Антон Старновский

Угнетатель аристократов 2

Глава 1

Интересно получается. Вещи, которые, казалось бы, не имеют абсолютно никакой важности, по итогу приводят к такому… неожиданному исходу.

Впрочем, чего это я растекаюсь мыслью по древу и разбрасываюсь абстрактными конструкциями? Перейдём к конкретике.

Кто бы мог подумать, что книжка, написанная одним итальянским политиком и литератором около семисот лет назад, сегодня, в двадцать первом веке, может послужить причиной для встречи двух человек.

Конечно, она стала лишь предлогом, не было бы её — могло найтись что-то другое. Но, всё-таки, я верю в значение незначительных на первый взгляд вещей.

Так вот. Эта самая книжка свела меня с Елизаветой Михайловной. Но и на этом всё не закончилось.

После того, как мы с женщиной приступили к долгожданному процессу, и я уже даже… эм… в общем, в этот самый момент в библиотеку вошли. Дверь в вестибюле громко хлопнула, и от резкого звука Разумовская соскочила с меня. Машинально спряталась за кресло.

Я же остался сидеть на месте, лишь немного приспустился вниз. Дверь была за моею спиной.

Спросил шёпотом:

— Кого это принесло?

Елизавета Михайловна помотала головой и, присев голой попой на кафель, стала натягивать платье. Смотрелась она при этом довольно забавно, словно гусеница, пытающаяся залезть обратно в свой кокон. Впрочем, менее сексуально при этом женщина не выглядела.

— Я же закрывала дверь… — Злобно прошептала она, глядя в сторону вестибюля. Поднялась на ноги, поправила причёску и уверенной, но слегка нестабильной походкой пошла вперёд.

И правда. Я тоже помню, как Разумовская закрыла дверь при входе. А по поводу посетителей… это ужасно странно. Ведь библиотека предназначалась только для членов рода, и они, насколько я понимаю, не большие любители почитать книги.

Натянул на себя спущенные штаны, поправил рубашку и тоже встал. Попытался разглядеть человека, или человек, которые вошли в вестибюль. Но с этого ракурса ничего не было видно.

Поэтому смотрел вслед уходящей Елизавете Михайловне, концентрируясь на её подвижных бёдрах. Хотел было пойти за ней, но она резко развернулась, погрозила мне пальцем и сказала:

— Скоро вернусь…! — Смешно икнула и скрылась в коридоре.

Сначала проскользнуло удивление по поводу того, что она не попросила меня спрятаться. Мол, любовник, при обнаружении обязательно должен прятаться в шкаф. Но через секунду дошло, что моя куртка осталась в коридоре, а значит, о моём присутствии уже известно, и нет никакого смысла в том, чтобы скрываться.

В принципе, довольно правдоподобную отмазку можно было слепить на ходу без особых проблем. Ведь я ученик школы, а Разумовская — глава родительского комитета. Может, я напросился к ней в библиотеку для того, чтобы готовиться к экзаменам, и сейчас она проводила мне мини-экскурсию?

Вот. Даже эта версия, сочинённая экспромтом, могла бы отлично сойти за истину. Поэтому особых переживаний быть не должно.

Сейчас Елизавета Михайловна разберётся с тем незваным гостем, что нас потревожил, и мы сможем продолжить уже начатое дело.

Я пересел на то кресло, где был изначально, чтобы видеть дверь в вестибюль. Расслабился, взял в руки «Божественную комедию» и для вида открыл её в самом начале. Вперил глаза в знаменитую строчку «Земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу…»

Услышал еле различимый отсюда мужской голос, и голос Елизаветы Михайловны, которая что-то ему отвечала. Повышенных тонов пока что не было, и это радовало. Должно быть, и правда, произошла роковая случайность, и сюда забрёл один из членов клана Разумовских.

Вот только настораживало одно. Голос неизвестного, если алкоголь чересчур не замутнил моё сознание, казался знакомым. Странно, где я мог его слышать…?

Когда очевидный факт, наконец, был осознан моей захмелевшей башкой, длинный уже вошёл в зал. Костян шагнул из-за стены, и, увидев меня, застыл на месте со слегка приоткрытым от шока ртом.

Сзади него показалась Елизавета Михайловна, продолжая недавно начатую фразу:

— И поэтому я решила помочь Александру, да провести для него экскурсию по нашей библиотеке…

Да. Госпожа Разумовская сработала отлично, и воспроизвела убедительное оправдание. Вот только… единственный человек, который в это ни за что бы не поверил, сейчас как раз стоял перед ней. Костян, которому я воздавал по заслугам все последние дни, теперь стал свидетелем самого главного пункта моего плана-мщения.

— Вы ведь одноклассники, верно…? — Добродушно и наивно спрашивала Елизавета Михайловна. Она ещё не подозревала, что произошло.

И, всё-таки, даже после того, что произошло между мной и длинным, данную ситуацию с большим трудом, но можно было бы интерпретировать как-то по-другому. Речь могла идти не о сексе с его матерью, например, а о каком-то другом способе для мести. Но…

В игру, как обычно, вступили детали. Казалось бы, совершенно незначительные в других обстоятельствах и другое время. А сейчас говорящие только об одном, не имеющем других вариантов.

И деталь эта — трусы.

Вернее, женские трусики. Нижнее бельё, принадлежащее Елизавете Михайловне Разумовской. В данный момент они висели прямо на спинке кресла. Кресло это стояло в небольшом отдалении от нас, и принадлежало к другому столику.

Но вышло так, что во время страстного и безрассудного процесса, когда я помогал женщине раздеваться, то случайно отбросил её трусики в сторону.

Да, совершенно пафосный и глупый жест, который можно увидеть только в фильмах. Но я всегда очень любил так делать. И сегодняшний раз не стал исключением.

Естественно, на такую весьма странную и заметную из-за ярко розового цвета деталь Костян тут же обратил внимание. Из-за своего опьянения и невнимательности, а также неудобного расположения кресла, мы с Разумовской не смогли сделать того же.

Вернее, смогли, но, когда уже стало слишком поздно.

И вот, Костян стоит прямо на входе в библиотеку, и безотрывно всматривается в трусы собственной матери. Неподалёку от них сидит его одноклассник, которого он ненавидит всей душой, и странно улыбается.

Улыбался я от осознания абсурдности ситуации и того, что месть моя возымела колоссальный успех. Я и подумать не мог, что ситуация могла сложиться настолько удачно.

Я-то как рассчитывал? Думал, что просто пересплю с Елизаветой Михайловной, да буду внутренне ликовать от содеянного. Прямо как Аркадий от осознания собственного богатства в «Подростке» Достоевского.

Но получилось не совсем так. Вернее, совсем не так. Я одновременно радовался от этого факта, и был расстроен тем, что продолжить соитие с женщиной сегодня уже не получится. Возможно, уже и никогда.

Разумовская, когда осознала нашу с ней оплошность, и увидела трусики, украшающие кресло, сначала удостоверилась в их отсутствии на её теле, потрогав себя за лоно, а потом закатила от смущения глаза. Багрянец на её лице, нагнанный вином, теперь разросся ещё сильнее.

— Сука… — Беззвучно произнёс Костян, но я отчётливо прочитал эту фразу по его губам.

Я с огромным интересом ждал, что же случится далее. Так как Елизавета Михайловна находилась в подвешенном состоянии, а я просто наблюдал, то ход оставался за Костяном.

И он его сделал. Причём, в буквальном смысле. Он сделал один, потом второй, следом третий шаг. И с каждым разом всё ускорялся и ускорялся. Длинный с разъярённым лицом рванул на меня, сидевшего в кресле с томиком Данте.

В этот момент «Божественная комедия» ещё одним образом сыграла роль в том, чтобы изменить мою жизнь. И довольно-таки прямым.

Надвигающаяся угроза в виде Костяна с замутнёнными прозрачной дымкой глазами могла свалить меня с ног. И для того, чтобы остановить эту бурю, я не придумал ничего лучше, как запустить крепкую книженцию прямо в перекошенное от злобы лицо.

Так как кидать какие бы то ни было снаряды я умел хорошо, то подрасчитав вес и размер книги, пульнул её таким образом, чтобы твёрдый корешок её врезался ровно в нос.

Случилось точно так, как я и задумывал. Когда Костяну оставалось каких-то несчастных два метра до того, чтобы достичь меня, в его хрупкий носовой хрящ, который от этого перемололся в труху, прилетел Данте.

Точно остановленный крупнокалиберной пулей, длинный рухнул с вертикального положения затылком назад. Вскричал от неожиданной боли и схватился за лицо. Конечно, ничего серьёзного с ним не случится, тем более, что он успел активировать живу и даже намеревался использовать Дар.

Я лишь на время оглушил его и обрубил процесс использования магии.

Пока Костян валялся на полу, к нам подошла Елизавета Михайловна. Да, именно подошла, а не подлетела или хотя бы подбежала, как сделала бы нормальная мать. Видимо, она не особо беспокоилась о своём сыне. Судя по лицу, скорее, была раздражена тем, что он прервал её свидание и тем более бросился в драку, окончательно всё испортив.

Тем не менее, ведомая чувством долга перед родственными узами, Разумовская попыталась хоть как-то выказать недовольство в мою сторону.

— Что ты наделал… — Фальшивым голосом произнесла она, переводя взгляд с меня на Костяна, и обратно. — Я сейчас принесу что-нибудь холодненькое…

Длинный, наконец, поднялся на ноги, не отрывая руку от лица, и рявкнул:

— Не надо! — Смаркнулся кровью. — Пошла ты нах*й! И ты пошёл нах*й, ублюдок… — Злобно просипел он, смотря на меня половиной лица. — Ты ещё заплатишь…

— Сын. — Холодным, словно железо на морозе, голосом, произнесла Разумовская. — Следи за языком.

— П-хах. — Просмеялся Костян. — Лучше ты за своим следи. — И кивнул в сторону скомканных розовых трусов.

Елизавета Михайловна покраснела ещё сильнее, а длинный, грозно топая по кафелю, отправился к выходу. Наконец, спустя полминуты мы снова оказались одни в библиотеке.

Женщина сходила к двери, и закрыла её на замок. Когда вернулась, сказала:

— Не понимаю, что он здесь забыл… И ведь ключ даже с собою захватил. А для этого вообще-то нужно сначала в резиденцию заскочить. Ибо наш экземпляр я всегда с собой ношу. — недоумевала Елизавета Михайловна.

Ого. А вот это уже интересно. Выходит, что появление Костяна в родовой библиотеке не роковая случайность. Хотя и… самому можно было об этом догадаться. Ещё бы этот идиот из-за жажды знаний тут появился.

Но, тогда, как он понял…?

У меня сформировались только две версии. Первая — он каким-то образом прознал о нашей встрече, и просто-напросто проследил. Вторая — установил за мной круглосуточную слежку, и я сам привёл его сюда.

В любом случае, этот ублюдок поступил по-крысиному, прошпионив за кем-то из нас. И лучше для него самого, если не за мной.

— Извини, что я так… — Уже трезвым и слегка расстроенным голосом произнесла Разумовская. — Не стоило нам здесь встречаться.

— Ключевое слово «Здесь?»

Женщина немного помолчала, словно раздумывая над ответом, и сказала:

— …

Нет. Она ничего не сказала. Потому что пока что не решила.

По крайней мере, на сегодня наша встреча точно закончена. И мы оба это понимали. Ведь длинный утырок мог вернуться в любой момент и снова испортить наше сладкое уединение.

— Он расскажет вашему мужу? — Поинтересовался я.

Елизавета Михайловна махнула рукой.

— Не расскажет. Потому что смысла в этом никакого. Мы и не живём-то с мужем. Да и не жили никогда. Это у нас так… формальность. Так что… — Женщина подошла к креслу, на котором висели розовые улики. — Насчёт этого не беспокойся. — Взяла их в руки.

— А насчёт чего можно беспокоиться?

Она расставила тоненькие кружевные тесёмки в стороны, и стала залазить в бельё. Сексуально двигая при этом бёдрами, чтобы подтянуть его до необходимого уровня.

— Думаю, что кроме себя беспокоиться не о ком. — Елизавета Михайловна, наконец, вернула на себя трусики и поправила платье, которое задралось.

— Проводить? — Спросил я у неё, когда мы стояли в вестибюле и облачались в верхнюю одежду.

— Спасибо… — Улыбнулась Елизавета Михайловна. — Но меня на соседней улице водитель дожидается.

— Хорошо. — Сказал я, и пропустил женщину с ключом вперёд. Она открыла дверь, и мы вышли наружу. Здесь было всё так же солнечно и тепло, но прежний дух предвкушения куда-то бесследно испарился.

Я поцеловал руку Елизаветы Михайловны на прощание, и мы разошлись.

Пока шёл до троллейбусной остановки, внимательно осматривался по сторонам. Вроде как, никаких шпионов поблизости не было. Написал сообщение Артёму.

«Как там мои?»

Через полминуты он ответил.

«Всё в порядке, Александр. Татьяна совсем недавно вернулась домой. Ева выходила в магазин пару часов назад, но благополучно вернулась. Сейчас все дома и под моим тщательным присмотром».

«Хорошо. Спасибо тебе большое» — Ответил я Артёму и спрятал телефон обратно в карман.

Дождался нужного троллейбуса и вошёл внутрь. Когда проехал половину пути, позвонил Коловрат Упырь и взволнованным голосом сообщил, что мне срочно необходимо приехать к ним. На вопрос, что случилось, ответил, что это касается Костяна.

«Понял» — Ответил я и сошёл с транспорта. Пересел на другой троллейбус и отправился в сторону спортивного клуба Организации.

Несмотря на то, что я старался идти как можно быстрее, но из-за медлительности водителя всё равно потерял много времени. В итоге, оказался на месте где-то через двадцать минут.

Перед входом, возле урны я встретил ежа Коляна, что докуривал сигарету с задумчивым видом. На вопрос о том, как обстановка, он ответил:

— Прорвёмся…

С ни к месту играющей у меня в голове песней «Прорвёмся, опера!» зашёл внутрь здания. На первый взгляд всё выглядело так же, как и всегда. Зелёное пацаньё прыгало и бегало по залу, массивный мужичара тягал железо. Но не было видно главных. Скорее всего, они в кабинете.

Да, я распахнул белую дверь и увидел всю честную компанию внутри. Упырь с Серёгой, как и всегда, сидели на столе, двое лысых на диване, а синеволосый Стас стоял в центре помещения. Правда, в этот раз он не шутил.

— Чё случилось? — Ещё не до конца отдышавшись, спросил я, оглядывая всех присутствующих.

Первым голосом подал Стас:

— Да вот дружок наш общий объявился… и подговнить решил.

Я вопросительно уставился на Коловрата с Серёгой.

— К нам его гонцы заскакивали, и сообщили не очень приятную новость… — С полудосадой сообщил Упырь.

— Что за новость?

— Не новость, скорее… — Поправил Упыря Серёга. — А вызов. Или, если можно так это назвать — сатисфакция.

— Не понял. Что ещё за сатисфакция? — Тупил Стас.

Серёга с усмешкой посмотрел на синеволосого, а после перевёл взгляд на меня.

— Грубо говоря, Костян считает, что ты, я, и вся наша Организация, нанесли серьёзный ущерб его достоинству. И теперь он хочет удовлетворения за оскорбление его чести. Проще говоря — подраться.

— А, господи… — Показно перекрестился Стас. — Я уж думал, что-то ещё случилось. Ну ты, Серёга, со своими сложными словами…

— Ага. Хочет подраться, значит… — Резюмировал я. — А с кем конкретно?

— Со всеми нами! — Ответил Упырь.

— Эм… — Опешил я. — А вы то тут при чём… я же один с его ма… — Осёкся. — Ой.

Серёга покашлял в кулак.

— Не знаю, какие у вас там с ним личные тёрки, но вызов был прошен всем нам. Может, ты забыл, Саня, но мы одна команда, и поэтому отвечать за всё должны совместно. Да и… — он улыбнулся. — Не лишай нас возможности тоже поучаствовать в том, чтобы набить его наглую худую рожу.

— Хех. Ладно, не буду спорить. — Ответил я. — Но, ведь это получается, что у него тоже будет какая-то команда?

— Ты прав. — Сказал Коловрат. — Без этого никуда. И, зная о связях твоего дружка, можно предположить, что команда эта — отъявленные головорезы…

— Ну так вгоним им в жопы саморезы! — Перебил Упыря Стас, тем самым подытожив наше решение по этому вопросу.

Глава 2

Вообще, подобные мероприятия — довольно частая практика. Особенно, почему-то, среди низших слоёв населения. Да, конечно, бывало и такое, что «толпа на толпу» дрались и члены высших сословий, но… то, в основном, было облечено в более официальную форму, и носило межклановый характер.

А здесь же, хоть и называлось «сатисфакцией», но на деле было той самой массовой дракой среди местных банд.

И всё-таки, определённые правила нарушать здесь было нельзя. Их рамки обсуждались заранее. И перед началом Великой Битвы мы должны были встретиться как раз для этого.

Сейчас был вечер пятницы, и «сходка» была назначена через два часа.

По поводу того, что именно подтолкнуло Костяна на такое предложение в сторону Организации, я пока что никому не сообщал. Думаю, это не столь важно. Как никак, конфликт у длинного ведь не только со мной произошёл, но и с парнями. А значит, как и сказал Серёга, разбираться будем сообща.

Хотя, по правде говоря, для меня бы был более предпочтителен такой вариант, при котором затрагивался только я. Но… и плюсы в работе с командой тоже есть. Как минимум, наконец, увижу моих парней в деле. И они покажут мне, чего стоят. А то покамест дрался только я, да ёж Колян.

Сейчас мы находились в кабинете и обсуждали дальнейший план действий.

— Надо настаивать на том, чтобы с каждой стороны дралось только шестеро. — Предлагал Коловрат.

— Не хочешь, чтобы Колян принимал в этом участие? — Интересовался Серёга.

Упырь кивнул головой.

— Это не его война… — Ответил пафосно. Но, в целом, посыл был абсолютно правильным. Незачем втягивать в эту разборку каких-то сторонних лиц. Разберёмся только вшестером.

— А известно что-то по поводу того, кого длинный приведёт с собой? — Спрашивал я в надежде на то, что парни обладают какой-то дополнительной информацией по этому поводу. Ведь они, как никак, имели с ним общие дела, в отличие от меня.

— Скорее всего, обратится к кому-то, типа нас. — Неуверенно сказал Коловрат.

— А подобных… Организаций, много, что ли? — Озадачился я.

— Нет! — Почти выкрикнул Стас и вскинул вперёд руку. — Мы такие одни. Единственные и неповторимые…

— Так точно. Подобных синеволосых клоунов ещё поискать… — Усмехался Серёга. Повернулся на меня. — А вообще, это частая практика. Сколачивать подобные мини-группы. Правда… нередко за подобными стоит кто-то повыше. — И, уже поняв назревший в моей голове вопрос, ответил. — Но мы не из их числа. За нами, кроме Коловратушки, никого нет. Только ум, грубая мужская сила, и сплочённость.

— И мой искромётный юмор. — Добавил Стас.

— А вот это уже скорее в минусы надо записывать…

Естественно, от предложения подраться можно было спокойно отказаться. Но это лишь в теории мог быть выбран такой вариант. На практике же, отказаться от подобного, как минимум — позорно. Ведь какой это удар по репутации Организации, если мы, заявляющие всем в округе о своей отличной боевой подготовке, просто-напросто откажемся от боя со школьником и его друзьями?

Но даже не это главное. Для меня данная схватка станет решающим событием в деле с Костяном и троицей в целом (хотя и толстый Игорь с рыжим Андрюхой сто процентов не будут участвовать в побоище — так как силы не те). Уже пора поставить точку, поставив длинного на место, и покончить со школьными разборками. Двигаться дальше, к куда более серьёзным вещам.

Наконец, порешав все мелкие вопросы и взглянув на время, поняли, что пора выдвигаться. Коловрат вышел из кабинета, объявил всем присутствующим о том, что на сегодня тренировочный комплекс закрывается. Хилое пацаньё, расстроившись, тем не менее побрело за своими вещами, что дожидались их на скамейке, и вместе с ними — наружу.

Дольше остальных пришлось ожидать того самого перекаченного здоровяка. Пока он убрал за собой все гири, блины и гантели, добрёл до раздевалки, переоделся и покинул здание, прошло минут пятнадцать. И хотя время уже поджимало, ни Коловрат Упырь, ни Серёга, ни тем более Стас, не решались подгонять амбала. Я даже призадумался, а откуда у него столько авторитета перед «хозяевами», но расспрашивать парней об этом покамест не стал — момент не подходящий.

И, о чудо, мы вышли на улицу. Здесь уже давным-давно стемнело, и даже фонари, отбрасывающие кислотный свет со стороны забора, не могли прибавить достаточной видимости.

Рядом со зданием стояло несколько машин. Все они принадлежали парням из Организации. И хотя спокойно было можно рассесться каждому в свой автомобиль, решили, всё-таки, уместиться в одном.

Так как самая большая машина была, естественно, у Коловрата Упыря, поехали на ней. Чёрный джип с объёмным кузовом выглядел так, словно принадлежал криминальному авторитету. Впрочем… в этом имелась и доля правды.

Упырь сел за руль, Серёга примостился справа от водителя. Наша же четвёрка, слева направо, как БТС, сидела следующим образом: первый лысый, второй лысый, синеволосый, и я (человек с самыми адекватными волосами).

В целом, было не так уж и тесно. Хотя и на поворотах иногда появлялось желание выкинуть Стаса в кузов, чтобы он расставлял свои длинные тощие ноги там, а не рядом со мной.

Из-за медлительности качка и того, что Коловрат некоторое время не мог разобраться с навигатором, в конечном итоге мы немного опоздали. Зато появление наше было эффектным.

Когда стоящая перед зданием бара группка людей дожидалась нас, чёрный джип, вынырнув из-за поворота, с гулким лязгом притормозил прямо возле чьих-то ног. Парень в капюшоне, которому наша машина чуть ноги не отдавила, отпрыгнул в сторону и сбил с ног своего знакомого.

С повеселевшими от увиденного лицами, мы вылезли из джипа. Сначала синхронно распахнулись передние двери, и из них пафосно выставили ноги Упырь с Серёгой, потом, следуя их примеру, выбрались и остальные.

Хлопнув дверьми, вышли на свет фар.

Соперники, в отличие от нас, приехали на разных машинах. Всего в этом столпотворении я насчитал четверо автомобилей с незаглушёнными моторами. В одном из них играла блевотная попсовая музыка, а из другого доносился пьяный бабский смех.

Сам же виновник мероприятия стоял рядом с толстым телом. Член троицы Игорь, что удивительно, тоже пришёл на сходку. И хотя выглядел довольно запуганным и смущённым, тем не менее, оставался на месте.

Что странно, так это отсутствие Андрюхи. Обыкновенно в подобных разборках они всегда действовали сообща, а тут… видимо, после моего унижения, рыжий расхотел участвовать во всех подобных делах. И это не могло не радовать. Возможно, лезший до того момента на любой рожон Андрюха остепенится, и станет адекватнее. Поди и в колледж какой-нибудь поступит, семью заведёт… ладно, чего-то я размечтался.

Не успели мы вступить в нормальный разговор, как со стороны парня в капюшоне тут же посыпался мат. В принципе, оно и понятно, но…

— А ты на дороге не стой, утырок лупоглазый. — Своим громоподобным голосом, как он всегда умел это делать, произнёс Коловрат Упырь.

Бедолага от услышанного сразу как-то притих, скукожился, до отступил за спины товарищей. Это был один из «гонцов», которые и принесли весть о вызове Костяна.

В отличие от наших потенциальных врагов, которые — кто сидел в машине, кто полулежал на капоте, а кто просто стоял рядом, мы плотным, как стальная балка рядом выступили вперёд. Я буквально ощущал наше превосходство и доминирующее положение.

Так вышло, что в центре нашей банды стоял я. Слева от меня — Коловрат, справа — Серёга. Дальше — Стас, и с боков нас замыкали лысые, и при свете фар похожие на светящихся Стетхемов, парни.

— Ну что, приступим? — Первым подал я голос. Хотя и не особо понимал, к чему именно нужно приступать.

— Приступим… — Сквозь зубы сказал Костян и вышел на свет. Теперь я мог детальнее рассмотреть его лицо. А оно, несмотря на то, что длинный явно пытался заживить раны, смотрелось ужасно. Распухший нос отдавал синевой и, казалось, даже слегка поменял форму. Щёки покрывались мозолистой корочкой, а под глазами красовались прямо-таки выгребные ямы.

— Каковы ваши требования? — Спросил Серёга, голос которого, почему-то, приобрёл металлический оттенок.

— Поединок восемь на восемь. Арена по улице Скобелева. Завтра в девять вечера. — Шустро произнёс Костян заранее приготовленную реплику.

— Сука… — Еле слышно прошептал Стас.

Восемь на восемь. Вот чёрт. Это даже если Коляна учитывать, и то не хватит. Что ж, тогда придётся брать на себя сразу нескольких.

— Не пойдёт. — Произнёс Коловрат. — Нас всего шестеро. Снизьте количество участников с вашей стороны.

— Нет… — Злобно, как гиена, ответил длинный. — Нас столько, сколько нас есть. И кого-то из своих посылать я не собираюсь. Либо ищите ещё людей, либо деритесь вшестером.

— Послушай, щенок. — Оскалился Стас и шагнул вперёд, но его тут же одёрнул Серёга.

Длинный пропустил оскорбление мимо ушей и продолжил:

— Мы уже обо всём договорились и забронировали на завтра. Билеты на наш бой продаются, и, возможно, уважаемые люди тоже захотят поприсутствовать… и если вы откажетесь, или слиняете, вас надолго запомнят…! Ни на один турнир больше не возьмут! — Злобно и самодовольно сипел Костян.

Серёга вышел чуть вперёд и повернулся лицом к Организации, сказал:

— Давайте обсудим это в машине. — Повернулся к длинному. — Через минуту вернёмся.

Мы поочерёдно залезли в машину, захлопнули за собой двери, отчего музыка резко стихла. Начали обсуждение.

— Этот ублюдок блефует. — Первым сказал Коловрат. — Ни черта ещё не забронировано. Невозможно так быстро это сделать.

— Да оно-то понятно. — Подтвердил слова Упыря Серёга. — Пытается запугать нас, щегол. Но… доля правды в его словах имеется, парни. Даже если ничего ещё не оговорено, но, если мы откажемся, неприятные слухи всё равно поползут.

— А не посрать ли, что о нас подумают другие? — Спросил Стас.

— Нет! — Слегка агрессивно возразил Коловрат. — Не посрать!

И, несмотря на весьма чрезмерное беспокойство за свой имидж и имидж Организации, Упырь, всё-таки, был прав. Такой молодой банде, как наша, с пока что безупречной репутацией, очень и очень помешают разговоры о том, что мы кого-то там испугались.

— Тогда что нам остаётся? — Спрашивал Стас.

— Будем биться вшестером? — Предположил я.

— По лицу этой охеревшей шпалы понятно, что он серьёзно настроен. Пойти нам на встречу точно не захочет, и количество участников со своей стороны не снизит. — Рассуждал Серёга. — А насчёт биться вшестером… — Он почесал затылок. — Саня, понимаешь… ты хоть и довольно неплох, да и мы все тут, — Серёга обвёл рукой салон машины, — не лыком шиты. Но…

— Но и те, кого малолетний выродок сюда притащил, далеко не новички. — Продолжил фразу Упырь. — Я знаю многих из присутствующих. Эти парни… по крайней мере пятеро из них — элитные бойцы. Мне как-то довелось повстречаться с ними, и… — Я впервые заметил, как у Коловрата надулась вена на лбу. — Как минимум, они ни капли не уступают нам. А то и… В общем, если нас будет меньше — точно проиграем.

— Хорошо. — Согласился Стас. — Раз так, то давайте возьмём с собой Коляна, и тогда останется найти кого-то одного.

— А что насчёт того здоровяка с зала? — Предложил я хорошую, как мне показалось, кандидатуру.

— С дуба рухнул! — В несвойственной ему взволнованной манере произнёс Серёга. — Ты про такое думать забудь… Денис Борисович человек серьёзный. По таким пустякам его никогда не беспокой. Понял?

Я в недоумении приподнял правую бровь. Развёл руками.

— Как скажешь, Серёг…

— Так. — Вернулся к разговору Коловрат. — У меня, конечно, есть несколько подходящих знакомых. Вот только, не совсем уверен… Секундочку…

Упырь достал из кармана телефон, и пошарившись в записной книжке, нажал на кнопку вызова. Спустя три долгих гудка ему ответили.

— Здравствуй, Кирюха. Как ты? В порядке? Это хорошо. Слушай… ты сейчас где находишься? А… в Петербурге. Вот чёрт… Ладно, давай, созвонимся ещё как-нибудь. Нет, ничего серьёзного не случилось. Да, давай. Пока.

— Может, Тазеева попробовать? — Предположил Серёга.

— Точно! — Обрадовался Упырь. — Щас попытаемся.

Он снова начал скроллить свои контакты. Через полминуты нашёл необходимый. Но спустя десять долгих гудков связь оборвалась. Тазеев не брал трубку. Но Коловрат не сдался, ещё раз попытался дозвониться до него. На этот раз женский механический голос сообщил ему, что абонент вне зоны доступа сети. Упырь выругался, и нажал на красную кнопку.

— Алексашин? — Сомневающимся голосом сказал Серёга.

— Ты чё, Серёга, его ещё в прошлом году прикончили…

— Эм… Сванидзе?

— Пид*ром стал. Звонить не стану, не проси…

Коловрат с Серёгой ещё некоторое время поперебирали имена своих знакомых, но так никого подходящего и не нашли.

— Стасян, у тебя, может, кто найдётся? — Спрашивал Серёга.

— Я среди своих знакомых самый сильный. Остальные все дрищи позорные… — Огорчённо сообщал синеволосый. — Не обессудьте…

Лысых даже и спрашивать не стали, сославшись на то, что у них нет никого, кроме друг друга.

— Это очень вряд ли, конечно, но… может у тебя, Саня, кто-то найдётся…? Хотя бы и не особо сильный… — Каким-то обречённым тоном спрашивал Серёга.

— Не-а, откуда у м… — Почти договорил я, но в голове тут же всплыло одно имя. Я озарился от прекрасной идеи, и, казалось, от этого даже в тусклом салоне стало светлее.

Козьма Прутков! Вот о ком я вспомнил. Павел Геннадьевич, школьный учитель, который очень неплохо противостоял мне во время поединка. Послужил бы отличным вариантом для нас. Тем более, что при нашем расставании он специально оставил свой номер, и сказал, что я могу обратиться к нему в любое время и с любой просьбой, так как очень помог ему в тот раз.

— Есть один вариантик! — Сообщил я хорошую новость парням. — Только… для него придётся немного раскошелиться. Хотя бы по два косаря сможем скинуться?

— О-хо-хо-хо-хо! — Вернулся к своему прежнему настроению Коловрат. — Да хоть по десятке! Лишь бы боец был хороший. А кто это?

— Помните, кого я одолел в самом первом раунде прошлого турнира?

— А! Мужичок такой взрослый? — Вспомнил Серёга. — Да-а-а. — Проинтонировал он. — Ты хоть и выиграл его, но сражался тот достойно. Да и Дар у него шикарный. Если что, сможет защиту обеспечить.

Я достал телефон и ввёл сохранённый в заметках номер Павла Геннадьевича. Набрал его.

— Алло, Павел Геннадьевич? Вернее… Козьма Прутков! Это я, Александр. Помните меня? Да-да, это я вас тогда. Да… Зачем звоню? Да вот работёнка для вас одна есть. Сможете? Отлично…! Десять тысяч платим. Этого хватит? Ну слава богу тогда. Я вам адрес смс-кой скину. Давайте, до встречи.

Когда положил трубку, все члены организации синхронно вздохнули. Наконец, подходящая кандидатура была найдена. И мы, повеселевшие, вышли из машины.

— Ну что, катях… ой, прости, Костян. — Издевался Стас. — Мы согласны на твои условия.

— Да. — Громогласно подтвердил Коловрат Упырь. — Завтра в девять вечера встречаемся на арене по улице Скобелева. Дерёмся восемь на восемь. Всё верно?

— Да… — Как-то подозрительно ответил Костян. Его смутила наша невесть откуда появившаяся уверенность. Но после того, как он обернулся на свою «команду», снова пришёл в себя.

Длинный и вся его свита головорезов, гонцов, жирдяев и прочих сопровождающих расселась по машинам и уехала.

Мы же постояли ещё некоторое время здесь, чтобы подышать свежим воздухом, которого так не хватало в душном салоне.

— А чего они всё это время молчали? — Поинтересовался я, удивлённый неразговорчивостью всех остальных, кроме Костяна.

— Насчёт остальных не знаю, но вот те пятеро… — Отвечал Коловрат. — … слышал что-нибудь про Немых Охотников?

— Твою мать… — Ошарашенно произнёс я, потому что прекрасно понимал, о ком идёт речь. С этого момента пошатнулась даже моя уверенность.

Глава 3

По крыше джипа дробно стучал дождь. Мы сидели внутри, освящаемые лишь маленькой лампочкой. Пространство вне машины казалось тягучим и чёрным, словно нефть; готовым утянуть тебя с головой, если ступишь в его владения.

Там сейчас находился один из членов нашей Организации. Лысый молчун, тот самый, у которого есть почти идентичной внешности брат. Того, что был на улице, звали Тональ. А с нами в салоне, из-за того, что не курит, оставался Нагваль.

Удивительно, но я только сейчас узнал их имена. И то, благодаря очередной шутке от Стаса. Касалась она того, что члены Организации до сих пор не могут запомнить, кто из них кто. Кто Тональ, а кто Нагваль. Да и сами имена парням давались с трудом, наверное, из-за их чуждости русской культуре. С Коловратом Упырём в этом плане было намного проще.

Лично я не понимаю, чего в этом сложного. Хватило одного раза услышать имена, как я запомнил, кому какое принадлежит. Да и по внешности и привычкам более-менее научился различать. Тональ — курит, Нагваль — нет. У Тоналя щетина растёт только на подбородке и под носом, у Нагваля — ещё и на щеках. Тональ на несколько сантиметров выше, но где-то на килограмм меньше, чем Нагваль.

После того, как Упырь сообщил мне о том, что нам предстоит драться с так называемыми Немыми Охотниками, то сразу же пришла в голову мысль, а не являются ли такими же Тональ с Нагвалем. Попытался как-нибудь аккуратно узнать об этом.

Но, не умея действовать обходными путями в вопросах построения речи, спросил прямо и даже немного грубо, обращаясь ко всем:

— А Тональ с Нагвалем, случайно, не из Немых Охотников…?!

После такого вопроса повисло неловкое молчание, через несколько секунд нарушенное ломким смехом Стаса.

— Аха-ха-ха. — Заливался он. — Они скромные просто, вот и молчат! Ну! — Синеволосый ткнул в плечо Нагваля. — Скажи хоть слово, а то Саня тебя подозревать в нечистых связях стал. Не ровен час — ёбн*т!

Лысый бедолага, не любящий находиться в центре внимания, слегка опешив, начал как будто собираться с силами. Показалось, что от напряжения на его шее повылезали вены. Парень настолько давно не произносил ни слова, что сейчас просьба Стаса стала для него настоящим испытанием.

— Стас — самый настоящий пидо…

— Э! — Воскликнул синеволосый, перебив Нагваля. — Сам такой… всё, можешь ещё три года молчать. Понял…?! Вин Дизель на минималках…

По салону раздался заглушающий шум дождя смех. Коловрат, увлёкшись, начал смеяться настолько сильно, что показалось, будто начался гром.

После этого Нагваль больше не произносил ни слова. Но, мне хватило и услышанного… Голос лысого чудака произвёл на меня сильное впечатление. Он походил на… волчий вой? Похоже на то. Словно вместо слов изо рта парня вылетало что-то совершенно другое, не похожее ни на что, сопровождаемое небольшим эхом, звучание.

Вскоре в машину вернулся накурившийся вдоволь Тональ, и мы тронулись с места. Коловрат обещал каждого развести по домам, и я среди всей очереди находился последним.

В принципе, жилища остальных парней находились в относительной близости друг от друга. После каждой высадки мы проезжали ещё минут семь-десять, и останавливались опять. Как никак, город не такой большой, как Петербург, и дороги здесь быстрее.

Спустя пол часа в машине Коловрата, помимо него самого, остался только я. И вот, мы едем с ним вдвоём по ночному безлюдному городу, за приоткрытым окном свистит ветер, а из магнитолы играет незатейливый, почти усыпляющий мотив.

— Это ты так разукрасил Костяна? — Спросил Упырь, улыбаясь.

Я отчего-то тут же вспомнил не самого длинного, а его прелестную родительницу. Тоже улыбнулся. Но от того, что мне пришло осознание. Я ведь, всё-таки, отомстил главарю троицы, как и планировал. Чисто технически — месть состоялась. Думаю, не надо объяснять, чем это обуславливается…

И так как она состоялась, то я был собою очень доволен. Хотя и…лучше бы Костян не врывался в такой неподходящий момент. Вот бы ему подождать хотя бы полчасика, я бы успел намного больше…

Хотя, и чёрт с ним. Мало, что ли, девушек в своё время перепробовал? Впрочем, таких, как Елизавета Михайловна, и правда мало…

— Так вышло. — Сознался я в содеянном.

— Хех, а я сразу догадался. Уж больно подозрительное совпадение, что он неожиданно решил именно сейчас вызвать нас на битву, и явился обсудить её детали с разбитой рожей. — Коловрат вывернул руль и вошёл в поворот. — Я в ваши дела лезть не хочу, но… скажи честно. Он это заслужил?

— Как никто другой…

Наконец, Коловрат довёз меня до дома и высадил прямо возле подъезда. Попрощавшись с ним, побрёл в квартиру. Когда, задумавшись, открывал домофонную дверь, откуда-то сбоку вдруг раздался голос. От неожиданности я аж вздрогнул, так как никак не мог ожидать подобного.

— Александр, здравствуй! — До боли энергично для такого времени суток произнёс Артём.

— Господи… ты чё пугаешь меня, маньячина?! Чё тут забыл…?

— Я как обычно… — Склонив голову, произнёс парень. — Держу вахту.

— Скажи мне честно. Тебе не надоело…? Я ведь не заставляю так сильно из-за этого париться. Ну, проводил да школы, встретил, да и занимайся дальше, чем хоче…

— А именно этим я и хочу заниматься! — Почти вскричал Артём.

— Как знаешь. Я тебя, если что, предупредил… — Раскрыл дверь и вошёл внутрь.

Времени сейчас, на минуточку, уже половина одиннадцатого! А сумасшедший Артём ещё там… Вот кто ещё более подозрителен, чем Игожин…

В квартиру я пробирался очень тихо. Сначала осторожно просунул ключ в замочную скважину, аккуратно, чтобы не скрипела, отворил дверь. Закрыл её. Не включая свет в прихожей, помогая себе светом фонарика на телефоне, разулся и снял куртку. Судя по отсутствию света во всей квартире — Ева с Татьяной уже в кроватях и видят сны.

Зашёл на кухню и затворил за собой дверь. Достал из холодильника приготовленные сестрой картошку с курицей, и разогрел себе. Пока кушал и наслаждался кулинарным талантом Евы, думал о Немых Охотниках.

Впервые об этих ублюдках я услышал ещё во время обучения в академии. То есть, примерно два-три года назад. Тогда я особо не принял во внимание ту информацию, которая кочевала о них из уст в уста. А что это, собственно, за информация?

Немые Охотники — явление сугубо провинциальное. То есть, изначально это сообщество (если можно его так назвать) появилось в одном из городов периферии. Где-то под Москвой, или под Питером. В общем, это и не особо важно. Потому что очень быстро Немые Охотники начали появляться во многих городах страны.

Поначалу да, только в небольших. Но уже совсем скоро — и в столице Империи — Петербурге. В Москве ещё раньше.

Так что же это за выродки такие, и почему при виде них даже Коловрату становится не по себе?

Легенда такая. Однажды, один человек из «новой аристократии» (назовём его для удобства — Мистер Нох) обзавёлся особенным артефактом. Откуда он его взял, и какими параметрами обладает этот артефакт — история умалчивает. Но факт остаётся фактом, он способен в ускоренном темпе помогать людям осваивать свои Дары.

То есть, обыкновенно, чтобы человеку более-менее сформировать Дар, нужно потратить на взаимодействие с артефактом уйму времени. У всех это, конечно, по-разному, но в среднем, скажем, не меньше пяти лет упорных тренировок.

Этот же необычный артефакт способен натаскивать абсолютно нулёвых людей за несколько месяцев. Но, конечно же, всё не может быть так просто. Артефакт Мистера Ноха, делая из людей даровитых индивидов, забирает кое-что взамен. Ведь главный закон вселенной, который звучит как «чтобы получить одно, отдай другое взамен», никто не отменял.

Собственно, не трудно догадаться, исходя из названия «Немые охотники», что именно забирает артефакт, даруя взамен ускоренное обучение…

Но и это не всё!

Думаю, любому адекватному человеку станет понятно, что отдать свой голос — затея, мягко говоря, странная. И приходят к такому решению по большей части, люди, так скажем, необыкновенного склада ума. Люди, для которых идея развития собственного Дара стоит превыше всего. И люди эти, чаще всего, имеют пониженные человеческие качества и им чужда обыкновенная, спокойная жизнь.

Теперь стоит остановиться на личности основателя — Мистера Ноха. Он, взрослый, по слухам, мужик, лет пятидесяти от роду, как и его приспешники — не имеет голоса. И он такой же, как и все они, отбитый на голову. Вот только в десятикратном объёме. Оно и понятно. Ведь глава — должен служить отличным примером для своих подчинённых.

Но, оставаясь полусумасшедшим и бесчеловечным, Мистер Нох, при всём при этом — отличнейший организатор и управленец. Ведь это какими способностями нужно обладать, чтобы сплотить вокруг себя такое количество ненормальных.

Многие называют Мистера Ноха и его Немых Охотников — сектантами. И вполне справедливо. Опять же, по слухам, у этой секты имеется особый устав, очень странный обряд посвящения, строгая иерархия, во главе которой — сам Мистер Нох, что является для остальных почти что Богом.

Каким образом секта Немых Охотников так активно распространилась по стране и продолжает опутывать её своими щупальцами?

Поначалу Мистер Нох управлял лишь небольшой группой людей и довольно продолжительное время. Но в один момент всё изменилось. Что именно произошло?

Мистер Нох, опять же, чёрт его знает каким образом, но либо научился изменять другие артефакты, придавая им такие же возможности, какие были и у первого, либо он просто-напросто где-то нашёл прорву похожих.

Именно владение множеством артефактов, которые способны, забирая голос, развивать в ускоренном режиме Дар, и позволило Мистеру Ноху сплести целую сеть. Теперь у него есть много помощников, что обосновываются в городах, и, получая от главы один из артефактов, вербуют к себе всё новых и новых приспешников.

Вот с кем мне и парням из Организации придётся иметь дело.

С теми, кто совершенно не обладают жалостью, кто очень силён, и при всём при этом — постоянно молчит. Особенно пугает последний факт…

Да, и среди Немых Охотников, естественно, есть деление на слабых, средних, сильных бойцов. Но, исходя из слов Коловрата, который знает пятерых Немых, нам попались как раз-таки довольно сильные ребята.

Назревает логичный вопрос — а откуда у Костяна столько денег, либо влияния, что он способен заставить биться за себя сразу пятерых отморозков? Он ведь, хоть и аристократ, но всё ещё незрелый школяр. Тогда каким образом…?

Мы уже успели обсудить этот вопрос с парнями, и пришли к выводу, что, во-первых, в этом городе довольно много Немых, и связаться с ними, в принципе, не проблема, а во-вторых, дело, возможно, касается политики самого Мистера Ноха.

Ведь Немые Охотники, несмотря на свою сплочённость и необыкновенные способности, просто-напросто не смогли бы так разрастись без сторонней помощи. А чья помощь им могла бы пригодиться в этом вопросе? Правильно! Помощь беспринципных аристократов, которые в обмен на выполнение собственных услуг, способны оказывать посильную помощь со своей стороны.

Уверены ли мы в этом? Да. Почему? Да потому что Коловрат — аристократ. Ага. Упырь — единственный из Организации, кто принадлежит к одному из местных дворянских родов. (Сегодня буквально какой-то день открытий).

И к Коловрату в своё время уже обращались Немые ребята (как бы это абсурдно не звучало), и предлагали ему собственную помощь в обмен на протекцию со стороны его рода. Упырь отказался.

Вообще, сейчас самое время плавно перевести тему на Коловрата Упыря. Ведь, пока мы находились с ним наедине в машине, я успел узнать о нём и об Организации много интересных подробностей.

Об одной из них я уже проговорился. Упырь — аристократ. Но, как можно увидеть из его жизни, не совсем обыкновенный.

В чём-то его судьба схожа и с моей. Ведь он, поцелованный судьбой в задницу человек, которому, по сути-то, не обязательно было напрягаться в жизни, тем не менее, избрал другой путь.

С самого детства Упырь упорно тренировался, попутно враждуя со своими аристократическими родственниками. Как-то так повелось, что все друзья Коловрата в основном оказывались либо из числа Новой Аристократии, либо из обычных простолюдинов. С ними ему было проще находить общий язык.

Одним из таких друзей стал Серёга. Друг Коловрата по школе, сын Новой Аристократии. Так вот с Серёгой они с самого детства и по сей день — лучшие друзья.

Упыря, когда ему исполнилось восемнадцать и он окончил школу, родители чуть ли не силой хотели заставить поступить в какую-нибудь престижную академию. Он категорически не хотел. Во-первых, потому, что для этого было нужно переезжать в другой город, а во-вторых, он не хотел кидать Серёгу здесь одного. Да и к тому времени основной костяк Организации начал потихоньку собираться. В общем…

Коловрат Упырь окончательно променял шанс на счастливое аристократическое будущее, взамен предпочтя спортивно-подпольную деятельность. Ему всегда очень нравилось тренировать обыкновенных пацанов, да участвовать в различном нелегальном движе.

Что касается отношений Коловрата с родственниками сейчас, то… их почти что нет. Он, конечно, формально всё ещё является законным наследником клана, и имеет все прочие преференции, но… по факту уже давно не появляется в своём родовом поместье, да и с родителями плохо контактирует. Хорошую связь сохраняет только с бабулей.

* * *

Единственное, что вышло удачно, так это выбранный для битвы день — воскресенье. Даже школы пропускать не придётся… хотя и, чего я там забыл, если занятия почти подошли к концу из-за приближающегося лета.

Так как выходной не для меня одного, то дома оставалась и Татьяна с Евой. Женщина, отдыхая от загруженной недели, просто валялась на диване, да читала книжку. Ева готовилась ко вступительным. Пока что — самостоятельно. Потому что Марину Анатольевну мы послали куда подальше, а нового репетитора ещё не нашлось.

Я благополучно соврал о том, что снова иду в гости к Мише, а сам пошёл в здание Организации. Почему так рано? Было необходимо познакомить Павла Геннадьевича с остальными, и худо-бедно обсудить стратегии для сражения. Впрочем, «познакомить» — громко звучит. Я и сам-то перекинулся с ним парой предложений в курилке, да после поединка.

Созвонился с Прутковым и объяснил ему, как лучше всего добраться до нас. Встретив мужичка на ближайшей остановке, повёл до нашего кирпичного клуба. Школьный учитель литературы смотрелся чужеродным элементом на фоне маргинальных построек, исписанных разноцветной непотребщиной.

Впрочем, вспоминая, на что способен этот безобидный на первый взгляд мужчина, понимал, что ему тут — самое место.

Возле входа, как оно обычно и происходит, наткнулся на Коляна. Он, словно вечный страж этого места, с помощью табачного смрада изгонял всякую нечисть. Но нечисть, судя по всему, никак не изгонялась, а наоборот. Ведь мы, с Павлом Геннадьевичем, всё-таки, здесь, и никуда уходить не собирались…

Ежиковолосый парниша одарил Пруткова своим фирменным презрением, на что тот ошарашил его литературным допросом.

— Молодой человек, кто написал «Отцы и дети?» — Нарочито учительским тоном спрашивал Прутков.

— Э…м… — Выпучил глаза бедолага Колян. — Пушкин…? — Предположил неуверенно.

— Два тебе! — Вскричал Павел Геннадьевич, но тут же сбавил тон. — … обязательно бы поставил, будь ты моим учеником! — Ехидно улыбнулся Прутков и потрепал парня за волосы. — Будешь так грозно смотреть, заставлю поглавно «Героя нашего времени» пересказывать.

Мы вошли внутрь, где в кабинете нас уже дожидался полный состав Организации. Первая фраза, прозвучавшая при начале обсуждения предстоящей схватки:

— Скорее всего, нам всем п*здец…

Глава 4

Ещё вчера, до того момента, как мы встретились с Костяном и Немыми Охотниками возле бара, я попросил кое о чём парня из зала.

Тот самый человек, что плохо умеет прыгать на скакалке, послужил для меня отличным помощником.

Как обстояло дело? После того, как Елизавета Михайловна сообщила мне о том, что ключ от библиотеки не так просто достать, и я догадался, что длинный не случайно заглянул в такой неподходящий момент, понял, что нужно действовать. Становилось очевидно, что за мной со стороны Костяна ведётся слежка.

Но так как Артёма подключить я не мог, потому что тогда бы без присмотра остались Ева с Татьяной, а сам был занят другими вещами, пришлось обратиться к сторонней помощи.

Парнишка, признав во мне авторитет из-за моего общения с Организацией, без проблем согласился на просьбу. А просьба состояла в том, чтобы, когда я пойду встречать Павла Геннадьевича, он бы шёл в отдалении от нас, пытаясь выследить того, кто за мной шпионит.

Конечно, был большим и шанс, что операция не принесёт успеха, но… по итогу, уловка сработала идеально.

Пока ничего не подозревающий утырок в сером плаще шёл позади меня и Пруткова, прячась за столбами, и фотографируя нас на телефон исподтишка, за всем этим следил другой, но уже не утырок, а порядочный человек.

Всё-таки, воспитанник Коловрата Упыря не просто так терял время в тренировочном клубе, он и довольно неплохо научился драться. Поэтому, когда налетел на крысу, то без особых проблем смог вырубить её, да притащить прямо к нам в кабинет.

Мы же: Упырь, Серёга, Стас, Тональ с Нагвалем, и Прутков сейчас только-только перешли к обсуждению предстоящей битвы, но не успели толком и начать, как белая дверь распахнулась, и в проёме показался вспотевший, но абсолютно целый юноша. Он под руку держал безвольное тщедушное тельце, как мешок с дерьмом, и внутренне ликовал от того, что успешно провернул доверенное ему дело.

— Это что ещё за номер…? — Удивлялся Серёга, так как он понятия не имел, что тут происходит.

— Оп-па! — Резко повеселел я и подскочил к добыче. Выхватил задохлика из рук парня и уложил его на диванчик.

— Ты чего это тут собрался с ним делать? Еб… — Договорил было Стас, но его перебил я, обращаясь к помощнику.

— Пятьсот хватит?

— Да брось… мы же свои… — Отнекивался парень.

Я вытащил из кармана купюру номиналом в пятьсот рублей и вложил ему в руку. Сказал: «Спасибо», крепко сжал ладонь и подмигнул.

— Был рад помочь! — Почти отдал он честь, и вышел из кабинета.

Я, словно муха, потирал ручонки, подступаясь к неизвестному мальцу, находящемуся без сознания.

— Крыса, что ли? — Догадался Коловрат.

— Да. — Подтвердил я. — Посланная Костяном крыса. Следил за мной, и сообщал обо всём «хозяину». Чего с такими обычно делают? — Повернулся к синеволосому.

— Ну, как минимум, дают по роже, а в крайнем случае и в…

— Понятно. Не продолжай. Мы не из этих…

— Думаю, можно выпытать у него чего-нибудь интересного, да отпустить на все четыре стороны. — Предлагал Серёга. — Пацан же совсем. Даже младше тебя, Саня, выглядит…

— Да. Так и сделаем. — Согласился Коловрат.

Парень и правда выглядел очень молодо. От силы лет на шестнадцать. И даже… лицо его казалось каким-то знакомым. Или я придумываю…?

Присмотрелся повнимательнее, покрутил голову, закрыл открывшийся рот, из которого вытекала густая слюна. Да, точно уже видел раньше. Вот только где…?

Если посудить логически, то, такой парень ещё сто процентов учится в школе. И если я его знаю, то, скорее всего, в моей. Думаю, это кто-то из девятого, или десятого класса, из числа подсосов Костяна. Он ведь не только реципиентом и Мишей верховодил, а ещё и многими другими, в том числе и младшими ребятами.

— Узнал, что ли? — Заметил вдруг Серёга.

— Да. С моей школы пацан. — Уже точно удостоверившись в этом, благодаря воспоминаниям в голове, ответил я.

— О! — Воздел он палец к потолку. — Это просто прекрасно… — И подозрительно захихикал.

— Ты чего это задумал? — Недоумевал Коловрат.

— В общем, как очнётся, дайте мне слово. Хорошо? — Не переставал улыбаться Серёга. — Я покажу вам мастер класс по проведению допросов.

Серёга метнулся к выключателю и щелкнул им. В кабинете погас свет, и теперь его освещало лишь тусклое, просачиваемое сквозь жалюзи, солнце. Сразу закрыли и их, чтобы добиться почти полной темноты.

— Господа, раз у вас тут такая пляска намечается, то я пока что отлучусь. — Произнёс Павел Геннадьевич и вышел за дверь. Наверное, ему не особо понравилось бы наблюдать за тем, как издеваются над его возможным учеником, поэтому и решил пройтись.

Хотя и ничего криминального в последующие десять минут, в принципе, не происходило.

— Саня, — обратился ко мне предвкушающий веселье Серёга, — скажи мне несколько вещей. В какой школе ты учишься, как зовут вашу математичку, и как физрука.

— Эм… — Задумался я. — В тридцать седьмой. Анжелика Герасимовна. И… Владимир Владимирович Пу… не, просто Владимир Владимирович. А тебе зачем вся эта информация? — Интересовался я.

— Хи-хи-хи. Через минуту поймёшь. — Улыбался Серёга.

И вот, Стас сходил в уборную, набрал там воды из-под крана в небольшой тазик, принёс сюда. Серёга отправил нас в тёмную часть комнаты, там, где нельзя было ничего разглядеть, а сам подошёл к сопящему телу.

Поднял с дивана красное полотенце, и окунул его в тазик. Крепко отжал, и занёс за спину. С оттягом хлестанул им пацана по ноге, потом резко положил на лицо. От удара тело резко очнулось, и попыталось было вскочить, но Серёга вжал его полотенцем обратно. Прорычал металлическим голосом:

— Не рыпайся, а то убью нахрен!

