама схватила записную книжку.

Я вчера разозлила Зейлан?

Он фыркнул:

– Она всегда такая, не обращай внимания.

Полагаю, она не убивала твою мать?

Вопрос удивил Кирана, но потом он сообразил, что Фрейя понятия не имела о том, что произошло в Нихалосе со времени коронации. Тогда он немедленно отправил девушку домой, опасаясь бунтов.

– Нет, не убивала. Она уверяет, что это сделал Вэйлин, но мы пока этого не знаем.

Фрейя нахмурилась.

А если его спросить?

– Это не так просто, – ответил Киран и потянулся за собственным кинжалом. Отрезав кусок яблока, он подал его Фрейе. – На Вэйлина наложено заклятие. Клятва крови. Этот вид магии на самом деле запрещен, она связывает Вэйлина с хозяином, чье слово является для него законом. Он должен делать все, что бы он или она от него ни потребовали – без исключения. Ли ищет способ снять проклятие, чтобы Вэйлин мог рассказать, кто его хозяин.

Фрейя, торопясь освободить руки, сунула последний кусочек яблока в рот.

Ужас какой! Представь, что тебе пришлось бы безвольно подчиняться такому человеку, как отец. Кошмар!

Он кивнул:

– Отец в последние месяцы был не слишком-то добр к тебе.

Фрейя закатила глаза.

– Ты так до сих пор и не рассказала мне, что именно произошло.

Потому что это не важно.

Киран чувствовал, что Фрейя что-то скрывает от него, но не стал настаивать на ответе, потому что не хотел, чтобы их пути разошлись в ссоре. Кирану просто хотелось наслаждаться временем, которое им осталось провести вместе. Они, конечно, разработали план, как их группы встретятся позже, но никто не знал, сколько времени это займет. Киран мог рассчитывать только на то, что происходило здесь и сейчас.

– Можно спросить, как получилось так, что ты вышла за Элроя? Он кажется таким… многогранным.

Взгляд Фрейи отыскал Элроя, который стоял у края леса и, казалось, снова спорил с Рэй. В свою бытность принцем Талоном Киран при дворе Амаруна изучал зеакский. Основы языка он знал, но за последние семь лет многое забылось, так что Киран понимал только отдельные фрагменты. Спор снова и снова затрагивал некую Хелению, причем та была либо кораблем, либо женщиной, либо и тем и другим одновременно. Киран точно не знал.

Фрейя написала только одну фразу.

Элрой – это Мортимер.

– Безумный мастер, который рисует карты?

Она кивнула.

По какой-то причине Кирана это совсем не удивило, возможно, потому что среди всего того, что он испытал за последние несколько недель, это было самым невинным, самым нормальным.

– Но ведь ты не поэтому вышла за него замуж, верно? Этот брак устроил отец?

Отрезав еще кусочек от своего яблока, Киран съел его, пока Фрейя писала.

Отец согласился, но Элрой сам его разыскал. Он хочет стать бессмертным, а Ларкин не хочет раскрывать ему тайну. Элрой думал, что брак поможет ему все выяснить.

– Я мог бы сказать ему.

Ты знаешь секрет?

– Естественно. Я уже помог некоторым Хранителям обрести бессмертие, – сказал Киран, но, конечно, и он не стал бы ничего говорить Элрою. Как и Хранители, король Андроис и все остальные посвященные, он обещал не распространять это знание, для защиты как людей, так и фейри.

Смутившись, Фрейя прикусила нижнюю губу и снова начала что-то писать. Но, не успев написать и первой буквы, тряхнула головой, словно бы для того, чтобы отогнать собственные мысли.

Киран накрыл ее руку своей ладонью:

– Что такое? Мне ты можешь рассказать все, что угодно.

Губы девушки дрогнули, и она написала:

Я ничего не могу сказать.

– Ты знаешь, что я имел в виду.

Она кивнула с улыбкой, которая сделала Кирана таким счастливым, что он даже не смог бы выразить это словами. Андроис, быть может, и отнял голос этой девушки, но смелость и все остальное, что отличало Фрейю, осталось при ней. Сегодня принцесса казалась еще более сильной и решительной, чем во время их последней встречи. Может быть, потому что теперь она уже не стояла на перепутье, а твердо знала, за что сражалась.

Улыбка Фрейи потихоньку угасала и наконец сошла на нет, когда девушка быстро оглянулась через плечо, словно желая убедиться, что за ее спиной нет никого, кто мог бы тайком прочесть написанные ею следом слова.

А если я попрошу тебя сделать меня бессмертной, ты это сделаешь?

Киран приподнял брови:

– Ты серьезно?

Она кивнула.

– А этот вопрос имеет какое-то отношение к некоему бессмертному Хранителю? – Он дернул за плащ Ларкина, сшитый из такого огромного количества ткани, что Фрейя, казалось, буквально тонула в нем.

Поколебавшись, Фрейя снова кивнула. Я люблю его.

– И он тоже любит тебя?

Думаю, да.

При первом знакомстве Ларкин показался Кирану очень послушным и благочестивым. Хранитель подчинялся Фрейе, как Кирану тогда подчинялась его гвардия. Но с тех пор, как они расстались в Нихалосе, многое изменилось. Ларкин изменился. Он по-прежнему оставался воином, но отбросил ту возвышенную праведность, которая претила Кирану среди приверженцев королевской религии.

– Если ты попросишь меня об этом от всего сердца, то я это сделаю, – понизив голос, произнес Киран, потому что не мог ни в чем отказать ни Зейлан, ни Фрейе. – Но сейчас не время. Сначала мы должны предотвратить войну, и если после этого ты все еще захочешь стать бессмертной, а Ларкин будет с этим согласен, то посмотрим.

Этого обещания Фрейе оказалось достаточно. Принцесса обвила руками шею фейри, и Киран крепко прижал ее к себе. В объятиях этой хрупкой девушки он чувствовал себя в большей безопасности, чем когда-либо в Нихалосе. Фрейя, быть может, и не была с ним одной крови, но за годы, что они провели вместе, стала частью его души. И ни пространство, ни время не могли этого изменить.

– Я люблю тебя, – прошептал Киран в ее волосы.

Кивнув, Фрейя крепче прижала его к себе.

Оставалось только надеяться, что следующая их встреча наступит скоро.

Глава 25 – Зейлан

– На черном рынке —

Зейлан провела рукой по морде коня и поправила уздечку. Животное довольно всхрапнуло, обнюхивая лицо девушки, словно желая вернуть ласку. Зейлан улыбнулась: эта лошадь ей нравилась, и Хранительница надеялась, что они с Кираном и Ли возьмут себе именно ее. Другая лошадь пойдет вместе с Фрейей, Ларкином и Вэйлином. Вытащив из седельной сумки морковку, которую Зейлан вообще-то припасла для себя, послушница протянула ее лошади, которая была уже полностью готова к отъезду. Как и сама Зейлан.

Остальные, казалось, все не решались на отъезд и связанное с ним прощание. Разделившись на группки, они разговаривали, близко склонив друг к другу головы. Одна была только Зейлан. Киран подсел к Фрейе, а Ли с момента подъема никак не мог оторваться от полукровки. Раньше это не доставило бы ей беспокойства. Зейлан привыкла бродить по улицам Тобрии одна, но дружба с Ли и близость с Кираном изменили ее. И девушка не знала, нравится ли ей это.

Она была счастлива за Кирана, и хотя совсем не понимала привязанности Ли к полуэльфу, совсем не завидовала его счастью. Но вид этих двоих с другими пробуждал в груди Зейлан глухое эхо. Девушка чувствовала себя обделенной и одинокой. Хранительнице не нравилось это чувство: оно делало ее уязвимой. А быть уязвимой она просто ненавидела. И тем не менее Зейлан не могла сопротивляться этому, а какая-то ее часть и не хотела. Прохлада одиночества не делала беседы с Ли менее приятными, а близость Кирана – менее теплой и комфортной.

Во имя короля! Время, проведенное в Нихалосе, действительно сделало ее намного мягче.

Отогнав эту мысль, Зейлан протянула морковку второй лошади, когда услышала позади себя шаги. И – конечно! – ее разыскал тот самый человек, обществу которого девушка предпочла бы одиночество. Ларкин остановился рядом с другой лошадью – ее лошадью – и погладил ее гриву. Хранитель оставил свой плащ принцессе и был одет только в тонкую рубашку, которая не скрывала его широких плеч и мускулистого телосложения.

– Мы можем поговорить?

– Я предпочла бы этого не делать.

Губы Ларкина дрогнули, будто она пошутила. Но вскоре озорство исчезло с его лица, а в глазах появилось мягкое, даже сочувственное выражение. Зейлан оно совершенно не понравилось.

– Мне жаль, что я не смог спасти твою семью.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Ты возненавидела меня с первого момента. Кори тогда сказал, что это из-за того, что ты ненавидишь фейри и не хочешь находиться в Нихалосе. Позже я подумал, что это из-за Ли, который мало что хорошего мог сказать обо мне, но вчера до меня дошло. Беллмар.

Название родного поселка, прозвучавшего совершенно неожиданно для Зейлан, заставило ее содрогнуться. То, что Ларкин вспомнил об этом, не должно было ее удивить, ведь именно этот инцидент привел бывшего фельдмаршала в темницу короля, и тем не менее девушка была поражена. Она никогда не говорила ему об этом. Неужели Ли, старый сплетник, все растрепал?

– Ты похожа на свою мать.

Зейлан вскинула голову:

– Ты… ты видел мою мать?

Он кивнул:

– Ты похожа на нее.

Другие жители деревни тоже всегда так говорили, но ведь не мог же Ларкин узнать об этом от них? Зейлан умолкла, ожидая, что еще скажет Хранитель. Не подошел же он к ней только для того, чтобы рассказать о сходстве с матерью.

– Я каждый божий день сожалею о том, что произошло в Беллмаре. И не только из-за последствий, которые возымела для меня эта атака. Ибо я заслужил наказание короля. Не только из-за погибших герцогов, а потому, что я совершил ошибку, – сказал Ларкин, не отрывая от Зейлан пристального взгляда. В глазах его причудливым образом переливались самые разнообразные оттенки коричневого: от темно-карего до золотистой охры. – Я недооценил атаку и приказал некоторым из моих людей остаться у Стены, хотя они нужны были нам в деревне. Но тогда я не мог этого знать. Это был мой просчет, и я знаю, что, будь Хранителей в деревне больше, мы смогли бы спасти больше жизней.

– Больше жизней? – громко расхохоталась она. – Вы спасли только одну жизнь. Мою. И то нет. Я сама спаслась, спрятавшись за деревней.

Ларкин покачал головой:

– Неправда. Уцелело около дюжины мужчин и женщин.

Глаза Зейлан расширились:

– Ты лжешь!

– Зачем мне лгать?

– Ли сказал, что никто не выжил.

– Ли ошибается, – сказал Ларкин, подходя к ней. – Может быть, он был ранен в результате нападения или напился после атаки так, что не помнит, но ты была не единственной. Однако село было настолько разрушено, что люди не смогли остаться. Кори и двое других наших людей перевезли их в Аскану, снабдив мешком золота.

Зейлан почувствовала, как в горле образовался огромный ком. Она не могла поверить в то, что услышала. Все эти годы девушка думала, что все, кого она знала, погибли в пожарах и боях.

– Ты сказал, что я похожа на свою мать, она была?..

– Нет, – Ларкин, не дав ей закончить фразу, с сожалением покачал головой. – Среди выживших ее не было. И твоего отца – тоже. Я нашел твоих родителей в вашей хижине. Эльва загнала их в угол. Твой отец уже был мертв, а мать – еще жива. Эльву я убил, но ей уже ничем нельзя было помочь.

– Значит, ты оставил ее умирать? – Зейлан с трудом узнала собственный голос. Дрожащий и ломкий, он охрип от слез, которые горели в ее глазах. Девушка не хотела, чтобы Ларкин их видел, но отвернуться не могла – пока нет. Зейлан нужно было узнать, что случилось с ее матерью.

Ларкин сглотнул.

– Нет, я убил ее.

– Что ты сделал?

– Ты можешь думать об этом все, что хочешь, но твоя мать страдала, и если бы я этого не сделал, она, вероятно, еще два, три, а может, и намного больше часов лежала рядом с телом твоего отца, ожидая, когда яд эльвы убьет ее, – твердо сказал Ларкин. – Я оказал ей услугу. Это не компенсирует мою ошибку, но я хотел, чтобы ты знала. Мне очень жаль.

Зейлан сжала руки в кулаки.

– Свои извинения можешь засунуть себе в задницу.

Ларкин ничего не сказал.

– И я не прощу тебя – никогда, – отрезала она. Слезы текли по ее лицу, но Зейлан была слишком зла, чтобы стыдиться этого. – Из-за тебя моя семья погибла.

– Я знаю, и эта вина будет со мной до конца моей очень долгой жизни.

– Вот и отлично. Надеюсь, это больно. – Сказав это, Зейлан повернулась и пошла прочь. Она не знала куда, но ни секунды больше не могла видеть Хранителя. И пока сердце ее увядало от горя, как цветок, умирающий от жажды под палящим летним солнцем, в животе девушки пылал все тот же старый гнев, что и в течение многих лет.

Слова Ларкина ничего не изменили. Родители Зейлан были мертвы, а сама она выросла на улице. Но тот факт, что Ларкин обо всем помнил и страдал, приносил удовлетворение, от которого боль становилась более терпимой.

Глава 26 – Ли

– На черном рынке —

Ли шагал по руинам черного рынка. Огонь и запах разрушения, оставленный пламенем, вызывали в нем чувство ненависти. Эта вонь была зловонием смерти. С тех пор как они прибыли сюда, Хранитель старался дышать через рот, но пыль и пепел все равно оставляли на языке неприятный привкус. Какая-то его часть никак не могла дождаться мгновения, когда он покинет это место, другая, более весомая, старалась оттянуть этот момент как можно дальше.

У одной из рухнувших палаток Ли остановился рядом с Вэйлином. Неподвижный, полукровка взирал на разруху, простиравшуюся перед его взглядом. Кое-где еще виднелись тела, торчащие из-под завалов. Это зрелище напомнило Ли о том, что он видит перед собой не только поле битвы, но и массовое захоронение людей, своего рода братскую могилу, каких в Тобрии и Мелидриане вскоре станет очень много, если остановить Андроиса и Олдрена не удастся.

– Я все никак не могу поверить, что полукровки сделали это, – произнес Вэйлин. Его черные волосы длиной до подбородка развевались по ветру, обрисовывая характерное лицо мужчины и обнажая шрам на шее. Заживление раны Вэйлина, судя по всему, было еще более неравномерным, чем исцеление ожогов на лице Кирана.

Ли покачал головой:

– Это были не полукровки, а убийцы.

– Убийцы вроде меня.

Ли впервые слышал от Вэйлина нечто подобное, ведь клятва крови лишала полуэльфа возможности говорить о содеянном. И это могло означать только то, что он совершал убийства не только от имени своего хозяина.

– Думаю, все мы здесь убийцы, не считая принцессы Фрейи. Ее руки еще не запятнаны кровью, но кто знает, что будет дальше.

Когда Вэйлин повернулся к Ли, его взгляд казался потерянным:

– Спасибо, что пытаешься увидеть во мне хорошее.

Ли покачал головой:

– Ты ошибаешься, мне даже не нужно пытаться. Я давно это вижу.

– Как ты можешь так говорить?

– Могу, потому что ты такой же, как и я, – ответил Ли и, не задумываясь, шагнул ближе к Вэйлину. Он никак не мог отказаться от этого. Это было похоже на магию, которая искала другую магию. Точно так же Ли искал Вэйлина, потому что его боль была точно такой же.

Вэйлин фыркнул:

– Я не такой, как ты.

– Нет, как раз такой.

– А вот Зейлан думает иначе.

– Зейлан ничего не знает обо всех тех вещах, которые я делал и которым позволял случиться, – сказал Ли. Впервые за много лет Хранитель заставил себя признать воспоминания о том времени, когда он был среди Темных, несмотря на то что прежде предпочитал подавлять эту память. Но теперь Ли в любом случае придется столкнуться с ними лицом к лицу, как только он ступит в укрытие. Потому что такое прошлое, каким обладал этот мужчина, никогда не отпускало полностью. – Я был хорошим человеком, пока не встретил Эдана.

– Он был из Темных?

Ли рассмеялся:

– Нет, клянусь королем, нет. Он был добрым и милым и показал мне, что чувства, за которые некоторые жители деревни, вероятно, захотели бы моей казни, не являются чем-то неестественным и неправильным. Он любил меня, а я любил его – безоговорочно. Даже в те дни, когда я ненавидел его, я любил его. Больше, чем что-либо другое. Больше, чем собственную жизнь. Многие в деревне не понимали этой любви, и однажды Эдана отравили. Будучи сыном аптекаря, я распознал признаки яда и попытался спасти его. Мне удалось смягчить эффект яда, но урон был уже слишком велик. Эдан заболел. Ему становилось все хуже и хуже. И в этом его состоянии был виноват я.

Голос Ли сорвался, потому что он впервые рассказывал эту историю. Когда-то Хранитель знал людей, которые ведали о судьбе Эдана, ибо видели это воочию, но эти люди, как и его собственный отец, давно превратились в дым и пепел. И вот последние восемьдесят лет Ли нес бремя этих знаний только на собственных плечах.

– Это была не твоя вина, – сказал Вэйлин. – Ты просто хотел помочь.

– Для Эдана было бы лучше, если бы я ему не помогал. Но я был слишком эгоистичен, чтобы позволить ему уйти, поэтому потратил все свои деньги на лекарства, которые ничего не могли сделать. И когда у меня ничего не осталось, я начал воровать, чтобы заплатить за травы, которые не улучшали его состояние, но делали его более терпимым, пока Эдан в конце концов не умер.

Он никогда не забудет тот последний момент с Эданом. Несмотря на все, что Ли с ним сделал, в его взгляде читалась любовь. Эдан не упрекал его и простил то, что Ли никогда не сможет простить себе сам. Никогда. И в каком-то смысле он все же заслужил то, что последовало потом.

– Случилось так, что во время одной из своих воровских вылазок я полез в карман не того человека. Он был Темным, который вскоре после смерти Эдана нашел меня и захотел вернуть свои деньги, но я давно их потратил. Вот он и завербовал меня, и я стал мальчиком на побегушках у Темных. Сначала были просто небольшие набеги. На многолюдных рынках и во время выступлений короля я тащил кошельки и мешочки с монетами. Однако мой талант не остался незамеченным, и вскоре меня вынудили обворовывать особняки и дома знатных и богатых горожан. Первые три раза все прошло хорошо. Я входил и выходил незамеченным. Но в четвертый раз я встретил мужчину, едва ли старше Зейлан. Он умолял сохранить ему жизнь, но я знал, что не могу этого допустить, если сам не хочу оказаться на виселице. Вот я и убил его. Он был первым, но не последним. За эти годы их было так много, что я даже не смогу вспомнить все лица.

– Мне очень жаль, – сказал Вэйлин.

Ли покачал головой:

– Мне не нужна твоя жалость. Я только хочу сказать, что не всегда был тем мужчиной, которого ты видишь сегодня. Я делал то, чего вообще не должен был делать. И я не был связан кровной клятвой. Я мог остановиться в любой момент и выплатить долг ценой собственной жизни, но не сделал этого, потому что был эгоистичным трусом.

– Ты не…

– Я знаю, – перебил Ли, прежде чем Вэйлин успел закончить фразу. – Теперь я другой. Я изменился после того, как обокрал тогдашнего фельдмаршала в таверне на окраине Свободной земли. Тогда я не узнал в нем Хранителя, а сегодня удивляюсь, как мог не заметить этого. Он поймал меня с поличным, и хотя мог убить меня на месте, спросил, почему я решил его обокрасть. Я рассказал, что в долгу у Темных, и вместо того, чтобы наказать меня за проступок, он пригласил меня на службу у Стены. Сказал, что погашение моего долга честным путем займет больше времени, но у бессмертных Хранителей жизнь длиннее, и к тому же я буду пользоваться их защитой. Я уже устал воровать и убивать и потому последовал его призыву.

– Это было мудрое решение.

Протянув руку к Вэйлину, Ли заправил за ухо мужчины одну из прядей темных волос, упавших ему на лицо. Но, сделав это, не убрал пальцы, а позволил им скользнуть по щеке полукровки, пока ладонь Хранителя не заслонила уродливое красное пятно.

– Я смог стать тем человеком, которым я являюсь сегодня, потому что кто-то другой дал мне такую возможность. И теперь хочу предоставить ее тебе. Потому что вижу, какой ты на самом деле, даже если ты сам этого уже не осознаешь.

Вэйлин зажмурился; на его лице появилось страдальческое выражение. Ли не знал, что заставляло мужчину страдать: клятва крови или безжалостно честные слова, сказанные Хранителем, ибо правда иногда причиняла боль, хотя и несла в себе нечто хорошее. Однако Вэйлин, по всей видимости, провел десятилетия своей жизни, убеждая самого себя, что он – никчемный злодей, поэтому к другой реальности оставался попросту слеп. Ли прекрасно понимал его, потому что в свое время чувствовал то же самое.

Ли не сразу смог заглянуть за маску полукровки, но теперь видел его совершенно четко и ясно. Не только видел, но и слышал – в мелодиях песен Вэйлина, в строках его текстов. Полуэльф был настоящим самородком, потерянным золотым слитком, брошенным в грязь под ноги и копыта. Ли нашел его потрепанным и тусклым, но вся та грязь, что успела налипнуть на Вэйлина, совсем не делала его бесполезным. Немного внимания – и он засияет снова.

– Вэйлин, – прошептал Ли, поглаживая щеку полукровки большим пальцем.

Тот открыл глаза. Боль его ужасала, но сам Вэйлин был прекрасен. Ли наклонился к нему, и его губы коснулись губ полукровки. Вэйлин отпрянул, но не как человек, который не хотел, чтобы его целовали, а как тот, кто не ожидал поцелуя. Ли снова медленно подался вперед, предоставляя Вэйлину время отступить. Но тот не сделал этого.

Очень нежно Ли прижался губами к губам полукровки и поцеловал его так, как вот уже много лет никого не целовал. На вкус Вэйлин напоминал солнце вперемешку с дождем, который немного омрачал темный аромат пепла. Но впервые с момента их появления на рынке Ли не беспокоил этот вкус, наоборот – он был рад его приветствовать. Хранитель притянул Вэйлина ближе, пока их тела не слились воедино так же, как и рты. Несмотря на прохладу утреннего воздуха, Ли вдруг объял жар. Жар, который стремился заставить его тут же избавиться от одежды.

Задыхаясь, Ли прервал поцелуй, прежде чем желание успело возобладать над разумом. Вэйлин тоже тяжело дышал, его остекленевшие глаза затуманились, а губы раскраснелись от жаркого поцелуя. Во имя короля, как же Ли не хотелось его отпускать! Но это было необходимо. Пусть Хранителю это и не нравилось, он знал, что библиотека для Вэйлина – лучший путь к свободе.

Ли в последний раз коснулся лица Вэйлина, а потом отпустил его и сделал шаг назад. Холод, охвативший тело Хранителя, заставил его вздрогнуть. Ли отчаянно хотел, чтобы у них было больше времени, но оседланные лошади уже стояли наготове.

– Обещай, что позаботишься о себе.

Вэйлин ничего не сказал и только кивнул, будто враз потерял дар речи.

Ли улыбнулся:

– До скорой встречи и будь осторожен.

– Ты тоже, – внезапно ставшим тонким голосом ответил Вэйлин.

В этот момент Ли больше всего на свете захотелось снова заключить его в объятия. Но Хранитель не знал, сможет ли потом собрать волю в кулак, чтобы отпустить Вэйлина снова. Поэтому Ли сжал руки в кулаки и заставил себя повернуться к Вэйлину спиной, хотя это было последнее, чего он сейчас хотел.

Глава 27 – Фрейя

– На черном рынке —

Оседланные лошади в нетерпении били копытами по выжженной земле. С трудом сдерживая слезы, Фрейя попрощалась с Кираном. Она не плакала, когда их пути расходились после коронации, но в то время худшим, что она могла себе представить, был брак с Мелвином де Феличе. Наивно, что и говорить, ведь сегодняшние реалии были намного хуже. И то завтра, которое так долго казалось ей вполне определенным, уже не несло в себе уверенности. Олдрен мог напасть на Тобрию в любой день, или королевская гвардия могла схватить и казнить принцессу. Если Андроис снова застанет Фрейю в библиотеке, одним языком она не отделается. Но думать об этом девушка не хотела, иначе она начнет сомневаться в своем замысле.

Ларкин, Киран, Зейлан, Вэйлин и Ли уже собрались вокруг лошадей, но Элрой и Рэй еще оставались в лагере. Фрейя не могла уйти, не попрощавшись с ними обоими. Девушка рассчитывала, что Элрой будет сопровождать ее в библиотеку, чтобы узнать тайну бессмертия. Принцесса была поражена, что пират решил иначе, и очень жалела, что не уделяла большего внимания урокам зеакского языка. Тогда она, возможно, поняла бы, о чем спорили принц Диглан и Рэй.

Фрейя подошла к лагерю. Элрой оторвался от своей кружки, отставил ее в сторону и поднялся на ноги. Легкая улыбка кривила его губы, но не доходила до глаз мужчины. Фрейя и сама не ожидала, что однажды ей будет так больно отпустить пирата. Этот человек был странным, дерзким и почти непостижимым, но при всем том стал для Фрейи другом.

Ты уверен, что не хочешь пойти со мной в библиотеку?

Фрейя показала ему вопрос, который заранее написала в своем блокноте.

– Я хочу пойти с тобой в библиотеку, но мои люди не заслужили этой войны, – ответил Элрой. Он явно разрывался между желанием обрести бессмертие и заботой о своем народе, тем более принцесса ценила то, что пират выбрал своих людей. Это в очередной раз доказывало то, каким человеком был Элрой на самом деле.

Когда я увижу тебя снова?

Улыбка пирата стала более открытой – искренней.

– Ты же не будешь по мне скучать?

Конечно, буду, – по вам обоим. Фрейя перевела взгляд с Элроя на Рэй, потом продолжила: Я знаю, у вас были свои мотивы, но, наверное, никогда не смогу отблагодарить вас за вашу помощь. Без вас меня сегодня просто не было бы здесь. И я не смогла бы попытаться предотвратить эту войну.

Правда, если бы не Элрой, она бы никогда не оказалась в Вайдаре и не лишилась бы языка, но и о войне тогда бы не узнала. Незнание не смогло бы защитить эту страну, поэтому Фрейя была рада тому, как все обернулось, несмотря на то, что в итоге ей пришлось утратить способность говорить. Если взамен принцессе удастся спасти Тобрию и Мелидриан – что ж, она смирится с этой маленькой жертвой.

– Надеюсь, у вас все получится, – произнесла Рэй.

Элрой кивнул:

– И скоро мы увидимся снова. Сейчас мне, возможно, нужно отойти в сторону, но я не сдаюсь, и как только в вашей стране воцарится спокойствие, приду, чтобы узнать тайну. Быть может, ты к тому времени уже станешь королевой.

Фрейя фыркнула. Об этом она предпочитала даже не думать.

Элрой раскинул руки, приглашая девушку обняться на прощание. Фрейя ответила на его объятия, а потом подошла к Рэй. Казалось, это было только вчера – когда эта девушка, словно цунами, ворвалась в танцевальный зал. Тогда она раскритиковала Фрейю, Амарун и Тобрию в пух и прах, но сегодня прощание, судя по всему, и ей давалось нелегко.

– Мне очень жаль, что мы вынуждены оставить тебя.

«Мне очень жаль, что мы вынуждены бросить тебя».

Принцесса покачала головой. Она не винила ни одного из них. Элрой, возможно, был мужем Фрейи, но ничего не должен был ее стране. В любом случае, пират и Рэй не смогли бы сделать ничего такого, чего не сделает сама девушка и ее спутники. Вероятно, и в самом деле было разумнее путешествовать небольшими группами, чтобы более проворно продвигаться вперед, оставаясь незамеченными для королевской гвардии.

– Я постараюсь как можно незаметнее вывести своих людей из замка, чтобы выиграть для тебя как можно больше времени, прежде чем твой отец не поймет, что ты больше не со мной, – сказал Элрой, поглядывая на остальных отъезжающих, которые в нетерпении ждали принцессу. Утро проходило слишком быстро.

С тяжелым сердцем Фрейя шагнула назад.

Элрой склонил голову:

– Скоро увидимся, принцесса Фрейя.

Кивнув, Фрейя повернулась к Элрою и Рэй спиной, чтобы они не заметили слез, обжигавших ее глаза, и устремилась к оседланным лошадям. Ларкин одарил девушку слабой улыбкой, которой, однако, не удалось избавить принцессу от страхов и забот, бушевавших в груди. Потому что путешествие, в которое они отправлялись, решит судьбу целой страны.

Часть II

Глава 28 – Киран

– Осмонд —

Четыре города.

Тридцать погибших Темных.

И это – результат того пути, который они прошли до сих пор. Полукровки, что убивали по приказу неизвестного Неблагого, были умелы и быстры. Ларкин заверил, что в битве на черном рынке не выжил ни один полуэльф, но, видимо, полукровки на рынке были не единственными, кто бесчинствовал в Тобрии. Что было вполне возможно, потому что, в отличие от Неблагих и Благих фейри, полукровок не всегда можно было узнать с первого взгляда. Красота их была пронизана человеческими недостатками, а магия была слаба. Даже заостренные уши – и те были не у всех, так что чисто внешне полукровкам было легко слиться с людьми. А значит, им нужно было соблюдать предельную осторожность – ведь оставшиеся полуэльфы не должны были узнать, что кто-то идет по их следу. Иначе они в лучшем случае сбегут, а в худшем – начнут действовать поспешно и необдуманно. А учитывая их везение в последнее время, последнее было куда вероятнее.

– Может, заткнешься? – резко бросила Зейлан, обращаясь к Ли.

Ли шел по Терновому лесу, тихо напевая себе под нос. Этот едва различимый звук смешивался со щебетом птиц и тихим шорохом в подлеске. В остальном вокруг стояла тишина. По лесу они шли вот уже несколько дней, так что теперь почти не разговаривали. Они успели обменяться мнениями обо всем, что произошло в Нихалосе, а Ли сообщил о разрушенной деревне полукровок, о которой не рассказал Ларкину и всем тем, кто был на черном рынке. А еще Хранитель постоянно задавал Кирану вопросы о том времени, когда он был Талоном.

Ли, который вел за поводья лошадь, недоуменно вскинул голову:

– Тебе не нравится?

– Нет.

– А мне эта мелодия кажется прекрасной, – произнес Киран, заслужив за это злобный взгляд Зейлан.

– Ну, тебе же не нужно было слушать эту проклятую мелодию в темнице каждый день, пока ты гадил на ведро, – сказала она, обходя дохлого зайца. Над безжизненным телом кружили мухи. – Так что я была бы тебе очень благодарна, если бы ты перестал.

Поджав губы, Ли кивнул. Хранитель, казалось, чувствовал себя виноватым перед Зейлан, но Киран никак не мог понять почему. В конце концов, именно он, принц фейри, запер девушку в подземелье, потому что был слишком труслив, чтобы противостоять Совету. Каким же наивным и простодушным был он тогда! Теперь Киран все больше и больше понимал, почему Неблагие не хотели видеть его на троне. Как мог он управлять целым народом, если не осмеливался даже поднять голову перед Советом? Оправдание, вынесенное Зейлан, конечно, вызвало бы волнения, но задачей правителя было предотвратить такое развитие событий, используя власть своего слова.

Именно в этом и состояла его проблема: в собственной неуверенности. Она распространялась на народ, словно лесной пожар. Почему Неблагие должны были доверять решениям Кирана, если даже он сам не знал, стоит ли это делать?

– Скоро будем на месте, – сообщила Зейлан, прерывая поток мыслей Кирана.

Подняв глаза, фейри увидел облупившуюся вывеску, криво прибитую к столбу. Если верить указателю, они находились недалеко от Осмонда – небольшой деревушки к востоку от Амаруна. Это поселение было одним из последних оставшихся мест, которые они планировали посетить. Многие Темные, которых когда-то знал Ли, уже были мертвы.

– Ты когда-нибудь бывал в Осмонде? – спросил Ли.

– Нет, – усмехнулся Киран. – Так же как и во всех других деревнях. То, что я вырос в Тобрии, не означает, что я облазил здесь каждый уголок. По правде говоря, я почти не покидал Амарун, не считая разве что визита к Стене. Иногда мы совершали поездки в Лимелл или к подножию Горы Сокровищ – вот, в общем-то, и все.

– Звучит скучно, – прокомментировала Зейлан.

– Ничего скучного, – ответил Киран, дрожа от холода. Они уже довольно далеко ушли от Стены на север, и хотя в Аскане уже наступила весна, в этом районе страны было значительно прохладнее. Ночные ветра пронизывали холодом, а лучи дневного солнца едва успевали оттаивать то, что застывало во мраке ночи. – С Фрейей скучно не бывает. Летом мы часами играли в прятки в саду, а зимой занимались исследованием секретных ходов замка. Однажды мы так долго прятались между стен, что все решили, будто нас похитили.

– Похоже, вы с Фрейей были близки, – улыбнулся Ли.

– Она была центром моего маленького мира.

– Просто ужасно, что Андроис сделал с ней такое.

Эти слова вмиг изгнали все прекрасные воспоминания, возвращая Кирана в ту мрачную реальность, которая их окружала. Фейри молча кивнул. Теперь уже всем им было известно, каким чудовищем оказался король Андроис.

– А она не так высокомерна, как я думала, – неожиданно сказала Зейлан.

– Не все дворяне высокомерны.

– Не все, но большинство.

– А ты что, многих знаешь?

– Очень многих, – насмешливо сказала Зейлан. – И худший из них – один просто невозможный принц Неблагих.

Киран ухмыльнулся:

– Я тоже слышал что-то такое. Говорят, он ужасно тщеславен.

– Да, особенно в том, что касается его внешности.

– Я даже слышал, что в бою его можно победить с помощью одного лишь зеркала.

Она энергично закивала:

– Ага, я тоже слышала. Он будто бы таращится тогда на свое отражение, как глупый птенец.

– Вот придурок!

– Да уж, – согласилась Зейлан. Ее безмятежный взгляд остановился на фейри, и девушка улыбнулась. Эта улыбка не должна была стать соблазнительной, но подействовала на Кирана именно так. С тех пор как они покинули базу у Стены, Киран и Зейлан, к его огромному сожалению, спали отдельно друг от друга. Ему не хватало тепла ее тела, ощущения мягких изгибов и твердых мускулов. Для Кирана они казались столь же соблазнительны, как и все остальное в Хранительнице. И каждую ночь он представлял, каково было бы схватить Зейлан и притянуть ближе, чтобы снова ощутить вкус ее губ, потому что того поцелуя в огне ему явно не хватило.

Последние лучи солнца покидали землю, когда путники достигли Осмонда. То была крошечная деревушка – десяток, может, дюжина хижин. Почти все они были маленькими и низенькими и стояли среди густого запаха крупного рогатого скота. Киран и не подумал бы искать кого-то из Темных в таком месте, как это, но, с другой стороны, Джакоди было уже где-то около шестидесяти, а значит, дни его воровских подвигов давно миновали.

Ни таверны, ни какого-нибудь даже совсем захудалого постоялого двора в маленькой деревушке не было, и это означало, что ночь им снова предстояло провести под открытым небом. Из одного из домов побольше доносились веселые голоса. Вероятно, жители деревни собирались там после проделанной за день работы.

Киран, Ли и Зейлан привязали лошадь к столбу перед домом и сняли сумки с седла.

– Нужно идти к Джакоди, – сказал Ли.

Зейлан перекинула свою сумку через плечо.

– Ты знаешь, где он живет?

– Да, мы навещали его родителей много лет назад, после того как… когда были тут поблизости, – неуклюже закончил фразу Ли.

Последние несколько дней Зейлан пыталась узнать побольше о прошлом Ли и о Темных, но Хранитель держал себя в руках и мало что говорил. Сказал лишь, что к Темным его привел долг, который теперь уже уплачен. Ли утверждал, что его работа в основном состояла в воровстве. Однако то невысказанное, что скрывалось за его словами, заставляло Кирана подозревать, что в свое время Хранителю приходилось совершать для Темных и убийства.

Ли привел их к дому под большим ясенем. Внутри горел свет, и хотя запах скота, который растили на полях возле деревни, окутывал все пространство, Киран ощутил еще один, восхитительный аромат. Зная, насколько опасными они могут показаться в своей темной униформе и с выкованными магией мечами, принц и Зейлан остановились под ясенем в нескольких футах от дома, когда Ли постучал.

Женщина с пепельно-белыми волосами робко приоткрыла дверь.

– Добрый вечер, мой господин!

– Приветствую тебя, – с улыбкой ответил Ли. – Меня зовут Ли Форэш. Могу я поговорить с Джакоди?

Брови женщины взметнулись вверх:

– Вы знали моего деда?

– Его больше нет среди нас? – спросил Ли, игнорируя вопрос женщины.

Та с сожалением покачала головой:

– Да, он обрел вечный покой вот уже пять лет назад.

– Проклятье! – прошипела Зейлан. Киран рядом с ней подавил вздох.

Ли, казалось, расстроился.

– Мне очень жаль. Мы с вашим дедом когда-то работали вместе.

– Вы ведь бессмертный Хранитель, да?

Ли кивнул:

– Да, но раньше, как и Джакоди, был… странствующим торговцем.

– Он всегда любил свою работу.

– И я не могу винить его в этом: работа позволила ему побывать в местах почти по всей стране.

Женщина печально улыбнулась, но больше не сказала ничего.

Ли прочистил горло:

– Спасибо, что поговорили со мной.

Женщина попрощалась с Хранителем и закрыла дверь. С измученным выражением на лице Ли повернулся к своим спутникам.

– Почему ты не спросил ее о Темных? – выступила вперед Зейлан.

– Потому что она явно не в курсе того, что Джакоди работал на них, – усмехнулся тот. Странствующий торговец! Так он оправдывался перед своей семьей, когда приходилось отсутствовать несколько дней, а иногда – и недель. Если бы его внучка что-то знала, то вела бы себя иначе.

– И что же нам теперь делать? – спросила Зейлан, скрестив руки на груди.

– Теперь, – сказал Ли, обнимая ее за плечи, – давайте посмотрим, можно ли здесь найти какую-нибудь горячую еду. Уже поздно, а нужно еще успеть разбить лагерь. Все остальное может подождать до завтра.

Зейлан стряхнула руку Ли с плеча.

– Разве? Война…

– Не так громко, – оборвал ее Ли, озираясь по сторонам, чтобы посмотреть, не подслушивает ли их кто-нибудь. Киран никого вокруг не увидел, Ли, по-видимому, тоже, потому что снова повернулся к Зейлан: – Я знаю, что время поджимает, но, как я уже сказал, время уже позднее, и то, что отсутствие сна нас не убивает, не причина от него отказываться. Кроме того, войскам Олдрена тоже нужно спать. Отдохнем, подкрепимся и завтра рано утром отправимся в Амарун.

Глаза Кирана расширились:

– В Амарун?

Ли кивнул.

– Я надеялся обойтись без этого, но без Джакоди ничего другого нам не остается. В Амаруне я знаю еще двух-трех Темных, при условии, что они живы. Если нет, нам придется найти для тебя другое укрытие, и лучше всего – далеко на севере.

Киран кивнул с отсутствующим видом. Мыслями он был уже в Амаруне, на своей старой родине. На родине своего детства.

Самые лучшие, самые чудесные воспоминания Кирана были связаны с этим городом и замком. Работали ли еще те магазины, которые он посещал с матерью и Фрейей? Хотелось бы узнать, но на это, скорее всего, не будет времени.

Кроме того, Киран не хотел рисковать. Да, он уже не был похож на мальчика из прошлого или на того юношу, каким был до пожара. Шрамы полностью изменили его внешний вид, но если кто и мог его узнать, так это жители Амаруна.

Киран, Ли и Зейлан вернулись к своей лошади перед домом, наполненным звоном веселых голосов. Ли постучал, и через мгновение дверь им открыл полный мужчина. Ткань рубашки так туго обтягивала его живот, что было просто чудом, как пуговицы еще держались на месте.

– Приветствую вас, – сказал Ли. – Мы путешественники и хотели узнать, нельзя ли здесь добыть еду и питье.

Взгляд мужчины некоторое время изучал гостей. Голоса в комнате стихли, и Киран был уверен, что те, кто был внутри, пытаются разглядеть, кто к ним пожаловал. Однако мужчина в дверях был слишком велик и полностью перекрывал проем.

– Да, еда есть, но ночлега мы предложить вам не можем.

Ли кивнул:

– И не нужно.

Мужчина отступил в сторону и впустил путников внутрь. Судя по всему, это был его собственный дом, который стал и местом встречи для деревенских жителей. Хозяин был явно состоятельным, это Киран понял по обстановке. Книжные полки, вазы, полные цветов. Столы, за которыми владелец дома разместил, казалось, добрую половину деревни, не были шаткими и кривыми – они выглядели так, словно их изготовили не больше года назад.

Люди с любопытством рассматривали вошедших. Кирану оказалось достаточно одного взгляда, чтобы насчитать одиннадцать селян. Женщины сидели отдельно от мужчин и разговаривали, пока их мужья играли в карты. Двое детей играли на полу с куклами, сделанными из соломы.

– Откуда вы? – спросил мужчина.

– Из Свободной земли. Мы – Хранители.

Взгляд хозяина скользнул с Ли на Кирана и наконец остановился на Зейлан. Кирану не понравилось, как мужчина оглядел девушку с головы до ног, ведь, несмотря на то что широкий плащ скрывал женственные изгибы тела Хранительницы, красоту ее спрятать он не мог.

– Вы – Зейлан Аларион, не так ли?

Брови Зейлан взлетели вверх:

– Откуда вам известно мое имя?

– Ангус рассказал нам о вас в одном из своих писем.

Кирану это имя не говорило ровным счетом ничего, а вот Зейлан, кажется, знала, о ком речь.

– Вы знаете Ангуса? – удивленно спросила она.

– Хороший мальчик. Он вырос в Осмонде.

– Я этого не знал, – сказал Ли.

Мужчина кивнул.

– И что привело троих Хранителей в Осмонд? Надеюсь, это не имеет никакого отношения к Ангусу?

– Нет, нет. Он образцовый послушник, – ответил Ли. – Мы здесь проездом.

Мужчина не стал расспрашивать дальше, а вместо этого указал гостям на пустой стол. Обогнув детей, игравших на полу, все трое сложили свои сумки и заняли места, пока мужчина отошел, чтобы принести еду.

– Какое совпадение, – сказал Ли, стягивая с плеч плащ.

– Кто такой Ангус? – спросил Киран.

– Новобранец, пришел к Стене в одно время с Зейлан.

– Интересно, что он писал обо мне в своих письмах, – задумчиво протянула Зейлан.

– Судя по всему, ничего плохого, – сказал Киран.

Вскоре хозяин дома вернулся: с тремя тарелками, полными толченой картошки, и тремя кружками с пивом. Вкус пива Кирану не нравился, однако он не хотел показаться неблагодарным. Кроме того, картофельное пюре было довольно вкусным.

Некоторое время они ели в тишине, но уже через несколько минут деревенские жители снова вернулись к своим разговорам и игре в карты. Лишь иногда в их сторону оказывался брошен то один, то другой полный любопытства взгляд.

– Как думаете, они уже в библиотеке? – наконец спросила Зейлан.

– Трудно сказать, но думаю, они уже должны быть в Вайдаре, – ответил Киран. Как Фрейя, Ларкин и Вэйлин попадут в библиотеку и попадут ли туда вообще, будет известно, когда они доберутся до храма. Не исключено, что теперь, когда Фрейя знала о существовании библиотеки, Андроис усилил ее защиту. С другой стороны, это могло привлечь повышенное внимание к храму.

– Надеюсь, с Вэйлином все в порядке, – сказал Ли, полностью, казалось, погруженный в свои мысли.

– Ты так переживаешь за этого полукровку, – отметил Киран, который пока не до конца разобрался в характере их отношений. У Ли были разумные причины помогать полуэльфу, и если к убийствам и нападению на королеву Зарину Вэйлина действительно подтолкнула клятва крови, вины на нем не было. Однако интуиция подсказывала Кирану, что Хранитель поддерживал Вэйлина исходя не только из разумных причин.

– Конечно, переживаю. Он никогда не был в Тобрии, и я не доверяю Вэлборну.

– А что у тебя за проблема с Ларкином? – спросил Киран. На черном рынке он даже на миг испугался, что Хранители могли наброситься друг на друга.

– Он тщеславный придурок, – сказал Ли.

– Он убил мою мать, – добавила Зейлан, не успев проглотить картофельное пюре.

Киран мотнул головой:

– Что?

Ли выглядел столь же изумленным.

– Не со зла. Он сказал мне на рынке, что избавил ее от мучительной смерти от раны, нанесенной эльвой, – объяснила Зейлан, делая большой глоток из своей кружки. – И еще он сказал, что я – не единственная, кто выжил в Беллмаре.

Ли нахмурился:

– Этого я не знал.

– В живых осталось не так много людей, но моих родителей среди них, к сожалению, не было. Он велел отвезти выживших в Аскану.

– Будешь их искать? – спросил Киран, постепенно начиная осознавать все, что произошло с Зейлан в прошлом. Это многое объясняло. Ее желание стать Хранительницей. Ненависть к фейри и эльвам. Жизнь Зейлан на улице.

Она покачала головой:

– Зачем? Беллмар разрушен, я не видела их много лет. Кроме того, теперь я – Хранительница, и мой дом – Стена. – В голосе девушки сквозило безразличие, но пальцы, крепко сжавшие ручку кружки, говорили об обратном.

Кирану отчаянно хотелось переплести эти пальцы со своими, но об этом не могло быть и речи, так что он просто вернулся к теме разговора.

– А вот Фрейя, похоже, очень привязалась к Ларкину. Эти двое, как видно, очень близки.

Зейлан фыркнула:

– Что ж, неплохой способ описать то, что она раздвигает для него ноги.

Киран поперхнулся своим пивом и закашлялся:

– Как ты можешь так говорить!

– А что? – пожала она плечами. – Это правда.

– Ты не можешь этого знать.

– Поверь мне, я знаю, как выглядит влюбленная девушка, готовая отдать ради мужчины все.

– Откуда?

– Потому что… – запнувшись, она крепко сжала губы. – Я просто знаю!

Ли усмехнулся:

– Потому что ты сама когда-то была такой девушкой?

– Нет! – возразила Зейлан, покраснев так сильно, что Киран засомневался в том, что она говорит правду. Значит, она была влюблена раньше. Может быть, в Ли? Или в другого Хранителя? Или в какого-то мужчину еще до того, как пришла к Стене? – Я… я люблю только своих родителей и свои лунные серповидные ножи. Но я потеряла и то, и другое, и поэтому никогда больше не буду любить никого и ничего.

– Это, конечно, прискорбно, – понимающе улыбаясь, произнес Ли, обратив свой взгляд на Кирана.

– Ли Форэш?

Все трое разом подняли головы от тарелок.

К столу подошел мужчина – молодой мужчина, почти еще мальчик. Густые черные волосы обрамляли узкое лицо, еще не совсем утратившее детские черты. Руки парня беспокойно теребили край рубашки.

Ли приподнял брови:

– Да?

Парень оглядел Хранителей и Кирана, на секунду дольше, чем это было необходимо, задержав взгляд на его шрамах. Принца это не беспокоило, однако ему предстояло еще привыкнуть к страху быть узнанным, который вызывал в нем каждый задержавшийся взгляд.

– Могу я сесть? – неуверенно спросил юноша.

– Это зависит от того, кто ты.

– Меня зовут Гейбл. Я правнук Джакоди.

Удивленно вскинув брови, Ли ногой отодвинул в сторону свободный стул:

– Говори!

Юноша прочистил горло:

– Моя мать только что сказала, что вы спрашивали о нем.

Ли кивнул.

Мальчик беспокойно огляделся, а потом навис над столом так, что ткань его широкой рубашки почти легла на тарелку Ли.

– Ты один из них, ведь так? – спросил он так тихо, что никто, кроме них, не мог этого слышать.

– Больше нет, – сказал Ли. Не оставалось никаких сомнений, что Гейбл говорил о Темных. – Теперь я Хранитель, но мне нужно срочно поговорить с одним из них. Я надеялся, что Джакоди сможет мне помочь. Ты тоже один из них?

Гейбл покачал головой.

– И что тебе нужно от нас, если ты – не Темный? – спросила Зейлан.

– Много лет назад мой прадед раскрыл мне свою тайну. Матери об этом ничего не известно, но я могу помочь вам найти остальных.

Ли склонил голову:

– И как же?

– Перед смертью прадед подарил мне вот это. – Гейбл полез в карман своих залатанных брюк, которые, в отличие от рубашки, уже давно перерос, и вытащил черную монету, каких Киран никогда прежде не видел. Зато Ли издал удивленный звук.

– Ты знаешь, что это такое? – спросила Зейлан.

– Естественно. – Ли взял из рук Гейбла монету. Матовую и тусклую, словно мех эльвы. – Такую монету носит с собой каждый Темный. Они – своего рода отличительная черта и могут быть переданы семье или друзьям. Для других Темных они служат доказательством того, что ты заслуживаешь доверия.

Гейбл кивнул:

– Прадед сказал, что если у меня будут проблемы, то я вместе с этой монетой должен отправиться в Эвадир. Сказал, что там есть магазин под названием «Нарядный коршун». Там мне нужно спросить Хилариуса Витце. И тот поможет.

Киран взглянул на Ли, но и тому это имя, казалось, ни о чем не говорило.

– Ты уверен, что хочешь оставить нам эту монету? – спросил Хранитель.

Гейбл кивнул.

– Мне она не нужна. Я этим людям все равно не доверяю.

– Это очень мудро с твоей стороны, – усмехнулся Ли. – Можем ли мы вознаградить тебя за эту монету?

– Можете, но не должны.

Сунув руку в кошелек на поясе своих брюк, Ли вынул три золотые монеты и протянул их Гейблу. При виде золота тот выпучил глаза, потому что в этих сельских районах нередко требовалось полтора года, чтобы заработать всего один дукат. У Хранителей же этого добра было предостаточно.

– Благодарю вас, мой господин! – Быстро сунув деньги в карман, юноша встал со стула. Он уже собирался уходить, когда вдруг остановился. – Пожалуйста, не говорите Хилариусу, что это я рассказал вам о нем.

– Не скажем. Обещаю, – заверил Ли.

Гейбл поспешил прочь.

Ли повертел в пальцах черную монету.

– Можно взглянуть? – спросила Зейлан, забирая у него бесценную монету. Ничто в ней не казалось необычным, но, должно быть, ее изготовили из какого-то особого материала, который затруднял ее подделку.

– Значит, мы не едем в Амарун, – сказал Киран. Это был не вопрос, а констатация факта, отчего в груди принца разлилось томление разочарования. Но так, наверное, даже лучше. У Кирана не будет времени заглянуть в лицо своему прошлому.

– Нет, – ответил Ли, забирая у Зейлан монету. Он подбросил ее в воздух, поймал, а затем спрятал в карман своего плаща. – Похоже, наша следующая остановка – Ледяной город.

Глава 29 – Фрейя

– Вайдар —

Вряд ли в мире, помимо Вайдара, существовало другое такое место, которое вызывало бы во Фрейе настолько двойственные чувства. Город, который из-за гор, торчащих из земли, словно рога, в народе называли Двурогом, вызывал в груди принцессы целый переполох чувств. За последние несколько месяцев она успела пережить здесь лучшие и худшие часы своей жизни. Когда Фрейя думала о Ларкине, его поцелуях и прикосновениях, ощущении его тела на своем и внутри него, в ее сердце разливалось тепло. Но одной лишь мысли об отце и гвардейцах, которые повалили ее на землю, чтобы лишить языка и голоса, было достаточно, чтобы принцессу окатило волной холода.

Интересно, что Роланд и его люди сделали с этим отрезанным кусочком ее плоти?

Не оставили же они его в библиотеке. Так что они сделали с ее языком? Сожгли? Бросили в реку? Скормили собакам, чтобы никто никогда его не нашел? Подумав об этом, Фрейя вздрогнула и плотнее закуталась в плащ, хотя в Вайдаре было не холодно. Помимо того, что в городе располагались древнейший храм страны и замок, здесь били горячие источники. Люди со всей Тобрии приезжали в Двурог, чтобы в катакомбах отдать дань уважения своим умершим королям, а затем искупаться в источниках, которые обогревали город снизу. Снег здесь можно было увидеть лишь вдалеке – там, где возвышались вершины Горы Сокровищ.

Сглотнув подступивший к горлу ком, Фрейя направила свои мысли на то, что, принцесса надеялась, ей удастся спасти, – свою страну и народ. У нее до сих пор не укладывалось в голове, как так вышло, что король Андроис и Олдрен стали одновременно планировать войну. И хотя в Тобрии никаких признаков махинаций Олдрена еще не наблюдалось, признаки близкой войны со стороны отца Фрейи уже были очевидны. Едва заметные предвестники, которые медленно, но неуклонно вкрадывались в повседневную жизнь населения. Объявления на досках, заманивающие молодых мужчин золотом и призывающие их поступать в Академии. Заказы для оружейников и дополнительные гвардейцы на каждом углу. Чтобы их избегать, требовалась изрядная доля ловкости, и тут чрезвычайно полезным оказался Вэйлин. Каким-то шестым чувством полукровка обнаруживал королевских гвардейцев, направляя группу по улочкам спящего города к подножию большего по размеру рога, на вершине которого находился храм.

– А ты уверена, что не хочешь подождать нас здесь? – спросил Ларкин.

Фрейя кивнула. Она понимала, что для Ларкина и Вэйлина она была словно палка в колесах. Потому что была человеком. Слабым, медлительным и хрупким, с болями в ногах, которые уставали слишком быстро. Именно поэтому большую часть пусти девушка проехала верхом на лошади. Но какими бы ужасными ни были воспоминания о библиотеке и какой бы беспомощной Фрейя ни казалась самой себе, ей не хотелось упускать возможность узнать больше о себе и своей магии. Ларкин, похоже, тоже это понял, потому что кивнул, привязывая лошадь к дереву. Животное предстояло оставить здесь, если они хотели подняться на гору как можно более незамеченными.

Пламя вилось в огненных чашах по краям извилистой тропы, которая то и дело петляла среди сухих скелетоподобных деревьев, увешанных просительными записками. С каждым шагом воздух становился все разреженнее и холоднее. С дрожащих губ Фрейи срывались белые облачка пара. Зато Ларкина и Вэйлина холод, нарастающий по мере того, как они удалялись от горячих источников, казалось, совершенно не беспокоил. Чем ближе они подходили к храму, чем больше записок усеивали ветви деревьев. Вэйлин на ходу сорвал и развернул одну из бумажек.

Фрейя слегка пихнула его в бок.

– Что? – возмущенно спросил тот.

– Это не для тебя, – ответил вместо Фрейи Ларкин. – Записки предназначены для короля.

– Как будто он их прочтет. – Вэйлин расправил листок и начал читать вслух. Его едва слышный голос почти терялся в свисте ветра. – Глубокоуважаемый король! Мой правитель и Бог, мы просим вашей милости и совета. Этим летом мой муж заболел. Он больше не мог выходить в поле и потерял работу. Мы израсходовали все деньги и припасы. Наша четырехлетняя дочь плачет. Она голодна, но мне нечего ей дать. Прошу тебя, помоги нам!

Фыркнув, Вэйлин скомкал бумажку и под неодобрительным взглядом Фрейи небрежно швырнул ее на край дорожки. Девушка презирала своего отца и знала, что он никогда бы не помог этим людям, но эти записки были знаком их надежды. Надежды, отбирать которую у народа было нельзя, потому что она была единственным, что осталось у многих людей. Но на ходу Фрейя не могла сказать Вэйлину ничего из этого, а они слишком торопились. План девушки состоял в том, чтобы покинуть Вайдар на рассвете, до того как произойдет смена караула.

Лес расступился, и путники отошли в тень. Вход в храм, оформленный пятью массивными колоннами, охраняли несколько гвардейцев. Во время последнего визита Фрейи стражи у храма не было. Днем здесь собиралось множество верующих со всей Тобрии. Паломники стекались сюда, чтобы отдать дань уважения королю Андроису и его семье. Однако сейчас, под покровом звездного ночного неба, двор был пуст. Фрейя еще помнила страх, который она испытала во время своего последнего визита. Огромный храм и все те сокровища, что таились в его глубинах, заставили девушку почувствовать себя крошечной и незначительной. Маленькой Фрейя чувствовала себя и теперь, но, зная, что то, что они с Вэйлином и Ларкином собираются сделать, имело огромное значение и могло переписать историю страны, больше не считала себя незначительной.

Что будем делать?

Фрейя подняла свой блокнот. Человеку, вероятно, было бы трудно в окружавшем их сумраке прочесть почерк девушки, который с каждым днем становился все неразборчивее, но Ларкину и Вэйлину хватило всего одного беглого взгляда, чтобы расшифровать то, что она написала.

– Мы прикончим этих гвардейцев, – настороженно глядя на храм, сказал Вэйлин.

– Хочешь их убить? – спросил Ларкин.

– А у тебя есть план получше? – парировал Вэйлин.

Нахмурившись, Ларкин, казалось, задумался, но потом покачал головой. Идея убивать этих мужчин Фрейе не нравилась, ведь они, скорее всего, были здесь только потому, что хотели заработать денег для своих семей, но другого способа попасть в храм незамеченными она не видела. Опасность того, что отец пронюхает о ее присутствии, была слишком велика.

Пусть так, написала принцесса в своем блокноте.

– Тогда я позабочусь о стражниках, – кивнул Вэйлин.

– Как?

– Сейчас увидите, – ответил Вэйлин с почти надменной улыбкой и, прежде чем Ларкин или Фрейя успели что-то сказать, исчез в зарослях. Она уже видела, каким маневренным может быть Ларкин, и была поражена этим. Для мужчины его роста Хранитель двигался очень быстро и совершенно бесшумно. Но талант Вэйлина сливаться с тенями не имел себе равных. Он двигался, почти не производя шума, но так проворно, что можно было подумать, будто в кусты шмыгнула белка, но никак не вооруженный мужчина. Фрейя попыталась было проследить за Вэйлином взглядом, но движения полукровки были так проворны, что она тут же потеряла его в темноте. И тут вдруг краем глаза заметила какое-то движение. Один из гвардейцев бесшумно опустился на землю. А уже в следующее мгновение за ним последовал второй. Казалось, жизнь покинула этих мужчин без всякой на то причины.

Остальные трое гвардейцев уже поняли, что что-то происходит. Встревоженные, они обнажили свои мечи, и в этот миг рухнул третий. Фрейя знала, что Вэйлин – наемный убийца, но зрелище того, как умело и без всяких усилий он расправляется с гвардейцами, заставило ее содрогнуться. В этот момент принцесса была рада, что Вэйлин встал на ее сторону и больше не направлял свое оружие против нее.

– Хвастун, – пробормотал Ларкин, когда на землю свалился четвертый гвардеец.

Даже на расстоянии Фрейя разглядела страх в глазах последнего мужчины, который никак не мог понять, что происходит с ним и его товарищами. Гвардеец испуганно озирался, но так и не увидел приблизившейся к нему тени, которая заставила его рухнуть на землю без чувств. Под телом тут же образовалась лужа крови, над которой возвышался Вэйлин. Опустившись на колени, он вытер окровавленный кинжал об униформу гвардейца, а потом, выпрямившись, кивнул, показывая своим спутникам, что они должны следовать за ним – в храм. И, не тратя время на то, чтобы подождать Фрейю и Ларкина, Вэйлин двинулся по ступеням к святилищу, не оставив им иного выбора, кроме как последовать за ним.

Фрейя покосилась на Ларкина. Мышцы Хранителя были напряжены, девушка обнаружила, что в его взгляде не было ни трепета, ни обожания, а только презрение и ненависть. Фрейя могла представить, как нелегко этому мужчине было оказаться в таком месте после того, как ее отец разрушил его веру в королевскую семью.

Они вышли из своего укрытия и поспешили мимо мертвых гвардейцев ко входу в храм, когда шаги Фрейи невольно замедлились. Ей не хотелось чувствовать ни страха, ни неуверенности, но ужас, с которым разум принцессы пытался бороться, каким-то образом овладевал телом, словно оно по-своему вспоминало то, что здесь произошло. Ладони Фрейи вспотели, едва она вошла в большой зал храма. Несмотря на множество свечей в комнате, девушка дрожала, с ее губ срывались и растворялись в воздухе белые облачка пара. Фрейя вспомнила, что в последний раз здесь, в храме, на скамье, сидела и молилась одинокая женщина, но сегодня храм, казалось, совершенно осиротел. Возможно, король приказал очистить храм, чтобы никто не мешал работе гвардейцев. Единственным звуком под сводами святилища было эхо шагов Вэйлина, потому что Ларкин тоже остановился рядом с ней.

Сглотнув, Фрейя ощутила вкус непролитых слез, горечью царапнувших ее горло.

Беспокойный взгляд Ларкина пытливо ощупал лицо Фрейи, и когда встретился с ее взглядом, то девушке показалось, будто он слышит все слова, которые возникают в ее голове, но не могут сорваться с уст. Хранитель взял девушку за руку.

– Ты справишься, – спокойным и убедительным голосом прошептал Ларкин. Ни крупицы сомнения или неуверенности. Он верил в то, что говорил, и, будто подтверждая это, сжал руку Фрейи в своей и мягко потянул девушку к статуе короля Нехтана Третьего, которая возвышалась в конце коридора за алтарем. В основание этой статуи была встроена лестница, ведущая в катакомбы. Священники храма призваны были заботиться о том, чтобы туда имели доступ только члены королевской семьи.

Чем ближе они подходили к алтарю и статуе, величественно восседавшей в свете свечей над скамьями, предназначенными для верующих, тем явственнее становился запах дыма и масел. Фрейя остановилась рядом с ней и, обменявшись взглядами с Ларкином и Вэйлином, высоко вскинула голову и первой шагнула вперед, потому что была единственной, кто знал дорогу в библиотеку.

Сохраняя молчание, все трое спустились по ступеням в катакомбы. Путь их по обе стороны прохода освещали факелы, свет которых рассеивал мрак подземелья. И Фрейя, точно так же, как и в первый свой визит сюда, взяла один из факелов с собой: в коридоре становилось все темнее.

– Я думал, здесь будет поуютнее, – пробормотал Вэйлин, покосившись на гигантского черного паука, который висел у стены на своей паутине.

Фрейя кивнула. Это место с его кривыми стенами, низким потолком и затхлой вонью, напоминавшей о темнице, из которой она освободила Ларкина, принцессе тоже не нравилось. Оно порождало в груди Фрейи гнетущее чувство, будто она заперта здесь вместе со всеми бедными душами, обретшими в этом храме свое последнее пристанище. От коридора то и дело отходили в разные стороны другие ходы, но Фрейя уже знала, что это – тупики, ведущие к урнам с прахом ее предков.

Они продолжали углубляться в катакомбы, и воздух вокруг становился все влажнее и прохладнее. Вдруг Фрейю внезапно схватили сзади и потащили назад. Из горла принцессы вырвался слабый звук, но Вэйлин тут же зажал ей рот рукой. Крепко удерживая девушку, он плотно прижал ее спиной к стене, а потом убрал руку ото рта Фрейи, делая ей знак молчать. Краем глаза принцесса заметила, что Ларкин предостерегающе шагнул к полукровке, но тут же замер – потому что в коридоре послышался кашель.

– Гвардеец, – беззвучно, одними губами сообщил Вэйлин.

Фрейя даже не удивилась. Само собой, ее отец должен был увеличить число гвардейцев в катакомбах, призванных охранять библиотеку. Счастье, что принцессе не пришлось столкнуться с этой проблемой в одиночку: ведь рядом с ней было два опытных воина.

Вэйлин снова вытащил кинжал, готовый нейтрализовать охрану, и не успела Фрейя опомниться, как полукровка уже скрылся за углом. Дрожа от страха, принцесса наблюдала, как он незаметно подкрался к гвардейцу. Со скоростью летящей стрелы полукровка схватил человека сзади и, прежде чем тот успел издать хоть один звук, воткнул лезвие ему в горло. С почти беззвучным бульканьем мужчина рухнул в объятия Вэйлина. Полуэльф осторожно огляделся и оттащил труп в сторону, чтобы спрятать его от любопытных глаз других гвардейцев. Фрейя старалась не всматриваться в происходящее слишком внимательно, но не могла не заметить, что погибший был еще почти мальчиком. Чувство вины вперемешку с тошнотой захватили Фрейю, но сейчас для этого не было времени.

– Скоро вернусь, – сказал Вэйлин и без дальнейших объяснений исчез, чтобы расчистить путь. Фрейя, которая к этому моменту своими глазами убедилась, каким отличным бойцом был этот мужчина, была поражена тем, насколько он был готов рисковать своей жизнью, чтобы ей помочь. Да, у него были свои причины пойти в библиотеку, но нельзя было сваливать всю грязную работу только на него одного.

Фрейя коснулась руки Ларкина, который настороженно возвышался над ней, и кивком указала ему последовать за Вэйлином. Ларкин неуверенно взглянул в темноту, где исчез полукровка.

– Полуэльф справится и в одиночку, – сказал он, не двинувшись с места.

Фрейя поджала губы. Она не сомневалась, что Вэйлин может позаботиться о себе, но то, что он мог справиться в одиночку, не означало, что он должен быть один. В конце концов, теперь он был частью их группы, и, несмотря на довольно трудную первую встречу после неудавшейся коронации Кирана, Фрейя не хотела, чтобы с полукровкой что-то случилось. Для Ли Вэйлин, похоже, был важен, у капитана Форэша была сильная связь с Зейлан, а у Хранительницы – с Кираном, а значит, Фрейя никак не могла относиться в полукровке с безразличием.

Она торопливо вытащила свой блокнот. Помоги ему, пожалуйста!

– А кто тогда позаботится о тебе?

Фрейя, закатив глаза, вынула кинжал, который прятала под плащом. Она только хотела показать Ларкину, что может позаботиться о себе, но мужчина, по-видимому, решил, будто она готова броситься в битву вместе с Вэйлином.

– Будь здесь, – велел он, вытаскивая из ножен свой выкованный огнем меч, чтобы выполнить ее просьбу. И, не обронив больше ни единого слова, бросился на помощь Вэйлину. Его шаги, удаляясь, глухо звучали в коридорах катакомб, вслед за ними послышались звуки борьбы, следом раздались вопли и крики. И только когда все вокруг стихло, Фрейя решилась выбраться из своего укрытия. Она пошла по следу, выстланному безжизненными телами, и оказалась у запертой двери, которая вела в библиотеку. Перед ней бок о бок стояли Вэйлин и Ларкин, у ног которых валялись трупы мужчин, охранявших проход. Фрейя, не сводя глаз с двери, перешагнула через гвардейцев, с которыми Ларкин и Вэйлин учинили такую скорую расправу.

Вэйлин, тоже перешагнув через труп, толкнул дверь, но та не поддалась. Черные волосы мужчины растрепались в пылу схватки, на щеках были видны капли крови, но полукровку это, похоже, не волновало.

– У вас случайно нет ключа?

Фрейя покачала головой.

– Дай-ка я, – ответил Ларкин, оттесняя Вэйлина. С бешеной силой он бросился на дверь, у которой не было никакой возможности противостоять его сверхчеловеческой силе. Дерево треснуло, петли с шумом поддались, и дверь влетела внутрь. За ней была темнота, которая рассеялась только тогда, когда Фрейя вставила свой факел в держатель рядом с входом. Вскоре после этого несколько огней с треском зажглись во мраке, освещая комнату, пахнувшую пылью и старой бумагой.

Фрейя затаила дыхание, и те же чувства, которые принцесса испытала еще при входе в храм, снова обрушились на нее, соединяясь с жестокими воспоминаниями, которые преследовали ее ежедневно. Взгляд Фрейи скользнул по массивным деревянным полкам, на которых грудились свитки и книги в потрескавшихся и выцветших кожаных переплетах. Но на этот раз все знания Тобрии о магии не могли удержать на себе взгляда принцессы, и девушка уставилась на темное пятно, видневшееся на каменном полу. Кровь давно свернулась и приобрела коричневый цвет, но это было именно то место. То место, где гвардейцы повалили Фрейю на землю и вырезали ей язык.

По телу Фрейи пробежала дрожь, к горлу поднялась тошнота. Внезапно она явственно почувствовала обрубок у себя во рту и даже боль, которую больше не могла чувствовать. Рана во рту зажила уже давно, но страдания и муки никуда не делись.

– Нужно разделиться, – произнес Вэйлин, немного разряжая обстановку.

Решительно кивнув, Фрейя с трудом отвернулась от кровавого пятна. Что случилось, то случилось. Со своей болью принцесса уже ничего не могла поделать, но зато могла помешать своему отцу причинить куда большее зло другим людям.

Глава 30 – Вэйлин

– Вайдар —

Жгучая боль, зародившаяся в затылке Вэйлина, пронзила своей мощью голову. Замерев на месте, он коснулся пылающего пятна, которое долгие годы делало его рабом Валески. Никакие травы или мази в мире не могли остановить боль, которую причиняла клятва на крови, когда раб восставал против приказов своей госпожи.

Большинство приказов Валески были однозначны и не оставляли Вэйлину возможностей для маневра. Другие были сформулированы небрежно, оставляя возможность некоторой свободы действий там, где ее не должно было быть, – как восемнадцать лет назад, когда королева Благих приказала убрать Кирана с дороги, а не лишить его жизни. Сейчас шрам Вэйлина горел точно так же, как и тогда, но в этот миг желание полукровки вырваться из-под власти Валески было сильнее, чем боль от физического наказания. И хотя королева запретила Вэйлину снимать проклятие, запрета читать о том, как это сделать, она не произносила.

Глубоко вдохнув затхлый воздух библиотеки, Вэйлин снова устремил взгляд на деревянные полки. Секретная библиотека отца Фрейи действительно впечатляла. Судя по количеству здешних книг и документов, здесь, должно быть, хранилось почти полное собрание магических сочинений, похищенных из Мелидриана во время войны.

Очередная волна боли затуманила взгляд Вэйлина, и ему пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем мужчина успел прочесть названия книг, которые, несмотря на отсутствие в библиотеке солнечного света, уже успели потускнеть.

«Темная магия: карманный справочник»

«Лунные тайны»

«Ритуалы бесконечности»

«Клятвы теней и ночные молитвы»

Последнее название заинтересовало Вэйлина. Полукровка потянулся было за книгой, когда вдруг заметил красные точки, усыпавшие тыльную сторону его руки, и тут же почувствовал, как резко скрутило желудок. Ибо это была не его собственная кровь, а кровь одного из тех невинных людей, которых полукровка хладнокровно убил по пути в библиотеку. Да, у Вэйлина не было другого выхода, но понимание этого не облегчало его вину, тем более что он не мог приписать эти убийства Валеске. Нейтрализовать охранников было его собственным решением, а значит, в их крови были запачканы не только его руки, но и душа. Тени этих людей будут вечно следовать за ним.

Дрожащими пальцами Вэйлин вытер кровь с одолженной ему формы Хранителя и лишь тогда снял книгу с полки. За истекшие столетия бумага успела пожелтеть, а написанное – выцвести, но большинство слов полуэльф разобрать смог. Пролистав страницы, мужчина быстро понял, что содержание книги было куда менее многообещающим, чем ее название. Речь в ней шла не о проклятых, а о Боге Смерти Цернунносе. «Клятвы теней и ночные молитвы» были посвящены этому божеству и его силам и давали его последователям инструкции в том, как поклоняться своему Богу.

Разочарованный, Вэйлин вернул том на место и взглянул на табличку на полке. Вся библиотека была снабжена знаками для ориентации. Вэйлин вытащил из кармана пергамент, который подхватил у входа. Это был каталог из библиотеки, который расшифровывал символы, иначе они просто не имели бы смысла. Мужчина сравнил символы с теми, что находились на табличке, чтобы не тратить драгоценное время на поиски не в том месте. Однако знаки совпадали.

Вэйлин уже сворачивал пергамент, когда за его спиной раздался какой-то шум. Оглянувшись через плечо, мужчина обнаружил Фрейю, которая, как видно, уронила книгу. Принцесса вместе с Ларкином исследовала полки в поисках книг, которые могли бы помочь предотвратить войну, а также искали те сочинения, что могли бы подсказать, почему Фрейя, будучи человеком, была способна коснуться оружия, созданного с помощью магии. А ведь это было недоступно даже алхимикам.

В отличие от Вэйлина, Ларкин и принцесса не тратили время на чтение книг: они просто бросали те тома, названия которых вызывали их интерес, в сумку Ларкина, чтобы позже спокойно ознакомиться с содержанием.

Вэйлин снова повернулся к ним спиной и продолжил изучать книги про темную магию. До сегодняшнего дня он даже не осознавал, сколько существует разных видов проклятий и клятв. Мужчина продолжал открывать для себя новые и новые способы истязать людей и фейри с помощью магии, но о своей клятве на крови так ничего и не находил и уже начинал беспокоиться из-за этого, потому что время неудержимо убегало, как песок сквозь песочные часы.

Обогнув стеллаж, посвященный исключительно Цернунносу, Вэйлин продолжил поиски в другом месте. Его взгляд упал на книгу под названием «Разрушение магии». Ничего особо не ожидая, полукровка потянулся к тому в потрескавшемся кожаном переплете. Корешок был сломан, и некоторые страницы книги отклеились. Вэйлин раскрыл ее, но, видимо, недостаточно осторожно, потому что отклеившиеся страницы тут же высыпались на пол. Тихо выругавшись, Вэйлин собрал страницы и подошел к одному из столов, чтобы разложить книгу на нем. Его взгляд скользил по оглавлению в начале книги, хотя последние отрезвляющие находки почти не оставили мужчине надежды на то, что он действительно отыщет что-то стоящее. И тут интерес Вэйлина пробудил один из заголовков: «Изгнание и снятие проклятий».

Под прерывистый стук собственного дико бьющегося сердца Вэйлин дрожащими пальцами пролистал книгу. Но именно те страницы, где должна была быть та информация, которая его интересовала, оказались вырваны. Мужчина снова взглянул на оглавление, проверяя, не ошибся ли он, но нет – этой главы просто не было.

Как будто сама судьба не желала, чтобы он разрушил свое проклятие! Возможно, Вэйлину просто суждено было прожить жизнь, оставаясь рабом Валески. Мысли обрушились на полукровку черной удушливой волной, подпитывая дрожь, сотрясавшую его руки. Вэйлин лихорадочно пролистал книгу, проверяя, не лежат ли оторванные страницы где-нибудь в другом месте, но ничего не нашел.

Эльвы его побери, этого просто не могло быть!

В отчаянии Вэйлин смахнул книгу со стола. Владей он магией Огня, эта никчемная книжонка уже полыхала бы ярким пламенем. Книга с глухим стуком упала на пол, и отклеившиеся страницы взлетели в воздух, плавно опускаясь на пол, словно листья на ветру. Чувство безысходности сдавило грудь Вэйлина, потому что с каждой минутой он все больше и больше опасался, что эта библиотека, несмотря на все свои размеры, не может предложить никаких нужных ему знаний.

– Надеюсь, ты это уберешь, – послышался голос Ларкина.

Вэйлин взглянул на Хранителя, державшего в руке сумку с книгами.

– Зачем?

– Потому что в противном случае они узнают, что мы были здесь.

Вэйлин фыркнул:

– Думаю, что двадцать мертвых гвардейцев сами по себе достаточный намек на это.

– Пожалуйста! – сказал Ларкин, но это было всем, чем угодно, только не просьбой. Приказ, замечание, требование. И хотя все существо Вэйлина сопротивлялось повиноваться Хранителю, который так явно ненавидел Ли, полукровка, присев на корточки, поднял книгу. Он хотел только одного – обрести свободу. Торопливо запихивая рассыпавшиеся листы в книгу, Вэйлин вдруг обратил внимание на одну из отклеившихся страниц. Он, должно быть, пропустил ее раньше. Глубоко вздохнув, Вэйлин принялся читать…

Согласно написанному в книге, проклятия принадлежали к самой могущественной форме магии, и применять их могли только фейри, получившие от Богов богатые дары. Далее выделялись различные типы проклятий. Большинство из них служили только одной цели и теряли свою силу, как только достигали ее. Другие держались всю жизнь, но следовали лишь одному приказу. Они уродовали лица, лишали зрения и слуха. Однако самым жестоким из всех проклятий была клятва на крови, поскольку она порабощала не только физически, но и эмоционально. Для Вэйлина в этом не было ничего нового. Он перевернул страницу, но так и не получил ни крупицы нового знания, пока не дошел до самого конца.

Большинство рабов крови обретают свободу только после смерти, и только так называемые разрушители проклятий могут освободить их от этого бремени при жизни. Однако существует всего несколько Темных, кои обучены искусству разрушения проклятий и обладают достаточной силой и знаниями, чтобы…

На этом текст обрывался и переходил на другую страницу – страницу, которой у Вэйлина не было. Сердце мужчины бешено билось в груди, и он готов был отдать все на свете, чтобы только продолжить чтение, но даже эти несколько фраз смогли изменить все.

Однако существует всего несколько Темных, кои обучены искусству разрушения проклятий…

Темные.

Взгляд Вэйлина остановился на этом слове, а мысли метнулись к Ли. Хранитель когда-то работал на Темных, но никогда не видел, чтобы они были связаны с магией или могли срывать проклятия. Если бы Ли догадывался об этом, то наверняка рассказал бы об этом Вэйлину, ибо зачем Хранителю скрывать это от него, особенно после того, как тот обещал помочь? Вэйлин не мог придумать ни одной причины для этого, особенно когда вспоминал об их прощании и поцелуе, который он, казалось, ощущал на губах даже несколько дней спустя – пусть даже и не позволял себе погрузиться в эти сладостные воспоминания, чтобы не слишком переоценивать этот момент близости. Сейчас им с Ли нравилось быть рядом, но независимо от того, удастся ли Вэйлину снять проклятие, у них не было общего будущего. Поэтому для Вэйлина лучше всего было похоронить чувства к Ли под ненавистью, которую он испытывал к Валеске, и больше не думать об этом.

– Вэйлин?

Он поднял голову и посмотрел поверх вырванной страницы.

– Да?

– Надо уходить, – сказал Ларкин.

Второй мешок, полный книг, который предстоит нести Вэйлину, лежал у его ног, принцесса тоже взвалила себе на плечи сумку. Ее светлые волосы были растрепаны, голубые глаза светились от волнения, а плечи напряглись под тяжестью ноши.

– Дайте мне еще пять минут, – попросил Вэйлин.

Ларкин кивнул.

Вскочив на ноги, Вэйлин снова развернул пергамент. Конечно, в библиотеке должна быть и другая информация о Темных, и полукровка хотел знать все. Кто они такие? Откуда взялись? Действительно ли обладают такой силой, которая может спасти его из когтей Валески?

Сможет ли Ли привести его к такому Темному, который будет обладать силой, достаточной для того, чтобы освободить Вэйлина из его тюрьмы без решеток?

Глава 31 – Фрейя

– Вайдар —

Ларкин развел костер, и Фрейя, расположившись у огня, достала первую книгу из доверху набитой сумки. Они нашли укрытие в зарослях Тернового леса, вдали от деревень и дорог, в абсолютной глуши, но принцесса все равно вздрагивала от малейшего шороха. Они уже давно покинули библиотеку и Вайдар, но Фрейю по-прежнему трясло. Вэйлин еще раз доказал свою полезность при побеге из города, так умело проведя группу по улочкам и переулкам, что им удалось сбежать без всяких происшествий. Тем временем Вайдар, скорее всего, кишел королевскими гвардейцами. Тела, оставленные в катакомбах, уже, несомненно, были найдены. И если люди Андроиса не совсем идиоты, то они поняли, кто стоит за нападением и взломом библиотеки, потому что об этом тайном хранилище было мало кому известно.

Мысль об отце вновь повергла Фрейю в дрожь. Если он поймает ее, то, несомненно, сделает нечто похуже, чем просто лишение языка. В последнее время это представление слишком часто посещало девушку.

Отбросив ненужные мысли, принцесса переключила внимание на книгу, лежащую перед ней. Не время тратить силы на тревоги и страхи. Нужно было искать и исследовать, потому что, если был хоть какой-то способ предотвратить надвигающуюся войну, Фрейя надеялась раскрыть его, изучив найденные книги. В конце концов, знание – сила.

И с той же силой, с какой Фрейя пыталась изгнать из сознания кровавые картины того, как им удалось заполучить все эти книги, ей безумно хотелось узнать больше о магии и алхимиках. Четыре книги о магии принцессе уже удалось прочитать – те, что Мойра прятала в своем подвале. Однако в их сумках было несколько десятком томов, ожидавших изучения.

– Хочешь есть? – спросил Ларкин, подбрасывая в огонь еще одно полено и усаживаясь рядом.

Глядя на весело танцующие язычки тихо потрескивающего костра, Фрейя покачала головой. Тепло было приятным. Оно подсушивало одежду, которая была еще влажной после ливня, застигнувшего их врасплох по пути сюда. К счастью, весна уже вступила в свои права, так что ночь не обещала быть холодной. Взгляд Фрейи скользнул к темнеющему небу. С наступлением ночи придется потушить пламя, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Поэтому девушка не хотела тратить драгоценное время на еду.

– А меня не спросишь? – осведомился Вэйлин. Он тоже сел к огню, чтобы обсушиться.

Вскинув брови, Ларкин уставился на полуэльфа:

– Хочешь есть?

– Нет.

Фрейя ухмыльнулась, но улыбка исчезла с ее лица в тот же миг, едва она внезапно услышала позади себя шорох. Вздрогнув, она заглянула через плечо. Но шум исходил не от гвардейцев, а от птицы, которой они помешали своим присутствием. Пытаясь успокоить свои взбудораженные нервы, Фрейя провела рукой по обложке книги, лежащей на коленях. Принцесса была ужасно напряжена и напугана. Она надеялась, что этой ночью ей удастся хоть немного поспать. После долгого путешествия по стране мышцы и конечности девушки были тяжелы, словно свинец, но разум продолжал бороться с впечатлениями, которые принесли ее сознанию последние несколько часов.

Ларкин, который заметил напряжение принцессы, мягко опустил ей на спину руку. Плотная ткань плаща почти не позволяла Фрейе почувствовать прикосновение, но сам этот жест подарил девушке ощущение уютного тепла и чувство защищенности. Улыбка снова тронула ее губы, когда девушка повернулась к Хранителю. Близость этого мужчины дарила Фрейе спокойствие, которое было необходимо девушке, чтобы погрузиться в чтение.

В библиотеке они с Ларкиным не тратили время на то, чтобы просматривать книги. Брали все, что привлекало внимание, и только теперь знакомились с их содержанием. К огромному сожалению Фрейи, в первой взятой ею книге не содержалось никаких знаний, которые могли бы перевернуть ее мир с ног на голову. Речь в книге шла о начале войны. Она была написана с точки зрения фейри и содержала некоторые новые для Фрейи подробности, однако сообщала очень мало того, чего принцесса не знала и без нее. Люди обвиняли фейри, фейри – людей. Старая песня. В книге также содержались трактаты о стратегических действиях фейри в сражениях. Это было совсем не то знание, из которого они могли почерпнуть что-то нужное для своей цели, но поскольку теперь оно было в их распоряжении, король Андроис больше не мог его использовать. И эта мысль приносила Фрейе облегчение.

Фрейя захлопнула книгу.

– Ну? Есть что-нибудь достойное внимания? – спросил Ларкин.

Девушка вскинула голову и тут же поняла, что он обращался не к ней, а к Вэйлину. Тот, склонив голову над несколькими листами пергамента, изучал их так внимательно, словно, всматриваясь в них достаточно долго, мог узнать намного больше секретов. Но когда Ларкин задал ему вопрос, Вэйлин, на внезапно потемневшем лице которого плясали отблески пламени, взглянул на Хранителя и кивнул:

– Да, Темные, оказывается, хороши не только в преступлениях.

Ларкин нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Здесь написано, что некоторые Темные обучены искусству разрушения проклятий, но большего я выяснить не смог, – ответил Вэйлин, задумчиво глядя на сумку с книгами, которые еще не читал.

– Никогда такого не слышал.

Вэйлин пожал плечами:

– Видимо, это еще одна тайна вашего короля.

Однако Ларкина было не так-то легко сбить с толку.

– А как же Ли?

– А что Ли?

– Он ведь будет знать.

В этот миг Фрейе вновь показалось, будто она увидела тень, скользнувшую по лицу Вэйлина. Девушка и раньше замечала, как трепетно полуэльф относится к капитану Форэшу.

– Ли был простым вором.

– Он был не просто вором, он был Темным.

– Но не по доброй воле.

– Выбор есть всегда, – ответил Ларкин.

Складки у губ Вэйлин посуровели, и взгляд полукровки стал жестким:

– Нет, не всегда.

Отвернувшись, Фрейя выудила из сумки новую книгу, потому что то, о чем сейчас говорили мужчины, не имело никакого отношения ни к ней, ни к надвигавшейся войне. Оглядев том, попавшийся в руки, принцесса обнаружила, что это «Копия Черного Элемента», – та самая книга, которую Фрейя должна была украсть для Мойры и ее круга. Зная, что не найдет в этой книге никаких зацепок, девушка все равно не смогла устоять перед желанием прочесть ее, несмотря на тусклое освещение, мешающее разобрать слова, написанные выцветшими чернилами.

В первой главе объяснялось, что такое алхимия и в какой связи она находится с природой. Речь шла о лунах, звездах и других небесных телах, невидимых невооруженным глазом, о существовании которых Фрейя доселе даже не подозревала. Кроме того, рассказывалось о происхождении магии фейри из Иного мира.

Фрейя совсем не хотелось расставаться с этой книгой, но ее любопытству придется подождать. Куда важнее сейчас было узнать, как предотвратить войну и что представляет собой таинственный Неблагой.

Отложив книгу в сторону, Фрейя посмотрела на Ларкина, чей разговор с Вэйлином завершился несколько минут назад. Теперь Хранитель тоже что-то читал. Лицо его было напряженным: мужчина беззвучно шевелил губами, разбирая написанное. Пульс Фрейи ускорился, и невольная улыбка коснулась ее губ, потому что один лишь вид этого человека наполнял сердце принцессы любовью и привязанностью. Этот мужчина дал ей больше, чем она когда-либо смела мечтать, и Фрейя была невероятно счастлива, что Ларкин был рядом с ней в это тяжелое время. Девушка надеялась, что так будет и дальше, если, конечно, в следующие недели и месяцы они останутся в живых.

Заметив пристальный взгляд Фрейи, Ларкин поднял взгляд от книги:

– Ты что-то нашла?

Да, Фрейя нашла, но не в книге. Осмелев, Фрейя наклонилась вперед и, обняв Ларкина за шею, притянула к себе и нежно прижалась губами к его губам. Хранитель сначала задержал дыхание, но уже в следующее мгновение его губы смягчились. Он подался ей навстречу с нежностью, которой в таком сильном, могучем мужчине не заподозрил бы никто. Ларкин мягко притянул принцессу к себе, отчего их поцелуй вспыхнул жаром и пробудил во Фрейе желание оказаться не здесь, в глуши леса, а на каком-нибудь постоялом дворе.

Вэйлин кашлянул:

– Может, мне стоит оставить вас на пару минут наедине?

Фрейя оторвалась от Ларкина, с губ которого тут же сорвался вздох разочарования. Слегка покраснев, она покачала головой и вернулась к своей книге, чтобы снова не впасть в искушение. Хранитель тоже углубился в свои исследования.

Над костром воцарилось молчание. Лишь потрескивание дров в костре и стрекот насекомых нарушали тишину, когда Ларкин произнес:

– Кажется, я что-то нашел. В этой книге есть несколько глав, посвященных особым талантам фейри. Здесь написано, что существуют фейри, которые умеют заглядывать в будущее и даже менять свой облик.

Вэйлин настороженно прислушивался к разговору. На миг в его глазах мелькнуло нечто такое, чего Фрейя не могла истолковать. Она знала, что полукровка был одарен музыкальным талантом, но, похоже, тут таилось нечто большее. Говорить он, судя по всему, об этом не хотел, потому что опустил взгляд на вырванные из книги страницы и пробормотал:

– Скоро нужно будет тушить огонь.

Ларкин кивнул:

– Да, впереди нас ждет еще долгое путешествие.

Согласно разработанному плану, они должны были отправиться на базу у Стены и дождаться Ли, который отведет их в безопасное укрытие – к Темным.

Фрейя взяла новую – последнюю на сегодня – книгу и принялась просматривать ее. Она читала бегло, то и дело пропуская абзацы, чтобы успеть изучить как можно больше. Но вновь в сочинении не оказалось никаких полезных знаний, хотя читать о своей семье времен короля Нехтана Третьего было интересно. Разочарованная и обеспокоенная тем, что они украли не те книги, Фрейя тяжко вздохнула. Если бы только у них было больше времени в библиотеке!

В досаде и унынии Фрейя захлопнула книгу с такой силой, что из нее выпала страница. Плавно опустившись на лесную почву, она приземлилась всего в нескольких миллиметрах от огня и сгорела бы, если бы Ларкин вовремя не подхватил ее. Подняв листок с земли, он протянул его принцессе. Фрейя собиралась положить листок обратно в книгу, но тут увидела, что на нем изображено генеалогическое древо – родословная Драэдонов. И в этом не было бы ничего необычного, если бы во главе этой родословной стоял король Нехтан Третий. Но это было не так. То была древняя, уходящая в глубь веков родословная, генеалогическое древо, коего Фрейя никогда раньше не видела. Эти записи якобы должны были быть уничтожены во время войны – еще одна ложь.

Затаив дыхание, Фрейя придвинулась ближе к огню, чтобы лучше видеть. Но, когда ее взгляд уловил имена родителей Нехтана, девушка так и застыла на месте. Этого… этого просто не могло быть. Невозможно! Ее сердце пропустило удар, челюсть отвисла.

– Фрейя? – наклонился к ней Ларкин.

Она подняла палец, заставляя его замолчать, и перечитала написанное на странице во второй, третий и четвертый раз. Никакой ошибки. Это было написано на бумаге – черным по белому. Сердце в груди сжалось, страх и – одновременно – облегчение объяли все ее существо. Это так многое объясняло!

Сглотнув, Фрейя подняла голову. Ларкин, нахмурив брови, не сводил с нее взгляда. В качестве объяснения девушка показала ему имя, которое меняло все.

Хранитель взял из рук девушки листок и несколько секунд изучал его. Когда Ларкин понял, в чем дело, его глаза расширились.

– Этого не может быть, – пробормотал он.

– В чем дело? – спросил Вэйлин.

– Это… во имя Короля!

Взгляд Вэйлина метнулся к Фрейе, но она не могла ему ответить.

– Король Нехтан… его мать была фейри. Благой фейри.

– Покажи-ка! – Вэйлин вырвал генеалогическое древо из рук Ларкина. – Как такое возможно?

– Когда мужчина и женщина… – насмешливо начал Ларкин, но Вэйлин тут же прервал его:

– Я знаю, как это происходит, но… эльвы меня забери, это просто невероятно. Полуэльф во главе королевского дома! Такого никогда не было… или все же, видимо, было.

Ларкин взглянул на Фрейю:

– Это может объяснять твой талант к огненной магии.

Фрейя ошарашенно кивнула и потянулась за своей записной книжкой, потому что тоже подумала об этом. Принцесса, конечно, не была полукровкой, ведь магия в ее крови, должно быть, была изрядно разбавлена за последние столетия, но магия притягивала магию, а близость к Кирану и визит в Мелидриан, должно быть, пробудили в девушке что-то, что таилось где-то глубоко внутри нее все эти десятилетия.

Моя семья взошла на трон только благодаря страху перед фейри. Они скрыли родословную Нехтана, чтобы не оказаться свергнутыми.

– Если народ узнает, что в жилах твоего отца течет кровь фейри, это потрясет людей до глубины души. Получается, во главе государства все время находился их враг, – сказал Ларкин.

Фрейя кивнула. Такое откровение изменило бы все, показало бы людям, что за человек был ее отец. Народ, который так долго поклонялся Драэдонам, наконец узнал бы, что их правители – не Боги, а лжецы, которые присвоили себе власть, прикрываясь лживыми словами.

Глава 32 – Зейлан

– Эвадир —

Ледяным городом Эвадир прозвали не зря. Холодный ветер со свистом носился вдоль улиц, болезненно покалывая те места на теле, которые не были защищены толстым слоем ткани.

Зейлан приподняла плечи, так что светлый мех коснулся ее лица. Плащ, который она получила от Хранителей, был самым красивым и плотным из всех, которыми она когда-либо обладала. Еще несколько часов назад девушка не верила, что в мире существует холод, способный проникнуть сквозь его тепло, но она ошибалась. Теперь Зейлан мерзла так, как не мерзла еще никогда. Тело онемело так, что Хранительница даже перестала чувствовать собственные конечности. С каждым следующим шагом Зейлан приходилось снова и снова напоминать себе, что не стоит придавать этим ощущениям слишком большого значения. Даже если ей казалось, что она замерзает, никакой реальной опасности девушке не грозило. Она была бессмертной Хранительницей, и магия защищала ее тело, даже если Зейлан и чувствовала иначе.

Моргнув, Зейлан смахнула слезы, вызванные холодом пронизывающего ветра, и огляделась по сторонам. До сих пор самым северным городом страны, где она успела побывать, был Амарун, ибо все, что располагалось за ним, казалось Зейлан недостойным ее внимания. И сейчас, ощущая весь этот холод, она не жалела о своем решении, хотя следовало признать, Ледяной город обладал некоторой своеобразной красотой.

Несмотря на морозную погоду, в небе ярко сияло солнце, сверкая множеством крошечных искорок на снегу, который приятно хрустел под ногами и укрывал крыши окрестных домов белоснежным пушистым покрывалом. Меж хижинами, из труб которых в небо поднимались клубы теплого дыма, росли ели и прочие хвойные деревья, достаточно крепкие для того, чтобы выдержать длительную зиму. Их зелень несколько оживляла белый пейзаж. Спокойная, приятная картина, которая казалась Зейлан таковой не в последнюю очередь потому, что она еще нигде не увидела ни одного из королевских гвардейцев.

И все же Зейлан предпочитала этой красоте уродство других городов. Красота не накормит зимой и не поможет заснуть, когда зубы стучат от холода. Зейлан не понимала, как кто-то мог жить здесь по собственной воле, но на пути им снова и снова встречались местные жители. Одетые в толстые коричневые пальто, которые скрывали их фигуры, они напоминали бесформенные картофелины и прятали от холода лица, укутываясь шарфами и шапками.

– Прошу прощения, – сказал Ли, обращаясь к одной из бесформенных картошек. Было невозможно понять, кто скрывался под этой горой ткани и меха – мужчина или женщина. Человек, несший с собой корзину орехов, остановился, но ничего не сказал. – Не могли бы вы подсказать нам, где найти магазин «Нарядный коршун»?

– Следуйте по этой дороге до мясника, потом направо. Вы не пройдете мимо, – ответил человек, оказавшийся мужчиной. Сквозь ткань шарфа его голос звучал несколько приглушенно.

Ли поблагодарил, и они продолжили свой путь.

– Давай я поведу лошадь? – предложила Зейлан, взглянув на Кирана.

– Давай. Я уже не чувствую своих пальцев. – Рука, которой фейри держал поводья, уже побелела, и его пальцы едва шевельнулись, когда Зейлан освободила их от кожаных ремешков. Кожа Кирана была ледяной. Будучи Неблагим, принц был совершенно непривычен к холоду, ибо зима в Нихалосе была все равно что лето в Эвадире.

Не успев сообразить, что делает, Зейлан переложила поводья в левую руку, а правой потянулась к Кирану. Крепко сомкнув свои пальцы на его руке, она попыталась хоть немного ее согреть. Правда, собственные руки Зейлан были ненамного теплее, но, по крайней мере, не висели вдоль тела, словно безжизненные сосульки. Их сплетенные пальцы Зейлан засунула в карман своего пальто. Киран изумленно посмотрел на нее.

– Ничего не говори, – предупредила она Кирана, глядя прямо перед собой, потому что пока и сама не могла понять, что означал этот жест. Ее мысли были целиком поглощены предстоящей встречей с Темными. Хранительница не знала, чего ожидать и что выйдет из этой встречи. Но после всего, что она услышала на черном рынке, не оставалось никаких сомнений в том, что Темные имели отношение к происходящему. Очевидно, между ними и даром Хранительницы существовала связь, даже если она и не смогла найти этому объяснение.

Заснеженная дорога привела их к «Нарядному коршуну». Магазин располагался в красивом здании из массива темного дерева. В отличие от других хижин, этот дом имел плоскую крышу, которая справа и слева была украшена двумя небольшими башенками. На вершине каждой из них сидел коршун и смотрел вдаль. У того, что справа, на голове сидела корона, тот, что слева, держал в лапе скипетр. Обе фигуры гордо вытягивали к небу свои шеи и казались едва ли не выше, чем все здание целиком. На витрине магазина, в двух больших окнах, были выставлены роскошные платья и рубашки. Небольшой навес украшали фонари, которые, однако, не горели. Должно быть, ночью магазин выглядел поистине впечатляюще.

– Выглядит благородно, – произнесла Зейлан, рассматривая здание.

– И, кажется, закрыто, – пробормотал Киран, указывая на деревянную табличку на массивной двери, которая гласила, что магазин не откроется до полудня.

Однако Ли она никак не впечатлила. Подойдя к двери, он ударил по ней дверным молотком, по форме напоминавшим птичий коготь. Какое-то время они прислушивались к тому, что происходит за дверью. Когда ничего не произошло, Ли постучал во второй раз – более настойчиво.

Зейлан заглянула в окно, но обзор магазина, к сожалению, закрывала тяжелая бархатная занавеска. Девушка мельком взглянула на платье, надетое на манекен в витрине. Темно-синего цвета, оно было пошито из нескольких слоев ткани и обладало широкой и громоздкой юбкой. Сверкающие камни выстилали лиф платья, спускаясь к талии неровными линиями. Платье обнажало плечи, но к нему прилагался палантин того же оттенка, которым можно было прикрыть обнаженные участки тела. Вне всяких сомнений, оно было красиво, но Зейлан не могла представить, как в этом монстре от одежды может быть удобно. Да и согревать оно при таком климате вряд ли будет.

Киран тоже взглянул на витрину:

– Тебе оно точно пойдет.

– Меня втиснут в это только через мой труп, – ответила она, отворачиваясь от витрины, потому что Ли постучал в третий раз.

– Слышу, слышу! – внезапно раздался из магазина сердитый женский голос, за секунду до того, как дверь резко распахнулась. – Вы что, не умеете читать?

Зейлан и Киран встали рядом с Ли. Женщине на вид было около сорока, каштановые волосы она стянула в строгую косу. Темно-зеленое платье незнакомки было красивым и благородным, но, конечно, не таким помпезным, как то, что на витрине. Недоверчиво оглядев группу, женщина заслонила дверной проем своим телом.

– Мы ищем Хилариуса Витце, – сказал Ли, нимало не впечатленный ее грозным видом.

– Его здесь нет. – Она уже собиралась закрыть дверь, когда Ли, быстрым движением выставив ногу на порог, вытащил из кармана монету, которую получил от Гейбла, и сунул ее женщине под нос. Глаза незнакомки расширились от изумления.

– Теперь Хилариус поговорит с нами? – спросил Ли.

Женщина поджала губы, и Зейлан уже начало казаться, что она все-таки захлопнет дверь. Однако вместо этого незнакомка схватила монету и махнула ею внутрь магазина. Изнутри «Нарядный коршун» был столь же красив, как и снаружи. Роскошные рубашки и брюки, развешанные по правой стороне магазина, ждали заинтересованных клиентов-мужчин, слева, тщательно рассортированные, красовались платья, блузки и юбки для дам. Задняя стена сверкала драгоценностями, какие могли себе позволить только дворяне и богатые купцы. Зейлан еще никогда не встречала такой пышности и претенциозности. Все здесь кричало о роскоши и богатстве. Ни за что не подумаешь, что именно в этом месте находилось убежище Темных.

Киран вздохнул с облегчением. Он высвободил свою руку из кармана пальто Зейлан и даже, казалось, немного расслабился. Больше не нужно было испытывать на себе воздействие стихии Ледяного города. Заметив, что Зейлан разглядывает его, он улыбнулся девушке, стряхивая со своих ботинок налипший снег. И тут же сердце Хранительницы невольно забилось быстрее, как это часто случалось в последние дни, когда Киран смотрел на нее таким образом.

В горле у Зейлан пересохло, и когда она попыталась сглотнуть эту внезапную сухость, ей вдруг стало ужасно трудно не думать о том моменте в огне и поцелуе, который они разделили в аду пламени. Прежняя Зейлан ненавидела бы себя до глубины души даже за эти чувства к фейри, но нынешняя испытывала лишь недоумение, потому что не знала, как справиться с трепетом в груди, который с каждым днем становился все сильнее.

– Сюда, – сказала женщина, убирая в сторону большой ковер. Под ним оказался встроенный в пол люк. Схватившись за железное кольцо, незнакомка без труда подняла круглую дверь. Та, тихо скрипнув, открыла под собой деревянную лестницу, которая вела в глубокую темную дыру. Зейлан, заглянув в глубину, вопросительно посмотрела на своих спутников, однако Ли, не колеблясь, последовал за женщиной, которая уже успела набросить на себя меховое пальто.

– Вперед, – сказал Киран, жестом предлагая Зейлан последовать первой. Хранительница спустилась по лестнице и оказалась в узком проходе, который напомнил ей дом радости Бриока, тоже располагавшийся под землей. Впрочем, здесь, похоже, не было ни азартных игр, ни танцоров – только влажные стены и затхлый запах.

Женщина сняла с кронштейна на стене фонарь и двинулась вперед еще до того, как ноги Кирана коснулись пола. Свет ее лампы отбрасывал на низкий потолок пляшущие тени, и некоторое время Зейлан ориентировалась только на это беспокойное мерцание, маячившее впереди.

Зейлан оглянулась на Кирана. Тот ответил на ее удивленный взгляд, лишь пожав плечами. Ли тоже выглядел совершенно невозмутимым. Самой же Зейлан идти следом за незнакомкой было не очень-то комфортно. Она не боялась этой женщины, поскольку в любой момент могла победить ее в бою, но в глазах Хранительницы связь с Темными не делала ее заслуживающей доверия. Оставалось только надеяться, что незнакомка не заманивала их в ловушку, а действительно вела к Хилариусу Витце.

– Как вас зовут? – спросил Ли, поравнявшись с женщиной.

– Мэйрид.

– И вы тоже – Темная?

Мэйрид кивнула:

– В пятом поколении.

В голосе женщины прозвучала гордость, совершенно непонятная Зейлан, ибо в том, чтобы быть воровкой или убийцей, не было ничего почетного или достойного восхищения. Да, Зейлан и сама была не лучше, но она воровала и убивала не ради обогащения, а просто для того, чтобы выжить.

– Хилариус – ваш лидер? – спросил Ли. Но на этот раз Мэйрид колебалась, будто бы сомневалась в том, как много она может рассказать. Ненадолго воцарилось молчание, которое, однако, очень скоро нарушил Ли: – Раньше, до того как присоединиться к Хранителям, я работал на Темных. Был вором и работал на Симида.

Лица Мэйрид Зейлан видеть не могла, но что-то в позе женщины подсказало Хранительнице, что это имя ей вполне знакомо.

– Я знаю Симида только по рассказам, – подтвердила женщина догадку Зейлан. – Но он умер задолго до того, как я пришла в этот мир. Сколько вам лет?

– Сто шесть.

– Молодо выглядите.

Ли тихо рассмеялся:

– Да, это одно из преимуществ бессмертия.

Коридор, не меняя направления, слегка поднимался в гору, пока в конце не появился свет. Он выходил на улицу? Похоже на то. Подземный ход ловко выводил группу из «Нарядного коршуна», отрезая любую возможную слежку. Киран, задрожав, придвинулся к Зейлан ближе, когда холод снова заключил их в свои ледяные объятия. Они вышли на улицу, обсаженную костлявыми деревьями с голыми, обледеневшими ветками.

Мэйрид двинулась по сугробам, которые доходили ей почти до самых колен. Они все еще были в городе, но этот район казался куда более заброшенным. Ветер стал еще холоднее, мороз – сильнее, так что Зейлан не могла даже моргать. Стараясь сдержать дрожь, она обхватила себя руками и попыталась выровнять дыхание, но от холода, казалось, даже легкие в ее груди уже начинали застывать. И что этому Хилариусу Витце взбрело в голову из всех мест в стране выбрать этот город, который, казалось, состоял только изо льда, снега и стужи?

Путь привел группу к подножию горы на краю города, у вершины которой сгущались тучи.

– Мы пришли, – объявила Мэйрид, указывая на обшарпанную деревянную дверь из полусгнивших досок, врезанную в скалу. Вытащив из кармана ключ, она отперла железный замок, настолько ржавый от постоянной непогоды, что Зейлан, наверное, могла бы сорвать его голыми руками.

Открыв дверь, Мэйрид шагнула вперед. Ли с Кираном пришлось склонить головы при входе: дверь оказалась довольно низкой.

Сразу за дверью стояли двое мужчин в черных костюмах с кинжалами на поясах. В глазах, которые смотрели на нежданных гостей, сверкала враждебность.

– Кто это? – спросил один из них. Зейлан отметила, что голову он держал слегка под наклоном, словно мог видеть только одним глазом. Оружие, однако же, мужчина носил уверенно.

– Они хотят поговорить с Хилариусом, – ответила Мэйрид, которая даже не удосужилась спросить их имена. – Их послал к нам внук Джакоди.

– Гейбл? Как поживает этот мелкий паршивец?

Зейлан удивленно вскинула брови. Откуда эти люди знали Гейбла? Он ведь уверял, что не был Темным.

– Ну, выглядел он здоровым, – коротко ответил Ли, с любопытством поглядывая на дорожку, ведущую в глубь горы. Мэйрид, казалось, тоже не была настроена на болтовню. Наверное, хотела как можно скорее вернуться в свой магазин. Когда группа снова направилась вперед, Зейлан еще некоторое время следила за двумя мужчинами, желая убедиться, что они не нападут на них со спины. И только отойдя на приличное расстояние от Темных, снова устремила взгляд прямо перед собой. Она слышала голоса внутри горы, но скала приглушала звуки, создавая эхо, и Зейлан не могла определить, насколько близко находятся к ним эти люди. Наверняка она знала только то, что это были другие Темные. Невзирая на холод, она инстинктивно положила руку на рукоять своего меча, чтобы быстро защититься в случае нападения.

Тропа вела в глубь горы. Разреженный ледяной воздух не могли согреть даже факелы длиной в фут. Облачка пара срывались с ее губ, растворяясь в холодном воздухе. Зейлан тоже трясло, но не так сильно, как Кирана. Фейри, склонив голову, поднял воротник плаща и, дрожа, потер руки. И только Ли до сих пор никак не реагировал на холод: он провел в качестве Хранителя уже несколько десятилетий, в течение которых научился блокировать ощущения своего тела.

Они шли медленно, стараясь не поскользнуться на обледенелой земле. Но лед покрывал здесь не только твердь под ногами, но и каменные стены, отчего они в свете факелов отливали голубоватым сиянием. Будто кто-то неизвестный поймал лунный свет и заточил в этой горной тюрьме.

Зейлан сделала глубокий вдох – и тут же пожалела об этом, потому что резкий морозный воздух тут же обжег ей легкие. Узкая дорожка, по которой они шли, увеличивалась в ширину и разрасталась в высоту до тех пор, пока потолок над их головами не поднялся как минимум до шестидесяти футов. Но не это было самое удивительное. Самое удивительное, что внушительная пещера посреди горы состояла не только из породы и камня.

– Это… это деревня? – удивился Киран.

Зейлан молча кивнула.

В центре пещеры над большим костром висели три котелка. Какая-то женщина готовила еду, дети чуть поодаль играли в догонялки. Всего Зейлан насчитала в деревне в общей сложности пятнадцать человек. Одни стояли и беседовали, другие трудились над хижинами, располагавшимися вдоль стен пещеры. Домишки были сколочены из самых разнокалиберных досок, дыры меж которыми затыкались мехом и мхом. Маленькие окна были закрыты тканью. Все двери были гостеприимно распахнуты, как будто никто не боялся быть обворованным. Зейлан посчитала это чистым безрассудством. В конце концов, жили здесь они воры.

