Илона Эндрюс

Магия восстает

Информация о переводе:

Перевод: Яна Курмаева

Переведено специально для группы: «Илона Эндрюс // Ilona Andrews // Kate Daniels»

Глава 1

— Еще одно возражение, и я тебя накажу, — сказала я, вращая копье.

Джули закатила глаза с таким пренебрежением на лице, которое удается только четырнадцатилетнему подростку, и откинула светлые волосы от лица.

— Кейт, ну, когда мне это может пригодиться в реальной жизни?

— Это пригодится тебе в следующие пять секунд, чтобы помешать мне проткнуть тебя.

За свои двадцать шесть лет я сменила много профессий, но преподавание в этот список не входило. По большей части, я убивала людей изобретательными и кровожадными способами. Однако, Джули находилась под моей опекой, и я несла за нее ответственность, а практика с копьем была ей полезна, так как укрепляла мышцы, оттачивала рефлексы и улучшала равновесие. Все это ей понадобится, когда мы перейдем к мечам.

Несколько десятилетий назад магия вернулась в этот мир, разрушив нашу технологичную цивилизацию и имеющуюся вместе с ней иллюзию безопасности. Магия и технология до сих пор сражались за нас, играя с планетой, словно двое детей, перекидывающих друг другу мячик. Когда действовала одна, другая отступала.

Полиция делала все, что было в их силах, но половину времени телефоны не работали, и все свободные сотрудники отзывались на наиболее важные чрезвычайные ситуации, такие как спасение школьников от стаи прожорливых гарпий. Тем временем, в условиях ограниченных ресурсов и дешевизны человеческой жизни, люди прекрасно приспособились охотиться друг на друга. Разумные граждане не выходят из дома по ночам. Если преступные элементы до тебя не доберутся, это сделают магические отбросы с гигантскими зубами.

Каждый человек нес ответственность за свою собственную безопасность, поэтому мы полагались на магию, огнестрельное оружие и клинки. Джули обладала редкой и очень ценной магией, которая была абсолютно бесполезна в бою. Способность видеть цвет магии другого существа не поможет ей убить вампира. Моя подруга Андреа учила ее управляться с огнестрельным оружием, так как я сама не смогу попасть в слона и с десяти футов, хотя наверняка смогу забить его до смерти. Моя специализация — холодное оружие.

Я ударила Джули в район живота, двигаясь медленно, словно патока. Она повернула свое копье, как будто держала весло, и ударила по моему, выбив его из рук на землю.

— И?

Она посмотрела на меня абсолютно пустым взглядом. Обычно Джули серьезно относилась к практике, но в такие дни, как сегодня, какой-то переключатель в ее голове ломался, обрывая связь между мозгом и телом. Наверняка, был способ вывести ее из этого состояния, какое-нибудь нужное «мамино» слово, сказанное верным тоном, но я нашла Джули на улице лишь год назад, и все эти родительские штучки были для меня в новинку. Моя мать умерла еще до того, как у меня сформировались хоть какие-то воспоминания о ней, поэтому я не обладала опытом, на который можно было положиться.

Ситуацию осложняло еще и то, что я спасла Джули жизнь с помощью магии. Она не могла сопротивляться прямому приказу от меня, но не знала об этом, и я намеревалась сохранить это в тайне. Пару раз я оступалась, и поняла, что интонация имеет огромное значение. Пока я даю ей указания вместо того, чтобы командовать, она с легкостью может игнорировать меня.

Лес Стаи вокруг нас был полон жизни. Ярко светило послеполуденное солнце, шелестела на ветру листва, между ветвями деревьев сновали белки, даже не подозревая о нескольких сотнях хищных оборотней, живущих по соседству. Где-то вдали раздавался звук бензопилы — узкая дорога, ведущая к Крепости, угрожала вскоре стать и вовсе непроходимой, поэтому сегодня утром туда отправили отряд оборотней, чтобы спилить несколько деревьев.

Мимо пролетела желтая бабочка, и Джули засмотрелась на нее.

Я подняла свое копье с земли, перевернула его, и ткнула мою ученицу в плечо тупым концом.

— Ой!

Я вздохнула.

— Повнимательнее, пожалуйста.

Джули скорчила рожицу.

— У меня рука болит.

— Тогда лучше блокируй мои удары, чтобы я не сделала тебе больно где-нибудь еще.

— Это насилие над ребенком.

— Ты ноешь. Мы выполняем гребной блок.

Я повернула копье острым концом вперед и снова нанесла удар, двигаясь как в замедленной съемке. Джули остановила мое копье своим и замерла.

— Не сиди, сложа руки. У тебя есть возможность ударить, используй ее.

Она подняла свое копье и сделала неуверенную попытку ткнуть меня в грудь. Я дала ей секунду исправиться, но она не двинулась. Это стало для меня последней каплей.

Я повернула копье и подсечкой сбила Джули с ног. Она упала на спину, и я воткнула копье в землю в паре дюймов от ее шеи. Она удивленно заморгала, ее светлые волосы рассыпались веером вокруг ее головы.

— Да что с тобой сегодня такое?

— Кевин пригласил Мэдди на Лунные танцы.

Мэдди, медведь-оборотень, была лучшей подругой Джули. С помощью Лунных танцев Стая позволяла подросткам выпускать пар — каждую пятницу, при условии отсутствия магии, оборотни вытаскивали наружу колонки, и со всех стен Крепости играла танцевальная музыка. По понятным причинам, приглашение на Лунные танцы от мальчика имело огромное значение. Все же, это не объясняло, почему два месяца уроков и практики с копьем вдруг улетучились из головы моей подопечной.

— Ну и что?

— Я должна помочь ей выбрать наряд на завтра, — ответила Джули, все еще лежа на земле.

— И это важнее, чем практика?

— Да!

Я вытащила копье из земли.

— Так и быть. Иди. Но ты будешь должна мне один час в субботу.

Никакая сила в мире не сможет заставить ее сосредоточиться, когда она в таком состоянии, и эта практика в любом случае обернулась бы полной потерей времени.

Ленивая ученица тут же превратилась в прыткую газель и вскочила на ноги.

— Спасибо!

— Да, да.

Пока мы выходили из чащи, мир на секунду замер, и нас накрыла волна магии, распространяясь по лесу. Бензопилы закряхтели и затихли, сопровождаясь громкими проклятиями.

Официально явление получило название «Резонанс Большого Сдвига», люди же просто называли это магическими волнами. Они появлялись из ниоткуда и поглощали мир, вырубая электричество, убивая двигатели, подавляя огнестрельное оружие и порождая монстров. Затем магия исчезала, зажигались электрические лампочки, а пистолеты снова становились смертельными. Никто не мог предсказать, как долго продлиться очередная волна или насколько сильной она будет. Это добавляло в нашу жизнь элемент хаоса, но мы держались, как могли.

Деревья расступились, открывая широкое травянистое поле. Посреди него стояла Крепость, подобная серой рукотворной горе — прекрасный пример того, что может произойти, если несколько сотен сверхсильных параноиков объединятся и решат, что им нужно построить безопасное пристанище. С одной стороны, Крепость напоминала современный форт, а с другой — средневековый замок. Мы двигались с северной стороны, откуда открывался вид на главную башню. С этой точки обзора Крепость походила на мрачную, зловещую высотку, которую венчал пентхаус, где обосновались мы с Кэрраном.

Так было не всегда. Когда мы впервые увидели друг друга, никто из нас не подумал, что нашел родственную душу. При нашей первой встрече Кэрран счел меня безответственным наемником, который из прихоти отказывается подчиняться кому-либо, а я решила, что он высокомерный ублюдок с таким количеством проблем, что ими можно заполнить всю Крепость сверху до низу. А теперь мы вместе. Он — Царь Зверей, а я его Консорт, что ставит меня во главе полутора тысяч оборотней, крупнейшей стаи на Юге. Я не хотела брать на себя такую ответственность, и если бы у меня был выбор, я бы сбежала от нее так далеко, как только могла, но это была та цена, которую мне пришлось заплатить, чтобы быть рядом с Кэрраном. Я люблю его, и он того стоит. Он стоит чего угодно.

Мы обошли Крепость и прошли через широкие ворота во внутренний двор. Несколько оборотней работали над одной из машин, принадлежащих Стае. Капот у этого модифицированного Джипа раздулся и деформировался из-за необходимости вместить в себя два двигателя — один для бензина, другой для заколдованной воды. Ребята помахали нам, когда мы проходили мимо, и мы махнули им в ответ. Оборотни приняли меня, отчасти, потому что я отвоевала свое место и не оставила им выбора, отчасти из-за Кэррана. Он хоть и был справедлив, но не обладал особой терпимостью ко всякой ерунде. Мы не всегда сходились во мнениях, и если обращение было адресовано именно мне, он не мог отменить моего решения. Стае нравилось иметь возможность выбора.

Укрепленная стальная дверь Крепости была распахнута настежь. Поздний май в Джорджии отличался жарой, которая лишь усиливалась с приходом лета. Попытки охладить Крепость с помощью кондиционера — дело безнадежное, поэтому все двери и окна открывались в надежде создать хоть какой-то ветерок. Мы прошли по узкому коридору и стали подниматься вверх по бесконечной лестнице, которая стала для меня настоящим проклятьем. Я возненавидела ее с первого же раза, как мне пришлось взбираться по ней, а травма колена сделала мою ненависть лишь сильнее.

Второй этаж.

Третий этаж. Дурацкая лестница.

— Консорт!

Настойчивость в голосе заставила меня обернуться. По коридору третьего этажа в моем направлении бежала женщина с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Мередит Коул, мама Мэдди.

— Они убьют их! — Она схватилась за меня. — Они собираются убить моих девочек!

Каждый оборотень в коридоре замер. Трогать Альфу без разрешения — можно расценивать как нападение.

Из-за угла показался Тони, один из помощников Дулиттла, и побежал к нам.

— Мередит! Подожди!

Только в одном случае Дулиттл, являясь медиком Стаи, может убить ребенка. Меня охватил ужас.

— Кейт? Что происходит? Где Мэдди? — Голос Джули звучал пронзительнее с каждым вопросом.

— Помогите мне! — Мередит так сильно вцепилась в мою руку, что кости затрещали. — Не позволяйте им убить моих детей.

Тони остановился, не зная, что делать дальше.

Я старалась, чтобы мой голос прозвучал спокойно.

— Покажите мне.

— Сюда. Они у Дулиттла. — Мередит отпустила меня и показала в направлении коридора.

— Что случилось? — пропищала Джули.

Я пошла по коридору рядом с Мередит.

— Сейчас узнаем.

Как только мы прошли мимо Тони, он развернулся и побежал за нами. Коридор привел нас в больничное крыло.

— Доктор в задней комнате, — сообщил Тони. — Я покажу.

Он прошел вперед, и мы все последовали за ним до круглой комнаты, из которой шли шесть серых бетонных туннелей. Тони выбрал тот, что прямо по курсу. В конце нас ждала стальная дверь с предательским серебристым блеском. Звуки наших шагов отдавались эхом от стен. Дверь охраняли три засова, каждый толщиной с мое запястье, но сейчас они были открыты. Мое сердце сжалось. Я не хотела видеть то, что скрывалось внутри.

Тони взялся за толстую металлическую скобу, которая служила дверной ручкой, поднатужился, и открыл дверь, впуская нас в комнату с приглушенным светом. Справа от меня стоял Дулиттл — чернокожий мужчина около пятидесяти лет, с седоватыми волосами. Он повернулся ко мне, и по взгляду его обычно добрых глаз я тут же все поняла: сбылся мой худший кошмар, и надежды не было.

Слева от меня бок о бок стояли две клетки из оргстекла, освещаемые голубоватым светом колдоламп. Каждую клетку окружали стальные и серебряные прутья. Я не заметила никаких дверей, только вход спереди, как у торговых автоматов.

Внутри сидели два монстра, их уродливые, нелепые тела представляли собой ужасающую смесь человекоподобных частей тела, огромных когтей и клочков густой шерсти. Оба существа ютились в углу, прижимаясь друг к другу даже не смотря на разделяющее их оргстекло и решетки. Их лица с чересчур большими челюстями и перекошенными зубами не просто заставят тебя остановиться на полпути, а оставят впечатление на всю жизнь.

Монстр слева поднял голову, и на нас уставились два человеческих голубых глаза, наполненные ужасом и болью.

— Мэдди! — Джули бросилась к решетке. — Мэдди!

Второй монстр пошевелился, и я распознала локоны каштановых волос. Мэдди и Марго. Лучшая подруга Джули вместе со своей сестрой-близняшкой превращаются в люпов.

Каждый оборотень сталкивается с выбором: сохранить свою человечность путем соблюдения правил, жесткой дисциплины и постоянной сдержанности, или поддаться жестоким наклонностям, которые порождает Lyc-V, вирус оборотней, и стать безумным люпом. Люпы убивают и истязают, получая удовольствие от чужой боли. Они уже не могут принимать чисто человеческое или чисто звериное обличие. Если оборотень стал люпом, пути назад нет, и Стая уничтожает его.

В периоды большого стресса Lyc-V в теле оборотня воспроизводится в больших количествах. Подростковый период с его гормональными сдвигами и эмоциональными качелями считается самым напряженным для оборотней. Четверть детей не выживает.

— Скажите ему, — умоляла Мередит. — Скажите ему не убивать моих детей.

Дулиттл посмотрел на меня.

Стая разработала сложный способ подсчета вероятности люпизма, основанный на количестве вируса в крови.

— Какой Lyc-индекс?

— Две тысячи шестьсот для Мэдди и две тысячи четыреста для Марго, — ответил он.

Все, что выше тысячи — гарантия люпизма.

— Давно они в таком состоянии?

— С двух часов ночи, — сказал Дулиттл.

Это конец. Все было кончено еще четырнадцать часов назад. Мы лишь оттягиваем неизбежное. Черт.

Джули вцепилась в решетку, и мое сердце сжалось в тугой комок от боли. Всего несколько месяцев назад она выглядела точно так же — ее тело, поглощенное вирусом, представляло собой смесь человека и животного. Меня все еще посещают кошмары, в которых я стою над ней, пока она рычит на меня, привязанная к кровати. Потом я просыпаюсь и иду среди ночи к ней в комнату убедиться в том, что она в целости и сохранности.

— Прошу, Консорт. Пожалуйста, — шептала Меридит. — Вы сделали так, что Джули стало лучше.

Она понятия не имела, о чем просила. Цена была слишком высока. Даже если бы я согласилась — хотя я никогда не соглашусь — на изгнание вируса из тела Джули ушла магия целого ковена ведьм и сила нескольких языческих жрецов, а я после этого оказалась почти при смерти. Ритуал одноразовый, и я не смогу его повторить.

— Джули выздоровела благодаря своей магии, — солгала я, сохраняя спокойствие в голосе.

— Прошу!

— Мне очень жаль. — Эти слова казались битым стеклом на моем языке. Я ничего не могла сделать.

— Вы не можете! — Джули повернулась ко мне. — Вы не можете убить их. Вы же не знаете точно. Они все еще могут выкарабкаться.

Нет, не могут. Я знала это, но все равно посмотрела на Дулиттла. Он покачал головой. Если бы у девочек был шанс на восстановление, мы бы уже видели улучшение.

— Им просто нужно немного времени. — Мередит ухватилась за слова Джули, как утопающий за соломинку. — Еще немного времени.

— Подождем, — сказала я.

— Мы лишь продлим все это, — тихо произнес Дулиттл.

— Подождем, — повторила я. Это единственное, что мы могли для нее сделать. — Посиди со мной, Мередит.

Мы сели с ней на соседние стулья.

— Как долго? — тихо спросил Дулиттл.

Я посмотрела на Мередит. Она не сводила глаз с дочерей, по ее лицу текли слезы.

— Столько, сколько понадобится.

*** *** ***

Я посмотрела на настенные часы. Мы сидели в этой комнате уже больше шести часов. У девочек не было никаких изменений. Время от времени, то одна, то другая впадали в бешенство, кидались на оргстекло и яростно рычали, а потом падали на пол в изнеможении. Смотреть на них было больно.

Дулиттл ушел на несколько часов, затем вернулся и сел в одиночестве у противоположной нам стены, его лицо казалось пепельно-серым. Он не проронил ни слова.

Несколько минут назад в комнате появилась Дженнифер Хинтон, альфа клана волков. Она стояла, облокотившись на стену, и гладила свой живот с малышом внутри. Ее лицо наполнилось тревогой, граничащей с паникой. Десять процентов оборотней становятся люпами при рождении.

Мередит сползла со стула, села на пол рядом с клетками и начала петь. Ее голос дрожал.

— Тихо спи, малышка моя…

Боже мой.

Дженнифер закрыла рукой рот и вылетела из комнаты.

— Мама купит тебе соловья…

Марго зашевелилась и подползла к матери, волоча за собой вывернутую ногу. Мэдди последовала ее примеру. Они сгрудились все втроем, прижимаясь к оргстеклу. Мередит продолжала петь от отчаяния. Ее колыбельная была соткана из всех лет любви и надежды, которые сейчас погибали. Мои глаза наполнились слезами.

Джули встала и тихонько вышла из комнаты.

Я слушала, как поет Мередит, и хотела, чтобы у меня было больше магии. Разной магии. Мне хотелось быть чем-то большим. Сколько я себя помню, мой приемный отец, Ворон, превращал меня в оружие. В одном из самых ранних моих воспоминаний я ем мороженое и держу свою саблю на коленях. Я изучала десятки боевых искусств, сражалась на аренах и в песчаных карьерах, могла войти в дремучий лес и выйти оттуда месяц спустя целой и невредимой. Я могу контролировать нежить, хоть и скрываю это ото всех. Я способна создать из своей крови твердое острие и использовать его как оружие. Я выучила несколько слов силы, которые произносятся на языке столь древнем и мощном, что управляют чистейшей магией. Недостаточно просто знать их — ты должен подчинить их, или умереть. Я сразилась с ними и сделала их своими. Во время магического цунами я использовала одно из таких слов и заставила целую армию демонов встать передо мной на колени.

Ничто из моего арсенала не могло сейчас помочь. Столько силы, а я не могу ничего сделать для двух напуганных девочек и их матери, которая рыдает рядом со мной. Я могу лишь разрушать, убивать и уничтожать. Как бы мне хотелось обладать способностью все это исправить — махнуть рукой, заплатить какую угодно цену и сделать так, чтобы все стало хорошо. Мне так хотелось, чтобы все стало хорошо.

Мередит замолчала.

Джули вернулась со Сникерсом в руке. Она открыла обертку дрожащими пальцами, разломала батончик на две половины и бросила каждую в клетки через щель.

Мэдди потянулась. На ее руке осталось четыре коротких обрубка вместо пальцев и единственный четырехдюймовый коготь, которым она проткнула батончик и притянула его к себе. Ее челюсти разжались, и она откусила маленький кусочек шоколада кривыми зубами. Мое сердце разрывалось на части.

Марго бросилась на стекло, рыча и плача. Стенка клетки толщиной в полфута даже не дрогнула. Она с воем бросалась на стекло снова и снова. Каждый раз, когда ее тело ударялось о стену, плечи Мередит вздрагивали.

Дверь в комнату открылась, и я увидела знакомую мускулистую фигуру и короткие светлые волосы. Кэрран.

Должно быть, он уезжал из Крепости, так как вместо привычных треников на нем были джинсы. Стоило посмотреть на него, и тебя охватывало непреодолимое ощущение силы. Футболка обтягивала его широкие плечи и мощную грудь, на руках бугрились мышцы, живот был плоским и твердым. Все в нем говорило об огромной физической силе, сдерживаемой, но готовой освободиться в любой момент. Он двигался словно кот на охоте — грациозно, мягко и невероятно тихо, крадясь по коридорам Крепости, как лев по своей каменной пещере. Если бы я не знала его и увидела, как он идет по темному переулку, то тут же бы сбежала.

Его физическое присутствие вызывало тревогу, но истинная сила крылась в его глазах. Стоило посмотреть в его серые глаза, тут же становилось понятно, что он не потерпит никакого вызова своему авторитету, а если эти глаза становились золотистыми, ты знал, что скоро умрешь. Благодаря вселенской иронии, он влюбился в меня. Я бросала вызов его авторитету на регулярной основе.

Кэрран даже не посмотрел на меня. Обычно, когда он входил в комнату, наши взгляды пересекались на мгновение в молчаливой проверке «Эй, ты как?». Сейчас же он не смотрел на меня, а его мрачное выражение лица говорило о том, что случилось что-то очень плохое. Что-то помимо Мэдди.

Кэрран прошел мимо меня прямо к Дулиттлу и протянул ему маленький пластиковый пакетик с пастой оливкового цвета.

Дулиттл открыл пакетик и понюхал содержимое. Его глаза округлились.

— Где…

Кэрран покачал головой.

— Это панацея? — Мередит резко повернулась, ее глаза внезапно оживились.

Панацея делалась европейскими оборотнями и охранялась как сокровище. Стая уже многие годы пыталась завербовать хотя бы одного человека, способного воспроизвести волшебное снадобье, но все тщетно. Панацея снижала риск люпизма у новорожденных на семьдесят пять процентов, у подростков — на треть. Раньше в Атланте был человек, который умудрялся добывать небольшие порции и продавать их Стае по заоблачной цене, но несколько недель назад оборотни нашли его тело с перерезанным горлом в пруду. Люди Джима шли по следу убийц до самого побережья. Они уплыли за пределы нашей юрисдикции. И сейчас у Кэррана в руках был пакетик панацеи. Что вы задумали, Ваше Пушистое Величество?

— Здесь хватит только на одну дозу, — сказал Дулиттл.

Черт.

— Вы можете достать еще?

Кэрран покачал головой.

— Ты должна выбрать, — обратился Дулиттл к Мередит.

— Я не могу. — Мередит отпрянула.

— Не заставляйте ее выбирать. — Как можно выбрать одного из своих детей?

— Раздели, — сказал Кэрран.

Дулиттл покачал головой.

— Милорд, у нас есть шанс спасти одну из них…

— Я сказал, раздели, — прорычал Кэрран, его глаза загорелись золотом. Я была права. Случилось что-то очень плохое, и дело не только в Мэдди и Марго.

Дулиттл тут же замолчал.

Кэрран отошел в сторону, оперся спиной о стену и скрестил руки на груди.

Пасту разделили на две одинаковые порции, каждую из которых Тони вмешал в полкило говяжьего фарша, и бросил в клетки. Дети набросились на мясо, слизывая его с пола. Тянулись секунды ожидания, превращаясь в минуты.

Марго дернулась, и шерсть на ее теле исчезла. Ее кости вернулись на место, сжались и выровнялись. Она вскрикнула, и на пол упала уже голая человеческая девочка, покрытая кровью.

Спасибо. Спасибо тебе, кто бы ты ни был там на верху.

— Марго! — позвала Мередит. — Марго, милая, поговори со мной. Скажи что-нибудь, детка.

— Мама? — прошептала Марго.

— Моя малышка!

Тело Мэдди задрожало, конечности изогнулись. Деформация уменьшилась, но звериные признаки остались. Мое сердце дрогнуло. Не сработало.

— Уменьшился до двух, — сказал Дулиттл.

Он говорил о коэффициенте сдвига, который показывал, как далеко продвинулось тело, переходя из одной формы в другую.

— Что это значит?

— Это прогресс, — объяснил он. — Если бы у нас была еще панацея, прогноз был бы оптимистический.

Но у нас ее нет. Тони не просто опустошил пакетик — он разрезал его, обтер внутренности о мясо и соскреб ножом все, что осталось на пластике. Мэдди все еще превращалась в люпа. Мы должны достать еще панацеи. Мы должны спасти ее.

— Вы не можете убить ее! — голос Джули стал пронзительнее. — Не можете!

— Сколько ты можешь продержать ребенка в бессознательном состоянии? — спросил Кэрран.

— А сколько нужно? — спросил в ответ Дулиттл.

— Три месяца, — сказал Кэрран.

Дулиттл нахмурился.

— Ты просишь меня ввести ее в кому.

— Ты сможешь это сделать?

— Да, — ответил Дулиттл. — Альтернатива только уничтожение.

Голос Кэррана стал резким.

— С этого момента все уничтожения, связанные с люпизмом, отменяются. Используй успокоительное.

Он развернулся и вышел из комнаты.

Я задержалась на полсекунды, чтобы сказать Джули, что все наладится, и побежала следом. Коридор был пуст. Царь Зверей уже исчез.

Глава 2

Я поднималась по Лестнице «Страдания» на верхний этаж. Мне хотелось догнать Кэррана, но Джули все еще была напугала, а Мередит металась между обниманием одной дочери и плачем над другой. Она не хотела, чтобы Мэдди вводили в кому. Она хотела еще панацеи и никак не могла понять, что достать ее негде. У нас троих — Дулиттла, Джули и меня — ушло два часа, чтобы убедить ее. К тому времени, как я вышла из больничного крыла, Кэррана и след простыл. Охрана на входе видела, как он уходил, но никто не знал куда.

Я добралась до поста охраны при входе на наш этаж. Жить в Крепости — это все равно, что искать уединения в стеклянной чаше, поэтому два последних этажа главной башни стали моим убежищем. Чтобы зайти сюда, требовалось разрешение персональной охраны Царя Зверей, а она была не очень благосклонна в одобрении посетителей.

Я несколько часов сидела в темной комнате и смотрела, как мучается ребенок, пока душа ее матери разрывается на тысячи частей. Все это было выше моих сил. Мне нужно что-то сделать. Нужно выпустить пар, иначе я взорвусь.

Я кивнула охране и прошла дальше по коридору к стеклянной стене, за которой открывался наш личный спортзал. Я разулась и вошла внутрь. Силовая нагрузка обеспечивалась свободным весом и специальными тренажерами. В углу, рядом с пневматической грушей, на цепях висели тяжелые боксерские груши. На стене располагались мечи, топоры и копья.

Мой приемный отец, Ворон, умер, когда мне было пятнадцать лет, после чего обо мне заботился Грег Фелдман, мой опекун. Грег годами собирал коллекцию оружия и различных артефактов, которую оставил мне. Сейчас все это пропало. Моя тетя приезжала с визитом и оставила часть Атланты в руинах, включая мою квартиру, которую я унаследовала от Грега. Но я потихоньку все восстанавливала. В моей коллекции может и не было каких-то особо ценных вещиц, кроме Погибели, моего меча, но все мое оружие отличалось прекрасным качеством и отличной функциональностью.

Я сняла со спины ножны с Погибелью, положила их на пол и несколько минут делала отжимания, чтобы размяться, но моего собственного веса было недостаточно, поэтому я перешла к боксерской груше, нанося удары со всех сторон. Меня питало напряжение последних нескольких часов, поэтому груша содрогалась от каждого удара.

Не справедливо, что дети становятся люпами. Не справедливо, что нет никаких предупреждающих знаков. Не справедливо, что я ничего не могу с этим сделать. Если мы с Кэрраном когда-нибудь обзаведемся детьми, я буду, как Дженнифер, гладить живот и бояться того, что может произойти, и это тоже несправедливо. Если мои дети станут люпами, я должна буду убить их. Эта мысль еще больше подстегнула меня, приводя в бешенство. Я не смогу этого сделать. Если у нас с Кэрраном будет ребенок, я не смогу убить его или ее. Я на такое не способна. Даже сама мысль об этом была похожа на шок от прыжка в ледяную воду.

Я колотила грушу больше получаса, перешла к тяжестям, затем вернулась к груше, пытаясь довести себя до изнеможения. Если я устану достаточно сильно, то перестану думать.

Сейчас изнеможение казалось недостижимым. Последние несколько недель я восстанавливалась, тренировалась, хорошо питалась и занималась любовью в любое время, когда хотелось, поэтому во мне было больше жизненных сил, чем у зайчика на батарейках из старой рекламы. В конце концов я стала забываться от простого физического напряжения. Когда же я наконец-то остановилась, чтобы вдохнуть свежего воздуха, мою кожу заливал пот, и все мышцы начали ныть.

Я взяла со стены Черкесскую саблю и вытащила из ножен Погибель. Много лет назад, когда я еще работала на Гильдию наемников, эта сабля стоила мне кучу денег. Я хранила ее в своем старом доме, поэтому она пережила погром, учиненный моей тетей.

Я подняла оба меча — Черкесская сабля тяжелее и изогнутее, а Погибель легче и прямее — и начала вращать их, разминая мышцы. Один меч описывал широкий блестящий круг впереди меня, другой — сзади, но в обратном направлении. Скорость движений нарастала до тех пор, пока меня не стал окружать вихрь из смертоносной стали. Погибель пела, со свистом разрубая воздух, ее тусклое матовое лезвие походило на луч стального солнца. Я изменила направление, перешла в защиту, работая так еще около пяти минут. Находясь в движении, я повернулась и увидела за стеклом Барабаса.

Будучи мангустом — оборотнем, Барабас воспитывался в клане буд. Они любили его, но вскоре стало ясно, что он не вписывается в иерархию гиен — оборотней, поэтому Тетушка Би, альфа Клана Буд, предложила его услуги мне. Он на пару с Иезавель, еще одним изгоем Тетушки Би, стали моими нянями. Иезавель прикрывала мне спину, а Барабасу выпала незавидная доля моего советника, чтобы я могла продраться через политику и законы Стаи.

Худощавый и бледный Барабас с детства имел задиристый характер, и из всего мог сделать вызов, включая свои волосы. Они у него торчали в разные стороны, образуя острые пики ярко — оранжевого цвета, будто были в огне. Сегодня его волосы выглядели особенно агрессивно, будто его ударило током.

— Да?

Барабас открыл стеклянную дверь и вошел в зал, при этом не сводя глаз с движений моего меча.

— Не пойми меня превратно, Кейт, но иногда ты меня пугаешь.

— Барабас, ты обладаешь двухдюймовыми когтями и можешь лежа выжать вес Шетлендского пони. И ты считаешь меня страшной?

Он кивнул.

— А еще я работаю со многими страшными людьми. Это о чем-то должно тебе говорить. Как ты умудряешься не пораниться?

— Практика. — Я тренировалась с тех пор, как стала достаточно высокой, чтобы мой меч не задевал землю.

— Выглядит впечатляюще.

— В этом и суть, по большей части. Этот стиль управления мечом используется, когда ты сбит с лошади и окружен врагами. Он создан для того, чтобы ты мог пробраться через толпу так быстро, как только можно. Стоит большинству людей увидеть, что ты делаешь это, и они тут же решают уйти куда-нибудь подальше.

— Я в этом не сомневаюсь. А что, если на твоем пути встанет какой-нибудь первоклассный фехтовальщик? — спросил Барабас.

Я подняла Погибель и нарисовала в воздухе горизонтальную восьмерку, поворачивая запястье.

— Символ бесконечности.

— Бабочка. — Я увеличила скорость и добавила снизу второй меч. — Одна бабочка сверху, другая — снизу, меняешь руки, повторяешь по необходимости. Горло, живот, горло, живот. Теперь он не знает, что защищать в первую очередь, и ты либо убиваешь его, либо он убирается с дороги, и ты продолжаешь двигаться, пока не выберешься из толпы. Ты что-то хотел?

— Кэрран здесь.

Я остановилась.

— Он вернулся около часа назад, постоял здесь немного, наблюдая за тобой, и пошел наверх. Кажется, я слышал, как хлопнула дверь на крышу. Я думал, может, он спустится, но прошло уже много времени, поэтому я решил, что ты захочешь быть в курсе.

Я положила саблю на пол, взяла Погибель с ножнами и пошла дальше по коридору к небольшой лестнице. Первый лестничный пролет вел в наши личные апартаменты, а второй уже на крышу. Крыша башни была нашим убежищем — мы скрывались там, когда хотели представить, что нет никого вокруг, и мы абсолютно одни.

Я толкнула тяжелую металлическую дверь и вышла на крышу, которая представляла собой широкий каменный прямоугольник, окруженный трехфутовой стеной. Вдалеке на горизонте виднелись очертания Атланты на фоне ночного неба, залитого лунным светом. Дымка окутывала разрушенные здания, делая их бледно-голубыми, почти прозрачными, от чего оболочка города, когда-то полного жизни, казалась не более чем миражом. Ночь подходила к концу. Я даже не думала, что уже прошло так много времени.

Кэрран сидел на корточках на какой-то картонке прямо посреди крыши. На нем были все те же джинсы и рубашка, что и до этого. Перед ним на боку лежала черная металлическая конструкция. Она напоминала половинку бочки с длинными металлическими штуковинами, торчащими сбоку. Эти штуковины, скорее всего, были ножками. Другая половинка бочки лежала левее в перевернутом состоянии. Повсюду валялись различные винтики в маленьких пакетиках, а рядом с ними инструкция по эксплуатации, страницы которой шелестели на ветру.

Кэрран поднял на меня глаза цвета дождя. Его взгляд был серьезным и мрачным, как у человека, который смирился со своей судьбой, но она ему совсем не нравилась. О чем бы он сейчас не думал, позитивными его мысли назвать нельзя.

— Привет, надиратель задниц.

— Это мои слова, — сказал он.

— Что ты собираешь? — спросила я как бы между прочим.

— Коптильню.

Очевидно, от него ускользнул тот факт, что у нас уже есть гриль и костровая яма всего в десяти футах позади него.

— Где ты его взял?

— Команда Рафаэля, которая занимается переработкой, вытащила целую кучу таких штук из-под обломков хозяйственного магазина. Он прислал мне одну в качестве подарка.

Судя по количеству составляющих, эта коптильня была сложнее ядерного реактора.

— Ты читал инструкцию?

Кэрран покачал головой.

— Почему? Ты испугался, что у тебя заберут твое мужское удостоверение?

— Будешь смеяться надо мной, или все-таки поможешь?

— А можно и то, и другое?

Я взяла инструкцию, нашла нужную страницу, и дала Кэррану необходимые шайбы и гайки для его болтов. Он накрутил гайки и затянул пальцами так, что болты заскрипели. Если я когда-нибудь захочу разобрать эту коптильню, мне понадобится огромный гаечный ключ, а еще возможно молоток, которым мне придется стучать по гаечному ключу, когда тот откажется сдвинуться с места.

Кэрран приладил петли на крышку коптильни, но они выглядели неправильно.

— Мне кажется, эти петли в обратную сторону.

Он помотал головой.

— Все влезет.

Он с силой вогнал болты в отверстия петель, затянул гайки и попытался приделать крышку к основанию. Я наблюдала за тем, как он перевернул крышку шесть раз, вставил болты, закрепил их и уставился на изуродованную коптильню. Крышка была повернута тыльной стороной и вверх тормашками.

Кэрран с отвращением смотрел на свою работу.

— Ну и черт с ним.

— Что гложет тебя?

Он оперся спиной о стену.

— Я когда-нибудь рассказывал тебе о своей поездке в Европу?

— Нет.

Я подошла к нему и встала рядом.

— Когда мне было двадцать два, ко мне приехал Майк Вилсон, альфа Ледяной Ярости, и пригласил поехать с ним на Иберийский Саммит.

Майк Вилсон управлял стаей на Аляске. Это была единственная стая в США, которая превосходила нас размерами.

— Жена Вилсона родом из Европы — из Бельгии, кажется — поэтому каждые несколько лет они пересекали Атлантику, чтобы навестить ее семью. Теперь она его бывшая жена. Когда они расстались, она забрала их дочь и вернулась домой к родителям.

Учитывая то, что родительский дом находился по другую сторону Атлантического океана, ей видимо очень хотелось быть подальше от Вилсона.

— Майк не спорил из-за ребенка?

— Нет. Десять лет назад они все еще были вместе. Они остановились в Атланте по пути на саммит, и Вилсон пригласил меня поехать с ними в Испанию. Он намекал, что на кону будет сделка по панацее, поэтому я поехал.

— И как все прошло?

— Я ожидал, что все пройдет плохо. Оказалось, это было через-чур оптимистично с моей стороны. — Кэрран сложил руки на груди, его мышцы на бицепсах напряглись. — В Европе дела обстоят по-другому. Плотность населения выше, магические традиции сильно распространены, а большинство зданий настолько старые, что магические волны их даже не трогают. Оборотней там намного больше, и они раньше начали образовывать стаи и отвоевывать территории. На саммите присутствовали девять стай — девять комплектов альфа-оборотней, сильных, готовых в любой момент вцепиться мне в глотку, и ни один из них не был искренен. Все сводилось к улыбкам мне в лицо и когтям за моей спиной, стоило мне отвернуться.

— Звучит весело. Ты убил кого-нибудь?

— Нет. Но мне этого очень хотелось. Шакал-оборотень одной из стай подошел ко мне с предложением заключить сделку по продаже панацеи, а на следующий день мы нашли его труп на улице с огромным булыжником на месте головы.

— Весело.

— Да. Я взял с собой десять людей, включая лучших воинов Стаи. Я был уверен в надежности и верности каждого из них. Домой я вернулся с четырьмя. Двое погибли от «несчастного случая», троих переманили, пообещав больше денег, а один женился. Стая все еще была молодой, и потеря каждого из этих людей наносила ущерб, а я абсолютно ничего не мог с этим сделать. Ушло несколько месяцев на то, чтобы заполнить прорехи в иерархии.

В его голосе проскользнула давняя растерянность. Должно быть, он неделями обдумывал произошедшее, анализировал каждый момент в поисках того, что он мог сделать по-другому. Как бы мне хотелось попасть назад сквозь время и пространство и навалять нескольким людям.

— Мы приехали туда в меньшинстве, не вооруженные должным образом, и уехали с пустыми руками. Я зарекся больше этого не делать.

Я ждала. Он явно еще не все рассказал.

— Одним из альф, с которыми я познакомился, был Джарек Крал. Грубый, злобный сукин сын. Он владел землей в Восточных Карпатах и стабильно расширялся. Этот человек одержим своим наследием. Он считает себя кем-то вроде короля. Большинство его детей погибли — кто-то от люпизма, а кто-то от того, что он их отец. Одна единственная дочь дожила до взрослого возраста, и он пытался отдать ее мне.

— Что он пытался сделать?

Кэрран посмотрел на меня.

— Когда я вернулся на наш корабль, меня ждала семнадцатилетняя девочка по имени Десандра с запиской. Его план заключался в том, что я женюсь на ней, и он будет платить мне каждый год, при условии, что я отправлю ему одного из своих сыновей. Джарек хотел бы двух в качестве страховки, если один погибнет, но готов согласиться и на одного.

Очаровательно. Стоит пообщаться с Кэрраном каких-то пятнадцать минут, и даже недалекий человек поймет, что он неподкупен и никогда не продаст своих детей.

— Как я понимаю, ты не принял его щедрое предложение?

Кэрран покачал головой.

— Я с ней даже не разговаривал. Мы отослали ее обратно. Джарек выдал ее замуж в другую стаю — к Волкодавам из Украины.

Убийцы волков — занятное название для стаи оборотней.

— Десандра прожила с Волкодавами несколько месяцев, а потом Джарек передумал, и ей пришлось развестись. Позже Джарек сторговался с другой стаей, и выдал ее замуж к итальянским Belve Ravennati (итал. Вороные звери).

— Он добрый и любящий отец. — Я запрыгнула на парапет. Я сама могла бы написать книгу о плохих отцах, но тут Десандра меня явно обскакала.

Уголки губ Кэррана презрительно поднялись.

— Он ей не отец, а скорее сутенер. На последнем Иберийском саммите он о чем-то поспорил с Belve Ravennati, и они его разозлили, поэтому он приказал Десандре снова возвращаться домой. У Десандры случился припадок. Оба ее мужа — и бывший, и нынешний — были на саммите, поэтому она переспала с обоими. Теперь она беременна близнецами, и тесты показывают ДНК от обоих мужчин.

— И как это работает?

— Я спросил то же самое. — Он поморщился. — Пришлось обратиться к Дулиттлу. Для этого есть специальный термин, подожди… — Он достал из кармана клочок бумаги и прочитал: — Суперфекундация. По-видимому, она означает близнецов от разных отцов. Я о таком никогда не слышал, но Дулиттл сказал, что это вполне реально, и у оборотней такое встречается чаще, чем у простых людей. Судя по тому, что он мне рассказал, есть однояйцевые близнецы, и есть разнояйцевые. Разнояйцевые близнецы получаются, когда две яйцеклетки внутри матери оплодотворяются одновременно. Супер-чего-то-там получается, когда эти яйцеклетки оплодотворены разными отцами.

— Я все еще не вижу, как этот масштабный бардак касается нас.

Кэрран снова поморщился.

— Джарек контролирует обширную территорию Карпат. Чтобы сделать женитьбу на Десандре привлекательнее, он пообещал, что ее первенец получит в наследство прибыльный горный перевал. Очевидно, во время саммита Джарек сказал нынешнему мужу Десандры, что в случае ее беременности он лучше убьет свою дочь и останется без внуков, чем позволит Belve Ravennati получить перевал.

Убить женщину, чтобы уничтожить ребенка в ее чреве. Это звучит до боли знакомо.

— Он действительно может убить ее?

На выдохе у Кэррана вырвалось тихое рычание.

— Тут все сложно. Джарек всегда много болтал, и он действительно убил одного из своих сыновей, который бросил ему вызов. Но Джарек, которого я помню, был одержим идеей создать собственную династию. А сейчас предполагается, что он публично сыпет угрозами и подумывает убить свою дочь, которая является его последним шансом на создание этой самой династии. У него больше нет детей, осталась только Десандра. Там происходит что-то еще. В любом случае, Десандра видимо поверила этим угрозам, потому что, стоило ей узнать о своей беременности, она ужасно испугалась. Она скрывала свое положение до тех пор, пока все три стаи не собрались снова вместе и тогда рассказала всем сразу при свидетелях. Джарек тут же попытался наброситься на нее и почти начал войну, потому что две другие стаи объединились, чтобы его остановить.

— Разумеется. Они же хотят получить перевал. — А мертвая Десандра уже никого не родит.

— Вот именно. В итоге они нашли нейтральную сторону — какого-то человека, который пригласил Десандру к себе, подальше от остальных. Она провела там большую часть беременности, осталось всего два месяца, и стаи едут туда, чтобы присутствовать на родах. В зависимости от того, чей ребенок родится первым, та стая и получает право на перевал. Карпаты находятся как раз между территориями Волкодавов и Belve Ravennati, поэтому и те, и другие отчаянно хотят заполучить эту территорию. Ни один из отцов не доверяет другому, а Джареку они доверяют еще меньше. Они хотят, чтобы Десандру и детей охранял кто-то сильный, кто выступил бы объективным свидетелем на родах, пока наследование не будет установлено.

Пазл в моей голове сложился.

— И они заплатят тебе за это панацеей. — Вот где он ее взял.

Кэрран кивнул.

— Десять партий. Этого хватит нам от десяти месяцев до года.

Мы можем спасти Мэдди. Мы можем спасти еще не рожденного ребенка Дженнифер. Если я забеременею от Кэррана… Я тут же выбросила эту мысль из головы. Я не могу привести ребенка в этот мир, пока здесь еще есть мой отец. Но если я решусь…

— Мы должны поехать.

Кэрран выглядел так, будто съел гнилое яблоко.

— Да, должны.

Целый год дети не будут становиться люпами. Передо мной мелькнуло ужасное полузвериное лицо Мэдди. Затравленный взгляд Мередит, когда она смотрела на дочь, и ее лицо, искаженное болью, давали мне всю необходимую мотивацию. Несколько месяцев назад я была на ее месте, находясь в каком-то ужасном тумане, где единственное твое желание — это проснуться и увидеть своего ребенка целым и невредимым. Ты хочешь этого так отчаянно, так сильно, что сделаешь все, что угодно ради какого-нибудь волшебного средства, ради малейшего шанса. Ты хочешь, чтобы этот кошмар закончился, но он не заканчивается. Как можно оценить возможность избежать всего этого?

Кэрран изучал составляющие коптильни.

— Молва гласит, что я нахожусь слишком далеко от места действия, поэтому буду честным и объективным. Ни один из соседей не вызвался на эту работу.

— У них уже есть нейтральная локация, — размышляла я вслух. — Не может быть, что они не в состоянии найти кого-то поблизости, кто сможет удержать три стаи. Это все равно, что ехать в Лос-Анджелес, чтобы нанять телохранителя для работы в Атланте.

— Мм-хм. В этой истории много несостыковок. Десандра все еще жива, а это значит одно из двух: Джарек на самом деле не хочет ее убивать, и тогда я им не нужен, или они держат ее в крепости, где абсолютно безопасно, и Джарек не может до нее добраться, и опять-таки во мне нет необходимости.

— Ты их об этом спрашивал?

— Они утверждают, что только у меня хватит сил помешать всем трем стаям, собранным в одном месте, устроить бойню.

Эта ситуация нравилась мне все меньше и меньше. Все их доводы были абсолютно неубедительны. Они просто хотели именно Кэррана, и махали панацеей у него перед носом, так как знали, что он не сможет отказаться.

— Это ловушка.

— О, я знаю, что это ловушка. — Кэрран оскалился. — Они заманивают меня тем, от чего я не могу отказаться, и даже сделали так, чтобы Стая обо всем узнала. Я встречался с посланником вчера, при этом присутствовал только Джим. Стоило мне вернуться с этой встречи, как меня уже ждали послания он Клана Крыс и Клана Шакалов с одинаковым вопросом: могут ли они мне как-то помочь.

— Умно. — Оборотни сплетничают почище старых тетушек на церковном собрании. Прямо сейчас слухи о десяти партиях панацеи распространяются по Стае, как лесной пожар. Если Кэрран не захочет ехать, каждый родитель, имеющий ребенка младше двадцати, взбунтуется и выйдет на штурм Крепости.

У Стаи очень мало контактов с европейскими оборотнями. Существовало несколько временных торговых контрактов, но на самом деле Кэррана интересовала только панацея, а европейские стаи не собирались ни делиться, ни торговать ею.

Мы посмотрели друг на друга.

— Может ты сделал что-то, что привлекло их внимание? — спросила я. — Почему именно мы? Почему сейчас?

Он покачал головой, его голос звучал с рычанием.

— Я ничего не делал, и я понятия не имею.

— Чего они могут от нас хотеть?

— Не знаю. Но я все выясню, так или иначе.

— Что говорит Джим?

— Он тоже не знает. Он пытается найти ответы.

Джим Шрапшир был настолько хитер, насколько это возможно. Как начальник службы безопасности Стаи, он накапливал информацию, словно золото. Если он не знал, что происходит, то это или не важно, или все совсем плохо. Я бы поставила на второй вариант.

— Когда нам нужно быть там?

— Так быстро, как только возможно. Десандра находится в маленьком городке на берегу Черного моря. Если взять корабль, который идет из Саванны через Атлантику, только путь туда займет у нас минимум три недели, если все пройдет без происшествий.

Нужно было отправляться как можно скорее. Самое сложное — найти корабль. Прохождение Атлантики не всегда проходит гладко. Черное море тоже не легко пересечь. Древние греки называли его Pontos Axenos, Враждебное море. В наше время чтение греческих мифов было жизненной необходимостью, и я прочитала достаточно, поэтому знала, что Черное море — место не самое веселое.

— Где конкретно на Черном море?

— Грузия.

Колхида. Нам предстоит работать телохранителями на земле Золотого Руна, драконов и ведьм, где плавали и чуть не погибли Аргонавты.

— Нужно зафиксировать все условия на бумаге.

— Кейт, ты всерьёз думаешь, я ушел с этой встречи без контракта? — С этими словами он поднял пачку бумаг, которая лежала на крыше, прижатая коробкой, и отдал мне. Я пробежалась по тексту. Три клана совместно нанимали нас охранять Десандру от любых угроз и действовать в ее интересах до рождения детей и еще три дня после этого.

— «Действовать в ее интересах» звучит довольно расплывчато, — подумала я вслух.

— Мм-хм. Я тоже об этом думал. По-видимому, кто-то настоял на том, чтобы включить эту фразу в контракт.

— Это может звучать так, будто Десандра не в своем уме, и они опасаются, что она может навредить себе. — Я поняла, что Кэрран внимательно смотрит на меня. — Да?

— Приглашение действует на Царя Зверей и Консорта. Я пойму, если ты решишь отказаться от поездки.

Я просто посмотрела на него. Правда? Он для меня — все. Если нужно будет умереть, чтобы он жил, я не задумываясь пожертвую своей жизнью, и он сделает для меня то же самое.

— Прости, ты не мог бы повторить?

— Нам предстоит пересечь океан в самый ураганный сезон, чтобы отправиться в незнакомую страну, полную враждебно настроенных оборотней, чтобы нянчиться с беременной женщиной, пока остальные что-то замышляют и ждут подходящего момента, чтобы ударить нас в спину.

Я пожала плечами.

— Да, звучит скверно, когда ты так говоришь…

— Кейт, — прорычал он.

— Да?

— Я пытаюсь сказать тебе, что ты не обязана это делать. Мне придется ехать, но ты можешь остаться, если хочешь.

Ха-ха.

— Я думала, мы команда.

— Так и есть.

— Ты подаешь тревожные сигналы.

Кэрран зарычал где-то в глубине.

— Это эффектно, но малоинформативно, Ваша Пушистость.

— Ситуация — полный отстой, — сказал Кэрран. — Отстоя будет намного меньше, если ты поедешь со мной. Если хочешь сокращенно, то пожалуйста: ты нужна мне. Ты нужна мне, потому что я люблю тебя. Три месяца без тебя будут похожи на ад. Но даже если не брать это в расчет, ты все равно нужна мне. Ты отличный боец, ты работала телохранителем, и ты знаешь магию. У нас нет людей, которые используют магию, но мы не знаем, если ли такие в других стаях, и если нас атакуют магическими средствами, нам нечем будет ответить. — Он развел руками. — Но я люблю тебя, и не хочу, чтобы ты пострадала. Я не собираюсь тебя просить поехать со мной. Это будет все равно, что встать перед движущимся поездом и сказать: «Эй, милая, встань рядом со мной».

Я спрыгнула с парапета и встала рядом с ним.

— Как скажешь.

Он просто посмотрел на меня.

— Я еще никогда не уничтожала поезд. Это может быть забавно.

— Ты уверена?

— Однажды я умирала, запертая в клетке, во дворце, который летал над волшебными джунглями. И какой-то идиот забрался в эти джунгли, выследил дворец, продрался сквозь сотни ракшасов и освободил меня.

— Я помню, — сказал он.

— Именно тогда я поняла, что ты любишь меня, — сказала я. — Я лежала в клетке и услышала твой рев.

Он ухмыльнулся, его плечи расслабились. Он обнял меня, и я поцеловала его. Я почувствовала вкус Кэррана — мужской, здоровый, мой — я его всегда узнаю.

— Я еду с тобой, Ваше Глупейшество. Тебе от меня не отделаться.

— Спасибо.

Кроме того, мне будет полезно уехать из Атланты. Подальше от Хью д'Амбре, военачальника моего отца.

У меня довольно сложная семейная подноготная. Если мой настоящий отец узнает, что я все еще жива, он перевернет все с ног на голову, чтобы уничтожить меня. Двадцать шесть лет мне удавалось скрываться у всех на виду, но потом мне дорогу перешел Хью д'Амбре. Пару месяцев назад он понял, кем я могу являться. Не думаю, что он уверен в этом на все сто процентов, но его подозрения весьма серьезны. Рано или поздно Хью д'Амбре постучится в мою дверь, но сейчас я к этому не готова. Мое тело исцелилось, и я начала изучать искусство превращения своей крови в оружие и броню — одна из главных способностей моего отца — но мне еще не хватало практики.

Это путешествие позволит мне выиграть немного времени, ведь с каждым днем я становлюсь все сильнее. Пусть Хью попробует отыскать меня по ту сторону океана, я пожелаю ему удачи.

Кэрран подошел ко мне ближе, и я прижалась к нему. Под нами во все стороны раскинулся лес, и где-то там за ним, с правой стороны на горизонте темнели искореженные руины Атланты.

Беспокойство, нарастающее во мне, наконец-то нашло выход, и слова вырвались сами собой.

— Если у нас будут дети, какова вероятность того, что они станут люпами?

— Вероятность ниже, чем у большинства, — ответил Кэрран. — Я Первородный, мы не часто сходим с ума.

Первородные отличались от других оборотней. Они были сильнее, быстрее, и лучше контролировали смену форм. Но они все же оставались носителями Lyc-V, а значит и ужасного люпизма.

— Но это возможно?

— Да.

Моя тревога становилась все сильнее, будто я заводная игрушка, у которой поворачивают ключик.

— И каковы шансы?

Кэрран вздохнул.

— Я не знаю, Кейт. Насколько мне известно, никто в моей семье люпом не стал, но я был слишком мал, чтобы расспрашивать о подобных вещах. Я только знаю, что это менее вероятно. Мы достанем панацею, милая. Я тебе обещаю, мы ее получим.

— Я знаю.

— Ты хочешь детей?

Я попыталась уложить в голове идею о том, что у нас с Кэрраном будут дети. Это даже мыслью нельзя назвать, лишь далекой туманной идеей, размышлять над которой именно сейчас было очень трудно. Я попыталась представить себя беременной, но у меня не получилось. Что, если отец найдет меня и убьет моих детей? Что, если мои дети станут люпами?

Кэрран посмотрел на меня очень странным взглядом, и я поняла, что обнимаю себя.

Эй, милая, хочешь родить от меня детей? А я в ответ сжимаюсь в комок, как зародыш. Брр. Какая же я идиотка.

— Возможно. Когда-нибудь. Когда все поуляжется. А ты хочешь детей?

Он обвил меня руками.

— Конечно. Потом. Я никуда не спешу.

Нас обдувал свежий ветер, обещая новый день. Пока мы стояли на крыше, над лесом показалось солнце — узкая серебристо-золотая полоса настолько яркого света, что было больно смотреть.

Мы отправимся вместе и достанем панацею для Мэдди. Все остальное сейчас неважно.

Глава 3

Когда мы с Кэрраном спустились с крыши в поисках завтрака, Барабас уже подстерегал нас с кипами бумаг.

— Что это? — поинтересовалась я, гладя на стопку бумаг в два дюйма высотой.

— Здесь все, что ты должна сделать, прежде чем отправиться к Черному морю. — Он показал на ближайший конференцзал, где уже накрыли завтрак — яичница, куча бекона и колбасок, гора жареного мяса, дополненные полными кофейниками и стопками блинчиков. Как только запах дошел до меня, я поняла, что умираю с голода.

— Уже все в Крепости знают, что мы уезжаем? — спросил Кэрран.

— Уверен, пара человек еще спит, но все остальные в курсе. — Барабас положил бумаги на стол и отодвинул мне стул. — Это для тебя.

— Я хочу есть, и у меня нет на это времени.

Взгляд Барабаса был неумолим.

— Найди время, Альфа. У тебя две руки. Ты можешь есть и писать одновременно.

Кэрран улыбнулся.

— Наслаждаешься моими мучениями? — спросила я.

— Я считаю забавным, что ты готова ринуться в перестрелку с одним только мечом, но бумажная работа тебя пугает.

Барабас положил перед ним стопку еще толще моей.

— Это ваша, Милорд.

Кэрран выругался.

Оборотни снабжены ускоренным метаболизмом, который помогает им быстро усваивать питательные вещества и накапливать энергию, необходимую для превращения. Но этот самый метаболизм заставлял их есть как не в себя. Наблюдать за тем, как ест Кэрран было довольно жутко. Он не торопился, не хватал еду руками, а просто ел в нереальных количествах. Я думала, что со временем привыкну к этому, но когда он перешел к третей тарелке, полной еды, я моргнула. Должно быть, он вчера пропустил ужин.

Дверь в комнату распахнулась и в нее вошел Джим, словно надвигающийся шторм. С ростом в шесть футов, гладкой темной кожей и взглядом, который заставит любого отступить и двигаться к ближайшему выходу, Джим служил начальником службы безопасности Стаи. Мы знали друг друга давно, когда еще вместе работали в Гильдии Наемников и периодически объединялись в команду. Мне тогда нужны были деньги, а Джим просто не мог работать ни с кем другим.

Джим оперся на стол.

— Я еду.

— Нет, — возразил Кэрран. — Ты нужен мне здесь. Ты возглавишь Стаю, пока меня не будет.

— Пусть это сделает Мэхон.

Мэхон Делани — альфа Клана Тяжеловесов — служил палачом Стаи. После того, как семью Кэррана убили, Мэхон вырастил его. Он был, пожалуй, самым уважаемым оборотнем среди всех четырнадцати кланов Стаи, но отнюдь не всеобщим любимцем.

— Шакалы взбунтуются, и ты это знаешь, — сказал Кэрран. — Ты сможешь удержать кланы вместе, Мэхон — нет. Он старомоден и неуклюж. Если я оставлю его за главного, мы получим по возвращении гражданскую войну.

— И кто тогда будет прикрывать твою задницу, пока ты там? Нужно не просто следить за их действиями, но и думать, что они могут сделать и каким образом. Кто этим будет заниматься?

— Не ты, — ответил Кэрран. — Ты мне нужен здесь.

Джим повернулся ко мне.

— Кейт?

Если он думает, что я буду вмешиваться в их дела, то он спятил.

— Ой, посмотри, сколько тут бумаг. Не могу говорить, я очень занята.

Джим плюхнулся на стул с таким видом, будто ему хотелось кого-нибудь придушить.

Барабас услужливо положил передо мной еще один лист бумаги. Ой.

— Тогда пусть этим займется Кейт, — сказал Джим. — Ты никогда не занимался столь масштабной охранной операцией. У нее больше опыта и она неплохо в этом разбирается.

Я ткнула в него куском бекона.

— Не просто неплохо. Я отлично разбираюсь в этой работе, и ты это знаешь.

— Мы уже все обсудили, — сказал Кэрран. — Она охраняет Десандру, я рычу и мешаю другим стаям, и когда она говорит давить, я давлю. У нас все под контролем, Джим.

— По крайней мере, они так думают. — Барабас забрал бумагу, которую я только что подписала, и подул на чернила.

— Возьмите Барабаса, — внезапно предложил Джим. — Если не еду я, пусть поедет Барабас. Он хитрый, одержимый параноик. Как раз то, что нужно.

Кэрран посмотрел на меня. Я посмотрела на Барабаса. Он в ответ оскалил ровные, острые зубы.

— Как я могу отказаться после подобной рекомендации?

— Кого ты хочешь для поддержки? — спросила я.

— Джорджи, — сказал Барабас.

Джорджи на самом деле звали Джорджетта, и она угрожала убить любого, кто осмелится использовать ее полное имя. Являясь дочерью Мэхона, она служила судебным секретарем Стаи.

— Она знает законы, — добавил Барабас, — и всегда спокойна, и рассудительна.

— Если ты возьмешь Джорджи, Мэхон тоже захочет поехать, — сказал Джим.

— Это было бы неплохо, — заметил Кэрран. — Мэхон отличный боец, и заодно он не будет мешать тебе здесь. К тому же он — медведь. В Карпатах их уважают.

— Раз уж я еду, — сказал Барабас, — Иезавель тоже захочет поехать.

— Нет. — Моя вторя няня из клана буд обладала слишком вспыльчивым характером.

— Могу я узнать почему?

— Ты поругался с Итаном в среду?

Барабас отпрянул. Итан был его парнем, и их отношения начинались замечательно, но сейчас все шло под откос.

— Мы не ругались, а просто громко разговаривали.

— Ты знаешь, как я об этом узнала?

— Уверен, ты мне расскажешь.

— Я увидела, как Иезавель направляется куда-то с решительным выражением на лице, после чего потратила полчаса, убеждая ее, что она не наладит ваши с Итаном отношения, если переломает ему ноги. Она отвечает избыточной силой на любое оскорбление. Там, куда мы направляемся, у вражеской стороны численное превосходство, нас будут постоянно оскорблять и провоцировать. Одно неверное движение с ее стороны, и с нами будет покончено.

— Намек понят, — сказал Барабас. — Я постараюсь все ей объяснить помягче.

— Как насчет Киры? — спросил Джим.

Кэрран удивленно поднял брови.

— Ты уверен?

— Да.

— Кто такая Кира? — поинтересовалась я.

— Моя сестра, — ответил Джим.

— У тебя есть сестра? — Я знала, что у Джима есть семья, просто никогда не встречала никого из них.

— У него их три, — сказал Кэрран.

— Почему я никогда ее не встречала?

— Встречала, — ответил Джим. — Ты просто не помнишь, потому что я не сказал тебе, кто она.

— Значит, со своей семьей ты знакомишь только когда в этом есть необходимость, да?

Он наградил меня суровым взглядом.

— Да.

Когда шутка пролетает мимо обиженного ягуара-оборотня, слышно ли ее?

— Ты уверен, что хочешь отправить сестру через океан вместе с нами? Ведь я даже еще не дошла до того уровня, чтобы встретиться с ней.

— Кира — армейский ветеран, — сказал Джим. — Она отлично сражается и не предаст вас.

Я попыталась представить женскую версию Джима, но вместо этого получила Джима в платье. Картинка вышла довольно тревожная.

— Может, для начала ты спросишь у нее? — спросил Кэрран.

— Я знаю, что она поедет.

— Хорошо, тогда она едет, если только не откажется.

Я подписала шесть экземпляров, но моя стопка ничуть не уменьшилась. Такое ощущение, что бумажки размножались, пока я работала.

— Где вы собираетесь достать корабль? — спросил Джим.

— Мы можем сесть на коммерческий сухогруз, который идет в ту сторону, — ответил Кэрран.

— Не пойдет, — сказал Джим. — Пересечь Атлантику чертовски сложно. На попутном корабле вы сможете добраться до места за три недели, или около того, но потом вам может понадобиться отплыть побыстрее, да еще с десятью партиями панацеи, и нет никакой гарантии, что сухогруз доберется обратно в нужное время. Вам необходимо нанять судно вместе с командой, которая должна будет сидеть в порту около месяца и ждать вас.

— Тогда давай наймем, — сказал Кэрран, — или купим. Мне без разницы.

— Не уверен, что мы сможем это сделать. И дело не в деньгах, а в том, чтобы найти опытного капитана с командой в очень сжатые сроки. — Джим постучал пальцами по столу и поднялся. — Я поработаю над этим.

В комнату вошел молодой человек, и остановился в дверях. Он двигался абсолютно тихо, словно привидение. Все еще худощавый, но уже более мускулистый, с короткими каштановыми волосами и лицом, которое заставит любого остановится на полпути. Не так давно люди останавливались и глазели на него из-за его красоты. Теперь же люди останавливались, потому что не знали, что человек с таким лицом может сделать в следующую секунду.

Когда он еще был красавчиком, Джим использовал его для работы под прикрытием. Люди просто считали Дерека Ганта мальчиком для игр, но он ничего не упускал из вида. Из-за тяжелого детства он стал безжалостным, жестким и организованным, и выполнял любое задание со всей ответственностью.

Потом случилось непоправимое, и лицо Дерека пострадало. Хорошая костная структура осталась, но после травмы черты лица огрубели, в них исчезла вся прежняя мягкость. Его карие глаза стали жесткими и отстраненными, а когда ему хотелось казаться недружелюбным, его взгляд становился абсолютно холодным. Я встречала такой взгляд у бывалых бойцов. Он говорил о том, что ты не человек, а лишь объект, который нужно устранить.

Этот взгляд беспокоил меня. Дерек был мне другом. Даже если вся Стая отвернется от меня, он останется на моей стороне. Но тот юмор, та искорка, которая делала Дерека самим собой, становилась все тусклее. Если она совсем исчезнет, парень окажется в плохом месте. Я там была, поэтому знаю, как трудно выбраться из этой ямы.

Кэрран делал вид, что не видит его. Дерек не сказал ни слова, просто стоял на месте.

— Да, — наконец-то произнес Кэрран, не поворачивая головы.

Парень кивнул и молча исчез. Теперь у нас было пятеро сопровождающих: Барабас, Джорджи, Мэхон, Дерек и предположительно Кира. В контракте оговаривалось, что противоположная сторона ожидает от нас команду не больше пятнадцати человек. Мы с Кэрраном сошлись на десяти, не считая нас. Хорошее число, и так мы покажем, что ничего не боимся.

Джим все еще сидел за столом, по его слегка остекленелому взгляду можно было сказать, что три четверти его мозга сейчас где-то не здесь.

— Ты в порядке? — спросила я его.

Он посмотрел на меня.

— Где, черт возьми, я достану корабль…?

К двери подошел охранник.

— Да? — обратилась я к нему.

— Тетушка Би здесь. Она желает поговорить с Консортом.

Встречаться с альфой Клана буд все равно, что совать руку в измельчитель мусора, который может включиться в любой момент.

Кэрран поднялся.

— Мне нужно отлучиться.

— Трус, — сказала я ему.

Он улыбнулся мне.

— До встречи, милая. Пойдем, Джим, нам пора.

И они ушли куда-то дальше по коридору.

Я посмотрела на Барабаса.

— У нас ведь только один выход. Как они собираются избежать встречи с ней?

— Они спрячутся в комнате охраны и дождутся, пока она пройдет. Мне привести Тетушку Би? — спросил Барабас.

— Мне ведь этого не избежать?

— Нет.

Я вздохнула.

— Хорошо, давай покончим с этим побыстрее.

*** *** ***

Альфа Клана буд пришла ко мне в веселом белом сарафане с хаотичным узором из огромных красных маков. Ее волосы были убраны в аккуратный свободный пучок. На голове красовались солнцезащитные очки. Добавить к этому соломенную шляпку и корзинку для пикника, и будет полный комплект.

Тетушке Би было чуть за пятьдесят, но это были те пятьдесят, к которым стремятся большинство женщин. Гладкая кожа, неброский профессиональный макияж, и округлившаяся, но все еще спортивная фигура. Она часто улыбалась и говорила милым, добрым голосом, но стоило ей по-настоящему посмотреть на тебя, и волосы на затылке вставали дыбом, потому что сразу становилось понятно, что она умна, безжалостна и чертовски опасна. Она управляла Кланом буд, а того, кто командует тремя десятками гиен-оборотней, всегда нужно воспринимать всерьез. Я видела ее в действии. Существует не так уж много вещей, которые могут заставить меня вздрогнуть, но ей это удалось. Пока что Тетушка Би была на моей стороне, но я не испытывала иллюзий по этому поводу. Условность нашей дружбы заключалась в том, что стоило мне перестать быть полезной ей и ее людям, как она тут же забудет мое имя.

За ней следом в комнату вошла Андреа Нэш — моя лучшая подруга и бета Клана буд. Эта невысокая, но смертельно опасная блондинка была помолвлена с сыном Тетушки Би, Рафаэлем. Андреа всегда нравилась людям. Она казалась милой и открытой. А еще она могла выстрелить в точку на костяшке домино с огромного расстояния и превращалась в монстра с когтями величиной с мой мизинец.

Я улыбнулась Тетушке Би и показала на стол.

— Прошу, присоединяйтесь.

Для оборотней предложение угощения имеет особое значение. Оно может показывать романтическую заинтересованность или доказывать превосходящий статус. Тот, кто предлагает еду, берет на себя ответственность за того, кто ее принимает. Несмотря на то, что Тетушка Би сама мне все это рассказала, она как-то пыталась накормить меня. Так как я стояла выше Тетушки Би в пищевой цепочке, ситуация изменилась.

— С удовольствием, если не возражаешь. — Тетушка Би села справа от меня. Андреа заняла позицию у нее за спиной, как положено бете.

Я посмотрела на подругу.

— Ты серьезно?

Андреа вздохнула.

— Ладно, только не говори никому. — Она села по другую сторону от меня, и я протянула ей тарелку.

— Что заставило вас подняться сюда по всем этим лестницам?

— Меня волнует твое благополучие. — Тетушка Би положила бекон на блинчик, свернула и откусила маленький кусочек. — И будущее моего клана, естественно.

Естественно.

— Разговор пойдет про поездку на Черное море?

— Разумеется. Кэрран рассказал тебе про эпизод с Десандрой?

Началось.

— Да.

— А упоминал ли он, что именно я сопровождала это бедное дитя обратно к ее отцу?

Ну и ну.

— Нет.

— Как невнимательно с его стороны. — Тетушка Би откусила еще кусочек от блинчика. — В ту поездку я отправилась вместе со своим мужем. Его семья родом с Иберийского полуострова. Половина нашего клана родом оттуда, другая половина родом из Африки, но я отвлеклась. Суть в том, что я была там и встречалась с Джареком Кралом, отцом Десандры. Он троглодит

Я закашлялась, подавившись кофе.

— Безжалостный, кровожадный варвар, не имеющий ни капли совести.

Ух ты!

— Он родом из ниоткуда, поэтому одержим идеей создания собственного «королевского рода». Он настолько зациклен на том, чтобы передать по наследству свои никчемные гены, что теряет остатки разума, который и так изначально был не велик. Все его дети, кроме Десандры, стали люпами или были убиты, поэтому он торгует ей, как какой-то дорогой коровой, и она это позволяет. Десандра просто тряпка.

Ясно. Сегодня, по-видимому, день откровений от клана буд.

Я налила себе еще кофе. Кэрран прав. Если Джарек настолько одержим своей династией, он не должен гореть желанием убить свою дочь из-за потери какого-то горного перевала. Карпатские оборотни затеяли сложную игру, и у меня было такое чувство, что голы они собираются забивать нашими отрубленными головами.

Тетушка Би посмотрела на свою чашку, и Барабас налил ей кофе.

— Спасибо, мой дорогой. Кейт, ты должна понимать, как тебя там воспримут. Кэрран — Царь Зверей, уникум среди других вожаков. Альфы, по большей части, управляют стаями одного вида, в которых иногда попадаются одна — две особи другого вида, и им приходится отбиваться от конкурентов как внутри своей территории, так и снаружи. Кэрран управляет огромной процветающей стаей, и его конкуренция здесь в Штатах минимальна, а его территория в безопасности.

— Все потому, что здесь нет таких дураков, которые бросили бы ему вызов, — сказала Андреа.

— Вот именно. Но карпатские оборотни не совсем понимают, на что он способен, и для них Кэрран представляет собой возможность. Они хотят либо убить его ради бахвальства — довольно опасная затея, а большинство тех вожаков самоубийцами не назовешь — либо получить выгоду от союза с ним. В общем, для них он очень ценен. А вот в тебе, наоборот, нет никакой ценности. Они тебя не знают, и ничего не добьются, подружившись с тобой. Для них ты всего лишь временное развлечение Кэррана, переросшее в одержимость. Помеха, которую необходимо устранить, так как ближайший путь к Кэррану лежит через женщину.

— Или через панацею. — Я все еще не совсем понимала, к чему она ведет.

— Я очень сомневаюсь, что они действительно готовы расстаться с панацеей. — Тетушка Би сделала еще один рулетик. — Но я уверена, стоит тебе сойти с корабля, и ты превратишься в мишень. С этим ты согласна?

— Если они хотят станцевать, я буду рада угодить.

Тетушка Би вздохнула.

— Я нисколько не сомневаюсь в твоих боевых навыках, дорогая. Думаю, все мы здесь знаем, что ты можешь постоять за себя. Я боюсь, как бы мы не нашли тебя под какой-нибудь крутой горой с разбитой головой, потому что ты «случайно оступилась» на узкой тропинке. Или под крышей какого-нибудь очаровательного европейского коттеджа, которая абсолютно случайно обвалилась на тебя. А может кто-нибудь случайно выстрелит тебе в спину с расстояния в полмили. Это будет ужасно. Все выразят Кэррану свои соболезнования, а потом пришлют к нему в спальню в качестве утешения сострадательную молодую красавицу, перевязанную ленточкой с бантиком.

Я подалась вперед.

— И вы действительно думаете, что он примет утешительный приз?

Она тоже подалась вперед.

— Я не хочу это проверять. Еще я знаю, что Мэхон подумывает о том, чтобы поехать, а когда старый медведь чего-то хочет, он обычно этого добивается.

Как она вообще об этом узнала?

— У вас есть шпионы в Клане Тяжеловесов?

— У меня везде есть шпионы.

Я посмотрела на Андреа, которая накладывала бекон на свою тарелку.

— Она пила чай с женой Мэхона, — сообщила она мне.

Тетушка Би посмотрела на нее.

— Нам нужно поработать над твоей аурой загадочности.

Андреа лишь пожала плечами.

— Она моя лучшая подруга, я не буду ей врать.

Я подняла руку, и мы с ней стукнулись кулачками.

Тетушка Би вздохнула.

— Мэхон пропустил предыдущую поездку и винит себя за наш всеобщий провал. Ему пришлось остаться здесь и возглавить Стаю, и он чуть не разрушил все, что Кэрран построил с таким трудом. Напомни мне как-нибудь, и я расскажу тебе, что он сделал с шакалами. Мэхон тебе не друг. Он поддержит тебя, потому что Кэрран тебя выбрал, но в его глазах даже самый низший оборотень будет для Кэррана более подходящей пассией, чем ты. Ничего личного. Жизнь Мэхона довольно трагична, и это сделало его узко мыслящим во всем, что касается не оборотней. Он никогда не дойдет до того, чтобы причинить тебе вред, но если с тобой вдруг что-то случиться, он выдохнет с облегчением и будет надеяться, что Кэрран найдет себе хорошенькую девушку-оборотня.

Мы с Мэхоном пришли к взаимопониманию. Мы не были лучшими друзьями, но я сомневалась, что он может ударить меня в спину. Ему это было не свойственно.

— Меня хоть ждет печенька в конце этого разговора?

— Тебе в команде нужен друг, — сказала Тетушка Би.

— Именно поэтому я еду с тобой, — добавила Андреа, потом запихала себе в рот кусок бекона и начала жевать.

— Как на счет того, что ты звереныш? — Отец Андреа был гиеной, которая из-за Lyc-V обрела способность становиться человеком. Это делало ее зверенышем, и некоторые оборотни считали, что люди, подобные ей подлежат немедленному уничтожению.

— Им все равно, — сказала Тетушка Би. — В каких-то вопросах европейцы действуют более реакционно, а в каких-то нет. В Карпатах много оборотней, и зверенышей среди них мало, но они не считаются чем-то странным. Андреа будет в полном порядке.

— И Рафаэль тоже поедет с нами, — добавила Андреа. — Поэтому у тебя будет двойная защита. Никто не убьет тебя под нашим присмотром.

Так вот о чем все это. Я все-таки получила свою печеньку.

— Ооо. Не думала, что ты беспокоишься. Я тронута.

— Так и должно быть. — Андреа откусила еще кусок бекона. — Я добровольно покидаю нежные объятия моей будущей свекрови, и все ради тебя.

— Кстати об этом, — сказала Тетушка Би. — Я тоже еду.

Боже правый, печенька была отравленной.

Рот Андреа непроизвольно открылся, и передо мной предстал вид полупрожеванного бекона, который мне совсем не хотелось видеть.

— Полагаю, ты сама впервые об этом слышишь? — спросила я ее.

Она кивнула.

— Мы не об этом договаривались! Мы говорили, что с ней поедем только я и Рафаэль.

Тетушка Би пожала плечами.

— Это привилегия альфы. Мы можем менять свое решение.

Андреа уставилась на нее.

— А как же клан?

— Ли и Тибальт возглавят клан в наше отсутствие. Они вполне переживут три месяца.

— Кэрран на это не согласится, — сказала я ей. Не уверена, что я сама на это соглашусь.

— Согласится, если ты его об этом попросишь, дорогая. То, что я сейчас говорю, не должно покинуть пределы этой комнаты. — Тетушка Би отложила свою вилку в сторону. — Любая супруга, приемлемая для Мэхона, не приемлема для нас. Если медведь добьется своего, ты, Кейт, никогда не родишь ребенка от Кэррана. А ты, — она повернулась к Андреа, — никогда не будешь сидеть в Совете Стаи. Ты звереныш. Он не убьет тебя, но готова поспорить, он сделает все, чтобы отстранить тебя. Твои дети — мои внуки — будут расти, зная, что значит быть всегда на ступень ниже остальных.

В одно мгновение забавная блондинка исчезла и на ее месте появился хладнокровный убийца с пристальным взглядом.

— Пусть только попробует.

— Нет. — В глазах Тетушки Би вспыхнул рубиновый блеск. — Мы не хотим этого допустить. Нас слишком мало для необходимой реакции. Поэтому мы всегда должны быть на шаг впереди наших оппонентов и действовать первыми. Ты будешь прикрывать Кейт, Рафаэль будет прикрывать Кэррана, а я буду блюсти наши общие интересы. Тебе понадобится панацея, моя дорогая. Поверь мне. Я сделаю все, чтобы мы ее получили.

Андреа подняла палец и открыла рот.

— Это окончательное решение, Андреа.

Андреа со щелчком закрыла рот.

— Поговори с Кэрраном об этом. Лучше один на один. Я пока буду собираться. Спасибо за прекрасный завтрак.

Тетушка Би поднялась из-за стола и ушла.

Мы дождались, пока за ней не захлопнется дверь.

— Эта женщина сведет меня с ума, — прорычала Андреа.

— Она серьезно?

— Она слегка одержима в последнее время, — сказала Андреа. — С тех пор, как я стала бетой, и Рафаэль сделал мне предложение, она только и говорит о том, как уйдет на покой и оставшуюся жизнь будет нянчить внуков. Внуки пока теоретические. Мы с Рафаэлем не хотим торопиться. Она говорит, что устала.

— Она кажется тебе уставшей?

— Да она меня переживет. Я уже состарюсь, а она все будет обещать уйти на покой. Я знаю этот взгляд. Она отправится в эту поездку, хотим мы того, или нет.

Я вздохнула.

Андреа покачала головой.

— Мы ведь отправляемся на Черное море? Туда, где было Золотое Руно, и где Ясон создал армию из зубов дракона?

— Все верно.

— Что случилось с Ясоном после этого?

— Он женился на Медее, волшебнице-царевне из Колхиды.

— И они потом жили долго и счастливо?

— Он ушел от нее к другой женщине, поэтому она убила их детей и скормила их ему в виде жаркого.

Андреа кинула наполовину съеденную колбаску на тарелку и отодвинула подальше.

— По крайней мере, я буду там прикрывать тебя.

И мне действительно было от этого легче.

— Спасибо.

Андреа сморщилась.

— Не за что. Я должна рассказать Рафаэлю, что придумала его дорогая мамуля. Ему точно понравится это новое дополнение.

*** *** ***

Я отправилась искать Кэррана. Зная его, он наверняка где-нибудь вместе с Джимом пытается составить окончательный список оборотней, которые поедут с нами. Готова поспорить, это «где-нибудь» находится в не-столь-секретном логове Джима двумя этажами ниже верхнего уровня Крепости.

Джим искренне любил свою работу, и умудрялся находить себе сотрудников, которые любили ее так же сильно, как он. Вместе они вывели все эти шпионские штучки на новый уровень. Почему-то просто так пройти по их коридору до комнаты отдыха казалось недостаточным. Нужно было захватить черный плащ и драматично красться, сверкая ножами.

Не доходя пятнадцати футов до комнаты, я услышала голос Мэхона и остановилась.

— … не сомневаюсь в ее способностях. Она гордая, недисциплинированная, и ничего не принимает от других. Мы попадем в самый эпицентр бури. Будут нападки на ее внешность, на ваши отношения и на ее человеческий статус. Я сомневаюсь, насколько хорошо она выдержит подобный стресс.

Если говорить вкратце, у нас с Мэхоном никогда не будет одной точки зрения. Я решила, что не хочу и не нуждаюсь в его одобрении, поэтому я перестала пытаться.

— Кейт будет в порядке, — ответил ему Кэрран.

— Это плохая идея.

— Я услышал тебя с первого раза, — сказал Кэрран. — Кейт едет с нами. Ты слишком беспокоишься.

Я вошла в комнату. Кэрран, Джим и Мэхон стояли вокруг маленького кухонного стола. Кэрран и Джим в руках держали кружки, в которых скорее всего был фирменный кофе Джима — черный, как смола, и такой же вязкий. На столе лежал лист бумаги с десятью именами. Кэрран и Джим сформировали список тех, кто едет с нами, и я собираюсь его изменить.

— Мне уже пора, — пробормотал Мэхон и вышел из комнаты.

— Кофе? — предложил Джим.

— Нет, спасибо. — Я и так знала, каков на вкус этот кофе. — Тетушка Би, Рафаэль и Андреа хотели бы поехать с нами.

Кэрран поднял брови.

— Зачем?

— Тетушка Би сказала, что ее волнует мое благополучие.

— Ее больше волнует возможность получить панацею, — заметил Джим.

— Да, об этом она тоже упомянула. — Я посмотрела на Кэррана. — С моей точки зрения, мы берем с собой десять человек — пятеро у тебя, и пятеро у меня. Если я возьму Тетушку Би, Рафаэля, Андреа, Барабаса и Дерека, они заполняют все пять моих мест.

— Справедливо, — согласился Кэрран. — Я могу посчитать Дерека за своего. Это даст тебе одно свободное место.

— Нет, все нормально. Пусть свободное место будет у тебя.

— Я действительно не против, — сказал Кэрран.

— И я не против. Ты согласился на Тетушку Би, я должна тебе лишнее место только за это.

— Черт побери, — сказал Джим с отвращение на лице. — Вы как пожилая супружеская пара, которая нашла двадцать баксов на парковке. «Ты возьми». «Нет, ты возьми». Я этого не вынесу. — Он поставил свою кружку на стол и покачал головой.

— Хорошо, — заключил Кэрран. — Если хочешь Дерека, он твой. Список закончен.

— Это означает, что мы вычеркиваем Паолу. Крысы разозлятся, — сказал Джим.

— Я разберусь с крысами, — ответил Кэрран.

Глава 4

Я стояла на вершине зеленого холма. Передо мной ослепительно горел невероятно яркий закат, по вселяющему оптимизм небу плыли алые и багряные облака, похожие на бинты на открытой ране. Внизу на равнине, на фоне этого прекрасного заката, люди строили башню. Вокруг них кружилась и бурлила магия, из-за которой грубые каменные блоки взмывали в воздух, повинуясь силе человеческого желания. Там вдалеке в небо тянулась еще одна башня.

Мне хотелось остановить это. Все мое чутье кричало о том, что это неправильно. Все это опасно и неправильно, и в конце мы все будем страдать. Если эту башню закончить, произойдет что-то ужасное. Я хотела побежать вниз и раскидать все эти камни.

Я не могла сдвинуться с места.

Меня пробил холодный пот. Я не могла отвести взгляд. Я просто смотрела, как башня поднималась вверх блок за блоком, символизируя растущую силу и амбиции моего отца. Она все росла, неудержимая, словно древний легион, словно танк, который разрушает все на своем пути.

Кто-то дернулся справа от меня. Я напряглась, чтобы оторвать свой взгляд от башни, повернулась и увидела Джули. Ее светлые волосы развевались на ветру. Она тоже посмотрела на меня глазами, полными ужаса. По ее щекам текли слезы.

— Джули!

Я резко села в своей кровати. В комнате воцарилась тьма, которую лишь слегка разбавлял лунный свет, идущий из окна. Мое лицо казалось мокрым. Я провела пальцами по лбу у линии волос и почувствовала холодный пот. Прекрасно. Меня одно время мучили кошмары о Роланде и о том, что он меня нашел, но они прекратились, когда Кэрран начал обнимать меня во сне. И они никогда не были настолько четкими.

Может быть, Роланд пытается найти меня. Я тут же представила, как он сидит где-то далеко, в нескольких штатах от меня, и транслирует испорченные сны, как большая телебашня. Мне надо проверить голову, только вот тот, кто попытается это сделать, тут же убежит от меня с криками.

Я посмотрела на смятые простыни рядом с собой. Должно быть, Кэрран поднялся посреди ночи. Тогда это все объясняет. Его не было рядом, а меня слишком потрясло наблюдение за тем, как Мэдди становится люпом. Это просто стресс. Рано или поздно мой дорогой папочка найдет меня, но не сегодня.

Я должна проверить Джули, иначе не смогу заснуть. Я вылезла из кровати, натянула штаны, вышла из спальни и спустилась вниз. Дверь в комнату Джули была слегка приоткрыла. Странно. Я тихо постучала костяшками пальцев по огромному знаку с черепом и костями и надписью «НЕ БЕСПОКОИТЬ». Тишина.

Из комнаты охраны высунулась светлая голова Джанис — оборотня лет за тридцать.

— Она взяла подушку с одеялом и пошла вниз.

— Давно?

— Часа два назад.

То есть где-то в час ночи. Джули могла отправиться только в одно место.

Пять минут спустя я тихонько вошла в затемненную комнату. Единственным источником света был большой стеклянный ящик прямо передо мной. Внутри, погруженная в зеленый целебный раствор Дулиттла, плавала Мэдди. Несколько капельниц тянулись от ее рук к металлической стойке с пакетами. Джули сидела рядом на полу, согнувшись на одеяле, ее локти опирались на колени, а лицо было спрятано в ладонях.

Ох, Джули. Я подошла и села рядом с ней. Она даже не подала вида, что слышала меня.

Кости Мэдди выпирали под странными углами. Кожа натянулась на деформированном скелете, словно полу-расплавленная резина. Кое-где торчали клочки шерсти, чередуясь с человеческой кожей. Левая часть челюсти вздулась, маленькие губы не могли полностью закрыть массивную кость, и в образовавшемся промежутке я видела человеческие зубы. Ее правая рука, оставшаяся почти полностью человеческой, казалась невероятно худенькой и хрупкой, будто это просто кости, обтянутые кожей.

Когда я сидела здесь и смотрела на нее, мое сердце сжималось в тугой, болезненный комок. И дело было не только в Мэдди, но и в мучительном отчаянии ее матери и сестры, в панике на лице Дженнифер, в скрытом страхе Андреа, которая приходила навестить Мэдди прошлым вечером. Я смотрела, как моя подруга стоит, скрестив руки на груди, и пытается убедить себя, что это не ее будущее. Она любила Рафаэля, хотела семью и детей. Оба брата Рафаэля стали люпами в подростковом возрасте и были убиты. Когда Тетушка Би говорила, что им понадобится панацея, она не врала.

К этому всему добавлялся назойливый, леденящий страх, который твердил: «Таким может быть твой ребенок».

Мэдди была милой, забавной девочкой, которую мы все знали и принимали как родную. Мы должны спасти ее. Я должна спасти ее. Если бы мне дали возможность совершить что-то, то я бы вернула ей ее жизнь.

Джули выпрямилась. Ее глаза покраснели, кожа вокруг них припухла. Мне хотелось что-то для нее сделать.

— Ей не больно.

— Я знаю, — всхлипнула Джули.

— Я читала ей вслух, и ее мама тоже, и медсестры Дулиттла. Она не одна.

— Дело не в этом.

— Тогда в чем?

— Я пытаюсь понять почему. — Ее голос сорвался. — Почему? — Она повернулась и посмотрела на меня блестящими глазами, полными слез и боли. — Она моя лучшая подруга. Единственная. Почему именно она?

Вопрос на миллион долларов.

— Ты бы предпочла, чтобы это была Марго?

— Нет. — Джули потрясла головой. — Нет. Она чувствует себя ужасно, потому что она в порядке, а Мэдди — нет. Я обняла ее и сказала, что рада ее выздоровлению.

— Я горжусь тобой.

— Марго ведь не виновата в том, что лекарство не сработало. Я просто не хочу, чтобы это была Мэдди. Я хочу, чтобы она была в порядке. Как будто это цена.

— Цена чего?

— Магии. Того, чтобы быть оборотнем. Они сильные и быстрые, и кто-то должен заплатить за это. Но почему она?

Хотела бы я знать. Я задавала себе тот же самый вопрос, когда нашла Ворона мертвым, когда смотрела на истерзанное тело Грега Фелдмана, и когда Джули лежала на больничной койке, настолько обколотая успокоительным, что ее сердце еле билось. Мне так хотелось избавить Джули от этого, но я не могла, и меня это убивало. Я не знала, почему некоторые люди переживают трагедию за трагедией, будто жизнь испытывает их на прочность, а другие живут счастливо, не тронутые горем.

Я сказала Джули правду.

— Я не знаю. Думаю, потому что ребенок — это самая большая драгоценность в мире. За все нужно платить, и всегда тем, что ты не готов отдать. То есть, самыми дорогими тебе людьми.

Джули уставилась на меня.

— Почему?

— Я не знаю. Так все устроено.

Джули отпрянула.

— Я не хочу так. Если все всегда так устроено, то я не хочу иметь детей.