Пацан испугался и в тот же момент перестал двигаться. Сейчас внутри него бушевали целые волны эмоций. В основном — страх и непонимание, обрамлённые шоком.

— Значит так. — Продолжил давить Серёга. — Слушай меня внимательно, малец. Ты перешёл дорогу не тем людям, т…

— Я…я…я…ничего не… — Защебетал сквозь полотенце пацан.

— Молчать! — Будто железной кувалдой, словом вдарил Серёга. — Пока не спрошу, говорить запрещается. Уяснил?

Молчание послужило согласием.

— Так вот. Ты, щенок, конкретно попал! Я ведь всё про тебя знаю. Знаю, что учишься в тридцать седьмой школе, знаю, где ты живёшь, да я даже знаю, как ты, подонок, пинаешь волейбольные мячи на уроках Владимира Владимировича. Да и про то, что каждый раз пялишься на сиськи Анжелики Герасимовны, и то знаю! Все твои грязные мыслишки для меня не тайна…!

Судя по тому, что количество удивления у парня выросло втройне, Серёга попал в точку.

— К чему это я? — Продолжал он. — Так вот к тому, щегол, что если ты не расскажешь мне всё, что касается Костяна и его секретов, то я… я… — Задумался Серёга. — В общем, ты сам, наверное, понимаешь, что я способен сотворить, используя все свои знания и свою власть. Так что…

Парень молчал.

— Говори!

— Агмхв… — Замычал парень. Серёга, поняв, что немного перестарался с надавливанием полотенца, ослабил нажим. — Я… расскажу всё, что знаю… — Разбитым, запыхавшимся голосом сообщал пацан.

— Жду!

— Костян… Костян… эм… он под угрозой избиения заставлял меня и моих друзей следить за Саней Новиковым.

— Так. Поподробнее давай.

— Ну… — Продолжал сознаваться парень. — Мы постоянно менялись. Нам было сказано не упускать его из виду ни на секунду. Поэтому… шпионили посменно. Сначала я восемь часов, потом другой, потом третий. А сегодня, как раз, должен был быть я… Костян… говорил нам присылать фотки и сообщать обо всём, что Новиков делает… Вот…

— Всё по этому вопросу?

— Эм… ну… вчера была не моя очередь, но друзья рассказали, что когда Костян услышал о том, что Новиков пришёл к его родовой библиотеке, то он взбесился и… явился туда сам. Теперь, вроде, всё…

— Так вроде, или всё?!

— Да…да…всё.

— Хорошо, пацан. Что ещё?

— Ещё… ещё Костян должен сегодня с кем-то драться, и… и, насколько я знаю, он готовит для этого какую-то махинацию.

— Что ещё за махинацию?! Говори конкретнее! — Гремел голосом Серёга.

— Честно вам говорю. Я не знаю конкретнее… всё, что я слышал, это какие-то полунамёки в разговоре Костяна с его другом.

— С каким другом?

— Н…ну…жирный такой. Игорь, кажется.

— И какого рода были эти намёки?

— Э. м… — Мычал парень, не зная, как сформулировать свою мысль. — Правда, не могу сказать. Ну… он говорил, что-то типа — «Они охренеют, они за всё заплатят, они такое получат, что…»

— Ладно, пацан. Я тебя понял. Вернее, понял, что ты ничего путнего не сможешь об этом рассказать. Может, о чём-то ещё интересном слышал?

Парень помолчал некоторое время и ответил:

— По поводу Костяна это точно всё, что знаю. А… вы меня отпустите, дяденька…? — Жалобно спрашивал пацан.

— Тебя?! Отпустить?! — Нарочито возмущённым голосом спрашивал Серёга.

— П…пожалуйста… я же ничего плох…

— Да ладно тебе! — Даже слегка усмехнулся Серёга. — Не ной. Отпущу, отпущу. Не бойся. Чего я с тобой, малолеткой глупой, делать-то буду? Ты мне не нужен совсем… — Он убрал полотенце с глаз пацана, который, тем не менее, так и не решался их открывать.

— Спасибо…

— В общем. Напоследок вот что тебе скажу. — Хрустел пальцами Серёга. — Во-первых, если ещё хоть раз увижу, как ты следишь за Новиковым — убью. Если узнаю, что продолжаешь выполнять поручения Костяна — убью. Если… а, собственно, просто будь отныне хорошим мальчиком и не совершай глупостей. Хорошо?

— Хорошо… — Проблеял пацан.

— А теперь… — Серёга подошёл к двери и открыл её. В кабинет проник кислотный свет. — … теперь марш отсюда! И чтобы не останавливался, пока на километр отсюда не удалишься. Вперёд!

Пацан, кидая напоследок слезливое «хорошо…», убежал прочь.

Серёга нажал на включатель, и лампа снова загорелась. Мы с остальными вышли из сумрака.

Мда… Представление было занятным. Я как будто бы фильм с полным погружением посмотрел. Даже и не хотелось, чтобы заканчивалось…

Но, в отличие от меня, синеволосому, например, на протяжении всего допроса становилось смешно, и он еле сдерживал свой рот, чтобы не рассмеяться на весь кабинет. К счастью, дамбу не прорвало, и мы с парнями не были обнаружены.

— Аха-ха-ха-ха! — Освобождённый от вынужденного безмолвия, навёрстывал упущенные смешки Стас. — Серёга, ты где такого нахватался, ё-маё? Фильмов криминальных, что ли, пересмотрел?

— А ты не смейся. — Улыбался Серёга. — Знаешь, как трудно оставаться в образе хладнокровного амбала?

— Конечно, «дяденька…», хе-хе-хе!

В общем, несмотря на странное происшествие, что вершилось на протяжении десяти минут в этом кабинете, пользу оно, хоть и небольшую, но, всё-таки, принесло.

Самое главное — я на сто процентов удостоверился в своих догадках. Длинный уродец и правда устроил за мной слежку. Теперь становится предельно понятно, как он догадался «вовремя» заскочить в родовую библиотеку.

И ведь, этот сукин сын, после допроса одного из его марионеток, вряд ли перестанет этим заниматься. У него таких — десятки. Пропадёт один, обязательно найдётся кто-то другой. Я очень надеюсь, что после нашей битвы с такой хернёй будет покончено навсегда. Хотелось бы верить, что длинный воспримет это как разрешение всех наших с ним разногласий.

А если нет… тогда придётся разбираться по-другому.

Через минуту в кабинет вернулся Павел Геннадьевич, прихватив с собою и Коляна. К слову, далеко он и не отходил. На протяжении всего допроса о чём-то общался с ежом. Наверное, донимал его своими литературными вопросами…

Мы быстренько посвятили их в курс дела и рассказали о том, что удалось узнать от приспешника Костяна.

Все вместе стали думать над тем, что же это за махинацию готовит длинный ублюдок.

— Есть какие-то версии? — Спрашивал Коловрат Упырь.

Сейчас мы устраивали что-то типа мозгового штурма. Это когда все присутствующие должны вбрасывать любые идеи, которые только взбредут в голову. От самых абсурдных, до нормальных. Очень часто во время таких штурмов можно обнаружить довольно интересные мысли. Впрочем, не всегда…

— Костян… подкупит судей?

— … протащит с собой на арену нож?

— … протащит с собой на арену пистолет?

— А что сразу не гранатомёт, Стас…?

— А ну цыц! Это мозговой штурм, любая идея важна!

— Он… переспит с рефери, чтобы тот подсуживал противникам?

— Вообще-то рефери на Скобелева мужчина, Стас…

— Я что сказал? Любые идеи! Продолжаем…

— … нас подкараулят в подворотне и изн…

— Господи, когда это закончится…?

— … на наше здание через минуту сбросят бомбу, и мы сдохнем, так и не добравшись до арены?

— … против нас используют запрещённые правительством приёмы?

Наконец, спустя несколько минут идеи у Организации закончились. Мы выяснили, что с теми данными, которые у нас имеются, почти невозможно разгадать замысла Костяна, поэтому порешили на том, что просто будем очень аккуратными и осмотрительными до, во время, и после боя.

Зато потихоньку начали прорабатывать нашу стратегию. Пообсуждали силы друг друга, прикинули, кому с кем лучше кооперироваться, кому прикрывать тыл, кому наоборот, лезть в атаку, кому следить за общей обстановкой.

Даже слегка поработали на практике. Побадались внутри арены, что находилась в центре клуба. Но чересчур не напрягались, берегли силы на предстоящий вечер.

Что касается Павла Геннадьевича, то он показал себя очень мудрым и вдумчивым не просто человеком, но и бойцом. Он мыслит стратегически, не идёт на необдуманные риски. В общем, действует так, как лучше всего будет для победы.

Я однозначно не прогадал с тем, чтобы пригласить Пруткова. Мы, естественно, заранее отдали ему гонорар, который он спрятал в свою барсетку и сказал, что потратит на лекарства сыну. Ребёнок его, к слову, уже почти выздоровел, и это, как он сказал, благодаря медикаментам, что были куплены на деньги, пожертвованные мной Павлу Геннадьевичу.

Даже и не знаю, значит ли это, что Прутков в ближайшее время, пока снова не заставит нужда, уйдёт из боёв? Будем посмотреть…

Учитывая то, что со своими защитными способностями он просто идеально подходит нашей команде, так как все остальные имеют именно атакующие силы, не хотелось бы терять такого хорошего воина.

Весь остаток дня до начала поединка мы провели здесь же. В основном, конечно, тренировались, но и об отдыхе не забывали. Общались. Прутков без проблем завладевал вниманием членов Организации, и даже вниманием Стаса. Рассказывал занятные истории из своей насыщенной жизни.

Когда время начало близиться к девяти часам, стали собираться. В этот раз, из-за того, что к нам присоединились сразу двое — Прутков и ёж Колян, пришлось, всё-таки, ехать на разных автомобилях.

Я, Павел Геннадьевич, Колян, Коловрат, и Серёга сели в одну машину. А Стас, Тональ и Нагваль — в другую.

Потихоньку двинулись в сторону арены по улице Скобелева. Упырь уже знал дорогу, поэтому добирались без навигатора. Именно поэтому наша машина ехала впереди, а машина Стаса — сзади.

Спустя примерно минут десять подъехали к точке назначения. Огромное шестиэтажное строение, почему-то, напоминало здание администрации. Возле него, почти что взгромоздившись друг на друга, стояли десятки машин. Парковочных мест категорически не хватало, а народу, желающего посмотреть на представление — уйма.

Лично для меня было удивительно, что наше сражение привлечёт столько внимания. Хотя Коловрат и объяснял мне, что данное место — ужасно популярное. «Арена на Скобелева» — стало устойчивым выражением места, где очень любят зрелища. Этакие гладиаторские бои, возродившиеся в новом времени.

Прибывая в недоумении от того, во что вылились обыкновенные школьные дрязги между одноклассниками, вошёл внутрь. Моя команда — за мной.

Глава 5

Несмотря на то, что в своих силах я был уверен на сто процентов и знал, что справлюсь с любым противником, переживания всё равно одолевали меня.

Я беспокоился за парней из своей команды. Ведь ублюдок Костян задумал что-то нечистое, и это нечистое может обернуться трагедией для одного или нескольких членов Организации. А этого бы очень не хотелось — так как к парням я привязался.

Посему решил, что хоть за общим положением дел, как наш глава, будет следить Коловрат, я тоже стану пристально поглядывать за ходом битвы.

Сейчас мы находились внутри здания, и ждали, пока обезьяньего вида охранники удовлетворят свои сексуальные фантазии путём облапывания с головы до ног каждого из нас. «Безопасность — превыше всего» — как гласило одно из заданий в популярной игре.

Радовало, что участникам предоставлялся отдельный вход, а то такими темпами мы бы никогда не прошли охранный контроль.

Когда облачённый в чёрную форму мужик ощупывал Стаса, и нагнулся для того, чтобы проверить его голени, синеволосый резко дёрнулся, от чего охранник отскочил назад, и чуть было не свалился на пятую точку.

— У меня Синдром Туретта, господин охранник. Прощу прощения…

Охранник злобно прошептал: «Всё чисто», и мы пошли дальше.

Впереди всех вышагивал Коловрат Упырь, потому что он единственный, кто в этом месте не впервые. Мы в восьмером свернули в отличающийся от остальных, тихий и узкий коридорчик, как будто оказались в тонкой кишке, и побрели по нему. Стены здесь были глянцево-зелёные, что только увеличивало неприятные ассоциации.

Наконец, мы изверглись в другое помещение. Судя по наставленным по всей территории железным шкафчикам — попали в раздевалку. С другой её части доносились частые шорохи, скрипы, стуки, но не слышались голоса. Я сразу понял, что там активничают Немые Охотники. Будь мы в дешёвом фильме, сейчас бы подслушали об их тайных намерениях, и использовали добытую информацию в свою пользу.

Но противники не умели говорить, а мир вокруг не так прост, как представляют некоторые. Поэтому мы просто-напросто пристроились на свободных скамейках, да начали переодеваться.

Серёга, тоже догадавшись, кто там, кивнул остальным, чтобы не сказанули чего-нибудь лишнего. Всё-таки, несмотря на отсутствие голоса, Немые отлично умели слышать.

Шкафчики, что не могло не радовать, оказались достаточно прочными и современными. На тумбочке возле них лежали специальные браслеты, надевая которые, можно было бронировать место в шкафах. Стоило лишь приложить браслеты специальным датчиком к сенсорному полю, как они открывались и закрывались.

Сейчас я впервые мог лицезреть развитость или плохую развитость мускулатуры моих напарников. До этого момента видел только ежа Коляна.

Первым, на кого автоматически упал взгляд, стал Коловрат Упырь. С ростом под метр девяносто, вес он имел не меньше сотни. Причём, жира на теле содержалось минимальное количество. Обыкновенно подобное сложение имеют завсегдатаи качалок, которые, вдобавок ко всему, ещё и метаном изредка закидываются, не говоря уже о каком-нибудь гейнере.

И, такие культуристы, в основном, просто ужасно медлительны, неповоротливы, да и в драке ведут себя как брёвна. Но вот… что-то мне подсказывает, что Коловрат, несмотря на схожесть мускулатуры, боевыми способностями обладает исключительно противоположными. Впрочем, сегодня это и проверим.

Серёга был выше где-то на полголовы. То есть рост его достигал почти что двух метров. Из-за этого с объёмами мышц дела обстояли иначе, чем у Коловрата. Они были длиннее, и от этого казались меньше, но… такая вещь очень обманчива, и по силе Серёга точно не чуть не уступает Упырю, а может, и превосходит его.

Два кочка — Коловрат и Серёга имели на своих торсах несколько шрамов. Они сообщали всем присутствующим о том, что эти парни уже повидали в жизни некоторое дерьмо.

Тональ и Нагваль, как можно было догадаться, и телами сильно походили друг на друга. Типичные мезоморфы с ужасно симметричными мускулами. Ничего удивительного.

Стас оказался самым невыразительным среди остальных. Вполне обычное тело. Да, видно, что спортивное, но… такое, которое имеет каждый мало-мальски уважающий себя парень.

Оставался Прутков. И вот он своей внешностью, скрывающейся под учительской одеждой, нехило так меня удивил. Он ведь во что одевался? В широкие брюки, рубашки, что были на несколько размеров больше, в пиджаки. И за всем этим невозможно было разглядеть того, что сейчас передо мной предстало.

Конечно, во время нашего поединка я уже успел оценить эту форму, но далеко не в полной мере. Так как дрался Павел Геннадьевич в тот день в футболке. Сейчас же он стоял передо мной с голым торсом.

Такой тип сложения я называю — супергерой в запасе. Почему именно так? Всё просто. Подобные люди, и это отчётливо видно по их телу, когда-то в молодости усиленно занимались спортом и за этот промежуток времени успели обрасти таким мышечным каркасом, который остаётся с ними очень надолго.

Но, всё же, за отсутствием каких-либо тренировок в последующем, этот мускульный пласт подстирается, становится меньше, блекнет. Тем не менее, примерно семьдесят процентов от него продолжает оставаться на теле. И стоит подобным людям возобновить тренировки, как они очень быстро возвращают прежнюю форму почти в полном объёме. Это называется — мышечная память.

Но, если честно, я бы не стал так заострять на этом внимание, если бы не шрамы. Коловрат с Серёгой, тела которых тоже ими украшены, на фоне Павла Геннадьевича — дети, коих случайно поцарапал кот.

Прутков носил на своём торсе прорву отметин, оставленных когда-то в молодости. Я немного разбираюсь в этом, и посему тут же определил, какие шрамы были получены в результате ножевых ранений, какие — в результате ожогов (в том числе и магических). Какие из них — от попадания пули.

Становилось совершенно понятно, что нынче школьный учитель литературы, в молодости промышлял чем-то очень тяжёлым и опасным для жизни. Несколько предположений у меня уже успело возникнуть, но, попробую получить их подтверждение как-нибудь потом.

Сейчас же мы переоделись в спортивную одежду, а всё остальное запрятали в шкафчиках, заблокировали двери, нацепили на запястья браслеты.

Когда подошли к выходу, то на скамейке рядом с ним обнаружили лишь одного парня. Все остальные покинули раздевалку минуту назад, а этот немного задержался из-за того, что на кроссовках запутались шнурки.

Он оглядел нас безумными глазами, в которых я успел рассмотреть нечто потустороннее. Очи будто бы светились, но наоборот… не свет горел в них, а антисвет. Но главное, что увидел на Немом — отметину. Тогда, в нашу первую встречу, из-за верхней одежды и темноты не получалось заметить это. Но сейчас отчётливо вырисовывалось необычное изображение на руке.

На предплечье красовался вытатуированный символ неизвестного мне происхождения. Не могу судить о его значении, потому что не знаю такого языка. Если не забуду, то после поединка поищу что-то похожее в интернете.

Отколовшийся от остальных Немой Охотник не захотел пропускать нас первыми, поэтому, как только Коловрат открыл дверь, тот пулей влетел в проход и убежал за остальными.

Мы с Серёгой синхронно пожали плечами и пошли вперёд.

И снова коридор. На этот раз по мере продвижения по нему всё сильнее и сильнее начинали слышаться людские голоса. Скорее всего в его конце начнётся главный зал, где и будет проходить поединок. Зал со всеми его трибунами и возбуждёнными людьми.

Так как впереди нас бежал тот самый отстающий, то он первым добрался до двери. Как только воткнулся в неё и дверь поддалась под его напором, на нас потоком хлынул густой и обволакивающий, как пар в бане — гул.

— Ну и народцу-то собралось… — Произнёс Павел Геннадьевич. — И все на нас хотят поглазеть? — Удивлялся он.

— Скорее на то, как из нас будут отбивные варганить. — Ответил Стас. — Ну, или на то, как мы займёмся тем же самым. И, если честно, второй вариант выглядит предпочтительнее…

И вот, наконец, мы вышли «в люди».

Сейчас стояли между трибун, что были под завязку набиты людьми. Над нами возвышался куполообразный потолок, а прямо по курсу располагалась широченная площадка. Чуть поодаль стояла команда противников и проходила очередную проверку через охранников с металлодетекторами.

Хотя меня уже и успели порядком подзадолбать нескончаемые охранники и всякие проверки, но… это утешало в том плане, что Костяну и его ублюдкам труднее будет пронести с собой что-то запрещённое.

Да и в целом, такая обстановка, в которой присутствует несколько тысяч человек, уйма охраны, и камер — порядком успокаивала. Я и представить себе не мог, какую именно подлость в таких условиях вообще возможно вытворить. Хотя и не оставлял за Костяном право на креатив. Всё-таки, подговнить он всегда умел…

Через несколько минут подошла и наша очередь проходить проверку. Но на этот раз нас не просто проверяли, но ещё и объясняли правила, которых необходимо придерживаться во время схватки.

А именно: не добивать противника, находящегося без сознания, не трогать того, кто намеренно сдаётся и выходит из состязания. По поводу последствий от использования магии никаких оговорок не было. Оно и понятно, в таком месте разрешалось многое.

В итоге победителем станет та команда, которая по истечению времени останется в бо́льшем, чем противники, составе. Всего проводится три раунда по пять минут.

В первом раунде запрещено использовать любую магию — он служит, так сказать, затравкой к настоящей битве. Во время него соперники лишь начинают присматриваться друг к другу и обмениваться первыми ударами. Но уже во втором и третьем раунде позволяется активировать живу и состояние покрова, а также участники во всю могут использовать свои Дары.

Вроде бы, ничего сложного. Такие же, как и во многих других местах, правила. Никакого подвоха я решительно не замечал. Хотя и казалось, что он затаился где-то поблизости.

Вообще, сам формат мероприятия предполагал именно то, что и называется словом — «сатисфакция». Хотя чаще всего здесь и проводятся обыкновенные драки со ставками и итоговым выигрышем, но иногда устраивается и подобное.

В таком случае никаких денег победители не получают. А получают только то, за чем и пришли изначально. Удовлетворение за оскорбление чести. Да, возможно, всё это звучит глупо, но в двадцать первом веке всё ещё сохраняется такая традиция. Скажу больше, она только набирает обороты.

Раньше поэты бросали друг другу в лицо перчатки из-за дам, теперь же аристократы, и не совсем аристократы, дерутся во имя своей чести прилюдно, превращая всё это в представление.

А представление намечалось горячее. Пухлые трибуны, перенасыщенные публикой, начинали бесноваться, так как мы, участники, уже занимали свои места.

— Бал сатаны… — Немного разочарованно проговорил Павел Геннадьевич.

Пока судья проговаривал всю свою наполненную формальностями чепуху, и наши команды стояли друг напротив друга, я рассматривал тех, с кем уже через минуту придётся драться.

Длинный, в любой другой ситуации занимавший бы центральное место, теперь углубился как можно дальше. А впереди него, словно живой щит, стояли семеро Немых. Пятерых из них Коловрат уже встречал, а вот остальных двух — видел впервые.

Как я и предполагал, татуировки с неизвестным символом были абсолютно у всех, кроме Костяна. У кого-то на руке, у кого-то на шее, у кого-то рисунок выглядывал прямо с лысого затылка. Словом — меченные представали во всей красе.

Что касается их физических данных, то тут не всё так однозначно. Как минимум таких здоровых парней, как Упырь и Серёга среди них не было. Бо́льшая часть Немых представляла собой небольших ростом, жилистых и скользких парней. Возраст их варьировался примерно от двадцати двух, до тридцати лет.

На первый взгляд особой угрозы они не представляли. Но это лишь на первый… если так посудить, то и я, получается, слабое ничтожество. Но, ведь, это абсолютно не так.

И вот, судья закончил скучную речь и взревел в микрофон о том, что поединок начинается.

Не сговариваясь, каждый из нас выбрал для себя противника. Поначалу я был нацелен на Костяна, но тот, убежавший куда-то далеко, не смог попасться мне под руку. Поэтому пришлось драться с тем, кто стоял ближе всего. А именно с невзрачным парнем, чьи маленькие глазёнки походили на изюм.

Я хоть и был сконцентрирован на драке с ним, но также и старался не выпускать из виду остальных.

Коловрат инстинктивно выбрал себе в противники самого мощного, тем не менее, сильно блекнущего на фоне самого Упыря, парня.

Серёга примостился к тому, кого нам посчастливилось пять минут назад застать за завязыванием шнурков в раздевалке.

Тональ и Нагваль также обзавелись соперниками, кстати, довольно похожими на них самих. Сейчас четверо лысых молчунов обменивались ударами друг с другом. Воистину произошла встреча Джейсона Стетхема, Вина Дизеля, Брюса Уиллиса и… Александра Розенбаума.

Усмехнувшись этому боулингу, перевёл взгляд на Павла Геннадьевича. Тот сейчас размеренно, но умело отмахивался от атак худого и длинного Немого, периодически наступал сам.

Стас же, почему-то поймав заряд бодрости на самом старте, сейчас вколачивал неудержимые кулаки в невысокого парня лет двадцати трёх. Казалось, что он добьёт его уже совсем скоро.

Где-то вдалеке, за всеми остальными телами с ежом Коляном сейчас дрался Костян. Вот же сукин сын, выбрал самого слабого из нас, и намеренно напал именно на него. Ну, ничего, Костик, я ещё до тебя доберусь.

В первом раунде мы собираем информацию о противниках, наблюдаем за расстановкой сил, а после анализируем полученную информацию. И так как между раундами даётся перерыв в несколько минут, то именно его мы и используем на обсуждение предстоящей стратегии на второй и третий раунд.

Если же во втором раунде ситуация поменяется и окажется так, что владение Даром кого-то из Немых сильно превзошло наши ожидания, то, по ситуации, поменяемся соперниками.

Вообще, главной целью первого раунда, помимо изучения противников, было как можно сильнее измучить их, дабы у Немых осталось минимальное количество сил к тому моменту, как появится возможность использовать Дар. Ведь они славятся именно его превосходным владением, а не рукопашкой.

В принципе, можно было попытаться и вовсе вывести из игры кого-то из противников, но… такой жест обыкновенно не приветствуется зрителями. Это прописано в негласных правилах сражений такого рода.

Также, сообразуясь с форматом мероприятия, наша Организация не планировала действовать «в крысу». То есть нападать исподтишка, резко менять противника, в общем, действовать не по чести.

По крайней мере, первыми на подобное точно не будем решаться. И что-то мне подсказывает, что Немые Охотники вместе с Костяном в один момент не побрезгуют грязными приёмами и ударами в спину. Впрочем… даже если и так, то для зрителей это не останется секретом, и в их глазах команда противников резко упадёт.

Вот, прошло уже три минуты после начала первого раунда, и дело, пока что, клонилось в нашу сторону. Синеволосый-таки измучил своего противника, и тот стремительно отступал от сыплющегося на него града ударов.

Коловрат и Серёга тоже заметно доминировали в своей паре, и их противники старались хотя бы продержаться до перерыва. И выходило, прямо скажем, с немалым трудом.

У Пруткова и Тоналя с Нагвалем было пятьдесят на пятьдесят.

А вот у ежа Коляна дела шли не очень. В его паре с Костяном слабым звеном выглядел именно он. И это огорчало.

Первый раунд окончился. Слава богу, без каких бы то ни было потерь. Весь состав Организации оставался на ногах и при трезвой памяти. Но…

Уже через несколько минут начинался второй, судьбоносный в истории нашей команды, этап.

Не все парни выйдут отсюда целыми…

Глава 6

Наша команда собралась обсудить предстоящие раунды. Мы отошли в одну сторону площадки, а Костян с Немыми Охотниками — в другую. Пока не начался разговор, быстренько оценил состояние парней.

Коловрат, Серёга, Тональ с Нагвалем выглядели отлично. Будто и не дрались вовсе. Стас выглядел приемлемо, правда, довольно сильно запыхался. Павел Геннадьевич тоже порядком измотался, но в целом особо не пострадал.

Колян огрёб больше всех остальных вместе взятых. Длинный неплохо его измучил, оставил на теле несколько внушительных, набухающих ссадин. Пока ёж шёл до нас — заметно похрамывал. Значит, и ногу успел повредить.

Да, его состояние ужасно огорчало. Но так как среди нас не было людей с Даром лечения, и лечить поэтому мы могли только себя, ежу приходилось справляться собственными силами. Сейчас он сидел рядом с нами в позе лотоса, и в ускоренном режиме пытался залечить свои повреждения.

Но что с противниками?

А противники, слава Перуну, пострадали даже больше нашего.

Тот бедолага, которому не посчастливилось попасть в пару к Стасу, выглядел примерно так же, как Колян. Соперники Серёги с Коловратом тоже смотрелись плачевно. Остальные же более-менее сохраняли приличный вид.

Первый раунд однозначно был за нами. Но, значило ли это, что и в последующие два расклад останется тем же?

— В общем, — взял я первое слово на себя, чем привёл в некоторое замешательство Коловрата, — нужно срочно выручать Коляна. Он, по моим наблюдениям, в самом нестабильном положении. Предлагаю тебе, Павел Геннадьевич, подменить его.

— Давай лучше я! — Хотел помочь другу Серёга, и поэтому выдвинул свою кандидатуру. — Сотру этого ублюдка в порошок.

Я помотал головой.

— Серёга, пойми, лучше будет, если это сделает Павел Геннадьевич. Я тебе объясню почему… — Чуть повысил голос, потому что светловолосый здоровяк отвернулся в наигранной обиде. — Если к Костяну попытаюсь подойти я, то он снова убежит, за кем-то спрячется. Если это сделает Коловрат, либо ты, случится тоже самое. Вы ведь шкафы перекаченные, Немые Охотники грудью встанут ради защиты своего главного. Но… если это будет Павел Геннадьевич, то… никаких проблем возникнуть не должно. О его реальных возможностях ведь никто ещё не в курсе, а под одеждой не разглядеть выдающихся боевых заслуг. Павел Геннадьевич. — Я оглянулся на него. — На первый взгляд не представляет никакой угрозы. Даже наоборот… — Улыбаясь, подмигнул Пруткову. Он ответил мне добрым выражением.

— Слушай! — Громыхнул неожиданно Упырь. — А ты абсолютно прав, Саня. Молодец, трезво мыслишь. А то мне и самому, честно признаюсь, уже хотелось разукрасить рожу длинному уродцу.

— Хорошо, — согласился и Серёга, — значит, меняем Пруткова и Коляна. А остальные как, в порядке? — Он оглянулся на всех присутствующих.

— Да! — Всё ещё до конца не отдышавшись, ответил Стас.

Тональ с Нагвалем кивнули лысыми головами.

— Сань, а у тебя-то как дела? — Поинтересовался вдруг Коловрат.

— Э…м… — Не ожидая такого вопроса, замешкался я. И правда, о своём состоянии и положении в драке как-то и позабыл совсем. Ибо всё внимание рассеялось на парнях. — Да всё отлично…

— Ну, я не сомневался! — Жизнеутверждающе заключил Упырь.

Впрочем, о себе я всё так же не беспокоился. Мой противник, парень с глазами изюмами, был настолько посредственным бойцом, что я его почти не замечал. Лишь вяло отмахивался, дабы не позволить ему себя атаковать, да изредка залеплял обидные оплеухи, чтобы не расслаблялся.

— Сейчас самое сложное начнётся, парни. — Предупреждал нас Коловрат. — Бойцы из них никакущие, но вот маги… маги они — что надо. — В голосе Упыря проскользнула нотка неуверенности. — Кто-нибудь смог определить, чем владеют те двое, которых я раньше не встречал?

Стас, наконец, отдышавшись, подал голос:

— Да. Пока я колошматил своего задохлика, то пару раз успел заметить, как он использует потоки воздуха для смягчения моих ударов. Я ведь этого и добивался. — Признался Стас. — Включался на полную мощность, чтобы вынудить его проявить Дар раньше времени.

— Хорошо. — Обрадовался Коловрат. — Молодец! Значит, мы имеем одного мага воздуха. Если он скооперируется с Немым, что огнём повелевает — придётся худо. Огненные смерчи — штука мощная. Стас, следи за тем, чтобы он от тебя никуда не убежал.

— Понял.

— Павел Геннадьевич, — обратился Упырь к Пруткову, — Ты же бился с тем, у кого метка на шее?

— Да, я.

— И как, получилось распознать его Дар?

— Я, конечно, не уверен на все сто, но… когда уклонялся от ударов, то они казались мне чересчур незаметными, что ли. Да и сам парнишка смотрелся настолько бледно-прозрачным, что я подозреваю его в невидимости.

— Ого. Невидимости… — Удивился Стас.

— Да, скорее всего, так оно и есть. Так что наша рокировка противниками как нельзя кстати. С невидимкой у Николая не должно возникнуть особых проблем.

— Отлично. — Подводил итоги Коловрат Упырь. — Значит, мы имеем одного мага воздуха, невидимку, троих огневиков, одного мага земли, одного светового, и… Саня, напомни, чем владеет Костян?

И правда. А какой Дар у Костяна? Я как-то даже и не задумывался об этом. Пошарился в памяти реципиента и допёр, что длинный повелевает довольно необычной для его внешности и характера стихией. А именно…

— Водой он управляет. — Ответил я.

— А вы с ним, выходит, похожи… — Заметил Павел Геннадьевич.

— Вот только у Сани стоит твёрдым колом, а у длинного ублюдка — вялой жижей. — Смеялся Стас.

Мы ещё некоторое время поразбирали всевозможные варианты развития событий. Но уже совсем скоро ведущий объявил об окончании перерыва и призвал участников вернуться в центр площадки.

Наша Организация стояла напротив Немых Охотников и Костяна, и с уверенными лицами глядела на противников.

— Вам п*здец! — Для драйва крикнул Стас и мы бросились в атаку.

Неудобнее всех пришлось Пруткову, так как Костян, как обычно, запрятался в самой глубине, и до него не так просто было добраться. Тем не менее, Павла Геннадьевича, лавировавшего меж телами Немых навстречу длинному, не трогали. На него лишь кидали высокомерные взгляды, и понимали, что такой возрастной персонаж не представляет особой угрозы.

Когда он скрылся из моего поля зрения, я обратил внимание на Стаса. Сейчас он попытался повторить тоже самое, что и в первом раунде. То есть, накинуться на противника и не дать ему продыху. В этот раз так просто не получилось. Как только синеволосый бросился на тощего противника, тот, перед этим активировав свои внутренние резервы, запустил в Стаса потоком воздуха. От этого Стас отлетел на несколько метров, но, тем не менее, нашёл в себе силы остаться на ногах.

Я увидел на лице синеволосого задорную улыбку. Ему нравилось то, что началось. Он предвкушал предстоящее месиво. Глаза Стаса наполнились фиолетовым свечением, а в руках появились две энергетические плети. Цокнув искрящимися концами о землю, синеволосый ринулся в атаку.

«Вот же сутенёр чёртов» — Пронеслась в голове мысль, и я переключился на своего противника. Мне, что не удивительно, попался огненный маг. Он был одним из трёх Немых с подобной силой.

Глаза его вспыхнули, и в руке материализовался пламенный шар, который противник тут же запустил в мою сторону. Я без особых проблем уклонился от фаербола, и тот полетел в сторону трибун. Но до них он не добрался, так как над ареной бесперебойно работала магическая защита, которая и остановила его. От потухшего перед глазами огненного шара толпа взревела от восторга.

Когда я создал ледяные сюрикены и запустил их в ответ на фаербол, в меня чуть не врезался соперник Серёги, который пятился назад, пытаясь остановить яростную серию белобрысого гиганта. Серёга держал в руках огромную металлическую дубину и с усердием отбойного молотка, работающего на полную мощность, вбивал её в Немого. Немой же, в свою очередь, тоже огневой маг, только и успевал создавать перед собой огненные вспышки, что, соприкасаясь с дубиной, хоть как-то, но останавливали её инерцию.

Мои же сюрикены тем временем не смогли достичь цели, так как соперник без проблем растопил их огнём. Лишь один из них пролетел мимо и воткнулся в землю. Наверное, Немой сейчас подумал, что ему ужасно повезло повстречаться именно со мной. Так как огонь, что логично, сильнее льда. Но, как же он ошибается…

Глаза-изюм попытался поджарить меня ещё несколькими зарядами, но те либо тут же отражались ледяным щитом, либо снова улетали в сторону трибун.

Хотел было я прикончить своего огневика беспроигрышной комбинацией, как кое-что заметил в пяти метрах от себя.

Тот Немой, что сейчас дрался с Коляном, и правда обладал невидимостью. Он боролся с ежом в рукопашную, и каждую секунду пропадал, потом тут же появлялся с другой стороны. Снова пропадал, и атаковал из ниоткуда. Колян, в принципе, успевал на это реагировать, хоть и с трудом. Сказывалось его не восстановившееся после Костяна тело.

И вот, когда Немой исчез в очередной раз, то он не появился через секунду. Не стало видно его и через три. Колян стал крутиться в недоумении и пытаться обнаружить врага, щурясь глазами.

Мне удалось обнаружить невидимку в самый последний момент перед тем, как он попытался вспороть спину ничего не подозревающему Коляну. Тот самый сюрикен, созданный мной, и угодивший в землю неподалёку, был подхвачен им и уже нёсся по воздуху в сторону ежа.

Я мгновенно переменил свои планы касательно собственного противника, создал в руке ледянок кол, и запустил его в то пространство, в котором парил сюрикен.

Если бы этот парень имел голос, он бы сейчас заорал от боли. Но, немой, он лишь избавился от невидимости и теперь стоял за спиной Коляна с острым предметом в ноге. Ёж тут же обнаружил утерянного противника и повернулся к нему. Тот с красным лицом вытащил из ноги ледяной кол и отбросил его в сторону. Снова исчез.

Я на всякий случай растопил все созданные собою снаряды, и понял, что с этим нужно быть аккуратнее. Ведь моими же силами могут пользоваться враги, и обращать их против нашей команды.

Долго находиться в невидимости Немой не мог, поэтому уже через пять секунд снова появился неподалёку от Коляна. Теперь их шансы были уравнены. Оба соперника хромали на одну ногу. Справедливость восторжествовала.

Мой соперник, тем временем, воспользовавшись появившимися секундами, создал настолько большой огненный шар, что удержать его получалось только двумя руками. Он стоял в четырёх метрах от меня и готовился запустить снаряд, от которого очень трудно уклониться.

Но просто уклоняться мне решительно надоело. С огненным ублюдком пора было кончать, поэтому я, создав перед собой ледяную дорожку и оттолкнувшись от земли, покатился вперёд. Навстречу мне летел гудящий и обжигающий воздух фаербол. Дабы не столкнуться с ним, резко прилёг на лёд и шар пролетел надо мною, как адский поезд. Как только он отдалился на безопасное расстояние, я, опёршись о твёрдую поверхность, резко встал и дальше покатился уже на ногах.

Создал в руке большой снежок и запустил его во врага. Но не для нанесения урона, а для отвлечения внимания. Когда белая рассыпчатая субстанция врезалась в руки Немого, я уже находился в полёте перед его лицом. Закрутив хорошую вертушку, с оттягом всадил покрывшийся ледяным наростом кроссовок ровно в челюсть.

Один из врагов был отправлен в нокаут. Теперь их оставалось семеро.

Хотя… был велик шанс, что их количество уменьшится ещё на одного человека. А всё из-за разбушевавшегося Коловрата Упыря, который, позаимствовав у Серёги железную дубину и передавая ей через ладони электрический импульс, гвоздил с усердием своего противника.

Упырю так же, как и мне с Серёгой, попался маг, повелевающий огнём. Немой создавал внушительные по размеру огненные волны и пускал их в Коловрата. Тот, находясь в состоянии ража, электрической дубиной отбивал летящие на него без остановки атаки, и с каждым разом приближался всё ближе и ближе.

«Ох… как же жарко…»

Коловрат как будто не чувствовал той адской температуры, которая окружала его. Я, стоящий метрах в семи, и то начинал изнывать от жары. Упырь же, получая новые порции огня только сильнее возбуждался и с большей силой наступал на противника.

В один момент, когда до соприкосновения оставался всего лишь метр, Немой, испугавшись близости с Коловратом, создал под своими ногами огненный взрыв и отпрыгнул на довольно приличное расстояние.

— АРРРГХ! — Рычал от злобы Упырь. Ведь он уже почти что пришибил ублюдка карающей дубиной и приблизил нашу команду к победе. Но в последний момент всё накрылось медным тазом и проделанный путь становился бесполезен.

Тогда Коловрат принял другое решение. Раз не вышло победить в ближнем бою, он стал атаковать издали. Ох, до чего же удивителен этот человек…!

Не желая расставаться с толстой железякой, Упырь направил электрический импульс прямо через неё. Держа дубину двумя руками, поднял её вверх и обрушил в сторону сбежавшего Немого.

Послышался разрывающий барабанные перепонки треск, на конце дубины зарябило синее свечение, вся она стала переливаться еле заметными искрами, и, наконец, из неё, как из разверзшейся бездны, вылетела сметающая всё на своём пути молния.

— ПОЛУЧИ, АРРРГХ! — Загрохотал Упырь.

Электрический разряд вонзился прямо в огненный диск, радиус которого достигал нескольких метров. Это служило щитом для Немого. Единственным спасением от разящей атаки Коловрата.

Разряд не переставая продавливал огненную преграду, которая, это было видно невооружённым глазом, истончалась с каждой секундой. Немой стремительно покрывался потом от напряжения, но из последних сил держал оборону, выставив перед собою руки, поддерживающие пламенный щит.

— А-А-А-А-А-А! — Кричал разъярённый Коловрат. — СДОХНИ!

Силы Упыря тоже оставались на исходе. Ведь такая атака ужасно энергозатратна и требует максимальной концентрации всех ресурсов организма.

— СУКА! — Последний вольт электрической энергии Коловрата закончился, и атака прекратилась. Удивительно, но это точно совпало с тем, что и у Немого закончилась вся энергия и щит его бесследно пропал.

Тогда Упырь предпринял последние, колоссальные для его текущего положения, усилия, и запустил железную дубину прямо в противника.

*БАМ*

С диким стуком бандура впечаталась в землю рядом с Немым, и, оттолкнувшись от неё, срикошетила в живот огненного молчуна.

Я немного сморщился от услышанного хруста. В незавидном положении теперь находился поверженный парень. Железная балка нехило огрела его по рёбрам, и, скорее всего, переломала бо́льшую их часть.

И, что самое удивительное в этой ситуации, Немой, из-за своих особенностей, не издал при этом ни звука. Любой другой бы в такой ситуации завизжал, что есть мочи, от болевого шока. Но этот — молчал как партизан. Хотя и покрасневшее лицо, вкупе с выпученными глазами выдавали в нём человека, который сейчас испытывает адские муки.

Коловрат Упырь стал вторым членом нашей команды, кто одолел своего противника. Теперь Немых оставалось всего шестеро.

Хотел было обрадоваться тому, что победа неминуемо достанется нам уже совсем скоро, как увидел то, что заставило испытать серьёзный шок.

В то время, как мы одерживали хоть и тяжёлые, но, всё-таки, победы над врагом, Тональ с Нагвалем сейчас находились на грани. Но на грани не просто проигрыша, а неминуемой гибели.

Я рванул со всех ног вперёд, надеясь ещё хоть что-то исправить.

Глава 7

Как и всегда, сначала судьба подсовывает тебе ложную надежду на благоприятный исход, а потом, одномоментно, ломает все планы.

Ломает так же, как сейчас и ломались хребты моих друзей.

Да, я не раз становился непосредственным свидетелем того, как кому-то крошат кости. И до сих пор не избавился от неприятного, брезгливого ощущения, которое при этом одолевает.

Впрочем, это не мешало мне и самому ни раз становиться виновником подобного.

В то время, как Коловрат Упырь и я уже победили своих соперников, а все остальные члены Организации в поте лица трудились над тем же, он сейчас активно заслуживал себе место в том самом девятом круге ада, о котором недавно шла речь.

— Прутков, сука…

* * *

Смирнов Павел Геннадьевич родился в конце семидесятых годов прошлого века. Родился в самой обыкновенной, неродовитой семье. С самых пелёнок Пашка (как называла его мать) терпел лишения. Лишения эти обуславливались, по большей части, отсутствием финансов.

Поначалу денег не хватало на распашонки, качественную еду, позже, уже в школе — на приличную форму. В старших классах — на походы в кафе, кинотеатры, и прочие развлечения.

Но, отчего же так? Может, родители Павла плохо работали, были ленивыми и совсем не амбициозными людьми? Конечно, какой-нибудь сторонний наблюдатель, коему хватило удачи родиться там, где надо, мог бы с уверенностью судить именно о таком варианте. Но…

Судить можно о чём угодно, пока сам не испробуешь попахать пятьдесят часов в неделю на изнуряющей работе. Должность металлурга на некрупном заводе — дело ответственное и тяжёлое. И при всём при этом — очень плохо оплачиваемое. Но со всем перечисленным приходилось мириться, так как более стабильное место, чем это, отцу Павла было найти просто нереально.

Мама работала школьным учителем литературы. Именно от неё Павел и перенял любовь к книгам. И впоследствии пошёл по её стопам. Тоже стал учителем литературы. Хоть это и случилось далеко не сразу.

Павел достаточно рано уяснил, что обыкновенным путём, такому простолюдину из маленького городка, как он, никогда не заработать себе на достойную жизнь. И это понимание привело его в то место, из которого, в восьмидесяти процентах случаев, уже не возвращаются живыми.

Когда Павлу исполнилось восемнадцать, он, вместо продолжения учёбы в каком-нибудь захудалом колледже, явился в военный комиссариат.

Обязательная служба предполагала два года. Но Павел, честно отдав их родине, решил не останавливаться на этом. Когда ему поступило предложение заключить контракт с одной из так называемых ЧВК (частной военной компанией), он без особых раздумий согласился.

В то время, а это был конец девяностых годов, Российская Империя находилась в довольно напряжённых отношениях с одной азиатской страной. И хоть до объявлений войны, или, хотя бы, каких бы то ни было серьёзных столкновений дело не доходило, тем не менее, конфликты, заканчивающиеся смертью солдат — бывали частенько.

А так как отправлять в горячие точки солдат империи — рискованно, поэтому, здесь государство как раз и пользовалось услугами частных военных компаний. Одна из подобных ЧВК, в которой состоял Павел, активно участвовала в этом направлении.

За повышенный риск умереть всегда платят хорошо. И, учитывая специфику страны, не только деньгами. Речь идёт о том, что Павлу, несмотря на то, что он — простолюдин, у которого никогда не было доступа к магическому артефакту, позволяли пользоваться тем, что был в распоряжении военных.

Павлу повезло, потому что он имел очень хороший Дар, отлично пригождавшийся во время боевых столкновений. Смирнов умел создавать крепкие магические барьеры, которые защищали и от пуль, и от магических атак таких же, как и он, магов.

Конечно, Павлу Геннадьевичу понадобился ни один год для того, чтобы развить свой Дар до приемлемого уровня. Но когда он начал достигать успехов в этой области, его ценность, как боевого кадра, увеличивалась в разы.

И вот, Павел Геннадьевич находится на хорошем счету у начальства, он и сам, опять-таки, имеет у себя в подчинении несколько десятков солдат. Жизнь его хоть и ужасно тяжела, наполнена глубокими потрясениями, связанными со службой, тем не менее, финансовое положение его терпит расцвет.

Но такая жизнь Смирнова категорически не устраивает.

Поэтому Павел договаривается с начальством о том, чтобы ему позволили окончить филологический университет. Ведь он с детства любил читать книги, да и всегда желал стать таким же хорошим учителем, как и его мать.

Несколько лет Павел совмещал работу с учёбой в университете. Было сложно, но он старался, и, в конце концов, получил свидетельство о том, что он теперь — дипломированный филолог.

Только этого момента он и дожидался все последние десять лет. Наконец, Павел Геннадьевич мог бросить тяжёлое ратное дело, рано или поздно сулящее ему могилу, и, когда закончился контракт, пойти работать учителем.

Во время обучения он познакомился со своей будущей невестой. Александра Викторовна была одногруппницей Павла. Они вместе готовились к экзаменам, и, в какой-то момент между ними вспыхнуло приятное чувство. Так как девушка так же, как и Павел, была из простолюдинов, её финансовое положение оставляло желать лучшего.

Помолвка с Павлом изменила жизнь Александры, за что она и по сей день ему ужасно благодарна. В качестве физического «спасибо», девушка родила для Смирнова сына. Славного белобрысого парнишку с любознательными глазами.

Так совпало, что уход Павла с военной службы произошёл одновременно с рождением сына. Он был ужасно счастлив тому, что, наконец, может стать нормальным человеком, избавиться от рискованной профессии и обрести спокойствие в семейной жизни.

Впрочем, уход из ЧВК произошёл не особо гладко. Вернее сказать, очень затруднительно. Да, контракт, заключённый Павлом Геннадьевичем, заканчивался, так что с юридической точки зрения придраться было нельзя, но, так называемые «большие начальники» имели на Смирнова огромные планы. И, когда он сообщил им о своём уходе, его долгое время не хотели отпускать.

По итогу, выказав немереное упорство и нежелание оставаться в военной структуре, Павел Геннадьевич со скандалом ушёл из профессии. Вышестоящие персоны пообещали Смирнову, что он больше ни за что на свете не сможет вернуться к ним обратно, даже если очень того захочет.

И, вдобавок ко всему, так как те люди имеют связи не только в военной сфере, но и во многих других, путь на любой «верх» отныне был ему закрыт. По сути, Павла Геннадьевича приговорили к тому, что до конца дней он был вынужден работать обыкновенным школьным учителем, не имея перспектив на что-то большее.

Надо сказать, что даже с такими условиями Смирнов был согласен намного больше, чем с тем, что было раньше. Да, жизнь его ждала бедная, не особо выдающаяся. Но, разве, это плохо? Разве, в семье, которая не имеет в своём распоряжении внушительного капитала, обязательно вырастет плохой ребёнок?

Конечно, Павел Геннадьевич считал, оглядываясь на опыт своего детства, что в подобной семье, напротив, вырастит добрый, незлобивый человек. И он особо не беспокоился насчёт денег, тем более, что по прошествии многих лет положение в стране хоть и не сильно, но, всё-таки, улучшилось. И, работая школьным учителем, Смирнов, вместе с женой и сыном мог вести довольно достойное бытие.

Но, спустя несколько лет счастливой, почти райской по меркам Павла Геннадьевича жизни, наступил переломный момент. У его сына, учившегося в третьем классе той же школы, где преподавал он сам, обнаружили тяжёлую болезнь.

Мальчик потерял сознание прямо во время урока. Врачи, забравшие его на скорой, спустя сутки сообщили неутешительную новость, у сына Павла Геннадьевича — рак.

Всё было. И слёзы, и растерянность, и депрессия. Молодая семья, до того момента не знавшая бед, столкнулось с очень серьёзным препятствием. Павел Геннадьевич, несмотря на то, что пытался сохранять самообладание, стратегически мыслить, решить этот вопрос разумным способом — ничего не выходило.

Выход из ситуации был только один — дорогостоящие процедуры и лекарства. Бесконечные химиотерапии и антибиотики. Но, тогда возникает неразрешимая проблема — где брать столько денег?

Провинциальному учителю литературы, даже вскладчину с зарплатой жены, не по зубам тянуть такое лечение. Конечно, в помощи принимали участие и родители с обеих сторон, и друзья, и прочие добрые люди. Но… этого категорически не хватало. Семья жила впритык, тратила последнее, что оставалось за душой. Крах подкрадывался всё ближе и ближе.

Естественно, Павел Геннадьевич пытался восстановить прежние связи, попросить помощи у когда-то хороших товарищей по службе. Но сожжённые мосты не удавалось восстановить никоим образом. Хоть он и старался, насколько это вообще позволяло здоровье.

Обещание, данное старшим руководством, действовало железобетонно. Павлу Геннадьевичу были перекрыты все пути к прежней жизни. Его не хотели брать даже на самое низкое звание.

Смирнов оставался ни с чем. Его ребёнок медленно, но верно умирал, семья рушилась, и просвета не виделось абсолютно. Смрадная туча повисла над миром.

И тогда Павел Геннадьевич совершенно случайно, из интернета узнал о том, что в городе частенько проводятся подпольные состязания. Суть состояла в следующем — победить соперника, и получить за это неплохие деньги.

Для Смирнова, человека, который прекрасно умел делать в жизни только две вещи — убивать, и преподавать, это стало той ниточкой, за которую он зацепился. Ниточка была ужасно тоненькой, она намеревалась порваться в любую секунду, но она, по крайней мере, была.

Настал тот четверг, в который Павел Геннадьевич должен был драться. Нет, он совершенно не переживал из-за этого. Наоборот, хотел побыстрее со всем покончить, получить деньги, оплатить с их помощью следующую процедуру химиотерапии, которую они с женой отсрочивают уже несколько дней из-за нехватки финансов.

И хотя мероприятие было подпольным, Павел Геннадьевич, всё же, опасался того, что его могут узнать ненужные люди, которые перережут последнюю доступную возможность для спасения ребёнка.

Поэтому он сбрил свою аккуратную бородку, что в последние лет десять украшала его лицо, подстригся почти что налысо, а ещё придумал для себя псевдоним. Первый, который пришёл в голову. Так как с учениками на днях проходили литературу середины девятнадцатого века, то решил взять имя «Козьма Прутков».

И вот, за полчаса до назначенного времени Павел Геннадьевич сел на пятьдесят пятый пожелтевший автобус. Удивительно, но на протяжении всего пути внутрь транспортного средства не заходил никто, кроме одного парня. И хотя Смирнову было на него плевать, так в голове роились совершенно не касающиеся этого мысли, тем не менее, он испытывал предельно странные чувства, глядя не незнакомого парнишку.

Лет семнадцати-восемнадцати на вид, с тёмными волосами юноша излучал почти физически ощущаемое тепло. Павел Геннадьевич незаметно поглядывал на него и пытался выяснить, в чём дело. Что-то похожее он испытывал в те моменты, когда встречался с очень родовитыми людьми. А такое случалось всего несколько раз за жизнь.

От подобных личностей так и разило незаметным глазу обаянием. Им хотелось верить, им хотелось служить верой и правдой.

Но Павел Геннадьевич отринул странное наваждение и продолжил угрюмо смотреть на уходящее за горизонт солнце. Оно напоминало ему его жизнь, так же клонящуюся к неминуемому концу.

В этот день Павел Геннадьевич, всё-таки, проиграл битву. И это сломило его. Тот самый парень, с которым он ехал в автобусе, победил его совершенно немыслимым образом. Смирнов был подавлен. Та и без того тонкая ниточка беспощадно оборвалась.

И в тот момент, когда он не понимал, как ему жить дальше, из многолюдной толпы вылез длинный и худой парень. Смирнов сразу узнал его. Это был Константин Разумовский, ученик Павла Геннадьевича. Но ученик не с его школы, а тот, которому он помогал в качестве репетитора.

Разумовский сразу отвёл мужчину в сторонку, туда, где их никто не мог бы увидеть. И вот, когда они встали за ширму, Константин сходу предложил Павлу Геннадьевичу то, от чего он в теперешнем положении просто не мог отказаться.

Оказывается, что парень, которому Смирнов проиграл несколько минут назад, был знаком с Разумовским. И у них, точно не понятно какого рода, но был между собой конфликт. И Разумовский хотел, чтобы Павел Геннадьевич помог им раз и навсегда его решить.

Тут нужно отметить, что Константин, хоть и учился в самой обыкновенной школе, тем не менее принадлежал к знатному роду. А это значило, что у него были и связи, и средства, которых сейчас так не хватало Павлу Геннадьевичу.