Они осторожно двинулись дальше и вошли вместе с Мэйрид в деревню. Местные жители, которые к тому времени уже заметили их, с любопытством разглядывали группу. Зейлан видела, как некоторые из них осторожно нащупывают оружие, и чувствовала искушение сделать то же самое, но не хотела никого провоцировать. Они пришли сюда не искать неприятностей, а получить ответы.

Мэйрид провела их через площадь мимо костра с восхитительно пахнущей едой в одну из больших хижин, дверь в которую была закрыта. Зейлан с подозрением следила за местными, почти физически ощущая на себе их любопытные взгляды.

– Хилариус живет здесь, – пояснила Мэйрид и постучала.

На этот раз дверь открылась почти сразу. На пороге появился пожилой мужчина, примерно лет шестидесяти, прикинула Зейлан. Его седые волосы спереди были подстрижены чуть короче, чем сзади. Однако взгляд оставался настороженным и ясным, ничуть не омраченным возрастом. Узкие плечи и хилые руки создавали впечатление тщедушного старика, но что-то подсказывало Зейлан, что этого мужчину нельзя недооценивать. Что-то в его поведении говорило: если понадобится, этот человек сможет драться. Челюсть мужчины пересекал шрам, на месте которого борода не росла. Старик поплотнее закутался в темный плащ и перевел взгляд с Мэйрид на путников.

– Да? – хрипло осведомился он.

– К тебе гости. Их послал Джакоди.

– Джакоди мертв.

– Но у них его монета.

Глаза Хилариуса потемнели.

– Кто вы?

– Меня зовут Ли. А это Зейлан и Киран.

– Раньше он тоже был Темным, – добавила Мэйрид, будто бы оправдывая этим то, что нарушила покой Хилариуса. В глазах старика вспыхнули огоньки, и он одним кивком дал понять женщине, что она может идти. Мэйрид немедленно удалилась, оставив их наедине с лидером.

– Бывший Темный, ставший Хранителем, – угрюмо произнес Хилариус, когда Мэйрид скрылась из виду. До сих пор он даже не сделал попытки впустить их в хижину. – Что вам здесь нужно?

Ли откашлялся:

– Мы ищем ответы.

– На какие вопросы?

– Может, впустите нас? – спросил Ли, оглядываясь на Темных за спиной, которые до сих пор с любопытством смотрели на чужаков.

Немного помедлив, Хилариус кивнул и пригласил их в хижину. Переступив порог, путники обнаружили, что внутри дома было ненамного теплее, чем снаружи. Видимо, жители этого города настолько привыкли к холоду, что забыли, что значит настоящее тепло.

Зейлан, стараясь согреться, скрестила руки на груди, Киран рядом с ней заметно дрожал, что не укрылось и от Хилариуса, который тут же устремился к маленькому очагу в дальней части комнаты. Пламя горело не особенно жарко, но лед на стенах уже растопило. Подбросив в очаг новых поленьев, хозяин некоторое время наблюдал, как огонь охватывает свою новую пищу, пока пламя отбрасывало на его лицо свои жаркие тени.

Зейлан огляделась вокруг. Не дворянский особняк, конечно, но, очевидно, Хилариус неплохо жил на награбленные деньги. В хижине стояла уютная кровать, устланная мягкими на вид мехами. Роскошный стол из благородного темного дерева, несколько книг в кожаных переплетах. Готовить здесь было негде, но, очевидно, еда, которую готовили на площади, предназначалась для всех Темных, которые проживали в горной деревушке. Отхожего места Зейлан в хижине тоже не увидела. Оно явно находилось где-то снаружи, потому что запах в жилище совсем нельзя было назвать неприятным. В воздухе витал запах дыма и сушеных фруктов.

– Итак, – сказал Хилариус, усаживаясь за стол. – Что за вопросы вас волнуют, на которые могу ответить вам только я?

Ли, не дожидаясь приглашения, тоже сел за стол.

– Киран – Неблагой фейри.

Хилариус посмотрел на Кирана, причем его взгляд довольно нескромно задержался на шрамах, изуродовавших лицо фейри. Старик, казалось, совсем не удивился тому, что Неблагой оказался в его хижине. Вероятно, Хилариус уже встречал некоторых из них на черном рынке.

– Для фейри он довольно уродлив.

– А ты, старый пень, слишком уж остер на язык! – выплюнула Зейлан.

– Но ведь он прав, – весело фыркнул Киран.

– Но это ведь не причина грубить тебе.

– Ты раньше частенько мне грубила.

– Да, но это было раньше.

– Ты даже на прошлой неделе…

– А ну тихо! – грубо рявкнул Ли тоном, который обычно приберегал для послушников на Стене, однако пребывание среди Темных подействовало на него куда сильнее, чем он старался показывать до сих пор. – По мне, так цапайтесь сколько угодно, можете потом даже помириться в постели, но сначала мы выясним то, ради чего преодолели сотни километров.

Зейлан почувствовала, как ее лицо заливается краской. Втянув голову в плечи, она кивнула. Киран тоже смиренно замолчал, не высказав никаких возражений.

Ли вздохнул.

– Так вот. Киран – Неблагой фейри и обладает способностью управлять Стихиями Воды и Земли, – поведал Хранитель Хилариусу, опуская то, что совсем недавно Киран приобрел способность управлять Воздухом.

– Я знаю, на что способны Неблагие, – нетерпеливо ответил Хилариус.

– По крайней мере, когда вокруг нет Темных, – добавил Ли.

Глаза старика сузились:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты и сам прекрасно знаешь, не так ли?

Хилариус уставился на своих гостей. С каждой новой секундой, пока он молчал, им становилось все яснее, что этот старик что-то знал. Зейлан это совсем не нравилось. Девушка хотела получить ответы, но мысль, что Олдрен прав и она каким-то образом связана с Темными, ей претила.

– Кто вам об этом сказал? – спросил Хилариус.

– Никто, – солгала Зейлан прежде, чем Ли успел ответить старику. Хилариусу не нужно было знать о разговоре Кирана с Олдреном – пока нет. Она пока еще не настолько доверяла этому Темному, чтобы поставить все на карту. – Но у меня есть дар подавлять его магию. Нам стало известно, что Темные знают, в чем тут дело.

Хилариус сдвинул брови, открыл было рот, потом снова закрыл его и после некоторого молчания наконец заговорил:

– И зачем же двум Хранителям и уродливому фейри понадобилось ехать на самый север страны, чтобы поговорить об этом именно со мной?

– Потому что мы не смогли найти ни одного Темного, – ответил Ли. – Мы надеялись найти их на черном рынке, но вам, вероятно, уже известно, что так произошло, да?

Ответ был написан на лице Хилариуса. Темные тени затуманили его взгляд, смешиваясь с болью, которую Зейлан никак не ожидала увидеть.

– Мне неизвестно, что там произошло, но я знаю, каковы были последствия. На рынке погиб муж моей дочери.

– Мне жаль это слышать, – совершенно искренне сказал Киран, несмотря на недавнее оскорбление со стороны старика. – Может быть, мы сможем помочь друг другу. Вы расскажете нам, что связано с даром Зейлан и при чем тут Темные, а мы взамен расскажем вам все, что знаем о нападении на черный рынок.

– Вы присутствовали при нападении?

– Нет, но мой друг-Хранитель смог поговорить с одним из нападавших, – сказал Ли, бесшумно выталкивая из-под стола соседний стул, – явное приглашение для Киран и Зейлан тоже занять места за столом.

Хилариус, поджав губы, наблюдал, как они усаживаются. И только когда Зейлан и Киран сели, старик заговорил снова:

– Согласен: я расскажу вам то, что знаю. Но сначала хочу услышать вашу историю.

Кивнув, Ли поведал о прибытии на разрушенный черный рынок и обо всем, что они узнали от Ларкина об эльвах, таинственном Неблагом и полукровках. С каждым словом лицо Хилариуса мрачнело все больше и больше, особенно когда он понял, что во множественных убийствах Темных виновны полуэльфы.

– Почему они нацелены на нас? – спросил он. Голос старика был больше похож на гневное шипение. Но глаза его горели не только яростью, но и болью, будто он всей душой скорбел о потере своих товарищей.

– Этого мы не знаем, но надеемся узнать от тебя, – ответил Ли.

– А мне-то откуда это знать?

– Как я уже сказал, похоже, существует Неблагой фейри, который может командовать эльвами и крайне заинтересован в том, чтобы уничтожить вас и всех ваших друзей и близких. Всех Темных – без исключения. Дар Зейлан тоже связан с вами. Это не может быть совпадением.

Ноздри Хилариуса яростно раздувались.

– Говори, – потребовала Зейлан. Она понимала, почему этот старик не мог найти слов. Она и сама поначалу не верила во все это, но сюда пришла не для того, чтобы обхаживать Темного. Зейлан жаждала ответов. Она хотела понять, что с ней не так и почему она обладала даром, которого до нее не было ни у одного другого Хранителя.

Вздохнув, Хилариус поднялся со своего места:

– Пойдемте со мной.

– Куда? – спросила Зейлан.

Старик посмотрел на нее взглядом, который, казалось, говорил: «Сейчас увидишь». По-прежнему испытывая недоверие к Хилариусу, Зейлан все же двинулась за ним. Ли и Киран тоже направились следом. Все четверо молча пересекли маленькую деревню и остановились у хижины, которая была несколько больше остальных. На первый взгляд домик казался похожим на жилище Хилариуса, но при более внимательном рассмотрении становилось понятно, что доски его были почти прогнившими, а камень сильно покосился.

Не взяв на себя труд постучать, Хилариус вошел в хижину, жестом указав своим спутникам последовать его примеру.

– Бабушка? – громко крикнул он, очутившись в хижине.

– Я здесь, не нужно так кричать, – ответил сиплый голос, ставший к концу фразы таким тонким, что едва не оборвался. То был голос женщины, которая давно оставила позади лучшие годы своей жизни. Бабушка Хилариуса была древней, очень древней старухой с растрепанными седыми волосами и дряхлой морщинистой кожей, которая, казалось, в любой момент могла отвалиться от ее изможденного скелета. Один ее глаз был слеп, другой имел пронзительно-голубой оттенок. Он напомнил Зейлан лед, покрывавший стены за пределами этой хижины.

Хилариус подошел к старухе, которая сидела на одном из стульев перед огнем. На коленях у нее лежала такая толстая книга, что Зейлан удивилась, как вообще она могла поднять ее своими высохшими запястьями.

– Это Эстрид, моя бабушка. Вам нужно поговорить с ней.

Эстрид перевела взгляд со своего внука на тех, кого он привел с собой:

– Зачем мне разговаривать с этими чужаками?

– Зейлан – одна из нас.

– Нет, это не так. Я – не преступница.

Больше не преступница.

Хилариус, который, казалось, совершенно не обиделся на слова Зейлан, просто пропустил ее замечание мимо ушей.

– Она обладает древним даром – как и ты.

Это заявление привлекло внимание Эстрид, и впервые с тех пор, как Зейлан вошла в хижину, она почувствовала, что старуха действительно смотрит на нее. Пристальный взгляд Эстрид смерил Хранительницу с головы до ног, как будто она искала в девушке нечто, что могло бы подтвердить заявление Хилариуса.

– Приготовь нам чай, – приказала Эстрид внуку, не спуская глаз с Зейлан. Тот, не колеблясь, взял с каминной полки чайник и вышел из хижины, чтобы набрать воды. Эстрид указала на свободный стул, стоявший напротив нее: – Садись.

Приглашение было явно адресовано Зейлан. Поколебавшись какое-то мгновение, она заняла предложенное место. Ли прислонился к стене, а Киран, в поддержку Зейлан, встал рядом с девушкой. Она была благодарна фейри, потому что не знала, понравится ли ей то, что скажет Эстрид.

– Темные не всегда были такими, каковы они сегодня, – сказала Эстрид. Ее голос был таким слабым, а язык так медленно ворочался во рту, что Зейлан с трудом разбирала, где заканчивалось одно слово и начиналось следующее. – Раньше мы служили королевской семье.

– Но вы и сегодня этим занимаетесь, – бросила Зейлан. – Вы подкупаете Андроиса и выполняете за него грязную работу, чтобы его гвардейцы закрывали глаза на то, как вы обкрадываете людей.

Эстрид не казалась удивленной, но, наверное, в таком возрасте уже мало чему удивляешься.

– Кто рассказал вам о нашем соглашении с королем?

– Не важно, – сказал Ли. – Прошу вас, продолжайте.

Вернулся Хилариус. Он подвесил наполненный чайник над огнем, и воздух в хижине почти мгновенно наполнился ароматом свежих трав. Эстрид внимательно следила за действиями своего внука и заговорила вновь лишь тогда, когда он занял свое место за ее стулом.

– Как я уже сказала, когда-то Темные служили королевской семье. Мы были тем, чем сейчас являются Хранители. Мы служили защитой от фейри и магии. Ибо истинные Темные, такие как я, не поддаются воздействию магии. Мы обладаем способностью обуздывать ее и подчинять себе, если научились умело обращаться со своим даром. – Тут голос Эстрид, казалось, зазвучал громче, грудь ее прямо-таки вздулась от гордости.

– Что вы имеете в виду под истинными Темными? – спросила Зейлан, которая, впитывая каждое слово старухи, соскользнула на самый край своего стула.

– Это Темные, которые были рождены таковыми. Нас не наделяют этой способностью, как Хранителей, мы рождаемся с собственной магией, как фейри с их магией стихий. Мы – словно их противоположность.

– И ты – одна из истинных Темных? – спросил Ли.

Эстрид кивнула.

– А твой внук?

– Ни он, ни мои дети, к сожалению, не унаследовали моего дара, – ответила Эстрид, вяло поглаживая руку Хилариуса, лежавшую на ее плече. – В последние столетия дар Темных стал очень редким. Он практически выродился. Вероятно, он атрофировался потому, что в этой стране больше нет магии.

Зейлан покачала головой, не в силах поверить в то, что услышала. Было ли то, что говорила Эстрид, правдой или старуха просто водила их за нос? Нет, ее взгляд был честным, а слова были полны искреннего сожаления, как если бы она оплакивала былые времена и тех самых истинных Темных.

– Моя семья не имела никакого отношения к Темным, – услышала Зейлан саму себя.

– Возможно, они не были членами банды, но они были Темными, – подал голос Хилариус, дав своей бабушке время передохнуть. – После того как война закончилась и был подписан мирный договор, обсуждался вопрос о том, должны ли Темные служить у Стены. Фейри были против, потому что во время войны мы сражались на стороне людей, поэтому наш пост заняли Хранители.

Ни Зейлан, ни Киран, ни Ли, судя по их изумленным взглядам, никогда ничего подобного не слышали. Видимо, Андроис и его предки делали все возможное, чтобы заставить народ позабыть об этом знании.

– Изо дня в день Темных увольняли с королевской службы, потому что мы становились бесполезны, – продолжал Хилариус. – Наш дар больше не приносил пользы, ведь по эту стороны Стены фейри больше не было. Гнев, нехватка денег и чувство, что их предали, толкали многих Темных того времени на преступления. Они были преданы королем и своей собственной страной после того, как десятилетиями рисковали ради них своей жизнью, – горечь и боль пропитывали слова Хилариуса насквозь. Вымученным жестом он провел рукой по лицу. – Сегодня люди видят лишь обычных преступников. О нашем первоначальном предназначении теперь мало кому известно. Подавление и контроль магии. Оружие против фейри… – Хилариус взглянул на Зейлан, и ледяная дрожь, которая охватила ее тело на этот раз, не имела ничего общего с холодом, обусловленным погодой. – Судя по всему, твои предки тоже принадлежали к числу Темных, только, в отличие от многих из нас, выбрали для себя другой путь.

– Так, значит, я… я – Темная? – недоверчиво прошептала Зейлан.

Эстрид кивнула.

– Но ведь… я же… как я могу быть Хранительницей? – Темная и одновременно Хранительница – после всего, что только что услышала Зейлан, это казалось полнейшим противоречием. Ибо как она могла получить магию от Кирана, если ее тело было создано для того, чтобы сопротивляться ей?

– Очень просто, дорогая, ты просто вовсе никакая не Хранительница, – ответила Эстрид.

– Но во время обращения я что-то почувствовала. С тех пор я лучше вижу, больше слышу и даже сражаюсь намного лучше!

– Да, потому что все это – способности, которыми обладаем и мы, Темные. Твои обостренные чувства возникают не оттого, что ты – Хранительница, а потому, что ты поглощаешь магию вокруг себя и делаешь ее своей. Думаю, что твое предполагаемое обращение было первым случаем, когда ты по-настоящему соприкоснулась с магией. И это что-то пробудило в тебе.

– Это не может быть правдой, – сказала Зейлан.

– Как думаешь, сколько мне лет?

Зейлан оглядела женщину, которая выглядела так, будто уже давным-давно должна была обрести вечный покой.

– Семьдесят? – неуверенно предположила она, потому что редко встречала людей в таком преклонном возрасте. Чаще до таких лет доживали дворяне, потому что на улице людей рано или поздно заставала болезнь или зима, если, конечно, им не помогали расстаться с жизнью другие люди.

Уголки рта Эстрид едва заметно дрогнули:

– Мне сто семьдесят два.

Зейлан выпучила глаза:

– Как такое возможно?

– Магия. Из-за нее я, как и Хранители, старею медленнее. Так что можешь мне поверить.

Зейлан поджала губы. Она знала, что магия способна на это, и то, что говорила Эстрид, могло быть правдой, но никак не могла соотнести все это с самой собой! Ведь сразу после обращения она ничего не могла подавлять!

– После того как нас сделали Хранителями, состоялся пир. На нем прямо рядом со мной двое Благих творили огненную магию. Помните? Развлекая Хранителей, они придавали огню разнообразные формы, и без всяких проблем, хотя я была совсем близко.

Ли с Кираном кивнули.

– В тот день твой дар только пробудился. Чтобы освоить его, требуются время и практика. Это как у фейри. Обостренные чувства, заживление ран – все это происходит само по себе, без какого-либо влияния с твоей стороны, как только появляется доступ к магии. Это как дышать. Ты вдыхаешь воздух, и тело работает. Другие навыки, такие как подавление магии, приобретаешь терпением и практикой. Мой дар противостоять магии впервые проявился в тот день, когда более ста пятидесяти лет назад на меня на черном рынке напал фейри, посчитав, что я у него что-то украла. Если бы этого не произошло, я бы, наверное, никогда и не узнала о своем даре.

– Гвардейцы, – прошептал Киран.

Зейлан кивнула:

– Да, я какое-то время сидела в темнице Нихалоса. Два фейри напали на меня, и один из них зарезал меня магическим оружием. Я думала, что умру…

– А, околосмертельный опыт, – кивнул Хилариус. – Это очень мощный спусковой крючок.

– Я… я даже не знаю, что об этом и думать, – пробормотала Зейлан.

– А что вы имели в виду, когда говорили, что Темные могут присваивать себе магию фейри? – спросил Киран. Его взволнованный взгляд устремился на старуху.

– Прежде всего Темные могут останавливать стихийную магию фейри, но кроме того – можем поглощать ее и использовать в своих целях. Если, конечно, будем обучаться этому, что в последние столетия было попросту невозможно.

– Так вот что ты сделала с огнем, – сказал Киран, переводя взгляд с Эстрид на Зейлан и обратно. – Она спасла мне жизнь, когда мы были заперты в магическом огне. Пламя просто проникало в ее кожу и словно бы исчезало.

– Впечатляет, – пробормотала Эстрид. – У тебя явный талант.

Охренеть какой талант, подумала Зейлан и сглотнула, стараясь побороть тесноту, вдруг сковавшую ее грудь. Она всегда хотела быть просто Хранительницей. И, несмотря на ссоры и оскорбления некоторых других стражей, Зейлан впервые с тех пор, как умерли ее родители, почувствовала какую-то общность с тем, где находилась. В Нихалосе она постоянно думала о том, когда вернется домой – к Стене. Но если Зейлан не была Хранительницей, то Свободная земля не была ее домом, а Ли и остальные мужчины – не были ее братьями. Эта мысль вызвала нежелательный спазм в горле. Зейлан тяжело сглотнула, не желая принимать такую действительность. И все же то, что рассказали Хилариус и Эстрид, имело смысл и отвечало на то множество вопросов, которые она задавала себе в течение последних нескольких недель.

– Наверное, вам нужно время, чтобы переварить все это, – сказал Хилариус, выходя из-за стула своей бабушки. – Мы рады приветствовать вас в нашей деревне. Всегда приятно знакомиться с Темными из старой гильдии. Можете оставаться столько, сколько захотите, пока не будете готовы приступить к работе.

Киран в замешательстве вскинул голову:

– А говоря приступить к работе, вы имеете в виду…

Хилариус рассмеялся:

– Не то, что ты думаешь. Можете готовить еду, или собирать дрова, или помогать как-то иначе там, где потребуется ваша помощь.

– К сожалению, я могу остаться только на одну ночь, – сказал Ли, отталкиваясь от стены. – Я должен возвращаться к Стене, там меня ждут друзья.

– Хочешь, я пойду с тобой? – спросила Зейлан. Мысль о том, чтобы остаться с Кираном у Темных, теперь нравилась ей еще меньше, чем раньше. Потому что девушке казалось, что Ли бросит их здесь, среди тех преступников, от которых сам сбежал несколько десятилетий назад.

– Нет, ты останешься с Кираном. Я вернусь так быстро, как только смогу.

Зейлан кивнула, ибо что ей оставалось делать?

Глава 33 – Ларкин

– Свободная земля —

Ларкин устремил взгляд в чистое голубое небо и глубоко вдохнул весенний воздух, придерживая поводья лошади, на которой рядом с ним ехала Фрейя. Вэйлин шел немного впереди. Приятное тепло дня резко контрастировало с ледяным холодом минувшей ночи. Дул легкий ветерок, и мягкие лучи солнца щекотали кожу.

При других обстоятельствах он наслаждался бы этой небольшой поездкой, но с каждым шагом его напряжение росло. Потому что сегодня был день, когда они придут к Стене. Каково будет вернуться на свою старую базу? Будут ли другие Хранители рады его приветствовать или пожелают, чтобы он отправился к эльвам на растерзание?

Ларкин надеялся на первое. До того дня, как король заключил бывшего фельдмаршала в тюрьму, он делил с этими мужчинами все радости и невзгоды, и за десятилетия они успели стать братьями, пусть по крови и были друг другу чужими людьми. Ларкин не знал, что будет делать, если братья отнесутся к нему с ненавистью и презрением. Кроме того, он уклонялся и от новой встречи с Кори. Во время подготовки к коронации Кирана Ларкин сказал новому фельдмаршалу, что король поручил ему сопровождать Фрейю в Нихалос. Теперь, конечно, Кори знал, что это была ложь, которая могла погубить Ларкина в любой момент, если Томбелл решит сообщить королевской гвардии о его местонахождении.

Мысли Ларкина внезапно оборвались, когда Вэйлин вдруг начал петь.

Волны боли уносят в море, далеко от тебя.

Хранитель прислушался к чистому проникновенному голосу.

Я зову тебя, ты не слышишь.

Несмотря на то что солнечные лучи дарили тепло, по коже Ларкина побежали мурашки. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо раньше слышал такой прекрасный голос.

Я тянусь к тебе, ты не видишь.

Волны боли уносят в море, сокрушают меня.

Пеня Вэйлина не была легкой, в ней чувствовался надрыв, но когда Ларкин слушал эту мелодию, она на миг позволяла ему позабыть обо всех заботах. Вэйлин повторил строфы, потом спел еще один куплет и начал новую мелодию. Куплет за куплетом, слово за словом – и напряжение Ларкина рассеялось до такой степени, что он ощутил нечто вроде легкости.

Легкое прикосновение к плечу побудило Ларкина взглянуть на Фрейю. Улыбнувшись, девушка мотнула головой в сторону Вэйлина.

– Мне тоже нравится, как он поет, – сказал Ларкин, гадая про себя, оказывал ли голос Вэйлина на Фрейю такое же успокаивающее действие, как и на него самого. Хранитель не мог не заметить, в каком напряжении находилась принцесса с тех пор, как они четыре дня назад покинули Вайдар. При малейшем шорохе девушка боязливо вздрагивала и постоянно со страхом озиралась по сторонам, будто считала, что люди ее отца повсюду следят за ними. При этом страх Фрейи даже нельзя было назвать неоправданным, потому что гвардейцы уже наверняка давным-давно выяснили, кто именно ворвался в секретную библиотеку, уничтожив всю стражу.

– Скоро будем на месте, – сказал Ларкин, когда тропинка свернула. Он не бывал на своей бывшей базе вот уже много лет, но все равно знал каждое дерево и каждый поворот. Душа Хранителя помнила все.

Фрейя, сидя на лошади, что-то с трудом написала в своем блокноте, но Ларкину все же удалось разобрать ее кривые каракули.

Надеюсь, Хранители не сообщат моему отцу.

Я тоже надеюсь на это, подумал Ларкин, но, не желая усугублять беспокойство Фрейи, вслух сказал:

– Конечно, не сообщат, – и обнадеживающе улыбнулся девушке, убедительно кивнув.

Фрейя поморщилась – видимо, все же не поверила ему. С обеспокоенным выражением на лице принцесса снова взялась за карандаш и начала писать, но остановилась, когда Ларкин, положив руку ей на колено, нежно сжал его. По губам Фрейи тут же скользнула улыбка, и Ларкин почувствовал, как внутри разливается тепло. Он любил эту женщину больше, чем мог выразить словами, и сделает все, чтобы защитить эту любовь.

– Поверь мне. Они – не предатели. А если все же окажется наоборот, то мы просто исчезнем оттуда – и все. Я не допущу, чтобы нас снова разлучили. Обещаю.

Фрейя, шумно выдохнув, кивнула. Ларкин чувствовал, что принцесса по-прежнему обеспокоена, но надеялся, что ее беспокойство пройдет, как только они доберутся до Стены. Так же как и собственные опасения Ларкина, за которые ему было почти стыдно. Хранители, конечно, были грубыми парнями, однако преданными – до кончиков пальцев.

Внезапно пение Вэйлина, сопровождавшее их в пути последние несколько минут, прекратилось. Полукровка внезапно остановился, и Ларкин тут же понял почему. Они достигли Стены.

Ларкин с трудом сглотнул. Перед ними простиралась Стена, которой он когда-то присягнул в верности и которую с неохотой вынужден был покинуть. Стена по-прежнему выглядела именно такой, какой запечатлелась в его памяти. Красивой эту громадину из черной выветрившейся породы назвать было нельзя, и тем не менее Хранитель наслаждался ее видом. Потому что для него Стена была больше, чем просто барьером между странами, – она была местом, которому Ларкин когда-то посвятил свою жизнь. Он служил ей душой и телом.

Сквозь редеющий лес они медленно двинулись дальше, пока не вышли на площадь, где находилась база. И тут Ларкин услышал звуки борьбы. Звон мечей, бьющихся о другие мечи, крики мужчин, подстрекающих и подбадривающих друг друга. Вопли, стоны, лязг металла. Для Ларкина эти звуки были такой же частью Стены, как однообразная еда или жесткие койки в больших общих спальнях, с которыми он, к счастью, смог распрощаться много лет назад.

– Они готовятся к битве, – сказал Вэйлин, указывая на группу молодых Хранителей, мечи которых схлестнулись во внутреннем дворе в тренировочной схватке. Их клинки безжалостно рубили друг друга. Тренировочные бои между Хранителями всегда были серьезными, но в тех схватках, что они наблюдали сейчас, чувствовалось какое-то ожесточение, которое для Ларкина было в новинку. Хранители знали, что война будет тяжелой, и чтобы выстоять в ней, им придется применить все свои силы и способности.

Фрейя осадила лошадь и слезла с нее, намереваясь пройти остаток пути вместе с Ларкином и Вэйлином пешком. Едва принцесса обрела под ногами твердую почву, как ее рука потянулась к руке Хранителя. Кожа Фрейи была прохладной, ладони вспотели от страха. В ответ Ларкин пожал девушке руку, надеясь придать ей этим немного храбрости.

Они пересекли площадь, наблюдая, как те Хранители, что не участвовали в тренировочных схватках, деловито точили свое оружие, укрепляли хижины камнями и мешками с песком или приносили припасы. Мужчины разговаривали тихими, приглушенными голосами. Никто не смеялся, не шутил и никоим образом не выбивался из общей массы. Давление надвигающейся битвы тяжело висело в воздухе, пробегая по спине Ларкина холодной дрожью, прогнать которую не в силах были даже теплые солнечные лучи.

Мужчины были настолько поглощены своими приготовлениями и мыслями, что им потребовалось довольно много времени, чтобы заметить Ларкина, Вэйлина и Фрейю. Многие лица, что наконец обратились к ним, были знакомы Ларкину, но заметил он и нескольких новичков. Послышался ропот приглушенных голосов, но никто не осмеливался нарушить тишину, пока…

– Ба, эльва меня забери! – прогремел над площадью глубокий голос. – Ларкин Вэлборн!

Резко остановившись, Ларкин развернулся в сторону голоса. Увидев Кори, бывший фельдмаршал едва заметно улыбнулся. С тех пор как они встретились при дворе Неблагих, Томбелл почти не изменился. Его вьющиеся каштановые локоны немного отросли, надвигающаяся война поселила в глазах фельдмаршала беспокойство, но мужчина выглядел таким же сильным и решительным, как всегда. Широко шагая, Кори приблизился к Ларкину.

– Приветствую тебя, старый друг, – произнес Ларкин, невзирая на неуверенность, стянувшую его грудь.

Кори молча уставился на него.

Ларкин в напряжении задержал дыхание, когда Томбелл неожиданно заключил друга в теплые объятия. На мгновение Ларкин словно застыл, но почти сразу с благодарностью вернул объятие Кори, хотя для этого ему пришлось отпустить руку Фрейи.

Кори похлопал его по плечу:

– Рад снова тебя видеть, Ларкин.

– Я тоже очень рад видеть тебя в добром здравии.

Кори отстранился от Ларкина и посмотрел на него взглядом гордого отца, несмотря на то что бывший фельдмаршал был старше. Но уже через мгновение этот взгляд переместился на Вэйлина, и… глаза Томбелла сузились, он изогнул изрытую шрамами бровь:

– Принцесса Фрейя?

Девушка робко улыбнулась и кивнула в знак приветствия.

Удивленный, Кори оглянулся на Ларкина. В глазах фельдмаршала читался невысказанный вопрос, но неудовольствия в них не было. Либо известие о повторном исчезновении Фрейи из замка еще не достигло Свободной земли, либо Томбеллу это было просто безразлично в связи с перспективой предстоящей войны.

– Это очень долгая история, – ответил Ларкин на немой вопрос друга. Он был готов все рассказать Кори, но не перед таким количеством слушателей.

Томбелл, фыркнув, хлопнул Ларкина по плечу:

– К долгим историям, друг мой, я уже привык. В последнее время я выслушал много таких рассказов, с удовольствием послушаю и твой.

– Тогда я буду рад рассказать тебе свою историю за ужином, – ответил Ларкин, оглядываясь на Вэйлина и Фрейю. Потом снова повернулся к Кори: – Мы надеялись, что на некоторое время сможем остаться здесь, у Стены. Мы ждем Ли.

– Ну конечно. Вам здесь всегда рады. – Подозвав одного из Хранителей, Кори попросил его проводить гостей в комнаты. Каждому из них было выделено собственное помещение, хотя Ларкин предпочел бы разделить свою комнату с Фрейей. Однако принцесса, несмотря ни на что, была замужней женщиной, а потому делить с ней постель было бы неуместно, хотя чувства Ларкина легко читались по его глазам.

Один из Хранителей повел всех троих через двор, в то время как его товарищ занялся лошадью. Фрейя с тоской посмотрела вслед животному, и Ларкин одарил принцессу ободряющим взглядом. Он искренне надеялся, что под защитой Стены девушка сможет расслабиться, если в эти времена это вообще можно было сделать.

– Мы не ожидали королевского визита, – сказал Хранитель, имени которого Ларкин не знал. Значит, тот был либо новичком на Свободной земле, либо пришел сюда с одной из других баз, размещенных вдоль Стены. – Поэтому ни одна из свободных комнат не находится в приличествующем состоянии, но мы позаботимся об этом.

Фрейя покачала головой.

– В этом нет необходимости, – перевел Ларкин.

Хранитель удивленно поднял брови:

– Это не доставит нам никаких хлопот.

Лжец, подумал Ларкин, а вслух произнес:

– Лучше готовьтесь к войне – это принесет больше пользы.

На это незнакомый ему Хранитель уже ничего не сказал.

Сопровождаемые любопытными взглядами, они молча прошли через площадь к хижинам, в которых жили Хранители. Вскоре Ларкин оказался в своей комнате, которая, к его облегчению, находилась рядом с покоями Фрейи. Так он сможет быстро прийти принцессе на помощь, если в этом возникнет необходимость. Вэйлина отвели в комнату Ли.

Ларкин со вздохом стянул с ног сапоги. С годами он научился не обращать внимания на боль и все же не мог не заметить, как загрубели, покраснели и распухли его стопы после длительного перехода. Упав на кровать, мужчина сложил руки под головой и уставился в потолок.

Вот он и здесь… снова здесь, на Стене, среди старых товарищей, в том месте, которое поклялся защищать. Как бы сложилась его жизнь, если бы Ларкин предотвратил нападение на Беллмар или в деревне в это время не гостили бы дворяне? Тогда Андроис, наверное, не приказал бы его арестовать и Ларкин до сих пор был бы фельдмаршалом.

Или уже был бы мертв, – закралась в его голову непрошеная мысль, которую Ларкин тут же прогнал. Мужчина не хотел об этом думать. Как и о том, что никогда не встретил бы Фрейю, если бы последние десять лет провел у Стены, а не в королевской темнице. Десять лет, проведенных во тьме, среди страха и безнадежности, казались высокой ценой за улыбку одной девушки, но если кто и стоил всех этих страданий, то этим кем-то была Фрейя.

Что она сейчас делала? Опершись локтями о матрас, Ларкин уставился на разделявшую их стену. В голове Хранителя мелькнула было мысль пойти к Фрейе, однако, поразмыслив, он передумал. Если принцесса измучена так же, как и он, то ей определенно требовался отдых. Ларкин откинулся на койку, пружины которой натужно скрипнули под его тяжестью, и закрыл глаза…

Два часа спустя Ларкин вместе с Фрейей и Вэйлином сидел за большим столом в столовой. Здесь же расположились Кори и другие Хранители – не простые воины, а те из стражников, что занимали более высокие посты. Посты, на которые этих Хранителей в свое время назначил сам Ларкин. Это он сделал Слоана генералом, а Глэйда – лейтенантом. Дорин и Фэрроу были обязаны своими званиями не Ларкину, однако с ними бывший фельдмаршал несколько десятилетий сражался бок о бок, плечо к плечу.

За тарелкой горячего мясного рагу Ларкин подробно рассказал о том, что привело их к Стене. Он сообщил о разрушении Черного рынка, нападении полукровок и рассказал, как король Андроис использовал преступные махинации Темных в своих целях. Поведал Ларкин и о своих встречах с Ли, Вэйлином, Кираном, Зейлан и Фрейей. Элроя и Рэй он упоминать не стал, потому что в противном случае пришлось бы раскрывать Хранителям истинную личность Элроя, а это сейчас не имело никакого значения. Пират самоустранился, и хоть Ларкин считал его побег в Зеакис трусостью, он мог понять этого человека. Кроме того, бывший фельдмаршал был рад тому, что муж Фрейи убрался с дороги, потому что ненавидел представление о том, что принцесса может находиться рядом с каким-то другим мужчиной.

Кори терпеливо слушал. Ларкин чувствовал, как нарастает напряжение фельдмаршала, особенно когда рассказ коснулся планов Андроиса вступить в войну. Ларкин даже взял на себя смелость сообщить Кори о существовании секретной библиотеки, однако о том факте, что Фрейя была потомком Благих фейри, умолчал, поскольку с этой тайной следовало обращаться осторожно. Незадолго до прибытия к Стене Ларкин и Фрейя попросили Вэйлина сохранить пока это знание при себе, потому что оно было слишком мощным, чтобы слепо посвящать в него весь мир. Сначала принцесса хотела поговорить с Кираном. Многие годы подряд принца обучали сначала король Андроис, потом – король Неван. Если кто и разбирался во всех этих играх у власти, так это он. Оставалось надеяться, что Киран сможет подсказать, как лучше всего использовать эти знания.

– И вот теперь мы здесь и ждем Ли, – закончил Ларкин, сделав из своей кружки большой глоток. После всех этих рассказов во рту у мужчины совсем пересохло. Говорить так много и так долго он совсем не привык.

Кори вздохнул и молча уставился в свою опустевшую кружку с вином.

Ларкин покосился на Фрейю, которая сидела рядом с ним и все это время беспокойно ерзала на скамье. Выслушивая обо всех произошедших событиях снова, принцесса явно чувствовала себя не в своей тарелке. Ларкин нашел под столом руку девушки и нежно провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. Прикосновение, казалось, немного успокоило Фрейю. Замерев, она одарила его улыбкой, которая исчезла, когда Кори начал говорить.

– Невероятно, – пробормотал фельдмаршал. – По обе стороны от нас находятся два короля, которые хотят превратить соседнюю страну в руины и пепел.

Дорин кивнул:

– А я-то думал, хуже уже быть не может.

– Не ты один, – ответил Слоан, щедро плеснув себе мелидрианского вина. От обычного вина Хранители не пьянели, а этот вечер буквально призывал напиться. Ларкин, однако же, старался держаться подальше от алкоголя, потому что должен был сохранять ясный ум, чтобы заботиться о Фрейе.

– А что обо всем об этом думаете вы? – спросил Кори, обращаясь к принцессе.

Заметно сглотнув, Фрейя полезла за своим блокнотом, когда Ларкин заговорил:

– Фрейя против войны. Это одна из причин, по которой она сбежала из дворца. Она хотела отправиться к Кирану, чтобы предупредить его, когда узнала об Олдрене.

Фрейя согласно кивнула.

– А что насчет вашего супруга… принца Диглана? Где он?

Ларкин опустил взгляд. Попытка скрыть то, что Элрой трусливо сбежал в Зеакис, провалилась.

Он отправился нанести визит своей семье, – написала Фрейя.

– И вернется с армией? Если так, то мы прямо сейчас можем снести Стену своими собственными руками, потому что битва уже проиграна, – сказал Глэйд. Хранители, конечно, знали о вооруженных силах Диглана, о размерах которых было, вероятно, известно во всем мире.

Фрейя покачала головой.

Он не поддерживает моего отца.

– Приятно слышать, – пробормотал Кори.

– И что вы собираетесь делать? – спросил Фэрроу. Взгляды, которые этот Хранитель бросал на Фрейю, совсем не нравились Ларкину. Фэрроу был отличным воином, одним из лучших, однако всегда питал слабость к молодым красивым девушкам. – Собираетесь спрятаться вместе с Ли и остальными, пока не закончится битва? – В словах мужчины явственно звучало обвинение.

– А что в этом такого плохого? – раздраженно спросил Ларкин и медленно оглядел присутствующих. С тех пор, как мужчина закончил свой рассказ, в воздухе, казалось, повисла тяжесть, кою он редко когда ощущал. – Я больше не Хранитель. Вэйлин – полукровка, а Фрейя… ее единственная задача – выжить.

– Он не это имел в виду, – извинился за Фэрроу Кори. – Сейчас мы все просто напряжены и в растерянности. Я послал людей в Нихалос для переговоров с Олдреном, и к королю Андроису тоже пошлю гонцов, но… – Он запнулся и снова глубоко вздохнул. – Если начнется война, она окажется фатальной для обеих сторон. Не понимаю, зачем Олдрен и Андроис рискуют тем, что у них есть.

Ларкин знал зачем. Фрейя знала. И если быть честным перед самим собой, Кори тоже это знал: все дело во власти. Эти правители жаждали ее, как утопающие – очередного вздоха. Андроис хотел сохранить свою власть, используя сокровища Мелидриана, а стремление к власти Олдрена подпитывалось его ненавистью к людям, которые, по его мнению, не заслуживали жить на земле, которую занимали. Оба правителя были слишком упрямы и слепы, чтобы понять, что ущерб, который понесут страны, не стоит такой цены.

Некоторое время они еще говорили об Олдрене, Андроисе и, конечно, о войне. О том, что произойдет, если Свободная земля будет повержена. Столовая опустела уже несколько часов назад, и их голоса одиноко звучали в зале. Однако эти разговоры ни к чему не привели, и Кори наконец решил, что пришло время заканчивать встречу. Слова страну не спасут. Требовались действия, но торопиться с ними было нельзя, а для принятия серьезных решений было уже слишком поздно. Хранители и Вэйлин, попрощавшись, устремились в свои спальни, Ларкин с Фрейей тоже рука об руку направились в свои покои.

Стало тихо. Большинство мужчин разошлись по своим кроватям, и лишь немногие остались патрулировать на своих позициях вдоль Стены. Ларкин всегда любил эти моменты незадолго до отхода ко сну. Когда дневная работа была выполнена и тело уставало, он чувствовал себя в гармонии с самим собой.

Молча, в мыслях о прошедшем разговоре, Фрейя и Ларкин достигли коридора, в котором располагались их комнаты, и остановились перед дверью в покои принцессы. Девушка взялась за ручку, но не открыла дверь, а подняла взгляд на Хранителя. Ларкин надеялся, что теперь, когда они оказались в безопасности от королевских гвардейцев, напряжение Фрейи ослабнет, но разговор с Кори и остальными Хранителями только усилил тревогу на ее лице.

– Все будет хорошо, – сказал Ларкин. Он, конечно, не мог быть уверен в этом, но просто обязан был произнести эти слова. Мужчина готов был сделать все, чтобы обеспечить Фрейе спокойный сон. Нежно взяв изящные руки девушки в свои, Ларкин крепко сжал ее ладони в своих пальцах и запечатлел поцелуй на ее коже. – Спокойной ночи, Фрейя.

Фрейя вскинула голову. К этому времени Ларкин научился так хорошо читать язык ее тела, что сразу понял, что этот жест означал призыв к новым поцелуям. Ему ничего не хотелось больше, чем прикосновениями своих губ лишить принцессу разума и всю ночь доказывать ей, как сильно он ее желал, но для этого здесь было не время и не место. И Фрейя, и Ларкин нуждались в отдыхе и сне, да и стены комнат были слишком тонкими.

– Не волнуйся, – снова успокоил Фрейю Ларкин, потому что это было все, что он мог сделать. – Мы предотвратим эту войну, а если нет – сбежим в Зеакис, к Элрою. Он наверняка нас примет.

Фрейя, закатив глаза, мягко толкнула его в грудь. При этом на губах девушки расцвела такая восхитительная улыбка, что Ларкин все же позволил себе поцеловать ее по-настоящему. Притянув Фрейю к себе, он накрыл ее губы своими. Выдохнув ему прямо в губы, принцесса обвила руками шею мужчины. Словно пойманное в ловушку идеального момента, время на какой-то миг остановилось, и Ларкину стало почти невозможно оторваться от любимой.

– Отдохни и соберись с силами, – пробормотал он в нежные губы Фрейи. – Они тебе еще понадобятся.

Фрейя кивнула. Ее большие глаза, устремленные на Ларкина, были полны разочарования от того, что грядущую ночь им придется провести не вместе.

В другой раз, подумал Ларкин, подождав, пока принцесса скроется за дверью своей комнаты. И только услышав тихий щелчок замка, Хранитель развернулся, но вместо того, чтобы войти в свою комнату, направился обратно тем же путем, по которому они пришли. Спасть ему пока не хотелось.

Ларкин снова двинулся через площадь к Стене, пока не оказался прямо перед ней. Запрокинув голову, мужчина посмотрел в небо, где его взгляд слился с ночью и сияющими звездами.

Перед хижиной, у ворот, сидели и играли в карты трое Хранителей. Кивнув им, Ларкин прошел мимо и поднялся по лестнице, ведущей на вершину Стены. Сотни ступеней пришлось преодолеть мужчине, и чем выше он поднимался, тем резче становился холодный ночной ветер, хлеставший его по лицу.

Со стоном взобравшись на последнюю ступеньку, Ларкин ступил на ту часть Стены, что возвышалась над землей на добрых сто пятьдесят метров. Он знал, что вид, открывающийся с этой высоты, был потрясающим, и тем не менее красота, развернувшаяся перед взором Ларкина, ошеломила его. За спиной Хранителя лежала Тобрия, страна людей; за верхушками деревьев мелькали огни и дым из труб домов крошечных деревень, расположенных недалеко от Свободной земли. А перед Ларкином простирался Мелидриан – царство фейри. Нихалос и Даария находились слишком далеко, чтобы их можно было увидеть со Стены, но и Туманный лес с его огромными деревьями и завораживающими лианами уже сам по себе был достоин восхищения.

Несмотря на витавшее в воздухе напряжение между двумя странами, Ларкин при виде зрелища, открывшегося его взору, ощутил спокойствие и умиротворение. Здесь и сейчас – всего лишь краткий отрезок времени, и что бы ни случилось в следующие несколько месяцев, завтра наступит всегда. Из своего прошлого Ларкин вынес одно непреложное правило: свет не может существовать без тьмы. А еще мужчина знал, что достаточно силен, чтобы противостоять этой тьме. В своей жизни Ларкин много раз стоял на краю пропасти, но до сих пор ему всегда удавалось преодолеть тьму и при этом вырасти над собой.

Шорох, раздавшийся за спиной Ларкина, прервал его мысли. Бывшему фельдмаршалу даже не пришлось оборачиваться, чтобы узнать, кто последовал за ним на Стену. Он узнал Кори по звуку шагов. Томбелл молча встал рядом с Ларкином, медленно обводя взглядом спящую страну.

– Как ты? – наконец нарушил молчание Ларкин. Его голос был низким и мягким, потому что теперь мужчина обращался к Кори не как к Хранителю, а как к своему давнему другу.

В ответ послышался глубокий, протяжный вздох, который больно резанул Ларкина по сердцу.

– Все это слишком тяжело для меня, – ответил Кори. Казалось, признаваться в этом для Томбелла было чистой мукой – и тем больше Ларкин ценил то, что рядом с ним его старый друг готов был проявить такую слабость. – Этот мир. Эта война. Все это…

Ларкин кивнул.

– Даже все те многие годы, что мне довелось прожить, не смогли подготовить меня к этому моменту, – продолжил Кори, пристально всматриваясь в даль. – Если я не справлюсь, Стена рухнет. А вместе с ней – все те мужчины, которые каждый день спят под этими крышами и доверяют мне свою жизнь.

– Ты не можешь не справиться, ты слишком осмотрителен для этого.

Кори покачал головой.

– Ты отличный фельдмаршал.

– Ты не можешь этого знать. Тебя здесь не было.

– Ты прав, меня не было, но я знаю тебя. Знаю, на что ты способен, и знаю, что ты будешь превосходно руководить этими людьми, – ответил Ларкин с той же убежденностью, с какой говорил Фрейе, что все будет хорошо. – И кто знает, быть может, до войны вообще не дойдет. Может, Хранители, которых ты послал, смогут переубедить Олдрена и Андроиса.

– Ты правда в это веришь?

Сделав глубокий вдох, Ларкин задержал дыхание. Он и сам не знал, верил в это или нет, но не желал расставаться с последней надеждой.

– Даже если нам придется сражаться, нужно понимать, что король Андроис не представляет опасности. Без армии принца Диглана его войска противостоять нам, Хранителям, не смогут. А Олдрен… он тоже уязвим. Победить его будет труднее, но и его армия не всесильна. Фейри и эльв тоже можно убить.

Кори, поджав губы, промолчал, не сводя взгляда с какой-то точки вдалеке. Ларкин тоже погрузился в молчание. Он понимал, что Кори борется со своими заботами, мыслями и страхами, но ни секунды не сомневался в своем старом друге. Минутная слабость, которая охватила Томбелла, вовсе не делала его слабым по сути. Он обязательно обретет свою прежнюю силу.

Миновала, казалось, целая вечность, прежде чем Кори осторожно кашлянул, но вновь ничего не сказал.

Ларкин выжидательно вскинул брови.

– Так, значит, ты и принцесса…

Губы Ларкина дрогнули в улыбке, избавляя его от необходимости что-либо говорить. Счастье, вспыхнувшее на лице бывшего фельдмаршала, выдала его старому другу с головой.

– Не слишком ли она молода для тебя? – весело фыркнул Кори.

– Может быть, – рассмеялся Ларкин. – Но ведь и для всех других я тоже слишком стар.

В отличие от Фрейи Ларкин был бессмертным, но старался не слишком-то задумываться над этим. Время было слишком абстрактной субстанцией, и никто из них не мог быть до конца уверен в завтрашнем дне. Все указывало на то, что Ларкин переживет Фрейю, но ведь с тем же успехом он мог умереть и сегодня. Тогда она переживет его. Так к чему беспокоиться об этом?

– Ты прав, – опершись на парапет, произнес Кори. – Она совсем не такая, какой я ее себе представлял.

– Кто? Фрейя?

Кори кивнул.

– А какой ты ее себе представлял?

Кори пожал плечами:

– Пресыщенной? Высокомерной?

Теперь очередь весело фыркать наступила для Ларкина:

– У Фрейи много разных качеств, но то, что ты назвал, ей совсем не присуще.

– Я уже начинаю это замечать, – согласился Кори. – Вся эта история с ее языком очень трагична. С моим племянником, вообще-то, произошло нечто подобное. Я когда-нибудь рассказывал тебе об этом?

Ларкин покачал головой. За прошедшие десятилетия они обсудили так много тем, так о многом говорили, что запомнить все было просто невозможно.

– Он был кровельщиком и однажды, когда чинил крышу, свалился на землю и откусил себе часть языка. Говорить он еще мог, но, во имя Короля… понять его было почти невозможно.

– Это не было несчастным случаем.

– Что? – нахмурился Кори.

– Я про Фрейю. Это не было несчастным случаем. Ее отец приказал отрезать принцессе язык, – сказал Ларкин, которому казалось невозможным и дальше скрывать от друга правду. – Андроис хотел заставить свою дочь замолчать, потому что боялся, что она может настроить против него народ. – Одних только этих слов оказалось достаточно, чтобы Ларкина снова охватил гнев.

Кори недоверчиво взглянул на него:

– Это же просто…

– …чудовищно? – закончил фразу Ларкин.

Фельдмаршал кивнул.

– Бедная девочка.

Ларкин что-то буркнул в знак согласия.

– Я буду скучать по ее голосу. Она любила поговорить. Знаешь, что она сказала мне, когда мы только познакомились?

Кори выжидательно уставился на него.

– В словах вы не ограничены. Можете использовать их столько, сколько захотите, – процитировал Ларкин, с тоской вспоминая тот день в Лимелле. – Если бы я мог, то отдал бы ей собственный язык.

– Странная идея.

– Ты понял, о чем я, – ухмыльнулся Ларкин.

Кори кивнул:

– Но она и без языка неплохо справляется.

И правда. Фрейя быстро училась, но это никак не помогало ей быть услышанной народом. Большая часть населения Тобрии не умела читать, а значит, люди не могли внимать словам Фрейи, и принцесса, по мнению короля Андроиса, совершенно не представляла опасности для него и всех его секретов. Однако король недооценивал свою дочь. У нее не было голоса, но были друзья, которые помогали и верили ей.

– Поздно уже, – проронил Кори, отталкиваясь от парапета. – Пойду-ка я спать.

– А я, наверно, еще немного побуду здесь, – кивнул Ларкин.

Похлопав друга по плечу, Кори собрался было уйти, как вдруг снова остановился. Взгляд фельдмаршала нашел Ларкина:

– Я рад, что вы здесь. Оставайтесь, сколько захотите, и дайте мне знать, если вам что-то понадобится.

– Так и сделаем, – ответил Ларкин, испытывая при этом благодарность, которую просто невозможно было выразить словами. Вернуться к Стене было верным решением.

Глава 34 – Фрейя

– Свободная земля —

Выходя из хижины Хранителей, Фрейя натянула на голову капюшон плаща. Тем утром моросил дождь, но в воздухе витало тепло и так пахло весной, что это соблазнило принцессу покинуть отведенную ей спальню и отправиться на прогулку. Она уже просто не могла находиться в своей душной маленькой комнате. Последние четыре дня девушка почти не выходила из нее и все это время читала книги. Понимать написанное было трудно, и дело продвигалось медленно.

После всех пережитых волнений своего путешествия Фрейя радовалась вновь обретенному спокойствию, с тоской вспоминая то время, когда праздно сидела в замке Амаруна. И все же последние несколько месяцев настолько взбудоражили сознание принцессы, что ее разум постоянно находился в состоянии повышенной готовности. Теперь девушке казалось, что она просто не может сидеть на месте. Потому что, когда она находилась на одном месте слишком долго, руки и ноги покалывало, и Фрейе обязательно нужно было двигаться, шевелиться, куда-то идти. Состояние это было странным, но еще более странно было его ощущать, и это совсем не нравилось Фрейе.

Ларкин же осваивался на удивление легко, словно никогда и не проводил несколько лет в королевской темнице. На Стене он был в своей стихии, словно рыба в воде: Фрейя видела это по каждому его взгляду и каждому жесту, обращенному к Хранителям. Ларкин шутил, общался и сражался со стражниками, а иногда часами сидел на вершине Стены, глядя на простиравшиеся по обе стороны от нее земли. Несколько раз Фрейя подумывала пойти следом, но сотни шагов вверх по ступенькам удерживали девушку от этого.

Пряча лицо от ветра, Фрейя вышла из-под навеса. Моросящий мелкий дождь туманил взор, но принцесса продолжала двигаться вперед. Ее туфли тонули в слякотной земле, в которую уже успела превратиться почва под ногами. Капли грязи забрызгали икры.

Принцесса прошла мимо Хранителей, которые поприветствовали ее, но, как обычно, ничего больше не сказали. Фрейя не знала, с чем была связана их скрытность, – то ли с тем, что она была дочерью Андроиса, то ли с тем, что принцесса была просто-напросто женщиной. Теперь, когда Зейлан на Стене не было, других женщин здесь просто не было. Вчера, за едой, Фэрроу смотрел на Фрейю дольше, чем нужно. Этот взгляд принцессе был знаком: она точно знала, о чем фантазировал этот мужчина, когда смотрел на нее сквозь полуприкрытые веки. Не будь рядом с ней Ларкина, подобные знаки внимания со стороны Хранителей беспокоили бы Фрейю, но рядом с любимым мужчиной она чувствовала себя в безопасности. И все же Фрейе хотелось не быть настолько… беспомощной. Если кто-то из мужчин в отсутствие Ларкина все же осмелится посягнуть на Фрейю, ее магии будет недостаточно, чтобы обратить их в бегство, как того пьянчугу в Тобрии.

Фрейя настороженно шла через двор, когда слух принцессы вдруг уловил звучание нежной мелодии. Что или, вернее, кто был источником этой музыки, принцесса поняла сразу. Последние несколько дней девушка почти не проводила времени с Вэйлином. Полукровка постоянно уединялся в каких-нибудь укромных уголках, и Фрейя замечала, как он частенько сидел в одиночестве и музицировал. То, что Вэйлин не хотел иметь ничего общего с другими Хранителями, было очевидно. Полуэльф просто ждал возвращения Ли.

Погруженный в собственные мысли, Вэйлин снова тронул струны лютни. Мелодия была прекрасной: нежной и успокаивающей. Казалось, она бросала вызов этому нереальному месту и жуткому времени, вдыхая с помощью своей магии покой в сердце каждого, кто слышал ее.

Вэйлина Фрейя заметила на краю площади. Он разжег костер под деревом и, закрыв глаза, самозабвенно предавался игре на лютне. Казалось, полукровка совершенно поглощен собственной музыкой, однако к этому времени Фрейя уже знала, что Вэйлин, несмотря ни на что, отчетливо воспринимал то, что его окружало.

Фрейя подошла к полукровке и села на небольшой пенек рядом с ним. Играть Вэйлин не перестал, однако коротко моргнул, словно сообщая принцессе, что принял к сведению ее присутствие. Фрейя робко улыбнулась, подтянула ноги к груди и положила голову на колени. Мелкие капли дождя заплясали на ресницах девушки, когда она снова обвела взглядом двор. Пятеро Хранителей готовились к тренировочному бою. Четверо из них были вооружены мечами, в руках пятого Фрейя заметила копье. Находясь в центре группы, он был окружен остальными. Мужчина казался очень сосредоточенным и напряженным: остальные Хранители медленно окружали его.

Это была всего лишь тренировка, но Фрейя даже на расстоянии почувствовала, как нарастает напряжение перед боем. К своей работе эти люди относились более чем серьезно. Каждый оценивал свои возможности, выжидая выпада соперника, но никто не решался сделать первый шаг.

И вдруг – началось. Словно по молчаливому сигналу, мужчины ринулись в атаку. Четверо меченосцев разом ринулись на мужчину с копьем, но тот принялся неожиданно ловко отбиваться от нападавших. С невероятным мастерством используя свое оружие, которое на первый взгляд казалось слишком длинным для таких маневров, он сбил одного из своих соперников с ног. Остальные трое тоже не замедлили напасть на копьеносца, но тот уже развернулся, нанося удары своим копьем налево и направо. И вот уже следующий его соперник оказался на земле. Долго он там не задержался, потому что, не обращая внимания на рану в плече, тут же вскочил на ноги. В этом тренировочном бою Хранители использовали не деревянные палки, а настоящее оружие. Оружие, которое любому другому человеку принесло бы смерть, но эти мужчины были крепче, сильнее и выносливее обычных людей. И за это Фрейя безумно восхищалась ими.

Хранитель, который упал первым, тоже поднялся на ноги. Однако копьеносца это не остановило: он продолжал сражаться так яростно, будто от этого зависела его жизнь.

Такие сильные. Такие храбрые. Такие смелые… Казалось, эти мужчины непобедимы. Однако Фрейя знала, что думать так было ошибкой. Хранители, конечно, в своем воинском мастерстве превосходили королевскую гвардию, но не Олдрена, особенно если на стороне этого фейри стояли эльвы. Эти существа из мрака и тьмы обладали даром проникать в сознание своих врагов, а потому недооценивать их было нельзя.

Какое-то время Фрейя наблюдала за схваткой, а потом снова уставилась в пламя костра. Она слышала стоны мужчин и лязг мечей, но звуки словно отошли на задний план, сливаясь с музыкой Вэйлина. А Фрейя уже не в первый раз задумалась о том, как могла сложиться ее судьба, не реши она отправиться на поиски своего брата.

Поняла бы она, что за монстр скрывался под личиной ее отца? Узнала бы о войне? Лишилась бы языка или до сих пор была бы в состоянии говорить? Вот уже много дней подряд обрубок во рту больше не беспокоил принцессу. Фрейя уже привыкла к отсутствию языка и необходимости все записывать. Ларкин научился мастерски истолковывать ее жесты, и теперь часто бывало так, что они общались лишь при помощи знаков. Они словно разрабатывали свой собственный, молчаливый язык, который не понимал никто, кроме них двоих… и Фрейе это нравилось. Потому что так принцесса каким-то нелепым образом чувствовала еще более глубокую связь с Ларкином.

– Как думаешь, они уже нашли Темных? – внезапно спросил Вэйлин. Только тут Фрейя заметила, что он перестал играть и смотрит на нее.

Выпрямившись, она полезла в карман плаща и достала оттуда записную книжку.

Надеюсь.

Кивнув, Вэйлин потер шею. Фрейя и раньше замечала у полукровки этот жест: такое ощущение, что там, под затылком, в нем сидело воспоминание, которое мужчина отчаянно пытался стереть.

– Надеюсь, он скоро придет, – проговорил Вэйлин, подняв взгляд к небу.

Фрейя улыбнулась.

Думаю, Ли уже очень скоро будет здесь.

Полукровка тихо вздохнул и снова уставился на свою лютню.

Фрейя вспомнила вечер после ограбления библиотеки и то, как взволнован был Вэйлин своим открытием про Темных. Сначала принцесса ничего не поняла, но потом полукровка рассказал, что прежде Темные были исключительными воинами, кем-то вроде Хранителей. Почему же отец никогда ничего не рассказывал ей об этом? А Роланд? Интересно, сколько еще тайн скрывала секретная библиотека короля Андроиса. Принцесса по-прежнему до конца не верила в то, что в ее жилах текла кровь Благих фейри, хотя с тех пор, как девушка взяла в руки огненный меч, ее сила стала неоспоримой. Иногда Фрейя, правда, сомневалась в этом – в конце концов, это случилось всего один раз. Она собиралась отправиться вместе с Элроем на черный рынок, чтобы раздобыть для себя волшебное оружие, связанное со Стихией Огня. Оружие, которое принцесса могла бы использовать, чтобы защитить себя в Мелидриане и…

Фрейя резко выпрямилась. Почему она не подумала об этом раньше?

– Что случилось? – покосился на нее Вэйлин.

Девушка покачала головой.

– Фрейя? – осторожно позвал полукровка. В его голосе дрожало беспокойство, но принцесса лишь отмахнулась и поспешила обратно через площадь тем же путем, что пришла. Девушка пронеслась мимо группы мужчин, которые проводили ее взглядами, увернулась от повозки с припасами для лагеря. В спешке Фрейе приходилось соблюдать осторожность, чтобы не упасть. Дождь прекратился, но земля по-прежнему была скользкой. Но, движимая своей идеей, Фрейя не сбавляла темпа. Почему эта мысль не пришла ей в голову раньше?

Оглядев довольно обширную площадь, Фрейя обнаружила еще несколько групп сражающихся Хранителей – Ларкин был среди них. И снова принцесса едва не рухнула на землю, но на этот раз виновата в этом была не грязь под ногами, а зрелище, представшее перед ее глазами.

С кинжалом в руке Ларкин, без рубашки и тяжело дыша, сражался с Фэрроу. Его кожа блестела от влаги: пот то был или капли дождя – Фрейя не знала, но это зрелище она забудет не скоро. Мышцы Ларкина были напряжены до предела, кожа покрыта смесью из грязи и крови. Фрейя сглотнула. Ларкин казался сильным и непобедимым, колоссом, который мог противостоять любой буре и сокрушал все вокруг. В этот момент Фрейе было трудно связать этого мужчину с тем, кто так нежно прикасался к ней в Вайдаре.

Но и Фэрроу по-своему впечатлял. Вооруженный боевым топором, он мощными движениями сражался с противником, хотя Ларкин делал это более изящно. Когда Фэрроу в очередной раз атаковал Ларкина, тот плавным выпадом уклонился от удара и в движении нанес своим клинком удар сопернику слева, который противнику удалось отбить.

Подавшись по инерции вслед своему замаху, Ларкин оказался позади Фэрроу. Развернувшись, тот набросился на Ларкина. Увернувшись, бывший фельдмаршал сумел полоснуть нападавшего кинжалом по плечу. Фэрроу резко зашипел, однако, не отвлекаясь на боль, тут же атаковал Ларкина своим топором. Фрейя вздрогнула, когда лезвие едва не задело Ларкина, но у того, видно, все было под контролем, потому что он быстрым движением вонзил кулак Фэрроу в живот. Тут оба соперника поскользнулись в грязи, но Ларкин быстро обрел равновесие и прижал своего противника к груде ящиков.

В другое время Фрейя вряд ли осмелилась бы прервать бой, но сейчас ей нужно было поговорить с Ларкином. Принцесса сделала шаг вперед, и тут Ларкин заметил ее. Бывший фельдмаршал отвлекся лишь на самый короткий миг, и все же Фэрроу успел воспользоваться этим. Недолго думая, он жестоко врезал Ларкину в живот рукоятью своего топора.

Тот охнул, отпрянул назад и снова обрушил на Фэрроу свой короткий клинок, глубоко вонзив его сопернику в плечо. Из раны, от которой обычный человек мог бы погибнуть, хлынула кровь. Скривившись, Фэрроу выронил топор. Что-то подсказывало Фрейе, что если бы речь шла о жизни и смерти, то соперник Ларкина мог бы продолжить сражаться, но сейчас, видимо, счел за лучшее закончить упражнение.

Ларкин, торжествующе улыбнувшись, вытащил кинжал из плеча своего бывшего товарища.

– Я же говорил, что смогу победить тебя даже меньшим по размеру оружием.

– Ладно-ладно, хвастун, – ответил Фэрроу, прижимая рукой рану на плече. Сквозь его пальцы на землю сочилась кровь. Фрейя покачала головой: как же грубы были мужчины по отношению друг к другу!

Слоан, который, как и Фрейя, наблюдал за схваткой, хлопнул Ларкина по спине:

– Приятно видеть, что ты не разучился сражаться. А я уж подумал, что ты стал медлительным.

Ларкин поднял нож, сделав вид, будто собирается нанести удар, но Слоан, широко ухмыльнувшись, быстро отпрянул назад.

– Сегодня в полдень я покажу тебе, насколько я медлителен, – с такой же широкой ухмылкой парировал Ларкин.

– Жду не дождусь.

Протянув Слоану свое оружие, Ларкин направился к Фрейе. На ходу он схватил рубашку, которую кинул на бочку, и набросил ее на себя. Фрейя следила за каждым его движением, надеясь, что сегодня ночью сможет заманить Ларкина в свою спальню. Каждую ночь Хранитель провожал ее до двери и целовал на прощание, но, к огромному сожалению принцессы, порога ее спальни не переступал.

– Фрейя, – сказал Ларкин. – Что ты здесь делаешь? Какие-то проблемы?

Покачав головой, девушка кивнула на Фэрроу и Слоана, которые наблюдали за ней.

Ларкин быстро оглянулся через плечо и вопросительно сдвинул брови:

– А что с ними?

Взяв карандаш, Фрейя быстро написала: Я хочу научиться сражаться.

– Я должен научить тебя сражаться? – уставился на нее Ларкин.

Фрейя кивнула.

– Об этом не может быть и речи.

Почему?

– Ты не можешь сражаться.

Фрейя нахмурилась.

Потому что я – женщина?

– Нет, потому что ты слишком… слишком хрупкая.

Не раздумывая, Фрейя тут же ударила Ларкина кулаком в грудь, но он даже не вздрогнул. Как же ей хотелось, во имя Короля, наорать на него, но все, что оставалось принцессе, – это гневно схватиться за карандаш.

Я вовсе не хрупкая! И я хочу научиться защищать себя!

– Защищать тебя буду я.

В Нихалосе от Вэйлина тебя спасла я, – написала Фрейя. Принцесса понимала, о чем говорит Ларкин, и, будь ее жизнь другой, девушке и в голову не пришло бы взяться за оружие. Но обстоятельства изменились.

Вздох, который испустил Ларкин, был долгим и глубоким. Потом, смахнув со лба пот, мужчина окинул взглядом площадь. Повсюду кто-то тренировался или каким-то иным образом готовился к войне. У каждого была своя задача, все старались улучшить свои навыки перед надвигающейся войной. Все, кроме Фрейи. Она тоже не могла и не хотела бездействовать.

Я серьезно, Ларкин. Надвигается война.

– Я бы предпочел, чтобы ты держалась от всего этого подальше.

Я не собираюсь вмешиваться. Мне просто хочется быть готовой.

Ларкин стиснул зубы, и Фрейя схватила его за руку. Мышцы мужчины под ее хваткой казались твердыми, как камень. Девушка умоляюще посмотрела на Ларкина, потому что, в сущности, иного выхода у нее просто не было. Фрейя не могла постоянно полагаться только на то, то кто-то позаботится о ней и спасет ее. Принцесса обязана была взять все в свои руки, а ее алхимических способностей было явно недостаточно для того, чтобы защититься.

– Ну, хорошо, – наконец сдался Ларкин, сопровождая свои слова очередным глубоким вздохом. – Но учить тебя буду только я.

Ларкин сдержал свое слово. На следующий день Фрейя, в форме Хранителя, вышла из своей спальни, чтобы научиться владеть мечом. Ларкин настоял на том, чтобы девушка надела униформу, потому что одежда стражников была более прочной, чем то, что носила принцесса. Бывший фельдмаршал надеялся, что плотная ткань и вшитая в нее кожа защитят девушку от травм. Рубашку и брюки, предназначенные для Фрейи, перешили, потому что ни один из Хранителей не был таким невысоким и худым, как принцесса, и, надо сказать, работа была выполнена безукоризненно. Фрейя уже не в первый раз была поражена тем, насколько умелыми и самобытными были Хранители.

– Готова? – спросил Ларкин, который уже поджидал ее.

Фрейя сглотнула. Во рту у нее пересохло. Слухи, что принцесса хочет научиться владеть мечом, по-видимому, уже распространились среди Хранителей, потому что Ларкин был не единственным, кто ждал Фрейю. С ним были Фэрроу, Слоан и Дорин. Девушка чувствовала, что внимание всех других Хранителей тоже сосредоточено на ней. Взгляды мужчин вызывали в ней беспокойство: Фрейя не хотела выставлять напоказ свою уязвимость. И все же на вопрос Ларкина принцесса ответила кивком.

– Хорошо, тогда приступим, – сказал Ларкин. – Я буду использовать деревянную палку, но хочу, чтобы ты сражалась настоящим мечом, чтобы привыкнуть к весу оружия. Не сдерживайся.

Фрейя снова кивнула, хотя мысль о том, чтобы причинить Ларкину боль, ей совсем не понравилась. И все же он был прав. Принцессе придется не только научиться сражаться, но и владеть смертоносным оружием. Едва подумав об этом, Фрейя ощутила, как ее руки становятся холодными и липкими.

Словно почувствовав ее беспокойство, Ларкин ободряюще улыбнулся Фрейе и полез в ящик с тренировочными мечами, который стоял наготове для всех Хранителей. Выбрав связанный с Огнем меч с таким черным клинком, что в нем даже не отражался свет, Ларкин, осторожно держа оружие за лезвие, протянул его Фрейе так, чтобы она могла взяться за обтянутую кожей рукоять.

– Ларкин! – вдруг с паникой в голосе завопил один из Хранителей. Фрейя и Ларкин, замерев, повернулись к Фэрроу. – Это не то оружие!

Ларкин в ответ покачал головой:

– Нет, это как раз то, что надо.

Хранители вопросительно уставились на Ларкина. Фрейя предпочла бы обойтись без зрителей. Даже в обычных обстоятельствах принцесса чувствовала себя некомфортно, когда за ней наблюдали мужчины, но теперь они должны были узнать тайну, которую, кроме нее и Ларкина, мало кто знал. И все же Фрейя схватилась за меч. Едва пальцы девушки коснулись рукояти, она почувствовала покалывающее тепло магии. Словно солнце в яркий весенний день, оно ласкало ее кожу, разливаясь по телу.

По рядам Хранителей прокатился ропот. Краем глаза Фрейя заметила, как Слоан сделал шаг вперед, намереваясь вырвать меч из ее рук. Однако предупреждающий взгляд Ларкина остановил Хранителя. Бывший фельдмаршал взял в руки деревянный муляж и встал напротив принцессы.

– Начинаем медленно, – сказал Ларкин. – Перво-наперво я хочу, чтобы ты почувствовала свое оружие.

Кивнув, Фрейя осторожно взвесила в руке меч. То было небольшое, более изящное, чем остальные, оружие, которое в руках Ларкина выглядело почти хрупким. Однако принцесса отчетливо ощущала его вес. Меч потянул ее запястье к земле, и Фрейе потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к тяжести оружия и научиться равномерно перемещать его из стороны в сторону. Наверное, после сегодняшней тренировки ее рука будет болеть.

– Во имя короля, как же это возможно? – услышала Фрейя шепот одного из Хранителей. К группе мужчин, наблюдавших за тренировкой, присоединились новые зрители.

Гордость вспыхнула в глазах Ларкина, но отвечать Хранителям он не стал, потому что это привело бы только к шквалу новых вопросов. Взгляд бывшего фельдмаршала неотрывно следил за Фрейей и оружием в ее руке. Самой принцессе оружие в собственной руке до сих пор казалось чужим: она никак не могла представить, что может в кого-то его вонзить. Оставалось надеяться, что это чувство исчезнет в ходе тренировок.

– Держи рукоятку чуть выше, – посоветовал Ларкин, показывая Фрейе, как сам держит свой муляж. – Можешь согнуть большой палец или слегка приподнять его, смотря как тебе легче. Второй рукой поддерживай снизу. Во время боя положение рук нужно менять, но об этом позже.

Исправив хватку, Фрейя сделала несколько тренировочных взмахов, но Ларкин остановил ее:

– Не спеши. Сначала тебе нужно научиться правильно стоять. – Он приблизился к Фрейе вплотную, девушка почувствовала в затылке знакомое покалывание. Принцессе нравилось, когда Ларкин прикасался к ней, и не важно, по какому поводу. Пальцы мужчины мягко легли на ее плечи, и тогда Ларкин мягко коснулся ее лодыжки ногой, чтобы Фрейя поставила ноги пошире. – Сначала найди свой центр тяжести. Проверь, где и как тебе лучше всего стоять. Наклонись вперед, назад, в сторону. Ощути свое оружие. Это дополнительный вес, который нужно сбалансировать.

Фрейя снова кивнула и подняла меч, внезапно обнаружив, что с нее спадает напряжение последних дней и недель. Внезапно все, что ее тяготило, отошло на второй план. Не только заботы о войне и своей стране, но и злость на отца и беспокойство за Кирана, Ларкина и всех остальных, кого она полюбила за последние несколько месяцев. Это обучение было для Фрейи чем-то большим, чем просто тренировочной схваткой. Это был еще один шаг к ее независимости. Дорогой, ведущей от слабости к силе.

– Так, хорошо, – похвалил Ларкин, еще немного поправив ее позу. – Теперь почувствуй себя в этой позиции. В бою у тебя есть ведущая нога и толчковая. Сейчас, в твоей позиции твоя ведущая нога – правая. Обе ноги нужно держать слегка согнутыми и стараться всегда сохранять равновесие.

Фрейя сделала шаг вперед, а потом назад, пока Ларкин объяснял ей, на что обращать внимание. Держа в руках меч, девушка старалась приспособить его к своим движениям. Они тоже взялись за меч, подгоняя его своими движениями. Это было похоже на танец, немного неловкий и неуклюжий, однако принцесса изо всех сил старалась следовать указаниям Ларкина.

– Хорошо, теперь подражай моим движениям, – сказал тот, встав перед Фрейей. Он тоже поднял свое оружие, но не нападал на девушку.

Краем глаза Фрейя уловила какое-то движение и проследила за ним своим взглядом, но это был только Слоан, который отвернулся, намереваясь заняться другим делом.

– Сосредоточься, – упрекнул ее Ларкин. – Никогда не упускай своего противника из виду.

Мысленно отругав себя за неосторожность, Фрейя снова сосредоточила свое внимание на Ларкине, следуя за его движениями. Через несколько минут руки принцессы уже тряслись с непривычки так долго держать на весу меч. Постоянная работа ног тоже была для девушки в новинку. Ларкин, который даже не вспотел, улыбнулся Фрейе ободряющей улыбкой.

– Поверни оружие, – сказал он, поднимая свое. – Подними меч повыше и нанеси удар сверху. Существуют разные углы атаки, и мы изучим их все, но сегодня сосредоточимся на этом.

Кивнув, Фрейя подняла меч над головой и сделала шаг вперед, как показал Ларкин. Мужчина с легкостью уклонялся от нее, и по сравнению с ним Фрейя казалась самой себе бесконечно медленной и громоздкой.

– Хорошо, теперь еще раз.

Они повторили движение второй, третий, четвертый раз. Фрейя не задела Ларкина ни одним из своих ударов, хотя Хранитель двигался не слишком быстро. Глядя со стороны, как управляются с мечами Хранители или королевские гвардейцы в Академиях, это казалось ей легким, но Фрейя ошибалась. Жжение в мышцах подсказывало девушке, что впереди ей предстоит еще долгий путь.

– А теперь все сначала, – снова велел Ларкин.

Постепенно Фрейя теряла чувство времени и переставала обращать внимание на то, что ее окружало. Существовали только она сама, Хранитель и ее оружие. Девушка отдалась моменту, вкладывая в тренировку все свои силы и концентрацию, пока по ее шее не потек пот, а тело не задрожало.

– Это было хорошо, – в какой-то момент услышала она слова Ларкина и остановилась. Моргнув, Фрейя выпрямилась и опустила меч. Она чувствовала себя измученной и усталой. Принцесса, которой совсем не казалось, будто она сделала что-то хорошо, скривилась.

– Я серьезно, – заверил Ларкин. Опустив руки на плечи Фрейе, он осторожно размял их, снимая напряжение. – Для первого дня все было просто здорово. У тебя талант.

Фрейя взглянула на него. В глазах Ларкина отражались любовь и гордость. Возможно, его слова были искренними. Принцесса выдавила из себя улыбку, и Хранитель ответил ей тем же.

– На сегодня хватит. Тебе нужно отдохнуть.

Фрейя кивнула. Даже если ее разум хотел узнать больше, тело уже достигло предела своих возможностей.

Принцесса посмотрела на Ларкина. Прошло несколько часов, а Хранитель даже не вспотел. Должно быть, для него эта тренировка была не сложнее прогулки в парке. Стоя напротив мужчины, Фрейя слегка толкнула его в грудь, которая равномерно приподнималась и опускалась. Сама же девушка тяжело и прерывисто дышала.

Тихо рассмеявшись, Ларкин, не обращая внимания на Хранителей, которые за ними наблюдали, притянул Фрейю к себе. Интересно, что эти мужчины думали про них? В присутствии посторонних Ларкин и Фрейя старались не выставлять напоказ свои чувства друг к другу. Однако принцесса была уверена: все догадывались, что они с Ларкином значат друг для друга нечто большее.

– Ты лишаешь меня дыхания совсем другим способом, – прошептал Хранитель Фрейе на ухо.

Принцесса прижалась к мужчине ближе, глубоко впитывая в себя его тепло. Ей так хотелось оказаться с Ларкином наедине, чтобы взбудоражить его тем самым другим способом.

Ларкин, будто бы услышав ее мысли, осторожно прочистил горло и отстранился от Фрейи.

Фрейя одернула рубашку, сморщила нос и умоляюще посмотрела на Ларкина.

Мужчина кивнул. Последние несколько дней он стоял на страже, пока Фрейя мылась, чтобы ни у одного Хранителя не возникло соблазна последовать за ней. Взяв из своей комнаты чистую одежду, Фрейя отправилась следом за Ларкином в душевые. Прежде чем пропустить туда Фрейю, Хранитель удостоверился, что там никого нет. В воздухе витал теплый пар, подсказывая принцессе, что совсем недавно здесь кто-то был.

– Я подожду снаружи, – с жесткой улыбкой на губах выдавил из себя Ларкин.

Фрейя была благодарна ему за это, хотя раздеваться поблизости от этого мужчины было для нее отдельным видом пыток. Она словно стояла с урчащим желудком перед столом, заставленным пышущим жаром блюдами, и не могла попробовать ни одного.

Ответив Ларкину улыбкой, она, как только мужчина закрыл дверь, избавилась от своей потной и грязной одежды. Теплая вода приятно ласкала кожу, расслабляя напряженные мышцы. Фрейя не могла припомнить, чтобы когда-либо раньше так сильно изнуряла себя физически, но это ощущение было приятным, и девушка была счастлива. Она уже давно не ощущала ничего подобного. И Фрейя уже с нетерпением ждала следующего дня, когда сможет снова взяться за меч.

Глава 35 – Ли

– Тобрия —

Когда в поле зрения появился Ориллон, Ли вздохнул с облегчением. Его мышцы болели от долгой езды, и капитан Форэш был счастлив наконец спешиться с лошади. За последний месяц Хранителю довелось путешествовать намного больше, чем в предыдущие годы, и это постепенно начинало его утомлять. Хорошо хоть, погода улучшилась. Лед и морозы Эвадира, слава Королю, остались позади.

Теперь уже стало настолько тепло, что Ли пришлось освободиться от плаща и даже закатать рукава рубашки. В воздухе витал приятный запах распускающихся цветов, и Ли наслаждался, вдыхая этот чистый природный аромат. Кожу Хранителя щекотало солнце, птицы щебетали, и ничто не предвещало войны, которая вскоре зальет эту прекрасную землю кровью.

Вероятно, сейчас Ли проживал один из последних беззаботных моментов перед временем, полным хаоса и смуты, и мужчина жаждал насладиться им, чтобы потом питать этими воспоминаниями свои истощенные силы. И по всему было видно, что Хранитель был не единственным, кто чувствовал надвигающуюся опасность. Путешествуя по стране, Ли не мог не заметить мрачное настроение, царящее в народе. Радостные, счастливые лица, которые прежде повсеместно встречали его, сменились озабоченными и настороженными. Король Андроис еще не объявлял о своих военных планах, и об Олдрене народ пока ничего не слышал, и все же люди пребывали в напряжении.

Многие с подозрением смотрели вслед Хранителю, будто бы ожидая, что он вот-вот соскочит с коня и затеет драку. С тем же недоверием уже не в первый раз с тех пор, как Ли покинул Эвадир, чтобы вернуться к Стене, на него косились и королевские гвардейцы, и это отчего-то напомнило мужчине о тех временах, когда он работал на Темных. Тогда, в те дни и ночи после своих первых набегов, Ли почти не смыкал глаз, боясь, что гвардейцы ворвутся в хижину и арестуют его. Малейший шум, будь то скрип половиц, свист ветра в трубе или треск собственной койки, будоражил Ли: он приподнимался и настороженно прислушивался. Потребовались недели, чтобы избавиться от этого страха и научиться спокойно и крепко спать. И хотя в данный момент страха Ли не чувствовал, мускулы его были напряжены, а в голове крутилась мысль о том, не подозревают ли королевские гвардейцы, будто он не просто Хранитель, который возвращается к Стене, а самый настоящий предатель.

Ли снова сосредоточился на дороге, размышляя, стоит ли ему сегодня продолжать свой путь к Стене. Время было позднее, и солнце уже скрылось за горизонтом. К тому же задница Хранителя нестерпимо болела от долгой езды на лошади, а шея затекла. Ли знал, что способен выдержать эти неприятные ощущения, но то, что Хранитель мог это сделать, не означало, что он этого хотел.

Гораздо приятнее было бы переночевать в Ориллоне, а утром отправиться в путь отдохнувшим. К тому же Ли был голоден, да и лошади тоже не помешало бы отдохнуть. Капитан Форэш погладил животное по шее и направился в захолустную таверну, что виднелась неподалеку. Приличным это жилье назвать язык бы не повернулся: хижина представляла собой жалкую лачугу с табличкой на двери, указывающей, что здесь имелась свободная комната. Этого для Ли было достаточно. Наконец-то он сможет провести ночь не на открытом воздухе, а в настоящей постели.

Привязав свою лошадь, Ли забрал свои вещи и вошел внутрь. Пять голов разом повернулись к нему, и все разговоры смолкли. Люди с изможденными лицами следили за каждым шагом гостя. Ли кивнул хозяйке, которая несла к столу две кружки пива. Та вернула ему жест, и для всех остальных это оказалось знаком того, что Ли был не врагом, а желанным гостем. Разговоры вокруг возобновились, и Хранитель остановился у стойки, терпеливо ожидая, когда к нему присоединится хозяйка.

– Мне требуется место для ночлега, ужин и сено для моей лошади, – на одном дыхании выпалил Ли, выкладывая на стойку несколько монет.

Хозяйка вытерла руки о грязный фартук и ткнула тощим пальцем в пустой столик. Сгорбленная жизнью, женщина выглядела старухой, и все же по всему было видно, что таверной владела именно она. Ли занял указанное место, и ему вручили кусок черствого хлеба и кружку разбавленного пива. Однако жаловаться Ли не приходилось, потому что последние несколько дней он питался только теплой водой и изредка – слегка подсоленным мясом. За едой Ли оглядывал таверну, которая явно переживала не лучшие времена.

– Он что-то замышляет, иначе зачем ему собирать всех своих гвардейцев? – услышал Ли голос одного из мужчин за соседним столиком. Тот согнулся над своей кружкой с пивом: плечи сгорбились, нос раскраснелся, глаза помутнели от выпитого. – На прошлой неделе призвали сына Бельдре. Мальчик не может даже мешок с мукой поднять, а вы хотите, чтобы он учился владеть мечом? Что-то здесь нечисто.

Мужчина напротив Красного Носа согласно кивнул:

– В точку, брат. Я слышал, что наша обожаемая принцесса покинула страну. Вроде бы она отправилась навестить семью своего супруга в Зеакисе, но, как мне кажется, король просто сослал ее из страны, не дожидаясь, когда здесь станет хуже.

– Еще хуже? – хозяйка, уперев костлявую руку в бедро, вклинилась в разговор мужчин. – Полгорода просто разваливается, а наши налоги исчезают в никуда.

– Не в никуда, а в Академии.

– А почему дочь короля вышла замуж за этого принца? Просто у того есть армия.

Красный Нос пожал плечами, и Ли снова уткнулся в свою кружку. Слышать такие разговоры ему приходилось уже не в первый раз. В каждой деревне и каждой таверне, от Эвадира до Ориллона, Хранитель слышал нечто подобное. Возможно, король Андроис и считал весь свой народ, кроме дворян, дураками, но это было совсем не так. Они своими глазами видели гвардейцев, внимали слухам и ощущали постоянные расходы пустотой своих желудков, и Ли ничего не мог с этим поделать. Хранитель не хотел видеть, как погибнут Тобрия и Мелидриан, но в этот момент уже не знал, смогут ли они что-то сделать для того, чтобы предотвратить войну между Андроисом и Олдреном.

Можно было, конечно, поговорить с обоими правителями, и если поиски Фрейи и Ларкина увенчались успехом, у них даже будет рычаг давления на человеческого короля. Но хватит ли этого для того, чтобы остановить наступление обеих армий?

Ли глубоко вздохнул. Думать о войне было тяжело. Усталость вдруг навалилась на Хранителя со всей силой. Лучше лечь и полежать, чем терзаться и беспокоиться, выслушивая деревенские сплетни пьяных мужиков.

Ли допил свое пиво, от души зевнул и встал из-за стола. Тело жаждало покоя, а завтра предстояло пройти еще один отрезок пути. Кивнув хозяйке, Ли взбежал по скрипучим ступенькам лестницы, ведущим наверх, в предоставленную ему обшарпанную комнату.

Появление Ли испугало паука, плетущего паутину в дверном проеме. Насекомое, быстро перебирая лапками, скрылось в щели между деревянными половицами. Ли закрыл за собой дверь и зажег две сальные свечки в подсвечнике на стене. В центре комнаты стояла одинокая койка, маленькое окно было завешено старой, изъеденной молью занавеской. Было слышно, как в щелях стен свистит ветер. Зимой в этой комнате, наверное, холодно, но грядущая ночь обещала быть теплой, и Ли нисколько не возражал против проникавшего в помещение воздуха.

Стянув с себя одежду, Ли рухнул на жесткую койку. Веки Хранителя отяжелели, тело было истощено, но сон все не шел. В голове мужчина все прокручивал разговоры, которые постоянно слышал во время своего путешествия. Слова, которые говорили люди, менялись, но суть оставалась прежней. Мысли о войне лишали Ли сна. А еще Хранитель думал о Вэйлине. Казалось, только вчера теплые губы полукровки касались его рта, а тем временем это воспоминание жило с ним уже больше месяца. Завтра Ли наконец увидит Вэйлина снова. Мысль о полукровке наполнила мужчину волнением – не горьким и холодным, а нежным и теплым. Вэйлин дарил Ли чувство защищенности, чего он не испытывал с тех самых пор, как был с Эданом.

Закрыв глаза, Ли позволил себе окунуться в это приятное ощущение, пока наконец не погрузился в сон.

На следующее утро тело Ли все еще было одеревенелым, и он вполне справедливо полагал, что, вероятно, потребуется довольно много времени, чтобы окончательно уничтожить последствия его мытарств. Ну хоть голова стала более ясной и отдохнувшей.

Быстро собрав свои немногочисленные пожитки, Ли вышел в раннее утро. Солнце еще едва показалось над горизонтом, но день уже обещал быть теплым. Ли обогнул хижину. За домом, в полуразрушенной конюшне, стояла его лошадь. Поблагодарив парня, который позаботился о коне, Ли оседлал животное, готовый покинуть Ориллон. До Стены было уже совсем недалеко, и Хранителю хотелось как можно скорее преодолеть этот последний участок пути. Ли с нетерпением ждал встречи с Вэйлином, Ларкином и Фрейей, а еще – с Кори и всеми теми мужчинами, которые за последние несколько десятилетий стали капитану Форэшу семьей.

Осталось недолго.

Ли начал двигаться. Несмотря на ранний час, многие жители деревни уже принялись за свои повседневные дела, но, едва Хранитель появлялся в их поле зрения, тут же останавливали работу и подозрительно следили за каждым его шагом, будто бы это Ли нес ответственность за те страдания, которые им причинил Андроис. Хранитель изо всех сил старался не обращать внимания на эти ядовитые взгляды.

Покинув пределы Ориллона, Ли свернул на одну из проторенных троп, когда нечто отбросило на него огромную тень. Небо было ясным, поэтому Хранитель точно знал, что дело не в погоде. Конь под ним испуганно встрепенулся. Ли запрокинул голову – и застыл.

– Клянусь королем… – прошептал он, вздрогнув всем телом, когда увидел нависшую над ним огромную черную птицу. Ее размеры были просто чудовищны. Каждое крыло – длиною с рост взрослого человека. Эта птица не была обычным животным. Нет, это был монстр.

Эльва.

Тварь каркнула, и Ли снова вздрогнул. Крепко стиснув челюсти, он сжал коленями бока лошади, чтобы ускорить ее шаг. Нужно было как можно скорее добраться до Стены и предупредить остальных, ибо эта эльва представляла собой больше чем угрозу для народа Тобрии.

Она предвещала беду.

Глава 36 – Вэйлин

– Свободная земля —

С лютней под мышкой Вэйлин прохаживался по большой площади, выискивая тихое местечко, где он мог бы спокойно предаться музыке. В последние несколько дней обрести тишину и покой становилось все труднее: Хранители готовились к войне. Они тренировались как одержимые, построили перед Стеной из мешков с песком в качестве линии укреплений дополнительные валы. Вэйлина же постоянно прогоняли, и мало-помалу у полукровки заканчивались места, где он мог бы сосредоточиться и побыть один.

В обычной жизни Хранители, правда, ценили музыку Вэйлина, но с ростом напряжения эта признательность угасала с каждым днем. Даже музыканту было не по силам с помощью своих тихих, успокаивающих звуков прогнать тяжесть, уже давно повисшую в воздухе. Кроме того, Вэйлин совсем не хотел мешать тренировкам, которые были жизненно необходимы этим людям в преддверии надвигающейся войны. Он давно бы уже отправился куда-нибудь в лес или близлежащую деревню, но ни в коем случае не хотел пропустить возвращение Ли. Каждое утро полукровка надеялся, что это произойдет именно сегодня. Не только потому, что хотел снова увидеть беловолосого Хранителя, но и потому, что тот мог отвести Вэйлина к Темным, тем людям, которые, согласно книгам в библиотеке Андроиса, способны были разрушить клятву крови. Проклятие подталкивало полукровку отправиться в Даарию и разыскать свою госпожу. Пока Вэйлин еще мог сопротивляться этому принуждению, однако то, когда проклятие все же настигнет его, было всего лишь вопросом времени. Иначе он смог бы сбежать от Валески еще много десятков лет назад.

– Больше работай этой рукой! – услышал Вэйлин крик Ларкина.

Оглянувшись, он заметил Хранителя с Фрейей. С тех пор как принцесса начала тренироваться, они упражнялись каждый день. Иногда Вэйлин наблюдал, как они это делают, и должен был признать, что Фрейя неплохо справлялась, даже несмотря на то, что принцессе предстояло еще многому научиться. Ей нужно было стать более гибкой в бедрах и научиться вкладывать больше сил в свои удары. Тогда у нее будет хорошая база.

И все же самое тяжелое испытание Фрейи – настоящий бой – было еще впереди. Принцесса могла практиковаться сколько угодно и в теории даже стать лучшим мастером меча, но когда дело дойдет до схватки, умение означало все. На своем веку Вэйлин уже видал тренеров, которые оказывались абсолютно неспособными сражаться перед лицом врага.

Наносить удары живому противнику с готовностью убить его и знать, что можешь умереть сам, – это меняло все. В конце концов, выживали всегда не самые талантливые воины, а самые беспринципные. Была ли таковой Фрейя – только предстояло выяснить. Но вчера ей, кстати, удалось оставить на плече Ларкина небольшой порез. И в Нихалосе она, не колеблясь, напала на Вэйлина, что по сути было хорошим знаком.

– Да, вот так, – сказал Хранитель, обходя Фрейю. Принцесса, подняв над головой меч и целясь острием в Ларкина, настороженно наблюдала за ним. – Теперь перенеси вес на ведущую ногу, потом вдох – и выпад.

Фрейя последовала указаниям своего учителя, однако Ларкин увернулся и отразил ее удар, на что девушка ответила контратакой. Хранитель кивнул, явно довольный своей ученицей. Вэйлин ухмыльнулся и зааплодировал Фрейе. Полукровка проводил с этой девушкой довольно мало времени, и все же она ему нравилась. Фрейя не была избалованной принцессой, какой он посчитал ее сначала, и сильно отличалась от Валески и других дворян, с которыми полукровка когда-либо имел дело. Она не была снисходительна и относилась к Ларкину, Хранителям и даже Вэйлину как к равным, хотя была выше их всех даже не на несколько ступеней, а на целый лестничный пролет.

– Больше работай бедрами, – посоветовал Ларкин. – Нет, нужно было подойти с другой стороны.

Едва успев проговорить эти свои слова, Ларкин выбил меч из рук Фрейи и приставил к ее горлу свое тренировочное деревянное оружие. Она проиграла. Фрейя, разочарованно фыркнув, вскинула руки. Ларкин опустил оружие и подошел к принцессе, успокаивающе положив руку ей на плечо. Несмотря на то что всем присутствующим было известно, что бывшего фельдмаршала и принцессу объединяли отношения намного более близкие, чем отношения учителя и ученицы, в присутствии Хранителей Ларкин и Фрейя избегали явных проявлений близости.

– Тебе не хватает скорости, но скоро ты станешь быстрее, – заверил Ларкин.

Поджав губы, Фрейя в отчаянии посмотрела на валяющийся на земле меч. Она помассировала руку и покрутила плечом.

– Пора сделать перерыв, – сказал Ларкин. Фрейя покачала головой, но мужчина лишь отмахнулся: – Помни, что ты мне обещала: ты будешь слушать, что я говорю, даже если тебе это не понравится.

Фрейя, прищурившись, хлопнула Ларкина по груди. Тот мягко улыбнулся девушке, поднял ее меч и убрал его в ящик с тренировочным оружием.

– Как насчет того, чтобы заменить Фрейю, а, Вэйлин? – с вызовом спросил Фэрроу. Полковник стоял рядом со Слоаном и, как это часто бывало, наблюдал за схваткой Ларкина и Фрейи. Эти двое продолжали привлекать внимание мужчин на Стене, и часто бывало так, что Хранители грудились рядом с ними до тех пор, пока не приходил Кори и не разгонял всех заниматься своими делами.

Фэрроу подошел ближе и скрестил руки на груди. Вэйлин уже заметил, что этот Хранитель особенно часто наблюдал за Ларкином и Фрейей и при этом гораздо дольше необходимого задерживал свой взгляд на принцессе.

– Небольшая схватка между Ларкином и тобой?

– Нет уж, увольте. Благодарю! – сказал Вэйлин, собираясь уйти, но тут дорогу ему преградил Слоан.

– Думаю, это хорошая идея. Я никогда не видел, как ты сражаешься, только как играешь. – Слоан указал на лютню, зажатую у Вэйлина под мышкой.

– Я сражаюсь только тогда, когда это неизбежно. Что, надеюсь, будет происходить не часто. – Эти последние спокойные дни у Стены позволили Вэйлину осознать, как сильно он ненавидел убивать. Когда Валеска заставляла его, он делал это, но будь у Вэйлина выбор, он больше никогда в жизни не прикоснулся бы к оружию. Он был бы счастлив посвятить себя исключительно музыке. Вэйлин снова повернулся, чтобы уйти, но двое мужчин преградили ему путь. Краем глаза полукровка заметил, что Ларкин тоже приблизился к нему.

– Все в порядке? – спросил он.

– Да, просто мы считаем, что полукровка тоже должен приносить пользу. Нам может понадобиться каждая боевая рука.

Ларкин скрестил руки на груди и посмотрел на Вэйлина. В этот момент к мужчинам, вытирая пот со лба, присоединилась Фрейя. Она тяжело дышала, но за последние несколько дней, казалось, стала куда более выносливой.

– Ну, так что скажешь, Ларкин? – спросил Фэрроу. – Ты и полукровка. Посмотрим, на что он способен.

– Я и так знаю, на что он способен. Вэйлин – отличный боец.

Вэйлин, который совершенно не ожидал такой похвалы из уст Ларкина, ответил ему удивленным взглядом.

– Один бой, – сказал Слоан, уже подыскивая подходящее оружие для Вэйлина. – Один бой – и можешь снова играть на своей шарманке.

Вэйлин, поджав губы, взглянул на Ларкина. Тот нахмурился, но, казалось, не собирался отказываться от этого предложения. Похоже, Хранитель оставил решение за ним.

Вэйлин вздохнул. Вот уже несколько дней он замечал, как Хранители поглядывают на него, ожидая, когда полукровка окажется полезным. С тоской погладив лютню, полуэльф прислонил инструмент к ящику с тренировочным оружием. Бой, после которого он снова обретет покой. Он с тоской погладил свою лютню и поставил ее рядом с ящиком, в котором хранилось тренировочное оружие. Бой, после которого он найдет свой мир. Хорошо бы вернулся Ли – тогда ему не придется никому ничего доказывать, но кто знал, когда это будет? Каждый день слушать подобные разговоры Вэйлину не хотелось.

Один бой, и я снова смогу играть.

Как только закончится эта война и будет снято его проклятие, Вэйлин полностью посвятит себя музыке. Он будет играть с утра до ночи. Покупать новые музыкальные инструменты, сочинять собственные песни. Полуэльф с нетерпением ждал момента, когда его руки перестанут проливать кровь и будут создавать только музыку.

Ларкин вручил Вэйлину клинок, не связанный магией. Он схватил рукоять меча, взвесил его в руке, взмахнул им, привыкая к оружию. В отличие от Ларкина, полукровка не успел разогреться перед схваткой, но ему было не привыкать. В реальном бою у Вэйлина редко когда было время на подготовку. В предвкушении предстоящей дуэли Фэрроу и Слоан захлопали в ладоши. К ним присоединились другие Хранители, и уже через несколько минут вокруг Ларкина и Вэйлина собралась небольшая толпа.

Вэйлин рассек мечом воздух и расслабил плечи. В последний раз, когда он сражался с Ларкином, они были врагами. Тогда по приказу Валески Вэйлин пытался убить Кирана во время его коронации. Ларкин остановил его. Так много всего произошло с тех пор, и жизнь Вэйлина изменилась так, как он никогда в жизни не мог и представить.

– Парни, вы собираетесь любоваться друг на друга или, может, уже начнете сражаться?! – выкрикнул Слоан.

Фэрроу рассмеялся.

Вэйлин тихо зарычал и встал в боевую стойку, не сводя взгляда с Ларкина. Хранитель был крупнее и сильнее его самого, но полукровку это не волновало. В своей жизни он сражался со многими, на первый взгляд более сильными противниками, и отлично знал, как это компенсировать. Вэйлин внимательно следил за Ларкином, отмечая его малейшее движение.

Взгляд Ларкина, устремленный на Вэйлина, был не менее пристальным. Хранитель словно обдумывал, как лучше одолеть полукровку. Когда двое почти равных по силе, умениям и ловкости мужчин вступали в бой друг с другом, схватка могла затянуться. Часто победу от поражения отделяла всего одна маленькая деталь. Кто лучше предугадает действия противника? На чьей стороне окажется удача?

Вэйлин выпустил воздух из легких – и началось.

Ларкин так быстро и плавно пошел в атаку, что Вэйлин едва не пропустил первый удар. Он умело увернулся в сторону, и меч Ларкина пронзил воздух. Воспользовавшись своим положением, Вэйлин развернулся, чтобы напасть на Ларкина сзади, но тот заметил маневр полукровки, вовремя пригнулся и снова ринулся в атаку. Вэйлин сделал выпад назад и, взмахнув клинком, полоснул им по плечу Ларкина. Тот удивленно зашипел, но, не отвлекаясь на рану и боль, тут же замахнулся своим мечом.

Они сражались, ни на миг не дав друг другу передохнуть, и вскоре Вэйлин ощутил, как горят его мышцы и колотится сердце. В какой-то момент его тело полностью переключилось, сосредоточившись только на битве. Буквально несколько минут назад он хотел лишь одного – спокойно и расслабленно играть на лютне, но теперь целиком погрузился в бой. Каждой клеткой своего тела Вэйлин был нацелен на Ларкина, в результате чего всегда был на крошечный шажок впереди него. Ларкин, быть может, заставил его хорошо попотеть, и полуэльф не знал, как долго сможет поддерживать такой темп боя, и все же у Вэйлина сохранялось все то же преимущество, которым он пользовался во время их битвы в Нихалосе.

Вэйлин снова пригнулся, а потом перепрыгнул через несколько валявшихся под ногами ящиков. Однако Ларкин предугадал маневр и отрезал ему путь. Вэйлин в последний момент успел поднять свой меч и заблокировал удар. Прижав свой меч к мечу полуэльфа, Хранитель слегка оттолкнул его назад. Вэйлин, с шипением выдохнув, встретился с Ларкином взглядом, когда тот переместил свой вес вперед. Хранитель понимал, что в прямом бою Вэйлин проиграет. Но Ларкин, видимо, забыл, каким коварным мог быть полукровка. Вэйлин отступил, и в глазах Ларкина на мгновение вспыхнула радость, когда он поверил, будто выиграл эту схватку. Но в этот момент Вэйлин с силой ударил Хранителя по голени. Ларкин дернулся, и Вэйлин получил достаточно свободы, чтобы увернуться в сторону. Плавным прыжком он оказался сзади Ларкина, но тот уже развернулся и снова поднял оружие.

– Неплохо, очень неплохо, полукровка! – подбодрил Фэрроу.

Ларкин снова вытолкал Вэйлина в центр площадки. По лбу полуэльфа струился пот, Ларкин тоже тяжело дышал. На мгновение они остановились передохнуть, потом снова начали кружить друг против друга, словно взвешивая еще раз, кто и как должен напасть первым.

Вэйлин пошел в атаку.

Он сделал выпад, и Ларкин на долю секунды потерял равновесие. Воспользовавшись этим, Вэйлин тут же сбил его с ног и уже собирался нанести удар, когда Ларкин ловко перекатился по земле. Но встать Хранитель не успел: Вэйлин, в одно мгновение оседлав его, вонзил меч Ларкину в бок. Тот вскрикнул от боли, и на короткий миг Вэйлин ощутил вину. Пусть Ларкин сегодня и не умрет от его рук, но муки боли, которые испытывал мужчина, были настоящими.

Вэйлин вынул из раны клинок и хотел сделать очередной выпад, который завершил бы этот бой, когда краем глаза заметил знакомое движение. Вообще-то полукровка никогда не позволял себе отвлекаться во время поединка. Он знал, что это может быть смертельно опасно, но на этот раз все было по-другому. Этого момента Вэйлин ждал несколько долгих дней.

Ли вернулся!

Капитан Форэш ехал прямо на толпу собравшихся мужчин. Вэйлин перевел взгляд на него, и Ларкин, воспользовавшись этой секундой невнимательности, напал на своего противника и отбросил его на землю.

Вэйлин ударился головой, раздраженно заморгал, и уже в следующее мгновение Ларкин склонился над поверженным соперником и приставил клинок к его горлу.

Испустив стон, Вэйлин расслабился и кивнул, показывая Ларкину, что признает его победу. Фэрроу и другие Хранители захлопали в ладоши, выкрикивая имя Ларкина, но тот казался скорее измученным, чем довольным.

– Это был хороший бой, полукровка. Ты чуть не убил меня.

– Да, – проронил Вэйлин, мысленно отругав себя за невнимательность. Будь эта битва настоящей, она могла бы стоить ему головы.

Ларкин выпрямился и помог подняться Вэйлину. Тот с благодарностью принял руку Хранителя, снова ища взглядом Ли. Капитан Форэш тем временем уже подъехал к центру площади и спешился с лошади. Мужчина выглядел измученным: под глазами залегли темные круги, светлые волосы Хранителя развевались на ветру.

Вокруг Ли уже начали собираться Хранители. Он разговаривал с ними – казалось, серьезным тоном, будто о чем-то докладывал. Затем двое Хранителей отделились от группы и торопливо зашагали к Стене.

После этого атмосфера стала более спокойной. Ли, улыбаясь и дружественно похлопывая Хранителей по спине, приветствовал остальных своих товарищей. Ему был оказан радушный прием, что ясно показывало, как высоко его ценят на Стене. Несмотря на расстояние, отделявшее Ли от Вэйлина, тот видел, что Хранитель постоянно посматривает в его сторону. Внезапно сердце полукровки забилось не из-за недавней схватки, а живот скрутило в один большой нервный узел. Вэйлин не мог припомнить, когда в последний раз испытывал к кому-то нечто подобное. Смесь радости, нервозности и желания.

Закусив нижнюю губу, Вэйлин вернулся в памяти в тот день, в тот интимный момент, когда они с Ли расставались на черном рынке. С момента поцелуя прошел уже месяц, но Вэйлин все еще чувствовал губы Ли на своих губах. И, сосредоточившись на этом воспоминании, ощутил теплоту, зародившуюся в нем благодаря Ли. Нежное покалывание на коже и жар в сердце.

– Вэйлин.

Растерянно заморгав, Вэйлин обнаружил, что, пока он грезил о своих воспоминаниях, Ли отделился от других Хранителей и теперь стоял перед ним. Вэйлин сухо сглотнул и нервно потер кончики пальцев друг о друга. Все в нем взывало к тому, чтобы притянуть к себе Ли и оживить воспоминание о той близости, которую они разделили в последний раз, но под взглядами других Хранителей полуэльф сдерживал свои порывы. И Ли вдруг показался напряженным и растерянным. Вэйлин был готов поклясться, что увидел в глазах Хранителя те же радость и желание, которые испытывал и сам, но никто из них не был пока готов выплеснуть это томление.

– Киран и Зейлан в безопасности? – неожиданно раздался рядом с Вэйлином голос Ларкина. Он уже почти забыл, что Хранитель стоял рядом.

Ли, прочистив горло, сосредоточил свое внимание на Ларкине, хотя ему, похоже, потребовалось немало усилий, чтобы отвести взгляд от Вэйлина.

– Да, они в безопасности. Выследить Темных было непросто, но мы нашли их в Эвадире. Киран и Зейлан ждут нас там.

– В Эвадире? – нахмурился Ларкин.

Ли кивнул:

– Да, а есть возражения?

– Нет, просто… Там моя родина, – ответил Ларкин.

Фрейя, которая тем временем тоже присоединилась к ним, коснулась предплечья Ларкина, чтобы привлечь его внимание. Она протянула ему лист бумаги, взглянув на который бывший фельдмаршал снова обратился к Ли:

– Вам удалось узнать что-нибудь о даре Зейлан?

Ли рассмеялся, и этот звук отозвался в каждой клеточке тела Вэйлина.

– Да, мы нашли ответы, которые искали, но, если вы не возражаете, я хотел бы сначала отдохнуть, а потом уже рассказать вам все, что знаю. Путешествие было утомительным.

Ли подозвал двух новичков, показывая тем самым, что он имел в виду: здесь было не то место, чтобы обсуждать эти проблемы. Слишком много слушателей, а сведения о Темных были не той информацией, которой следовало делиться. Ли попросил двух будущих Хранителей заняться его лошадью. Молодые люди с готовностью закивали и приступили к выполнению поручения.

Толпа постепенно рассосалась. Первый интерес поутих, и Хранители вернулись к своим занятиям, готовясь к возможному нападению. Фэрроу еще раз хлопнул Ли по плечу, сказав, что рад его возвращению, а затем тоже вернулся к работе.

Фрейя взяла Ларкина за руку и на мгновение, казалось, о чем-то задумалась. Девушка посмотрела на Ли, затем на Вэйлина, и легкая улыбка скользнула по ее губам, но исчезла так быстро, что полукровка даже не понял, что она означала. А потом девушка потянула бывшего фельдмаршала за рубашку и мотнула головой в сторону душевых, которые Ларкин всегда охранял, пока принцесса мылась.

– Поговорим позже, – сказал он Ли.

Ли кивнул, и Ларкин с Фрейей ушли. Теперь остались только они с Вэйлином. Полукровка стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу. Внутри бушевала буря эмоций. Он был смущен и в то же время, несмотря на надвигающуюся опасность со стороны Олдрена, чувствовал объявшее его ощущение безопасности, какого не испытывал уже давно. Он снова потер кончики пальцев, почти заставляя себя не коснуться ими щеки Ли.

