Дана Стар

Сводный ад

Пролог

– Снимай одежду, Ника… Выполняй свою часть сделки.

Сжимаю руки в кулаки, когда властные пальцы ложатся на пуговицы моей блузки и начинают медленно её расстегивать.

– Боишься?

Очень.

Сейчас я лишусь невинности…

Я вся дрожу от волнения, но от жажды ещё больше!

Потому что мой первый раз случится с самый настоящим горячим дьяволом, от которого сходит с ума весь универ.

Я отрицательно качаю головой, чтобы не казаться слабой.

Адам снимает с меня блузку, освобождая стройное тело от оков одежды. Затем его руки ныряют за мою талию, нащупывают молнию клетчатой юбки. Дергают вниз.

Вжух…

Юбка падает на пол, обнажая стройные девичьи ноги.

Мои щёки вспыхивают румянцем, когда я понимаю, что оказываюсь перед ним практически полностью голая, то есть в одном только белье.

Он взглядом победителя оценивает то, чем будет обладать!

– Ты милая, когда смущаешься, – рука Адама ложится на мою щеку, надменно её поглаживает. – Не ожидал. Твой румянец заводит…

Одно его прикосновение – я сплошной оголённый нерв.

Как можно так ненавидеть человека и одновременно до сумасшествия его хотеть?

Сильная ладонь второй, левой руки, опускается на моё бедро, сжимая. Он резким рывком притягивает меня к себе. Припечатывает. Кожа к коже. Его дыхание на моих губах… Теперь горячие пальцы надавливают на подбородок, подчиняя.

Все его движения властные, уверенные, собственнические. По-другому и быть не может.

Адам горячо и прерывисто дышит, рассматривая мои губы. Он собирается меня поцеловать! Но не целует… он просто трется о них своими губами, дразня. Обжигает дыханием, которое пахнет мятой и дорогими сигаретами.

За это я его ненавижу…

Потому что хочу его немедленно, а он, как обычно, надо мной издевается!

У меня так сильно начинает кружится голова, что я думаю, что сейчас потеряю сознание. Тело пошатывает, поэтому я хватаюсь за его обнаженные, мускулистые плечи, слегка царапая их ноготками. Пытаюсь устоять на месте и не упасть. Но это чертовски сложно.

Он же дьявол.

Он точно самый настоящий проклятый дьявол!

Я животом прижимаюсь к его восхитительным кубикам пресса. Хочется положить на них руку и как следует ощупать. Насладиться. Мне кажется, что они не настоящие. Потому что слишком идеальные…

Он стоит передо мной в одних только чёрных боксёрах, через которые видно большой, выпуклый бугор. Просто гигантский.

Я уже видела его обнаженным.

Даже видела тайком, как он дрочит…

Боже.

Мне было тогда очень стыдно, что я за ним подглядывала.

Его тело – мечта. Адам занимается спортом, будто живёт в качалке. Бассейн, бокс, нелегальные гонки на тачках. Он качается даже дома! Как будто его жизнь – сплошная качка.

Адам приоткрывает рот и касается моих губ языком, нарочито медленно по ним проводит. Из груди практически вырывается предательский стон! Он всего лишь облизывает мои губы, щекоча их кончиком языка, а мне уже хочется захлебнуться от адреналина.

– Ты когда-нибудь целовалась по-настоящему? М? По-взрослому, Ника.

– Я… – вздыхаю.

Я не могу говорить.

Мне кажется я парю над облаками.

– Сейчас я тебе покажу, что такое настоящий поцелуй…

Не понимаю, в какой миг это происходит, но он бросает свою руку на мой затылок, тянет на себя и жёстко целует в губы.

Нахожу красивые, сочные, полные губы и робко целую их, как будто ем незнакомый райский фрукт, истекающий нектаром.

Адреналин зашкаливает.

Потому что я не знаю, ядовитый ли этот фрукт или пригодный к употреблению.

Как и сам Адам.

Я не знаю, что можно ожидать от этого человека в любой момент.

Ужалит ли он меня ядом или покажет мне рай…

Язык Адама оживает. Активно работает у меня во рту, рождая стоны.

Он прав.

Вот это и есть настоящий взрослый поцелуй! Это очень горячо, мокро, незабываемо.

Как танец над пропастью с кипящей лавой.

Адам смелеет. Ни в чём себе не отказывает.

Горячий дьявол, он меня не целует.

Нет, это по-другому называется.

Он меня трахает.

Языком…

– Продолжим. Я хочу увидеть тебя без одежды, – отстранившись, низким голосом шепчет в мой рот.

Я нервно облизываю губы. Они припухли и болят. Он целовал меня достаточно долго, ненасытно, в какой-то миг я подумала, что он меня просто сожрёт.

Моё сердце рвется в клочья от запредельной скорости. Легким катастрофически не хватает кислорода!

Поверить не могу.

Я только что целовалась с этим засранцем!

Я сошла с ума!

Но у меня нет другого выхода.

Он превратит мою жизнь в ад, если я не буду делать так, как он говорит.

Адам забавляется. С уже знакомой мне ехидной ухмылкой. Он пальцами скользит по моей коже, рисуя на ней узоры, медленно направляется к резинке трусиков. Подцепив её пальцем, стягивает бельё вниз. Роняет на пол.

– Переступи, – его голос охрип.

Карие глаза стали темными-темными.

Как глубокая ночь на краю света.

Я послушно перешагиваю через бельё, которое уже стало очень мокрым.

Я пытаюсь быстро отбросить его в сторону, чтобы он не узнал об этом, но мерзавец словно мои мысли читает, ловко подхватывает его с пола и сжимает в кулаке.

Чёрт…

Вот ненавижу его!

Он заставляет меня признать себя слабой.

Заставляет злиться, а потом краснеть.

Заставляет бороться с собой, рождая внутри меня настоящее стихийное бедствие из самых противоречивых чувств.

– Мокрая! Плохая, очень плохая девочка… Ты насквозь промокла, Ника! Хочешь меня?

Звучит довольный смешок.

Он сжимает мои трусики сильней, так, что они жалобно трещат в его крепком, мускулистом кулаке. Так, чтобы я увидела, как по его руке, очерченной стальными мышцами, стекает капелька моей влаги.

Адам развит не по годам.

У него тело взрослого мужчины и самый опасный в мире взгляд.

С виду ему не двадцать два, а все двадцать восемь.

Мне приходится глупо молчать и признать свое поражение.

Да, люблю!

Люблю этого гада проклятого!

Несмотря на то, что он со мной лишь играет и регулярно надо мной издевается.

Я – его любимая игрушка.

А он вообще никого не любит!

Только себя.

Люди для него просто вещи.

Он почти избавил меня от одежды. Осталось только снять лифчик…

Я так переживаю, что он увидит мою грудь и она ему не понравится!

Она небольшая. Не такая, как у тех гламурных красоток, с которыми он привык постоянно развлекаться, меняя их как перчатки.

– Не смущайся. Ты… – он хрипло сглатывает. – Очень горячая…

Не верю его словам.

Адам как обычно лжёт.

Его цель – влюбить меня в себя, а потом бездушно разбить мне сердце!

Он от этого кайфует… Быть ублюдком – его девиз по жизни. Потому что это круто. Круто выглядеть таким среди надменных мажоров, царствующих на землях Барвихи. Если бы он вел себя иначе, он не был бы авторитетом в обществе мажоров.

Адам снимает с меня лифчик.

Накрывает оба полушария ладонями, чувственно их сжимает. По коже рассыпаются миллиарды мурашек.

А что, так можно?

Разве он может быть таким нежным?

Адам гладит мою грудь, нажимает на сосок большим пальцем, тот моментально твердеет, отзываясь на прикосновение таких опытных рук. Моё тело будто признаёт в нём своего хозяина.

Наклоняется ниже и целует мою грудь. Водит медленно губами по соскам, прикрыв глаза. А потом начинает полностью осыпать мою грудь поцелуями.

Я удивляюсь…

Нет. Нет. Нет.

Это не Адам!

Точно не он!

Он ведь чудовище!

Я стою голая перед своим врагом и собираюсь лечь с ним в постель.

Ради чего?

Изначально я думала, ради того, чтобы он уничтожил то, фото, которое нашел в тридцать пятой аудитории. Но… я поняла, что я хочу его сама. Я учусь в одном из самых престижных и пафосных вузов страны, но я среди основной массы студентов, как белая ворона. Моя мама – простая медсестра. Я попала туда на бюджет. Там учится элита нашей страны.

На самом деле, я там не учусь, а выживаю…

Практически каждый день меня ждут новые, жестокие испытания.

Кто-то из богатых придурков опять решил надо мной поиздеваться! Кто-то из них разместил мои фото на сайте интимных услуг и сделал мне там анкету.

На одном фото был написан мой номер телефона и виды эротических услуг, которые я предоставляю. Это фото разрезали на куски и разбросали по всему университету в разных аудиториях. Объявили квест.

Ребята собрали почти все… Кроме того фото, на котором было изображено моё лицо и последние цифры телефона.

Этот кусочек нашел Адам…

Он согласился его уничтожить, если я… с ним пересплю.

Если я отдам ему свою девственность.

О которой он ничего не знает…

В руках Адама появляется серебристая упаковка. Я нервно сглатываю, догадываясь, что это такое.

Он рвёт зубами фольгу, раскатывает латекс по толстой и твёрдой длине.

Действия такие чёткие и отточенные, будто это для него обычное дело.

Эти мысли навевают грусть.

Я игрушка, всего лишь его игрушка.

Одна из сотни таких вот вещей, с которыми он порезвился, а потом бросил, когда игрушки ему приелись.

– Ты готова? Примешь мой член?

Вздрагиваю, когда его руки падают на мои ягодицы, жёстко сжимая.

Он смотрит на меня хищно и опасно.

Его завораживающие глаза обещают мне ад…

Нет, не так.

ОН И ЕСТЬ АД.

– Обещай мне, Адам! Обещай! Что, когда мы сделаем это, ты уничтожишь ту фотографию…

– Ага.

– Обещаешь?

– Хватит разговоров, Ника. Раздвигай уже ноги…

Адам толкает меня спиной на кровать, сам возвышается сверху. Накрывает горячим, накачанным телом, жёстко подминая под себя.

Его большой, мощный член упирается мне в пупок.

Я задерживаю дыхание.

Сейчас…

О, боже мой!

Сейчас это случится.

Адам обхватывает основание вздыбленного органа рукой, несколько раз проводит по стволу, демонстрируя мне его мощь, из-за чего перед глазами волнительно темнеет.

– Готова?

Сглатываю, зажмуривая глаза.

Сейчас он станет моим первым…

Глава 1

– Три картошки фри, пять чизбургеров, два наггетса, один бигмак, три пончика, два салата цезарь, два блинчика с шоколадом…

Фух!

Скороговорка.

Язык чуть не сломала, пока повторила весь заказ за клиентом.

– Это всё?

Спрашиваю я с натянутой улыбкой, а сама каждые пять секунд поглядываю на часы. Наконец-то! Через три минуты закончится моя смена и я помчусь домой. На сегодня Добби свободен!

– Нет! Дайте ещё один большой и жирный рожок!

Да ты блин сам как большой и жирный рожок!

– Хорошо.

Хлопнув глазами, пробиваю в кассе ещё одно блюдо. Озвучив сумму клиенту, быстро пакую весь этот пир на целый мир в пять бумажных пакетов с ручками и протягиваю покупателю. Неужели это всё в один рот уйдёт?

Хотя нет, там за столиком сидит весёлая компания его друзей. Что-то вроде клуба “бодипозитив”.

– Приятного аппетита! – всё также продолжаю натянуто улыбаться, будто у меня челюсть заклинило. А мои глаза так и молят о милостыне, чтобы какой-нибудь хороший человек избавил меня от сегодняшнего адского дня!

Да, сегодня много народу. Вчера отмечали день города, сегодня ещё продолжают отмечать. Я валюсь с ног от усталости! Вчера тоже весь день работала.

Может я заслужила выходной? Хоть один малюсенький. Но Пампуша непреклонна – наша управляющая. Она как Гитлер, только в юбке. Спрашивает с нас, бедных студентов, по полной.

Вообще я не учусь… Экзамен провалила. Нет, не потому что безграмотная, а там, куда я пыталась поступить, попытав счастье, берут только за деньги. Ну, или если очень повезёт, по тендеру, если выиграешь государственную олимпиаду.

Толстяк даже не благодарит, молча забирает своё вредное богатство и на слонових “х” – образных ножка в развалочку направляется к столику с шумной компанией.

Я должна стойко терпеть всё, что здесь происходит, и улыбаться вне зависимости от ситуации, иначе Пампушка лишит меня аванса!

А мы с мамой живём небогато…

Я работаю в Маке, а она всего лишь простая медсестра, которая трудится в городской больнице. Любая копейка не лишняя.

– Ника, ну что! Твоя каторга на сегодня закончилась?

Слышу позади задорный голос подруги Кристины. Это означает лишь одно – пришло моё спасение, сейчас она меня сменит. Оборачиваюсь, приветствуя её широкой улыбкой. Теперь мои глаза горят от радости.

– Пост сдал.

– Пост принял.

Я снимаю с себя фартук и торжественно вручаю его дорогой коллеге.

– Удачи. А я в закат!

– Чего-о-о?

– Да шучу! Ну как в закат! На один день. Меня ждёт мороженное и сериалы.

– А-а-а! Класс. Хороших выходных!

– Спасибо.

Надеюсь, они и правда будут хорошими и наши соседи, любители выпить, не будут орать песни до утра и бить бутылки в два часа ночи.

Я прощаюсь с подругой, бегу в сторону раздевалки. Завтра выходной! Просто не верится. У меня столько планов накопилось, что я и не знаю с чего начать. Сегодня утром ещё и зарплату выдали! Ну что, гульнем немножко?!

Настроение улучшается. Я решаю пробежаться по магазинам и немного себя побаловать. И маме хочу что-нибудь купить! У неё две недели назад был день рождения, а я без подарка… Мы вообще были на нуле. Никак не можем рассчитаться с арендой жилья и с прочими долгами.

Решаю отправится в центр. В маршрутке давка, но я нахожу укромный уголок, чтобы не все ноги оттоптали. На мне сейчас белый сарафан и белые туфельки. Я этими вещами очень дорожу, ведь мы их вместе с мамой выбирали.

Маршрутка поворачивает, мы оказываемся на элитной территории, которая принадлежит университету “МВУ”. Это не учебное заведение, а дворец. Мечта! Сюда многие стремятся попасть, но конкурс слишком сложный, а обучение на коммерции стоит бешеных денег!

Еще бы.

Потому что здесь учится светская элита.

Этот университет – моя самая заветная мечта…

Вот он полностью показывается во всей своей роскошной красе, когда автобус притормаживает на светофоре. Глаза становятся влажными, глядя на изумительного гиганта с белоснежным, сияющим фасадом, отделанным золотом. На меня моментально нахлынули воспоминания о том, как мне отказали. Выгнали поганой метлой, как какую-то бродячую собаку. Это было очень неприятно.

Пол автобуса принимается фотографировать грандиозный университет на камеру. Я тоже застываю, глядя на ВУЗ. Моё сердце сжимается от печали. Несколько месяцев назад я пыталась поймать своё счастье. Год готовилась к важному дню!

Зубрила конспекты и учебники сутками напролёт. И я это сделала! Отправилась туда на экзамен. Через неделю пришла за ответом. Вспоминать больно и грустно…

– Вы не сдали! – губошлёпка с уродской гулей на голове швырнула мне в руки заявление. – Приходите в следующем году!

И хлопнула дверью прямо перед самым носом.

Как это не сдала…

Мымра из приёмной комиссии что-то перепутала.

Я не могла! Нет. Нет. Нет.

Я ведь так старалась!

Уже дома я просматривала свои тесты и увидела, что все ответы правильные! Все! Ни одного промаха. Они специально подтасовали результаты, ведь с таких как я, простых людей из народа, нечего поиметь.

На следующий день я отправилась в университет, чтобы доказать свою правоту, но охранник на входе показал мне кулак.

– Звоните в деканат! Записывайтесь на прием! Тут вам, дорогуша, не проходной двор, а элитное учебное заведение.

Я расплакалась.

Ну их!

Здесь учатся одни мажоры.

Наглые, напыщенные детки олигархов.

Сюда берут только богатых! А ведь учиться в “МВУ” было стремлением всей моей жизни.

Я провалила экзамен. Теперь работаю в Макдоналдсе. Мои мечты шлёпнулись в болото и утонули там.

Из-за этого мы с мамой затянули ремни и из крохотного городка, почти деревенского, переехали в столицу.

На самом деле не только по этому.

Мы ещё от отчима бежали…

Мой отчим тот ещё урод!

Он хочет растоптать нашу жизнь.

Мы от него вынуждены скрываться.

* * *

Итак, я купила маме небольшой подарочек – помаду, теперь счастливая иду по тротуару, наслаждаясь этим прекрасным, солнечным днем. Ладно, не взяли в самый крутой универ страны – не беда. Главное, что мы с мамой живы и здоровы.

Не говори гоп, пока не перескочишь!

Я останавливаюсь напротив пешеходной дорожки и принимаюсь ждать, пока на светофоре загорится зелёный свет для пешеходов. Внезапно в сумочке пиликнул телефон, я полезла за ним в карман, чтобы проверить сообщение – немного отвлеклась.

На всю улицу раздаётся такой мощный рёв мотора, что у меня уши заложило. Прямо по улице несётся ярко-красная, низкая, спортивная тачка. Автомобиль даже не думает сбавлять скорость!

Музон на полную мощь!

Все окна нараспашку.

Там внутри что дискотека во время движения?

А я не успела ничего понять…

Не успела в сторону отскочить, как меня окатило водой из грязной лужи.

– Придурок! – всхлипнула, чувствуя невероятный стыд, с ужасом осматривая любимое платье, которое теперь стало похоже на половую тряпку.

Красная Фер***и резко даёт по тормозам.

Из окна высовывается сиськастая девица в блестящем коротком топе с голым пупком и окатывает меня с головы до ног отборным матом.

Я застываю как фонарный столб, глубоко потрясённая всем происходящим.

Ничего себе!

Прохожие совершенно спокойно реагируют на всё происходящее – тупой мажор на дорогущей тачке, нарушающий правила дорожного движения, для них не новое явление. Здесь, на территории МВУ, такое животное поведение обычное дело.

Расфуфыренная девица с броским макияжем напыщенно мне улыбается и показывает средний палец. В левой руке она держит бутылку – это явно не лимонад.

Демонстративно хлебнув из горла, девица опять грязно выматерилась на всю улицу, после чего дорогущая тачка сорвалась с места и, задрифтив, на большой скорости скрылась за ближайшим поворотом.

Помимо воды из лужи, меня ещё и окатило вонью от сожженной резины. Я закашлялась и начала задыхаться. Пришлось отбежать в сторону, где воздух был почище.

Когда я немного пришла в себя, поняла, что я выгляжу как мокрая курица, которую вываляли в грязи.

Любимое платье испорчено!

Прохожие смотрят на меня с отвращением и недовольно морщатся. Кто-то даже рассмеялся, а один негодяй вообще быстро навёл на меня камеру телефона и сфотографировал.

Я срываюсь с места и бегу куда глаза глядят, всхлипывая.

Прекрасно!

Просто чудесно!

Ненавижу таких уродов…

Они считают себя царями жизни!

Ведут себя так, будто у них есть право творить абсолютно всё!

Но когда-нибудь они очень сильно пожалеют.

Доездятся. Шумахеры чертовы!

Жаль водителя я не рассмотрела.

Сто процентов там за рулём было какое-нибудь жирное чмо.

Отпрыск депутата или тиктокер миллионник.

Сарафанчик очень жалко… Ведь это мамин подарок, от чистого сердца. Надеюсь, он отстирается.

Сгорая от стыда, я быстро свернула в первый попавшийся переулок и попыталась хоть как-то привести себя в порядок. Хорошо, что в сумке я всегда носила с собой пачку влажных салфеток.

Откуда там вообще лужа взялась в таком-то пафосном районе?!

Потом я поняла, что рядом с пешеходным переходом засорилась сточная яма. Уже после того, как меня” искупали”, через пять минут на это место приехали рабочие, начали там ковыряться, устраняя проблему.

Просто зашибись я везучая!

Именно с этого момент, как какой-то мудила на дорогущей спортивной тачки меня обрызгал, началась моя черная полоса в жизни.

Глава 2

– Мама! Ну ты где? Не могу до тебя уже целый час дозвониться! – с волнением ору в трубку.

На том проводе слышится какая-то возня и посторонний мужской голос.

– Я в больнице. Авария.

Сердце резко сжимается в груди.

– Что?! Боже, что случилось?!

– Ника! Ника, только не переживай! – мама быстро пытается меня успокоить. – Все хорошо, уже еду домой! Скоро буду и всё расскажу. Травма оказалась пустяковой…

– Фух, не пугай так! – перевожу дух, делая глубокий вдох. – У меня сердце чуть из груди не выскочило.

– Меня один мужчина случайно машиной задел. Не увидел… Я просто колено ушибла и ладошки. А так всё хорошо.

– Боже! А осторожней нельзя? Мне ли тебя учить смотреть по сторонам?! И кто из нас в семье старший?

Но сейчас не об этом.

Я слышу громкий звон стекла и отвлекаюсь.

В метре от меня разбивается пивная бутылка, разлетаясь на кучу осколков.

За этим следует пьяная брань, которая звучит на полдвора.

– Ника! Что там происходит?

Мамина ситуация отходит на второй план, меня накрывает ещё большим страхом.

– Мам, у нас проблема… Дело в том, что нас выселили. Грымза совсем рехнулась! Они с друзьями-алкашами напились и начали швырять наши вещи прямо из окна.

– О, Господи! Уходи оттуда немедленно, слышишь!

– Но вещи…

– Плевать на вещи! Все бросай! Беги! Они ненормальные!

– Не то слово… Отшибленные.

Бах.

Я едва уворачиваюсь.

Это приземлилась наша картина.

Я сижу на грязных ступеньках подъезда в обнимку с плюшевым медведем и дрожу.

На мне домашнее платье в горошек и тапки в виде кроличьих лапок.

Даже переодеться не дали!

Бесцеремонно вытолкали за дверь в том, в чем по дому ходила.

Изверги!

Старая Грымза ворвалась в квартиру и с помощью своих вечно набуханных в хлам дружков принялась выбрасывать наше имущество в окно. Деньги я ей вчера отдала, правда за предыдущий месяц, не за этот. Но Степановна словно сошла с ума.

А потом я поняла, что и она вдрызг пьяна.

Ничего не помнит, не соображает! Проявляет поразительные акты агрессии, в диалоги не вступает. Всё твердит и твердит, что мы ей должны, но больше она терпеть не намерена.

– Вон пошли, шмарьё поганое! Бессовестные нахлебницы! Две дылды здоровые! Меня, честную пенсионерку, обмануть пытаетесь! Не люди вы, а изверги! Воооон!

Лесом такое жильё!

Но у нас не было выбора. Большее мы пока что не можем себе позволить с нашим скудным доходом. Похоже, именно сейчас я поняла, что на улице спать безопасней, чем здесь. В подъезде, полном алкоголиков.

Я поднимаюсь на ноги и собираюсь отбежать в сторону, как можно дальше, как вдруг вижу совершенно невероятную картину! В убогий двор советских пятиэтажек на приличной скорости влетает чёрный, тонированный Мер***ес, который паркуется точно напротив нашего облезлого подъезда.

Я открываю рот, не веря в то, что вижу. Из роскошной иномарки выходит моя мама и незнакомый мужчина в дорогом костюме, напоминающий нефтяного магната.

Вау, какой красивый!

От восторга, я даже забыла на какой планете мы живём. Ведь этот неземной мужчина выбил из колеи все мои мысли и ослепил мои глаза своим изысканным, аристократичным видом.

Да он же вылитый миллиардер!

Высокий, темноволосый, с правильными, очень харизматичными чертами лица, говорящими о его величии. Одет с иголочки, в дорогостоящий классический костюм ониксового цвета. Явно не дешёвка, какая-нибудь рыночная, а сертифицированный бренд.

Вот это ты, мама, удачно под машину угодила!

– Ника! – испуганно вскрикивает она.

Но больше всего меня поражает то, что мама и незнакомец, они… держатся за руки.

Неожиданно прямо за моей спиной раздается картавый рёв и мат-перемат. Оборачиваюсь, бледнея от ужаса! На меня, словно бык взбесившийся, несется пьяный дядя Ваня в трусах и дырявой тельняшке – любовничек нашей Грымзы Степановны.

Несется с разбитой бутылкой, острый край которой направляет на меня.

Жизнь проносится перед глазами.

Он почти меня ранит, как вдруг тот красивый мужчина вырастает передо мной будто щит, и ловко выбивает «розочку» из трясущихся рук алкаша.

– Ты че, барин, офонарел? Ща моргала выколю!

Всего одно отточенное действие, и незнакомец отправляет пьянчугу в нокаут с одного чёткого удара принимать грязевые ванны на неухоженном газоне.

Я присвистываю от восторга.

Да что там присвистываю, хочется стоя аплодировать и заливаться свистом в его честь.

Вот это да!

Ну и мужчина!

Боже, он вообще реальный?

– Ты цела?

Трогает меня за плечо, наклоняясь, бегло рассматривает моё лицо и тело на наличие побоев.

– Кажется да.

– В машину тогда, живо!

Не нужно повторять дважды. Я бегу к машине и сажусь в салон, так как в подъезде раздаются вопли – видимо, это друзья Степановны спешат на помощь к своему собрату.

Мужчина садится следом, занимая место водителя, давит на газ:

– Здесь оставаться нельзя! Давно вы так живете?

– Несколько месяцев… – грустно скулит мама.

Мы выезжаем на дорогу, оставляя неблагоприятный район позади, у меня отлегает от сердца.

Фух…

Только сейчас осознаю, что меня везут как первую леди страны. Я чувствую под собой мягкое, ультраудобное сиденье из первоклассной кожи и невероятный комфорт.

Здесь пахнет роскошью…

Кожей и дорогим мужским парфюмом.

От всего этого приятно кружится голова.

Первый раз сижу внутри такого царского автомобиля – просто не верится.

Меня очень и очень сильно волнует другой вопрос!

Кто этот чертовски неотразимый мужчина?

Как его имя и почему они с мамой держались за руки?

– Вам есть куда пойти? – глубоким, бархатным голосом спрашивает он, сосредоточенно глядя вперёд на дорогу.

Они с мамой сидят спереди, я сзади.

Крепкие, мужественные руки умело управляют рулём, будто ласкают изящное тело красивой женщины. С первого взгляда видно, что незнакомец фанат автомобилей премиум класса. Как же бережно он к нему относится…

На левой руке бизнесмена сияют золотые, швейцарские часы.

Я нервно сглатываю.

– К сожалению… У нас пока проблемы с деньгами.

Ответ красивого мужчины поразил меня не на шутку.

– Тогда ко мне поехали. Дом у меня большой, места там как на аэродроме! Можете пожить пока у меня. Я живу один, то есть с сыном.

– Простите, но как-то неудобно…

– Не переживайте, Ксения, мы всегда рады гостям, – меня бросает в жар, когда я вижу, как наш спаситель нежно накрывает мамину руку своей. Сильной и властной. А мама краснеет как школьница во время первого в жизни свидания! Во дела…

Незнакомец обворожительно улыбается, гипнотизируя маму белоснежной улыбкой и ровными зубами. Но видно, что мама сейчас растает! Ведь такому харизматичному красавцу невозможно сказать нет. Есть в нём что-то такое магнетическое.

– Даже не знаю…

– А вот не выпущу вас из машины, Ксения, пока не скажете “да”! Поверьте, со мной лучше не соревноваться. Я всегда в выигрыше.

– Ой! – мама заулыбалась, хихикнув.

– Простите, я вам не мешаю?

Решаю, что мне лучше напомнить о себе во избежание неловкой ситуации.

За ними безумно мило наблюдать, но мне кажется, что до взрыва кратера недалеко. Они уже на грани, чтобы сорваться и зацеловать друг друга до потери пульса.

– Ой, Ника! Извини! Я вас не представила, – мама смущённо отдёргивает руку. – Ника, это – Юрий Валерьевич, он наш щедрый спонсор.

– То есть, вы уже встречались?

– Да, мы давно знакомы, пару раз общались. Но…

– Но сегодня что-то пошло не так и я случайно задел Ксению бампером. Мне очень жаль… В качестве извинений я хочу пригласить вас погостить в своём доме.

Мама оборачивается ко мне с лёгким румянцем на щеках. Её глаза торжественно блестят и словно умоляют меня дать ей зелёный свет. Как будто она спрашивает у меня разрешения.

Ну и кто тут из нас взрослый?

Вообще мне, порой, кажется, что это она моя дочь, а не наоборот.

Моя мама слишком нежный и добродушный человек.

Светлый, ясный ангел…

Поэтому подлец Егор и пользовался ей как хотел. Хорошо, что мы убежали. Живём уже несколько месяцев без побоев и голодных болей в желудке от недоедания.

Я лишь пожимаю плечами.

Маминым глазам невозможно отказать, поэтому я говорю:

– Да, хорошо.

– Отлично, тогда едем ко мне в Барвиху!

Прекрасно!

Стоп.

Куда?

В Барвиху?!

Черт… Ну это всё точно не с нами происходит.

Всегда мечтала посмотреть, как живут миллионеры.

Но в этом всём, определённо, есть какой-то подвох.

Глава 3

– Ну вот мы и на месте.

Юрий нажимает на кнопку на пульте и массивные ворота, расположенные на территории огромного особняка, автоматически отъезжают в сторону.

Автомобиль бизнес класса плавно едет вперёд. Мы с мамой смотрим в окно, приоткрыв рты, восторгаясь невероятно богатыми видами.

Разве когда-нибудь я могла себе представить, что окажусь в центре Барвихи? В одном из самых шикарных и элитных особняков этого посёлка.

– Ого, у вас большой двор! И такой красочный! – удивляется мама.

Таких двориков мы точно никогда вживую не видели. Только на картинках.

Кто-нибудь, пожалуйста, ущипните меня, я сплю!

– Да, всё сам проектировал. За садом ухаживают специально обученные люди. Вообще у меня достаточно большой штат работников, но сын не любит, когда в доме круглыми сутками находятся посторонние.

– А как же мы?

– Не волнуйтесь, я об этом позабочусь. Персонал у нас трудится ежедневно, но у каждого свой график и своё время.

Несмотря на дружелюбный тон, я заметила, как Юрий Валерьевич заметно напряг руки на руле. Костяшки пальцев побелели.

Интересно, кто его сын?

Как он выглядит?

Сколько ему лет?

Такой же ли он красавчик, как и его отец?

Ой, Ника!

Что за дурные мысли?

– А как зовут вашего сына? – я интересуюсь чисто из вежливости, вообще не собираюсь строить никаких планов. Маминых шур-мур хватает.

– Адам. Он почти твой ровесник, кстати.

Вау.

Имя такое необычное.

Аж мурашки на коже выступили!

Не понимаю с какой такой стати, но у меня сразу же возникли ассоциации со словом “ад”.

Пекло.

Преисподняя.

Конец света.

Бррр!

С чего вдруг?

– Здорово! Может быть вы подружитесь! – обрадовалась мама, а вот Юрий нахмурился.

– У Адама трудный характер… Но я тоже буду очень надеяться, что он отнесется к вашему появлению в доме спокойно.

Бизнесмен паркует машину практически у самого входа в дом, скорей всего из-за маминой травмированной ноги.

Ой, это не дом! А замок какой-то!

Глаза разбегаются от пестрящей здесь роскоши.

– У вас очень красивый дом, – с восторгом шепчу я, ожидая приглашения выйти наружу.

– Спасибо. Но я уже новый присматриваю. Этот собираюсь подарить сыну, если он успешно окончит ВУЗ.

Пф. Как у них всё просто.

Везет тем, кто уже родился с золотой ложкой во рту.

О! Я могу угадать в какой именно ВУЗ ходит его сын.

– Ну что, выходим! Ксения, вы сидите, я вам помогу.

Испытывая неловкость, я выхожу из машины, когда Юрий подаёт маме руку и помогает ей выйти.

– Как ваша нога? – галантным тоном интересуется он.

– Спасибо, уже лучше.

– Я еще раз прошу у вас прощения за этот инцидент!

– Всё в порядке, – краснеет она как девственница в первую брачную ночь. – Я вам очень благодарна за отзывчивость! Если бы не вы, сегодня мы с дочкой ночевали бы на улице. Может и не только сегодня.

Юрий, придерживая маму за талию, ведёт её в дом, а я плетусь следом за ними, наслаждаясь красотой царских хором. Ну правда, мы попали в какой-то современный дворец. Я даже несколько раз протерла глаза кулачками, чтобы убедиться, что у меня нет галлюцинаций.

Мама смущённо хромает, а Юрий рассказывает нам о своём доме и на ходу проводит экскурсию, рассказывая, чем богат его рай.

Мы входим в просторный холл, спроектированный в бело-золотых тонах, как вдруг мужчина кого-то зовёт, глядя на верхний пролёт изысканной лестницы.

– Адам, ты дома? Спустись вниз, пожалуйста.

Спустя минуту, на лестнице раздаются шаги.

Кто-то спускается…

Кто-то такой мощный и сильный. С сокрушительной энергетикой, которая прошибает насквозь, наповал. Выбивает дух из тела.

Внутри всё покрывается льдом, когда я вижу ЕГО.

Он застывает. Весь напрягается, глядя на нас. Но больше… на меня.

Высокий. Сильный. С крепкой, мускулистой фигурой. Одет в черную худи с принтом огнедышащего дракона и в черные штаны.

Сколько ему лет? Явно не двадцать один, как мне. У него внешность поджарого, крепко сложенного мужчины. Адам развит точно не по годам.

Он смотрит на меня исподлобья, из-под наброшенного на голову капюшона. Вот это глаза… Тёмные, глубокие, адски-коварные. Глядя на них, ты понимаешь, что ты проваливаешься в бездну.

– Адам, познакомься – это Ксения и Вероника. Они будут жить с нами какое-то время… Предлагаю прямо сейчас нам всем вместе поужинать и познакомиться поближе!

Дальше творится нечто неописуемое.

Парень с силой сжимает свои мощные кулаки, резко разворачивается и уходит обратно наверх. Юрий стыдливо вздыхает.

– Ну вот, девушки, я же говорил, у сына сложный характер. Но ничего, он привыкнет.

– Из-за чего он такой? – вопрос вырывается сам по себе.

– Десять лет назад моя жена Елена ушла от нас… Адам резко изменился. К сожалению, он не может никого принять на её место.

– Нам очень жаль! Как это произошло?

Юрий прикрывает веки. По изменившемуся настроению, я понимаю, какая это для него болезненная тема.

– Авария. Несчастный случай.

На этом разговоры о семье бизнесмена закончились.

Немного освоившись в доме, мы с Юрием Валерьевичем принялись готовить ужин. Маме никто стоять у плиты не разрешил, она была в роли наблюдателя – сидела на стуле и улыбалась, восхищаясь процессом.

Пообщавшись с ней, я узнала, что её травма оказалась пустяковой, но неприятной. Она достаточно сильно ушибла коленку, так, что ей сделали перевязку и попросили не перегружать ногу несколько дней.

Я удивилась, когда Юрий, с передником на бёдрах и в белой, дорогой рубашке, которую так и не переодел, начал демонстрировать нам чудеса кулинарного искусства. А как он ловко управлялся со сковородой! Не каждая, даже самая опытная хозяйка, так сможет.

– Оле оп! – он задорно подбрасывал шкварчащую на сковороде пищу.

Господи, этот мужчина мне уже нравится!

И не скажешь, что он серьёзный миллионер.

С виду простой такой холостяцкий парень, но жутко горячий, если говорить о внешности. Я думаю, он лишь такой вне работы и с женщинами. Но, несмотря на его добрые глаза и манеры, я продолжаю относится к нему с долей недоверия. А всё из-за негативного опыта с отчимом.

Егор тоже был улыбчивым весельчаком, пока они с мамой не расписались. Дальше он показал нам своё истинное, ублюдское лицо. Он красиво ухаживал за мамой, дарил ей цветы и косметику, пока не спился и не сошёл с ума, когда его уволили с работы.

– А где вы так научились мастерски готовить?

– Кулинария моё хобби. Просто люблю готовить иногда, когда есть время. С детства проявлял интерес к кастрюлям, – шутит он, добавляя ароматные специи и приправы в сковороду WOK с высокими бортами, на которой томилась ароматная фунчоза с курицей и овощами.

Запахи невероятные!

Когда же мы уже сядем за стол?

Сказать, что я проголодалась – ничего не сказать.

Неожиданно в домофон позвонили, и Юрий поспешил открыть ворота.

– Вещи ваши принесли. Ребята из охраны.

– О, здорово! Надеюсь, что-то из одежды удалось спасти.

Трое здоровенных амбала появились в холле с огромными коробками в руках. При виде здоровил моё сердечко дрогнуло в страхе. Ух! Это наверно личная охрана бизнесмена Юрия Боярского.

– Ника, ты можешь занять гостевую спальню на втором этаже по левую сторону от лестницы. Влад, неси вещи Ники туда и проводи её, – строго отдал приказ Юрий.

Один из охранников направился к лестнице.

– Ксюш, твою комнату я покажу тебе сам, лично, – Юрий как-то странно посмотрел на маму, полыхнув своими светло-серыми глазами, она уж до самых ушей заулыбалась.

Ой, ой!

Главное, чтобы он держал руку на рычаге тормоза!

Всё. Больше никаких аварий!

Ни одна палка не должна попасть в выхлопную трубу…

Не в ближайшие дни так точно. Пусть получше узнают друг друга! Мама мне ни разу о Юре не рассказывала, а значит общались они очень мало и бегло. Ох, что-то я переживаю за маму. Какое-то непонятное чувство грудь прожигает. Хоть бы мы с ней снова не наступили на одни и те же грабли…

– Простите, я тогда переоденусь, а то как-то неловко…

Не то слово!

Ведь я всё еще в домашнем халате и в кроличьих тапочках.

Решаю немного вмешаться в их идиллию, а то уже смотрят друг на друга как голубки, готовые налететь друг на друга и наделать маленьких птенчиков.

Ой нет, только не птенчики!

Надеюсь, мне не придется напоминать маме о средствах контрацепции. Ой, ну вот вечно приходится воспитывать этих глупых взрослых!

– Конечно! Ник, комната Адама находится рядом с твоей, будешь проходить мимо, загляни к сыну, может быть у тебя получиться позвать его на ужин?

Вдоль позвоночника поползли морозные мурашки.

Только при упоминании этого имени меня окунуло в страх.

Ух!

Ну не знаю…

Он, если честно, с виду показался мне каким-то демоном. Исходя из его некультурного ухода, он явно не рад гостям.

Черные, небрежно взлохмаченные волосы, эти горящие темно-карие, с медовым блеском глаза… И, особенно, тяжёлый, проникающий до самой души дьявольский взгляд.

Я попробую с ним подружиться, но, судя по его поведению, никакой дружбы не будет.

Наверно нас с мамой не должно это волновать, так как мы здесь временно. Я уже с завтрашнего дня начну искать вторую работу, подсобираю немного денег и сниму новую квартиру, но уже в приличном районе. Тяжело придётся, но выхода нет. Буду работать от заката до рассвета!

Поднимаюсь следом за охранником и обустраиваюсь в своей новой комнате. Черт побери! Это комната моей мечты! Как здесь красиво! Я с восхищением рассматриваю каждую деталь интерьера, думая, что очутилась в каком-то современном музее искусств.

Всегда мечтала о своей личной комнате… Но мы всю жизнь ютились в однокомнатных хрущёвках, так что для меня отдельная комната – вообще рай. А тут еще и какая! С самым, что ни на есть современным и дорогим дизайном, исполненным в бело-фиолетовых тонах.

Как маленькая девочка, взвизгнув, я с разбегу прыгаю на мягкую кровать, сверху украшенную воздушным, французским балдахином. Зарываюсь в горе подушек, а потом от счастья начинаю радостно прыгать.

Хотя бы на несколько дней я узнаю, что значит жить по-другому. По-настоящему! На всю катушку. Кроме бедности и проблем я ничего не видела в своей жизни! Так что эти дни станут для меня волшебным подарком. Ну как-тут немножечко не сойти с ума? Как можно отказаться от такой возможности?

Кайф…

– Рано радуешься.

Цепенею. Замолкаю.

Быстро сажусь в вертикальное положение, стыдливо поправляя растрёпанные волосы и скомканное покрывало.

Я вижу его!

Он нагло стоит в дверном проходе, плечом оперевшись о косяк, скрестив на груди свои мощные, накачанные руки.

На голове нет капюшона…

Черные, как смола волосы, растрёпаны в дерзком, сексуальном беспорядке.

С ума сойти.

Вот это внешность!

Вот это глаза!

Острые, опасные черты лица.

И… ядовито-манящие, пухлые губы.

– Пару дней, и вы нахрен вылетите из моего дома!

Я застываю в жутком ужасе.

Ни одного слова не могу из себя выдавить.

Как он здесь оказался?!

– Ещё раз увижу, что ты прыгаешь на маминой любимой кровати – раздавлю как мошку.

Глава 4

Две минуты я сижу вообще никакая, глядя вслед этому исчадью ада. Адам ушёл. Также незаметно и по-мистически, как появился. Как какой-то призрак.

Он меня напугал…

Я делаю глубокий вдох и выдох.

Похоже, будет весело!

А потом меня накрывает осознание, что, возможно, я просто его чем-то обидела. Догадываюсь… Раз он сказал, чтобы я не прыгала на любимой кровати его мамы.

Мне стало стыдно.

Да, действительно, я повела себя как дикарка из джунглей!

Эмоции просто зашкаливали…

Не знала ничего про кровать.

Я его понимаю!

Ведь это очень больная тема, когда теряешь близкого человека. Я сразу вспоминаю своего родного отца, который погиб при исполнении служебного долга.

Папа работал в полиции, услышал неподалёку стрельбу прямо на территории мединститута. Он обезвредил преступника, но сам получил тяжелое ранение и скончался на месте. Ему дали звание героя, но про подвиг отца быстро забыли.

Это было много лет назад, но всё равно вспоминать слишком больно. Я сама думала, что никогда не смогу принять на его место другого мужчину. Но без мужчины в жизни никак! Мужчина должен быть защитником семьи, её главной опорой.

Так что я поняла, что хочу пойти к Адаму и извиниться, заодно передать ему слова его отца насчёт ужина.

Быстро разбираю коробки, переодеваюсь в удобную одежду – джинсы и футболку, выхожу в коридор.

Обалдеть!

Охранники Боярского вернули почти всё…

Почти весь мой гардероб!

Как им это удалось?

Из этого делаю вывод, что Боярский очень непростой человек…

Я иду вдоль коридора и нахожу комнату Адама без проблем, благодаря тяжёлому рэпу, льющемуся из приоткрытой, массивной двери.

Сделав несколько глубоких вдохов, я желаю себе удачи и тихонько стучу. Открываю дверь, вхожу, чувствуя себя какой-то самоубийцей.

– Прости, можно тебя на минутку?

Он стоит ко мне спиной, словно не замечает, под ритмичные басы качает головой, и я понимаю, что он затягивается косяком.

В комнате царит хаос… Полнейший бардак!

Здесь так надымленно, что у меня горло дерёт и глаза слезятся.

Как ему живется в таком бедламе?

Просторная комната, завалена всяким дорогущим хламом, и та в черных тонах.

М-м-м, наверно он боготворит чёрный цвет.

Адам не поворачивается.

Я громко откашливаюсь, повторяя вопрос. Лишь только тогда его адское высочество соизволило повернуть голову на посторонний источник шума.

Наглец смотрит на меня с особым снисхождением, как на кучку мусора. Он такой огромный, что мне приходится задрать голову, чтобы увидеть его лицо.

Он просто перекачанный великан…

Адам подносит сигарету к пухлым губам и делает затяжку, напыщенно выпуская струю дыма прямо в моё слегка ошалевшее лицо.

Каков наглец! Он курит прямо в доме. Ну и манеры.

– Че припёрлась? – бросает хамоватым тоном.

– Я… это… познакомиться хотела. И…

Он с особым снисхождением осматривает меня сверху вниз, грубо перебивая.

– Свободна. Не в моём вкусе.

Бросив словесную гадость, резко стягивает с себя худи.

Боже…

Что он только делает…

Я не могу пошевелиться ни на сантиметр, когда вижу его полуобнажённое, накачанное тело, играющее горами тугих мышц.

Адам, вообще без комплексов, вытаскивает из-под стола гирю, приземляет свой подтянутый зад на край кровати и начинает качать бицепсы, сидя ко мне спиной, будто нарочно хвастается своими широкими плечами и натренированной, татуированной спиной. При этом, качаясь, он продолжает курить и кайфовать от битов модного молодёжного рэпа.

На руках также набиты татуировки, больше похожи на кельтские узоры, в центре которых горит пламя и просматривается морда какого-то монстра.

Ну да, он же Адам…

Ад.

Дьявол.

Татуировки соответствующие.

– Меня Никой зовут.

– Мне плевать.

Он продолжает энергично качать руки, тяжело дыша.

Что?

Что не так с этим парнем?!

Это уже слишком. Его поведение переходит все границы!

Я поняла, что он непростой человек, но, чтобы настолько… Я ведь с миром пришла и хотела извиниться, что задела честь его матери.

– Прости за…

– Прощаю! А теперь можешь валить.

– Грубиян! – буркаю.

– Я еще хуже. А ты никто. Даже имя твоё не стану запоминать, потому что ты скоро свалишь из моего дома навсегда! Не надейся на бабки моего отца.

– Да кем ты себя возомнил? Почему грубишь?! Ты даже меня не знаешь!

Он резко оборачивается, сжигая меня намертво черным, мрачным взглядом.

– Да все вы соски одинаковые! Если я тебе дам пять косарей, отсосешь мне прямо сейчас?

Я почти замахиваюсь, чтобы залепить мерзавцу пощёчину.

Держусь.

Ради того, чтобы не ночевать сегодня на улице.

К сожалению, я вынуждена это терпеть, ведь нам с мамой действительно некуда пойти.

– До тебя отец уже стольких шмар приводил, никто больше недели не продержался, так что вы не исключение. Будет лучше если вы сами свалите, или я превращу вашу жизнь в ад!

– Не понимаю о чём ты говоришь! Твой отец едва не сбил мою маму! Она получила травму ноги, в знак извинений он предложил временно погостить в вашем доме. Нас сегодня выселила хозяйка съёмной квартиры за долги… Нам некуда больше пойти.

Он напрягается сильней. Бугрящиеся мышцы под смуглой, татуированной кожей становятся совсем как раскалённая сталь. Адам упорно отказывается слышать всё, что я говорю. Будто живет своей какой-то волной.

– Вы гоняетесь за чужими кошельками. Не надейтесь сорвать куш! Вы не получите от моего отца ни копейки! Дня не пройдет – вылетите вон как две сраные пули!

* * *

Я на всех парах выбегаю из комнаты Адама, не желая больше находиться там ни секунды.

Хам!

Напыщенный мажор!

Высокомерный засранец!

Дышу часто и рвано, как будто пробежала олимпийский марафон.

Ругательств на него не хватает.

Я, мягко говоря, в шоке, от такого знакомства и приёма.

Первый вопрос: как у такого замечательного человека – Юрия, мог родиться такой редкостный подонок?!

Решаю вообще не обращать внимание на засранца. Он ничего нам не сделает, потому что его слова – пустой трындёж. Знаю таких мажоров, они грубят намеренно, лишь для того, чтобы казаться круче. А сами палец о палец не ударят. Слишком ленивы. Адам меня решил запугать.

Да не нужны мне деньги его отца! Просто где-то пожить временно нужно… А завтра я отправлюсь на поиски работы. Надеюсь, через пару недель мы съедем отсюда.

Расстроенная, я спускаюсь вниз, направляясь в сторону обеденного зала. Меня там уже ждут – Юрий с мамой, и безумно аппетитный ужин в исполнении рублёвского миллионера.

Это непривычно, правда, видеть, как человек, который за месяц заколачивает миллионы, готовит еду своими руками. Тут вопрос в другом. Думаю, у Юрия не завышенная самооценка, в отличие от его сына. А что, если… Адам ему не родной?

– Ника, садись, – хозяин дома любезно подзывает меня к столу. – Как там Адам?

Качаю головой, утыкаясь в тарелку.

– Всё ясно. Что ж… Приятного всем аппетита!

В принципе, мы очень даже неплохо проводим время. Я не узнаю свою маму! Она будто помолодела и похорошела лет на десять. Кто увидит её сейчас такой, улыбчивой и счастливой, скажет, что мы с ней сёстры – почти ровесницы.

Да, с Юрием не соскучишься.

Он так умело и позитивно поддерживал разговор, рассказывая забавные истории из жизни, что я отвлеклась и даже почти забыла о неприятном разговоре с Адамом. А потом поняла, что жутко хочу спать. Зевнула, глянув на часы, поднялась со стула, отблагодарив Юрия за всё.

– Спасибо вам больше! Ужин бесподобный. Ещё никогда не ела такой вкуснятины!

– Спасибо, Ника, я рад, что тебе понравилось.

Воцарилась неловкая пауза.

– Ну что ж, я пойду, спать хочется…

– Да, иди конечно, – они оба с мамой подозрительно дёрнулись. – Спокойной ночи!

– Спокойной ночи.

Направляюсь в сторону лестницы.

Уходя, я заметила, как Юрий Валерьевич поставил на стол бутылку вина. Мама хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

– Немного расслабимся…

Чпок!

Послышался звук вылетающей пробки.

– Узко забили пробку в дырку, еле вытащил! – Юрий хрипло расхохотался и принялся разливать напитки по бокалам.

Да и мама хохочет, как невинная овечка!

Ё-маё!

Мама! Я тебя очень прошу! Только не забывай о презервативах!

Завтра точно проведу ей лекцию по этому поводу. Знаю её, она же такая, как и я, – ходячая катастрофа!

Одна ошибка – назад дороги нет.

Это у нас семейное.

На радостях под дозировкой классного винца ещё наделают мне тут маленьких миллионерчиков.

Глава 5

Мне очень сильно захотелось пить…

Я проспала часа три, но проснулась от жажды. Видимо, это всё из-за тех специй, которые Юрий добавил в фунчозу.

Я выхожу из комнаты и осторожно иду на цыпочках, чтобы никого не разбудить, по темному коридору, как вдруг слышу странные, хриплые вздохи. Они привлекают мое внимание. Сама того не понимая, я иду на шум и узнаю, что он доносится из соседней двери, которая слегка приоткрыта.

Адам.

В полутьме я вижу его массивный силуэт.

Он сидит на краю кровати вполоборота ко мне, широко расставив ноги. Он голый… Черт побери!

Я быстро зажмуриваюсь, приказывая себе отступить назад и немедленно уйти!

Но не могу…

Почему-то мои ноги превратились в бетонные колонны и вообще меня не слушаются!

А потом я понимаю, что Адам дрочит…

Он жадно сжимает свой огромный торчащий член рукой и яростно его поглаживает, сцепив зубы.

Перед ним лежит телефон. Он смотрит в экран… Что там на экране мне ничуть не видно.

Я слышу, с какой частотой он дышит. Хрипло. Глубоко. Прикрыв глаза.

Мышцы на мощной, татуированной спине напряжены и твёрдые, как титан.

Он и сам как титан!

У него титановый размер…

Толстый. Жёсткий. И длинный.

Разве такие мужские органы существую вообще?

Я не могу оторваться от такого вульгарного, пошлого, безобразного зрелища!

Он мерзавец, раз посмел оставить дверь открытой!

Ой, как нехорошо!

Я вижу кусочек его попки…

Она накачанная, округлая. Её хочется сжать ладонью. Проверить на жёсткость. Шлёпнуть!

Моё лицо вспыхивает как факел!

Мне так стыдно…

Мне невероятно стыдно!

За свои мысли, которые я почему-то не могу контролировать, тем более за то, что я нагло подглядываю и не собираюсь уходить. Ноги тупо приклеились к полу!

Адам стонет, достигая просто сумасшедшей скорости! Он поглаживает себя на всю длину, сжимая в кольцо пальцев набухшую головку и тихо матерится.

– Твою ж…

Зажимаю рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Из пышной головки вылетают высоко вверх мелкие брызги белой жидкости.

Её очень много…

Так много, что это какой-то Ниагарский водопад!

Адам удовлетворенно обмякает, вздыхая, но ещё продолжает дергать рукой, ублажая себя и доделывая последние финальные рывки.

Я мысленно даю себе пощёчину и приказываю поскорее убраться! Ведь если он поймает меня за подглядыванием, мне точно не поздоровиться!

Будто прочитав мои гаденькие мысли на расстоянии, парень медленно оборачивается. Душа ухает в пятки, я срываюсь на бег!

Бегу на кухню. Нет, не бегу, а лечу!

Забегаю за угол, припадаю спиной к стене и часто дышу, сходя с ума от всего увиденного.

Мои пальцы трясутся, в горле пустыня, а нижнюю часть живота скрутило безжалостными, мучительными спазмами жара.

Я что в-возбудилась?

Даже чувствую, как соски под пижамной майкой стали твёрдыми и болезненными. Как они сейчас выпирают, просвечиваясь, будто пики. А в трусиках стало влажно.

Ненормальная, Ника…

Приди в себя и выброси эти отвратительные мысли из головы!

Быстро направляюсь к питьевому кранику и наливаю стакан воды. Выпиваю залпом, охлаждая сухое горло.

Дрочил он, а почему-то пропотела я!

Но, честно, зрелище было невероятным.

Он весь такой мускулистый, большой, агрессивный.

Яро надрачивал свой член рукой, рыча и постанывая.

Даже не представляю, какой этот дикарь в сексе.

Наверно лютый, безбашенный зверь.

Самый невероятный любовник на свете…

Мои дурные мысли опять повернулись не туда. Я опять налила в стакан воды и выпила до дна.

Лишь после того, как я умыло лицо холодной водой, меня немного отпустило. Но чтобы отпустило окончательно, я выскочила на улицу, чтобы немного подышать свежим, бодрящим воздухом.