Павел Геннадьевич понимал, что поступает очень подло, но ничего поделать не мог. И несмотря на то, что странный парень, когда они не случайно пересеклись с ним в курилке, отдал Смирнову часть той суммы, которую он по итогу выиграл, даже это не могло изменить решения, которое было принято.

Разумовский предлагал деньги, которых хватило бы минимум на ближайший год. А в случае блестящего выполнения его просьб, обязывался выплатить и того больше. Плюс ко всему, Константин обещал свести Павла Геннадьевича с людьми, которые в будущем могли бы предоставить ему работу такого плана, где потребуются его исключительные умения.

Павел Геннадьевич нехотя, но сообщал Разумовскому всю информацию, которую получалось выудить. Конфликт Константина и парня по имени Александр перешёл к тому этапу, после которого должна была состояться решающая битва.

Разумовский знал, что у его противников не хватает людей для битвы, и поэтому был почти что уверен в том, что Александр по итогу обратится к Павлу Геннадьевичу. Так и случилось.

Константин ликовал, а Павлу Геннадьевичу становилось не по себе от того, что он делает. Разумовский дал ему последнее, и самое тяжёлое задание. Так как Смирнов близко подобрался к Александру и его союзникам, достаточно втёрся в доверие, то в решающий момент битвы он должен был переменить её ход.

Павел Геннадьевич, несмотря на то, что понимал, ради чего всё это делается и видел ту материальную помощь, которую Константин уже оказывает его семье, и которую должен будет оказать после, всё равно колебался. Он был в ужасном смятении и корил себя за то, что согласился на такой шаг.

По факту, он должен был оборвать чужую жизнь ради жизни своего ребёнка. Наверное, любой бы в его ситуации поступил точно так же. Ведь собственное чадо всегда будет дороже другого человека, и не важно, хороший этот человек, или не очень.

Решающий момент настал. Павел Геннадьевич, следуя плану до конца, старался не вызывать и минимальных подозрений в свою сторону. Он даже не соврал по поводу того, какая способность была у его противника (в тайне — союзника).

И когда внимание нужных людей было отвлечено, и на Павла Геннадьевича совершенно никто не мог подумать, он сделал свой ход.

Глава 8

Мы с Коловратом вывели из строя двух магов огня. Серёга сейчас боролся с третьим. Стас хоть и не сильно, но, всё-таки, доминировал в драке с магом воздуха. Колян держал на себе невидимку.

Оставались ещё двое Немых: тот, кто владеет силой земли, и тот, что повелевает светом. Последним противником оставался Костян со своей водной стихией.

Вроде бы, неплохой расклад, говорящий о том, что победа светит именно нам. Но…

Я, после того, как стал свидетелем драки Упыря с огневиком, обратил взгляд в другую сторону и тут же об этом пожалел. Световой маг, видимо, последние несколько секунд работал над очень сильным ослепляющим заклинанием. И вот, он вскидывает руки вверх, и над ним взрывается мощный и яркий, как само солнце, поток энергии.

Хоть я и успел отвернуться в другую сторону, да покрыть себя ледяным щитом, тем не менее, от эффекта «взрывного света» пострадал сполна. Глаза невольно зажмурились, казалось, будто кто-то поднёс мощные фонарики к лицу и настойчиво светил ими в меня.

Ничего нельзя было с этим поделать. Маг вывел меня из строя минимум на три секунды. И этого времени хватило сполна, чтобы ублюдки провернули свой заранее подготовленный план.

Пока Организация бездействовала, Павел Геннадьевич, объединившись с Немыми, сделал свой ход.

Прутков создал огромный непроницаемый купол, в котором, задержанные световым оглушением, застряли Тональ с Нагвалем. Застряли они там совершенно одни. Все же остальные находились снаружи, среди их числа и земляной маг.

В другой ситуации, если бы Прутков захотел, он бы ни за что не пропустил внутрь своего купола магию чужого человека. Но он этого не сделал.

Под зелёным куполом Павла Геннадьевича забурлила земля, и Тональ с Нагвалем, почувствовав это, попытались убежать. Но, врезавшись в твёрдое поле и отлетев назад, поняли, что что-то здесь не так. Но, покамест, не совсем, так как ослепление пропало не полностью.

Из-за своей реакции я самый первый отошёл от неприятного эффекта. И тут же бросился к месту действия. Павел Геннадьевич знал о том, что я единственный на этой арене человек, способный быстро разрушить его купол. И, судя по всему, об этом были осведомлены и Немые, так как вся братия бросилась на меня.

Из-за заклинания светового мага противник Серёги (огненный маг), противник Коляна (невидимка), противник Стаса (маг воздуха) вырвались от напора соперников, и ринулись с атаками на меня.

Способность Немого, повелевающего светом, действовала выборочно. То есть, с союзниками от неё ничего не происходило. Ослеплялся только я и остальные парни из Организации.

Световой, увидев, что я отошёл от эффекта, попытался повторить ослепляющую атаку снова, но на этот раз концентрированно, конкретно для моих глаз. Он запустил тонкий луч, и думал, что мне конец.

Но я очень быстро выношу уроки, поэтому успел снабдить собственные зрачки тончайшим, почти невидимым, словно линзы, слоем льда. Конечно, глазные яблоки слегка холодило, но главный эффект был достигнут.

Атака светового прошла безрезультатно, и он, не ожидав такого, не смог вовремя сообразить, увернуться от быстрых сюрикенов, что изрешетили его тело. Подонок с открытым ртом рухнул на землю.

Сейчас, готовя смертоносные атаки, на меня мчались сразу четверо. Огненный и воздушный маги, Костян со своей водой, и…

Четвёртый, полностью уйдя в невидимость, находился где-то очень близко.

— Ну что, суки, покатаемся? — Сквозь зубы прошипел я и за мгновение покрыл всю арену ледяным слоем.

Лёд — это мой дом. Моя стихия. И ни одна гнида, ступающая по нему, не сможет от меня скрыться. Невидимый Немой, который думал, что продолжает оставаться незаметным, очень в этом ошибался. Малейшее его надавливание на лёд, тут же обнаружило для меня местонахождение скрытой угрозы.

Притаившаяся крыса скользила на три часа в двух метрах от меня. Бросаться сюрикенами с такого близкого расстояния не было смысла, поэтому, покрыв правую кисть острыми и крепкими шипами, не останавливаясь, продолжил бежать вперёд. Когда невидимый достиг меня, я уже достаточно замахнулся, и с захлёстом всадил сжатый, как атом до большого взрыва, кулак, прямо в его торс.

Своим ударом я проломил грудную клетку Немому и оставил в ней с десяток проколов. Невидимость мигом спала, и парень без сознания свалился вниз.

Перед началом второго раунда Коловрат предупреждал Стаса о том, чтобы тот старался и держал под контролем мага воздуха, не позволял тому соединиться с одним из магов огня. Но сейчас, из-за ослепления Стаса, воздушному выродку, всё-таки, удалось это сделать.

Поэтому на меня мчался свистящий, высотою метров пять, смерч, наполовину состоящий из огня. Он растапливал на своём пути созданный лёд и грозил сделать тоже самое и со мной. Попадать в такую мясорубку категорически не хотелось, но и терять время на то, чтобы отвести его в сторону, или оббежать — не было.

Я предпринял хоть и довольно трудозатратный по энергии, но эффективный в плане качества и скорости шаг. Для этого прекратил бег, покрепче зафиксировался на льду, и, глубоким вдохом наполнив лёгкие воздухом и магической энергией, задул в сторону смерча.

Использовал так называемое «ледяное дыхание». Из моего рта в сторону угрозы полетела прямо-таки снежная буря, концентрированный фреон, что должен был смести к чертям собачьим результат сношения огненной магии и магии воздуха.

И, достигнув огненного смерча, моя атака за секунду потушила огненную его часть, а следом за этим разогнала и воздушный вихрь.

Надо было видеть рожи тех выродков, которые его создали. Они явно не ожидали того, что их детище так просто уничтожат. И хотя со стороны это казалось именно так, но лично я затратил довольно немало энергии на «ледяное дыхание».

Впрочем, не настолько, чтобы сдаться на этом этапе. Выиграв время из-за шока двух Немых, использовал его для неожиданной атаки. Топнул ногой по льду, и от меня в сторону огненного и воздушного магов стремительно помчалась шипастая гряда. Она, конечно, не разрубила парней на части, но, врезавшись в них, тут же отправила отдыхать метрах в десяти отсюда.

Когда передо мной и куполом оставался только Костян, колдующий над собою огромной волной, я увидел, как земляные тиски в районе пояса сдавливают в своих объятьях Тоналя с Нагвалем. Вдруг в метре от них появилась земляная рука, и, грубо схватив Тоналя за плечи, она со всей силы рванула его назад и вниз.

Даже сквозь прочный купол я услышал этот мерзкий хруст и болезненный всхлип бедолаги. Неподалёку стоял Прутков и с обречённого вида лицом продолжал поддерживать прочность купола. Рядом с ним, водя руками по воздуху, земляными конструкциями управлял последний оставшийся в сознании Немой.

К этому моменту, а это где-то спустя десять секунд, все члены Организации, наконец, смогли избавиться от эффекта слепоты. Поэтому сюда рванули: Стас, Серёга, Коловрат и Колян.

И хотя я и без них уже разрубил силовое поле, высвободил чуть не подвергнувшегося такой же пытке, что и Тональ, Нагваля, тем не менее, парни помогли нейтрализовать оставшихся в сознании противников.

Стас хлыстом обхватил земляного подонка, и свалил на землю. Из-за того, что слишком резко дёрнул его, то выставленная Немым рука, коей он пытался наколдовать что-то ещё, соприкоснувшись с землёй, поломалась надвое. Снова хруст.

На Костяна напал Серёга. Перед тем, как подбежать к нему, создал из ниоткуда такую же, как и в прошлый раз, металлическую балку. Правда, теперь она выглядела заметно меньше. Он со звериным рыком замахнулся ею, и отправил в худое длинное тело.

Костян хотел было отбить атаку своей волной, но как только он махнул рукой, и вода понеслась навстречу Серёге, я остановил её ледяным дыханием. По итогу тяжеленная глыба свалилась прямо на голову малолетнему уродцу. А через секунду после этого, по тому же месту шандарахнула и Серёгина карающая дубина. Костян выключился.

Коловрат Упырь с Коляном уже подбежали к Пруткову, и, осознав, что он натворил, хотели его уничтожить. И намерение это было максимально искренним. Но я, человек, который несёт прямую ответственность за то, что пригласил сюда Павла Геннадьевича, сделал это раньше них.

Прутков, растерявшись от набегающих со всех сторон противников, соорудил вокруг себя поле. Но как только оно скрыло его тело, в него со скоростью пули вошёл тот самый кол, конец которого настолько тонок, что ни одного препятствие его не остановит. Острое оружие, пройдя сквозь магическую защиту, воткнулось прямо в грудь Павла Геннадьевича.

Силовое поле мгновенно исчезло и Прутков пал.

* * *

После той схватки прошло уже полтора месяца. Я, Миша и Ева, наконец-то, окончили школу. Сегодня происходило самое радостное событие в жизни каждого учащегося — выпускной.

Ева, взявшая тенденцию на раннее пробуждение ещё давно, теперь вставала раньше меня. Сегодняшний день не стал исключением. Ещё не прозвенел будильник, а сестра уже поднялась, и с первыми лучами солнца, радостная и счастливая, отправилась на кухню, готовить завтрак для нас с Татьяной.

Почему Татьяна не встала раньше всех, дабы не опоздать на переполненную маршрутку? Да потому что она, всё-таки, решилась сменить работу. И теперь женщина работала в тихоньком, не таком напряжном, как раньше, месте. Да, конечно, из-за этого и зарплата стала порядком ниже, но… Это было не страшно. Так как по большей части нашу семью обеспечивал я.

Еве, к слову, уже давно наняли другого репетитора, и он, добрый мужчина лет тридцати, был просто чудесным преподавателем. Кажется, она даже тайно влюбилась в него. Оно и не удивительно…

Артём из-за этого очень сильно беспокоился, и, впрочем, беспокоится до сих пор. Хотя я и уверял его в том, что роман между людьми с такой большой разницей в возрасте — почти невозможен. Но влюблённый дурачок, ссылаясь на отношения одной престарелой певицы с молодым комиком, говорил, что и не такое бывает.

Что же касается самого Артёма, то… он никак не изменился. Всё так же, ежедневно, как солдат на плац, приходил к подъезду и охранял Еву. Стабильность — признак мастерства.

Очевидно, что деньги, и довольно неплохие, я брал ровно оттуда же, откуда и раньше. То есть, продолжал участвовать в подпольных поединках. Правда… одно обстоятельство в этой истории изменилось кардинально. Чтобы объяснить его, нужно вернуться в тот самый день, когда и происходила знаменательная сатисфакция, схватка между Организацией и Немыми Охотниками во главе с Костяном Разумовским.

Скажу сразу. Смерть в той битве, всё-таки, случилась. Не знаю, к счастью, или наоборот, но, только одна. Погиб, как не трудно догадаться, наш парень. Неразговорчивый, крепкий парень с лысым черепом — Тональ. Те травмы, что он получил после комбинации от земляного мага, были несовместимы с жизнью.

В тот момент ему разом переломало тело буквально напополам. Позвоночник Тоналя сложился с хрустом, и восстановлению, даже магическому, с того момента не подлежал. Да и… что тут восстанавливать, если человек — мёртв? Душа его почти мгновенно покинула тело, а так как никакой некромантии никогда не существовало и не существует, и это всего лишь выдумки для детей, то… ничего поделать уже было нельзя.

Что же случилось потом?

Наша команда, в итоге, победила в состязании. Хотя… как тут сказать, победила? Она ни за что потеряла одного из своих участников. Организация опустела на очень хорошего бойца и преданного друга.

Немых Охотников и Костяна мы, и в частности я, хоть и отделали как надо, поперемалывали им их тухлые кости, поотбивали внутренние органы, но, до убийств, по итогу, не дошло.

Да, большинство из них восстанавливалось ещё очень долго. А кто-то больше никогда не мог участвовать в подобных мероприятиях, тем не менее, все остались живы. В отличие от нас.

Были ли хоть какие-то последствия для убийц? Конечно же нет. Мало того, что против аристократа и загадочной структуры ни за что не станут копать местные правоохранительные органы, так и это даже не главное. Ведь всё было по правилам.

Формат такого мероприятия предполагает любой исход. Нас сразу предупредили, и мы это знали, что последствия от использования магии никак не регламентируются, и, если участник сатисфакции вовремя не сдастся, намеренно не выйдет из игры, или, хотя бы, не потеряет сознание, то, в таком случае, даже если и произошла смерть, она за таковую не считается.

Несчастный случай. Вот как описали данное происшествие в будущем.

Нет, естественно, если бы определённые люди были заинтересованы в том, чтобы посадить Костяна и Немых Охотников, то, исследуя записи поединка, расследуя мотивы преступления, сговор, производившийся заранее, то… тогда, может быть, и удалось бы что-то сделать. Но этот случай не являлся таковым.

Что же касается Павла Геннадьевича Пруткова-Смирнова? Что произошло с ним? Ведь я нанёс ему довольно серьёзное ранение — проткнул грудь ледяным колом, вогнав его достаточно глубоко.

Конечно, просто так для него этого не прошло. Павла Геннадьевича забрали в больницу, и продержали там довольно долго. И хотя с того дня он должен был сидеть на определённых лекарствах, тем не менее, жизни его ничего не угрожало. Он продолжал жить.

С того момента я с ним больше не общался. Оно и понятно. Какого чёрта я должен продолжать контактировать с предателем? С ублюдком, из-за которого погиб хороший человек.

И хотя Прутков и правда заслуживает место в девятом кругу Ада, но… я, всё-таки, по итогу выяснил его мотивы. Мне не давала покоя эта ситуация, я не понимал, как такой, казалось бы, приличный и порядочный человек, школьный учитель литературы, способен на подобную низость?

Мне удалось узнать, что ребёнок Павла Геннадьевича, про которого он соврал, что тот выздоровел, всё-таки, ни на какую поправку не шёл даже близко. Он изначально не сказал нам всю правду. Правду о том, что у его сына — рак.

Когда до меня дошла эта информация, стало совершенно ясно, из-за чего Прутков пошёл на такое. Костян, я в этом уверен, предложил ему за это неплохие деньги, и Павел Геннадьевич согласился.

Доказательством этого предположения послужило то, что после сатисфакции сын Пруткова тут же получил усиленную медицинскую помощь. Его перевели в другую палату и назначили дополнительные курсы химиотерапии. И хоть достать эту информацию мне стоило большого труда, по итогу она послужила для меня тем объяснением, которое я принял.

Нет. Ни за что не смогу я простить Пруткова за содеянное. Предательство — не прощается. Даже если у него есть для этого веские причины (привет Андрию из «Тараса Бульбы»). Возможно, у Павла Геннадьевича просто не было другого выхода, но…

Но это уже не моё дело.

Что же касается остальных парней… Коловрата Упыря, Серёги, Стаса, Коляна, Нагваля. То с ними мне пришлось после того дня расстаться. Почему?

Потому что Организация разделилась на два лагеря. Одна половина считала, что я виноват в смерти их друга. Другая же, хоть и принимала за мной косвенную вину, но, тем не менее, не могла по-настоящему винить.

На моей стороне остался лишь Серёга, и, что удивительно, синеволосый шут Стас. Коловрат, как глава Организации, и ответственный за каждого его члена, тут же отрёкся от меня. Так как именно я пригласил драться за нашу команду Павла Геннадьевича, то, по его мнению, был непосредственно виноват в гибели Тоналя.

Плюс ко всему, не в мою пользу играло то, что как раз-таки после моей окончательной ссоры с Костяном он и вызвал Организацию на поединок. То есть, я был виноват сразу с двух сторон, в том, что создал этот конфликт, и в том, что привёл в команду крысу.

Ко мнению Упыря, как к мнению старшего товарища, прислушался и Колян. По-другому, в принципе, быть-то не могло. Что касается Нагваля, то он никак не отреагировал на меня и мою вину в случившемся. Он вообще ни на что с того момента не реагировал.

У Тоналя с Нагвалем была ужасно тесная, почти кармическая связь между друг другом. Прочнее родственной и кровной. И после того, как погиб один, хоть и не физически, но внутренне, погиб и другой.

Нагваль перестал участвовать в поединках. И без того неразговорчивый, с того момента и вовсе перестал произносить любые звуки. В общем, жизнь Нагваля больше не напоминала жизнь, как бы это абсурдно не звучало.

Вот такие дела…

Драться в подпольных турнирах продолжил уже от своего имени. Всё-таки, я заработал себе довольно серьёзный авторитет. «Угнетателя» отныне знали многие в этой среде. Поэтому больше не возникало никаких проблем в том, чтобы попадать на подобные мероприятия.

Что касается Игожина, то о нём больше не было никаких вестей. Правоохранители очень быстро, как я и предполагал, покинули территорию школы, и больше сюда не заявлялись. У них сошлись все улики и показания, и молодого учителя отправили в тюрьму.

Впрочем, чего я всё о прошлом? Сейчас меня ждало знаменательное событие. Выпускной, на котором не будет присутствовать главный член троицы. Потому что Костяна уже как полтора месяца перевели в другую школу. Наверное, он настоял на этом сам, так как больше не хотел со мной пересекаться.

Конфликт между нами был, наконец, исчерпан, и все точки над «И» расставлены. Хоть и такой колоссальной ценой, тем не менее, это не могло не радовать.

С этого момента я больше не мог погрязать в школьных конфликтах, тянущихся ещё из жизни реципиента, отныне мне должно выходить на совершенно иной уровень.

Но, для начала, закрою ещё один Гештальт. А именно, проявлю сегодня напористость по отношению к Елизавете Михайловне и закончу то, что начал ещё в месяце апреле. Ведь она, даже несмотря на то, что Костяна перевели в другое место, должна присутствовать на выпускном.

Глава 9

И хоть Серёга, формально, не оспаривал решение Коловрата Упыря по поводу той ситуации, тем не менее, в тайне, иногда встречался со мной.

Сегодняшний день, как раз-таки, был из таких. Перед торжественным мероприятием в школе, которое начиналось через два часа, решили посидеть с Серёгой в местном баре под названием «Пивной барон». Место выбирал он, потому что в пиве я ничего не смыслил, а планы были именно такие, чтобы испробовать древнейшего напитка.

Когда подошёл к бару, то меня уже ждали. Серёга, переминаясь с ноги на ногу, точно не от холода (так как жара стояла чуть ли не тридцатиградусная), стоял возле входа и оглядывался по сторонам.

Пытался подкрасться незаметно, дабы напугать друга, но у меня не вышло. Амбал, как я только ступил на его сторону улицы, обнаружил меня. Обнаружил, и, быстро переставляя увесистые ноги, ринулся ко мне.

— Саня-я! — Почти как ребёнок, радовался он.

К слову, когда мы с ним наедине, он ведёт себя совершенно иначе. Более расслабленно и живо, что ли. В те времена же, когда вместе состояли в Организации, Серёга действовал и говорил по-другому. Наверное, обязывало положение.

— Серё-ё-га! — Подыгрывал я, подбегая к нему.

— Ну ты, блин, не пунктуальный! — Добродушно скалился друг. — Знаешь, если у меня по плану распитие пивка, то я не могу долго терпеть…

Мы вошли внутрь «Пивного барона». И так как солнце сейчас светило дневное, то и людей здесь было всего ничего. Только неработающие забулдыги, либо мужики на пенсии.

Серёга, как завсегдатай этого, и многих других подобных мест, сразу же выбрал самый достойный столик. Тот, возле которого на стене приятным холодком обдувал кондиционер. Мы устроились поудобнее, выставив вспотевшие лбы перед остужающим потоком.

— Ну и шпарит сегодня… — Посетовал я.

— Как в баньке-парилке… — Подтвердил Серёга. — Может, бахнем горилки?

— С ума сошёл… — Не улавливая юмора из-за жары, отвечал я.

Через минуту к нам подошла измученная за несколько часов работы официантка. Лицо её имело слабовыраженные азиатские очертания, на лоб спадала влажная чёлка. Казалось, что мы ей совершенно не важны, и единственное, что её беспокоит — это не упасть в обморок.

— Нам два крафтовых пива по литру, какие-нибудь снеки и сырный соус. — Проговорил Серёга.

Девушка трясущейся рукой записала в маленький блокнотик наш заказ, и, даже не повторив его вслух, ушла в сторону кухни.

— Как тебе? — Шаловливо подмигивал Серёга. — Ты по азиаточкам, ну… того?

— Да не. — Махнул я рукой. — Ты чего. Какая она азиаточка? Почти идеальная славянская внешность. Не сказать, что арийская, но…

— А глаза-то, глаза! — Настаивал светловолосый бабник. — Что в азиатке главное? Это её раскосые глазёшки. А тут — имеются!

— Если так судить, то и ты, Серёга, тот ещё азиат. Ну, вдул бы сам себе, а?

— Ай, ты…! — Расстроился Серёга. — Второй раз предлагать не буду. Теперь она точно моя.

— Так, мы сюда пиво пришли пить, или…

— О! Санёк! — Мастерски перевёл тему Серёга. — Так ты неплохо так подкачался с нашей последней встречи. Признавайся, химией промышляешь?

И хотя из-за того, что я вижу своё тело каждый день, то особых изменений не заметил, но вот остальные уже не в первый раз говорят, что я поднабрал мышц.

Наверное, даже и не врут. Ведь я, как минимум, нехило так спрогрессировал в количестве принимаемых весов и их повторений. Да, забыл сказать, я ведь в тренажёрный зал, что неподалёку от дома, хожу. Там и развиваюсь потихоньку. От груди спокойно семьдесят килограмм на десять раз делаю, а в приседе почти до сотни дошёл.

— Нет, Серёга… — Отвечал я. — В отличие от тебя, амбал перекаченный, я кроме чистого протеина, ничего не употребляю.

— Э! — Наигранно возмутился Серёга. — Я тоже не употребляю… — Лукаво оправдывался он. Скорее всего, бросил это дело не так давно.

— Слушай! — Вспомнил я про одну очень интересную, и давно интересующую меня вещь. — А каким образом ты в тот раз сумел разглядеть использование моего Дара?

Серёга посмотрел на меня как на дурака, и прямо из его кисти вылезла гладкая железная палка.

— Не заметил, что силы у нас похожи? Ну, у тебя, конечно, покруче будет… — Вздохнул он. — Но, тем не менее, в защитных покрытиях и прочих вывертах, которые можно делать с помощью твёрдых материалов, я кое-что, да смыслю. — Швырнул палку в стену, но не успела он до туда долететь, как растворилась прямо в воздухе.

— Хех. Поэтому ты и настоял на моём приглашении? — Улыбался я. — Увидел родственный Дар, и решил познакомиться? Я ведь, вроде, не азиаточка…

Но Серёга никак не воспринял мою шутку, потому что о чём-то удручённо задумался. Через полминуты прервал молчание.

— Эх, Саня… как же хреново, что так всё получилось! — Он взял с подставки зубочистку с мятным зелёным концом, и, распаковав её от целлофана, начал крутить меж пальцев.

— Да я и сам не рад, Серёг… — Честно отвечал я. — Кто б знал, что оно так.

— И Тоналя жалко, и Нагваля, о котором уже с неделю ни слуху, ни духу, и то, что Коловрат такой категоричный. Он ведь не понимает, что своим «волевым» — Серёга левой рукой показал знак кавычек. — …решением не спасает Организацию, а лишает её ещё одного хорошего человека. Надо бы всем вместе… а получается, что порознь! Как я не знаю кто. И хотя мы никогда не позиционировались как братство, что даже из названия понятно. Тем не менее… Ну это ведь не дело? — Вопросительно посмотрел он на стену и развёл руками.

— Не дело, конечно. — Согласился я.

— Решил всё на тебя свесить, но ведь позабыл, как он в разговоре со мной несколько раз настаивал на том, что мы обязательно должны поучаствовать. Говорит, мол, у меня с этими Немыми давние тёрки. И тут такой удачный случай подвернулся. Для мести. Мы ведь могли… да и плевать на эту репутацию! Послать их к чёртовой бабушке. Ну, да, стали бы слухи разные ходить. А теперь… разве то, что произошло, не серьёзнее каких-то долбаных слухов? Ах, Упырь! Ты хоть и не совсем аристократом себя считаешь, но из-за мифической чести готов жопу рвать. Эх…! — Сокрушался Серёга. Выставил перед собой зубочистку и через секунду вместо неё появилась иголка. Тонкая и острая, она поблёскивала на солнце.

— А Колян чего?

— А чего Колян? Всё так же. Он ведь малец совсем, Коловрата больше, чем отца собственного уважает. Куда он, туда и Колян. — Серёга начал медленно вводить металлическую зубочистку себе в палец, спустя время в котором она полностью растворилась. — Благо хоть Стас благоразумным оказался! Хотя и, впрочем, я в нём не сомневался. Он хоть и дурачится на постоянной основе, но парень-то в целом толковый, понимающий.

— А как он, кстати?

— Шутить меньше стал. — Коротко ответил Серёга.

— А чего дальше с Организацией, думаешь, будет…?

— Ох, Саня. Не знаю… — Вздохнул Серёга. — Коловрат совсем чудит. Мне даже кажется, что он что-то нечистое задумал. Ай, не важно…!

Мы ещё с минуту посидели молча, а после вернулась приглянувшаяся Серёге девушка. Он, завидев цель, тут же растаял и вышел из транса. Наверное, хотел заглушить неприятные воспоминания новыми эмоциями.

Когда темноволосая официантка начала переставлять с подноса здоровенные кружки, Серёга подорвался с места, как ужаленный, и начал ей помогать.

— Не стоит… это же моя работа… — Еле слышно бубнила девушка. Тем не менее, по лицу её было явственно видно, что она рада помощи, потому что силы неумолимо продолжали покидать её хрупкое тельце.

— Ну чего вы. Такой шикарной особе никогда не жалко помочь. — Довольно топорно подкатывал Серёга.

Официантка, не имея физических возможностей сопротивляться эмоциям, смущённо улыбнулась. Когда выставила на стол последний заказ — кетчуп в небольшой белой посудине, и собралась уходить, Серёга перекрыл ей путь.

— Девушка, милая… постойте здесь хотя бы минуту. Под кондиционером. Вам ведь жарко, я вижу. А так, хотя бы, охладитесь.

— Извините, мне нужно работать… — Из последних сил упорствовала официантка.

— Хм… — Почесал затылок Серёга. — А вы, собственно, работой и занимаетесь! — Он присел обратно на стул и взял в руки меню. — Нам, пожалуйста… — Продолжил лишь спустя пятнадцать секунд. — … два пирожка с сосисками. — Ещё пятнадцать. — Нет, четыре пирожка с сосисками! — Ещё тридцать. — И бутылку негазированной. Всё!

Девушка, посмотрев блаженным лицом на Серёгу, и даже не записав ничего в блокнот, отправилась на кухню.

— Видал, как надо…! — Хвалился Серёга. — Раз-раз-раз. И азиаточка уже почти моя. Вот оно как, Михалыч, вот оно как!

— По-моему, ты делишь шкуру неубитого медведя…

— Ничего… всё успеется! И шкура, и убийство…

Через несколько минут официантка вернулась к нашему столику, выставила на него тарелку с сосисками и кружку воды. Когда уходила обратно, бросила напоследок «спасибо», и скрылась из виду.

— Во, видал! «Спасибо» сказала. Азиаточка моя! — Потирал руки Серёга, готовясь поглотить жирненькие сосиски в тесте.

Спустя минуту, когда ничего съестного на столе, кроме снеков, не осталось, Серёга вдруг спросил:

— А ты же школу закончил уже, да?

— Да, и сегодня выпускной как раз.

— Ого! — За один глоток выхлебав треть кружки с пивом, произнёс Серёга, удивившись то ли этому, то ли моему выпускному.

— И чего дальше планируешь делать?

— Поступать нужно. Да не в какую-нибудь шарагу задрипанную, а в престижную академию.

— А в каком городе?

— Ну, а где у нас самые лучшие учебные заведения?

Серёга отхлебнул ещё пива, и, посмотрев в сторону включённого, но вещающего без звука, телевизора, произнёс:

— В Азграде.

Теперь пива отпил и я.

— Где? В Асгарде? Ты типа намекаешь на то, что мне пора к богам отправиться? — Не понимал я.

— Ты чё, Сань? Ты вообще телевизор-то смотришь, не?

— Эм… — Задумался я. О глобальных вещах, происходящих в мире в последнее время, я и правда плохо был осведомлён.

— То есть, ты хочешь сказать, что пропустил мимо ушей информацию о том, что столицу из Петербурга в Азград переносят?

Я хрустнул снеком и запил это дело пивом.

Нет. Конечно, какие-то отголоски до меня доходили. Ева, кажется, обмолвилась разок другой. Вот только… я, почему-то, не воспринимал всерьёз эту информацию. Наверное, принимал её за очередную утку.

— Да как-то…

— У-у-у. Саня… Я, конечно, понимаю, информационная гигиена, и всё такое… но о судьбе собственной страны не знать, это как-то кощунственно!

— Так. Подожди-подожди. — Подключился я к теме. — Хорошо, то есть, Петербург отныне не столица империи, а столица — Асг… Азград? А что за название странное?

— Ну, соединили два слова: «Азия» и «Город». Получился Азград. Он ведь глубоко в азиатской части материка находится. Поближе к границе с… — Серёга икнул. — И, кстати, всего в пятидесяти километрах от нашего города. Прикинь?

— А когда его построить успели?

— Судя по слухам, ещё лет пятнадцать назад начали, но только сейчас закончили.

— Ух… — Выпив пива, потряс я головой. — Интересненько… и, значит, учебные заведения тоже там имеются?

— Так ещё какие, Саня! Я ведь к чему про это разговор завёл? Вот. — Серёга кивнул в сторону телевизора. — Недавно сообщили, что в Азграде открывается самая передовая Академия страны. Что-то типа Царскосельского лицея номер два. То есть, он при дворе императора будет находиться. До жути элитное место. Там тебе и стипендию ого-го запулят, и Дар твой, и без того продвинутый, ещё больше прокачают. Ну и… девчонки там, я думаю, тоже отменные будут. Смекаешь?

— Смекаю… — Машинально ответил я, а сам в этот момент прикидывал все перспективы.

И правда, поступление в эту академию будет намного более выгодным вариантом, чем поступление во что-то Питерское. Как минимум потому, что не придётся лететь туеву хучу километров на самолёте, и не понятно каким макаром перевозить туда же и Еву с Татьяной. Да и… вдруг сестра поступила бы во что-нибудь местное? Что тогда, бросать их здесь одних? Не дело ведь.

А вариант с Азградовской академией выглядел просто максимально удачным. Да, и слегка роялистым в моей ситуации, но… я ведь не дурак, чтобы отказываться от подарков судьбы? Думаю, Бог не так глуп, раз предоставляет мне такой шанс…

— Чего думаешь? — Спрашивал Серёга.

— Думаю, Серёга, что ты просто гений! — В один глоток допил я оставшееся пиво и припечатал липкую кружку к скатерти. — Так я и поступлю. Буду пробиваться в азградскую академию. И пробьюсь! Вот увидишь, здоровяк.

— Хех. — Допил пиво и Серёга. — Вот это уже по-нашему!

Серёга достал из кармана ручку, которая не понятно что делала у него с собой, взял салфетку, и написал на ней следующее: «Если хочешь остудиться после работы, то вот мой номер — ****. Звони. Жду. Твой ходячий кондиционер».

Серёга условился проводить меня до школы, и пока мы шли с ним по поцелованным солнцем улицам, я размышлял над тем, что мне предстоит. А предстояло следующее.

Во-первых, оставалось скопить ещё целых два миллиона для погашения долга. Да, первую треть я сколотил достаточно быстро. Ибо все последние полтора месяца только и делал, что карал на подпольных поединках всяческих противников. И так как не было никакой необходимости делить полученное между командой, то все выигрыши оставались в моём кармане. Попотеть мне пришлось знатно, конечно, но это того стоило. Ещё в таком же темпе отпахать бо́льшую часть лета, и одной проблемой, связанной с долгом, станет меньше.

Во-вторых, теперь довольно конкретно оформилась и цель, связанная с дальнейшим поступлением. Азградская академия, казалось, была создана персонально для меня. И если я туда не поступлю, то это станет самым великим провалом за все мои жизни. Но такого варианта развития событий я ни за что не допущу. Даже стану готовиться ко вступительным, несмотря на мои и без того отличные знания.

А в-третьих… а в-третьих, мы с Серёгой, тем временем, уже подошли к школе. Внутри которой меня ждала цель масштабом поменьше, но, тем не менее, от этого не менее желанная. Хотя сейчас даже более…

— Ладно, Серёга, бывай! — Пожал я руку белобрысому здоровяку. — Ещё увидимся. И передавай пацанам, что я их всех очень люблю. Даже по шуточкам Стаса скучаю… Пусть не обижаются, если что. Пруткова жизнь похлеще нашего наказала. Так что… справедливость в этом мире есть. А по поводу справедливости по отношению к Костяну… сегодня я попытаюсь добить её до конца.

— Долбить? Кого долбить? — Не расслышал Серёга.

— Ай, не важно! — Я просмеялся. — Оговорочка по фрейду, знамение хорошее…

— Ох, ладно… — Схватился за хмельную голову Серёга. — Грузишь ты меня чего-то… Давай, до встречи.

И белобрысый здоровяк завернул за угол школы, да скрылся из виду. Но, почти в ту же секунду оттуда выплыла она. Елизавета Михайловна Разумовская.

От её очередного сексуального наряда перехватило дух, и что-то сжалось в нижней части тела. Я совершенно точно понял, что без желаемого отсюда не уйду.

Так как с Кирой Лавлинской с того раза больше не виделся, из-за того, что она куда-то уезжала на две недели, да и я был постоянно занят на поединках, то свой юношеский пар так ни с кем и не выпустил…

Мало того, что с Кирой ни-ни, так я и с той белобрысенькой, что судила мой бой с рыжим, так и не встретился! Елена Аракчеева оказалась и правда ужасной скромницей. И, пока что, дальше переписок у нас с ней не заходило. Но, подвижки в этом деле, всё-таки, происходили, и я ощущал по интонациям в её сообщениях, что девушка уже почти готова сходить со мной на свидание. Так что планы на неё всё ещё в силе. Но не сегодня. Потому что сегодня…

— Здравствуйте, Елизавета Михайловна…! — Неожиданно появился я перед женщиной. С ней я тоже виделся впервые за последние полтора месяца. Ибо она долго таскалась с Костяном по больницам, из-за его черепно-мозговой травмы, и не находила времени заявиться в школу. Да и документами по его переводу занималась. Но сейчас, наконец, прекрасная Елизавета Михайловна стояла передо мной, и с неприкрытым вожделением пялилась на проступающую грудную клетку из-под моей белой рубашки.

— Александр, а вы подкачались… — Облизываясь, произнесла Разумовская.

Глава 10

Пятиклассник Алёша, которого на последний звонок пригласили только потому, что в выпускном классе учится его сестра, сейчас блуждал по коридорам школы.

Что же так беспокоит Алёшу, почему он не может найти себе место, держится за живот и судорожно пытается сохранять спокойствие?

Всё дело в просроченном йогурте, который он, не удержался, и съел перед выходом из дома. Йогурт этот был куплен сестрой, а значит, его чудодейственный эффект предназначался именно для неё. Но Алёша, так выходит, её спас. Избавил от позора, который мог произойти во время произнесения торжественной речи перед всей школой.

Маленький герой без проблем устроился бы и на втором этаже, вот только… завхоз школы, безответственный человек, не снабдил эту уборную бумагой. Да и ничем, собственно, не снабдил.

Поэтому Алёша, зайдя в туалет на втором этаже и удостоверившись, что ловить тут нечего, отправился на третий. Но и на третьем, что же за напасть такая, ситуация обстояла идентичным образом.

Алёша, в пылу своей младшеклассной юности, как-то уже забредал в конец коридора четвёртого этажа. И опыт этот был, мягко говоря, не из самых благоприятных.

Мало того, что четвёртый этаж — это территория старшеклассников, так ещё и большинство самых злобных учителей обитает именно здесь.

В тот раз Алёшу сюда завели друзья. Как только группа школьников наткнулась на учительницу биологии, что мыла в раковине свою блузку, при этом стоя в одном бюстгальтере, они тут же разбежались в страхе.

С того дня в душе у Алёши поселился почти хтонический страх перед всем, что связано со взрослыми тётеньками и их интимными вещами. Его настолько потрясло увиденное, что во сне ещё несколько дней приходили ожившие дамские лифчики.

Но сейчас с этим страхом было необходимо что-то делать. Другого выхода не оставалось от слова совсем. Алёшу прихватило настолько, что пройти лишние десять метров казалось почти невозможным. А он уже взобрался на четвёртый этаж и для попадания в уборную оставалось преодолеть всего ничего. В ней то точно должна быть туалетная бумага, учителя ведь хорошо заботятся о личной гигиене.

И вот, когда до заветной комнаты остаётся всего несколько метров, Алёша слышит неистовые женские стоны. Поначалу он принял их за работающий неподалёку телевизор, на котором включили программу «В мире животных». Казалось, будто крупным планом и с выкрученным на всю катушку звуком показывали процесс появления на свет детёныша выдры.

Когда Алёша подошёл ближе, он понял, что никакая это не выдра, да и телевизора в туалете быть не может. А пронзительно интонировала как минимум взрослая женщина.

Не понятно что, то ли любопытство, то ли осознание безвыходности ситуации заставило Алёшу открыть туалетную дверь, но он это сделал.

Его незрелому взору предстало такое, что по впечатлениям раз в десять превышает учительницу биологии и её бюстгальтер. Судя по всему, после этого дня, одними лишь неприятными сновидениями не обойдётся. Возможно, Алёшу в будущем ждут походы к психологу и медитативные практики для избавления от детской травмы.

Что же такого увидел маленький, и желавший всего лишь воспользоваться уборной, мальчик?

Сексуально одетая (или раздетая?) женщина сидела на платформе с раковинами, и, мёртвой хваткой вцепившись в керамические выступы, судорожно дрожа и извиваясь, как быстрые качели, перемещалась вперёд-назад. Вперёд-назад. Вперёд-назад.

Прилипнув к ней, и заставляя совершать те самые движения, рядом стоял темноволосый парень.

В один момент, когда женщина достигла пика и голос её усилился до самых высоких нот, она, нечаянно схватившись за кран, вырвала его из раковины. Из образовавшейся дыры хлынул поток воды, который тут же достиг Алёшу. Впрочем, он и без того был уже не совсем сух.

— Упс… — Произнесла женщина и спрыгнула на пол.

* * *

Всю работу я проделал ещё полтора месяца назад. Неприступная, на первый взгляд, крепость, была взята, и, хотя я слезал с неё, но лестницу, всё-таки, оставить не забыл. Поэтому, встретившись с Елизаветой Михайловной возле школы, явственно понял, что дело остаётся за малым.

По началу, конечно, мы прошли с ней в актовый зал, дабы посмотреть на нелепые и никому ненужные выступления выпускающихся школьников. От дурацкой самодеятельности я отказался изначально, поэтому не было необходимости сейчас из-за этого терять время на сцене.

Как только я пронаблюдал за выступлением Миши, который перед всей школой подкидывал вверх мятные пряники, и ловил их ртом, то сразу покинул зал. Дабы не вызывать никаких подозрений, попросил Елизавету Михайловну проследовать за мной лишь через несколько минут.

Пока ждал её в коридоре, думал о том, что происходит с моими силами. А происходило с ними именно то, чего я так боялся. Мне становилось мало.

То, что говорил в своё время Игожин, оказалось правдой. И хотя я не высасывал все жизненные силы из беззащитных тёток, тем не менее, со мной творилось что-то похожее. Так как я очень часто в последнее время дерусь в подпольных турнирах, а, следовательно, и питаюсь энергией своих противников через эмоции, то этой энергии с каждым разом требуется всё больше и больше.

Мой сосуд как будто бы быстрее опорожняется, ему уже не хватает того, чего хватало раньше. От этого усиливается и мой голод. Ощущения, испытываемые при этом, довольно трудно поддаются описанию.

Словно бы где-то в сосуде образовалась небольшая дыра, через которую утекает определённое количество полученной энергии.

И ещё. Из-за того, что в драках получаю в основном негативную энергию, то и сам напитываюсь этим негативом. Я хоть и не стал злым, но каким-то более резким, вспыльчивым.

В общем, что-то определённо шло не так. Я хоть и не быстро, но отчётливо это осознавая, двигался в неправильном, губительном направлении. И как исправлять это — совершенно не понятно.

Придурок Игожин, даже если я до него и доберусь, не сообщит мне ничего интересного по поводу наших с ним сил. На то он и придурок. А что касается того самого, секретного «третьего попаданца», о котором он мне так и не успел рассказать — с ним тоже не удавалось встретиться.

Хотя очень часто и казалось, что я был близок. Но, по итогу, ничего не происходило…

Встреча с Игожиным имела смысл только в этом плане. Вдруг, его сведения о «третьем» как-то смогли бы мне помочь. Но… и это далеко не точно.

Тем временем отворилась дверь, ведущая в актовый зал, и сначала на меня вылилось гнусавое завывание школьников, а потом показалась и Елизавета Михайловна. Она поднесла ладонь к горлу, тем самым показывая, где у неё всё это сидит, и затворила гибельное пространство.

Увидев меня, повеселела в лице и пошла навстречу.

— Где? — Задал я простой и конкретный вопрос.

— На четвёртом этаже, где в последний месяц только уборщица появляется, есть один туалет…

— Понял. Не продолжай.

После этих слов спустя минуту мы уже стояли в относительно цивильном для такой школы туалете и целовались.

Это был мой первый близкий контакт с женщиной в этом теле. Первый, и один из самых удачных, учитывая опыт всей предыдущей жизни в теле Антона Боголюбского. Но, как обычно, я не стал бы останавливаться на этом моменте, если бы он ограничивался только сексуальным удовлетворением. Нет.

Дело обстояло следующим образом.

Во время близости с Елизаветой Михайловной я явственно чувствовал, как не чувствовал это даже во время контактов с противниками во время битв, то, как у нас с ней происходит некое единение. И это я не про розовую сопливую ерунду. Ведь когда ты занимаешься с человеком любовью, ты словно испытываешь с ним одни эмоции, подвергаешься общему настроению.

И благодаря этому я ощущал, как могу использовать её энергию как свою, а также передавать собственную! Вот это новость.

Когда Елизавета Михайловна почти что дошла до конечного пункта, то я не смог удержаться, и каким-то образом передал ей на мгновение свою силу. Так она силой тут же воспользовалась, да кран из раковины вырвала.

А тут ещё и какой-то мелкий пацан вдруг нарисовался, да стал глазеть. А по штанам у него, видимо, от шока, что-то… ай, не важно! Он тут же убежал и больше никогда в жизни я его не видел. Только запах после себя оставил.

— Это, это… — Как заворожённая, твердила Елизавета Михайловна, затыкая фонтанирующую дыру своими трусиками. К слову, на этот раз не розовыми, а светло-голубыми.

Я, вроде бы, починил кран. По крайней мере, из него больше плотной струёй не лилась вода. А Елизавета Михайловна всё продолжала:

— Это-это… как же это…

— Да как? — Не выдержав, спросил я.

— Ох*ительно! — Вдруг вырвалось у женщины, и она даже закрыла рот от удивления.

Но я удивился ещё больше. Ведь услышать подобное из уст интеллигентной женщины, принадлежащей к аристократическому сословию… ладно, чего лукавить, я был просто счастлив такой оценкой моих способностей.

— Как ты… — Не понимала она. — Как ты достиг такого эффекта? — Елизавета Михайловна теребила в руках своё нижнее бельё, примерялась к нему, и всё боялась надевать из-за того, что оно мокрое.

— Ловкость рук и никакого мошенничества…! Ой, ну, точнее, не только рук…

— В меня как будто бы… как будто бы… короче, это сравнимо с катарсисом!

— Не спорю, я хорош… — Горделиво воздел подбородок к потолку, с которого капала попавшая на него вода.

Вдруг мне прилетело по затылку мокрыми трусами.

— Не зазнавайся, мальчик…

Ещё некоторое время полабзавшись в уборной, предварительно проверив пути отхода, покинули её. Когда, забыв про то, что нужно бы заходить в актовый зал с интервалом в несколько минут, вошли в него вместе, встретился взглядом с толстым Игорем.

Он сидел на самом последнем ряду, в окружении каких-то бабулек, совершенно одинок. Ни Андрюхи, ни, тем более, Костяна, рядом не было. Он посмотрел на меня каким-то извиняющимся взглядом, и я ответил ему тем же. Никакой обиды на троицу у меня не оставалось.

После того, как закончилась церемония вручения аттестатов и прочая ерунда, основная часть класса поехала дальше. Им предстояла какая-то скучная экскурсия, а потом пьяные посиделки в компании учителей в ресторане среднего класса. От всей этой ерунды, я, естественно, ещё давно отказался.

Подошёл к Татьяне, что сидела в ряду остальных, таких же, как и она, родителей выпускников, подал ей руку, и мы отправились домой. Вернее, домой отправился только я, потому что женщине было нужно заскочить и в другую школу. Ведь у Евы тоже намечалась такая же церемония в честь окончания школы, но на полтора часа позже, чем моя.

Собственно, придя домой и немного отдохнув, я отправился по делам. А какие у меня могут быть дела? Правильно… очередное подпольное дрочево. И хотя я не хотел им заниматься, выбора не оставалось. Мне нужны были деньги…

Как я уже говорил, на улице стояла погода, напоминающая что-то между раем и адом. Ну, то есть, — жарко, как в аду, но так, сука, красиво, что и не знаешь, что делать. Лето на заре своего появления — наичудеснейшее время в году.

Вся трава у дома в одуванчиках, деревья от переизбытка зелени, если зажмуриться, кажутся большими и пушистыми котиками. На молочном небе — ни тучки.

И тут, как только вышел из подъезда, откуда-то сверху в меня прилетела искристая молния.

Глава 11

Сомнений быть не могло. Ведь вероятность того, что в меня попадёт настоящая молния, низвергнутая с безоблачного неба — равна нулю. Это, очевидно, атаковал тот, кто имел в своём распоряжении специальный Дар.

— Упырь… — Злился я, лёжа под деревом и пытаясь встать. Молния очень нехило шандарахнула меня. Благо, хоть, прямого попадания не получилось. Реакция сработала что надо, и я успел уклониться. Тем не менее, врезавшись в стену, заряд силовой волной откинул меня на несколько метров.

Уши заложило, а в глазах появились блики. В голове — злость.

— Упырь, ты чё творишь! — Передо мной вырос ледяной столб, через миллисекунду в который вонзился новый заряд. Ледяные куски разлетелись по сторонам.

Бабки, что сидели на лавочке неподалёку, от увиденного разбежались по домам. Одинокий мальчонка, что стряпал незамысловатые фигурки в песочнице, тоже куда-то исчез.

А из окон, наоборот, начали выглядывать, как грибы после дождя, любопытные лица. Тоже, в основном, принадлежащие детям и старикам, потому что взрослые в такое время работают.

Не понимаю, на что надеялся Коловрат, нападая на меня прямо при свете дня, когда вокруг столько свидетелей. Да и… он серьёзно намеревался победить? Наивный амбал…

Как только Коловрат вскинул руки и в меня должна была прилететь новая порция электричества, за секунду до этого я залепил ледяной снежок прямо ему в глаз.

— Ай! — Вскрикнул он от неожиданности и чуть ли не вывалился из-за дерева, за которым прятался.

Довольно странное поведение для Упыря… вскрикивает, как салага, за деревом прячется. Это он вообще?

Я приглянулся к здоровяку, что нещадно тёр повреждённый глаз. Да, и хотя я не видел его уже полтора месяца, тем не менее, с уверенностью мог сказать, что это именно Коловрат Упырь. Русые волосы его отросли ещё сильнее, лицо покрылось щетиной, а внизу туловища виднелся хоть и крепкий, но, всё-таки, животик.

— С-с-у-у… — Мычал он.

Теперь мне стало совершенно ясно, в чём дело. Здоровяк напился. Я бы даже сказал — нажрался. Но, с чего бы это вдруг? Да и, он ведь всегда лютым трезвенником был, отвары какие-то народные пил. А тут…

— Ка! — Попытался запустить очередную молнию, но я схватил его за руку и приморозил кисть.

— А-а-а ты! Такой! Холодный! Как а-а-а-й-сберг в …

Обратил внимание на женщину со второго этажа, которая, взяв в руки телефон, что-то в нём тыкала. Скорее всего, намеревалась звонить в полицию.

— Всё нормально! — Чуть крикнул я, тем самым дав знак «стоп». — Это мой друг. Он просто перебрал немного.

Женщина убрала телефон, и, надеюсь, услышав это, так же сделали и все остальные.

— Какой я тебе д… ик…руг! — Пытался высвободиться Коловрат, но я морозил его всё сильнее. — Ты всего лишь… ай! — Когда лёд по телу Упыря распространился достаточно сильно, я почувствовал, как он испугался.

— Ладно-ладно…! — Сдался Упырь и перестал разжимать сцепленные руки. — Ты победил…! Ты победил, Са-ня!

Нужно было что-то предпринять, куда-то отвести набухавшегося Упыря, но я пока не понимал, куда. В собственную квартиру — ни за что. Эта махина там всё разнесёт и не постесняется. К Мише? — да как-то неприлично.

Похоже, оставалось только одно место. Мой тренировочный лес.

— Пойдём-ка, прогуляемся? — Сделал я Коловрату заманчивое предложение.

Он посмотрел на меня исподлобья, и, ничего не отвечая, всё-таки, сдвинулся с места. Я обогнал его, и повёл за собой.

Вслед выглядящему на тридцать пять волосатому мужику и подростку восемнадцати лет смотрели с недоумением. Оно и понятно, почему. Если бы люди знали, что мы идём в лес, на месте бы линчевали Упыря за педофилию…

И что мы будем там делать? Ну, как минимум, я узнаю, из-за чего это здоровяк так набубенился и для чего припёрся меня убивать. Нет, конечно, в общих чертах всё понятно. Это тянется еще с той сатисфакции, но, почему именно сейчас? Неужели случилось что-то ещё, или Упырь все полтора месяца зрел для этого поступка?

Когда до леса оставался всего какой-то километр, и людей на горизонте не было видно, я продолжил начатый ещё у подъезда разговор. Если то, конечно, можно назвать разговором…

— Ну и как это называется? — Тоном отца, который застал своего сына за шалостью, спрашивал я.

— Это… ик! Это я тебя, вроде как… получается… убивать пришёл, Саня…

— Убивать, значит? — Приподнял правую бровь и поглядел на сгорбившегося здоровяка снизу-вверх. — Интересно… и за что же?

— За… всё хорошее! — Придуривался Упырь.

— Упырь, не будь Упырём, а? Давай, не юли…

— Да как ты со мн…

— Давай-давай.

— Ладно… ну… не, Саня. Без бутылки тут не разберёшься. — Он достал из широкого кармана джинсов флягу с неизвестным содержимым. Судя по всему, там было что-то крепкое. Другое бы такую махину и не взяло. Хотя, он ведь мог и перед этим что-то накатить…

— Может, не надо? — Высказал я довольно правильное, на мой взгляд, предположение.

— Тогда точно ничё не скажу. — Голосом обиженного ребёнка произнёс Коловрат. Он отвинтил крыжечку от фляги, и резко вздёрнув голову кверху, начал звучно из неё глыкать. Когда закончил, занюхнул свою вспотевшую руку, издал звук наслаждения, улыбнулся, и тут же повеселел. — Вот! Теперь…ик! Можно и…к разговорам переходить.

Но после такого тяга к разговорам как-то поубавилась. Потому что я явственно начал ощущать запах перегара, исходящего изо рта Упыря.

Кажется, теперь начинаю понимать, почему Коловрат всегда воздерживался от алкогольных напитков… Слаб он в этом плане. Зелёный змий его не щадит.

Наконец, мы взошли на тропинку, что пролегала меж деревьев и вела к уединённому полю.

— Понимаешь, Саня… — Начал Упырь.

— Понимаю.

— После случившегося я ведь только об одном думал… — Переключившись на серьёзный тон, и больше, как минимум, не икая, говорил Коловрат. — Как бы прибить к чёртовой матери того выродка. В прямом смысле… убить…

— А кого именно? — Уточнял я.

— Ну… того самого, кто и сломал хребет Тоналю… магу земляному… чтоб ублюдка в его любимой субстанции и похоронили!

— И как, убил?