Я… рад, что ты вернулся, – подумал Вэйлин.

Но слова застряли у него в горле. Вэйлин хотел сказать Ли так много – и не мог. Он просто не привык говорить о таких вещах.

– Пойдешь со мной? – с улыбкой спросил Ли.

– С тобой? Куда?

– В мою комнату, там мы сможем спокойно… поговорить. – Ли кивком указал в сторону жилых хижин. Вэйлин, с трудом проглотив ком в горле, молча двинулся с места. Почти на каждом шагу кто-то из Хранителей приветствовал Ли. Тот здоровался в ответ, но даже не останавливался, словно ему не терпелось остаться с Вэйлином наедине. От этой мысли жар в животе полуэльфа стал еще сильнее.

Они добрались до комнаты, где Вэйлин проводил свои ночи. Ли вошел внутрь, и Вэйлин закрыл за собой дверь. Словно в трансе, он прислонился к старому дереву. Как возможно такое, что он мог уверенно исполнять свои песни перед целыми полчищами Хранителей, но в этот момент чувствовал себя полным профаном, никогда в жизни не державшим в руках инструмента?

Вэйлин прочистил горло, едва не подавившись от волнения собственной слюной.

– Так вот, что касается Темных… Я выяснил кое-что интересное.

– Мы тоже, – подхватил Ли. – Мы познакомились с Хилариусом Витце и его бабушкой Эстрид. Они рассказали нам о Темных много интересного.

– Что именно? – охрипшим голосом спросил Вэйлин. За последние несколько дней он прочитал о Темных все, что можно было найти в книгах из библиотеки. Но в этот момент эта преступная банда мужчину совсем не волновала. Все внимание полукровки было обращено на Ли: на то, как туго темная рубашка натянулась на его груди, на то, как крепко тонкие пальцы Хранителя сжимали ткань плаща.

– Те, кого называют Темными, не всегда были преступниками, – ответил Ли.

– Разве?

Покачав головой, Ли бросил свой плащ на табурет в углу и начал расстегивать измятую рубашку.

– Да, когда-то они были воинами и служили людям, защищая их от фейри.

Взгляд Вэйлина следил за пальцами Ли, которые постепенно обнажали бледную кожу Хранителя. Полуэльф и раньше видел этого мужчину раздетым, но теперь, зная, каковы на вкус губы Ли, Вэйлин не мог не думать о том, какое наслаждение могло ему принести все остальное его тело.

– Это… наверное, это было очень давно.

– Тысячу лет назад, – ответил Ли, стягивая с плеч рубашку. – Тогда они обладали тем же даром, что и Зейлан. Они могли останавливать магию фейри. Однако после возведения Стены этот дар больше не имел прежнего значения, вот Темных и уволили со службы.

Скрестив руки на груди, Вэйлин старался внимать рассказу Ли, но ему было трудно уследить за его словами. Освободившись от рубашки, Ли снял ботинки и брюки, чтобы сменить их на чистые, и это зрелище возбудило в Вэйлине такое страстное желание, что даже сердце на миг перестало биться.

– То есть Зейлан может использовать магию Кирана как свою? – спросил Вэйлин

– По крайней мере, как только научится это делать, – кивнул Ли.

Словно подслушав его мысли, шрам на шее Вэйлина жарко вспыхнул, и полукровка коснулся его рукой. Не эта ли магия превращала Темных в разрушителей проклятий? Можно ли будет таким образом снять с него клятву крови?

Закрыв глаза, Вэйлин на миг позволил себе отдаться мечтам о свободе. Наконец-то он сможет принимать самостоятельные решения. Вести собственную жизнь. Никогда больше ему не придется убивать ради Валески. Это представление было настолько странным и одновременно чудесным, что по телу Вэйлина пробежала дрожь.

Внезапно Вэйлин ощутил в комнате какую-то перемену. Моргнув, полуэльф открыл глаза и увидел, что Ли стоит перед ним. Хранитель стоял так близко, с улыбкой, наполненной такой нежностью и даже любовью, что Вэйлину стало жарко. Он снова переступил с ноги на ногу и робко улыбнулся Ли в ответ.

Улыбка Хранителя стала шире:

– Хочешь, открою тебе еще один секрет о своем путешествии?

Вэйлин кивнул.

Глубоко вздохнув, Ли осторожно поднял руку и погладил Вэйлина по щеке. Прикосновение было нежным, словно легкий ветерок, но в Вэйлине вызвало целую бурю эмоций:

– Я скучал по тебе каждый божий день.

Вэйлин не знал, что сказать на это. Ли придвинулся еще ближе. Вэйлин снова занервничал, чувствуя легкое головокружение. Задержав дыхание, он уставился на губы Ли, такие манящие и соблазнительные.

– Скажи, что тоже скучал по мне, – потребовал Ли.

Вэйлин сухо сглотнул.

– Я… я тоже скучал по тебе.

Губы Ли изогнулись в довольной улыбке. Пальцы Хранителя спустились ниже, коснулись шрама в форме руки на затылке полукровки, скользнули к шее. Мурашки поползли по телу Вэйлина, и он был не в силах дышать, когда Ли медленно, но решительно притянул его к себе. Их губы соприкоснулись. Вэйлин тихо вздохнул. Отдаваться Ли казалось для него совершенно естественным. Это не требовало магии, проклятия или принуждения. Желание к этому Хранителю было так же сильно, как и стремление к музыке.

Ли крепче обхватил шею Вэйлина и прижался к нему всем телом. Они тонули в этом поцелуе, полном взаимного желания близости. Время текло в унисон с ними и, казалось, тоже затаило дыхание. Вцепившись в рубашку Ли, Вэйлин смял ткань в пальцах, целиком отдавшись своему желанию. Он хотел почувствовать больше Ли. Исследовать его тело, погрузиться вместе с ним в новые глубины наслаждения.

Ли, похоже, чувствовал то же самое, потому что внезапно убрал свои пальцы с шеи Вэйлина и скользнул ими вниз по телу полуэльфа. Коснувшись края рубашки, руки Хранителя скользнули под одежду Вэйлина. Прохладный ветерок коснулся его кожи, и уже через мгновение преграда в виде мешающего куска ткани была устранена.

Вэйлин застонал, когда Ли провел руками по его обнаженной груди. Мягко, но твердо Хранитель, не прерывая поцелуя, подтолкнул его к койке. Они целовались и целовались. Страстно. Чувственно. Требовательно, как никогда.

Вместе они опустились на койку. Ли перекатился на него, с приятной твердостью придавив Вэйлина к кровати. Полукровка крепче обнял Хранителя и ответил ему пылким поцелуем, потому что хотел от него большего. Он желал его всего, без исключения.

Они целую вечность исследовали друг друга, и с каждым прикосновением губ и пальцев Ли, которые неуклонно прокладывали себе путь вниз, желание Вэйлина усиливалось. Испытывая безмерное наслаждение, Ли коснулся твердого живота Вэйлина. Рука скользнула к поясу брюк – и ниже, жадно обхватив выпуклость, выросшую под тканью. Застонав, Вэйлин прикусил нижнюю губу. Такого глубокого желания он не испытывал еще никогда.

Моргнув, он вгляделся в лицо Ли. Хранитель нетерпеливо терся о затвердевшую плоть Вэйлина, заставляя его испытывать такое желание, какого полуэльф еще не знал. И все же это было чем-то большим, чем просто желание. К нему подмешивалось более глубокое, сильное чувство, которого Вэйлин никогда не ощущал в моменты близости с Валеской. Королеве Вэйлин отдавался не потому, что хотел ее, а лишь потому, что она не оставляла ему другого выбора. Нет, он ничуть не желал Валеску и с отвращением вспоминал о тех временах, когда зачал ей ребенка. Ребенок, который все это время рос внутри нее и скоро появится на свет.

Вэйлин зажмурился, но было уже слишком поздно. Тепло, которое приносил ему Ли, при мысли о Валеске и их нерожденном ребенке тут же сменилось ледяным холодом.

Ли заметил эту перемену. Его движения замедлились, а потом Хранитель и вовсе остановился.

– Я перегнул палку? – нерешительно спросил он, убирая руку с члена Вэйлина.

Как бы Вэйлин ни стыдился того, что с ним сотворила Валеска, он хотел рассказать об этом Ли, чтобы между ними не было никаких секретов. Но одна лишь мысль о том, чтобы поведать Хранителю обо всем этом, заставила шрам Вэйлина вспыхнуть такой резкой болью, что полукровка едва сумел скрыть свои муки за улыбкой.

– Нет, все в порядке.

Ли его ответ, однако, не убедил.

– Точно?

– Да, это просто… – Вэйлин сел на кровати и мягко отстранил Ли. – Мне нужно вернуться к работе и подготовиться к нашему отъезду в Эвадир.

– Вэйлин…

– Я очень рад, что ты вернулся. – Он быстро поднялся с койки, схватил свою рубашку и одним плавным движением накинул ее на себя. – Отдохни, ты, должно быть, устал, а завтра ведь снова в Эвадир, да?

Ли тоже сел на постели, и койка скрипнула под тяжестью его тела. Вэйлину даже не нужно было оглядываться: он и так чувствовал на своей спине вопросительный взгляд Хранителя.

– Увидимся за ужином, – выдавил из себя Вэйлин, покидая комнату и близость, которая обещала быть неизмеримо приятной. Он пока не был готов к связи с Ли.

Слишком живыми и яркими были еще воспоминания о Валеске, заточенные в его сознании. Но если все пойдет по плану и Темные действительно окажутся разрушителями проклятий, то Вэйлин надеялся вскоре избавиться от этих вызывающих ужас образов.

Глава 37 – Фрейя

– Свободная земля —

Фрейя протянула Ларкину буханку хлеба, которую тот, аккуратно завернув в ткань, уложил в мешок с припасами. Они были на кухне – готовились к завтрашнему отъезду в Эвадир. Там, среди Темных, Фрейя, хотелось надеяться, будет в безопасности – от короля Андроиса и его гвардейцев. И пусть принцесса побаивалась поездки через страну, во время которой ей придется быть очень осторожной, чтобы не стать узнанной, она радовалась тому, что скоро снова увидит Кирана. Он не был Талоном, которого девушка надеялась найти в Нихалосе, но, тем не менее, он оставался ее братом, а из того, что теперь знала Фрейя, выходило, что связывало их нечто большее, чем многолетняя любовь брата и сестры. Ей не терпелось рассказать Кирану о своем происхождении.

Ларкин затянул шнуры мешка.

– Думаю, мы собрали все, что нужно, – кивнул он.

Фрейя вынула свой блокнот.

Ты рад скорому возвращению на свою родину?

Ларкин помедлил с ответом.

– Даже не знаю. Раньше я очень любил Ледяной город. Он напоминает мне о матери, но я не был там несколько десятилетий, и последние годы моей жизни домом для меня была Стена. Эвадир словно бы остался в прошлой жизни.

Фрейя кивнула, пытаясь представить, как чувствовала бы себя она на месте Ларкина. Порой его жизнь казалась девушке просто непостижимой. Он столько повидал, столько пережил и накопил столько воспоминаний. Сама Фрейя, оглядываясь на последние недели и месяцы, была совершенно подавлена, и для того, чтобы до конца все это осознать, ей потребуются годы, которых у нее, возможно, уже не было. Каково же было Ларкину, который должен был пережить еще тысячу других переживаний?

Положив два яблока в меньший мешок, который она намеревалась взять с собой, Фрейя записала свой следующий вопрос.

А ты будешь продолжать учить меня бою на мечах?

Ларкин тихо вздохнул. Вероятно, он надеялся, что Фрейя оставит эту тему, но она не собиралась этого делать. Они зашли так далеко и ежедневно добивались прогресса.

– Буду, но только потому, что знаю: мне тебя не отговорить. Однако в путешествии делать это будет сложно. Так что тренировки придется на время отложить.

Фрейя кивнула. Этого ей было достаточно.

– Все? – спросил Ларкин.

Она снова кивнула, но, прежде чем Ларкин успел схватить сумки и унести их, поднялась на цыпочки, чтобы украсть поцелуй с его губ. Фрейя не хотела, чтобы этот момент безмятежного единения пропал даром. С тех пор как Фрейя и Ларкин добрались до Свободной земли, Хранитель был таким же сдержанным, как и в начале их знакомства. Вероятно, он не хотел, чтобы братья думали о нем плохо, но тело Фрейи жаждало его пальцев и губ. Нескольких мимолетных поцелуев, которые он подарил ей на Стене, было мало.

Ларкин, издав полный наслаждения стон, прильнул к ее губам и углубил поцелуй. Крепко обняв девушку за талию, он притянул ее податливое тело к себе. Фрейе нравилось ощущение, которое дарили ей их слившиеся воедино тела. Девушка обвила руками шею Ларкина, когда вдруг раздались громкие удары колокола. Звон грохотал по Свободной земле, отдавался в ушах Фрейи. Земля под ногами задрожала.

Ларкин замер, а потом отпрянул от Фрейи. В глазах застыло выражение ужаса, губы, которые только что были такими нежными, сжались в жесткую тонкую линию, взгляд помрачнел.

Что случилось? – жестами показала Фрейя.

– Это тревога, но я уверен, что ничего не случилось, – сказал он, но слова прозвучали неубедительно. – Жди здесь. Я посмотрю.

И прежде чем она успела ответить, Ларкин бросился к двери и выскочил на улицу.

Помедлив буквально секунду, Фрейя направилась следом – посмотреть своими глазами, что означали столь громкие удары колокола. Но когда девушка подошла к двери, которую Ларкин оставил открытой, и выглянула на площадь, колени ее подкосились. Разразился хаос.

Встревоженные крики Хранителей смешивались с ударами колокола, но сквозь эту какофонию были слышны и другие звуки. Пронзительные, леденящие кровь крики, какие не мог издавать человек.

Эльвы.

Фрейя в панике взглянула на небо, и вся кровь отхлынула от ее лица. Двадцать, если не больше, крылатых тварей перелетели через Стену. То были гигантские существа с кожистыми крыльями, отдаленно напоминавшие птиц. Их пернатые тела, будто облитые маслом, переливались на восходящем солнце, а желтые глаза неотрывно смотрели на добычу.

Фрейя спряталась за дверью, словно это могло защитить ее от этих ужасных существ. Три эльвы поменьше отделились от группы и спустились на землю. Фрейя резко отпрянула назад, но целью атаки была не она.

Эльва свернула налево и нацелилась на Хранителя, который как раз доставал свой меч, собираясь защищаться. Но его движения были слишком медленными. Тварь настигла его сзади, вцепилась когтями в шею и вонзила острый клюв в горло своей жертве. Брызнула кровь. Мужчина вскрикнул, отшатнулся и, размахивая руками, попытался стащить эльву со спины.

Еще двое Хранителей, натянув луки, разом выпустили свои стрелы в чудовище, но эльва не выпустила свою добычу – наоборот, она вцепилась в шею несчастного еще сильнее, разорвав мужчине горло. Фрейя отвернулась, но образ уже запечатлелся в ее памяти. К горлу подкатила тошнота, и, когда девушка осмелилась еще раз взглянуть в сторону твари, она увидела лишь то, как эльва оттолкнулась от безжизненного тела и взмыла в небо, разом потеряв интерес к своей жертве.

– Я же сказал тебе ждать внутри! – крикнул Ларкин сквозь шум драки, разразившейся на площади. Схватив Фрейю за запястье так сильно, что ей стало почти больно, он потянул девушку за собой. От резкого рывка принцесса пошатнулась, но все же сумела сохранить равновесие. Быстрыми шагами, не задавая никаких вопросов, она последовала за Ларкином, который тащил ее через поле боя. Везде, куда бы ни посмотрела Фрейя, растекалась красная и черная кровь.

Чье-то копье просвистело в воздухе, и Фрейя краем глаза заметила, как оно пронзило эльву. Тварь, взвизгнув, рухнула на землю. К сожалению, это не принесло особого облегчения: все новые и новые эльвы, перелетая через Стену, атаковали Хранителей. Фрейя увидела, как один из мужчин, рухнув на колени, схватился за голову. Не имея ни единой раны на теле, он, казалось, страдал от мучительной боли. Эльвы проникли в его разум.

Алая кровь хлынула из глаз и носа бедняги, и в следующий момент мужчина рухнул на землю. Воспользовавшись этим, две эльвы ринулись на Хранителя. Одна из них вцепилась ему в горло, другая рванула кожу на боку. Когти эльвы вонзились в спину жертвы, и Фрейя услышала чавкающий звук раздираемой плоти и треск ломающихся костей. Три Хранителя поспешили к своему падшему товарищу, торопясь отогнать от его трупа эльв. Больше они ничем не могли ему помочь. Фрейя, чувствуя, что ее вот-вот стошнит, резко отвернулась.

– Не смотри туда! – перекрикивая звуки боя, завопил Ларкин, отчаянно пытаясь утащить Фрейю подальше от опасности. Глубокий страх сковал принцессу. Казалось, черные твари во много раз превосходили силу людей и были просто непобедимыми. Все больше и больше эльв перелетало через стену. Оказавшись на Свободной земле, чудовища тут же нападали на Хранителей.

Ларкин тащил Фрейю все дальше и дальше, пока они наконец не достигли спален. Распахнув дверь одной из комнат, Хранитель втолкнул девушку внутрь.

– Оставайся здесь. Здесь, ты поняла? – Ларкин повернулся, чтобы уйти, но Фрейя схватила его за руку и покачала головой. – Я знаю, ты хочешь помочь, но ты не готова сражаться с этими тварями.

Прикусив губу, Фрейя собиралась было возразить, однако Ларкин был прав. Она, конечно, освоила пару-тройку основных приемов с мечом, но этого было совсем недостаточно для того, чтобы сражаться с эльвами, которые там, снаружи, убивали один десяток мужчин за другим. В схватке с эльвой Фрейя лишится жизни быстрее, чем успеет поднять свой меч.

Принцесса указала на Ларкина, потом – на выход.

А ты? – хотела этими жестами спросить она.

– Я вернусь, обещаю, но сейчас я должен помочь.

Фрейя открыла рот, замотала головой и зарылась пальцами в рубашку Ларкина. Ей не хотелось, чтобы он уходил, но девушка знала не хуже, чем сам Ларкин, что он не позволит себя остановить. Бывший фельдмаршал мог изменить ситуацию и спасти жизни, поэтому не станет прятаться тут вместе с ней.

– Мы справимся, – заверил Ларкин Фрейю, быстро поцеловав ее в лоб, но принцесса за этим прикосновением ощутила лишь отчаяние и тревогу. Отстранившись от Фрейи, Ларкин нежно улыбнулся любимой, а в следующий миг уже развернулся к ней спиной и бросился в бой. Грудь девушки болезненно сжалась. Ей казалось, что в этот момент она отправила в бой свое собственное сердце. Когда Ларкин исчез из поля зрения, Фрейя закрыла дверь комнаты, в которой, хотелось надеяться, она пока что будет в безопасности.

Принцесса села на койку и притянула ноги к груди. Руки тряслись, по спине бежали струйки холодного пота. Она старалась не прислушиваться к тому, что происходило за пределами комнаты, но стены были тонкими и ее слух улавливал каждый звук.

Мучительные стоны Хранителей.

Торжествующие вопли эльв.

Хрипы умирающих.

Глава 38 – Ларкин

– Свободная земля —

Бросив последний взгляд на запертую Фрейей дверь, Ларкин повернулся лицом к битве. Он должен был помочь своим братьям, хотя предпочел бы остаться с принцессой, чтобы защитить ее. Если с Фрейей что-то случится, ему придется покончить с собой, потому что мысль о существовании в мире, где этой девушки больше не будет рядом с ним, была для Ларкина невыносимой.

Он изо всех сил отогнал мрачные мысли и заставил себя сосредоточиться на происходящем. Ларкин мог помочь Фрейе только в том случае, если полностью посвятит себя долгу. Он помчался вперед, вырвался из казарм и, миновав площадь с огненным мечом наготове, бросился в самую гущу боя. Отовсюду раздавались крики, вопли и новые удары колокола. Казалось, эльвы атаковали все базы, созданные вдоль Стены. Нападение такого масштаба было совершено впервые, и впервые за много лет бывший фельдмаршал всерьез обеспокоился будущим Свободной земли.

Но на то, чтобы отдаться этому беспокойству, у Ларкина просто не оставалось времени, потому что с неба на Хранителей обрушивались все новые и новые эльвы. Жестоко впиваясь когтями в их тела, они хватали мужчин одного за другим. Крики боли эхом разносились по площади, сливаясь со звоном колоколов в жалобную песню, которая еще долго будет звучать в ушах Ларкина. Но поддаваться этому мотиву было нельзя – и бывший фельдмаршал продолжал бороться.

Подняв меч, он приблизился к эльве – крупной твари с размахом крыльев не менее четырех метров. Та, опустившись на труп Хранителя, клевала его затылок с таким видом, будто это доставляло ей величайшее наслаждение. Кровь и осколки костей черепа мертвого Хранителя разлетались по земле. Затем, вскинув костлявую голову, эльва уставилась на Ларкина угольно-черными глазами, полыхающими жадностью. А в следующую минуту, вытянув длинную тонкую шею, на которой было выщипано несколько перьев, встряхнулась и набросилась на него.

Ларкин взмахнул оружием, когда эльва навострила когти, желая схватить его. Он хотел было ударить тварь мечом, но угол размаха оказался неверным, и мужчина не достал эльву. Ловко отпрыгнув в сторону, Ларкин кувыркнулся и остановился справа от эльвы. Яростно взвизгнув, монстр развернулся, и громадные крылья захлопали над Ларкином. Однако размеры твари делали ее неуклюжей в битве. Эльва хорошо маневрировала в воздухе, но на земле казалась совершенно неповоротливой.

Не колеблясь ни секунды, Ларкин вонзил меч в кожистую плоть крыла. Еще один душераздирающий крик эльвы – и вскоре Хранитель почувствовал яростное давление в черепе. В мозгу взорвались спутанные образы. Ларкин ощутил вонь прогорклого масла и вкус крови, которой у него во рту не было. Эльва проникла в его разум!

Зажмурившись, Ларкин попытался вытолкнуть незваного гостя из своих мыслей, но не смог. Давление становилось все сильнее. Ларкин буквально чувствовал, как его череп раскалывается на две части. Слезы навернулись на его глаза, желудок скрутило. Он пошатнулся и чуть не выронил меч, изо всех сил сопротивляясь вторжению эльвы. Зрение затуманилось, вонь стала настолько невыносимой, что Ларкин едва не задохнулся.

Стиснув зубы, Ларкин, вместо того чтобы бежать от твари, как всякий разумный человек, снова бросился вперед. Эльва, видно, тоже не ожидала сопротивления. Хранитель воспользовался этим моментом оторопи и вонзил в тварь свой меч.

Эльва вскинула голову в воздух, и давление в черепе Ларкина немного ослабло. Мужчина уже собирался нанести монстру второй удар, когда эльва вонзила клюв ему в грудь. Пошатнувшись, Ларкин ненадолго потерял равновесие, но десятилетия тренировок сделали его тело упругим и гибким, и мужчина быстро вернулся на свою позицию.

Ларкин развернулся вновь, но эльва была уже тут. Новая беспощадная боль пронзила его череп, и это было даже хуже, чем в первый раз. Ларкин упал на колени и закричал, дрожа всем телом. Холодный пот стекал по шее Хранителя, в голове, казалось, что-то взорвалось. Он уже не мог ясно видеть предметы перед собой: все, что Ларкин различал, было гигантской тенью жуткой твари.

Эльва вытянула свои окровавленные когти, торопясь положить конец страданиям Ларкина. Разум Хранителя был настолько утомлен ее вторжением, что часть его была почти готова принять вечный покой, но другая часть не могла перестать думать о Фрейе.

Я вернусь.

Обещание, данное девушке, эхом отозвалось в сознании Ларкина, поглотив боль и заставив его поднять меч. Он должен был бороться, должен был продолжать, должен был выжить, потому что не собирался нарушать это обещание.

Собрав последнюю волю в кулак, бывший фельдмаршал вскочил на ноги, и в тот же миг эльва напала на него. Но перед тем, как столкнуться с тварью, Ларкин упал на землю. Он скользнул по сырой, пропитанной кровью земле и наконец оказался под телом существа. Эльва изогнулась, намереваясь раздавить Хранителя, но в последний момент он поднял свой меч и вспорол твари все брюхо.

Черная кровь хлынула из раны прямо на него. Ларкин закрыл глаза, сомкнул губы, отвернулся, но поток крови все равно окатил его с ног до головы. Воняло просто зверски. Тварь оглушительно завизжала, потом пошатнулась и рухнула рядом с ним. Волна облегчения омыла сознание Хранителя, когда влияние эльвы наконец было разрушено.

Мужчина оттолкнул труп и уже собирался встать, как в ту же секунду на него бросилось очередное существо.

– Чтоб тебя, – выдохнул он, приготовившись отразить атаку. Эльва, не отрывая пристального взгляда, смотрела на Ларкина, а он – на нее. Их взгляды скрестились, когда вдруг воздух со свистом рассекло копье, которое вонзилось в крыло твари. Та, взвизгнув, рухнула на землю, прямо в группу Хранителей, которые бросились добивать эльву.

Ларкин развернулся, оглядывая площадь в поисках Хранителя, метнувшего копье. Это был Дорин. Кивнув Ларкину, капитан направился к нему, чтобы дальше бок о бок сражаться вместе, как вдруг над ним нависла темная тень.

– Берегись! – завопил Ларкин, но было уже слишком поздно. Эльва камнем бросилась на Дорина с неба. Когти обхватили череп мужчины и одним рывком сломали ему шею. Ларкин подавил крик. Он ничего не мог сделать – только наблюдать, как его старый друг валится наземь. Это была быстрая, безболезненная смерть. Прямо-таки милостивая. Но это никак не повлияло на гнев, пробудившийся в Ларкине.

С проклятием на устах он посмотрел вслед эльве, которая снова вознеслась в небо. Сделав разворот в воздухе, тварь вознамерилась атаковать снова. Ларкин в последний раз посмотрел на Дорина и, проглотив весь гнев и всю печаль, помчался прочь. Эльва, радостно взвизгнув, кинулась было за ним, но отвлеклась от цели, когда ее поразила стрела. Ларкин огляделся вокруг и благодарно кивнул Слоану, который выстрелил в монстра.

– Я хочу подняться на Стену! – крикнул ему Ларкин.

– Мы тебя прикроем! – ответил Слоан, махнув рукой трем Хранителям. Ларкин бросил последний взгляд на площадь и рванулся к Стене. Слоан и другие Хранители сражались рядом с ним, убивая тех эльв, которые пытались встать на его пути. Ларкин понятия не имел, сколько этих тварей к тому времени переправилось на Свободную землю.

Наконец Ларкин добрался до ступенек, ведущих на вершину Стены. Торопливо, перепрыгивая через две ступеньки за раз, он метнулся вверх по лестнице, пока остальные товарищи прикрывали его снизу. Уже через несколько метров Ларкин тяжело дышал – не только от напряжения, но и от волнения и страха, и все же упорно заставлял себя двигаться вперед. Однако добраться до вершины так быстро, как он надеялся, бывшему фельдмаршалу все равно не удалось: приходилось снова и снова останавливаться и защищаться.

Но вот Ларкин забрался так высоко, что бой открылся перед ним как на ладони. И то, что Хранитель увидел, напугало его. Многие мужчины пали, и ряды Хранителей заметно поредели, но и эльвы получили видимый урон. Кроме того, казалось, что эти твари атакуют уже не столь яростно, как в начале боя.

Может, они устали?

Ларкин ощутил прилив надежды, и это заставило его преодолеть оставшиеся ступени. Задыхаясь, он достиг вершины Стены, где уже стоял Кори. Его вьющиеся волосы колыхались на ветру, но холодный как сталь взгляд был устремлен куда-то вдаль.

Не проронив ни слова, Ларкин встал рядом с ним и застыл. Он ожидал увидеть что угодно, но от того, что открылось его взору, кровь в жилах превратилась в лед. Ларкина пробрал озноб, и ему даже пришлось опереться на парапет, иначе нарастающая паника могла швырнуть его на землю.

Неужели это он и в самом деле только что надеялся, верил, что они смогут победить эльву? Он ошибался. Ошибался так, как не ошибался никогда. За Стеной поджидали сотни этих тварей. Они сидели на деревьях и, казалось, только и ждали, чтобы наконец нанести удар. Ларкин увидел вздымающуюся массу черных тел, готовящихся к могучему удару. Никогда в жизни он не видел столько эльв в одном месте.

– Если у тебя как у бывшего фельдмаршала есть для меня совет, то сейчас самый подходящий момент сообщить его, – сказал Кори, глядя на скопище эльв.

– Хотел бы я получить совет, – ответил Ларкин, сухо сглотнув. Это превосходство было слишком велико, слишком смертоносно. Это могло быть только делом рук того Неблагого, который отправил эльв на черный рынок. Никогда, ни за что на свете они не построились бы таким образом и не атаковали бы Стену сообща, если бы действовали сами по себе.

– Что там происходит? – внезапно спросил Кори, перегнувшись через парапет Стены. Эльвы пришли в движение. Разделившись, они образовали в своем скоплении брешь, в то время как из-за деревьев Туманного леса начали выходить тени. Вначале Ларкин подумал, что это новое пополнение эльв, но тени были фейри – Благими и Неблагими.

Армия.

Они представляли собой ходячую стену темных, угрожающих фигур, поднимавшуюся из леса. Она образовывала могучий фронт, какого Ларкин никогда не видел. До сих пор война для него существовала только в рассказах. Сколько воинов там было? Сосчитать количество солдат было невозможно – обзор закрывали деревья, но их было много, чертовски много.

– Клянусь королем… – Ларкин изо всех сил зажмурился и резко открыл глаза снова, будто таким образом мог заставить картинку перед глазами исчезнуть, но и фейри, и эльвы остались там, где были. Он не мог поверить, что был так наивен, думая, что у них есть время.

Время подготовиться.

Время спланировать.

Время защитить невинных.

Время предотвратить катастрофу.

Он и все остальные Хранители ошиблись. Война была уже здесь: она стучала в дверь.

Одинокая темная фигура отделилась от толпы и неторопливо направилась к Стене. Всадник, одетый в черное, возвышенно и величественно восседавший на своем коне. Беззаботно, словно находясь на приятной прогулке, он приблизился к воротам.

Ларкин затаил дыхание, и даже шум боя позади него, казалось, стал тише. Все его чувства были направлены на этого всадника и на то, что он предвещал. Беда. Война. Смерть.

Его доспехи блестели на полуденном солнце словно полированный обсидиан. На голове всадника был темный шлем, полностью закрывавший лицо с черными рогами, напоминавшими рога оленя. Никогда в жизни Ларкин не видел у фейри такой униформы.

В нескольких метрах от ворот всадник остановился. Благодаря своим обостренным чувствам Ларкин ясно видел фейри, несмотря на высоту. И то, что он ощущал, мужчине совсем не нравилось. Хранитель не мог точно назвать чувство, охватившее его, но от вида всадника в плаще волосы на его затылке встали дыбом. Ларкин почувствовал себя так, словно буквально через секунду состоится его казнь. Он знал, что произойдет что-то ужасное, внутри все сжалось от напряжения – и все же мужчина не мог отвести взгляд.

Ларкин все смотрел и смотрел на всадника, который, приблизившись к Стене, снял шлем. Показались светлые волосы, изящные, знакомые черты лица. Олдрен. Увидев его, Ларкин не удивился, но человек, стоящий перед Стеной, не имел ничего общего с тем добрым Неблагим, который так преданно служил Кирану.

В разговорах с Хранителями Киран уверял, что Олдрен больше не был самим собой. Особого внимания Ларкин на эти слова не обращал, отмахиваясь от них как от бреда того, кто отказывался верить, что его предали, но, очевидно, ошибался. Олдрен изменился – не внешне, но то, как естественно он двигался под пристальными взглядами эльвы и командовал армией, явственно свидетельствовало об этом.

– Откройте ворота! – проревел Олдрен. Сильный голос Неблагого разрезал воздух словно когти тех эльв, что служили ему.

Кори напряг мускулы и поджал губы. Ларкин знал, что, сколько бы эльв ни послал Олдрен, его друг никогда не согласится на это требование. Они будут сражаться, пока не падет последний Хранитель. Такова была их клятва – этого требовало от них Соглашение.

От них – да, но от тебя – уже нет. Забирай Фрейю и делай ноги.

Голос в его голове был прав. Нужно было немедленно забрать Фрейю и увести ее как можно дальше от Стены. В своей комнате она, быть может, оставалась в безопасности от эльв, но не от Олдрена и его солдат.

– Откройте ворота! – вновь приказал Неблагой. И хотя предыдущая команда Олдрена звучала спокойно, даже сдержанно, теперь в его голосе был слышен гнев, будто бы он впал в ярость оттого, что Хранители не подчинились ему добровольно.

Оторвавшись от парапета, Кори повернулся к Тобрии и своим людям:

– Всем оставаться на позициях! Убейте эльву и закрепите ворота. Они не должны перейти на нашу сторону Стены!

Несмотря на запах смерти, уже наполнивший воздух, и страх, настолько тяжелый, что Ларкин ощущал его гнет на своих плечах, Хранители рванулись вперед и заняли оборонительную позицию, готовые защитить ворота, если Олдрен попытается прорваться. Ларкин почувствовал прилив гордости, и ему даже почти захотелось до последнего сражаться на стороне этих мужчин. Но нужно было позаботиться о Фрейе.

– Вы не оставляете мне выбора, – сказал Олдрен, взглянув на двух Неблагих фейри, что стояли позади него. Воины спешились с коней. Из леса вышли другие фейри, но не одни. С ними были четверо мужчин, до боли знакомых Ларкину. Трое Хранителей, которых Кори послал, чтобы напомнить Олдрену о мирном договоре, во главе с генералом Клиффордом.

Мужчины пошатывались из стороны в сторону и были явно на исходе своих сил. Руки связаны за спиной, одежда изодрана, как будто часть пути их волоком тащили за лошадьми. У одного Хранителя виднелся глубокий порез на щеке, кровь стекала по шее и капала на рубашку, смешиваясь с грязью.

Олдрен поднял голову и посмотрел на Стену. На мгновение Ларкину показалось, что он смотрит фейри прямо в глаза. Мягкая улыбка тронула губы Олдрена. Затем Неблагой поднял руку и тут же опустил ее. Это был сигнал. Одна из воительниц без дальнейших предупреждений подошла к Хранителю и перерезала ему горло ножом. Красная кровь хлынула из раны потоком, а потом мужчина, захрипев, без чувств осел на землю. Даже Хранитель не мог выдержать такого пореза, особенно когда он был нанесен магическим клинком. Умирающее тело тонуло в луже крови.

Кори резко втянул в себя воздух, а Ларкин на миг прикрыл глаза. Угроза была недвусмысленной. Олдрен казнит одного пленника за другим, если его требование не будет выполнено.

– Откройте ворота! – приказал он в третий раз.

Воительница уже сделала шаг к следующему Хранителю.

И тут Ларкин вышел из ступора и рванулся вниз. У него просто не оставалось иного выбора. О своей жизни он не беспокоился – она ничего не стоила. Но Фрейя! Сердце бывшего фельдмаршала яростно билось, и лишь одна мысль двигала им – мысль о благополучии любимой. Ларкин скатился по ступенькам, оставив Кори одного.

Пару раз на него нападали эльвы, но большинство этих тварей были заняты тем, что старались разорвать в клочья Хранителей, охранявших ворота.

– Нужно больше людей! Все сюда! – услышал он крик Фэрроу, когда достиг площади, залитой кровью – красной вперемешку с черной. Вонь была невыносимой. Казалось, что все живое вокруг уже было или будет убито. Несколько раненых Хранителей ползком пробирались по площади в поисках укрытия или защиты, но у него не было времени им помочь.

Ларкин устремился к хижинам, но продвигался вперед не так быстро, как ему хотелось. Снова и снова эльвы преграждали мужчине путь, но шаг за шагом он пробирался к Фрейе. Переступая через трупы, Ларкин безжалостно рубил мечом эльв, которые осмеливались встать у него на пути. Меч был продолжением его руки, и, хотя Хранитель ясно видел, что происходит вокруг него, на самом деле ничего не замечал. Все его чувства были сосредоточены на Фрейе, которая в этот момент казалась невыносимо далекой, хотя и сидела в своей комнате всего в нескольких десятках метров от побоища.

Задыхаясь, Ларкин наконец остановился перед хижинами. Мужчина тяжело дышал, сердце его колотилось, и он чувствовал, как с лица капает влага – кровь. Его собственная и эльв, что безжизненно лежали у его ног. Ларкин уже собирался открыть дверь, когда вибрация земли остановила его.

Что это было? Он никогда раньше не ощущал ничего подобного. Кто-то будто бил под землей в колокол, и этот звук пронзал все тело до мозга костей и был едва ли не хуже карканья эльвы. Откуда это? Ларкин остановился и огляделся. Бои прекратились. Все Хранители замерли, а эльвы в почтении остановились.

Земля снова содрогнулась, и раздался звук, похожий на треск льда, только куда более громкий, настойчивый и угрожающий. И тогда Ларкин наконец понял, откуда он исходил: от самой Стены. Она трескалась!

– Невозможно, – прошептал Ларкин.

Валуны, сначала маленькие, потом покрупнее, отделившись от колоссального сооружения, рухнули на землю. Ларкин моргнул, но трещины не исчезли, а только расширились, расползаясь по камню во все стороны. Словно болезнь, разложение распространилось по Стене, которая тысячелетиями выдерживала все атаки.

– Берегись! – крикнул кто-то, когда со стены на землю рухнул большой валун. Одна из крылатых тварей, не успев сориентироваться, была сбита огромным камнем на землю в полете. Хранители шарахнулись в сторону, чтобы не разделить участь эльвы.

Ларкин, зашипев, ворвался в жилище. Фрейе нужно было уезжать, и как можно скорее. Он понятия не имел, сколько времени потребуется Олдрену и другим Неблагим, чтобы обрушить Стену с помощью магии Земли, но он подозревал, что времени оставалось не так уж много. В панике он распахнул дверь в комнату Фрейи. Та, стоя у окна, с открытым ртом следила за происходящим.

– Нужно немедленно уходить! – взревел Ларкин.

Позади снова загрохотало, и скрежет камней стал громче. Ларкин выглянул в окно, и то, что он увидел, разорвало его на части – точно так же, как и ту древнюю каменную кладку, которой он служил годами. Шум был оглушительным. Визг эльв смешивался с воплями Хранителей. Та часть парапета, на которой Ларкин совсем недавно стоял, рухнула на землю.

Кори.

Фельдмаршал рухнул вниз. Ларкин не увидел, что случилось с его старейшим другом, потому что гигантское облако пыли, поднявшееся над землей, поглотило собой все. Оно прокатилось по площади, словно волна по морю. Ошеломленный, Ларкин уставился на дыру в Стене, в которую влетали все новые и новые эльвы.

Неожиданно Ларкин почувствовал прикосновение к своей руке. Фрейя. Схватив его пальцы, девушка сжала их с большей силой, чем он мог себе представить. Глаза принцессы расширились, взгляд полнился страхом и ужасом. Она боялась.

Именно это понимание вывело Ларкина из ступора. Он должен был оставаться сильным – если не ради себя, то ради Фрейи. Потому что в этот момент мужчина снова со всей ясностью осознал, что сделает все возможное, чтобы защитить ее. Он должен был позаботиться о том, чтобы Фрейя избежала этого разрушения. Она не была Хранительницей, но если Олдрен поймает принцессу, то сбежать ей уже не позволит. Фрейя должна была выжить, чего бы это ни стоило, и если будет нужно, Ларкин поставит ее жизнь превыше своей!

Глава 39 – Вэйлин

– Свободная земля —

Вэйлин выдернул свой меч из тела мертвой эльвы и вытер черную кровь о штанину. На шее выступил пот, рубашка прилипла к телу, но он продолжал неустанно бороться. Что еще ему оставалось? Сражайся или умри. Другого выбора не было, и теперь, когда Вэйлин знал, как разрушить проклятие Валески, он приложит все усилия, чтобы превратить это желание в реальность. Нужно только выжить.

Над головой раздался громкий грохот. Повинуясь инстинкту, Вэйлин отскочил в сторону, спасаясь от падающего валуна. Глаза слезились от пыли. В ушах гремели крики Хранителей, воздух наполняло зловоние страха, пота и крови. Все произошло слишком быстро. Сначала атака эльв, следом – падение Стены. Вэйлин никогда бы не подумал, что такое сооружение можно захватить, но теперь видел это своими собственными глазами. Тысячелетняя защита рушилась, как карточный домик.

Вэйлин бросился вперед, пытаясь сориентироваться среди хаоса. Эльвы все еще сыпались с неба, нападая на своих жертв, но атака, казалось, ослабевала. Возможно, столбы пыли и комья земли от разрушений затуманивали и их зрение.

Вэйлин вонзил свой меч в тело еще одной эльвы. С чмокающим звуком вытащив клинок, полукровка обошел тело.

Наконец ему удалось выбраться из облака пыли. Моргнув, он огляделся – и замер. Отверстие в стене было еще не слишком большим, но первые солдаты уже протискивались сквозь дыру. Не все фейри сразу бросались в бой. Некоторые Неблагие останавливались и, используя свою земную магию, увеличивали проем для прохода остальной армии. Сколько вообще солдат было в распоряжении Олдрена?

Однако воины-фейри были не единственной угрозой. Вместе с ними в страну проникали новые, бескрылые эльвы. Эти твари вслепую бросались в бой и нападали на все, что встречалось у них на пути. Послушник, имени которого Вэйлин не знал, рухнул под напором эльвы, похожей на буйвола. Монстр был как минимум в пять раз крупнее юноши. Словно в каком-то исступлении, эльва вцепилась ему в горло, а потом уперлась жертве в живот копытами, своим огромным весом выдавливая из парня все внутренности.

Вэйлин крепко сжал челюсти, напряг мускулы и, подняв меч, бросился в бой. Все годы, в течение которых он убивал для Валески, готовили его к этому моменту. Ему даже не нужно было думать: тело действовало само по себе.

Эльве меньшего размера, чем остальные, он просто снес голову. Безжизненно булькнув, существо рухнуло на землю. Вэйлин присоединился к Хранителям, которые, перегруппировавшись, отбивались от вторжения эльв. Но речь о победе уже не шла. Они просто выигрывали время, которое люди могли использовать для того, чтобы добраться до безопасного места.

Вэйлин убил следующую эльву, когда отряд Благих через отверстие в Стене проник в Свободную землю. Они напали на Хранителей с огненными плетками, от которых стражи укрывались за своими щитами. Вэйлин отскочил в сторону, когда сам чуть не попал под удар.

Глэйду, который сражался бок о бок с Вэйлином, повезло меньше. Кнутом его отбросило на землю, мундир мужчины загорелся. Ткань вспыхнула ярким пламенем. Глэйд с воплями катался по земле, но огонь, сжигавший его, был магическим, а потому потушить его было не так-то просто. Спасти Глэйда могла лишь целебная вода Неблагих, но и для этого было уже слишком поздно. Сладковатая вонь его обугленной кожи наполнила воздух; все волосы на голове мужчины были сожжены. В отчаянии Глэйд кричал от боли. Постепенно его движения становились все медленнее и медленнее, пока наконец он не перестал шевелиться и совсем не затих.

Мне очень жаль, – подумал Вэйлин, изо всех сил стараясь не попадаться под огненные плети. Ловко увернувшись от очередного языка пламени, он ощутил, как жар коснулся его кожи. Приникнув к земле, полукровка откатился в сторону и вонзил клинок в живот атаковавшего его Благого. Зеленые глаза фейри расширились от шока, когда его хлыст, превратившись в дым, растворился в воздухе.

Вэйлин вытащил свой меч и в панике огляделся по сторонам. Где Ли? Полуэльф не видел Хранителя с начала атаки, но ему было важно знать, что с ним все в порядке. Вэйлин как раз собирался снова ринуться в бой, когда резкая боль заставила его рухнуть на колени. Слезы, тут же навернувшиеся на глаза, затуманили зрение полукровки даже больше, чем дым и пыль. Моргнув, Вэйлин оглядел свое тело и увидел, что в бок ему воткнулся клинок, связанный магией Воздуха.

Зашипев, Вэйлин вытащил оружие из своего тела. Хлынула кровь, внезапно закружилась голова, но он усилием воли отогнал головокружение. Если он потеряет сознание, то умрет. Отбросив оружие, Вэйлин поднялся на ноги. Рана была болезненной, но не смертельной. Его больше беспокоила усталость от продолжительной борьбы, которая уже начинала давать о себе знать. Поискав взглядом нападавшего, Вэйлин обнаружил мужчину, с которым был знаком. Аббан.

Благой работал в «Стрекозе», той самой таверне в Даарии, где Вэйлин целую вечность снимал комнату. Они редко разговаривали, но каждый вечер здоровались друг с другом. Вэйлину казалось, что это было много лет назад, и все же при виде Аббана он ощутил какое-то странное чувство. Он никогда не ощущал свою принадлежность к Благим, но всегда любил Даарию. Там находились его корни, и теперь Вэйлин сражался с народом своего отца. С тем народом, который принял его, когда собственная мать Вэйлина не смогла этого сделать.

– Убирайся, Аббан, – сказал Вэйлин. Он не хотел сражаться с хозяином таверны, тем более что в сражении с Вэйлином у того не было никаких шансов. Все, что Аббан мог найти в этой битве, – это смерть.

Аббан нахмурился:

– Мы знакомы?

Он меня не помнит.

Осознание пронеслось по венам Вэйлина с такой же холодной ясностью, что и ледяные пули, которые Неблагие в этот момент обрушили на Стену. Но слова Аббана ясно показали полукровке, что он сражается на правильной стороне.

Вэйлин больше не принадлежал Даарии, больше не принадлежал к Благим фейри, хотя по венам текла их кровь. Его место было здесь. Вэйлин принадлежал к людям, сопровождавшим его в этой поездке. Тем, кто не забыл его. Вэйлин принадлежал Ли – единственному человеку, который заставлял его чувствовать себя чем-то большим, чем просто смертоносная тень.

Ухватившись за эту мысль, Вэйлин выхватил свой меч и, издав решительный крик, бросился в бой, намереваясь убить Аббана и всех тех фейри, которые хотели отобрать у него его вновь обретенную жизнь.

Глава 40 – Ларкин

– Свободная земля —

– Вставай! – Ларкин резко рванул Фрейю вверх вместе с сумкой, полной книг. Он оттолкнул ее, чтобы защитить от атаки эльвы. Хранитель не хотел быть с девушкой настолько грубым, но обстоятельства не оставляли ему другого выбора. При падении принцесса ударилась локтем и наверняка получит синяк, но, по крайней мере, была жива.

Фрейя кивнула мужчине, подтверждая, что с ней все в порядке. Ответив девушке тем же, Ларкин вырвал свой меч из тела мертвой эльвы и повел Фрейю по полю битвы, устланному безжизненными телами. В ушах у него звенел шум боя, но сквозь пыль взрывов Хранитель почти ничего не видел. Благо, что в случае необходимости Ларкин мог найти путь к конюшне даже вслепую.

Ларкин целеустремленно прорывался к конюшням, когда к его ногам выпрыгнул мужчина. Бывший фельдмаршал уже замахнулся было своим мечом, когда в последнюю секунду осознал, что воин перед ним – не фейри, а Хранитель Фэрроу, вытирающий черную кровь эльвы со своего клинка. Его волосы были взлохмачены, а на щеке зияла огромная мерзкая рваная рана, настолько глубокая, что почти доходила до рта.

– Ненавижу этих тварей, – прорычал Фэрроу.

Не обращая на него внимания, Ларкин продолжил свой путь. Однако Фэрроу не отставал. Последовав за ними, он помог Ларкину и Фрейе добраться до конюшен. Обоим Хранителям было известно, что битва проиграна. Все больше и больше фейри и эльв проталкивались сквозь проем в Стене. И хотя завалы камней замедляли их атаки, вечно Хранители их сдерживать не смогут. Слишком велик был перевес сил противника.

– Осторожно! – крикнул Фэрроу, когда два больших огненных шара пересекли их путь и подожгли часть мешков с песком, которые служили преградой.

Ларкин оттащил Фрейю назад, прикрыв девушку своим телом. Жар пламени ударил его в лицо, и Хранитель почти почувствовал, как огонь обжигает кончики его волос. Фрейя за его спиной закашлялась, Фэрроу принялся озираться по сторонам в поисках Благого, метнувшего снаряды.

– Бегите, пока все не сгорело дотла! – воскликнул Фэрроу и бросился на фейри.

Ларкин не колебался, но вместо того, чтобы провести Фрейю через весь этот ад, перебросил принцессу через плечо и рванул прочь. Фрейя вздрогнула, однако сопротивления не выказала.

Позади себя Ларкин услышал боевой клич Фэрроу. В последнее время этот мужчина, который часто смотрел на Фрейю неуместно жадным взглядом, не особенно нравился бывшему фельдмаршалу, но в этот момент он был бесконечно благодарен этому Хранителю за помощь. Даже если у Ларкина, вероятно, уже никогда не будет возможности выразить ему эту благодарность.

Обогнув горящие мешки с песком, Ларкин бросился к конюшням. Уже издалека было слышно возбужденное ржание и топот копыт испуганных лошадей. Животные беспокойно переступали ногами, нервно подергивая хвостами. Нескольких лошадей в конюшне не хватало. Им либо удалось освободиться, либо несколько трусливых Хранителей скрылись на них с поля битвы.

Ларкин вывел из стойла одного жеребца и надел на него уздечку. Фрейю он усадил на спину коня прямо со своего плеча, даже не опуская на землю. Вновь где-то позади них раздался рев Фэрроу, но на этот раз вопль не был ни боевым кличем, ни торжествующим криком. Хранитель попал в беду. Ларкин, стиснув челюсти, взглянул на Фрейю. Она умоляюще посмотрела на него, будто уже знала, что он собирался сказать. И от этого взгляда у Ларкина защемило сердце.

– Отправляйся в Сирадрею и предупреди местных, – тем не менее приказал он.

Мотнув головой в его сторону, Фрейя покачала головой.

– Я должен помочь остальным. – Он не мог пойти с ней. Только не сейчас. Ларкин должен был остаться и спасти тех Хранителей, которых еще можно было спасти. Возможно, им еще удастся отступить, собраться и вместе с гвардией Андроиса спланировать контрудар. Вообще-то Хранителям нельзя было принимать чью-то сторону, но Соглашение все равно было нарушено.

Нет, беззвучно произнесли губы Фрейи.

– Я приду, как только смогу, – пообещал он, схватив Фрейю за руку. Невзирая на пепел и копоть, Ларкин поцеловал пальцы девушки, разрешив себе потратить еще одно мгновение на то, чтобы встретиться с любимой взглядом. Лицо принцессы было покрыто грязью, потом и кровью. Растрепанные светлые волосы – в пыли. Глаза слезились от дыма, но взгляд был бодрым и решительным.

– Иди! – велел он девушке, кивком указывая в сторону выхода из конюшни.

Фрейя открыла рот, крепко впившись ногтями в его кожу. Казалось, принцесса хотела сообщить Ларкину еще тысячу вещей, но этому придется подождать.

Ларкин высвободил свою руку и сильно хлестнул жеребца по крупу. Фрейя едва успела ухватиться за гриву коня, когда он рванулся вперед, оставив за собой облако пыли.

Ларкин вздохнул с облегчением. Знание, что Фрейя в данный момент находилась в безопасности, снимало с его плеч тяжелый груз, без которого Хранитель мог сражаться намного свободнее. Движимый желанием как можно скорее воссоединиться с Фрейей, Ларкин схватил свой меч и снова бросился в бой.

Глава 41 – Киран

– Эвадир —

Прислушиваясь к тихому хрусту под его сапогами, Киран шагал по снегу к «Нарядному коршуну», неся на плече сумку с припасами, которые он забрал на рынке. Каждые несколько шагов ему приходилось менять положение сумки, потому что с тех пор, как он оказался в Эвадире, шрамы, изуродовавшие его тело, болели. Холод не шел им на пользу, но Киран с готовностью платил эту цену за их безопасность. Ледяной город предоставил ему и Зейлан необходимую защиту, хотя постоянное натяжение бугристой кожи на теле сводило Кирана с ума. По крайней мере, Темные проявили любезность и снабдили его теплой одеждой.

Киран снова перевесил сумку на другое плечо, натянул на лоб капюшон и подтянул повыше шарф, так, чтобы он закрывал ему рот и нос. На виду оставались только глаза: остальные части лица Кирана были надежно укутаны тканью, что не только защищало от холода, но и гарантировало фейри, что никто не узнает в нем Талона. Шрамы основательно подпортили лицо Кирана, и он сомневался, чтобы кто-то узнал в нем бывшего принца Тобрии, но как он мог быть совершенно в этом уверен? Стоило Кирану заметить, как кто-то начинал пристально рассматривать его, он тут же отворачивался.

Резкий порыв ветра обрушился на Кирана, и, несмотря на плотные слои толстых тканей своей одежды, принц вздрогнул и склонил голову так, чтобы ветер не дул ему прямо в лицо. Неужели в Эвадире всегда было так холодно? Свой последний визит в Ледяной город Киран помнил смутно. Он путешествовал по стране вместе с Андроисом и многочисленной свитой. Король с гордостью представлял его народу как своего наследника престола. Но Киран подобной гордости не чувствовал. Он жаждал только возвращения к Амаруне, к Фрейе, которая не получила права сопровождать его.

Тогда, несмотря на множество людей вокруг, Киран чувствовал себя одиноким и потерянным. Все говорили о нем, но не с ним, и это пугало. Принц задавался вопросом, было ли это одиночество ценой, которую он должен был заплатить за трон. С тех пор это беспокойство уже не покидало Кирана, а в Мелидриане прочно утвердилось в его сознании. Никто не хотел иметь с ним ничего общего, кроме Олдрена.

Едва подумав о своем бывшем лучшем друге, Киран ощутил, как болезненно сжалось его сердце. С момента пожара в борделе миновали уже недели, месяцы, но принцу до сих пор было трудно вспоминать о том, как Олдрен пытался лишить его жизни. Киран изо всех сил пытался примириться с этим поступком. Как же слепо он доверял Олдрену!

Они были братьями, хоть и не по крови. Киран никак не ожидал, что именно Олдрен предаст его. Из-за этого поступка принц до сих пор сомневался, что Неблагой, занявший трон в Нихалосе, был его старым другом. И хотя у Кирана не было доказательств, подтверждавших эти подозрения, он был уверен, что Олдрен больше не контролировал свое тело.

Когда «Нарядный коршун» наконец появился в поле зрения, Киран ускорил шаги. Внутри магазина было ненамного теплее, чем снаружи, но в Эвадире даже несколько градусов имели большое значение. Осторожно постучав в дверь, он дождался, пока ее открыла Мэйрид. Женщина, которая несколько дней назад впервые встретила Кирана, Ли и Зейлан на пороге своего магазина, приветствовала его как старого друга. Одарив бывшего принца улыбкой, тепло которой согревало сильнее, чем огонь в камине, она смахнула снег с его пальто. Мэйрид и другие Темные, быть может, и совершали дурные поступки, но по сути своей были, определенно, не такими уж и плохими людьми. Они напоминали семью, члены которой ради своих были готовы шагать по трупам.

– Я принес тебе кресс-салат.

Мэйрид кивнула:

– Отлично, большое спасибо! Я заберу его позже.

– Хорошо, – сказал Киран, прощаясь. Недолго думая, он устремился через магазин к потайному люку и, открыв его, спустился в темноту. Мэйрид закрыла люк за его спиной. Теперь обратный путь в логово Темных был хорошо знаком Кирану. Дни, которые они успели провести в Эвадире, казалось, тянулись, словно недели. Возможно, так было из-за холода. А может, оттого, что они с нетерпением ждали прибытия остальных. Так или иначе, Киран чувствовал, что время здесь течет медленнее, будто оно замерзло вместе с реками и озерами.

Преодолев короткий путь до укрытия, Киран постучал в деревянную дверь. Охранники на входе встретили его так же дружелюбно, как и Мэйрид, и Киран вошел в ледяное царство Темных. Все, по обыкновению, занимались своими делами. Большой костер в центре площади горел тихим потрескивающим пламенем; две женщины присматривали за готовящейся едой. Дети играли в салки, трое мужчин чинили крышу дома, пятеро человек несли через площадь корзины с бельем. На мгновение Киран остановился на полпути, потупив взгляд. Он так до конца и не мог понять, как образовалась здесь эта община и как в этих условиях можно было нормально жить, но ведь они жили. У каждого местного жителя была своя задача: каждый знал, что делать, и каждый помогал другому. То была собственная, почти мирная империя посреди страны, полной беспорядков.

Проходя мимо мужчин, чинивших крышу, Киран кивнул им. Они поздоровались с ним, а после вернулись к своему разговору. Судя по тому, что они говорили, жена одного из них была беременна, и теперь мужчины собирались соорудить колыбель. Каково же будет расти на морозе и играть со снегом и льдом вместо того, чтобы бегать по зеленым лугам и купаться в теплых озерах?

Мысли Кирана оборвались, когда он подошел к хижине, которую они делили с Зейлан, хотя хижиной их жилье можно было назвать лишь с большой натяжкой. Укрытие состояло из четырех наспех склеенных стен и более-менее герметичной крыши. Зато здесь была дверь, скромные места для сна и даже небольшой камин. Иногда дым заполнял все пространство хижины, и приходилось распахивать дверь настежь, но с этим досадным обстоятельством можно было смириться.

Стряхнув с плеч оставшийся на пальто снег, Киран вошел внутрь. В хижине пахло дымом и горящими углями. Этот запах уже настолько въелся в здешние стены, что даже одежда и волосы Кирана тоже часто источали тот же аромат.

Зейлан сидела в кресле перед камином. Она расположилась так близко к пламени, что, невзирая на холод в пещере, сняла теплое пальто, оставшись в одной тонкой рубашке. Девушка задумчиво смотрела в огонь, как часто бывало в последние несколько дней. Она ничего не говорила, но Киран чувствовал, как терзало Зейлан осознание того, что она вовсе не Хранительница, а прирожденная Темная.

Киран стянул с головы капюшон и размотал шарф.

– Я вернулся.

В ответ Зейлан пробурчала что-то невнятное.

Киран поставил сумку, снял пальто и перчатки. Надел вместо сапог туфли, сшитые из кусочков меха. Они пропускали воду, но были теплыми, поэтому Киран никогда не ходил в этой обуви на улице, но в хижине она дарила его ногам уют. Затем, взяв одну из шкур, что висели на двери, фейри закутался в нее. Сотворенное с помощью магии устойчивое тепло Нихалоса изнежило его тело, и здешний холод требовал теплой одежды.

– Я был на рынке, – нарушил он тишину, начиная раскладывать принесенные припасы. Он достал фрукты и несколько банок маринованных овощей. Несмотря на то что примерно в это время года в остальной части страны поля уже густо колосились, в Эвадире ощущалась нехватка пищи. Правда, в порт ежедневно приходили несколько десятков торговых судов, но они привозили специи, ткани и другие богатства, а не продукты питания для простых людей. – Я купил твои любимые ягоды. И еще это.

Киран снова полез в сумку и вытащил бутылку вина. Она стоила целое состояние. Пьяными они от него не станут, но Киран скучал по этому сладкому вкусу на своем языке.

Зейлан отреагировала на бутылку, вновь буркнув что-то невнятное.

Киран молча разложил припасы. За все это время Зейлан не произнесла ни слова. Впрочем, в этом не было ничего нового. Киран уже давно заметил, что она ушла в себя с тех пор, как приехала сюда. Девушка то и дело сводила брови и, казалось, пребывала в вечных раздумьях. Не желая ее торопить, принц ничего не говорил, но с каждым днем, каждым часом и каждой минутой, которые Зейлан проводила в молчании, беспокойство Кирана в том, что она может навсегда потеряться в своих мрачных, темных мыслях, все росло. А этого он не хотел. Киран хотел быть рядом с Зейлан, по крайней мере тогда они могли бы разделить ее скорбь на двоих.

Когда все оказалось на своих местах, Киран взял бутылку вина, две кружки и яблоки и сел рядом с Зейлан у камина. Немного помедлив, девушка схватила яблоко и с хрустом вгрызлась в его мякоть. Она избегала разговаривать с Кираном, как и тогда, когда они только познакомились, и он не понимал почему.

Киран склонил голову:

– Что тебя заботит?

Бросив взгляд в его сторону, Зейлан только коротко пожала плечами, а потом снова повернулась к согревающему пламени, в свете которого ее кожа светилась красивым бронзовым светом.

– Скажи мне, – попросил он. – С тех пор как мы оказались тут, ты почти не разговариваешь. Ты редко выходишь из хижины. А когда не спишь, сидишь у камина и все время думаешь. Это из-за того, что сказали Хилариус и Эстрид?

Зейлан поджала губы. Молчание девушки послужило Кирану достаточным ответом.

Глубоко вздохнув, Киран повернулся к ней:

– Ты решила служить на Стене, чтобы защищать людей от эльв и фейри. Тебе удалось попасть в число новобранцев, а обладая навыками Темной, ты можешь добиться большего. Неужели то, что ты не такая, как другие Хранители, настолько ужасно?

Зейлан замерла и, перестав жевать, уставилась на яблоко, которое беспокойно вертела в руке. Она хранила молчание, и Киран уже решил, что Зейлан так ничего и не скажет, когда девушка наконец заговорила:

– Дело не только в этом. Да, я хочу защищать людей, но еще я хотела быть частью сообщества. Частью семьи. Понимаешь?

– Да, конечно. – И даже лучше, чем ей казалось. Кирану и самому не хватало людей, которые давали бы ему чувство принадлежности. Это ощущение, к сожалению, было чуждо ему большую часть жизни. Но здесь и сейчас, рядом с Зейлан, вместе с Фрейей, Ларкином и остальными, он чувствовал себя частью чего-то большего, хотя больше не существовало места, которое Киран мог бы назвать своим домом.

– Когда моих родителей убили, я осталась совершенно одна, – сказала Зейлан. – Но потом я пришла к Стене, и да, некоторые Хранители отнеслись ко мне просто ужасно, но еще были Ли, Этен и другие. Внезапно рядом со мной появились люди, которым было не наплевать, умру ли я в одиночестве в каком-нибудь переулке.

– Этим людям и впредь будет не все равно, – перебил Киран.

– Но теперь я снова осталась ни с чем, – продолжила Зейлан так, словно Киран ничего и не говорил. – Кори, конечно, будет терпеть меня у Стены, но это ведь не то же самое. Я – не Хранительница и не хочу быть Темной. Так где же мое место в этом мире?

Рядом со мной, – пронеслось в голове у Кирана, но он ничего не сказал, а только взял Зейлан за руку. Фейри крепко сжал пальцы девушки в своих, и она не одернула руку, подарила им обоим этот момент близости.

– Ты можешь остаться здесь, – предложил Киран. – Не с Темными, я имею в виду, а в Эвадире. А можешь отправиться в более теплое место, например в Вайдар, или поехать в Зеакис, к Элрою. Там, должно быть, хорошо.

Я поехал бы с тобой.

– И к чему это приведет? Денег у меня нет. Да я даже не знаю, как вести обычную жизнь. Последние несколько лет я провела, грезя о Стене и мечтая стать Хранительницей. Я готовилась к этому, боролась за это, и вот теперь все это ушло, а я снова одна.

Киран прочистил горло:

– Ну, ты ведь не совсем одна. У тебя… есть я.

Зейлан подняла взгляд и посмотрела на него. Пламя танцевало в ее темных глазах, черты были тверды и неподвижны, словно перед боем, но во взгляде девушки Киран увидел ту самую уязвимость, которую она всегда пыталась скрыть. Но теперь Зейлан не отвернулась, позволяя ему увидеть то, что не позволялось видеть никому другому.

– Я знаю, что ты чувствуешь, – признался Киран. Лучше, чем ей казалось. Зейлан словно вытащила мысли из его головы и облекла их в слова. – Я тоже один. Я не чувствую себя Неблагим, но в то же время не являюсь ни человеком, ни Хранителем, ни Темным.

Девушка глубоко вздохнула и открыла было рот, словно собираясь что-то сказать, но затем просто кивнула, закрыла рот и схватила со стола бутылку вина. Отвинтив пробку, она налила напиток в кружки и протянула одну Кирану:

– Наверное, мы оба потеряны.

– Мы не потеряны, просто сейчас находимся в поиске. – Киран поднял кружку и улыбнулся Зейлан.

Они чокнулась кружками.

– Ну, тогда за одиночество.

– За совместное одиночество! – ответил Киран, делая глоток из своей кружки. На вкус вино было просто отвратительным. Слишком горькое и водянистое, оно не могло затуманить разум фейри, но в животе вдруг разлилось тепло, хотя им Киран был, скорее всего, обязан женщине, что сидела рядом с ним. Чтобы отпить вино, Зейлан пришлось высвободить свою руку из его пальцев, но она по-прежнему сидела вплотную к Кирану. Даже в такие трудные минуты эта девушка наполняла принца спокойствием и радостью, и Киран этого никак не понимал. Ничего для этого не делая, Зейлан давала ему так многое. Кирану было достаточно и того, что она сидела рядом с ним.

Киран покосился на Зейлан. Погруженная в свои мысли, она потягивала вино и смотрела на танцующее пламя. Девушка по-прежнему выглядела столь же несчастной, что и раньше. Неужели он только усугубил ее заботы и страхи?

– Зейлан…

Она вскинула голову.

– Мне нужно кое-что сказать тебе, – через силу проговорила девушка.

Киран вскинул брови:

– Я слушаю.

Она опустила взгляд и начала крутить кружку в руках. Киран, напрягшись, затаил дыхание. Что он сейчас услышит? Зейлан редко когда проявляла такое смущение.

Девушка неуверенно кашлянула:

– Я солгала тебе. То есть, вернее, не солгала, а кое-что скрыла от тебя.

Киран нахмурился:

– И что же ты скрыла?

– Помнишь, в борделе Бриока, когда мы были окружены огнем… – Зейлан тяжело сглотнула и уставилась в огонь, будто пламя могло помочь ей подобрать нужные слова. – Между нами тогда произошло то, о чем я тебе не рассказывала.

– Ты говоришь о поцелуе? – спросил Киран.

Зейлан удивленно вскинула голову:

– Ты… ты помнишь?

Киран улыбнулся:

– Да, и даже, я бы сказал, довольно образно.

– Почему ты ничего не сказал? – толкнула Зейлан его в плечо. Киран слегка подался вперед, вино из кружки выплеснулось на брюки. Он не обратил на пятно никакого внимания.

– А почему я должен был что-то говорить? Ты об этом не упомянула, и я воспринял это как указание того, что ты предпочла бы забыть об этом поцелуе.

– Да, потому что тот поцелуй не считается, – ответила Зейлан, вставая.

Но Киран не мог позволить девушке оставить его сидеть одного, поэтому отставил кружку, схватил Зейлан за руку и потянул вниз. Она не сопротивлялась, когда фейри мягко усадил ее рядом с собой так, что она почти оказалась у него на коленях. От холода Эвадира на щеках Зейлан постоянно розовел румянец, но сейчас краска на ее щеках, казалось, стала гуще.

– Почему тот поцелуй не считается?

– Потому что мы испугались.

Киран поднял руку и нежно погладил девушку по щеке. Зейлан задрожала под его прикосновением, и сердце юноши забилось чаще. Он не жалел об их поцелуе и не хотел, чтобы Зейлан в этом раскаивалась.

– Значит, ты поцеловала меня только потому, что думала, будто мы умрем, и поэтому поцелуй не считается?

Она закрыла глаза:

– Да.

Но Киран услышал в этих словах ложь. Улыбаясь, он наклонился к Зейлан, пока его нос не коснулся ее. Сделав глубокий вдох, Киран вдохнул в себя ее запах, впитывая его самим сердцем. Ему стало еще теплее, и желание притянуть Зейлан к себе и поцеловать стало почти непреодолимым.

– Посмотри на меня, – потребовал он.

Моргнув, Зейлан открыла глаза. Киран прочел в ее взгляде все ту же уязвимость, что и раньше, но теперь фейри видел и другие чувства. Неуверенность, симпатию – и желание. Его пальцы скользнули ниже, к губам девушки. Киран нежно провел по ним большим пальцем, и они медленно раскрылись для него. С бешено колотящимся сердцем Киран медленно наклонился к Зейлан. Еще никогда в жизни он не желал женщину так сильно.

– Ты думаешь, что умрешь? Сейчас и здесь?

Зейлан покачала головой. В какие-то секунды ее руки нашли путь к груди Кирана. Она судорожно цеплялась за мех шкуры на его плечах, словно боялась быть разорванной той глубиной чувств, которая терзала ее сердце.

– То есть, если я поцелую тебя сейчас, это будет считаться?

– Может быть. – Она не придвинулась ближе к Кирану, но должна была понимать, что ему оставалось преодолеть всего несколько сантиметров – и поцелуй повторится. Улыбнувшись, Киран наклонился к Зейлан. Ее дыхание уже щекотало его кожу. Он закрыл глаза и…

Резкий стук в дверь заставил Кирана отпрянуть. Это не могло быть правдой! Почему именно сейчас? Сам он, скорее всего, не обратил бы внимания на нарушителя спокойствия, но Зейлан от испуга тут же вскочила на ноги. Расправив плечи и не глядя на Кирана, она опрометью бросилась к двери.

– Мэйрид!

Взгляд Мэйрид метнулся от Зейлан к Кирану и обратно. На губах женщины появилась веселая улыбка, как будто она догадывалась, чем они занимались.

– Не помешаю?

Как раз наоборот.

Зейлан покачала головой. Ее щеки до сих пор ярко пылали, и каждый, кто был не совсем глух и слеп, заметил бы, что девушка слишком быстро дышала.

– Нет, совсем нет. В чем дело?

– Я хотела забрать свой кресс-салат.

Киран потянулся к одной из полок и подал Мэйрид то, за чем она пришла, в надежде, что женщина быстро исчезнет, а они с Зейлан смогут продолжить с того места, где их прервали.

– Вот, пожалуйста.

– Спасибо.

– Не за что.

– Сколько с меня?

– Нисколько.

– Спасибо, это очень великодушно. Тогда я, пожалуй, оставлю вас в покое, – сказала Мэйрид. Помахав на прощание рукой, она развернулась и ушла. Киран выдохнул было с облегчением, однако Зейлан не стала закрывать дверь, а вместо этого сняла с крючка на стене пальто.

– Куда ты собралась? – нахмурился Киран.

Набросив на плечи пальто, Зейлан потянулась к перчаткам, которые фейри стянул с рук незадолго до этого.

– Никуда. Пойду погуляю.

– Хочешь, я пойду с тобой?

Она покачала головой:

– Нет, мне хочется немного побыть одной.

Киран, которому в этот момент ничего не хотелось больше, чем сопровождать девушку, кивнул. Фейри знал, о чем она будет размышлять, и в глубине души был почти уверен в том, что русло, по которому пойдут мысли Зейлан, ему не понравится.

Улыбка, которой девушка одарила Кирана, выходя из домика, изогнула ее губы, но глаз не коснулась. А потом она закрыла за собой дверь, и Киран остался один в хижине, в которой вдруг стало так холодно, как не было никогда раньше.

Глава 42 – Вэйлин

– Свободная земля —

Вэйлин врезался в ближайший валун, когда один из Благих обрушил на него мощь всей своей магии. Воздушная волна была настолько сильна, что, казалось, сломает ему все ребра. Судя по жгучей боли в груди, по крайней мере несколько из них действительно были повреждены. Перед глазами мужчины плясали черные точки, но сквозь них Вэйлин видел, как грозная тень приближалась к нему, готовая нанести последний, сокрушительный, смертельный удар. Но силы Вэйлина еще не иссякли.

В последний миг, когда клинок фейри уже летел на Вэйлина, полукровка откатился в сторону. Меч задел только его руку. Не обращая внимания на боль, Вэйлин развернулся и нанес нападавшему удар. Лезвие меча полукровки пронзило тело Благого. Удар был точен – он попал прямо в сердце. Вэйлин увидел промелькнувший во взгляде фейри ужас – за мгновение до того, как тот безжизненно рухнул на землю.

Тяжело дыша, превозмогая головокружение, Вэйлин поднялся на ноги. Ощутив у себя на шее какую-то влагу, он коснулся ее пальцами. А когда посмотрел на руку, то увидел кровь – свою кровь.

С тошнотворным чавкающим звуком Вэйлин вытащил клинок из мертвого фейри и огляделся. Его глазам предстала картина ужаса. Всюду, насколько хватало глаз, – мертвые тела. Хранителей, фейри, эльв. Трупы устилали всю площадь, а кровь падших и раненых настолько пропитала землю, что она стала слякотной, словно после дождя. Фейри и эльвы наводняли Свободную землю. Хранители уже не могли отстоять Стену, но все равно продолжали сражаться – упорно и неумолимо.

Хранитель рядом с Вэйлином бросился на Неблагого, который, используя магию Земли, поднял два обломка скалы и швырнул их в воздух. Мужчина отшатнулся, но фейри среагировал быстрее. Секунда – и он заставил камни описать дугу так, что глыбы полетели навстречу друг другу по обе стороны от Хранителя и размозжили ему голову. Череп Хранителя треснул, как перезрелая дыня. Из трещин хлынула кровь, показалось сероватое мозговое вещество.

Вэйлин отвернулся. Полукровка знал, что должен был убить фейри, но до сих пор так и не нашел Ли, с каждой очередной прошедшей секундой это беспокоило его все больше. Крепче сжав свой меч, Вэйлин осторожно пробирался мимо Неблагого, который уже успел наброситься на другого Хранителя, как вдруг кто-то схватил его за ногу. Опустив взгляд вниз, полукровка обнаружил послушника, притаившегося в маленькой пещере, образовавшейся между двумя огромными валунами. Полные страха глаза с мольбой смотрели на Вэйлина, который буквально кожей ощущал тот ужас, что охватил юного парня.

– Ты ранен?

Послушник покачал головой.

Не тратя времени понапрасну, Вэйлин схватил парня за руку и, вытащив из укрытия, поставил на ноги – так, что их глаза встретились.

– Слушай, давай-ка двигай к конюшням. Возьми лошадь и уезжай. Наверное, это тебя не спасет, но…

Кровь брызнула в лицо Вэйлина, разом заставив полукровку замолчать. Инстинктивно зажмурившись, он тут же резко открыл глаза. Вэйлин по-прежнему держал тело послушника в вертикальном положении, но головы у этого тела не было. Эльва, пролетая мимо, оторвала голову несчастного своими острыми, как бритва, когтями. Хрипло каркнув, тварь, хлопая крыльями, поднялась в небо вместе с головой, а потом на высоте выпустила череп из когтей, который упал на землю, словно огромная градина.

Вэйлин тяжело сглотнул. Тошнота подкатила к горлу, рот наполнился горьким вкусом желчи. На своем веку полукровке довелось пережить немало страданий, увидеть много боли и насилия, но эта битва превзошла все. Он отпустил тело юного Хранителя и рукавом вытер с лица его кровь, смешивая ее с потом и грязью.

– Вэйлин!

Звук собственного имени заставил его застыть. Ли! Торопливо оглядевшись, полукровка обнаружил капитана рядом с еще тремя Хранителями. Загнанные двумя фейри в угол, Хранители боролись за свою жизнь. Не колеблясь ни секунды, Вэйлин ринулся на помощь.

Его клинок безжалостно рубил плоть. Вэйлин убивал, не задумываясь, глубоко вонзая свой меч в тело каждого врага, который вставал у него на пути. Он умело уворачивался от огненных шаров, сосулек и валунов, которыми стреляли фейри. Ряды Хранителей сильно поредели, и это несмотря на помощь, прибывшую с других баз. Однако подмога дала лишь временную, короткую передышку. Отсрочку неизбежного. Здесь нужна была вся возможная помощь.

Вэйлин уже почти достиг Ли и его группы, когда справа раздался очередной оглушительный грохот. Пролом, который фейри пробили в Стене, увеличился, и в дыру хлынула новая волна атакующих.

Ли лающим голосом приказывал что-то окружающим Хранителям, когда несколько громадных обломков, отделившихся от Стены, поднялись в воздух и нацелились на небольшую группу. Вэйлин испустил предостерегающий возглас, но было уже слишком поздно. С громким треском глыбы посыпались с неба, погребая людей под горой земли, песка и камня.

– Нет… нет, нет! – Вэйлин, даже не думая о том, что делает, рванулся через поле боя. Взметнувшаяся пыль обожгла легкие, глаза начали слезиться. Почти вслепую он бросился дальше, пока не достиг того места, где только что стоял Ли. На подгибающихся ногах вскарабкался по камням.

– Ли?

Никакого ответа.

– Ли!

Он прислушался, готовый услышать даже самый слабый шорох, но Ли не отвечал. Он молчал, похороненный под грудой камней. Руки Вэйлина, всегда такие спокойные, начали дрожать, а бороться с тошнотой стало почти невозможно. Тело Вэйлина словно хотело исторгнуть из себя все его заботы и страхи.

Он понимал, что Ли, погребенный под камнями, уже, вероятно, мертв, но все равно схватил один из обломков, что лежали сверху, и отшвырнул его прочь. Потому что, если Ли каким-то чудом пережил этот удар, он не должен думать, что Вэйлин не бросился ему на помощь. Задыхаясь и хрипя, ловя ртом воздух, полукровка отбрасывал один камень за другим. Наконец из-под обломков показалась рука. Окровавленная, сломанная, с торчащей наружу костью.

Вэйлин схватился за эту высвобожденную руку и дернул. Из-под камней показалось тело. Оно принадлежало не Ли, а одному из тех мужчин, что сражались рядом с ним. Лицо погибшего Хранителя было наполовину разбито, неповрежденный глаз безжизненно смотрел на Вэйлина.

Вэйлин, задрожав, в ужасе выронил руку. Он не знал, что станет делать, если он найдет в похожем состоянии Ли, но о том, чтобы прекратить поиски, даже не думал. В панике мужчина продолжал лихорадочно разгребать завалы, пока пальцы не свело судорогой, а кожа, иссеченная острыми осколками, не начала истекать кровью. Не обращая внимания на боль, он продолжал искать, потому что иного выбора у него просто не было. Вэйлин не знал, сколько времени осталось до того момента, пока эльвы или фейри не обнаружат его, когда вдруг он обнаружил среди обломков второе тело. Полуэльф видел только голову, но светлые, почти белые волосы на ней могли принадлежать только одному мужчине.

Сердце Вэйлина, глухо ухнув, остановилось.

Ли.

Глава 43 – Ларкин

– Свободная земля —

Фейри захрипел, и Ларкин понял, что эта битва окончена. Выдернув свой клинок из тела Благого, бывший фельдмаршал оглянулся на Фэрроу, который, держась за бок, корчился на земле.

– Спасибо, – выдохнул Фэрроу, позволив Ларкину помочь себе подняться на ноги.

Он застонал и, если бы не поддержка Ларкина, снова рухнул бы на землю. Рана была глубокой. Фэрроу нельзя было двигаться слишком резко или быстро – это привело бы к тому, что рана разошлась бы еще сильнее.

– Тебе нужно уходить, – сказал Ларкин.

– Ни в коем случае. Я – Хранитель.

Ларкин понимал, что согласиться с его словами Фэрроу не позволяла гордость, ибо признать поражение было почти таким же искусством, как и заявить о победе.

– Но если сейчас ты не уберешься отсюда, то умрешь раньше, чем собирался.

Фэрроу уставился на Ларкина. Кровь заливала лицо Хранителя, лицо исказилось от боли. Бывший фельдмаршал ожидал новых протестов, но Фэрроу неожиданно кивнул.

– Сможешь добраться до конюшен самостоятельно?

– Да… думаю, да.

Готовый в случае необходимости в любой момент подхватить Фэрроу, Ларкин отпустил мужчину. Однако тяжело раненному Хранителю и в самом деле удалось удержаться на ногах. Благодарно улыбнувшись Ларкину, он, прихрамывая, поковылял к конюшням.

Понимая, что Фэрроу в таком состоянии был в бою скорее помехой, чем подмогой, Ларкин с облегчением вздохнул и вновь повернулся к рухнувшей Стене. Место, куда упал Кори, находилось в самом центре боя. Добраться туда будет непросто, но Ларкин должен был убедиться, что его старейший друг действительно мертв. Возможно, тот был еще жив и нуждался в помощи.

Ларкин потерял всякое чувство времени. Целиком и полностью поглощенный схваткой, он разил без колебаний, рвался вперед, вонзая меч в тела каждого врага, что встречался на его пути. Несколько Неблагих воздвигли стену из земли и укрылись за ней, швыряя в Хранителей камень за камнем. Таким образом они расчистили путь остальной армии, которая – фейри за фейри – протискивалась сквозь все расширяющуюся дыру в Стене. Все чувства Ларкина обострились. В ушах звенело от шума. Он ощущал только запах крови, пота и смерти, давно преодолев ту крайнюю точку, когда наступило состояние полного изнеможения. Тело действовало отдельно от разума. Ларкин стал марионеткой собственного меча, который словно бы самостоятельно метался от врага к врагу, уничтожая все, что встречал на своем пути.

– Ли! – услышал вдруг Ларкин знакомый голос.

Он развернулся и посмотрел налево, где Вэйлин в отчаянии расшвыривал камни. По крайней мере, пытался, но в этот момент на пути полукровки оказался слишком большой валун. Ларкин бросился к полукровке и увидел Ли, наполовину зажатого завалами. Капитану Форэшу, считай, повезло: камни образовали небольшую полость, так что он не был раздавлен. Мужчина только был без сознания, а его нога застряла под обломками.

– Я подниму камень, а ты тащи, – сказал Ларкин.

Полукровка кивнул.

Хранитель схватился за камень, набрал в грудь воздуха и всем весом навалился на валун. На лбу у него выступили капли пота, а мышцы уже через несколько секунд начали подрагивать.

– Держу, – сказал Вэйлин, хватая Ли под руки.

Именно этот момент, к сожалению, выбрал Ли, чтобы очнуться от обморока. Мучительный стон, который покинул уста мужчины, перешел в крик, когда Вэйлин вытащил его из каменной могилы. Черная форма капитана от грязи и пыли казалась серой. Нога Хранителя была явно сломана, а из рваной раны на лбу, которая из-за множественных травм заживала не так быстро, как обычно, сочилась кровь.

Вэйлин положил голову Ли себе на колени.

– Ли?

Тот не ответил.

– Ли? Пожалуйста, поговори со мной.

Звук, похожий на сдерживаемое рыдание, сорвался с сухих губ Ли. Он больше был не в состоянии сражаться, и Вэйлин – тоже. Полукровка был совершенно измотан. Возможно, он еще не был на пределе своих сил, но точно на пределе своей выносливости.

– Вам нужно уходить.

– Стена… – начал Ли.

– …пала, – закончил Ларкин, произнося вслух то, о чем думал все это время. – Это конец. Нам ничего не остается, как отступить и перегруппироваться.

Ли ничего не ответил. Ларкин не знал, был ли он с ним согласен или просто не мог говорить из-за слабости. В любом случае, сейчас единственно правильным выходом было бегство. Бывший фельдмаршал взглянул на Вэйлина:

– Отвези его в безопасное место. Возьмите лошадь и поезжайте в Сирадрею. Фрейя ждет там.

Вэйлин кивнул:

– Спасибо!

Ларкин следил, как Вэйлин, подставив Ли плечо, повел его с поля боя. И только уверившись, что эти двое дойдут до конюшен, вновь бросился в драку. Нужно было как можно скорее убедить Хранителей отступить, чтобы затем перегруппироваться и, возможно, избрать какую-то новую стратегию. Все иное будет просто самоубийством. Ларкин схватил за руку Хранителя, который только что убил фейри, и рванул его к себе. Это был Готар. Вид у него был такой же измученный, как у Вэйлина. Форма Хранителя была перемазана грязью и кровью, жуткая царапина, лишившая мужчину зрения на левый глаз, пересекала лицо.

– Мы должны отступить! – гаркнул Ларкин.

Вдруг из облака пыли выстрелила ледяная стрела. Она летела прямо на мужчин. В самый последний момент им чудом удалось отскочить в сторону.

Готар, задыхаясь, выпрямился.

– Согласен.

– Ты видел Кори?

– С тех пор, как рухнула Стена, – нет.

Ларкин посмотрел в сторону развалившегося колосса, но сквозь клубящуюся пыль почти ничего не увидел. Нужно было проверить. Он приказал Готару поспешить в конюшню, возможно, тот успеет застать Фэрроу, Вэйлина и Ли и сбежать с ними. Ларкин знал, что тоже должен отправляться в Сирадрею, ведь и сам был на последнем издыхании, и все же не хотел уходить, не проверив, что с Кори.

Чем ближе Хранитель подходил к отверстию в Стене, тем больше становилось число противников. Ларкин снова бросился в схватку: обезглавил эльву, заколол очередного фейри. Тело бывшего фельдмаршала было забрызгано черной и красной кровью, но он не останавливался, пока на его пути не встретился раненый Хранитель. Кровь обильно текла из правой руки мужчины, так что теперь он довольно неловко держал меч в левой. Ларкин узнал молодого послушника. Чудо, что он вообще выжил.

– Этен!

– Клянусь королем! Ларкин, рад тебя видеть!

– У тебя все хорошо?

– Я жив.

– Мы начинаем отступление. Иди к конюшням, возьми себе лошадь и отправляйся в Сирадрею. Фэрроу и Готар уже в пути.

Этен без всяких возражений кивнул.

– Ты видел Кори?

– Да, он только что спас мне жизнь! – Этен указал в нужном направлении, и Ларкин тут же заметил фельдмаршала. Кори выглядел ужасно. Он хромал, держась за правый бок левой рукой, но продолжал безжалостно сражаться – сразу с тремя фейри. Долго он так продержаться не мог, тем более что к противникам уже присоединился четвертый. Фейри, похоже, знали, что Кори – фельдмаршал. Казалось, они вовсе не хотят его убивать. Если бы в их намерения входила смерть главного Хранителя, то фейри уже давно добились бы успеха. Скорее всего, Олдрен велел им захватить Кори в плен, чтобы с помощью пыток завладеть его знаниями.

Благой вскинул руки, и из пламени ближайшего костра взметнулись два огненных кнута. Со скоростью молнии они рассекли воздух. Кори, взревев, метнулся было к фейри, но тот отскочил назад и хлестнул огненными кнутами. Кори попытался увернуться, но один из Неблагих, взмахнув рукой, воздвиг на его пути препятствие. Кори споткнулся об него и упал. Фейри рассмеялись. Они просто играли с фельдмаршалом, и это по какой-то причине разозлило Ларкина больше, чем все остальное.

Он схватил свой меч и с криком бросился навстречу фейри, когда рядом с ним появились две тени. Этен и Готар. Они не пошли к конюшням, а последовали за ним. Втроем они бросились к фейри, которые мучили Кори. Первым подоспевших Хранителей заметил тот, что управлял огненными плетьми. Он крутанул хлыст, замахнулся и прицелился в Этена, который одним удивительно плавным движением откатился в сторону, метнув нож, который висел у него на поясе. Лезвие угодило фейри в бедро. Тот застонал от боли, еще раз взмахнул кнутом, но Этен уже отскочил в сторону.

А этот парень чертовски быстр!

Ларкин сосредоточил свое внимание на трех других фейри, которые обступили Кори. Один из них выпустил ледяную стрелу, другой поднял руки и направил в их сторону яростный поток воздуха. Сила ветра сбила Ларкина с ног, но Готар удержался на ногах и бросился на фейри.

Кори наконец получил возможность нанести ответный удар. Размахнувшись мечом, он отрубил голову Неблагому, который только что выпустил ледяную стрелу. Благой с магией Воздуха не оставил этого без внимания. С искаженным от гнева лицом он направил в сторону Кори еще один порыв ветра. Мужчину отбросило назад, и он оказался перед эльвой, похожей на громадную ящерицу: длинная шея и два рудиментарных крыла на спине. Хвост твари заканчивался острым шипом, с которого капала кровь.

Кори отскочил в сторону, желая оказаться как можно дальше от монстра, прежде чем тот его заметит. Но в этот момент существо развернулось и ударило фельдмаршала хвостом в грудь. Он пролетел два метра по воздуху и с размаху врезался в огромную каменную глыбу.

Ларкин бросился на помощь, но перед ним из-под земли в один миг вырос барьер из камней. Слишком высокий, чтобы через него можно было перепрыгнуть, но достаточно низкий, чтобы Ларкин видел то, что происходило по другую сторону. Разинув пасть, эльва метнулась к Кори и вонзила свои длинные клыки в его плечо. Фельдмаршал закричал от боли.

Ларкин выругался и обогнул препятствие. Фейри, который воздвигнул его, собирался было выстроить новый барьер, но меч Готара успел настигнуть врага раньше, чем тот успел осуществить задуманное. Благодарно кивнув товарищу, Ларкин бросился на эльву, вцепившуюся в плоть Кори. Огненный клинок бывшего фельдмаршала рассек длинную шею эльвы. Тело рухнуло наземь, но зубы так и остались в плече Кори.

– Вот черт, – выругался Ларкин, наклоняясь над

другом.

Кори оцепенело взглянул на Ларкина, моргнул. Лоб фельдмаршала покрылся испариной. Кожа мужчины приобрела болезненно-землистый оттенок – под ней отчетливо виднелись темные вены. Было очевидно, что кори был не просто утомлен схваткой или страдал от потери крови. Фельдмаршал был отравлен. Ларкин взялся за отрубленную голову эльвы и рванул ее на себя. Клыки дохлой твари покинули плоть Кори.

– Можешь встать?

Кори кивнул. Стиснув зубы, попытался подняться на ноги, но они тут же подогнулись под его весом, и мужчина рухнул на землю.

Последний оставшийся фейри решил воспользоваться этим моментом слабости и бросился к Кори. Однако добраться до него не успел: Готар и Этен вместе кинулись к противнику. Несмотря на то, что длительный и яростный бой основательно потрепал Хранителей, с фейри они расправились быстро: не прошло и нескольких секунд, как тот уже был пронзен двумя магическими клинками.

– Нужно уходить! – закричал Ларкин и, схватив Кори за плечи, одним безжалостным рывком поставил его на ноги. Тот вскрикнул, но у Ларкина не было времени отвлекаться на его боль. Ситуация была слишком напряженной.

– Его укусили? – спросил Готар.

Ларкин кивнул.

Готар подставил Кори плечо с другой стороны. Из рассказов Хранителей Ларкин знал, что буквально несколько месяцев назад Готар находился в аналогичном положении.

– Нужно извлечь яд из его тела.

– На это нет времени. Нужно уходить, – приказал Ларкин, и хотя официально он больше не принадлежал к числу Хранителей, Готар повиновался.

Ларкин перекинул руку Кори себе через плечо. Вес раненого фельдмаршала грозил заставить самого Ларкина рухнуть на колени. Обычно он мог без особых усилий справиться с подобной нагрузкой, но теперь мужчина был измотан. Однако о том, чтобы сдаться и бросить Кори на поле боя, не могло быть и речи.

С Этеном и Готаром в авангарде Ларкин потащил Кори к конюшням. По дороге они кричали остальным Хранителям, чтобы те отступали.

Каким-то чудом мужчинам удалось добраться до конюшен, не вступая в очередные схватки. Готар и Этен привели двух лошадей.

Ларкин, кряхтя, уложил Кори на спину животного. С уст фельдмаршала сорвался мучительный стон. Он уже почти потерял сознание: времени ему оставалось совсем немного. Ларкин все больше опасался, что его друг может не пережить этого нападения. Взгромоздившись на спину лошади позади Кори, Ларкин повел животное через царившую на площади суматоху. Они позаботятся о яде и уберут его из раны, как только окажутся в безопасности. Но сначала нужно бежать: от эльв, фейри и войны. Хотя теперь, когда Стена рухнула, безопасных мест в Тобрии больше не было.

Глава 44 – Фрейя

– Сирадрея —

Мышцы Фрейи горели огнем. Еще никогда в жизни она не скакала так быстро. Она тяжело дышала. Жеребец, который, весь в поту, нес ее вперед, яростно пыхтел и все же позволил Фрейе ускорить свой бег, словно чувствовал, какая опасность угрожает не только девушке, но и всей стране. Принцессе оставалось только надеяться, что конь не рухнет прямо под ней: пощадить его она не могла. Фрейя должна была предупредить людей! Как только Стена падет, уже ничто не помешает фейри вторгнуться в страну.

Наконец в поле зрения появились городские стены Сирадреи. Фрейя не знала, ликовать ей от радости или плакать. Все болело, сердце в груди бешено колотилось. Чтобы не сбить никого на своем пути, принцесса сбавила скорость. И тем не менее была встречена враждебными взглядами и неприличными выражениями, когда целенаправленно промчалась на рыночную площадь мимо магазина, где много месяцев назад женщина и двое мужчин захватили их с Ларкином, желая получить награду от короля.

Посреди деревенской площади Фрейя остановилась. Беспорядки уже вытащили жителей Сирадреи из их домов. Они смотрели в сторону Стены, где вздымалось большое облако пыли, затмевающее небо.

В попытке привлечь внимание людей Фрейя принялась бешено размахивать руками. Кое-то вопросительно уставился на нее – девушку в не по размеру большой форме Хранителя, которая, однако, не придавала Фрейе никакого авторитета. Люди переговаривались между собой, и хотя на их лицах явственно читались страх и паника, никто из них даже не помышлял о бегстве.

Перекинув сумку с магическими трактатами через плечо, Фрейя спрыгнула с лошади. Книги оказались настолько тяжелы, что ноги принцессы едва не подкашивались от напряжения, и только с огромным трудом девушке удавалось оставаться в вертикальном положении. Фрейя поймала руку какого-то мужчины, и тот скептически оглядел ее. Она снова указала на Стену и гигантское облако пыли, поднимающееся над их головами, пытаясь дать понять, что происходит в Свободной земле.

Непонимающе покачав головой, мужчина вырвался из ее хватки. Ногти Фрейи оставили красные рубцы на его коже.

– Во имя короля, девочка! Оставь меня в покое! У меня нет для тебя денег!

В панике Фрейя выхватила из-за пазухи блокнот и написала в нем слова, которые никогда в жизни не думала написать: Стена пала, вам нужно бежать!

Она подняла бумагу вверх и схватила за локоть женщину, которая, зевая, тоже стояла в толпе. Та казалась более приветливой, чем мужчина, но и она смотрела на Фрейю растерянно и непонимающе.

– Прости, малышка. Я не умею читать.

Ну, конечно. Письменное слово было по-прежнему привилегией дворянства и знати. В Амаруне новый средний класс тоже учился грамоте, но так далеко от столицы, на юге, вдали от богатства, люди развивали другие таланты.

Фрейя испустила вздох разочарования. Как ни привыкла принцесса за последние несколько недель к своей немоте, сейчас она ее просто проклинала. Почему Ларкин не поехал с ней?

– Стена пала! – внезапно раздался голос за спиной девушки.

Фрейя крутанулась на каблуках и увидела юношу с растрепанной светлой шевелюрой, который влетел на площадь на коне – точно так же, как и она сама несколько мгновений назад. Женщина, стоявшая перед Фрейей, распахнула глаза и принялась беспокойно озираться по сторонам, словно искала кого-то, но не находила. Не удостоив больше Фрейю ни единым взглядом, она рванулась сквозь толпу своих односельчан.

– Ты уверен? – услышала Фрейя чей-то голос.

Парень кивнул:

– Да, фейри вторглись в Свободную землю и убивают Хранителей! – Клянусь королем!

Разговоры вокруг стали громче, и теперь в них отчетливо сквозила паника. Прежде чем Фрейя успела опомниться, вокруг нее вдруг возникли сильные волнения. Новость о падении Стены распространялась по рыночной площади, словно лесной пожар. Среди местных жителей вспыхнула паника. И вдруг все произошло очень быстро. Большинство людей поспешно уходили, собираясь паковать вещи, другие оставались на площади, желая узнать больше. Фрейю толкнули вперед, потом отодвинули в сторону. Блокнот выпал из ее рук на землю. Она хотела было наклониться за ним, но на бумагу уже наступил какой-то мужчина. И, не обратив внимания ни на девушку, ни на ее блокнот, поспешил дальше.

Фрейя торопливо подхватила записную книжку и принялась продираться сквозь толпу, чтобы добраться до своего коня, но толпа с каждым шагом становилась все гуще. Девушка не была ни особенно высокой, ни очень сильной, а теперь еще она чувствовала себя утопающей посреди океана, над головой которой беспрестанно бились волны. Только не волны бушующего моря разбивались о Фрейю – чужие руки и локти то и дело задевали ее затылок, лоб

и лицо.

Фрейя пыталась защитить себя как могла, продолжая пробиваться сквозь толпу. Она боялась, что ее лошадь убежала, но вот наконец добралась до животного. Жеребец нервничал из-за множества суетящихся вокруг него людей, но это был конь Хранителей, и он не поддался па-

нике.

Фрейя схватила поводья и вскочила на спину лошади – и как раз вовремя. Раздался колокольный звон. Этот сигнал предупреждал всех жителей деревни о том, в какой непростой ситуации они оказались. Все двери распахнулись. Окна – одно за другим – закрывались ставнями. Женщины, мужчины и дети спешили на улицы. Семьи собирали вещи, торопливо пакуя то, что могли взять с собой. Фрейе хотелось чем-то помочь этим людям, но она не знала даже того, как помочь самой себе.

Стоит ли ей ждать Ларкина в толчее на площади или поискать укрытие в одном из домов? От беспомощности у Фрейи перехватило дыхание. Девушка думала – надеялась, – что теперь, когда она научилась владеть мечом, те времена прошли, но в этот момент чувствовала себя маленькой и убогой.

Вдруг какой-то мужчина коснулся ее ноги, и Фрейя вздрогнула.

– Слезай! – взревел он, дернув принцессу за руку, чтобы стащить с лошади.

Фрейя напряглась, пнула мужчину ногой, но стряхнуть руку незнакомца не смогла. Девушка чувствовала, как паника, царившая на площади, понемногу охватывает и ее саму. Люди боялись, и это делало их неуправляемыми. Одно неосторожное движение – и ее растопчут и похоронят прямо на этом месте. Принцесса выдернула руку и снова пнула мужчину ногой, угодив ему в подбородок. Жеребец беспокойно перебирал ногами, потому что все больше и больше людей узнавали о Фрейе и ее коне и, казалось, видели в нем свой шанс к бегству.

Фрейе удалось оторваться от незнакомца, но другие руки тут же схватили ее с другой стороны. Не раздумывая, она тронулась с места, слыша, как под копытами жеребца ломаются чьи-то кости. Резко вонзив пятки в бока лошади, она позволила животному проложить ей путь через толпу.

Фрейя чуть не сорвалась вниз, когда ее ногу снова обхватили чьи-то пальцы. Но в этот миг жеребец рванулся вперед, унося ее в безопасное место. Девушка уже хотела вздохнуть спокойно, но толпа вокруг становилась все плотнее и плотнее. Пройти было почти невозможно, ни вперед, ни назад.

Снова кто-то дернул Фрейю за лодыжку, и на этот раз она не смогла удержаться. Ее сорвали с лошади, и девушка сильно ударилась о вымощенную булыжником землю. Задохнувшись от боли, Фрейя вскрикнула. Голова болела так, словно по ней били молотом. Девушка хотела встать, но толпа людей вокруг лишила ее ориентации. Через Фрейю переступали или наступали, ее пинали, били, сбивали с ног. Защищаясь, она закрыла голову руками и попыталась подняться на ноги, но толпа все надвигалась и надвигалась со всех сторон, снова и снова сбивая девушку с ног. Среди всех этих тел Фрейя оказалась словно в тисках.

Вопли людей, нарастающая паника, крики и плач детей… Фрейя вскочила на ноги, и ее потоком понесло вперед. Принцесса старалась держаться левой стороны – там было меньше людей. Продвигаться вперед удавалось с большим трудом. Фрейя протиснулась между двумя мужчинами и почти достигла просвета в толпе, когда ее отбросило обратно в гущу людей. Девушка взмахнула руками так, словно гребла, будто эта масса людей была не из плоти и крови, а из бушующей воды, которая грозила поглотить Фрейю. И, словно под водой, принцесса звала на помощь, но никто не слышал ее немых слов.

Она врезалась в кого-то, и ее унесло в сторону. Изо всех сил Фрейя вцепилась в столб от рыночного прилавка. На какой-то миг он подарил ей опору, но тела тянули девушку в сторону, и пальцы Фрейи соскальзывали от постоянного давления. Вдруг чьи-то руки схватили ее и потащили в другую сторону. Фрейя отбивалась, слепо колотя по нападавшему руками и ногами, опасаясь, что тот, скорее всего, хотел отобрать ее одежду, когда вдруг услышала знакомый голос.

– Фрейя, это я.

Ларкин.

Сердце Фрейи пропустило удар. Она посмотрела вверх, прямо в знакомые темные глаза, в которых так часто терялась, и тут же обвила шею Ларкина руками, прижавшись к нему так сильно, как только могла. Наконец-то она больше не была одна. Облегчение огромной волной затопило тело девушки, и хотя Ларкин обнял ее так крепко, что Фрейя чуть не задохнулась, она почувствовала, что впервые за эти несколько минут смогла глубоко вздохнуть.

– Тебя ранили? – спросил Ларкин, отстраняясь от нее.

Фрейя хотела покачать головой, но, взглянув на Ларкина, так и застыла. В таком ужасном состоянии она в последний раз видела Хранителя, когда его освободили из темницы. Кожа мужчины была вся в крови, форма порвана, волосы в пыли, грязи и саже. От Ларкина пахло потом, огнем и смертью. Однако он был жив и находился рядом с ней, и это все, что на данный момент имело значение.

Фрейя указала на Ларкина, а затем в ту сторону, откуда он пришел. Где остальные? – хотела спросить она. Девушке даже не нужно было писать эти слова – Ларкин и так ее понял.

– Ждут нас. Пойдем, я отведу тебя к ним.

Уверенно, словно скала, которой никто ничего не мог противопоставить, он потащил Фрейю сквозь толпу, но на этот раз она не боялась. Принцесса сжала руку Ларкина крепче, чем нужно, но ей нужна была его близость, его сила, его поддержка.

Они направились к боковому переулку и вышли на задний двор. Увидев остальных, Фрейя так и ахнула. Кори, скрючившись, сидел на лошади. Фельдмаршал не двигался. Его кожа была бледной, на лбу выступил пот. На плечо кто-то наложил временную повязку.

Фрейя вопросительно взглянула на Ларкина.

– Он отравлен, – пояснил он и, не отпуская руки девушки, подошел к мужчинам. – Мы сделали все возможное, чтобы устранить яд из его тела, но поможет ли это ему выздороветь – покажет только время.

Фрейя сжала руку Ларкина. Она знала, как много значил для него Кори. Пусть за последнее десятилетие они почти не говорили друг с другом – фельдмаршал был одним из его лучших и старейших друзей.

Фрейя оглядела остальных Хранителей. После Кори самая ужасная участь, казалось, постигла Ли. На ногу капитану наложили импровизированную шину из ветки дерева, а на голове раненого красовалась рваная рана, которая, несмотря на целительные способности Хранителя, не заживала. Ларкин как-то говорил ей, что с каждой последующей раной заживление замедлялось.

Готар, Этен и другие мужчины, казалось, были в порядке, по крайней мере физически. Хотя все они были измотаны битвой и выглядели усталыми, но все же стояли на собственных ногах.

Это все? – написала Фрейя в своем блокноте.

– Пока да, – ответил Ларкин. – Нам пришлось бежать. Олдрен разрушил Стену и захватил Свободную землю. Солдат было слишком много, чтобы мы смогли им противостоять. Если выжили и другие Хранители, они соберутся в Вайдаре.

Так, значит, мы едем в Вайдар?

– Нет. Думаю, будет лучше, если мы станем придерживаться нашего первоначального плана. Зейлан и Киран ждут нас в Эвадире – там мы пока что будем в безопасности. Все равно прямо сейчас мы ничего не можем сделать Олдрену. Будет лучше, если мы соберемся и спокойно спланируем наши дальнейшие действия.

Готар кивнул:

– Олдрен, вероятно, сначала разобьет лагерь – надо же ему укрепить свое положение на Свободной земле. Для него это была такая же великая битва. Его армии тоже нужно восстановиться.

Фрейя обхватила себя руками. Представив, что все это означало для ее будущего, девушка задрожала. Она выросла в вере в то, что Стена будет стоять вечно, образуя собой непреодолимое препятствие для фейри и эльв. Но теперь Стена пала, и все, что мешало Олдрену и его армии захватить Тобрию, – это гвардия ее отца, если, конечно, Фрейе и ее друзьям не удастся придумать какой-то другой план.

– Думаю, это твоя лошадь, – вдруг произнес голос откуда-то сбоку. Из боковой улочки выступил Вэйлин. В своем оцепенелом состоянии Фрейя даже не заметила отсутствия полукровки. Под глазами полукровки залегли темные тени, а взгляд был таким мутным, словно ему довелось увидеть худший кошмар в жизни. Держа в руке поводья отобранного у Фрейи жеребца, Вэйлин подошел к девушке.

Благодарно кивнув мужчине, принцесса приняла у него поводья и погладила жеребца по морде. Вэйлин отошел к Ли, опустив руку ему на плечо. Хранитель молча улыбнулся, словно не желая тратить оставшиеся силы на пустые разговоры.

– Нужно ехать, – сказал Фэрроу.

Тихий стон раздался в группе собравшихся, но на слова полковника не возразил никто. Этен, который сидел, прислонившись к стене дома, прямо на земле, тут же вскочил. Готар проверил, крепко ли Кори привязан к своей лошади, а Ларкин помог Фрейе сесть на ее жеребца, а потом быстро вскочил на спину собственного коня.

– Все готовы?

Фрейя и Хранители кивнули.

– Тогда – в Эвадир! – крикнул Ларкин и поскакал вперед.

Глава 45 – Зейлан

– Эвадир —

Закинув ногу на ногу, Зейлан сидела перед камином с закрытыми глазами. Сосредоточившись на потрескивании дров в огне, она пыталась успокоить свой разум. Спереди девушку согревало пламя, но сзади она чувствовала прохладный ветерок, просачивающийся сквозь щели хижины.

Зейлан мерзла, но годы, проведенные на улице, научили ее не обращать внимания на холод. И все же девушка тосковала по летнему теплу, царившему в остальной части страны. Вот уже почти две недели они ждали в Ледяном городе вестей от Ли. Постепенно Зейлан начала волноваться – прошло слишком много времени. Больше всего на свете ей хотелось вскочить на первую попавшуюся лошадь и отправиться в Свободную землю – посмотреть, что же задержало Ли и остальных.

– Сконцентрируйся! – обругала она себя за то, что снова свернула на этот мысленный путь, уже, наверное, в сотый раз. Как только Зейлан закрывала глаза и пыталась нащупать тишину, о которой Ли говорил ей в темнице, разум девушки становился беспокойным. Но как Зейлан могла обрести покой, если все время волновалась? Не только о Ли, но и о войне, о том, что она – Темная, о Киране. Хотя последний занимал ее мысли совершенно иначе с тех пор, как они говорили о поцелуе. А Зейлан должна была сосредоточиться на своей магии.

С момента того самого разговора она пыталась овладеть способностями Темной. Зейлан не хотела быть одной из них, но и кровь, что текла по ее венам, изменить была не в силах, так что просто пыталась извлечь из своей ситуации максимум пользы.

Однако освоить дар Темных оказалось не так-то легко. Да, она с легкостью блокировала магию Кирана, но, казалось, делала это совершенно автоматически, без каких-либо усилий или контроля со стороны собственного разума. Однако все остальные способности давались Зейлан нелегко. За последние несколько дней она несколько раз пыталась вернуть Кирану его стихийную магию или сделать ее своей. Это сработало один или два раза, но гораздо чаще их попытки терпели неудачу. Зейлан чувствовала себя так, словно была маленьким ребенком, который учился делать первые шаги.

– Ты слишком много думаешь, – услышала она голос Кирана.

Открыв один глаз, Зейлан скосила его на фейри. Тот сидел на краю кровати, которую они делили между собой. Каждую ночь они засыпали на расстоянии друг от друга, но каждое утро по пробуждении их тела словно притягивало друг к другу, и они лежали, тесно обнявшись. Ни один из них ни разу не заговаривал об этом, но Зейлан давно знала, что все ее оправдания были ложью. Нельзя было винить ни холод, ни тесноту. Все зависело только от нее самой и ее разрастающихся чувств к бывшему принцу фейри.