На улице прохладно и тихо.

Совершенно безветренно…

Обхватив себя руками, я прогуливаюсь по саду, пытаясь хоть как-то отвлечься. Заворачиваю за угол особняка и моментально столбенею.

ВОТ ЧЁРТ!

Это же…

Да не может такого быть!

Передо мной во всей своей красе стоит та самая Фер***и с теми самыми номерами, которая…

Я в это просто не верю!

Которая окатила меня водой из лужи.

Офигеть!

И вот тут-то меня берёт сильнейшая злость.

Подкрадываюсь к тачке и обхожу её по кругу, тщательно осматривая.

Ну да, это точно она!

Такие номера – с тремя шестёрками, нет больше ни у кого в Барвихе, я уверена. И запомнить их было несложно.

Вот засранец!

Каков наглый, нахальный засранец!

Мало того, что он возбудил меня своим рукоблудством, так ещё теперь я узнала, кто именно меня обрызгал из лужи!

Держите меня целой армией!

Вот он у меня сейчас пожалеет!!!

Где-то в шкафчике на кухне я видела ножницы…

* * *

Спустя месяц

– Мама! Каким блин он в тебя бампером врезался, а?! Признавайся!

Я отчитываю её как первоклассницу за двойку, глядя на два положительных теста на беременность, лежащих на столе.

Боги, это катастрофа!!!

Я уже собрала вещи, нашла нам новую квартиру и надеялась свалить как можно дальше от надменного выскочки, моего личного ада! Но тут такое… Просто невероятно!

Моя мама беременна!

От олигарха!

От самого Боярского!

Вот и что теперь делать?

С каждым новым днем жить в доме миллионера становилось невыносимо. В плане того, что я периодически сталкивалась с чудовищными, наглыми глазами сына маминого ухажёра, которые не давали мне жизни и всякий раз окунали в кипящий кратер вулкана.

В этих демонических глазах не было ничего хорошего. Они словно желали мне немедленно исчезнуть!

Как бы я не старалась наладить контакт с Адамом, ничего не получалось.

Переступив через свою гордость, я даже принесла засранцу красивую, подарочную упаковку с пончиками. Он её взял, но дверь передо мной захлопнул. А на следующий день, когда я шла на работу, я увидела, как он на бешеной скорости пронёсся по дороге на своей спортивной тачке мимо меня и прямо на моих глазах демонстративно швырнул мои пончики бомжу, сидящему возле мусорных баков.

С тех пор я возненавидела чертового придурка до потери пульса!

Несмотря на то, что Адам немного успокоился и даже периодически ужинал с нами, всё равно его убийственный характер оставался прежним. Я знала, что он искал способы, как выставить нас на улицу.

Но пока ещё не выставил. Наверно потому, что я целыми днями пропадала на работе. Работала с утра до вечера на двух работах, как и мама. Так что виделись мы только по вечерам. Именно из-за редких встреч, думаю, он поубавил пыл.

А тут вот какая новость!

Прямо сейчас мама призналась мне, что она беременна!

Беременна, разумеется, от успешного бизнесмена Юрия Боярского.

С видом провинившейся школьницы постучала в мою комнату и положила мне на стол ВОТ ЭТО!

Положительные тесты на беременность.

Едрит-Мадрид!

Ну я как знала, как накаркала…

Что теперь будет?!

– Послушай, Ника! – мама хватает меня за плечи. – Это наш шанс! Наш шанс и особенно твой! Ты ведь всегда мечтала учиться в МВУ! Юрий запросто тебе это устроит!

– Не поняла… Это что сейчас происходит? Ты что презервативы иголкой проткнула? Специально?

– Нет, нет! Ты что, боже упаси! Само получилось… Я не думала об этом, правда. Но я уже всё рассказала Юре.

– И…

– Он категорически против аборта! Он очень обрадовался, прям очень! – мама заплакала от счастья, смахивая с ресниц слёзы. – Он сказал, что я однозначно буду рожать, и он… намекнул на то, что я должна стать его женой.

Ка-пец.

Ноги подкосились, я плюхнулась попой на диван.

Я поняла.

То есть вещи придётся распаковать обратно…

* * *

У меня есть две новости!

Одна хорошая, вторая плохая.

Хорошая – я смогу осуществить свою мечту и смогу стать студенткой МВУ, а плохая… я вынуждена жить под одной крышей с омерзительным чудовищем!

Адамом.

Адом!

Который, по всей видимости, скоро станет моим сводным братом.

– Ника, ты должна меня поддержать!

Если честно, я давно не видела маму такой счастливой.

Она улыбалась. Улыбалась постоянно и плакала. Но не от боли и горя, как когда-то, когда жила с отчимом, а от невероятного счастья.

– Да, мам, конечно, я не против!

Мой отчим был ужасным человеком. Он много пил. Сам не работал. Отбирал деньги у мамы. Поднимал руку на неё, на меня. Поэтому нам пришлось бежать и скрываться от ублюдка, ведь Егор сошёл с ума.

После смерти отца мама видела только боль и бедность… А тут такой шанс появился – изменить свою жизнь и обрести счастье!

Конечно мне придётся её поддержать, несмотря на то, что я вот вообще не желаю видеть гада Адама. Нем более его терпеть! Но ради мамы я готова на всё. Мне её жаль. Она прекрасный человек, восхитительная женщина. Трудолюбивая и прекрасная хозяйка. Предана своей работе – она лечит и спасает людей. Думаю, мамочка и правда заслуживает только лучшего, а я должна её поддержать. Но я боюсь… боюсь, чтобы и этот мужчина не оказался таким ублюдком как отчим.

Думаю, не окажется.

Юрий мне нравится.

Всё-таки я поверила Юрию. Решила дать ему шанс. Он галантно и нежно относится к моей маме. Мне кажется, у них любовь с первого взгляда… Очень сильная любовь. Они ведь около года знакомы, но так и не решались сделать друг к другу серьёзный шаг. Тогда судьба решила им в этом посодействовать.

Итак, настал чертовски волнительный вечер! Юрий решил устроить семейный ужин и объявить обо всём официально.

Блин, меня всю колотило!

Я уверена, что Адам ничего не знает!

Ни о беременности мамы, ни о том, что они планируют пожениться.

В честь этого важного ужина мы накрыли стол и заставили обеденный зал цветами. Мы с мамой даже надели платья, а Юрий Валерьевич парадный костюм.

Все ждали только его…

Адам спускается по лестнице. На голову наброшен капюшон. Его одежда от нашей отличается разительно сильно! Как специально оделся небрежно и дерзко. Он во всём стремиться выразить бунт, протест! По-хамски себя ведёт и идёт наперекор, благодаря своему завышенному Эго.

Мы садимся за стол. Юрий пытается как-то разрядить атмосферу, но я понимаю, что до прихода Адама было совсем по-другому. Сейчас же в воздухе чувствовалось тяжёлое напряжение. Он даже сел как можно дальше от всех, так и не снял капюшон, как будто силой заставлял себя присутствовать на важном ужине.

– Адам, Ника… у нас новости.

Юрий встал на ноги, собираясь сделать тост.

– Мы с Ксенией собираемся пожениться!

– Бл*ть…

Грохот железа звучит на весь обеденный зал.

Адам роняет на пол вилку.

У меня так шумит в ушах от адреналина, что я чувствую себя практически глухой.

– Как ты за*бал меня со своими шма…

Адам пинает стул, выскакивает из-за стола.

Он толкает дверь ногой и вылетает на улицу.

Мы с мамой, определённо, чувствуем неловкость.

Даже не знаю, что сказать…

Но, в принципе, реакция была ожидаема!

– М-м, кстати, курица класс! – глупо мямлю я, пытаясь хоть как-то разрядить атмосферу.

Но лица у всех теперь поникшие…

И это Юрий еще не сказал, что мама беременна!

Как и не сказал то, что я буду учиться с Адамом в одном университете. Есть вероятность, что и в одной группе тоже.

Ох…

Что же будет дальше…

Глава 6

Адам пропал на несколько дней.

Несмотря на мою ненависть к нему, я, как бы там ни было, но отчего-то очень переживаю за придурка…

Юрий не может до него дозвониться, а нам говорит, что ничего, такое бывает, он перебесится и скоро вернется обратно. Бывало и хуже!

Хуже?

Даже не представляю, что, по его мнению, что значит “хуже”!

И почему вообще Юрий терпит такое поведение сына?

Он ведь его отец.

Глава семьи.

Где же твёрдая рука?

Или в таком возрасте поздно воспитывать?

Хотя да. Что я такое говорю! Поздно.

Понятное дело, Адама разбаловали.

Неудивительно, ведь рос он в достатке. Родился в семье успешного миллионера.

Но это меньшая из причин. Мне кажется, что здесь есть что-то другое. Более глобальное. Болезненное?

Потому что Юрий всегда смотрит на Адама с какой-то грустью в глазах.

Будто бы с чувством вины.

Думаю, тут есть какая-то тайна прошлого, которая может объяснить такие взаимоотношения отца и сына.

Нервно хожу туда-сюда вдоль окна, без конца в него смотрю. На ворота, на место, где обычно стоит спорткар Адама.

Я боюсь, что он со злости, из-за заявления Юрия, начал гонять и где-нибудь разбился.

Сердце ритмично колотится в груди.

Оно в принципе всегда начинает колотится как бешеное, когда я вижу будущего сводного брата.

Дурочка, тебе-то какое до него дело?

Сама не понимаю, но думаю о нём постоянно.

Чертовщина какая-то…

Что-то странное внутри ощущаю.

Думаю о нём постоянно, несмотря на то, что он мне неприятен.

А ещё испытываю что-то, похожее на вину.

Будто Адам из-за меня с отцом повздорил и ушёл.

Хотя это не совсем так.

Пригласить нас в свой дом, принять мамину беременность – решение Юрия.

Но всё равно в душе мне неспокойно.

Застываю у окна, взгляд снова на место падает, где стоит обычно дорогая Фер***и Боярского младшего… И вновь мощная порция переживания проникает в каждую клеточку моего тела.

Я ж ему шину проколола!

Ох, на таких эмоциях была…

Адам это, естественно, заметил, что колесо спущено, но, к удивлению, виду не подал. Через два дня оно было как новенькое.

Может быть думает, что где-то в другом месте пробил?

Скорей всего.

Иначе мне бы уже не поздоровилось.

А может готовит план мести…

Я встряхнула головой.

Ох, голова как кастрюля с кипятком!

Закипает от потока мыслей…

– Ника, ты готова? Я жду, – слышу голос Юрия с первого этажа дома.

Так, всё, пора!

Впереди важное дело.

Метнулась к зеркалу, нервно поправила на себе одежду.

Как же я переживаю…

Спускаюсь вниз, вижу маминого будущего мужа, который деловито поглядывает на часы на запястье.

Юрий, как обычно, одет как истинный бизнесмен.

Дорогой, стильный костюм, галстук.

Без восторга не можно смотреть.

Вот это маме, конечно, повезло.

До сих пор не вериться, что они вместе.

– Прекрасно выглядишь, поехали.

Мы поспешили к воротам, у которых нас ждал автомобиль миллионера.

Пока нанятые Юрием люди пытаются отыскать горе сынка, я вместе с Боярским отправляюсь в МВУ, чтобы немного потолковать с тем, кто меня с такими унижениями выставил вон из университета. Я всё рассказала Юрию. Он, естественно, разозлился.

Мы на месте.

Перед нами возвышается красавец гигант! Райское строение, на которое ты смотришь будто на яркое солнце без очков, поражаясь его ослепительному интерьеру и великим масштабам.

Приходить сюда всегда очень волнительно.

Но в этот раз я испытываю невероятное удивление.

Охранник не спрашивает ни пропуска, ни документов… Он вытягивается по струнке смирно и начинает сюсюкать, пропуская нас на территорию без проблем. А потом, когда мы отходим, быстро кому-то звонит, чуть ли не на ноги поднимая весь университет.

Ну и ну!

Я поражена.

И всё это потому, что заведение посетил Боярский?

Это из-за него?

Ну не из-за меня же, ха!

Мы проходим, двигаясь к главному корпусу по идеально чистой дорожке из дорогого камня.

Ощущение, что ты попал не в учебной заведение, а на территорию какого-нибудь элитного отеля и сейчас прогуливаешься по его красочному саду.

Сейчас здесь много студентов… Перемена.

Все они с явным любопытством таращатся на меня. Но больше на Боярского, так как он видная фигура – догадываюсь я.

Молоденькие студентки шушукаются между собой и пытаться строить ему глазки. Но он в их сторону вообще не смотрит. Я так рада! Вот Юрий и прошел очередную проверку на верность, так что, думаю, ему можно доверить маму.

Общая атмосфера, конечно, поражает!

Я понимаю, что, если я поступлю, мне здесь, среди них, таких других, будет непросто выжить.

Но я сильная! Я справлюсь!

Я просто верю в себя и ничто меня не остановит! Верю, что я смогу найти к ним подход, меня примут и я обязательно найду здесь друзей.

Студенты выглядят пафосно и гламурно. Вся стоянка забита Ма***хами и Кади***ами. Некоторые девушки похожи на гламурных шлюх, а парни на дерзких рэперов. Но меня это не смущает, так как я нацелена исключительно на учёбу и знаю, что не все студенты приходят сюда, чтобы посоревноваться понтами.

Здесь работают известные профессора и учат по уникальным методикам, поэтому я всегда стремилась попасть именно сюда. Ну и также это место считалось крутым, престижным. Как выражаются у нас на районе простые смертные. Им узнать, что ты учишься в МВУ – это равносильно такому-то немыслимому подвигу.

У резных, массивных дверей мелькает знакомая фигура.

Узнаю её…

Мы подходим ближе.

И вот я лицом к лицу столкнулась с мерзкой мымрой.

Той самой кикиморой, которая выставила меня вон, глядя на меня как на вокзальную бродяжку.

Имя её – Снежана Денисовна.

– Дорогой, – елейно запищала губошлёпка, чуть ли не с объятиями кидаясь на Юрия Боярского, он брезгливо увернулся. – Какая честь! Вы по какому вопросу? Узнать, как успехи у Адама? Пройдемте в мой кабинет. Чай, кофе?

Затараторила, не замолкая, но Боярский сразу же перешёл к делу, как только мы оказались там. Он важной походкой направился к креслу, заняв место зама ректора, как своё по праву. Закинул ногу на ногу, грозно прищурился.

– Помните эту девушку?

– Эм… – замычала как корова. – К нам приходит много студентов, увы, не помню.

– Это Вероника Куликова – золотая медалистка! Она несколько месяцев назад пыталась поступить в ваш ВУЗ, но вы её не приняли. Девушка очень умная, смекалистая. Она утверждает, что сдала вступительные экзамены на отлично, но вы её не приняли по личной причине.

– Да быть такого не может! – охнула она. – Простите! Я сейчас всё узнаю и мы быстро исправим ситуацию!

Мегера, побледнев, пулей выскочила из приемного кабинета.

– Не заставляйте меня долго ждать! Я слишком занятой человек.

Вау…

До мурашек!

Как это у него так получилось?

Она же явно меня запомнила, но стоило только важному человеку выкатить свою претензию, так всё! Пошли извинения чуть ли не на коленях.

Оно и понятно! Боярский является главным спонсором МВУ. Именно поэтому его сына разгильдяя до сих пор не отчислили.

– Не сомневайся, ты принята, – Юрий победно улыбнулся уголком губ. – Тетради, ручки уже купила?

Я засияла от счастья, на ресницах выступили слёзы.

Он шутит…

Точно шутит.

Всё, что происходит со мной сейчас – не может быть правдой.

Будто сон.

За дверью послышался торопливый цокот каблучков.

Снежана Денисовна появилась перед нами снова, не переставая глупо улыбаться, но в глазах дамочки застыл лютый страх.

– А вот и я! Извините, пожалуйста, дорогая Вероника Куликова! От всего нашего ректората примите искренние извинения! Произошла ошибка! Вот ваши документы, заполните их, и отныне вы зачислены! Через десять минут к нам заглянет Виолетта Павловна и снимет мерки. Через два дня форма будет готова.

Я шокирована.

Серьезно?

Меня приняли?!

Голова закружилась от волнения.

Я всё делаю на автомате, но в приподнятом, возбужденном настроении.

Заполняю бумаги, рука немного подрагивает, пока Снежана Денисовна слащаво воркует практически мне на ухо, рассказывая о том, что мне необходимо сделать, что купить, о правилах ВУЗА и так далее.

Как только все важные моменты были улажены, женщина обратилась лично к Боярскому.

– Простите, Юрий Валерьевич, можем пять минут поговорить тет-а-тет?

– Тема разговора.

– Касается вашего сына.

Юрий, вздыхая, поворачивает голову на меня, улавливая тревогу в голосе Снежаны Денисовны. Мегера больше не улыбается. Уже и без слов понятно, что разговор будет не радостным.

– Я жду вас за дверью.

Минут через пятнадцать Юрий выходит. Заметно, как быстро изменилось его настроение. Я догадалась почему. Похоже Адам и здесь успел выделиться.

Мы молча покидаем учебное заведение, сев в машину, едем домой. Чтобы хоть как-то разрядить образовавшейся напряжение, я начинаю благодарить Юрия за то, что он осуществил мою самую главную мечту. Меня взяли на бюджет!

Проходит несколько дней, а Адам так и не объявился. У мамы начался токсикоз… Не сильный, но её мучает слабость и её тошнит на запахи. Я не могу налюбоваться тем, как Юрий заботливо обращается с мамой в этот непростой период. И сама я тоже не могу поверить в то, что у меня будет братик или сестричка. Это так непривычно! Маме не двадцать лет, всё-таки. Но я смирилась с новостью, спустя время, больше не кипишую, и абсолютно за них счастлива.

Утром к нам приехал курьер, вручил мне форму. Как же я долго воображала себе этот момент! Я часто представляла себя в этой форме. Представляла, что однажды стану одной из НИХ.

Форма пошита из качественного, приятного материала. Ни одной ниточки, ни одного кривого шва, будто её шили вручную. Сложно представить, сколько стоит такая красота.

Волнуясь, я надела форму, посмотрела в зеркало. Она села на меня идеально. В области груди гордо красовалась нашивка с инициалами учебного заведения. Я моментально почувствовала себя иначе. Я больше не девчонка с улицы, от которой пахнет фастфудом.

Неожиданно на первом этаже дома послышался шум. Сердце забилось быстрей, когда я услышала ЭТОТ голос. Быстро вышла из комнаты. Осторожно выглянула из-за угла и застыла, когда увидела Адама в окружении двух поджарых мужчин, которые были выше парня на голову.

Это охранники, они привели сына Боярского.

Нашёлся всё-таки!

Фух…

Я испытала непонятное облегчение, хоть и ненавижу гада!

Чуть не охаю в голос, накрыв рот ладошкой.

На лице Адама свежие синяки…

Кулаки содраны в кровь!

Один из охранников бросил ключи на стол и покачал головой.

– Разбил?

Кивнул.

– Сильно?

– Груда железа. Хлам.

Цепенею.

Это они сейчас о той красной Фер***и говорят?

Машины больше нет?

– Адам! Ты в своем уме вообще?!

Ему пофиг.

Он ведь знает, что отец купит ему ещё одну цацку.

– Мы очень волновались, ты когда-нибудь меня точно в могилу сведёшь! Сердце не выдержит…

– Мне насрать на ваши чувства.

– Ты обязан завтра вернуться на учёбу! Тебе дали последний шанс! Не появишься на лекциях – с позором отчислят, и тогда я вышвырну тебя из дома!

На сердце леденеет.

Жаль.

Мне так жаль Юрия!

Адам вообще не прав.

И кажется он пьян.

Пробормотав что-то себе под нос, вырывается из рук охранников и, шатаясь, уходит прочь.

– Владимир, вызовите врача, – обреченно вздыхает Юрий. – Хоть бы не сотрясение…

Мама пытается успокоить Юрия, уводит его в зал, так как на нём вообще нет лица, а я возвращаюсь обратно в свою комнату.

Вот уж исчадье ада.

Как можно быть таким?

Его отец очень добрый, замечательный человек. Почему он так с ним себя ведет? Как бездушный урод.

Но это ещё не всё.

Адама ждёт ещё одна шокирующая новость – завтра мы едем в университет вместе.

Глава 7

Ночь перед первым учебным днём…

Естественно, я не могу уснуть.

Верчусь с одного бока на другой, а в моей голове Бразильский карнавал.

Я думаю обо всём, о чем только можно, но больше всего почему-то о темноглазом демоне.

Найти бы этому объяснение…

Всё-таки через пару часов я уснула.

Расслабилась…

Немного успокоилась.

Как вдруг!

Почувствовала, как что-то сильное и крепкое сжало мою шею.

Вздрогнув, в темноте вижу эти дьявольские, горящие глаза!

Они словно травят. Проклинают. Мечтают уничтожить.

Мне всё это снится?

Мне приснился абсолютно реалистичный кошмар?

Адам сейчас находится прямо передо мной.

Точнее, на мне…

Он забрался на меня сверху, прижав своим горячим, мускулистым телом прямо к матрасу, так, что я не могу сделать вдох полной грудью, рукой сдавил шею, удерживая в неподвижном положении.

Нет, не сон. Это не сон!

Я чувствую невероятную силу его хватки, жар его бурного, горячего дыхания на свои губах, как в самой, что ни на есть реальности.

Распахиваю глаза от ужаса и вообще не понимаю, что происходит.

Мне не больно… И это ещё хуже!

Потому что мне становится горячо!

Ужасно, неприлично горячо в нижней части живота, и в шортиках, которые начинают пропитываться влагой.

Я сплю без трусиков, потому что так привыкла, чтобы резинка не давила.

Моё счастье, что моя ночная рубашка сейчас в стирке!

Так бы я была в ней.

И что бы было, если бы она случайно задралась?

– А-Адам… – со сдавленным, тихим стоном. – Какого-ты…

Я забываю, чёрт возьми, что хотела сказать. Мысли все испаряются моментально! Когда я чувствую, как что-то такое твёрдое и величественное упирается в мой живот.

Трётся. Набухает. Увеличивается за долю секунды.

Он спрятал в домашних штанах пистолет и пришёл меня убивать?

Крыша совсем поехала?

Как вдруг Адам немного поёрзал на мне сверху.

Я почувствовала, как мои щёки быстро и позорно вспыхнули жаром.

Потому что поняла, что никакого пистолета у него нет.

То, что я ошибочно приняла за ствол – вовсе не ствол.

Точнее да, ствол, но иного калибра…

О, Господи, Ника!

Успокойся.

Замолчи.

Какого чёрта я вообще об этом всём думаю?!

Я должна, в первую очередь, думать о том, что ко мне в комнату ввалился полу голый мерзавец, заскочил на меня сверху и, кажется, пытается придушить.

Но перед этим, судя по аномальной твёрдости в паху, изнасиловать…

*** – Добилась, чего хотела, маленькая дрянь! Я видел форму… – он не говорит, а рычит.

Темные зрачки становятся почти черными, я сейчас захлебнусь в этой бездне, но понимаю, что взгляд Адама стал агрессивным, пошлым, каким-то голодным. Как у зверя, напавшего на дичь.

Я застываю в ступоре. В шоке. Не могу и звука выдавить.

Не могу оторваться от его пухлых губ и не думать о том, что к животу так настойчиво прижимается огромная дубина.

Его губы…

Вблизи они такие мягкие, сочные.

Я ещё не видела их так близко.

А когда рассмотрела, поняла, что они нереально привлекательные.

Что-то нашептывает мне, подталкивает прикоснуться к губам Адама, провести пальцем по идеальному контуру, прижаться своими губами, попробовать их вкус.

Адам насылает на меня проклятие всем своим видом и своими действиями. Я уже в который раз убеждаюсь, что в нём полно мистики и порочного зла.

Наверно это его голос звучит в моей голове, как голос Сатаны, приказывая делать сумасшедшие, грязные вещи.

Он меня соблазняет. Подчиняет.

Пытается завладеть невинной, юной душой.

Совратить и выпить до дна мою душу.

Разорвать. Уничтожить.

Я не могу с этим бороться, не могу…

Не могу это объяснить!

Как так можно не выносить человека, но одновременно его хотеть?

Когда он оказывается так аномально близко к тебе.

Когда его сильная, жёсткая рука отпускает мою шею и медленно скользит вниз, внезапно ложится на грудь! Грубо сжимает поверх тонкой шёлковой маечки.

С ума сойти!

Что он творит?!

– Ох, – тихий стон позорно срывается с моих губ, Адам слегка ухмыляется, ещё сильнее сдавливая нежное полушарие пятернёй.

Да он просто издевается…

– Значит, по-хорошему не понимаешь? – делает один, жесткий толчок бедрами. – Я тебя предупреждал! И что я увидел сегодня? Форму, мать твою! Ты теперь студентка МВУ, благодаря моему отцу!

– Я не…

Не могу выстроить слова в голове, чтобы ответить.

Потому что я, именно сейчас, чувствую, как никогда хорошо его твёрдый, набухший бугор, и понимаю, что это мой первый опыт какой-никакой близости.

Я ещё никогда не была с мужчиной. Даже не целовалась! Так, чтобы по-взрослому. Глубоко. С языком.

Быстро кусаю губы, приглушая стоны, чтобы мама с Юрием не услышали. А Адам, мерзавец, как собственник моего тела, до сих пор держит руку на моей груди.

Я краснею еще сильней, потому что понимаю, что мой сосок упёрся в его ладонь как острый камушек. Он набух. Заныл. Адам потерся о него ладонью и хрипло выдохнул.

– П-прекрати… – пытаюсь ругнуться, но на деле получается, что сладко вздыхаю.

Хочу поднять руку, чтобы залепить смачную пощечину, но от шока проклятое тело превратилось в вату – не пошевелиться.

– Ты сдурел? Слезь с м-меня…

– А ты заставь меня. Ну же, дай отпор. Люблю, когда брыкаются! Заводит.

Улыбнулся своей порочной, демонической улыбкой, так, что холодок вместе с мурашками по спине побежали.

Никогда не видела, как он улыбается.

– Руку убери! Ты лапаешь мою грудь! – я заставляю себя со всех сил собраться, показать характер. Это уже не шутки! Каков подлец, что он только себе позволяет? Ладно унижать словами, обзывать, пакости делать, но лапать… это вообще перебор.

Я должна сопротивляться дьявольскому голосу внутри! Должна хоть как-то взбрыкнуть. Иначе, он будет унижать меня постоянно и знать, что я маленькая, глупая девочка, которая не может вообще за себя постоять.

– Что хочу, то и делаю. Ты находишься в моём доме, на моей территории. Я здесь хозяин!

– Ты наглый, избалованный жизнью и деньгами отца придурок!

Я думала, он сейчас со мной точно нехорошее что-то сделает за такие слова, но глаза Адама лишь как-то маниакально зажглись, будто его забавляют мои попытки огрызнуться.

– Ты здоровенный, неотёсанный лоб! Весишь в три раза больше меня! Думаешь такой крутой, раз посмел прижать хрупкую девушку? Ты болван, раз не видишь очевидного, что силы у нас неравные и я не могу дать тебе отпор! Потому что я девушка!

Кажется, моя тактика сработала.

Но вообще, по сути, я несу какой-то бред.

Главное не молчать!

Неожиданно Адам прищурился, хватку ослабил и руки вообще убрал.

Неужели мои слова на него подействовали?

– Ну давай! Вот всё, я тебя не держу. Да что ты можешь? Мелкая мошкара. Ни черта ты не можешь! Только деньги из моего отца вытягиваешь и пользуешься его властью, благодаря своей смазливой мордашке и беременности твоей хитрожопой мамаши!

Ах так!

Ну всё. Надоело!

Зря он это сказал.

Кажется, Адам задел меня за живое.

Я закипаю так люто, что даже сама от себя не ожидаю. Дергаюсь вперёд, ногтями впиваюсь в крепкий затылок и вонзаюсь зубами в его губы, кусая.

Кусаю сильно, дико, как львица разъярённая, мгновенно чувствую вкус крови на языке и одновременно с этим царапаю ногтями затылок.

Рыкнув, Адам отталкивает меня от себя, я лечу спиной на кровать, жёстко приземляясь на матрас.

Голова кругом, сердце сейчас выскочит из груди.

– Дерзкая сучка… Я тебя уничтожу, – шепчет в полутьме, вытирая рукой подбородок, затем хлопает дверью, исчезая.

Начинаю часто дышать. Задыхаюсь.

Пальцы мелко дрожат от адреналина, а губы пульсируют.

Прикладываю пальцы к губам и ощущаю на подушечках что-то липкое, пахнущее металлом.

Поверить не могу в то, что я сделала.

Я. Его. Укусила.

Вот черт!!!

Теперь он точно сотрёт меня в порошок.

* * *

Я больше не смогла уснуть. Не могла прийти в себя, успокоиться и понять, зачем он ворвался в мою комнату, угрожал, но и лапал одновременно?

Наверно во время гонки и аварии стукнулся головой, спятил окончательно.

Если ненавидишь человека, то ты не мацаешь его за грудь, не тыкаешься в живот членом, и уж тем более не смотришь так алчно на его губы.

Ты просто его унижаешь словами, ну или пускаешь в ход кулаки в особо тяжёлых случаях.

А тут такое…

Я не ожидала от себя, что смогу броситься в атаку на этого обезумевшего здоровяка и укусить его до крови.

Правда, это была не я.

Он меня так достал, что у меня случился аффект.

А утром, когда я немного отошла, поняла, что совершила ужасную ошибку.

Потому что он теперь будет мстить.

Ситуация и без того была плачевной, а сейчас станет ещё хуже.

Но я не могу иначе… Я ведь так мечтала получить образование в самом лучшем ВУЗе страны.

Ради мечты я готова на всё.

Я не могу так просто сдаться.

Буду идти до конца во что бы то ни стало – настолько сильное моё желание.

Да, меня гложет совесть, что Юрий за меня вступился, я чувствую себя корыстной, ведь привыкла всего добиваться сама.

Но, с другой стороны, судьба дала мне шанс!

Только дурак может его так глупо упустить, если пойдёт на поводу у своей гордости.

Как только за окном начало светать, я направилась в ванную и достаточно долго простояла под душем, пытаясь смыть с себя неприятный осадок и взбодриться.

Надо настроится на сегодняшний день.

Я привела себя в порядок, посмотрев в зеркало, разгладила складки на форме и прошептала:

– Ну всё, ни пуха ни пера!

Подхватив сумку, спустилась на первый этаж, уловив приятный запах поджаристых тостов с ветчиной и сыром.

– Никуля, дорогая! Как я за тебя рада! – на кухне меня встретила мама и крепко обняла. – Я желаю тебе удачи и лёгкого первого учебного дня. У тебя всё получится.

– Спасибо. А ты как?

Мама выглядит уставшей, но счастливой, судя по блеску в глазах.

– Жду не дождусь первого УЗИ. Мы с Юрием пойдём на него вместе.

Я улыбнулась маме в ответ и ещё раз её обняла. Так переживаю за её самочувствие…

– Садись, позавтракай.

– А где…

– Они ждут тебя на улице.

Завтракаю я темпе. Аппетит не очень, я почти насильно заталкиваю в себя еду. Благодарю маму за вкусный завтрак и покидаю дом. У ворот уже стоит иномарка Боярского. Как-то я не решаюсь сесть в неё. Хочется держаться от Адама подальше, особенно после вчерашнего.

Подхожу ближе, осторожно стучу в стекло со стороны водителя. Юрий открывает дверь. Выражение его лица мягкое, спокойное. Фух! Значит они уладили конфликт.

– Я сама поеду, извините. Думаю, вам с Адамом нужно поговорить.

Ой нет! Я не сяду в одну машину с монстром, не буду провоцировать его лишний раз. Буду вести себя как мышка.

– Но…

– Правда, не переживайте.

Больше не позволяю ничего сказать Юрию – ухожу, направляюсь в сторону остановки. Затылком чувствую опасный, ядовитый взгляд, уже так хорошо знакомый мне!

Следит за мной. Наблюдает из-за тонированного окна. Готовит план мести? Представляю, как его сейчас всё бесит! Ведь он увидел на мне форму его университета.

Автомобиль позади меня покидает придомовую территорию и исчезает вдали.

* * *

Так, спокойно!

Вдох и выдох…

Ты всё сможешь!

Главное, не то, что о тебе думают, а то, что ты должен быть хорошим человеком. Я здесь, чтобы учиться и добиваться успеха. Негатив, плевки в мою сторону, если они будут, я буду просто игнорировать. По слухам я знаю, что напыщенные отпрыски буржуев не переносят новеньких, бюджетников.

Группа оказалась большой. Все такие гламурные, вычурные. Видно, что непростые личности. Девушки эффектные, с ярким макияжем и почти у всех пухлые губы. Аудитория пестрит брендовыми сумочками, дорогими телефонами и прочими популярными луками.

Когда я вошла в аудиторию вместе с деканом, воцарилась мертвая тишина. Виктория Владимировна торжественно представила группе новую студентку! Она вещала какую-то речь, но мне было трудно на ней сконцентрироваться. Мои глаза постоянно искали причину своих бед. Но Адама здесь не было.

Мы на разных курсах. Я выдохнула с облегчением! Но облегчение моё длилось недолго. Потому что вскоре я узнала, что у нас пройдут совместные лекции, так как в университет приехал один выдающийся профессор. Это означало лишь то, что мы с Адамом будем находиться какое-то время в одной аудитории.

Глава 8

В принципе, знакомство с одногруппниками прошло нормально. Конечно, я ощущала на своей спине недовольные взгляды и слышала смешки, когда декан представлял меня им.

Я пробовала познакомиться с другими студентками, но они нехотя шли на контакт. Назвав своё имя, отворачивались или уходили.

– Свободно?

– Занято, – хмыкнула гламурная брюнетка, положив сумку на свободное место возле себя.

Мне пришлось сесть вдали ото всех, заняв самое последнее место. В аудиторию вошёл преподаватель, а это означало, что началась лекция.

Первый учебный день подошел к концу. Я опасалась того, что надо мной начнут издеваться прямо на лекциях – ведь мажорам позволительно всё, но пары прошли относительно тихо, я даже удивилась. Только потом, выйдя в коридор, поняла, что это лишь затишье перед бурей.

Как замечательно, что в ВУЗе предусмотрели шкафчики. Подхожу к своему, как вдруг вижу его. Адам стоит в нескольких метрах от меня, и… зажимает в углу какую-то длинноногую блондинку на высоких каблуках.

Её юбка раза в два короче моей!

Адам нагло кладёт ладонь на её зад и незаметно лапает.

Вот урод!

Ну всё, я закипаю от ярости…

Опять начинаю странно реагировать на всё, что связано с будущим сводным братом.

Почему практически все девушки носят такие короткие юбки, которые еле-еле прикрывают пятую точку?

Я, кажется, догадалась в чём причина! Поняла, что нужно сделать, чтобы не казаться белой вороной – укоротить юбку. Эта фишка отличала избалованных богачек от простых девушек из народа.

Та блондинка с пельменями вместо губ была похожа на назойливую муху, которая липла к навозу.

Вулкан внутри меня закипает сильнее! Ах, черт! Ну вот опять, что со мной происходит?

А с Адамом что?

Почему он лапает свою подружку, а смотрит на меня, ехидно улыбаясь?

Я резко отворачиваюсь.

Мои щёки пылают…

Да пошёл он!

Устроили тут бордель.

Открываю свой шкафчик, дёргаю дверцу на себя, но она не поддаётся.

Пробую еще раз.

Да что ж такое!

Психую.

Дергаю со всей силы, и она с шумом открывается, а из шкафчика вылетает внушительная куча мусора.

У меня шок.

За спиной раздаётся ржач.

– Вот лохушка!

– Зачётная шутка!

– Снимай, снимай, в инсте в сторис выложу!

Мне не хочется даже поворачиваться.

Глаза щиплет от слёз…

Но я приказываю себе держаться несмотря ни на что!

Потом понимаю, что Адам смеётся громче всех, а рядом верещит его смазливая подружка, выплёвывая поток гадостей.

Вот значит как, Адам, ты мстишь?

Детский сад какой-то.

Хотя, лучше его месть проявится так, чем он прикажет своим дружкам напасть на меня в каком-нибудь углу и отыметь толпой.

Но я так просто не сдаюсь. Поворачиваюсь к подонку лицом, демонстративно провожу пальцем по губам и подмигиваю, кое о чём напоминая.

– Больно?

Басистый смех стихает.

Он невольно облизывает губы и морщится.

– О чём эта крыса помойная говорит, Адам?

Хлопнув дверцей, я решительно иду по коридору. Поравнявшись со сладкой парочкой, произношу:

– Не советую с ним целоваться. Ты что не видишь, как раздуло его нижнюю губу? Герпес вообще-то очень заразный. Смотри, твои силиконовые губки станут похожи на зад павиана.

– Ой, Адам! – девица в ужасе пучит большие синие глаза. – Ты охренел? Ты почему не сказал? И вообще нахрена заразный в универ припёрся?!

Устроив истерику, фифа даёт дёру в дамскую комнату, спасаясь от Боярского как от чумы.

Теперь моя очередь смеяться.

Ай я молодец!

Наслаждаюсь этой минутой славы.

Затем прохожу мимо темноглазого дьявола, задевая его плечо своим.

– Овца, – тихо рычит в спину, но я лишь поднимаю голову выше, ускоряя шаг. – Я буду убивать тебя долго и мучительно. Ника…

* * *

Угрозы Адама меня не напугали. Если бы он всерьёз хотел от меня избавиться, он бы это уже давно сделал. Хотя, я полагаю он выжидает подходящий момент, чтобы напасть, или всё никак не может придумать мне самую жуткую пытку.

Проходит несколько недель, я с головой погрузилась в учёбу. Учиться мне нравиться. Не то слово! Я готова прыгать до неба от счастья, что я теперь студентка МВУ и уже делаю первые успехи в учёбе.

Радостная новость – я нашла друзей. Точнее, подруг. Кристину и Аню. Они тоже учатся на бюджете. Правда на другом курсе… А познакомились мы в библиотеке. Вместе обедаем на перерывах, обсуждаем учебные моменты, делимся своими знаниями.

Мне очень повезло! Как и им тоже. Мы держимся друг за друга, и это помогает нам выжить среди тех, от кого мы периодически терпим издёвки.

Сегодня воскресенье. Родители уехали по своим делам, а я только проснулась. Сонная иду на кухню, чтобы сделать кофе, как вдруг моё внимание привлекают будоражащие звуки.

Холодок бежит по спине…

Я иду на шум и застываю, поражённая зрелищем.

Он доносится со стороны домашнего тренажёрного зала. Я всего лишь один раз была в этой части дома, так как считала её территорией злобного Адама, поэтому даже в мыслях не было сюда соваться – она его собственность, она под запретом.

Я вообще вела себя как мышка, чтобы лишний раз не испытать на себе безумия этого парня. Но сейчас меня будто ввела в транс неведомая сила.

Подойдя ближе к двери, испугалась. Ведь эти звуки были похожи на первобытное, грубое рычание. Лишь только потом, поняла, что к чему, когда слегка приоткрыла дверь.

И вот, тогда я увидела его.

Внутри все замерло…

Адам стоит ко мне спиной без верхней одежды. В одних только шортах! Красивый и агрессивный. На нем боксерские перчатки чёрного цвета.

Он слегка пригнулся, а затем ударил по тяжёлому мешку, висящему на цепи на потолке, и я забыла, как дышать. Его мышцы перекатываются под влажной, бронзовой кожей, и он рычит, как дикий зверь, когда снова и снова бьёт по мешку.

Черт возьми…

Я никогда не видела настолько прекрасных мужских тел.

А сейчас так вообще вижу Адама в действии. Всю его лютую, ненастную суть в деле, которая вырвалась наружу, найдя освобождение.

Я вижу то, каким жутким он может быть. И это не шутка!

Начинаю мелко дрожать.

Вроде от страха?

Нет, не пойму точно!

Если мне страшно, тогда почему у меня болят соски под футболкой, а домашние шортики стали неприлично влажными? Как в тот день, когда Адам навалился на меня сверху и схватил за грудь!

Адам ускоряет движения. Каждый новый удар сильней, мощней предыдущего. Он бьёт чётко, точно в цель. Не только руками, но и своей звериной энергией.

Я должна убраться немедленно, если не хочу фингал под глазом.

Но уходить не хочется.

Эти агрессивные, но такие прекрасные действия завораживают…

Я почти искусала губы в кровь, заметив, каким частым стало моё дыхание. Если я не уйду сейчас же, то кончу прямо в шортики! И потом буду себя ненавидеть, когда эта гадкая вспышка пройдёт.

Мысленно дав себе отрезвляющую пощёчину, я сорвалась с места и побежала. Не только поэтому, но и потому, что Адам вдруг остановился, будто почувствовал неладное.

Запираюсь в комнате. Первым делом, открываю окно, высовываю голову, жадно хватая ртом прохладный воздух.

Дыши, Ника. Не забывай дышать!

Да что ж такое, ты вся горишь!

Футболка, штаны липнут к телу – я будто вернулась с утренней пробежки.

А щёки горят и ноют.

Так, надо срочно себя чем-то занять.

Но выходить наружу боюсь… Я ведь понимаю, что мы с “мистером ходячий, агрессивный секс” остались дома одни.

Урод!

Мог бы дверь до конца закрыть и потише рычать!

И это уже не первый раз такое вытворяет… с дверьми.

Наверно лифтеры его роды принимали.

Опять он меня выбесил!

Грохнув оконной створкой, я села за стол, достала конспекты и начала зубрить лекции, хотя вообще планировала сегодня валять дурака целый день. Лишь бы не маячил перед глазами его роскошный торс, его бугрящиеся мышцы спины и бугор, который чуть приподнял шорты.

М-да!

Адам возбудился, когда мутузил грушу.

Мощные удары, сбитые в кровь кулаки, животная агрессия… его это возбуждает.

До бугра в штанах, что ли?

Звереныш, что сказать.

Хотя, пусть колотит грушу, пусть выплёскивает свою тёмную энергетику.

Главное, что та груша – это не я.

Ах-ха!

Я так и не смогла сосредоточиться на учёбе. Вбивала, вбивала в голову информацию, но тут же забывала. Чертыхнувшись, зашвырнула тетрадь обратно в шкаф, сама упала на кровать.

Заткнула уши наушниками, немного послушала музыку. Спасибо, хоть что-то меня, расслабило, так что я, похоже, задремала. Проснулась от того, что мне стало душно и некомфортно. Срочно нужно в ванную!

Взяла чистые трусики, чистую домашнюю одежду, на цыпочках пошла в сторону ванной комнаты, покинув свою. Остановилась. Прислушалась… Яростных матов и звуков ударов я больше не слышала, так что подумала, что Адам тоже уехал из дома. Прекрасно!

Но вскоре я поняла, что нелепо ошиблась.

И не только потому, что думала, что Адам свалил, а больше потому, что не закрыла дверь на щеколду.

Точнее, я вроде её закрыла!

Но щеколда сломалась.

Как раз именно сегодня! Как раз именно сейчас!

Ну как обычно мне повезло со своей везучестью…

Я намылила голову, и пена попала в глаза…

Ручка щелкнула. Послышались шаги.

– КТО ЗДЕСЬ?

Шаги прозвучали совсем рядом.

А потом и злобный смешок прохладно-притягательным голосом…

Я не успела вовремя прикрыться.

Щелчок камеры прозвучал до того, как я успела схватить полотенце, а кабинка в ванной сделана из полностью прозрачного стекла…

Обернувшись, я увидела Адама.

Он стоял в шаге от меня, направив на меня камеру телефона.

Глава 9

– Кретин! Ты что сделал?! – я плотнее кутаюсь в полотенце, пытаюсь выровнять дыхание. Меня всю знобит от паники и стыда.

– Сфоткал тебя голой в душе, – равнодушно говорит он, продолжая направлять на меня камеру. – Отличный ракурс получился! Хоть на порнохаб выставляй…

Вот же сволочь!!!

Я вспыхиваю злостью и бросаюсь в атаку, но я будто забыла, как идеально сложен Адам. Он же грёбаная гора мышц! Бесконечный источник тестостерона. В два счета прижимает меня к стенке душевой, обездвиживая.

– Придурок! Удали немедленно! – вырываюсь, но чувствую себя бесполезной. Хочется расплакаться от несправедливости…

– Э нет, всё не так просто… – тёмно-карие глаза пошло темнеют. Сквозь них на меня смотрит сам дьявол.

Догадываюсь, что происходит.

Это либо месть, либо шантаж.

Скорей всего два в одном.

– Что ты хочешь?!

– Вот это… – он щелкает застежкой ремня, приспуская джинсы. – Приступай. Или завтра эти снимки увидит весь универ…

Несколько секунд я вообще не двигаюсь, пялясь на его упругие бёдра и белую резинку боксёров, облепившую их.

– Совсем что ли спятил? – сердце начинает стучать со скоростью два удара в секунду.

Он лишь криво ухмыляется, как вдруг хватает меня за скулы, сильно сдавливая их пальцами.

– Ты меня достала, ясно! Ты меня трижды уже достала!

– Трижды? – голова начинает кружиться от того, что я так хорошо чувствую его великолепное тело, впечатавшееся в меня, его жар и запах пряного одеколона. Такая адская смесь…

Мысли потихоньку плывут.

Внизу живота закручивается дурацкая, мучительно-сладкая вьюга, когда в бедро упирается толстая эрекция. Уже готовая вторгнуться в мой рот и жёстко его поиметь.

Адам не только мудак, но ещё и больной извращенец! Раз его по принуждению возбуждает!

А может и не по принуждению…

Ведь мне самой стало так жарко, когда я вновь оказалась в тисках беспощадного исчадия ада.

И опять не пойму! Почему?!

Как можно хотеть этого жесткого утырка?

Глаза Адама становятся бездонно-ониксовыми, отражающими дикую жажду. Голод звериный!

Вторую руку он кладёт на моё плечо. Медленно давит, заставляя меня начать опускаться вниз на колени.

– Отсосешь мне в знак моральной и телесной компенсации! Я кончу тебе на лицо и будем квиты.

ЧТО?!

Просто слов ругательных на него не хватает.

Хочет сделать из меня шлюху, тем самым унизив?

– Какой же ты мерзавец, Адам! У тебя с головой точно проблемы!

– Тогда тем более лучше сделай всё, что говорю. Психов нельзя злить, думаю тебе это известно, – проводит языком по полной, сочной губе. Там еще осталась ранка от моего укуса. Мне опять вдруг стало плохо… Дебильный мозг нарисовал в моей голове картину, как я не кусаю, а жадно целую эти поганые губы.

– После минетика, обещаю, сразу же удалю фото твоей задницы. При тебе.

Я собираюсь что-то предпринять. Панически ищу варианты. Борюсь с собой! Потому что он меня опять таинственным образом соблазняет!

Я уже почти становлюсь перед своим самым ненавистным врагом на колени, как вдруг в отдалении слышу голос мамы.

– Адам, Ника, вы дома?

– Черт побери! – Боярский рычит сквозь стиснутые зубы, подхватывая меня под мышки словно плюшевую игрушку. Быстро тащит в кабинку, запихивая туда.

Полотенце нелепым образом цепляется за ручку, слетая, я оказываюсь полностью обнаженной, а значит – ещё более беспомощной!

– Ма… – собираюсь заорать, но Адам набрасывается на меня сверху, зажимая рот ладонью. Включает душ, создавая шум.

– Замолкни, иначе удавлю, – шипит в ухо, не обращая внимания, как я дрожу.

Теперь я полностью голая.

Прижимаюсь спиной к его мощному телу, пачкая влагой его белую майку.

Слышу шаги.

Приближаются…

Дергаюсь!

Адам сильнее меня сдавливает, так что реально становится нечем дышать.

Ладонь сильнее давит на губы, подавляя крик…

– Тихо!

Я застываю. Сама понимаю, что, если мама увидит нас в таком виде – будет катастрофа. А ей нервничать нельзя.

– Адам, ты тут?

Я вижу и слышу, как ручка начинает опускаться вниз.

Мама сейчас войдет…

– Да, я принимаю душ, – мгновенно отвечает он, – только не входите, щеколда сломалась!

– А, извини. Ты случайно Нику не видел?

– Нет, – он изображает непринуждённую интонацию.

– Наверно вышла куда-нибудь…

– Хорошо, извини.

Шаги отдаляются, после стихают.

Лишь только потом, когда наступает осознание того, что опасность миновала, я вдруг замечаю, что этот гад, этот грубый хам и извращенец сжимает мою грудь!

Кровь во всём теле становится кипятком.

СВОЛОЧЬ!

Воспользовался случаем и облапал.

Уже дважды!

Сосок под его мозолистыми пальцами твердеет… Адам слегка двигает ими, дразня тугую бусинку, иногда властно пощипывает.

Перед глазами заплясали черные пятнышки.

Я на грани обморока.

Должна устроить истерику и как следует врезать кретину!

Но почему я этого на самом деле не хочу?

Почему медлю, торможу?

Я понимаю, что я хочу другого…

Врезать ему – это не моё настоящее желание, а обязанность. Необходимость. Потому что так должно быть правильно.

Вторая рука с моего рта скользит вниз по бедру и вальяжно его поглаживает. Дыхание становится хриплым и частым. Он дышит мне в ухо, касаясь прохладными губами мочки. Бугор в штанах Боярского вжался точно между моих ягодиц. Я обалдела, когда ощутила всю силу его мужского достоинства!

– Она уже ушла…

– Что?

– О-отпусти…

– А…

Я просто заставляю себя вырваться из плена наглых, похабных лапищ. Я ведь голая! Где, блин, полотенце?! Пусть шлюшек своих породистых так мацает! Да, точно. Не позволю себя использовать как других!

Вспомнив это, мне стало намного легче бороться с вожделением. Быстро отталкиваю от себя мускулистую махину, подхватываю с пола упавшее полотенце, набрасывая на себя.

Позади слышится вульгарный свист.

Таким свистом подзывают шалав на трассе…

Это понимание вытащило меня из мира жарких грёз!

– Класс! Шикарная панорама! Пожалуй, я передумал. Мне захотелось получить твою задницу. Её в первую очередь!

Руки засранца ложатся на мои бёдра, сжимая, он пытается меня наклонить и поставить на четвереньки. Как вдруг я вижу телефон, который лежит на краю раковине.

Я не знаю какого черта я творю, потому что это может быть последним, что я сделаю прежде, чем проститься с жизнью! Но мне нужно сделать именно сейчас какую-нибудь сумасшедшую глупость! Иначе он меня всерьёз поимеет…

Я делаю максимально сильный рывок. Ес! Получаю свободу. Хватаю навороченный телефон подлеца и бросаю его в унитаз. Нажимаю на слив. Под звук журчания воды, смартфон Боярского весело закручивается в воронке унитаза.

Надеюсь, телефон умрёт навсегда, а с ним и карта памяти.

Наглый мудак не обеднеет!

Будет знать, как невинных девушек втихаря фотографировать и гадкими словами обзывать.

– Еб! Да ты совсем уже охренела?! Ты что творишь?! – меня до самых косточек прошибает дикий рёв, напоминающий рык разъярённого медведя Гризли.

Всё.

Бежать!

Со всех ног!

Что я и делаю.

Адам снова пытается.

В следующий раз десять раз тщательнее буду проверять работоспособность замка, обязательно до того, как сниму с себя трусики и залезу в душевую.

А сейчас мне лучше закрыться на замок в своей комнате…

* * *

Жалею ли я о том, что убила его телефон?

Как-то нет… Не поджирает совесть.

Я жалею о другом!

Что не сняла видео, как гавнюк дрочит втихаря. Был бы компромат. Но тогда я ведь не знала, что меня ждёт в будущем…

Козёл!

Это он первым начал.

Он начал войну!

Начиная с того момента, как облил меня грязью из лужи, так теперь вот это! Пробрался ко мне в ванную и сфоткал голую!

Это хорошо, что я еще не пела в душе…

Проблема в том, что после этого Адам ещё сильнее будет мечтать о том, как же меня прибить! Каким самым мучительным, изощренным способом.

Мы встретились на следующий день, благо родители были дома. Мы только взглядами столкнулись. На расстоянии. За ужином. После чего я проследовала в свою комнату. Точнее ноги сами меня туда понесли. Прошло пару дней, моя самоуверенность куда-то исчезла, её место занял страх. Адам меня игнорировал. Но вместо этого, я стала чаще слышать глухие удары и животные рыки, которые доносились со стороны спортзала. Мой сводный Ад начал тренироваться в два раза чаще. А по ночам… Я слышала вздохи и стоны за соседней стенкой. Обезумевший от этого парня мой больной мозг рисовал мне самые пошлые и дикие фантазии. От этого понимания дурацкие трусики становились ужасно мокрыми.

Дальше начинаются непростые учебные будни. Мы по-прежнему с Адамом держим дистанцию. Он еще пока не придумал план мести. Наверно тщательно над ним работает. Но я соблюдаю осторожность и стараюсь не высовываться из комнаты. Мама находится дома, поэтому он ко мне ближе, чем на метр не подходит. Сейчас мне лучше сосредоточиться на учёбе!

От подачек Юрия я напрочь отказалась. Я получаю стипендию, но даже мелкие расходы в ВУЗе бьют по кошельку, а ведь я сейчас не работаю. Живу не те деньги, которые откладывала на съёмное жильё. Из-за непонятной ситуации с финансами я не могу съехать, но что-нибудь обязательно придумаю. Плюс мама умоляла меня пожить пока с ними, поддерживать её. Да, я переживаю за маму. Ей ведь не двадцать, даже не тридцать, её организм сейчас испытывает колоссальную нагрузку.

Пока я не могу найти работу с удобным графиком. Мне нужно много и усердно учиться. На это нелёгкое дело уходит целый день. Провалю сессию – вылечу только так. Конечно, Юрий может и с этим помочь… но я так не привыкла! Совесть не позволяет садиться на шею хорошему человеку – это не мой конёк по жизни.

До университета я добираюсь сама. Выхожу за пару остановок, чтобы прогуляться, проветрить голову перед нагрузками. Адам же гоняет на своей новой ламбе. Не прошло и недели, как у него появилась новая тачка.