Теперь жизнь испугала Джули настолько, что она решила не рожать детей. Не потому, что не хотела быть матерью, а потому что ее слишком пугал тот мир, в который она приведет своих детей. Все было так паршиво, что мне хотелось проткнуть что-нибудь.

— Это твой выбор, Джули — рожать детей, или нет. Каким бы он ни был, мы с Кэрраном всегда будем любить тебя. И это никогда не изменится, не сомневайся.

— Отлично, потому что я не хочу детей.

Мы обе замолчали на какое-то время.

— Ты уезжаешь, — наконец-то сказала Джули.

— Да. Тебе страшно?

Она пожала плечами.

— Ты альфа, поэтому ты должна поехать.

— Все верно.

— Если кто и добудет лекарство, так это ты. Я понимаю. — Ее голос зазвучал слабее. — Не умирай. Только не умирай, хорошо?

— Я не планирую умирать. Я вернусь с панацеей, и мы достанем Мэдди из целебной ванны.

— Я слышала разговор Джима, — тихо произнесла Джули.

Ой — ой.

— Он сказал, что это ловушка, и вы можете не вернуться.

Спасибо, Мистер Позитивная — Пегги, мы ценим ваш вотум доверия.

— Знает ли мастер шпионажа, что ты шпионишь за ним?

— Нет. Я действую осторожно, и он не часто смотрит вверх.

Мне потом нужно будет выяснить, что это значит.

— Да, это ловушка. Люди, которые ее устроили, считают нас слабыми и глупыми. Я обещаю тебе, стоит им попробовать навредить нам, и они горько пожалеют об этом. Мы уже уплывем оттуда с панацеей, а они так и будут пытаться понять, почему они сидят в луже собственной крови и держатся за свои кишки. Ты и раньше видела, как я справляюсь с опасностями.

— Тебе было больно, Кейт. Много раз.

— Но я выжила, а они нет. — Я обняла ее одной рукой. — Не волнуйся. Мы справимся.

— Хорошо, — сказала Джули. — Просто…

Она сцепила руки, смотря прямо перед собой.

— Да?

— Мне снятся плохие сны.

И мне тоже.

— Что тебе снилось?

Она повернулась ко мне, в ее глазах появилась тревога.

— Башни. Мне снится, как их строят на траве. Это ужасные башни. Я смотрю на них и плачу. Еще я видела тебя, потом ты повернулась и позвала меня…

О, нет. Мне в спину будто вцепились ледяные когти.

Почему мы видели один и тот же сон? Здесь явно замешана магия. Если мой сон стал результатом моей магии, или следствием поисков Роланда, он не должен был коснуться Джули. Он ведь не может знать про Джули.

Ритуал. Скорее всего, дело именно в нем. Когда я исцелила Джули, я смешала свою кровь с ее кровью. Часть моей магии передалась ей. Теперь мы видим одинаковые сны. Если нам повезло, то это лишь побочный продукт моей магии, которая работает, пока я сплю. Если нам не повезло, то это Роланд пытается найти меня, проецируя видения в мою голову, и Джули попадает под этот сигнал.

Проклятье.

Видимо, что-то странное отразилось на моем лице, потому что Джули внимательно посмотрела на меня.

— Это ведь не просто так, да? Что это значит, Кейт? Я видела тебя. Ты была в моем сне. Ты тоже видела меня?

Я не хотела начинать этот разговор. Ни здесь и не сейчас. По правде говоря, я вообще не хотела об этом говорить.

— Скажи мне, пожалуйста. Мне нужно знать.

Я не планировала свои похороны, но ведь человек никогда не собирается умирать. Если что-то случиться со мной, Джули останется без ответов. Она должна знать хоть что-то. На ее месте, мне бы тоже хотелось быть в курсе.

— Кейт, пожалуйста…

— Прошу, помолчи немного.

Мне твердили, что это нужно хранить в секрете с тех пор, как я научилась понимать речь. Число людей, знающий тайну моего происхождения, за последний год увеличилось с одного до пяти, и сама мысль об этом сбивала меня с проторенной тропы в совершенно иррациональное место, где я подумывала о том, чтобы убить тех, кто знал. Я не могла их убить, так как это были мои друзья и моя созданная семья, но разрушать свои жизненные устои чертовски сложно.

Если я сейчас ничего ей не скажу, и вдруг погибну, она наделает много ошибок. Роланд найдет ее и использует. Она сама пока не поняла, что является оружием. Совсем как я. Я создала ее, и на мне лежала ответственность уберечь ее от других, и уберечь других от нее.

— То, что я тебе сейчас расскажу, не подлежит разглашению. Не пиши об этом в своем дневнике, не рассказывай лучшей подруге, и не реагируй, если где-то услышишь об этом. Ты меня поняла?

— Да.

— Есть люди, которые попытаются убить тебя, если узнают о твоем существовании. Я говорю серьезно, Джули. Это вопрос жизни и смерти.

— Я понимаю, — ответила Джули.

— Ты изучала в школе теорию Первоначального Сдвига?

— Да, конечно, — кивнула Джули. — Тысячи лет назад магия и технология существовали в равновесии. Люди начали совершенствоваться в магии, делая ее все сильнее и сильнее, и когда дисбаланс стал слишком большим, технология начала накрывать мир волнами, что и назвали Первоначальным Сдвигом. Магическая цивилизация рухнула. Сейчас происходит то же самое, но мы имеем магические волны вместо технологических. Некоторые люди думают, что процесс цикличный, и будет повторяться снова и снова.

Отлично. Она знала основу, дальше будет проще.

— Ты слышала, как я говорила о Вороне.

— Твоем отце.

— Ворон не мой биологический отец. Мой настоящий отец жил на этой планете тысячи лет назад, когда еще магия процветала. Тогда он был королем, завоевателем, колдуном. Он обладал огромной силой и имел довольно радикальные идеи касательно того, как должно быть устроено общество, поэтому он, при поддержке некоторых своих родственников, создал огромную армию и бесчинствовал направо и налево на землях, которые сейчас занимают Саудовская Аравия, Турция, Иран и восточный Египет. В географическом плане мир тогда был другим, и мой отец, повелитель, наполненный магией, владел обширными плодородными землями, на которых он и построил свое королевство. Благодаря своей магии он прожил тысячи лет и преуспел в создании империи, такой же продвинутой, как наша цивилизация. В какую бы сторону он не направился, везде он строил башни.

Джули заморгала.

— Но…

— Пожалуйста, позволь мне закончить. — Слова застряли у меня где-то в горле, и мне пришлось напрячься, чтобы их вытолкнуть. — Когда настал Первоначальный Сдвиг, технологии подавили магию. Магические города рассыпались. Мой отец видел, к чему все идет, и решил, что ему пора вздремнуть. Он изолировался ото всех — как или где никто не знает — и уснул. В мире все еще оставались крошечные капли магии, и этого было достаточно, чтобы поддерживать в нем жизнь. Он спал, пока новый Сдвиг, наш апокалипсис, не разбудил его. Он восстал, полный сил и энергии, и тут же начал восстанавливать свою империю. Он просто не может остановиться, Джули. В этом смысл его существования. На этот раз он начал с нежити.

— Племя, — произнесла Джули с пониманием во взгляде.

— Верно. Мой отец пожелал называться Роланд, и начал собирать людей, способных управлять вампирами. Он организовал их всех в Племя.

Племя представляло собой нечто среднее между корпорацией и научно-исследовательским институтом. Обладая большим профессионализмом и безжалостной эффективностью, они содержали огромные стада вампиров и имели отделения в каждом крупном городе.

— Никто никогда не говорит о Роланде, — продолжала я. — Большинство людей даже не знают о его существовании. И практически никто, даже навигаторы, не знают, что вскоре после пробуждения Роланд влюбился. Ее звали Калина, и она тоже обладала сильной магией. Она могла заставить любого полюбить ее. Калина хотела ребенка, и Роланд решил дать ей его. Я была этим ребенком.

Джули открыла рот, но я остановила ее жестом руки. Если она помешает мне, я могу не закончить.

— У отца всегда были проблемы с его отпрысками. Они получались очень сообразительными и могущественными, и стоило им набраться ума, они пытались свергнуть его. В какой-то момент Роланд передумал и решил, что мне лучше не рождаться. Моя мать знала, что сможет спасти меня только если сбежит, но ей понадобится защитник, и ее выбор пал на военачальника Роланда, Ворона. Ворон был связан с Роландом кровным ритуалом, поэтому моей матери пришлось использовать каждую каплю своей силы, чтобы влюбить его в себя, из-за чего Ворон стал слегка сумасшедшим.

— Короче говоря, она использовала его, — сказала Джули.

— Все верно. Они сбежали вместе. Мама родила меня, но Роланд подбирался все ближе. Она знала, что у Ворона больше шансов защитить меня, к тому же Роланд никогда не прекратит искать ее, поэтому она осталась, чтобы выиграть Ворону время. Роланд выследил ее и убил. Его бывший военачальник скрылся вместе со мной и потратил каждую минуту своей оставшейся жизни на мои тренировки, чтобы однажды я смогла убить своего отца.

Джули побледнела. Я ждала, пока она переварит услышанное.

— Ты хочешь убить его?

Это сложный вопрос.

— Я попытаюсь, если придется, но я не стану специально искать его. У меня есть Кэрран и ты. Сейчас я хочу лишь одного — чтобы вы были в целости и сохранности. Но если Роланд когда-нибудь найдет меня, он бросит мне вызов, Джули, и я не уверена, что смогу пережить это. Помнишь фотографию мужчины, которого я тебе показывала? Хью д’Амбре?

Я дала ей фотографию несколько недель назад, и сказала лишь, что он враг. В тот момент я не была готова к подробным объяснениям.

— Хью заменил Ворона. Он новый полководец Роланда. Очень мало людей знают о потерянном ребенке. Он знает. Наши с ним пути пересеклись, и он очень заинтересовался мной.

Теперь самая сложная часть.

— Когда ты становилась люпом, я не могла исцелить тебя. Никто не мог. Поэтому я… — …лишила тебя свободы выбора… — очистила твою кровь своей, чтобы уничтожить вирус. Это был единственный способ. Иначе мне бы пришлось убить тебя.

Джули уставилась на меня.

— Теперь мы связаны. Часть моей магии передалась тебе. Моя кровь тебя заразила. Я сегодня видела сон про поле, закат и башни. И я видела тебя, и звала.

— Что это значит? — прошептала Джули. — Значит ли это, что Роланд может залезть к нам в головы?

— Я не знаю. Не знаю, видим ли мы прошлое или будущее, или мой отец просто играет с нашим разумом, находясь в нескольких штатах от нас. Что бы это ни было, это плохо. Тебе нужно быть осторожной. Не оставляй свою кровь там, где ее могут найти. Если ты поранилась, сжигай кровавые бинты. Если кровотечение сильное, поджигай всю поверхность или обливай отбеливателем. Скрывай свою магию любыми способами, как только это возможно. Я не планирую умирать. Я вернусь и помогу тебе разобраться со всем этим. Но если все-таки что-то случиться с нами, Джим все знает. Ты можешь доверять ему.

Позади нас открылась дверь, и в комнату вошел Дулиттл.

— Дулиттл тоже знает, — сказала я Джули. — В моей комнате есть книги. Я составлю тебе список того, что тебе нужно прочитать…

Мэдди дернулась. По ее груди прокатился бугор, будто ей под кожу запустили теннисный мячик.

— Движение непроизвольное, — успокоил нас Дулиттл. — Волноваться не о чем.

Я поняла, что моя рука держит рукоять Погибели, и тут же разжала пальцы. Если Мэдди превратится в люпа и выпрыгнет из этой ванны на Джули, я уничтожу ее не раздумывая. Эта мысль заставила меня содрогнуться внутри.

Глаза Джули сейчас казались слишком большими для ее лица.

— Все будет хорошо, — сказала я ей.

— Не думаю, — ответила Джули. — Нет ничего хорошего. И не будет.

Она вскочила на ноги.

— Джули…

Я смотрела, как она выбегает из комнаты и захлопывает за собой дверь. Все прошло не так, как я рассчитывала. Хотелось бы все сделать заново, но в жизни редко представляется такая возможность.

Дулиттл посмотрел на меня.

— Хорошо, что ты ей все рассказала.

Может и хорошо, но я чувствовала себя абсолютно паршиво.

— Сделайте мне одолжение.

— Все, что в моих силах, — ответил он.

— Мы с Кэрраном написали наши завещания. Если мы не вернемся, Мередит позаботится о Джули. Я уже с ней говорила. Если я не вернусь, в какой-то момент Джули может прийти к вам за ответами. Я хочу, чтобы у вас были образцы моей крови. Ее исследование может быть полезным.

Дулиттл уже делал несколько анализов моей крови, поэтому он лучший кандидат для ее дальнейшего изучения.

Дулиттл потер лицо, будто в нерешительности, и наконец сказал:

— Эта поездка — глупая затея.

— Есть шанс, что у нас все получится.

— Очень маленький шанс. Мы не можем доверять тем людям. Они явно не намерены сдержать свои обещания.

— Тогда я силой заставлю их все выполнить. Я не могу просто так сидеть рядом с Мэдди и смотреть, как она потихоньку умирает день за днем. Я просто не могу, Док.

— И я не могу, — ответил он. — Я боюсь, что мы лишь зря тянем время. Именно поэтому смерть должна быть быстрой и безболезненной.

— Вы однажды сказали, что у нас нет выбора в том, кто мы есть. У нас есть выбор какими быть. Я тот человек, который должен сесть на этот корабль, иначе я не смогу посмотреть в глаза матери Мэдди. Вы возьмете у меня кровь?

Дулиттл вздохнул.

— Конечно возьму.

*** *** ***

— Кейт?

Я услышала голос Кэррана сквозь сон. Ммм… Я улыбнулась и открыла глаза все еще в полудреме. Кэрран склонился надо мной. Мой очаровательных псих. Вернувшись в спальню после разговора с Джули, я забралась обратно в кровать и проснулась пару часов спустя, когда он лег рядом и прижал меня к своему теплому телу. Мы занимались любовью, а потом я уснула у него на груди.

— Кейт? — повторил Кэрран. — Милая?

Я протянула руку и коснулась его щеки просто удостовериться, что он действительно рядом.

— Тебе следует остаться в кровати вместе со мной.

— Я бы с удовольствием, — ответил он, — но я только что говорил с Барабасом.

— Мм-хм. — Он был таким невероятно красивым в своей серьезной, убью-все-что-движется манере. Мне это так нравилось. — И что он сказал?

— Сайман ждет нас в конференцзале. Он сказал, что находится у тебя в долгу, и Барабас позвонил ему, чтобы пригласить его в Крепость от твоего имени. — Глаза Кэррана сверкнули золотом. — Может, ты мне все объяснишь, потому что я с радостью тебя выслушаю?

Десять минут спустя мы с Кэрраном направлялись по коридору в направлении конференцзала. Когда ты живешь в здании с великолепной акустикой, да еще и полном людей, у которых сверхъестественный слух, ты учишься ругаться шепотом, что мы сейчас и делали.

Месяц назад мне позвонили глубокой ночью из Гильдии Наемников и сказали, что Сайман похищен. Помимо информационного брокера и магического эксперта, Сайман являлся проницательным бизнесменом и отхватил себе куски от самых разных пирогов, включая и нелегальные гладиаторские бои, и сомнительные импортно-экспортные операции. За свои услуги он обычно назначал баснословную цену, но так как я забавляла его, в прошлом он предоставлял мне скидку. Я консультировалась с ним несколько раз, и все это время он пытался затащить меня в постель в доказательство своей философской точки зрения. Я мирилась с этим, пока он не имел глупость ткнуть нашу связь Кэррану в лицо. Мы с Царем Зверей тогда были в сложных отношениях, и Кэрран плохо воспринял увиденное представление, после чего превратил целый склад роскошных машин, привезенных Сайманом сюда нелегально, в груду консервных банок. С тех пор Сайман, который больше всего боялся физической боли, жил в смертельном страхе перед Кэрраном.

Сайман владел привилегированным счетом в Гильдии Наемников на те случаи, когда ему могла понадобиться грубая сила, поэтому стоило каким-то бандитам похитить его ради выкупа, как его бухгалтер позвонил в Гильдию, а те позвонили мне. Я разобралась с похитителями и спасла Саймана. Теперь он был у меня в долгу. Вчера я позвонила ему и сказала, что хотела бы получить оплату.

Я успешно скрыла инцидент от Кэррана именно потому, что предвидела его реакцию. Он был в ярости. Объяснять все это сейчас оказалось сложновато.

— Клерк позвонил и сказал, что Саймана похитили. Что я, по-твоему, должна была делать, бросить его?

— Дай подумать… Да!

— Ну, я этого не сделала.

— Ему наплевать на тебя. Если ты погибнешь, спасая его, ему будет все равно. Никто даже не знал, куда ты отправилась.

— Джим знал, куда я пошла. — Иии я не должна была этого говорить.

Кэрран тут же остановился и уставился на меня.

— Я взяла с собой подкрепление, — сказала я ему.

— И кого же?

— Гренделя и Дерека.

Кэрран нахмурился. Он понял, что Дерек все знал, но ничего ему не сказал. Я и про это должна была молчать.

Как известно, лучшая защита — это нападение.

— Ты слишком бурно реагируешь.

— Ты мчишься посреди ночи спасать абсолютно бессовестного человека, которому глубоко наплевать на твою безопасность, и который путем интриг и манипуляций пытался соблазнить тебя, а когда ему это не удалось, поступил как трус, подвергнув тебя опасности. Как я должен реагировать?

— По моим данным, я уже большая девочка, взрослая, способная самостоятельно завязывать шнурки и размахивать мечом. И тебе не должно это нравиться.

— Кейт!

— Теперь он у нас в долгу. В большом долгу.

— Мне от него ничего не нужно, — прорычал Кэрран.

— Нет, нужно. Помнишь тот склад с роскошными автомобилями, который ты разгромил?

Кэрран молча смотрел на меня.

— И как, по-твоему, эти дорогие иностранные автомобили попали в нашу страну?

Ответ поразил Кэррана, как тонна кирпичей, и оскал исчез с его лица.

— Он привез их на корабле. — Он пошел дальше по коридору, ускоряя шаг.

— Вот именно. — Я тут же последовала за ним.

— Он избежал таможни, потому что они прибыли на его корабле. У него есть флот.

— Бинго.

Мы завернули за угол. Женщина, идущая в нашу сторону, увидела наши лица и попыталась резко сменить направление. Кэрран указал на нее.

— Приведи мне Джима, пожалуйста.

Она тут же перешла на бег.

— Мы даже не знаем, ходят ли его корабли в средиземноморье, — сказал Кэрран.

— Знаем. Во время Полуночных Игр он привез Минотавра из Греции.

Наконец-то мы дошли до нужной двери и вошли внутрь.

В Северном конференцзале нас ждала красивая женщина с азиатской внешностью. Около тридцати лет, среднего роста и безупречного телосложения, с тонкой, плавно очерченной талией и длинными ногами. Темно-зеленое вязаное платье с капюшоном и поясом облегало ее фигуру и подчеркивало красивые темные волосы.

Мужчина-оборотень, находившийся в комнате, следил за ней так, как смотрят за бешенной собакой, загнанной в угол в переулке.

Кэрран тут же произнес без тени сомнения:

— Сайман, выглядишь очаровательно. Спасибо за твои старания.

Женщина подняла взгляд, и я увидела знакомую надменность в ее глазах.

— Ты явился как женщина, чтобы Кэрран не смог тебя ударить?

Женщина сморщилась. По ее лицу и рукам пошли странные бугры, будто кто-то разбил кием бильярдные шары у нее под кожей, и они покатились в разные стороны. Я постаралась успокоить свой взбунтовавшийся живот.

— Нет, — сказала женщина, пока ее плоть расползалась, растягивалась, перекручивалась и перестраивалась в мерзком беспорядке. — Я просто пришел сюда после другой встречи.

Ее волосы растаяли, грудь стала плоской и твердой, бедра сузились, и все это двигалось одновременно в нелепом слаженном процессе. Кислота из желудка поднялась к моему горлу и обожгла язык. Превращение оборотня походило на взрыв — быстрая вспышка движений, занимающая не больше пары секунд. Превращение Саймана представляло собой методичную, контролируемую перестройку, наблюдая которую каждый раз мой желудок начинал паниковать и пытался избавиться от своего содержимого любыми способами. Я закрыла глаза ненадолго, а когда их открыла, передо мной уже оказался стройный лысый мужчина, скрестивший свои новые руки на груди. В своем нейтральном обличии Сайман был похож на чистый лист: ни красив и ни уродлив, среднего роста, с обычными чертами лица и цветом кожи, слегка худощавого телосложения. В вязаном платье он выглядел абсолютно нелепо. Мне вдруг захотелось засмеяться, но я сдержалась.

— Я принес наличность, — Сайман кивнул на чемоданчик рядом с собой. — Полагаю, стандартная цена Гильдии за освобождение заложника — это десять процентов от суммы выкупа. Можете пересчитать.

Разумеется. По умолчанию для Саймона все измерялось деньгами. Ему легче всего было заплатить нам, чтобы закрыть свой долг.

Кэрран жестом руки пригласил его присесть.

— Нас не интересуют деньги. Не хочешь ли чего-нибудь выпить?

— Оно отравлено?

— Сегодня суббота, — сказала я. — Мы подает отравленные напитки только по будням.

— Да, мы не такие уж дикари. — Кэрран сел. — Шон, будь добр, принеси воды для меня и Кейт, и виски для нашего гостя.

Мужчина кивнул и вышел из комнаты.

— Как самочувствие?

Сайман даже не посмотрел на меня.

— Прошу прощения, я бы хотел ответить, но, видишь ли, если я попытаюсь завязать разговор, твой пушистый любовник сделает из меня отбивную.

Ах, ты, беспокойный малыш.

— Совсем нет, — отозвался Кэрран. — Я не планировал превращать кого-то в отбивную этим утром.

Шон вернулся с подносом, на котором стояли кувшин с водой, графин с янтарным виски и три стакана. Кэрран забрал у него поднос и поставил на стол.

— Спасибо.

Шон удалился. Кэрран наполнил два стакана водой, а третий — виски.

— У нас троих нет причин, чтобы забыть про вежливость.

Его голос звучал легко, без напряжения, лицо казалось расслабленным и дружелюбным. Таким Царя Зверей увидишь редко. Нам действительно нужен был корабль.

Сайман сделал глоток из своего стакана и немного подержал янтарную жидкость во рту.

— Итак. Вы отказываетесь брать деньги, подаете мне тридцатилетний Highland Park и ни одна из моих костей не сломана, хотя мы находимся вместе в этой комнате уже как минимум пять минут. Я прихожу к выводу, что вы прижаты к стенке и отчаянно нуждаетесь в моей помощи. Теперь я умираю от любопытства.

На его месте я бы аккуратнее выбирала слова.

— У меня для тебя деловое предложение, — сказал Кэрран. — Я хочу нанять одно из твоих судов, которое может вместить нас двоих и десять человек сопровождения. Мы заплатим тебе разумную цену.

— Мою разумную цену, или вашу? — поинтересовался Сайман, разглядывая свой напиток.

— Нашу. Взамен, ты больше не будешь в долгу перед Стаей, и мы перестанем затруднять тебе жизнь. К примеру, я перестану блокировать твои сделки с недвижимостью.

— Ты блокировал его сделки? — я спросила Кэррана.

— Не я лично.

— Стая и ее представители. — Сайман осушил свой стакан и налил себе еще. — Если я хотел приобрести какой-то проект, Стая неизменно конкурировала со мной, повышала цену, а затем удалялась, оставляя меня держаться за шнурок денежного мешка. Это было крайне неудобно.

Не сомневаюсь.

— Ты всегда производил на меня впечатление мужчины, который наслаждается вниманием к себе, — сказал Кэрран.

— Это абсолютно несправедливо. — Сайман ткнул пальцем в его направлении, все еще держа стакан. — Перейдем к делу. Я знаю, что в Чарльстоне на сушу сошла делегация оборотней. Я знаю, что Десандра Крал, состоящая когда-то в стае «Облуда», беременна двойней, и я знаю, что вас пригласили выступить в качестве ее телохранителей и медиаторов в вопросе наследования, за что вам обещают заплатить панацеей.

Коротко о Саймане. Понятия не имею, откуда у него информация, но он все знал.

— Вам нужен корабль. Судно должно быть океаническим, иметь опытную команду и вмещать по меньшей мере пятнадцать пассажиров. Каков пункт назначения?

— Гагра на северном побережье Грузии.

Сайман моргнул.

— Ты говоришь про Черное море? Вы действительно хотите отправиться на Черное море?

— Да, — ответил Кэрран.

— Да, хотим, — кивнула я.

Фразы типа «Мы думаем, что это ловушка» или «Мы бы лучше лишились ноги, чем поехали туда» могли отрицательно сказаться на наших шансах получить корабль и на нашем крутом имидже.

Сайман налил себе еще виски.

— Не могу не заметить, что три стаи, вовлеченные в это, могли бы найти кого-то поближе в качестве нейтральной четвертой стороны.

— Замечание принято, — сказал Кэрран.

— Ты когда-нибудь пробовал воссоздать панацею? — поинтересовалась я.

— Да, честно говоря, пытался, — ответил Сайман. — Я могу написать вам точный список ингредиентов, включая их объемы. Но ее секретность не в составе, а в процессе приготовления, который я не в силах повторить. Проще говоря, они готовят ее с помощью магии, и я не знаю подробностей. Еще я практически уверен, что вся панацея изготавливается каким-то одним человеком или организацией и затем распространяется по Европе.

— Почему ты так уверен? — спросила я.

— Ни для кого не секрет, что пять лет назад твой партнер предложил триста тысяч долларов и защиту Стаи тому, кто продаст ему рецепт и продемонстрирует процесс приготовления. Если бы панацея изготавливалась каждой стаей индивидуально, какой-нибудь человек в отчаянной ситуации уже согласился бы.

Лицо Кэррана скривилось.

— Теперь сумма пятьсот тысяч.

— И все еще нет желающих? — поинтересовался Сайман, подняв брови.

— Нет.

Сайман покрутил виски в стакане.

— Предположим, я предоставлю вам корабль. Пересекать Атлантику очень опасно. Учитывая шторма, пиратов и морских монстров, высока вероятность того, что ваш корабль пойдет ко дну, и не только в переносном смысле. Я занимаюсь морскими перевозками больше десяти лет и все равно теряю от двух до четырех судов в год. В случае вашей внезапной кончины ваши головорезы обвинят во всем меня.

— Скорее всего, — согласился Кэрран.

— Если вы умрете — в чем не будет моей вины, разумеется — мои шансы на выживание резко уменьшатся. Я должен рисковать своим кораблем, своей командой и своими финансами ради сомнительного обещания возможной благосклонности. Я пытаюсь найти здесь что-то хорошее, но не нахожу.

— Ты рискуешь своим кораблем, командой и деньгами, в то время как мы рискуем своими жизнями, — сказал ему Кэрран. — И раз уж мы заговорили на эту тему, я могу гарантировать, что если какие-то другое судно из твоего флота поравняется с нашим посреди ночи, и его команда попытается убить нас и утопить корабль, чтобы скрыть улики, ты точно не выживешь.

Сайман откинулся назад и засмеялся.

— Чего ты хочешь? — спросила я его.

— Статус друга Стаи, — ответил он, — который вступит в силу до вашего отправления.

Как друг Стаи, он становится нашим союзником. Это гарантирует ему, что оборотни перестанут вмешиваться в его дела, а если кто-то из них заметит, что Сайман в опасности, то обеспечит ему защиту. Еще это позволит ему посещать офисы Стаи без риска быть немедленно задержанным.

— Нет, — сказал Кэрран. — Я не дам тебе так много прав.

— И дело не только в правах. Если ты станешь другом Стаи, а потом потопишь свой корабль вместе с нами на борту, оборотни не смогут расквитаться с тобой, — добавила я.

— Ты действительно думаешь, что я мог бы тебя утопить, Кейт?

— И глазом не моргнув, — ответила я. — Ты все еще в долгу передо мной, Сайман.

— И я пытаюсь договориться, но вы не желаете идти мне на встречу.

— Нет, — сказала я. — Ты не получишь статус друга Стаи, пока мы не вернемся.

Сайман улыбнулся.

— Тогда мы в тупике.

Мы посмотрели друг на друга.

— А что, если я отправлюсь с вами?

— Что? — У меня, наверно, что-то со слухом.

— Я присоединюсь к вам в этом захватывающем приключении, Кейт. Тогда в случае кораблекрушения меня нельзя будет ни в чем обвинить, ведь я тоже был на борту.

— И зачем тебе это делать? — спросил Кэрран.

— Я уже давно собирался в Средиземное море. У меня там деловые интересы.

— Нет, — сказала я.

Оба мужчины посмотрели на меня.

— Это не такая уж плохая идея, — заметил Кэрран.

— Вы оба с ума сошли? Это ужасная идея. Во-первых, вы двое ненавидите друг друга.

— Я не ненавижу его, — сказал Сайман, пожав плечами. — Это преувеличение.

— Если бы я ненавидел его, он был бы мертв, — добавил Кэрран.

Они спятили.

— Сколько нужно времени, чтобы пересечь Атлантику?

Сайман задумался.

— Это зависит от магических волн, но в основной от двенадцати до восемнадцати дней.

Я повернулась к Кэррану.

— Вы будете находиться вместе на маленьком судне как минимум две недели. Что будет, если на второй день ему вдруг станет скучно?

— Все будет нормально, — заверил меня Кэрран. — Мы справимся. Если он выйдет из-под контроля, мы привяжем его к мачте.

Сайман посмотрел на него с насмешкой.

— Мы возьмем Резвый. Он работает на зачарованной воде, паре и дизельном топливе. У него нет такой мачты, которая могла бы удержать меня.

Кэрран вздохнул.

— Тогда мы запрем тебя в подвале.

— В трюме, — поправил его Сайман.

— Без разницы, — отмахнулся от него Кэрран.

— Составьте официальный контракт, — сказала я. Сайман был эгоистом и порой большим трусом, но ни на шаг не отступал от деловой этики. Если мы ограничим его контрактом, он его не нарушит.

— Это само собой, — заверил меня Кэрран. — Поговорим о цифрах.

Сорок минут спустя довольный Сайман покинул конференцзал в сопровождении Шона. Он нес не только свой чемоданчик, но и наш. Он был счастлив, Царь Зверей был счастлив, так почему же мне было так тревожно?

— Ты об этом пожалеешь, — сказала я Кэррану.

— Я знаю. У нас нет выбора. Нужно достать панацею. — Он наклонился и поцеловал меня. — Я люблю тебя. Спасибо за корабль. Спасибо, что делаешь все это вместе со мной.

По мне пробежало легкое волнение.

— Я тоже тебя люблю.

Панацея означает, что каждый ребенок получит на сорок процентов больше шансов на выживание. Она означает, что Мэдди снова станет собой. Чтобы осуществить все это, Кэрран готов проглотить свою гордость. Он договорится с Сайманом, заключит сделку с карпатцами, которые унизили его, пересечет всю Атлантику и полконтинента. А я буду прикрывать его на каждом шагу. Кэрран отвечал за благополучие всей Стаи, значит и я тоже.

— Нам нужно достать панацею, — согласилась я. Больше говорить было не о чем.

Глава 5

Караван из автомобилей Стаи тянулся по дороге с ревом и грохотом. Магия действовала на полную, и двигатели, работающие на волшебной воде, издавали такой шум, что все окна были закрыты. Кэрран сидел за рулем, на заднем сиденье рядышком расположились Барабас и Дерек.

Мы оставили Джули в Крепости. Она хотела поехать, а потом передумала. Мы попрощались. Она обняла меня и заплакала с таким отчаянием и грустью, что я чуть не зарыдала вместе с ней. Я сидела с ней так двадцать минут, пока не стало поджимать время. Она все еще плакала, когда я уходила. Я надеялась, что это не станет моим последним воспоминанием о ней.

Почему-то мне всегда удается испортить все, что касается Джули.

Дорога петляла между равнинных соленых болот. Камыши и травы тихо покачивались, позволяя увидеть островки топкой земли, которая обнажалась, когда отлив забирал влагу из болота. У дороги мелькнул ярко-желтый знак с изображением черепахи, а за ним сразу другой — треугольник с красной окантовкой. У черепахи в треугольнике был нарисован темный конус у рта.

— Что это значит, — спросил Барабас с заднего сидения.

— Здесь ходят волшебные черепахи.

— Это я понял, но что значит второй знак?

— Берегитесь волшебных черепах.

— Почему?

— Они огнедышащие.

Кэрран усмехнулся.

Дорога повернула, и мы выехали на деревянный мост, его доски застучали под давлением автомобильных шин. Еще полмили, и мы въехали в большие металлические ворота порта.

— Какой номер причала сказал Сайман? — спросил Кэрран.

Я проверила бумаги.

— Причал два. Сразу под мостом.

Как по заказу, нам тут же показались руины Мемориального моста Юджина Толмаджа, его бетонные опоры грустно торчали из воды, а над ними висели стальные тросы, будто разорванная паутина. Как только мы проехали мимо остатков моста, Кэрран тут же остановился у причала. На воде нас ожидало огромное судно, две черные мачты возвышались над его палубой, которая была около четырехсот футов в длину. Даже ничего не зная о кораблях, я с уверенностью могла сказать, что это явно не торговый сухогруз. Оно больше походило на военный корабль, а огромная пушка, установленная на палубе перед мостиком, только подтверждала мою догадку.

Кэрран посмотрел на корабль.

— Это сторожевой корабль большой автономности Береговой охраны США.

— Откуда ты знаешь?

— Мы купили пушку с такого же корабля, выведенного из эксплуатации. Именно она венчает переднюю башню над воротами.

— Ты думаешь, Сайман купил корабль Береговой охраны США? Сколько же денег…

— Миллионы, — сухо произнес Барабас.

Мы уставились на корабль.

На трап вышел крупный, широкоплечий мужчина в простом свитере и джинсах. Его лицо украшала короткая темная борода. Он выглядел как истинный работяга.

Мы вышли из машины.

Мужчина подошел к нам, и в его глазах я увидела знакомую надменность. Он обладал абсолютной уверенностью в том, что мир вокруг него наполнен людьми с более низким интеллектом, и его глаза говорили мне, что он неохотно смирился с жизнью в таких условиях. Сайман.

— Я представляю вам Резвый, — сказал Сайман. — В прошлом ПСКБО (пограничный сторожевой корабль береговой охраны) США Резвый, сейчас просто Резвый. Триста семьдесят пять футов в длину, сорок три фута в высоту, водоизмещение три тысячи двести пятьдесят тонн. Две газовые турбины, четыре водных генератора, максимальная скорость в магическую волну двадцать узлов, при отсутствии магии — двадцать девять узлов. Из вооружения сверхскоростная артиллерийская пушка калибра семьдесят шесть миллиметров, три баллисты и много других наворотов, которые делают Резвый лучшим судном моего флота, моим флагманом.

— Никакой экономии? — спросила я.

Сайман улыбнулся, показав ровные белые зубы.

— Я предпочитаю путешествовать безопасно, или не путешествовать вовсе.

*** *** ***

Я стояла на палубе Резвого, вдыхала соленый океанический воздух и наблюдала за тем, как грузят наши вещи. Моряки на судне у соседнего пирса тоже внимательно наблюдали. Они пользовались грузоподъемным краном. У нас же был Эдуардо Ортего, который брал пятисотфунтовые контейнеры и с легкостью закидывал их на палубу, где Мэхон и Кэрран их ловили и ставили в грузовой отсек.

Моряки выглядели слегка болезненно. Я была рада, что Эдуардо присоединился к нам. Мэхон выбрал буйвола-оборотня в качестве своей поддержки, и никто не возражал.

Палубу Резвого заполняли самые разные оборотни и члены их семей. Джим ходил взад-вперед, бормоча что-то себе под нос. Джорджи показывала каюты своей матери. Ветер трепал непослушную копну ее длинных темных кудрей, которые она безуспешно пыталась завязать резинкой. Жена Мэхона — полненькая, веселая, темнокожая женщина — следовала за дочерью с гордой улыбкой на лице. Джорджи унаследовала телосложение отца, она была высокой, крепкой, плечистой. Но ее широкая улыбка была копией матери — такой же веселой и заразительной. Я сама не так часто улыбалась, но стоило кому-то из них улыбнулся, что было сложно не ответить тем же.

Палуба шевелилась у меня под ногами. Как только я меняла положение и находила баланс, корабль пытался все испортить. Последний раз я плавала на корабле три года назад. Видимо, это не то же самое, что ездить на велосипеде.

А вот Андреа отлично себя чувствовала. Она стояла у перил справа от меня и улыбалась. Рядом с ней стоял Рафаэль. Миниатюрная блондинка и высокий, худощавый брюнет с гривой почти черных волос длиной до плеч. Еще Рафаэль был чертовски горяч. Некоторые мужчины обладают таким незримым качеством, как чувственная мужская аура. Стоит им посмотреть на тебя, и ты тут же понимаешь, что секс с ними запомнится тебе надолго. Рафаэль обладал не просто этой аурой, а личным соблазнительным торнадо. А еще он был одним из самых смертоносных бойцов на ножах, с которыми я сталкивалась. Рафаэль любил Андреа больше, чем рыба любит море. Она отвечала ему взаимностью и доставала пушку каждый раз, когда женщины приближались слишком близко.

По другую сторону от меня стоял Барабас, и выглядел он так, будто его вот-вот вывернет наизнанку.

— Он всегда так сильно двигается?

— Будет еще хуже, — сообщил ему Рафаэль.

— Ты привыкнешь, — пообещала Андреа.

На пирс вышла женщина и направилась к кораблю. Она шла с той легкостью и грацией, которые говорят о силе и прекрасном равновесии, даже не смотря на высоченные каблуки ее черных кожаных ботинок. Походка оборотня всегда выдает своего обладателя.

Черные джинсы в обтяжку, красная блузка и джинсовая куртка привлекали внимание ко всем ее изгибам. Густые темные волосы, закрученные в мелкие кудряшки, двигались в такт, подчеркивая ее плавную походку. Женщина повернулась, и я увидела ее лицо. Оно было поразительным: лицо в форме сердца, кожа цвета кофе, умные темные глаза и полные, чувственные губы.

Эдуардо поднял очередной контейнер и увидел женщину. Его лицо помрачнело.

— Привет, Кира.

Ха! Так вот как выглядит сестра Джима.

Кира подмигнула Эдуардо.

— Здравствуй, мой сладкий.

У Эдуардо отхлынула вся кровь от лица. Контейнер просвистел в воздухе, пролетел палубу и плюхнулся в воду по другую сторону корабля.

Кира засмеялась низко и мелодично, и продолжила свой путь.

— Упс, — крикнул Эдуардо вслед.

— Что за черт? — зарычал Кэрран.

— Прошу прощения, этот был легче других.

— Сам закинул, сам и доставай.

Если это контейнер с моими травами и оружием, я буду очень расстроена.

Кира поднялась по трапу.

— Привет, Барабас. — Она протянула мне руку. — Кира. Сестра Джима.

— Кейт. Подруга Джима. — Я пожала ей руку. Крепкая хватка.

— Привет, Рафаэль. А ты, должно быть, Андреа. Из Ордена, верно? — спросила Кира.

— Да, — ответила Андреа.

— Приятно познакомиться.

— Что произошло у вас с Эдуардо? — спросил Барабас.

Кира улыбнулась.

— Забавная история. Когда Эдуардо только приехал в город, он решил, что наши законы к нему не относятся, и не зашел поздороваться. Джим послал меня привести его. И, возможно, я могла немного поохотиться на него. Для развлечения.

— Поохотиться? — спросил Барабас.

— Мм-хм. — Ее губы медленно расползлись в улыбке. — Еще я могла упомянуть, что считаю буйволов восхитительными на вкус.

Один из джипов Стаи подъехал к пирсу. Двери открылись, из джипа вылез Дулиттл и два его ассистента. Главный медик Стаи осмотрел корабль, кивнул, достал сумку из багажника и направился к трапу. Ассистенты последовали за ним с сумками и чемоданами.

Ого.

— Что происходит?

— Понятия не имею. — Барабас задумчиво посмотрел на Дулиттла. — Но что бы это ни было, я здесь ни при чем.

— Здравствуйте. — Дулиттл забрался на борт. — Прошу, направьте меня в сторону кают.

— Зачем вам каюты? Вы плывете с нами?

Он выпрямился в полный рост.

— Да. Да, я плыву с вами.

— Когда это было решено? — Кэрран не сказал мне ни слова об этом, да и Дулиттл тоже, когда я заходила к нему.

— Это решилось сегодня утром. Каюты, миледи?

Хмм. Может быть, Кэрран в своей обычной манере ничего мне не сказал. Я махнула в сторону лестницы.

— Прямо и вниз.

— За мной. — Дулиттл начал спускаться по лестнице, ассистенты последовали за ним.

Барабас нагнулся через перила и его вырвало.

— Ты хоть понимаешь, что мы еще даже в море не вышли? — спросил Сайман позади нас.

Барабас не оглядываясь показал ему средний палец.

Сайман покачал головой.

Меня вдруг осенило.

— Сайман, насколько громкие эти водные генераторы? — Поездка на машине, работающей на заколдованной воде, не может не отразиться на твоем слухе, а генераторы, наверняка, намного крупнее автомобильного двигателя.

— Машинное отделение корабля значительно больше, чем пространство под капотом автомобиля, — ответил Сайман. — Корабельные генераторы окружены водой, а не содержат ее, как автомобильные двигатели. К тому же, машинное отделение снабжено шумоизоляцией. Вы услышите легкое гудение, ничего больше, иначе моряки сходили бы с ума от постоянного шума.

Он пошел дальше.

Полчаса спустя загрузили и зафиксировали последний контейнер. Ассистенты Дулиттла ушли. Команда двигалась по кораблю в слаженном танце, готовясь к отплытию. Андреа и Рафаэль ушли с палубы. Последние члены семей покинули корабль. Барабас осмотрел толпу, собравшуюся на пирсе. Его верхняя губа дрогнула, будто он хотел усмехнуться.

— Ну и черт с ним.

Он развернулся, едва избежав столкновения с Кэрраном, и ушел вниз в каюту.

Его Пушистость облокотился о перила рядом со мной.

— В чем проблема?

Я старалась говорить тихо.

— Итан не приехал попрощаться. Несколько дней назад Итан сказал Барабасу, что он не уверен, есть ли у них будущее. Поэтому мне пришлось уговаривать Иезавель не ломать Итану ноги.

Кэрран покачал головой.

— Полагаю, теперь он уверен.

— Ага.

Матросы сбросили канаты.

— Он ведь сказал четыре водных генератора, да? — спросила я.

— Да.

— Как правило, чем больше зачарованный двигатель, тем дольше он заводится. Четыре гигантских генератора, а в команде сколько — около двух десятков человек? Интересно, как долго они будут заводить этот корабль. — Мы можем просидеть в порту еще час.

— Почему я чувствую запах Дулиттла? — спросил Кэрран.

— Он проходил здесь на пути к каютам.

— Понятно. Погоди, это как?

— Он сказал, что отправляется с нами. Я думала, это твоя идея.

— Что?

— Он сказал, что все решено.

— Так и есть. — Дулиттл поднялся на палубу. — Я так решил.

Все вокруг внезапно затихли и посмотрели на Кэррана. Я тоже решила посмотреть на него, чтобы не выделяться.

— Зачем? — тихо спросил Кэрран.

— Вы знаете, из чего состоит панацея?

— Я узнаю ее по запаху, — ответил Кэрран.

— Но вы не знаете, насколько она действенная. Не знаете, подействует ли она именно так, как заявлено. Вы не сможете ее проверить.

— А как же Стая?

— Я вас умоляю. Стая остается на попечении пяти медицинских магов с великолепным медоборудованием. У вас буду только я. — Дулиттл посмотрел на всех нас. — Я вернул с того света половину из вас. Если вас оставить без присмотра, вы потеряете последние капли здравого смысла, и начнете бегать сквозь огонь, ломать кости, и драться с монстрами намного больше вас. Если вы настаиваете на этом глупом путешествии, я должен быть рядом, чтобы хоть кто-то из вас вернулся домой живым.

Дулиттл не скалил зубы, но если бы у него была шерсть, она бы стояла дыбом.

Кэрран улыбнулся.

— Мы признательны, что вы присоединились к нам, Доктор.

Дулиттл моргнул. Он ожидал драку посерьезнее, но Кэрран просто сбил его с ног.

— Все верно, — наконец-то произнес он, затем развернулся и ушел обратно.

Сайман вышел на палубу и остановился у самого носа корабля.

— Прошу внимания!

Все посмотрели на него.

— Мы готовы отчалить. Я прошу вас сохранять тишину, чтобы команда могла начать.

Все замолчали.

Сайман немного отклонился назад. Он слегка изменился, и теперь казалось, что он просто рожден для этой палубы. Он открыл рот и запел грубоватым, но чистым голосом:

— Старик Шторм погиб!

Команда подхватила мелодию и ответила хором:

— Да, да, Мистер Шторм!

— Старик Шторм погиб! — повторил Сайман громче.

— Да, да, Мистер Шторм!

Что-то шевельнулось под кораблем, будто спящий гигант медленно просыпался от глубокого сна.

— Это морская песня, — прошептал мне Кэрран.

Магия заструилась от Саймана и команды, сливаясь вместе и просачиваясь в стальные кости корабля, будто они одновременно возвращали его к жизни и привязывали к себе.

Когда Шторм погиб, я вырыл могилу,

Да, да, Мистер Шторм!

Я вырыл могилу серебряной лопатой,

Да, да, Мистер Шторм!

Что-то заурчало глубоко внутри корабля. Где-то внизу заискрилась магия, от чего у меня волосы на затылке встали дыбом. Песня и магия сплелись вместе, затягивая и меня. Мне хотелось присоединиться, хотя я не знала слов, а мой голос скорее всего распугал бы всю рыбу в океане. Команда теперь пела на полную, голос Саймана сливался с остальными, как часть сильного, могущественного хора, их ритм был похож на биение сердца.

Я поднял его вверх железным краном,

Да, да, Мистер Шторм!

И опустил его вниз золотой цепью,

Да, да, Мистер Шторм!

Волшебные генераторы заработали, выпуская волнующие магические каскады. Резвый дрогнул и отошел от пирса.

Нас окружил ветер, играя с моими волосами. По кораблю снова прошла дрожь, и Резвый устремился вперед, в открытый океан. Команда зааплодировала. Сайман с улыбкой поклонился. Даже не представляла, что в нем есть такое.

— Мы в пути, — произнес Кэрран.

— Да, мы в пути. — Мы доплывем, будем сражаться, и обязательно вернемся домой.

*** *** ***

После первого дня в пути мы попали в первый шторм. Океан вокруг бурлил и кипел, вода стала свинцово-серой и наполнилась пеной. Накатывали огромные волны, каждая с дом величиной, и наш большой корабль подпрыгивал вверх-вниз, раскачиваясь будто бумажная лодочка. Вода ударялась о борт, и судно наклонялось так сильно, что мне казалось, будто мы сейчас перевернемся и утонем, но оно тут же выравнивалось и наклонялось уже в другую сторону.

Сайман привязал себя снаружи. Когда я попросила команду пойти проверить его, они заверили меня, кораблю нужен впередсмотрящий, а это его любимое занятие. Я добралась до капитанского мостика и выглянула наружу. Мир был похож на настоящий кошмар, в котором ветер и вода соединились вместе в яростной, примитивной битве. Сайман смотрел вдаль с широкой улыбкой на залитом дождем лице, пока океан вокруг притворялся движущимися горами. Волны поднимались и заливали палубу, и Сайман ненадолго исчезал за завесой воды.

Пока Сайман развлекался снаружи, остальные оставались на нижней палубе. Постепенно, один за другим, все собрались в общем холле. Одно из двух: или безопасность в количестве, или несчастье любит компанию — подходило и то, и другое. Хуже всего было Эдуардо и Барабасу. Побледневший Эдуардо тихо молился, пока позеленевший Барабас сидел в обнимку с ведром. В конце концов Барабас сообщил нам, что его смерть сейчас будет вполне логичной после того, как его бросили, и ему жаль, что он заберет нас всех с собой. Эдуардо сказал ему заткнуться и предложил бросить Барабаса в спасательную шлюпку, после чего Барабас продемонстрировал, как мангуст-оборотень разгоняется от нуля до шестидесяти меньше чем за секунду, и предложил развлечься игрой с кишками Эдуардо. Обоим тут же было сказало разойтись по разным углам холла. Я свернулась рядом с Кэрраном и заснула. Если корабль решит потонуть, я уже ничего не смогу с этим поделать.

Вскоре после полуночи магия поглотила технологию. К утру океан успокоился, и корабль перестал изображать из себя пьяного моряка под конец своей первой ночи на свободе.

Мы позавтракали, затем я покинула общий холл и поднялась на палубу. Передо мной расстилался идеально ровный океан, словно бесконечный полупрозрачный кристалл, отполированный до матового блеска. Магические генераторы почти не издавали шума, и корабль бежал вперед, рассекая бездонную голубую гладь. И океан, и небо казались бесконечными.

Я долго любовалась океаном, потом пошла исследовать палубу. В задней части корабля я нашла большое свободное пространство, обозначенное буквой Н. Вертолетная площадка. Ни одного вертолета в пределах видимости. Я вышла на площадку. Так много свободного места. Я чувствовала себя неважно после сна на полу. Нужна физическая нагрузка. Я потянулась, повернулась, и ударила ногой в воздух, затем повторила все снова. Я выполнила быструю комбинацию, прыгнула и ударила ногой в челюсть невидимого противника.

— Нокаут, — произнес Кэрран позади меня.

Я подпрыгнула на целый фут, но мне удалось приземлиться так, чтобы сохранить хоть часть своего достоинства. Он опять смог подкрасться ко мне. Нужно было спасать репутацию.

— Нее. Это был не нокаут. Я просто встряхнула его немного.

— Я говорил не об ударе, милая.

Ох.

— Гладко говорите, Ваша Пушистость. — Я отступила назад и развела руки. — Не желаете поиграть?

Он скинул свои ботинки.

Пять минул спустя мы катались по вертолетной площадке, пока он пытался вырваться из моего захвата после того, как швырнул меня на пол.

— Я наконец-то понял причину вашего взаимного влечения, — сухо произнес Сайман.

Я подняла взгляд. Он стоял в нескольких футах от нас.

— Так просвети нас. — Кэрран попытался перевернуться на меня, чтобы вырваться из захвата. Ну уж нет.

— Вы оба считаете насилие прелюдией.

Я засмеялась.

Появился Дерек, двигаясь ленивой волчьей походкой, снял ботинки и носки, и опустился для отжиманий на одной руке. Он все еще отжимался пятнадцать минут спустя, когда на площадку вышли Кира и Барабас и начали тренировку. Барабас двигался невероятно быстро, но Кира и Джим явно имели общие гены, потому что она ему не уступала. Следующими появились Андреа и Рафаэль, затем площадку нашли и Эдуардо с Джорджи и Мэхоном. Наблюдать за тем, как тренируются Мэхон и Эдуардо, было все равно, что смотреть на бой двух носорогов. Они столкнулись друг с другом, затем пыхтели и напрягались целых десять минут без единого движения. Наконец-то они разошлись с покрасневшими лицами и встряхнулись.

— Благодарю, — произнес Эдуардо.

— Отличный поединок, — ответил Мэхон.

Рафаэль снял рубашку, под которой у него оказалась черная безрукавная футболка, открывающая плечи. Андреа вскинула брови, явно наслаждаясь видом. Рафаэль вышел на площадку в простым шестидюймовым ножом в руке. Такой нож был единственным оружием, которое позволялось использовать в поединках между оборотнями, и мой мне отлично послужил во время марафона атак оборотней, после которого я заслужила свое место Звериной Леди Стаи. К Рафаэлю присоединился Барабас. Они схлестнулись в смертельном танце, двигаясь с невероятной скоростью. Коренное отличие битвы на мечах от битвы на ножах не в силе или скорости. Когда человек берет свой меч, его намерения не всегда ясны. Он может ранить противника или просто обезоружить его. Когда мастер клинка достает свой нож, он намерен убить.

Последней на вертолетной площадке появилась Тетушка Би в свободных штанах для йоги.

— Я здесь только ради растяжки. Кейт, не хочешь мне помочь?

— Конечно.

Я поняла, что это было не самое удачное решение, когда тридцать секунд спустя летела по воздуху.

— Поаккуратнее, — сказал Дулиттл, который сидел в стороне с книгой в руках.

— Вы не хотите присоединиться к нам, Док? — спросил Рафаэль.

— Я принимаю солнечную ванну, — ответил Дулиттл. — И наслаждаюсь книгой. Не втягивайте меня в свои глупости.

Барабас достал свою папку.

— Раз уж мы все здесь собрались, мне необходимо ввести вас в курс дела.

— Может потом? — спросила Кира. — У меня планы.

— Какие планы? — Барабас посмотрел на нее.

— Я собиралась пойти, подумать глубокие мысли где-нибудь на солнышке.

— С закрытыми глазами? — спросила Джорджи.

— Возможно.

— Кто-нибудь, сядьте на нее, пока она не сбежала. — Барабас поднял свою папку повыше. — Моя работа заключается в том, чтобы мы не ввязались в эту авантюру вслепую. Вы все здесь, поэтому вам придется меня выслушать, хотите вы того, или нет.

— Но… — начала Кира.

Кэрран посмотрел на нее.

— Ну, хорошо. — Она растянулась на палубе. — Я слушаю.

— Вы все уже слышали про Десандру и двойняшек, — начал Барабас. — Однако, вся эта заварушка не из-за детей, а из-за территории. Карпаты формируют горную гряду в форме обратной буквы С и располагаются на территории нескольких стран, включая Польшу, Словакию, Венгрию, Румынию, Украину и Сербию. В этих горах находятся самые большие леса Европы, где произрастает более трети всех европейских растений.

Кира зевнула.

Барабас закатил глаза.

— Дело в том, что это рай для оборотней. Бесконечные мили горных лесов, озер и рек, большое количество пресной воды и дичи. Здесь суровый ландшафт, поэтому человеческое население минимально. Можно высадить в Карпатах батальон армейских рейнджеров, и они годами будут бродить там, стреляя по теням.

— Звучит неплохо, — заметил Мэхон.

— Так и есть. Прекрасные земли. Так вот, этот самый Джарек Крал быстро это понял. Он когтями проложил себе дорогу на вершину небольшой волчьей стаи, и следующие двадцать лет занимался убийствами, торговлей и интригами, чтобы отвоевать как можно больше земель. Теперь он владеет большой частью северо-восточных Карпат. Он могущественный сукин сын, и у него серьезные проблемы по части управления гневом. Он ужасно злопамятен и никогда не прощает оскорблений. Был один медведь-оборотень, который сказал Джареку что-то, что ему не понравилось. Три года спустя Джарек видит его во время обеда, подходит к нему, втыкает ему нож в грудь, вытаскивает сердце, бросает на пол и растаптывает. Затем он идет обратно и заканчивает свой обед. Он знаменит подобными выходками.

— Судя по этим словам, он прекрасный человек, — сказала Джорджи.

— Вот здесь у меня есть фотография. — Барабас передал фотографию Эдуардо, стоящему у него слева. — Джарек — могущественный человек, но у него есть проблема. За тридцать лет у него появилось на свет одиннадцать детей. Семеро стали люпами, двое были убиты вместе со своими матерями во время нападения другой стаи, один бросил вызов Джареку и проиграл, и осталась только Десандра. Джарек как наш Мэхон. Все его мысли о династии и заключении союзов. Его убивает тот факт, что у него нет сына.

Мэхон вздохнул.

— Вот поживи столько, сколько я, тогда посмотрим. И у меня есть сын. Просто я не первый отец для него.

Кэрран улыбнулся.

Фотография наконец-то дошла до меня. Мужчина ближе к пятидесяти годам смотрел куда-то в сторону с издевательским и недоуменным выражением на лице, будто он только что наступил на червяка и был ошарашен тем, что это существо посмело раздавиться о его ботинок. Волнистые каштановые волосы до плеч обрамляли лицо, но ничуть не смягчали его. Само лицо состояло из грубых штрихов: большие глаза под густыми косыми бровями, крупный нос, широкий рот, решительный подбородок и квадратная челюсть. Это было властное лицо, мужское и сильное, но лишенное утонченности. Он выглядел не как бандит, а скорее как человек, не обремененный муками совести, который убивал, потому что это было уместно.

Я предпочитала не пересекаться с подобными людьми.

Кэрран взглянул на фотографию через мое плечо.

— Да. Это он.

Я прижалась к нему и передала фотографию Рафаэлю.

— Вернемся к Десандре, — продолжил Барабас. — Никто не хочет связываться с Джареком, потому что он не из тех людей, кто всегда держит свое слово. Поэтому от торгует своей дочерью. Сама по себе Десандра ничего не стоит. Однако, ее первый сын унаследует перевал Прислоп. Это перевал на севере Румынии, на границе его территории, и через него проходит лей-линия. Если вы отправляетесь из России, Украины или Молдавии в Венгрию или Румынию, то пойдете через этот перевал, что приводит нас к двум другим стаям.

Он поднял еще одну фотографию. За столом сидела семья — трое молодых мужчин, один мужчина постарше и трое женщин.

— Волкодавы. Смешанная стая, состоящая из поляков, украинцев и других национальностей. Они граничат с Карпатами на востоке, и со стороны Украины контролируют восточные холмы. Это Радомил, первый муж Десандры.

Барабас отдал фотографию Эдуардо, который потом передал ее Джорджи. Джорджи моргнула и села прямее.

— Ух ты.

— Да, я знаю, — улыбнулся Барабас.

Андреа наклонилась поближе.

— Дайте мне посмотреть. Не мой тип. — Она склонилась к Тетушке Би, показывая фото. Тетушка Би вскинула брови.

Фотография переходила из рук в руки, пока наконец-то не дошла до меня. Радомил был красив, по — другому не скажешь. Золотисто — русые кудрявые волосы обрамляли идеально симметричное лицо. Полные губы растянулись в веселой улыбке, показывая белоснежные зубы. Легкая щетина на щеках, высокие скулы, глаза цвета зеленого стекла, обрамленные густыми темно — русыми ресницами.

Кэрран заглянул мне через плечо и посмотрел на фото с абсолютно нейтральным выражением.

— Стаей, можно сказать, управляют старшие брат и сестра Радомила, — сказал Барабас. — Мы не так много знаем о них. Теперь посмотрите сюда. — Он поднял еще одну фотографию. Родители и двое взрослых сыновей — оба привлекательные, темноволосые, с карими глазами, узкими лицами, короткими стрижками и чисто выбритые.

— Жерардо и Игнасио Ловари, сыновья Изабеллы и Косимо Ловари. Нас интересует Жерардо.

— Нет, мой дорогой, — исправила его Тетушка Би. — Нас интересует Изабелла. Я уже встречалась с ней. Именно эта женщина управляет Belve Ravennati. Все Дикие Звери Равенны подчиняются ей, включая ее сыновей. Это очень организованная стая — волчья, по большей части — и нацеленная на расширение территории.

— Постарайтесь запомнить их лица. Все эти люди будут там, — продолжил Барабас. — И это приводит нас к пункту нашего назначения. На самом деле мы направляемся в Абхазию. Это автономная территория на границе России и Грузии, и чтобы добраться до нее, всем заинтересованным сторонам необходимо пересечь Черное море. Каждые пятьдесят-шестьдесят лет между Россией и Грузией вспыхивает военный конфликт, и территория меняет сторону. Местные оборотни — это стая шакалов, не очень большая, но их вполне хватит, чтобы убить нас всех. Мы ничего о них не знаем. Но кое-что мы знаем точно. — Барабас поднял один палец. — Во-первых, целью будет, скорее всего, альфа-пара.

Все посмотрели в нашем направлении. Кэрран улыбнулся.

— На их месте, я бы сделал так, — сказал Мэхон. — Раздели альфы, и ты разделишь стаю. Если сделать это правильно, стая сама себя уничтожит.

Перспектива стать целью меня не особо волновала, мне это было не впервой.

Барабас поднял второй палец.

— Во-вторых, они попытаются сократить наше количество.

— Парная система, — произнес Кэрран. — Никто никуда не ходит по одиночке. Выберите себе напарников и держитесь с ними рядом.

— В-третьих, — Барабас поднял третий палец, — никому нельзя верить. Не знаю, где они нас разместят, но приватности у нас не будет. Даже если ваша комната пуста, будьте уверены, кто-то слышит, как вы дышите. Какие-то серьезные вопросы обсуждаются только снаружи при условии, что вы видите все на милю вокруг себя.

— И четверное, — добавил Кэрран, — нас будут провоцировать на каждом шагу. Объединенные вместе, эти три стаи хотят нашего присутствия. По одиночке этого не хочет никто. Единственная причина, по которой они хотят присутствия арбитра — это потому, что ни одна из этих стай не сильна настолько, чтобы уничтожить две другие. Если два клана подерутся, третий уничтожит победителя.

— Поэтому, даже если ты выиграл, ты тут же проиграл, — сказала Андреа.

Кэрран кивнул.

— Для них мы лишь сопутствующий ущерб. Стаи строят планы, и кто-то из них специально нацелен на то, чтобы спровоцировать нас на проявление насилия. Что бы вам не говорили, не позволяйте себе сорваться и ударить первыми. Наше поведение должно быть более чем безупречным.

— Это будет очень весело, — пробормотала Джорджи голосом человека, которому бросили на стол целую пачку документов под конец рабочего дня в пятницу.

— Сама сказала, — улыбнулся Рафаэль. — Это будет наш лучший отпуск.

— Буды, — произнесла Джорджи, сморщив нос.

*** *** ***

Пока большие технологичные турбины несли Резвый вперед, океан казался безжизненным, но стоило шуму исчезнуть, как все вокруг корабля наполнялось жизнью. Появлялись дельфины, выпрыгивая из воды. Иногда к ним присоединялись крупные рыбы радужного окраса, которые кувыркались в воздухе во время прыжка. Однажды на воде появилась огромная тень в форме рыбы величиной с наш корабль, тихо проплыла под нами и направилась по своим делам. Прямо рядом с кораблем туда-сюда сновали косяки блестящих рыбок.

Через неделю в пути мы увидели морскую змею, пока занимались на вертолетной площадке. Океан казался гладким, как стекло, и внезапно из воды показалась драконоподобная голова величиной с легковушку на изящной шее. Серебристые чешуйки блестели на солнце. Змея посмотрела на нас бирюзовыми глазами размером с покрышку, и исчезла под водой. Сайман сказал, что это только детеныш, иначе могла сложиться сложная ситуация.

На утро семнадцатого дня мы прошли через Гибралтарский пролив. Это было не так впечатляюще, как ожидалось. Зеленые холмы какое-то время тянулись с одной стороны корабля, а затем отступили в бесконечную синеву. Недостаток драматизма слегка огорчал.

Мы продолжили путь. Три дня спустя я поднялась на палубу, чтобы встретить прекрасное утро. Прозрачная голубая вода простиралась во все стороны до самого горизонта. Кое-где эту синеву нарушали смутные очертания скал, намеки на далекие острова. Небо покрылось прозрачной завесой перистых облаков, словно тонкий морозный узор на зимнем окне. Магия действовала на полную, и Резвый скользил по водной глади, как проворная стальная птица.

Я присела вместе с кружкой кофе, наслаждаясь ветром в волосах. Сайман подошел и встал рядом.

— Никогда бы не подумала о тебе, как о моряке, — сказала я.

— Я тоже не думал. Мне было семнадцать, когда я совершенно случайно попал на лодку для ловли крабов по причине, абсолютно не связанной с рыбалкой. Я ощутил влажный соленый ветер, почувствовал, как качается палуба под ногами, и остался на три года. Там я был действительно счастлив. Я предпочитаю холодные моря, так как люблю мороз. Полагаю, это зов крови йотунов или асов — кто больше нравится.

— Почему ты ушел?

Сайман покачал головой.

— Это не то, о чем я хотел бы рассказывать. Но могу сказать, что бывают времена, когда я думаю, что должен был остаться.

Он подался вперед, всматриваясь в горизонт, и впервые с тех пор, как мы покинули порт, его лицо было мрачным.

— Проблемы?

Сайман кивнул на бесконечную синюю гладь.

— Мы вошли в Эгейское море.

— Тебя волнуют пожилые горожане, которые начнут кидаться со скал, потому что наш корабль плывет не под теми парусами?

Барабас вышел на палубу и остановился рядом с нами.

— Никогда не понимал легенду о Тесее, — сказал Сайман. — Точнее, я понимаю его мотивацию убийства минотавра как попытку утвердиться в качестве лидера. Я не могу понять логику Эгея, который бросился в море.

— Он подумал, что его сын не смог убить минотавра и умер, — ответила я.

— То есть он решил еще больше дестабилизировать страну, которая и так платила дань иностранному государству, путем самоубийства и уничтожения правящей династии? — Сайман покачал головой. — На мой взгляд, тут все и так ясно. Тесей возглавил вторжение на Крит, уничтожил их супероружие в лице минотавра, вернулся домой и сделал попытку захватить власть, столкнув своего дорогого папашу со скалы. Все сделали вид, что это самоубийство, после чего Тесей возглавил Афины и объединил Аттику под своим знаменем.

Барабас издал короткий смешок.

— Скорее всего, он прав.

— Я предпочитаю другую версию, — сказала я.

Сайман пожал плечами.

— Романтизм тебя погубит, Кейт. Возвращаясь к твоему вопросу, меня беспокоят не суицидальные греки, а их более жестокие соотечественники. Эгейское море — рай для пиратов.

Романтизм тебя погубит, да-да.

— Разве не за этим тебе пушка впереди корабля? Или она здесь по другой причине, хотя я бы подумала, что у мужчины с твоими способностями уже нет необходимости что-то компенсировать.

Барабас улыбнулся.

— Я все забываю, что разговор с тобой похож на попытку погладить кактус, — сухо произнес Сайман. — Спасибо, что напомнила.

— Всегда пожалуйста.

— Я ничего не компенсирую. Пираты бывают двух видов. Большинство просто беспринципные личности, движимые получением прибыли. Они могут убить, но только если нет другого выбора. Эти посмотрят на судно подобного размера и поймут, что битва на воде будет стоить им слишком дорого, а их шансы на победу слишком малы. К сожалению, есть и другие — безрассудные, глупые безумцы. Размеры Резвого их не остановят, а как раз наоборот — они посчитают его великолепной добычей. Захватив его, они получат флагманский корабль с хорошим вооружением, который создаст им нужную репутацию. С ними невозможно договориться…

Из-за ближайшего острова с западной стороны выплыл маленький катер. Сайман посмотрел на него. К первому катеру присоединился второй, затем третий и четвертый…

Сайман испустил многострадальный вздох.

— Все верно. Будь добра, Кейт, позови своих зверей. Нас собираются взять на абордаж.

— Я позову. — Барабас убежал прочь.

Сейчас к нам направлялись около дюжины катеров. С действующей магией наша гигантская пушка была бесполезна.

Зазвонил колокол: три удара, пауза, три удара, пауза. Зазвучал глубокий женский голос:

— Боевая тревога! Всем занять боевые посты! Боевая тревога!

— Разве ты не должен быть на мостике? — спросила я.

— У корабля должен быть только один капитан, — ответил Сайман. — Рассел прекрасно справится с любой экстремальной ситуацией, не хочу мешать ему своим присутствием.

Оборотни выбежали на палубу во главе с Кэрраном. Андреа держала в руках арбалет, Рафаэль рядом с ней стоял с ножами. Катера направлялись прямо к нам. Царь Зверей прорычал рядом со мной:

— Ты планируешь пойти на таран?

— Это будет бесполезно. Их катера более маневренные, они просто разбегутся в разные стороны.

С левого катера в воду нырнул человек. Наверно это был какой-то знак, потому что другие пираты тут же начали покидать свои катера, будто те охвачены огнем.

— Что за черт? — пробормотал Эдуардо.

— Как я и сказал, нас собираются взять на абордаж, — ответил Сайман страдальчески терпеливым голосом.

Над нами на корабельном карцере двое моряков настраивали полибол — осадное орудие, которое выглядело словно арбалет на стероидах. Являясь противопехотным оружием, полибол стрелял с невероятной точностью огромными арбалетными стрелами, плюс к этому он сам перезаряжался и снова стрелял, как пулемет.

Теперь в нашем направлении сквозь воду неслись гладкие фигуры.

— У них есть дрессированные дельфины? — спросила Джорджи.

— Не совсем, — ответил Сайман, отходя назад, к центру палубы.

Дельфины неслись к Резвому, будто пролетая под волнами.

Я достала из ножен Погибель.

— Сформируйте периметр, — скомандовал Кэрран. — Пусть заберутся на палубу, где хорошо и сухо. Не дайте им скинуть себя в воду.

Мы сформировали кольцо в центре палубы.

— Это абсолютно нелепо, — сказала Тетушка Би.

Кира потянулась.

— Весело, весело, весело…

Что-то ударилось о борт корабля. За край палубы ухватилась серая, искаженная рука, и тут же через перила на борт прыгнуло мокрое существо. Абсолютно голое, не считая кожаной сбруи, оно стояло прямо на коротких мускулистых ногах, но со сгорбленной спиной. Солнце блестело на его толстой, гладкой шкуре. Туловище в основном состояло из грудной клетки, которая плавно переходила в мощную талию. Крупные плечи продолжались массивными предплечьями, но кисти рук при этом были удивительно маленькими. Непропорционально широкая шея с горбом позади, держала голову, вооруженную длинными узкими челюстями, как у дельфина, с острыми зубами. С мускулистого лица на нас смотрели два человеческих глаза. Большой ублюдок. Как минимум четыре сотни фунтов.

Дельфин-оборотень. Ущипните меня, кто-нибудь.

В греческих легендах говориться о пиратах, которые однажды захватили в плен бога Диониса. Они собирались надругаться над ним, а потом продать в рабство. Впавший в ярость Дионис превратил их в дельфинов. Как видно, их потомки все еще живы, и продолжают семейное дело.

Пират посмотрел на нас. Черт, ну и шея у него! Удары по трахее отменяются.

На палубу начали запрыгивать остальные пираты. Один, два… семь… тринадцать. Чертова дюжина. Нет, подожди-ка, пятнадцать. Восемнадцать… Двадцать один. Перевес явно не в нашу пользу.

— Может они просто заскочили одолжить стакан сахара, — предположила я.

Андреа выдала короткий смешок. Кэрран положил руку мне на плечо.

— Слишком много сахара. Наверно, пирог очень большой.

Главный дельфин-оборотень раскрыл пасть, демонстрируя зубы, созданные проткнуть сопротивляющуюся добычу и не отпускать. Голос звучал приглушенно, произнося слова искаженно и с акцентом.

— Отдайте нам ваш корабль и груз и можете быть свободны.

— Он лжет, — сказал Сайман. — Я потерял из-за них два судна за последние шесть месяцев. Они вырежут нас как скот ради груза.

— Ты говоришь на греческом? — спросил его Кэрран.

Сайман пожал плечами.

— Естественно.

— Спроси его, хорошо ли он подумал.

Сайман заговорил на мелодичном языке.

Дельфин-оборотень уставился на Саймана, будто у того вдруг выросла вторая голова.

— Покиньте корабль, — произнес Кэрран более низким голосом. Он уже готов был взорваться. — Тогда вы останетесь в живых. Это первое и последнее предупреждение.

Сайман перевел.

Дельфин сделала шаг назад и ткнул пальцем в Кэррана.

— Сначала я убью тебя, потом изнасилую твою женщину.

Глаза Кэррана залились золотом. Я не раз видела, как люди говорят глупости. Сейчас я впервые видела, как это делает дельфин.

Тело Кэррана взорвалось. Превращение было таким быстрым, практически мгновенным. Вот рядом со мной стоял мужчина, а в следующую секунду на его месте возвышается монстр ростом в семь с половиной футов. Мускулистые конечности покрывал короткий серый мех, который пересекали темные, едва заметные полоски, будто удары от кнута. Огромная львиная пасть открылась, демонстрируя зубы величиной с клинки, и оттуда раздался громкий рев, опасный, грубый, резкий и первобытный по своей ярости и силе, как боевой клич, брошенный торнадо. Этот звук наносит удар прямо внутрь, обходя логику и здравый смысл, во все нервные сплетения, и заставляет замереть. Я слышала его уже десятки раз, и он все еще действует на меня.

Дельфины-оборотни такого еще не слышали, поэтому сделали именно то, что делают большинство людей, столкнувшись с разъяренным львом. Они съежились, парализованные от страха.

Я рванула вперед и замахнулась, нанося удар. Главарь увидел мое движение и выставил вперед руку, чтобы отразить нападение. Лезвие Погибели прошло сквозь плоть и кость узкого запястья, словно нож сквозь масло. Рука упала на палубу. Пират схватился за обрубок и издал высокий, пронзительный крик. Я воткнула меч ему в живот и выпотрошила его одним движением.

Меня тут же окружили пираты. За моей спиной оборотни разразились жутким хором: глубокий рев кадьяков, отца и дочери, смешивался с воем волков и разъяренным рычанием ягуара, и все это дополнялось сумасшедшим хихиканьем гиен.

Я разрубила грудь ближайшего противника, затем разрезала бок второго и бросила его с перерезанным горлом. Воздух наполнился запахом крови. Позади меня работал Дерек, ломая шеи и конечности порезанным пиратам, не давая им возможности опомниться.

Я вырезала открытый рот в паху одного из дельфинов. Он упал, клацая на меня зубами, и в образовавшемся промежутке между телами я увидела, как Кэрран взял одного из пиратов и сломал ему хребет о свое колено, а затем отбросил обмякшее тело в сторону. Его гигантская львиная пасть была приоткрыта. Дальше он ударил кого-то в плечо. Затрещали кости, сопровождаясь отчаянным криком, от которого холодела кровь.

Слева большой дельфин-оборотень двинулся вперед, расталкивая остальных оборотней с дороги. Просвистела арбалетная стрела, разрезая воздух, и проткнула ему глаз. Дельфин повернулся, и семифутовый полосатый кошмар, которым была Тетушка Би, набросился на него, распоров ему живот. Она запустила руку глубоко внутрь и достала горсть бледных кишок. Я продолжала двигаться, пробиваясь сквозь блестящие серые тела.

На моей руке сомкнулись чьи-то зубы, разрывая мышцы. Я развернула свой меч и воткнула Погибель прямо в шею дельфину. Он издал булькающий звук. Меж его зубов потекла кровь, обжигая мою рану, так как магия в моей крови среагировала на Lyc-V в его. Я повернула лезвие, разрывая его горло. Пират упал. Слева от меня два дельфина на полной скорости протаранили Эдуардо, и все вместе ушли под воду.

Проклятье. В воде у них преимущество. Я поменяла направление, пытаясь пробраться к краю палубы.

Путь мне перегородил очередной пират. Я размахнулась. Он повернулся боком к моему удару, и лезвие меча вошло в горб у него на шее. Дельфин закричал и врезался в меня. Удар сбил с ног. Я немного пролетела по воздуху и стукнулась спиной о кабину с приличным грохотом. Ой.

Дельфин накинулся на меня, слишком быстрый, чтобы увернуться, и слишком тяжелый, чтобы его можно было проткнуть. Я выставила вперед левую ногу. При столкновении вес его тела пришелся полностью на мою ногу. Кривые дельфиньи зубы клацнули у меня перед лицом. Тяжелый сукин сын. Закряхтев, я больше согнула ногу в колене и насадила дельфина прямо на свой меч. Просто и красиво.

Он дернулся, замахал руками, будто его ударило током, и придавил мои ноги всем своим весом. Достав метательный нож левой рукой, я проткнула ему бок, превращая внутренности в кашу. Дельфин забился в конвульсиях. Его зубы разорвали мне одежду и поцарапали бок. Я ударила его снова и снова. Кровь заливала мне руки и брызгала на лицо, словно горячая изморось. Пират завизжал, пронзительный отчаянный крик перешел в бульканье, затем он обмяк на мне. Четыре с лишним сотни фунтов пригвоздили меня к палубе. Я поднатужилась, но тело не двинулось с места. Черт.

Внезапно мертвый груз исчез. Дельфин завис в трех футов надо мной, затем был бесцеремонно отброшен в сторону. Рядом присел серый монстр, испачканный кровью.

Кэрран.

— Ты решила вздремнуть? Давай, Кейт, ты нужна мне для этой битвы. Хватит валяться.

Ах, ты, сукин сын. Я вскочила на ноги и схватила свой меч.

— Ты, наверно, думаешь, что это смешно.

Дельфин-оборотень набросился на нас справа. Кэрран подставил ему подножку и схватил за плечо, отбросив его назад, а я перерезала противнику горло и проткнула сердце двумя быстрыми ударами.

— Просто хочу сказать, что ты должна внести свою лепту. Горячее тело и флирт далеко не заведут.

Значит, горячее тело и флирт. Когда я закончу тут убивать людей…

— Я всему училась у тебя, дружок.

Нас атаковал еще один пират. Я пригнулась и перерезала ему сухожилия с обратной стороны колена, а Кэрран в это время ударил его лоб в лоб и вырвал ему горло. Пират свалился.

— Дружок?

— Ты предпочел бы «мой сладкий»?

Палуба внезапно опустела. Корабль заливала кровь. Повсюду лежали серые трупы, растерзанные и изуродованные когтями и клыками. Мимо прошел огромный косматый кадьяк, с его морды стекала кровь. Последний пират, еще стоявший на ногах, бежал в сторону Андреа и Рафаэля, которые стояли в носовой части корабля. Андреа подняла арбалет. Она все еще была в человеческом обличии. Рядом стоял Рафаэль, готовый к действию, с его ножей капала кровь. К ним вела дорога из тел, проткнутых арбалетными стрелами. Пират бросился в сторону Андреа, и она всадила две стрелы ему в шею. Он захлебнулся кровью, движущая сила все еще несла его вперед. Рафаэль позволил ему приблизиться на десять футов, затем сразил его, нанеся несколько точных ударов.

Сразу за ними черная пантера величиной с пони ударила дельфина лапой. Череп оборотня раскололся, словно яйцо от удара молотком.

Слева на борт забралось человекоподобное существо, длинное и мохнатое, с круглой головой и низкими округлыми ушами. Из его больших пальцев торчали непропорционально длинные, острые коричневые когти. Монстр напрягся и затащил на палубу еще одно тело намного больше себя. Зверь приземлился со всплеском воды, как куча лохматого коричневого меха, перевернулся и изрыгнул соленую воду из получеловеческой, полу-бизоньей пасти. Эдуардо.

Рыжий зверь опустился рядом, оскалив острые белые зубы. Ярко красные глаза цвета спелой клубники и горизонтальные зрачки, как у козы, придавали ему демонический вид. Я знала только одного оборотня с такими зрачками — Барабаса.

— Почему ты не умеешь плавать? — спросил он с почти идеальным произношением.

Эдуардо опять вытолкнул из себя воду.

— Никогда не было необходимости.

— Мы пересекаем океан. Тебе не пришло в голову научиться?

— Знаешь, я пытался. Я захожу в бассейн, барахтаюсь, а потом тону.

Впереди корабля флотилия катеров скрылась за ближайшим островом. Палубу заполонили тела. Я начала считать. Четырнадцать. Все не наши. Мы окровавлены, ранены, но живы. Пираты — нет.

Столько жизней потеряно зря.

Мне это нравилось. Я наслаждалась каждой секундой произошедшего: кровь, скорость, пьянящий успех, когда твой удар находит свою цель… Ворон добился своего. Я росла и тренировалась, чтобы стать убийцей, и никакие тихие счастливые недели в Крепости рядом с любимым мужчиной не изменят этого. Я уже давно смирилась с тем, кто я есть, но иногда, вот как сейчас, смотря на палубу, заполненную трупами, я тихо сожалела о человеке, которым могла бы быть.

Кэрран — голый и покрытый кровью — обнял меня уже человеческой рукой.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

Я кивнула.

— А ты?

Он улыбнулся и прижал меня к себе. Мои кости затрещали.

— Поздравляю, — выдавила я. — Я выжила в битве, но твои объятия меня добили.

Он снова улыбнулся и отпустил меня. Мы оба справились.

— У нас тут есть выживший, — крикнул Рафаэль

Мы подошли к тому месту, где присел Рафаэль. Молодой мужчина лет двадцати пяти с копной темных кудрей лежал на спине, его правая нога была согнута под неправильным углом, лицо перекосило от боли. Рафаэль нацелил свой нож на его печень.

Взгляд мужчины остановился на Саймане. Он поднял руку и быстро что-то произнес.

Сайман задал ему вопрос, тот ответил.

Тогда Сайман повернулся к Кэррану.

— У него есть информация, которая будет тебе интересна. Он все расскажет, если ты отпустишь его, и так далее.

— Хорошо, — сказал Кэрран.

Сайман кивнул мужчине. Пират произнес что-то очень нерешительно и посмотрел на меня. Сайман тоже посмотрел в мою сторону.

— Что?

Сайман повернулся к Кэррану.

— Кажется, это предназначено только для твоих ушей. Думаю, будет лучше, если мы поговорим наедине.

— Оставьте нас, — скомандовал Кэрран.

Все отошли назад.

— Хочешь, чтобы я осталась? — спросила я.

Он потянулся и сжал мою руку.

— Нет.

Я ушла вслед за остальными. Сайман наклонился и прошептал что-то Кэррану. Они говорили очень тихо. Сайман спросил что-то у мужчины, тот ответил. Сайман перевел сказанное.

Кэрран повернулся с мрачным лицом, все веселье исчезло. Он встретился со мной взглядом и ничего не сказал. Это плохо.

— Как ты можешь это терпеть? — пробормотала Андреа рядом со мной. — Я бы уже была там.

— Я не рассказала ему о спасении Саймана, — пробормотала я ей в ответ. — Если он хочет что-то держать в секрете, я не против. Когда настанет нужный момент, он мне все расскажет.

— Заприте этого человека, — скомандовал Сайман.

Подбежали два матроса, подхватили мужчину и унесли.

— Давайте приведем тут все в порядок, — крикнул Кэрран.

Когда люди рассредоточились, он подошел ко мне.

— Плохие новости? — спросила я.

— Ничего, с чем бы мы не справились.

Я кивнула, и мы пошли отмывать кровь с палубы.

Глава 6

Мы прибыли в порт Гагры уже в сумерках. Сначала мы увидели горы — широкие треугольные пики насыщенного изумрудно-зеленого оттенка, будто их застилал густой мох. Закат позади нас сместился правее, когда мы вошли в уютную бухту. Глубокие, почти пурпурные воды Черного моря посветлели до синего цвета.

Все двенадцать человек собрались на палубе. Оборотни выглядели встревоженными. Даже Джорджи, которая все встречала с улыбкой, казалась мрачной. Она стояла рядом со своим отцом, обняв себя руками, пока ветер трепал ее темные кудри.

— Ты в порядке, булочка? — спросил Мэхон.

— У меня плохое предчувствие, — пробормотала она. — Вот и все.

— Мне поднять флаг? — спросил Сайман.

— Да, — ответил Кэрран.

На мачте поднялся полосатый черно-серый флаг с черной львиной лапой.

Берег становился все ближе. Горы плавными изгибами соединялись с морем, уходя основаниями в воду. Пляж представлял из себя узкую каменистую полоску. Каменные пирсы прорезали волны, словно маня нас к берегу, а за ними на склонах гор стояли белые здания с колоннадами, обращенными к морю. Они показались мне греческими, но все свои знания о Греции я почерпнула из книг.

Вода вокруг стала бирюзовой. Резвый замедлил ход, затем вовсе остановился.

— Чего мы ждем? — спросила я.

— Сигнал от порта, — ответил Сайман. — Предлагаю вам пока собрать вещи.

Мы уже упаковались. Все, что нужно взять с собой, я сложила в рюкзак, который Барабас тут же у меня отобрал. По-видимому, как альфе, мне не положено нести свой собственный багаж.

Двадцать минут спустя с пирса выстрелила синяя сигнальная ракета.

— Мы готовы пристать к берегу, — сказал Сайман. — Когда вы сойдете, я уплыву. У меня есть дела в Туапсе, Одессе и Стамбуле. Я вернусь через неделю, или около того.

Это было как раз кстати. Сайман не любил скучать, а у нас и так хватало проблем без того, чтобы развлекать его.

Пятнадцать минут спустя команда уже привязывала Резвый к пирсу. Я стояла на многолюдной палубе рядом с Кэрраном. Джорджи заразила меня своей тревогой. Я хотела побыстрее убраться с корабля. Хотела увидеть Десандру и приступить к работе. К сожалению, если я начну метаться туда-сюда по палубе, девять человек тут же скажут мне, что это не подобающее поведение.

— Приветственная делегация, — произнес Рафаэль.

Я повернулась. По пирсу в нашем направлении шли четырнадцать человек. Шесть пар мужчин в темных кафтанах, перевязанных на поясе, практически все темноволосые, смуглые и стройные. Некоторые с небольшой бородкой. Каждый нес ружье на плече и кинжал на поясе. Они походили на стаю черных воронов, которые летят в две колонны.

Впереди них шли две женщины. На первой были джинсы и темно-синяя блузка. Примерно моего возраста, со светло-бронзовой кожей и темными волосами, заплетенными в косу. Она обладала довольно интересным лицом с крупными чертами: большие глаза, широкий рот, заостренный нос. Девушка рядом с ней выглядела лет на двадцать. Она была ниже ростом, бледнее, с тонкой талией, и облачена в белое платье. Ветер играл с ее длинными шоколадными локонами и одеждой. Тонкая ткань трепетала, от чего девушка казалась легкой и воздушной. Она практически порхала над грубым бетонным пирсом.

Девушка махнула рукой.

— Кэрран!

Она его знает.

Кэрран тихонько выругался.

— Будь я проклят. Они втянули ее сюда.

Как видно, он тоже ее знает.

— Кэрран! — Она снова замахала, встав на цыпочки, и поспешила к нам.

— Лорелай? — крикнул в ответ Кэрран.

Девушка улыбнулась. Ого. Ночь вдруг стала немного светлее.

Матросы опустили трап, и Кэрран начал спускаться по нему, как только тот коснулся пирса. Очевидно, ему не терпелось встретиться с ней.

— Кто такая Лорелай? — тихо спросила я.

— Лорелай Вилсон, — ответил Мэхон. — Дочь альфы Ледяной Ярости.

Отец Лорелай возглавлял стаю на Аляске — самую большую группу оборотней в США. Девочка уехала вместе с матерью, когда Вилсон развелся со своей европейской женой. Ну разве не замечательно.

— Как соблазнить Царя Зверей? — пробормотал Барабас. — Все просто. Предложите ему принцессу оборотней.

Тетушка Би подошла и тихонько стукнула его по затылку.

— Я уже ее ненавижу, — сообщила мне Андреа. — И Джорджи тоже, правда, Джорджи?

— Я думаю, она очаровательна. — Охотно ответила Джорджи рядом со мной. — Нужно дать ей молока и печенья, а если она пообещает вести себя тихо, мы разрешим ей посидеть за столом вместе со взрослыми.

— Проявите уважение, — сказал Мэхон. — Она наследница Ледяной Ярости.

Джорджи посмотрела на него, выгнув бровь.

— Серьезно, пап?

На пирсе Кэрран дошел до делегации. Женщина в синем поклонилась. Лорелай сделала шаг вперед и подняла руки, будто для объятий, но резко остановилась, будто опомнившись, и тоже поклонилась. Кэрран что-то сказал, и она снова улыбнулась.

Я коснулась рукояти Погибели, просто удостовериться, что все на месте.

— Дипломатичность, Кейт, — тихо подсказал мне Барабас. — Дипломатичность.

Я наклонилась к нему.

— Выясни, кто ее пригласил, какое отношение она имеет к происходящему, и, если у нее есть ниточки, кто за них дергает.

Он кивнул.

Я спустилась вниз по трапу. Шершавый бетон у меня под ногами был абсолютно сухим. Я старалась идти неспешной уверенной походкой, и пирс казался бесконечным. Почему он должен быть таким длинным? Они собираются швартовать здесь авианосец?

Наконец-то я оказалась в пределах слышимости.

— Ты выросла, — говорил Кэрран.