— Нет, Саня… я не смог, я испугался! Ну, чего ты так на меня смотришь?! Да, испугался! Но не за себя даже… а за то, что только хуже могу сделать. Эти… чёрт бы их еб*л, Немые Охотники, не такие простые ребята. Ты и сам это знаешь… Они ведь нас… вроде как… в честном бою опрокинули. А я бы с улицы пришёл и попытался… такое бы мне точно не простили. Да и нам всем не простили…!

В принципе, Упырь мыслил довольно логично. Если бы он попытался убить одного из Немых Охотников, без какого бы то ни было на это основания, то ему бы это с рук не сошло уж точно.

— И что потом?

— Ну… когда я понял, что с земляным не буду ничего делать, в голову пришла другая мысль. И, надо сказать, наверное, даже более правильная, чем первая.

— Наказать предателя? — Догадался я.

— Да, Саня… старого ублюдка. Эту мразь, что вместо того, чтобы защищать наших пацанов… помогла врагам! — Упырь не выдержал и стукнул кулаком по дереву, мимо которого мы проходили. От удара дерево затрещало, и по нему пробежала электрическая дуга. Когда отошли на несколько метров, оно свалилось.

— И я уже даже решился на это. Но… но когда заявился к нему в больницу. — Коловрат стал смотреть на солнце, и не хотел говорить, что было после.

— И что в больнице? — Спрашивал я, так как хотелось поскорее узнать.

— Да не «в», а возле! Хотя… скорее всего, и внутри тоже были.

— Кто был-то…?!

— Да Немые Охотники, кто! Стерегли прямо возле входа, представляешь?

— Кхм… — Задумался я. — Кажется, догадываюсь, для чего.

— То то и оно, Саня… теперь и этот старый иуда, оказывается, часть Немых Выродков. А значит и его трогать отныне запрещено.

Вот же… слов нет! Одни маты остались. Прутков после всего случившегося ещё и к Немым Охотникам примкнул. Вот понесло-то мужика… хотя и, в принципе, ничего удивительного в этом нет.

— А когда ты его навещал? — Спрашивал я у Упыря, что сейчас пинал своей слоновьей ногой беззащитную травинку.

— Да вот сегодня утром. — Признался он нехотя.

— А… понятно. Значит, не удалось с главным виновником, потом не удалось с второстепенным, и ты решил хотя бы со мной расправиться? Я правильно угадал?

Полуминутное молчание Коловрата послужило мне ответом.

— Сложно это всё, Саня… внутри такое чувство неприятное засело. Свербит ужасно. Вот уже полтора месяца как. Свербит и свербит. И кажется, что если вот… и сразу пройдёт. А как представлю, что покончу с этим. А комок не пропадает… что делать — не знаю… Вот и на тебя сдуру напал. У меня и в мыслях-то такого не было никогда. А сегодня как-то… переборщил я, в общем! — Упырь присел на корточки и сорвал душистую травинку. — И кажется только сейчас до меня дошло. Что виноват во всей этой херне — я! И пока с собой вопросы не разрешу, ничего не рассосётся…

— Слушай, — присел я рядом с Упырём, — А может, вообще никого не нужно винить? Я в том смысле, что так судьба сложилась. Боженька так распорядился, если угодно. Никто не виноват. Отпусти эту ситуацию, и забей. Лучше уже не сделать, можно только хуже. — Встал обратно. — Могу, конечно, ещё кучу сладких банальностей тебе наговорить, но, ничего не поделаешь. Так оно и есть, Коловрат. Так оно и есть…

— Посмотрим, Саня. Получится ли… — Как-то угрюмо, но в тот момент мне показалось, что с небольшим проблеском надежды, ответил Упырь.

Я отошёл на несколько метров, создал мягкий снежок, и запулил его прямо в лохматую голову.

— Эй! — Возмутился Коловрат и тоже поднялся на ноги.

— Чё мы с тобой как две девки сопливые, а? Ну ка давай, как мужики разберёмся. На снежках! Или зассал, Упырь Упырьевич?

— Да что бы я, и зассал? Ты вообще понимаешь, кому такое говоришь, Александр…как там тебя…?

— Для остальных Новиков, а для тебя — Снежный Господин.

— Ну всё, человек ты жёлто-снежный, создавай мне мою партию снарядов, и тебе… — Он поднёс большой палец к горлу и провёл им по волосистой поверхности. — … п*здец…

Мы ещё некоторое время подурачились с Коловратом Упырём, он протрезвел, да и вроде бы успокоился. По крайней мере, на сегодняшний момент.

И всё же в том, что он избавится от своего «комка» в ближайшее время, я довольно сильно сомневаюсь.

Тем не менее, он даже предложил мне опять присоединиться к Организации. И, понятное дело, я отказался. Потому что мне больше незачем было членство в их клубе. Имя я себе уже сделал, проход в любые места мне обеспечен, а делить полученные деньги — будет совершенно лишним и только затормозит меня.

Я не дал Упырю никакого ответа, дабы не огорчать его еще сильнее, и просто отшутился на этот счёт.

Но, несмотря на то, что я больше никогда не стану членом Организации, то это не значит, что нужно переставать любое общение что с Серёгой, что со Стасом, что с Упырём.

После довольно необычной встречи с Коловратом, я, как и планировал, поплёлся на очередной турнир. Посмотрел по картам, где останавливается ближайший автобус, добрёл до остановки и сел на старенький четырнадцатый.

Конечно, финансы мои не поют романсы, и позволяют разъезжать по всему городу на такси. Но, тратить деньги на то, на что их далеко не обязательно тратить, решил, что не буду. Ведь так намного быстрее скоплю оставшиеся два миллиона. Хотя и, что касается трат на Еву с Татьяной, то тут я не особо скуплюсь… хотя и стараюсь. Получается плохо.

Когда чёрт его знает в какой раз смотрел из окна автобуса, то в такой же чёрт его знает какой раз думал о чём-то важном. О том, что Коловрат сообщил мне при расставании по поводу татуировок у Немых Охотников.

Я ведь как-то хотел поискать информацию по ним в интернете. И поискал. Но ничегошеньки не нашёл. Вот прямо пустота. А это о-о-о-чень странно! Ведь Немые Охотники ужасно популярная в узких кругах организация. И чтобы вот ничего об их главном символе не было? Попахивает, если честно, какой-то особой магией. А не связанна ли она с…

Ну так вот! А Коловрат кое-что знает об этом символе. И хотя эта информация максимально ничтожна, но, это уже хоть что-то! Упырь сказал мне, что корнями (не понятно, правда, какими именно) он уходит к неведомым японским ритуалам. Вот и всё, что мне удалось узнать.

Единственный вывод, который можно состряпать из этой информации — копать нужно в сторону японцев. Мне даже вдруг стало казаться, что за всеми тайнами вселенной стоят японцы. Долбаные большеглазые буряты. Я ещё добьюсь от вас того, что меня интересует. Даже если для этого придётся смотреть ваши затянутые тайтлы…

Я вышел из автобуса, и в очередной раз побрёл драться за деньги. И хотя это довольно сильно надоело, так как обесценивало мои способности, сводя их до скучного ремесла, тем не менее, другого выбора не оставалось. Чтобы хоть как-то подбодрить себя, стал думать о предстоящем свидании со светленькой Еленой. Ведь оно должно было состояться уже завтра.

Глава 12

Солнце сегодня, от чего-то, казалось белым. Что довольно странно, мы ведь не в пустыне. На вечер у меня было назначено свидание со светленькой Еленой. С девушкой аристократкой, которая была послана мне судьбой во время битвы с рыжим.

Я целых полтора месяца уламывал её! Мастерски продумывал каждое сообщение, что ей отсылал, подбирался всё ближе и ближе, втирался в доверие к скромной, но очень эрудированной девушке.

Наверное, должен возникнуть резонный вопрос — «Нах*я?»

И несмотря на то, что я знаю ответы на многие вопросы, я, всё-таки, не Галилео. И на этот конкретного не имею. Вот просто хочется так, и всё. Привлекла она меня чем-то. Елена, со страшной фамилией — Аракчеева.

И как подобает настоящей аристократке, она пригласила меня… ой, вернее, я пригласил! Я ведь мужчина-самец-доминатор? Да. Так вот, условились встретиться с ней, конечно же, в театре…

До банальности аристократично. И хотя я не то что бы особо любил подобные места, но… по-другому бы она точно не согласилась.

От чего Аракчеева так осторожничала и не решалась на нормальные встречи? Чёрт разберёшь. Я предполагаю, что сильно ей нравлюсь, но при этом, из-за моего статуса простолюдина она автоматически меня сторонится. Других объяснений пока что не имею.

Общались по интернету мы с ней, в основном, на отвлечённые темы. О книгах там, о фильмах. И Елена каждый раз очень удивлялась моей эрудированности и заинтересованности во многих вещах. Говорила, что впервые встречает подобных людей при небольших годах. Даже каким-то способом определила мой психологический возраст.

Сказала, что по уму я как тридцатипятилетний. Получается, ошиблась на десяток лет…

А учитывая тот факт, что я из бедняцкого слоя, считай, почти с самого дна общества, то всё вышеперечисленное усиливало свой эффект втройне.

Получается, что я завоевал Елену не своими исключительными боевыми способностями, а мозгом. И осознание этого факта мне очень нравилось. Потому что все предыдущие девушки/женщины были со мной по большей части из-за влиятельных родственников, денег, накаченного тела. А тут…

В общем, так как день сегодня был свободен от опостылевших подпольных турниров, перед свиданием я заявился в тренажёрный зал. Отпахал свои законные четыре по десять, пять по восемь, и три по двенадцать, ополоснулся в качковском душе, каждую секунду уклоняясь взглядом от неприятных мужских гениталий в раздевалке, оделся, и вернулся домой.

К тому времени уже было четыре часа дня, поэтому начал потихоньку готовиться. Погладил брюки и свою фирменную бордовую рубашку, на которую в своё время склеил и Елизавету Михайловну. Дополнил образ чёрным галстуком и пиджаком, пшыкнулся одеколоном Татьяны. В принципе, дамский угодник в полной комплектации готов.

Пройтись решил пешком. Из-за того, что театр находился не так уж и далеко, да и… не хотелось пропахнуть душным автобусом перед встречей с той, кого я так долго добивался. Благо хоть, сегодня было не так жарко, как во время последней встречи с Серёгой. Иначе неприятных ароматов я бы не смог избежать, даже с использованием дезодоранта.

Подошёл к театру ещё за полчаса до назначенного времени. Думал, что буду выглядеть вершиной пунктуальности. Но, когда увидел рядом с дверьми Елену, понял, что всегда найдётся азиат, который делает что-то лучше тебя. И хотя азиатских черт в девушке было не так уж и много, тем не менее, она не была их лишена.

Впрочем, азиатские черты присутствовали у очень многих людей в этом городе. Сказывается географическое положение, при котором близость с Японской Империей очень заметная. Наш город ведь находится в числе последних на юго-востоке страны, и поэтому, кстати, довольно опасно в нём проживать. Так как если япошки захотят напасть, то мы на их пути будем одной из первых точек.

Посему, я надеюсь, что в ближайшем будущем никаких конфликтов с этой страной не будет. По крайней мере до того момента, пока я не стану кем-то более влиятельным, чем вчера окончивший школу простолюдин. Хотя и… кое какие подвижки в эту сторону уже идут. Как минимум, под псевдонимом «Угнетатель» меня знают многие влиятельные люди.

Подходя к Елене, оценивал её внешние данные. Естественно, если бы Аракчеева приходилась не шибко симпатичной особой, я бы и не стал с ней встречаться. Но встреча наша была назначена, а это значит, что и она при этом очень красива.

Не то слово. Ещё во время драки с рыжим, в тот момент, когда я впервые увидел её, хотя та специально и не наряжалась, тем не менее, в Аракчеевой я сразу разглядел тот аристократический шарм, обусловленный симметричными чертами лица, огромными глазами, почти белоснежной кожей.

Теперь же, вдобавок к своей природной красоте, Елена усилила её и вспомогательными вещами. Чёрным, как сама ночь, платьем, скромно прикрывающим все выдающиеся выпуклости. И хотя оно скрывало их своей тканью, но при всём при этом делало более выразительными, манящими.

Шею Елены овивали зелёного цвета бусы, а возле груди, конечно же, красовался значок с гербом их уважаемого клана. Что же касается декольте… то его почти что не было. Печально. Но от этого ни разу не ухудшалось ощущение от общего облика. Даже наоборот.

Как только девушка меня увидела, её мраморные щёки покрылись нежным румянцем. Застеснялась.

— Здравствуй, Елена…! — Предельно сдержанно, но выразительно произнёс я.

— Здравствуй, Александр… — хрупким голосом ответила она и боязно выставила ручку вперёд. Я принял её в свою ладонь и прикоснулся губами.

Так как оба мы пришли намного раньше, чем того требовало расписание театра, решили скоротать время в буфете. Я открыл для девушки дверь, и она проплыла внутрь.

В буфете, от чего-то, находилось много людей. Видимо, сегодняшний репертуар был интересным. Мы, хоть и с трудом, но, всё-таки, смогли отыскать свободное место. Я оставил Елену дожидаться за столом, а сам двинулся заказывать для нас перекус, предварительно поинтересовавшись у девушки, чего она хочет.

Елена, естественно, сказала, что хочет выпить лишь чайку. Мол, фигуру бережёт. Оно, конечно, хорошо, но подобные отговорки во мне вызывают лишь смех. На сто процентов уверен в том, что по приходу домой Аракчеева опустошит половину холодильника. Скромничает, девочка.

Но я настаивать не стал, и действительно заказал для неё одну чашечку зелёного, с малиной, чая. Себе взял, дабы утолить голод, ещё и несколько творожных пирожных.

Что же касается билетов на представление, то их, конечно же, приобрёл я. Заранее и в интернете. Потому что ни за что в жизни не позволю девушке оплачивать даже свою половину. И здесь совершенно не важно, что у неё безмерное количество богатств, а у меня всего миллион, который и тратить нельзя.

Да. В этом плане тоже прокололся. Получается, что экономлю деньги я только на себе. А всё, что касается девушек, то я тут как тут со своей банковской картой. С чем, с чем, а вот с этим у меня бороться не получается даже при отсутствии нормальных финансов. Впрочем, а нужно ли с этим бороться…?

Я хоть не понимаю и не принимаю очень многих аристократических правил, но вот с этим у меня всегда было твёрдое мнение. Хорошо это, или плохо, решать кому-нибудь другому.

Спокойно расплатившись с буфетчицей и взяв поднос с заказом пошёл к нашему столику. Но не успел пройти и половину пути, как увидел подозрительно неприятных парней, что стояли рядом с Еленой.

Один из них уже положил руки на спинку её стула, грозясь потрогать и хрупкие плечи. Другой же сидел на моём месте, закинув ногу на ногу, нервно ею дёргая и мерзко улыбаясь.

Смущало сразу три вещи. Во-первых, и это само собой, то, что ублюдки вообще посмели подойти к моей спутнице. Во-вторых, то, что разбираться с ними в таком интеллигентном месте кулаками будет не совсем правильно, так как выгонят по итогу всех нас и свидание с Еленой сорвётся. И в-третьих, то, что этих парней я уже знал. Одного из них звали Никитой, а другого — Олегом.

Да, это были те самые «вожаки», которых я отделал ещё давно в заброшке. Вассалы Костяна. И факт нашего знакомства, в зависимости от везения, мог сыграть как в положительную сторону, так и в отрицательную.

Может случиться так, что они тут же признают во мне охреневше-сильного бойца, что отделал их команду, и самих вожаков. И тогда испугаются, да сразу отвалят.

Но может случиться и следующий вариант, когда они тоже признают меня, но захотят не сбежать в страхе, а поквитаться за то, что произошло полтора месяца назад.

Последнего варианта категорически не хотелось. Я же, ё-маё, добивался свидания с Аракчеевой целых полтора месяца! И чтобы оно сорвалось из-за этих уродов… ну уж нет. Если всё пойдёт по одному месту, придётся действовать тоньше и аккуратнее.

И вот, я подхожу к столику и агрессивно ставлю на него поднос. Кружки с чаем слегка подпрыгивают, но их содержимое остаётся на месте. Творожные пирожные хлопаются друг о друга так, словно дряблая рука шлёпнула по такой же дряблой ж…

— Позвольте поинтересоваться, а что здесь происходит? — Нарисовав на лице псевдо-дружелюбную улыбку, спросил я.

Сначала на меня обратил внимание Никита, стоящий позади Елены. Он, за секунду до этого улыбавшийся, увидев меня, и осознав, кто я такой, тут же изменился в лице. Внутри него разливались удивление вперемешку со страхом.

Чуть после, подняв голову вверх, взглядом со мной встретился и Олег. С ним произошла точна такая же мимическая и эмоциональная трансформация.

«Что же делать? Что же делать?!» — Читалось на их лицах.

Если честно, я тоже не особо представлял, как действовать. Поэтому ждал реакции вожаков. И уже исходя из этого, что-нибудь бы да сымпровизировал.

Десятисекундное неловкое молчание прервала Елена.

— Ой. Я же совсем забыла вас познакомить. Олег, Никита, это Александр Новиков. Мой хороший, эм… знакомый. Александр, а это, — она обвела ручкой вожаков, — мои двоюродные братья. — Нелепо улыбалась девушка.

«Твою мать…» — Пронеслось в голове.

— Твою мать… — Синхронно произнесли Никита с Олегом.

Елена в недоумении осмотрела нас и спросила:

— Что-то случилось…?

— Н-нет, всё хорошо, Елена… — Как-то неуверенно произнёс Олег. — Просто…

— Просто мы уже знакомы с Александром. — Пришёл на выручку брата Никита.

Я кивнул головой.

— Ой! — Воскликнула девушка. — Да это же просто чудесно…! А как вы… — Но не успела она договорить свой вопрос, как я перебил её.

— Извини, Елена. Позволишь нам отлучиться на минутку с твоими братьями?

— К…конечно… — Грустно ответила девушка и я двинулся к выходу. Вожаки поплелись за мной.

Как только оказались на улице, первым разговор начал я.

— Значит так, парни. — Облокотился о стену. — Всё, что было между нами в прошлом — херня, которая там же и должна оставаться. Давайте не будет учитывать её при нашем новом знакомстве, хорошо?

Парень в ярких штанах — Олег, нахмурился и ответил:

— Гниды черножопые, аристо недоделанные, мудилы позорные… — Парень задумался. — Братан, как он ещё нас там…?

— Бичары позорные, и клоуны! — Дополнил с энтузиазмом Никита.

— Вот-вот. И после этого, да еще и того, что рожи наши потом две недели отходили, ты хочешь, чтобы мы всё забыли…?! — Возмущался Олег. — Ты щас серьёзно?

— Хех, — усмехнулся, — а вы забавные, парни. — Ответил я, и тут же перешёл на серьёзный тон. — А про то, как вы обещали изнасиловать мою сестру, похитили её, да ещё напали на меня всей сворой. Это что, сучары вы охреневшие, не считается? А? — Последнее «А» я произнёс настолько резко и громко, что Олег даже шуганулся и отпрянул головой вбок.

Парни тут же переглянулись и опустили грустные лица к полу.

— То-то же. Ну так что, моё предложение всё ещё в силе? Скажем Елене, что познакомились на… на каком-нибудь городском мероприятии. Допустим…по бегу?

— По бегу… — Невесело произнёс Никита. — В такую ерунду она точно не поверит. Лучше что-то типа…

— Секции по каратэ? — Предложил Олег.

— Да-да, точно. Мы же туда и правда как-то ходили. Хороший вариант… — Согласился Никита.

— Отлично. Значит, — каратэ. Забились. — Подтвердил я.

— А чего ты от нашей сестры хочешь? — С неподдельным интересом спросил Никита.

— Ну уж всякого не того, что вы обещали с моей сделать, скоты… Так, понравилась она мне просто. Вот и общаемся. В первый раз только выбрались куда-то сходить за полтора месяца. Так что не переживай, братишка ты образцовый.

— Точно…?

— Я вам по десять раз одно и то же повторять не намерен. Короче, всё. Сейчас возвращаемся в буфет, мило друг другу улыбаемся, и вы сваливаете. Вот такой у нас с вами план. Понятно?

Скрипя зубами, братья нехотя выдавили из себя вялое «да…»

Пока ещё шли по коридору, спросил:

— А вы чего в театре-то забыли? Что-то я сомневаюсь, что на спектакль пришли. Любители искусства из вас, как из меня феечка Винкс.

— А, — обернулся на ходу Олег, — Да мы просто мимо шли, и похавать захотелось. Вот и…

— Ясно.

— А мне в туалет. — Дополнил Никита.

Вместе с ссыкуном и обжорой вернулись в буфет и сели за стол. Елена удивлённо глядела на нас и глазами требовала объяснений.

— Представляешь, сестра, друга своего встретили… — Объяснялся Олег. — На каратэ вместе ходили. И вот сейчас судьба свела опять! Мы там дела наши давние обсудить отходили…

— Понятно… — Слегка недоверчиво отвечала Елена. — А я уж подумала, что у вас проблемы какие-то.

— Нет-нет, всё хорошо… — Подтвердил Никита.

— Ну, раз вы такие хорошие друзья, давайте — общайтесь. — Девушка положила подбородок на свои белоснежные руки.

— А, нет-нет… — Запричитал Олег. — Нам уже уходить пора… дела! — Парень вдруг перевёл взгляд на мой телефон, что лежал на столе. На тот самый телефон, который до этого принадлежал ему.

Пошаркав зубами, Олег исподлобья поглядел на меня.

— Ладно, всё. Давайте, пока. Мы пойдем. Приятно было повидаться… — Отмахиваясь, проговорил Никита, и братья синхронно встали из-за стола.

— Да… до встречи… — Злобно прошипел Олег, смотря на мой/свой телефон при отходе.

Когда остались с девушкой наедине, она мечтательно произнесла:

— Да-а-а… вот так совпадение. Бывает же! А вообще, хорошие же братья у меня. Как считаешь?

— Просто отличные ребята…! — Улыбаясь, как акула, отвечал я. А про себя надеялся, что больше никогда в жизни с ними не пересекусь.

— Кстати… Помнишь, ты говорил, что хочешь поступать в главную академию Азграда?

— Конечно. И ты, вроде бы, тоже хотела.

— Да! Всё верно! Так вот, туда же и мои братишки хотят. Представляешь? — Искренне улыбалась девушка.

— Это же… Просто… Великолепно…! — С дёргающимся глазом и застрявшим поперёк горла творожным пирожным отвечал я. — Просто великолепно!

Где-то в конце зала старый и морщинистый, как шарпей, мужик, упал со стула.

— Великолепно!

Глава 13

Несмотря на то, что приём документов и прохождение вступительных испытаний начинались только через месяц, я решил заранее посетить город. Тем более, что город этот теперь наша новая столица. Столица самой большой и пока что самой сильной страны на земле — Российской Империи.

Наверное, может возникнуть резонный вопрос: «Почему — пока что?»

Во-первых, потому, что ничто в этом мире не вечно. Все империи, начиная от Ассирийской и Персидской, заканчивая Римской и Монгольской — рано или поздно погибали. И у нашей державы есть определённый срок годности. Вопрос лишь в том, когда он истечёт.

Во-вторых, у нас впервые за долгие годы появился серьёзный соперник. Все последние сто двадцать лет ни одна страна хотя бы примерно не могла конкурировать с нами. После 1905 года, когда мы стремительно начали возноситься вверх, те державы, которые ранее представляли для нас угрозу — отошли на второй план.

Вектор развития переменился в один миг. И все западные страны, такие как: Соединённые Штаты, Британская Империя и прочие, когда-то владевшие всем светом — утеряли своё значение. Бразды правления миром перешли на сторону Востока. Потому что именно туда, во владения нашей, и ещё нескольких крупных стран, простирающихся в восточной части Азии, упал гигантский неопознанный объект, лишь позже названный — «Омфалат».

Так вот, помимо нас, хоть и не такими ударными темпами, начала набирать силу и Японская Империя. Очень часто, в том числе и от своего отца в прошлой жизни, я слышал, что с японцами дела становятся всё хуже и хуже. И, мне кажется, что рано или поздно от них придётся ждать какого-то подвоха. Если уже не…

Скорее всего такая неожиданная смена столицы как раз и связана с геополитическими тёрками между двумя сильнейшими странами. Но, покамест, отложим этот вопрос. Потому что сейчас я еду на скоростном поезде прямо в Азград.

Какие конкретно цели преследую, отправляясь туда, если для поступления рановато? Ну-у… Самые, что ни на есть, корыстные. И не важно, что Евразийская Академия ещё не открыла свои двери для абитуриентов. Я исхожу из того факта, что само по себе учебное заведение уже существует, а это значит, что для меня есть возможность заранее озаботиться тем, чтобы сюда поступить.

Что именно я собираюсь делать…? Секрет! Как дело дойдёт, тогда и станет понятно. А пока что я хочу поездить/погулять по городу, понять, с чем придётся иметь дело в будущем.

Вообще, в этот город, как только объявили о его открытии, тут же провели несколько путей для сверхскоростных поездов. Вот как раз на одном из них я и ехал. Несмотря на то, что скорость за бортом превышала скорость звука, в самом салоне не было и малейшей тряски. Словно я сидел не в движущемся транспорте, а в собственном кресле на своей квартире.

В теле Антона Боголюбского мне так и не довелось на подобных прокатиться. Потому что в эксплуатацию эти поезда вошли совсем недавно, а мне не было необходимости покидать Петербург. Так что теперь впервые испытывал новые технологии.

К слову, несмотря на то, что город реципиента представляет из себя лютейшую провинцию, но даже недалеко от него сумели построить остановку, с которой я и сел на поезд.

Ехать, учитывая бешенную скорость, приходилось около получаса. Я как обычно сидел у окна, и глазел на пейзажи. Которые теперь менялись как в калейдоскопе.

Погодку я специально выбрал максимально благоприятную для пеших прогулок. Тепло было не беспощадным, а нежным. Ветер остужал, а не укалывал морозными иглами.

Вышел прямиком на центральной площади Азграда. Но пока ещё только подъезжал к ней, то уже смог оценить всё великолепие. Город, чего греха таить, выглядел намного современнее, живее, и цветастее, чем тот же Петербург.

Не в обиду будет сказано моей малой родине, но… иногда (триста дней в году) бесконечная серость и морось начинают надоедать. Все эти, безусловно, прекрасные с архитектурной и исторической точки зрения, построенные в восемнадцатом-девятнадцатом веках здания — то, за что так любят столицу, достойны своего места.

Но в глубине души мне всегда хотелось чего-то другого. Чего-то, что больше наполнено светом, того, что не застряло по виду в позапрошлом веке. В общем, того, как выглядел Азград.

Из окна поезда отчётливо были видны три огромных небоскрёба, крыши которых соединяло пространство, по форме напоминающее корабль. Словно это был ещё один город, находящийся вверху самого Азграда. Я бы дал ему название — «Верхний Азград». А то, что было внизу, называлось бы, соответственно — «Нижним Азградом». Почти как Новгород, да.

В нижней части было не менее чудесно и технологично. Помимо небоскрёбов, без которых в наше время никуда, находились в большом количестве и другие здания причудливых форм. Видимо, оригинальность архитекторов зашкаливала, поэтому они напридумывали такое…

Например, один из домов со стороны выглядел как наполовину разобранный конструктор «Лего». То есть, каждый новый этаж уезжал в сторону, и, казалось, что он вот-вот рухнет. Но нет, задумка была такая, что хаотичное расположение этажей в общей конструкции создавало необыкновенное зрелище.

Очень многие сооружения имели нестандартную расцветку. Взамен набившим оскомину белым и серым, здесь очень часто встречались материалы красного, оранжевого, зелёного цветов.

Также, в глаза сразу бросалось то, как грамотно использовано пространство в городе. Каждый дом и каждая площадка, хотя их было и не мало, тем не менее, они органично дополняли друг друга, переходили один в другой. Строгий расчёт архитекторов позволил оставить очень большие пространства именно для пешеходов.

Стандартные дороги, хотя они и оставались, очень часто заменялись специально отведёнными для них колеями. А значит машины, пока ты идёшь по городу, проезжали над тобой, не мешая своим присутствием на земле.

Я вышел из поезда и вдохнул свежего воздуха. Тут же понял, насколько он отличается от того, чем я дышал последние полтора месяца. Да и… в Петербурге, впрочем, воздух тоже не отличался особой чистотой и свежестью. Здесь же, как только кислород наполняет твои лёгкие, ты сразу ощущаешь всю его живительность, незагрязнённость.

Достигалось это за счёт отсутствия крупных промышленных заводов, что во многих городах Урала, или той же области Петербурга, загрязняли атмосферу своими выбросами. Плюс ко всему, Азград был испещрён великим множеством зелени. Различные деревья, кустарники, клумбы с цветами располагались буквально на каждом шагу.

Что насчёт людей, то их, пока что, было не так уж и много. Нет, количество, конечно, внушительное, но в соотношении с размером города — в него можно ещё заселяться и заселяться.

Сейчас я стоял возле небольшого фонтана, изготовленного в форме мраморного медведя. Из его рта в разные стороны вытекали окрашенные в цвета флага Империи струйки.

Достал из кармана телефон и сделал несколько фоток для Евы с Татьяной. Сначала фонтана, а потом и всего остального. Покажу им по приезду, и с помощью них, может быть, попытаюсь уговорить на переезд.

Ну а что? Разве плохо было бы нам всем поселиться в такой красоте? Не всегда же среди пятиэтажной серости и заброшек обитать, в самом деле.

Я погулял по центральным улицам ещё примерно с час, и, насытившись обескураживающим видом, всё-таки, побрёл в сторону академии. Потому что именно ради неё я сегодня сюда и приехал.

Конечно же, как самое главное в городе и стране учебное заведение, оно находилось почти в самом сердце Азграда. Поэтому спустя каких-то десять минут я уже оказался возле главных ворот.

Не ворота, а настоящая неприступная стена защищала основное здание. Однако, это если не брать в учёт широкое пространство в этой самой стене, сквозь которое вряд могло бы проехать пять бульдозеров.

По правую и левую сторону от этого пространства стояло два столба, вверху которых были водружены два зажжённых синих огонька. Сдаётся мне, что при экстренной ситуации, пространство очень быстро может перекрыться какой-нибудь защитной магией.

Но сейчас ничего такого не было, поэтому я без особых проблем преодолел ворота. Потому что некого и не от чего было защищать, оттого и охраны тут не стояло. Хотя и, что в ту, что в обратную сторону шныряло немало людей. Многие из них, думается мне, это будущие преподаватели в академии.

Я пробрался на территорию внутреннего двора. Здесь, как и предполагалось, было по-императорски красиво и величественно. Центр площади украшал огромный, по сравнению с тем, что я видел недавно, фонтан. Вот только он был выполнен не в виде медведя, а в виде льва. От увиденного сразу же вспомнился Петербург, в каждом уголке которого тоже запрятаны львы.

Наверное, это пространство обустраивали из соображений того, что здесь неоднократно будет появляться сам Великий Император со своей семьёй.

Асфальтовая дорога выглядела идеально ровной, ещё совсем не обкатанной. А безразмерные зелёные газоны, на которых совсем скоро во время перемен будут валяться уставшие студентики, не исхоженными.

Но, как говорится — делу время. Ещё всё успеют испохабить.

Мой глаз хоть и радовался всему увиденному, тем не менее, пришёл я сюда не за тем, чтобы поглазеть на местные интерьеры. А за тем, чтобы…

— Здравствуйте! — Окликнул я невысокую девушку лет тридцати. Одета она была в облегающие розовые штаны и белую футболку. Густая рыжая шевелюра, завязанная в хвостик, билась о спину, а жёлтые подошвы скрипели по асфальту. В руках она несла две больших коробки, из-за которых обзор её ограничивался лишь картонной поверхностью.

— А? — Удивлённо воскликнула она и попыталась взглянуть на меня. Ничего не выходило.

— Давайте я вам помогу… — Предложил девушке свою помощь и ловко выхватил из рук обе коробки. Со стороны это выглядело как дерзкое ограбление.

— Ой… — Не ожидала она свалившейся с неба помощи. — Спасибо вам… А вы…

— Не за что! Направляйте, куда идти, а то куда-нибудь врежусь. — Взял ситуацию в свои руки, и не давая девушке одуматься, рванул вперёд.

Так вышло, что сначала её лицо закрывали коробки, а теперь тоже самое происходило и со мной. То есть, мы всё ещё не до конца выяснили внешность друг друга, но зато тщательно смогли рассмотреть другие детали, которые не скрывались. А это — вся нижняя часть тела.

Когда догонял девушку, то со спины сумел разглядеть её спортивные ягодицы и бёдра. Розовые спортивные штанишки, как будто специально, имели размер на грани допустимого. То есть, ещё бы чуть-чуть, и от накаченных ног всё разошлось по швам. Но пока что всё просто сидело в облипку и радовало мой похотливый глаз.

Когда перенял инициативу, и отобрал коробки, то теперь мои ягодицы стали предметом наблюдений для девушки. Я просто не сомневался, что она на них пялится. Как минимум потому, что там было, на что посмотреть. Ибо я никогда не пропускал день ног, и приседал максимально глубоко, прорабатывая необходимые мышцы.

Я вышагивал с неудобным грузом вперёд, а неизвестная девушка шла сзади и командовала, куда нужно поворачивать. В эти моменты стал догадываться, что с таким разработанным голосом она очень часто кричит. А если соединить этот факт с тем, насколько подтянуто выглядят её ноги, то можно прийти к выводу, что девушка — преподаватель физкультуры.

— А вы что… физическую культуру ведёте? — Решил проверить свои догадки.

— Ой… а как вы узнали? — Командный голос резко сменился на девичий.

— Просто…

— Направо! — Как будто отбив с захлёстом волейбольный мяч, выкрикнула девушка. — Налево! Направо! Налево! Ну, вот мы и пришли…

Я скинул опостылевшие коробки на пол и, наконец, смог разглядеть внешность моей новой знакомой.

Глава 14

Да, как можно было догадаться, я избрал весьма хитрый план. А именно — втереться в доверие к кому-нибудь из приближённых к Евразийской Академии людей. Для начала, хотя бы, к одному из преподавателей.

С большой вероятностью, поступить бы у меня вышло и без этого. Но… лишняя перестраховка уж точно не помешает. Да и, могу добыть немного инсайдерской информации, которую нельзя найти в интернете.

Дело пошло. Судьба, как только попал на территорию академии, тут же свела меня с преподавателем физкультуры. С симпатичной молодой девушкой, коей не больше тридцати.

Я, наконец, донёс её довольно тяжелые и объёмные коробки до места назначения, поставил их на пол, и в полной мере разглядел внешность физручки.

Она стояла напротив, переминаясь с ноги на ногу, словно делая зарядку, и с любопытством разглядывала меня. А я разглядывал её.

Теперь, без коробок, скрывающих половину тела, мог детальнее разглядеть то, что было у девушки в передней части.

Первое, на что обратил внимание, это, конечно, не лицо. Ничего не могу поделать со своим похотливым нутром, но… сначала уставился на грудь девушки. Получилось так, что не только розовые спортивки были ей впритык, но и футболка. Белая, слегка прозрачная ткань плотно облегала упругий бюст.

Страшно представить, как всё это выглядит, когда она бежит… надеюсь, ещё получится её погонять.

Ладно. Что там у нас с лицом?

Но и с ним всё в полном порядке. Румяное, пышущее энергией, налитое кровью личико. Перманентная радость, застывшая на нем, говорит о том, что девушка по жизни идёт с позитивом. По бокам от носа рассыпалось с десяток веснушек. Губки — пухлые.

Если честно, сходу ей нельзя дать больше двадцати с небольшим. О том, что ей около тридцати, я догадался по кистям рук, опытному взгляду и уверенному голосу. Ну и… на работу в такое место не стали бы брать совсем уж малолеток.

— Ой… спасибо вам большое, что помогли донести коробки! А то я что-то совсем не подумала и перевезла за раз так много! Представляете, таксист даже не предложил мне свою помощь! Если бы не вы… я бы точно где-нибудь в коридоре завалилась. — Смущённо говорила девушка.

— Да ничего страшного, обращайтесь.

— А я ведь даже не спросила, как вас зовут! — Встала она на носочки и удивлённо вытаращила глаза.

— Меня зовут Александр Новиков. А вас?

— Очень приятно! — Протянула руку девушка и мы очень энергично с ней поздоровались. — А я Виктория Милославская! И как вы правильно угадали — преподаю в этой Академии занятия по физкультуре! Вот только… я пока что не основной преподаватель. Всего лишь веду факультативы по волейболу, футболу, баскетболу, лёгкой атлетике, плаванию…

— Ого! — Удивился я, не дав даже близко подобраться к концу списка. — И вы правда всё это умеете? Я имею в виду управляться с мячом, прыгать, бегать, плавать…

— Ой… ну конечно! Я с самого детства только и делала, что спортом занималась. Это у нас дело семейное. И отец мой, и мама, всю жизнь и сами занимались, а потом и других учили. Я, так сказать, побежала по их стопам! — Гордо улыбалась девушка.

— Вам всего ничего, а уже родителей своих обскакали. Сейчас вы преподаёте физкультуру в главном учебном заведении страны. А дальше что? А дальше уже и некуда, получается…

— Ой, ну засмущали, Александр…! — Улыбаясь, отмахивалась Виктория. Она подошла к коробке и вытащила из неё баскетбольный мяч. Резко крутанула его и пристроила на указательный палец. Он вертелся как суперскоростная юла, обдувая меня ветром.

Сейчас мы находились в небольшом помещении. Скорее всего — это тренерский кабинет. Пришёл к такому выводу потому, что на полках стояли разнокалиберные кубки, медали и прочие награды, на крючке висели скакалки, а на стене красовался плакат какого-то культуриста.

Я достал из коробки точно такой же мяч, подкинул его вверх, предварительно закрутив в стремительный вихрь, и приземлил на мизинец.

— Я тоже своего рода… спортсмен. — Смеясь, хвастался перед Викторией.

Лицо девушки тут же изменилось. Дружелюбные мотивы как рукой смело, а вместо них появилось странного рода возбуждение. Будто я кинул ей серьёзный вызов, от результатов которого зависела вся её жизнь. Виктория сглотнула слюну, хрустнула шеей и заново попыталась повторить приём.

Только в этот раз она подготовилась лучше. Намного лучше. Она обхватила мяч двумя руками, опустила его на уровень пояса, и, напрягая все имеющиеся мышцы, взвинтила его с такой силой, что воздух вокруг мяча задрожал, а также послышался свист. Пока мяч набирал высоту, а после опускался вниз, Виктория уже успела встать на руки, и поймать смертельный ураган пяткой.

Убрала руку от земли и теперь стояла на одной, как настоящая акробатка. Рыжий хвост разлёгся на полу, а белая футболка задралась, открыв скрывавшийся под ней упругий животик.

«Ох…»

Всё это зрелище длилось чуть больше полуминуты, а когда Виктория кончила, то на лице её нарисовалось победительное выражение, настолько преисполненное гордыней, что мне стало не по себе.

— Эм…

— Ой… — Покраснела вдруг девушка, осознав, что произошло. — Извините, Александр. Просто… я очень…очень не люблю проигрывать в чём бы то ни было. Внутри живёт беспредельный азарт, с которым я порой ничего не могу поделать…

— Да ладно… ничего страшного… я ведь и не собирался соревноваться с вами. Просто решил вспомнить былое.

— А вы когда-то занимались баскетболом? — Вглядываясь в душу, спросила Виктория.

— Давно ещё. В младших классах, да с ребятами во дворе изредка играли.

— Ой… что-то мы всё не о том, Александр! Лучше расскажите, какими судьбами вы тут оказались…?

Из всех возможных тактик я никогда бы не выбрал тактику обмана. Всё потому, что рано или поздно он всё равно раскроется и тогда ты проигрываешь втройне. Поэтому… ладно, шучу. Врать не стоит только тогда, когда велик шанс раскрытия, а если истину выяснить почти невозможно, то почему бы и не…

— Просто гулял по городу, да наткнулся на это здание. Решил заглянуть внутрь, да и вас встретил. Не мог же я просто пройти мимо…? — Снова подводил я девушку к своему «подвигу».

— Понятно! — Складывала Виктория баскетбольные мячи обратно в коробку, от греха подальше. — А где вы учитесь?

— Я… да вот только выбираю заведение, в которое хочу поступать. Всё никак не могу определиться…

— О! — Воздела девушка палец к верху. — То есть, вы только-только закончили школу, Александр?

— Да.

— Ой…такой молоденький! А сразу и не скажешь…

— Если честно, ощущаю себя минимум на тридцать пять. Представляете, мой психологический возраст — именно такой. А это значит, что я старше вас почти в два раза… — Снова пренебрегал я математикой в угоду психологии.

— Ну опять засмущали…! — Улыбалась Виктория. — А не рассматриваете в качестве одно из вариантов нашу — Евразийскую Академию?

— Если честно… — Чесал я затылок. — Учиться здесь было бы предпочтительнее всего. Правда… ещё не совсем разобрался с тем, что именно для этого нужно. Поэтому и рассматриваю другие места.

— Ой…правда? К нам хотите! — Радовалась Виктория. — Скажите, вам нравится это место? — Она обвела руками помещение. — Я имею в виду не только этот кабинет. А вообще…

— Да. — Подтвердил я. — Просто чудесное заведение! А самое главное, что здесь так много спортивных секций…!

— Александр… я думаю, что вам нужно поступать только к нам! Даже и думать забудьте про другие академии и лицеи. Вы вполне достойны того, чтобы учиться именно здесь…! — Воодушевлённо говорила Виктория.

— Хм… — Поднёс кулак к подбородку. — Вы меня заинтересовали, Виктория… хорошо, я подумаю над этим, если вы расскажете, как сделать это лучше всего.

Милославская оглянулась по сторонам, убедилась, что здесь никого, кроме нас, нет, подошла к двери, что вела в огромный спортивный зал и захлопнула её.

— Слушайте внимательно, Александр… — Сбавила она тон и присела на кресло. — Это хоть и совершенно новая академия, но… это не совсем так. Здание, конечно, достроили не так давно, но вот весь преподавательский состав. Вернее, бо́льшая его часть — просто перенесена из другого заведения.

— Это из какого же…?

— Из Петербургского Государственного Университета.

— Эмм…

Серьёзно? То есть, эти уникумы взяли, перенесли Петербургский Государственный за пять тысяч километров, назвали его по-другому, и вуаля, новое суперзаведение готово? Гениально! Учитывая тот факт, что это именно то место, где я и проучился пять лет своей жизни в теле Антона Боголюбского…

— Как вы понимаете, Александр, я не из числа старых преподавателей. Я новенькая… — Смущённо произнесла Виктория. — Но таких как я — примерно треть. Все остальные же — прямиком из Петербурга.

— А в чём вообще смысл такой рокировки?

— Я думаю, что тем людям, что это устроили, так было намного проще и спокойнее. Посудите сами — зачем набирать целый штат непроверенных сотрудников, если можно взять тех, кого ты знаешь очень хорошо и давно.

— Вы правы, Виктория. — Соглашался я. В целом, ничего страшного-то и не произошло. Наоборот, для моего поступления это будет только плюсом. Ведь если я знаю этих преподавателей, то смогу надавливать на те точки, для нахождения которых, в своё время, пришлось неплохо постараться.

Но смущало меня в этом ровно одно — что я буду учиться по той же программе, что и в тот раз. А я очень хотел получить новое, более интересное образование. Хотя, стоп… я же ещё даже не узнал об этом.

— Виктория, хотел спросить… вот у меня в Петербургском Государственном…брат учился. И он рассказывал мне, что, когда поступал, ему не предоставили никаких других вариантов в выборе направления, кроме как «классическое». То есть, общеобразовательная подготовка с гуманитарным/техническим профилем, плюс общемагическая подготовка с дополнительной тренировкой дара. А как здесь с этим дела обстоять будут?

— Ой… столько сложных слов, Александр. Я, если честно, не особо в этом понимаю, но… насколько я слышала на учебных советах, то нам объясняли, что учебная программа пополнится очень многими вещами. То есть она хоть и будет похожа на то, что было раньше, но в целом, претерпит довольно сильные изменения.

— Во-о-о! — Искренне радовался я. — Это то, что я и хотел услышать!

Виктория улыбнулась и продолжила:

— Ну так вот, Александр… я же вам хотела рассказать, как увеличить шанс своего поступления в несколько раз…

И хотя, после узнанного, я уже понимал, что именно мне расскажет Виктория, тем не менее, перебивать девушку не стал.

— Есть у нас в академии такая женщина, как…

«Ирина Распутина…» — Чуть не сорвалось у меня с языка.

— Ирина Распутина… — Продолжила Виктория и я попытался не выдать свою реакцию, хотя внутри уже всё кипело.

— Ага-ага, Ирина Распутина. Запомнил, продолжайте…

— Так вот… если вы ей понравитесь. А так оно, скорее всего, и будет… — Ехидно улыбалась Виктория. — Ведь она очень любит симпатичных мальчиков! А если ещё и поможете ей с чем-то, или там, подарок какой сделаете… то, она повлияет на положительное решение в пользу того, чтобы принять вас в академию. Вот…! — Поведала девушка мне тайну, которую я и так очень давно знал.

Да-а… Ирина Распутина ещё в Петербургском Государственном славилась своей любовью к молодым парням. Очень многие, кто узнавал об этом заранее, специально приударяли за Ириной, и по итогу даже с плохими результатами по вступительным зачислялись на первый курс.

Но, чтобы никто обо мне не подумал плохого, скажу сразу — я этой фичей не пользовался! В Петербургский Государственный поступил только благодаря собственной башке и неизмеримому упорству. И не пришлось спать ни с какой Распутиной Ириной… хотя и… был бы не прочь. Особенно в этом молодом теле.

— Спасибо вам большое, Виктория… — Благодарил я девушку. — И, хотя я собираюсь поступать только с помощью своих сил, тем не менее, очень вам признателен за предоставленную информацию! Теперь я у вас в долгу!

— Ой… да бросьте, Александр…! — Сидя на кресле и смешно болтая ногами, отвечала девушка. — Это всего лишь плата за вашу отзывчивость, только и всего.

— Вам нужна ещё какая-нибудь помощь? — Перед уходом спрашивал я у Виктории.

— Нет, Александр, спасибо! А, впрочем… кое с чем я бы вас отвлекла. Но это займёт ещё буквально минуточку…! — Оправдывалась девушка.

— Конечно-конечно. — Добродушно соглашался я. — Всё, что пожелаете.

— Не могли бы вы сходить до ближайшей уборной, и налить воду в бутылку…? — Она достала с подоконника пластиковую ёмкость. — Просто… — Указала пальцем на несколько растений в горшочках. — Мне нужно полить моих детишек… сможете?

— Через минуту вернусь. — Ответствовал я.

Схватил бутылку и отправился по коридору в поисках туалета.

Впрочем, никаких проблем в ориентировании не возникло. Всюду предусмотрительно висели указатели, всё было пронумеровано и подписано. Поэтому уже скоро я стоял в туалете, покрытом бело-зелёной плиткой, и держал под краном ёмкость, ожидая, пока её наполнит прохладная водичка.

И вот, ступая по коридору в обратном направлении, и проходя мимо приоткрытой двери, резко остановился.

Причиной тому послужила та, кого я увидел в кабинете. Мне пришлось вместе с бутылкой в руке пройти внутрь.

— Здравствуй… — Вылупив глаза, произнёс я, глядя на женское тело, стоящее возле окна.

Глава 15

И несмотря на то, что я обещал принести Виктории бутылку с водой, это дело пришлось на время отложить. Всё из-за той, кого я случайно увидел в одном из кабинетов. Дверь, будто специально для этого приоткрытая, позволила разглядеть знакомый силуэт.

Поначалу я не поверил в увиденное, подумал, что показалось. Для этого и вошёл внутрь, чтобы разубедиться. Но разубеждения не произошло. Наоборот, я только сильнее уверился в реальности той, кто стоял у окна.

У окна стояла девушка, которую я узнал намного раньше, чем полтора месяца назад. Эта девушка была — моей…

«Но…но…как такое может быть?» — Проносились в голове сбивчивые мысли, пока я безотрывно глядел на неё.

Всё тот же невысокий рост — чуть больше ста пятидесяти сантиметров, та же бледная, почти как воск — кожа, та же еле заметная ямочка под носом, те же тщательно выкрашенные стрелки, продолжающие глаза, и превращающие их в крылья.

Правда, с последнего раза она успела измениться. Не сильно, нет. Лишь поверхностно, так, как всегда трансформируются с возрастом люди. Волосы, раньше долетавшие до середины спины — теперь аккуратно ложились на плечи; забавные, становившиеся причиной беззлобных подколов очки, сменились линзами. Слегка небрежная и скорее использующаяся для удобства одежда — стала строгой и утончённой.

Словом, моя первая в жизни любовь — повзрослела.

Да. Эта девушка, которую впервые я встретил лет так десять назад, и примерно тогда же с ней расставшийся, теперь стояла передо мной. Передо мной, но не перед тем мной, которого когда-то знала.

— Здравствуй… — Сказал я и тут же поправился. — …те…

— Здравствуйте. — Девушка перестала рассматривать бумажки на столе и всем телом подалась в мою сторону.

Я шагнул вперёд, и казавшееся с коридора голубоватым, солнце вдруг озарило меня ярко жёлтым огнём.

По идее, следующее слово должно быть за мной. Так как я вошёл в кабинет девушки и для чего-то завёл разговор. Но, какая же это была мука, перестать крутить в мыслях воспоминания давно прошедших мгновений и попытаться сообразить, что мне ответить.

— Эм… — Опустил глаза вниз, и наткнулся ими на бутылку, наполненную водой. Я держал её в руке, но совершенно забыл о её существовании. — Извините, вам не нужно полить растения?

На секунду показалось, что она узнала меня. Девушка слегка приоткрыла рот и озадаченно посмотрела сначала в сторону двери, а потом стала вертеться по кабинету. Пыталась найти то, что можно оросить.

Мы одновременно добежали зрением до одинокого сухого кактуса, который прозябал на тумбочке в углу.

— Если вам не составит труда… — Сказала она, погружённая в собственные мысли. Которые, это понятно, никак не касались меня.

Я подошёл к зелёному ежу, что, казалось, врос в свой горшок, словно черепаха. Вознёс над ним пластиковое горлышко, и уже было склонил, стараясь направить водяной поток точно на его голову, но меня остановили.

— Шшшшш. Стойте…! — Вскрикнула девушка. — Я совсем забыла. Его же нельзя поливать! — Улыбнулась она, а по бокам губ проявились маленькие, и такие знакомые скобочки. — Всё никак не привыкну. Он же искусственный…

— Упс… Простите. Я и сам, что-то, не заметил…

— А я с этой бумажной волокитой точно с ума сойду. — Нахмурила брови и одновременно улыбнулась девушка. — Оказывается, чтобы переехать с одного города в другой, столько всего сделать нужно. С ума сойдёшь! Плюс и по работе загружают, хотя до учебного года ещё половина лета. Эх… — Выговаривалась она.

— Понимаю… — Пытался состроить я понимающее лицо, а сам продолжал сверлить её глазами. Девушка, соприкоснувшись со мной взглядами, смущённо отвернулась.

— А вы тоже из новых преподавателей? — Перебирая документы на столе, спрашивала она. И не успев выслушать ответ, продолжила. — Нас тут на пересчёт. Думаю, нужно держаться вместе. А то эти старые кашолки по одиночке загрызут, это уж точно.

— Ох, нет. Я не преподаватель. По крайней мере, пока что. — Разочаровал я девушку. — Всего лишь абитуриент. Но, могу обрадовать, что совсем скоро стану и студентом.

— Шшш. Извините за такие поспешные выводы. Просто… с преподавательским составом и правда туго. А вы… точно студент? Уж больно зрелый у вас взгляд. — Проницательно заметила она.

— Хех, — усмехнулся я, приподняв кверху лишь левую часть лица. — Мне часто такое говорят. Но, увы… пока что я всего лишь окончивший школу юноша.

— Поняла…! — Вздохнула она. — Ну, тогда ещё увидимся? — Сложила в стопочку бумаги и убрала их в стол. — Меня, если что, зовут Валерия Леонидовна Нарышкина. Буду преподавать у вас литературу. А может, и ещё какую-нибудь ненужную для восемнадцатилетних студентов ерунду! — Улыбнулась.

— А! — Вдруг очухался я, застывший возле двери. — Меня зовут Ант… ой. Александр Новиков меня зовут. До встречи!

И не успела девушка сказать — «приятно познакомиться», как я резко вынырнул в коридор, захлопнув за собой дверь. Постоял, прислонившись к стене, и вытаращив глаза ещё с минуту, да тронулся с места.

— Мать твою! — Выругался я, когда прошёл половину пути до кабинета Виктории. — Бутылку-то, забыл! Кретиноид…

Но, так как возвращаться было уже поздно, а приходить к повёрнутой на физкультуре девушке без бутылки — странно, просто покинул академию.

Всё оставшееся время до прибытия поезда, на который заранее был куплен билет, расхаживал по центру города.

Но сам город, что не удивительно, после произошедшего меня уже ни капли не интересовал. Я всё думал о том, как же так интересно складывается судьба. Огромная. Гигантская. Наша страна — самая большая на планете.

И почему случается так, что в её бескрайних пределах встречаются два человека, расставшиеся ещё давным-давно. Что за заговор?

И ведь…

Ведь теперь я точно знаю о том, что этот мир — тот же самый, в котором жил и я. Почему? Да потому что ни в одной параллельной вселенной, если таковые и имеются, просто не может родиться человек, который идентичным образом делает своё «шшшшш» — когда волнуется, обрамляет губы в умилительные скобочки, и смотрит такими же воздушными глазами, как то делала шестнадцатилетняя девочка Лера в моей прошлой, и безвозвратно ушедшей жизни.

Нет. Ну это же надо? Стать преподавателем в Евразийской Академии. А ведь тогда, почти десять лет назад я и подумать о подобном не мог. Хотя она и училась на отлично, подавала большие надежды, но, чтобы так…

Рад ли я всему этому? Сердцем — на тысячу и один процент из ста. Умом — совсем не рад.

Я же взрослый человек, и прекрасно осознаю то, что если человек остался в прошлом — то там ему самое место. Да, жестоко. Да, больно. Но это как с книгой — ты уже прошёл этот момент, испытал первые эмоции, пролистнул его, и всё.

Ты, конечно, можешь вернуться к этому эпизоду — испытать долю того, что испытывал раньше. Но… это лишь фантом, тень, призрак того, что было на самом деле. А то, истинное, осталось там — в две тысячи десятых годах. Теперь же — совсем другое время, совсем другой мир, и совсем другой я.

Попытка пережить прошлое ещё раз — априори ошибочна. Но…

Разве люди хоть раз прислушивались к рациональным доводам? Поступали так, как того требует здравый смысл, а не веление внутреннего бурлящего жерла?