Я сегодня дико устала! Поэтому решила вернуться домой раньше, чтобы взять небольшой тайм аут. Адама сегодня в университете не было видно. Тачки тоже. Наверняка прогуливает…

Вхожу в дом – тишина. Мамы не видно, наверно еще не вернулась из магазина. Она отправила мне сообщение, что собирается немного развеяться, отправиться на шоппинг.

Сонная, не успеваю я зайти в свою комнату, как вдруг вижу отвратительную картину! Сонливость снимает за раз! Какой-то оборзевший бугай шарится в моей комнате.

– Что ты здесь делаешь?!

Кретин оборачивается.

Возмущению нет предела. Я застала его рядом со шкафчиком с моим нижним бельем! Всматриваюсь в эту наглую рожу, моментально узнаю в нём дружка Адама. Это Марк. Сынок депутата.

– Крошка, я дверью ошибся. Забыл, где тут тубзик, – издает напыщенный, отвратительный смешок.

Кажется, он навеселе, ещё и подвыпивший.

– Убирайся…

Он делает резкий шаг вперёд и… зажимает меня в углу.

– Знаешь, а ты ничё. Друзья ржут с тебя, носы воротят, но мне кажется, что они неправы. Я могу им как следует объяснить, хошь?

– Отойди! Не смей меня трогать! – в грудь его толкаю, но она как монолит. – Ты пьян и от тебя коноплёй несет!

Мерзавец рассмеялся.

Отвратительные ручищи начали плавно опускаться вниз, держа курс к моим ягодицам.

– Не, это просто сигареты. Я тебе свою крышу предлагаю, детка, что скажешь? А ты милашка, и с чувством юмора порядок.

– Что?

– Ну типа защиту! Опекать буду тя, никто даже пальцем не посмеет тронуть. Станешь местной звездой, ёп!

Он хватает меня за скулы, очень сильно, чуть ли не до синяков, грубо дергает на себя, собираясь засунуть в мой рот свой слюнявый язык. Я действую экстренно и на эмоциях! Со всей силы, не жалея урода, бью коленкой в пах.

– Твою маааать… Мои киви…

– Убирайся! – дрожу, как в лихорадке, а затем слышу шаги.

Мороз бежит по коже, когда в комнату кто-то сильный и мощный врывается.

– Ты какого хера здесь шаришься? Туалет в конце коридора! Вон!

Голос Адама проходит сквозь меня шаровой молнией. Я даже кожей чувствую его злость и негодование. И это меня удивляет.

– Ну ты, шмара! Ты ещё пожалеешь, Ника… – одними губами шепчет Марк, проклиная тёмными глазами, и уходит.

Я быстро хлопаю дверью, запирая её на замок.

Меня трясет…

Наверно до вечера ещё будет трясти.

Как же сильно я испугалась!

Ведь дома никого нет.

Так бы меня… вдвоём!

И никто бы не услышал.

Глава 10

– Смотри куда прешь, мартышка!

Я спотыкаюсь о чей-то фирменный кроссовок и почти падаю, но успеваю удержать равновесие.

Кругом смех, шушуканье, снисходительные, подавляющие взгляды.

Что происходит?

Почему недоноски на меня вдруг набросились?

Несколько недель было тихо…

На меня будто перестали обращать внимания, будто интерес потеряли. Я наслаждалась этими моментами, даже начала себя комфортней чувствовать.

Стоило только подумать об этом и порадоваться, как вдруг началось в породном зоопарке утро!

Из-за дурацкой подножки я не сразу понимаю, что происходит. Почему они все до сих пор ржут?

Кто-то хватает меня за руку, тянет к доске.

– Скажи, чиз!

На меня направляются десятки телефонов, звучат щелчки камер.

Уроды!

– Трусы просто класс!

– Эй, дашь поносить, Ника?

– Вот это кринж, ой не могу!

Они почти все хором надрывают животы от смеха, я не понимаю, что происходит, какие трусы? Пока вдруг не оборачиваюсь…

ОТКУДА?!

Мне так стыдно становится, что меня бросает в жар.

Я вижу свои любимые трусики!

И они здесь.

Выставлены на всеобщее обозрение!

Висят прямо вверху, над доской.

Мерзавцы…

Подбегаю к доске. Беспомощно прыгаю, пытаясь достать – не выходит. Высоко повесили. Твари…

Мои любимые трусики с обезьянками!

Сволочи. Уроды!

Теперь понятно, почему они вдруг начали называть меня мартышкой.

Адам, подонок!

Только он мог сделать такую гадость!

Только у него есть доступ к моей комнате!

Рылся в моём ящике с бельём!

Убью!!!

Он сидит на самой последней трибуне, заткнув уши наушниками и наплевательски втыкает в телефон.

Ты за это ответишь…

Я успеваю стянуть с доски свои трусики, встав на стул, как раз в тот момент, когда в аудиторию входит преподаватель. Но за пару секунд до этого, стул пошатнулся, так, что я едва не свалилась. А жестокая публика только этого и ждала. Надо мной продолжали смеяться и продолжали снимать мои муки на камеру.

Быстро успела затолкать трусики в карман пиджака.

Черт, как у меня щёки горят…

– Что здесь за шум? – Михаил Яковлевич возмущённо гаркает.

– Мартышкино шоу, – орёт один озабоченный придурок из шайки Боярского, пересматривая запись на телефоне.

– Занять всем свои места, телефоны убрать, открыть конспекты. Сегодня и завтра будет лекция, в пятницу – семинар, – тоном диктатора чеканит он, поправляя очки на переносице. – На следующей неделе зачёт.

Плюхает портфель на стол и вытаскивает из него пособие по истории. Пара начинается.

Я занимаю место в первом ряду, пытаясь перевести дух. Но не могу сосредоточиться на лекции, как бы ни старалась.

Как же я ненавижу Адама!

Оп просто дикое животное, неужели у него совсем-совсем нет души?

Из горестных мыслей меня вырывает звонок.

Что, уже пара закончилась?

Так быстро…

Я всё прослушала.

Глубоко погрязла в своих переживаниях.

Настроение испорчено на целый день так точно.

Профессор собирает свои вещи, покидая аудиторию, я тоже собираюсь выйти вслед за ним, но чья-то жесткая рука плюхается мне на плечо, сильно его сжав. Ухо обдало прокуренным басом.

– Мартышка, это только начало.

Это Марк меня схватил. Сжал сильно, я думала сустав вывернет.

На глаза опять давят слёзы…

Кое-как отпихиваю от себя Марка, вылетаю из аудитории.

Запираюсь в кабинке туалета и реву там около часа.

Ненавижу его.

Как же сильно ненавижу!

Я думала, что с успокоюсь и смогу вернуться на пары, но настроения вообще никакого не было. Я решила пойти домой. Никогда в жизни не прогуливала, только по болезни, так что это был мой первый официальный прогул.

Значит, у Адама ещё был сговор с Марком?

Они на пару эту гадость с трусами замутили?

Выхожу из здания университета, направляюсь в сторону главных ворот. Неожиданно возле курилки, слышу шум. Мата столько, что уши сворачиваются в трубочку. Там, похоже, разборки в самом разгаре.

Я немного выглядываю из-за угла, столбенею. Вижу Адама. Он держит за горло Марка и рычит на него, сжимая в воздухе кулак.

– Уёб*к! Ты не охренел ли брать вещи из моего дома?!

– Адам, бро, забей, это всего лишь шутка была, ты чё…

– Шутка неудачная. Ты взял моё без спроса, а значит своровал.

– Прикалываешься! Это разве твоё бы…

Замахивается.

Я слышу глухой удар, стон и жуткий хруст.

Господи, почти взвизгиваю в голос, но успеваю зажать рот ладонью. Быстро отворачиваюсь, чувствуя, как сердце выскакивает из груди. Ноги пускаются в бег сами по себе. Я задыхаюсь от ужаса! Ненавижу насилие…

Сейчас я увидела Боярского на пике своей ярости.

Теперь не буду спать по ночам…

* * *

Я немного отошла после сегодняшнего “весёлого утра”. Когда пришла домой, легла в кровать и отключилась. Проспала почти три часа. Проснувшись, почувствовала необычный прилив сил.

Всё. Я успокоилась.

Разбитости внутри больше нет.

Теперь там вдруг полыхнула ярость!

Так, что мне захотелось как следует врезать подонку!

Надеюсь, Адам уже вернулся.

Зарядившись боевым настроем, сжав руки в кулаки, я решительно вломилась в его комнату.

Без стука!

А что, ему же можно копаться в моём ящике с бельём?

Вот и я стучать не намерена.

Со всей силы толкнула дверь кулаком, и… застыла посреди комнаты.

Мот зрачки расширяются, когда я вижу… мать моя женщина! Удивительную картину.

Адам стоит посреди комнаты и прямо при мне набрасывает полотенце на бёдра. Я успеваю увидеть его упругий, аппетитный зад и покрыться алыми пятнами смущения.

Он только что вышел из душа. Волосы влажные, растрепанные. По гладкому, очерченному впечатляющими мускулами телу, стекают капли воды. И запах в комнате стоит невероятный… Мужской какой-то гель для душа со вкусом океанской свежести.

– Я… я-я-я-я…

Он наверно меня сейчас убьёт. Как мошкару по стенке размажет, прихлопнув своим кулачищем.

Я уже забыла, что хотела сказать!

Таращусь на него, задыхаясь, а он весь напрягается, глядя на меня в упор.

Господи, как же горяч…

Как горяч и хорош собой этот проклятый засранец!

За роскошной внешностью нередко прячется сущее зло.

Вдалбливаю себе, чтобы опять не поплыть мозгами.

Лучше вообще зажмуриться.

Отвожу взгляд в сторону, усилием воли напоминая, для чего я здесь!

Врезать.

Да!

Я собиралась врезать омерзительному подонку!

А вообще он должен был прихлопнуть меня на месте, без лишних слов. Я ведь вломилась на частную, очень, очень запретную территорию.

Но Адам, на удивление, выглядит невозмутимо. Спокойный, как удав. Смотрит на меня лениво, склонив голову на бок, будто ждёт представления.

Может он опять… эм… подрочил.

Поэтому такой спокойный.

Когда мужчина опустошает яички, ведёт себя как насытившийся удав.

Там скапливается вся агрессия… Которую нужно регулярно опорожнять.

НИКА!

Да что за чушь ты несешь?!

Вот у меня всегда так, стоит только увидеть ненавистного будущего сводного братца, особенно полуголого, то всё… мозги напрочь отшибает. В голове какой-то ураган мыслей, такая каша, что ужас! Все потому, что это он так на меня влияет.

О, Господи!

– Чего тебе? – скрещивает руки на груди. – Ты пьяная? Или жить надоело?

Пафосная интонация немного меня охладила, так что я резко рванула в наступление!

Главное не смотреть ниже…

Кажется, словно дурацкое полотенце держится на соплях на его упругих бёдрах.

– Ты как посмел! Ты… ты опять меня унизил перед всей группой! Какого черта ты украл мои трусики?!

Молчит.

Делает такое лицо, ну как обычно, будто ему плевать, и вообще скучно со мной тут о ерунде всякой трепаться.

Меня это выбесило.

Очень сильно.

Рванула вперёд, замахнулась, чтобы врезать как следует по напыщенно роже подонка, но…

Адам мою руку перехватил.

Сжал так сильно запястье, что я всхлипнула.

Прищурился.

Взглядом насквозь прожёг, с ненавистью и с какой-то дикостью.

Рванул на себя. Прижал к стене спиной, и… жёстко поцеловал в губы.

* * *

У меня шок.

У меня реально шок!

Он. Меня. Целует.

Грубо. Жёстко. Сильно давит на мои губы своими, пытается протолкнуть язык в рот, но я не пускаю. Плотно сжимаю губы, кулаками бью по монолитной, горячей груди.

Бесполезно…

Адам лишь сильней меня сдавливает в тисках, оборачивая вокруг талии сильные, накачанные руки.

Нет, это не поцелуй, а грубая атака зверя.

Наконец, вырываюсь. Замахиваюсь.

Шлепок!

Я огрела его щетинистую щеку пощечиной.

Заметила, что он не брился…

Примерно дня три.

С щетиной выглядит даже старше.

Ауч!

Рука заболела, я её едва не сломала!

Кошмар, он везде такой монолит?

Потрясённая его действием, отступаю назад, слыша лишь сумасшедший грохот собственного сердца. Оно сейчас выскочит из груди…

Потому что этот поцелуй показался мне каким-то оскорбительным. Точнее, не поцелуй, а лишь жёсткий порыв в очередной раз показать у кого больше силы, кто здесь главный.

– Я тебя предупреждал, чтобы исчезла с моих глаз. Навсегда…

Даже не моргнул, глазом не повел, когда я ему врезала. Удар был таким смачным! Щедрым. Щека уже покраснела. Но что ему моя пощечина? Он же как танк – непробиваем. Будто я его не ударила, а так, пощекотала.

– Почему ты такой жестокий? Что я тебе сделала?! – задыхаюсь. Борюсь со слезами, которые уже выступили на ресницах.

Адам поворачивается ко мне спиной. Сзади он ещё массивней кажется. Скала громоздкая, неприступная!

– Не хочу тебя знать и видеть. Мусор в шкафчике и трусы на доске… это только начало. Дальше будет хуже.

– Да я сама тебя видеть не могу! Сама тебя ненавижу! Как только найду подходящую работу – с радостью съеду!

– Из универа тоже свалишь.

Сжимаю руки в кулаки.

– И мать-аферистку с собой заберешь…

– Чудовище…

Не могу больше находится рядом с ним ни секунды.

Запираюсь в своей комнате, падая лицом в подушку.

Впервые за всё время проживания в доме Боярского, позволяю себе расплакаться.

За что…

Вот за что он меня так ненавидит?!

Из-за Адама я стала ещё большим посмешищем в университете. Теперь мне точно не найти общий язык с одногруппниками.

Но я так просто не сдамся. Вот возьму сфотографирую его пи… пенис! И развешу фотографии по всему универу!

Хотя…

Наоборот, таким образом я только прибавлю ему популярности!

Потому что у него… Да блин там есть на что посмотреть!

Девчонки еще больше будут за ним бегать, не давая прохода. Нужно что-то поумней придумать. Выставить его дураком, например, во время зачёта! Пусть все увидят какой он безграмотный.

На лекциях как отшельник сидит, втыкая в телефон… Хоть бы одного вопроса задал. Я уверена, Адам тупой, как пробка, и двух слов связать не может.

От своей мечты я не откажусь никогда!

Мы ещё посмотрим, кто из нас первым вылетит из университета.

Глава 11

Подхожу к раковине, умываю лицо холодной водой, чтобы взбодриться. Как же тяжело всё это терпеть… Опять эти гнусные шуточки в спину и снисходительные взгляды. Травля продолжается!

Прошла почти неделя, после моего позора, но от меня всё никак не отстанут. Особенно сильно ко мне стал неравнодушен Марк. Из-за этих неприятностей, мне проблематично сосредоточиться на учёбе. Но я должна… Судьба испытывает мои нервы на прочность. Я должна это пережить!

Поднимаю голову, глядя на себя в зеркало, чуть не вскрикиваю.

– Привет.

В зеркале я вижу Вилену собственной персоной. Она натянуто мне улыбается, пытаясь выглядеть добродушной.

– Привет… – растерянно отвечаю, оглядываясь по сторонам.

Это она мне?

Ну да, точно, со мной заговорила.

Потому что в уборной больше никого нет.

Что на неё нашло?

На бывшую мисс МВУ.

Тем временем, Вилена подходит ближе, не сводя с меня выразительных глаз с наращенными, длинными ресницами.

Вилена – одногруппница Адама. Это всё, что я ней знаю. Местная звезда. Длинноногая, эффектная блондинка, дочь банкира. Она на меня особо не обращала внимания, посмеивалась, как и все. Но никогда не здоровалась. Я удивлена!

– Поздравляю! Ты зачёт сдала лучше всех. А я вот… у меня пересдача, – уныло вздыхает она.

– Сочувствую.

Мнётся на месте. Не похоже, что она пришла издеваться. Скорее, что-то просить, исходя из её жалостливой моськи.

– Я в общем… у меня просьба к тебе. Помочь можешь?

– Я? – удивляюсь ещё больше.

– Ты, Ника. И мне нужна твоя помощь. Пожалуйста… – добавляет плаксивым тоном.

В чём подвох?

Опять Адам?

Или может быть Марк?

Её ко мне подослали.

– Если тебя Боярский подослал, или ещё кто, то всего хорошего!

Хватаю сумку, собираясь уйти, но девушка перехватывает меня за запястье.

– Ну пожалуйста, пожалуйста… Нет, этот качок-идиот тут ни при чем! Честно. Клянусь своей итальянской коллекцией сумок!

О, ну раз сумочками клянётся, то дело и правда серьёзное.

– Если я плохо закончу семестр, отец лишит меня многого. Я его разозлила… Конкретно так! Поэтому очень прошу тебя о помощи. Не за просто так, разумеется. Я вижу, что у тебя проблема во взаимоотношениях с группой, я помогу тебе её исправить. От тебя не будут шарахаться как от блохастой крысы. Я помогу тебе влиться в коллектив и замолвлю за тебя словечко. Я среди девушек, как это сказать… авторитет. Над тобой больше не будут подшучивать! Даю слово!

Именно этого мне не хватало. Я хотела жить нормальной жизнью! Общаться с ребятами, не испытывать дискомфорт, всякий раз, когда вхожу в аудиторию.

Всё же меня мучают сомнения, но, что, если это действительно мой шанс избежать тех проблем, от которых я очень сильно хочу избавиться. И что, если этот шанс единственный такой в жизни?

Похоже, Вилена не врёт. Хотя бы по лицу видно, что все её эмоции искренние. Да и с Адамом я их точно ни разу не видела. Они как бы намеренно держат дистанцию.

Когда девушка услышала имя “Адам”, она поморщилась.

– Хорошо, – Вилена протянула мне руку, а я пожала её в ответ. – Я тебе помогу. Можно завтра в библиотеке позаниматься.

– Супер! Ты сейчас свободна?

– В принципе да, у меня нет особо никаких планов.

Кроме библиотеки.

– Тогда идем в кафе, поболтаем.

Хихикнув, Вилена взяла меня под руку и повела к выходу из уборной совсем как лучшая подруга.

– Ты станешь моим проектом по преображению! Это будет интересно.

* * *

– Значит так! У меня есть идея, как тебе быстро завоевать симпатию коллектива.

– И как же?

Вилена прикусила нижнюю, пухлую губу, внимательно на меня уставившись. Принялась тщательно изучать то, с чем ей предстоит поработать.

Потянулась к моему лицу, взяв за подбородок, повертела в разные стороны.

– Хм-ы…

Потом поймала прядь волос, потерла между пальцами. Дёрнула за резинку, и пышный хвост на макушке рассыпался по плечам объёмными волнами.

– Вот так намного лучше! А ты вообще ничего такая… И кожа у тебя хорошая, гладкая. Чем пользуешься?

– Да ничем таким, – пожимаю плечами, – пенка для умывания, увлажняющий крем на ночь. Бюджетная косметика.

– Ну-ка, встань, покрутись.

Поднимаюсь из-за стола.

Что я только делаю…

Вилена теперь внимательно прошлась темно-серыми глазами по моей фигуре. Внезапно схватила край юбки, дернула его вверх.

– Эй!

– Не годится!

Несколько пар глаз посетителей кафе с любопытством уставились на нас.

– Юбку однозначно укоротить… Запомни, волосы никогда на собирай в хвост! Губы крась яркой помадой. Ты вообще косметикой нормальной пользовалась когда-нибудь?

Конечно пользовалась.

Она меня за дикарку из джунглей принимает?

– На мне и сейчас лёгкий макияж.

Девица недовольно цокнула.

– В нашем мире, милая, внешность – всё. На косметике, шмотках экономить – преступление. Мы сейчас с тобой в ЦУМ рванём.

– Куда?

– Я сделаю из тебя конфетку! Стать авторитетом тебе помогут местные вечеринки. Если там выделишься – то всё, станешь звездой, может даже любимицей компании. О издёвках можешь навсегда забыть. Да и в принципе, когда тебя увидят со мной, уже поймут, что ты стала другой.

Вилена, вся из себя такая, набрасывает на плечо сумочку, грациозно поднимаясь со стула, будто это не стул, а трон. На неё вот уже минут пять без перерыва пялится незнакомый парень за соседним столиком.

– Эй, красавчик, заплати за наш кофе!

Девушка повернулась к нему лицом, так, что всем остальным было видно только её спину. И… рывком подняла переднюю часть юбки.

Лицо парня стало красным, а глаза размером с теннисный шарик. Он, бедный, аж заикаться начал.

– Аээээ, д-дааа, с удовольствием…

* * *

– Ну я в афиге просто! Детка, да ты… сказать, что космос, это приуменьшить! Вообще супер! Не думала, что ты такая… в общем есть на что посмотреть. Не мартышка уж точно.

Вилена звонко рассмеялась.

Я сама не верю собственным глазам.

Стою напротив зеркала, рассматривая результат трёхчасовой работы лучшего в городе, по версии Вилены, стилиста.

Что ж, действительно поражает…

Я себя не узнаю.

Хотя выгляжу, честно сказать, вульгарно.

Но Ви говорит, что сейчас все так одеваются – тренд.

– Что сказать, Ника, это стопроцентный успех! Мужики слюной будут захлёбываться, глядя на тебя. Ну ладно, пошли, опоздаем. Не хочу пропустить что-нибудь интересное.

Мне пока неловко. Надо привыкнуть. Я всё время пытаюсь одернуть вниз короткое, красное мини, потому что мне кажется, что у меня задницу видно.

Таких нарядов я точно никогда не носила.

А ещё эти черные, лакированные туфли на убийственно-высоком каблуке.

За что, нам, девочкам, такие муки?

– Насчет бабла за тряпки не волнуйся. Это подарок.

– Нет, я верну тебе всё. После вечеринки.

– Не-а, не заморачивайся. Я же сказала, что подарок. Конспектами возьму. Дашь переписать?

– Да.

– Вот и славно!

Конспекты у меня в полном порядке. Я записала почти все лекции, которые провел нам профессор Демидов. Похоже, что писала я их одна. Другие студенты во время пар зависали в тик токе или видели сладкие сны прямо за партами.

Вилена тащит меня за руку к выходу из салона, у которого нас ждёт такси.

На улице уже густые сумерки.

Мы вошли в салон еще когда было светло.

Я даже не заметила, как быстро пролетело время. А всё потому, что мы были заняты любимым делом.

– Куда мы едем?

– На Рублёвку. Там дом парни сняли, будет жарко!

Я нервничаю.

Переживаю, что ничего не выйдет.

Вообще переживаю показать себя как-то не так.

Интересно увидеть выражение лица Адама, если бы он увидел меня такой.

Горячей, женственной, сексапильной…

Фу!

Опять я о нём думаю.

Вообще себя не понимаю!

Мы выходим из такси, которое припарковалось возле гигантского частного дома. Чем-то он мне дом Юрия напоминает, но выглядит немного скромнее.

Я уже слышу веселый шум и вижу десятки навороченных иномарок, припаркованных на придомовой территории.

– Ну, приехали. Ты главное расслабься и делай тоже, что и все. Запомни важное правило – не тупить, не отказываться. Иначе… Короче не зли ИХ. Особенно ЕГО.

– Кого? – я напрягаюсь.

– Идём, сама сейчас увидишь.

Вилена берёт меня под руку, покручивая бёдрами, проводит через главные ворота.

– Главный здесь Герман. Он тоже вместе с нами в одной группе учится, но часто прогуливает. Ты его вроде ещё не видела?

– Нет, не припоминаю это имя.

– Да, он сейчас вообще на учёбу забил, на стримы подсел. Герман у нас тиктокер, смотрела его ток?

– Нет…

– Как это не смотрела? – удивляется она, – он ведь в тренде постоянно. Обязательно на него подпишись и на меня тоже.

– А о чем ты снимаешь?

– Ну я… учу девушек как жить красиво и не работать! – хвалится она. – У меня что-то вроде онлайн школы для взрослых.

Понятно.

Учит глупых дурочек быть содержанками.

– А ещё я показываю, как полностью заглотить банан! Кстати, видео уже месяц в тренде, набрало десять миллионов просмотров.

Вот это достижение…

Будет, что детям рассказать.

– Ещё я провожу марафоны в инсте: “мысли как миллионер” и как накачать попу с помощью силы мысли.

– А-а, – я делаю умное лицо, а сама думаю, как бы мне не подавиться от смеха, даже шаг замедляю.

Она серьёзно?

Но и у Вилены такое серьёзное лицо, будто она доктор наук. Как можно говорить такие вещи и ни разу уголком губ не дёрнуть? Я думаю, она надо мной просто шутит.

– Эй, Ника, булочками шевели, не отставай! А то шастают тут всякие… под кайфом, за руку схватят и в кусты утащат.

Глава 12

Немного осматриваю внутренний интерьер дома, привыкая к новой атмосфере. Стильненько!

На таких вечеринках я впервые. Любуюсь домом, а мной любуется кое-кто другой. Сейчас я стала центром внимания практически у всех парней, находящихся здесь. Честно, я не ожидала!

Вилена знакомит меня со своими друзьями, а они, к моему удивлению, даже близко не смеют меня как-нибудь оскорбить! Наоборот, делают комплименты. И это так приятно. Что даже непривычно.

– Знакомьтесь, это Ника! Подруга моя. Она классная!

– Привет, ты красотка. Не видел тебя раньше. Новенькая?

– Да, недавно на Рублёвке, – поясняет Ви.

– Круто, может выпьем вместе?

– И со мной тоже выпьешь, Ника?

Столько вопросов посыпалось, столько внимания, что я растерялась. Мне оставалось только улыбаться. Глаза разбегались! Выбор, с кем пообщаться в первую очередь, сделать было сложно.

Дорогая, модная одежда и профессиональный макияж творят чудеса! Услышав первые комплименты от парней, я отметила, как сильно повысилась моя самооценка. Спасибо Вилене, всё-таки хорошо, что она пригласила меня сюда.

Вот теперь я точно не жалею о нашей сделке! У меня поднялось настроение! Вилена оказалась хорошей девушкой. Не все мажоры в МВУ, оказывается, такие отморозки. Есть и нормальные люди, со светлой душой. Которую ещё не до конца сожгли в черный пепел понты и вседозволенное отношение к жизни.

План Вилены обязательно сработает. Она дала мне понять, что я никакая не мартышка! А привлекательная, симпатичная девушка, на которую уже пятеро, как минимум, положили глаз.

Но несмотря на это, я всё равно чувствовала дискомфорт. Понятно, место для меня новое. Да и одеваться так откровенно я не привыкла. От высоких каблуков болели ноги, а платье постоянно хотелось отдёрнуть вниз. Потому что парни пялились, в первую очередь, туда. Уже потом на лицо.

Но красота требует жертв!

Так что нужно немного потерпеть.

– Идём сюда, – машет мне Ви, подзывая к двери одной из комнат. – Представлю тебя главному виновнику торжества. Он у нас местный Альфа. Надеюсь, ты помнишь, о чём я тебя предупреждала?

Мы входим в эту комнату, будто попадаем в другую вселенную. Здесь тоже очень шумно и мало света. В центре комнаты стоит огромный монитор, возле которого столпились незнакомые мне молодые люди.

Они пьют что-то из красных стаканчиков, ржут над чем-то.

В комнате много дыма, неприятно пахнет какой-то травой и шумно.

Я догадываюсь, что здесь в самом разгаре идёт стрим.

Если честно, не хотела бы в этом участвовать…

Я знаю, что это такое – любимое развлечение богатеньких ушлёпков, где они на камеру, в режиме прямой трансляции, за деньги творят разные сумасшедшие вещи.

Дайте камеру идиоту и общество начнёт деградировать.

– Герман, привет!

Высокий, худощавый парень-блондин с модной стрижкой отрывается от монитора, выйдя из толпы. Он присвистывает. С интересом обшаривает темно-серыми глазами мою миниатюрную фигуру, облизывая тонкие губы. Альфа, значит?

Он напомнил мне чем-то лесного шакала, когда такими голодными, страшными глазами, с большими, черными зрачками, посмотрел на меня.

– Привет, кукла! Что, новенькая?

Киваю, здороваясь в ответ.

Но что-то голос у меня в этот раз выходит тихим и робким.

Не нравится мне этот Герман…

– Она в МВУ поступила.

– МВУ? Это что вообще такое?

– Хорош прикалываться, Герман! Кстати, декан тебе привет передавала. Сказала мол, если на следующей неделе не явишься – досвидос. И приветос армия!

Но он даже и бровью не повёл. Мол, да какие проблемы? Бабла отстегну, отстанут.

Главного стримера кто-то срочно окликает:

– Герман, сюда иди! Тут народ просит, чтобы ты лифчик у Светки дёрнул. Только без рук.

– Вот вымогатели!

Герман опять исчезает, а Вилена протягивает мне стакан.

– Выпей, что-то ты зажата. Давай, не позорь нас, едва фиаско не потерпели. Не съест тебя здесь никто.

Она постукивает по донышку длинными ногтями, настойчиво направляя стаканчик к моим губам.

Я делаю один глоток, морщусь.

Горло жжёт!

– Что это…

– Виски с колой. Лимонад для детского сада! Здесь понты алкоголя, не боись!

Вилена уводит меня в сторону.

– Садись, – к дивану подталкивает. – Сейчас вернусь.

– Подожди…

Но моя новая подруга быстро исчезает в темноте. Не проходит и минуты, как ко мне кто-то другой подсаживается.

– Приветик.

Незнакомый парень с проколотым носом и накрашенными ногтями нагло забрасывает мне руку на плечо.

– Познакомимся?

Разве парни делают маникюр?!

Ах да, в мире этих придурков возможно всё.

Что-то он не вызывает у меня симпатии и знакомиться мне с ним не хочется.

– Милаха ты, как зовут?

Пытаюсь вылезти из-под массивной лапищи, но она такая тяжёлая, что сломает мне сейчас ключицу – не выходит. И пахнет от молодого человека чем-то приторным.

Марихуана…

– Пф, чёт ты какая-то неразговорчивая. Стакан у тебя полный. Выпей ещё, ни о чем не парься! Туса сегодня класс.

– Не хочу, спасибо. Я подругу жду. Мы ненадолго заглянули, так, поздороваться.

– Откуда ты? Рублёвка, Барвиха, Раздоры? И чем вообще занимаешься?

– Ничем она не занимается, – позади раздаётся шлепок.

Ещё более массивная рука хлопает парня с маникюром по плечу, сминает его футболку и с поразительной лёгкостью, как таракашку, отбрасывает в сторону.

На его место садится Адам.

У меня всё внутри переворачивается.

Кажется, кому-то сейчас влетит…

* * *

– Выброси, немедленно! – рычит Адам, выхватывая у меня стаканчик. Он с бешенством швыряет его в угол. – Ты что недалёкая?! Не знаешь, что нельзя ничего пить на разлив на вечеринках? Подмешают наркоты и отымеют толпой! Много выпила?!

Сумасшедший!

Закричал так, что до смерти меня напугал своим криком и неожиданным явлением.

А я так надеялась, что не увижу гада на вечеринке!

Вот и всё.

Вечер безнадёжно испорчен.

Там, где Адам – там всегда несчастья.

Он как будто нарочно шастает за мной по пятам и рушит мою жизнь!

Хотя, так и есть.

Он же прямым текстом мне об этом сказал.

Причём, неоднократно.

Мы с Виленой столько сил и труда потратили на составление плана, на преображение. Теперь что, все старания насмарку?

Я разозлилась и тоже пошла в наступление.

– Тон сбавь! Ты ничего не перепутал? Я совершеннолетняя, а ты мне не папочка, чтобы голос на меня повышать, тем более что-то запрещать!

Адам вдруг гневно прищурился, осмотрев меня с головы до ног и обратно.

Задержался на откровенном вырезе в зоне декольте, на моих голых ногах и броском макияже. По потемневшим зрачкам я сразу поняла – он не в восторге. Он в ярости!

– Ты головой ударилась? Ты что на себя напялила?! Как шлюха вырядилась!

Ну всё.

Замахиваюсь.

Запястье обжигает крепкой хваткой жёстких пальцев.

Как я могла забыть, что реакция у подонка потрясающая?

– Еще раз рукой махнешь перед моим лицом, через колено переброшу и до синяков выпорю, усекла?

Мы так “увлеклись” разборками, что не заметили, как в округе стало тихо. И ещё мы не заметили, что комната напичкана камерами. Всё, что происходит здесь, в настоящий момент, транслируется на весь мир.

Тишину нарушил чей-то восторженный крик.

– Ребят! Тут запрос поступил в чате!

– Чё хотят?

– Чтобы Адам пососался с… новенькой. Этой, как её… Никой-черникой!

* * *

У меня волосы дыбом встали.

У Адама, наверно, тоже…

Даже руку мою отпустил, теперь уже уставившись на главного зачинщика стримов – Германа Рудковского.

– Нет, – холодно и грозно.

– В смысле нет? – послышался напыщенный, недовольный ответ. – Или целуйтесь, или вылетайте с вечеринки, бро. У нас такие правила.

Отовсюду слышится издевательский хохот, на пару с поддакиваниями.

Капец.

Вот и что сейчас будет?

Если откажется – потеряет авторитетность среди своих друзей.

Боярский молчит.

Лишь демоническим взглядом жжёт исподлобья.

– Ну, донаты уже пошли! Лижитесь, давайте!

– Ого! Понеслось!

– Пять косарей, десять… Серьёзно?

– Адам, да что с тобой? Ты уже несколько месяцев на себя не похож…

– Народ жаждет зрелища!

Они накинулись со всех сторон, хуже шакалов, и давай давить словами.

– Нет, Адам, нет… – качаю головой, отступая назад. Упираюсь в боровинку дивана, чуть не падаю. Он успевает меня поймать. Рывком тянет на себя, припечатывая к напряжённому, большому телу.

Сильная рука обхватывает мою шею со стороны затылка. Давит… Подчиняет. Заставляет понять, что у меня нет выбора. Он всё равно меня поцелует. Прилюдно.

Ладно, если бы мы были одни!

Но на глазах у отбитых отморозков?

Да ещё и за бешеные деньги!

Какой позор…

– Целуй, целуй, целуй! – орёт группа поддержки, вдоволь развлекаясь.

Я – овечка в центре стаи кровожадных шакалов.

Адам притягивает меня к себе максимально близко, вторую руку опускает на бедро. Властно сжимает.

Вся эта обстановка невыносимо сильно давит на голову.

Комната перед глазами плывёт.

Лицо Адама тоже расплывается, как в тумане.

Мне становится ужасно нехорошо.

Его губы уже так близко…

Чувствую жар дыхания.

Жвачка. Сигареты.

Мой персональный дурман.

– Рот открой и расслабься, – подсказывает мне Ад, потираясь своими влажными губами о мои, – просто копируй мои движения, поняла? И ни в коем случае не опозорь нас. Нас смотрит больше миллиона человек.

Ёп!

Что?!

Больше миллиона?

Они с ума сошли?

Не успеваю возмутиться вслух, как горячие, сочные губы накрывают мои. Их раздвигает мокрый язык, проскальзывая внутрь.

Я чувствую вкус мяты и дорогих сигарет, голова кружится ещё сильнее, выбивая меня из колеи.

Адам сжимает мои волосы на затылке в кулак, добавляя ещё острого вкуса, смело начинает кружить внутри моего рта языком.

Комната взрывается от смеха, свиста, оваций.

Поцелуй получается сочным и мокрым.

Но я плохо соображаю.

Будто начинаю память терять.

Не могу понять, где нахожусь, кто так громко кричит?

Наверно, мне всё-таки что-то подмешали в напиток.

Адам-придурок-будущий-сводный-брат был прав.

Время останавливается.

Неужели мы целую вечность целуемся?

Неожиданно в моем сознании становиться совершенно тихо.

Мир умер?

Или мы переместились в другую вселенную?

Там темнота. Тишина.

Там только он и я.

Мой проклятый дьявол…

– Эй! Мы вам не мешаем, – в себя меня приводят напыщенные смешки. – Может уже подниметесь наверх? Вы уже так-то минут двадцать сосётесь.

Чего?

Двадцать минут?!

– Презики есть? Одолжу.

Адам тоже приходит в себя. Реакция вообще не гуманная – он резко меня отталкивает, демонстративно вытирая губы о рукав худи.

– Довольны? – шипит на Германа.

– О да! Я почти кончил в штаны!

– А я подрочил…

Фу!

Я точно попала в психиатрический дом. В отделение озабоченных идиотов.

Со стороны компьютера опять раздались пиликающие звуки.

– Ребят! Народ опять хочет, чтобы кто-то пососался!

– Что они хотят? – Герман с довольной рожей подсаживается к компьютеру, со звоном ставя пиво на стол.

– Теперь хотят Германа и… Нику.

– Что? – одновременно с Адамом.

– Да, десятки уже полетели!

– Ника, сюда иди! – Герман поворачивается лицом ко мне. Дыхнул себе в ладонь, проверяя запах изо рта. – Сойдет! Иди ко мне, крошка, дай приласкаю…

Глава 13

Нет, нет, нет!

Да они издеваются?

Я на такое точно не подписывалась.

Вилена не предупреждала!

А что дальше?

Что если зрителям поцелуев будет недостаточно, и они захотят большего?

Стриптиз?

Минет?

Секс в прямом эфире?

Надо бежать.

Срочно!

Оглянувшись, поняла, что я в ловушке.

В комнате много парней из свиты Германа, я даже и шага не успею сделать в сторону двери.

С мольбой глянула на Адама, стоящего рядом.

Он вряд ли поможет.

Скрестил руки на груди, напряжён, зол. Огромный, как скала.

Он, скорее, сам будет меня держать, чтобы мерзкому дружку было удобней всунуть в мой рот свой слюнявый язык!

Герман особенно сильно мне внушал отвращение.

Не понравился сразу же, с первого взгляда.

У него лицо как у наркомана со стажем.

– Хочу уйти, – делаю шаг к двери, но Герман хватает меня, притягивая к себе, впивается пальцами в скулы. – Никуда ты не уйдешь! За наш с тобой поцелуй люди уже отваливают нехилые бабки! Они хотят шоу, за это и платят, сейчас мы его устроим!

Рудковский тянется к моему лицу, но я плотно сжимаю губы. На глаза давят слёзы…

Сейчас на весь мир опозорюсь!

Будет катастрофа, если мама вдруг увидит эту запись, как я целовалась со всеми подряд.

Я так сильно упаду в её глазах…

– Руки убери!

Адам буквально вырывает меня из лап урода, пряча за своей спиной.

– Не понял!

– Она не будет с тобой это делать. Тем более на камеру. Тем более за бабки.

– Это прикол какой-то? В смысле не будет? Кто приходит на вечеринку – соглашается со всем без колебаний. Правила знаете.

– Не в этот раз. Пошли, Вероника, – твёрдо и властно заявил он, увлекая меня за собой.

Вероника…

Ох, чёрт, ни разу меня так не называл.

Во рту разлилось странное послевкусие.

– Адам, войны захотелось? Из-за чего? Из-за тёлки? Ты спятил? – кто-то со стороны вмешался, преграждая дорогу, Адам лишь сильнее напрягся и ещё сильнее сжал мою руку.

– Ну предложи публике замену. Марка поцелуй.

– Издеваешься?

– Они хотят другой замены, – голос со стороны монитора.

– Чего?

– Дуэль. Адам против Германа.

* * *

Воцаряется молчание.

Я стою едва живая…

Адам и Герман.

Застыли друг напротив друга, словно два зверя, готовясь воевать за территорию.

– Фигню хотят! Мы с Адамом с детства дружим, реально думают, будем драться из-за тёлки? Так ведь друзей на тёлок не меняют.

Решительно подходит, тянет руку чтобы схватить меня за шею. Реакция у Адама мгновенная – мне ли не знать. Он перехватывает Германа за запястье, выворачивая его руку за спину. Слышится хруст.

– Бл******ть! Пусти, ты че делаешь?!

– Я не в настроении сегодня махать кулаками. На этом закончим. Думаю, всем и так ясно, кто бы победил.

Адам усиливает хватку, так, что Герман начинает опускаться на колени. Рычать и скулить.

Кошмар, сколько силы.

Как ему это удается?

Он же одной рукой его нагибает.

Левой, причём!

А второй держит меня.

Кругом мертвая тишина.

Только слышно, как Герман кряхтит, корча рожу.

Судя по раскрасневшемуся, потному лицу, ему нереально больно.

– Я сказал она МОЯ! Только я имею право над ней издеваться и цело… – откашлялся, не договорив. – Ясно?

Ещё сильнее усиливает нажим, до второго хруста, буквально выбивая из друга то, что он хочет услышать.

– ЯСНО!

– На этом дуэль закончим. Правила вечеринки выполнены. Я победил.

Лишь только тогда с гордым видом отпускает свою жертву.

Выдыхаю с облегчением.

Боже, я была на грани инфаркта…

Пронесло.

Не хватало, чтобы из-за меня кто-то дрался.

Так, чтобы в кровь, до сломанного носа, мяса на сбитых руках.

Брр, ужас!

Адам победил.

Победил бы в любом случае.

Герман испугался, было заметно по реакции его тела, поэтому он и не согласился на бой. У Адама же сил, как у быка! И он больше худощавого Германа раза в три.

Вспоминая ежедневные тренировки Адама, я видела его в деле. Это же атомная бомба мгновенного действия.

– Пошли, Ника, сейчас же!

Не успеваю охнуть, Адам взваливает меня себе на плечо и быстро уносит.

Но я успеваю услышать последние слова Германа.

– Адам, ты берега попутал! Реально. Ты пожалеешь, бро. Пожалеешь… Сука.

* * *

Я просыпаюсь ранним утром, лёжа в своей постели.

Голова жутко болит!

Пока ничего не понимаю, не могу вспомнить. Но спустя минуту ойкаю! Я помню… помню, как Адам меня в машину забросил, как орал на меня всю дорогу, а потом мне стало дурно, и я отключилась.

Он нёс меня на руках до комнаты. Положил на кровать, и… раздел.

Давлюсь стыдом и смущением, но, откинув в сторону одеяло, облегченно выдыхаю.

Нижнее бельё до сих пор на мне.

Трусики, лифчик…

Сверху пижама с котиками.

Фух… Ну хорошо, хоть так!

Он просто меня переодел.

А потом я начинаю трогать, мять свои губы…

Моё дыхание учащается, трусики пропитываются влагой.

Я вспоминаю наш поцелуй.

Губы будто всё ещё горят и хранят на себе дерзкий вкус его властных губ!

Как это, целоваться с дьяволом?

Этот поцелуй… как наркотик.

Как падение в бездну, пучину порока.

На вечеринке Адам меня удивил. Проявил себя с другой стороны, о которой я вообще не догадывалась. Не думала, что он может быть немного человечным. Хм… может он не так безнадёжен?

Видимо, я всё же ошиблась.

Когда после выходных вошла в аудиторию и увидела приличное скопление людей возле первых парт – студенты что-то бурно обсуждали.

Тихонько подошла ближе, прислушалась к разговору, увидев на столе какие-то карточки.

– Глядите, что я в раздевалке нашёл! Фото сисек!

– Я тоже такое нашёл! Только у меня ноги. Кто-то в щель шкафчика засунул.

– И что это?

– Похоже на части обнажённой тёлки. Смотрите, там есть цифры, наверно номер телефона.

– “Звони”, “Повеселимся”, – два слова под ним.

– Ребят, это квест! Надо собрать всю фотку и узнаем имя горячей цыпочки!

– Узнаем имя шлюшки, которая приторговывает собой?

– Да, и она учится в нашем универе…

* * *

– Интересно, красотка и здесь даёт?

– Сиськи класс, я бы не прочь с такой… расслабиться, прямо под столом на экономике.

– Позор какой! Мерзость! Вот интересно на неё посмотреть!

– А мне то как…

– Фу, Марк! Я с тобой целовалась, а ты… со всякими шалавами развлекаешься!

– Это было на первом курсе и то по пьяни.

– Всё равно мерзко! В нашем ВУЗе учится настоящая шлюха! И она не стыдится продавать себя на порнохабах! Даже лицо не скрывает!

– Увидеть её хочу! Кто такая, интересно, Алка, может ты?

– Ты че, урод, офонарел?!

– Эй, эй! Полегче! Предлагаю всем начать активно искать недостающие части фотографии, – распорядился Марк, – тому, кто найдет лицо… скидываемся по штуке баксов.

– Я в деле.

– Я тоже!

Вот дураки… Малолетки, честное слово. Им будто по десять лет. Сочувствую их родителям.

Вернувшись домой, я хорошо обдумала вечер пятницы и поняла, что допустила ошибку. Наверно я себя нехорошо повела. Захотелось отблагодарить Адама за то, что он меня выручил. Трудно представить, куда бы могли зайти игры мажоров, если бы он вовремя не оказался рядом и не вытащил меня из беды.

Подхожу к его комнате. Три стука в дверь. Услышав негромкое слово “входи”, нажимаю на ручку. Так волнительно… Это будет наш первый разговор по душам.

Сделав три шага вперёд, поднимаю голову на высокую фигуру, выросшую передо мной.

– Адам я…

Цепенею.

Взгляд невольно застывает на руках Боярского, в которых он сжимает карточку.

Во рту появляется горький вкус.

Я подхожу ближе и мне становится ещё хуже, когда я понимаю, что на этом снимке я. Моё лицо.

– Дай сюда! – бросаюсь в атаку.

Господи!

Я должна была сразу догадаться!

Кого студенты МВУ не выносят больше всего?

Они устроили мне очередное испытание. На этот раз совсем уже бесчеловечное…

– Не так быстро, мартышка, – вскидывает руку высоко над головой, так, что прыгать бесполезно. Он же целый столб.

– Откуда это у тебя!!! Отдай немедленно! Это ведь подстава! Фотошоп! Это всё враньё! Так это твоих рук дело?

– Нашёл в тридцать пятой аудитории, – коварно произнёс. – У меня последний “пазл”. Завтра все узнают, кто продажная девка.

– Ты отвратительный! – я почти расплакалась, отвернувшись.

Боже, как мне больно…

Адам страдает раздвоением личности?

Это уже не тот Адам, спасший меня несколько дней назад, а урод похуже Германа.

Бегло шарю глазами по комнате в поисках какой-нибудь баночки или пластин с таблетками – ничего.

Ни разу не видела, чтобы он что-то принимал, обычно психи пьют транквилизаторы.

Тогда в чем дело?

Или ему просто нравится со мной играть?

Быть хорошим, потом плохим.

Повторять снова и снова, играя на моих чувствах, как на струнах гитары! Наблюдая за реакцией, питаясь моими эмоциями и слезами как энергетический вампир!

Я догадываюсь, что Адам что-то задумал. Иначе бы сразу отдал фото дружкам.

– Что ты хочешь?

Он сокращает расстояние до миллиметров.

Его губы оказываются возле моего левого уха.

Порочно, нагло шепчет:

– Я хочу… Тебя.

– Что именно ты хочешь?

– Секс с тобой.

Голова сильно кружится, всё тело прошибает горячим ознобом.

Начинаю дышать ртом. Не могу надышаться. Как под водой!

– Ты спятил…

– Ты только сейчас это заметила? Я псих по жизни. Урод и демон в человеческом теле. Да, я такой. И не собираюсь меняться. А если тебе это не нравится, я давно предупреждал – вали из моего дома.

Кусаю язык до боли, чтобы не выпустить наружу поток ругательств.

– После того как мы переспим, я отдам тебе это фото, и никто не узнает о твоём позоре.

– Ты опять издеваешься? Проверяешь мою реакцию?

– Нет. Я хочу тебя. На полном серьёзе.

Горячие, влажные губы обхватили мочку уха. Втянули.

И я втянула ноздрями воздух, почувствовав дикое головокружение.

– Цена слишком высока, Ника. Подумай об этом. Хорошо подумай.

– Какой же ты козёл! – вырываюсь, отбегая вперёд.

– Даю тебе время до вечера.

Влетаю в свою комнату сама не своя.

Взглядом случайно нахожу чемодан, лежащий под кроватью.

Сбежать?

Прямо сейчас?

И всё потерять?

Всё, к чему так стремилась?

Это будет означать лишь одно – я слабая. Я проиграла. Смириться со своим поражением – значит ни во что себя не ставить.

Внезапно в голове вспыхивает идея!

Кажется я нашла выход из ситуации.

Хорошо Адам. Сыграем по-твоему.

Но выиграю всё равно я!

Какого крутого бы ты из себя не строил.

Хватаю сумочку со стула, ненадолго покидаю дом, направляясь в магазин.

Для чего?

Чтобы купить снотворное.

Никакого секса не будет!

Я просто его опою, украду фото и смою его в унитаз, так же как телефон. Я не знаю, кто это всё устроил, но фотошоп выполнен на профессиональном уровне. Мне кажется, даже опытный мастер не отличит.

Ближе к вечеру я опять возвращаюсь к Адаму в комнату.

Он сидит на кровати без рубашки, усердно качает бицепсы.

Капельки пота стекают по гладкой, загорелой коже. Доведённые до совершенства мышцы бугрятся в самых эффектных местах. На него невозможно спокойно смотреть. Это факт! Мой пульс подскочил выше нормы.

– Твой ответ? – сидит с царским видом, тяжело дышит, двигая рукой.

– Я… согласна.

Он улыбнулся уголком губ. Это его коронная улыбка. Улыбка дьявола и в одночасье победителя.

– Хорошо, – швырнул гантелью на пол.

– Но как мне тебе поверить? Подпишем бумаги, или что? Как вообще пройдет сделка?

Вальяжно поднимается, разминая спину.

– Много болтаешь. Какие еще бумаги? Тебе придётся мне поверить на слово.

– Но!

– Правила здесь устанавливаю я. Или соглашайся, или проваливай, но завтра ты точно станешь звездой универа. Готовься принимать сотни звонков от клиентов.

Именно сейчас я мечтала врезать подонку как никогда сильно!

Но вынуждена была сдерживаться.

Он прав…

Если эта фотография попадёт в группу, я точно этого не переживу!

Если грязные слухи дойдут и до мамы…

А она беременна!

Вдруг ещё перенервничает.

Из-за меня ребенка потеряет!

А Юрий?

Из-за меня может пострадать его репутация.

Вдруг он откажется от свадьбы… Ещё и ребенка на мать повесит.

Усыплю гавнюка, он станет беспомощным, как младенец, тогда-то я и оторвусь!

О, да…

Ещё одна идея приходит на ум – я решаю заменить своё фото фотографией голого Адама. Это точно будет сенсацией века. Он меня после этого, естественно убьёт, но это точно того стоит!

– Всё, ещё будут вопросы?

Его вопрос вырывает меня из гаденьких мыслей.

Качнула головой.

– Хорошо. Будь готова в любой момент исполнить свою часть сделки, Ника.

Наглая ручища пробралась под мою кофточку и ущипнула меня за грудь.

– Ах-х-х… – тихонько зашипела, дёрнувшись, но Адам прижал меня к себе, придержав.

Вдохнул запах моих волос у виска, отчеканив:

– Теперь иди. Я сам тебя найду и скажу, когда мы это сделаем.

Глава 14

Я не спала несколько дней… Волновалась хуже, чем перед экзаменом. Экзаменом жизни. Который решил бы мою судьбу.

Сонная, выхожу из комнаты часов в шесть утра. Сегодня суббота. В доме тишина, которая свидетельствует о том, что мама с Юрием еще спят.

Неожиданно из-за угла появляется огромная фигура, сбивая меня с ног. Узнаю запах агрессивного самца и пота.

Адам!

Прямиком из спортзала, где выплёскивал негативную энергию.

Утаскивает в укромное местечко – в темный угол, прижимая к стене. Нависает сверху, обжигая бурным, возбуждённым дыханием мою макушку.

– Мой отец и твоя мать едут завтра в Париж на несколько дней. Мы останемся в доме совершенно одни.

Я знаю, что это может означать…

– Значит… – нервно сглатываю. – Значит мы сделаем это завтра.

Его ладонь ползёт вниз, по-хозяйски шлёпает по попе, так, что я вздрагиваю.

– Да.

– Хорошо. – Пытаюсь держаться стойко, но у самой покруживается голова. Особенно, когда наглая лапища жадно мнёт мой зад.

– Не передумала?

– Нет.

– Окей, тогда сделка состоится завтра вечером.

Он лапает на меня и алчно смотрит на мои губы, но на первом этаже слышится шорох, который заставляет парня отстраниться.

– Я в магазин. Пойду затарюсь презервативами.

Быстро сбегает вниз по лестнице.

Я теряю опору под ногами, сползаю по стене. Вся горю… До кончиков ушей! Еле-еле соскребаю своё желейное тело с пола, несусь в ванную под холодный душ. Только так немного возвращаю себе тонус. А потом начинаю считать часы до волнительного момента.

Надо подготовиться… Надо всё хорошо продумать! Как-то незаметно в вино подсыпать порошок – купила снотворное в виде порошка. Мне сказали оно быстро действует, быстро растворяется в вине – я обязательно это проверила.

Боже, я так волнуюсь!

Главное ему не попасться.

Иначе выведу из себя.

Разозлю.

Будет ещё хуже, чем было.

* * *

Шмяк!

Ключи падают из рук со звоном.

Наклоняюсь, подбирая с пола, пытаюсь протянуть их маме, но они опять шлёпаются на паркет.

Да что ж такое!

Руки трясутся. Тело атаковал озноб. А это значит, что волнение усилилось, ведь родители уже собрали чемоданы и стоят у входной двери.

– Ника, ты сама не своя, всё хорошо? – мама смотрит на меня с подозрением.

– Да, нормально. Просто сессия скоро. Много всего нужно выучить.

– Я так тобой горжусь! Не обижаешься, что мы с Юрой уезжаем?

– Нет, я же говорю, занята сейчас. Некогда дуться. Отдохните там хорошо. Ты как себя чувствуешь?

– Замечательно! Токсикоз прошёл, слава богу! С малышом всё хорошо.

– А когда пол можно будет узнать?

Мама смеется:

– Ещё не скоро.