— Прошло десять лет. — Голос Лорелай звучал с легким акцентом — не совсем французским и не совсем итальянским. — Мне недавно исполнился двадцать один.

Я подошла ближе. У Лорелай были поразительные глаза — большие, светло — голубые, в обрамлении густых ресниц. Высокие скулы смягчала гладкая кожа и легкая округлость лица, присущая молодым девушкам. Все это дополнялось аккуратным узким носом и полными розовыми губами. Ее волосы насыщенного коричневого цвета спадали ниже плеч мягкими волнами. Она излучала молодость, красоту и здоровье. Она выглядела… свежей. Я была всего на пять лет старше ее, но встав рядом, я внезапно почувствовала себя старой.

Кэрран смотрел на нее. Не так, как он смотрел на меня, но все же смотрел. Меня охватило странное чувство, горячее и злое, прокалывая мое горло изнутри острыми раскаленными иглами. Я поняла, что это ревность. Наверно, все когда-то бывает впервые.

— Ты видел моего отца? — спросила Лорелай. — Как он?

— Я видел его в прошлом году, — ответил Кэрран. — Он все такой же — суровый и грозный.

Я подошла и встала рядом с ним.

Лорелай вскинула брови. Ее глаза расширились, радужки сверкнули светло-зеленым.

— Ты, должно быть, человеческий Консорт.

Да, это я, человеческий инвалид.

— Меня зовут Кейт.

— Кейт, — повторила она, будто пробуя имя на вкус. — Для меня честь познакомиться с тобой.

Кэрран улыбался ей той красивой, теплой улыбкой, которая обычно делала мой день лучше. Столкнуть Лорелай в море будет не дипломатично, как бы мне этого не хотелось.

— Аналогично.

— Я так много слышала о тебе. Ох, где же мои манеры? Вы наверняка устали и проголодались.

Женщина в синем вышла вперед, двигаясь с грацией оборотня. Ее глаза сверкнули зеленым, поймав свет от корабля. Значит, это и есть местные шакалы-оборотни, о которых упоминал Барабас. Ее взгляд говорил о том, что она видела все, все испытала и успела замарать руки в крови.

Женщина поклонилась.

— Меня зовут Хибла. Я буду вашим гидом. — Она указала на мужчин рядом с ней. — Мы — Джигиты Гагры.

Я читала про Абхазию. Джигитами называют искусных наездников или отважных воинов. Джигиты посмотрели на меня, в их глазах блеснуло закатное солнце. Ага, все кругом оборотни, кроме меня.

— Я провожу вас до ваших апартаментов, как только вы будете готовы, — сказала Хибла.

Кэрран махнул кораблю, и наша маленькая стая начала спускаться на пирс. Несколько мгновений спустя все стояли позади нас.

Лорелай поклонилась Мэхону.

— Приветствую Кадьяка Атланты.

Мэхон усмехнулся себе в бороду.

— Что произошло? Последний раз, когда я видел тебя, ты была вот такого роста.

Он показал рукой на уровне своей талии.

Лорелай улыбнулась.

— Я была не такой уж маленькой.

Мэхон хмыкнул.

Дальше подошла Тетушка Би. Она улыбалась так лучезарно, что мне захотелось надеть очки, а ее голос звучал настолько сладко, что можно намазывать на тосты.

— Так значит ты дочка Майка Вилсона. Должно быть, он очень гордится тобой. Ты настоящая красавица.

— Спасибо. — Лорелай чуть ли не светилась.

Ах, ты, наивная девочка. Если тебе улыбается буда — это недобрый знак. Особенно эта конкретная буда.

— Я здесь от лица Гагры, чтобы оказать вам гостеприимный прием в нашем прекрасном городе, — сказала Хибла. — Гагра приветствует вас всем своим теплом, озерами и водопадами, пляжами и парками. Но должна предупредить, если вы прибыли сюда с недобрыми намерениями, мы скормим ваши трупы воронам. Нам не составит труда убить каждого из вас.

— Прекрасная речь, — сказала ей Кира. Сестра Джима улыбалась, но это не смотрелось дружелюбно.

— Спасибо. Я долго над ней работала. Прошу, следуйте за мной.

Мы ушли с пирса вслед за ней и вышли на дорогу, вымощенную камнем. Хибла держала быстрый темп, рассказывая по пути хрипловатым голосом с легким акцентом:

— Добро пожаловать в Абхазию. Гагра — самое теплое место на черноморском побережье. У нас прекрасный микроклимат с теплыми зимами и комфортным летом. Вы найдете здесь множество прекрасных достопримечательностей.

Казалось, что она читает какой-то невидимый туристический буклет.

Кэрран смотрел на Лорелай, пока мы шли.

— Здесь растут различные фрукты: персики, хурма, абрикосы, гранаты, мандарины, лимоны и виноград. Наш регион славится своими винами.

Вот и прекрасно. Может мне удастся найти достаточно прочную бутылку, чтобы стукнуть Кэррана по голове и вбить туда немного здравого смысла.

— Какой стае вы служите? — спросил Барабас.

— Джигиты Гагры не связаны ни с одними из наших гостей. Мы верны местной стае и лорду замка.

Я будто попала в другой мир. Далеко за океаном, где стоят разрушенные небоскребы, и где есть лорды и замки. Конечно, технически Крепость представляла из себя своего рода замок, и люди называют Кэррана Царем, но местные оборотни делают это просто из практичности, как некоторые говорят «сэр». Она же произнесла это с торжественным почтением.

— Лорд замка — оборотень? — спросил Кэрран.

— Нет, он человек, — ответила Лорелай.

— Лорд Мегобари наш друг, — сказала Хибла. — Туризм всегда управлял нашей экономикой. После Сдвига регион развалился. Нас раздирали войны и природные катаклизмы. Наши города и наши жизни превратились в руины. Семья Мегобари помогла нам. Они построили больницы, восстановили дороги, возродили предпринимательство. Взамен они не просили ничего, кроме нашей защиты, которая с радостью была предоставлена.

Прекрасно. Очевидно, семья Мегобари — святые люди, и местная стая шакалов готова отдать свои жизни ради их безопасности. Принимая во внимание то, как мужчины смотрят на нас, нужно быть осторожными в общении с хозяевами, чтобы никого не обидеть, потому что эти джигиты относятся к своим обязанностям очень серьезно.

Мы прошли с Хиблой через город. Колдолампы Гагры светились бледным лавандовым светом, превращая монолитные каменные здания в прозрачные миражи. Магия струилась по узким, извилистым дорогам. Маленькие аккуратные улочки были вымощены камнем или все еще покрыты старым неровным асфальтом. Они все шли вдоль горного склона и поднимались вверх, а по обеим сторонам стояли дома всех форм и размеров. Персидская, греческая и современная архитектуры перемешивались между собой, словно кильватеры трех разных кораблей.

Мы прошли мимо величественного особняка, который могли бы построить для мавританского принца. Окруженный пальмами, он поднимался вверх, являя собой три этажа узких арочных окон, рельефных парапетов и узоров на каменных стенах, которые походили на легкие тонкие кружева. Должно быть когда-то дом был ослепительно белым, но сейчас краска облезла и стали просвечивать зеленые стены. Дальше стояло здание песочного цвета в греческом стиле с дорическими колоннами, а сразу за ним на горном склоне лежали руины современного многоквартирного дома. Казалось, что остальной мир находится в тысячах миль отсюда. Если мы когда-нибудь устанем от Стаи, или от жизни в ожидании того, что Роланд найдет нас, мы можем найти место вроде этого — тихий, укромный уголок земли. Никто никогда нас здесь не найдет.

Точнее, никто, кроме Лорелай.

— Когда ты виделся с моим отцом, он упоминал обо мне?

— Нет, — ответил ей Кэрран. — Это было не светское мероприятие. Уверен, он часто думает о тебе.

Мы подошли к еще одному когда-то прекрасному, но сейчас опустевшему зданию. Я сосчитала этажи — семь. Слишком высокое. Магия ненавидит современные здания и атакует их с особой яростью. Это здание явно было заброшенным, сквозь темные дыры разбитых окон можно было увидеть обгоревший интерьер. Когда магические волны разрушают сооружение, они постепенно стирают его в порошок, а у этого здания не наблюдалось ни следа магического разрушения.

— Что здесь произошло? — спросила я.

— Война, — ответила Хибла.

— С кем вы воевали, — поинтересовалась Джорджи.

— Друг с другом. Абхазия находится на границах России и Грузии. Пятьдесят лет назад они воевали. Сосед шел на соседа. Разрушались семьи. Россия победила. Город очистили. — Она выплюнула последнее слово, будто оно было битым стеклом. — Всех грузин убили или выслали. — Она кивнула на другое здание с заколоченными окнами. — Город навеки покрылся шрамами. Магия уничтожила другие здания, но военные разрушения остались.

— Ах, как жаль, — сказала Тетушка Би. — Ваш город был прекрасен.

— Он снова станет прекрасен, — сказала Хибла.

Мы продолжали взбираться все выше и выше. Дорога становилась уже. Густые деревья по обеим сторонам загораживали вид, их ветви переплетались с лозами. Крошечные светлячки порхали на ветру. Внезапно деревья закончились, и мы вышли на площадь. Слева, далеко внизу раскинулось бесконечное море, плескаясь об узкий берег. Впереди стояли горы, изгибаясь плавными волнами.

— Замок, — сказала Хибла, показывая направо у нас за спиной. Я повернулась. Огромный каменный замок венчал вершину горы, его стены поднимались вверх, будто естественное продолжение настоящей скалы. Широкие прямоугольные башни взмывали вверх, заканчиваясь бледно-голубыми крышами. Длинные узкие флаги на тонких шпилях над огромным главным зданием ловили последние лучи заходящего солнца и сверкали, будто в огне.

— Как давно построен замок? — спросил Мэхон.

— Прошлой весной мы отметили его двадцатилетний юбилей.

Ух ты! Он построен после Сдвига. Должно быть, его возведение стоило огромного физического труда. Как вообще они смогли затащить на гору столько камня?

— Прошу, — пригласила нас Хибла жестом руки. — Вверх по этой дороге.

Мы начали взбираться на гору энергичным шагом. Если бы темп еще ускорился, мне бы пришлось бежать. Дорога была довольно крутой, а солнечный свет быстро угасал. Десять минут спустя меня пробил пот. Оборотни вокруг меня казались бодры и веселы.

— Консорту, наверно, очень тяжело, — сказала Лорелай, шагая рядом со мной.

Это было немного неожиданно. Неужели она действительно беспокоится?

— Дорога крутая, а она не обладает таким преимуществом, как ночное зрение.

Она смотрела на Кэррана. Нет, она даже не проверила, в порядке ли я. Она говорила обо мне, будто меня вообще здесь нет. Как другие говорят: «Твоя собачка не хочет пить? Поставить ей миску с водой?»

— Может быть, стоит привести лошадь…? — предложила Лорелай.

Боковым зрением я заметила, как замерли Барабас и Джорджи. Да, я знаю, что меня только что оскорбили. Успокойтесь.

— Благодарю за беспокойство. Я справлюсь.

— Это совсем не трудно. Ты можешь покалечиться. Я знаю, что даже незначительная травма вроде вывиха лодыжки представляет большую проблему для человека…

Не бей принцессу оборотней, не бей принцессу оборотней…

— Мы не хотим, чтобы ты выбивалась из сил, подстраиваясь под нас.

Вот тут она зашла слишком далеко. Я одарила ее очаровательной широкой улыбкой.

Лицо Кэррана приняло нейтральное выражение.

— Мы только приехали, милая. Тебе еще рано начинать убивать людей.

Глаза Лорелай расширились.

— Я не хотела никого обидеть.

Да, ты хотела.

— Мне так жаль. Я просто беспокоилась. Прошу, прости меня.

Теперь любая фраза, сказанная мной с малейшей неприязнью, выставит меня стервой. Она перехитрила меня. Ну, хорошо. Как-нибудь в следующий раз.

— Ничего страшного, не переживай.

Мы завернула за поворот, и перед нами появился замок, поражая своими размерами. В нем уместились бы как минимум две Крепости, и стены были значительно толще, уж точно больше нескольких футов.

Хибла подняла голову и издала пронзительный шакалий вой. Звук прошел сквозь нас, устремившись высоко в небо. Последовал ответный вой. Звякнул металл, и массивные ворота распахнулись перед нами.

Хибла поклонилась.

— Милорд и леди. Добро пожаловать в Замок Мегобари.

Я глубоко вздохнула и вошла в ворота вместе с Кэрраном.

*** *** ***

Я оказалась права. Стены были толщиной в шесть футов. Я насчитала на стенах шесть баллист и четыре крупнокалиберных противопехотных пушки, и это только то, что было в поле моей видимости. Замок построили так, чтобы он выстоял нападение сверхъестественных противников. Семья Мегобари определенно располагала огромными финансами, и использовала их, чтобы вооружить себя до зубов.

Я ткнула Кэррана локтем.

— Их замок больше.

Кэрран подмигнул мне.

— А мой выше. Важен не размер замка, а то, как ты им пользуешься.

Я не видела никакой стражи на воротах, но когда мы проходили опускную решетку, я чувствовала, что за мной наблюдают. Я была абсолютно уверена, что стоит мне сделать резкое движение, как кто-нибудь тут же пошлет стрелу в мою сторону. Вопрос лишь в том, станут ли они заморачиваться с предупредительным выстрелом? Проверять мне совсем не хотелось.

Мы проследовали за Хиблой через внутренний двор в основное здание. После того, что я видела в городе, я почти ожидала резьбу и лепнину, но внутренности замка были так же лишены украшений, как и его внешняя сторона. Коричневые каменные стены, прямые коридоры, арочные окна. Двери отсутствовали, а ниши были расположены так, чтобы в случае атаки на замок пара воинов с дальнобойным оружием смогла удержать вражеский поток. Все вокруг выглядело функциональным, основательным и тщательно вычищенным.

В холле мы прошли мимо двух мужчин-оборотней, оба светловолосые. Они смотрели на нас с явной враждебностью. Я посмотрела на них в ответ. Можете смотреть, но только попробуйте тронуть, и это будет стоить вам ноги или руки. Выбирать вам.

— Ваши комнаты на третьем этаже, — сказала Хибла. — Ужин подадут в десять.

— Поздновато для человека, — заметила я. В Крепости мы обычно ужинаем около девяти. Оборотни не привыкли вставать рано, так как они обычно бодрствуют полночи.

— Семья Мегобари уважает привычки своих гостей, — ответила Хибла.

— Я увижу вас всех за ужином, — сказала Лорелай, но смотрела она только на Кэррана.

— Жду с нетерпением, — произнес Кэрран.

Я почувствовала непреодолимое желание проткнуть что-нибудь. Лорелай удалилась дальше по коридору.

— Где Десандра? — спросил Кэрран

— Она в своих комнатах также на третьем этаже, — ответила Хибла.

Кэрран повернулся.

— Хибла, нам необходимо увидеть Десандру. Немедленно.

Андреа передала свою сумку Рафаэлю и встала рядом со мной. Дерек подошел и встал рядом с Кэрраном.

— Хорошо.

Хибла произнесла что-то на ритмичном языке. Дюжина джигитов разделилась — восемь мужчин пошли с оставшейся группой, четверо пошли с нами. Мы все поднимались по одной лестнице, но потом Хибла повернула направо, а остальная группа пошла налево. Мы последовали за ней до металлической двери, которую охраняли мужчина и женщина в таких же темных кафтанах. Они тут же отошли в сторону, и Хибла открыла дверь.

Меня тут же обдало запахом гнилого цитруса. Не хорошо.

Я вошла в большую комнату. Она была величиной с мою первую квартиру, если там убрать все стены. Потолок поднимался вверх аж на тридцать футов, и где-то там на верху во мраке виднелись массивные деревянные балки. По всему полу лежала различная одежда, какая-то рваная, какая-то грязная, вперемешку со скомканными газетами, грязными тарелками и осколками разбитого стекла. У одной из стен стояла огромная деревянная кровать, заполненная подушками и скомканными одеялами. На ней сидела очень беременная женщина с длинными спутанными волосами, которые свисали сосульками на ее фиолетовое платье. Она подняла глаза, и ее радужки сверкнули оранжевым блеском оборотня.

Я посмотрела на Андреа, а она на меня. На ее лице я видела мысль, которая в точности повторяла мою: эта работа будет полный отстой.

— Здравствуй, Десандра, — сказал Кэрран.

— Да пошел ты.

— Мило, — ответил Кэрран. — Здесь пахнет испорченной едой.

Десандра пожала плечами.

— Зачем ты здесь?

В ее речи не было никакого акцента. Она говорила так, будто родилась в Штатах.

— Мы здесь, чтобы позаботиться о тебе.

— Это чушь, и ты это знаешь. — Она оскалила зубы. — Ты готов заключить сделку с любым кланом, который предложит тебе больше всех, и продать паразитов, что сидят у меня в животе. Так что иди, заключай свои сделки. Для меня ничего не изменится. Для меня никогда ничего не меняется.

— Ты закончила? — спросил Кэрран.

— Ты мог избавить меня от всего этого, — огрызнулась она.

— Ты и недели бы не продержалась в Атланте, — ответил он.

Она ткнула пальцем в моем направлении.

— Значит, она лучше? После всего твоего позерства и «Я — Царь Зверей, меня никто не достоин» ты связался с человеком? С человеком? Ты такой же, как они. — Она махнула рукой в сторону Хиблы и джигитов. — Тебе насрать, что случиться с твоей человеческой женушкой, если ей бросят вызов. Почему бы тебе просто не убраться отсюда?

У Кэррана зашевелились желваки на челюсти.

— Можешь думать что хочешь, но я останусь здесь и буду защищать тебя.

— Ты действительно думаешь, что они дадут тебе за это панацею? Да ладно, даже ты не такой тупой.

Глаза Кэррана сверкнули золотом. Мне необходимо вмешаться, пока все это не зашло слишком далеко. Я положила руку Кэррану на плечо.

— Думаю, будет лучше, если ты пока оставишь нас.

Он посмотрел на меня.

— И если не возражаешь, пришли сюда Дулиттла, пожалуйста.

Кэрран покачал головой и посмотрел на Дерека.

— Комната должна быть закрыта. Никто сюда не заходит без разрешения Кейт.

— Да, милорд, — ответил Дерек.

Кэрран вышел из комнаты.

— Вот и правильно! — крикнула ему вслед Десандра. — Иди отсюда!

Дерек занял позицию у двери.

Я огляделась вокруг. Я уже видела подобный беспорядок у Джули в комнате на стадии «я не хочу ходить в школу».

— Хибла, почему в комнате такой бардак?

— Леди не позволяет нам наводить здесь порядок, — ответила Хибла. — Один раз ее отец приказал все вычистить, но уже через неделю леди вернула все в прежнее состояние.

Как я и думала. Я повернулась к Десандре.

— Я могу подойти?

Она уставилась на меня.

Я ждала.

— Конечно, — сказала она, пожав плечами.

Я прошла по комнате, наступая на одежду, так как другого выхода не было. У меня под ногой что-то хрустнуло. Я села на кровать рядом с Десандрой.

— Я понимаю, что ты пытаешься сделать. Ты чувствуешь, что не управляешь собственной жизнью, что здесь твое пространство, и ты делаешь здесь все, что хочешь. Здесь ты главная. К сожалению, еда на полу — это ненормально. Она гниет. На ней растет плесень и по воздуху попадает в твои легкие. — А еще этот бардак серьезно затрудняет охранную работу.

Она усмехнулась на мои слова.

— Я оборотень.

— Оборотни устойчивы к болезням, но не неуязвимы. Испорченная еда дает возможность размножаться различным насекомым, а еще она ужасно пахнет. Разбитое стекло небезопасно для всех, кто здесь ходит. Не все люди, приносящие тебе еду, являются оборотнями. Они могут пострадать, а ведь они просто выполняют свою работу.

— Мне плевать.

— Бардак в комнате не поможет тебе обрести контроль над своей жизнью. Эта битва происходит там. — Я махнула рукой в сторону открытой двери. — Вся эта грязь заставляет тебя выглядеть невменяемой в глазах других, и они начинают думать, что с тобой можно обращаться не как с человеком.

Десандра запустила пальцы в свои спутанные волосы.

— Чего ты хочешь от меня?

— Могу я получить твое разрешение прибраться в комнате?

— Почему тебя это волнует?

— Потому что я горжусь своей работой. В данный момент моя работа — позаботиться о тебе и твоей безопасности. Сейчас эта комната не безопасна для тебя и твоих будущих детей. А еще в таком бардаке мне будет трудно защитить тебя.

Десандра уставилась на меня.

— А что, если я вырву тебе глотку?

Я покопалась в памяти, вспоминая схватки с Джули.

— Зачем тебе это? Я ведь не сделала тебе ничего плохого.

— А если я скажу нет?

Андреа пожала плечами.

— Если ты скажешь нет, тогда мы не станем прибираться. Но должна сказать тебе, что тут жутко воняет, и этот запах впитывается в твою одежду и волосы.

По крайней мере в США, сказать оборотню, что от него плохо пахнет, считается худшим оскорблением. Если это ее не мотивирует, то все остальное уже бесполезно.

Десандра зарычала мне в лицо.

— Я на твоей стороне, — заверила я ее. — Если ты хочешь продемонстрировать всем, что контролируешь себя, тебе стоит принять это во внимание.

— Я не хочу, чтобы вы здесь убирались.

— Хорошо.

Я поднялась и успела сделать целых десять шагов в направлении двери, когда она сказала:

— Ладно. Прибирайтесь.

— Спасибо. — Я повернулась к Хибле. — Пожалуйста, принесите мусорные баки, чистящие принадлежности и бельевые корзины.

Десандра зарычала.

— Ты всегда такая послушная?

— Да.

— Значит, ты всегда на все спрашиваешь разрешение?

— Она Альфа Стаи Атланты, — произнес Дерек, не поворачиваясь. — Она убила двадцать два оборотня за одиннадцать дней, чтобы заслужить этот статус, поэтому обладает той же властью, что и Царь Зверей. Ей не надо ни у кого спрашивать разрешения, чтобы что-то сделать.

Его слова вряд ли улучшили ситуацию.

— Я здесь с одной целью — обеспечить твою безопасность. Я действую только в твоих интересах. Мне без разницы кто родиться первым, и я не беру взяток. Я постараюсь подстроиться под тебя, но если на кону будет стоять твоя безопасность, я сделаю все необходимое, чтобы ты не пострадала. Если это означает, что мне нужно будет связать тебя и засунуть в ванну, я это сделаю, не заботясь о твоих чувствах.

Десандра вздохнула.

Хибла вернулась с пакетами и коробками, полными чистящих принадлежностей, включая садовые перчатки. Я надела их и начала собирать мусор. Андреа присоединилась ко мне. Десандра наблюдала за нами минут пять, пытаясь игнорировать факт нашего присутствия, затем слезла с кровати и начала блуждать по комнате, собирая свою одежду.

Когда Дулиттл вошел в комнату, мы стояли на четвереньках и сгребали мусор.

— Что здесь происходит?

Я выпрямилась.

— Десандра, это доктор Дулиттл. Он медик Стаи.

— Дулиттл? — Десандра внимательно посмотрела на него. — Серьезно?

— Я сам выбрал это имя для себя. — Дулиттл посмотрел на нее, потом оглядел комнату. — Ну-и-ну. Теперь, юная леди, объясните мне, почему вы в грязи?

Десандра села на пол и посмотрела на него с беспомощным выражением на лице.

— Потому что мне так нравится.

— Я уже понял, что мы в замке, — произнес Дулиттл тем спокойным терпеливым тоном, при котором невозможно сказать «нет». — Тем не менее, я уже воспользовался здесь туалетной комнатой и убедился в том, что здесь успешно установлен современный водопровод.

— Вы не можете заставить меня мыться, — заявила Десандра.

— Миледи, вам не два года. Собственно, вы кажетесь мне абсолютно зрелой, поэтому я уверен, что никто не в состоянии заставить вас делать то, что вы не хотите. А теперь сядьте на кровать, пожалуйста.

Я задержала дыхание. Десандра снова вздохнула, поднялась с пола и села на кровать. Я тихо выдохнула. Дулиттл положил пальцы на ее запястье, считая пульс.

— Посетители, — сказал Дерек.

— Кто там?

— Джарек Крал.

Я встала рядом с ним у двери. Андреа переместилась в центр комнаты, встав между нами и Десандрой, и проверила свой арбалет.

По коридору в нашем направлении шел мужчина, которого я видела на фотографии вовремя инструктажа Барабаса. В живую он казался больше, выше ростом, шире в плечах, и обладал той грубой силой, которая обычно означала нехорошую драку.

Я повернулась к Десандре.

— Ты хочешь видеть своего отца?

— Это имеет значение? — спросила она с явным выражением проигрыша на лице.

— Для меня имеет.

— Тогда нет. Я не хочу его видеть.

Джарек Крал дошел до двери. При близком рассмотрении можно было сказать, что фотография не врала — те же волнистые каштановые волосы, то же широкое лицо с грубыми чертами. Черты его лица могли бы выглядеть более утонченными, если бы их не портила жестокость. Я знала таких людей. Он был из тех мужчин, которые срываются по малейшему поводу, и это выливается в насилие.

В живую его ухмылка также казалась больше.

— Отойди, — произнес он с акцентом.

— Ваша дочь сейчас посетителей не принимает, — ответила я.

Он уставился на меня своими темными глазами под густыми бровями, как будто только что понял, что я загораживаю ему путь.

— Ты кто такая?

— Можете называть меня Кейт. Я Консорт Царя Зверей.

— Уйди отсюда. — Его глаза сверкнули зеленым.

— Нет.

Позади меня кто-то охнул.

Его голос прогрохотал:

— Кто сказал тебе, что ты можешь это делать?

Ну вот, начинается. Прямо в пучину драмы не снимая одежды.

— Вы. — Я вытащила из кармана контракт. — Этот документ говорит о том, что я должна действовать в интересах вашей дочери. Она считает, что в ее интересах не разговаривать с вами в данный момент. Вот ваша подпись, которая дает мне все необходимые права.

Он вырвал бумагу из моих рук и порвал ее.

— Ничего страшного, у меня есть еще копия, — сказала я.

— Я вырву тебе глотку! — прорычал он.

Что отец, что дочь.

— Если вы попытаетесь это сделать, то не доживете до рождения собственных внуков, и моя работа закончиться. Я отправлюсь домой раньше. Так что пожалуйста, попробуйте. Я уже скучаю по дому.

Его брови сошлись, верхняя губа задрожала.

— Нападение на Консорта будет расценено как акт войны, — произнес Дерек.

Джарек издал гортанный рык. Он явно не потрудился посмотреть в словаре, что значит «ограничение свободы».

Я потянулась за спину и взялась за рукоятку Погибели.

— Последнее предупреждение. Не пытайтесь пройти.

— Что здесь происходит?

По лестнице к нам поднялся мужчина со светлыми волосами, высокий, мускулистый, с чертами лица, которыми гордился бы любой ангел — первый муж Десандры, Радомил, из стаи Волкодавов. За ним следовала женщина слегка постарше меня, стройная, с золотистыми волосами, собранными в косу.

— Не вмешивайся! — огрызнулся Джарек. — Ты и так достаточно натворил.

Радомил бросил что-то в ответ на языке, которого я не знала. Джарек выдал быстрый поток слов.

— Ты свинья! — огрызнулся Радомил уже на английском. — Грязная свинья. Оставь Десандру в покое!

— Уйди с дороги! — зарычал Джарек.

— Если Джарек не соблюдает соглашение, почему мы должны это делать? — сказала блондинка.

Я позволила им орать друг на друга. Это меня не касается, пока никто не пытается пройти в комнату.

К нам приближался высокий темноволосый мужчина. Если лицо Радомила светилось здоровым, загорелым румянцем, то этот мужчина излучал интеллигентность и тягостную осведомленность. Он увидел Джарека с Радомилом, и его брови нахмурились, губы сжались в жесткую линию, а по глазам прокатился желтый блеск. Ой-ой.

Мужчина ускорился. Должно быть, это один из братьев Belve Ravennati, но я не могла сказать который.

Не замедляясь, итальянец поднял руку, сжатую в кулак, и ударил Джарека, но крупный мужчина быстро ушел в сторону, и удар итальянца пришелся на Радомила. Тот зарычал, словно животное, и набросился на итальянца.

Слева по коридору шли еще люди во главе с темноволосой женщиной в возрасте.

Джарек крикнул что-то. Радомил и итальянец сцепились, рыча друг на друга.

— Если они начнут превращаться, мы запираем дверь, — пробормотала я.

Дерек кивнул в ответ.

Радомил толкнул своего противника так, что сбил итальянца с ног. Брюнет упал на пол с волчьим рычанием. Они в любой момент покроются шерстью, и все станет намного хуже.

По коридору прокатилось жуткое хихикание гиены — тот пронзительный, сумасшедший смех, который заставляет вздрогнуть.

Все резко остановились. Неподалеку стояла Тетушка Би.

— Так вот до чего дошли наши европейские братья и сестры, — сказала она, и ее голос пронесся по всему замку. — Буянят в коридорах, как избалованные школьники. Тогда не удивительно, что вам нужна наша помощь.

Вперед, Тетушка Би!

Альфа Клана буд посмотрела на темноволосую женщину.

— Здравствуй, Изабелла. Давненько не виделись.

— Здравствуй, Беатрис, — процедила темноволосая женщина сквозь зубы.

— Это не твой сын на полу?

Изабелла что-то быстро скомандовала, после чего брюнет поднялся на ноги и подошел к ней. Изабелла дала ему пощечину, и этот звук разнесся по всему коридору. Итальянцы развернулись и ушли, не сказав больше ни слова.

Я посмотрела на Джарека Крала. Он указал на меня пальцем, открыл рот, но затем захлопнул его, развернулся и ушел.

Блондинка сказала что-то Радомилу. Он отпрянул от нее и пошел прочь.

— Вы должны простить моего брата, — сказала она. — Он очень добрый человек. Просто он не разбирается в политике. — Ее брови нахмурились, и она показала куда-то за мою спину. — Кто этот мужчина?

— Он медик, — ответила Андреа.

— Медик? Что-то не так?

— Нет, — сказала я. — Он просто проводит стандартный осмотр.

Она действительно выглядела обеспокоенной.

— Он собирается брать кровь? Десандра, я могу подержать тебя за руку, если нужно.

— Все в порядке, — отозвалась Десандра.

Я достала из своего мысленного сундука официальный голос Ордера, которым не пользовалась уже несколько месяцев, с тех пор как ушла от Рыцарей Милосердной Помощи.

— Прошу прощения, но я должна попросить вас уйти.

— Хорошо, хорошо. Просто… Не мучайте ее. Она и так натерпелась.

Блондинка развернулась и побежала вниз по лестнице вслед за Радомилом. Я оглянулась через плечо. Дулиттл держал в руках большой шприц, наполненный розоватой жидкостью. Десандра гладила свой живот.

— Это для чего? — поинтересовалась я.

— Амниоцентез, — ответил Дулиттл. — Это стандартная процедура для исследования околоплодных вод. Необходимо удостовериться, что все идет так, как положено.

Тетушка Би присоединилась к нам.

— Что ж, все прошло неплохо.

— Ты сказала моему отцу нет, — обратилась ко мне Десандра.

— Конечно.

— Он убьет тебя за это, — сказала она.

— Тогда он поймет, что сделать это намного труднее, чем кажется, дорогая, — сказала ей Тетушка Би. — Скоро подадут ужин. Кейт, тебе стоит переодеться. Ты пахнешь морем. Идите обе. Мы с Дереком присмотрим за Десандрой, пока вы переодеваетесь.

Я повернулась к Дереку.

— Я пришлю к тебе Эдуардо. Когда Десандра будет готова, вы двое следуете за ней. Никто не заходит в эту комнату, если она этого не хочет.

— Понял, — ответил Дерек.

— Ваши комнаты дальше по коридору, — сказала Тетушка Би. — Я пройду с вами немного, затем вернусь сюда.

Мы пошли по коридору.

— Я же тебе говорила, — тихо произнесла Тетушка Би.

— Что именно?

— Да ладно, Кейт. Это молодое прекрасное создание на пирсе? Она даже одета в белое.

— И?

— Ничего, моя дорогая. Просто размышления на тему цвета. Так по свадебному девственно.

Да, я заметила. Если они пытаются соблазнить Кэррана, пихая Лорелай ему под нос, то даже не особо скрывают это.

— Ваша дверь первая справа. Андреа, вы с Рафаэлем в комнате напротив. Остальные расположились дальше по коридору, — сказала Тетушка Би. — Здесь действительно отличная акустика. Можно слышать практически все происходящее, так что, если позовете, мы тут же прибежим.

Понятно. Ничто, сказанное в комнате, не останется приватным, и хозяева наверняка постараются услышать каждое слово.

— Буду иметь в виду.

— Я специально разузнала — ужин будет официальным мероприятием. Надень платье, Кейт.

Я подавила в себе рычание, и мы с Андреа пошли дальше.

— У нас были работенки и похуже, — заметила Андреа.

— Мм-хм. Это место кажется мне неправильным.

— Тут я с тобой согласна, — ответила она.

Мы дошли до моей двери. Я подождала, пока Андреа откроет свою дверь и войдет внутрь, только потом вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

Комната оказалась довольно просторной для спальни, с гобеленами и коврами на каменных стенах. Слева через открытую дверь была видна ванная. По центру стояла большая деревянная кровать с балдахином, шелковыми подушками и полупрозрачными фиолетовыми занавесками. Все это походило на антураж из исторических романов, которые любила читать Андреа.

Из ванны вышел Кэрран

Я кивнула на кровать.

— Кто-то украл реквизит к старинному музыкальному видео.

— Да, я знаю. А еще она скрипит как ненормальная.

— Отлично. Если решим заняться любовью, можем делать это прямо в коридоре. Об этом по любому будет знать ползамка.

Кэрран подошел вплотную ко мне, его голос звучал едва слышимым шепотом около моего уха.

— Я не вижу здесь ни одного смотрового отверстия, но кто-то точно подслушивает. Я слышу, как он дышит где-то за стеной.

Итак, мы заперты в этой каменной клетке с кучей нестабильных оборотней и должны защищать женщину, отчаянно нуждающуюся в психологической помощи, пока шпионы слышат каждый наш вздох.

Я обвила Кэррана руками и положила голову ему на плечо.

— Я когда-нибудь говорила тебе, как мне нравится Крепость?

— Нет.

— Я ее обожаю.

Он улыбнулся.

— И даже лестницы?

— Особенно лестницы. — Эти лестницы отделяют наш верхний этаж от остального мира, и стены там со звукоизоляцией.

Он поцеловал меня. Как только его губы коснулись моих, мир вокруг остановился. Когда мы перестали целоваться, чтобы перевести дух, мне уже было наплевать, что кто-то подслушивает. В глазах Кэррана танцевали маленькие золотистые искорки. Ему тоже было наплевать.

— У нас есть время? — спросил он.

Я посмотрела на часы. Без двадцати десять.

— Нет. Мы опоздаем.

— Тогда ночью.

Я улыбнулась ему.

— Это свидание.

Охранять Десандру, получить панацею, отправиться домой. Простой план. Все что нужно делать — это следовать ему.

*** *** ***

Ужин накрыли в огромном главном зале, куда я вошла под руку с Кэрраном. Царь Зверей надел черный костюм и серую рубашку. Я всегда замираю при виде Кэррана, в чем бы он ни был — в джинсах и рубашке, в трениках, или вообще без всего, но это было что-то новенькое. Костюм сшили по заказу, поэтому он сидел как влитой, при этом не сковывал движения, а в случае смены обличия специальные слабые строчки гарантируют, что костюм распадется с минимальными усилиями.

За все время, что мы вместе, я видела его в костюме дважды, если считать сегодняшний день. Кэррана можно описать разными словами: опасный, могущественный… невыносимый. «Элегантный» обычно в этот список не входит, поэтому в данный момент мне очень хотелось иметь под рукой камеру, чтобы запечатлеть все это. А потом шантажировать его.

Он снова передернул плечами.

— Если ты и дальше будешь так делать, костюм развалиться.

— Нужно было надеть джинсы.

— Тогда я бы выглядела глупо рядом с тобой. — Мне тоже нужно было надеть джинсы.

— Милая, ты никогда не выглядишь глупо.

— Умный мужчина, — заметила Тетушка Би сзади.

Я надела черное платье, которое мне сшили портные Стаи специально для этого путешествия, как и костюм Кэррана. Эластичная ткань обтягивала меня, как перчатка, создавая обманчивое впечатление, что оно стесняет движение. Юбка с искусной драпировкой спадала вниз прямыми линиями, скрывая тот факт, что она без труда позволит мне ударить нападавшего в голову с ноги, даже если он будет выше меня ростом, а диагональная лямка на правом плече гарантировала, что платье не свалится с меня, если мне придется двигаться быстро. Еще это платье, видимо, сотворило что-то с моей задницей, так как Кэрран умудрился провести рукой вниз по моей спине уже дважды с тех пор, как мы вышли из комнаты.

Однако, даже самое лучшее платье не могло скрыть Погибель, поэтому я даже не пыталась. В комплекте с платьем шли специальные тканевые ножны, обитые кожей, поэтому Погибель надежно висела у меня за спиной. Я оставила волосы заплетенными в косу. Простые черные туфли на низком каблуке комфортно сидели на моих ногах, как тапочки. Мне было бы намного комфортнее в своих ботинках, но они не подходят к этому наряду. Даже у меня есть стандарты.

Мне пришлось отказаться от ножей, но браслеты на каждом моем запястье и длинное ожерелье на моей шее были сделаны из плетеного серебра. Они выглядели словно полоски, отделенные от кольчуги, и весили столько же. Кэрран настоял на этих новых украшениях для меня. Учитывая то, что нас заманили в замок, полный недружелюбных оборотней, я не стала противиться.

Сразу позади нас шла Десандра, зажатая между Барабасом и Дереком, затем следовали Тетушка Би, Мэхон и Джорджи, замыкали процессию Андреа и Рафаэль. Рафаэль представлял собой образ городской элегантности, облаченный во все черное, в то время как Андреа надела платье насыщенного ржаво-красного цвета. Оно выглядело словно кровь, и делало ее сногсшибательной.

Дулиттл отказался от ужина и предпочел остаться в своей комнате, поэтому я попросила Эдуардо и Киру остаться с ним. Это место превращало меня в параноика. Они заперли и забаррикадировали дверь, прежде чем мы ушли. Будем надеяться, что Кира не станет претворять в жизнь свои фантазии по поводу стейка из буйвола.

Просторный главный зал с высокими стенами казался похожим на огромную пещеру. Четыре больших стола, каждый из которых мог вместить как минимум двадцать человек, поставили в два длинных ряда, оставив большое пространство между ними. У противоположной стены на платформе стоял главный стол в форме прямоугольной подковы.

Я осмотрела комнату в поисках проблем. Три выхода: тот, через который мы сейчас вошли, второй слева, и третий справа от нас. Каждый охранялся двумя джигитами. Не важно, где я буду сидеть, не считая главный стол, один из выходов всегда будет у меня за спиной. Брр.

Слева небольшая скрытая лестница вела в галерею менестрелей — высокий внутренний балкон, растянувшийся на всю левую стену. Галерею окутывала тень. Я не видела там никакого движения, но если бы я хотела кого-то убить, то снайпера я поставила бы именно туда.

Все это не добавляло моим ощущениям ни теплоты, ни комфорта.

В главном зале сейчас находилось около пятидесяти человек. Кто-то стоял небольшими группами, кто-то сам по себе. Мужчины были одеты в костюмы и фраки, женщины — в платья. Большинство глаз сверкали, как это бывает у оборотней. Люди повернулись и посмотрели на нас, на Кэррана, на рукоять меча, которая торчала над моим плечом. Несколько мужчин опустили взгляд ниже, на мою грудь. Они были оборотнями, которых трудно убить, в то время как я была всего лишь человеком. Тот факт, что я несла заостренный кусок металла у себя за спиной их ничуть не волновал. Я считалась причудой, человеческой подругой. Они оценивали меня словно лошадь на сельской ярмарке, и моя грудь, видимо, производила большее впечатление, чем мой меч.

Кэрран стиснул зубы.

— Мы только приехали, — прошептала я. — Тебе еще рано начинать убивать людей.

— Для меня никогда не рано, — ответил он.

— Откуда столько двойных стандартов?

Хибла встретила нас на полпути и провела к нашим стульям. Нам с Кэрраном отвели места за главным столом по правую руку от огромного деревянного стула, который очень хотел стать троном, и очевидно принадлежал главе стола. Почетные места. Ух ты! По крайней мере, я сидела спиной к сплошной стене.

Кэрран занял свое место, я села рядом, и Десандра следом за мной. Андреа села по другую сторону от нее и посмотрела на балкон. Рафаэль сел рядом с ней, за ним Мэхон и Тетушка Би. Джорджи встала за своим отцом, а Барабас — за мной.

— Ты нависаешь, — сказала я ему.

— Так положено.

Я устроилась поудобнее на большом стуле. Галерея менестрелей нависала над нами с правой стороны. Это меня очень беспокоило. Я не видала ее содержимого. Если кто-то выстрелит в нас, мы этого не узнаем, пока не будет слишком поздно. Мы с тем же успехом могли нарисовать мишень на голове Десандры.

— Хибла?

Наш гид повернулась ко мне.

— Да, леди?

— Ты можешь сказать мне, кто выбирал эти места?

— Лорд Мегобари.

Прекрасно. Смена мест наверняка до смерти обидит его, к тому же, все места за этим столом представляют собой прекрасную мишень для тех, кто будет находиться на балконе.

Кэрран склонился ко мне.

— В чем проблема?

— Мне не нравится галерея. Она не безопасна.

Люди повернулись в направлении входа, который находился прямо напротив нас.

— Кто-то идет, — пробормотал Барабас.

Кэрран сделала глубокий вдох.

— Крал.

В главный зал вошел Джарек Крал. Одетый в черный костюм, он шел так, будто все в этой комнате должны подчиняться ему. Несколько людей в открытую смотрели на него, пока остальные пытались слиться с окружающей обстановкой. За ним шли четверо мужчин, двигаясь в унисон, как хорошо натренированный отряд. Судя по тому, как эти мужчины осматривали комнату на предмет опасности, они обладали определенным опытом. Не удивительно. Джарек явно был не из тех людей, которые легко заводят друзей.

Джарек направился прямо к нашему столу и занял место по другую сторону от трона. Двое его сопровождающих сели рядом, еще двое встали позади. Барабас провел нам небольшой инструктаж по поводу людей Крала. Они составляли его близкий круг: двое братьев по фамилии Губа, лысый мужчина средних лет, который выглядел так, будто может проламывать стены, и Ренок, правая рука Крала — высокий оборотень лет тридцати пяти с боксерской челюстью и небольшой темной бородкой.

Джарек посмотрел на Кэррана.

— Я смотрю, ты вырос, мальчик.

Он что, назвал Кэррана мальчиком? О, да.

— Я смотрю, ты постарел, — ответил Кэрран. — Ты выглядишь меньше, чем мне запомнилось.

— Я все еще слишком большой для тебя.

— Ты никогда не был таковым, и никогда не будешь. Ты стареешь, Джарек.

— В прошлый раз я хотел убить тебя, но с тобой был Вилсон. Теперь ты совсем один. В этот раз я убью тебя. — Джарек улыбнулся, оскалив зубы.

Кэрран улыбнулся в ответ.

— Мне бы хотелось, чтобы ты набрался смелости и попытался. Я уже начинаю скучать.

Если Джарек спровоцирует Кэррана на физическое насилие, вина будет на Кэрране. Даже если Кэрран победит, мы вернемся домой с пустыми руками, а Десандра вряд ли доживет до родов.

В зал вошли итальянцы из Belve Ravennati и заняли свои места на левой стороне подковы. Тетушка Би помахала Изабелле, но та ее старательно игнорировала. Рядом с ней сели два ее сына. Братья выглядели похожими друг на друга: оба темноволосые, интеллигентные, с острым взглядом и аккуратно оформленной темной щетиной. У того, кто повыше и стройнее были потрясающие глаза светло-орехового цвета, обрамленные густыми ресницами. Они создавали резкий контраст с почти черными волосами. Второй брат был ниже и компактнее, с темными глазами. Один из них Жерардо, а другой Игнасио, но я забыла, кто из них кто. Я также не могла вспомнить, который из них был мужем Десандры, но довольно уверенно могла сказать, что пощечину получил тот, что пониже.

Я наклонилась к Десандре.

— Который из них отец?

— Который красивый, — ответила Десандра с печалью в голосе.

Ну, спасибо. Это мне очень помогло.

— Ореховые глаза или карие?

— Ореховые. Жерардо.

Значит, пощечину получил Игнасио.

Мгновением позже в зал вошли Волкодавы. Они появились через правый выход и заняли места на правой стороне подковы. Прекрасная идея. Так у них меньше шансов потянуться через стол к Belve Ravennati и попытаться убить друг друга вилками.

Остальные люди начали занимать свои места. Ужин вот-вот начнется.

— Ты не заслужил место за этим столом, — сказал Джарек.

Второй заход.

— Так заставь меня подвинуться, — ответил Кэрран.

— Ты ничтожество, и всегда им будешь, — продолжил Джарек. — Слабак, как и твой отец.

Ах ты, подонок. Я потянулась под столом и коснулась руки Кэррана. Он сжал мои пальцы.

— У моего отца есть сын, который управляет самой большой стаей оборотней в южной части Соединенных Штатов, — произнес Кэрран. — Какая территория у Будека? Ах, да. У твоего сына нет территории, потому что ты его убил.

Вереница слуг выкатила в зал огромные бочки.

— В этих бочках пиво?

— Это винные бочки, Кейт, — тихо произнес Барабас позади меня. — Полагаю, они наполнены вином.

Вирус, который делает людей оборотнями, расценивает алкоголь как яд и пытается избавиться от него в тот момент, когда он попадает в кровь, но если оборотень будет пить быстро и в больших количествах, он может дойти до стадии легкого опьянения. К тому же, среди присутствующих были люди. Это место уже напоминало аппарат под давлением — одно неверное слово, и все взорвется. По кой черт кто-то захочет добавлять сюда алкоголь?

— Ты управляешь стаей только потому, что ваша страна наполнена безвольными псами, — не успокаивался Джарек. — А здесь ты не достоин даже оттирать дерьмо с моих ботинок. Поди сюда, и я покажу тебе, что значит настоящий альфа.

Он просто никак не мог заткнуться.

— Ты плетешь интриги и заговоры вот уже тридцать лет, и все же твоя территория может уместиться на моей десяток раз, — произнес Кэрран слегка скучающим тоном. — Я могу свободно отдать такой же клочок земли и не жалеть об этом.

Слева Жерардо пристально смотрел на Радомила, сидящего прямо напротив него за другим столом. Винные бочки все прибывали. Что может быть хуже?

— У тебя был шанс присоединиться ко мне, — сказал Джарек. — Ты наплевал на него. А теперь ты думаешь, что можешь явиться сюда и указывать мне, что делать с моей дочерью?

— Дорогу хозяину замка, — громко произнес мужчина. Джигиты у выхода прямо напротив нас встали по стойке смирно.

— Твоя дочь — взрослая женщина, — сказал Кэрран. — Она отвечает за себя сама.

— Пока она не принадлежит другому мужчине, я могу делать с ней все, что хочу, — ответил Джарек.

Ну, все, с меня хватит. Я подалась вперед.

— Эй, ты. Или используй когти вместо языка, или заткнись к чертовой матери. Никто не хочет слушать твой лай.

Джарек выпучил глаза. Его радужки вспыхнули зеленым, как безумные огоньки. Он открыл рот, но оттуда ничего не прозвучало.

— Да, вот так, — сказала я ему. — Меньше говори, больше молчи.

Тут я поняла, что Кэрран замер на месте и смотрит вперед с напряженной сосредоточенностью.

— Лорд Мегобари, — объявил мужчина.

Я повернулась. Из дальнего входа в сопровождении двух джигитов в зал вошел Хью д’Амбре.

Глава 7

Этого не может быть. Это просто галлюцинация, вызванная высоким уровнем стресса. Военачальника Роланда Хью д‘Амбре здесь нет. Он в Соединенных Штатах, служит моему биологическому отцу. Это просто его давно потерянный близнец с тем же ростом, телосложением и прической, который ничего обо мне не знает.

Хью посмотрел прямо на меня и улыбнулся. Это была улыбка рыбака, который только что вытащил из воды призовой улов.

Да, это был он. Все это время я ломала голову над тем, что сделали Кэрран или Стая, чтобы именно их заманили в эту ловушку. Но дело было не в Кэрране, и не в Стае. Всему виной была я.

— Прошу всех встать для приветствия хозяина замка, — произнес все тот же мужчина.

Люди вокруг меня встали. Я стиснула зубы и тоже заставила себя подняться. Кэрран до боли сжал мою руку.

Черт побери! Неужели я не заслужила передышку хоть раз в жизни?

Хью махнул рукой. Его голос, зазвучавший по всему залу, мог быть тихим и интимным или пробиваться сквозь шум битвы.

— Прошу, садитесь. Ни к чему формальности, ведь мы все здесь в кругу друзей.

Он настоящий. Он здесь. Адреналин хлынул в кровь, кончики пальцев закололо, будто их коснулись наэлектризованные иголки. Если он думает, что я упаду кверху брюхом и сдамся без борьбы, то его ждет большое разочарование.

С нашей стороны стола все замерли. Они наблюдали за мной и Кэрраном и поняли, что произошло что-то плохое. Лицо Андреа побелело, словно мел. Она узнала д‘Амбре. Прежде чем уйти из Ордена Милосердной Помощи, она занимала достаточно высокую должность, чтобы получать информацию о действиях Роланда, который считался величайшей опасностью по мнению Ордена. Она смотрела на Хью так, как смотрят на бешеную собаку. Рафаэль приблизился к ней и тоже не спускал глаз с Хью. Он тоже все знал. Наверно, она ему рассказывала.

Хью прошел через зал, направляясь прямо к нам. Имея рост как минимум на два дюйма выше шести футов, он был сложен словно римский гладиатор, и его костюм ничуть это не скрывал. Он двигался с идеальным равновесием, скользя так, будто его суставы состояли из жидкости. До того, как моя мать сбежала с Вороном, Хью был его протеже. Мой приемный отец тренировал его, чтобы тот стал идеальным генералом для армий Роланда. Сражаться с Хью — это все равно, что сражаться с отцом. Почти самая сложная битва в моей жизни. Самой сложной будет битва с моим настоящим отцом.

Я посмотрела на выходы. Никакой армии. Хью не вызвал себе подкрепление. Неужели он думает, что может взять меня и Кэррана в одиночку?

Хью подходил все ближе. Его темные, почти черные волосы доходили ему до плеч — длиннее, чем при нашей последней встрече. Левую щеку украшал небольшой шрам — тоже недавнее приобретение. Его глаза насыщенного темно-голубого цвета смеялись надо мной, пока он шел к нам.

Я смотрела на него в ответ. Точно, выступление в самом разгаре. Что еще?

Хью обошел стол. Он собирается сесть рядом с Кэрраном. Боже милостивый.

Лицо Кэррана превратилось в каменную маску. Он сжал мою руку и слегка подался вперед, ставя себя между мной и Хью.

Не смей атаковать его, Кэрран. Не надо. Ничего. Делать.

Один из джигитов отодвинул стул Хью от стола. Хью весело улыбнулся, словно волк в своем логове, и поднял бокал. Рядом, как по волшебству, возник официант и налил ему красного вина. Хью поднял бокал.

— Сегодня нам посчастливилось принимать в гостях могущественную Облуду Карпатских гор…

Он повернулся к Джареку Кралу, который с удовлетворенной улыбкой поднял вверх кулак. Четверка оборотней за ним взревела, и остальные с их стороны стола поддержали.

— …знаменитых Волкодавов Украины…

Радомил и его семья кивнули в ответ. Остальная часть Волкодавов загудела и застучала по столу.

— …и бесстрашных Belve Ravennati.

Итальянские братья кивнули. Члены их стаи завыли и тоже застучали по столу.

— Сегодня в нашем скромном доме мы приветствуем еще одного почетного гостя. — Хью повернулся к нам. — Царь Зверей и его Консорт присоединились к нам, чтобы добавить свою мудрость и опыт радостному событию появления на свет новых жизней. Вы почтили нас своим присутствием.

Наступившая тишина казалась оглушающей. Мы не станем гудеть или стучать по вещам.

Кэрран разжал свои челюсти.

— Это большая честь для нас.

Хью повернулся к собравшимся.

— Так давайте есть, пить и праздновать. — Он сел, поставил свой бокал и повернулся к Кэррану. — Вообще-то я ненавижу речи.

— Могу представить, — ответил Кэрран все с тем же выражением лица.

Хью быстро улыбнулся ему.

— Да, думаю, можешь. Ты и я — мы оба люди действия. По крайней мере, когда речь закончена, нас покормят.

Отсылка к «Принцессе-Невесте». Это моя любимая книга. Он знает или это лишь совпадение? Если знает, то откуда, черт побери?

В зал вереницей вышли официанты, за ними последовала тележка, которую катили еще четыре человека. На тележке на огромном блюде, покрытом виноградными листьями, лежал большущий жареный кабан.

— Ах. Великолепно. — Хью схватил свою вилку. — Я ужасно проголодался.

Мое сердце билось в груди так, будто я только что пробежала марафон, а призрачный голос Ворона мне твердил: «Убегай. Ты не готова».

Если я убегу, Хью будет убивать наших людей одного за другим, пока я не вернусь. Он поймал в ловушку не только меня, но и нескольких заложников заодно. О побеге и речи не шло.

Официанты начали расставлять большие тарелки, наполненные мясом и хлебом. Оборотни тут же набросились на еду. Передо мной тоже поставили тарелку: толстый кусок мяса, поджаренного ровно настолько, чтобы не быть сырым, хлеб и раскрытый гранат с блестящими зернами цвета крови.

Барабас склонился между Кэрраном и мной и отрезал маленький кусочек от моего мяса

Ну, ладно.

Он съел его, затем отрезал кусочек от хлеба, вытащил несколько зернышек из граната, закинул все себе в рот и молча встал, жуя неспеша. Наконец-то он наклонился ко мне и тихо сказал:

— Еда не отравлена.

— Мангуст-оборотень, — произнес Хью. — Как предусмотрительно с вашей стороны.

— Мы не хотели вас обидеть, — сказал Барабас.

Хью махнул на него рукой.

— Разумеется. Я бы на вашем месте поступил точно так же. Осторожность никогда не помешает.

Очевидно, я обзавелась личным тестером ядов. Нужно будет поговорить с Барабасом после ужина.

Десандра встала.

— Мне нужно в туалет.

Мы с Андреа поднялись с мест. Мои ноги казались деревянными. Десандра закатила глаза, затем обошла стол и направилась к левому выходу. Мы последовали за ней. За моей спиной Хью произнес:

— Скажи, Леннарт, как прошло ваше путешествие? Атлантика в это время года может быть очень опасна.

Мы прошли через зал и вышли в коридор. Я ускорилась и прошла вперед. Мы выполняли стандартную процедуру для двух охранников. В случае опасности один всегда остается с объектом, другой разбирается с угрозой. Во время магических волн я больше подхожу для контрмер. При отсутствии магии мы меняемся.

— Поверни направо, — сказала Десандра. — Вы двое собираетесь смотреть, как я буду писать?

— Почему твой английский такой американский? — спросила Андреа бесстрастным тоном.

— Моя мать сбежала через два года после моего рождения, — ответила Десандра. — Обо мне заботилась милая американская женщина. Мой отец специально нанял ее, чтобы я выучила язык. Сказал, что это будет полезно. Он не позволил мне забрать Анжелу с собой, когда я вышла замуж. Он выкинул ее из стаи. С тех пор я ее не видела.

Десандра мне не нравилась. Я ее не знала, и она уже доказала, что будет сложным объектом для охраны, но мне было ее жаль.

Впереди коридор расходился в разные стороны.

— Нам куда?

— Налево.

Мы завернули за угол. Нас ждал еще один длинный пустой коридор с колдолампами желтого цвета. Никакой опасности. Охраны тоже не было. Странно.

— Наконец-то, — выдохнула Десандра. — Дурацкая беременность. Дурацкие дети. Приходится бегать в туалет каждые две минуты. Клянусь, если этот маленький ублюдок, кем бы он ни был, еще раз пнет по моему мочевому пузырю, я его стукну.

Вся моя жалость тут же испарилась.

— Если ты будешь пытаться бить своих нерожденных детей, мы тебя свяжем.

— Остынь, — сказала Десандра. — Я не собираюсь себя бить. Просто очень хочется, чтобы они были супер-развитые и вылезли уже из меня. Вот. Эта дверь.

Спасибо тебе, Вселенная.

Я открыла дверь. Обычная туалетная комната: три кабинки, длинная столешница с двумя мойками. Сплошной пол, сплошной потолок, узкое вентиляционное окошко под потолком шесть футов в длину и шесть дюймов в ширину. Стекло защищено стальной решеткой.

Я проверила кабинки одну за другой. Все пустые. Затем вернулась в коридор.

— Чисто.

— О, отлично. Могу я теперь пописать? Желательно в этом веке.

Позади нас металл клацнул о металл. Я повернулась. Одна из секций на полу справа скользнула в сторону, и с потолка до самого пола опустилась металлическая решетка, блокируя весь коридор и нас внутри него.

— Такого раньше не случалось, — сказала Десандра.

Слева вдалеке кто-то зарычал. Звук был настолько грубый и отвратительный, будто дробили гравий.

У меня волосы на затылке встали дыбом.

Из-за угла вышло огромное существо яркого янтарного цвета. Грозный рев пронесся по коридору. Я вытащила Погибель из ножен и встала в центре коридора.

Андреа распахнула дверь в туалет, схватила Десандру, затолкала ее внутрь, забежала за ней следом и захлопнула дверь. Работать с Андреа было легко. Мы даже понимаем друг друга без слов. Сначала существо должно пробиться через меня, потом через дверь, потом через Андреа. Десандра находилась в самом конце этого длинного пути.

Чудовище сделало шаг в моем направлении. Привет, тварь. Из какой же мифологии ты вылезла?

В туалетной комнате заскрежетал металл, затем послышался глухой стук. Андреа вырвала двери у кабинок и забаррикадировала входную дверь.

Зверь занимал почти всю ширину коридора, и ростом был как минимум четыре фута в холке. Мощные почти кошачьи лапы, покрытые твердыми мускулами, переходили в гладкое тело с широкой грудью, затем шла толстая, длинная, но довольно подвижная шея. Круглая голова тоже казалась кошачьей, с челюстью как у ягуара, только очень широкой. За плечами поднимались две складки. Я не могла их как следует разглядеть, так как существо стояло ко мне лицом, но с моего места они выглядели как крылья, хоть и искаженные.

Что ты вообще такое? Это не мантикора. Я видела мантикор раньше, они меньше размером и совсем другие по телосложению. Мантикоры напоминали огромных коренастых бойцовских собак квадратного сложения с резко очерченными мышцами под гладкой коричневой шкурой. Этот зверь больше походил на кошачьи виды, тело которых говорит о ловкости и сноровке.

Будто услышав мои мысли, зверь сделал еще один шаг вперед и улыбнулся мне, показав целый лес восьмидюймовых зубов.

Ой, ой. Страшно.

Я сконцентрировалась на том, как зверь поднимает свои лапы. Жизнь с оборотнями дала мне несколько подсказок. Во время охоты главное отличие между кошками и собаками исходит из длины и формы их запястных костей. Кошки могут повернуть лапу подушечками кверху, а лапа собаки всегда направлена подушечками вниз. Этот факт инструкторы-оборотни неизменно вбивают в голову своим ученикам во время тренировок боевой формы. Гибкая лапа дает кошачьим преимущество подавить свою добычу после того, как они ее настигли. В этом состояла разница между хищником-засадником и стайным охотником. Сейчас передо мной стоял хищник-засадник. Он будет махать лапами и пускать в ход когти, а его зубы и челюсти говорили о том, что он может с легкостью прокусить мой череп. Мне нужно обращаться с ним, как с ягуаром.

К счастью, у меня есть опыт в сражении с ягуарами.

Монстр приблизился еще на шаг. Как только его лапы коснулись земли, оранжевая шерсть вдруг стала зазубренной. Что-то новенькое!

Еще шаг.

Это не шерсть. Существо было покрыто острыми оранжевыми чешуйками, и они поднимались дыбом, как шерсть у собаки. Они выглядели такими же толстыми, как раковины у мидий. Итак, оно большое, с крыльями, кошачьего телосложения, и в броне. Мой список возможных вариантов только что резко сократился. Учитывая мое обычное везение, оно еще окажется огнедышащим.

Может это дракон? Кто-нибудь водоплавающий? Для этого он выглядел слишком кошачьим. Не то чтобы я встречала много драконов. Единственный дракон, которого я видела, медленно разлагался, так как был немертвым, и по размерам он напоминал огромного тираннозавра и с явными очертаниями черепа как у рептилии. Существо передо мной было млекопитающим.

Никаких слов силы. Никакой тяжелой магии. Только не с Хью на расстоянии двух сотен ярдов. Он знал, что я искусно владею мечом, но мои магические способности оставались для него загадкой, и я собиралась держать их в секрете как можно дольше. Может настать такой момент, когда моя неожиданная магия станет решающим фактором между жизнью и смертью.

Существо внимательно смотрело на меня своими ярко-голубыми глазами. В его зрачках непрерывно горели холодные огоньки. Зверь выглядел голодным. Только хотелось ему не еды, а насилия. Он явно не падальщик, и с огромным наслаждением охотится на живых.

Проверим, насколько ты умен.

— Можно как-то ускориться? Мне еще на ужин возвращаться.

Зверь сложил на спине свои деформированные крылья и сорвался с места.

Он меня понимает. Очень плохой знак.

Существо с горящими глазами и обнаженными клыками бежало ко мне, набирая скорость и быстро сокращая дистанцию короткими прыжками.

Каждый животный инстинкт во мне кричал «Беги!». Но я твердо стояла на ногах. Это кошка. Она наброситься в конце.

Прыжок, прыжок, прыжок.

Бросок.

Это был великолепный бросок, приводимый в движение стальными мышцами звериных ног. Оно летело ко мне с растопыренными когтями и лапами, нацеленными на убийство.

Я нырнула вперед и вниз, повернувшись в процессе, чтобы оказаться под существом. Большая часть животного оказалась на мне, и я вонзила погибель ему в пах. Кровь брызнула на мое лицо и рот. Зверь закричал.

Я прижалась к его левой ноге, пытаясь не дать ему выпотрошить меня, вцепилась покрепче и протащила Погибель через его внутренности. Существо взвыло и ударило меня правой задней ногой, пытаясь распороть. Когти разодрали платье. Бок пронзила резкая боль. Ай. Как же это больно. В следующий раз, когда мне скажут надеть платье вместо кожи, я засуну им его в задницу.

Я снова ударила, втыкая Погибель еще глубже. Кровь полилась еще сильнее горячим потоком. Существо уже должно было упасть, но этого не происходило. Оно снова нанесло удар, и я снова взболтала мечом его внутренности. Умри уже наконец.

Магия обожгла мой бок, будто кто-то взял горсть льда и закинул прямо в порез. Моя кровь распознала захватчика и отреагировала, избавляя меня от него. Lyc-V. Эта чертова зверюга — оборотень.

Его ускоренная регенерация означает, что он не может истечь кровью. Моих ударов недостаточно. Я должна добраться до жизненно важных органов.

Я перерезала сухожилие на его левой ноге.

Зверь кинулся вперед и поволок меня за собой. Я резанула еще раз, пытаясь покалечить его, затем отпустила, перекатилась и вскочила на ноги. Следующие полсекунды зверь стоял спиной ко мне, поэтому я прыгнула на него сверху, как раз между крыльями, схватила его за шею и перерезала горло. Лезвие погибели соскочило с чешуи, едва повредив кожу. Дерьмо. Это должно было сработать. Существо замедлилось. Я сдернула с шеи цепочку, накинула ее зверю на горло и вставила Погибель в петлю.

Зверь взревел, когда серебро коснулось пореза. Вот, подавись!

Я повернула Погибель, превращая цепочку в самодельную удавку. Мой бок горел так, будто кто-то пытался поджарить меня живьем.

Зверь задрожал, издавая булькающие звуки, пока цепочка проникала все глубже в порез. Я держалась что было сил. Упасть — значит умереть. Существо дернулось влево. Я выставила левую ногу за мгновение до того, как мы врезались в стену. А затем повернула Погибель еще на пол-оборота, молясь только о том, чтобы мои окровавленные пальцы не соскользнули.

Существо снова дернулось. Мои руки задрожали от усилия.

Оно рухнуло, и я ничего не могла с этим поделать. Его вес пригвоздил меня к месту. Сокрушительное давление сжало грудь. Существо перевернулось на мне. Мои кости затрещали, и я вскрикнула.

Еще один поворот удавки. Лишь четверть оборота.

Не отключайся. Не отключайся.

Лишь четверть оборота.

Я держалась, мое дыхание вырывалось неглубокими мучительными вздохами. Существо забилось в конвульсиях. Я уже не чувствовала своих пальцев.

Наконец-то огромное тело замерло на мне. Из пасти вырвался длинный шипящий вздох, и зверь обмяк.

Вставай, вставай. Вставай. Этого недостаточно. Оно еще не умерло, просто отключилось. Я могу лежать здесь весь день и душить его, а Lyc-V будет поддерживать в нем жизнь.

Я выползла, скинув вес со своих ног, и поднялась на колени. Цепочка глубоко вонзилась в горло зверя. Если повезло, она перебила трахею. Я дернула Погибель. Застряло. Я закряхтела, поднимая звериную голову, и повернула Погибель против часовой стрелки. Еще немного. Еще…

Цепочка начала ослабевать.

Еще чуть-чуть…

Глаза чудовища резко распахнулись, открывая горячую разъяренную синеву. Я резко выдернула Погибель и нанесла режущий удар прямо по ране. Кости хрустнули под магической сталью, и голова откатилась в сторону от толстой шеи.

Я сползла вниз по стене, пытаясь выровнять дыхание. Всего пару секунд передохну здесь. Мою грудь при каждом вздохе пронзала боль. Ой.

Зверь лежал без движения.

Я сплюнула кровь изо рта.

— Чисто!

Из туалета послышался грохот. Дверь открылась, и в коридор вышла Андреа.

— Твою мать.

Я попыталась вытереть кровь с лица, но так как руки у меня тоже были в крови, я лишь еще больше размазала ее по себе. Прекрасная мысль.

Из-за плеча Андреа выглянула Десандра. Ее глаза расширились.

— Что это за чертовщина?

— Видела когда-нибудь такое? — спросила я.

— Нет.

Ее ответ показался мне искренним. Я видела различные виды самых странных существ, но такого я тоже никогда не встречала.

Тело дернулось. Андреа вскинула свой арбалет. Я вскочила на ноги.

Золотистая чешуя забурлила, как расплавленный металл, и растаяла. На месте существа в коридоре осталось обезглавленное человеческое тело. Я толкнула теперь уже человеческую голову, чтобы увидеть лицо. Мужчина около сорока лет. Каштановые волосы, темная борода. Никогда его раньше не видела.

Андреа выругалась.

Я наклонилась, пытаясь не морщиться на протесты моей груди, подняла голову за волосы и показала лицо Десандре.

Она покачала головой.

— Может, кто-то в зале знает его. Стоит пойти и спросить.

Андреа кивнула на коридор.

— Здесь есть твоя кровь?

— Теперь это уже не имеет значения, правда?

Хью заманил меня в этот замок, хотя это стоило ему немалых проблем. Он бы не стал этого делать, если бы не был уверен в том, что скажет ему моя кровь: я дочь его босса.

— Да, наверно, ты права, — согласилась Андреа.

Мы пошли дальше по коридору, в другую сторону от решетки.

— Что мы будем делать с Хью? — спросила Андреа.

— Ничего, пока не узнаем его план.

— Кто такой Хью? — спросила Десандра.

— Один наш общий знакомый, — ответила Андреа. Мы повернули за угол и прошли еще один коридор. Звуки из зала становились все ближе.

Десандра внезапно остановилась и накрыла живот руками. Ее лицо выглядело вялым.

— Что такое? — спросила я.

— Кто-то только что пытался убить моих детей. — Десандра моргнула и ее вырвало на пол.

Глава 8

Я вошла в главный зал с мечом в одной руке и с отрезанной головой в другой. Один за другим люди переставали делать то, что делали, и поворачивались посмотреть на меня. Их ноздри раздувались по мере того, как запах крови расходился по залу. Все разговоры стихли.

Хью увидел меня и замер. Либо он был чертовски хорошим актером, либо понятия не имел, что сейчас произошло.

Кэрран привстал со своего места. Я знала, что он увидел. Двадцать минут назад я просто ушла в дамскую комнату, а сейчас мое платье свисало лохмотьями с одного бока и было пропитано кровью. Мое лицо и руки тоже были в крови. Позади меня Андреа поддерживала Десандру, которая побледнела, как простыня.

Я подняла отрезанную голову.

— Чей это человек?

В ответ тишина.

— Он превращается в существо семейства кошачьих с крыльями. Наверняка кто-то его знает.

Вдруг тишину нарушили медленные, размеренные аплодисменты. Джарек Крал улыбнулся мне.

— Прекрасная шутка. Очень смешно.

Я убью этого человека, прежде чем все это закончится.

— Ты знаешь этого человека?

Джарек развел руками.

— Его никто не знает. Ты приносишь нам это, рассказываешь какую-то дикую историю, и что мы должны сделать?

— Это был монстр

— Мы все здесь монстры. Или ты забыла? — Джарек хихикнул. Его оборотни заулыбались.

Десандра выкрикнула что-то на языке, которого я не понимала. Джарек с ухмылкой рявкнул что-то в ответ.

— Насколько мы знаем, это может быть голова какого-нибудь слуги. — Джарек наклонился вперед и посмотрел на Кэррана. — Может, скажешь своей человеческой зверюшке, чтобы она перестала рубить головы обслуживающему персоналу, а то мы не дождемся вина.

Люди засмеялись.

На руках Кэррана появилась серая шесть, и тут же растаяла.

— Что такое? — Джарек поднялся. — Что, мальчик? Хочешь что-то сделать?

Кэрран взялся руками за стол. Это был очень большой стол весом больше двух тысяч фунтов.

Стол затрещал и оторвался от пола.

Смешки вокруг стихли. Люди уставились на него с замершими лицами.

Кэрран продержал стол в футе над землей долгие несколько секунд. Его лицо не показывало ни капли напряжения.

Кто-то подавился.

Кэрран поставил стол, оттолкнув его в сторону Джарека.

— Спасибо за ваше гостеприимство, — произнес он. — Думаю, мы закончили с ужином на сегодня.

Он сошел с платформы. Наши люди поднялись с мест и пошли вслед за ним через зал. Дойдя до меня, он обнял меня рукой, и мы наконец-то ушли оттуда.

*** *** ***

— Как оно выглядело? — спросил Мэхон.

Мы оставили Десандру в ее покоях. Тетушка Би и Джорджи решили провести ночь вместе с ней. Остальные собрались в нашей комнате. Стоило Дулиттлу посмотреть на меня, как мне тут же пришлось смириться с предстоящим осмотром. Затем в меня тыкали, промывали раны, и теперь он тихо бормотал заклинания на исцеление.

— Около шестидесяти пяти дюймов в холке, определенно кошачьего происхождения, покрыто янтарной чешуей. Чешуйки толстые, полупрозрачные, с острыми краями. И еще крылья. — Я покачала головой. — Понятия не имею что это такое. Кто он такой.

Мэхон посмотрел на Андреа.

— И ты тоже его видела?

— Хочешь сказать, Кейт лжет? — сухо спросил Барабас.

— Да, видела, — ответила Андреа. — Она распилила ему шею серебряной цепочкой. Это не галлюцинация.

Дулиттл закончил заклинание, и по моему боку прошел долгожданный успокаивающий холодок.

— Как новенькая.

— Спасибо, Док.

Края раны сомкнулись. Без Дулиттла мне бы понадобилось накладывать швы.

— Крылья? — просил Дулиттл.

— Крылья.

— С оперением?

— Практически, — сказала ему Андреа. — Перышки не сформировались до конца. Каждое похоже на волосок с небольшим пушком.

Дулиттл нахмурился.

— Видите ли, чешуя добавляет вес…

— Это бессмыслица, — сказала я. — Я знаю. Но именно такое существо я убила.

— Крылья еще не означают, что оно может летать, — заметил Мэхон. — Они могут быть рудиментарными.

— Они точно выглядели неправильными, — сказала я.

Дулиттл кивнул.

— Я исследую голову.

Мэхон посмотрел на Кэррана.

— За ужином я разговаривал с Волкодавами и Belve Ravennati..И те, и другие уверены, что Джарек хочет убить свою дочь. Когда он изначально пообещал перевал, тот был одним из четырех проходов через горы. Теперь, после нескольких природных катастроф, он стал один из двух. Он сделает все, чтобы оставить перевал себе.

— Слишком очевидно для Джарека, — возразил Барабас. — Я изучал его поведение, он любит перекладывать вину на кого-то другого. Он бы использовал рысь или волка, чтобы ткнуть пальцем в какую-то из стай. Вместо этого послали существо, которое никто никогда не видел.

— Вопрос почему? — сказала Кира. — Пока лишь у Джарека есть очевидный мотив. Если Десандра умрет, ему не нужно будет отдавать перевал.

— Если она умрет, он может распрощаться с возможностью получить внуков, — сказал Барабас.

— Две другие стаи ненавидят его, — сказал Мэхон. — Если Десандра родит, они не отдадут ему детей. Он мог решить, что сохранение перевала ему важнее.

— Достаточно, — сказал Кэрран. Все замолчали. — Мы в режиме полной боевой готовности. Перемещаемся только группами. Запираем все двери. Никто не ходит по-одному и не остается нигде в одиночку. Если вам нужно в туалет посреди ночи, вы должны разбудить тех, кто находится рядом, и идете все вместе.

— Утром нам необходимо устроить совещание, — сказала я всем. — Установить смены по охране Десандры, разработать расписание. Встречаемся в комнате Дулиттла в восемь.

— В девять, — сказал Кэрран. — Сейчас ей нужен отдых.

Все вышли из комнаты. Кэрран запер дверь и присел передо мной.

— В душ?

— Да, пожалуйста.

Он исчез в ванной. Звук бегущей воды показался мне райским шепотом. Внезапно я почувствовала себя ужасно усталой. Я заставила себя подняться и поплелась в ванную. Меня ждал душ в кабинке, выложенной плиткой, за полупрозрачной фиолетовой занавеской на изогнутой штанге. От струй шел густой пар. Я дернула молнию на платье. Заело.

Кэрран подошел ко мне и аккуратно положил руки мне на плечи. Послышался звук рвущейся ткани, и остатки платья упали на пол.

— Спасибо.

Я скинула рваное нижнее белье, расстегнула лифчик, бросила все на пол и шагнула под душ. На меня полились горячие струи. Вода под ногами тут же покраснела. Я закрыла глаза и просто стояла, глубоко дыша. Вдох, выдох. Битва закончилась. Война только началась.

Я проверила свой бок. Дулиттл настоящий кудесник. Небольшие царапины уже полностью затянулись, оставив на коже лишь светлые полосы. Я взяла шампунь и вспенила его в волосах. Запахло жасмином. Затем я взяла мочалку и начала тереть кожу: шея, грудь, живот, плечи…

Кэрран протянул руку над моим плечом, и я поняла, что он стоит обнаженный в душе позади меня. Он забрал мочалку из моих рук и потер мне спину. Вода продолжала падать на нас. Он обвил меня руками. Я почувствовала, как его мускулистое тело прижимается и скользит по моей спине. Во всем мире не было лучше места, чем его объятия.

В его руках чувствовалось напряжение. Его мышцы вибрировали, будто у него под кожей проходит электрический ток.

Я повернулась в его объятиях, и он прижался лбом к моему лбу. Я закрыла глаза. Я вполне могла справиться с атакой странного монстра. А вот находиться в одной комнате с Хью…

— Одно слово, — прошептал Кэрран. Его голос звучал напряженно из-за подавляемой злости. — Скажи лишь одно слово, и я разорву его на куски. Он не доживет до рассвета.

Я посмотрела ему в глаза и поняла, что он действительно готов это сделать. Он выйдет из душа, сменит обличие и будет сражаться с Хью, пока один из них не перестанет дышать. Если я встану рядом с ним, он будет сражаться с Хью за мою свободу, а если я решу убежать, он будет сражаться, чтобы дать мне уйти. Никто в моей жизни не любил меня так сильно.

Теперь из-за меня и Хью, и из-за Джарека Кэрран заперт здесь со мной в этом замке. Гнев пожирал меня изнутри.

— Нет, — произнесла я с усилием. — Нам все еще нужна панацея.

Кэрран сжал зубы.

Мне так хотелось поехать домой. Хотелось вернуться в Крепость. Я готова руку себе отрезать, чтобы перенести нас обратно и забыть о том, что мы вообще здесь были. Отчаяние нарастало во мне, подгоняемое страхом и злостью. Теперь я уже ничего не могла сделать. Если мы сейчас побежим сражаться с Хью, как бы хорошо это ни казалось, то все, кто приехал с нами, и кто остался дома, будут обречены.

Я положила голову ему на плечо. Мои руки сжались в кулаки сами по себе.

Он продолжал обнимать меня.

— Я знаю, — сказал Кэрран. — Я знаю.

Мы стояли так очень долго под бегущей водой. Постепенно я начала понимать, что моя грудь прижимается к нему, что он возбужден, и мы оба голые.

Я потянулась и поцеловала его, лизнув чувствительное место у него под подбородком. Мой язык прошелся по грубой щетине. Мое тело воспрянуло, внезапно осознав и обрадовавшись тому, что я жива. Я ласкала его лицо, скользя телом по его гладкой, твердой груди.

У него вырвался низкий, мужской звук, соединяющий в себе растерянность и желание.

— Как твой бок? Болит? — прошептал он.

Я так сильно хотела его. Мне просто необходимо было оказаться в том месте, где только мы двое имеем значение, и нет ничего, кроме любви. Казалось, если я сейчас не получу его, то просто взорвусь. Я покачала головой и поцеловала его в губы с открытыми глазами, чтобы увидеть тот момент, когда он позволяет себе сорваться с цепи. Он ответил на мой поцелуй, его язык скользнул в мой рот. Его вкус — такой томный и мужской — действовал на меня как наркотик, заставляя мое тело ускориться. Каждая клеточка была сосредоточена на нем требуя еще, еще и еще. Я чувствовала, как его руки ласкают мою спину, как каждый дюйм его крепкого тела прижимается ко мне, ощущала вкус его губ. Моя рука скользнула вниз и прошлась по всей его длине.

Кэрран издал грубый звук, похожий на рычание от удовольствия.

Боже милостивый, он нужен мне прямо сейчас, иначе я закричу.

— Я так хочу тебя, — прошептал он.

Я раскрыла объятия.

Все соединилось воедино — и ярость, и беспокойство, и растерянность, и страсть. Он поднял меня и прижал к своим бедрам, поддерживая меня под ягодицы, и я обвила его ногами. Я чувствовала себя такой живой. Мышцы его рук напряглись под моими пальцами, такие твердые, словно стальные канаты. Он смотрел на меня, и его серые глаза, подсвеченные золотистыми искорками, наполнились таким чистым необузданным желанием, что у меня закружилась голова.

Он поцеловал меня в шею, разжигая во мне огонь. Я откинулась назад, предоставляя ему больше места для поцелуев. Он провел языком по моей груди и захватил ртом сосок. Желание пронзило меня, словно удар током, и разлилось по всему телу. Когда Кэрран вошел в меня, такой твердый и горячий, мне уже было наплевать на все, кроме него. Мне не хотелось ни о чем думать. Я хотела лишь чувствовать его прикосновения.

Моя спина прижималась к холодной плитке. Он входил в меня снова и снова в плавном ритме. Каждый толчок посылал новый импульс наслаждения внутри, толкая меня все выше и выше. Мои соски так напряглись, что становилось больно. Ноги тряслись, тело стало гибким и податливым. Предвкушение нарастало во мне, словно приливная волна, угрожающая накрыть с головой. Еще один толчок, и долгожданный взрыв заполнил меня, утопив в наслаждении, где каждая судорога моего оргазма сама по себе доводила до экстаза. Я вскрикнула, и следом за мной Кэрран издал низкий гортанный звук и опустошил себя.

— Ты сводишь меня с ума, — произнес он.

— Кто бы говорил.

*** *** ***

Пять минут спустя, снова вымывшись, мы устало вышли из душа. Кэрран рухнул на кровать. Я заставила себя одеться — ведь может получиться так, что мы ринемся в битву прямо из постели — и только потом упала рядом с ним. Глупый балдахин над нами тихонько колыхался на ветру. Прохладный ночной воздух приятно обдувал кожу.

Кэрран лег на бок, обнял меня и прошептал мне прямо в ухо так тихо, что мне могло бы просто показаться:

— Я серьезно. Одно твое слово, и ты никогда больше не увидишь его лицо. На утро этот замок превратиться в костер, а мы поплывем домой.

Мне придется быть очень осторожной в словах. Нас подслушивают. Я прошептала ему в ответ:

— Если проплыть чуть южнее вдоль побережья, можно увидеть руины Трои. Помнишь историю Париса и Елены?

— Да, — ответил он.

Любимый сын Трои, хулиган Парис отправился в Спарту под флагом перемирия. Царь Спарты принял его как почетного гостя, а потом Парис украл царскую жену Елену и опустошил сокровищницу. Никто точно не знал, похитил ли он Елену, или она сама сбежала с ним. Может быть, муж любил ее, а может бил каждый день. Так или иначе, вся Греция объединилась против Париса, и в итоге Троя превратилась в руины.

Я поцеловала Кэррана в подбородок.

— Лук и стрелы — это не твое.

Он стиснул зубы, напрягая челюстные мышцы.

Мы обещали быть беспристрастными. Мы прибыли сюда с миром. Если мы нарушим этот мир и начнем кровопролитие, то получим то же самое в ответ. Никто не увидит в наших действиях попытку мужчины спасти любимую женщину от военачальника ее отца. Европейские стаи превратят это в знак предательства от человека, который не может сдержаться из-за оскорбления.

Атака на Хью будет равноценна объявлению войны, не говоря уже о том, что я не уверена на сто процентов, выживем ли мы в этом поединке, даже если мы оба будем сражаться с ним. При любом исходе Роланд получит причину сровнять Крепость с землей. Он уже видит угрозу в Стае Атланты, а это станет просто вишенкой на торте. К тому времени, как мы вернемся домой, все люди, которых мы знаем, будут мертвы.

— Мне жаль, — прошептала я. — Мне так жаль.

— О чем ты?

— Это все из-за меня. — Я виновата в том, что мы попали в эту ловушку. Не я привела всех сюда, но я была причиной этого.

Он крепче прижал меня к себе.

— Ты стоишь любой битвы, — прошептал он мне в ухо.

Он даже не представлял, как сильно я люблю его.

— Мы все поехали добровольно, — добавил он. — И без тебя у нас бы не было шанса получить панацею. Она нам очень нужна.

Мы оба замолчали, и какое-то время я просто наслаждалась тем, что лежу рядом с ним. Как бы мне хотелось продлить этот момент…

— Он не напал на меня сразу, — прошептала я. — Это значит, что он захочет поговорить со мной.

— Нет, — сказал Кэрран. — Только не наедине.

— Рано или поздно это произойдет. Если бы он просто планировал убить меня, зачем заморачиваться с этой поездкой? Он прекрасно знал где я. Мог бы просто посадить снайпера на крышу напротив нашего офиса, чтобы тот пустил мне пулю в лоб, пока я открываю дверь.

Кэрран нетерпеливо выдохнул.

— Я сделаю все, чтобы ты была в безопасности.

— Я знаю, — прошептала я в ответ. — Я сделаю то же самое для тебя.

Не следовало нам приезжать сюда. Я закрыла глаза. Нужно поспать. Завтра будет день, и будет битва. Завтра Хью сделает первый шаг, поэтому мне нужно быть в форме. Как только я пойму, чего он хочет, все станет намного проще.

Глава 9

Я открыла глаза. Магия исчезла, и Кэрран тоже. Часы говорили о том, что сейчас десять минут восьмого. Достаточно времени, чтобы спокойно одеться и дойти до комнаты Дулиттла для общей встречи.

На столе меня ждала тарелка, накрытая листом бумаги. На бумаге Кэрран подписал своим грубым почерком:

Пошел поговорить с Мэхоном. Стаи хотят встретиться, чтобы «обсудить проблемы». Не забудь поесть.

Под запиской на тарелке лежали два яйца и львиная порция ветчины. Я съела треть от всего содержимого, почистила зубы, надела джинсы и застегнула ножны с мечом. Новый день, новая битва.

Наши сумки принесли с корабля. Я порылась в своих вещах и вытащила потрепанный Альманах Мифологических Существ. Я так часто читала его от корки до корки, что помнила наизусть целые страницы, но порой просто листая его мне становилось проще соединить все факты воедино.

Я никогда не слышала об оборотнях, которые превращаются в крылатых кошек, но раз в крови присутствовал Lyc-V, значит механизм все тот же: вирус заражает какое-то существо, а затем и человека. Сначала нужно выяснить, что это было за существо.

Крылатые кошки присутствуют в мифологии, но не так часто. Богиня скандинавской мифологии Фрейя ездила на колеснице, запряженной двумя котами — Бригуном и Трейгуном — у которых скорее всего имелись крылья. Но эти коты были синие, а не оранжевые, и не меняли обличие. Сфинкс обладал кошачьим телом и змеиным хвостом, а еще женским лицом. Он мог говорить, и чешуя у него отсутствовала. У грифонов голова орла, так что их можно вычеркнуть. Мантикору я видела в живую, и это тоже не то.

Я порылась в сумках в поисках других книг. Геральдический Бестиарий рассказал мне о том, что крылатый лев является символом Святого Марка и Венеции. В этой информации не было никакой пользы, если только Лорелай не была родом из Венеции и не прихватила с собой отряд хищных крылатых кошек, чтобы убить нас всех и похитить Кэррана.

Ну-и-ну, ей действительно удалось меня зацепить.

Нет, скорее всего лев Святого Марка был отсылкой к тетраморфу Иезекииля. Матфей изображался в образе ангела, Марк — в образе льва, Лука — в образе быка, и Иоанн — в образе орла. Можно проверить Откровение — это всегда полезно, если дело касается странных существ…

Что-то меня насторожило. Я сконцентрировалась на этой мысли. Откровение. Чтобы действительно понять Откровение Иоанна Богослова, нужно прочитать Книгу пророка Даниила. Я наверняка читала что-то в Книге пророка Даниила, что-то важное в данной ситуации, потому что мой мозг настойчиво говорил мне пойти поискать ее.

Так, посмотрим: Коран, Мифология кавказский народов…Я должна была захватить с собой Библию, точно помню, что паковала ее.

Я перевернула сумку вверх тормашками, и книги высыпались на пол. В их числе компактная Библия в зеленом переплете. Нашла.

Сидя на полу, листая страницы, я была настолько сосредоточена на поиске, что, найдя нужный фрагмент, просто смотрела на него несколько секунд, пытаясь удостовериться, что он действительно здесь есть. Глава седьмая, где Даниил описывает магических существ, которых видел в одном из своих пророческих снов.

Первый — как лев, но у него крылья орлиные; я смотрел, доколе не вырваны были у него крылья, и он поднят был от земли, и стал на ноги, как человек, и сердце человеческое дано ему.

У меня волосы на затылке встали дыбом.

Оборотень. Кошачий оборотень с крыльями, обладающий способностью превращаться в человека.

Я напрягла память, пытаясь вспомнить все, что я знаю о пророке Данииле. Он был потомком знатного иудейского рода и вместе с тремя другими попал в вавилонский плен около 600 года до нашей эры, где он служил советником при дворе вавилонского царя Навуходоносора II, который больше всего прославился в истории за строительство Висячих Садов. Даниилу часто снились пророческие и апокалиптические сны. Он дожил до глубокой старости — по любым меркам — сумев выжить при отравляющей политике Вавилона.