– Закрой глаза и сосредоточься.

Зейлан вздохнула, но вместо того, чтобы последовать указанию Кирана, уставилась на огонь. Она совсем потеряла чувство времени, но угасающее пламя подсказало девушке, что она, должно быть, сидела здесь довольно долго. Она взяла полено и подбросила его в огонь. Пламя, обрадовавшись новой пище, тут же радостно вспыхнуло, выпустив в воздух несколько искр.

– Что я сказал? – отчасти грозным, отчасти шутливым тоном спросил Киран.

– Огонь мог погаснуть.

– Нет, не мог. Ты просто хочешь отвлечься.

– Неправда! – возразила Зейлан, хотя знала, что Киран был прав.

Киран поднялся с кровати. Его лицо приняло ласковое, даже нежное выражение. Фейри был удивительно хорошим наставником. Строгим и требовательным, когда нужно. Мягким и сострадательным, когда понимал, что Зейлан была на пределе своих возможностей.

Это было еще одной причиной, почему для Зейлан так опасно находиться к нему ночью так близко.

– Тебе нужен перерыв?

– Нет.

– Уверена?

Нет, Зейлан совсем не была в этом уверена. Но что еще оставалось делать? Девушка никак не могла взять в толк, как Киран мог быть настолько спокойным и уравновешенным, в то время как ее переполняли страх и беспокойство. В Эвадире фейри выглядел на удивление расслабленным, несмотря на то что ненавидел холод и был пленником собственной жизни. Кирану было некуда идти и нечего делать, кроме как выслушать ее жалобы. И все же каждое утро он просыпался в ее объятиях с нежной улыбкой на губах.

Киран сел рядом с Зейлан.

– Ты сможешь.

Непоколебимая вера Кирана в нее заставила Зейлан закрыть глаза. Сделав глубокий вдох, она снова начала искать в себе покой. Однако обостренные чувства девушки мешали прислушиваться к тому, что происходило внутри, потому что все, что снаружи, казалось просто оглушительно громким. Скрипели потолочные балки над головой. За стенами хижины смеялись дети. Зейлан слышала даже металлическую вибрацию затачиваемого лезвия и мягкое бульканье готовящейся еды. Слышала пение льда, ставшего ее домом. Он всегда был в движении, трещал и скрипел, как живое существо, постоянно меняясь и никогда не останавливаясь.

Зейлан, как никто, понимала это стремление к движению. Она тоже чувствовала себя взбудораженной и не хотела сидеть неподвижно. В течение многих лет девушка тренировала свое тело, чтобы стать сильной и научиться сражаться, а теперь она должна была тратить драгоценное время на ничегонеделание?

Она испустила глубокий вздох.

– Я просто не могу этого сделать.

– Наберись терпения. Ты справишься.

Разочарованная в себе, Зейлан провела руками по лицу и взъерошила волосы.

– Сколько же еще у меня должно быть терпения? Мы вот уже несколько дней топчемся на месте.

– Это неправда, – сказал Киран, беря ее за руку, словно прикосновения могли облегчить Зейлан понимание его слов. – Вчера тебе удалось подавить свой дар.

– Но ведь совсем ненадолго.

– Ну и что? Я смог подчинить себе воду, и это имеет значение.

– Но этого недостаточно. Посмотри на Эстрид. – Несколько дней назад Зейлан попросила старую Темную показать ей свою магию, надеясь узнать что-то новое, и очень зря.

– Эстрид тренирует свои навыки годами. Но ты посмотри, чего тебе уже удалось добиться. Без тебя нас обоих уже не было бы в живых, и как только блок спадет, ты будешь во сто раз лучше Эстрид. Поверь мне.

Зейлан поморщилась:

– Как ты можешь быть настолько спокойным и уверенным? Твой лучший друг пытался тебя убить. Мы находимся на грани войны, от Ли и всех остальных – ни слуху ни духу. Ты что, совсем не беспокоишься?

– Конечно, беспокоюсь.

Губы Кирана снова изогнула нежная улыбка, а на лице воцарилось то самое выражение бесконечного терпения, которое так люто ненавидела Зейлан. Нет, неправда, не ненавидела. Просто отчаянно завидовала принцу и хотела, чтобы и сама могла относиться ко всему происходящему хоть с малой толикой подобной легкости.

– Но ты выглядишь таким спокойным и расслабленным.

– Потому что мне и вправду спокойно, – объяснил Киран. – Впервые за много лет я почувствовал, что могу дышать полной грудью и быть самим собой. Здесь от меня никто ничего не требует, на меня не возлагаются какие-то особые ожидания, которые я все равно не смогу оправдать. Никто не знает меня, я могу проживать день за днем без необходимости тщательно и заранее обдумывать все свои шаги, слова или жесты, потому что они могут быть кем-то неправильно истолкованы. Мне не нужно притворяться или изображать из себя того, кем я не являюсь.

Слова Кирана наполняла теплота, и Зейлан в очередной раз с трудом совладала с охватившей ее завистью.

– Но разве ты не беспокоишься о Ли и о том, что происходит там, за пределами этой пещеры? Мы не можем прятаться здесь вечно.

– Конечно, я волнуюсь обо всем этом и надеюсь, что все вернутся живыми и невредимыми, но здесь и сейчас я ничего не могу сделать, кроме как насладиться моментами, проводимыми с тобой. Я уверен, что они скоро прибудут.

Фейри был прав. Все, что они могли сделать, это ждать, и поскольку размышления Зейлан не ускоряли время, ей следовало сосредоточиться на том, чтобы использовать его с умом.

– Давай продолжим.

Киран кивнул.

Зейлан закрыла глаза и вцепилась в надежду Кирана так, как если бы она была ее собственной. Девушка снова сделал глубокий вдох, и когда с выдохом выпустила из себя все накопившееся напряжение, ее окутала приятная тишина. Зейлан полностью сосредоточилась на своем дыхании и покалывании магии внутри, той самой, что усиливала ее удары и заставляла раны заживать быстрее.

– Зейлан?

Настойчивый звук голоса Кирана заставил ее открыть глаза. Девушка застыла, не смея пошевелиться. Меж его ладонями, сверкая в отблесках пламени, плавал водяной шар. Киран пошевелил пальцами. Мелкие капли осыпались на землю, но шар остался цел.

Киран широко улыбнулся.

– Это не стоило мне никаких усилий.

– Мне тоже, – ответила ему с улыбкой Зейлан. Девушка не могла сказать, что в этот момент она сделала иначе, нежели прежде, однако почувствовала легкую вибрацию в животе. Как будто где-то глубоко внутри напевала песню. Зейлан сосредоточилась на этой вибрации и попыталась усилить ее.

Движения Кирана стали более плавными, водный шар в его руках больше не терял капель. Улыбка фейри стала шире… и тогда шар в его пальцах лопнул и вытек прямо на брюки.

Зейлан испуганно прижала руки ко рту:

– Клянусь королем! Мне очень жаль.

Киран уставился на мокрое пятно, растекающееся у него между ног. Потом медленно поднял голову, с невыразительным лицом посмотрел на Зейлан – и от души расхохотался.

– Это было превосходно.

Она нахмурилась:

– Да?

– Да, – подтвердил он. – Я смог использовать свою магию намного дольше, чем в предыдущие разы, и, кроме того, она была намного мощнее. Я мог контролировать воду значительно лучше.

– Но ты все равно весь промок.

– Пустяки.

Зейлан потерла живот: вибрация стихла, словно в своей попытке усилить ее девушка перегнула палку. Но ведь сработало! В следующий раз нужно будет просто более осторожно увеличивать напряжение.

– Думаю, мне наконец-то стало понятно, как работает эта магия. Во мне появляется вибрация, которую я слышу только тогда, когда становлюсь совершенно спокойной, и это не обязательно моя собственная сила.

– И что помогло тебе обрести покой на этот раз?

Ты.

Твое спокойствие.

Твоя близость.

Твоя надежда.

– Я… я не знаю, – солгала Зейлан, потому что мысль о том, что она может каким-то образом нуждаться в Киране, пугала. – Думаю, мне нужен перерыв. Не пора ли обедать?

– Можем проверить. – Киран вскочил на ноги, взглянул на пятно на своих штанах, но потом, решив, что ему все равно, протянул Зейлан руку, чтобы помочь ей встать. Девушка медлила. Не потому, что не хотела прикасаться к Кирану, а потому, что боялась, что с ней сотворит его близость, когда одного взгляда на этого мужчину было достаточно, чтобы ее сердце билось сильнее.

Фейри снисходительно улыбнулся:

– Ну что, пойдешь со мной или так и будешь там сидеть?

– Идиот, – пробормотала Зейлан, хватаясь за его пальцы. Прикосновение пронзило все ее тело. Киран с легкостью потянул девушку на себя, но одна ее нога запуталась в мехе. Зейлан рванулась вперед, но прежде, чем успела потерять равновесие, ее поймал Киран.

Она взглянула на него:

– Спасибо!

– Не стоит благодарности, – ответил Киран и, хотя теперь падение Зейлан не угрожало, не отпустил ее. Фейри протянул руку и нежно заправил прядь волос девушки за ухо, как делал уже множество раз. Пульсация в ее груди стала сильнее. Зейлан знала, что должна отстраниться от него, отодвинуться на безопасное расстояние, потому что слишком хорошо помнила его тепло, его аромат и губы, которые были так страшно близки к ее, неумолимо напоминая о поцелуе, которому помешала Мэйрид.

Но как ни тяжело было Зейлан бороться со своими чувствами, она давно решила не уступать этому желанию. Поцелуй с Кираном был не просто поцелуем, а обещанием большего. Но большего в эти дни Зейлан дать не могла.

– Давай… давай поедим. – Отстранившись от Кирана, Зейлан повернулась к нему спиной, чтобы не видеть разочарования, написанного на лице фейри. Натянув куртку, сапоги и перчатки, девушка стала ждать, когда Киран сделает то же самое. Несколько секунд он не шевелился, потом, не проронив ни слова, тоже оделся в теплое.

Разочаровывать его Зейлан было больно, но что еще ей оставалось делать? Среди Хранителей и Темных перед лицом надвигающейся войны Киран был ее единственной поддержкой и опорой. Зейлан не могла рисковать тем, чтобы его потерять.

На выходе из хижины Зейлан, как это бывало всякий раз, когда она покидала их с Кираном жилище, содрогнулась, когда в лицо ей ударил поток холодного воздуха. Они с Кираном молча направились к очагу в самом центре деревни, где готовили еду для всех.

Над пламенем висели три котла, и каждому разрешалось брать столько, сколько он хотел. И Зейлан каждый раз удивлялась тому, как жили эти люди. Темные существовали в ограниченном пространстве и в неблагоприятных условиях, и, хотя были ворами, мошенниками и убийцами, разногласий между ними почти не случалось. Эти люди держались вместе, помогали друг другу и всегда были рядом друг с другом. В каком-то смысле их община напоминала Зейлан братство Хранителей, хотя она и стеснялась произносить это сравнение вслух.

Киран взял себе миску и до половины наполнил ее едой. Сегодня, к удовольствию Зейлан, на обед было густое огненно-красное овощное рагу. Она тоже взяла себе миску и кусок хлеба, а потом уселась у огня рядом с Кираном.

Положив в рот первую ложку рагу, Зейлан едва не подавилась: во рту вспыхнул настоящий пожар. Киран рядом с ней тоже поперхнулся и начал кашлять. На глаза принца навернулись слезы.

– Клянусь эльвой, это очень остро!

Зейлан кивнула:

– Мне срочно нужно запить.

– Сиди, я принесу. – Киран поставил свою миску, встал и направился к большой бочке с водой, из которой брали воду все местные жители. Эту воду брали из чистейшего горного источника. Она была едва ли не холоднее самого льда. Ожидая Кирана, Зейлан, желая смягчить остроту пищи, съела кусок хлеба.

Фейри вернулся и подал ей кружку. Зейлан уже собиралась ощутить свежую прохладу, когда обнаружила, что кружка пуста. Это что, такая шутка? Девушка хмуро уставилась на Кирана.

Тот ухмыльнулся. Может, он так мстил Зейлан – за то, что она не захотела его поцеловать?

– Направь свои способности так, чтобы я смог заставить воду из бочки перетечь в твою кружку.

– Сейчас?

– Нет, через пять часов. Конечно, сейчас. Или, может, ты не хочешь пить?

Глаза Зейлан гневно сверкнули на Кирана. Девушка не знала, удастся ли ей обрести покой здесь, учитывая все отвлекающие факторы, которые окружали ее, но она постарается. В конце концов, Зейлан ведь хотела научиться использовать свои навыки в бою и не останется навечно сидеть в более-менее тихой хижине.

Сделав глубокий вдох, Зейлан поставила миску у своих ног и закрыла глаза. Сейчас отрешиться от действительности ей было гораздо труднее, чем раньше, в хижине. Звуки стали громче и разнообразнее. Болтали друг с другом люди, громко потрескивали поленья в большом костре посреди площади, звучали шаги. Мешал и острый запах овощного рагу. Но Зейлан изо всех сил старалась оттолкнуть все это, заставляя себя прислушаться к вибрации внутри собственного тела.

Положив руку на живот, Зейлан задышала глубоко и равномерно. И – вот оно! Легкое ощущение, нежное, как прикосновение крыла стрекозы. Осторожно нащупав его мысленно, Зейлан нежно потянулась к этому чувству – и обхватила его. Потом, чуть подумав, притянула ближе и глубже окунулась в вибрацию, которая, казалось, согревала ее изнутри, и полностью погрузилась в это ощущение…

– Я знал, что ты сможешь это сделать, – внезапно услышала Зейлан слова Кирана.

Она открыла глаза, и – в самом деле – в руках фейри были две кружки, полные воды. Киран передал Зейлан одну, и они выпили за этот успех. Девушка с трудом верила, что ей снова удалось восстановить магию Кирана.

Зейлан отставила кружку с водой и снова потянулась было к огненно-острому рагу, когда в лагере вдруг начались волнения. Веселые разговоры вокруг сменились быстрыми перешептываниями, весь смех в одночасье стих.

Оглядевшись, Зейлан заметила двух мужчин. Которые, тяжело дыша, стояли, окруженные группой местных жителей.

Груайд и Ивар.

Вчера Хилариус послал этих двоих в Амарун по делам. Они не могли вернуться так рано – тем более что не принесли с собой никаких припасов.

– Стена, – дрожащим голосом сказал Груайд. Он был бледен и выглядел так, словно только что увидел гигантскую эльву, которая собиралась проникнуть в укрытие Темных. – Она… она пала.

Услышав эти слова, Зейлан вскочила. Она не могла поверить своим ушам. В несколько широких шагов девушка преодолела расстояние, отделявшее ее от мужчин. От них пахло потом и грязью, будто они мчались обратно в лагерь без передышки, но Зейлан все равно приблизилась к ним настолько, что почти оказалась с ними нос к носу.

– Что ты сказал?

– Стена, – задыхаясь, повторил Груайд. – Фейри разрушили ее.

– Это невозможно, – прошептала Зейлан, чувствуя, как ее начинает бить озноб. Стена простояла больше тысячи лет. Она была преодолима, что доказывали на протяжении веков многочисленные эльвы, но это было колоссальное каменное сооружение, созданное, чтобы навсегда отделить страны друг от друга.

– Это правда, – сказал Ивар, щеки которого порозовели, а полные страха глаза источали холод. – Мы не видели этого своими глазами, но мы говорили с народом. Люди бегут на север. Олдрен вторгся в Свободную землю.

– Говорят, он разрушил Стену с помощью земной магии, – добавил Груайд, беспокойно вытирая грязные руки о безрукавку.

– Этого не может быть. Олдрен, конечно, могущественный фейри, но он не может разрушить Стену в одиночку, – сказал Киран, который последовал за Зейлан и теперь стоял рядом с ней, как, впрочем, в последние несколько дней было всегда. Девушке хотелось взять его за руку, но она не могла даже пошевелить пальцем – словно застыла на месте.

– Мы говорим только то, что слышали, – настаивал Ивар.

Зейлан тяжело сглотнула. Не имело никакого значения, разрушил ли Олдрен Стену один или вместе с другими фейри, – война наступила. Война, которой они опасались неделями. В один миг все ее страхи, казалось, стали явью.

Глава 46 – Киран

– Эвадир —

Киран потер руки и подул на них, стараясь согреть скованные холодом пальцы. Кожа на них побледнела, а суставы уже закоченели. Хотелось вернуться к согревающему пламени костра, но Киран не отходил от Зейлан. Два дня назад Груайд и Ивар принесли весть о том, что Стена пала. И все эти последние два дня они от рассвета до заката стояли на окраинах города, наблюдая за полчищами беглецов, которые, спасаясь от приближающейся войны, наводняли Эвадир.

Весть о падении Стены и о том, что армия Олдрена обосновалась в Свободной земле, распространялась со скоростью лесного пожара, разжигая страх и тревогу. Люди в панике спешно собирали вещи и устремлялись к гавани, торопясь покинуть Тобрию на кораблях. Рано или поздно армия Олдрена двинется на север, чтобы взять Амарун. Первые торговцы уже опустошили свои грузовые корабли, чтобы дорого продать отчаявшимся то ограниченное количество мест, которое могли предложить.

Киран прекрасно понимал этих людей. Какая-то его часть тоже хотела сбежать и оставить все это позади. Они с Зейлан могли бы начать новую, спокойную совместную жизнь. Теперь, когда Темные дали фейри время насладиться свободой и беззаботностью, которых ему всегда так не хватало, ему было трудно сосредоточить свои мысли на войне.

И все же о побеге не могло быть и речи. Кирану просто необходимо было знать, что с Фрейей и остальными все в порядке. Возможно, во время нападения Олдрена она, Ли, Вэйлин и Ларкин были уже на пути в Эвадир. Киран не хотел допускать даже мысли о том, что они, возможно, участвовали в сражении и могли погибнуть.

– Впереди еще одна группа, – сказала Зейлан, указывая на толпу женщин, мужчин и детей, которые, сбившись в плотную кучку, приближались к черте города. Они с Кираном выбрали место на невысокой стене, с которой открывался беспрепятственный вид на дорогу, ведущую в город.

Киран вытянул шею, стараясь получше разглядеть лица, но не увидел ни Ли, ни других знакомых ему людей. Зейлан тоже напряженно всматривалась в группу. С тех пор как девушка услышала о падении Стены, она не спала и не ела. Кирану пришлось почти силой заставить ее отказаться от идеи поехать в Свободную землю. Зачем? Быть может, Фрейя и ее друзья выжили – но для других Хранителей было уже слишком поздно.

– Видишь их? – спросила она, наклоняясь вперед, насколько это было возможно, чтобы хорошенько все разглядеть.

– Нет, – вздохнул Киран.

Издав разочарованный вздох, Зейлан сжала губы в одну тонкую линию. Пальцы ее вцепились в каменную кладку стены так сильно, что даже костяшки болезненно побелели. Эта девушка изо всех сил старалась быть сильной, скрывать свои беспокойства и страхи за решимостью, но Кирану удавалось видеть сквозь этот на первый взгляд непроницаемый фасад. Он видел все. Ее страх. Отчаяние. Панику.

Фейри осторожно взял девушку за руку, разжимая один палец за другим. Ногти Зейлан были обгрызены до мяса, и это было очевидным доказательством того, как она себя чувствовала. Киран обхватил руку девушки своей, хотя его ледяные пальцы едва ли могли поделиться с ней теплом.

– Они придут, – заверил он Зейлан.

Девушка не взглянула на него. Ее взгляд остановился на группе беглецов, и все же она не отстранилась от Кирана, позволив себе испытать его успокаивающее прикосновение.

– Что будет с нами, если они не придут?

Что, если они мертвы? – на самом деле спрашивала она.

Киран крепче сжал ее руку.

– Тогда мы отправимся на один из кораблей.

Эти слова заставили Зейлан вздрогнуть. Под глазами девушки залегли темные круги, ее всегда такая бронзовая кожа была бледна, как будто вместе с надеждой из Зейлан уходила жизнь.

– Ты серьезно?

Он кивнул:

– Что нам еще остается? Сейчас уже слишком поздно, и к тому же вдвоем мы спасти страну не сможем. Но зато спастись можем мы с тобой. Я знаю, геройства в этом мало, но иногда бывает достаточно помочь самому себе.

– Я… я не знаю, смогу ли это сделать, – слабым голосом ответила Зейлан. Слова девушки были едва слышны – словно слабое дуновение воздуха, срывающееся с губ.

– Если ты не в состоянии помочь самой себе, это сделаю я.

– Киран…

– Давай пока не будем об этом, – прервал он и сжал ее руку. – У нас еще есть время.

– Но сколько его осталось?

Это был отличный вопрос, потому что с каждой секундой надежда таяла, словно солнце на небосводе. Но какое-то время они еще могли посидеть тут и подождать, пока не наступит ночь и ветер не станет слишком холодным.

Киран молча держал Зейлан за руку, и вместе они наблюдали за группами беглецов. Большинство прибывало пешком или верхом, но несколько дворян подъехали к городу в своих экипажах. Эвадир становился все более и более многолюдным.

– Клянусь королем! – внезапно воскликнула Зейлан и так поспешно спрыгнула со стены, что чуть не столкнула Кирана. В последний момент ему удалось обрести равновесие, но прежде, чем у него появилась возможность остановить Зейлан, та сквозь сгущающиеся сумерки бросилась к группе людей, которая только что показалась из-за деревьев. В темноте темные фигуры были едва различимы, но ошибки быть не могло.

Фрейя с поникшими плечами сидела на жеребце, которого вел Ларкин. Ли и Вэйлин вели своих лошадей за поводья, Кори сидел в седле, слегка согнув одну руку. Трое других Хранителей, в которых Киран узнал Готара, Этена и Фэрроу, шли в хвосте группы.

Резко спрыгнув со стены, Киран последовал за Зейлан.

– Ли! Кори! – вопила она, привлекая внимание группы.

Услышав свои имена, мужчины остановились. Фрейя, лицо которой было почти полностью скрыто шарфом, тоже подняла голову и, одернув ткань, широко улыбнулась. Не успела ее лошадь остановиться, как принцесса выскочила из седла и тут же по колено увязла в снегу. Киран бросился ей навстречу, обнял и притянул к себе.

– Вы сделали это! – сказал он, поглаживая Фрейю по спине.

Фрейя энергично кивнула. Несмотря на темноту, Киран заметил, как тяжело девушке дался этот путь. Светлые волосы принцессы растрепались и еще не успели высохнуть после недавнего снегопада, губы потрескались от холода. От Фрейи исходил смрад пота, но это не помешало Кирану крепко сжать ее в своих объятиях и только после этого пожать руку Ларкину и другим Хранителям. Наконец взгляд фейри обратился к Вэйлину, который стоял около своего коня и легко кивнул принцу в знак приветствия. Киран ответил сдержанным кивком.

Он радовался за Ли, что полукровка не пострадал, но для самого Кирана общество Вэйлина не имело особого значения. Мало того что этот мужчина напал на Олдрена и на самого принца, так, если верить Зейлан, именно Вэйлин был виновен в убийстве его матери, хотя из-за своей клятвы до сих пор не мог в этом признаться.

– Как вы? – спросила Зейлан, которая тоже успела со всеми поздороваться. – Что произошло? Это правда, что Олдрен разрушил Стену? Вам пришлось с ним сражаться? Вы были ранены? А где остальные Хранители? Они мертвы?

– Давай-ка поспокойнее, – выдавил Кори, опираясь на Готара, будто после долгой поездки был слишком слаб, чтобы стоять на собственных ногах. Его вьющиеся каштановые волосы были такими же спутанными, как и у Фрейи, и шрам, проходивший через бровь, больше не был единственным. На лице фельдмаршала появились новые порезы и травмы, словно его тело было слишком истощено, чтобы заживлять эти раны.

– Кори хочет сказать, что мы рады рассказать вам все, но для этого наверняка найдется место получше, – вмешался Этен.

Киран кивнул:

– Следуйте за мной. Я отведу вас в укрытие.

Он искренне надеялся, что у Хилариуса не возникнет проблем из-за дополнительных гостей. То, что к ним с Зейлан присоединятся Ларкин, Фрейя и Вэйлин, было частью договоренности, но никто из них не упоминал о том, что Темным придется укрывать еще троих Хранителей.

Зейлан присоединилась к Готару и Кори, чтобы тоже взять фельдмаршала под руку, Киран шел рядом с Фрейей и Ларкином, указывая дорогу к «Нарядному коршуну». Лошадей они поставили в конюшне, которую содержали Темные. Но теперь места было мало и для животных, потому что число беглецов среди преступников в последние дни тоже резко возросло, и в ледяной пещере становилось все теснее.

– Сколько людей, – прошептал Ли, оглядывая улицы Эвадира. Повсюду, ища места для ночлега, сновали люди. Таверны были переполнены, и некоторые жители были готовы принять беглецов, но не все были готовы открыть свои двери незнакомцам, и у многих не оставалось иного выбора, кроме как ночевать на улицах.

– Как там на фронте? – спросил Киран.

– Плохо, – сказал Ли, который выглядел таким же изможденным, что и Кори. Однако, несмотря на их грустные, усталые лица, им все же повезло оказаться среди тех Хранителей, что остались в живых. – Олдрен не просто разрушил Стену и напал на Свободную землю. Ходят слухи, что он продвинулся в Сирадрею, а еще говорят, что и Вайдар уже находится в его власти. Он пожирает Тобрию, как язва – здоровые органы.

– По пути на север мы встретили войска Андроиса, – вмешался Ларкин, единственный Хранитель, который не производил впечатление убитого жизнью. – Но его армия уступает, и население это видит. Люди паникуют. Они упаковывают все, что могут спасти, и пытаются как можно скорее убраться в безопасное место.

Ли кивнул:

– На нас нападали мародеры и воры, поэтому путешествие немного затянулось. Они пытались украсть наших лошадей, а небольшая деревня к северу от Сирадреи полностью сожжена мародерами. Олдрену не нужно уничтожать эту страну – сами люди это сделают за него.

При мысли о людях, которые из страха перед Олдреном и его бесчеловечностью набрасывались на других людей, Киран содрогнулся. В этом была какая-то жестокая ирония, которая почти не оставляла надежды на будущее.

Они добрались до «Нарядного коршуна» и тайного хода, ведущего в логово Темных, где царило то же оживление, что и во всем городе. Хилариус пытался разместить всех прибывших в хижинах, но их было слишком много. Убежище трещало по швам.

Люди суетились повсюду в поисках подходящего места или толпились вокруг большого костра в самом центре пещеры. У котлов с едой образовалась очередь, и, судя по порциям на тарелках, количество еды на человека начали ограничивать. Детского смеха больше не было слышно: теперь малыши плакали. Они были слишком малы, чтобы понять опасность, в которой находилась страна, но чувствовали напряжение и страх взрослых.

– Кто эти люди? – спросил Хилариус, который патрулировал вход в пещеру, инструктируя вновь прибывавших людей. Он выглядел измученным. Его глаза были стеклянными, взгляд казался затравленным, а волосы стояли дыбом, будто он постоянно трепал их руками.

– Это наши друзья, – ответил Киран, представив по очереди всех, кого Хилариус не знал. С каждым последующим именем выражение лица вождя становилось все более мрачным. – Я знаю, места мало и людей больше, чем мы обсуждали, но больше им пойти некуда.

Хилариус упер руки в бедра и покачал головой:

– Мне жаль, но у нас больше нет места. В ближайшие дни к нам прибудут другие Темные. Это убежище предназначено для них.

– Пожалуйста, – скрипучим голосом взмолился Кори. – Мы можем уйти, как только твои Темные придут, но их пока нет. Нам нужно только немного отдохнуть и собраться, чтобы обсудить дальнейшие действия.

Поджав губы, что почти не вселяло в Кирана надежды, Хилариус окинул отряд суровым взглядом, а затем испустил глубокий вздох.

– Разрешаю вам остаться, но только до тех пор, пока не придут остальные. После этого вам придется убраться отсюда. Всем вам.

Произнося последние слова, старик посмотрел на Зейлан, словно молчаливо давал девушке знать, что она единственная, кто может остаться, но только если решит присоединиться к Темным. Но Кирану даже не нужно было говорить с Зейлан, чтобы понимать, что этого не произойдет никогда.

– Кроме того, я ожидаю, что вы заселитесь в две хижины и займетесь ими в то время, пока будете там находиться, – добавил Хилариус. – Да, и еще. Только что прибыла повозка с продуктами, и нам не помешали бы сильные мужчины, чтобы помочь их разобрать.

Кори кивнул:

– Конечно. Фэрроу, Готар, Этен?

– Уже идем, – ответил Готар. Фэрроу, казалось, собирался возразить, но под суровым взглядом Кори сдержался. Хилариус подозвал худощавого мальчишку и велел показать Хранителям груз и кладовую. Откуда у него в такое трудное время вдруг взялась повозка, полная продуктов, Киран предпочитал не знать.

Он прочистил горло:

– И еще одна, последняя просьба.

Хилариус недоуменно поднял брови, как бы говоря: Ты серьезно, парень? Разве я уже не сделал более чем достаточно для тебя и твоей банды?

– Нам нужно спокойно поговорить о падении Стены, но в нашей хижине недостаточно места.

Хилариус снова вздохнул и потер затылок. Он выглядел изнуренным, и Киран понимал, что злоупотребляет его гостеприимством, но что еще им оставалось?

Конечно, они могли поговорить и здесь, где все будут их слышать, но то, что им придется говорить, только усилит страх и панику среди местных.

Хилариус тоже, казалось, понимал это.

– Можете воспользоваться моей хижиной. Но, может, стоит сначала обработать ваши раны? – Он указал на покрытое шрамами лицо Ли и Кори, который до сих пор держал руку в слегка согнутом положении.

– В этом нет необходимости, – отказался Кори. – Раны заживают, но вот от еды я бы не отказался. Нельзя ли получить немного этого чудесно пахнущего рагу?

Хилариус кивнул, и они вместе подошли к котлам с едой, прежде чем отправиться в хижину. При этом Киран чувствовал подозрительные взгляды и растущий страх окружавших их Темных. До сих пор их убежище было в безопасности от внешнего мира. Никто, кроме них, не подозревал об этом месте, но теперь сюда явилась орда чужаков и заняла место, которое им не принадлежало.

Наконец они оказались в хижине Хилариуса. В очаге жарко горел огонь, так что в домике было достаточно тепло, чтобы путники смогли сбросить мокрые от снега пальто. Они сели за темный стол посреди комнаты, но на всех стульев не хватило. Кори пододвинул небольшой табурет, Фрейя села Ларкину на колени, а Киран предпочел остаться стоять.

К удивлению фейри, Хилариус не вышел из хижины, а уселся на кровати. То ли он боялся оставлять их одних в своем жилище, то ли интересовался их планами – Киран не знал.

После того как все заняли свои места, Кори и остальные вновь прибывшие с энтузиазмом принялись за еду. Вероятно, с тех пор как они покинули Стену, им вряд ли за все время путешествия довелось хоть раз нормально поесть.

Некоторое время в хижине был слышен только звук ложек о миски. Наконец Зейлан не выдержала и пристально посмотрела на Ли, который тут же заметил ее нетерпеливый сверлящий взгляд.

– Что произошло?

– Я только что вернулся к Стене. Мы с Вэйлином, Ларкином и Фрейей собирались отправляться к вам, когда Стену преодолели первые эльвы, – начал Ли. По глазам капитана Форэша было видно, что он не хочет об этом говорить, но он не хуже Кирана знал, что выбора у него нет.

– Никогда в жизни я не видел столько эльв в одном месте, – добавил Ларкин, одной рукой с зажатой в ней ложкой помешивая рагу и успокаивающе поглаживая спину Фрейи другой. – Это было похоже на нападение на черный рынок.

– Значит, в этом был замешан тот, кто повелевает эльвами? – спросила Зейлан.

Ларкин кивнул:

– Хотя теперь я уверен, что эльвами командует сам Олдрен. Я не знаю, как он это делает, но ему явно удалось обрести эту способность.

Все в Киране отказывалось в это верить, но в глубине души он знал, что Ларкин прав. Эльвы не только участвовали в нападении на рынок, но и помогли разрушить Стену. И, кстати, если вспомнить, то ведь они сыграли важную роль и в решении самого Кирана отказаться от короны. Тогда в Нихалос вторгалось все больше и больше эльв, фейри умирали, а народ обвинял в этом принца. Конечно, в этих нападениях не было ничего нового, но, оглядываясь назад, тот факт, что эти существа проникали в город без видимой причины, теперь совсем не казался совпадением.

Зейлан отодвинула от себя миску, так, словно у нее пропал аппетит. Киран прекрасно ее понимал. Сам он даже не прикоснулся к своей порции.

– Что было дальше?

– Мы сражались с эльвами, – ответил Кори. – Я взобрался на Стену, чтобы посмотреть, сколько еще тварей жаждало напасть на нас, когда Олдрен со своей армией прорвался через Туманный лес и потребовал, чтобы мы открыли для него ворота.

– Но вы же этого не сделали? – спросила Зейлан.

Кори покачал головой:

– Нет, конечно, но Олдрен с этим не смирился. Помнишь Хранителей, которых я послал в Нихалос, чтобы напомнить ему о Соглашении?

Зейлан кивнула.

– Он захватил их в плен и казнил на наших глазах.

Во имя Богов, Киран знал, что Олдрен был далеко не невинным фейри. Он был воином, и принц не единожды видел, как тот убивал. Воспоминание о том, как Олдрен казнил Риордана посреди тронного зала его же собственным ядом, впилось в разум Кирана навечно. И все же рассказы Хранителей никак не соответствовали тому фейри, которого когда-то знал Киран. У Олдрена, его Олдрена, было поистине золотое сердце. Да, он сражался и убивал, но только для того, чтобы защитить то, что любил и чем дорожил. А этот новый, кровожадный Олдрен убивал из жадности и жажды власти.

– Вы единственные выжившие Хранители? – подал голос Хилариус.

– Мы точно не знаем. Возможно, бежать удалось и другим, но шансы на это невелики. Нападение Олдрена на Свободную землю было разрушительным, – ответил Кори. – Он обрушил Стену и…

– Когда ты говоришь, что он обрушил Стену, ты имеешь в виду одного Олдрена? – поинтересовался Киран. Груайд и Ивар говорили то же самое, но и тогда он сомневался в этом. Киран отбросил это утверждение как сказку, придуманную народом, чтобы сделать угрозу, которую представлял Олдрен, более ощутимой.

Кори кивнул.

– Ты уверен?

– Да, я видел это своими собственными глазами. Он сошел с коня и подошел к Стене. Сначала я подумал, что он попытается взломать ворота, но потом… Я все еще стоял на Стене, когда она задрожала. Это было как… как землетрясение.

Желудок Кирана сделал кульбит. То, что принц услышал, глубоко встревожило его. Нервничая, он принялся мерить шагами хижину. Во всех этих рассказах не было смысла, хотя сила Олдрена была неоспоримой. Ни один Неблагой не обладал даром командовать эльвами. А способность разрушить Стену с помощью магии Земли намного превосходила магию, на которую мог быть способен даже самый одаренный фейри. Как же у Олдрена получилось это сделать?

Единственный ответ, который пришел на ум Кирану, был настолько странным, что фейри почти опасался думать в этом направлении. Что, если Олдрен больше не был Неблагим фейри?

Мысль была абсурдной, но другого объяснения у Кирана не было. В конце концов, он уже некоторое время был убежден, что Олдрен больше не был собой. Потому что даже если не считать этих могущественных способностей, он изменился. Их прежняя дружба превратилась в ненависть и зависть, настолько сильные, что Олдрен захотел убить его. Но если все же позволить себе подумать об этом – кто же такой Олдрен?

Ответ на этот вопрос был не менее абсурден, поскольку единственными существами, чьи силы, согласно легендам, напоминали силы Олдрена, были Боги.

Юл, Бог Воды.

Остара, Богиня Земли.

Мабон, Бог Воздуха.

Лита, Богиня Огня.

Но эти Боги олицетворяли жизнь. Они не только наделяли фейри волшебными силами, но и наполняли страну магией. Зачем им уничтожать то, что они создали? Конечно, некоторые фейри, как, впрочем, и люди, заслуживали смерти, но это не оправдывало такой вспышки насилия и разрушения. Кроме того, Олдрен управлял эльвами, а эти существа не были порождением этих Богов. Они были созданы другим, более испорченным Богом, который наслаждался тьмой…

– Цернуннос.

Растерянные взгляды метнулись к Кирану. Зейлан нахмурилась.

– Что ты сказал?

– Цернуннос, – повторил Киран, чувствуя, что сходит с ума. Возможно ли вообще, чтобы телом Олдрена завладел Бог Смерти? Такая догадка бредово звучала даже в его собственных ушах, и все же это объяснило бы все. Магию Олдрена. Его дар повелевать эльвами. Его жажду власти и стремление к войне.

– Кто такой Цернуннос? – спросил Хилариус.

– Бог Смерти, – с мрачным видом ответил Ларкин. На лице Фрейи, едва она услышала об оскорбленном Боге, мелькнуло нечто похожее на воспоминание. Она потянулась к своему блокноту и что-то торопливо записала. Ты рассказывал мне о нем в храме в Туманном лесу.

– Он был одним из Богов Иного мира, и когда-то ему поклонялись наряду с Юлом, Остарой, Мабоном и Литой, – пояснил Киран. – Но вера в него угасла вместе с тысячелетним миром. После окончания последней войны фейри отвернулись от него.

– Красивая история, но какое это имеет отношение к Олдрену? – спросила Зейлан.

Киран с трудом проглотил ком в горле.

– Я подозреваю, что это Олдрен и есть Цернуннос.

Она фыркнула:

– На самом деле ты так не думаешь.

– Я не знаю, что думать, но Бог мог бы сделать все, что сделал Олдрен. Эльвы – творение Цернунноса, и у него достаточно силы и воли, чтобы вести войну. Цернуннос правит смертью, и именно ее он разносит по всей стране.

– Это невозможно, – сказал Ларкин.

– В самом деле? – Если за свою короткую жизнь Киран чего-то и понял, так это то, что ничего невозможного нет. Он сам был фейри, воспитанным человеческим королем. Его сестра, не родная ему по крови, владела магией. А еще Киран делил постель с женщиной, которая несколько месяцев назад не хотела ничего, кроме как перерезать ему горло. Так что же в этом мире было действительно невозможным?

– Предположим, что Киран прав… – заговорил Кори.

– Что на самом деле не так, – встряла Зейлан.

– Предположим, он прав, – проигнорировал ее выпад Кори. – Как такое может быть? Как этот Бог, Цернуннос, мог попасть в тело Олдрена? Ваши боги ведь живут в этом своем царстве – в Ином мире.

– Я подозреваю, что это произошло в день моей коронации. В тот день я открыл врата в Иной мир, чтобы просить у богов их благословения. Однако церемония не была завершена, а Олдрен был серьезно ранен, – сказал Киран, взглянув на Вэйлина. Полуэльф напрягся. Он все тер и тер свою шею, словно хотел соскрести свою кожу. – Вполне возможно, что Олдрен, которого я знал, в тот день умер, и Цернуннос завладел его телом.

– Звучит неправдоподобно, – заметила Зейлан.

– Думаешь? – спросил Ли. – Ты не видела то, что видели мы. Ты не видела, на что способен Олдрен. За считаные минуты он превратил Стену в руины, а эльвы и фейри, которыми он руководил, уничтожили Хранителей.

– Но для этого ему не обязательно быть Богом.

– Нет, но его определенно нельзя назвать обычным Неблагим, – защитил свою догадку Киран. Фейри знал, как странно все это звучало, но чем больше думал об этом, тем более последовательными казались ему собственные аргументы. Только доказательств не было.

– Бог он или нет, но Олдрен вторгся в Тобрию, – сказал Ларкин, который, казалось, отнесся к теории Кирана так же скептично, как и Зейлан. – И нам придется остановить его, если мы не хотим увидеть, как он разрушит все, что люди построили за последние столетия.

– Ты прав, – согласился Киран. – Но чтобы победить врага, его нужно знать, тебе как Хранителю это должно быть известно. И поэтому знание, является ли Олдрен Цернунносом, имеет значение для того, как мы будем действовать.

Ли одобрительно крякнул.

– И как мы это узнаем?

– Именно этот вопрос и стоит сейчас перед нами, но, думаю, сегодня мы на него не ответим, – сказал Кори, поднимаясь со своего места. – Я устал и больше думать не могу. Продолжим завтра.

– Хорошая идея, – сказал Ларкин.

Фрейя, зевнув, кивнула.

– Тогда продолжим завтра. Я поговорю с Фэрроу, Готаром и Этеном и узнаю их мнение. Может быть, они во время боя видели что-то, что могло бы нам помочь, – сказал Кори и повернулся к Хилариусу: – Спасибо за гостеприимство. Мы очень ценим это.

Все медленно встали и надели пальто. Киран тоже не возражал против этой паузы. Фейри, конечно, не был так измучен, как Кори и остальные вновь прибывшие, но голова у него тоже кружилась. Чтобы привести мысли в порядок, перерыв ему был необходим. Но если Олдрен действительно стал Цернунносом, все они оказались в гораздо большей опасности, чем думали.

Глава 47 – Вэйлин

– Эвадир —

Вэйлин снял пальто с вешалки у огня. Ткань, промокшая от снега и пота, к этому времени уже высохла. Должно быть, он был измотан долгим путешествием и многочасовой ездой верхом на лошади, но его разум был в смятении. Слова Кирана никак не шли из головы. Возможно ли, чтобы Олдрен был Цернунносом, Богом Смерти?

Я видела только Тьму. Сначала она накроет Мелидриан, потом Тобрию и, наконец, весь мир. Она задушит все вокруг своей чернотой.

Таковы были слова пророчества Самии, которые преследовали Вэйлина с того дня, как Валеска приказала устранить Кирана. Тогда он подумал, что это ерунда, но теперь гадал, не был ли Цернуннос тем самым несчастьем, которое видела Самия.

Неужели своим вмешательством они сделали реальностью то пророчество, исполнение которого пытались предотвратить? Что бы случилось, если бы тогда он убил Кирана, вместо того чтобы, пощадив его, переправить через Стену? Если бы принц умер, то у Цернунноса, возможно, так и не появилось бы возможности завладеть телом Олдрена, и никакой войны сейчас бы не было.

– Вэйлин?

Прикосновение к плечу заставило полукровку вздрогнуть. Рядом с ним стоял и обеспокоенно смотрел на него Ли. Все остальные уже ушли, в хижине остались только капитан Форэш, Вэйлин и Хилариус.

Темный недоверчиво оглядел полуэльфа:

– Ты в порядке?

– Конечно, – уклончиво ответил Вэйлин, кутаясь в свой плащ.

Ли, казалось, ничуть ему не поверил, потому что вместо того, чтобы отпустить плечо Вэйлина, вцепился в него еще крепче. Полукровка вопросительно заглянул ему в глаза.

– Ты был очень молчалив все это время.

– Я всегда молчалив.

– Но не настолько. Не так, словно тебе есть что скрывать.

Вэйлин с трудом сглотнул, стараясь не обращать внимания на раскаленную боль в шее. Он ничего не мог рассказать ни Ли, ни кому бы то ни было другому о пророчестве, хотя и хотел этого.

– Это проклятие? – тихо спросил Ли, так, чтобы Хилариус ничего не услышал.

Вэйлин скрипнул зубами. Его тело позволило ему только это единственное движение, хотя губы хотели произнести «да». Но Вэйлин был благодарен Ли, который к тому времени узнал полукровку достаточно хорошо, чтобы понимать, в какие моменты того мучила клятва.

Охранник повернулся к Хилариусу, удобно устроившемуся в кресле перед камином. Укрыв колени куском меха, старик, казалось, только и ждал, когда они наконец исчезнут и оставят его в покое.

– У нас к вам есть еще одна просьба.

Хилариус вскинул брови:

– А вам не кажется, что я и так уже достаточно для вас сделал?

– Так и есть, но мы просим о вашей помощи в самый последний раз.

Хилариус вздохнул. Вэйлин знал этого Темного всего пару часов, что миновали с момента наступления сумерек, и все же легко мог понять, что перед ним за человек. Он всегда был готов помочь другим, хоть и скрывал это за излишней ворчливостью.

– И что за помощь вам нужна?

– Нам нужен тот, кто разрушит проклятие.

– Ты проклят?

– Не я, а Вэйлин. У него на затылке – клятва крови.

Хилариус взглянул на полукровку: в его глазах отчетливо читалась жалость. Вэйлин терпеть не мог, когда на него так смотрели.

– Кем он был проклят?

– Этого не знаю. Он не может говорить об этом, но, надеюсь, мы все узнаем, как только он освободится от проклятия. Мы узнали, что якобы прирожденные Темные, такие как Зейлан, способны снимать проклятия, но боюсь, она пока не справится с этой задачей.

Старик кивнул, соглашаясь со словами Ли:

– Я тоже так думаю. Ты ведь знаешь, что сам я не настоящий Темный, но, думаю, моя бабушка могла бы помочь твоему другу. Подождите здесь. Я посмотрю, не спит ли она.

Ли кивнул:

– Спасибо!

Вэйлин не знал, что говорить или думать. Не двигаясь с места, он смотрел вслед уходящему Хилариусу. Неужели все действительно будет настолько просто? При мысли о том, что скоро он избавится от проклятия, у Вэйлина кружилась голова. И хотя именно этого мужчина всегда и хотел, сейчас он чувствовал себя странно потерянным, словно младенец, брошенный посреди леса.

– Все будет хорошо, – услышал Вэйлин слова Ли, который потянул его плащ, помогая полукровке снова освободиться от тяжелой ткани. – Сегодня мы снимем с тебя это проклятие раз и навсегда. Ты будешь свободен.

Свобода.

В последние годы для Вэйлина не было ничего более желанного. Ему хотелось свободно говорить, свободно действовать и свободно думать, не ожидая наказания болью за мысли, рождающиеся в голове. Неужели сегодня он наконец сможет вкусить той свободы, которой жаждал целую вечность?

Эта мысль была так далека от нынешней реальности, что Вэйлину было трудно это представить. Полукровке казалось, что он смотрит на себя со стороны, как на незнакомца, которому это все будет даровано, в то время как сам Вэйлин продолжит страдать от гнета Валески.

– Не волнуйся, Темные смогут тебе помочь, – сказал Ли, осторожно убирая со лба Вэйлина прядь черных волос. Но в ответ на слова Хранителя мужчина лишь устало фыркнул. Он хотел, чтобы это оказалось правдой, хотел надеяться, но не мог позволить этой надежде проникнуть в свое сердце. Если Вэйлин позволит ей захватить его душу, а после ничего не выйдет, это окончательно сломит его.

И тогда Вэйлин вернется к началу, и рано или поздно проклятие призовет его обратно к Валеске. Он чувствовал это в жжении своего шрама, дергающей боли, которая в последние дни и недели проявлялась все более часто и интенсивно. Вэйлину не найти спасения, пока существовало это проклятие и он был жив.

И когда он окажется рядом с Валеской, он расскажет ей все, что она захочет знать, и сделает все, что она попросит. В мгновение ока предаст своих новообретенных друзей и отвернется от Ли. Этот мужчина никогда больше не возьмет его за руку, никогда больше Вэйлин не попробует на вкус его губ и навеки изгонит его из своего сердца, если об этом попросит Валеска. Потому что полукровка был ее собственностью.

Нет, этого не должно случиться. Вэйлин не мог и не хотел так дальше жить. Он скорее покончит со своим жалким существованием, чем вернется к прежней жизни, хотя мысль о том, чтобы оставить Ли и собственного будущего ребенка, причиняла ему боль. Но Валеска никогда не позволит полукровке заявить о своих отцовских правах. Смотреть, как твой ребенок растет с другим мужчиной, называет его отцом и дарит ему любовь, которую должен был дарить Вэйлину, – даже представление об этом причиняло полукровке невыносимую боль.

Дверь в хижину распахнулась. Хилариус вернулся, и не один. Пожилой мужчина вел под руку древнюю сухонькую старушонку. Ее тонкие редкие волосы совсем поседели, а прожитые годы изогнули спину. Старуха была слепа на один глаз, а другой шарил по комнате, словно женщина совершенно не понимала, где находится.

И эта старушенция должна была разрушить его проклятие?

– Это моя бабушка, Эстрид, – представил старуху Хилариус, помогая ей сесть на стул. Когда женщина уселась, внук тут же накинул ей на плечи теплую меховую шкуру.

– Приветствую вас, – сказала Эстрид осипшим, хриплым голосом.

Вэйлин и Ли ответили на приветствие.

– Ты – полукровка.

Вэйлин кивнул:

– Да.

– И ты тот, кто был проклят.

Это был не вопрос, а констатация факта. И тем не менее Ли ответил вместо Вэйлина, поскольку сам полуэльф не мог ничего на это сказать.

– Ты можешь ему помочь? – спросил Ли с той надеждой в голосе, ощущать которую Вэйлин не мог себе позволить.

Эстрид разглядывала Вэйлина. Женщина, которая поначалу казалась такой слабой и сломленной, теперь словно ожила, как будто перспектива сотворить магию вернула ее разум к жизни.

– Да, могу. Много лет назад я уже разрушала подобное проклятие.

Полукровка судорожно вдохнул, и в тот же миг его шрам на затылке пронзила такая жгучая боль, словно проклятие пыталось остановить Вэйлина в попытке разрушить кровную клятву. Мужчина проигнорировал знакомую боль и посмотрел на Ли, который улыбнулся так, словно Вэйлин уже победил проклятие.

– Однако разрушить такое мощное проклятие нелегко, – продолжала Эстрид, поправляя мех на своих плечах. – И за это придется заплатить высокую цену.

– Какую цену? – спросил Ли.

– Чтобы снять проклятие с его тела, нужно убрать всю магию, в том числе и ту, что ему служит. Ему придется отказаться от всего.

Взгляд Ли метнулся к Вэйлину:

– От всего?

Эстрид кивнула:

– Да, он потеряет все, что даровали ему Боги.

Вэйлин ощутил приступ тошноты и стиснул зубы, стараясь сопротивляться рвотным позывам. Реакцию в теле мужчины вызвало не беспокойство о потере его жалкой воздушной магии, а мысль о том, что он лишится своего музыкального дара. Вэйлин всегда представлял, как, освободившись от проклятия, сможет полностью погрузиться в магию музыки. В своих мечтах он путешествовал по стране, сочиняя музыку, писал собственные песни. Он никогда не думал, что, разрушив проклятие, в то же время пожертвует своим музыкальным талантом. Музыка была всем, поддерживала Вэйлина последние несколько лет. И мысль о том, чтобы в одночасье лишиться ее, была просто невыносима.

– Вэйлин.

Ли приблизился к Вэйлину вплотную. Теплое дыхание Хранителя коснулось шеи полукровки, и беспокойство во взгляде капитана подсказало проклятому мужчине, что Ли тоже понял, что поставлено на карту.

– Моя музыка…

– Я знаю, – прошептал Ли. – Но ведь ты будешь свободен.

Вэйлин закрыл глаза и позволил этим словам проникнуть в сознание. Он будет свободен, но только без будущего, о котором мечтал. Это была поистине высокая цена, но не заплатить ее означало продолжить жить под гнетом проклятия Валески. И такая судьба была еще более жестокой, чем жизнь без музыки.

Другого выхода не было. Вэйлину придется отказаться от самого ценного, чем он обладал, чтобы получить то, чего он больше всего желал.

Одна мечта против другой.

Слезы подступили к глазам Вэйлина, внутри все сжалось. Он вспомнил все моменты, когда он позволял себе погрузиться в музыку, растворялся в ней, чтобы собраться с силами для того, что должно было произойти. Последние несколько дней у Стены, когда полукровка играл на лютне, были самыми счастливыми в его жизни, несмотря на страх и тоску по Ли.

– Я согласен, – произнес наконец дрогнувшим голосом Вэйлин, несмотря на то что боль, вызванная скорбью от скорой потери музыкального дара, была намного сильнее, чем та, что ему когда-либо доставлял шрам. Словно живое существо она, казалось, цеплялась за существование. В голове пульсировала яростная боль. Несмотря на холод в хижине, лоб Вэйлина покрылся испариной.

Эстрид кивнула:

– Тогда снимай рубашку.

Вэйлин потянулся было к пуговицам, но тело вдруг перестало его слушаться. Словно проклятие ведало, что должно произойти, и отчаянно сопротивлялось свободе, которую жаждала его душа.

– Позволь мне, – сказал Ли, начиная расстегивать рубашку. Он постепенно обнажал грудь Вэйлина, пока тот не предстал перед старухой Темной обнаженным до пояса, а его шрамы оказались у всех на виду.

– Сядь ко мне спиной, – приказала Эстрид.

Ли подвел полукровку к Темной и помог ему сесть. Со стороны Вэйлин казался вялым и безвольным, но полукровка прилагал все свои силы, чтобы сдерживать призывы проклятия, которое требовало прекратить происходящее. Мышцы мужчины напряглись, внутри все дрожало. Вэйлину хотелось закричать что есть мочи, ибо давление проклятия грозило разорвать его на части.

– Расслабься, – сказала Эстрид. – Я только прикоснусь к тебе.

И хотя Вэйлин был готов ощутить это прикосновение, под пальцами Эстрид он вздрогнул. Они были удивительно теплыми и нежными, и все же Вэйлину казалось, будто она живьем сдирает плоть с его костей. Никогда прежде никто, кроме Валески, не прикасался к этому шраму.

– Сейчас я начну снимать проклятие. Ты почувствуешь сильное жжение. Когда проклятие укоренилось так глубоко и сливается с телом, оно будет сопротивляться, но ты не должен отступать.

Вэйлин и хотел бы кивнуть в ответ, но не мог.

Ли сел напротив, положил руку ему на колено и посмотрел на полукровку полным решимости взглядом. На губах Хранителя играла мягкая улыбка.

– Не волнуйся. Я все время буду рядом. Ты справишься.

Вэйлин глубоко вздохнул, собираясь сказать Ли, как много для него значило то, что ему не придется проходить через это в одиночку, но слова застряли в горле, когда яростная боль, вспыхнувшая в районе шеи, пронзила все его тело. Вэйлин запрокинул голову, разомкнул губы, но с уст его сорвался лишь тихий, едва слышный хрип.

Эстрид усилила давление пальцев, и жжение проникло глубже, так, что, казалось, коснулось внутренних органов. Вэйлин моргнул, и его зрение затуманилось, а потом глаза застилила кроваво-красная пелена. Боль становилась все сильнее и сильнее, пока Вэйлин не почувствовал, что внутри у него все горит. Его бросило в жар, потом в холод. Мужчина начал дрожать, впиваясь ногтями в меховую шкуру на полу и напрягая мышцы так, что их сводило судорогой.

– Держись, – где-то на задворках сознания услышал Вэйлин слова Ли, когда его собственный мир утонул в крови. Холод вновь превратился в тепло, и полукровка потерял всякое ощущение своего тела.

Он все еще сидел на табурете или уже валялся на полу, корчась в предсмертной агонии?

Боль едва не лишала сознания, давление внутри все росло и росло, пока кровь в его венах не закипела. Вэйлину казалось, что пальцы Эстрид впиваются в его плоть, рвут мышцы, ломают кости. Вэйлин хрипел, лихорадочно хватал ртом воздух и все равно – задыхался.

Он ощущал вкус и запах крови, он видел лишь кровь – собственную кровь. Потом вдруг услышал смех, но смеялись не те люди, что находились с ним в этой хижине, – смеялась Валеска. Она была в его голове, в его крови.

Вэйлин застонал, когда в его сознании вдруг вспыхнули старые воспоминания. Он видел себя молодым человеком, сидящим в кресле связанным, а перед ним стояла королева. Вэйлин сопротивлялся, пытался убежать, но ничего не вышло. Магия Валески, намного превосходящая его собственную, сделала полукровку ее пленником. Вэйлину не хотелось переживать это снова, но картины прошлого одна за другой беспрепятственно проносились в его сознании.

Он все еще чувствовал аромат ладана, который тогда подожгла Валеска. Облаченная в темный халат, она появилась перед ним, а потом начала стягивать ткань со своих плеч. Обнажившись, королева, сжимая в руке кинжал, предстала перед ним во всей своей красе.

Валеска провела лезвием меж своих грудей, бормоча при этом слова, которых Вэйлин до того дня еще никогда не слыхал. А услышав, почти ничего не понял, потому что без конца рвался из своих пут и кричал. Даже до того, как проклятие связало его волю, он был беззащитным пленником во власти Валески.

Шагнув к полукровке, королева, используя измазанный ее кровью клинок, разрезала его, Вэйлина, плоть и таким образом забрала себе власть над его кровью. Он почувствовал, что горит, словно в огне, когда проклятие распространилось по жилам, словно лесной пожар, и превратило его в марионетку.

Вэйлин закричал снова. Его тело вновь горело, точно так же, как тогда, когда Валеска прокляла его. Королева смеялась, и ее голос пронзал разум Вэйлина, а боль грозила разорвать мужчину на части. Он слышал ее стоны и хрипы, которые срывались с губ королевы, когда она заставляла его двигаться внутри ее тела, изливая в него семя.

Голос Валески полностью заполнил его тело, просочился в каждую клеточку.

– Ты принадлежишь мне. Ты – мой. Ты будешь делать то, что говорю тебе я.

Вэйлину хотелось заткнуть уши, но он не мог пошевелиться. Он даже не знал, осталось ли у него еще тело или оно уже давно увязло в этом исступленном безумии пламени и крови.

Он потерял себя.

Он потерял свою душу.

Он потерял свое тело.

Он потерял свое проклятие.

Пальцы Эстрид продолжали впиваться в его плоть и душу, цепляя что-то глубоко внутри Вэйлина и поднимая это из глубин его сердца. Он кричал, снова и снова, пока его собственный голос не вытеснил голос Валески. Темная и Ли что-то говорили ему, но Вэйлин, как и в те далекие времена, совершенно не понимал обращенных к нему слов. Все словно ускользало от него, и в то же время – так многое возвращалось.

Внезапно тело полукровки судорожно дернулось, и его отбросило назад. Вэйлин падал в бесконечность, а мимо проносились картины всех жутких, ужасных, мерзких поступков, которые он совершал под влиянием Валески.

Столько убитых.

Столько крови.

Столько страданий.

Вэйлин совершенно четко, будто наяву, видел перед собой лица всех своих жертв. Многие из них так и остались для него безымянными, но не все. Только не Олдрен. Вэйлин видел, как Неблагой, переодетый в одежду Кирана, безжизненно рухнул на землю.

Вэйлин все глубже падал в пучину воспоминаний. Со временем у него развился талант распознавать смерть и определять миг, когда жизнь покидала своих жертв. И в день коронации Кирана он был уверен, что стал свидетелем последнего вздоха Олдрена. Но фейри воскрес.

Не как Олдрен, а как Цернуннос.

И лишь только Вэйлин осознал это, его падение в прошлое прекратилось. Он с силой ударился о твердыню настоящего – все было кончено.

Застонав, полукровка открыл глаза. Он лежал на спине, устремив взгляд в потолок. Перед глазами плыл туман, чувства были столь же смутны. В голове пульсировала боль, и Вэйлину казалось, что если он сейчас хоть немного пошевелится, то тотчас потеряет сознание.

Тело болело, кожа горела, все зудело и бурлило. Казалось, будто он несколько дней провел в непрерывной схватке. Сердце колотилось как бешеное, тело сковал ледяной холод, а на лбу выступил пот.

– Проклятие разрушено?

– На это может ответить только твой друг, – услышал Вэйлин слова Эстрид. Ее и без того ломкий голос теперь звучал еще более тускло и изможденно. – Я сделала все, что могла.

В поле зрения мелькнуло знакомое лицо. Ли. Эльвы его побери, он был прекрасен. Светлые волосы напоминали снег, покрывавший землю Эвадира, а холодный оттенок глаз ничем не уступал ледяной корке на стенах пещеры. Вэйлин протянул руку и осторожно коснулся щеки Ли.

Тот с видимым усилием сглотнул.

– Как… как ты?

Что на это ответить, Вэйлин не знал. Он вздохнул и еще раз напряг мышцы, но боль стала терпимее. Постепенно полукровка начинал вновь воспринимать себя и то, что его окружало.

– Я… – Его слова заглушил кашель.

Ли тут же вскочил на ноги и поднес Вэйлину кружку, полную воды. Стараясь унять першение в горле, полукровка сделал несколько осторожных маленьких глотков и только после этого, вернув кружку Ли, протянул руку и коснулся своей шеи.

Пальцы мужчины, дрожа, ощупывали кожу, но того, что он опасался там обнаружить, больше не было. Шрам исчез. Место, к которому он так часто прикасался и научился ненавидеть за последние несколько лет, стало совершенно нормальным. Рубцов больше не было – кожа стала такой же гладкой, как и на всем остальном теле.

Слезы навернулись на глаза Вэйлина. Но то были не слезы облегчения или радости. Он и сам не знал, отчего они появились. Вэйлин чувствовал себя странно одиноким и опустошенным: проклятие, которое годами занимало его сознание, исчезло. Он больше ни с кем не делил свое сознание и мысли.

– Обеспечь своему другу покой. Он ему понадобится, – обратилась Эстрид к Ли, с трудом поднимаясь со стула. Хилариус, который в мгновение ока оказался рядом с ней, тут же подхватил старуху под руки.

Вэйлин сухо сглотнул:

– Спасибо!

Кивнув, Эстрид улыбнулась в ответ, а затем позволила Хилариусу увести ее из хижины. И тогда Вэйлин в первый раз по-настоящему остался с Ли наедине, потому что теперь был свободен.

Ему удалось. Он сделал это.

Вэйлин все еще сидел на полу: голова его кружилась от радости. Он жадно хватал ртом воздух, глаза снова наполнились слезами, а пальцы вновь потянулись к затылку. Полукровка ощупывал свое тело, которое казалось ему чужим, в то же время таким знакомым, как никогда прежде.

– Меня прокляла Валеска, – прошептал он, обращаясь больше к себе, чем к Ли, и с трудом узнавая собственный голос. Звучание его совершенно не изменилось, но слова проникли в сознание с такой легкостью, какую Вэйлин обычно ощущал только во время пения. – Она сделала это со мной.

Ли нахмурился:

– Королева Благих?

– Да, клятва связывала меня с ней. – Наконец-то он смог произнести слова, которые должен был сдерживать все эти годы. И тут Вэйлин запнулся, горло его сжалось, но на этот раз дело было не в боли или напряжении. Слезы текли по его щекам все быстрее и быстрее, и полукровка зарыдал.

То были не слезы разочарования, страха или боли, а слезы радости. Необъятной радости, которая сидела где-то очень глубоко в его душе и, казалось, была давно утрачена навеки.

Все было кончено!

– Я свободен, – дрожащим голосом сказал он.

– Да, это так, – ответил Ли и, широко улыбнувшись, заключил Вэйлина в объятия. Хранитель крепко прижал полукровку к себе, и Вэйлин дал волю слезам…

Он. Был. Свободен. За это пришлось заплатить высокую цену, ибо он чувствовал, что его магия исчезла. Дар Вэйлина к музыке ушел в прошлое, но его тело наконец снова принадлежало ему. Только ему одному.

И лишь только Вэйлин до конца осознал это, слезы по его щекам потекли еще быстрее.

Он плакал, потому что был свободен.

Он плакал, потому что утратил свой дар.

Он плакал, потому что мог жить.

Бессмысленному существованию, состоящему из нападений и убийств, пришел конец.

Вэйлин мог наконец стать самим собой и дать волю чувствам и мыслям, которые прежде из-за проклятия становились настоящей пыткой. Он слегка отстранился от Ли, в глазах которого тоже блестели слезы.

– Спасибо тебе, – прошептал Вэйлин, целуя Ли, чтобы он не только услышал, но и почувствовал его благодарность. Без Хранителя он никогда бы не добрался до Темных. Скорее всего, Вэйлина вообще уже не было бы в живых: он погиб бы, возвращаясь в Даарию. Но Ли спас его, и не единожды. Вэйлин был обязан ему всем.

Своей жизнью. Своей свободой. Своей надеждой на будущее.

Глава 48 – Валеска

– Даария —

Городом овладела тишина. Улицы Даарии словно вымерли. Народ сидел в своих хижинах, ожидая возвращения армии, которая двинулась в Тобрию проливать кровь.

Супруг Валески, Цернуннос, пронесся по городу, как буря, собрав всех боеспособных женщин и мужчин, которые могли служить ему на войне. Войне, которая не нужна была этой стране, войне, которая только растрачивала жизни и ресурсы. И ради чего? Получить больше власти? Больше земель? Для чего, если к концу войны почти не останется народа, чтобы их заселить?

Иногда Валеске казалось, что она, находясь здесь, в Даарии, чувствует запах крови, доносящийся из Тобрии, потому что Стена, которую ее народ воздвиг тысячу лет назад и которая была создана для того, чтобы продержаться не одну вечность, была разрушена рукой ее супруга. Облако дыма и пыли было видно за мили вокруг.

Стук в дверь прервал размышления Валески, заставив ее подпрыгнуть на месте. За последние недели она стала пугливой, как олененок, но кто мог бы обвинить женщину в кошмарах, которые преследовали ее ночь за ночью, в которых Валеска видела, как горят ее страна и народ?

Валеска отвела взгляд от окна, чтобы посмотреть, кто вошел в ее покои. Какой-то частью сознания королева вновь и вновь ожидала увидеть Самию, свою провидицу, но ее Валеска не увидит уже никогда. Цернуннос убил эту фейри – за то, что своим пророчеством она пыталась предотвратить его появление в этом мире. Наверное, Валеску тоже ожидала бы смерть сразу после коронации, если бы не ребенок в ее чреве, который по каким-то причинам казался Цернунносу важным. Это вселяло в королеву облегчение и в то же время пугало. Потому что до сих пор она так и не смогла понять, какие планы Бог Смерти строил относительно ее ребенка.

– Ваше Высочество, ваш ужин, – произнес фейри с короткими рыжими волосами.

Королева, у которой не было никакого аппетита, кивнула подданному, и тот, поставив поднос с супом на стол, закрыл за собой дверь. Его стук в дверь был всего лишь актом вежливости, ибо она была королевой, но на самом деле Валеска была пленницей. Пленницей в собственном королевстве. Буквально через несколько часов после обручения Цернуннос, совершив серию казней, лишил королеву Даарии власти. Охваченные ужасом, те фейри, которые когда-то служили Валеске, повиновались Богу Смерти, и женщина даже не могла винить их в этом, ибо и ее к алтарю привел только собственный страх.

Валеска ненавидела себя за это, но еще больше она ненавидела Цернунноса – за то, что он сделал это с ней.

Словно сама собой, рука Валески легла на округлость ее живота, который, казалось, рос с каждым днем. Это зачатие не было запланировано. Благая фейри, к тому же королева, забеременела от полукровки. Немыслимо. И все же реальность была именно такова. Валеска не знала, почему травы, которые должны были предотвратить эту беременность, не подействовали. И все же благодарила судьбу за это, ведь что бы ни думал ее народ, она любила этого ребенка больше, чем когда-либо считала возможным.

Валеска не знала, как это дитя будет выглядеть. Как будет думать, как говорить, как вести себя, но это и не имело для нее никакого значения. Уже сейчас королева считала его прекраснейшим созданием на земле, и потому у нее не оставалось другого выбора, кроме как отдать Цернунносу все, чего он от нее требовал.

Свой народ.

Свою страну.

Свое тело.

Во имя истинных Богов, которые не поклонялись смерти, какой бы горькой ни была эта война, Валеска чувствовала облегчение, что теперь ей больше не нужно делить свою постель с Цернунносом. В их первую брачную ночь он впервые взял ее – жестко, безжалостно, не доставив ей никакого удовольствия. Никогда в жизни Валеска не чувствовала себя такой никчемной и униженной. И наверно, это было ее наказанием за все те разы, когда она заставляла Вэйлина ложиться в ее постель.

Валеска вздохнула и откинулась в кресле. Она встала всего несколько часов назад, но от усталости уже ломило кости. Болела спина, в груди тянуло. Желудок не хотел принимать пищи, но какой бы несчастной Валеска себя ни чувствовала, она была рада делить чувства и тело со своим нерожденным ребенком.

Веки королевы отяжелели, и она позволила им сомкнуться. Всего на несколько минут. С отсутствующим видом Валеска поглаживала рукой свой живот. Кончики пальцев ощущали жизнь и тепло любимого существа. Какой-то миг она чувствовала себя просто идеально, и потом ее тело вдруг пронзила оглушительная боль. Она возникла совершенно из ниоткуда, словно меч, проткнувший ее насквозь.

Задыхаясь, Валеска выпрямилась и опустила взгляд на свое тело. На глаза навернулись слезы. Казалось, внутри нее что-то разорвалось. Но крови нигде не было, а живот по-прежнему был на месте. Сердечко в ее утробе все так же билось. Размеренно. Довольно. Оживленно. И все же что-то было не так…

Валеска глубоко вздохнула и закрыла глаза, стараясь вытеснить слезы. Боль утихла. Она исчезла так же быстро, как и появилась, не оставив никаких следов, и только тут королева поняла, что произошло.

Вэйлин. Ее связь с полукровкой была разорвана. Клятва, привязавшая мужчину к королеве, была натянута меж ними, словно невидимая проволока, поэтому он не мог сбежать от нее. Валеска могла выследить его всегда и везде, если бы захотела. Но теперь эта проволока была порвана.

Проклятие было разрушено.

Вэйлин был мертв.

Почему же ей стало так грустно?

Глава 49 – Вэйлин

– Эвадир —

Вэйлин открыл глаза и сначала не понял, где он. Такое случалось редко. Привыкнув быть начеку, полукровка, как правило, был осведомлен о том, что его окружало, и всегда тщательно обдумывал, как и где ему ложиться спать. Но сегодня утром все было иначе.

Он медленно обернулся. Все тело болело. Вэйлин чувствовал себя словно после тяжелой, беспощадной битвы, которая стоила ему всех возможных резервов. Тихо застонав, Вэйлин оцепенело сел на постели.

Рядом с ним кто-то зашевелился, обхватил сильной рукой за талию и потянул обратно на койку. Тесно прижавшись к Вэйлину, Ли коснулся губами того места, где несколько часов назад был шрам.

Вэйлин удовлетворенно вздохнул.

Ли слабо улыбнулся:

– Как ты себя чувствуешь?

– Как выжатый лимон, – Вэйлин перевернулся, чтобы встретиться взглядом с Ли. Им выделили спальное место в хижине Ларкина и Фрейи. Когда Ли и Вэйлин вернулись вчера вечером, эти двое уже спали, а сегодня уже ушли, чтобы помочь отплатить Темным за гостеприимство.

Ли поднес руку к щеке Вэйлина и нежно очертил большим пальцем контуры его лица. Они были бесконечно близки. Полукровка чувствовал дыхание Ли на своей коже.

Вэйлин очень смутно помнил, как Хранитель привел его из хижины Хилариуса в эту. Ли помог ему раздеться, а затем потянул его на койку, держа в своих объятиях, пока Вэйлин в равной мере плакал обо всем, что потерял и что приобрел. Нежность, спокойствие, близость, поддержка – все это Ли дарил ему вчера. И Вэйлин был более чем благодарен Хранителю за это.

– Хочешь поговорить? – спросил Ли. Он тоже сбросил свою темную униформу Хранителя, и Вэйлин ощущал не только его тепло, но и мягкость кожи, несмотря на множество шрамов, которые покрывали тело.

Вэйлин сглотнул. Больше всего на свете полукровке хотелось забыть и никогда больше не вспоминать о проклятии и о том времени, что он провел под его гнетом, но Вэйлин знал, что должен кое-что объяснить Ли.

Однако Хранитель был не единственным, кому полуэльф был обязан ответами.

– Позже, сначала мне нужно поговорить с Кираном, – сказал Вэйлин, поднимаясь с койки, чтобы одеться. Он потянулся за своей рубашкой, висевшей над одним из стульев в другом конце комнаты, потому что, несмотря на холод, царящий в пещере, ночью под несколькими меховыми шкурами было даже жарко.

Ли нахмурился:

– С Кираном?

– Да.

– Хочешь, я пойду с тобой?

– В этом нет необходимости, – уклончиво ответил Вэйлин. Когда-нибудь он расскажет Ли обо всех гнусных поступках, которые совершил, но это будет не сегодня. Сегодня он хотел извиниться перед фейри, которому, вероятно, причинил больше всего вреда.

Ли открыл было рот, а потом снова закрыл его, провел рукой по волосам и подтянул ноги к груди, обхватив их руками.

– Если передумаешь, я буду здесь или с Кори и остальными.

Вэйлин улыбнулся:

– Спасибо за все!

– Ты говорил это вчера.

– Я никогда не устану тебя благодарить. – Ли с самого начала увидел в нем нечто такое, чего даже сам Вэйлин не мог разглядеть. Хранитель был рядом с ним последние несколько недель и месяцев, неустанно ободряя и вселяя в Вэйлина надежду.

Вэйлин вернулся к кровати, опустился на колени рядом с Ли и притянул его к себе для поцелуя. Тот ахнул от неожиданности, но затем губы Хранителя, смягчившись, слегка приоткрылись в приглашении. Поцелуй был обещанием большего, но сначала Вэйлину нужно было решить вопрос с Кираном.

Когда Вэйлин оторвался от Ли, у него слегка кружилась голова.

– Я скоро вернусь.

Полукровка повернулся, взял пальто и вышел на ледяной холод. Вэйлина тут же охватил озноб, и, стараясь согреться, он обхватил себя руками.

Он не знал точно, сколько сейчас времени, но в убежище Темных уже царило оживление. Люди суетились и толпились, пытаясь освободить место для вновь прибывающих беглецов, раздавали еду, переносили мешки с припасами. Кругом царил переполох.

Вэйлин остановил молодого человека, который как раз проходил мимо него с корзиной в руках:

– Прошу прощения, не могли бы вы сказать мне, в какой хижине живет Киран?

– А вон там, впереди. Такая маленькая хижина между двумя домиками побольше. Входная дверь обита красной тканью, так что мимо не пройдете.

– Спасибо! – Вэйлин кивнул мужчине и направился туда, куда тот указал. На ходу полукровка здоровался с встречными людьми, но мысли его уже были заняты тем разговором, который он собирался вести с фейри. Их с Кираном общее прошлое нельзя было назвать прекрасным, и Вэйлин был обязан принцу не только извинениями, но и объяснением. И теперь, когда полукровка был наконец в состоянии произнести эти слова, он больше не мог и не хотел ждать. На этой войне им придется сражаться бок о бок, и Киран должен был узнать все.

Вэйлин нашел хижину, деревянная дверь которой была обтянута красным сукном, и постучал. За дверью звучали голоса, которые, однако, стихли, едва Зейлан открыла. На девушке было надето пальто. Казалось, она торопилась, словно собиралась куда-то идти. Увидев на пороге Вэйлина, Зейлан удивилась:

– Вэйлин?

– Приветствую тебя, – несколько неловко пробормотал он. – Могу я поговорить с Кираном?

Неблагой появился за спиной Зейлан. Темные тени под глазами ясно показывали, что прошедшая ночь оказалась для него не самой спокойной.

– Мы как раз хотели пойти и собрать всех.

– Могу я прежде поговорить с тобой?

– Со мной? – поднял брови Киран.

Вэйлин кивнул:

– Да, и если это возможно – наедине.

Рано или поздно он поговорит и с Зейлан. Вэйлин обязательно извинится перед девушкой за то, что ту безвинно упрятали в темницу. Тогда она и Ли умоляли полукровку рассказать правду об убийстве Зарины. Проклятие помешало этому. Не дало оно Вэйлину и принять яд, который Ли приготовил ему для милостивой смерти.

– Встретимся у Хилариуса, – сказал Киран Зейлан.

Но девушку эти слова, казалось, не убедили:

– Уверен?

Фейри кивнул.

– Созовешь остальных?

– Если нужно. – Зейлан сверкнула глазами на Вэйлина и прошла мимо полукровки, сильно задев его плечом. Вэйлин ей не нравился, что, в принципе, было понятно, однако полукровка надеялся, что они еще смогут сблизиться, когда Зейлан узнает правду.

Киран придержал дверь:

– Заходи.

– Спасибо!

Вэйлин вошел внутрь и быстро оглядел хижину, но в ней не было ничего особенного, скорее жилище походило на тот домишко, который полукровка делил с Ли, Фрейей и Ларкином. Из обстановки здесь были простая тумбочка, камин и небольшой столик со стулом, отодвинутый к стене, – видимо, чтобы освободить место для еще одной койки.

Киран стянул свое пальто и сел перед камином. Вэйлин сделал то же самое, заняв место рядом с фейри на шкурах. На некоторое время в хижине воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени, потому что Вэйлин, несмотря на то что сам пришел к Кирану поговорить, не знал, с чего начать этот разговор. Они с Кираном не были друзьями, но принц фейри, несмотря на прошлое полукровки, научился принимать его. Не разрушит ли Вэйлин своим признанием это растущее доверие?

Большинство людей, которым Вэйлин причинил страдания, были либо мертвы, либо недосягаемы для него, но здесь и сейчас рядом с ним был мужчина, которому полукровка мог признаться во всем. Вэйлину нужно было разобраться со своим прошлым, если он хотел обрести новое будущее.

Полукровка прочистил горло:

– Ли уже рассказывал тебе и Зейлан о моем проклятии…

Киран кивнул.

– Проклятие на меня наложила Валеска. Это она прокляла меня!

Ночью он проговаривал эту фразу как минимум дюжину раз, каждый раз запинаясь на полуслове, и теперь был удивлен, как легко ему вдруг удалось произнести эти слова. И все равно ощущать их на своих губах казалось чем-то странным.

Киран нахмурился:

– Королева Благих?

Вэйлин кивнул:

– Да, много десятилетий назад Валеска привязала меня к себе клятвой крови, и с тех пор я был ее рабом.

Киран озадаченно моргнул и уставился на Вэйлина:

– Я думал, ты не можешь говорить о своем проклятии. Означает ли это, что…

– Да, проклятие разрушено, – опередил его Вэйлин. – Эстрид сняла его с меня вчера, и теперь я наконец могу сказать то, что мне приходилось сдерживать все это время. Я пришел, чтобы извиниться перед тобой за все, что я сделал с тобой от имени Валески. Я принес тебе и твоей семье большие страдания.

– Ты говоришь о моей матери? – спросил Киран.

– Среди прочего, но не только, – глубоко вздохнув, признался Вэйлин. – В ту ночь, когда умерла твоя мать, я проник во дворец… но это было уже не в первый раз. Восемнадцать лет назад я уже однажды бывал там, исполняя приказ убрать новорожденного с дороги.

Непонимание заставило глубокие борозды на лбу Кирана стать еще глубже. Прошло некоторое время, пока они не разгладились: Киран понял, что пытался сказать Вэйлин.

– Это был ты? Ты похитил меня и перенес в Тобрию?

Вэйлин кивнул.

– У Самии, провидицы Валески, было видение, согласно которому ты приведешь Лаварус к гибели. Валеска хотела, чтобы я устранил тебя, и мне пришлось подчиниться ей, но, поскольку приказ был сформулирован неточно, я смог пощадить тебя. Я подумал, что, если отвезу тебя в Тобрию, ты будешь в безопасности от Валески… – Желудок Вэйлина сжался, и на какое-то мгновение в нем поселился страх, что проклятие вот-вот снова обрушится на него и прикажет замолчать. Мужчина так долго сдерживал эти слова, что теперь ему казалось неестественно произносить их вслух.

Киран покачал головой и встал. Взволнованный, он заметался по маленькой хижине, словно загнанный в ловушку зверь.

– Я… я не могу в это поверить.

– Прости.

– И сделать это тебя заставило проклятие?

Вэйлин кивнул:

– Я обязан был делать то, чего требовала Валеска. Помню, тогда я поделился с ней своими опасениями, ведь ты был всего лишь ребенком, но она и слышать об этом не хотела. И я не мог ей не подчиниться. Все, что я смог сделать, – это пощадить твою жизнь.

Киран остановился и медленно кивнул, так задумчиво, будто еще собирался обдумать сказанное. Как же Вэйлину хотелось, чтобы это было единственное признание, которое он должен был сделать Неблагому!

– Кроме того, я виновен в убийстве твоей матери, – добавил Вэйлин, и ему даже пришлось закрыть глаза, ибо прошлое обрушилось на него, словно груда камней. Словно в тумане, он видел, как пробирается в покои Зарины и застает ее спящей. Вэйлин видел кровь на своих руках, кинжал, который использовал, и Зейлан, которая встала на его пути, но не смогла остановить полукровку, потому что он был слишком хорошей тенью. – У меня не было выбора. После инцидента с тобой Валеска начала более тщательно подбирать слова. Она хотела, чтобы Зарина умерла, надеясь, что это сорвет коронацию и остановит тьму, которую ты должен был принести стране.

Вэйлин услышал, как Киран со свистом втянул в себя воздух, и открыл глаза, ища на лице фейри ненависть и презрение, но не нашел ни того, ни другого. Киран, бесспорно, выглядел испуганным, но в то же время фейри, казалось, проникся к Вэйлину пониманием, которого не понимал даже сам полукровка.

– Спасибо, что рассказали мне все это.

– Это было единственно правильное решение. И еще – прости, что я пронзил твое плечо стрелой… – Голос Вэйлина задрожал, и через миг он больше уже не мог произнести ни слова. Глаза мужчины, как и накануне вечером, наполнились слезами, и ему едва удавалось их сдерживать.

Вот он стоял здесь, перед Кираном. Мужчина, который не мог быть более виноватым, но действия, которые он совершал, не были продиктованы свободными решениями. Вэйлин вытер лицо и попытался сохранить самообладание, хотя ему трудно было примирить свободный дух с этими преступлениями.

– Мне… мне так жаль, – произнес он. Слова казались пресными и бессмысленными, потому что извинения Вэйлина ничего не могли изменить. Зарина была мертва, и Кирану придется всю жизнь жить без кончиков своих ушей. Но если Неблагой и возненавидит Вэйлина сейчас – пусть так, но он, по крайней мере, наконец-то избавился от бремени, гнетущего его душу, и будет жить с последствиями своих деяний.

Некоторое время Киран молчал, обдумывая, казалось, слова Вэйлина. Наконец фейри снова опустился рядом с полукровкой на шкуры. Губы принца были крепко сжаты, а глаза блестели той же влагой, что и глаза Вэйлина. Полукровка молчал. Свои слова он произнес, правда повисла в комнате, и теперь судить об этом было, конечно, не ему.

– Мне тоже жаль, – внезапно сказал Киран, поднимая руку. Вэйлин вздрогнул, готовый к пощечине. Но фейри не ударил его, а только похлопал по плечу.

Вэйлин удивленно поднял взгляд:

– О чем ты сожалеешь?

– Что тебе пришлось столько всего вынести и что Валеска вынудила тебя совершить все эти мерзкие вещи. Я знал, что она хладнокровна и расчетлива, но такого и представить себе не мог. Магией не следует злоупотреблять таким образом, она была создана не для этого.

Вэйлин не знал, что ответить. Он с трудом сглотнул, чувствуя, что задыхается от доброты и понимания Кирана.

– Ты… значит, ты меня прощаешь?

– Мне нечего тебе прощать. В этом деле ты такая же жертва Валески, как я и моя мать. Виновата здесь одна Валеска, и я покараю ее за это, можешь быть уверен.

Вэйлин фыркнул:

– Только если я не сделаю этого раньше.

Рассмеявшись, Киран снова похлопал его по плечу, а потом убрал руку и издал вздох облегчения, словно правда сняла бремя и с него.

– Ты сказал, что провидица Валески думала, что я приведу Лаварус к гибели.

Вэйлин кивнул, собираясь ответить, но сдержался. Впервые за долгое время полукровка сам решал, когда говорить, а когда – промолчать.

– Возможно, будет лучше, если с нами будут и остальные, потому что то, что я хочу сказать, заинтересует их всех.

Глава 50 – Киран

– Эвадир —

Киран закрыл за собой дверь и направился к хижине Хилариуса. Он послал Вэйлина вперед, потому что хотел дать себе немного времени обдумать слова полукровки. Признание глубоко ранило сердце принца, и ему потребовалось время, чтобы прийти в себя. Знание о том, что Зарину убил Вэйлин, не было новым откровением. Киран и так подозревал это, но знать правду наверняка было куда лучше, потому что теперь он наконец мог больше не терзаться мыслями о смерти своей биологической матери и закрыть этот вопрос.

Однако признание Вэйлина в том, что он по приказу Валески похитил из колыбели принца, застало Кирана врасплох. Эта женщина так мило улыбалась ему в лицо при встрече, но именно она и была главной. Она была злодейкой и убийцей. Да, Вэйлин похитил Кирана, нападал на него и убил его мать, но он был невиновен так же, как и его оружие. Валеска направляла его, и однажды Киран собирался привлечь королеву Благого Двора к ответственности за это. Но случится это не сегодня, потому что сначала нужно было разобраться с Олдреном.

Стараясь успокоиться и настроиться на предстоящий разговор, Киран сделал глубокий вдох. Быстрыми шагами он пересек многолюдную площадь, впервые благодарный холоду в пещере, который прояснил разум и смыл с души остатки печали.

Подойдя к хижине Хилариуса, Киран вошел без стука: из-за двери уже доносились голоса остальных. Вэйлин, скрестив руки на груди, стоял у огня и смотрел на пламя, другие сидели за столом, как и вчера. Пришли пока не все. Фрейи и Ларкина еще не было. Фэрроу, Готар и Этен, как и накануне, не участвовали в собрании.

Киран занял место рядом с Зейлан.

Та склонила голову:

– Ты в порядке? Выглядишь бледным.

Киран кивнул и наклонился к девушке, чтобы оставить этот разговор между ними. Очень скоро все они узнают о махинациях Валески.

– Теперь я наконец знаю, кто убил мою мать. Это была Валеска.

– Валеска? Не может быть.

– Она, конечно, не делала этого собственноручно. Клинок занес Вэйлин, но приказ исходил от Валески. Кровная клятва не оставила ему иного выбора, – заявил Киран, понизив голос, будучи уверенным, что, по крайней мере, Вэйлин точно подслушивал их разговор.

– Зачем она это сделала? – нахмурившись, спросила Зейлан, но Киран не успел ей ответить, потому что в этот миг дверь распахнулась. В хижину вошли, принеся с собой порыв холодного воздуха, Фрейя и Ларкин. Теперь все были в сборе.

– Извините, что заставили вас ждать, – сказал Ларкин, который, судя по теням, залегшим под глазами, тоже не выспался. В руке бывший фельдмаршал сжимал книгу, которую тут же положил на стол. – Мы кое-что нашли. Ну, то есть Фрейя нашла. – Его взгляд метнулся к принцессе, и, несмотря на серьезный тон, губы мужчины изогнулись в нежной улыбке, словно рядом с этой девушкой Ларкин просто не мог быть несчастным. – Мы всю ночь изучали книги из библиотеки, чтобы узнать больше о Цернунносе. Большинство из них оказались бесполезны, но эта – нет.

Ларкин указал на лежащую перед ним книгу:

– Это «Копия Черного Элемента». Алхимики попросили Фрейю принести эту книгу им. В ней собраны ритуалы и обычаи, которые позволяют творить магию тем, кто не был благословлен четырьмя богами. В книге они названы недостойными в глазах этих богов. Но существует Бог, который милостив к этим людям и не отказывающий им в магии, и это…

– Цернуннос, – закончил Ли.

Фрейя и Ларкин кивнули.

– «Копия Черного Элемента» – это, по сути, книга о Боге Смерти. Мы нашли в ней доказательства, подтверждающие предположение Кирана об Олдрене и Цернунносе.

– Каким образом? – спросил Кори и хотел было дотянуться до книги, но Ларкин выхватил ее у него прямо из-под носа. Откашлявшись, Хранитель открыл том и начал читать вслух:

– «Цернуннос, Повелитель Тьмы, пятый бог Иного мира. Его братья и сестры шествуют сквозь свет, однако он бродит во тьме. Его царство – смерть, но не бойтесь ее, ибо она приносит спасение и вечный покой. Рогатый и его создания провожают души умерших по темнейшему пути, в конце которого лежит сияние Иного мира».

– Под его созданиями подразумеваются эльвы? – спросил Ли.

– Похоже на то, – ответил Ларкин. – Далее по тексту есть отрывок, описывающий, как недостойным в глазах его братьев и сестер можно черпать магию из черной крови его существ. Они не упоминаются словом «эльвы», но все указывает, что говорится именно о них, просто этот трактат старше названия существ, которое было дано им позже.

– Если Олдрен – Цернуннос, а эльвы – его создания, то вполне логично, что он может командовать ими, – вмешался Кори.

– Так подумали и мы с Фрейей. К сожалению, в книге об этом больше ничего нет, но в этой главе… – Ларкин положил открытую книгу на стол… – описывается, что Цернуннос черпает свою силу из смерти, поэтому кровь играет важную роль во всех его ритуалах. Ему также приписывают скриптеры, которые алхимики используют для создания своей магии. И чем больше вокруг смертей, тем сильнее влияние Цернунноса.

– Надо же, как удачно, что в нашей стране как раз сейчас идет война, – пробормотал Ли. – Он не собирается владеть Лаварусом, он просто хочет укрепить свою власть.

– Это, кстати, соответствует пророчеству Самии, – добавил Вэйлин. – Я видела только Тьму. Сначала она накроет Мелидриан, потом Тобрию и, наконец, весь мир. Она задушит все вокруг своей чернотой. Лаварус – только начало. Ему нужно это разрушение, чтобы набраться сил, а потом восстать против Зеакиса и других стран.

– Кто такая Самия? – спросил Кори, нахмурив брови.

Вэйлин тяжело вздохнул. Ему совсем не хотелось еще раз повторять историю своего проклятия, но выбора не было, и полукровке пришлось сообщить Фрейе, Ларкину и остальным собравшимся то, что он уже успел поведать Кирану. Открыв рты, все внимательно слушали то, что он говорил.

– Самия и Валеска поручили мне убить Кирана, полагая, что он – предвестник войны. По этой причине я был в Нихалосе на его коронации. Я должен был ее предотвратить.

– Но ведь очевидно, что не Киран привел наши страны к войне, – бросил Кори. Фельдмаршал встал и принялся мерять шагами комнату. Удивительно, насколько благоприятно сказались на этом мужчине малая толика нормальной пищи и спокойное место для ночлега: сегодня Кори выглядел намного бодрее, чем по прибытии в Эвадир.

– Да, этого я не делал, но именно я привел Цернунноса в этот мир, – возразил Киран и сам содрогнулся от своих слов. – Я был первым фейри, кто за многие сотни лет открыл врата в Иной мир. Цернуннос прошел в них и овладел телом Олдрена, когда тот… – Он бросил быстрый взгляд на Вэйлина и твердым голосом продолжил: – …Когда тот умер. Если бы не было меня, то врата остались бы закрытыми.

– Нет, это не так, – сказала Зейлан, накрывая руку Кирана своей. – Твой отец умер, и если бы его место занял не ты, то это сделал бы кто-нибудь другой.

Киран покачал головой. Он знал, что Зейлан права, но все равно чувствовал себя виноватым. Та же вина плескалась и в глазах Вэйлина, хотя полукровка только выполнял поручение Валески. Догадывалась ли королева, что они с провидицей неверно истолковали пророчество? А может, это вообще было сделано умышленно?

Нет, исключено. Валеска, возможно, была жестока, но она любила фейри, особенно – народ своей страны. Она не стала бы рисковать тем, чтобы развязать войну, которая могла уничтожить Благих.

– Можно взглянуть на книгу? – спросил Киран, протягивая руку. Ларкин передал фейри том, и Киран принялся перелистывать пожелтевшие страницы, которые кое-где уже начали отклеиваться. Среди множества ритуалов, которые служили алхимикам, принц обнаружил молитву.

Хвала тебе, владыка смерти.

К тебе мы следуем в конце.

Веди нас сквозь тьму вечности.

Ты наш последний Бог, наш последний проводник.

Укажи нам путь в следующий мир.

– Я знаю эту молитву, – сказал Киран, указывая пальцем на страницу. – Когда я только приехал в Нихалос и должен был изучить обычаи фейри, то прочел ее в одном из своих учебников. Однако фейри давным-давно перестали поклоняться Цернунносу. Мы убрали его статуи из храмов и разрушили места поклонения этому Богу. Он был попросту изгнан из веры.

– Похоже, ему это не понравилось, – фыркнул Кори.

– То есть мы пришли к единому мнению, что Олдрен – это Цернуннос? – спросил Ли.

Фрейя кивнула и что-то написала. Да, все указывает именно на это.

– Я тоже так думаю, – добавил Ларкин. – Это объясняет поведение Олдрена, а также его попытку убить Кирана и Зейлан. Настоящий Олдрен, тот фейри, которого я встречал в Нихалосе, никогда не решился бы на это.

– Я должен был понять это раньше, – сказал Киран, устало потирая лицо. – Ведь я все время чувствовал, что с Олдреном что-то не так. Его птицы странно вели себя по отношению к нему, но я списал это на нападение, неудавшуюся коронацию и беспорядки в стране. Однако, оглядываясь назад, теперь все это обретает новый смысл.

– Как Цернуннос вообще смог заставить тебя поверить, что он – Олдрен? – спросил Кори, который подтянул к себе «Копию Черного Элемента» и теперь тоже перелистывал книгу.

– Не знаю, – признался Киран. – Возможно, Олдрен был еще жив, когда Цернуннос завладел его телом, и таким образом смог получить доступ к его мыслям и воспоминаниям. Ведь он же, в конце концов, Бог.

Фрейя снова что-то написала. Может быть, Олдрен еще жив и мы можем его спасти?

Киран покачал головой:

– Цернуннос – Бог. Даже если от Олдрена что-то еще оставалось, то он давно это уничтожил. Не могу себе представить, чтобы Цернуннос захотел оставить Олдрена в живых. Цернуннос уничтожает все, к чему прикасается. Такова его природа.

– Если Олдрен действительно Цернуннос, то множество невинных людей постигнет смерть, – сказал Ларкин, фокусируя тем самым разговор на реальной проблеме. – Его войска уже вторглись в Тобрию, и если мы его не остановим, погибших станет еще больше.

– Как вы собираетесь остановить Бога? – спросил Хилариус, который до сих пор молча сидел в углу комнаты. – Мне это кажется совершенно невозможным. В конце концов, он – настоящий Бог, не то что наш достопочтенный король Андроис, – с явной насмешкой в голосе закончил Темный.

Киран кивнул на книгу, которая до сих пор была в руках Кори:

– А в книге что-нибудь об этом написано? Может, какое-то слабое место? Или заклинание, которое может нам помочь?

Ларкин с сожалением покачал головой:

– Нет, книга только восхваляет его силу.

В комнате повисла тишина. Киран огляделся и увидел вокруг себя лица, на которых застыло безнадежное выражение. Но ведь должен же быть способ победить Цернунноса! Киран прокручивал в голове древние предания, которые ему когда-то приходилось изучать, но ничего не мог придумать.

– Как по мне, эта война уже почти проиграна, – заявил Хилариус, поднимаясь со своего места. – Мы, как и все прочие, должны упаковать свои вещи и покинуть Лаварус. Остановить Бога мы не сможем.

– Может, и так, но мы должны хотя бы попытаться, – вмешалась Зейлан, сжав руки, покоящиеся на столе, в кулаки. – Мы не можем стоять в стороне и смотреть, как он забирает у нас все!

– Согласен, – согласился Ли. Вытащив из-за пояса кинжал, он принялся беспокойно вертеть его в руке. – Но если мы собираемся его остановить, нам нужен план.

Киран просмотрел раскрытую книгу. Возможно, в ней между строк было зашифровано нечто, что могло бы им помочь.

Однако для того, чтобы выяснить, так ли это, нужно было больше времени. Времени, которого у них не было. Они должны были попытаться выиграть войну традиционным способом. Используя не человеческий ресурс, которого все равно недоставало, но стратегию. Киран читал книги об армиях из двухсот человек, которые побеждали тысячи воинов.

– Нам нужно отправляться в Амарун, – наконец сказал фейри. – Столица скоро станет целью Цернунноса. Как только он вторгнется туда и захватит замок, Тобрия будет принадлежать ему. И мы должны это предотвратить.

– Как ты себе это представляешь? – спросил Ли. – Он убил сотни Хранителей на Свободной земле, и теперь нас осталось только семеро. Ты и Вэйлин еще можете участвовать в сражениях, но Фрейя?

– Ты прав. Но ведь Хранителей можно создать.

Взгляд Ларкина потемнел:

– Но ведь Хранители – это нечто святое.

Киран сочувственно улыбнулся Ларкину. О мужчине, которого любила Фрейя, он мало что знал, но фейри было известно, насколько предан был Ларкин Стене до своего пленения.

– Прости, но другого выхода я не вижу.

– Не думаю, что это хорошая идея, – возразил Ларкин.

Фрейя схватила его руку и сжала пальцы. Губы девушки произносили беззвучные слова, которых Киран не понимал, а свободная рука делала знаки, которых он тоже не понимал. Однако Ларкин, по-видимому, все понял, потому что в конце концов издал долгий, глубокий вздох.

– Магическое оружие могут использовать только Хранители, – добавил Киран, – а целительные способности даже дают небольшой шанс против армии Олдрена. Поэтому нам нужно начать создавать Хранителей как можно скорее.

– Держу пари, некоторые из моих людей будут готовы стать Хранителями. Они, конечно, не воины в традиционном понимании, но оружием владеть могут.

Киран кивнул:

– Очень хорошо. Я предлагаю отступить к Горам Сокровищ к востоку от Амаруна. Там мы можем тайно обосноваться и сразу же увидим, когда армия Цернунноса приблизится к городу. Кроме того, в шахтах мы сможем укрыться от эльв, которых он, вероятно, использует в качестве головного отряда.

Кори почесал подбородок:

– Отличная идея.

– Предположим, мы обоснуемся в Горах Сокровищ и найдем достаточно мужчин и женщин, которых можно превратить в Хранителей, но у нас ведь совсем нет оружия, – сказал Ли, продолжая вертеть в руке свой кинжал, связанный с магией Земли. – Или, может, существует тайник с магическим оружием, о котором мне неизвестно?

Вопросительный взгляд Кирана метнулся к Кори.

– К сожалению, нет, – ответил фельдмаршал. – Оружие мы хранили в Свободной земле, но оно, думаю, уже в руках армии Олдрена.

– Значит, нам нужен кузнец, – заключил Ли.

– Кузнец-фейри, – добавил Кори.

– И я знаю, где его найти: в лагере Олдрена, – сказал Киран. Он знал, что его предложение было похоже на бред сумасшедшего, но это был их единственный вариант. – В его армии должны быть кузнецы, которые обязаны заниматься изготовлением и починкой оружия.

– Ты предлагаешь нам их похитить?

Киран кивнул:

– Именно это нам и нужно сделать.

– Как ты себе это представляешь? – весело фыркнул Кори. – В лагере Олдрена царит суета, там все просто кишит солдатами…

– В том-то и проблема, – перебил Ли.

– Не вижу никакой проблемы. Я не предлагаю нападать на лагерь, нужно только, чтобы двое из нас тайно пробрались туда. Среди множества палаток и фейри можно найти достаточно укрытий, чтобы добраться до кузниц незаметно. Самое сложное будет заставить их замолчать до того, как они забьют тревогу.

– Звучит безумно, – сказала Зейлан, но в ее глазах вспыхнул задорный блеск, который подсказал Кирану, что она будет рада участвовать в этой вылазке. Но это было совершенно исключено.

– Я знаю, – согласился Киран. – Но другого выхода нет. Нам нужно оружие, а поскольку я ничего не смыслю в кузнечном деле, эти фейри – единственные, кто может нам помочь.

Ларкин недовольно хмыкнул, однако кивнул.

– Мне по-прежнему не нравится эта идея, но лучшей у меня нет, и я… – Хранитель запнулся, когда Фрейя коснулась его плеча и подтолкнула к нему свой блокнот. – А как же алхимики? – прочел он вслух и нахмурился. – А при чем тут алхимики?

Фрейя снова начала писать. Алхимики обожают магию и готовы на все, чтобы стать к ней ближе. Уверена, многие из них захотят стать Хранителями.

– Набор новых Хранителей можно поручить Этену. Он хороший боец, но не до конца обучен, и людям он нравится. Уверен, что он сможет убедить людей к нам присоединиться.

– Отличная идея, – согласился Киран. – Он может начать с Эвадира, продвигаться по стране и направлять людей к нам, в Горы Сокровищ.

– Этот план – абсолютное безумие и в жизни не сработает, – сказал Киран. Он видел, как сильно претит Ларкину идея о том, что люди станут Хранителями только из-за магии, но в стране шла война, и действовать нужно было соответственно. Они просто не могли позволить себе уважать и чтить старые традиции. Рано или поздно это поймет и Ларкин.

– Быть может, он не сработает, мы потерпим поражение и умрем, но, во всяком случае, попытаться нужно, – сказала Зейлан. – Я в любом случае за. Потому что я уж точно не хочу оставаться в стороне и только наблюдать, как Цернуннос захватывает эту страну и убивает всех, кто здесь живет.

– Я тоже, – поддержал Ли.

– И я, – отозвался Кори.

Вэйлин тоже выразил свое согласие, за ним – Фрейя, и это окончательно лишило Ларкина дальнейших сомнений. Даже если он не верил в успех всего замысла, за Фрейей он готов был пойти даже на верную смерть.

– Значит, решено, – подвел итог Киран. – Уходить нужно как можно скорее, желательно – уже сегодня. Чем активнее мы станем действовать, чем больше у нас будет шансов остановить Цернунноса.

Часть III

Глава 51 – Фрейя

– Тобрия —

Фрейя сделала последний глоток воды из своей фляжки и вытерла лоб тыльной стороной ладони. Лето было в самом разгаре, и жара за пределами Эвадира была просто невыносимой. Рубашка влажно липла к телу, кожа головы чесалась от пота. Несколько дней назад девушка дрожала от ледяного холода Севера, а теперь плавилась под летней жарой Тобрии. К горячему воздуху примешивалась вездесущая вонь едкого дыма и горелой плоти. Он стелился по земле, словно тонкий туман, окутывая все, к чему прикасался.

Фрейя чувствовала почти непреодолимую потребность умыться, смыть с себя запах и почти физическое ощущение войны. Девушке казалось, что война забилась глубоко в ее поры и уже никогда не отпустит ее. По мере продвижения вглубь Фрейя все больше ощущала страх, насилие и панику, царящие вокруг, хотя так далеко на север Олдрен продвинуться еще не мог. И все же его присутствие было ощутимо. Его тьма надвигалась, словно темная, зловещая и всепоглощающая тень, которая, казалось, поглощала все живое.

Даже если раньше Фрейя и сомневалась в предположении, что Олдрен был Цернунносом, теперь она была в этом совершенно уверена. Без сомнения, он был Богом Смерти. Это чувствовали, казалось, даже несведующие, ибо беглецы, которых группа встречала на своем пути, все, как один, источали страх и агрессию.

Во время своего первого путешествия к Эвадиру Фрейя повидала в стране немало разрушений, но за последние несколько дней хаос умножился. Казалось, что война выявляла в людях самое худшее и раскрывала все, что прежде пряталось в глубинах души. Волнения усилились. На пути к Горам Сокровищ они чаще всего сторонились городов и деревень, прокрадываясь сквозь заросли, однако слышали отдаленные слухи и видели, как поднимаются клубы дыма. Мародерство царило почти повсеместно, многие дома были сожжены. Прошлой ночью группа молодых людей из шести человек попыталась пробраться ночью в их лагерь и украсть припасы. Они уже схватили одну из лошадей, когда Вэйлин и Ли остановили преступников. Воры, едва сообразив, что имеют дело с лагерем воинов, тут же разбежались кто куда.

Дать отпор небольшой преступной группировке им удалось, но эти мелкие воришки не шли ни в какое сравнение с тем, с чем им еще предстояло столкнуться. Олдрен был великим, могущественным врагом, а они – всего лишь кучкой существ, которые пытались противостоять ему: пятеро Хранителей, одна истинная Темная и пятеро обычных, один фейри и она, алхимик.

Фрейя снова вытерла пот со лба и чуть было не рассмеялась над ситуацией. Всего несколько недель назад она считала своего отца величайшим злом на земле, но теперь в эту страну пришла война, которая несла в себе больше жестокости и смертей, чем Фрейя могла представить.

Оглянувшись через плечо, Фрейя посмотрела на Кирана, который, стараясь защитить свое обожженное лицо от солнца, обернул вокруг головы кусок ткани. Вообще-то сейчас фейри должен был сидеть на троне и хранить мир в своей стране, но вместо этого строил планы, как свергнуть с престола своего бывшего лучшего друга и спасти народ.

Киран почувствовал на себе взгляд Фрейи и повернулся к ней. На лице фейри мелькнула мягкая, но в то же время какая-то потерянная улыбка. С тех пор как они покинули Эвадир, Киран будто отсутствовал. Он говорил только тогда, когда дело касалось его планов касательно Олдрена, и постоянно пребывал в раздумьях. Разум Кирана явно занимало что-то, совсем не относящееся к войне.

Фрейя дернула за рукав Ларкина, который догнал ее с другой стороны, и кивнула на брата. Указав на свои губы, а затем на блокнот, девушка дала понять, что хочет поговорить с Кираном наедине. Ларкин улыбнулся и, быстро поцеловав принцессу в щеку, ускорил шаг и догнал Кори и Фэрроу, которые шли немного впереди.

Фрейя снова и снова поражалась тому, как хорошо они с Ларкином научились общаться друг с другом. Она придумывала специальные жесты и отрабатывала их с Ларкином, чтобы потом показывать жестами даже целые слова. Совместная жизнь станет намного проще, если ей не придется постоянно все писать. Фрейя уже умудрялась формулировать с помощью жестов даже целые предложения.

Она замедлила шаг и поравнялась с Кираном, который шел рядом с Зейлан. Фейри снова одарил принцессу улыбкой и пошел медленнее, когда заметил у Фрейи в руках блокнот. С Ларкином у нее почти всегда получалось общаться, не используя записи, однако к остальным это не относилось. Девушка на ходу написала несколько слов – почерк получился кривым и неуклюжим. Бывшие учителя упрекнули бы принцессу за такое.

Могу я немного поговорить с Кираном наедине?

Хранительница сдвинула брови, но потом, слегка помедлив, кивнула:

– Конечно. Я все равно хотела кое-что обсудить с Кори. – Она бросила на Кирана последний взгляд, а затем направилась к Хранителям во главе отряда.

Фрейя еще немного подождала, и когда Зейлан отошла на достаточное расстояние, вытащила из своей записной книжки заранее подготовленное письмо, которое написала еще тогда, когда они находились в укрытии Темных. Помимо письма она протянула Кирану и ту родословную, которую вытащила из секретной библиотеки своего отца. Вообще-то девушка собиралась рассказать фейри об этом раньше, но до сих пор сделать это у нее не было возможности.

Нахмурившись, Киран взял сложенный листок бумаги, развернул его и начал читать. Его взгляд непонимающе метался между письмом и родословной, пока наконец фейри резко не остановился. Ошеломленный, Киран уставился на письмо.

Темные воины Хилариуса, которые до сих пор составляли арьергард группы, в изумлении прошли мимо, но Киран даже не взглянул на них. Не двигаясь с места, он смотрел на генеалогическое древо Драэдонов. Потом наконец с трудом сглотнул:

– Где ты это взяла?

В библиотеке.

– В секретной библиотеке нашего отца?

Фрейя кивнула.

Киран в шоке покачал головой:

– Благая в родословной Драэдонов, кто бы мог подумать! Интересно, а Андроис об этом знает? – спросил он, медленно двинувшись с места.

Фрейя снова кивнула и начала писать.

Этого я не знаю, но уверена, что все короли и королевы, что правили до него, сделали все возможное, чтобы сохранить это в тайне.

– У них не было другого выбора. Если бы это знание ушло в народ, то удержаться у власти было бы гораздо труднее. В конце концов, ведь именно страх перед магией целое тысячелетие удерживает Драэдонов на троне.

Как ты думаешь, мы должны сказать это народу?

Киран рассмеялся, но ничего веселого в этом смехе не было.

– Мы можем решить это, если через месяц останемся в живых. У людей сейчас совсем другие заботы, и мы не должны обременять их еще и этим. Рассказав народу об этой тайне, мы рискуем навлечь на Андроиса новые восстания и бунты, эта страна не может позволить себе вести еще и гражданскую войну.

Фрейя кивнула. Наверное, Киран прав. Не было никакого смысла распространять новости, которые приведут только к еще большему расколу среди народа. Страх, тревога и беспокойство и так были повсеместно. Людям сейчас нужен был сильный лидер, пусть даже им и был Андроис.