Мама мне показывала первое фото с УЗИ. Ничего там особенного. Мелкая точка, ничего непонятно. Зато она до потолка от счастья прыгала, а Юрий себе это фото в бумажник положил, теперь носит всегда с собой.

Адам никак не отреагировал. Он держится в стороне, всем своим видом показывая, что ему всё до лампочки. Отношения с отцом у них такие же холодные. Маму он так и не смог принять. Вообще мне кажется, что Адам скоро съедет. Такие разговоры в общении с Юрием уже проскакивали ни раз. Тогда я не буду его так часто видеть… А вскоре, такое чувство, что и совсем не буду. Ведь в разговорах я услышала слово “заграница”.

– Пока! Буду писать и звонить.

Они садятся в машину и отправляются в аэропорт. Адама сейчас нет дома. Мне нужно привести себя в порядок. Я не успеваю войти в дом, как слышу звук входящего сообщения. Открываю.

«Уехали?»

Божечки…

«Да», – отвечаю.

«Буду через пять минут. Надень свою форму. Блузку, клетчатую юбку… чулки, если есть».

Сглатываю.

Вот это уже точно не шутки, Ника!

Да всё хорошо будет.

Я справлюсь.

Я его перехитрю!

Никакого секса не будет!

«Ок».

«Хорошая девочка».

Бегу в комнату, чтобы выполнить поручения моего вымогателя.

С чулками обойдётся.

Быстро принимаю душ с ароматным, клубничным гелем, одеваюсь.

Верхние пуговицы блузки специально не застёгиваю.

Распускаю волосы, ероша их пальцами.

Окно в комнате открыто, я слышу рёв мотора.

По затылку бегут мурашки…

Отодвинув шторку, вижу, как крутая иномарка на скорости входит в поворот, преодолевая ворота.

Адам выходит из тачки.

Новый спортивный костюм сидит на нём как на модели подиума.

Новые белые кеды с черными вставками известной фирмы.

Он в черной майке, выгодно подчеркивающей его большие руки, в то время как спортивная кофта небрежно болтается на его бёдрах.

Боже, как он горяч!!!

Кричит бесстыжая развратница внутри меня.

Тряхнула головой.

Прочь. Прочь. Прочь.

Секса не будет!

И точка.

Каким бы горячим, сексуальным красавцем бы он ни был.

Потому что он…

Он – неисправимый подонок!

В панике засовываю пакетик с порошком в манжет рубашки, открываю дверь, выхожу…

* * *

– Итак… – тихо шепчу. – Это… с чего н-начнем? Мне лечь… или… или м-может быть тебя сначала раздеть? Или самой раздеться?

Я волнуюсь.

Не знаю как это, с чего начинают обычно.

Глупая!

С поцелуя, конечно.

С ласк.

Я просто растеряна немного.

Вряд ли Адам сторонник прелюдий…

Мне кажется он берёт сразу жёстко и грубо, не церемонясь.

Я вспоминаю, с какой яростью и агрессией он дрочил свой член и начинаю мелко подрагивать.

Тогда он был похож на обезумевшего, рычащего монстра.

На какое-то примитивное, дикое животное.

Но именно такая первобытная ярость меня в нём и зацепила.

Во что я влипла…

На что только себя обрекла?!

Адам здесь.

Стоит в центре комнаты, внимательно меня рассматривая.

Он молча делает шаг ко мне, стягивая с себя футболку через голову.

Я вижу перед собой самое шикарное тело на свете.

Затем его руки падают на штаны, низко сидящие на бёдрах.

– Постой! Я хочу… вина выпить. Давай вместе. Немного расслабимся.

– Вино? – фыркает. – Я пью только виски или коньяк, на худой конец пиво.

– Извини. Тогда виски. Сейчас спущусь на кухню, принесу.

– Нет! Не могу больше ждать. Вино, так вино.

Ставлю бутылку на стол. Становлюсь так, чтобы он не видел бокалы, когда я наливаю в них вино. Закрываю собой весь процесс. При этом несу какую-то чепуху про учёбу, пары, преподавателей.

Оборачиваюсь.

– Хватит уже мне зубы заговаривать.

Адам прижимает меня к столу.

Накрывает губами шею и целует…

Глаза против воли закрываются, я издаю тихий стон.

Как же горячо и приятно…

Он продолжает мять губами мою шею. Посасывать. Бессовестно ставит засосы, словно имеет полное право делать с моим телом всё, что захочет!

Чёёёрт!

Это действительно отвлекает. Я лечу в другое измерение. Теряю контроль над ситуацией. Главное вовремя остановиться. Иначе проиграю! Я здесь, чтобы проучить высокомерного нахала!

Отпускает меня, позволяя взять бокал. Левый – это мой. Без секретного ингредиента. Я пью его до самого дна, он выпивает свой! Отличный вкус. И, кажется, пьянею с первой секунды. Ах да, я же пятикапельная.

Адам забирает у меня пустой бокал, ставя обратно на стол, оглашая:

– Теперь снимай одежду, Ника… Выполняй свою часть сделки.

Властные пальцы ложатся на пуговицы моей блузки и начинают медленно её расстегивать.

– Боишься?

Очень.

Я вся дрожу от волнения, но от жажды ещё больше!

Которой обязана, ну просто обязана противостоять!

Как это сложно…

Когда кровь в венах закипает, а низ живота сжимается от горячих спазмов возбуждения, когда я вижу почти полностью голого, совершенного мужчину. Мечту всех девчонок мира!

Адам снимает с меня блузку, освобождая стройное тело от оков одежды. Затем его руки ныряют за мою талию, нащупывают молнию клетчатой юбки. Дергают вниз.

Вжух…

Юбка падает на пол, обнажая стройные девичьи ноги.

Мои щёки вспыхивают румянцем, когда я понимаю, что оказываюсь перед ним практически полностью голая, то есть в одном только белье.

Он взглядом победителя оценивает то, чем будет обладать!

– Ты милая, когда смущаешься, – рука Адама ложится на мою щеку, надменно её поглаживает. – Не ожидал. Твой румянец заводит…

Одно его прикосновение – я сплошной оголённый нерв.

Как можно так ненавидеть человека и одновременно до сумасшествия его хотеть?

Сильная ладонь второй, левой руки, опускается на моё бедро, сжимая. Он резким рывком притягивает меня к себе. Припечатывает. Кожа к коже. Его дыхание на моих губах… Теперь горячие пальцы надавливают на подбородок, подчиняя.

Адам горячо и прерывисто дышит, рассматривая мои губы. Он собирается меня поцеловать! Но не целует… он просто трется о них своими губами, дразня. Обжигает дыханием, которое пахнет мятой и дорогими сигаретами.

Он стоит передо мной в одних только чёрных боксёрах, через которые видно большой, выпуклый бугор. Просто гигантский.

Адам приоткрывает рот и касается моих губ языком, нарочито медленно по ним проводит. Из груди практически вырывается предательский стон! Он всего лишь облизывает мои губы, щекоча их кончиком языка, а мне уже хочется захлебнуться от адреналина.

– Продолжим. Я хочу увидеть тебя без одежды, – отстранившись, низким голосом шепчет в мой рот.

Я нервно облизываю губы. Они припухли и болят. Он целовал меня достаточно долго, ненасытно, в какой-то миг я подумала, что он меня просто сожрёт.

Адам забавляется. С уже знакомой мне ехидной ухмылкой. Он пальцами скользит по моей коже, рисуя на ней узоры, медленно направляется к резинке трусиков. Подцепив её пальцем, стягивает бельё вниз. Роняет на пол.

– Переступи, – его голос охрип.

Карие глаза стали темными-темными.

Как глубокая ночь на краю света.

Я послушно перешагиваю через бельё, которое уже стало очень мокрым.

Пытаюсь быстро отбросить его в сторону, чтобы он не узнал об этом, но мерзавец словно мои мысли читает, ловко подхватывает его с пола и сжимает в кулаке.

– Мокрая! Плохая, очень плохая девочка… Ты насквозь промокла, Ника! Хочешь меня?

Звучит довольный смешок.

Он сжимает мои трусики сильней, так, что они жалобно трещат в его крепком, мускулистом кулаке. Так, чтобы я увидела, как по его руке, очерченной стальными мышцами, стекает капелька моей влаги.

Адам снимает с меня лифчик.

Накрывает оба полушария ладонями, чувственно их сжимает. По коже рассыпаются миллиарды мурашек.

А что, так можно?

Разве он может быть таким нежным?

Адам гладит мою грудь, нажимает на сосок большим пальцем, тот моментально твердеет, отзываясь на прикосновение таких опытных рук. Моё тело будто признаёт в нём своего хозяина.

В руках Адама появляется серебристая упаковка. Я нервно сглатываю, догадываясь, что это такое.

Он рвёт зубами фольгу, раскатывает латекс по толстой и твёрдой длине.

Действия такие чёткие и отточенные, будто это для него обычное дело.

Эти мысли навевают грусть.

Я игрушка, всего лишь его игрушка.

Одна из сотни таких вот вещей, с которыми он порезвился, а потом бросил, когда игрушки ему надоели.

– Ты готова? Примешь мой член?

Вздрагиваю, когда его руки падают на мои ягодицы, жёстко сжимая.

Он смотрит на меня хищно и опасно.

Его завораживающие глаза обещают мне ад…

Нет, не так.

ОН И ЕСТЬ АД.

– Обещай мне, Адам! Обещай! Что, когда мы сделаем это, ты уничтожишь ту фотографию…

– Ага.

– Обещаешь?

– Хватит разговоров, Ника. Раздвигай уже ноги…

Адам толкает меня спиной на кровать, сам возвышается сверху. Накрывает горячим, накачанным телом, жёстко подминая под себя. Его большой, мощный член упирается мне в пупок.

Адам обхватывает основание вздыбленного органа рукой, несколько раз проводит по стволу, демонстрируя мне его мощь.

Я задерживаю дыхание.

Сейчас…

О, боже мой!

Сейчас это случится.

Когда уже снотворное подействует?!

Не успеваю закончить в мыслях эту фразу, как вдруг понимаю, что на моё тело неожиданно обрушивается сильнейшая слабость, а перед глазами начинают плясать тёмные пятна.

Так сильно захотелось спать…

– Готова?

Проклятье…

Неужели Адам меня раскусил?!

Он поменял бокалы местами?

Поздно об этом думать.

Я проиграла.

Сейчас он станет моим первым…

Спустя некоторое время.

– Круто трахаешься, Куликова!

Резко останавливаюсь.

Поворачиваю голову на мудака, награждая его презрительным взглядом.

Марк!

Он с наркотой переборщил?!

Что за гадости с его помойного рта в мой адрес вылетели?

– Ты это мне?

Слышится глумливый хохот, шаги.

Меня со всех сторон окружают другие студенты возле ступенек главного корпуса.

– Зачетные сиськи!

– А на моем болте так же поскачешь?

Издевательский хохот не вызывает ничего, кроме отвращения, а от коварных, бездушных улыбок хочется закрыться за тремя замками.

Что происходит?

Ничего не понимаю!

Пока один из гавнюков не сует мне в лицо телефон. Включает видео.

На весь университет раздаются громкие стоны и охи.

Я ошалело смотрю на экран и чувствую адский стыд!

Всё лицо огнём полыхает. На глазах наворачиваются слезы…

На видео я вижу себя.

Полностью голую.

– Смотри как он её жарит!

– Уффф, какая задница-то сочная у нашей мартышки!

– Молоток мужик!

– Ох*енно булками работает!

Орущих недоносков со всех сторон обступили и другие любопытные зрители, включая уже моих одногруппниц.

– Это что, Куликова? Серьёзно?!

– Сто процентов она!

– Ничё себе новость дня!

Господи…

Откуда это видео?

Кто его снял?!

– Видео подлинное.

Верно. Это я, и… Адам.

Наш первый раз!

Только лицо Адама не видно.

– Ха! И откуда это у тебя?

– На порно сайте вчера вечером скачал, прикинь! – хвастается Марк, щедро постя его всем, кому не лень.

Камера снимает лишь меня во всех ракурсах, даже лицо крупным планом.

Это не может быть правдой…

Как это видео попало в сеть?

Адам что, он… он снял меня?

Скрытой камерой…

Снял, смонтировал видео, вырезав из него себя, а потом слил его в сеть!

От сумасшедших, бесчеловечных догадок у меня отнимаются ноги, на тело обрушивается ужасная слабость.

– Давай я тебе на мейл кину.

– Да, кидай!

– И мне тоже! Я на экономике под него подрочу, а то скукота… Егорыч опять будет нудить две пары.

По всей округе прокатилась дружная волна смеха.

– Ты теперь звезда порнохаба Куликова! – прыснула Алевтина, одна из бывших девиц Адама.

– Вы нелюди…

Слёзы обжигают глаза.

Дергаюсь вперёд и пытаюсь выбить телефон из рук Марка.

Кто-то ставит мне подножку.

Я спотыкаюсь, сильно бьюсь коленом.

Мерзавцы продолжают весело хохотать, издеваясь.

Поздно бороться. Поздно что-либо делать.

Это видео уже разошлось по сети…

Поднявшись с пола, я побежала к выходу, к воротам, ведущим из университета, как вдруг в кого-то врезалась.

Передо мной стояла наш декан.

– Куликова! Ты мне нужна!!! – орет она, брезгливо поправляя смятый пиджак, в том месте, где я до него дотронулась. – Ты отчислена! Немедленно покинь наше учебное заведение.

Глава 15

Хуже уже быть не может.

Я ничего ей не отвечаю.

Горло разрывает ком горечи и обиды!

– Надеюсь, причину не нужно озвучивать?! Как ты могла? За тебя такой уважаемый человек слово замолвил! А ты… ты… Отвратительно! Даже комментировать ничего не хочу! Сегодня проверка из министерства приехала! Они увидели, чем увлекаются наш студенты, вместо того, чтобы грызть гранит науки! Какой позор!!! Наша репутация пострадала, понимаешь?! Меня оштрафовали…

Я обхожу её стороной, вновь срываюсь на бег, растирая по щекам слёзы.

– Юрий Валерьевич уже едет! – в спину выкрикивает.

Сворачиваю за угол здания.

Мне кажется, что я упала на самое дно и никогда больше не смогу оттуда выбраться.

Телефон начинает разрываться от кучи звонков и сообщений.

Я едва не разбиваю его о стену. Сдержавшись, просто выключаю.

Подняв голову, внезапно вижу маму и Юрия.

Мама плачет, а Юрий смотрит на меня как на предателя, с холодным, переполненным гневом лицом.

Они знают.

Неужели и они тоже знают! Декан останавливает их, что-то бурно говорит, показывая телефон! Мама бросает короткий взгляд на меня, в котором я вижу лишь стыд и разочарование. Во мне. Как в единственной дочери, которой она отдала всю свою жизнь…

Что уже говорить про репутацию Юрия, которая теперь будет испорчена!

Я не могу больше это выносить.

Медленно отступаю назад.

Затем и вовсе срываюсь на бег.

Ненавижу тебя, Адам!

Ты самое худшее, что случилось со мной в жизни.

Ты дьявол Адам.

А дьявол никогда не станет человеком.

Сама виновата!

Сама…

Ты же знала какой он ушлёпок и всё равно позволила ему пробраться в твою душу и разбить твоё сердце!

Теперь мой позор увидит весь мир!

Но больнее всего, что его увидели мои близкие…

Мама. Юра.

Люди, которые верили в меня, которые делали всё, чтобы я была счастлива и шла к успеху.

Но я их подвела…

Особенно Юру, который подарил мне шанс, который осуществил мою мечту, устроив меня в университет.

Слёзы слепят меня, жгут глаза, дезориентируют.

Я захлёбываюсь в несправедливости, боли, предательстве.

Как же хочется унять эту боль…

Проще сердце из груди вырезать и выбросить его на помойку.

Именно это только что сделал Адам. Я не замечаю, как оказываюсь на дороге.

Слышу крик, а потом резкий звук тормозов.

Удар.

Я налетаю на что-то твердое, металлическое.

И мгновенно проваливаюсь в темноту.

* * *

– Ещё не очнулась?

– Пока нет.

– Ей лучше?

Звучат взволнованные голоса издали, эхом, как в пещере.

Пока лежу с закрытыми глазами, пытаюсь прийти в себя и сориентироваться.

Пытаюсь вспомнить, что произошло.

Почему вдруг резко наступила темнота и я провалилась в неизвестность?

На некоторое время выпала из реальности.

Удар…

Точно!

Был удар.

А потом тьма.

– Да, причин паниковать нет. Девушка больше испугалась, чем получила травму. Этим и вызван её обморок.

Мороз бежит по коже… Память понемногу ко мне возвращается.

Резкой вспышкой!

До самых нервов, которые стягиваются в тугие узлы, вызывая боль.

Перед глазами проносятся обрывки из воспоминаний…

Университет. Насмешки студентов. Телефон, в руке Марка с вульгарным видео.

Меня постоянно пытались выставить в дурном свете, используя фотошоп, но в этот раз видео оказалось настоящим.

Потом я увидела декана, маму с Юрием. Под воздействием сильных эмоций, не поняла, как выскочила на дорогу…

Шаги стихают.

Разговор продолжается в отдалении, где-то со стороны коридора.

Приоткрыв глаза, я увидела маму, Юрия и ещё двух мужчин. Один из них в белом халате. Все стоят в проходе двери, спиной ко мне. А сама я нахожусь в неизвестном, светлом помещении. Понимаю, что я в больнице.

– Примите мои извинения, я, честно, не увидел девушку! Она сама выскочила на дорогу! – молвит незнакомец. Тот, на котором тёмная спортивка.

– Вы всё ещё здесь? Вы можете идти, – гремит грозный голос Юрия.

– Я всего лишь хотел узнать о её самочувствии…

– Вы всё слышали. У Ники лёгкое сотрясение. Серьёзных травм нет.

– Пациентка нуждается в отдыхе и покое. Два-три дня, думаем, её можно будет забрать домой, – уточнил мужчина в белом.

Я горько вздыхаю, сжимаясь в комочек.

Не хочу никуда…

Не хочу домой…

Исчезнуть хочу.

Притворяюсь спящей, потому что желания говорить с кем-то сейчас вообще нет никакого.

Я лежу под капельницей, лоб саднит. Чувствую, там появилась приличного размера шишка. У меня содраны ладони и, я так полагаю, коленка. В тех местах печёт.

Но я не обращаю на телесный дискомфорт никакого внимания.

Главная боль, боль душевная.

– Где она?

Вся сжимаюсь как пружина.

Грозный, как гром голос, бьёт в самое сердце.

Услышав ЕГО голос, почти перестала дышать.

– Спит… – произнесла мама.

– Я приехал так быстро, как только смог.

Ведёт себя так, будто переживает.

Лжец.

Сейчас будет делать вид, что он не при делах вообще.

Чтобы, в случае чего, ему не влетело.

Потому что на видео видно только меня…

Меня воротит от Адама!

Не хочу его больше видеть.

Никогда!

– Как она? Сильно пострадала? – продолжает натягивать на тон волнение. Какой умелый актёр!

– Ника выскочила на дорогу, попала под машину. К счастью, она не пострадала. Травмы пустяковые…

Слышу тяжелый вздох.

– Хочу её увидеть.

– Только недолго, – предупреждает врач, у меня внутри всё леденеет.

А я не хочу!

Желаю тебе, Адам, испытать то, что испытала я.

Притворяюсь спящей.

Даже не думаю открывать глаза и видеть его надменную физиономию, на которой он будет старательно изображать сострадание.

Звук шагов близко.

– Ника… – мою руку накрывает горячая, жёсткая ладонь. – Ты спятила, да? Проблема ты моя…

Выдох в горле застрял.

Не пойму его.

Что за интонация?

Где насмешливые нотки и самодовольный тон?

Мол, я выиграл. Я победил. Я растоптал твою жизнь!

Я больше не поведусь на дьявольские чары.

Хватит!

Сыта по горло.

По щеке скатывается одинокая слеза.

Но он её вряд ли видит из-за моей позы.

Я не верю ни одному его поганому слову!

Беспощадная игра продолжается…

Я узнала, кто такой Адам.

Узнала его двойственную натуру.

Наконец поняла, почему он себя так ведёт.

Ему нравится быть вначале мягким, а потом бросать твою душу на скалы.

Он питается эмоциями…

Он энергетический монстр.

Дальше Адам просто сидит. Молча. Гладит меня по руке, а по мне будто не гладит, а жалит. Его руки воспринимаются мною как жала скорпиона.

Сколько мне ещё это терпеть.

Не хочу…

Не хочу, чтобы трогал, разговаривал, смотрел, даже дышал в мою сторону.

Я хочу стать невидимкой для всего мира.

Хочу вырваться и убежать, потому что каждое касание его пальцев вызывает только ненависть, желание быстро отдёрнуть руку. Но я вынуждена это терпеть, чтобы он думал, что я сплю.

Молюсь, чтобы уже вышло время и он ушёл.

Но время, как специально, тянется подобно резине.

– Молодой человек, покиньте палату, – неожиданно раздался мягкий, женский голос. – Пациентке нужно сделать укол.

Вот и моё спасение!

– Дайте мне ещё пять минут, пожалуйста.

Нет, не давайте!

Дайте ему лучше мышьяк внутривенно!

– Приходите завтра утром.

Теплая ладонь соскальзывает с моей руки. Наступает лёгкое чувство облегчения.

Чуть приподняв ресницы, я вижу широкую спину. Адам уходит…

Дверь за ним закрывается.

Мечтаю, чтобы это была наша последняя встреча.

Медсестра суетится рядом с моей кроватью. Убирает капельницу, вытащив иглу, заклеивает место, где был установлен катетер, пластырем. Затем тоже уходит. Но за дверью снова слышаться шаги и голоса. Мама и Юрий. Решили перед уходом заглянуть ко мне еще раз. Они остановили в коридоре медсестру.

– Пришла в себя?

– Пока нет. Сделала ей укол успокоительного, прокапала. Организм молодой, быстро восстановится.

Медсестра не успела закрыть дверь до конца.

– Спасибо вам за всё.

– Не за что. Через десять минут заканчивается приёмный час, вам нужно покинуть больницу.

– Понятно.

Слышится цокот каблучков, медсестра удаляется. Я наблюдаю за мамой и Юрием сквозь опущенные ресницы. Они шепчутся.

– Не день, а ужас. Из-за чего мы всё это заслужили? О нашей семье теперь весь город болтает.

– Главное, Господь увёл нас от беды…

Последним ударом на сегодня становятся слова матери.

– Ника была другой девочкой! Совершенно! Этот университет её испортил… Как же мне стыдно! О нас все теперь говорят. Настоящий позор! Мне стыдно, что я её мать…

На эмоциях она это сказала, сорвавшись, или из-за повышенного всплеска гормонов – не знаю. Но её слова стали решающими. Для того, чтобы принять решение, касающееся того, что мне делать дальше.

– Успокойся, Ксения, – похлопал по спине, когда на прижалась к его плечу. – Пойдем на воздух, тебе нельзя нервничать.

И они уходят.

А я натягиваю на голову одеяло и не чувствую больше ничего.

Внутри меня осталась черная пустота…

Глава 16

Слышу знакомый звук – это же мой телефон вибрирует. Сбрасываю с головы одеяло, тянусь к тумбочке, на которой лежат мои вещи.

Беру телефон в руки, ошалеваю, видя сколько сообщений там и звонков от неизвестных абонентов. Даже открывать не буду. Догадываюсь, что мне пишут… Тонны грязи.

Прямо сейчас приходит сообщение от Вилены. Случайно нажала на него пальцем, оно и открылось.

“Как ты? Просто ужас какой-то! О тебе все говорят. Я не верю, что это ты. Тебя подставили. Но кто?!”

Она правда не верит?

Вилена меня удивила.

Я думала, она в числе первых кинет в меня камень.

Я ошиблась.

Получается, Вилена единственная, кто решил меня поддержать?

От нее я меньше всего ждала помощи, оказалось всё наоборот.

Те, кто любят, ранят сильней.

Я знаю ответ на этот вопрос.

Вздохнув, пишу:

“Не хочу обсуждать это…”

“Что будешь делать?”

Не знаю…

Хочу умереть.

От меня отвернулись все.

Даже родная мать, которую я люблю больше всего на свете!

Тогда я и приняла решение.

Сгоряча, возможно, но это именно то, что мне сейчас хочется.

“Я хочу уехать. Сбежать. Так, чтобы никто и никогда меня не нашел. Но не знаю как”.

Ответ приходит незамедлительно.

“Ника! Я смогу тебе помочь! Всё организую! Завтра я тебя заберу!”

Почему она мне помогает?

Спрашиваю об этом.

“Просто я так хочу… Мне жаль тебя. Ты хороший человек. Пообщавшись с тобой, я это поняла. Ты не заслуживаешь такого обращения! Они все подонки!”

“Спасибо…”

Я опять безмолвно расплакалась.

“Завтра рано утром я заеду за тобой с водителем. Сможешь незаметно выйти?”

“Постараюсь”.

“Буду в семь. Только адрес больницы напиши”.

* * *

Я всю ночь не сомкнула глаз. Только и ждала утра, чтобы со всем как можно скорее покончить.

С рассветом, попробовала встать с кровати. Голова закружилась… Но я устояла. Меня всё также мучила слабость, болела голова.

Немного привела себя в порядок. Прихрамывая, направилась к двери, выглянула наружу. В коридоре тишина. Вдали вижу сонную уборщицу, которая моет полы, и женщину в халате, прогуливающуюся по коридору. Рядом с моей палатой пост, но он сейчас пустует. Это шанс!

Немедля больше, я выхожу из палаты и уверенным шагом двигаюсь по коридору, следуя указателям. Передо мной вырастают двери с табличкой “Выход”. Миную их. Спускаюсь по лестнице. Навстречу идёт незнакомый мужчина в синей робе, но он занят бумагами. Прохожу мимо него, думая, что он меня остановит, однако, это не случается.

Больница кажется мне не знакомой, но я достаточно успешно ориентируюсь в новых местах. Еще несколько минут, нахожу выход на улицу. Покидаю большое многоэтажное здание светло-серого цвета, оказываюсь на парковке. Что дальше?

Парковка практически пустует, но на ней стоят автомобиле. В каком из них Ви? Уже начало восьмого…

– Ника, сюда! – рядом тормозит холёный седан бизнес-класса, почти такой же, как у Юрия, который плавно выруливает из-за угла здания. Я его пока что не заметила. Из окна выглядывает Вилена, машет мне рукой. – Садись быстрей!

– Ну как ты? Как самочувствие? – с сочувствием рассматривает моё уставшее лицо. – Ты бледная… И шишка у тебя какая красивая на лбу.

Ну да, я же в санатории отдыхала, а шишку мне солнышком напекло.

Это мысли вслух. Которые сложно контролировать. Вилене я грубить не собираюсь, ведь она моя спасительница.

Я забираюсь в машину на заднее сиденье, плотно закрыв дверь. Оказываюсь рядом с подругой. Осматриваюсь. Впереди сидит лысый мужчина, большой и крепкий, в тёмном костюме.

– Ну поехали, – машет водителю его хозяйка, он давит на газ, покидая территорию медицинского заведения.

– Вот только куда?

Смотрю на подругу, а она на меня, чавкая жвачкой.

Вилена при любом раскладе выглядит как кукла Барби.

Ухоженная. Макияж. Шмоточки из последней коллекции. Каблучки. Ногти с гламурным маникюром.

– Значит, ты решила сбежать?

– Уехать. Просто уехать и жить своей жизнью.

– Ну ясно… Меня тоже предки достали, я и сама мечтаю свалить. Но учёбу всё же хотела бы закончить, а потом уже… ух за границу бы рвануть!

Повисла тишина.

Я перевела взгляд и с грустью уставилась в окно.

– Что ж… – неловко вздохнула Ви. – Значит всё не очень, да?

– Меня отчислили. Мама сказала, что ей стыдно, что я её дочь.

– Оу… Капец. Понятно, почему ты решила сбежать.

Молчу.

– Я так сожалею! Не падай духом! Выкарабкаемся, – её настрой бодрит и успокаивает. Хоть как-то вселяет надежду. – Время лечит. Надо взять себя в руки и пережить. Видео монтаж, да?

Не отвечаю.

– Ну конечно монтаж, что же еще! Вот суки! И кто же это сделал?!!

– Какая разница. Я не хочу больше ничего. Я устала…

– Ладно, не падай духом. Помогу, чем смогу.

– Что ты предлагаешь? Куда едем?

– В Подмосковье, думаю. Пока будем ехать, поищем жилье. За деньги не переживай.

Вилена подключается к интернету, приступает к поиску. Мы выезжаем на трассу.

– Ищи где-нибудь подальше. Мне всё равно где. Где потише, да поскромней.

– Поняла.

– Лучше в посёлке городского типа.

– Ммм, Митякино подойдёт?

– Наверно.

– Это далековато. Придётся день убить.

Не проходит и получаса, мой телефон разрывается от звонков. Мама звонит, потом Юрий. Я просто не отвечаю. А потом он звонит… Я выключаю телефон, вытаскиваю из него сим карту, ломаю пополам и выбрасываю в окно.

Все равно я должна была от неё избавиться!

Теперь все знают, что это номер шлюхи и будут по нему звонить, продолжая и дальше травить мне жизнь.

Мы проводим в дороге около часа. Погода сегодня хорошая, дождя и ветра нет. Подыскиваем варианты жилья, обзванивая владельцев.

– Все расходы оплачу. У тебя совсем-совсем вещей нет?

Машу головой.

Вот дожили.

Я теперь бомж.

Вот до чего может довести глупая любовь к плохому парню.

– Все решим, – твердо заявляет Вилена.

– Даже не знаю, как тебя отблагодарить.

– Не беспокойся.

– Я не привыкла жить за чужой счёт. Найду работу, всё верну до копейки.

– Эх, да забей! Ну мелочевка для меня это, пойми, – отмахивается она. – Ты есть хочешь?

Не успела она задать вопрос, как у меня живот заурчал.

– О, ясно. Артём, тормозни на заправке или у какого-нибудь придорожного кафе, перекусить охота.

Спустя минуту паркуемся на заправке.

Я выхожу из машины, чувствуя ужасную слабость. Хромаю.

– Бедная, – Вилена ведёт меня под руку к кафе. – Как же тебя так угораздило?

Вот так уж вышло.

Я, как обычно, магнит для неприятностей.

Честно, мне бы не очень сейчас хотелось светиться на людях, зная Юрия, он меня быстро найдёт такими темпами. Если вообще захотят искать… Может им больше не нужна дочь шлюха. И своей шишкой не хочу пугать людей на улице, поэтому прошу Ви, чтобы она купила что-нибудь с собой. Мне достаточно латте и круассана.

Пока водитель Артём заправляет машину, а Вилена выбирает еду, я решила воспользоваться туалетной комнатой. Боже… Глянула на себя, чуть заикаться не начала. Лицо бледное-бледное, как поганка. Лоб разнесло. Под глазами мешки и синяки. Плохо дело.

Решив все дела на заправке, мы сели обратно в машину и поехали. Дорога обещала быть длинной… Я старалась не думать о случившемся, Вилена меня отвлекала своей непрекращающейся болтовней. Решила рассказать мне, какой она придумала новый взрывной марафон в инстаграм, назвала его: “В каждой женщине живёт Богиня”.

Лучше слушать её белиберду, чем страдать. Да, так намного лучше…

Мы перекусываем прямо в машине, продолжаем путь, обсуждая некоторые вопросы. Автомобиль у Вилены такой комфортный, что вскоре я не заметила, как заснула. Меня укачало.

Открываю глаза уже когда машина останавливается. Время близится к вечеру. Я смотрю в окно и вижу небольшую пятиэтажку в каком-то богом забытом районе.

– Приехали.

Выходим из машины.

На улице похолодало…

Я осматриваюсь.

Место чем-то напоминает квартиру отчима. Далеко не Рублёвка, к которой я уже привыкла, но лучше здесь жить, чем день ото дня видеть бездушного ублюдка!

– Эмм, ну такое… – морща носик оглашает Вилена.

– Сойдет. Главное, что подальше от не… От родителей.

– Ну они точно не будут здесь искать. Навигатор даже заглючил в этих дебрях. Свернули не туда. Пришлось по старинке добираться, спрашивая у прохожих дорогу.

– Тогда, несомненно, то, что надо.

Для того, чтобы стать невидимкой. Как я и хотела.

– Нам на второй этаж, пошли.

В сопровождении Артёма, входим в дом, отыскивая нужную квартиру. Артём бдителен, заметно, что взвинчен. Постоянно оглядывается по сторонам, закрывая собой Ви.

Хозяйка, пожилая на вид женщина в застиранном халате уже ждёт нас и встречает у порога.

– Людмила я! Людмила Иванна! Проходите.

Проводит экскурсию, показывая однокомнатную квартиру. Внутри всё чисто, уютно, но по-простому. А мне больше ничего и не надо.

– Соседи тихие, буянить не будут, – заявляет она, – деньги наличкой! И я не из терпеливых, отсрочек не даю.

– Без проблем, бабулечка! – Вилена деловито протягивает ей стопку купюр. – На три месяца вперёд.

– Ви…

– Спокойно.

– Батюшки! Вот это другое дело, как мне сегодня повезло! – радуется старушка, прижимая к груди наличку. – Ну располагайтесь, если что звоните. А я пойду.

– Бабусь, а магазин тут есть вообще?

– Есть, рыночек есть, там всё есть. Но поторопитесь, через час закроется.

– Спасибо.

– Только мальчиков не водить! Дискотеки не устраивать, – строго глянула на меня исподлобья, ещё и пальцем пригрозила.

– Не буду.

За это точно можете не переживать.

Я сейчас так разбита и подавлена, что, наверно, в одиночестве и умру с пятью котами. Буду такая же как Людмила Иванна. Мне сейчас реально ничего не хочется. Руки опускаются. Но я понимаю, что выкарабкиваться как-то нужно из трясины.

Старушечка удаляется, бросив связку ключей на комоде, мы с Виленой отправляемся на рынок. Мне нужно купить всё самое необходимое. Пока идём, я мысленно составляю список вещей и продуктов.

Рынок оказался хорошим, уютным. Всё вроде купили. Уже оттуда возвращаемся гружёными до отвала. Больше всего досталось Артёму.

Обустроившись на новом месте, я с благодарностью посмотрела на Вилену.

– Спасибо тебе большое.

– Пустяки.

– Как мне тебя отблагодарить? Рефераты, диплом…

– Буду признательна, кстати.

– Я новую симку куплю, сообщу номер, туда пиши, звони.

– Обязательно. Ну что ж, мне пора. Поздно уже, нам ехать обратно долго.

– Понимаю.

Вилена подходит ко мне и обнимает.

– Удачи. Береги себя.

– Ты тоже.

Провожаю свою спасительницу до двери. Она уходит…

Запираюсь на замок.

Прислонившись спиной к двери, медленно сползаю по ней вниз с глубоким вздохом.

Надеюсь, я выбрала правильный путь.

Глава 17

Я обживаюсь на новом месте. У меня всё хорошо. Вроде бы… В плане того, что в одиночестве я чувствую себя комфортно.

Вчера подобрала бездомного котёнка, приютила. Он промок, дрожал и жалобно мяукал возле подъезда. Я не могла пройти мимо. Так что теперь у меня появился друг.

Я его искупала, вычесала, накормила. Малыш ласковый и послушный. Мы теперь родственные души. Он – моё самое лучшее средство для снятия стресса. Маленький, пушистый, урчащий трактор. Ложится мне на колени и делает лапочный массаж.

Правду говорят, что животные лучше людей.

Малыш будто всё понимает, как человек. Он понимает всю мою боль и пытается меня успокоить.

Котик рыженький с белой грудкой и щечками. Назвала его Персик. Мальчик, ему где-то два месяца. Спит вместе со мной, ни на шаг от меня не отходит.

Район, в котором я теперь живу оказался тихим, спокойным, на удивление. Люди здесь в основном старики, но приветливые. Я с некоторыми даже подружилась. По мелочам помогаю. И с Людмилой Ивановной мы нашли общий язык. Иногда я к ней на чай захожу. Она меня домашними пирогами угощает.

Работу я нашла спустя несколько дней после переезда. Устроилась официанткой в придорожном кафе. Думаю, это временная работа. Да и вообще я здесь временно. Накоплю денег, отдам долг Виолетте, потом, думаю, перееду в город, когда всё утрясётся. Когда про меня забудут и перестанут искать. Хотя может вообще не ищут, даже рады, что такая помеха, вроде меня, исчезла. Потому что вокруг меня тишина.

Всё-таки в глубине души я ждала, что кто-нибудь за мной приедет. Мне хотелось почувствовать себя нужной, что за меня действительно переживают. Пока это не так.

Работа в кафе не слишком приятная, в плане того, что ты всё время на ногах. Но у меня большой опыт работы в этой теме. Хозяин – толстопузый Армен Арамович нормальный мужик. Справедливый. Тепло ко мне отнёсся. У него большая семья, а это кафе – вся его жизнь.

Я протирала столы, как вдруг услышала звон колокольчика. Обернулась, увидев высокого, хорошо одетого брюнета. Горло сдавило невидимыми нитями. Это… Юрий!

Он стоит точно напротив меня и смотрит на меня обеспокоенными глазами.

Нашёл, всё-таки. Выследил. Что ж, я была к этому готова, хоть и, честно, не думала, что они будут искать блудную дочь, которая своё заслужила.

Перед его появлением, буквально за пять минут, в кафе заходили двое поджарых мужчин. Они ничего не стали заказывать. Осмотрели помещение, на меня внимательно зыркнули, и быстро ушли.

Юрий начинает быстро двигаться, ловит меня за руки и притягивает к себе, обнимая.

– Ника! Ну наконец-то я тебя нашёл…

Упираюсь.

Но внутри всё сжимается, хочется разреветься на твёрдом, мужском плече. Мне всегда импонировал Юрий, больше, чем кто-либо другой. Я стала любить его даже больше, чем мать. Возможно…

Любить, исключительно, как отца.

– Ты в своём уме вообще! – за плечи встряхивает. – Ты что только делаешь, Вероника?! Тебе сколько лет? Тринадцать, что ты решила в подростка поиграть? Мать места не находит, её в больницу на сохранение положили!

– Это ложь, – тихо шепчу.

– Что?

– Она не переживает, она счастлива от меня избавится.

– Дать бы тебе по губам за такие слова! Твоя мать лежит в больнице! У неё был сильный стресс, когда тебя не нашли в палате, а потом камера показала, что ты села в незнакомую машину и уехала. Мы звонили, с ума сходили! Особенно, когда перестали идти гудки и робот сказал, что абонент недоступен.

– Меня подруга выручила. Она помогла начать мне новую жизнь.

– Так, хватит уже разговоров пустых, поехали!

Юрий сжимает мою руку, тянет в сторону выхода, волоча за собой, но я упираюсь.

– Никуда не поеду. Мне здесь хорошо! Очень хорошо.

– Да неужели! То есть мыть полы в забегаловке – это то, к чему ты всю жизнь стремилась?!

С горечью сглатываю, глядя в его жёсткое лицо.

– Пока буду мыть, потом что-нибудь другое придумаю. Хоть и забегаловка, но чаевые хорошие оставляют.

Юрий весь пылает от гнева.

– Ну ты упрямая! Здесь небезопасно работать! Молодой, одинокой девушке!

Он запнулся. Странным взглядом по мне прошелся.

Ах да… понял, что глупость сказал, я же порно-звезда, так что не страшно. Мне не привыкать.

– Что вы так смотрите на меня? Шлюхой считаете?

– Прекрати.

– Я слышала ваш разговор возле палаты, я тогда не спала…

– Ах вот в чём дело! Поэтому и сбежала?

– Да. Я вас разочаровала, – слезы обожгли глаза. Отвернулась, всхлипнув.

– Ника… Иди сюда. – Он попытался меня обнять, но я отошла. – Ну всякое бывает. Это не повод убегать. Нам нужно поговорить.

– Я не вернусь в ваш дом. Хочу жить своей жизнью.

Главное, чтобы быть от НЕГО подальше.

Мужчина тяжело вздохнул, проведя пальцами по густым волосам с нитями седины.

– Ну ладно… Сниму тебе хорошую квартиру. Хочешь в “Москва-Сити”?

– Нет. Я хочу остаться здесь. Это моё решение. Никуда не поеду и точка. Мне здесь нравится.

Не хочу жить за чей-то счёт!

Этим самым я докажу, что я не шлюха.

Я буду работать честным трудом, тогда они поймут, что то видео – ложь.

– А как же учеба?

Прыскаю.

– Какая учеба? Меня отчислили.

– Я попробую договориться, не проблема.

Ну уж нет!

В эту помойку я точно никогда не вернусь.

Лучше выберу ВУЗ попроще. Где реально учатся, а не понтуются и издеваются над теми, кто вырос в семье со средним достатком.

МВУ – моё разочарование…

Недавно я это поняла, всё хорошо обдумав.

Я всегда стремилась туда попасть, думала, лучше университета нет в нашей стране!

Сказочный интерьер, реклама на каждом шагу, счастливые лица студентов, которых за великие достижения награждают медалями… всё это – не более чем красивая картинка и отличная пиар компания.

Удачный, невероятно прибыльный проект одного олигарха – Вячеслава Коломойского. Который, между прочим, уже несколько лет живет в Катаре, ОАЭ.

– Ясно.

– Со мной всё будет хорошо.

Юрий обеспокоенно топчется на месте.

– Как я могу тебя бросить?

– Но ведь это мой выбор. Я так решила. Маме скажите, что я уже взрослая.

– Твоя мать с дуру ляпнула ту глупость о том, что она разочарована в тебе. Не это хотела сказать, совершенно. У неё гормоны.

– Меня ещё не отпустило. Должно пройти время. Я слишком всё близко к сердцу принимаю.

– Я понял тебя. Тогда… Я понял, что ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое на некоторое время?

Навсегда.

– Да.

Вздыхает.

– Что ж, людям иногда хочется одиночества. Дай мне хотя бы свой номер телефона. Это можно?

– Только если пообещаете его никому не давать. Даже маме. Пообещайте!

– Хорошо.

Диктую свой номер телефона.

Юрий замечательный человек. Он не перестаёт меня удивлять. Большое ему спасибо, что он не стал обсуждать тему видео ролика детально, выпытывая как можно больше информации, иначе я бы опять окунулась в тот дерьмовый день.

А мне хочется навсегда его забыть.

Стыдно об этом говорить.

Стыдно сказать, что именно произошло.

Я не понимаю почему.

Не хочу. Не могу.

Язык не поворачивается.

Стыд меня до костей разъедает.

Я бы хотела себе такого отца. Жаль ушлёпок Адам это не ценит. Постоянно его разочаровывает.

– Что ж… а мама как? – неловко спрашиваю.

Тревожно за неё и за брата или сестричку, чтобы она там обо мне не говорила, она моя мама.

– Нормально. Уже лучше. Мы, конечно, испугались, но вовремя успели приехать в больницу. У Ксении из-за переживаний начал болеть живот.

Опускаю голову, делая глубокий вдох.

На несколько секунд воцарилось молчание. Я первым его нарушила, когда увидела в окне, как к парковке кафе подъехала машина начальника.

– Идите, мне пора работать.

– Я буду звонить тебе постоянно. И номер карты скажи.

– Идите, – настойчивей.

– Эх, Ника… – махнул рукой.

Юрий направился к выходу, но прежде, чем уйти, положил на стол стопку купюр.

– Нет! Заберите!

Хлопнул дверью.

С печалью смотрю на подачку.

Не хочу их брать…

Хочу быть сильной и независимой.

В соседнем магазине есть ветеринарная клиника, там на двери весит бокс – сбор средств на лечение больных бездомных животных. Я решаю бросить эти деньги туда.

* * *

Проходит ещё несколько дней. Я работаю, налаживаю свою жизнь, потихоньку отхожу от стресса и ужаса, которые мне, к несчастью, довелось пережить.

Здесь, где я сейчас живу, мне хорошо. Здесь ужас прошлого забывается быстрей, поскольку здесь нет ничего такого, чтобы мне о нём напоминало. Моё спасение – это осознание того, что я нахожусь за несколько тысяч километров от тех мест, которые причиняют мне боль.

Сейчас я нахожусь на работе. Мою посуду на кухне. Ко мне подходит Армен Арамович и просит, чтобы я пошла работать в зал.

– Ника, там клиент пришел, прими заказ, – с хриплым акцентом просит он.

– Да, сейчас.

– Сразу подай ему наш фирменный суп! В качестве презента! Он всё равно вчерашний, надо его быстрей расходовать. Скажи у нас сегодня акция! Компот берёшь, суп с лапшой в подарок.

– Поняла.

Обычно, в послеобеденное время, кафе пустует, и я помогаю на кухне с уборкой за дополнительную плату.

Вытираю руки, надеваю чистый передник и спешу в зал.

Мой клиент сидит возле окна ко мне спиной.

И этот силуэт кажется мне очень знакомым.

Гордая поза, широкий разворот плеч, шелковистые, темные волосы, небрежно взлохмаченные. Спортивная, фирменная одежда.

Что-то грудь сдавливает ни с того, ни с чего…

Я сейчас вся в запаре, не сразу понимаю, что происходит.

Лишь тогда, когда подхожу к столику, и… вижу его лицо. Его демонически-коварные, тёмно-карие глаза. Они вспыхивают алыми искрами, увидев меня.

– Ника!

Адам поднимается со стула, я отшагиваю назад с подносом в руках.

– НЕ ПОДХОДИ! – шиплю, предупреждая. Готова без лишних слов швырнуть в него поднос, или вообще убить металлической штуковиной по мерзкой башке.

– Давай поговорим!

– Нет! Просто уйди. Я не хочу с тобой разговаривать.

Потому что знаю, что он начнёт нести всякую чушь, лишь бы я его простила, чтобы он, вскоре, приступил к своему любимому делу – опять начал надо мной издеваться.

Я же просила Юрия никому не говорить о том, где я нахожусь.

Он пообещал!

Даже маме.

Маме я сообщение написала…

Пожелав ей скорейшего выздоровления и здоровья.

Всё-таки связалась с ней.

Не смогла иначе.

– Но я должен сказать тебе правду! Всё не так, как ты думаешь…

– Нечего объяснять, Адам, ты снял наш секс на видео без моего разрешения. Мой… мой первый раз. Ты редкостный баран и бесчувственный кусок кирпича! Разве ты не понимаешь, что значит для девушки её первый раз…

Он напряжённо сжимает челюсти.

Пытается подойти ко мне, но я не позволяю. Угрожаю подонку подносом!

– Дело в том, что то видео… Не подделка.

– Конечно не подделка, ты его снял специально! Зачем?!

– Не знаю… Просто так для себя.

– Ты издеваешься? Такой тупой отмазки я еще не встречала.

– Да послушай ты!!! – рычит, злясь на полную. – Я не собирался его никуда выкладывать, я снял для себя, чтобы пересматривать, чтобы любоваться нами. Мне нравиться на тебя смотреть…

– Идиот!

Хочу врезать, немедленно!

Нос ему сломать, зубы выбить!

Но в кафе за соседними столиками сидят посетители.

Не хочу, чтобы меня уволили.

– Кто-то взял мой телефон и слил видео в сеть.

– Уходи, – уставшим тоном. – Мне надоело слушать твои бредни. Ты надо мной просто издеваешься.

– Ника! – каким-то образом ему удаётся схватить меня за руку, но я её отдёргиваю. – Ты обязана мне поверить!

– Какой ты отвратительный человек. Сочиняешь на ходу, хоть бы заранее потрудился придумать историю.

– Я пришел извиниться. Прости меня. Я понял, что ты мне нужна. Ника, я от тебя схожу…

– Ложь! Я не верю тебе. Ты опять что-то задумал, чтобы опять причинить мне боль!

– Нет. Это не так. В общем, я забыл тебе сказать. Я бросаю учёбу. Уезжаю с другом за границу. Надолго… Возможно даже навсегда. Понимаешь, что это значит?

Моё сердце в груди сходит с ума.

Готово разорваться на части.

Я не понимаю себя, не понимаю своих чувств!

Адам сейчас смотрит на меня абсолютно иначе.

Я не видела его ещё никогда таким подавленным, озабоченным, грустным.

Будто пил неделю, с трудом вышел из запоя.

– Поехали со мной.

Но в голове звучит глумливый смех его дружков:

“Круто трахаешься, Куликова!”

“Зачётные сиськи”

“А на моём болте также поскачешь?”

Я не могу его простить.

Делаю то, что должна сделать.

То, что он заслужил.

Резко хватаю с подноса тарелку, опрокидываю Адаму на голову.

– Прекрасно! Проваливай!

Пока он не успевает опомниться, как бонус, даю звонкую пощёчину.

– Оставь меня в покое! Я для тебя умерла, Адам. Не хочу тебя видеть! И никогда не прощу.

Разворачиваюсь.

Убегаю в сторону кухни.

Меня всю колотит!

Это такой адреналин, просто жесть…

Оглядываюсь на секунду, оценивая масштабы катастрофы.

Теперь он точно запомнит нашу последнюю встречу надолго!

И не посмеет больше меня искать.

Макароны свисают на его дорогом спортивном костюме.

Морковка прилипла к лицу.

Теперь от мерзавца будет пахнуть кислым бульоном.

Сейчас бы заснять всё это на видео и выложить в сеть.

Хотя это не будет считаться отмщением за тот ролик с первым разом. Далеко не будет…

Я не знаю, что ему нужно сделать, чтобы я его простила.

Наверно пожертвовать своей жизнью.

Но скорее снег летом пойдет в столице, чем рублёвский королевич решится на такое.

Он просто стоит и смотрит на меня, не шелохнувшись.

Лишь в глазах чёрных кипит ад…

Я исчезаю за дверью служебного помещения.

Теперь я уверена, что между нами всё кончено.

Адам уедет.

Мы больше не увидимся никогда.

Глава 18

Адам

– У меня есть видео, где ты трахаешь себя бананом.

– Ты сукин сын!

– Я с удовольствием выложу его в сеть… Если ты мне будешь надоедать. Давай, вали в секонд, купи себе самые отстойные и дешевые шмотки, будешь ходить в них неделю, за то, что назвала ту девчонку нищебродкой. Или твои банановые достижения покорят мир.

– Боярский! – задыхаясь вопит она. – А ты не охренел?! С какой это стати ты заделался защитником малоимущих?

Ни с какой.

Та девчонка – всего лишь предлог.

Чтобы унизить зазнавшуюся шалаву, которая пять минут назад потребовала у меня, чтобы я сделал ей предложение стать моей девушкой. И купил ей новое яблоко последней модели.

Вот уж точно много о себе возомнила!

– Завали хлебало, губы силиконовые лопнут, если будешь так орать. Выметайся.

Я вышвырнул Свету нах*й из машины, сам вдавил педаль газа в пол и развернулся. Не знаю почему, но мне захотелось найти ту девчонку. Попросить прощение?

Ну почти. По-своему. Как я умею.

Я хотел бросить ей денег, ну да, типа извиниться за то, что окатил водой из лужи.

Я отвлекся.

Не специально.

Светка мне в трусы полезла прямо за рулем, я пролил на себя энергетик и из-за этого пронесся на красный. Ну и лужу не заметил…

Света решила, что она богиня мира и решила повыпендриваться.

В окно вылезла, выругалась на всю улицу, чтобы типа произвести на меня впечатление. Вот только мне это не понравилось совершенно.

Глянул в зеркало заднего вида, на незнакомую девчонку в простом белом платье, которое теперь было всё в пятнах, что-то дрогнуло внутри.

Милая мордашка.

Ммм, а какие ножки!

Развлечься с ней, что ли, разок?

Света приелась, мы вместе неделю, я уже сыт вульгарной шпалой по горло.

Выпихнув её из Фе***ри, дал по газам, развернулся, вернулся на то самое место, где девчонка стояла.

Нет её…

Взглядом тщательно улицу обвёл – не видно нигде.

Только дорожная бригада деятельность свою развернула, устраняя поломку в стоковой системе.

Жаль…

Немного поколесив по городу, я отправился домой в Барвиху.

С момента этого события прошло некоторое время. Хм… Так странно! Но чем-то зацепила меня милаха в белом платье. Думаю о ней изредка. Спонтанно получается.

Даже, когда дрочу по ночам, её образ в голове рисую. Даже специально фото рендомных девчонок в яндексе в белых платьях открываю, пальцем лицо закрываю и наяриваю, получая офигеть какие бомбовские оргазмы.

Ха!

Музой стала для моих пошлых фантазий.

Ножки её вижу в памяти, кончаю за секунду.

Что со мной не так?

Действительно, не пойму…

Вроде нет в ней ничего такого, за что можно хорошенько ухватиться, и приятно провести время, занимаясь сексом, а из головы не выходит. Меня потянуло на скромных и нежных. Простушек…

Что ж, вульгарные бабищи приедаются, разнообразие, конечно же, важная тема.

Неожиданно я услышал шум с первого этажа дома, оторвался от телефона, прислушался…

Голос отца я узнал сразу же. А там ещё два незнакомых голоса, женских…

Бл*ть!

Неужели опять шалав привёл!

Да сколько можно!

Я никогда не забуду, что мама погибла из-за него…

Поэтому я всегда резок с отцом.

Поэтому я терпеть не могу, когда он приводит девок в дом.

Потому что мне кажется, что он наплевал на честь матери и так быстро её забыл, заменив достойную, я бы даже сказал идеальную женщину, на вы*бистых коз, которые только и жаждут залезть в его толстый кошелёк, а потом разорить.

Сколько уже было таких случаев?

Это отец не видит, а я вижу. Было несколько примеров. Я одну шалаву его застукал за телефонным разговором. Она трепалась своей подружке, что охмурила богача и будет делать всё, чтобы он её окольцевал и сделал госпожой Боярской.

Они даже разрабатывали план о фальшивой беременности, чтобы дело двигалось быстрее, в момент, когда я стоял возле двери слушал всю эту дрянь.

После чего, не выдержав, ворвался в комнату и вышвырнул мерзкую шпалу прямо в окно на клумбу, на которую садовник пару часов назад насыпал свежий навоз.

Другая “претендентка на руку и сердце” клялась отцу в неземной любви, а на следующий день я трахнул её в кладовке под лестницей, когда отец на двадцать минут отлучился в душ.