С чем мог столкнуться Даниил в Вавилоне, чтобы получить подобное видение? Только ассирийские ламассу лишь немного подходили под описание, но нет никаких записей о том, что они были оборотнями. Ассирия находилась в том регионе, который я отлично знала. Древняя Ассирия, Вавилон и Ниневия существовали задолго до того, как начали писать историю. Их можно было назвать могильными цветами, выросшими из мертвого тела некогда могущественной империи моего отца.

Часы говорили о том, что мне уже пора отправляться на встречу. Придется вернуться к этому позже. Я собрала книги в стопку в углу комнаты, взяла Библию и Альманах, быстро добежала до комнаты Дулиттла и постучала в дверь костяшками пальцев.

— Заходи! — крикнул Эдуардо.

Открыв дверь, я оказалась в огромной комнате, сравнимой по размеру с комнатами Десандры. Двери с обеих стороны были распахнуты: левая вела в спальню, правая — в ванную. По левой стене располагались два стола в форме буквы Г, их поверхности заставлены стеклянными пузырьками и мензурками. Дулиттл сидел в углу Г и смотрел в микроскоп. По правой стороне стоял кофейный столик в обрамлении двух больших мягких диванов. На ближайшем из них сидел Дерек с картами в руках. Свои карты он сложил в маленькую стопочку. Напротив него расположился Эдуардо, занимая весь диван. Он держал свои карты широким веером.

— Что значит «заходи»? Вы даже не знаете кто я.

— Конечно знаем, — ответил Дерек.

— Он учуял, как ты приближаешься, — сказал Эдуардо.

Вот что значит жить с волками. Ну почему я?

Я опустилась на стул рядом со столом Дулиттла.

Он поднял на меня взгляд из-под очков.

— Зачем вам очки? Разве Lyc-V не дает зрение двадцать к десяти[1]? — поинтересовалась я.

Дулиттл постучал по очкам.

— Да, но это дает мне двадцать к двум.

От его голоса с нотками Джорджии меня охватила такая тоска по дому, что мне захотелось обнять его.

— Как голова?

— Благоухает. — Дулиттл открыл холодильник рядом с ним. Внутри лежала отрезанная голова, завернутая в пластик и погруженная наполовину в лед.

— Есть информация?

Дулиттл откинулся на спинку стула.

— Это оборотень. Кровь реагирует на серебро, и в ней присутствует Lyc-V.

— Ага! Так значит, я не сумасшедшая.

— Ты определенно сумасшедшая, — сказал Дерек. — Но в безумном, очаровательном смысле.

Эдуардо фыркнул.

— Не заставляй меня подходить к тебе, — сказала я и снова посмотрела на Дулиттла.

— Они что-то буйные этим утром, — сказал он мне. — К сожалению, мои ресурсы здесь ограничены. У меня нет доступа ни к одному из методов генетического секвенирования, которые есть дома.

Было что-то еще, я это чувствовала.

— Но?

— Но существует тест Бравински-Дони.

— Никогда о нем не слышала.

Дулиттл кивнул с небольшой улыбкой.

— Это потому, что он не особо полезен в обычных обстоятельствах. Он не конкретный, но при этом очень надежный.

Он пододвинул ко мне деревянную подставку со стеклянными пробирками, наполовину заполненными кровью. На каждой пробирке был прилеплен идентификатор: медведь, волк, бизон, гиена, мангуст, шакал, рысь, барсук, лев и крыса.

Большинство образцов, скорее всего, были от нашей команды.

— Где вы взяли шакала, рысь и крысу?

— У местных, — ответил Эдуардо.

— Хибла расстроилась, — пояснил Дерек. — Когда ты сражалась, кто-то опустил решетку, блокирующую коридор. Механизм находился под охраной.

— Дай угадаю. Местного охранника убили зверским способам.

— Скорее всего, — сказал Дерек. — Парень пропал, оставив лужу крови. Хибла хочет знать, что происходит.

Дулиттл взял пипетку и опустил ее в пробирку волка.

— Тест основан на ассимиляционных свойствах Lyc-V. Столкнувшись с новой ДНК, он старается поглотить ее.

Он открыл пробирку медведя и капнул туда пару капель из пипетки. Кровь почернела, свернулась и растворилась.

— Ассимиляция, — догадалась я. Lyc-V проглотил чужую ДНК.

— Все верно. — Дулиттл взял пробирку с надписью Медведь-2. — В этой пробирке кровь Джорджетты, а перед тобой кровь ее отца.

Он взял несколько капель крови Джорджи и капнул их в кровь Мэхона. Ничего не произошло.

— Одинаковые виды.

— Разве разная ДНК не влияет на процесс?

— Влияет, но не дает столь драматичной реакции. — Дулиттл подался вперед. — Мы проверили кровь мужчины, которого ты убила, против всех образцов. Каждый из них дал реакцию.

— Даже рысь и лев?

Дулиттл кивнул.

— Как бы сильно это существо не походило на кошку, оно ей не является. Или является, но его ДНК значительно отличается от рыси или льва.

— Каковы тогда наши дальнейшие действия?

— Попробуем добыть как можно больше образцов, — сказал Дулиттл.

Это может оказаться проблематичным. Я даже представила, как подхожу к Волкодавам или Belve Ravennati и говорю: «Привет! Мы подозреваем, что кто-то из вас может оказаться ужасным монстром. Дадите нам образец крови?»

Ну, да. Они прямо побегут сдавать кровь, обгоняя друг друга.

— Я могу завязать драку, — предложил Дерек. — Получить кровь таким способом.

— Никаких драк. Мы ничего не начинаем, мы лишь реагируем в ответ.

— Именно это я и сказал. — Дулиттл строго посмотрел на Дерека. — Еще, Кейт, если ты встретишь второй экземпляр, постарайся сохранить его живым до моего прибытия.

Ха-ха.

— Я очень постараюсь, Док. Теперь моя очередь. — Я открыла Библию и показала ему отрывок от Даниила. Дулиттл прочитал текст, поднял очки на лоб и просмотрел еще раз.

— Я читал Библию сотни раз. Не помню, чтобы читал это.

— Вы просто не заостряли внимание.

Дерек подошел и тоже прочитал отрывок.

Я вкратце напомнила им историю Даниила.

— Чудовища из снов Даниила часто интерпретируются как враждебные царства — в данном случае Вавилон, который в итоге утратил свою славу. Но если воспринимать все буквально, это может означать оборотня.

— Разве в Вавилоне существовали крылатые кошки? — спросил Дулиттл.

— Единственное существо, близкое по описанию — это ламассу, — ответила я ему. — Ламассу служили стражами древней Ассирии. Сейчас на территории Ассирии располагаются четыре современных государства: юг Турции, запад Ирана, север Ирака и Сирии. Ассирийцы любили воевать. Они воевали с Вавилоном, Египтом, и вообще со всеми государствами древней Месопотамии, которые могли завоевать, на протяжении двухсот лет. Около шестисотого года до нашей эры вавилонцы, киммерийцы и скифы — все нации, которые платили дань Ассирии — наконец-то объединились и уничтожили ее. Сохранилось не так много записей об ассирийцах. После них остались разрушенные города и каменные рельефы с забавными изображениями, как пронзают целую деревню пленных людей или катаются на колесницах, охотясь на львов.

— Забавные люди древние ассирийцы, — произнес Дерек. — Охотились, пели, танцевали, пронзали людей.

Шутка. Наконец-то.

— Что-то вроде того. Еще они создали ламассу — массивные каменные статуи, которые охраняли городские ворота и входы в ассирийские дворцы.

Я открыла Альманах и показала изображение огромной статуи.

— Бородатое человеческое лицо, тело льва или быка, и крылья.

— А почему пять ног? — спросил Дулиттл.

— Такая концепция: спереди кажется, что ламассу спокойно стоит, а сбоку — что идет. Самое интересное в том, что территориально Ассирия не так далеко отсюда, около тысячи миль на юго-запад по полету птицы. По земле это будут тысячи миль гор и ужасных дорог, но в плане расположения государств древняя Ассирия и древняя Колхида были почти соседями.

Дерек нахмурился, глядя на картинку.

— Но у них человеческое лицо, — заметил Эдуардо. — И нет чешуи.

Я кивнула.

— В этом-то и проблема. Еще есть десятки теорий о том, кого и что олицетворяют собой ламассу, но нигде не говорится, что они злые или что они едят людей. Они представляются добрыми стражами. Люди находили амулеты с ламассу и защитные заклинания на них, а современные ассирийцы до сих пор вешают изображения ламассу в своих домах.

Дулиттл внимательно посмотрел на картинку.

— Изображение существа с пятью ногами демонстрирует осмысление, а не наблюдение.

— Что значит осмысление?

— Они не следовали природным основам и не делали только то, что видят, — ответил Дулиттл. — Они понимали разницу между восприятием и реальностью, и изображали концепцию, а не просто копию того, что было перед глазами.

Дулиттл взял ручку, бумагу и начал рисовать.

— Когда мы рождаемся, мы начинаем с конкретного мышления. Мы воспринимает только то, что видим и слышим.

Он показал нам свой рисунок, где голубь поднимается вверх над раздавленной клеткой.

— Что вы видите?

— Птица улетает от сломанной клетки, — ответил Дерек.

— И что это символизирует?

— Свободу, — сказала я.

— Что еще?

— Побег, — сказал Эдуардо.

Дулиттл повернулся к Дереку.

— Уход из безопасного места, чтобы стать чем-то большим, — сказал Дерек. — Птица знает только клетку, а небо представляет собой то, что ей хочется сделать, даже если это рискованно.

— Ага! — Дулиттл поднял указательный палец. — Все это примеры абстрактного мышления. Вся наша культура основана на том, что одна концепция может иметь множество интерпретаций. Мы активно поощряем развитие этого навыка, так как он помогает нам решать наши проблемы разными способами. По-видимому, древние ассирийцы делали так же. Смотря на ламассу, мы должны думать не только о том, какие они, но и что они олицетворяют. Мы не можем просто принять изображение за чистую монету.

И вопрос на миллион: что может олицетворять чешуйчатый бык с человеческим лицом и крыльями?

Раздался стук в дверь, и в комнату вошли Андреа и Рафаэль. Кира зашла следом за ними и подмигнула Эдуардо.

— Хватит уже, — сказал ей Эдуардо.

Я наклонилась к Дулиттлу.

— Что, по-вашему, они олицетворяют?

— Дай мне подумать над этим, — ответил он.

Последним пришел Барабас. Не хватало Кэррана и Мэхона, а также Тетушки Би и Джорджи, которые охраняли Десандру. И так сойдет.

— Десандра не очень хорошо реагирует на мужчин, — сказала я. — Поэтому рядом всегда должна быть женщина. Я считаю, что нужно распределиться на три смены по два человека в каждой. С полуночи до восьми, с восьми до четырех, и с четырех до полуночи. Добровольцы есть?

Рафаэль поднял руку.

— Мы возьмем с восьми до четырех.

— Я могу взять с четырех до полуночи, но мне нужен напарник.

Дерек поднял руку. Прекрасно.

— Я возьму с полуночи до восьми, — сказала Кира. — Я не против спать в ее комнатах, и мы поговорили вчера с Джорджи. Мы сработаемся вместе.

— Как насчет меня? — спросил Эдуардо.

— Ты и наш прекрасный доктор будете вместе плечом к плечу до конца нашего пребывания здесь, — ответила я. — У меня чувство, что Кэрран будет очень занят.

— Так и есть, — подтвердил Барабас. — У меня уже несколько просьб о встрече с ним. Он выступает в качестве арбитра, поэтому стаи наверняка захотят, чтобы он присутствовал каждый раз, когда им захочется поговорить.

— В таком случае у нас остаешься ты, Мэхон и Тетушка Би, — сказала я. — Я поговорю с ними обоими и узнаю, согласны ли они выступить в качестве резерва на тот случай, если понадобится дополнительная поддержка: двенадцать часов в режиме ожидания, и двенадцать часов отдыха. Действуют те же инструкции, что проговаривались прошлым вечером: никуда не ходим по одиночке, действуем осторожно и осмотрительно, и главное — не поддаемся на провокацию. И еще кое-что. Самым опасным человеком в этом замке является не Джарек Крал, и ни один из предводителей других стай, а Мегобари.

Кира удивленно вскинула брови.

— Вы все видели, как я сражаюсь, — сказала я. — Я не могу объяснить вам причину прямо сейчас, потому что нас подслушивают, но с абсолютной уверенностью заявляю вам — он невероятно опасен. Он обладает и средствами, и способностями, чтобы убить каждого в этой комнате, и он сделает это не раздумывая. Не стоит недооценивать его.

Если существо, с которым я сражалась, действительно ламассу, то Роланд знает о них. Он мог бы даже использовать их, а это значит, что их может использовать и Хью. Я не представляла, с какой именно целью, но я непременно это узнаю.

*** *** ***

После окончания встречи Рафаэль, Андреа и я отправились в комнату Десандры. Они заступят на свое дежурство, а я просто собиралась проведать Десандру.

— Я тут подумала, — сказала Андреа.

— Опасное занятие.

— Я говорю ей то же самое, — сказал Рафаэль.

— Ой, ну просто умора. Тем не менее, я подумала, что нужно прижать Десандру. Она знает обе стаи. У нее должны быть какие-то мысли о том, что вообще происходит.

— Думаешь, она выдержит? — Десандра казалась мне такой же стабильной, как гавайский остров — выглядит красиво, но стоит поискать повнимательнее, и найдешь вулкан. Мне совсем не хотелось, чтобы она саморазрушалась в моем присутствии.

— Конечно. Ты же ее видела. Ей совершенно не с кем поговорить. Если будем действовать непринужденно и осторожно, она будет рада поболтать. Поговорим с ней по-женски по душам.

Ага, по-женски.

— Я останусь в коридоре, — сказал Рафаэль.

Когда мы с Андреа вошли в комнату, Джорджи сидела на кровати рядом с Десандрой, которая выглядела настолько обиженно, насколько это возможно без скрещенных на груди рук и выпяченной нижней губы. Тетушка Би доброжелательно улыбалась, пока Джорджи заплетала Десандре волосы.

На ковре валялись обрывки серебристой упаковочной бумаги и куски картона, а рядом туалетный ершик с атласным бантиком и карточкой.

Поверх бумаги лежали клочки светлых волос с окровавленными кончиками.

— Что это? — спросила я, указывая на ершик.

— Ее отец прислал ей подарок, — процедила Джорджи сквозь зубы. — И написал на карточке: «Чтобы тебе было чем защищаться в следующий раз».

Вот ублюдок.

— А это что? — я кивнула в сторону волос.

— После получения подарка мы стали излишне эмоциональными и выдернули немного волос, — пояснила Тетушка Би. — Но потом мы решили, что наши волосы слишком красивые, и мы не должны вредить себе, особенно потому, что это не сделает больно нашему отцу. Ни капельки.

— Они отрастут, — сказала Десандра.

— Не волнуйся, — успокоила ее Джорджи. — Я спрятала все лысые места.

— Почему ты вообще не сбежала давным-давно? — спросила Андреа. — Просто ушла бы, и продолжала идти, пока не оказалась там, где никто не слышал о Джареке Крале.

Десандра пожала плечами.

— И что бы я делала? Кем была? Здесь я кто-то. Здесь все знакомо. К тому же, куда я могла пойти, где меня бы не нашел отец или те придурки, за которых он выдал меня замуж?

Джорджи закончила заплетать ей волосы и поднялась с кровати.

— Леди, она ваша, — сказала Тетушка Би. — Мы пойдем освежимся.

Андреа заняла место у входа. В набедренной кобуре у нее висели два ЗИГ-зауэра, за спиной — дробовик военного образца, и где-то еще наверняка было другое оружие, которое я не видела.

— Как ты себя чувствуешь сегодня? — спросила я. Кейт Дениелс — мастер женских разговоров по душам.

— Дерьмово. Ты когда-нибудь была беременна?

— Нет.

— Тогда давай я тебе вкратце объясню: у тебя болят ноги, у тебя болит спина, у тебя болят бедра. Ни одна твоя одежда не налезает, потому что твоя матка увеличилась от размеров яблока до размеров баскетбольного мяча. Маленькие существа внутри тебя постоянно переворачиваются и пинаются. Ты не можешь есть привычную еду — тебя от нее тошнит. Вместо этого ты ешь странные вещи типа маринованных огурцов и не можешь остановиться, пока тебя не начинает тошнить и от них. Хуже всего то, что ты больше не человек. Ты контейнер. Все смотрят на тебя и ждут, когда уже ты вытолкнешь наружу своего ребенка.

Я прикусила язык, чтобы не сказать ничего лишнего, от чего она может замолчать.

— Забудь, что я спросила.

Десандра отмахнулась.

— А как насчет парней? — спросила Андреа. — Кто-то из них навещает тебя?

— Радомил был два раза. Жерардо тоже приходил, но он… — Десандра жестикулировала руками, будто плыла по-собачьи.

— Ему неловко? — предположила я.

— Да. Радомилу все равно. Он просто любит детей. Когда я предложила Жерардо потрогать, как они пинаются, он заявил, что он все равно не поймет, чей сын пинается — его или Радомила. — Десандра вздохнула. — Он считает меня шлюхой, потому что я переспала с Радомилом.

Андреа сделала на меня большие глаза и кивнула. Давай продолжай.

Ну, хорошо. Это я могу.

— Зачем ты вообще переспала с Радомилом?

Андреа закрыла ладонью лицо. Я сердито посмотрела на нее. Знаешь что, иди сама сюда, раз такая умная, а я у двери постою.

Десандра села прямее.

— Я не шлюха, если ты об этом спрашиваешь.

— Я этого и не говорила. Я просто пытаюсь разобраться в ситуации. Думаю, вполне понятно, что кто-то пытается убить тебя. Чем больше я знаю, тем лучше смогу предвидеть опасность.

Десандра снова вздохнула.

— Ладно. Когда мне было семнадцать, этот придурок, мой отец, выдал меня замуж за Радомила. Радомилу тогда было за двадцать. Я думала, моя жизнь кончена, но потом решила, что там не может быть хуже, чем дома.

— И как оно было? — спросила Андреа.

— Вообще-то было неплохо. Они живут в Украине, в небольшом местечке на холме. Кругом сады, леса и деревеньки. Каждую субботу мы ходили в город и гуляли по рынку. Радомил всегда мне что-нибудь покупал. Он милый. — Десандра подалась вперед. — А еще он хорош в постели. Я имею в виду, действительно очень хорош. Я не часто выходила из дома, потому что мы были заняты. Ну, вы понимаете.

Да, да, понимаем. Вы много развлекались.

— А как его семья?

— Они нормальные. Его сестра Ивана очень милая. Она и их брат все решают по большей части. Радомил… Он не глупый. Он просто… Он думает проще и не загружает себя политикой. После первого месяца я уже была практически уверена, что он никогда не станет главным.

— Кто его зверь? — поинтересовалась я.

— Рысь. Вся их семья рыси.

— А что случилось с их родителями? — спросила Андреа.

— Умерли. — Десандра пожала плечами. — Их убили несколько лет назад во время драки за их территорию. Остался Радомил, два его брата и две сестры. Да, еще их дед. Он очень старый, ходит с клюкой и половину времени не понимает, где находится. Мне нравилось жить там. Они не особо посвящали меня в свои дела, но в том возрасте меня это и не беспокоило.

— Тогда почему вы разошлись? — спросила я.

— Отец отменил мое замужество. Я прожила с Радомилом всего пять месяцев, потом приехал Крал и забрал меня.

— Радомил не дрался за тебя? — спросила Андреа. Я все видела по ее лицу. Если бы кто-то попытался забрать у нее Рафаэля, она пристрелила бы любого, кто встал бы у нее на пути, чтобы удержать его.

Десандра покачала головой.

— Он не хотел, чтобы я уезжала, но его брат отговорил его. Три года спустя я вышла замуж за Жерардо. Мы прожили с ним два года.

— Он тебе нравился?

Десандра посмотрела на свои руки, ее лицо казалось уставшим.

— Да. Он мне нравился. Но сейчас это уже не имеет значения.

— Я знаю, что дела обстоят паршиво, но если ты расскажешь мне все, это поможет мне лучше понять ситуацию.

Еще один вздох.

— Belve Ravennati управляют Изабелла и ее муж. Жерардо и Игнасио обладают определенной властью, но не такой, чтобы решать серьезные вопросы без подписи родителей в нужном месте. Изабелле я никогда не нравилась. В семье Радомила все шло непринужденно, а в Belve Ravennati все всегда было очень серьезно. Важна каждая деталь, а долг и семейные интересы превыше всего.

Десандра сунула палец в рот и сделала вид, будто ее тошнит. Очаровательно.

— Я стала супругой беты и должна была выполнять определенные обязанности, но они не позволяли мне ничего делать. Я старалась подучить итальянский и однажды заявилась на одну из их встреч, так мать Жерардо заявила ему, что я лишь временное приложение. Тогда в Будапеште Изабелла, Жерардо и я были на торговом саммите. Они отправились на свою важную встречу. Я тоже могла бы пойти, но осталась снаружи с другими бетами.

— Почему? — спросила Андреа.

— Потому что они не умеют держать язык за зубами, — объяснила Десандра. — Им становится скучно, и они болтают. Если внимательно слушать, можно узнать очень много интересного.

Отлично. Она далеко не так глупа, как прикидывается.

— После той встречи меня нашел отец и велел мне собираться. Я ответила, что не стану этого делать и отправилась искать Жерардо. Он был вне себя от ярости. Та четверка, что ходит за моим отцом. Это убийцы. Два волка, крыса и медведь. Они делают все, что он им говорит. У них нет… сознания.

— Может, совести? — предположила я.

— Да, точно. Совести. Они были рядом и сказали ему, что забирают меня. Жерардо тогда сказал, что для нас единственный способ победить — это объявить войну моему отцу. — Десандра посмотрела на меня. — Вы понятия не имеете, насколько ужасен мой отец. Я видела… — Она прикусила губу. — Я видела, как люди погибали такими способами, каких вы даже представить не можете.

Ее ноздри раздувались. Она слегка сгорбилась и обхватила себя руками. Ее радужки залились изумрудно-зеленым цветом, зрачки расширились. Казалось, она бессознательно отстраняется от меня, создавая вокруг себя как можно больше пространства. Я достаточно часто видела подобное поведение, чтобы распознать его. Десандра была напугана. Она что-то вспомнила, и это воспоминание парализовало ее.

— Мне нравился один симпатичный парнишка-компьютерщик в очках. Он работал на нашу стаю. Он что-то сделал — я даже не знаю что — и мой отец насадил его голову на кол. Я видела ее из окна своей спальни. Мне пришлось передвинуть кровать, чтобы мертвая голова парня, которого я поцеловала, не глазела на меня, пока я сплю.

Если у меня появится шанс убить Джарека Крала, я его использую. Мне даже не нужны были доказательства правдивости ее слов. Человек может притвориться напуганным, но не может подделать несознательную реакцию своего тела на страх.

— Я сказала Жерардо, что это самоубийство. Со мной или без меня, у него не хватит сил победить моего отца. Он назвал меня слабачкой и сказал, что если я не хочу драться, то должна вернуться назад. А потом он собрал мою одежду и выбросил ее в коридор.

Все, кого знала эта женщина, обращались с ней как с мусором. Она не пыталась драться или сбежать. Она просто мирилась со всем и истязала себя и других в отместку.

Десандра пожала плечами.

— Я не могла в это поверить. Только утром мы занимались сексом, и я думала, что он меня любит, а он просто выгнал меня. Мне нужно было убраться оттуда. Мы жили в огромном отеле, и я спряталась на балконе. Мне просто хотелось плакать. Там меня нашел Радомил. Я чувствовала себя такой одинокой, а он был так добр ко мне. Он обнял меня и сказал, что все решится. Я хотела проучить Жерардо, поэтому мы занялись этим прямо там на балконе. Теперь ты все знаешь. Всю грязную историю.

В комнату вошел Рафаэль.

Десандра тут же выпрямилась и положила одну ногу на другую.

— Привет, красавчик.

Каждый раз, когда мне удавалось наскрести хоть каплю сочувствия к ней, Десандра делала что-то, и оно исчезало.

Рафаэль едва взглянул на нее.

— Не интересуюсь.

— Все дело в животе, да?

— Нет, — сказала Андреа. — Все дело во мне. Что такое, милый?

— Мы отправляемся на охоту.

— Что? — спросила я.

— На охоту, — повторил он. — На лошадях.

Что за ерунда…?

— А что дальше, рыцарский турнир? Может и столы в круг поставим?

Рафаэль пожал плечами.

— Даже если так, я доспехи не надену. Мы все приглашены на охоту, и я почти уверен, что это обязательно.

— Класс! — Десандра соскочила с кровати. — Все, что угодно, лишь бы выбраться отсюда.

Я ткнула в нее пальцем.

— Так, тихо. Весь замок едет?

Рафаэль кивнул.

— Да, едут все.

Если мы останемся, на нас могут напасть, а в пустом замке никто об этом не узнает и не станет беспокоиться. Хью что-то задумал.

— Они ведь в курсе, что она на девятом месяце беременности?

— Вроде да. Очевидно, за победу полагается приз.

Отправиться на охоту посреди гор или остаться в пустом замке с истеричной Десандрой без какой-либо поддержки в случае неизбежной атаки? Трудный выбор.

— Значит, мы отправляемся на охоту.

*** *** ***

Дорога простиралась передо мной, следуя изгибам берега бирюзового озера. Зеркальная гладь спокойно плескалась, лаская основания гор, выходивших из воды. По краям дороги стояли высокие средиземноморские кедры, идеально прямые, словно конические свечки, а между ними раскинули свои ветви лавровые деревья. Справа по склону горы тянулись виноградники длинными плавно извивающимися рядами.

Мне досталась гнедая лошадь с крепкой, широкой спиной, короткими плечами и стриженой гривой. Она ступала со спокойной уверенностью, прокладывая себе путь по старой мощеной дороге, и запахи оборотней со всех сторон ее ничуть не заботили. Создавалось впечатление, что я спокойно могла бы заехать на ней прямо в озеро, и она бы даже ухом не повела.

Вокруг меня шли и ехали оборотни. Десандре выделили отдельную лошадь. Сначала она хотела идти пешком, и я поспорила с ней по этому поводу, а потом я спорила с ней по поводу лошади, но она и слышать не хотела о повозке. Она ни за что не поедет в повозке, она дочь альфы и, если не будет так, как она хочет, она вырвет кому-нибудь глотку. В конце концов я сама отправилась подбирать ей лошадь, остановив свой выбор на самом старом и покорном существе, которое смогла найти. Теперь рядом со мной ехала очень беременная женщина верхом на лошади, которая то и дело раздувала ноздри. По-видимому, у кобылы имелись серьезные подозрения, что человек на ее спине на самом деле волк, и она подумывала о том, чтобы сбежать, спасая свою жизнь. Матка у оборотней, должно быть, сделана из стали, потому что Десандра не просто не проявляла никаких признаков беспокойства, а выглядела свежей, как огурчик.

Андреа тоже выбрала лошадь. Находясь в седле, мы имели отличный обзор местности, и в крайнем случае могли использовать лошадей, чтобы заблокировать надвигающуюся опасность. Дерек предпочел идти пешком, как и многие другие, включая Кэррана, который был уверен, что у всех лошадей секретный заговор против него. Так как мы с Андреа держали Десандру между нами, Кэрран шел с левой стороны от меня и слегка впереди. Лорелай предпочла идти рядом с ним.

Я до сих пор не могла понять, какую роль она играет во всем этом. Насколько я знала, она не имела отношения ни к одной из трех стай.

Лорелай оделась в светло-голубую блузку и джинсы в обтяжку. Волосы она оставила распущенными, и они тихонько развевались на ветру. Если бы мы сейчас находились дома, кто-нибудь уже пихнул меня локтем, потому что по стандартам Стаи они шли слишком близко друг к другу, и мне позволялось зарычать, но мы были не дома, и Барабас, ехавший на белой лошади прямо позади меня, молчал.

Девушка болтала о чем-то вроде давки винограда и изготовления леденцов из вина. Кэрран кивал. На мгновение я увидела выражение его лица. Он улыбался. Казалось, он очень доволен собой. Они шли рядышком, а я застряла здесь, верхом на лошади.

По сути, чтобы я начала беспокоиться, должно быть нечто большее, чем двадцатиоднолетняя красавица. Подобное состояние было для меня в новинку и совсем не кстати. Наверно на меня просто так действует это место. Постоянно ждешь, что тебя ударят в спину, поэтому я слишком нагнетаю ситуацию. Лорелай еще дитя. Может ей сейчас и есть двадцать один год, но когда они встретились, ему было двадцать два, а ей двенадцать. Только это должно давать гарантию того, что ничего не происходит.

Она была дочерью человека, которого знает Кэрран, и вполне возможно застряла здесь не по своей воле, а он просто относится к ней по-доброму, так как это делают далеко не все. Мы с ним так много пережили вместе. Он любит меня, я люблю его, и мне нужно перестать следить за расстоянием между ними и переключить внимание на свои обязанности. У меня есть работа.

Никто не требовал от меня надеть платье на охоту, поэтому я выбрала джинсы, футболку и зеленую мужскую рубашку, которую я носила расстегнутой и с закатанными рукавами. Также на мне был пояс с запасом трав в небольших мешочках, браслет с серебряными иглами, и два меча — Погибель в ножнах за спиной, и вторая сабля на поясе. Любой, у кого возникнут проблемы с моим набором оружия, может скрасить мой день.

Хью развернулся и поехал против основного движения. Его конь казался настоящим монстром — массивный, тоже гнедой, но темнее моего, с белым пятном на лбу и пушистыми белыми носочками. В нем смешалась кровь английского тяжеловоза и Клайдсдейла, но с более четкими очертаниями и более развитой грудиной. На таких лошадях рыцари отправлялись на войну.

Хью поравнялся с нами. На нем был такой же длинный черный кафтан, как на шакалах Хиблы, с поясом, отворотами по бокам и полными патронташами на груди. Кафтан делал его плечи шире, талию уже, а тело длиннее. Казалось, он надвигался, а не просто ехал. Раз уж он притворялся хозяином замка, то по-видимому решил одеваться соответствующе. При этом, вместо кинжала у него на боку висел лишь длинный меч в ножнах. Я видела только рукоятку, обтянутую простой функциональной кожей с поперечным сечением.

Андреа слегка подвинулась в сторону, чтобы Хью мог ехать рядом с Десандрой.

Он слегка наклонился вперед с озабоченным выражением на лице.

— Как ваше самочувствие сегодня?

Десандра выпрямилась в седле. Такое ощущение, что она просто ничего не могла с собой поделать. Любая особь мужского пола тут же привлекала ее внимание. К тому же, Хью — настоящий красавчик в агрессивном, мускулистом плане: голубые глаза, черные волосы, чисто выбритый квадратный подбородок, который казался настолько жестким, что одна мысль об ударе по нему заставляла меня поморщиться. Его окружали люди, которые превращались в лучший природный эквивалент интеллектуальных убийц, но его это нисколько не заботило, как будто он знал со сто процентной уверенностью, что если мы все ополчимся против него, он справится со всеми.

Кэрран обладал аурой дикости. Ты инстинктивно чувствовал, что он всегда близок к насилию. Это бурлило у него под кожей, и когда ему нужно запугать кого-либо, он просто посмотрит на него, как на добычу. А Хью казался твердым, как скала. Он добродушно и непринужденно посмеется, а потом оторвет тебе голову.

— Я в порядке, — ответила Десандра. — Спасибо, что спросили.

— Дайте знать, если поездка станет слишком утомительной. Одно слово, и я разверну весь этот парад в обратную сторону. — Он подмигнул ей.

Десандра захихикала.

Что же ты задумал, Хью? Чего ты хочешь?

— Я очень сожалею о вчерашнем, — сказал Хью. — Мои люди проводят расследование. Мы найдем того, кто послал этого ублюдка.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказала с улыбкой Десандра.

А я вот сомневаюсь.

— Мы сделаем все возможное, чтобы гарантировать вашу безопасность.

Кажется, у меня рвота поднялась прямо ко рту.

— Согласно договору со стаями, именно мы гарантируем ее безопасность. А вы… — тащите, — выставляете ее на показ на этой охоте.

— Я люблю охоту, — процедила Десандра сквозь зубы, многозначительно посмотрев на меня.

— Риск минимален, — сказал Хью. — Никто не станет нападать, когда мы все здесь.

— Она на последних месяцах беременности. — Какой вообще смысл вытаскивать ее из замка?

Хью улыбнулся мне, показывая ровные, белые зубы.

— Вам нужно перестать мерить оборотней по человеческим стандартам.

— Я в полном порядке, — заверила Десандра.

Ну ты и идиотка.

— Если кобыла сбросит тебя…

— На этот случай вы взяли медмага, — сказал Хью, кивая назад, где Дулиттл ехал на рыжей лошади. — Он кажется вполне способным.

Кэрран повернулся и посмотрел на нас с каменным выражением Царя Зверей на лице.

— Что ж, я оставлю вас в умелых руках ваших охранников, — сказал Хью. — Кто-то должен направлять этот парад, иначе мы забредем в какие-нибудь дебри, и будем вынуждены украсть овцу на ужин.

Десандра снова захихикала.

Хью цокнул языком, и конь плавно понес его вперед во главу процессии.

— Что у тебя за проблема? — спросила Десандра, уставившись на меня.

Я наклонилась к ней и постаралась говорить как можно тише.

— Этот человек опасен. — И если бы кто-то спросил меня шесть месяцев назад, что произойдет, если мы двое встретимся, я бы ответила, что Хью с ходу нападет на меня. Вместо этого мы сейчас едем на охоту, обмениваясь колкими любезностями.

— Он просто человек, — огрызнулась Десандра. — Я могу вырвать ему глотку одним движением.

И мы снова вернулись к рваным глоткам. Я бы могла сказать ей, что я тоже человек, и в нашей с ней схватке мертвой оказалась бы именно она, но люди вокруг услышали бы нас. Кроме того, угрожать человеку, которого ты охраняешь — это не лучшая идея. Она возненавидит меня, а без ее содействия сохранить ей жизнь будет намного сложнее.

— Не все люди одинаковые, — напомнила Андреа.

Если Десандра думает, что может победить Предводителя Железных Псов, то ее ждет большое разочарование. Хью может покончить с ней одним ударом, разобраться со всеми ее родственниками и мужьями, а затем отпраздновать это бутылкой хорошего местного вина.

*** *** ***

Дорога взбиралась все выше и выше, пока наконец-то мы не выбрались на поляну, выложенную огромными серыми каменными плитами. Поляна имела форму неровной трапеции, примыкая узкой стороной к отвесной скале. Прямо под горой расположился небольшой загон из грубых бревен. Под нами раскинулись пышные зеленые леса, разбегаясь вверх и вниз по склонам гор.

На краю поляны стояли три каменных трона, высеченные из скал грубыми движениями и сглаженные столетиями дождей. Тот, что посередке, возвышался над двумя другими, будто созданный для гиганта. Они казались древними, как и плиты у нас под ногами. Столетия назад какой-нибудь король сидел здесь на каменном троне и наблюдал за горами.

Джигиты спешились и подошли к нам забрать лошадей. Они завели их в загон у скалы и стреножили.

Хью сел на большой трон. Ох, избавьте меня от этого…

— Дамы и господа. Леса, которые вы видите перед собой, полны добычи. Здесь водятся благородные олени, туры — короли горных антилоп, газели, муфлоны или дикие овцы, и дикие козлы.

Он явно обладал опытом публичных выступлений. Его голос разносился по всей поляне, достаточно громкий, чтобы все его слышали, но при этом доброжелательный и абсолютно четкий. Он наверняка говорит речи перед своими войсками. «Сегодня мы будем насиловать, убивать и грабить…»

— В этих горах существует прекрасная традиция летней охоты. Правила просты: команды охотников расходятся по лесу и возвращаются под конец дня. Добыча изучается и оценивается. В учет идут только взрослые особи. Тот, кто убьет молодняк или самку с детенышами, дисквалифицируется вместе со всей командой. Команда, победившая на этой охоте, получит приз от хозяина замка.

Боже, боже.

Два джигита вынесли прямоугольную рамку, закрытую синей тканью.

— Мы сейчас находимся на территории древней Колхиды, — продолжил Хью. — В сердце самой Грузии. Еще задолго до нашей эры здесь процветали королевства воинов и поэтов. Пока европейские обитатели все еще мучались с орудиями из бронзы, волшебники-кузнецы Колхиды подчинили себе железо и золото. Сегодня мы отдаем дань их былому величию.

Хибла подошла к рамке и сдернула ткань одним движением.

Золото засияло в солнечных лучах. Люди вокруг меня затаили дыхание. На рамку была натянута овечья шкура, и каждый ее волосок длинной в шесть дюймов сиял желтым золотом. Ух, ты!

— Я представляю вам Золотое Руно! — объявил Хью.

В толпе раздались аплодисменты. Кто-то даже завыл от волнения.

— Вы все прибыли сюда, совсем как Ясон с аргонавтами в поисках сокровищ Колхиды. Но вы желаете обрести сокровища иного рода — дары мудрости и дружбы. Это наш подарок вам. Сейчас полдень. У вас есть три часа. Докажите, что вы первоклассные охотники. Покажите свою отвагу и ловкость. Отправляйтесь на охоту, и стая, принесшая лучший улов к нашему ужину, получит повод для гордости и Золотое Руно.

Поляна задрожала, когда сотня оборотней закричала в унисон. Всех охватило возбуждение. Оборотни были в шаге от превращения. Перспектива охоты после сидения в замке толкала их к овердрайву.

— Есть еще один приз, более скромный, но наверняка более полезный.

Хибла подняла в руке стеклянный контейнер. В нем лежал пластиковый пакетик с коричневатой пастой. Панацея.

— Его получит тот охотник, который принесет лучший экземпляр.

Глаза Андреа загорелись. Она пихнула Рафаэля локтем.

— Чуть не забыл! — громко добавил Хью. — Посмотрите налево. Вы увидите узкий проход между двумя горами. Держитесь подальше от этого места. Существа, живущие там, не жалуют незваных гостей. Мои люди отправятся с вами в качестве наблюдателей и будут следить за соблюдением всех правил. Всем удачи!

— Золотое Руно будет принадлежать Облуде! — крикнул Крал.

Десандра скинула свое платье через голову.

— Нет! — рявкнула я.

— Я охочусь, — возразила она.

— Что будет с детьми, когда ты сменишь облик?

— Они тоже сменят облик, — ответила мне Лорелай с улыбкой. — Для женщины-оборотня довольно привычно менять облик во время беременности. Это уменьшает нагрузку на позвоночник. Удивительно, что ты этого не знаешь.

Я повернулась и посмотрела на Дулиттла.

— Это правда?

Дулиттл кивнул.

— Если она продержится в зверином обличии не дольше нескольких часов и не перейдет в боевую форму, то проблем быть не должно.

Ни за что в жизни мне не поспеть за волком. Я повернулась к Кэррану.

— Все будет в порядке, — сказал он. — Я о ней позабочусь.

Что?

— Я думала, ты меня поддержишь.

— Так и есть.

— Человечишка боится остаться в одиночестве. — Ренок, правая рука Крала, ухмыльнулся мне. — Хочешь, я составлю тебе компанию?

Кэрран повернулся и посмотрел на него. Нужно отдать должное Реноку — он не дрогнул. Либо очень смел, либо очень глуп. Возможно, и то, и другое.

— Неужели Царь Зверей останется позади? — произнес Хью. — Участвуют альфы всех стай.

Теперь, если он останется здесь, это будет означать огромное оскорбление. В моей голове все вдруг встало на место. Хью не терпится поговорить, и ему ужасно хочется сделать это наедине. Он не мог отделить меня ото всех в замке, поэтому вытащил всех сюда.

Кэрран снова посмотрел на меня.

— Я знаю, ты беспокоишься за Десандру. Именно поэтому мы все отправляемся на охоту и позаботимся о том, чтобы с ней ничего не случилось. — Он замолчал, пока наши взгляды не встретились. Его серые глаза были полны спокойствия и уверенности. — Мы вернемся, не успеешь и оглянуться.

Я все еще смотрела в его глаза, когда лицо вокруг них начало меняться. Кожа покрылась серой шерстью, и на месте мужчины появился огромный серый лев.

Люди замерли. Кто-то уставился на него, уронив челюсть. Кто-то заморгал. Кэрран в львином обличие производил неизгладимое впечатление.

— Консорт? — произнес он идеально четко, не смотря на львиную пасть.

Я должна была что-то сказать.

— Удачи!

Он поднял голову и зарычал. Его голос прокатился эхом по горам. Оборотни съежились.

Хью покачал головой, сунул палец в ухо и потряс.

Лорелай скинула одежду и сделала шаг вперед, абсолютно обнаженная, с прямой спиной и высоко поднятой головой. Обнаженность длилась всего мгновение, прежде чем она превратилась в стройную серую волчицу и опустилась на все четыре лапы, но этого мгновения было вполне достаточно. Кэрран все видел.

Она будет охотиться рядом с ним, пока я застряла здесь. Черт бы все побрал.

Наша группа окружила Десандру. Ее тело изогнулось, растянулось и практически мгновенно превратилось в большого черного волка.

Вокруг меня все сменили форму. Мэхон, как неуклюжая темная гора в форме кадьяка, оскалился рядом с Джорджи, которая была не на много меньше него по размеру. Кира зарычала, приняв форму изящного темного ягуара. Поляну заполнили волки, рыси и шакалы. Неужели только я здесь не являюсь оборотнем?

Кэрран направился вниз по склону. Десандра вместе с нашими людьми последовала за ним. Барабас засомневался, все еще в человеческом обличие.

— Иди, — сказала я ему. Уже не имело значения, будет он рядом со мной, или нет. К тому же, у Хью обязательно найдется какой-нибудь предлог, чтобы отослать его.

Тело Барабаса дернулось, и вот уже вслед за остальными бежал мангуст величиной с ротвейлера.

Кэрран ушел охотиться вместе с Лорелай. Эта мысль задевала меня, не желая уходить. Меня это вообще не должно было беспокоить, но беспокоило. Мне не хотелось, чтобы он уходил.

Стая серых волков убежала в левую сторону — это Belve Ravennati. Команда Джарека — волки, медведи и пара крыс — отправилась на юго-восток, а Волкодавы — группа рысей песочного цвета — убежали направо. Поле опустело в мгновение ока. Древние камни покрылись скомканной одеждой. Лошади тихо фыркали в загоне. Никого не осталось.

— Итак, — наконец-то произнес Хью. — Ты так и не сказала. Тебе понравились цветы, которые я прислал?

Глава 10

Я повернулась и посмотрела на Хью. Он сидел на троне, левая рука согнута, локоть стоит на подлокотнике, голова опирается о согнутые пальцы. Удобно тебе, да?

Я ждала этого момента большую часть своей жизни. Теперь, когда он настал, я понятия не имела, что делать. Тревога заполнила меня ледяным потоком. В моей голове эта встреча всегда сопровождалась окровавленными мечами и ударами. Отсутствие и того, и другого крайне озадачивало.

— Скажи, что ты делаешь, если нет трона под рукой? Носишь с собой портативную модель, или просто используешь то, что попадается под руку, типа шезлонгов и барных стульев?

— Твой отец однажды сказал мне, что собака, сидящая на троне, так и остается собакой, в то время как король в сломанном кресле-качалке все еще король.

Интересный выбор слов, если учесть тот факт, что его официальный титул — предводитель Железных Псов.

— Мой отец?

Хью вздохнул.

— Да брось ты. Я видел меч, я прошел по руинам, оставшимся после уничтожения Эрры, и я нашел твои цветы на том месте, где вы с оборотнями сражались с фоморами год назад. Я чувствовал магию, идущую от них. Не оскорбляй мои умственные способности.

Вот так, значит.

— Ладно. Чего ты хочешь?

Хью развел руками.

— Вопрос как раз в том, чего хочешь ты. Ты приехала сюда, в мой замок.

— Замечание про оскорбление умственных способностей взаимно. Ты создал ловушку, заманил меня в нее через весь океан, и теперь я здесь. Если ты просто хотел поболтать, мы могли сделать это в Атланте.

Хью улыбнулся. Твоя улыбка слишком идеальна, Хью. Я с радостью помогу тебе это исправить.

Я притворилась, что изучаю Золотое Руно. Это все лишь обманный маневр. Вскоре он перейдет в наступление, так или иначе. Руно выглядело слишком новым для возраста в несколько сотен лет.

— Ты действительно убил барана с золотой шерстю?

— Нет, конечно. Оно искусственное, — ответил Хью.

— Но как?

— Мы взяли овечью шкуру, заколдовали ее, чтоб она не горела, и окунули в золото. Главной проблемой было найти нужные пропорции золота и серебра. Мне хотелось сохранить гибкость золота, но оно очень тяжелое, и отдельные волоски ломались под его весом, а избыток серебра делал шерсть жесткой. В итоге мы использовали сплав золота и меди.

— И к чему такие старания?

— Потому что королевства строятся на легендах, — ответил Хью. — Когда охотники постареют и поседеют, они все еще будут рассказывать о том, как отправились в Колхиду и сражались за Золотое Руно.

— Значит, ты хочешь собственное королевство? — Высоко метит.

Хью пожал плечами.

— Возможно.

— А мой отец в курсе твоих планов? История говорит о том, что он не любит делиться.

— Я не стремлюсь к пурпурной мантии, — сказал Хью. — Лишь к лавровому венку.

Римские императоры считали пурпурный плащ символом своей должности, в то время как победоносные римские генералы с триумфом проезжали по улицам Рима с лавровыми венками на голове. Хью не метил в императоры, он хотел быть императорским генералом.

— Какие планы у тебя, Кейт? Чего хочешь ты?

— Чтобы меня оставили в покое. — Пока что.

— Мы оба знаем, что это невозможно.

Я дотронулась до Золотого Руна и почувствовала, насколько мягкие эти тонкие золотистые волосинки.

— Я убил Ворона, — тихо произнес Хью.

Я похолодела. Память тут же подкинула мне картинку: человек, которого я называла отцом, лежит на кровати с распоротым животом. Ноздри заполнились призрачным трупным запахом с налетом гнилья и горечи. Все эти годы он преследовал меня во сне.

Я повернулась.

Мужчина, сидящий на троне, уже не выглядел расслабленным. Высокомерие и добродушное веселье исчезли, осталось лишь мрачное раскаяние, смешанное со смиренностью, идущей от старой скорби.

— Ты медаль за это хочешь?

— Я не собирался этого делать, — сказал Хью. — Я подозревал, что этим все когда-нибудь закончится, так как Роланд желал его смерти, но в тот день я пришел не сражаться. Я хотел поговорить. Хотел узнать, почему он оставил меня. Он был мне как отец. Я отсутствовал тогда несколько месяцев — отправился исполнять поручение, а когда вернулся, его уже не было, и Роланд приказал мне убить его. Я никогда не понимал почему.

Я знала, почему.

— Долго же ты его выслеживал.

— Шестнадцать лет. Он жил в маленьком домике в Джорджии. Когда я подошел туда, он встретил меня на крыльце с мечом наготове. — В его голосе появились резкие нотки старой непонятной злости. — Он произнес: «Проверим, чему ты научился». Это были последние слова, которые он сказал мне. Он растил меня с семилетнего возраста, а потом исчез, не сказав ни слова. Никаких объяснений. Ничего. Я искал его шестнадцать лет. Он был для меня словно отец, и я получил лишь это. «Посмотрим, чему ты научился».

Я должна была почувствовать ярость, но она почему-то не появлялась. Может, потому что он говорил правду. Может, потому что Ворон оставил меня точно так же, без каких-либо объяснений. А может виной всему была информация, которую я узнала о Вороне после его смерти, и которая ставила под сомнение все, что он мне говорил. В любом случае, сейчас я ощущала лишь опустошающую, сокрушительную грусть.

Как трогательно. Я понимала убийцу своего отца. Может, когда все это закончится, мы с Хью сможем вместе сесть у костра и спеть «Кумбайя».

Он ждал. Он не с проста делился со мной всем этим. Ворон всегда предупреждал меня, что Хью очень умен. Он составляет стратегии ради забавы. Этот разговор — часть какого-то плана. Он преследует какую-то цель, но что это за цель? Может хочет проверить, как легко я поддаюсь на провокацию? Слышать, как он говорит о Вороне — это все равно что ковырять старую рану ржавым гвоздем, но Ворон сказал бы мне пересилить себя. Хью хочется поговорить. Отлично. Я использую это против него.

— Как ты его убил? — Вот. Прекрасная тема для разговора.

Хью пожал плечами.

— Он двигался медленнее, чем я помню.

— Слишком много лет вдали от Роланда. — Без регулярного влияния магии моего отца омоложение Ворона замедлилось.

— Возможно. Я поймал его на диагональном ударе в живот. Паршивая рана. Он должен был тут же умереть, но он держался.

— Ворон был крепким. — Давай же, Хью. Покажи мне свои карты. Что плохого может произойти?

— Я занес его в дом, положил на кровать, затем сел рядом и попытался вылечить его. Исцеление не действовало. Все же я думал, что смогу восстановить его. Он вытащил короткий кинжал из-под подушки и проткнул себе живот.

Вот это Ворон. Даже умирая, он умудрился отнять победу у Хью.

— Он умер через полчаса. Я ждал в доме два дня, и только потом ушел.

— Почему ты не похоронил его?

— Даже не знаю, — ответил Хью. — Наверно мне следовало это сделать, но я не был уверен, есть ли у него кто-то близкий. Если есть, они заслуживали знать, как он умер. Все не должно было так закончиться. Я не хотел, чтобы все так закончилось.

Никто из нас не хотел. Хью считал, что его предали. Он наверняка представлял, как найдет мужчину, который вырастил его, и получит ответы на все свои вопросы. Думал, что их сражение будет битвой не на жизнь, а на смерть между равными. Вместо этого он нашел упрямого старика, который отказался говорить с ним. Это оказалась пустая, горькая победа, которая разъедала его изнутри десять лет. Он заслужил каждый миг.

Ворон был богом моего детства. Он защищал меня, обучал, и из любого жилья создавал для меня дом. Не важно, в какой дыре мы могли с ним оказаться, я никогда не волновалась, ведь он всегда был рядом. Он заменил мне и отца, и мать. Уже позже я узнала, что он скорее всего не любил меня той безоговорочной любовью, в которой нуждаются все дети, но решила, что это не имеет значения.

Сейчас я стояла, смотрела на Золотое Руно, и чувствовала тот незабываемый, жестокий запах смерти десятилетней давности. Он поразил меня тогда с самого порога, и я тут же поняла, что Ворон мертв. Я стояла в дверном проеме, грязная, голодная, с ножом в руке, пока мой мир рушился вокруг меня. Тогда, впервые в жизни, я испугалась. Одинокая, напуганная, беззащитная. Я боялась двинуться с места, боялась вздохнуть, потому что с каждым вдохом я чувствовала смерть Ворона. Именно тогда я поняла: смерть — это навсегда. Человек, преподавший мне этот урок, сидел сейчас в двадцати футах от меня.

Я тихо заглушила в себе эту мысль вместо того, чтобы вытащить меч.

— Где тогда была ты? — спросил Хью.

Я старалась, чтобы мои воспоминания никак не отразились на моем голосе.

— В лесу. Он забросил меня в глушь за три дня до этого.

— Только фляжка и нож? — спросил Хью.

— Хм-мм. — Только фляжка и нож. Ворон вывозил меня в глухой лес, давал флягу воды и нож, и ждал, когда я найду дорогу к дому. Иногда дорога занимала несколько дней, иногда даже недели, но я всегда выживала.

— Он однажды бросил меня в пустыне в Неваде, — сказал Хью. — Я расходовал воду, будто золото, а потом ночью произошел потоп. Меня смыло с холма в овраг, и я почти утонул. Фляга спасла мне жизнь — там оказалось достаточно воздуха, чтобы я смог вздохнуть, оказавшись под водой. Когда я выполз из этой пустыни полуживой, он посмотрел на меня и сказал: «Следуй за мной». Затем ублюдок сел в свой грузовик и уехал. Мне пришлось бежать за ним семь миль до города. Если бы у меня оставались силы поднять руки, я бы придушил его.

Знакомое чувство. Я сама замышляла убить Ворона, но при этом любила его. Пока он был жив, мир крутился вокруг своей оси, не выходя из-под контроля, а потом он умер, и все рухнуло. Интересно, любил ли его Хью в какой-то своей манере? Наверное, любил. Только любовь может вызвать подобное разочарование. Но все это не объясняло, почему он вдруг решил поделиться воспоминаниями.

— Я нашла его тело.

— Сожалею, — ответил Хью. Либо он прекрасный актер, либо он искренне сожалел об этом. Возможно, и то, и другое.

Пошло все к черту.

— Да, уж, следовало бы. Ты лишил меня детства.

— И что это было за детство?

— Какая разница? У меня было только оно, и единственный отец, которого я знала.

Хью потер лицо руками. Ворон и для него был единственным отцом, и он оставил Хью, чтобы спасти меня и мою мать. Полагаю, в каком-то смысле мы квиты.

— Он когда-нибудь говорил тебе почему? — спросил Хью.

— Что почему?

— Человек, которого я знал, имел стальной стержень. Он бы никогда не предал человека, которого поклялся защищать. Ворон, которого я знал, не стал бы красть жену и ребенка у своего хозяина и пускаться в бега. Он не был предателем.

— Ты действительно не знаешь?

— Нет.

Он наверняка лжет. Роланд бы рассказал ему.

— Почему ты не спросишь у него?

— Потому что это причиняет Роланду боль.

Давайте потычем палочкой в осиное гнездо и посмотрим, что оттуда вылетит.

— Боишься, что твой начальник и командир разозлится на тебя?

Хью слегка подался вперед.

— Нет. Просто не хочу причинять ему больше боли.

Это тоже звучало искренне, или он играет со мной? Ну, хорошо. Давай поиграем, Хью.

Я подошла и села на трон поменьше так, чтобы моя спина опиралась на подлокотник.

— Что ты знаешь про магию моей матери?

— Не много, — ответил Хью. — Роланд вел себя непредсказуемо во всем, что касалось Калины. Мы все старались держать дистанцию.

Забавно, что он продолжает называть моего отца Роланд. Он знает его настоящее имя, но не уверен, что я тоже знаю, поэтому осторожничает.

— Она была очень могущественной колдуньей в классическом смысле слова и обладала чарами любви и внушения. Если она хотела, чтобы ты любил ее, так и происходило. Тогда ты был бы готов на все, чтобы сделать ее счастливой. Думаю, Роланд обладал иммунитетом к ее магии, что наверняка делало его по-настоящему особенным для нее.

Хью нахмурился.

— То есть, ты говоришь, что…

— Я разговаривала с людьми, которые знали их обоих. Если дословно, то: «Она зачаровала его. У нее было достаточно времени, чтобы сделать это, и она хорошенько его обработала, да так, что он оставил Роланда ради нее».

Хью уставился на меня. Теперь он наверняка гадал, обладаю ли я силой своей матери и могу ли поджарить его мозги так же, как она Ворона. Теперь мы оба выведены из равновесия. Вот так. В эту игру могут играть двое.

— Ты веришь в это?

— Даже не знаю. Хотелось бы, конечно, услышать точку зрения Ворона, но какой-то придурок заявился ко мне домой и убил его.

С равнины послышался громкий, протяжный вой. По верхушкам деревьев прокатилась пронзительная охотничья песня волка. Я встала ногами на трон. Ни черта не видно. Одни деревья.

— Оставь их, — сказал Хью. — Они же звери, им положено бегать, охотиться и убивать.

И тут хозяин замка вернулся.

— Почему ты вообще вытащил всех на эту охоту?

— Потому что мне хотелось поговорить с тобой, а они крутятся вокруг тебя, как пчелки вокруг горстки цветов. Что ты нашла в Леннарте? Все дело в силе? Или безопасность в массе? Хочешь собрать достаточно народу, чтобы защититься?

— Он любит меня.

Хью откинулся назад и засмеялся.

Интересно, у меня хватит скорости, чтобы проткнуть его. Наверняка. Но удар поставит меня слишком близко к нему, и он непременно ответит.

— Он ведь животное, — сказал Хью. — Да, он сильнее, быстрее и способнее, чем большинство его вида, но все же он животное. Я работаю с ними и отлично их знаю. Они лишь оружие, которое нужно использовать. Да, у них есть чувства, но их побуждения всегда берут верх над всем остальным. Иначе зачем они придумывают для себя все эти сложные правила? Встань рядом, но не ближе шести дюймов, или тебе вырвут глотку. Ешь только после того, как поел альфа, и не вставай, когда он заходит в комнату. У нас нет этих дурацких правил. Нам они не нужны. Знаешь, что у нас есть? Элементарная вежливость. Оборотни копируют поведение людей, совсем как ученики, копирующие работу мастера, но путают сложное с цивилизованным.

Бла-бла-бла. Давай, расскажи мне об оборотнях, дедушка Хью, ведь я понятия не имею, как они думают. Я ведь не живу среди пяти сотен оборотней и не решаю их личные проблемы каждую среду на судебных слушаниях Стаи.

— На какой-то момент я даже поверила, что ты можешь быть человеком, но ты только что доказал обратное. Спасибо. Теперь мне будет намного легче убить тебя.

Хью подался вперед. В его глазах засверкали странные огоньки.

— Хочешь попытаться?

В любое время.

— А что, ты хочешь показать мне, чему научился?

— Ооо. — Хью шумно втянул воздух и прищурился. — Грубо. Я люблю, когда грубо.

По горам пронесся непонятный, низкий рев, перейдя в странный звук, будто блеял козел, являясь при этом хищником размером с тигра.

— Проклятье. — Хью встал на троне. — Я же говорил им держаться подальше от ущелья.

Я вскочила на ноги. Деревья слева затряслись. Что-то надвигалось вверх по склону горы прямо на нас.

— Кто это?

— Очокочи. Огромные, злобные хищники с длинными когтями. Любят прокалывать людей своей грудью.

— Что они любят?

— Они хватают тебя и насаживают себе на грудь. Оборотни спугнули целую стаю. Вот придурки. Я просил у них только одно — только одно — а они все испортили. Стая несется прямо на нас. В обычных обстоятельствах я бы просто убрался с дороги.

— Но у нас лошади. — Я тут же вспомнила, насколько крутой и узкой была тропа, ведущая на поляну. Мы ни за что не успеем спустить вовремя семь лошадей, чтобы убраться с дороги.

— Вот именно. Когда очокочи сходят с ума, как сейчас, они уничтожают все на своем пути.

Снизу послышался глухой стук, означающий большое количество ног, бегущих вместе. Сколько же их там?

Хью спрыгнул с трона на землю.

— Они бегут прямо на нас.

Я двинулась левее, встав между лесом и загоном с лошадями. Звук бегущих ног нарастал, будто шум далекого водопада. Лошади заржали и заходили по загону, испытывая свои веревки на прочность.

Деревья затряслись.

— Не позволяй им схватить тебя. — Хью улыбнулся мне. — Готова?

— Как никогда. — Я отстегнула дополнительную саблю от пояса, вытащила ее и бросила ножны на траву.

Ежевичные кусты на краю поляны полетели в стороны и лес изрыгнул на поляну зверя высотой около пяти футов, в полустоячем положении, как горилла или кенгуру. В основном весь вес его тела приходился на массивные задние ноги. По бокам свисали клочки рыжеватой шерсти, напоминающей замшу. Мускулистые передние лапы почти как у обезьяны заканчивались длинными черными когтями. Голова походила на козлиную, с широким лбом и мелкими глазками, но вместо узкой морды лицо заканчивалось мощными хищными челюстями, созданными для того, чтобы рассекать, а не размалывать.

Что это за тварь?

Зверь увидел нас и сделал шаг назад, раскрывая лапы будто для объятий. Из его груди торчал острый костяной отросток, похожий на топорик. К его поверхности прилипли кусочки грязи, подозрительно напоминающие окровавленные клочья чьей-то шкуры.

Поезжай на Черное море, повидай новых людей, посмотри красивые места, и пусть тебя убьет хищный мутант кенгуру и козла. Этот пункт можно вычеркнуть.

Я вытащила погибель из-за спины. Хью удивленно поднял бровь на два моих меча, но ничего не сказал. Все верно. Попридержи комментарии до конца действия.

Зверь открыл рот, оскалил острые зубы и завопил. Отвратительный звук прокатился по поляне, не похожий ни на рык, ни на вой. Глубокий рев существа без дара речи, движимого страхом и жаждой крови.

Я начала вращать мечами, разминая запястья. Хью вытащил свой меч. Это был простой европейский длинный меч с лезвием в тридцать пять с половиной дюймов и кожаной рукояткой. Длинны рукоятки хватало как для одной руки, так и для обеих. Скошенное лезвие сияло сатиновым покрытием.

Кусты затряслись, и на поляну выбежали еще очокочи. Лидер снова взревел.

Хью засмеялся.

Монстры опустились на все четыре конечности и ринулись на нас.

Мы шагнули вперед и замахнулись одновременно. Я двинулась влево, чтобы избежать нападения, и порезала зверю плечо. Существо взвыло и замахнулось на меня своими когтями. Я отклонилась ровно настолько, чтобы избежать удара и закрутила оба меча в отработанной бабочке. Нижнее лезвие рассекло зверю бок, а верхнее прошлось по голове. Хлынула кровь. Очокочи встал на дыбы, затем рухнул на землю, продолжая дергать ногами в диких судорогах.

Я развернула лезвия, окружив себя стальной стеной. Одна бабочка сверху, другая — снизу. Если они истекают кровью, значит должны чувствовать боль. Будем надеяться, у них хватит ума держаться подальше от того, что причиняет боль.

Второй зверь бросился на меня. Я порезала его. Тот взвыл от боли, бросился в сторону и сбежал в лес. Есть! Мне не нужно их убивать. Я лишь должна причинить им достаточно боли, чтобы они сбежали.

Они нападали вместе, и я продиралась сквозь рыжие тела, нанося удары направо и налево. Существа рычали и ревели. Я вдыхала агрессию, которая исходила от них, и затерялась в битве, разрубая мышцы и связки. Я проходила через это сотни раз и на тренировках, и в бою, но никакие воспоминания, никакая практика не сравнятся с чистым возбуждением от осознания того, что на кону стоит твоя жизнь. Одно неверное движение, один лишний шаг, и они растопчут меня. Я умру, пронзенная насквозь, или разодранная когтями. Страх оставался моим верным союзником, как постоянное напоминание где-то на задворках сознания, но он не парализовывал меня, а лишь делал все вокруг четче. Я видела очокочи с кристальной ясностью — каждый клочок шерсти, каждый обезумевший от страха глаз.

Хью сражался рядом со мной. Он двигался плавно и экономично. Такому нельзя обучиться в спортивном зале или в учебном бою. Хью замахнулся, повинуясь инстинкту — шестому чувству, которое позволяло направить удар и повернуть лезвие для максимального эффекта. Поэтому, стоило его лезвию коснуться плоти, как она разрывалась. Он разрубал тела, словно масло, двигаясь без особого напряжения и заминок, будто танцуя в ритме, который слышал только он. Это было все равно, что смотреть на моего отца. Они называли его Вороном, потому что смерть следовала за ним по пятам, как она следует за воронами в старых легендах. Если Ворон был птицей Смерти, то Хью был ее косой.

Мы двигались в слаженном ритме. Он бросал тело мне, и я разрубала его, направляла другое в его сторону, и он заканчивал дело одним точным ударом.

Еще больше очокочи захлестнули нас, как пушистая волна.

Два зверя бросились на меня вместе, сотрясая землю. Расстояние между ними составляло не больше двух футов. Деваться некуда, я не могла остановить обоих. Я перевернула лезвия и встала.

Они бежали на меня с криками. Двенадцать ярдов.

— Кейт! — крикнул Хью.

Десять. Если двинуться слишком рано, они раздавят меня, а если поздно, то моей жизни конец.

Семь. Пять.

Я уже чувствовала на себе их дыхание.

Пора. Я упала на колени и одновременно полоснула их конечности обеими мечами.

Еще до того, как они рухнули вперед, так как разорванные мышцы и связки сдались под их весом, я подтянула мечи к себе и поднялась. Оба зверя прошлись по разные стороны от меня и упали за моей спиной, искалеченные.

— Черт, это было великолепно! — крикнул Хью, вытаскивая свой меч из рыжего тела.

Очокочи бросился на него, слишком быстрый, чтобы успеть замахнуться мечом. Хью сжал левую руку в кулак и ударил задней стороной по черепу зверя. Очокочи покачнулся и упал.

На будущее, нужно любой ценой избегать ударов от него.

Не осталось ни одного зверя на расстоянии удара. Мы разорвали волну очокочи.

Оставшиеся звери рассредоточились, пытаясь обойти меня с боков. Я попятилась, пока моя спина не коснулась спины Хью. Не знаю почему, но я знала со стопроцентной уверенностью, что его спина будет там, чтобы поддержать меня.

— Устала? — поинтересовался Хью.

— Я могу заниматься этим весь день.

Вожак очокочи взревел. Если они сейчас нападут все разом, нам придется шибко напрячься, чтобы защитить лошадей.

Еще один рычащий крик. Очокочи развернулись все как один и рыжим потоком понеслись прочь, скрывшись в кустах и деревьях.

Я выдохнула.

— Кажется, пронесло, — с улыбкой сказал Хью.

Я окинула взглядом поляну, усеянную рыжими клочками шерсти.

— Очокочи считаются за добычу?

— Нет.

— Черт! Я упустила свой шанс на победу.

— Тут тебе не повезло, — сказал Хью.

Я наклонилась вперед, выровняла дыхание, выпрямилась и достала из кармана кусок ткани. Нужно привести в порядок оружие.

*** *** ***

После битвы Хью уже не пытался заговорить со мной. Очевидно, время обмена информацией прошло, и мы сосредоточились на том, чтобы навести порядок на поляне.

В три часа Хью достал из своей седельной сумки горн и издал звук, который заставил бы мертвого сесть в своей могиле. Пятнадцать минут спустя команды охотников начали возвращаться на поляну. Кэрран и компания прибыли вторыми после Волкодавов. Кусты зашелестели, и сквозь них протиснулся огромный лев. Львиная пасть растянулась в некоем подобии человеческой улыбки. Если бы лев мог выглядеть самодовольным, он был бы похож на Кэррана.

Я вскинула брови. На своей спине Кэрран нес тела мертвого оленя, тура и козлов. Он дернулся, сбросил добычу на землю, тряхнул гривой и посмотрел на меня. А потом на груду рыжих тел за моей спиной. Мы с Хью стащили всех в одну кучу на краю поляны, чтобы освободить место и не пугать лошадей.

Лев тут же растаял, и на его месте появился мужчина.

— Это что такое?

— Привет, милый. — Я махнула ему рукой со своего места на камне, где я продолжала чистить Погибель.

Кэрран повернулся к Хью, его голос звучал как рычание.

— Это ты сделал?

— Я могу взять на себя ответственность лишь за половину убитых. Вторая принадлежит твоей супруге… невесте? — Он повернулся ко мне. — Вы ведь не женаты, да? Какое тут слово?

Ах ты, ублюдок.

— Консорт, — сказал Барабас, появившись рядом с Кэрраном. — Нужное слово «Консорт».

— Как удобно. — Хью подмигнул Кэррану. — Ни свадьбы, ни раздела имущества, никаких обязательств. Отличный ход, Леннарт. Просто отличный.

Глаза Кэррана засветились золотом.

— Держись подальше от моей личной жизни.

Хью улыбнулся.

— Боже упаси. Тем не менее, тебе стоит знать. Если бы охота предполагала приз за самое элегантное убийство, она бы его получила, — сказал он и отвернулся.

Кэрран посмотрел на меня. Он никогда не просил выйти за него замуж. Просто было не до того. Этот факт меня нисколько не беспокоил, пока Хью не ткнул нас носом в него. Если подумать, он все еще не беспокоил меня.

Я убрала Погибель в ножны за спиной.

— Как прошла охота?

— Хорошо, — ответил он.

— Никто не пострадал?

— Нет.

Стройный серый волк подбежал и остановился рядом с Кэрраном. Его тело растянулась, деформировалось, и на его месте появилась Лорелай. Снова обнаженная. Только представьте.

— Это была прекрасная охота, — сказала она. — Кэрран просто потрясающий. Никогда не видела подобной мощи. Это было…

— Ничуть не сомневаюсь. — Я ждала, что он скажет ей подвинуться. Он промолчал. Она стояла слишком близко, их руки практически соприкасались. На них обоих не было одежды, и он не сказал ей подвинуться. И сам не отошел. Мною овладела холодная ярость, отказываясь уходить. Для оборотней отсутствие одежды не является чем-то особенным, но если бы рядом со мной стоял обнаженный мужчина, Кэрран откусил бы ему голову.

Я ждала от него хоть какой-то реакции. Нет. Ничего.

— Как жаль, что ты не смогла присоединиться к нам, — сказала Лорелай.

Я улыбнулась ей.

Лорелай моргнула и осторожно отступила назад.

— У меня здесь было свое развлечение. — Я поднялась с камня и встала между ними. Лорелай отступила в сторону, чтобы дать мне пройти. Кэрран не сделал ни шага в моем направлении. Я посмотрела на его лицо. Глухо. Он был полностью закрыт, будто кто-то захлопнул дверь прямо у меня перед лицом.

Скажи что-нибудь. Скажи, что любишь меня. Сделай хоть что-то, Кэрран.

Ничего. Ааа.

Позади Кэррана Десандра уже в человеческом обличие положила руку на поясницу и поморщилась. Рядом с ней стоял Радомил, говоря что-то на языке, которого я не понимала. Наверно он говорил что-то смешное, потому что она смеялась. Потом она украдкой взглянула налево, где итальянцы разбирали свою одежду. Я проследила за ее взглядом. Жерардо даже не смотрел в ее сторону. Ее лицо тут же помрачнело.

Мой голос звучал отдаленно.

— Одежда за тем камнем, Ваше Величество. Я все сложила для тебя.

— Спасибо, — небрежно ответил он.

— Что-то не так? — тихо спросила я.

— Нет. — В его глазах мелькнуло разочарование, и тут же исчезло. Вот он, мой обиженный лев. Он что-то задумал. От этой мысли легче мне почему-то не стало.

*** *** ***

Джигиты рассортировали добычу, помечая копыта разными цветами. Мы подождали отстающих, пока оборотни одевались. Объемы убитой дичи ошеломляли. Десятки животных потеряли свои жизни. Надеюсь, у них есть возможность замораживать мясо, потому что от одной мысли, что все это пропадет, мне становилась плохо.

Победитель в командной охоте определится, когда дворцовый персонал разберет и взвесит всех животных, а победитель за лучшую добычу был виден сразу: красивый взрослый тур весом как минимум в две сотни фунтов, с большими гнутыми рогами, словно месяцы. Хью выбрал его из всей массы, и джигиты пронесли его вокруг, показывая всем.

— Пусть охотник выйдет и получит заслуженную награду, — громко объявил Хью.

Из толпы вышла Тетушка Би. Хью поклонился ей и вручил стеклянный контейнер с пакетиком панацеи внутри.

Тетушка Би улыбнулась и передала контейнер Андреа.

— Подарок моим будущим внукам.

По лицу Андреа прокатилось облегчение. Оно было там всего мгновение, но я его видела. Она на секунду прижала контейнер к себе, затем передала Рафаэлю.

Когда все оделись и накормили лошадей, мы двинулись обратно к замку. Люди вокруг казались веселее, спокойнее, удовлетвореннее.

Кэрран шел впереди моей лошади. Лорелай должно быть чувствовала, что сейчас не время испытывать на прочность мое терпение, поэтому шла позади нас и болтала с Джорджи. Кэрран просто шел, а я просто ехала. Либо что-то произошло на этой охоте, либо он составил какой-то безумный план и теперь следовал ему.

Мы не разговаривали.

Справа от меня Десандра болтала с Андреа про охоту.

Впервые за последние месяцы я чувствовала себя абсолютно одинокой. Чувство для меня знакомое, но немного подзабытое. Я не чувствовала себя такой изолированной с тех пор, как умер Грег. Он заботился обо мне почти десять лет после смерти Ворона. Я всегда принимала его как должное, а когда его убили, я почувствовала, будто кто-то разбил мою жизнь вдребезги ударом молотка. Оборотни никогда не относились ко мне, как к чужой, но в данный момент я отлично понимала, как чувствует себя пятое колесо. Они все еще чувствовали возбуждение от погони. Охота сплотила их, а тут я, одинокий человек на лошади, и Кэрран не разговаривает со мной.

Очень неприятное чувство, и оно мне не нравилось. Я с ним справлюсь. Не знаю, что за проблема у Кэррана, но обязательно выясню. Он никогда не делает что-то без веской причины и всегда все контролирует. Даже его связи на одну ночь были всегда просчитаны.

Кэрран не потеряет голову из-за Лорелай, и не важно, насколько молодой и свежей она выглядит. Он что-то замышляет, и сейчас пытается осуществить свой замысел в свойственной ему методичной манере, а тот факт, что он не поставил меня в известность об этих планах означает, что мне они не понравятся. Именно это меня и беспокоило.

Дорога изогнулась. Я почувствовала на себе чей-то взгляд и подняла глаза. Хью. Он смотрел на меня, пока мы проходили поворот. Перед нами уже показался замок на вершине горы. Пора надевать суровое выражение лица.

Двадцать минут спустя мы спешились во внутреннем дворе. Джигит забрал мою лошадь. Кэрран, Мэхон и Эдуардо стояли в стороне и разговаривали. Я направилась прямиком к их группе. Нужно было кое-что прояснить.

Боковым зрением я заметила, как по двору быстрым шагом идет Хибла. У меня не было желания с ней разговаривать. Моя смена у Десандры вот-вот начнется, и мне хотелось успеть поговорить с Кэрраном. Не подходи ко мне, только не подходи ко мне…

— Консорт!

Вот дерьмо.

— Да?

— Могу я поговорить с вами?

Нет.

— Конечно.

Мы отошли к стене, чтобы никому не мешать.

— То существо, которое вы убили. У него были крылья?

— Еще одно нападение?

— По-видимому, да. — Хибла понизила голос. — Не хочу поднимать панику или начинать охоту в стенах замка. Осмотрите со мной место происшествия?

Только не в одиночку. Я осмотрела толпу в поисках Андреа и увидела, как они с Рафаэлем заводят Десандру внутрь замка. Не успела.

— Дерек! — позвала я.

Мгновение спустя он вышел из толпы, словно приведение.

— Пойдем со мной, пожалуйста.

Глава 11

Замок казался мне вечным. Мы прошли по коридору, повернули, прошли еще один коридор, поднялись по лестнице…

— Это лабиринт, — заметил Дерек.

— Так задумано, — ответила я ему. — Как тот, что под Казино дома. Только там он сделан, чтобы вампиры не сбежали, а здесь он должен не дать врагам добраться до уязвимых мест.

Мы поднялись вверх на восемь лестничных пролетов, затем Хибла наконец-то открыла тяжелую дверь. Мы вышли на зубчатую стену и направились к боковой башне.

— Кэрран ничего не делает без причины, — тихо сказал мне Дерек.

Так-так, значит внезапное нарушение этикета Царем Зверей в отношении Лорелай не осталось незамеченным. Дерек учился у Джима быть наблюдательным, и теперь парень беспокоился за меня. Меня трогало его беспокойство, но во мне также вспыхнуло раздражение. Мне и так сейчас было сложно разобраться со своей личной жизнью без лишней помощи оборотня-подростка.

— Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Он покачал головой.

Мы подошли к дверному проему. Тяжелая дверь лежала рядом на боку. Мы прошли вслед за Хиблой внутрь, поднялись еще на один лестничный пролет и оказались на вершине башни. Идеально круглая башня создавалась для того, чтобы обстреливать северный склон. Не то, чтобы что-то могло прийти с этой стороны — земля обрывалась здесь так резко, что склон отличался от вертикальной линии всего на несколько градусов.

На поворотной платформе стоял противопехотный пулемет, обращенный на юг. За ним расположился скоростной скорпион среднего размера на вращающейся подставке. Скорпион походил на огромный арбалет и являлся римским аналогом пулемета. Его скорости хватало, чтобы пробить броню, а судя по кривошипам это была самозарядная осадная машина серийного огня. Требовалось два человека, чтобы управляться с этим механизмом, но стоит его запустить, как скорпион выпустит достаточно стрел, чтобы уничтожить небольшую армию. И пулемет, и скорпион обладали поворотными механизмами, и их можно было менять за считанные секунды в зависимости от магической волны. Умно, Хью. Очень умно. Надо позаимствовать идею для Крепости. Если, конечно, мы сумеем туда вернуться.

Рядом с орудиями стояли два джигита. Оба казались бледными.

Хибла кивнула, и они расступились, открыв длинный кровоподтек на камне. Рядом со стеной лежала оторванная рука с длинными тонкими пальцами. Возможно женская. Я присела. На камне виднелись следы от когтей. Правее между блоками остался кусок шерсти шакала, приклеившись к засохшей крови. Рядом лежала оранжевая чешуйка. Один из шакалов Хиблы погиб в сражении.

Я достала маленький пластиковый пакетик и убрала туда чешуйку для Дулиттла. Этот монстр здесь не один.

Дерек глубоко вдохнул, низко присел и понюхал камни.

— На башнях четверо дозорных, — сказала Хибла. — Они меняются каждые двенадцать часов, в шесть часов утра, и в шесть часов вечера. Этим утром Тамара отпустила ночного дозорного, заступив на смену. Здесь все, что от нее осталось.

— У кого есть доступ к башне? — спросила я.

— Ни у кого. Как только дозорный заступает на смену, он запирает за собой дверь. Дверь была все еще заперта, когда Карим пришел сменить ее. Нам пришлось снимать дверь с петель.

— Другие дозорные что-нибудь слышали?

— Нет.

Я посмотрела на Дерека.

— Есть что-нибудь?

— Похоже на запах из коридора, — ответил он.

Дверь заперта, рядом тяжелое вооружение, и единственный доступ сюда — это по воздуху. Значит, крылья все-таки действующие. Все же, тот зверь, которого я убила, не обладал достаточным размахом крыльев, чтобы летать. Да и веса в нем было многовато. Я повернулась. Передо мной стояло основное здание замка — высокое, массивное, с голубой крышей.

— Оно скользило, — догадалась я. — Скорее всего, существо спрыгнуло с главной башни и спикировало прямо на Тамару. — Драка наверняка была жестокой и быстрой, потому что шакал не успела позвать на помощь.

— Почему зверь забрал тело? — спросила Хибла.

— Я не знаю. — Стражника, который охранял подъемный механизм, тоже забрали. — Вы когда-нибудь слышали о чем-то подобном?

Хибла покачала головой.

— Это не местные. Я знаю всех здешних обитателей.

— Здесь кругом простираются горы на многие километры. — И где-то там живут мутанты из кенгуру и козла с каменными топорами в груди. — Вы уверены, что эти оборотни не вылезли из какого-нибудь темного ущелья?

Она скрестила руки на груди.

— Я уже сказала, я знаю всех местных существ.

Мне очень хотелось заскрежетать зубами, но я сдержалась. Она сама пригласила меня, а теперь решила уйти в глубокую защиту.

— Может, слухи о чем-то подобном? Хоть что-то?

— Нет. Мне нужна полезная информация. Вы мне не помогаете.

Я бы предложила ей наклониться, чтобы я вытащила железный штырь у нее из задницы, но ссориться с начальником охраны Хью — не самая лучшая идея. Мне необходимо сформировать с ней рабочие отношения, потому что потом мне может понадобиться поддержка Хиблы.

Дерек оперся на стену.

— Кейт?

Я подошла к нему. Южная стена поднималась над большим квадратным внутренним двором. У стен стояли манекены для практики, за ними висела клетка на толстых цепях в пяти-шести футах над землей. Внутри валялась груда тряпья.

Груда пошевелилась. Тряпка откинулась назад, и на меня уставилось чумазое лицо.

— Кто это?

— Заключенный, — ответила Хибла.

— Почему он в клетке?

— Он принадлежит Лорду Мегобари. Он преступник. Это его наказание.

Хью сажает людей в клетки. Как мило.

— В чем его преступление?

— Он вор.

— Проведите меня поговорить с ним.

Хибла скривилась.

— Это запрещено.

— Договор, подписанный стаями, дает мне право преследовать и устранять любую опасность, угрожающую Десандре. На нее пыталось напасть подобное существо, и теперь мы знаем, что их здесь много. Это говорит о том, что Десандра в опасности. Если Лорд Мегобари посчитает это проблемой, скажите ему, что я настояла. Он вам поверит.

Лицо Хиблы говорило о том, что она в этом не сомневалась.

— Следуйте за мной.

Мы вошли в башню и начали спускаться по винтовой лестнице.

— У них странный запах, — заметил Дерек. — Будто кто-то запихал тебе в нос наждачной бумаги. Должно быть, он выделяется, только когда они трансформируются, потому что я не чувствовал его раньше.

— Насколько надежна ваша система безопасности? — спросила я.

Если бы взгляд мог метать молнии, Хибла бы уже поразила меня на месте.

— Я не ставлю под сомнение вашу компетентность, — добавила я. — Я лишь пытаюсь делать свою работу. Если чужак перелезет через стену, как быстро вы об этом узнаете?

— Если он попадет в крепость, то незамедлительно, — ответила Хибла. — У каждых дверей и в каждом коридоре есть патрульные. Они натренированы запоминать лица и запахи.

— А если он проникнет в одно из боковых зданий?

— Мы обходим все помещения дважды в день. Мы можем не увидеть его, но почувствуем его запах. Я узнаю об этом в течение двенадцати часов.

Нужно отдать должное Хью, у него хорошая система безопасности.

— Был кто-то чужой после нашего приезда?

— Если не считать вас и три другие стаи, то нет.

— Сколько в замке людей, не считая нас и вас?

— У Волкодавов — восемнадцать, у итальянцев — двадцать, и у Джарека Крала тоже двадцать.

Всего пятьдесят восемь, а с нами все семьдесят.

— Вы уверены, что ваши люди могут запомнить семьдесят различных запахов?

Хибла посмотрела на Дерека.

— Да, — ответил он мне. — В Крепости ежедневно бывают по пять сотен людей. Я могу различить запах каждого из них.

Я знала, что у оборотней хорошая память на запахи, но не представляла, что настолько. У меня начинала болеть голова только от одной мысли о пяти сотнях разных запахов.

— Как вы можете быть Консортом и не знать этого? — произнесла Хибла таким тоном, как если бы говорила: «Разумеется, Земля круглая; вы что, идиоты?»

Дерек оскалил зубы. Прекрасно. Если он вцепится Хибле в глотку, выйдет полный бардак.

— В Штатах оборотни особо не рассказывают о себе другим, — ответила я ей. — Я учусь в процессе, и вопрос о том, сколько запахов может запомнить оборотень, просто еще не возникал.

Хибла посмотрела на Дерека.

— Мы можем запомнить тысячи запахов. Это важное знание. — Судя по ее тону, она считала меня идиоткой, не пригодной для службы. Сначала Десандра, теперь Хибла. Я уже начинала уставать от постоянной песни под названием «Ты не оборотень».

— У меня в приоритете были немного другие знания.

— Какие?

— Как наиболее эффективно убить оборотня шестидюймовым ножом. Я быстро учусь, и практики у меня было достаточно. Оказывается, можно так просунуть нож между шейными позвонками, что шея сама выскочит. Напомните мне как-нибудь, и я обязательно покажу.

Хибла моргнула.

Дерек тихо засмеялся.

— Как на счет головы человека, которого я убила? Вам знаком его запах?

— Нет, — призналась Хибла.

— Значит, он не принадлежал ни одной из стай.

— Нет.

— И мы не знаем, как он проник в замок.

Ее верхняя губа дернулась.

— Нет.

Чужак или нет, нападение должно было исходить от одной из трех стай. Кто-то заключил сделку с дьяволом, и теперь эти существа незаметно ходят среди нас.

Мы подошли к тяжелой стальной двери, которая была закрыта на засов толщиной с мою руку. Он должен весить как минимум пятьдесят фунтов. Хибла открыла его без особых усилий и толкнула дверь. Мы вышли во двор, и я сразу направилась к клетке.

Пленник увидел меня, груда тряпок зашевелилась, и грязная рука потянулась ко мне через решетку.

— Прошу…

Рядом со мной Дерек скривился. Мгновение спустя я тоже почувствовала резкую вонь застоявшейся мочи и фекалий. Хью, вот ублюдок.

— Ваш благородный Лорд Мегобари заставляет его сидеть в собственных экскрементах.

Последовала небольшая пауза, после чего Хибла сказала:

— С этим ничего не сделать.

Сделать. Еще как сделать.

Мы подошли к клетке. Мужчина смотрел на меня сквозь решетку лихорадочным взглядом. Не старик. Трудно было определить его возраст из-за всей этой грязи, но возможно за двадцать. Сальные русые волосы. Жиденькая борода. Его скулы резко выделялись на изможденном лице, острые, как лезвия. Если он не был тощим от природы, они морили его голодом.

— Прошу, — прошептал он.

Английская речь. Замечательно.

— Прекрасная леди, прошу, воды.

Я сняла свою фляжку с пояса и передала ему. Он схватил ее и начал жадно пить, заглатывая воду.

— Потише. Если выпьешь слишком быстро и слишком много, тебя стошнит.

Мужчина продолжал пить. Его руки тряслись. Он едва походил на человека.

— Как долго он сидит в этой клетке?

— Два месяца, — ответила Хибла.

Боже правый.

— И когда последний раз ему давали пить?

— Он получает чашку воды и чашку похлебки каждое утро.

Это пытка. Хью дает ему ровно столько, чтобы поддерживать жизнь, но этого недостаточно, чтобы утолить голод и жажду. Я знала, что значит жить без воды. Когда ее нет, ты думаешь только о ней. Не имело значения, что украл этот человек. Держать его в клетке и позволять ему гнить в собственных экскрементах было бесчеловечно.

— Как вы можете служить человеку, который творит такое?

Хибла выпрямила плечи.

— Мой отец служил диспетчером на железнодорожной станции Гагры. Когда произошел Сдвиг, он превратился в шакала прямо посреди станции. Как только магическая волна прошла, охрана железной дороги выследила его и застрелила, а когда он не умер от выстрела, его бросили под движущийся поезд. Затем они начали охотиться на мою семью. Нам с матерью и двумя моими братьями пришлось бежать в горы. Мы не успели взять ничего, кроме одежды, которая была на нас. Когда я сейчас иду по городу, люди кланяются мне. Хотите знать, почему я служу Лорду Мегобари? Потому что не я сижу в этой клетке. Можете злиться сколько угодно. Меня это не волнует.

Заключенный схватился за живот и его стошнило водой прямо на себя.

— Abzamuk, — усмехнулась Хибла.

Мужчина тряхнул головой, сделал еще один отчаянный глоток и прижал фляжку к себе.

— Спасибо. Спасибо, спасибо, спасибо.

— Как твое имя? — спросила я.

— Кристофер. Кристофер. Я.

— Почему тебя посадили в клетку? — спросил Дерек.

— Я украл. Очень плохо, очень-очень плохо. Неправильно. Это была книга. Я хотел знаний. — Его взгляд остановился на мне. — Прекрасная леди, добрая леди. Спасибо.

Дерек посмотрел на меня.

— Он не в себе.

Нет, определенно не в себе. Либо он был сумасшедшим изначально, либо заточение в клетке раскрутило ему пару болтиков. Сумасшедший он или нет, отчаяние на его лице выглядело настоящим. Хью мог позволить ему умереть в этой клетке, и его бы это ничуть не тронуло. Я же не могла спокойно смотреть на такое.

— Кристофер, сегодня наверху башни погиб охранник, — сказала я ему. — Ты видел, что произошло?

Он посмотрел на меня глазами, которые светились смесью чистоты и удивления.

— Я все видел. Я видел чудеса.

Все верно. Свет горит, но дома никого.

— Можешь рассказать, что ты видел?

— Зверь. — Он поднял руки и согнул пальцы в подобие когтей. — Большой оранжевый зверь. Спланировал вниз — вжик — и собачка умерла.

Все верно, собачка умерла.

— Он охотник небес. Божественный защитник.