Бросив еще один, последний взгляд на генеалогическое древо, Киран вернул его Фрейе.

– На самом деле, меня не должно удивлять, что ты – потомок народа Валески. Ты, может, и выглядишь как Неблагая, но наглостью и прямолинейностью ничем не отличаешься от Благих.

Фрейя едва не задохнулась от возмущения.

Наглая? Я?

Киран рассмеялся.

– Не надо делать такое шокированное лицо. Ты всегда была довольно дерзкой, а я постоянно попадал в неприятности, потому что в тебе все видели ходячую невинность. Как тогда, когда ты откусила кусок маминого свадебного торта, а все подумали, что это сделал я, потому что ты измазала начинкой мой мундир.

Вспомнив об этом случае, Фрейя ухмыльнулась. То были хорошие, беззаботные времена, и какая-то ее часть желала вернуться туда. В то время она считала своего отца великим и справедливым человеком, с детским восторгом слушая страшные сказки о фейри, которые, казалось, теперь сбывались под предводительством Цернунноса.

Мысль о Боге Смерти лишила Фрейю невинных воспоминаний и вернула в настоящее. Смех Кирана тоже стих.

Вместе они догнали остальных, которые неожиданно остановились в нескольких футах впереди. Они достигли первых предгорий Гор Сокровищ и остановились на небольшом возвышении, с которого открывался вид на Тобрию. Вдалеке виднелись бесчисленные горные хребты с долинами, ущельями и водопадами. Фрейя уже была здесь раньше, когда Мелвин показывал ей шахты своего отца. Оранжево-красные скалы, составлявшие большую часть гор, еще тогда поразили принцессу своей красотой.

– Что случилось? – спросил Киран, когда они приблизились к остальным.

Но никто не ответил. Неприятное чувство поселилось в желудке Фрейи, когда она обнаружила столбы дыма, поднимающиеся в воздух к западу от гор и вздымающиеся в небо подобно самым темным дождевым тучам, которые девушка видела когда-либо в жизни. Этот огонь был слишком велик, чтобы быть следствием работы мародеров.

– Это Олдрен? – прошептал Киран, в голову которого пришла та же мысль. Но это было невозможно, ведь правда?

– Похоже на то, – глухо ответил Кори, не глядя на Кирана. Фрейя протолкнулась мимо Хранителя, чтобы тоже взглянуть на долину, и то, что она увидела, заставило ее ахнуть. Море палаток. Они были еще очень далеко и в то же время – бесконечно близко. Будь они расположены среди деревьев, их бы никто и не заметил, но на поляне, очищенной от лесного массива, сотни, тысячи палаток бросались прямо в глаза.

Фрейя увидела Амарун, столицу страны, с замком, возвышавшимся посередине, словно Бог, к ногам которого припали остальные дома. Увидела Лимелл, крошечное, ничтожное пятнышко, окруженное лесом и лагерем Олдрена. Город, возникший, казалось, из ниоткуда, был далеко-далеко и в то же время – слишком близко.

– Как Олдрену удалось так быстро оказаться здесь? – недоверчиво спросила Зейлан.

Ларкин вздохнул:

– Думаю, все дело в том, что его некому остановить. Гвардии Андроиса нигде не видно. Видишь, там, впереди? – Он указал на точку вдалеке. – Похоже, королевские гвардейцы заняты возведением стены вокруг города.

– Будто бы это им поможет, – пробормотал Фэрроу.

– Может, нам лучше уехать из Лаваруса, пока это возможно, – сказал Пит. Этот Темный был из числа людей Хилариуса. У мужчины были темно-каштановые волосы и пронзительно-голубые глаза, которые сверкали на солнце так же опасно, как кинжалы на его поясе.

Когда Киран повернулся к Питу, лицо фейри выражало бесконечное терпение.

– Ты или любой другой из вас может уйти в любое время, когда захочет. Никто не принуждает вас воевать с нами, но мы не будем стоять в стороне и смотреть, как Цернуннос захватывает наши земли. Если у тебя есть какие-то сомнения, я предлагаю тебе отправиться в безопасное место.

Пит посмотрел на Кирана и резко втянул в себя воздух. Недолго поколебавшись, он еще раз посмотрел на клубы дыма вдалеке, а потом бросил вопросительный взгляд на Ниам, свою партнершу.

Та поморщилась.

– Я не знаю, что нам делать, – тихо сказала она. – Я пошла с вами, чтобы сражаться и помогать, но не хочу жертвовать жизнью ради битвы, которая будет проиграна, даже не успев начаться.

Киран спокойно кивнул:

– Если сомневаетесь – возвращайтесь. Нам понадобятся все руки, способные орудовать мечом, но в бою ваши предостережения могут принести нам больше вреда, чем пользы.

Фрейя была поражена силой, заключенной в словах Кирана. Еще в Эвадире девушка заметила, как сильно изменился ее брат. В Мелидриане он был правителем вопреки своей воле. Тогда корона казалась не по размеру этому молодому и неопытному фейри, но теперь, когда Киран находился среди друзей, она, казалось, подошла бы ему как нельзя лучше. Он без проблем вписался в роль лидера. Даже Кори и его Хранители – и те прислушивались к словам и предложениям Неблагого.

Пит прочистил горло:

– Думаю, что в таком случае нам было бы лучше уйти.

Ниам кивнула.

Пара Темных стащили свои сумки со спин лошадей, сопровождавших отряд, и двинулись обратно на север. Киран посмотрел им вслед. Единственным признаком неодобрения такого решения с его стороны были руки фейри, сжатые в кулаки.

– Итак, их осталось всего одиннадцать, – сухо бросил Кори.

Ли похлопал его по плечу:

– Давайте посмотрим на это с хорошей стороны. Если Олдрен продвинулся уже так далеко, мы совсем скоро сможем проникнуть в его лагерь и украсть кузнецов.

Фэрроу закатил глаза:

– Мы похищаем их, Ли, а не крадем. В конце концов, это фейри, а не драгоценности с короны Олдрена.

– От бриллиантов с его короны я тоже, пожалуй, предпочту держаться подальше, – пробормотал Вэйлин.

Готар фыркнул.

Ли положил руку на плечи полуэльфа:

– Украсть. Похитить. Забрать. Все одно и то же. Так или иначе, от долгой дороги мы уже избавлены.

– Кстати, касательно долгой дороги: нужно двигаться дальше, – сказал Киран. – Будет лучше, если до шахт мы доберемся до наступления ночи, а идти еще прилично.

Фрейя вздохнула: Киран был прав. Дорога становилась круче, и в темноте здесь, наверху, нужен был глаз да глаз. Принцесса нашла среди отряда Ларкина и, присоединившись к нему, вместе с остальной группой медленно направилась вперед.

Глава 52 – Киран

– У рудников Гор Сокровищ —

Киран издал усталый стон. Его одежда промокла от пота, мышцы ног дрожали от напряжения. Вот уже несколько часов они карабкались по пересеченной местности Гор Сокровищ. Осторожность приходилось соблюдать на каждом шагу, ведь путь вел по глубоким ущельям, где любая оплошность могла оказаться фатальной.

Повезло, что лошади Хранителей, несмотря на пропасти, встречающиеся на каждом шагу, сохраняли спокойствие. Стараясь удержаться на узкой тропинке, что петляла вдоль ущелья, Киран хватался за небольшой выступ в скале. К рудникам вели и более доступные пути, но отряд избегал их – по той же причине, по которой в своем путешествии они старались держаться вдали от городов и деревень.

Ли и Кори двигались во главе отряда, за ними следовали Вэйлин, Зейлан и он сам, Киран. За ними шли Ларкин с Фрейей, Готар, Фэрроу и трое оставшихся Темных. Это была разношерстная команда, которая при нормальных обстоятельствах, вероятно, никогда бы не стала единым целым. Не находись они в самом разгаре войны, Кирану, возможно, даже удалось бы насладиться этим переходом. Молодому фейри нравилось проводить время с Фрейей, Зейлан и своими новыми друзьями. Это создавало некое ощущение сплоченности и единства. Будь у него сейчас обувь получше, все было бы идеально. К сожалению, один ботинок Кирана порвался во время подъема, и теперь в него попадали мелкие камешки, которые вонзались в стопу, однако фейри, стиснув зубы, продолжал карабкаться наверх. О своих больных ногах он позаботится

позже.

Когда рудники наконец появились в поле зрения, Киран глубоко вздохнул. Горы Сокровищ занимали обширную территорию, и штольни были лишь небольшой ее частью. Насколько ему было известно, в общей сложности существовало пять крупных основных шахт, из которых на протяжении десятилетий добывались и отправлялись по всей стране руды, минералы и драгоценные камни. В последний раз Киран посещал эти шахты еще ребенком и до сих пор помнил, что был потрясен этим зрелищем. Множество пещер приводили принца в замешательство, и он не представлял себе, как кто-то мог разобраться в этой сложной системе.

Сегодня Кирану было известно, что все шахты устроены по определенному образцу, а также существовал реестр с описанием того, куда какая пещера ведет. Обычно этот план был у бригадира, но по мере того, как отряд приближался к рудникам, Киран все больше сомневался, что этот бригадир вообще здесь присутствовал. Судя по всему, работы на шахтах были остановлены.

– Должно быть, рабочие разбежались, – предположил Киран, увидев полупустые тележки, рядом с которыми валялись небрежно брошенные инструменты. Вероятно, люди сделали это из страха, увидев, как к Горам Сокровищ приближается армия Олдрена.

– Думаю, ушли не все, – сказал Кори, стоя у одной из темных шахт. – Я что-то слышу. Нужно осмотреться.

Группа тут же рассредоточилась. Ларкин вместе с Фрейей устремился к деревянным хижинам, построенным на склоне для рабочих. Оставшиеся трое Темных направились на поиски других, более мелких шахт, которые на первый взгляд казались незаметными. Киран, Зейлан, Вэйлин и остальные Хранители, осмотрев вход в темную пещеру, вошли в нее с зажженными факелами в руках. В шахте стояла ужасная вонь, но, несмотря на жару снаружи, здесь, благодаря каменным стенам, было прохладно.

– Шшш, – зашипел Кори, приложив палец к губам.

Отряд умолк.

– Вы слышите это?

– В шахтах есть люди, – сказал Ли.

Кори кивнул:

– Выходит, на мой слух еще можно положиться.

Они двинулись в глубь шахты, оставив Кирана в хвосте отряда. В случае нападения Хранители лучше разберутся, что нужно делать. У принца тоже было оружие и магия, которую он смог бы использовать, если Зейлан, конечно, не помешает, но применять ее Киран станет только в самом крайнем случае, потому что это мгновенно выдаст в нем фейри.

Крупная основная шахта разделилась на другие, более мелкие пещеры. Всего в глубь горы вели четыре тропы. Не сговариваясь, группа разделилась, чтобы исследовать тоннели по отдельности. Киран присоединился к Зейлан и взял у нее факел, чтобы осветить путь. Свет беспокойно мерцал на стенах, показывая отдельные части шахты, которая еще не была полностью разработана. Огромные опорные столбы поддерживали потолок штольни, а впереди путь сужался, как будто рабочие только что начали вырубать пещеру в этой части скалы.

Кирану пришлось склонить голову, втянув ее в плечи. Сердце бешено колотилось, хотелось взять и повернуть назад. Идти в глубь скалы было совсем не приятно. Кирану казалось, что потолок вот-вот обрушится и похоронит его под собой.

Однако через несколько шагов проход, к облегчению фейри, снова расширился. Желая увидеть больше пространства, Киран поднял факел выше и обнаружил небрежно брошенную посреди дороги телегу, наполовину груженную камнями. Рядом в беспорядке валялись кирки, лопаты и багры. Люди ушли, бросив работу на середине. Если удастся похитить кузнецов из лагеря Олдрена, это будет отличное место для ковки оружия. И места достаточно, и материала для плавки вдоволь.

Киран последовал за Зейлан, которая направилась к другому проходу. Они молча шли сквозь тишину гор, когда фейри вдруг услышал позади себя шорох. Зейлан тут же обернулась. Послышалось шипение воздуха, и в них метнулась стрела, однако лучник оказался не особенно точен, промахнувшись в результате на несколько локтей.

– Вон там! – воскликнула Зейлан и бросилась в ту сторону, откуда прилетела стрела. Девушка протиснулась сквозь еще один проход, в который самому Кирану вряд ли удалось бы пролезть, и немного погодя фейри услышал глухой мужской стон. Потом вновь стало тихо.

Стиснув зубы, Киран все же полез в щель. Острые камни царапали его кожу, рвали одежду. В просторной пещере Темных было куда комфортнее. Наконец узкий проход привел принца в разработанную зону шахты, усыпанной множеством мелких и не очень камней.

– Отпусти меня! – завопил мужчина. Зейлан скрутила ему руки и с легкостью удерживала их у него за спиной.

Киран направил факел в сторону пленника, чтобы получше его разглядеть. В поношенной, местами рваной черной одежде, он был куда старше них, однако определить точный возраст этого человека было практически невозможно: уж слишком много слоев грязи было на его лице. Плечи мужчины были сгорблены, будто всю свою жизнь он много и тяжело работал, редеющие волосы были седы, а кожа бледна, как если бы месяцами не видела солнца. Конечно, он был шахтером.

Глаза мужчины сверкнули страхом:

– У нас больше ничего нет! Все уже забрали!

– Мы здесь не для того, чтобы вас грабить, – сказал Киран, подходя к мужчине, от которого разило потом так, словно мыло, как и солнце, долгие месяцы не касалось его кожи. – Мы просто ищем убежище.

Мужчина поднял голову и уставился на Кирана – и, увидев шрамы от ожогов, вздрогнул и скривился. Жалость или отвращение: именно так люди реагировали на Кирана. Они либо боялись его, либо жалели и гадали, что же с ним случилось.

– Ты один?

Стиснув зубы, мужчина что-то глухо пробурчал.

– Отпусти его, Зейлан.

Девушка отпустила пленника, который тут же отступил на шаг назад, потирая запястья. Зейлан тем временем подхватила с земли лук, хотя не хуже Кирана понимала, что этот человек безобиден и не умеет обращаться с оружием.

– Меня зовут Киран, а это Зейлан, – представил фейри Хранительницу. – Как зовут тебя?

– Бирстан.

– Ты один? – повторил Киран свой вопрос.

– Нет, нас в здешних рудниках около пятидесяти человек, но каждый день прибывают все новые и новые беглецы, а еще – мародеры, которые думают, что могут брать все, что захотят.

– Понятно, – сказал Киран, заглядывая в глубь пещеры. – Мы не собираемся грабить вас, но тоже нуждаемся в укрытии. Фейри продвигаются в глубь страны, и мы… мы можем помочь друг другу. В наш отряд входят несколько Хранителей, которым удалось пережить падение Стены. Они помогут вам обезопасить шахты и защитить их от мародеров.

Глаза Бирстана расширились. Он недоверчиво переводил взгляд с Кирана на Зейлан, но довольно скоро сообразил, что никакая опасность ему не грозит. Значит, Киран, возможно, сможет посвятить его и других обитателей шахты в свои планы.

– Это было бы очень кстати. Спасибо!

– Можешь показать нам шахты? – Киран обвел рукой окружающее пространство. Кивнув, Бирстан еще раз потер запястья и двинулся вперед. Он не пошел сквозь расщелину, через которую проскользнула Зейлан и протиснулся Киран, а выбрал пещеру, которая вела глубже в гору.

– Это одна из второстепенных ветвей шахты, – сказал он на ходу. – Мы начали разрабатывать ее только в прошлом году, поэтому она не уходит далеко в гору и не очень-то безопасна. Мы используем эту ветвь в качестве отвлекающего маневра, когда замечаем, что кто-то подходит к шахте. Вчера нам таким образом удалось заточить в горе и похоронить группу из пяти мародеров.

Киран взглянул туда, где проход был завален осыпью. Выбраться оттуда было невозможно, и воры наверняка обрели быстрый конец.

– Вы, конечно, попали сюда через главную шахту. Доступ в нее открыт, найти вход легко – вот мы и отступаем в пещеры все глубже и глубже, – продолжал Бирстан, который с каждым последующим шагом доверял своим новым знакомым все больше и больше. – Поскольку в горы бегут все больше и больше людей, мы делим пещеры на всех, но место еще есть.

Киран кивнул:

– У нас тоже есть несколько друзей, которые сейчас исследуют шахту в другом месте.

Вместе с Зейлан Киран последовал за Бирстаном в еще одну, более крупную пещеру, от которой, в свою очередь, ответвлялись шесть проходов. Эти шахты действительно были настоящим лабиринтом. Однако пустоты эти не были заброшены. Тихие стоны эхом отдавались от стен. Здесь, на грязных одеялах, прижавшись друг к другу, ютились примерно пятнадцать мужчин и женщин. Молодые и старые, они были похожи – тем выражением, которое застыло в глазах каждого. Изнеможение, усталость и страх. Ужас войны.

В центре был разожжен небольшой костер. Он горел не очень сильно, но воздух в пещере был душным и тяжелым от дыма. Киран почувствовал, что задыхается, и тут же вспомнил о борделе, в котором чуть не нашел свою смерть. Рука фейри инстинктивно нашла руку Зейлан. Пальцы девушки тут же сжали ладонь Кирана, а сама Хранительница посмотрела на него с ободряющей улыбкой на губах, словно догадывалась, о чем он подумал.

– Это наши соты, – сказал Бирстан, делая широкий жест рукой. – Они – связующие звенья между пещерами. От каждой соты отходит несколько коридоров, но некоторые из них тупиковые. Например, те два, что вот там – впереди. Они заканчиваются еще одной сотой, которая пока что свободна.

– Киран! Зейлан! – внезапно услышал Киран позади себя голос Ли. Хранитель вышел вместе с Вэйлином из ответвления пещеры. Рядом с ними шла женщина, слегка похожая на Бирстана, возможно, его младшая сестра или дочь. – Вижу, вы, ребята, тоже побывали на экскурсии в сотах?

Зейлан кивнула:

– Да, Бирстан показал нам окрестности.

Шахтер поприветствовал Вэйлина и Ли, женщина представилась как Брендолин.

– Ну, что думаете? – понизив голос, спросил Киран после того, как брат и сестра отошли немного в сторону, потому что на любое громкое слово стены здешних пещер отзывались многоголосным эхом.

– Хорошо, что мы пришли сюда, – скрестив руки на груди, сказал Ли. – Здесь душно и грязно, но для наших целей годится. Соты хорошо защищены шахтами, да и новичков, которых будет посылать Этен, перехватить будет несложно.

Киран кивнул: он тоже так думал.

– Тогда давайте отыщем остальных и соберемся. Сегодня будем отдыхать и собираться с силами. А завтра утром обсудим дальнейшие действия.

Глава 53 – Фрейя

– В рудниках Гор Сокровищ —

Фрейя сбросила сумку с книгами с плеч, радуясь, что сможет наконец отдохнуть. Воздух в шахте был невыносимо душным, кашель и хрипы обитателей соты эхом разносились по пещере. При других обстоятельствах девушка не смогла бы здесь спать, но сейчас была настолько измучена, что едва могла стоять на ногах.

Она с нетерпением ждала возможности заснуть, крепко прижавшись к Ларкину, хотя и боялась проснуться на следующий день. Потому что завтра Кори, Ли, Готар, Фэрроу и ее любимый отправятся похищать кузнецов из лагеря Олдрена. Думая об этом, принцесса чувствовала себя не в своей тарелке, но знала, что это нужно сделать, несмотря на то, как терзало ее беспокойство о Ларкине. Но этот мужчина был Хранителем, и пока в стране бушевала война и люди находились в опасности, он будет сражаться. Это свойство Фрейя в Ларкине очень ценила, даже если оно заставляло ее чувствовать себя несчастной. И потому девушке приходилось разумно использовать то драгоценное время, которое она могла провести вместе с ним.

Будто мысли Фрейи призвали Ларкина, мужчина внезапно подошел к ней со спины. Принцесса почувствовала, как он положил свою теплую руку ей на шею и начал медленно разминать ее горящие мышцы.

Тихо застонав, Фрейя позволила себе погрузиться в ощущения этих прикосновений. А Ларкин словно знал, в каких именно местах мышцы Фрейи нуждались в расслаблении. Пальцы мужчины скользнули вперед, потом снова назад, вверх по шее, провели вдоль ушей.

Фрейе хотелось больше его прикосновений, она хотела ощутить Ларкина всем телом, но всего в нескольких футах от них готовили свой лагерь Ли и Вэйлин. Киран и Зейлан, которые как раз направлялись в шахту, тоже будут спать здесь. Вероятно, никому из здешних обитателей не помешала бы их с Ларкином близость, особенно если они будут под одеялом, но самой Фрейе было бы неловко, поэтому она надеялась, что другие пары тоже будут держать свои руки при себе.

– Как ты? – спросил Ларкин. Он перестал разминать шею Фрейи и осторожно повернул девушку к себе, чтобы видеть ее лицо, это облегчало общение.

Принцесса пожала плечами и с улыбкой указала на его грудь. Этим жестом она дала Ларкину понять, что выдержала и рада тому, что переживает все эти события вместе с ним.

Ларкин ответил ей улыбкой и притянул ее к себе, чтобы поцеловать в лоб.

– Я чувствую то же самое, но мы справимся.

Фрейя вздохнула. Прижавшись щекой к груди Ларкина, она наслаждалась его близостью и лаской. Оставались только сегодняшняя ночь и завтрашний день – а после им придется ненадолго попрощаться друг с другом.

– Бирстан сказал, чтобы я принес вам это, – сказал мужчина, который, как заметила краем глаза Фрейя, только что поставил перед ними два ведра с водой. – Снаружи есть источник, которым можно пользоваться, но на сегодня этого должно быть достаточно.

Фрейя застыла, но через мгновение быстро обернулась. Она знала этого человека!

Сначала его голос не показался девушке знакомым, но теперь… Она схватила Ларкина за руку и указала на мужчину. Тот был худощавого сложения, а в черных волосах блестела серебристая прядь. Широкий нос украшала темная родинка.

Это был он, без сомнения. Быстро отыскав свою записную книжку, Фрейя написала имя.

– Казимир Аррис, – прочитал Ларкин вслух.

Мужчина поднял глаза и только теперь, казалось, заметил Фрейю, что было совсем неудивительно. В своей серой рубашке и коричневых брюках она буквально сливалась с камнем.

– Фрейя?

Она кивнула и улыбнулась Казимиру, хотя их первая и последняя встреча на старой мельнице была далеко не сердечной. Но он был алхимиком и принадлежал к кругу Мойры. Уже только поэтому Фрейя была рада его видеть.

Мойра тоже здесь? – быстро нацарапала принцесса и показала мужчине написанное.

В глазах Казимира мелькнула жалость. Он, как и весь остальной народ, уже знал о том, что Фрейя лишилась языка. Чтобы скрыть ужасную правду, Андроис не пожалел усилий и быстро распространил ложь о несчастном случае, якобы постигшем наследницу престола. Фрейя сначала хотела просветить Казимира, но после передумала. Это больше не имело значения.

– Нет, к сожалению, нет. Думаю, она все еще в городе. В последний раз я видел ее перед падением Стены.

Внезапно Фрейю охватило беспокойство. Она искренне надеялась, что Мойра в безопасности. Однако эта женщина была уже стара и ни за что не выбралась бы из города в одиночку, даже если бы захотела. В конце концов, все вещи старухи находились в хижине, в которой она жила последние несколько десятилетий.

Я добыла книгу, о которой вы просили.

Глаза Казимира расширились:

– Значит, библиотека существует?

Кивнув, Фрейя достала из своей сумки «Копию Черного Элемента», которую так долго носила с собой и которая поведала им все, что они теперь знали о Цернунносе. Девушка неохотно передала том алхимику, который благоговейно погладил переплет.

– Могу я взять ее? – спросил Казимир.

– Только если с возвратом, – ответил Ларкин. – В ней заключены важные сведения о фейри, которые могут помочь нам положить конец этой войне.

Кивнув, Казимир прижал том к груди – так, как мать обнимает своего ребенка.

– Я обязательно верну ее и буду беречь как зеницу ока.

– А здесь можно что-нибудь поесть? – спросил Ли, зачерпывая ковшом из ведра воду, которую собирался выпить. Из одежды на нем были только брюки: рубашку он снял, чтобы дать ей просохнуть от пота.

– Да, в главной соте варили суп. Его там не особенно много, и он не очень вкусен, но, если хотите, можете поесть, если впредь обязуетесь вносить свой вклад в продовольственные запасы.

Ларкин кивнул:

– Мы с удовольствием разделим с вами все, что имеем.

Фрейя предпочла бы продолжать лежать и обниматься с Ларкином, и, несмотря на это, присоединилась к Хранителям и Вэйлину и отправилась на ужин, потому что знала, как важно поддерживать силы. На сегодня это был ее последний пеший переход, а потом Фрейя сможет наконец уснуть. Киран и Зейлан уже были в главной соте, трое Темных из числа людей Хилариуса сидели рядом с ними. Однако Готара, Кори и Фэрроу Фрейя среди людей вокруг котла так и не нашла. Вероятно, Хранители координировали действия людей, которые теперь должны были охранять входы в шахту.

– …мы считаем, что Олдрен теперь – не обычный фейри, а Цернуннос. Он один из пяти богов Иного мира, Бог Смерти, – услышала Фрейя объяснение Кирана, который взобрался на перевернутую тележку, чтобы видеть всех собравшихся. В соте было гораздо больше народу, чем раньше, поэтому девушке пришлось протискиваться мимо людей. На мгновение принцессе показалось, что она снова в Сирадрее, в те минуты, когда ее чуть не раздавила разбегающаяся толпа, но это ощущение мгновенно исчезло, едва Ларкин крепче сжал ее руку и притянул ближе к себе.

– Бог Смерти? – с нескрываемым скептицизмом в голосе повторил Бирстан.

Киран кивнул и пересказал все, что обсуждалось ими в Эвадире. Он объяснил план, согласно которому действовал их отряд, и то, почему в качестве базы были избраны именно Горы Сокровищ. Бирстан и все остальные люди внимательно слушали Кирана, внимая каждому слову и теряясь в решимости его голоса. Казалось, фейри всем сердцем верил в этот план, и ему удалось донести это до людей. Он не только сумел избавить народ от сомнений относительно Олдрена, но и смог привить кое-кому нечто вроде боевого духа. По пещере разнеслись энергичные возгласы слушателей, привлекая еще больше людей из других сот.

Фрейя, хотя и знала уже обо всем этом, услышав слова Кирана, снова почувствовала, как по коже побежали мурашки. Их замысел был безумным и опасным, но по-прежнему оставался единственным выходом. Речь Кирана давала надежду, что все, быть может, и получится, если найдется достаточное количество людей, которые захотят стать Хранителями. А фейри в своей речи как раз подошел к этому вопросу.

– Но для того, чтобы противостоять Цернунносу, нам понадобятся способные мужчины и женщины, готовые сражаться. Не человеческим оружием, а клинком бессмертного Хранителя. Я могу превратить вас и даровать вам дар исцеления, с помощью которого вы сможете продержаться против армии Олдрена дольше.

– А мне казалось, что создавать Хранителей могут только фейри.

Киран скривился:

– Это правда, поэтому не буду скрывать от вас, что я – один из них. Когда-то я был принцем Неблагих и должен был стать королем, но Олддрен предал меня и попытался убить.

По толпе прокатился возмущенный ропот. По сути, Киран был врагом, забравшимся в тыл. Кое-кто в страхе отступил назад, но большинство молчали и слушали: им было любопытно, что еще скажет этот фейри.

– Я знаю, вам всю жизнь говорили, что фейри – злобные существа. Некоторые из нас, такие как Олдрен, и в самом деле являются олицетворением зла. Однако не все мы такие, точно так же, как и не все люди хороши или плохи. Некоторые беженцы приходят, чтобы помочь и присоединиться к вам, другие хотят лишь ограбить, – продолжал Киран. – Я – один из хороших фейри, это я говорю вам, положа руку на сердце. Люди дороги мне не меньше, чем фейри. Я люблю Лаварус, и моя единственная цель – защитить его от угрозы, которая сокрушит все и вся.

В глазах кое-кого из слушателей еще плескался страх, кто-то тревожно озирался, но таких было меньшинство. Взгляды многих выражали решимость и готовность, но, верно, не в последнюю очередь потому, что у этих людей просто не оставалось другого выбора. Они не могли прятаться в шахтах целую вечность. В какой-то момент они соскучатся по солнцу, а может, Олдрен просто найдет их раньше.

– Любой, кто захочет сражаться с нами, более чем приветствуется, – говорил Киран. – Мы подготовим вас, вооружим и обучим как можно лучше в отведенное нам короткое время. Вы станете бессмертными Хранителями и получите новую жизнь, но сначала вы должны защитить ее от Бога Смерти. Мы сможем остановить его только в том случае, если будем держаться вместе.

– А что, если мы не хотим? – спросила молодая женщина, которая держала на руках и нежно качала ребенка. – Мой муж не боец, я не хочу отпускать его на войну, с которой он не вернется.

– Никто не заставляет вас воевать с нами, но подумайте о будущем. Какой жизнью вы будете жить под властью Цернунноса? Действительно ли жизнь в страхе, ужасе и нищете под железным кулаком жестокого Бога лучше смерти? – спросил Киран. Его слова эхом отдавались от стен, и Фрейя была поражена силой и уверенностью, которыми они сопровождались. С каждым днем фейри все чаще и чаще примерял на себя роль лидера, и принцесса задавалась вопросом, сознательно ли Киран делал это или просто так получалось. Во всяком случае, эта роль подходила ему как нельзя лучше. – Если вы не хотите присоединиться к нам, я советую вам бежать. Олдрен сметает все, что встречается на его пути, и рано или поздно найдет дорогу в эти шахты. Бегите на север и покидайте страну, пока можете. Здесь вас ждет только жизнь или смерть раба.

– Я ни за что не останусь, чтобы меня закололи, как скотину! – крикнул молодой человек из задних рядов. – Если Олдрен действительно Бог, я не хочу находиться рядом с ним!

– И я!

– Я тоже!

Разразился переполох, и некоторые люди начали лихорадочно паковать свои вещи. Другие остались на месте, наблюдая за происходящим. Третьи выжидающе смотрели на Бирстана, который стал своего рода лидером группы, и, казалось, ждали его решения.

– Я останусь и буду сражаться, и если для этого необходимо стать Хранителем – что ж, так тому и быть. Если Цернуннос думает, что мы пойдем за ним, как вьючный скот, даже не пикнув, то он ошибается, – твердо сказал Бирстан.

– Я тоже, – подал голос Казимир. – Я не позволю ему победить без боя. Я хочу вернуться в свой город, в свою хижину и заниматься любимым делом.

Фрейя не знала, о какой любимом деле говорил в этот момент мужчина – об алхимии или о живописи, но это было не важно. Важно было то, что появлялось все больше и больше людей, которые принимали решение остаться и поддерживали их. Этих желающих пока было далеко не достаточно, их совсем нельзя было назвать армией, и все же этих людей было намного больше, чем сегодня утром. И только это имело значение.

Глава 54 – Ларкин

– Лагерь Цернунноса —

Глядя на небо, Ларкин проклинал полные луны, свет которых освещал темноту ночи. Если бы время не имело решающего значения и если бы угроза Олдрена не была настолько всеобъемлющей, они дождались бы убывания лун, но в сложившихся условиях просто не могли себе этого позволить. С тех пор как они покинули Горы Сокровищ, чтобы похитить из вражеского лагеря кузнецов, минуло уже два дня и две ночи. Сегодня была третья ночь, и они наконец решились нанести удар.

Ларкин чувствовал себя опустошенным и – в равной мере – полным энергии. Они нашли укрытие в Терновом лесу и закрепились там, чтобы шпионить за лагерем. Олдрен расчистил хороший участок леса, не оставив ничего, кроме бесплодной земли, на которой можно было разбить лагерь. Все эти разрушения заставляли сердце Ларкина обливаться кровью, но, считая план Кирана чересчур рискованным и опасным, он осознавал необходимость действий. В конце концов, сам бывший фельдмаршал поклялся принимать меры против любого, кто нарушит мирный договор. То, что много лет назад Андроис освободил мужчину от этой клятвы, для Ларкина не имело никакого значения, хотя теперь это могло стоить ему жизни. Потому что пробраться в лагерь фейри незамеченным было не только опасно, но и почти невозможно.

Положение усугубляли эльвы. Олдрен по-прежнему окружал себя этими тварями. Они проникли глубоко в Терновый лес и притаились там, готовые в любую минуту начать охоту.

Готар и Фэрроу охраняли периметр, Кори, Ли и сам Ларкин следили за лагерем. Свою одежду, лица и руки мужчины измазали толстым слоем грязи: в темноте были видны только белки их глаз. Оставалось надеяться, что такой маскировки будет достаточно. Одно неверное движение сегодня ночью, и они могут попрощаться со своими жизнями, потому что Ларкин сомневался, что Олдрен брал кого-то в плен.

Кори, потирая больное плечо, осторожно подполз к Ларкину. Ларкин уже заметил, что фельдмаршал старается не нагружать ту руку, в которую его укусила эльва. Сама рана зажила хорошо, но яд эльвы ослабил Томбелла больше, чем тот хотел признать. Ларкин хотел было оставить Кори в Горах Сокровищ, но тот даже не захотел об этом говорить.

– Вон там, впереди, два охранника, – сказал Кори, указывая налево.

Лагерь состоял из сотен палаток, которые стояли прямо посреди леса, не защищенные никакой стеной. Видимо, фейри в своем высокомерии не боялись незваных гостей. Лишь на некотором расстоянии стояли на карауле несколько охранников. Это было самое большое и, к сожалению, единственное слабое место лагеря.

Ларкин вновь воздел глаза к небу, которое сегодня никак не хотело быть к ним благосклонным. На небосводе виднелось лишь несколько облаков. Если повезет, тучи сгустятся и сойдутся над лунами, но Ларкин не хотел полагаться на это. Его взгляд блуждал по лагерю. Первой серьезной проблемой была возможность добраться до палаток, потому что для этого необходимо было преодолеть кусок открытого пространства между лесом и лагерем. Нужно было проползти по самой грязи, практически вплотную прижимаясь к земле.

Кивнув Кори, Ларкин оглянулся в поисках Фэрроу и Готара. Вдруг в темноте леса блеснул клинок, и вскоре после этого раздался сдавленный крик эльвы. Всех тварей они, конечно, уничтожить не могли: их Олдрен привел с собой слишком много, однако уменьшить их количество Хранителям было по силам. Так они в будущем будут меньше беспокоиться о возможных нападениях эльв.

– Впереди еще двое фейри, – сказал Ли, указывая налево. Его бледная кожа и светлые, почти белые волосы казались совершенно черными от грязи. – Они совершают свой обычный обход, как вчера.

– Очень хорошо. – Если фейри придерживались своего обычного распорядка, то становились предсказуемыми, а значит, это увеличивало шансы Хранителей не попасть в засаду.

– Да и пьют они не меньше, чем вчера, – добавил Ли.

Ларкин поморщился. Если бы он был полководцем, то не потерпел бы подобного поведения. Фейри вели себя так, словно уже выиграли войну. Они шумно праздновали, веселились, собравшись вокруг костров, и распевали песни о собственном героизме.

Конечно, судьба была на их стороне, и, казалось, остановить их было практически невозможно, но война еще не закончилась, а потому солдатам следовало быть более бдительными.

Ларкин вытянул шею. Лагерь был устроен наподобие деревни и тянулся на несколько миль. Окруженный целителями, поварами, солдатами, конюхами и кузнецами, Олдрен скрывался в самом сердце лагеря. Он жил в своем шатре, как король в замке, укрытый толстыми стенами из своих подданных. Никакой возможности добраться до него Ларкин не видел.

Кузница располагалась на востоке этой палаточной деревни, немного в стороне от остального лагеря. Здесь было несколько палаток, использовавшихся для изготовления и хранения оружия, а также палатки, где кузнецы спали. Для того чтобы поддерживать вооружение такой огромной армии, кузнецов здесь было, должно быть, не один десяток.

К сожалению, палатки охраняли люди Олдрена, видимо, для того чтобы защитить оружие. Поэтому вчера Ларкин предложил Кори и Ли вместо того, чтобы похищать кузнецов, украсть готовые мечи, но они отвергли эту идею. Не было никакой возможности украсть достаточно оружия и добраться с ним до Гор Сокровищ. Для этого понадобились бы лошади и повозки, от которых было бы слишком много шума. Кроме того, оружие часто повреждалось в бою. Зато, если похитить кузнецов, то у их отряда будут нужные люди, чтобы обслуживать оружие и поддерживать его в боевой готовности.

За спиной Ларкина раздался шорох. Хранитель напряг было мышцы, но, узнав Готара и Фэрроу, тотчас же расслабился. Мечи мужчин были пропитаны черной кровью эльв.

– Мы прикончили всех, кто ошивался поблизости, – сказал Фэрроу. – Но скоро точно появятся новые. Эти твари повсюду, они учуют кровь своих собратьев.

Ларкин глубоко вздохнул. Видеть эльв в Тобрии было невмоготу. Они, как и фейри, были здесь совершенно не к месту, но у солдат, по крайней мере, остался некий оттенок самообладания.

– Фэрроу, Готар, спрячьтесь где-нибудь поблизости. Оставайтесь возле кузницы: вы прикроете нас, когда будем уходить, – прошептал Ларкин. Пора было наносить удар, потому что если подождать еще какое-то время, то ранний рассвет может стать для всех них роковым и привести к гибели. – Заметите других эльв – убивайте.

Готар кивнул. Фэрроу помедлил мгновение, словно хотел возразить против того, что ему не разрешили отправиться в лагерь, но предупреждающего взгляда Кори оказалось достаточно, чтобы сломить его сопротивление, и они с Готаром ушли. Ларкин следил, как они уходят, пока мужчин не поглотила тьма.

– Я пойду направо, Ли и Ларкин, вы налево, – распорядился Томбелл.

– Я пойду с тобой, – вмешался Ларкин. Если дойдет до схватки, то Кори из-за своих травм, несомненно, окажется в крайне невыгодном положении.

– С каких это пор ты не подчиняешься приказам своего фельдмаршала?

– С тех самых, как официально перестал быть Хранителем.

Хмыкнув, Кори пополз вперед, Ли направился в другую сторону. Медленно продвигались они вперед, останавливаясь, едва один из охранников смотрел в их сторону. Ларкин как можно плотнее вжался в землю, надеясь, что его маскировки будет достаточно.

Так они понемногу продвигались вперед, пока не достигли палаток, находящихся под охраной. Из южной части лагеря доносилась музыка. Ларкин слышал, как смеются и ликуют фейри. Оказавшись рядом с лагерем, мужчины выпрямились и, пригнувшись, короткими перебежками добрались до кузниц, снова и снова останавливаясь: на пути то и дело появлялись фейри.

Ларкин снова слился с землей, когда двое ничего не подозревающих Благих прошли, сильно пошатываясь, мимо них. В руках они держали кружки с вином. Вот идиоты. Если бы Ларкин не опасался, что их тела найдут, то не раздумывая перерезал бы им глотки.

– За королеву! – заорал фейри. – И за ее ребенка!

– За принца Кассиана! – крикнул другой, и оба фейри глотнули из своих кружек. Видимо, Валеска родила своего отпрыска. Ларкину показалось, что для этого немного рано, но легкие мальчика, видимо, уже достаточно развились, чтобы поддерживать его жизнь. Но кто знал, какую больную магию несло в себе семя Бога. Если удастся остановить Цернунноса, то самым разумным, вероятно, будет уничтожить и его отродье. Хотя думать об этом было еще рановато.

Подвыпившие фейри прошли мимо. Прячась в тени палаток, Хранители подкрались к кузницам ближе, миновав спальные палатки, из которых доносился тихий храп. Похитить фейри в таком состоянии было бы легко, однако проблема состояла в том, что эти палатки были набиты под завязку. Похитить трех или четырех фейри из двадцати – трудная задача, поэтому было решено взять с собой тех фейри, которые работали ночью. Похитить и контролировать их намного проще.

Они пробрались к задней части палатки, из которой валил дым. Было отчетливо слышно, как внутри потрескивало пламя и стучал по металлу молот. Судя по звукам, кузнецов в палатке было двое, максимум – трое. Так что Киран, который знал о войне больше, чем когда-либо мог представить Ларкин, оказался прав.

Ларкин кивнул Кори и Ли, а затем, вынув из-за пояса кинжал, осторожно разрезал ткань палатки. В ушах бывшего фельдмаршала треск полотна показался до ужаса громким. Из дыры в лицо мужчине ударил жар. Очагов внутри оказалось несколько, однако заняты были всего два. В палатке работали двое фейри – мужчина и женщина. Женщина держала скованный водой меч и рассматривала треснувшее лезвие, мужчина с помощью молота старался придать куску стали нужную форму.

– Сколько их? – спросил Кори.

– Двое.

– Это будет проще простого, – заявил Ли.

Ларкин фыркнул: такое высокомерие было типично для Ли. Он был столь же заносчив, что и те фейри, что уже сейчас поднимали кружки с вином за свою победу. Но думать об этом сейчас Ларкину не хотелось. Для того чтобы похитить этих фейри, нужно было сконцентрироваться.

Сделав последний глубокий вдох, Ларкин скользнул в палатку. Кори и Ли без единого звука шмыгнули следом. Звон стали скрыл приближение незваных гостей от фейри, все внимание которых было приковано к работе.

Ларкин указал товарищам позиции, и те тут же поняли, что делать. Кори вместе с Ларкином осторожно подкрались к фейри, а Ли встал у двери, чтобы убить охранников в случае крайней необходимости.

Мужчины переглянулись, и Ларкин, выхватив кинжал, кивнул Кори, призывая атаковать, а сам вскочил и схватил женщину сзади. Прежде чем она успела произнести хоть слово, Ларкин одной рукой зажал женщине рот, а другой приставил лезвие к ее горлу.

– Одно неверное движение, и ты сдохнешь, – прошептал он женщине на ухо. – Поняла?

Женщина кивнула, и Ларкин поверил ей, потому что чувствовал, как все ее тело дрожит от страха. Взглянув на Кори, бывший фельдмаршал увидел, что тот успешно удерживал своей хваткой фейри-мужчину, угрожая ему своим магическим оружием. Эти двое оказали на удивление малое сопротивление.

Ларкин взглянул на Ли, но у того все было спокойно.

– Вы пойдете с нами, – сказал Вэлборн. – И если вы попытаетесь бежать или нападете на нас, мы вас убьем. – Мужчине не хотелось убивать пленных, но он скорее рискнет тем, что потеряет кузнецов, чем лишится собственной жизни.

Женщина пробормотала что-то невнятное: рука Ларкина плотно зажимала ей рот. Он не понял ее, но, конечно, не собирался ослаблять хватку и тем самым предоставлять фейри возможность позвать кого-нибудь на подмогу. Кивнув Кори, он потащил было женщину за собой к отверстию, которое только что вырезал в палатке, когда услышал голос Ли:

– Ларкин?

Он взглянул на блондина:

– Что?

– Ее ноги…

Ларкин наклонился, посмотрел на ноги женщины, и то, что он увидел, удивило его. Ноги фейри были скованы. Каждую лодыжку обхватывало железное кольцо, которое было соединено с другим железной цепью. Должно быть, это были те самые магические оковы, которые блокировали стихийную магию.

Он нахмурился:

– Вы – пленники?

Женщина кивнула и задрожала в хватке Ларкина еще сильнее. Хранитель оглянулся на Кори, но тот лишь недоуменно пожал плечами. К этому они не были готовы. Они считали, что кузнецы будут помогать Олдрену добровольно и с той же охотой, что и те солдаты, которые напали на Стену и теперь опустошали страну.

– Я отпущу тебя. Отвечай на мои вопросы тихо: одно неверное движение, и ты мертва, – предупредил он женщину, осторожно отнимая руку от ее рта. – Почему вас заковали?

– Чтобы мы не сбежали.

Ларкин слегка ослабил хватку, но не убрал клинок с горла фейри. Женщина вздохнула, но не сделала никаких попыток освободиться.

– А зачем вам бежать?

– Потому что мы здесь не по своей воле.

– Как вас зовут? – спросил Кори.

– Я – Шейла, а это мой муж Кольм. – Кори, который до сих пор крепко держал мужчину-фейри, убрал свою руку с его рта. – Мы – кузнецы из Нихалоса и мастера своего дела. Мы не хотели идти на войну, но Олдрен, угрожая нашей семье, заставил нас сопровождать его

армию.

Ларкин нахмурился. Он ожидал многого, но не этого. Мужчина покосился на Кори и Ли, но эти двое выглядели такими же растерянными, что и он сам.

– Вы – против войны?

– Мы и многие другие, – ответил Кольм, ощупывая свою шею, словно желая убедиться, что Кори случайно не поранил его. – Эта война ужасна. Она разрушает мир, который мы с таким трудом завоевали. Мы пытались бежать, вот тогда-то нас и заковали в цепи.

– Думаете, они говорят правду? – спросил Ли.

– Мы говорим правду! – чуть громче прежнего воскликнула Шейла.

В тот же миг Ларкин снова закрыл ей рот рукой. Он напряженно прислушивался к охранникам перед палаткой, но те за шумом празднеств в лагере ничего, казалось, не услышали.

– Пожалуйста, не причиняйте нам вреда, – взмолился Кольм.

– Мы не собираемся этого делать, – заверил Кори. – Вы нужны нам.

– Для чего?

– Мы – из группы выживших Хранителей и хотим остановить Олдрена, но для этого нам необходимо оружие, – объяснил Ларкин, намеренно говоря лишь часть правды, если кузнецы все же обратятся против них.

Он видел искренность слов этих фейри в тревожной дрожи их слов и немой панике в глазах.

– Если вы пообещаете следовать за нами, мы вас отпустим.

Шейла кивнула:

– Обещаю.

– Обещаю, – эхом отозвался Кольм.

Ларкин и Кори быстро переглянулись, а потом отпустили фейри. Те с облегчением выдохнули, и Хранители даже ослабили хватку на своих кинжалах.

– Мы должны улизнуть из лагеря, пока охранники не заметили, что вас нет.

– Мы не можем уйти без Нилона и Сигурда, – сказала Шейла.

– Кто эти двое?

– Нилон – мой отец, Сигурд – наш сын. Они сейчас спят.

Ларкин закрыл глаза и потер переносицу. Четверо кузнецов могли изготовить гораздо больше оружия, но сбежать с ним будет куда сложнее.

– Не знаю, получится ли, – выразил свои опасения Ларкин.

Ли осторожно выглянул наружу через щель в палатке.

– Пока все тихо. Охранники выглядят усталыми. Один вообще клюет носом.

– Они не особенно внимательны, потому что считают, что им нечего бояться. Думаю, мы сможем сбежать. К тому же то, что мы куем оружие, не означает, что мы не знаем, как с ним обращаться, – сказал Кольм.

– А что насчет Сигурда и Нилона? – спросила Шейла. – Я могу их привести. Нам разрешено свободно передвигаться по лагерю. Я могу сказать охранникам, что мне нужна помощь с крупным оружием.

Ларкин скрипнул зубами, взвешивая все за и против. Фейри, казалось, говорила искренне и честно. Он не чувствовал в ее словах никакой лжи и обычно доверял своим инстинктам, и все же боялся быть преданным. Хранитель посмотрел на Кори, который казался не менее задумчивым.

– Мы должны это сделать, – сказал Ли. – Эти кузнецы могут нам понадобиться.

– Или Шейла нас выдаст, – сказал Ларкин.

– Я бы никогда так не поступила!

Ли кивнул:

– Я ей верю.

– Я тоже, – поддержал Кори. – Пусть приведет остальных. Кольм останется здесь, и если она поднимет тревогу, то я сначала кастрирую ее мужа и только потом перережу ему горло.

Кольм заметно сглотнул.

– Пожалуйста, не причиняйте ему вреда, – взмолилась Шейла.

– Мы ничего ему не сделаем, если не дашь повода. Иди за отцом и сыном. Мы подождем здесь, а потом уходим.

Уходить нужно было тем же путем, по которому они пришли. Вообще-то Хранители хотели вырубить кузнецов и вытащить из палатки, но теперь в этом не было нужды. Ларкин надеялся, что им все же удастся сбежать. Так что от этого момента зависело очень многое.

– Возвращайся к работе, чтобы охранники не заподозрили неладное, сообразив, что больше не слышат звуков ковки, – сказал Хранитель Кольму и повернулся к Шейле: – А если через десять минут ты не вернешься, мы уйдем без тебя.

Фейри кивнула и выскользнула из палатки.

Ларкин, готовый в случае необходимости дать отпор, расположился справа от входа. Ларкин встал слева, Кори остался возле Кольма. Возможно, отпустить Шейлу было ошибкой. Женщина могла солгать, убежать к Олдрену и выдать их, но зачем ей служить тому, кто заковал ее в цепи?

Минуты, пока они ждали возвращения фейри, текли медленно, и с каждой минувшей секундой в Ларкине росло сомнение. Он беспокойно переминался с ноги на ногу, когда вдруг услышал голоса, которые по мере приближения к палатке становились громче.

Крепко обхватив свой кинжал, Ларкин приготовился сражаться, если до этого дойдет. Ли тоже вынул свое оружие. Чуть погодя ткань, прикрывавшую вход в палатку, приподняли, и в проеме показалась Шейла. Охранников с ней не было, зато следом вошли двое фейри. Один из них был сед, но держался по-прежнему прямо и гордо. Другой был молод и прямо-таки излучал силу и энергию. Возраст взрослого фейри угадать было сложно, но этот парень был едва ли старше Кирана.

– Это наш сын Сигурд и мой отец Нилон, – представила Шейла своих сопровождающих, на ногах которых тоже виднелись железные оковы.

Настороженные глаза Сигурда внимательно изучали Хранителей:

– Кто вы?

– Это вам знать не обязательно. Мы пришли, чтобы освободить вас из когтей Олдрена. Нам нужна ваша помощь. Мы подробно объясним, для чего именно, как только окажемся в безопасности, – ответил Ларкин.

Сигурд фыркнул и скрестил руки на груди.

– Сначала я хочу услышать ваши планы. Я не променяю один плен на другой.

– Сигурд! – упрекнул его Кольм.

– Что? Я знаю, вам здесь не нравится, но ведь у нас все хорошо. Мы обеспечены едой, мы в безопасности. Могут ли эти Хранители предоставить нам такую же защиту?

– Нет, но мы снимем с вас оковы и даруем вам наше доверие. Вы можете помочь положить конец этой войне, и вам не придется голодать. Даже если ради этого мне самому придется охотиться, – пообещал Ларкин, которого все сильнее и сильнее охватывало беспокойство. Они находились здесь уже слишком долго. Нужно было уходить как можно скорее. Возможность быть обнаруженными охраной Олдрена возрастала с каждой секундой.

– Я пойду с вами, – сказал Нилон. – Не хочу быть рабом того, кто разрушает нашу страну.

– Но… – начал было Сигурд, но его дед тут же вскинул руку, мгновенно заставив его замолчать.

Нилон посмотрел на Ларкина:

– Ведите нас, мы пойдем следом.

Тот кивнул, указывая на щель в палатке, через которую Хранители проникли.

– Я пойду первым, вы следуете за мной. Кори и Ли, вы – замыкающие. За пределами лагеря ждут еще двое наших людей. Нужно добраться до леса, там мы оставили лошадей.

– Хорошо, – сказал Нилон и направился к задней части палатки. Старый фейри действовал смело и решительно. Шейла тут же последовала за ним. Сигурд и Кольм немного помедлили, но, в конце концов, уважение к старости победило их собственные сомнения, и они присоединились к главе семьи.

Ларкин высунул голову из палатки, огляделся по сторонам, ища поблизости охранников, но те словно испарились. Тогда Хранитель выскользнул наружу и снова слился с ночью в своей испачканной грязью одежде.

К облегчению Ларкина, они добрались до окраины лагеря без дальнейших происшествий. Он с трудом обнаружил Фэрроу, притаившегося на земле в тени кустов. Мужчина был так хорошо замаскирован, что его было почти не видно, и тот, кто не знал, кого искать, ни за что бы его не заметил.

– Вон там, в тени зарослей, прячется Фэрроу, – прошептал Хранитель, обращаясь к Шейле, Сигурду, Нилону и Кольму. – Это расстояние нужно преодолеть ползком. Поторопитесь и держитесь поближе к земле. Нилон и Шейла, вы идете первыми.

Пожилой мужчина кивнул. Шейла помогла отцу лечь на землю и прижалась к земле сама. Медленно перебралась она на другую сторону. К счастью, одежда кузнецов была темной и закопченной. И впервые с тех пор, как Хранители проникли в лагерь, Ларкин осмелился надеяться на то, что им удастся осуществить эту безумную затею. Он огляделся в поисках охранников и вдруг увидел вдалеке двух фейри, которые, впрочем, пока не заметили беглецов.

– Стой! – прошептал Ларкин.

Нилон и Шейла застыли, практически слившись с ночью. Ларкин и остальные укрылись за последней палаткой на краю лагеря. Ларкин напряженно затаил дыхание. Его сердце бешено колотилось, но не от страха, а от волнения и беспокойства за кузнецов. В случае нападения Хранители, скорее всего, спасутся, но вероятность потерять кузнецов была слишком высока.

Ларкин осторожно выглянул из-за угла. Охранники остановились, озираясь по сторонам. Одно неверное движение, и они будут пойманы. Шейла и Нилон неподвижно лежали на земле, дрожь их напряженных нервов буквально заставляла воздух вибрировать. Кольм беспокойно переминался с ноги на ногу, отчего цепи у его лодыжек тихо звякали. Ларкин бросил на него предупреждающий взгляд и снова всмотрелся в охранников. Те, казалось, ничего не услышали. Вяло оглядевшись, фейри продолжили свое патрулирование, неторопливо двинувшись дальше.

С души Ларкина свалилась целая тысяча камней. Он махнул Нилону и Шейле, и те снова поползли вперед, преодолевая открытое пространство, которое отделяло их от Фэрроу и Готара.

– Теперь Кольм и Кори, потом Ли и Сигурд. Я буду последним, – сказал Ларкин.

Кольм шагнул вперед, совершенно не радуясь тому, что придется ползти по грязи, однако после недолгих колебаний выполнил приказ. Кори последовал сразу за ним. До противоположной стороны они добрались без происшествий.

– Теперь ты, Сигурд, – сказал Ли. Грязь на его коже уже подсохла и превратилась в корку, которая мало-помалу осыпалась с одежды и лица.

– Я… – Сигурд оглянулся на свою семью и поджал губы. В ярком свете лун Ларкин увидел в глазах молодого фейри те же сомнения и опасения, которые заметил еще в палатке.

Не делай эту ошибку, – мысленно призвал его Ларкин. Нащупав кинжал, он взглянул на Ли, ладонь которого тоже покоилась на рукояти оружия.

– Сигурд, давай, – слегка повысив голос, прошептала Шейла с другой стороны.

Сигурд поджал губы, потом покачал головой:

– Прости, мама. Я не могу так поступить. То, что мы сейчас делаем, неправильно. Олдрен – наш король. На помощь! На помощь! Нас похищают! Помоги… – Последнее слово навеки застыло на губах фейри, когда Ли вонзил ему в живот меч. Сигурд застыл на месте и с булькающим звуком опустился на землю.

– Сигурд! – исполненным боли голосом вскричала Шейла.

Ларкину не нужно было оглядываться, чтобы понять, что уже слишком поздно. Их засекли. Хранитель уже слышал приближающиеся шаги фейри. Раздался звон колокола, похожий на тот, который звучал на Стене, и через несколько мгновений в лагере началась суматоха.

– Бегите! – крикнул Ларкин и пополз к лесу.

Нилон и Кольм побежали, но Шейла словно застыла.

– Пойдем, – приказал Кори, схватив Неблагую за руку, но та не пошевелилась, неподвижно уставившись на безжизненное тело сына. Вздохнув, Томбелл ударил Шейлу по голове, и женщина обязательно рухнула бы на колени, если бы фельдмаршал ее не поймал. Кори хотел перекинуть фейри через плечо, но поврежденная рука не позволила мужчине это сделать.

– Я возьму ее, – сказал Ли, подхватывая Шейлу.

Фэрроу и Готар вырвались из тени и кинулись к Ларкину, который уже вступил в схватку с толпой разъяренных охранников. Он умело блокировал удары фейри своим кинжалом. Но в тот же миг один из его товарищей вынырнул из-за спины Ларкина и поразил его ударом в руку. Боль вспыхнула в теле Хранителя, но он не обратил на нее внимания. Обернувшись, Ларкин схватил нападавшего за запястье и выкрутил сустав. Тот выронил оружие, и Ларкин вонзил кинжал ему в живот, а потом отшвырнул неподвижное тело прочь.

Быстро подняв брошенный меч, Ларкин перехватил кинжал в левую руку. К тому времени тревога подняла уже половину лагеря, и мужчине стало ясно, что в схватке против такого количества фейри им не победить никогда. Единственным возможным выходом из положения было отступление. Ларкин оглянулся на Ли. Кузнецы укрылись в Терновом лесу, Фэрроу, Готар, Ли и Кори прикрывали их спины.

Ларкин снова повернулся лицом к лагерю и оказался нос к носу еще с двумя охранниками, которые создавали ледяные снаряды и швыряли их в убегающую группу. Один из снарядов угодил Ли в ногу, тот пошатнулся, но Готар тут же подскочил к капитану и забрал у него Шейлу.

Фэрроу метнул свой кинжал, попав фейри, который стрелял ледяными снарядами, прямо в лоб. Затем поднял свой меч и бросился в бой вместе с Ларкином. Они боролись бок и бок, уклоняясь от ударов фейри, но к месту боя стекалось все больше и больше охранников, которые тут же начинали атаковать Хранителей при помощи стихийной магии. Огненные кнуты обрушивались на Ларкина и Фэрроу словно из ниоткуда, и земля под ногами перестала быть безопасной твердыней, потому что из нее снова и снова вырывались на поверхность острые каменные глыбы.

Ларкин оказался в ловушке водоворота рубящих и режущих ударов, когда заметил внезапное движение слева от себя. Резко обернувшись, он увидел, как из-за палатки вышел Олдрен. Он стоял совершенно неподвижно, наблюдая за происходящим с сальной улыбкой на губах, которая ясно показывала, насколько сильно наслаждался он видом двух Хранителей, которые отчаянно сражались за свою жизнь.

Бог Смерти.

Ларкин содрогнулся, пытаясь представить бывшего лучшего друга Кирана не фейри, а Богом. С тех пор как Ларкин видел Олдрена в последний раз, тот сильно изменился. Уже тогда в Неблагом ощущалась некая смутная перемена, но теперь ее никак нельзя было отрицать. Олдрен, нет, Цернуннос выглядел более возвышенным, чем прежде. Его глаза по-прежнему были голубыми, как у Олдрена, но в них обитал мрак, более зловещий, чем самая темная ночь.

– Берегитесь! – закричал Кори.

Ларкин развернулся. Огненный шар летел прямо в него, но Фэрроу рванул бывшего фельдмаршала за руку и оттащил с линии огня. Горящий снаряд ударил в палатку позади них, которая тут же вспыхнула ярким пламенем.

– Спасибо, – выдохнул Ларкин.

– Не за что, – ответил Фэрроу, стряхивая угольки, тлевшие на рукаве. Ларкин покосился в сторону леса, но остальные уже скрылись из виду, и за ними, кажется, никто не последовал. Они были в безопасности, и это несколько успокаивало. Даже если сам Ларкин не переживет этой атаки, остальные при помощи кузнецов смогут воплотить намеченный план.

Еще один огненный шар ринулся на Ларкина. Он в мгновение ока отпрыгнул назад, замечая, что охранники постепенно окружают его. Хранитель взмахнул мечом, чтобы отогнать нападавших, которые, казалось, отказались от попыток использовать магию, чтобы сразить его, вероятно, из-за боязни нанести ущерб собственному лагерю. И не зря: пламя с первой подожженной палатки уже перекинулось на вторую. Над лагерем клубился дым, жар бил в лицо, а отблески огня заливали все сияющим светом.

Все больше и больше фейри обступало Ларкина, и только Олдрен не шевелился. Стоя неподвижно со скрещенными на груди руками, он наблюдал за зрелищем и, казалось, не беспокоился ни о пламени, ни о враге. У него не было ни оружия, ни охраны. Он был совершенно беззащитен, но вел себя так, будто находился в абсолютной безопасности.

Задыхаясь, Ларкин парировал очередной удар. На шее у него выступил пот, силы постепенно таяли, но Хранители старались направить своих противников так, чтобы открыть для себя путь в Терновый лес – путь на свободу. Пока что удавалось это не особенно хорошо: врагов было слишком много. Ларкин мог насчитать дюжины три фейри вокруг себя и даже боялся подумать, сколько еще солдат, ожидающих очереди перерезать ему горло, находилось вне поля зрения.

Ларкин подумал о Фрейе и о том, что обещал ей вернуться. Эта мысль и представление образа залитого слезами лица девушки, когда до нее дойдет весть о его смерти, придали мужчине сил и заставили продолжать бороться, хотя руки уже дрожали от напряжения. И это несмотря на то, что происходящее сейчас даже не было настоящим боем. Это была игра. Потому что если бы фейри действительно хотели их убить, Ларкин, Кори и Фэрроу давно были бы мертвы. Врагам просто хотелось подольше посмотреть на их страдания.

Кори, застонав, опустился на колени: Благой фейри выбил у него из руки оружие. Ларкин тут же бросился другу на помощь и нанес фейри сокрушительный удар.

– Спасибо, – выдохнул Кори, поймав меч, который бросил ему Фэрроу. Не прошло и секунды, как Ларкина и Кори атаковали новые фейри, заставив мужчин сражаться, стоя спина к спине. Они были окружены и отделены от Фэрроу. Хранитель сражался с подавляющим большинством фейри, которые смотрели на своих врагов словно на диких зверей, которые исполняли перед ними совершенно невероятные трюки. Однако Ларкин не собирался стоять в стороне и ничего не делать. Если ему суждено умереть здесь и сейчас, то он сделает это с поднятой головой и в бою!

Истошно завопив, Ларкин бросился в самую гущу боя. Первый фейри был так удивлен, что не смог вовремя защититься. Ларкин с легкостью пронзил его тело, выдернул клинок и тут же набросился на следующего. Снова разгорелся бой. Вокруг разносились хрипы людей и лязг мечей, слышался жуткий хохот Бога.

Ларкин посмотрел на Цернунноса, который по-прежнему стоял на том же месте. Его взгляд был прикован к полю боя. Выражение лицо было насмешливым, губы кривились в злобной ухмылке. Никакого сострадания. Никакого страха. Ни капли сожаления в глазах. Ничего, что хотя бы отдаленно напоминало человеческие чувства. Он был словно эльва – безжалостная, бессердечная и жаждущая крови.

Ларкин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он боялся того, что ждет этот мир, если им не удастся остановить Цернунноса.

– Пора с этим кончать. Убейте их! – взревел один из фейри. На нем был великолепный мундир с мантией из темной ткани, которая вздымалась за ним, как черное море. Несколько фейри тут же бросились к Хранителям. Ларкин, не переставая наносить своим клинком один безжалостный удар за другим, заметил, как круг нападавших начал сжиматься. Все плотнее и плотнее. Его снова прижали к Кори, который тоже отчаянно боролся с солдатами.

– Ларкин, – внезапно раздался знакомый голос.

Он обернулся, и среди фейри, огня и дыма, который, подобно яду, обжигал легкие, увидел Ли и Готара, которые скакали к товарищам верхом на лошадях, прорывая толпу фейри. Ларкин улыбнулся и вскочил на спину лошади, оказавшись за спиной Готара.

– Уходим! – закричал Кори, взлетая на лошадь позади Ли.

Ларкин огляделся в поисках Фэрроу. Тот уже сидел на лошади, которую Ли и Готар, должно быть, привели с собой. Та, испугавшись толпы вооруженных фейри, поднялась на дыбы, но Фэрроу удалось удержаться. Пришпорив лошадь, Хранитель рванулся прочь. Фейри шарахнулись в сторону. Кое-кто из них пытался атаковать при помощи льда и камней, однако дым, затуманивая зрение, снижал их меткость.

Они вырвались из толпы и выехали из лагеря. Вдогонку летели яростные вопли. Ларкин, вцепившись одной рукой в Готара, другой крепко держал свой меч. Оглянувшись посмотреть, не следуют ли за ними фейри, бывший фельдмаршал заметил, что Фэрроу отстал.

– Фэрроу!

– Извини, я должен это сделать, – прорычал Хранитель, и не успел Ларкин понять, что тот имел в виду, Фэрроу дернул поводья своей лошади и развернул ее. Словно молния, рванулся он сквозь ряды фейри, нацелившись прямо на Олдрена. Солдаты попытались остановить Хранителя, но он был слишком быстр. Подняв меч, Фэрроу ринулся на Олдрена, который по-прежнему стоял на своем месте и устало улыбался. Потом он решительно поднял руку, и все фейри застыли в движении.

Ларкин моргнул. Глаза мужчины слезились от дыма, но он не мог отвести взгляда. Олдрен не шевелился, а Фэрроу гнал свою лошадь все быстрее и быстрее. Издав крик, Хранитель выхватил свой меч, приготовив его к удару.

Готар, сидевший впереди Ларкина, остановил своего коня. Крик ужаса покинул его горло, когда клинок Фэрроу нацелился прямо на шею Олдрена. Ларкин словно застыл. Неужели все могло быть так просто? Он едва осмеливался надеяться на это. В один миг каждый мускул его тела напрягся в ожидании.

Будто бы смирившись со своей судьбой, Олдрен закрыл глаза. На секунду время, казалось, остановилось, и все, кто был поблизости, замерли, когда лезвие коснулось кожи Олдрена. Но сталь не отделила голову от туловища, а расплавилась, едва коснувшись ее, и с шипением закапала на землю.

Фэрроу пронесся мимо Олдрена, ошеломленно глядя на то, что когда-то было его оружием. От меча осталась только рукоять. Его взгляд недоуменно остановился на короле Неблагих. Тот лишь усмехнулся, когда расплавленный металл у его ног поднялся из грязи в воздух. Из того, что прежде было клинком меча, образовались маленькие заостренные пули.

– Берегись! – крикнул Ларкин, но помочь Фэрроу уже не мог.

Пули устремились к Хранителю. Он не успел увернуться, и они вонзились ему в лицо. Однако кровь из ран не брызнула, потому что жар в один миг иссушил разрывы. Металл оказался настолько горячим, что голова Фэрроу мгновенно загорелась. Пламя слизывало кожу и плоть с его костей.

Все это произошло так быстро, что у Хранителя даже не осталось времени позвать на помощь. Бездыханный, он свалился с лошади и остался лежать в грязи. Огонь, пожиравший его голову, распространился на все тело. Фэрроу превратился в один большой костер.

Ларкин сжал губы в тонкую линию. Он не мог поверить в то, что только что увидел. Он почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, но справился с собой и смог не упустить момента. Ларкин приказал Готару уезжать, Ли и Кори поскакали за ними.

Фейри не стали их преследовать.

Забрав Кольма, Шейлу и Нилона, которые прятались в лесу, Хранители отправились обратно в Горы Сокровищ. То была тихая, молчаливая поездка, полная печали и беспокойства. И Ларкин все никак не мог избавиться от ощущения, что Олдрен отпустил их лишь потому, что хотел, чтобы все повстанцы узнали о том, свидетелем чего только что стали Хранители.

Глава 55 – Зейлан

– В рудниках Гор Сокровищ —

Зейлан прислушивалась к плеску воды, доносившемуся от источника в шахте, который снабжал людей свежей питьевой водой. Она сидела у небольшого прудика, образовавшегося в яме, и наблюдала за отражением в воде, вновь и вновь разбивая его мелкими камешками, которые бросала в воду. В последние дни девушка часто приходила сюда, желая спастить от шума и суеты, царящих в сотах. Гора Сокровищ принимала все больше и больше беглецов, и с каждым днем шахты становились все полнее и теснее. Темные, люди и алхимики стекались в горы, чтобы обрести убежище, присоединиться к их отряду и стать Хранителями.

Зейлан снова бросила на ставшую гладкой поверхность камень. По воде пошла рябь, разойдясь по озерцу мелкими волнами. Кристально чистая, холодная как лед влага переливалась темно-синим цветом. Последние несколько дней девушке нравилось сидеть здесь, отдыхая от суеты, но сегодня она не находила покоя. Ли, Кори и остальные члены группы, отправившейся в лагерь Олдрена, отсутствовали уже четыре дня, и Зейлан начала беспокоиться. Если мужчины не вернутся и завтра, она отправится их искать.

Зейлан и сама хотела участвовать в этой миссии, но оставлять Кирана, который в эти дни непрерывно занимался тем, что создавал все новых и новых Хранителей, одного ей не хотелось. Девушка видела, что это истощало силы фейри, хотя он ни разу ничего не сказал по этому поводу, ни разу не пожаловался. И, несмотря на усилия, которые принц тратил на превращение людей в Хранителей, и сопутствующую этому потерю крови, Киран каждый вечер находил время на то, чтобы попрактиковаться с Зейлан и отточить те навыки, которыми девушка обладала как Темная. Поначалу тренировки продвигались тяжеловато, но как только Зейлан начала делать первые успехи, дела пошли в гору. Теперь она почти без труда подавляла собственную силу, позволяя тем самым Кирану проявлять свою.

– Приветствую, – раздался голос позади Зейлан.

Оглянувшись, Зейлан увидела Коллин, крестьянку родом из окрестностей Лимелла, которую Киран совсем недавно сделал Хранительницей. Одарив девушку сдержанной улыбкой, Зейлан проследила, как Коллин, наполнив водой четыре ведра и нацепив их на руки, унесла ведра с такой легкостью, словно они были наполнены перьями. И все благодаря силе, которую даровал ей Киран.

Зейлан понимала необходимость преобразований. Только так они получали хотя бы намек на шанс победить Цернунноса. Однако вид стольких людей, а особенно женщин, которые одна за другой превращались в женщин-Хранительниц, заставлял ее грудь болезненно сжиматься, так, словно в сердце ее внезапно образовалась огромная трещина. Для того чтобы ее, Зейлан, приняли в ряды Хранителей, ей пришлось отчаянно и упорно бороться. Девушка преодолела все трудности, лишения и невзгоды, чтобы осуществить свою мечту служить у Стены. И все это только для того, чтобы узнать, что она – вовсе не Хранительница и, учитывая ее врожденный дар, просто не могла ею быть.

И вот теперь все эти люди пришли сюда и получили то, за что Зейлан боролась почти всю свою жизнь. Она вздохнула, бросила в воду очередной камешек, подтянула ноги ближе к телу и опустила подбородок на колени.

Такого Зейлан не могла себе представить даже в самых смелых своих мечтах. Вообще-то это она должна была служить Хранительницей у Стены и защищать жителей Тобрии от фейри и эльв. В каком-то смысле девушка действительно защищала людей или, по крайней мере, старалась это делать, но теперь жизнь ее выглядела совершенно иначе, нежели она себе представляла. Она не рассчитывала на все это. Не рассчитывала оказаться Темной, не рассчитывала на нападение Цернунноса, не ожидала, что будет проявлять такие чувства к Кирану, который еще несколько месяцев назад был для нее ненавистным Неблагим и которого Зейлан хотела изгнать из своей жизни как можно скорее. И вот теперь девушка не могла даже заставить себя подумать об этом.

Задумавшись, Зейлан провела пальцами по губам. Девушка сделала все возможное, чтобы забыть о том поцелуе в горящем борделе Бриока, но ощущение губ Кирана никак не выходило у нее из головы. Особенно с тех пор, как Зейлан узнала, что фейри тоже о нем помнил. Снова и снова девушка гадала, что произойдет, если она даст волю своим фантазиям и снова поцелует Кирана. Но эта мысль была столь же пугающей, сколь и соблазнительной, ведь Зейлан желала принца не только физически, но и всем сердцем. И это беспокоило ее больше всего.

И вновь какой-то звук, раздавшийся за спиной, заставил Зейлан замереть. Послышались легкие шаги. Девушка отняла пальцы от губ и повернулась. Посреди пещеры стояла Фрейя. Взгляд принцессы был устремлен на Зейлан. От страха сердце Темной тут же забилось сильнее, потому что обычно принцесса не искала ее общества. Почему, Зейлан не знала. Может, она не особенно нравилась Фрейе или та старалась держаться от Зейлан в стороне из-за возможных проблем с пониманием. Девушка, которая не могла говорить и вынуждена была записывать каждое свое слово, и девушка, которая умела читать только по слогам, вряд ли составили бы хорошую компанию.

Зейлан поднялась со своего места:

– Они вернулись?

Покачав головой, Фрейя шагнула к девушке и протянула ей лист бумаги, на котором что-то написала. Зейлан, беспокойно сглотнув, взяла листок. К тому времени она могла прочесть почти все, что ей давали, однако для того, чтобы разобрать некоторые слова, девушке по-прежнему требовалось неприятно много времени.

Не могла бы ты поучить меня бою на мечах?

– Ты хочешь научиться сражаться на мечах?

Кивнув, Фрейя забрала листок и написала: Ларкин начал учить меня у Стены, но его сейчас нет, а я не хочу бросать тренировки.

Зейлан нахмурилась:

– Почему бы тебе не потренироваться с остальными?

Вэйлин в одной из сот проводил тренировки с вновь созданными Хранителями, готовя их к бою. Они прогрессировали удивительно быстро, быстрее, чем те новобранцы, что были завербованы вместе с Зейлан. Думается, такое быстрое развитие было вызвано решимостью и нехваткой времени, которых не ощущали послушники у Стены.

Эти новые Хранители так странно на меня смотрят.

– Понимаю, – пробормотала Зейлан. Никто из их отряда не афишировал, что Фрейя – дочь короля Андроиса, но поскольку многие беглецы были родом из Амаруна и его окрестностей, то не было ничего удивительного в том, что они узнавали в этой девушке принцессу Фрейю Драэдон.

– Я не очень-то хороший учитель, – призналась Зейлан. – Но если ты действительно этого хочешь, можем попробовать.

Фрейя нетерпеливо кивнула, и девушки отправились в тренировочную соту вместе. Вэйлину с помощью новых Хранителей и нескольких Темных удалось кое-как ее обустроить. Они расставили мишени и соорудили различные препятствия для тренировки ловкости. Для тех, кому пока не хватило оружия, в соседнем лесу была собрана целая гора массивных веток и палок, заменявших мечи.

Зейлан и Фрейя нашли свободную соту, в которой находился только Казимир. Вместе с Бирстаном он распределял людей, принимал новых беженцев, выделял места для ночлега, а также заботился о добыче продовольствия. Но когда выдавалась свободная минутка, как сейчас, он уединялся в тихом уголке шахты и читал «Копию Черного Элемента», которую добыла Фрейя. Алхимик просматривал страницу за страницей, лихорадочно делая заметки. Может быть, им повезло и Казимир нашел что-то, что поможет победить Цернунноса.

Присутствие алхимика, который все равно смотрел только на свою книгу, Фрейю, казалось, совершенно не беспокоило, так что Зейлан выбрала себе оружие. Принцесса сделала то же самое, уделив этому очень много времени, внимательно осматривая каждую взятую палку и взвешивая ее в руке, будто это было настоящее сбалансированное оружие.

Зейлан чувствовала, как в ней нарастает нетерпение, однако оно исчезло в тот же миг, когда в соту неожиданно вошел Киран. На нем были серые брюки и светлая рубашка. Три верхние пуговицы были расстегнуты, а рукава фейри закатал, открыв взорам любопытствующих ожоги, которые оставил на его теле магический огонь. Светлые волосы принца, которые значительно отросли с момента отъезда из Нихалоса, были сплетены в короткую косичку.

– Что тут намечается? – спросил Киран вместо приветствия. Казалось, он пребывал в каком-то возбуждении, духовном подъеме, хотя темные круги под глазами предательски выдавали усталость.

– Мы с Фрейей будем сражаться.

Киран поднял брови:

– Почему?

– Потому что она хочет этому научиться. Ларкин уже учил ее.

Киран отпил глоток из кружки с водой, которую принес с собой, и по очереди оглядел девушек. В глазах его мелькнуло нечто загадочное, словно фейри не знал, что и думать об этом.

– А можно посмотреть?

– А что, тебе больше нечем заняться?

– Я решил передохнуть. Сегодня ночью к нам присоединилось почти два десятка мужчин и женщин, которых послал Этен. Я сделал Хранителями всех.

Зейлан одобрительно кивнула. У Этена и в самом деле хорошо получалось привлекать людей на их сторону. Решение оставить его в Ледяном городе было верным. Если у них ничего не выйдет и остановить Цернунноса не получится, он сможет бежать из тамошнего порта.

Киран примостился с краю, прислонившись спиной к стене. Девушки расположились в центре пещеры. Воодушевленная, Фрейя подняла свою палку, которая своей длиной походила на меч.

– Давай начнем, – сказала Зейлан, в качестве проверки делая шаг вперед. Фрейя инстинктивно отпрянула в сторону. Зейлан одобрительно кивнула и тут же ткнула своей палкой в сторону Фрейи. Принцесса отразила удар.

Очевидно, Ларкин действительно многому научил ее, а это означало, что справиться с Фрейей будет намного сложнее, чем предполагала Зейлан вначале. Она атаковала еще раз, но сдерживаться на этот раз не стала. Удар, потом еще и еще: Фрейя умело уклонилась от каждого.

Киран начал хлопать в ладоши, восторженно выкрикивая имя Фрейи. Зейлан бросила на него быстрый зловещий взгляд. Только один.

Секундой позже она снова взяла Фрейю в оборот, замахнувшись своим импровизированным мечом. Фрейя отлично парировала удар и тут же перешла в атаку. Зейлан попыталась увернуться, но удар пришелся ей по плечу сильнее, чем она ожидала. Фрейя была хороша. Ее движения были немного не сбалансированы и слегка скованны, однако защищаться она умела.

– Ларкин хорошо обучил тебя, – похвалила Зейлан. Первые капли пота скатились с ее лба, и девушка поняла, как сильно ей этого не хватало. Движение и противостояние были просто необходимы Зейлан, пусть это и был всего-навсего тренировочный бой. Ее мышцы немного горели, по телу пробегала волнующая дрожь, которая приятно контрастировала с монотонностью тех часов, в которые она неподвижно сидела, пытаясь обрести внутреннюю силу.

Девушки усердно сражались, и с каждым ударом, который отбивала Фрейя, в Зейлан росло честолюбие. Постепенно она тоже дошла до предела своих способностей, потому что меч никогда не был тем оружием, на котором она остановила бы свой выбор. Будь у Зейлан ее серповидные ножи, она бы давным-давно выиграла эту битву.

Зейлан снова сделал выпад вперед. Фрейя отпрыгнула в сторону и замахнулась для удара, но он оказался всего лишь обманом. Уловкой, потому что вместо удара принцесса шагнула вправо, повернулась и внезапно оказалась за спиной Зейлан. Та сразу развернулась, но Фрейя оказалась быстрее. Ее палка полоснула Зейлан по бедру. Будь оружие принцессы настоящим, у Зейлан на бедре уже зияла бы глубокая рана.

Темная отскочила назад и посмотрела на Фрейю.

– Это… это было хорошо, – признала она.

Фрейя улыбнулась и беззвучно произнесла губами: Ларкин. Бывший фельдмаршал Зейлан не нравился. Даже несмотря на то, что ее родную деревню разрушил не он, а эльвы, да и Вэлборн был не единственным Хранителем у Стены в тот злополучный день, она все равно обвиняла во всем именно его. Но, глядя на навыки Фрейи, Зейлан не могла не задаться вопросом, не стоит ли и ей при случае потренироваться с этим Хранителем. В конце концов, он в мгновение ока превратил принцессу в приемлемую фехтовальщицу. Из нее, Зейлан, Вэлборн точно смог бы вытянуть куда больше, а то и научить паре-тройке ударов.

Кивнув, Зейлан подняла свое оружие и атаковала снова. На этот раз она намного быстрее и стремительнее загнала принцессу в угол. Фрейя попыталась вырваться из плена, но Зейлан удерживала ее своим деревянным клинком. Она ждала, что Фрейя сдастся, но та этого не делала, Зейлан не могла не восхититься ее боевым духом. Хотя как раз в его наличии не было ничего нового, ведь за последние месяцы, недели и дни принцесса не раз доказывала это. Зейлан пришлось признать, что она недооценивала Фрейю.

– Продолжим?

Фрейя кивнула. Она тяжело дышала от напряжения, рубашка влажно липла к ее коже. Тело принцессы было уже, видимо, на пределе своих сил, но во взгляде все еще сверкал решительный боевой дух.

Зейлан покосилась на Кирана, но тот уже некоторое время устало клевал носом. Глаза принца были закрыты, голова склонилась набок, рот слегка приоткрылся. Улыбка скользнула по лицу Зейлан, что не преминула заметить Фрейя. Уголки ее рта дрогнули, и Зейлан была уверена, что в этот момент Фрейя, будь она на то способна, задала бы ей один крайне неприятный вопрос.

– Давай продолжим, – сказала Зейлан, поднимая свою палку, когда в проходе послышался звук приближающихся шагов.

Девушки замерли. Чуть погодя в соту вошел молодой человек, которого Зейлан знала только в лицо. Его кожа раскраснелась, волосы превратились в один сплошной беспорядок.

– Что случилось? – поинтересовалась Зейлан.

– Ваши Хранители. Они вернулись! – воскликнул мужчина. Его голос оказался достаточно громким, чтобы вывести Кирана из дремотного состояния.

– Все? – встрепенувшись, спросил он, еще не полностью придя в себя. Даже Казимир, который все это время молча сидел в углу, поднялся со своего места, крепко держа книгу в руках.

На лице мужчины появилось выражение сочувствия:

– К сожалению, нет.

Волна страха охватила Зейлан, а может, ей просто передались чувства Фрейи. Ее голубые глаза широко распахнулись, а руки девушка крепко прижала к сердцу, будто таким образом могла защитить его от плохих новостей.

– Кого мы потеряли?

– Я… я точно не знаю. Мне известно лишь то, что его убил Олдрен.

Зейлан покосилась на Кирана. Его губы были крепко сжаты, и, хотя фейри старался скрыть свои чувства, его гнев на Олдрена и беспокойство за Хранителей были очевидны.

– Отведи нас к ним.

Мужчина кивнул, и они твердыми шагами последовали за ним. Сердце Зейлан учащенно билось. Девушка немного стыдилась того, что ставила жизнь Ли выше жизней других Хранителей, и все же искренне надеялась, что увидит капитана в числе вернувшихся.

Они достигли соты, которая была центром их общины. В пещере толпились десятки людей. Зейлан огляделась, но народу было так много, что своих товарищей она увидеть не смогла. Вокруг вернувшихся мужчин толпа была еще гуще. Фрейя первой ворвалась в гущу людей и принялась, невзирая на проклятия, сыпавшиеся ей вслед, расталкивать толпу. Киран, Зейлан и Казимир последовали за ней и вот наконец столкнулись лицом к лицу с Хранителями.

Ли.

Кори.

Готар.

Ларкин.

Фэрроу не было. На его месте рядом с Хранителями стояли трое фейри. Неблагие фейри: женщина и двое мужчин, одетые в темные фартуки, на которых отчетливо отпечатались усилия последних дней. Фейри были грязны, волосы их отливали жиром, тусклые взгляды свидетельствовали о том, что они уже смирились со своим пленом.

Зарыдав от счастья, Фрейя бросилась Ларкину на шею. Хранитель, поймав девушку, крепко сжал в объятиях ее хрупкую фигурку. По сравнению с ним миниатюрная принцесса казалась куклой. И, невзирая на слой грязи, покрывавшей одежду и тело Ларкина, эти двое слились в страстном поцелуе. Этот момент был слишком интимным, чтобы кто-то пожелал стать его свидетелем. Зейлан отвела взгляд и посмотрела на Ли, которого приветствовал Вэйлин.

Полуэльф, казалось, испытывал то же облегчение, что и Фрейя. Обхватив талию Ли одной рукой, другой от забрал у него сумку.

– Рада, что вы вернулись, – сказала Зейлан, быстро обнимая Ли.

Он улыбнулся:

– Я тоже рад снова оказаться здесь.

– Что случилось с Фэрроу?

– Этот храбрый дурак пытался убить Олдрена, – ответил Кори. Его голос слегка дрожал, и все же в нем слышалось нечто вроде гордости. – Четвертый кузнец, которого мы вели с собой, поднял тревогу. Завязалась драка, к которой присоединился и Олдрен. Однако он просто стоял вдалеке, наблюдая за происходящим. Мы уже почти ушли, когда Фэрроу бросился на Олдрена.

– Он был очень смелым, – сказал Готар.

Кори кивнул. Видно было, какую боль фельдмаршалу доставляла потеря все новых и новых товарищей. За последнее время было пережито столько, что можно было легко забыть, как много всего потеряли Хранители. Не только Стену и Свободную землю, но и своих братьев – тех, с кем они делили всю свою жизнь.

– С возвращением, – сказал Киран, подойдя к Зейлан. Он пожал руки Готару, Ли и Кори, а потом повернулся к Неблагим: – Приветствую вас. Я – Киран.

– Я – Нилон, – ответил один из Неблагих. Он протянул Кирану руку, пожал ее, но отпустил не сразу. Глаза мужчины сузились, когда он принялся беззастенчиво разглядывать Кирана.

– Вы – принц Неблагих, не так ли?

Киран кивнул:

– Да, это так.

– Говорят, вы мертвы.

– Это ложь. Я бежал из Мелидриана после того, как Олдрен пытался лишить меня жизни. И теперь сражаюсь на стороне этих Хранителей, чтобы вернуть то, что по праву принадлежит мне.

Выбор слов Кирана удивил Зейлан. Она знала, что он хотел остановить Олдрена так же сильно, как и все они, но даже не подозревала, что при этом фейри думал и о троне, от которого так охотно отказался всего несколько месяцев назад. С другой стороны, кому, кроме него, носить корону? Он был законным наследником престола, даже если кое-кто из Неблагих восставал против него. После правления Олдрена, полного тирании и страданий, они могут по-другому взглянуть на Кирана и понять, что в нем что-то есть.

Нилон кивнул:

– И мы – я, моя дочь Шейла и мой зять Кольм – поможем вам в этом. Мы покинули родину и отправились служить в армию вовсе не добровольно. Нас заставили. – Он указал на свои скованные цепями ноги, которые Зейлан заметила еще раньше. Однако тогда она решила, что пленников заковали Ли и остальные Хранители.

– Вы служили Олдрену не по своей воле?

Шейла покачала головой. Ее глаза были красными и опухшими, будто в последние дни ей приходилось часто плакать.

– Нет, как и многих других, нас заставили нас это сделать. Некоторые фейри поддерживают план Олдрена по захвату Тобрии и объединению Лаваруса, но по крайней мере столько же жителей Мелидриана считают это ошибкой.

– Можем ли мы использовать это в наших интересах? – спросил Ларкин, который как раз присоединился к ним. Фрейя по-прежнему была рядом с ним, сжимая его руку так крепко, что костяшки пальцев четко выделялись под кожей.

И снова Зейлан задумалась, как отреагируют люди, если и она возьмет Кирана за руку и позволит себе проявить привязанность, в которой постоянно себе отказывала.

– Мне нужно подумать об этом, – ответил Киран, застегивая рубашку. – Сначала нужно разместить наших кузнецов. Еда будет вот-вот готова.

– Спасибо, – сказал Кольм.

– Есть ли способ снять с них оковы? – спросил Готар. – В лесу мы пытались их разбить, но ничего не вышло.

Киран кивнул:

– Это из-за магии. Если хотите, я могу попробовать.

Неблагие не выказали возражений. Киран опустился на колени перед Нилоном и положил ладони на кандалы. Теперь принцу нужна была его магия. Зейлан глубоко вздохнула и сосредоточила свое внимание на вибрации внутри тела, той врожденной силе, которая пробудилась только тогда, когда она приблизилась к фейри. С тех пор как девушка впервые, довольно неудачно, попыталась вернуть Кирану его магию, она продвинулась уже далеко. Всего секунда – и на магические оковы хлынул поток воды, моментально превращаясь в лед. Раздался треск металла, хруст льда – и металл раскололся. То же самое Киран повторил с Шейлой и Кольмом. Все трое поблагодарили принца за освобождение. На лицах Неблагих было написано облегчение, что было совсем неудивительно: кандалы болезненно растирали кожу, оставив на лодыжках красные рубцы.

Трое фейри были переданы на попечение Бирстана. Он должен был обеспечить их едой, питьем и найти каждому место для ночлега. Потом следовало решить, где Неблагие будут ковать оружие, потому что времени на это оставалось совсем немного.

– Нам нужно поговорить, – сказал Киран, и по выражению его глаз стало понятно, что фейри хочет это сделать без посторонних ушей.

Кори, Ли, Готар, Ларкин, Фрейя, Зейлан и Казимир, который тоже присоединился к группе, отправились в одну из соседних сот.

Оказавшись там, они разместились на полу, и Ларкин, Кори и Готар начали рассказывать. Они сообщили, как выследили лагерь и как проходило похищение кузнецов, вплоть до предательства Сигурда.

– И мы ничем не могли помочь Фэрроу, – заключил Кори, опустив взгляд на свои руки. – На какой-то миг показалось, что Фэрроу сможет убить его, но в тот момент, когда его клинок коснулся горла Олдрена, металл попросту расплавился. Думаю, Фэрроу и сам не понял, что произошло. В его руке вдруг осталась лишь рукоять меча. Олдрен сформировал из расплавленного металла пули, которые… не важно. Он убил Фэрроу, и для него это вовсе не составило труда.

– Это не обычная стихийная магия, – сказал Киран.

– Но ведь и Олдрен – не обычный фейри, – добавил Ларкин. – Когда солдаты из его армии напали на нас и мы отчаянно боролись за жизнь, он просто стоял… и улыбался. Он словно возвышался над всем происходящим, даже глазом не моргнул, когда Фэрроу бросился на него. Казалось, он даже обрадовался, что на него напали.

– Неудивительно, – заметил Казимир, который все это время молча слушал рассказы Хранителей. – За последние несколько дней я подробно изучил «Копию Черного Элемента» и самого Цернунноса. Исходя из того, что написано в книге, я сделал вывод, что с каждым актом насилия, с каждой новой смертью его сила растет. Переход в наш мир ослабил его, но, учитывая развязанную им войну, тот момент, когда он вернется к своему древнему, божественному я, – только вопрос времени.

– И это есть в книге? – спросил Ли.

– Написано немного иначе, но да. Текст в ней довольно запутан и неоднозначен, но как только разберешься в хитросплетениях повествования, все утверждения становятся удивительно ясными. Все, что вы рассказали об Олдрене, соответствует Цернунносу и его деяниям.

– Это, вероятно, развеяло последние сомнения в том, что мы имеем дело с Богом Смерти, – сказал Ларкин, покачав головой.

Готар согласно кивнул, и в соте воцарилась тишина, смешанная с глубокой тревогой. Для чего им магические клинки, если Олдрен мог расплавить их только лишь силой мысли? Существовало ли вообще оружие, способное причинить ему вред, если боль, насилие и смерть были для него эликсиром жизни?

Зейлан огляделась по сторонам и в сотый раз задумалась, во что они ввязались. Они пришли, чтобы защитить народ Тобрии, но что, если было слишком поздно?

– Мы не должны позволить этому сбить нас с пути, – решительно заявил Киран. – Олдрен силен, но и мы тоже. За последние несколько дней с момента вашего отъезда я превратил в Хранителей несколько десятков человек. Вэйлин – отличный учитель. Наши послушники быстро учатся сражаться, не так ли?

Вэйлин кивнул:

– По крайней мере, учитывая то, что многие из них никогда раньше не держали в руках оружия, и, кроме того, каждому из новичков требуется время, чтобы привыкнуть к своим новым силам.

– Я рад это слышать, потому что предлагаю атаковать Олдрена как можно скорее. Если то, что его сила увеличивается с каждым актом насилия, – правда, то чем дольше будет длиться война, тем сильнее он будет становиться.

– У тебя уже есть план? – буркнул Ларкин.

Тяжело вздохнув, Киран потер лоб так, словно у него болела голова, что было неудивительно, учитывая, сколько крови он потерял за последние дни.

– Цернуннос находится в смертной оболочке, которую можно убить так же, как и все остальное. Казимир, тебе не попадались в книге какие-нибудь намеки на слабые места Цернунноса? Есть ли способ его убить?

– Нет, ничего такого в книге нет, но зато у меня есть одна теория.

Киран поднял брови:

– Не хочешь поделиться ею с нами?

– Перед войной Олдрен, похоже, делал все для того, чтобы уничтожить Темных. И вот я заинтересовался почему. Ведь не боится же он их преступных махинаций.

– Ты думаешь, что это из-за способностей прирожденных Темных, – заключила Зейлан. – Он боится их, потому что они могут подавить его магию.

Казимир кивнул.

– Это объясняет, почему он приказал найти и уничтожить черный рынок.

– В этом есть смысл, – пробормотал Киран. – Когда я рассказал Олдрену, какими способностями обладает Зейлан, он назвал ее Темной, но тут же настоял на том, чтобы рассказать об этом ей лично. Но это был только предлог, чтобы убрать с дороги и меня, и ее.

– Выходит, Темные – наше лучшее оружие против Олдрена, – заключил Казимир.

Киран кивнул:

– А может, и единственное.

– А среди нас есть другие прирожденные Темные, кроме Зейлан? – спросил Ли, счищая с рук засохшую грязь.

– Не то чтобы мы об этом знали, – ответил Киран. – Единственная другая прирожденная Темная, которую мы встретили, была Эстрид, но она осталась в Эвадире, так как была слишком слаба для такого путешествия. Вряд ли она сумеет противостоять Олдрену.

– Так что эта задача остается за мной, – сказала Зейлан, чувствуя, как в желудке возникает ощущение тяжести.

– Не волнуйся, тебе не придется столкнуться с ним один на один, – сказал Киран и на глазах у всех решительно взял девушку за руку и нежно сжал ее пальцы. – Тебе нужно просто подойти к нему так близко, чтобы ты смогла заблокировать его магию. А бой мы возьмем на себя.

– Может, и получится, – пробормотал Ларкин. Но тут Фрейя сунула ему под нос листок бумаги, и Хранитель кивнул: – Точно. Охраны у Олдрена, может, и нет, однако его палатка стоит в самом центре лагеря. Пробраться туда будет непросто.

– А нам и не придется этого делать, – ответил Киран.

– Нет?

– Он любит наблюдать за тем, как мы сражается с его солдатами. Этим-то мы и воспользуемся.

– Как ты собираешься это сделать? – спросил Ларкин.

– Мы атакуем еще раз, – решительно ответил Киран, словно мысленно уже составил план дальнейших действий. – Мы проберемся в лагерь и притворимся, что ищем припасы и продовольствие, но на этот раз обнаружим себя нарочно. Если Цернуннос настолько заносчив и самонадеян, каким кажется, то не упустит возможности показаться нам.

Киран повернулся к Вэйлину:

– Ты один из лучших убийц. Спрячешься вместе с Зейлан, пока остальные будут отвлекать Олдрена. Устроите ему засаду.

– Что, если он нас заметит? – спросил Вэйлин.

– Не заметит.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что об этом позабочусь я. На этот раз я пойду с вами и открыто столкнусь с Олдреном под предлогом того, что хочу с ним договориться. Мы… мы были друзьями. Он выслушает меня, пусть и недолго, но этого должно хватить.

– Он убьет тебя, – запротестовала Зейлан.

– Нет, если мы сначала убьем его, – ответил Киран, нежно поглаживая большим пальцем руку девушки, которую он до сих пор сжимал в своей. – Когда настанет подходящий момент, ты заблокируешь его магию, и Вэйлин нападет. Ты готов взять на себя такую задачу?

Вопрос был адресован Вэйлину, на него же обратились взгляды всех, кто находился в соте. Полукровка глубоко вздохнул:

– Я могу попробовать, но нельзя ставить только на меня. Я предлагаю использовать Ли и Ларкина как прикрытие, ну или если со мной что-нибудь случится.

Ли кивнул:

– Звучит разумно. Когда мы отправляемся?

– Как можно скорее. Олдрен… Цернуннос наверняка скоро начнет атаковать Амарун. Нам следует поговорить с Нилоном и остальными кузнецами, потому что нам необходимо оружие. Кроме того, мы должны дать новым Хранителям два-три дня, чтобы они научились обращаться с настоящими мечами.

– Чтобы добраться до лагеря, большому отряду понадобится дня три, – сказал Ларкин. – Кроме того, нужно время и на что, чтобы все разведать. Кто знает, какие меры предпринял Олдрен после нашего проникновения.

– Короче говоря, времени у нас мало, – заключила Зейлан.

– Да, мы должны отправиться в путь не позднее чем через неделю, иначе мы рискуем тем, что Олдрен вторгнется в Амарун, – ответил Киран. – Я предлагаю, чтобы Вэйлин, Ли и Готар до тех пор проводили тренировки с новыми Хранителями. Взять с собой всех мы не сможем. Выберите двадцать лучших. Готар и Казимир, на время нападения вы вместе с остальными Хранителями остаетесь в горах. Если у нас ничего не получится, позаботьтесь о том, чтобы все люди, которых мы собрали здесь, добрались до порта в Эвадире.

Готар и Казимир кивнули, причем на лице алхимика явственно читалось облегчение.

– Ларкин и Кори, я хочу, чтобы вы помогли мне разработать точную стратегию. С двадцатью наполовину обученными воинами ничего нельзя оставлять на волю случая. Зейлан… – Киран сжал руку девушки. – Мы с тобой продолжаем тренировать твои навыки. Очень важно, чтобы тебе удалось остановить магию Цернунноса.

– Только не дави на меня.

Он улыбнулся:

– Ты справишься. Я верю в тебя.

Фрейя, привлекая внимание Кирана к себе, громко хлопнула в ладоши и упрямо посмотрела на него, указывая пальцем на себя.

– Думаю, Фрейя хочет знать, в чем заключается ее задача.

– Ты можешь помочь Брендолин и Бирстану упаковать снаряжение для поездки. Нам понадобятся некоторые припасы, но сумки должны быть достаточно легкими, чтобы их можно было без труда нести, потому что лошадей у нас на всех не хватит.

Фрейя, нахмурившись, принялась торопливо писать на листке бумаги.

И все? Я тоже умею драться!

Киран кивнул:

– Я знаю, я это видел. Но ты принцесса этой страны и, следовательно, обладаешь силой, которой невозможно научиться. Если людям придется бежать из шахт, твое присутствие рядом подарит им спокойствие и надежду. Живой ты принесешь им гораздо больше пользы, чем мертвой.

– Киран прав, – согласился Ларкин.

Фрейя гневно уставилась на Хранителя, и борозда между ее бровями стала глубже. Ларкин в ответ покачал головой:

– Нет, я говорю это не только для того, чтобы защитить тебя.

Фрейя фыркнула, но больше спорить не стала. Сама Зейлан Драэдонов никогда особенно не любила, но для народа они всегда были неким маячком надежды в борьбе против фейри и эльв. В конце концов, именно предок Фрейи, король Нехтан Третий, изгнал этих тварей из страны.

Группа людей погрузилась в молчание. Казалось, последнее слово было произнесено, и теперь каждый обдумывал запланированное. Этот план был рискованным и дерзким, со множеством неизвестных.

С каждым днем Цернуннос становился все сильнее, и остановить его нужно было прежде, чем он захватит Амарун. Низвергнуть Бога Смерти в его лагере было не только лучшим, но и, возможно, единственным и последним шансом спасти страну.

Глава 56 – Фрейя

– В рудниках Гор Сокровищ —

Фрейя нервно разминала пальцы, потому что другого способа выразить свое волнение у нее не было. Вот бы сейчас потренироваться с мечом. Физическая нагрузка, возможно, помогла бы ей освободиться от беспокойной дрожи в конечностях. Но мысли и тревоги так просто не унять.

С момента возвращения Хранителей с кузнецами прошло уже четыре дня. Нилон, Кольм и Шейла сразу же приступили к работе и оборудовали мастерскую в западной части рудников. Они прекрасно знали свое дело. С первого взгляда было видно, что эта семья занималась кузнечным ремеслом испокон веков. Работали фейри быстро. Мотыги, лопаты и другие инструменты шахтеров были в спешном порядке расплавлены и предоставлены Хранителям в виде оружия. Поскольку кузнецы были Неблагими фейри, они могли создавать только мечи, связанные со стихиями Земли и Воды, и этим оружием должны были пользовать-

ся все.

Киран перестал создавать новых Хранителей, сосредоточившись вместо этого на нападении на лагерь вместе с Ларкином и Кори. Вэйлин, Ли и Готар готовили послушников к битве. Новые Хранители представляли собой разношерстную команду, которая при других обстоятельствах никогда бы не собралась вместе, но теперь все эти люди объединились перед лицом общего врага. Фрейя восхищалась тем, с каким честолюбием эти люди готовились к боям, несмотря на все их очевидные страхи и опасения.

Какая-то часть ее хотела отправиться на бой вместе с остальными, но Фрейя понимала, что остаться в горах куда мудрее, и это не имело никакого отношения к ее статусу принцессы. Девушка не была ни воительницей, ни Хранительницей. Фрейя тоже могла бы использовать кровь Кирана и преобразиться, но без голоса не сумела бы даже ни о чем предупредить людей на поле боя. К тому же ее участие в битве слишком сильно отвлекало бы Ларкина. Хранителю предстояло следить за Цернунносом, а не беспокоиться, как там дела у Фрейи.

– Интересно, все ли алхимики, способные творить магию, произошли от фейри, – прервал размышления принцессы голос Казимира. Фрейя сидела рядом с ним у края соты, держа на коленях «Копию Черного Элемента». Алхимик рассматривал генеалогическое древо Драэдонов. – Если так, то это объясняло бы, почему некоторые из нас намного более искусны в обращении с магией, чем

другие.

Фрейя кивнула: ей в голову тоже приходила эта мысль. Веками фейри и люди были разделены Стеной, но, возможно, у этих двух народов общего друг с другом было гораздо больше, чем предполагалось все это время. Фрейя инстинктивно нащупала своими беспокойными пальцами шарики талантов, которые носила на шее. Прежде, стараясь не привлекать к себе внимания, она носила на длинной цепочке лишь один шарик, который всегда прятала в лифе. Но с тех пор, как девушка бежала из замка вместе с Элроем и Рэй, она всегда носила на шее не менее пяти оранжевых сфер, чтобы в случае необходимости защитить себя при помощи магического огня.

Интересно, как там дела у Элроя и Рэй? Они еще в Зеакисе или Элрой уже отправился навстречу очередному приключению, торопясь увидеть как можно больше мира?

– Спасибо, что показала мне это, – сказал Казимир, снова изучая генеалогическое древо. Вероятно, скоро он вообще будет знать каждую его ветвь наизусть. Сама Фрейя уже знала родословную как свои пять пальцев и никак не могла перестать гадать, какие последствия будет иметь это знание, если его распространить среди населения. Если, конечно, они выживут в следующие несколько недель.

В мерцающем свете факелов на Фрейю и Казимира упала чья-то тень. Девушка подняла взгляд и обнаружила Ларкина с небольшим свертком в руках.

– Я пришел проверить, как у тебя дела, и принес немного еды, – сказал он, протягивая принцессе сверток, который напомнил Фрейе тот, что она принесла Ларкину, когда мужчина был пленником и сидел в темнице ее отца. В ткань оказались завернуты кусок хлеба и несколько кусочков вяленого мяса. Немного, но этого было достаточно. С припасами им следовало обращаться разумно.

Взглянув на Казимира, Фрейя предложила ему кусок мяса, но тот покачал головой, продолжая изучать документ. Она тихо рассмеялась про себя, подозревая, что следующие несколько часов Казимир потратит на размышления о том, как фейри и алхимики могут быть связаны друг с другом.

Откусив кусок хлеба, девушка поднялась на ноги. Подав Фрейе руку, Ларкин помог ей выпрямиться. Его ладонь была мозолистой и грубой, а сам Хранитель выглядел усталым и немного напряженным. Он тревожился из-за их плана?

Тебе нужен перерыв? – жестами показала Фрейя.

Ларкин улыбнулся, и ей тут же стало тепло. Она тоже умела истолковывать его жесты, но взгляд мужчины говорил яснее слов. И Фрейя точно знала, чем закончится этот перерыв. Ответив на улыбку Ларкина, она схватила его за руку. Обрести в рудниках покой и быть здесь никем не потревоженным было непросто. Люди все плотнее и плотнее теснились друг к другу, пещеры становились все более и более переполненными, но за пределами шахт было несколько тихих мест, где можно было уединиться.

Вчера они с Ларкином нашли в одной из скал узкий выступ, со всех сторон окруженный камнями, в который можно было войти только через небольшое отверстие. Там, вдали от любопытных взглядов и толков других беженцев, они позволили себе насладиться объятиями друг друга. Именно эти короткие, украденные мгновения вселяли в Фрейю надежду.

Она сжала руку Ларкина и ускорила шаг, что заставило его усмехнуться. Вместе они протискивались через толпу других обитателей пещер, пока не достигли шахты, ведущей наружу. Летний воздух снаружи рудников был жарким и тяжелым, но, по крайней мере, суше, чем в пещерах. Вздохнув с облегчением, Фрейя отбросила все свои мысли и заботы, чтобы насладиться этим моментом с Ларкином.

Она посмотрела на любимого, положила руки ему на грудь, туда, где бешено колотилось его сердце, и встала на цыпочки, желая поцеловать его. Ларкин внял ее молчаливой просьбе и поцеловал Фрейю. Нетерпеливо и жадно притянув девушку к себе, Хранитель прижался к ней всем телом, ясно показывая, как сильно ее хочет. Поцелуй становился все более страстным, и Фрейя почувствовала, как внизу живота сладко заныло. С той первой ночи в Вайдаре они больше не спали вместе, и девушке не хватало ощущения жаркого тела Ларкина внутри ее собственного. Но в конце концов их время придет.

Тяжело дыша, Фрейя оторвалась от Ларкина и потянула его за собой, когда вдруг заметила гигантское облако дыма, поднимавшееся к небу. Жар, который пробудил во Фрейе Ларкин, тут же сменился ледяным холодом. Принцесса бросила взгляд на мужчину рядом с собой, и ее собственный ужас отразился на его лице. Девушка отпустила руку Хранителя, и они вместе устремились к выступу, с которого открывался беспрепятственный вид на долину, что простиралась внизу.

И когда Фрейя увидела то, что там происходило, то ее чуть не вырвало.

– Клянусь эльвой… – пробормотал Ларкин срывающимся от ужаса голосом.

Над западной частью Амаруна поднимался дым. Шестое кольцо пылало огнем, и целое море одетых в темное солдат хлынуло в город, чтобы взять его. Спешно возведенная стена вокруг Амаруна, которая призвана была защитить население, пала. Для Олдрена она не стала препятствием.

– Наверное, это конец нашего плана по нападению на его лагерь, – пробормотал Ларкин, обнимая девушку за плечи, и Фрейя вздрогнула. Впервые голос Хранителя звучал по-настоящему безнадежно.

Внутри Фрейи все сжалось, когда она подумала о тех людях, которые остались в Амаруне. Мойра. Мелвин. Роланд. Родители. Что теперь с ними станет? У Мойры и Мелвина был шанс сбежать и выжить, но в том, что Цернуннос непременно убьет ее родителей, стоит ему только до них добраться, Фрейя не сомневалась. И судя по всему, не пройдет и нескольких часов, как это случится.

Город падет, и власти Драэдонов придет конец.

Глава 57 – Цернуннос

– Амарун —

Цернуннос сделал глубокий вдох, наполняя свои легкие восхитительным запахом дыма, пепла, крови и горелой плоти, в то время как вокруг него раздавались крики страха, паники и боли. Он позволил всему этому просочиться глубоко в клетки позаимствованного им тела, впитывая в себя силу, которая так долго оставалась ему недоступной. Все нутро Цернунноса вибрировало от собственной мощи, по телу пробежал легкий, покалывающий кожу ветерок.

Он выдохнул и позволил своему взгляду скользнуть по полю битвы, которое возникло здесь его стараниями. Амарун пал. Тобрия и Мелидриан теперь принадлежали ему, и это были лишь первые две из многих стран, которые Цернуннос планировал подчинить. Этих ничтожных существ следовало наказать за то, что они отвернулись от него. Изгнали его из круга Богов и уничтожили его статуи, решив поклоняться и служить только его братьям и сестрам. За это он покарает их всех. Он будет показывать им, насколько могущественен и достоин поклонения – до тех пор, пока они не осознают свою ошибку.