Что и требовалось доказать! Какая ещё неземная любовь? Ей и подавно не пахло. От обеих пахло только дерьмом. От Марианны так точно! В прямом смысле слова. Когда я вывалял аферистку в навозе.

Их слова – враньё. Ни одной не верю. Потому что за неделю влюбиться по уши вдруг ни с того, ни с чего, практически невозможно. Отец ухаживал за моей мамой три года, только потом они решили пожениться.

Она была светлым человеком, но он… он предал их любовь.

Мамочка, пусть земля тебе будет пухом!

Всё началось с того, что маме кто-то прислал фотографии отца, как он, пока она держала его дом в чистоте и уюте, шпилил на работе секретаршу. Эти фото пришли в момент, когда мы поздним вечером возвращались домой с одного мероприятия.

Разумеется, родители были подвыпившими, а машину вёл водитель. Они устроили скандал и ругань прямо в дороге. Прежде, они особо никогда не ругались, не выясняли отношения на повышенных тонах.

Наверно, у каждой семьи есть определённый период, так называемый – кризисный. Три, пять, десять лет… И мои под него попали. Эти периоды ещё называют проверкой отношений на прочность.

В тот вечер шёл дождь. Они так сильно скандалили, что у меня навернулись на глаза слёзы. А потом, отец, вспылив, приказал водителю остановить машину. Он выставил мать на обочину. Хлопнул дверью, отдал приказ ехать дальше.

Я не понимал его… Вообще! Он и сам себя не понял, потому что перепил. Находился в состоянии аффекта. Да ещё и эти фото…

Прошло всего три минуты, его осенило. Он понял, что погорячился! Накричал на водителя, приказав немедленно развернуть машину, но было уже поздно. Этих трёх минут хватило, чтобы сотворить неисправимую беду.

Маму сбила машина…

Было слишком темно, мокро. Ужасная дорога!

Одну из встречных машин занесло…

Водитель не справился с управлением, а мама не успела отойти в сторону.

И всё это случилось буквально на моих глазах.

Отпечаталось кровавым следом так больно и надолго!

После этого случая отец изменился. Очень сильно. Он стал мягким, абсолютно… в отношениях с женщинами. Даже чересчур мягким! Но уже было поздно меняться. Мою маму не вернуть. С того света не возвращаются.

* * *

Прошли годы, но мне почему-то кажется, что тот ужас случился только вчера.

Я до сих пор слышу её последние слова…

Её плач в моей голове, который просто разрывает мне мозг!

И так ясно, так реалистично вижу картину!

Которая часто преследует меня по ночам, являясь в кошмарах.

Мама лежит на обочине, истекая кровью…

Она умерла через десять минут, после происшествия, по дороге в больницу.

Почему-то именно этот след, это кровавый эпизод, так чётко отложился в моей памяти? Я часто его вспоминаю.

Я был ребёнком. А дети слишком близко к сердцу воспринимают самые эмоциональные моменты. Запоминают, надолго в памяти запечатывают. Детские переживания становятся травмой на всю жизнь.

После этого случая отец начал меня сильно баловать. Он чувствовал вину, но я так и не смог его простить. Если бы он не выставил её на трассу – она была жива.

Испытывая чувство вины, отец пытался задобрить меня роскошью, крутыми тачками, дорогими вещами и вседозволенностью. Он воспитывал меня сам. В итоге, я вырос мудаком. Связался с дурной компанией. Теперь, имею то, что имею.

Поэтому меня страшно бесило, когда он приводил в наш дом шмар. Не сразу, конечно, приводил. Спустя несколько лет, когда время немного затянуло раны. Но я не хотел никого, кроме мамы, видеть в нашей семье! Это причиняло мне боль. Навязчивое понимание того, что он будто убил её нарочно, чтобы жить в кайф и отрываться со шлюхами.

Мы часто ссорились, спорили, я убегал из дома. Был частым посетителем СИЗО. Менты ловили меня за хулиганство, вождение за рулём без прав, а потом вообще в нетрезвом виде.

Сажали за организацию и участие в нелегальных уличных гонках. За драки, потасовки, разгромы чужой собственности… Список можно продолжать и продолжать.

Но я там дольше суток не задерживался – бабло отца решало абсолютно любую проблему.

– Адам, ты дома? Спустись вниз, пожалуйста.

Вынырнул из воспоминаний в свою дерьмовую реальность. Поднял зад с кровати, пошёл на шум. Интересно, кого он там опять приволок? Пухлогубую, блондинистую шпалу с ногами от ушей?

Набросив капюшон на голову, спускаюсь по лестнице.

– Адам, познакомься – это Ксения и Вероника. Они будут жить с нами какое-то время… Предлагаю прямо сейчас нам всем вместе поужинать и познакомиться поближе!

Поднимаю голову, и… внутри всё переворачивается.

Я вижу двух незнакомок. Одна – зрелая, а вторая – моя ровесница. Глянув на девчонку, уловил смутно-знакомые черты лица.

Стоп.

Я её где-то видел!

Не может быть!

Это что же, она?

Та самая девчонка, которую я недавно окатил из лужи?

Какого чёрта здесь происходит?

Только не говорите, что она – дочь его новой потаскушки!

Ну вот. Как всегда!

Стоило только глазу зацепиться за то, что тебе реально приглянулось, – облом.

Хрустнув кулаками, резко разворачиваюсь, обратно в комнату ухожу. Желчь и яд поднимается по пищеводу, а внутри души кипит адский пожар!

У меня правило – не позволять отцу строить отношения. Пусть всю жизнь один гниёт. Это станет его расплатой за гибель мамы. Я не могу видеть в нашем доме другую женщину. Никто никогда не заменит мне мать! Я никогда не изменял своим принципам, своей жизненной позиции.

Я должен избавиться от Ксении и Вероники, также, как и от предыдущих женщин отца. Осознание того, что Вероника мой враг, устраивает внутри меня полный раздрай. Ядерную войну. Потому что она меня зацепила, но милым с ней я быть не могу – она дочь новой любовницы моего отца. Это бесит меня неимоверно сильно! До такой степени, что хочется кого-то убить!

Забить до смерти кулаками и ногами. Потом ещё что-то взорвать нахрен! Те эмоции, которые я испытал, невозможно описать словами.

Сидел в своей комнате, никак не мог успокоиться. Ужасное чувство меня словно сжирает изнутри. Ну почему меня это так задело? Почему та девчонка меня зацепила? Чем? Я ни черта не могу понять! И теперь она ещё будет жить в моём доме, но нам вместе быть не судьба. Я должен вести себя как кретин, чтобы они поскорее свалили с мой территории! Должен внушать себе, заставлять себя её ненавидеть… Так будет правильно.

Со стороны кухни доносился смех, веселье. Развлекаются там… Быстро же освоились. Сначала мне действительно показалось, что они какие-то другие. Не ряженные в дорогие шмотки, не штукатуренные дорогой косметикой. Девушки простые, не балованные жизнью, не стервины и не аферистки, какие до них появлялись здесь.

Но я ошибся.

Когда вышел из комнаты, чтобы разведать обстановку. Уже не мог сидеть спокойно. Дамочки слишком быстро освоились! Одна хохочет, восхваляя отца, а вторая… прыгает на кровати. Отец будто нарочно поселил Нику рядом с моей комнатой!

Она забыла закрыть дверь. Не удержался, заглянул туда. Счастливая такая, глаза сияют, улыбка до ушей! Разбежавшись, прыгнула на кровать. Сбросив капюшон, подошёл ближе, опёрся плечом о косяк. Решил тщательней рассмотреть, изучить со стороны свою жертву.

Вся кровь закипела, ухнув в пах! Жадно осмотрел девчонку, оценив её внешние данные. Почувствовал вдруг аппетит! И член дёрнулся, когда глаза нашли её аккуратную, симпатичную попку и длинные, стройные ноги.

Твою мать…

Нет, Адам!

Она враг твой.

Враг!

Хотя, кто же мне запретит её трахнуть?

А почему бы и нет?

Трахну, потом вышвырну.

Так даже лучше будет.

Вкусней, веселей, интересней.

Но я дам ей шанс этого избежать.

Сделаю предупреждение.

Если не дура – исчезнет.

Мамаше своей мозги промоет и их обоих как ветром сдует!

Глянув, как она радостно прыгает на чужой кровати, ухмыльнувшись, приступил к осуществлению своего плана. Что ж, будет весело! Для начала оценю выражение её лица, когда скажу, что она прыгает на любимой кровати моей мамы.

Разумеется, это не совсем так. Кровать в этой комнате появилась уже после гибели мамы. Отец три года назад сделал ремонт. Он любитель переделок и частой смены интерьера. Но… я возьму девчонку на понт! Погляжу на её реакцию и полакомлюсь её эмоциями!

– Рано радуешься.

Замирает.

Оборачивается.

Наши глаза сталкиваются.

И я своими сжигаю её дотла на расстоянии.

Как же сильно начинает колотиться моё сердце!

Когда она смотрит на меня своими ангельскими глазёнками, а я на неё… своими. Демоническими…

Все внутренности ошпаривает паром от этого странного магнетизма.

Это наша с ней первая встреча. Знакомство. Первый зрительный контакт. Штырит меня не по-детски. Это даже круче, чем гонка на скорости двести двадцать и победа в последние три секунды, когда ты обгоняешь противника в метре от финишной прямой.

Внутри ещё сильней разгорается пламя! Я вхожу в азарт. Понимаю, что всё это вызов… Обратной дороги нет. Хочу её! И получу. Разрушу её душу, украду её мечты, выпью все её эмоции!

Улыбка гаснет на её розовых, пухлых губах.

От которых дрожь бежит по всему телу, особенно по члену.

Где-то в мыслях проскакивает то, как я имею этот привлекательный ротик всеми возможными способами!

Член уже в него просится…

Каменеет. Трусы рвёт.

Сумасшествие какое-то!

Новые ощущения, безбашенные!

Впервые со мной такое…

Но ты рано радуешься, Никуля!

Потому что я… превращу твою жизнь в ад.

Глава 19

– Предлагаю спор. На девчонок, новеньких.

Неожиданно доносится до меня предложение Макса.

– Бюджетниц, что ли? Замухрышек?

– Естественно!

Мы все переводим взгляд на лавочку, где сидит любопытная троица в клетчатых юбках и все в обнимку с учебниками. Здесь на Рублёвке не трудно отличить бюджетниц от наших местных гламурных львиц.

– Спятил?

– Кринжово всё это, ёп!

– Чем труднее задача, тем она интересней!

– Имена знаете? – Герман выдувает в сторону девушек клуб дыма, жадно рассматривая их голые коленки, выглядывающие из-под юбок.

– Анна, Вероника, Кристина. Вроде.

Макс берёт три спички, обламывая двум концы. Присваивает каждой имя.

– Тяните жребий.

– Приз?

– Кто первый шишку в выхлопную трубу кинет, тот получает новенькую Ламбу.

Парни вытягивают, я лениво наблюдаю за процессом. Мне влом. Настроение в хлам. Всё из-за того, что отец скоро женится на очередной молоденькой подстилке. Ни одна из этих наглых аферисток не посмеет заменить мне мать!

– Ад, твоя осталась, – Макс всё же впихивает мне в руку спичку. – Ты с нами, по-любому. Или ты не мужик?!

Я разжимаю ладонь и вижу, что мне досталась самая длинная.

Ника…

– Пошел ты! – нахрен швыряю её в друга и отхожу от банды подальше, выбивая из кармана кожанки пачку сигарет.

– Чё это он взбесился? – доносится до меня в отдалении гул друзей.

– А вы разве не в курсе? Ника эта… она ведь скоро станет его сводной сестрой. Отец Адама на медсестричку одну запал, походу залетела та, поэтому женятся они скоро.

– Не верю! Ника и её мамаша медсестра… они же из простых.

– Вот поэтому Ад и такой психопат в последнее время. Эта девка его жутко бесит…

– У-у-ф! Похоже спор будет жарким!

Отхожу от них подальше, чиркаю зажигалкой, закуриваю, прислонившись спиной к стене корпуса. Закрываю глаза, отматывая время назад. Моя жизнь – дерьмо. Я всё глубже и глубже в нём тону, не понимая, как из него вылезти.

Пачки денег, тусовки, самые горячие тёлки… они так затягивают. Я теряю в себе человечность. Не знаю, как с этим справиться. Отдушину нахожу в пьянках, гонках, сексе. Только это хоть как-то смягчает тот хаос, который творится внутри моей сгнившей души.

Вот уже почти месяц Ксения с Никой живут в нашем доме. За тот период много чего произошло. Я всячески пытался её задеть, унизить, вывести из себя. Но все планы рушились моментально!

Я не понимал почему. Хотел ей сделать больно! Так, чтобы рыдала, билась в истерике, бежала без оглядки от меня, как от нечисти.

Не смог.

Что-то внутри не давало, тормозило, наоборот! Сильнее к ней тянуло.

Зацепила.

С того самого момента, как на дороге в белом сарафане увидел.

С того момента, как посмотрела мне в глаза на лестнице, во время знакомства.

И прокляла меня этим глубоким взглядом насыщенных, зелёных глаз, в которые я окунулся как в свой личный омут проклятия.

С того самого момента, как колесо проколола, даже не вздрогнув ни разу от страха.

Я понял, что это она. Потом по камере посмотрел.

Охренел, конечно, что она не побоялась. Я бы за такое точно убил! Другого… Не её. Восхитился её дерзостью и характером, ведь прежде мне никто зубы не показывал.

И ещё больше помешался.

Потому что понял, что она не такая как все.

– Ну что, Ад, ты с нами? – раздаётся позади голос Данила, который отвлекает меня от безумных мыслей.

Поворачиваю голову на него.

– Герман не в деле. Для него крошки не нашлось. Макс забил Кристину себе, я – Аню. Нуууу, а тебе самый смак достался – Ника.

Весь оцепенел.

Серьёзно всё очень.

Не ожидал такого поворота.

Ну почему именно на неё глаз положили?!

– Забей, нет настроя сейчас.

– То есть, ты отказываешься? – удивляется. – Тогда Герман её себе заберёт. Он хотел. Голодно таращился на неё. И оприхо…

Ярость резко вспыхивает в крови, когда я это слышу.

Сжимаю кулаки. Замахнувшись, бью!

– Заткнись!

Кулак врезается в кирпичную стену, я начинаю часто дышать. Меня трусит всего, как после передоза. Я ещё пару раз бью по стене, матерясь. Костяшки до мяса, на стене алые кровоподтёки.

* * *

Дышу ртом, пытаюсь сдержать эмоции любыми способами. Думаю о чём-то другом… О тачке своей, отпуске на Бали, боевике, который вчера посмотрел.

Отпускает. Но ещё не до конца.

– Адам! – Данил, пытается вернуть меня в адекватное состояние. – Очнись, бро!

– Я согласен, ясно! Я в деле. Ника – моя! Только моя! – отвечаю резко, на эмоциях. Лишь потом, спустя несколько минут, понимаю, в какое пекло затянул нас обоих!

Я вынужден был согласиться, или они… отдали бы её другому. Или стал бы изгоем. Герман сделал бы Нике очень больно! Он любит трахаться под кайфом. Тогда вообще себя не контролирует.

Я сам её хочу. Захотел адски, когда увидел в душе её голую попку. И я бы её получил, если бы не долбанный визит мамаши! А потом Ника опять выпустила коготки, выхватив мой телефон, бросив его в унитаз. В тот день я хотел поиздеваться над ней, но, получается, она опять меня отымела. И отымела мой мозг.

Как же сделать так, чтобы выбросить дрянь из головы?

Трахнуть наверно.

Вытрахать до потери пульса!

Это точно поможет.

Получу, что хочу, интерес потеряю, как обычно с другими бывало.

Да что в ней такого?

Такая же дырка, как и все!

Ещё и любимицей отца моего стала.

А я теперь так… второй сорт.

С Никой сюсюкается круглыми сутками, а со мной только здоровается и прощается.

Девка, которую мы, можно сказать с улицы подобрали, стала роднее собственного сына.

Ненавижу её!

Но и хочу одновременно.

Я не знаю, что мне делать…

Испытываю взрывной спектр таких сложных, противоречивых чувств.

Никогда не испытывал ничего более сложного и какого-то больного по отношению к девчонкам.

Мне хочется её убить, и одновременно целовать до крови на губах.

* * *

– Ад, ты куда? – бьёт в спину голос друга.

Даня пытается меня догнать, но я ускоряюсь. Хочу побыть наедине. На ходу выбиваю из пачки ещё одну сигарету, закуриваю. Не отпускает…

Сажусь в тачку, завожу мотор. Крепко сжимаю руль содранными до крови руками. Перед глазами туман, дрожь всё тело прошибает. Единственный способ расслабиться – это скорость. И покурить…

– Не надо в таком состоянии тебе за руль! Вспомни, недавно одну тачку разбил, а эту? Не жаль? – сквозь пелену доносятся тревожные слова Дани.

Друг пытается меня остановить, уперевшись руками о капот.

Сигналю ему, газую, но пока держу свою бешеную лошадку на ручнике. Мотор рычит так, что можно оглохнуть, в воздух взметнулось облако дыма и гари от палёной резины.

Данил закашливается, всё-таки отходит в сторону. Пусть лучше за собой следит и не гоняет! Это его выбрали на важный чемпионат, а он всё продолжает гонять нелегально. Если его отец или спонсоры узнают… конец карьере.

Данил Вихрев. Прозвище – Смерч. Друг мой лучший. Его молодым гением дорог называют. Уже поступило приглашение принять участие в гран-при Абу-Даби.

Везёт ему! Такой шанс… Один на миллион. Данька может стать мировой звездой. Если выиграет итоговый отборочный заезд и не облажается.

* * *

Прошло время. Я немного остыл…

Уже и этот грёбаный спор как-то позабылся, отошёл на второй план. Парни о нём ни слова не говорили. Все были заняты тусовками, тачками, девочками. Всё как обычно. Будто передумали и вообще на него забили.

Я тоже решил расслабиться, наведаться к Герману на вечеринку. Ничто не предвещало беды, даже в мыслях не было, что я здесь увижу. Точнее, кого!

Ника…

Твою мать!

Увидел её в толпе, в окружении Германа, и чуть не сдох!

Сначала думал, глюки у меня… Но я не успел ещё выпить! Только зашёл в дом. Ведь она… она была такая другая.

Изящная, женственная, гламурная.

Да она конфетка!

Сказать, что я удивился – ничего не сказать.

Хуже!

Я почти ослеп.

Какие у неё ножки красивые.

Стройная, эффектная.

С макияжем, отпадной причёской, на каблуках.

Такого преображения мартышки никто не ожидал.

У меня ком поперёк горла встал, а между ног вырос бугор.

Незаметно его поправил в джинсах, выматерился сквозь стиснутые зубы, так и продолжал жадно на неё глазеть, не мог насмотреться.

Я имя собственное забыл, когда Нику такой… сладкой конфеткой увидел. И охренел, что она может быть такой горячей штучкой! Что у неё такая аппетитная фигурка. Округлившаяся в нужных местах, уже ставшая женственной, притягивающей. Провоцирующей на то, чтобы хорошенько её везде полапать.

Что происходит?!

Это происки Германа?

Специально её сюда заманил, ещё и в таком виде, чтобы меня позлить?

Он же сам её хотел. Но она по праву должна достаться мне.

Однако, я увидел, как к Нике, виляя задницей, подошла Вилена, вручив ей красный стаканчик.

Ааа, вот оно что!

Удивился ещё больше.

Значит, вот чьих рук дело?

И что ей нужно от замухрышки?

С какой такой стати королева Вилена решила снизойти к простым смертным, протянув милостыню?

Рядом с Никой на диван опустился отстойный чмошник.

Ну всё… Я пошёл!

Хватит.

Пора заканчивать.

Законное место Вероники – под тёплым пледом дома, с книжкой в руках, но ни в коем случае не на этой помойке.

Не хочу её видеть такой…

Общедоступной, флиртующей со всеми подряд.

Она другая.

И мне хочется, чтобы она принадлежала только мне!

В этом развратном платье она, с моего разрешения, может вилять попкой только передо мной.

Только я имею право делать с Никой всё, что захочу.

Другие даже моргнуть не посмеют в её сторону.

Заметил, что помимо меня, на Нику другие парни пялятся, истекая слюной.

И опять я почувствовал прилив бешенства, который чёрным огнём прошёлся по всему моему телу, скрутив его в плотный жгут.

Разозлился.

Тому ебантяю плешивому, посмевшему свою грязную лапу на Нику положить, чуть руку не оторвал. На три буквы его послал, а потом на Нику наорал, сорвавшись.

Потому что шляется там, где опасно. Где ублюдков как тараканов! В платье, едва прикрывающем сочную попочку, которое так и кричит: “Разорви меня по швам и трахни”.

Естественно, начался скандал. Ника меня увидела, решила зубы показать, а я увидел в её руке долбанный стаканчик. Писец. Разве не знает, что нельзя ничего пить на разлив на вечеринках?

Клянусь, я уже почти сгрёб её в охапку, перекинул через коленку и щедро отшлёпал! Как вдруг в наши разборки вмешались парни со своим идиотским стримом. Аудитория захотела, чтобы мы… поцеловались.

У меня не было выбора. Правила друзей нарушать не имею право. Но я и не хотел. Я жаждал её вкусный ротик не меньше, чем врезать каждому ублюдку, который сейчас на неё таращится, поправляя вставший член в штанах.

Схватил девчонку за затылок, вжал в своё тело, не обращая внимания на жалкие попискивания, накрыл её рот своим. И сдурел…

Меня затопило в ней так, что я потерял голову, потерял счёт времени и улетел выше неба. Так сладко, глубоко, мокро… не целовался ещё ни с кем. Столько адреналина ни в одной гонке не испытал!

Ника стала моим личным, невыносимым безумием.

Моей ненавистью и жаждой одновременно.

И хер знает, сколько бы я ещё так с ней целовался, если бы нас не окликнули.

Стрим на этом не закончился. Как я и думал! Ситуация выходит из-под контроля. Подобные вечеринки не заканчиваются ничем хорошим – я прекрасно знаю. Поэтому готовился к любому подвоху. Но то, что аудитория захочет, чтобы после меня Нику поцеловал Герман… был как удар под дых. Сорвался. Руку ему вывернул, когда его лапа, воняющая коноплёй, коснулась настолько чистого создания. На колени поставил.

И я совершил ошибку, за которую позже расплачусь разбитым лицом и сломанными ребрами.

Глава 20

После случае на вечеринке я понял, что должен действовать незамедлительно. Я понял, что Герман положил на Нику глаз! Всё слишком серьёзно.

В этот раз мне повезло. Мы с Никой покинули вечеринку целыми и невредимыми. Но кто знает… Завтра за этот случай с попущением Германа на миллионную аудиторию меня могут отъебашить толпой в переулке.

Дерьмовое у нас общество. Дерьмовая компания с дерьмовыми, жестокими правилами. Но я в ней. Уже давно. А значит, должен их выполнять. Или пожалею.

Я должен затащить Нику в постель, поставить на ней свои метки и этим всем сказать – она теперь моя. У нас правило пацанское, как табу! Друзья не имеют право трахать девчонку друга. Значит, к ней никто не подойдет.

Захожу в душевую кабину, врубаю холодную воду.

И с головой под неё.

Меня колотит…

Трудно справиться с эмоциями.

Холодный душ бодрит, хоть так легчает.

Я в замешательстве.

Передо мной встал непростой выбор.

Мой авторитет, уважение среди друзей, или… чувства девушки, которая, как мне показалось, мне понравилась до безумия.

В тот вечер, после пати, я отвёз Нику домой.

Орал на неё люто. И курил всю дорогу. А потом она отключилась.

Жесть!

На руки девчонку подхватил, в комнату отнёс. Положил на кровать. Наклонился, приложив ухо к губам – спит. Слышу ровное, тёплое дыхание, касающееся моей щеки.

Нежнейшее создание. Такая красивая… Ангел. Особенно, когда спит. Так и хочется грех совершить.

Не могу смотреть на её короткое, секси-платье – люто провоцирует. Быстрее снять его, а её саму в какой-нибудь мешок переодеть. Или не сдержусь, ночью в её комнату ворвусь и поимею с горяча.

Дальше меня ждало сложное дело. Я должен был переодеть Нику. Только пальцы мои коснулись молнии платья, понял, что не смогу держать себя в руках. Принял решение на пару минут отлучиться в уборную и подрочить.

Вернулся с опустошёнными яйцами, но это не очень помогло. Член опять как металл. Хоть бери и гвозди забивай.

Кое-как жмурясь, сжав челюсти, натянул на стройное тело пижаму с котами.

Никто не узнает, каких усилий мне это стоило.

Раздеть Нику до белья…

Вот она – моя самая сильная провокация. Девчонка, которая превращает меня в неадекватного психа. Такая доступная, беспомощная. Бери, пользуйся, наслаждайся. Злость срывай. Родителей всё равно нет дома, а она в отключке, не вспомнит ничего, не узнает.

НЕТ!

Обязательно её трахну.

Но только так, что сама на меня запрыгнет.

Вынырнул из воспоминаний. Ударил кулаком по кафелю, выругался.

Вот и что делать?

Время идёт.

Можно найти тот вариант, промежуточный?

Нет.

Я пытался его найти – бесполезно.

Замкнутый круг.

Нет, не нужно ей верить.

Ангельская внешность, порой, скрывает за собой натуру ведьмы.

Вспомни, Адам, что она сделала?

Как играла с тобой, манипулировала, злила.

Шину проколола, губу чуть не откусила, перед друзьями и девчонкой унизила. По лицу смачно била! И телефон утопила в унитазе. Вот ведь стерва!

Я должен отомстить…

Я её предупреждал.

Вернувшись в комнату, взял в руки маленькую вебку, посмотрел на неё и сделал свой выбор.

* * *

В тот день в аудитории было шумно. Оказалось, кто-то устроил квест, задачей которого было собрать по кусочкам, разбросанным по всему универу, фотографию какой-то проститутки и узнать, как её имя.

Кто бы мог подумать, что именно я найду самую главную часть. Когда нашёл – охренел. Это была Ника… Я был более чем уверен, что это фотошоп, но всё равно меня бомбануло. А если нет? Ха! Да не может быть такого!

Кусочек фото лежал прямо под моим стулом, лицевой стороной вниз. Случайно на него наступил. Услышав шорох, подтянул ногой, перевернул. Сжал челюсти. Оглянувшись по сторонам, спрятал его в карман штанов.

Как обычно, мне везёт. По-любому Ника подумает, что это я всё устроил. Нет! Герман, Марк? Может кто-то из этих мудаков. Не исключено даже, что кто-нибудь из девчонок.

В голове вдруг созрел великий план! Время идёт, а я дал себе слово участвовать в споре. Но как с ней переспать? Напоить? Силой взять? Нет, такое – не моя тема. Сама должна трусики передо мной снять…

Я не герой её романа, однозначно. Мы как кошка с собакой! Но, тем не менее, я до идиотизма её хочу. Сознание бросило мне интересную идею. Не самую порядочную. Это… шантаж.

Но, клянусь, больно я ей не собираюсь делать. Я не фанат жести в сексе. Да, жёсткий трах люблю, но практикую его только с теми, кто на него провоцирует. С шалавами в основном.

Нику тоже трахнуть хочу жёстко! И всеми возможными способами. В разных позах поиметь. Это, скорей всего, мои фантазии. На деле же – не знаю, как будет. И поиметь, как шлюху хочется, когда выводит из себя, и быть чувственным, когда вдруг возникает аномальное волнение за неё.

Хрен пойми опять, что со мной происходит!

Но я всё решил. Буду использовать это фото в деле. Раз нашёл его – значит судьба. Грех не воспользоваться.

Хотел сегодня же к будущей сводной сестрёнке заявиться, ошарашив её, но она пришла ко мне сама. Что-то мямлила там про извинения, краснея, а я фотку вытащил, криво усмехнувшись.

Шах и мат, девочка.

Ну всё, Ника, ты моя…

* * *

– Итак… Это… с чего н-начнем? Мне лечь… или… или м-может быть тебя сначала раздеть? Или самой раздеться?

Она стоит передо мной.

В клетчатой юбке, блузке… Как я и хотел.

Впервые желание трахнуть Нику у меня возникло как раз в тот момент, когда я увидел её в форме.

Хотел прижать её лицом к стене, дёрнуть вверх юбку, трусы в сторону рванут и… вогнать по самое основание.

Что ж, мечты сбываются!

Она сама пришла ко мне сейчас…

Сама вошла в мою комнату.

Робкая такая. Козочку невинную из себя строит.

Подозрительно!

Но я-то знаю, что малышка что-то замышляет.

По глазам хитрым вижу, которые бегают из стороны в сторону.

Напрягает ещё то, что Никуля так быстро согласилась.

– Постой! Я хочу… вина выпить. Давай вместе. Немного расслабимся.

Ааа! Вот в чём дело?

Опоить решила.

Что-то в вино подмешала?

Ника, Ника, Ника!

Я тебя, как открытую книгу читаю.

Ты такая предсказуемая.

Естественно, я закипел!

Она спиной ко мне стояла, пока разливала вино по бокалам, так что я на теперь уже на сто процентов был уверен, что она добавила в вино, возможно, снотворное.

Решил сам её перехитрить.

Будоражащий поцелуй в шею стал отвлекающим манёвром…

Я незаметно подменил бокалы за её спиной, когда начал ласкать языком её шею.

Надеюсь, моя интуиция меня не подвела.

Если раньше внутри меня происходила борьба совести с гордостью, по поводу своего поступка, то сейчас я опять разозлился. Моя дьявольская сущность победила и накрыла мой разум чёрной пеленой.

Я пошёл на неё напролом, жадно целуя и срывая с Ники одежду.

– Ты готова? Примешь мой член?

Она вздрагивает, когда мои руки падают на её круглую попку, жёстко сжимая.

Я смотрю на Нику хищно и опасно.

А она смотрит на меня так, словно мои глаза обещают ей ад.

Так и есть!

– Обещай мне, Адам! Обещай! Что, когда мы сделаем это, ты уничтожишь ту фотографию…

– Ага.

Не ведусь на провокации, ведьмы.

На её ангельский, жалобный тон.

Потому что знаю, всё это, актёрская игра на высшем уровне.

Интересно, что она хотела сделать?

Лишив меня чувств…

Как хотела отомстить?

Выставить голым на всеобщее обозрение?

Снять провокационные ролики с моей обнажёнкой и выложить в сеть?

– Обещаешь?

– Хватит разговоров, Ника. Раздвигай уже ноги… – от злости сводит всё тело, хочется рычать.

Сейчас я тебя трахну, стерва хитрая!

Только это поможет мне потушить злость, в очередной раз сжигающую меня внутри.

Толкаю её спиной на кровать, сам возвышаюсь сверху. Накрываю обнажённым телом, жёстко подминая под себя. Мой член, твёрдый, жёсткий, тяжёлый и пульсирующий от боли сильной эрекции, упирается ей в пупок.

– Готова?

Ника вяло моргает ресницами.

Бл*ть!

Я могу обманывать кого угодно!!!

Но только не себя…

Я х*ею от неё!

Как же она прекрасна!

Какая у неё женственная, стройная фигурка.

С небольшой, но аккуратной грудью, с алыми, торчащими сосками.

Плоский живот. Миниатюрные бёдра. Длинные ноги, которые бы дали фору многим моделям.

Почему я раньше не обращал на это внимание?

Потому что дома она всегда носила одежду оверсайз.

А юбка у неё была длиннее, чем у других студенток из элиты.

Выпендрёжницы нарочно ушивали форму впритык, да покороче. Чтобы сиськи сжимались и выглядели как шары для боулинга, которые положили в очень тесный пакет.

Румянец на щеках добавил Веронике ещё большей привлекательности.

Вклиниваюсь между её ног. Слюни текут от того, что я вижу её аккуратную, ухоженную киску.

Гладкую, такую нежную…

Хочется жадно вылизать её языком!

Я уже в край теряю терпение. Член сейчас взорвётся!

Главное, чтобы презерватив не порвался от того, как меня там распирает.

Обхватываю основание вздыбленной плоти рукой, провожу несколько раз по стальному стволу.

Испускаю вздох…

Не помню, когда в последний раз я был так заведён.

Мне, кажется, хватит два-три толчка в её сладкой, крохотной дырочке – и я обкончаюсь.

Надавливаю головкой на лоно.

Влажное…

Сглатываю.

– Адам! – как-то странно вскрикивает она, ударяя меня по груди кулачком.

Не успеваю нажать на тормоз.

Меня несет по инерции…

Как потерявший управление грузовой локомотив.

Но этот крик…

Явно не наигранный, явно наполненный страхом.

Он должен был меня остановить.

Поздно.

Я уже сделал дело, только потом она закричала…

Резко двинул бёдрами вперёд и вошёл.

Замер.

Что-то не так!

Слишком тесно…

Почувствовал, как Ника мелко задрожала и судорожно всхлипнула.

Вскинул голову, посмотрев ей в лицо. Увидел на красных щеках скатившуюся слезу…

Сука…

Она что?!

Она… девственница?

Глава 21

– Дура! Ты что девственница? Почему не сказала?!

Ника дрожит, стиснув зубы. Часто дышит.

Проклятье!

Я замираю внутри неё, охреневая от новости!

– Думала, что с-снотворное п-подействует… И ты не успеешь это с-сделать.

Обхватываю её рукой за затылок, прижимаю к себе, пальцами зарываясь в мягкую, пышную копну волос, пахнущую клубникой.

Колотит меня, просто жесть!

Не по себе мне…

В голову что-то мощным снарядом бьёт, замыкая. Накрывает лавиной немыслимого сожаления и осознания, что я сделал большую ошибку.

– Прости… – само по себе вырывается. – Прости меня!

Приподняв голову Ники, ловлю её губы своими, целуя. Потом щёки лихорадочно поцелуями осыпаю, прижимая девушку к своему телу.

Поцелуи выходят какими-то отчаянными и солёными.

Не могу понять, что на меня нашло, но это было сильно! Меня до такой степени встряхнуло, что я понял, что мои игры зашли слишком далеко, что мне пора взять себя в руки и начать меняться! Так, как живу я, жить нельзя.

Ну нельзя быть таким ублюдком и чудовищем!

Вот итог.

Я отравил жизнь чистой, светлой душе… За что я с ней так?!

– Пожалуйста, не останавливайся! – внезапно вскрикивает она, обхватывая руками сзади мою спину. Притягивает максимально близко. На поцелуи охотней отвечает и перестаёт плакать. Ника начинает целовать меня сама.

– Что? – удивляюсь. – Почему?!

– Я не знаю… я… я… просто… тебя хочу. Не знаю почему.

– Ты бредишь, да? Ты наркотик в бокал подмешала, не снотворное? Или опять со мной играешь?!

– Нет. – Тоненький вздох. – Мне кажется, я поняла, что у меня к тебе сильные чувства… Всё остальное – попытка их подавить. Обмануть себя. Заставить жить иначе! Потому что наши родители вместе и ждут ребёнка, а наши отношения – это бред, и так неправильно.

У неё стресс, что ли?

И он вот таким вот образом проявляется?

Ника начинает целовать меня охотней. Подставляет свои губы под всё новые и новые движения моих губ и языка.

Она напрашивается! Провоцирует. Сводит с ума нереально! Я опять теряю контроль. Как бы себя не заставлял от неё оторваться – не получается. Даже по дулом пистолета не смогу.

Она – единственная, из-за которой я не могу себя контролировать. И я сдаюсь. Особенно, когда Ника сама начинает двигать бёдрами, а я возбуждён до чертей.

– Ты будешь жалеть об этом, – предупреждаю опасным тоном.

– Буду, но не сейчас. Сейчас я хочу, больше всего на свете хочу, чтобы ты показал мне взрослую жизнь. Ты… Хочу, чтобы это сделал ты!

Провожу руками по её красивым волосам, усмехаясь.

– Почему я? Я же мудак, которого ты ненавидишь.

Качает головой.

– Ты сводишь меня с ума. Я думаю о тебе больше, чем дышу! Почему ты в моей голове так плотно засел? За своей ненавистью, попытками сделать тебе какую-нибудь гадость и отомстить я лишь прячу свои настоящие чувства, – срывающимся голосом шепчет она на одном выдохе. – Я хочу их подавить, потому что любить тебя – это так неправильно.

Неужели она пыталась подсыпать мне не снотворное, а кое-что другое? Если да, то где Ника достала наркоту?! Почему стала такой разговорчивой и такой другой?!

Она правда меня хочет?

Правда в меня влюбилась?

Ну твою ж мать…

Ну, девочка, ну и что ты, блять, со мной делаешь?

Напрягся. Сердце сейчас из груди выскочит. Никогда ещё не испытывал таких зашкаливающих эмоций. Если бы она только знала, какая сейчас у меня в голове мясорубка после её слов. Потому что я… думаю точно также, как и она.

Я сам такой. Я пытался заставить себя её ненавидеть, внушая себе всевозможные идиотские установки. Пытался оттолкнуть Нику, заставить её ненавидеть также меня. Пытался боль причинить, чтобы уехала как можно дальше. Иначе, я бы её сломал. Что я и хотел сделать, когда вышел из-под контроля.

– Назад всё равно уже нельзя… Ты почти это сделал. Целуй меня, двигайся, Адам, и не останавливайся!

Накрыл её губы своими, так нежно, насколько это возможно, чтобы отвлечь девушку от дискомфорта. Сделал ещё одно плавное движение, чувствуя невероятную тугость.

Это п*здец, как туго её узенькая киска мой член сжала!

Кончить хочется нереально.

Невозможно сдерживаться.

Не продержусь и минуты!

Ника оказалась даже лучше, чем я мог себе представить.

Я всё глубже и глубже начал в неё погружаться, плавно покачивая бёдрами, не переставая гладить её и чувственно целовать.

Сжал ладонью нежную, упругую грудь. Ника вздохнула, выгнув поясницу. Раскрыла ноги шире, отпуская напряжение.

– Как ты? – за подбородок поймал, взглянув в наполненные слезами и в одночасье жаждой глаза.

– Всё хорошо… Ты только не останавливайся.

Ника медленно моргает. Она выглядит слишком расслабленной. Вероятно, скоро вырубится из-за снотворного.

Я делаю ещё несколько осторожных толков, а потом, собравшись с силами, один резкий и глубокий. До упора!

Она лишь тоненько всхлипывает, ногтями впиваясь в мои плечи, царапая их. Я неожиданно, неконтролируемо кончаю, матерясь от того, как в ней хорошо!

И я становлюсь её первым.

* * *

Ника засыпает, лёжа на моей груди. Правой рукой я обиваю стройную талию, понимаю, что никогда уже её не отпущу. Второй рукой глажу шелковистые волосы, думая о многом.

Какой же я всё-таки кретин… Она девочкой была, невинной. Отныне, она только моя! Ну вот и какой теперь нах*й спор? Да я за неё насмерть рвать буду!

За окном сгустились плотные сумерки. Вероника спит как младенец, а у меня сна ни в одном глазу, при мысли, что я мог сделать ей больно.

Ну в чём дело, Адам? Ты же этого добивался, этого всегда хотел?!

Нет.

Понял, что нет. Не хотел.

Как только узнал, что я стал её первым, что до меня не было у Ники никого. Когда услышал её отчаянные, наполненные щемящей нежностью слова, которые взорвали мне мозг и вызвали шок:

“За своей ненавистью, попытками сделать тебе какую-нибудь гадость и отомстить я лишь прячу свои настоящие чувства…”

Ника что-то промурчала во сне, теснее ко мне прижалась. Так приятно чувствовать её обнажённую, нежную кожу своей. Прижиматься телом к телу. Под одеялом позволять себе гладить и легонько похлопывать её маленькую попку. Упираться железным стояком в плоский живот…

Член стоял всю ночь.

Я едва сдерживался.

Хотелось трахать Нику до последнего издыхания.

Но пока нельзя.

Слишком много для неё в её первый опыт…

Благодаря этим ощущениям, пониманию, что она рядом и что мне хорошо с ней до безумия, меня расслабило, отпустило. Я погрузился в сон.

Проснулся от шума шуршащей простыни. Обмотавшись ею, Ника сидела на краю кровати, собираясь встать.

За окном начало светать. На часах почти шесть утра.

– Привет… – подался вперёд, поймал её за подбородок, притянув к себе поцеловал.

Поцелуй был лёгким и воздушным, но у меня чуть сердце не выскочило из груди.

Уловил, что девушка несколько зажата. Простынь к телу усердно прижимает, будто стесняется. Вот не надо! Я ведь в ахере от её фигуры и от того, какой вкусной она оказалась.

– Что случилось? Тебе больно? – пальцем коснулся её лица, погладив. Она слегка покраснела, отвела взгляд. Ясно, смутилась.

– Не переживай ни о чём, ты была великолепна. Идём, – поднявшись на ноги, подхватил Нику на руки и понёс в ванную комнату.

Ника по-прежнему была зажата, но я обращался с ней как с хрустальной. Не узнаю себя. А я что, так умею? Быть нежным и заботливым. Кажется, это происходит только с ней.

Осторожно опускаю её в ванную, забрав одеяло. Я понял, чего она так смущается. Крови…

– Извини за это, – ловлю её лицо в ладони, ласково целую в лоб, – в следующий раз я устрою тебе фейерверк дрожи и безумия!

– Да не маленькая я, всё понимаю, – улыбнулась, легонько стукнув по моей груди кулачком.

Мне полегчало. Ника наконец-то ожила, а я переживал.

Включил воду погорячей, принялся сам её мыть. Намылил пеной мочалку, провёл по хрупким плечикам.

Пах прострелило.

Аж яйца свело, и они запульсировали.

Мне бы кончить сейчас…

Член всю ночь, как камень.

Один оргазм для меня – как капля в море.

Кожа у Ники такая тонкая, гладкая. Тронешь не так – уже синяк. Развернул девочку к себе спиной, мочалкой с пеной провёл вниз по шее, к стройной талии и смачной попке.

Услышал, как она тихо застонала, когда я стал её поглаживать везде, размазывая по ней пену. У Ники даже коленки от удовольствия затряслись.

Тогда я понял, что она уже отошла от неприятных моментов первого раза, а значит, можно и ей предложить получить оргазм.

Второй рукой я придерживал Нику, держа ладонь на её талии, чтобы, в случае чего, не упала. Она выглядит ослабленной. После душа накормлю как следует и сделаю нам обоим кофе в постель.

Чем старательней и нежней я гладил её мочалкой, тем чаще она дышала. Временами с чувственных губ срывались стоны. Я пошёл дальше и запустил руку между её ног. Ника дернулась, но я тут же поцеловал её за ухом.

– Просто расслабься и доверься мне. Я сделаю тебе очень хорошо…

Мой шёпот её успокоил. Я действовал ненавязчиво, осторожно. Нырнул в райское местечко, раздвинул пальцами бархатные лепестки, начал их поглаживать.

– Да… – неожиданно сорвалось с её губ.

Сжав челюсти, ускорил движения. Вторую руку положил на грудь, сдавив пальцами миниатюрный сосок. Растирал клитор и сосок одновременно. Надавливал на набухший холмик, дразня его, провоцируя на безумный взрыв дрожи, который всколыхнул бы всё её тело гигантскими волнами экстаза.

Уперся каменным стояком ей в попку, сам понял, что не смогу долго терпеть. Начал двигать бёдрами, создавая трение эрекцией о складки. Ствол моего члена стал влажным, пульсирующим.

Ника потекла… Красивее зрелища не видел никогда! Вид сзади и мокрый член от её соков чего только стоит…

Двинул бедрами ещё пару раз, пальцем большим надавил на маленький комок нервов, услышал звонкий крик. Девочка задергалась в плену моих рук и получила оргазм.

Я тоже не выдержал.

Один раз сжал набухшую головку члена пальцами и резко запульсировал.

Кончил на её ягодицы, щедро выплеснув сперму…

Мы провели вместе выходные. Провели их в постели, занимаясь бурным сексом. А в перерывах между подходами смотрели фильмы и объедались мороженым. И я скажу, что эти выходные – самое лучшее, что произошло в моей паршивой жизни.

До возвращения родителей осталось несколько часов. Ника покинула мою комнату, побежав к себе. Так не хотелось её отпускать… Притянув крошку за шею, напоследок я глубоко и страстно впился в её губы.

Вернувшись к себе, вдруг вспомнил о главном.

Подошёл к книжной полке, отодвинул одну из книг. В укромном, тёмном углу стояла маленькая вебка. Взял её в руку, с силой сжал в кулаке. Раздался хруст. Камера превратилась в кучку осколков.

Сорян, парни, но я больше не в деле.

Я больше не играю с вами в ваши идиотские игры.

Да, попущусь. Продую. Лузером стану.

Понял, что как бы не заставлял себя, не смогу сделать Нике больно.

Но я допустил непоправимую ошибку.

Я забыл проверить автоматическую синхронизацию.

Думал, что отключил, но в приложении произошёл сбой.

Всё, что сняла эта камера… отправилось в облако.

Глава 22

Спустя несколько дней

– Ну, Герман, ты всех этих тёлок перечпокал?

– На камеру?

– Вы прикалываетесь? – ржёт он. – Только половину.

– Чё? Да ладно!

– Потому что другая половина мне сосала.

Раздался весёлый гогот и дружеские похлопывания.

Застываю возле прохода, вижу неприятные для меня лица в комнате прямо перед собой.

Нет, туда я точно не пойду. Даню найду, Макса. И свалю! А вот рожа Германа вызывает у меня лишь одно желание – дать ему по щам за Нику, за попытку её поиметь.

Кровь в теле превращается в чистый бензин от злости. Одна искра – и я, больше не я.

– Эй, Адам тут…

Меня заметили.

Парни притихли.

Я молча развернулся, ушёл.

Но в спину донеслось шипение гандона Германа:

– Кто позвал?

– Не знаю…

– Чтобы я больше его здесь не видел! Ясно? Особенно на стримах.

Вот значит как?

Кто-то злобу на меня затаил?

Да и похрен!

В его говно-стримах не участвовал никогда и не собираюсь.

Найду друзей и сваливаем с вечеринки. Сегодняшнюю тусовку в доме Германа я посещать не планировал. Пришёл сюда только ради друзей, чтобы их найти, а затем немного погонять по ночному городу. Надо натаскать Даню для чемпионата. Интересно, они уже своих девочек оприходовали?

Скажу им, что был у меня секс, но видео показывать не буду. Пусть дисквалифицируют, но зато теперь в курсе, что Ника отныне моя.

Уверен, эти слухи и до Германа дойдут – и пусть! Пусть обломается.

Получается, спор я продул?

Лузер.

Всегда и во всём первым был, не считая Вихрева, если говорить о гонках. Но друг против друга мы не соревнуемся…

Хотя лично я так не считаю.

Я получил Нику! Стал её первым. Так что она – не моя беда, а победа. Победа над моим ублюдским, эгоистичным характером. Потому что только с ней я начинаю меняться, переосмысливая жизнь, начинаю видеть мир иначе, под другим углом. Осознаю чудовищные ошибки, которые совершил прежде…

Парней нашёл в гостиной. Они о чем-то увлечённо лясы точили. Пожав руки, переговорил с ними малость, затронув тему спора, потом в туалет отлучился.

Никто из них ещё не затащил в постель бюджетниц, а мне без видео победу не засчитали. Как я и думал.

Когда вышел из уборной, в коридоре с кем-то столкнулся.

Вилена…

Девица врезалась в моё плечо и чуть не упала, пошатнувшись на своих огромных каблуках. Успел схватить её за локоть, придержать.

– Ой, прости, – раскраснелась прям как девственница в первую брачную ночь, невинно заправив прядь волос за ухо.

Промолчал.

– Ад, сюда иди! Быстрей! Зацени, какую тачку нашёл! – Даня махнул рукой, поторапливая. Я подошёл.

Мы увлеклись просмотром видео. Досмотрев его, вышли на улицу, покурить.

– Ну что, сколько там до полуночи?

Я хлопнул себя по карману, но не нащупал там мне сейчас телефон.

Блин, кажется в уборной оставил.

– Сейчас.

На минуту покинул братву, вернувшись туда. Как и думал. Он лежал на краю раковины, в том месте, где я его и оставил. Перед тем, как сделать свои дела, молнию неудачно на кармане рванул, пришлось выложить, чтобы в унитаз не булькнул.

В памяти пронесся эпизод с Никой, когда она мой бывший телефон со злости в вольное плаванье пустила. Усмехнулся. Соскучился уже, утром виделись. Так и чешутся ноги и руки в спальню к ней влететь, да вот только боюсь, чтобы предки нас в одной кровати не застали.

Не знаю, что дальше делать? Похоже, мои чувства к Нике стали слишком серьёзными. Что её матери и моему отцу скажу? Не думаю, что обрадуются. А вообще, когда меня интересовало мнение бати?

Возвращаюсь обратно к парням. Среди них замечаю третьего лишнего. Это Вилена. Преследует меня, что ли? Она мило с ними воркует, но, увидев меня, замолкает.

– Ладно, я пошла. Хорошего вам вечера.

– И тебе, Ви!

Пройдя мимо меня, Вилена мягко, как бы случайно, коснулась моего запястья подушечками пальцев. От неё пахнет сладкими духами и немного алкоголем.

Поравнявшись со мной, девица попыталась встать на носочки, чтобы дотянуться до моего уха. Иронично прошептала:

– Желаю тебе удачи, Адам. Я всегда за тебя болею. Ты лучший.

Сказав это, быстро развернулась и побежала на каблучках.

Я опешил.

Странно, мне казалось она меня ненавидит. После того, как я её бросил. Хотя, наши отношения нельзя было назвать отношениями. Ибо длились они семь дней. Я только пёхал её на вечеринках! Но это было давно. Вообще Вилена с тех пор сильно изменилась. Признаюсь, выглядит аппетитно. Даже жаль её стало. Плохого ничего мне не сделала.

– Что она тебе сказала? – спросил Макс.

– Да ничего такого, – пожал плечами, но у самого пульс участился.

– Запала на тебя, – бросил кто-то другой из толпы.

Я закатил глаза.

На меня весь универ запал… Включая преподш некоторых. Тоже открытие века мне сейчас сделал.

– Она классная девочка, фигурка отпад. Не стерва конченная, как некоторые. Вы бы с ней могли… замутить. – Предложил Макс.

– Было дело, в далёком прошлом. Не сложилось у нас.

– И сколько вы вместе были?

– Неделю.

– Ооо! Ну девушки существуют не только для того, чтобы их пёхали, Ад, им ещё и цветы надо дарить, в кафешки там звать, комплименты…

– Ой, закройся, не начинай! – закатываю глаза. – Кто бы говорил! Можно подумать ты у нас великий спец в длительных отношениях. Твой рекорд, сколько? Один месяц?

Мы рассмеялись.

Даня глянул в телефон и прервал наш разговор:

– Парни, пора! Полночь! По машинам…

* * *

Что-то немного переборщили мы и с подготовкой к гоночному турниру. Завалились на хату, которую снял Данил, загуляли… Пиво, болтовня о нашем, мужском, боевики.

Не заметил, как время быстро пролетело. Обратно в реальность меня вернул звонок отца. Сонный, ответил. Поначалу даже хотел вызов скинуть, потому что привык не отвечать. Если надо, сам звоню. Но я же меняться начал. Так что вызов принял. Честно, не ожидал, что у отца будет такой тревожный голос.

– Адам! Ника попала под машину!

Телефон выскользнул из моих рук, стукнувшись о паркетный пол. Сначала меня ступором накрыло, потом ужасом.

– Что?!

– Она в больнице, но, слава богу, всё обошлось.

– Сейчас буду.

Выскочил из дома, забывая обо всём на свете, кроме желания немедленно её увидеть.

Я вёл тачку, как осатанелый, в голове вертелись дурные мысли.

Что? Как? Когда?

Насколько сильно пострадала?

В палату вошёл разбитым и потерянным. Вялым… Словно из меня всю энергию жизни высосали – это из-за переживаний. Много гадкого я в своей голове накрутил.

Увидел её, всё тело в вату превратилось.

Такая хрупкая…

Лежит на кровати, практически свернувшись в комочек.

Оказалось, что Ника от испуга чувств лишилась. Травм серьезных нет. Головой ударилась, колено счесала.

Я бы сейчас все свои богатства отдал, чтобы поменяться с ней местами.

Лучше бы под машину попал я, а не она.

– Ника… – стараюсь бережно взять её руку, но меня трясет. – Ты спятила, да? Проблема ты моя…

Прошептал тихо.

Продолжает спать, не двигается.

Только мельком вижу, как грудь плавно поднимается и опускается.

Главное, что дышит…

Значит, опасность миновала.

Можно расслабиться, Ад!

Но меня не отпускает.

Ещё жёстче накрывает.

Будто что-то ужасное случилось, но я пока об этом не знаю.

Медсестра так не вовремя появляется в палате и выпроваживает нас.

На тот момент о видео я ещё ничего не знал. Узнал, вернувшись домой, когда включил интернет в телефоне – забыл пополнить, вчера ночью отрубился. До этого слышал непонятные разговоры отца с Ксенией, в которых часто мелькало слово “репутация”, “отчислили”.

Они были заведены, никак не моги успокоиться. Тогда я думал, это из-за того, что Ника в больницу попала. Оказалось, больше из-за другого.

Я думал, Ника просто невнимательно перешла дорогу. Но, когда вошёл в телеграм, в наше университетское сообщество, просто охерел… Там было миллион сообщений! Не только текстовые, уже и мемы летели со всех сторон…

Не поверил собственным глазам, когда в мемах увидел лицо Ники и её голое тело.

Пролистав ленту, понял, что моё видео… чёрт!!!

Неужели оно попало в сеть?

Быстро вошёл в облако и убедился в этом.

Нет. Видео не удалено.

Приложение дало сбой, оно там и осталось…

Вся жизнь пронеслась перед глазами, я подумал, что всё это дерьмо, просто кошмарный сон!

Нет, Адам, не сон.

Посмотри, что ты натворил…

Даже не представляю, как теперь буду это всё расхлёбывать!

Главное, как заслужу прощение Ники?