Божественный защитник. В китайских легендах говориться о драконах, как о божественных защитниках, но ни один из них не похож на кошку с крыльями.

— Кого ты имеешь в виду под «божественным защитником»?

— Страж, который больше не сторожит. Небесный хищник.

Это не помогло.

— В какой стране мне искать этого хищника?

— Она не существует, — ответил Кристофер с грустной улыбкой. — Лишь камни и забытые воспоминания.

— Что произошло после того, как зверь убил охранника?

— Потом я умер ненадолго. Я часто умираю, но лишь на минуту или на две. Смерть никогда не остается. Она лишь навещает ненадолго.

— Кристофер, сосредоточься. Что сделал зверь после атаки на женщину?

— Я вам расскажу. Я все расскажу, но вода. — Кристофер перевернул фляжку с грустным лицом. — Больше нет. Пусто. Ничего не осталось. Sonst nichts.

Последняя фраза напоминала немецкий язык.

— Вы дадите мне еще воды, и я расскажу вам. Все расскажу, — кивнул Кристофер.

— Ты и так ей все расскажешь, — зарычала Хибла, — или…

Ничего.

— Дерек, дай, пожалуйста, свою флягу.

Дерек передал мне флягу. Я подняла ее повыше, и Кристофер сосредоточился на ней.

— Скажи, что ты видел, и она твоя.

— Сначала вода.

— Нет. Сначала информация.

Кристофер облизнул губы.

Я подвинула флягу ближе к Дереку. Гореть мне за это в аду.

— Зверь забрал женщину. Спрыгнул со стены. Вон там! — Кристофер указал в направлении стены. — Он схватил ее зубами за шею и унес.

На другой стороне стены отвесная скала. В этом есть смысл. Тамара — взрослый человек, с дополнительным мертвым весом как минимум в сотню фунтов, или даже больше. Чтобы унести ее, зверю нужно было начать скользить с приличной высоты. Прыжок со стены и несколько сотен футов чистого воздуха под тобой гарантируют, что за тобой никто не последует. Наше расследование только что зашло в тупик и заглохло.

— Зверь что-нибудь говорил? Ты видел что-нибудь еще?

Кристофер затряс головой и потянулся к фляжке. Мы больше ничего от него не получим. Я отдала ему флягу. Он схватил ее и спрятал в своих лохмотьях. Сумасшедший — да, тупой — нет.

Мы ушли от клетки.

— Я поделилась с вами, — сказала Хибла. — Какие у вас мысли?

Нужно вести себя дипломатично.

— Я бы официально посоветовала вам удвоить патрули.

— Мы так и сделаем, — ответила Хибла, но по ее глазам прокатился зеленый блеск. Она спрашивала у меня совета, но на самом деле ей не нравилось слушать указания от меня.

Дипломатичность.

— Вы уже сообщили Лорду Мегобари о произошедшем?

Она гордо подняла подбородок.

— Мы обеспечиваем безопасность. Это наша проблема.

Конечно. Кто-то в замке превращается в гигантского зверя, которого никто раньше не видел, и косит стражников, но давайте не будем говорить об этом человеку, который тут всем управляет. Ведь это же нелепо. Вообще, давайте держать его в неведении, насколько это возможно, чтобы совсем застать его врасплох, когда на него нападут. Прекрасная стратегия.

— Замечательная леди! — крикнул Кристофер из клетки. — Вы так добры!

Я хоть немного облегчила ему жизнь, пусть и не на долго.

— Нам нужно увидеть вершину главной башни.

Хибла подняла подбородок.

— Я провожу вас.

Когда мы уходили, Кристофер схватился за решетки. Он больше ничего не сказал, просто сидел и смотрел, как мы уходим.

— Вы, наверное, думаете, что я ничего не знаю, — сказала Хибла, пока мы шли по коридору к другой лестнице. — Я хорошо знаю свое дело.

Знаете что, к черту дипломатию.

— Я понимаю. Вы наверняка усердно трудились, чтобы получить эту должность. Вы управляете этим местом так, как считаете нужным, и обычно не испытываете проблем. Сейчас замок полон хищников, которые нападают друг на друга, какой-то человек пытается наступать вам на пятки, а неизвестные существа убивают вашу охрану. Вам доверили ответственное дело, и вы не хотите никого подвести. Это ваш дом и ваша работа. Мне не нужно ни то, ни другое.

Хибла уставилась на меня, но по выражению ее лица я не понимала, смогла я до нее достучаться или нет.

— Все, чего я хочу — это обеспечить безопасность моим людям и уехать домой. Мы не враги друг другу. Мы хотим одного и того же: вы хотите, чтобы мы уехали, и я тоже хочу уехать. Я не угроза. У меня есть опыт, и вместе мы будем намного сильнее. Вы сами должны были это понять, потому что сами привели меня на место преступления. Но я не смогу работать с вами, если каждый раз, когда я что-то предлагаю или что-то спрашиваю, вы ощетиниваетесь, словно истеричный ежик. Можете цепляться за свою гордость и потерять больше людей, а можете работать вместе со мной. Вы все еще можете потерять людей, но при этом будете знать, что сделали все от вас зависящее, чтобы этого избежать. Дайте мне знать, когда решите.

Хибла внимательно посмотрела на меня.

— Что такое ежик?

— Животное с иголками на спине.

— Откуда мне знать, что это не вы виноваты в нападениях? Они начались с вашим появлением.

— Хороший вопрос, — сказала я. — У нас нет мотива. Нам нужна панацея. Единственный способ получить ее — проследить, чтобы Десандра спокойно родила своих детей. Зачем нам нападать на нее или вашу стражу?

Хибла захлопнула рот и ничего не ответила. Мы поднимались по лестницам, проходили через коридоры, и наконец-то вышли на крышу главной башни — небольшой каменный квадрат.

Дерек повернулся и принюхался. Хибла сделала то же самое.

— Я чувствую запах мочи, — сказал Дерек специально для меня.

Мы подошли к краю крыши, и запах ударил мне в нос — мускусное, аммиачное зловонье, будто кто-то смешал уксус, лук и свежую мочу, хорошенько перемешал и распылил вокруг.

— Уф, — Дерек скривился.

— Кошки. — Хибла вложила в это слово столько презрения, что ее голос, казалось, пропитался им.

Подтеки виднелись на камнях у западной стены. Дерек покачал головой и остановился рядом.

— Метки.

Рядом камень рассекали длинные белые царапины там, где кошка провела своими когтями по полу. Длина полос составляла около четырех футов. Высокий ублюдок.

— Как ваши люди не услышали такое? — спросил Дерек.

— В замке полно странных людей, — ответила Хибла. — Они скорее всего слышали, но не придали этому значение. — Она оскалила зубы. — Он пометил нашу территорию. Наш дом. Когда я найду его, он умрет.

Оборотни. Тот факт, что он убил двоих людей, не так важен, как царапки на камне.

Я осмотрела окрестности. Слева до самого горизонта тянулось приветливое синее море. Надо будет пойти поплавать, прежде чем все это закончится. С трех других сторон поднимались горы, как высокие складки зеленого бархата.

— Сколько путей ведут в Гагру?

— Самый лучший путь — это порт. Большинство дорог уничтожены природными катаклизмами, но на северо-востоке остался горный перевал. Еще есть железная дорога. Поезда там не ходят, но по ней можно пройти пешком или воспользоваться частными железнодорожными вагончиками. Они ходят медленно, но их можно нанять в одном из крупных городов.

— Эти оборотни — чужаки. Предположим, сюда прибыла целая группа. Вы утверждаете, что они не местные, значит они не знают этих гор, и у них скорее всего есть определенное оборудование и снаряжение. Им не знаком ландшафт. Они могли бы пролететь часть пути, но скольжение всегда опускает их ниже начальной точки. Не самый эффективный способ передвижения, и не самый быстрый. К тому же, очень заметный, особенно если они двигались днем.

Хибла кивнула.

— Они не прибыли через порт. Мне сообщают о всех прибывших.

— Тогда остается перевал или железная дорога. Есть ли способ проверить, кто прибывал в город тем и другим способом?

Хибла кивнула.

— На перевале есть пост. Завтра я смогу сказать, проходил ли там кто-нибудь.

— А железная дорога?

Хибла пожала плечами.

— Здесь сложнее, но я задам несколько вопросов. Я выставлю дополнительную охрану на стенах и поставлю караульного здесь.

— Раздайте им факелы или фонари, — предложил Дерек.

— Мы прекрасно видим в темноте, — сказала Хибла.

— Он прав, — сказала я ей. — Даже при хорошем ночном зрении можно не заметить сразу, что на охранника напали, но вы по любому увидите упавший факел. Это лишний геморрой и волокита, но это лучше, чем смерть.

Хибла кивнула.

— Да. В этом есть смысл.

— Еще я бы опросила своих людей, — заметила я.

— Я знаю каждого из них. Никто не совершал этого.

— Это относится к теории преступлений, — сказал Дерек. — Мы не знаем, почему происходят эти убийства, и нам необходимо выяснить причину, чтобы суметь предвидеть следующий шаг.

Я кивнула.

— Двое ваших людей мертвы — Тамара и парень на воротах. Необходимо понять, есть ли между ними связь. Они могут оказаться случайными жертвами, а может есть какая-то закономерность. Вам нужно изучить их жизни. Были ли у них враги, какие-то долги и так далее. В данный момент у нас очень мало информации.

— Целью может быть Десандра, — сказала Хибла. — Или одна из стай. Или даже сам Лорд Мегобари.

— Вот именно, — согласился Дерек. — Нужно собрать информацию, и уже потом выть в темноту.

*** *** ***

Хибла проводила нас обратно к главному зданию и оставила во дворе. Сейчас двор опустел, осталась лишь пара джигитов, которые занимались лошадями. Над нами раскинулась невероятно красивое голубое небо. Я долго смотрела на него. Может быть, я увижу летающего монстра и разом решу все наши проблемы.

— Ты ждешь знамения свыше? — спросил Дерек.

— Ага. Скажи, когда увидишь что-нибудь.

— Ничего.

— Мои сверхментальные способности, наверно, немного заржавели.

Мы вместе направились в комнату Дулиттла.

— Какие мысли? — спросила я Дерека.

— Это Джарек, — ответил он. — Его выгода больше всех.

Я была согласна с этой логикой. Если Десандра не выживет, от этого выиграет только ее отец. Он бы не захотел, чтобы во всем обвинили его, поэтому объединился или просто нанял каких-то странных оборотней, и теперь они пытаются уничтожить его дочь. Хорошая теория, но опять-таки Джарек Крал — основатель династии никак не вяжется с Джареком Кралом — убийцей собственной дочери.

— Зачем забирать тела? — думала я вслух.

— Спрятать улики. Для удовольствия. Для еды.

Я посмотрела на Дерека. Каннибализм среди оборотней строго запрещен. Съеденное человеческое мясо запускает в организме катастрофическую волну гормонов, которая ведет прямо к люпизму. Это сводит оборотней с ума.

Мы дошли до моей комнаты. Я открыла дверь и просунула голову внутрь. Пусто.

— Кэрран?

Нет. Никакого Кэррана. Да, у него есть план. Да, мне он не понравится. Теперь он всячески избегает меня. Замечательно.

Дверь впереди открылась и из нее показался Барабас.

— Минуту вашего времени, Альфа.

— Конечно. — Я кивнула Дереку. — Отнесешь чешуйку Дулиттлу?

Он кивнул. Я передала ему пакетик, и парень ушел. Мы с Барабасом проследили, как он входит в комнату Дулиттла.

— Он становится все мрачнее и мрачнее, — заметил Барабас.

— Дерек?

— Да. Скоро его темная сторона души вырвется наружу.

— Может тогда мы все сможем скрыться под прикрытием этой темноты. У тебя есть для меня информация?

— Да. Только не здесь. — Барабас прошел дальше по коридору в направлении лестницы. Я последовала за ним. Мы поднялись один пролет, повернули, затем Барабас открыл дверь, и мы оказались на широком квадратном балконе.

— Это место — настоящий лабиринт.

— И кто-то подслушивает нас внутри стен.

Мы прошли к дальнему концу балкона.

— Лорелай Вилсон, — начал Барабас. — Двадцать один год, дочь Майка Вилсона и Женевьевы де Вос. Семья де Вос управляет крупнейшей волчьей стаей в Бельгии. Штаб-квартира находится в Арденнских горах, в Валлонии — это французско-говорящий регион страны. Семья очень богата. Они заработали свое состояние в девятнадцатом веке на добыче угля, и преумножили его за последующие годы, используя богатый на полезные ископаемые регион для своей выгоды. В настоящее время они занимаются производством стали. И Женевьева, и Лорелай в свою очередь имеют доступ к деньгам, поэтому вряд ли ее интерес здесь связан с деньгами.

Она действительно принцесса оборотней.

— Как ты узнал все это?

Барабас хищно улыбнулся.

— Люди любят болтать, а я люблю слушать. Моя чертовская привлекательность тоже не мешает. Я просто очарователен.

— И полон смирения.

— Естественно.

— Что она здесь делает, Барабас? Насколько я вижу, она не относится ни к одной из стай. Как она вообще узнала об этой встрече?

— Этого я не знаю. Пока что. С уверенностью могу сказать, что она преследует какую-то цель. Я следил за ее поведением вчера и сегодня. Она начинает каждый разговор с лести, и это каждый раз намеренный выбор с ее стороны.

— Спасибо.

Лицо Барабаса стало очень серьезным.

— Как твоя няня, я вынужден довести до твоего сведения неприятный факт.

— Давай.

— Лорелай подходит слишком близко к Кэррану. Она также монополизирует его время.

— Я заметила.

— Не знаю, почему он делает все это, но его поведение посылает сигналы другим стаям, и они тоже это замечают.

Брр. И я ничего не могу с этим сделать. Угрозы в адрес Лорелай покажут мою неуверенность. Отсутствие угроз в адрес Лорелай делает меня безразличной или бестолковой. Было бы намного проще, если бы Его Пушистость закончил со своей программой и дал ей отпор.

— Уверен, что это все часть какого-то плана, — сказал Барабас. — Но мне хочется быть в курсе этого плана. Просто в интересах общей стратегии.

Да, мне тоже.

— Я поговорю с Кэрраном, — сказала я. — Что на счет существ?

— Пока ничего. Никто не видел ничего даже отдаленно похожего на них, или видел, но молчит.

Так я и думала.

— Мне необходимо встретиться со всеми тремя стаями по отдельности. Сможешь это завтра устроить?

— Конечно. С какой целью?

— Хочу попробовать повыть в темноте.

Барабас нахмурился.

— Я не понял.

— Это волчье выражение. Когда ты чувствуешь кого-то в темноте, но не знаешь, добыча это или конкурент, ты воешь, чтобы проверить, сбежит он или ответит. Хочу повыть на стаи и проверить, огрызнется ли кто-то в ответ.

— Понял. Они согласятся на разговор, чтобы не обидеть нас, и отвести от себя подозрения, но они могут не отвечать на наши вопросы, и заставить их мы не сможем.

— Выужу все, что смогу.

— Хорошо. Я дам тебе знать, когда что-то выясню. Кейт?

— Да?

— Я тебя прикрою, — сказал Барабас.

— Спасибо.

Я ушла с балкона. Мысли о Лорелай меня раздражали, но сейчас тут ничего не сделаешь. Я должна найти Кэррана сегодня и выяснить, что за безумный план он готовит, а пока мне нужно сосредоточиться на том, чтобы сохранить Десандре жизнь.

Андреа и Джорджи обе охотились и дважды меняли обличие за последние шесть часов. Они будут уставшие. Я же, после мужчины в клетке и Лорелай, была свежа, как роза. Злость — лучшая альтернатива кофеину.

От стены оттолкнулась тень и последовала за мной. Дерек двигался по коридору абсолютно бесшумно, как смертоносный призрак на мягких волчьих лапах.

— Из-за того, как ты тайно следуешь за мной по пятам, у меня чувство, что меня преследуют. Почему ты не можешь идти рядом?

Он подбежал ближе.

— Я просто пытаюсь защитить тебя.

И ты, Брут?

— Сначала Барабас говорит, что прикроет меня, теперь ты следуешь за мной, как тень. Вы двое знаете что-то, чего не знаю я?

Дерек лишь пожал плечами.

— Мне не нравится это место.

— Да, мне тоже. Дулиттл посмотрел чешуйку?

— Да. Он хочет поговорить с тобой.

Я изменила направление движения. Мы остановились у комнаты Дулиттла. Внутри Кира и Эдуардо играли в карты. Добрый доктор читал книгу у окна.

— Как дела с чешуйкой? — спросила я.

— Как и ожидалось, учитывая недостаток оборудования. — Дулиттл посмотрел на меня. — Я не чудотворец.

— Он в тупике, и это делает его раздражительным, — сообщила Кира.

Дулиттл закатил глаза.

— В традиционном смысле эта чешуйка — не чешуйка. Это пластина.

— Это мне ни о чем не говорит, — ответила я ему.

— Ты когда-нибудь слышала про панголинов? — спросил Дулиттл.

— Нет.

— Это млекопитающие из семейства Ящеров, распространены в некоторых частях Африки и Азии. Внешне похожи на муравьедов, покрытых большими ороговевшими чешуйками.

— Выглядит как ходячая шишка, — добавил Эдуардо. — Представь себе нечто среднее между муравьедом и артишоком.

— Костные пластины панголина сделаны из кератина, — продолжил Дулиттл. — Как наши ногти или когти. У кожи несколько слоев. Самый верхний — эпидермис — состоит из омертвевших клеток. Чешуйки змеи состоят из эпидермиса и соединены друг с другом, позволяя совершать экдизис. Иными словами, змея во время линьки скидывает весь верхний слой своей кожи. В теории, оборотень-рептилия будет обрастать чешуей при каждой трансформации. Пластины формируются в дерме — более глубоком слое кожи. По строению они ближе к волосам, так как у каждой свой корень. Хоть на вид они и напоминают чешуйки, это совершенно разные вещи.

— Значит, чешуйка на самом деле — это пластина. Что это нам дает? — Я до сих пор была не уверена, к чему он ведет.

— Я полагаю, у них есть выбор, — сказал Дулиттл. — Когда оборотень меняет форму, он контролирует определенные аспекты обращения: длину когтей, шерстяной покров, массу тела, и так далее. Только тогда он может принять боевую форму. Если эти оборотни умеют покрываться и шерстью, и пластинами, у них есть выбор, какую форму принять. Потому что пластины образуются в дерме, и оборотень может скрыть их по необходимости. Еще я исследовал образцы с отрезанной головы, — добавил Дулиттл. — Их уровень Lyc-V и гормонов практически в двое больше нашего. Чем выше уровень Lyc-V — при условии, что это не ведет к люпизму — тем выше контроль оборотня над собственным телом.

— Хорошо. Значит, вы говорите мне, что они могут выбирать форму с чешуйками или без?

— Да.

— А что на счет крыльев?

Дулиттл развел руками.

— Принесите мне крыло, и я скажу вам что-нибудь еще.

Я вздохнула и поплелась в комнату Десандры. Дерек последовал за мной — на этот раз, потому что он мой напарник по смене.

Я засунула мысли о Лорелай в дальний уголок своего мозга, где уже обитало осознание того, что Хью д’Амбре сейчас близко и его можно убить. Если я сконцентрируюсь на какой-то из этих мыслей, то сделаю что-нибудь опрометчивое. В нынешних обстоятельствах опрометчивость не входит в мой словарный запас, если, конечно, я хочу сохранить жизнь всем нам.

По крайней мере, ситуацию с Лорелай можно решить довольно быстро. Нужно лишь найти Кэррана и поговорить с ним. Он не станет мне врать. Конечно, не станет.

Глава 12

Когда я вошла в дверь, у Андреа были очень большие глаза, а выражение ее лица говорило о том, что ей хочется достать свою пушку и пристрелить кого-нибудь.

— Что случилось?

— Итальянцы выиграли охоту, — сказал Рафаэль. — Теперь нам предстоит большой праздничный ужин в их честь через пару дней.

Ладно. В этом нет ничего удивительного. Я осталась позади, что сокращало нашу команду до одиннадцати человек. Половина охраняла Десандру, а Тетушка Би с Рафаэлем и Андреа, как мне кажется, сконцентрировались на лучшей добыче, чтобы заработать панацею.

— Я как раз говорила им, что это все Жерардо, — сказала Десандра. — И его длинные ноги. Он может бегать вечно. Не так много мужчин обладают сексуальными ногами, но его ноги сексуальные, и очень элегантные.

Ага.

— И, как я говорила, у него все там подвешено.

Ой-ой.

Андреа повернулась к Десандре спиной и закатила глаза. Рафаэль скривился. Они оба выглядели шокированными. Боже правый, что она такого сказала, чтобы шокировать буду…

— Нет, на самом деле! — Десандра кивнула. — Ведь у большинства парней нет красивой мошонки, правда? Она выглядит волосистой и сморщенной, будто там между ног какой-то дохлый зверек, но у Жерардо там словно две сливы в бархатном мешочке…

Дерек, задержавшийся у дверей, тихонько шагнул в сторону и исчез из вида где-то за стеной.

Убейте меня, кто-нибудь. Я подняла руку.

— Запомни эту мысль. Мне нужно увести Андреа на минутку.

Я схватила ее за руку и вытащила в коридор. Где-то позади нас Рафаэль прорычал:

— Не оставляйте меня!

Андреа нагнулась ко мне.

— Сливы.

— Слушай…

Андреа подняла руки, будто держала в них сливы величиной с небольшие кокосы, и покачала ими вверх-вниз. Десандра этого не знала, но я только что спасла ей жизнь.

— Прости, что я опоздала. Произошло еще одно убийство.

— Где?

— На башне. — Я ввела ее в курс дела. — Извини, что меня задержали, но сейчас я здесь и готова забрать Десандру с вашего попечения.

— Я люблю тебя. Чисто платонически. — Андреа сунула голову в дверной проем. — Милый, пойдем.

Они сбежали. Я вернулась в комнату и села на стул так, чтобы видеть и дверь и Десандру. Дерек остался у двери.

Десандра пыталась поговорить со мной, и я позволила ей. После двадцати минут детального сравнения интимных частей тела Жерардо и Радомила по всем пунктам, включая наглядную демонстрацию, она наконец выдохлась и уснула. Она тихонько посапывала и еле слышно что-то бормотала, а ее живот лежал на отдельной подушечке.

После этого Дерек поднялся и сел рядом со мной.

— Как ты ее терпишь?

— Ей одиноко. Она беременна и напугана. Ее отец скорее всего пытается убить ее, а от бывших мужей никакой поддержки. И защитить они ее не могут от ее собственного отца. Так что я не против дать ей небольшую передышку. Она не самый плохой объект для охраны.

— Кто же был худшим?

— Один из сенаторов штата перешел на сторону беззакония и стал брать взятки. Его бухгалтер настучал на него. Жена бухгалтера была уверена, что государственной защиты недостаточно, поэтому пригласили Гильдию. Я провела с ними семьдесят два часа. Бухгалтер и его жена ругались все это время. Нас было четверо охранников, и под конец четвертого дня Эммануэль — один из наемников, большой латиноамериканский парень, реально спокойный — просто ушел. Он поднялся, вышел и не вернулся. Я спросила его потом об этом, и он ответил, что иначе он бы просто ударил их головами друг о друга, чтобы они только замолчали…

Знакомое чувство отвращения накатило на меня, словно грязный, маслянистый осадок, смешанный с гнилым жиром. Вампир. Приближается где-то справа.

Единственный человек, который может владеть вампиром в этом замке, полном оборотней — это Хью. Он либо сам им управляет, либо у него где-то сидят Мастера Мертвых. В любом случае, где-то некромант дергает за ниточки вампира, посылая его в нашем направлении, словно червяка на крючке.

Пытается определить, могу ли я чувствовать вампиров. Отличная попытка, Хью.

— Хороший способ просадить свой гонорар, — заметил Дерек.

Вампир приближался, его разум превратился в маячок ненавистной магии. Желание дотянуться и раздавить его, словно орех, казалось почти невыносимым. Близко, слишком близко. У меня зачесались руки. Мне хотелось выхватить меч и проткнуть его.

Я не могла просто оставить его там. Если каким-то чудом это не Хью, вампир сможет пробраться в комнату и убить Десандру. Она, конечно, могла бы дать ему отпор, но вампир — это естественный эквивалент машины для убийства. У него нет ни мыслей, ни сознания, ни сомнений. Как огромный хищный таракан, он подчиняется только одному порыву — голоду.

Я понизила голос.

— Тут уже речь шла о самосохранении. Помнишь тот день, когда мы пошли на Белую улицу? Когда тебе разорвало ногу?

Дерек кивнул.

— Помню.

Будем надеяться, он помнил, что разорвал ему ногу именно вампир.

— Думаю, Эммануэль чувствовал то же самое. Как будто что-то приближается к нему, и ему необходимо выбраться.

Дерек посмотрел на меня сосредоточенным взглядом.

— Еще около десяти часов, и он мог совершить убийство. — Давай же, Дерек. Вампир. На десять часов. В стене.

— Дай угадаю — денег он не получил. — Дерек плавным движением присел на корточки. Он слушал меня лишь вполуха.

Вампир сейчас находился ровно по левую руку от меня. Я чувствовала его. Между нами ровно одиннадцать футов, то есть он прямо в конце комнаты. Стена наверняка пустая, потому что я ничего не видела.

— Нет. Гильдия еще взяла с него штраф за уход с текущего задания.

Вампир сдвинулся на десять дюймов левее. Дерек слегка повернулся. Он следил на ним.

— На его месте я бы тоже ушла. Когда тебе действительно нужно уйти, лучше уйти.

Дерек ринулся к стене. Он бежал всего полсекунды, затем подпрыгнул, пролетел по воздуху и ударил ногой в стену. Каменный блок треснул и выпал, развалившись на части. Я была на ногах еще до того, как куски упали на пол. Дерек сунул руку в дыру и вытянул оттуда высохшую, жилистую руку вампира. Он вывернул запястье, зафиксировав локоть, и я воткнула меч в темную дыру. Погибель вошла в вампирскую плоть, скользя по кости. Нужно сменить угол удара. От лезвия пошли клубы дыма, когда оно вонзилось в плоть нежити и начало ее плавить. Я выдернула меч резким движением и воткнула снова. Острый конец меча прижался к твердому комку сердечных мышц, и я тут же почувствовала, как сердце кровососа разорвалось на куски. Он извивался, насаженный на меч. Все еще живой, мерзкий ублюдок.

Я не успела вздохнуть, как Десандра уже вскочила с кровати и оказалась рядом с нами.

— Что за…

Дерек пнул стену прямо под дырой. По каменным блокам пошли трещины. Он ударил еще раз, и на пол полетели куски гипса. Искусственный камень. Ага, это все объясняет. Насколько я помнила, оборотни не на столько сильны, чтобы пробивать целиковые каменные стены.

Дерек вытащил вампира из стены и пригвоздил к полу. Я двигалась вместе с ними, чтобы удержать Погибель на месте. Бледное тело извивалось на полу, голое и безволосое. Его светло-зеленоватая кожа слишком сильно обтягивала скелет, выделяя каждый мускул и каждую связку, будто кто-то взял первоклассного атлета, отбелил и сунул его в сушилку на пару недель. Вампир шипел, его кроваво-красные глаза уставились на меня, лишенные всяческих мыслей, кроме ненасытного желания свежей крови.

Погибель дымилась. Плоть вокруг лезвия начала проседать, пока меч превращал вампирское сердце в жидкость и пытался переварить его. Вампир попытался подняться. Дерек напрягся, его мускулы вздулись. Я еще больше нажала на Погибель.

Вампир выгнулся, оторвав Дерека от земли на полсекунды. Как только я вытащу лезвие, он кинется на меня. Слишком долгий процесс. Нам его не удержать.

— Бросай его, — крикнула я и выдернула меч. Дерек швырнул вампира о каменный пол. Бледное тело приземлилось с мокрым хлопком, и я отрубила ему голову одним движением. Отрубленная голова покатилась к Десандре. Она пнула ее ногой и сморщила нос.

— Ну и вонища от него.

Я опустила Погибель.

Дерек поднялся на ноги и заглянул в дыру.

— Я вижу боковой проход шириной в десять футов и вертикальную шахту в конце. — Он показал грубый прямоугольник на стене. — Это гипс. По размеру как небольшая дверь. Остальное камень.

Из коридора послышался легкий стук шагов, и в комнату ворвались четверо джигитов, но тут же остановились.

— Скажите Хибле, что нам нужна уборка номера, — сказала я. — С мусором в комнате и странным запахом мы бы как-нибудь справились, но сейчас у нас появилось мертвое тело. Если так пойдет и дальше, мы не сможем поставить вашему отелю достойную оценку.

— Да уж, — подхватил Дерек абсолютно серьезным голосом. — И завтрак должен быть первоклассным, иначе я пожалуюсь управляющему.

*** *** ***

Ужин подали в полночь. Я потратила много энергии — исцеление Дулиттла заставляло организм сжигать калории с бешенной скоростью — поэтому была такой голодной, что съела бы горного козла целиком.

Пока Десандра тихо дремала, а персонал замка поливал алкоголем и поджигал вампирскую кровь, игнорируя мои вопросы на тему «Как вампир попал в замок?» и «Что он делал внутри стены?», у меня образовалась куча времени.

Я начала думать о Кэрране и Лорелай, решила, что это сведет меня с ума, и переключилась на крылатых существ. Как бы мне хотелось иметь возможность заглянуть в библиотеку Крепости. Хотелось позвонить паре людей и спросить, знают ли они о чем-то подобном. Но мои ресурсы ограничивались знаниями в моей голове и парой книг, которые я взяла с собой. Не стоило зацикливаться на ламассу, ведь не существовало никаких доказательств, что они были оборотнями. Когда расследование только начинается, ты находишься на стадии сбора информации. В данный момент я все еще собирала информацию. Сейчас я могла сделать выводы, основываясь лишь на избранных фактах, а не на всех сразу. Это скользкий путь, который может привести к дополнительным жертвам.

Магия регулярно выкидывала в наш мир новых странных существ. То, что я о них не слышала, совсем не означало, что у этих парней нет где-нибудь длинной кровавой истории. До этого времени я бы поставила под сомнение существование оборотней-дельфинов, но убийство нескольких штук заставило меня поверить. Если сейчас в замок войдет кит-оборотень, я и глазом не моргну, и просто буду искать гарпун.

Итак, предположим, что это какой-то странный тип чешуйчатых оборотней, которых никто раньше не видел. Почему Хью не занимается поисками и не перевернет замок с ног на голову? Хибла производит впечатление умного и способного человека, но слегка неопытного. Это не упрек в ее сторону. Вряд ли на этот замок хоть раз нападали, а она настолько беспокоиться о его благополучии, что даже проглотила свою гордость и пришла ко мне за помощью. Учитывая всеобщие причитания по поводу того, что я не оборотень, а следовательно — неполноценная, приход Хиблы ко мне можно расценивать вообще как чудо.

У нее может не быть опыта в подобных ситуациях, но у Хью опыта предостаточно. Почему он ничего не предпринимает?

Другой вопрос — не он ли автор сложившейся ситуации? Возможно, это какая-то сложная ловушка, но я не вижу здесь его выгоды, при этом не могу выбросить его из списка подозреваемых, как не могу вычеркнуть Джарека Крала, Волкодавов или Belve Ravennati.

Вот бы исключить одного подозреваемого. Хотя бы одного, и не важно какого. Я бы тогда станцевала джигу при всех и расплакалась бы от счастья.

Обслуживающий персонал ушел. Дерек поднял голову и втянул носом воздух.

Если кто-то опять наймет нас в качестве телохранителей, я буду биться до конца, чтобы взять Дерека с собой. Он чувствует, что кто-то приближается еще до того, как я что-либо услышала.

— Кто там? — спросила я.

— Изабелла, — ответил он.

Глава рода Belve Ravennati направляется к нам с визитом.

— Я не хочу с ней разговаривать! — заявила Десандра, спрыгнула с кровати и скрылась в ванной.

Ладно. Я поднялась со своего места, и мы с Дереком встали в дверях. Изабелла Ловари спускалась с лестницы в нашем направлении. Молодая темноволосая женщина следовала за ней.

Они остановились рядом с нами.

— Я пришла проведать своего внука.

Кто-то наверняка сообщил ей о вампире.

— С Десандрой все в порядке. С детьми тоже.

— Я хочу сама в этом убедиться.

— Она не хочет видеть вас прямо сейчас, — сказала я.

— Я вынуждена настаивать, — не успокаивалась Изабелла.

— Или вы можете поговорить с ней позже за ужином, — предложила я.

Изабелла прищурилась и медленно осмотрела меня.

— Для человека в зверином логове, ты ведешь себя слишком дерзко. Почему ты считаешь, что ты в безопасности?

Простите, я — человек? А я и не знала. Вот неожиданность.

— А почему вы считаете, что это не так?

Да, это был прекрасный ответ. Ух, как я ей показала.

Изабелла улыбнулась, но ее глаза оставались холодны, как два черных угля.

— Когда перед тобой стоит альфа, надлежащим поведением является уважение и страх, человеческая идиотка. Будь ты оборотнем, ты бы это знала.

Так, пошли обзывания.

Дерек оскалил зубы.

— Если бы я вздрагивала каждый раз, когда альфа другой стаи показывает свои зубы, я была бы вами.

Изабелла уставилась на меня. Женщина рядом с ней напряглась.

Тебе понравилось? Слушай еще.

— Там, откуда приехала я, мы не отдаем наших невесток только потому, что Джарек Крал огрызнулся. Но я уже поняла, что вы все делаете по-другому. Если Крал решит забрать у вас карманные деньги, вы позовете меня, и я помогу.

Изабелла моргнула. Женщина сказала что-то на итальянском. Взгляд Изабеллы приобрел смертельную остроту.

— Тебе это все уже не поможет. Тебя заменили, а ты настолько глупа, что даже не понимаешь этого. Когда оборотень любит женщину, он не позволяет другой охотиться рядом с ним или добивать его добычу. Я подожду, когда Леннарт выкинет тебя.

Она развернулась и ушла прочь, и ее спутница следом за ней. Я отсчитала тридцать секунд.

— Это действительно было?

Дерек помолчал, прежде чем ответить.

— Да.

— Значит, он позволил Лорелай прикончить его добычу?

— Да.

— Это что-то значит, или она просто пускает мне пыль в глаза?

Дерек вздохнул.

— Он не должен был этого делать. Так поступают волки. Это не то же самое, что предложить еду, но близко.

В моей груди внезапно появился тяжелый камень. Он перекатывался внутри, причиняя боль.

— К этому можно отнестись и по-другому, — добавил Дерек. — Родители позволяют детям убить их добычу. Старшие братья делают это для младших отпрысков…

Я посмотрела на него.

— Он не должен был этого делать, — повторил Дерек. — Но он никогда ничего не делает без причины.

— Когда я спросила, знаешь ли ты что-то, чего не знаю я, ты соврал.

— Не соврал. Я просто не поделился информацией. Не хотел тебя беспокоить.

Я не беспокоюсь. Когда Кэрран появится, я собью его с ног, сяду на него и буду трясти, пока он мне все не объяснит. Пока что он позволил ей стоять рядом с ним, охотиться рядом с ним, и прикончить его добычу — что бы это ни значило — а еще за последние двадцать четыре часа он провел больше времени слушая ее, чем разговаривая со мной.

Вдруг меня осенила мысль, заставив все внутри похолодеть. Если рассуждать чисто логически, из Лорелай получится лучший Консорт. Она — оборотень, и у нее есть связи с крупнейшей стаей Соединенных штатов, а ее отец не планирует истреблять всех оборотней только потому, что они стали слишком могущественными.

Все это было логично, но не имело никакого значения, потому что мужчина, засыпавший рядом со мной прошлой ночью, любит меня. Я могла поспорить на собственную жизнь. Судя по тому, как все идет, именно это я и делаю.

Дерек вышел в коридор и остался там.

— Ты куда?

Он кивнул в сторону лестницы. Там спускался Кэрран. Он перепрыгнул последние несколько ступенек и направился ко мне легкой походкой, излучая ту сдержанную физическую энергию, которая притягивала меня, словно магнит.

Я изучала его лицо, пока он шел. Казалось, он на взводе, его лицо измученное и утомленное, но губы жесткие. В глазах читались усталость и раздражение, и если сейчас перейти ему дорогу, он без колебаний переломает тебе шею и пойдет дальше.

Я скрестила руки на груди.

— Ты…

Кэрран прижал меня к себе и поцеловал. Это был долгий, основательный поцелуй, полный исчезающего раздражения, облегчения и счастья. Он улыбнулся мне и одарил теплым, приветливым взглядом.

— Я хотел сделать это целый день.

Хорошо. Теперь я официально озадачена. Я подождала, не появятся ли вокруг моей головы вопросительные знаки, но ничего не возникло.

Кэрран заметил дыру в стене.

— Какого черта здесь произошло?

— У нас ремонт, — спокойно произнесла я. — Где ты был?

— Итальянцы и Волкодавы решили обсудить какие-то вопросы, и я должен был присутствовать в качестве свидетеля.

— Пять часов?

— Плюс-минус. Мы только закончили.

Видимо, Изабелла явилась сюда доставать Десандру сразу после встречи.

Кэрран потер руками лицо, будто пытался стереть с него усталость.

— Они пытаются выработать своего рода соглашение против Крала. Я ничего не ел с охоты. Умираю с голоду.

— У них получается?

— Нет, конечно. Все устали после охоты и взвинчены до предела. Они спорили о том, кто унаследует перевал, устраивали представления и обвиняли друг друга в различных вещах. Радомил заснул. В какой-то момент казалось, что они действительно могут прийти к какому-то соглашению. Затем младший итальянец — Игнасио — счел прекрасной идеей вскочить на стол и объявить, что когда его племянник родится, он хотя бы будет умным, как его отец, и поэтому он должен унаследовать перевал, а не другой ребенок, который зачат a citrullo.

— Что это значит?

— Как я понял, это означает или огурец, или полоумный. — Кэрран покачал головой. — Волкодавы начали кричать. Итальянцы закричали в ответ. Радомил проснулся, и кто-то сообщил ему, что его оскорбили, но видимо не сказал, от кого шло оскорбление, потому что Радомил набросился на Жерардо, называя его parazeet и viridok.

— Паразит и выродок, — перевела я. Ворон был русским. Я хорошо говорила по-русски, сейчас даже лучше, так как в Атланте у меня был человек, с которым можно попрактиковаться, и я достаточно слышала украинскую речь, чтобы кое-что выучить. Ругательства обычно запоминаются во вторую очередь, после «да», «нет», «помогите», «стой» и «где туалет?».

— Ага, — кивнул Кэрран. — Это объясняет, почему мать Жерардо обратилась.

— И что произошло?

— Я зарычал. Все тут же разобиделись и заявили, что они не будут это терпеть, и встреча окончена. Это к лучшему, потому что с меня уже было достаточно. Я бы не отдал детей ни одной из этих стай. Им на них наплевать, и на Десандру тоже. Я слышал, как они кричали друг на друга, пока уходили. После того, как Жерардо обозвал Радомила всеми ругательствами, которые знал, брат Радомила сказал ему, что умный мужчина держит сучку с течкой на цепи.

У меня возникло непреодолимое желание ударить их обоих по роже.

— Его счастье, что он сказал это Жерардо. Если бы он сказал такое мне о тебе, это были бы его последние слова.

Кэрран резко замолчал. Я повернулась. В дверях ванной стояла Десандра. Ее лицо побелело, словно мел.

— Виталий так сказал?

Кэрран теперь выглядел так, будто хотел оказаться где угодно, только не здесь.

— Да.

— И что сделал Жерардо?

— Он обозвал его как-то, но я не уловил слов.

— Но он что-нибудь сделал?

— Нет, — ответил Кэрран.

— Понятно, — тихо произнесла она. — Думаю, я не пойду сегодня на ужин. Моя цепь не такая длинная.

— Десандра… — начал было Кэрран, но она подняла руку.

— Не стоит. — Ее голос дрожал. Она вот-вот сорвется.

Мне необходимо поговорить с Кэрраном, но Десандра на грани истерики. Бросить ее, или постараться все уладить? Это будет долгий разговор…

У Десандры из груди вырвался тихий сдавленный звук. Проклятье. Он устал, мы оба голодные, и уединение нам ближайшее время не светит. Я и так долго ждала, могу подождать еще, пока мы не останемся одни. Я повернулась к Кэррану.

— Может тебе пойти без меня? Появись на ужине, порычи, и все остальное. Я буду здесь.

Кэрран посмотрел на Десандру долгим взглядом.

— Я вернусь.

— Принеси нам чего-нибудь поесть, — сказала я ему. — И мне действительно нужно с тобой поговорить, когда ты вернешься.

— Хорошо. — Он поцеловал меня и вышел из комнаты.

Дерек вернулся и закрыл за собой дверь.

Десандра опустилась на кровать, закрыла руками лицо и начала плакать.

*** *** ***

Десандра рыдала.

Убейте меня, кто-нибудь. Я никогда не знала, что делать или что говорить в подобных ситуациях. Я взяла мягкое полотенце из ванной и принесла ей. Плечи Десандры тряслись, и она тихонько всхлипывала. У входа Дерек делал все возможное, чтобы слиться с деревянной обшивкой.

Я сидела рядом с ней на кровати. Она плакала тоненьким, душераздирающим голосом, всхлипывая с таким отчаянием, будто мир вокруг нее рухнул. Ее отец — жестокий козел, использующий ее в качестве разменной монеты. Мужчины, за которых она выходила замуж, не любят ни ее, ни их детей. В данный момент только нас заботит ее благополучие, и то потому, что нам заплатят панацеей в конце. Мне очень хотелось сказать или сделать что-то, чтобы ей стало лучше.

Постепенно рыдания замедлились. Она отстранилась от меня и прижала полотенце к лицу.

— Я чувствую себя такой одинокой, — тихо произнесла Десандра. — Я просто хочу, чтобы хоть один из них беспокоился обо мне. Но им обоим все равно.

— Скорее всего, так и есть, — сказала я ей.

Ее макияж потек, и на щеках образовались черные полосы от подводки для глаз. Она вытерла лицо полотенцем.

— А у меня вообще нет никакого выбора.

— Что ты имеешь в виду?

— Что произойдет, когда родятся дети? Они заставят меня пойти к тому, чей ребенок родится первым? Они заберут моих детей и отправят меня обратно к моему отцу, чтобы он каждый день твердил мне, как я стоила ему перевала и что я абсолютно бесполезна?

— Я не знаю, — честно призналась я.

Она посмотрела на меня и прошептала:

— Я боюсь любить собственных детей, потому что не смогу сохранить их.

О, Боже.

От мысли, что нам заплатят за эти страдания, у меня скрутило живот. Будь моя воля, я бы послала всех, увезла бы ее отсюда куда-нибудь подальше, и наплевала на оплату. Но речь шла не только обо мне. Речь шла о Мэдди, которая лежала в стеклянном ящике, пока ее родственники молились о нашем возвращении. Речь шла о будущих детях Андреа. И о моих тоже.

— Кто-то идет, — сказал Дерек.

Я встала с кровати и подошла к двери. Из-за угла вышли Андреа и Рафаэль.

— Что вы здесь делаете?

— Мы услышали плачь, — сказал Рафаэль.

— Да пошли вы, — сказала Десандра, сидя на кровати. — Нельзя женщине спокойно поплакать?

— Не с такой акустикой. — Андреа зашла в комнату и показала тарелку с фруктами. — Я принесла закуску.

Дерек уставился на тарелку с той особой тоской, с какой голодный пес смотрит на сочный стейк.

— Останешься ненадолго? — спросила я у Андреа.

— Конечно.

Я посмотрела на Дерека.

— Почему бы тебе не пойти перекусить? Еще неизвестно, когда вернется Кэрран.

— Пойдем, — сказал ему Рафаэль. — Я составлю тебе компанию.

Рафаэль подмигнул мне, и они с Дереком ушли.

Полчаса спустя Десандра закончила есть и отключилась, тихо похрапывая. Мы сидели на полу на ковре, между нами стояла практически пустая тарелка с фруктами. Я взяла очередной абрикос. Мне все еще хотелось есть.

— Ты должна пойти на ужин, — сказала Андреа. — Я присмотрю за Мисс Беременной.

— Сейчас еще моя смена. Ты свою уже отработала.

— Да, но Принцесса Вилсон не строит сейчас глазки Рафаэлю. — Андреа оскалила зубы.

— Лорелай пришла на ужин?

— Да, пришла. На ней платье, которое ничего не скрывает, и она практически тает, когда Кэрран смотрит в ее сторону.

В моей жизни бывают моменты, когда ментальные суперсилы мне бы очень пригодились. Прямо сейчас мне хотелось телепатически дотянуться до обеденного зала и выбить Лорелай с ее стула.

— У меня есть работа. — Я оперлась спиной о кровать и закрыла глаза на секунду.

— Ты в порядке? — спросила меня Андреа.

Нет. Нет, я не в порядке. Люди умирают. Беременная женщина в опасности. Молодая красивая девочка-оборотень с большим политическим влиянием охотиться за Кэрраном, а я ничего не могу со всем этим поделать.

— Ты знаешь, что Хью держит в клетке человека во внутреннем дворике? Он там уже несколько недель медленно умирает с голоду. И я ничего не могу сделать, чтобы вытащить его оттуда.

— Самая ужасная смена темы, — заметила Андреа. — Я думала, мы говорим о Лорелай?

— Мне она не нравится, — сказала Десандра с кровати.

Проклятье.

— Я думала, ты спишь.

— Вы никогда не говорите на интересные темы, когда я не сплю.

— Потому что мы не доверяем тебе, — сказала Андреа.

— Я знаю. Но у меня есть слухи о Лорелай, а у вас нет. — Десандра приподнялась, подложив себе подушки. — Например, кто пригласил ее сюда.

— Хорошо, считай я клюнула. Кто?

— Она сама себя пригласила, — ответила Десандра. — Она написала письмо Лорду Мегобари, где рассказала, какие они с Кэрраном друзья детства, и что она знает много людей из Атланты. Это ее единственный шанс увидеть его, поэтому она просит разрешения приехать и обещает не доставлять проблем.

Хью наверняка это безумно понравилось. Этот самодовольный ублюдок наверно смеялся, читая ее письмо. Как вообще Лорелай узнала про всю эту заварушку?

— Кто знал о том, что Кэрран приедет в качестве арбитра? — спросила я.

Десандра пожала плечами.

— Я узнала за две недели до того, как здесь появилась Лорелай.

— Значит, у нее есть доступ к внутренней информации, — сказала Андреа. — Интересно, откуда она у нее.

— Этого я не знаю, — сказала Десандра, скривившись. — Могу только сказать, что когда она сошла с корабля, она вела себя очень дружелюбно. Даже слишком. Она разработала настоящее представление, милое и невинное. — Десандра похлопала ресницами. — Ох, бедная я, такая милая, словно цветочек, слишком нежная и… Как это слово, когда «я такая честная и просто хочу помочь»?

— Искренняя? — предположила Андреа.

— Да, такая. Я делала то же самое в ее возрасте. Сразу могу сказать, что она настоящая змея. Как только она поняла, что я не буду ее лучшей подружкой, все ее «лучше-чем-ты» полезли наружу. Я поругалась с моим отцом, так она сказала мне, что я веду себя неподобающе. А еще как-то раз… знаете, у беременных женщин бывают газы. Живот и так раздут до размеров рюкзака, но, когда возникают газы, бывает даже дышать больно. В общем, я пукнула. Я ничего не могла с собой поделать. Она назвала меня вульгарной. Я сказала ей следить за собой, а она ответила, что я бесстыдная, и что ни один уважающий себя человек не станет общаться с кем-то вроде меня. Что я позорю своего отца и мужа, и у меня нет чести. — Десандра сморщилась. — Она наверно выросла в аквариуме, или что-то вроде того. У нее куча странных идей о том, как люди должны себя вести. Будто она своего рода аристократка, а мы тут все просто крестьяне.

Интересно.

— И что ты сделала? — поинтересовалась я.

— Я навела справки. Ее отец — очень серьезный альфа в Соединенных Штатах, но ее мать терпеть его не может, поэтому она забрала Лорелай и вернулась в Бельгию. Там только одна основная стая оборотней, и ей управляют бабушка и дедушка Лорелай. Они вообще не особо хотели возвращения дочери и внучки, но позволили им приехать при одном условии: ни одна из них не будет иметь отношения к управлению стаей. При них есть какое-то семейное состояние, и оно не лишнее, но ни одна из них никогда не будет альфой. Альфы не хотят конкуренции их сыну. Поэтому, когда Лорелай сказала, что я всех позорю, я ответила ей, что я — дочь альфы и жена двух будущих предводителей, и сейчас три стаи пересекли море ради меня. Потом я спросила: «Как думаешь, как быстро тебя выбросят в море, если я попрошу?»

— Ха! — улыбнулась Андреа.

Я была бы не прочь выкинуть Лорелай в море, но сейчас желание пнуть Кэррана намного сильнее.

— И что она ответила?

— Она прикинулась шокированной, выдавила пару слезинок, назвала меня ужасным человеком и убежала. Мы ели в это время, поэтому никто за ней не пошел, что наверняка подпортило ее план. — Десандра наклонилась вперед и поморщилась. — Ой. Все забываю, что так лучше не делать. Впрочем, я выросла в стае, которая представляет собой минное поле. Кстати, мне очень нравится это выражение. Очень подходящее. Я уже встречала таких, как она. Лорелай умная, в том смысле, что у нее есть мозги, но при этом она молодая и неопытная. Она не понимает, что движет людьми, и считает, что все вокруг глупее ее. Она представляет собой классического социопата: очаровывает и манипулирует, и верит, что у нее есть на это полное право. Она никогда по-настоящему не чувствует себя виноватой, а если извиняется, то все ее извинения поверхностны. Она имитирует счастье и скорее всего может сымитировать любовь. Она не психопатка — для этого у нее слишком спокойный характер, и она не обязательно хищница. Я не вижу в ней склонности к суициду, так как она слишком самовлюбленная.

— Откуда ты вообще все это знаешь? — спросила Андреа.

Десандра вздохнула.

— Я читала много книг по психологии. Начала еще в детстве. Я пыталась поставить диагноз своему отцу.

Вот это неожиданно.

— И каков вердикт?

— Он страдает тяжелой манией величия. У него серьезное нарциссическое расстройство личности, сопровождающееся временной паранойей. Он демонстрирует каждый из семи смертных грехов нарциссизма по Хотчкиссу. Так я научилась манипулировать им. К сожалению, эти знания не особо помогли мне с моим психическим здоровьем, к тому же, он тоже знает, на какие кнопки давить.

— Почему ты… — Андреа старательно пыталась подобрать слова. — …не ведешь себя разумнее?

— Самозащита, — ответила я ей. Внезапно многое встало на свои места.

— Она права, — подтвердила Десандра. — Как думаешь, долго бы я прожила, если бы они знали, что у меня есть мозги? Единственная причина, по которой меня не заперли — это потому, что они считают меня эмоциональной и глупой. Я действительно эмоциональна, и гормоны при беременности — это не шутка. Но я не тупая. Моя мать была очень умной, и если вы спросите моего отца, то он покажет вам места, где спрятаны люди, посчитавшие себя умнее его, в шести футах под землей. Если бы мать Жерардо хоть на секунду подумала, что у меня мозгов больше, чем у бабочки, то продержала бы меня под замком все время, пока я была за ним замужем. Когда я сказала Жерардо, что мы не сможем выступить против моего отца, я сделала это не из слабости. Я просто понимала, что нам не выиграть. Я всерьез думала об этом, взвешивала все за и против, и перевес был не в нашу пользу. Лично я сама надеюсь, что Джарек выведет Кэррана из себя, потому что он единственный человек, который может его убить. Возвращаясь к Лорелай, вы видели ее книжку?

— Какую книжку? — спросила я.

— Она везде таскает с собой какую-то красивую книжку. Что-то про принцессу на троне из каких-то кристаллов. Там есть рыцарь, который знает ее с детства, и который отправляется в своего рода поход, чтобы отыскать волшебную голубую розу из драгоценного камня и спасти ее. Он находит драгоценность, освобождает ее, и она делает его своим королем. — Десандра уставилась на меня. — Лорелай хочет свой трон. Она всем своим сердцем считает, что имеет на него полное право. В своей голове она решила, что единственный способ получить его — это через Кэррана. Кейт, она все сделает для этого. Ее цель так близка, что она может практически почувствовать ее. На твоем месте я бы не подходила к обрывам, если она рядом, потому что она тут же столкнет тебя.

— В данный момент ей придется встать в очередь.

Мне без разницы, чего хочет или не хочет Лорелай. Она мне ничего не обещала. Кэрран, с другой стороны, обещал мне все. Если он планирует закончить наши отношения, я хочу знать причину.

Я посплю, и на утро получу все свои ответы, какими бы они ни были.

За дверью послышался звук шагов, затем стук. Если так будет продолжаться и дальше, придется установить металлические засовы и сделать раздвижное окошко, чтобы я открывала его и кричала людям убираться куда подальше.

— Кто там?

— Это я, — ответил Хью.

Андреа потянулась за своим зигом.

Какого черта ему здесь нужно? Только его мне не хватало. Я подошла к двери.

— Что бы вы не продавали, мы не покупаем.

— Открой дверь, Кейт. Я не стану нападать на тебя в комнате Десандры.

Ну, хорошо. Я отперла замок и открыла дверь. Передо мной предстал Хью во всей своей красе: черные ботинки, черные брюки, темный кожаный пиджак, надетый поверх синей футболки. Его подбородок был чисто выбрит. Ну-и-ну. Кто-то приоделся к ужину.

Он посмотрел на мое плечо. Я взглянула туда же краем глаза. На зеленой ткани моей рубашки остались черные подтеки от подводки для глаз. Десандра наверно прислонилась ко мне щекой, когда плакала. Учитывая то, что на рубашке еще осталась высохшая кровь от очокочи, выглядела она будто вываренная.

— Чем я могу помочь?

— Ты не пришла на ужин, — сказал Хью, опираясь одной рукой о стену. — Я пришел проверить, все ли в порядке.

Ну и позу он выбрал.

— А ты не мог просто прислать еще одного вампира? Мне не хватает вечерней тренировки.

— Прошу прощения. В следующий раз я обязательно найду пару овец тебе на потеху.

Судя по его виду, уходить он не собирался.

— Тебе Хибла рассказала, что на башне убили джигита? Женщину. Ее звали Тамара.

— Да, рассказала.

— Ты стоишь за этими нападениями?

Хью улыбнулся.

— Даже если так, разве мое признание не разрушит мой замысел?

— Я не знаю, что ты замышляешь, но если ты будешь мешать мне делать мою работу, то горько пожалеешь об этом.

— По-твоему, я выгляжу напуганным? — спросил он лениво.

Он пытался втянуть меня в соревнование по оскорблениям. Плавали, знаем.

— Нет, и это меня беспокоит. Ты должен был предоставить безопасные условия для этой беременной женщины. Вместо этого твои охранники умирают, и какое-то странное существо пытается убить ее всего в двухстах ярдах от твоего обеденного зала. Почему ты не пытаешься исправить это? Разве тебя не беспокоит, что кто-то делает из тебя дурака в твоем собственном замке?

Хью открыл рот.

По лестнице поднялся Кэрран, держа в одной руке тарелку, полную еды. Рядом с ним шла Джорджи. Кэрран увидел Хью и прицельно сосредоточился на нем.

— А вот и кавалерия, — сказал Хью и подмигнул мне.

Кэрран остановился между мной и Хью и произнес прохладным тоном:

— Одного из нас здесь быть не должно.

— Дай угадаю. Меня?

— Да. Ваши гости уже соскучились.

Хью хмыкнул.

— Мы потом продолжим наш разговор, Кейт, — сказал он и ушел.

— Не мог подождать тридцать секунд? — проворчала я. — Я хотела услышать его ответ.

— Нет. Ему не за чем говорить с тобой, и все, что он говорит — это ложь.

— Это еда? — крикнула Десандра. — Я так проголодалась.

— Мы уже уходим, — сказала Андреа.

— Да, да, уходим, — подтвердила Джорджи. — Я пришла, чтобы проводить тебя до твоей комнаты.

Они ушли. Я вздохнула и передала тарелку Десандре.

Позже, когда мы поели, Десандра уснула от усталости — на этот раз по-настоящему. Дерек вернулся с ужина, увидел Кэррана, и удалился в ванную. Мы в Кэрраном заперли дверь, проверили балконные двери и окна. Я постелила на пол запасное покрывало. Он растянулся на нем, и я легла рядом. Комнату Десандры окутала приятная темнота.

Дерек так и остался в ванной. Мальчик решил создать нам иллюзию уединения.

— Нас подслушивают? — спросила я.

— Если и подслушивают, я их не слышу.

Все понятно. Как только мы вытащили вампира из стены, тайное место раскрылось.

— Я видел Дулиттла за ужином, — сказал Кэрран. — Он передал, что у него есть какие-то важные новости для тебя.

— Это срочно?

— Сказал, что подождет до утра. Мы с ним не могли переговорить как следует. Слишком много людей кругом. О чем ты хотела поговорить?

Нужно сделать все осторожно, деликатно. Я открыла рот, пытаясь подобрать правильные слова. Мыслить тонко…

Кэрран удивленно поднял брови.

— Что за заминка?

— Пытаюсь найти нужные слова.

— Почему бы просто не сказать все, как есть?

— Что вообще с тобой происходит? Ты позволяешь Лорелай стоять рядом с собой голой, охотиться рядом с собой и добивать твою добычу? Ты спятил, или мне пора собирать вещи и уматывать?

Проклятье. Очень деликатно получилось.

Он улыбнулся мне.

— Я люблю тебя. Тебе нет необходимости беспокоиться о Лорелай. Она рада, что наконец-то выросла, поэтому хочет покрасоваться. Это безобидно.

— А как же охота?

— С кем же ей еще было охотиться? — Кэрран пожал плечами и прижал меня ближе к себе. — Лорелай мне совсем не интересна. Она ребенок.

— Значит, это все не является частью какого-то плана, который ты придумал?

— Нет.

На этом разговор должен быть закончен, но меня продолжали грызть подозрения. Я подавила их. Он сказал, что она ему не интересна, и точка.

— О чем вы с Хью говорили, пока мы охотились?

— Он сказал, что убил Ворона. — Я старалась не показывать голосом, насколько мне больно, но у меня не получилось.

Кэрран задумался.

— Он лжет?

— Я так не думаю. Ворон вырастил его, так же как он растил меня, а затем бросил. Я забрала его у Хью, а затем Хью забрал его у меня. Полагаю, здесь мы с ним квиты. Я все еще хочу убить его.

— Возможно, нам предоставится такой шанс, — заметил он.

— Возможно.

— Он сказал что-нибудь еще?

— Ничего интересного. Он считает, что оборотнями управляют их инстинкты.

— Если бы мной управляли мои инстинкты, он был бы уже мертв.

Или ты.

— Кэрран…

— Да?

— Я видела, как он сражается. Помнишь мою тетю? Хью лучше.

— Это не важно, — сказал Кэрран. — Я прикончу его.

Это было важно для меня. Если Кэрран убьет Хью, но сам умрет в процессе, то оно того не стоит. Мне нужно лишь убить Хью первой. Проще простого.

— Все дело в этом месте, — сказала я ему. — Оно всех нас выводит из себя.

— Мы скоро отправимся домой, — пообещал он и закрыл глаза.

Оглушающий грохот взорвал тишину. Я тут же вскочила на ноги. Дерек выскочил из ванной.

Из коридора раздался знакомый скрипучий рык, будто кто-то дробил гравий, а за ним последовал разъяренный глубокий рев, словно чистая ярость, извергнутая сплошным потоком. Я уже слышала подобный рев, его невозможно забыть. Это боевой клич буйвола-оборотня.

Глава 13

Кэрран распахнул дверь и ринулся в коридор. Я захлопнула дверь обратно, прямо перед тем, как Дерек успел выбежать за ним. Парень резко остановился, в последний момент избежав столкновения. Наша главная задача — охрана Десандры. Если она погибнет, Мэдди и наш шанс получить панацею погибнут вместе с ней.

— Что происходит? — спросила Десандра, скатившись с кровати.

Я забаррикадировала дверь и достала Погибель. Дерек избавился от одежды и покрылся шерстью.

В коридоре хор свирепого рычания сменился криками боли и громким рыком. Кто-то завыл, от чего у меня волосы на затылке встали дыбом. Я щелкнула выключателем, и комната залилась ярким желтоватым светом.

— Что происходит? — закричала Десандра.

— Я не знаю. Встань позади меня.

Что-то врезалось в дверь с глухим стуком. Дверные доски затрещали. Затем последовал еще один удар.

Я сделала шаг назад, держа Погибель наготове. Рядом со мной Дерек оскалил свои огромные зубы.

Дверные доски сломались с резким треском, звук раскалывающегося дерева походил на выстрел. В комнату ввалились два тела — одно серое, другое золотистое. Кэрран приземлился на спину, а чешуйчатый желтый зверь поверх него. Существо подняло свою кошачью голову и зарычало на меня, расправив два огромных крыла. Его зеленые глаза уставились на меня с ужасной ненавистью.

Кэрран распахнул свою пасть, сбросил зверя с себя и укусил его за плечо. Гигантские львиные клыки распороли плоть словно ножницы и тут же покрылись густой красной кровью.

Существо взвыло от боли и вцепилось Кэррану в бок задними когтями, пытаясь распороть ему живот. Серая шерсть окрасилась красным. Две огромные кошки катались по полу, царапаясь и рыча.

Балконная дверь взорвалась каскадом блестящих осколков, и в комнате появилось второе оранжевое существо.

— Вниз! — крикнула Андреа от дверей.

Я толкнула Десандру в угол. Пистолет Андреа выстрелил, извергая гром и пули. Бум! Бум!

Зверь дернулся, отходя назад с каждым выстрелом.

Бум! Бум!

Она продолжала стрелять. Пули с легкостью пробивали плоть.

Магия поглотила нас невидимой волной. Технологии тут же исчезли из нашего мира. Свет погас, внезапно погрузив всех в ослепляющую темноту. Пистолет Андреа подавился очередной пулей.

Загорелись лавандовые колдолампы, наполняя комнату мрачным фиолетовым светом.

Андреа метнулась в сторону, мимо нее пронеслась пятнистая буда и тут же набросилась на зверя, вцепившись в него с громким воем. Рафаэль.

Зверь дернулся, как рыжее пятно, и отбросил Рафаэля в сторону когтистой лапой. Буда-оборотень приземлился, перевернулся, и бросился обратно на зверя.

Я устремилась на рыжего монстра. Когти задели мне бок, порвав джинсы и кожу. Я проигнорировала горячую вспышку боли и ударила, воткнув Погибель глубоко между ребер, затем вытащила меч обратно. Дерек прыгнул, увернулся от крыльев и приземлился на спину зверя, воткнув когти в его хребет. Существо взвыло и повернулось, расправив крылья. Я нырнула под крыло, и массивный хвост сбил меня с ног. Я ударилась спиной о стену. Ой. Мир вокруг слегка поплыл.

Ну уж нет, сукин сын. Ты не убьешь беременную женщину сегодня. Только не под моим присмотром.

Я вскочила на ноги и порезала зверю бок. Существо встряхнулось, пытаясь сбросить Дерека со спины, но Дерек держался. С другой стороны рычал Рафаэль, пуская в ход зубы и когти.

Десандра набросилась на зверя, схватила крыло и дернула его в сторону. Кости хрустнули.

Зверь снова повернулся. Я опустилась, нырнула под него и прочертила глубокий разрез у него на животе. Его внутренности вывалились наружу кровавым месивом. Я снова и снова втыкала меч ему в бок, пытаясь нанести как можно больше ущерба. Умирай. Умирай уже.

В комнату ворвалась огромная мохнатая фигура, и разъяренный кадьяк весом в тысячу фунтов протаранил рыжего зверя, словно взбесившийся поезд. Удар отбросил существо к кровати. Тяжелый предмет мебели отлетел в сторону под натиском их тел. Зверь врезался в стену, на него опустилась тяжелая лапа кадьяка, словно молот. Толстые кости черепа треснули, словно скорлупа яйца, упавшего на пол, и по стене потекла жидкая кашица.

Кадьяк подвинулся, и я увидела Кэррана у противоположной стены. Он держал крылатое существо обеими руками. Он выглядел демонически с горящими глазами, весь покрытый кровью. Царь Зверей напрягся, из его пасти вырвалось грубое рычание. Левая рука и часть груди рыжего существа отделилась от остального туловища, кости разошлись в разные стороны. Кровь хлынула из разрыва, везде торчали сломанные кости.

Зверь заколотил лапами, не переставая кричать. Кэрран воткнул зубы в его открытое горло, затем схватил голову, оторвал ее от тела и бросил на пол.

Кадьяк растаял, превратившись в человека. Моему мозгу понадобилась целая секунда на осознание того, что это женщина, а не Мэхон. Джорджи уставилась на меня огромными глазами, затем схватила мою руку.

— Дулиттл ранен!

*** *** ***

— Иди, — крикнула мне Андреа. — Быстрей, мы здесь справимся!

Я побежала в коридор вслед за Джорджи. Мой правый бок и бедро кричали от боли. Джинсы пропитались кровью — моей по большей части.

На полу валялись оранжевые части тела: крыло, нога в чешуе. Никогда не понимала, почему мертвый оборотень превращается обратно в человека, а часть тела, которую оторвали, остается звериной.

— Что здесь произошло?

— Тетушка Би и папа, — крикнула Джорджи через плечо. — Быстрее, Кейт.

Я ринулась за ней следом, поскользнулась на запекшейся крови и полу-влетела, полу-вбежала в комнату Дулиттла. Путь мне преградил ягуар, рыча в лицо и клацая огромными зубами.

— Это я! — прокричала я ей в открытую пасть.

Кира затрясла головой и сделала шаг в сторону, слегка потеряв равновесие. Ее левый бок был покрыт кровью.

Всю мебель разбросало по комнате, пол покрылся осколками стекла. Эдуардо рухнул в углу, его человеческое тело стало скользким от крови. Его дыхание было поверхностным, грудь и живот покрывали рваные раны. Красные мышцы шевелились внутри порезов — Lyc-V пытался восстановить нанесенный ущерб. Я присела рядом с ним и нащупала хороший, ровный пульс.

Джорджи схватила меня за руку и потянула в другой угол. Там лежал большой барсук-медоед величиной с пони, его голова была повернута под неестественным углом. О, нет.

Я плюхнулась на колени рядом с телом и попыталась нащупать пульс на шее. Вена трепетала под моими пальцами, но очень слабо. Моя рука окрасилась в красный. Он истекал кровью, а я из-за всей этой шерсти даже не видела откуда.

Я начала заклинание, призывая магию к себе. Моя исцеляющая магия не велика, но это лучше, чем ничего. Давай же. Давай!

Дулиттл не двигался. Он не обратился, а значит он еще жив. Но еще это означало, что у Lyc-V не хватает сил для смены обличия. Док умирает.

Нет, нет, Господи. Я заклинала, вкладывая всю свою силу в исцеление. Не зная его травм, я могла лишь держаться за него. Я не медицинский маг, но во мне достаточно грубой магии.

Джорджи стояла рядом со мной, по ее щекам текли слезы.

— Спаси его. Ты должна спасти его.

Я заклинала, сосредоточившись на теле и на хрупкой жизненной искорке внутри него. Она затягивала меня, уводя все глубже и глубже, пока не остались лишь я и слабая жизненная искорка Дулиттла. Я окутала ее своей магией, пытаясь укрепить ее.

Магия бурлила во мне, уходя в тело Дулиттла болезненным водоворотом. Я чувствовала себя так, будто мою плоть отрывают от костей.

— Как он? — спросила Тетушка Би откуда-то издалека.

Над нами нависла тень. Я поймала взглядом краешек темной шерсти — надо мной стоял Мэхон.

Тело Дулиттла дернулось, его конечности задрожали. Мех медленно таял. Доктор хрипло вздохнул, с его губ потекла кровь.

Добрые глаза Дулиттла посмотрели на меня, остекленевшие и налитые кровью.

— Сломанный позвоночник. — Его дыхание вырывалось со свистом, а голос звучал слабо и хрипло, как едва слышимый шепот.

Проклятье. У оборотней исцеляются сломанные конечности, но позвоночник — это совсем другая история.

— Не надо говорить. Вы взяли с собой сухую смесь для раствора, Доктор? — Эту смесь использовали для создания исцеляющего раствора, в котором сейчас плавала Мэдди дома.

Дулиттл улыбнулся слабой, грустной улыбкой. Мое сердце дрогнуло.

— Да.

— Приготовьте резервуар.

— Что? — Джоджди склонилась ко мне.

— Найдите смесь для исцеляющего раствора и приготовьте резервуар.

— Но у нас нет резервуара!

— Используйте что найдется. — Важен не резервуар, а его содержимое.

Я услышала, как она пробирается через комнату, раскидывая завалы по пути.

— Не поможет. C2 и C3 раздроблены.

Шейные позвонки. Чем меньше номер, тем ближе к черепу, и тем серьезнее травма.

— Не разговаривайте.

— C4 раздавлен, — прошептал доктор. — Спинной мозг поврежден. Больно дышать.

Я возобновила заклинание, притягивая магию к себе в отчаянной спешке. Его шея не просто сломана. Перелом не страшен. Ему расплющило шею. Важнейшие верхние позвонки сломались, оборвав связь между его мозгом и телом. Он отключается.

— Ерунда, Даррен. — Тетушка Би опустилась на колени рядом с ним. — Ты все можешь. Кейт вылечит тебя.

Нет, не вылечу.

— У меня внутреннее кровотечение. Я не могу остановить его. — Его голос перешел в хриплый стон.

Мои щеки заливал жар.

— Не плачь. — Дулиттл улыбнулся мне. — Прошу, не надо. Я прожил долгую жизнь… Долгую полезную жизнь. — Его голос прервался ужасным звуком, будто он чем-то подавился. — Я… готов.

— Мы не готовы! — закричала Джорджи.

Мои губы продолжали двигаться. Я хотела, чтобы он жил, и вкладывала это желание в каждое произнесенное слово, но он угасал, ускользал сквозь пальцы. Я уже со счета сбилась, сколько раз Дулиттл спасал мне жизнь. Я сохраню его жизнь. Отдам ему всю свою магию. Ее должно быть достаточно.

«Живи, — твердила я. — Пожалуйста, только живи. Прошу, не уходи».

Он ускользал все дальше. Я теряла его, так же как я потеряла Брана.

Я заклинала, сосредоточив всю свою волю на этой маленькой искорке.

Мир вокруг померк. Все звуки рассеялись.

Мои губы двигались, повторяя слова снова, снова и снова… Это было очень простое заклинание, которое знали большинство людей моей профессии. Оно призывало ускорить регенерацию тела, и я вложила в него всю себя. Имели значение лишь следующее слово и та капля магии, которую оно призывало. Если бы я только могла открыть себя настежь, чтобы добраться до магии, которая сохранит ему жизнь, я бы это сделала не задумываясь.

Мои губы онемели. Я уже не чувствовала своих ног. Вся верхняя часть моего тела превратилась в дыру, полную боли. Слишком много магии, взятой слишком быстро.

Глаза Дулиттла закатились.

— Кейт! — крикнула Джорджи.

— Пропустите меня! — прорычал Хью где-то позади. — Пропустите меня, черт побери!

Ему ответила дюжина рычащих оскалов.

Заклинание поглотило меня. Я вложила в него каждую каплю своей магии, и теперь не могла освободиться. Мой голос прозвучал едва слышимым шепотом.

— Пусть.

Кэрран опустился на колени рядом со мной.

— Пустите. — Пустите его.

Кэрран поднялся.

— Пропустите его сюда.

Мгновение спустя Хью опустился рядом с Дулиттлом.

— Сломанная шея.

— Да.

Хью внимательно посмотрел на меня своими голубыми глазами.

— Ты хочешь, чтобы он жил?

— Да.

Хью откинулся назад, поднял голову и закрыл глаза. Магия вырвалась из него, словно звон из огромного колокола. Она коснулась окровавленного пола. От крови пошел голубой дым, устремляясь вверх.

Воздух вокруг Хью засветился. Я почувствовала, как движется магия, похожая на тяжелый, массивный поток. Такая мощь. Черт возьми.

Я держалась за Дулиттла своей магией, боясь отпустить. Я заклинала, заставляя его бороться за жизнь. Боль где-то внутри меня превратилась в постоянное жжение. Ледяной мучительный огонь расходился от моего живота к груди и шее.

Тело Хью дернулось от потока магии, которая вибрировала вокруг него, пытаясь освободиться.

Хью открыл глаза. Они светились, наполненные сверхъестественной, электрической синевой. Он развел руки ладонями вверх…

Магия вырвалась из Хью и заполнила Дулиттла, словно потоп. Кости затрещали.

Хью моргнул, и его глаза снова стали нормальными.

— Сделано, — сказал он. — Он будет жить. Ты можешь отпустить.

Я затихла. Поток магии прервался. Огонь внутри меня заполнил голову, и у меня возникла абсурдная мысль, что он выливается у меня прямо из глаз.

В комнату вбежал Рафаэль.

— Мы заметили еще одного. Он ранен и направляется в горы.

Хью вскочил на ноги. Кэрран повернулся, наполовину поднявшись, и посмотрел на меня.

— Иди! — сказала я ему.

Он умчался, чуть не столкнувшись с Хью, когда они выбегали из комнаты.

Грудь Дулиттла поднималась и опускалась в спокойном, ровном ритме. Он дышал.

Я откинулась назад и поняла, что мои джинсы промокли насквозь. Я сидела в луже собственной крови.

*** *** ***

Я лежала на груде покрывал и наблюдала сквозь дверной проем за тем, как оборотни двигаются по большой комнате и разбирают бардак в лаборатории Дулиттла. Они принесли меня и Дулиттла в спальню, чтобы мы им не мешали. Я лежала на покрывалах на полу, а Дулиттл плавал в исцеляющем растворе в ванне, которую оборотни вырвали из ванной комнаты. Дверь в спальню, а точнее куски от нее, валялись на полу, поэтому с моего места я отлично видела все апартаменты.

Кира, теперь уже в человеческом обличие, пыталась разгребать завалы. Она призналась, что ее до сих пор немного мутит. Я посоветовала ей прилечь. Вместо этого она повязала себе на голову мокрое полотенце. Должно быть, удар получился чертовски сильный, потому что в обычной ситуации оборотни просто отмахиваются от сотрясения и мчатся дальше.

Рядом с Кирой Дерек вытаскивал пластиковые баночки с различными лекарствами из того, что когда-то было шкафом. Эдуардо до сих пор находился в отключке. Десандра ходила вокруг в окровавленном, рваном платье и героически пыталась поднимать с пола вещи, не смотря на свой живот. Я ожидала, что она свернётся где-нибудь в уголке, но вместо этого она довольно энергично двигалась по комнате. Мэхон привел ее сюда вскоре после того, как Кэрран умчался. С моего места на покрывалах я видела, как Мэхон стоит у входа в комнаты Дулиттла.

Обычно вид медведя весом в тысячу двести фунтов не внушал мне особого доверия, но сейчас мысль о том, что он защищает вход, согревала и успокаивала меня. Особенно учитывая то, что я истратила каждую каплю своей силы, чтобы удержать Дулиттла живым. Мои руки стали ватными. Приходилось прилагать нечеловеческие усилия, чтобы элементарно поднять голову. В данный момент, если на меня приземлится бабочка, я не проснусь до следующего утра.

От Кэррана ни слова. Он, Хью, Тетушка Би, Рафаэль и Андреа пустились в погоню час назад.

Дулиттл отдыхал в самодельном резервуаре. Его тело пропиталось зеленым исцеляющим раствором. Он ничего не говорил, и даже не открывал глаза, но его дыхание оставалось ровным.

Я хотела, чтобы он очнулся. Хотела, чтобы он открыл глаза и отчитал меня за что-нибудь, не важно за что. Я выпью любое лекарство, которое он даст, пообещаю лежать в кровати, и сделаю все, что угодно, лишь бы он очнулся.

Хью сказал, что он будет жить. Состояние комы технически тоже считается жизнью.

Я отбросила эту мысль подальше. Она не приведет ни к чему хорошему.

В дверь вошел Барабас, одетый в одни лишь треники. Его лицо и грудь украшал широкий порез. Он увидел меня и вошел в спальню. За ним последовала Джорджи с ножницами в руках и показала на мои кровавые джинсы.

— Прости. Мне придется их срезать.

— Как я понимаю, уединиться мне не дадут? — спросила я.

— Нет, — ответил Дерек.

— Это исключено, — поддержала его Кира. — Ты можешь смущаться сколько угодно потом, когда не будет угрозы нападения.

— Ты наверно удивишься, — сказал Барабас, опускаясь рядом со мной, — но мы все видели обнаженных женщин прежде. Вид твоих голых ног никого здесь не травмирует.

— Ну, спасибо.

Джорджи взяла ножницы, растянула мои джинсы и начала резать. Ткань натянулась на ранах. Я резко вдохнула. Ой. Джорджи разрезала другую сторону и убрала в сторону окровавленные джинсовые обрезки.

— Так, я вижу раны, но я не уверена, насколько они серьезны для необоротня.

— Зеркало есть?

Дерек поднялся и передал Джорджи ручное зеркальце, чтобы она подержала его для меня. Левый край зеркала откололся, но его размеров вполне хватало, чтобы я могла разглядеть свое тело. Три длинные неровные царапины начинались внизу моего живота справа, тянулись по бедру и уходили под ногу.

— Наклони его ко мне.

Джорджи послушалась.

Раны казались поверхностными. Они кровоточили и болели, как никогда, но ни одна из них не сможет помешать мне поднять меч. Я попыталась пошевелить ногой. Все работает. Немного усилий, немного мучений, но все работает.

Лицо тоже болело, и губы казались опухшими.

— Как мое лицо?

Джорджи перехватила зеркало.

— Готова?

— Удиви меня.

Она подняла зеркало повыше. С левой стороны моей челюсти красовалась огромная гематома во всей своей синеве. Рот распух и заплыл. От линии волос к правому уху шел длинный извилистый порез. Синяк и припухлости я получила от удара хвостом. А вот откуда взялся порез я понятия не имела.

— Я сексуальная штучка, правда?

Джорджи сморщилась.

— Все не так плохо.

— Хорошо, что Кэррана нет. Он вполне может не сдержаться. Если он решит соблазнить меня при всех, когда вернется, я надеюсь, вы все отвернетесь.

Мэхон прокашлялся у дверей.

— У тебя готов для меня отчет о случившемся?

— В атаке участвовало пять существ, — сообщил Барабас. — Все началось здесь. Они проломили дверь. Один крушил оборудование Дулиттла и напал на Киру и Эдуардо. Они покалечили ее, затем доктор вцепился ей в глотку. Это она. — Барабас указал на женское тело вверху небольшой кучи за окном.

— Он так и не отпустил, — тихо произнесла Джорджи. — Когда я прибежала сюда, она крушила все, каталась по полу, махала лапами и кидалась на стены вместе с ним. Эдуардо отключился, и Кира могла убраться с дороги, но Дулиттл так и не отпустил. Мне пришлось оторвать его, затем она попыталась улететь.

— Она умирала, — сказала Кира. — Дулиттл вцепился ей в шею и порвал яремную вену. Его зубы не давали ране закрыться, и она истекала кровью. Еще секунд тридцать, и она уже не смогла бы лететь. — Она закрыла лицо руками. — Мы должны были сражаться усерднее.

— Мы все до сих пор здесь, — сказал ей Мэхон от дверей. — Вы выполнили свою работу.

— Пока Дулиттл дрался, второй и третий нападавшие перегородили доступ в комнату, — продолжил Барабас. — Тетушка Би и Мэхон расправились с одним в коридоре, и Кэрран столкнулся с третьим, продолжая драться с ним в комнате Десандры. Четвертый ворвался в комнату Десандры через балконную дверь после начала битвы. На счет пятого мы не уверены.

— Травмы? — спросила я.

— Хуже всего досталось Дулиттлу, — ответил Барабас. — У Дерека сломана рука. Куча порезов и ушибов, но все живы и способны передвигаться.

Они ворвались сюда в первую очередь.

— Их целью был Дулиттл.

— Похоже, так и есть. Кэрран сказал, что Дулиттл хочет поговорить со мной. Должно быть, он обнаружил нечто, что сделало его целью.

Барабас сел на пол рядом со мной с очень серьезным выражением на лице.

— Когда у тебя такое лицо, это значит, что грядет что-то нехорошее.

— Ты помнишь, что попросила меня устроить тебе встречи со всеми тремя стаями завтра утром? Не хочешь все отменить?

— Нет, конечно. Я хочу пойти и посмотреть им в глаза, когда они будут утверждать, что не нападали на нашего медмага посреди ночи. — Во мне проснулась ярость. Я найду ответственных, и они за это заплатят. Никто не может обидеть Дулиттла и выжить. — Он не был боевым оборотнем. Мы найдем того, кто напал на него, и я лично заставлю их пожалеть, что они появились на свет.

— Это точно, — поддержала меня Кира. — Никто не выживет, если тронет доктора.

Джорджи снова появилась в поле моего зрения. В руках она держала бутылку с коричневой жидкостью.

— Что это?

— Виски. — Она дала мне скрученную тряпку. — Держи. Закуси это.

Что за черт?

— Зачем?

— Я собираюсь прочистить твои раны.

— Черта с два. — Только не алкоголем. Он дезинфицирует рану только при полном погружении, убивает живые клетки и наносит больше вреда, чем пользы. Не говоря уже о том, что рана будет заживать целую вечность после обработки алкоголем. Если вылить виски на открытую рану, то получишь гарантированный шрам.

— Кейт, — произнесла Джоррджи неожиданно терпеливым голосом. — У тебя нет иммунной системы оборотня. Твои раны необходимо промыть.

— Ты не будешь промывать их с помощью виски. Ты спятила?

— Так всегда делают в книгах и фильмах. Так много людей не могут ошибаться.

Я старалась, чтобы мой голос звучал так грозно, как только это возможно в данный момент.

— Джорджи, если ты подойдешь ко мне с этой бутылкой, я сделаю тебе больно.

— Верно. — Джорджи повернулась к Барабасу. — Нам может понадобиться помощь подержать Консорта.

Барабас посмотрел на Дерека. Дерек пожал плечами, будто говоря: «Ну, не знаю». Барабас прижал мои руки к полу.

— Хотите, я помогу подержать ее? — отозвалась Десандра. — Я отлично справлюсь.

— Джорджи! — зарычала я.

Она открыла бутылку.

— Извини, но будет больно. Я не хочу, чтобы ты заработала сепсис.

— Барабас, отпусти меня. Это приказ. — Я напряглась, но во мне не осталось сил. Я с тем же успехом могла пытаться поднять автомобиль.

— Это для твоего же блага, — сказал Барабас.

Джорджи с бутылкой сделала шаг в моем направлении.

— Отпустите меня, идиоты!

— Я постараюсь все сделать быстро. — Джорджи наклонилась ко мне.

— Стой! — произнес Дулиттл.

Все замерли.

— Джорджетта, поставь бутылку.

Джорджи поставила бутылку на пол и отошла от нее на шаг.

Дулиттл приподнялся в ванне и посмотрел на нас.

— У меня сейчас нет сил объяснять вам всю ошибочность ваших действий. Освободите Консорта немедленно.

Барабас тут же поднял руки, и я рухнула на покрывала. Спасибо тебе, Господи. Он пришел в себя. Спасибо! Спасибо, Вселенная.

— Дерек, найди большую голубую бутылку с надписью «Стерильный физраствор». Джорджетта, поищи зеленую деревянную коробку с чистой марлей. Кира, ты стукнулась головой?

Глаза Киры резко увеличились в размерах.

— Да. Среди прочего.

— Полотенце на твоей голове холодное?

— Аммм…

— Оно должно быть холодное. В идеале, ледяное. Есть помутнение в глазах?

— Нет.

— Тебя тошнило?

— Немного. Сейчас все в порядке.

— Тебе нужно охладить полотенце. Почему Эдуардо голый? Неужели никто из вас не подумал о мужском достоинстве? Найдите ему чистую простыню. Кто-нибудь проверял его жизненные показатели? Здесь сидит беременная женщина, испачканная кровью, и никого это не настораживает. Никто не помог ей привести себя в порядок. — Дулиттл посмотрел на всех нас. — Я оставил вас всего на несколько минут, а вы чуть не устроили здесь настоящую катастрофу.

Все внезапно оживились.

— Я рада, что вы в порядке, Док, — сказала я ему.

— Я не должен был выжить. — Он посмотрел на меня. — Видимо, настала моя очередь побыть пациентом.

— Давайте не будем такое повторять, — сказала я. — Вы намного лучше справляетесь с ролью доктора.

Дулиттл замешкался.

— Что за исцеление…

Я прочитала вопрос по его глазам. Он видел, как я исцелила Джули. Он смотрел, как моя кровь смешивается с ее кровью, уничтожает вирус и привязывает Джули ко мне, и теперь он хотел знать, не сделала ли я что-то своей магией, что может помешать его воле. Я смотрела в его глаза и не видела там благодарности или радости от того, что он остался в живых. Я видела подозрения и страх. Он боялся, что я превратила его в темное отродье. В этот момент я поняла, что Дулиттл предпочел бы умереть, чем вернуться к жизни с моей помощью.

Вокруг словно появилась невидимая стена, отгораживающая меня. Я все еще лежала в комнате, все еще слышала людей, видела, как передвигаются и разговаривают мои друзья, но они казались сейчас невероятно далекими. Я сидела здесь одна, оторванная ото всех.

Абсолютно не важно, сколько времени я являюсь частью Стаи, сколько раз я жертвовала собой или насколько я особенная, глаза Дулиттла говорили мне, что разница между мной и ними никуда не денется. Мужчина, который снова и снова возвращал меня к жизни, сейчас смотрел на меня с ужасом, боясь оказаться зараженным.

Я заставила себя заговорить.

— Просто очень могущественная исцеляющая магия. Обычного вида. Это была не я. Вас исцелил медмаг. — По крайней мере, я была уверена, что Хью мог бы им называться, если бы потрудился получить сертификат. — Вы все еще вы, Док. — Я не превратила вас во что-то другое.

Напряжение исчезло с его лица.

Меня внезапно охватило желание уйти оттуда. Оно было настолько сильным, что я бы непременно ушла, если бы могла встать. Я не хотела находиться в комнате с другими людьми. Мне хотелось побыть в одиночестве.

Появилась Джорджи с физраствором и зеленой коробкой в руках.

— Я нашла марлю.

— Сначала Десандра, — сказала я ей.

Джорджи повернулась к Десандре.

— Пойдем со мной. Самое время почиститься.

— Но мне нравится моя боевая одежда.

— Если нужно помочь подержать ее, — заворчала я, — я отлично справлюсь.

— Ладно, ладно. — Десандра вздохнула и последовала за Джорджи в ванную. Они захлопнули дверь за собой.

Дулиттл посмотрел на меня.

— Тебя связать?

— Я в порядке.

— Ложись, Кейт. — Кира вошла в комнату, взяла еще одну бутылку стерильного физраствора и марлю.

Я даже не поняла, что сижу. Я заставила себя лечь.

— Отлично. Смочи раны и промой их, слегка надавливая. Убедись, что внутри не осталось грязи, — велел Дулиттл.

— Поняла. — Кира налила физраствор на марлю и начала промывать мою ногу.

— Кэрран говорил, что вы хотели поговорить со мной.

— Я все думал про тот отрывок от Даниила, — сказал Дулиттл. — В частности, про один момент. Там говориться: «Я смотрел, доколе не вырваны были у него крылья, и он поднят был от земли, и стал на ноги, как человек, и сердце человеческое дано ему». При этом там не говорится, что львиная шкура или когти исчезли. Только то, что крылья вырвали, и в этом состояла разница между зверем и человеком.

— Я не понимаю, — призналась я.

— Помнишь, я говорил, что эти существа могут скрывать свою чешую?

— Да.

— Я подумал, раз уж Даниил упоминает конкретно крылья, они могут быть финальной стадией их превращения. Большинство оборотней имеют две итоговые формы — человеческую и звериную.

— И еще боевую форму, — добавила Кира.