Смешно…

* * *

Вернулся в свой уже ставший родным, маленький маргинальный городок я уже к вечеру. Вышел на станции, поймал одну из последних маршруток, и доехал на ней до маленького дворика.

У подъезда, как того и стоило ожидать, стоял извечный страж стабильности — Артём. С блаженным видом я подошёл к нему и спросил, как обстоят дела. С присущей ему энергичностью парень ответил:

— Всё отлично и под полным моим контролем. Никаких слежек, длинных, толстых, и даже рыжих личностей не было обнаружено. Татьяна со счастливым видом ходит на работу, Ева… с таким же… — Артём поморщился. — …счастливым видом ходит на занятия к репетитору. — Покашлял в кулак. — А по остальному… А! — Озарило парня. — Точно. Наверное, это не так важно, но…

— Для меня всё важно. Говори. — Дал я добро.

— Со мной недавно связывался Никита.

— Что ещё за Ник… Ах! Это у которого брат Олег? — Вспомнил я две неприятные рожи с заброшки, и буфета местного театра. — И чё им надо?

— Да, в принципе-то, ничего… — Развёл руками Артём. — Просто… — Он сделал такое лицо, будто ему на серьёзных щах начали утверждать, что снежный человек существует и при этом даже является его биологическим отцом. — Извинялись…

— Извинялись? — Так же недоверчиво переспросил я.

— Представляешь… — Подтвердил Артём. — Сам не понимаю. С чего бы вдруг? Позвонил Никита и сказал, что ему стыдно за них с братом, и он просил у меня искреннего прощения.

— А ты чего?

— Ну… а я сказал, что ни на кого не обижаюсь.

— Ну и правильно! На обиженных воду возят. Чего на этих идиотов обижаться? Я им в тот раз сполна отвесил. Так что, теперь все квиты. Правильно, Артём?

— Правильно. — Повторил он.

— Но ты это… всё равно, будь аккуратнее. Хорошо? Идиоты — они на то и идиоты, чтобы оставаться таковыми до скончания веков.

— Принял-понял! — Ответствовал Артём и в шутку отдал мне честь. Я ответил тем же и открыл домофонную дверь. — Слушай, может, в гости, наконец, заскочишь? Чего тебе всё возле подъезда-то ошиваться? Уже не незнакомые ведь люди.

— Александр… — Склонил он голову. — Я бы с радостью, но… ты не против, если я пойду домой? Просто, мне готовиться надо…

— Ого! — Удивился я. — Готовиться… а ты, оказывается, довольно амбициозный парень. Конечно, Артём. Делай, чего хочешь. Иди готовься.

— Спасибо! — Вскрикнул парень, пожал мне руку, и рванул через двор в сторону своего дома.

Я посмотрел, как его тело растворяется в летней темноте, и вошёл в подъезд.

Дома меня со счастливыми лицами ждали Ева с Татьяной. Они сразу же налетели с расспросами о городе. Пока расписывал во всех подробностях его необычные интерьеры, мне нарезали шоколадный тортик и заваривали чай.

За вкусным ужином просидели где-то с полчаса на кухне, разговаривали, смотрели фотки с Азграда, всё было чинно и мирно, пока у Татьяны из телефона не раздался неожиданный звонок. Звонил её знакомый юрист, который сходу ошарашил неприятной новостью. Сообщил, что тот самый долг, висевший над нами неприятным напоминанием всё это время, наконец, свалился.

Юристы, чтоб их черти в аду дрючили, разобрались с бумажной ерундой, оценили размер долга, провели подсчёт имущества и сбор всяческой информации и твёрдо, с решением суда и подписью, постановили — что наша семья, в лице Татьяны и меня, обязана выплатить долг в три миллиона рублей за недавно почившего отца.

Видимо, слишком долго всё не может проходить так гладко, вот вовремя и вылезло известие о долге. Впрочем, рано или поздно это должно было случиться и поэтому мы, заранее готовые, не так уж и сильно удивились.

Татьянин юрист сказал, что на днях к нам домой должны заявиться приставы, но, несмотря на это, он уже примерно знал, что именно они скажут. А именно, потребуют загасить хотя бы половину долга единоразовым платежом.

Почему так? Разве они не могут сделать поблажку малоимущей семье, войти в её положение, сжалиться, и, хотя бы, растянуть этот долг на подольше?

Естественно, если бы эти люди и правда были людьми — то так бы они и сделали. Но они — механические, абсолютно хладнокровные, следующие только своим корыстным интересам, что сообразуются с витиеватыми законами — ублюдки.

И по их правилам семья в нашем положении не является тем случаем, в котором нужно делать хоть какие-то снисхождения. Потому что я — уже совершеннолетний (в начале июня мне исполнилось восемнадцать), а Ева — закончила школу и тоже скоро станет полностью дееспособной. Татьяна — всю жизнь работает официально и по идее, из их логики, за всё это время могла бы скопить необходимую сумму.

Но, подождите-ка. Что за идиотия? Разве государство так просто может выбросить семью без отца, состоящую из трёх человек — на улицу? И да, и нет. Формально — ни на какую улицу нас не выгоняют. Потому что у Татьяны есть родственники, которые, если что, смогут всех нас приютить.

Но… все эти формальности лишь на бумаге хорошо выглядят. А по факту же, нам бы пришлось страдать впятером или вшестером в однокомнатной халупе, да слушать по ночам старческий храп. А оно кому-то из всех нас надо? Конечно, нет. Такую жизнь с натяжкой можно назвать жизнью, и с квартирой что-то срочно было нужно делать.

Татьяна знала, что я скопил уже целый миллион. Сообщил ей об этом не так давно. И описывать не буду, насколько та была рада, и сколько счастливых слёз в тот день пролила. Это не важно.

Важно то, что половины, то есть, полутора миллионов, у нас на руках — не было. Тут оставалось несколько вариантов. Первый — взять кредит в банке, который, далеко не факт, что одобрили бы. Потому что ни у кого из нас нет хорошей кредитной истории. Её вообще, в принципе, нет. Так как Татьяна не любила влезать в финансовую кабалу.

Но даже если бы его каким-то чудом одобрили, мы бы вложили полученные деньги в долг, и после этого оставались бы должны ещё полтора миллиона приставам, и полмиллиона — банку. А у банковских кредитов, плюс ко всему, ещё и гигантские проценты капают, так что по итогу отдали бы не те пятьсот тысяч, которые взяли, а примерно восемьсот-девятьсот. Вариант, так скажем, не самый благоразумный.

Тогда мы пообсуждали, хорошо подумали и пришли к самому верному и безболезненному, как нам всем казалось на этот момент, — второму варианту.

В чём состояла его суть?

Продать эту квартиру и купить новую в Азграде. Каким образом, и разве у нас хватит на это денег?

Посчитаем на пальцах. Если мы продадим эту квартиру, то получим за неё примерно пять миллионов. Да-да, именно такие сейчас цены на имущество.

Из этих пяти миллионов вычитаем три на уплату долга, и тогда остаётся два. Прибавляем к нему тот миллион, который я заработал на подпольных турнирах, и получаем в сумме три миллиона.

То есть, у нас на руках остаётся три миллиона рублей, но отсутствует квартира. Что дальше?

Мы посмотрели цены на жильё в Азграде и обнаружили там приятные цифры. За три миллиона вполне реально было купить студию в этом городе, да ещё не так уж и далеко. Конечно, центром там и не пахнет, но… пара тройка станций на метро — и небоскрёбы уже возвышаются над нашими головами.

Спрашивается, а почему же в, казалось бы, столице, такие божеские цены на жильё? Всё это дело временное, но, тем не менее, так оно и обстоит.

Из-за того, что Азград стал столицей вот-вот, и люди из дальних Петербурга и Москвы ещё не успели толком очухаться, да и не хотели многие из них очухиваться, то государству, для того, чтобы перетянуть народ в сторону востока просто позарез было необходимо снизить цены.

Не уверен, что такая ситуация продержится хотя бы дольше одного месяца, но, пока она есть, нужно действовать.

А у нас, в отличие от жителей западной части страны, было одно преимущество. Мы без проблем, за полчаса могли доехать до Азграда, посмотреть понравившуюся квартиру, да купить её.

И, хотя взрослые люди обыкновенно очень неуверенно решаются на такие кардинальные перемены, тем не менее, Татьяна сделала правильный выбор совсем скоро.

На следующий день к нам, как и ожидалось, заявились приставы, и затребовали половину суммы. Мы согласились на продажу квартиры, и без проблем договорились о том, чтобы они подождали недельку-две.

Всё прошло гладко. Буквально через пару дней мы нашли отличную студию в приличном районе, тут же съездили в город, да осмотрели её. Она всем понравилась. Потихоньку началась процедура оформления.

К концу июля все проблемы были решены, мы загасили отцовский долг, продали квартиру, и переехали в Азград.

Началась совершенно новая жизнь. Или…?

Глава 16

Сегодня была наша первая ночь в новом городе. Ещё и полных суток не прошло с этого момента, тем не менее, мы уже ощущали себя полноценными гражданами Азграда.

Вчера весь день провели в хлопотах, занимаясь распаковкой коробок, снизу до верху забитых вещами, перевезёнными с прошлой квартиры. Вещей и правда было великое множество. И это очень странно — где в однокомнатной халупе столько всего умещалось?

Кстати, нам несказанно повезло. Потому что по итогу удалось купить даже не студию, как планировали вначале, а полноценную, и плевать что однокомнатную, — квартиру. И хоть по квадратам она обгоняла предыдущую лишь на несколько метров, но при всём при этом, смотрелась заметно свободнее.

Свою роль тут играло более эргономичное расположение мебели. Например, три одноместные кровати, на которых мы теперь спим, с утра спокойно задвигались обратно в стену, и освобождали пространство.

Диван у стены был хоть и длинным, вполне вместительным, но также не занимал лишней площади, за счёт складывающейся спинки.

Пока не разложили по квартире свои вещи, она казалось не такой уютной. Выглядела, словно отель класса люкс, в который мы заглянули, дабы просто посмотреть. Но стоило хотя бы немного здесь обжиться: втиснуть в угол старый пылесос, накрыть кухонный стол зелёной скатертью, завесить шкаф зимней одеждой, как безжизненная картинка стала вполне комфортным жильём.

Хотя с одной стороны окна выходили всего-то на детскую площадку, зато с другой, с той, которая проглядывалась с кухни, можно было с умилением наблюдать небольшой, покрытый разнообразной флорой, — парк.

В единственной комнате, по нашему желанию, была возможность с потолка опускать специальную перегородку, дабы разделить пространство на две части. Таким образом получались хоть и небольшие, но, всё-таки, детская и гостиная комнаты.

Соседей сверху, снизу, и сбоку, слава богу, пока что не было. Никто не топал и не сверлил. Ну, или нам с ними повезло, и эти люди просто-напросто негромко существуют. Хотя, у меня есть подозрение, что в подобных домах очень хорошая звукоизоляция. Если так — то оно прекрасно. Потому что в прошлой квартире было немалой проблемой на постоянной основе слушать, как кто-то из расположенных рядом человек чихает, или ходит в туалет.

Я открыл глаза, разбуженный въедливым будильником, и уставился в потолок. В комнате было темно, почти как ночью, хотя время на телефоне показывало конкретные девять утра.

«А, точно…» — дошло, наконец, до меня.

Всё дело в жалюзи, которые, что здесь, что на кухне, намертво поглощали весь попадающий на них снаружи свет, и не пропускали его внутрь. Я влез в штаны, висевшие рядышком на стуле, нацепил тапки и отправился на кухню. Потянул за ровную верёвочку и на меня тут же вылился освежающий утренний свет. Всё в порядке.

Но для чего я так рано проснулся, и почему продолжают спать все остальные? Всё просто. Меня ждал поход в Евразийскую Академию для того, чтобы подать туда свои документы и пройти начальную стадию отбора.

На Татьяне с Евой сегодня, кроме домашних дел, ничего не было. Сестра ещё не выбрала место, в которое хочет поступать, а собеседование на новую работу для Татьяны должно было состояться только завтра.

Поэтому я сам сварганил себе кофейку на новой плите, засунул тосты в тостер, и стал залипать в телефон.

Вот и наступил новый этап в жизни. Пока что всё шло супер чудесно и не предвещало никаких бед. Кроме одного…

Грёбаный голод.

Да. Никуда он, конечно же, не исчез. Наоборот, только в разы усилился. Ведь я, из-за всех этих проволочек с долгом и переездом, намного меньше стал драться на подпольных турнирах. И это сработало не так, как я предполагал.

Сначала думал, что если сократить количество энергии, поглощаемой мною, то и сосуд придёт в относительную норму, опять сузится и голод станет не таким сильным. Но…

Видимо, так просто это не работает. Сосуд, расширенный за все предыдущие месяцы активных драк, не хотел теперь довольствоваться меньшим объёмом. Он требовал того же, и даже большего количества энергии.

Но, откуда мне столько брать?

А если не дам сосуду столько, сколько он просит — умру? Или, если продолжу высасывать из остальных всё больше и больше, к чему в конце концов меня это приведёт?

Столько вопросов, и неизвестно, где доставать на них ответы…

Быть может, в Академии из мастеров магических практик окажется кто-то знающий и… точно!

Ведь если из Петербургского Государственного перенесли немалую часть преподавателей сюда, то и … он должен быть здесь. Как один из самых сильных и опытных просто обязан…

Я доел свой завтрак и вышел из квартиры. Спустился с третьего этажа, по пути, на втором, встретив коротковолосую девушку, покрытую с головы до ног татуировками, что раздражённо ковырялась в двери. Она даже не поздоровалась со мной и не обернулась, но я успел заметить, что возрастом та была примерно, как реципиент.

Как покинул подъезд, машинально повернулся направо. В то место, где уже несколько месяцев подряд каждый день стоял Артём. Но… это было в другом городе. Сейчас же никакого Артёма и близко не бы…

— Здравствуй, Александр! — Раздался знакомый голос с левой стороны.

— Ёпрст! — От испуга я резко повернулся к источнику звука и чуть было не вмазал тому, кто произнёс заветные два слова. — Артём… — Успокоившись, я опустил сжатые в кулаки руки и вытаращился на светловолосого парня. — Какого…? Ты чё здесь делаешь? Ты настолько двинулся, что проследил за нами и здесь?

— Хе-хе-хе, — улыбался парень. — Александр, ну ты же сам мне этот адрес сообщил.

— Действительно… — Вспомнил я. — Но я ведь думал, что ты просто так спрашиваешь… кто бы в здравом уме подумал, что ты и правда воспользуешься этой информацией?

— А почему бы и нет… — Виновато чесал он затылок и смотрел вниз.

— Вопрос остаётся тот же — … чзх?

— Ну я же говорил, что готовлюсь к экзаменам и собираюсь поступать…

— И именно туда же, куда и мы?

— Не… в Евразийскую Академию я сто процентов не попаду. Но в какую-нибудь похуже, почему бы и нет?

— Ты не пойми меня неправильно… я рад, что ты здесь. Просто, никак не ожидал такого поворота. Ты серьёзно меня напугал…

Виновато, но с еле улавливаемой усмешкой Артём поглядел в сторону оранжевого солнца.

— А где ты остановился? — Спросил у парня.

— Минут двадцать пешком от вас. По сути, этот же район, но в самом его конце.

— Понял. А… на какие барыши? У тебя богатая тётя померла, или снимаешь?

— Снимаю… Я ведь с пяти лет деньги коплю. Вот и собралось немножко. Да и… подрабатываю репетитором.

— Ого! А что преподаёшь?

— Каратэ для детей от семи до двенадцати.

— Ё-маё… и зачем тебе только моя сеструха сдалась с такими талантами? — Посмеивался я.

— Э! — Изменился в лице Артём. — Любовь не выбирают…

— Понял-понял. Только не бей, дружище. — Улыбался. — А вообще, ничего против не имею. Любовь зла, полюбишь и сестру козла, как говорится!

— Как вам город? — Спустя минуту поинтересовался Артём.

— Знаешь, всю жизнь мечтал жить в чём-то подобном. Да и Еве с Мамой очень нравится. Довольны, как слонихи. А тебе как?

— А мне… — Задумался Артём. — А мне не важно, где жить. Главное, чтобы…

— Понятно-понятно. Не продолжай. Чего дальше делать планируешь?

Белобрысый молча уставился на пространство возле стены подъезда. Я всё понял, и пошёл дальше.

Добираться до академии — минут пятнадцать пешком до станции, а потом ещё с полчаса на поезде в метро. В принципе, не так уж и плохо. То есть, можно выходить всего за час до начала занятий, и вовремя появляться на месте.

Я шёл по району и глядел на людей вокруг. Бо́льшая их часть, это сразу бросалось в глаза, приехала буквально на неделе. Так же, как и мы. Многие ходили с чемоданами, носили различные приспособления для ремонта, закупались бытовыми необходимостями.

Когда добрался до метро, то перед спуском купил специальный проездной билет, прикладывая который к турникету можно попасть в подземку. С таким и удобнее, и дешевле. В Петербурге ничем другим и не пользовались.

Метро, это ожидаемо, выглядело настолько дорого и современно, насколько это только было возможно. Денег правительство не пожалело даже на него. Ещё бы, ведь столица должна быть оборудована по высшему разряду. Вдруг, Великому Императору взбредёт что-то в голову, и он захочет спуститься в подземку. (а он на такое вполне способен) И ни дай бог ему наткнуться на что-то, что ему не понравится…

Добрался до академии я, как обычно, раньше положенного времени. То есть, её двери открывались в одиннадцать, а я уже как штык в десять тридцать стучался в кабинет к Виктории Милославской.

— Ой… — Сонно щурясь в мою сторону, девушка выглядывала из кабинета. — Это ты, Александр? Здравствуй… а я тут что-то… со знакомым парнем вчера вечером в футбол один на один зарубилась. Представляешь, он сказал, что сможет забить мне больше, чем я ему? И что ты думаешь? Плохо кончил…

И в этом случае я совершенно не сомневался в том, что речь шла о реальной игре в футбол, а не о чём-то другом.

— С каким счётом? — Поинтересовался я, заходя внутрь, и захлопывая за собой дверь.

— Два — двадцать восемь.

— Виктория Константиновна, вы как всегда…

Как можно было заметить, мы с физручкой неплохо подружились. После первой встречи виделись ещё несколько раз. Она опять просила меня помочь ей с вещами, а потом звала поиграть в одной команде по уличному баскетболу. Так как добираться было не больше часа, даже из старого города, поэтому я ей не отказывал. И, думаю, что совершенно не напрасно. Теперь у меня был почти круглосуточный доступ в академию.

— Ну, рассказывай. — Виктория, одетая в облегающие голубые шорты, которые обычно носят на пляже, села в кожаное кресло. Светло-зелёная футболка, что как обычно плотно облегала её упругую грудь, была покрыта пятнами от воды.

— Да чего тут рассказывать…

Девушка протянула руку к столу, взяла с него наполовину опорожнённую пластиковую бутылку, и впилась в её горлышко пухлыми губами. Вода, стекающая по бутылке и пропадающая в бездонном рту, часто проливалась мимо и попадала на футболку. Настолько жадно она пила.

— Фхух… жарко сегодня. — Сетовала она. — Ну, как чего рассказывать? Ты же, наконец, в нормальный город переехал. Столица! Как ощущения? Чувствуешь себя столичным, эм…перцем?

— Виктория Константиновна, я бы не советовал обращаться вам к молодёжному сленгу… он нынче сильно изменился. Неправильно поймут! — Ехидно улыбался. — Столица… да чего эта столица. У меня такое ощущение, что в прошлой жизни уже поживал в одной из столиц. Да и как-то… хотя, Азград, конечно, всем столицам столица.

— И не поспоришь… — Поставила бутылку обратно на стол. — А вот я наоборот, всю жизнь только и делала, что в кругах богатеньких столичных спортзалов ошивалась. Иногда хочется взять, да рвануть куда-нибудь, где природы побольше, да люди не такие скучные. Но, что-то… смелости не хватает.

— Смелости… — Повторил я и уставился куда-то вглубь измерений. Опять вспомнил о Лере, к которой я так с того раза и не подходил. Хотя была такая возможность. От трусости ли это, или от осознания того, что так лучше не делать?

— Слушай, Александр. А какое сегодня число? — Спросила Виктория.

— Как какое, двадцать шестое! Сегодня же день открытых дверей в академии. Начинается приём документов и первые вступительные испытания.

— Твою… — Глаза Виктории выкатились из орбит, она подскочила с кресла и начала вертеться по сторонам. — А время?!

— Время… — Я вытащил из кармана телефон. — Время у нас… десять пятьдесят. А что?

— Кирдык! — Вскричала девушка и кинулась в дальний угол кабинета, туда, где лежала на вешалке какая-то одежда. — Меня же Валерий Николаевич убьёт! Я должна была в половину одиннадцатого развесить перед академией праздничную ленту и готовиться к тому, чтобы встречать школьников. А-А-А!

— Упс… — Сочувственно вздохнул я.

— Отвернись, умоляю, мне переодеться надо! — Виктория уже начала стягивать с себя свои ветреные шортики, виляя бёдрами.

Я послушно отвернулся в сторону двери. Двери, в верхней части которой висело огромное зеркало.

«Ох…Вот это у Виктории Константиновны с…»

— Александр! — Прикрикнула она. Но не от того, что спалила мои вуайеристские наклонности. — Прошу, кинь мне мои гетры. Они рядом с тобой лежат. Не ходить же мне перед тобой тут голой!

Я посмотрел себе под ноги, и на маленьком стеклянном столике обнаружил полосатые гетры.

— Только глаза закрой, как кидать будешь!

— Как скажете, Виктория Константиновна… — Я слегка прикрыл лицо рукой, повернулся в сторону девушки и, замахнувшись, швырнул в неё одеждой.

Ровно в этот момент у двери провернулась ручка, и она резко отворилась.

Глава 17

Как можно было догадаться, даже сквозь ладонь, покрывающую лицо, я без проблем мог разглядеть Викторию.

Этот трюк я узнал ещё лет пять назад, когда обучался в Петербургском Государственном. С помощью своего Дара создавал на поверхности пальцев заметное только для меня подобие зеркала, и выходило так, что даже с закрытыми для окружающих глазами мог видеть всё, что происходило передо мной.

Сейчас, вспомнив давнишний приём, решил испробовать его. И получилось прекрасно. Сочные формы учительницы физкультуры предстали передо мной во всей красе. Но не успел я как следует разглядеть все её выпуклости, как сзади услышал чьи-то шаги.

И услышал их в самый последний момент, прямо перед тем, как их обладатель коснулся ручки, провернул её, и резко дёрнул на себя.

Картина маслом — в кабинете стоит почти полностью голая преподавательница, на голове у неё лежат, прилетевшие туда секунду назад, — полосатые гетры, а в полутора метрах от неё стоит молодой парень и держит на весу руки, и будто бы тянется к девушке.

Красное от природы, и мгновенно покрывшееся ещё бо́льшим багрянцем лицо Валерия Николаевича, казалось, сейчас разлетится на куски от напряжения. Он врос в пол перед дверью, и, нервно перебегая глазами с меня на Викторию, молчал.

— Ой… — Смущённо произнесла девушка.

— Ой… — Растерявшись, повторил я за ней.

— Бог ты мой! — Взмолился Валерий Николаевич. — Это что ещё за… бордель! — Поняв, что тоже принимает во всём этом участие, резко развернулся в обратную сторону.

— Александр! — Вскрикнула командным голосом Виктория.

Я, все последние секунд пять продолжавший в открытую пялиться на сексуальную преподшу, сделал то же, что и Валерий Николаевич. Теперь мы стояли с ним паровозиком (или человеческой многоножкой, кому как привычнее). Я смотрел на его толстую, со складками, спину, а он в сторону турников, видневшихся неподалёку.

«Чух-чух…» — Смеялся я про себя. Мы вышли из кабинета, оставив Викторию одну.

Я захлопнул за собой дверь, успев в последний раз (по крайней мере на сегодня), взглянуть на прекрасное тело. Развернулся на Валерия Николаевича.

— Здравствуйте! — Как-то чересчур весело и с улыбкой на лице произнёс я.

Поиграв желваками, и с раздражением глядя сверху вниз, пятидесятилетний грузный мужик, всё-таки, ответил.

— Здравствуйте, юноша.

Если кто не понял, это — Валерий Николаевич. Самый типичный из всех типичных физруков на свете. Я знаю его очень давно. С первого курса университетской учёбы он заставлял меня бегать по залу, прыгать, кидать мяч, подтягиваться, отжиматься.

К слову, я был его любимым студентом. Потому, что имел самые лучшие показатели во всех сферах, и при всём при этом — огромное упорство.

Да, он часто испытывал меня на прочность, относился строже, чем к остальным, но… я никогда не подводил его. Всегда держал планку и оставался лучшим студентом за всю его преподавательскую историю.

Валерий Николаевич хоть и являлся Одарённым, но способности его до такой степени были нелепыми, что и вслух говорить о них неприлично. Считай, что и не было никакого Дара.

Но это ни капли не мешало брутальному мужчине ставить себя в обществе. Он хоть и вёл всего лишь обыкновенную физкультуру, никак не связанную с магическими практиками и заданиями, тем не менее, его очень уважали остальные.

— Потрудитесь объяснить, что это сейчас было? — Интеллигентно обратился он ко мне.

— Оу… — Присвистнул я. — Произошла нелепейшая ситуация, Валерий Николаевич!

— Откуда вы знаете моё имя? — Насторожился он.

— Просто… Виктория рассказывала мне о вас. Хвалила за справедливость и профессионализм. — Ловко отмахнулся я, надавив на любимые места Валерия Николаевича. — Ну так вот! Вышло так, что Виктории потребовалась моя помощь…

— Помощь?! — Нахмурился Валерий Николаевич. Видимо, сегодня он был не в настроении. Я понял, что просто сообщить ему правду будет недостаточно. Вряд ли поверит в сказанное так легко. Тут требовался железобетонный аргумент, такой, чтобы…

— Да. Старшая сестра попросила помочь ей с… развешиванием праздничной ленты перед главным входом. Вот я и вызвался, а тут она пошла переодеваться, вошли вы, и… в общем, неловко получилось… — Экспромтом выдал я самое правдоподобное, что только могло прийти в голову за секунду.

— А… старшая сестра! Помочь попросила! — Вроде бы поверил Валерий Николаевич. — Это похвально… а вы тоже, получается, Милославский? А звать как?

— Звать Александр. Только не Милославский, а Новиков. — Я протянул мужику руку, и он охотно пожал её. — Она дальняя родственница, так что фамилии разные. Но вы приглядитесь к нашим утончённым носам и ровным ушным раковинам. И всё поймёте.

Мужик с задумчивым видом полминуты разглядывал мой нос, а затем уши.

— А ведь и правда… — Покачал он головой. — Так сразу и не признал. Вылитые родственники! — Повеселел Валерий Николаевич. — Ну, тогда всё хорошо. А то я уж… надумал тут всякого!

— Такие вот дела.

— Ну ты это, подгоняй свою сестрёнку. А то она чего-то припозднилась! Школота уже совсем скоро будет скакать возле входа, но ленты ещё не висит! Не дело ведь…

Но не успел Валерий Николаевич уйти, как из кабинета вынырнула, к сожалению, одевшись, Виктория.

Мужик со странной ухмылкой поразглядывал лицо девушки, и ушёл, насвистывая какую-то воодушевляющую мелодию себе под нос.

Виктория, ожидая выговора от своего непосредственного начальника, боязно глядела вслед уходящему Валерию Николаевичу. Шепнула мне:

— Это чего с ним?

— С ним? — Удивился я. — С ним всё просто прекрасно!

— Хм… и даже не наругал? — Всё ещё не понимала девушка.

— Нет, и не будет, сестрёнка… — Смеялся я, следуя в сторону Валерия Николаевича.

— Сестрёнка…?

Спустя пять минут мы уже стояли на стремянках, и прицепляли длиннющую красную ленту с надписью: «Добро пожаловать» на скотч перед входом.

— Ну как? — Кричал я сверху, узнавая у Валерия Николаевича, как всё это дело смотрится снизу.

— Чуть левее. Теперь правее. Ещё немного… Во-о! Вот щас отлично. Молодцы, слезайте!

— Есть, сэр!

— Однако, прекрасно… — Воодушевлённо сипел мужик, глядя вверх. Он похлопал меня по спине, как всегда это делал, пока я был Антоном Боголюбским. — Однако, прекрасно… Не зря нам поручили повесить именно ленту, а не скучную бегущую строку пустить. Так намного праздничнее…

Довольный повелитель физкультуры утопал восвояси, и мы с Викторией снова остались одни.

А, нет. Не одни. Обернувшись назад на чей-то голос, увидел, как через открытые гигантские ворота в нашу сторону идут толпы недавних школьников.

— Так. Мне пора бежать. Ещё увидимся! — Сказал я напоследок своей новообретённой сестричке и смылся в здание академии занимать очередь.

Первая очередь собиралась напротив кабинета с надписью: «Приёмная комиссия». Здесь, в широком и длинном коридоре, гигантской змейкой за моей спиной стояли люди. Все мы хотели подать свои документы. И, кто сделает это первее остальных, тот быстрее сможет поучаствовать в отборочных испытаниях.

Почему я говорю — испытаниях? Потому что по-другому это назвать и нельзя. По крайней мере, на первых этапах.

Самое главное условие для попадания в Евразийскую Академию — наличие Дара. Мы должны продемонстрировать его во всей красе. Причём, в специально приготовленных для этого условиях.

Как именно будет выглядеть эта проверка — никто не знает. Политика заведения была такой, что абитуриенты обязаны доказать, что умеют ориентироваться в разных ситуациях. Поэтому нельзя было заранее натаскать себя на что-то одно, и отлично сдать вступительные.

Уже после физическо-магической проверки пойдёт и умственная. За счёт неё, в основном, и выезжают ядерные зубрилы. Набирают максимальный балл за знания, и еле как справляются с демонстрацией Дара. Впрочем, всегда больше ценились ученики, могущие во всех направлениях.

Умственная проверка предполагает написание нескольких экзаменов по разным гуманитарным/техническим предметам. Для эрудированного человека вроде меня — не такая уж и большая проблема.

По итогам всех пройденных проверок комиссия высчитывает баллы абитуриентов, и составляет список. Проходят лишь самые лучшие. Сто первых человек считаются зачисленными в академию на первый курс, а остальные — идут лесом.

Сильно ли процедура поступления в Евразийской Академии отличается от той, по которой поступал я? Получается, что да.

В моё время это дело выглядело намного проще. Абитуриенты просто-напросто сдавали Единый Государственный Экзамен, и уже по его итогам проходили или не проходили в понравившееся заведение. После того, как человек определялся с заведением, он шёл в него, показывая полученные баллы, проходя простенькую проверку, и на этом всё.

Здесь же… поступление выглядело скорее, как какой-то турнир. Тяжёлая гонка, выжившими после которой остаются лишь самые сильные.

И, чего греха таить, мне ужасно нравился именно второй вариант. За счёт своего драйва и неопределённости. Раньше детишки наиболее влиятельных кланов могли поступить благодаря свои связям и деньгам. В Евразийской Академии с этим было уже сложнее. То есть, шансы для тех, кто занимает менее привилегированное положение в обществе — повышаются.

Хотя и, фильтр в виде того, что допускаются только люди, обладающие Даром, отсеивал нехилую часть желающих. Именно поэтому, например, здесь нечего делать что Артёму, что Мише, что Еве.

Что же касается Ирины Распутиной… то, казалось бы, здесь её полномочия сильно урезаются. Ведь так…?

На самом деле нет. Она, как главный человек, подсчитывающий баллы, без проблем может убрать кого-то, кто ей не понравился, и взамен ему взять любимчика. По крайней мере, об этом мне по секрету сообщила Виктория.

Баллы баллами, но решение всегда остаётся за заведением. Оно легко может отказать непонравившемуся абитуриенту без объяснения причин. И ничего с этим не сможет сделать даже член влиятельного клана.

Как минимум потому, что это заведение, так скажем… не совсем обычное. Сюда берутся лишь самые лучшие, самые умные, и самые сильные. Те… в общем, те, кого к себе захочет академия, или лично Ирина Распутина. Таков расклад.

Кому не нравится, те могут пойти в другое, сравнимое по престижу с этим, заведение. Никаких проблем с выбором никогда не имелось.

Когда я стоял возле кабинета, и ко мне только начинали подтягиваться все остальные, то я уже почувствовал эту безумно сильную энергетику, исходящую от людей. Оно и понятно. Столько Одарённых в одном месте. Почти все из престижных семей, с великим наследством за спиной.

Казалось, что один я тут — без рода и племени.

Где-то там, может, пятидесятые-шестидесятые в очереди, должны стоять Аракчеевы. Чудесная Елена со своими ни разу не чудесными братьями. Очень надеюсь, что они по итогу не пройдут сюда. Им ведь никто не растрепал про Распутину…?

Из-за того, что стоял первым в очереди, ощущал дичайшую ненависть, направленную на меня. Наверное, половина присутствующих люто ненавидела меня за один только этот факт.

Но, чего я могу поделать, если все остальные не такие прошаренные, как я…?

Примерно за минуту коридор длиною метров в тридцать заполнился до отвала. Через пять я уже сквозь окно начал видеть растущий хвост у очереди. Народ всё прибавлялся и прибавлялся.

«Чёрт. Да в целом Азграде, наверное, не наберётся столько человек».

А ненависть ко мне росла в геометрической прогрессии. Ещё и потому, что люди, взглянув на мою одежду, всё никак не могли обнаружить на ней пришитого значка с гербом рода. До них доходило, что их, обласканных судьбой, ещё до начала испытаний начинает обходить какой-то простолюдин, или один из «Новой аристократии».

Как и ожидал, эта «вопиющая» ситуация не могла пройти для меня так просто. Парни с наглыми рожами, стоявшие рядом, о чём-то перешёптывались между собой, поглядывая в мою сторону.

«Не уж то чего задумали?» — С предвкушением думал я. Если честно, только того и ждал, чтобы на глазах у гигантской толпы уничтожить репутацию одного из охеревших аристо. Как минимум для того, чтобы неплохо напитаться его энергией.

И вот, темноволосый парень крепкого телосложения, стоящий в окружении остальных, похожих на него, полудурков, громким голосом обращается ко мне:

— Эй, ты случаем не заблудился, дурачок безродный?

Глава 18

П-хех. «Дурачок безродный?»

Слабо. Очень слабо, мистер аристократ, захотевший этим высказыванием как-то меня задеть. Может, стоило обозвать хотя бы «хлюпиком», или «дрищом». И то в данном случае обиднее звучит.

Но этот решил сыграть именно на социальном положении, хорошо…

Естественно, по золотым правилам поведения во время конфликтных ситуаций, я даже не отозвался на обращение в мою сторону. Я ведь не «дурачок», чтобы откликаться на него, правильно?

— Эй, я к тебе обращаюсь, первый в очереди. — Закипая от игнора, повторил парень.

Так. «Первый в очереди» — это уже точно я. Теперь можно и открыть рот.

— Слушаю тебя, пятый в очереди. Что хотел?

Темноволосый парень со стёртой внешностью, которую позабудешь уже спустя пять минут, нахмурился. От нервов расстегнул свой синий пиджак с чересчур помпезным значком герба и шагнул вперёд.

До этого не особо следившие, занятые своими делами, абитуриенты, теперь в большинстве своём сосредоточились на нас. Кажется, они поняли, что назревает что-то интересное.

— Я хотел сказать, что тебе тут не место! — Рявкнул аристократ, и на самой высокой ноте голос его из грубого сорвался на петушиный.

После этого уже все присутствующие затихли, перестали гудеть, и перевели внимание на меня и моего оппонента. Зрительский зал ожидал развития действия.

— И почему же? — Со спокойным равнодушием спрашивал я.

— Да потому что ты безродный! Оглянись вокруг! Таких как ты тут почти нет. Так что не занимай очередь, сваливай по-хорошему!

— Да-а-а… — Невнятным гулом вторили ему друзья. — Сва-а-а-ливай, безродный…

— Кхм… — Почесал я подбородок. — А по-хорошему, это как? — Приподнял в удивлении бровь.

— Это так, что я не стану ничего с тобой делать, ско…

— Не. — Перебил я его. — Так совершенно неинтересно. Давай другой вариант. Расскажи, что значит — «по-плохому?»

— Хаха. — Как-то нервно посмеялся парень. — Ты уверен, что хочешь это знать?

— Да-да-да! — Воодушевлённо отвечал я. — Очень хочу…!

Тут аристократ, погрузившись в задумчивое состояние, начал перечислять то, что собирается со мной сделать. Я с интересом слушал.

— … а когда я сяду на тебя сверху, и сделаю захват ноги, тогда резко проверну её, и…

— Интересно! — Заявил я. — А у тебя хорошая фантазия, пятый в очереди. И на этом, я так понимаю, всё…?

— Получается, всё… — Немного растерянно сказал он. — А тебе что, мало?

— Что значит мне?

— В смыс… — Не успел договорить пятый в очереди, как я начал претворять в жизнь весь его план, который подразумевал фразу «по-плохому».

Для начала, следуя сказанному, я всадил неожиданный кулак в живот противнику. От чего он, как и было прозорливо предсказано заранее, согнулся, держась за место удара.

Правда… видимо, пятый решил добавить в своё выступление дополнительного драматизма, поэтому лицо его исказилось в ужасной гримасе, а изо рта вылетел неожиданный вопль вперемешку со слюной.

Далее я схватил парня за руку, резко дёрнул на себя, примостив его лицо к своему плечу. От этого он отлетел назад, держась теперь не за пресс, а за лицо. Бил я хоть и болюче, но старался ничего ему не повредить.

— Ай! Тварь! — Вскрикнул пятый, хотя это не входило в изначальный сценарий. Похоже, он тот ещё любитель поимпровизировать.

А дальше всё вообще пошло не по плану. За пятого полезли впрягаться четверо его дружков.

Очень жаль… от этого факта я расстроился, потому что не люблю, когда кто-то нарушает канон.

— Урод!

— Подонок!

— Гад!

С этими интеллигентными обзывательствами на устах они ринулись на меня. Должен признать, разница между низшим слоем аристократов, и этими — разительная. Как минимум, от них я не услышал ещё ни одного мата.

Впрочем… для меня что Костян со своими подсосами, что эти — одного поля ягода. Охреневшие дурачки, они и в Африке охреневшие дурачки…

Четверо аристократов сплошной стеной, выставив вперёд кулаки, начали нападать. Я уже успел вырубить одного из них точным ударом по челюсти, как случилось непредвиденное.

Откуда ни возьмись вынырнул неизвестный, облачённый в безупречного покроя пиджак и хлёстким ударом ноги вырубил одного, а после схватил второго, и перекинул его через себя.

Последнего врага я долбанул ребром ладони по шее и добил коленом.

Когда пятый в очереди очухался и увидел, что произошло с его дружками, он стал пятиться назад с испуганным лицом. Шёл таким образом до тех пор, пока не упёрся в чьё-то тело.

Пятый резко развернулся и, взъерошенный, попытался атаковать того, в кого врезался. Как только отвёл кулак для замаха, то его схватила исполинских размеров, покрытая венами кисть.

В глазах у аристократа вспыхнул ужас, и он попытался вырваться, убежать. Но от усилий лишь скользил по полу, дёргаясь, как эпилептик.

— ОТПУСТИТЕ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! МОЙ ОТЕЦ ВСЁ РЕШИТ! ОТПУСТИТЕ! — Вопил он, словно под наркотой. — Я НЕ ВИНОВАТ!

Вдруг сильная, как клещи, кисть, отпустила пятого, и он упал на пол. Потом резко подпрыгнул и побежал к выходу. Но испуганного аристократа никто не стал провожать взглядом, теперь всё внимание присутствовавших сосредоточилось на неожиданно появившейся громадине.

— Что за чёрт…

— Что это такое…

— Откуда он взялся…

Со всех сторон послышался испуганный шёпот. Я почувствовал страх, обуявший почти всех абитуриентов.

И хотя больше всех бояться должны были мы: я, и тот парень, который помог мне вырубить четвёрку, потому что стояли на виду у невообразимо высокого человека. Тем не менее, мы стали почти единственными людьми, внутри которых эмоции были под стабильным контролем.

Я с интересом разглядывал необычного незнакомца. Рост его составлял, если не ошибаюсь, точно не меньше двухсот тридцати сантиметров. Облачён был в длиннющий, похожий на штору из дорогой ткани, фиолетовый плащ с капюшоном.

Костистое, с выпирающими скулами лицо было бледным. На его фоне глаза, пылающие зелёным, смотрелись неестественно, пугали своим видом. Также странный мужик имел длинные, свисающие до локтей, волосы, что напоминали змей.

Когда секунд пять пристально вглядывался в его глаза, понял, почему тот пацан так испугался. Я и сам, честно признаться, начал ощущать какой-то потусторонний, медленно обволакивающий со всех сторон страх. Тем не менее, довольно быстро от него отмахнулся, заведя разговор.

— Здравствуйте. — Поклонился я чудовищу.

— Рад приветствовать. — Вслед за мной поздоровался с ним парень, стоящий рядом, и сделал небольшой поклон.

Все остальные молчали, будто их неожиданно одолела немота, и смотрели на нас, как на самоубийц.

— Вы двое, — великан поднял на нас острый палец, — очень неплохо показали себя в реальной битве. — Голос его звучал как эхо, доносящееся из пещеры.

Вдруг позади нас раскрылась дверь с надписью «приёмная комиссия», и из кабинета вышла одетая с иголочки, ухоженная женщина лет сорока пяти. Её завитые в кудри волосы отдавали блеском недавнего лака, а чёрные туфли не высоком каблуке отстукивали дробный ритм.

«Ирина Распутина…» — Вспомнил я женщину.

В Петербургском Государственном она занимала должность хоть и старшего, но, всё-таки, завуча. Теперь же, на новом месте, её повысили до заместителя директора.

— Здравствуйте, господин директор! — Произнесла она, проходя мимо нас по направлению к великану. Ни меня, ни парня рядом, ни даже валяющихся на полу без сознания аристократов она не заметила, или не хотела замечать.

— Добрый день, Ирина Олеговна. — Ответил гигантский директор.

Распутина приблизилась к нему и сделала глубокий поклон.

— У нас возникли некоторые неполадки, но уже всё решено, и мы официально начинаем набор абитуриентов. — Отчиталась она.

— Пока у вас там неполадки, в коридоре дети уже драться начали… — С ровной интонацией произнёс он.

— Драться?! — Возмутилась Ирина Олеговна. — Да кто посмел? Покажите мне их, и эти люди уж точно не станут студентами нашей академии!

— Эм-м… — Прошептал я, оглядываясь на помогшего мне парня. Он ответил мне вопросительным выражением.

— Вот эти. — Великан снова указал на нас пальцем.

Распутина тут же обернулась, и, до этого момента воспринимавшая за пустое место, теперь всё внимание сконцентрировала только на нас. Я увидел, как глаза её оценивающе пробежали сверху до низу, на миллисекунду остановившись где-то на середине. Мгновение назад возмущённая гримаса заметно смягчилась в сторону одобрения.

— Эти…? — С досадой проговорила она, понимая, что такие симпатичные парни очень бы ей пригодились в академии.

— Да. — Подтвердил директор.

— Хорошо… — Поджала Распутина нижнюю губу и разочарованно склонила голову. — Для этих людей дорога в наше заведение отныне закрыта… — Нехотя произносила эти слова Ирина Олеговна.

Всеобщий страх среди толпы бывших школьников немного спал, и теперь они радовались тому, что их лишили двух довольно перспективных конкурентов.

Я заметил что-то, отдалённо походившее на ухмылку в лице директора.

— Постойте, Ирина Олеговна. Не нужно так торопиться. Эти двое превосходно показали себя в боевой подготовке. И, несмотря на то, что официальные испытания ещё не начались, это не значит, что мы должны пропускать это мимо нашего внимания.

Лицо Распутиной словно окатили радостным раствором.

— Значит, господин директор, вы предлагаете, всё-таки, принять данных абитуриентов? — С надеждой спрашивала она.

— Ну конечно. И я даже предполагаю, что они будут главными претендентами на повышенную стипендию.

— Повышенная стипендия? — Шептал я своему новому знакомому, не поворачивая головы. — А это сколько?

— По сто пятьдесят тысяч в месяц за первое место, сто за второе, пятьдесят за третье, и по тридцать за четвёртое и пятое.

— Оп-па… — Тихо радовался я, понимая, к какому месту мне нужно стремиться.

Распутина тем временем приняла совсем уж блаженный вид и, почти облизываясь, пялилась на нас.

— Я находился тут всё это время, — продолжил директор, — и пристально наблюдал за происходившим.

— Да? — Безучастно спрашивала Ирина Олеговна.

— Да. И я могу сказать, что, хотя одному из парней и стоит быть менее изобретательным в ответах своим обидчикам, тем не менее… — Помолчал он секунду, зелёными огнями обжигая моё лицо. — Мои наблюдения совершенно точно выявили высокий профессионализм и упорство наших будущих студентов.

— Их упорство и профессионализм мы ещё сполна проверим… — Хищно улыбаясь, сказала Распутина.

— Не сомневаюсь. — Ответил великан и накинул на себя капюшон. — Увидимся на планёрке, Ирина Олеговна… — Затухающим голосом проговорил он и пошагал в сторону слепящего из окна солнца.

Я пытался пронаблюдать за ним до конца, но в один момент в глазах стало больно, и я сморгнул. Когда посмотрел на то же место ещё раз, директора уже не было.

Распутина кинула в пустоту своё: «до встречи…» и пошла в сторону кабинета.

Когда поравнялась с нами, остановилась посередине и нежно прошептала на уши:

— Мальчики… отдайтесь мне…

— Что…? — Состроив непонятливое лицо, спрашивал парень.

— Без проблем. — Отвечал я.

— Говорю, отдайте мне свои документы… — Повторила Ирина Олеговна.

— А!

Мы синхронно зашарились в рюкзаках и вынули из них всё необходимое. Передали Распутиной. Она, поблагодарив нас и нежно погладив по плечам, ушла в кабинет, перед этим сказав, что со всей бюрократией разберётся сама.

Спустя минуту, пока все остальные ещё стояли в очереди для того, чтобы отдать документы, и заполнить соответствующие акты, мы уже направлялись в зал для испытаний.

Когда проходили мимо стоящей в длиннющем ряду людской массы, я снова ощутил безмерную ненависть. Только теперь она распространялась не только на меня.

— А как тебя звать-то? — Спрашивал у парня.

— Я Виталий Васильевич Долгорукий, из рода Долгоруких. — Представился, наконец, он.

— А я так, просто, желез… ой, Новиков Саня.

— Очень приятно. — Слегка поклонился он и пожал мне руку.

«Ого. Какой галантный…»

— Спасибо, что помог мне с этими уродами. — Решил я его, наконец, поблагодарить. — Хотя, если честно, я бы всё равно их всех вырубил без особых проблем. Но… всё же очень тебе благодарен.

— Отнюдь. Не стоит благодарностей. — Отмахивался Виталий. — Когда задевается чья-то честь, а тем более, если противники, наплевав на все нормы морали, вчетвером нападают на одного… я просто не мог не вмешаться…!

Выглядел Виталий Васильевич безупречно. Сшитые на заказ серые брюки, белая рубашка, жилетка; поверх неё, продолжая цветовую гамму, — серый пиджак. Возле кармана на пиджаке, конечно же, красовался значок с гербом клана Долгоруких.

Голову парень держал прямо, походка его напоминала походку робота, а речь изо рта вылетала исключительно выверенная и благородная.

Воистину стопроцентный аристократ. И в привычках, и в поведении, и в моральных установках. Моему отцу бы такой, как Виталий, безусловно понравился. Но… ему не свезло, и в качестве сына появился я. Простой, как пять копеек, не соблюдающий всех норм этикета.

Несмотря на всё, что произошло, я добился своей главной цели — подпитался достаточным количеством энергии от унижения аристократика. И, надо сказать, вовремя, потому что то испытание, о котором заявили нам по приходу в специальный зал, предполагало затрату больших усилий…

Глава 19

Ух. Энергией я и правда напитался сполна. Так как с последнего поединка прошло уже много времени, то сейчас, когда я унизил аристократика на глазах у огромной толпы, да еще и повзаимодействовал в ближнем бою с другими противниками, — тело вернулось в прежний супер-режим.

До этого момента я ощущал, что и жива не так гладко отзывается, да и Дар в теории мог дать осечки. Но теперь…

Теперь всё вернулось на круги своя и я был готов к разносу этой долбаной академии. Правда…

Вместе с этим, почему-то, появилось чувство, что такой неожиданный всплеск, — так же быстро и неожиданно может пропасть. Будто бы внутренний аккумулятор совсем износился и теперь может нехило так сбоить.

Тем не менее, для того, что ожидало сейчас моё тело, полученного должно хватить. Ведь так…?

Мы с Виталием Васильевичем Долгоруким отворили широкую железную дверь и оказались внутри абсолютно белого и пустого помещения. Так сходу даже и не получалось определить примерный размер этого места. Белое всепоглощающее пространство, казалось бесконечно, и одновременно мало.

— Занятное местечко… — Удивлялся я, озираясь по сторонам. — Бывал в подобном?

— Нет. Впервые. Но, могу предположить, как здесь всё работает.

— Что-то типа симуляции? — Догадался я. — Когда всё кажется максимально реальным, но по факту лишь компьютерная пустышка?

— Думаю, что так. — Покивал головой Виталий. — А иначе было бы довольно рискованно пускать против подростков то, что представляет реальную опасность.

— Если честно, то для многих было бы далеко не лишним… — Ухмылялся я, вспоминая сбежавшего при виде директора аристократа. — Я ведь как думаю, если ребёнка по жопе ремнём иногда не бить, хотя бы для профилактики, то из него чёрт знает что вырастет…

Виталий на секунду задумался, видимо, вспоминая своё детство, в котором был и ремень, и палки, и чего только не было. Я ведь прекрасно помню и своё прошлое, в котором умудрённые опытом старики, дабы обучить хоть чему-то глупое дитя, не гнушались подобного.

Вдруг белое пространство озарилось ярким светом, от которого я закрыл глаза. Когда интенсивность его спала и появилась возможность посмотреть перед собой, я убрал ладони от лица. От предыдущей комнаты не осталось ничего.

Нас с Виталием будто телепортировали в полуразрушенный город. Повсюду виднелись перевёрнутые машины, горящие здания, бездыханные людские тела.

Город этот точно не был Петербургом, или даже Москвой. Походил, скорее, на что-то более современное, но в самом неприглядном положении. Казалось, что его атаковала чья-то армия, танками проехавшись по улицам и расстреливая всё движимое и недвижимое.

— Воу. А довольно правдоподобно. Не находишь? — Спросил я у Виталия.

— И правда. Не подкопаешься. — Парень пошмыгал носом. — Кажется, даже запахи добавили.

Верно. Я явственно ощущал аромат жжёных покрышек, бетонной пыли и расплавленной пластмассы.

Рядом с плечом Виталия вдруг пролетела пуля, оставляющая после себя энергетический след. Если бы парень не уклонился, то снаряд точно бы угодил прямо в него.

— Ух. — Не подавая особых признаков беспокойства, вздохнул он. — Неплохо постарались. Кажется, я даже почувствовал дуновение ветра, исходящее от пули.

— Во-во. — Подтвердил я. — И свист у неё такой характерный был…

Сейчас мы стояли в тени гигантских зданий. В пятнадцати метрах вдаль тянулась дорога, по периметру и обочинам которой валялись расшибленные машины. Вокруг нас лежал асфальт, то и дело испещрённый дырами и трещинами.

Чуть дальше вообще находилось непонятное месиво из бетона, железа, деревьев и стекла. Наверное, это обвалилось одно из зданий, в которое прилетел взрывной снаряд.

— Интересно… — С руками за спиной расхаживал я по руинам. — И что мы должны сделать?

*фиу*

Я рефлекторно пригнулся и накрыл руками голову. Надо мной простирался еле улавливаемый зрением, прозрачный энергетический след.

— Видимо, пока что спрятаться в безопасное место, а то подстрелят ведь. — Начал отходить Виталий.

— Согласен. — Встал я на полусогнутые ноги. — Думаю, и болевой эффект у них тоже отлично работает. Так что не будем на себе испытывать… — Махнул рукой в сторону машины, за которой можно было спрятаться. Мы с Долгоруким побежали до неё.

Через полминуты добравшись до большого чёрного джипа, присели возле него. Теперь, когда скрылись с простреливаемой территории, нужно было думать, куда идти дальше.

Я обратил внимание на большую бетонную чашу, расколотую примерно на треть, что лежала неподалёку. Рядом с ней асфальт покрывала огромная лужа. В этой луже, перевёрнутая, покоилась скульптура. Кажется, какого-то животного.

— Чего там увидел? — Заинтересованно спросил Виталий. — Что-то важное?

— Скорее, что-то знакомое… — Чесал я подбородок. — Как будто… Точно! — Меня осенило.

Я понял, что это за чаша, и что за фигура.

— Не узнаёшь?

— Хм… — Задумался Виталий. — Выглядит, как разрушенный фонтан.

— Всё верно. А в центре какого города у нас стоит фонтан с мраморным медведем?

— А-а-а. Получается, нас закинули в компьютерную версию разрушенного Азграда?

— Выходит, что так. — Подтвердил я. — И это немного настораживает.

— Из нас же готовят потенциальных защитников родины, а значит, что и столицы, на которую чисто теоретически кто-нибудь может напасть.

— Кто-нибудь…?

— Да, ты прав. Не кто-нибудь, а Японцы. Ведь только их граница находится в относительной близости к Азграду.

— Ох, не знаю. Наверное, нам просто рандомно выпала именно эта карта.

В машину с другой стороны друг за другом прилетели пять пуль. Через десять секунд ещё двадцать мощных снарядов, от которых затрясся джип.

— Кстати, а где остальные? — Вспомнил Виталий.

— Тут два варианта, либо Ирина Олеговна всё ещё держит их с приёмом документов, либо они уже здесь, только на другой локации. Эта, походу, предназначается персонально для нас двоих. — Я подмигнул Долгорукому и, пригнувшись, побежал к другой машине.

Виталий проследовал за мной. Вместе мы добрались до безопасного места.

— Нашёл, куда идти? — Спросил он, пригибаясь к земле, потому что пули калашматили без остановки в железную дверь.

— Да вон же. — Указал рукой. — Мы чёт совсем ослепли. — В пятнадцати метрах, если выглянуть из-за машины, стояло единственное нетронутое здание, похожее на металлический прямоугольник.

Оно смотрелось максимально неестественным и лишним на фоне всего остального. Будто бы его специально сюда поместили. Мне показалось совершенно логичным, что таким образом нам указывают на место, до которого нужно добраться.

— Ты прав. — Кивнул головой Виталий. — Пойдём туда…?

— Не пойдём, а побежим! — Подправил я его и кинулся вперёд.

Материализовал в обеих руках огромные ледяные щиты, с помощью которых обеспечил для нас с Виталием защиту от обстрела. За те десять секунд, которые мы добирались до ещё одной машины, стоявшей возле здания, мои ледышки прилично изрешетили. Ещё бы чуть-чуть, и…

До входа в помещение оставалось каких-то несколько метров, и я хотел было создать новую для нас защиту, но меня остановил Виталий.

— Стой. Теперь используем мой Дар.

Долгорукий по православному сложил пальцы рук, словно хотел перекреститься, выставил их вперёд и начал наворачивать по воздуху круги. Во след за его движениями перед нами начертился искрящий красной энергией портал.

— Ого… — Удивился я. — Редко такое встретишь.

Вместе с кругом, появившимся перед нами, точно такой же материализовался и возле входа в здание.

— Прыгай. — Скомандовал Виталий и я ринулся в магическое пространство.

В ту же секунду вынырнул возле входа. Отошёл в сторону, и таким же образом здесь очутился Виталий.

— Доктора Стрэнджа знаешь? — Спросил я, продвигаясь в тёмный коридор.

— Не… — Удивлённо ответил Виталий и пошагал за мной.

Да. Я угадал. Мы добрались до правильного чекпоинта. Потому что, когда очутились в здании, откуда-то сверху донёсся весёлый звонок. Довольно странно звучащий для местной обстановки, но, если вспомнить, что мы в солнечной академии — его происхождение становится понятнее.

Я оглянулся на улицу, с которой мы секунду назад зашли. Но то пространство резко начало мутнеть, рябеть, трястись и вскоре совсем пропало.

— Вот и отключили старую локацию… — Поджав нижнюю губу, сказал я.

— Зато новая не менее интересная… — Отвечал Виталий, глядя куда-то вдаль.

Я отвернулся от двери и обратил взор на другую часть помещения. Там, рядом с широкой аркой собирались какие-то люди. Выглядели они абсолютно одинаково, словно размноженные через CTRL+C = CTRL+V персонажи.

На них были надеты чёрные кимоно, голову защищали круглые шлема, а в ножнах томились наточенные до блеска мечи.

Комната представляла собой обычного вида офисное помещение. Столы, стулья, компьютеры. Правда, всё это было сломано, перевёрнуто. В общем, хаос царил даже здесь.

— Всё-таки, япошки… — Улыбался я, глядя на всё пополняющихся и пополняющихся врагов. Казалось, что за стеной, откуда они выходят, у них респаун.

— Определённо. — Покачал головой Виталий. — Японские самураи.

— И, я так понимаю, нам с ними придётся… драться?

— Скорее всего так. Вряд ли проверка состоит в том, чтобы выпить с ними как можно больше саке.

— Хех. А может, хотя бы посмотреть с ними как можно больше тайтлов? — Предположил я, смеясь.

— А что такое тайтлы? — Удивлённо спросил Виталий.

— Стоп. — Шагнул я вперёд, поворачиваясь спиной к самураям, которые могут и подождать, пока мы разговариваем о великом. — Ты хочешь сказать, что не знаешь, что такое аниме?

— Хм… — Задумался Долгорукий. — Нет. Я, конечно, что-то об этом слышал, но… никогда не смотрел.

— Да ну, брось. Врёшь ведь. Вот сколько тебе лет?

— Восемнадцать. — Сознался парень.

— И ты всё ещё не знаком с главным культурологическим феноменом, который воспроизводят японцы? Да чем ты вообще занимался всё это время? — Нахмурился я.

— Я изучал важнейшие науки и тренировал свои боевые навыки. — Без какого-либо стеснения произнёс Долгорукий. — А что?

— …

Я развернулся к самураям, число которых достигло уже, наверное, пятидесяти человек, толпящихся возле арки.

— Вот это. — Указал на них рукой. — Даже не так важно, как то, с помощью чего японцы в день сегодняшний проводят культурную экспансию на нашу страну, да и на весь мир в целом. Понимаешь масштабы?

— Ты клонишь к тому, что мы, как защитники родины, должны знать врага в лицо? — Предположил Виталий.

— Ну-у-у. Примерно к этому и клоню. Это не просто какие-то детские забавы, это то, что поможет нам ближе узнать данную нацию.

— Кажется, до меня дошло. — Покачал головой Долгорукий. — Стратегическое планирование с целью полного изучения врага и использования его секретов против него самого?

— Да! — Ликовал я.

— Это почти как изучать культурную основу западного мира по мультфильму «Шрек?» — Предположил парень.

— Да! — Ответил я, и внутри что-то ёкнуло. Будто бы сработал определённый сигнал, ждавший подходящего времени.

— Значит… как-нибудь соберёмся вместе, и всю ночь будем смотреть… аниме? — Предложил Виталий.

— Отличная идея…! — Ответил я и материализовал в руке ледяной штык. — Только сначала разберёмся с компьютерными ублюдками, а потом обговорим подробности.

— Принято! — Произнёс Долгорукий и сложил руки в православное троеперстие.

— Покажем басурманам, в чём силушка русская живёт! — Закричал я и ринулся на самураев.

Чёрная толпа с грохотом помчалась на нас.

Глава 20

— Скорее всего, если противников так много, то сила каждого отдельно взятого самурая — ничтожна. — Предполагал Виталий.

— Сейчас и проверим.

Я материализовал в руке ледяной штык и бросил его в самого ближнего к нам врага. Острое орудие со смачным звуком вонзилось ему в живот и погрязло в нём. Самурай, до этого бежавший к нам, остановился, опустил голову и с интересом начал разглядывать место ранения.

Без каких бы то ни было терзаний вытащил из себя кол, из-за чего из тела мощной струёй хлынула бордовая жидкость. После этого противник выставил вперёд моё оружие и побежал с ним на нас, яростно визжа.

— Эмм…

— Эмм…

Дабы окончательно добить ублюдка, я создал ещё один кол и всадил ему в голову, когда тот приблизился. С самурая слетела шляпа, изо рта повалилась густая, как малиновое варенье, кровь, и левый глаз его вытек на пол.

— Вот теперь точно всё! — Ликовал я.

— Я бы так не сказал… — Попятился назад Долгорукий, глядя перед собой. Теперь на нас синхронно мчались все оставшиеся враги. Лица их были искажены в злобном исступлении, и в руках поблёскивали клинки.

— Упс…

Навскидку, разъярённых самураев в этой комнате было не меньше семидесяти штук. Если разделить их количество на два, то на каждого остаётся по тридцать пять врагов. Нехило.

А если учитывать то, что у них совсем плохо с тем, чтобы сдохнуть от обычного ранения, от которого нормальный человек сразу бы слёг, задача усложнялась ещё больше.

Идти в лобовую атаку было бы самоубийством, поэтому надо как-то разобраться с ними на расстоянии.

— Что делать…? — Начиная потихоньку нервничать, спрашивал Виталий. Он уже приготовился колдовать свои порталы, чтобы убегать от самурайского смерча. Но убегать долго не получится, поэтому…

— Щас всё будет! — С уверенность заявил я и топнул ногой по полу.

Перед нами мгновенно появилась стена, перекрывшая комнату на две больших части. Ледяной нарост был очень толстым, и, по крайней мере в ближайшие полчаса его бы точно не смогли пробить. Теперь мы были защищены.

— Отлично! — Обрадовался Долгорукий. — Не знал, что ты на такое способен…

— Просто прекрасно, согласен. Вот только… как мы убивать их будем? — Спросил я, затем посмотрел на Виталия, и тут же понял, как именно.

Долгорукий улыбнулся и сложил пальцы в троеперстия.

— Я открываю портал, а ты быстро пускаешь в него свою сосульку. Договорились?

— Как бы странно это не звучало, но идея отличная. Погнали!

Передо мной появился искрящий портал, по ту сторону которого я увидел усатую башку в круглой шляпе. Через секунду усы разделило меткое попадание, а головной убор слетел прочь.

— Минус один.

Дабы ускорить процесс уничтожения врагов, я заранее заготовил для себя много снарядов и поочерёдно начал швырять их в сторону непреступной стены. За мгновение до соприкосновения с ней Виталий создавал порталы, и штыки по итогу вонзались в самурайские черепа.

— По-моему, это всё… — Спустя три минуты резюмировал Долгорукий.

— Шикарно! — Ответил я и касанием к ледяной преграде растопил её.

Оказалось, что Виталий меня обманул. Как только стена, защищавшая нас от врагов, испарилась, я обнаружил, что в десяти метрах впереди, возле арки, об стену бился головой оставшийся последним враг.

— Забагался, бедолага…

Я подошёл к самураю и помог ему с его важным занятием. Правда, кажется, слегка перестарался, так как при следующей встрече со стеной, голова его превратилась в кровяное месиво.

— Неловко получилось… — Подметил Долгорукий, подходя к арке. Он заглянул в коридор, который шёл после неё. — Кромешная темнота. Дальше ничего нет.

— Хм… и что тогд…

Откуда-то сверху, как и десять минут тому назад, раздался весёлый звонок. Похожий на тот, который звучит в игре во время того, как ты получил новый уровень. Наверное, он оповещал нас о выполнении задания.

— А, ну, значит, ждём… — Сказал я, и глаза рефлекторно начали щуриться. Нестерпимой яркости свет распространялся по комнате.

Когда неожиданная вспышка потухла и зрение вернулось в норму, вокруг себя вновь обнаружил абсолютно белую комнату. Белую комнату, в которой не было ничего и никого, кроме меня. Даже Долгорукий куда-то пропал.

— А… где все? — Удивлённо крутился я по сторонам. — Виталий? — Не было даже двери, через которую мы изначально сюда вошли. — Что за чёрт?

Опять весёлый звонок. Вот только в третий раз он уже не казался таким жизнеутверждающим, как раньше, а наоборот, раздражал.

«Новое задание? Но, что на этот раз…? Мы ведь уже справились с толпой самураев. Разве этого недостаточно, чтобы доказать своё превосходное мастерство во владении Даром?»

В любой другой ситуации я бы даже не беспокоился, а без проблем выполнял задание за заданием. Но сейчас явственно ощущал, что после создания массивной стены, а потом ещё и семидесяти снарядов, энергия в сосуде порядком поистратилась. Её оставалось категорически мало, и могло не хватить на что-то серьёзное.

Поэтому и надеялся, что больше ничего не будет. Но, видимо, организаторы решили иначе, потому что очередная слепящая вспышка изменила белую комнату на октагон.

Снаружи клетки стояли явно компьютерные зрители, а по другую сторону арены, закрывая глаза руками, с идеальной осанкой с ноги на ногу переминался неизвестный парень.

«А, стоп. Что значит неизвестный? Это же Долгорукий…!»

— Здорова, Виталий… — Крикнул я ему. — Вот ты где!

Он удивлённо вылупился на меня, сглотнул тяжёлую слюну и поправил пиджак.

— Приветствую, Александр… рад встрече.

Я подошёл к Долгорукому чуть ближе и сказал:

— Ты это… не обессудь, если что. Хорошо? Я тут не виноват, это всё организаторы.

— И тебе того же, Александр… — Проговорил Виталий и принял боевую стойку. Я вернулся в свою часть октагона и стал дожидаться сигнала.

Через пару секунд звук гонга ознаменовал начало поединка. Мы сдвинулись с мест и пошли навстречу друг другу.

Я надеялся на то, что Долгорукий не станет использовать против меня Дар. Всё-таки, он тоже нехилую его часть израсходовал пять минут назад. Так что, посоревнуемся в рукопашке…? Благо, что чисто физически я, вроде, не особо устал.

Мы сблизились и начали обмениваться ударами. От моих джебов Виталий лишь уклонялся, руками в ответ не атаковал. У него была другая техника. Долгорукий, несмотря на свою говорящую фамилию, длинные имел не руки, а ноги. И именно ими он пытался пробить мою защиту.

Лоукик за лоукиком сыпались на меня, оставляя после себя болючие последствия. Не Виталий, а настойщий Жан-Клод Ван Дамм бился напротив. Я тем временем изредка, но всё же отвечал крепкими попаданиями то по груди, то по плечу.

Конечно, не пропускал ни одного попадания, но, тем не менее, уже начинал ощущать своё отставание. Защита моя становилась хуже, а времени на контратаку совсем не оставалось.

Наконец, Долгорукий решил воспользоваться верхними конечностями. И, что удивительно, его правый хук вышел тоже на прекрасном уровне. На таком, что почти не уступал мастерству ног. Но, всё же, был недостаточно быстр, чтобы нанести мне хоть какой-то урон.

Уйдя вниз от хука, я вынырнул, и резко сократил дистанцию. Угодил коленом по прессу. Но Виталий, сукин сын, успел слегка отклониться назад, и удар пришёлся чересчур мягким, никак не навредившим ему. Наоборот, от такого пострадал только я сам, так как потерял лишние секунды и был атакован быстрым джебом.

И хоть кулак проскользил по щеке, доставив лишь секундный дискомфорт, тем не менее, это был удар по чести.

Ну нет, Виталий. Тебе непозволительно с опытом жизни на этой земле всего в восемнадцать лет побеждать МЕНЯ. Я на семь лет дольше страдаю, на семь лет дольше созерцаю несправедливость бытия и наслаждаюсь грацией котиков. Поэтому я почти бессмертен.

Нужно было использовать своё преимущество. Свои знания, которых никак ещё не могло появиться у этого мальца. Например…

Удары, которые являются не тем, чем кажутся на первый взгляд. Как это? Сейчас увидим…

Мы с Долгоруким опять вошли в активную фазу обмена ударами, он давил меня своими длинными и хлёсткими ногами, а я отвечал редкими, но меткими руками. Виталий совершенно не привык к тому, чтобы я пользовался чем-то, кроме кулаков. И поэтому следующая комбинация стала для него неожиданностью. Даже двойной.

Я резко пошёл на сближение и начал разворачивать корпус для удара ногой с разворота. Сам факт такой атаки уже слегка дезориентировал Долгорукого, от чего он неестественно отпрянул назад, но тут до него добралась и обратная сторона моей комбинации.

Сразу после того, как правая нога пролетела рядом с его лицом, в разворот ушла и левая, которая, докрутившись, неожиданным грузом легла на Виталия сверху. Я впечатал голень ему в трапецию, и Долгорукий свалился на колени. Я не стал медлить, и отправил в него своё тощее, но острое колено.

Нокаут почти случился, но Виталий, чёртов маг, прямо перед ним материализовал свою цыганскую магию. И вышло так, что моё колено, попавши в портал, вылетело прямо сзади меня. Я пнул сам себя в спину…

От такого неудобного толчка свалился прямо на Долгорукого, и наша драка перешла в партер. Как только я попытался взять его на болевой, схватив руку и начав её тянуть, Виталий резко поднял в воздух ноги и ухватился ими за мою шею. Начал её сдавливать.

— Аргфх…

— Фффф….

Шипели мы, пытаясь довести друг друга до такого состояния, после которого остаётся только сдаться. Секунд десять каждый из нас тянул одеяло на себя, и вот, у меня уже почти получилось, но…

Резкая, всепоглощающая световая вспышка ослепила нас и заставила разомкнуть захваты. Мы с Долгоруким откинулись на спины, с усилием закрывая ладонями глаза.

— Да твою мать! — Выругался я от досады. — Зачем было останавливать! — Всё закончилось, и мы очутились в белой комнате, но теперь — с двумя дверьми.

— Я уже почти додавил…! — Сетовал и Виталий. Он решил, что почти победил меня. Я же думал иначе.

Из-за двери, которая была в обратной стороне от той, через которую мы вошли, раздавался гулкий смех. Если честно, по поводу смеха — было лишь предположением, потому что по бо́льшей части это походило на рёв дикого кабана.

«Кому это там так смешно?» — Злился я.

Дверь распахнулась и через неё, сгибаясь в три погибели, прошёл великан в фиолетовом плаще и с длиннющими волосами. Это был директор Евразийской Академии.

— Ну, ребята, честно признаюсь, вы меня неплохо так повеселили…! — Улыбался он, и от улыбки этой становилось жутко.

— Не понял? — Искренне не понимал Виталий, что же в этом смешного.

— Вы друг друга стоите. Ни в какую что один, что другой, не хотели проигрывать. Если бы я не остановил поединок, он бы ещё хоть целый час длился. Это я вам гарантирую.

А вот в этом я очень сильно сомневаюсь. Энергия моя находилась на исходе, и, если бы с болевым не получилось выиграть, и Долгорукий начал использовать Дар по полной… пришлось бы очень туго.

Всё хорошо, что хорошо кончается. Хотя… а как, собственно, всё кончилось?

— А какие по итогу результаты? — Спрашивал я у странного директора.

— А как ты считаешь, Александр? — Наклонился он, и капюшон свалился на голову.

— Ну-у-у… мы двое не принимаемся в академию. Угадал? — Улыбался я, уловив задорное настроение громилы.

— Чувство юмора — это похвально, молодой человек. — Поднял он перед собой костистый палец, и мерзко им хрустнул. — Конечно же, вы оба получите прекрасный балл за прохождение вступительных испытаний. И, если покажете что-то подобное на письменных экзаменах, станете главными претендентами на повышенную стипендию. А теперь… — Теперь он хрустнул шеей. — Можете отдыхать и набираться сил.

— Благодарю. — Поклонился директору Виталий.

— Спасибо. — Повторил за ним и я.

Великан многозначительно кивнул и удалился восвояси.

И несмотря на то, что мы с Долгоруким не держали друг на друга зла, тем не менее, соперничество заставило нас сегодня больше не разговаривать. Я был уверен в том, что победил бы я, а Виталий — наоборот.

Тем не менее, попрощавшись со своим новым знакомым, я поехал домой. Письменный экзамен ждал меня только завтра. Сегодня впереди оставался ещё целый день с приятной погодкой.

Добравшись на метро до своей станции, до дома решил прогуляться пешком. Пробирался через дворы, потому что по главной улице было уже не так интересно. Хотелось созерцания чего-то нового.

И вот, в одном из дворов, который находился совсем рядом с моим, встретил странную парочку. Молодых парня и девушку. Парень из-за чего-то истерично орал на подругу, а та с хладнокровным спокойствием молчала и глядела куда-то в сторону.

Если не ошибаюсь, эта девушка была моей соседкой со второго этажа. Ну, та самая, которая набила себе уйму татуировок и любит злиться.

Вдруг парень не выдержал, и, вместо очередного громкого слова ударил девушку кулаком в живот. Она харкнула кровью и упала наземь.

Глава 21

А вот бить слабый пол — самое паскудное на свете занятие. Как для аристократов, так и для обычных людей. И делать это при мне — категорически нежелательно.

Когда тонкорукий истерик сорвался и всадил девушке в живот свой кривой кулачок, внутри меня мгновенно вскипела злоба. Я вытянулся и напрягся, как струна, побежал в сторону драки.

Уже представил, как хлёстким ударом окачу ублюдка по хлипкой роже, и он отлетит на несколько метров, уткнётся в ладони и начнёт плакать кровью. От этого поднялось настроение, всё моё существо ожидало только одного — выброса энергии, но…

Девушка, согнувшаяся от удара, выплюнула на землю кровавую харчу, собралась с силами и встала на ноги. Парень, да и я, никак этого не ожидали. Он попытался ещё раз повторить свою подлость, но не успел.

Девушка руками схватила парня за голову, будто захотела поцеловать, но вместе этого лбом зарядила ему прямо в нос. Послышался мерзкий хруст и петушиный вскрик.

— Ещё хоть раз, мудила… — Шипела девушка. — И я тебе… — вбила колено прямо между подкосившихся ног. — Все кости переломаю, и член вырву. Понял?

Но парень уже не имел возможности выдавить из себя хоть что-то членораздельное. По его белому личику стекала кровь, в глазах застыл ужас, а всё, что было ниже пояса, видимо, отваливалось, потому что он судорожно пытался за что-то там ухватиться.

Сейчас я стоял в трёх метрах от вершившегося избиения, и как заворожённый пялился на девушку. Оценивал её смелую, бойкую сексуальность. С такой страстью она пинала валяющегося на земле урода, так органично спадала на лоб её кудрявая чёлка и так искусно задиралась нога в розовой кроссовке, что я захотел с ней познакомиться.

— Здравствуй. — Подошёл к девушке, которая всё ещё продолжала мутузить слабую жижу. — Мы с тобой, кажется, соседи.

Прикусив нижнюю губу, она развернулась в пол оборота на меня, поставив на вздымающуюся от плача грудь ногу.

— Хм… — Приподняла девушка бровь и оглядела меня с ног до головы. — Как-то не припомню… Ты с тринадцатого дома?

— Да. С первого подъезда, но третьего этажа.

— А-а-а! — Открыла она рот и приподняла кверху подбородок. — Я как-то курила на балконе, и видела парня, похожего на тебя. Он с коробками таскался.

— Так точно. Это был я.

— Тогда, будем знакомы! — Хищно улыбнулась девушка и я протянул ей руку. Она приняла приветствие, а когда разжала мою кисть, то тут же всадила кулак по лицу растёкшегося парня. Наконец, отошла в сторону.

— Давай провожу. — Предложил я и посмотрел на бедолагу. Весь мокрый: от пота, слёз, и крови, он смотрел куда-то вдаль и думал о вечном. — А то ходят тут, всякие…

— Да-а… И правда, много всяких упырей. Ну, не важно. Пойдём, сосед! — Девушка задорно прихватила меня за руку, и мы пошли в сторону дома.

Как только скрылись со двора, девушка нехотя, стесняясь, видимо, отойдя от состояния аффекта, вынула свою ладонь из моей.

— Прости… я… просто, очень импульсивная. — Зачем-то оправдывалась она.

— Заметил… — Улыбнулся я. — А как тебя зовут-то, Девочка-Рембо?

— Алина. — Убрала спавшие на лицо волосы назад, открыв передо мной своё свежее личико. — А тебя…?

— Александр. — Слегка поклонился по привычке.

— А! — Мотнула головой Алина. — Значит, Саня! Прямо как моего братишку!

Внешность Алины и правда была очень необычной. Худенькая, но в целом подтянутая фигура, модная, укороченная причёска с мелированными прядями, на вскидку — десять или пятнадцать татуировок. Одета девушка была в коротенькие джинсовые шорты и удлинённую белую майку без принта.

Пока мы шли, я всё пытался рассматривать её нательные художества. В движении выходило трудно, картинки смазывались, но общая ситуация становилась понятна. Слава богу, что татуировки эти не были безвкусной чернухой. Превалировали жёлтые и зелёные цвета. Хотя и без чёрных не обошлось, но и они смотрелись предельно аккуратно.

— Тебе так мало лет, а уже пол тела себе забила. — Включил я зачем-то великовозрастного брюзгу.

— Завидуешь? — Хихикала Алина.

— Хм… если честно, ещё давно хотел сделать себе памятный рисунок где-нибудь на груди, но отец не позволил. Сказал, что татуировки бьют только уголовники и мафиози.

— Ты так же считаешь? — Поинтересовалась девушка.

— Если учитывать, что мой отец сам не особо-то и отличался от тех самых уголовников и мафиозников, то… отсутствие или наличие татуировок уж точно не делает человека лучше, или хуже. Получается, что мне всё равно. — Развёл руками.

Но Алина, кажется, из моих слов зацепилась за что-то, что не касалось напрямую предмета разговора. С минуту помусолила что-то в голове и спросила:

— Ты тоже плохо с отцом ладишь?

— Ладил. — Коротко ответил я. — Он ведь умер. Не так давно…

— Извини… — Смутилась Алина. — Я ведь не знала…

— Да не, брось. Уж из-за этого то я точно переживать не стану. — Слукавил я, но лишь отчасти. И хотя по отцу реципиента не скучал совершенно никто, то я по своему, несмотря на все наши бесчисленные конфликты, немного тосковал. Всё-таки, слишком резко всё произошло.

— Хорошо, если так. Вы с ним давно не виделись?

— Получается, что да.

На этом неудобную тему отцов закрыли. Потому что добрались до подъезда. Мы зашли в него и поднялись на второй этаж. Когда Алина начала ковыряться ключом в замке, чисто из интереса спросил её, с кем та живёт.

— Заходи. — Бросила она через плечо, и я не смел ей отказать. Прошёл внутрь. Вытер кроссовки о коврик и разулся. Мы сразу пошли на кухню.

Убранство квартиры, в целом, очень походило на нашу. Правда, эта смотрелась более обжитой, так как Алина находится здесь уже пару месяцев, а не несколько дней, как я.

Девушка налила в чайник воду и щёлкнула кнопку. Он почти беззвучно начал греться.

— Ты какой больше любишь: чёрный или зелёный? — Спросила она.

— Вообще — зелёный, хотя сейчас хочется чего-нибудь необычное…

— О! — О чём-то важном вспомнила Алина. — У меня есть чай с… блин, как же он называется…! Слово такое странное. На «крышку» и «жопу» похоже. Растение… из него чай делают. Мне его дядя посоветовал.

— Крыжовник? — Предположил я.

— Точно! — Обрадовалась Алина. — Крыжовник, чтоб его…! А ты такое уже пил?

— Приходилось… — Ответил я, вспоминая тот сонный раз.

— Ну так что. Он тебе понравился? Налить?

— Да. Отличная вещь. Наливай! — Махнул я рукой, будто наливать должны были пиво, а не чай с крыжовником.

Через пару минут на столе передо мной исходилась паром кружечка с ароматным чаем. В качестве «десерта» девушка из шкафа достала не шоколадный тортик, а жёсткие, такие, что зубы сломаешь, посыпанные сахаром — сухари.

«Тоже неплохо…» — Подумал я и раскусил нераскусываемое.

— Неплохая тренировка для зубов… — Отметил я.

Алина без проблем раскусила за раз сразу два сухаря и дико улыбнулась:

— И не говори!

— Ты так и не ответила на мой вопрос. — Вспомнил я через минуту.

Прожевав до конца хлебное месиво, и запив его чаем, девушка ответила:

— Пока что одна живу. — Как-то разочарованно сказала девушка. — Но когда-то на днях ко мне сестрёнка младшая должна переехать. Ну а вообще… периодически упырь один захаживал. Но, как понимаешь, больше не будет.

— Не сможет. — Смеясь, поправил я Алину.

— И правда…! — Хихикала она без капли сожаления.

— А за что он так на тебя обиделся? Хотя… — Тут же осёкся я. — Наверное, не особо прилично спрашивать такое через полчаса после знакомства. Если не хочешь — не говори.

— Ой нее. — Отмахнулась девушка. — Я в этом плане далеко не ханжа. Да идиот он, чего тут ещё сказать. Думал, что обезьянку ручную себе приобрёл. Начал упрекать за то, что я без его ведома поехала в центр подарок для сестры покупать. Решил, что я там с мужиками развлекаюсь. А я… — Алина достала из кармана шорт миниатюрный брелок. — Вот с этим трахалась. Так долго искала подходящий. Она на телефон давно хотела, вот я и решила обрадовать.

— Я бы и сам его поколотил. — Начал я. — Просто, не успел даже и добежать, как ты из него котлету сделала.

— Хи-хи-хи. — Улыбалась Алина. — Да можешь не оправдываться. Я же видела, как ты рванул. Но дожидаться не стала. Пусть знает, сукин сын, как руку на девушку поднимать. Теперь он с таким позором до конца дней ходить будет. По ночам думать и переживать, насколько же он ничтожен и слаб, что его худенькая девка отделала. Может, к психологу станет ходить, на уроки самообороны запишется. В общем — одна только польза!

— А ты жестокая… — Произнёс я и хрустнул сухарём. — Где так махаться-то научилась?

— Да этого дрища отделать любой детсадовец сможет, уж поверь. А вообще, я просто Дар свой использовала. Только тсс… — Алина поднесла палец ко рту.

— Ого. А чего это за Дар у тебя такой, что позволяет парней избивать?

— А как ты думаешь? — Игриво спрашивала девушка.

— Ох, в загадки поиграть решила? Ну-у. Давай попробуем. Я думаю, что у тебя… усиление тела?

— А вот и нет! — Улыбаясь, девушка придвинула стул поближе ко мне и закинула ногу на ногу. — Это я от природы такая сильная. — Напрягла бледные ветки и по-тигриному оскалилась.

— Хорошо. Значит… повышение скорости движений?

Алина пододвинулась ещё ближе и теперь её ножка доставала до меня. Она будто бы случайно тронула носком моё колено, от чего по телу пробежало приятное покалывание.

— Не-а! — Покрутила головой. — Мимо!

— Абсорбация? — От балды ляпнул я, отгадав правила игры.

Она придвинулась ещё. Теперь лицо Алины находилось сантиметрах в сорока от меня, а колени девушки плотно прижались к моим.

— Ответ неверный… — Нежно, и одновременно хищно произнесла она.

— Гиперпространственная телепортация с возможность трансмогрифицировать одну вещь в другую??!!

Теперь девушка поднялась со стула, отпнула его назад и, обхватив меня ногами, села на колени. Приблизила пылающие желанием губы к моим и страстно поцеловала.

— Ты проиграл, Саш… — Констатировала она. — Я умею манипулировать сознанием, и создавать иллюзии…

Вдруг передо мной, вместе новой соседки, появилась совсем молодая, с такой же, как у Алины, причёской, Кира Найтли.

«Чего?»

Найтли впилась в меня пухлыми губами и не отпускала минут пять. Когда мы расцепились, и я посмотрел на её лицо, то снова увидел Алину. Впрочем… в их чертах было очень много общего, так что особой подмены и не заметил.

— Ох… интересная способность, однако. — Облизнул я губы. — И кем именно ты отвлекла своего дружка?

— Бывшего дружка. — Поправила меня девушка. — Ну, точно не тем же, кем тебя. — Снова прильнула ко мне с поцелуем. Спустя минуту ответила. — Я предстала перед ним в образе огромного зелёного огра.

— И правда. Тут бы даже я опешил, и пропустил тычок другой по харе… Умно!

— Ещё бы…! Так что ты это, Саш… — Алина положила руки мне на пояс. — Не разочаровывай меня, а то тоже в огра превращусь, а не в сексуальную кино звезду. Договорились?

— П-хех. Обижаешь…

Я обхватил Киру Найтли, подбросил на руки и понёс в спальню. Девушка оказалась довольно лёгкой. Когда скинул её на пухлой кровати и стал раздевать, её способности, от ожидания, начали барахлить, и передо мной поочерёдно обнажалась то Алина, то Джессика Альба, то ещё какая-нибудь актриса из голливуда.

— Так. Можно мне, пожалуйста, оригинал? — В приказном тоне попросил я.

— Как скажешь…

И как только я опустился к Алине на кровать, попутно скидывая на пол вещи, из коридора раздалось птичье чириканье.

Оторвавшись от сладких губ, спросил:

— У тебя там синичка где-то прячется?

— А-а-й, чёрт возьми! — Выругалась девушка. — Это в дверь звонят. Кого там принесло…Р-р-р!

Она вскочила с кровати с одеждой в руках и потопала в коридор. Я дожидался здесь, надеясь, что это ошиблись дверью.

Глава 22

Если честно, все эти истории с неожиданным прерыванием важного действа походят на какой-то заговор. Вот в теле Антона Боголюбского — ну от силы один-два раза за всю жизнь происходило что-то подобное. А тут на регулярной основе! Что за чёрт? Вы дадите мне хоть раз нормально заняться с кем-то сексом? Вы, бездушные Демиурги…!

Делать было нечего, Алина, раздражаясь от этого так же, как и я, пошла в коридор. «Птички» пели всё настойчивее, незваный гость хотел немедленного к себе внимания.

— Сейчас, подожди минуту! — Послышался громкий Алинин голос со стороны двери. Она, залезая на ходу в трусы, примчалась ко мне. Сказала: «Быстро одевайся! Ко мне сестра приехала!»

— Сестра? Ты же говорила, она не сегодня будет… — Недоверчиво поглядывая на девушку, тем не менее, одеваясь, говорил я.

— Я походу даты перепутала! Уже стоит возле входа, с чемоданом! Не обратно же мне её посылать?! — Застёгивая лифчик, громким шёпотом говорила Алина.

Я, одевшись по-армейски быстро, сел на кровати. Девушка тоже перестала быть голой.

— А мне как? — Спросил у неё. — В качестве кого представиться?

— Хм… — Задумалась Алина. — Я ей буквально сегодня фотку своего упыря отправляла. Нассала в уши, как всё прекрасно, как он готовится мне предложение сделать…

— И к чему ты клонишь?

— К тому, что она решит, будто я шаболда какая-то. Ещё сегодня с одним, а через полдня — с другим. Фигня какая-то получается. Моя сестрёнка девочка приличная. Точно осудит. А я с ней не хочу отношения портить. Давай… представишься просто соседом?

— Соседом… ну, это, хотя бы, не ложь. А чего я тогда забыл у тебя в квартире?

— Кран зашёл починить? — Предположила Алина, оглядывая меня с ног до головы, и не улавливая в моей внешности черт итальянского водопроводчика Марио, с сомнением почесала подбородок.

— Уж слишком порнушный сюжет. — Забраковал я эту идею. — Переустановить винду?

— Такая же порнуха, только для зумеров. — Парировала девушка. — Помог донести тяжёлые пакеты из магазина?

— Нет! У тебя в доме мышь повесилась. Тогда какие пакеты я нёс?

— Ай! Что же тогда, что же…

— Придумал! — Осенило меня гениальной идеей. — Я зашёл к тебе домой, чтобы попросить соли! Сосед же, ё-маё. А они постоянно таким занимаются. Сечёшь?

— Точно! Тогда шуруй на кухню, и ищи пакетик с солью. Я побегу открывать… — Сказала Алина, и мы разошлись по назначенным местам.

Отыскав синий хлипкий пакетик в первом же шкафчике, взял его в руки. Встал в проёме между кухней и коридором, откуда проглядывалась входная дверь.

— Сестрёнка! — Радостно закричала Алина и бросилась в объятия девушки в жёлтом сарафане. — Я так рада тебя видеть! Вот, даже пришлось взять лишнюю минутку, чтобы прибраться до конца. А ещё показать соседу, где у нас соль лежит. Кстати, знакомься, это Александр Новиков, он с третьего этажа… — Она отцепилась от невысокого тельца и отошла в сторону, открывая для меня вид на сестру.

Я выставил перед собой этот несчастный пакетик с солью, как Симбу, и улыбнулся во все тридцать три зуба. Но, после того, как разглядел, кто передо мной стоит, искусственная улыбка тут же уползла в свою нору, оставив лишь искреннее удивление, выражающееся в открытом рту и выпученных глазах.

— Кира…

— Саша…

— Кира…?

— Алина…?

— Саша…?

— Кира…?

— Мя-я-я-у.

— Николай Васильевич???

В квартиру, выбравшись из переноски, забежал кот по имени Гоголь. Кира Лавлинская захватила его с собой, наверное, чтобы в новой квартире было уютнее.

Я подошёл чуть ближе, будто не веря своим глазам. Нет, передо мной и правда в жёлтом сарафане стояла Кира. Та девушка, что спасла меня ещё три месяца назад, когда я лежал под дождём за гаражами. Но… какого хрена?!

— Вы что, знакомы? — Удивлённо таращилась на нас Алина.

— Да… мы недалеко друг от друга жили. Виделись несколько раз. — Слегка виноватым голосом произнёс я. — А вы… сёстры?

— Двоюродные… — Произнесла Кира.

На минуту повисла гробовая тишина, прерываемая лишь топотком пушистого котика.

— Вот так совпадение! — Фальшиво-весёлым голосом вскричала Алина. — Нет, ну бывает же! Вот это да… Ну, чего встали, как вкопанные? Сестрёнка — на кухню, Александр, с солью — домой. У тебя ведь суп кипит, да?

— Эм… А! Да, точно. Суп! Щас убежит уже. Извините за беспокойство. Кира, — я прильнул к девушке, — рад был повидаться. — Слегка приобнял за оголённые плечи. — Ну, ещё увидимся. — Вынырнул в подъезд и пошёл по лестнице на третий этаж.

Когда оказался с внутренней стороны своей двери, выдохнул.

— Твою мать… — Произнёс я и вытер со лба пот.

Вдруг из-за угла выглянула Татьяна.

— Ты про чью мать там говоришь? — Одета женщина была в свою домашнюю одежду, поверх которой находился фартук.

Я протянул ей пакет с солью и сказал:

— В магазин вот заходил…

— Ого, ты мысли мои, что ли, читаешь? У меня там как раз суп кипит уже, а соли совсем нет. Хотела тебе написать, а ты уже сам…

Пока Татьяна с Евой кашеварили на кухне, я умылся в ванной комнате и пошёл в гостиную. Там нажал на кнопку в стене, из которой опустилась кровать, на неё я и присел. Стал рефлексировать по поводу произошедшего.

Но единственные мысли, которые покамест крутились, выглядели примерно так — «Какого хрена? Что за чёрт? What thefuck?»

Общение с Кирой я, конечно, не прекращал, хотя и снизилось оно заметно. Как я уже говорил, она уезжала куда-то на две недели, а потом я был занят турнирами, разборками с Костяном, поступлением, и прочей ерундой. На неё, да и на любых девушек совершенно не оставалось времени. Случай с Елизаветой Михайловной в уборной четвёртого этажа не в счёт.

Ну так вот. Несмотря на это, мы продолжали общение с ней по интернету. Она говорила мне, что тоже, вроде как, собирается переезжать в Азград для поступления. Жить со своей двоюродной сестрой, на двоих снимая квартиру. Но… кто ж мог знать, что вот так оно получится?!

Что сестра эта чуть не успеет переспать со мной, и будет жить на этаж ниже. Получился прямо какой-то сюжет из драматического турецкого сериала. И как мне теперь действовать?

Я ведь и с Кирой надеялся на какие-то либо отношения. А тут и её боевая сестричка нарисовалась. И с ней бы я далеко не прочь…

Ладно. Сейчас бы ещё из-за баб переживать. Пойду лучше супа поем. Надеюсь, что это остренький борщ. А то давно его не кушал. Борщ от мамы — лучшее средство от неопределённости с женским полом.

И правда, когда через десять минут сладкий зов призвал меня на кухню, то на столе обнаружил глубокую тарелку с жирненьким, ароматным борщом, посыпанным чёрным перцем.

— Спасибо вам, женщины, за предоставленные яства. — Улыбаясь, и предвкушая вкуснотнищу, я сел за стол.

— Ешь, балбесина…! — По-доброму пожурила меня Татьяна, и вместе с Евой они оставили меня одного.

Как только я взял в руки ложку, и зачерпнул ею красный живительный эликсир, в окне увидел Алину, медленно шедшую в сторону ближайшего магазина, и оглядывающуюся на уровень третьего этажа нашего дома.

— Ай, ё-маё! — Положил обратно ложку и рванул в коридор. Обулся и выбежал в подъезд. Вышел из подъезда, и аккуратно, под домом, чтобы меня не было видно из Алининого окна, пошёл вперёд.

Когда и сама девушка скрылась из поля зрения окон своей квартиры, к ней сзади подбежал я. Резко положил руку на плечо.

— Э! — Вскричала Алина и двинула назад локтем. Если бы не моя чудесная реакция, точно остался бы без зубов.

— Тише-тише, это я.

— Дурак, чего пугаешь… — Выдохнула Алина и повернулась ко мне. — Так, ну и… что это вообще всё было? — С претензией спрашивала она.

— Божий промысел, не иначе. — Разводил руками. — Ты чего ж не сказала, что твою сестру Кирой звать? Я бы, может, тогда что-то и заподозрил. Имя-то довольно редкое.

— А я что, каждому встречному-поперечному должна о своей сестре трепаться?

— А я что, каждый встречный-поперечный по-твоему?

— Ладно, извини… — Сказала девушка и шагнула в раздвигающиеся прозрачные двери магазина. — Так, что мне нужно взять? — Разговаривала сама с собой. — Капусту, мясо, лук, свёклу, чё там ещё… — Она достала из кармана сложенную вчетверо бумажку со списком продуктов, написанным, очевидно, Кирой.

— Вы борщ, что ли, собрались готовить? — Предположил я.

— Откуда ты…

— Чутьё. — Сказал я и вспомнил тот прелестный аромат, от которого мне пришлось отказаться, чтобы оказаться здесь.

— Ну так вот. — Продолжала Алина. — Кира — моя младшая сестрёнка. Она школу закончила недавно, и решила поступать в Азграде. Так как у меня с деньгами получше, я предложила ей пожить у меня. Хотя она и с боем вынудила меня дать ей оплачивать хотя бы коммуналку…

— Очень на неё похоже…

Мы завернули в отдел, где холодильники морозили нутро. Здесь продавалось мороженное мясо.

— Кота с собой взять — это я попросила. Он такой милый. А мне как раз уюта всё не хватает. Думаю, с ним станет лучше…

Пока Алина с непонимающим прищуром ковырялась в мясе, спросил у неё:

— Слушай, а чего мы не додумались до использования твоего Дара, чтобы не попасться?

— Резонно… — Ответила девушка. — Я бы с радостью, вот только, когда возбуждена, и ты сам это видел, очень плохо могу управляться со своими силами. Сделала бы только хуже. А так, вроде, пронесло.

— Точно пронесло? — Не верил я, прислушиваясь к внутреннему голосу.

— Ну-у… — Искала Алина отдел, где можно найти капусту. — Вроде да. Хотя и… мне показалось, что она была недовольна тебя здесь увидеть.

— В плане?

— Как будто ревновала, что ли. Не поверила, что ты и правда за солью заходил. Вопросы всякие наводящие задавала. Хм… хотя я, вроде, все улики убрала…

— Трусы надела?! — Взволнованно спросил я, вспомнив, что на таком тупом моменте можно проколоться.

Алина опустила руку и уже было просунула её в шорты, дабы удостовериться в наличии нижнего белья, как резко убрала её и сказала:

— Ну конечно! Я тебе что, дура какая-то совсем? Как можно забыть надеть свои трусы? Скажешь тоже…!

— Ну почему сразу дура-то… — Повесил я голову. — Всякое может быть…

Когда стояли на кассе, ожидая своей очереди, Алина шёпотом обратилась ко мне.

— Ты не думай, что я какая-то, ну… ветреная. Совсем нет. От тебя просто… что-то такое исходит. Феромоны необычные, что ли? Даже не знаю, как объяснить. Будто бы ты не молодой пацан, а взрослый, состоятельный мужчина, проживший жизнь. Хочется довериться тебе, прижаться поближе, отдаться всем телом…

Дряхлая, с тонкой, как папирус, кожей, бабка, стоящая впереди нас, обернулась и злобно посмотрела на Алину. Когда перевела взгляд на меня, игриво улыбнулась, обнажив свои оставшиеся полтора зуба.

— Вот. Об этом я тебе и говорю! — шептала Алина. — Я ещё ни разу в жизни такого не испытывала. Всё, что было до этого — детская ерунда. Ты… — Девушка взяла в руки упаковку с батоном и махнула им в сторону бабки, изо рта которой уже вытекали слюни при виде меня. — Чистейшая порция секса, Саш…!

— Что бы это ни значило, спасибо… — Неловко посмотрел я на Алину, а потом на бабку, очередь которой оплачивать товары уже подошла, но та с блаженным видом подмигивала мне и кивала головой.

— Женщина, оплатите, пожалуйста, товар!!! — В пятый раз повторяла возмущенная игнорированием кассирша.

Мы с девушкой вышли из магазина и по непросматриваемой стороне пошли до подъезда. Я нёс тяжёлые пакеты.

— И вот что, Саш. После всего сказанного ты же не думаешь, что мы ограничимся лишь невинными поцелуями?

— Хотелось бы верить, что не ограничимся.

— Я бы уже сегодня хотела НЕ ограничиться. — Зачёсывала Алина волосы назад.

— Но… где?

— Знаешь, я та ещё любительница шастать по крышам. И в нашем доме тоже успела побывать. Так вот там она такая удобная и тёплая. Хоть поселиться можно!

— Крыша, значит… — Мечтательно повторил я. В таком интересном месте я ещё не успел даже в своём прошлом теле…

Я дал Алине свой номер телефона, и девушка заверила меня, что как только Кира уснёт, она напишет мне смс-ку, которая и послужит сигналом. Договорились встретиться на последнем, восьмом этаже, прямо возле лестницы, ведущей на крышу.

Поднимаясь со второго этажа на третий, успел услышать, пока ещё не закрылась дверь, как Кира задала Алине вопрос:

— Ты как в одиночку такие тяжёлые пакеты донесла…?

— Знаешь, сестрёнка, когда живёшь одна, и не такое научишься делать… — Дверь захлопнулась.

Наконец, я вернулся к столу. Провёл рукой над тарелкой и понял, что борщ уже успел остыть. Я поставил его в микроволновку, подогрел с минуту, и достал обратно.

Когда ел это превосходное блюдо, думал об одной татуировке, которую успел сегодня заметить на бедре у Алины. Казалось бы, ничего необычного, и рисунок этот довольно популярен в нашей культуре, но… при взгляде на него мне становилось как-то спокойнее и легче в плане голода. Почему? Не понятно.

Я лежал на своей кровати и единственный в квартире не спал. Ожидал сообщения-сигнала от Алины. Но он всё никак не приходил. Ни в двенадцать часов, ни в час. В чём же дело?

Мне же, несмотря на огромное желание поразвлечься с Алиной, необходимо завтра сдавать письменные экзамены для поступления в Евразийскую Академию. А для этого хотя бы минимально желательно выспаться.

«Где же оно? Где?» — Думал я про себя, как вдруг экран смартфона загорелся. Пришло смс. Но не от Алины.

Глава 23

Даже тот факт, что здешние кровати были невероятно удобными и мягкими, не смягчал меня. Наоборот — раздражал. На них хотелось развалиться, как котик, и сладко уснуть. Но желание удовлетворить другую потребность, всё же, перевешивало.

До часу ночи я так и лежал, каждые несколько минут проверяя сообщения. Но ничего не приходило. Вернее, приходило — различный спам, только дающий кратковременную надежду и последующее разочарование.

Но вот, наконец, мне пришло настоящее сообщение от живого человека, которого я знал. Вот только не от Алины, а от Киры, её сестры.

«Эй, привет» — Без смешных картинок и смайликов написала девушка, а это значило, что она серьёзно настроена. А ещё это означало другой ужасный факт — она не спала! Следовательно, из-за этого Алина и не может незаметно вырваться из квартиры, чтобы сестра её не обнаружила.

«Привет» — растерянно, что ощущалось даже через буквы, написал я.

Видимо, почувствовав свою пассивную агрессию, девушка следом прислала забавный демотиватор. Помогло. Дальше разговор пошёл заметно мягче.

Кира не преследовала каких-то особенных целей своими сообщениями. Просто, она так же, как и я, была удивлена произошедшим. Хотела обсудить это, немного излить душу. Поэтому-то, думаю, она и не спала.

Параллельно с этим мне начала писать и Алина.

«Представляешь, она всё ещё не уснула! Лежит под одеялом в своём телефоне, и чё-то всё тыкает, тыкает, и тыкает… жду…»

Следом пришло сообщение от Киры: «Алина уже минут двадцать в туалете сидит. Хе-хе-хе. Борщ мой, что ли, не понравился?»

Таким макаром одновременно переписывался сразу с двумя девушками. С двумя сёстрами. И всё боялся перепутать окна приложений, чтобы не написать Кире сообщение для Алины, или наоборот.

«Ладно…» — написал я Кире. — «Мне завтра вставать рано. Приятно было пообщаться. Ещё увидимся-спишемся!»

Девушка ответила мне взаимностью, и сказала, что тоже тогда будет засыпать. Через пять минут пришло голосовое сообщение от Алины, в котором не было слышно ничего, кроме чьего-то храпа.

«А ты так же по ночам храпишь? У вас это семейное?» — Издевался я.

«Дурак, это котик храпит, у него проблемы с дыхательными путями… А Кира всё ещё не уснула, всё чьи-то фотки будто разглядывает. Мне с моей кровати плохо видно чьи… А, всё, наконец-то убрала телефон и отвернулась к стене. В общем, примерно через десять минут буду на месте. Жди».

Я обрадованно сунул телефон в карман, и, пролежав ещё некоторое время и смотря в потолок, на цыпочках двинулся к двери. Аккуратно провернул замок и оказался в подъезде.

Когда ковырялся в замке, чтобы закрыть за собой, сзади неожиданно кто-то дотронулся до плеча. Но я не испугался.

По мягкому прикосновению, даже не оборачиваясь, сразу понял, что это Алина. Завершил дела с дверью, и, наконец, всем телом подался назад. Хотел ловко примоститься к губам девушки, чтобы удивить.

Но как только я оказался в сантиметре от чужого лица, понял, что это никакая не Алина. И вообще, не девушка. А бабушка. Вернее, бабка.

Та самая, что облизывалась при виде меня в магазине.

— Ох, господи! — Отпрянул я в сторону лестницы, и чуть не скатился по ступеням головой вниз, но в последний момент успел схватиться за перилла. Стал вопросительно пялиться на бабку.

— Пвет… — Из-за отсутствия зубов, невнятно произнесла она.

— Что вам нужно? — Пытался добиться я ответа.

— Тя…

Со второго этажа послышался спасительный щелчок двери. Я спустился вниз, не оглядываясь назад, и пошёл навстречу Алине. Слава богу, это и правда была она. Взяв недоумевающую девушку под руку, потащил наверх. Когда проходили мимо старухи, я старался на неё не смотреть, слышал лишь, как та по собачьи дышала и причмокивала губами.

— Ты себе новую подружку уже успел найти? — Шёпотом, издевательски спрашивала Алина.

Я перекрестился и сплюнул на ступень.

— С какого она этажа?

— По-моему, с третьего… — Улыбалась девушка. — Смотри, я даже начинаю ревновать…!

Тем временем мы уже стояли возле зелёной лестницы, поднявшись по которой можно было головой уткнуться в железный люк.

— А она точно открыта?

— Думаю, за два дня с ней ничего не успели сделать…

— Ну, я полез? — Сказал я и поставил ногу на ступень. — По-е-е-е-хал-и-и-и… — Пополз вверх, и уже через пять секунд оказался у самого потолка. Прислонил руку к люку, и…

Да! Он поддался и начал подниматься вверх. Я раскрыл его до упора, махнул рукой Алине, и влез на крышу.

Когда оказался там, понял, что это всё ещё не крыша. Всего лишь чердак. Оглянулся по сторонам и в нескольких метрах увидел ещё одну лестницу. Вот она уже должна вести непосредственно на самый верх.

Впрочем, а почему бы и не здесь…? — Думал я, присматривая местечко поудобнее. И таких тут было предостаточно. Вон там стоит удобное кожаное кресло, в другом месте что-то типа матраца. А здесь…

Так, стоп. Что тут всё это делает?

Алина взобралась ко мне, и прикрыла за собой люк. Задвинула его щеколдой. Теперь точно никто не сможет сюда попасть, пока тут находимся мы.

— А откуда здесь столько мебели? — Обратился к девушке.

— Кто его знает? — Легкомысленно отвечала она. — Походу, живёт кто-то. Но позавчера тут ничего этого не было. Значит, совсем недавно какой-то бомжара поселился. А ты что, собрался прямо здесь…?

— После слов о бомжаре — точно нет. — Сморщился я. — Полезли выше.

— Поверь, на самой крыше — ничуть не хуже. Даже лучше! Потому что вид чудесный…

Пока пересекали чердак, я оглядывал бомжарские владения. А он, оказывается, неплохо тут устроился. И главное, что бесплатно. Кресло откуда-то взял, матрац, картину на стену повесил, и даже…

— Серьёзно? — Пальцем указывал на аппарат, стоящий за креслом. — Он сюда телевизор притащил?!

— Зажиточный бомж… — Удивилась Алина. — Смотри, ещё и аппаратуру раритетную где-то откопал, а в шкафчике кассеты лежат с мультиками. Во даёт… нам бы так жить!

В этот раз я пропустил Алину лезть первой. Но не потому, что испугался, а потому, что… собственно, и так понятно, почему.

Когда девушка в коротких шортиках переставляла ноги по ступеням, я безотрывно глядел вверх. Помимо прелестных кондитерских пышностей, разглядывал и ту самую татуировку. Что-то внутри меня каждый раз ёкало при этом.

И вот, мы с девушкой стоим на плоской крыше, а над нами синее, с белыми прожилками небо. Почти вся площадь под ногами покрыта специальным слоем, по структуре напоминающим мягкий газон. Я чуть присел и прикоснулся к нему руками. Приятное ощущение. В жаркий денёк загорать тут — одно удовольствие.

— Теперь я понимаю, что ты имела в виду.

— И правда завораживает? — Воодушевлённо крутилась по крыше девушка. — Какая большая и загадочная луна! А звёзды — сверкают как бриллианты. Не крыша — а песня… идеальное место для потрахушек!

— Не боишься вниз свалиться? — Спрашивал я Алину, которая стояла у самого края и смотрела вниз. Но она будто не слушала меня.

— Эх, как же тут вдохновенно, Саша… Мы будто в сказку попали. Как думаешь, тот парень в коричневой толстовке, что с магазина идёт, испытывает то же, что и мы?

— Сомневаюсь… — Отвечал я, глядя на небрежного вида незнакомца в капюшоне. Он с пакетами топал в сторону дома.

— Ты совершенно не романтичный! — Забавно злилась девушка. — Ладно, возьми меня уже, чё встал, как неприкаянный.

Мы с Алиной отошли подальше от края, чтобы ненароком не свалиться во время процесса. Мало ли…?

Температура воздуха была сейчас идеальной. Навскидку, градусов так двадцать со слабым ветерком. Не слишком жарко, чтобы потеть, но и не холодно, чтобы мёрзнуть. Поэтому, раздевшись, я не почувствовал никакого дискомфорта. Даже наоборот.

Мягкая искусственная травка щекотала кожу, а Алина — мои мысли. Я прильнул к девушке и приступил к приятному. В один момент, когда она перевернулась на живот, то под светом луны особенная татуировка заиграла новыми красками. Рисунок словно ожил и обратился ко мне. Вот только я пока что никак не мог разобрать, что он от меня хочет.

Но зато прекрасно мог разобрать Алинины слова и стоны. Они твердили лишь об одном — «Ещё, ещё».

В один момент стоны, издаваемые девушкой, стали настолько громкими, что заложило уши. Не знаю, от иллюзий ли, испытываемых во время соития, или ещё чего, но мне казалось, что я слышу грохочащий звук. Будто кто-то стучался, но ему не открывали. Тем не менее, когда всё закончилось — этих звуков тоже больше не стало.

Мы лежали с Алиной на приятной крыше и смотрели на небо. Она болтала о чём-то не важном, а я слушал это не важное с упоением, и наслаждался моментом. Клонило в сон, и очень хотелось поддаться. Но было бы неловко очнуться без трусов и обгореть на солнце, а потом как ошпаренный бежать до метро, дабы успеть на экзамены.

Осознание того, что мы не учли факт возможного возвращения бомжа в любую минуту, пришло неожиданно. Впрочем… меня это не особо-то и беспокоило. Алина ведь закрыла люк на щеколду, а значит, он как минимум не мог ворваться сюда и увидеть нас голых. Возможно, обнаружив, что «квартира» заперта, уйдёт побираться дальше.

Как я уже говорил, с «сосудом» творились серьёзные проблемы. Он растянулся до таких размеров, что пополнять его становилось всё труднее и труднее. А резкие его пополнения, как во время моего унижения аристократа в очереди, действовали катастрофически непродолжительное время.

То есть, в данный момент в сосуде оставалось предельно мало энергии, и голод нехило так одолевал меня. До такой степени, что я понимал, пройдёт ещё несколько дней, и наступят неизвестные последствия. Всё вырвется из-под контроля.

Удивительным образом, после секса с Алиной, я почувствовал себя намного лучше. Словно бы… сосуд не пополнился, утоляя голод, а починился? Не знаю, как объяснить, но после этого в теле воцарилась приятная гармония.

После Елизаветы Михайловны эффект был совершенно другой. Тогда я мог передавать ей свою силу, и забирать её. А Алина подействовала на меня исцеляющим образом. С чем это связано? Я предполагаю, что с её татуировкой. Не просто же так моё внимание постоянно на ней заостряется без моего ведома. Скорее всего, секрет именно в этом.

— Где ты сделала эту татуировку? — Тыкнул пальцем в мягкую кожу девушки.

— Эту? Да ещё несколько лет назад в своём городе. У одного мастера. Даже и не вспомню сейчас, как его зовут. А что?

— Просто интересно.

— Ты не подумай. Я её не у домушника била. Всё было цивильно и стерильно, в специальной студии, с дезинфекцией и прочим. Да я и со всеми татуировками так. Так что ты не беспокойся, я чистая…

— А, господи… да я не об этом.

Значит, татуировку Алина делала в стандартном салоне, просто как украшение. В неё не вкладывалось ничего магического и дело нисколько не пахнет криминалом.

— А ты как-то выделяешь её на фоне остальных? Или кто-то другой хоть раз выделял? — Задавал я странные вопросы.

— Эм… да вроде бы нет. Я иногда даже и забываю, что она у меня есть. На таком месте незаметном расположена.

Странно. Выходит, дело совсем не в татуировке, её мастере, или Алине. Может, дело во мне? Чего я так вообще за неё зацепился? Может, просто схожу с ума от голода, а вся эта ерунда мне лишь причудилась?

Когда спускались с крыши, я ещё раз осмотрел покои бомжа. Повторно удивился. Да ещё и почувствовал что-то странное, чем были пропитаны здешние предметы. От них исходил неведомый запах… нет, не мочи и дерьма. Еле уловимый, отчасти знакомый для меня запах. Но, откуда? Я ведь не на помойке обитал в прошлой жизни…

Кругом одни загадки.

Я открыл люк и посветил вниз фонариком. Никого на этаже не было. Мы быстренько спустились по лестнице и пошли вниз. Проводил девушку до двери, чмокнул в лоб на прощание, и вернулся к себе.

Уже лёжа в кровати размышлял о таинственных символах и ощущениях, одолевающих меня. Мне казалось, что разгадка находится где-то совсем близко. Казалось, будто уже скоро пойму, в чём дело. Но не сегодня. Потому что сегодня срочно нужно засыпать, так как рано утром вставать на экзамен.

Знал бы я, что безобидный письменный экзамен обернётся для меня нехилым испытанием. Но не в плане напряжения умственных способностей, нет, а в том, что по итогу поможет мне лучше понять себя и своё предназначение.

Глава 24

С утра Алина написала о том, что во время её возвращения Кира не спала, а злобно смотрела на неё из темноты. Я ответил, чтобы та поменьше верила ночным глюкам.

На кухне попил для бодрости кофе, но пил его один. Потому что Татьяна уже успела найти себе неплохую работу, и укатила не неё. Кира, определившись с лицеем, сегодня проходила в нём стандартное собеседование. Я, как та ещё крыса, узнав адрес учебного заведения, тут же отправил его Артёму.

Поэтому, когда вышел из дома, не нашёл парня возле подъезда. Он был занят своей главной работой…

Зато встретил Киру. Она окликнула меня в спину, когда я только отошёл от дома, ступая по дороге. Девушка торопилась.

— Привет. А ты куда? — Сбивчивым дыханием спрашивала она.

— У меня сегодня экзамен в академии. Я вроде писал.

— Точно! Так у меня тоже. Дойдём вместе до метро?

— Ну конечно, пошли! — Сделал я приглашающий жест рукой и Кира пристроилась рядом.

— А ты в какой поступать собираешься? — Запамятовал я написанное ранее, и решил спросить ещё раз.

— В лицей «Алая Роза». — Ответила Кира.

— Серьёзно? — Удивился я. — Если ничего не путаю, то у меня сегодня сестра туда же и поехала.

— Оп-па… — Подмигнула Кира. — Если сложится, будем с ней лучшими подружками! — Мило улыбнулась.

Мы дошли с девушкой до метро, переговариваясь обо всём подряд, и разъехались по разным станциям.

Спустя минут сорок я таки добрался до академии. В этот раз очередь хоть и была, но короче в несколько раз. Да и ждать совершенно не пришлось, так как всех рассадили по аудиториям и дали индивидуальные задания.

Для списывания условия так себе. Повсюду развешаны камеры с отличным качеством, множество проверяющих, которые ходят, словно тюремные надзиратели, и пожирают своими пронзительными глазами абитуриентов.

И хоть это выглядит до боли странно, тем не менее, для меня является лишь плюсом. Так как списывать я в любом случае не собирался, а если такие дураки найдутся, то их тут же отстранят от заданий, и больше никогда не позволят поступить в Евразийскую Академию.

В моей аудитории уже отыскался такой умник. Парень с глупым лицом решил, что его специализированные часы, представляющие из себя маленький дисплей, помещенный прямо на коже, никто не спалит. Не тут-то было. Спалили.

К идиоту молча подошли, отобрали пакет заданий и, несмотря на все его плаксивые уговоры, вывели из аудитории. Минус один конкурент.

Заданий нам выдали довольно много. В целлофановом пакете лежали бланки, распечатанные прямо перед нами до начала экзамена. Всего было десять листов А4 с заданиями.

Задания представляли из себя компиляцию сразу из нескольких дисциплин. Здесь вперемешку шли вопросы по русскому, литературе, истории государства, математике, физике, теории магии, истории магии.

Затруднения у меня вызывала лишь математика. И то, в той части, где предполагались геометрические расчёты.

По магической теории попалась совсем уж легкотня. Спрашивали об устройстве селезёнки и почему именно в ней концентрируется жива. Про работу Дара и способах медитации, лечения. В общем, самые азы.

По истории магии я написал почти всё, что в принципе было известно по этой теме. Не удивительно, ведь известно не так много. Лишь то, как в 1905 году на землю упал неопознанный объект, который при вхождении в атмосферу земли, тут же изменил работу всех человеческих селезёнок.

То, как этот объект приземлился в восточной части евразийского континента. Бо́льшая его часть упала на территорию Российской Империи, остальная на соседние страны, господствующие в том регионе.

То, как это впоследствии повлияло на возросшее могущество нашей и тех стран, которые стали главными участниками в исследовании данного метеорита. Как, и кому, каким именно кланам достались лучшие артефакты.

И прочее, и прочее.

Примерно в девяносто девяти процентах своих ответов я был уверен. И, оно не мудрено, так как несмотря на свои и так превосходные знания, я, тем не менее, всё равно много повторял темы, в которых был чуть слабее, чем должен.

Если я не сошёл с ума, то у меня очень неплохие шансы получать по итогам вступительных испытаний повышенную стипендию. В сто пятьдесят тысяч рублей! За первое место именно столько и обязуется платить академия.

И хотя сто тысяч, да даже пятьдесят — тоже довольно приличная сумма, я надеюсь именно на лучший результат. Тогда мне точно не придётся терять дни и ночи, зарабатывая в подпольных турнирах. Хотя… это если решу проблему со своим ненасытным сосудом и непомерным голодом.

В своей аудитории закончил с заданиями, несмотря на мои знания, примерно пятый по счёту. Конечно, мог бы и раньше, но именно на спешке многие порой и теряют драгоценные баллы. Лучше лишний раз перепроверить написанное, и убедиться в правильности ответов, чем поддаться шилу в заднице и пролететь со стипендией.

Я сложил листки обратно в пакетик и отнёс их экзаменующему. Когда он проверил содержимое и удостоверился в правильности заполнения бланков, отпустил меня.

От чего-то радостный, будто мне уже сообщили о хороших результатах, шёл по коридору. И не заметил я, как оказался прямо напротив кабинета, в котором обитает Лера. Ой. Валерия Леонидовна.

На табличке у её двери так и было написано — Валерия Леонидовна Нарышкина, учитель литературы. Не сумев пройти мимо, остановился и стал разглядывать выгравированные будто позолотой буквы. «Сама, что ли, постаралась?» — Подумал, и дав себе ответ, что «Да. Сама постаралась. Так как она всегда любила всяческое рукоделие», пошёл дальше. Дверь всё равно была закрыта, чего мне тут ошиваться?

Но не успел отойти и на метр, как изнутри услышал чьи-то разговоры. Мужской и женский голоса. Женский, очевидно, принадлежал Лере, а вот мужской… не важно, кто он, но для меня, заранее — ублюдок.

Долбаное любопытство. Я, забив на то, что в эту часть коридора в любой момент может кто-нибудь завернуть, прильнул к двери.

Ни черта нельзя расслышать. Слишком уж неразборчиво они обмениваются словами. Хотя это даже и на слова-то слабо походит. Какие-то смешливые всхлипы. Им там внутри явно весело. А вот мне чего-то ни хрена. Веселятся, значит, вдвоём. А я тут один стою, и подслушиваю. На кой мне это надо? Пойду себе дальше по коридору.

Пошёл.

Пошёл, а сзади меня резко раскрылась дверь, и из кабинета литературы вылетел мужик лет тридцати с хвостиком, с ровно остриженной бородой, и в очках.

«Хипстер долбаный» — тут же подумал я и брезгливо окинув его взглядом, пошёл дальше. Не оборачиваясь, услышал, как следом за ним выбежала и Лера. Она смеялась и продолжала вести с ним бессмысленной, тупой диалог.

Судя по доверительным интонациям, они как минимум уже долго друг друга знают. Но, скорее всего, и того хуже. Спят.

Есть ли мне до этого дело? Да ни в *уй они мне не упали, эти хипстер и училка бесполезного предмета. Просто иду дальше.

Когда спускался по лестнице, то на втором этаже меня окликнул приятный женский голос. Я сжал зубы и обернулся. Чуть выше меня, на ступенях стояла Елена. Аракчеева Елена. Фу-у-х. Леночка, слава Господу, что это ты.

— Здравствуй! — Счастливо ответил я ей и подошёл ближе. Полез в объятья.

— А ты… — Смущённо переминалась она с ноги на ногу от такого напора с моей стороны. — Как экзамены?

— Первый — довольно странный, но дико интересный. Реалистичный! За мной сам директор в этот момент следил. А второй… обыденно скучный. Но простой. А у тебя как?

— Ого! — Удивлялась, подавляя истинные эмоции, Аракчеева. — У меня тоже всё неплохо. На повышенную стипендию, конечно, не надеюсь, но… результаты обещают быть хорошими. Для поступления должно хватить… — Опустив глаза, говорила Елена. — Я ведь с репетиторами все последние несколько лет готовилась. Если не пройду — родители расстроятся…

— Пройдё-ё-шь, конечно же! — Положил руку на плечо девушки. — Родители будут довольны. Не переживай.

Так как рядом с Еленой не ошивались её хреновы братья, то, скорее всего, они решили не поступать в Евразийскую Академию. Очень на это полагаюсь. Надеюсь, не сглажу своим вопросом?

— А как твои братья?

— Братья написали экзамен ещё полчаса назад. Домой ушли. — Ответила Елена.

— Оу… как хорошо… они молодцы… — Отвечал я, пытаясь загасить неудовольствие, явно проступающее на лице.

Хотя, если они так быстро закончили делать задания, то можно предположить, что они ни черта путного и не успели. Они ведь идиоты — раз. Конченые — два. Вероятность, что их не возьмут, просто гигантская. Если сюда не вмешается обнаглевшая фортуна, то я буду избавлен от их присутствия до конца учёбы.

Я проводил девушку до выхода и хотел было покинуть академию вместе с ней, чтобы побыть в компании Елены ещё некоторое время, но увидел в физкультурном зале неподалёку одну очень занятную картину. Наспех попрощался с Аракчеевой, сказав, что появились важные дела, и двинул туда.

Кхм… что же посмело привлечь меня в этом месте? Кто может заставить меня переключиться с симпатичной девушки, которая неплохо отвлекала мои мысли от долбаного хипстера? Очевидно, другая симпатичная девушка. Поведение и внешний вид которой намного больше занимали ум.

Физручка Виктория! Сейчас она, одетая по обыкновению тесно, совершала вокруг спортивного зала пробежку. Мокренькая, мясистая, розовощокая… Милославская, я иду к тебе!

— Александр, здравствуй! — Вылез из ниоткуда Долгорукий.

«Ну ёпрст…»

— И тебе привет, Виталий! — Пожал руку своему интеллигентному другу.

— Пройдёмся. — Жестом руки указал он на выход. — Обсудим с тобой прошедший экзамен.

«Но…но…»

— Ладно, пошли… — Обречённо произнёс я, и, оглядываясь на подпрыгивающий при беге бюст, пошёл к дверям.

На улице нас встретила солнечная, разогретая за время экзамена погодка. Мы с Долгоруким шли по вымощенному идеально симметричной плиткой асфальту и обсуждали скучные задания по истории и литературе.

— А про Боголюбских у тебя было? — Спросил Виталий.

— Про Боголюбских? — От этой фамилии у меня сработал внутренний триггер, и я зачем-то переспросил об этом, хотя всё прекрасно расслышал.

— Да. — Подтвердил Виталий. — Про Андрея Боголюбского, которого в тысяча сто семьдесят четвёртом свои же бояре убили.

— Нет, не было… — Сказал я, и стало как-то не по себе. Слегка начала кружиться голова.

— Вот, а у меня было. И нужно было привести конкретную версию его гибели согласно Ипатьевской летописи.

— Да, сложное задание… чёрт вспомнишь же, в какой летописи как именно было. — Говорил я, а внутри плыло всё сильнее и сильнее. — Мне другую тему нужно было расписать так же конкретно. Но там намного проще.

— А мне не так повезло… — Слегка удручённо отвечал Виталий. — Вот я и сомневаюсь, правильно ли написал. Не помнишь, как звали того самого ключника, который украл у Боголюбского меч Святого Бориса, и стал одним из главных его убийц?

— Анбал. — Ответил я, так как в идеале знал всю историю своего рода.

— Как-как? Амбал? — Переспросил Долгорукий.

— Нет, Анбал. — Повторил я, делая акцент на букве «Н». — Анбал. — От произнесения этого имени и погружения в воспоминания о той самой истории, сознание завертелось с бешеной скоростью. Казалось, что сейчас упаду наземь. Голод давал о себе знать. Но, почему простые разговоры так меня воздействуют?

— Вот же…! — Махнул рукой Виталий. — А я «Амбал» написал. Представляешь? Досада-то какая. Одну букву всего перепутал. Но от этого сразу минус балл пойдёт. Что ж за неудача меня настигла…! — Ругался, как мог, Долгорукий. А я изо всех сил пытался оставаться в трезвом уме.

— Тебе плохо? — Спустя минуту наконец обратил внимание на моё состояние Долгорукий.

— Да на солнце, наверное, перегрелся… прямо возле окна сидел. Ох…

— Извини, что насел на тебя с вопросами. Давай такси тебе до дома вызову в качестве извинений. Хорошо?

— Хорошо… — Без колебаний согласился я, потому что спорить, отстаивая своё достоинство, не было никаких сил.

Через три минуты к академии подъехала вызванная через приложение Виталием машина. Он посадил меня внутрь и сказал, чтобы я ему написал, как доберусь домой.

— Как скажешь, мам… — Ответил я, и захлопнул дверь.

За полчаса, с ветерком мы доехали до дома. Стало немного полегче. Я вышел из автомобиля и поковылял к подъезду. На лавочке меня ждал он. Парень в коричневой толстовке и с фиолетовыми, а не синими, как в мой первый день сказал гопник, пуговицами.

При виде него в мозгу тут же закрутился вихрь, и я, не умея противостоять ему, упал в обморок.

Глава 25

Пришёл в сознание ещё не открывая глаза. Ощущал себя погано, разбито. Состояние напоминало то, когда я впервые очнулся в теле реципиента. Даже ещё хуже.

Разбудили меня странного происхождения голоса. Они были в относительной близости от меня, но, в то же время как-то далеко. Фокус, пока что не поддающийся разгадке.

Где я нахожусь и что случилось? По поводу случившегося остались довольно смутные воспоминания. Помню, как вылез из такси, голова совсем пошла кругом, и я отключился.

А вот где я теперь — неизвестно. Хотя, судя по мягкой пружинистой поверхности подо мной и положению тела, я, скорее всего, полулежу на массивном кресле. Только… в нашей квартире ничего подобного точно нет. Тогда, где я, и кто меня сюда доставил?

В воспоминаниях всплыл странный парень в коричневой толстовке. Больше никаких деталей не помню. Может, это он позаботился обо мне? Но кто он, и чем я заслужил такое? Или он маньяк и собирается сделать со мной что-то нехорошее?

В общем, больших усилий мне стоило, чтобы собраться, привести кружащиеся мысли в порядок, и попытаться открыть глаза, дабы осмотреться. Разлепив с трудом веки, над собой увидел далёкий потолок. Настолько далёкий, что я стал сомневаться, в комнате ли я нахожусь, или где.

Как немного сориентировался в пространстве, в норму пришли и слуховые рецепторы. Перевёл взгляд чуть вниз и в сторону, увидел работающий телевизор. А, теперь понятно, что это за близко-далёкие голоса. В чёрном пухлом квадрате проигрывался знакомый мультфильм.

И, всё-таки, какого чёрта потолок так высоко? Как будто я в… Господи, точно! Это же чердак моего собственного дома. Но…

Бомж.

В начале было слово, и слово было — бомж. Тот самый, что обустроился на чердаке с телевизором и мебелью. Значит, я нахожусь в его владениях, и он сюда меня принёс.

«Эмм. Надеюсь, он не с целью отомстить за тот раз сюда меня приволок? За тот, когда мы с Алиной не пустили его…»

В меру своих сил осматривал помещение, с целью отыскать неизвестного в коричневой толстовке. Голова почти не двигалась, и угол обзора оставался плохим. И в его пределах никого не было.

Поэтому ничего не оставалось, кроме как уставиться в телевизор и смотреть мультик. Что-то более интересное придумать было нельзя. Тем более, когда смотрел его, от чего-то становилось проще. Смешной зелёный огр действовал исцеляюще — меньше кружилась голова, возвращалась энергия.

Звук скрипучего железа раздался спустя несколько минут. Я не без труда обернулся на него, и увидел, как в полу образовалось отверстие, через которое показалась голова в капюшоне.

Это открылся люк, сквозь который мы с Алиной совсем недавно сюда забрались из подъезда. На этот раз сюда забрался и хозяин.

Он залез на этаж, закрыл за собой люк (на щеколду), и, не поздоровавшись, пошёл ковыряться где-то в дальнем углу. И, знаете, очень неприятно осознавать, когда где-то позади тебя человек с непонятной репутацией (репутацией бомжа) творит неизвестные вещи.

Так как он заявил себя с не особо общительной стороны, то первым голос решил подать самостоятельно. Благо, что голосовые связки пришли в норму, и я мог себе это позволить.

— Привет? — Сказал я голосом, который тут же растёкся по чердаку гулким эхом.

В ответ ничего не последовало. Незнакомец в коричневой толстовке молча продолжал перебирать свои вещи.

«Может, он не расслышал меня из-за того, что телевизор слишком громко вещает?» — Подумал я и повторил свое обращение.

— Что произошло? — Повысил голос.

Он опять ничего мне не ответил. Да что ж за экземпляр такой. Какого хрена игнорит?

Я собрался с силами, и, держась за подлокотники кресла, поднялся на ноги. «Может, он почти глухой?» — подумал. Подошёл к телевизору и нажал на большую чёрную кнопку «Выкл». Мультфильм в одно мгновение потух. Потух и я.

В голове словно произошёл взрыв, я еле успел добраться обратно до кресла, и свалиться на него почти без сознания. Что за чёрт…?

Услышал частые шаги в мою сторону и увидел, как парень подлетает к телевизору, нажимая на ту же кнопку, но включая аппарат. Я, готовый уже окончательно потерять сознание, услышал голоса из мультфильма. Это заставило меня резко прийти в себя.

— Какого… — Произнёс я, подтягиваясь в нормальное положение на кресле.

— Ни в коем случае не выключай! — Пригрозил пальцем парень в толстовке. — Иначе будет плохо.

— Оу…! Да ты говоришь умеешь.

Незнакомец, ничего не отвечая, снова удалился в дальний угол. Я аккуратно повернулся в его сторону, не вставая, и проводил взглядом. Он добрался до двух чёрных мусорных мешков и продолжил в них ковыряться.

— Да чё тут происходит…? — Встал я на ноги, и медленно пошёл к парню. Старался каждую секунду осознавать голоса из телевизора и поглядывать в ту сторону боковым зрением. Через полминуты, наконец, добрался до бомжа и встал рядом. Взглянул на то, чем он занимается.

А он сидел на корточках перед мешками, которые были наполнены металлическими медальонами, оглядывал их и раскладывал по разным кучкам. Медальоны… что-то они мне сильно напомнили. Я присел рядом с парнем и достал один из них, приблизил к лицу.

— Да это же медальоны из Шрека! — Сказал я, удивляясь. — У меня в детстве целая коллекция была. С драконом, с магом, ещё с кем-то… некоторые цвет меняли, некоторые светились. Какие-то просто как украшение шли. — Поддался ностальгическим воспоминаниям. — А для чего тебе их так много?

Незнакомец, сидящий в метре от меня, поднялся на ноги. Я сделал тоже самое и стал разглядывать его. Он, аллилуйя, снял с головы капюшон, показывая своё лицо.

И… надо сказать, на бомжа данный человек походил слабо. Да, одежда его, конечно, смотрелась так себе. Серые потрёпанные джинсы, коричневая толстовка, вся покрытая катышками, полинявшие фиолетовые пуговицы, обрамлявшие её. Но, в целом, вид довольно стандартный.

Так же смотрятся тысячи и тысячи подобных двадцатипятилетних людей.

Лицо парня ничем особым не выделялось. На такого посмотришь, и через пару минут забудешь, как выглядел. Каштановые волосы, зачёсанные набок, карие глаза, нос с небольшой горбинкой.

— Ты всё ещё не догадался, в чём наш секрет? — Загадочно спросил парень.

— Чей наш? И что за секрет? — С недоумением произнёс я, хотя уже начинал кое о чём догадываться. И, впрочем, ещё незадолго до сегодняшнего дня. Трудно было игнорировать столь явные знаки.

— Наш общий секрет. Мы ведь с тобой… одной масти.

Сходу сознаваться незнакомому человеку в том, что я попаданец, не хотелось. Всё ждал, пока парень сам к этому подведёт. Поэтому ходил окольными путями.

— Только наш с тобой? Или тут замешан кто-то ещё…? Например… школьный учитель с вытянутой, ослиной рожей?

— Игожин. — Выдал знакомую мне фамилию парень. — Да, этот чудак тоже повязан в этом.

Ну всё. Теперь определённо было ясно, о чём идёт речь. Можно было раскрывать карты.

— Хорошо. Я, ты, и Игожин, все мы — попаданцы. Это понятно совершенно чётко. Но о каком ещё секрете ты говоришь?

— Разве ты не замечал, сколько раз определённые вещи выручают тебя в трудных ситуациях? Как они не дают тебе попасться, подсказывают в нужный момент. Дают силу и успокоение…?

В голове тут же начали всплывать все необычные случаи. Самый первый, это когда в первый день при моём попадании, гопники, опознавшие во мне некоего «Пряника», убежали в страхе. Тогда я не придал этому особого значения.

Второй случай, вернее — два случая, касались странного поведения телефонов, через которые я пытался зайти на свой старый аккаунт Антона Боголюбского. Тогда они зависали, а экран начинал мелькать зелёным.

Третий — это битва с рыжим возле школы. В тот день, когда один из судей хотел прекратить бой, кто-то из толпы резко запулил в его лицо чем-то неприятным, тем самым помогая мне.

Четвёртый момент, самый необычный, и похожий на случайное стечение обстоятельств, произошёл в квартире Игожина. Телевизор, неожиданно включившийся на кухне, спас меня, потому что благодаря нему в окне я увидел только что подъехавших полицейских.

Пятый — конечно же, татуировка Алины и то действие, которое она на меня производит. Сюда же можно присовокупить и мультфильм, в данный момент поддерживающий моё состояние в стабильности.

Вроде бы, больше ничего странного не происходило в последние месяцы. Ну, кроме парня, стоящего напротив меня, конечно.

— Некоторое дерьмо случалось… — Ответил я. — И в половине из него был замешан ты, не так ли?

— Так. — Смиренно улыбнулся незнакомец. — А во второй половине?

— Четыре буквы, окрашенные в зелёный цвет…?

— Александр, почему ты так боишься произносить вслух наш главный символ? — Склонив голову набок, спрашивал он.

— Да я… — Задумался. — Ничего не боюсь. Просто, это столь странно звучит, что кажется глупым, несерьёзным, немного абсурдным…

— Что глупого может быть в «Шреке?» — Наконец, незнакомец разорвал нить, которая связывала меня, и не давала говорить о главном.

— Шрек… — Повторил я, губами ощупывая это сочное слово. — Да. Шрек. Совершенно ничего глупого.

— Шрек. — Повторил незнакомец.

— Шрек… и ни слова больше.

— Шрек, да и только.

— Шрек первый, Шрек второй, Шрек третий…

— Шрек навсегда…

— Ладно. Я понял. — Прервал поток странного диалога. — Всё дело в Шреке. Но, почему…?

— Признаться честно, — начал парень, — я и сам очень многого не знаю. В том числе и того, почему именно он. Но, сейчас это и не важно. А важно то, что это наш с тобой главный Бог, и главный хранитель.

— Хочешь сказать, что с ним связано наше попадание, и те странные случаи?

— Именно. — Подтвердил парень. — Не знаю, как это работает, но в самом мультфильме, всех вещах, которых хоть как-то с ним связаны, в самом слове — «Шрек» спрятана неизвестная сила. Она помогает утолять наш голод, помогает в критических ситуациях, и подводит к нужному выбору.

— Ох, Боги…

Переваривая узнанное, я побрёл обратно к креслу и включенному на телевизоре мультфильму. Парень продолжил перебирать медальоны. Я смотрел на сцену продажи осла из первой части и думал обо всём.

Выходит, что скрытая в Шреке и его символах энергия выручала меня всё это время. Именно она в нужный момент включила телевизор и указала мне на опасность за окном. Именно она не пускала меня в аккаунт Антона Боголюбского, предостерегая от возможной опасности. Но что это тогда за опасность?

А что касается остального…?

В этот момент парень как раз закончил возиться с медальонами и подошёл ближе.

— Ты и есть тот самый «Пряник?» — Спросил я его, догадавшись.

— Да. — Спокойно ответил парень. — Я Пряник.

Выходит, что и все «попаданцы» зовутся и выглядят так не случайным образом. Пряник — понятно к чему здесь прямая отсылка. К персонажу из мультфильма. А что Игожин? А Игожин ведь — вылитый осёл. Тоже становится ясна его природа.

А какая роль отведена мне в этом спектакле…?

— Знаешь, было сложно отыскать тебя в новом городе. — Сказал вдруг незнакомец.

Я, отвлёкшись от размышлений, спросил:

— А зачем ты вообще меня искал?

— Хороший вопрос, Александр. Но и на него не смогу ответить. Ты не замечал довольно странную закономерность, что мы всегда оказываемся недалеко друг от друга?

— Не особо, если честно. Хотя вот с Игожиным пришлось очень близко познакомиться.

— Мне с вами тоже. — Сказал Пряник. — Просто, я не давал себя обнаружить. Объявлялся лишь изредка.

— Кстати, он, то есть Игожин, пытался рассказать мне о вашем с ним знакомстве. Но так и не успел. И лицо его, при воспоминаниях о тебе, третьем попаданце, наливалось ужасом.

— Этот осёл был очень впечатлительным. Скажем так… я, узнав о том, что он творит со своей силой, решил парня напугать. Вот он и испугался. — Ехидно улыбался Пряник.

— Это ты залепил в лицо жирному парню во время того, как я с рыжим дрался? — Припомнил я спустя несколько минут.

Пряник немного посмеялся и кивнул головой.

— То есть, ты следил за мной?

— Я же не маньяк какой-то. Просто, когда понял, кто ты такой, стал подбираться ближе. В тот раз решил помочь.

— Хорошо… — Недоверительно ответил. — А что у тебя за репутация такая, что при одном упоминании о тебе гопники в страхе разбегаются?

Пряник как-то нездорово похихикал и ответил:

— В первое время, когда понял, каким образом добывается энергия, стал жестить. Возможно, стоило обходиться помягче со всеми этими ребятами, но… что было, того не уже не изменить.

— А чего ты с ними делал? В живых-то хоть оставлял?

— Ни один аристократ не пострадал. По крайней мере — физически. Страдали, в основном, морально. Бывало — очень сильно.

— Ладно, храни свои секреты… — Усмехнулся я. — А перестал жестить после того, как познал Шрека?

— Да. Я ещё научу тебя многим приёмам. Но, скажем так, после этого мне намного реже пришлось прибегать к выкачке энергии из других. Да и на грани сумасшествия из-за голода больше никогда не находился. По крайней мере, пока что…

«Пока что?»

Парень, закончив со своими делами, придвинул к моему креслу стул.

— Сейчас я научу тебя очень важному для жизни приёму.

Я напрягся.

— Но сначала тебе нужно будет совершить довольно необычный ритуал…

Глава 26

Теперь это становится очевидным, и я уже ранее об этом размышлял, что не случайно перед своей смертью в теле Антона Боголюбского я смотрел Шрека. Когда в своё время рылся в памяти реципиента, то так же обнаружил, что перед гибелью он как минимум думал об этом же. Кажется, собирался смотреть первую часть вместе с Евой, как вернётся домой.

Получается, Шрек нас связал. Значит, всё не так просто. Именно он, вернее, те силы, что запрятались в нём, поспособствовали такому попаданию.

После узнанного от загадочного Пряника я стал пытаться понять, причём тут, собственно, Шрек? Ну, мультфильм, да — хороший, да — популярный. И что с того?

Видимо, собака и зарыта в его популярности. Ведь что такое популярность? Это возможность находиться на виду, воздействовать на максимально большое количество людей.

Как я уже однажды с кем-то говорил, «Шрек» — для западного человека является определённым маркером. Тем, что его характеризует. Так скажем, портретом огромного числа населения. Ведь иначе он бы не стал иконой для многих. И, учитывая всё это, становится логичным то, что выбор пал именно на Шрека.

Если с этим более-менее понятно, то остаётся загадкой сама природа этой энергии, этой силы, что заключена в мультфильме, и всех символах, с ним связанных. С магией подобной мощи мне ещё никогда не доводилось встречаться. С такой, что способна по сути манипулировать жизнями.

Что-то подобное я обнаруживал, когда сталкивался с Немыми Охотниками. Если быть точнее, с их странными символами, которые вытатуированы у всех членов организации. Ведь информация об их значении — напрочь отсутствует где-либо. То есть, точно так же, как и отсутствует любая информация об исчезнувших кланах типа моего.

Существует ли между Шреком и этим хоть какая-то связь? Спорно. Пока что рано хоть что-то утверждать. Но не лишним было бы держать эту информацию в голове. Вдруг, однажды пригодится.

— А что за ритуал? — С опаской спрашивал я у таинственного парня в коричневой толстовке.

— Возможно, я погорячился, и придал этому действу излишней патетики, но так намного красивее звучит. Согласись, что «ритуал» — лучше, чем просто «просмотр мультфильма?».

— Ты предлагаешь посмотреть нам вдвоём Шрека? — Улыбался я. — Так бы сразу и сказал. А то ритуал, ритуал… чипсы есть? Если да, неси. Можно я ещё друга своего нового позову? После Шрека ещё и аниме заценим. Мы с ним всё равно собирались.

Пряник подошёл к телевизору, в тумбочке под которым громоздились кассеты, диски и флэшки. Достал одну из кассет, сдул с неё пыль и ловким движением просунул в кассетник. Чёрный раритетный аппарат мягко загудел, проглотив прямоугольную коробочку, и звонко пикнул.

Парень нажал на несколько кнопок и экран телевизора загорелся.

— А почему ты просто не перемотал предыдущую? — Озадачился я. — К чему столько заморочек? — И взглянул на кассету, которую Пряник высунул минуту назад.

Он молча подошёл к ней, схватил в руки, и разломал на две части.

— Эмм…?

— Она теперь не представляет собой никакой ценности, Александр. — Объяснял он.

— Почему же?

— Вся энергия из этой кассеты ушла на то, чтобы восстановить твои силы. На большее подобных не хватает. А восстановить — никак нельзя.

— Подожди-подожди, значит, вот для чего тебе столько одинаковых кассет, дисков и медальонов?

— Всё правильно. Нужно запасаться. Ведь запасы Шрека не вечные.

— Но, ведь всегда можно посмотреть его в интернете, не?

— Резонно. Но, имеются определённые проблемы. Видео, залитые в интернет, находятся в общем доступе. А значит, подпитываться ими можем не только мы. Это раз. А два — их там не так много, и почти все они уже израсходованы. То есть, обыкновенные пустышки. Так что для нас остаются только физические носители.

— А что по поводу рисунков, или просто любых символов, связанных со Шреком?

— Так. Если уж ты затронул эту тему, надо разъяснить, как тут всё устроено. — Пряник поставил мультфильм на паузу и поднялся на ноги. — Самые мощные источники Шрековой силы — непосредственно сами видеозаписи. От них можно насытиться лучше и больше всего. Уже после них идёт различный мерч, выпущенный официальными представителями. Далее — всё самопальное. Начиная от того, что ты нарисуешь или снимешь сам, заканчивая тем, как ты увидел на ком-то татуировку на эту тему.

«Видимо, татуировка драконихи на бедре у Алины довольно неплохо сделана…»

— А сама энергия, которую мы от этого получаем, схожа с той, которую поглощаем из эмоций?

— Вроде того. Правда, она значительно превосходит и гнев, и страх. Плюс ко всему, действует исцеляюще на…

— Сосуд? — Подсказал я.

— Да. Подходящее слово… — Кивнул парень. — Так вот, все остальные энергетические потоки, получаемые эмоциями, при неправильном подходе только разрушают твой… сосуд, а Шрековая энергия — его восстанавливает. Именно поэтому твоё состояние совершенно вышло из-под контроля. Сосуд изрядно попортился. И теперь тебе необходимо восстанавливать его.

— Да… занятно… — Впитывал я информацию. — А откуда ты столько знаешь?

— Все эти вещи вывел чисто эмпирическим путём. Ты бы, возможно, пришёл к ним даже быстрее. Вот только, я напрямую столкнулся с видеозаписью намного раньше. Просто случайно листал каналы по телевизору и наткнулся на вторую часть. Ну я и… просветился…

— Понятно… ну, продолжим просмотр? — Не терпел я, потому что чувствовал острую необходимость в просмотре Шрека.

— Конечно. — Тихим голосом ответил пряник. — Подожди, то есть, ты до сегодняшнего дня в новом теле вообще его ещё не смотрел?

— Да времени как-то не было. Если б знал, то, конечно бы, смотрел. А так…

— Занятно. — С любопытством взглянул на меня парень. — Ты так долго держался без просмотра видео. Это странно. Где ты брал так много энергии?

— Я подпольными боями занимался. — Признался я. — А ты разве не знал?

— Точно же. — Сдержанно, но, всё-таки, воскликнул Пряник. — Это логично. Я так и предполагал. Из-за этого, к слову, ты так и расшатал свой сосуд.

— Ну, будем поправляться… включай!

Пряник уже было нажал на кнопку «плей», но в последний момент остановился.

«Да что ж за такое творится…!»

— Значит, если ты всё ещё не смотрел видео, то и откровение тебе не являлось?

— Что ещё за откровение? — Ёрзал я в кресле. — Откровение Иоанна Богослова?

— Лучше. Откровение Шрека. — Пояснил Пряник. — После первого просмотра в новом теле тебе явится ведение. В нём будет содержаться что-то очень важное, что направит тебя на путь истинный.

— Эмм… страннота какая-то. — Смутился я. — А у тебя какое было?

Парень помолчал полминуты, и нехотя ответил:

— Моё касалось тех действий, которые необходимо было сделать. — Расплывчато отвечал Пряник. — То, что мы сейчас сидим здесь вдвоём — заслуга откровения.

— Хорошо… включай?? — Глядел с нервной надеждой.

— И ещё кое-что…

— Да бл…

— Чтобы получить откровение, ты должен соблюсти принцип непрерывности. Здесь всё просто. Не отвлекаясь ни на что, и не отворачиваясь от экрана — смотри мультфильм до самого конца. И только тогда возобладает нужный эффект.

— Хорошо! Буду не отрываясь смотреть Шрека. Только включи его уже, пожалуйста…

И вот, кнопка была нажата, и синий человечек под волшебную музыку стал рыбачить с луны. Дело пошло…

Поначалу мультфильм заходил как обычно. Гладко, размеренно, словно в детстве. Я посмеивался, ностальгировал. Но по мере хронометража меня будто начинало утягивать внутрь, сладко дурманить голову, я уже слабо понимал, что происходит на экране, но чувствовал предельно концентрированные потоки энергии. С этими потоками моё сознание сливалось воедино, поддаваясь неизведанному.

В это время со мной можно было делать всё, что угодно. Происходящее вокруг никак не осознавалось, не чувствовалось. Я словно перестал быть человеком, превратившись в продолжение мультфильма. Я забыл, кем являюсь на самом деле.

Минуты шли, и обмен энергиями продолжался. Всё набирало обороты, катилось, как снежный ком. В один момент, разогнавшись до максимальной скорости, я перестал существовать. Достиг катарсиса. Ощутил силу небес…

И тогда зелёные небеса сообщили мне голосом Дмитрия Назарова очень важные вещи. Важные, потому что я впитывал каждое слово всеми фибрами своей души. Это и было откровение…

Мне донесли совершенно чёткую и ясную мысль — я должен создать свой собственный клан. Каких бы то ни было пояснений или инструкций не дали. Только это, и ничего более.

Выслушав откровение, тут же пришёл в себя. Передо мной стоял выключенный телевизор, а на стуле сбоку сидел, покачивая в ожидании ногой и рассматривая медальон — Пряник.

— Ну как? — Спросил он.

— Это было мощно… — Воодушевлённо ответил я.

— А откровение?

— Откровение получил. Забрал и расписался. Вот только…

— Что?

— Создать клан…? Для чего…?

— Если в откровении сказано создать клан, то именно так и нужно поступить. — Серьёзным тоном говорил парень. — Если что, то я буду тебе во всём этом помогать. Так что не беспокойся.

— Да я не беспокоюсь. Просто… я ведь даже не аристократ. Каким образом я создам собственный. А хотя… не обязательно же быть дворянских кровей, правильно?

— Правильно.

— Для этого существует «новая аристократия». Таких нынче даже больше, чем старообразных. — Размышлял я. — Так что с регистрацией никаких проблем возникнуть не должно. Правда, совсем не понятно, чем мы будем заниматься, какие цели преследовать? И кто осмелится вступить?

— Для начала нужно выполнить хотя бы эту часть. — Объяснял Пряник. — Если собьёшься с пути, то тебя обязательно настигнет ещё одно откровение.

— Допустим. А вот людей где брать? У тебя есть какие-то знакомые?

— Найдутся. — Спокойно ответил парень.

— Впрочем, и я как минимум одного Артёма, а если повезёт, то и ещё нескольких персонажей смогу к нам затащить.

— Ну вот и прекрасно. — Обрадованно сказал Пряник, подошёл к телевизору, вынул кассету, и запулил её в мусорное ведро. — И теперь, когда ты починил свой сосуд, наполнился энергией, и выслушал откровение, я могу научить тебя тому приёму, которому обещал.

Мы с парнем отошли в ту часть чердака, в которой было много свободного места. Встали друг напротив друга.

Пряник засунул руку себе под толстовку через воротник и вынул оттуда медальон с харей зелёного огра. Он свисал на плотной ниточке, как кулон.

— Случаются моменты, в которые у тебя нет возможности срочно посмотреть фильм, насытившись его энергией. Но, если положение твоё при этом плачевное, барахлит сосуд, переполнившись неожиданно хлынувшей энергией, или, наоборот, если её не хватает, тогда… — Он взял медальон в руку и плотно сжал его. — …тогда ты можешь воспользоваться этим.

— И как это работает?

— Ты должен сосредоточиться на картинке, изображённой на медальоне, и про себя начать произносить следующие слова: «Шрек ты наш, живущий в мечтах, да святится имя Твоё, да приидет царствие Твоё… избави нас от лукавого…»

— Ты щас шутишь?

Пряник сладко улыбнулся.

— В общем, лишь от части. То, что ты будешь говорить про себя — не важно. Можешь то, что я тебе предложил, можешь что-то другое. Можешь вообще ничего. Главное, сосредоточиться на его имени, и медальон тебе в этом поможет.

Я с лицом картошкой смотрел на парня.

— Да, со стороны выглядит глупо. Но однажды может спасти тебе жизнь. Так что… — Пряник подошёл к чёрному пакету, достал из него медальон, привязал к нему ниточку, лежащую рядом, и отдал мне. — Носи с удовольствием!

— Благодарю…

В общем, на сегодня сумасшествия мне хватило сполна. Ещё некоторое время прообщавшись со странным парнем, всё-таки, спустился к себе домой. Да, вместе с кулоном. И глупыми мыслями вдобавок.

До конца дня я больше ничем необычным не занимался. Всего лишь отыскал в интернете адрес ближайшего тренажёрного зала, сходил до него, и взял абонемент. Встретил вернувшуюся с работы Татьяну и Еву, которая прошла-таки успешно собеседование в лицей.

В честь этого я отправился в магазин за тортиком и шампанским. Намечалось семейное празднование.

Стоял у прилавка с тортиками и выбирал самый лучший. От обилия вкусов разбегались глаза. Но, вынырнувшая из ниоткуда девушка в сарафане помогла мне с выбором.

— Советую вот этот шоколадный, — странно улыбалась она, — такой обалденный, пальчики оближешь! Честное слово! Да и не только пальчики… — Говорила встревоженным тоном девушка, словно хотела сказать что-то важное и ужасно её волнующее.

Глава 27

С Кирой явно что-то не так. Она вела себя странно. Нервничала, корчила неестественные гримасы. Хотя было видно, что пытается себя сдерживать, тем не менее, выдавала свою озабоченность.

В чём же дело? Что с ней?

— Ты показала на этот тортик, потому что в нашу прошлую встречу ели именно его?

— Хе-хе-хе. А у тебя хорошая память. — Хищно смотрела на меня сквозь прозрачную упаковку девушка. — А тебе, что ли, не понравился?

— Отличный торт. Очень вкусный. Но так как в нём есть орехи, которые не любит Ева, нужно выбрать что-то другое.

— Другое… — Разочарованно вздохнула Кира. — Жаль.

Скорее всего, она и правда догадалась о нашей связи с её сестрой. Иначе, других причин я не нахожу. Уж очень странно себя ведёт.

— Так-с, теперь шампанское нужно купить. — Озвучивал я свои мысли вслух.

— Шампанское, о-о-о! — Вышагивала девушка сбоку от меня. — Что-то отмечать собираетесь? — Заглядывая мне в лицо, спрашивала Кира.

— Так Еву сегодня приняли в лицей. А у тебя с ним, кстати, как дела обстоят?

— У меня… — Задумалась девушка. — У меня всё прекрасно. Тоже приняли. Вот только я раздумываю, в какой именно пойти. Есть ещё один неплохой вариант. Но в «Алой Розе» твоя сестричка будет учиться, а это сильный перевес в её пользу…

В отделе с алкоголем я взял белое-полусладкое за полторы тысячи рублей. Сильно шиковать нам незачем, но и дешмань брать опасно.

Когда стояли у кассы, понял, что Кира ничего не взяла в супермаркете. И это странно. Для чего тогда приходила? За мной следила?

На улице вечерело. Совсем скоро загорятся огни фонарей и вывески магазинов, город погрузится я мягкую полудрёму.

Кира шла по левую сторону от меня. Молчала. Кажется, собиралась что-то сказать, но никак не решалась. Я то и дело слышал, как рот её открывался, но, начинавшие спрыгивать с языка буквы тут же разбивались о скалы зубов.

— Ты о чём-то хочешь поговорить? — Решил разрушить неловкое молчание.

— Я… да. А как ты понял?

— Чутьё. — Ответил я. — Даже догадываюсь, о чём пойдёт речь. И, перед тем, как ты начнёшь, скажу — я свободный человек, и поэтому…

— Я видела, как парень в коричневой толстовке тащил тебя по лестнице. — Сказала, словно выдохнула, Кира.

— Э-м… — Не ожидал я такого поворота.

— Я была очень далеко, когда он заносил тебя в подъезд. А когда забежала внутрь, и посмотрела вверх, поняла, что вы уже на последнем этаже. Люк на чердак закрылся прямо перед лицом. Как не пыталась его отворить — не получалось.

— А потом?

— Стала подслушивать… — Смущённо сообщила Кира.

— И как, чего услышала?

— Да особо ничего… Сначала услышала какие-то голоса. То ли из телевизора, то ли из компьютера. Потом тот, кто тебя туда затащил, начал топать в мою сторону. Я спрыгнула с лестницы и побежала на этаж ниже. Он и правда вылез… пришлось спрятаться в квартире. Когда убедилась, что он исчез, снова полезла проверять. И на этот раз люк был открыт. Вот только…

— Что?

— Когда аккуратно приподняла его, то увидела… как ты, развалившись в кресле, смотришь телевизор. Ну я и…мешать не стала. Ушла обратно к себе и стала думать. И всё никак не могу отделаться от этих мыслей. Извини, но… что это было? — Испытующим взглядом вперилась в меня девушка.

Твою мать. Вот и задачку Кира мне задала. Причём, так неожиданно. Вот чего тут адекватного можно придумать? Абсолютно любая версия будет звучать, как полный бред. Поэтому, я предпринял единственно верный в данной ситуации вариант.

— Секрет. — Сказал я, и ускорил шаг. Перед тем, как зайти в подъезд, обернулся на стоящую на месте, ошарашенную девушку, и с доброй улыбкой посмотрел на неё, дабы не обижалась. Закрыл дверь.

Дома всё прошло отлично. Я вскрыл бутылку шампанского, Ева разрезала тортик с белой глазурью и сгущёнкой. Мы немного отметили, поели, поговорили. На душе стало спокойнее. По крайней мере на то время, пока я был занят хмельными разговорами с роднёй.

Потом же, когда Татьяну с Евой потянуло в сон, и на кухне я остался в одиночестве, вновь вернулись многочисленные мысли. Касались они, конечно, того фантасмагорического бреда, что произошёл со мной на чердаке.

Культ Дьявола, культ Ктулху, Карго культ. Всё это и на долю процента не звучит так же странно, как культ Шрека. А это и правда походит чуть ли не на религию. Страннейший парень с именем «Пряник», как на него не взгляни — кажется сумасшедшим, повёрнутым на этой теме. И меня затягивает туда же.

Я бы, может, и послал его куда подальше. Да вот только… под его словами есть охренеть какое внушительное основание. Всё, о чём он мне поведал — и правда существует, и правда работает. Только благодаря тому, что он вовремя включил мне священное видео, я и выжил, наверное.

И вот что со всем этим делать?

Ещё и «откровение» это… мне что, и правда придётся создавать собственный клан? Так не вовремя. Я ведь только в академию поступаю, да ещё и заморачиваться с этим теперь придётся.

Я бы и не заморачивался, но, чувствую, что вся эта ерунда по итогу может привести меня ко многим ответам на вопросы, которые мучают меня вот уже сколько времени.

А с Кирой чего делать? Настолько неудобная ситуация получилась, что и не знаю, как её разруливать. Сообщать ей всю правду — уж точно не буду. А не сделаю этого — тоже некрасиво получится. Тогда наше общение, возможно, прекратится вовсе.

Хотел было тоже отправиться в комнату, чтобы завалиться на кровать, забывшись во сне, но перед выходом с кухни меня остановило новое смс. Написала Алина. Предложила повторить веселье на крыше.

По понятным причинам с этой идеей пришлось распрощаться. Я бы не смог развлекаться с девушкой там, где ещё сегодня получал «откровение». Да и Пряник, скорее всего, на месте.

Но не отказываться же совсем от встречи с девушкой из-за такой оплошности? Естественно нет.

Из-за того, что день завтра свободен, и некуда вставать, то, можно не спать хоть всю ночь. Ещё бы решить, где именно НЕ спать.

В итоге с Алиной договорились встретиться в соседнем дворе, а после пойти в сторону парка. Я тихонько прошагал в комнату, и, под аккомпанемент женского храпа собрал одежду. На улице поддувал свежий ветерок, поэтому взял с собою пиджак.

Отворил дверь и почти на цыпочках спустился вниз. Как раз в тот момент, когда проходил по второму этажу, дверь Алининой квартиры неслышно двинулась, и изнутри вынырнула девушка.

Мы оба сделали вид, что не знаем друг друга, и паровозиком двинулись дальше. Домофонная система пропиликала после нажатия кнопки, и мы оказались на улице. Всё так же, не разговаривая, под окнами пошли в сторону другого двора.

Когда оказались на месте, возле детской площадки, наконец, разорвали тишину.

— Ну привет, татуированная. — Поздоровался я с Алиной и приобнял её за плечи.

— И тебе привет, девственная кожа. — Ответила она тем же.

Не так далеко, примерно в километре отсюда, пролегал большой, почти как Нью-Йоркский Центральный, — парк. Достопримечательность нашего спального района. Удивительно, но ни я, ни мои родные, ни Алина, там ещё ни разу не бывали. Придётся исправляться.

Посетить эту локацию предложила Алина, узнав, что с крышей не получится. (Я сказал ей, что уже ходил наверх, и там всё закрыто, а изнутри доносится музыка).

Видимо, девушка очень любит соития именно на природе.

Стоп, мы же просто гулять идём… оговорочка по Фрейду?

— Как там сестричка? — Невзначай спросил у Алины.

— Ведёт себя всё страннее и страннее. — Призналась она.

— Что именно тебе кажется странным?

— Эм… в общем, — начала Алина, — поначалу она всё со своими подозрениями меня доканывала. Выспрашивала, где я, с кем я, мол, беспокоится, что меня в большом городе могут обмануть и изнасиловать. Потом, поняв, что с моим «парнем» что-то не так, потому что мы с ним совсем не видимся, начала узнавать, не рассталась ли я с ним.

— А ты чего, созналась?

— Пока что нет. Пусть хотя бы ещё немного времени пройдёт. Так нам с тобой спокойнее будет. А то, если я официально свободна, и ты тоже. Тогда…

— А сейчас она как тебя отпустила? Спит?

— Да, спит. Но вообще… сегодня вернулась сама не своя. Будто увидела что-то странное. И никак не сознаётся, что именно. На все вопросы отвечает — всё хорошо. Погрузилась в свои мысли, и ничего не замечает. Поэтому и улизнула я без проблем. Вау, какое красивое место!

Тем временем мы тихим сапом дошли до парка. Зрелище и правда величественное. Эти деревья, в несколько раз по размеру превосходящие обыкновенные, возвышались по обе от нас стороны.

Мы шли по главной, по самой широкой дороге, и здесь великолепно была обустроена иллюминация. Помимо фонарей, и на самих деревьях оседали чудные огоньки. Сделанные под светлячков, на самом деле являющиеся искусственными лампочками.

Волшебно-жёлтый свет, производимый «светлячками», создавал атмосферу сказки. Алина из-за этого ужасно радовалась. Словно маленький ребёнок, с открытым ртом глядела по сторонам и глазки её при этом блестели.

— Красота…

Здесь, на главной дороге, помимо нас было немало людей. И это несмотря на поздний час. Сразу чувствуется — столица!

Мы мерным шагом продвигались вперёд, наслаждаясь зрелищем. Добрались до первой развилки, и повернули налево. Вошли в пространство, уже не так хорошо освещаемое. Соответственно, и людей из-за этого здесь находилось намного меньше.

— А куда мы идём? — Играючи, на самом деле догадываясь, куда идём, спросила Алина.

— Я затащу тебя вглубь парка, туда, где нет ни одной живой души. Заткну тебе рот, сниму всю одежду, и… зарежу. Договорились?

— О-о-у! А мне нравится, Саш! Романтично звучит…

Мы продолжили шествие. Когда добрались до следующей развилки, то ещё раз повернули налево. Если бы дошли до самого конца этой дороги, то вышли бы туда, откуда и пришли, — за пределы парка. Но…

Мы же здесь не за этим, правильно?

Примерно на половине пути, когда до конца оставалось ещё несколько километров, мы снова свернули налево. Вот только, никакой дороги здесь уже не было. Была лишь узенькая тропинка, и на тропинку-то не особо похожая. Скорее, просто деревья неровно посадили, вот и образовался этот мини-проход.

— Боишься? — Спрашивал я у девушки.

— Мальчик, да что бы я, и боялась такой ерунды? Не смеши мои татуированные ноги…

И хотя нам приходилось натыкаться на неровности, уклоняться от веток, тем не менее, это нас не остановило, и в итоге мы вышли на довольно свободную, без деревьев, полянку. Здесь было темно ровно настолько, сколько того требовали обстоятельства.

Алинино тело легонько обволакивал свет луны, а долетающее из глубин леса пламя светлячков помогало ориентироваться в пространстве.

Несмотря на то, что травка здесь была мягкая, относительно чистая, я, тем не менее, во избежание встречи с насекомыми, постелил для нас пиджак. Алина сразу примостила на него свою попу, и, закрыв глаза, со счастливой улыбкой выставила вперёд лицо. Сказала:

— Секс на природе — залог хорошего здоровья. Вроде…

— Поэтому ты такая здоровая?

Как только опустился к Алине, раздался громкий взрыв. Через секунду со стороны главной дороги до нас донеслась энергетическая волна. Я машинально выхватил пиджак из-под наших пятых точек, и вместе с ним лёг на девушку, пытаясь защитить.

К сожалению, или к счастью, этого не потребовалось. Взрыв был странным, не токсичным, и не настолько разрушительным, чтобы им достало и до нас.

Сразу после послышались крики многих людей. Все они надрывались с той же стороны, где случился и взрыв, — со стороны главной дороги.

— Что… что это за хрень сейчас была? — Недоумённо спрашивала Алина, поднимаясь на ноги.

Естественно, после такого ни о каком продолжении любовных утех не могли идти и речи. Срочно было нужно бежать в сторону инцидента, и проверить, что там. Вдруг, кому-то пригодится наша помощь…?

Глава 28

Пока пробирался меж деревьев, чтобы выйти на дорогу, пару раз оцарапал себя ветками. Они, неожиданные и хлёсткие, вылетали незаметно. Алина же оказалась целой и невредимой.

Мы трусцой побежали к месту взрыва. Пока двигались в его сторону, на нас ответно бежали люди. Испуганные, взъерошенные, обугленные, как деревяшки после костра, они кричали что-то невнятное.

Буквально через полминуты после первого, раздался и второй взрыв. Следом за ними — третий и четвёртый. Взрывы не прекращались, наоборот, происходили всё чаще. Правда, мощность их поубавилась заметно.

Очень вряд ли, что это случилось спонтанно. Да и, взрываться тут, собственно, нечему. Скорее всего, есть конкретный, или конкретные, — виновники. Вот только, кто они, и на кой чёрт им понадобилось устраивать ночной фейерверк?

Когда сообщил свои мысли Алине, которая поначалу охотно бежала со мной (даже обгоняя), то после услышанного, она умерила пыл.

— Ты же, наверное, отлично умеешь маскироваться? — Спросил у девушки.

Она подумала несколько секунд, и полууверенно сказала: «да».

— Значит, держись от меня и всей заварушки на безопасном расстоянии, да чтобы тебя никто не заметил. Хорошо?

— Постараюсь… а ты? — Взволнованно говорила Алина.

— За меня не беспокойся.

— Легко сказать. Не беспокойся… — Сказала она, и, тем не менее, ушла в незаметный режим. Теперь около меня бежала не симпатичная девушка двадцати лет, а полупрозрачный объект, похожий на Хищника из одноимённого фильма.

— В траве замаскируйся. — Бросил ей напоследок и выбежал на главную дорогу.

А на главной дороге было интересно. Зажигающе-ярко. Помимо тех самых светлячков, что придавали загадочности местной атмосфере, теперь появились и целые огненные всполохи, расползающиеся по земле и деревьям.

Посторонних людей тут почти что не осталось. Последние, испуганные и беззащитные отбежали уже на достаточное расстояние. На безопасное. Такое, с которого до них вряд ли достанут они.

Но… кто эти самые — «они…?»

Я бы подошёл, да спросил. Вот только, ребята эти не особо любят трепаться. Как минимум потому, что не могут. Немые Охотники. Мне снова пришлось с ними столкнуться.

Конечно, не с теми, с кем я бился на той самой сатисфакции, но, с их братьями по организации.

Их цели пока что были мне не совсем понятны. Ведь чем они тут занимались?

Ерундой какой-то, судя по первому впечатлению. Небольшая группа Немых разгуливала по главной дороге и использовала свой Дар. Среди них был парень, который, подбегая к фонарям, лавочкам, и деревьям, со всей силы колошматил по ним, и предметы взрывались. Судя по всему, именно он и наделал столько шуму.

Его соратники тоже зря времени не теряли. Запускали магию во все стороны, словно стараясь сделать так, чтобы их заметили.

Я осмотрелся и не заметил здесь ни одной жертвы среди мирных людей. Все успели убежать. Впрочем, их и не ловили. Если бы хотели — проблем бы с этим не возникло.

Из всего этого можно сделать лишь один вывод. Немые Охотники буянят здесь с целью, чтобы дать о себе знать. Другого объяснения я не нахожу. Наверное, своими действиями они должны донести до кого-то своё послание.

Возможно, столкнулись интересы разных кланов, и кто-то использовал Немых Охотников как наёмников. Может оно и так. Но мне нет до этого никакого дела. Раз жертв нет — то в этой разборке я не буду принимать никакого участия. Ведь я не хочу себе лишних проблем, да и выступать в роли силы, которая будет противодействовать неизвестно кому — тоже.

Посему я, ещё не показавшийся Немым Охотникам, так и остался в тени. Вернулся обратно к Алине, которая была где-то в кустах. Сказал:

— Выходи. Всё в порядке.

Через десять секунд послышался почти шёпот в нескольких метрах от меня:

— Точно в порядке? А что там такое произошло?

— Никто не пострадал, и это главное. Просто одни упыри разбираются с другими. Нам здесь делать нечего.

— Ф-хух… слава Богу… — Вдруг ствол дерева, стоящего рядом со мной, перекрылся Алининым телом. Девушка боязно вышла из кустов на дорогу, осматриваясь по сторонам. Прижалась ко мне. — Пойдём домой…? — Посмотрела с надеждой.

— Пойдём… — Разочарованно сказал я и мы двинулись по дороге в ту сторону, откуда и пришли. Чтобы не пересечься с Немыми Охотниками, стоило идти именно там.

Почему я был разочарован? Потому что ожидал увидеть что-то как минимум серьёзное, и разобраться в этом. Помахаться с бандитами, заполучить их энергию. А тут это… детский сад какой-то. Выходки из разряда — подёргать за косички, чтобы на тебя обратили внимание.

Не моя игра. И это обидно. Но ещё обиднее тот факт, что из-за такой неважной хрени мне пришлось в который раз прекратить приятный процесс. Это и правда чёртов заговор. Не удивлюсь, что вся эта организация создана только для того, чтобы отвлекать меня от секса. Не, ну а что…?

— Стой. — Сказала Алина, когда мы проходили мимо той самой тропинки, которая выводит на уединённую полянку.

— Мм…?

— Это же не значит, что и мы должны обломаться? — Игриво подмигивала мне девушка.

— Однако. Не значит…! — Догадался я, куда деть своё возбуждение по поводу несостоявшейся битвы, и мы нырнули в темноту.

* * *

Сегодня утром, когда я проснулся, дома уже никого не было. И это странно. Так как просыпался обыкновенно вместе с будильником Татьяны. Но, видимо, из-за того, что полночи пришлось не спать, занимаясь всякими непотребствами в парке, сон мой был крепок.

Насколько я знаю, как минимум до вечера дома никого, кроме меня, не будет. А так как сексуальные потребности утолил совсем недавно, то сегодняшний день стоило бы посвятить дружбе. Если говорить конкретнее — я позвонил Долгорукому и пригласил к себе в гости. Ведь мы уже давно собирались посмотреть вместе с ним какой-нибудь из тайтлов.

Я же обещал? А обещания надо выполнять.

Естественно, можно было бы напроситься в гости к Виталию. Но… как-то мне покамест этого не хочется. Подумают ещё, что я набиваюсь к нему в друзья из-за его статуса. Поэтому вместо богатой резиденции смотреть аниме будем у меня. И обстоятельства к этому благоволят.

Долгорукий без проблем принял моё предложение и обещал появиться примерно через час. Пока дожидался его, стал выбирать, что именно нам посмотреть. Впрочем, сильно долго думать не пришлось.

Так как Виталий не особо искушенный в этом деле человек, а если быть точнее — аниме-девственник, то включать ему Евангелион, либо какую-нибудь Акиру было бы не совсем правильно. Вот и решил поставить то, что понравится любому, и что легко сможет затянуть покладистого аристократа в мир Содома и Гоморры. Атаку Титанов.

Нет, ну а что? Именно этот тайтл и стал для меня тем ключом, который открыл странное измерение.

А вообще, не стоит забывать, что всё это делается чисто в ознакомительных, почти научных целях. Никакой праздности и веселья. Я даже подозреваю, что в Японии существует культ, похожий на культ, в котором волею судеб состою я. Здесь культ Шрека, а там — какого-нибудь суперпопулярного аниме-сериала.

Опять-таки — никаких шуток. Говорю это с совершенно серьёзным лицом. Ни один мускул при этом не дрогнул. Ну, разве что немного…

Я и правда догадываюсь, что тут существует некая связь. Возможно, сила неизвестного происхождения научилась прятаться в пространстве виртуальном, выдуманном, и уже оттуда вершит свои, известные только ей — дела.

Так что, попрошу быть серьёзнее… ведь на кону судьба многих людей! И Атака Титанов должна нам с этим помочь…

Пока Долгорукий был где-то в пути, я решил позвонить моему школьному другу Мише. Всё-таки, довольно давно не общались с ним. Как-то погрязли в делах, что я, что он. А так как нас ничего больше не связывало, то и поводов для встречи не находилось.

Мемхаил с плохо скрываемой грустью в голосе сообщил мне, что никуда не смог поступить. По крайней мере в Азграде точно. Судя по всему, ему придётся либо устраиваться на работу, либо пробовать что-то с учёбой в нашем маленьком городке.

И хотя я был немного расстроен, тем не менее, ничего поделать с этим фактом не мог. Не тащить же мне его на собственном горбу? Похоже, Миша так и останется в моём прошлом. В том, не особо ладном, глупом прошлом. Вместе с Костяном и его шайкой-лейкой. Или…?

Нет, без «или». Если быть совсем честным, то Миша — абсолютно ничего не сделал для того, чтобы улучшить себя и свою жизнь. Они вместе с реципиентом хоть дружно и весело, но прожигали свою юность. И то, что происходит сейчас — закономерный итог. Так что…

Кстати, что касается Пряника. Он, всё-таки, съехал с нашего чердака (как минимум потому, что о нём узнало слишком много людей), и теперь обитает где-то в другом месте. Где именно, естественно, не сказал. Но на всякий случай дал мне свой номер, и попросил мой. Отныне мы были на коннекте. Так что в случае чего всегда можно обратиться к этому странноватому парню.

Наконец, спустя ещё полчаса во дворе появился чёрный автомобиль дорогой марки. Тонированные стёкла, инкрустированные камнями диски. Отсек для пропихивания пьяной головы через крышу.

В старом дворе, где жил реципиент, такой автомобиль смотрелся бы довольно странно. Не к месту. Но здесь, удивительно, среди новостроек, не особо-то и выделялся. Хотя выглядел всё равно супер-респектабельно.

Понятное дело, это приехал Долгорукий. Задняя дверь машины отворилась, и Виталий ступил на тротуар. Мужик в чёрном костюме, сидящий за рулём, опустил стекло, что-то сказал своему хозяину, и уехал.

Долгорукий прошёл к подъезду и набрал в домофон номер моей квартиры. Я подошёл к пиликающей белой трубке, тыкнул на кнопку, и открыл Долгорукому доступ к нашему дому.

— Ну здравствуй, друг-анимешник! — Поприветствовал я аристократа на своём пороге.

— Приветствую, Александр… — Слегка смущённо произнёс Виталий.

— А ты чего так вырядился-то? — Окинул я его взглядом, оценивая внешний вид. — Туфли, пиджак… мы ведь не на свидании тут, а на дружеской посиделке.

— Да я как-то по привычке… А! — Он просунул руку внутрь пиджака и достал из кармана две пачки арахиса.

«Арахис… вот в чём плюс дружбы с богатым человеком!»

Когда Долгорукий разулся и прошёл в комнату, там его уже ожидала поставленная на паузу первая серия первого сезона. Я подключил ноутбук к телевизору через HDMI провод, дабы вывести изображение на большой экран.

— Ты уже выбрал?

— Естественно. Тебе понравится… — Похлопал Виталия по плечу и усадил на диван.

Через двадцать минут, когда закончили смотреть первую серию, Долгорукий с выпученными глазами смотрел в экран, будто только что увидел собственную смерть. А это была всего лишь мать Эрена…

Насколько я понял, исходя из остолбенения Долгорукого — он, как минимум, был удивлён тем, что сейчас посмотрел. Оно и не удивительно. Я тоже в своё время нехило удивился. После того, как ты всю жизнь лицезрел лишь безобидные фильмы, это — ошарашивает.

— Следующую включать, или этого хватит?

— Включай. — Почти приказным тоном сказал Виталий.

Мы очнулись только тогда, когда посмотрели половину сезона. Долгорукий не хотел останавливаться, и, уже давно съев весь арахис, повторял «следующую, следующую».

Я уже начал жалеть, что показал столь уязвлённому организму хорошее аниме. Поди теперь и на учёбу забьёт, да будет сычевать в собственном кинотеатре. А что, ему можно…

Всё же, когда сезон уже начинал подходить к концу, как и световой день, я вытащил Долгорукого на балкон, подышать воздухом. Его потрёпанному виду не хватало только сигареты, сжатой в трясущейся руке.

Мы молча смотрели в розовое небо, отдыхая от пережитого эмоционального аттракциона. И тогда Виталий сказал мне:

— Представляешь, сегодня на владения нашего клана напали неизвестные. Мы понесли нехилый материальный ущерб…

— Эм…

Глава 29

— Подожди-подожди. А можно поподробнее? Что за неизвестные, и на какую именно территорию напали? — С интересом смотрел я на Долгорукого.

Он же, в свою очередь, не ожидав такой заинтересованности с моей стороны, немного помедлил с ответом.

— Знаешь же Юрьевский Парк? Он не так далеко от твоего дома находится.

— Конечно. — Кивнул я.

— Так вот этот парк принадлежит моему роду. Юрьевский — в честь Юрия Долгорукого… и сегодня в нашем родовом чате в телеграмме прочитал, что на него совершили набег какие-то вандалы. Они сожгли половину деревьев, разнесли лавочки, фонари, фонтаны… — С грустью сообщал Виталий.

Он достал из кармана смартфон и показал мне кадры с места событий. Очевидцы сняли на камеру, как Немые Охотники творили свой беспредел.

— А что ещё об этом известно?

— Да я пока что не особо в курсе. Просто прочитал информацию в мессенджере. Больше ничего не знаю. — Развёл руками Долгорукий. — А что?

— А вот я знаю! — С гордостью заявил я.

— Что знаешь…? — Не до конца отойдя от просмотра аниме, с недоумением спросил Долгорукий.

— В общем… вчера ночью, так случилось, с одной девушкой по парку гулял. И стал невольным свидетелем произошедшего. Своими глазами видел, как эти упыри жгли всё вокруг.

Виталий тут же оживился и максимально сконцентрировался на том, что я говорю.

— Мне уже приходилось иметь с ними дело.

— Серьёзно?! — Опешил Долгорукий. — Когда ты успел… а, впрочем, это не важ…

— Случалось не так давно участвовать в сатисфакции одной. Моя команда билась с ними. Так что я этих ублюдков хорошо знаю. — Этими словами заставил всплыть в памяти те самые моменты.

— Хм… — Нахмурился Виталий. — Слушай, а можешь, если тебе не сложно, поехать в поместье со мной, да рассказать всё, что знаешь, отцу? Думаю, твоя информация очень ему пригодится…

И хотя я понимаю, что не так уж и много знаю о Немых Охотниках. Скорее всего, не сообщу им ничего нового. Тем не менее, от такого предложения лучше не отказываться. Как никак, но связи с таким родом, как Долгорукие, уж точно не помешают.

— Конечно, Виталий. Без проблем. — По-доброму улыбнулся я. — А когда поедем?

Долгорукий подумал несколько секунд и сказал:

— Да прямо сейчас. Удобно будет?

— По коням! — Сказал я, и вышел с балкона. Стал искать парадный пиджак…

Пока Виталий дожидался меня в коридоре, он кому-то позвонил. Сказал короткую фразу в телефон, и положил трубку. Скорее всего, оповестил водителя о том, что настало время его забирать.

Я надел парадные носки, те самые, — красные, что дарила Татьяна реципиенту ещё давно. Влез в брюки, обернулся рубашкой, и поверх неё — синий пиджак. Совсем новый, ещё не надёванный. Как раз для подобных случаев и приобрёл. Хотя, и для будущей учёбы тоже сгодится.

Когда вышли с Долгоруким из подъезда, чёрная, матовая иномарка уже дожидалась нас в нескольких метрах от дома. Когда передо мной автоматически открылась дверь, и я оказался внутри, учуяв запах натуральной кожи и алькантары, тут же навеяло воспоминания о прошлой жизни.

Я ведь очень часто Антоном Боголюбским на подобных ездил. Хотя и в качестве водителя, а не пассажира, но, тем не менее.

Водитель, мужик лет сорока в строгом чёрном костюме и стёртой внешностью интеллигентно поприветствовал меня и своего хозяина, вжал педаль.

Ох, как же я отвык от спокойной езды. Честное слово, это блаженство. Когда постоянно ездишь на автобусе, что подпрыгивает на каждой кочке, начинаешь ценить подобное. А мягкий поворот руля? А усыпляющее гудение мотора? Завораживает…

Пока ехали, Долгорукий беседовал с водителем.

— Альберт, а ты уже в курсе о том инциденте, что в парке Юрьевском произошёл? — Спрашивал Виталий.

— Конечно в курсе. — Ни на секунду не отводя глаз от дороги, ответил водитель.

— Никаких подробностей не успел выведать, может, с отцом уже общался, или с дядей?

— Нет. — Говорил Альберт. — Я ещё не успел с ними встретиться. Из всей семьи — только с вами. Поэтому, знаниями не обладаю.

— Печально.

Ехать, учитывая скорость автомобиля и отсутствие на дорогах пробок, пришлось недолго. Всего лишь минут тридцать. Резиденция Долгоруких находилась не так далеко от города. Можно сказать, на самом подъезде к нему. Как объяснял мне Виталий, в этом месте они живут совсем недавно. Сама резиденция построена, конечно, давно, но переехали сюда после того, как объявили о смене столицы.

До этого Долгорукие обитали, естественно, в Петербурге. Так же, как и когда-то мой род. И я даже, бывало, с ними встречался (но не с Виталием). Боголюбские были хоть и более влиятельным кланом, тем не менее, с Долгорукими контактировали на равных. В общем — ребята серьёзные. И было бы кощунственно упускать шанс познакомиться с ними поближе.

Железные семиметровые врата растворились, когда к ним приблизилась машина, и мы заехали внутрь. К этому времени на улице уже окончательно стемнело. Из-за этого главное здание не получилось рассмотреть тщательнее. Всё, что видел — огромный, высотою этажей в пять, дворец. Почти такой же, какой был и у нас.

Я на секунду даже забылся, и подумал, что, наконец, вернулся в дом родной. Но нет. Водитель, оповестивший нас о прибытии, разбудил от счастливого сна.

— Отгоню машину в гараж. — Сообщал он Виталию. — А завтра с утра отвезу её в мойку. Так что, если понадоблюсь, поедем на джипе.

— Хорошо, Альберт. — Дал добро Виталий. — До встречи.

«В мойку? Идеально чистая машина же… или я чересчур пропитался провинциальным духом, что не замечаю этого?»

— У тебя на завтра какие планы? — Поинтересовался Долгорукий.

— А когда будет объявление результатов по вступительным?

— Через два дня.

— Значит, никаких. А что?

— Просто, думаю о том, чтобы тебе остаться на ночь у нас. Ведь время уже позднее, а дёргать Альберта как-то не хочется. Пусть выспится.

— Оу, у вас… — Задумался я. — Если твои родственники будут не против, то, без проблем. Вот только своих надо не забыть предупредить.

— Конечно не будут против. У меня никогда не было проблем с тем, чтобы водить к себе друзей. Дом большой, а отец у меня не жадный. — Улыбался Долгорукий.

Судя по его рассказам, отец у Виталия и правда хороший человек. Вот с моим, например, очень часто случилось такое, что он выгонял из дома моих знакомых. Что парней, что девушек. Хотя и, с течением времени я отвоевал у него это право.

— Тогда договорились.

Альберт высадил нас возле главного входа. Мы поднялись по каменной лестнице и оказались под объёмной крышей. Сейчас как раз покрапывал небольшой дождик, и она пригодилась как нельзя кстати.

Виталий приложил к сенсорной установке свой палец и дверь, издав щёлкающий звук, автоматически отворилась.

— Ого, подкожный чип себе установил?

— Да у нас уже вся семья с ним ходит. Удобная вещь. Теперь никогда не бывает такого, что из-за забытых ключей возникают трудности с попаданием внутрь.

И опять Боголюбские отстали от планеты всей. Мы даже и не помышляли о том, чтобы устанавливать себе подкожные чипы. По старинке пользовались громоздкими ключами.

В широченном, оформленном под красное дерево коридоре, пока мы разувались, нас встретил дворецкий. Естественно, тут есть дворецкий.

— Добрый вечер. — Поклонился нам маленького роста коренастый мужичок. Одет он был с иголочки, внешность имел исключительно благородную, как сошедший с экрана телевизора прислужник. — Меня зовут Константин, я главный дворецкий этой резиденции. А вы — друг Виталия Васильевича?

— Да. — Поклонился и я. — Меня зовут Александр Новиков. Приятно познакомиться.

— Взаимно! — Не ожидал такой вежливости дворецкий и подобрел в лице. Несмотря на это, он достал из шкафа странного вида электронный жезл и провёл им по моему телу. Жезл молчал, как партизан, и это значило, что я чист, и меня можно спокойно пускать внутрь.

— Константин, а отец дома? — Спросил Виталий у него.

— Да. Буквально минут десять назад приехал. Он сейчас в гостиной. С неважным настроением. — Зачем-то уточнил он.

— Кажется, я догадываюсь, почему. — Посмотрел на меня. — Ладно, спасибо, Константин. Можешь сделать нам что-нибудь на ужин? Например… свинину с запечённым картофелем и грибами?

— Оу, конечно же, сэр. — Константин достал из кармана смартфон, что-то на нём тыкнул и сказал: — Заказ сделан, примерно через полчаса я доставлю его вам в комнату. Пойдёт?

— Отлично. — Сказал Виталий и мы двинулись в гостиную к отцу.

Как я уже говорил, время было позднее. Около одиннадцати часов. Соответственно, и основная часть обитателей резиденции спала, или готовилась ко сну в своих комнатах. Поэтому по пути мы почти никого не встретили. В основном попадались снующие туда-сюда слуги. Единственным исключением стал старший брат Виталия, тридцатилетний на вид, он со злобным лицом шагал со стороны гостиной.

Когда поравнялся с нами, еле смог выдавить из себя вялое приветствие и пропал в бесконечных коридорах. Тоже, видимо, был расстроен произошедшим…

Наконец, мы оказались в просторнейшей гостиной. Здесь было всё, что обыкновенно украшает убранство аристократов. Внушительный камин, дорогая, из кожи и дерева — мебель, картины с замечательными репродукциями, вазы с цветами и прочее, и прочее, и прочее…

В центре комнаты, развалившись на диване со стаканом чего-то крепкого в руках, находился крупный мужчина. Одетый официально, он, тем не менее, стащил с себя галстук, расстегнул две верхних пуговицы на рубашке, а пиджак повесил на стул. Мужчина вяло потягивал спиртное и писал что-то на смартфоне.

— Здравствуй, папа. — Поздоровался с ним Виталий. — Это мой друг, Александр. — Представил он меня. — Мы теперь будем вместе учиться.

— А, привет-привет. — Ответил мужчина. — Очень приятно. — Он поднялся с дивана и подошёл к нам. Протянул руку и одарил меня крепким рукопожатием. — Меня зовут Василий Андреевич Долгорукий.

— Я Александр Новиков. — Крепко сжал руку аристократа, показывая свою уверенность.

Я уже видел этого человека. Довольно давно — года два назад, может, три. Он как-то заезжал к нам в поместье и решал дела с моим отцом. Я тогда был занят подготовкой к очередному турниру, так что особо не успел с ним познакомиться. Так, перекинулся парой слов. Впрочем, даже тогда он показался мне до боли приятным мужиком. Вежливый, обходительный, как и все аристократы, тем не менее, он не был лишён и нормальных человеческих качеств. Таких, как улыбчивость, заинтересованность в собеседнике.

И сейчас, несмотря на неудобную ситуацию с их парком, он сохранял прежнее дружелюбие.

— Александр в курсе, кто эти люди, что устроили беспорядок в нашем парке. Я подумал, что его знания могут нам пригодиться. — Сказал Виталий.

— Ого…! Даже так. И хотя я уже выяснил, кто это такие, но, тут любая информация будет к месту. Пойдёмте присядем.

Мы трое сели на просторный диван. В центре — глава клана, а по бокам — я, и Виталий.

— Это так называемые Немые Охотники, не так ли? — Сложил руки на груди Василий и повернулся на меня.

— Да, всё правильно. — Подтвердил я.

— И вчера ночью эти неблагонадёжные ребята устроили хаос в Юрьевском парке. С целью… пока неизвестно, с какой целью…

— Василий Андреевич, — начал я, — так получилось, что в этот самый момент я гулял по вашему парку. И имел возможность пронаблюдать это воочию. — Глаза Долгорукого-старшего от услышанного загорелись.

— И что можешь по этому поводу сказать?

— Они не навредили ни одному человеку, который там находился. Может, только случайно. Но цели такой у них точно не было. Они просто-напросто старались, чтобы их заметили.

— Заметили, говоришь… — Призадумался Василий. — Вообще, пока мы изучали записи с камер видеонаблюдения, то, как ты и сказал, не увидели ни одного момента, чтобы они и правда вредили людям. Хотя мои помощники и твердили, что нужно лучше искать. Кхм…

— Я с этими ребятами встречался. Если бы они хотели кого-то атаковать, то без проблем бы это сделали. Но… задание состояло не в этом.

— Насколько я выяснил, эта…организация, очень часто выполняет поручения сторонних лиц. — Сказал отец Виталия.

— Так точно. Они хотя и очень влиятельные, но, в принятии решений не такие уж и самостоятельные. Скорее всего, их руками действовал кто-то другой.

— Да, ты прав, Александр. — Кивнул Долгорукий. — Пока мои финансисты подсчитывали материальный ущерб, учинённый ими, никто и не думал о том, что нужно выяснить их мотивы.

— У вас есть какие-то враги? — Спросил я, и тут же осознал глупость своего вопроса.

— Конечно. — Улыбнулся Василий. — А у кого их нет?

Недоброжелателей, или конкретных вражин у такого крупного клана, как Долгорукие, просто не может не быть. Это ясно, как день. Самое сложное, это определить, кто именно в данном случае решился на содеянное.

— А что на это сказала полиция? — Спросил я.

— Полиция… — Усмехнулся Долгорукий. — Она же и сообщила мне, что это за Немые Охотники такие. И, как ты понимаешь, разбираться с ними они не намерены. Отмахнулись, сказав, что ничего серьёзного не произошло. Мол, пока никто не умер, они и вмешиваться не будут. Наша же территория, а значит сами и должны решать эту проблему.

— Интересно…

— Заметили… — В третий раз повторил мою фразу Василий. — Но, зачем? От кого исходит это послание? Что мы должны из этого вынести?

— Пап, — подключился к разговору Виталий, — а может, это как-то связано с тем, что ты не захотел оставаться в Петербурге, и все свои дела перенёс сюда?

— Хорошая мысль, сынок, я тоже о ней д… — Но не успел Василий договорить, как с улицы послышался громкий взрыв.

Глава 30

Мне сразу стало понятно, в чём дело. Точно такие же взрывы я слышал прошлой ночью в парке. Теперь Немые Охотники заявились и сюда. Атаковать резиденцию.

Василий тут же подскочил к окну, легонько отодвинул шторку, и, тем не менее, мы все увидели, как на воздух взлетела одна из многочисленных машин Долгоруких. Мне показалось, что это та самая, на которой мы сюда и приехали вместе с Альбертом. Надеюсь, что внутри его не было.

— Они? — Повернулся в нашу сторону Долгорукий старший.

— Да. Немые Охотники. — Подтвердил я, оставаясь спокойным. Но отец с сыном же, это легко читалось на их лицах, подверглись небольшой панике. И тем не менее, Василий сказал, скорее, для собственного успокоения:

— Не беспокойтесь. Им ни за что не попасть в дом.

— Я сейчас выйду и дам им бой! — Храбрился Виталий. — Что они себе позволяют? Мерзавцы!

— Сынок, не стоит. — Подошёл к Виталию отец. — Наша охрана будет здесь уже через минуту. А Константин уже должен был активировать энергетическую защиту.

Пока на улице происходил хаос: шумел ветер, скрежетало железо, пылали вещи, Василий с руками за спиной выхаживал взад-вперёд по гостиной. Он о чём-то усиленно размышлял, и творившееся снаружи, казалось, беспокоит его не так сильно. Возможно, слова Виталия натолкнули его на нужные мысли.

«Не захотел оставаться в Петербурге, и все свои дела перенёс сюда…» — над этими словами пытался соображать и я. Получается, что если Василий «не захотел», то его кто-то упрашивал этого не делать. То есть, он совершил этот шаг наперекор кому-то, и теперь этот кто-то, возможно, и натравливает на Долгоруких Немых Охотников.

Должно быть, этот кто-то до боли влиятельный… и, судя по напряжённой гримасе Долгорукого старшего он начинал догадываться, кто именно.

Виталий закипал, ему хотелось выбежать наружу и надрать задницу обнаглевшим уродам. Но преступать волю отца он не решался. Поэтому вся его злоба уходила вхолостую.

Я подошёл к окну, дабы лично оценить обстановку. Сама резиденция находилась за довольно высоким и крепким забором, перебраться через который, или разрушить его — было очень сложно. Но, несмотря на это, ублюдки нашли способ, с помощью которого можно нанести ущерб.

С той стороны ворот один из Немых запускал в воздух снаряд, похожий на сгусток лавы, а его друг, обладающий силой ветра, направлял его в нужную сторону. Таким образом атаки приземлялись не куда попало, а точно в цели. Три или четыре машины, что стояли рядом с воротами, не угнанные в гараж, уже были полностью раскурочены.

Странно, и где тогда та самая энергетическая защита, о которой сказал Василий? Чего это дворецкий тормозит с ней? О своих наблюдениях сообщил Долгоруким.

— Как не включил? — Оторвавшись от своих измышлений, сначала не включившись в суть разговора, спросил Василий. — Серьёзно? — Побагровел он. — Зашарил по карманам, и, не найдя в них телефона, кинулся к дивану, на котором и остался гаджет. Взяв его в руку, Долгорукий несколькими нажатиями вызвал необходимое окно и прислонил смартфон к уху.

— Константин! Константин? — Пытался дозваться он дворецкого, но ничего не выходило. Константин не выходил на связь, игнорируя своего хозяина. — Что за дела такие! — Злился Долгорукий. — Где его черти носят?

— Стойте, т-с-с. — Поднял Виталий палец к губам. — Тише, я, кажется, что-то слышу.

Когда мы замерли на месте и не извергали больше ни звука, из коридора до ушей начало долетать еле улавливаемое пиликанье. Виталий выбежал из гостиной. Но вместо него в комнату тут же вошёл его старший брат со злобной харей. Теперь она была ещё в несколько раз злее, чем до этого.

— Чё за нахер там происходит? — Спросил он, обращаясь к Василию, и минуя взглядом меня.

— Не переживай, Владислав, это наши недоброжелатели. Скоро их усмирят.

Владислав, Василий и Виталий. Интересный набор. ТриВэ…

— Я уже почти уснул, а тут эта вакханалия началась! — Злился Владислав. — Никак не дают мне спокойно существовать! Вот же кал…

Владислав, несмотря на свой возраст — около тридцати лет, и приличную внешность, вёл себя, как ребёнок. Лицо его со злобной обидой куксилось, он пыхтел, как не кормленный пёс.

Через несколько секунд в гостиную забежали ещё несколько человек, но на сей раз женского пола. Взрослая, судя по всему, жена Василия, и та, что помладше, лет двадцати трёх — может, его дочь.

— Василий, что происходит? — Взволнованно спрашивала женщина. А её дочь глядела по сторонам заспанными глазами и ничего не понимала.

Тут же в гостиной очутились ещё люди. Кто-то из слуг: престарелые мужчина и женщина. Следом за ними забежал парнишка лет восьми, в пижаме с мишками. За ним по пятам шла бабуля в фартуке.

Таким образом гостиная постепенно наполнялась и наполнялась обитателями резиденции. Все они, разбуженные непонятными взрывами, взволнованные, прибегали сюда и требовали ответов.

И пока главный Долгорукий распинался перед родственниками, я пытался разглядеть среди присутствующих дворецкого Константина. Но его не было.

Наконец, вернулся Виталий. Вернулся совершенно один, с двумя смартфонами в руках. Один принадлежал ему, а вот второй…

— Константина нигде нет. — Объявил Виталий. — Я нашел его телефон оставленным у него в комнате. Комната была приоткрыта, и лишь поэтому я услышал звонок.

От услышанного большая часть присутствовавших наполнилась страхом.

— Что же нам делать…?!

— Как же быть…?!

— Куда подевался Константин…?!

Жужжали они, как мухи, нервно бегая по комнате.

— А разве нельзя активировать защиту без Константина? Разве ни у кого из вас нет доступа к этой функции? — Задал я резонный вопрос, и все затихли.

— А кто ты такой? — С подозрением уставился на меня старший сын Василия, — Владислав.

— Заткнись, Владислав. Это мой друг, он пришёл помочь. — Заступился за меня Виталий.

— А не находишь ли ты, братец, странным, что нападение хрен пойми кого и приход твоего друга совпали, а? Всего лишь совпадение? — Пищал напуганный, я это ощущал, до чёртиков, Владислав.

— Слушай, т… — Хотел было я ответить дерзостью на дерзость, но перепалку прервал Василий.

— Тихо! — Гулким голосом, который пролетел над головами всех присутствующих, крикнул он. — Не время для ругани. А что касается твоего вопроса, Александр… дело в том, что и у меня есть подобная возможность. Я ведь хозяин дома, как никак. Но ничего не выходит. Система будто не хочет меня слушаться. Я нажимаю, а ничего не происходит.

Было видно, что Василий не хотел, чтобы и остальные обо всём знали. Но скрывать долго этого он не мог. Лучше сказать правду сейчас, чем скрывать это до последнего. Ведь, несмотря на то, что теперь присутствующие стали паниковать в несколько раз сильнее, это всё равно лучше, чем если бы их неожиданно атаковали.

— Забор у нас всё равно высокий. — Попытался убавить панику Василий. — И даже без энергетической защиты им ни за что не попасть к нам на территорию. Так что не переживайте! — Обвёл он отеческим взглядом своих родственников. — С минуты на минуту приедет подмога, так что нам ничего не угрож… — В окно вдруг прилетел, разнося его вдребезги, огненный заряд.

— А-А-А-А-А! — Заорали все и кинулись кто на пол, кто в коридор. Громче всех, почти что криком Вильгельма, проинтонировал Владислав. Он залез под стол, стоящий перед диваном, и накрыл голову руками.

Из зияющего отверстия, где раньше находилось окно, сквозил ветер. Он колыхал языки пламени, расползшиеся по шторе, которая растянулась на полу. Я среагировал быстрее остальных. Набрал в лёгкие воздуха и ледяным дыханием потушил огненный очаг.

— Никого не задело? — Спрашивал Василий у каждого, кто стоял с той стороны комнаты, на которой их могли достать осколки. Кажется, все остались в порядке. Лишь мне в плечо воткнулся маленький кусочек стекла. Но я незаметно выдернул его и швырнул куда подальше.

Оставаться здесь было опасно. Ведь следующий снаряд мог нанести уже непоправимый ущерб здоровью кому-то из Долгоруких. Пока слуги по приказу Василия уводили всех в безопасное место, я аккуратно подошёл к бывшему окну, я взглянул на улицу. Слава Богу, на территорию резиденции Немым так и не удалось попасть. Хотя они и пытались. Я видел, как от непонятных ударов сотрясаются ворота, как продолжают падать на землю и на фасад здания снаряды.

Пока основная масса людей продвигалась в укреплённую комнату без окон, мы: Василий, Виталий, Владислав, двое слуг мужчин, дядя Виталия, и я, остановились в коридоре. Долгорукий старший стал полушёпотом сообщать нам следующее:

— Парни, я не понимаю, какого чёрта происходит, но, как вы видите, ни защита не работает, ни охрана не подъезжает.

— И охрана?! — Возмущённо восклицал Владислав.

— Да. — Ответил Василий и поднёс палец ко рту, указывая тем самым, чтобы старший сын вёл себя тише. — Даже когда мышка пробежит не в том месте, наша служба уже через полминуты здесь оказывается. У них ведь пост совсем рядом. Дежурные круглосуточно не спят, и в случае чего будят остальных. А сейчас… сейчас прошло уже почти десять минут, но от них ни слуху, ни духу. На звонки, естественно, тоже не отвечают.

— Вот так засада… — Нахмурился Виталий.

— Интересно выходит… — Задумчиво произнёс его дядя.

— Так давайте полицию вызовем. — Предложил один из слуг, мужик лет под шестьдесят, с седыми усами.

Я, заглядывавший в телефон минуту назад, уже понял, что и эта идея не сработает.

— Связи нет… — Огорчённо произнёс Василий. — Они продумали всё заранее.

— И связи нет! Да что же нам делать?! — Психовал Владислав.

— Не паникуй, Владислав. — Похлопал сына по плечу отец. — Справимся.

— А что по резервам внутри дома? — Спросил Виталий.

— Единственные резервы — это мы. — Оглядел нас Василий. — Надеюсь, что их там не так уж и много. Потому что нас, боеспособных единиц, всего семеро.

Я поглядел на трясущегося от волнения Владислава и понял, что по-настоящему боеспособных единиц, всё-таки, меньше…

— Значит, будем драться… — С предвкушением заявил я и переглянулся с Виталием. Он тоже был полностью к этому готов. В этот момент я понял, что вот он, мой боевой товарищ.

— Подождите, бойцы. — Усмирял нас Долгорукий старший. — Не надо лезть на рожон. Пока они не прорвутся к нам, незачем лезть первыми. Может, удастся и избежать прямого столкновения.

— Интересно выходит… — Повторил свою фразу дядя Виталия. Я оглядел его, похожего на брата, но в два раза худее, и заметил, как трясётся его выпирающий кадык.

— Да, не поспоришь, очень интересно…

С нашей великолепной семёркой по итогу договорились, в случае чего, встретиться на первом этаже перед входом. Это если Немые Охотники смогут прорваться, и, всё-таки, придётся дать бой.

А пока что мы разделились. Разделились не для того, чтобы косплеить сюжет из Скуби-Ду, а для того, чтобы одна часть помогла беззащитным родственникам, а другая отправилась в подвал с целью попытаться выяснить, почему не работает энергетическая защита.

Внизу, в тёмном и сыром помещении, прямо как в фильмах ужасов, находился щиток. Тот самый настенный прибор, поковырявшись в котором, можно всё починить. И так как в технике лучше всех разбирался дядя Виталия, то вниз отправили его, меня, и усатого слугу.

Василий с Виталием, Владиславом и другим слугой же отправились к остальным.

И вот, мы спустились по длинной лестнице и оказались в просторном помещении, насквозь промахнувшем…огурцами? Не важно. Несмотря на запах, было здесь не так уж и плохо. Свет работал, да и обставлено всё было, как в нормальной комнате. Даже телевизор стоял, правда, совсем старый, тот, в который ещё кассеты можно запихивать. Видимо, кто-то старообразный любил проводить здесь время.

— Интересно выходит… — В очередной раз произнёс дядя, пытаясь разобраться в щитке.

«И правда интересно» — подумал я, когда увидел ЕГО…

Глава 31

Чёрт. Вот, вроде бы, никогда не испытывал никаких эмоций по отношению к огурцам. Нейтральный такой овощ. Есть можно, правда, лучше вперемешку с чем-то другим. Но сейчас в подвале (если его можно так назвать), этот запах начинал выводить меня из себя. Потому что находимся тут уже без малого десять минут.

Странный дядя Виталия, и по совместительству — брат Василия Долгорукого, всё это время ковырялся в щитке. Ну, как ковырялся. Он держал его открытым, стоял рядом, задумчиво почёсывая подбородок и без конца повторял своё вечное: «Интересно выходит…»

Да. Ужасно интересно. Сидеть, прозябая, на диване, и ждать, пока этот полуседой мужик закончит заниматься ерундой. Я же занимался тем, что рассматривал раритетные кассеты, что нашёл под телевизором. Здесь была куча всего, что я смотрел ещё в далёком детстве. Например, все классические фильмы со Сталлоне, Шварцнеггером, Ван Даммом.

Такие шедевры, как «Назад в будущее», «Лицо со шрамом», «Сияние», «Цельнометаллическая оболочка», и прочее. Судя по набору, смотрел это всё — мужчина.

Ну и, конечно же, не обошлось без кассет со Шреком. Хотя он и вышел несколько позже всего вышеперечисленного. Вспомнив слова Пряника о том, что такими вещами нужно запасаться, хотел было засунуть себе под рубашку несколько кассет, да как-то передумал. Некрасиво это. Воровство у своих же. И, даже несмотря на то, что это полная, по сути, ерунда. Отбросив эти подлые мыслишки, двинулся в другую часть помещения.

Пока шёл до шкафа с книгами, мельком поглядывал на мистера «Интересно выходит» и на то, чем он занят. Как только щиток попал в поле моего зрения, мужик как-то странно перепрыгнул, закрывая его телом. Кажется, недобро поглядел на меня. А я что? А я ничего. Всего лишь книжки решил посмотреть.

А вот с ними здесь было слегка хуже. Видимо, тот, кто заведует этим местом, больше времени уделял кинематографу, в ущерб литературе. На деревянных полках пылился стандартный набор непрочитанной классики с пожелтевшими страницами. Свежими были лишь проходные детективы уровня Донцовой. Не интересно.

Самое интересное и неисследованное в подвале оставалось… — это огурцы!

Как говорится, вышибем клин клином. Подойдём поближе к тому, что так осточертело. К тому, что занимало примерно треть всей площади подвала.

Впереди бодрым рядом стояли законсервированные банки, набитые, как увеличенными бактериями, — огурцами. Если не соврать, примерно полсотни банок. Прямо за ними, под защитой авангарда, находились уже коробки. Огромные картонные коробки, овощи из которых буквально вываливались. Штук десять-пятнадцать лежали на пыльном полу.

Подходя к этому чуду, я невольно подумал о том, что в такой куче можно запрятать всё, что угодно. Даже человеческий труп, если понадобится. Места — предостаточно, а маскировка в виде тысяч и тысяч огурцов всегда сможет прикрыть тело. Можно даже Чебурашку вспомнить, который, правда, в ящике с апельсинами был найден. Ну а тут с огурцами, а что, тоже неплохо…

По мере того, как приближался к огурцам, незаметно поглядывал сквозь отражение в лакированном шкафу на нашего спеца в технике. Он как-то слишком нервно двигался, поглядывал на часы, и на меня. Казалось, сейчас что-то мне скажет. Но пока молчал.

Слуга же, который пошёл с нами чисто за компанию, всё это время играл на телефоне в какую-то ерунду по типу весёлой-фермы. Сразу видно, — настоящий садовник.

— Может, помочь? — Обратился я к дяде.

— Нет-нет. — Замотал он головой. — Всё в порядке. Я уже почти починил. Просто тут… проводок один перегорел. Я его уже почти…всё…ещё пять минут в общем, и будет готово. — Ещё раз взглянул на свои дорогие наручные часы.

«Э-мм…» — Подумал я. А вот сейчас точно запахло какой-то подставой. Темнит этот дядя, сто процентов. В предыдущие пятнадцать минут я ещё хоть как-то мог его понять. Но вот теперь…

Я делал шаг за шагом в сторону огурцов, и, готов поклясться, как видел, что на затылке с пролысиной постепенно собирается влага. Что довольно странно для помещения, в котором даже слегка прохладно.

«Он боится, что я обнаружу что-то в огурцах» — догадался я. Но что там может быть? Неужели и правда…

Я ускорился, и уже через несколько секунд стоял в нескольких сантиметрах от банок. Пахнуло ещё сильнее. И, показалось, — не только огурцами.

— А ты что, огурцы любишь? — Дёрганым голосом спрашивал дядя.

— Огурцы? — Оглянулся я. — Ещё как.

— Так ты это, поднимайся наверх. Я закончу с защитой, да принесу тебе нарезанные. Вместе с помидорами могу смешать — салатик вкусный получится. Хочешь? Хочешь?

— Да нет, спасибо. Я просто смотрю…

Мужик сверкнул влажной пролысиной и отвернулся к щитку. Готов поспорить, сейчас на его лице было не самое доброжелательное выражение.

— Интересно выходит…! — Злобным голосом просипел он.

Я рыскал глазами по огуречному раю. Пытался выявить хоть какую-нибудь зацепку. То, что выдаст мне точное местонахождение тайны. Ведь чересчур палевно было бы раскурочивать коробку за коробкой. Тогда бы дядя уж точно не выдержал, и предпринял что-то безрассудное.

И вот, в одной из коробок я замечаю какое-то слишком неравномерное распределение огурцов. Будто бы их не хаотично свалили в одно место, как в предыдущих, а намеренно уложили именно таким способом.

Плюс ко всему и сама коробка была одной из самых больших здесь. Прямо-таки гроб. Такая же прямоугольная и тяжёлая.

Оставалось решить, что именно сделать. Как бы взять на пробу один из огурцов, да взять не совсем аккуратно, чтобы и остальные чутка посыпались? Это надо уж слишком неаккуратно брать…

А, собственно, другого мне и не остаётся. Я протянул руку и схватил самый большой, самый «мясистый» из огурцов. Он как раз-таки лежал в самом центре, как бы завершая нагромождённую башенку. И как только я потянул его на себя, произошёл резкий щелчок с последующим обрубанием света.

Так как в подвале совершенно не было окон, то отсутствие искусственного света привело к тому, что мы попали в жопу негра. Хоть глаза выколи — ничегошеньки не разглядеть.

Сразу после моего манёвра в мою сторону посыпались огурцы, которые, приземляясь, гулко барабанили по полу. Через секунду свалилось и что-то побольше. В темноте было не разобрать, что именно, но было оно полутвёрдым и точно не меньше семидесяти килограммов по весу.

— Что случилось? — В ту же секунду, как пропал свет, воскликнул слуга.

— Какого чёрта! — Злобно вскричал я, в сущности, понимая, что произошло.

Дядя не сказал ничего, он лишь, судя по звукам, побежал в сторону выхода. Наивный идиот. Либо на нём очки, с помощью которых видно в темноте, либо он сейчас…

*БАМ*

Звук глухого удара эхом пронёсся по подвалу. Старый дурак впечатался лысеющей башкой в одну из балок, которые, соединяя пол с потолком, в большом количестве здесь находились.

— Это что ещё такое происходит…! — Возмущался слуга.

Я спокойно достал из кармана телефон и включил на нём фонарик. Посвятил им вперёд, и, наткнувшись взглядом на тело, валяющееся без сознания возле балки, подошёл к нему. Потрогал пульс — живой.

— Вот же шустрый какой. Шустрый, но глупый. — Посвятил в сторону слуги и рукой подозвал его к себе. — Можешь покараулить его, пока я разбираюсь со светом?

— Конечно. — Согласился усатый. Он прильнул к мужику и начал махать на него руками, дабы привести в чувства.

Я быстренько подошёл к щитку, посвятил на него, и глаза мои разбежались от увиденного. И правда — чёрт ногу сломит. У меня хоть по физике и пятёрка всегда была, но с практикой дела обстояли плачевно.

И, всё-таки, минуту поразбиравшись с щитком, обнаружил нужный рычажок. Потянул за него, и услышал щелчок. Мгновенно появился свет, заработали все приборы, электричество потекло по своим каналам.

Сначала посмотрел на дядю, и, убедившись, что он всё ещё без сознания, перевёл взгляд на огуречное царство. Я не ошибся. Там и правда был ОН.

«Интересно получается…» — подумал я.

А Константин ничего не подумал в ответ. Потому что вряд ли он мог теперь это делать. Несчастный дворецкий лежал на полу, мордой книзу, и не шевелился. Но я, почему-то, сейчас думал не о судьбе старого прислужника, а о том, какой я догадливый. А ещё о том, какой придурок дядя Виталия.

Размышлять над тем, кто именно и с какой целью всё это сделал, не было времени. Одно было ясно — лежащий без сознания возле балки человек — это враг. Враг, действующий заодно с Немыми Охотниками. И он тянул время для того, чтобы эти ублюдки проникли на нашу территорию, или ещё для чего-то, что направлено во вред резиденции и семье Долгоруких.

Медлить было нельзя. Я быстро набрал номер Виталия и позвонил ему. Спустя несколько долгих гудков он поднял трубку.

— Что сейчас со светом было? — Не дожидаясь моего голоса, спросил он. Рядом с Виталием громко бухтели его бесчисленные родственники, видимо, очень напуганные творившимся. А отключение света, хоть и на минуту, точно выбило их из колеи ещё сильнее.

— Это сейчас не важно. Слушай меня внимательно. — Громким голосом, пытаясь, чтобы он расслышал меня, говорил я. — Твой дядя убил Константина. Срочно спускайтесь в подвал вместе с отцом.

Виталий тут же бросил трубку. Видимо, услышанное подействовало на него, и он через минуту спустится в подвал вместе с Василием. Слишком поздно я понял, что забыл сказать, дабы тот не звал с собой Владислава. Эта истеричка сейчас будет здесь не к месту.

Слуга, стоявший рядом с дядей, только после сказанного мною в трубку понял, что в этом помещении есть ещё одно тело. Переварив слова о мёртвом Константине, он медленно шагнул в сторону огурцов, и, увидев мёртвого дворецкого, схватился ладонями за рот. Стал мычать и с покрасневшими глазами смотреть по сторонам.

— Ага. Это, судя по всему, он сделал. — Сказал я и пальцем указал на лежащего без сознания, но живого человека.

Слуга-садовник, видимо, не хотел верить своим ушам и глазам. Он как сумасшедший моргал по пять раз в секунду и покачивался, стоя на месте. И, его можно понять. Такое колоссальное предательство внутри одной семьи, дело неприятное. Он ведь каждодневно общался что с Константином, что с дядей. И совместить эту информацию с новой было трудно.

Наконец, я услышал учащённые шаги, стук которых был сверху. Когда открылась дверь, дробный звук начал доноситься с лестницы. К нам спустились трое. Впереди всех — Виталий, прямо за ним — Василий, и последним был — Владислав, чтоб его.

— Александр, повтори, что ты сказал мне по телефону. — Сходу промолвил Виталий, слегка запыхавшись.

— Да ты сам взгляни. — Кивнул я в сторону безжизненного Константина.

Парень подбежал к слуге, раздавливая подошвами огурцы, и перевернул его на спину. По мертвенно-бледному лицу я догадался, что Константин точно уже мёртв. Но Виталий, желая уцепиться хоть за что-то, стал щупать ему пульс. Сначала на кисти, потом на шее. Ничего. Сердце слуги не билось.

— Какого хера тут происходит! — Вопил истеричный Владислав. — Мы же вас просто в подвал починить защиту отправили! Что за…!

Василий сейчас стоял прямо над своим братом и непонимающе глядел на него. Наверное, не хотел верить.

— Расскажи, как всё случилось… — Обратился он ко мне тоскливым голосом.

— Ваш брат… — Начал я. — Очень долго ковырялся в щитке. Вёл себя нервно, постоянно на часы смотрел. А когда я подошёл к коробкам с огурцами, то он сам не свой стал. Предлагал уйти мне наверх. Ну а я, увидев выпирающую ногу Константина, попытался его освободить. — Слегка соврал. — И в тот же момент отрубился свет. А ваш брат, поняв, что случилось, попытался скрыться, да в темноте не заметил столб.

— Да чё ты несёшь, урод! — Вопил Владислав. — Что бы мой дядя? Да никогда! Это ты всё сделал, ты! — Тыкал он пальцем на меня. — Папа, разве ты ему веришь? — С раскрасневшимся лицом кричал он. — Мы его первый день знаем. Это сто процентов он, а не дядя.

— Если ты так хочешь, — отвечал я Владиславу, — прямо сейчас могу свалить. Никаких проблем. Вот только тогда у вас останется на одного человека меньше, и тогда вы точно не выстоите против Немых.

Василий, смотревший с презрением на брата, массивной рукой махнул в сторону Владислава.

— Успокойся, сын. — Сглотнул он слюну. — Александр всё это время был рядом со мной. А что насчёт дяди… я и правда замечал за ним кое-что странное. И я полностью верю Александру.

— Так оно всё и было…! — Поддержал меня усатый слуга. Он, наконец, пришёл в себя и подключился к разговору. — Сначала свет, потом удар.

— Это всё, конечно, хорошо, — говорил я, — выяснения отношений, и всё такое. Вот только сейчас снаружи ворот, а может быть уже и на территории резиденции, орудуют довольно опасные ублюдки. И с этим надо что-то делать.

— Так. — Начал командовать Василий. — Аристарх, свяжи…этого. Да покрепче, чтоб не выбрался ни за что.

Слуга дёрнулся с места и пошёл искать верёвку, или что-то, чем можно связать предателя. Мы же, «самые боеспособные», начали обсуждать текущее положение.

— Когда они прорвутся через ворота, дадим им бой прямо во дворе. Главное не подпускать их к дому, так как там наша родня.

— Это понятно. — Говорил я. — Но вот какой вопрос возникает. Если у нас завёлся предатель, то почему он только защиту отключил, но не удосужился открыть ворота? Ведь тогда задача для Немых Охотников была бы намного проще. Они таким образом вообще могли незаметно ворваться, да перебить нас всех. Но этого не произошло. Почему? — Переводил я взгляд с Виталия на Василия, пытаясь дождаться от них вразумительного ответа.

— Да. Логика здесь определённо страдает. — Согласился со мной Виталий.

— Я тоже думал над этим. — Сказал Василий. — Возможно, дело в том, что… — Но не успел он договорить, как с улицы донёсся страшный грохот. Шандарахнуло настолько сильно, что затрясся дом. Владислав свалился на пол, а мы, пошатываясь, тем не менее, всё-таки, остались на ногах.

Сразу после этого послышался инфернальный рёв. Рёв такой мощи и ярости, что я понял, — он может принадлежать не иначе как самому дьяволу, явившемуся по наши души.

— Твою мать…

Конец

Content

Антон Старновский
Угнетатель аристократов 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31