Сорвался. Полетел обратно в больницу, но меня не пустили. Дверь приёмного покоя намертво была заперта, а охранник выплюнул, что, если я не уйду, он вызовет полицию. Сказал, чтобы я приходил утром.

Вернулся домой, отец к себе подозвал на серьёзный разговор.

Он сообщил, что Нику отчислили из-за непристойного видео, которое активно множится по сети. Фейк это или подделка никто не может понять.

Только я один знал правду. Но смелости им обо всём рассказать не хватило. Я лишь согласился, что видео – фейк. И что его нужно везде вычистить.

Такой грязи в лентах я давно не видел…

Мне захотелось себя убить.

То, что я сейчас чувствовал…

Я чувствовал себя настоящим дерьмом.

Убьюсь немного позже. Сначала нужно Нику обнять, утешить, рассказать то, как всё было на самом деле.

Дождавшись семи утра, выскочил на улицу, устремившись в больницу. По дороге купил самый красивый букет, конфеты, фрукты.

Но, ворвавшись в её палату, застыл. Постель была пуста. Как и тумбочка, на которой стояла сумка Вероники.

Она сбежала…

Глава 23

Я убивался, напивался, курил.

Доводил себя до истощения деструктивными мыслями.

От Ники до сих пор нет вестей…

Она симку свою выбросила – номер теперь не доступен.

Отец подключил к поискам хороших людей, но пока результатов не было.

Я задрачивал его вопросами каждый час, касательно какой-либо информации. Ожидание меня убивало. Я испытывал безжалостную пытку в эти дни. Пытался сам найти Нику, обзванивая друзей, знакомых, никаких толковых зацепок.

Я словно потерялся во времени, как вдруг увидел номер отца на экране своего телефона. Быстро ответил.

– Я нашёл её, – со вздохом.

– Где?

Называет адрес.

– Официанткой в придорожней забегаловке сейчас работает. Я общался с ней, возвращаться не хочет ни в какую.

Какое-то село, что ли? Четыре часа езды!

Ника, ты с ума сошла, куда тебя, дурочку, занесло?

Главное, что она жива. Пытается всем показать, что сильная и самостоятельная. Но лишь только мне одному известно, какой в душе она на самом деле ранимый ребёнок.

Я опять себя ненавижу до блевотины.

– Что она там забыла?!

– Адам, успокойся, чего ты так кричишь? Оглохнуть можно… Ты за неё переживаешь, что ли? Почему?

Пауза.

Если скажу отцу, что влюбился в Нику, тем более, что переспал, только добавлю соли на рану. Они наши отношения не одобрят. Отец – серьёзная личность. Ему меня по горло хватает, а если ещё в СМИ пойдёт слушок о двойных отношениях в семье – удар по репутации.

Так что вру слегонца.

– Да, переживаю. Эта дурочка скоро станет частью нашей семьи, представь себе. Мне вдруг стало её жаль! Она хоть и заноза в одном месте, но с ней поступили несправедливо.

Сбрасываю вызов, сжимая телефон с такой силой, что тот вот-вот хрустнет.

Довели…

Сбежала в деревню какую-то, на подачках не пойми где пашет.

И опять же, это всё “мои заслуги”.

Но я вину признал. И я хочу всё исправить. На кон бы поставил всё, что угодно, ради душевного счастья Ники.

Даже свою жизнь.

Срываюсь. Вылетаю за дверь, прихватив ключи от тачки.

Не знаю, как буду молить Нику о прощении!

Нет никакого плана, да и я не спец в ухаживаниях, нет опыта в романтике совершенно. Действую интуитивно.

По дороге торможу возле цветочного магазина и покупаю самый дорогой букет.

Гоню тачку на космической скорости, прибывая на место. Вхожу в забегаловку, осматриваясь. Здесь всё даже хуже, чем я мог себе представить.

Заказываю первое, что на ум приходит, жду Нику. Позади слышу шаги, внутри всё леденеет… На меня обрушивается гигантское цунами. Я каждой порой кожи чувствую её присутствие! Впитываю в себя её естественную красоту, чистую энергетику, её естественный, неповторимый запах.

Как я мог докатиться до такого? Сдуреть настолько из-за девчонки, что готов душу дьяволу продать, чтобы отмотать время назад.

Я не могу найти никакого объяснения.

Вообще…

Оборачиваюсь.

Наши взгляды сталкиваются.

Её глаза – полны грусти, с частичкой удивления.

От этого взгляда всё внутри переворачивается и превращается в пыль.

– Ника!

– НЕ ПОДХОДИ! – резко, с ненавистью.

Отшатывается от меня будто от нечисти, и я её понимаю.

– Я пришел извиниться. Прости меня. Я понял, что ты мне нужна. Ника, я от тебя схожу…

– Ложь! Я не верю тебе. Ты опять что-то задумал, чтобы опять причинить мне боль!

– Нет. Это не так. В общем, я забыл тебе сказать. Я бросаю учёбу. Уезжаю с другом за границу. Надолго… Возможно даже навсегда. Понимаешь, что это значит?

Хватает с подноса тарелку, опрокидывает мне на голову.

– Прекрасно! Проваливай!

И, как бонус, лицо обжигает пощёчиной.

– Оставь меня в покое! Я для тебя умерла, Адам. Не хочу тебя видеть! И никогда не прощу.

Телефон в кармане вибрирует уже в который раз. Но я так и стою бараном вкопанным, глядя вслед убегающей фигуре в простом сером платье с передником.

По лицу стекает густая жижа с неприятным кислым запахом.

Что-то прилипло к ушам и к щекам.

Мне впервые в жизни так смачно тухлыми щами зарядили!

На губах на полном серьёзе появляется улыбка.

От нервов.

Я стал у Ники первым во всём.

Её первым мужчиной.

Первым ублюдком, разбившим ей сердце.

Первым, кто получил по лицу тарелкой супа.

Развернулся, направившись к выходу, доставая пачку сигарет из кармана.

Перекурю, немного успокоюсь, попробую ещё.

Вариант с отъездом не прокатил.

Мы действительно с Даней собирались свалить, но это были планы на будущее. После того, как он гонку выиграет.

Выхожу на улицу, закуриваю, стоя на обочине, глядя на проезжающие машины. А водители, сидящие в них, смотрят на меня. Сигналят. Кто-то даже ржёт, тыча пальцем, кто-то выпучил глаза, прикрыв рот рукой. А мне похрен!

Телефон опять жужжит в кармане.

Да бля, задолбал!

Смотрю на экран – отец.

Отвечаю на вызов.

– Адам! Ты-то куда пропал?!

– К ней приехал…

– Что? Зачем? Не надо было, она просила, чтобы я никому не говорил, где она находится.

– Поддержать же хотел.

– Слушай оставь её в покое! На время, ладно? Ты меня сильно удивил своим рвением заступиться за Нику, правда! Очень! Мы с Ксенией поражены…

Спасибо тебе за это. Вижу, ты повзрослел. И начал меняться. Думаю, это из-за девушек… Я же говорил, они другие!

Мне сейчас не хотелось ни с кем говорить. Отец что-то разговорился – без умолка лепетал, нахваливая меня. Если бы он знал всю правду… Он бы мне нос разбил. Родному сыну. И выгнал с позором из семьи на улицу, бомжевать.

– Ладно, ты прав. Буду поздно. К Данилу заеду на пару часов.

Решаю вернуться в город. Отец прав, Нике нужно дать немного времени. Хотя бы неделю, чтобы отойти от всего пережитого. А мне, чтобы лучше подготовиться. Я понял, разговорами, извинениями мне не вернуть доверие девушки, не заслужить прощение. Нужно действовать по-другому. Доказать ей не словом, а делом! Что я был не прав и что я сейчас схожу от неё с ума.

* * *

Ехал домой, думал, курил. Сегодня целую пачку выкурил, пора завязывать! Знаю. Понимаю. Но не могу остановиться. Особенно сейчас.

Отпустив мысли о Нике хоть ненадолго, я вспомнил о самом важном вопросе: как именно видео попало в сеть?

Сначала подумал, что из облака была утечка, то бишь сбой!

Но нет.

Связался с техподдержкой сервиса, они доказали, что сбоя в этом плане не было.

Значит, кто-то залез в мой телефон, своровал это долбанное видео, сделал монтаж и разослал по всем университетским чатам.

Сука!

Найду падлу и даже не представляю, что сделаю…

Кто мог это сделать?!

Напряг извилины.

Подозреваемых много.

Я общаюсь с большим количеством народа.

Надо копать из того окружения, кто знал о споре.

Неужели свои надермячили?

Сделал затяжку, нервно усмехнулся.

Даня, Макс?

Да ну, нет!

Не верю…

Мы же с детства дружим.

Через многое вместе прошли.

Неужели начали понимать, что Ника мне стала небезразлична, а спор перерос в нечто большее? Раз я отказался видео показывать. Решили отомстить, за то, что слово мужика не сдержал? Братьев на бабу поменял? Или из-за зависти?

Ударил кулаком по рулю.

Смерч мне раз десять позвонил за сутки, спрашивая о том, как дела. По голосу было видно, что переживал. Макс тоже сообщениями заваливал, пытаясь помочь хоть в чём-то.

Интуиция отрицает, что это они.

Телефон могли взять где угодно!

В доме на тусовке, когда я выпил и отвлекся, в универе, в раздевалке в спортивном клубе.

Уже неважно, где!

Моя цель – кто.

Кто больше всего мне ненависти желает?

Перед глазами пронеслась ухмыляющаяся, небритая рожа с тёмными синяками под глазами и бледной кожей.

Герман…

Нарик ублюдочный!

Он – главный подозреваемый.

Но нужны доказательства, для того, чтобы всыпать ему п*зды.

Набираю номер Дани. Хочу встретиться, чтобы всё обсудить, потому что больше не с кем… А выговориться очень надо.

– Ад, извини, давай завтра! Не могу сейчас! Ане плохо.

– Что с ней?

– Неважно, я потом расскажу. Я сейчас с ней, не могу её бросить…

– Понял, звони.

Сбрасываю вызов, выпуская тяжёлый вздох.

Вихрев был взволнован. И у него говно, похоже, какое-то случилось.

Придётся домой ехать. Отоспаться надо, завтра с ребятами встречусь, всё обговорим, обсудим, начнём копать. Уверен, найдем падаль! И за яйца подвесим прямо на главных воротах универа.

Паркуюсь у дома. Выхожу из машины. Свет в доме приглушён. Странно, отец говорил, что они с Ксенией никуда не собираются сегодня. Дёргаю дверь на себя – не заперта. Всё-таки дома…

Вхожу, двигаюсь по коридору в сторону кухни. Нужно поесть, иначе мой желудок сам себя переварит, хоть и нет аппетита совершенно. Но моё внимание привлекают голоса, со стороны гостиной.

Узнаю голос отца, голос Ксении.

– Подожди! То есть, как это неродной?!

Цепенею…

О чём они?

– Только прошу, ни слова, ладно? Я тебе втайне говорю… Не могу больше этот груз на себе нести, надо с кем-то поделиться. Если Адам узнает, он меня ещё сильнее возненавидит, а я его люблю. Люблю как собственного сына!

– Стоп, Юрий! Елена ему неродная мать?

Пауза.

Чувствую, как от стоп к голове поднимается волна кошмарного жара. Конечности парализует, так, что невозможно пошевелиться.

– Нет.

– Ничего себе… Честно, не ожидала.

– Только не говори никому, ладно? Не получалось у нас малыша зачать, однажды в приют я поехал, чтобы внести пожертвование. Там Адама увидел…

Пошатнулся, схватившись за виски.

Нет…

Что за бред?!

– Ксюх, иди ко мне. Что-то настроение паршивое.

– Давай расслабимся? Хочешь мой ротик?

– Спрашиваешь?! Никогда не откажусь, детка!

Услышал звук молнии, шелест одежды.

– Мы успеем? Адам скоро должен вернуться.

– Тогда поторопись.

– Да, мой капитан! Буду стараться!

Смешок отца и старательные звуки причмокиваний вновь нарушили тишину…

Больше не смог там стоять, побежал к лестнице, поднялся к себе, плотно прикрыв дверь.

Твою мать…

* * *

Жизнь меня что, решила доконать?!

Прислонившись спиной к двери, сполз по ней вниз, накрыв голову руками. Я всегда считал, что мы с отцом слишком разные. Не только во внешности, в первую очередь, внутри.

Отец мне врал!

Столько лет!

Но почему?!

Я прямо сейчас хотел их собрать за столом и поговорить по-серьёзному, по душам. Открыться впервые! Как отец с сыном поговорить!

Разложить по полочкам всю ситуацию с видео и побегом Ники. Рассказать, что люблю её! Что всё, что случилось с ней, это моя вина. Что второе тело на видео – это я.

Но слова отца задели меня нереально…

Я опять закипел и не смог себя контролировать. Несколько раз пнул ногой кровать, ударил кулаками по подушке, задыхаясь.

Голова трещит, раскалывается, пульсирует. Будто скоро взорвётся!

Уже не понимаю, что делать дальше. Не хочу никаких разговоров. Сам всё решу. А они пусть и дальше трахаются там в гостиной. Устроили, етит его, траходром в такое сложное время!

Маме Ники вообще на свою дочь плевать… Только сегодня из больницы вернулась, сразу ноги перед отцом раздвигать.

Стоп. Не отцом.

Кто он мне теперь?

Приёмный отец. Неродной…

На эмоциях хватаю сумку, сгребаю туда всё самое необходимое. Решаю немедленно покинуть этот сумасшедший дом также незаметно, как и пришёл. Под звуки стонов и охов, доносящихся со стороны гостиной…

Ночь провожу в машине на парковке при заправке. Не могу уснуть. Думаю о том, что делать дальше. У меня появился план, я хочу немедленно приступить к его осуществлению. Но для его исполнения нужны деньги!

Раз Ника ушла из этого дома, то и мне здесь делать без неё нечего.

Я хочу быть ближе к ней.

Наблюдать за ней, оберегать, пытаться заслужить прощение.

Решаю стать независимым от отца. Учёбу бросаю. Впереди цель – найти жильё и работу. Я точно знаю, где буду жить.

В шоке от своих мыслей… Но я не могу бороться с новым, кипящим внутри меня желанием!

Моё сердце требует больших перемен!

Делаю несколько звонков, затем завожу двигатель, еду в сторону универа. Договорился встретиться с парнями, чтобы продать им некоторые свои вещи. Там электроника разная, которой я не пользуюсь, часы дорогие – подарок отца, кое-что из шмоток, что я ещё ни разу не надевал.

Отца…

До сих пор его так называю.

По привычке.

Неужели придётся звать его иначе?

Карту трогать не буду – не моё. Больше ни копейки у Юрия не возьму. Может получиться когда-нибудь вернуть ему всё, что я у него взял? Пахать мне без передыха полжизни точно…

С тачкой расставаться не собираюсь, продолжу в гонках участвовать, чтобы жить на призовые.

Встречаюсь с перекупщиками, благополучно меняю вещи на бабки и продолжаю путь.

Дэн позвонил, сказал, что они сейчас с Максом находятся возле универа. Решаю тормознуть и проститься. Последний раз глянуть на МВУ и показать ему мысленно фак. Так, как учёба там, – это была прихоть приёмного отца. Не моя. Он хотел, чтобы я стал адвокатом, а я горел тачками. Я мечтал стать механиком.

Через пятнадцать минут начнутся пары. Еду вдоль забора МВУ, к главным воротам, как вдруг вижу фигуру в зелёном спортивном костюме.

Всё происходит резко и неожиданно! Эта неадекватная туша, увидев меня, прыгает прямо на капот Ламбы.

Резко даю по тормозам, чудом успевая среагировать!

Туша, лежавшая на капоте, поднимает голову. Я узнаю в отморозке Германа. Моментально напрягаюсь, сжав кулаки на руле.

Ублюдок усмехается, я вижу его огромные, черные зрачки и понимаю, что он под дозой.

– Епта, кто это тут у нас? Шлюхин братик?!

Молча выхожу из машины. Ни слова. Хватаю его за горло и наношу несколько сильных ударов кулаком по лицу. Рожа ублюдочного наркомана превращается в кровавый фарш. И всё это происходит на глазах у других студентов и прохожих…

– Ещё раз повторишь? – встряхиваю за шиворот. – Или все зубы выбить и язык вырвать, чтобы ты, гниль такая, замолчал навсегда!

– Теперь твоя Ника общественная давалка… Её из универа выпнули, она прославилась на весь мир. Это твоя карма, Адам, понял? – плюётся кровью, которая хлещет из носа, изо рта. – Если бы ты тогда не вмешался на стриме, опустив меня на колени, и дал мне пососаться с Никой, ты бы её не потерял… А так, многие уже знают, что ты скоро станешь сводным братом шлюхи!

– Сука! Так это ты, что ли, видео слил?! Ты копался в моём телефоне?!

* * *

Я не даю ему ничего сказать, начинаю мутузить по морде, напрочь теряя контроль над силой, будто сейчас прикончу. И я бы его прикончил, если бы кто-то не оттащил меня в сторону.

– Адам, вали, быстро! – услышал голос Дани. – Менты скоро будут! Ты его… блять… ты его в желе.

– Это он видео слил! Он заслуживает того, чтобы сдохнуть как жалкая кучка дерьма!

– Уезжай, давай! Мы всё здесь разрулим! Выясним, кто слил… Уезжай, немедленно!

Они практически силой запихивают меня в тачку, так, что мне приходиться их послушать и заставить себя остановиться.

Жму на газ, набирая скорость. Меня дико трясёт… С костяшек сочится кровь. В ушах шумит. Снова и снова вертятся на повторе грязные слова Германа:

“Ты скоро станешь сводным братом шлюхи!”

Везде грязь, ложь, люди – хуже монстров.

Что ж, наверно я всё это заслужил.

В одном Герман был прав.

Меня настигла карма.

Это всё я получил за свою разгульную, уёб*щную жизнь.

Прибываю на место ближе к сумеркам. Сверяю адрес с навигатором и табличкой на старом облезлом доме. Здесь, кажется… Отец назвал номер квартиры, я примерно прикинул, посчитав по окнам. Увидел нужное! Сейчас там свет не горит. Что, если подождать немного?

Прям как чувствовал! Внезапно увидел ЕЁ! Быстрым шагом спешащую к дверям того самого подъезда, на который я положил глаз.

Я еле-еле себя сдерживал, чтобы не выскочить из машины, схватить её в охапку, затискать в объятиях, зацеловать до потери пульса, и плевать, если брыкаться начнет, сопротивляться. Только, если сдохну – отпущу.

Но здравый голос в уме кричал – нет, не смей. Хуже сделаешь. Напугаешь. Ещё дальше оттолкнёшь. Опять в бега бросится. Я должен по-другому действовать. В первую очередь доказать, что на всё ради неё готов. Даже сдохнуть – не слабо! Что по любви с ней у нас секс был, а не ради забав и спора, как до меня допёрло потом.

Ника забегает в подъезд. На лестнице мелькает её тень, которую мне видно через грязные окна подъезда. Вскоре, в окне второго этажа загорается свет. Выдыхаю с облегчением. Добралась до квартиры благополучно… Меня это злить начинает! Что Ника одна по темноте шарахается. Ведь это небезопасно.

Для этого я и здесь.

Набираю номер, по которому уже звонил сегодня, мне отвечает женский голос.

– Слушаю!

– Добрый вечер, это я. Я звонил вам по поводу квартиры…

– А, да, жду вас!

– Отлично. Я уже подъехал, сейчас поднимусь.

Сбрасываю вызов, подхватываю сумку с заднего сиденья, выхожу на улицу, продолжая неотрывно смотреть на её окно.

Что ж, Ника, если гора не идёт к Магомету, значит Магомет пойдёт к горе…

Глава 24

Ника

Бросаю ключи на комод, устало вздыхая. Неужели я дома? Ну и денёк сегодня выдался – работы тьма. Я ни рук, ни ног не чувствую. Сейчас бы чаю крепкого заварить с шоколадкой, полежать немного в обнимку с котом, посмотрев какой-нибудь добрый фильм о дружбе.

Потому что завтра у меня выходной! И я радуюсь. Можно вдоволь выспаться и заняться домашними делами. Мне начинает нравится моя новая жизнь, потому что я чувствую себя, хоть и уставшей из-за того, что всё тяну на себе, но душой – я спокойна.

Не вижу отвратительных рож, не включаю интернет. Живу в своём маленьком, тихом мирке и вполне себе всем довольна. Меня понемногу начинает отпускать. Раны на сердце затягиваются… Там практически больше не болит. Когда я не вижу его. Когда я о нём не думаю.

И да, я запрещаю себе это делать!

Как только малейшая мысль об Адаме возникает в голове – гоню её прочь. Решила крест поставить. Вычеркнуть вообще из жизни подлеца. И никогда не вспоминать. Его просто нет…

Включаю свет. Со стороны кухни слышится весёлое мяуканье, а затем и топот маленьких лапок.

– Персик! Ты мой сладенький! Скучал?

Котёнок прыгает мне на руки, когда я приседаю перед ним на корточки и начинает облизывать мои губы, а потом тыкается носом в мой нос.

Животные – лучше людей. Бесспорно. Они любят тебя просто за то, что ты есть. И не сделают тебе больно. Не предадут. Будут до последнего удара сердца верны. Особенно бездомные найдёныши. У нас Персёнышем особая связь. Когда я его увидела – сразу поняла, что не смогу пройти мимо. Он – уже мой.

– Голодный?

– Миу, миу, миу…

– Пойдём кушать! Пойдём!

Насыпав корм коту, ставлю и себе чайник на плиту. Иду переодеваться в пижаму. Как и обещала, до глубокой ночи смотрю фильмы в обнимку со своим пушистым другом и ни о чём не парюсь.

Вечером начинают приходить сообщения от мамы. Она даже названивала, но я не брала трубку. Так, в переписке написала, что у меня всё нормально, я отдыхаю. Она в ответ, что очень хочет приехать. Я отказываюсь. Говорю, что пока не готова их видеть. Немного позже.

Ещё она написала, что Юрий нашёл опытных хакеров и что они начали чистить сеть. Скоро видео будет удалено со всех пабликов и чатов. Также они будут в течении года контролировать эту проблему.

Написала ей в ответ “спасибо”…

Наверно намекала на то, чтобы я вернулась?

Раз видео вычистят, то можно и приехать. Вернуться обратно в университет, Юрий опять обо всём договорится.

Хорошая, конечно, новость. Юрию от души спасибо!

Но я возвращаться не готова.

Даже, если видео уберут, всё равно слухи будут ходить и дальше нехорошие.

И МВУ упал в моих глазах.

Теперь мне кажется, что это заведение, хуже помойки.

Выходной проходит замечательно, утром я вновь отправляюсь на работу в придорожное кафе. Успеваю закрыть входную дверь на замок, как вдруг внизу, на первом этаже, на лестничной площадке, слышу разговор двух соседок.

– Галь, а ты что это квартиру сдала?

– Сдала, сдала, слава те Господи! Думала не доживу до этого момента! Кому нужна-то эта квартира в таких-то дебрях! Но Боженька мне спасение послал, представляешь?

– А то я смотрю новое лицо у нас что ли появилось? Паренёк такой видный проскочил разок мимо меня, пока с Тасей гуляла, и к тебе на этаж прошмыгнул. Не припомню, чтоб внуки у тебя были. Внучка же?

– Тьху! Ну конечно квартирант это, хто ж ещё? Не кавалер же!

Бабушки весело расхохотались.

– Коль хороший парень, так может поможет мне, старой, кое с чем в доме? Душ сломался, поменять бы…

– Может и поможет! У меня вчера все лампочки поменял, гвоздь в стену забил – десять лет картина на полу стояла. И ножку на стуле починил!

– Повезло, так повезло…

– И не говори! Не нарадуюсь!

Галдёж двух подружек-старушек не прекращался.

А я чего тут стою между этажами и уши грею?

Больно надо.

Глянула на часы, охнула!

Сейчас на работу опоздаю.

Просто подумала, что и мне бы мужские руки не помешали.

У меня вчера душ потёк. Ручка на двери отвалилась. Кнопку слива в туалете заело…

Сбегаю вниз по лестнице, поздоровавшись с бабушками, выхожу на улицу, иду по дорожке к выходу из двора.

Меня накрывает каким-то странным чувством! Будто кто-то стоит позади и очень пристально на меня смотрит.

Это чувство… такое острое, горячее и опасное! Какое мне хорошо знакомо. Так опасно и голодно мог на меня смотреть только один человек на земле.

Оборачиваюсь…

Во дворе пусто.

Ни души.

Глянула на окна – тоже самое.

Хотя, на третьем этаже, прямо над моим окном, колыхнулась занавеска.

Пожала плечами, вновь ускорила шаг.

Нет, наверно показалось.

* * *

Возвращаюсь домой, как обычно к вечеру, как обычно уставшая. Работать официанткой, порой ещё и мойщицей посуды, непростая работа, которая требует сил.

Вхожу в квартиру, включаю свет. Осматриваюсь.

Мне кажется, или что-то не так?

Обвожу взглядом комнаты, внимательно рассматривая вещи.

Не понимаю!

Всё на месте, но… улавливается какое-то постороннее присутствие. И запах терпкого, мужского одеколона.

Но в квартире никого, кроме мяукающего Персика нет!

Боже, я схожу с ума от одиночества и от нехватки крепкого мужского плеча.

Покачав головой, направляюсь в ванную комнату, чтобы смыть с себя сегодняшний непростой день. Раздеваюсь, залезаю под душ. Откручиваю краник.

Стоп.

Я же забыла… Насадка на душ сломалась! Не получиться помыться.

Но каким было моё удивление, когда на голову брызнула вода.

Не поняла!

Смотрю на душ, а там насадка новенькая. Совершенно новая!

Что за дела?!

Закончив с банными процедурами, иду на кухню, собираясь поставить чайник на плиту и поужинать.

Включаю свет, замечаю, что на кухне стало раза в два светлее. Поднимаю голову к потолку, глядя на люстру, а там новые лампочки горят, их три, вместо одной.

В туалете кто-то кнопку слива починил…

У меня что в квартире поселился домовой?

Смеюсь.

Скорей всего подарок от соседки, я ей недавно говорила о том, что кое-что в квартире требует починки. Но, если честно, она сделала совершенно незаинтересованное лицо.

Утром стучусь к хозяйке, чтобы поблагодарить за быструю отзывчивость.

Людмила Ивановна открывает дверь с сонным видом.

– Доброе утро! Извините, наверно разбудила?

– Никуля, что тебе? – зевает она.

– Всего лишь хотела поблагодарить вас за то, что так быстро отозвались на мою просьбу.

– Ась?

– Вот, держите, это вам! – протягиваю шоколадку. – Ну, я побежала, опаздываю на работу.

Улыбнувшись старушке, оборачиваюсь и убегаю.

– Ой, ну спасибо… – в голосе слышится удивление. – Странная такая девчушка.

Заканчиваю смену в кафе. Простившись с начальником, направляюсь на рынок. Армен Арамович выдал мне сегодня первую зарплату. Я довольна! Поэтому иду на рынок, чтобы закупиться продуктами, потому что в доме уже всё практически закончилось.

Обратно возвращаюсь гружёная до предела. В руках два пакета! Руки ноют и отваливаются. Передвигаюсь с передышками. Что-то переборщила я, не рассчитав свои силы, особенно после смены. А впереди ещё и ступеньки…

Неожиданно, передо мной возникает фигура в сером спортивном костюме.

Отстраняюсь назад, роняя пакеты.

– Добрый вечер! Извините, напугал?

Немного прихожу в себя, вижу темноволосого, коротко стриженного парня, на голову выше меня ростом, упитанного, но явно не фанатика тренажёрного зала. Ему лет двадцать пять, возможно.

Во внешности нет ничего необычного и выразительного. Он небрит. С трёхдневной щетиной. Что-то вроде того.

– Михаил, – руку протягивает для знакомства. – Пора бы нам и познакомиться.

– А вы кто? – хлопаю ресницами.

– Внук Людмилы Ивановны.

– Ааа, – с облегчением вздыхаю я, – тогда рада знакомству! Людмила Ивановна рассказывала про вас немного.

Он ловит мою руку, но я лишь слегка её жму, быстро отдёргиваю. Ладонь пульсирует, сердце бешено колотится в груди. Я стала очень настороженно относиться к мужчинам после пережитого опыта.

– Здорово, – продолжает натянуто улыбаться, неприлично долго и тщательно меня рассматривая. – Я недавно погостить к бабушке приехал. Решил помочь по мелочам в доме…

И тут я догадываюсь, в чём дело.

Вот, оказывается, кто мастер!

– Подождите! Так это вы душ починил, унитаз, лампочки?

– Эммм…

Ну конечно он! У кого ещё есть доступ к квартире, ключи запасные?

– Ой, спасибо вам больше, – руку бы пожать, вот только руки парня теперь заняты.

Две секунд назад он неожиданно дёрнулся вперёд и взял мои пакеты.

– Идёмте, я вам помогу. Ну ничего себе вес! Там кирпичи, что ли? Нехорошо девушкам тяжести такие таскать.

– Спасибо…

Прав он, без мужской силы, как без рук.

Поднимаемся по ступенькам. Я впереди иду, Михаил за мной тащится.

– А я за вами наблюдал, хотел подойти поздороваться. Не решался. А тут вижу, с пакетами идёте, не удержался.

– Весьма признательна.

Значит, люди мы скромные?

Поэтому не признавался в том, что починил на днях?

Наверно из той категории людей, которые делают что-то от души, а не ради похвалы или денег.

Поучится бы у него некоторым…

Открываю дверь ключом, свет включаю.

Внук хозяйки квартиры неловко топчется в коридоре.

– Куда отнести?

– На кухню, пожалуйста.

Проходит вперёд, ставит пакет на пол рядом со столом.

– Только на Персика не наступите!

Котёнок, как обычно, начинает крутиться под ногами. Ловлю рыжего, прижимаю к груди.

– Ну всё… – Михаил смущённо улыбается. – Пойду, наверно. Рад был помочь и познакомиться, Вероника.

Парень поворачивается ко мне спиной, собирается уходить, но я вдруг его останавливаю.

– Постойте… Как-то невежливо с моей стороны получилось. Давайте я вас чаем напою? В благодарность за всё.

Вроде неплохой парень. Скромный. Вежливый. К тому же мастер на все руки!

Абсолютно без понтов. Одет тоже скромно. Не мажор, с какими мне приходилось в последнее время иметь дело. К сожалению… Так что я очень даже рада такому гостю и общению с простым человеком.

– О, спасибо! Я бы не отказался.

– Хорошо. Тогда мойте руки и садитесь за стол. Сейчас чайник поставлю.

– Понял. Только давайте на ты? Чувствую себя пенсионером каким-то.

Он широко улыбнулся.

– Давай!

Посидели мы с Мишей хорошо. Пообщались, о том, о сём, приятно провели время. Вроде как с точки зрения общения сошлись характерами. Я многое ему о себе не рассказывала, кое-что пришлось сочинить. Надеюсь, он не видел то видео…

Проводив гостя, на следующий день, ранним утром, войдя на кухню, я увидела на столе кофе в стаканчике и живую орхидею в горшке.

Ну ничего себе…

У меня шок.

Откуда это?

Глава 25

Я, естественно, обрадовалась такому подарку.

Кофе был горячим и невероятно вкусным, а прекрасный цветок радовал глаз.

Как Михаил узнал, что я люблю орхидеи? И здесь реально не хватает живых растений. Благодаря цветку кухня оживилась.

На следующий день я встретила Мишу в подъезде, наградив его улыбкой и тёплыми словами.

– Миш, привет! Ты не перестаёшь меня баловать! Очень приятно, спасибо.

– Что, извини? – недоумённо глянул.

– За кофе и за орхидею. Цветок потрясающий!

Молчит.

Опять скромничает.

И делает такой невинный вид, будто вообще не понимает о чём речь.

Подхожу ближе, с ноткой грусти в голосе добавляю:

– Но я пока не готова к серьёзным отношениям, если что… Можно как друзья. Ладно?

Не хочу его обидеть.

Но пока не могу никого в душу пустить…

Там ещё болит.

Конечно, мне приятно, что Миша наводит в доме порядок, балует по утрам, пирожными. Причём, знает, какие мои любимые… Да я за них душу продать готова! Умеет угадывать! Но мне тревожно, что он всё же без спроса шастает по моей личной территории.

Ник, перестань!

Он не такой.

Не все мужики ублюдки!

Если бы хотел воспользоваться – уже бы давно это сделал, раз есть ключи, сила мужская и он знает, что я живу одна.

Проходит ещё несколько дней, в дверь звонят. Бегу открывать.

Смотрю в глазок – вижу Михаила.

Открываю дверь, впускаю незваного гостя.

– Слушай, я тут на рынок бабуле сгонял, картошки купил! Когда на неё смотрел, о тебе вдруг подумал. Так что и тебе связочку взял, куда поставить?

Ого, целый мешок приволок!

Для меня многовато.

Но отказываться невежливо, на второй этаж всё-таки тащил.

– Спасибо, отнести на балкон, пожалуйста.

Михаил разулся.

– Чаем угостишь?

– А как же!

Чай у нас – уже как традиция.

Пока вода закипает и я насыпаю заварку в заварник, вдруг слышу мелодию входящего звонка. Иду за телефоном. На экране вижу вызов от Вилены, по видеосвязи.

Давно мы не общались…

Отвечаю.

На экране появляется картинка.

Вилена практически не изменилась. Разве что макияж у неё новый, и лицо освежается радостью. Выглядит хорошо! Счастливой, что ли? Будто из райского отдыха вернулась.

Хотя, чего ей грустить?

У неё всё есть, кроме проблем.

Идеальные отношения с родителями, друзей много, любимое хобби – личный блог.

– Ви, привет!

– Никаааа! Рада тебя видеть! Рассказывай, как ты? Где ты? Там же живёшь?

– Да, на съёмной… Насчёт денег, я уже откладываю…

– Блин! Ну перестань! Я же сказала, что ничего не надо! Ну для меня это копейки, – отмахивается она.

– Не могу так, извини, – со вздохом. – Что у тебя нового?

Мы переписываемся ещё парой фраз, болтая о наших буднях, как вдруг позади раздаётся голос Михаила.

– Ник, я картошку всё же в кладовку оттащил, там место хорошее – темно и прохладно, а то позеленеет!

– Опа! Кто это, Ник?!

Вилена широко улыбается, поигрывая бровями.

– Это, ааа, внук хозяйки квартиры.

– Вы встречаетесь, что ли?

Она улыбнулась ещё шире, её глаза прям загорелись.

– Мы дружим, – твердо сказала я.

– Ник, ты с кем там говоришь? – Миша подходит ближе и видит на экране Вилену. – Здравствуйте.

Дальше случается то, что я никак не могла ожидать.

Миша меня приобнимает и чмокает в щеку.

Это лишнее…

Я отстраняюсь.

Зачем он так?

– Конечно, мы друзья. Вот, чай собираемся пить с печеньем.

– Супер! Ну я вижу, какие вы друзья, – хихикает она.

Так радуется за меня…

Столько эмоций в голосе и на лице.

Приятно, конечно, но это лишнее.

Между нами только картошка и чай! Всё.

– Нет Ви, правда…

Немного рассказываю про наше знакомство с Михаилом, а потом прощаюсь, потому что Вилена всячески пытается намекнуть мне, что он – классный вариант. Она его одобряет.

В общем, с намёками начинает нас чуть ли не сватать друг с другом. Без умолку тараторит, как сорока, нахваливая меня перед Михаилом. Ну точно свахой заделалась. Голова уже болит… Пора заканчивать веселье.

– Ладно, Ви, созвонимся! У меня ещё дела.

– Ага, ага! Понимаю, какие у ВАС там дела.

Закатываю глаза.

– Пока, – прощаюсь, сбрасывая вызов.

Что-то Миша расстроил меня. Что это ещё был за поцелуй?

Он торопит события и мне это не нравится. Я вообще к нему ничего, кроме дружбы не чувствую.

Поворачиваюсь к парню. Больше не улыбаюсь.

– Извини, Миш, думаю тебе пора. Я вспомнила, что мне нужно завтра пораньше на работу прийти, поэтому спать хочу раньше лечь. Давай как-нибудь в другой раз чай?

– Ну ладно… Слушай, ты из-за поцелуя что ли обиделась? Да ладно тебе, я же в шутку! Точнее, ты мне очень нравишься… Не смог сдержаться. Это был спонтанный всплеск, который я не смог контролировать. Сожалею, поторопился. Обещаю, больше так не буду.

– Миш, мы договорились держать дистанцию. Я не хочу других отношений. Пожалуйста, больше не приходи ко мне ночью, ладно? Хватит вот эти все приколы с кофе исполнять…

Буквально выталкиваю парня в подъезд. Хлопаю дверью.

* * *

Через полчаса меня накрывает…

Лежу на кровати и думаю, что я погорячилась.

Ну поцеловал в щеку, и поцеловал!

Сделал это для того, чтобы Вилена видела, что у меня всё хорошо и не переживала.

Этот парень мне только добра желает и хочет обо мне заботиться. Потому что понимает, догадался, что я бегу от проблем. Он не задалбливает меня вопросами о прошлой жизни, понимая, что мне эти разговоры причиняют страдания. Миша – это сейчас всё, что у меня есть. Он и Персик. Так бы я была совершенно одна. Встретив его, так хоть как-то отвлекаюсь, получая живое общение.

Беру телефон, пишу Мише сообщение.

“Прости. Я погорячилась.”

Ответ приходит незамедлительно.

“Понимаю. Сам глупость учудил. И ты меня прости. Больше так не буду.”

Набираю ответ на клавиатуре.

“У меня завтра выходной. Может сходим вместе в кино?”

Друзья тоже в кино ходят…

Главное правило не нарушено.

“Отличная идея, буду у тебя в шесть, норм?”

“Да”.

Кладу телефон на тумбочку, вздыхая. Смотрю в потолок, рассматривая мелкие трещинки на пожелтевшей побелке, ещё долго не могу уснуть. На сердце давит ледяная глыба.

Просыпаюсь почти в десять утра от мелодии телефона. На экране мигает номер Юрия…

– Алло.

– Ника, это я. Не отвлекаю?

– Нет, я только проснулась, у меня выходной сегодня.

– У тебя всё хорошо? – голос Юрия наполнен тревогой.

– Да. А как у вас дела?

– Да так… Адам пропал.

Услышав это имя, я окончательно проснулась.

Так надеялась, что избегу с родителями разговоров о нём…

Поэтому я и не хочу приезжать к маме даже на денёк – рискую столкнуться с темноглазым чудовищем, разрушившим мою жизнь.

– Он всегда где-то шляется, разве нет? – выплёскиваю побольше злобы. – Неделями может не появляться, сами говорили. Законченный эгоист.

– Ника… Не надо…

– Людей наймите, пусть ищут, как раньше.

– Я просто подумал, может быть вы вместе?

– С чего бы это? – прыскаю.

– Он за тебя переживал очень сильно. Искал. Пытал меня. Был будто не в себе! Я сдался и рассказал, где ты находишься, потому что не видел его ещё никогда таким взвинченным.

– За это вам “спасибо”!

– Так всё же, он у тебя?

– Нет, – холодно.

– Ясно. Вы поссорились? Из-за чего?

– Из-за его невыносимого характера!

– Мой сын тебя чем-то обидел? Рассказывай! Это из-за него ты на самом деле уехала?

Сглатываю.

– Вы сами знаете почему я уехала. Прошу, давайте не будем больше это вспоминать.

– Просто я переживаю… Мы нормально общались, он позвонил, сказал, что будет скоро, но так и не приехал.

– У него в голове психиатрический центр, не обижайтесь. Адам – непредсказуем и опасен для общества. Не думали его в каком-нибудь специализированном учреждении подержать? Хотя бы пару месяцев.

– Я понял. Значит обидел тебя чем-то очень сильно… И молчит как рыба.

– Простите, мне пора. Звонок на второй линии!

Сбрасываю вызов.

Не могу отдышаться.

Пальцы дрожат…

Пульс зашкаливает.

Вот так всегда. Всегда теперь так происходит, когда слышу любое упоминании о нём.

“Он искал тебя…”

“Был будто не в себе…”

“Никогда не видел его таким…”

Встряхиваю головой.

Надо отвлечься, срочно!

Не хватало ещё выходной испортить.

* * *

Чтобы расслабиться и сделать для себя что-нибудь приятное, набираю ванну и бросаю туда солевую бомбочку. Около часа нежусь в тёплой воде, разгружая мозг.

Это здорово помогает. Особенно, под релакс музыку, особенно, когда рядом стоит кружка дымящегося капучино и коробка шоколадных конфет.

Намотав на голову полотенце, на тело набросив мягкий махровый халат розового цвета, я пошла в гостиную, чтобы взять фен и красиво уложить волосы для вечерней прогулки. Как вдруг услышала истошное мяуканье и забыла, как дышать! Побежала на звуки в сторону окна. Мне стало ещё хуже, когда я выглянула на улицу, подняв голову вверх, и увидела Персика, сидящего на старом, поржавевшем кондиционере.

– Мамочки! Как ты туда забрался! Только не двигайся! Пожалуйста, Персик. пожалуйста!

Что же делать!

Вверху увидела пару голубей…

Всё ясно, решил поохотиться.

Сбросив тапочки, босая забираюсь с ногами на подоконник, полностью высовываясь наружу. Котик, увидев меня, дернулся навстречу, заскользив лапами, как на льду, и мне показалось, что вот-вот – он сорвётся.

Действуя на эмоциях, я рванула вперёд, неуклюже поскользнулась на влажной, холодной поверхности, и… сорвалась вниз.

Падение.

Удар, который я не ощутила, благодаря мощному выбросу адреналина.

– НИКА!

Мне казалось, я умерла и попала в другой мир.

Но этот голос…

Я его хорошо знала.

Это голос Адама.

Он тоже, что ли умер?

Поэтому Юрий не мог его найти?

– Ты спятила, да?! Спятила!!! Вообще ненормальная!

Меня встряхивают за плечи и истошно орут мне в лицо.

Открываю глаза и понимаю, что меня держат на руках.

Боли в теле не ощущаю… Только трясусь вся и всхлипываю от страха.

Через несколько секунд приходит осознание того, что я выпала из окна, но меня чудом успели поймать.

Это сделал Адам.

Глава 26

Не могу и слова из себя выдавить, смотрю на него не моргая, задержав дыхание. Это правда он…

Я чувствую жар его тела, когда он жадно прижимает меня к своей мощной груди и держит с такой лёгкостью, будто я вешу не больше облачка. Тем временем, его тёмные, бездонные глаза смотрят на меня строго, с укором и одновременно с дымкой переживания.

– Пусти, – тихо шепчу, постепенно оживая от ступора.

Он лишь сильнее пальцами плечо и талию мою стискивает, вместе с тем сжимая челюсти.

– Отпусти, Адам! – настойчивей.

Молча разворачивается и идёт в сторону подъезда, неся меня на руках. Изо всех сил дергаюсь, только тогда он вынужденно ставит меня на ноги, но перехватывает за локоть, крепко удерживая.

– И это вся твоя благодарность за спасение? Если бы не я, ты…

– Если бы не ты, меня бы здесь не было! А значит, я бы не выпала из окна, – дёргаю руку снова – намертво держит, тисками железными.

Адам шипит.

Хочет рыкнуть что-то в ответ, но губы поджимает, когда его глаза невольно находят вырез моего халата, тогда хватка ослабевает. Он проводит языком по нижней губе. Я смотрю на это и сердце с силой врезается в рёбра. Что-то ёкает внизу живота…

Улавливаю этот голодный, дикий взгляд, какой испытывала на себе раньше, взгляд знакомый мне прекрасно, принадлежащий опасному хищнику, второй рукой с опаской прикрываюсь. Будто мне это поможет…

Мой персональный кошмар!

Исчадье ада.

Он опять ворвался в мою жизнь, рассыпав её на крупинки, когда у меня всё более-менее начало налаживаться.

Адам не изменился.

Всё такой же крепкий, большой, опасный.

Мы будто только вчера разругались… и расстались.

Совсем не изменился.

Хотя…

Если во внешней оболочке – совершенно. Даже стиль в одежде тот же самый. Тут что-то другое изменилось, но я пока не могу понять, что. Это изнутри исходит. И глаза его… теплоты в ней стало слишком много.

В любом случае плевать.

Он должен исчезнуть.

Мы должны навсегда забыть друг друга…

– Зачем ты здесь? Я уже всё тебе сказала. Я поставила между нами точку! Тебе знакомо значение слова “никогда”?

– Хочу поговорить, – твёрдо.

Уверенный тон говорит сам за себя, что он не отступит ни за что. Пусть хоть война вторая мировая начнётся!

Думала, после супа и звонкой пощёчины по лицу, я достаточно дала ему понять, что мы навсегда останемся врагами. Однако, он здесь. Нашёл меня. Какой настойчивый подонок! Ещё и следил, что ли?

– Чего ты хочешь, Адам? Мало тебе было моих страданий? Явился, чтобы добить до конца?

– Ника, я…

Вдруг вспоминаю про Персика, вырываюсь и бегу вверх по лестнице. Адам бежит за мной.

– Стой, ты босая! Ноги поранишь!

– Котёнок! Он ещё там!

– Ты как ребенок, Ника! Едва не угробила себя из-за кота! – бранится он, догоняя. – Коты на лапы приземляются, для них два этажа – это не высота, а для тебя может быть смертельно-опасным исходом.

– Он маленький, неповоротливый. Во дворе много ворон, для которых он может стать лёгкой добычей!

Ну Адам, как всегда, в своём репертуаре. Для него любая жизнь ничего не значит. Всё-таки он не изменился внутри… Я и так знала, что этого не будет.

Влетаю в комнату, не обращая внимания на боль в теле и конечностях, снова бросаюсь к окну, запрыгивая на подоконник.

– Ты куда опять лезешь, дурная! Мало тебе?!

Сильные руки хватают меня за талию, оттаскивая назад, не обращая внимания на отчаянные колотушки.

– Стой и не двигайся! Проблема… Какой была проблемой, такой и осталась! Я сам! Сам туда полезу и достану твоего зверя.

– А ты…

Хотела тоже ругнуться в ответ, мол каким был придурком бездушным, таким и остался! Но, к удивлению, рот захлопнула, когда Адам ловко запрыгнул на подоконник и уже высунулся полностью наружу.

И вот в этот момент я испытала что-то такое страшное и тревожное… Когда увидела его на самом краю обрыва.

Я поняла, что все мы, люди, смертные, и ты никогда не знаешь, что может быть завтра…

А вдруг ты завтра не увидишь дорого тебе человека никогда?

Он исчезнет.

Навсегда.

Вы больше никогда не посмотрите друг на друга, ты никогда не услышишь его слов… не почувствуешь тепло рук, никогда не увидишь его солнечной улыбки.

Жизнь так опасна и непредсказуема, что не успеешь оглянуться – темнота.

Не скажешь ему важных слов сейчас, можешь потом сильно пожалеть.

Если Адама сейчас сорвется и умрёт?

Действительно ли я этого хочу?

Чтобы я… больше не увидела его никогда.

Бах!

Раздался жуткий скрежет.

– Адам! – неожиданно вскрикнула, дёрнувшись к нему с протянутой рукой и слезами, заскользившими по щеке.

Моё сердце, как кусок льда, сжалось в груди, перестав стучать.

* * *

За окном слышались кошачьи оры, шипение, скрежет когтей…

А потом я радостно вскрикнула, когда увидела Персика с ошалевшими, огромными глазами и с вздыбленной шерсткой, вырывающегося из рук Адама.

Адам спрыгнул на пол с подоконника, благополучно вернувшись в комнату, и передал мне котёнка с невозмутимым выражением лица. Я тут же принялась браниться на маленького засранца и одновременно тискать его в объятиях.

– Напугал, засранец! Как же ты меня напугал…

Малыш быстро успокоился, начал тыкаться мне в нос, как бы извиняясь, и мурчать.

Я выдохнула.

Меня отпустило…

– Я вам не мешаю? – низкий, с сексуальными нотками голос, тактично о себе напомнил, и волнение опять толком хлынуло по нервам.

Не верится, но Адам стоит в шаге от меня прямо здесь и сейчас. Я прекрасно чувствую его животную энергетику, так хорошо мне знакомую, от которой у меня кружится голова, частит пульс и сбивается дыхание.

Поворачиваю на него голову.

Былая грусть в моих глазах вновь возвращается.

– Я спас твоего кота, – ухмыляется, разводя руками в стороны, – заслужил хотя бы то, чтобы ты меня выслушала?

Закусываю губу.

Что ж, пожалуй, он прав.

Сейчас он заслужил немного моего времени.

– У тебя пять минут.

Жестом показываю следовать за мной, не выпуская из рук питомца. Пока мы идём на кухню, чувствую на себе бешеный магнетический взгляд. Адам жжет мой затылок, рассматривая жадно и везде.

На нервах я даже неловко спотыкаюсь о краешек ковра. Он дёргается вперёд, подхватывая меня за локоть.

– Лётчица, блин, залётчица! Даже на ровном месте свалиться умудряешься.

Тело бросает в жар от прикосновения… Такого бережного, заботливо, что я удивляюсь, а точно ли передо мной демон Боярский?

– Я в н-норме… – смущённо молвлю и опять на безопасное расстояние отхожу. – Присаживайся.

Садится на стул, не переставая буравить меня тёмно-карими глазами.

Сколько же в этих глазах девчонок утонуло и пропало без вести?

– Я здесь, чтобы извиниться… И рассказать правду.

– Приступай, время идёт.

– Я не хотел… Не хотел тебе делать больно, Ника, – сильные руки сжались в кулаки на столе. Я заметила, что они… все в крови. В глубоких, свежих царапинах, с которых сочится кровь, но Адам словно этого не замечает. Потому что он смотрит только на меня.

Шумно втянула ноздрями воздух, и будто сама почувствовала на себе его боль.

Персик…

Бешеный ты зверюга!

Так испугался, что все руки своему спасителю разодрал…

– Между нами произошло недопонимание, я тебе это много раз пытался сказать, но ты не слушаешь. А нужно всего лишь было спрыгнуть из окна, чтобы ты меня заметила, – усмехнулся.

Не знаю почему, но на долю секунду на моём раненном сердце потеплело от его улыбки. Я её так любила… И эти бесподобные, мягкие губы, которые могли до смерти свести с ума.

Тряхнула головой.

Воспоминания начали утягивать меня в омут прошлого…

Когда между нами не было ещё такой огромной пропасти и мы ещё не совсем понимали, что дуреем друг от друга, а не ненавидим на самом деле. Или, может быть так думала только я?

А Адам развлекался, играя роли.

– Это был спор…

Напрягаюсь.

– Между тремя друзьями. Я был вынужден принять в нём участие… Снять на видео, как доказательство…

Голову резко отвожу.

Будто по лицу только что хлёстко ударили.

Адам резко поднимается из-за стола, стукнув кулаком:

– Но я этого не сделал Ника! НЕ СДЕЛАЛ! Передумал, не хотел, ошибся! Понял, что влюбился!!! По-настоящему, понимаешь? Я сам не понимал, что это такое, по началу. Что такое любовь вообще! И что за херню я начал испытывать, когда ты в моей жизни появилась! Да, признаюсь, что я был тем ещё сукин сыном неуравновешенным, а с тобой и в помине… В голове абсолютный раздрай. Пытался тебя оттолкнуть, унизить, запугать, чтобы от самого же себя обезопасить – не вышло.

Делает вдох, переводя дух. Таким голосом неживым шепчет, что я перестаю дышать.

– Я боролся с собой, Ника… Боролся. А когда победил самого себя, понял… что уже поздно.

На пару секунд повисла мрачная тишина.

Адам ранил меня очень сильно.

Говорят, люди не меняются.

Особенно богатые подонки, которым с рождения всё на блюдечке доставалось.

Так как я могу ему просто взять и поверить?

– Я с ума сошёл, когда понял, что ты невинной была… И это мне крышу снесло окончательно. Камеру в щепки разнёс! Вот только… В облаке видео осталось. Кто-то взял мой телефон, и…

– Я поняла, – резко его речь останавливаю, отмечая, что у меня начинают подрагивать пальцы.

Держусь как могу. Но я на грани. Никто не узнает, каких сил мне стоило, чтобы не сорваться, не броситься Адаму на шею, растворившись в горячем плену его совершенного тела, после его слов и откровенных признаний.

– Это всё?

Адам посмотрел на меня с отчаянием и надеждой, но я… пока не знаю, как реагировать на его “правду”. Вдруг он опять врёт? Ещё одного такого жестокого издевательства, как было с видео, я точно не переживу.

– Иди.

– Что?

– Время вышло, – спиной к нему поворачиваюсь.

Одинокая слеза скатывается по щеке…

Жжёт.

Но не там, где слёзы, а глубже…

Там, где сердце.

– Ника…

– Я сказала иди.

Слышу шелест одежды, затем шаги, которые отдаляются.

Вспоминаю кровавые полосы на его руках…

Неожиданно, во мне происходит спонтанный всплеск, и я выкрикиваю:

– Стой! Руки… Руки свои покажи!

Догнала Адама в прихожей. Остановила лёгким касанием к запястью, заставляя обернуться.

Опускаю котёнка на пол, а сама осторожно руки его разворачиваю ладонями вниз. Кусаю губы, когда вижу, что раны вблизи выглядят ещё хуже.

– Это из-за моего кота… так что здесь я тебе помогу.

Ставлю перед Адамом на столик небольшую коробочку-аптечку.

Делаю всё молча, но внутри испытываю переживания.

Получил раны он, а больно сейчас почему-то мне.

Адам тоже молчит, наблюдая за каждым моим движением. Я не вижу его глаза, мне кажется они у него светятся, а на умопомрачительно-гадких губах будто сияет довольная улыбка.

Осторожно вожу ватной палочкой по ранкам, тщательно обрабатывая каждую перекисью, а он и не дёрнется. Терпит. Но я точно знаю, что это ужасно больно.

– Ты себе не кота завела, а тигра, – вдруг хмыкает он.

Я вздыхаю.

– Пожалуйста, Ника, больше никогда так не делай, ладно? Ты не птица, чтобы по балконам сигать.