— Это нечто среднее между первой и второй, нужно лишь обладать определенной концентрацией, чтобы ее удержать, — сказал Дулиттл. — Я же говорю о финальной форме, которую оборотень удерживать неограниченное время. Я считаю, что наши рыжие знакомые обладают тремя формами: человек, зверь и крылатое существо. Думаю, в своей звериной форме они могут выглядеть так же, как один из естественных животных видов.

Мне это совсем не нравилось.

— Почему?

Дулиттл понизил голос до шепота.

— Помнишь, как я тестировал кровь от отрезанной головы на других образцах крови?

— Да.

— Я брал образцы жидкостей у Десандры. Кровь, мочу и околоплодные воды. Так как я закончил свои исследования за неимением других образцов, я решил протестировать кровь существа, используя кровь и околоплодные воды Десандры, чтобы точно ничего не упустить. Ее кровь дала реакцию. Околоплодные воды — нет. Один из ее детей не тот, кем кажется.

О, Боже мой.

Кира замерла с марлей в руках. Если мы сообщим Десандре, что один из ее детей является монстром, еще неизвестно, что она может сделать.

— Эта информация не должна покинуть этой комнаты, — сказала я.

— Я согласен, — поддержал меня Дулиттл.

Я посмотрела через дверной проем в основную комнату.

— Я ничего не слышал, — отозвался Дерек.

— И я тоже, — сказал Барабас.

Варианта тут только два. Первый вариант — Десандра переспала с каким-то третьим мужчиной, кроме Радомила и Жерардо, что маловероятно. Не смотря на весь ее флирт и скандальные слова, она ни разу ни к кому не приставала, а ее боль во время рассказа о том, как Жерардо выставил ее, была вполне искренней. Она переспала с Радомилом, так как знала о его доброте, которой ей очень не хватало тогда. Второй вариант — либо Жерардо, либо Радомил в свободное время расправляют крылья и развлекаются тем, что воруют караульных с башен.

Если Дулиттл прав, крылатые оборотни могут удерживать человеческое и животное обличие, что позволяет им соответствовать другим оборотням. Это объясняет тот факт, что крылатые твари начали внезапно появляться во дворце — они входили в группу сопровождения Belve Ravennati или Волкодавов, а когда нужно было сражаться, они принимали свой финальный облик. Вопрос на миллион долларов — который клан? Существо напоминало кошку, но это еще ни о чем не говорит.

— Как на счет второго ребенка?

— Это волк, — ответил Дулиттл.

Это тоже ни о чем не говорит. Ребенок двух оборотней играет в генетическую рулетку: он может унаследовать зверя от своей матери или от своего отца. Десандра превращается в волка. Ребенок Жераждо будет волком. Ребенок Радомила может быть как волком, так и рысью. Мы все еще ничего не знаем, если не считать того, что внутри нее растет монстр. Рано или поздно мне придется ей это рассказать. Разве может быть еще хуже?

У двери Мэхон сложил руки на груди и произнес:

— Кто вы?

Ему ответил тихий женский голос. Огромный медведь-оборотень отошел в сторону, и в дверь вошла высокая женщина лет сорока пяти. Темнокожая и изящная, она походила на арабку. За ней следовали мальчик-подросток и девочка чуть помладше.

— Меня зовут Демет, — медленно произнесла женщина. — Меня послал Лорд Мегобари. Исцелить. — Она положила руку на грудь в области сердца. — Целитель.

— Это очень кстати, — сказал Дулиттл, — потому что я не чувствую свои ноги.

Глава 14

Эдуардо ходил взад-вперед в основной комнате, топая, словно копытами, и поглядывая на дверь в ванную. Демет попросила уединения, а из всех помещений с уцелевшей дверью осталась только ванная. Дерек отправился туда вместе с ними. Одного его устрашающего лица было достаточно, чтобы помешать ей сделать что-то не то.

Эдуардо вздохнул и повернулся на новый круг. На его белой футболке появились красные пятна — раны оказались достаточно глубокими, а метания только мешали исцелению.

Кира тоже металась до стены и обратно, разворачиваясь за миллиметр до того, как ее тело прикоснется к камню. Барабас сидел посреди комнаты с угрюмым лицом. Мэхон оставался у дверей, словно мрачная тень.

Мне даже в голову не пришло, что может быть что-то не так. Когда Дулиттл сел в этой ванне, я почувствовала невероятное облегчение и даже не подумала спросить в порядке ли он…

В дверь вошел Кэрран. Весь его правый бок был залит кровью. Слева виднелись глубокие порезы, где когти монстра вонзались в плоть, рассекая мышцы. Такие отметины остаются после объятий с леопардом длиной в восемь футов.

Он подошел ко мне и присел.

— Ты в порядке?

Опиши твою версию «в порядке».

— Да. Вы поймали его?

— Это была женщина. Она бросилась со скалы, и ее мозги разлетелись по всему ущелью.

Вот черт.

— Что происходит? — спросил он.

— Дулиттл очнулся. Он не может шевелить ногами.

Дверь в ванную открылась, и оттуда вышла Демет. За ней последовал ее сын.

Кэрран поднялся.

— Как он?

Демет что-то сказала. Ее сын повернулся и встал к нам спиной.

— Первая травма. — Демет указала на самый верх его шеи, прочертив невидимую линию. — Шейный отдел. Вылечена. Без последствий. Вторая травма. — Она опустила руку ниже, показывая на участок от талии вниз. — Поясничный отдел. L1 и L2.

Демет показала сначала один палец, затем два, после чего похлопала мальчика по плечу. Он повернулся обратно.

— Полная чувствительность здесь. — Демет провела рукой от его головы вниз к животу, затем запнулась, пытаясь подобрать слово. — Не полная…?

— Частичная, — подсказал Барабас.

— Частичная чувствительность здесь. — Ее рука опустилась ниже до области таза. — В ногах нет.

У Дулиттла парализовало ноги. Мой разум натолкнулся на эту мысль и разбился вдребезги.

— Он когда-нибудь будет ходить? — спросил Кэрран.

Демет развела руками.

— Возможно. Я сделала для него все, что могла. — Она остановилась. — Время. Время, магия и покой.

Она повернулась ко мне.

— Вы ранены.

— Мне все равно.

Она покачала головой.

— Вы не такая, как другие. Нет времени. Нужно лечить сразу.

— Это я виноват, — произнес Эдуардо. — Я не смог сдержать ее.

— Она летала, — сказала ему Кира. — И была очень сильной. Мы все трое не смогли сдержать ее.

Эдуардо выпучил глаза. Он повернулся на месте, выглядя при этом так, будто в любую секунду бросится в атаку. Он вот-вот поддастся панике.

— Это я виноват. Я должен был следить за ним. Из-за меня он пострадал.

Он развернулся и затопал к двери, но на его пути встал Кэрран.

— Стой.

Эдуардо резко остановился.

— Посмотри на меня.

Мужчина сконцентрировался на лице Кэррана.

— Соберись, — произнес Кэрран с повелением в голосе. — Мы все еще в опасности. Ты все еще нужен мне. Не смей падать духом.

Эдуардо медленно выдохнул через нос.

— Это касается всех вас, — сказал Кэрран. — Потом мы сможем посидеть и подумать «что, если», и поплакать о том, что мы должны были сделать по-другому. Прямо сейчас у нас есть работа. Нас атаковали. Те, кто это сделал, до сих пор где-то там. Мы выследим их и уничтожим.

Барабас слегка выпрямил спину, Кира оттолкнулась от стены.

Кэрран посмотрел на Эдуардо.

— Хорошо?

— Хорошо, — ответил мужчина.

— Договорились. — Кэрран повернулся к Демет. — Вылечите Кейт.

*** *** ***

Когда я проснулась, Кэрран сидел рядом со мной. Он не произнес ни слова, просто сидел рядом и смотрел на меня.

— Ты смотрел, как я сплю? Кажется, мы договорились, что это жутко.

Он ничего не ответил.

Мы были одни в комнате. Дулиттл в ванне, Кира и все остальные исчезли. Когда мысли начали проясняться, покрывало показалось мне знакомым. Я лежала в нашей кровати. Должно быть, он принес меня в нашу комнату. Я обычно очень чутко сплю и просыпаюсь даже тогда, когда кто-то ходит за закрытой дверью. Как я могла проспать то, как он нес меня? У Дулиттла есть привычка добавлять мне в напитки снотворное, потому что я игнорирую его рекомендации об отдыхе и сне, но последний раз, когда я его видела, он находился в ванне. Демет и ее дети поработали над моим исцелением. Я вспомнила прохладную успокаивающую волну, заполняющую мои раны. После этого Джорджи принесла мне стакан воды.

— Джорджи усыпила меня. Знаешь, эти трюки со снотворным пора заканчивать. И еще — если кто-то из них снова попытается удержать меня и налить спиртное мне на раны, я кого-нибудь убью. И это не пустая угроза.

Кэрран все еще молчал.

— Ты в порядке? — спросила я.

Он кивнул в сторону стены.

Я сосредоточилась. Миром все еще управляла магия, и как только я подалась вперед, почувствовала, как что-то шелохнулось за стеной. Не вампир, но что-то странное. Такого я еще не чувствовала. Нас подслушивают.

Губы Кэррана превратились в жесткую линию на лице. Он злился. Ужасно злился.

Я протянула руку и дотронулась до его лица в поисках той близкой связи. Эй. У нас все хорошо?

Он взял мою руку и сжал ее своими сильными, горячими пальцами. Хорошо. У нас все в порядке. Ему ничего не нужно было больше говорить.

— Дулиттл говорил с тобой? — спросила я.

Он покачал головой.

Я потянулась к прикроватному столику и взяла маленький блокнот с ручкой. На листе я написала: «Он проверил околоплодные воды Десандры. Один из детей может отрастить крылья».

У Кэррана глаза на лоб полезли. Он взял у меня ручку.

«Она спала с одним из этих существ?»

«Скорее всего, таким существом является Радомил или Жерардо».

«Как такое возможно?»

«У тебя две формы — человек и зверь. Дулиттл думает, что у этих парней их три: человек, зверь и монстр с крыльями».

Кэрран покачал головой.

— И кто из них?

«Неизвестно. Анализ околоплодных вод показал, что один ребенок — волк, а второй — что-то другое. Lyc — V с генами волка мог передаться от Десандры. Должно быть, они знали или подозревали, что Дулиттл что-то обнаружил. Поэтому и разгромили его лабораторию».

«Кто знал, что Дулиттл брал образец околоплодных вод?» — написал Кэрран.

«Иванна абсолютно точно. Сестра Радомила тогда предложила Десандре подержать ее за руку, если та напугана. Тогда я еще думала, что она порядочный человек. Кто угодно мог увидеть это. Радомил и Игнасио катались по всему коридору, пока Дулиттл производил осмотр».

За дверью послышался знакомый осторожный стук. Барабас.

— Минуту. — Я перевернула листок бумаги. «Я собираюсь сегодня поворошить стаи. Посмотрю, будет ли ответная реакция».

«Все, кто не охраняет Десандру, будут охранять Дулиттла», — написал Кэрран в ответ.

«Прекрасно».

— Мне пора. Сегодня утром я встречаюсь со стаями, — сказала я вслух. — Хочешь, чтобы я что-нибудь передала от тебя?

— Да. — Кэрран взял исписанные листы и методично порвал их на мелкие конфетти. — Скажи им, что от меня не скрыться.

*** *** ***

Первой моей остановкой были итальянцы. Я встретилась с ними в одной из общих гостиных с огромным эркером и мягкой коричневой мебелью вокруг чайного столика. Волки Равенны не захотели пускать меня в свои комнаты.

Я села на кресло напротив Изабеллы Ловари. Слева от нее сидел Жерардо, а вот его брат отсутствовал. Присутствовали еще трое человек с одинаковой выправкой: строго одетые, двое мужчин гладко выбриты, волосы женщины заплетены в аккуратный хвост. Они обладали практически военной аурой и целенаправленно смотрели только на меня. Сразу видно, что передо мной волчья стая, а я для них враг.

Барабас стоял за моей спиной и делал заметки в блокноте.

— Спасибо, что согласились встретиться со мной, — начала я. Опухлость не спала так, как мне бы хотелось, и мое лицо болело от разговоров.

Изабелла внимательно осмотрела меня.

— Я удивлена, что ты до сих пор здесь.

— Меня трудно убить.

— Как таракана.

— Не уверена, что это удачное сравнение. У меня лично никогда не было проблем с уничтожением мелких насекомых, — ответила я.

Барабас аккуратно прокашлялся.

Изабелла вскинула брови. В свои пятьдесят она обладала какой-то резкой точностью. Во время своего пребывания в Стае я видела, как работают разные альфы. Некоторые отбивались, как могли, подобно Дженнифер. Некоторые — например, супруги Лонеско из Клана Крыс — обладали естественной легкостью в общении с людьми в своем подчинении. Изабелла не относилась ни к тем, ни к другим. Она излучала повеление. Ты обязан подчиниться, другого не дано.

— Как вы знаете, мы пытаемся найти источник покушений на жизнь Десандры, — сказала я. — Ее благополучие и благополучие ее детей — наша приоритетная задача.

— Вы хотите сказать, мы под подозрением? — спросила Изабелла.

— Я не хочу, а прямо говорю об этом. Но я буду рада вычеркнуть вас из этого списка.

Барабас передал мне небольшой кусок бумаги с единственным словом: дипломатичность.

Изабелла откинулась назад.

— Я оскорблена.

— А мне плевать, — ответила я. — Прошлой ночью на вашу невестку напали. Наши люди пострадали. У меня десять оборотней жаждут крови. Теперь я ищу цель для возмездия. Это можете быть вы, или Крал, или Волкодавы. Мне все равно. Так что вперед. Дайте мне повод нарисовать мишень у вас на груди.

Потрясенные итальянцы молча уставились на меня.

Изабелла тихо засмеялась.

— Ладно, задавайте свои вопросы.

— Где вы были прошлой ночью около полуночи?

— В своих комнатах. Мои сыновья находились рядом со мной и моим мужем.

— Могут ли охранники подтвердить это?

— Нет.

Волки Изабеллы разом повернули головы в сторону коридора. К нам направлялся кто-то огромный. Я слегка наклонилась, чтобы увидеть прибывшего. Мэхон. Что еще?

Медведь Атланты не спеша подошел к нам, давая понять, что он никуда не торопится, и встал рядом с Барабасом за моей спиной.

— Прошу прощения за опоздание.

Подкрепление. Ух ты! С ума сойти.

Итальянцы посмотрели на меня. Ну, да. О чем это мы?

Я сосредоточилась на лице Изабеллы. Главная причина моего сегодняшнего прихода сюда.

— У нас есть основания полагать, что мы сможем идентифицировать существо, напавшее на Десандру, с помощью исследования крови. Вы согласитесь предоставить нам ваши образцы крови?

— Разумеется нет.

Ответ прозвучал абсолютно невозмутимо. Она просто не даст нам кровь, а тот факт, что мы можем провести исследования ее нисколько не волновал. На лице Жерардо тоже не отразилось ни капли беспокойства.

— Почему?

— Потому что кровь слишком ценна. Я не дам вам доступ к ней, только чтобы ее использовали во вред нашей семье, применив магические средства.

Что ж, попытка того стоила. Я посмотрела на Жерардо.

— Когда вы узнали, что на Десандру напали?

— Охрана сообщила нам сразу после того, как это произошло, — ответил он.

— Ты пытался помочь нам в обеспечении безопасности для Десандры?

Жерардо разжал челюсти.

— Нет.

— Ты пытался навестить мать твоего будущего ребенка и удостовериться в ее благополучии?

— Нет.

— Почему?

— Я запретила, — ответила вместо него Изабелла. — Мой сын слишком привязан к этой женщине. Так как сейчас она представляет собой мишень, нахождение рядом с ней подвергает его опасности.

Я посмотрела на Жерардо.

— Тебе не кажется, что ты должен быть хоть немного предан…

— Шлюхе, которая спала с другим мужчиной? — прервала меня Изабелла, вскинув брови. — Я понимаю, почему ты жалеешь ее. Ты тоже не замужем.

Позади меня послышался щелчок — в пальцах Барабаса хрустнула ручка. Должно быть, он слишком сильно сжал ее.

Я уставилась на Изабеллу. Сразу по слабому месту, да? Самое странное то, что это меня действительно задело. Она попала в какую-то глубинную женскую часть моей души, о существовании которой я даже не подозревала.

— Предан женщине, которая два года была твоей женой и сейчас носит твоего ребенка.

— Ты не понимаешь, каково это, — сказал Жерардо. — Никогда не знать, любит ли тебя твоя жена, или просто ждет нужного момента, чтобы ударить в спину, потому что так ей приказал ее отец.

Изабелла нахмурила брови.

— Мой сын заслуживает сильную и честную супругу, которая станет ему партнером и истинной альфой, вместо слабой дурочки, которая является лишь обязательством. Этот разговор абсолютно бессмыслен. — Изабелла посмотрела мимо меня на Мэхона. — Мы все знаем, что человека заменили. Вчерашний ужин тому доказательство.

Что произошло вчера вечером?

Мэхон подался вперед, опустив руки на спинку моего кресла. Дерево затрещало под давлением его пальцев.

— Она заслужила мою преданность. Больше не смей оскорблять ее.

И тут весь мир встал с ног на голову.

— Хорошо, — сказала Изабелла. — Можешь притворяться дальше, а я не буду. Она сама все прекрасно знает. Нужно лишь видеть ее лицо, когда Лорелай Вилсон входит в комнату. — Она посмотрела на меня. — Ты словно открытая книга, и ты знаешь, что осталась в стороне. Забирай своих зверушек и оставь нас в покое.

Я поднялась.

Мэхон посмотрел на Жерардо.

— Ты не сможешь вечно держаться за мамину юбку.

Оборотень оскалил зубы.

— Хватит. — Изабелла встала и ушла прочь. Ее волки последовали за ней. Через мгновение мы остались одни.

— Что произошло за ужином? — спросила я, как только они вышли из зоны слышимости.

— Лорелай сидела рядом с Кэрраном, — ответил Барабас.

— На моем стуле?

— Да.

Кэрран солгал мне. Осознав это, я будто получила удар кулаком в живот.

Он пришел в комнату Десандры, лежал рядом со мной, обнимал меня и говорил, что мне не надо беспокоиться о Лорелай, и все после того, как она сидела на моем стуле за ужином. Он уж точно знал, какой сигнал это подаст всем остальным. Она буквально заняла мое место, и он это позволил.

Вселенная вышла из-под контроля, но я старалась держаться, как могла. Мне нужно закончить работу. Я не могу сейчас бросить все и бежать на поиски Кэррана, чтобы дать ему по морде. Не важно, как сильно мне этого хотелось. Не важно, какой сильной была моя боль.

Мне удалось выдавить из себя несколько слов.

— И ты не подумал упомянуть об этом?

Барабас вздохнул.

— Я не хотел расстраивать тебя. Я не ожидал от них подобной прямоты. Они не хотели отвечать на вопросы, поэтому пытались использовать любую слабость.

Кэрран солгал мне. Эта мысль никак не укладывалась в моей голове. Всю мою жизнь сначала Ворон, потом Грег учили меня никому не доверять. Доверие, близость и абсолютная честность с кем-либо были не для меня. Это роскошь, которую человек с моей кровью не может себе позволить. Я наплевала на это и доверилась ему. Я доверилась ему настолько, что даже сейчас, столкнувшись с доказательствами его предательства, я ищу возможные объяснения. Может это часть его плана, который у него все же есть, хотя он говорил обратное. Может…

Я подавила в себе эту мысль и разбила ее на кусочки. У меня есть работа. Потом во всем разберусь. Я сунула осколки в то же темное место, где уже лежало все остальное. Они задели меня, скатываясь вниз. Моя кладовка проблем, которые я не могу решить, все больше заполнялась. Осталось не так много места.

— Кто следующий? — спросила я.

— Волкодавы, — ответил Барабас.

— Веди.

Волкодавы встретились с нами в их комнатах, в просторной общей гостиной. Виталий, глава клана и брат Радомила, пожал мне руку. Высокий и светловолосый, как Радомил, он тоже был красив, но его чертам лица не хватало того совершенства, которым обладал его брат.

Я села на стул. Радомил устроился напротив меня.

— Где Иванна? — спросила я.

— Она скоро будет, — ответил Виталий.

Я задала им те же вопросы и получила те же самые ответы. Да, они были в своих комнатах; нет, они не могут подтвердить это; и они не сделали ничего, чтобы помочь нам и не проверяли Десандру. Радомил хотел пойти, но Виталий не позволил ему, потому что «Десандра милая девушка, но не стоит того, чтобы пострадать из-за нее».

— Послушайте, — сказал мне Радомил на ломаном английском. — Мы не против разговора с вами, но это не поможет. Вы и девочка Вилсона, это все усложняет. Вы не замужем.

По моей душе будто возят теркой для сыра. Да, я знаю, я не замужем. Да, Лорелай сидела рядом с Кэрраном за ужином. Я здесь не вписываюсь, я всего лишь человек и меня заменили…

— Могу я увидеть Иванну, пожалуйста?

Виталий вздохнул и крикнул:

— Иванна!

Мгновение спустя в комнате появилась Иванна. Она выглядела такой же, как я ее запомнила — стройная, светловолосая женщина — если не считать левой части ее лица. Ее левый висок покрывали темные чешуйчатые клочки поврежденной кожи и исчезали где-то в волосах.

— Что произошло с твоим лицом? — спросила я.

Иванна махнула рукой. Как только она двинулась, ее волосы сместились, и я увидела масштаб поражения: чешуйчатые клочки покрывали всю левую часть ее лица от виска вниз по щеке и шее, едва не доходя до глаза и губ. Ее скула тоже потеряла свою точеность, ее очертания стали более плавными. Я видела такое прежде — ее кость раздавили ударом тупого предмета и теперь Lyc — V восстанавливает ее слой за слоем.

— Глупо получилось, — ответила Иванна. — В моей комнате есть камин. Я очень устала после охоты, а Радомил и Виталий зашли ко мне в комнату и решили поспорить друг с другом. Виталий размахивал руками.

— Я был взволнован, — сказал Виталий.

— Он уронил мою подставку с украшениями в камин. Я закричала на них, пошла доставать свое ожерелье и случайно нажала на розжиг. Огонь вспыхнул и обжег меня. По крайней мере, я уже убрала волосы перед сном, иначе осталась бы лысой.

Полная чушь. Это явно химический ожог, даже рисунок распыления прослеживается. Она определенно врет. Или она глупа, или считает глупой меня, или ей просто все равно. Я бы поставила на последнее. И она, и все остальные, присутствующие в этой комнате, прекрасно знают, что без веских, неоспоримых доказательств я не могу заставить ее сделать что-либо.

— Это ужасно, — сказала я.

— Все пройдет через пару дней. Вы хотели что-то еще?

— Да. У нас есть основания полагать, что существа, напавшие на Десандру, скрываются здесь, в замке. Мы разработали метод, который позволит определить этих существ по крови.

Виталий, Радомил и Иванна уставились на меня с одинаковым выражением лица, настолько нейтральным, что его можно было достичь лишь с помощью контроля и силы воли.

— Вы согласитесь предоставить нам образцы крови?

— Нет, — медленно произнес Виталий. — В крови слишком много силы.

— Мы не хотим быть проклятыми, — сказал Радомил, покачав головой.

— Спасибо, что зашла к нам, — сказала Иванна. — Ты не плохой человек. Нам жаль, что твой мужчина повел себя нечестно.

Мы ушли. Пока мы уходили, Мэхон держал руку на моем плече в молчаливом, практически отцовском жесте.

— Ты видел их лица? — спросила я.

— Мы получили реакцию, — согласился Барабас. — Пока не известно, что она значит, но мы ее получили.

Последней остановкой был Джарек Крал. Стая Облуды занимала северную часть замка. Я прекрасно знала, что меня ждет.

— Он будет провоцировать тебя, — сказал Барабас.

— Я знаю. — Если я дам Джареку хоть малейший повод атаковать меня, он будет просто счастлив.

— Не реагируй на него, Кейт, — пробормотал Барабас.

— Я знаю.

— Если он тронет тебя, ты можешь тронуть в ответ, — заметил Мэхон.

О, да. Я трону. Даже не сомневайтесь.

Мы завернули за угол. Перед нами растянулся длинный коридор, его пол покрывали прямоугольники света, идущего от многочисленных окон. По всему коридору рассредоточились мужчины. Один, два… всего двенадцать. Крал вытащил из постелей всю свою свиту, чтобы поприветствовать нас как следует.

Оборотни Джарека уставились на меня. Кто-то открыто ухмылялся. Взрослый, темноволосый мужчина слева высунул язык и начал шевелить им. Разве не очаровательно?

У тебя слишком длинный язык. Подойди поближе, и я все исправлю.

Я продолжала идти, Барабас и Мэхон следовали за мной. Мои злость и боль кристаллизовались в ледяную клетку. Я спряталась внутри, используя ее как броню. Что бы Джарек Крал не бросил в мою сторону, клетка не разрушится. Лед слишком толстый.

По мере того, как мы шли по коридору, оборотни стягивались позади нас. Кто-то свистел, кто-то улюлюкал. Я продолжала свой путь.

Впереди сквозь арочный проем виднелась большая комната с уже знакомой мягкой мебелью и чайным столиком — видимо Хью считал, что разнообразие ни к чему, если такой же набор мебели и так справляется со своей работой. Джарек Крал развалился на кресле и наблюдал за тем, как я приближаюсь к нему. По бокам сидели люди из его близкого круга. Высокий блондин — один из братьев, которые следуют за Кралом по пятам, мужчина постарше с бритой головой и мускулами как у боксера-тяжеловеса, и Ренок, мой старый приятель — темноволосый, с короткой бородой и дикой, врожденной злобой в глазах.

Это будет интересно.

— Шлюха Кэррана пришла навестить нас, — произнес Джарек по-английски с акцентом.

Все трое мужчин засмеялись, как по команде. Я глянула на Мэхона.

— Не стоит позволять ему так говорить с тобой.

Мэхон нахмурил свои густые брови.

Я присела на стул.

— Прошлой ночью на твою дочь напали.

— И?

— Жду хоть какой-то отцовской реакции: в порядке ли она, не ранена ли? — Я слегка подалась вперед. — Ну, знаешь, обычные вопросы, которые люди задают, когда на их детей нападают.

Джарек пожал плечами.

— Почему я должен волноваться? Мы за этим и наняли вас. Чтобы обеспечить безопасность моей драгоценной дочери.

— Где ты был прошлой ночью около полуночи?

— Здесь. Верно? — Джарек раскинул руки в стороны.

— Да, — сказал мужчина постарше.

— Здесь, — подтвердил Ренок и подмигнул.

Джарек Крал наклонился ко мне. Ну, вот. Начинается.

— Что он в тебе нашел? — Его голос звучал легко, почти как при обычном разговоре. — Ты не оборотень, у тебя нет власти, и ты не красавица. Ни телом, ни лицом.

Позади меня Барабас резко втянул воздух.

— Хорошо трахаешься? — Джарек Крал поставил локоть на стол и положил подбородок на сжатый кулак. — Сосешь его член?

Ой, смотрите, кто-то выучил пару грязных словечек из английского словаря. Как мило.

Джарек подался еще немного вперед, довольный собой.

— Он любит, когда его член сосут? Или ты не справляешься с этой работой? Поэтому у тебя сейчас такое лицо?

Дилетант.

— Почему тебя так интересует член Кэррана? Ищешь что-то новое пососать? Можешь, конечно, спросить у него, но я более чем уверена, что ты не нравишься ему в этом плане.

Троица мужчин отпрянула. Джарек моргнул. Барабас засмеялся на выдохе.

— Повнимательней, пожалуйста, — сказала я Джареку. — Я буду говорить медленно, чтобы ты все понял. На твою дочь напали. По замку бродят странные существа. Мы нашли способ выявить их с помощью крови. Ты согласен предоставить нам образцы?

Джарек засмеялся.

Он не казался обеспокоенным, но при этом был так оживлен, что трудно было понять, отреагировал ли он вообще на мой вопрос.

— Может нам стоит проверить твою кровь? — Ренок схватил мою левую руку. Не смотря на скорость его движений, я видела его маневр и позволила ему схватить себя. Его пальцы сжались на моем запястье. Он потянул мою руку на себя и согнул ее в локте, выставляя на показ внутреннюю сторону предплечья. Я подождала полсекунды, убедилась, что все видели его движение, и ударила Ренока по запястью ребром правой ладони. Он был силен, но не ожидал большой силы от меня. Его хватка ослабла, тогда я повернула его запястье, вывернув ему руку. Он автоматически наклонился вперед, пытаясь удержать плечевой сустав на месте. Я вытащила свой нож из ножен и воткнула ему в трапециевидную мышцу плеча, пригвоздив его ножом к чайному столику.

Все это произошло на одном вдохе.

— Так значит «нет» по поводу крови?

Джарек Крал уставился на меня.

Ренок издал грубый, дрожащий рык, полный ярости и боли, и напрягся.

Барабас наклонился вперед и положил руку на шею Ренока. Оборотень замер.

Я поднялась.

— Я не вижу женщин в твоей свите. В этом твоя ошибка. Десандра — дочь своего отца. Прошлой ночью она сражалась вместе с нами, и ей это нравилось. Однажды она убьет тебя, а потом будет растить своих детей так, что они даже твоего имени знать не будут. Твои жалкие попытки создать династию умрут вместе с тобой.

Блондин и боксер вскочили на ноги. Мэхон посмотрел на них и покачал головой.

— Подумайте о том, что вы делаете, — он произнес это тихим, угрожающим голосом.

Джарек что-то сказал, и волки отступили.

Я вышла из комнаты. Мэхон и Барабас последовали за мной.

Я шла по коридору в направлении лестницы чуть ли не бегом. За окном стоял прекрасный день: яркое солнце, голубое небо, приятный ветерок… Мне хотелось врезать этому веселому дню по роже, схватить его за волосы и бить до тех пор, пока он не скажет, что такого веселого он нашел во всем этом. Я была взвинчена до предела и меня начинало тошнить от этого места. Тошнить от оборотней и их политики, а еще от того, что приходится сдерживаться. Мысли о Кэрране лишь подливали масла в огонь. Необходимо взять себя в руки, и сделать это нужно сейчас, прежде чем я взорвусь.

Мы подошли к мягкой скамейке, стоящей в небольшом закутке.

— Давай присядем здесь ненадолго, — предложил Мэхон.

Я не хотела сидеть, я хотела стукнуть что-нибудь.

— Пожалуйста, — добавил Мэхон.

Ну, хорошо. Я села. Мэхон опустился на другой край скамьи. Барабас встал у стены рядом со мной.

— Я родился до Сдвига, — сказал Мэхон. — Для меня магия изменила все. Марта — моя вторая жена. Я похоронил и первую жену, и наших с ней детей. Я не испытываю ни малейшей симпатии к «нормальным» людям. Для меня — я нормальный. Я оборотень, но я человек. Все, что я пережил в своей жизни, сотворили «нормальные» люди. Они делали это, потому что никогда не пытались понять меня и моих людей, а если и пытались, все равно не могли. Я не вписываюсь в их мир, а они уж точно не вписываются в мой. Мы никогда не достигнем согласия.

Зачем он мне все это говорит? Я уже чувствую себя так, будто прошла сквозь строй. Лишние удары мне ни к чему.

— Ты никогда не будешь оборотнем, — продолжил Мэхон. — Даже если проживешь с нами сотню лет, новорожденный медвежонок будет бОльшим оборотнем, чем ты.

Барабас резко посмотрел на него.

— Хватит. Достаточно того, что уже было. С нее хватит дерьма на сегодня.

— Дай мне закончить, — ответил ему Мэхон спокойным тоном. — Ты никогда полностью не поймешь, каково это, а мы никогда не поймем тебя. Но это и не важно. Ты — Стая.

Я заморгала. У меня, наверно, что-то не так со слухом.

— Зачем слушать их оскорбления? — спросил Мэхон. — Я знаю, что это не в твоем стиле.

— Потому что дело не во мне. Дело в панацее, в наших людях и в беременной женщине. Я могу заставить их проглотить свои слова, но это уничтожит все. Они рассчитывают на то, что я сорвусь, но это сыграет им на руку, а нам будет только хуже. Я предпочитаю сорвать куш в конце, чем одержать маленькую победу прямо сейчас.

— Именно поэтому происходящее сейчас абсолютно не важно. Ты всегда будешь Стаей из-за своей преданности и выдержки. — Мэхон поднял руки, будто держал невидимый шар. — Стая намного больше, чем все мы. Это структура, построенная на самопожертвовании. Мы свирепый вид. Чтобы существовать в мире, нам приходится жертвовать этой свирепостью. Мы должны являть собой пример контроля и дисциплины, и начинается это сверху. Вожак, который будто сорвался с цепи, еще хуже, чем отсутствие вожака вовсе. Мир вокруг нас рушится, и это еще будет продолжаться какое-то время. Главная цель сейчас — это стабильность. Необходимо обеспечить людей безопасным жилищем и привычными делами, чтобы они перестали бояться и не видели необходимости прибегать к насилию, потому что если мы пойдем этим путем, то уничтожим сами себя или будем истреблены. Именно поэтому мы строим так много защитных слоев. Я хотел бы видеть, как все изменится со временем. Мне бы хотелось, чтобы поединки между оборотнями ушли в прошлое. Мы потеряли в них слишком много хороших людей. Но это придет не скоро, совсем не скоро. Возможно, пройдут годы, или даже целые поколения. Но все это начинается сверху. Мы следуем примеру.

Я никогда не думала о нем так.

Мэхон внимательно посмотрел на меня.

— У тебя есть нечто общее с нами. Ты знаешь, каково это — быть ненормальным, только в твоем случае странная именно ты. Ты можешь уважать наш уклад, но тебе не нужно пытаться стать тем, кем ты не являешься. Все люди приспосабливаются по-разному, но со временем тебя примут такой, какая ты есть. Не человеком, не кем-то еще, а именно Кейт. Уникальной и необычной, но неотделимой от нас. Ты будешь просто Кейт, и ты будешь одной из нас. Только это важно.

Я — крутой Консорт, а он — угрюмый палач Стаи. Объятия с ним в коридоре будут считаться неуместными.

— Спасибо за помощь, — просто сказала я.

— В любое время, — ответил он.

Барабас резко повернулся в сторону лестницы. Лорелай обогнула лестничную площадку и побежала вверх по ступенькам. Ее темно-зеленое платье с полупрозрачной юбкой порхало при движении.

Барабас вдохнул.

— Это…?

— Сейчас не время, — перебил его Мэхон.

Нет, как раз сейчас самое время. Она пошла наверх, значит Кэрран будет в одиночестве, доступный для небольшой беседы, если конечно он не ждет ее наверху в ее комнате.

— Где сейчас должен быть Кэрран? — спросила я.

— Время ланча, — ответил Барабас. — Значит, в главном зале.

Отлично. Настало время поговорить с ним.

*** *** ***

Пока мы шли до главного зала, здравый смысл взял верх. Я ничего не добьюсь, если ворвусь туда и накинусь на Кэррана. Просто буду выглядеть ревнивой идиоткой, которая не может себя контролировать. Я не доставлю такого удовольствия ни ему, ни другим стаям.

Я притормозила у дверей.

— Вы идите. Я вас сейчас догоню.

Мэхон ушел, но Барабас задержался рядом со мной.

— Мне нужно минуту побыть в одиночестве.

— Кейт… Я меньше всего подхожу на роль советчика в любовных делах. Я нахожу себе тихих, спокойных парней, чтобы они уравновешивали мой взрывной характер, но потом мне становится скучно, и я начинаю вести себя так, что они уходят от меня. Я знаю, что причина во мне, но повторяю одну и ту же ошибку снова и снова, как последний дурак, так как продолжаю надеяться, что с этим парнем все будет по-другому, просто потому что он другой. Но в итоге ничего не меняется, потому что не меняюсь я. Люди не меняются ни с того ни с сего, Кейт. Ты понимаешь? — Он слегка наклонился вперед и посмотрел мне в глаза. — Просто… пусть это займет больше, чем минуту. Чтобы потом ни о чем не жалеть.

Он зашел в главный зал.

Внутри люди сидели за столами, ели, пили и общались друг с другом. Во мне нарастало напряжение. Я была на волоске от причинения насилия, даже уже представляла, как войду туда и воткну в Кэррана вилку. Барабас прав. Одной минуты недостаточно. Нужно плеснуть себе в лицо холодной водой.

Прямо напротив меня небольшой коридорчик уходил куда-то в сторону. Если я пойду в том направлении, то наверняка найду какую-нибудь уборную. Я вошла в коридор. Справа от меня оказались широко распахнутые двери, ведущие в небольшую комнату, где расположилась лестница из темного дерева.

Возможно, это путь на внутренний балкон.

Я начала подниматься вверх. Если там действительно сидят снайперы, я с удовольствием встречусь с ними для дружеской беседы. Если там никого нет, я смогу незаметно понаблюдать за главным залом.

Лестница закончилась. Я прошла через дверь в каменной стене и оказалась в галерее менестрелей главного зала. В точку. Хоть что-то сегодня получилось, как надо.

Главный зал не имел ни одного окна, все освещение шло от электрических ламп, как сейчас, или при господстве магии, от колдоламп, сделанных в виде искусственных факелов. Хоть днем, хоть ночью освещение оставалось неизменным. Галерея всегда находилась в тени, ее темные деревянные перила казались практически черными. Я прошлась по всей длине. Лишь две двери нарушали целиковые каменные стены: одна в самом конце балкона, другая — по середине. В остальном балкон был абсолютно пуст.

Я подошла к перилам. Передо мной раскинулся главный зал, залитый светом и заполненный людьми. Должно быть, открыли окна в коридорах, чтобы немного охладить воздух, нагретый человеческим дыханием и все еще теплой едой, поэтому снизу вверх шел небольшой сквозняк, принося с собой запах специй и заставляя шевелиться длинные серебристо-синие флаги на стене справа от меня. Думаю, с этого места я была практически невидима для всех, кто находился внизу.

Только сейчас я поняла, насколько высоко расположена галерея. Прыжок через перила исключается. Мои кости точно треснут от ударной силы.

Кэрран вошел в зал и направился к главному столу, где уже сидел Барабас сбоку от Мэхона. Он спросил что-то у Барабаса, но тот развел руками в ответ. Лицо Кэррана превратилось в знакомую, непроницаемую маску. Он сел на свое место в центре стола.

Мгновение спустя в зале появилась Лорелай. Теперь на ней были джинсы в обтяжку и почти прозрачная голубая деревенская рубашка, спущенная с одного плеча. Ее волосы струились по плечам, лицо выглядело безупречно. Как ей удалось так быстро переодеться и вернуться сюда?

Кэрран повернулся к ней и что-то сказал. Она села рядом с ним, одарив лучезарной улыбкой.

Я почувствовала себя так, будто кто-то бросил булыжник мне на живот.

Она что-то спросила у него. Он потянулся к тарелке с нарезанным мясом.

Если он сейчас предложит ей еду, я тут же спрыгну с этого балкона и ударю его в лицо своими сломанными ногами.

Кэрран подвинул блюдо ближе к ней.

Не делай этого.

Он поставил тарелку на стол.

Лорелай улыбнулась ему, взяла кусочек мяса с тарелки своей вилкой и наклонилась, чтобы что-то ему сказать, с лукавым взглядом.

Они сидят слишком близко друг к другу. Я уставилась на Кэррана. Как бы мне сейчас хотелось увидеть, что творится у него в голове. Почему ты делаешь это? Почему?

— Может, потому что она моложе и свежее? — предположил Хью, стоя позади меня.

Я даже не поняла, что говорю вслух. А еще я не слышала, как он подошел ко мне. Проклятье. Побыстрее бы эта ситуация разрешилась, потому что из-за нее я теряю бдительность.

Хью встал рядом со мной, словно массивная тень. На нем были джинсы и серая футболка. Тонкая ткань обтягивала его широкую спину, следуя контурам его трапециевидной и широчайшей мышц спины. Мне было знакомо подобное телосложение: оно содержало в себе большую силу и выносливость, при этом тело оставалось гибким и подвижным, но способным на сокрушительный удар. Убить Хью будет очень трудно.

Хью повернул голову и посмотрел вниз на Кэррана.

— Может он хочет ее, потому что она оборотень, и его люди примут ее без вопросов. Она родит ему выводок котят, что вызовет всеобщее ликование. Может все из-за политического союза, который она принесет. А может просто потому, что она не станет перечить ему. Некоторые мужчины наслаждаются покорностью.

— Спасибо за ваш анализ, Доктор. Судишь других по своим стандартам?

Он наклонил голову на бок, выставляя на показ свою квадратную челюсть. Удар в нее будет жестким. Руку я уж точно пораню. Ворон сделал отличный выбор. Обычно меня все устраивает в собственном теле, но в данный момент мне хотелось бы иметь еще шесть дюймов роста и дополнительные тридцать фунтов мышечной массы. Это не сровняло бы нас совсем, но хотя бы уменьшило разрыв.

— Интересуешься моими стандартами? — спросил Хью.

Осторожно, впереди тонкий лед.

— Нет.

— Если говорить про случайную связь, то мне нужен энтузиазм. Возможно, кто-то бесстрашный. Слепое повиновение — это скучно. Я хочу доставить удовольствие и себе, и ей, и создать воспоминание, к которому буду с удовольствием возвращаться.

— Слишком много информации. — Требования Хью к случайной связи стояли последними в списке вещей, которые мне необходимо знать.

— Сама спросила. Но ты для него не случайная связь, Кейт. Или это не так?

Я сурово посмотрела на него.

Он улыбнулся мне волчьей ухмылкой.

— Знаешь, чего я ищу в партнерше? Вызов.

— Удачи.

Он издал тихий, хриплый смешок.

— Возможно, мы слишком все усложняем. Может, твой Царь Зверей так тянется к ней, потому что ему нужна жена, и ее отец не планирует уничтожить все, что важно для него.

Ой.

— Так этого хочет Роланд?

Хью вздохнул и махнул в сторону людей внизу.

— Посмотри на них. Они все думают, что это сборище ради них, ради их жалких территориальных междоусобиц, ради их желаний и потребностей. Они объединяются, ссорятся и сверкают своими клыками, даже не подозревая, что все это ради тебя.

Тонкий лед. Движение только с максимальной осторожностью.

Хью повернулся ко мне с горящим взглядом.

— В мире тысячи оборотней. Убей сотню, и их появится еще больше. Но такой как ты не было уже пять тысяч лет. Я уничтожил бы всех в этом зале только ради одного разговора с тобой.

Воображаемый лед только что треснул у меня под ногами. Он определенно клонит к чему-то странному.

— Тебе не кажется, что говорить об этом не слишком разумно?

— Я лишь констатирую факты. — Хью облокотился на перила. — Сразись со мной. Ты знаешь, что хочешь этого.

Я подалась вперед и указала на свой лоб.

— Скажи, если увидишь здесь надпись «идиотка».

— Боишься?

Я пожала плечами.

— Боюсь, что произойдет после того, как я разукрашу твое лицо, и Хибла начнет бойню.

— Даю слово, что не подпущу тебя к своему лицу.

— Не подпустишь?

Хью ухмыльнулся. Еще минута, и мне понадобится тряпка, чтобы смыть все самодовольство, что сочится из него.

— Слишком громкие слова для человека со шрамом на лице.

— Если выиграешь, я расскажу тебе, как я его получил.

Я махнула на него рукой.

— Ничего страшного. Мне не особо хочется это знать.

— Тогда что ты хочешь знать?

— Какая разница? Пока что ты уклонялся от всех вопросов, которые я тебе задавала.

— Я не думал, что у меня есть определенный боевой стиль, — сказал Хью. — Если кто-то находится в пределах досягаемости, я могу его убить, но я считал, что мои действия — это лишь совокупность различных эффективных приемов. Обычно себя не спрашивают: в чем особенность моих проявлений насилия? А потом я увидел тебя. Признайся, ты почувствовала это.

Так и есть. Я никогда раньше не видела человека, который сражался так же, как я. Мы действовали настолько синхронно, настолько совершенно, что мне становилось тревожно от этих воспоминаний.

Он посмотрел на меня.

— Я хочу испытать это снова. Сразись со мной.

— Прости, я покончила с играми.

— Да, ладно, Кейт.

— Я серьезно. Нет.

Он ухмыльнулся.

— Жестокая и задиристая.

Внизу Кэрран встал из-за стола. Лорелай тоже поднялась. Что еще? Кэрран пересек зал и вышел в дверь под галереей. Лорелай последовала за ним.

— Хочешь пошпионить за голубками? — спросил Хью.

— Нет. — Мне не нужны его одолжения.

— Нужные разведданные — это ключ к победе в любой войне.

— Я не на войне.

— Разумеется, на войне, Кейт. Ты ведешь войну с самой собой. Какая-то часть тебя знает, что в жизни есть нечто большее, чем просто быть Консортом. Где-то внутри ты задаешься вопросом, предал ли он тебя. Этот разговор состоится, услышишь ты его, или нет, и их слова не изменятся от того, что ты будешь подслушивать. — Он кивнул в левую сторону. — Я пошел. Присоединяйся, если хочешь.

Что-то внутри меня сломалось. Я должна знать. Я не доверяю любимому мужчине настолько, чтобы не слушать. Это очень многое говорит обо мне, но сейчас мне было на это наплевать.

— Ну, хорошо.

Хью вышел в ближайшую дверь и придержал ее для меня. Мы оказались в длинном, изогнутом коридоре, в конце которого я увидела балкон. Меня окутал легкий бриз, наполненный прохладой и соленой влажностью моря. Небо было невероятно синее, и на фоне этой синевы светлое балконное ограждение практически светилось.

На полу растянулся длинный ковер, поглощая звуки наших шагов. Голоса доносились откуда-то снизу. Я остановилась, едва не дойдя до балкона и прислонилась к стене.

Хью встал у стены напротив и уставился на меня.

— Ты совсем не бережешь себя, — произнесла Лорелай.

И она с радостью готова помочь ему в этом.

— Ты стольким пожертвовал.

Не может быть, чтобы он купился на эту чушь. Человек, ежедневно управляющий семью различными парами вожаков, не может быть таким глупым.

— Тебе наверняка одиноко временами.

— Да, — ответил Кэрран.

Ему одиноко. Последние два месяца мы были вместе практически круглосуточно, и все же ему одиноко. И когда конкретно он успел почувствовать себя одиноким?

— Иногда на одного человека сваливается слишком многое. Я понимаю, — продолжала Лорелай. — После того, как моя мать ушла от отца, мне пришлось уехать с ней, и у меня не было особого выбора. Я скучаю по отцу. Скучаю по тем временам, когда я не была пустым местом. В Бельгии, из-за моего дяди, ни мне, ни маме не позволяют ничего делать в стае. Ты даже не представляешь, каково это — постоянно знать, что ты всего лишь гостья, и должна продумывать каждое произнесенное слово. Я бы все отдала, чтобы оказаться там, где меня примут. Порой мне очень хочется, чтобы у меня были крылья, тогда я могла бы просто улететь. Отправиться туда, где мне будет лучше. Где я что-то значу.

Она замолчала.

— Мне жаль, что так случилось, — сказал Кэрран. — Похоже, ты чувствуешь себя запертой и одинокой.

— Так и есть. Прости, я не хотела вываливать на тебя свои проблемы.

— Все в порядке.

— Нет, не в порядке. — Лорелай вздохнула. — Просто иногда мне кажется, что мне абсолютно не с кем поговорить. Или нет никого, кто способен меня понять. Думаю, тебе знакомо это чувство, ведь твоя пара — человек. Есть вещи, которые она просто не силах понять.

Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не заскрипеть зубами.

— Мы разные, — произнес Кэрран.

Ага, и эта разница тебя нисколько не беспокоила до этого момента, придурок.

— Жаль, что она не смогла быть с тобой, чтобы разделить радость пойманной добычи после долгой охоты. Это такое удовольствие — охотиться вместе со своей парой. Ты очень самоотверженный, если отказываешься от такой радости. Я не уверена, что смогла бы так.

Ох, перестаньте.

— Мы все должны чем-то жертвовать. Мне пришлось отказаться от охоты вместе с моей парой, среди прочего.

То, как он это сказал — с глубоким сожалением — ударило меня в самое сердце.

— Есть вероятность, что она станет оборотнем?

— У нее иммунитет.

Лорелай резко вздохнула.

— И ты отказываешься от половины своей жизни ради нее? Мне так жаль. Что, если ее дети родятся людьми?

Ах, ты, стерва.

— Я разберусь с этим, — ответил он ледяным голосом.

Мою грудь пронзила боль. Все вокруг приобрело легкий красноватый оттенок. Я сосредоточилась на своем дыхании. Вдох. Выдох. Вдох.

— Я не хотела говорить об этом. Просто она настолько хрупкая в сравнении с нами. Люди умирают от различных болезней. Они слабые, их легко ранить. Если ее дети родятся людьми, они унаследуют все ее слабости… Ты не должен отказываться от своей… Прости. Забудь, что я это сказала.

Выдох. Вдох.

— Я признателен тебе за твою доброту. Нам пора возвращаться, — сказал Кэрран. — Меня могут потерять.

Выдох.

— Разумеется.

Раздался звук закрывшейся двери. Хью покачал головой.

— Раньше я не был уверен, но теперь знаю точно — он идиот.

Теперь боль поселилась в моей груди, горячая и жесткая.

— Не говори так.

— Его кругозор слишком ограничен, Кейт. Его заботят лишь насущные дела: она говорит ему, что ты не можешь охотиться с ним и не покрываешься шерстью, и он не встает на твою защиту. Милостивые боги, твои дети могут быть людьми. Какой ужас. Он даже не думает о том, что означает иметь тебя на своей стороне в долгосрочной перспективе. Ты преподносишь ему бесценный красный бриллиант, а он тянется к стекляшкам, потому что они больше и ярче.

— Это не твое дело. — Так вот чего он добивается. Он хочет разделить меня с Кэрраном и преподнести себя в качестве лучшей альтернативы. Хью играет со мной. Я хожу по краю пропасти и должна действовать осторожно, иначе сорвусь вниз, но красный туман в моей голове усложняет мою концентрацию.

— Таких, как Лорелай, десятки. Они думают, что особенные, потому что родились оборотнями, и потому что они милые и избалованные. Они ждут, что мир падет к их ногам. — Хью махнул в сторону главного зала. — Я могу пойти туда прямо сейчас, попросить такую, и к утру у меня будет десяток Лорелай. Ты особенная, Кейт. Ты уже родилась особенной, но потом ты прошла через «тигель» Ворона и превзошла всех. Кэрран не видит этого. В этом случае есть хорошее старое слово: недостойный.

— Ты замолчишь или нет? — процедила я.

Хью продолжал говорить, не повышая голоса, сохраняя рассудительный и настойчивый тон.

— Я работаю с оборотнями. Я знаю их. Они подчиняются мне. Их мышление отличается от нашего. Они притворяются, что похожи на нас, но их психология совсем другая. Они не испытывают сложных эмоций, они подвластны побуждениям. Это жесткие факты. Оборотнями управляют инстинкты и потребности: необходимость выживать, питаться и производить потомство. Все, что они делают, продиктовано животным мышлением: они чувствуют страх, и это толкает их на создание стай; они должны размножаться, и проявляют агрессию по отношению к своим конкурентам, чтобы передать потомству свои гены; они рожают детей…

Перед моими глазами появилась мама Мэдди.

— Они любят своих детей! Они защищают их до последнего.

— Как и гепарды, и пауки. Но ждать от них сострадания или других сложных эмоций глупо. Это инстинкт выживания, Кейт. Когда человеческая женщина теряет ребенка, это жизненная трагедия. Когда ребенок оборотня становится люпом, они горюют и плачут пару месяцев, а потом начинают работать над заменой.

Хью поднял руки перед собой ладонями внутрь и развел их на расстоянии фута.

— У них слишком узкое мышление, и они живут лишь настоящим. В данный момент инстинкты Кэррана говорят ему, что ты — проблема. Отношения с тобой слишком сложные. Ты не так хорошо вписываешься в его мир, и другие подвергают сомнению его выбор. Ты постоянный источник разногласий, и сейчас он нашел более подходящую альтернативу.

Я не хотела больше это слушать, поэтому оттолкнулась от стены, но Хью перегородил мне дорогу.

— Подвинься.

— Спроси себя, согласишься ли ты прожить всю свою жизнь в его тени. Ты сама знаешь, что предназначена для великих дел. Где-то внутри он это тоже понимает. Он знает, что не сможет удержать тебя, или он уже умолял бы тебя выйти за него замуж. Когда мужчина хочет провести с женщиной свою жизнь, он готов предложить ей все.

— Отойди. — Если он этого не сделает, я сама его подвину.

— Тебе необходимо выпустить пар. У меня есть тренировочный двор, полный мечей. Сразись со мной.

— Нет.

— Если ты боишься попробовать, так и скажи, и мы вернемся к этому разговору, как только наберешься храбрости.

Ворон. Именно так говорил Ворон. Он критиковал мои боевые навыки, избивал меня на тренировках, а когда я проигрывала, делал мне выговор. «Добивайся большего» было плохо. «Неуклюжая» еще хуже. Но ничто не могло сравниться с «признайся, что боишься». Самым большим грехом считалось не сделать что-то, потому что не можешь набраться храбрости.

Та злость, что кипела во мне, вырвалась наружу. Ледяная клетка треснула. Я дошла до ручки. Он хочет драку, значит я покажу ему драку.

— Хорошо. Пошли.

Глава 15

Я направилась вслед за Хью вниз по лестнице. Мы вышли в коридор, и я чуть не налетела на Джорджи. Она увидела Хью и прищурила свои умные глаза.

— Привет, Кейт

— Привет.

— Куда направляешься?

— Наружу немного потренироваться.

Джорджи развернулась.

— Я пойду с тобой.

— Как хочешь.

Мы прошли по коридору до дверей. Хью распахнул их, и мы оказались во внутреннем дворике. Меня встретили шесть огромных оружейных стеллажей, расположенных у ближайшей стены. Мечи, топоры, копья. Очевидно, он долго готовился, но это ему не поможет.

Я прошлась вдоль стеллажей и заметила лишь несколько японских клинков, в основном там висели европейские, гибридные мечи, рапиры и сабли. Древняя фальката и греческий копис, римский гладиус и полутораручный меч, немецкий мессер и его потомок — сабля. Фальшионы, клейморы и тактические клинки — все они были не только готовы к использованию, но и великолепно выглядели. Такие экземпляры можно считать не только военным оружием, но и предметом искусства. Ворону бы это понравилось. Должно быть, это личная коллекция Хью. Прекрасная картина, если не считать человека в клетке, который медленно умирает от жажды там в углу.

Я подняла взгляд. Кристофер смотрел на нас через прутья тревожным взглядом. Я должна была принести ему воды утром.

Хью стоял на другом конце и наблюдал за мной.

— Кейт, — произнесла Джорджи, — что вы собираетесь делать?

— Мы собираемся сразиться, — ответил ей Хью. — Просто дружеский поединок.

— Это плохая идея, — сказала Джорджи.

— Что я получу, если выиграю? — спросила я.

Хью кивнул на свою бесценную коллекцию.

— Можешь выбрать здесь что угодно.

Я взглянула на клинки. Нужно быть сумасшедшей, чтобы отказаться от такого предложения.

— Что угодно?

— Выбирай что хочешь на этом дворе. Но если выиграю я…

— Не выиграешь.

— Если выиграю, — повторил Хью, — ты расскажешь мне, как ты убила Эрру. Какую магию применяла, какие приемы использовала. Ты воссоздашь для меня эту битву во всех деталях.

Джорджи покачала головой.

— Кейт…

— Договорились.

Джорджи вздохнула.

Я скинула ножны и поставила Погибель у ближайшего стеллажа. Мне нужен похожий меч, с тем же радиусом, весом и равновесием.

Хью задумчиво ходил мимо стеллажей.

Фальшион… Нет. Сабля даст мне преимущество, а поединок должен быть на равных. Он сильнее меня, в этом я не сомневалась. Он на шесть дюймов выше, слажен будто гладиатор и весит больше меня как минимум на шестьдесят пять фунтов. Сквозь футболку было видно каждую мышцу на его торсе, и все они выглядели твердыми, словно броня. Но вся эта мышечная масса имеет свою цену. За нее платят выносливостью и скоростью, а у меня выносливость прет из ушей.

Мы остановились у одного и того же стеллажа. Перед нами оказались два практически одинаковых меча, каждый длиной тридцать два дюйма. По всей длине обоюдоострых лезвий проходил глубокий скос. Люди обычно называют его кровоток, потому что представляют, как кровь драматично стекает по скосу. На самом же деле этот желоб создан не направлять кровь, а уменьшить вес меча без влияния на его упругость. Не смотря на размеры, каждый из этих мечей наверняка будет весить не больше двух с половиной фунтов. Так, посмотрим, классическая крестовина шестого типа с широкими сплюснутыми концами, слегка загнутыми к лезвию. Четырехдюймовая рукоятка, обвитая кожаным шнуром. Простое круглое навершие. Не произведение искусства, а ужасно эффективный инструмент, предназначенный забирать жизни.

— Это судьба, — сказал Хью.

Я взяла один меч, он — второй. Я оценила свой меч. Хмм. Даже легче двух с половиной фунтов. Скорее, два фунта и шесть унций. Нет, пять. Точка равновесия на пяти дюймах. Хороший меч. Быстрый, сильный, шустрый.

Мы отошли от стеллажа, давая себе место для маневра.

— Почему ты не используешь свой меч? — спросила Джорджи.

— Он может его сломать.

— Я бы никогда, — произнес Хью, положа руку на сердце.

— Он может, — сказала я Джорджи. — Он еще тот мерзавец.

Хью засмеялся.

— Мы только познакомились, а она уже так хорошо меня знает.

Я покрутила плечами вперед, растягивая спину.

— Правила?

— Полный контакт, — ответил Хью, — выход.

Я ожидала «до первой крови». «Полный контакт, выход» означало, что никто не будет сдерживаться, и мы не остановимся, пока один из нас не будет загнан в угол или возникнет угроза потерять конечность или жизнь. Один из нас должен сказать «сдаюсь», чтобы схватка прекратилась.

— Ты уверен? — У меня накопилось много агрессии, от которой нужно избавиться.

— Боишься? — спросил Хью.

— Нет. Это твои похороны. Готов?

Хью развел руки в стороны.

— Познакомь меня с загробной жизнью.

Уж думала, ты никогда не попросишь.

Я приблизилась к нему. Он будет ждать европейское начало с европейским мечом, но он его не получит.

Если убью его сейчас, он не расскажет обо мне Роланду. Просто случайность во время дружеского поединка. Мой меч соскользнул и проткнул ему аорту. Ой. Мне ужасно жаль.

Я сокращала дистанцию между нами. Хью все еще стоял с поднятыми руками. Он понятия не имел, в каком я сейчас бешенстве.

Возможно получится представить все как несчастный случай. Я могу заставить его заплатить за всю боль, что терзала меня.

Словно камень, вылетевший из рогатки, я пришла в движение: набрала скорость, развернулась, и сорвалась с цепи. Мир вокруг замедлился, секунды тянулись, будто под водой.

Я атаковала по диагонали, справа налево по его груди. Он успел сделать шаг назад, избежав контакта.

Я рассекла воздух снова в том же направлении. Еще один шаг, его руки так и раскинуты в стороны.

Низкий выпад, рассекающий нижнюю часть живота слева направо. Хью и тут уклонился, но уже специально. Он распознал приемы — я била по кардинальным углам техники эскрима. Самое время. Я изменила направление удара на противоположное через живот. Хью двинулся, чтобы отразить натиск, держа меч концом вниз, и развернулся телом, планируя поймать меня своим левым локтем.

Наши мечи столкнулись.

Я попала левым кулаком ему в челюсть. Челюстная кость хрустнула и вылетела из сустава. Рот Хью раскрылся, когда его нижняя челюсть оказалась не на месте. У меня как-то был вывих челюсти. В данный момент боль расходится по всей его голове, и это должно быть очень мучительно.

Хью отступал назад. Я гоняла его по двору, нанося удары так быстро, как только могла. Удар. Удар. Удар. Он покачнулся. Мое лезвие задело его бицепс. Проступила яркая алая кровь. Магия вибрировала в ней, словно живой электрический заряд. Первая кровь за мной.

Хью стукнул себя, и челюсть встала на место. Он перехватил меч и опустил его вниз, продолжая мощную атаку. Уклоняйся, уклоняйся, парируй. Ой. Я оттолкнула его лезвие плоскостью своего меча, но если бы оно прошло дальше, сила удара лишила бы меня руки. Хорошо, что я не собиралась стоять на месте.

— Какой вспыльчивый.

Хью открыл рот и зарычал. Ха-ха, больно говорить, да?

— Кажется, тебе больно. Нужен перерыв, чтобы собраться?

Он парировал. Его меч пронесся над его головой, устремившись вперед. Я уклонилась, но слишком поздно поняла, что он этого ожидал, потому что по мере моего движения он продолжал взмах, уводя меч назад. На мгновение он выглядел как бэттер в бейсболе: тело под углом, бедра развернуты, когда он вложил всю свою движущую силу в удар снизу. У меня едва хватило времени, чтобы выставить свой меч перед его мечом.

Удар откинул меня назад. Я покачнулась. Он продолжал наступать, атакуя меня методичными жесткими ударами с точностью скальпеля и силой кувалды. Я шарахалась то влево, то вправо, развернулась и попыталась свести движения к минимуму, чтобы не выдохнуться.

Он сделал выпад.

Я блокировала удар всего на мгновение медленнее, чем нужно. Меч задел мое правое плечо. Боль разошлась по моим мышцам. Ай.

— Танцуй быстрее, Кейт!

Его челюсть снова работает. Ну и регенерация у него. Я увернулась с дороги, и Хью протаранил меня плечом. Я пролетела и врезалась в стену. В спине что-то щелкнуло от удара. Ах, ты, сукин сын. Он замахнулся на меня. Я ушла вниз от удара и увильнула в сторону. Его лезвие прошлось по каменной стене. Это стоило ему трети секунды, во время которой я ударила его пяткой под колено. Нога подкосилась, и Хью накренился вперед, а я тем временем дала ему по затылку ребром левой ладони. Лицо, встречай камень.

Хью издал дикий, кряхтящий звук, состоящий на четверть из боли, и на три четверти из чистой ярости.

Я могла проткнуть его. Могла прямо сейчас вонзить свой меч ему в спину, только это никак не выдать за несчастный случай.

Я замахнулась для удара, но Хью нырнул вниз и выбил ноги из-под меня. Я упала. Еще в процессе падения я увидела, как огромный кулак Хью летит в мою сторону. Я шлепнулась на землю и тут же напрягла мышцы живота.

Хью ударил меня в солнечное сплетение.

Ай-ай. Как же больно. Боль накрыла меня горячей, ослепляющей волной. Мой живот бился в агонии, воздух в легких превратился в огонь, и каждый нерв моего тела завопил.

Хью перевернулся, быстро вскочив на ноги, будто дервиш, и смахнул кровь с лица.

Я сжала рукоятку меча, сражаясь с болью. Нужно подняться. Он мог убить меня, но не сделал этого. Тем не менее, я не могу позволить ему выиграть. Нет, ни за что.

Он ждет, что я перевернусь и встану на ноги, а он поймает меня по пути.

Я могла поклясться, что слышала, как где-товдалеке кричат люди: «Поднимайся, Кейт!»

Хью отвел назад правую ногу, целясь в мой бок.

— Не время отдыхать.

Я перекатилась под ударом, согнув ноги в коленях. Его нога прошлась по моим голеням, тогда я схватила его за ботинок и ударила прямо по его второй ноге.

Хью рухнул. Я перекатилась обратно и вскочила на ноги с мечом наготове.

Хью согнулся и вскочил с земли. Он оскалил на меня зубы, его глаза горели безумным огнем. Он выглядел сумасшедшим.

Знаете что, пошло все к черту. Случайно или нет, мне без разницы. Я покончу с ним сейчас.

Я оскалилась в ответ собственной улыбкой психически больного.

Хью заревел, словно животное. Это было довольное рычание.

Я перешла в нападение. Его защита была слишком хороша для внутренних ударов, поэтому я сосредоточилась на руках. Большое тело, большое сердце. Посмотрим, сколько крови течет по твоим венам, Предводитель.

Мы перемещались по двору, словно в танце. Я полностью погрузилась в ярость собственных ударов, входя в плавный, быстрый ритм. Меч в моей руке казался настолько естественным, что каждый взмах походил на вздох. Хью двигался быстро, но я была быстрее.

— Хочешь знать, как я убила Эрру? Вот так. — Я порезала его правый бицепс. — И вот так. — Еще один порез прямо по всей груди. — Давай поближе, и я расскажу тебе всю историю.

Ему удалось порезать мне бок. Я дважды разрезала ему руку. Два против одного. Такой счет мне нравится.

Хью потряс головой, пытаясь смахнуть кровь, стекающую на глаза. Я продолжала наступать. Он сделал шаг назад. Затем еще один.

Двадцать шесть лет. Двадцать шесть лет я жила с постоянной паранойей и оглядывалась через плечо. Двадцать шесть лет я боялась, что меня найдут, притворялась слабой и лишала себя элементарных человеческих отношений. Сейчас они питали меня. Мой меч превратился в кнут, который хлестал и рассекал плоть снова и снова, проливая горячую алую кровь. Хью пытался отвечать тем же, но я действовала слишком быстро. Я сделала выпад вперед и засмеялась, когда меч нашел сопротивление.

Боль все еще гудела внутри меня, при этом отступив куда-то далеко. Хью ранил меня, но мне было все равно. Реальный мир померк, осталась лишь злость. Я так устала терять людей, которых люблю. Этот человек был источником всей моей боли, и я должна уничтожить его.

Хью дрался как Ворон: искусно, умно и смертоносно. Схватка с ним была похожа на волшебство. Казалось, что я сражаюсь со своим отцом. Но я смогла побить Ворона, когда мне было четырнадцать. Хью я тоже побью. Я слишком зла, чтобы остановиться.

Он пятился от меня по всему двору. Сейчас существовали только я, он и два меча. Я могла делать это вечно. Я делала бы это вечно. Он начнет замедляться первым.

Сдохни, Хью. Сдохни уже наконец.

Сдохни.

— Кейт!

Кэрран.

Я притормозила, но лишь настолько, чтобы посмотреть в направлении его голоса. Он стоял в окне справа. Рядом с ним стояла Лорелай с застывшим от потрясения лицом. Проклятье.

В каждом окне кто-то стоял. Люди вылезли на балконы. На парапете над нами стояли джигиты Хиблы и целились в меня из арбалетов. На дальней башне еще двое джигитов зарядили стрелами «скорпиона».

Тут я столкнулась с реальностью, словно с движущимся поездом. Если я убью Хью, они усеют двор стрелами. Я умру.

Мне было все равно. Оно того стоит.

Я повернулась и краем глаза увидела Джорджи, пока та отходила подальше от нас.

Джорджи погибнет со мной. Они пустят в нее столько стрел, что даже регенерация оборотня ей не поможет, но даже если она выживет, Стая станет мстить. Начнется бойня.

Придется остановиться, хотя мне до боли хотелось продолжить сражение.

Я ударила Хью в область груди, резко снизив угол наклона. Он парировал удал, но мы оба знали, что он выставит свой меч на дюйм ниже, чем нужно. Мой меч соскользнул, и я почувствовала, как лезвие входит в его правую косую мышцу. Злость исчезла с его лица. Стена была уже прямо у него за спиной. Хью намеренно сделал медленный шаг назад. Я последовала за ним, удерживая свой меч на дюйм внутри верхней части его живота. Если я нажму чуть сильнее, он заработает разорванную печень.

Он прислонился к стене, его губы медленно изогнулись в кровавой ухмылке.

— Я бы хотела услышать это.

Хью слегка подался вперед, заставляя меч вонзиться еще глубже в мышцы. На его лице появилось странное выражение, вроде сосредоточенное, но слегка довольное, собственническое, или скорее призывное…

Хью открыл рот и произнес:

— Сдаюсь.

Это было не признание поражения. Это был вызов. Еще год назад я могла спутать это с чем-тодругим, или убедить себя, что придаю этому слишком много значения, но пробыв целый год влюбленной и желанной женщиной я набралась достаточно опыта, чтобы идентифицировать этот взгляд. Хью возбудился.

Он не притворялся. Все было на самом деле.

Черт бы все побрал.

Главное — не реагировать.

Я вытащила меч, обтерла его о свою рубашку и протянула ему рукояткой вперед.

— Прекрасный меч. Спасибо за тренировку.

— Нет, это тебе спасибо. — Хью оттолкнулся от стены. Его футболка пропиталась кровью. Лицо заплыло с левой стороны — он должно быть повернул голову, когда столкнулся со стеной. Наверняка пытался спасти свой нос. Сломанный нос заставляет глаза слезиться. Я бы покончила с ним намного быстрее.

Вся боль тут же вернулась ко мне одновременно. Живот ныл. На левом боку, видимо, был большой порез. Ощущения в правом боку казались слегка неправильными, им сопутствовала знакомая ноющая боль. Треснувшие ребра. Хорошо хоть не сломанные. Мои руки ныли в десяти разных местах. Футболка, в отличие от моего противника, не стала полностью красной, но ее то тут, то тамукрашали яркие кровоподтеки.

Я повернулась, слегка потянувшись. Ой. Ощущения такие, будто кто-то избивал меня мешком картошки, усеянной бритвами.

Глухой звук заставил меня развернуться. К нам направлялся Кэрран с угрюмым видом, его глаза горели золотом. Должно быть, он выпрыгнул из окна. Только представьте. Что же теперь будет делать Лорелай там в одиночестве?

— Ты должна мне реванш, — произнес Хью.

— Возможно. Когда-нибудь. — Когда рядом с тобой не будет десятка телохранителей.

— Ловлю на слове.

Кэрран подошел ко мне.

— Ты в порядке, детка?

— Он называет тебя «детка». — Хью засмеялся. — Мне это нравится.

— Заткнись, — огрызнулся Кэрран.

Я слегка повысила голос, чтобы было слышно и нашей аудитории:

— Как на счет моего приза?

Хью улыбнулся.

— Разумеется, — громко произнес он. — Ты можешь выбрать все, что хочешь на этом дворе.

Я повернулась и показала на Кристофера в клетке.

— Я хочу получить его.

Хью моргнул и сжал челюсти.

Да, да, тебя сделали. Теперь будь большим мальчиком и заплати.

Лицо Хью помрачнело. Он действительно не хотел расставаться со своей игрушкой для пыток.

— Какие-то проблемы? — спросил Кэрран.

— Никаких проблем. — Хью громко отдал приказ на другом языке.

Появилась Хибла и вытащила из кармана большую связку ключей. За ней следовали два джигита. Мы наблюдали, как они отпирают дверь.

Хью стянул с себя футболку, выставляя напоказ свой первоклассный торс. Он был слажен словно анатомическая модель — каждая мышца четко очерчена и идеальна по размеру, сильная, крепкая, но подвижная. И окровавленная. Я порезала его больше двадцати раз. Большинство ран представляли собой лишь зарубки или поверхностные разрезы. Он был действительно хорош. Не будь во мне столько злости, он мог бы выиграть. Эта мысль тревожила меня.

Хью повернул левую руку, демонстрируя три четких разреза на выпуклом трицепсе. Будь у меня возможность резануть глубже, я бы обездвижила руку каждым из этих порезов.

— Только посмотри, — сказал Хью, показывая раны Кэррану. — Словно настоящий художник.

Я направилась к клетке.

— Только тронь ее снова, и я убью тебя, — тихо произнес Кэрран за моей спиной.

— Она не нуждается в твоей помощи, — ответил ему Хью. — Но я готов поиграть с тобой в любое время, только дай знать.

Я продолжала свой путь. Мое бедро тоже болело. На джинсах проступили кровавые пятна. Еще один порез. Этот глубже других. Скорее ад замерзнет, чем я начну хромать.

Джигиты распахнули дверь и отошли от меня подальше, подняв руки. Кристофер уставился на меня, выпучив глаза.

— Пойдем, — сказала я ему. Он моргнул.

— Миледи.

— Ты свободен. Пойдем со мной. У нас есть вода и еда.

Я протянула ему ладонь. Он ухватился за нее обеими руками и поцеловал.

— Моя госпожа. Моя прекрасная госпожа. Спасибо, спасибо, спасибо.

Он держал меня за запястье смертельной хваткой.

— Моя добрая госпожа, моя милая госпожа, спасибо, спасибо…

— Барабас! — крикнула я. Я была на девяносто процентов уверена, что слышала его во время сражения.

Одно мгновение, и он уже стоял рядом со мной как по волшебству.

— Альфа.

— Смертоносная госпожа, — прошептал Кристофер. Его пальцы коснулись моей крови. Он уставился на меня сияющими глазами. — Буду служить вечно…

— Шшш. — Я прижала указательный палец к губам. — Теперь помолчи.

Барабас протянул руки и осторожно разжал пальцы Кристофера.

— Битва была потрясающая, — тихо произнес он.

Приятно знать, что я все еще могу устроить хорошее шоу, так как я была абсолютно уверена, что не гожусь ни на что другое.

— Пожалуйста, проследи, чтобы он принял душ, переоделся в чистое, и дай ему еды и воды. Много не давай, иначе он переест. Он не совсем в себе.

Барабас вытянул Кристофера из клетки. Мужчина уставился на него.

— Я умер, да? Ты ангел?

— Конечно, — ответил ему Барабас. — Теперь следуй за мной в райский душ.

Кристофер прошел пару шагов на дрожащих ногах, затем резко обернулся и посмотрел на меня с выражением полного отчаяния на лице.

— Иди с ангелом, Кристофер, — сказала я. — Мы с тобой потом поговорим.

Барабас развернул его и провел в замок.

Я повернулась, чтобы пойти за ними, но на моем пути встал Кэрран.

— Черт возьми, о чем ты думала? — тихо спросил он.

— Уйди, — тихо сказала я ему. Аудитория потихоньку расходилась, но не так быстро, как мне бы хотелось.

Лорелай выбрала именно этот момент, чтобы выбежать из дверей. Она увидела мое лицо и остановилась. Все верно. Держись от меня подальше, нежный цветочек. Слабый человек все еще очень зол. Мысленно я уже бежала к ней, размахивая мечом. У нее такая тонкая шейка. Это будет не сложно.

Я подавила в себе эту мысль. Нужно держать себя в руках.

Кэрран стиснул зубы. На его лице появилось то расслабленное, ледяное выражение, которое означало грядущую бурю.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Не сейчас. — С ним я точно не сдержусь.

— Сейчас.

— Как Принцесса Вилсон тогда проживет без твоей мужественной защиты, пока мы с тобой разговариваем?

По его глазам прокатился золотой блеск.

— Вот что я тебе скажу. Она там, а я здесь. Выбирай.

— Все не так просто.

— Тогда я выберу за тебя. — А ты смотри, как я ухожу.

— Это угроза?

— Нет, это была проверка, и ты ее провалил. Не ходи за мной.

Он схватил меня за руку. Я отскочила назад.

— Не ходи за мной, — процедила я сквозь зубы. — Или клянусь Богом, я достану свой меч и воткну тебе прямо в сердце.

Он отпустил меня. Я прошла через двор, забрала Погибель и продолжила идти прямо до нашей комнаты, зашла туда и заперла дверь.

Глава 16

Временами получаешь большое удовольствие от самых простых вещей. Например, таких, как горячий душ после потной, кровавой драки. В руках чувствовалось тяжелое, тупое онемение. Хью бьет, словно таран. По утру меня ждет расплата за все блокированные удары, но боль уже начала проявляться. Все тело стало слишком чувствительным. Если повезет, я все еще смогу завтра ходить.

Я стояла под струями воды и старалась не думать, просто сосредоточилась на том, чтобы вспенить шампунь в волосах, а затем провести намыленной губкой по всем своим ранам. Было больно, но я приветствовала эту боль.

Андреа однажды сказала, что у меня проблемы с восприятием эмоциональной боли. Я не могу с ней справиться, поэтому заменяю ее физической: либо я причиняю ее другим, либо сама прохожу через нее. Вполне очевидно, что в данный момент действует второй вариант. Если она права, то сейчас на меня должно снизойти блаженство.

Вода наконец-то стала прозрачной. Я вышла из душа и посмотрела на себя в зеркале. Раны на животе и бедре открылись. Демет отлично знала свое дело, но я все же человек, и меня только что исполосовали с ног до головы. В прошлом Дулиттл потратил столько сил на мое исцеление, что некоторые из моих старых шрамов исчезли. Очевидно, это создало некий дисбаланс, и вселенная решила его компенсировать.

Полдюжины мелких порезов покрывали мои руки и торс. Работа Хью. Нельзя было поддаваться на его уговоры. Ворон всегда говорил мне, что он учил Хью не только сражаться, но и командовать, и планировать. А меня он учил убивать. Пока Хью будет командовать армией и вести ее в бой, я — одинокий убийца — буду где-то на периферии пробиваться через толпу на пути к своей цели. В простом бою на мечах один на один я обладала преимуществом.

Ни один из нас не использовал магию. Я все еще не знаю, насколько велика его сила, а он до сих пор не знает всех моих способностей. По крайней мере, я не совсем выдала себя.

Кто-то оставил бинты на прикроватном столике. Наверняка это подарок от Дулиттла. Я замотала худшие раны, осторожно присела на стул, так как бедра болели, и резко наклонилась вперед. Болело все. Я закрыла глаза. Это просто боль, она пройдет. Просто нужно посидеть минутку. У меня еще три часа до моей смены с Десандрой.

Кто-то постучал. Я уставилась на дверь, надеясь прожечь ее своим взглядом и взорвать того, кто стоит за ней.

Тук-тук.

— Да?

— Могу я с вами поговорить?

Голос незнакомый. Ну, хорошо. Я достала чистую футболку и новые джинсы, взяла Погибель и открыла дверь. В коридоре стоял парнишка в костюме джигита. Ему едва ли исполнилось восемнадцать. Русые волосы, карие глаза. Он стоял, слегка раскачиваясь на носочках, будто готовился сбежать в любую секунду.

— В чем дело?

— Вы ищите рыжих существ, — прошептал он по-английски с ужасным акцентом.

— Да.

— Я проведу вас к их гнезду, если вы мне заплатите. Только нужно идти быстро и очень тихо.

Ага.

— Как тебя зовут?

— Володя.

Русское имя, сокращенное от Владимира.

— Как далеко идти?

— Два часа. В горы. Я хочу три. — Он поднял три пальца. — Три тысячи долларов.

— По-моему, отличная сделка.

— Я буду ждать в городе возле статуи. — И он побежал к лестнице.

Мой вой в темноте окупился. Кого-то расстроили наши исследования, и теперь они попытаются заставить меня исчезнуть. Еще одна сторона, желающая избавиться от меня — это Лорелай, но у нее нет причин драться со мной. Она и так выигрывает.

Они и в правду думают, что я глупая. По крайней мере, он не предложил мне купить «домик на берегу океана» в штате Небраска.

Я стянула с себя футболку — было больно — и надела лифчик. Было опять больно. Затем я вернула обратно футболку, обулась и направилась в комнату Дулиттла. У меня появилась возможность найти конец нити в этом запутанном узле. Если за нее правильно потянуть, она приведет меня к виновной стороне. Только для начала мне нужно подкрепление.

Еще из коридора я услышала голос Тетушки Би через широко распахнутую дверь.

— А потом я сказала ему, что с кроватями все нормально, но у женщины должны быть определенные стандарты… Заходи, дорогая.

Как она узнала? Я шла достаточно тихо. Я вошла в дверь. Все завалы исчезли. Меня приветствовала чистая, аккуратная комната, обставленная новыми кроватями, стульями и письменным столом. Дулиттл сидел в инвалидном кресле. Я изо всех сил старалась не вздрогнуть. Эдуардо растянулся на кровати справа. Джорджи сидела рядом на кушетке. Кира оккупировала подоконник, а тетушка Би заняла стул. Дерек лежал на полу и читал книгу.

Все, кроме Дулиттла и Тетушки Би, усиленно старались не смотреть на меня. На нас напали, мы до сих пор находились в осадном положении, и оборотни заметно помрачнели. Моя битва с Хью каким-то образом ухудшила ситуацию. Либо все они уже знали, что Кэрран нашел себе новый объект для обожания. Странно.

— Только что ко мне в комнату заходил молодой джигит, — сказала я. — Его зовут Володя, и за три тысячи долларов он готов отвести меня далеко в горы и показать, где живут плохие оборотни.

— Какая удача. — Глаза Тетушки Би загорелись. — Не хочешь ли ты взять с собой компанию для этой прекрасной ловушки — я хотела сказать прогулки.

— Хочу.

— Я пойду, — вызвался Дерек.

— Нет. Я и так достаточно втягивала тебя в неприятности. — Мы с Дереком были близки. Если Кэрран решил нажать на тормоз в наших отношениях, я не хотела перетягивать на себя преданность мальчика. Именно так разделяются стаи. Оба — и Дерек, и Барабас — были достаточно идеалистичны, чтобы драматично уйти вслед за мной. Сейчас мне лучше начать потихоньку отдаляться ото всех.

— Я тоже пойду, — вызвался Эдуардо.

— Позволь лучше мне пойти, — сказала ему Кира. — Ты едва на ногах стоишь.

— Даже не знаю. Все, что от него потребуется — это стоять позади нас и нависать, — заметила Тетушка Би.

Эдуардо сложил руки на груди, его гигантские бицепсы надулись.

— Что значит нависать?

— Тебе нужно лишь стоять, сложив руки на груди, и хмуриться, — объяснила я.

Эдуардо насупился.

— Я так не делаю.

— Да, именно так, — сказал Дерек.

Эдуардо понял, что скрестил руки на груди и тут же опустил их.

— Да пошли вы.

— Значит, договорились. Иду я. — Кира соскочила с подоконника. — К тому же, я твоя должница, бизончик.

— За что? — поинтересовалась я.

— Он пострадал, спасая меня, — объяснила Кира. — Когда это существо прижало меня, он поднял его и ударил об пол. Это было довольно героично.

Эдуардо покачал головой.

Прекрасно. Сестра Джима и Тетушка Би — отличное подкрепление.

— Мне нужно проведать Кристофера, затем можем идти.

Три минуты спустя я стучалась в дверь Барабаса, пока Кира и Тетушка Би заглядывали мне через плечо. Барабас открыл дверь.

— Как он?

На лице Барабаса появилось болезненное выражение.

— Пока что его вырвало, и он чуть не утонул в ванной.

— Одновременно?

— К счастью, нет. Он отмокает. Грязь въелась в его кожу. Вы куда-то собираетесь?

Я объяснила ему что происходит.

— Если мы сейчас подыграем ему, то сможем добраться до того, кто его нанял. Конечно, с вероятностью один на миллион он может действительно говорить правду.

— Будь осторожна, — сказал Барабас.

Мы оставили замок и пошли по извилистой тропинке вниз к подножию горы. Море внизу блестело, словно огромный сапфир. Ярко светило солнце, в воздухе витал запах соленой воды и легкий аромат абрикосов. Красота вокруг настолько потрясала, что я остановилась и просто наслаждалась видом.

— Нужно будет как-нибудь сходить искупаться, — сказала Кира.

Мы все знали, что отдыха на пляже нам не видать, но помечтать было все равно приятно.

— В море нет лягушек.

— Почему меня должны интересовать лягушки?

— Однажды Джим сказал мне, что он плавает только в том случае, если есть лягушки. Я сделала вывод, что он их ест.

— Это отвратительно, — ответила Кира. — Тебе вообще не следует слушать моего брата. Кстати, плавает он как рыба. В доме Кошек есть бассейн олимпийских размеров, и он проплывает несколько миль каждый раз, когда ночует там. Лягушки. Этот человек за всю свою жизнь не съел ни одной лягушки.

Тетушка Би засмеялась.

Мы двинулись дальше. От дороги пахло каменной пылью. По краям сплошной зеленой стеной росли ежевичные кусты. Я внезапно поняла, что ужасно хочу есть. Я собрала с кустов горсть ягод и закинула в рот. Ммм. Сладко.

— Ягоды с ветки всегда вкуснее, — заметила Тетушка Би. На ней было яркое желтое платье с узором из восточных огурцов, солнцезащитные очки и соломенная шляпа. Кира оделась в сарафан с светло-коричневым верхом и широкой юбкой до колен, состоящей из светло-бирюзовых, белых и коричневых полос. В нем она выглядела на пять лет моложе. Казалось, эти двое просто приехали в отпуск, а я со своими синяками на лице, тяжелыми ботинками, джинсами и мечом выглядела так, будто шла уничтожать лагерь бандитов.

— Что связывает тебя с очаровательным хозяином замка? — спросила Тетушка Би.

Вкус ежевики значительно ухудшается, когда она пытается вернуться из желудка тебе в рот.

— Эххэ…

— Это не ответ, — заметила Кира.

Андреа, должно быть, не рассказывала Тетушке Би про Хью, а у меня не было желания объяснять, кто мой отец.

— Мы никогда не встречались, но нас обоих тренировал один и тот же человек. Сейчас он служит очень могущественному мужчине, который убьет меня, если найдет.

— Почему? — спросила Кира.

— Это семейное.

— Это объясняет влечение, — сказала Тетушка Би.

— Влечение?

— Ты — это то, чем он не может обладать. Как говорят, запретный плод.

— Я не его плод!

— Он думает иначе. Здесь самое подходящее слово — это «сражен», моя дорогая. Я уверена, что от того, как Лорд Мегобари смотрит на тебя, у Кэррана голова идет кругом.

Услышать его имя вслух было все равно, что обжечься.

— Может уже хватит лезть в мою личную жизнь? — зарычала я.

— Я не лезу. Я только комментирую.

Уф.

— Я просто хочу вернуться домой.

— Но только тогда, когда мы получим обещанную панацею. — Тетушка Би поправила свою шляпу. — Ты не знаешь, что значит потерять ребенка из-за люпизма. Да, ты пережила трагедию с Джули, но я родила своих детей. Я кормила их, я вырастила их из крошечных беззащитных существ, раздувала робкие искры их потенциала. Я так много грезила об их будущем. Дети считают тебя богом. Ты центр их вселенной, ты можешь все исправить, защитить их от всего на свете, а потом они однажды понимают, что это не так. Я до сих пор помню взгляд моих сыновей перед тем, как мне пришлось убить их. Они считали себя брошенными. Считали, что я предала их. Я сделаю все, чтобы Рафаэль не прошел через это.

Интонации в ее голосе говорили мне о том, что эта рана никуда не делась. За все эти годы она лишь покрылась коркой, но Тетушка Би до сих пор оплакивала своих погибших детей. Когда она говорила мне, что отправляется в это путешествие приглядеть за мной, то врала в открытую. Она поехала из-за панацеи, и теперь сделает все возможное, чтобы ее получить. Того мешочка, что она выиграла, будет недостаточно. Я подумала о Мэдди в стеклянном ящике. Я не могла винить Тетушку Би. Я бы тоже сделала все возможное, чтобы избавить своих детей от подобной боли.

Если у меня не будет детей от Кэррана, мне не придется об этом волноваться.

Ух ты. Даже не знаю, откуда это взялось.

— Я рада, что этот Володя пришел к тебе, — сказала Тетушка Би.

— Почему? — Должно быть, мои боевые навыки произвели большее впечатление, чем я думала.

— Потому что некоторые абхазы говорят по-русски. Они соседи. Ты единственная из нашей компании, кто может переводить с русского, если возникнет необходимость.

А я-то думала, что ее восхитили мои невероятные боевые навыки. Одно сдутое эго? Есть.

Мы прошли по улицам города. Покинутые дома смотрели на нас пустыми окнами, словно оболочки прежних себя. На стене многоквартирного дома, от которого остался лишь выпотрошенный каркас из бетона и стали, кто-то нарисовал крылья ангела. Надежда на лучшее будущее, или дань памяти погибшему человеку. Этого мы никогда не узнаем.

— Наверное, это статуя, — сказала Кира, показывая на бронзового джигита на коне. Статуя возвышалась посреди маленькой площади. Позади стояло небольшое кафе.

Тетушка Би втянула носом воздух.