Удовлетворенно улыбаясь, Цернуннос смотрел на разрушения, устроенные его армией. Дома пылали. Дороги были разбиты, пути – непроходимы. Повсюду валялись пылающие груды обгорелых трупов. Люди страдали, умирали, пытались бежать. Словно маленькие, недостойные черви, они ползали по нечистотам своего существования.

Да, бегите, бегите. Пока. Далеко вам не уйти.

Он отдал приказ не захватить город, а разрушить его. Ибо Цернуннос не собирался строить здесь новую жизнь: он хотел поселить здесь смерть. Эта страна была уродлива. Он рассматривал ее лишь в качестве средства укрепления своей власти, силы и могущества, пока не будет готов уйти в лучшие земли.

Проезжая по некогда великолепным улицам первого кольца, Цернуннос усмехнулся про себя, любуясь своей работой. Это было прекрасно. Крики и рыдания людей походили на музыку, которая звучала отовсюду. Это был его победный гимн. Эти людишки питали Цернунноса своими страданиями, заставляли его становиться сильнее с каждым вздохом.

Где Юл, Остара и все остальные Боги теперь, когда вы валяетесь на земле?

В поле зрения появился королевский замок. Король Тобрии тоже считал себя богом со своей смехотворной королевской религией, но и он не сможет остановить Цернунноса. Бог Смерти с нетерпением ждал, когда свергнет этого самозванца и займет его трон. Он пробудет здесь какое-то время, пока не покорит даже самую северную оконечность Лаваруса, и только тогда двинется дальше и завоюет весь остальной мир. Он будет подчинять себе одну страну за другой, и очень скоро слава о нем дойдет даже до самого последнего уголка этой земли.

Неторопливо проехав через большие арочные ворота во внутренний двор дворца, Цернуннос запрокинул голову и закрыл глаза. Словно ищейка, он чувствовал страх тех людей, которые прятались от него здесь. С каждой жизнью, которую он забирал, с каждым страданием, которое приносил этой стране, Бог Смерти становился все сильнее. В то же время он чувствовал, что эта человеческая оболочка не сможет удерживать его вечно, но скоро необходимости в этом уже не будет. Нужно потерпеть всего несколько лет, и тогда он сможет претендовать на тело Кассиана. Валеска и ее тень невольно породили для Цернунноса идеального хозяина.

Тело этого детеныша пока не окрепло, поэтому Цернуннос сможет сформировать его в соответствии со своими желаниями и представлениями. Однако для этого потребуется немного терпения, потому что пока ребенок еще не был достаточно силен.

Цернуннос открыл глаза и посмотрел на дорогу перед собой. Его фейри выстроились в очередь, приветствуя своего короля в новом королевстве. Его эльвы тоже были здесь. Расположившись на башнях и зубцах замковых стен, они чистили шерсть и оперение от красной крови своих жертв.

Цернуннос медленно поднялся по ступенькам, ведущим к парадным воротам. Спешившись, он оставил коня фейри, на лице которого был написан страх. Цернуннос проигнорировал мужчину. Тот был просто средством достижения цели. В данный момент фейри были ему полезны, но они значили для него не больше и не меньше, чем люди. Они были инструментами, скотом, который он гнал вперед для осуществления своих планов, и слишком слепыми, чтобы видеть собственную ничтожность. Рано или поздно он избавится от них и скормит своим эльвам.

Твердыми шагами Цернуннос вошел в замок. Его слуги сняли знамена Драэдонов, уничтожив следы этого недостойного правления, чтобы освободить место для новой эры. Вскоре повсюду будут стоять статуи, посвященные ему, Богу Смерти. Он построит новые храмы, где и люди и фейри смогут превозносить его и поклоняться только ему. Цернуннос примет к себе на службу и пощадит лишь тех, кто докажет, что достоин его.

Миновав множество коридоров и проходов, Цернуннос оказался у тронного зала. Плащ развевался у его ног, меч гремел у бедра. Не то чтобы Богу было нужно это оружие, но ему нравился звук смерти, который издавал меч, когда он принимался играть с ним. Клинок был поистине замечательным инструментом.

Цернуннос огляделся в зале. Великолепная комната, и она будет достойна его, как только он с ней закончит. Сводчатый потолок поддерживали колонны из песчаника, на каменных стенах виднелись светлые пятна – там, где раньше висели портреты членов королевской семьи. Цернуннос велит создать новые и повесит их здесь. Надо лишь дождаться подходящего тела, которое будет достойно Бога Смерти.

Этот зал станет первым из многих храмов. Улыбнувшись, Цернуннос в свете керосиновых ламп шагнул к трону, который ждал его у задней стены тронного зала. На коленях перед троном стоял связанный мужчина, рядом расположились трое Благих. Еще четверо фейри расположились рядом с троном правителя, держа наготове свои копья. Цернунносу каждый раз казалось забавным, когда фейри ластились к нему и пытались защитить, хотя очень скоро он сможет уничтожить их одним движением руки.

– Андроис, – приветствовал своего гостя Цернуннос, пройдя к трону мимо бывшего короля страны. Андроис выглядел изможденным и усталым, будто осада замка, которую устроил Цернуннос, подарила ему множество бессонных ночей. – Вижу, с тобой хорошо обращаются.

Андроис поднял голову. Один его глаз был налит кровью и распух, нос сломан, а часть волос сожжена. Одежда бывшего короля была порвана и грязна. Должно быть, он яро сопротивлялся аресту.

– Тебе это ни за что не сойдет с рук, Олдрен! – прошипел Андроис.

Цернуннос устроился на троне. Неудобная деревяшка.

– О, я думаю, мне уже давно все сошло с рук. Где твои гвардейцы? А слуги? И где твоя супруга, прекрасная королева Эриина?

Андроис сжал скованные руки в кулаки.

Фейри рядом с Цернунносом пошевелился.

– Мой господин, королева покончила с собой. Они с королем хотели совершить самоубийство при помощи яда. Его мы остановить смогли, но оказывать помощь королеве было уже слишком поздно.

Андроис стыдливо опустил голову и уставился в пол.

Этот акт трусости рассмешил Цернунноса. Он громко расхохотался над Андроисом, который был не только ужасным королем, но к тому же – недостойным трона трусом. С его стороны следовало проявить благодарность за то, что Цернуннос наконец-то избавил его от этой обязанности.

– Прикажете бросить его в темницу? – спросил фейри за спиной Андроиса.

Приподняв бровь, Цернуннос задумался.

Андроиса можно было подержать в подземелье, чтобы он там мог поразмышлять о своих неудачах как человека и короля, но, с другой стороны, Цернунносу совсем не нравилось, когда его окружали прошлые короли. Он поднялся со своего трона и направился к Андроису, остановившись от него на расстоянии вытянутой руки.

Андроис поднял голову, в его глазах в равной мере отражались страх и неповиновение.

– Встань! – приказал Цернуннос, но Андроис не смог подняться на ноги самостоятельно. Тогда двое фейри подхватили бывшего короля Тобрии под руки и поставили так, чтобы он оказался на одном уровне с Цернунносом. Бог Смерти заглянул в лицо Андроиса. Он чувствовал зло и порочность, которые исходили от этого мужчины, подсказывая Цернунносу, что Андроис был кем угодно, но только не добрым и милостивым правителем.

– Ты – темный, подлый, низкий человек, Андроис.

– Я…

– Ты заставил страдать многих людей, и все это – во благо себе. – Цернуннос подошел еще ближе и мягко погладил щеку Андроиса пальцем, вздрогнув от этого прикосновения и едва не застонав от удовольствия. Темнота Андроиса сочилась из каждой его поры. Сам бывший король, вероятно, не осознавал этого, но все смерти, в которых он был виновен, откладывались в его теле, словно темные тени. Тени, которые служили Цернунносу и помогут ему обрести силу.

Задрожав, Андроис отвернулся, но Цернуннос, схватив его за плечи, заставил снова взглянуть на себя.

– Смотри мне в глаза, трус!

Губы Андроиса разомкнулись и сомкнулись снова. Он моргнул здоровым глазом, и слезы побежали по его щекам. Плакал ли он о своем народе? О жене? Или по-прежнему горевал только о себе?

Рука Цернунноса превратилась в дым. Андроис вздрогнул, увидев, как лицо мужчины напротив частично испарилось. Цернуннос усмехнулся человеческому королю и опустил свою дымчатую руку глубже, пока она не зависла над сердцем Андроиса. Бывший король задрожал еще сильнее, на коже его образовалась тонкая пленка пота, пока он смотрел, как Цернуннос медленно, но неуклонно вводит свои дымчатые пальцы в его тело.

– Теперь ты видишь, на что способен истинный Бог, – прорычал Цернуннос и пошевелил пальцами руки, погруженной в тело Андроиса. Бог чувствовал плоть, кости и пульсирующее сердце, зажатое в его правой руке. Он сильнее сжал кулак. Король хотел закричать, но не мог произнести ни слова. Из глаз, носа и ушей Андроиса хлынула кровь.

Цернуннос сжал кулак еще крепче. Он выжимал жизнь из Андроиса, как выжимают сок из апельсинов, питаясь тенями, покидавшими короля. Он впитывал все, упивался насилием, ненавистью и страхом, которые Андроис разжигал в народе на протяжении многих лет.

Краем глаза Цернуннос заметил, как один из фейри, задыхаясь от ужаса, отпрянул от него. Этот мужчина будет следующим на очереди, потому что Цернуннос не желал, чтобы рядом с ним был кто-то недостаточно сильный для того, чтобы служить ему.

Рванув руку, Цернуннос одним махом вынул ее из тела Андроиса, оставив раздавленный орган внутри него. Бывший король рухнул на пол, и Цернуннос отвернулся, тут же потеряв к нему всякий интерес. Взглянув на свои окровавленные пальцы, Бог Смерти, сопротивляясь желанию облизать их, направился обратно к трону.

– Принесите мне воду, платок и новую одежду, – приказал он. – И уберите это… – он указал на останки Андроиса, – …из моего тронного зала.

Фейри отреагировали мгновенно. Двое схватили тело, еще один поспешил вон из зала, чтобы приказать слугам убрать беспорядок.

Цернуннос закинул ногу на ногу и сделал знак одному из стражников, стоявших у его трона. Теперь, когда он захватил Амарун, оставалось еще одно дело, которым стоило непременно заняться. Его власть не была полной до тех пор, пока на свободе были законные наследники престолов этих земель.

Фейри поклонился:

– Да, мой повелитель?

– Я хочу назначить вознаграждение за головы.

Глава 58 – Киран

– В рудниках Гор Сокровищ —

Киран потер лоб, надеясь избавиться от пульсирующей боли в голове, но это не помогло. Он был слишком напряжен и глубоко переживал шок, вызванный падением Амаруна. Бывшая родина Кирана пала, уничтоженная Богом, занявшим тело его покойного лучшего друга. Это походило на самый страшный сон, который он видел когда-либо в жизни, и все же это было реальностью.

– Что ж… вот и все, – произнес Ли, который сидел, прислонившись к стене. Отчаяние в его словах отражало общее настроение в шахте. Многие изначально сомневались в плане Кирана, с помощью которого тот собирался остановить Олдрена, но этот замысел все же вселял определенную надежду. И теперь этот план рухнул – точно так же, как пал Амарун. Тщательное планирование и подготовка… все было напрасно.

А ведь Киран был так уверен, что Олдрену потребуется немного больше времени, чтобы подготовиться к своей последней кампании! Может, на такой поспешный поступок Олдрена сподвигло их вторжение в его лагерь? Однако другого выбора у них не оставалось. Отряду просто необходимы были кузнецы и их талант, потому что без оружия их ситуация была бы еще более безнадежной. И вот теперь оставался лишь один вопрос: стоило ли им еще сражаться или все уже было потеряно?

– Получается, пророчество Самии сбылось, – прошептал Вэйлин.

– То есть вы хотите просто сдаться – и все? – спросила Зейлан.

– А что еще нам остается? – сказал Готар, который тоже присутствовал при разговоре. Тут же сидели Кори, Ларкин, Фрейя и Казимир. – Судя по дыму над городом, Амарун лежит в руинах, а Олдрен забаррикадировался в замке.

При этих словах Фрейя едва заметно вздрогнула. Девушка сидела рядом с Ларкином, подтянув ноги к телу и крепко прижимая их к себе руками. У Кирана еще не было возможности пообщаться с ней наедине, но он знал, что в этот момент принцесса думала об Андроисе и Эриине. Каким бы жестоким по отношению к ней ни был король, он был ее отцом, а Эриина – матерью. Она была плоть от плоти этих людей и была обязана им своей жизнью.

– Готар прав. Нужно уходить, – подхватил Казимир.

– Нет, нам нельзя этого делать. Мы не можем безучастно наблюдать, как Цернуннос порабощает мир, – возразил Киран.

Никто больше не будет в безопасности, даже они. Отъезд из страны, возможно, даст им несколько месяцев или лет жизни, но убежать от опасности, которую представлял собой Цернуннос, не сможет никто. Он разрушит любой мир.

– Мысль, конечно, благородная, но как ты себе это представляешь? Цернуннос занял Амарун. Проникнуть в лагерь – это одно, но в укрепленный город?..

– Верно, Амарун – не лагерь, это большой город, в котором сейчас царит хаос, – твердо ответил Киран, хотя поддерживать надежду и боевой дух отряда становилось все труднее. Мысль о том, чтобы просто сбежать и провести несколько прекрасных месяцев с Зейлан, была во многих отношениях привлекательнее перспективы преждевременной смерти. Однако Киран, даже несмотря на то, что лишился короны, чувствовал свою ответственность перед народом.

– Ну и? Мы хотели напасть на лагерь, чтобы выманить Олдрена из укрытия, но теперь уже не получится, – сказал со вздохом Кори. – Такая готовность сражаться делает тебе, Киран, честь, но у Олдрена нет причин покидать свой безопасный дворец, поскольку он уже победил.

– Именно в этом и заключается наше преимущество. Цернуннос не думает, что может проиграть. Он и раньше не рассматривал такой возможности, а уж сейчас – тем более. Вот мы и используем это его тщеславие в свою пользу.

Ли поднял брови:

– И каким же образом?

– Этого… этого я пока не знаю, – признался Киран.

С тех пор как Амарун пал, он только и делал, что перебирал в уме всевозможные варианты, но до сих пор идей ему не хватало. Кори, конечно, был прав, но, с другой стороны, рано или поздно Цернунносу все же придется покинуть дворец. И если он это сделает, то снова окажется без защиты. Вопрос был только в том, когда и для чего он покинет замок в следующий раз.

– Неужели нет никакой возможности пробраться внутрь? В конце концов, Вэйлину ведь удалось убить мать Кирана в ее собственной спальне, – сказала Зейлан. Ее взгляд нашел Вэйлина.

Полуэльф поднял голову. Вина и раскаяние отражались в его глазах, хотя мужчина ничего не мог поделать с тем, что приказывала ему Валеска.

– Это удалось мне только потому, что Неблагие, по крайней мере тогда, были крайне доверчивым народом. Олдрен же, напротив, будет настороже и окружит дворец своими солдатами.

Фрейя подняла руку, чтобы привлечь к себе внимание.

– Да? – спросил Киран.

Девушка поднялась, подошла к фейри и показала ему свою раскрытую записную книжку. Блокнот к тому времени был полностью исписан, и Фрейе приходилось прилагать усилия, чтобы найти пустое местечко на полях. Нужно было срочно обзаводиться новым.

Фрейя указала на ту запись, которую должен был прочесть Киран.

А как же потайные ходы?

Зейлан, которая тоже прочла написанное, заглядывая Кирану через плечо, вопросительно посмотрела на Фрейю:

– Что за потайные ходы?

– В замке множество двойных стен. Когда мы с Фрейей были детьми, то постоянно прятались в этих коридорах, чем сводили с ума родителей и слуг, – объяснил Киран. Услышав слова Кирана, Казимир в замешательстве нахмурился, Хранители, напротив, вовсе не удивились. Видно, история о том, что фейри когда-то был Талоном, быстро разошлась по Свободной земле.

– И ты думаешь, что так мы сможем подобраться к Олдрену? – спросила Зейлан.

Фрейя кивнула.

Коридоры проходят через весь замок, но они заброшены. Много лет я использовала их, чтобы пробраться к Мойре, моей учительнице алхимии и наставнице, и меня ни разу не поймали.

Киран взглянул на Вэйлина:

– Что думаешь?

Полуэльф задумчиво склонил голову:

– Это опасно, и, кроме того, сначала придется добраться до замка, но сработать может.

– Я тоже так думаю, – согласился Киран. Замысел был рискованным, но для них в этом не было ничего нового. Все планы их отряда были сопряжены с определенным риском. – Однако все потайные ходы я припомнить не могу. Фрейя, может, ты нарисуешь их для нас?

Принцесса покачала головой.

– Фрейя… – предупреждающе начал было Ларкин.

Сузив глаза, она бросила на Хранителя, на которого обычно смотрела с такой любовью, сердитый взгляд. Киран не понял, что именно вызвало такую ярость принцессы, но эти двое, очевидно, знали, потому что между ними, казалось, происходил немой разговор.

– Ты ни в коем случае туда не сунешься! – протестовал Ларкин.

Фрейя покачала головой и начала показывать жестами то, что для Кирана было понятно не больше, чем ее молчание. Как только в их жизни снова наступит спокойствие, он обязательно найдет время, чтобы научиться понимать свою сестру так же, как это делал Ларкин.

Хранитель тяжело вздохнул и принялся тереть виски.

– В чем дело? – спросила Зейлан, которая, как и Киран, ничего, казалось, не понимала.

– Фрейя не хочет рисовать нам путь в замок. Она настаивает на том, чтобы пойти с нами и показать нам коридоры на месте. Она беспокоится, что в противном случае мы можем заблудиться.

Коридоры очень запутанные, – написала Фрейя.

Об этом Киран помнил. Это действительно был настоящий лабиринт. Некоторые коридоры заканчивались тупиком, другие вели в спальни, куда лучше было не попадать, а третьи, казалось, просто шли по кругу. По крайней мере, тогда, будучи детьми, они с Фрейей терялись в них не реже, чем прятались намеренно.

– Мне не больше тебя хочется подвергать Фрейю опасности, но думаю, Ларкин, она права, – сказал Киран. – Если в коридоре на карте будет отсутствовать или поменяется какая-то мелочь, то мы застрянем – и все пропало.

Ларкин взглянул на Фрейю, которая смотрела на него все с той же решимостью. Сжав губы, принцесса ясно давала понять, что не останется в стороне. Киран не хотел подвергать девушку такой опасности, но выбора не было. Ларкин, возможно, был готов отдать свою собственную жизнь за жизнь Фрейи, но от всех остальных он ожидать этого не мог. Тем более что Ли, вероятно, точно так же боялся за Вэйлина, а самому Кирану становилось тошно при мысли о том, как близко от Цернунноса будет Зейлан – особенно после того, как он однажды уже пытался ее убить.

– Эта затея еще смелее, чем идея ворваться в лагерь, – через некоторое время произнес Ларкин. – Тысяча вещей может пойти не по плану.

– У тебя есть другое предложение? – терпеливо спросил Киран. Принц не хотел провоцировать Ларкина, но был в отчаянии. Их приперли к стенке. Больше не было ни правильного, ни неправильного, оставались только шансы, которыми они могли воспользоваться – или упустить.

– Возможно, это наш последний шанс убить Олдрена, – сказал Казимир, который последние несколько минут сидел молча. – С каждым днем он становится все более и более могущественным, и в какой – то момент останавливать его будет уже слишком поздно.

– Значит, так тому и быть, – подытожил Киран. – Фрейя пойдет с нами. Мы возьмем с собой как можно больше бойцов и нападем совершенно открыто, в то время как небольшой отряд вместе с Фрейей проберется в замок, чтобы убить Цернунноса.

Глава 59 – Элрой

– Амарун —

Элрой брел по улицам Амаруна и не мог поверить своим глазам. Признаки начавшейся войны он заметил еще на борту «Хелении». Над городом поднимались клубы темного дыма, собираясь над дворцом Драэдонов в мрачные, ужасающие тучи. Поэтому, к большому неудовольствию своей команды, он решил отправиться в Амарун один. Особенно негодовали Йель и Рэй, которые не преминули напомнить пирату, что он не только капитан корабля, но и принц.

Элрой отмахнулся от всех предостережений и сошел на берег один. Так он мог незаметно передвигаться по городу. И это было правильным решением, потому что Олдрен и его армия оставили после себя разруху и опустошение.

Хуже всего дело обстояло во внешних кольцах, которые были атакованы первыми. Земная магия фейри до основания разрушила те дома, которые не уничтожил магический огонь. Судя по разбитым окнам и выломанным дверям, многие хижины подверглись грабежам. Элрой не знал, были замешаны в этом солдаты Олдрена или же тут постарались сами жители Амаруна, а расспросить было некого: до сих пор мужчине встретились лишь несколько выживших горожан. Большинство же из них либо бежали из Амаруна, либо давно были мертвы.

Но кое-кто все же остался. Эти люди все еще пытались спасти свое имущество и имущество своих близких, которые были погребены под завалами. По обе стороны дорог валялись груды обломков – обломков, которые прежде были домами. Пахло смертью и кровью, и Элрою приходилось дышать через платок, чтобы не вдыхать едкий дым, насыщенный сладковатым запахом горелой человеческой плоти.

То тут, то там замечал Элрой торчащие из развалин конечности и все гадал, навлекли ли такую судьбу на народ Тобрии жадность и бесконечная жажда власти Андроиса или эту войну все же затеял Олдрен. В любом случае, победителями из этой битвы вышли фейри.

– Прошу прощения? – обратился Элрой к пожилому мужчине, который в этот момент проходил мимо. Тот вскинул руки и уставился на пирата полными страха глазами. – Я не причиню тебе вреда, – успокаивающе заверил Элрой и даже отступил на пару шагов, зацепившись при этом за какой-то обломок своей искусственной ногой. – Я просто хотел спросить, где сейчас нахожусь. Вы случайно не подскажете, как найти хижину Мойры?

Мужчина покачал головой и поспешил прочь. Элрой посмотрел ему вслед и повернулся вокруг собственной оси. Он не узнавал город. И верно, теперь сориентироваться в Амаруне было трудно: снесен был чуть ли не целый квартал. В земле зияла огромная расщелина, которая попросту поглотила дома, словно голодный зверь, который обитал глубоко в ее недрах. Элрой готов был поклясться, что Мойра жила где-то здесь, но, быть может, он ошибался и хижина старухи тоже была разрушена. Тогда попытка пирата найти старуху-алхимика была обречена на провал. А другого человека, у которого пират мог бы расспросить о местонахождении Фрейи, он не знал.

– Нет! Нет, пожалуйста, не надо! – внезапно услышал он крик молодой женщины. Отчаяние переполняло ее голос. Элрой последовал за ним и оказался на чем-то вроде рыночной площади, на которой, однако, не было ни торговцев, ни рыночных палаток. Здесь тоже царила разруха, а в центре площади зияла большая дыра, которая прежде, вероятно, была фонтаном.

Среди изрытой земли, перемешанной с камнями, били вверх струйки воды, растекаясь по площади бесчисленными ручейками. Местами вода смешивалась с пролитой человеческой кровью и растекалась по улицам, словно красный яд.

Элрой протиснулся сквозь группу столпившихся людей и взглянул в ту сторону, откуда доносились крики. Молодая женщина молотила кулаками грудь Благого, который обращал на нее внимания не больше, чем на надоедливую муху, не переставая отдавать приказы двум другим фейри. Те вытолкнули вперед троих мужчин, поставив их в ряд перед собой. Руки пленников были связаны за спинами, лица перемазаны сажей и пеплом.

– Гутрум! – визжала женщина, стараясь добраться до мужчины, стоявшего справа. Тот поднял голову и посмотрел на нее. В глазах мужчины стояли слезы. – Пожалуйста, не причиняйте ему вреда! Он – простой торговец. Он признает Олдрена своим королем!

Она вновь попыталась протиснуться мимо фейри, но терпение у того, видимо, закончилось. Солдат грубо оттолкнул женщину и влепил ей пощечину раньше, чем она успела добраться до мужа. Звук удара разнесся по всей площади. Женщина зарыдала еще громче.

Элрой сжал кулаки. Руки так и чесались вмешаться. Будучи пиратом, он, может, и совершил несколько афер в своей жизни, но никогда не поднимал руку на женщину. Но если Элрой обнаружит себя сейчас, то его план найти Фрейю провалится.

– Прекратите! – завопил Гутрум.

– Убейте их! – взревел фейри, который ударил женщину. Двое других, незамедлительно отреагировав на приказ, послали в связанных мужчин огненные шары, и пленники тут же вспыхнули. Крики боли заполнили, казалось, все пространство вокруг. Мужчины упали на землю, пытаясь сбить с себя огонь, который слизывал кожу и плоть с их костей, но ни единого шанса выжить у них не было. Гутрум умолк первым, следом за ним затихли и двое других казненных.

– Нет! – завопила женщина, пытаясь добраться до своего супруга, но тому уже ничем нельзя было помочь. Кроме пыли и пепла, от него не осталось ничего.

Элрой уже собирался отвернуться и уйти, когда увидел, что Благой фейри, который отдавал приказы, распростер руки и заставил две большие каменные глыбы взмыть в воздух. Удерживая камни силой своей магии, он повернулся к женщине. Та заметила, что задумал фейри, и хотела было убежать, но споткнулась и рухнула на землю. Хватая ртом воздух, бедняжка попыталась подняться на ноги, но было слишком поздно. Глыбы налетели с двух сторон, раздавив ее тело. Осыпавшиеся обломки заглушили последний крик несчастной.

Глубже натянув на лицо капюшон, Элрой попятился и огляделся. Свидетели произошедшего спешно расходились, ища спасения в бегстве, но фейри уже выбирали следующих жертв. Элрой не видел в их действиях ни тактики, ни нацеленности: солдаты совершенно произвольно хватали людей и тащили их за собой. Эти казни не были наказанием, они были демонстрацией силы.

Не дав фейри времени себя заметить, Элрой развернулся и снова отправился на поиски хижины Мойры. Он обещал Рэй вернуться на «Хелению» до темноты, но если поиски окажутся безуспешными, Элрой не сможет сдержать слово.

Немного погодя пират отыскал участок дороги, не слишком пострадавший от разрушений. Дома здесь еще стояли на своих местах, дорога не была разбитой, но война пришла и в эту часть города. И с первого взгляда было видно, что жители Амаруна сражаются только за себя. По улицам носились мародеры, а двое мужчин, которые выглядели так, будто с минуты на минуту рухнут в обморок, отчаянно дрались за буханку хлеба.

Ввязываться в ссору Элрой не испытывал ни малейшего желания, поэтому быстро свернул в боковой переулок и позволил себе мгновение передышки, хотя вонь, охватившая весь город, мешала как следует наполнить грудь воздухом. Пират вытащил из кармана компас. Все-таки он был прав. Дворец располагался на севере, а сам он находился сейчас в южной части города. Элрой не мог быть далеко от хижины Мойры. Возможно, если он найдет храм, который посещал вместе с Фрейей, то оттуда найти дорогу к хижине старухи будет полегче.

Элрой решительно двинулся дальше, когда ему навстречу вдруг вышли четверо одетых в форму фейри. Он юркнул в нишу между двумя сгоревшими хижинами и затаил дыхание, стараясь не издать ни звука, ибо знал, что в таком положении язык не уведет его дальше костра.

– Король Олдрен назначил довольно крупную награду за принцессу Фрейю и принца Кирана, – услышал Элрой голос одного из четырех фейри.

– За Кирана? Я думал, этот выродок эльвы давно мертв.

– Видимо, он все-таки пережил пожар в том борделе. Не спрашивай меня, откуда Олдрен знает об этом.

– Разве это не должно было обрадовать регента? Мне казалось, они с Кираном были друзьями.

– Ну, значит, уже нет.

– А что, если он только притворялся другом принца, чтобы заполучить корону?

– И такое возможно, но награду я в любом случае хочу получить.

Следующие слова Элрой разобрать уже не мог, но почувствовал, что теперь спешить надо еще больше. Если за головы Фрейи и Кирана действительно назначена награда, скоро этих двоих будет искать весь город.

Элрой подождал, пока улица опустеет, и только тогда рискнул выбраться из своего укрытия. Еще раз оглядевшись, он продолжил поиски, то и дело прячась от встречных фейри, которые прочесывали город. Ноги пирата не годились для неровных дорог. Отсутствующая конечность Элроя болеть, конечно, не могла, однако мужчина чувствовал напряжение в бедре, которому приходилось выдерживать вес протеза. И все же беспокойство о Фрейе, а также собственный план обрести бессмертие непреклонно подталкивали Элроя вперед, пока он наконец не нашел остатки храма, который посещал вместе с Фрейей.

Двинувшись по знакомому пути, пират с облегчением обнаружил, что хижина Мойры не пала жертвой войны. Оставалось надеяться, что старуха не сбежала, как многие другие местные жители. Подойдя к домику, Элрой еще раз огляделся. Не обнаружив в поле зрения ни одного фейри, пират наконец постучал.

Никто не открыл.

Он постучал громче:

– Мойра?

Призыв Элроя остался без ответа.

– Мойра? – кулак пирата загрохотал по гнилому дереву. Теперь он действительно забеспокоился о том, что Мойра сбежала. – Это я. Принц Диглан. Элрой. Если ты там, впусти меня!

Пару мгновений за дверью было тихо, но потом в хижине что-то шевельнулось, и вскоре дверь неуверенно приоткрылась. В щель двери выглянула Мойра. Старуха окинула пирата изучающим взглядом. Элрой стянул с головы капюшон, чтобы ей было легче его узнать.

– Что ты здесь делаешь?

– Можно мне войти? – спросил Элрой.

Мойра прищурилась:

– Нет, тебе лучше уйти.

Она уже хотела закрыть дверь, но Элрой просунул ногу между нею и дверной рамой, остановив ее.

– Пожалуйста, я пришел не для того, чтобы причинить тебе вред или предать. Я ищу Фрейю, и мне нужна твоя помощь. За ее голову назначена награда. Я должен найти ее до того, как это сделают фейри.

– Награда? – Казалось, с тех пор как они встречались в последний раз, голос Мойры стал еще более хриплым и тусклым, а волосы на голове старухи заметно поредели.

Элрой кивнул:

– Я слышал, как об этом говорили фейри. Они уже ищут ее, и то, когда солдаты ее найдут, по-видимому, только вопрос времени.

– Откуда мне знать, что ты не хочешь получить награду сам?

Элрой рассмеялся. Звук его смеха казался совершенно чуждым этому месту, окруженному смертью, страданием и болью.

– Сколько бы ни готов был заплатить мне Олдрен, это будет лишь малая часть того, что ждет меня в моей сокровищнице в Зеакисе. Мне не нужны его деньги, но нужна Фрейя…

Мойра посмотрела на Элроя так пристально, что по телу пирата прошел озноб.

– Я говорю правду, – заверил он.

– Это я вижу. Вопрос в том, зачем она тебе.

– Я… – Элрой на миг закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. С помощью Фрейи он мог получить знание о бессмертии. После стольких лет безуспешных поисков он никогда не был так близок к этому, как сейчас. – У нее есть знания, которые мне нужны. Я не хочу причинять ей вреда, мне просто нужны ответы. Я вознагражу тебя.

Мойра задумчиво барабанила пальцами по дверной раме. Элрой оглянулся. Фейри по-прежнему не было видно, только какая-то семья горожан пыталась сбежать из города, таща за собой ребенка. Он снова взглянул на Мойру, которая глубоко вздохнула и приоткрыла дверь в хижину.

– Надеюсь, я об этом не пожалею.

– Не пожалеешь, – заверил ее Элрой, входя в скромную хижину, которая мало что могла предложить своему гостю. В углу стояла тумбочка, стол и небольшая кухня. Над камином висел чайник, но огонь в очаге не горел.

Когда Мойра подошла к ковру и откинула его в сторону, под ним оказался люк. Отперев его, старуха спустилась вниз по деревянной лестнице. Элрой последовал за ней, закрыв за собой люк, и оказался в маленькой комнатке, где стояло множество тиглей и склянок, наполненных всевозможными травами. Книжные полки были заставлены книгами, названия которых подсказывали Элрою, что все эти писания запрещены. Потолок здесь был низким, и пирату пришлось пригнуться. Был в комнатке и камин, дымоход которого проходил, должно быть, за тем, что располагался выше.

Мойра подошла к полке со свернутыми пергаментами, вытащила один из них и развернула карту на деревянном столе, который явно знавал лучшие дни. Губы Элроя изогнулись в улыбке, когда он увидел, что в руках Мойры – карта Мортимера. По неуверенной работе кистью в некоторых местах карты Элрой понял, что эта карта была одной из ранних его работ.

– Красиво, – заметил он.

– Да. Она дорогая и редкая, так что даже не смей к ней прикасаться.

Элрой едва не усмехнулся. Каждый раз, когда кто-то показывал пирату карту Мортимера, это переполняло его гордостью и желанием увидеть как можно больше мира. Эти карты были наследием Мортимера. С помощью них Элрой хотел увековечить каждый уголок этой земли и подарить эти знания не только Хелении, но и всему человечеству. Но одной жизни для этой задумки было недостаточно. Элрою нужно было намного больше времени…

Мойра придавила углы карты небольшими камнями и посмотрела на Элроя:

– Для того чтобы наложить поисковое заклинание, мне нужна какая-то личная вещь Фрейи. У тебя есть что-нибудь с собой?

Кивнув, пират полез в карман плаща и вытащил отрезанную прядь светлых волос принцессы. Мойра, прищурившись, подозрительно посмотрела на него:

– Зачем ты таскаешь с собой подобные вещи?

Элрой пожал плечами. Однажды Фрейя и Ларкин сказали пирату, что для того, чтобы сотворить заклинание, необходима прядь волос фейри. Не зная, сколько правды крылось в их лжи, он начал собирать пряди. Пират даже смог заполучить клочок волос Ларкина, что было довольно сложно, потому что этот мужчина спал очень беспокойным сном.

Мойра окунула волосы в чашу с травяным отваром, потом взяла нож и полоснула лезвием по ладони, лишь слегка вздрогнув, когда острие коснулось ее кожи. Держа прядь другой рукой, она промокнула ею рану, чтобы волосы пропитались кровью. Словно кистью, старуха провела ими по листку бумаги, рисуя кровью символ.

Внимательно изучив нарисованный ею знак, Мойра удовлетворенно кивнула и зажгла бумагу и волосы над пламенем свечи. Огонь вспыхнул мгновенно. Вонь сожженных волос поплыла по комнате, и Мойра стряхнула пепел в чашу. Подождав, пока огонь не охватит волосы и бумагу до такой степени, пока их стало невозможно удерживать, она бросила в воду горящие остатки, а потом взяла маятник и погрузила его в окрашенную пеплом мутную жидкость. Затем, вынув кристалл из воды, женщина на вытянутой руке подвесила его над картой.

Мойра глубоко вдохнула и сосредоточенно закрыла глаза. Очарованный магией, Элрой молча наблюдал за происходящим. Следующие несколько секунд, казалось, длились полвека, но вот наконец маятник качнулся. Элрой наклонился ближе, но Мойра тут же зашипела на него, и он снова отступил и принялся нетерпеливо топтаться на месте. Маятник продолжал раскачиваться, нарезая над картой круги, пока не застыл в воздухе неестественным

образом.

Моргнув, Мойра открыла глаза и посмотрела туда, на что указывало острие кристалла.

– Она еще жива и прячется на востоке отсюда, в Горах Сокровищ. Карта недостаточно подробна, но мне кажется, что она в рудниках. Там множество шахт, которые можно использовать в качестве укрытия. Один из моих друзей тоже сбежал туда.

– Почему ты не ушла с ним?

– Потому что я уже старуха. Я не хочу проводить последние дни своей жизни в бегах. Если мне суждено умереть, то пусть это случится на родине, – ответила Мойра.

Элрой опустил взгляд на карту. Он никогда не был в Горах Сокровищ, но для укрытия это место казалось разумным выбором. Шахты и входы в пещеры можно было охранять и не бояться незваных гостей. Пират полез в карман своего плаща, вытащил небольшой мешочек, до краев набитый золотом, и положил его на стол:

– Спасибо!

Мойра не притронулась к золоту.

– Найди и защити ее, и твой долг будет уплачен. Фрейя хороший человек и не заслуживает того, чтобы ее казнили, как ее отца.

– Король Андроис мертв?

Старуха кивнула:

– Говорят, Олдрен вырвал ему сердце.

Губы Элроя скривились от отвращения. Возможно, возвращаться сюда и вмешиваться было ошибкой, но теперь-то он был уже здесь, и до бессмертия было рукой подать. Пират еще раз поблагодарил Мойру и начал подниматься по ступенькам лестницы, когда услышал стук. Кто-то стоял у двери. Элрой повернулся к Мойре:

– Ты ждешь кого-то еще?

С глазами, исполненными страха, она покачала головой. Плохой знак. Стук перешел в настоящий грохот.

– Открывайте! Во имя нового короля, правителя Олдрена, откройте дверь, или мы ее выломаем!

Элрой выругался. Но едва последнее слово сорвалось с его губ, как послышался треск дерева, а затем – шаги. Сердце пирата забилось чаще. Они оказались в ловушке.

– Элрой, – тихо, но решительно прошептала Мойра. – Помоги мне.

Старуха стояла у шкафа с книгами, пытаясь отодвинуть его в сторону, но была слишком слаба. Элрой тут же ухватился за шкаф, и вместе они быстро отодвинули его в сторону. За шкафом оказалась ниша. Тайник, слишком маленький, чтобы вместить их обоих.

– Залезай, – приказала Мойра.

Он нахмурился:

– А ты?

– Я справлюсь.

– Мойра…

– Давай, у нас нет времени, – прервала она Элроя, подтолкнув его в спину. Затаив дыхание, пират вжался в полость. Было так тесно, что ему пришлось согнуться чуть ли не пополам. Втянув голову в плечи, поджав ноги, Элрой втиснулся в укрытие, и Мойра, приложив все свои силы, задвинула шкаф на место. Тьма поглотила пирата. Он едва мог пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы нормально дышать. Здоровая нога пирата оказалась согнутой под неудобным углом и уже начинала неметь.

Элрой протянул руку и ощупал стены ниши. Было темно, хоть глаз выколи. На мгновение его охватил страх, что его могут похоронить заживо здесь, внизу, но пират заставил себя отогнать подобные мысли и постарался сохранять спокойствие. Элрою приходилось бывать и в худших ситуациях, он справится. Кроме того, должен ведь быть способ выбраться отсюда самостоятельно.

Он продолжал обыскивать стены, когда услышал звуки, доносившиеся из хижины, и замер. Очевидно, солдаты спустились по лестнице вниз. Люк Элрой, правда, закрыл, но, учитывая отодвинутый ковер, найти его не составляло никакого труда.

– Да что вы себе позволяете! – визжала Мойра. – Это моя хижина. Вы не можете…

Раздался шлепок, который Элрой уже слышал на рыночной площади. Это был тот самый звук, который издавала рука, плашмя ударившая по щеке. Элрой стиснул зубы. Неужели эти недоноски и в самом деле били старуху?

– Молчать! Мы здесь по приказу нового короля, – суровым голосом оборвал Мойру один из мужчин. – Мы ищем принцессу Фрейю. Есть основания полагать, что она прячется у вас.

– Принцессы здесь нет, – ответила Мойра.

– Мы слышали, что она часто захаживала к тебе домой. – Элрой слышал, как гвардейцы бегают по комнате, обыскивая все подряд. Стаканы были сметены с полок, стол, на котором лежала его карта, судя по звукам, опрокинули. Пират услышал треск бумаги и звон осколков. Напряженно затаив дыхание, Элрой старался не издать ни малейшего звука.

– Я не видела Фрейю уже несколько месяцев, – заверила Мойра.

Один из фейри раздраженно застонал.

– Может, это поможет освежить твою память.

Снова послышался звук удара. Мойра задохнулась от боли. Элрой сжал руки в кулаки, размышляя, что ему делать. Пирату хотелось выскочить из укрытия, но это было бы смертным приговором для них обоих. Пират хоть и был хорошим бойцом, но противостоять нескольким вооруженным воинам-фейри не мог.

– Я не знаю, где она, сколько бы вы меня ни били.

Словно выполняя просьбу старухи, фейри ударили ее снова. Послышался звук бьющегося стекла, что-то большое опрокинулось и громко грохнулось на пол.

– Вы ищете не там! – задыхалась Мойра.

Один из мужчин рассмеялся.

– Это еще предстоит выяснить. Отведите-ка ее наверх!

– Нет! – завопила Мойра.

Элрой не мог видеть, что происходит, но, судя по шуму и звукам, старуха изо всех сил отбивалась от фейри руками и ногами. Но все было зря. Они затащили ее наверх. Люк захлопнулся, и наступила полнейшая тишина.

Элрой беззвучно выругался себе под нос. Мог ли он рискнуть выбраться из своего укрытия или фейри все еще оставались наверху? Ногу неприятно покалывало: из-за неудобной позы она не получала достаточного притока крови. Шея занемела, но Элрой был более чем готов мириться с этим. Однако решение было принято за пирата, когда через некоторое время он вдруг ощутил явственный запах дыма.

– Да чтоб тебя! – выдохнул Элрой, лихорадочно ощупывая стены, пока его рука наконец за что-то не зацепилась. Что-то вроде петли, завязанной на веревке. Он дернул за нее, и действительно, шкаф, который запирал его в тайнике, отодвинулся в сторону.

Мерцающий свет и жар рванулись навстречу. Пламя еще не успело распространиться, но небольшое пространство под люком уже было заполнено дымом. Карта, которую Элрой когда-то дотошно вырисовывал вручную, загорелась от свечи, стоявшей на столе.

Задержав дыхание, Элрой выбрался из укрытия, но едва оперся на здоровую ногу, тут же рухнул на пол. Конечности совершенно онемели. Превозмогая покалывание в ноге, он поднялся и заставил себя двинуться вперед к лестнице. У него не оставалось времени ни обратить внимание на фейри, ни прислушаться, не находятся ли они еще наверху: дым распространялся очень быстро. Элрой толкнул люк и поднялся наверх. В этой части хижина оказалась тоже разрушена и опустошена. Мойры нигде не было видно.

Дверь в хижину стояла нараспашку, и внутрь проникал смрад тлеющего города. Хромая, Элрой двинулся к ней, чувствуя, как его нога оживает. Он старался не издавать ни звука, но фейри, очевидно, покинули дом и забрали с собой Мойру.

Он сглотнул при мысли о том, что эти солдаты станут пытать старуху, стараясь вытянуть из нее ответы. Эта мысль беспокоила его по нескольким причинам, но прежде всего потому, что Элрой не думал, что Мойра сможет долго выдерживать пытки, а ведь благодаря ему старуха теперь знала местонахождение Фрейи.

Нужно было спешить! Элрой накинул на голову капюшон и вышел из хижины, но не успел пройти и нескольких шагов, как тут же замер.

Фейри не стали забирать Мойру с собой. И не пытали ее.

Они ее просто обезглавили.

Превозмогая тошноту, подкатившую к горлу, Элрой отвернулся. Обезглавленное тело Мойры лежало в огромной луже крови прямо перед хижиной. Ее череп торчал на деревянном колышке. Элрой лишь мельком взглянул на него, но этот образ навеки отпечатался в его сознании. Глаза Мойры были все так же широко открыты, губы исказились в немом крике, язык вывалился изо рта.

Ее вид был предупреждением для всех, кто осмелится пойти против приказов фейри и Олдрена.

Элрой сделал глубокий вдох, потом еще один и еще, пока ком из его горла не исчез и тошнота не прошла. Не взглянув больше на Мойру, пират развернулся и пошел прочь.

Он должен был найти Фрейю. Как можно скорее.

Глава 60 – Зейлан

– В рудниках Гор Сокровищ —

Зейлан ненавидела неуверенность, потому что неуверенность делала нерешительным, а тот, кто колебался, умирал. Таков был закон улиц. Тот, кто наносил удар вторым, истекал кровью первым. Тот, кто не тянулся к хлебу первым, голодал. Поэтому колебаться ей было нельзя, но Зейлан никак не могла освободиться от неуверенности, которая постоянно терзала ее. Неужели ключом к победе над Цернунносом должна была стать именно ее вновь обретенная сила? Эта мысль вызывала в Зейлан страх. К настоящему времени ей удалось овладеть магией Кирана, но он был всего лишь обычным фейри, а никаким не богом. Что, если ее дар не подействует на Олдрена, потому что тот был слишком силен?

Зейлан вздохнула и швырнула в озерцо очередной камешек. Тот с тихим плеском исчез в глубине. По воде пошла рябь, но вскоре поверхность вновь стала гладкой и спокойной.

Неужели и они завтра точно так же бесследно исчезнут с лица земли? Всего в одно мгновение они могут быть уничтожены силой и мощью Бога. Сама Зейлан не страшилась смерти, но боялась за жизни всех тех, кто сопровождал ее в этой миссии и кто мог погибнуть, если она не выполнит свою задачу Темной. И больше всего на свете ей не хотелось разочаровывать одного совершенно определенного Неблагого.

В последние дни Киран тратил каждую минуту бодрствования на то, чтобы подготовить всех к завтрашнему дню. И Зейлан хотелось, чтобы его усилия не пропали даром. Ибо для того, кто не желал быть королем, фейри вел себя по-настоящему по-королевски. Не так, как это ничтожество Андроис, который использовал власть только для того, чтобы жить в роскоши, он действовал как лидер, который отдавал приказы, которые служили во благо всех, а не только отвечали его собственным потребностям. Если бы Киран не отдал свою корону, он, несомненно, стал бы фантастическим королем…

Словно мысли Зейлан о Киране призвали самого фейри, девушка внезапно услышала за спиной шаги, звук которых она теперь не спутала бы ни с каким другим. Волна симпатии захлестнула Зейлан, когда она увидела принца. Он был одет в чистую рубашку, белокурые волосы струились по плечам. Твердыми шагами Киран подошел к Зейлан, и взгляд девушки скользнул по темному свертку ткани в его руках.

– Что это? – с любопытством спросила она.

Киран ответил не сразу. Усевшись рядом с ней на камень, который был достаточно большим для того, чтобы вместить их двоих, но не настолько, чтобы его тело не прижималось к ее.

– Подарок.

Зейлан заморгала:

– Для меня?

Он улыбнулся:

– Для кого же еще?

Смутившись, девушка взяла сверток, перевязанный кожаными шнурами. Такого она не ожидала. Зейлан не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то делал ей подарок.

Выжидательно наблюдая за Зейлан, Киран жестом указал ей открыть подарок, вес которого в ее руке оказался на удивление тяжелым. Осторожно развязав шнурки, она отбросила ткань в сторону.

Глаза Зейлан расширились от удивления:

– Где… откуда они у тебя?

– Я попросил Шейлу сделать их для тебя.

– Киран, это… – Слов у Зейлан не хватало. В свертке лежали два великолепных ножа в форме полумесяца. Зейлан взяла один из клинков и повертела его в руке. Вода отразилась в блестящем лезвии, и оно мягко замерцало. Рукоять украшали голубые камни, которые Киран, вероятно, добыл в шахте, и пальцы девушки идеально вписались в маленькую выемку на ней, словно Шейле было точно известно, насколько велики руки Зейлан.

– Они прекрасны, – прошептала Зейлан, заметив, как хрипло звучал ее голос. Недоверчиво покачав головой, она вынула второй клинок и рассекла ножами воздух, глядя на едва их уловимое мерцание. Ей отчаянно захотелось испробовать их в деле. В один миг вся неуверенность и беспокойство растворились в воздухе. Зейлан чувствовала, что ей не терпится столкнуться с врагом лицом к лицу, потому что ножи напомнили девушке, кем она была на самом деле. Зейлан была воительницей. Человек, Хранительница или Темная – она была воином.

Благоговейно опустив серповидные ножи на колени, Зейлан еще раз провела пальцами по гладкому металлу. Потом, осторожно завернув подарок в ткань, посмотрела на Кирана. Его голубые глаза сверкали от удовольствия. Фейри был рад, что смог преподнести девушке такой желанный подарок.

– Хочешь опробовать ножи в деле?

Теплое покалывание, образовавшееся в животе Зейлан, постепенно распространилось по всему телу. Было бы легко признать причиной этого ощущения новое оружие девушки, но Хранительница знала, что не ножи наделили ее этим чувством, а мужчина, который их преподнес.

Киран нашел способ преодолеть неприязнь, пробиться сквозь всю ту ненависть, которую Зейлан испытывала к фейри и эльвам. Он проник в ее нутро, в самое сокровенное, в то, что Зейлан годами скрывала ото всех, победил тьму, оставленную прошлым, и, несмотря на все обстоятельства, оставил свет, который что-то осветил и согрел внутри нее. И все это породило ощущение близости, которой девушка не знала и не испытывала с тех пор, как умерли ее родители. До сих пор Зейлан не понимала этого, но рядом с Кираном она всегда чувствовала себя защищенной, ощущала себя в безопасности.

– Зейлан? – спросил Киран, наклоняясь вперед. Его предыдущий вопрос она, слишком глубоко погруженная в свои чувства, оставила без ответа. – Хочешь?..

Слова застыли на губах Кирана, когда Зейлан вдруг наклонилась и поцеловала его. Она не знала, что в нее вселилось, но больше ни секунды не могла сопротивляться желанию поцеловать этого юношу. Вероятно, завтра им обоим суждено погибнуть от рук Цернунноса, а покидать этот мир, не побывав с Кираном хотя бы раз, Зейлан казалось попросту невозможным.

Киран издал удивленный вздох, но буквально в ту же секунду углубил поцелуй, оставив, тем не менее, руководство Зейлан. Девушка придвинулась ближе мягким нажатием губ, побуждая его раскрыть свои губы, дать ей попробовать его на вкус. Киран уступил просьбе и обвил тело Хранительницы руками, твердым движением усадив к себе на колени. На миг у Зейлан закружилась голова, и чудесное покалывание, что пронизывало все ее тело, начало скапливаться меж бедрами. Пальцы Хранительницы торопливо нащупывали пуговицы на рубашке Кирана. Сегодня, в эту последнюю ночь, она хотела почувствовать его целиком.

– Знай я, что для того, чтобы поцеловать тебя, нужно всего-навсего подарить пару ножей, я сделал бы это еще несколько месяцев назад, – прошептал Киран меж двумя поцелуями.

Стукнув его кулаком в грудь, Зейлан наконец расстегнула рубашку Кирана и, нетерпеливо вытащив из брюк, одним движением стянула ее с плеч фейри. Взгляд девушки тут же нашел шрамы от ожогов, покрывавшие большую часть тела принца. Напоминание об их последнем поцелуе. Ожоги тянулись поперек груди Кирана, вниз по талии и животу, исчезали под брюками и продолжались на бедре.

Эти шрамы были некрасивы, и многие люди, скорее всего, назвали бы Кирана изуродованным, но только не Зейлан. Его ожоги никогда ее не беспокоили. Они были знаком его мужества, доблести и боевого духа. В глазах Зейлан эти качества делали Кирана красивым и желанным. И внезапно девушка задумалась, почему она так долго оттягивала этот момент.

Зейлан протянула руку и коснулась груди Кирана. Принц задержал дыхание, пока девушка исследовала его обнаженный торс, проводя пальцами по гладкой коже и выпуклым областям в местах ожогов.

– Ты чувствуешь это? – спросила она, проведя пальцем по особенно покрасневшему шраму.

Киран кивнул:

– Я всегда чувствую тебя, даже когда ты не прикасаешься ко мне.

Зейлан убрала руку от шрама и посмотрела Кирану в глаза. И замерла, осознав, сколько любви и восхищения было в его взгляде. Киран желал ее не только физически – он жаждал ее всем сердцем. Эта мысль и радовала Зейлан, и одновременно пугала, и все же она, не оставив себе времени на долгие раздумья, вновь поцеловала его. Рука Кирана скользнула девушке на затылок, и они слились в поцелуе, который был больше всего, что она могла ожидать.

Застонав, Киран еще крепче притянул Зейлан к себе. Жар, неведомый Зейлан прежде, разлился между ног, от желания и потребности в Киране закружилась голова. Ей хотелось почувствовать его всего и поделиться с ним всем. Девушка придвинулась к фейри еще ближе, и низ ее живота прижался к его отвердевшей выпуклости. Приятная дрожь пронзила все тело Зейлан, когда она почувствовала это возбуждение, почувствовала, что Киран желает ее не меньше, чем она его.

Киран со стоном прервал поцелуй и посмотрел на Зейлан затуманенным вожделением взглядом. Ее дыхание участилось, сердце в груди колотилось, словно птица в клетке.

– Уверена, что хочешь этого?

Прикусив нижнюю губу, Зейлан кивнула. Она устала отказываться от близости с этим мужчиной из-за того, что придерживалась каких-то старых убеждений, с которыми Киран давным-давно расстался. Она хотела его здесь и сейчас – целиком.

Издав гортанный рык, Киран просунул пальцы под рубашку Зейлан, коснувшись ее обнаженной кожи. Она запрокинула голову, полностью отдавшись ощущению сладостной боли, которую вызывали ногти Кирана, царапающие ее спину. Эта нежная мука сводила Зейлан с ума.

Киран подался вперед, целуя девушку в шею, сначала осторожно, потом сильнее, пока поцелуи наконец не превратились в легкие укусы. Ощущение его зубов на коже опьяняло. Зейлан застонала от возбуждения и подалась вперед, чтобы еще раз поцеловать своего Неблагого. Губы влюбленных снова нашли друг друга. Новый поцелуй был жгучим, намного жарче прежних. Жар внизу живота Зейлан усилился. Девушка жадно потерлась о выпуклость Кирана, но на нем было слишком много ткани, чтобы найти спасение. Она выпрямилась, ухватилась за пояс его брюк и сунула руку внутрь.

Когда она обхватила его член руками, Киран издал хрип, полный вожделения. Обхватив Зейлан за бедра, он поднял ее, одним плавным движением поднявшись с камня, на котором они сидели, и переместился вместе с ней на ровную поверхность у пруда. Чистая вода стала единственным свидетелем их союза.

Киран мягко опустил Зейлан на землю, оказавшись прямо над ней. Поверхность скалы была твердой, мелкие камешки впивались в кожу Зейлан, но ей было все равно. Одним плавным движением Киран снял с девушки через голову рубашку и в пляшущем свете факелов уставился на ее оголенную грудь. И вновь горло фейри покинул глубокий рык, который был совсем не под стать стратегическому лидеру, каким Киран был последние несколько дней. Этот звук был слишком диким, слишком животным.

Он обхватил руками ее груди и, нежно массируя, прильнул к ним губами. Его язык порхал вокруг ее сосков, заставляя Зейлан изгибаться, издавая хриплые стоны. Но тут Киран слегка прикусил сосок, и Зейлан прижалась к нему всем телом, изнывая от желания. Она так хотела его, что вся робость и былые страхи словно испарились.

– Киран, – выдохнула она. В звуке его имени была мольба.

Он не заставил себя ждать и начал расстегивать ее брюки. Потом медленно и почти благоговейно стянул их с ее ног, прокладывая вслед дорожки поцелуями. Киран целовал и покусывал ее тело, пока Зейлан лежала полностью раздетая, с готовностью раскрыв для него бедра.

Киран опустил руку вниз и проник пальцами в горячую влагу между ног Зейлан. Она вздрогнула от наслаждения и шока, потому что никогда прежде еще не испытывала ничего подобного. Пальцы Кирана решительно двигались внутри нее, и Зейлан задыхалась от желания. Сердце билось в бешеном ритме, внизу живота нарастал огромный горячий пульсирующий ком. Вздохи девушки становились все громче и громче, пока не переросли в стоны. Зейлан прикусила нижнюю губу, пытаясь сдерживаться, чтобы их с Кираном никто не услышал.

Киран вновь погрузил палец в ее горячее и жаркое лоно, и, тут же убрав руку, выпрямился. Зейлан едва не испытала разочарование, но Киран отстранился только для того, чтобы избавиться от собственных брюк. Она уже видела фейри обнаженным, когда он лежал без сознания в хижине Сибил и Райленда. Но сегодня он стоял перед ней: сильный и высокий, красивый и мужественный. Зейлан даже подумалось, что этот опыт для нее, вероятно, станет болезненным, но и это было ей безразлично. Она просто хотела быть с Кираном, и все остальное не имело значения.

Киран наклонился было к Зейлан, но она нежно толкнула его в грудь, так что фейри оказался на земле, а она села на него верхом. Киран посмотрел на нее, и Зейлан выдержала его взгляд, без колебаний принимая его в себя. И оба одновременно застонали, но когда тянущая боль пронзила низ живота Зейлан, девушка прикусила губу и замерла.

– Зейлан, это твой первый… – начал было Киран, но она закрыла его рот своими губами, дав юноше понять, что ему не нужно сдерживаться. Она задвигалась на нем, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, по мере того как боль отступала, уступая место новому ощущению.

Впившись ногтями в плечи Кирана, Зейлан прикусила губу, чувствуя, что вот-вот разорвется на кусочки от всех этих ощущений. Он сжал ее бедра и крепче прижал к себе, с каждым толчком вонзаясь в ее лоно все сильнее. Ноги Зейлан начали дрожать, и постепенно она потеряла контроль над своим телом, как обычно бывало только после слишком долгой и напряженной тренировки.

Киран, казалось, почувствовал, как трудно ей продолжать двигаться в нужном ритме, потому что, нежно обхватив руками ее тело, перевернул Зейлан на спину и снова навис над ней. Требуя от любовника большего, Зейлан впилась ногтями в его бедра. Киран вновь нашел губами грудь девушки и принялся посасывать ее, доставляя Зейлан немного болезненные, но дико приятные ощу-

щения.

Киран брал Зейлан жестко и безжалостно, но меньшего она от него и не требовала. Оба они отпустили на свободу свое желание, которое нарастало в течение последних недель и месяцев, позволив своим стонам заполнить маленькую пещеру, где вскоре не осталось ничего, кроме необузданной страсти. Зейлан исступленно вцепилась в Кирана, когда вдруг что-то взорвалось внутри, и она потеряла всякую власть над своим телом. Только тут она осознала, насколько искренне доверяла ему.

Приподнявшись над Зейлан, Киран нашел ее взгляд. В глазах фейри плескались любовь и желание. Она улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ, а потом возобновил ритм своих движений, вонзаясь в Зейлан еще быстрее и сильнее, чем раньше. Незадолго до оргазма Киран отстранился от нее и исторг сперму на камень. Время для зарождения новой жизни сейчас было не самое подходящее.

Задыхаясь, Киран рухнул на Зейлан, уткнувшись носом ей в шею. Его теплое дыхание ласкало кожу, и она могла бы поклясться, что слышит учащенное биение его сердца. Закрыв глаза, девушка глубоко вздохнула, стараясь обрести ясность мысли. Потому что разум ее был все еще затуманен страстью, которую она только что испытала.

– Это было невероятно, – прошептал ей на ухо Киран, обнимая Зейлан одной рукой и притягивая к себе. Она сначала напряглась, потому что не привыкла к такой уязвимой близости, но потом ее тело расслабилось. – Лучше, чем во всех моих представлениях.

Она села и заглянула ему в глаза:

– Ты нас представлял?

Улыбнувшись, Киран очертил пальцем контур ее губ:

– Да, с тех пор как впервые тебя встретил. Ты с самого начала поймала меня своей собственной магией. Я был одержим тобой.

Киран никогда не скрывал, что хочет ее, и все же Зейлан была удивлена его признанием. Она поймала руку фейри своей, поцеловала его пальцы и снова прижалась к его груди. И будто они уже несколько раз лежали вот так рядом, Киран начал гладить ее спину, пока Зейлан слушала его затихающее сердцебиение и мелодичный плеск воды. Это был идеальный момент, который Зейлан запомнит на всю оставшуюся жизнь, не важно, сколько она продлится: еще один день или столетия. Это мгновение навеки вошло в ее сердце.

– Мы должны вернуться и поспать, – сказал Киран через некоторое время. – Завтра важный день.

Зейлан приподнялась на локтях и посмотрела на него. Сглотнув, она осторожно коснулась шрама на груди Кирана, оставленного магическим пламенем. Девушка еще не готова была уходить, потому что в случае, если они не переживут завтрашний день, ей не хотелось тратить время на сон. Зейлан наклонилась и снова поцеловала Кирана.

– Я не хочу спать, – прошептала она ему прямо в губы.

Улыбнувшись, Киран обвил рукой ее талию и притянул девушку к себе:

– Вот и хорошо. Я тоже.

Глава 61 – Ли

– В рудниках Гор Сокровищ —

Ли миновал соту с оружием, которое Шейла, Кольм и Нилон выковали за последние несколько дней. Здесь были не только мечи, но и стрелы, копья и кинжалы. Ли с помощью новых послушников смастерил луки. Это оружие нельзя было назвать идеальным, но оно, по крайней мере, соответствовало своему назначению.

Хранитель обходил соты вот уже в третий раз, желая убедиться, что к завтрашнему дню они подготовлены как нельзя лучше. Учитывая короткое время, то, чего они добились, было замечательно, но Ли не оставляли опасения, что этого недостаточно. Завтрашний день будет тяжелым, и многие, вероятно, его не переживут. Быть может, и сам он завтра найдет свой конец.

Ли больше не боялся смерти. Хранитель прожил уже более ста лет. Он не устал от жизни, но испытал достаточно, чтобы не бояться вечного покоя. В конце концов, там он сможет воссоединиться с Эданом и рассказать ему о Вэйлине, отважном полукровке, укравшем вторую половину его сердца. Ли искренне надеялся, что Вэйлин выживет. Он только что обрел свободу, Зейлан, Фрейя и Киран тоже были в самом начале своего жизненного пути. Они могли предложить этому миру еще очень многое, в отличие от самого Ли.

Ли закрыл глаза и глубоко вздохнул, стараясь отогнать свои опасения и беспокойство. Хотелось насладиться этой последней ночью перед боем, но мысли продолжали беспрестанно вращаться по одному и тому же кругу. С одной стороны, Хранителю хотелось уговорить остальных бежать, оставив борьбу старшим, и избежать страданий, однако, пока был жив Цернуннос, нигде на земле не было безопасности.

Встряхнувшись, Ли продолжил свой обход и улыбнулся, когда внезапно заметил какое-то едва уловимое движение в тени.

– А прозвище тебе и в самом деле подходит.

Вэйлин вышел из темноты и приблизился к Ли. Свои черные волосы полукровка собрал в косу, так что при свете факелов был отчетливо виден ожог в форме руки чуть пониже затылка. Ли не спрашивал Вэйлина о нем, но был уверен, что этот и многие другие шрамы на теле полукровки появились благодаря Валеске. Но поскольку они не были связаны с клятвой крови, а лишь наносились мужчине на протяжении многих лет, то эти рубцы не исчезли вместе с проклятием, как те, что уродовали его шею.

– Как ты? – спросил Ли, интересуясь не подготовкой полуэльфа к завтрашнему дню, а его состоянием, вызванным вновь обретенной свободой и музыкальным даром, который Вэйлину пришлось принести в жертву. Обмен этот был необходим и справедлив, но чувствовалось, что полукровка тяжело переживал боль этой потери.

Ответом Ли было едва заметное пожатие плеч.

Склонив голову, Хранитель внимательно оглядел полукровку. Он понимал, что Вэйлину многое хотелось рассказать, но в последние несколько дней на это почти не было времени. Они учили послушников сражаться, помогали кузнецам, а по вечерам вместе с Кираном, Ларкином и остальными обсуждали план, который завтра собирались привести в действие. А значит, сегодняшняя ночь могла стать для них последней, и Ли ни за что не хотел покидать этот мир, не услышав всего, что хотел ему сказать этот мужчина.

– Пойдем, – протянул Ли Вэйлину руку.

Тот, не раздумывая, взялся за нее.

– Куда мы идем?

– Наружу. Хочу подышать свежим воздухом.

Без дальнейших расспросов Вэйлин с готовностью позволил Ли вывести себя из шахт. Стояла мягкая летняя ночь, которую можно было даже назвать идеальной, если бы не вездесущий запах смерти, исходивший от Амаруна. Багровое зарево бушующих там пожаров по-прежнему висело над городом. А над замком сгустилось странное темное облако, имевшее, если верить Кирану, магическое происхождение. Фейри подозревал, что Цернуннос ненавидит солнце.

Не отпуская руку Вэйлина, Ли молча вел его по узкой тропинке. Времени исследовать местность у Хранителя было не очень-то много, но, посещая кузницу, он заметил выступ, защищенный двумя скалами, с которого открывался прекрасный вид на горы и долину.

Там они и остановились. Впереди выступ заканчивался крутым обрывом, но на нем, к счастью, было достаточно места, чтобы не сидеть у самого края. Перед ними простиралась долина, прорезанная вдалеке редкими цепями холмов, которые возвышались в звездном ночном небе, омытом сиянием убывающих лун.

– Здесь красиво, – произнес Вэйлин.

Ли улыбнулся:

– Я надеялся, что ты так скажешь.

Запрокинув голову, Вэйлин уставился на звезды. Ли подошел к полукровке сзади и обнял его обеими руками. Вэйлин издал тихий вздох. С момента прибытия в Горы Сокровищ мужчины обменялись лишь парой мимолетных прикосновений. Наклонившись, Ли покрыл поцелуями шею Вэйлина.

– Как приятно, – прошептал тот.

Ли что-то пробормотал, не отрывая губ от полукровки, и перешел на другую сторону его шеи, целуя покрытую шрамами кожу. Вздохнув, Вэйлин откинулся на грудь Ли. Некоторое время они оставались в таком положении, а потом Вэйлин повернулся в руках Ли, и они оказались лицом к лицу.

– Спасибо, Ли!

– Ты должен перестать постоянно благодарить меня.

– Вот как? В самом деле? – поддразнил Вэйлин, приближая свои губы к устам Ли. Оба застонали, едва их рты нашли друг друга. Их последний поцелуй был слишком давно.

Ли обвил Вэйлина руками и крепче притянул его к себе. Полуэльф вздохнул и нежно провел языком по верхней губе Ли, которого тут же охватила дрожь. Хранитель вспомнил тот день, когда впервые увидел Вэйлина.

Он собирался навестить Зейлан. Вэйлин сидел под арестом, и его только что привели из камеры пыток обратно в клетку. Измученный и избитый, полукровка сидел в своей камере, но уже тогда Ли увидел в нем что-то, что еще долго преследовало его. То глубокое выражение в глазах пленника. Невыразимая грусть в сочетании с железной волей, которой Ли восхищался, но в то же время проклинал, потому что она едва не стоила Зейлан жизни.

Ли медленно опустился на колени, увлекая Вэйлина за собой, пока они оба не оказались на земле. Поверхность уступа была жесткой и неудобной, но, не обращая на это внимания, мужчины углубили свой поцелуй. Ли потянул рубашку Вэйлина из брюк и просунул руки под ткань. Ощущение твердых мышц полукровки под кончиками пальцев было опьяняющим и возбуждало настолько, что член Ли набух так, что отчетливо и немного болезненно прижался к ткани его брюк.

Он оторвался от губ Вэйлина, который в ответ издал недовольный звук. Однако звук этот тут же сменился стоном, когда Ли опустился ниже и начал покрывать поцелуями каждую мышцу на груди полукровки. Хранитель не понимал, как Вэйлин мог быть таким восхитительным на вкус, когда в их распоряжении для мытья было всего несколько ведер воды и пара тряпок.

Поцелуи Ли опускались все ниже и ниже, пока не добрались до пояса брюк Вэйлина. Полным желания взглядом Хранитель посмотрел на полукровку, но все, что Ли нужно было знать, он увидел в лице своего партнера. Он расстегнул брюки Вэйлина, и тот с готовностью приподнял бедра. Ли быстро стянул с полукровки мешающую им обоим ткань.

На выступе было темно, и только тусклый свет лун и звезд освещал двоих мужчин, но обостренное зрение Хранителя позволяло Ли видеть Вэйлина целиком. Он нежно провел руками по бедрам полукровки, пока пальцы не коснулись твердого члена Вэйлина, и сжал пульсирующий под его пальцами орган, торопясь освободить партнера от этой сладостной муки. От этого прикосновения Вэйлин заметно вздрогнул, и рука его дернулась к Ли, словно желая остановить осуществление его замысла. И все же в последнюю секунду мужчине удалось взять себя в руки и не оттолкнуть своего партнера.

Ли ослабил хватку.

– Мне остановиться?

– Нет, просто… забудь об этом. Продолжай.

Ли колебался:

– Только если ты действительно этого хочешь.

– Хочу. Просто я уже давно не…

– …был с кем-то? – закончил Ли фразу, чувствуя, что Вэйлину неловко это произносить.

Полукровка с трудом сглотнул.

– Был с кем-то по собственной воле.

Сердце Ли сжалось. Ему не нужно было спрашивать, кто пользовался телом Вэйлина. Он знал это, как знал и то, откуда у полукровки на шее шрам. Боль и стыд в глазах Вэйлина говорили лучше всяких слов. Валеска.

– Хочешь поговорить об этом?

Вэйлин покачал головой и сжал руку Ли, но не для того, чтобы отстранить ее от своего члена, а чтобы вести и показать, как он хотел, чтобы его трогали. Ли чувствовал, как под кончиками его пальцев пульсирует похоть Вэйлина.

Только это Ли и хотел знать. Он сжал член Вэйлина сильнее и начал тереть его интенсивнее. Полукровка подался к Ли бедрами, и тот увидел, как мышцы на его животе напряглись еще сильнее. И сердце Ли согрелось, когда он увидел, что, несмотря на весь свой опыт прошедших лет, Вэйлин смог полностью погрузиться в их единение.

– Клянусь эльвой… не останавливайся!

Ли усмехнулся:

– Я и не собирался.

Вэйлин запрокинул голову. Его вздохи и хрипы становились все громче и громче, и вот член в руке Ли сотряс небывалый оргазм, и густая белая жидкость растеклась по пальцам Хранителя и животу Вэйлина. Застонав, полукровка рухнул на уступ и остался лежать неподвижно.

Ли смаковал солоноватую кожу Вэйлина, расстегивая собственные брюки. Чудо, что от напора его члена из них до сих пор не вылетели пуговицы. Хранитель разделся и улегся рядом с Вэйлином. Черные волосы, которые полукровка так аккуратно сплел в косу, растрепались, упав на лицо мужчины беспорядочными прядями.

Нежно убрав волосы со лба Вэйлина, Ли поцеловал его. Поцелуй был не жадным, как раньше, а медленным и мягким, чуть ли не благоговейным. Неторопливо, словно они обладали всем временем на земле и будто после восхода солнца их не ждала смерть, мужчины целовали друг друга с такой нежностью, что Ли было безразлично, обретет ли он сам спасение в эту ночь.

Но Вэйлин не забыл о нем. Он нащупал и сомкнул пальцы на пульсирующем члене Ли, и мужчина страстно застонал от удовольствия, когда полукровка начал его ласкать. Последние несколько лет с Валеской вынудили полуэльфа, по-видимому, проводить много времени с самим собой, потому что он точно знал, что делает.

Пытаясь оттянуть неизбежное, Ли извивался под умелыми прикосновениями, пока наконец терпеть больше не было сил. Застонав, он излился на руку Вэйлина, и тело Хранителя обмякло.

Тяжело дыша, Ли остался лежать, неудобно подвернув руку, которая уже начинала неметь. Но это не имело значения. Вэйлин аккуратно вытер пальцы о ткань своей рубашки и улегся рядом с Ли. Бок о бок они уставились в усыпанное звездами небо, ожидая, пока их сердца снова замедлят свой бег. Ли удовлетворенно вздохнул. Прийти сюда было одной из лучших идей, которые осеняли его за последнее время.

– Ребенок от меня, – вдруг сказал Вэйлин.

Моргая, Ли уставился на него. Эти слова были настолько неожиданными, что Хранитель засомневался, правильно ли он понял Вэйлина.

– О чем ты говоришь?

Выпрямившись, Вэйлин обхватил руками колени. Удовлетворение, только что написанное на его лице, исчезло, сменившись беспокойством, страхом и растерянностью.

– Ребенок, которого Валеска носит в своем чреве, мой.

Желудок Ли сделал кульбит, и Хранителя затошнило при мысли о том, что Вэйлину пришлось под принуждением зачать с королевой ребенка. Он вспомнил о реакции полукровки в Нихалосе, когда они с ним узнали о беременности Валески. Тогда Вэйлина вырвало. Ли думал, что виной всему вино, но сейчас его тошнило точно так же.

Ли тоже сел на земле.

– Ты уверен? Он может быть и от Цернунноса…

– Нет, – прервал его Вэйлин. – Отец – я. Зачатие произошло во время зимнего солнцестояния, а тогда она была только со мной.

– Возможно, у нее были другие любовники, кроме тебя.

Вэйлин снова покачал головой:

– Валеска – не шлюха. Она женщина с великой властью и мудро выбирает, с кем ей делить свою постель. И в последние годы я был ее единственным любовником, потому что благодаря клятве она держала все бразды правления в своих руках. Я не мог ни с кем об этом говорить, а она могла делать все, что хотела.

– Мне так жаль, что тебе пришлось это вынести, – сказал Ли, кладя руку на плечо Вэйлина и тем самым показывая, что он – рядом. Хранителю хотелось обнять полуэльфа, но он не был уверен, что Вэйлин этого хочет. Слишком сильна была боль в его голосе, и слишком отчетливо сверкало в глазах отвращение. Ли и раньше испытывал желание заставить Валеску страдать. Но сейчас он желал куда большего. Ему хотелось содрать с нее кожу. Живьем.

Ли прочистил горло:

– Его зовут Кассиан.

Вэйлин вскинул голову:

– Что?

– Твоего сына, – объяснил Ли. – Когда мы пробрались в лагерь Цернунноса, чтобы похитить кузнецов, я слышал, как фейри говорили о нем. Что он недавно родился и что зовут его Кассиан.

Вэйлин судорожно вздохнул:

– Красивое имя.

Ли кивнул и погладил его по спине. Довольно долго Вэйлин ничего не говорил. Подул холодный ветерок, и Ли принялся одеваться. Вэйлин тоже натянул штаны и застегнул на груди рубашку. И все же, совершая все эти движения, он как будто был где-то в другом месте.

– Скажи что-нибудь, – взмолился Ли. Он сделал бы что угодно, чтобы в этот момент иметь возможность заглянуть в голову полукровки. Вэйлин думал о Валеске или о ребенке? Ли было трудно понять, как этот мужчина относился к своему сыну. Видел ли он в Кассиане свою плоть и кровь или же только результат преступления, совершенного над ним?

Вэйлин поднял голову:

– Что мне сказать?

– Хочешь познакомиться со своим сыном? – спросил Ли.

Вэйлин, казалось, на мгновение задумался над этим вопросом, затем кивнул:

– Я хочу даже большего. Если завтра мы выживем, я найду Валеску и убью ее. Я не могу позволить, чтобы этой женщине все сошло с рук, и не могу оставить на нее воспитание моего сына. Что, если она сделает своей Тенью его, теперь, когда у нее больше нет меня?

– А что тогда будет с Кассианом?

– Заберу его к себе. Я понятия не имею, как воспитывать ребенка, но я разберусь, – ответил Вэйлин, глядя на Ли. Тот не нашел в этом взгляде ничего, кроме решимости. – Я не могу и не оставлю своего сына с этой женщиной. В том, что он был зачат таким образом, нет его вины. Он невиновен, так же как и… как и я.

Это был первый раз, когда Ли услышал от Вэйлина эти слова, и, судя по дрожи в голосе полукровки, ему потребовалось много усилий, чтобы признать себя невиновным. Но Ли понимал его. Хранителю и самому потребовалось много сил, чтобы простить себя после долгих лет самобичевания.

– Возможно, я мало что могу ему предложить. Я не владею такими богатствами, как Валеска, у меня нет ни замка, ни слуг, но я могу дать ему другое, – продолжал Вэйлин. – Защиту. Безопасность… Любовь. Я хочу любить этого ребенка.

Ли улыбнулся:

– Уверен, ты будешь прекрасным отцом.

– Благодарю. – Он провел по лицу рукой, словно пытаясь скрыть слезы, которые Ли заметил уже давно. Хранитель подался вперед и прижался лбом ко лбу Вэйлина. Тот тихо вздохнул и нежно поцеловал Ли в губы.

– Я не знаю, что будет со мной после завтрашнего дня, будем ли мы восстанавливать Стену или мне придется искать себе новую работу. Но если мне придется увидеть следующий закат, ты можешь быть уверен в моей поддержке. Если, конечно, хочешь этого.

Вэйлин вскинул голову и улыбнулся:

– Конечно, хочу.

Глава 62 – Ларкин

– В рудниках Гор Сокровищ —

Ларкин обнял Фрейю за обнаженные плечи и притянул вплотную к себе. Дыхание его еще не успокоилось, кожа покрылась тонкой пленкой пота. Последние несколько часов они с Фрейей провели наедине. Занимались любовью, показывая бесконечными поцелуями и касаниями, как много значили друг для друга. На случай, если эта ночь была для них последней.

Ларкин посмотрел на Фрейю, которая мирно покоилась в его объятиях, уложив голову ему на грудь. Невольно губы мужчины изогнулись в улыбке. Несмотря на опасности завтрашнего дня, в этот момент Хранитель чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, ибо не мог представить себе более прекрасного места, чем то, что было рядом с Фрейей. Эта девушка повергала его душу в чувственный трепет.

– Я люблю тебя, – прошептал он, нежно целуя ее в лоб.

Фрейя подняла голову и с улыбкой посмотрела на него. Несмотря на тусклый свет, ее глаза сияли лучезарной голубизной, а в них светилась любовь к Ларкину. Удивительно, как Фрейя умудрялась с ним общаться, не произнося ни единого слова. Поначалу Ларкин опасался того, что травма и потеря языка сделают с Фрейей, и гадал, сможет ли она однажды вернуться к своей прежней силе. Но теперь он видел, что принцесса не только полностью восстановилась, но и выросла над собой.

Рука мужчины скользнула по шее Фрейи, пальцы описывали небольшие круги на линии роста волос. Девушка подняла взгляд на Ларкина, и он склонился к ее губам, в то же время скользнув рукой меж бедер. Застонав, Фрейя подвинулась навстречу его телу, желая взять то, чего хотела и в чем нуждалась. Эта решимость восхищала Ларкина даже больше, чем красота принцессы. Оседлав его вновь растущий член, она начала насаживаться, издавая хриплые стоны.

К счастью, в ту ночь в соте они были одни. Куда подевались остальные, Ларкин не знал, но подозревал, что Ли с Вэйлином и Зейлан с Кираном тоже удалились куда-нибудь в тихое место, чтобы насладиться своими последними часами наедине друг с другом. Потому что если задуманный ими план провалится, то уже завтра их тела могут превратиться в дым и пепел.

Ларкин отбросил эту мысль и свои опасения в сторону, сжал бедра Фрейи и поцеловал ее так горячо, словно от этого зависела его жизнь. Девушка слегка провела ногтями по груди Хранителя, усиливая его желание. Руки Ларкина скользнули к ее ягодицам, он притянул Фрейю к себе, чтобы еще больше углубить их связь, когда внезапно услышал шум.

Он тут же замер и прислушался.

– Ты тоже это слышала?

Фрейя покачала головой, но Ларкин был уверен, что слышал какой-то звук.

Может быть, это кто-то из наших, – жестами показала Фрейя.

– Нет, не думаю, – ответил Ларкин на ее невысказанный вопрос. Теперь он уже хорошо знал своих спутников и в большинстве случаев безошибочно определял, кто к нему приближается. Зейлан ходила твердым и решительным шагом, Киран ходил тише, Вэйлин двигался бесшумно, словно тень, шаги Ли были равномерны, как у хорошо обученного Хранителя. Этот звук не подходил никому из них.

Ларкин сел и снова прислушался, но ответом ему была лишь тишина. И все же волосы на затылке Хранителя встали дыбом, и он знал, что уже не сможет провести с Фрейей ни единой спокойной секунды, пока не узнает, откуда исходил тот звук. Мужчина мягко отстранил Фрейю и поднялся с их импровизированной кровати из старых шкур и одеял.

– Жди здесь, я сейчас вернусь, – сказал Ларкин, бросив Фрейе рубашку и брюки, оделся сам и захватил кинжал, прикрепив его к поясу. Оглянувшись в последний раз на девушку, которая, казалось, пребывала в растерянности, он отвернулся и вышел в пещеру, соединявшую их соту с другими. Хранитель снова прислушался, но слух его уловил лишь звук собственных шагов и чей-то мужской храп, который эхом отдавался от стен.

Осторожно пробираясь вперед, Ларкин прислушивался к каждому шуму, каким бы тихим и незначительным он ни казался. Внезапно он услышал едва уловимый царапающий звук, потом стон, который вовсе не был проявлением желания или полученного удовольствия. Хранитель выхватил свой кинжал и шагнул в соту, где хранились припасы. Воздух в этой пещере был спертым, пахло затхлостью, которая неизбежно ощущалась, когда в тесном помещении вместе проживало большое количество людей. Но, несмотря на зловоние, Ларкин тут же ощутил явственный запах свежей крови.

Напрягшись, Ларкин крепче обхватил рукоять кинжала – и в этот миг заметил кровь на полу. Красный след привел его в самый темный угол соты. Там, спрятанные в темноте, лежали безжизненные трупы двух мужчин, которых Киран совсем недавно превратил в Хранителей. Кто-то перерезал им горло и спрятал тела здесь.

Однако времени обдумать случившееся у Ларкина не осталось, потому что уже в следующую секунду раздался вопль. Не раздумывая, Хранитель тут же бросился в сторону крика, направившись к выходу из шахты, который, вообще-то, должен был находиться под охраной. Добравшись до большой главной соты, где распределялась еда и люди проводили время вместе в течение дня, Ларкин, беспокойно оглядевшись, обнаружил несколько зловещих фигур – и вдруг перед ним выросла огненная стена.

Вздрогнув, Ларкин мгновенно отпрянул и, моргая, уставился на пламя. Жар обжигал его кожу.

Стихийная магия.

Фейри.

Люди Цернунноса нашли их!

– Всем разойтись! Отыщите принцессу и Кирана! Переверните каждый камень и убейте всех, кто встанет у вас на пути! – услышал он крик фейри. В тот же миг огненная стена растворилась, и перед ним вдруг возникла закутанная в черное фигура с клинком в руке.

Ларкин отреагировал, не задумываясь. Он вскинул свой кинжал и в последнюю секунду успел заблокировать удар Благого. Почему он оставил свой меч у Фрейи? Но времени раскаиваться не было: фейри снова напал на него, на этот раз хлестнув горячей огненной плетью. Ларкин отшатнулся и в тот же миг прыгнул к фейри, врезавшись в него плечом. Благой пошатнулся. Ларкин воспользовался моментом и нанес удар. Одним плавным движением он перерезал ему горло так же, как он или его товарищи сделали это с теми двумя новыми Хранителями. Фейри схватился было за рану, но остановить хлынувшую кровь не мог. Она еще сочилась сквозь пальцы, когда, захрипев, мужчина осел на землю.

Ларкин поднял глаза и обнаружил в шахте по меньшей мере еще двадцать фейри, которые продолжали рассредоточиваться по пещерам. Хранитель выругался, но едва проклятие сорвалось с его губ, как на него набросились сразу двое фейри. Ларкин выхватил меч, который уронила его первая жертва, и выставил его перед собой. Первый фейри уклонился от удара и поднял руки, вызывая обвал. В нескольких местах пещеры скала треснула, с потолка упали несколько крупных обломков, и прямо на голову женщины-фейри посыпался каменный дождь. Фейри без чувств рухнула на землю.

– Никакой земной магии! – проревел кто-то из толпы противников. – Пещеры слишком нестабильны.

Воспользовавшись временным замешательством врага, Ларкин отряхнулся и отступил в коридор, из которого вышел. В открытом бою у него было мало шансов против такого численного перевеса, к тому же Хранителю нужно было срочно увести в безопасное место Фрейю. Ларкин развернулся и был уже на полпути к принцессе, когда в спину ему угодила ледяная пуля. Боль пронзила левое плечо Хранителя, заставив его рухнуть на колени.

Времени проявлять слабость не было. Нащупав источник боли, Ларкин ощутил что-то холодное. Неблагой фейри выстрелил в него сосулькой, которая глубоко вонзилась в его кожу. Ларкин со стоном выдернул ее из плеча. Из раны хлынула, капая на пол, кровь, но сейчас Хранителю было не до этого.

Ларкин вскочил на ноги и бросился прочь. Трое Хранителей с Кори во главе вышли ему навстречу. Фельдмаршал тут же подхватил друга под руки и помог ему принять вертикальное положение.

– Что такое?..

– Фейри, – выпалил Ларкин. – Они здесь и атакуют.

– Как они нас нашли? – спросил Хранитель, имени которого Ларкин не знал.

– Не знаю. Может, кто-то рассказал Цернунносу о

шахтах.

– Сколько их? – спросил Кори.

– Слишком много.

Кори выругался и велел Хранителям повернуться лицом к фейри, прикрыв спину Ларкина, но эти двое, казалось, совершенно оцепенели.

– Сражайтесь! – проревел Кори, и мужчины ринулись в бой. Выставив мечи перед собой, они бросились навстречу фейри, но первый из Хранителей пал быстрее, чем в огне сгорает мотылек. Ларкин что есть силы сжал челюсти. Эти новобранцы не стали бойцами, как бы они ни пытались сделать из них воинов.

– Помоги им, – сказал он Кори. – Мне нужно к Фрейе.

Лучший друг Ларкина кивнул и бросился в бой, чтобы не дать фейри проникнуть глубже в шахты, где прятались невинные люди. Ларкин устремился в глубь пещер. Нужно было увести Фрейю и Кирана. Если Олдрен… Цернуннос охотился на них, самое главное было – их защитить.

Хранитель почувствовал в лопатке исцеляющее покалывание магии, но для того, чтобы боль окончательно прошла, потребуется, наверное, еще некоторое время. Вопли и звуки борьбы достигли тем временем даже самых потаенных уголков рудников, по коридорам клубился дым огненной магии. Навстречу Ларкину, готовые противостоять нападавшим, выходили новоиспеченные Хранители. Пересекая одну из сот, Ларкин обнаружил Бирстана, пытающегося успокоить напуганную толпу.

Ларкин уже почти добрался до соты, в которой они с Фрейей занимались любовью, когда принцесса вдруг вышла ему навстречу. Полностью одетая, с мечом в руке и полудюжиной огненных талантов на шее. Взгляд девушки полнился страхом и неуверенностью, но еще в нем сверкал боевой дух. Но Фрейя не станет сражаться, только не сегодня, когда Цернуннос послал за ней и Кираном. Ларкину оставалось надеяться, что Зейлан поможет сбежать Кирану.

– Гвардия Цернунноса здесь, нам нужно вытащить тебя отсюда, – сказал Ларкин, хватая Фрейю за руку. В глазах девушки тут же сверкнуло противоречие, но времени на лишние разговоры не было. Пещер здесь было много, ходы были извилисты, но рано или поздно люди Цернунноса все равно их найдут.

– Фрейя!

Они развернулись. Казимир! Мужчина подбежал к ним, крепко прижимая к себе «Копию Черного Элемента». Со лба алхимика струилась кровь. Видимо, он упал или же на него свалился один из обломков.

Фрейя указала на Казимира:

– Со мной все в порядке, не волнуйся. Нужно выбираться отсюда!

– Ты знаешь способ? – спросил Ларкин. В последние дни у Хранителя было много других дел, так что времени на то, чтобы ознакомиться с ходами и выходами в шахтах, просто не оставалось. Сейчас мужчина очень сожалел об этом.

– Проверенного – ни одного. Некоторые проходы ведут еще глубже в гору, но они засыпаны. Бирстан планировал их расчистить, но до этого так и не дошло. Быть может, нам удалось бы выбраться, если сделать небольшой проход.

– Покажешь дорогу?

Казимир решительно кивнул и повел их за собой. Ларкину пришлось пригнуться, чтобы не вдыхать дым, который, извиваясь, полз по потолку пещеры. Вопли, полные отчаяния и страха, сопровождали их путь через все коридоры, то и дело заставляя содрогаться. Ларкину отчаянно хотелось ринуться этим несчастным на помощь, но он не знал, как это сделать, не бросив Фрейю. Оставалось только надеяться, что солдаты оставят людей в покое, как только поймут, что принцессы и Кирана в рудниках больше нет.

– Вон она! – прорычал фейри, появившийся вдруг недалеко от них из узкого бокового прохода. Едва он произнес эти слова, рядом с ним появились другие фейри. Кровь капала с их клинков, вода и лед беспрестанно кружились у пальцев. Резкий порыв ветра захлестнул всех троих в немой угрозе предстоящего, если они не отдадут Фрейю.

Ларкин вышел вперед:

– Казимир, отведи Фрейю в безопасное место, я их задержу.

Алхимик не торопился выполнять указание:

– Это самоубийство, их слишком много.

– Убирайтесь! – приказал Ларкин.

Фейри тут же бросились за Фрейей, но для того, чтобы добраться до девушки, им сначала нужно было пройти мимо Ларкина. Казимир уже отошел на несколько шагов, но упрямая принцесса застыла рядом с ним, так и не тронувшись с места.

– Прошу тебя, уходи! – вновь взмолился он.

Только не без тебя, – беззвучно прошептали ее губы.

– Фрей… – Внезапно раскаленный огненный шар врезался прямо в Ларкина. Хранитель закричал, рубашка на его теле загорелась. Мужчина тут же прижался к стене, затушив пламя, но кожу на спине все равно неприятно жгло.

Фейри проталкивались через узкую пещеру. Узкую настолько, что рядом в ней могли идти только двое, и это давало Ларкину время их остановить. Он взревел и бросился на фейри. Фрейя тоже бесстрашно подняла свое оружие. Сердце Ларкина сжалось. Конечно, принцесса была очень храброй, но противников было слишком много, а она была еще далеко не готова к такому бою.

Фрейя предстала перед фейри с поднятым клинком, однако Неблагой колебался, не спеша атаковать. Скорее всего, Цернуннос приказал взять принцессу и Кирана живыми и желал убить их собственноручно.

Ларкин же колебаться не стал и молниеносно нанес удар. Фейри рухнул на землю, став таким образом препятствием для следующих солдат, но гвардейцы все равно оттесняли Ларкина и Фрейю от прохода, загоняя их обратно в соты. Тем временем дым в пещерах сгустился. Крики и призывы страдающих людей становились ближе, но в то же время реже и слабее, словно постепенно фейри заставляли людей замолчать.

Понимая, что уже слишком поздно, Ларкин оглянулся. Они оказались в ловушке. Фейри окружили их, но о том, чтобы сдаться без боя, не было и речи. Фрейя замахнулась мечом и, сорвав с шеи один из своих талантов, метнула в фейри дождь искр. Явно растерянный внезапной магией принцессы, тот отступил назад, и Фрейя, воспользовавшись этим, мгновенно вонзила меч в сердце мужчины. Ларкин увидел, как вспыхнул в глазах принцессы ужас от того, что она только что лишила кого-то жизни, но сам ощутил неимоверную гордость за свою ученицу.

Фрейя содрогнулась, и на какой-то миг Хранителю показалось, что девушка готова бросить оружие, но она взяла себя в руки и крепче обхватила рукоять меча. Ларкин вышел вперед, заслонив собой Фрейю и беспрестанно парируя удары других нападавших. Лоб Хранителя покрылся испариной, рана в лопатке болела, глаза горели от дыма. Конечно, какое-то время он еще сможет обороняться, но Ларкин не знал, как долго в таком состоянии сможет защищать Фрейю.

Они отступили обратно в соту, невольно предоставив фейри возможность распространиться по пещере, и те быстро вышли из прохода, окружив Ларкина, Фрейю и Казимира. В одном из соседних коридоров Ларкин обнаружил несколько мертвых Хранителей и безжизненный труп женщины. Фейри убили ее без зазрения совести.

– Прошу вас… – взмолился Казимир, опускаясь на колени и выставляя перед собой на вытянутых руках «Копию Черного Элемента». Ларкин не знал, предлагал ли алхимик книгу фейри в качестве некоего жертвоприношения или же пытался убедить, что он на их стороне. Как бы то ни было, это жест не сработал. Один из солдат сформировал из лужи крови заостренную сосульку и выстрелил ею в Казимира.

Мольбы алхимика смолкли, едва кровавая стрела пронзила его горло. Булькнув, Казимир опустился на землю. Он дергался, извивался, хрипел в отчаянной попытке отдышаться, но уже через секунду сердцебиение мужчины оборвалось. Фрейя в ужасе уставилась на труп и только хотела дотянуться до книги, как та загорелась, а следом послышался громкий хохот одного из Благих. Ларкин оттащил ее себе за спину и встал перед ней, хотя, возможно, этим не спасал ей жизнь, а только продлевал ее.

Вперед вышел Неблагой фейри:

– Оставь нам принцессу, и твоя смерть будет более быстрой и безболезненной.

Стиснув зубы, Ларкин остался стоять на месте.

Лицо фейри расплылось в улыбке. Он вновь поднял руку, и на этот раз с пола поднялась кровь Казимира. Но превратилась она не в сосульку, а в дюжину маленьких острых снарядов, созданных для того, чтобы пронзить плоть Ларкина до самых костей. Ни за что на свете он не смог бы отбиться от этих пуль своим клинком, но все равно что есть силы вцепился в рукоять меча.

– Ты еще можешь отойти, – предупредил фейри.

– Никогда.

Ответ, казалось, удовлетворил фейри. Он воздел руку, готовый швырнуть свое кровавое оружие в Ларкина, но тут кровь внезапно снова стала жидкой и каплями осыпалась на землю.

– Что?.. – пробормотал Неблагой, озираясь по сторонам. Остальные фейри тоже пытались творить магию, но ничего не получалось. Их растерянность усиливалась: солдаты не понимали, что происходит. Они ничего не подозревали о Темной, что скрывалась в тени одного из коридоров.

Сейчас или никогда.

Ларкин сделал выпад мечом, пронзив сердце Неблагого, который только что угрожал ему самому. Фрейя присоединилась к Хранителю, и вместе они принялись отбиваться от обезоруженных фейри, которые без своей магии были и вполовину не так сильны. Кроме того, солдаты оказались настолько ошеломлены ослаблением своей магии, что Фрейе и Ларкину удалось вытеснить всех тех, кто мешал им сбежать. Счастье, если остальные фейри уже успели рассредоточиться по шахте – тогда они смогут выйти наружу из главной соты. Как только Фрейя и Ларкин окажутся на открытом воздухе, можно будет спрятаться где-нибудь в Горах Сокровищ. Но тут Хранителю пришлось признать, что он давно потерял ориентацию. Все серые пещерные коридоры с факелами на стенах, частично уже погасшими, выглядели примерно одинаково.

– Сюда! – внезапно услышал он крик Кирана.

Ларкин обернулся и увидел принца, который вышел к ним вместе с Зейлан из бокового коридора. В руках у Темной были лунные ножи, клинки которых сочились кровью фейри.

– Видели Вэйлина и Ли? – спросила она.

Ларкин покачал головой:

– Нет, но нужно уходить. Фейри преследуют Фрейю и Кирана. Возможно, нам удастся сбежать в Горы через главный вход, если ты сможешь еще какое-то время сдерживать их магию.

Зейлан с мрачным видом кивнула. Казалось, она скорее перебьет всех фейри в шахте, чем отступит, и тем не менее, к облегчению Ларкина, девушка тут же повела Кирана прочь. Однако далеко их группе уйти не удалось, потому что очень скоро из коридора перед ними выскочили четверо фейри с поднятым оружием в руках. Быстро развернувшись, друзья хотели было устремиться в другую сторону, но и оттуда на них уже надвигалась орда фейри.

Беспокойно оглядевшись, Ларкин понял, что они снова окружены. Поэтому Хранителю и его товарищам ничего не оставалось, как снова мобилизовать все свои силы и в очередной раз ринуться в бой.

Орудуя своими лунными серповидными ножами, Зейлан в мгновение ока лишила жизни трех фейри. Впечатляло, насколько хорошо она умела обращаться с этим оружием. Гораздо лучше, чем с мечом. Девушка двигалась так, словно ножи были ее частью, но Ларкин подозревал, что и это им не поможет. Фейри продолжали прибывать, а их силы были на исходе.

Ларкин пронзил сердце фейри своим клинком. Мужчина безжизненно рухнул навзничь, но уже через мгновение его место заняла женщина. В руках у нее был не меч, а копье. Она бросилась на Хранителя, но увернуться в тесном пространстве, не попав под клинки других фейри, было практически невозможно. Ларкин сделал выпад в сторону, но острие копья задело живот. Он громко застонал, когда внутри вспыхнула жгучая боль.

Фрейя в ужасе рванулась к нему, и один из фейри безжалостно воспользовался этим порывом. Он бросился с ножом на принцессу, стремясь не убить, но ранить. В последнюю секунду между ними встал Кори. Ларкин понятия не имел, откуда во всем этом хаосе взялся фельдмаршал. Однако его друг спас Фрейю, и это было все, что имело значение. От испытанного потрясения и напряжения сердце Ларкина едва не выпрыгивало из груди.

– Нужно уходить, – выдохнул Кори.

Ларкин кивнул:

– За мной!

Они не заставили его повторять дважды. С помощью Кори они расчистили себе путь в главную соту, но и здесь все было ненамного лучше. Несколько Хранителей сражались с фейри, но у них почти не было шансов. Соты были выстланы трупами, Ларкин содрогнулся от ужаса, увидев эту картину, потому что большинство этих бездыханных тел принадлежали новоявленным Хранителям. Бирстан тоже был в их числе. Его пустые, мертвые глаза неподвижно смотрели в потолок пещеры, которая когда-то предоставила ему убежище.

Фейри без труда уничтожали новобранцев, даже не прибегая к помощи магии. Кое-кто из лучших бойцов еще принимал участие в сражениях, но их изможденные лица выражали такую усталость, что долго эти схватки продлиться не могли. Ларкин взглянул в сторону широкого прохода, больше напоминающего пещеру, который вел вон из шахты, но враги быстро перекрыли и этот путь к отступлению.

Несмотря на безвыходную ситуацию, Ларкин бросился в бой, защищая Фрейю всем, что в нем еще осталось. Борясь с болью, усталостью и едким зловонием смерти и дыма, он дрался, боролся, сражался отчаяннее, чем когда-либо прежде, стараясь при этом держаться как можно ближе к Фрейе, чтобы иметь возможность защитить ее, хотя до сих пор принцесса была на высоте. Что, вероятно, не в последнюю очередь было связано с тем, что фейри осторожничали, опасаясь случайно убить девушку. Киран тоже сражался изо всех сил, хоть был и не самым опытным воином. Фейри даже использовал свою магию, что показывало, как далеко Зейлан зашла в управлении своим даром.

– Нужно пробираться к выходу, – задыхаясь, произнес Кори.

Ларкин кивнул. Нужно было хотя бы попытаться, потому что находиться здесь, подставляя себя под оружие врага, точно не было путем к спасению. Кори созвал оставшихся Хранителей, и вместе они образовали фронт против атакующих фейри. Слабый и уступающий во всех отношениях, но сражались они как единое целое. Один из новых Хранителей рядом с Ларкином рухнул на землю. Бывший фельдмаршал обошел его и, молниеносно напав на фейри, сразившего мужчину, пронзил его грудь. Должно быть, Цернуннос отправил в Горы Сокровищ добрую сотню своих солдат, чтобы в конечном итоге быть уверенным, что получит в свое распоряжение Кирана и Фрейю.

– Ли! – услышал Ларкин облегченный возглас Зейлан.

Торопливо оглядевшись, он тут же обнаружил позади лавины фейри капитана Форэша и Вэйлина. Они сражались с врагом с противоположной стороны и уже были там, куда направлялись он сам, Фрейя, Зейлан, Киран и оставшиеся в живых Хранители.

Объединив усилия, им удалось оттолкнуть фейри на несколько футов назад. Вэйлин сражался как дикарь, уничтожая одного врага за другим. Ларкин каждый раз поражался, как ловко и проворно двигался полуэльф. В какой-то момент полукровке удалось расчистить путь между нападавшими. Ларкин тут же схватил Фрейю за руку и потянул ее за собой. Может, все получится! Выход был уже рядом, и если они продержатся еще мгновение…

И в самом деле! Им удалось пробраться к Вэйлину и Ли. Пот жег Ларкину глаза, рука болела от того, как судорожно и крепко Хранитель сжимал оружие, но он продолжал сражаться, пока до выхода не осталось всего несколько шагов. Проникающий оттуда воздух был свеж, и ночь попрощалась с землей, когда первые лучи восходящего солнца поцеловали небосвод. Наступал новый день. День, когда они собирались убить Цернунноса.

– Мы сейчас выйдем! – проревел Киран, водяным хлыстом сбивая с ног очередного фейри. Ларкин огляделся. Их ряды были уничтожены, и теперь на их стороне оставалась лишь несчастная горстка Хранителей, и все же они продолжали отважно сражаться.

– Немедленно ищите укрытие в горах! – приказал Киран властным голосом, который делал его слова настолько неопровержимыми, что никому не пришло бы в голову ставить их под сомнение. – Если будет нужно – разделитесь. Потом разыщем друг друга.

Схватив Фрейю за руку, Ларкин прикончил последних фейри и наконец рванулся через выход наружу. Глубоко вдохнув свежий воздух, он ускорил шаги. Уцелевшие Хранители последовали за ним к свободе, которая теперь была в пределах досягаемости. Ларкин за руку с Фрейей уже добрался до большой площади перед шахтой и хотел подняться по тропинке в горы, когда вдруг замер, застыв на середине движения.

– Клянусь королем… – пробормотал он, поворачиваясь вокруг собственной оси.

Они боролись не за свободу, а за место в окружении врага. У выхода тоже стояли фейри. Как минимум столько же, сколько их было в пещерах, если не больше. С мечами, копьями и луками наготове, они целились в небольшую группу.

– Мы окружены, – сказала Зейлан, все еще держа свои ножи в боевой позиции, хотя все они понимали, что ситуация действительно безнадежна. Они были измучены, силы всех были на исходе. Пот и кровь, собственная и убитых фейри, липли к их телам. Легкие горели от дыма и напряжения непрестанной борьбы.

Вот, значит, как.

Конец.

Ларкин вздрогнул, осознавая этот момент, и притянул Фрейю ближе к себе. Дыхание девушки ласкало его кожу, заставляя пробудиться приятные теплые воспоминания о минувшей ночи.

– Я с тобой, – прошептал он, хотя не знал, достаточно ли этого. Если повезет, фейри доставят его к Цернунносу вместе с Кираном и Фрейей. Тогда он сможет сопровождать любимую до самого конца. Они умрут рядом друг с другом.

– Спасибо, что вышли, – сказал один из фейри. Это был пожилой невидимка, одетый в темную униформу, с несколькими золотыми значками, однако Ларкин никогда не видел его под руководством Кирана или его отца. – Это избавляет нас от долгих поисков. Эти пещеры такие запутанные.

Фейри отделился от отряда и подошел к группе. Ларкин огляделся и вздрогнул, заметив, как мало их осталось. Дюжина или около того новых Хранителей, Готар, Кори, Ли, Вэйлин, Зейлан, Киран, Фрейя и он сам. Что же стало с остальными беглецами? Неужели все они были мертвы или все же кому-то удалось ускользнуть через соседние шахты?

– Нам нужны только Фрейя и Киран, – сказал фейри. – Если вы без возражений передадите их нам, то я могу позволить остальным уйти.

Ларкин фыркнул, Кори тоже рассмеялся.

– Ты, наверное, и сам в это не веришь, – выкрикнул он.

Фейри, который, вероятно, был генералом или кем-то вроде того, усмехнулся и задумчиво почесал подбородок.

– Может, у меня прилив невиданной щедрости после нашей победы. Так что можете рассчитывать на это. Передайте их нам.

– Ни за что! – рявкнул Ларкин, заслоняя собой Фрейю, что, скорее всего, будет стоить ему жизни. Все равно без девушки, которую он любил, жизнь для Хранителя после более чем двух прожитых столетий уже не представляла особой ценности. Фрейя вдохнула в него волю к жизни, которую он считал потерянной в королевской темнице.

Зейлан тоже подошла к Кирану ближе, держа перед собой ножи и готовая сразить ими всякого, кто осмелится приблизиться к ней.

– Таков ваш выбор? – спросил генерал, закатывая глаза, словно никак не мог понять такой готовности к самопожертвованию. – Значит, все сводится к дальнейшему кровопролитию, и это еще до завтрака.

Вэйлин переместил свой вес и повертел в руке кинжал. Мимолетное движение, которое кроме Ларкина, вероятно, мало кто заметил.

– Но если ваш выбор таков, то… – Фейри не закончил, потому что в этот момент Вэйлин замахнулся и метнул в него свой кинжал, угодив генералу прямо в лоб.

– Убить их! – проревел из толпы другой фейри из толпы, и бой разгорелся заново. Ларкин с воплем выхватил свое оружие и бросился на фейри, хотя надежды уже не было. Поэтому это был его… последний бой. Последняя битва. Он продержится так долго, как только сможет, и до самого последнего вздоха будет рвать, рубить и убивать фейри.

Фрейя тоже подняла оружие и бросилась в гущу боя. Фейри стекались со всех сторон, оставшиеся послушники быстро падали на землю, и фейри в кратчайшие сроки расчистили себе путь к ядру их маленькой группы. Единственным козырем Ларкина и его товарищей оставалось то, что Киран и Фрейя нужны были фейри живыми. Хотя Хранитель предполагал, что это ненадолго.

Они потерпели поражение перед лицом превосходящего по численности противника. Перед Цернунносом люди были беспомощны, а после смерти Фрейи и Кирана не останется никого, кто смог бы ему противостоять. Бог Смерти уничтожит все живое и расширит свои владения.

Резкий свист стрелы, пролетевшей всего в паре дюймов от головы Ларкина, заставил Хранителя обернуться. Стрелявшего он не видел, но заметил, что стрела угодила прямо в сердце фейри. Ларкин взглянул на Неблагого, который со стрелой в груди осел на землю, и нахмурился. Стрела выглядела странно. Таких Ларикн раньше не видел. Неужели Цернуннос приказал изготовить их исключительно для ведения этой войны?

Новая стрела, просвистев у головы Ларкина, угодила прямо в плечо фейри. Это не могло быть совпадением. Однако эти стрелы были обычным, не магическим оружием и не могли причинить фейри особого вреда. Благой с раной в плече вырвал пулю из своей плоти и бросился на Ларкина.

Взмахнув мечом в обманном маневре, Ларкин нацелился на не успевшую затянуться рану фейри и вонзил в нее кинжал, который Благой, отвлекшись на меч, не заметил. Фейри вскрикнул, стараясь выдернуть клинок из своей плоти, но Ларкин снова занес свой меч и одним ударом отделил голову фейри от туловища.

Новый дождь из стрел обрушился на фейри, с поразительной точностью поразив сразу нескольких солдат противника. Оставшиеся в живых повернулись в сторону невидимого врага, который в этот момент показался из-за гор.

Это были солдаты. Десятки. Сотни. В красных, коричневых и золотых доспехах, они так яростно набросились на фейри, что им пришлось отвернуться от небольшой группы и начать бороться за свою жизнь. Ларкин вопросительно взглянул на Кирана, однако фейри выглядел таким же озадаченным.

Хранитель понятия не имел, что здесь происходило, но не собирался упускать такой шанс и снова бросился в бой. Они вновь атаковали фейри, на которых теперь нападали со всех сторон. Чужеземные солдаты быстро и целенаправленно расправились с врагами. Часть их устремилась в пещеры, и вскоре оттуда тоже послышались звуки боя. Ларкин посмотрел им вслед, силясь понять, что происходит. Совсем недавно Хранитель был готов отдать свою жизнь, чтобы защитить Фрейю, а сейчас поле битвы вокруг него было усеяно трупами врагов.

Тяжело дыша, Ларкин хотел вытереть лоб, но только размазал пот и кровь по лицу и рукам. Фрейя рядом с ним пошатнулась и выронила свой меч. Ларкин тут же оказался рядом, подхватив ее под руки.

– Я тут. Я с тобой, – сказал он, поддерживая Фрейю. Девушка была на пределе своих сил. Впечатляло, что она вообще продержалась так долго, однако Фрейя была куда сильнее, чем можно было предположить, глядя на ее хрупкий облик. Бывший фельдмаршал все еще держал свое оружие наготове, чтобы, если будет нужно, отбиваться от фейри, но делать ему было больше нечего.

– Кто вы такие? – спросил Ларкин одного из солдат. Хранитель не мог видеть лица воина – оно было скрыто каской. Солдат склонил голову, но ничего не ответил. Однако в этом молчании Ларкин почувствовал не пренебрежение, а скорее ощущение, что его не понимают. Бывший фельдмаршал повторил свой вопрос. – Кто вы?

– Ваше спасение, кажется, – ответил другой, знакомый голос.

Ларкин вскинул голову и обнаружил идущего к ним Элроя. Солдаты в доспехах цвета ржавчины освобождали ему дорогу, благоговейно опуская головы.

Элрой что-то сказал одному из мужчин на незнакомом языке. Солдат кивнул, и вскоре члены отряда рассредоточились по окрестностям для охраны территории. Остались только небольшая горстка солдат и сам Элрой.

Фрейя оторвалась от Ларкина и бросилась на шею своему законному мужу. Тот, рассмеявшись, погладил ее по спине:

– Я тоже рад тебя видеть, женушка.

Фрейя отстранилась от Элроя и толкнула его в грудь, заставив окружающих солдат вздрогнуть. Однако все они остались стоять по стойке «смирно» и не сделали ничего, чтобы удержать девушку на расстоянии от своего принца.

– Спасибо за помощь, – сказал Киран.

Ли и Вэйлин тоже высказали слова благодарности.

– Что ты здесь делаешь? – скептически спросил Ларкин. Он не хотел показаться неблагодарным, ведь Элрой вместе со своими солдатами только что спас всем им жизнь, однако Хранитель совсем не рассчитывал на то, что когда-либо увидит пирата снова.

– Я здесь, чтобы помочь вам, – ответил Элрой.

– Мне казалось, ты не собирался ввязываться в войну.

Пират пожал плечами:

– Я передумал.

– А как ты нас нашел? – поинтересовался Вэйлин.

– Мне помогла Мойра. Она выследила Фрейю с помощью поискового заклинания.

Фрейя тут же дернула Ларкина за рукав и выразительно посмотрела на него. Пристального взгляда ее глаз было достаточно, чтобы Хранитель понял, чего она от него хочет.

Мужчина прочистил горло:

– Мойра с тобой?

Элрой с сожалением покачал головой:

– Я был еще в доме старухи, когда ее забрали люди Цернунноса. Я ничего не мог сделать. Она мертва.

Фрейя прижала руку ко рту и отшатнулась. Ларкин тут же обнял ее за плечи и, желая утешить, притянул к себе. Хранитель никогда не встречался с Мойрой, но рассказы Фрейи создавали для него такое ощущение, будто он давно знает эту женщину.

– Мне доводилось слышать немало историй о вооруженных силах Зеакиса, но то, что я только что увидел, превосходит их все. Мы очень благодарны вам, принц Диглан, – произнес Кори, который даже не подозревал, кем был Элрой в глубине души. Вором и мошенником.

– Спасибо, но это была лишь малая крупица мощи моей армии, – ответил Элрой. – Вероятно, Цернуннос скоро отправит своих людей проверить, что случилось, когда этот отряд не вернется. Так что нам нужно как можно скорее убираться отсюда. Мой флот стоит у гавани к западу от Амаруна. Мы можем собраться там и обсудить дальнейшие действия.

– Мы не можем так просто уйти. Нужно проверить, может, кто-то еще остался в живых, – заявила Зейлан, все еще крепко сжимая в руке свои лунные ножи, словно не доверяя Элрою.

– Не волнуйся, мои солдаты обо всем позаботятся.

Глаза Зейлан сузились:

– Я тебе не доверяю.

– Если хочешь, оставайся.

– Иди с ним, – приказал Кори, убирая меч обратно в ножны на поясе. – Я останусь и за всем прослежу. Может, нам вместе с людьми Диглана удастся забрать из пещер уцелевшее оружие, которое сможет потом пригодиться.

Зейлан недовольно кивнула. Ларкин тоже согласился сопровождать Элроя на его корабль. Хранитель одинаково ненавидел и то и другое, но раз в конечном итоге благодаря пирату они все еще были живы, он был ему за это признателен.

Глава 63 – Фрейя

– Амарун —

Фрейя стояла у бортового леера «Хелении» и смотрела на материк, где солнце уже заходило за горизонт. Им потребовалось несколько часов, чтобы незамеченными улизнуть с Гор Сокровищ и добраться в порт, а оттуда на маленькой лодке доплыть до корабля Элроя. Их представили экипажу, а затем все направились в каюту Элроя, чтобы все обсудить. Фрейя, однако, не выдержала в этой тесной каморке ни секунды и ускользнула на палубу. Девушке требовалось мгновение, чтобы отдышаться, и свежий соленый морской воздух после дней, проведенных в шахте, и последних часов, наполненных зловонием смерти и запахом крови, был настоящей отдушиной.

Усталость от боя до сих пор не покинула тело принцессы, но мучения, которые испытывала Фрейя, ей доставляло не физическое утомление, а скорее духовное. За последние месяцы она боялась за свою жизнь так часто, как никогда прежде. В эти последние секунды, незадолго до того, как появились солдаты Элроя, она была убеждена, что скоро обретет вечный покой.

Как Казимир.

Как мои родители.

Как Мойра.

Фрейя тихо всхлипнула. Больше всего боли ей причиняли мысли о старухе. Мойре принцесса была обязана очень и очень многим. Магия. Киран. Ларкин. Свобода. Без всего этого Фрейя, вероятно, была бы захвачена Цернунносом вместе с родителями, во дворце, пойманная в ловушку жизни, больше похожую на золотую клетку. Снаружи – красиво, внутри – тесно. Правда, Фрейя много раз благодарила Мойру за все, и словами, и золотом, но теперь, когда женщины не стало, принцессе казалось, что этого было недостаточно.

Закрыв глаза, Фрейя дала волю слезам. Мысли девушки унеслись в те драгоценные часы и минуты, когда она разговаривала со старухой о магии. Больно было осознавать, что принцесса уже никогда не расскажет Мойре о своем происхождении и о том, что на самом деле было источником ее силы.

Фрейя всхлипнула еще раз и быстро вытерла глаза тыльной стороной ладони, чтобы никто из команды Элроя не увидел, как она плачет. Смахнув слезы с ресниц, девушка снова устремила взгляд в сторону материка. Они были слишком далеко в море, чтобы принцесса могла видеть Амарун, но в небе беспрестанно клубились дым и темные облака, которые совершенно неестественным образом двигались к определенной точке, где образовывали водоворот, не похожий ни на что, что Фрейя когда-либо видела.

Внезапно кто-то обвил ее талию двумя сильными руками. Невольная улыбка скользнула по губам Фрейи, и девушка, не сопротивляясь, позволила прижать себя к твердой груди. Вздохнув, она прильнула к мужчине, который подарил ей столько защиты, любви и уверенности.

– Думаешь о Мойре? – спросил Ларкин.

Фрейя сделала широкий жест.

Обо всем.

– Понимаю, – пробормотал Хранитель ей на ухо. Голос Ларкина звучал слегка сдавленно, и Фрейя уловила на его лице сизовато-голубую бледность, свидетельствующую о том, что ее сильный защитник страдал морской болезнью. В последний раз, когда они были на борту «Хелении», Ларкина постоянно рвало. Сегодня, к счастью, волна была мелкой, что, казалось, сдерживало его тошноту.

Что делают остальные? – жестами показала Фрейя. Вместе с Ларкином они придумывали жесты для определенных слов. Когда девушка показывала круг большими пальцами, то имела в виду своих друзей, а когда мизинцами – то говорила о врагах. Время от времени принцесса забывала о созданных жестах, но с каждым днем общаться ей становилось все легче, несмотря на то что Ларкин до сих пор был единственным, кто понимал ее своеобразную молчаливую речь.

– Киран рассказывает Элрою о Цернунносе и о том, что мы планировали. Полагаю, это займет еще некоторое время, – ответил Ларкин, опустив подбородок на макушку Фрейи так, словно внезапно был больше не в состоянии держать голову самостоятельно. Все свои силы Ларкин отдал в схватке в Горах Сокровищ, получив множество колотых ран. Они уже заживали, но, скорее всего, потребуется целая ночь, чтобы Хранитель вернулся к своей прежней, полноценной силе.

Элрой поможет нам?

– Он еще не высказывался по этому поводу, но зачем еще ему собирать здесь свою зеакскую армию? – Ларкин поднял голову, и Фрейя догадалась, что он смотрит на сотни кораблей, которые стояли в море у нее за спиной, ожидая приказа Элроя. – Однако я думаю, что его помощь имеет свою цену.

А может, и нет.

Ларкин рассмеялся.

– Ты и правда так думаешь? Элрой – расчетливый сукин сын. Этот ублюдок точно знает, что все козыри у него в руках. К тому же существует кое-что, чего он жаждет больше всего на свете.

Бессмертие.

– Да, – с горечью согласился Ларкин. Создание новых Хранителей бывший фельдмаршал по-прежнему не одобрял. Для него этот ритуал был священной клятвой, а бессмертие – даром, который нельзя было раздавать вот так легкомысленно направо и налево. – Мы нуждались в новых Хранителях, но Элрой хочет бессмертия для себя. Он не будет служить или сражаться, он просто хочет плавать по морям.

А разве это настолько плохо?

– Да.

Затаив дыхание, Фрейя погрузилась в раздумья. Она понимала желание Элроя. Он потерял любовь всей своей жизни и поклялся исследовать весь мир, чтобы поле смерти рассказать ей обо всем, что успел повидать. Одной жизни для этого было недостаточно.

Элрою требовалось гораздо больше времени, и Киран мог дать его пирату. Времени, которого хотела и Фрейя. Она еще не говорила об этом с Ларкином, но часто беспокоилась о своей собственной смертности. Девушка была моложе Хранителя на два с лишним века, и все же состарится раньше его, станет морщинистой и слабой.

Как бы он отреагировал, если бы Фрейя попросила Кирана о бессмертии? Сочтет ли Ларкин это таким же предательством по отношению к данной им клятве? Или будет счастлив провести с ней остаток своей жизни?

Пытаясь отогнать от себя навязчивые мысли, Фрейя закрыла глаза. Не было никакого смысла беспокоиться о совместном будущем, которого у них, возможно, никогда не будет, пока Бог Смерти держал этот мир в своих жутких когтях.

Глава 64 – Элрой

– Амарун —

– Как видишь, мы все спланировали, – сказал Киран, завершая тем самым свой рассказ об Олдрене, Цернунносе, Ином мире и их собственном безумном плане.

– Значит, ваш план состоял в том, чтобы сразиться с этим Богом, используя горстку неподготовленных воинов? – заключил Элрой. Пират сидел за своим столом, сцепив руки на животе.

Воздух в каюте был спертым и душным. Элрой был полностью вымотан, а голова уже раскалывалась от того, что ему пришлось услышать за последние пару часов. И даже несмотря на то, что он своими глазами видел войну, разруху и страдания, пирату было трудно поверить, что в теле Неблагого фейри действительно находится Бог.

– Работали с тем, что было, – ответил Киран. Фейри сидел вместе с Зейлан на одном из ящиков, битком набитых вещами Элроя. Одежда, товары, карты – он хранил здесь то, что собирался однажды продать или с чем не мог расстаться.

Рэй расположилась рядом с ним на стуле. Фрейя ушла со встречи добрых полчаса назад, вскоре за ней последовал и Ларкин. Ли и Вэйлин находились с командой Элроя, восстанавливались после боя. И пират даже слегка удивлялся тому, что именно обгоревший принц оказался лидером этой небольшой группы.

– Ваши люди пали бы прежде, чем успели бы вытащить свои мечи. Они просто никакие. – Элрой видел только часть той битвы, что произошла в Горах Сокровищ, но этого хватило. Эти новые Хранители были не воинами, а пушечным мясом. Сколько их выжило после нападения отряда Цернунноса? Четверо? Пятеро? Может, дюжина?

– У нас не было другого выхода, – встал на защиту своего плана Киран.

– Последние дни в Горах Сокровищ мы только и делали, что готовились к запланированной атаке, – сказала Зейлан. – Мы планировали напасть на лагерь Цернунноса, но он ворвался в город быстрее, чем мы ожидали.

Покачав головой, Элрой выглянул в иллюминатор. Из него было мало что видно, но небо медленно темнело и снова переливалось в раскаленном красном сиянии, нависшем над городом. Амарун был обречен, и если верить всем этим рассказам, то коснется это не только конкретно города и Лаваруса, но и всего остального мира.

– Мы должны остановить Цернунноса, пока он не стал слишком могущественным.

– А может, уже стал, – вклинилась Рэй, которая до этого молча слушала рассказ Кирана. – Если я правильно поняла, этот Цернуннос питается страданиями и смертью, а за последние несколько дней этого здесь было более чем достаточно. Нам нужно собирать свои пожитки и уматывать отсюда.

– Это только отсрочит битву, – возразила Зейлан, беспокойно поигрывая своими ножами. – Цернуннос выйдет за пределы Лаваруса.

– Это пока точно не известно.

– А как же пророчество?

– Нельзя вступать в заведомо проигранную войну, основываясь лишь на бессвязных словах какой-то там старухи, – ответила Рэй. Она не была в восторге от замысла Элроя поддержать Лаварус в войне и видела в этом ненужную опасность, однако обладала достаточным уважением к нему как к принцу и полководцу, чтобы хранить верность.

Зейлан фыркнула:

– Война не будет проиграна, пока мы не сдадимся, а я к этому не готов. Воля твоя, ты можешь бежать, уходить, уплывать, но я завтра отправлюсь в замок и встречусь с Цернунносом. С вашей поддержкой или без.

– В одиночку у вас нет шансов, – без всякого сомнения в голосе заявил Элрой.

– Тогда помоги нам, – попросил Киран, устремив на него прямой взгляд. На лице фейри отчаяние и страх смешивались с решительностью и силой воли. Возможно, Неблагой не был уверен в том, что сможет победить этого Бога, но пытаться он будет.

– Цернуннос, конечно, не дурак. Он давно узнал о судьбе своих солдат и, вероятно, забаррикадировался во дворце.

– Но его силы ослаблены.

– Ослаблены? – рассмеялся Элрой. – Часть его армии разбита в Горах Сокровищ. Еще часть занимает город, оставшиеся солдаты – на юге, в лесах.

– А нам и не нужно побеждать его армию, все, что нам требуется, – это проникнуть в замок, – с неослабевающей надеждой настаивала Зейлан. – Я – его слабое место. Если мне удастся приблизиться к нему настолько, чтобы остановить его магию, Вэйлин сможет его убить.

– И как вы думаете попасть в замок? – поинтересовался Элрой. – Улицы Амаруна кишат солдатами, которые ищут вас. Вы серьезно думаете, что сможете пройти мимо них и проникнуть в замок незамеченными?

– Мы планировали устроить беспорядки, которые отвлекут солдат.

– Как?

– Планировалось, что Хранители атакуют часть города.

Элрой поднял брови:

– Ты имеешь в виду мертвых Хранителей?

Киран пождал губы: вопрос был риторическим. Элрой откинулся в кресле, стараясь подавить улыбку. Пират вовсе не радовался смерти недавних новобранцев, но был доволен, что у него наконец-то появилась возможность, которую он так долго ждал.

– Я могу вам помочь, – сказал Элрой. – Моя армия выступит на вашей стороне, с ней вам обеспечена победа. Флот, который вы видите с «Хелении», – это всего лишь часть моих войск. Когда я соберу весь свой флот, люди Цернунноса погибнут, а вы сможете проникнуть в замок.

Киран быстро взглянул на Зейлан, но тут же снова повернулся к Элрою. В глазах принца Неблагих читался неприкрытый скептицизм.

– Такое щедрое предложение ты, само собой, делаешь не по доброте душевной. Чего ты хочешь за свою помощь?

– Бессмертие.

– И все? – удивленно спросил Киран.

Тот кивнул:

– И все.

Возможно, для Неблагого фейри это и было чем-то незначительным, но для самого Элроя дополнительные годы жизни значили все. Они были воплощением его мечты и всем, чего он жаждал с того самого дня, как не стало Хелении.

– Согласен, – сказал Киран. – Я сделаю тебя бессмертным.

Элрой еще раз проговорил эти слова в голове, чувствуя, как они долгожданным эхом отзываются в его сердце. Встретив Ларкина, который якобы раскрыл ему тайну бессмертия, пират думал, что достиг своей цели, и испытал горькое разочарование. Однако на этот раз предательство его надежду не разрушит. Киран исполнит заветное желание Элроя здесь и сейчас, предоставив ему достаточно времени для того, чтобы исследовать весь этот мир ради Хелении.

– Откуда нам знать, что ты и в самом деле поможешь нам? – спросила Зейлан. – Ты с тем же успехом можешь забрать свою армию – и только тебя и видели.

– Даю вам свое слово.

Зейлан нахмурилась, и Элрой взглянул на Рэй:

– Беру ее в свидетели и клянусь своей пока еще короткой жизнью, что вступлю в войну на вашей стороне, если обрету бессмертие. Это – все, чего я хочу.

Рэй неодобрительно хмыкнула. Трудно было судить, то ли она была не согласна с его желанием обрести бессмертие, то ли с намерением принца Диглана вступить в битву.

– Так что? Договорились?

– Договорились, – подтвердил Киран, поднимаясь со своего места. На фейри была все та же изорванная и пропитанная кровью одежда, в которой он прибыл на корабль Элроя. – Можем сделать это прямо сейчас, если хочешь.

Элрой взглянул на Неблагого и впервые за долгое время почувствовал нечто похожее на беспокойство. Он не испытывал страха, но осознание того, что его самое заветное желание исполнится прямо сейчас, заставило сердце в груди пирата забиться быстрее, а ладони тотчас стали липкими от пота. Сегодня утром у него оставалось тридцать-сорок, самое большое пятьдесят лет жизни, а когда Элрой будет ложиться спать, впереди будут еще пять, шесть, а то и семь веков.

– Что тебе для этого нужно?

– Немного. Только связанный магией клинок и твоя кровь.

Нож и немного крови. Элрой фыркнул. Он ожидал, что ритуал будет сложным и длительным. Если Ларкин переживет нападение на Цернунноса, надо будет хорошенько припечатать этого сукина сына.

– Какого элемента жаждет твое сердце?

Элрой поднял брови:

– Серьезно?

Киран тихо рассмеялся:

– Вода так вода. Зейлан?

После секундного колебания девушка вручила Кирану свой серповидный нож.

– Дай мне свою руку, – попросил Киран.

Элрой повиновался, глядя, как фейри перевернул его руку вверх ладонью и поднял лезвие. Медленно опустив клинок, Киран разрезал кожу пирата, и Элрой ощутил небывалую доселе боль. Она жгла, обжигала, словно пылающий огонь, бегущий по венам. Стиснув зубы, пират старался не издать ни единого звука, хоть и чувствовал непреодолимое желание выразить все бушующие в нем мысли и чувства. Из пореза, собираясь на ладони пирата, заструилась алая кровь.

Киран сделал похожий разрез и себе. Элрой заметил, что кожа фейри на ладони уже была в многочисленных шрамах и казалась воспаленной, – видимо, потому что за последние дни он много раз наносил себе такие порезы, создавая ныне уже погибших Хранителей.

Киран соединил свою ладонь с ладонью Элроя. Жжение в ране пирата стало сильнее, и ему пришлось подавить тихий стон. В глазах потемнело, но Элрой из последних сил постарался остаться в сознании. Вот-вот он обретет бессмертие. В его жилах будет по-прежнему течь все та же кровь, но он будет обладать магией, возвышенной над обыденными вещами.

– Моя кровь станет твоей магией, – спокойно сказал Киран. – Твоя магия станет твоей силой, даруя тебе долгую жизнь.

Едва Киран произнес свои слова, как боль изменилась. Она разом отхлынула, словно море под действием лун, и постепенно сошла на нет. Элрой чувствовал оцепенение, голова кружилась, но с каждым последующим вдохом эти ощущения утихали. В животе поселилось какое-то тепло, которого прежде пират не чувствовал. Это не могло сравниться ни с теплым ощущением алкогольного опьянения, ни с теми приятными ощущениями, когда он бывал в постели с женщиной.

– Готово? – спросил Элрой.

Киран кивнул.

– Можно мне подержать нож? – спросил Элрой. Пират знал, что только Хранители и фейри могут касаться магического оружия, не испытывая при этом боли. Поэтому если Киран действительно сделал его бессмертным, то Элрой сможет прикоснуться к ножу. Он уже потянулся было к рукояти, но, прежде чем успел взяться за нее, Зейлан выхватила из рук Кирана свой нож и забрала его себе.

– Найди себе собственное оружие.

Киран рассмеялся:

– С этими ножами у Зейлан очень тесная связь.

– Но тебе же она разрешила его взять.

– Мне можно, – сказал Киран, взглянув на Зейлан, которая молча встретила этот взгляд. Элрою и не нужно было никаких слов, чтобы понять, что происходило между Темной и принцем фейри. – Вот, возьми мой кинжал. Он связан со Стихией Воздуха, и его магия не будет взывать к тебе с полной силой, но с ним ты сможешь сражаться не хуже, чем с любым другим магическим оружием.

Несмотря на то что Кирану Элрой доверял гораздо больше, чем этому ублюдку Хранителю, рука пирата слегка дрожала, когда он потянулся к предложенному кинжалу. Робко сомкнув пальцы вокруг рукояти, он на мгновение испугался, что снова почувствует ту же жгучую боль, но ничего не произошло. Рукоять клинка казалась теплой и согревающей, а еще Элрой чувствовал некую вибрацию, которой раньше ни в каком другом оружии не ощущал. Должно быть, эта была магия, закованная в металл. Пират осторожно взмахнул кинжалом, потом еще и еще. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, прислушиваясь к мягкому гудению клинка.

Тихий смех сорвался с его уст. Он был бессмертен. В самом деле – бессмертен! Наконец-то. Теперь уже ничто не могло помешать Элрою исследовать даже самые дальние уголки этого мира.

– Спасибо, – пробормотал он. – Спасибо!

Киран кивнул, но ничего не сказал, словно предоставляя Элрою время осмыслить свою новую жизнь. Больше всего на свете пирату хотелось прямо сейчас выбежать из каюты и рассказать всему миру о том, что он бессмертен. Что теперь он наконец обрел годы, необходимые для того, чтобы доплыть на «Хелении» до самых дальних уголков земли.

Элрой смахнул с глаз слезы, которые никто не должен был видеть, и опустил клинок. Потом развернулся, обошел свой стол и открыл верхний ящик, где хранил маленький нож. Пират занес его над своей рукой и сделал надрез. Тут же вспыхнула боль. Кровь из раны потекла по коже, но порез тут же закрылся. Элрой снова рассмеялся, сопротивляясь желанию еще раз причинить себе боль.

– И в самом деле – сработало.

– Бессмертный не значит неуязвимый, – предупредил Киран. – Травмы ты будешь чувствовать, как и все остальные. Сломаешь кость – будет больно, и если не вправишь ее до того, как она срастется, придется ломать ее вновь. Если кто-то обезглавит тебя, вонзит клинок в сердце или сожжет тебя заживо, ты все равно умрешь.

– Спасибо, – снова сказал Элрой, кивнув фейри. Боли он не боялся, ибо никакая физическая боль не могла сравниться в той мукой, которую он испытал, потеряв Хелению. Положив свой нож и кинжал, связанный с воздухом, обратно в ящик стола, пират жестом велел Кирану и Зейлан идти за ним.

Фейри и Темная удивленно переглянулись, но все же последовали за пиратом вон из каюты. Едва Элрой оказался на палубе, он полной грудью вдохнул свежий морской воздух, и его запах показался ему намного ярче и интенсивнее, чем прежде. Несмотря на темноту он, казалось, теперь мог видеть намного дальше и яснее, чем когда-либо раньше. Пират замер и прислушался. Шум моря звенел в его ушах, крики чаек звучали пронзительнее. Он даже слышал, как под палубой переговаривались члены его команды. Это было восхитительно!

– Что случилось? – спросил Ларкин, который вместе с Фрейей стоял у бортового леера. Хранитель обнимал принцессу со спины, но теперь отстранился от нее и повернулся к Элрою, Зейлан и Кирану.

Пират усмехнулся:

– Я бессмертен.

– Ты – что? – заморгал Ларкин.

– Бессмертен.

– У меня не было другого выбора, – словно защищаясь, проговорил Киран. – Все наши люди мертвы или ранены, и для того, чтобы добраться до дворца, нам необходима армия Элроя. Это решение было единственно правильным.

Ларкин недовольно хмыкнул, но Элрою было все равно. Пусть Хранитель выражает свое недовольство, как хочет. Пират получил то, чего хотел, и как только эта война закончится, он исчезнет из Лаваруса, чтобы снова последовать за соблазнами океана.

Элрой подошел к ограждению, где с «Хелении» на соседний корабль была уложена доска – что-то вроде трапа.

– Даг! – крикнул он, и один из его подчиненных поднял голову. – Приготовьтесь! Мы будем брать Амарун!

Даг, услышав команду, лишь слегка повел бровью. Удивительно, что Элрой видел это даже на таком большом расстоянии.

– Когда?

– Все зависит от вас. Сколько времени вам нужно, чтобы все подготовить?

– Два дня.

– Значит, мы атакуем через два дня. – Элрой отвернулся и жестом велел остальным следовать за ним. Перейдя по палубе на противоположную сторону, он на этот раз не остановился перед трапом, а пересек его, направившись на соседний корабль.

Фрейя, Киран и Зейлан с легкостью преодолели покачивающуюся доску. Ларкину было сложнее. При переходе он стал еще бледнее, и часть Элроя почти желала, чтобы Хранитель упал в холодные воды, – как месть за ванну из навоза, которую пирату пришлось принять из-за этого ублюдка.

В отличие от людей из экипажа Элроя, которые могли надевать то, что хотели, мужчины и женщины на других кораблях носили мундиры или даже доспехи. Своего принца они приветствовали поклонами, впадая в его присутствии в благоговейное молчание. Элрой пересек и эту палубу, направившись по следующей доске к очередному кораблю.

– Ты, верно, шутишь, – выдохнул Ларкин, когда они таким образом проходили уже третий корабль. – Собираешься показать нам каждую из своих лодок?

– Нет. Я хочу показать вам, что мы будем делать, если у Зейлан ничего не выйдет.

– Я…

– Все в порядке, – прервал ее Элрой. – Я не хотел оскорблять тебя и уверен, что ты сильна. Но, судя по вашим же рассказам, Цернуннос – тоже. Так что не помешает иметь кое-какие козыри в рукаве.

Они добрались до следующего корабля, но вместо того, чтобы пересечь и это судно, Элрой направился к трюму. Он открыл дверь на нижнюю палубу, спустился по трапу и подождал, пока остальные последуют за ним. Здесь было совершенно темно, если не считать тусклого света, проникавшего с верхней палубы.

– Почему здесь так… темно? – Последнее слово сорвалось с губ Кирана едва слышным вздохом. Он резко втянул в себя воздух, Ларкин тоже издал легкий свист, явно находясь под впечатлением.

– Это ведь?.. – начала Зейлан.

– Да, – с гордостью ответил Элрой. – Это наша гарантия.

– Впечатляет, – отметил Киран.

Рассмеявшись, Элрой похлопал его по спине:

– Именно. А теперь давайте подумаем, как отправить эту сволочь туда, где ему и место. Убьем уже этого Бога Смерти!

Глава 65 – Фрейя

– Амарун —

Несмотря на изнурительную летнюю жару, которая по-прежнему висела над Тобрией, ледяная дрожь пробежала по спине Фрейи, когда она вместе с Ларкином, Кираном, Зейлан, Ли и Вэйлином достигла первых предгорий родного Амаруна. Шестое кольцо с его загаженными улицами, ветхими хижинами, вездесущим смрадом мочи, пота и испорченной пищи никогда не было респектабельным местом, но теперь вид, открывшийся Фрейе, стал намного ужаснее.

Некогда покосившиеся хижины превратились в тлеющие руины. Неровные улицы были засыпаны щебнем и пеплом. Вонь мочи сменилась сладковатым запахом горелой плоти – от трупов, которые недалеко отсюда жгли гвардейцы Цернунноса. То были тела тех смельчаков, что пали на войне, осмелившись выступить против Бога Смерти.

Желудок Фрейи скрутило. Она изо всех сил старалась делать неглубокие вдохи через рот, потому что не желала проявлять слабость и стремилась доказать это Ларкину и остальным, что сопровождали их.

– Куда теперь? – спросил Вэйлин, голос которого слегка заглушала черная ткань, прикрывавшая нижнюю половину его лица. Все члены группы облачились в темные одежды, что позволило им практически слиться с темнотой, которая охватила весь Амарун.

Такой жуткой тьмы Фрейя не видывала еще никогда. Кое-где в развалинах еще полыхали отдельные пожары, и они были единственным, что освещало эту ночь, потому что все небо было сплошь затянуто мрачными темными тучами. Вот уже несколько дней они, не порождая никаких осадков, скапливались над домами, неестественным образом продвигаясь в сторону дворца.

Фрейя махнула рукой в сторону руин, указывая остальным путь. Глаза ее слезились от едкой вони. Принцесса совершенно не представляла, как выдерживают этот смрад живущие здесь люди, а впрочем, она даже не знала, остались ли они здесь вообще. Улицы словно вымерли, и только кое-кто из мародеров осмеливался, несмотря на гвардейцев Цернунноса, обшаривать окрестные дома. Остальная часть населения была либо мертва, либо сбежала, либо забаррикадировалась в уцелевших хижинах, чтобы не попадаться на глаза фейри, патрулировавшим улицы. До сих пор противники, казалось, совершенно ничего не подозревали о надвигающейся на них опасности со стороны армии Элроя, которая в этот момент надвигались на город.

Их небольшая группа притаилась среди развалин разрушенных домов, пытаясь приблизиться к замку. Они пришли раньше Элроя, поскольку разработанный план предусматривал, что они доберутся до канализации до того, как армия принца Зеакиса начнет свой отвлекающий маневр. Кори и Готар остались с Элроем – у этих двоих Хранителей был самый большой опыт борьбы с фейри.

Во время обсуждений замысел свергнуть Цернунноса звучал достаточно солидно и просчитанно, но теперь Фрейя начинала понемногу ощущать неуверенность. Что, если армия Элроя не сможет справиться с фейри? Что, если Цернуннос окажется слишком силен для Зейлан?

На эти случаи у них тоже был план, и все же Фрейя беспокоилась. В затылке скапливалась давящая боль, и девушка беспрестанно оборачивалась, то и дело испытывая ощущение, что вот сейчас кто-то набросится сзади и сорвет весь их план.

Внезапно Ларкин замер, указывая вперед, где по дороге проходили трое фейри. Вэйлин застыл, Зейлан и Киран – тоже, словно давно услышали патруль, но для человеческого тела Фрейи это было недоступно. Прошло немного времени, прежде чем она услышала голоса приближающихся фейри.

– Тебя не пугает Олдрен? – спросил один из них.

– То, что он сделал с этим Андроисом, как минимум заставляет задуматься, – ответил другой фейри. Отец Фрейи был жестоким человеком, который, по-видимому, заслуживал не менее жестокой смерти, но слова фейри вызвали у Фрейи жутковатое чувство. По спине пробежал холодок. Что Цернуннос сделал с ним?

– Ты там был? – спросил третий.

– Нет, но я слышал, что говорят. Он голыми руками вырвал сердце Андроиса из груди. Неблагие так не убивают. Что-то с этим Олдреном не так.

Группа удалилась, и Фрейя уже не могла слышать разговор, чему была очень благодарна. За последние месяцы она частенько желала своему отцу смерти, но услышать такое все равно было нелегко.

Ларкин осторожно тронул ее за плечо.

Фрейя кивнула, беззвучно дав ему понять, что все нормально. Что случилось, то случилось, и отец не оживет, как бы ее ни тошнило и как бы она ни горевала.

Выждав, пока фейри пройдут мимо, группа двинулась дальше. Фрейя указывала путь. Впереди шел Вэйлин, которому лучше всех удавалось продвигаться незамеченным. Нужно было только добраться до предместий третьего кольца, оттуда в городе была проложена канализация, по которой группа собиралась добраться до замка.

Однако продвигались они вперед не так быстро, как хотелось Фрейе. Приходилось снова и снова останавливаться, прятаться, изменять маршруты, потому что на пути то и дело встречались патрули, а дороги были завалены руинами и перекрыты. Фрейе оставалось лишь благодарить последние годы за то, что она постоянно окольными путями прокрадывалась к Мойре, иначе дороги во внешних кольцах не были бы ей так знакомы.

Фрейя повела группу по переулку, целиком состоявшему из одних разрушений. Хижины слева и справа от дороги обрушились, сделав улицу намного уже. Земля под ногами была вся в трещинах, которые могли быть оставлены только земной магией.

Даже если удастся свергнуть Цернунноса и вернуть Амарун, город уже никогда не будет прежним. Опустошение было слишком велико, страх слишком глубок. Фрейе хотелось узнать, как обстоят дела во внутренних кольцах. Их Цернуннос тоже разорил и к тому времени королевская гвардия уже отказалась от сопротивления и позволила Богу Смерти занять город?

Но пока девушке не дано было узнать об этом, потому что тем временем группа уже достигла третьего кольца. Дальше они пойдут под землей.

Фрейя дернула Вэйлина за руку и указала налево, на старый колодец. Он кивнул, и группа подкралась к колодцу, прикрытому несколькими сколоченными вместе старыми досками. Ли отодвинул крышку в сторону, издав тихий скребущий звук, от которого все разом застыли.

Я иду первой, жестами показала Фрейя Ларкину, перелезла через край и тут же скривилась. Вонь была просто чудовищной, и Фрейе совсем не хотелось думать о куче отходов и скоплении результатов работы человеческих организмов, которые ожидали ее там, внизу. В одну из стен колодца были вмонтированы каменные ступени. В кромешной тьме девушка осторожно спустилась вниз до самого дна. Сапоги утонули в смрадной грязи. Воняло нечистотами и разложением, и, несмотря на ткань, прикрывавшую лицо, Фрейя закашлялась, едва сделав первый вдох.

Следующим вниз спустился Ларкин, за ним последовали Вэйлин, Киран и Зейлан. Ли был последним. Он задвинул за собой крышку колодца, создав в канализационном канале абсолютную темноту, но Фрейя тут же раздавила один из своих талантов, чтобы осветить путь.

– Ты часто ходила этим путем, когда убегала из замка? – спросил Киран, оглядываясь по сторонам. Дорожка была настолько узкой, что идти они могли только друг за другом. Фрейе казалось, будто они находятся в каком-то склепе. Смерть влезла в каждую щель, и казалось, с каждым новым вдохом все сильнее въедалась в легкие. К тому же ощущение, что за ними следят, так никуда и не

исчезло.

Фрейя покачала головой, указав рукой на пространство вокруг себя и зажав нос.

– Она предпочитала ходить по улицам, здешняя вонь того не стоила, – перевел Ларкин жест принцессы, смысл которого, впрочем, при таком отвратительном смраде был очевиден. Мойра ни за что не пустила бы принцессу в свою хижину, если бы от нее так воняло.

– Давайте двигаться дальше, – призвала всех Зейлан. Темная была напряжена, пожалуй, даже больше, чем все остальные, но Фрейя не могла ее в этом винить. Существовали сотни возможностей провалить задуманный ими план. Если Зейлан не удастся остановить магию Цернунноса, он мог сделать со всеми ними то, что сотворил с Фэрроу.

Фрейя с мерцающим огнем в руке шла впереди. С потолков свисала паутина, под ногами сновали крысы и прочие паразиты. Киран рассказывал, что Нихалос тоже пронизан тоннелями, но принцесса сомневалась, что в них все выглядело и пахло так же, как здесь.

Внезапно Фрейя ощутила сотрясение. Почва под ногами завибрировала, грязная вода в канале задрожала.

Спрашивать о том, что она только что ощутила, у принцессы не было нужды. Это был взрыв. Элрой вместе со своей армией напал на город и фейри без единой секунды задержки.

– Началось, – сказал Ларкин.

– Похоже на то, – отозвалась Зейлан.

Киран кивнул:

– Теперь уже пути назад нет.

Вэйлин фыркнул:

– А разве мы собирались отступать?

Еще одно сотрясение заставило подземные стены содрогнуться, и, несмотря на множество слоев земли, отделявших Фрейю от поверхности, она теперь слышала шум происходящего над их головами. Элрой атаковал город с запада и севера, лагерь перед городом тоже, скорее всего, был под обстрелом.

– Нужно идти, – вновь напомнила Зейлан, и под грохот взрывов они продолжили свой путь к замку.

Все новые и новые, порой заброшенные коридоры ответвлялись от их пути, и Фрейя гадала, не прячутся ли здесь, внизу, местные жители. До сих пор они не встретили ни одного беглеца, но время от времени Фрейе казалось, что она слышит шаги. Хотя возможно, это были солдаты, которые ходили над их головами.

– Далеко еще? – спросил Вэйлин.

Фрейя подняла свободную руку. Она не знала, сколько времени они шли сквозь темноту, но по ощущениям скоро должны были прийти. И действительно – через пару минут группа достигла выхода. Он был закрыт решеткой, закрепленной длинной цепью с замком, ключа от которого у них не было.

– Киран, – позвал Ларкин, уступая фейри место.

Киран обхватил цепь пальцами, практически мгновенно заковав ее в лед. Когда она полностью замерзла, он дернул ее одним резким решительным рывком. Звенья легко разорвались, рассыпавшись на кучку мелких частей. Ларкин отодвинул решетку в сторону, и старые, ржавые петли издали отвратительный скрип. Фрейя задержала дыхание и напряженно прислушалась, но фейри, казалось, не услышали даже этот звук. Ларкин нажал на решетку сильнее, создав такой проем, через который они могли протиснуться по одному, и группа продолжила свой путь по каналу, который теперь шел под небольшим уклоном, построенный так, чтобы способствовать лучшему оттоку нечистот из замка. Они шли против течения, пока не достигли конца коридора. Здесь каналы превращались в трубы, слишком узкие, чтобы через них можно было пролезть, но на поверхность вела стремянка.

Фрейя знала, что над ними находятся дворцовые сады, но кто или что их там ожидало, не могла ни сказать, ни написать. Ларкин молча протиснулся мимо нее, всем своим видом показывая, что теперь возьмет инициативу на себя. Хранитель поднялся по ступенькам и приподнял на высоту ладони крышку, призванную защитить чувствительные благородные носы от вони канализации.

Потушив огонь в своей руке, Фрейя вновь погрузила всю группу во тьму, чтобы никто не заметил мерцания магического пламени.

Оглядевшись сквозь щель, Ларкин спустился с лестницы, снова бесшумно закрыв за собой крышку.

– Ну? – спросил Ли шепотом, хотя всем остальным показалось, что он говорит слишком громко.

– Я обнаружил только одного солдата. Подождите здесь, сейчас я с ним разберусь и вернусь за вами, – ответил Ларкин и на этот раз надавил на крышку так, что она целиком подалась наружу.

Фрейя напряженно затаила дыхание. Она верила в способности Ларкина, но на карту сегодня было поставлено больше, нежели их жизнь. Если его заметят, то все потеряно. Киран рядом с ней беспокойно переступал с ноги на ногу, Зейлан дышала так прерывисто, что ее дыхание слышали даже остальные. И только Вэйлин, казалось, оставался совершенно спокойным, но ведь в их группе он был единственным, кто знал, каково это – совершить намеренное убийство.

Потом над головами у них что-то щелкнуло, и крышка сдвинулась. Фрейя напряглась, готовая схватиться за меч, висящий на поясе, но это был только Ларкин, что означало лишь одно: путь свободен. Все по очереди поднялись вверх по ступеням. И если в тот миг, когда они подошли к Амаруну, город еще спокойно спал, то сейчас здесь воцарился абсолютный хаос.

– Вы только взгляните на цветы и кусты, – прошептал Киран.

Фрейя огляделась. Она так старательно прислушивалась к звукам боя, что не обращала внимания на сад, который обычно пышно цвел в это время года, но от этой прелести ничего не осталось. Растения увяли, будто не сегодня завтра настанет зима. Цветы склонили свои головки, их лепестки опали, а кусты превратились в некие скелетоподобные заросли.

Трава под ногами тоже пожухла. Какая-то нереальная тяжесть висела в воздухе и, казалось, высасывала из природы все живое. Всего в нескольких футах от себя Фрейя обнаружила несколько безжизненных тушек птиц. Их крылья были раскинуты, как будто они погибли, упав с неба в середине полета. Бог Смерти…

От вида мертвых животных желудок Фрейи скрутило, но она пересилила себя. Махнув рукой вперед, принцесса, пригнувшись, побежала вдоль дворцовой стены. Засохшие деревья и кусты вкупе с темнотой предлагали им хорошую защиту от посторонних глаз.

В своей жизни Фрейе довелось пережить немало ненастных ночей, когда облачный покров был настолько плотным, что свет лун не мог проникнуть через него, как ни пытался. Но тьма, что лежала над городом сейчас, не шла с той темнотой ни в какое сравнение. Странные темные тучи туманно кружили над дворцом, но не ветер гнал их туда.

Фрейя целеустремленно повела группу к внешней стене замка. Фейри на их пути больше не встретились. Вероятно, Цернуннос, как они и надеялись, послал всех солдат сражаться с Элроем, полагая, что сам он, будучи Богом, не нуждается в их защите. Фрейя указала на место на стене, скрытое зарослями кустарника и засохшими побегами.

Шагнув вперед, Вэйлин несколькими взмахами кинжала освободил стену от растений. Больших усилий ему это не стоило, ведь здесь все было точно таким же сухим, как и в дворцовом саду. В каменной кладке показалась деревянная дверь – старый служебный вход, которым не пользовались уже много лет. Фрейя помнила, как часто они раньше играли тут с Кираном.

Взглянув на фейри, принцесса заметила на его губах легкую улыбку, которая подсказала ей, что Киран тоже помнил те часы, которые им довелось провести вместе.

Вэйлин подергал ручку:

– Закрыто.

– Дай-ка я, – шагнул вперед Ли.

Что делал у двери Хранитель, Фрейя не видела, – широкие плечи Ли закрывали принцессе весь обзор. Однако уже через несколько секунд раздался тихий щелчок, и дверь распахнулась. Ли снова отошел в сторону, пропуская Фрейю вперед. За дверью располагался узкий коридор. Тесный, с низкими потолками, так что Ларкину и остальным пришлось пригнуться. Когда последний из группы закрыл за собой дверь, Фрейя испытала такое ощущение всеобъемлющей радости, что едва не захлопала в ладоши от восторга. Они действительно пробрались во дворец. Первое препятствие было преодолено. Так, может, их план действительно сработает?

Фрейя не хотела терять эту надежду, потому что предстояло пройти еще долгий путь. Она вновь воспламенила один из своих талантов, чтобы осветить путь. Когда-то эти коридоры были построены так, чтобы слуги не беспокоили обитателей замка, попадаясь им на пути. Но времена изменились. Короли и королевы начали собирать вокруг себя все больше и больше подданных, показывая, насколько велика была свита, готовая им прислуживать.

Фрейя вела группу все глубже и глубже во дворец, и значит – все ближе и ближе к Цернунносу. Она не знала, было это игрой ее воображения или нет, но девушке казалось, что чем ближе они подходили к тронному залу, тем сильнее ощущалась сила Бога.

Наконец они достигли развилки, где их пути расходились. Фрейе было тошно при мысли о том, чтобы позволить остальным двигаться дальше одним, но это был их единственный выход. Она указала путь Зейлан, Ларкину, Вэйлину и Кирану. Сама принцесса вместе с Ли собиралась направиться по коридору прямо вперед, чтобы присоединиться к Элрою и привести в действие его план на случай непредвиденных обстоятельств.

– Что ж, думаю, пора сказать друг другу «до встречи», – произнес Ли.

Все они знали, что это значило. Возможно, они видели друг друга в последний раз. Фрейя почувствовала, как в горле нарастает огромный ком, и со слезами взглянула на Ларкина. Принцесса не знала, что будет делать, если он умрет, а сама она каким-то чудом выживет. Ее родители были мертвы, Мойра – тоже, как, наверное, и все остальные люди, которых девушка знала в Амаруне. Ларкин и Киран были всем, что у нее оставалось.

Я люблю тебя, – жестами показала Фрейя.

– Я тебя тоже, – ответил Ларкин, притягивая принцессу к себе для прощального глубокого поцелуя. Фрейе хотелось обнять и остальных, но на это уже не оставалось времени. Нужно было двигаться дальше, если они хотели получить шанс встретиться снова.

С тоской на душе Фрейя понуро продолжила свой путь вместе с Ли, который только что попрощался с Вэйлином. Ткань рубашки влажно липла к телу девушки. Она чувствовала такое напряжение, словно не просто шла по коридорам, а бежала по ним. Они пробирались по тесным пыльным проходам, пока не достигли потайной двери, ведущей в кладовую.

В последний раз, когда Фрейя шла по этому пути, на другом конце ее ждал Элрой. Тогда принцесса проклинала свою помолвку, не подозревая, что это спасет жизнь ей и всем остальным. Она поднялась по покосившимся ступенькам к двери, которая открывалась только с этой стороны. Пять железных засовов не позволяли открыть ее снаружи.

– Постой, – прошипел Ли, когда Фрейя уже собиралась открыть первый засов.

Она застыла, потушив пламя в ладони.

– Фейри, – прошептал Ли. Хранитель опустил руку на кинжал и жестом велел Фрейе отойти в сторону, чтобы он мог выйти первым. Принцесса прижалась к стене. Ли удалось отпереть засовы совершенно бесшумно. Он очень осторожно толкнул дверь, но та была настолько старой, что не заскрипеть просто не могла.

– Что это было? – Услышала Фрейя женский голос. Он звучал отдаленно, словно женщина находилась не в кладовой, а в соседней кухне.

– Наверное, просто крыса, – ответил другой фейри.

– Кто-то должен проверить.

– Не напрягайся.

Стараясь не издать ни звука, Фрейя затаила дыхание. Она молилась, чтобы фейри развернулась и ушла, но не тут-то было. Ее шаги все приближались, и Ли медленно вытащил из ножен кинжал. Несмотря на темноту, нарушаемую лишь крошечной щелью в двери, Фрейя увидела, как напряглись его мускулы, когда тень приблизилась.

– Что тут?.. – Фейри не закончила. Ли осторожно, но решительно толкнул дверь, схватил Неблагую и полоснул кинжалом по ее горлу. Другой рукой он заткнул женщине рот, чтобы никто из караула не услышал ее хрипов. Фейри яростно отбивалась, но силы покидали женщину с той же скоростью, с которой хлестала из ее горла красная кровь.

– Ройзин? – прозвучало из кухни.

Ли осторожно уложил тело на пол. Знаком указав Фрейе ждать, Хранитель осторожно прокрался к двери в кухню. Словно тень, Ли выделялся на фоне горящего там света.

– Ройзин? – снова позвал фейри.

Ли скользнул в дверь. Что произошло потом, Фрейя не видела, но слышала какой-то грохот, словно перевернулся стол, следом глухой удар и хрипы, потом наступила тишина.

В проеме двери появился Ли. Перекинув фейри через плечо, он отнес тело мужчины к первому трупу. Фрейя отступила на шаг в кладовую, наблюдая, как Ли прячет второго мертвеца.

– Что дальше? – спросил Хранитель.

Фрейя кивнула на кухню. Они достигли условленного места встречи. К кухне прилегал собственный небольшой двор, который использовался для доставки в замок припасов и других товаров. Потому что, как ни любили ее предки похвастаться количеством своих слуг, видеть ветхие повозки у парадного входа в замок королевским особам не хотелось.

Ли пересек кухню и открыл створчатую дверь, предназначенную для приема поставок. Звуки боя вдалеке стали слышнее. Воздух, проникавший в кухню снаружи, был душным и полным дыма. Фрейя заглянула через плечо Ли, но людей Элроя нигде не увидела. Биение ее и без того яростно пульсирующего сердца стало еще быстрее. Это они с Ли пришли слишком рано или подчиненные пирата запаздывали?

Фрейя беспокойно вытерла влажные ладони о брюки и вгляделась в темное небо. Эти тучи… Они выглядели такими угрожающими. Как будто они были самостоятельными существами, которые только и ждали, чтобы выпустить в мир бурю.

– А мы точно там, где надо? – спросил Ли.

Фрейя кивнула. Она составила для людей Элроя план с несколькими различными путями через город, на случай если какие-то из них будут заблокированы.

– Нехорошо, – бросил Ли, вглядываясь в ночь.

Дорога, огороженная облысевшими кустами, была пуста, повозок видно не было. Зато Фрейя видела все больше и больше мерцающих очагов пламени. Больно было осознавать, что ее родина столкнулась с очередной волной разрушения, но другого выбора не было. Цернуннос превратил Амарун в тело с ногой, страдающей от гангрены, и единственным способом спасти это тело была ампутация больной конечности.

– И что мы теперь будем делать? – встревоженно спросил Ли.

Фрейя потянулась за своим блокнотом, чтобы что-то написать, когда раздался взрыв, на этот раз угрожающе близкий. Принцесса и Ли одновременно вздрогнули. В их план не входило ведение боевых действий внутри города. Элрою и его армии поручено как можно дольше удерживать фейри на окраине города, потому что целью операции было не возвращение города, а смерть Цернунноса. Киран был уверен в том, что фейри сложат оружие, как только Бог будет повержен.

– Клянусь королем, они здесь! – шумно выдохнув, облегченно воскликнул Ли. Фрейя подошла ближе и тоже увидела две повозки, окруженные двумя десятками солдат. Они сбросили свои зеакские доспехи и тоже были во всем черном. Фрейя была уверена, что вначале воинов было больше, но по пути к замку они, вероятно, понесли потери. Один из мужчин отделился от группы и направился к Ли и Фрейе.

– Где вы были? – спросил Ли.

– Нас задержали, – ответил солдат. На их языке он говорил с сильным акцентом, но почти так же бегло, как и Элрой. Фрейя поняла, что это Дариуш, который был представлен им на корабле два дня назад как один из специалистов по взрывчатке.

– А что с третьей повозкой?

– Ее больше нет, но этого хватит. – Тут взгляд Дариуша скользнул по замку, и Фрейе показалось, что она заметила блеск в его глазах, будто мужчина был рад, что скоро взорвет его.

– Главное, что вы здесь, – ответил Ли и торопливо махнул мужчинам, делая им знак побыстрее заехать внутрь. – В кладовой есть выход в потайные коридоры. Осторожнее, не споткнитесь о трупы.

Кивнув, Дариуш жестом велел солдатам разгружать повозки. Те быстро откинули с телег брезент, под которым скрывался ценный груз. Множество красных глиняных кувшинов, до краев наполненных взрывчаткой.

Глава 66 – Киран

– Амарун —

За последние месяцы своей жизни Киран потерял все. Свою мать. Лучшего друга. Свою родину. И даже сама жизнь принца висела на волоске. Он заглянул в глаза смерти и сумел вырваться из ее цепких лап. Наверное, он уже не должен был испытывать страха, потому что ничего хуже просто не могло быть. И тем не менее в этот момент Киран был напуган больше, чем когда-либо прежде. Ладони покрылись холодным липким потом, сердце бешено колотилось, и Киран мог поклясться, что был бледен не меньше Ларкина – в те дни, которые Хранитель проводил

в море.

– Ты сможешь, – прошептала Зейлан, погладив его по руке. Несмотря на разделявшие их слои ткани, прикосновение пронзило Кирана насквозь, и он с тоской подумал о тех часах, которые они провели вместе у пруда. Казалось, тот бесценный момент произошел полвека назад. Меж тем минуло всего несколько дней.

Киран с трудом сглотнул:

– А что, если нет?

– Даже не думай об этом, – ответила девушка, одарив его улыбкой. Она была полна беспокойства и сомнений, но Киран ценил поддержку Зейлан. Фейри хотелось обнять и поцеловать девушку, однако он не желал лишать ее хладнокровия. Нужно было оставаться в здравом уме, если они не хотели, чтобы Цернуннос разорвал их на куски.

– Тогда я прямо сейчас пойду к нему.

– Мы верим в тебя, – произнес Вэйлин.

Ларкин кивнул:

– Помни о том, что мы обсуждали, и знай: даже если ты не видишь нас – ты не одинок. Мы здесь и поддерживаем тебя. А тебе просто нужно выиграть для нас немного времени.

Киран кивнул, поправил свою черную одежду и, сделав последний глубокий вдох, скользнул через служебную дверь в тронный зал, где он когда-то сидел в качестве Талона. Эту комнату, с ее внушительными витражами и массивными колоннами, поддерживающими высокий потолок, Киран до сих пор отчетливо помнил. Когда он был ребенком, это помещение поражало его воображение. Но сегодня зала из его детства больше не существовало.

Воздух был холодным и липким. Совершенно необъяснимый туман стелился по полу. Царившую в зале тьму нарушали лишь несколько зажженных свечей, но Киран благодаря своим обостренным навыкам ориентировался в темноте. Картины и гобелены с изображением Драэдонов, частью которых был и он, исчезли со стен – их заменил воплощенный кошмар.

Кости. Человеческие кости. Вычищенные и отполированные, они белели в полумраке свечей, тянулись вдоль стен, громоздились в высоту у колонн от пола и до самого потолка. Так вот что случилось с теми трупами, которые не были сожжены. Глядя в пустые глазницы черепов, Киран, внутренне содрогаясь, задумался, знал ли он людей, которым когда-то принадлежали эти кости. Цернуннос превратил тронный зал в склеп.

– Красиво, не правда ли?

При звуке этого голоса Киран замер. Он был таким знакомым – и в то же время чужим. Олдрен. Цернуннос. Киран огляделся и увидел Бога, восседавшего на троне, который когда-то принадлежал Андроису. Цернуннос сидел на месте правителя, свободно закинув одну ногу на другую. Положа одну руку на подлокотник трона, в другой руке он держал череп и смотрел на него так, будто вел с ним немой диалог.

Черная мантия, в которую был одет Цернуннос, ниспадала с его плеч и расстилалась по полу. Под ней его тело прикрывала блестящая черная униформа, которая улавливала и отражала скудный рассеянный свет. Прежде светлые волосы Олдрена теперь стали почти белыми, а голубые глаза потемнели, словно бушующее море. Некогда мягкие черты лица фейри теперь выглядели дьявольски-злобными и порочными. На голове Цернунноса сидела корона в виде оленьих рогов. Это казалось безумным и даже абсурдным, но Бог Смерти был изящен и даже красив, и все же существо, сидящее перед Кираном, совершенно точно не было Олдреном.

Его лучший друг умер. Киран уже знал об этом, но только сейчас, увидев Цернунноса своими глазами, в полной мере ощутил свою потерю. Олдрена больше не было. Он не вернется. Единственный фейри, который всегда поддерживал принца и верил в него с момента прибытия в Нихалос. Олдрен всегда был в жизни Кирана и никогда не покидал его. Поддерживал, когда принцу угрожало падение, и давал советы, когда тот не знал, куда идти. Кирану было очень горько и больно, что памятью Олдрена злоупотребили самым худшим образом и он стал просто игрушкой для этого обезумевшего бога.

Цернуннос наконец переключил свое внимание с черепа на Кирана, небрежно отбросив чью-то бывшую голову за спину. Череп с глухим стуком упал на пол и разлетелся на куски. Киран вздрогнул и тут же мысленно выругал себя за эту слабость. Нельзя было дать Цернунносу почувствовать свою неуверенность и страх. Киран должен был проявить силу – ту силу, что дремала глубоко внутри него.

Прочистив горло, Киран постарался придать своему голосу необходимую твердость:

– Я слышал, ты искал меня. – Он медленно приблизился к трону. Холод в комнате прокрался к затылку и потянул Кирана за волосы так, словно был живым существом. Этот туман, эта тьма. В них не было ничего естественного. Это был притаившийся зверь, который только и ждал удобного момента, чтобы напасть.

– Так и есть. Очень мило с твоей стороны выполнять вместо меня мою работу. – Цернуннос изогнул губы в кривой ухмылке и склонил голову набок. – Мило, но крайне безрассудно и глупо. Так же глупо, как и ваша крошечная атака. Вы и в самом деле думаете, что сможете меня остановить? Меня, Бога?

Услышав признание Цернунноса в своей божественной сущности, Киран, который и так знал, что перед ним не Олдрен, все же испуганно содрогнулся. То, о чем они давно подозревали, теперь стало абсолютной уверенностью.

– Смерть ваших слабых человеческих воинов сделает меня сильнее, а их плоть станет пищей для моих эльв.

Киран расправил плечи, стараясь, чтобы слова Цернунноса не выбили его из колеи, потому что в этот момент ощутил, как его охватывает ужас. Они знали, что смерть укрепляет Цернунноса, и все же верили, что нападение его ослабит. Теперь он уже не был так в этом уверен.

Киран решительно шагнул к Цернунносу, хотя все внутри него взывало к бегству. Казалось, он спускается в свою собственную могилу. Холод продолжал тянуться к нему, распространяясь по телу, скользя по коже. Туман, описывая неестественные круги, клубился у ног Кирана. Какая – то часть принца страшилась, что дым, затвердев, обретет форму и схватит его.

– Я пришел сделать тебе предложение.

Бог вскинул брови:

– Что такой фейри, как ты, может мне предложить?

Киран изо всех сил старался дышать спокойно. Все, что ему нужно был сделать, – это задержать Цернунноса, пока Ларкин, Вэйлин и Зейлан не окажутся готовы нанести удар.

– Сотрудничество. Я хочу помочь тебе укрепить твою власть. Ты ведь знаешь, что я никогда не хотел быть королем. Свою корону я отдал тебе добровольно, но хочу продолжать служить тебе. Как… как другу.

Запрокинув голову, Цернуннос оглушительно расхохотался. Его голос отразился от стен и эхом отозвался в Киране. Он сливался с отвратительным холодом, словно когтями впиваясь в душу.

– Я могу быть твоим посланником в этом мире, – продолжил Киран. – Я буду идти впереди тебя, возглавлю твою армию и сровняю эту страну с землей, чтобы дать тебе возможность править.

Киран напряг пальцы, проверяя, работает ли еще его магия. Однако воздушная магия фейри не оказала на легкий туман никакого воздействия. Тонкая дымка не сдвинулась с места, а значит, что Зейлан уже использовала свой дар. Они думали о том, чтобы сохранить магию Кирана, но в этом случае проще было пресечь ее для всех и не заботиться об исключениях. Рисковать понапрасну было нельзя.

– К чему мне посланник? – спросил Цернуннос. – Я могу захватить мир и без твоей помощи.

Взглянув налево, Киран заметил, что еще одна служебная дверь слегка приоткрылась. Ларкин занял свою позицию и готовился атаковать Цернунноса. Киран тут же поднял голову и полностью сосредоточил свое внимание на Боге.

– Может, оно и так, но неужели ты действительно хочешь сам заниматься всеми вопросами? Я мог бы заняться созданием идолов, которым будет поклоняться народ. Я могу собрать мужчин и женщин, которые воздвигнут для тебя храмы, священников, которые будут восхвалять твое имя, возлагая к твоим ногам все, чего бы ты ни пожелал. Посланник нужен каждому Богу. Я буду рупором, с помощью которого ты сможешь обращаться к своим подданным. Позволь мне служить тебе.

Фейри благочестиво склонил голову в поклоне, несмотря на то что это стоило ему больших усилий. Не по себе было опускать взгляд при Цернунносе и терять его из виду, но Киран хотел показать смирение.

Принц услышал, как Бог поднялся со своего трона и медленно приблизился к нему. Шаги Цернунноса и шорох волочащейся по каменному полу мантии были единственными звуками в тронном зале. Сердце Кирана бешено колотилось: ему стоило огромных усилий не вздрагивать от той опасности и злобы, которые излучал Цернуннос.

Оказавшись перед Кираном, Цернуннос остановился.

– Посмотри на меня!

Киран поднял голову и посмотрел прямо в глубину черных глаз Бога. В горле было сухо как в пустыне, тело дрожало от холода. Властная аура Цернунноса высасывала из сердца принца всю уверенность и надежду на то, что задуманный план может осуществиться. О чем они только думали, когда шли сюда? Нужно было бежать, как все остальные. Теперь им, глупцам, придется заплатить за это своими жизнями.

– Твой страх передо мной – истинный, – сказал Цернуннос, и на его губах заиграла легкая улыбка. – Однако твое смирение – ложно. Думаешь, я не вижу твоего обмана насквозь?

– Я… я не лгу, – пробормотал, запинаясь, Киран. – Я хочу служить тебе.

Цернуннос фыркнул:

– А я хочу увидеть, как ты умрешь.

Закрыв глаза, Киран взял себя в руки, стараясь держаться избранной линии. Он был не один, даже если сейчас, когда фейри был окружен туманом и тьмой, ему казалось именно так. Зейлан. Вэйлин. Ларкин. Они рядом и не позволят Цернунносу убить его, пока не будут разыграны все карты.

Распахнув глаза, Киран уставился на Бога, вызывая в воображении ту часть себя, которую так часто использовал, когда говорил со своим народом. Того себя, который мог заставить лживые слова звучать честно и искренне.

– Убей меня, если того желает твое сердце, но более верного и преданного слуги, чем я, тебе не найти, – сказал он со всей решимостью, всей надеждой и всем мужеством, которые смог собрать. – Но даже если ты мне не веришь, я хочу покаяться в том, что поклонялся твоим братьям и сестрам. Ты заставил меня осознать, что ты – единственный истинный Бог, а остальные – всего лишь тени в твоем свете. Ты – мой Бог.

Казалось, Цернунносу понравилось то, что он услышал. Во мраке его глаз промелькнуло нечто, похожее на радость. Киран не понял, что это было, и наверно, никогда уже не поймет. Ибо в этот момент он уловил за спиной Цернунноса какое-то движение. Мелькнуло лезвие меча.

Ларкин был готов к атаке.

Глава 67 – Элрой

– Амарун —

С громким хохотом Элрой вонзил свой меч в тело фейри, который тут же рухнул на землю. Но, услышав сквозь грохот битвы угрожающий шум, быстро выдернул лезвие, которое при этом издало противный чавкающий звук. Шум издал меч, со свистом рассекший воздух. Элрой поспешно пригнулся, и оружие, которое должно было снести ему голову с плеч, промахнулось. Элрой, вновь расхохотавшись, кинулся на нападавшего и одним быстрым движением снес ему голову. Пират был так же проворен, как и до того момента, как лишился ноги.

Кровь бурлила в его венах, сила бессмертия текла по его жилам, заставляя сердце пульсировать с совершенно новой силой. Элрой схлестнулся в схватке с еще одним фейри. Их сила была равной, но магия фейри давала противнику преимущество. Но Элрою отсутствие магии компенсировал собственный разум. Нападавший ранил пирата в бок. Элрой ощутил боль, но оцепенения, которое обычно сопровождало ее, не почувствовал.

Элрой вскинул свой меч, намереваясь прикончить фейри, когда сердце противника оказалось пронзенным со спины. Фейри, хватая ртом воздух, упал навзничь. Позади него в запачканных кровью доспехах стоял один из солдат Элроя.

– Вам следует быть осторожнее, мой повелитель.

– Я бессмертен! – воскликнул Элрой, бросаясь на следующего нападавшего. Он гордился собой и своими людьми, которые так безжалостно сражались с фейри. Они были неудержимы, и постепенно их враги, казалось, начинали это понимать.

– Эльвы атакуют! – выкрикнул один из его подчиненных.

Протиснувшись между двумя солдатами, Элрой увидел, как с неба ринулись полчища черных существ. Принц Диглан улыбнулся, поднял оружие и снова бросился в бой.

Глава 68 – Фрейя

– Амарун —

– Это была последняя закладка, да? – спросил Ли, вытирая пот со лба. Вместе с Дариушем и его людьми они излазили все тайные ходы дворца, устанавливая там взрывчатку.

– Да. И взрыватели тоже заложены.

– А они точно сработают?

Дариуш фыркнул. Старые заброшенные коридоры оставили на его мундире следы пыли и паутины.

– Естественно. Как только я произведу первый взрыв в теплице и тем самым отправлю сигнал запускать взрывы, мои люди вызовут идеальную, неудержимую цепную реакцию, которая сровняет этот замок с землей.

– Это я и хотел услышать, – кивнул Ли.

При мысли о взрыве замка к горлу Фрейи подкатила тошнота. И даже не потому, что стены хранили в себе так много важных для принцессы воспоминаний. Гораздо больше девушка боялась за своих друзей. Ларкин, Зейлан, Вэйлин и Киран отправились сразиться с Цернунносом, и, судя по всему, битва была уже в самом разгаре.

Ларкин пообещал, что, если остановить Бога не удастся, они вовремя сбегут из замка. Но если друзья не вернутся к назначенному времени, у них не будет другого выбора, кроме как уничтожить замок вместе с ними. Эту огромную жертву было необходимо принести, чтобы защитить этот мир.

– Когда закончим, нужно пойти в теплицу и подождать остальных, – сказал Ли. В его голосе отразилось то же беспокойство, которое тревожило Фрейю.

Они направились по узким коридорам обратно, стараясь на ходу не задеть банки со взрывчаткой. Ли вел Фрейю сквозь тьму, потому что прибегать к помощи ее огненных талантов сейчас было бы слишком рискованно.

– Осторожно, – предупредил Ли, переступая через очередную закладку. Они уже находились в задней части замка, и ждать оставалось уже совсем недолго. Фрейя напряженно прислушивалась к шумам и шорохам вокруг, надеясь понять, как идет битва, когда ее слух вдруг уловил какие-то звуки.

Принцесса застыла в движении. Рука Ли, за которую она держалась, рванулась, и Хранитель повернулся к девушке:

– В чем дело?

Фрейя показала на свое ухо.

Ли, склонив голову, тоже прислушался. И в этот момент звуки раздались снова. Жалобные крики, стенания. Стоны. Фрейя не понимала, откуда эти стоны доносятся, пока не сообразила, что они, должно быть, находились рядом с темницей. Самых отъявленных бандитов и преступников, вроде Ларкина, король Андроис изгонял в подземелье шестого кольца, но в замке тоже находилось несколько камер. Она и не думала, что заключенные еще могут быть там. Их нужно спасти!

Фрейя настойчиво указала в ту сторону, откуда доносились звуки. Ли выругался.

– Дариуш, иди вперед. Нам с Фрейей еще нужно кое-что сделать. Мы придем так быстро, как только сможем. Ну а если нет… ты знаешь, что делать.

Во тьме лица подрывника было не разглядеть, однако он, ничего не ответив, двинулся вперед, оставив Фрейю и Ли, которые по потайному проходу добрались до одного из выходов. Выглянув через отверстие в стене, Ли проверил, нет ли кого в комнате, и только после этого позволил Фрейе войти в помещение, которое когда-то было спальней горничной. Горничной, которая теперь лежала в своей постели с перерезанным горлом и ножом в руке, которым и покончила со своей жизнью.

– Не смотри туда, – пробормотал Ли, потянув Фрейю за собой.

Девушке даже не пришлось указывать Хранителю, где находится темница. Мягко ступая, он, следуя за жалобными звуками, направился в самое дальнее крыло замка, где по крутой лестнице они спустились в темноту. Воздух здесь был холодным и спертым, пропитанным зловонием запустения.

Оказавшись в коридоре, ведущем меж клеток с камерами, Фрейя крепче сжала руку Ли. Свет, исходящий от горящих на стенах факелов, позволял разглядеть лица людей, которые, испуганно сбившись в кучи, жались друг к другу за решетками. Ли схватился за одну из дверей и рванул ее, но замок, несмотря на всю силу Хранителя, не поддался.

– Закрыто.

Фрейя покрутила запястьем так, словно что-то отпирала.

– Но где же ключи? – спросил Ли. – Я могу попытаться взломать замки, но не думаю, что у нас хватит времени на все.

Фрейя, мысленно благодаря Роланда за то, что он частенько тайком от отца разрешал ей сопровождать его в подземелье, сняла с кронштейна один из факелов. Она знала, что искать. Обнаружив стол, за которым гвардейцы играли в карты во время своих дежурств, принцесса открыла верхний ящик. И действительно: в нем оказалась целая связка ключей!

Схватив ключи, Фрейя поспешила вернуться к Ли. Дрожащими пальцами девушка попыталась подобрать подходящий ключ для первого замка, но это было легче сказать, чем сделать. К тому же трясущиеся руки никак не помогали ей с первого раза попасть в замочную скважину.

– Дай-ка сюда, – произнес Ли, забирая связку из рук Фрейи, чтобы освободить пленников.

Глава 69 – Зейлан

– Амарун —

Плотно прижавшись к стене, Зейлан пряталась в тени, пока Ларкин осторожно подкрадывался к Цернунносу. Киран продолжал разговаривать с Богом, рисуя своими словами мрачное будущее, в котором Цернуннос правил миром, а сам он был его верным приспешником. И хотя Зейлан знала, что слова принца – не более чем представление, призванное отвлечь Цернунноса, пылкость речей Кирана заставила ее содрогнуться. Холод, царивший в зале, делал свое дело. Странно-неестественное ощущение злобы окутывало Зейлан, и девушка то и дело озиралась, желая убедиться, что в темноте за ее спиной не прячутся эльвы.

– Быть может, ты все же говоришь правду, – проговорил Цернуннос, подходя вплотную к Кирану. Бог взял принца за подбородок, слегка приподняв его. Со стороны этот жест казался почти нежным, но Зейлан никак не могла понять, как Кирану удавалось терпеть прикосновения этого монстра. Сама она до сих пор не могла забыть, как Цернуннос пытался их убить.

– И как ты собираешься доказать мне свою верность? – спросил Цернуннос, проводя большим пальцем по нижней губе Кирана. Двое мужчин, казалось, были близки, словно давние любовники.

Зейлан затаила дыхание и снова сосредоточилась на себе, чтобы отключить магию в комнате. Нельзя было допустить ни одной ошибки, особенно сейчас. Ее сердце колотилось как бешеное: девушка цеплялась за этот жар внутри себя, который позволял ей обуздывать магию, словно дикую лошадь. С помощью Кирана Зейлан научилась подчинять и приручать ее.

Ларкин готовился воспользоваться долгожданным моментом. Под защитой тумана он молча двинулся к своей цели – Богу, отвлеченному словами Кирана. И вот время пришло. Хранитель выскочил из тумана и бросился на воплощенное божество.

Цернуннос резко развернулся и поймал меч Ларкина еще тогда, когда он пронесся по воздуху. Зейлан не смогла сдержать вздох. Цернуннос сомкнул ладонь вокруг выкованного магией лезвия. Кровь текла меж его пальцев и капала на пол, но на лице его не дрогнул ни один мускул, будто боли для него и вовсе не существовало.

– Какая нелепая попытка, – прошипел он, приближаясь к Ларкину, который тщетно пытался вырвать из руки Бога свой меч. Хватка Цернунноса была слишком крепкой. Ларкин резко выхватил из-за пояса кинжал, но Цернуннос с легкостью перехватил и этот удар. – Вы и в самом деле думали, что ваше жалкое покушение сможет сокрушить меня?

Вытащив из-под плаща кинжал, Киран, пользуясь тем, что Цернуннос все еще сжимал оружие Ларкина, развернулся и вонзил клинок в спину Бога. Тот не издал ни единого звука. Невозмутимо оглянувшись, он выхватил у Кирана кинжал и, держа его за острие, нанес принцу мощный удар. Фейри соскользнул на пол.

– Вы и впрямь жалкие создания. Вы серьезно думали, что можете застать меня врасплох? – спросил Цернуннос, выпуская меч Ларкина, словно от этого лезвия не исходило никакой опасности.

Ларкин, который снова получил возможность использовать свое оружие, вновь бросился на Бога и вонзил меч ему в грудь. С губ Цернунноса не сорвалось ни звука, будто он вообще не чувствовал боли. Зейлан вздрогнула. Прежде девушка считала, что из всех существ, которых носит земля, самые бесчеловечные – фейри и эльвы, но, похоже, ошибалась.

Презрительно поджав губы, Цернуннос выбросил свободную руку и толкнул Ларкина в грудь. Сила удара швырнула Ларкина через всю комнату к колонне. На пол посыпались кости. Цернуннос схватил меч и выдернул его из себя. Клинок, небрежно отброшенный им в сторону, истекал кровью. Звон металла эхом разнесся по залу.

Зейлан, крепко сжав рукояти своих лунных серповидных ножей, раздумывала, стоит ли ей присоединиться к схватке. Они договорились, что девушка будет сдерживаться как можно дольше, чтобы Цернуннос не узнал о присутствии Темной. Но когда этому ожиданию должен был прийти конец? Цернуннос слышал, как приблизился Ларкин, так, может, ему было известно и о присутствии Зейлан?

Она покосилась на Кирана, который, выпрямившись, обнажил короткий меч, спрятанный под плащом. Словно угадав мысли Зейлан, принц взглянул в ее сторону и слегка качнул головой – в знак того, что нужно было еще подождать.

Зейлан сжала губы. Терпение никогда не было ее сильной стороной, но, доверяя мнению Кирана, она сдержалась и осталась на месте. А тот вместе с Ларкином вновь накинулся на Цернунноса. Завязалась такая бешеная потасовка, такая дикая схватка, каких Зейлан не видела никогда прежде.

Ларкин и Киран безжалостно атаковали Цернунноса, Неблагой – своим коротким клинком, Ларкин – огненным мечом, который Хранитель подхватил с пола. Другой противник давно бы рухнул на колени, но Цернунносу клинки противников казались просто надоедливыми мухами. Он поймал их и, не обращая внимания на сочащуюся из его тела кровь, оттолкнул от себя, будто вовсе не эта красная субстанция поддерживала его жизнь.

Если Цернуннос и удивлялся, почему иссякла его магия, то совершенно не показывал этого, но Зейлан продолжала бороться за то, чтобы поддерживать тот жар, что пылал внутри нее. Вглядевшись в тени, сгустившиеся слева от нее, девушка кивнула Вэйлину и слегка переместилась, чтобы отвлечь внимание на себя. Зейлан, наверное, еще никогда не была так взволнована перед боем, но это не помешает ей столкнуться с Цернунносом лицом к лицу.

Бог заметил Зейлан в тот же миг и резко развернулся, так что полы его мантии взметнулись в воздух. Несмотря на темноту, которую лишь слегка рассеивал свет нескольких свечей, девушка заметила улыбку на его губах.

– А я все гадал, когда же ты покажешься мне, Темная.

Зейлан крепче сжала ножи и бросилась к Цернунносу, готовая к атаке. Тот ловко увернулся от ее серпов. Его тело двигалось неестественно быстро, будто правила этого мира к нему не относились. Издав разочарованный рык, Зейлан принялась атаковать снова и снова. Ларкин и Киран нападали с другой стороны. Оба тяжело дышали, истекая потом, но Цернуннос, казалось, до сих пор не приложил для этой схватки никаких усилий. Возможно, чтобы убить их всех, ему даже не понадобится магия.

– И это все? – поддразнил Цернуннос.

Зейлан, издав злобный рык, бросилась на него, стремясь повалить на пол, внезапно перед Цернунносом выросла стена из тумана. Она вбежала прямо внутрь этой стены, и будто напитанный магией Воздуха туман подхватил девушку и швырнул над головой Цернунноса так, что Зейлан пролетела далеко вперед и, больно ударившись, рухнула на пол. Тупая боль охватила позвоночник и пронзила череп. Девушка ошеломленно моргнула и поднялась на ноги.

– Как?.. – запнулась Зейлан. Она же подавила его магию! Как Цернуннос мог повелевать туманом? Девушка до сих пор ощущала жар внутри своего тела и, метнув взгляд на Кирана, убедилась, что он не мог использовать свою магию. И все же Цернуннос сумел бросить вызов ее силам.

– Ты действительно думала, что обладаешь властью над моей магией? – Он сделал движение рукой, и дымка распространилась по залу, затуманив Зейлан зрение.

Зейлан уже ничего не понимала. Так было написано в книге! К тому же Цернуннос напал на Черный рынок, чтобы уничтожить всех Темных. Зачем он это сделал, если превосходил их способности?

Окутанные темнотой, они прижались друг к другу спинами, стараясь защититься со всех сторон, но туман мешал разглядеть темную фигуру Цернунноса. И вдруг словно из ниоткуда он нанес удар Зейлан. Девушка ответила тем же и была готова поклясться, что удар попал в цель, но Цернунносу удалось пробить ее защиту. Схватив Зейлан за запястье, он рванул ее на себя.

Зейлан вскрикнула от боли, и нож выскользнул из ее руки, когда под хваткой Цернунноса сломались кости. Слезы навернулись на глаза девушки, на миг совершенно лишив ее способности что-либо видеть. Смахнув слезы с глаз, Зейлан увидела, как темная фигура – Ларкин – бросилась на Цернунноса, но тот, как и в случае с атакой Зейлан, увернулся от клинка. Совершенно очевидно, что Цернуннос играл с ними, потому что, если Бог все еще обладал своей магией, ничто не мешало ему убить их так же, как он убил Фэрроу. Он получал удовольствие, загоняя их в угол и демонстрируя свою силу.

Киран рванулся на помощь Ларкину, и между мужчинами снова вспыхнула жестокая схватка. Руку Зейлан терзала адская боль. Она сорвала платок с лица и поспешно обернула его вокруг запястья, стараясь зафиксировать кости, чтобы они срослись под правильным углом. Она черпала силу из магии Кирана. А фейри безжалостно атаковал Цернунноса, но Бог Смерти одним движением руки с легкостью блокировал каждый удар.

В какой-то момент даже казалось, что Бог позволит Кирану ударить себя, прежде чем ему наконец надоест и он поставит Неблагого на место. Но тут Цернуннос толкнул Кирана в грудь, точно так же, как до этого – Ларкина. Киран пролетел через весь зал и, сильно ударившись головой о стену, безжизненно осел на пол и остался лежать.

Пожалуйста, только не это!

Сердце Зейлан сжалось, и в этот момент ей не хотелось ничего больше, кроме как рвануться к Кирану, узнать, все ли с ним в порядке, но нужно было помочь Ларкину. Пощупав запястье, она подхватила свое оружие и бросилась в бой. Цернуннос стоял спиной к Зейлан, уклоняясь от ударов Ларкина. Хранитель уже успел нанести телу, которое раньше принадлежало Олдрену, несколько ран, но Цернунноса это не остановило.

Она выхватила свои ножи, но Цернуннос, словно у него были глаза на затылке, крутанулся вокруг своей оси и заблокировал удар. Метко взмахнув рукой, он ударил девушку по сломанному запястью. Новая боль пронзила ее тело, но Зейлан заставила себя держать оружие. В тот же миг Ларкин атаковал с другой стороны. Бог снова развернулся, быстрее и гибче самого тумана, перехватил клинок Ларкина голой рукой и вырвал у него меч. Видимо, эта игра Цернунносу уже наскучила, потому что в том же движении он развернул оружие острием от себя и всадил его в живот Ларкина. Зейлан закричала, а Ларкин рухнул на пол – точно так же, как и Киран.

Зейлан осталась единственной, кто еще держался на ногах. Собрав всю свою волю в кулак, она сжала свои ножи так крепко, как только могла. Сердце девушки бешено колотилось, а тело похолодело от страха и беспокойства, но еще больше – от тумана, который теперь наползал на нее.

Цернуннос отвернулся от безжизненной фигуры Ларкина и устремил свой взгляд на Зейлан. Желудок девушки скрутило, и впервые с тех пор, как эльвы напали на Беллмар, девушка ощутила желание сбежать. Но Зейлан не сделает этого, не сбежит, только не без Ларкина и Кирана. Она предпочитала умереть здесь вместе с ними, чем жить с виной, вызванной собственной трусостью.

Зейлан встала в боевую позу.

Уголки рта Цернунноса поползли вверх:

– Ты, стоит признать, довольно строптива, но это тебя не спасет.

Быстрее, чем Зейлан успела разглядеть его в густом тумане, окружавшем ее со всех сторон, Бог набросился на нее, выбив из ее рук ножи и цепко схватив за горло. Девушка испуганно ахнула и тут же почувствовала, что доступа к воздуху у нее больше нет. Слезы навернулись на глаза, и Зейлан принялась колотить Цернунноса руками и ногами, стараясь оттолкнуть его от себя, но это было столь же невозможно, как достать луны с неба. Бог Смерти оказался к Зейлан ближе, чем когда бы то ни было. Его глаза полнились настолько глубокой тьмой, что Зейлан казалось, будто она может заглянуть в самую бездну его злобной души.

– Я же говорил, вам меня не победить. Я Цернуннос, Рогатый. Бог Смерти, властитель… – Внезапно он издал булькающий звук и отпустил Зейлан так же внезапно, как схватил ее.

Цернуннос взялся за горло, в котором зияла продолговатая рана. Из пореза, орошая его пальцы, сочилась кровь. Недоверчиво уставившись на красную жидкость, Бог Смерти рухнул на колени. И только теперь Зейлан увидела, что в его спине торчал кинжал – как раз на уровне сердца. Позади поверженного Бога стоял Вэйлин, держа в руке второй кинжал, которым и перерезал горло Цернунноса.

– Ну, наконец-то! – хрипло простонала Зейлан, потирая шею, сдавленную и разболевшуюся от крепкой хватки Цернунноса. – Почему так долго?

– Мне нужно было убедиться, что он не увидит, как я подхожу. – Вэйлин взглянул на Цернунноса, который, стоя на четвереньках, боролся за жизнь в своем бренном смертном теле. Он тяжело дышал. Кровь струилась из ран, образуя под ним огромную лужу. Руки Цернунноса дрожали, и все, что еще осталось от Бога Смерти, было дрожащим хрипом его последних вздохов.

– Можно? – спросила Зейлан, забирая у Вэйлина свой кинжал. Потом, наклонясь к Цернунносу, прошептала ему на ухо: – Передай от нас привет своим братьям и сестрам. Они лучше тебя. – И с этими словами вонзила ему в шею второй кинжал. Цернуннос ахнул и безжизненно рухнул в лужу собственной крови.

Зейлан не знала, что и чувствовать. Радость? Облегчение? Надежду? Бог Смерти был побежден, но это не походило на победу. Эта битва унесла слишком много жизней. Словно одурманенная, девушка отвернулась от безжизненного тела, когда-то принадлежавшего Олдрену, и направилась к Кирану. Тот уже успел прийти в сознание и теперь, кашляя, пытался встать на ноги. Это не удавалось, потому что колени фейри подгибались, а тело дрожало. Зейлан бросилась к нему и подхватила под руки.

– Что случилось? – спросил Киран, едва дыша.

– Вэйлину удалось. – Зейлан подняла голову и увидела, что полукровка был уже возле Ларкина – вытаскивал меч из его живота. Хранитель был бледен и истекал кровью, но был, по крайней мере, жив. Вероятно, потребуется некоторое время, чтобы эта рана зажила, но бывший фельдмаршал казался достаточно крепким, чтобы выжить.

Зейлан была рада, что ее друзья, в общем-то, в порядке, но к этой радости примешивалось какое-то непонятное и неприятное чувство, от которого девушка никак не могла избавиться. Цернуннос был так уверен в себе и в том, что делал, и вдруг все произошло так быстро. Зейлан в замешательстве покосилась на Бога. Рогатая корона свалилась с его головы, а тело все так же неподвижно лежало в луже крови, которая все росла и растекалась по полу.

Он мертв, – подумала Зейлан, пытаясь убедить в этом прежде всего саму себя.

– Мы должны обезглавить его, – произнесла она вслух. – Так будет надежнее.

Трое мужчин обменялись взглядами, но никто не возразил. Вэйлин повертел в руке меч, который вытащил из живота Ларкина. Лезвие все еще сочилось кровью Хранителя, когда полукровка подошел к трупу и замахнулся, чтобы нанести последний, финальный удар, – и вдруг клинок разлетелся на сотню мелких осколков, осыпавшись на землю, словно металлический дождь.

Раздался булькающий смех.

Зейлан вздрогнула, увидев, как туман в комнате ринулся к Цернунносу. Вот что беспокоило ее все это время. Туман. Он был порождением Цернунноса, но никуда не исчез после того, как тот якобы умер. Теперь этот туман, казалось, питал Бога, который медленно поднимался на ноги. Кинжал в спине выскользнул из его тела, словно по волшебству, а другой кинжал, тот, что торчал в шее, Цернуннос выдернул из своей кровоточащей раны сам.

– И вы действительно думали, что ваша дурацкая засада сможет остановить меня? – спросил Цернуннос. Его голос поначалу звучал сдавленно, но с каждым словом становился все яснее и четче. Он поднял голову и бросил пристальный взгляд на Зейлан. Рана на его шее уже закрылась, в тело вливалась новая жизнь.

Лихорадочно оглядевшись по сторонам в поисках своих лунных серповидных ножей, Зейлан увидела, как лезвия сверкнули под завесой тумана. Она бросилась было к ним, но Цернуннос догадался, что она задумала. Подняв руку, он подтащил лезвия по воздуху к себе. Когда пальцы Бога сомкнулись на рукоятке, по металлу пополз тонкий слой льда. Зейлан ждала, что ее любимые ножи разлетятся на тысячу осколков, точно так же, как до этого – меч Ларкина, но лед вдруг остановился, а потом оружие и вовсе оттаяло.

– А знаешь что? Этими клинками я, пожалуй, вырежу сердце твоему любимому Кирану.

В ответ Зейлан издала бешеный рык.

Ларкин выхватил из-под плаща еще один кинжал, но не успел даже направить его на Цернунноса, как лезвие снова сковал ледяной холод, и клинок разлетелся на куски. Как это было возможно? Зейлан ощупала созданный ею блок, но сомнений не было. Барьер был цел. Цернуннос рассмеялся, выпрямился во весь рост, и в ту же секунду в зале раздался громкий лязг. Все оружие в комнате разлетелось на мелкие осколки, словно сосульки, разбивающиеся о землю.

– Насколько вы смелы теперь? – спросил Цернуннос, воздев руки ввысь, и пол под их ногами содрогнулся, покрываясь трещинами, которые потянулись к стенам, достигнув потолка. Кусок каменной кладки откололся от стены и рухнул вниз.

Зейлан одним прыжком отскочила в сторону, когда один из обломков рухнул на пол рядом с ней. Облако пыли накрыло ее с головой. Она кашлянула и уже ничего не могла разглядеть в этой смеси пыли и тумана. Пол под Зейлан еще дрожал, когда ее внезапно сбили с ног. Это Киран оттолкнул ее, потому что туда, где она только что стояла, рухнул еще один камень.

– Клянусь королем, он едва не задел меня, – выдохнула она.

Киран кивнул.

– Нужно уходить:

Схватив Зейлан за руку, фейри рванулся вместе с ней к большим дверям тронного зала. Ларкин и Вэйлин спешили следом, но, прежде чем они достигли выхода, одна из колонн впереди рухнула, отрезав путь к выходу.

Цернуннос хохотал.

– Мою магию, – приказал Киран.

Зейлан тут же убрала блокаду, хотя и боялась, что это сделает Цернунноса еще более могущественным. Но что еще им оставалось? Он в любом случае превосходил их, а Киран был для группы единственным шансом покинуть рушащийся зал живыми. Но фейри не стал использовать свою магию для того, чтобы убрать колонну с пути. Вместо этого он отпустил руку Зейлан и встал между нею, Ларкином, Вэйлином и Цернунносом.

– Потайные ходы! Бегите, я задержу его, сколько смогу, – приказал он, повернувшись к ним спиной. – И сделайте, как мы договаривались.

Взорвите замок – таков был его приказ.

Зейлан замотала головой:

– Я ни за что не оставлю тебя здесь одного.

– Нет, ты сделаешь это, – прорычал Киран.

– Нет!

Порыв воздуха подхватил Зейлан и отбросил к Ларкину, который успел поймать девушку.

– Уходите! – взревел Киран, воздевая руки. Валуны у его ног тут же подчинились и рванулись вперед по воздуху. Фейри поднял камни вверх и обрушил их на Цернунноса. Тот принял груду камней с распростертыми объятиями, стоя под градом обломков с такой безмятежностью, словно наслаждался легким дождиком в теплый летний день.

Ларкин схватил Зейлан за руку и потянул за собой. Киран обрушил на Цернунноса новый каменный град, но на этот раз Бог поймал камни в воздухе и швырнул их обратно в фейри, словно пули. Вэйлин едва успел оттолкнуть Кирана в сторону, заслужив тем самым бесконечную благодарность Зейлан.

Оставлять здесь Кирана было нельзя.

Зейлан и Ларкин добрались до потайного хода, через который пришли, но вход в него уже был засыпан камнями.

– Туда! – выкрикнул Ларкин, указывая на только что образовавшуюся брешь в стене. За ней находилась небольшая комната, в которой, по-видимому, размещались гвардейцы для охраны короля. На полу даже валялось кое-какое оружие. Ларкин схватился за первый лучший меч, Зейлан подхватила кинжал, и Вэйлин и Киран вооружились тоже, несмотря на то что обычный металл вряд ли мог причинить вред Цернунносу и его солдатам.

Киран сжал свободную руку Зейлан и потащил девушку к двери. Потолок позади них рушился. Задержись они в комнате еще мгновение – и он похоронил бы их под собой. Все четверо рванулись к одному из больших окон в конце коридора. Мир снаружи потемнел, и призрачные облака приняли форму странных фигур. Казалось, в небесах что-то должно вот-вот появиться на свет. Зейлан разглядела крылья и когти, но подумать об этом не успела.

Крепче сжав руку Кирана, она выпрыгнула вместе с ним в окно.

Глава 70 – Элрой

– Амарун —

Что это, черт побери, такое?

Элрой поднял взгляд к небу и замер. Клинок в его руке истекал черной кровью – он только что убил еще двоих эльв. Мускулы мужчины горели и дрожали от напряжения. Бессмертие сделало пирата сильнее и выносливее, но и у него были свои пределы, и сейчас Элрой был на максимуме своих возможностей.

Облака вздрогнули от гулкого грохота, и Элрой внутренне содрогнулся. Другим солдатам, которые сражались с ним бок о бок, тоже, видимо, стало не по себе. Они пробрались уже довольно далеко в глубь города. Многие фейри пали в бою, другие, не столь преданные Цернунносу, сложили оружие.

Все, что сейчас отделяло их от победы, – это смерть, смерть Бога. Элрой надеялся, что план Кирана сработает и скоро кровь Цернунноса зальет каменные плиты дворца. Но если из этой затеи ничего не выйдет, останется его, Элроя, план, который закончится большим взрывом.

Вновь над головой Элроя разразился гром. Блеснула молния, в свете которой взору явился масштаб разрушений, постигших город. Дождя по-прежнему не было, но Элроя беспокоили тучи, которые создавали в небе какие-то неестественные круги. За время своих путешествий пират повидал немало самых разных погодных явлений: от внезапного обледенения всего и вся – до песчаных бурь, которые в мгновение ока хоронили под собой целые города. Капризы природы были знакомы Элрою, ведь ему приходилось справляться с каждым из них, будь то на суше или на море. Но таких страшных облаков он не видел никогда. Совершенно неестественные, они предвещали

беду…

Элрой крепче обхватил рукоять своего клинка, чувствуя, что оружие ему не поможет. Ибо не было оружия против того, что ждало их там, наверху.

– Вперед! – проревел он и снова ринулся в бой.

Глава 71 – Фрейя

– Амарун —

Фрейя вздрогнула, когда над их головами все содрогнулось от гулкого грохота. Земля под ногами задрожала. С потолка посыпались мелкие камешки, по стенам разбежались трещины.

– Это из замка, – сказал Ли.

Взрывы? – жестами изобразила Фрейя.

Мужчина покачал головой:

– Для них еще рановато, но нам следует поторопиться.

Она фыркнула. Интересно, а что они тогда, по его мнению, делали все это время? Они освободили пленников и отправили их на улицу так быстро, как только это было возможно. То были не только те мужчины и женщины, которых заключил в тюрьму ее отец, – горничные, повара и конюхи, но и несколько дворян, которых по каким-то причинам оставил в живых Цернуннос.

– Думаю, осталась только одна клетка, – сказал Ли, но его слова почти потонули в новом грохоте. Этот звук был громче предыдущего, и Фрейя вновь почувствовала, как земля под ногами задрожала.

Ли поспешил к последней камере и отпер ее единственным оставшимся ключом. В дальний угол забилась скрюченная фигура в грязной, истрепанной одежде. Вонь крови и мочи заполняла все пространство. Казалось, она пробралась в каждую щель, впиталась в каждую пору кожи того, кто здесь находился. В воздухе кружили мухи.

– Фрейя? – прозвучало вдруг ее имя.

Она знала этот голос. Только он был намного тише и прерывистей, чем когда-либо прежде. Мелвин! Протиснувшись мимо Ли, принцесса бросилась к своему другу, мужчине, за которого ей предстояло выйти замуж до того, как появился Элрой. Мелвин корчился на узкой койке. С первого взгляда на своего друга Фрейя поняла, почему он не встал при их появлении: правая голень мужчины торчала под странным углом. Кровь до нитки пропитала его брюки, которые, высохнув, собрались в жесткие складки.

– Фрейя, это… это действительно ты?

Она кивнула, прижав руку ко рту.

– Да, знаю, выглядит не очень, – закашлялся Мелвин.

Фрейя, шагнув к юноше, положила ладонь ему на лоб. У Мелвина был жар. Скорее всего, лихорадку вызвало воспаление на ноге. Взглянув на Ли, Фрейя указала на Мелвина. Она хотела дать Хранителю понять, что тот должен понести больного.

Тот без колебаний преодолел разделяющее их расстояние и обвил руками талию юноши:

– Пойдем, мы вытащим тебя отсюда.

Фрейя шла первой. Времени у них оставалось мало, поэтому они отправили пленников через замок, а не через потайные ходы, и теперь сами пошли по тому же пути, потому что грохот под ногами становился все сильнее. Земля дрожала, и трещины поднялись по стенам до самого потолка. Мелкие обломки сыпались на них с потолка. Фрейя не знала, кто или что вызвало это землетрясение, но в любом случае ей это не нравилось. Девушка ускорила шаги, чтобы как можно скорее сбежать из этой смертоносной ловушки, когда еще один грохот эхом разнесся по всему замку. Принцесса задрожала всем телом.

– Это не похоже на звук… – начал было Ли, но не закончил фразы.

В этот момент поврежденный потолок поддался под тяжестью. С громким грохотом каменная плита рухнула на землю. Фрейя, в ужасе отскочив назад, налетела на Ли с Мелвином.

– Черт, мы должны вернуться! – заорал Ли. Он развернулся, и они устремились в сторону подземелья. И как раз вовремя. Еще секунда – и там, где они только что стояли, потолок рухнул тоже. Пыль взметнулась вверх, Фрейя закашлялась. Прикрывая рукой рот и стараясь не вдохнуть всю эту гадость, она поспешила вместе с Ли в том направлении, откуда они только что пришли, прочь от выхода, который обещал им свободу.

Путь к свободе был отрезан.

Глава 72 – Ларкин

– Амарун —

Ларкин с размаху врезался в стену. Обычного человека прыжок из окна на такую глубину, наверное, убил бы. Ларкин поднялся и выпрямился. В кожу впивались осколки разбитого стекла, но эти раны не шли ни в какое сравнение с той, которую причинил Хранителю Цернуннос, ранив его в живот своим мечом.

Из-за магии в оружии рана не затянулась как обычно. Ларкин поспешно перевязал ее тканью, но кровь просачивалась сквозь нее, и он чувствовал, что сил у него с каждой секундой оставалось все меньше. Перед глазами уже плясали черные точки, и Ларкину все сильнее хотелось просто лечь и отдохнуть. Однако нужно было держаться, так долго, как только возможно.

– Все нормально? – спросил Вэйлин, стараясь поддержать Хранителя.

Он кивнул. Воздух здесь был чуть-чуть, едва заметно, теплее, чем внутри замка. Дул ледяной ветер, молнии одна за другой сверкали среди туч, в которых, казалось, скрывалось нечто темное и ужасающее.

– Как может быть такое, что Цернуннос все еще творит магию? – спросил Вэйлин, поворачиваясь к Зейлан, которая, тоже выпрямившись, с искаженным от боли лицом смотрела на свою изувеченную левую руку.

– Не знаю. Я сделала все, что могла, – ответила девушка, и боль в ее глазах стала глубже. – Может, я просто была слишком слаба.

– Нет, – возразил Киран. – Это он слишком силен.

– Что дальше? – спросила Зейлан, встревоженно глядя верх, будто ожидая, что Цернуннос в любой момент мог последовать за ними через разбитое окно в сад.

– Нужно добраться до теплицы и активировать взрыв, – ответил Ларкин. Он надеялся, что Фрейе, Ли и людям Элроя хватит этого времени, чтобы выбраться. Это был их последний шанс. Они сровняют Цернунноса с землей, а вместе с ним – разрушат весь замок. Из-под такой горы обломков даже ему не выбраться.

Киран кивнул:

– На его пути – преграда, но нам все равно следует поторопиться. Она не остановит его надолго.

Ларкин выглянул через край защитного коридора. До теплицы было уже недалеко, и добраться до нее не составляло труда, потому что солдат Цернунноса нигде не было видно.

Все они были в городе, где сражались с войском Элроя, и, судя по звукам, бой еще кипел. Пират не преувеличивал, когда хвастался размерами своей армии. Любая другая сила, вероятно, давно бы пала под клинками фейри. Однако фейри, к сожалению, были не единственной и не самой большой их проблемой.

С помощью Вэйлина Ларкин сумел перелезть через стену коридора, по другую сторону которого гравийная дорожка вела к застекленной теплице. Киран и Зейлан прикрывали Хранителя со спины, но Цернунноса по-прежнему нигде не было видно.

Вэйлин толкнул дверь теплицы. Дариуш уже ждал их.

– Мы должны взорвать его! – крикнул Киран, закрывая за собой дверь, хотя мутное стекло вряд ли могло бы послужить им защитой. – Мы перепробовали все, но так и не смогли остановить Цернунноса.

Дариуш, кивнув, указал на запал:

– Мы готовы и можем устроить взрыв в любое время. Этого достаточно, чтобы взорвать два таких замка.

Ларкин огляделся в теплице:

– А где Фрейя?

– И Ли? – добавил Вэйлин.

– Они еще не вернулись.

– Где эти двое? Они ведь должны были быть с тобой, ведь так?

Дариуш, защищаясь, выставил перед собой руки:

– Так и было, но Фрейя решила повернуть назад, чтобы освободить пленников из темницы. Ли пошел с ней.

– Черт, не может быть! – Не обращая внимания на свою пульсирующую рану, Ларкин развернулся, чтобы снова рвануть в замок, но рука, вцепившаяся в руку Хранителя, удержала его. Ларкин обернулся и впился взглядом в Дариуша. – Отпусти меня!

– Ты не можешь туда пойти.

– Не говори мне, что я могу, а что нет. – Он знал, что дворец будет разрушен, как только Дариуш зажжет фитиль, но не мог допустить этого, пока Фрейя не покинет замок.

– У нас нет больше времени, – сказал Киран.

– Мне плевать. Подождите, пока сможете, и если дольше ждать будет нельзя, делайте то, что должны. Но я не останусь здесь наблюдать, как женщина, которую я люблю, будет похоронена под обломками.

– Я пойду с тобой! – Вэйлин стал рядом с ним, подставив свое плечо. Ларкин благодарно кивнул полукровке, потому что не знал, как далеко сможет продвинуться в таком состоянии без посторонней помощи. Рана в животе пульсировала сильной болью, голова была мутной, будто бы ее набили опилками.

Киран поджал губы:

– Договорились. Мы подождем, сколько сможем, но если другого выхода не будет…

Он не закончил фразу, но и не должен был. Если другого выхода не будет, Киран похоронит Ларкина и Вэйлина вместе с Фрейей и Ли.

Глава 73 – Ли

– Амарун —

Нужно было уходить, пока еще было можно, – подумал Ли. Он знал, что это была эгоистичная мысль, особенно для того, кто дал клятву защищать других. Но он не хотел умирать. Не здесь. Не сейчас. Не под горой завалов из обломков. Если он когда-нибудь и погибнет, то в бою, а не из-за нескольких паршивых камней.

Он схватил следующий камень, чтобы убрать его с дороги, хотя ситуация была безнадежной. Это последнее землетрясение привело к слишком сильному обрушению, и теперь они застряли окончательно. Их единственным источником света был факел в руке Мелвина. Ли подумал о Вэйлине, спрашивая себя, удалось ли тому убить Цернунноса. Если да, то необходимость во взрыве замка отпадет и их смогут найти до того, как закончится воздух. В противном случае завалы подземелья вскоре станут их с Мелвином и Фрейей общей могилой.

Ли отбросил в сторону еще один камень. На лбу Хранителя выступил пот: не столько от напряжения, сколько от страха.

– А отсюда точно нет другого выхода?

Фрейя склонила голову. В ее глазах тоже застыл страх. То, что эта девушка ринулась спасать пленников, делало ей честь, но какая-то часть Ли проклинала ее за это. Наконец она достала свой блокнотик, в котором не осталось почти ни одного пустого местечка, написала что-то и показала Хранителю. За стеной, на которую я сейчас указываю, проходит еще один потайной ход, но отсюда туда не попасть.

Ли хотел спросить, куда ведет этот ход, но это, на самом деле, было не важно. Там Хранителя, Фрейю и ее друга не могла ждать худшая участь, которая постигнет их, если они останутся здесь. Ли слез с кучи обломков, преграждавшей им путь, и направился к стене, на которую указывала Фрейя. Стена выглядела массивной и, безусловно, была такой до того, как землетрясение заставило ее потрес-

каться.

– Я не уверен, но, может, что-то из этого выйдет. Но нужно найти что-то, чем можно расширить трещины. Голыми руками это сделать не получится.

Фрейя кивнула и тут же ринулась обыскивать подземелье. Мелвин, хромая, тоже поковылял на поиски. Ли знал этого дворянина всего несколько минут, но тот, несмотря на очевидные муки боли, не скулил и не жаловался, и Хранитель высоко ценил это. Сам Ли зашел в одну из камер, стараясь найти что-то вроде рычага.

– Я кое-что нашел! – воскликнул Мелвин.

Ли подбежал к нему.

– Там, внизу, – указал дворянин на кладку. Взглянув в том направлении, куда указывал Мелвин, Ли увидел не рычаг, а дыру в стене размером с кулак, образовавшуюся в результате землетрясения.

Присев на корточки, Хранитель обнаружил, что через отверстие проникает воздух. Ощупав кладку, Ли расшатал выступающий кирпич у дыры и потянул за него. Стена треснула, когда Ли вырвал из нее кирпич. Дыра стала больше.

Может, это и есть выход!

Ли схватил следующий кирпич, когда земля под его ногами снова задрожала. К потолку, посыпая пол пылью и мелким щебнем, потянулась трещина. Он смахнул грязь с лица и снова вернулся к работе. Кирпичи по-прежнему плотно сидели друг на друге, а ногти Ли уже после первых двух камней были сломаны, подушечки пальцев истекали кровью. Но он знал, как справиться с болью, если это даст возможность выжить!

Краем глаза он увидел, что к нему подбежала Фрейя. Девушка что-то держала в руке. Ржаво-коричневый стержень из металла, с помощью которого сломать кирпичную кладку будет намного проще.

– Где ты это взяла? – спросил Ли.

Фрейя пожала плечами.

Но когда стержень попал к нему в руки, Ли понял, что не ржавчина стала причиной того, что металл стал таким тусклым и коричневым. Это была засохшая кровь. Он не хотел думать о том, что здесь, внизу, прежде делали с этой штукой. Теперь у нее было только одно предназначение: этот стержень был их ключом к свободе.

Глава 74 – Ларкин

– Амарун —

Ларкин весь вспотел, пока мчался вместе с Вэйлином по коридорам замка, из которого они, вообще-то, только недавно сбежали. Вспышкой Цернунноса был затронут не только тронный зал. Трещины тянулись по стенам всего дворца. Некоторые места выглядели так, что создавалось впечатление, будто для разрушения замка даже не потребуется взрывчатка.

– Сколько у нас осталось времени? – спросил он Вэйлина.

– Очень мало.

Взрывчатку заложили в нескольких точках вокруг замка, так, чтобы все они были скоординированы друг с другом. Дариуш первым, меньшим взрывом подаст сигнал остальным подрывникам, и после этого останется всего несколько минут, прежде чем все взлетит на воздух.

Скривившись от боли, Ларкин, хромая, поплелся по коридору в сторону подземелья. Фрейя, к счастью, нарисовала для подрывников карту всего замка, так что они с Вэйлином точно знали, куда нужно идти. Сердце Ларкина от волнения забилось быстрее, что, однако, только усилило кровотечение из раны. Чувствовал он себя паршиво, куда хуже, чем, бывало, в открытом море. Мир перед глазами качался, и только мысль о Фрейе и поддерживающая рука Вэйлина помогали Ларкину оставаться в сознании, но долго он так не протянет.

Они свернули в следующий коридор, когда Вэйлин внезапно застыл, а вместе с ним – и Ларкин. Там, где должен был быть проход в подземелье, лежала лишь груда камней. Только не это! Потолок в этом месте обрушился, преградив доступ. Не было ни входа, ни выхода.

Ларкин затряс головой:

– Нет, нет, нет…

Хранитель доковылял до завала, поднял первый камень и отбросил его в сторону. Он знал, насколько безнадежным было положение. Время истекало. Он был измучен болью и едва соображал, но даже сейчас не мог просто развернуться и уйти, оставив Фрейю умирать. Не обращая внимания на то, как медленно он двигался, Ларкин принялся камень за камнем расчищать путь.

Вэйлин помогал ему, снова и снова выкрикивая имена Фрейи и Ли. Но по ту сторону завала никто не отвечал. Пот заливал глаза Ларкина, смешивался с пылью, вздымающейся над камнями, которые он отбрасывал в сторону. Пальцы Хранителя были разодраны в кровь, но это не мешало ему отшвыривать один обломок за другим.

– Помоги мне, – попросил он Вэйлина, когда наткнулся на особенно большой валун, который не мог сдвинуть с места в одиночку. Полуэльф тут же подскочил к нему и тоже схватился за камень. Но глыба сидела так плотно, что даже не сдвинулась с места. Ларкин стиснул зубы, напрягая мышцы. Он чувствовал, что кровь все сильнее и сильнее сочится из раны на животе, но всеми своими силами пытался бороться с тьмой, которая грозила поглотить его в любую минуту.

Ларкин отдал все свои силы, но этого было мало. Он давил и дергал, расшатывал и тащил, но глыба не двигалась. Сердце Ларкина сжалось, и в этот момент он возненавидел Кирана. Он ненавидел фейри за то, что он остался в безопасности вместе с Зейлан, а не пошел с ним, чтобы спасти свою сестру. Будь у них земная магия Кирана, они уже давно были бы в подземелье. Нужно было вернуться, чтобы привести его сюда…

– Вэйлин? Ларкин? Что вы здесь делаете?

Ларкин обернулся и увидел Ли. Стражник вышел из одного из многочисленных потайных ходов, проходивших через замок, за ним показался второй мужчина. А следом появилась Фрейя. Живая и здоровая.

Ларкин почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Ему хотелось подбежать к ней, заключить в объятия, но на это у него не осталось сил. Хранитель начал терять сознание, и только быстрая реакция Вэйлина не дала ему рухнуть наземь. Полуэльф снова быстро подставил ему плечо.

Фрейя в один миг очутилась рядом с ним. Красивое лицо девушки плыло перед Ларкином, словно в тумане.

– Цернуннос тяжело ранил его, – пояснил Вэйлин. – Позже мы сможем вам все рассказать, но сейчас нужно убираться отсюда. Сейчас они взорвут замок.

И едва он успел произнести эти слова, как раздался первый взрыв, сопровождаемый сотрясением, охватившим весь замок. Это был стартовый сигнал для других подрывников, которые теперь, один за другим, начнут поджигать остальные заряды.

Глава 75 – Киран

– Амарун —

Киран беспокойно метался по теплице, то и дело поглядывая на дверь, за которой совсем недавно исчезли Вэйлин и Ларкин, отправившись спасать Ли и Фрейю. Он понимал, что Ларкин не мог не уйти, но нехорошее предчувствие все равно не отпускало.

– Киран, – произнесла его имя Зейлан. Она казалась обеспокоенной. Юноша посмотрел на Хранительницу. Синяки, оставленные Цернунносом, еще виднелись на ее шее, хотя и стали значительно бледнее.

– Что?

– Небо.

Киран взглянул вверх через дыру в крыше теплицы. Он не знал, откуда она взялась, но теперь ее наличие позволяло ему видеть небо. Темные облака, которые, казалось, подчинялись Цернунносу наравне с туманом, окружали замок, метая в город молнии, и каждый раз, когда их вспышки освещали мир вокруг, Кирану казалось, будто там, в облаках, он различает какие-то фигуры.

– Мы должны взорвать замок, – сказала Зейлан с глубоким, исполненным боли вздохом, облекая в слова то, о чем подумал он сам. Быть может, они смогут продержаться еще две-три минуты, а может, и нет. Оценить риск было невозможно. Несомненно было только то, что война, развязавшаяся в городе, подпитывала силы Цернунноса. Его мощь росла, и что-то назревало над их головами.

Киран стиснул челюсти. Он не хотел отдавать приказ, не хотел, чтобы его слова приговорили к смерти Фрейю, Ларкина, Ли и Вэйлина, но знал, что выбора не было. Все они рисковали жизнями, чтобы спасти город, и если бы на их месте был сам Киран, он бы очень разозлился, если бы они упустили возможность уничтожить Цернунноса.

– Давай сделаем это. Дариуш?

Подрывник кивнул и поджег фитиль. Зажег предохранитель. Искра, вспыхнувшая на веревке, двинулась к замку. Киран, вскинув руки, соорудил защитную стену из земли, чтобы во время взрыва те, кто находился в теплице, были в безопасности.

И взрыв прогремел.

Земля задрожала.

Но это было только начало.

Еще немного – и от замка не останется даже камня на камне.

Глава 76 – Зейлан

– Амарун —

Зейлан сжала руки в кулаки и закрыла глаза. Первый взрыв только что прогремел. Сигнал был отправлен, и с этого момента пути назад не было. Она в последний раз взглянула на замок, когда Киран поднял защитную стену, чтобы они оказались закрыты со всех сторон, что, хотелось надеяться, обеспечит им безопасность.

Внутренне содрогаясь, Зейлан молилась богам, в которых никогда не верила, что Цернуннос найдет смерть в руинах, если уж ее друзья пожертвовали ради этого своими жизнями. Фрейя. Ларкин. Вэйлин. Ли. Мысль о том, что они обретут свой покой и разделят последнее пристанище с Цернунносом, вызвала слезы на глазах девушки, но она смахнула их прежде, чем Киран успел их заметить.

Раздался второй взрыв, за ним – третий и четвертый. Земля под их ногами сотрясалась, засохшие растения дрожали и тряслись. События вдруг начали разворачиваться с бешеной скоростью. Вскоре Зейлан уже не слышала ничего, кроме грохота камней и треска ломающихся стен. И тогда девушке захотелось изо всех сил заткнуть уши, потому что ей показалось, что разум обманывает ее. Она словно слышала крики о помощи Ли и Вэйлина, в то время пока руины замка камень за камнем хоронили их под собой.

– Ты тоже это слышишь? – внезапно спросил Киран.

– Что?

– Крики.

Значит, ей не показалось? Это не игра воображения? Зейлан наклонила голову и прислушалась. И точно: голоса зазвучали громче.

– Опусти защиту!

– Ты не можешь… – начал было Дариуш, но Киран даже не стал слушать. Он опустил защитную стену, и едва в теплицу появился доступ, в нее ворвались Фрейя, Ларкин, Ли, Вэйлин, а с ними – еще какой-то мужчина. В тот же миг Киран вновь заключил всех в кокон из земли, и как раз вовремя.

Взрывы разрастались, теперь, казалось, громыхало повсюду. То тут, то там слышались взрывы. Шум был ошеломляющий. Земля дрожала и грохотала, словно из нее рвалась какая-то гигантская тварь, готовая поглотить все, что окажется рядом. Киран обнял Зейлан, пока она слушала звуки грандиозного разрушения, ожидая, пока все вокруг сровняется с землей.

Глава 77 – Элрой

– Амарун —

Элрой замер на середине движения, когда город сотрясли взрывы. Земля задрожала под его ногами, призывая воюющие стороны остановить бои. Было слышно, как вдалеке разрывалось сердце города.

Шум был оглушительным и разрушительным. Гигантский столб дыма, грязи и искр взмыл в небо, сливаясь со скоплением мрачных темных туч. Затаив дыхание, Элрой наблюдал за зрелищем. Никогда раньше он не видел подобного. От здания камня на камне не осталось.

Замок рухнул, как карточный домик. Элрой знал, что его люди хорошо потрудились, но за такую работу он должен был выказать им особо уважение. Дариуш превзошел сам себя.

– Эльвы меня забери, – пробормотал фейри поблизости. Все еще держа высоко над головой меч, он остановился, перестав сражаться, и только пялился на гигантское облако пыли, которое когда-то было замком. Казалось, он совершенно забыл, что находится на поле боя.

Земля бурлила под ногами Элроя, хотя отсюда до дворца было далеко. Даже если Фрейе, Ларкину и остальным союзникам не удалось убить Цернунноса до этого, взрыв разнес его на куски.

Двое солдат рядом с Элроем издали победный клич, который тут же разнесся по рядам его людей, сливаясь в единый хор ликующих голосов. Элрой тоже улыбнулся, вскинул свой меч в воздух и присоединился к ликованию.

Битва была окончена. Враг был разбит. Фейри, озадаченно оглядываясь, бросали оружие, показывая, что больше не станут сражаться.

Они победили.

Глава 78 – Зейлан

– Амарун —

Мы победили Бога.

Прошла целая вечность, прежде чем Киран убрал наконец защитную стену и выпустил их на открытое пространство. Пыль и мусор летали вокруг, наполняя воздух. Зейлан едва могла видеть на расстоянии максимум пяти футов. Все кашляли, и Зейлан не была исключением. Повсюду валялись обломки и камни. Бывший сад был разрушен, уничтожен тем, что раньше было замком. Уцелела только теплица. Посреди этой разрухи она выглядела совершенно инородным телом. Моргнув, Зейлан уставилась на замок, но все, что ей удалось увидеть сквозь пыльную серовато-голубую дымку, было огромными грудами камней.

– Все в порядке? – спросил Киран.

Остальные, в том числе и Ларкин, кивнули, хотя выглядел Хранитель не очень-то хорошо. Он был бледен, а черная ткань его униформы не могла скрыть кровь, которая насквозь пропитала ткань. Если мужчина собирался дожить до следующего утра, ему срочно требовалось обратиться к целителю.

– В ушах звенит, – пожаловался незнакомец, которого привел с собой Ли. Зейлан взглянула на него. Девушка не знала, кто он, но мужчина явно был человеком и, видимо, сильно пострадал, потому что опирался на Ли так же, как Ларкин – на Вэйлина.

– Это пройдет, – сказал Дариуш, с гордостью взирая на результат своих трудов. – Я взорвал уже много разного, но замок – впервые. Было весело.

Киран фыркнул и начал хохотать. Сначала тихо и сдержанно, потом все громче и громче: с него словно спало все напряжение. Они сделали это. После такого взрыва Цернуннос выжить не мог. Даже если ему удалось построить вокруг себя защитную стену, теперь он был похоронен под тяжестью целого замка.

– Мы победили его? – спросил Киран, делая шаг к Зейлан. Его волосы были серыми от пыли. Ее частички серой дымкой оседали и на его плечах. В этот миг Зейлан почувствовала с ним еще большую связь, чем в ту ночь, что они провели вместе у пруда. То, что удалось им сделать сегодня, было более масштабным и ошеломляющим. Они спасли город, страну и, возможно, весь мир от лап неистового Бога.

Зейлан бросилась Кирану на шею и поцеловала его на глазах у всех. После всего, через что они прошли, девушке было все равно, кто на них смотрел. Она просто радовалась, что им удалось выжить, хотя какая-то часть ее до сих пор не осознала этого. Зейлан хотелось найти тело Цернунноса в развалинах, а потом сжечь его и утопить прах в море.

– Нужно идти к Элрою. Эта битва, быть может, и выиграна, но за стенами бушует еще одна, и сделать предстоит еще очень многое, – сказал Киран остальным, указывая в сторону сражения, спровоцированного Элроем для отвлечения внимания.

Зейлан надеялась, что после смерти Цернунноса Киран займет свое законное место наследника престола. Возможно, сам он этого и не видел, но этот мужчина был лидером. Войска Элроя помогли им всем проникнуть в замок, но именно план Кирана смог привести их сюда. И даже теперь, когда их битва была завершена, он не сбрасывал с себя ответственность, готов на большее, хотя его силы, как и у всех остальных, были на исходе.

Отстранившись от Кирана, Зейлан потянулась к своим серповидным ножам, чтобы ворваться в битву за стенами, но пальцы схватили лишь пустоту. Цернуннос. Он вырвал ее ножи и теперь похоронен вместе с ними под грудами обломков.

– Я потеряла твой подарок.

– Не волнуйся, я велю сделать для тебя новые, – сказал Киран, наклоняясь к девушке ближе, так, что она почувствовала на своем лице его дыхание. – А ты сможешь поблагодарить меня тем же способом, – произнес он едва слышно, так что разобрать его слова могла только Зейлан.

Девушка легонько ткнула его в бок и покосилась на остальных, но те не обращали на них никакого внимания. Фрейя лежала в объятиях Ларкина, Вэйлин и Ли тоже обменивались нежностями. Дариуш стоял рядом с незнакомцем, который сидел на одном из разбитых камней и неловко озирался по сторонам.

В этот момент Киран заметил юношу и подошел к нему. Молодой человек был примерно его возраста, с черными волосами и темно-карими глазами, которые видели такие ужасы, что теперь долго не смогут их забыть.

– Мелвин, – приветствовал незнакомца Киран. – Сколько лет, сколько зим.

Мелвин, нахмурившись, уставился на него:

– Мы знакомы?

Уголки рта Кирана дрогнули в улыбке:

– Да, просто давно не виделись. С тех самых пор, как меня похитили из замка.

Морщина между бровями Мелвина углубилась, а взгляд стал более пронзительным. Ни один мускул Кирана не дрогнул под этим пристальным взглядом, и тут наконец до Мелвина дошло:

– Талон?

Киран кивнул:

– Зови меня Киран.

– Клянусь королем, ты жив!

– Ты тоже, но мы обязательно должны отвести тебя к целителю, – сказал он и повернулся к Ларкину: – Тебя, кстати, тоже. Выглядишь неважно.

– Ты тоже, – насмешливо ответил Ларкин, но его голос был тихим и слабым. Зейлан этот Хранитель заботил мало, но она всем сердцем надеялась, что он останется в живых. Ларкин выглядел так, будто одной ногой уже стоял в могиле. Кожа его была бледна, на лбу выступил пот, а из раны на животе все еще сочилась кровь.

– Я могу отвезти вас в наш лазарет, – сказал Дариуш, стряхивая пыль со своей униформы, которая тут же осела на ткани снова. – Повозки тут, недалеко.

– Ты пойдешь со мной? – спросил Ларкин, обращаясь к Фрейе.

Та покачала головой и что-то показала ему жестами.

Хранитель кивнул и слабо улыбнулся в ответ:

– Она хочет помочь.

– Не волнуйся, мы позаботимся о ней, – ответил Ли и протянул по-братски Ларкину руку. Слегка помедлив, тот ответил тем же, и два Хранителя сцепили свои руки.

– Спасибо за заботу о Фрейе.

– Не за что. Она ведь тоже заботилась обо мне, – сказал Ли, улыбаясь Фрейе, которая улыбнулась ему в ответ. – Давай-ка я доведу тебя до повозки. – Он подставил Ларкину плечо, Дариуш помог подняться Мелвину. – Я скоро вернусь.

Зейлан испустила легкий вздох, глядя, как четверо мужчин направились по обломкам в сторону повозок, а потом снова повернулась к тому, что когда-то было замком. Пыль и мусор еще не осели. Наверно, пройдет несколько дней, прежде чем руины улягутся. После этого можно было приступить к уборке. Подумав об этом, Зейлан ощутила какую-то странную пустоту внутри. Наверное, ей стоило праздновать свою победу над Цернунносом, но она думала только о своем будущем, которое снова представало перед ней как нечто совершенно неопределенное.

– А эти странные облака еще не рассеялись, – сказал Вэйлин, глядя в небо. Зейлан проследила за его взглядом, но сквозь клубящуюся пыль облачный покров был почти не различим.

– Но они стали светлее или мне кажется? – спросил Киран.

Вэйлин пожал плечами:

– Вполне возможно, я был слишком занят спасением наших задниц, чтобы следить за облаками.

Киран слегка улыбнулся:

– Да, без тебя мы бы, наверное, не выжили, но я бы не стал беспокоиться об облаках. По-видимому, это всего лишь остатки власти Цернунноса, которые ветер со временем…

Слова Кирана были прерваны глубоким грохотом. Он шел от замка и распространялся во все стороны. Зейлан отшатнулась, все остальные вздрогнули. Вэйлин поднял оружие, которое взял из камеры, а Киран, Фрейя и Зейлан подняли смертельные клинки.

– Что это было? – спросила Зейлан.

Киран качнул головой:

– Не знаю. Может, это взрыв, спровоцированный предыдущими взрывами?

Такое бывает? Зейлан не знала, да и Дариуша не было с ними, чтобы ответить на этот вопрос. Но это, новое землетрясение, ощущалось по-другому. Грохот не отступал, а становился сильнее, и из центра бывшего замка в небо поднялся один-единственный столб темного дыма, который выглядел таким же странным и необычным, как облака в небе.

Зейлан сглотнула, хотя в горле у нее было совершенно сухо. В голову закрались ужасные подозрения. Сердце, которое только что успокоилось, снова забилось в бешеном темпе, и страх, который девушка едва успела отбросить, вернулся. Остальные тоже, казалось, напряглись. Фрейя неуверенно озиралась по сторонам.

Столб дыма, который, казалось, поднимался прямо из скопления обломков, ширился ввысь, образуя воронку, которая, словно мощный обезумевший смерч, несущийся по земле, втягивала в себя все камни и мусор, встречающиеся на своем пути. Волосы хлестнули Зейлан по лицу, когда сильный порыв ветра подхватил их и потянул девушку в сторону дымового столба. Стараясь удержаться на месте, девушка вцепилась в руку Кирана.

С каждой секундой вихрь становился все сильнее. Немногие деревья, которые выстояли после взрывов, склонились ему навстречу. Обломки, валявшиеся вокруг них, задрожали и заскользили туда, где раньше стоял замок. Зейлан изо всех сил уперлась ногами в землю и прикрыла глаза рукой, стараясь защититься от мусора, который метался вокруг. Взметнувшаяся пыль вновь ухудшила видимость, но Зейлан старалась держать столб дыма в поле зрения.

А тот осел ближе к земле и уплотнился. Хлесткий ветер вокруг стал прохладнее, и вдруг с его шумом смешался презрительный смех. Сквозь дым показались два светящихся красных глаза.

Холодная дрожь смертельной опасности сковала ее позвоночник. Как такое возможно? Зейлан посмотрела на Кирана, который тоже казался ошеломленным и не понимал, что происходит, а потом снова перевела взгляд на столб дыма, в котором теперь ясно прорисовывалась фигура. И Зейлан знала, кто это был.

– Что будем делать? – Сильный ветер мешал Зейлан говорить, пыль проникла в горло и вызвала кашель.

– Будем сражаться дальше, – отозвался Киран. Вэйлин и Фрейя решительно кивнули, что еще им оставалось? После всего, что произошло, Цернуннос их так просто не отпустит.

– Вы глупцы! Вы бесполезные, тупые и наивные смертные! – раздался из дыма голос Цернунноса. Мало-помалу дым уплотнился и образовал форму, которая когда-то принадлежала Олдрену. Цернуннос выглядел все так же ужасающе прекрасно, как и до их битвы в тронном зале. Светлая кожа осталась невредимой, белокурые волосы легко развевались у лица, на губах – самодовольная улыбка. – Вы действительно думали, что можете убить меня?

Подавив свой страх, Зейлан крепче сжала оружие, хотя и понимала, что оно ей ничем не поможет. В глазах Бога они были всего лишь мелкими, ничтожными букашками.

– Неужели вы так до сих пор ничего не поняли? Я – Бог! – воскликнул Цернуннос, вскидывая руки к небу. Облака над их головами разорвались. Раздалось карканье. Угрожающее, зловещее карканье, и тогда из дыма родились они. Крылатые черные фигуры с красными светящимися глазами. Они были той самой огромной опасностью, которая все это время таилась в облаках.

– Это?..

– Эльвы, – закончил Вэйлин ее фразу. – Это эльвы.

Все больше и больше порожденных туманом существ вылетали из облаков. То были устрашающего вида твари с большими крыльями, длинными хвостами и заостренными когтями. Их рогатые головы походили на головы ящериц, а из пастей торчали клыки, созданные лишь для того, чтобы рвать на части живую плоть. Зейлан ждала, что их тела тоже примут постоянный облик, но они так и остались существами из дыма и тени. Как с ними бороться?

– Мои дети, – сказал Цернуннос, тоже устремляя свой взгляд в небо. – Мои замечательные создания. Добро пожаловать в этот мир! В мой мир. – Бог рассмеялся и кивнул в сторону города. Эльвы тут же рванулись прочь, чтобы вступить в битву и укрепить позиции Цернунноса.

Зейлан никак не могла их сосчитать, потому что их было много, слишком много. Десятками, сотнями они снова и снова выстреливали из страшных темных облаков.

Мы все пропали.

Глава 79 – Элрой

– Амарун —

Элрой похлопал Йеля по спине и поблагодарил за хороший бой. Фейри сдались. Сложили оружие. Теперь не оставалось ничего, кроме как взять их под стражу, пока Фрейя и Киран не решат, что делать с ними, этим городом и этой страной. В задачу Элроя это уже не входило.

Эльва также потерпели поражение. Многие из них были убиты, а тех, кто оставался в живых, разнесло в клочья мощным взрывом. Пыль клубилась по всему городу, напоминая Элрою о песчаных бурях на родине.

– Ди! – Элрой обернулся и обнаружил посреди поля битвы Рэй. Она, как обычно, была одета в доспехи армии Зеакиса. – У тебя все хорошо?

Он улыбнулся:

– Все просто чудесно.

– Я сказала тебе оставаться рядом со мной!

– Должно быть, в этой суматохе я потерял тебя из виду.

Ответное бурчание Рэй ясно показывало, что она не поверила ни единому его слову, и была в этом права. Элрой не прилагал особых усилий, чтобы оставаться рядом с ней, а просто позволил битве вести себя. Но беспокойство Рэй было напрасным. Он никогда не чувствовал себя лучше, ибо теперь был бессмертен. Наконец-то!

Элрой до сих пор не мог в это поверить. Снова и снова проговаривая это предложение мысленно, пират наслаждался чувством, которое вызывало в нем это осознание. Сердце переполнялось ожиданием грядущего. Воображение рисовало приключения и неизведанные миры, которые ждали его впереди и о которых Элрой однажды сможет рассказать Хелении.

– Ди. Что-то не так, – сказала Рей, указывая на небо.

Элрой поднял голову вверх – и застыл. Темные тучи, что все это время сгущались над замком, разверзлись, но не дождь обрушился на мир. Нет, с темного, серого неба на город ринулось множество существ.

– Что это? – спросил Элрой.

– Эльвы! – прорычал фейри, который только что сдался. – Они пришли нам на помощь! Они хотят привести нас к победе!

В тот же миг в толпе раздались новые возгласы, и Элрой заметил, что фейри снова взялись за оружие. Благие и Неблагие фейри, успевшие сдаться, обрели новое мужество и новую надежду.

Один из фейри бросился на Элроя, но тому в последний миг удалось отскочить в сторону. Рэй, поспешив на помощь своему принцу, подняла меч и вонзила его фейри в грудь. Но поблагодарить ее Элрой не успел, потому что уже через мгновение новорожденные эльвы бросились на них, хватая первых солдат своими острыми когтями. Люди из армии принца выпустили в монстров град стрел, но те просто пролетали сквозь тела тварей, словно те были созданы из дыма.

– Этого… этого не может быть, – пробормотал Элрой, уклоняясь от хлыста Неблагого, созданного из струи воды. Появление эльв, видимо, вдохнуло в фейри новую надежду, потому что теперь они боролись еще отчаяннее и беспощаднее, чем прежде.

Элрой рванулся в сторону, уворачиваясь от меча другого фейри. Пират уже вспотел, все мышцы его горели, но он игнорировал боль и нарастающее истощение. Элрой сражался и сражался, не переставая бороться. По численности фейри значительно уступали его армии, и Элрой не сомневался, что его солдаты победят. Но эти туманные эльвы сильно беспокоили пирата, потому что быстро выравняли силы на поле боя. Казалось, обычным оружием их просто не победить.

Эльвы тучей обрушивались с неба, хватая солдат Элроя, взмывая с ними ввысь и роняя их на землю. Несмотря на прочные каски, черепа мужчин раскалывались при падении, словно спелые дыни. Твари действовали эффективно и молниеносно.

– Мы победим! – взревел фейри, бросаясь на Элроя. Тот поднял лезвие своего магического меча, готовый незамедлительно отправить храбреца к его создателю, как вдруг прямо на него с неба обрушилась очередная эльва. Элрой едва успел увернуться от когтей твари, но монстр, как оказалось, нацелился не на него, а на фейри. Эльва вцепилась в спину мужчины, рванула его в воздух и сломала ему шею, пока тот еще пытался освободиться.

Озадаченный, Элрой огляделся по сторонам и понял, что произошедшее не было случайностью. Не было исключением. Туманные эльвы вокруг него нападали и на людей, и на фейри. Казалось, для них не было никакой разницы. Они хватали любого, до кого дотягивались их когти.

Видимо, ваш Бог отвернулся от вас, – подумал Элрой, наблюдая, как фейри перестают сражаться с его армией, бросая свои силы на борьбу с воздушной угрозой, полностью сосредоточив всю свою магию на эльвах. Одни стреляли в тварей ледяными снарядами, другие пытались сбить их с неба огнем, но эльвы противостояли и магии. Казалось, монстры были выше всего этого и пребывали в каком-то кровавом безумии. И только смерть имела для них значение. К ногам Элроя с неба рухнуло очередное безжизненное тело. Все кости были сломаны, конечности вывернуты самым неестественным образом.

– Нужно отступать! – взревел Йель и пригнулся, когда эльва рухнула на него с неба, едва не зацепив когтями. – Мы больше ничего не можем сделать, наше оружие неэффективно.

Элрой вместе с Йелем прижался к стене дома и глубоко вздохнул. Они находились в разрушенном переулке, ища укрытия в развалинах, как и многие другие солдаты его армии. Фейри тоже перестали сражаться с эльвами и бежали, спасая свою жизнь.

Элрой поджал губы, мысленно перебирая все оставшиеся варианты. Взгляд его был прикован к рухнувшему дворцу, из руин которого поднималось облако черного дыма – то слегка рассеиваясь, то снова сгущаясь. Что-то происходило в замке.

– Элрой! – закричала Рэй, словно напоминая принцу, что он должен принять решение.

Он хотел выиграть эту битву, но, будучи полководцем, прекрасно понимал, что в сражениях существуют моменты, когда лучше всего просто сдаться. В конце концов, от этого зависели человеческие жизни. Элрой слегка кивнул, и Йель принялся призывать армию к отступлению. Мужчины и женщины в доспехах отреагировали незамедлительно и тут же прекратили попытки сразиться с эльвой. Теперь они только прикрывали друг друга, пока бежали из города в сторону отдаленного порта.

Элрой снова взглянул на замок, надеясь, что Фрейя, Дариуш и все остальные уже выбрались наружу. Был ли Цернуннос еще жив или он погиб и передал свою магию эльвам? Элрой обязательно соберет своих людей и обсудит с ними, что делать дальше, если к тому времени вообще будет что делать.

Элрой покинул укрытие, Йель и Рэй последовали за ним. Они неслись по разрушенной дороге, когда прямо перед ними возникла эльва. Йель выругался и поднял свой меч. Существо издало громкий визг, который пронзил Элроя до мозга костей. Пират тоже направил свой клинок на туманную эльву, хотя знал, что это ни к чему не приведет.

– Бегите! – завопил Йель.

– Мы не оставим тебя одного, – ответил Элрой. Пират хотел жить, но не был трусом, и если его корабль тонул, то и он пойдет ко дну вместе с ним. Эльва взмахнула своими дымчатыми крыльями и бросилась на Йеля. Тот вскинул свой меч, собираясь поразить тварь, но клинок пронесся сквозь эльву, словно камень через струю воды.

Тварь сбила Йеля с ног и тут же вонзила когти в его грудную клетку. Мужчина пытался отбиваться, но его руки проникали сквозь темную фигуру, не причиняя ей вреда.

– Черт! – выругался Элрой, бросаясь к эльве, которая, казалось, даже не замечала его. Запрокинув голову, она еще раз торжествующе взвизгнула и вонзила клюв в череп Йеля. Моряк отчаянно закричал, но его крики разом оборвались, когда эльва безо всяких усилий оторвала ему голову.

– Нет! – взревел Элрой, глядя на обезглавленный труп Йеля и уже чувствуя, как к горлу подкатывает волна тошноты. Йель. Он был одним из самых преданных членов команды Элроя и, что гораздо важнее, одним из его лучших друзей. Он с самого начала сопровождал принца в открытом море и теперь умер, пытаясь защитить Элроя и Рэй.

– Нужно уходить, – сказала Рэй, хватая Элроя за руку и пытаясь тащить за собой. Прикрытия больше не было. Эльва испустила пронзительный крик, расправила свои крылья и поднялась ввысь, намереваясь напасть.

Рэй и Элрой разбежались в разные стороны. Эльва пронеслась между ними, но не успел пират отреагировать, как она сделала крюк в воздухе и снова пролетела прямо над ним. Схватив мужчину когтями, тварь рванула его ввысь. Элрой замахнулся было мечом, но его клинок прошел сквозь эльву, будто по воздуху.

Эльва щелкнула клювом и устремила на Элроя взгляд своих красных светящихся глаз. Ее слюна капала прямо на лицо пирата, а он смотрел прямо в ее раскрытую пасть и на острые зубы, которые сорвали с плеч голову Йеля.

Неужели и самого Элроя постигнет та же участь? Какая горькая ирония, если он умрет всего через несколько дней после того, как наконец обрел бессмертие…

Глава 80 – Зейлан

– Амарун —

Зейлан пролетела по воздуху, практически впечатавшись в груду обломков. Удар вытеснил весь воздух из ее легких, взгляд на мгновение затуманился. Голова закружилась, перед глазами заплясали разноцветные точки. Оглушенная, она встряхнулась и села, уставившись на чудовище перед собой.

Мы не сможем победить.

Цернуннос просто смеялся над их жалкими попытками его убить. Вэйлин и Фрейя отчаянно боролись с Богом, но каждый удар проносился сквозь его тело, которое Цернуннос, судя по всему, мог по собственному желанию превращать в дым. И только магия Кирана могла хоть как-то соревноваться с Цернунносом. Фейри метал в Бога Смерти ледяные стрелы, воздвигая все новые и новые стены из камня. Но Цернуннос уничтожал их все в мгновение ока.

Им не выиграть эту битву.

Это был конец.

Ее конец, но Зейлан не собиралась сдаваться без боя. Если уж ей и суждено было умереть, то пусть это будет так оглушительно громко и мощно, как только возможно. До тех пор, пока будет в состоянии держаться на ногах, Зейлан будет сражаться. Она выпрямилась, краем глаза уловив движение. Ли и Ларкин снова были здесь. Зейлан понятия не имела, почему они вернулись и что побудило Ларкина находиться тут в таком состоянии, и все же Хранитель держал в своих руках меч.

Двое мужчин одновременно набросились на Цернунноса, но тому хватило одного мановения руки, чтобы с силой отбросить их назад. Зейлан, взревев, завопила что есть мочи и рванулась вперед. Цернуннос повернулся к Зейлан, зафиксировал на ней взгляд и сжал кулак. И вдруг невидимая сила обхватила и сдавила ее горло. Зейлан начала задыхаться. Дрожащими руками она дотянулась до шеи: там ничего не было, но Зейлан не могла дышать. Слезы снова навернулись ей на глаза, грудь болезненно сдавило, головокружение усилилось.

– Вам следовало просто сдаться. Тогда бы я, возможно, проявил милосердие и даровал бы вам безболезненную смерть, – вздохнул Цернуннос. Сказав это, он посмотрел прямо в глаза Зейлан. По коже девушки побежали мурашки. Холод охватил ее тело, кровь словно застыла в голове, пока Зейлан продолжала судорожно хватать ртом воздух.

– Зейлан! – Чтобы отвлечь Цернунноса, Киран выстрелил в него ледяными стрелами, но те прошли сквозь его тело, будто пальцы, пытавшие ухватиться за воду. Попытка фейри не вызвала у Бога совершенно никакой реакции.

– Но теперь вы лишены этой милости, благодаря тем жалким попыткам, которыми хотели уничтожить меня. Меня. Бога. Теперь даже вы, Темные, не можете причинить мне вреда. Я стал сильнее вас, – сказал он, не сводя глаз с Зейлан. Вэйлин и Ли тут же набросились на противника, но Цернуннос легким наклоном головы подчинил себе воздух и яростно отшвырнул обоих назад. Мужчины рухнули на груду камней. Фрейя хотела предпринять еще одну атаку, но Ларкин, удерживая принцессу, заслонил ее своим телом, хотя и не мог уже спасти девушку от участи, которая ожидала их всех.

Зейлан отчаянно хватала ртом воздух. Хрипела и отбивалась. Голова ее кружилась, но девушка ничего не могла поделать с той невидимой силой, которая душила ее. Горло горело, в груди было тесно и пусто. Веки Зейлан начали трепетать – Цернуннос постепенно выжимал жизнь из ее тела. Желание отдаться нарастающей тьме было велико, тогда, по крайней мере, все будет кончено…

В каком-то тумане, наполовину лишенная сознания, она словно сквозь пелену, заметила, как светловолосая фигура снова бросилась на Цернунноса. Киран. Он еще не готов был сдаться. Он безжалостно рубил туманную фигуру, сопротивляясь попыткам Цернунноса избавиться от него. Если порыв ветра уносил Кирана в сторону, он возвращался. Если его отбрасывал камень, он вставал на ноги и снова атаковал Бога Смерти.

Киран.

Он сражался, поэтому Зейлан тоже будет бороться, пока сможет. Девушка закрыла глаза, пробуждая последние искры своей силы, чтобы воспрепятствовать магии Цернунноса. Раньше это не помогало, но больше она все равно ничего не могла сделать.

Цернуннос рассмеялся:

– Вам все еще мало? Как долго еще вы будете бороться за то жалкое существование, которое называете жизнью?

– До последнего вздоха, – отозвался Киран, взглянув на Зейлан. Она заметила, что подавляет и его магию. Отчаянная пульсация в голове мешала девушке сосредоточиться, и тем не менее ей удалось ослабить свою блокаду вокруг Кирана. Тот заставил вздыбиться землю под ногами Цернунноса. Бог пошатнулся, и на мгновение железная хватка вокруг шеи Зейлан ослабла. Она могла немного перевести дух, что позволит немного продлить жизнь, но ничего не изменит. Они все умрут, и возможно, были сами виноваты в этом.

Вместе с армией Элроя они во второй раз принесли в этот город войну, предоставив Цернунносу больше насилия и смерти, которые питали его силу. Нельзя было ждать так долго, следовало нанести удар раньше. Но теперь сожалеть об этом было слишком поздно.

Цернуннос развернулся, когда Ларкин, несмотря на свои ослабевающие силы, предпринял еще одну отчаянную попытку. Изобразив на лице скучающее выражение, Бог, щелкнув пальцами, отбросил мужчину назад так, что он врезался в камни вместе с Фрейей. Оба рухнули на пол и неподвижно застыли в углу.

Ли и Вэйлин ринулись в атаку, но Цернуннос, блокируя нападавших, построил вокруг себя невидимый воздушный барьер. Мужчины пытались разрушить его – кулаками и оружием. Внезапно прозрачная стена, казалось, взорвалась, и Вэйлина вместе с Ли швырнуло через пол, сплошь засыпанный обломками. Они врезались в груду камней, которые от удара осыпались на их головы.

– Нет! – прохрипела Зейлан.

Теперь Киран остался один. Внезапно, застонав, он схватился за бок. Оружие безвольно повисло в его руке.

– Думаю, пришло время положить конец этому печальному зрелищу, – сказал Цернуннос и протянул руку к Кирану. Подцепив его невидимым когтем, Бог притянул фейри к себе. Киран сопротивлялся, упираясь ногами в пол, но это ни к чему не привело. Все было кончено. Ему больше нечего было противопоставить силам Бога. Они были обречены на смерть.

Зейлан снова захрипела. Она хотела было броситься к Кирану, но невидимая рука, обхватившая ее за горло, удержала девушку на месте. Зейлан брыкалась и стонала, нащупывая свой дар. Не могло же все это быть напрасно…

Взгляд Кирана нашел Зейлан. И, несмотря на приближающуюся смерть, на его губах появилась легкая, даже нежная улыбка, будто он был рад, что в эти последние мгновения она была рядом с ним.

Сердце Зейлан сжалось, когда она осознала истину, для которой раньше была слишком слепа. Она любила Кирана, но и ждала слишком долго. Опасаясь собственных чувств, она потратила целые дни, недели, месяцы, чтобы стать ближе к Кирану. Зейлан боялась, что, открыв свои чувства, покажет свою слабость. Но то, что девушка чувствовала к Кирану, не делало ее слабой, а прибавляло сил.

Я люблю тебя, с жаром подумала Зейлан, надеясь, что Киран почувствует это. Он был не один. Его любили.

Цернуннос тащил Кирана к себе, пока тот не оказался прямо перед ним, и погладил его по щеке. Фейри сжал руки в кулаки и, видимо, попытался в последний раз воспользоваться своей магией, но попытка оказалась безрезультатной. Цернуннос поцокал языком, словно отчитывая маленького ребенка за мелкую шалость.

– Ты готов предстать перед Богами, которые не сумели тебя спасти? – спросил монстр, и из руки, которой он только что так нежно погладил щеку Кирана, выросли длинные когти. Кончиком когтя он провел по покрытой шрамами коже. Киран, стараясь не закричать, плотно прижал губы друг к другу, когда его кожу разрезало, и по щеке заструилась кровь. Цернуннос подхватил каплю крови своим когтем и слизнул ее.

– Восхитительно, – прошептал он, воздевая руку над Кираном.

– Нет! – вскричала Зейлан, в очередной раз пытаясь сорвать свои невидимые оковы. Слезы потекли по ее лицу. Она не могла на это смотреть. Не могла допустить, чтобы Киран умер, но не знала, как предотвратить его смерть и смерть всех остальных. Зейлан перевела взгляд на небо и посмотрела на черные облака, изрыгающие из себя смертоносных эльв. Она видела страдания и смерть, которые они принесут миру, видела все муки, которые принес с собой этот Бог.

Эта мысль наполнила девушку глубокой печалью. В течение многих лет единственным чувством, которое питало Зейлан, была месть. Она жила ради этой мести, но те времена давно прошли. Теперь то, ради чего ей стоило жить, было гораздо большим. У Зейлан была жизнь, которой скоро придет конец. Но она все равно была благодарна за те последние несколько месяцев, которые смогла прожить благодаря своему дару, иначе они с Кираном уже давно сгорели бы в Нихалосе.

Зейлан вспомнился тот момент в огне, когда она умоляла Кирана убить ее, чтобы он смог выжить. Уже тогда она чувствовала свою любовь к этому мужчине, хотя не осмеливалась признаться в этом даже самой себе. Но она победила пламя…

Зейлан распахнула глаза. Во имя короля! Она поняла, что делать. Напрягшись и не сводя глаз с Цернунноса и Кирана, девушка попыталась вызвать в себе ту магию, которую ощутила тогда, в заведении Бриока. И вдруг время, казалось, замедлилось. Дым, клубившийся вокруг, стал вялым, звуки стихли, и в мире стало теплее, когда девушка впитала холод, исходивший от Цернунноса.

Его магия была ледяной и зловещей, и Зейлан вздрогнула, мысленно сжав ее крепче. Сердце девушки бешено колотилось, она едва могла дышать, но все равно продолжала. Зейлан старательно тянула и тянула эту тьму к себе, тьму, которая принадлежала не ей, а Богу.

Цернуннос отвел взгляд от Кирана и посмотрел на Зейлан. Монстр в теле Олдрена сузил глаза и на долю секунды, казалось, растерялся. Но буквально в тот же миг победная улыбка снова вернулась на его губы, и Цернуннос занес над Кираном свои когти, намереваясь нанести фейри смертельный удар.

– Нет! – завопила Зейлан и снова рванула ледяную магию на себя. Коготь Цернунноса метнулся к Кирану… и прошел сквозь него. Превратившись в дым, он проник сквозь тело фейри и вышел с другой стороны, не причинив ему вреда.

– Что? – пробормотал Цернуннос.

Киран, распахнув закрытые глаза, удивленно моргнул, а потом перевел свой взгляд с Бога на девушку. Зейлан почти не заметила этого: все ее существо было сосредоточено исключительно на чужой магии, которая копилась у нее внутри. Она присвоила эту темноту и облачилась в нее, как когда-то надела форму Хранительницы. Только теперь она чувствовала себя еще сильнее и могущественнее.

Цернуннос отшвырнул от себя Кирана и повернулся к Зейлан, сжав в кулаки пальцы обеих рук. Незримая хватка на шее Зейлан усилилась, но она не ощутила ни малейшего страха. Вскинув руки, девушка разорвала сдерживающие ее путы. Хлесткий ветер засвистел вокруг нее.

– Нет, этого не может быть! – взревел Цернуннос, швыряя в Зейлан камни, которые она ловила в полете и взмахом руки отсылала обратно в Бога. Магия Цернунноса стала ее магией. Вот почему он боялся Темных. Они не могли остановить его магию, но могли сделать ее своей. И Зейлан сделает это. Она использует собственную силу Цернунноса, чтобы отправить Бога обратно в мир, из которого она пришел.

Облака над ее головой разразились оглушительным громом. Небо пронзила молния, издалека донеслись крики эльв, рожденных из тумана. Зейлан своей новообретенной силой нащупала этих существ и соединилась с их силой. Теперь облака, дым и туман Цернунноса тоже подчинялись Зейлан.

Пустота, которую она ощущала несколько мгновений назад, уступила место чувству наполненности. Внезапно Зейлан показалось, что сил в ее власти скопилось больше, чем она сможет удержать. Сердце девушки колотилось, руки дрожали, когда холод распространялся по ее телу, исцеляя то, что Цернуннос успел сломать за последние несколько часов. Теперь Зейлан сама сломает его.

Холод и темнота пронизывали тело девушки, собираясь в руках. Цернуннос попытался напасть на Зейлан, но вокруг нее бушевала такая буря, которой не выдерживал даже он. Светлые, почти белые волосы взметнулись вверх, когда Цернуннос попытался овладеть своей магией, но его попытки были тщетны. Теперь бразды правления были в руках у Зейлан.

– Тебе следовало просто сдаться. Тогда бы мы, возможно, проявили к тебе милосердие, – повторила она слова Бога, обращенные к ним незадолго до этого, и могучей волной обрушила на Цернунноса магию, которая совсем недавно принадлежала ему самому.

Цернуннос закричал и скрючился от боли. Нити дыма, вырвавшиеся из облачного покрова, резко выстрелив, направились к нему. Они обвились вокруг тела Олдрена, крепко и неуклонно сковав движения Цернунноса. Он захрипел, в точности как до этого – Зейлан, но магия, присвоенная ею, продолжала сжимать Бога, выжимая его из смертной оболочки, которую он так вероломно присвоил себе. И как ни жаль было девушке Олдрена, она не чувствовала ни страха, ни беспокойства, ни угрызений совести, когда Цернуннос начал истекать кровью.

Сначала кровь закапала у него из носа, потом – из ушей, и, наконец, кровоточить стали глаза. Глазные яблоки монстра вылезли из обрит. С удушливым хрипом Цернуннос опустился на колени, пока дым словно удав все плотнее окутывал его своими клубами. Девушка шагнула вперед, чувствуя, как холод покидает ее тело. Источник сил Зейлан вот-вот должен был иссякнуть.

Внезапно рядом с Цернунносом возник Киран. С мечом в руке и лицом, залитым кровью, он, не раздумывая, поднял оружие и заколол Бога Смерти. В тот же миг стоны и хрипы, которые издавал Цернуннос под давлением удушающей магии, стихли. Тело его рассыпалось в прах, и над ним поднялся столб дыма, подхваченный ветром, который утих в тот же миг, когда ослабла вновь приобретенная магия Зейлан.

Сила, которая никогда не принадлежала девушке, одним рывком покинула ее тело. Магия исчезла, не оставив после себя ничего, кроме пустоты и изнеможения. Веки Зейлан затрепетали, в голове помутнело, и девушка упала на четвереньки. Но земля не могла дать ей опору. Все вокруг кружилось, голова отяжелела…

– Зейлан! – Сильные руки, подхватив девушку, стали Зейлан твердой опорой, которую она никак не могла обрести. – Зейлан, ты в порядке?

Ответа на этот вопрос Зейлан не знала.

Она уже ничего не знала.

А потом потеряла сознание.

Глава 81 – Элрой

– Амарун —

Элрой вновь поднял свой меч. Пусть его атаки были бесполезны против эльв, сотканных из тумана, пират не мог просто так смириться со своей участью. С каждым взмахом огромных крыльев, поднимавших его все выше и выше в воздух, карканье эльвы становилось громче. Элрой, взмахнув клинком, прицелился было в грудь чудовища, как вдруг когти, сжимавшие его тело, ослабли.

Элрой почувствовал, что падает, и резко вскрикнул от неожиданности. Пират взмахнул руками, но поддержки не было. Земля приближалась все быстрее: он врежется прямо в груду камней! Элрой посмотрел вверх, но там, где только что были эльвы, осталось только облако дыма, которое медленно рассеивалось в небе. Тварь просто растворилась в воздухе?

Таковой была последняя мысль Элроя перед тем, как он грохнулся с высоты на землю. Резкая боль пронзила его тело. Удар выбил весь воздух из легких. Мужчине показалось, будто он слышит, как ломается каждая его кость. Голова закружилась, веки пирата затрепетали, и Элрой решил, что вот-вот потеряет сознание. Его разум не мог справиться со всей этой болью. Он больше не мог двигаться. Тело не хотело ему подчиняться.

В муках боли, которые Элрой никогда прежде не испытывал, он лежал, уставившись в небо, и громко стонал, почти желая, чтобы смерть как можно скорее забрала его. Он был призраком в сломанном теле. Не поворачивая головы, пират огляделся. Звуки боя стихли. Что случилось?

Элрой еще пытался отыскать в своем сознании ответ на этот вопрос, когда вдруг почувствовал покалывание в конечностях. Что бы там ни сломалось в его теле, оно начало заживать. Боль утихала, и Элрой мало-помалу начинал ощущать свое тело. Наконец он смог пошевелиться. С трудом поднявшись с земли, пират почувствовал, что что-то не так.

Элрой оглянулся на замок. Туманные эльвы исчезли, и небо над дворцом снова стало ярко-голубым. Тьма наконец рассеялась, уступив место солнцу, которое к этому времени стояло в зените. Элрой зажмурился: свет почти ослеплял его. Пират поднял руку, намереваясь вытереть пот со лба, – и замер, увидев свои скрюченные пальцы.

– Что?.. – Элрой повернул руку ладонью вниз, покрутил плечом, и тут до него дошло, в чем дело. Его тело. Кости. Они располагались не так, как следовало. Рука торчала под углом к запястью, мизинец загнулся назад и уже не сгибался. Самоисцеление заставило кости срастись, но теперь Элрой понял, почему Киран велел быть с ним осторожнее.

Тихо фыркнув, Элрой потер скрюченные пальцы второй рукой. Если он хотел снова встать за штурвал корабля, ему придется опять сломать и правильно составить свои пальцы.

Искусственная нога пирата оторвалась. Следовало пристегнуть ее на место, если он хотел подняться на ноги. С бедром и оставшейся ногой тоже было неладно. Элрой чувствовал себя так, будто находился в чьем-то чужом теле, в которое никак не мог поместиться. Но, по крайней мере, он был жив, в отличие от Йеля. Взгляд пирата скользнул по трупу друга, и разбитое сердце Элроя сжалось от боли.

– Ди! – воскликнула Рэй, подбегая к нему. – С тобой все в порядке?

– Нет, но я это переживу. – Рэй, стараясь поддержать Элроя, обвила рукой его талию. Мужчина прижался к ней, с облегчением осознав, что Рэй, если не считать царапины на щеке, в полном порядке. – Что произошло?

– Отличный вопрос. Мы не знаем. Эти твари из тумана просто растворились в воздухе, – взглянув на небо, ответила Рэй. – Думаю, все закончилось.

Глава 82 – Киран

– Амарун —

Два дня спустя

Киран стоял у открытого окна, глядя на Горы Сокровищ вдалеке, которые выглядели настолько спокойными и мирными, будто на страну никогда и не обрушивалась сметающая все на своем пути лавина в виде одного вспыльчивого Бога. Они укрылись в семейном особняке рода Де Феличе, единственным представителем которого остался Мелвин.

Это было роскошное жилище, которое, к счастью, не было разрушено во время захвата Амаруна. Киран устремил взгляд на затянутое дымом небо. Сегодня дым исходил уже не от Цернунноса или его туманных эльв, а от костров, которые развели за пределами города, чтобы сжечь трупы, оставленные войной. Умерших было слишком много, чтобы оплакивать каждого.

С момента уничтожения Цернунноса минуло уже два дня, и хотя Киран своими глазами видел, как Бог Смерти обратился в прах, и ничто не указывало на его возвращение, принц до сих пор боялся этого. С гибелью Цернунноса эльвы из тени растворились в воздухе, а их собратья из плоти и крови по большей части вернулись в Мелидриан. Фейри, которые в сражениях с армией Элроя понесли огромные потери, тоже сложили оружие и оставили город в покое. В Амаруне воцарился мир, с трудом обретенный, шаткий мир. Война закончилась.

Киран повернулся и посмотрел на кровать, на которой спала Зейлан. Она впала в этот коматозный сон с тех пор, как одержала победу над Цернунносом. До сих пор девушка лишь однажды открыла глаза и попросила глоток воды. Ее телу нужно было время, чтобы восстановиться, и Киран не отойдет от нее, пока этого не произойдет. Все они были обязаны Зейлан своей жизнью.

Киран отошел от окна и вернулся к стулу рядом с кроватью Зейлан. Он проводил с ней все свое возможное время, хотя, вообще-то, был очень занят. Нужно было восстанавливать не только Амарун, но и многие другие части страны, разрушенные Цернунносом. Киран подозревал, что и на родине у него тоже есть чем заняться. Опустошение, учиненное Цернунносом в Мелидриане, было незаметным, но оно до глубины души потрясло всех фейри – как Благих, так и Неблагих.

Стук в дверь прервал думы Кирана.

– Да?

Дверь распахнулась, и Ларкин, обхватив рукой живот, ввалился в комнату. Его кожа еще не обрела свой прежний цвет. Хранитель был бледен, под глазами залегли темные круги – счастье, что он вообще остался жив. Удар магическим мечом едва не убил его.

Киран вскочил со стула и бросился к Ларкину, чтобы помочь ему.

– Что ты здесь делаешь? Ты должен быть в постели!

– Терпеть не могу валяться в постели.

Киран подхватил Ларкина под руки и помог ему сесть на свой стул.

– Вы, Хранители, такие невероятно узколобые, что это даже раздражает.

Ларкин взглянул на Зейлан:

– Как она?

– Без изменений.

– Она обязательно проснется… и останется в сознании.

Киран кивнул. В этом он был твердо уверен. Зейлан была сильной. Она была бойцом, не только телом, но и духом. Он, Киран, отрубил Цернунносу голову, но главная заслуга в этом принадлежала Зейлан. Ее магия спасла их всех, когда Киран уже сдался, благодаря судьбу лишь за то, что она позволила ему перед смертью в последний раз увидеть лицо любимой.

Киран опустился на край кровати, сжав вялые, холодные пальцы Зейлан. Он надеялся ощутить встречное давление, но его не последовало.

– Ты разговаривал с Фрейей?

Ларкин кивнул.

– Фейри под руководством Кори покидают город завтра, люди Элроя тоже планируют свой скорый отъезд.

– Хорошо, это… хорошо. – Киран был бесконечно благодарен Элрою за помощь, но присутствие его солдат в Тобрии способствовало напряженному настроению. В конце концов, сотни фейри и людей впервые за тысячу лет оказались в одном городе.

Киран и Фрейя, объединившись и используя в качестве рупора Ларкина, произнесли перед народом речь, в которой заверили людей и фейри, что они могут доверять друг другу, а корнем зла был Цернуннос. Фрейе люди поверили сразу же.

Несмотря на то что семья Драэдонов была уничтожена, слово принцессы еще имело вес в этом городе. А фейри, к изумлению Кирана, прислушивались к Кирану и ожидали его приказов, будто в немом сговоре снова назначили его своим принцем. И впервые после смерти отца Киран почувствовал, что справляется с этой задачей.

– Нам нужно решить, как действовать дальше, – сказал Ларкин.

– Решим, все в свое время, – ответил Киран, заправляя за ухо Зейлан прядь черных волос. – Нужно дать всем время отдышаться. Трупы убраны, едой народ обеспечен, а это на данный момент самое главное.

Ларкин кивнул:

– Ты станешь хорошим королем.

– Ты тоже.

– О чем ты?

– Фрейя теперь законная королева Тобрии, и я сомневаюсь, что место рядом с ней займет Элрой, – усмехнувшись, сказал Киран. – Значит, взять на себя эту задачу придется тебе.

– Только если Фрейя выйдет за меня замуж.

Киран усмехнулся:

– Выйдет, если предложишь.

Ларкин фыркнул:

– И как ты это себе представляешь? Всему свое время.

Киран пожал плечами:

– Да я так, к слову.

Ларкин еще какое-то время посидел с Кираном, но потом травма Хранителя дала о себе знать, и он вернулся к себе в постель. Фейри проводил Ларкина в его покои и снова сел на кровать к Зейлан. Взяв девушку за руку, он поднес ее пальцы к своим губам.

– Я не знаю, слышишь ли ты меня, но… я люблю тебя.

Зейлан не пошевелилась. Как он хотел, чтобы она очнулась! Киран скользнул к Зейлан в постель и притянул ее к себе в объятия. Потому что теперь он знал, что она любила обниматься с ним так же сильно, как и он. Фейри поцеловал девушку в лоб, который с каждым часом становился все теплее.

– Отдыхай, сколько хочешь. Я с тобой.

Глава 83 – Ларкин –

– Амарун —

– Это последний ящик, – сказал Ларкин, передавая его одному из подчиненных Элроя, который отнес ящик в карету, а потом закрыл дверцу грузового отсека. Пират попросил перед отплытием снабдить его припасами, и хотя после разрухи их в Тобрии было мало, как могли они отказать этому мужчине в просьбе – после того как он пожертвовал ради них сотнями своих солдат?

Отряхнув запылившиеся от ящиков руки, Ларкин взглянул на Фрейю, которая гладила лошадь по морде. Осознание того, что эта девушка не пострадала в битве, наполняло сердце его радостью и облегчением. Те несколько синяков и пара ушибов – не в счет: они уже зажили, как и раны Ларкина. Иногда, при резких движениях, у Ларкина еще тянуло в районе солнечного сплетения, но с каждым днем становилось все лучше.

Фрейя подняла голову и, заметив, что Ларкин наблюдает за ней, тепло и нежно улыбнулась. Но улыбка эта казалась сдержанной, словно принцесса еще не могла до конца доверять этому миру. Но ни Бога Смерти, ни его тумана, ни темных кошмарных облаков больше не было: небо над головами сияло ярко-голубым цветом, и солнечные лучи мягко касались кожи Ларкина.

О чем ты думаешь? – жестами спросила Фрейя.

Он покачал головой:

– Ни о чем. Просто радуюсь.

Тому, что Элрой уходит?

– Этому тоже, но больше всего – тому, что мы живы.

Улыбка Фрейи стала шире. Обняв Ларкина за талию, она притянула его к себе. Он зарылся пальцами в ее волосы на затылке и поцеловал девушку в макушку. Ларкин не мог дождаться, когда наконец в городе наступит хоть какое-то подобие спокойствия и он сможет снова разделить с Фрейей постель. Вообще-то они и сейчас каждую ночь проводили вместе, но при этом только и делали, что спали, потому что днем были целиком и полностью поглощены восстановлением города. Особенно это касалось Фрейи, которая каждый день была вынуждена без всякого руководства со стороны брать на себя ответственность за свой народ. Ее родители, Роланд и многие другие дворяне королевского происхождения были мертвы – казнены Цернунносом.

– А! Я вижу, мы готовы к отплытию! – раздался позади них голос Элроя. Ларкин едва удержался, чтобы не фыркнуть. Он знал, сколь многим они были обязаны пирату, но все равно на дух не переносил его. Ларкин разомкнул объятия и отпустил Фрейю, но пальцы их оставил сплетенными.

Элрой заметил это, и его губы изогнулись в улыбке, которая, однако, была лишь наполовину такой же лукавой и озорной, как прежде: в день падения Цернунноса пират сломал несколько костей. После битвы Ли и Кори пришлось заново переломать Элрою все кости, чтобы они срослись так, как нужно. Но по-настоящему болезненным для этого мужчины оказалось не это. Настоящую боль Элрой переживал из-за потери своего друга Йеля.

Рэй, норовистая и непокорная, как обычно, упрямо следовала за Элроем. Отношения этих двоих до сих пор были непонятны Ларкину. Элрой и Рэй не были друзьями, но их, казалось, связывала боль и скорбь по потере Хелении.

– Ну, вижу, моя супруга во время моего отсутствия будет в надежных руках, – заметил Элрой, скрестив руки на груди. Бесчисленные золотые кольца в ушах и носу пирата поблескивали на солнце.

Ларкин сверкнул на Элроя гневным взглядом.

Тот рассмеялся:

– Не волнуйся, я просто пошутил.

– Брачный обет – это не шутки.

Смех Элроя стих, и взгляд его темных, почти черных глаз посерьезнел.

– Можешь мне не верить, Ларкин, но я знаю, что значит любить. Я знаю, каково это – боготворить женщину и желать лишь одного: быть с ней рядом. Разница между нами лишь в том, что ты можешь быть с любимой женщиной. Вот почему я тебе завидую.

Не зная, что на это ответить, Ларкин промолчал.

– Фрейя, – повернувшись к девушке, сказал пират. – Если ты не против, давай забудем про этот брак и позволим ему раствориться во всем этом хаосе. Ты даже не стояла лично перед алтарем, а все документы, скрепляющие наш союз, были, я полагаю, уничтожены, когда замок был разрушен.

Спасибо! – жестами показала Фрейя и обвила шею Элроя руками. Пират рассмеялся и, не сводя взгляда с Ларкина, ответил на объятие.

– Разрешаю вам назвать первенца в мою честь, только, пожалуйста, Элрой Драэдон, а не Диглан.

– Только через мой труп, – фыркнул Ларкин.

Элрой пожал плечами:

– Так я и думал. Но попробовать стоило.

Фрейя потянулась за своей записной книжкой.

Что будешь делать, когда окажешься в Зеакисе?

– Полагаю, что некоторое время мне придется провести с семьей, но как только я выполню этот долг, то отпущу паруса и позволю ветру унести меня туда, куда он пожелает. Мортимеру нужен новый материал для карт.

Фрейя улыбнулась.

Желаю тебе всего наилучшего, но как только снова окажешься поблизости, обязательно заходи в гости. Мы всегда будем тебе рады.

Ларкин застонал, за что получил от Фрейи легкий тычок в бок.

– С удовольствием, – сказал Элрой. Улыбка тронула его губы, и впервые Ларкин почувствовал, что пират говорит от всего сердца. – Значит, в обозримом будущем вы собираетесь остаться в Амаруне?

– Да, мы хотим помочь восстановить город, – сказал Ларкин. – А еще предстоит решить, как быть с королевским домом и Стеной.

Элрой интересоваться их планами не стал и, кивнув, перевел взгляд на карету, которая должна была отвезти его в порт.

– Думаю, мне пора. Фрейя, для меня было честью быть твоим не-мужем. А ты, Ларкин, надеюсь, однажды тоже угодишь в бочку с конским навозом.

Рассмеявшись, Фрейя обняла Элроя еще раз – на прощание. Попрощавшись с Рэй, Ларкин и Фрейя остановились чуть в стороне от кареты, ожидая, пока она тронется с места. Ларкин обнял Фрейю за плечи и притянул ее к себе.

– Надеюсь, в ближайшее время мы твоего не-мужа больше не увидим.

Не будь таким злопамятным.

– Я не… – Он остановился на полуслове, когда Фрейя укоризненно подняла бровь. – Ну, если только немного, но ведь на то есть веская причина. Я люблю тебя, и он хотел жениться на тебе только для того, чтобы стать бессмертным.

Все это в прошлом. Теперь я снова одинока и свободна.

Пробурчав что-то невнятное, Ларкин встретился с Фрейей взглядом. Когда двести лет назад он пришел служить на Стене, то даже мечтать не мог, что однажды на его долю выпадет такое счастье. Ларкину хорошо жилось с братьями-Хранителями, но перспектива будущего с Фрейей…

Может, Мелвин еще хочет жениться на мне? – ухмыльнувшись, спросила Фрейя, и эта ухмылка подсказала Ларкину, что говорила она не всерьез. Рассмеявшись, мужчина притянул девушку к себе для поцелуя, который, он надеялся, будет длиться вечно.

Глава 84 – Зейлан

– Амарун —

Первым, что увидела, проснувшись, Зейлан, был Киран. С закрытыми глазами он лежал в постели рядом с ней. Дыхание фейри было размеренным, пряди светлых волос упали ему на лицо. Он выглядел юным девятнадцатилетним парнем, каким, в сущности, и был. Зейлан часто забывала об этом, потому что в последние месяцы все они сильно повзрослели в душе.

Прижавшись щекой к подушке, Зейлан полностью сосредоточилась на Киране, пытаясь на какое-то время отвлечься от того, что произошло. Она хотела насладиться этим моментом покоя, не зная, как долго он продлится. Если бы год назад кто-то сказал Зейлан, что фейри принесет ей ощущение покоя, она, наверное, перерезала бы нахалу горло, но сегодня все было именно так, и девушка не могла этого отрицать.

Киран приносил ей покой, потому что был тем, кого жаждала Зейлан, и, несмотря на все его шрамы, казался девушке самым красивым мужчиной на свете. Его красота шла из глубины души и заставляла сердце Зейлан биться чаще. Осторожно протянув руку, она погладила выпуклости на его щеке. Киран дернулся во сне, и Зейлан опустила руку, ощутив, какой невыносимо тяжелой она стала. Все конечности болели. Зейлан чувствовала себя так, словно на нее напало целое стадо эльв.

Нет, она боролась не с эльвами, а с их создателем.

Цернуннос.

Киран рядом с ней пошевелился и, моргнув, открыл глаза. Еще до конца не придя в себя, он огляделся и застыл, заметив, что Зейлан проснулась. Зейлан не знала, как долго была без сознания. Но, судя по затекшему телу, видимо, довольно долго.

Киран ничего не сказал – только улыбнулся, и выражение глубокой любви и нежности отразилось в его взгляде, когда он притянул Зейлан к себе для поцелуя и мягко коснулся своими губами губ девушки. В этом поцелуе не было жесткой настойчивости или пылающей страсти – то было легкое, ласковое, нежное касание.

Вздохнув, Зейлан закрыла глаза.

– Как ты? – еще хриплым после сна голосом прошептал Киран, не отстраняясь от ее губ.

– Не знаю, – призналась Зейлан.

Все болело, и девушке казалось, что между нею и воспоминаниями стоит невидимая стена, призванная защитить ее от них. Киран придвинулся ближе и обнял девушку за плечи. Зейлан прижалась к груди фейри, глубоко вдыхая его землистый аромат. Они долго пролежали так, в тишине, безмерно наслаждаясь обществом друг друга. Зейлан слушала биение сердца Кирана, пока он играл с ее волосами. Зейлан не помнила, когда еще в своей жизни ощущала с кем бы то ни было такую близость.

– Где мы? – спросила она, когда вдруг услышала шум в коридоре.

– В безопасности, – ответил Киран.

Она усмехнулась. Прежде Зейлан усомнилась бы в этих словах. Ни одно место никогда не было для нее по-настоящему безопасным, но Кирану девушка верила.

– А где в безопасности?

– В фамильном особняке Мелвина. Он наш с Фрейей старый друг.

– Значит, Цернуннос действительно мертв?

– Да, ты сделала это.

Она покачала головой:

– Мы сделали это.

– Но только благодаря тебе. – Киран погладил ее по волосам и поцеловал в лоб. – Тебя вдруг осенило, как его победить?

Кивнув, Зейлан прижалась к нему ближе, вспоминая тот момент, когда завладела магией Цернунноса.

– Это произошло, когда он хотел убить тебя. Я подумала о том, что нам пришлось с тобой пережить, включая пожар в заведении Бриока, – и о пламени. Эстрид и Хилариус рассказывали, что Темные люди могут присваивать магию фейри, но мы никогда не думали, что это может относиться и к Богу. Получится у меня или нет, я не знала, но должна была попытаться спасти тебя.

– Это было очень смело с твоей стороны.

– Я испугалась, – призналась Зейлан.

– Я тоже, – ответил Киран. – За тебя, за себя, за всех нас. Если бы не ты, сегодня мир стал бы другим.

Услышав эти слова, Зейлан содрогнулась, и какая-то часть ее желала никогда больше не думать и не говорить об этом. И все же воспоминания о том дне будут сопровождать их всех до конца жизни.

– Как остальные?

– Они в порядке.

Зейлан, радуясь этому, кивнула.

– И что теперь?

– Не беспокойся об этом, – покачал головой Киран.

– Я не беспокоюсь, просто хочу знать.

– Многое еще предстоит прояснить, но на данный момент ситуация в стране стабильная. Я бы не стал утверждать, что люди и фейри доверяют друг другу, но они сложили оружие и впервые за тысячу лет объединились.

Зейлан, не обращая внимания на боль в плече, приподнялась на локте, чтобы лучше видеть Кирана.

– Как вам это удалось?

– Мы с Фрейей говорили с ними. Она – единственная выжившая из Драэдонов, и, несмотря на все, что произошло, люди слушают ее.

– А фейри?

Почти смущенный, он опустил взгляд:

– Они… они слушают меня.

– Ты – принц Неблагих, – улыбнулась Зейлан.

– Вроде бы.

– Ты станешь удивительным королем. И пусть ты сам этого пока не видишь, но это вижу я и все остальные. Несмотря на всю сдерживающую тебя прежде неуверенность, ты – прирожденный лидер.

Киран поднял брови:

– Неужели ты меня похвалила?

– Я совершенно обессилена и, может, от этого стала сентиментальной, но – да. Похвалила. Ты станешь хорошим лидером для своего народа, и, надеюсь, это поймут все – даже Валеска.

Зейлан не знала, что произойдет с королевой Благих, но ей придется понести ответственность за то, что она пустила Цернунноса в свое королевство и свою постель.

– Что будет с ребенком Цернунноса? – спросила Зейлан.

Фыркнув, Киран покачал головой:

– Ты не поверишь… – И он начал рассказывать Зейлан жестокую историю о том, как получилось так, что отцом наследника престола Благих был Вэйлин. Зейлан сожалела, что полукровке пришлось пройти через все эти муки, но тому, что Кассиан не был отпрыском Бога, обрадовалась.

– А как эту новость принял Ли?

– Достойно. Они с Вэйлином хотят отправиться в Даарию, чтобы разобраться с этим вопросом. Они поедут к Стене вместе с Кори и Готаром.

– Мне хотелось бы с ними попрощаться.

– А ты уже достаточно окрепла, чтобы встать с кровати?

Вместо ответа Зейлан села, свесив с кровати ноги. Голова тут же закружилась, но, к счастью, это быстро прекратилось.

– Если мне не хватит собственных сил, я просто украду немного магии у тебя.

Киран склонил голову и, казалось, размышлял, возможно ли такое.

– Я пошутила. Это отнимает у меня слишком много сил. Сначала нужно попрактиковаться.

– Можешь использовать для своей практики меня, если хочешь, – с лукавой улыбкой ответил Киран, придвигаясь ближе к Зейлан, чтобы поддержать ее, если будет нужно.

Чтобы добраться до Ли и остальных, им потребовалось куда больше времени, чем думала Зейлан, потому что им с Кираном приходилось постоянно останавливаться и ждать, пока пройдет ее головокружение. Кроме того, девушке приходилось бороться с одышкой, будто легкие были до сих пор повреждены после того, как Цернуннос чуть не задушил ее.

Зейлан и Киран вошли во внутренний двор поместья Мелвина, которое почти не пострадало в бою, и направились к конюшням, где Кори, Готар, Ли и Вэйлин уже седлали лошадей. Готар, который привязывал сумки с припасами на спину вьючной лошади, увидел их первым.

– Зейлан! – с широкой улыбкой на лице воскликнул он.

Все повернулись к Зейлан и Кирану. Ли бросился к девушке и, освободив ее от поддерживающих рук фейри, крепко прижал к себе.

– Ты очнулась, – прошептал он ей в ухо. – Как ты себя чувствуешь? – Ли отпустил девушку и слегка отодвинул от себя, чтобы осмотреть с головы до ног.

– Я чувствую, будто на меня обрушился не Цернуннос, но целый замок, но через несколько дней снова стану прежней.

– То, что ты сделала…

– Давай не будем об этом говорить, – прервала Ли Зейлан. О прошлом ей думать не хотелось. Хотелось говорить о том, что происходило сейчас, хотя это пугало Зейлан не меньше. – Значит, вы возвращаетесь к Стене?

Кори кивнул:

– Да, и вместе с нами еще пятеро новых Хранителей, которых создал Киран. Я оставил это на их усмотрение, потому что они стали бессмертными не для того, чтобы служить Стене, но они выразили желание присоединиться к нам. Мы хотим посмотреть, что успел разрушить Цернуннос, и получить представление о том, как восстановить Стену.

– Вы хотите восстановить Стену?

– Да, мы считаем, что так будет лучше, – сказал Киран. – Людям по-прежнему нужна защита от эльв, и к тому же мы не думаем, что люди и фейри готовы делить между собой одну страну. Но границы мы все же откроем и постараемся создать безопасные пути в города. По крайней мере, в Нихалос, насчет Валески я пока не берусь утверждать.

– Если хочешь, мы с Вэйлином можем тебя подождать, – сказал Ли.

Зейлан зябко обхватила себя руками, хотя солнце стояло высоко на небосводе и согревало воздух своими теплыми лучами. Она до сих пор мерзла, так, будто холод Цернунноса еще не до конца покинул ее.

– Думаю, я… я хотела бы остаться с Кираном и пока не возвращаться к Стене, если это, конечно возможно.

– Ты можешь делать все, что хочешь, – сказал Кори, положив девушке руку на плечо. – Ты ничем нам не обязана. Ты не Хранительница, но если однажды захочешь вернуться, то помни: наши двери всегда открыты для тебя.

– Спасибо! – улыбнулась она.

Наступило тоскливое молчание: пришло время прощаться, даже если это прощание было не навсегда. Наверное, скоро они все увидятся снова. Кирану придется вернуться в Нихалос, чтобы возглавить свой народ, Зейлан будет сопровождать его. Они поедут в Мелидриан через Свободную землю, так что новая встреча уже не за горами. Ибо с Кираном Зейлан расставаться не собиралась.

Эпилог I – Вэйлин

– Даария —

Две недели спустя

Когда вдалеке показалась городская граница Даарии, Вэйлин выпрямился в седле. Последние несколько недель с момента победы над Цернунносом полукровка мог думать только об этом моменте. С этой мыслью он засыпал вечером и с этой же мыслью пробуждался по утрам.

Кассиан.

Его сын.

Несмотря на обстоятельства зачатия этого ребенка и женщину, которая была ему матерью, Вэйлина тянуло к сыну. Он понимал, что эта поездка станет одним из важнейших путешествий в его жизни. В Даарии все обретет свой конец и – Вэйлин надеялся – зародится новое начало. В этом городе полуэльфа ждала женщина, которая годами оскорбляла и мучила его, и общий с ней сын.

Вина и невинность – так близко друг к другу.

– Хочешь, сделаем передышку? – спросил Ли, который скакал верхом рядом с Вэйлином.

Полукровка улыбнулся и покачал головой.

– Ну тогда хотя бы попей, – сказал Ли, протягивая Вэйлину флягу с водой. За последние месяцы этот мужчина стал для Вэйлина незаменимой опорой: полукровка вообще не знал, как бы пережил все это без Ли. Хранитель поддерживал его и помогал отдышаться, когда Вэйлину казалось, что он вот-вот задохнется от своих чувств.

Вэйлин чувствовал так много, как никогда прежде в своей жизни. Он ненавидел Валеску. Тосковал по ребенку, которого даже не знал. Скучал по музыке. И любил Ли. Хранитель с бледными глазами и светлыми волосами стал для Вэйлина настоящей константой. Он доверил бы Ли даже собственную жизнь. И однажды признается ему в любви, но это случится не сегодня. Сначала Вэйлин должен был раз и навсегда покончить со своим прошлым – только тогда он сможет смотреть в будущее.

Они пересекли городскую черту, и город показался Вэйлину одновременно и знакомым, и чужим. Он вырос в Даарии. Здесь были его корни. Они вросли в землю не слишком глубоко, и все же полукровка чувствовал связь с городом Благих фейри. Несмотря на множество путешествий и поездок с поручениями, которые забрасывали Вэйлина в самые разные уголки страны, он нигде и никогда не проводил времени больше, чем здесь. Ему нравился вид Вулканической Высоты вдалеке и запах дыма, источником которого были вовсе не взрывы или разрушения.

Проезжая мимо темных базальтовых зданий, Вэйлин заметил, что улицы практически опустели. Фейри стало меньше, и окна и двери по всему городу украшали белые цветы или букеты. Благие оплакивали павших. Там, где улицы когда-то полнились веселым смехом и беззаботными разговорами, теперь воцарилась благоговейная тишина – в память о фейри, погибших на войне. И хотя в Даарии война не велась, она ощущалась повсюду, точно так же как в Амаруне или у Стены. Страдания и горе везде были одинаковы.

Свернув вместе с Ли на дорогу, ведущую ко дворцу, Вэйлин остановился, когда заметил двух Неблагих. Они шли по аллее и чувствовали себя как дома. Вэйлин и не помнил, когда в последний раз видел в Даарии двух представителей другой расы фейри. Возможно, это и было признаком нового начала, не только между людьми и фейри, и между Благими и Неблагими. А может, и полукровками.

Путники достигли больших ворот, ведущих во внутренний двор замка. Вэйлин оглядел бастион, который выглядел таким же внушительным, каким запечатлелся в его памяти. Темные стены, шестнадцать высоких башен. Двинувшись ко входу во дворец, Вэйлин ощутил, как по коже побежали мурашки, и его охватил озноб. Любопытные взгляды следили за полукровкой, но никто его не остановил. Фейри были заняты собой и своей скорбью.

Ветер подхватил и пронес по двору неведомо откуда взявшуюся мелодию. Вэйлин скривился: звуки лютни были фальшивы до боли в ушах. Вэйлин огляделся и увидел музыканта, нещадно терзавшего расстроенный инструмент.

– Эта музыка – настоящая мука для всех, у кого есть уши.

Ли, усмехнувшись, промолчал.

Вэйлин сверкнул на музыканта взглядом, так, будто одной лишь силой воли мог приказать ему прекратить издавать звуки, но мужчина, полностью поглощенный своим занятием, совершенно не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Он все дергал и дергал струны, словно мог заставить их издавать более мелодичные звуки, но чем больше старался, тем хуже становилось.

Неужели и его собственная игра на лютне будет звучать столь же ужасно? С тех пор как Вэйлин потерял свою магию и дар к музыке, он уже не смел прикасаться к инструменту, опасаясь, что станет извлекать из инструмента именно такие звуки.

Прозвучала особенно фальшивая нота, и Вэйлин покачал головой. Нет, даже без магии он никогда не станет играть настолько плохо, но даже если так, то будет практиковаться, пока его музыка не станет лучше.

Отвернувшись от лютниста, Вэйлин пришпорил свою лошадь, чтобы как можно скорее уйти из зоны шума, и наконец вместе с Ли достиг главных ворот. Спешившись, мужчины привязали животных к предусмотренным для этого врезанным в стену кольцам и направились к замку.

Охранники – двое мужчин с коротко стриженными рыжими волосами – посмотрели на полукровку, но не остановили его. Они знали, кто такой Вэйлин, ведь Валеска часто призывала полукровку к себе, чтобы тот служил ей. Благие не знали, что проклятие Вэйлина было разрушено. Прежде, когда полуэльф еще был связан с королевой, он, преодолевая этот путь, чувствовал себя просто отвратно, ибо знал: ему предстоит провести с Валеской несколько ужасных часов или же снова убить кого-то по ее приказу.

Но сегодня эта дорога была совершенно иной. Не только из-за Ли, который не отходил от него ни на шаг, но и потому, что Вэйлин наконец-то был свободен. Больше не нужно было улыбаться Валеске, не нужно было подчиняться ей. Вэйлин стал тем мужчиной, каким прежде лишь мечтал быть.

Вэйлин целеустремленно шел по замку, почти не обращая внимания на то, что его окружало. Ноги сами находили дорогу, но с каждым шагом напряжение мужчины росло, а тихий голос в голове до сих пор беспокоился о проклятии. Но Вэйлин пришел не для того, чтобы подчиняться Валеске. Он явился в замок, чтобы разорвать последние цепи своего рабства.

Они достигли коридора, в котором располагались покои Валески. Перед створчатой дверью, украшенной золотым орнаментом, застыли, как обычно, два гвардейца. Ли напрягся. Вэйлин тоже приготовился к драке, в случае, если охранники откажутся их пропустить.

Однако, к изумлению Вэйлина, мужчины, не промолвив ни единого слова против, отошли в сторону, беспрекословно пропуская его к Валеске, будто бы королева уже сообщила гвардии о прибытии полукровки. Но это было невозможно. Проклятие было сорвано, королева не призывала его.

Вэйлин уставился на большую двустворчатую дверь. Сколько раз он распахивал эти створки и входил в покои королевы! Сколько раз он хотел убежать и скрыться, лишь бы не переступать более порог этой комнаты! Но не сегодня.

Сделав глубокий вдох, Вэйлин распахнул двери.

Покои королевы по-прежнему поражали великолепием. Стены, настолько высокие, что любой звук тут же терялся в отголосках эха, красные ткани, причудливо задрапированные на окнах, черные шкуры, содранные с тел диких эльв, – все в этой комнате изобиловало богатством, но на этот раз Вэйлин не испугался. Раньше все это великолепие ошеломляло его. В этой комнате полуэльф всегда чувствовал себя маленьким, никчемным и потерянным. Однако за последние несколько недель и месяцев Вэйлин вырос и теперь был выше всего этого. Выше Валески.

Мельком бросив оценивающий взгляд на кровать, на которой он так часто раньше лежал против своей воли, Вэйлин посмотрел на Валеску. Женщина стояла у одного из окон, и солнце осеняло ее фигуру золотым светом. Повернувшись к вошедшим спиной, она склонилась над золотой колыбелью.

Осторожно уложив сверток, Валеска тихо что-то пробормотала, но Вэйлин не расслышал слов. В горле полукровки пересохло, когда он осознал, что находится в одной комнате со своим сыном. Женщина, расколовшая душу Вэйлина на части, охраняла плоть от плоти его.

Валеска медленно повернулась. Вэйлин чуть не попятился и все же сумел совладать с собой, ибо не желал больше проявлять слабость по отношению к королеве. Никакого страха. Никакого послушания.

– Я ждала тебя, – сказала Валеска.

– Я пришел не для того, чтобы служить тебе.

Слабая улыбка тронула губы Валески. Она была красива как никогда. Рыжие волосы элегантно рассыплись по плечам, изящными локонами обрамляя прекрасное лицо. Тело женщины не изменилось после родов: талия Валески была тонкой, грудь – пышной, и все-таки что-то стало иным. Взгляд зеленых глаз стал тусклым и пустым.

– Я знаю. Я почувствовала, как разрушилось проклятие. Сначала я подумала, что ты мертв, но потом до меня дошли слухи о полукровке-герое, который помог свергнуть Цернунноса, – произнесла Валеска. – Я сразу поняла, что это ты.

Вэйлин глубоко вздохнул, чувствуя, что с его души свалился тяжелый груз. До этого момента он даже не осознавал, как важно для него было услышать эти слова из уст своей мучительницы.

Взгляд Валески метнулся к Ли, который стол позади полукровки, но буквально в тот же миг вернулся к Вэйлину.

– Хочешь увидеть своего сына? – спросила она, указывая на колыбель. Впервые Валеска разговаривала с ним настолько мягко. Голос королевы не был ни властным, ни доминирующим: он приобрел тихое, сломленное звучание. Она проиграла и знала это.

Вэйлин, подавив сухость в горле, оглянулся на Ли и сделал шаг вперед, а потом – еще и еще. Чем ближе полуэльф подходил к Валеске, тем больше напрягался, но королева просто тихо ждала, сцепив пальцы на животе.

Вэйлин медленно склонился над колыбелью. И когда увидел маленького мальчика, лежащего на спине и смотрящего в потолок, весь воздух в один миг покинул его легкие. Подняв ручки, тот сучил кулачками, сжимая и разжимая пальчики, словно хотел поймать что-то невидимое. Весело пискнув, малыш посмотрел на Вэйлина темными глазками и моргнул.

– Он очень похож на тебя, – сказала Валеска. – Никто, кто хоть однажды видел его, не верил, что Олдрен может быть его отцом.

Вэйлин абстрагировался от ее голоса – ему не хотелось слушать Валеску. Все внимание мужчины было приковано к маленькому чуду, завернутому в одеяла. На глаза Вэйлина навернулись слезы. Этот ребенок был зачат в результате насилия, но он никогда не должен будет его испытать. Он должен расти в мире и любви, должен знать, что значит иметь заботливую семью. Он должен идти по этому миру надежно и уверенно, не испытывая страха и ненависти к себе, как Вэйлин все те годы, что Валеска использовала его в качестве раба.

Полукровка выпрямился и посмотрел королеве прямо в глаза:

– Я пришел убить тебя.

Улыбка Валески дрогнула:

– Знаю.

Он ожидал, что королева позовет своих охранников, но она этого не сделала. Вместо этого женщина наклонилась над колыбелью и поцеловала сына в лоб. Прощальный поцелуй. Вэйлин не знал, что с Валеской сотворил Цернуннос, но женщина, стоявшая перед ним, была сломлена.

– Я не хочу, чтобы он это видел, – прошептала Валеска.

Вэйлин кивнул и наклонился над колыбелью, чтобы впервые взять на руки своего сына. Малыш хихикнул и одарил Вэйлина открытой лучезарной улыбкой. И в этот момент сердце Вэйлина расширилось, освободив место для любви, которая была еще больше, чем та, что он испытывал к Ли. Он и понятия не имел, что такое возможно, что такая любовь вообще существует. Ради своего ребенка Вэйлин был готов пожертвовать собственной жизнью.

Нежно прижав Кассиана к груди, Вэйлин с сыном на руках повернулся к Ли, который продолжал терпеливо ждать. Увидев малыша, Хранитель тоже просиял нежной улыбкой. Вэйлин подошел ближе и вручил ему сына:

– Выйдешь вместе с ним отсюда?

– Конечно, – Ли робко взял сына Вэйлина и нежно покачал его на руках. Кассиан забеспокоился, его смех сменился тихим хныканьем, но Ли не растерялся и унес малыша в безопасное место, где ребенку не придется быть свидетелем того, что произойдет с его матерью.

Услышав щелчок закрывшейся за Ли и Кассианом двери, Вэйлин снова повернулся к Валеске. Королева, сдвинувшись со своего места у окна, подошла к письменному столу и открыла один из ящиков. Рука Вэйлина тут же метнулась к кинжалу на поясе.

Валеска сдержанно рассмеялась:

– Не волнуйся, я не буду защищаться. Я просто хочу отдать тебе это.

Вынув из ящика стола письмо, королева протянула его Вэйлину. Послание было запечатано воском, на котором красовалась королевская печать.

– Что это?

– В этом письме я рассказываю, что покончила с собой, тем самым снимая с тебя вину, – спокойно объяснила Валеска. – Кроме того, я признаю, что Кассиан – твой сын, а ты будешь править вместо него в качестве его опекуна, пока малыш не станет достаточно взрослым, чтобы занять трон. Если моему любимому крошке придется расти без матери, то я не хочу отнимать у него еще и отца.

Вэйлин моргнул, не в состоянии поверить в то, что слышал. Слова доходили до его ушей, но мужчина не был уверен, правильно ли их понял.

– А в чем подвох?

Валеска прикрыла глаза, ее лицо болезненно скривилось. Непрошеная слезинка скатилась с ресниц и побежала по щеке. Впервые Вэйлин увидел в этой женщине слабость.

– Его нет. Я готова ответить за свои деяния, – сказала Валеска. – Я никогда не смогу исправить то, что сделала с тобой, и даже не хочу пытаться сгладить совершенное мною зло при помощи жалостливых слов. Я поступила с тобой неправильно – это мне помог осознать мой короткий брак с Цернунносом. Он словно поставил передо мной зеркало и дал понять, кем я была все это время. Только с его помощью я смогла увидеть, кем был ты и что я с тобой сотворила.

Женщина смахнула с глаз вновь подступившие слезы и посмотрела Вэйлину прямо в глаза. Мужчина ничего не говорил, и сколько бы чести ни делало Валеске ее запоздалое прозрение, он не мог отпустить или простить ее. Только не после многих десятилетий, наполненных болью и страданием.

Валеска, шмыгнув носом, достала из ящика письменного стола второе письмо. В некоторых местах бумага, на которой оно было написано, покоробилась, словно на этот лист капали слезы.

– Это мои последние слова моему сыну. Я знаю, ты мне ничем не обязан, но если бы ты однажды передал Кассиану это письмо, для меня это значило бы все на свете. Я не хочу, чтобы мой сын совершенно забыл свою мать.

Вэйлин колебался. Он мог отказать этой женщине в просьбе и сжечь письмо, но речь шла не о нем и его горьких чувствах, а об их сыне. Это письмо было адресовано Кассиану, и ему решать, что с ним делать.

– Я передам ему письмо, – сказал Вэйлин, пряча оба конверта.

– Спасибо, – сказала Валеска. Потом всхлипнула, и беззвучные слезы покатились по лицу женщины, когда она запрокинула голову, словно предлагая ему свое горло. – Я готова. Делай, что должен.

Вэйлин обнажил кинжал, глубоко вздохнул и совершил последнее убийство в своей жизни.

Эпилог II – Зейлан

– Нихалос —

Три месяца спустя

Буквально несколько месяцев назад Зейлан могла сосчитать моменты истинного счастья в своей жизни по пальцам одной руки, тем благодарнее девушка была сейчас – за то счастье, которое испытывала по утрам, едва открывала глаза. С улыбкой на губах она вытянулась под простыней. Удивительно мягкая и теплая, ткань льнула к обнаженной коже Зейлан и почти компенсировала те зябкие ночи, которые ей довелось провести на улице.

Зейлан распахнула глаза и посмотрела на Кирана, который мирно спал рядом с ней. Он лежал на животе, зарывшись лицом в подушку. За окном щебетали птицы, в открытые ставни дул легкий ветерок – и это несмотря на то, что на дворе стояла зима. Магия фейри легко справлялась с капризами погоды.

– Доброе утро, – пробормотал Киран, по-прежнему уткнувшись в подушку.

– Я тебя разбудила? – улыбнулась Зейлан.

– Да, но я тебя прощаю. – Все еще в полудреме Киран протянул руку и обнял девушку за талию. Зейлан тихо ахнула, но этот звук тут же был заглушен губами Кирана, который поцеловал ее и притянул к себе. Зейлан положила руку на его обнаженную грудь и прижалась к королю Неблагих всем своим телом. Она была рада, что разбудила Кирана, ибо такие моменты близости были для них редки, а потому – драгоценны.

Восстановление властных структур после свержения Цернунноса шло полным ходом, и предстояло еще много работы, особенно в связи с внезапной кончиной Валески. Благие изо всех сил пытались приспособиться к своему новому правителю – полукровке, но эти фейри были лояльным народом и подчинялись желаниям своей умершей королевы, поэтому не доставляли особых хлопот.

Среди Неблагих тоже мало-помалу воцарялся мир и покой. Кирана поддержали не все. Некоторые обвиняли его в том, что он уступил трон Олдрену, но голоса тех, кто был за короля, звучали громче, и это было справедливо. Несмотря на отдельные сомнения, Киран был фантастическим королем, который правил своим народом твердой и уверенной рукой. С каждым принятым решением он все больше и больше вживался в свою роль.

К сожалению, это и было причиной того, что они так мало времени проводили наедине: Киран был очень востребованным и добросовестно выполнял свои обязанности. За это Зейлан его любила и в равной степени – ненавидела. Но сегодня был особенный день. Зейлан толкнула Кирана в грудь, вынуждая его перевернуться на спину. Он повиновался ей, хотя любил быть главным в постели, и Зейлан, не прерывая поцелуя, взобралась на него верхом.

Киран обхватил бедра Зейлан, чтобы вести ее в нужном ритме, когда в дверь внезапно постучали. Издав стон разочарования, Зейлан попыталась проигнорировать возмутителя спокойствия, но стук в дверь раздался вновь.

– Ваше высочество? Леди Аларион?

– Мы не голодны! – крикнула Зейлан.

Киран рассмеялся, но все же отстранил девушку от себя и поднялся с постели, на ходу укутываясь в халат. Зейлан угрюмо пробурчала что-то неразборчивое. Прикрыв свою наготу простыней, она наблюдала за Кираном, который направился к двери. За ней с понимающей улыбкой на губах стояла Сибил, но вместо тележки с завтраком, которую она обычно привозила по утрам, ее руки, сцепленные перед растущим животом, держали сверток, замотанный в плотную ткань.

– Это доставили только что, – сказала она, передавая Кирану пакет, перевязанный кожаными шнурами. – Ты хотел, чтобы это сразу же принесли тебе.

– Спасибо! – улыбнулся Киран. – Завтрак сегодня может подождать.

Киран подошел со свертком к кровати, и Зейлан села на постели. Отложив присланное со свертком письмо в сторону, он вручил девушке подарок.

– Что это?

– То, что я приказал найти. Открой.

Зейлан развязала шнуры и отвернула ткань. Под ней оказались два лунных серповидных ножа. Это были ее ножи-полумесяцы, захваченные в схватке Цернунносом. Зейлан сразу узнала их. Металл был слегка поцарапан, а в одном месте недоставало камня.

– Откуда?..

– Я попросил Ларкина их найти, – ответил Киран. – Мне подумалось, что ты хотела бы вернуть их себе в качестве сувенира.

Она отбросила ножи в сторону и бросилась Кирану на шею. Тот обнял девушку и поцеловал.

– А теперь, может быть, вернемся к тому месту, где ты благодаришь меня за ножи? – лукаво спросил он, слегка касаясь ее губ.

Зейлан усмехнулась, притянула Кирана к себе, и они снова вернулись в постель.

Зейлан нащупала ножи в форме полумесяца, свисавшие с ее пояса. Они правда выглядели немного потрепанными, но девушка не могла заставить себя их оставить.

– Почти приехали, – сказал Киран, оглядывая Зейлан взглядом, который за пределами их спальни казался не совсем уместным. Вероятно, таким образом король Неблагих хотел дать Зейлан понять, что ему нравится ее новая форма. Ее сшили специально для Зейлан из светло-голубой ткани, украшенной золотыми пуговицами. Верх плотно облегал тело девушки, но при этом оставлял ей достаточно места для борьбы. Брюки расширялись книзу, а у голени в ткань было вшито крепление для кинжала. Однако больше всего Зейлан нравилось то, что ее форма напоминала одежду Кирана, так, что с первого взгляда всем было видно, что они принадлежат друг другу и составляют единое целое.

Киран отодвинул одну из занавесок, прикрывающих окна экипажа, и помахал ликующим Неблагим, которые столпились на улице в ожидании их прибытия. Они были на пути к восстановленному храму, где Киран сегодня должен был быть коронован. Оставалось надеяться, что Лита, Богиня Огня, дарует ему власть над своей стихией.

Это было не первое их совместное появление, и все же Зейлан нервничала. Какая-то ее часть до сих пор ждала, что Неблагие будут ее ненавидеть, однако все было как раз наоборот. Народ Нихалоса ценил и чтил девушку за то, что она уничтожила Цернунноса, а потому допускал ее присутствие рядом с Кираном не только в качестве советницы и Хранительницы, но и в качестве его партнерши.

Нервничала Зейлан не одна. Киран тоже был неспокоен. Она не знала, что беспокоит его больше – страх оказаться недостойным, который, надо сказать, был совершенно излишним, или опасение привести в этот мир еще одно вспыльчивое божество.

– Что было в письме, которое пришло с ножами? – спросила Зейлан, желая отвлечь Кирана. Сама она успела заметить только то, что пришло оно от Фрейи.

– Реконструкция Стены практически завершена, – сообщил принц. Киран, Фрейя и Вэйлин быстро сошлись во мнении, что восстановление Стены является главным приоритетом для защиты людей. Несмотря на смерть Цернунноса, эльвы в Мелидриане продолжали существовать. Вымрут они рано или поздно без своего Бога или нет, было неизвестно, но никто не хотел ставить на кон жизни сотен невинных людей.

– Хорошая новость.

– Точно. Кроме того, моя сестра решила не наследовать трон. Она хочет ввести в Тобрии демократию и позволить людям самим решать, кто будет управлять ими в будущем.

– Демократию, – повторила Зейлан. Никогда раньше она не слышала ничего подобного.

Киран утвердительно тряхнул головой.

– Скоро должны состояться первые выборы, и Мелвин выдвинул свою кандидатуру на пост одного из десяти министров. Фрейя немного переживает, что теперь, когда он унаследовал шахты своего отца и занимается рудниками, у него будет слишком много обязанностей, однако признает, что семья Де Феличе всегда была справедливой.

Зейлан кивнула. Порой, когда Киран говорил о подобных вещах, она чувствовала себя не в своей тарелке и задавалась вопросом, действительно ли она была той женщиной, которая должна быть рядом с ним. Но потом напоминала сама себе о своих талантах, своих сильных сторонах и о том, что она – особенная. Темная. Никакие знания в мире не могли сравниться с ее силой и способностями.

Она была уникальной.

Воительницей.

Бойцом.

Она была там, где должна была быть.

Эпилог III – Фрейя

– Амарун —

Шесть месяцев спустя

Фрейя стояла у окна своей новой комнаты и смотрела туда, где когда-то располагался замок. С помощью фейри и их земной магии завалы были расчищены быстрее, чем это могли бы сделать человеческие руки. И вот теперь начались строительные работы для создания нового сердца Амаруна.

Этим сердцем станет не новый замок, а правительственный квартал для жителей этой страны. Отец Фрейи и все короли и королевы до него и без того достаточно долго эксплуатировали народ. В центре района будет возведена ратуша, где станут проходить все собрания и выборы, а рядом с ней построят небольшие здания ведомств, куда граждане смогут обращаться, если захотят внести свои предложения или будут нуждаться в помощи.

Предстоит еще долгий путь. Многие горожане приветствовали новую форму самоуправления, но другие жаждали видеть Фрейю королевой, однако девушка не желала идти по стопам своего отца. Она лелеяла другие мечты и хотела оставить бразды правления тем, кто чувствовал к этому призвание, например – Мелвину. Фрейя никогда не думала, что ее старый друг однажды решит заняться политикой. Однако то, что случилось с Цернунносом, должно быть, изменило его точку зрения. Точно так же как и суждения многих других людей и фейри.

Несмотря на то что с момента великой битвы минуло уже шесть месяцев, некоторые Неблагие и Благие еще жили в городе, прибывали и новые фейри – для того чтобы увидеть бывший дом своего нового короля. Договорившись между собой, Фрейя и Киран рассказали людям, что произошло восемнадцать лет назад, и родословная Драэдонов до Тысячелетнего мира перестала быть секретом. Все знали, что в жилах Фрейи течет кровь фейри, и нравилось это не всем. Но голоса недовольных звучали негромко, а кроме того – Фрейя их просто не слушала.

В дверь тихо постучали.

Ответить Фрейя не могла, но существующее правило гласило, что если дверь открыта, то она приглашает всех в свои покои. Несмотря на это, все, за исключением Ларкина, все равно из вежливости стучались, прежде чем войти.

Киран заглянул в комнату. Его светлые волосы, сожженные вместе с участками кожи, отросли. Шрамы до сих пор были видны и, вероятно, останутся такими навсегда, но Фрейя так к ним привыкла, что уже и не замечала их, когда смотрела на Кирана.

– Выглядишь просто чудесно, – прошептал Киран.

Улыбнувшись, Фрейя отошла от окна и оглядела себя в зеркале. На ней было белое платье, сшитое специально для сегодняшнего дня. Талию девушки стягивал тонкий корсаж, усыпанный жемчугом и сверкающими камнями. Пышная юбка из четырех слоев ткани при каждом движении мягко обвивалась вокруг ее лодыжек. Рукава доходили до запястий, оставляя плечи открытыми. На шее девушки на тонкой цепочке покачивались три таланта. Цена этих украшений была невелика, но для Фрейи они значили больше, чем любая тиара или бриллиант. Волосы девушки были уложены в высокую прическу. Отдельные пряди украшали вплетенные в локоны жемчужины.

Киран был прав: она была прекрасна и чувствовала себя таковой. И хорошо, потому что совсем скоро Фрейя собиралась предстать перед толпой людей, чтобы выйти замуж за любимого мужчину.

Девушка улыбнулась своему отражению и удовлетворенно кивнула. Должно быть, гости уже готовы и ждут. Фрейя отвернулась от зеркала и взяла под руку Кирана, который отведет ее к алтарю, ибо он был последним членом семьи, который у нее остался.

Киран провел Фрейю по коридору к лестнице, а потом по ступенькам – вниз. Вместе с Ларкином она теперь жила в небольшом особняке между первым и вторым кольцом. Дом был разрушен во время войны, а его владельцы – убиты. Ларкин собственными руками тщательно перестроил жилище, сделав его вновь пригодным для жизни. Работы были пока еще не закончены, но с каждым днем Фрейя все больше и больше видела свое будущее именно здесь.

Грядущим летом она собиралась разбить здесь сад, в который можно было бы попасть прямо из библиотеки. И уже с нетерпением ждала, как будет сидеть на солнышке и читать все те алхимические трактаты, которые они привезли из Вайдара. Скрытые в этих книгах знания больше не должны представлять тайну: их нужно было сделать достоянием общественности. Фрейя позаботится о том, чтобы было сделано множество копий этих книг, которые будут доступны для народа в публичных библиотеках. Ибо в Тобрии использование магии больше не считалось преступлением. Это был один из двух актов, которые Фрейя подписала, будучи королевой, прежде чем отказаться от своей короны. Второй заключался в том, чтобы освободить Ларкина от его вины. Теперь он был свободным человеком, а вскоре станет ее, Фрейи, мужем.

Фрейя и Киран остановились перед столовой, где уже собрались и ожидали гости. Из-за двери слышалось возбужденное перешептывание, и девушка живо представляла себе, как неловко Ларкин переминается там с ноги на ногу. Он не видел Фрейю с прошлой ночи, потому что ей хотелось спокойно подготовиться к этому особенному дню.

Киран прочистил горло:

– Ларкин подходил ко мне незадолго до церемонии…

Зачем? – жестами показала Фрейя.

– Хотел поговорить со мной о тебе и о подарке, который я могу вам преподнести.

Приподняв брови, Фрейя вопросительно посмотрела на брата.

Киран взял руки девушки в свои. Фрейя очень надеялась, что он не заметит, как холодны и влажны были ее ладони. Она надеялась провести остаток своей жизни с Ларкином, и все же – нервничала.

Киран улыбнулся Фрейе и сжал ее пальцы.

– Этот подарок – бессмертие. Я знаю, вы уже говорили об этом раньше, но он хочет, чтобы ты была рядом с ним не только следующие пятьдесят лет его жизни, но и следующие пятьсот. Поэтому Ларкин попросил меня даровать тебе после церемонии бессмертие, – сказал Киран. – При условии, конечно, что ты тоже этого хочешь.

Энергично кивнув, Фрейя порывисто обняла Кирана. Лучшего подарка она и представить себе не могла. Если бы позволяло время, она уже давно разыскала бы Кирана в Нихалосе, чтобы тоже попросить его о бессмертии, потому что и сама хотела провести с Ларкином вечность. Однако до сих пор ей не представилось возможности покинуть Амарун. Слишком многое еще предстояло сделать, и новому правительству, вероятно, потребуется полгода-год, чтобы основательно встать на ноги.

Фрейя отстранилась от Кирана и взяла себя в руки, желая, чтобы Ларкин увидел ее до того, как дорожки слез счастья размоют ее макияж. Улыбнувшись Кирану, она взяла его под руку, и они вместе вошли в зал. Разговоры в комнате тут же стихли, и взоры гостей обратились в их сторону. Фрейя оглядела собравшихся. Пришли все.

Зейлан, облаченная в платье цвета сирени, сидела в первом ряду. Фрейя впервые видела эту девушку, одетую в нечто другое, помимо ее новой униформы. Теперь Зейлан жила с Кираном в Нихалосе и отвечала за защиту недавно установленных торговых путей между Мелидрианом и Тобрией.

Рядом с ней сидели Кори, Готар и Мелвин. Последний тепло и открыто улыбнулся Фрейе. Вытянув свою деревянную ногу, Мелвин потирал то место, где заканчивалась она и начиналось то, что осталось от его собственной ноги. Целители, к сожалению, не смогли ее спасти, но Мелвин, похоже, уже привык.

В ряду позади них расположились Ли и Вэйлин со своим сыном Кассианом, с которым Фрейе еще предстояло познакомиться. Все трое теперь жили во дворце Даарии. В качестве опекуна будущего короля Вэйлин имел право занимать трон, пока его сын не достигнет совершеннолетия. Однако, поскольку полукровка был в вопросах власти и политики беспомощен не менее, чем сама Фрейя, он с помощью Кирана сформировал Совет, призванный помогать и поддерживать его.

Позади Ли и Вэйлина сидели Элрой и Рэй. Пират ради Фрейи и Ларкина прервал свое путешествие по миру. Будущий муж Фрейи не прыгал от радости, когда девушка сообщила ему, что хочет пригласить Элроя, но не смог отказать ей в этом, потому что без этого человека никого из них здесь сегодня просто не было бы. И Фрейя уже с нетерпением ждала новостей о приключениях пирата, которые тот успел пережить за последние несколько месяцев.

В конце прохода ее ждал Ларкин. Темно-каштановые волосы мужчины были элегантно зачесаны назад. Сшитый на заказ костюм из черной ткани напоминал одежду Хранителей, на губах Ларкина играла легкая улыбка. Увидев любимого, Фрейя в тот же миг ощутила, как ее сердце согрелось теплом, а все тревоги сменились глубоким, всеобъемлющим ощущением покоя и умиротворенности.

Все было так, как и должно было быть. Этот момент был идеальным. Многое могло бы пойти лучше, и Фрейе хотелось бы не знать той боли, которую ей пришлось испытать, но без этих страданий сегодняшний день, вероятно, уже не был бы лучшим днем в ее жизни.

Путешествие Фрейи началось в Амаруне, когда она вместе со всеми забытым пленником отправилась на поиски пропавшего брата. И теперь это путешествие вернуло девушку в день ее свадьбы в то же самое место. И это был далеко не конец. Фрейе предстояло еще много приключений: она хотела исследовать всю магию этого мира. И ей не придется делать это в одиночку.

Глубоко вздохнув, Фрейя твердыми шагами двинулась навстречу своему будущему. Возможно, она и проиграла в этой битве одну семью, но выиграла другую. Брат вернулся, и Фрейя нашла новых друзей – среди фейри, людей и даже Темных. А еще – встретила Ларкина, с которым сможет провести целую вечность. Чего еще можно было желать?

Глоссарий

Лаварус – континент, который делят между собой Смертная земля Тобрия и Волшебная страна Мелидриан. Соседний континент – Зеакис.

Тобрия – Смертная земля

Амарун – столица Смертной земли

Аскана – портовый город у Стены

Эвадир – самый северный город в Тобрии

Лимелл – маленький городок недалеко от Амаруна

Вайдар – город, где располагается старейший храм королевской религии, резиденция замка Лейт, также известен как Двурог

Королевская семья Драэдонов

Фрейя – принцесса Смертной земли

Талон – принц Смертной земли

Андроис – король Смертной земли

Эриина – королева Смертной земли

Другие персонажи

Ларкин Вэлборн – бывший фельдмаршал

Мойра – алхимик и наставница Фрейи

Роланд Эстдалл – верховный командующий королевской гвардии

Зеакис – Золотая Империя

Диглан Армант – принц и старший сын королевы Атессы, наследует главенство над армией Зеакиса

Райя Турани (Рэй) – дипломат императрицы

Хеления Турани – сестра Райи

Элрой – пират (капитан Элрой)

Свободная земля – граница между странами

Зейлан Аларион – начинающая Хранительница

Ли Форэш – Хранитель (капитан Форэш)

Кори Томбелл – действующий фельдмаршал и инструктор

Мелидриан – Волшебная страна

Нихалос – столица Неблагого Двора

Даария – столица Благого Двора

Ливатт – родина полукровок

Королевский двор Неблагих

Элементы: Вода и Земля

Киран – принц Неблагих, скоро станет королем

Неван – король Неблагих (умерший)

Зарина – жена покойного короля

Олдрен – лучший друг и советник принца Кирана

Королевский двор Благих

Элементы: Огонь и Воздух

Валеска – королева Благих

Самия – провидица и советница Валески

Вэйлин – кровный раб королевы

Боги Иного мира

Юл – Бог Воды (Стихия: Вода)

Остара – Богиня Земли (Стихия: Земля)

Лита – Богиня Огня (Стихия: Огонь)

Мабон – Бог Воздуха (Стихия: Воздух)

Цернуннос – Бог Смерти (без элемента)

Благодарности

Возможность набирать сегодня на клавиатуре моего компьютера эти слова благодарности кажется мне чем-то совершенно нереальным. Я часто сомневалась в себе, когда писала «Корону тьмы: Сумеречных богов». Не знала, смогу ли закончить рукопись вовремя. Удастся ли мне должным образом довести историю до конца? Сумею ли написать достойное завершение серии, которое захватит и вдохновит моего читателя?

Я хотела, чтобы мир в этом томе соответствовал тому миру, который был создан мной в первых двух книгах серии, и тем самым оказывала на саму себя огромное давление. Давление, которое, как мне казалось, в какой-то момент просто заставит меня рухнуть на колени. Я часто пребывала в растерянности и чувствовала себя на грани того, чтобы сдаться, но вот я пишу эти слова благодарности и знаю: я сделала это!

Я сделала это. Я перенесла «Корону тьмы: Сумеречных богов» на бумагу и теперь могу честно и искренне сказать, что очень довольна результатом. Мне нравится концовка (надеюсь, вам тоже), и думаю, что отдала должное Фрейе и Ларкину, Зейлан и Кирану, Вэйлину и Ли, Элрою и всем остальным персонажам. В конце концов, каждый получил то, что заслужил.

И в первую очередь я хочу поблагодарить за это себя. Не только потому, что упорно работала, даже когда думала, что больше не могу. Но главным образом – потому, что в процессе написания я научилась заботиться о себе и делать перерывы, даже тогда, когда голос в моей голове говорил, мне, что я не заслуживаю этого, потому что еще не написала достаточного количества слов.

Поэтому, ребята, берегите себя. Перерывы очень важны, особенно после тех нескольких месяцев, которые мы все пережили. Вы не обязаны зарабатывать передышки. Даже если ваш список дел переполнен, потратьте время на себя и на то, что приносит вам в жизни радость, потому что только так вы сможете зарядиться энергией, только так сможете черпать новые силы. Нет ничего настолько срочного, что не могло бы немного подождать.

Ну а теперь, собственно, благодарности.

Я благодарю литературное агентство AVA international GmbH, а особенно – моего агента Маркуса Михалека, который всегда прислушивался ко мне и помог мне решить огромное множество мелких и крупных проблем, которые вставали на моем пути при написании этой серии.

Кроме того, я хотела бы поблагодарить моих друзей Аву Рид, Александра Копаински, Анабелль Штель, Бьянку Иосивони, Нину Билински, Тами Фишер, Мари Грассхофф, Клаудию Сцабо, Николь Бём и Лауру Грассхофф. Спасибо за прекрасные часы совместной работы, неустанную поддержку и просто за то, что вы были рядом со мной. Я не могу представить себе лучших друзей, чем вы, ребята. Я вас люблю!

Николь я хочу поблагодарить отдельно – за то, что она нашла время, чтобы обсудить со мной, одну за другой, каждую главу и сцену этой книги тогда, когда мой глаз уже совсем замылился. А еще – особая благодарность Клаудии, потому что она не только хороший друг, но и великолепный редактор этой книги. Спасибо, что помогли использовать мой текст по максимуму. Счастье, что у меня была возможность сотрудничать при его создании именно с вами.

Еще я хочу поблагодарить моих тестовых читателей – Алекса, Нину, Наташу, Мелиссу, Софи, Беату и Лену. И мою семью, которая всегда меня поддерживает. Спасибо также Реши, Элодину и Эйвору. Вы, конечно, кошки и совсем не умеете читать, но я все равно бесконечно благодарна вам за то, что вы со мной. И тебя, Николай, я тоже никогда не забуду.

Большое спасибо также всем замечательным продавцам книг, блогерам, блогершам и букстаграмерам, которые поддерживали меня и «Корону тьмы» на протяжении многих лет своими любящими рекомендациями, отличными постами и красивыми фотографиями. За это я буду вам вечно благодарна!

Но и всем молчаливым читателям я тоже хочу сказать спасибо. Спасибо за ваше терпение. Спасибо, что сопровождали меня в этом долгом путешествии по Лаварусу. Это значит для меня все. Я очень надеюсь, что мы скоро будем снова читать посты и комментарии к ним друг друга. Буду рада видеть вас в Instagram (@laurakneidl). Вы просто чудо!

Content

Кнайдль Лаура Сумеречные боги [litres]

Лаура Кнайдль Корона тьмы. Сумеречные боги

Корона тьмы В предыдущих книгах серии…

Пролог – Цернуннос

Часть I

Глава 1 – Зейлан

Глава 2 – Киран

Глава 3 – Фрейя

Глава 4 – Ли

Глава 5 – Вэйлин

Глава 6 – Зейлан

Глава 7 – Киран

Глава 8 – Ларкин

Глава 9 – Фрейя

Глава 10 – Киран

Глава 11 – Зейлан

Глава 12 – Ли

Глава 13 – Ларкин

Глава 14 – Зейлан

Глава 15 – Киран

Глава 16 – Зейлан

Глава 17 – Ларкин

Глава 18 – Элрой

Глава 19 – Ли

Глава 20 – Фрейя

Глава 21 – Ларкин

Глава 22 – Фрейя

Глава 23 – Зейлан

Глава 24 – Киран

Глава 25 – Зейлан

Глава 26 – Ли

Глава 27 – Фрейя

Часть II

Глава 28 – Киран

Глава 29 – Фрейя

Глава 30 – Вэйлин

Глава 31 – Фрейя

Глава 32 – Зейлан

Глава 33 – Ларкин

Глава 34 – Фрейя

Глава 35 – Ли

Глава 36 – Вэйлин

Глава 37 – Фрейя

Глава 38 – Ларкин

Глава 39 – Вэйлин

Глава 40 – Ларкин

Глава 41 – Киран

Глава 42 – Вэйлин

Глава 43 – Ларкин

Глава 44 – Фрейя

Глава 45 – Зейлан

Глава 46 – Киран

Глава 47 – Вэйлин

Глава 48 – Валеска

Глава 49 – Вэйлин

Глава 50 – Киран

Часть III

Глава 51 – Фрейя

Глава 52 – Киран

Глава 53 – Фрейя

Глава 54 – Ларкин

Глава 55 – Зейлан

Глава 56 – Фрейя

Глава 57 – Цернуннос

Глава 58 – Киран

Глава 59 – Элрой

Глава 60 – Зейлан

Глава 61 – Ли

Глава 62 – Ларкин

Глава 63 – Фрейя

Глава 64 – Элрой

Глава 65 – Фрейя

Глава 66 – Киран

Глава 67 – Элрой

Глава 68 – Фрейя

Глава 69 – Зейлан

Глава 70 – Элрой

Глава 71 – Фрейя

Глава 72 – Ларкин

Глава 73 – Ли

Глава 74 – Ларкин

Глава 75 – Киран

Глава 76 – Зейлан

Глава 77 – Элрой

Глава 78 – Зейлан

Глава 79 – Элрой

Глава 80 – Зейлан

Глава 81 – Элрой

Глава 82 – Киран

Глава 83 – Ларкин –

Глава 84 – Зейлан

Эпилог I – Вэйлин

Эпилог II – Зейлан

Эпилог III – Фрейя

Глоссарий

Благодарности