Стараюсь больше не прикасаться к его рукам… Но к ним тянет. Такие крепкие и сильные. У него действительно мощная форма рук. Ну да, он же спортсмен.

Помимо царапин, ещё какие-то ранки обнаруживаю. Не могу понять от чего? Как от гвоздей, что ли? Но я точно знаю, что Адам у нас лежебок, палец о палец не ударит. Сомневаюсь, что он умеет обращаться с молотком. Деньги отца прогуливать направо и налево – вот это больше по его части. Тогда что за ссадины? Неужели… следы от шприцов?

А на костяшках свежие корочки…

Опять недавно в драке участвовал.

Почувствовав новый прилив паники, я решила, что пора заканчивать.

– Готово, теперь уходи.

Поднимаюсь со стула, уношу аптечку на место. Боковым зрением вижу, как Адам почти касается дверной ручки.

Сейчас уйдёт.

Теперь, наверно, точно больше его никогда не увижу?

Срываюсь, опять спонтанно, опять теряя сдержанность!

Кричу ему вдогонку…

– Подожди! Адам, спа… спасибо за то, что спас меня и моего Персика!

На одном выдохе, лепечу, пальцами хватаясь за дверной косяк, потому что пол уходит из-под ног.

Адам оборачивается на оклик. Начинает двигаться как гепард! Толкает меня к стене, хватая за талию, и… целует в губы.

Глава 27

Он целует меня невероятно нежно и отчаянно… Он весь свой внутренний мир вкладывает в этот поцелуй, будто и через него посылает мне извинения. Пытаюсь бороться, отстраниться, но в первые секунды поцелуя просто не могу прийти в себя.

Жар… Знойный, острый и невыносимый, затопил меня с головой, украв мой кислород, поработив мою душу и сердце.

Наконец, отталкиваю от себя Адама, тяжело дыша и трогая пальцами пульсирующие, влажные губы.

Адам шумно выдыхает, проведя ладонями по волосам. Его бомбит.

– Прости. Прости. Прости. Я рехнулся! Сорвался! Дебил, бл*ть!!!! Можешь ударить меня за поцелуй! Но я не смог остановиться… Ломает меня, Ника! Катком ты по мне ездишь, сутками напролёт, и я не могу ничего с собой сделать!

Я по-прежнему часто дышу, прижимаясь спиной к стене, как загнанная в ловушку овечка.

– А лучше глаза мне выцарапай, уши вырви, ноги оторви, чтобы я больше не смотрел на тебя, не слушал твой голос и не рвался к тебе, Вероника! Никогда…

В дверь раздаётся звонок, который приводит меня в чувства, отвлекая от осознания, того, что я нарушила своё главное правило.

Мы с Адамом целовались…

Как я могла это допустить?!

Срываюсь с места и бегу в прихожую.

Похоже, этот внезапный звонок меня спас…

Распахиваю дверь, вижу перед собой Михаила с лёгкой улыбкой.

Боже, я забыла…

Кино!

Через час у нас вечерний сеанс.

Михаил выглядит иначе. В джинсах, в рубашке, от него выражено пахнет одеколоном.

– Эммм… – неловко тянет он, рассматривая мой внешний вид. – Кино отменяется?

– Нет, нет, что ты! У меня кое-какой форс мажор произошёл. Кот чуть из окна не выпал… Достать пыталась. Я быстро! Мне только одеться.

Миша скромно мнется у двери.

– Ой, прости, проходи. Подождешь?

– Да.

Взглядом тут же натыкается на чужие мужские кроссовки, разбросанные по коридору.

– Ты не одна, что ли?

В проёме коридора появляется тень, объёмом до самого потолка.

– Да, Миш, у меня гость, но он уже уходит. Подожди, я сейчас.

Пулей лечу в кухню, врезаясь лбом в крепкое плечо.

– И что это такое? – руки Адама властно сжимаются на моих плечах, а в голосе появляются рычащие нотки.

– Это Миша, мой друг. Мы идём с ним в кино.

Сжимает челюсти, почти как пёс перед боксёрским поединком.

– Что? Что ты так смотришь на меня? Тебя это не касается, вообще-то. Если ещё раз посмеешь меня целовать так нагло, я и правда тебе глаза выцарапаю… А теперь иди. У меня дела! Миша ждёт.

Медлит. Как скала не двигается. Неужели мне придётся на полном серьёзе вызывать полицию? Собрался вечно меня преследовать?

– Ника, у тебя всё хорошо? – послышался голос Миши. Адам глянул в его сторону, напрягшись до твёрдости скалы.

– Просто уходи. И тогда… тогда я тебя прощу. Это будет моим условием. Ты оставляешь меня в покое, я тебя прощаю и мы расстаёмся как друзья, на хорошей ноте.

Внезапно его руки теряют напряжение и соскальзывают с моих плеч…

Становится как-то серо и холодно, когда я перестаю его чувствовать.

Всё холодней и холодней, когда он отдаляется…

Выходит на свет, проходя мимо Миши, якобы случайно задевает его плечом. Они окидывают друг друга отнюдь не дружелюбными взглядами. Даже не здороваются. Ни звука! Лишь с прищурами смотрят друг на друга. Их тяжёлые, мрачные взгляды говорят всё сами за себя.

Дверь хлопает.

Адам ушёл…

Внутри меня всё обрывается…

Будто я совершила ошибку.

* * *

Так странно себя чувствую…

Места себе не нахожу, бурный поток мыслей не могу унять совершенно.

В голове не просто каша, там настоящая солдатская кухня.

Вот мы сидим в кино, жуём попкорн, отдыхаем и расслабляемся, глядя динамичный фильм с погонями, мистикой, впечатляющими спецэффектами.

Якобы…

Только Миша, похоже, расслаблен, а я думаю только о НЁМ! Как робот смотрю на экран, не могу сосредоточится на картине вообще! И к попкорну не притронулась… полное ведро.

Вот теперь меня мучает совесть.

Только почему?

Я, что ли, в чём-то виновата?

Сколько бы я себя не переубеждала, не пыталась доказать, что я права, так и не смогла успокоиться.

Нехорошие чувства не давали мне покоя.

Как будто случилось что-то страшное…

На душе с каждым часом становилось всё тяжелей и тяжелей.

В какой-то момент я задела рукой стаканчик с попкорном, и он упал на пол, полностью опрокинувшись.

– Ника, у тебя всё нормально? Ты сегодня странная, – шепнул Миша из соседнего кресла.

– Да, нормально, – вру.

Миша опять погружается в фильм, а я в свои мысли. Чувствую вкус крови на языке – догадываюсь, что я всё-таки разгрызла губы до ранок.

Рука будто сама по себе тянется в карман сумочки, чтобы взять телефон, и… хотя бы смс ему написать, что ли?

Номер Адама я помню прекрасно.

Нажимаю на иконку с конвертом и долго смотрю на пустое поле.

Так и не решаюсь…

Борюсь с собой, борюсь.

В очередной раз превращая свою жизнь в пытку.

– Я думаю, что убийца, это уборщик! А ты? – вдруг дёргает меня за рукав Миша.

– А, что?

– А ты как думаешь?

– Тоже… – буркаю первое, что приходит на ум, понятия не имея, о чём он меня спросил.

В ответ слышу тяжёлый вздох.

– Ник, ты ведь фильм не смотришь? Не интересно?

– Что ты… – спешу соврать, чтобы не обидеть друга.

– Понятно, пошли.

Неожиданно Миша берёт меня за руку, выводит в холл и сажает за столик возле буфета.

– Постой! Что ты делаешь?

– Извини, больше так не могу, чувствую себя больше соседним креслом, чем твоим компаньоном на вечер. Ты меня для чего в кино позвала? Для мебели?

– Миша, ты…

– Ладно, не парься! – отмахивается он. – Я не обижаюсь, правда. Чувствам ведь не прикажешь. Не нужно себя заставлять, если тебе этого не хочется.

Честно, Миша меня сейчас удивил своим заявлением.

– Это всё из-за того парня, да? У тебя из-за него проблемы в жизни? Поэтому ты одна живешь и не хочешь о прошлом ничего рассказывать?

Вздыхаю.

– Ну хочешь, я с ним как мужик с мужиком поговорю? – хрустит кулаками.

– Нет, что ты! – быстро возражаю.

– Любишь его?

Молчу.

Люблю.

Люблю кретина такого проклятого до сих пор!

Хоть и всячески отрицаю.

Даже после того, что со мной случилось!

Пытаюсь вышвырнуть из головы, из души, из сердца – ни черта не выходит!

Он очень глубоко, намертво внутри меня засел…

Как болезнь какая-то! Как смертельно-опасный яд.

– Вижу по глазам… Кстати, а ты в курсе, что он въехал в наш дом недавно?

– В смысле?

– Квартиру над тобой снял!

– Как так?! – вскакиваю на ноги, задыхаясь от потрясения.

Так это Адам новый жилец?

Но я его ни разу не видела на районе.

Или он просто умеет быть невидимкой…

Придумал план, чтобы вновь меня вернуть?

– И я хотел тебе признаться. Сломанный душ, кнопка слива, лампочки, и всё остальное… Это не я починил. А он, вероятно. У меня руки вообще из задницы!

– Что?! Что ты такое говоришь? – перед глазами темнеет, быстро делаю несколько глотков прохладной воды.

– Я сначала не понял, почему ты меня постоянно нахваливала, но я хотел познакомиться с тобой. Ты мне понравилась, Ника. Поэтому стал поддакивать. Извини.

– С ума сойти… – сердце закололо.

– Ник, не знаю, что у вас там случилось, но он крутой парень, реально! Раз за тобой поехал в дебри такие и квартиру снял рядом, чтобы за тобой присматривать, помогать, оберегать. Сильный поступок. Говорю как мужчина. Я бы так точно не смог… И за котом бы не полез, сто процентов.

– Кофе, пирожное, цветы… – со слезами на ресницах шепчу, прикрыв ладонью рот.

– Это тоже не я. Увы.

– Я думала только у тебя есть ключи! Ты же внук Людмилы Ивановны!

– Вот это я не могу понять, как он их достал… Но он заходил к бабушке, раковину ей починил, с которой капало…

Возможно, он просто взял ключ каким-то образом от моей квартиру у неё?

Он же хитрец! Везде гад пролезет.

– Ну что ты сидишь, беги давай к рыцарю своему ненаглядному! Где живет, знаешь.

Не нужно повторять дважды.

Я срываюсь с места и лечу со всех ног домой!!!

* * *

Задыхаясь, добегаю до третьего этажа и настойчиво принимаюсь молотить в дверь кулаками.

– Адам! Адам, открой пожалуйста!

Стучу. Стучу. Стучу. Пару минут, так точно.

А в ответ тишина…

Обессиленно опускаю руки, лбом прижавшись к двери.

Неужели уехал?

Неужели ты, Адам, решил сдаться?

Разве это в твоём стиле?

Опускаюсь вниз на корточки, прижавшись спиной к двери, утыкаюсь лбом в колени.

Не права я…

Не права была.

Осознал он свои ошибки и правда, искренне не хотел.

Адам доказал поступками, что я ему дорога и что у него ко мне серьёзные намерения.

Он заслужил второй шанс.

Да, Господи, кого я обманываю?

Я и сама без него не могу…

Набираю номер Адама – абонент недоступен.

Неприятный холод жуткими щупальцами ползёт по спине.

Всё хорошо, Ник, просто поменял.

Значит, буду ждать здесь.

Прикрыв глаза, попыталась вздремнуть.

Так, я просидела часа три, если не больше, до глубокой ночи и поняла, что он не придет. Может завтра…

У меня затекло всё тело, и я замёрзла, так что пришлось спуститься к себе. Но уснуть я не смогла…

Звонила Адаму каждый час.

В ответ – всё тот же монотонный голос робота.

Утром пришлось выйти на работу.

Работала я как робот, на каком-то автомате, и очень медлительно.

Моё состояние не ускользнуло от начальника. Армен Арамович подошёл ко мне и сказал:

– Эй, Ника! Закругляйся и дуй домой. Плохо выглядишь, заболела, что ли?

– Ночь не спала, – смахиваю испарину со лба, плюхаясь на стул.

– Возьми и завтра выходной.

– Правда?

– Да. Ты и так за троих пашешь. Иди, иди. Я разберусь.

– Большое спасибо.

Снимаю передник, бегу в раздевалку, а потом пулей домой. Бегу к Адаму на этаж, в дверь долблюсь кулаками – и снова тишина.

Нет…

Ну не мог он сдаться, не мог!

– Адам, я передумала! Я не хочу, чтобы ты уезжал, я тебя прощаю! Только, пожалуйста, выйди и обними меня… – прошептала в дверную щель, но ответа, как обычно не услышала.

С поникшим видом отправилась обратно к себе.

На следующий день меня уже одолевает нешуточная паника.

Адам так и не объявился.

В квартире его нет, телефон не отвечает. Связь потеряна напрочь.

Я бегаю каждый час к нему на этаж.

И хозяйка квартиры ничего не знает.

Остаётся один вариант – позвонить Юрию. Вдруг он знает? Или вдруг Адам к ним вернулся.

Юрий отвечает с третьего гудка, волнение сдавливает горло так дико, что я еле-еле могу говорить.

– Юрий, здравствуйте.

– Ника? Привет… Что случилось?

– Где Адам?

Короткое молчание.

– Мы не нашли его ещё.

– Он всё это время был рядом со мной!

– Как?!

– Долгая история! Пожалуйста, найдите его, – беззвучно рыдаю.

– Так, хорошо, найдём! Только не нервничай! А теперь расскажи мне всё, что ты знаешь и всё, что что между вами происходило за последние несколько месяцев.

Разговор выдался крайне нелёгким.

Но Юрий выслушал меня молча и даже ни разу не осудил.

Затем скинул вызов, в скором темпе устремившись на поиски.

Юрий перезванивает мне ближе к обеду следующего дня. Пальцы трясутся, когда я нажимаю на зелёную кнопку.

– Ника…

Голос Юрия звучит безжизненно.

– Вы нашли его! Нашли?!

– Да…

– Что случилось?! Ну же, говорите!

Сегодня ночью мне приснился нехороший сон.

Что Адам… Стоял посреди просторной дороги, окружённой чёрной пустошью, и смотрел на меня. Будто хотел что-то важное сказать! Или попрощаться…

Но он молчал. Развернулся и ушёл, исчезнув в тумане. Его лицо в тот момент отражало болезненную грусть.

Реву беззвучно, трясясь, задыхаясь в истерике.

Господи, я так сильно боюсь!!!

Адам точно попал в беду, я так хорошо это чувствую!

– Адам… На него напали в переулке и сильно избили. Их было много… Человек семь. А он один…

– Господи, Юрий!!!

– Там ещё биты…

– ОН ЖИВОЙ?!

В трубке слышится мрачная тишина.

Глава 28

– Отвечайте немедленно, ну что вы молчите?! Он жив… Адам жив?! – в глазах туман и море слёз. Я даже не заметила, что оказалась на полу. Видимо, ноги подкосились, и я упала.

– Жив. Но досталось ему прилично.

Зажимаю ладонями рот, немо кричу.

Когда немного успокаиваюсь, спрашиваю:

– Как это произошло и кто главный подозреваемый?

– Три дня назад. Остановился, чтобы сигарет купить, в общем… напали. Их было слишком много.

– И что они хотели?! За что они с ним так?

– Сейчас всё выясняем.

Промелькнула мысль, что из-за меня…

Нет, вряд ли. Вряд ли я кому-нибудь нужна!

Только, чтобы поиздеваться – я про видео.

Может грабители?

Адам никогда не стеснялся носить дорогие вещи и разъезжать на дорогих тачках.

– Это грабители?

– Не думаю. Ничего не взяли. Скорей всего, сын перешёл кому-то дорогу.

– Где он сейчас? Я хочу немедленно его увидеть.

– В больнице.

Уже лечу к комоду с одеждой, впопыхах вытаскивая из него джинсы, футболку, кофточку.

– Я выезжаю. Я еду в город и хочу немедленно его увидеть! Какая больница?

– Пятая. Постой, Ника, давай машину отправлю!

– Нет времени, я на такси…

Вызов сбрасываю и через десять минут вылетаю на улицу, где меня поджидает такси.

Мне кажется, что эта поездка длилась вечность. В моих мыслях был только Адам, я думала о нём каждую секунду и не представляла, каким сейчас увижу.

Как сильно он пострадал на самом деле? Его красивое лицо изуродовано гематомами, его порезали или переломали ему битами ноги?

Юрий точно что-то не договаривает.

Заплакала, накрыв лицо ладонями.

Мне еще никогда не было так страшно…

Я этого точно не вынесу.

Какая же я была импульсивная!

Теперь до изнеможения жалею, что так холодно выставила Адама за дверь, несмотря на то, что он извинился и вообще доказал не словом, а делом, что он заслуживает прощения.

Нужно уметь прощать…

Вдруг Адам больше не откроет глаза?

А мы расстались на такой ужасной ноте.

Моя жизнь точно закончится, и я себя никогда не прощу.

Я накрутила себе уйму ужасов и думала, что уже точно сойду с ума. Наконец, мы приехали. Такси припарковалось возле большого белого здания с яркими жёлтыми окнами.

Поблагодарив водителя за поездку, я отдала ему все свои деньги, которые я накопила за несколько недель, иначе бы тряслась в автобусе до глубокой ночи.

Забегаю внутрь, направляясь к ресепшену. Там всё объясняю и прошу, чтобы меня срочно провели в палату.

– Пожалуйста, помогите мне! Умоляю, скажите, что с ним всё хорошо…

– Девушка, успокойтесь и отдышитесь. Вы кого ищите?

– Адам Боярский, мой брат.

Администратор что-то пробивает в базе данных на компьютере, незамедлительно отвечает.

– Да, есть такой. Несколько часов в реанимации провёл… Сейчас в палате.

Я представляюсь сестрой Адама Боярского, тогда меня без проблем пускают, сообщая, что он лежит в триста двадцать пятой палате и что состояние пациента стабильное.

Собираюсь срочно бежать туда, но женщина меня окликает:

– Вы не переживайте так, за ним первоклассный уход, море любви и заботы.

Смотрю на неё, удивляясь, не понимаю, к чему клонит.

– У его постели круглосуточно дежурит его девушка.

– Что?

– Симпатичная и стройная блондинка. Так что вы не переживайте за вашего брата. Похоже, у них там серьёзная любовь…

* * *

Ничего не понимаю, но разбираться нет времени, поскорей хочу его увидеть. Я уверена, женщина что-то перепутала, так как конец дня уже, голова чугунная, а через неё за день человек сто проходит, если не больше.

На лифте поднимаюсь на третий этаж, бегу по длинному светлому коридору, приближаясь к нужной палате. Но слова о некой симпатичной блондинке так и впились под корку мозга!

Нет, ошиблась, тётенька, ошиблась.

Может быть это моя мама навестить Адама приходила?

Вот и та самая палата!

Останавливаюсь напротив слегка приоткрытой двери.

Цепенею…

Впереди вижу кровать, на ней неподвижная фигура лежит, укрытая одеялом, а рядом, прямо на той самой кровати, сидит ещё одна фигура. Только принадлежащая девушке с длинными, блондинистыми волосами.

На стройное тело наброшен халат.

Присматриваюсь к ней и понимаю, что она мне кажется знакомой.

Я не могу тщательней рассмотреть Адама – блондинка закрывает собой весь обзор. Только замечаю, как она легонько гладит красными ноготками крепкую, мужскую руку, увитую трубкой катетера с синей, от побоев кожей.

Во рту пересыхает…

Я должна быть сильной и выдержать всё.

Толкнув дверь пошире, вхожу внутрь.

Услышав посторонний шорох, девушка оборачивается, и я… вижу в ней Вилену.

Меня будто бросают в ледяную прорубь, а потом в адский котёл.

Что…

Что она здесь делает и почему гладит руку Адама, сладко воркуя, пока он спит?

Она же сама мне говорила, что ненавидит его!

– Вилена, – шепчу одними губами, внезапно чувствуя сумасшедший прилив адреналина.

Её лицо резко бледнеет, а глаза, становятся как у кобры.

– Ты?!

Быстро пересекает комнату, пока без слов, замахнувшись, толкает меня в коридор. Оказавшись там, подальше от Адама, она показывает мне своё истинное лицо.

– Ты какого хера сюда припёрлась? Убирайся!

Такого я точно не ожидала.

Она бросается на меня и с какой-то необъяснимой агрессией и начинает толкать к выходу из отделения.

– Ты что творишь! С ума сошла?!

Вырываюсь, оказывая ей отпор.

Вилена на каблуках, так что ей сложнее.

Я шокирована настолько, что вообще ничего не понимаю.

Она же была такой милой со мной, мы стали лучшими подругами!

А что я наблюдаю сейчас?!

Она – самая настоящая змея, выползающая из дремучего леса, с единой целью – убить.

– Его из-за тебя избили, ты понимаешь! Сука конченная!

Вилена замахивается и обжигает мою щеку пощёчиной.

Я бью её в ответ, даже не чувствуя боли, на мощнейшем приливе ярости.

Потому что мне кажется, я начинаю догадываться насчёт неё.

Все эти смазливые рожицы, сюсюканья, немереная щедрость… не более чем игра, с целью получить определённую выгоду.

Сейчас на её лице, в её глазах я увидела чистейшую правду. Её истинное лицо по отношению ко мне. А всё остальное, что было? Неужели попытка мною манипулировать? Чтобы… чтобы от меня избавиться.

После моего ответного удара, рядом с нами незамедлительно появляются охранники, оттаскивая нас подальше друг от друга.

– Шваль проклятая! И чего тебе там в Мухожопинске своём не сиделось?! Крыша есть, еда, деньги, работа! От родаков подальше, как и хотела! И парень хороший уже подкатывать начал! Нет, ты решила взять и всё испортить! Как только я наладила с ним контакт!

Вилена рычит, плюётся, выкрикивая гадости, меня накрывает лавиной разочарования, что меня в очередной раз предали. Но на это раз прикрываясь благими намерениями.

– Я надеялась, ты больше никогда не вернёшься! Я так много для этого сделала, чтобы быть с Адамом! А он всё равно только о тебе и говорит! Даже во сне!

Меня вновь и вновь окунает то в лёд, то в пламя от её мерзких слов и тех подробностей, которые мне сейчас открываются.

Тварь!!!

Неужели… Неужели её доброта оказалась фальшью и игрой?!

Чтобы избавиться от соперницы.

– Я ухаживала за ним все эти дни! Пошла вон! Я для него безумно много сделала! А ты – едва не убила…

Собираюсь высказать подлой гадюке всё, что я о ней думаю, как вдруг за спиной слышу посторонний шум. Рефлекторно оборачиваюсь и вскрикиваю.

Прямо передо мной стоит Адам, держась рукой за дверной косяк. Невероятно слабый, бледный с припухшим лицом, разукрашенным синяками, в больничной пижаме светло-синего цвета.

Я всё на свете забываю, даже об этой чёртовой дуре, и бросаюсь к нему.

– Сумасшедший! Ты… т-т-ты зачем встал!

Замечаю, что по рукам тонкой струйкой кровь стекает. Он что, катетеры вытащил?

Двинулся ко мне, за руку поймал, на себя дёрнул, прижав к груди. В волосы носом уткнулся, втянув их запах. Я задрожала, от того, что почувствовала его так близко. Реального и живого!

– Ника… – слабо прошептал, – я боялся, что сдохну и больше никогда тебя не увижу.

Слов нет.

Только эмоции, дрожь, и напирающие гигантским водопадом слёзы.

– Молодой человек, вы в своём уме?! Вы что творите?! А-ну быстро в кровать! – послышался приближающийся женский голос с топотом.

Впереди я увидела полноватую женщину в белой робе, спешащую к нам, размахивающую руками.

– Сумасшедший… И как ты только до коридора дошёл? Ты прыгал, что ли? Вот артист! Марш в кровать, или мне сейчас выговор влепят!

Медсестра глянула на меня, затем на каракатицу Вилену, стоявшую чуть дальше с выражением лица, будто ей плеснули в лицо помоями.

– Ты только посмотри, что учудил, Казанова недоделанный!

– А что?

– Травма ноги у тебя, забыл? – хмыкает дамочка.

Адам лениво пожимает плечами, глядя только на меня, будто кругом вообще ничего не существует. Медленно перебирает пальцами мои волосы, как какое-то сокровище.

– Не заметил даже.

– И что, не больно?

Он за руку меня берёт и к груди своей прижимает. Там, где сердце…

– Нет. Уже нет. Больше не болит… Потому что она стоит прямо передо мной.

Глаза Адама словно блестят.

Пальцы в мои волосы запускает, притягивая к себе и с придыханием шепчет в мой висок:

– Я люблю тебя, Ника.

* * *

– Ты пришла…

Всхлипываю.

Больше не могу сдерживаться, сейчас разрыдаюсь!

Слёзы начинают скользить по щекам, игнорируя то, что я пытаюсь их подавить.

Медленно отстраняюсь, заглядывая Адаму в лицо. Лихорадочно его рассматриваю.

Что они с ним сделали…

– Очень больно?

– Не-а.

Осмеливаюсь кончиками пальцев прикоснуться к посиневшей щеке. Совсем чуть-чуть. Едва уловимо. Внутри всё обрывается! Как же мне страшно видеть его… в таком состоянии. Но Адам держится практически как ни в чём не бывало. Вылитый герой.

В принципе, его лицо не сильно пострадало. На щеках несколько синяков, губа немного разбита. Припухлость над бровью… Я догадалась, что его больше били по туловищу, а не по лицу.

Мне опять стало нехорошо. Захотелось на воздух. В голове вспыхнула кошмарная картина, как толпа здоровенных уродов летит на Адама и начинает избивать его ногами и битами.

– Тебе надо вернуться в палату и лечь обратно в кровать!

Приобнимаю Адама, веду туда. Спину покалывает, неприятно жжёт.

Бросаю мимолётный взгляд назад, вижу Вилену. Она стоит, сжав кулаки, и посылает мне потоки невидимых проклятий. Похожа сейчас на облезлую, оскалившуюся гиену. Я бы ей высказала ещё парочку “ласковых”, вот только наверно эти разговоры ни к чему! Я обо всём догадалась.

Кажется, она нарочно хотела отослать меня подальше, чтобы разлучить нас с Адамом и занять моё место. Какая же сообразительная, хитрая тварь. Подсуетилась и уже тут как тут, рядом стала ошиваться, корча из себя сестру милосердия. Фруктики ему носит, бульончики. Воркует, утешает. С ложечки ещё и наверно кормит…

Меня это так сильно задело и разозлило, что тревога сменилась яростью. Это могло значить одно – я ревную.

– Ненавижу, – зашипела она одними губами, посылая мне проклинающий взгляд исподлобья.

Развернулась и быстрым шагом направилась к выходу.

Глава 29

– Что тут Вилена делала?

Помогаю Адаму опуститься на кровать, заботливо укрываю его одеялом.

– Я так рад, что ты приехала… – за руку меня ловит, крепко её сжимая. – Думал, потерял навсегда. Особенно, когда этого… задро… картофельного… то есть Мишу увидел!

– Миша мне всё рассказал, кстати! Про то, что ты снял квартиру надо мной, предметы чинил, кофе по утрам носил. И цветок подарил…

– Понравился? – Адам одарил меня широкой, довольной улыбкой.

От сердца отлегло, видя, как он улыбается, как его дьявольски-красивые глаза блестят… а значит, ему уже и правда лучше. Жить точно будет!

– Невероятно… Мой любимый сорт и цвет. Миша притворялся, поддакивал мне, что это он, мол, всё делает.

– Вот сучара! – я услышала хищный рык.

– Адам! Не надо так про него. Да, нехорошо себе чужие труды присваивать, но именно он меня надоумил бросить всё и побежать к тебе.

– Правда? – глаза Адама загорелись.

– Да. В тот вечер фильм вообще не шёл, мои мысли были направлены в другое русло. Миша это заметил, вывел меня из зала и мы поговорили. Он убедил меня, что ты достойный мужчина, чтобы я немедленно вернулась к тебе. То, что ты сделал для меня, заслуживает уважения и прощения, – смущённо пролепетала я, опустив ресницы.

– Иди сюда, Ник, приляг рядом.

Адам тянет меня к себе, укладывая на кровать. Немного отодвигается в сторону, оставляя мне место.

– Хочу просто с тобой полежать…

Я уютно сворачиваюсь калачиком под боком Адама, блаженно прикрыв глаза, ощущая его родной запах.

– Я так соскучился…

И мне действительно легче становится.

Меня отпускает…

Мышцы окутывает приятное тепло и наступает умиротворение.

Там, где болело больше месяца…

– Прости меня Ника, я больше никогда не причиню тебе зла, обещаю, – мягкие губы касаются макушки, заставляя трепетать. – Если нарушу слово, разрешаю меня закатать в бетоне.

Адам ловит меня за подбородок и нежно целует в губы. Невинный поцелуй с мягким трением наших губ друг о друга перерастает в головокружительный французский с языком.

И моё сердце бьётся навылет.

– Я ужасно сильно изголодался! – жарко шепчет в мой рот, и снова целует.

Прижимает к себе вплотную, обвивая обеими руками. Стискивает. Лишает кислорода.

Да уж, я заметила.

Судя по тому, как выросли его пижамные штаны в районе паха.

– Боярский, ну ты как обычно в своем репертуаре!

Внезапно слышится задорный женский голос, заставляя меня отскочить подальше и раскраснеться.

В палату вошла та самая пышная медсестра.

– Не успеешь отвернуться, уже другая девчонка под боком, – хихикает она, занося в палату новую систему. – Адам, время процедур. И укола в попу!

Пациент недовольно вздыхает, закатив глаза.

– Мария Алексеевна, ну такой момент обломали…

– Штаны снимай, Казанова! – широко улыбается она, покручивая перед его лицом огроменным шприцом. – Хорош девчонок менять! Вчера одна у постели млеет, сегодня уже другая. А завтра кто? Меня утащишь? Я на твои чары не куплюсь, не мечтай! Я девушка порядочная и замужняя, имей ввиду. Кавалеров, между прочим, помясистее люблю.

Я рассмеялась, отвернувшись, когда Адам, фырча, как старый дед, перевернулся на бок, спустив штаны.

– Ау!

– Что ау!

– Ну вы и всандалили…

– Ой, не бреши! Рука у меня лёгкая, говорят, как перышко. Просто у кого-то зад чувствительный, или перед невестой своей выделываешься, чтобы поухаживала.

Я сейчас лопну от смеха.

Ну что за женщина?

Какая приятная и позитивная медсестра, все бы такими были.

– Дубинами молотили, так не пикнул, а тут укольчика испугался.

Мария Алексеевна ставит капельницу, улыбнувшись нам по очереди, словно голубкам, удаляется по своим делам. Я подсаживаюсь обратно к Адаму на край кровати.

– Почему невеста?

– Какая ты наблюдательная. А что, если это так?

– В смысле?

Адам ловит меня за талию, подтягивая к себе, мечтательным взглядом скользит по моему лицу, губам, шее… Ловит выбившийся из хвоста локон, накручивает на палец.

– Что, если я тебе собрался предложение сделать?

Я забыла как дышать, почувствовав волнительное головокружение. Но в этот же миг мой телефон ожил, затрезвонив. Посмотрела на экран – Юрий.

– Это твой отец.

Адам резко изменился в лице.

– Не отвечай.

– Почему? Он переживает. Это благодаря ему я тебя нашла. Вдруг приехать хочет?

– Тогда скажи, чтобы завтра приезжал. Я хочу провести день с тобой, чтобы нам никто не мешал.

– Ладно…

Отвечаю на звонок, заверяя Юрия, что всё у нас в порядке. Адам выглядит бодро, продолжает лечение, быстро идёт на поправку. Я так рада, что его травмы оказались не такими серьёзными.

– Крепкий орешек, – в заключении добавил Юрий. – Мы завтра будем, ближе к вечеру. Ксения хочет тебя увидеть.

– Хорошо, – со вздохом.

Может на этой ноте семья воссоединится и мы наладим наши взаимоотношения?

Было бы хорошо…

Неужели и моя жизнь начала налаживаться?

Я так этому рада.

– Нашли преступников?

– К сожалению, пока нет…

Жаль.

Сволочи!

Недоноски проклятые!

Чтоб и по вам также битами прошлись, только сильней.

Мы прощаемся, я опять возвращаюсь к Адаму. Сейчас он лежит с закрытыми глазами под капельницей, отдыхает. Вижу, край одеяла сполз. Ловлю его и заботливо поправляю, укрывая, как младенца. А затем и сама рядом укладываюсь, крепко обняв его сильное тело. Прижимаюсь, наслаждаясь его теплом, запахом, его присутствием. Тем, чем мне, на самом деле, так не хватало.

Мы засыпаем…

* * *

Следующий день проходит замечательно. Как и ночь, я провожу его с Адамом, лёжа вместе с ним на одной кровати. Палата у него одноместная, коммерческая, очень уютная, класса люкс. Юрий, конечно же, подсуетился.

Я первый раз выспалась за последние несколько месяцев. Потому что мне было уютно и хорошо спать в объятиях Адама. Блаженно и тепло… Так спокойно! Будто я вообще навсегда забыла о всех своих тревогах. Но остались ещё нерешённые проблемы и вопросы.

– Так ты мне не сказал, как ты ко мне в квартиру пробирался?

Ад ехидно ухмыляется.

– Дубликат ключа сделал.

– Чего?

– К бабуле когда зашёл, починить ей кое-что, одолжил запасной…

– Ну ты даёшь!

– Потом вернул незаметно.

Узнаю Адама. Без комплексов и везде пролезет, как жук.

Мы только что посмотрели вместе фильм на телефоне, собираемся пообедать.

– Скоро Юрий приедет, – напоминаю я ему, на что Адам опять кривится.

– Что такое?

– Да так…

– Конфликт? Снова?

Ах да, чего это я?

По-моему, у них конфликт всю жизнь.

– Не хочешь выговориться? Мне же можно… – намекаю на то, что мы официально стали ближе.

Санитарка прикатывает обед на тележке, я передаю тарелку с ароматным куриным бульоном Адаму.

– Не буду, – фыркает он, отвернувшись, ну совсем как маленький.

– В смысле не будешь?

Это что еще за капризы такие?

Решил повыделываться.

– А с ложечки слабо? М?

Смотрит хитрющими глазами, гипнотизируя.

Ага, понятно, мы хотим внимания.

Вот жук…

Ладно, мне не сложно.

Двигаюсь ближе. Зачерпываю ложечку юшки, немного дую на неё и отправляю Адаму в рот.

– Кайф, – мурлычет он. – Суп из твоих рук – ресторанный деликатес.

– Перестань!

Смеясь, шлепаю Адама по плечу, затем отправляю в его рот ещё одну ложку супа, и как раз в этот момент в палату входят посетители.

Оборачиваемся, замолкая, потому что перед собой видим маму и Юрия.

– Ника!

– Адам!

Хором восклицают они, быстрым шагом двигаясь к кровати.

Мама заключает меня в объятия, а Юрий… откашлявшись замирает возле него. Между ними чувствуется напряжение.

– Адам, мы тебя уже навещали, но ты спал. Возле тебя Вилена крутилась, обещала присматривать. Потом меня по делам срочно вырвали… Как ты, сын?

При имени Вилены я испытала отвращение.

Адам, кстати, так и не сказал, чем они тут занимались.

Перебил мой вопрос другим.

– Сын? – выгибая бровь, переспрашивает Адам.

– Да, а что?

– Я знаю всё. Подслушал ваш с Ксенией разговор, перед тем, как она тебе минет сделала.

У всех лица превратились в камень.

Мама стала похожа на помидор, а Юрий глаза вылупил.

Адам!

Человек без комплексов.

– Я должен был к Данилу поехать, но планы изменились. Не ожидали, видимо, что раньше вернусь?

– Так, ясно, чёрт… То есть ты это услышал и сбежал?

– Ой… Наверно мы выйдем с Никой. Не будем мешать, нам тоже нужно поговорить.

Я мамину идею поддержала, но мне было любопытно, что же там был за такой разговор во время минета.

Мы с мамой покидаем палату, присаживаясь на диванчике в коридоре. Мама берет меня за руку, поглаживая.

– Ну как ты?

– Нормально.

– Я скучала…

– Я тоже…

– Прости меня, Ника, наверно что-то обидное тебе сказала?

– Уже неважно. Бывает, – замотала головой.

– Я много раз собиралась приехать, но чувствовала себя плохо, и…

– Я сама не хотела никого видеть. Не надо оправдываться.

– Очень сильно тебя люблю, девочка моя. Я рада, что всё устаканилось, скандал стих. Видео вычищено из каждого аккаунта всемирной паутины. Над тобой надругались, ты не виновата. Я ошиблась со своими резкими выводами… Мне так! Прости меня, Ника, прости, пожалуйста!

Мама склонилась над моими руками и заплакала.

– Не переживай. Пожалуйста, перестань плакать! Предлагаю всё забыть. Хочу, чтобы наша семья воссоединилась… У нас же с Адамом скоро братик или сестра родится.

– Сестра! – радостно, но слёзно заявляет мама, поглаживая свой живот.

Ох, какая плаксивая стала.

– Мы были буквально на днях на УЗИ, и врач нас обрадовал.

– Это же здорово! Скоро буду нянчить на руках маленькую крошку!

Ко мне вернулось настроение, мне надоел постоянный негатив, захотелось раз и навсегда стать счастливой, тем более, когда мы с Адамом поговорили по душам и всё уладили.

Не только с Адамом. Ещё и с мамой…

На этой ноте мы закрываем тему со слитым видео, надеюсь, навсегда.

Вот только я пока не призналась маме о том, что у нас с Адамом не дружеские отношения. А как они отреагируют? Боюсь их реакции, если честно. Опять осуждения пойдут… Возможно нам придётся разъехаться.

Думаю, родители уже догадались сами. Юрий, наверно, рассказал. Сейчас меня волнует три вещи: кто напал на Адама, кто слил видео, как родители отреагируют на то, что мы влюблены.

Поднимаясь с дивана, решив пока отложить проблемы в сторону и проветрить голову, говорю маме:

– Хочу в магазин сходить, за фруктами.

– Да, хорошая идея, чего сидеть в духоте? Идём, прогуляемся, – мама берет меня под руку, как подругу.

Как же мне не хватало её внимания и поддержки…

Мы выходим на улицу, направляясь к небольшому торговому центру.

Там я покупаю кое-какие предметы первой необходимости для себя и фрукты для Адама. Так спешила к нему, что с пустыми руками явилась. Ну ничего. Сейчас исправлюсь.

Скупившись, выхожу на улицу, но мама отстаёт, крича вдогонку:

– Ника, я сейчас, к банкомату нужно!

– Тогда я на улице подожду.

Киваю, когда стеклянные автоматические двери захлопываются. Пока мама решает свои дела, я осматриваю район, в котором никогда прежде не была. Неожиданно, на глаза попадается цветочная лавка, пестрящая разнообразием восхитительных букетов.

Цветы – моя слабость, так что для поднятия настроения я решаю взять себе один небольшой букетик. А может еще и маме в знак примирения?

Направляюсь к палатке, которая расположена практически у дороги.

Позади слышится мощный рёв мотора, но я не обращаю на него внимания. Только когда уже рядом, примерно в шаге, раздается резкий визг тормозов – оборачиваюсь.

Я не успеваю ничего понять!

Вижу огромный внедорожник с тонированными стёклами, из которого выскакивают двое рослых парней.

Пакет с апельсинами падает из моих рук, они рассыпаются по асфальту.

Один из них бросается на меня, зажимая рот громадной ладонью, пахнущей куревом и потом, а второй хватает меня за ноги, отрывая от земли.

Они бегут к машине и грубо зашвыривают меня внутрь, захлопывая дверь. Внедорожник газует, за считанные секунды набирая бешеную скорость.

Пытаюсь взять себя в руки – слабо выходит. Я будто попала в остросюжетное кино или в кошмарный сон.

Неужели меня похитили?

Это шутка какая-то?

Впереди раздаётся хриплый ржач, но здесь слишком темно и страшно, чтобы рассмотреть лица похитителей. На моих губах по-прежнему лежит чужая рука, заглушая мой крик. А потом и вовсе на голову опускается душный, чёрный мешок. Руки грубо стягивают колючей верёвкой…

– Трахнем её?

– Ещё и как!

Послышался шелест одежды и звук расстегнувшейся ширинки. Я беззвучно заплакала, сжавшись в комочек между двумя огромными телами.

– Ты что делаешь?

– Как это что, ты же сам сказал.

– Не здесь, дебил! На стриме… Главный ждёт.

Глава 30

Адам

Я стал её тенью. Невидимкой. Копперфильдом, мать его!

Хотел быть всегда рядом, оберегать, помогать и наблюдать издали.

Потому что боялся спугнуть… Опять сделать что-то не так и откатиться назад! В грёбаное болото.

Ника мне хорошо мозги промыла своими чувствами, и я, похоже, взялся за ум. Даже работу нашёл! В автомастерской, механиком. Когда тачку к ним загнал, чтобы масло поменяли, а они там не могли понять, почему у клиентской тачки мотор барахлит.

Я выдвинул свою версию, мужики удивились, потом ещё одного зверя глянуть попросили… Так понеслось и поехало. В итоге, работу предложили! Я согласился. Раз решил самостоятельным стать.

Никому особо не трепался о своих способностях, но тачки разбирать и собирать любил еще со школьных лет. С пацанами баловались в отцовском старом гараже.

Ближе к годам шестнадцати стали скупать старьё разное по барахолкам и тюнинговать. Интерес перерос в талант, возможно, как мне говорят. Именно поэтому Даня позвал меня с собой за границу, в качестве поддержки и правой руки, плюс в качестве автомеханика. Он – ездит круче, зато я шарю в тачках, не хуже самого завсегдатого профи. Из нас двоих бы вышла зашибенная команда.

Я остался…

Планы изменились.

Остался, ради Ники!

Не поеду, пока не разгребу то, что наворотил.

Я возвращался в свою новую съёмную каморку, а тут… Картина Репина, чтоб его! Над головой слышу возню, жалобный девчачий голос. Внутри всё леденеет, когда я понимаю, что надо мной находится окно Вероники. И, как по волшебству, я поднимаю голову, а она мне в руки летит.

С реакцией у меня всё в порядке, спасибо тренировкам, чудом успеваю её поймать, так чтобы не треснулась ничем жизненно важным. Но лбами мы всё же стукнулись, Ника это не заметила. Оно и ясно, в шоке была.

Я разозлился, но и испугался одновременно! Хотелось наорать, по заднице её отстегать, ибо возомнила себя, мать её, женщиной-кошкой! По окнам она карабкается. А что, если бы меня рядом не было? Просто чудо какое-то, что по воле случая мимо проходил.

Когда немного отошёл, задумался, может неспроста грохнулась? Как знак свыше, чтобы быстрей мириться начали. Я со своей стороны всё возможное делаю, чтобы вызвать восхищение Ники, надеюсь её удивить тем, что лодырь стал волшебником, мастером на все руки. Логично же? Ей это должно понравиться.

Кофе по утрам…

Цветы в горшке её любимые.

Пирожные.

Душ новый, лампочки, бачок…

Сам от себя в шоке. Не знал, что на такое способен, но я точно не рукожоп. Да, может в школе хреново учился, оболтусом был, примеры решать не умел, в сочинениях ас. Зато уроки по труду никогда не прогуливал. И отца просил, чтобы он мне показал, как с молотком обращаться, как провода соединять и гайки закручивать. Это потом уже в старшей школе скатился… Когда гульки начались, пьянки, гонки, девчонки. И травма детская откуда-то вылезла. На мозги начала давить.

Держу Нику на руках, волком побитым вою от того, что рядом она. Так близко. И шиздец какая красивая, но недоступная. В халатике, на голое тело, босая… У меня ком в горле встал, когда я к груди скользнул и увидел, что край халата немного в сторону отодвинулся.

Надеялся, что она хоть немного мой поступок оценит, но девчонка вспылила. Мало ей, значит, героического спасения на руках? Придётся пустить в ход тяжёлую артиллерию – полезу за котом на балкон, ценой своей жизни и ценой своих рук.

С поля боя вернулся весь искусанный и исцарапанный до мяса. Сцука, жжёт! Но я боль практически не чувствую, всё ради Ники делаю. Скажет, выпрыгнуть в окно – и я прыгну. Если скажет – прощаю.

Над котярой она трясется, в нос его расцеловывает, тиская до такой степени, что у кошары глаза из орбит лезут, а я? Мне, вообще-то больше всего досталось. Сначала пяткой по яйцам зарядила во время падения, теперь зверя на меня своего пустила. С ним сюсюкается, а мне хоть слово одно доброе бы сказала.

Всё же пригласила на кухню, поговорить… Хоть что-то. Есть шанс. Может поверить, что видео я не специально сливал, уж тем более не монтировал, рассылая по чатикам.

Я присел на стул и начал свой диалог. Смотрел на Нику, понимал, что она вот-вот заплачет. Держится. Хочет сильной казаться, но я-то знаю, что хрупкая она внутри… Малышка…

Рассказал ей всё, как есть, без грамма лжи, чтобы быть честным даже перед собой. Ника на меня глазами своими большими и печальными посмотрела, и… нахер послала.

Ясно.

Значит не заслужил, всё-таки прощения.

Всё, что я сделал уже, было недостаточно. В принципе, так и думал. Не знаю, что нужно сделать, чтобы искупить вину. Я и так какой креатив замутил! Думал, Ника догадалась, что это я. Узнала мой почерк. Сейчас, не уверен. Чтобы завоевать её сердце, мне нужно… отдать за неё свою жизнь.

К выходу направился, как вдруг окликнула меня. Про раны вспомнила. Внутри всё затрепетало. Ника решила за мной поухаживать и обработать жуткие увечья, оставленные страшным зверем. Радости не было предела. Так сильно захотелось её поцеловать…

Особенно, когда она пальчиками своими меня касалась. Так сосредоточенно и внимательно палочкой с перекисью по царапинам водила. Я залюбовался ею. Какая заботливая и нежная. С чистой, ангельской душой. Думал, такие девчонки вымерли давно, Ника – одна на миллион.

Не удержался и всё же впился в её губы, готовясь заранее получить звонкого леща. Слишком долго вину копил и скучал. Вот и рехнулся на эмоциях.

Кто знает, что бы было дальше, возможно, я бы её в спальню утащил и мы бы продолжили там мириться, если бы… не это долбанный звонок в дверь.

Ника оттолкнула меня и побежала в прихожую. Я шёпотом выматерился, двинув кулаком по стене. Опять захотелось курить.

Слышу голос из коридора, он мне кажется знакомым. Миша… Долбоящер хренов нарисовался! Убить захотелось, в порошок превратить. Такой момент испортил.

Опа.

Значит, его ждала?

И в кино они намылились?

Не меня, конечно же.

Я – пустое место.

Волшебник, который квартиры всем на халяву латает и из окон рохль всяких ловит.

Для Мишани прихорашивалась. Себя в ванне три часа намывала и жопой в халатике сейчас перед ним вертит, краснея как девственница.

Сжал кулаки до хруста, ощутив выброс ярости в кровь. Смотрел на них из темноты, и провалиться сквозь землю мечтал.

Что такое настоящая боль, Адам?

Нет, это не мясорубка в драке, не разбитая в хлам тачка, даже не тоска по матери… Настоящая боль, это то, что я вижу сейчас.

Если мамы нет, то Нику я вижу в реальном времени, как она на моих глазах улыбается другому и договаривается с ним о свидании прямой за моей спиной.

Сжал кулаки ещё сильней, по ним кровь свежая потекла от ран, но мне плевать, даже не заметил. Та, внутренняя боль, сильней.

Махнул головой.

Хватит, Ад. Хорош унижаться.

Ничего не выйдет. Не простит она тебя, тем более, когда пижон этот откуда-то вылез. В джинсах, в рубашечке, при параде. Волосы гелем зализал, полфлакона одеколона на себя вылил. Еще бы ромашки с поля притащил!

Клоун, ёпт!

Вот какой парень ей нужен.

Простой дурачок. Без понтов, в шмотье дешёвом, наивный как малолетка.

Не я. Точно.

Вряд ли я когда-нибудь таким задротом стану.

Я могу в себе кое-что изменить, но не это.

Ловлю Нику в прихожей, стискивая её плечи.

– И что это такое?

– Это Миша, мой друг. Мы идём с ним в кино. Что? Что ты так смотришь на меня? Тебя это не касается, вообще-то. Если ещё раз посмеешь меня так нагло поцеловать, я и правда тебе глаза выцарапаю… А теперь иди. У меня дела! Миша ждёт.

Это была последняя капля терпения.

Развернулся и молча ушёл.

* * *

За руль. Гнать на бешеной скорости! И похер куда! Только скорость, драйв, адреналин помогает мне справиться с дерьмом, творящимся внутри меня.

На пустынную дорогу уже опустились сумерки. Я практически не отпускаю педаль газа, выжимая из своей крошки максимум. Из акустики льётся тяжёлый реп, сигареты давно закончились – на сиденье рядом лежит пустая пачка. Не заметил, как до родного города докатил. Поразительно! Всего за пару часов. Как ещё только не разбился? И чё сюда припёрся? Наверно с Дэном увидеться. Давно не общались. Хотя у него сейчас своих проблем хватает.

Я музыку врубал до глухоты и сигареты все выжрал, лишь бы не думать о том, как Ника сейчас с Михаилом в кинотеатре сидят. Места для поцелуев, небось, взяли.

– Сука!

Треснул кулаком по рулю, задыхаясь, припарковал тачку возле киоска с табаком. Вышел на воздух, направился в магазин. Купил необходимое и обратно. Притормозил у дороги, выбил одну сигарету из пачки, прикурил, глядя на заправку, видневшуюся вдалеке.

Ну, Ад, и что дальше делать?

Не мучать её больше?

Или идти до конца, напролом, до победного, пока не станет моей несмотря ни на что?! Добиваться, добиваться, добиваться. Потому что моя она! И никому не отдам.

– Эй ты! – позади раздаётся незнакомый мужской голос. – Огоньку не найдётся?

Оборачиваюсь.

Не успеваю внимание переключить, как на меня летит кулак. Но я успеваю увернуться, и бью по инерции вперёд, слыша хруст – ломаю нападавшему нос.

– Ах ты ж сука!

– Бойкий какой!

– Он предупреждал нас, что прыткий, падла!

– Окружайте!

Рядом вырастает ещё один бугай, за ним ещё и ещё. Толпой двигаются на меня, окружая. Твою ж мать… Это ещё что за херня?

Сгруппировавшись, готовлюсь к месиву. Один. Два. Три. Четыре… Плохо дело. Не то слово. Не плохо, а адски ху*во.

Сколько их?

Не могу сосчитать.

Назад отступаю, прикидывая в уме, как шкуру свою спасти.

Главный, самый крупный с самой жуткой мордой, увеченной шрамами, даёт знак, и на меня будто набрасывается свора собак, раздирая в клочья.

Их слишком много…

Удары сыплются отовсюду.

Крики. Мат. Какие-то звоны, похожие на удары по металлу.

Меня сбивают с ног и вот уже пинают на асфальте, пересчитывая рёбра ботинками.

Мне так больно, что боли я уже не чувствую вообще. Просто не обращаю на неё внимания и понимаю, что это мои последние секунды жизни.

Дело дрянь.

Куртку жалко…

Кожаная, дорогая.

В Европе брал.

Даже снять не позволили.

Забавно, да?

Меня сейчас убьют, а я о куртке думаю.

– Вы что творите?! Убирайтесь! Я ментов уже вызвал!

Наверно, если бы не продавец, я бы уже сто процентов к матери отправился.

Сознание быстро начало угасать, а в глазах замигали чёрные пятна. Судя по звукам, уёбки разбежались кто-куда, но последний из шайки, самый тучный, напоследок зарядил мне ногой в живот, зашипев возле уха:

– Это тебе привет от Германа. Догадался за что?

Услышав это, я моментально вырубился.

* * *

Дальше, если честно, не помню, что со мной происходило. Кажется в реанимации пару часов провалялся, всякой разной жести себе там накрутил, в том числе, что овощем останусь, ходить не смогу, а это тогда будет сто процентный крест на наших с Никой отношениях.

То приходил в себя, то опять в беспамятство проваливался, но успевал мельком шепотки врачей услышать. Хором твердили – жить буду. Хромать, первое время, возможно кости болеть будут и моделью в журнал в ближайшие пару месяцев не возьмут.

Ну зашибись!

А как же моя карьера мистера бикини?

Капец мне! Как теперь жить?!

Шутка.

Это врачи так шутили, когда я, сонный, пытался спросить, сколько у меня рук и ног осталось.

На самом деле, лекари сказали, что повезло мне. В рубашке родился. Если бы продавец не спугнул тварей, меня бы утром в виде желе в морг привезли. А так, многочисленными ушибами отделался и синяками.

В следующий раз глаза уже открываю в другом месте. Догадываюсь, что меня в палату перевели. Вижу перед собой размытый силуэт… Волосы длинные, очертания женственные. Неужели, она?!

– Ни-ка…

Шепчу, тянусь к ней, и снова вырубаюсь.

В следующий раз просыпаюсь вполне себе отдохнувшим. Зрение уже чёткое, рёбра не болят, силы даже чуть появились. Нашпиговали шнягой всякой, вот и полегчало.

Открываю глаза и уже чётко вижу перед собой лицо девушки. Так хорошо знакомое мне.

Это Вилена, что ли?

Сильно жмурюсь, мало ли глюки?

Но картинка не меняется.

Блондинка, заметив моё пробуждение выдавила на пухлых губах лёгкую улыбку.

Правда она.

Удивительно.

Она тут каким Макаром?

Держит меня за руку, со страдальческим выражением лица смотрит.

Ничего не понимаю, как она оказалась возле моей койки?

– Ты что здесь делаешь?

– Я подругу навестить приходила, смотрю… тебя повезли на каталке. Блин, как я перенервничала! Извини, не смогла бросить. У тебя всё лицо было в крови! Это ужас какой-то!

Вилена заплакала, задрожав.

Зашипел, пытаясь приподняться.