— Нам следует пройти туда. — Она повернулась в сторону кафе. — Он все-таки оборотень. Он найдет нас по запаху.

Кафе располагалось в тени огромного дерева грецкого ореха в бирюзово-голубом здании, которое знавало лучшие дни.

— Пекарня, — объявила Кира.

Кто бы мог подумать. Я улыбнулась. Дома Тетушка Би предпочитала обсуждать свои дела за тарелкой с кексиками или куском пирога.

— Что тебя развеселило? — спросила Тетушка Би.

— Мы пересекли половину планеты, и вы нашли здесь пекарню.

— Не вижу здесь ничего смешного.

Кира тихонько засмеялась.

— Ты же должна выглядеть угрожающе, — сообщила ей Тетушка Би. — Ты замена Эдуардо.

— Да, — согласилась с ней я. — Меньше смейся, больше хмурься.

Кира скрестила руки на груди и попыталась нахмуриться.

— Нужно было брать буйвола, — сказала Тетушка Би.

Мы вошли в кафе. Пожилая женщина с седыми волосами улыбнулась нам из-за длинного прилавка и произнесла что-то на мелодичном языке. Тетушка Би указала на несколько товаров, далее последовал обмен деньгами, и вот мы уже сидим за столиком и едим какую-то выпечку с абрикосами. Мы все еще сидели там пятнадцать минут спустя, когда в дверь вошел знакомый паренек. Он нес на одном плече винтовку, на другом — рюкзак.

— Вы с друзьями.

— Да.

— Хорошо. Вы принесли деньги?

— Разумеется, — заверила его Тетушка Би.

— Вы готовы идти? — спросил Володя.

— Если ты готов, то и мы готовы, — ответила Тетушка Би.

*** *** ***

Крутая тропа уходила на юг, в сторону от замка. По краям дороги росли все те же ежевичные кусты, раскинув свои колючие ветки над камнями и грязью. С тех пор, как мы покинули город, прошел почти час, и за это время наш гид не проронил ни слова. Я старалась отключить свой мозг и просто запомнить дорогу обратно. Любые мысли неизбежно возвращались к Кэррану. Мне очень хотелось ударить что-нибудь. Так как это было сейчас невозможно, мне хотелось метаться из стороны в сторону. Ни то, ни другое мне бы не помогло. Эмоциональные метания лишь истощают.

— Откуда ты знаешь, где логово рыжих оборотней? — спросила я. Нужно хоть как-то отвлечься.

— Я их видел. — Володя передернул плечами, поправляя ружье. — Уже недалеко осталось.

Мне не терпелось узнать, кто дергает его за ниточки.

— Пойдем, дорогая, — сказала мне Тетушка Би. — Где твой дух приключений?

На очередном подъеме нас накрыла магическая волна. Мы ненадолго остановились, свыкаясь с изменениями, затем двинулись дальше.

Еще час спустя дорога привела нас на горный перевал. Прямо перед нами сверкало море. Позади внизу в долине остался город. Слева возвышалась высокая скала, а под ней зияла темная дыра.

— Пещера, — объяснил Володя. — Мы идем внутрь.

— Ты первый.

Володя сделал шаг вперед. Кусты справа от нас затрещали. Из них вышел темноволосый мужчина на вид около тридцати лет, с короткой бородкой. При себе он имел ружье, кинжал, и был одет в потрепанную версию джигитского костюма. На плече у него висел мешок, из которого торчали ноги горного козла. Вслед за ним из кустов вышла большая серо-белая собака и села рядом с ним. Широкий, мускулистый зверь с густой лохматой шерстью. Очевидно, какая-то разновидность молоссов — как будто кто-то взял сенбернара и дал ему морду и шерсть немецкой овчарки.

Охотник покосился на Володю и что-то ему сказал. Парень ответил.

Охотник махнул свободной рукой. Хотелось бы мне иметь при себе универсальный переводчик.

— Что он говорит? — спросила я.

— Он… сумасшедший. — Володя приставил указательный палец к своему виску и покрутил им.

Охотник рявкнул что-то. Собака у его ног тихо гавкнула. Я скучала по Гренделю. Как бы мне хотелось взять его с собой. Может он покусал бы Хью и Кэррана за меня.

Володя махнул на охотника рукой, как будто отмахивался от комара, и направился к пещере.

— Мы идем туда.

— Плохое место, — крикнул охотник по-русски с акцентом. Это я могла понять.

— Он говорит, что это плохое место.

Володя повернулся и резко посмотрел на меня.

— Вы говорите по-русски?

— Да. А еще я очень злюсь, когда меня пытаются обмануть.

Он поднял руки.

— Никакого обмана. Вам нужны рыжие существа, или нет?

— Нужны, нужны, — заверила его Тетушка Би. — Показывай дорогу.

— Агульшап, — произнес охотник. — Не ходите в пещеру.

«Агульшап» не казалось мне русским словом.

— Что означает «агульшап»?

— Я не знаю, — ответил Володя. — Я же говорю, он сумасшедший.

Кира покачала головой.

— Мне это не нравится.

Мне все это тоже не нравилось.

— Пойдемте, — сказала Тетушка Би. На ее лице все еще держалась милая, дружелюбная улыбка, но взгляд стал жестким. Внезапно мне стало очень жаль Володю.

Парень вытащил из рюкзака факел и зажег его.

Вход в пещеру становился все ближе. Еще пара шагов, и она проглотила нас целиком.

*** *** ***

Пещера тянулась все дальше и дальше, высокая, широкая и просторная. Ступени, выбитые в живой скале, вели куда-то вниз, и мои шаги тихим эхом отдавались от гладких стен и потолка.

— Еще немного, — произнес Володя через плечо.

— Это ни о чем не говорит, — пробормотала Кира.

Каменные ступени закончились. Единственный свет в пещере шел от факела нашего проводника. Мы прошли по каменному полу пещеры к неровной арке, выбитой в скале. Впереди шел Володя, за ним Тетушка Би, потом я, и Кира была замыкающей. Пройдя под аркой, мы оказались в круглой комнате около тридцати футов в ширину. Справа черной дырой виднелся еще один вход.

— Теперь ждем, — сказал Володя.

Мы стояли в темноте, что совсем не добавляло мне уверенности.

Кира коснулась моего плеча. Что-то приближалось.

Парень метнулся вправо через второй вход. Я ринулась за ним и тут же наткнулась на металлическую решетку, которая опустилась прямо перед моим лицом. Еще один лязг означал, что вторая решетка закрыла нам единственный выход отсюда.

Я прижалась к стене между двумя выходами.

— Так я и думала, — сказала Кира.

Тетушка Би вздохнула.

Теперь нужно выяснить, что это — простое ограбление, или кто-то нанял их специально.

Кто-то посветил факелом через решетку.

— У меня арбалет, — произнес низкий мужской голос. — С серебряными стрелами. Давайте деньги.

— Я не понимаю, — сказала Тетушка Би. — Где же рыжие оборотни? Володя?

— Никаких оборотней. — Володя нервно захихикал. — Давайте деньги и можете идти. Человеческая девчонка остается.

— Я прямо чувствую себя особенной.

— Вы в ловушке вместе с нами. Давайте деньги!

— Ты все не так понял, мой дорогой, — сказала Тетушка Би. — Это не мы в ловушке. — Ее глаза сверкнули рубиновым светом. — Это вы в ловушке вместе с нами.

Ее веселое платье разлетелось в клочья. Тело взорвалось, будто кто-то нажал на детонатор, но этот взрыв плоти полностью контролировался, обретая новую форму. На месте Тетушки Би появился монстр. Она стояла на мощных ногах, ее бока и спину покрывал красноватый мех с черными пятнами. Позвоночник слегка изогнулся, наклоняя тело вперед. Она развела руки в стороны, растопырила четырехдюймовые когти, готовые порвать любого. Под темной кожей перекатывались огромные мускулы, свидетельствующие о сокрушительной силе. Монстр щелкнул пастью гиены, гротескно большие челюсти открылись и захлопнулись, словно медвежий капкан.

Сарафан Киры отлетел в сторону, и огромный ягуар бросился на решетку. Арбалет щелкнул, стрела просвистела в воздухе. Заскрежетал металл, решетка пролетела мимо меня и врезалась в стену. Мужчины закричали. Пролетело чье-то тело, словно кукла, брошенная разозленным ребенком.

Я стояла на месте, чтобы держаться подальше. В проходе было место лишь для одной из них, а я только буду мешаться.

Тетушка Би бросилась вслед за Кирой, схватила мужчину, который яростно сопротивлялся, и прижала его к стене рядом со мной. Остекленевшие глаза Володи смотрели на меня с открытым страхом. Он не обратился, а значит вряд ли мог удерживать боевую форму.

Рука Тетушки Би с когтями величиной с вилку сжала его горло. Она клацнула зубами в дюйме от его сонной артерии. Из ее пасти вырвался громкий рык.

— Кто нанял тебя?

— Никто, — выдавил парень.

— Кто нанял тебя? — повторила Тетушка Би, отрывая его от стены и снова ударяя его голову о камень.

— Крал! Джарек Крал!

Тетушка Би сжала руку, прочертив когтем яркую красную линию на подбородке парня.

— Что ты должен был сделать?

— Он хочет, чтобы женщина умерла. — Володя пытался вырваться из ее хватки.

— Почему?

— Я не знаю! Я не спрашивал!

Тетушка Би кинула его через всю комнату и нырнула в проход. Я повернулась, чтобы последовать за ней. Что-то щелкнуло. Пол под моими ногами провалился, и я упала в темную пустоту.

*** *** ***

Секунда — это не так уж много времени, но человеческий мозг творит чудеса. За эту секунду он сформировал не одну, а целых две коротких мысли типа «О, черт» и «Я сейчас умру».

Каменные стены проносились перед глазами, затем словно расступились, и я попала в огромное темное пространство. Мое тело попыталось сгруппироваться в полете и приготовиться к удару.

Я со свистом неслась сквозь воздух. Мои уши уловили знакомый шум. Инстинкты прокричали: «Вода!»

Я ударилась о водную гладь, будто врезалась в бетонную стену на полной скорости. Все потемнело.

*** *** ***

Не хватает воздуха.

Мои глаза тут же распахнулись. Я тонула в соленой воде.

Легкие горели. Я ринулась вверх. Как только моя голова оказалась на поверхности, я глотнула воздуха с хриплым стоном. Он казался сладким на вкус, и несколько мгновений я могла только дышать.

Я выжила. Удар о воду, видимо, вырубил меня на несколько секунд. Все мои порезы горели. Кейт Дэниелс, версия с дополнительной солью в ранах.

Я подвигала ногами. Все в норме. Руки тоже в порядке. Проверка тела завершена, все системы работают исправно. Я повернулась кругом. На впадинах на стенах рос мох, от которого шел слабый люминесцентный зеленый свет, немного разбавляя темноту. Для моего зрения этого было достаточно. Без магической волны это место погружается в кромешную тьму. Спасибо, Вселенная, за малые милости.

Я лежала на воде и пыталась осмотреться. Я попала в огромную пещеру величиной с половину футбольного поля, где весь пол был заполнен морской водой.

Я повернулась и проплыла вдоль стены. Я довольно хорошо плаваю брасом, но мои ботинки совсем мне не помогали. Они сидели на моих ногах словно два камня.

Пути наверх нет. Стены практически гладкие и идут строго вверх. На одной стороне на стене торчал небольшой каменный выступ, не больше четырех дюймов в ширину. Даже если я смогу добраться туда, сесть у меня не получится. Высоко надо мной в потолке виднелась черная дыра. Должно быть, именно оттуда я и выпала. Несколько футов левее, и меня бы расплющило о каменную стену по пути вниз.

Когда я выберусь отсюда, то непременно найду Володю и его друзей, чтобы поблагодарить их за эту увлекательную экскурсию. Если конечно от них что-то останется после того, как над ними поработают тетушка Би и Кира.

И как, черт побери, мне отсюда выбраться?

Что-то упало в воду недалеко от меня, какой-то темный сверток. Я поплыла к нему. Брезентовый мешок, водонепроницаемый. Хммм.

Мешок пошевелился.

Я отплыла на шесть футов от мешка за один гребок. Очевидно, мне хватило приключений на один день.

Мешок перевернулся. Какая-то выпуклость натянула материю с одной стороны.

Может кто-то сунул кошку в мешок и бросил сюда. Разумеется, если верить моему опыту, в мешке окажется гигантская пиявка, высасывающая мозги, которая немедленно наброситься на меня. Опять же, учитывая текущий бардак в моей жизни, пиявка может не увидеть во мне достойную добычу. Нет, никаких мозгов.

Мешок снова перевернулся.

Кто не рискует, тот не выигрывает. Я снова подплыла к мешку, достала свой нож и перерезала веревку наверху. Ничего не произошло. Я открыла мешок и заглянула в него.

На меня смотрело человеческое лицо с яркими глазами, короткой седой бородкой, острым носом и густыми бровями. Оно принадлежало мужчине лет сорока или пятидесяти. В нем не было ничего необычного, если не считать тот факт, что размером оно было с кошачью голову.

Я видела много всякого дерьма, но это просто вишенка на торте. На секунду мой мозг завис, пытаясь переварить увиденное.

Владелец лица рванул из мешка в воду и пошел ко дну, словно камень.

Он тонул. Проклятье.

Я нырнула и ухватилась за тонущее тело. Он не мог быть выше восемнадцати дюймов, но в моих руках оказался несоизмеримый мертвый вес. Как минимум тридцать фунтов. Я чуть не выронила его. Рванула вверх и потянула его за собой.

Мы выплыли на поверхность.

Я глубоко вдохнула. В мою сторону полетел крохотный кулак. Челюсть разразилась внезапной болью. Неплохой удар. Я потрясла головой, затем потянула человечка к каменному выступу и подсадила его туда. Он забрался наверх.

Мы уставились друг на друга. На человечке была надета бронзовая туника с вышитым воротником, темно-коричневые штаны и маленькие, идеально сшитые кожаные сапожки для верховой езды.

На ком он может ездить верхом? На померанском шпице?

Мужчина моргнул, изучая меня.

Я умудрилась найти хоббита в кавказских горах. Интересно, что он сделает, если я спрошу у него про второй завтрак.

Человечек открыл рот и произнес несколько незнакомых слов.

— Я не понимаю, — сказала я по-английски.

Он покачал головой.

— Не понимаю.

Он снова покачал головой. Русский тоже не сработал.

Мужчина показал налево, лихорадочно размахивая руками. Я повернулась.

Что-то скользило по воде у дальней стены. Что-то длинное и извилистое. От его движений по воде пошла рябь.

Я повернула нож в руке и прижалась к стене так близко, как только могла.

Существо нырнуло вниз под воду. Поверхность воды выровнялась.

Снова рябь, уже ближе, и снова все успокоилось.

В моей голове зазвучала музыка из фильма «Челюсти». Ну, спасибо. Только этого не хватало.

Если бы я была кем-то длинным и змееподобным с большими зубами, и искала, чем бы перекусить, я бы подплыла к своей жертве снизу.

Я сделала глубокий вдох и нырнула.

Ко мне сквозь прозрачную воду плыло серебристо-зеленое чудовище. Тело длинной в четырнадцать футов было толстым, как мое бедро, и оснащено гребнем из длинных шипов. Оно неслось прямо на меня, его большие пустые глаза светились желтым светом на фоне серебристой чешуи.

Змея раскрыла рот, и я увидела огромную глубокую дыру с лесом тонких игольчатых зубов.

Я прижалась к стене, ступнями к скале.

Змея поднялась и бросилась на меня. Я оттолкнулась от стены, схватила ее за шею, прижала к себе и, собрав последние остатки сил, воткнула нож в жабры существа.

Змея начала извиваться, взбаламутив воду. Я держалась, как могла. Отпустить — значит умереть.

Мои легкие требовали воздуха. Я втыкала нож снова и снова, в попытках нанести больше ущерба.

Змея пыталась вырываться с невероятной силой.

Перед глазами поплыли черные точки. Воздух. Срочно.

Я отпустила змею и ринулась наверх.

Змея схватила меня за ногу. Зубы сжали ботинок, но не сумели проткнуть толстую подошву. Я дернулась, пытаясь освободиться. Я уже видела блестящий потолок там, где воздух встречается с водой прямо надо мной. Еще один фут. Давай же. Я ударила второй ногой в голову змеи.

Зубы разжались. Я вынырнула на поверхность и начала хватать воздух ртом.

Человечек на выступе закричал.

Из воды рядом со мной показалась серебристая спина. Я полоснула по ней ножом, пытаясь разрубить на двое. Змея снова ухватилась за мою ногу. Зубы впились в лодыжку и потащили меня вниз.

Я толкалась ногами так сильно, как только могла, пытаясь вернуться на поверхность. Если она затащит меня вниз, все будет кончено. Единственным шансом для меня оставалась магия. Я призвала ее к себе. Не густо — магическая волна оказалась слабая.

Змея затягивала меня все глубже и глубже под воду. Я пнула ее в голову. Один раз. Второй…

Змея отпустила, повернулась и обвилась вокруг меня. Я поплыла наверх так быстро, как никогда в своей жизни. Мои мышцы уже грозились оторваться от костей.

Я всплыла на поверхность. Нужно какое-нибудь слово силы. Я могу скомандовать ей умереть, но Уд, убивающее слово, обычно не срабатывает, и когда это происходит, отдача доставляет мне ужасную боль. Чем сильнее магия, тем меньше боли, но эта магическая волна слабее, чем обычно. От убивающего слова боль будет невыносимой.

Я не могу сейчас на это отвлекаться, иначе закончу свои дни в качестве рыбьего корма. Другим атакующим словом было «преклонись». Вот только у змей нет ног.

Змея встала на дыбы, возвышаясь над поверхностью воды, и открыла пасть. Еще мгновение, и она наброситься на меня, словно таран.

Человечек выкрикнул одно единственное резкое слово:

— Аар!

Магический поток обрушился на змею. Чудовище застыло, как вкопанное.

Я бросилась к змее и воткнула нож в хребет. Змея задрожала. Я распилила ее плоть, почти разделив тело на двое.

Змея дернулась и грохнулась назад. Я отскочила подальше.

Чудовище билось в конвульсиях, взбивая пену в соленой воде. Я отплыла подальше, к самой стене, и постаралась выровнять дыхание. Человечек осел на камень. Тонкая струйка окровавленной слюны потекла из его рта.

Он использовал слово силы, и оно сработало. Спасибо. Спасибо тебе, кто-бы ты ни был там наверху.

Я схватилась за выступ. Человечек наклонился и взял мою руку, помогая мне удержаться.

Змея извивалась и билась в конвульсиях целую минуту, пока наконец-то не затихла, неподвижно повиснув на поверхности воды.

Человечек похлопал меня по руке, стер кровь с губ и показал наверх. Над нами, где-то в семи футах над выступом виднелась узкая дыра в стене, не больше фута в ширину. Я туда ни за что не влезу.

Он сложил руки вместе, будто в молитве, и посмотрел на меня.

— Хорошо, — сказала я ему. Нет смысла нам обоим сидеть тут.

Я переместилась по выступу до самого широкого места. Целых шесть дюймов пространства. Ух, ты. Я забралась туда только с четвертой попытки, так как мои ноги постоянно соскальзывали, но мне все-таки удалось, и я выпрямилась, обняв скалу.

Человечек схватился за мою рубашку и подтянулся вверх. Его ноги встали на мои плечи. Забудьте о тридцати фунтах, он весил все пятьдесят. При таких размерах он должен весить треть своего веса. Может, он сделан из камней.

Человечек стоял у меня на плечах. Я сцепила пальцы в замок и подняла руки вверх, прижав их к скале. Он забрался на мои ладони и оттолкнулся.

Я соскользнула и упала в воду. Всплыв на поверхность, я успела увидеть, как человечек забирается в дыру и испаряется.

Я снова осталась одна. Только я и четырнадцать футов свежих суши, качающихся на волнах. Я так устала. Руки казались ватными.

Может, весь эпизод с хоббитом мне привиделся. Я довольно сильно приложилась о воду, заработала сотрясение мозга и начала видеть маленьких волшебных человечков в сапожках.

Я заставила себя плыть. Мне ничего не добиться, если я буду просто висеть на воде, и на это тоже требовались силы, которых у меня не было. Еще один круг по пещере подтвердил то, что я и так знала — выхода нет. Сидеть здесь и ждать спасения — заведомо проигрышный вариант. Даже если Тетушка Би и Кира каким-то образом найдут меня, у них уйдет несколько часов на поиск веревки настолько длинной, чтобы вытащить меня. Шансы на то, что маленький человечек вернется с подкреплением из померанской кавалерии, были еще меньше.

Змея должна была откуда-то приплыть. В этой пещере просто недостаточно рыбы, чтобы ей хватало пропитания, если, конечно, ее не держали на диете из абхазских хоббитов. Значит, она свободно перемещалась между пещерой и морем.

Я подплыла к стене, где первый раз увидела ее и нырнула глубоко вниз в кристально чистую воду. Пятнадцатью футами ниже скала заканчивалась и открывался туннель шириной в десять футов. Я понятия не имела, насколько длинным он был.

Передо мной стоял выбор: нырнуть в подводный туннель неизвестной длинны с возможностью утонуть или остаться в пещере, пока я окончательно не выдохнусь и вполне возможно утону. Иногда жизнь просто не дает хорошего выбора.

Я глубоко вздохнула, стараясь наполнить легкие кислородом, и нырнула вниз. Туннель раскинулся передо мной, все больше сужаясь к концу, пока его ширина не уменьшилась до четырех футов. Я продолжала плыть, отталкиваясь от стен. Я где-то слышала, что лучше не думать о задержке дыхания, когда ты задерживаешь дыхание. Ага. Это все равно, что не смотреть вниз, когда ты пересекаешь пропасть. Когда кто-то говорит: «Не смотри вниз», ты просто обязан посмотреть.

Каменные стены давили на меня.

Что, если я плыву прямо в логово морских змей?

Мое сердце грохотало в груди. Запас воздуха заканчивался. Я лихорадочно плыла, отчаянно сражаясь с водой за свою жизнь.

Море становилось все темнее. Я тонула.

Стены туннеля внезапно открылись, и надо мной раскинулась прозрачная синева. Я замахала руками, направляясь прямо вверх.

Мое лицо показалось на поверхности, и я увидела прекрасное голубое небо. Я начала глотать воздух ртом. Великолепно. Несколько секунд я просто лежала на воде и дышала. Я пока не готова отдать концы. Еще не время.

Болтаться в воде было, конечно, приятно, но если поблизости есть еще водные змеи, мне нужно побыстрее выбираться из воды. Я выпрямилась и обнаружила, что оказалась в открытом море. Прямо передо мной берег представлял собой сплошную вертикальную стену, которая шла вверх. Взбираться по ней сейчас — выше моих сил.

Я повернулась в воде. Передо мной раскинулось огромное море, словно поле бесконечной синевы, если не считать небольшого острова в двадцати пяти ярдах от меня. Он больше походил на скалу, торчащую из воды, чем на остров, так как был всего двадцать футов шириной, но даже подобие острова сейчас лучше, чем ничего.

Я поплыла к нему. Теплая, кристально чистая вода скользила по моей коже, нежно лаская меня. Я была так счастлива, что осталась жива.

Я добралась до скалы, забралась по камням, покрытым мидиями, и плюхнулась на пятую точку. Твердая земля. Прекрасная, изумительная, неподвижная твердая земля. Я тебя обожаю.

Я легла на спину. Как только я восстановлю силы, то наверняка смогу найти дорогу в город. Мне нужно лишь двигаться вдоль берега, пока я не достигну цивилизации, но в данный момент движение даже не рассматривалось. Остаться здесь на скале казалось мне прекрасной идеей. Я могу просто сидеть на этом маленьком острове и размышлять о тех решениях, из-за которых я оказалась здесь, чуть не утонувшая, измученная, с раненой лодыжкой и возможным сотрясением мозга, которое вызвало галлюцинации про хоббита.

Яркое солнце пригревало. Я перевернулась на живот, положила лоб на сложенные руки, чтобы лицо не сгорело на солнце, и закрыла глаза. В голове появилось изображение чешуйчатого монстра, который вылезает из моря и начинает меня грызть. Я откинула эту мысль. Здесь вполне безопасно, и я слишком устала, чтобы двигаться.

*** *** ***

— Ээй!

Я резко села. На западе солнце клонилось к горизонту, а небо приобрело оранжевый оттенок. Я проспала до вечера. Кажется, все мои пальцы на месте. Ни один монстр не вылез из моря и не лишил меня конечностей. Мое лицо тоже не болело. У меня смуглая кожа даже зимой, и получить солнечный ожог не так-то легко, тем не менее мне удавалось это сделать пару раз, и я бы не хотела повторять этот опыт.

— Ээй! — снова раздался мужской голос.

Я повернулась. Ко мне плыла лодка. На веслах сидел охотник, которого мы встретили у пещеры, рядом расположилась его собака, а с носа лодки мне махал руками маленький человечек.

— Мы прибыли спасти тебя, — сказал охотник по-русски с акцентом.

— Спасибо!

— Как видно, ты спасла саму себя. — Охотник остановил лодку, и она тихонько стукнулась о скалу. Я забралась на борт.

Человечек улыбнулся мне.

— Приветствую, — сказал охотник.

— Привет.

— Тебе предстоит сделать нелегкий выбор, — сообщил мне охотник. — Город в той стороне. — Он указал на север. — Два с половиной часа пути. Мой дом и ужин — в той. — Он указал на северо-восток. — Один час. Я отвезу тебя в любую сторону, но скажу откровенно: приближается ночь. Плохо путешествовать в темноте, когда миром правит магия. В горах не безопасно.

Два с половиной часа означают, что ему придется возвращаться в темноте одному или остаться ночевать где-то в городе. Судя по его голосу, он не особо жаловал города. Если какое-то странное горное чудовище сожрет его на обратном пути, я не смогу себе этого простить. Замок и его обитатели как-нибудь выживут без меня еще двенадцать часов.

— Твой дом и ужин, пожалуйста.

— Прекрасный выбор.

*** *** ***

Охотник сказал, что его имя Астамур. А собаку, которая оказалась кавказской овчаркой, зовут Гунда — в честь сказочной принцессы с большим количеством волшебных героических братьев. Согласно словам Астамура, маленький человечек не назовет нам своего имени, так как считает, что это даст нам власть над ним, но его народ зовется «атсани», и он не возражает, если я буду его так именовать.

— Они живут в горах, — рассказывал Астамур, пока лодка скользила вдоль берега. — Им не нравится быть замеченными, но я однажды спас одного из их детишек. Против меня они не возражают. Они очень старый народ. Жили здесь тысячи лет. Их дома тут повсюду, и сейчас они постепенно возвращаются в них.

— Как им удалось выжить? — Я протянула руку Гунде. Она понюхала мои пальцы, наградила меня очень серьезным выражением морды, затем подтолкнула мою руку носом, чтобы я ее погладила. Я повиновалась. Как же я скучала по моему боевому пуделю.

Астамур пожал плечами.

— Атсани спали. Кто-то рассказывает, что они обратились в камень, а потом снова ожили с возвращением магии. Они сами ничего не говорят.

— Как он оказался в мешке?

Астамур спросил Атсани на их языке. Человечек сложил руки на груди и пробубнил что-то.

— Он говорит, что его поймали гизмалы.

— Гизмалы?

Астамур оскалил зубы.

— Мужчины-шакалы. Убийство атсани влечет неудачу, поэтому они засунули его в мешок и бросили в воду.

Володя со своими друзьями-оборотнями.

— Эта компания умом не блещет. Они пытались нас ограбить.

— Когда магия пришла в первый раз, многие люди превратились в гизмалов. Согласно историям гизмалы злые. Люди испугались. Когда люди чего-то боятся, случаются страшные вещи. Многих гизмалов убили. Затем пришел Мегобари. Теперь гизмалы правят городом и делают что хотят. Никто не может ничего сказать. Но ограбление — это уже слишком. У этого мальчишки, который повел вас в пещеру, в городе есть мать. Я ей все расскажу. Она обо всем позаботится. — Астамур покачал головой. — Я пытался сказать вам: плохое место. Там живет Агульшап. Водяной дракон.

У них очень много слов начинаются с буквы А.

— Уже не живет.

Астамур нахмурил брови. Он сказал что-то Атсани. Человечек кивнул.

Астамур засмеялся, его низкий смех разошелся по водной глади.

— Я думал, что спас красавицу. А спас воина! У нас будет пир. Это нужно отпраздновать.

Лодка причалила, и я помогла Астамуру затащить ее на берег. Мы взбирались вверх по склону около часа, пока дорога не привела нас в долину. Горы расступились в стороны, а между ними раскинулся изумрудно-зеленый луг. В траве притаился небольшой, но крепкий каменный дом, а в нескольких ярдах от него в широком загоне расположилось стадо овец с кудрявой серой шерстью.

— Я думала, что ты охотник.

— Я? Нет. Я пастух. В доме есть ванная. Можешь ей воспользоваться. Мой дом — твой дом.

Я открыла дверь. Внутри дома было просторно и опрятно. Красивые каменные стены, деревянный пол. На одной из стен висел цветастый турецкий ковер. Справа располагалась небольшая кухонька с потрепанным электрическим оборудованием. Где-то здесь, наверное, есть генератор. Я прошла через гостиную, где стоял уютный диван с мягким белым покрывалом, в заднюю часть дома. Там я нашла ванную комнату с туалетом, душем и раковиной. Я открыла вентиль, и из крана побежала вода. Водопровод здесь, наверху. Астамур неплохо устроился.

Я воспользовалась туалетом, вымыла лицо и руки. Когда я вышла обратно на улицу, Астамур уже развел большой костер в каменном очаге за домом.

— Будем готовить на костре, — объявил Астамур. — Традиционный горный ужин.

Атсани забежал в дом и вернулся со стопкой покрывал. Я помогла ему разложить их на земле.

Астамур вынес большую кастрюлю, полную мяса, лука и гранатовых зерен в каком-то соусе, и начал нанизывать куски на длинные шампуры.

Я уловила запах соуса, с легкими нотками уксуса и жара. У меня потекли слюни. Внезапно я поняла, что ужасно хочу есть.

Астамур расставил шампуры над огнем и ушел мыть руки. Запах тлеющего дерева смешался с ароматом мяса, шипящего над костром. Небо постепенно приобрело оранжевый и темно-красный цвета на западе, в то время как на востоке, над горами, оно стало прозрачно-фиолетовым, напоминая по оттенку аметист.

Астамур протянул мне шампур, и я тут же откусила кусок. Нежнейшее мясо практически таяло у меня во рту. Это просто Рай.

— Вкусно? — с заботой поинтересовался Астамур.

— Мм-хм, — сообщила я ему, пытаясь говорить и жевать одновременно. — Ошень вкушно. Лушшее, што я ела.

Атсани откинулся назад и засмеялся

Пастух улыбнулся мне сквозь бороду и протянул бутылку вина.

— Домашнее.

Я сделала глоток. Вино оказалось сладким, освежающим и удивительно мягким.

— Так ты живешь здесь совсем один? — спросила я.

Астамур кивнул.

— Мне здесь нравится. У меня есть мое стадо. У меня есть моя собака. У меня есть очаг, чистый горный ручей и горы. Я живу как король.

Атсани что-то сказал. Астамур лишь пожал плечами.

— Замки для правителей. Короли приходят и уходят. Кто-то должен быть пастухом.

— Ты скучаешь по людям вокруг, по жизни в городе? Здесь наверно очень одиноко. — Я бы не скучала. Я бы не задумываясь сбежала в домик в горах и жила бы там сама по себе. Никаких оборотней. Никаких матерей, убитых горем. Никаких «Да, Консорт», «Пожалуйста, Консорт», «Помогите нам, Консорт». В данный момент одиночество звучало как настоящее счастье.

Астамур улыбнулся.

— Внизу в городах люди воюют. Я тоже когда-то воевал, пока не устал от этого. — Астамур поднял одну штанину, и я увидела на его икре безобразный шрам, который выглядел как удар ножа или меча. — Русские.

Он приподнял брови, гладя на меня, и спустил рубашку с одного плеча, показывая старый шрам от пули на груди.

— Грузины. — Он засмеялся.

Атсани закатил глаза.

— Он понимает, что ты говоришь? — спросила я.

— Понимает. Это что-то вроде их магии, — ответил Астамур. — Если бы не запасы, я бы вообще не ходил в город. Но это неизбежно. Трудно жить как король без туалетной бумаги.

Мы закончили нашу трапезу. Атсани вытащил трубку изо рта и произнес что-то с серьезным выражением лица.

— Он говорит, что он твой должник, и хочет знать, чего ты желаешь.

— Скажи ему, что нет никакого долга. Он мне ничего не должен.

Атсани нахмурил свои густые брови. Он снова вытащил трубку и начал отчитывать меня серьезным тоном, время от времени тыкая трубкой в моем направлении. Его лекция определенно была направлена именно на меня. К его несчастью, в нем было всего полтора фута роста. Я закусила губу, пытаясь не засмеяться.

— Тебе короткую версию или длинную? — спросил Астамур.

— Короткую.

— Ты спасла ему жизнь, теперь он твой должник и ты должна позволить ему отплатить тебе. Последняя часть — это совет от меня. Мысль о том, что он должен кому-то, делает его несчастным. Скажи, чего ты хочешь? Хочешь, чтобы он показал тебе место, где хранятся сокровища? Хочешь, чтобы мужчина полюбил тебя?

Если бы с любовью было все так просто. Я вздохнула.

— Нет, мне не нужны сокровища, и у меня есть мужчина, спасибо. Он не совсем мужчина. И я теперь не совсем с ним, но это к делу не относиться.

Астамур перевел.

— Тогда чего ты хочешь?

— Ничего.

— Должно быть хоть что-то.

Ну, хорошо.

— Спроси его, поделится ли он со мной волшебным словом.

Астамур перевел.

Атсани застыл и сказал что-то, его слова прозвучали быстро, словно камни, падающие с горы.

— Он сказал, что это может убить тебя.

— Скажи ему, что у меня уже есть несколько волшебных слов, так что я скорее всего не умру.

— Скорее всего? — спросил Атсамур, подняв брови.

— Вероятность этого очень мала.

Атсани вздохнул.

— Он сказал, что сделает это, но я не должен смотреть. Я пойду, проверю овец. — Астамур поднялся и пошел в сторону пастбища. — Постарайся не умереть.

— Сделаю все возможное.

Атсани наклонился вперед, взял пустой шампур и написал что-то на земле. Я посмотрела вниз.

Меня захлестнула лавина мучительной боли, превратившись в водоворот светящихся линий. Я завертелась внутри него, и каждый поворот приносил еще больше боли, будто мой мозг делили на части, отрезая невидимым лезвием тонкие пласты слой за слоем. Я крутилась в этом каскаде боли все быстрее и быстрее, отчаянно стараясь держаться за свой разум.

Сквозь свет показалось слово. Я должна сделать его своим, или оно убьет меня.

— Аар. — Стоп.

Боль исчезла. Окружающий мир постепенно возвращался на свои места: зеленая трава, запах дыма, блеяние овец где-то вдалеке и Атсани, который стирал надпись с земли своей ногой. Я сделала это. В который раз я сделала это.

— Ты не умерла, — сказал Астамур, подходя ближе. — Мы оба очень рады этому.

Атсани улыбнулся и что-то сказал.

— Он просит меня сказать тебе, что ты добрая. Он рад, что теперь у тебя есть это слово. Оно поможет тебе в замке со всеми этими ламассу. Он вообще не понимает, зачем они вам там нужны. Разве вы не знаете, что они едят людей?

*** *** ***

Мой мозг резко затормозил.

— Он думает, что у нас в замке есть ламассу?

— Он говорит, что есть. Говорит, что видел, как один из них унес тело и съел его.

— Кто-то убивает людей в замке, — сказала я. — Но я видела изображения ламассу. У них шерсть и человеческое лицо.

Атсани замахал своей трубкой.

— Он говорит, что это… как же это слово… аллегория. Животных с человеческими головами не существует, это просто смешно.

Кто бы говорил. Восемнадцатидюймовый волшебный человечек в ботинках, шакалы-оборотни и морские драконы — это нормально, а животные с человеческими головами — это смешно. Все ясно. Хорошо, что мы это прояснили.

Атсани встал с покрывала, прошел несколько футов до травы и начал вышагивать, ставя одну ступню перед другой, будто шел по канату. Он резко повернулся, сделал пять шагов, повернулся снова, рисуя причудливый узор своими шагами.

— Атсани очень многое помнят. Смотри, — сказал Астамур. — Это редкий дар. Только избранные могут увидеть такое в своей жизни.

Человечек продолжал свой ритуал. По траве пошла дрожь, словно над ней порхали невидимые крылья. Все травинки встали дыбам на зов Атсани. Над травой появилось бледное, полупрозрачное изображение, которое колыхалось, словно мираж. Огромный город стоял в окружении высоких рельефных стен. Два огромных ламассу растянулись на городских стенах, глядя на ворота, и еще двое поменьше охраняли вход по бокам. Прямо за воротами стояла узкая башня, настолько высокая, что мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть ее верхушку. В городе начиналось утро. Солнце еще не поднялось, но жара уже начинала нарастать. Я почувствовала легкие запахи куркумы, дыма и влажного воздуха — где-то неподалеку наверняка есть река. Где-то лаяла собака. Как будто передо мной приоткрылось окошко сквозь время.

Я смотрела на мир моего отца.

Над одной из башен поднимался столб дыма. Из ворот вышел мужчина в длинной оранжевой мантии, за ним последовали еще двое. У всех троих были длинные стриженные бороды и конические шляпы, и каждый нес в руках золотой кувшин с широким носиком.

Где-то вдалеке раздался вой. Картинка переместилась, и я увидела стаю волков, которая быстро бежала по полю. Все волки светло-серые, с длинными ногами и большими ушами. Их огромный размер говорил о том, что это не просто дикие волки.

Стая добежала до ворот и остановилась. Волки встряхнулись, их тела изогнулись, и на их месте появились мужчины. Их лидер, лысоватый мужчина в возрасте, вышел вперед. Бородатый мужчина сказал что-то и протянул ему кувшин. Оборотень выпил прямо из носика и передал кувшин дальше. Кувшины переходили из рук в руки, пока каждый оборотень не сделал глоток, а затем вернулись к бородатым мужчинам.

Мужчины в мантиях расступились, и из ворот вышли двое стражников, одетые в ламеллярные доспехи поверх килтов. Они притащили с собой мужчину, связанного по рукам и ногам, бросили его на землю и отошли.

Мужчина сжался в комок, в ужасе бормоча что-то.

Оборотни обратились. Оскалив волчьи зубы, стая бросилась на мужчину. Он кричал, выл, а они рвали его на куски, огрызаясь и брызгая кровью на песок. К моему горлу хлынула кислота. Я отвернулась. Я могу убить мужчину или женщину во время битвы, но от подобного мне становилось дурно.

Наконец-то мужчина перестал кричать. Я подняла взгляд, и увидела, что Астамур наблюдает за мной. Он кивнул в сторону миража.

— Ты все пропустишь.

Я посмотрела. У ворот остались лишь окровавленные остатки человеческого тела. Волки сидели, будто ждали чего-то. Прошла минута, затем вторая.

Тело вожака раскрылось. Оно увеличивалось, наращивая кости и плоть. Из лопаток появились крылья. Тело покрыли алые чешуйки. Кости черепа изменились, поддерживая массивную львиную челюсть. Альфа зарычал.

Черт побери. Дулиттл оказался прав.

Оборотни завершили обращение один за другим. Вожак ринулся через ворота в башню. Остальные разом последовали за ним. Одно мгновение, и альфа спрыгнул с вершины башни, расправив огромные крылья. Он спикировал вниз, затем снова поднялся вверх, и его стая полетела за ним.

Атсани остановился, и мираж исчез.

Человечек заговорил, время от времени прерывая свою речь, чтобы Астамур мог перевести.

— Давным-давно за горами на юге существовало королевство Ашшура. В королевстве жило множество волшебников, а его армии часто отправлялись на завоевания, и поэтому волшебники создали ламассу. Они взяли стаи гизмалов и изменили их, используя магию. Именно поэтому существуют разные виды ламассу: с телом быка, льва или волка. Для статуй они использовали быка и льва, так как эти существа самые большие. Когда в них не нуждались, ламассу выглядели как простые гизмалы, но когда городу угрожала опасность, волшебники скармливали ламассу человеческое мясо, и те становились сильнее и свирепее. У них вырастали крылья и ужасные зубы, и они нападали на врага с неба и пожирали всех.

Я никогда не слышала ничего похожего, но это абсолютно не значит, что это невозможно.

— Статуи — это предупреждение. Они означают: «Этот город защищают ламассу». Человеческое лицо показывает, что они соединяют в себе человека и зверя, а пять ног говорят о том, что они не всегда те, кем кажутся. Мы очень давно знаем о ламассу и стараемся держаться подальше от них. Не все ламассу злые, а лишь те, кто пожирает человеческую плоть.

Если он прав, любая стая в замке может оказаться ламассу.

— Так как определить, является ли оборотень ламассу?

Атсани пожал плечами.

— Накормить его человеческим мясом, — перевел Астамур.

А то. Зачем задавать глупые вопросы…

— А другой способ есть?

— Нет.

— У них есть какие-то слабости? Что-то особенное?

Астамур вздохнул.

— Он говорит, что они не выносят серебра.

Должно быть, я выглядела абсолютно отчаявшейся, потому что Астани подошел ко мне и похлопал меня по руке. Все наладится.

Я вздохнула.

— А можно мне еще вина?

*** *** ***

Вскоре совсем стемнело. Я лежала на покрывале и смотрела на звезды, которые блестели словно бриллианты. Ярко светила луна, роняя на горы завесу прозрачного света. Может это лишь мое воображение, но мне казалось, что ночь здесь ярче. А может просто горы поднимали нас ближе к луне.

Меня охватило приятное спокойствие. Замок и напряжение от присутствия там совсем вымотали меня, и сейчас мне уже было наплевать на Кэррана, Хью или Роланда. Тяжелые стены, которые давили на меня там, теперь рухнули. Я просто хотела остаться здесь, лежать на этом покрывале и быть свободной.

Может, если мне очень повезет, Хью и Кэрран сбегут куда-нибудь вместе и прихватят Лорелай с собой, пока меня нет.

Утром мне, скорее всего, придется вернуться, но сейчас мне этого совсем не хотелось, а мысль о побеге казалась такой сладкой, что я боялась пускать ее к себе в голову. Я могла исчезнуть в этих горах, жить простой жизнью: охотиться, ловить рыбу, выращивать фрукты и ни о чем не беспокоиться.

Атсани рассказывал нам прекрасные истории о своем народе, о сражениях с великанами и драконами, о великих героях — нарти — и крылатых лошадях. Астамур сидел, прислонившись к подушке, и тихо переводил его слова.

— … великий Гигант-адау увидел странных лошадей на своем пастбище. Он скрестил свои огромные руки и взревел: «Чьи это лошади? Они выглядят как лошади нарти, но нарти не посмел бы…

Астамур вдруг замолчал. Атсани моргнул и ткнул ботинок пастуха своей трубкой. Я приподнялась. Астамур внимательно смотрел в сторону гор, приоткрыв рот.

Я развернулась.

По горному гребню несся крупный зверь весом как минимум шестьсот фунтов. Он быстро сокращал расстояние огромными прыжками. Лунный свет скользил по его серой гриве, подсвечивая массивные мускулы. Это был не зверь и не человек, а странный четырехлапый гибрид и того, и другого, созданный для бега не взирая на свое телосложение.

Как он вообще меня нашел?

Атсани запрыгал на месте, размахивая своей трубкой. Астамур потянулся за ружьем, не сводя глаз со зверя.

— Демон?

— Нет, это не демон. — Хотя этот вариант мог быть предпочтительнее. — Это мой бойфренд.

Атсани и Астамур тут же повернулись и посмотрели на меня.

— Бойфренд? — переспросил Астамур.

Кэрран увидел нас. Он остановился на каменном утесе и зарычал. Грубая декларация силы прокатилась по горам, скатываясь со склонов словно камнепад.

— Ага. Не волнуйтесь. Он безобидный.

Кэрран побежал вниз по склону. Простые оборотни — не ламассу — имеют две формы: человеческую и звериную. Наиболее способные из них могут удержать третий облик — боевую форму, представляющую собой прямоходящий гибрид первых двух, способный нанести максимальный ущерб. У Кэррана есть четвертое обличие — гибрид, больше похожий на льва, чем на человека. Я видела его в этом облике лишь раз, когда Сайман взбесил его до крайности, и Кэрран гнался за ним по городу. В ту ночь мы впервые занимались любовью.

Если он думает, что это добавит ему очков, то будет очень разочарован.

Гигантский львиноподобный зверь соскочил с горы и побежал по траве, направляясь прямо к нам. Лунный свет, идущий с неба, заставлял его сиять, подсвечивая темные полосы на серой шерсти.

Двадцать ярдов. Пятнадцать. Десять.

Атсани и Астамур замерли в напряжении.

Пять.

Гигантский лев прыгнул и приземлился в футе от меня, тряхнув темной гривой. От ударной волны его прыжка из костра полетели искры. Глаза горели жидким золотом. Мощная львиная пасть распахнулась, показывая ужасающие клыки размером с мою руку. Кэрран зарычал.

Я хлопнула его по носу.

— Хватит! Ты пугаешь людей, которые спасли меня.

Серый лев принял человеческий облик. Кэрран вскинул руки вверх, будто ломая невидимый булыжник.

— Аааа!

Хорошо.

Он схватился за край большого камня, торчащего из травы. Мышцы на его обнаженном теле напряглись. Он вырвал камень из земли. Четырехфутовый валун должно быть весил несколько тысяч фунтов, потому что его ноги слегка утопли в траве. Кэрран зарычал и бросил камень о ближайшую скалу. Валун полетел, ударился о каменный склон словно пушечное ядро, и покатился вниз. Кэрран побежал следом, выдернул из земли еще камень поменьше и бросил его о первый.

Ух, ты! Он действительно разозлился.

Глаза Астамура стали огромными, словно блюдца.

— Я могу заставить его потом вернуть все на место, — сказала я ему.

— Нет, — медленно произнес Астамур. — Все нормально.

Кэрран схватил камень поменьше обеими руками и кинул его в большой булыжник. Булыжник треснул и развалился. Ой.

— Прости, мы сломали твой камень.

Атсани вытащил трубку изо рта и что-то сказал.

— Мм-хм, — согласился с ним Астамур.

— Что он сказал?

— Он сказал, что этот мужчина, должно быть, твой муж, потому что только тот, кого мы очень любим может нас так разозлить.

Кэрран пнул остатки булыжника, развернулся и направился ко мне.

Я скрестила руки на груди.

— Я думал, ты мертва! А ты сидишь здесь у костра, ешь и…

— Слушаю сказки, — подсказала я. — Мы собирались жарить зефир, но тебя не приглашали.

Кэрран открыл рот, но тут его взгляд упал на Атсани. Он моргнул.

— Какого хрена?

— Не пялься. Ты оскорбишь его чувства.

Атсани кивнул Кэррану с серьезным видом.

Кэрран покачал головой и повернулся обратно ко мне.

— Я чуть не убил Би. Она жива лишь потому, что должна была показать мне то место, где ты провалилась.

— О, значит Принцесса Вилсон все-таки выпустила тебя из замка? Ей пришлось выписать тебе разрешение? Ты получил пропуск, ю-хуу!

— Так вот в чем дело? Это твой взрослый ответ на создавшуюся ситуацию — вместо того, чтобы обо всем поговорить, ты сбегаешь в горы жарить зефир с гномом и жителем гор.

— Ага.

— Какой же у тебя план на завтра? Обед с единорогом?

— Пока он не включает тебя, меня все устраивает.

— Вот как? Все, значит, вот так просто. — Кэрран повернулся. — Подожди-ка минутку. А где же Хью? Разве он не должен виться вокруг тебя?

— Удивлена, что ты заметил.

Его руки сжались в кулаки. Я взяла камень размером с грейпфрут и подала ему. Камень взлетел в воздух. Хоумран в стиле Царя Зверей.

— Я заметил. Просто я ничего не могу с этим поделать.

— Знаешь, в чем разница? Хью может виться сколько хочет. Я не могу его контролировать. Но я контролирую собственные действия и не поощряю его. Ты же позволяешь ей ходить перед тобой без одежды. Ты сказал мне, что не интересуешься ей, а потом приглашаешь ее сесть за стол на мое место. Ты отправился с ней на маленькое рандеву, где рассказывал, как тебе одиноко и плакался о тех жертвах, которые тебе пришлось принести из-за отношений со мной.

Его глаза блеснули золотом.

— Ты. Это была ты там на балконе.

— Ты проводишь с ней каждую минуту, в то время как мне все вокруг твердят, что не станут отвечать на мои вопросы, потому что я уже на полпути навылет, а она — на залет, и так как мы с тобой не женаты, заменить меня проще простого.

— Хочешь жениться? Я женюсь на тебе прямо сейчас. Если этот гном проповедник, я сделаю это.

— Да, чертовски хорошее предложение.

— Что он говорит? — поинтересовался Астамур.

— Он хочет на мне жениться.

Астамур передал мои слова. Атсани махнул своей трубкой, и Астамур перевел сказанное. Ха!

— Что? — огрызнулся Кэрран.

— Атсани говорит, что ты не готов к женитьбе. Для этого у тебя неподходящий темперамент.

Кэрран на секунду напрягся.

— Ты хоть предупреди, если твоя голова собирается взорваться, чтобы я могла отойти подальше.

— Мы до сих пор не женаты только потому, что каждый раз, когда я завожу разговор о браке и детях, тебя охватывает ужас.

— Не правда.

— Три недели назад я спросил тебя, хочешь ли ты детей. Ты выглядела так, будто была готова сбежать.

— До этого я несколько часов наблюдала за тем, как ребенок становится люпом и пыталась утешить ее мать. — Я махнула руками. — Знаешь, ты прав. Давай родим детей. Пусть будет целый выводок. И когда мой отец пронесется по Атланте, сжигая все дотла на своем пути, мы будем вместе рыдать, когда они погибнут. Или еще хуже, наши дети могут родиться людьми. — Я положила руку на грудь. — Боже упаси.

— Ты серьезно? Людьми? А я тогда кто?

Ой.

— Ты уникальная снежинка, вот ты кто. — Я спародировала Лорелай. — Но они никогда не смогут присоединиться к тебе на охоте. Это такое мучение…

Кэрран сделал шаг вперед.

— Мы вместе уже целый год. Сколько раз ты видела, чтобы я охотился.

Амм.

— Сколько раз, Кейт?

— Ни разу.

— Все потому, что я не охочусь. Я лев. Я вешу шесть сотен фунтов. Ты действительно полагаешь, что я понесусь сквозь кусты за оленем? Когда я хочу стейк, мне нужен именно стейк. Я не хочу гоняться за ним два часа по лесу, а потом есть его сырым. Мне доставляют всю необходимую еду, а я отрываю задницу от стула только тогда, когда стае угрожает опасность. За последние три года я был на одной единственной охоте. Я отправился туда по необходимости, и как только все остальные убежали, я нашел себе удобную теплую скалу и немного подремал на солнышке. Знаешь, когда я последний раз охотился именно для выживания? Когда погибли мои родители, пока Мэхон не нашел меня изголодавшегося в лесу.

Я уставилась на него.

— Совместной охотой обычно занимаются молодые волки, которым нужно научиться работать в команде. Большинство оборотней носятся по лесу только в том случае, если у них появляется острая необходимость убить кого-нибудь. Ты хоть представляешь, как трудно на самом деле поймать оленя? Человека не без причин называют самым успешным хищником на планете. Лорелай этого не знает, потому что еще слишком молода и наивна, и никогда не была за пределами стаи своего дяди. Ей не приходилось неделями выживать в лесу, есть червяков, мышей, кузнечиков, и другое дерьмо, которое только можно поймать от голода и отчаяния. Она думает, что каждая стая в мире действует по одному образцу, но ты меня знаешь. Ты все понимаешь. По крайней мере, должна понимать.

Я открыла рот.

— Я не закончил. Хью знает все это. Он организовал это подобие охоты, потому что получает удовольствие от того, что мы носимся по лесу и добываем для него мясо словно какие-то недочеловеки, словно мы его псы, а когда мы приносим добычу, он поощряет того, кто отличился больше всех. Если бы мне не нужно было следить за Десандрой, я бы не пошел. Я просто хочу знать, ты так же думаешь обо мне? Я для тебя просто пес?

— Нет, ты мужчина, которого я люблю, и который тоже должен любить меня. Вместо этого ты проводишь все свое время с другой женщиной. По-видимому, ты решил поставить крест на наших отношениях, но забыл сообщить мне об этом.

— Разве сейчас я с ней?

— Где ты был этим утром, когда я разговаривала со стаями?

Его глаза говорили мне, что я попала в точку. Было больно.

— Можешь не отвечать. Я всегда думала, что у тебя хватит порядочности сказать мне все в лицо, если ты решишь, что наши отношения исчерпали себя.

— Мне тридцать два, — сказал он. — Женщины стали добиваться моего внимания с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Ты действительно думаешь, что в Лорелай есть что-то, чего я не видел прежде?

— У нее есть имя Вилсона.

— И она может засунуть его себе в задницу, если ей это поможет. Мне не нужен союз с Ледяной Яростью. Они находятся в четырех тысячах миль от нас. Что я буду с ними делать?

Логично, но я слишком зла на него, чтобы признать это.

— Что хочешь.

— Кроме того, если бы я хотел получить эту стаю, я бы отправился на Аляску и забрал бы ее у Вилсона, как и все остальные, что расположены между нами. Мне не нужна Лорелай. Даже если и нужна, что у нее есть, Кейт? Она не альфа, она ничего не знает о руководстве и обязанностях. Она не ее отец, она не может претендовать на его достижения как на свои собственные просто потому, что она его дочь.

Внезапно я почувствовала себя ужасно уставшей.

— Давай подведем итог: она не впечатлила тебя своей личностью и своими мозгами, у нее нет никакой стратегической ценности, и ты не горишь желанием затащить ее в постель.

— Все верно.

— Так почему ты проводишь с ней все свое время? Твое поведение выглядит как предательство. Публичное, очевидное предательство. Я знаю, что ты это все понимаешь.

Он просто смотрел на меня, сжав челюсти.

Я села на камень.

— Всегда пожалуйста.

Кэрран вздохнул.

— Существует контракт на твою жизнь.

Я наклонилась вперед, положив лицо в ладони. Нет, он бы не стал…

— Атака пиратов была не случайной — кто-то нанял их специально, чтобы убить тебя. Им дали твое описание: темные волосы, меч и так далее. Пират описал мужчину, который удивительно похож на идиота, который подчиняется Кралу, Ренока. Пират сказал, что у того был румынский акцент. Им заплатили в евро. Тридцать тысяч — не малые деньги. Джарек не из тех, кто платит тридцать тысяч за убийство. Он предпочитает выполнять такую работу самостоятельно.

Ну почему я…?

— Все банкноты пронумерованы. Первая буква серийного номера означает страну происхождения денег. После того, как мы высадились, Сайман отвез пирата к его дружкам в обмен на возможность взглянуть на деньги. Их печатали в Бельгии. Это означает, что Лорелай и Джарек Крал заключили какую-то сделку.

Я просто наблюдала за ним.

— Лорелай приехала сюда с тремя сопровождающими из людей ее дяди. Я подкупил одну из них — она им не особо нравится — и женщина сказала, что Лорелай и Крал подписали контракт. Она не знает точных условий, но они точно включают пункт о том, что Лорелай становится альфой Стаи, а также твою смерть. Лорелай сделала это по своей наивности. Она действительно думает, что в реальном мире все так и делается. Джарек Крал пошел на это наверняка чтобы впоследствии шантажировать Лорелай этим контрактом, либо чтобы извлечь для себя какую-то другую выгоду. В любом случае, если мне удастся заполучить этот контракт, все обернется против него, потому что у меня будет прямое доказательство его планов на убийство моей жены. По закону я смогу убить его.

Должно быть, это шутка.

— Я не твоя жена.

— Я не могу сражаться на двух фронтах, — сказал Кэрран. — Кто-то атаковал Десандру, все силы брошены на ее защиту, но я не мог рисковать твоей жизнью. Очень не хотелось, чтобы кто-нибудь случайно застрелил тебя, или чтобы на твою голову внезапно свалился булыжник. Я не мог постоянно находиться рядом, потому что они не давали мне передохнуть. Пришлось выбирать между панацеей для Стаи и твоей безопасностью. Поэтому я начал проявлять интерес к Лорелай. Они должны были сделать вывод, что я и так заглотил их наживку, и нет причины убивать тебя, рискуя превратить тебя в мученицу. Я водил ее на долгие прогулки туда, где нас никто не видел, пока Сайман ходил по замку в ее обличии и пытался найти контракт и людей, которые хоть что-то знают о нем.

— Сайман в замке?

— Он находился там все это время, не считая первой ночи. Я провел его внутрь в образе Мэхона на следующее утро после первого ужина.

Я знала ответ, но все равно задала вопрос:

— Почему ты мне ничего не сказал?

— Потому что ты не умеешь врать, Кейт. Все твои мысли тут же отражаются на твоем лице. Я встречал первоклашек с лучшей актерской игрой, чем у тебя. Твоя ревность и беспокойство должны были выглядеть искренними, чтобы они вычеркнули тебя из списка целей. Весь план держался именно на этом.

Ага.

— Хорош план.

— Это был отличный план. Я все продумал и привел в исполнение, и все шло как надо, пока ты не решила сбежать в горы.

Я спрятала лицо в ладони.

— Кейт? — позвал он.

Я должна сейчас злиться и кричать, но я чувствовала лишь усталость и пустоту.

— Кейт? — повторил он. — Ты в порядке?

Я посмотрела на него.

— Нет.

Он ждал продолжения.

— Ты заставил меня пройти через ад, потому что считаешь меня плохой лгуньей. — Мой голос звучал абсолютно бесстрастно. Я уже не могла наскрести даже каплю эмоций.

— Нет, все не так.

— Все так, — тихо сказала я. — Кэрран, сам подумай об этом. Моя жизнь в опасности, а ты не доверяешь мне настолько, чтобы сказать об этом. Ты понятия не имеешь, что я чувствовала по твоей вине.

— Я пытался сохранить тебе жизнь. Даже если это означало, что мы не можем быть вместе. Даже если для этого мне приходилось наблюдать, как Хью наматывает круги вокруг тебя, словно акула. Ты тоже не доверяешь мне, Кейт. Учитывая все дерьмо, через которое мы с тобой прошли, ты могла бы дать мне больше времени, но ты поверила, что я потерял голову из-за какой-то девчонки всего за три дня.

Теперь я не чувствовала даже боли, осталась лишь пустая тоска.

— В этом-то и проблема.

— Кейт? — Он сел передо мной, опустив одно колено на землю, и наклонился, чтобы посмотреть мне в лицо. — Милая? Ну, ударь меня.

Я старалась выразить все в словах, но никак не получалось. Меня просто замкнуло, как перегруженную электросеть.

— Поговори со мной.

Мне наконец-то удалось выдавить из себя несколько слов.

— Куда мы вообще можем идти после этого…

— Я не хочу никуда идти. Я люблю тебя. Ты любишь меня. Мы вместе. Мы команда.

Мои эмоции наконец-то разобрались между собой и злость выбилась вперед.

— Нет, мы не команда. Ты сделал меня козлом отпущения в своем плане. Ты обращался со мной как с идиоткой. Я подумывала о том, чтобы покалечить ее. Я подумывала о том, чтобы покалечить тебя.

— Ты бы ничего ей не сделала. Она слабее тебя.

— Ты заносчивый ублюдок.

— Все верно, — ответил он. — Что-то еще?

— Да. Ты самодовольный осел.

— Да, я такой. — Он махнул мне. — Не сдерживайся. Расскажи все, что чувствуешь.

Я ударила его в челюсть. Это был хороший, мощный хук.

Кэрран потряс головой.

— Я заслужил это. Мы в порядке?

— Нет.

— Почему?

— Ты так и не понял. Хью играет со мной. Он считает меня легковерной и наивной, и думает, что может наматывать круги вокруг меня. И ты сделал, по сути, то же самое. Я верила тебе, а ты использовал это против меня. Ты водил меня кругами, как слепую. Так что нет, мы не в порядке.

— О чем ты? — Он смотрел на меня снизу вверх. Я заметила в его взгляде что-то странное и поняла, что это отчаяние.

— Я очень злюсь на тебя, Кэрран. Это не одна из тех ссор, где мы оба выходим из себя, деремся, разговариваем, и все налаживается. Это моя черта. Не знаю, выдержу ли я это удар.

— Так значит это все?

— Я пытаюсь решить.

Я доверяла ему, а он предал это доверие. Умом я могу это обойти, а вот чувствам не пройти через такое. Я ощущала себя так, будто он подошел меня обнять и всадил мне нож меж ребер.

Кэрран разжал челюсть.

— У меня был только один выход, и я им воспользовался. Все, что я делал или говорил, было для твоей безопасности. Мне жаль, что я заставил тебя пройти через это, но если бы пришлось все повторить, я бы сделал это снова. Даже если это означает, что завтра ты уедешь с Хью. Твоя безопасность для меня важнее, чем обладание тобой. Я люблю тебя.

Я тоже любила его. Тоненький голосок в моей голове твердил, что я бы сделала то же самое для него, и не важно, с какими последствиями мне бы пришлось столкнуться в конце. Пусть лучше бы злился на меня живой, чем был бы мертвый. Но любить кого-то и быть рядом с ним — две разные вещи.

— Если твой отец выйдет сейчас из темноты и скажет: «Пойдем со мной, или все, присутствующие здесь умрут», ты уйдешь с ним, — сказал Кэрран. — Даже зная, что я буду драться за тебя изо всех сил, ты все равно уйдешь. Ты оставишь записку, где напишешь, что я не должен искать тебя, потому что захочешь защитить меня.

Врать ему не было смысла.

— Да.

— Это моя черта, — сказал он. — Ты все равно бы ушла?

— Да. — Если его жизнь будет стоять на кону, я сделаю это не задумываясь.

— Даже если я уйду от тебя из-за этого?

— Да.

Он развел руки в стороны.

— Я не могу изменить то, кто я есть, — сказала я ему. — Как и ты. Я поняла.

— Я люблю тебя, ты любишь меня, и мы оба слишком паршивые для кого-то другого. Кто еще нас примет?

Я вздохнула.

— Да, мы оба точно сумасшедшие, и эти отношения обречены.

— Я так сильно люблю тебя, — сказал он. — Прошу, не оставляй меня.

Он подался вперед. Я знала, что он собирается меня поцеловать, за мгновение до того, как он это сделал, и поняла, что хочу этого. Я помнила его объятия. Помнила, как он рисковал собой из-за меня, не смотря на все обстоятельства. Я заставляла его смеяться и рассказывала ему такие вещи, от который нормальный мужчина бежал бы сломя голову, те вещи, которые держала в секрете всю свою жизнь. Я доводила его до состояния слепой ярости. В самые мрачные моменты, когда все рушилось вокруг меня, он говорил мне, что все будет хорошо. Его вкус, ощущение его губ на моих губах, его способность заставить меня забыть обо всем вокруг, будто поцелуи со мной были главной целью его жизни, перенесли меня в то время, где еще не было ни замка, ни Хью, ни Лорелай. Кэрран принадлежал мне. Если моей жизни снова будет угрожать опасность, он сделает все снова, и я опять буду злиться на него. И если когда-нибудь возникнет обратная ситуация, он будет беситься и рычать, и я скажу ему, что люблю его, и буду сражаться до последнего вздоха, чтобы сохранить ему жизнь.

Он был прав. Мы любим друг друга, и никто другой не станет с нами связываться.

— Я все еще злюсь на тебя, — прошептала я, обняв его руками.

— Я придурок, — сказал он, прижимая меня к себе. — Прости. Теперь ты должна превратить мою жизнь в ад на следующую сотню лет.

— Может нам оставить вас одних для примирительного секса? — поинтересовался Астамур.

Глава 17

За час до рассвета мы с Кэрраном решили, что нам действительно нужно уединиться. Одолжив пару пледов и забравшись на гору, мы нашли небольшой уступ. Там на мягких покрывалах мы занимались любовью и теперь отдыхали, лежа в тишине.

— Все еще злишься на меня? — спросил Кэрран.

— Да.

— Ты останешься?

Я повернула голову на его бицепсе и посмотрела ему в глаза.

— Конечно, останусь. Кажется, я полностью увязла.

— Ты о чем?

— Слишком люблю тебя, чтобы уйти.

Он поцеловал меня в макушку.

— Я привыкла наблюдать за людьми с мечами, — сказала я ему. — Поэтому не заметила ножа. Ты оказался слишком близко.

— Кейт, я не пронзал тебя.

— Уверен? Потому что мне до сих пор больно.

— Прости меня, — ответил он.

— И ты меня прости. Ты действительно думал, что я могу уйти от тебя?

— Я думал, что потеряю тебя в любом случае. Я достаточно хорошо тебя знаю.

Он намеренно привел свой план в действие, осознавая при этом, что я могу уйти от него. Должно быть паршиво находиться в ловушке прижатым к стене, жонглируя мной, Лорелай и тремя стаями. На его месте я наверняка сделала бы то же самое. Жизнь — сложная штука.

— Я почти нажал на тормоз, — сказал Кэрран, — но потом понял, что разговор с тобой, каким бы трудным он ни был — лучше, чем разговор с дырой в земле.

— Даже не знаю. Дыра бы не спорила с тобой.

Мне хотелось, чтобы он засмеялся, но он лишь прижал меня крепче.

— Я сделаю все, что угодно, лишь бы ты была в безопасности, — сказал он.

— Знаю.

Мы просто лежали рядом, касаясь друг друга.

— Мне не вериться, что я поддалась на уговоры Хью. Если бы ты не окликнул меня, я бы проткнула его, и тогда мы все бы погибли.

Кэрран издал тихий рык, приподняв верхнюю губу. Его тело напряглось, жажда насилия прошлась по нему, как искра по детонационному шнуру.

— Каждый раз, когда он смотрит на тебя, мне хочется убить его. И тогда я представляю, как ломаю ему шею.

— А я представляла, как убью Лорелай. Полагаю, твой план сработал, потому что Изабелла считает, что у меня меняется лицо, когда я ее вижу.

— Так и есть.

Я повернулась к нему.

— И о чем же оно говорит?

— Убийство. — Он поцеловал меня. — Знаешь, Барабас пытался атаковать меня вчера.

— Что?

— Когда Тетушка Би и Кира вернулись. Я видел это у него на лице. Он шел на меня, но Джорджи схватила его, а потом назвала меня хладнокровным ублюдком.

— Ты ранил его?

— Нет.

— В последнее время ты не особо популярен. Может, тебе стоит поработать над этим.

— Я знаю. Может, мне повезет, и меня выгонят со службы. Если это случится, уйдешь со мной?

— Не задумываясь.

Он наконец-то улыбнулся.

— Хорошо.

— Кстати, зачем использовать Саймана?

Кэрран поморщился.

— У меня не было выбора.

— Он же желает всадить тебе нож в спину.

— Как личность, Сайман абсолютно аморален, но как деловой человек — безупречен. Помнишь тот контракт, что мы подписали?

— Хм-м-м.

— В одном из пунктов сказано, что он сделает все возможное, чтобы обеспечить безопасность всех нас в целом и каждого по отдельности.

— Не плохо. — Сайман удивительно щепетилен в деловых отношениях. Он гордится этим. Мы подписали контракт и стали его клиентами. Теперь его эго, которое практически стоило ему жизни, заставляет его работать на нас, потому что по своим стандартам он не может выложиться меньше, чем на сто процентов. Я очень надеялась, что его деловая этика продержится до конца.

Небо посветлело. Где-то за горами появилось золотистое свечение. Скоро взойдет солнце. Скоро нам придется вернуться в замок, к Хью.

Я любила Кэррана, и по большей части находиться рядом с ним было легко. Но когда становилось тяжело, это практически разрушало меня. Интересно, у него так же? Быть одной просто, но я не могла отказаться от него. Он делал меня счастливой. Настолько счастливой, что я постоянно оглядывалась через плечо, будто украла что-то, и у меня в любой момент потребуют все вернуть.

— Этого не должно было произойти, — сказала я.

— Чего именно?

— Тебя и меня. Этого не было в плане. План был оставаться одной, скрываться, и убить Роланда. Счастье никогда не значилось среди основных пунктов. Какая-то часть меня до сих пор верит, что это лишь стечение обстоятельств, и рано или поздно меня лишат всего этого. Где-то в глубине души я даже жду этого. Любой намек на это, и я слечу с катушек. Ты мой, ты ведь знаешь это? Если ты когда-нибудь попытаешься уйти от меня, ничем хорошим это не закончится.

— Я тебя не заслуживаю, — сказал Кэрран. В его взгляде снова промелькнуло то самое отчаяние, которое я видела там прошлой ночью. — Но ты моя, а я тот еще эгоистичный ублюдок. Ты моя целиком и полностью. Не оставляй меня.

— Не оставлю. Как и ты, не оставляй меня.

— Ни за что, если ты когда-нибудь исчезнешь, я брошу Стаю и отправлюсь искать тебя, пока не найду. И не важно, сколько времени это займет.

Я знала, что он не лжет. Чувствовала это. Он найдет меня.

— Постараюсь не исчезать.

— Спасибо, — ответил он.

***

Когда солнце поднялось над горами, Астамур проводил нас в город, и там мы распрощались. Я спросила, можем ли мы что-то сделать для него. Он лишь покачал головой.

— В следующий раз, когда кто-то придет к вам за помощью, помогите ему за меня. Я помог вам, вы поможете им, и пусть цепь продолжается.

Мы пошли вверх по дороге — я и огромный лев. Мы решили, что шерсть предпочтительнее отсутствию одежды, и хотя Астамур предложил нам какие-то вещи, Кэррану они бы точно не подошли. К тому же, у нас обоих создалось впечатление, что у пастуха и так не много одежды.

Перед нами показался замок. Я вздохнула.

— Знаю, — сказал Кэрран с идеальным произношением, хотя слова шли из львиной пасти. — Мы почти закончили.

— Я напомню тебе об этом в следующий раз, когда мы увидим Хью.

Из горла Кэррана вырвалось тихое рычание.

— Спокойнее, Ваше Величество.

Мы оба знали, что сражение с Хью до сих пор не вариант. Я все еще понятия не имела, что он замышляет. Он заманил меня в замок. Он не пытался убить меня в открытую. Этот мужчина лишь льстит мне и называет особенной. Если все так и дальше пойдет… Я вздрогнула.

Кэрран посмотрел на меня.

— Просто представила, как будет выглядеть конфетно-букетный период в версии Хью.

— Как кровавое месиво, — ответил Кэрран. — Потому что я размозжу ему голову, и его мозг потечет у него из ушей.

Мне просто хотелось знать, каков финальный план.

Мы прошли через ворота. Клетку переместили из внутреннего дворика. Теперь она свисала с балки, идущей от сторожевой башни, прямо по центру двора на переднем плане. Внутри сидела Хибла. Я остановилась. Она уставилась на меня затравленным, лихорадочным взглядом, ее отчаяние настолько очевидно, что мне пришлось остановить себя, чтобы не броситься вытаскивать ее оттуда.

— Вот и ты. — Из дверей главного здания вышел Хью. — В целости и сохранности.

— Почему она в клетке?

— Все клетки нуждаются в постояльцах. Эта пустовала, и она показалась мне самым лучшим кандидатом.

Хибла сделала слишком много ошибок. Она выпустила меня из замка и потеряла, и теперь он посадил ее в клетку и выставил на всеобщее обозрение.

— Пожалуйста, выпусти ее.

Хью вздохнул.

— Что не так с клеткой? Кого я могу туда посадить, чтобы тебе не хотелось его выпустить?

— Себя.

Он пожал плечами.

— Она меня не удержит.

— Это лишь слова. Ты попробуй, д’Амбре, — сказал Кэрран.

— Я бы с удовольствием, но как я уже сказал, она занята. — Хью повернулся ко мне. — Расскажи, где же ты была?

Я упорно продолжала смотреть на клетку.

Хью отмахнулся.

— Ну, ладно. Кто-нибудь, выпустите Хиблу!

Один из джигитов покинул свой пост у ворот и побежал к клетке.

— Я зашла в пещеру, упала, поплавала немного и была спасена атсани и местным пастухом.

— Звучит увлекательно.

— Я устала и очень хочу есть, — сказала я.

Хью улыбнулся.

— Тогда увидимся позже.

И почему это звучит угрожающе?

Кэрран прошел между мной и Хью, и мы с ним направились в замок.

Десять минут спустя я уже сидела на нашей кровати и ела еду, которую принесла мне Джорджи с кухни. Кэрран вернулся в человеческий облик и оделся.

В дверях появился Мэхон.

— Я рад, что ты в порядке, — сказал он мне.

Мгновением позже в комнату вошел Барабас, а за ним еще один мужчина. Его узкое лицо обрамляло облако шелковистых, абсолютно белых волос. Его кожа, должно быть, от природы имевшая оливковый цвет, сейчас приобрела пепельный оттенок. Я бы дала ему около тридцати пяти лет. Он был не просто худощавым, а настолько тощим, что одежда висела на нем, как на вешалке. Мужчина увидел меня и заулыбался. Его лицо тут же осветилось, став молодым и блаженным, голубые глаза загорелись, такие красивые, и в то же время невероятно далекие.

— Госпожа, — произнес он.

Ух, ты.

— Привет, Кристофер.

Он подошел ко мне, сел на пол у моих ног и счастливо вздохнул.

— Прекрасная госпожа.

— Как ты, Кристофер?

Он посмотрел на меня с пустой улыбкой, затем уставился на мои ботинки.

— Как он? — спросила я Барабаса.

— Что видим, то и имеем. В одну секунду он здесь, а в следующую уже нет. Думаю, мы наконец-то сошлись на том, что он все-таки не умер. Он настаивает, что когда-то умел летать, но сейчас забыл. Временами он даже предпринимает попытки, поэтому мне приходится присматривать за ним на разных возвышенностях.

Ой-ой.

— Кристофер?

Он снова посмотрел на меня.

— Ты свободен.

— Да. — Он закивал. — И я буду служить вам вечно. До конца времен.

— Нет, ты свободен. Ты не обязан служить мне. Ты можешь остаться, но можешь и уйти, если хочешь.

Он слегка наклонился вперед и коснулся моей руки своими длинными пальцами.

— Никто не свободен в этом мире. Ни принцы, ни волшебники, ни нищие. Я буду служить вам вечно, моя госпожа.

Ага.

— Вернемся к этому разговору позже, когда ты немного придешь в себя.

— Замечательно, — произнес Кэрран. — Еще одно прекрасное дополнение к твоей коллекции странных неудачников.

— Мне обидно слышать подобное, — заметил Барабас.

— Не волнуйся, я тоже есть в этом списке, — успокоил его Кэрран.

— Что ты делал для Хью? — спросила я.

— Присматривал за его книгами. — Пальцы Кристофера дергались, будто перелистывая невидимые страницы. — У него невероятно интересные книги. У вас есть книги, миледи?

Прекрасно. Я освободила библиотекаря Хью.

— Немного. Скорее всего, не такие красивые, как у Хью.

— Ничего страшного. — Кристофер снова улыбнулся мне. — Я помогу вам достать больше, и буду заботиться о них для вас.

— Кристофер, по поводу рыжего существа, — сказала я. — Того, которое убило стражника, помнишь?

— Ламассу, — любезно подсказал мне Кристофер.

— Ты знаешь, кто они?

— Да, — кивнул он с той же далекой улыбкой.

— Почему же ты не сказал мне, когда мы с тобой разговаривали?

— Вы не спрашивали.

Я повернулась и ткнулась лбом в деревянный столбик кровати.

— Кажется, госпоже нужен отдых, — сказал Барабас. — Пойдем.

— Это помогло? — с интересом спросил Кристофер.

Барабас взял его под руку и поднял на ноги.

— Нужно пойти поесть.

— Настоящую еду?

— Да, настоящую еду. Пойдем со мной.

Они вышли из комнаты.

— Ты ведь понимаешь, что он сумасшедший? — спросил Кэрран.

— Да. Ему не выжить в одиночку.

— Как пожелаешь, — сказал Кэрран.

***

Я провела в кровати весь день, спала, ела и снова спала. Кэрран сторожил меня, и любые слова о том, что я пойду охранять Десандру, встречали каменное выражение на лице Царя Зверей. Он был прав. Я чувствовала ужасную усталость, все тело ныло, будто меня пропустили через мясорубку.

Без десяти шесть я проснулась от того, что кто-то постучал в дверь. Кэрран загородил собой дверной проход. Царь Зверей в грозном режиме.

— … информация, — произнесла Хибла.

Я вылезла из кровати.

Кэрран отошел в сторону. Она вошла в комнату прямой походкой с высоко поднятой головой и напряженной спиной. Эта женщина не могла выглядеть более хрупкой даже находясь на грани истерики. Я ее предупреждала. Нужно быть осторожной с тем, кому служишь.

— Что у тебя есть?

— Большая группа неизвестных пришла со стороны гор. Они не использовали ни перевал, ни море, а прошли по железной дороге пешком. По пути им попалась небольшая деревня недалеко отсюда. — Хибла передала мне фотографию. Тело молодого мужчины лежало на спине и смотрело на меня пустыми глазами. На месте его живота зияла огромная дыра там, где плоть вырывали когтями и зубами. Они сожрали его. Вторая фотография показывала его лицо вблизи. Кожу покрывали фиолетовые волдыри. Я видела такие прежде на лице Иванны.

Я повернула вторую фотографию лицом к Хибле.

— Деревенские жители говорят, что самый большой из них плюется кислотой.

— Что это значит?

Хибла пожала плечами.

— Мы не знаем. Выжили лишь шесть человек. Они убили около сорока жителей и съели большинство из них. Я заметила у Иванны такие же следы.

— Да, я тоже, — согласилась я.

— Если на нее напали, почему она ничего не рассказала?

— Потому что ее атаковали свои, — сказал Кэрран.

Я достала лист бумаги и начала рисовать.

— Впервые я увидела Иванну, когда Радомил и Игнасио подрались в коридоре. Она видела, как Дулиттл осматривал Десандру, и ее это расстроило.

Я все записала и нарисовала стрелочку дальше.

— На нас с Десандрой напали. — Я нарисовала еще одну стрелочку.

— Встреча между стаями, — сказал Кэрран.

Я добавила ее и нарисовала стрелочку дальше.

— Нападение на Дулиттла. На следующее утро Иванна появилась с фиолетовыми волдырями.

— Если бы я был ламассу, и предполагал, что один из детей Десандры ламассу, — сказал Кэрран, — медицинский осмотр Десандры заставил бы меня нервничать.

— Один из детей Десандры такое же существо? — спросила Хибла, прищурившись.

— Скорее всего, — ответил ей Кэрран.

— Предположим, что Иванна — ламассу, — рассуждала я вслух. — Она видит, как Дулиттл берет образец крови. Он может обнаружить, что один из детей — ламассу, и это уничтожит прикрытие их стаи. Она паникует и пытается убить Десандру. Только вот кто-то из ее стаи — или Радомил, или, что вероятнее, Виталий — возражают против этого. Атака не удается, они лишились одного оборотня, и все еще хотят рождения ребенка, потому что им нужен этот перевал.

— Разумеется им нужен перевал, — сказал Кэрран. — Они пикируют сверху вниз. Горы дают им огромное преимущество. Виталий плюет в нее ядом в качестве наказания и решает уничтожить все доказательства, которые есть у Дулиттла.

— Дулиттл сказал, что они разгромили все оборудование. — Вполне логичный шаг: нет необходимости убивать Десандру, если можно уничтожить образцы крови. — Еще это единственная стая, которая отреагировала на просьбу об образцах их крови. И итальянцы, и Крал тоже послали меня куда подальше, но только Волкодавы выглядели встревоженными.

— Но зачем они едят людей? — спросила Хибла.

— От этого они увеличиваются в размерах и обретают крылья, — ответил ей Кэрран. Я посвятила его во все подробности истории про ламассу. — Скорее всего, где-то неподалеку прячется целая куча этих монстров. Если рождение детей пройдет не в их пользу, они атакуют замок. Я бы сделала именно так.

— Я могу арестовать их, — предложила Хибла.

— У нас нет доказательств, — сказала я ей. — Кроме того, Десандра еще беременна. Как только ребенок родится, все вскроется. Мы не знаем точно, что это именно они. Лишь подозреваем. Нужно понаблюдать за ними. Например, сегодня за ужином.

Лицо Хиблы тут же помрачнело.

— Именно поэтому я пришла. Лорд Мегобари просил меня узнать о самочувствии медмага и спросить, присоединишься ли ты к нему за ужином сегодня за пределами замка. Одна.

— Нет, — тут же ответил Кэрран.

Хибла сделала шаг назад.

— Да.

— Нет.

— Скажи Мегобари, что я приду.

Кэрран скрестил руки на груди.

— Я передам ему сообщение. — Хибла развернулась и вылетела из комнаты.

— Нет, — повторил Кэрран. — Ты не пойдешь.

— Ты приказываешь мне не идти?

— Я не могу тебе что-либо приказывать. Даже пытаться не стану. Ты хочешь в одиночку пойти на ужин с человеком, который убил твоего отчима, который служит твоему отцу, и у которого встает, когда ты выколачиваешь из него все дерьмо. С какой стороны это хорошая идея?

Вот это мой псих. Сурово, но справедливо.

— Он завел нас сюда. Тебя, меня и всех остальных. Я хочу знать зачем. Думаю, он расскажет мне, потому что захочет показать, какой он большой, злой и умный. Нам нужно знать, чему мы противостоим.

— Он сажает людей в клетки и держит нежить в стенах. Что он может сделать такого, чего не мог сделать до этого?

— Прежде чем вы с Лорелай отправились поболтать на балкон, он признался мне, что это все ради меня. Он организовал все это сборище. Хочешь знать, как ему удалось собрать вместе все стаи и организовать все это? Разве тебе не интересно?

Его челюстные мускулы напряглись. Я выиграла.

— Возьми Дерека. Хью в любом случае приведет с собой кого-то.

Если он сделал шаг навстречу, то и я должна.

— Без проблем. Я даже могу взять кого-нибудь еще, если хочешь.

— Дерека достаточно, — сказал Кэрран.

— Вернусь вечером, — заверила я его. — Все будет хорошо. Не волнуйся.

***

В семь часов за нами пришла Хибла. Мы пошли с ней по дороге до горной тропы, которая уходила к северу от замка и вела к небольшой горе, напоминающей драконий клык. Ее западную часть взорвали, когда прокладывали железную дорогу, и слои горной породы выступали с отвесных скал. На подходе к горе, тропинка превратилась в мощеную дорожку, ведущую в лес на горном склоне.

С обеих сторон росли деревья, но это были не дикорастущие заросли, а тщательно выращенные экземпляры, подстриженные для красоты. Каждые несколько футов дорожка поднималась на одну каменную ступеньку. По краям стояли небольшие факелы с колдолампами, а вокруг них танцевали маленькие яркие искорки светлячков. В отличие от лавандовых колдоламп во дворце, эти мерцали желтым светом, которого безуспешно пытались добиться маги Атланты. Магия окутала все вокруг. Хью сделал все, что только мог.

Дорога вела вверх, затем повернула, снова пошла вверх, и снова повернула… Мы продолжали петлять по горному склону, пока, наконец-то, не дошли до небольшой площадки с деревянной скамейкой и столом, где уже стояли мясо и хлеб под сетчатым колпаком.

— Мы с тобой остаемся здесь, — сказала Хибла Дереку.

— Если с ней что-то случится, ты умрешь первая, — ответил ей Дерек.

Хорошо, что мы все прояснили.

Я пошла дальше по тропе. Зеленые заросли расступились, и я обнаружила большой стол, поставленный среди деревьев. Все деревья с западной стороны были срезаны, и передо мной раскинулось вечернее море прекрасного лазурного цвета, в его прохладные воды медленно садилось солнце.

Хью уже сидел за столом, одетый в джинсы и черную футболку. Лорд Смерть в самом повседневном виде.

Он поднялся и улыбнулся мне. Я села напротив него с северной стороны, так как он сидел на южной. Дорожка оказалась прямо у меня за спиной. Черт.

— Никто не поднимется сюда, — произнес он, поднимая бутылку. — Вина?

— Воды.

— Ты мало выпиваешь, — заметил он.

— Когда-то я пила слишком много.

— Да, я тоже, — сказал он, наливая два стакана воды — один для меня, другой для себя.

На столе ожидали три подноса: с фруктами, с мясом и с сыром. Все, что нужно растущему военачальнику.

— Прошу, — произнес Хью.

Я положила немного мяса и сыра себе на тарелку.

— Красиво, правда? — сказал он, кивая в сторону моря.

Правда. Было в этом что-то первобытное и невероятно притягательное. Тысячи лет назад люди любовались морем совсем как мы сейчас, завороженные узорами вечернего света на волнах. У них были свои мечты и стремления, но, по сути, мы все одинаковые: любим и ненавидим, переживаем из-за своих проблем и празднуем победы. Пройдет еще много лет после того, как нас не станет, а море никуда не денется, и другие люди будут завороженно любоваться им.

— Волкодавы — это ламассу, — сказала я.

— Я знаю, — ответил он.

— Когда ты узнал?

— Когда увидел, как один из них вылетает из комнаты медмага. У Волкодавов хорошая репутация на Украине, но я слышал рассказы. Люди пропадают. Монстры пожирают человеческие тела. Я просто сложит одно с другим. Они появились из ниоткуда несколько лет назад, захватили местную стаю, а потом начали происходит всякие странности. — Хью отрезал себе кусок от мяса. — Твой отец ненавидит этот вид. Говорит, что их неправильно создали. Я считаю, их можно использовать в определенных обстоятельствах, но у них проблемы с дисциплиной. Из них трудно выковать пригодных воинов. За них нужно браться с самого детства, и то нет никакой гарантии, что все получится.

— Ты говоришь о них, словно о щенках питбуля.

— Не такое уж плохое сравнение, вообще-то. Понадобится несколько поколений, чтобы убрать безумство из ламассу. Но зачем утруждаться? Правильно выдрессированная немецкая овчарка может убивать с той же эффективностью, что и невоспитанный питбуль, но с ней намного проще управляться.

Эта беседа начинала меня раздражать. Я сделала глоток воды.

— Мне здесь нравится, — сказал Хью.

— Да, здесь красиво.

— Ты должна остаться, — предложил он. — После того, как Десандра родит, и Царь Зверей заберет свою стаю домой. Устрой себе отпуск. Поживи здесь немного, поплавай в море, поешь вкусной, но вредной еды.

— Да, я уверена, это будет прекрасный отпуск, ровно до того момента, как ты преподнесешь Роланду мою голову на серебряном блюде.

— Для тебя я бы взял золотое, — заверил меня он.

— От этого мне почему-то совсем не легче.

— Ты действительно намерена сразиться с ним? — спросил Хью, слегка наклонившись вперед.

— Если до этого дойдет.

Он отложил вилку в сторону и подошел к краю.

— Видишь камень вон там?

Я поднялась и встала у края стола со своей стороны. Он показывал на неровный валун, торчащий на горном склоне.

Хью открыл рот. Магия щелкнула, словно удар кнута. Невидимый поток силы ударился о камень, и тот рассыпался на куски.

Слово силы. Мило. Когда я пользуюсь своими, меня разрывает от боли. Хью, казалось, стоял как ни в чем не бывало.

— Я обладаю лишь малой частицей его силы. Ты даже не представляешь, каково это — стоять за его спиной, когда он высвобождает ее. Все равно, что идти по стопам бога.

Я села обратно на свое место. Подобное я уже слышала.

Хью изучал валун пониже.

— Ты живешь на свете только двадцать шесть лет. Он прожил уже пять тысяч. Он не просто играет с магией, а знает ее вдоль и поперек. Он может создавать невероятные вещи. Если я пойду против него, он раздавит меня, как комара. Черт, он даже может не заметить, что я вообще был. Я служу ему, потому что нет никого сильнее его.

Хью повернулся ко мне.

— Я видел, как ты сражаешься. Я твой фанат. Но если ты планируешь биться со Строителем Башен, ты проиграешь.

Я понимала, что он не блефует. Он попал в самую точку. Если прямо сейчас Роланд явится за мной, я проиграю. Искать встречи с ним сейчас казалось абсурдным. Мне еще нет и тридцати. Я не знаю, как пользоваться своей магией. Пара трюков, которые есть у меня в рукаве, не покрывают даже верхнего слоя. Умом я всегда понимала, что не сумею отбиться от него, но то, как Хью произнес это, заставило меня задуматься

— Почему ты думаешь, что он хочет убить тебя? — спросил Хью, сев обратно за стол.

— Он пытался убить меня еще до рождения, он убил мою мать, и послал тебя найти и убить человека, которого я называла отцом. Почему ты думаешь обратное?

— Ему одиноко, — ответил Хью. — Это гложет его. Он может состарить себя, хотя это требует усилий. Обычно он выглядел лет на сорок. Говорил, что это прекрасный возраст — достаточно взрослый, чтобы внушать доверие, и достаточно молодой, чтобы не казаться слабым. Он оставался в нем долгие годы, но сейчас он активно стареет. Последний раз, когда я видел его четыре месяца назад, он выглядел ближе к пятидесяти. Я спросил его, зачем он это делает. Он ответил, что это помогает ему выглядеть по-отечески.

Как мило.

— Я на это не куплюсь.

— Только подумай, Кейт. Ты смертельно опасна, умна, красива и талантлива. Почему он не захочет иметь такую дочь? Ты не думала, что он захочет хотя бы попытаться узнать тебя?

— Ты упускаешь самое главное. Я не хочу знать его. Он убил мою мать, Хью. Он украл у меня единственного человека, от которого каждый ребенок рассчитывает получить безоговорочную любовь. Ты помнишь свою мать?

— Да, — ответил Хью. — Мне было четыре, когда она умерла. Три года спустя Ворон забрал меня с улицы.

— А я свою не помню. Ни голоса, ни призрачного запаха, ни намека на внешность, ничего. Ворон стал мне и отцом, и матерью. Смертоносный Ворон был неоспоримым авторитетом в моей жизни. Единственным авторитетом. Я знала только его. Подумай, что это действительно значит.

— Значит, это месть и жалость к себе одновременно, — сказал Хью.

— Нет, это не месть. Это превентивная мера. Я хочу убить Роланда, чтобы больше никогда не появилось второй меня.

— Это будет настоящей трагедией, — сказал Хью.

— Это будет благословением.

— Пусть оборотни уплывают без тебя, — предложил Хью. — Останься со мной ненадолго. Никаких условий. Никаких обязательств или ожиданий. Проверим, смогу ли я изменить твое мнение.

— Мне казалось, мы уже все выяснили. Это плохая идея.

— Что связывает тебя с ним? Он заботится о тебе в своем стиле, но ты никогда не будешь своей среди них, Кейт. Ты и сама это знаешь. Они всегда будут смотреть на тебя, как на опасное чудище. Люди боятся того, чего не могут понять, но они могут обойти этот страх. Животные не могут. Они избегают этого или сразу уничтожают. Ты можешь сотню лет проливать кровь за них, но не изменишь их мышления. Но сделай один маленький проступок, и они обернутся против тебя.

Я повернулась и посмотрела на море. Кэрран будет драться до последнего вздоха, чтобы защитить меня. Если я попрошу Дерека прыгнуть в огонь, он это сделает. А с другой стороны, я видела Дулиттла, который смотрел на меня глазами, полными ужаса…

— Она пропускает, — сказал он.

Я вопросительно вскинула бровь.

— Твоя защита, — объяснил Хью. — Часть твоей магии просачивается сквозь нее. Сколько же ты скрываешь?

— Думаю, этого ты никогда не узнаешь, — ответила я ему.

Хью поставил локти на стол.

— Где ты себя видишь через пять лет?

— Если Роланд не найдет меня?

— Да.

— В Крепости, буду жить обычной жизнью.

— И сколько это продлится, Кейт?

— Надеюсь, очень-очень долго.

— Ты обманываешь себя. Ворон сделал из нас серийных убийц. Мы можем спокойно прожить без насилия несколько недель, но после пары месяцев рука сама начинает тянуться к мечу. Ты начинаешь искать этот драйв. Чаще раздражаешься, жизнь становится пресной, и вот в один прекрасный момент тебе дорогу переходит какой-нибудь глупец, атакует, и ответив на вызов ты ловишь тот краткий миг борьбы, когда он ставит свою жизнь против твоей. Если тебе повезло, и оппонент достаточно хорош, битва длится несколько секунд. Но даже если нет, этот миг триумфа словно доза адреналина. Внезапно жизнь вокруг становится насыщеннее, еда вкуснее, сон крепче и секс ярче.

Я прекрасно знала, о чем он говорит. Я уже проходила через это.

— Тебе даже не нужно ничего говорить, — продолжал Хью. — Я знаю, что прав. Мы с тобой одного поля ягоды. Мы не просто родились, нас выковали, отшлифовали и заточили именно такими, какие мы есть. Ты чувствовала это, когда мы дрались. Я тем более. Я не знаю, что есть между тобой и львом, но что бы это ни было, оно выдохнется, и очень скоро. Готов поспорить, ты уже видишь предпосылки. Какая-то часть его наслаждается вниманием Лорелай. Это льстит ему. Молодая, красивая девочка ловит каждое твое слово и подает знаки, что ждет только тебя. Это дает ощущение того, что ты все еще на коне. Он ничего не сделал, но как мужчина, я могу заверить тебя, что он думал об этом. Секс — забавная штука: он вроде всегда одинаковый, но тебе всегда хочется еще, и с разными людьми.

Я оперлась на руку и вздохнула.

— Пожалуйста, продолжайте, Доктор. Дайте знать, когда время закончится, и я выпишу вам чек.

Хью усмехнулся.

— Парень — эгоманьяк. Ты сама это знаешь. Он до конца не понимает кто ты, и не ценит это. Дай ему пару лет, и когда в следующий раз в его поле зрения попадет такая Лорелай, он может трахнуть ее. Он будет говорить себе, что в этом нет ничего такого. Это ничего не значит. Он не бросит тебя ради нее. В следующий раз будет проще. Потом еще проще. Когда ты опомнишься, это уже будет происходить на регулярной основе. На кой черт тебе связываться со всем этим?

— Судишь по собственному опыту?

— Да. Когда я понял, что перестал стареть, я прошел через это. Уверяю тебя, не важно, насколько ты изобретательный — а я очень изобретательный — механизм у секса всегда один и тот же. Разница лишь в страсти. Именно страсть делает его особенным. Заниматься сексом с привлекательной женщиной весело, но добавь страсти, сделай ее той женщиной, которую ты любишь или ненавидишь, и опыт будет совсем другим. Ты что-то чувствуешь ко мне, Кейт. Не важно, признаешь ты это или нет, но что-то там есть. Гарантирую, что мы никогда не устанем от этого.

Ух, ты! Он использовал весь свой арсенал и нанес удар всем, что есть.

— Нет.

Его брови сошлись на переносице.

— Нет? И все?

— И все.

— Но почему?

— Потому что ты сажаешь людей в клетки, Хью. Даже если бы я была одна, и не было никакого Кэррана, ответ остался бы тот же. Ты пришел сюда двадцать лет назад и сделал лишь то, что было необходимо для хорошей репутации, чтобы построить здесь замок. Люди внизу живут в бедности. Твои стражники-оборотни обворовывают прохожих на дорогах, и никто не идет к тебе с жалобами, потому что они не ждут от тебя каких-то действий. Хочешь знать разницу между тобой и Кэрраном? Если ты отдашь ему этот замок, уже через месяц здесь будут созданы судебная система, правовая система и действующая полиция, ответственная перед своими гражданами. Кэрран видит себя слугой народа, которым руководит, а ты видишь себя хозяином. Ты принес стабильность в эти места, но это тот вид стабильности, при котором напуганный раб знает, что его ждет наказание, если он посмеет поднять голову слишком высоко. Тебя устраивает действующий порядок, и если кто-то подводит тебя, ты сажаешь его в клетку и медленно моришь голодом.

Хью откинулся назад и улыбнулся от удовольствия.

— Ты действительно его дочь, — произнес он.

Я не знала, как на это реагировать, поэтому тоже откинулась назад и скрестила руки на груди.

— Знаешь, какой самый лучший талант у твоего отца? Он может посмотреть на тебя и тут же определить, где твое место. Именно поэтому он не обрадовался пробуждению твоей тети. В этом мире для нее не было места.

— Значит, он посмотрел на тебя и сказал: «Из тебя получится прекрасный бульдозер».

Хью кивнул.

— Прежде чем создать цивилизацию, я прихожу и покоряю. Я уничтожаю сопротивление, ломаю их волю, а потом приходит твой отец и берет меня под свой контроль. Он приносит порядок, правосудие и справедливость. Он их спасение.

— Осторожно, твоя маска очарования трещит по швам.

— Теперь в ней нет никакого смысла.

— О, так значит, прослушав твою рекламную кампанию, я получила право увидеть версию без всякого дерьма?

Он улыбнулся, оскалив зубы.

— Теперь слушай: я не могу позволить тебе сесть на этот корабль.

Я так и знала.

— Вытащить тебя из их крепости будет намного труднее. Ты не оставила мне выбора.

— Не знала, что тобой так просто помыкать.

— Прежде чем ты вышла из замка, я приказал своим людям загрузить панацею на ваш корабль, — сказал он. — Твой парень получил записку, в которой я сообщил ему это и предупредил, что мое гостеприимство закончилось.

— Я думала, что ложь закончилась. Где ты взял столько панацеи, Хью? Стаи охраняют ее, как золото. Они никогда бы не продали ее тебе в таком количестве.

— Мне не нужно покупать ее от кого-либо. Ее делают мои люди.

— Чушь.

— Твой отец научился делать ее еще в молодости. Это сложный процесс с большим количеством магии, исполненной в правильном порядке, так что это был своего рода его дипломный проект. — Взгляд Хью стал жестким, как сталь. — Я полностью контролирую запасы в этой части континента. Единственный способ для Стаи получить панацею — это отчалить прямо сейчас, без тебя.

Кэрран не оставит меня.

— Если он решит остаться, значит вызов брошен, — продолжал Хью. — Я его предупредил. Он знает: или он уплывает, или война.

— Он останется.

— О, я очень на это надеюсь. Я уже три года жду не дождусь, когда смогу убить его. Это принесет мне несравнимое удовольствие.

Хью не просто воспользовался беременностью Десандры. Он спроектировал все целиком и полностью. Дергал за ниточки, и оборотни подчинялись ему, потому что он махал панацеей у них перед носом. Он манипулировал всеми только для того, чтобы заманить меня сюда.

— Если ты тронешь его, я тебя убью, — сказала я.

— Ты попытаешься, и от этого я тоже получу массу удовольствия. Я говорил серьезно, Кейт. Ты вызываешь во мне то интересное нечто. Для меня это редкость. К тому же, мне нравится с тобой общаться. Ты забавная.

— Забавная. Твоя челюсть не болит, когда ты смеешься?

— Моя рука не дрогнет, — процитировал он. — Мой прицел не собьется. Мое лицо будет последним, что вы увидите перед смертью. Ты такая смешная.

Именно эти слова я сказала Совету Стаи, когда Кэрран находился в коме, и они пытались разделить нас. У меня по спине пробежали мурашки. У Хью есть шпион в Совете Стаи.

— Думаю, мы закончили, — сказала я и поднялась из-за стола.

— Я всегда получаю, что хочу, Кейт, — сказал мне вслед Хью. — Я так устроен.

Я вышла на дорожку и пошла дальше, не оглядываясь. Увидев меня, Дерек встал и последовал за мной.

— Корабля может не оказаться на месте, — тихо сообщила я ему.

— Я слышал, — ответил он. — Они будут там. Не волнуйся.

Мы пошли к замку, не останавливаясь.

— Ты действительно дочь Роланда? — спросил он.

— Да.

— Мне без разницы, — сказал он. — А кому-то может быть нет, но они не имеют значения.

Я ничего на это не ответила, но эта ночь стала чуточку светлее.

Глава 18

В замке развернулась бурная деятельность. Слуги развесили в коридорах гирлянды колдоламп. Люди сновали туда-сюда. В воздухе витали запахи жареного мяса и специй.

Я шла через эту суматоху, слегка отстраненная. Тихий звук моих шагов терялся в праздничном хаосе.

Дерек поднял голову и прислушался.

— Сегодня охотничий ужин. Они наконец-то рассортировали и приготовили всю добычу. Предполагается, что мы начнем праздник в честь победителей в полночь.

Прекрасно. Весь народ снова запихают в главный зал. Все пройдет просто замечательно.

Я наконец-то добралась до нашего этажа. Мое сердце забилось сильнее. Я прибавила скорости. Он не уедет без меня. Даже из-за панацеи.

Я вошла в нашу комнату.

Пусто. Гора моих книг исчезла. Одежда Кэррана, брошенная на стул, тоже испарилась. Кровать аккуратно застелена.

Не может быть.

Из ванной послышался шум бегущей воды, и Кэрран вышел из дверей, вытирая руки полотенцем. Он надел фирменные серые треники Стаи, которые легко разрывались, когда оборотни меняли обличие.

Позади меня Дерек вернулся в коридор и захлопнул за собой дверь.

— Ты здесь, — произнесла я.

— А где мне еще быть?

— Хью владеет панацеей. — А еще он полный мерзавец.

— Он прислал записку. — Кэрран преодолел расстояние между нами и прижал меня к себе. Мои кости затрещали.

Я спрятала лицо в изгибе его шеи. Мир внезапно затих. Разрозненные кусочки встали на место.

— Ты думала, что я уеду? — прошептал Кэрран мне в ухо.

— Нет. — Я обняла его в ответ. — Что произошло с нашими вещами?

— Все несущественное я упаковал и отправил на корабль. Я оставил твой пояс со всем содержимым. Есть сообщения для меня?

— Если мы пойдем на этот ужин, будет драка. Еще он надеется, что ты станешь для него непростой задачей.

Кэрран улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего очаровательного.

Мы посмотрели друг на друга. Мы оба знали, что сегодня ночью Хью сделает свой ход, и после этого все закончится. Мы могли бы попытаться прорваться на корабль прямо сейчас, только вот мы обещали охранять Десандру. Бросить ее здесь — не вариант. Мы дали слово.

— Ты проголодалась, милая? — спросил Кэрран.

— Ужасно.

— Думаю, нам стоит сходить на ужин.

— Прекрасная идея.

— Что ты наденешь?

— Мое суровое лицо.

— Прекрасный выбор, — ответил он.

— Дай мне только взять мои ножи и серебряный порошок.

***

Войдя в главный зал, мы обнаружили, что рассадка гостей изменилась, о чем свидетельствовали маленькие карточки с именами на столах. Теперь итальянцы сидели за главным столом по правую руку от Хью, занимая всю правую половину зала. Мы сидели с левой стороны: сначала я, потом Кэрран, Десандра, и остальная наша компания. Не говоря ни слова, Кэрран и я поменялись местами. Если Хью хочет, чтобы я сидела рядом с ним, то я буду сидеть так далеко от него, как только возможно. Я оглядела зал. Все люди с нашей стороны стола оделись впечатляюще: свободные штаны и футболки. Андреа увидела, что я смотрю, и улыбнулась. Рафаэль подмигнул мне. Мэхон прав. Я тоже Стая. По крайней мере, так думают все присутствующие в серых трениках. Если мне придется сражаться, я буду не одна.

На стенах главного зала появились новые декорации: мечи и топоры висели на крючках как раз в зоне досягаемости. Дверь с левой стороны была закрыта. Осталось лишь два выхода: справа и по центру.

Джарек Крал сидел за крайним столом справа и смотрел в зал с кислой гримасой, которая превратила его лицо в уродливую маску. С другого стороны за крайним левым столом сидели Виталий и Иванна с каменными лицами. Я прошерстила остальных присутствующих, и мой взгляд остановился на Лорелай. Она глазела на меня с очевидной ненавистью. Я подмигнула ей. Девушка ответила возмущенным выражением лица.

Кто-то занял позицию позади меня. Я обернулась. Барабас улыбнулся мне.

— Где Кристофер? — спросила я его.

Он указал на боковой стол. Кристофер сидел рядом с Кирой, его глаза были чисты, словно летнее небо, и ни одна мысль не нарушала эту синеву. Он увидел меня и поднялся. Его губы задвигались. Госпожа.

Пояс на Кристофере выглядел подозрительно знакомым, особенно мешочки, свисающие с него. Я была уверена, что они наполнены травами из моих запасов.

— На нем мой запасной пояс?

— Да, — ответил Барабас. — Он где-то достал его, когда мы грузили вещи на корабль. Я попытался забрать пояс, но его это очень расстроило, а я не хотел его поранить.

— Все нормально. Пусть будет у него.

Кристофер счастливо вздохнул и сел на место.

Десандра вошла в зал в сопровождении Тетушки Би и Джорджи. Дулиттл следовал за ними, сидя в древнем инвалидном кресле.

Десандра приземлилась с левой стороны от меня.

— Ты выжила.

— Да.

— Никто мне не сказал. — Она вздохнула. — Мне вообще никто ничего не говорит.

Я пожала плечами, чувствуя успокаивающий вес Погибели у себя за спиной. Напряжение в воздухе стало таким плотным, что у меня все зачесалось.

Волшебные факелы главного зала мигнули, и все разговоры тут же стихли.

Через широко распахнутые двери центрального входа я видела большой коридор. Колдолампы на стене тоже мигнули, их ровное свечение замерцало. Через мгновение я тоже это почувствовала — магия наступала с огромной скоростью. Кто-то приближался. Кэрран напрягся рядом со мной.

Мерзкая магия накрыла меня, будто кто-то засунул мой мозг в гниющий, размякший труп. Вампиры. В очень большом количестве.

Люди повернулись и посмотрели в коридор. Кто-то даже приподнялся с места, чтобы улучшить обзор.

Горны заревели хором, издавая древний, тревожный звук, предупреждающий об опасности. Знамена на стенах заколыхались.

По коридору в нашем направлении шагали люди, одетые в черно-серые одежды. Они двигались в унисон группами два на два. Я посмотрела на ведущую пару. Слева шла Хибла. Ее волосы были убраны от лица, и она смотрела прямо на меня холодным, хищным взглядом. Исчезла женщина, которая просила у меня помощи и молча молила, сидя в клетке. Теперь передо мной был организованный, холоднокровный убийца. На ее груди красовался знакомый знак: маленькая пятиконечная звезда с полукругом сверху и длинным треугольником справа — древний иероглиф Сириуса, звезды созвездия Большого Пса. Зазвучал голос Ворона из моих детских воспоминаний: «Если когда-нибудь увидишь этот знак, беги».

— Нас обвели вокруг пальца, — сказала я. — Это Железные Псы.

— Кто они? — спросила Тетушка Би.

— Элитный отряд Роланда, — ответил ей Кэрран.

— Насколько все плохо? — поинтересовался Мэхон.

— Плохо, — сказал Кэрран.

Плохо — это мягко сказано. Каждый Пес — это высококвалифицированный, безжалостный убийца. Они используют как оружие, так и магию. Большинство из них не люди вовсе, и прячут в себе больше сюрпризов, чем швейцарский армейский нож. Один Железный Пес способен уничтожить дюжину простых солдат. Они служат моему отцу в качестве спецназа. Хью д’Амбре — их предводитель.

Я продолжала вглядываться в лицо Хиблы. Подумать только, я переживала за нее. Пыталась ей помочь. Но попалась на ее притворство «бестолковая местная деревенщина». Как я могла быть такой наивной? Не важно. В следующий раз я не совершу подобной ошибки.

Первая пара Железных Псов вошла в зал и разделилась, встав по разные стороны от двери в непринужденной позе.

Следующими шли двое мужчин и двое женщин, одетые в безупречные деловые костюмы. Как только первая женщина прошла через дверь, тихо стуча каблуками по каменному полу, за верхний край двери схватилась истощенная рука. Вампир забрался в зал через верхний дверной косяк, его мышцы изгибались как стальные тросы и терлись друг о друга под бледной кожей. За ним последовал еще один. Они разбежались по стене, словно огромные хищные гекконы, подчиняющиеся воле навигаторов.

Хью привел своих Мастеров Мертвых. Ситуация становится все лучше и лучше.

Навигаторы заняли позиции позади двойной линии Железных псов. На какое-то мгновение коридор опустел.

Наступила полнейшая тишина. Оборотни замерли, насторожившись.

Из-за угла показался Хью. На этот раз он надел кожаные доспехи. Гибкие, но усиленные металлическими пластинами, они обтягивали его так, будто сначала растаяли, растеклись по телу, а потом снова затвердели. Ноги защищали свободные, но толстые кожаные брюки. Наручи из жесткой кожи и металлических пластин защищали его запястья. Кожаная полоска, наверняка скрывающая гибкий, тонкий кусок металла, закрывала его шею. Он явился драться с оборотнями. Схватить его когтями не получится.

Он двигался по коридору, облаченный во все черное и окутанный магией. Хью выглядел неудержимым. Вскоре он поймет, что внешность может быть обманчива.

— Дорогу Хью д’Амбре, — произнесли Железные Псы громким хором.

Хью вошел в зал и направился к нашему столу, прямо к месту Десандры слева от меня.

— Вы сидите не на том месте, — сказал он ей и протянул руку.

Десандра моргнула, поднялась из-за стола и вложила свою руку в его. Хью подвел ее к стулу справа от Кэррана и отодвинул его для нее. Она села. Он развернулся и сел на ее место, рядом со мной.

Великолепно.

— Ты привел недостаточно, — тихо произнес Кэрран.

— Этого вполне хватит, — ответил Хью, затем его голос загрохотал. — В честь охоты, я устроил вам развлечение.

Железные Псы сделали три шага назад, развернулись, двигаясь в унисон, затем сформировали линию вдоль правой стены, позади оборотней Джарека. В галерее менестрелей появились люди с круглыми барабанами, аккордеонами и другими инструментами. В зал вошла колонна мужчин, одетых в одинаковые черные кафтаны джигитов. Музыканты расставили свои инструменты и уселись по местам.

Заиграла дикая мелодия, быстрая и ритмичная, а бой барабанов напоминал звук бешено стучащего сердца. Мужчины закружились по площадке, поворачиваясь и подпрыгивая в танце, словно стая изящных воронов. Главный танцор опустился на пол и закружился по сцене на коленях. Я сморщилась.

Хью казался полностью увлеченным танцем. Что же ты задумал, мерзавец?

Кто-то потянул за мои джинсы. Я аккуратно посмотрела вниз. Рядом с моим стулом стоял Атсани.

Вы, наверно, шутите.

Маленький человечек похлопал меня по ноге своей трубкой, подмигнул и показал в сторону. Я подняла взгляд. У дверей стоял Астамур, прижавшись спиной к стене. Длинный, широкий плащ из черного войлока закрывал его от головы до пят. В руках он держал ружье. Он смотрел прямо на меня мрачным взглядом. Ближайший Железный Пес стоял всего на фут впереди него и даже не подозревал, что позади него стоит мужчина. Никто не обращал на него внимания, будто его никто и не видел.

Я снова посмотрела вниз. Атсани исчез. Я наклонилась к Кэррану.

— Ты его видишь?

— Кого?

— Астамура. Там, у дверей.

Кэрран нахмурился. Я повернула голову. Астамур тоже исчез.

Так, я их точно видела. Это не галлюцинация.

Танцоры замерли в финальных позах. Музыка стихла. Хью начал хлопать. Вслед раздались сдержанные аплодисменты с крайних столов.

— Что дальше, театральная постановка? — поинтересовался Кэрран. — Никогда бы не подумал, что ты относишься к тем людям, которые устраивают за ужином шоу.

— Обещаю, это представление ты никогда не забудешь, — ответил ему Хью.

В зал вошли мужчина и женщина. Высокий и изящный мужчина с блестящими черными волосами и орлиным профилем был одет в черный костюм джигита. Женщину от головы до ног закрывало серебристо — белое платье, которое обтягивало грудь и талию и расширялось к низу. Она походила на лебедя. Ее черные волосы были заплетены в четыре косы каждая ниже пояса: две висели спереди, две — сзади. На ее блестящих волосах сидела маленькая шапочка, от которой струилась длинная белая вуаль, закрывающая спину.

Женщина повернулась, встав рядом с мужчиной. Ее лицо было очень красивым. Я почувствовала прикосновение магии, очень древней магии.

— Тысячи лет семья Сулико развлекала древних правителей Грузии, — произнес Хью. — Сегодня она почтила нас своим присутствием. Она станцует для нас картули. Считайте, что вам повезло. Второго такого танца вы никогда не увидите.

Песня началась с соло какой-то тростниковой дудочки, настолько древняя, что она прошла сквозь меня, и новая, и знакомая одновременно, словно эхо какой-то наследственной памяти, зарытой глубоко внутри меня, там куда не могли дотянуться ни разум, ни логика. Мужчина поднял руку ладонью вверх, и женщина положила на нее свои пальцы. Он провел ее вперед. Они оба поклонились.

Магия всколыхнулась. Оборотни сидели на своих местах как ни в чем не бывало. Этот танец не будет обычным.

— Что ты задумал? — процедила я сквозь зубы.

— Ты слишком долго спала и забыла, кто ты есть, — ответил Хью. — Тебе пора очнуться.

— Что происходит? — спросил Кэрран.

— Магия, — ответила я ему.

— Не только твоя семья является древней, — сказал Хью.

К дудочкам присоединились ударные, отбивая быстрый ритм. Сулико и ее партнер отодвинулись назад — он двигался на кончиках пальцев длинных кожаный сапог, она скользила по полу, словно на колесиках. Затем они разделились, отойдя в разные концы зала. Женщина встала с поднятыми вверх руками, настолько изящная, что больно было смотреть. Мужчина приближался к ней, рисуя большие круги ногами, одна рука согнута в локте и прижата к верхней части груди, а вторая вытянута в сторону. Он остановился в величественной позе и ждал, когда женщина примет его приглашение. Как только она это сделала, они вместе заскользили по сцене, подняв руки, синхронно, но не касаясь друг друга. Черный ворон и белая лебедь.

Магия обвивала их невидимыми потоками и затягивала меня. Не смотреть на них было просто невозможно.

Танцоры снова разделились.

Музыка стала тише, дикие и быстрые мотивы дудочек замедлились, играя осторожную мелодию. Женщина двигалась с невероятной грацией, скользила назад, разворачивалась… Так красиво. Я не могла оторвать взгляд. Магия околдовала меня.

Десандра начала тихо плакать. На крайних столах, находившихся ближе к танцорам, люди рыдали.

Теперь музыка превратилась в едва слышимый шепот, нежный и замысловатый. Она все больше затягивала меня. Сулико повернулась…

Хью схватил нож и сделал надрез на моей руке. Магия вырвалась из моей крови прямо в извилистые потоки, окружающие женщину, словно зажженная спичка, брошенная в комнату с парами бензина. Магия вспыхнула.

Кэрран дернулся. Я схватила его за руку, прежде чем он успел наброситься на Хью на виду у дюжины вампиров и Железных Псов.

— Нет!

Потоки завертелись, переливаясь золотым и фиолетовым, и перед нами развернулась полупрозрачная картина, растянувшись по всей длине зала и зависнув в футе над полом. На широком поле шла кровавая битва. Вокруг полыхали огонь и молнии. Пулемет стрелял мерцающими зелеными пулями. Воины бросались друг на друга, оборотни потрошили своих оппонентов, вампиры разрывали на части тела в тактической броне. Вокруг воцарился кровавый хаос. Рев, крики и стоны умирающих слились в единый ужасающий гул.

Тело отлетело в сторону, разрубленное надвое, и на поле боя появилась моя тетя. Она была облачена в кровавую броню и держала два меча. Ее лицо заливала кровь, ее распущенные волосы развевались на ветру. Воины сомкнули свои ряды. Она открыла рот и закричала. Из нее вырвалось слово силы. Магия пронеслась сквозь воинов, словно стрела, искалечив тела. Моя тетя ринулась в образовавшийся проход, нанося удары направо и налево, как безумная, со знакомой молниеносной скоростью, отрубая конечности и проливая кровь, неудержимая и беспощадная.

— Вот это моя девочка, — ухмыльнулся Хью.

Она разрубила напополам косматого оборотня-медведя, выпотрошив его одним движением, и тогда я увидела ее меч.

У нее в руке была Погибель.

У меня волосы на затылке встали дыбом. Это не моя тетя. Моя тетя мертва.

Я наблюдала, как я сама убиваю, собирая урожай людских жизней, плююсь магией и несу смерть. С левой стороны взорвалась куча тел, и Хью взревел, размахивая окровавленным топором. Они соединились — Кейт в кровавой броне и Хью — и встали спина к спине. На какое-то мгновение они стояли одни посреди этой бойни, затем они разделились и снова ринулись в бой.

Видение исчезло. Сулико стояла в шоке.

— Что это такое, черт побери? — зарычал Джарек Крал.

— Это будущее, — ответил Хью.

Черта с два. Нет, это не мое будущее. Если хоть что-то от меня зависит, то такого никогда не случится.

— Нет! — возмутилась Сулико, взмахнув руками. — Возможное будущее! — Ее голос с акцентом дрожал от настойчивости. — Не обязательно будет так. Одна из вероятностей!

Она крикнула что-то Хью на языке, которого я не понимала. Мужчина встал между ней и Хью, загораживая ее.

— Ты солгал! — закричала Сулико.

Ее напарник вытолкал ее за дверь. Музыканты сбежали.

— Ты та, кто ты есть, вне зависимости от того, как часто ты сражаешься, — сказал мне Хью. — Твой парень это тоже знает, правда, Леннарт?

— Хватит, — прорычал Кэрран. — Довольно всякой чуши, д’Амбре. Пошли. Только ты и я.

Лорелай поднялась и направилась к нашему столу.

— Громко сказано, — ответил ему Хью. — Как на счет перейти от слов к делу?

Я поднялась и расставила руки в стороны.

— Дамы, вы обе прекрасны. У нас все еще есть работа. Насколько я помню, мы все еще отвечаем за безопасность Десандры.

Двое мужчин уставились друг на друга. Их явно не заботила безопасность Десандры.

— Я бросаю тебе вызов, — произнесла Лорелай, указывая на меня.

Я закрыла рукой глаза.

— Села на место, к чертовой матери, — приказал ей Хью.

— Она убьет тебя, — произнес Кэрран. — Вернись на место.

Лорелай уже открыла рот, чтобы что-то возразить.

— Сядь на место! — крикнул Кэрран.

Лицо Лорелай покраснело, и она отпрянула. Она наверняка репетировала этот момент много раз. Только вот та часть, где ее посылают на место, в фантазию не входила.

Тут в дверь вошла вторая Лорелай.

Хью выругался. Первая Лорелай ахнула.

Вторая Лорелай подмигнула Кэррану и подошла к нам. Ее тело зашевелилось, будто расплавленный воск, преобразовываясь в новое тело, мужское, худощавое и лысое. Сайман достал документ и положил его перед Кэрраном.

— Как заказывали. Что я пропустил?

Кэрран взял бумагу и просмотрел ее.

— Джорджи?

Джорджи подошла к нему и изучила документ.

— Да. Подписан и заверен. Он имеет юридическую силу.

— Покажи ему.

Джорджи подошла к Джареку Кралу и положила документ перед ним. Тот выпучил глаза.

— Что это?

— Это договор между тобой и Лорелай Вилсон, согласно которому ты обязуешься убить Консорта, чтобы Лорелай могла занять ее место, — ответил Кэрран. — В обмен она обязана отдать тебе одного из наших будущих детей.

Тут все заговорили разом.

— Ты ублюдок! — Десандра вскочила на ноги. В потоке ее слов английский язык перемешивался с иностранным. — Сукин сын! Ты предпочел бы его ребенка вместо моих?

— Он Первородный, — зарычал Крал. — Его ребенок будет прирожденным правителем, а не грязью, как ты.

Платье Десандры разошлось по швам. Куски ткани упали на пол, и огромный волк в боевой форме перелетел через стол в направлении Джарека. Проклятье.

— Нет! — закричал Дулиттл. — Только не промежуточная форма!

Десандра прыгнула вперед и приземлилась на стол в полуприсяде. Джарек поднялся с очевидным отвращением на лице. Его тело увеличилось, на конечностях появилась шерсть.

— Ты не посмеешь…

Она размахнулась, ее огромные когти резанули, словно скальпели. Часть горла Джарека отлетела в сторону. Я даже успела увидеть в образовавшейся кровавой дыре часть его хребта. Кровь хлестала во все стороны. Огромный волк, которым был Джарек Крал, прыгнул через стол на собственную дочь.

Джорджи произнесла звонким голосом:

— Вызов принят!

Ренок и лысый мужчина вскочили на ноги. Я запрыгнула на стол и вытащила Погибель. О нет, так нельзя.

— Вмешательство равно смерти, — предупредил Кэрран.

Люди Джарека отступили.

Два оборотня катались по полу, рычали и кусались. Джарек впился Десандре в левую руку. Она со всей силы дала ему в морду и перекатилась на него сверху. Джарек попытался подняться. Десандра размахнулась и воткнула руку в его грудь. Его ребра треснули, словно зубочистки. Десандра засунула руку глубже в грудь своего отца, вырвала его сердце и бросила на пол.

Все замерли.

— Гори в аду, ублюдок.

Десандра выпрямилась. С ее огромных когтей капала кровь.

— Кто-то еще хочет забрать у меня детей? Кто смелый? Давайте!

Она повернулась, тыча руками в итальянцев, Волкодавов и людей Джарека.

— Я жду!

Никто не двинулся.

Чудовищное лицо Десандры дернулось. Она повалилась назад, меняя при этом форму, и упала на спину.

Ее живот шевелился.

— Мои дети!

— У нее схватки, — резко произнес Дулиттл. — Мне нужен доступ.

Ренок схватил меч со стены и прыгнул, целясь в Десандру. Спрыгивая со стола, я уже понимала, что нахожусь слишком далеко.

В шее Ренока появилась стрела Андреа, но он не обратил на это внимания и кинулся на Десандру.

Я побежала, пытаясь ускориться с каждым шагом.

Меч замахнулся, прочертив в воздухе блестящую металлическую арку, и опустился, словно топор палача. Джорджи встала между Реноком и Десандрой. Я видела все будто в замедленном действии: блеск металла, пока меч опускался вниз, угол удара, и тот момент, когда лезвие вошло в правое плечо Джорджи. Алая кровь окрасила металл. Меч рассек плечевой сустав, пройдя через мышцы и кости с удивительной легкостью.

Рука Джорджи отделилась от тела и упала на пол

Я воткнула Погибель в грудь Ренока и проделала дыру в его сердце.

Джорджи схватила Ренока за горло левой рукой, сдавила, и откинула его назад. Он пролетел по воздуху и свалился на стол. Джорджи поскользнулась на собственной крови и упала рядом со мной.

Мэхон взревел. Его лицо исказилось, глаза обезумели, и вот уже на упавшего оборотня несся огромный кадьяк, чуть не сбив меня в ног.

Кэрран приземлился рядом со мной, схватил Десандру и перепрыгнул с ней через стол, увеличивая дистанцию между нами и разъяренным медведем. Дерек поднял с пола Джорджи вместе с ее отрубленной рукой и последовал за ним. Мы побежали к дальней стене главного зала.

Мэхон раздавил Рэнока и схватился за другого оборотня. Люди Джарека тут же покрылись шерстью, сверкая зубами и когтями.

— Черт бы все побрал, — рявкнул Хью. — Не вмешиваться.

Железные Псы попятились.

— Сформировать периметр! — крикнула я и выставила меч вперед. Андреа встала по правую руку от меня, и Рафаэль рядом с ней, а Эдуардо и Кира встали слева. Мы образовали полукруг, защищая Десандру. Она закричала.

Тетушка Би сорвала со стены баннер и постелила его на пол. Кэрран положил на него Десандру, развернулся и прыгнул, меняя облик в воздухе. Одно мгновение, и он набросился на оборотней рядом с Мэхоном. Оставшиеся две стаи отошли в стороны и прижались к стенам, чтобы их не затянуло в кровавую бойню.

Джорджи застонала на руках у Дерека.

— Держись, — сказал он ей.

— Все нормально, нормально, — заверила его Джорджи.

— Мне нужна чистая вода, — крикнул Дулиттл. — Беатрис…

— Все под контролем, — ответила ему тетушка Би. — У меня это не первая отрезанная конечность.

— Могу я чем-то помочь? — поинтересовался Сайман.

— Ты когда-нибудь принимал роды? — спросил Дулиттл.

— Да.

— Отлично. Нам предстоит сделать кесарево сечение. Один из ее младенцев пытается убить другого.

— Потрясающе, — сказал Сайман.

Один из оборотней бросился в нашу сторону. Я резанула его по ногам, Рафаэль полоснул оборотня по горлу, а Андреа выстрелила стрелой ему прямо в сердце.

Изабелла стремительно направилась к нам, ее сыновья шагали следом.

— Я буду смотреть…

— Не стоит, — предупредила я.

Она открыла рот. Эдуардо повернулся, выпрямился на фут в высоту и расправил плечи еще на фут в ширину, и зарычал на нее. Изабелла сделала шаг назад.

Десандра резко взвыла от боли.

У другой стены свирепствовали Кэрран и Мэхон, разрывая оборотней на части. Последнее из шерстяных тел перестало двигаться. Остались стоять только Кэрран и огромный медведь. Мэхон развернулся и ударил Кэррана, его огромные когти прочертили кровавые полосы по серому боку. Кэрран зарычал. Мэхон поднялся на задние ноги. Кэрран ринулся вперед, схватил медведя и прижал его к полу.

— Это я, — произнес Кэрран.

Мэхон огрызнулся.

— Это я, — повторил он. — Джорджи в безопасности. Все будет нормально.

Я задержала дыхание. Порой медведи — оборотни срываются и слетают с катушек. Именно так Кэрран стал Царем Зверей — он убил обезумевшего медведя — оборотня. Но Мэхон всегда спокоен. Он всегда держит себя в руках…

Мэхон поднялся на дыбы, откинув Кэррана в сторону, будто тот ничего не весил. Кэрран приземлился на бок и тут же вскочил на ноги. Медведь зарычал и бросился к двери, сорвав ее с петель. Через мгновение его уже было не видно в коридоре.

— Проклятые животные, — с отвращением произнес Хью.

По всему замку прокатился низкий голос:

— Я увидел достаточно.

Все остановилось. В дверях стоял Астамур.

Хью повернулся.

— Кто ты?

Астамур открыл рот. Он не произнес ни звука, но я слышала его у себя в голове так громко, будто он стоял рядом со мной.

— Я пастух.

Ружье в его руках потекло, словно было жидкое, и превратилось в посох. Астамур посмотрел на Хью.

— Я наблюдал за тобой двадцать лет. Ты отравляешь эту землю. Ты отравляешь мой народ. Скажи своему хозяину, что когда он был молод, ему были не рады в этих горах. Ему не рады здесь до сих пор.

— Мило, — произнес Хью. — Убейте его.

Ближайший Железный Пес двинулся на пастуха.

Астамур поднял свой посох. Я почувствовала искру — легкий намек на магию, словно проблеск гигантского грозового облака во время удара молнии. Нижний конец посоха ударил по полу, и нас затопила яркая белая вспышка света, будто звезда раскололась и поглотила нас целиком.

***

Пол задрожал. Послышался гром, будто по моим барабанным перепонкам ударили воздушным кулаком. Оборотни рядом со мной зажали уши и закричали. Пол раскололся у меня под ногами. Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Окружающие предметы постепенно прояснялись: на том месте, где стоял Астамур, было пусто, и по всей стене вверх тянулась широкая трещина. Щель в пятнадцать футов шириной появилась на полу справа от меня, проходя по всему главному залу и уходя дальше в коридор. Из щели вырывалось яркое голубое пламя, разделяя зал на двое. Мы, Волкодавы и вампиры оказались на одной стороне. Кэрран, Хью, Железные Псы и итальянцы остались на другой.

Астамур расколол замок пополам. Черт побери.

Я повернулась к Кэррану. Между нами полыхал огонь.

Кэрран взял разбег.

Внезапно с потолка упал вампир, и языки пламени поглотили его. Огонь обуглил плоть нежити. Вампир ярко вспыхнул, словно бенгальский огонь и исчез в облаке пепла.

— Нет!

Кэрран увернулся, избежав пламени в последний момент. Отлично. Я выдохнула.

Десандра вскрикнула, и затем раздалось негромкое хныканье младенца. Я обернулась. Сайман держал в руках мокрого и окровавленного новорожденного мальчика. Мгновением позже Дулиттл передал Тетушке Би второго ребенка. Она повернулась. Существо в ее руках совсем не походило на человеческого младенца. И не волк, и не кошка, а нечто странное, покрытое мягкими чешуйками, с зачатками крыльев на спине. Существо завизжало и попыталось укусить Тетушку Би.

— Ваш первенец — волк, — объявил Дулиттл.

Легкая растерянность на лице Радомила тут же исчезла, сменившись жестким, безжалостным интеллектом.

— Это все меняет, — произнес он. — Убейте их всех.

Волкодавы хором зарычали. Их человеческие оболочки раскрылись, плоть и кости вырвались наружу, новые тела покрылись чешуей, и десяток ламассу взмыл в воздух.

Пламя поднималось вверх яркими языками. Меня обдало жаром. Замок снова затрясся. Прокатился еще один раскат грома, снова оглушив оборотней. Раскол пошел в стороны, отрезав от нас половину ламассу.

— Замок разваливается на части, — сказала Тетушка Би. — Нужно уходить.

— Только вместе с Кэрраном. — Я призвала к себе магию. Может, слово силы сработает.

На другой стороне Хью что-то произнес и отшатнулся назад, будто в его кишки вонзили меч. Десять к одному, что это было слово силы, которое обернулось на него. Я ничего не почувствовала. Пламя оставалось неизменным. Хорошо, эта идея отменяется.

— Кейт? — крикнула мне Кира. — Что нам делать?

Надо убираться отсюда, пока замок не развалился на части и не упал со скалы. В коридоре ламассу не смогут наброситься на нас все сразу. У нас будет преимущество.

Я повернулась к разлому.

— Иди! — крикнул мне Кэрран через пламя. — Я найду тебя.

Я уже ничем не могла помочь ему. Нужно увести наших людей отсюда, а затем я сделаю круг и найду его.

— Я вернусь!

— Я знаю! — Он махнул мне. — Иди!

Я повернулась к нашим оборотням.

— Хватайте Дулиттла, Джорджи и Десандру. Убираемся отсюда.

— Не потеряйте ее, — закричал Хью Мастерам Мертвых. — Идите в обход! Она нужна мне живой!

— Ты не прикоснешься к ней, — зарычал Кэрран и бросился на Хью.

***

Я хотела остаться и посмотреть. Хотела убедиться, что с ним все будет в порядке. Вместо этого я рванула к дверям. Чем скорее я найду дорогу в обход огня, тем скорее смогу помочь ему.

Барабас взял новорожденного волчонка, сунул его в руки Десандры и поднял ее с пола. Дерек вытащил Дулиттла из инвалидного кресла, Тетушка Би взяла Джорджи, а у Кристофера в руках каким-то образом оказался маленький ламассу. Все побежали за мной.

Один из монстров налетел на нас сверху. Андреа выстрелила. Стрела попала точно в глаз. Ламассу завертелся, наклонился в сторону и угодил прямо в огонь. Тело поглотили языки белого пламени. Огонь стал еще выше, увеличивая разлом.

На нашем пути появилась дверь. Я врезалась плечом в дерево и отскочила.

— Эдуардо! — крикнула я.

Бизон-оборотень протаранил дверь, и она разлетелась на мелкие щепки.

На нас бросился еще один ламассу. Кира прыгнула, меняя форму в процессе. Блестящая черная пантера в боевом обличии сбила ламассу прямо в воздухе. Существо рухнуло, и мы накинулись на него. Я проткнула мечом рыжую плоть. Кира вонзила зубы ему в горло, откусив солидный кусок.

Ламассу затрясся, стуча крыльями об пол.

— Вперед! — скомандовала я.

Оборотни направились мимо меня в коридор.

— Кира!

Она оторвалась от ламассу, оказалась у двери в два больших прыжка, и побежала. Я последовала за ней.

— Убейте его, — закричал Хью в зале. В ответ прозвучало рычание Кэррана. Он снова спасает меня. Я должна добраться до него. Я выведу наших людей и потом найду его.

Мы находились в южной части замка, которая выходила на отвесную скалу. Огонь блокировал коридор справа. Единственный выход — это бежать налево, на восток, а затем на север.

Ламассу прорвался через дверной проем и вырвался в коридор, преследуя нас. Здесь нет места для маневра ни у него, ни у нас.

Кира попыталась оттолкнуть меня в сторону, но я выставила руку вперед. Не важно, что узнает Хью, я должна вывести наших людей из этого замка.

Я произнесла слово силы:

— Аар. — Стой.

Магия вырвалась из меня, причиняя столько боли, что мир вокруг померк на мгновение.

Ламассу замер, не в силах пошевелить конечностями. Кира пробежала мимо меня. Огромная пятнистая буда пронеслась у меня над головой и бросилась на ламассу, разрывая его шею резкими ударами.

— Бегите, — закричала Тетушка Би. — Мы вас догоним.

Я побежала дальше и свернула за угол. Основной коридор разделялся на четыре других. Черт бы тебя побрал, Хью. Если я переживу все это, я найду его и разобью ему голову булыжником за то, что он построил этот чертов лабиринт. Я повернулась и увидела, как белая рубашка Барабаса исчезает за углом правого коридора. Я направилась туда.

Кира и Тетушка Би присоединились ко мне. Мы неслись по коридору и уже почти добежали до поворота.

Из-за угла на полной скорости на меня выбежал Барабас с Десандрой в руках. Я едва успела прижаться к стене. Они пронеслись мимо.

— Вампиры! — закричала Андреа, оказавшись рядом со мной.

Волна скверной магии захлестнула меня, нарастая из-за угла все больше и больше. Проклятье.

Я развернулась на сто восемьдесят градусов и последовала за остальными. Рядом со мной бежал Кристофер и улыбался, неся на руках нечеловеческого детеныша.

— Это так весело!

Должно быть, это какой-то извращенный кошмар.

Мы резко повернули налево, затем еще раз, и оказались в коридоре, который шел параллельно первому. Отвратительная магия нежити окатила меня. Кровососы приближались к нам сзади и справа, пытаясь зажать нас в угол. Один, два… Четырнадцать. Четырнадцать вампирских созданий.

У нас на руках Десандра, которая едва в сознании, двое новорожденных, Дулиттл, который не может ходить, и Джорджи в полной отключке. Нам ни за что не выиграть эту битву.

Я остановилась и развернулась.

— Госпожа? — позвал Кристофер.

— Кейт? — Андреа резко остановилась рядом со мной. — Что ты делаешь?

— Вампиры бегут за мной, не за вами, — ответила я. — Идите. Я уведу их.

— Даже не думай об этом, — сказала Андреа. — Я утащу тебя отсюда, если понадобится.

— Я твоя альфа.

— Черта с два.

Я провела Погибелью по своей ладони. Кровь потекла по руке, наполненная магией.

— Выведи наших людей и Десандру из замка. Защищайте панацею. Это приказ.

Она замешкалась.

— Я знаю, что делаю. Иди.

— Я вернусь за тобой.

— Хорошо. Иди!

Она побежала. Кто сказал, что я плохая лгунья?

Вампиры приближались. Я повернулась и неспеша пошла по боковому коридору, иногда встряхивая руку. Сюда, акулы. В этой водичке есть кровь.

***

Небольшой проход привел меня в лестнице, ведущей наверх. Почему бы и нет. Чем больше времени я выиграю для друзей, тем лучше.

Я поднялась на следующий этаж и попала в круглую комнату, которая находилась в самом верху одной из небольших башен с незатейливой крышей. Большое количество арочных окон превратили ее стены в решетку из камня и ночного неба. Это место вполне сойдет.

В воздухе пахло дымом. И слева, и справа замок был охвачен огнем. Языки пламени вырывались из трещин, разрушая каменные стены.

Вампиры уже были на подходе.

Я остановилась в центре комнаты и подняла меч. Я наверняка смогла бы перехватить парочку вампиров, но любой обученный Мастер Мертвых будет бороться за управление своим живым мертвецом, а подчиненные Хью вряд ли окажутся слабыми любителями.

Первый вампир вылез их прохода и двинулся в правую сторону от меня. Он передвигался на всех четырех конечностях, будто никогда не ходил на двух ногах. Все тело покрывала толстая бледная кожа, через которую проступали переплетения поджарых мышц. Я могла назвать точное количество его ребер. На спине торчал острый хребет. Голова вытянулась вперед, словно кто-то взял кости его черепа и вытянул их так, чтобы они поддерживали огромную челюсть. Этот вампир появился до Сдвига.

Чем старше вампир, тем больше патоген бессмертия трансформирует исходное человеческое тело. Этот был настолько стар, что не осталось ни следа от прежней личности.

Кровосос уставился на меня горящими красными глазами, похожими на два уголька из старого костра. Я встречала таких вампиров прежде, и всегда они были связаны с моим отцом. Они не должны существовать. До сдвига магии не было, и тем не менее вот он, смертельный, вампирский выродок.

К первому кровососу присоединился второй. Они уставились на меня голодными глазами, лишенными разума. Если их спустить с поводка, они разорвут меня на куски и пойдут дальше, пока не закончатся те, кого можно убить. Лишь стальные оковы Мастеров Мертвых держат их в узде.

Стая живых мертвецов заполнила комнату.

Первый кровосос раскрыл челюсти, и оттуда прозвучал чистый, спокойный мужской голос.

— Опустите меч на землю. Поднимите руки и положите их на затылок.

Я просто смотрела на него. Я чувствовала разум этого вампира, словно отвратительный маленький фонарик в практически пустом черепе.

— Опустите меч на землю, или мы будем вынуждены заставить вас.

Ага, заставят они меня.

— Почему бы вам не попробовать?

Вампир бросился мне в ноги. Я резанула его по шее, едва повредив лезвием кожу. Кровосос отступил. Вампирская кровь закапала на пол. Она взывала ко мне, ее магия дрожала и извивалась, живя своей жизнью.

— Нет смысла в насилии.

Я засмеялась. Светящиеся искорки вампирских умов дразнили меня. Мне всегда хотелось попробовать раздавить хотя бы один. Просто сжать его своей магией, пока он не щелкнет, словно блоха, зажатая меж двух ногтей. Я никогда этого не делала, так как мне приходилось прятать свою силу.

Вампиры рассредоточились по комнате, занимая позиции. Через минуту они накинутся на меня.

— Если вампир умирает, пока навигатор управляет его разумом, мозг навигатора решает, что он тоже умер. Исхода только два, — сказала я, призывая к себе свою магию. — Либо навигатор впадает в кататонический ступор, либо сходит с ума.

Вампиры уставились на меня.

— Как думаешь, какой вариант будет твой?

— Задержите ее, — произнес мужской голос.

Используя свою магию, я схватила разум ближайших вампиров и сдавила. Их головы взорвались. Кровавые брызги разлетелись на стены и рядом стоящих вампиров. Кровь залила каменный пол. Два вампира где-то сзади завопили высокими женскими голосами какой-то бессмысленный вздор.

Вампир прыгнул на меня. Я проткнула его Погибелью, ухватила еще несколько вампирских разумов и снова раздавила их. Опять взорвались головы, кругом появились брызги вампирской крови, словно алые гвоздики. Ее магия умоляла меня прикоснуться к ней.

На меня кинулся еще один вампир, а третий вцепился когтями мне в спину. Я раздавила их разум один за другим, пока передо мной не остался последний вампир, чей навигатор приказал мне подчиниться.

Все стены и пол башни были залиты алой кровью. Ее запах окружил меня. Ее магия взывала ко мне, притягивала, умоляла и ждала в нетерпении, как кошка, выгибающая спину, чтобы ее погладили. Чего мне терять?

Я потянулась и ответила на зов.

Вампирская кровь потекла ко мне, выливаясь из безголовых трупов и соединяясь в потоки, словно капилляры, объединяющиеся в вены. Густая, вязкая субстанция собралась у моих ног. Я сжала левую руку и позволила крови из пореза капнуть в красную лужу на полу.

Как только первая капля приземлилась, вызванная ею реакция заискрилась во мне, как прилив адреналина. Став тут же податливой, кровь заструилась вокруг меня. Она целиком покрыла мои ноги, дошла до талии и пошла выше, охватив все мое тело. Это пока сложно было назвать броней, скорее эластичным костюмом, который ощущался словно вторая кожа, окутавшая меня как алый шелк. Казалось, будто все это происходит во сне.

Одинокий вампир встал на одно колено и поклонился.

— Миледи, — произнес навигатор.

Я подняла руку. Кровавый шелк побежал по моему предплечью и затвердел, образовав шип три фута длиной. Я толкнула руку вперед. Глаза кровососа загорелись ярким красным светом — знак того, что Мастер Мертвых оставил его разум — и я воткнула шип в вампирский череп, уничтожая то подобие мозга, которое там оставалось.

Шип рассыпался в пыль. Вампир рухнул на пол. Я сдвинулась с места, и кровь двигалась вместе со мной, легкая и гибкая. Так вот как делают кровавую броню.

В ночи раздался громкий рев. Гигантский ламассу несся по небу прямо на меня. Чешуя на его животе горела золотом, отражая языки пламени внизу. Так красиво… Ламассу был настолько огромным, что походил на ожившего дракона. Он подлетел ближе и протаранил крышу башни. Вокруг посыпались камни. Кусок крыши ударил меня по плечу и отскочил от брони. Ветер от крыльев ламассу обдувал лицо. Существо развернулось и нырнуло вниз на меня.

Реальность ворвалась в мой одурманенный магией мозг, разрушая сонную дымку. Вот дерьмо.

***

Я нырнула вниз, но слишком поздно. Когти схватили меня за плечи, воткнувшись в тонкий слой кровавой брони. Мои ноги оторвались от земли. Я сжала зубы и ударила Погибелью строго вверх, прямо в кишки чудовища — рана не смертельная, но достаточная для того, чтобы привлечь его внимание. Подо мной полыхало пламя. Отдельные части замка напоминали каменные острова в огненном море. Ламассу накренился, пролетая над высокой башней. Верхушка главного здания. Это мой шанс.

Я напряглась и опять ударила вверх, и еще, и еще, разрубая мышцы своим мечом. Кровь струилась по бледному лезвию. Брось меня. Брось, ты, сукин сын.

Издав громыхающий рев, чудовище разжало когти. Я полетела по воздуху, согнув колени. Падение пришлось мне на ноги. Я приземлилась на пятки, перекатилась, чтобы распределить силу столкновения, и тут же вскочила.

Мы оказались на вершине квадратной каменной башни. Ламассу приземлился на краю. Яростный взгляд его особенных зеленых глаз оказался очень знакомым. Радомил.

Ламассу приближался ко мне шаг за шагом, широко открыв свою огромную пасть.

Я повернула левым запястьем, вложив в ладонь серебряный шип из специального браслета. Раньше я использовала иглы, но сейчас я могу позволить себе больше серебра.

Радомил слегка опустил голову, его мышцы напряглись.

— Давай же. — Я призвала магию ко мне. В предыдущий раз я засекла время. У меня будет полторы секунды.

Он бросился. Я произнесла:

— Аар! — Стой.

Боль от использования слова силы взорвалась в затылке. Меня охватила темнота. Движущая сила помогла мне пройти сквозь нее, и я вырвалась из дымки.

Время замедлило ход.

Радомил не двигался, остановившись на полпути. Я вонзила шип ему в горло и стала втыкать Погибель в брюхо, поворачивая лезвие со всей силы, чтобы проделать там дыру от передних до задних конечностей.

Ноги Радомила дрогнули. Я вытащила из своего пояса мешочек с серебряной пылью и опустошила его в образовавшуюся рану.

Радомил вывернулся, его когти прошлись по моей спине. По ощущениям казалось, будто мне на позвоночник капал расплавленный металл.

Я побежала.

В данный момент серебро разъедало его внутренности. Чем больше времени пройдет, тем меньше усилий от меня потребуется дальше. Топот огромных лап, преследующих меня, заглушил рев пламени внизу. Я увернулась в сторону. Радомил пролетел мимо, развернулся и зарычал. Из его раны текла серая кровь. После заражения серебром рана отказывалась затягиваться, а организм ускорял кровотечение, чтобы избавиться от ядовитого металла.

Радомил покачнулся и бросился ко мне. Огромная кошачья лапа попыталась сцапать меня. Я махнула мечом. Он снова попытался схватить меня, словно домашний кот, намеревавшийся порвать игрушку в клочья. Вот только Радомил был в сорок раз больше обычной кошки. Я порезала ему лапу.

Радомил пошел на таран. Я схватилась за его чешую и воткнула меч в его грудь. Он подпрыгнул вверх, хлопая крыльями, и взревел от боли. Я свисала с его шеи, оказавшись в пятидесяти футах над пылающим огнем. Упасть — значит умереть. Радомил согнулся в воздухе, когти на его задних ногах разодрали кровавую броню от моего правого бока до бедра. Все мое тело болело уже настолько, что мне стало все равно.

Радомил накренился обратно в сторону башни, крича от боли. Дыра в его животе открылась еще больше. Сейчас или никогда. Я воткнула меч прямо в рану. Радомил начал падать. Моя рука соскользнула с чешуи. Я отчаянно держалась еще какие-то полсекунды, затем сорвалась. Сгруппироваться не было времени. Рыжее тело рухнуло на каменный пол с хлюпающим ударом. Я упала рядом.

***

Мир плыл перед глазами. Весь кислород куда-то испарился. Я хватала воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег, и пыталась сделать вдох, но у меня не получалось. Не отключайся. Только не отключайся.

Мои легкие наконец-то раскрылись. Я вдохнула наполненный дымом воздух, закашлялась, и перевернулась, чтобы встать. Моя левая рука безжизненно повисла вдоль тела. Она болела так сильно, что трудно было сказать, сломана она, или нет. По спине текло что-то горячее. Я истекала кровью.

Рыжее тело задрожало и вернулось в человеческую форму. Красивое лицо Радомила уставилось в небо пустыми глазами.

Болело все. Болело настолько сильно, что невозможно было определить, что болит больше всего. Но я все еще дышала. Без брони я бы не выжила. Его когти прикончили бы меня.

Я с трудом поднялась на ноги и поковыляла к выходу. Меня встретила стена огня. Жар заставил отступить назад. Это не вариант. Я поджарюсь уже на второй ступени.

Я похромала к восточной стороне башни и посмотрела вниз. Стена выглядела абсолютно гладкой, камни прилегали друг к другу настолько плотно, что казались единым массивом. Тоже не вариант. С веревкой еще возможно, но даже это было бы рискованно. Раненая, без веревки и с одной двигающейся рукой — точно нет.

Дверь боковой башни резко распахнулась. Оттуда выбежали мохнатые фигуры — оборотни в боевой форме — и метнулись в сторону ворот. Я увидела знакомую голубую рубашку Кристофера. Знакомого серого льва среди них не оказалось. Кэррана с ними не было. Он до сих пор не выбрался. Где же он?

Я поглубже вдохнула закопченного воздуха.

— Эй! Андреа! Посмотри наверх!

Они меня не слышали. Они передвигались слишком быстро, будто бежали от кого-то.

Из дверей показались люди в черно-серой форме. Как минимум пятнадцать Железных Псов.

Оборотни пробежали сквозь огонь. Лохматая спина Дерека вспыхнула, шерсть загорелась мгновенно. Он продолжал бежать, неся на руках Дулиттла. Железные Псы следовали за ними, будто огня и не было вовсе.

«Бегите, бегите», — крутилось у меня в голове.

Высокая темная буда остановилась и развернулась. Рафаэль. Андреа — миниатюрное, стройное существо — затормозила вслед за ним.

Первый Железный Пес — высокий стройный мужчина — бросился на них, размахивая топором. Магия вспыхнула, попав Андреа по груди. Она огрызнулась и вцепилась когтями в бок Железному Псу. Рафаэль проделал дыру в его животе. Мужчина размахнулся, даже не подозревая, что его кишки вываливаются наружу. Топор летел прямо на Рафаэля. Буда откинул топор в сторону и перерезал мужчине горло.

Рафаэль и Андреа побежали дальше в направлении ворот.

Огромная женщина шесть с половиной футов ростом, экипированная в броню, побежала за ними. Эдуардо резко развернулся в направлении битвы. Андреа и Рафаэль расступились, и он налетел на женщину. Они сцепились в смертельном противостоянии. Эдуардо сжал ее, а Андреа и Рафаэль накинулись на нее с двух сторон. Женщина задрожала.

У самых ворот Тетушка Би передала Джорджи Кире, развернулась и побежала назад.

Три оборотня тем временем повалили женщину и начали рвать ее на части. Рука отлетела куда-то в сторону.

Остальные Железные Псы почти догнали их. Я сжала кулаки. Что вы делаете? Бегите! Спасайтесь!

Тетушка Би схватила Рафаэля и Андреа за плечи и подтолкнула в сторону ворот. Эдуардо встал на дыбы. Она крикнула на него. Он замешкался на мгновение, затем побежал к воротам. Тетушка Би последовала за ним.

Железные Псы во главе с Хиблой подбирались все ближе.

Рафаэль и Андреа миновали ворота. Следом за ними бросился Эдуардо. Тетушка Би бежала замыкающей.

Это не поможет. Псы будут бежать за ними до самого корабля. Они не смогут отчалить достаточно быстро.

Тетушка Би остановилась у ворот.

Нет. Нет!

Она ударила по лебедке сбоку от ворот. Металлическая решетка рухнула вниз, отрезав ее от остальных оборотней.

Андреа закричала. Я услышала ее даже сквозь огненный рокот. Рафаэль схватился за прутья.

Тетушка Би встала перед лебедкой. Она могла бы перелезть через стену, но осталась стоять на месте. Она пыталась выиграть время своему сыну и Андреа.

Кто-то утащил Рафаэля от решетки с другой стороны.

Железные Псы уже почти добежали до ворот.

У меня есть в запасе еще одно слово силы. Только одно. Мне все равно уже не выбраться с этой башни. Я собрала все остатки своей магии и произнесла:

— Осанда! — На колени, ублюдки.

Мир вокруг окрасился красным. Боль разрывала меня на части. Я плюхнулась на парапет. Магия обожгла мне губы, из носа полилась кровь по всему лицу.

Трое Железных Псов, которые находились ближе всего к главному зданию, рухнули, как подкошенные. Остальные подбирались к Тетушке Би. Моей магии не хватило для такого большого расстояния. Она не достигла всех.

Первый Железный Пес прыгнул на неестественную высоту, перемахнув через огонь. Его человеческое лицо исказилось, превращаясь в нечто ужасное, нечеловеческое, покрытое иглами. Тетушка Би поймала его прямо в воздухе, вспорола ему живот и бросила в огонь. Он тут же вспыхнул и замахал руками.

Беги! Залезай на стену и убирайся оттуда. Скорее!

Здоровенный мужчина напал на нее слева, размахивая огромным клинком, пока второй, поменьше, кинулся на нее справа. Тетушка Би схватилась за лезвие гиганта и вырвала его из рук. Мужчина поменьше поранил ей бок, и она ударила его с размаху, отправив в огонь.

Гигант схватил ее. Буда воткнула когти в его брюхо и выпотрошила его. Он взвыл, широко раскрыв рот, и она откинула его в сторону.

Оставшиеся Железные Псы окружили ее, действуя с опаской. Может ей удастся выбраться. Она просто обязана выбраться.

Хибла подняла руку. Мужчина позади нее кивнул и начал что-то бормотать. Маг.

Тетушка Би переминалась с ноги на ногу, поглядывая на них красными глазами.

Убирайся оттуда. Беги!

Маг вскинул руки вверх и в стороны. Из него вылетели три клинка, за которыми тянулись серебряные цепи. Тетушка Би ушла в сторону, но клинки повернулись и проткнули ей грудь и живот, затем воткнулись в землю. Концы их цепей в последний момент слились в серебряный узел. Она замерла на секунду, серебряные цепи тянулись от нее, покрытые ее кровью.

О, Боже.

Маг соединил руки вместе. Цепи натянулись, пригвоздив Тетушку Би к месту. Она напряглась и зарычала — серебро обжигало ее. Цепи не дрогнули. Она едва ли могла сделать шаг в сторону.

Хибла махнула рукой. Два Железных Пса с арбалетами вышли вперед.

Нет, проклятье, хотя бы деритесь с ней. Деритесь, ублюдки.

Первые две стрелы вонзились в Тетушку Би, заставив ее вздрогнуть. Она зарычала и напряглась.

Хибла кивнула. Я найду эту сволочь, даже если мне придется перевернуть всю планету с ног на голову. Я найду ее и убью очень медленно.

Лучники перезарядили арбалеты. Еще две стрелы вошли в нее. Я дернулась, будто выстрелили в меня.

Еще две.

Больше никаких веселых сарафанов.

Еще две стрелы.

Она никогда не увидит своих внуков. Мне хотелось рыдать. Мне так сильно хотелось зарыдать, но мои глаза оставались сухими.

Еще две стрелы.

Она кричала и кричала, а они стреляли в нее снова и снова. А я застряла здесь, на этой башне. Даже не могла помочь ей.

Тетушка Би покачнулась, ее колени подкосились. Она рванула вперед, все ее тело было утыкано стрелами. Она завыла в небо. Серебряный узел прорвал ее живот. Хибла кинулась вперед, доставая широкий меч. Лезвие прошло сквозь толстую шею Тетушки Би, и ее голова упала на землю.

Она умерла. Она действительно умерла.

Они откинули ее тело в сторону, словно мусор, и попытались поднять решетку сломанной лебедкой.

Из огня выбежал темный зверь. Огромный медведь раскидал Железных Псов по сторонам, словно кегли. Слишком поздно, Мэхон. Слишком поздно.

Я видела, как он вцепился в них, но стоять уже не могла. Я опустилась на каменный пол, слушая громкий стук собственного сердца. Медведь убьет их всех.

Мне хотелось снова увидеть Кэррана. Хотелось закрыть глаза и представить нас снова в Крепости в наших комнатах, как мы занимаемся любовью на этой глупой кровати…

Нужно встать. Нужно встать и найти его.

Я обязательно встану. Мне просто нужна минута. Только одна минута.

Ночь потряс львиный рев. Он доносился откуда-то справа.

Я перевернулась, встав на колени. Моя рука болела. Рана на правой ноге кровоточила, как никогда. Было задето что-то жизненно важное, потому что нога отказывалась держать мой вес.

Ползти я не могла. Я попыталась встать. Проще простого. Давайте же, проклятые ноги. Я смогу. Я оперлась на стену и вытянула себя вверх. Моя правая нога онемела. Ни одно, так другое. Мне просто везет.

На вершине соседней башни в сорока футах подо мной сражались Хью и Кэрран, мелькая меж языков пламени. Трое Железных Псов осторожно передвигались по крыше и пытались зайти с боков от Кэррана, но держали дистанцию. Пятеро тел Железных Псов и два вампира лежали без движения. Кэрран убил их. Он вырвался из той комнаты, убив их всех, потому что все остатки свиты Хью должны быть с ним на этой крыше. Он никогда не играл честно.

Только Кэрран мог сделать такое и выжить.

Хью хромал на левую ногу. Кэрран внимательно наблюдал за ним. Хью обладал немалым ростом, но Кэрран в своей боевой форме значительно возвышался над ним. Его окровавленный бок, обычно серый по цвету, сейчас был черным и красным на фоне языков пламени.

Кэрран стоял спокойно. У меня перехватило горло. Обычно Кэрран находился в постоянном движении во время битвы, используя всю свою движущую силу и скорость, и его невозможно было остановить. Сейчас он не двигался, а значит находился на пределе своих возможностей. Ему пришлось сражаться со всеми, в то время как Хью сражался только с ним, и теперь у Хью в запасе больше стойкости. Он будет отрезать от Кэррана кусок за куском. Я бы сделала на его месте именно так.

Хью ударил, его меч заблестел, отражая языки пламени. Он двигался с врожденной грацией, быстро и уверенно. Кэрран отбил первый удар. Второй удар задел его по груди, но оказался поверхностным. Кэрран кинулся вперед, Хью отскочил назад.

Когда я сражалась с ним, он рассчитывал на свою силу, потому что это был его лучший вариант. Сейчас он мог полагаться лишь на свое мастерство.

Ноги Кэррана дрогнули. Он издал рык и задрожал.

Хью перешел в наступление, подняв меч вверх. Он двигался на пальцах и ждал подходящего момента, когда Кэрран откроется. Удар крестоносца. Он перевернет лезвие в конце. Уворачивайся влево, милый. Влево.

О, Боже.

Меч задел бок Кэррана, и Хью ретировался в той же безупречной манере, но при этом когти Кэрран успели задеть его руку. Железный Пес позади Кэррана — невысокая женщина — кинулась на него, целясь ему в спину. Царь Зверей повернулся и ударил ее кулаком. Она отлетела на другой конец башни, перевернулась и неуклюже поднялась на ноги.

— Все кончено, Леннарт, — крикнул Хью.

Кэрран ничего ему не ответил.

Железные Псы возобновили свое движение по кругу, пытаясь попасть Кэррану за спину.

Хью снова поднял свой меч.

Только не снова. Я только что видела, как умирала Тетушка Би. Я не стану сидеть здесь и наблюдать, как он тоже умрет.

Я поковыляла назад, развернулась, стиснула зубы и побежала. Край крыши мелькнул перед глазами. Я прыгнула.

Воздух засвистел у меня в ушах. Я увидела крышу подо мной, где Хью и Кэрран смотрели верх, поверженные в шок.

Кровавая броня оторвалась от моего тела и увеличилась до пузыря в процессе падения. Я отскочила от каменной крыши. Кровавый пузырь лопнул и рассыпался в пыль. Я жестко упала на камни и так и осталась лежать там. Я выжила. Теперь надо прожить дальше. Моя левая рука сломана. Моя правая нога, скорее всего, тоже сломана. Зрение затуманилось.

— Ну, здравствуй, милая, — сказал Хью. — Как хорошо, что ты заскочила. Схватить ее.

Моя правая рука оказалась подо мной. Я отпустила Погибель и вытащила нож, скрывая его под своим телом.

Железные Псы направились ко мне. Все та же невысокая женщина шла впереди. Я позволила ей подойти ближе.

Хью ударил Кэррана, описывая мечом широкую дугу. Кэрран двинулся вперед. Хью перекинул меч в левую руку настолько быстро, будто у него было два меча, просто второй исчез, и снова поранил Кэррану бок. Кэрран кинулся на него, но Хью успел увернуться. Проклятье.

Женщина схватила меня за волосы. Я проткнула ей ступню, перерезала подколенные связки, подождала полсекунды, пока она рухнет, и перерезала ей горло.

Два оставшихся Пса тут же остановились. Я встала на колени рядом с телом, стараясь не нагружать левую ногу.

— Какого хрена, — зарычал Хью. — Посмотрите на нее, она полумертвая. Она даже на ногах не стоит. Она стоять не может, при этом уничтожает вас, как детей. Приведите ее ко мне живой. Немедленно, или я сам вас поубиваю.

Оба Пса двинулись вперед: худощавый и крепкий темнокожий мужчина и большой, более коренастый блондин лет тридцати.

Хью ударил, целясь в район груди. Кэрран ушел от удара влево. Хью перевернул меч и задел Кэррана по шее. Кэрран кинулся вперед, целясь своими огромными когтями в левый бок Хью. Тот схватил его руку и воткнул меч Кэррану в живот. Лезвие вошло внутрь почти до самой рукоятки. Хью вытащил меч и отпрыгнул, оказавшись вне зоны досягаемости.

Блондин подошел уже достаточно близко ко мне, и я резко вскочила из своего полусогнутого состояния. Хоть я не чувствовала свою ногу, она все равно слушалась меня. Я ранила блондина в грудь, отбила его отчаянный удар и дала ему лбом в лицо. Он покачнулся. Я ударила второго Пса локтем в горло и проткнула ему шею, затем повернулась и проделала дыру в печени блондина.

Кэрран стоял на коленях со склоненной головой. Хью медленно подбирался к нему.

Я побежала, но ноги подкосились, и я рухнула.

— Дождись своей очереди, — произнес Хью, занося свой меч.

Кэрран выпрыгнул с колен и схватил Хью, сбив его с ног и прижав руки по бокам. Хью ударил головой в морду Кэррана, но тот лишь зарычал, затем подкинул Хью в воздух, будто он ничего не весил, и бросил его на каменный парапет спиной вниз. Хребет Хью затрещал, словно фейерверк. Он закричал. Кэрран поднял его и забросил в огонь.

В меня ударила магия. Ночь озарил яркий голубой взрыв из того места, куда упал Хью. Кэрран посмотрел вниз, покачнулся на шатких ногах и упал.

Я подползла к нему и положила его голову на свою руку.

Боевой лев задрожал и превратился обратно в человека. Его серые глаза посмотрели на меня.

— Хэй, крутышка.

— Здравствуйте, Ваша Пушистость.

Я поцеловала его окровавленные губы, и он ответил на поцелуй.

— Ублюдок телепортировался, — сморщился Кэрран. — Ты можешь в это поверить?

— Пошел он к черту. Он просто слабак.

— Я сломал ему спину.

— Я слышала.

— На утро он все почувствует.

Я засмеялась, но смех вышел слегка кровавым.

— Наши люди выбрались? — спросил Кэрран.

— Большая часть.

— Тебе нужно идти, — сказал он.

— Нет.

— Да. У меня сломаны обе ноги, а ты не сможешь унести меня.

Я смахнула сажу с его лица.

— Как тебе вообще это удалось?

— Он использовал магию. Кости уже срослись неправильно. Они немного болят.

Скорее всего, боль была нестерпимой.

— Кейт, — произнес он. — Ты сгоришь до смерти. Оставь меня и попытайся спуститься вниз во двор, прежде чем замок развалится.

— Через минуту я встану и дотащу тебя до края башни. Затем мы прыгнем через стену.

— Тут высота пятьдесят футов, — заметил Кэрран. — Это называется самоубийством.

— Или смертью на наших условиях.

— Оставь меня, черт побери.

— Нет. Теперь моя очередь спасать нас. Мы будем прыгать. — Я закашлялась. Дым разъедал мои легкие. Я так устала. — Я только отдохну полминутки. Моя рука немного болит.

Я легла рядом с ним.

— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил Кэрран.

— Ты спрашиваешь меня сейчас?

— Вполне подходящий момент, — сказал он.

Он заслуживал честного ответа.

— Если я выйду за тебя замуж, ты станешь моим мужем.

— Да, именно так это работает.

Остряк.

— Я потяну тебя вслед за собой.

— Кажется, мы это уже обсуждали.

— Когда придет время, я уже не смогу сказать ему: «Не дерись с ним. Он не из тех, кто имеет значение». Мы будем женаты.

— Ты ждала, что я использую этот предлог и спрячусь? — спросил он. — Ты так плохо обо мне думаешь?

— Нет. Я знаю, что ты не станешь так делать. Знаю, что для тебя это не имеет значения, потому что ты любишь меня. Просто это одна из тех вещей, которые я говорю себе, когда просыпаюсь среди ночи и не могу уснуть.

Огонь становился все ближе. Нам действительно нужно убираться с этой башни.

— Предложение все еще действует? — уточнила я.

Он кивнул.

— Тогда да. Я с радостью стану твоей женой.

Я потянулась к нему. Он взял мою руку и сжал ее.

Магия затрещала. Каменный пол подо мной обвалился, открыв доступ к гладкому каменному скату. Мы проехали по нему прямо вниз до самой дороги и осторожно остановились. Я моргнула и увидела Астамура, который стоял рядом с телегой, запряженной ослом. Осел и пастух посмотрели на нас.

— И? — спросил Астамур. — Вы собираетесь лежать здесь всю ночь?

Он говорил не на английском, но я прекрасно понимала его. Я уставилась на него с открытым ртом.

— Я бы спас вас и раньше, но у вас был серьезный личный разговор.

— Что за…? — Кэрран попытался подняться.

Сейчас было не время смотреть в зубы подаренному ослу. Я подтянула его вверх и полу-донесла, полу-дотащила до телеги. Он рухнул на доски, и я упала рядом с ним. Осел двинулся по дороге, увозя нас все дальше от замка.

Огонь взял верх над камнем. Медленно, будто в нерешительности, замковые стены развалились и покатились вниз по склону, ломаясь на тысячи кусков.

— Кто ты? — спросила я.

— Я же говорил тебе, я пастух. Я присматриваю за этими горами.

— Ты бессмертный?

— Нет. На самом деле, никто не бессмертен. Но я родился очень-очень давно, когда еще магия была сильна. Затем магия ушла, и какое-то время я спал. Сейчас моя сила вернулась, и я снова стал одним целым с этими горами.

— Почему ты нас спас? — спросила я.

— С твоим отцом все ясно, — сказал Астамур. — Я уже давно его знаю. Мы встретились, когда и море, и горы были значительно моложе. Не имеет значения, что время и мир сделает с ним, он никогда не изменится. Он тот, кто он есть. Ты не такая, как он. Ты слишком стараешься, хоть твоя страсть к кровопролитию и велика, у тебя доброе сердце.

Я не знала, что сказать.

— Однажды тебе придется решить, где твое место, — продолжил он. — Я надеюсь на тебя, поэтому скажу тебе то же самое, что сказал твоему отцу когда-то. Если придешь в эти горы с добрыми намерениями, то будешь желанным гостем, но если ты придешь с мечом, то от него же и погибнешь.

— Что выбрал ее отец? — поинтересовался Кэрран.

— Он решил вовсе не приходить, что само по себе о чем-то говорит. В этом мире существуют старцы, подобные ему и мне. Они просыпаются. Твой отец захочет использовать тебя. Возможно, скоро тебе потребуется дать ему отпор.

— Думаешь, я смогу победить? — спросила я.

— Против твоего отца? Нет, не сейчас, — ответил Астамур. — Возможно, через какое-то время. Мудрый воин сам выбирает время битвы.

— Я это запомню.

Осел громко застучал копытами. Я почувствовала соленый ветер на лице и поняла, что мы на пирсе.

— Корабль отчалил, но от него обратно плывет лодка. Они планируют вытащить вас из замка, — сказал Астамур. — Как хорошо иметь друзей.

Я подняла голову и увидела в лодке Андреа и Рафаэля.

Десять минут спустя мы забирались на палубу Резвого. Андреа осторожно усадила меня на пол рядом с кабиной. Я прижалась спиной к стене. Кэрран лежал рядом со мной. Его ноги выглядели неправильно. Их нужно будет заново сломать. Мои кости заболели только от одной мысли об этом.

Дерек лежал на животе, всю его спину покрывали ожоги. Кира была испачкана кровью. Все тело Эдуардо представляло собой смесь сажи и ожогов. Мэхон убаюкивал Джорджи со слезами на глазах. Ее рука отсутствовала. Проклятье.

— Все будет хорошо, папа, — говорила она ему.

— Что я скажу твоей матери…

— Ты скажешь ей, что я спасла женщину во время родов.

Джорджи посмотрела на расстеленное парусное полотно, где свернулась Десандра и два голеньких младенца.

Барабас тихо спросил меня:

— Что насчет Десандры?

— А что с ней? Если она не захочет, чтобы мы высадили ее где-то по пути, то она плывет с нами. Куда ей еще деваться?

Все кругом были ранены, избиты и печальны.

— Наконец-то, — произнес Сайман. — Мы можем отправляться.

Кристофер подошел, встал рядом со мной и улыбнулся.

Резвый развернулся, набрал скорость и вышел из гавани. Горы расступились.

Я посмотрела на груду металлических бочек, стоявших в передней части корабля и перевязанных веревками. По крайней мере, мы сделали это. Мы добыли панацею. Мэдди не умрет. Тетушка Би никогда не увидит своих внуков, но у потенциальных детей Рафаэля и Андреа хотя бы не будет…

— Смотрите! — крикнул Рафаэль, указывая на север.

За изгибом гавани на якорях стоял небольшой флот. Шесть огромных судов, самый большой из них даже длиннее Резвого. Все под флагом Железных Псов.

— Задержите дыхание, — пробормотал Сайман рядом со мной.

Резвый быстро заскользил по волнам. Прошла минута. Еще одна. Воздух наполнился напряжением.

Мы снова повернули и ускорились. Флот Хью исчез из вида. Они отпустили нас. Должно быть, они не в курсе произошедшего.

К нам подъехал Дулиттл. Он сидел в старинном инвалидном кресле. Неужели Сайман специально достал его где-то? Как не похоже на него.

Дулиттл прокашлялся.

— Кто-то испортил бочки.

Кэрран резко сел.

— Что?

— Кто-то испортил бочки с панацеей, — повторил Дулиттл. — Пломбы сломаны.

Барабас сдернул крышку с ближайшей бочки, запустил внутрь руку и тут же выдернул ее.

— Серебряная пыль.

— И мышьяк, — добавил Дулиттл.

— Во всех? — спросил Кэрран.

Глаза Дулиттла посерели.

— В каждой бочке.

Будь ты проклят, Хью.

— Но как? — возмутилась Андреа. — Как они попали на борт? Я думала, вы проверяли бочки после погрузки.

— Проверял, — подтвердил Дулиттл. — И лично запечатал каждую из них. Сайман выставил охрану.

Сайман. Ну, конечно.

Кэрран вскочил на ноги, схватил Саймана за горло и поднял его над палубой.

— Ты! — зарычал Кэрран. — Ты позволил д‘Амбре отравить их.

Сайман даже не пытался сопротивляться.

Кэрран отбросил его в сторону. Сайман влетел спиной в стену и поднялся на ноги.

— Гневайся сколько хочешь, — сказал он. — У меня не было выбора. Контракт, который мы подписали, обязывает меня сделать все необходимое для вашей безопасности. Мне четко объяснили, что я должен пожертвовать панацеей, иначе никто из вас не выживет. Те корабли никогда бы не отпустили нас. Я сделал то, что должен был, чтобы мы все могли вернуться домой.

Кэрран покачнулся на сломанных ногах, его глаза загорелись золотом.

— Не надо, — попросила я. — Не надо, милый. Все кончено.

Кэрран закрыл глаза и лег обратно. Он не стал утруждаться угрозами и обещаниями. Теперь это было бесполезно.

— Значит, все это было напрасно? — произнесла Андреа срывающимся голосом. — Тетушка Би умерла напрасно?

Рафаэль ударил кулаком по бочке, проделав в ней дыру. Эдуардо выругался. Кира закричала от безысходности.

Я не могла этого выдержать. Я закрыла глаза.

Все напрасно. Тетушка Би никогда не увидит своих внуков. Паралич Дулиттла, рука Джорджи, ноги Кэррана — все зря.

Пальцы намокли от слез. Я наконец-то поняла, что плачу.

— Госпожа? — Холодные пальцы осторожно коснулись моей руки. — Госпожа?

Я с трудом убрала руки от лица, но не могла произнести ни слова.

Кристофер с беспокойством смотрел на меня.

— Пожалуйста, не плачьте. Пожалуйста.

Я ничего не могла сделать. Слезы просто катились по щекам.

— Пожалуйста, не плачьте. Смотрите. — Он вытащил мел из моего запасного пояса, до сих пор висевшего на нем, и начал рисовать на палубе сложный символ. — Я сделаю еще. Я сделаю панацею прямо сейчас. — Он начал доставать травы из мешочков. — Я сделаю столько, сколько захотите. Только пожалуйста не плачьте.

Два часа спустя у нас была готова первая партия панацеи. Дулиттл проверил ее и сказал, что это самая сильная панацея из всех, что он видел.

ЭПИЛОГ

Октябрьская ночь радовала теплотой, но балкон в наших комнатах наверху Крепости располагался достаточно высоко, чтобы поймать прохладный ветерок. Я пряталась на балконе. Это был долгий день. Новую теплицу наконец-то достроили, и я потратила целый день, копаясь в земле и сажая травы, необходимые для панацеи. Так было дешевле, чем покупать их огромными партиями. Обучиться производству панацеи оказалось труднее, чем ожидалось. Я наконец-то достигла вполне сносных результатов, а вот двум медмагам, которых обучал Кристофер, приходилось тяжко. Мы сможем. Нужны лишь время и практика.

Мы до сих пор не знали, что именно Кристофер делал для Хью и как там очутился. Он все еще утверждает, что заботился о книгах Хью, но я наблюдала за ним в лаборатории, и то, как он обращается с травами и оборудованием говорит о годах практики. Если его не было в лаборатории, то он обязательно находился снаружи, где-нибудь высоко. Мы наконец-то убедили его, что он не может летать, но ему нравилось сидеть на стенах в каком-нибудь укромном солнечном месте и читать книгу.

Подо мной во дворе Крепости громко играла музыка, и подростковая часть Стаи делала все возможное, чтобы попасть в ритм. Где-то там в толпе танцевали Мэдди и Джули. Точнее, Мэдди танцевала, а Джули ей подыгрывала, страхуя подругу на случай падения. Искусственная кома отрицательно отразилась на мускулах Мэдди. Прошло две недели после применения панацеи, прежде чем она смогла двигаться. Она до сих пор временами пользовалась инвалидным креслом. Однажды я застала их с Дулиттлом в коридоре — они держали в руках метлы и таранили друг друга своими креслами. Очевидно, это был рыцарский турнир.

Дулиттл скорее всего тоже где-нибудь внизу, слушает музыку и возмущается по поводу шума. Инвалидное кресло его ничуть не замедляет. Джорджи приходилось хуже. Реплантация руки не удалась. По непонятным причинам ее тело отторгало отрубленную конечность даже после второй попытки реплантации на борту Резвого. Теперь руки не было. Джорджи приходилось учиться, как все делать левой рукой, и это сводило ее с ума. Десандра ей помогала. Она неплохо адаптировалась. Настанет время, когда придется что-то делать с тем фактом, что ее ребенок — ламассу, но пока все старались этого не замечать. Возникли некоторые проблемы в Клане Волков в попытках определить, куда в иерархии она вписывается, а потом Дженнифер попыталась отчитать Десандру в своем официальном стиле, на что Десандра ответила ей «охладить сиськи». Что бы это ни значило. Я смеюсь каждый раз, когда думаю об этом.

Мы похоронили Тетушку Би на солнечном холме за домом Клана Буд. В могиле никого нет, только вещи, которые она брала с собой в поездку. Я навещаю ее раз в две недели. Левую башню Крепости назвали в ее честь. Именно там остаются дети, которых лечат панацеей. Никогда не думала, что буду скучать по ней, но это так.

Кэрран вышел на балкон и сел рядом со мной. Я прильнула в нему, и он обнял меня одной рукой.

— Ты в порядке? — спросил он меня.

— Да. Иногда кажется нереальным, что мы выбрались. — Я прижалась к нему сильнее.

— Кейт?

— Мм-хм.

— Я настоящая задница. И высокомерный эгоманьяк. И эгоистичный ублюдок.

— Первые два — да. Но ты не эгоистичный. — Я погладила его по руке, чувствуя крепкие мускулы под кожей. — Ты такой, какой ты есть, Кэрран. У тебя есть на это веские причины. А я такая, какая есть, и у меня тоже есть на это причины.

Он поцеловал мою руку.

— Я люблю тебя, — сказал он. — И рад, что ты со мной.

— Я тоже тебя люблю. — Я посмотрела ему в глаза. — Что случилось?

Он вытащил маленькую деревянную коробочку и передал ее мне. Что может быть такого важного в деревянной коробочке для такого разговора?

— Что там?

— Просто открой ее, — прорычал он.

— Я не собираюсь открывать ее после всего, что ты сейчас сказал. Она может взорваться.

— Кейт. Открой коробку, — тихо произнес он.

Я открыла ее. С черного вельвета на меня смотрело кольцо — бледный ободок с огромным блестящим камнем светло-желтого оттенка. Я узнала этот цвет. Кэрран дарит мне кольцо с куском Волчьего Алмаза.

— Ты собираешься сказать «шутка»?

— Нет, — ответил Кэрран.

О, Боже.

Content

Илона Эндрюс
Магия восстает

Информация о переводе:

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

ЭПИЛОГ