– Лежи, ты что, не вставай! Тебе нельзя – постельный режим. Тебе кстати повязку на ногу наложили и бандаж на рёбра. Врач сказал, ты крепкий парень, поэтому долго продержался и не сломался, через неделю будешь как огурчик. Я тут тебе это… бульончик домашний принесла, курочку, пюрешку, – Вилена принялась греметь банками, расставляя их в ряд на столике. – Кушать хочешь?

Чего, бл*ть?

Она прикалывается?

Баночки притащила…

Ещё и сама готовила, небось?

В жизни бы не поверил.

Может парни были правы насчёт неё?

Хорошая она девушка…

Советовали.

А она, оказывается, не только сосать бананы на камеру умеет, Вилена умеет готовить.

Пахнет, если честно, вкусно.

Мой желудок запульсировал, когда она открыла одну банку, и аромат домашней еды наполнил всю палату.

– Сама приготовила?

– Да, конечно. Так что, положить тебе немного? Врач сказал можно, но по чуть-чуть.

– Да, ложи.

Попробовал её стряпню и мне понравилось. Даже добавки захотелось.

– Спасибо, было вкусно. Не знал, что ты готовить умеешь.

Вилена засмущалась, поиграв с прядями волос.

– Я ещё много чего умею. Показать?

Она вдруг схватилась за одеяло, облизав губы, попыталась его с меня стянуть.

– Нет. Не сейчас…

Надула губёшки, будто обиделась.

– Я знаю, Адам, ты грустишь… Я ведь… Я ведь с Никой общаюсь. Мы дружим. Очень тесно. Она со мной делится всем самым сокровенным.

Я напрягся, услышав это имя.

– Адам, она влюблена! В Мишу… Это внук, у которого Ника квартиру снимает. Она без ума от него, всегда с таким восторгом о нём отзывается, мне кажется тут вообще любовь с первого взгляда и дело к свадьбе идет.

Я сжал кулак так сильно, думал пальцы из суставов выскочат.

Вилена мне сунула в руки телефон, на котором показала, как они с Никой по видеосвязи общаются, рядом Миша подходит, что-то говорит Ви, здороваясь, потом… наклоняется к Нике и целует её.

– Убери это нахрен, – телефон со всей ярости в изголовье кровати швыряю, закипая похлеще вулкана.

Поцелуй…

Это, ёб твою мать, был поцелуй!!!

Быстро же Ника себе утешение нашла.

Еле-еле сдерживаюсь, чтобы не сломать что-то или в щепки не разнести.

Если бы не трубки в венах – я бы точно порыве бешенства хотя бы стул растрощил.

– Если тебе грустно, я могу тебя расслабить… Я это очень хорошо умею делать, – красные ноготки опять заскользили по одеялу, двигаясь к выпуклости между ног. – Давай я тебе настроение подниму?

Она чмокнула губами, облизав их языком.

– Нет. Ты что… нет! Не сейчас, так точно.

– Ну как хочешь.

– Ты кому-нибудь говорила, о том, что со мной произошло и где я сейчас нахожусь?

– Ты, когда в бреду был, просил никому не говорить. Я не звонила отцу твоему…

– Ты правильно сделала. Спасибо.

Отец бы на уши целый бы Пентагон поднял.

Хотя я уверен, что через пару дней до него информация сама дойдёт.

– Что мне для тебе ещё сделать?

– Ничего пока. Хочу отдохнуть…

– Хорошо, отдыхай. А я посижу здесь. Не против? Я мешать не буду, я тихонечко.

– Да, сиди. Спасибо.

Вилена адресовала мне милую улыбку, после чего я уснул.

Проснулся от какого-то шума!

Спросонья ничего не поняла, а потом узнал голос Вилены, и ещё один…

– Шваль проклятая! И чего тебе там в Мухожопинске своём не сиделось?! Крыша есть, еда, деньги, работа! От родаков подальше, как и хотела! И парень хороший уже подкатывать начал! Нет, ты решила взять и всё испортить! Как только я наладила с ним контакт!

Твою мать!

Что там за дверью происходит?

Не смог терпеть, на ноги вскочил, прыгая на одной ноге, долетел до дверного прохода. И… Нику увидел.

Всё.

Забыл обо всём на свете и стремглав бросился к ней, чтобы сжать в объятиях и заорать на всю больницу, что я бы себя убил, если бы сдох и никогда больше не услышал её голос…

Глава 31

Адам

За руку её поймал, на себя рванул, вжав в своё тело, жадно втянув ноздрями запах её волос. Выдохнул с невероятным облегчением… Ника здесь. Может мне это сниться? Но она такая реальная. Я пальцами сжимаю её нежную кожу, запах её тела чувствую, даже дыхание на своей щеке, которую она обжигает хаотичными выдохами.

П*здец, мне так больно… Стоять с перебитой ногой и перебитыми рёбрами, но это того стоит. Я готов умереть за одно её прикосновение.

Слышу тихие всхлипы, замечаю, что Ника плачет. По слегка покрасневшим щекам скользят слёзы. Она всегда и везде красивая. Даже, когда плачет.

Так много хочу ей сказать, но получаю втык от Алексеевны с приказом вернуться в койку.

Переживала значит, за сотни километров приехала.

Простила.

Любит…

Кое-как, сжав зубы, возвращаюсь обратно.

Вилены и след простыл, оно и понятно, Ника ей не соперница.

Мне уже похрен на те слова, что мне Вилена про Нику с Мишей наговорила. Результат налицо. Слёзы в её глазах, как её лихо трусит, какими отчаянными глазами она на меня смотрит… Больше не нужно ни примеров, ни доказательств, ни даже вопросов, адресованных ей. Ясно с одного взгляда! Мишка Веронике никто. И он никогда не станет наравне со мной. Об этом так правдиво вопит её слёзный взгляд! В каждом действии чувствуется сильнейший ужас за меня и переживания.

Слова Вилены – ложь!

Вот тварь крашенная!

С ней я позже разберусь.

Но пожелал бы ей сейчас одно – валить как можно быстрей и дальше из города. Увижу – шею сверну. Ибо пахнет дело гнилью. Вилена что-то намутила, и я это выясню. С чего вдруг такой интерес ко мне проснулся, такая преданная забота?

Супчики она в баночках таскает. И так сладко по ушам ездит. Вот же ш курица! Я сам из неё суп сделаю. Выбесила меня. Больше, из-за того, что с Никой в дурном тоне разговаривала и за дверь выталкивала.

Мы проводим время, нежась в одной кровати, наверстывая все, что потеряла. Кровать хоть большая, это радует. Мы даже ночевали вместе, в обнимку. Это была лучшая ночь в моей жизни, разумеется, только после нашего первого раза.

Ника такая заботливая…

С ложечки меня кормила, постоянно спрашивала, как я? Болит ли что-то у меня? Может что-то принести, купить, врача позвать?

Крошка моя переживает…

И мне это так дьявольски сильно нравится!

Лучшие дни в моей жизни – это настоящее время.

Потом утро, завтрак, фильмы до обеда, болтовня о разном, сытный обед, и… приход наших родителей.

Никак не могу привыкнуть, что отец вовсе мне и не отец родной. Это было ужасающее потрясение, узнать такую новость. Интересно, он до самой смерти своей или моей планировал это скрывать? Почему же не рассказал?

– Адам, мы тебя уже навещали, но ты спал. Возле тебя Вилена крутилась, обещала присматривать. Потом меня по делам срочно вырвали… Как ты, сын?

– Сын? – переспрашиваю.

– Да, а что?

– Я знаю всё. Подслушал ваш с Ксенией разговор, перед тем, как она тебе минет сделала.

Видели бы вы их лица. Ха!

Не ну реально, я ведь сказал, что скоро буду! Хоть бы дверь на замок закрыли в комнате, раз уж так невтерпеж было почебурекаться. А то со стороны выглядит как неуважение. И кто из нас ещё распоясавшаяся молодежь? им уже давно за сорок, ведут себя как подростки.

– Так, ясно, чёрт… То есть ты это услышал и сбежал?

– Ой… Наверно мы выйдем с Никой. Не будем мешать, нам тоже нужно поговорить.

Я не хотел отпускать от себя Нику ни на шаг, ни на минуту, так как неистово сильно соскучился и был рад, что она меня простила. Я не мог ей насладиться. Упивался ей в захлёб, пытаясь наверстать то, что упустил.

Сейчас я просто кайфовал, наслаждаясь её объятиями, её лаской и особенно поцелуями, когда она мягко целовала меня в те места, где болело.

Не понимаю, как я мог быть таким кретином, не рассмотрел в ней раньше её светлую душу, которая меня так колоссально изменила? То, каким я стал сейчас, всё благодаря этой девчонке с добрым сердцем.

Ника с Ксенией вышли, я остался один на один с отцом. Сначала мы молчали, глядя друг на друга. Отец думал, я заговорю первым, а я думал – он. Забавно. В итоге, вздохнув, произнесли в унисон:

– Значит…

Усмехнулись.

Минуточку!

А Юрий точно не мой биологический отец?

Или это мы так просто… переобщались за столько лет, что стали что-то поневоле копировать. Действия, даже фразы.

– Рассказывай, как так вышло и почему ты скрывал это от меня.

– У нас с Еленой долго не получалось… Я в детский дом с визитом однажды приехал, тебя, карапуза, увидел там, что-то в груди всё сжалось и заныло. Я понял, ты – моя судьба. Не знаю, что меня толкнуло взять тебя в нашу семью и воспитать как родного! Но я сам не понял… Словно сила невидимая всё за меня решила. То чувство, когда ты раз на что-то посмотрел, и за секунду понял – это оно. Твоё.

Да, я его прекрасно понимаю. У меня же так с Никой было, когда я её возле светофора увидел. Потом отмахнулся от своего внутреннего голоса, потому что хотел делать всё наперекор отцу.

Нервно мну пальцы рук.

Гнев куда-то исчезает после слов отца.

Я увидел его глаза… Когда он рассказывал о том, как увидел меня в детском доме. Во мне тоже что-то изменилось. Растрогал его рассказ, что ли. Я вдруг понял, что я хочу забрать все свои неприятные слова, сказанные когда-либо Юрию, обратно.

– Так почему не сказал?

– Не знаю… Много раз пытался, но не знал, как ты отреагируешь. Мы и так не гладко общались. Я боялся, что ты вообще тогда психанешь конкретно и из дома уйдёшь навсегда. Сбежишь за границу! Или хуже! Что-то с собой сделаешь.

– Я понял. Не говори больше ничего. Давай… – глубокий выдох, – давай, знаешь что? Всё забудем. Всё плохое.

– Адам, я… я так рад! Ты серьёзно?

– Абсолютно.

Отец подошел ко мне и обнял, хлопнув по спине.

– Я люблю тебя, сын.

– Сын?

– Да, ты для меня сын! Всегда им был и останешься. Я тебя вырастил, воспитал… Да, как смог… Но я от тебя никогда не отвернусь и буду всегда считать сыном. Роднее тебя, у меня только твоя сестрёнка, которая пока ещё находится в животике.

– Сестрёнка? – сам не понял, как обрадовался.

– Да, на УЗИ сказали, будет девочка.

– Поздравляю!

У меня будет крошечная сестричка, вот это да!

Да, после разговора на душе стало еще легче. Как будто мешок с дерьмом с себя скинул, который много лет нес по крутому склону вверх.

За дверью послышался топот, и она открылась. В палату забежала Ксения, на которой не было лица, и закричала:

– Адам, Юрий! Б-беда с-случилась!!!

– Ксюша, успокойся присядь, выпей воды! Ты чего трясешься и рыдаешь, что такое?

Мать Ники выглядела так, словно её что-то очень сильно напугало. Она дрожала, всхлипывала, лицо всё в слезах, белое, как мел.

– Где Ника?! – перебил, оторвав спину от подушки.

Я почувствовал что-то неладное, по спине пробежал мерзкий холод. И мне не понравилось поведение матери. Ники Ответ Ксении унёс меня в пекло.

– Её похитили! Нику похитили прямо у меня на глазах!

* * *

– Огромная чёрная машина затормозила у обочины, оттуда два амбала выскочили. Схватили, и… утащили…

Ей тяжело говорить. Еле-еле слова произносит, захлёбывается в слезах.

– Ксюша, посмотри на меня! Смотри. Мне. В глаза! – отец встряхивает Ксению за плечи. – Успокойся и дыши, ладно? Мы найдём её, всё решим! Только расскажи, что ты ещё помнишь? Марка машины, внешность похитителей, в какую сторону её увезли?

– На улице было темно, – трясётся она, – я на секунду отвлеклась, чтобы к банкомату подойти, голову повернула на шум, увидела, как красная кофточка Ники мелькнула. Её затащиили в машину, я ничего не успела сделать… Даже закричать не смогла от ужаса, сковавшего меня…

– Дыши, милая, дыши… – поглаживает по спине. – Сейчас позову врача. Всё будет хорошо. Хорошо… Мы быстро её найдем!

– Машина огромная, черная! Бугаи здоровые, тоже в тёмной одежде, в спортивных костюмах, кажется. В чёрных медицинских масках и шапочках. Погнали на скорости в сторону выезда из города. Скрылись за поворотом, ведущим на улицу Лебедева.

– Я понял! Сейчас сделаю несколько звонков! Как давно это случилось?

– Семь минут назад.

– Проклятье…

– Ника! Доченька моя, Никаааа! Пожалуйста, Юра, найди её, пожалуйста, быстрей!!!

Я больше не слушаю речь отца. Моё тело действует само по себе. Я уже стою на ногах, натягиваю на себя штаны, не обращая внимания на боль, а следом и куртку.

Оказываюсь возле двери, дёргаю ручку.

– Адам, мать твою! Ты куда? Спятил??!

– Если ты думаешь, что я буду сидеть сложа руки – ошибаешься.

– Не пущу! Я сейчас ребят вызову, они разберутся!

– Уже может быть слишком поздно! Я чувствую, это моя вина… Это может быть Вилена, или Герман.

А может у них заговор.

Спокойно. Только спокойно, Ад.

Если позволишь демону вырваться – лишишься контроля. Герман только этого ждёт, чтобы вывести меня на эмоции, этим воспользоваться, это его цель. Ему нравится меня злить. Нравится видеть то, каким я неуправляемым психом становлюсь. Он питается моим гневом и отрицательными эмоциями. Добивается, чтобы я сделал что-то непоправимое и загремел в тюрьму, знатно прославившись. Ну и кто из нас ещё демон?

– Я сказал стой!

Дверь хлопает.

Хромая, я бегу по коридору к лифтам.

Кажется, нога сейчас отвалится, а рёбра вывалятся из живота поломанными кусками. Еле успеваю в лифт заскочить, прямо перед тучной фигурой Алексеевны, появившейся из-за угла.

Створки хлопают, она оборачивается.

Бл*ть…

Какой же грёбаный апокалипсис я сейчас чувствую.

Ника…

Пожалуйста, только продержись!

Пока лифт ползёт вниз, взревев, я бью кулаком по стене, опускаюсь на корточки, обхватив голову руками.

Мне так страшно…

Мне впервые в жизни становится реально страшно!

Оказываюсь на улице, как вдруг забываю, что я же без тачки! Бл******ть!

Быстро набираю номер Данила. Повезло, что он ответил почти сразу.

– Дэн, ты в городе?! Дело жизни и смерти! Нику похитители. Я подозреваю, что это кто-то из шайки Германа или Вилены.

– Что?! Что, блин? – шумно втягивает воздух. – Ад, держись! Я уже в пути, натягиваю штаны и за руль! Адрес назови.

Друг не знает, что я в больнице.

Называю.

– Это не очень далеко, буду через восемь минут.

– Пять минут, Смерч!

– Что б тебя, – друг пробухтел в трубку, отключился.

Я спрятался за углом здания, и, признаюсь, это были самые кошмарные минуты в моей жизни.

Почему она?!

Ну почему?!

Ему нужен я, это наши тёрки, наши дела личные! Ника здесь ни при чём!

Хотелось биться головой об стену от невозможности повлиять на ситуацию.

Какие только мысли в голову не лезут.

Я уже почти сам себя морально сожрал, как вдруг услышал звук тормозов, запах резины. Возле обочины затормозила красная Фер***и. Я рванул к тачке, таща за собой травмированную ногу.

Сцука, больно, но я на адреналине, плюю на боль.

Боль вернулась. У меня болело сейчас всё. Всё тело. Особенно диафрагма и нога. Но я не придавал этому значения. Отруби бы мне её сейчас вообще, я бы на последнем издыхании мчался искать Нику.

– Ты выглядишь хреново! Что произошло?

Даня толкает заднюю дверь, помогая мне сесть.

Я не хотел говорить об этом парням, это бы не добавило мне репутации. Я не хотел признавать свою слабость, пусть напавших на меня было много, а я один. Но это же я. Я не привык проигрывать. Лучше умереть, чем очнуться лузером на больничной койке.

Однако сейчас обстоятельства требовали того, чтобы я сказал правду.

– Драка. Напали на меня толпой… И вот я в больнице очнулся.

– Адам, ты оборзел?! Ты почему мне не сказал ничего?!

– Со словами, привет от Германа…

Дэн влупил кулаком по рулю.

– Охренеть! О таком нельзя было молчать, мы друзья, или кто?!

– Знаю. Вот я и не молчу больше.

– Ладно, об этом позже. Скорей всего, это он Нику похитил, чтобы тебя добить. Уже морально. Какой план?

– Поедем к дому Германа… Выбьем нахрен ему все окна! Дом подожжем!

– Ахуенный план! – с издёвкой прокомментировал друг, вжимая педаль газа в пол. Мотор прокаченного до одури спорткара рычит так, что люди в округе в разные стороны разбегаются, оглядываясь на нас.

– Собирай наших!

– Я уже. Все ждут только твоего сигнала. Только разумного, понимаешь?

Мой телефон оживает. На экране неизвестный номер. Отвечаю молниеносно.

– Да!

– Ну привет, ублюдок, как дела?!

– Герман… – рычу, чувствуя, как сосуды в глазах лопаются.

– Ты где, гнида?! А! ГДЕ ТЫ!

– Я тут видос пилить собрался, угадай с кем?

Звонок обрывается, я едва не разбиваю телефон в щепки, но спустя несколько секунд вижу, входящий видео звонок. Не дыша, принимаю вызов, боясь увидеть то, что не смогу никогда пережить.

На экране появляется Ника…

Она сидит на полу, со связанными руками. На ней джинсы, кроссовки. Только один кроссовок… Она в маечке, лямка которой оторвана, оголяя хрупкое плечо.

Цела. Пока ещё цела!

Если он хоть пальцем её тронул, я ему их переломаю. Все до единого. А потом руки. Ноги. Рёбра…

– Какая милашка! Развлечёмся?

Ника пытается отползти в угол, её окружает толпа.

Она молчит. Но по лицу видно, как сильно напугана.

Я не могу на это смотреть…

Всё готов сейчас сделать! ВСЁ! Лишь бы с ней местами поменяться.

Один из уёбков, выходит вперёд, начинает расстегивать ремень на джинсах.

– Прекрати это! Слышишь! Герман! Немедленно прекрати! Чего ты хочешь?!! ЧТО, мать твою ублюдок конченный!!!

Герман злорадно смеётся, появляясь в камере, и показывает мне в средний палец.

– Пошёл ты в жопу! Я буду её трахать на глазах у всех, понял? А ты попробуй меня найди…

Звонок обрывается. Слышатся гудки.

Затем приходит сообщение:

“Когда начнётся стрим, я тебя наберу. Тебе забил место в первых рядах. Как только мне надонатят миллион, я нагну твою девку раком и выдеру! А потом передам эстафету друзьям.”

Взревев, со всей силы начинаю бить кулаком по бардачку. Дэн мою руку перехватывает, накрывая мой кулак своим, с нажимом, до хруста.

– Адам остынь! Это провокация! Он специально тебя злит!

Дрожащими пальцами жму на кнопки телефона, набирая тот самый неизвестный номер. Пробую дозвониться три раза, но робот говорит мне, что номер больше не доступен.

Внезапно на экране мигает номер отца.

– Адам мы нашли машину! Мои люди по камерам отследили! Улица Макарова пятьдесят три. Там сейчас стоит. Я направил туда оперативную группу, ты где?!

– Это же совсем рядом! – шепнул Данилу.

– Также я выяснил, что соседи жаловались на постоянный шум из восьмой квартиры, её обычно на сутки сдают. Связался с хозяином, он подтвердил, что, в настоящий момент, квартира сдана группе молодых ребят.

– Это Герман. Герман все организовал! УБЬЮ ЕГО! – задыхаясь.

– Адам, притормози!

Да уж, притормози.

Ни. За. Что.

– Ребята уже рядом, за нами, – предупредил друг.

Глянул в зеркало, увидев вереницу знакомых автомобилей.

– Поднажми, Смерч! Давай уроем эту мразь!

Похоже, в прошлый раз недостаточно поучительно ему рыло начистил.

В этот раз, меня уже никто не остановит.

Друг кивает, его тёмно-синие глаза становятся почти чёрными. С силой сжимает ось руля, ещё ходу прибавляет. Данил водит как проклятый. Он – демон всех дорог. Сейчас мы словно на ралли. Да что там ралли! На взлётной полосе.

– Спасибо, папа. Я твой вечный должник. Прости меня за всё…

– Адам, Адам!

Сбрасываю вызов.

Мы подъезжаем.

Я уже вижу тот самый внедорожник… Представляю, как в него затащили мою девочку.

Дьявол внутри меня открывает глаза, пробуждаясь.

Я не собираюсь быть трусом и прятаться за спиной папочки. Любая секунда может быть решающей.

Ника!

Я иду за тобой…

Глава 32

Ника

В машине я провела не так много времени. Я была лишена зрения, напугана, обездвижена. Мне казалось, что это последние часы моей жизни… Вонючие уроды всё время хотели со мной что-то сделать.

Запугивали, пытались довести до слёз. Трогали меня в разных местах, нагоняя ужас. Один стянул с меня кофточку, оставив в майке, и срезал лезвием ножа одну лямку.

– Какая красивая цыпочка! Я бы такую на шампуре своём вертел и вертел!

Я молчала. Изо всех сил сдерживала слёзы, в мыслях искала план, как можно было бы спастись. Пробовала сопротивляться и брыкаться. Тщетно. Главное, я узнала, кто это сделал! Кто меня похитил посреди улицы, не задумываясь о последствиях!

Это Герман.

Кто ещё обожает придурошные стримы! И кто на голову отбитый дебил, мозг которого разъела наркота. Только он мог похитить меня так нелепо, не зная, кто мой парень и кто мой будущий отчим.

Я уверена, меня уже ищут. Адам скоро придет за мной и спасёт! А пока я молчала. Молчала нарочно, чтобы не спровоцировать их сильней. Почувствовала, как машина остановилась. Меня оторвали от сиденья и забросили на плечо. На голове по-прежнему мешок, абсолютная тьма. Только присутствует ощущение того, что моё сердце сейчас выскочит из груди.

– Лучше отпустите меня, кретины! Даю вам последний шанс!

Они заржали. Судя по звукам и эху, мы поднимались по ступенькам. Значит, мы в поезде. Интересно, что будет, если громко закричать?

– Вы даже не знаете, на что подписались, тронув меня. Вы знаете, кто мой отчим?!

– Заткнись. Ещё раз пикнешь, твой рот познакомиться с моим кулаком!

Щёлкнул замок, скрипнула дверь. Теперь я услышала незнакомые голоса и музыку – тяжёлый рэп. В горле защипало от отвратительного, удушающего запаха дыма. Здесь находится невыносимо! Даже мешок не спасет от вони.

– А вот и мы! Кто тут шлюху заказывал?

Меня грубо бросили на что-то твёрдое, после чего сорвали с головы мешок. Яркий свет прожекторов ударил в глаза, заставляя прикрыть их руками.

– Надо же! Кого я вижу! Как вам это удалось?

Услышала этот голос, меня затошнило. Глаза привыкли к свету, я увидела тяжёлые ботинки военного образца, которые расхаживали в метре от меня. Подняла голову выше. Напротив меня стоял Герман, зажав между пальцами дымящийся бычок.

Мерзавец…

Он был обнажён по пояс. Худой, с белой кожей, которая обтягивала его тощие кости, делая его похожим на анорексичную свинью.

Герман присел на корточки и растянул на своих тонких, потрескавшихся губах, отвратительную улыбку. Его зрачки опять были расширены на всю радужку. Вот почему в комнате такая ужасная вонь. Я обвела взглядом незнакомое помещение и увидела на столе пакеты, набитые травой.

Помимо шумных, грубых голосов, здесь гремела музыка. Повсюду были установлены камеры, а впереди большая плазма, на которой уже шёл стрим.

– Ника, Ника, Ника, – он поймал меня за волосы, грубо подтащил к себе.

– Пусти, – зарычала, пытаясь его или боднуть, или хотя бы укусить.

Сделал затяжку и выдул мне в лицо вонючую гарь, от которой я закашлялась и едва не потеряла сознание.

– Ты как раз во время! У нас тут вечеринка начинается! Мы уже в прямом эфире. Как ты думаешь, что мы сегодня будем делать?

– Жарить сочную курочку! – выкрикнул кто-то из толпы отморозков.

Один бугай из свиты Германа радостно присвистнул, подвигав бёдрами вперёд и назад, его собрат постучал кулаком по ладони. Они расхохотались.

Герман потянулся к ширинке, чтобы дёрнуть молнию. Там уже топорщился бугор.

– Сначала отсосёшь.

– Ты совершаешь большую ошибку… – упираясь. Паника начала выбивать из меня шок и дрожь.

– Да неужели? – сжал волосы так сильно, что корни затрещали.

– Зачем ты это делаешь? В чём я виновата?!

Пожал плечами.

– В том, что ты выбрала не того парня. Посмела МНЕ отказать. Унизила на камеру. Неужели не доперло?

– Я…

– Довольно! Хочу, чтобы Адом сдох! Морально! Физически не получилось, но я уничтожу его внутри.

– Тебя посадят! Ты это понимаешь?

Замахнулся.

От звонкого шлепка в ушах загудело, а кожу на лице словно кипятком ошпарило.

– Держите её. От одежды полностью избавьте.

На меня напали толпой со всех сторон. В какой-то момент я подумала, что всё… настало это осознание, что твоя жизнь сейчас закончится. Ты проживаешь последнюю её минуту. Позорно, грязно и будет очень больно вот так умереть. Даже, если и выживу, то не переживу этого, не переживу…

Двое держали меня за руки, прижав к полу, ручища ещё одного тянулись к моим бёдрам, чтобы сорвать с меня одежду. Герман возвышался сверху, он уже почти снял штаны, но шум позади его прервал.

Это был грохот, потом голоса. Они заставили всех напрячься, а меня встрепенуться, надеясь на чудо.

– Что за шум? Лысый, проверь.

Один из ублюдков двинулся в сторону прихожей. Он не успел скрыться из виду, как его, подобно резиновому мячу, отшвырнуло обратно. Бугай с глухим грохотом впечатался спиной в стену, сполз по ней, рухнув на пол, будто мешок с мукой.

Прежде, чем я поняла, что это был намеренный удар, в комнату ворвались ещё какие-то парни. А в центре толпы стоял он…

* * *

– Ника!

– Адам!

Дёргаюсь к нему, но меня оттаскивают назад.

Пришёл, неужели пришел?!

Я верила, знала, что он никому меня не отдаст!

Адам ещё один раз доказал, как сильно я ему дорога, что он… да он же с травмами, с травмированной ногой и сломанным ребром, пришёл мне на помощь!

Дурак…

Тебе же очень больно!

Но Адам не подаёт виду, его тёмные глаза полыхают смертоносным ураганом. Он несёт на себе разрушительную ауру опасности. Просто дух захватывает от того, сколько мощи излучает его сильное тело, с напряженными мышцами.

В области груди защемило так сильно, что я не смогла ничего больше сказать, лишь рвано всхлипнула.

Даже несмотря на то, что он сейчас был ослаблен, я видела по лицам остальных членов банды, как они терпят, чтобы не обмочиться от страха.

Потому что дьявольская сущность Адама… вырвалась наружу.

– Убрал от неё руки! Живо!!!

В комнате едва хватало места, её заполнили под завязку крепкие мужские тела, разделив помещение на две баррикады.

Назревала драка, в которой силы были равны.

Я думала, неужели кошмар закончился?

Похоже, он только набирал обороты.

Напряжение зашкаливает нешуточное, все на нервах, в агрессии и злобе, как две стаи диких волков, схлестнувшиеся между собой. Мамочки, хоть бы не дошло до кровавой бойни…

– Отпусти её, мразь! Я тебя убью! Герман, сука! Пусти её сейчас же!!!

Адам уверенно рвётся вперёд, в бой, но его тормозит крик.

– Стой!

Я не сразу поняла, как так быстро Герман оказался за моей спиной, а к моей шее прижалось что-то холодное и острое. Он вздёрнул меня на ноги, начал тянуть за собой, отступая к окну.

– Эй, чувак! Ты чё это? Мы так не договаривались, – произнес кто-то из его банды.

– Захлопнись! Какого хера ты здесь, Боярский?!

– Отпусти её и я обещаю, что оставлю тебе два зуба, не все выбью.

Адам сделал шаг вперёд, сжав кулаки, заняв боевую стойку. И тут я вспомнила, как он молотил грушу в домашнем спортзале, когда находился на взводе. Поняла, что ни у Германа, ни у его трусливой шайки клопов нет шансов. Поэтому он решил поступить подло. Как самый настоящий трус! Использовав меня как живой щит, чтобы сбежать, избежав страшной расправы.

Судя по тому, как полыхали глаза Адама, я поняла, что Германа ждёт пекло. Адам переполнен ненавистью. Боюсь представить, что будет, когда Адам доберётся до мерзавца. Размажет его. Прихлопнет, как ничтожного комара, без капли сожаления.

Острое лезвие сильней прижалось к моей шеи, меня окутало страхом и холодом. Герман невменяем! Он что-то принял… Не контролирует свои действия вообще! Теперь, когда моя жизнь наладилась, я очень, очень сильно хочу жить!!!

– Видео ты слил?

Герман мерзко рассмеялся, причиняя мне боль своей хваткой.

– Прошмандовка Вилена. У неё на тебя планы были. Она такую херню замутила, что я подумал, дура умом тронулась.

Умом сейчас тронулся Герман.

И это правда уже не шутки.

– Столько заморочек, и все ради чего? Ради какого-то смазливого куска дерьма, – схаркнул прямо на пол. – Тебе всегда всё самое лучшее доставалось. Семья, друзья, тёлки! Эго до небес раздул! Пришло время подвинуться или вообще испариться из нашей компании. Зря Вилена тебя на том видео обрезала. Ваши предки бы обрадовались. Идиотка по уши в тебя влюбилась. Ты для этих безмозглых овец медом намазан, я не пойму? Почему все бабы в универе хотят только тебя?!

Он дернул меня очень сильно за волосы. Я всхлипнула от боли, осознав, что мы стоим так близко к краю, что, если он сделает ещё один шаг, сорвемся. Окно в комнате большое, панорамное. От пола до потолка.

– СТОЙ! – тяжело дыша, Адам выбросил вперёд руку. – Что ты хочешь? Я всё сделаю, только отпусти её!

– Всё, говоришь? – затылком ощутила, как он выдавил мерзкую улыбочку. – Тогда на колени! Хочу твоих унижений, Адам! Признай себя ничтожеством на камеру, на весь мир, а меня… ну богом, наверно. А потом поцелуй меня в зад.

– Нет, не надо!!! – попыталась вырваться, Герман меня встряхнул.

– Уймись. Порежу!

– Он просто псих, Адам, не слушай его, нет!

Больной, Герман в самом деле слетел с катушек!

О чём тут говорить, когда от него травой за километр несет.

Он не адекватен, опасен для общества. Его ждёт тюрьма!

– Хорошо. Я сделаю это.

Слова Адама эхом, словно в отдалении, пронеслись в моем сознании.

Он ответил сразу же. Без колебаний.

– Нет. Пожалуйста… – я уже не могла говорить, лишь хрипела, потому что голос пропал.

Я понимала, что Адам сделает всё, что угодно ради меня! Даже жизнь отдаст, чтобы загладить вину. Да плевать уже на слитое видео! Я его простила. И я не желаю ему больше зла! Адам доказал, что он достоин меня, достоин моего прощения. Я просто хочу, чтобы наша жизнь наладилась. Я хочу жить нормально. Без страха, слёз… В гармонии и любви.

– Димон, держи её! – Герман подтянул меня в сторону другого парня и швырнул меня ему, а сам вышел вперёд.

– Давай, Ад! Мы в прямом эфире. Люди жаждут зрелища и твоего позора! – раскинул руки, словно здесь всё. – Приступай, умоляй меня! На коленях. И поцелуй меня в зад, у*бок.

Поворачивается спиной к Адаму, дёргает ремень на штанах. Спускает их вниз, выпячивая голый зад назад.

В моей голове тысяча ругательных слов, которые я собираюсь вылить на этого сумасшедшего недоноска, но мой рот запечатывает пропахшая куревом ладонь.

Неужели он это сделает?!

Меня разрывает на части, потому что я ничего не могу сделать, потому что всё это происходит, наверно, из-за меня! Я чувствую ужасную вину, и мне хочется немедленно умереть.

Адам делает шаг. Я зажмуриваюсь. Сил больше нет сопротивляться. Я бесполезна. Беспомощно обмякаю в руках тех, кто меня держит.

Не буду на это смотреть, не буду…

И немо плачу.

Но внезапно слышу шум, затем комната поразительно быстро наполняется дымом. Наступает хаос, неразбериха! Слышится лай собаки, топот, маты. Какая-то возня, похожая на драку.

Из-за дыма я лишаюсь зрения, закашливаюсь. Меня отшвыривают куда-то в сторону, я не знаю, куда лечу… В этот момент так хорошо слышу вой Германа, наполненный невыносимой болью. Будто ему что-то оторвали, может отрезали.

– Ах ты ж бл*ть!!!

Когда туман немного рассеивается, я размыто вижу Рудковского. Мне это кажется, или это происходит на самом деле? Может я тоже надышалась травы или странного дыма? Но сейчас я наблюдаю такую восхитительную картину: Герман стоит на коленях, пытается встать, а в его голый зад вцепилась немецкая овчарка и яростно его треплет.

– Молодец, Альма, ай молодец! Хорошая девочка!

В поле зрения появляются люди в чёрных одеждах, лица которых скрывают черные балаклавы. Их много, они безжалостно отлавливают других членов банды Германа, загоняя их в одну кучку. Там же ставят на колени, защёлкивая сзади на руках браслеты наручников.

Юрий…

Оперативно сработал.

Ещё бы минута, не представляю, чем бы всё закончилось.

Возможно, были бы реальные жертвы.

– Ты цела? – меня рывком поднимают с пола, прижимая к твёрдому телу, излучающему родное, любимое тепло.

– Адам!

Он тяжело дышит, будто пробежал марафон, его грудь часто вздымается и опадает, тесно прижимаясь к моей.

– Тшш, тише, тише, моя хорошая, это я! Всё закончилось, Ника. Надо уходить, здесь нечем дышать, – Адам гладит меня по волосам, пытаясь успокоить, но я прекрасно ощущаю, как дрожат его пальцы.

С неистовой жадностью ответно впиваюсь пальцами в его плечи, ответно обнимаю, наслаждаясь каждой секундой этого непередаваемого ощущения.

Я его чувствую.

Я слышу его голос.

Боже, как же дико сильно я его люблю!!!

– Всё нормально? – на мои щёки опускаются тёплые пальцы, нежно поглаживают.

– Пока не знаю.

– Нужно немедленно вывести тебя отсюда, но сначала… – Адам бросает взгляд на Рудковского, который позорно скулит, пытаясь отогнать от себя собаку. Альма загнала его в угол и продолжает лаять, пугая своими острыми клыками. – Доделаю то, что не успел доделать до конца. Ещё тогда, возле универа.

Адам на секунду меня оставляет, направляясь к Рудковскому. Герман так напуган, что не может даже обратно натянуть на себя штаны. Пытается, но они сваливаются. Довыпендривался!

Самое интересное, что всё это происходит в прямом эфире. Судя по звукам, донаты сыпятся с поразительной скоростью. Это будет пожертвование Герману на новую задницу! Уверена, что видео грандиозного клыкастого поцелуя, разлетится по всему интернету, как новость века.

Хотел поцелуй? Получил!

Герман решил, что он бог. Но я верила до последнего, что все поступки, хорошие они, или плохие – не имеет значения, возвращаются ответным бумерангом. Так и случилось.

– Как тебе поцелуй, Герман?

В ответ лишь слышится порция отборного мата.

Адам ничего больше не говорит, он замахивается и с впечатляющей силой бьёт подонка по лицу. Слышится хруст. Похоже, Адам сломал грязному ублюдку нос.

За ударом, следует ещё два, мощнее предыдущих. Безликие люди в темной одежде и бронежилетах чудом успевают оттащить Адама. Вероятно, еще пара ударов, и Герман отправился бы в ад. Но он должен и здесь ответить за свои поступки. Как насчёт десяти лет тюрьмы? Лучше двадцать. На его руках много отвратительных поступков.

– Ника!

На мои плечи опускается тёплый пиджак. В новом пришедшем спасителе я признаю Юрия.

– Как ты? Что-то успели сделать плохое?

– Нет, ничего такого…

Понемногу прихожу в себя. Уже наступает чёткое осознание, что я в безопасности, мне больше ничто не угрожает. Но нервы всё ещё натянуты до предела и сердце стучит, как автомат.

– Уходим.

Меня выводят на улицу, затем усаживают в салон бронированного внедорожника.

Вот теперь, когда адреналин растворился в крови, меня накрывает слабость и отвратительная тошнота.

Я продолжаю шептать и шептать имя Адама, всматриваясь в окно. Почему он не вышел следом за нами?! Паника возвращается.

Но спустя минуту, испытываю волнительный трепет в груди, – я вижу Адама. Его друг, Данил, помогает ему идти, подставив дружеское плечо. Он хромает, но держится мужественно, что вызывает безграничное уважение и восхищение его силой духа.

Адам садится в машину, я набрасываюсь на него с лютой жадностью, сжимая в объятиях. Целую его щёки, губы, всё лицо сумасшедшими поцелуями осыпаю, будто не могу насытиться, оторваться не могу! Просто не могу им надышаться…

Он поступает со мной точно также.

Уткнувшись носом в грудь Адама, только сейчас я позволяю себе как следует расплакаться.

Глава 33

Спустя несколько недель

Открываю глаза и вижу над головой знакомый гобелен нежно-фиолетового цвета. Я вернулась. Не думала, что это произойдёт вообще когда-нибудь. Думала лишь, что никогда не смогу простить Адама, он слишком много боли мне причинил. Но я ошиблась.

Поднимаюсь с кровати, набросив на тело халат. Спускаюсь на кухню, чтобы выпить воды, замечаю записку от мамы: “Уехали в гости, будем завтра. Очень вас любим”.

Улыбаюсь, чувствуя внутри абсолютное тепло и душевную гармонию. Мы – счастливая, дружная семья. Неужели это свершилось? Неужели все ужасы, терзавшие нас несколько месяцев, закончились?

Новостей много!

Из самых важных – Германа судили и посадили за решётку по нескольким статьям, предварительно пока на тринадцать лет. Там и наркотики и похищение… В общем, даже папочка олигарх не смог отмазать. Всё просто. Никому не по силам не тягаться с Юрием Боярским. Адвокаты у него монстры своего дела.

Что касается стервозины Вилены? Оо, её ждала другая участь. Испугавшись всех этих разборок, девица сбежала за границу. Ей удалось избежать нашего гнева лично, но земля круглая, карма не заставила себя долго ждать.

Отец Вилены, желая избежать всего этого хаоса, по-быстрому сбагрил дочь замуж за богатого и успешного американца. Я видела её контент в социальных сетях, где она каждый день хвасталась новостью, женихом, виллой в Майами и пищала от радости.

Почему-то она не показывала своего жениха, но я сразу же догадалась, что там что-то нечисто. Пока однажды по интернету не начало гулять любопытное видео с пошлым содержанием. Мне его Аня прислала, оно ей случайно на глаза попалось.

Так вот, там на видео тот самый жених! На заднем фоне та самая вилла в Майями! Он – главная звезда экрана. Дряблый, толстый старик с морщинистым лицом и лысиной на голове. Полностью голый, возвышается над кроватью, на которой лежит фигуристое тело молодой девушки-блондинки.

А Вилена… это точно была она! Я сразу же её узнала по длинным, светлым волосам и стервозной физиономии. Глядя на видео, было понятно, что там нет ни капли здравых отношений. Любви – тем более. Жених использует Вилену как продажную эскортницу. Он её купил. Чтобы молодое тело утоляло все его развратные фантазии.

Я не досмотрела видео до конца, меня чуть не стошнило. На видео мужик заставлял делать Вилену минет и кричал, что хочет, чтобы она заглатывала так, как на видео с бананом.

Он женился на ней только из-за её большого умелого рта и тех развратных видео, на которых она наглядно демонстрировала все свои шлюшечьи навыки.

Потом уже слухи в чатах поползли, что Вилену держат чуть ли не в плену.

Она доигралась. А я верила, что зло наказуемо.

Не прошло и года, как это видео скинули в чат университета. Вот так она оказалась на моем месте!

Видео гуляло по всей сети, а над Виленой жестко издевались, обзывая её продажной прошмандовкой, которая стала подстилкой старикана.

Я считаю, это справедливым наказанием… Мне даже искать её не пришлось, чтобы высказать всё, что я о ней думаю, после того, как узнала правду. Злости, конечно, не было предела! Поскольку я даже подумать не могла, что она меня обманывала. Нарочно предложила уехать из города и затеряться, со скрытой целью, чтобы от меня избавиться.

Я удалила видео с её позором, удалилась из всех чатов и выдохнула с полным умиротворением. Так мерзавке и надо! Надеюсь, она ещё долго будет ублажать сморщенную сардельку и будет личной дыркой богатого извращенца. К чему стремилась, то и получила.

Оставив записку, с приподнятым настроением спешу в комнату к Адаму, чтобы его обрадовать. Родители вообще обрадовались, что мы помирились. Но еще больше были шокированы, узнав, что мы состоим в отношениях… Это для них был непредсказуемый удар! Они считали, что мы вообще никогда не сможем поладить, но они даже не догадывались, что за ненавистью кроется любовь.

Медленно открываю дверь комнаты Адама, осторожно вхожу. На кровати в горе подушек лежит соблазнительное почти голое тело – он ещё спит. Отлично, ведь это прекрасная возможность разбудить его сладкими поцелуями.

У меня всё внизу живота перевернулось, а потом загорелось, когда я подкралась к любимому ближе. Адам лежал на кровати в одних только трусах. Вероятно, ему было жарко, поэтому он отбросил в сторону одеяло, выставив напоказ свое главное достоинство – совершенное тело и то, что так гордо торчало в его трусах, круче всякой Эйфелевой башни.

Сглотнула. Так неприлично долго таращилась на его пах. На него невозможно было не смотреть. Внушительная, твёрдая выпуклость бесстыже бросалась в глаза, натянув трусы почти до треска.

Он был возбуждён. У Адама утренняя эрекция. Боже… Держите меня кто-нибудь! Я так истосковалась по нему… Между нами давно не было ничего горячего! Я жутко голодна. Адам часто снился мне в гаденьких, порочных снах, я уже начала сходить с ума от желания, чтобы меня кто-нибудь немедленно потрогал и… довёл до оргазма.

Он открыл глаза и довольно застонал, потянувшись. Адам сейчас выглядел намного лучше, быстро шёл на поправку. Ушибы, оставшиеся после драки, почти полностью сошли, благодаря эффективной мази, которую нам прописал доктор.

Врачи, родители, друзья удивлялись, как он так быстро восстанавливается. Ответ – причина во мне. Я его стимул.

Я рада, что ему лучше! Каждый день я благодарю бога, что вижу его живого. Каждый день Адам подвергал себя опасности и во что-то умудрялся встрять. Наверно он везунчик! Теперь я ему точно не позволю вляпаться в беду, ни на шаг от себя не отпущу и продолжу задабривать его личного демона. Теперь, когда мы остались одни, как раз самое время приступить к этому.

– Ника…

Адам всё это время стонал и выкрикивал моё имя. Немного насытившись и освирепев от жажды утолить немедленно напряжение, он тоже включился в процесс.

Теперь он начал двигаться, а я знакомилась с новым опытом, замерев от восторга. Покачивая бёдрами, он плавно вторгался в мой рот. Какой большой размер… Тяжело принимать мощную длину полностью, но я стараюсь, хоть и временами подавляю позывы, при этом он держит меня за волосы, подсказывая ритм.

Мне нравится новый Адам. Нет, не так… Я без ума от его преображения! Мне нравится, когда он такой нежный, медленный, осторожный. Боже, да! Мне нравится, чувствовать его у себя во рту и ласкать языком!

– Стоп! – задыхаясь, Адам вовремя меня остановил. Я поняла, что он едва не кончил, поскольку его плоть стала максимально каменной, а венки на ней вздулись и пульсировали.

Я посмотрела на его губы, а он на мои. Влажные, блестящие от слюны, немного распухшие. Без лишних слов, схватил меня за затылок, притянул к себе и впился требовательным поцелуем. Жадно открыв рот, я засосала его губы, как только его язык прижался моим губам. А он в ответ прошептал:

– Это было… охуенно… Ника! Теперь иди ко мне, – хлопнул себя по бёдрам. – Ты сядешь на меня сверху и немножко на мне поскачешь!

Не нужно повторять дважды, тем более упрашивать. Приподняв халатик, я раздвинула широко ноги и села на него сверху, приготовив для Адама сюрприз.

– Ты без трусиков?!! Ты специально их не надела? Забыла?

– Нет. Это всё для тебя, – муркнула я, наклонилась, и нежно провела языком по его губам.

Раздвигаю полы халата, оставляя обнажённой только грудь и всё, что ниже. Пояс не развязываю, халат тоже оставляю на себе на случай, если родители вдруг захотят неожиданно вернуться, чтобы я смогла быстро эвакуироваться с бёдер Адама.

Они знают о наших отношениях, конкретно мы то вопрос не обсуждали, но мне стыдно говорить с ними о нашем сексе. Уверена, вопрос скоро решиться. Когда Адам поправиться окончательно, думаю, мы съедем. Возможно, подальше от них. Чтобы не дать повод слухам взбудоражить общество.

– Садись на меня, девочка. Покажи, что умеешь.

Приподнимает меня, удерживая за талию, и опускает на свой каменный стояк.

– Мать твою! Как же я соскучился! Ты тесная, Ника, и ужасно мокрая!

В ответ издаю стон, наслаждаясь тем, как плотно он меня собой наполняет. Сначала в меня входит головка, затем всё остальное. Я восторгаюсь тем, как это приятно, когда его большой, пылающий член растягивает мою маленькую дырочку.

– Адам… – захлёбываюсь от стонов.

– Мне больше нравится Ад.

Да, это точно! Сейчас он устроит мне обжигающий ад…

– Теперь я буду двигаться.

Легкими толчками, он начал поднимать меня и опускать на себя, тараня нежную плоть внушительным размером. С каждым толчком ураган внутри меня всё нарастал и нарастал, готовясь превратиться в огненное пекло. Я мелко дрожу, так великолепно ощущая приближение оргазма! Как быстро… Но терпеть почти нереально. Хочу получить этот взрыв немедленно!

– Сильнее, – тихо взмолилась я. – Я хочу сильнее.

– Так?

– Пожалуйста, – из меня вырвался громкий стон, когда Адам опустил меня на себя до самого основания со звонким шлепком.

– Сейчас я буду двигаться быстро! Готовься кончить для меня, Ника.

Сказано – сделано. Он наполнял меня резкими толчками до тех пор, пока в глазах не замелькали темные пятна, пока кончики пальцев не онемели. Огненная вспышка взорвалась внизу живота и растеклась тонкими ниточками дрожи и пламя по нервам. Мы кончили вместе. И во время адски горячего финала просто потеряли счёт времени.

– Боже, Ника, ты мой личный рай…

Получив оргазм, я опускаюсь на грудь Адама, вдыхая его запах, чувствуя его влажную кожу своей, такой же потной, разгорячённой.

– Пять минут передышки, и продолжим.

– Эй! – вскакиваю, с возмущением глядя в чёрные, бесстыжие глаза.

– Или ты против?

Теплые пальцы обхватывают мой подбородок, слегка надавливая.

– Сегодня я буду трахать тебя целый день…

Ну вот зачем он так, зачем?

Мне бы хоть немного дух перевести, иначе завтра не встану с кровати.

– Поедешь со мной в Италию? Помнишь, мы это обсуждали?

– Да. Я хочу!

Думаю, так будет лучше для всех.

Скоро все знакомые узнают о наших отношениях, но вряд ли они смогут это понять.

– Отлично! Тогда потихоньку начинай собирать вещи.

Дергаюсь в сторону двери, но меня перехватывают, возвращая обратно.

– Кудаааа! Я с тобой ещё не закончил, – черные глаза порочно обжигают мою обнажённую, влажную кожу, рождая всё новы и новые волны мурашек. – Теперь моя очередь попробовать тебя на вкус.

Эпилог

– Вы уверены, что хотите уехать? – с нотками грусти в голосе спрашивает мама. В аэропорту шумно и немного напряжённо. Скоро объявят посадку на наш рейс. Это будет мой первый полёт на самолёте и первая поездка за границу, чему я несказанно рада. Бояться полёта точно не буду, потому что мой внутренний покой будет охранять мой любимый мужчина. С Адамом в любой ситуации я чувствую себя в безопасности.

– Да. Так будет лучше для всех, тем более мы уже заключили контракт с представителями бренда Фе***ри. Нас с нетерпением ждут в Риме.

Мама и Юрий приехали в аэропорт вместе с нами, чтобы нас проводить и пожелать хорошего полёта. Не знаю, когда мы увидимся вновь, потому что через несколько месяцев мам родить малышку, ей будет не до полётов. Думаю, мы с Адамом прилетим их поздравить. Мама заметно поправилась, округлилась. Стоит, прилипнув ко мне, будто мы, ей-Богу, навсегда прощаемся, и поглаживает свой живот.

– Я не буду вмешиваться в твою судьбу, сын, я лишь хочу пожелать тебе удачи, – Юрий хлопнул Адама по плечу и добавил, – горжусь тобой.

Ммм! Как трогательно и сильно прозвучали слова отца к сыну. В глазах даже стало влажно. Я рада, что их отношения стали теплыми и крепкими. Всё изменилось… Как замечательно, что только в лучшую сторону.

Быть вместе и любить друг друга, это был наш выбор, как хорошо, что родители его поддержали. Видимо, всем хватило того, через что мы прошли. Да и то, мы взрослые люди, сами вправе выбрать то, чем хотим заниматься.

По громкоговорителю объявили о начале посадки, но наших друзей нигде не видно.

– Адам, ну где же они? Где Аня с Даниилом?

– Сейчас позвоню.

Он набирает номер, но слышатся монотонные губки, как вдруг впереди я вижу пару молодых ребят, спешащих к нам на встречу.

– Аня! – машу им. – Наконец-то!

Обнимаю подругу, а Адам со звонким шлепком жмёт руку Смерчу.

– Не пугайте так, вы что!

– Кто-то долго собирается… – закатывает глаза Данил.

– А кто-то с таксистом сцепился языком, как обычно о тачках! – фыркнула Аня, скрестив руки.

– Ребят, не ссорьтесь, мы сейчас на рейс опоздаем.

– А кто ссорится, я ж любя. – Данил подхватывает Аню и шутя целует её в нос. Девушка визжит, но её глаза горят от радости. Она обнимает крепкого тело Данила в ответ и весь конфликт забывается.

Хорошие они ребята, идеальная пара. Между ними бывали конфликты, как и у нас с Адамом, но любовь и верность друг к другу всё побеждает.

– Удачи, Ника, Адам!

– Будем звонить, обязательно.

Машем рукой нашим близким, направляясь к дверям терминала. Ну вот, за ними всех нас ждёт большое будущее…

Мама начинает плакать, а Юрий притягивает её к себе и обнимает, похлопывая по плечу. Пять минут, мы оказываемся в салоне большого белоснежного лайнера. Адам позаботился заранее и купил нам места в бизнес классе.

– Бизнес, серьезно? – шокировано осматриваю роскошный салон, с ультрасовременными креслами. Будем лететь как короли.

– О да, – заботливо пристёгивает меня ремнём безопасности, – ты достойна самого лучшего.

– Спасибо, я в восторге!

– Первый полёт должен запомниться. Волнуешься?

– Немного… – вздыхаю, когда понимаю, что двигатели начали вращаться на полную мощь, а лайнер тронулся с места, направляясь в сторону взлётной полосы. – Главное, что ты со мной.

Мы крепко взялись за руки, переплетая пальцы. Вскоре, набрав скорость, самолёт оторвался от земли. Мы оказались выше облаков, и вот тут началась самая настоящая сказка. Я увидела пушистое, белое небо, сквозь которое пробивались солнечные лучи. Дух так захватило, что я забыла, как дышать.

– Как тебе вид?

– Это так красиво…

– Думаю, сейчас самое время, – Адам отстегнул ремень безопасности, встав с кресла.

– Самое время для чего?

Махнул рукой, к нам подошёл бортпроводник с восхитительным букетом роз и подносом, на котором стояло шампанское.

– Что? Что это значит?

Я понятия не имею, что происходит, но меня начинает всю колотить от эмоций. Эмоций потрясающих, непередаваемых. Особенно, когда Адам вручает эти цветы мне, берёт меня за руку, протягивая красную бархатную коробочку. Неужели это то, что я думаю?

– Выходи за меня, – проникновенно шепчет, нежно заглядывая мне в глаза с трогательной надеждой.

– Адам…

Я плачу. По щекам начинают катится слёзы, потому что я никогда не была так счастлива! Это не сон? Эта сказка наяву, это всё происходит со мной на самом деле и черт! Как же это романтично!

Адам надевает мне на палец кольцо с изумительным, блестящим камушком.

Я обхватываю его за шею, притягиваю к себе. Дрожу, плачу, смеюсь одновременно. И озвучиваю свой ответ:

– Я согласна.

После чего долго и нежно целую.

Конец

Content

Дана Стар
Сводный ад

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог