Александр Валерьевич Неменко

Севастополь-42: От победы к поражению

© Неменко А.В., 2020

© ООО «Яуза-каталог», 2020

От автора

В истории Великой Отечественной войны наблюдается интересный парадокс: чем больше написано работ, тем меньше достоверность описания событий. События обрастают легендами, и становятся лубочной картинкой, имеющей минимальное сходство с реальностью.

По многим событиям второй севастопольской обороны созданы монументальные труды, которые при проверке на местности и проведении поисковых работ не дают ответа на многие вопросы. Достоверная и точная информация с привязкой к местности отсутствует. Отсутствует и объективный анализ событий. Сейчас, по прошествии времени, появилась возможность переосмыслить события. Я постарался «перебрать» события обороны, опираясь исключительно на первичные документы, привязывая события по времени к местности. В результате картина получилась несколько отличная от привычного описания событий.

Писать о заключительном этапе обороны Севастополя исключительно сложно. Причин много: и нехватка советских документов, утраченных (и не составленных) в последние дни обороны, и наличие достаточно устоявшейся точки зрения по данному вопросу. Обильное цитирование документов наших бывших противников является мерой вынужденной, я бы с удовольствием использовал советские документы, но чаще всего их просто нет. Но главная сложность не в этом. Ход событий можно достаточно точно восстановить, используя документы наших бывших противников. Вопрос не в этом.

Завершающая стадия обороны города – это героическая страница истории, но она же полна трагизма. Это история ошибок и тяжелых поражений. В советское время было принято писать только о героических ее сторонах, но это практика порочная. Ошибки нужно признавать, и извлекать из них уроки. Заштукатурив стены, мы не заделаем трещины, они будут расширяться, пока не рухнет весь дом.

Самое трудное для человека – это признать ошибки, понять, что пошло не так. Признав ошибки, мы выбиваем оружие из рук тех, кто пытается нами манипулировать. Чаще всего, попытка дать объективную информацию, базирующуюся на документах, вызывает отторжение в связи с тем, что у многих в голове устоялась совсем иная – «общепринятая» точка зрения. Тем не менее, материал много раз выверен и сопоставлен с данными из разных источников. По возможности, в случае расхождений, цитируется источник, излагающий иную точку зрения.

Эта работа имеет еще одну цель. Очень многие реальные герои этой славной страницы нашей истории остались за рамками официальной версии событий. Иногда мы узнаем о них только из информации, содержащейся в немецких документах. И не всегда это фамилии. Чаще это названия подразделений. Пусть так, но, может, чуть позже, получится выяснить и имена героев. Иногда мы узнаем ход событий, но уточнить имена не представляется возможным. Узнаем мы и о поведении людей в плену. Это тоже важная информация.

Приношу свои извинения за обильное цитирование немецких документов, но так проще описать обстановку под Севастополем. Документы «противника» дают картину более точную, логичную и реалистичную, чем советские, которые ко всему прочему сохранились фрагментарно. Каждый факт, изложенный в данной работе, может быть подтвержден разными источниками, расцвечен воспоминаниями советских ветеранов, мемуарами, но в этом случае работа расползется до огромного многотомника. Этой же причиной вызвана излишняя сухость изложения. Каждый эпизод может быть расписан и разрисован достаточно подробно, но это хронология, общая канва на которую можно «нанизать» множество эпизодов. Эта работа отвечает только на вопросы «Что? Где? Когда?», не отвечая на вопросы «Как?» и «Почему?» – это тема отдельных работ. Это в большей степени пособие поисковикам, чтобы они понимали, кто и где лежит в нашей земле.

Книга, наверное, написана достаточно сухо и сложно. Может показаться непривычным деление на «Южный» и «Северный» сектор (участки наступления 54-го и 30-го немецких корпусов) вместо привычного деления на 4 сектора севастопольской обороны, но, поскольку для реконструкции хода событий используется в основном немецкий и румынский материал, такое деление оправдано. Точная привязка событий к местности (чего нет в советских источниках) позволяет легко «сменить систему координат». Это взгляд на оборону Севастополя «с другой стороны», но этот взгляд вынужденный, он связан лишь с тем, что в советских источниках информация либо полностью отсутствует, либо она была искажена (часто уже после войны).

Обильное цитирование разных источников, возможно, затрудняет восприятие материала, но, с другой стороны, оно исключает двойственное толкование. Это своеобразный справочник по ходу боевых действий. Насколько он получился интересным, судить читателю.

Часть 1

События зимы – весны 1942 года

Ситуация под Севастополем на начало января 1942 г.

В советской исторической литературе, описывающей оборону Севастополя, период с января по май 1941 года включительно считается периодом затишья. По данным советского и украинского историка Г.И. Ванеева:

«После успешно осуществленной Керченско-Феодосийской десантной операции и провала второго наступления немецко-фашистских войск на Севастополь обстановка в Крыму стала заметно улучшаться в нашу пользу. Войска Кавказского фронта освободили Керчь, Феодосию и весь Керченский полуостров. Они должны были перейти в решительное наступление с целью освобождения Крыма от фашистских захватчиков. Начался новый период и в обороне главной базы флота, вошедший в историю как период относительного затишья (2 января – 20 мая 1942 г.). Противник, вынужденный рассредоточить свои силы на двух направлениях – Керченском и Севастопольском, был не в состоянии быстро начать новое (третье) наступление на Севастополь. Однако и войска Севастопольского оборонительного района не располагали необходимыми силами для перехода в решительное наступление»[1].

Бывший командир 172-й стрелковой дивизии И.А. Ласкин в своих воспоминаниях также указывает:

«В январе 1942 года под Севастополем возникло такое равновесие сил, когда ни одна из сторон не в состоянии была проводить наступательные действия с решительной целью. Наступило фронтовое затишье, длившееся до мая»[2].

Поддерживает эту «официальную» точку зрения и ряд других авторов. К примеру, еще один активный участник обороны, бывший начальник штаба, а потом и зам. командира 345-й стрелковой дивизии, И.Ф. Хомич, также опускает описание событий зимы 1942 года. Он пишет:

«Истрепанные в декабрьских боях, немцы более пяти месяцев не рисковали наступать. В этот период все усилия врага были направлены к тому, чтобы помешать подвозу войск и оружия к Севастополю. По морю рыскали вражеские подводные и надводные корабли»[3].

Анализ немецких документов, хранящихся в архиве НАРА, и советских документов, опубликованных на сайте ЦАМО РФ «Память народа», позволяет сделать вывод о том, что эта информация является ложной. «Затишья» в январе-феврале 1942 г. не было.

Учитывая тот факт, что 172-я стрелковая дивизия, которой командовал И.А.Ласкин, принимала в этот период непосредственное участие в активных наступательных действиях, и несла тяжелые потери, следует признать, что искажение фактов в мемуарах является умышленным. Возможно, это было вызвано требованиями советской цензуры.

После высадки Керченско-Феодосийского десанта противник действительно перешел к обороне с целью сокращения линии фронта начал отход на более удобные рубежи. Однако по требованию командования Кавказского, а затем, после реорганизации, Крымского фронта части Севастопольского оборонительного района[4] в течение зимы 1942 года неоднократно переходили в наступление. Однако, понеся достаточно ощутимые потери, части СОР были вынуждены в середине марта отказаться от активных действий в поддержку Крымского фронта.

СОР директивой Ставки ВГК № 004972 от 19.11.41 г. был подчинен напрямую Ставке. Командующим СОР и ЧФ являлся вице-адмирал Ф.С. Октябрьский, заместителем командующего СОР по сухопутной обороне и командующим Приморской армией – генерал-майор Петров.

1-го января 1942 года в Севастополь прибыл конвой кораблей, доставивший 3-й дивизион реактивной артиллерии 1-го полка гв. минометов (2-го формирования), части 386-й дивизии. В составе 3-го дивизиона реактивной артиллерии (командир – майор Кущ-Жарко[5]) насчитывалось 3 батареи по 4 реактивных установки в каждой.

В январе 1942 года перечень частей, находящихся в составе СОР, почти не менялся, если не считать прибывающих в течение всего января подразделений 386-й стрелковой дивизии (командир – полковник Н.Ф. Скутельник). По данным историка Г.И. Ванеева: «В январе командование Кавказского (Крымского) фронта неоднократно требовало перехода войск СОР в наступление на всем участке фронта и высадки ряда тактических морских десантов. А возможности выполнить эти задачи не имелось. В ходе декабрьских боев они понесли большие потери, да и нельзя было оголять оборонительные рубежи базы. Приморская армия могла лишь обороняться, и то при условии непрерывного, обеспечения всем необходимым. По состоянию на 1 января 1942 г. она была обеспечена оружием в сравнении со штатной нормой: минометами – 51,4 %, станковыми пулеметами – 44 %, ручными пулеметами – 26,4 %. Еще хуже обстояло дело с боеприпасами.

Восполнить потери быстрой доставкой пополнения, боевой техники и боезапаса морем с Кавказа не представлялось возможности, ибо перед Черноморским флотом, кроме обеспечения войск СОР, командованием фронта были поставлены новые сложные боевые задачи. Он должен был продолжать переброску войск, боевой техники и оружия на Керченский полуостров, оказывать огневую поддержку корабельной артиллерией и авиацией флота войскам фронта»[6].

Но это не совсем так. Севастопольская оборона, хоть и понесла ощутимые потери в ходе отражения декабрьского штурма, но еще обладала резервами. В основном, это были части 1-го и 2-го секторов и их резервы.

Из 4-го сектора в 1-й была начата переброска остатков 388-й сд, что позволило высвободить свежий трехбатальонный 161-й сп из резерва 1-го сектора и четыре батальона из состава 383-го и 1330-го полков.

Во 2-м секторе с прибытием новой 386-й сд появилась возможность высвободить боевые части с линии фронта, сменив их прибывающими частями новой дивизии. К сожалению, дивизия, сформированная в Тбилиси, оказалась еще менее стойкой, чем ее «сестра» 388-я сд, сформированная в Кутаиси. На следующий же день после выхода дивизии на позиции, в ее журнале боевых действий отмечены перебежчики. Это не позволило высвободить 1-й Севастопольский полк морской пехоты из резерва сектора. 1-й Севастопольский полк занимал позиции в дотах и дзотах Главного рубежа, в долине Кара-Коба, позади 386-й сд.

Но дивизия заняла достаточно большой участок обороны, высвободив боеспособные части 31-го стрелкового полка и 514-го полка 172-й дивизии. В сумме это еще пять батальонов. 3-й и 4-й сектора обороны СОР действительно понесли тяжелые потери в личном составе. Но резервы в Севастопольской обороне были. В связи с тем, что оборона была разделена на сектора, которым раздали резервы, и армейский резерв был совсем небольшим, оборона далеко не полностью исчерпала свои резервы. Два сектора понесли очень тяжелые людские и территориальные потери, армейские резервы были израсходованы, а в первом секторе вполне боеспособные части простояли в резерве. Признать такой подход к обороне эффективным, довольно сложно.

Таблица 1

Состав Севастопольской авиагруппы на 01.01.1942 года

Основу истребительной авиации СОР составлял 8-й истребительный авиаполк (командир – подполковник К.И. Юмашев). Штаб полка выполнял функции штаба авиагруппы, базирующейся на наземных аэродромах.

Полк состоял из:

– 1-й эскадрильи на самолетах Як-1 (командир – ст. лейтенант М. В. Авдеев),

– 2-й эскадрильи на самолетах И-16 (командир – капитан П.С. Пономарев);

– 3-й эскадрильи на самолетах И-153 (командир – капитан К.Д. Денисов).

В подчинении штаба 8-го иап находились:

– 2-я эскадрилья 7-го иап на МиГ-3 (командир – майор Д. Кудымов);

– 3-я эскадрилья 3-го иап на И-15бис (командир – капитан Ф. Кожевников).

В оперативном подчинении штаба находились:

– 18-й штурмовой авиаполк ВВСЧФ (командир полка – полковник A.M. Морозов) очень слабого состава, состоящий из одной эскадрильи Ил-2 под командованием майора А.А. Губрия.

– бомбардировочная авиагруппа майора И.И. Морковкина, которая состояла из эскадрильи ДБ-3Ф из 2-го мтап и эскадрильи Пе-2 из 40-го бап.

Гидроавиация подчинялась штабу майора И.Г. Нехаева. Обе группы подчинялись штабу оперативной группы ВВС ЧФ, под командованием генерал-майора Н.А. Острякова.

Расстановка частей СОР была следующей.

1-й сектор обороны СОР

В составе войск сектора:

– 2-я сд (командир дивизии и командующий сектором – генерал-майор П.Г. Новиков);

– 388-я сд (командир дивизии – комбриг С.Ф. Монахов).

Передовой участок обороны 1-го сектора от берега моря в районе Балаклавской бухты занимался двумя батальонами сводного полка НКВД (командир полка – подполковник Рубцов Г.А.): 1-м (командир капитан И.И. Кекало[7]) и 2-м (командир капитан Ружников Н.А.[8]). Батальоны занимали позиции от балки Кефало-Вриси (2-й батальон), далее, по скатам высоты 212,1, обращенным к бухте. Сама высота со старым фортом была занята противником. Далее линия обороны занималась двумя батальонами 1330-го стрелкового полка (командир полка – майор Макеенок А.Т.). 1-й (командир батальона – к-н Борисенко) и 3-й (командир батальона – майор Говорунов[9]) батальоны этого полка занимали оборону вдоль земляного вала старой системы укреплений, между «Южным» и «Северным» фортами. Батальонам была придана 6-я рота 161-го полка[10]. 2 батальона 383-го полка (2-й и 3-й) были переброшены в 4-й сектор обороны.

Во второй линии обороны сектора (по высотам западнее Балаклавы и бухты по линии отм. 70,4–48,8–54,2) находился 782-й стрелковый полк 388-й сд с задачей «… по особому распоряжению командующего сектора занять рубежи Балаклава – Кадыковка, сменив части сектора»[11]. Саперный батальон 388-й сд располагался в Карани[12].

Части советской 2-й сд потерь почти не понесли, и были пополнены личным составом, за счет бойцов прибывших с Кавказа. Численность дивизии возросла до 6,6 тыс. человек. В дивизии было начато формирование саперного батальона и минометного дивизиона. Следует отметить, что пополнение, прибывающее в Севастополь до февраля 1942 г. было, в основном, добровольческим, и обладало достаточно высокими моральными качествами. Однако, после передачи СОР в подчинение Крымскому фронту, качество пополнения резко снизилось.

Артиллерия сектора состояла из 8 орудий «МЛ-20» бывшего 51-го армейского артполка (2 дивизиона, по 2 батареи, по 2 орудия в батарее), армейской зенитной батареи (4 орудия, калибром 85-мм), 7-й (15-й) отдельной батареи дотов и поддерживающей артиллерии Береговой обороны Черноморского флота. В состав 7-й противотанковой батареи входили 8 шт. 45-мм орудий (исправно 5 орудий) и одно 100-мм орудие Б-24Б-м (дот № 29). Сектор поддерживал 3-й дивизион береговой обороны Севастополя. По состоянию на 1 января 1942 года в состав дивизиона входили батареи:

– № 116 (командир – ст. л-т Меньшиков) – установлено одно 130/55 орудие ОСЗ-Виккерса, образца 1913 года, второе на указанную дату находилось в стадии установки. Второе орудие открыло огонь 2-го января 1942 года[13].

– № 19 (командир – ст. л-т М.С. Драпушко), два орудия 152-мм находились в стадии установки в районе 7-го км. Балаклавского шоссе. По немецким данным, батарея действует со старой позиции в районе входа в Балаклавскую бухту одним орудием. С новой позиции батарея открыла огонь первым орудием 2-го января 1942 г., вторым 5-го января[14].

– № 14 – (четыре орудия 130-мм демонтируются со старой позиции для отправки в Керчь);

– № 18 – (командир ст. л-т Дмитриев) – четыре 152-мм орудия.

В сумме одно 130-мм орудие и пять 152-мм орудий.

На Тыловом рубеже находился 1-й батальон 383-го полка (командир – капитан С.А.Ведмедь), который был сформирован из батальона запасного артполка. Батальон занимал укрепления тылового рубежа 1-го сектора, в составе которых числись 22 пулеметных дота и 5 артиллерийских (№ 30–34). В дотах были установлены одно 75-мм (Канэ), одно 76-мм (9К), и три 45-мм орудия.

Противником частей 1-го сектора была немецкая 72-я пд[15]. Сектор немецкой 72-й пд, подчиненной напрямую штабу 11-й армии, захватывал первый и часть 2-го сектора, в районе д. Камары и г. Гасфорта. Состав дивизии, по сравнению с ноябрем 1941 года существенно изменился. Дивизии был передан 401-й пп из 170-й пд, а 105-й пп был передан в армейский резерв. Дивизии была придана 138-я артиллерийская комендатура. В ходе декабрьских боев, дивизия понесла потери, но сохранила свою артиллерию. Особенно тяжелыми потери были в 401-м пехотном полку, в котором оставалось чуть более 400 человек боевого состава.

2-й сектор обороны СОР

В составе войск сектора:

– 386-я сд (командир дивизии и командующий сектором – полковник Скутельник Н.Ф.);

– 7-я обрмп (командир бригады – комбриг Е.И. Жидилов);

– 1-й Севастопольский полк морской пехоты (командир полка – полковник П.Ф. Горпищенко).

В результате атаки 1 января 1942 г. во 2-м секторе советские части сумели частично отбить свои позиции, и закрепились на рубеже: высота с Итальянским кладбищем[16] – 300 м западнее Верх. Чоргунь[17] – выс. 154, 7 – западные скаты безымянной высоты 1,5 км северо-восточнее выс. 154, 7[18]. До 1 января 1942 года здесь оборонялась 172-я сд, но после этой даты началась ее смена частями прибывающей 386-й сд, сформированной в Тбилиси. 172-я сд убывала в 4-й сектор в составе всего двух полков – 31-го и 514-го сп (без артиллерии). 1-й Севастопольский полк морпехоты и 7-я отдельная бригада морской пехоты оставались на своих позициях. В них были влиты все сводные части, сформированные во время декабрьского штурма, включая батальон ОВРа и флотского экипажа (бывший батальон капитана Карагодского). В составе бригады числятся всего три батальона. 3-й батальон бригады находился в распоряжении 3-го сектора обороны.

Расстановка советских частей была следующей: 778-й полк 388-й сд на тыловом рубеже в районе юго-восточных скатов Федюхиных высот. 514-й полк без изменений, в ночь с 31 на 1 полк был сменен двумя батальонами 769-го стрелкового полка (вновь прибывшей 386-й сд) [19]. «От левого фланга 514-го полка – 2-й батальон 7-й бригады морской пехоты на северо-западных скатах высоты с Итальянским кладбищем– от фланга 2-го батальона 5-й батальон 7-й бригады, от точки 300 м западнее Чоргуня до высоты 154,7 (72,5) – 4-й батальон, далее боевые порядки 31-го полка, в районе хутора Кара-Коба 1-й Севастопольский полк (командир полка полковник П.Ф. Горпищенко) одним батальоном (2-й б-н, бывший батальон Дунайской флотилии). В резерве – два батальона 1-го Севастопольского полка (бывшие 1-й Перекопский отряд и батальон Школы оружия Учебного отряда ЧФ)»[20]

Поддерживали части сектора два дивизиона 52-го армейского артполка (12 шт. бывших польских 155-мм орудий французского производства), дивизион гвардейских минометов (с 1 января 1942 г.), минометный и артиллерийский дивизионы 7-й бригады, зенитная артиллерия. Артиллерия дотов передовой линии была выведена из строя, доты Тыловой линии обороны в боевых действиях не участвовали. Из состава береговой артиллерии сектор могла поддерживать только батарея № 111, т. к. батареи № 113 и 114 были небоеспособны из-за расстрела тел орудий. Батареи эпизодически вели огонь, но снаряды, по воспоминаниям корректировщиков, часто летели, кувыркаясь в полете, или ложились с недолетом[21].

Доты Тылового и Главного рубежа были заняты личным составом 1-го управления дотов и батальоном Школы связи учебного отряда.

Против частей сектора действовала (частично) немецкая 72-я пд, 1-я ГСБр румын[22], 1 батальон 24-й пд (в районе колхоза Кара-Коба).

3-й сектор

Сектор обороняли:

– 79-я отдельная морская стрелковая бригада (командир – полковник А. Потапов);

– 25-я сд (командир – генерал-майор Т.К. Коломиец) в составе:

1) 3-го полка морской пехоты (командир полка подполковник С.Р. Гусаров[23]);

2) 54-го сп (командир – майор Н.М. Матусевич[24]);

3) 2-го Перекопского полка (командир – майор Кулагин И.И.[25]);

4) остатков 287-го сп (командир – майор М.В. Антипин, бывший командир 80-го разведбата 25 сд);

Обстановка в 1-м и 2-м секторах 1 января 1942 г.

5) Местного стрелкового полка № 1 (командир – подполковник Н.А. Баранов);

6) 3-го батальона 7-й обрмп.

В эти подразделения были влиты сводные батальоны, сформированные во время декабрьского штурма:

– батальон артиллерии Береговой обороны (Южной стороны), сформированный из личного состава 35-й береговой батареи, части личного состава 113-й, 114-й и 116-й батарей, части личного состава батареи № 19. Командир батальона – бывший зам. командира сводного полка НКВД, майор К.С. Шейкин;

– отряд из состава химчастей СОР;

Положение частей. 3-й сектор. Фрагмент советской карты 03.01.42 г.

– батальон из состава частей ПВО.

На левом фланге сектора находилась относительно свежая 79-я ОСБр, в которую влили отряд из состава батальона школы связи учебного отряда ЧФ.

Части сектора располагаются по линии 1,5 км западнее х. Мекензия – верховья балки Темная, 900 м западнее отм. 192,0 – шоссе 1200 м юго-восточнее ст. Мекензиевы горы.

Расположение (справа налево) 3-й морполк – 54-й сп – остатки 2-го Перекопского полка – 287-й сп – 1-й батальон 79-й осбр – 2-й батальон бригады – 3-й батальон бригады-батальон 1163-го полка (345-й сд).

Артиллерия сектора состояла из 265-го ГАП, остатков 99-го и 69-го артполков 25-й дивизии и 3-го дивизиона 134-го гап. Против частей сектора действовали: немецкая 24-я пд (до верховий Камышловского оврага), далее 50-я пд. Разделительная линия между 50-й и 24-й Орта-Кисек (50) – 112,4 (3 км на зюйд-зюйд-вест от Дуванкоя) – 90,0 (50) – изгиб дороги 1500 м северо-западнее маяка (50)[26].

4-й сектор

Сектор обороняли:

– 95-я стрелковая дивизия (командир дивизии подполковник А.Г. Капитохин, бывший командир 161-го стрелкового полка, назначенный взамен генерал-майора В.Ф. Воробьева). Дивизии был возвращен из 1-го сектора 161-й стрелковый полк. 241-й полк, понесший тяжелые потери отведен в тыл на переформирование;

– прибывающая 172-я стрелковая дивизия (командир – полковник И.А. Ласкин) в составе одного «родного» полка (514-го сп) и приданного ей 31-го сп (бывший полк 25-й сд);

– 345-я стрелковая дивизия.

В секторе сосредоточены остатки 8-й бригады морской пехоты и 40-й кавдивизии. Как указано в журнале боевых действий советской 345 сд: «Линию обороны сектора занимают 345-я сд (командир – полковник Н.О. Гузь) и 95-я сд. Для атаки на станцию Мекензиевы горы в секторе сосредоточены 161-й сп и 383-й сп»[27].

В состав 95-й сд были влиты два сводных батальона:

– батальон из состава инженерных частей Приморской армии;

– сводный батальон артиллерийских частей Приморской армии.

Береговая артиллерия, поддерживающая сектор, была почти полностью выведена из строя. Эпизодически могли вести огонь 30-я батарея (одним стволом), 2-я батарея (одним орудием) и 112-я батарея (одним орудием). Остатки 57-го и 397-го артполков были сведены в один полк, в котором в строю оставалось всего 6 орудий, орудия 953-го артполка и большая часть зенитной артиллерии сектора были полностью выведены из строя. В строю оставалось 4 орудия 725-й подвижной береговой батареи (МЛ-20).

«Официальные» резервы обороны в 4-м секторе были израсходованы, но оставались скрытые резервы. Разделение обороны на сектора с максимальными полномочиями комендантов секторов, оказалось решением неудачным. Так, к примеру, к концу штурма в 1-м секторе (протяженность которого всего 5 км) оставались нетронутыми все силы и резервы, но их переброска в другие сектора была начата только после 1 января 1942 года.

В резерве сектора, помимо остатков 8-й бригады и 40-й кавалерийской дивизии находился 81-й танковый батальон и ряд подразделений 345-й стрелковой дивизии. Из 1-го сектора продолжалась переброска относительно свежего 161-го стрелкового полка (командир – капитан И. Дацко), который во время декабрьского штурма почти не участвовал в боевых действиях, и 383-го полка 2-й стрелковой дивизии.

Противником частей 4-го сектора была 22-я пд[28]. Граница между 50-й и 22-й пд проходила «д. Калымтай[29] (стык обеспечивается 22-й пд) – нос в 1 км на ост-норд-ост от Бельбека (50 пд) – дорога-перекресток 2 км южнее восточной окраины Бельбек (50 пд) – полустанок Мекензиевы горы».

Противник, потеряв достаточно много личного состава в пехотных частях, тем не менее, сохранил почти всю свою технику и артиллерию. В составе 11-й армии числилось достаточно много «скрытых резервов» – вспомогательных частей. Организация 11-й армии противника на начало января была следующей[30]:

В прямом армейском подчинении находились:

1) Оперативная группа «Евпатория-Джанкой» в составе:

– отдельного 50-го пионерного батальона (корпусного, моторизованного);

– отдельного 70-го пионерного батальона (корпусного, моторизованного);

– отдельного 57-го румынского моторизованного артиллерийского дивизиона;

– 3-й роты отдельного армейского 610-го батальона ПВО (2-см автоматы, установленные на автомобилях)[31];

– строительных частей и частей снабжения;

В задачу опергруппы входила борьба с возможными десантами советских войск.

2) 6-я рота учебного полка особого назначения 800 «Бранденбург»[32];

3) 766-й береговой армейский артиллерийский полк, в который входили:

– 145-й береговой армейский дивизион (французские 155-мм орудия);

– остатки 147-го дивизиона береговой артиллерии (голландские 10,5-см орудия), по донесениям дивизиона в штаб армии, во время советской высадки в Феодосии и Керчи были потеряны 2 батареи дивизиона;

– 3-я батарея 148-го дивизиона береговой артиллерии (голландские 10,5-см орудия, остальные орудия потеряны в Керчи и Феодосии);

– 149-й береговой армейский дивизион (голландские 10.5-см орудия);

– 284-й береговой армейский дивизион (три батареи французских 15,5-см орудий Шнайдера);

– 772-й береговой армейский дивизион (французские 15.5-см орудия);

– 901-й береговой армейский дивизион (французские 15,5-см орудия);

– 903-й береговой армейский дивизион (французские 15,5-см орудия)

– 906-й береговой армейский дивизион (французские 15,5-см орудия).

Ожидалось прибытие 707-го, 774-го, 744-го, 285-го, и 287-го армейских береговых дивизионов.

4) Армейское пионерное управление (19-я и 14-я пионерные бригады, 903-я команда штурмовых лодок).

5) 105-й пехотный полк[33].

6) Части снабжения, Люфтваффе (в т. ч. ПВО), подразделения поддержания порядка.

7) Армии передана румынская 18-я пехотная дивизия, которая на тот момент еще находилась на марше в Крым.

Кроме того, в прямом армейском подчинении находилась 72-я пехотная дивизия, находившаяся на самом левом фланге Севастопольского фронта. В дивизии числились 401-й пехотный полк (бывший 170-й пд), 124-й пехотный полк, усиленный 266-й пехотный полк, в который был включен румынский 14-й горный пулеметный батальон, 172-й артиллерийский полк

(29 шт. 105-мм гаубиц, 11 шт. 15-см гаубиц). Дивизии были приданы корректировочный взвод 31-го батальона корректировки, 10-см пушечная батарея, 15-см гаубичная батарея (чешские гаубицы) и батарея 8,8-см зенитных орудий[34].

42-й корпус (Керченское направление)[35]

1) В корпусном подчинении:

– бронепоезд «Крым» (с 11 января 1942 г.);

– 114-я артиллерийская комендатура;

– 617-й пионерный полк (штаб);

– 597-й рабочий батальон;

– 442-й корпусной батальон связи.

2) Остатки 46-й пд в составе:

– трех ослабленных пехотных полков;

– 14-й роты (рота тяжелого вооружения) 186-го полка (73-й пд), оставшейся в Крыму после ухода дивизии;

– 4-го дивизиона 150-го артполка (15-см гаубицы, прибыл из 50-й пд);

– 1-го дивизиона 240-го артполка (10,5-см гаубицы, из 170-й пд).

Дивизии приданы:

– три новых штурмовых орудия, полученные на станции Джанкой экипажами 190-го дивизиона;

– две батареи 15-см гаубиц;

– дивизион 8,8-см зенитных пушек.

3) «Группа Хицфилд» (усиленный 213-й полк 73-й пд, оставшийся в Крыму), которой были приданы:

– 173-й противотанковый дивизион (73-й пд),

– 1-й дивизион 173-го артполка (2 батареи, 10,5-см гаубицы, также из 73-й пд);

– дивизион 818-го артполка (две батареи чешских гаубиц);

– четыре новых штурмовых орудия, полученные на станции Джанкой экипажами 197-го дивизиона;

– 3-я рота 610-го батальона ПВО, два 8,8-см орудия.

4). Мотополк Р. Корнэ с приданным ему 58-м румынским разведотрядом (из 1-й ГСБр).

30-й корпус (в начале января находился в стадии переброски под Феодосию)[36]

1) В корпусном подчинении:

– 110-я артиллерийская комендатура в составе части 31-го корректировочного батальона, 2-го дивизиона 2-го учебного артполка и 154-го артдивизиона;

– рота 560-го противотанкового дивизиона;

– 22-й батальон ПВО;

– две румынских батареи ПВО;

– дивизион реактивной артиллерии;

– инженерные части.

2) 170-я пд (без 401-го полка и 240-го противотанкового дивизиона);

3) 132-я пд (без противотанкового дивизиона).

Румынский горный корпус (Феодосийское направление)

– 4-я румынская горнострелковая бригада;

– 8-я румынская кавбригада;

– 3-й мотополк (рум.);

– 46-й штурмовой пионерный батальон;

– часть 902-й команды штурмовых лодок.

54-й армейский корпус (Севастополь)[37]

1) 138-я артиллерийская комендатура и 20-я артиллерийская комендатуры, в подчинении которых находились:

– 556-й корректировочный батальон;

– 29-й корректировочный батальон;

– 787-й тяжелый артполк особого назначения;

– 49-й тяжелый артполк особого назначения.

2) 22-я пехотная дивизия;

3) 50-я пехотная дивизия;

4) 24-я пехотная дивизия;

5) 1-я румынская горнострелковая бригада.

Помимо этого, корпусу подчинялись: остатки 197-го и 190-го дивизионов штурмовых орудий, дивизион реактивной артиллерии, 744-й (корпусной) пионерный батальон, части Люфтваффе (в т. ч. ПВО)[38].

Иллюстрация 003 Схема немецкой береговой обороны и границы ответственности на 1 января 1942 г.

Правда, следует обратить внимание, на то, что Э. фон Манштейн, в этот период, очень динамично маневрировал частями, и состав корпусов постоянно менялся. Так, к примеру, 5–7 января, большая часть 132-й дивизии ушла под Феодосию, а после разгрома Феодосийской группировки, некоторые пехотные полки 132-й, опять, оказываются уже под Севастополем, в подчинении у 22-й пд, затем вновь отправляются под Феодосию.

Приказ по немецкому 54-му армейскому корпусу № 1 от 1.01.42 г. оговаривал, помимо новой расстановки частей, подчинение корпусу 1-й румынской горнострелковой бригады с ее участком обороны.

72-я пехотная дивизия по приказу армии, организовывала особую боевую группу, имеющую двойные задачи: оборону участка фронта от Чоргуня (искл.) до Балаклавы и охрану побережья до Ялты включительно (т. н. «группы Шрёдера»).

Расстановка частей группы Шрёдера была следующей:

– высота 386,6 – рота 266-го полка с двумя трофейными 45-мм противотанковыми пушками;

– урочище Ласпи (командир обер-лейтенант Флейнерт) – рота тяжелого вооружения 124-го пехотного полка, в составе одной легкой полевой гаубицы (7,5-см), двух легких полевых пушек (7,5-см), 6 противотанковых пушек (3,7 см), 5 ручных пулеметов;

– участок Форос – Мелас – Мухалатка прикрывала группа Мартенса (72-й противотанковый дивизион) в составе:

сектор «Форос Запад» 1-я рота (одна русская 45-мм пушка, три 37-мм противотанковых пушки, 4 ручных пулемета);

сектор «Форос Восток» – 3-я рота (1 шт. 50-мм противотанковая пушка, 4 37-мм ПТП, 3 ручных пулемета);

сектор «Меласс» – (рота 72-го пионерного батальона, строительный взвод 61-го строительного батальона). Группа пополнения 200 человек;

сектор «Мухалатка» – (1 противотанковая пушка, два пулемета);

– участок Симеиз (2 пулемета, ветлазарет, санитарные части, пионерная рота, группа пополнения 200 человек);

– участок Алупка (гауптман Гаук) – строительные и дорожные части (8 пулеметов, одна легкая полевая гаубица (7,5-см), резерв для других участков: взвод тяжелого вооружения 401-го полка (170-й пд) – 2 противотанковых пушки, 6 пулеметов;

– участок Ливадия – обоз 172-й пд, около 170 человек, 1 противотанковая пушка, 6 пулеметов.

– участок Ялта, группа подполковника Шрёдера, 741-й пионерный батальон, тылы 72-й пд, два противотанковых орудия (3,7 см), три легких полевых пушки (7,5-см), батарея (4 Flakk 8,8 см) 14-го батальона ПВО, два зенитных автомата калибром 2-см 601-го батальона ПВО, одна 45-мм стационарная пушка (трофейная, бывшей советской береговой батареи № 17).

Помимо частей 72-й пд, в готовности к отражению десанта находились: 399 пп (170-й пд, без 3-го батальона), рассыпанный по побережью, рота 240-го противотанкового дивизиона (170-й пд), часть подразделений 401-го пп.

В противопартизанских мероприятиях задействованы:

– Алсу, подразделения 401-го полка, (170-й пд) – семь ручных пулеметов, два 3,7-см противотанковых орудия, шесть легких 105-мм полевых гаубиц (LeFH18);

– Варнутка, подразделения 266-го пп (72-я пд) – 10 ручных пулеметов, три станковых, один легкий миномет, 3 шт. 3, 7-см ПТП;

– Кучук-Мускомья – подразделения 124-й пп (72-я пд): шесть ручных пулеметов, один станковый, два легких миномета.

– Байдары, подразделения 172-го артполка – четырнадцать ручных пулеметов, два трофейных пулемета, один взвод ПВО, три противотанковых пушки.

– Биюк-Мускомья пятнадцать ручных пулеметов обеспечивает 3-й дивизион 172-го артполка.

– Сахтик, обеспечивает 72-й пионерный батальон, шесть ручных пулеметов[39].

Вторую часть побережья, от Качи до Евпатории, оборонял 54-й АК. По приказу корпуса, ответственность за береговую оборону до Евпатории (искл.) несла 22-я пехотная дивизия, с подчиненным ей 560-м противотанковым дивизионом (без одной роты)[40].

Из приказа по 54-му корпусу: «22-й пд удерживать старые позиции, выделив силы на охрану побережья, в районе Любимовки и Качи. 560-й противотанковый дивизион оттягивается для охраны побережья за устьем р. Качи.

Готовность дивизий к 18.часам 2.01.42 г. Использовать для усиления береговой обороны пригодные для этого, захваченные русские пушки с использованием захваченного боезапаса. Наладить надежную связь и организовать своевременное донесение сведений, особенно для использования артиллерийского огня. В резерве иметь 24-й противотанковый дивизион.

6-ю роту учебного полка 800 «Бранденбург», ранее распределенную повзводно, собрать и иметь в боеготовности на случай непредвиденных действий.

Частям 560-го противотанкового дивизиона подчинить береговые батареи: 2-ю батарею 145-го дивизиона и 3-ю батарею 148-го дивизиона, для отражения возможных высадок противника во взаимодействии с комендатурой порта Евпатория. Для противодействия высадкам противника, иметь в готовности велосипедный эскадрон 50-й пд и 173-й пионерный батальон, которые должны выдвинуться в случае получения донесений о высадке».

2-я батарея 145-го дивизиона (дальнобойные 10,5-см шведские пушки, захваченные немцами в Нидерландах) ранее базировалась в Евпатории, но в начале января 1942 г. была перетянута в район Качи. 3-я батарея 148-го берегового дивизиона (10,5-см пушки) находилась в том же районе. Кроме того, 148-му дивизиону были подчинены три трофейные стационарных 102-мм пушки (бывшая советская 54-я береговая батарея) в районе Николаевки. 1-я батарея 148-го берегового дивизиона находилась в Евпатории[41].

Под Севастополем немцы перешли к обороне, удерживая кольцо вокруг города силами 54-го корпуса и 72-й пд.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

ДАННЫЕ ПО РАСПОЛОЖЕНИЮ ВОЙСК К 1.01.42 Г.

Из оперативной сводки 388-й сд за 28.12.41 г.[42]:

«Части дивизии занимают следующее положение:

778-й сп и миндивизион переданы в распоряжение 172-й сд… 782 сп занял оборонительный район сев(еверные) скаты выст., что южнее северная бухта (не совсем понятно, но, так в оригинале) Остальные части дивизии без изменений. Потери уточняются. Связь с Армией работала с большими перебоями».

29.12.41 г. «Части дивизии занимают положение. Два батальона 782 сп заняли оборону /см схему/ (схема в документе отсутствует). Батальон 778 сп с миндивизионом переданы в распоряжение 172-й сд. Остальные части дивизии в прежнем положении. Потери 2/953 АП: выведено из строя шесть 76-мм, и одно 122-мм орудие. Орудия отправлены в ремонт. Связь в течении ночи с Армией работала бесперебойно».

Выдержка из журнала боевых действий 388-й дивизии[43]:

«29.12.41 г. 782-й сп (получил приказ) занять рубеж 0,5 км западнее х. Рыбакова, восточные отроги Федюкины горы (так в оригинале). Полк не сменил обороняющиеся части ввиду недоговоренности штаба 1-го сектора. Полк в ночь на 30.12.41 г. вновь получил приказ занять указанные рубежи.

671-й О(тдельный) С(аперный) Б(атальон) выведен в район зап(адной) окр(аины) Балаклава»[44].

Выдержки из журнала боевых действий 388-й сд[45]:

«30.12.41 г. 782-й полк занял оборону:

3 С(трелковым) Б(атальоном) по вос(очным) скатам 70,4, выс. 48.8, 54.2 (высоты на территории современного Балаклавского рудоуправления) 671-й ОСБ резерв д. Карань. 778сп и 773-й сп продолжают оставаться в распоряжении 1-й 172-й сд, второй 95-й сд».

В ходе боев 31.12.41 г. удалось отбить бывшие огневые позиции 5-й батареи, и вывезти орудия в ремонт. 1.01.42 г. на бывшей огневой позиции был похоронен личный состав 5-й батареи, погибший 23.12.41 г.

«1.01.42 г. Части дивизии занимают прежнее положение. Один батальон 778-го сп передан в распоряжение 3-го сектора, и выведен на позиции в 1 км западнее отм. 137.5…

2.01.42 г. … 773-й сп из района Сухарной балки переведен в район х. Николаевка…»

БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 04 ШТАДИВ 345

БАЛКА ГРАФСКАЯ 4:30 29.12.41 Карта 21:000[46]

Противник мелкими группами вклинился в полосу обороны на линии сев. ст. Мекензиевы горы выс. 42.7.

Части 1163 сп, 1165 сп благодаря потери руководства своими подразделениями, и неумению управлять войсками, отсутствием взаимодействия и потери связи с соседями в беспорядке отошли на рубеж ст. Мекензиевы горы. Правее восстанавливает положение и удерживает свой рубеж 79 бригада с 3/1167 сп граница с ней – шоссейная дорога. Граница слева – выс. 60 лощина, что вост. отметки 42,7» овраг западнее тс. 49, 0.

345 сд к утру 29.12., приведя части в порядок и контрнаступлением, очищает район ст. Мекензиевы горы от просачивания противника, овладевает рубежем до третьей линии обороны (рубеж противотанкового рва), не отступая ни на один метр.

1163 сп, к утру привести подразделения в порядок, очистить район от просачивания пр-ка и контрнаступлением овладеть рубежем по третьей линии обороны /рубеж противотанкового рва/

АП 1163 сп – 1/905 АП. граница слева – о фаг юго-запад, кордон Мекензи № 1 /иск/, выемка сев. вост. 700 мт ст. Мекензиевы горы.

1165 сп к утру, приведя подразделения в порядок, контр наступлением овладеть южными сил она ш выс. 38, в дальнейшем наступать в направлении вост. скаты выс. 49, 0. Граница слева-будка вост. отметки 60 /иск./ поселок зап. ст. Мекензиевы горы безым. выс. юго-зап. отмвтки 38 выс. 49, 0 АП 1165 сп – 2/905 АП.

116 7 вп /без/ 3/1167 сп с ротой танков занять исходное положение ст. Мекензиевы горы в 6:00 29.12 контратакой в направлении зап. склоны отм. 38, овладеть рубежом третьей линии обороны, проходящей по южн. склонам выс. 38. Граница слева – выс. 60, лопщина, что вост. отм. 42,7, овраг зап. выс. 49, 0. АП 1167сп – 397 АП

Артиллерия. Задачи:

а/ подавить огневые точки и ПТО на выс. 64, 4, 57,8 безым. высотах, что сев. вост. выс. 49, 0, отм. 38.

б/ Воспретить огневое фланкирование о выс. 59, 7, безым. высоты сев. выс. 59, 7 и безым. высот зап. выс. 49, 0.

в/ Недопустить контратак противника с направления выс. 64, 4, Бельбек и вдоль дорог.

г/ Недопустить подхода резервов.

Мой резерв – 1/ 1163 сп сосредоточить южнее кордон Мекензи № 1.

Предупреждаю всех командиров – от взводного до командиров полков, что за отступление виновные будут преданы суду, пресечь всякие элементы паники, беглецов, трусов расстреливать на месте. Надо внедрить в сознание каждого, что отступать некуда, отступать не можем и нужно в течение ближайших суток удерживать рубеж.

ДОП – Сухарная балка. ДПМ – в поселке балка Графская.

КП – балка Графская – Штольня.

Донесения присылать по окончанию приведения частей в порядок, занятие третьей линии обороны, в дальнейшем через каждый час.

БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 06 ШТАДИВ 345 БАЛКА

ГРАФСКАЯ – ШТОЛЬНЯ 1.1.42 г. 1.20. Карта 21.000[47]

1. Противник, перегруппировавший свои силы перед фронтом дивизии, сосредоточил ударную группу в направлении ст. Мекензиевы горы. В течение 31.12.41 трижды пытался атаковать передний край и вклинится в боевые порядки.

2. Правее действует 79 особая стрелковая бригада, граница с ней/иск./ Воловья балка и далее на север шоссе/иск./ бал. Графская/иск./ прав. 500 м. севернее кордон Мекензи № 1, / иск./ «Б* 800 м. зап. 64, 4 и далее на север и северо-восток по железной дороге.

3. Левее действует 95 сд. граница с ней/иск/ 46,4, отм. 60, выс. 49, 0. 345 сд, подавив огневые средства противника, овладевает безым. выс. 400 м. вост. ст. Мекензиевы горы, отдельные дворы 400 м. зап. ст. Мекензиевы горы, в дальнейшем имея задачи выход на рубеж; отроги безым. выс. 800 м зап. выс. 64, 4, сев. склоны выс. 38, что 1 км. сев. ст. Мекензиевы горы.

4. 1163 сп овладеть безым. выс. что вост. 400 м. ст. Мекензиевы горы, в дальнейшем наступать в направлении безым. выс. 800 м. зап. выс. 64, 4. Граница слева/иск./ «В* 400 м. вост. отметки 60, развилка дороги сев. вост. 400 м ст. Мекензиевы горы, безым. выс. 400 м вост. выс. 64, 4. ПП 1163 сп – 1/905 ап.

5. 1167 сп овладеть ст. Мекензиевы горы, в дальнейшем 1 наступать в направлении зап. скатов безым. выс. западнее 800 м. выс. 64, 4. ПП 1167 сп – 397АП.

6. 1165 сп во втором эшелоне наступать за 1167 сп в общем направлении вдоль жел. дороги. ПП 1165 сп – 2/905 ап, до ввода в бой 1165 ап усиливает группу пп 1167.

7. Артиллерия задача:

а/ подавить огневые точки и ПТО на сев скатах безым. выс. что восточнее 400 м ст. Мекензиевы горы, выс. 38.

б/ воспретить огневое фланкирование с безым. выс., что юго-западнее 400 м. выс, 64,4, выс. 38.

в/ не допустить контратак противника направления выс. 64, 4 и вдоль жел. дороги.

г/ не допустить подхода резервов.

8. Бронепоезду быть в готовности к совместным действиям с 1167 сп. Мой резерв 1/81 ОТБ сосредоточится в кустах полтора км юго-зап. Кордон Мекензи № 1.

10. ДОП Сухарная балка. ДПМ – в поселке балка Графская

11. КП балка Графская – Штольня.

Донесения присылать по наполнению ближайшей задачи, в дальнейшем через каждый час..

КОМАНДИР дивизии подполковник Н.О. Гузь

Командный состав ПВО по состоянию на январь 1942 г.

1) Управление ПВО Приморской армии (по состоянию на 1.01.42 г.).

командующий: полковник Тарасов Николай Константинович[48];

военком: полковой комиссар Шпарберг Самуил Львович.

2) 61-й Зенитный артиллерийский полк (придан в оперативное подчинение из ЧФ)

командир: подполковник Горский Владимир Петрович[49], командир 61-го зап;

начальник штаба: майор И.К. Семенов, военком: ст. политрук Зайцев Георгий Степанович.

1-й дивизион 61-го ЗенАП:

командир капитан Тумилович Сергей Всеволодович[50], военком политрук Лебедев Андрей Титович[51];

– 78-я батарея (полевая почта 1003 п/я 320), командир батареи ст. л-т Зернов (погиб 10 декабря 1941 г.), затем ст. л-т Венгеровский Марк Абрамович[52], военком политрук Тарасов Леонид Иванович[53].

– 79-я батарея:

командир ст. лейтенант Алюшин Григорий Ефимович[54], пропал без вести 2–3.07.1942, военком политрук Пащенко Лаврентий Иванович;

– 80-я батарея ст. л-т Пьянзин Иван С. [55], военком политрук Лубянцев Николай Васильевич:

2-й дивизион 61-го ЗенАП:

командир капитан Хижняк Михаил Антонович[56], военком ст. политрук Шофлер Гавриил Зейликович[57]

– 75-я батарея, командир ст. л-т Фастовец, военком политрук Давиденко Федот Евсеевич;

– 229-я батарея, командир ст. л-т Старцев Николай Иванович, военком мл. политрук Гриднев Константин Дмитриевич

– 81-я батарея (она же 370-я), командир лейтенант Калугин Николай Степанович[58], военком политрук Переверзев Ларион Иванович;

3-й дивизион 61-го ЗенАП:

командир капитан Ребедайло Дмитрий Максимович[59], военком политрук Сахаров Федор Игнатьевич;

– 54-я батарея, командир ст. л-т Игнатович Евгений Андреевич (остался жив), военком мл. политрук Корбут Николай Кузьмич;

– 926-я батарея, командир ст. л-т Белый Анатолий Сидорович[60], военком мл. политрук Бороухин Петр Васильевич;

– 927-я батарея командир ст. лейтенант Корзун Гавриил Васильевич (остался жив), военком мл. политрук Ворожун Николай Яковлевич[61];

92-й дивизион 61-го ЗенАП:

командир ст. лейтенант Бондаренко Федор Михайлович[62], пропал без вести 2–3.07.1942, военком ст. политрук Янковский Григорий Иванович;

– 227-я батарея ст. лейтенант Григоров[63], военком ст. политрук Ефименко Михаил Семенович;

– 364-я батарея, и.о. командира ст. л-т Анохин Павел Захарович[64], военком мл. политрук Колтышев Михаил Иванович;

– 928-я батарея командир (нет данных), военком мл. политрук Вальков Александр Иванович;

Пульбат 61-го ЗенАП (3 роты): командир (нет данных) военком политрук Орлов Михаил Алексеевич;

хим. команда военком политрук Трахтенберг Самуил Моисеевич;

рота связи военком мл. политрук Купцынов Василий Евграфович;

хоз. рота военком политрук Шнейдер Залман Исаакович;

3) 2-й зенитный артиллерийский полк (впоследствии 880-й ЗенАП).

командир полка подполковник В.Ф. Кухаренко, нач. штаба майор М.Г. Матвеев, военком полка батальонный комиссар Алешин Сергей Михайлович;

50-й (55-й) дивизион (придан из ПВО ЧФ):

командир дивизиона капитан Буряченко Федор Павлович[65], военком ст. политрук Курико Дмитрий Прокофиевич;

– 501-я (551-я) батарея командир ст. л-т Беликов Константин Михайлович[66], военком ст. политрук Баданов Михаил Васильевич;

– 502-я (552-я) батарея командир: старший лейтенант Шишляев Арсений Никандрович[67], военком ст. политрук Ульянов Константин Васильевич;

– 503-я (553-я) батарея командир: ст. л-т Воловик Георгий Антонович[68], военком мл. политрук Нечипоренко Георгий Иванович;

– 360-я (459-я) батарея, командир ст. л-т Рейзин Яков Абрамович[69], военком политрук Поляничко Михаил Леонтьевич;

– 357-я батарея, командир ст. л-т Ловцов (ранен 26.12.41 г.), л-т Овагимян Авак Саахович[70], затем ст. л-т Зозуля, военком политрук Луцанов Василий Иосифович.

114-й дивизион (ЧФ):

майор Андрианов Григорий Иванович[71], командир 114 зад, 61 зап. военком ст. политрук Баракин Василий Егорович;

– 219-я батарея, ст. л-т Лимонов Александр Михайлович[72], военком ст. политрук Кутузов Василий Георгиевич;

– 365-я батарея, ст. л-т Воробьев, военком мл. политрук Донюшкин Алексей Ильич;

– 366-я батарея, ст. л-т Самойлов Сергей Ефимович[73], военком мл. политрук Кустачев Александр Иванович.

19-й дивизион (ПА):

военком ст. политрук Сорокин Иван Васильевич;

– 1-я батарея военком политрук Скейрис Павел Францевич;

– 2-я батарея военком политрук Грищенко Иван Захарович;

– 3-я батарея командир ст. л-т Будишевский Алексей Наумович, военком политрук Моксаков Александр Кузьмич.

3-й дивизион (ПА):

военком ст. политрук Иванов Арсений Иванович;

– 1-я батарея, командир л-т Новиков, военком политрук Мазур Павел Иванович;

– 2-я батарея, военком политрук Борисов Клим Фатеевич;

– 3-я батарея, ст. л-т Шаповалов, военком политрук Зелечихис Герш Соломонович;

677-й дивизион (придан из 388-й сд):

военком ст. политрук Божко Сергей Васильевич;

175-й дивизион (придан из 90-й сд):

военком ст. политрук Волосатов Иван Лукьянович;

– хозрота, политрук Чарник Владимир Иванович;

32-я отдельная рота ВНОС УПВО Приморской армии; отдельная прожекторная рота УПВО Приморской армии.

НЕМЕЦКИЕ ДОКУМЕНТЫ

Приказ по 54-му корпусу № 106 от 28.12.41 г. 20:30. (фрагмент)[74]

1) Фронт обороны противника, несмотря на жесткое сопротивление, прорван 22-й и 132-й дивизиями в нескольких местах. Перед 50-й пд противник так же отступает. 24-я пд захватила в тяжелых боях в лесной местности несколько бункеров. Удар поддерживается авиацией.

В обед 28.12 ситуация была следующей.

22-я пд на южных склонах севернее и северо-восточнее Любимовки. С востока она вышла к противотанковому рву южнее Бельбека. Атака левым флангом достигла Казарменного расположения в 500 м юго-западнее станции Мекензиевы горы.

132-я пд захватила станцию Мекензиевы горы. В центре дивизия достигла лесничества в 1500 м юго-восточнее станции Мекензиевы, горы левый фланг, оттуда на юго-восток вдоль проселочной дороги.

50-я пд правым флангом отслеживает 132-ю пд центром и левым флангом до Камышловской балки. Передовая линия

24-й пд без изменений. Лесная местность очищена от противника.

2) Задача 54-му корпусу без изменений. Взломать оборону противника и достигнуть берега Северной бухты, рассекая противника, захватывая устье р. Черная, нарушая сообщение противника, рассекая его. Время нанесения удара левым флангом 22-й пд и правым флангом 132-й 8.10. после артподготовки. Весь остальной фронт как можно раньше.

3) Задачи дивизиям

а) 22-я дивизия задача прежняя. При разумном ослаблении на других участках усилить левый фланг. 22-й пд будут подчинены сосредоточенные в Мамашае 6-я рота учебного полка особого назначения «Бранденбург» и 1 рота 24-го противотанкового дивизиона.

в) 132-я пд наносит сокрушительный удар в общем направлении к северному берегу Северной бухты с прежней задачей.

с) 50-я пд наносит удар с главной задачей выйти к устью реки Черная

д) 24-я пд удерживает занятую линию. 1 полк (без одного батальона) поддерживает удар корпуса восточнее юго-восточных скатов Камышловской балки (дрога на Камышлы)

е) румынский мотополк выводится из состава корпуса. Его место занимает 56-й противотанковый дивизион…

5) АрКо 20 придается 22-й пд и частично 132-й и правому флангу 50-й пд… 50-й пд придается 818-й дивизион без одной батареи и одна батарея 54-го артполка…

б) 46-й пионерный батальон убывает из состава корпуса. 50-ю пд поддерживает 173-й пионерный батальон (без велосипедной роты) 1-я рота батальона подчинена 24-й пд…»

Приказ № 107 по 54-му корпусу.

от 29.12.41 г. 20:00

(карта 1:100 000) (фрагмент)[75]

1) Противник попытался в течение дня значительными силами, при поддержке танков, тяжелой береговой и корабельной артиллерии остановить продвижение корпуса. Контрудары противника остановлены, некоторые из них отражены. Потерянные территории контрударом возвращены. Противник ведет упорную борьбу.

К обеду 29.12.41 г. обстановка была следующей: 22-я пд правым флангом севернее Бельбека (без изменений). Центр позиции продвинулся на несколько сотен метров и отражает сильный вражеский удар. Левый фланг вышел к району танковых мастерских 1200 м юго-западнее станции Мекензиевы горы. 132-я пд штурмует правым флангом эти танковые мастерские, центр и правый фланг дивизии отражают сильный удар противника. 50-я пд на достигнутой линии отражает сильный удар противника. Дивизия отбросила противника.

24-я пд продвинулась правым флангом до восточный границ Камышловского оврага, в остальном фронт без изменений.

2) задачи корпусу – без изменений… Начало наступления 22-й и 132-й пд 6:00, остальным, как можно раньше.

3) Задачи дивизиям:

а) 22-я пд наносит удар с прежней задачей выйти вдоль разделительной линии к бухте.

в) 132-я пд решает сегодняшние задачи с главной задачей продолжать удар правым флангом, выйдя на гребень высот 2,5 км юго-восточнее Бартеньевки.

с) 50-я пд отслеживает продвижение 132-й пд, нанося удар правым флангом в прежнем направлении, прикрывая фланг атакующей дивизии.

д) 24-я пд удерживает достигнутую линию, пресекая попытки формировать Камышловскую балку в глубине фланга 50-й пд. Ведет активную работу ударных групп, связывая возможно большее количество войск противника.

е) Корпусной резерв – 1 полк 24-й пд без одного батальона. Сосредоточен восточнее Камышлы. Позади центра и левого фланга 50-й пд…

Глава 1

Январь 1942 г.

01.01.1942 г.

(Сильный мороз, ясная зимняя погода)

В новогоднюю ночь шесть ДБ-3Ф (2-го мтап) и все, находившиеся в строю самолеты МБР-2 севастопольской авиагруппы (24 единицы) бомбили войска противника. Днем противника атаковали 7 Ил-2 (из 18-го шап) и 5 Пе-2 (40-го бап). Результаты неизвестны. При этом пропал без вести Пе-2 капитана Переверзева из 40-го бап[76].

В этот день была официально введена в строй 1-я башня 35-й батареи, находившаяся в ремонте с 27 ноября 1941 года. Ремонт башни был завершен 27.12.41 г., но акт был подписан 1.01.42 г. Вторая башня батареи еще 17 декабря была разрушена взрывом, из-за чего 35-я батарея при отражении второго штурма вынужденно бездействовала.

При пробном отстреле стволов вновь вводимой в строй башни выявился дефект: внутренняя труба ствола «выехала» на 12-мм, из-за чего, стрельбу этим стволом признали опасной. Башня могла вести огонь всего одним орудием.

К 5 утра в Севастополь прибыли крейсер «Молотов», лидер «Ташкент», транспорты «Абхазия» и «Белосток». На крейсере «Молотов» ранее планировали доставить 3-й дивизион гвардейских минометов, но в последний момент дивизион перегрузили на транспорт «Чапаев», а крейсер доставил московскую группу специалистов по инженерному оборудованию обороны.

Московская группа оперативных инженерных заграждений под руководством начальника штаба инженерных войск РККА, генерал-майора И.П. Галицкого доставила 20 тыс. противотанковых и 25 тыс. противопехотных мин, 200 т взрывчатки, 500 пакетов малозаметных препятствий (МЗП), шанцевый инструмент. В составе группы было 50 курсантов выпускного курса Московского военно-инженерного училища и 10 слушателей курсов усовершенствования командного состава инженерных войск. Штаб группы возглавил начальник кафедры военно-инженерного дела Военной академии им. М.В. Фрунзе полковник Е.В. Леошеня[77].

Лидер «Ташкент» доставил боезапас, а транспорты «Абхазия» и «Белосток» – часть подразделений 386-й стрелковой дивизии и маршевые роты. П.А. Моргунов, описывая события 1.01.42 г. указывает: «Прибыл 772-й стрелковый полк 386-й дивизии, которая теперь была полностью переброшена в Севастополь»[78].

Это ошибочная информация. В соотвествии с журналом боевых действий 386-ой дивизии, она перебрасывалась в Севастополь несколькими частями с декабря по март 1942 г. График прибытия был следующим:

31.12.41 г. прибыли два батальона 769-го полка;

01.01.42 г. прибыл 772-й сп;

04.01.42 г. прибыл 3-й батальон 775-го полка;

12.01.42 г. прибыл 1-й батальон 775-го полка;

15.01.42 г. прибыл 2-й батальон 775-го полка.

Только к концу января в Севастополь прибыли:

– 840-й батальон связи;

– 670-й саперный батальон;

– 474-й медсанбат.

Не прибыли 952-й артполк, 676-й зенитный дивизион (потоплен вместе с транспортом «Чапаев», доставлявшим его в Севастополь), разведрота, ветлазарет, ряд более мелких подразделений, конский состав дивизии, автотранспорт[79]. В дивизии, по состоянию на 16.01.42 г. числится 10799 человек (819 человек начсостава, 691 человек младшего комсостава, 9289 человек рядового состава)[80].

Ночью вице-адмирал Ф.С. Октябрьский получил директиву командующего Кавказским фронтом за № 02/ОП от 01.01.42. в которой от него требовалось перейти в наступление, с высадкой тактических десантов в Алуште (при невозможности – в Ялте) и в Евпатории. Планировалось наступление войск СОР на Симферополь, а затем и освобождение всего Крыма. Для содействия продвижению войск, в дальнейшем, планировалась высадка еще одного тактического десанта в районе деревни Сары Булат (совр. Портовое, за Бакальской косой).

Формально, командующий ЧФ и СОР командованию фронта на тот момент не подчинялся, т. к. Севастопольский оборонительный район в начале января еще замыкался напрямую на Ставку. Но, как командующий ЧФ и СОР он должен был реализовать собственный замысел, который он изложил Ставке перед началом Керченско-Феодосийской операции, еще в начале декабря 1941 года. Однако, вице-адмирал Ф.С. Октябрьский этот замысел не спешил реализовывать, находя для этого множество оправданий.

Кроме того, в связи с тем, что операция не готовилась и не планировалась, части СОР оказались неготовы к десантным операциям. Сама система деления на сектора обороны, возможно, была в чем-то неплоха, но не позволила оперативно собрать ударную группировку. У каждого из комендантов было свое видение обстановки, и расставаться с резервами никто из них не спешил.

Командующим Приморской армией генерал-майором И.Е. Петровым было принято решение сформировать «ударную группу полковника Ласкина» из состава 172-й сд, сменяемой частями 386-й сд и перебрасываемой в 4-й сектор обороны.

Из воспоминаний И.А. Ласкина: «…командарм Петров сразу же после нашего доклада об успешно проведенном войсками второго сектора наступлении на ялтинском направлении приказал мне и Солонцову немедленно явиться к нему на командный пункт. И вот мы у него. Иван Ефимович был суров и даже сердит. Он нас как будто не замечал. Делая какие-то пометки на картах штабных офицеров, он требовал, чтобы они немедленно выехали в части и добились выполнения его указаний. И говорил с ними необычно короткими фразами – в два-три слова. Подошла наша очередь. Петров сказал:

– Сейчас нельзя управлять своими полками из блиндажа. Надо все поле сектора видеть своими глазами, принимать немедленные решения по ходу боя и проводить их решительно и твердо. Если бы противнику удалось вчера и сегодня продвинуться еще хотя бы на пару километров, он мог бы оказаться у бухты Северной. И тогда нам отсюда его не выгнать, фронт обороны был бы рассечен, Севастополь оказался бы под прямым артиллерийским огнем, а войска других секторов – под ударами врага с тыла. Сейчас видно, что немцы выдохлись, израсходовали резервы и пока сильных ударов наносить не смогут. Но обстановка в четвертом секторе продолжает оставаться сложной. Упорное удержание противником района севернее полустанка Мекензиевы горы может быть в любой момент использовано им для нового наступления с целью выхода к бухте Северной. Немцам нельзя давать времени для укрепления рубежей в этом опасном для нас районе. Надо теперь же разгромить там немецкую группировку, овладеть высотами у полустанка и южнее селения Бельбек и этим серьезно упрочить всю оборону. Но прибывшая из Закавказья триста восемьдесят шестая стрелковая еще ни разу не была в боях и может оказаться неподготовленной для решения боевой задачи в такой сложной обстановке. На участке вашего сектора все атаки немцев отражены. Войска вновь вышли на прежние свои рубежи, и оборона там прочно стабилизировалась. К тому же есть данные, что отдельные части противника с вашего участка перенаправляются на север. Значит, крупного наступления на ялтинском направлении немцы проводить не смогут.

Я начинал понимать, куда клонит Иван Ефимович. И не обманулся.

– Поэтому, – продолжал командарм, – принято решение сто семьдесят вторую дивизию в обороне на ялтинском направлении заменить прибывшей, а ваши части, хотя и утомленные, но закаленные и испытанные в боях, направить на северный участок, чтобы провести наступление в направлении Мекензиевы горы, Бельбек. Вам придается тридцать первый стрелковый полк из Чапаевской, – добавил генерал Петров. – Надо в предстоящие две-три ночи сдать участки обороны частям триста восемьдесят шестой и вывести весь состав вашей дивизии в район Инкерманской долины. Письменный приказ на наступление получите. Все. Есть вопросы?

– Вопросов нет, товарищ командующий, – сказал я. – Но есть две просьбы: вернуть нам штатный триста восемьдесят третий стрелковый полк и поддержать наступление дивизии сильным огнем артиллерии.

– Полк я вам не передам, – жестко произнес Петров, – он больше нужен Новикову. А вот огнем поддержим. На вас будет работать вся армейская и часть береговой артиллерии. Кроме того, в ваше распоряжение поступает артиллерийский полк триста восемьдесят восьмой дивизии…»[81].

При этом, произошла странная «рокировка» командования. С объективной точки зрения, И.А. Ласкин, являвшийся комендантом 2-го сектора, снимался с должности коменданта и с двумя стрелковыми полками (31-м и 514-м сп) перебрасывался в 4 сектор.

И.А. Ласкин попадал в подчинение подполковника А.Г. Капитохина, который до этого был у И.А. Ласкина командиром полка, а кроме того, был младше его по званию. Вероятнее всего, кадровые перестановки были вызваны скрытым конфликтом И.Е. Петрова и И.А. Ласкина, отголоски которого прослеживаются во многих документах Приморской армии, начиная с боев в Северном Крыму в октябре 1941 года.

Упоминаемый в тексте «артиллерийский полк 388-й» сд (953 АП) состоял всего из одной батареи 1-го дивизиона (остальные две батареи дивизиона были выведены из строя), второй дивизион (командир к-н М.К. Норенко) был выведен из строя полностью, все его орудия нуждались в заводском ремонте, и вести огонь не могли[82].

1-й сектор

Как указывает бывший комендант береговой обороны Севастополя П.А. Моргунов: «1 января части вели бои за улучшение позиций и возвращение отдельных участков обороны, оставленных ранее. Противник оказывал упорное и сильное сопротивление. В 1 секторе батальон полка НКВД и 3-й батальон 1330-го стрелкового полка атаковали с целью овладения выс. 212, 1, но встреченные сильным минометно-артиллерийским огнем были вынуждены отойти к концу дня на исходный рубеж»[83].

Повторяет эту информацию и Г.И. Ванеев, но с ошибками: «В первом секторе батальон (командир майор И.В. Кекало) полка НКВД и батальон (командир старший лейтенант Г.М. Говорунов) 1330-го стрелкового полка при поддержке огня 51-го артиллерийского полка и минометных подразделений атаковали высоту 212,1[84] с целью овладения ею. Противник открыл по атакующим сильный артиллерийско-минометный огонь. Это вынудило войска сектора к концу дня отойти на исходные рубежи»[85].

Сводный стрелковый полк НКВД под командованием Г.А. Рубцова, действительно, 1.01.1941 г. начал свой первый бой с противником. Но, Г.И. Ванеев неверно указывает атакующие части. По данным журнала боевых действий 2-й стрелковой дивизии, наступали две роты: 5-я (командир капитан С. Блох) и 6-я (командир ст. л-т И. Черванев) из 2-го батальона капитана Ружникова. Чуть позже подключилась 4-я рота ст. л-та М. Крайнова[86] (тоже из второго батальона). Первый батальон активных действий не вел, т. к. занимал позиции, наступление с которых было почти невозможно, из-за крутизны скатов высоты 212.1. Взвод 1-й роты являлся резервом 2-го батальона, но, по оперсводкам полка, активных боевых действий не вел. Чуть позже, уже после провала этого наступления, с севера и северо-запада начал атаку батальон 1330-го стрелкового полка.

К сожалению, из-за плохой подготовки операции штабом 2-й стрелковой дивизии и 1330-й и сводный полк НКВД понесли тяжелейшие потери.

Из журнала боевых действий 2-й сд: «1-го января 1942 года – выполняя боевой приказ штаба дивизии, 2 роты 2 стр. батальона[87] и один взвод 1-й роты 1-го стрелкового батальона полка НКВД, после артиллерийско-минометной подготовки по высоте 212,1 пошли в наступление с задачей овладеть высотой 212,1, и хутором, что юго-восточнее 200 мтр. выс 212,1 и закрепиться.

В 10.20 1-го января 1942 года, начав штурм указанной высоты роты вышли на линию 100 мтр. ниже траншей противника, что юго-западнее выс. 212, 1. При наступлении были встречены ураганным пулеметно-минометным огнем с выс. 386, 6 и огнем из автоматов с высоты 212,1. Имея большие потери, роты к исходу дня вышли из боя и заняли свои прежние позиции. В этой операции полк НКВД понес потери.

Задача полка 1330 сп в данной операции заключалась в том, чтобы 2-мя стрелковыми ротами 3-го батальона перейти в наступление во взаимодействии с подразделениям полка НКВД– атаковать высоту 212,1 с севера, овладеть ею и закрепиться. 7-ая и 8-ая роты 2-го батальона 1330 полка ползком по обледенелой гористой местности с подъемом 40 градусов подошли к переднему краю противника на расстоянии 25–30 мтр, но были остановлены ввиду сильного автоматного огня, ведущегося противником из всех огневых точек из района выс. 212, 1. Кроме того по наступающим подразделениям 1330 сп противник открыл артиллерийско-минометный огонь с высоты 386,6. При подходе бойцов, противник из амбразур выбрасывал связки гранат и не допускал атакующих ближе чем на 15 шагов, расстреливая в упор атакующих. К исходу дня роты, понеся большие потери, вышли из боя и заняли свои прежние оборонительные рубежи. В этой– операции 1330 сп потерял…[88]. Произведенная боевая операция подразделениями полка НКВД не имела успеха ввиду следующих обстоятельств:

1. Район высоты 212,1, занимаемый пр-ком, был сильно укреплен и насыщен огневыми средствами. Подступы к выс. 212, 1 были пристреляны перекрестным огнем со стороны противника.

2. В момент артиллерийской подготовки огневые точки пр-ка не были подавлены, ввиду того, что глубоко зарыты в земле»[89].

Из воспоминаний бывшего бойца сводного полка НКВД М. Розина: «Ровно в 9 часов 1.01.42 г. началась артподготовка на высоту 212.1, и весь огонь, и все дальнобойное орудие[90] обернулось на эту высоту…

И наши войска были в готовности овладеть высотой, ждали приказа. Когда через 45 минут прекратили огонь, батальон занявший оборону вокруг высоты, поднялся в атаку с трех сторон. В это время противник с высоты 386.6 открыл ураганный огонь по нашим войскам, и многим нашим не пришлось вернуться обратно. Но больше было раненых… Медсестра Тамара вынесла 41 раненого, на 42-м была тяжело ранена сама…

Хочу добавить к этому бою, что проходил он неважно. Мне не нравится его разработка. Почему? Потому что огонь, начатый на высоту 212.1, велся неправильно, нужно было весь огонь направить на 386-ю высоту, а 212-й было достаточно и 3 минометов. И наступление нужно было делать не на 212-ю высоту, а полным ходом, под полным прикрытием нужно было делать на 386-ю высоту. Но я только солдат-разведчик, и в такие вопросы вмешиваться не могу…»[91]

По данным журнала боевых действий артиллерии 1-го сектора в состав артиллерии входили: «…51-й артполк (8 орудий 152 мм, командир – майор Бабушкин), кроме того, БС-19 (одно орудие, первая стрельба 1.01.42 г.), БС-18 (4 орудия), 3-й отдельный зенитный артдивизион в составе одной батареи 85-мм зенитных пушек. В систему противотанковой обороны входит 8 стационарных морских орудий 45-мм и одна пушка 100-мм. Расход боеприпасов с начала обороны 16106 шт.»[92].

Попробуем рассмотреть «узкое место» операции – артиллерийскую подготовку. По данным журнала боевых действий артиллерии 1-го сектора: «Боевым приказом № 02 НАД-2 31.12.41 г. 51-му ап поставлены задачи:

а) Группа П(олковой) П(оддержки) полка НКВД, 1-й дивизион 51-го полка и мин. дивизион. Командир группы – командир дивизиона.

Задача: подавить огневые точки в районе старое укрепление выс. 212.1 и 386,6. Воспретить подход резервов противника из района выс. 386.6. Подавить артиллерию 1 клм. с.-з. Кучук-Мускомья. Перед атакой пехоты выс. 212, 1, дать 5-минутный огневой налет по восточным скатам высоты со старым укреплением. Район НП и ОП прежний.

б) пп 1330-го полка, 2-й дивизион 51 АП, командир группы поддержки – командир 2-го дивизиона. Задача подавить огневые точки в районе Старое укрепление, выс. 386, 6. Перед атакой пехоты на выс. 212.1 дать огневой налет по восточным скатам выс. со Старым укреплением. Район НП и ОП прежний.

в) 3-й ОАД подавить минометные батареи и батарею 1 клм. и артиллерию с.-з. Кучук-Мускомья, с началом атаки провести огневой налет по высоте 386,6

г) 1-й батарее 3-го зенитного АД в период артподготовки подавить минометные батареи в районе Старое укрепление, выс. 386, 6 с началом атаки пехоты воспретить подход резервов в район высоты 386,6. После артподготовки батарея в моем резерве»1.

По немецким укреплениям вела огонь даже 7-я балаклавская батарея дотов (и не только 100-мм дотом № 29, но даже 45-мм пушками). Расход боеприпасов: 51-й ап израсходовал 468 снарядов 152-мм, 18-я батарея – 95 снарядов 152-мм, зенитная батарея – 144 снаряда 100-мм, дот – 73, 45-мм пушки – 120[93] [94]. Расход боезапаса очень серьезный, но нужного эффекта достичь не удалось.

ЖБД артиллерии утверждает, что все огневые точки подавлены, однако, роты потеряли от пулеметного и минометного огня 40 % личного состава, был тяжело ранен командир 5-й роты капитан Блох, его сменил командир 2-го взвода л-т П.А. Кондратенко.

Был ранен командир 6-й роты, его сменил ст. л-т С.В. Козленков. Из воспоминаний С.В. Козленкова: «…Капитан, а теперь уже майор, Целовальников передал мне приказ Рубцова принять 6-ю стрелковую роту 2-го батальона, 6-я рота находилась в самой близости от немцев и в самых невыгодных условиях. Это была кадровая рота, состоящая из пограничников и бойцов НКВД. …Вот так случилось, что мне в 21 год от роду, пришлось принять командование людей, старших меня по возрасту»[95].

В журнале боевых действий 30-го корпуса указывается, что 124-й пехотный полк отразил атаку 4-х советских батальонов, нанеся им большие потери. Собственные потери полка 89 человек[96]. Потери для обороняющейся стороны, использующей долговременные укрепления Балаклавской группы очень высоки. Обычно, наступающая сторона теряет вдвое больше обороняющейся.

Стоит отметить еще тот факт, что большую часть 2-го батальона составляли бойцы Симферопольской и Севастопольской конвойных рот НКВД и роты 54-го охранного полка НКВД (охрана ж/д тоннелей), не имевшие боевого опыта.

В ЖБД артиллерии 1-го сектора указано: «Вступила в строй 116-я БС в составе 2 орудий 130-мм». В составе артиллерии сектора более не указывается батарея № 14, орудия которой начали демонтировать для переброски в Керчь.

Журнал боевых действий немецкого 30-го корпуса: «1.1.1942 г. В течение ночи сильный огонь по расположению 72-й пд. Утром поступило донесение о высадке слабых сил противника в бухте Ласпи. Противотанковый дивизион 170-й пд, находящийся в Форосе, был поднят по тревоге…»[97]. Информация о высадке группы бойцов сводного полка НКВД с двух морских охотников, в советских источниках не встречается. Но высадка была, на месте боя удалось обнаружить настрел и детали амуниции.

Противник указывает, что в бухту Ласпи был переброшен батальон 401-го пп, однако выяснилось, что высадка была осуществлена слабыми силами, и высадившиеся десантники ушли в горы. Документы 170-й пд дают чуть более развернутую информацию, утверждая, что в результате боя захвачено несколько пленных, остальные ушли в горы. В итоговом документе, противник указывает, что в ходе боя убито и захвачено в плен 45 человек, остальные ушли в горы. С большой вероятностью можно предположить, что это была группа ст. л-та А.С. Терлецкого.

30-й корпус получил приказ о переброске под Феодосию. В его составе должны были уйти 170-й и 132-й пехотные дивизии. Однако, атака советских войск 01.01.42 г. вынудила немецкое командование оставить 72-й пд один пехотный полк из 170-й пд (401-й пп)[98] и на случай прорыва советских войск, подготовить дорогу Ялта – Севастополь к подрыву на нескольких участках. Таким образом, 72-я пд имела в своем составе 124-й, 266-й и 401-й пп. Еще один, 105-й пп (командир оберст Мюллер) выводился в резерв армии. Приказом по 11 армии от 01.01.42 г. 72-я пд выводилась из состава 30-го корпуса и подчинялась армии напрямую.

2-й сектор

Как указывает П.А. Моргунов: «Во II секторе 7-я бригада морской пехоты вела бой в районе горы Гасфорта, однако продвинуться также не смогла, но высоту с Итальянским кладбищем, захваченную накануне, удержала.

31-й стрелковый полк продвинулся на 200 м и закрепился.

514-й стрелковый полк был сменен двумя батальонами 769-го полка 386-й стрелковой дивизии в районе Камары и начал сосредоточиваться в резерве IV сектора»[99]. Данные полностью подтверждаются журналом боевых действий 172-й дивизии[100].

Противник указывает, что 1-я румынская горная бригада отразила атаки двух советских рот, но 741-й пионерный батальон, введенный в бой из резерва, в помощь 72-й пд, под давлением советских частей, оставил северный холм «высоты с памятником» (г. Гасфорта)[101].

3-й и 4-й сектора

В 3-м секторе 79-я бригада и 287-й стрелковый полк 25-й сд продвинулись своими смежными флангами на 300 м, выйдя на рубеж в 800 м к юго-востоку от высоты 192.0 (г. Трапеция). Левый фланг бригады вышел на рубеж в 500 м к северу от кордона Мекензия № 1[102].

В документах 24-й немецкой дивизии указано: «Противник нанес удар по стыку с 50-й пд, был отражен огнем с высоты 192,0»[103].

Организационно, расположение 24-й немецкой пехотной дивизии было разделено на 3 сектора («Север», «Центр», «Юг»). Из приказа по дивизии: «Расположение частей следующее:

Сектор «Север» командир подполковник Опельт 32-й полк 3 рота 24 пионерного батальона.

Сектор «Центр» подполковник Фёрстер (oberstleutnant Förster) 2-й батальон 102-го полка 1 рота 24-го пионерного батальона.

Сектор «Юг» полковник Ферсок (oberst Versock) 31 полк без 1 батальона, 2-я рота 24-го пионерного батальона, 24-й разведбат». Приказом устанавливались разделительные линии между секторами»[104].

Из 24 пд убыла артиллерия: 138 арт. комендатура и часть артиллерии 46-й пд, переброшенная под Севастополь в декабре 1941 г.

Советский 3-й морполк готовился к контратаке вдоль Мекензиевской дороги, с целью овладения отметкой 137,5[105]. В связи с тем, что полк понес тяжелые потери, он был усилен. Полку был передан один батальон 778-го полка (388-й сд). Батальон занял позиции в 1 км западнее отметки 137,5 в районе Мекензиевской дороги. По данным ЖБД, 388-й сд батальон вернулся в дивизию только 11.01.42 г.[106].

Части 3-го сектора, выполняя приказ командира 25-й сд № 009, попытались наступать остатками 2-го Перекопского полка и 287-го полка. Подразделения этих полков сумели продвинуться на 200 м, и были остановлены огнем из бывшего советского дзота № 9 (2-й пульроты батальона электромеханической школы), захваченного противником, и превращенного в опорный пункт. В результате, части были вынуждены отойти[107].

Как указывает П.А. Моргунов: «95-я стрелковая дивизия, встречая упорное сопротивление противника, вела бой за безымянную высоту 1 км северо-западнее ст. Мекензиевы горы»[108]. По факту атак было две, но обе атаки вели не части 95-й сд, а приданные сектору подразделения. В ночь с 31 на 1 атаку начала 8-я бригада морской пехоты. Атака велась с высот 38,4 и 42,7 остатками двух батальонов, при поддержке танковой роты 81-го ОТБ (командир батальона – капитан Типеев) в восточном направлении. Противник отбил атаку, и перешел в контрнаступление. В ходе боев бригада понесла тяжелые потери, погиб командир 1-го батальона 8-й бригады капитан А.В. Хотин. Днем 1.01.42 г. бригада вновь перешла в атаку, но была остановлена артогнем[109].

Вторую атаку начал 383-й стрелковый полк (командир полка – майор Ерофеев), переброшенный из 1-го сектора[110].

Полк действует в том же секторе, куда перебрасывают 172-ю сд, которой он некогда подчинялся, но этот полк подчинен 95-й сд подполковника А.Г. Капитохина. Несмотря на просьбу И.А. Ласкина, полк ему не передается. Стоит заметить, что у И.А. Ласкина так же прослеживаются достаточно сложные взаимоотношения с командиром этого полка, майором Ерофеевым, которого И.А. Ласкин в ноябре 1941 года хотел отдать под суд только за то, что он прибыл с остатками полка в Севастополь напрямую, а не вместе с остатками 172-й сд.

1-й и 2-й батальоны 383-го полка, на машинах были переброшены в район станции Мекензиевы горы, и введены в бой против немецкого 16-го пехотного полка 22-й пд в районе отм. 60,0 (высота Героев). В э том бою, батальоны потеряли, только убитыми, 47 человек. Был ранен командир батальона ст. л-т Морозов И.Г. 1-й батальон[111] возглавил главстаршина (!) М.Н. Титочко[112].

Крейсер «Молотов» вел огонь по району Дуванкоя, и выпустил выпустил 94 снаряда. Эсминец «Смышленый», стоя на якоре в Северной бухте, поддерживал огнем атаку на высоту 60,0. Эсминцем выпущено 56 снарядов.

02.01.1942 г.

(сильный мороз, резкий северный ветер, ясно и сухо)

1-й и 2-й сектора

Из журнала боевых действий 1-го сектора: «В течение дня части дивизии занимали прежние оборонительные рубежи. Минометная батарея полка НКВД вела огонь по траншеям прка… Наблюдением установлено:

В направлении выс. 212, 1 и 386,6 отход мелких групп пр-ка в восточном направлении. На выс. 440, 8 замечен отход группы пр-ка до 100 чел., отходящая группа была обстреляна минометным огнем 2-го стр. батальона 1330 сп, замечены прямые попадания. Пр-к активных действий не проявлял, вел редкий ружейно-пулеметный огонь по боевым порядкам полка 1330.

Командиром дивизии было дано частям боевое распоряжение в связи с полученными данными от штаба армии о движении отдельных частей пр-ка из районов Черкез-Керман, Дуванкой на север в направлении Сюрень и Бахчисарай. Боевое распоряжение заключалось в том, чтобы части выслали разведгруппы с задачей войти в соприкосновение с пр-ком, найти промежутки в боевых порядках, через них проникнуть в глубину расположения пр-ка, установить перегруппировку и отвод войск пр-ка. При обнаружении на позициях пр-ка только его прикрывающих арьергардных частей, немедленно частными контратаками уничтожить их. Организовать преследование пр-ка сильной разведкой. Атаку самостоятельно не назначать до последования дополнительного приказа.

В течение ночи: Разведгруппы 1330 сп действовали в направлении 440,8, 386,6. Перегруппировок пр-ка не обнаружено, разведчиков пр-к встретил сильным пулеметно-минометным огнем, 5 стр. рота 1330-го сп перешла в наступление с задачей овладеть выс. 386, 6, отрезать отход пр-ка с выс. 212, 1. Наступление продолжается. Разведкой полка НКВД на выс. 386, 6 и вост. скатах выс. 212, 1 в течение ночи группировок и отхода пр-ка не обнаружено. В 0.15 из траншей сев. скатов выс. 212, 1 в нижний блиндаж спустилось 6 человек немецких солдат, предварительно обстреляв скаты высоты из автоматов. Сбросив несколько гранат, группа скатилась бегом вниз. В 1.00 группа разведчиков полка НКВД была обстреляна с зап. скатов выс. 386, 6 пулеметным огнем. Потерь за ночь не было»[113].

Из журнала боевых действий артиллерии сектора: «В течение суток противник активности не проявлял. В районе сектора занимает прежний рубеж и ведет слабое огневое наблюдение по району расположения наших войск. Артиллерия сектора вела арт. огонь. 51-й ап по полустанку Мекензиевы горы – результаты не наблюдались. Батарея ПТО 100-мм и 45-мм вела огонь по выс. 99, 4 (212,1) и 181,2 (386,6), в результате подавлены огневые точки на выс. 99, 4.

1-я батарея 3 зенитного дивизиона вела огонь по машине с боеприпасами на высоте 181,2 – машина разбита, по пехоте на выс. 181, 2 уничтожено до 80 солдат. Боевой порядок артиллерии прежний. Расход боеприпасов 51 ап – 20 шт. 152-мм, 3 ОЗАД 58 шт. 85-мм, 45-мм – 220, 100-мм – 100 шт… Из-за поломки спускового механизма вышло из строя орудие 100 мм»[114].

Из журнала боевых действий 388-й сд: «Части дивизии без изменений. 773-й сп из района Сухарная балка выведен в район хутора Николаевка. 782-й сп в ночь на 3.01.41 продолжал совершенствовать оборонительные сооружения»[115].

Из журнала боевых действий 386 сд: «Артиллерия противника обстреляла позиции двух батальонов 769-го полка. Ранено 3 бойца»[116].

3-й и 4-й сектора

По советским данным, около 14 часов налет на противника совершили три Ил-2 (18-й шап) под прикрытием пяти истребителей Як-1 (1-я аэ 8-го иап). Самолеты штурмовали войска на дороге в районе Дуванкоя, но наткнулись на плотный огонь зенитных автоматов. При этом один Ил-2 сел на брюхо на своей территории, а Як-1 Бориса Бабаева сгорел. Летчик получил ожоги. Противник в своих документах отмечает «Налет авиации на Дуванкой и селения Качинской долины»[117].

В 3-м секторе, по данным ЖБД штаба артиллерии 25-й сд, царило затишье[118]. Велось лишь прощупывание позиций противника. Разведка 3-го морполка столкнулась с противником, отошедшим с выс. 137, 5 в районе ограды хутора Мекензия. Разведка 54-го сп обнаружила противника на скатах лощины, ведущей от верховий Темной балки к хутору Мекензия (Грязная балка), Разведка 2-го Перекопского полка обнаружила противника, на северных скатах Темной балки. Противник в ночь с 1 на 2 января отошел на удобный для обороны рубеж лощины, проходящей от Камышловского оврага к хутору Мекензия[119].

Г.И. Ванеев в своей книге указывает: «С целью усиления северного сектора, во исполнение приказа генерал-майора И.Е. Петрова, испытанная в боях 172-я стрелковая дивизия полковника И.А. Ласкина передала занимаемые позиции во втором секторе только что доставленной с Кавказа 386-й стрелковой дивизии (командир полковник Н.Ф. Скутельник, военком старший батальонный комиссар П.П. Медведев, начальник штаба полковник Л.А. Добров, начальник политотдела старший батальонный комиссар А.Д. Ульянов) и вместе с приданным ей еще в ноябре 31-м полком 25-й стрелковой дивизии скрытно вышла к Инкерману, а затем к Бельбекской долине»[120].

Оперативная обстановка 2 января 1942 г. (по советским данным)

По факту, Г.И. Ванеев ошибается на сутки: ни 514-го, ни 31-го сп в секторе еще не было. В 4-м секторе вели бой севернее станции Мекензиевы горы только два батальона 383-го полка (2-й сд), подчиненные 95-й сд. Батальоны за этот день потеряли в боях еще 47 человек. Только утром 3.01.42 г. в район станции был выведен 514-й стрелковый полк 172-й сд, которому подчинили остатки 1-го дивизиона 953-го АП (388-я сд) в составе одной двухорудийной и одной трехорудийной батареи. Второй дивизион артполка исправных орудий не имел. Т. е., по факту, 172-я «дивизия» состояла из штаба 514-го стрелкового полка и дивизиона неполного состава. Указанный Г.И. Ванеевым 31-й сп был сменен на позициях 772-м стрелковым полком только 5.01.42 г., так что 31-й сп прибыл намного позже[121].

К сожалению, советская разведка работала очень плохо. Для примера приводится фрагмент карты, составленной по донесениям командования СОР. На ней, под Севастополем показаны и 46-я пд, и 132-я пд, и 170-я пд, и даже 30-я дивизия СС. Зато показан уход 50-й пд и 24-й пд, которые, по факту, оставались на месте.

В этот день командование СОР получило телеграмму командования Кавказского фронта, в которой говорилось:

«1. Директивой… от 30.XII.41 г. Вам была поставлена задача о переходе с утра 31.XII.41 г. в наступление Приморской армии.

2. Директивой… от 31.XII.41 г. первая задача подтверждалась указанием создания ударных кулаков на важнейших направлениях и организацией десантов с целью охвата флангов западного и юго-восточного побережья Крыма. Было приказано предоставить мне к 23.00 31 декабря план операции. Изложенное Вами не выполнено полностью без объяснения причин. Вы сообщили 1 января, что Вами решено провести последовательные захваты отдельных рубежей и две десантные операции на Евпаторию и Ялту.

Поставленные в моих директивах задачи путем последовательного захвата отдельных рубежей Вы не решаете. Требую с утра 4 января перейти в решительное наступление по всему фронту СОР, используя высадку десантов в пунктах по Вашему усмотрению, не отрывая средств, выполняющих основные задачи по перевозке войск. Конкретный план наступательной операции донести точно к 15.00 3.01.42 г. Получение подтвердить. Козлов. Шаманин».

В течение всего января советская артиллерия вела беспокоящий огонь (противник отмечает «…в том числе и тяжелым калибром») и совершала налеты на позиции немецких войск (в среднем 5–7 самолетов в день). Немецкая авиация вела себя пассивно, артиллерия вела огонь только на поражение, в случае атаки советских войск (как пишет противник, из-за нехватки боезапаса).

2-го числа началась отправка частей 132-й пд под Феодосию. По состоянию на эту дату позиции покинула артиллерия 132-й пд, 436-й и 437-й пехотные полки. Ее позиции занимала 22-я пд, растягивая свой фланг влево, и, частично 50-я пд, растягиваясь вправо, до устья Камышловского оврага. Отправка 170-й пд планировалась на 4-е число[122]. Ее позиции должна была занять 1-я румынская ГСБр и частично 72-я пд.

В документах отдела 1С немецкой 22-й пд отмечен один перебежчик из 383-го сп[123]. Большое количество перебежчиков отмечается в 386-й сд. Несмотря на доклад военкома дивизии старшего батальонного комиссара Медведева о том, что «политико-моральное состояние дивизии нормальное» – в этот день перебежало к противнику 7 человек (в основном, грузины). Количество перебежчиков, значительно снизившееся к началу второго штурма, в январе вновь возросло в связи с прибытием пополнения. Пополнение было очень разного качества. Основным недостатком пополнения была его слабая обученность.

03.01.1942 г.

(мороз, ясно, сухо)

С получением директивы штаба фронта, началась срочная подготовка к десанту в Евпаторию. В ночь со 2 на 3 января с фронта были сняты два батальона многострадального 383-го полка: 1-й (командир главстаршина Титочко) и 2-й (командир капитан Бондарь). Одновременно с этим, из остатков 8-й бригады морской пехоты были сформированы стрелковая и пулеметная роты, минометная батарея и саперный взвод. Остатки

2-го Черноморского полка морской пехоты были сведены в два батальона (командир полка капитан Н.Н. Таран). Из этих частей планировалось формирование нескольких эшелонов Евпаторийского десанта. Обычно пишут, что десант готовился заранее, десантники проходили спецподотовку.

Документы этот факт не подтверждают. Были готовы только спецподразделения: части Евпаторийского НКВД (милиции), части погранкомендатуры, партийные работники. Ударная группа десанта отсутствовала. Десант готовился наспех, с использованием тех частей, которые были под рукой. Причем, части эти в ходе предыдущих боев понесли тяжелые потери.

По факту, в первый бросок десанта ушло сводное подразделение, которое именуется «батальоном особого назначения к-на К.Г. Бузинова[124]». Его основу составляла рота 1-го батальона 383-го полка, которую пополнили отдельными подразделениями 8-й бригады и 2-го Черноморского полка. Остальные части планировались во второй эшелон. Основу второго броска десанта составили два сводных батальона 2-го Черноморского полка морской пехоты (командир полка Н.Н. Таран[125], командиры батальонов к-н А.А. Бондаренко[126] и к-н К. Подчашинский[127]).

Стоит обратить внимание на подбор частей для десанта. На наиболее трудные и опасные участки направляются одни и те же подразделения морской пехоты ЧФ. Евпаторийский десант – это отдельная страница истории, которая требует особого рассмотрения. Достаточно отметить, что из высадившегося батальона почти весь личный состав ушел в безвозвратные потери. Второй эшелон высажен не был (возможно, и к лучшему).

4.01.42 г. шла подготовка к десанту. Командующий флотом и СОР просил своего начальника штаба контр-адмирала Елисеева, передать командующему Кавказским фронтом, что в Севастополе подготовлен десант в составе одного батальона в качестве первого эшелона и одного батальона в качестве второго эшелона. На самом деле, днем 4-го числа, было только начато формирование ударной группы десанта. Чтобы не попасть в сложную ситуацию, командующий ЧФ указал, что высадка начнется, «как только позволит погода», хотя на тот момент погода позволяла произвести высадку.

В том же сообщении, командующий ЧФ, в районе Сары-Булат десант высаживать отказался, ссылаясь на неустойчивую погоду, лед (!), малые глубины и отсутствие высадочных средств. А на деле, ударная группа для высадки в районе Сары-Булата еще даже не была сформирована так же, как и обещанный командующим десант в Алушту.

Севастопольская авиагруппа попыталась нанести удар по отходящим колоннам, но массированными эти налеты не назовешь. В 7 утра три И-153 бомбили дорогу Симферополь – Бахчисарай. По советским данным, в 14 часов три Пе-2 (40-й бап) атаковали аэродром немецкой авиагруппы III/JG77 под Сарабузом. Противник не подтверждает атаку аэродрома, отмечая лишь налеты советской авиации в Бельбекской долине, на Бахчисарай и Симферополь[128].

Обстановка в 1-м секторе на 3 января 1942 г.

Из журнала боевых действий первого сектора: «3.01.42 г. В течение дня: части дивизии, получив боевой приказ занимают прежние оборонительные рубежи, за исключением:

1 батальон 1330 сп в составе 1 и 2 стр. рот, перешедших в наступление с задачей – овладеть выс. 386, 6 закрепиться и отрезать отход пр-ка с выс. 212, 1– продвинулись до 1,5 км в направлении выс. 386, 6. Наступление продолжается.

2 батальон 1330 сп в составе 5 и 6 стр. рот перешедших в наступление с задачей стр. роте овладеть рубежом – родник – 1. клм. южнее выс. 440, 8, 6 стр. ротой овладеть выс. 440, 8. Разведка 3/1330 сп действовала в р-не Родник. В результате наступления роты продвинулись вперед на 500 метров. Наступление продолжается.

3 батальон 1330 сп – вел разведку на выс. 212, 1с задачей выяснить силы и прегруппировку пр-ка.

В 11.40 группа разведки полка НКВД в количестве 24 человек от разведроты полка и 2 взвода 4 стр. роты. 2-го батальона вели разведку боем в направлении лощины сев. выс. с Башней и сев. зап. скатов выс. 386, 6 о задачей выяснения сил и огневых средств пр-ка на выс. 212, 1 и 386,6.

В 13:35 группа разведчиков полка НКЦД подошла к зап. скатам выс. 386, 6, но была обстреляна огнем автоматов пр-ка с выс. 212, 1. В 14.05 разведгруппы на сев. зап. скатах выс. 386, 6 вступили в бой с пр-ком, пр-к открыл сильный минометный огонь по 4 стр. роте 2 стр. б-на.

В 14.45 группа достигла дороги на зап. и южн. скатах выс. 386, 6, попала под перекрестный огонь и залегла.

В 15.20 группы были накрыты сильным минометным и пулеметным огнем и были вынуждены при поддержке нашей артиллерии и минометов отойти на свои прежние позиции. Разведкой боем было установлено:

1/ На выс. 386, 6 у Ст. крепости, что под обрывом у берега моря, один ст. пулемет и один ручной пулемет у мачты радиостанции.

2/ У ст. крепости, что на сев. зап. скатах выс. 386, 6–1 ст. пулемет и минометная батарея.

3/ На зап. скатах выс. 386, 6 между крепостями – 2 ст. пулемета на обратных скатах ее – минометная батарея.

4/ На выс. 215, 1 из траншей на южн. и юго-вост. скатах было выдвинуто 2 ст. пулемета и 2 ручных пулемета, группа пр-ка – 30 человек, на сев. зап. скатах этой же высоты установлена минометная батарея противника.

В 15:30 пр-к открыл огонь по гор. Балаклава. В то же время самолет пр-ка в р-не Балаклава и расположения 6 стр. роты дважды сбрасывал контрреволюционные листовки.

В течение ночи: части дивизии занимали прежние оборонительные рубежи.

1 и 2 стр. роты 1/1330 сп, 5 и 6 стр. роты 2/1330 сп находились на достигнутых рубежах в результате дневного наступления.

Минометная рота 2 стр. б-на полка НКВД обстреливала пр-ка на выс. 212, 1. Усиленной ночной разведкой полка НКВД в течение ночи новых данных о пр-ке не добыто.

Подразделения 1330 сп, выполняя боевую задачу, подвергались интенсивному обстрелу со стороны пр-ка. Действующие перед фронтом 2 стр. б-на полка НКВД – 124 пп 72 пехотной дивизии и перед 1330 сп – 105 пехотный полк пр-ка в течение ночи активных действий не проявляли. Периодически вели из автоматов огонь по переднему краю 2-го стр. б-на полка НКВД. Из минометов обстреливали подразделения полка 1330, потерь не было»[129].

Стоит заметить, что, по немецким данным, 105-й пехотный полк еще 1.01.42 г. снялся с позиций, и к этому времени находился уже в Симферополе. В указанном районе находился 124й пехотный полк.

Из журнала боевых действий артиллерии 1-го сектора: «В течение суток противник активности не проявлял. На участке 1-го сектора занимает прежние рубежи. Вел ружейно-пулеметный огонь по нашей разведке, продвигавшейся к выс. 99, 4 и 181,2. Разведка активного сопротивления не встречает.

Артиллерия сектора вела огонь: 51-й АП – 1-й батареей по Старой крепости, 3 бат. по выс. 181, 2, 206,6 лощине, южнее 1 км выс. 206, 6, 4 бат. по старой крепости. 116-й батареей по Кучук-Мускомья. 1-я бат по выс. 181, 2 Боевой порядок артиллерии прежний.

В 7:00 1-й батальон 1330-го полка приступил к выполнению боевого приказа по овладению выс. 206, 6 (440,8) с выходом на выс. 181, 2 (386,6) при поддержке 2-го дивизиона 51-го АП. При продвижении б-на, он был встречен ружейно-пулеметным огнем противника. Наши части продолжают продвигаться вперед. Занятые рубежи уточняются. По предварительным данным части вышли на сев. скаты выс. 206, 6 и 181,2. Расход снарядов: «51-й АП 131 шт., 116 БС – 17 шт., 3-й ОЗАД – 9 снарядов, 45-мм – 657 снарядов, 100-мм – 34 снарядов»[130].

Журнал боевых действий 388-й сд: «Части дивизии на прежних местах. К 1.30 минут 773-й полк полностью сосредоточился в районе х. Николаевка. В ночь на 4.11.41 г. организованная разведка 782-го полка в составе стрелковой роты, задачу по разведке системы обороны противника не выполнила, сильным огнем минометов и пулеметов остановлена. К рассвету вернулась. Потерь нет»[131]

Во 2-м секторе разведка 7-й ОБрМП столкнулась с противником у Чоргуня, и, захватив пленного из 23-го батальона 1-й ГСБр румын, вернулась назад. Разведка 1-го Севастопольского полка, попав под обстрел на выс. 126, 0 тоже вынуждена была отойти.

Из донесения начальника артиллерии 25-й сд: «Со стороны противника полное затишье. По данным общевойсковой разведки, проводимой в направлении на выс. 115, 7, никакого препятствия со стороны противника не обнаружено. Разведкой 54-го сп установлено, что перед его фронтом пр-к имеется в составе до усиленного батальона, присутствие противника обнаружено на скатах 137,5»[132]. Т. е. противник отошел на заранее подготовленные рубежи.

Из оперсводки № 0100 25-й сд: «3-й ПМП попытался атаковать в направлении х. Мекензия, но пройдя 300 м, был вынужден остановиться из-за огня противника. 3-й батальон 287-го сп овладел северной окраиной д. Камышлы»[133].

Группа полковника Ласкина к выполнению боевой задачи не приступала. В документах она именуется «группой преследования», т. е. советское командование, недооценив силы противника, не ожидало, что противник попытается удержать Севастополь в блокаде. В результате даже родился следующий документ:

БОЕВЫЕ ЗАДАЧИ ШТАБА ПРИМОРСКОЙ АРМИИ КОМАНДИРАМ ПАРТИЗАНСКИХ ОТРЯДОВ КРЫМА г. Севастополь 2 января 1942 г.

Задачи для действий по тылам и сообщениям противника.

1. Противник, понеся крупные потери под Севастополем, начал поспешный отход на север в район Симферополь.

Исходя из обстановки, Командующий армией ПРИКАЗАЛ:

а) выходя кратчайшими путями в район Биюк-Сюрень, действовать по путям отхода противника из района Варнутка, Алсу, Байдары, взрывать мосты, уничтожать отставших, мелкие группы противника, производить налеты на противника, располагающегося на ночлег.

б) С такими же задачами выходить в район Саблы, Альма-Кермен.

в) Успех боевой работы зависит от быстроты и тщательности действий.

г) Пополнение Вас боеприпасами по Вашей заявке будет обеспечено.

Начальник штаба Приморской армии генерал-майор Крылов

Начальник оперативного отдела майор Ковтун

Вместе с тем, противник обладал достаточными резервами. 3.01.42 г. 22-й разведбат («группа фон Боддина») выводился в корпусной резерв, и сосредотачивался в районе Качи. Ему была подчинена 6-я рота полка «Бранденбург». Судя по всему, была утечка информации о десанте в Евпаторию. Эти данные подтверждаются немецкими документами, в частности, приказом по 54-му армейскому корпусу № 2 от 3.01.42 г. (18:45), в котором упоминается такая возможность. В донесении отдела 1С (разведка) в штаб группы армий «Юг» указано, что «…по донесениям агентов планируется высадка десанта в Евпатории…». Но, несмотря на наличие этих данных, немецкие части оказались не готовы к отражению советского десанта.

Под Севастополем оставались 22, 50, 24, 72-я немецкие пехотные дивизии, румынская 1-я горная бригада и довольно сильная артиллерийская группировка, в составе:

– 20-й артиллерийской комендатуры;

– 138-й артиллерийской комендатуры;

– штаба 49-го артполка особого назначения;

– штаба 787-го артполка особого назначения.

Им были подчинены:

– 29-й и 556-й корректировочные батальоны;

– 737-й моторизованный тяжелый дивизион (15-см чешские гаубицы);

– батарея тяжелых гаубиц 2-го дивизиона 54-го артполка (15-см, моторизованная);

– батарея тяжелых гаубиц 1-го дивизиона 77-го артполка (15-см, моторизованная);

– 4-й дивизион 207-го артполка (15-см, конный);

– 2-й пушечный дивизион 818-го арт. полка (10-см пушки);

– 2-й дивизион 2-го учебного артполка (21-см мортиры);

– 767-й тяжелый моторизованный дивизион;

– 1-й и 2-й дивизионы 814 артполка (24-см гаубицы);

– 857-й дивизион (21-см мортиры);

– 641-й тяжелый мортирный дивизион (30,5 мортиры и 35,5-см орудие М-1);

– 1-й и 4-й дивизионы реактивной артиллерии;

– три армейских береговых батареи.

Кроме этого, 54-му корпусу были приданы: 50-й моторизованный и 744-й конный пионерные батальоны корпусного подчинения, 560-й армейский противотанковый дивизион, 6-я рота «Бранденбурга», 610-й батальон ПВО, 88-й и 620-й мостостроительные батальоны, эскадрилья связи[134].

Структура, немецкой тяжелой артиллерии на тот момент была следующей:

Штабу 49-го тяжелого артполка подчинялись[135]:

– 641-й отдельный тяжелый артдивизион, по-прежнему, состоявший из двух батарей 30,5-см мортир (2./641 и 3./641), но во 2-й батарее остается всего одно орудие, в дивизион возвращается тяжелая 35,5-см гаубица М-1 (батарея 1./641);

– 767-й отдельный дивизион, в составе 1-й батареи (3 шт. 15-см пушки К18), 2-й батареи (2 шт. 21-см пушки К39);

– 857-й дивизион, потерявший половину орудий (2 батареи 21 см мортир, всего 3 орудия).

Штабу 787 полка подчинялись три дивизиона[136]:

– 737-й, потерявший одну батарею 15-см чешских гаубиц, но получивший взамен 10-см пушки (батарея 5./818)

– 2-й дивизион 814-го артполка, в составе 4-й батареи 2-го учебного полка (две15-см гаубицы) и «родной» 5-й батареи (две 24-см гаубицы).

В качестве 3-го дивизиона полку придан 52-й румынский дивизион (2 батареи по 4 орудия – 15-см чешских гаубиц).

К сожалению, схема расположения корпусной артиллерии на тот момент имеет очень плохое качество и сохранность, но расположение некоторых батарей удалось локализовать достаточно точно.

21-см мортиры 2./857-го дивизиона находились на плато Кара-Тау в районе «Бомбового поля», 1/857 (одно орудие) находилось у станции Бельбек (совр. Верхнесадовое). 3./641 (одна мортира) находилась возле Симферопольского шоссе, ниже фонтана Беш-Йол, в 1 км западнее д. Дуванкой. М-1 располагалась недалеко от дорожного домика на подъезде к д. Дуванкой.

Две 30,5-см мортиры находились недалеко от современного ж/д моста через реку Бельбек.

787-й полк был компактно расположен у края Мекензиевского плато, на случай прорыва советских войск через лесной массив на плато или по дороге через хутор Мекензия.

Структура управления авиацией тоже сильно изменилась. Для действий на морских коммуникациях советских войск, еще 01.12.41 г. был создан специальный штаб «Fliegerführer Süd» (командующий полковник Вольфганг фон Вильдт), которому были подчинены торпедоносные части и авиация, действующая на морских коммуникациях. Штаб располагался в Констанце.

7 января 1942 г. для «работы» авиации по Керчи и Феодосии был создан: «Специальный штаб Крым» (командующий – генерал Р. Риттер фон Грайм). Ему были подчинены:

– разведывательная эскадрилья 4./F122 в Николаеве;

– штаб эскадры JG 77 на аэродроме Сарабуз;

– эскадрилья 3./JG 77 на аэродроме Сарабуз;

– группа III./St.G.77 на аэродроме Сарабуз;

– штаб «FliegerFührer Sud».

Немецкой авиации приходилось действовать сразу на нескольких участках. Части по Севастополем эпизодически поддерживались самолетами 4-го авиакорпуса, одновременно 4-й авиакорпус действовал на кавказском и ростовском направлениях, оперативно перебрасывая авиацию на нужный участок. Так, к примеру, на очень короткий период «Специальный штаб Крым» получил с других направлений под командование:

– группу пикирующих бомбардировщиков II./St.G.77 с базированием на Сарабуз;

– группу бомбардировщиков III./KG 27 с базированием на Херсон;

– группу бомбардировщиков III./KG 51 с базированием на Николаев.

Но, уже 23 января 1942 г. эти части ушли обратно в корпусное подчинение, зато прибыла авиагруппа I./KG 100 с базированием на аэродром Саки (26 января).

В первых числах февраля 1942 г. эти три авиагруппы вернулись к действиям по Керчи в составе «Специального штаба…», но уже 11 февраля «Специальный штаб Крым» расформировывается, а офицеры «Спецштаба» убывают из Крыма.

18 февраля 1942 г. штабу FliegerFührer Sud подчиняются все авиационные соединения 4-го авиакорпуса в Крыму, и, большая часть авиации действует на Керченском направлении.

28 числа, авиагруппы II./St.G.77, III./KG 27, III./KG 51 вновь бросаются под Севастополь в связи с тем, что там возникла очень сложная ситуация. Но, об этом, чуть позже.

04.01.1942 г.

(сильный мороз, резкий северный ветер)

Утром прибыл транспорт «Львов», доставив 710 человек маршевого пополнения, это были обещанные еще 27 декабря пять маршевых рот из Гори. Кроме того, транспорт доставил 80 т армейского боезапаса, 3 шт. 122-мм орудий образца 1938 года из состава 952-го артполка 386-й дивизии. В этот же день прибыл транспорт «Потемкин», доставивший 412 человек маршевого пополнения и 139 т муки. В 23.00 транспорт «Пестель», имея на борту 690 бойцов, 185 т армейского боезапаса, продовольствие, зимнее обмундирование армейских частей в охранении эскадренного миноносца «Смышленый» прибыл в Севастополь. Фронт накапливал в Севастополе силы для наступления.

По данным оперсводки 1-го сектора: «Части дивизии занимают прежние рубежи, за исключением, 1 батальона 1330-го полка в составе 1 и 2 рот, перешедших в наступление с задачей овладеть выс. 386, 6, закрепиться и отрезать отход противника с выс. 212, 1 – продвинулись на 1,5 км в направлении выс. 386, 6, наступление продолжается.

2 батальон 1330-го полка в составе 5 и 6 рот перешел в наступление с задачей 5 ср овладеть рубежом Родник 1 клм южнее выс. 440, 8 6 СР с задачей овладеть выс. 440, 8. Разведка 1330 сп действует в направлении Родник…»[137]

На участке 2-го сектора завершилась смена 514-го полка 769-м сп 386 сд[138].

В 3-м секторе 3-й полк морпехоты попытался перейти в наступление на высоту 137,5, но, пройдя 800 метров, попал под огонь минометов и пулеметов, после чего вынужден был отойти.

287-й стрелковый полк 25-й дивизии вышел в район северо-восточной окраины с. Камышлы. 79-я отдельная стрелковая бригада заняла рубеж, проходивший по северо-восточным скатам высоты 192,0 и по восточным и северо-восточным скатам безымянной высоты (1,5 км северо-западнее высоты 192,0).

345-я стрелковая дивизия занимала северные скаты безымянной высоты (2,5 км северо-западнее высоты 104,5), изгиб шоссе в 1 км юго-восточнее Бельбека и высоту 104,5[139]. Потери: 3 ПМП – 23 раненых, 54-й сп – 5 раненых, 2-й Перекопский – 2 раненых, 287-й сп – ранено 40 человек.

По данным документов: «Личный состав 3-го морполка на 6-е января 1942 г. составляет 1100 чел., из которых в окопах находятся 500 чел. За последнее время в связи с похолоданием наблюдаются случаи обмораживания и простудные заболевания краснофлотцев. Среди вновь прибывших нацменов установлены несколько случаев злоумышленного обмораживания ног и рук»[140].

Советские части активности не проявляли. Немецкие части закреплялись на выбранных ранее рубежах. Вечером, из Севастополя вышел караван с Евпаторийским десантом.

Лидер «Ташкент», стоя на якоре у холодильника, дважды открывал огонь по противнику: в 18 часов (8 осколочно-фугасных снарядов восточнее д. Дуванкой) и в 18.20 (28 оф снарядов, координаты цели пока непонятны).

По приказу командующего Приморской армией 386-я сд получает задачу обороны 2-го сектора. В ночь с 4-го на 5-е число 772-й сп сменил 31-й сп, а 769-й сп сменил остатки 514-го сп на позициях. Дивизии в оперативное подчинение передаются 7-я бригада морпехоты, 1-й Севастопольский полк, 2-й дивизион 52-го артполка, два 122-мм дивизиона 134-го ГАП.

По состоянию на 5.01.42 г. в Севастополь прибыли:

– управление дивизии;

– 769-й сп полностью;

– 772-й сп без одного батальона;

– 775-й сп без одного батальона;

– 840-й батальон связи;

– 670-й саперный батльон;

– 474-й медсанбат;

– 451-й отдельная мотострелковая разведрота;

– 476-я рота химразведки.

Всего 10 799 человек, из них начсостава 691, мл. начсостава 691, рядовых 9289, русских 1071, украинцев 1575, белорусов 25, грузин 2994, азербайджанцев 2295, армян 1655, лезгин 634, аварцев 142, осетин 84 и.т.д.

Не прибыли 76-мм горные орудия и 2 гаубицы 952-го артполка, 676-й зенитный дивизион, 239-я хлебопекарня, 504-я авторота, дивизионный ветлазарет, конский состав, повозки, политотдел[141].

05.01.1942 г.

(облачно, потепление, слабый ветер)

Утром 5 января 1941 г. командующий ЧФ (уже напрямую), направил телеграмму в штаб фронта. Телеграмма имела весьма примечательное содержание и была ответом на телеграмму фронта от 3.01.42 г.

«1. Вашу директиву войска Приморской армии выполняли, но продолжавшееся наступление противника в направлении Камышлы – Северная сторона, что вынудило под давлением превосходящих сил противника наши части отойти на рубеж кордон Мекензи № 1 – южнее ПСТ М.Г.[142]. Понеся большие потери в предыдущих боях, скованная беспрерывными атаками противника на всем фронте, армия утром 1 января не могла перейти в контрнаступление.

С утра 2 января войска перешли в наступление. Противник отошел на рубеж Камышлы и севернее реки Бельбек. 3 января части возобновили наступление и к утру 4 января вышли на рубеж высоты восточнее Камышлы и реки Бельбек. Остальных участках фронта успеха не было.

Переход в наступление на всем фронте не выполнен по причинам:

а) в связи с большими потерями… были выведены из строя 8-я брмп, 2-й полк мп, 40-я кд, 241-й сп. Остальных частях осталось штыков: 2-я сд – 2382, 172-я сд – 2274, 7-я брмп – 2620, 25-я сд – 2069, 95-я сд – 2876, 79-я бр – 982, 345-я сд – 820 и 388-я сд – 1693.

б) 386-я стрелковая дивизия в боях не участвовала – закончено сосредоточение. Сейчас части готовятся и 6.1.42 г. перейдут в наступление на фронте IV сектора.

Отряд кораблей «Красный Крым», БТЩ и четыре катера МО-4 выходят с десантом в Алушту. Из Севастополя в Евпаторию высажен десант 5.1.42 г. В Севастополе готовится второй батальон для усиления в Евпатории. Октябрьский. Кулаков».

«Достоверность» информации, изложенной в сообщении командующего СОР, мягко говоря, удивляет. Из оперативных сводок частей СОР однозначно следует, что 3-е и 4-еисла никаких наступательных действий противником не велось. Численность частей явно занижена.

К примеру, численность 2-й стрелковой дивизии (даже без двух батальонов 383-го полка) составляла более 5,5 тыс. человек, при этом в стрелковых подразделениях («штыков») насчитывалось 3,8 тыс. человек[143], т. е. вдвое больше, чем указано в донесении командующего СОР и ЧФ. Десант в Алушту флотом даже не готовился. Есть и другие «неточности». Командующим ЧФ и СОР Ф.С. Октябрьским приказы командования фронтом явно игнорировались. По требованию командования фронта, 5.01.42 г. части СОР должны были перейти в наступление, но это сделано не было.

В этой ситуации совершенно непонятна ситуация с Евпаторийским десантом. Традиционно его принято называть «тактическим». По определению, тактический десант высаживается «…для решения задач, способствующих войскам, действующим с фронта в полосе наступления войск». Десант был высажен достаточно далеко от Севастополя и (тем более) от Керчи. И, возникает вопрос: ради чего? По логике, одновременно с высадкой десанта должны были перейти в наступление части СОР. Однако, в этот день наступления не было.

Оперативная сводка № 10 1-го сектора обороны (14.00 5.01.42): «Противник в течение ночи активных действий не проявлял, вел артминогонь по боевым порядкам полка 1330. Автоматно-пулеметным огнем обстрелял 2 стр. батальон и 4 стр. роту полка НКВД. С выс. 212, 1 в направлении высоты 386,6 пр-к сигнализировал трассирующими пулями. В 14.00 открыл минометный огонь по Балаклава. Части дивизии занимают прежнее положение… Потерь нет, связь работала бесперебойно. Погода пасмурная, редкая облачность…»[144]

Оперативная сводка № 10 2-го сектора обороны (15.00 5.01.42): «Противник активности не проявляет, вел артминогонь по боевым порядкам 769-го сп, 31-го сп, 7-й бригады морской пехоты. Дальнобойная артиллерия противника обстреливает дорогу Инкерман – Севастополь – х. Дергачи. В результате обстрела х. Дергачи разрушен один сарай. Части сектора занимают прежний рубеж. 772 сп к 7.30 сменил до 2 батальонов 31-го сп. Полная смена будет произведена с наступлением темноты…»[145]

Оперативная сводка № 0103 к 12.00 5.01.42 г. 3-го сектора: «Части 3 сектора прочно удерживают занимаемые рубежи… Части сектора занимают прежнее положение. 2 и 3 батальоны 287 сп отошли из Камышлы на прежние позиции, своим левым флангом занимают выс. 90.0…»[146].

В 4-м секторе в 16 часов 5.01.42 г. был подписан боевой приказ № 1 штадива 95. В нем оговаривались детали наступления, которое было назначено на утро 6.01.42 г. Приказ содержал строки: «Справа наступает 172 сд Граница с ней: /иск/ выс. 38, 4,/иск/ отм 48,7/иск/ выс. 55, 7, 95 сд наступает в общем направлении Любимовка – Мамашай. Ближайшая задача овладевает рубежом: /иск/ выс. 55, 7 Мамашай, устье р. КАЧА. В дальнейшем выходит на рубеж: /иск/ курган Акай-Оба – Аранчи выс. 12, 9, устье р. КАЧА.

Начало наступления – особым распоряжением. Исходное положение для наступления частям занять к 7.00 6.1.42…»[147] Традиционно принято считать, что все зимние наступления были «демонстративными». Исходя из логики сохранившихся документов, наступление в 4-м секторе планировалось, как бой за возвращение ранее занимаемых рубежей, вплоть до долины р. Кача. В качестве частей усиления, наступающим, по приказу, придавались 48-й саперный батальон (95-й сд), рота танков 81-го танкового батальона (6 танков Т-26). Наступающие части 95-й сд имели двухэшелонное построение: впереди 90-й сп, во втором эшелоне 161-й сп (командир – капитан Дацко). Резерв наступления – малочисленный 241-й сп (командир – капитан Дьякончук) 95-й сд.

Если Евпаторийский десант высаживался ради этого наступления, то высаживался он слишком далеко для «тактического», если он не являлся тактическим, то высаживаемые силы были слишком слабыми. По состоянию на 04.01.42 г. Евпатория оборонялась немецким соединением (отвественный за оборону подполковник Зигер) в составе:

– команды охраны порта 70 человек двумя трофейными русскими пушками (7,62-см);

– штаба 148-го берегового артдивизиона с одним орудием «Бофорс» 10,5-см из 3-й батареи;м

– 2-й батареей 145-го берегового артдивизиона (10,5-см «Бофорс»);

– 18 пулеметов;

– взвод 683 полевой жандармерии;

– взвод охраны;

– команда SD;

– штаб румынского 53-го артполка и одна румынская батарея[148].

Описание событий десанта – тема отдельного исследования. Рассмотрев влияние десанта на соотношение сил под Севастополем, можно отметить, что десант оттянул на себя:

– 70-й пионерный батальон (копусного подчинения);

– часть немецкой авиации;

– роту железнодорожных пионеров;

– аэродромный персонал аэродрома Саки;

– 105-й пехотный полк;

– 560-й противотанковый дивизион армейского подчинения;

– 6-ю роту «Бранденбурга 800»;

– разведбат 22-й пд.

Из всех перечисленных частей, последние три отвечали за береговую оборону на участке 54 АК, и могли быть использованы в качестве мобильных резервов на случай прорыва советских войск в районе Мамашай.

Наступление 06.01.42 должно было вестись силами 95-й и перебрасываемой в сектор 172-й сд. Причем последняя должна была атаковать сходу. По состоянию на 05.01.42 г. штаб дивизии и 31-й сп еще находились на старых позициях во 2-м секторе.

Из журнала боевых действий 386-й сд: «В ночь с 4 на 5 января 772-й стрелковый полк дивизии сменил 31-й сп на его позициях, и занял оборону от выс. 154, 7 (искл.). До отметки 269,0. Прибывший последний батальон 769-го полка сменил 6-ю роту 514-го полка на позициях. Рота убыла в распоряжение командира 514-го полка. 31-й сп убыл в распоряжение командира 172-й сд»[149].

По данным журнала боевых действий, 05.01.42 г. 388-я сд получила приказ сменить в ночь на 6.01.42 г. 1330-й стрелковый полк на рубеже совхоз «Благодать» и восточнее. Указано, что 1-й батальон 782-го полка сменил батальон 1330-го полка на позициях. 773-й полк занял место во второй линии, сменив 782-й сп. Это событие в журнале БД 2-й стрелковой дивизии почему-то не отмечено. Зато в записи за 10.01.42 г. указывается, что 2-й батальон 1330-го полка, после выполнения задания в 4-м секторе возвращен в полк. Вместе с тем, в сводках боевых действий за 6–10 января батальон фигурирует. Возможно, имеется в виду 3-й батальон полка. Полной ясности по этому вопросу нет.

По данным Спецсообщения начальника третьего отдела ЧФ о состоянии морских частей пехоты, обороняющих г. Севастополь, и о политико-моральном состоянии личного состава на 7 января 1942 г.: «3-й полк морской пехоты прочно удерживает свои прежние рубежи обороны. Противник ведет редкую артиллерийскую, минометную и оружейную перестрелку. Огневые точки противника сохранились по-прежнему очень сильные. Отхода неприятеля не наблюдается. Активность нашей артиллерии и минометов за последние дни пошла на снижение из-за отсутствия мин и снарядов.

Попытки полка выбить противника из занимаемых им высот 2, 3 и 4 января 1942 г. не увенчались успехом, при этом было потеряно до 100 чел. убитыми и ранеными. Командование полка считает, что вести лобовое наступление на занимаемом им участке не представляется возможным, поскольку противник расположен на высотах, а целесообразно предпринять наступление на участке обороны 287 полка и 2-го Перекопского полка с целью прорыва линии обороны противника со стороны Камышлов»[150].

Анализ оперативных сводок показывает, что наступление велось только 4-го числа, без должной подготовки и слабыми силами.

В связи с тем, что противник вел огонь из района бывшей советской 10-й береговой батареи, для выяснения обстановки и уничтожения орудий была выделена группа бойцов 8-й бригады морской пехоты.

Отряд был сформирован из бывшего отряда морской пехоты М.В. Матушенко (личный состав бывшей 10-й ББ, направленный в 8-ю бригаду морской пехоты). Отряд был высажен ночью с катера МО, но поставленной цели не достиг, и был вынужден прорываться к Любимовке.

На сторону противника перебежал один из бойцов отряда. Как указано в допросе: «Перебежчик с 10 батареи относится к ударной группе в составе 28 человек, которая имела задачу уничтожить немецкую батарею, располагающуюся на месте 10 батареи. Он указал, что 3 орудия 30 батареи выведены из строя арт. огнем, одно орудие может вести огонь…» Далее он дал подробное описание состояния 30-й батареи, включая тот факт, что ведется ее ремонт, и один ствол ее уже заменен[151].

После высадки в Евпатории, противник начал внимательно наблюдать за движением кораблей. Немецкое наблюдение за морем фиксирует:

– 10.30 – четыре корабля вышли из гавани, и взяли курс на юг;

– 10.45 – два средних корабля вошли в гавань;

– 10.37 – большой корабль под прикрытием задымления вошел в гавань;

– 11.35 – большой корабль обстрелян в гавани;

– 12.35 – три торпедных катера или морских охотника вышли из гавани, и взяли курс на север к устью Качи (скорее всего, это группа, выделенная для доставки боезапаса в Евпаторию);

– 12.41 – один морской охотник взял курс на север;

– 12.58 – подводная лодка пересекла линию бонового заграждения.

Обстрел входящих и выходящих кораблей производился 21-см и 15-см батареей. В общей сложности израсходовано 150 снарядов.

Немецкая авиация 2–16 января действовала на других участках, и в районе Севастополя не появлялась. Лишь 5-го числа немецкой авиацией на траверзе Качи был потоплен торпедный катер, доставлявший боезапас Евпаторийскому десанту. Допрос старшего лейтенанта – командира катера сохранился в документах отдела 1С (разведка) 22-й пд.

06.01.1942 г.

(оттепель, низкая облачность, ветер слабый с усилением до 3–5 м/с)

Как указано в журнале боевых действий 1-го сектора: «В результате боев подразделений полка 1330 3-го, 4-го и 5-го января – подразделения вышли на рубеж:

1/1330 сп – на сев. скатах выс. 386, 6,

2/ 1330 сп на сев. зап. скатах выс. 440, 8.

В 7:00 6.1.42 г. 2/1330 сп атаковал выс. 440, 8, сбив боевое охранение, отдельные подразделения поднялись на вершину высоты, и натолкнулись на минные поля. Саперной разведкой было выявлено, что вся высота, особенно между огнев. точками, а также обходные пути заминированы. Подразделения, действовавшие в направлении выс. 440, 8 достигли указанного рубежа и закрепились, одновременно, продолжая уничтожать минные поля пр-ка. Высоты 440,8, 386,6, 508,1 сильно укреплены со стороны пр-ка, наступление на эти высоты связаны с большими потерями, а поэтому нецелесообразно вести наступательный бой в лоб на данные высоты, целесообразней для ликвидации Балаклавской группировки наступление организовать более крупными силами, по высотам восточнее ялтинского шоссе с выходом на Варнутка, Кучук-Мускомья. Наступательные бои 1 сектора временно приостановлены, части сектора приступили к оборудованию инженерных работ переднего края обороны»[152].

По данным журнала боевых действий 386-й сд (2-го сектора), противник периодически обстреливал позиции, не ведя активных действий.

Из ЖБД артиллерии 3-го сектора: «По данным разведки 54-го полка, противник продолжает окапываться. Активных действий на участке 25 сд не предпринимал».

Как указывает Г.И. Ванеев: «В 11.00 этого дня войска СОР силами 95-й (командир полковник А.Г. Капитохин, военком полковой комиссар Я.Г.Мельников) и 172-й (командир полковник И.А. Ласкин, военком дивизионный комиссар П.Е. Солонцов) стрелковых дивизий в четвертом секторе перешли в наступление на высоту 133,3. Преодолевая сопротивление, они местами продвинулись до 2 км в направлении высот 133,3 и 103,9. К исходу дня 172-я дивизия вышла на рубеж северо-западная окраина Бельбека – стык дорог, 500 м севернее совхоза «Томак» – северо-восточные скаты высоты безымянной, 500 м западнее Бельбека – долина р. Бельбек»[153].

Топоним «совхоз Томак» в районе Севастополя не встречается. Скорее всего, имеется в виду Томатный завод, располагавшийся в изгибе Симферопольского шоссе.

Атака советских войск поддерживалась танками 81-го отдельного танкового батальона. В э тот день отмечена гибель двух танковых экипажей: экипаж танка командира 1-го взвода л-та Рогодченко Ф.Л. и второго экипажа из этого же взвода.

Не совсем понятна артподдержка наступления 172-й сд. В качестве средств поддержки указывается много артбатарей, как стационарных, так и подвижных. Однако, береговые батареи № 116 и 113 вели огонь только по району бывшей 10-й батареи. Два дивизиона 134-го ГАП оставались во втором секторе, и поддержку наступления не вели, 3-й (152-мм) дивизион 134-го ГАП (придан 25-й сд) вел огонь по высоте 82,4 (над устьем Камышловского оврага).

Интенсивная работа 116-й береговой батареи по району бывшей 10-й батареи не осталась незамеченной, по ней был нанесен огневой удар противника. Из воспоминаний С.Ф. Спахова: «6 января 1942 года в результате боя одна пушка БС-116 была выведена из строя от прямого попадания снаряда, но личный состав, несмотря на обстрел и бомбежку, своими силами ввел орудие в строй и продолжал артогонь по противнику»[154].

Подтверждают эту информацию и воспоминания бывшего военкома дивизиона В. Мартынова: «В течение этого периода (январь – март) батареи «Червоной Украины», выполняя задания командования, систематически обстреливали позиции противника, вели контрбатарейную борьбу. Иногда ожесточенная перестрелка затягивалась, порой превращалась в артиллерийскую дуэль, что приводило к значительным потерям в людях и технике. Так, 6 января 1942 года на 116-й батарее у Максимовой дачи прямым попаданием вражеского снаряда было выведено из строя одно 130-мм орудие старшины 2 статьи А. Евдокимова. При этом ранило трех человек, двух – тяжело. Вызванная комиссия артотдела тыла флота заключила: ремонт невозможен, пушка подлежит замене. Нужен был по крайней мере недельный срок, чтобы установить новое орудие. Однако через два дня пушка была введена в строй силами личного состава и благодаря энергичным действиям самого Алексея Евдокимова. На орудии разбило все компрессорное устройство, а таких запасных частей на складах не было. Евдокимов с двумя бойцами отпросился у командира батареи «поискать» компрессоры в Севастополе. И он их нашел… среди старых негодных пушек, на орудийном «кладбище» артотдела. В дальнейшем 116-я батарея действовала бесперебойно и успешно»[155].

По данным боевого приказа № 01 штаба артиллерии 4-го сектора артиллерийскую поддержку наступающему в первой линии 90-му сп оказывали 57-й ап (командир – майор Филиппович) с остатками 397-го ап и минометный дивизион.

161-й сп находился во втором эшелоне наступления, поддерживая 161-й сп, в его боевых порядка, находилась рота 81-го ОТБ (6 танков Т-26).

Из журнала боевых действий немецкой 22-й пехотной дивизии, удерживавшей этот участок: «6.01.42 Эфендикой (облачно, туман, оттепель, –2. После обеда прояснение). В течение ночи без происшествий, сильные ночные налеты авиации. Ранним утром штурмовка истребителями. С 9:00 оживленная артподготовка на участке 65 пехотного полка, включая противотанковые пушки, полковые орудия и минометы. Движение сил противника в районе Любимовки и на полевых позициях восточнее, а, так же южнее д. Бельбек. Местами оживленное движение грузовиков. На участке 16 ПП беспокоящий огонь.

10.15 Открыт огонь артиллерией противника всеми калибрами. Противник ведет огонь по дороге и позициям артиллерии. На участке 47 и 65 ПП арподготовка.

10.40. 65 ПП доложил об атаке силами до батальона. при поддержке 3 танков из района Любимовки против правого батальона.

22 разведбат по радио доложил о том, что в десант в Евпатории блокирован, продолжается сопротивление в отдельных очагах. 22 разведбату придана 3-я моторизованная рота 22 пионерного батальона.

11.15. Наблюдается усиление противника, перед правым батальоном 65 полка в общей сложности 7 танков.

11.45. Командир 65 полка доложил о том, что удар противника отражен. Танки отвернули. Продолжается интенсивный минометный и артиллерийский обстрел. Общее ощущение, что противник понес тяжелые потери в 400 м от наших позиций, и был вынужден прекратить наступление.

11.45. 47-й полк доложил, что позиции противника южнее д. Бельбек подавляются артиллерией, идет отражение атаки против передовой позиции («Зенитная позиция», ориентир 653). Удар в жестокой рукопашной отражен. На усиление позиции отправлен взвод подкрепления.

12:00. Две тяжелые батареи противника открыли огонь по тылам дивизии. Артобстрел и налеты продолжаются.

12:30. Вышел приказ об усилении береговой обороны 22 и 744 пионерными батальонами.

15:00. На участке 16 ПП противник захватил мыс восточнее д. Бельбек. Готовится контратака.

17.30. Сообщение о гибели О. фон Боддина в Евпатории, Риттим фон Гусштед сменил майора Лангмана в должности НШ дивизии. Полки докладывают об оживленном движении в Любимовке»[156].

Как указывает журнал боевых действий отдела 1С (разведка) немецкой 22-й пд: «В 9.00 по всему фронту дивизии артиллерийский огонь, включая огонь ПТП пехотных орудий и минометов, в основном на участке 65-го ПП. В расположении 65 ПП противник атаковал силами стрелкового батальона в 10.40 при поддержке 7 танков. Противнику удалось продвинуться на 400 м. Еще один удар силами двух батальонов был отражен. В расположении 47 ПП противник атаковал в направлении опорного пункта («зенитной позиции»[157]) ориентир 633 (форт ПВО, бывшая позиция 366 батареи). Удар отражен в жестокой рукопашной» [158].

По данным противника, за день перебежало 7 человек: 2 человека из 383 сп, 1 человек из 2-й роты 90-го сп, 2 человека из 9-й роты 3-го батальона, 2 человека из 5-й роты 514-го полка. Большую часть перебежчиков составили бойцы из только что прибывшего пополнения из Кутаиси[159].

По данным Г.И. Ванеева, наступающие части 172-й и 95-й дивизий, поддерживали крейсер «Молотов» и лидер «Ташкент». По документам лидера он вел огонь в 7 утра (28 осколочно-фугасных снарядов по району д. Бельбек) и в 16 часов (две стрельбы, выпущено 17 и 6 осколочно-фугасных снарядов, координаты цели пока непонятны).

Как указывает Г.И. Ванеев: «В 20.00 с десантом на борту вышли из Севастополя лидер «Ташкент», тральщик «Якорь» и два сторожевых катера. Командиром высадки на этот раз был назначен командир лидера капитан 3-го ранга В.Н. Ерошенко. У Евпатории десантный отряд кораблей был встречен сильным артиллерийским огнем батарей, установленных в порту и на причалах. «Ташкент» открыл ответный огонь, но из-за сильной бортовой качки эффективность его была малой. И на этот раз корабли с десантниками были вынуждены вернуться в Севастополь»[160].

Огонь по евпаторийским целям лидер открывал в 1 час ночи 8-го января (30 фугасных) и в 2 часа 10 минут того же дня 49 осколочно-фугасных. По немецким данным, стрельбу по лидеру вела бывшая советская 54-я батарея БО в Николаевке, выпустив 70 снарядов. Батарея была восстановлена противником и числилась 3-й батареей 148-го берегового дивизиона. Попаданий в немецкую батарею не было, равно как и в корабли десанта. Ситуация вокруг второго эшелона Евпаторийского десанта не совсем понятна, она во многом, не совсем совпадает с официальной советской версией.

В ходе декабрьского штурма Севастополя, противник понес серьезные потери. По состоянию на 6 января боевой состав немецких дивизий под Севастополем был следующим:

– 22-я пд, боевой состав[161] 4016 человек, 7 батальонов (3 батальона четырехротного состава, 2 батальона трехротного состава, 2 батальона по 2 роты). Артиллерия дивизии: 2-й дивизион 173-го артполка (7 шт. 10, 5-см гаубиц), 1-й и 2-й дивизионы «родного» 22-го артполка (8 и 10 гаубиц 10,5-см соответственно), 4-й дивизион 22-го артполка (6 шт. 15-см гаубиц);

– 24-я пд, боевой состав 3692 человека, 9 батальонов (8 батальонов по 4 роты, один двухротный) Артиллерия дивизии 1–3 «родные» дивизионы 24-го артполка (10, 7 и 11 шт. 10, 5-см гаубиц, соответственно), 1-й дивизион 60-го артполка (6 шт. 15-см гаубиц);

– 50-я пд, боевой состав 2282 человека, 8 батальонов (3 батальона по 4 роты, 5 батальонов по 3 роты). Артиллерия дивизии: 2-й диизион «родного» 150-го ап (12 гаубиц 10,5-см), 3-й дивизион 22-го ап из 22-й пд (11 гаубиц 10,5-см), 4-й дивизион 173-го ап из 73-й пд (3 гаубицы 15-см) с приданными двумя батареями 10,5-см орудий;

– 72-я пд: боевой состав 4207 человек, 9 батальонов. Артиллерия дивизии: три «родных» 10,5-см дивизиона 172-го ап (12, 8 и 11 гаубиц, соответственно), 4-й дивизион (11 шт. 15-см), румынский 4-й артполк (24 шт. 76-мм пушек) и две приданных батареи: 10-см пушечная и 15-см чешская гаубичная;

Румынскую горную бригаду поддерживали два легких 10,5-см дивизиона 150-го артполка из 50-й пд (9 и 8 орудий, соответственно) и батарея 4-го дивизиона (3 гаубицы 15-см).

Корпусная артиллерия насчитывала:

– 1 35,5-см гаубицу М-1;

– 3 30,5-см чешских мортиры;

– 3 21-см пушки (чешские);

– 3 дальнобойных 15-см пушки;

– 6 21-см мортир;

– 8 24-см чешских гаубиц;

– 32 тяжелых чешских гаубиц (15-см);

– 8 дальнобойных 10-см пушек.

07.01.1942 г.

(утром малооблачно, видимость хорошая, после обеда дождь)

В 1-м и 2-м секторах царило затишье. В ЖБД 2-й, 386-й, 388-й дивизий почти никаких событий не указано. В ЖБД 386-й сд указывается лишь то, что в расположение 772-го полка[162] (район д. Комары) проникли автоматчики противника, которые были отбиты стрелковым огнем.

В этот день было расформировано еще одно подразделение морской пехоты, которое должны были высадить в Евпатории: 2-й Черноморский полк морской пехоты. Его личный состав был влит в 7-ю бригаду морской пехоты.

По данным документов особого отдела ЧФ: «2-й Черноморский полк морской пехоты в составе трех батальонов на основании приказа командующего Приморской армии генерал-майора тов. Петрова вливается в состав 7-й бригады морской пехоты, состоящей из 5 батальонов, артиллерийского и минометного дивизионов. В результате объединения полка с бригадой созданы следующие 5 батальонов:

1-й батальон 2-го морполка с личным составом 343 чел. стал 1-м батальоном бригады, куда еще вливается 3-й батальон 2-го морполка с личным составом I – го батальона бригады, составляет 558 чел.

2-й батальон бригады остается прежним, куда вливается 2-й батальон 2-го морполка в составе 245 чел. Общее количество личного состава 2-го батальона бригады составляет 584 чел.

В 3-й батальон бригады вливается 4-й батальон бригады. Общее количество личного состава 3-го батальона составляет 569 чел.

4-й батальон бригады с личным составом 502 чел. остается прежним[163].

В 5-й батальон бригады вливаются силы бывшего батальона капитана Крогодского[164] (так в оригинале) с личным составом около 300 чел. Всего в батальоне 496 чел.

Кроме указанных, батальон в бригаде имеет артдивизион с личным составом 260 чел.; минометный дивизион, состоящий из 4-х батарей с личным составом около 250 чел.; бронепоезд в составе 650 чел. Общее количество личного состава бригады составляет свыше 3350 чел.

7-я бригада морской пехоты с 3-го по 7-е января 1942 г. наступление не вела – занимает прежние рубежи обороны в районе Н. Чоргун и Итальянского кладбища. Противник активных действий не предпринимает, ведется редкая перестрелка. 6-го января 1942 г. разведкой было установлено, что из хутора Сухой Речки по дороге на Алсу двигался до взвода пехоты противника, который был обстрелян 1-м батальоном бригады – отмечены прямые попадания.

4-го января из расположения батальона сбежал в неизвестном направлении краснофлотец саперного взвода 1-го батальона Иванов Владимир Семенович, 1917 г.р.[165], уроженец и житель г. Севастополя. Предварительным расследованием установлено, что Иванов накануне побега из части говорил, что скучает по жене и ребенку, проживающим в Севастополе»[166].

В 4-м секторе противник отмечает лишь слабые атаки советских войск, и беспокоящий огонь советских батарей, и двоих перебежчиков.

В 4-м секторе была предпринята попытка наступления, но она была накрыта артиллерийским огнем, и захлебнулась. Огонь на подавление батарей противника открыл 2-й дивизион 265-го артполка. Удалось отбить деревню Бельбек и южные скаты высоты 103,9 (над дер. Бельбек). На левом фланге наступление 95-й сд успеха не имело, части остановились на границе проволочного заграждения бывшего аэродрома Бельбек. Противник подтянул два дивизиона 22-го артполка и два армейских арт. дивизиона, сосредоточив в 4-м секторе более 100 орудий. Бой дошел до штыковых атак, но продвинуться советские войска не смогли. В ходе атаки 161-й и 514-й сп понесли тяжелые потери, танковая рота потеряла два танка.

Наступление частей СОР должно было осуществляться в координации с действиями частей Керченско-Феодосийского десанта, но оно не состоялось. Части на Керченском полуострове оказались не готовы перейти в наступление под Феодосией.

В телефонном разговоре со Ставкой командующий фронтом генерал Козлов сказал: «Исходя из доложенной обстановки и возможностей, я полагал бы наиболее выгодным перейти в наступление в период между 13 и 16 января. До перехода в общее наступление в ближайшие дни перейти в частное наступление теми силами, какие есть для той цели, чтобы прощупать как следует противника и постараться навязать ему свою инициативу». На что И.В. Сталин потребовал начать наступление не позднее 12 января.

В связи с тем, что судьба Евпаторийского десанта была не ясна, с подводной лодки «М-33» была высажена разведгруппа ЧФ под командованием У. Латышева. Группа доложила по радио об уничтожении противником десанта, и вскоре была уничтожена сама, передав по радио «…подрываемся на своих гранатах». В немецких документах отмечено, что 6-я рота «Бранденбурга» столкнулась с остатками моряков из разбитого десанта. По немецким данным, последние очаги сопротивления в Евпатории были подавлены только к вечеру 7-го числа.

Гибель разведчиков была не напрасной, им удалось передать информацию о составе авиации, действовавшей в Крыму, захватив документы у немецкого офицера. По их данным, на полуострове действовали эскадрилья ближних разведчиков 3(Н)/11, истребительная группа III/JG77 и группы пикирующих бомбардировщиков II и III/StG77. Эта информация совпадает с данными немецкого 4-го авиакорпуса.

И опять, береговые батареи № 116 и 113, вели огонь по району бывшей советской 10-й батареи. Кроме этого 116-я батарея вела огонь по району г. Гасфорта в интересах 1-го сектора.

Противник вынужден был перебрасывать пехотные подразделения и артиллерию под Керчь и одновременно, удерживать кольцо вокруг Севастополя малыми силами. По данным журнала боевых действий немецкой 24-й пд 7.01.42 г. 1-я батарея 1-го дивизиона 60-го артполка (ранее действовавшая в интересах 24-й дивизии) убыла под Керчь. В каждом артиллерийском дивизионе 24-го артполка сформировано по одной артиллерийской стрелковой роте, с целью поддержки пехоты. Роты сформированы под командованием своих офицеров[167].

08.01.1942 г.

Первый сектор провел разведку боем силами взвода полка НКВД (43 человека)[168].

В этот день открыла огонь первое орудие «новой» береговой батареи № 19. Износ орудия 20 %. Пробный отстрел был произведен 15 выстрелами. Батареей по-прежнему, командовал капитан Марк Семенович Драпушко. Орудия были установлены уже на бетонный фундамент, но дворики батареи были деревянными. Велось строительство нового бетонного КП батареи, и установка второго орудия.

Получив сообщение о разгроме Евпаторийского десанта, командование ЧФ приняло решение о расформировании 8-й бригады морпехоты. Из 8-й бригады 250 человек под командованием к-на Л.П. Головина были переданы в 7-ю бригаду, а остатки минометной и пулеметной рот в 1-й Севастопольский полк. Капитан Головин стал начальником штаба 5-го батальона 7-й бригады.

По данным документов Особого отдела ЧФ: «8-я отдельная бригада морской пехоты имеет в настоящее время в своем составе 676 чел., из которых сформирован батальон в составе одной стрелковой роты, пулеметной роты и минометной роты. Командиром батальона назначен капитан Головин, о котором отдельные командиры отзываются так:

«Во главе батальона поставили Головина – бездарного человека, который не способен командовать не только батальоном, но и взводом. Все операции, если только будет проводить Головин, будут отличаться исключительной неорганизованностью и нераспорядительностью, а, следовательно, не приведут к победе».

«Головин – человек безвольный, он не может быть хорошим командиром. Это ясно для всех, кто его знает с первых дней»[169].

Учитывая биографию Л.П. Головина, и рассматривая боевые эпизоды с его участием, включая его дальнейшее участие в тактических десантах по освобождению Крыма и Таврии, следует признать эту оценку крайне необъективной, и во многом, даже непорядочной. Следует учесть тот факт, что именно он остался прикрывать отход частей 4-го сектора на новые позиции 23–24 декабря 1941 г. и задачу он выполнил.

Впрочем, документ содержит много негативных оценок. К примеру, при разборе причин высоких потерь 8 бригады, документ приводит следующий факт: «Оборона района Микензевых гор была очень трудна, т. к противник все время держал этот район под сильным артиллерийским и минометным огнем. Личный состав, не имевший отдыха, не выдерживал и пытался отойти. К тому же, однажды полковник Вельшанский, приехав на КП, обругал весь коллектив батальона, гнался за бойцами с револьвером в руке, стреляя беспрерывно в воздух. Такая выходка Вельшанского произвела еще худшее впечатление, и ряд бойцов и командиров (лейтенанты Васильев, Савельев, ст. лейтенант Фурсов, политрук Овчарук) заявляли, что “с такой сволочью, как Вельшанский, воевать нельзя, лучше бы нас убило, чем видеть такой позор”».

Потери 8-й бригады в декабре составили более 4 тыс. человек, а за два месяца около 5 тыс. Из воспоминаний Е.И. Жидилова: «…13 января к нам прибыло пополнение из остатков расформированной 8-й бригады морской пехоты полковника Вильшанского. Возглавлял эту группу командир батальона капитан Леонид Павлович Головин. Так как все командиры батальонов у меня налицо, я назначаю Головина начальником штаба пятого батальона, а прибывших с ним бойцов распределяю по разным подразделениям. Бригада наша становится полнокровной, мы сможем теперь воевать активнее»[170].

Остаткам 383-го полка, был дан трехдневный отдых на м. Феолент, одновременно, производилось переформирование частей. В связи с гибелью части личного состава в десанте и потерями в ходе наступления на ст. Мекензиевы горы, остатки двух батальонов 383-го сп 11 января 1942 г. были слиты в один, (1-й) батальон 383-го полка, (командир М. Титочко, военком ст. политрук Журавлев). Было начато формирование нового второго батальона, командиром которого был назначен капитан В. Бондарь[171]. В состав 383 полка было влито более 900 человек из пополнения, прибывшего в январе.

В ходе боев у станции Мекензиевы горы 383-му полку удалось отбить у противника немецкую 75-мм пушку и 107-мм орудие, ранее принадлежавшее Богдановскому 265-му полку, захваченное немцами в ходе 2-го штурма.

Военный совет Кавказского фронта отдал директиву 091/оп о переходе войск фронта в общее наступление. Наступление намечалось на 12 января. Приморская армия должна была поддержать наступление, нанося удар вдоль Бельбекской долины и вдоль дороги на Качу. И вновь, от Севастополя требовали высадить десант в Евпатории и десанты в Алуште и Ялте.

Противник, учел опыт десанта и начал укреплять побережье. В Евпатории к тому моменту, находился гарнизон в составе 3-х батальонов и 2 тяжелых артиллерийских дивизионов.

В 4 секторе 172-я сд пыталась возобновить наступление силами прибывшего 31-го сп. Наступление велось на «Зенитную позицию»[172]. Противник в своих документах отмечает 2 пленных из 31-го сп и 7 перебежчиков из 95-й сд (90-го сп)[173].

Продовольственные запасы главной базы ЧФ подходили к концу, и особенно остро встал вопрос снабжения войск не только боезапасом, но и продовольствием. В этот день, прибыл транспорт «Чехов» с грузом продовольствия из Поти, а чуть позже из Туапсе прибыл транспорт «Белосток»[174], доставив около 627 тонн боеприпасов и 150 т продовольствия.

Противник отмечает активное движение кораблей в бухте, указывая, что в обед большое соединение боевых кораблей вышло из бухты, и направилось на север.

09.01.1942 г.

В первом секторе вернулась разведка полка НКВД. На участке 1330-го полка автоматчики противника внезапно атаковали саперов, минирующих передний край.

Из политдонесения 388-й сд за 10.01.42 г.: «9-го января части дивизии занимают прежнее положение, за исключением миндивизиона, который прибыл в Юхарину балку… 9.01.42 г. из-за неосторожного обращения с гранатой, командира взвода 1-й роты 1-го батальона 782-го полка л-та Шурко произошел взрыв. Л-т Шурко получил сильное ранение, легкие ранения получили л-т Коломеец и пом. ком. взвода Аненко, находившиеся в землянке»[175].

19-я и 116-я батареи вели огонь на подавление огневых точек перед дер. Камары (Оборонное) и в районе г. Гасфорта.

Противник наладил наблюдение за входом в Севастополькую бухту. По данным наблюдения 22-й пд отмечен вход 1 боевого корабля и 2 транспортов.

По советским данным, прибыл транспорт «Абхазия» с семью маршевыми ротами из Кутаиси (около 1100 чел). Это были обещанные еще в конце декабря, добровольцы, мобилизованные Кутаисским горкомом ВКП(б).

И вновь севастопольские береговые батареи вели огонь по району бывшей 10-й батареи.

9 января 1942 г. отдельный автобронетанковый батальон Приморской армии был расформирован. Большая часть личного состава вошла в состав 81-я ОТБ, ему же отошла матчасть батальона. В том числе были преданы: 1 Т-34, 1 БТ-7, Т-26 пулеметный – 1 шт., ХТ-133 (огнеметный) – 1 шт. Т. е. за время декабрьских боев ОАТБ потерял, как минимум пять Т-26 и один ХТ.

По состоянию на 1 января в составе 81-го отдельного танкового батальона числилось Т-26 пушечных – 5 шт., Т-26 пулеметных – 5 шт., ХТ – 3 шт., т. е и 81-й батальон, потерял примерно половину своей техники. Особенно высокие потери отмечены в батальоне 29.12.41 г. После расформирования ОАТБ, танкетки Т-37 и Т-38 (7 шт.) передали в 40-ю КД для создания автобронеэскадрона.

Разведрота 172-й сд (командир – политрук Ледяев) в составе 60 человек вела разведку немецких позиций.

Противник отмечает 7 перебежчиков: 1 человек из 172 сд, остальные – из 95-й сд (особо отмечено, что все перебежчики – украинцы).

Служба наблюдения 72-й немецкой пд отмечает:

8.10 выход двух больших боевых кораблей из Севастополя, курсом на юго-восток;

9.30 выход еще одного боевого корабля, курсом на юго-восток. 6 кораблей в гавани, в том числе 1 боевой (ведет огонь);

22-я пд отмечает вход 1 боевого корабля и 2 транспортов.

10.01.1942 г.

(утром видимость слабая, туман, температура около нуля, слабый ветер)

Немецкая дальнобойная артиллерия обстреливала Севастополь. В этот день, в инспекционной поездке в 3-м секторе, при минометном обстреле, был тяжело ранен нач. штаба Приморской армии Н.И. Крылов, убит адъютант генерала Петрова Кохаров.

В 3 часа утра началась новая попытка 95-й и 172-й сд захватить «Зенитную позицию». Противник отмечает, что наступление велось с юга. Схватка дошла до гранатного боя. 70 человек прорвались на дорогу Любимовка – Мамашай. 22-я пд указывает, что наступление удалось отразить только артиллерийским огнем[176]. На участке 22-й пд 3 перебежчика из 90-го сп (все из нового пополнения)

Части СОР получили пополнение, прибывшее на «Абхазии». По состоянию на 10.01.42 г. 2-я сд насчитывала в своем составе:

– управление дивизии – 65 человек, комначсостава 14 человек, младшего комсостава 70 человек, рядового состава 70 человек, всего – 153 человека. Винтовок и карабинов – 50, Ппд – 5, ручных пулеметов – 1, 2 легковых, 4 грузовых машины.

Отдельная авторота – 114 человек, 7 легковых, 35 грузовых, 5 спецмашин. 24 винтовки, 4 самозарядных винтовки.

Отдельный батальон связи 174 человека, 51 винтовка, 29 самозарядных винтовок.

Сводный полк НКВД – 1659 человек, 1450 винтовок, 23 станковых, 42 ручных пулемета, 14 Ппд, 5 шт. 45-мм пушек, 10 шт. 82-мм минометов, 22 шт. 50-мм минометов.

1330-й полк – 1776 человек, 1454 винтовки, 12 станковых, 29 ручных пулеметов, 21 Ппд, 1 зенитный пулемет, 1 крупнокалиберный пулемет, одна 45-мм пушка, 2 шт. 120-мм минометов, 6 шт. 82-мм минометов, 22 шт. 50-мм минометов.

383-й полк – 2076 человек, 1805 винтовок, 39 станковых, 29 ручных пулемета, 13 Ппд, 3 зенитных пулемета, 1 крупнокалиберный пулемет, одна 107-мм пушка (отбита у немцев), одна 76-мм пушка, одна 75-мм пушка (трофейная), 6 шт. 45-мм пушек, 9 шт. 82-мм минометов, 18 шт. 50-мм минометов.

51-й артполк – 435 человек, 8 шт. 152-мм пушек.

Всего в дивизии 6745 человек, т. е. дивизия получила пополнение, покрывающее ее потери с избытком.

В журнале боевых действий указано следующее: «Части дивизии остаются на занимаемых рубежах, крепко, обороняя их. 2/1330 сп после выполнения боевых заданий в 4 секторе вернулся в полк. В результате действий 2 сб в 4 секторе, особенно отличились 4 рота а в 4-й роте 1-й взвод, за один день боев с фашистами уничтожила до 200 убитыми и ранеными с минимальны ми потерями для себя. 2-й батальон 1330 сп в результате наступательного боя продвинулся на выс. 440, 8, остальные подразделения оставались на ранее занимаемых позициях, во ввиду сильного артил. и минометного огня со стороны пр-ка 2 сб вынужден был отойти на ранее занимаемые позиции, особенно энергично действовала 5 ср, которую возглавлял к-р б-на капитан Говорунов»[177].

Такое ощущение, что в 1330-м полку два 2-х стрелковых батальона, и ни одного 3-го. По данным воспоминаний, в секторе оставались 1-й и 3-й батальоны 1330-го полка, а второй батальон, действительно уходил в 4-й сектор обороны для поддержки наступления 6 января 1942 г.

Из ЖБД дивизии: «10 января в 20.00, согласно приказу Командующего Приморской Армией 1 и 2 – б-н 1330 сп снялся с занимаемого рубежа и поступил в распоряжение 3 сектора, для выполнения боевых операций в 3-м секторе, на участок 1 и 2 сб 1330 сп вышел и занял позиции 773 сп 388 сд, 3-й б-н 1330 сп остался на ранее занимаемых позициях»[178]. В журнале 388-й сд данных о смене 773-м полком 1330-го полка ничего нет, журнал прошит, прошнурован, на шнуровке стоит печать, но он написан одним почерком, одними чернилами от начала и до конца. Но смена была, это подтверждают воспоминания.

Прибывшая в Севастополь 386-я дивизия тоже особой стойкостью не отличалась. 8-го числа отмечено 10 «бегунов» из 769-го полка, а 10.01.12 г. отмечены 8 перебежчиков из 772-го стрелкового полка дивизии[179]. Дивизия имела крепкий офицерский состав, но рядовой состав, сформированный под Тбилиси, высокими боевыми качествами не отличался.

Около 14 часов 1-й Севастопольский полк морской пехоты атаковал противника в направлении высоты 269,0 (126,1), под сильным огнем противника отошел[180].

Этот факт подтверждается документами немецкой 24-й пехотной дивизии, в которых указано: «10.01.42 г. около 3 ночи был отмечен удар противника по левому соседу – румынской горнострелковой бригаде. Поставлен заградительный огонь с целью прикрытия южной позиции, занятой 24-м разведбатом»[181].

К исходу дня батареи № 115 и № 111 вели огонь по пехоте и на подавление огневых точек в районах бывшей батареи № 10 и дороги севернее реки Кача. По советским данным, было уничтожено одно орудие противника в районе бывшей батареи № 10. Противник эту информацию не подтверждает, а лишь отмечает огонь тяжелой артиллерии по тылам 22-й пд[182].

Была начата подготовка разведгруппы ЧФ (командир мичман Ф. Волончук) для проверки информации о состоянии орудий бывшей 10 батареи и ее последующей «нейтрализации».

Лидер «Ташкент», стоя в бухте, стрелял четыре раза (с 17 до 18 часов: 9, 10, 20 фугасных, затем, 10 осколочно-фугасных снарядов), координаты цели пока непонятны.

В этот день противником на базе 20-й артиллерийской комендатуры, подчиненной 54-му корпусу, была создана 306-я высшая арткомендатура. Возглавил ее генерал-лейтенант Иоханес Цукерторт.

11.01.1942 г.

По советским данным, 11.01.42 г. в Севастополь прибыли транспорт «Восток» из Новороссийска с 900 т боезапасов и танкер «Куйбышев» из Поти с авиационным и автомобильным бензином. Противник в своих документах вход кораблей не отмечает. Он указывает, что на участке 22-й пд интенсивный ночной обстрел, с 5.00 до 7.00 налет советской авиации. Между 6 и 7 часами утра противник отмечает советскую пропаганду через громкоговоритель.

Общее наступление фронта согласно директиве № 091/оп от 8 января, намечалось на 12 января. В соответствии с этим, были подготовлены соответствующие распоряжения и приказы. Был подготовлен боевой приказ штаба артиллерии 4-го сектора № 2. Была подготовлена «специальная отдельная десантная рота», большая часть которой была сформирована из экипажа лидера «Ташкент» для высадки очередного «тактического десанта». Роте была придана команда армейских саперов[183].

Но, командующий фронтом, Д.Т. Козлов, из-за неготовности частей на Керченском полуострове начать наступление, перенес его на 16 января 1942 года.

Соответственно, и высадку «тактических десантов» перенесли на эту же дату. Вышел приказ командующего фронтом. № 0122/ОП, в котором говорилось: «1. При проведении операции, согласно директиве № 091/оп проведение мелких тактических десантов в ближнем тылу противника с целью воздействия на его правый фланг в районе Мамашай, Кача и в южной части Евпаторийского залива – обязательно. Десанты обязаны лишь только воздействовать на ближайший войсковой тыл, имея в виду присоединение к своим частям на второй-третий день операции, при нанесении удара частями Приморской армии на Дуванкой, Бахчисарай…»

Лидер «Ташкент» отстрелялся по противнику два раза (20 фугасных и 10 осколочно-фугасных, огонь велся по району высоты 103,9).

Из ЖБД артиллерии 1-го сектора: «11.01.42 Противник обороняет участок 124 ПП 72 пд, который насчитывает в своем составе не более 800 солдат и офицеров. Выс. 99, 4 (212,1) обороняют две роты с численностью обоих 150–180 чел. Высота сильно укреплена. Имеются ДОТы со станковыми пулеметами, числом ок. 8 шт. В траншеях установлены минометы по 4 шт. в каждой. На высоте Старые укрепления имеется до батальона пехоты, одно орудие 120-мм, два миномета 120 мм и 5–7 станковых пулеметов, исполненных в дотах. Всего дотов четыре, соединены между собой траншеями глубиной до 2 метров.

Старая крепость господствует над окружающей местностью. Выс. 181, 2 (386,6) 206,6 (440,8) и 226,0 (482,2) стоят огневые точки – минометные батареи 120–150-мм, количество и точные расположения которых разведать не удалось. Артиллерия противника в районе с-з Кучук-Мускомья в 1 клм, состоящая из четырехорудийной 150-мм батареи. На высотах 226,0 (482,2) и 206,6 (440,8) две трехорудийные зенитные батареи. Система огня состоит из пулеметов и автоматов, контролирующих Балаклаву, Кадыковку, с/х Благодать, выс. 25, 6. Ротные минометы ведут огонь по Балаклаве, Кадыковке, с/х Благодать и достают до Карани. Зенитные батареи достают огнем до Сапун-гора. Дальнобойная артиллерия ведет огонь по всей глубине обороны и достает аэродром. Вся система огня построена так, что она друг с другом взаимодействует.

Подступы к высоте 99,4 от 35 до 75 градусов. Главный узел сопротивления является выс. 99, 4 (212,1) и 145,0 (северная часть Южного форта), имеющие хорошо организованную систему огня и хорошие укрепления, обеспечивающую защиту от попадания снарядов тяжелой артиллерии». Минометный дивизион 2-й сд передан сводному полку НКВД.

Из ЖБД штаба 388-й дивизии: «Части дивизии занимают оборону на участке: часовня св. Ильи – Камары – Благодать, сосед слева 386-я сд, справа полк НКВД. Дивизии придан 3-й батальон 1330-го полка. 3-й батальон 778-го полка вернулся в распоряжение 778-го полка из 3-го сектора»[184].

Противник отмечает 33(!) перебежчика на участке 1-й горнострелковой бригады румын. Почти все – грузины из вновь прибывшей 386-й дивизии.

Противник на участке 25-й Чапаевской дивизии отошел на подготовленные позиции. Из ЖБД немецкой 24-й пд: «11.01.42 г.

Командир 32-го полка доложил о занятии 1-м батальоном полка левого фланга новой главной линии обороны в секторе «Север», что позволило отвести в тыл 1 и 2 батальоны 102-го полка. На следующий день 1-й батальон 102-го полка занял левый фланг сектора «Центр». 3-й батальон 32-го отведен в Биюк-Каралез для отдыха»[185].

Разведка, высланная 2-м Перекопским полком, обнаружила пустые окопы, захватив «один крупнокалиберный пулемет отечественного производства, 9 винтовок отечественного производства, 6 винтовок немецких и до 1000 патронов»[186].

12.01.1942 г.

По немецким данным, в Севастопольскую бухту, утром, вошел караван из 11 кораблей. После этого вышел крейсер в сопровождении морского охотника[187].

12 января 1942 года на аэродром Фокшаны в Румынии прибыла авиагруппа I/KG100, пилоты которой были обучены минным постановкам. Ее универсальные самолеты «He-111» могли использоваться и как бомбардировщики, и как минопостановщики. Первичной задачей этой авиагруппы стала постановка минного заграждения в Феодосийском порту. Их первой (и последней) жертвой 16-го января стал теплоход «Жан Жорес», доставлявший боезапас в Феодосию.

Советская артиллерия вела беспокоящий огонь по позициям противника. В 1-м секторе вели огонь 18-я (выпущено 26 снарядов), 19-я батарея и (выпущено 13 снарядов), береговые батареи, 51-й артполк (6 снарядов). Во втором секторе 134-й гаубичный артполк (выпущено 36 снарядов). В 3-м секторе вел огонь 3-й дивизион 134-го гаубичного артполка (152-мм гаубицы). Выпущено 24 снаряда (в наличии 454). 52-й и 265-й артполки из-за нехватки боезапаса огонь не вели. В наличии 97 шт. 155-мм снарядов, 93 шт. 107-мм снарядов, наличие 152-мм снарядов для МЛ-20 не указано[188].

Из ЖБД 386-й сд «В 772-м сп на сторону противника ушло 7 человек из 6-й роты 2-го батальона»[189].

В 4-м секторе противник отмечает, что позиции 16го пехотного полка (22-й пд) атакованы группой, численностью около 100 человек, при поддержке одного пулемета. 4 перебежчика.

3 перебежчика (противник отмечает, что все перебежчики– армяне) из 3-го батальона 514-го сп. Они сообщили, что 7-го или 8-го числа в Севастополь прибыли три больших транспорта. Один с донскими казаками, два с кавказцами. Несколько сотен казаков со своими лошадями. 300 человек прибыли в 514-й сп в качестве пополнения в д. Бельбек[190].

13.01.1942 г.

Батареи № 116, 19 и 113 обстреливали колонну автомашин и огневые точки противника в районе Черкез-Кермен и на дороге Кача – Мамашай. Машины, в районе дер. Мамашай, скорее всего, являлись 3-й батареей 641-го немецкого дивизиона. Во всяком случае, в немецких документах указывается, что при смене позиции, колонна была обстреляна советской артиллерией.

Из ЖБД 386-й сд: «Дальнобойная артиллерия противника обстреляла штаб дивизии х. Дергачи. 3-й батальон 775 сп занял оборону на участке 7 БМП в районе Федюхины высоты. 676-й ОЗАД сменил 6-ю роту 772-го полка и занял оборону в районе 2-го батальона 772-го полка, 6-я рота отведена во 2-й эшелон»[191].

Противник отмечает небольшую активность разведгрупп на участке 24-й пд (в районе хутора Мекензия, двойной просеки и в районе под обрывами в долине Кара-Коба). Линию обороны в

3-м секторе можно проследить по боевому приказу 3-го дивизиона 134-го ГАП:

«Боевой приказ по артиллерии поддержки 54-го полка.

1. Противник, силами до двух полков обороняется и производит большие окопные работы на рубеже: выс. 137, 5, 115,7, 100,0.

2. Справа 3-й морполк, Граница прежняя. Слева 2-й Перекопский, Граница прежняя.

3. Задача 54-го полка содействовать активным действиям наступающего 383-го стрелкового полка, и быть готовым к наступлению на хут. Мекензия.

4. К-р 7-й батареи поддерживает 3-ю роту. Задача: подавить огневые точки пр-ка в районе выс. 157, 5 и 149,8. Сопровождать огнем активные действия 54 сп в направлении на хут. Мекензия.

5. К-ру 9-й батареи поддерживать 1 и 4 роты. Задача: подавить огневые точки пр-ка в районе сада хут. Мекензия и лощины идущей от сада Мекензия к выс. 115, 7 сопровождать огнем активные действия 54-го полка в напр. х. Мекензия.

6. Командиру 8-й батареи поддерживать 3-ю роту. При продвижении вперед переключиться на поддержку 4-й роты. Огневые задачи те же, что и у 7-й батареи.

Районы ОП и НП прежние. Боепитание дивизиона – Инкерман.

Подпись: …майор Шаров»[192].

Любопытно упоминание о 383-м стрелковом полку, но в 3-й сектор действительно были переброшены 4 батальона из 1-го сектора: два от 383-го и два от 1330-го полка[193].

Немецкая 22-я пехотная дивизия провела разведку боем в направлении Качинского шоссе и отм. 103,9.

В немецкой 11-й армии был создан «Специальный штаб Крым» (командующий – генерал Риттер фон Грайм) для руководства действиями авиации. В о перативное подчинение «Специального штаба» перешли группы II и III/StG77, III/KG27, III/KG51, I/KG 100, штаб эскадры JG77 и группа III/JG77, а также разведывательная эскадрилья 4(F)/122.

14.01.1942 г.

В этот день по аэродрому «Херсонесский маяк» был нанесен удар авиацией противника. 15 бомбардировщиков (из групп II и III/StG77) бомбили аэродром. Немецкие пилоты сделали почти по три самолетовылета на каждого (всего 40 самолетовылетов). Два советских МиГ-3 сгорели на земле, но и немцы потеряли два «юнкерса» от огня зенитной артиллерии. Один самолет записала на себя плавучая батарея «Не тронь меня», посаженная на мель недалеко от аэродрома, и один 928-я зенитная батарея.

51-й артполк вел огонь по колонне противника в районе Шули, выпущено 60 снарядов, колонна рассеяна с большими потерями.

В 3-м секторе вели огонь 7-я и 9-я батареи 3-го (152-мм) дивизиона 134-го гап. Выпущено 62 снаряда (в наличии 369).

Противник отмечает слабый удар при поддержке минометов на участке 24-й пд в районе Двойной просеки.

Из ЖБД 1-го сектора: «…383-й сп был в затруднительных условиях, но разведкой боем в течение 14 января подразделениями 2-го батальона и 15 января подразделениями 1-го батальона выявлено, что в полосе наступления полка на переднем крае пр-к имел около 250 человек пехоты 2–3 минометных батареи и 10–12 станковых пулеметов, находящихся в дотах дзотах…»[194]

Приказом командующего флотом, 1-й Севастопольский полк был переформирован в 8-ю бригаду морской пехоты (2-го формирования), однако до конца января это подразделение чаще всего называется 1-м Севастопольским полком, а 8-я бригада числится формирующейся, и командует ей по-прежнему полковник В.Л. Вильшанский. Лишь 27 января командиром 8-й бригады был назначен полковник П.Ф. Горпищенко, и части 1-го Севастопольского полка стали именоваться 8-й бригадой морпехоты.

В этот день противник в своих документах отмечает новый бой за «Зенитную позицию». По данным 22-й пд, в 6.45 последовал активный удар советских войск, при поддержке огня артиллерии. Советские части ворвались в восточную часть «Зенитной позиции» В районе обеда возобновилось наступление. К вечеру укрепление было отбито немцами обратно[195].

15.01.1942 г.

Боевым распоряжением № 01 штаба артиллерии дивизии, начарт 2-й сд приказал:

«1. Полк НКВД поддерживает 2-я бат 1 дивизиона 51-го АП и мин. дивизион.

782-й сп поддерживает 1 бат 1-го дивизиона 51 АП.

773-й сп поддерживает 2-й дивизион 51 АП.

778-й сп поддерживает 3 бат. 51 АП…

Артиллерия сектора вела огонь:

1 бат 51 АП по миномету на выс. 99, 4 и по квадрату 3856. Миномет подавлен.

2 бат 51 АП по кв. 3756.

3 бат 51 АП по даче Торопова и изгибу Ялтинского шоссе (кв. 3051).

4 бат 51 АП по кв. 3558, 3655.

18 БС по минометной батарее в районе старые укрепления, батарея подавлена.

19 БС по даче Торопова и обозу в районе Н.Чоргунь.

116-я БС по пехоте в районе выс. 184, 7. Пехота рассеяна.

1-я бат 3-го ОЗАД по выс. 99, 4. Боевой порядок артиллерии прежний.

Расход снарядов: 51 АП 228 шт., 18 БС 6 19 БС-4 116-я БС 33 шт»[196].

Из ЖБД 388-й сд: «в 4:00 15.01.42 г. в 1 батальоне 782-го сп группа красноармейцев в составе 11 человек, убив комвзвода Николаенко, ушла на сторону противника. Один из них наткнулся на минное поле, подорвался, вернулся назад раненый, а 10 человек ушли к противнику»[197].

По официальной версии, в ночь с 15 на 16 января 1941 г. 953-й артполк 388-й сд был переброшен в 1-й сектор. Так следует из приказа. Но по факту, это не так. 1-й дивизион так и остался в распоряжении 4-го сектора, поддерживая 161-й сп.

2-й дивизион действительно должен был занять позиции западнее в. Карагач. Но он сосредоточился в районе Инкермана только к 9 часам 16.01.42 г. и в только в 12 часов начал движение к Балаклаве[198].

В Севастополь прибыл 2-й батальон 775-го полка 386-й сд[199].

383-й сп, действующий в 3-м секторе, провел разведку боем силами 1-го батальона. Из ЖБД немецкой 24-й пд: «15.01.42 в 9.00 удар советских войск против «Двойной просеки» (линия электропередач, проходящая через верховья Темной балки) на одиночную позицию, занимаемую II. батальоном 32-го полка. В 13 часов удар отражен. В 15 часов атака на основную линию, занимаемую I. батальоном 102-го полка по «Двойной просеке». Ночью, атака в направлении высоты 319»[200].

Из донесения начальника артиллерии 3-го сектора: «Артиллерия противника, калибр 150-мм, из района с.в. высоты 157,5 выпустила 36 снарядов по переднему краю и НП 134-го ГАП. Из района выс. 115,7 – 200 м 75-мм батарея выпустила по нашим передним рубежам и НП 40 снарядов. Мин. батарея 120-мм пр-ка из района с.з. хутора Мекензия 200 м выпустила 45 мин по нашим боевым порядкам. Наши батареи вели огонь на подавление. Расход 72 снаряда»[201].

В 4-м секторе противник отмечает «…Ночью множество атак на «Зенитную позицию». К 6 утра уничтоженные укрепления «Зенитной позиции» были захвачены русскими…»[202].

С 6.30 до 7.30 противник отмечает обстрел Качинской долины тяжелой артиллерией. В 9.30 стреляла советская тяжелая батарея из района Южнее Любимовки. В 10.00 большой боевой корабль вышел из бухты. С 11 часов он обстреливал пос. Кача и позиции немецкого 65 ПП[203]. В советских документах информации о действиях флота по району Качи пока не найдено. Но есть другая информация. Г.И. Ванеев указывает: «На исходе суток из Севастополя вышел эсминец «Смышленый» и ночью обстрелял батареи и прожектора противника в Евпатории, а базовый тральщик № 27, три сторожевых катера и один торпедный – обстреляли берег в районах Ялты, Алушты и Фороса»[204].

Противник отмечает вход двух транспортов по (3000 т), но в советских документах этой информации нет. По действиям флота идет полное несовпадение советских и немецких данных.

16.01.1942 г.

16 января 1942 г. должно было стать днем начала разгрома немецких войск в Крыму, но стал первым днем разгрома советских. В этот день противник, упредив советские войска, начал разгром Феодосийской группировки. Не зная об этом и выполняя указания фронта, войска Севастопольского оборонительного района в 8 ч. 30 мин. начали артподготовку и в 10 часов перешли в наступление. Описание этих событий так же традиционно опускается советскими авторами.

В частности, в воспоминаниях И.А. Ласкина этот фрагмент истории обороны опущен полностью. Вместе с тем, эти события представляют определенный интерес, т. к. в противном случае, непонятно, каким образом советские войска вышли на те, или иные рубежи, и совершенно непонятно резкое сокращение численности частей СОР, а также большое количество раненых, эвакуированных на Большую землю.

По состоянию на 5.01.42 г. почти все тяжелые раненые были эвакуированы из Севастополя, вместе с тем, в конце января поток эвакуируемых раненых возобновляется.

Как указывает в своей книге П.А. Моргунов: «Утром 16 января во исполнение директивы фронта от 8 января войска СОРа после артподготовки перешли в наступление в IV и III секторах силами 95, 172 и 25-й стрелковых дивизий. Упорные бои продолжались весь день. Противник оказывал сильное сопротивление. К вечеру части II сектора вели бой на высоте с Итальянским кладбищем, войска III сектора овладели высотой 1 км юго-восточнее Камышловского оврага, а войска IV сектора вели упорный бой на рубеже: южные скаты высоты 103,9–2,5 км севернее дер. Любимовки»[205].

1-й сектор

Противник вел обстрел переднего края сектора. В результате прямого попадания снаряда в землянку убит командир пульроты 778-го сп, ранен командир 4-й роты, контужен командир взвода[206].

51-й артполк вел огонь в поддержку своих частей, действующих в 3-м секторе (1330-й и 383-й полки) «…1-я батарея вела огонь по (указаны номера целей) и высоте 157,5 (336,0), 2 и 3 батареи вели огонь по (указаны номера целей) и высоте 115,7. Результаты стрельбы не наблюдались. 19 БС вела огонь по району дачи Торопова, 116 БС вела огонь по минбатарее в районе южн. Н.Чоргунь»[207].

Командир корпоста 116-й береговой батареи Спахов доносил о том, что снаряды береговых батарей, вследствие сильного износа стволов, часто ложатся с недолетом.

4-я батарея 51-го АП вела огонь по району высоты 212,1. По данным наблюдения разбито 2 станковых пулемета и одна 60-мм батарея[208].

Обстановка в 1-м секторе 16 января 1942 года

2-й сектор

Из ЖБД 386-й сд: «По приказу Командарма Приморской армии № 0034 часть сил 2 сектора перешла в наступление с задачей сковать противника, дав возможность наступать 3 сектору.

а/ 3/769 сп – продвинулся на 500 метров в сторону хутора Сухая речка, под сильным миногнем пр-ка, отошел в исходное положение.

б/ 1/7 БМП – овладел Итальянским кладбищем, под сильным миногнем пр-ка, левым флангом отошел на исходное положение, правым закрепился зап. 50 м. башни на кладбище.

в/ Две роты 772 сп продвинулись вперед на 200 м. в направлении отм. 91,3, под сильным минометным и пулеметным огнем отошли в исходное положение.

г/ Б-н 1-смП – овладел зап. скатами отм. 126,1, под сильным огнем пр-ка отошел в исходное положение»[209].

Из воспоминаний Е.И. Жидилова: «16 января после короткой артиллерийско-минометной подготовки четвертый батальон капитана Родина начал наступление. Пользуясь завязавшимися боями на высоте 154,7, капитан Подчашинский быстрым маневром тринадцатой и четырнадцатой стрелковых рот занял окопы боевого охранения немцев восточнее Телеграфной горы и в излучине реки Черной. Немцы пытались оказать сопротивление, но не устояли перед стремительным натиском наших подразделений и отступили на левом фланге на 400 метров и в центре на 100 метров»[210]. Атака 4-го и 5-го батальонов в ЖБД сектора не отмечены.

3-й сектор

В 3-м секторе наступали батальоны 383-го и 1330-го полка. 1330-й полк атаковал выс. 292,0[211], и овладел высотой. 383-й сп атаковал в направлении выс. 115, 7[212] и вел бой за высоту. Особо отличились в боях 2-й батальон 383-го полка (командир к-н Бондарь) и 2-й батальон 1330-го полка (командир к-н Говорунов)[213].

Противник (24-я пд) описывает события так: «16.01.42 г. В 5.20 мощный удар советской авиации по переднему краю и расположению артиллерии. В 5.30 артиллерийский налет по позициям в районе «Двойной просеки». Открыт огонь четырьмя дивизионами на подавление советской артиллерии в районе западнее «Двойной просеки». Противник возобновил артподготовку по двойной просеке и району 4432 (верховья Темной балки). Атака на главную линию обороны не велась. II. батальон 31-го полка был подтянут к позиции «Север», в 9.35 32-й полк был отведен в расположение штаба дивизии.

В 10 часов отмечена атака противника на участке ответственности правого соседа, 50-й пд в районе «Шоссе» («Rollbahn»), атака отражена заградительным огнем, при содействии артиллерии дивизии. 12 часов слабый удар по «Двойной просеке».

В 14 часов удар по расположению левого соседа – румынской бригады.

В 15 часов атака по «Двойной просеке», Мекензиевской дороге и южнее Мекензиевской дороги. Удар по «Двойной просеке» отражен без поддержки артиллерии. В районе Мекензиевской дороги удар также был отражен. Атака двух рот противника над обрывами в районе 4142 (скаты высоты 137,5, обращенные в долину Кара-Коба), по краю высоты, перехвачен. Пленный сообщил, что атака велась двумя ротами боеготового полка (вероятно, 3-го морского полка), которые должны были прорвать по краю обрыва главную линию обороны.

В 16 часов возобновился удар против «Двойной просеки», силами усиленной роты. Удар отражен огнем артиллерии и пехотного тяжелого вооружения»[214].

Одновременно с батальонами, прибывшими из 1-го сектора, перешли в атаку 2-й Перекопский полк и 54-й сп. Из ЖБД артиллерии 25-й сд: «Противник на участке 54-го полка непрерывно вел арт. мин. огонь по переднему краю и ружейно-пулеметный огонь по наступающим частям 54-го полка, 3-я рота продвинулась на 200–300 м севернее х. Мекензия, 4-я рота заняла 3–4 немецких окопа на переднем крае. Огнем 7-й батареи уничтожено: одна минбатарея, один станковый пулемет, около роты противника. Огнем 9-й батареи уничтожен один миномет три пулеметн. гнезда, 4 повозки и 26 солдат. Рассеяно около 2 взводов пехоты, подавлена одна мин. батарея. Расход 487 снарядов. Наличие 255»[215].

Действия батальонов 1330-го и 383-го сп в 3-м секторе

4-й сектор

Наступление 4-го сектора велось по документам, подготовленным для наступления еще к 11.01.42 г. В 4-м секторе в атаку перешли 514-й и 161-й сп. Атака, поначалу удачная, была накрыта артиллерией противника и захлебнулась. Удалось выйти к Языковой балке, окончательно отбить бывшие позиции 366-й зенитной батареи, но продвинуться дальше не удалось.

Противник отмечает ночной бой, доходящий до гранатного[216]. В результате боя было захвачено 19 пленных[217]. 2 армянина из 31-го сп, 2 украинца и 2 грузина из 2 батальона 514-го сп, 5 русских, 2 украинца, 3 черкеса из 3-го батальона 514-го сп.

В том же документе противник указывает, что 2 морских охотника крейсировали между Качей и Севастополем. Наблюдался большой транспорт, выходящий из гавани Севастополя. В советских документах подтверждения этой информации нет. Г.И. Ванеев указывает: «Более часа, стоя на якоре в Северной бухте, эсминец «Смышленый» вел обстрел вражеских войск, сделав 115 выстрелов»[218]. Данных по этому кораблю нет, т. к. его журналы погибли вместе с ним. Противник ведение огня эсминцем не упоминает.

17.01.1942 г.

(облачно, температура около нуля, слабый ветер, дождь)

17.01.42 г. весь 773-й полк был переброшен на участок над д. Комары (Оборонное). Из воспоминаний Николаенко: «Батальон был полностью укомплектован и переброшен на передовую над д. Комары. Окопы был оборудованы слабо, по колено, никаких ходов сообщений, просто ямки для укрытия… Начали вгрызаться в землю, оборона приобрела форму настоящего инженерного оборудования, с окопами в полный профиль, ячейками, вынесены вперед окопы боевого охранения. …Долго быть мне в заместителях не пришлось, прибыло пополнение, и меня отозвали назад в ту же Николаевку. Пополнение прибыло из «чернорубашечников»[219] и с народностей Кавказа»[220].

2-й сектор: 1-й батальон 769-го полка продвинулся на 500 м и закрепился. 1-й батальон 7-й бригады овладел юго-западными скатами г. Гасфорта, где закрепился. Две роты 772-го полка атаковали, но были остановлены огнем противника и отошли.

Из журнала боевых действий 1-го сектора: «Пр-к на участке 1 сектора активных действий не проявлял, произвел частичную перегруппировку с переброской на 3 сектор. В результате 3-х дневных боев двух батальонов 1330 сп и 383 сп они вышли на юго-зап. скаты выс. 192, 0 и овладели выс. 115, 7. …В процессе наступательного боя в течение 16 и 17 января перед фронтом 383 полка имелось до полутора батальона пехоты пр-ка, 4–5 минометных батарей и одна батарея 75-мм. Пр-к в районе отм. 115,7 организовал узел сопротивления, имея в наличии ряд укреплений. Местность в полосе наступления лесисто-горная продвижение наших частей было затруднительно. Особенно было плохо поддерживать зрительную связь с мелкими подразделениями. 383 полк для выполнения операции имел приданные 1 артдивизион и танковую роту. В 9:00 атаковал высоту 115,7 доты и доты дзоты противника, но попал под сильный ружейно-пулеметный и артиллерийско-минометный огонь, где и пришлось временно задержаться. С 17.00 до 18.00 17.1.42 пр-к дважды переходил в контратаку на участке 2 б-на, но хорошо организованными огневыми средствами во взаимодействии артогня противник был отбит. К исходу дня подразделения наступление приостановили и закрепились на достигнутых рубежах и вели бой на подавление огневых точек противника. В результате проведенных боев полк неоднократно наносил сокрушительные удары противнику, но ввиду превосходства сил пр-ка и его огневых средств полк, неся большие потери, вынужден был отойти на ранее занимаемые позиции.

ВЫВОД: Хорошо проведенная артподготовка, из-за плохой видимости целей и огневых точек пр-ка не дала желаемого результата, не подавила огневые средства пр-ка. Танки, действовавшие на данном участке, ввиду невыгодной местности для их действия результатов действия не показали, поэтому и подразделения частей особых активных действий без под поддерживающих специальных подразделений не показали результатов в выполнении поставленной задачи.

В ночь с 17 на 18 января части, действующие в данном направлении, в частности 383-й сп и 2 батальона 1330-го сп, в результате боя улучшили организацию действий и овладели указанными рубежами, т. е. продвинулись на 2–3 км, овладев указанными высотами, где и закрепились»[221].

Немецкие документы дают чуть иную информацию: «17.01.42 г. Командир 32-го полка доложил о том, что в 8.55 противник без артподготовки атаковал в районе 4432 (склоны Темной балки), и, предположительно, прорвал линию обороны. К 10 часам атака противника была отражена. Перед главной линией обороны позиции «Север» лежало несколько сотен убитых, при прорыве вдоль «Двойной просеки» насчитали 120 убитых русских.

В 14 часов новая атака советских войск вдоль «Двойной просеки» на широком фронте (1200–1500 м) южнее и севернее ее на участке 4326 («Лесная высота») и 4432, перешедшая в рукопашную. К 16 часам борьба была завершена. Захвачено 11 пленных»[222].

По немецким данным, получается, что советские части отошли на прежние рубежи, однако в результате разведок на местности можно прийти к выводу, что в результате атаки были отбиты новые позиции и линия обороны СОР на отдельных участках 3-го сектора выдвинулась почти на километр. Эта линия обороны удерживалась до начала марта 1942 г. Советские траншеи прослеживаются на скатах высоты 115,7 и соседней с ней высоты, причем в них найден советский материал, датируемый февралем 1942 г. Захват этих позиций объясняет возможность атак 79-й морской бригады в направлении высоты 100,0, указываемых в воспоминаниях и документах бригады.

Из приказа по 24-й пехотной дивизии: «17.01.42. Противник атаковал северный сектор при поддержке танков, артиллерии и систем залпового огня. Все атаки отражены с потерями для противника».

Как указано в документах 25-й сд: «…части 54-го полка вели разведку, 2-й Перекопский полк вел наступление. Отдельные группы продвинулись на 100–200 м вперед…» В журнале боевых действий 25-й сд страница за 16-е и 17-е число вырвана. Сохранилось боевое донесение 3-го морполка, где описан ход наступления, в ходе которого полк понес потери, и был вынужден отойти на прежние рубежи.

По советским данным, танкер «Москва» в охранении эскадренного миноносца «Свободный» прибыл в Севастополь. На танкере было доставлено 3800 т мазута, 620 т бензина, 29 танков[223] 125-го танкового батальона (командир – капитан Чистобаев В.М.), 13 автомашин и другие грузы. В данных немецких наблюдателей по входу – выходу кораблей ничего нет.

Данных о событиях в 4-м секторе пока нет. Документы найти не удалось. По воспоминаниям, части 172-й и 95-й сд перешли в наступление, но вновь неудачно.

В этот день по противнику работали батареи № 111, 112 и 115 (в строю всего одно орудие). 2-й дивизион 265-го артполка открывал огонь лишь дважды.

К вечеру СОР прекратил наступление. Советские войска в этих боях понесли значительные потери. Но не обошлось и без потерь на береговых батареях. Из воспоминаний Е.А. Игнатовича: «Тройка «юнкерсов», вынырнувшая из-за облаков, попробовала атаковать вслепую, но тут же попала в «объятия» прожекторов. Меняя высоту, попыталась маневрировать, но так или иначе оказывалась под огнем то одного, то другого орудия. Зенитчики стреляли «этажеркой», так назвал этот маневр Павлюк, то есть, на разных высотах. И пусть ни один снаряд не поразил цель, но разрывы ложились угрожающе близко, и отбомбиться фашистам никак не удавалось. Ни этому звену, ни следующему. Увлекшись групповым боем, мы прозевали один «юнкерс». Двигаясь отдельно, он неожиданно свалился из-за туч, сбросил несколько небольших фугасок и тут же растворился во тьме. На Малаховом кургане прогремел взрыв, потрясший весь Камчатский люнет. К т ому времени батарея закончила бой, и я, прихватив Жушмана, опрометью бросился к матюхинцам. В считанные минуты мы взлетели на Малахов курган. Обе пушки продолжали обстрел вражеских скоплений на подступах к Северной стороне, и я подумал, что все обошлось. Но Матюхин схватил Жушмана за руку и потащил его в блиндаж: значит, без жертв не обошлось. Бомба, оказывается, угодила в ящик со снарядами, который едва лишь успели поднести к орудию. Подносчика сразило насмерть, тяжело ранило двух номерных и военного корреспондента, только вчера прибывшего на батарею»[224].

Немецкая 22-я пд отмечает в своих документах в 5.00 налет на бывшую батарею № 10 и 7 перебежчиков: 2 русских из 5-й роты 2-го батальона 514-го сп, 4 человека из 9-й роты 514-го сп, 2 украинца и 2 татарина, один грузин из 31-го сп., 4 человека, перебежавшие из 9 роты являются местными жителями. 2 татарина – жители Крыма, из районов, занятых немцами. Один из перебежчиков ранее служил в штабе 61-го ЗенАП, один родом из Эски-Эли, переселившийся в Крым в 30-е годы из Буджака. Два перебежчика – украинцы, работавшие в Севастополе[225]. Это единственный случай, когда к противнику перебежали местные жители. По данным отдела 1С 54-го корпуса, один из перебежавших татар Люман Шериков (возможно, фамилия искажена в документе) родом из Буджака – член антисоветской организации.

18.01.1942 г.

В этот день вступило в строй второе орудие «новой» 19-й батареи. Из воспоминаний Спахова: «…около семи утра было решено опробовать орудия стрельбой по заранее разведанным целям. В качестве объектов были выбраны два дзота противника над Черной речкой. Первую цель удалось накрыть с пятого снаряда, вторую с третьего. Всего было сделано 15 выстрелов вторым орудием». Из того же источника: «18 января 1942 года в районе двух часовен батареей № 113 (Денисенко) было уничтожено два пулемета, взвод пехоты, автомашина и подавлена 1 минометная батарея»[226]. Противник в долгу не остался, открыв огонь по засеченной батарее. Повреждений не было. Приказом командующего Приморской армией от 18 января в секторах были назначены инженеры секторов: I сектора – подполковник Я.С. Молоткин, II сектора – майор В.И. Барсуковский, III сектора – майор М.П. Бочаров, IV сектора – майор Я.К. Чураков. После гибели полковника Кедринского, начинжем Приморской армии стал полковник Грабарчук.

В Севастополь из Поти прибыл транспорт «Абхазия», имея на борту 4516 бойцов маршевого пополнения, 19 вагонов продовольствия, 150 т боезапаса и др. грузы.

Советские части в 3-м и 4-м секторах пытались вести разведку, и атаковать небольшим группами, численностью около роты, продвигаясь вперед. Противник оказывал огневое сопротивление. Обе стороны вели беспокоящий артиллерийский огонь.

19.01.1942 г.

В 3 ч. 23 мин. санитарный транспорт «Абхазия», забрав 1041 раненого бойца и командира, в охранении эсминца «Смышленый» вышел в Туапсе. В лечебных учреждения Приморской армии и флота, на тот момент числится еще 3453 человека, раненых во время двух «демонстративных» наступлений января.

19 января Военный совет СОРа дал телеграмму командующему Кавказским фронтом: «Продолжать наступательные действия под Севастополем из-за отсутствия боезапаса невозможно, прошу выделить боезапасы. 19/1 – 42 г. Октябрьский, Кулаков».

ВВС Севастополя действовали в этот день исключительно активно. Ночью 27 МБР-2 бомбили противника в районе Качи, днем весь наличный состав 18-го штурмового авиаполка (9 Ил2) атаковал позиции противника в районе отм. 103,9, активно действовали истребители, прикрывая город. По советским данным, было уничтожено 28 автомашин, 14 повозок, более взвода пехоты и подавлена тяжелая батарея противника.

В этот день в телефонных переговорах маршалом Василевским была поставлена задача вернуть захваченную накануне Феодосию. Кроме того, командующему фронтом был задан вопрос от лица И.В. Сталина о возможности усиления судакского десанта и высадки нового десанта в Феодосии. Восприняв вопрос как приказ, Д.Т. Козлов вновь поставил перед ЧФ задачу в ночь на 21 января высадить десант в Феодосии, в составе горнострелкового полка. Это вызвало бурную ответную реакцию Ф.С. Октябрьского. В а дрес наркома ВМФ была направлена телеграмма с просьбой вмешаться и «снять с флота задачу высадки десанта в Феодосию, так как эта операция была исключительно рискованной для флота».

20.01.1942 г.

Дальше наступило затишье. В ночь на 20.01 был начат отвод 383-го полка из 3-го сектора на м. Феолент. Два батальона 1330-го полка на сутки остались в распоряжении коменданта 3-го сектора. В ночь с 20. на 21.01.42 г. батальоны 1330-го полка были отведены в район 10-й остановки трамвая (9-й км Балаклавского шоссе).

2-й дивизион 953-го полка (388-й сд) занял позиции в районе высоты Карагач. В составе дивизиона две четырехорудийных 76-мм батареи (одна с обрезанными стволами). Минометный дивизион 388-й сд занял позиции в районе выс. 77, 3 (в метрах 164,9, холм Канробера).

В этот день в Севастополе появилось «новое» подразделение. И.Е. Петров отдал приказ 027, в котором отмечалось, что на основании приказа командующего ЧФ № 003 от 14 января 1-й Севастопольский полк морской пехоты переформировывается в 8-ю бригаду морской пехоты. По сути, это было абсолютно другое подразделение, не имевшее ничего общего с прежней 8-й бригадой. Пользуясь хорошей оснащенностью 1-го Севастопольского полка вооружением, в него влили часть пополнения, прибывшего на «Абхазии», и назвали все это 8-й бригадой, скрывая тот факт, что бригада практически перестала существовать. Бригада имела 4 батальона, полковую и противотанковую батарею.

Расстановка частей в 1 и 2 секторах обороны 20.01.42 г.

Вечером прибыл транспорт «Потемкин», доставив противотанковый дивизион 386-й дивизии в составе 8 шт. 45-мм орудий и 123 бойцов[227].

21.01.1942 г.

В 7 утра транспорт «Львов», с продовольствием, обмундированием, имея на борту две маршевые роты (300 чел.), прибыл из Поти. Через час прибыл из Туапсе транспорт «Чехов», имея на борту 768 человек маршевого пополнения, армейский боезапас и фураж. Батарея береговой обороны № 116 отстрелялась по дер. Шули, откуда по входящему транспорту открыла огонь 150-мм батарея противника. Результат неизвестен, но батарея противника огонь прекратила. Шесть Ил-2 двумя группами, в сопровождении четырех Як-1 и четырех И-16 штурмовали войска противника. По советским данным, было уничтожено 14 автомашин и до взвода пехоты. На обратном пути один Ил-2, не дойдя до аэродрома, врезался в воду в районе Стрелецкой бухты и затонул; летчик погиб.

Из журнала артиллерии 25-й сд: «В 11–00 пр-к силой до роты при поддержке 3-х танков пытался с левого фланга отрезать 1-ю роту 2-го Перекопского полка, выдвинувшуюся к лощине южнее выс. 115,7 – 600 м. Силами наших батарей и пехоты группировка рассеяна. Танки ушли в направлении хутора Мекензия. 54 сп на прежних рубежах. 1, 2, 3 роты 2-го ПП выдвинулись вперед на 400–600 метров и заняли лощину, что Ю.З. выс. 115, 7 400 м. Огнем 9-й батареи уничтожена мином. батарея вост. выс. 115, 7 500 метров, рассеяно до роты пехоты пр-ка, уничтожены блиндаж и пулем. точка. Все батареи вели огонь по арт. батареям пр-ка по заданию НАД-25 по координатой… Расход 159, наличие 848»[228].

Расположение частей 3-го и 4-го секторов на передовой линии по состоянию на 20.01.42 г.

Противник (ЖБД 24-й пд), наоборот, пишет, что атаковали советские войска: «21.01.42 г. В 17.30 атака противника силами до батальона вдоль просеки 4325–4327 (4-я просека) и 250 м южнее, а так же в районе севернее Мекензиевской дороги. Атаки отражены к 18.45».

Советская разведка донесла о скоплении вражеской артиллерии на механической тяге в Евпатории. Для уничтожения обнаруженной цели была послана группа в составе пяти пикирующих бомбардировщиков Пе-2 (40-го бап), ведомая майором Ю.К. Пешковым, в состав которой входили экипажи старших лейтенантов И.Е. Корзунова, А.К. Кондрашина, В.А. Мордина, П.И. Николаева. К моменту подхода группы к цели город оказался закрытым туманом, высота нижней кромки которого составляла 200 м. Несмотря на опасность взрыва от своих бомб, летчики произвели удар, уничтожив 15 полевых орудий с тягачами, 20 автомашин с грузом, и без потерь вернулись на аэродром.

Была предпринята первая (неудачная) попытка отряда ЭПРОН по подъему казематных орудий «Червоной Украины». Спустя 5 дней, 25-тонным плавкраном удалось поднять два ствола (без станков) без разрушения палубы крейсера.

22.01.1942 г.

22 самолета МБР-2 бомбили противника в районе Черекез-Кермена. Результат неизвестен. Ночные налеты советской авиации на противника, безусловно, были малоэффективными. К сожалению, бомбардировки велись без разведки, отмечены случаи бомбометания по своим боевым порядкам из-за плохой ориентировки пилотов. Результаты бомбардировок, чаще всего, оставались неизвестны. Почти каждую ночь, в тяжелейших условиях два десятка машин вылетали на задание, при этом расходовался бензин, авиационные боеприпасы, гибли летчики. Если в январе на задание вылетали 27 МБР-2, то в мае их осталось всего пять. Попробуем оценить эффективность работы наших «ночников» в январе 1942 г. В результате налета МБР-2 повреждены три самолета (повреждения 30 %) из группы JG77 два Bf109F-4 и штабной «Физилер-Шторьх». Мягко говоря, скромный результат для более чем 300 самолетовылетов.

К сожалению, и стрельба береговых батарей часто велась без корректировки. Исключение составляли стрельбы по целям 2-го сектора, где огонь корректировался с горы Читаретир постом л-та Спахова. Так, в этот день батареи № 116 и 112 вели огонь по батарее противника в одном километре западнее селения Шули и по колонне подвод на дороге от Качи на Мамашай. Батарея противника замолчала, и две подводы было подбито. Как корректировщик этих стрельб, Спахов отдельно отмечал в своих воспоминаниях, что «…за 23–24 января 1942 года БС-113 (Денисенко) в районе Гончарного производства уничтожила до роты пехоты и рассеяла до 2-х батальонов»[229].

23.01.1942 г.

Приказом командующего Южным фронтом от 23 января 1942 г. 2-я стрелковая дивизия была переименована в 109-ю стрелковую дивизию, а ее полки получили следующую нумерацию: 1330-й стрелковый полк стал 381-м, 383-й стрелковый полк – 602-м, сводный полк НКВД – 456-м, а 51-й артиллерийский полк – 404-м. Однако, дивизия еще десять дней носила прежний номер, т. к. приказ до Севастополя еще не дошел. Согласно журналу боевых действий телеграмма в Севастополь пришла только 30.01.42 г.[230]

По небоевым причинам, потеряны истребители И-15 бис и И-153. Оба самолета погибли из-за отказа изношенной матчасти.

В связи с прибытием в 1-й сектор 2-го дивизиона 953-го артполка, с боевых позиций во 2-м секторе были сняты два дивизиона 134-го ГАП (122-мм) и переброшены в 4-й сектор, в распоряжение 172-й сд. 3-й дивизион полка продолжал оставаться в распоряжении 3-го сектора.

24.01.1942 г.

Из Новороссийска прибыл крейсер «Коминтерн». На нем было доставлено: 754 бойца и командира маршевого пополнения, 17 пилотов Ейской летной школы, 70 т боезапаса для авиации, 60 тонн боезапаса для артиллерии и 3,5 т антисептиков и перевязочных материалов.

Прикрывая его подход, велся огонь огневым точкам и пехоте противника. Действовали орудия батарей № 116, № 113 и № 111. Их цели находились в районах гончарного производства (Варнутка), западнее селения Алсу, севернее селения Кучка, в районах высоты 126,1 и двух часовен (в 700 м от дер. Камары). В результате была подавлена минометная батарея, разбито три дзота и рассеяно до роты пехоты.

24 января командование СОРа направило телеграмму заместителю наркома обороны Е.А. Щаденко и заместителю начальника Генерального штаба А.М. Василевскому: «Приморская армия имеет семь дивизий, укомплектованных на 30–40 %. Просьба о пополнении людьми и отгрузке боезапаса». Объективно говоря, пополнения поступали в город регулярно, численность дивизий росла. Правда, в ходе наступления 16–20 января части понесли ощутимые потери.

К примеру, по состоянию на 25.01.41 г. в составе 2-й сд (109-й) числилось:

1. Управление дивизии – 70 ч. комсостава, 24 мл. комсостава, 78 рядового, всего 172.

2. Прокуратура дивизии – соответственно 5, нет, 3, всего 8.

3. Военный трибунал – 6, 2, 3, всего 11.

4. Взвод особого отдела дивизии – 1, 4, 30, всего 35.

5. 381-й (1330-й) полк – 154, 262, 1626 всего 2042.

6. 602-й (383-й) полк – 56, 174, 1100, всего 1430.

7. 456-й (НКВД) полк – 183, 369, 1420, всего 1972.

8. 404-й артполк – 78, 127, 344, всего 549.

9. 229-й ОСап. Б – 15, 15, 89, всего 119.

10. 279-й ОБС – 29, 43, 161, всего 238.

11. 192-й мин. дивизион – 28, 32, 132, всего 192.

12. 130-я авторота – 12, 30, 74, всего 115.

13. 281-я МСБ – 30, 22, 64, всего 166.

14. 175-я моторазведрота – 3, 13, 29, всего 45.

15. 4-я рота химзащиты – 12, 36, всего 48.

16. Заградбатальон – 8, 15, 126, всего 149.

17. 256-й батальон ПТО 5,10, 68, всего 83.

Всего по дивизии – 783, 1154, 5383, всего по дивизии 7320.

Автомашины: легковые 25, грузовые 118, специальные 32, тракторов 12, мотоциклов – 4.

Станковых пулеметов – 55, ручных 85, П пд 66, ЗПУ 1, Крупнокалиберных 1.

Пушки 100-мм-1, 45-мм-12, 152-мм-8 шт.

Минометы 120-мм – 2 шт., 82-мм 48 шт., 50-мм – 67.

ПТР-3[231].

Сравнивая численность дивизии на 10-е число, и на 25-е стоит отметить, что ее численность возросла почти на тысячу человек, но заметно сократилась численность 602-го (383-го полка). Если на 10-е число в нем было 2076 человек, спустя две недели остается 1430 бойцов. 1330-й полк, напротив, увеличил свою численность с 1776 человек до 2042. Возросла численность и 456-го (НКВД) полка. В большинстве дивизий наблюдается интересная тенденция: увеличение их численности идет не за счет стрелковых частей, а за счет тыловых и частей боевого обеспечения.

25.01.1942 г.

Восемь ДБ-3 (2-й мтап), 11 бомбардировщиков Пе-2 (40-й бап) и три штурмовика Ил-2 (18-й шап) нанесли удар по аэродрому врага в Сарабузе. По советским данным, уничтожены шесть «Me-109» и в воздушном бою сбито два самолета. Немецкие источники подтверждают гибель только одного Ме-109 (из III/JG77).

Транспорт «Коммунист» с боезапасом, продовольствием и другими грузами в охранении базового тральщика «Защитник» прибыл из Новороссийска в Севастополь.

25 января был, в основном, завершен ремонт взорвавшейся башни 35-й береговой батареи, но работы по восстановлению башни затянулись еще на месяц, в связи с чем, орудия башни оставались небоеспособными. Командиром башни был назначен ст. л-т Л.Г. Репков с 30-й батареи. Стволы хранились на складе в бухте Казачья, и должны были монтироваться железнодорожным краном, который находился в специальном бетонированном укрытии (недалеко от современной территории «Морстроя»). Ремонт был выполнен специалистами завода «Большевик» и севастопольского артремзавода. После этого, бригады были переброшены на ремонт 30-й батареи.

Ночью из Новороссийска прибыл транспорт «Абхазия» с 654 тоннами боезапаса и семью маршевыми ротами.

26.01.1942 г.

В 20.00 транспорт «Абхазия», имея на борту 480 раненых и 58 т гильз, в охранении базового тральщика № 28 вышел из Севастополя в Новороссийск. В этот день, бригады мастеров С.И. Прокуды и И. Сечко приступили к смене тел на 30-й батарее. Сложность задачи заключалось в невозможности замены стволов штатными средствами: кран был разбит, и, кроме того, его использование было невозможно в связи с близостью противника. Тем не менее демонтаж старых тел был выполнен в недельный срок, а через 16 дней, 30-я батарея вступила в строй. План выполнения работ был разработан военинженером 1-го ранга Алексеевым и полковником Донцом.

Береговая артиллерия в январе 1941 г., оставалась ограниченно боеспособной. Материальная часть батарей была изношена при отражении 2-го штурма. Вошла в строй «новая» батарея № 19, по одному орудию оставалось в строю на 113-й, 116-й и 115-й батареях. Оставалась в строю 11-я. Но большинство орудий требовали ремонта. Расшатались деревянные основания, были полностью изношены стволы.

Сложность заключалась еще и в том, что завод «Большевик» (бывший Обуховский завод) – основной производитель корабельных орудий, находился в окруженном Ленинграде. Проще было с корабельными орудиями малого калибра (с индексом «К»), но и их не хватало, подмосковный завод им. Калинина, был частично эвакуирован, и сократил выпуск продукции.

Была сделана попытка восстановить изношенную матчасть береговых батарей Севастополя за счет подъема оставшихся орудий крейсера «Червона Украина». П.А. Моргунов докладывал: «Доношу, что батареи № 113, 114, 115, вооруженные орудиями, снятыми с крейсера «Червона Украина», в связи с малой живучестью их стволов в настоящее время в значительной мере изношены, что приводит частью к преждевременному падению снарядов на местности. Запасных тел орудий нет, и в связи с полным износом стволов батареи 114, последнюю пришлось вывести из системы артиллерийской обороны базы, а на батареях 113, 115 осталось по одному орудию, годному для стрельбы.

Исходя из изложенного, прошу Ваших указаний ЭПРОНу о дополнительных работах по снятию и подъему казематных орудий с крейсера «Червона Украина», которые, по имеющимся сведениям, имеют незначительный износ и могут быть использованы для обновления укомплектованных батарей».

Заключение ЭПРОН было категоричным: «Орудия, оставшиеся на крейсере «Червона Украина» снять не представляется никакой возможности. (Можно) Поднять одно орудие в доке с эсминца «Совершенный»».

25 января капитан 1 ранга Васильев отвечал Моргунову: «На крейсере «Червона Украина» остались только казематные орудия по 130\55 калибру. ЭПРОН не берется снимать без разрушения корпуса-палубы корабля, а это не разрешено Военным Советом Черноморского Флота. Поднято одно орудие с эсминца «Совершенный», сейчас находится в переработке на артремзаводе и его разрешено использовать в случае обороны ГБ Севастополь».

В ходе высадки под Феодосией на крейсере «Красный Кавказ» было повреждено спаренное 100-мм орудие «Шкода» (на станке Минизини), в связи с этим, было принято решение возобновить работы по подъему орудий с «Червонной Украины».

Уже 26-го января были подняты первые два тела орудий из казематов правого борта.

27.01.1942 г.

Плавбаза подводных лодок «Львов» (бывший испанский лайнер) и транспорт «Восток» с грузом боезапаса, продовольствия и фуража прибыли из Новороссийска в Севастополь. В тот же день, приняв 425 раненых, и группу генерала Галицкого, корабли взяли обратный курс.

С 27 января на крымский аэродром Саки противник перебросил бомбардировочную группу I/KG100. На бывшие советские гидро– и аэродромы в районе Фрайдорфа прибыла торпедоносная эскадрилья 6/KG26[232]. Эти подразделения, специализировались на ведении войны на море. По отчетам штаба Fliegerfuhrer Sud состояние аэродромов было отвратительным. В связи с этим для их реконструкции, было выделено два строительных батальона (521-й и 552-й) и один дорожно-строительный (597-й). Немецкая авиация, действовавшая в районе Керчи, базировалась на аэродромах юга Украины.

27 января вышел приказ наркома ВМФ, которым Особая авиагруппа, а также 16-я и 45-я эскадрильи расформировывались, а на их базе создавался 116-й морской разведывательный авиаполк (майор И.Г. Нехаев). Кроме того, все части гидроавиации ВВС ЧФ сводились во 2-ю морскую авиабригаду, командиром которой назначался Герой Советского Союза полковник В.И. Раков.

Таблица 2

Состав севастопольской авиагруппы на 28.01.42 г.

28.01.1942 г.

Директивой № 170070, Ставка ВГК реорганизовала Кавказский фронт, разделив его на Крымский фронт и Закавказский военный окру г. СОР и ЧФ вошли в состав Крымского фронта. Реорганизация должна была завершиться 8–11 февраля 1942 г.

Транспорт «Белосток», имея на борту 528 человек маршевого пополнения и боезапас, прибыл в Севастополь. Одновременно прибыл транспорт «Красная Кубань». Наконец возобновили доставку артиллерии 386-й дивизии. На транспорте прибыл второй дивизион 952-го артиллерийского полка. Штаб Крымского фронта получил директиву Ставки № 170071, в которой в том числе указывалось:

«2. Основной задачей предстоящей операции иметь помощь войскам Севастопольского укрепленного района, для чего главный удар основной группировкой фронта направить на Карасубазар и выходом в этот район создать угрозу войскам противника, блокирующим Севастополь.

3. Не допускать общего наступления войск Севастопольского оборонительного района, поставив перед ними основной задачей прочную оборону Севастополя на занимаемых позициях. Для наступления с демонстративной целью привлечь лишь незначительные, передовые части оборонительного района.

4. Отказаться от попыток высадить предусмотренные вашими соображениями маломощные морские десанты в Феодосийском порту и в Евпатории и, наоборот, резко усилить десант в районе Судака. Усиление этого десанта начать в ближайшие дни»[233].

29.01.1942 г.

1-я румынская горнострелковая бригада попыталась отбить высоту 154,7, но, потеряв до двух взводов, вынуждена была отойти.

Экипажем самолета МБР-2, разбрасывавшего листовки над Мамашайской долиной, был засечено передвижение немецкого строительного батальона, юго-западнее дер. Мамашай, в 14 часов весь находившийся в строю состав 18-го штурмового авиаполка (3 штурмовика Ил-2) в сопровождении трех И-16 (8-й ИАП) атаковали подразделение на марше. Уничтожено четыре автомашины и пять повозок. Колонна рассеяна.

30.01.1942 г.

12 самолетов МБР-2 (из вновь созданного, 116-го МРАП) бомбили вражеские войска в селениях Гаджикой, Биюк-Отаркой, Заланкой и Черкез-Кермен. Сброшено 2 тонны бомб и 550 кг листовок.

В 6 утра прибыли лидеры «Харьков» и «Ташкент». Они доставили 1034 человека маршевого пополнения, 201 т боезапаса, около 20 т продовольствия, 5 т хлорки и 3 т медикаментов и перевязочных материалов. Оба корабля сделали по 50 выстрелов без корректировки по позициям противника в 4-м секторе. Результат неизвестен.

Вечером в 20.10 прибыл транспорт «Пестель» в охранении тральщика «Взрыв» с маршевым пополнением в количестве 506 человек. Кроме того, транспорт доставил 160 т боезапаса 200 т и продовольствия. После разгрузки транспорты приняли на борт группу из 326 раненых, для доставки на Большую землю.

Ночью 30-го января 1942 г. было доставлено первое тело орудия на 30-ю батарею. В ходе транспортировки 52-тонного ствола паровоз с платформой сошел с рельсов в прямой видимости от противника. Ж/д пути к 30-й береговой батарее были досрочно восстановлены силами 20-го Отдельного восстановительного железнодорожного батальона (командир батальона военинженер 1-го ранга Б.М. Фаткин, командир 1-й роты капитан Н.В. Дорохов, политрук этой роты младший политрук И.А. Бутусов). За досрочное восстановление путей, восемь человек батальона были представлены к различным наградам. Однако при восстановлении путей, л/с 1-й роты этого батальона допустил брак. Была плохо засыпана воронка от авиабомбы, и путь под тяжестью платформы просел. Усилиями л/с аварию удалось ликвидировать. Платформу удалось поставить на рельсы домкратами, и она ушла за другим стволом.

С 30 января на немецкий аэродром Саки (20 км от Евпатории и 60 км от Севастополя) перелетела бомбардировочная группа I/KG100, а с 31-го перелетает торпедоносная эскадрилья 6/KG26.

31.01.1942 г.

Два И-15 были оборудованы фотоаппаратами и использовались для аэрофотосъемки. Согласно докладу командующего авиацией СОР, под Севастополем авиагруппа понесла за январь следующие потери: в воздушном бою 1 шт. Як-1, сбито зенитной артиллерией противника 1 шт. Як-1, пропали без вести 1 Пе-2, 1 Ил-2, небоевые потери 1 И-153, 1 И-15бис, 1 МБР-2 (в основном, из-за налетов и обстрелов противника).

По состоянию на 30 января состояние 388-й дивизии было следующим:

Управление дивизии – 170 человек.

773-й сп: 722 человека, 6 грузовых машин, 114 лошадей, 515 винтовок, 6 станковых, 5 ручных пулеметов, 2 шт. 76-мм горных пушки, 2 шт. 45-мм противотанковых пушки, 11 шт. 82-мм минометов, 10 шт. 50-мм минометов. Радиостанций нет.

778-й сп: 940 человек, 97 лошадей, 1 легковая, 8 грузовых машин, 838 винтовок, 4 автоматических винтовки, 5 станковых, 16 ручных пулеметов, один ппд, 2 шт. 76-мм горных пушки, 1 шт. 45-мм ПТП, 8 шт. 82-мм минометов, 22 шт. 50-мм минометов. В полку одна радиостанция.

782-й сп – 1258 человек, 95 лошадей, 12 грузовых машин, 1073 винтовки, 9 автоматических винтовки, 7 станковых, 14 ручных пулеметов, пушек нет, 11 шт. 82-мм минометов, 14 шт. 50-мм минометов. В полку 4 радиостанции.

953 артполк: 750 человек, 120 лошадей, 10 грузовых машин, 6 тракторов, 435 винтовок, пушек 76-мм горных 11 шт. гаубиц 122-мм обр. 1938 г. 6 шт. В полку 10 радиостанций.

Отдельный противотанковый дивизион (вновь формируемый): 68 человек без вооружения (нет даже винтовок).

Отдельная зенитная батарея (вновь формируемая): 79 человек, две грузовых машины, вооружения нет.

452-я моторазведрота: 26 человек, 27 винтовок.

671-й саперный батальон: 195 человек, 18 лошадей, 2 грузовых машины, 172 винтовки, 3 автоматических винтовки.

841-й батальон связи: 229 человек, 9 лошадей, 3 грузовика, одна спецмашина, 217 винтовок, одна радиостанция.

Отдельный минометный дивизион: 158 человек, 16 лошадей, 3 грузовика, 137 винтовок, 2 шт. 120-мм минометов, 16 шт. 82-мм минометов.

468-я химрота: 35 человек, 2 лошади, 2 грузовика, 31 винтовка.

505-я авторота: 96 человек, 16 грузовиков, 86 винтовок.

475-й медсанбат: 85 человек, 4 грузовых, 5 спецмашин, 59 винтовок.

240-я хлебопекарня: 17 человек.

Дивизионный ветлазарет: 14 человек.

Полевая почта: 15 человек.

Касса госбанка: 5 человек.

Военный трибунал: 7 человек.

Прокуратура: 9 человек.

Заград. отряд: 31 человек.

Противник отмечает в 4 секторе несколько взрывов в районе «фортов Шишкова», сильная детонация 14.55–15.15. Возможно, на советских складах произошел взрыв боезапаса.

ПРИЛОЖЕНИЕ 15

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 170005

КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ КАВКАЗСКОГО ФРОНТА

О ПЛАНЕ ОСВОБОЖДЕНИЯ КРЫМА[234]

Копия: народному комиссару Военно-Морского флота 2 января 1942 г. 22 ч 35 мин.

Ставка Верховного Главнокомандования:

1. Утверждает представленный вами план освобождения Крыма действиями главных сил на направлении Джанкой, Перекоп, Чонгар, наступлением одной армии на Симферополь и высадкой морских десантов в районах Алушты, Ялты, Перекопа и прежде всего в районе Евпатории. Одновременно Ставка требует всемерно ускорить сроки окончания сосредоточения войск и начала перехода в общее наступление, для чего предлагает использовать все возможные средства для переброски войск в Крым как по линии Черноморского военного, так и гражданского флотов.

2. Для развития и завершения операции дополнительно разрешается перебросить в Крым управление 47-й армии, 77-ю и 138-ю горнострелковые дивизии и 56-ю танковую бригаду, в связи с чем передислоцировать 223 сд из Сумгаита в район Махачкалы и 151 сд из Уджара в район Кировокан, Амамлы.

3. Обязать т. Октябрьского силами Севастопольского оборонительного района не допустить противнику свободного маневра из-под Севастополя. Принять все меры к быстрому перебазированию на Керченский полуостров, а в дальнейшем и в Крым, фронтовой и прежде всего истребительной, авиации.

4. В случае установления отхода противника из Крыма немедленно перейти в общее наступление всеми имеющимися в Крыму силами и средствами, независимо от окончания сосредоточения, с целью выхода на Перекоп и Чонгар – отрезать пути отхода противнику.

Ваше решение о начале операции донести не позднее 4 января. Получение подтвердить.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН А. ВАСИЛЕВСКИЙ

Командный состав 386-й сд[235]

Командир дивизии полковник Скутельник Николай Филиппович

НШ подполковник Степанов, затем полковник Добров

Военком старший батальонный комиссар Гукасян, затем, батальонный комиссар Медведев Павел Павлович, полковой комиссар Володченков Роман Ионович

Начальник связи подполковник Громов

Начарт подполковник Поляков (перешел из 397-го артполка, при расформировании последнего).

769-й стрелковый полк

Командир подполковник Перерва, военком батальонный комиссар Мкртчан Геголи Томасович

Нач. штаба подполковник Ищенко

772-й стрелковый полк

Командир полковник Чернышов, военком батальонный комиссар Бараев Муртуз Мухаметдинович

Нач. штаба майор Якименко

775-й стрелковый полк

Командир подполковник Соколов, военком Морозов Лев Николаевич

Нач. штаба майор Зелепукин

952-й артполк

Командир майор Коноплев, военком бат. комиссар Шевченко Николай Иванович [251]

«Список начальствующего состава артчастей 2-й сд

1. Начарт 2-й сд полковник Шатило Г.К.

2. Начштаба артиллерии капитан Коротин К.И.

3. ПНШ-1 артиллерии капитан Яловкин Д.И.

4. ПНШ артиллерии ст. л-т Гайдаенко П.П.

5. Начальник службы снабжения капитан Гордиенко А.А.

51-й АП

1. Командир полка майор Бабушкин А.П.

2. НШ полка капитан Жестков А.В.

3. ПНШ л-т Клименко А. Г.

4. ПНШ ст. л-т Курганов Д.А.

5. Нач. связи капитан Набока И.И.

6. Пом. по тылу (без звания) Резников М.А.

7. Адъютант полка л-т Головко Ф.В.

8. Начхим военинтендант 3-го ранга Орлов Н.М.

1-й дивизион 51-го АП

Командир капитан Коновалов Н.К.

Адъютант л-т Борисов Л.Е.

Комбат 1 л-т Зайцев Г.И.

Комбат 2 л-т Удод И.А.

2-й дивизион

командир ст. л-т Одинцов И.Д.

Адтьютант ст. л-т Иовлев С.И.

комбат 3 л-т Демин А.И.

комбат 4 л-т Попов А.Ш.

ДОКЛАД (фрагмент)

О состоянии частей 386 стрелковой дивизии[236].

По состоянию на 5 января с. г. в район гор. Севастополя при были: Управление дивизии, 769 сп, 772 сп, 775 сп, 840 ОБС, 670 ОСБ, 474 МСБ,451 ОМСР,476 ОХР. Из них 769 и 772 сп находятся на передовых позициях. Еще не прибыли 952 АП, 676 ОЗАД, 239 ПАХ, 504 ОАР и див. вет. лазарет, а также весь конский состав дивизии и повозки, не прибыли редакция дивгазеты и дивклуб.

Личный состав дивизии:

Всего 10 799 чел. из них: начсостава 819 чел./в том числе политсостав 136 чел./ мл. начсостав 691 чел., рядовых 9289 чел. Членов ВКПБ 918, кандидатов в ВКПБ 261, членов ВЛКСМ 1523, беспартийных 8097, по национальности: русских 1071, украинцев 1575, белорусов 25, грузин 2994, азербайджанцев 2295, армян 1655, лезгин 634, аварцев 142, осетин – 84. Всего в дивизии имеется 29 национальностей, по соцположению – рабочих 1584, крестьян колхозников 7281, единоличников 81, служащих 1783, прочих 70.

Обеспеченность артвооружением:

Обеспеченность артвооружением неполная, причем оружие в основном получено в момент отправки, не хватает Ппд – 123 шт., 50-мм минометов – 54, 82-мм минометов – 46, 45-мм противотанковых пушек —12, револьверов – 496.

Обеспеченность вещ. имуществом:

Обеспеченность вещевым имуществом так же неполная. На сегодня особо остро обстоит вопрос с обувью. В среднем на стрелковый полк требуется заменить 300–350 пар обуви, пришедшей в негодность, но не меньшее количество, требует срочного ремонта, имеющаяся в запасе обувь – маломерка и потому не годится. Теплым обмундированием обеспечены, недостающее количество дополучено из закфронта и частично здесь на месте, за исключением перчаток, 100 % которых получены на месте.

Нарушение плана транспортировки морским путем привело к тому, что автотранспорт, лошади, повозки, кухни, до сих пор не прибыли. В результате имеются перебои с питанием, а также большие затруднения с доставкой боеприпасов.

Политико-моральное состояние.

Политико-моральное состояние личного состава дивизии здоровое. Отличников боевой и политической подготовки по дивизии насчитывается 4331 человек. Было подано до 50 заявление с ходатайством об отправке на фронт, настроения личного состава носят боевой, патриотический характер. Имеются факты проявления мужества и образцового поведения на фронте, например:

Комроты 2/769 сп Абаев Хазар Шахтеланг-Оглы член ВКПБ, азербайджанец, 29/12 будучи ранен, не оставил роту, несмотря на настояние врача, и до сих пор командует ротой. Красноармеец комендантского взвода того же полка Аракелян Ашот.

Ефремович, б/п, армянин, будучи трижды легко ранен, отказался идти в госпиталь, заявив, что от своих товарищей не отстанет…

Глава 2

События 1‒26 февраля

По состоянию на начало февраля, расположение войск было следующим:

В 1-м секторе обороны на передовой находились два батальона 456-го стрелкового полка (бывший сводный полк НКВД), охватывая высоту 212,1 с трех сторон. Второй батальон (командир к-н Ружников) охватывал высоту с юго-запада, запада и частично с севера. Первый батальон (командир к-н Кекало) охватывал высоту с севера и востока. Третий батальон полка находился в резерве. Далее находились позиции 388-й сд в составе 773-го, 778-го и 782-го полков. 602-й (383-й) и 381-й (1330-й) полки находились в резерве, во второй линии[237]. 381-й (1330-й) сп в районе 1 км западнее развилки Ялтинского и Балаклавского шоссе (10-я остановка трамвая), 602-й (383-й) на м. Феолент[238].

В связи с реорганизацией из состава батальона 383-го полка (бывший батальон запасного артполка) был сформирован 1-й отдельный батальон дотов (командир к-н С.А. Ведмедь), занимавший Тыловой рубеж обороны 1-го сектора. В составе батальона 355 человек, 5 орудий в дотах (3х45-мм, 1х76-мм 9К, 1х75-мм Канэ), 28 пулеметов.

Главный рубеж обороны в 1-м секторе занимала 7-я отдельная батарея дотов, приданная 3-му артдивизиону БО ГБ. В составе батареи 8 шт. 45-мм пушек и одно 100-мм орудие Б-24Б-м[239].

Артиллерия сектора, без изменений:

Расположение советских и немецких частей на передовой в 1 и секторе на 1.02.42 г.

– 404-й (51-й) артполк, 8 шт. 152-мм орудий МЛ-20 (командир подполковник Бабушкин, НШ майор Жестков);

– одна трехорудийная 85-мм армейская зенитная батарея

3-го дивизиона (командир ст. л-т Будишевский);

– батареи береговой обороны № 116 (два щитовых 130-мм, обр. 1913 г., командир ст. л-т Меньшиков), № 19 (два 152-мм орудия Канэ, без щитов, командир капитан Драпушко), № 18 (командир ст-. л-т Дмитриев, четыре 152-мм орудия Канэ, без щитов),

Расстановка частей 4-го сектора по немецким данным 2 февраля 1942 года

– 192-й минометный дивизион 109-й (2-й) сд;

– полковая артиллерия 109-й сд (пять 76-мм полковых и 8 шт. 45-мм противотанковых пушек).

2-й дивизион 953-го полка (только 4-я и 5-я батареи, т. к. 6-я батарея оставалась до 10 февраля в 3-м секторе) работал в интересах 2-го сектора. После прибытия 952-го артполка 386-й сд переключился на работу в 1-м секторе[240].

Общая численность частей в секторе около 12,5 тыс. человек.

Противником частей 1-го и, частично, 2-го секторов, являлась немецкая 72-я пехотная дивизия. Ее численность, по состоянию на эту дату была следующей:

– штаб 72-й пд, вместе с включенными в него частями 72-го противотанкового дивизиона, его численность 202 человека при трех 37-мм противотанковых пушках и 4 ручных пулеметах;

– 124-й пехотный полк (включая части 72-го пионерного батальона, 72-й службы снабжения, 172-го артполка, татар-добровольцев), в составе полка числится: 1898 человек, 89 ручных, 23 станковых пулеметов, 17 легких минометов, 8 тяжелых минометов, 6 легких полковых пушек, 2 тяжелых полковых пушки, 12 шт. 37-мм противотанковых пушек, 17 ПТР, 1 легкая полевая гаубица 10,5-см, 1 русское трофейное 122-мм орудие;

– 266-й пехотный полк (включая 59 татар), в составе полка 1669 человек, 103 ручных пулемета, 32 станковых, 22 легких миномета, 13 тяжелых минометов, 4 полковых легких пушки, 2 тяжелых полковых пушки, 12 ПТП 37-мм, 26 ПТР;

– 14 румынский пулеметный батальон – 286 человек, 21 ручной, 22 станковых пулеметов, 3 легких миномета, 1 тяжелый миномет;

– 401-й пехотный полк (включая 40 татар) – 1475 человек. 87 ручных пулемета, 16 станковых, 13 легких минометов, 8 тяжелых минометов, 4 легких полковых пушки, 8 шт. ПТП 37-мм, 4 ПТП 50-мм, 11 ПТР;

– 172-й артполк – 2222 человека, 24 ручных пулемета, 31 легкая полевая гаубица 10,5-см, 11 шт. 15-см полевых гаубиц;

– 1-я батарея 154-го дивизиона – 132 человека, 2 ручных пулемета, 3 шт. 15-см гаубиц чешского производства;

– 4-я батарея 818-го артполка – 96 человек, 2 ручных пулемета, 2 шт. 10-см пушек;

– 4-й румынский горно-артиллерийский полк – 285 человек, 12 горных пушек 75-мм;

– взвод 31-го корректировочного батальона – 37 человек;

– 72-й прионерный батальон (включая 3-ю роту 741-го батальона, 40 татар) – 700 человек, 29 ручных пулеметов, 17 ПТР;

– 72-й противотанковый дивизион – 447 человек, 16 ручных пулеметов, 27 ПТП 37-мм, 2 шт. ПТП 50-мм;

– 72-й батальон связи – 397 человек.

– 72-й велосипедный эскадрон – 160 человек, 9 ручных пулеметов, 2 станковых пулемета, 2 легких миномета, 3 ПТР;

– 5-я рота 64-го батальона ПВО – 137 человек, 12 зенитных установок 2-см;

– резервные части.

Всего в дивизии числится около 11 тыс. человек[241].

Однако, стоит заметить, что 401-й полк 72-й пд, резервные части 401-го полка и румынский пулеметный батальон, общей численностью около 3 тыс. человек, действовали против частей 2-го сектора. К сожалению, советская разведка действовала слабо, и, как и прежде, считала, что перед ней действует 105-й пехотный полк 72-й пд.

В советском 2-м секторе им противодействовали 769-й стрелковый полк 386-й сд (численность около 2 тыс. бойцов) и второй батальон 7-й бригады морской пехоты, в который были влиты остатки 2-го полка морпехоты (численностью около 600 человек).

7-я бригада морской пехоты была пополнена за счет остатков 8-й бригады 2-го формирования и 2-го Черноморского полка. В ее составе числились пять батальонов. Первый батальон находился в стадии переформирования. В бригаду был возвращен 3-й батальон к-на Мальцева. На передовой находились: 2-й батальон капитана Гегешидзе, 5-й батальон капитана Подчашинского, 4-й батальон капитана Родина. Третий батальон чуть позже занял позиции на левом фланге, на стыке позиций бригады, сменив части 772-го полка, показавшие низкую стойкость. От фланга 772-го полка занимали позиции части 8-й бригады (2-го формирования). В составе бригады числятся 4 батальона и батарея. Учитывая низкую стойкость 772-го сп, в тылу у него, у подножья г. Чатыртыр (Читаретир, она же, 120,0, она же Кара-Коба) располагались два других батальона бригады. Еще один батальон 8-й бригады (бывший батальон школы оружия) располагался на скатах Сапун-горы. От фланга 2-го батальона 8-й бригады располагались части 3-го сектора (3-й морполк). Всего в секторе располагались 19 тыс. человек[242]

В секторе располагался 52-й артполк армейского подчинения (12 французских орудий, калибром 155-мм, командир подполковник И.И. Хаханов), 51-й тяжелый минометный дивизион армейского подчинения, полковая артиллерия 386-й сд, позже, прибыл 952-й артполк 386-й сд (шесть 122мм гаубиц обр. 1938 г, 24 шт. 76-мм горных пушек, из них 10 шт., образца 1910 г.).

Два дивизиона 134-го ГАП убыли в помощь 172-й сд в 4-й сектор. 3-й дивизион гвардейских минометов эпизодически вел огонь со скатов Сапун-горы в интересах 2-го и 3-го сектора.

В составе сектора на тыловом и главном рубежах два отдельных батальона дотов 2-й и 3-й. 2-й батальон дотов (командир – воентехник I ранга П.А. Губичев) насчитывал около 100 человек, 5 артиллерийских дотов, 3 пушки, установленных открыто, 21 пулемет, 18 пулеметных дзотов. 3-й батальон дотов (командир – старший лейтенант Малахов) насчитывал 317 человек, и имел в своем составе 13 артиллерийских дотов и пульроту в составе 21 пулеметного дота.

Из состава береговой артиллерии в интересах 2-го сектора действовал 4-й дивизион береговой обороны (батареи № 111, 113, 114). Батареи имели изношенную материальную часть и нуждались в ремонте, ведя эпизодический огонь. Сектору была придана одна отдельная подвижная батарея береговой обороны (№ 725). Противостояли 2-му советскому сектору, части 1-й горнострелковой бригады (численностью около 5 тыс. человек) и сектор «Юг» 24-й пд (численностью около батальона).

Обстановка в 3 и 4 секторе по состоянию на начало февраля

Частям 3-го сектора противостояли: частично 24-я (сектор «Центр» и сектор «Север») и 50-я пд противника. В составе немецких войск числилось около 13 тыс. человек. Их постоянно поддерживали артполк 24-й пд и два дивизиона, приданных 50-й пд, и, кроме того, корпусная артиллерия (распределение ее постоянно менялось).

Немецким войскам противостояли: 3-й морполк, 54-й сп, 2-й Перекопский полк, 287-й сп, 79-я МСБр. Общая численность советских войск в секторе около 7,5 тыс. человек. Сектор поддерживали: 265-й корпусной артполк (10 шт. 107-мм пушек и 9 шт. 152-мм пушек-гаубиц МЛ-20), 3-й дивизион 134-го ГАП (152-мм гаубицы – 6 шт.), дивизионная артиллерия 25-й сд (по составу 99-го ГАП и 69-го АП на эту дату нет данных), батарея береговой обороны (подвижная 152-мм) № 724, вновь прибывшая 122-мм батарея 79-й МСБр, полковая артиллерия 79-й МСБр, 54 МП, 3-го МП.

В зоне сектора занимала оборону одна батарея 4-го батальона дотов (доты № 12 и 13) и одна пульрота батальона (15 пулеметных ОТ главного и тылового рубежей обороны).

В 4-м секторе противостояли советские 172-я и 95-я сд (обе двухполкового состава) и немецкая 22-я пд. Немецкие части поддерживали: корпусная артиллерия и 22-й артполк (11 шт. 15-см гаубиц, 33 шт. 10, 5-см гаубицы).

Советские части поддерживались первым дивизионом 953-го артполка, остатками 57-го и 397-го артполков (в феврале их свели воедино), два дивизиона 134-го ГАП (12 шт. 122-мм гаубиц) и первый дивизион 953-го артполка (388-й сд). Остальные советские части были отведены в тыл на переформирование.

В резерве у немецких войск находились лишь два моторизованных противотанковых дивизиона и две роты пионеров.

01.02.1942 г.

По документам, в этот день царило затишье. Из журнала боевых действий 1-го сектора: «Части дивизии занимали прежние оборонительные участки и прочно удерживали их. Минбатальон 456 сп огневым налетом по движущейся группе пр-ка в направлении выс. 386,6, обстрелял группу пр-ка в направлении выс. 440,8. Снайпера 456 сп лейтенант Крайнов и ефрейтор Ефимов уничтожили снайпера пр-ка, который в течение дня обстреливал г. Балаклава. Пр-к в течение дня активных действий не проявлял, периодически обстреливал боевые порядки. Разведкой 456 сп установлено, что пр-к взрывчатыми веществами подрывает грунт на выс. 212, 1 и устраивает для удобства траншеи, а также строит каменный забор для прикрытия огневых средств. Забор построен с бойницами»[243].

В 6 утра в Севастополь из Поти прибыли транспорт «Чехов» с 3 ротами маршевого пополнения, 250 тоннами армейского боезапаса (в т. ч. и 107-мм снаряды) и армейским зимним обмундированием. Спустя 20 минут прибыл танкер «Передовик» из Новороссийска со 180 тоннами боезапаса и котельной водой. После разгрузки «Чехов», принял на борт 192 раненых, 48 тонн стреляных артиллерийских гильз, транспорт взял обратный курс.

Противник отмечает, что: «1 большой, 3 средних и 2 малых транспорта вошли в гавань, 2 маленьких и 1 боевой корабль вышли»[244].

Стоит отметить, что прибывающее в феврале пополнение резко отличалось по своим качествам от январского. Если в январе в Севастополь прибывали, в основном, добровольцы, то к февралю начало прибывать пополнение, не отличающееся высокими боевыми и моральными показателями. Увеличивается количество перебежчиков, они появляются даже в тех частях, где их ранее не было.

Из ЖБД немецкой 24-й пд (район советского 3-го сектора): «1.02.42 г. В ночь на 1.02.42 перебежчик на участке 31-го полка сообщил о готовящейся атаке с участием 10 танков. Вскоре после этого, взвод ближней разведки обнаружил приготовления противника к атаке. В 9,15 передовой наблюдательный пост 31-го полка доложил, что наблюдаются 5 стоящих танков. Одновременно взвод ближней разведки доложил о продолжающейся подготовке к удару в стане противника.

Вскоре 31-й пп доложил о движении по просеке севернее Мекензиевской дороги в обоих направлениях. 32-й и 102-й полки донесли о шуме моторов, грузовиков, слышно ржание лошадей.

Главной целью вражеского удара являлись позиции 31-го полка севернее Мекензиевской дороги. Возможен удар по двойной просеке на позиции 32-го полка. Был разработан план заградительного огня с участием 138 АрКо (оберст-лейтенант Фрейберг). В 17.16 начался огневой налет, в 17.45 доложено о прекращении огня. Вражеское наступление не состоялось»[245].

К сожалению, не сохранились документы 3-го сектора о том, планировалось ли наступление в указанные сроки. Любопытная деталь: в ЖБД артиллерии 3-го сектора отсутствует часть записей, как раз с 30 января по 5 февраля 1942 г. В подшивке боевых донесений частей 3-го сектора также отсутствуют донесения за 30 января–2 февраля. Ситуация пока не совсем понятна. Батальон электромеханической школы (Жигачева И.Ф.) и 2-й Перекопский полк попытались занять высоту 115,7, «полагая, что там противника нет или его там мало»[246]. В результате обстрела части отошли.

В 4-м секторе произошел взрыв боезапаса, сложенного в подвале башни Волохова. Причина неизвестна.

02.02.1942 г.

Рабочими артремзавода был завершена деффектация материальной части и ремонт поврежденных орудий дотов и береговых батарей. Выявилась существенная нехватка орудий для установки на батареях и в дотах. По данным отчетов береговой артиллерии 2 февраля на батареях № 114 и № 112 была закончена смена тел. Для замены тел орудий на 114-й были использованы два тела казематных орудий правого борта (износ 0 % и 2 %), поднятых ЭПРОН. На 112-й был отремонтирован станок, и установлены тела 130-мм орудий Б-13 с потопленного ЭМ «Совершенный». Одно тело орудия было поднято из затопленного дока, при подъеме корпуса ЭМ, второе орудие было восстановлено на артремзаводе. Старые тела, орудий Б-13, имевшие вздутия и повреждения, были направлены на деффектацию, ремонт и замену лейнеров.

По данным отчетов береговой артиллерии указаны другие номера батарей (114 и 116), но это путаница, возникшая в связи со сменой номеров, т. к. в некоторых документах 116-я батарея почему-то именуется 112-й. Использует этот номер при описании действий 116-й батареи в своих воспоминаниях и В.Мартынов. Причина этой путаницы непонятна.

Циркуляром НШ береговой обороны ГВМБ, после получения соответствующих указаний из ГВМШ была сменена нумерация вновь созданных батарей и дивизионов береговой обороны.

4-й дивизион стал 177-м. Изменились и номера батарей: 111-я батарея стала 701-й, 112-я – 702-й, 113-я – 703-й. Эту нумерацию в изложении событий в своей книге использует и П.А. Моргунов. Возможно (скорее всего), эта нумерация использовалась в Севастополе до конца обороны. Однако, спустя три недели, на Кавказе, вышел циркуляр начальника штаба Черноморского флота, в котором нумерация батарей была иной.

4-й дивизион стал также считался 177-м, но нумерация батарей отличалась. В дивизион вошли батареи № 701 (111), 702 (113), 703 (114) и 704 (115). 116-я, вошедшая в 3-й артдивизион, стала 705-й, а 112-я (2-й дивизион) – 706-й. Из-за этого 116-ю батарею часто путают с 706-й (112-й). Учитывая то, что выделялись тела орудий Б-13, а не обр. 1913 г. (ОСЗ-Виккерса) то в данном случае речь идет именно о 112-й.

За счет орудий, снятых из дотов, была полностью восстановлена береговая батарея № 2 (4х100-мм орудия), произведена замена лейнеров. Средний износ установленных орудий составил 27–30 %. Орудия были установлены рассредоточенно. Два орудия установили на холме на бывших позициях старой царской батареи № 4 (бывшая позиция 12-й советской батареи), перестроив дворики, а два внизу, одно перед массивом бывшей 5-й батареи, второе на берегу бухты Матюшенко.

Немецкая 22-я пд отмечает в своих документах: обстрел своих позиций очень тяжелым калибром. В 14 часов новый обстрел 800–1000 выстрелов. Далее документы дивизии указывают, что «…в русский плен попал ефрейтор Торбер из 22-го полевого лазарета. 7 перебежчиков – лезгины из Баку»[247].

03.02.1942 г.

Приказом И.Е. Петрова № 043, за восстановление железнодорожных путей к 30-й батарее, поощрены офицеры и бойцы 20-го Отдельного восстановительного железнодорожного батальона – всего 20 человек.

Реорганизация частей СОР продолжалась. Приказом И.Е. Петрова за № 044 397-й артиллерийский полк 95-й стрелковой дивизии ввиду малочисленности (в нем оставалось всего пять исправных 76-мм орудий) был расформирован. Личный состав и остатки техники были влиты в 57-й артиллерийский полк той же дивизии. Во исполнение решения Военного совета фронта, по приказу И.Е. Петрова за № 048, 79-я стрелковая бригада стала именоваться «морской стрелковой бригадой».

Лидер «Ташкент» прибыл из Новороссийска в Севастополь. На лидере доставлено 914 человек маршевого пополнения. Из Поти прибыл транспорт «Белосток», имея на борту 1,5 тыс. бойцов маршевого пополнения, боезапас и продовольствие.

Между советскими и немецкими войсками, все это время происходили мелкие стычки, продолжалась снайперская перестрелка.

7-я рота 782-го сп (388-й сд) получила задачу провести разведку по лощине в направлении выс. 181, 2 (она же отметка 386,6). Рота не дошла 500 метров до отметки, попав по огонь противника. Потери убитыми – 4 человека, ранеными 12 человек. В ночь на 4.02.42 г. 7-я рота, усиленная 9-й ротой, повторила попытку. Из-за неподготовленности разведка не удалась. 6.01.42 г. роты отошли в исходное положение. Роты задачу не выполнили. Потери – 4 человека убитыми, 16 ранеными и 19 пропавшими без вести.

По приказанию из штаба 109-й дивизии была проведена разведка боем усиленной ротой полка НКВД под командованием ст. л-та Блоха. Продвижение роты было остановлено сильным стрелковым и минометным огнем. В 456-м сп разбит один пулемет, потеряно 5 винтовок, один 50-мм миномет.

Из воспоминаний М. Розина: «2-го февраля, в ночь на 3-е, когда мы возвращались из разведки, командование решило сделать разведку с боем. Мы на ходу покушали в Балаклаве местных консервов, и вышли на исходные позиции к высоте 386,6-й. Я на ходу узнал, что мы должны навязать бой противнику на высоте 386,6, что вместе с нами идут моряки, саперы и бойцы из других рот. В нашей группе были я, Ивченко, Романенко и один сапер, которого дали нам на всякий случай, если мы наткнемся на минные поля. Меня назначили старшим в группе, поставили идти первым дозорным. За нами шли остальные группы сзади и с флангов. Командовал разведкой начальник штаба разведки капитан Самуил Блох, а также командир роты разведки лейтенант Корейченко, политрук Басалаев и другие командиры.

Как сейчас помню, мы поднимались на высоту в сопровождении лунного света, что нас сильно выдавало на некоторых участках, особенно, когда вышли на открытое место на высоте. И противник подпустил нас близко, после чего открыл ураганный огонь. Не по нам первым, а по тем, кто шел сзади нас, а нас, видимо, хотел взять живыми. И когда противник поднимался из траншей, вот здесь-то мы их и били. Расстояние до траншей было не больше 15–20 метров. Он никогда не думал, что мы так близко. К сожалению, у старшины сапера коробку раздробило, а его самого ранило в руку, но он так закричал, будто ранили его в живот. …Тут и у меня в сапоге стало тепло и мокро. Когда оглянулся назад, увидел, что с высоты 212,1 по нас бьет крупнокалиберный пулемет. Я в это время подумал, почему наши не открывают огонь и не берут высоту 212-ю. Противник корректирует огонь по нас. …Этот бой был адский, сильно досталось тем, кто был сзади нас. Немец бил из орудий и минометов, мешал землю с камнями и людьми. А нас, передних, он не видел.

…Наши припасы совершенно кончились. Так мы с 12 ночи до 8 утра бились. Получен приказ отходить, и тут я почувствовал, что не могу идти. В этом бою был ранен я, капитан Блох в обе ноги, Корейченко, Басалаев, старшина Ивченко, и много других…»[248]

В остальных секторах затишье. На участке 287-го полка (3-й сектор) перебежало на сторону противника 3 человека.

04.02.1942 г.

Батареи береговой обороны № 19, 114 и 116 подавили 2 минометные и 4 артиллерийские батареи противника в районе дер. Дуванкой, высот Яйла-баш и Кая-баш.

Состав немецких войск в 4-м секторе несколько поменялся. На позициях числится та же 22-я пд, но в нее входят 16-й ПП, три пехотных полка 132-й пд (436-й, 437-й, 438-й, возвратившиеся после операции в Феодосии), 22-й артиллерийский полк и 744-й пионерный батальон. В резерве 65-й и 47-й пехотные полки. Было принято решение о возвращении 560-го противотанкового дивизиона под Севастополь.

Противник продолжал вербовать в свои ряды определенные слои татарского народа, недовольные советской властью. Так, в этот день 70 татар-добровольцев были включены в состав 24-го пионерного батальона. Стоит отметить, что в процентном отношении участие татар на стороне немцев (даже в процентном отношении к другим национальностям) было ничтожным, однако, в пропагандистских целях, участие татар указывалось везде, где только это было можно.

22-я пд отмечает мощный ночной удар на участке 16-го пп. Удар отбит в результате контратаки. 5 пленных (указаны как перебежчики) из 514-го сп – украинцы[249].

05.02.1942 г.

Был издан приказ И.Е. Петрова № 052. По данным П.А. Моргунова, приказ содержал следующие положения:

«1. В связи с изменением оперативной обстановки и выявленными в ходе боевых действий требованиями боевого использования средств противотанковой обороны артиллерийские доты и пулеметные дзоты числить в составе Береговой обороны Главной военно-морской базы Черноморского флота:

а) первый батальон дотов (командир – майор Ведьмедь, военком – старший политрук Антонов) в составе 14 артиллерийских дотов и роты в составе 18 пулеметных дзотов (вместе с 7-й отдельной батареей дотов);

б) второй батальон дотов (командир – воентехник I ранга А.П. Губичев, военком – политрук А.И. Ткач) в составе 8 артиллерийских дотов, роты в составе 21 пулеметного дзота и батареи 82-мм минометов;

в) третий батальон дотов (командир – старший лейтенант Малахов, военком – политрук Липин) в составе 13 артиллерийских дотов и роты в составе 21 пулеметного дзота;

г) четвертый батальон дотов (командир – старший лейтенант Жигачев, военком – старший политрук Старев) в составе 10 артиллерийских дотов и роты в составе 13 пулеметных дзотов;

д) артиллерийский дот № 11 (100-мм) и вновь установленный дот № 11а (100-мм) числить в составе береговой батареи № 115…»[250]

Сверив цитату из книги с подлинником документа, можно отметить, что документ цитируется с существенными искажениями[251]. В оригинале этот документ содержал гораздо больше информации. Синтезировав данные из различных источников, можно получить следующую информацию:

1-й батальон дотов, общая численность 355 человек

Командир – майор Ведмедь Сергей Акимович, начальник штаба л-т Алексашин Петр Иванович. Командный пункт батальона находился в районе современного хутора Отрадный (в оригинале указано: «0,5 км юго-западнее отм. 33,5»). Батальон занимал оборону в границах от бухты Стрелецкая до балки Сарандинаки. В составе батальона числится:

а) 4-я отдельная батарея дотов (командир ст. л-т Бершак Сергей Иванович, 1901 г.р.; комиссар политрук Кобзарук Александр Петрович 1914 г.р.). Батарея числится в составе двух огневых взводов:

– 1-й взвод – доты № 31 (45-мм) и 33 (75-мм);

– 2-й взвод – доты № 30 (76-мм) 32 и 34 (оба 45-мм);

б) рота пулеметных дзотов в составе 18 точек:

– «М-1» (зенитный пулемет «Максима» без щита) – 11 шт.;

– «ДШК» – 1 шт.;

– «МГ-08» (немецкий пулемет «Максима» под маузеровский патрон) – 4 шт.;

– «ДП» – 2 шт. (ручной пулемет Дегтярева).

Батальон числится на штатах 6-й группы дотов БО ГБ ЧФ.

2-й батальон дотов

Командный пункт батальона находился в районе скатов высоты Карагач (0,25 км юго-западнее отм. 113,2). Батальон числится на штатах школы связи Учебного отряда ЧФ. Командир батальона воентехник 1-го ранга Губичев Павел Арсентьевич, начальник штаба Чернявский Федор Васильевич, комиссар политрук Ткач (по другим данным, политрук Жалейко Аркадий Васильевич). Занимал оборону в границах «…от балки Сарандинаки по Лабораторному и Ялтинскому шоссе до стыка дорог в районе высоты 74,0». В составе батальона:

а) 3-я батарея дотов в составе трех огневых взводов:

– 1-й взвод – доты № 22 (45-мм), 24 (45-мм) и 23 (100-мм);

– 2-й взвод – доты № 25 (45-мм) и 26 (76-мм);

– 3-й взвод – доты № 22А, 27 (76-мм) и 28 (76-мм);

б) рота пулеметных дзотов в составе 21 точки:

– «М-1» – 18 шт.;

– «ДШК» – 2 шт.;

– «МГ-08» – 1 шт.;

в) минометная батарея.

По состоянию на 10.02.42 г. в батальоне числится 5 дотов и 3 пушки, установленные без казематов (3-й взвод).

3-й батальон дотов, общая численность 317 человек

Командный пункт батальона находился в районе скатов высоты 75,0. Командир ст. л-т Малахов Г.А., начальник штаба л-т Тучинский Б.Н., комиссар политрук Лапин М.М.

В составе батальона:

а) первая батарея дотов в составе двух взводов (командир л-т Мордовченко Петр Федорович, комиссар политрук Семенов Н.В.);

– 1-й взвод – доты № 15 (76-мм 8К), 41 (45-мм) и 79 (120-мм);

– 2-й взвод – доты № 14 (100-мм), 40, 42 (45-мм) и 43 (76-мм);

б) вторая батарея дотов в составе двух взводов:

– 1-й взвод – доты 16, 17 (45-мм) и 18 (76-мм);

– 2-й взвод – доты № 19, 21 (45-мм) и 20 (76-мм);

в) рота пулеметных дзотов в составе 21 точки:

– «М-1» – 16 шт., «МГ-08» 5 шт.

4-й батальон дотов, общая численность 474 человек

Батальон состоит на штате Электромеханической школы Учебного отряда ЧФ. Командир батальона к-н (по приказу, ст. л-т) Жигачев Иван Филиппович, начальник штаба к-н Кравченко Н.Н., военком ст. политрук Старев С.К. КП батальона в отроге Мартынова оврага в 1 км севернее отм. 110.

В составе батальона:

а) первая батарея дотов в составе двух взводов:

– 1-й взвод – доты № 6 (45-мм), 44 (76-мм) и 80 (100-мм);

– 2-й взвод – доты № 7 (76-мм) 8 (45-мм);

б) вторая батарея дотов в составе двух взводов:

– 1-й взвод – доты № 9 и 10 (45-мм), 44 (76-мм) и 80 (100-мм);

– 2-й взвод – доты № 12 (76-мм) 13 (45-мм);

в) рота пулеметных дзотов в составе 13 точек:

– «М-1» – 8 шт., «МГ-08» 3 шт., «ДШК»– 2 шт.

7-я отдельная батарея

Командир л-т Киливник, военком политрук Кустенко. КП на высоте 53,5 (р-н современного ресторана «Шайба»). По документам, передана в состав 3-го артиллерийского дивизиона БО ГБ ЧФ, но упоминается в приказе.

В составе батареи два взвода:

– 1-й взвод – доты № 6А, 7А, 8А (все 45-мм) и 29 (100-мм Б24 Б-м);

– 2-й взвод – доты 1А-5А (все 45-мм).

Результаты инспекции состояния весьма любопытны. В отчетах указано наличие личного состава, состояние орудий их износ, и состояние укреплений. Несмотря на то, что по утверждениям советских историков, все 82 дота были построены еще до 1 ноября, по состоянию на 5.02.42 г. во 2-м батальоне два орудия числятся на временных открытых орудийных позициях (№ 27 и 28), одно числится в ремонте. В третьем батальоне четыре 45-мм орудия и одно 76-мм числятся на временных позициях.

В 4-м батальоне 8 орудий числятся на временных позициях. Упомянутый в приказе дот № 11 имеет износ 205 %, а дот № 11А не существует в природе, есть только орудие. Его построили уже после передачи орудия в состав батареи (строительство велось с 8.02.42 г. по 23.02.42). Это подтверждает и дата, процарапанная на свежем бетоне у входа в погреб дота.

Упомянутые в приказе дзоты на деле таковыми не являются, это сборные железобетонные доты или огневые точки, сложенные из бута на цементном растворе.

В 1-м батальоне дотов числится 355 человек, во втором 287, в третьем 317 человек, по 4-му батальону почему-то данных ни по орудиям, ни по личному составу, нет, документы утрачены.

В ЖБД 1-го сектора указано, что «…381-й сп, находящийся в 3 секторе, вернулся и поступил в распоряжение дивизии». На самом деле, если верить этому же документу, полк вернулся из 3-го сектора неделей раньше, и находился на отдыхе в районе 10-й остановки трамвая. Полк числится на рубеже в. Горная– Сапун-гора, т. е. во второй линии.

5.02.42 г. было начато формирование национальных подразделений в составе СОР. Противник отмечает выход 4 транспортов из бухты. Следует отметить, что немецкие наблюдения за севастопольской бухтой не стыкуются с советскими данными по морским перевозкам. Информация по графикам советских морских перевозок требует более внимательного изучения.

06.02.1942 г.

Три У-2 ночью «бомбили» войска противника листовками. В районе Качи, Альма-Тамака и Евпатории было сброшено 39 000 листовок на румынском и 38 000 – на немецком языках. Всего сброшено 500 кг листовок.

Противник произвел огневой налет на 365-ю зенитную батарею и Кордон № 1, где в этот момент шло восстановление укреплений.

Были начаты работы по подъему оставшихся казематных орудий крейсера «Червона Украина». В общем, это была личная инициатива ЭПРОНовцев, вызвавшихся поднять орудия без разрушения корпуса. Руководителями подъема были мичман Литвинов, мичман Чертан, главный боцман мичман Кузима Яков Иванович, мичман Мищенко. Работа была сопряжена с большим риском, т. к. приходилось работать внутри корпуса корабля, но и с этой задачей удалось успешно справиться. Подготовительные работы шли с 6 по 25 февраля, а с начала марта 1942 года по приказу командующего Черноморским флотом снова начались судоподъемные работы на затонувшем крейсере. Были подняты все оставшиеся на борту орудия, в первую очередь 130-мм казематные пушки. Одна исправная спаренная 100-мм зенитная установка, снятая с крейсера ранее, во время спасательных работ 12 ноября, была передана на крейсер «Красный Кавказ», стоявший к тому времени в ремонте с тяжелыми повреждениями, полученными 5 января 1942 г.

Командование фронтом не оставляло мысли о наступлении. Директивой № 0350/оп Военного совета Крымского фронта поставлена задача: войскам фронта быть готовыми к переходу в наступление с целью окружения и уничтожения феодосийской группировки противника. Новый срок для наступления был намечен на 13 февраля.

Черноморскому флоту были поставлены следующие задачи: СОР должен был, «…прочно удерживая свои рубежи, начать наступление в направлении на Бахчисарай с целью воспрепятствовать отводу немецких войск от Севастополя на керченское направление; корабельный состав флота – поддерживать артиллерийским огнем наступление 44-й армии и в ночь на третий день операции провести демонстративную высадку десанта в районе Алушты, а также противодействовать артиллерийским огнем передвижениям войск противника по дорогам Ялта – Феодосия».

Специалистами з-да «Большевик» и артремзавода были завершены работы по смене стволов на первой башне 30-й батареи. Было принято решение о том, что батарея временно не будет участвовать в артподдержке войск до особого распоряжения. Даже старые стволы, лежавшие возле батареи, были замаскированы. Был расчет на то, что смена стволов на батарее прошла незамеченной. Так ли это было на самом деле? Увы, нет. 3 и 4 февраля наблюдателями немецкого 22-го артполка (22-й пд) были замечены работы, производившиеся по замене стволов, о чем в штаб была сделано донесение

Части 3-го сектора провели разведку боем, силами двух рот 54-го сп. Противник указывает, что на участке 24-й пд около 22 часов атаковали две сильные разведгруппы в районе Южнее Мекензия. Противник указывает, что атакующие были пьяны, их атака была отражена[252].

В этот день в штаб командования группы «Юг» от командующего 11-й армией Э. фон Манштейна поступил запрос. Он указывал, что советский замысел по нанесению одновременного удара из Керчи и из Севастополя сорван, но для полного решения задачи по уничтожению севастопольской группировки ему необходимы 5 дивизий в северном секторе и 3 дивизии в южном, а также 1–2 румынских бригады. Для охраны территории в Крыму ему необходимы 2 немецких пехотных дивизии, 2 румынских пехотных дивизии румынская горная бригада, румынский мотополк. В связи с этим он просил направить под его командование 3 немецкие пехотные дивизии (из них одну горную) и одну румынскую горную бригаду. Далее указывалась потребность в артиллерии, авиации и пионерных частях[253].

07.02.1942 г.

(низкая облачность, легкий мороз)

Командующий ЧФ, в телеграмме на имя заместителя народного комиссара обороны Л.З. Мехлиса отмечал, что начальник тыла фронта планирует все перевозки только для войск Керченского полуострова, забывая о Севастополе, кроме того, Приморская армия совершенно не обеспечена даже продовольствием, и просил Л.З. Мехлиса лично решить эти вопросы. К сожалению, действительно, снабжение Севастополя продовольствием было недостаточным, отмечены случаи «окопной болезни», в частях появилась цинга. В городе только в боевых частях находилось около 60 тыс. человек, и снабжение продовольствием в зимний период являлось довольно сложной задачей. Сложность заключалась еще и в том, что на Северной стороне возникла проблема с водой. Единственный водозабор Северной стороны находился напротив деревни Бельбек, и был поврежден противником. Северная сторона перешла полностью на местные источники водоснабжения. Особенно трудно было с водой на участке 79-й морской стрелковой бригады. Родники находились внизу, в Камышловском овраге, а эта территория простреливалась противником. Для бригады выделили два больших старых резиновых кранца, которые использовали как емкости для воды, разместив их в специально вырубленных ямах. Но вода была нужна не только людям. Вода заливалась и в кожухи пулеметов. Поэтому в Севастополе из оцинкованных цементных бочонков и пороховых пеналов изготовили несколько десятков стальных кубических емкостей для воды и установили их в окопах 79-й бригады.

Насосная станция Южной стороны, расположенная на скатах Сапун-горы, находилась в зоне обстрела немецких орудий, в связи с чем было принято решение о бетонировании помещений насосных станций и устройстве входных тамбуров (сквозников) при входе.

По советским данным из Новороссийска в Севастополь прибыл танкер «Москва»: с мазутом и бензином, в сопровождении лидера «Харьков». Лидер имел на борту 297 человек маршевого, пополнения и флотский 130-мм боезапас. Спустя час из Туапсе прибыл транспорт «Пестель», который доставил 190 человек маршевого пополнения, армейский боезапас и продовольствие. Вечером «Пестель» принял на борт 230 раненых, 92 гражданских специалистов (в т. ч. и бригады ленинградского з-да «Большевик», принимавшие участие в замене 305-мм стволов), 15 т артиллерийских гильз и взял обратный курс на Туапсе.

Немецкий 22-й артиллерийский полк произвел плановый обстрел советских позиций, выпустив в общей сложности 187 снарядов. В ответ лидер «Харьков», стоя на якоре в бухте, произвел 33 выстрела по высоте 133,3 и по району в 2,5 км от Любимовки.

08.02.1942 г.

(низкая облачность, дороги непроезжие)

В 02.43 транспорт «Чехов» с боезапасом и продовольствием прибыл из Поти в Севастополь. В связи с участившимися обстрелами немецкой артиллерии для прикрытия подхода транспорта была поставлена дымзавеса.

Из воспоминаний Евсеева. «Когда впервые применили завесу, одна из них, гонимая ветром, поползла с Северной бухты по Инкерманской долине к линии фронта и доставила нам неприятные минуты. – Газы, газы! – стали кричать бойцы. Действительно, с левого фланга на нас ползло по земле огромное светло-серое облако, за которым абсолютно ничего не было видно. Вскоре оно окутало людей со всех сторон. Успокоились все, лишь, когда пришло разъяснение, какой это дым. Та же самая дымовая завеса поползла и в расположение врага. Немцы, ведшие до этого артиллерийский и минометный огонь, мгновенно его прекратили. Наступила торжественная тишина. Прошло минут пять. Затем вдруг разразился сильнейший пулеметно-автоматный огонь. Это испугались фашисты, что мы атакуем их под прикрытием завесы».

После разгрузки, транспорт «Чехов», вместе с танкером «Москва», прибывшим накануне, в 20.30, покинул бухту. На транспорте находились 131 раненый, 73 пассажира, 59 т гильз. На танкере вывозилось имущество ЧФ: обмундирование, койки, матрасы и пр. грузы тыла Черноморского флота. Противник отмечает: «В гавань вошло судно с палубным краном и один транспорт. Один транспорт вышел. Несколько кораблей видны в море»[254].

Выполняя план обстрела Севастополя, немецкий тяжелый мортирный дивизион и армейская дальнобойная артиллерия начали обстрел советских частей в 4-м секторе. Огонь велся в том числе и по 30-й батарее, т. к. были засечены работы по ее ремонту. В течение января противник выпустил по башенной батарее № 30 ни много ни мало 703 снаряда калибра 105–305-мм и 139-мм, но особенно интенсивно ее «обработали» 8 февраля.

В ответ открыли огонь батареи 57-го и 256-го корпусных артполков. Чуть позже открыли огонь 112-я и 2-я батареи.

Из книги Мусьякова «Подвиг 30-й батареи»: «8 февраля немцы начали палить по батарее с раннего утра. Дымзавеса не помогала: высота была так пристреляна немцами, что снаряды и крупнокалиберные мины ложились точно на огневой позиции батареи. Деревянные детали маскировки сгорели, сетка тоже, а работы уже приближались к концу. Оставалось поставить последний ствол. Среди разрывов, в желтом дыму, грязные, закоптелые краснофлотцы метались по бугру, восстанавливая то, что так легко разрушал враг. Взрывы снарядов, свист и шипение раскаленных осколков, падающих в грязь, смешанную с мокрым снегом, стоны тяжелораненых, крики старшин, руководивших работами, – все это сливалось в какой-то зловещий клубок звуков, давило на психику бойцов.

На помощь пришли армейские и флотские батареи. Десятки стволов посылали врагу грозный и беспощадный ответ. Особенно хорошо помогал батарейцам армейский артиллерийский полк полковника Богданова.

Вот все реже и реже стали залетать на батарею фашистские снаряды, а вскоре враг и совсем прекратил огонь. На поверхность холма вышли десятки новых бойцов. А санитары и санитарки на окровавленных носилках все несли и несли убитых и изувеченных людей. Вот пронесли тела краснофлотцев Сей и Кравченко с закрытыми плащ-палаткой лицами. Погиб и рабочий-слесарь Григорий Вулейко. Медленно ползли под бетон раненые, способные передвигаться. Казалось, может дрогнуть и сердце человека с самыми крепкими нервами. Но на батарее были люди крепче стали, каждая новая жертва лишь усиливала их ненависть к врагу».

На башенной батарее № 30 были повреждены прожекторная автомашина, грузовая автомашина, и сожжена маскировка башни. Досадно, но …

Эти потери оказались нанесены своей же батареей 57-го АП, которая, обстреливая противника, в силу износа матчасти и, вероятно, неточно подсчитанных исходных данных ошибочно накрыла батарею № 30.

Спустя час открыла огонь тяжелая батарея немецкого 737-го армейского полка из района Биюк-Отаркой. Всего выпущено 44 шт. 21-см и 88 шт. 15-см снарядов. Огонь велся при корректировке с самолета.

В ответ в 13 часов лидер «Харьков» выпустил 30 снарядов по дер. Биюк-Отаркой, а с наступлением темноты, 12 МБР-2 бомбили вражеские войска в районах Эски-Эли, Мамашая и Языковой балки. По советским данным, результат неизвестен. По немецким данным, 7 человек ранено, двое убито, потерь матчасти нет.

Немецкими войсками была сделана попытка обстрелять советские части в 1-м секторе, установив орудия на высоте 386,6, но неудачно. Огнем 19-й и 116-й береговых батарей, два 7,5-см орудия, установленные на высоте, были приведены к молчанию.

Обработка немецких позиций листовками продолжалась. Ночью три У-2 разбросали 48 000 листовок (750 кг) в Евпатории, Каче и Бахчисарае. Немецкие самолеты в долгу не оставались: советские позиции также были засеяны листовками. Листовки были на русском, грузинском, украинском, татарском, армянском языках.

Отношения флота и фронта оставались сложными. Накануне, 7 февраля 1942 г. командующий ЧФ запросил командование Крымского фронта, какой вид действий следует предпринять в Алуште. Произвести ли в районе Алушты высадку демонстративного десанта или демонстрацию высадки, т. е. высаженную небольшую группу сразу же взять обратно на корабли. В ответ на запрос командующего Черноморским флотом и СОР от 7 февраля начальник штаба Крымского фронта сообщил, что командующий фронтом приказал в ночь на третий день операции произвести демонстрацию высадки десанта в районе Алушты средствами флота.

Затишье привело к снижению бдительности бойцов и командиров, потребовались специальные меры по усилению дисциплины. Вышел приказ войскам Приморской армии № 0016 касающийся несения караульной службы в частях армии, где давался разбор негативного опыта, выявленного в ходе проверок. Разбирались случаи ухода с постов, пропуска 11 диверсантов в тыл, незнания часовыми своих обязанностей. Особо плохая организация отмечена в 7-й бригаде морской пехоты и 514-м сп. 7 февраля вышел приказ № 0015 касающийся потери полевых пропусков военнослужащими 79-й ОСБР.

09.02.1942 г.

(около нуля, низкая облачность, дороги непроезжие)

Батарея № 112 (по старой нумерации) вела огонь по району Качи, был взорван склад боеприпасов. По немецким отчетам, не повезло немецкому армейскому дивизиону береговой обороны, а точнее батарее 3./148 в пос. Кача. Склад боезапаса принадлежал ей.

Не повезло и батарее немецкого 815-го дивизиона, которая была накрыта на марше огнем лидера «Харьков». Лидер выпустил всего девять снарядов, но с третьего снаряда корпост доложил о накрытии. Немецкие документы подтверждают потерю тягача, двух грузовиков и 12 человек убитыми и ранеными. Советские батареи после второго штурма действовали намного более успешно, т. к. артдивизионам была предоставлена большая свобода в выборе целей.

Отстрелявшись, лидер «Харьков» в 18.23 вышел с базы и взял курс на Туапсе.

Ночью около 2 часов в 3-м секторе работала немецкая агитационная машина. Вещание хорошо было слышно. По агитационной машине был открыт огонь советской артиллерии, вещание заглушено. В ночь с 9 на 10 февраля перебежали на сторону противника 8 человек из 386-й сд и 287-го полка. Перебежчик из 4-й роты 31-го сп[255].

Документы оперативного управления Приморской армии и документы противника продолжают отмечать беспокоящий огонь с советской стороны, ночные и утренние налеты советской авиации.

10.02.1942 г.

В 4 утра 14 МБР-2 и 2 ГСТ бомбили войска противника в районе Черекез-Кермен и хутора Мекензия.

Орудия немецкой корпусной артиллерии продолжили обстрел 30-й батареи, выпустив 36 снарядов. Результатом обстрела стало уничтожение одного самодельного 45-мм орудия («стволика»). После замены стволов орудий батарея вступила в строй. Подписан приемный акт.

В 14 часов три Ил-2 в сопровождении двух И-16 и двух Як-1 штурмовали колонну, перевозившую тяжелые 30,5-см мортиры 641-го дивизиона по дороге Кача – Мамашай, перехватив ее при передислокации. Советские войска научились ловить противника и бить его тогда, когда он не мог дать отпора.

Вновь отличилась 116-я батарея (тогда она уже числилась 706-й), накрыв взвод румынской пехоты в 2 км. к северо-востоку от выс. 154, 7 (на высоте 174,0).

Немецкая 15-см дальнобойная батарея (767-й артдивизион) открыла огонь из района Черекез-Кермен. После открытия огня советскими 19-й и 116-й батареями противник огонь прекратил.

По донесению 4-го сектора: доты № 7 и 8 восстанавливаются, доты № 9 и 10 в боевой готовности, дот № 6 в боевой готовности, дот № 44 разрушен тремя прямыми попаданиями тяжелого орудия противника, орудие дота перевезено на место постройки дота № 100 (№ 80).

Для подготовки намеченного наступления, начальник Генштаба запросил данные о численности Приморской армии.

11.02.1942 г.

В 02.15 транспорт «Львов» с боезапасом и продовольствием прибыл из Новороссийска в Севастополь, а в 19.13, имея на борту 112 раненых, 40 т гильз и другой груз, вышел в Туапсе.

116-я батарея вела огонь по району «две часовни» в 2,5 км от дер. Камары. На рассвете 14 МБР-2 бомбили противника в районе Мамашай – Эски-Эли.

В 08.25 сторожевой катер № 063, стоявший в дозоре у входа в бухту, был атакован четырьмя «Me-109» и буквально расстрелян, но остался на плаву. Противника отогнала противокатерная батарея № 8 (на мысе Александровском). Этот случай послужил толчком для усиления зенитной батареи на Константиновском форте.

До войны вход в бухту прикрывался батареей зенитных автоматов № 357. После эвакуации батареи на Кавказ, ее место занял огневой взвод (три 37-мм зенитных автомата) батареи № 360 (бывшая батарея ВМУБО). Второй огневой взвод этой батареи находился на бывшей батарее № 4 (у современного катерного причала). Для обеспечения высадок с боевых кораблей, и транспортов в декабре 1941 г. два морских зенитных автомата, этого взвода были установлены на грузовики. На Константиновском остались всего одно 37-мм орудие и установка М-4 (счетверенный зенитный «Максим»). 14 февраля 1942 г. принимается решение об установке на крыше форта зенитного автомата 66К. Этой зенитной установки, в Севастополе по документам не было, и ряд авторов (в т. ч. и я) оспаривали ее наличие в Севастополе. Сложность установки зенитной башни заключалась в том, что она требовала подачи электроэнергии и охлаждающей воды. Но и эти проблемы в дальнейшем, были решены. Батарея морских зенитных автоматов № 360 в феврале 1942 г. получила новый номер (№ 459) и располагалась в двух точках: на «старой» 4-й батарее и на Константиновском форте. Два зенитных орудия составляли подвижный резерв.

На запрос Генштаба от 10 февраля 1942 г., Ф.С. Октябрьский сообщил о численности СОР: «1. Приморская армия в составе: 7 стрелковых дивизий, 1 кавалерийской дивизии, 2 танковых батальонов, 2 армейских артиллерийских полков, 1 отдельного минометного дивизиона и 1 гвардейского минометного дивизиона («катюши») общей численностью 69 853 человека, в том числе штыков 21 454, сабель —1173, в артиллерии 14 883 человека и в автобронетанковых частях» – 450 человек. 7, 8 и 79-я бригады морской пехоты, 2-й Перекопский и 3-й полки морской пехоты, находящиеся в оперативном подчинении Приморской армии, – 12 128 человек. Береговая оборона численностью 4096 человек (артиллерийские и специальные части). Части ВВС и противовоздушной обороны; всего в ПВО – 3153 человека. Охрана водного района и корабли флота, базирующиеся на Главную базу. Протяженность фронта – 36 км. Плотность на 1 км фронта: орудий разных калибров – 5,3. Средних и крупных минометов – 10,8. Станковых пулеметов – 13,6. Ручных пулеметов – 22,0. Из этого количества 30 % пулеметов эшелонировано в глубину во 2-й и 3-й линиях обороны в стационарных точках. Плотность артиллерии показана без учета артиллерии береговых батарей и артиллерийских дотов Береговой обороны, а также артиллерии ПВО. Обеспеченность материальной частью артиллерии составляла к штатному составу: в противотанковой артиллерии – 37,2 %, в полевой артиллерии – 44,4 %, в минометах крупных и средних калибров —44,3 %».

Стоит обратить внимание на численность 40-й кавдивизии. В документе указано количество «сабель» – 1173. Ее полный численный состав на 10 февраля составлял 2225 человек. (эта часть по численности была «легкой» кавдивизией). Это означает, что единственная в СОР кавалерийская дивизия 40-я была пополнена почти до первоначального состава[256]. Была существенно пополнена 345-я дивизия. Севастополь накапливал резервы.

2-й дивизион 953-го артполка был доукомплектован личным составом. За счет отремонтированных 76-мм орудий с обрезанными стволами была восстановлена 5-я батарея (командир ст. л-т Лузин В.А.). 1-й дивизион полка, хоть и числился в дивизии, продолжал оставаться в 4-м секторе, будучи приданным 514-му полку 172-й сд[257].

Разведка 456-го полка под руководством комроты ст. л-та Крайнова попала в засаду. В результате боя, группа разделилась на две части, которым удалось отойти, оставив раненых на поле боя. Спустя некоторое время группам удалось эвакуировать раненых.

В 2 часа ночи, противник скатил две бочки со взрывчаткой в расположение 5-й и 6-й рот 456-го полка. В 23 часа противник скатил еще одну бочку на землянки 5-й роты[258].

Около 11 часов вновь открыла огонь немецкая 15-см батарея в районе дер. Черекез-Кермен (батарея стояла в районе древнего города Эски-Кермен на закрытой позиции). Спустя 3 часа три Пе-2 в сопровождении двух МиГ-3 бомбили место расположения батареи.

В 18.29 минный заградитель «Дооб» у входа в бухту Камышовая подорвался на немецкой магнитной мине и затонул; погибло 5 и ранено 14 человек экипажа.

Командование 11-й армии начало формирование невооруженных строительных рот из военнопленных[259]. Противник отмечает, что в результате налета советской авиации разбита одна 21-см мортира 4-й батареи 2-го учебного артполка[260].

12.02.1942 г.

В этот день в Севастополь прибыл самый большой караван в составе транспортов «Белосток», «Пестель», «Красная Кубань» и «Абхазия» в охранении эсминца «Железняков» и базового тральщика № 412. В Севастополь было доставлено: пополнения – 4987 человек, боезапаса – 764 т, противотанковых ружей – 44, продовольствия – 696 т, фуража – 1004 т.

Прикрывая выгрузку, активно работала артиллерия СОР, но не всегда успешно. Обстрел города продолжался. Его вели немецкие батареи в районе Мамашая и высоты Яйла-баш (скорее всего, 767-й дивизион). В результате обстрела немецкой артиллерией были повреждены две баржи, груженные дизтопливом и автолом.

Вечером транспорт «Абхазия», имея на борту 150 раненых, а транспорты «Белосток» и «Пестель» – ненужный для обороны груз, покинули главную базу и взяли курс к берегам Кавказа.

Немецкая 22-я пд отмечает попытку прорыва советских войск через проволочное заграждение, указывая при этом, что атакующие части потеряли 30 человек убитыми и 4 пленными. Советские документы дают иную картину, указывая, что 31-й сп (6-я рота) под действием артогня оставил окопы передового охранения, но, затем, вернул их обратно. Другие активные действия не отмечены.

13.02.1942 г.

(тепло, ясно, солнечно, +13)

В 3 ч 50 мин. в Севастополь прибыл транспорт «Восток» в охранении эсминца «Шаумян». На борту транспорта было доставлено 2052 т продовольствия и 650 т боезапаса. А часом позже прибыл крейсер «Коминтерн». Он доставил 1034 человека маршевого пополнения, 200 т боезапаса.

Пятница 13 февраля 1942 г. должна была стать первым днем наступления советских войск. Но наступление не состоялось. Советские войска оказались не готовы. Дата наступления была известна немецкому командованию, и в ночь с 12 на 13 противник активно вел разведку, с целью определить вероятность перехода в наступление войск СОР. Разведгруппы были засечены на стыке 95-й и 172-й сд и в районе г. Трапеция.

Расстановка советских частей 4-го сектора (по данным отдела 1С немецкой 22-й пд) по состоянию на 14 февраля 1942 года

Советские документы отмечают 4 бойца, перебежавших на сторону немцев в 3-м секторе, и 3 перебежчика в 4-м секторе обороны. Противник в 1-м и 2-м секторах (72-я пд) отмечает 6 перебежчиков, из которых 2 человека подорвались на минах, и были тяжело ранены[261]. Данные не стыкуются с советскими сводками[262].

Немецкие войска получили пополнение численностью три маршевых батальона: один (1/24) в 24-ю пд, один (3/22) в 22-ю пд, и один в 72-ю пд (3/72). В каждом батальоне насчитывалось около 850 человек.

14.02.1942 г.

В 2 ч 30 мин крейсер «Красный Крым» прибыл из Новороссийска в Севастополь, имея на борту 1075 бойцов маршевого пополнения. Всего, по состоянию на 14 февраля, численность войск СОР после пополнения, составила 75 тыс. человек.

Противник продолжал обстрел города и позиций. На 19-й батарее (новая позиция) загорелась маскировка, состоящая из рыбацких сетей и веток. Пожар был погашен силами личного состава. В этот день обстреливались и береговые батареи № № 2, 112, 115, 113. Всего по артиллерийским дивизионам Береговой Обороны за первые два месяца 1942 года было убито 10 человек, и ранено 29. Маскировка батарей оправдала себя, хотя на примере батареи № 19 стало ясно, что применение для маскировки подручных материалов недопустимо. На береговых батареях к щитам орудий начали крепить специальные дуги, на которых лежали маскировочные сети (чаще всего, самодельные, из старых рыбацких сетей). С февраля особое внимание стало уделяться маскировке объектов.

Артиллерия СОР вела огонь на подавление батарей противника. По советским данным, уничтожены две артиллерийские и три минометные батареи. Данные немецких документов пока не подтверждаются. По всей артиллерии Береговой обороны расход боезапаса за два месяца к 130-мм орудиям составил 1533 снаряда. Это означает, что 8 стволов полностью выработали свой ресурс, что и соответствует истине.

С этого дня отдельная балаклавская батарея дотов (7-я, позже 15-я) числится в 3-м артдивизионе Главной базы. Ее называют по-разному: противотанковая, ПТБ, отдельная батарея минометов и дотов, и т. д. но по сути это одно и то же подразделение. В ее составе после передачи в 3-й ОАД ГБ числится семь 45-мм орудий и одно 100-мм орудие.

По советским данным, 14 февраля 100-мм орудие отдельной противотанковой батареи обстреливало район «двух часовен» (в 2 км от дер. Камары), 45-мм орудия обстреливали высоту 386,6. Огнем 404-го полка остановлены фортификационные работы противника на той же высоте.

Разведкой 456-го полка был обнаружен заминированный труп красноармейца, погибшего во время разведки: мина натяжного действия была привязана к винтовке.

Немецкая 72-я пд отмечает 12 перебежчиков из 386-й сд[263].

15.02.1942 г.

(туман, видимость ограничена)

В 7 утра в Севастополь из Новороссийска, в охранении базового тральщика «Взрыв», прибыл транспорт «Чехов», доставив 3 роты (650 человек) маршевого пополнения и 900 т продовольствия. В тот же вечер, приняв на борт 152 раненых, транспорт покинул Севастополь.

Противник указывает: «Вышло 6 транспортов 15.20, 17.00. Вышел крейсер, 17.15 вошел крейсер и торпедный катер»[264].

Из журнала боевых действий 388-й сд: «15.02.42 г. на сторону противника ушли пять красноармейцев 2-й роты 1-го батальона 782-го полка. 16.01.42 г. похищено 3 человека из 1-го батальона, предполагается, что их увела группа автоматчиков противника. Два человека из заградотряда дезертировали»[265]. Немецкая 24-я пд отмечает двух перебежчиков с советской стороны. Документы 11 немецкой армии указывают в общей сложности 11 перебежчиков: 1 на участке 24 пд, 10 на участке 1-й ГСБр румын[266].

В ночь с 15-го на 16-е число противник отмечает сильный огневой налет в районе Камышловского оврага и удар в районе хутора Мекензия, вдоль дороги[267], но в документах 3-го сектора никаких сведений по этим событиям найти не удалось.

16.02.1942 г.

В адрес наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова ушла телеграмма, с жалобой на сотрудников наркомата морфлота. Он указывал, что «…начальник штаба Черноморского флота, назначенный приказом командующего фронтом помощником начальника тыла фронта по морским перевозкам, продолжает выполнять эту работу вместо, своих прямых обязанностей. В то же время ответственные руководители морского флота Самборский и Мезенцев самоустранились от руководства перевозками, планируя лишь морские перевозки, и через штаб фронта командуют начальником штаба Черноморского флота». Он указывал, что «создалось сугубо ненормальное положение, ибо планировать морские перевозки соответственно заявкам фронта должен штаб Черноморского флота, а выполнять – морской флот. Военный совет просил наркома ВМФ освободить начальника штаба флота от обязанностей помощника начальника тыла фронта; а руководство морским флотом возложить на Самборского и Мезенцева».

Объективно говоря, это была обычная кабинетная игра с перекладыванием ответственности. Суть вопроса заключалась в следующем: командование фронтом возложило ответственность за ВСЕ морские перевозки на исполнительного нач. штаба ЧФ контр-адмирала И.Д. Елисеева. Фактически, ему подчинялся только боевой состав ЧФ. Транспортами должен был обеспечивать наркомат ММФ. Взаимодействие с ЧФ и должны были осуществлять к-н 1-го ранга Самборский и к-н 2-го ранга Мезенцев. Командующий флотом просто попытался снять с ЧФ ответственность за обеспечение перевозок.

Формально командующий ЧФ был прав, но, наверное, в условиях военного времени ведомственный подход к решению вопроса был неуместен. Ведь доставка части грузов, охрана и прикрытие с воздуха транспортов выполнялись боевыми кораблями ЧФ. И, тем не менее, Н.Г. Кузнецов согласился с командующим ЧФ. 17 февраля Нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов приказал освободить начальника штаба Черноморского флота контр-адмирала И.Д. Елисеева от всех посторонних нагрузок.

В то же время нарком ВМФ принял правильное решение, приказав «…установить четкое разделение обязанностей между заместителем наркома Морского флота и отделом военных сообщений Черноморского флота. При этом руководство должно оставаться за командованием Черноморским флотом». К сожалению, в общем-то правильное решение наркома было проигнорировано командованием фронта.

Из штаба фронта было получено сообщение о том, что до 2 марта организация морских перевозок остается прежней. Приказывалось к утру 23 февраля выслать в Керчь представителей от флота и от Е.К. Самборского. Им поручалось, на месте, организовать взаимодействие между ЧФ и морским флотом. 19 февраля командующий ЧФ доложил наркому ВМФ, что его решение игнорируется штабом фронта. В общем, налицо обычная межведомственная неразбериха, недопустимая в военное время.

В Севастополе ситуация оставалась без изменений. Обстрел города продолжался. Из района г. Кая-Баш вели огонь три немецких 15-см батареи (скорее всего, 767-й артдивизион), из района высоты 103,9 вел огонь 22-й немецкий артиллерийский полк, и из района Мамашая велся обстрел 210-мм снарядами (вероятнее всего, вел огонь 857-й дивизион).

17.02.1942 г.

В 5 утра из Новороссийска в сопровождении тральщика «Судком» в Севастополь прибыл транспорт «Белосток». Корабли доставили в Севастополь почти тысячу бойцов маршевого пополнения (5 рот). Г.И. Ванеев пишет, что «вечером «Белосток», имея на борту 78 раненых, 57 гражданских лиц и 144 курсанта Училища береговой обороны им. ЛКСМУ, вышел из главной базы и взял курс на Туапсе».

Это не совсем так. Первые 20 курсантов убыли из Севастополя еще 21 января на транспорте «Потемкин». Из воспоминаний Мирошниченко: «20 января 1942 г. с передовых позиций в училище были отозваны 21 курсант-ускоренник. 12 февраля по решению Военного совета ЧФ были отозваны остававшиеся на фронте 112 курсантов 1-го курса, которых также эвакуировали для продолжения учебы. До Батуми их доставили на теплоходе «Белосток»… 112 курсантов ВМУБО, участвовавших в обороне Севастополя в составе Чапаевской дивизии, вернулись в училище в начале марта».

Г.И. Ванеев указывает, что в этот день «…Артиллерия СОР вела методический огонь по районам горы Кая-Баш, высот 103,9 и 154,7», что не совсем понятно, т. к. высота 154,7 уже почти месяц была занята батальоном 7-й бригады морпехоты.

Эсминец «Железняков» обстрелял Евпаторию, выпустив 42 фугасных и 4 осветительных снаряда. На обратном пути, эсминец обстрелял пос. Кача (16 шт. 102-мм фугасных снарядов).

18.02.1942 г.

Вместо майора Степанова на должность нач. штаба 388-й сд прибыл полковник Л.А. Добров[268]. За 20 дней дивизия получила серьезное пополнение. По состоянию на эту дату состояние дивизии было следующим:

Управление дивизии – 203 человека (ранее, в январе было 170 человек);

773-й сп – 1022 человека (было 722 человека), на вооружении 591 винтовка, 7 (было 6) станковых, 7 (было 5) ручных пулеметов. Появились 2 ППД. Артиллерия: 2 шт. 76-мм горных пушки, 2 шт. 45-мм противотанковых пушки, 11 шт. 82-мм минометов, 24 (было 10 шт). 50-мм минометов. Радиостанций нет. Но вот что интересно: на 350 штыков приходится 587 человек боевого обеспечения и 85 человек – тылы. Т. е. численность полка – дутая. Четко видна нехватка стрелкового вооружения;

778-й сп – 1210 человек (было 940), 816 винтовок, 4 станковых, 14 ручных пулеметов, 1 Ппд, 2 шт. 76-мм горных пушки, 1 шт. 45-мм ПТП, 10 шт. 82-мм минометов, 23 шт. 50-мм минометов. В полку одна радиостанция. Но опять та же картина: активных «штыков» 350, боевое обеспечение 734, тылы 126;

782-й сп – 1417 (было 1258) человек, 1158 винтовок, 4 станковых, 10 ручных, 4 Ппд, 1 76-мм горная пушка, 11 шт. 82-мм минометов, 24 шт. 50-мм минометов. В полку 4 радиостанции. 630 штыков, 697 БО, 90 тылы;

953 артполк – 738 человек, 435 винтовок, пушек 76-мм горных 11 шт., гаубиц 122-мм обр. 1938 г. 6 шт. В полку 10 радиостанций;

Отдельный противотанковый дивизион (вновь формируемый) – 109 человек, 1 45-мм пушка. Стрелкового вооружения нет;

Отдельная зенитная батарея (вновь формируемая) – 79 человек, вооружения нет;

452 моторазведрота – 40 (было 26) человек, 25 винтовок, 7 Ппд;

671 саперный батальон – 207 (было 195) человек, 172 винтовки, 1 ручной пулемет 1 Ппд;

841 батальон связи – 199 человек, 191 винтовка, одна радиостанция;

Отдельный минометный дивизион – 188 человек, 136 винтовок, 2 шт. 120-мм минометов, 16 шт. 82-мм минометов;

468 химрота – 37 человек, 31 винтовка;

505 авторота – 100 человек, 86 винтовок;

475 медсанбат – 85 человек, 4 грузовых, 5 спецмашин, 59 винтовок и т. д. Всего в дивизии 5828 человек[269]. Налицо явная нехватка стрелкового вооружения.

Ночью 11 МБР-2 бомбили войска противника. В 14 часов противник произвел одновременный огневой налет на советские боевые порядки. По Балаклаве и Кадыковке вела огонь румынская артиллерия калибром до 155-мм, из района Каябаш – Заланкой вели огонь три 15-см батареи (всего выпущено 248 снарядов). Из района Мамашая вели огонь две 210-мм и две 15-см батареи (всего выпущено 188 снарядов). Огонь на подавление батарей открыл 2-й дивизион 18-го гвардейского (265-го) полка и береговая артиллерия: 19-я батарея и балаклавская батарея (100-мм орудие). Удобнее всего было бы подавить батареи штурмовой авиацией, но она действовала в другом районе. Шесть Ил-2 в сопровождении восьми Як-1 и пяти И-16 штурмовали аэродром Саки, на котором были обнаружены Не-111 эскадрильи I/KG100. По сообщениям пилотов, 4 самолета уничтожено, подожжено 3 вагона. По немецким данным, отмечены два уничтоженных He-111H-6 из KG-100.

Расположение зенитных батарей СОР, к этой дате было следующим:

Северная сторона:

– 80-я батарея (моторизованная), 3х76-мм. Командир ст. л-т Пьянзин. Располагалась в районе хутора Шишкова;

– 79-я батарея (подвижная), 4х76-мм. Командир – ст. л-т Алюшин. Расположение – массив бывшей царской батареи № 1, мыс. Толстый;

– 366-я батарея (стационарная), командир – л-т Самойлов, 3х76-мм стационарных орудия 9К западнее старого Северного укрепления;

– 78-я батарея (моторизованная), командир ст. л-т Венгеровский. 4х85-мм, район Братского кладбища;

– 219-я батарея (моторизованная), командир ст. л-т Лимонов, 3х76-мм обр. 1938 г., 3-й сектор обороны, район грунтовой дороги к кордону № 1;

– 365-я батарея (стационарная), командир – ст. л-т Воробьев, 3х76-мм стационарных орудия 9К, высота 60,0 (современная высота Героев);

– 459-й зен. бат. 1-я полубатарея, форт Константиновский, 1х37-мм зенитный автомат 70К и экспериментальная спарка (2х37-мм) 66К, командир ст. л-т Рейзин;

– 2-я полубатарея, 459-й зен. бат., «старая» царская батарея № 4 3х37-мм МЗА 70К;

– 552-я зенитная батарея командир А.Н. Шишляев;

– 1-я полубатарея, 552-й зен. бат., над бухтой Голландия (2х45-мм 21К);

– 2-я полубатарея, 553-й зен. бат., над б. Сухарная (2х 45мм 21К).

Но это только флотские батареи. 2-я армейская батарея (4х85-мм) находилась в районе современной «Сельхозхимии» между ст. Мекензиевы горы и Любимовкой, а 1-я армейская батарея (2х85-мм) над Цыганским тоннелем. В феврале шло восстановление поврежденных орудий армейской зенитной артиллерии.

Корабельная сторона и Инкерман;

– 927-я, командир ст. л-т Корзун (подвижная) 4х76-мм над современным пос. 3-го гидроузла;

– 926-я, ст. л-т Белых (подвижная) 3х76-мм, в 1,5 км северо-восточнее х. Лукомского;

– 54-я, ст. л-т Игнатович (подвижная) 4х85-мм, Камчатский люнет;

– 1-я полубатарея, 553-й зен. бат., 2х45-мм 21К, командир полубатареи л-т Лобанов;

– 2-я полубатарея, 553-й зен. бат., 2х 45-мм 21К, командир батареи Г.А. Воловик;

Армейские батареи 6-я 3х85-мм в районе Н.Шулей (Штурмовое), 3-я армейская – 3-й бастион;

Южная сторона:

9-я армейская (2х85-мм) – Федюхины высоты, 7-я армейская (4х85-мм) над дер. Карань;

– батарея подвижных ЗА, иногда ее в документах называют 357-й – беседка «Грибок» (2х37-мм), бывшие зенитные автоматы 388-й сд;

– 229-я, л-т Старцев (подвижная) 4х76-мм, район Куликова поля;

– 370-я (стационарная), две спарки 81К (2х76-мм). Две уникальных щитовых спарки 81К, изготовленных для ЛК «Парижская Коммуна». Установлены рядом с массивом бывшей царской батареи № 10 в районе Мартыновой бухты;

– 75-я (подвижная 3х85-мм) – район Херсонесского заповедника.

В составе батарей, числится и батарея № 851 (3х76-мм), располагавшаяся в районе современного завода «Муссон». Батарея сформирована из состава 365 и 366-й батарей. Для ее оснащения были выделены стационарные орудия, имевшие наибольший износ. Количество орудий на 364, 365 и 366-й батареях было сокращено до трех, за счет этого и была создана дополнительная батарея, получившая номер «исчезнувшей» в ноябре батареи 85-го зенитного дивизиона.

Очень плотно был прикрыт аэродром «Херсонесский маяк». Его прикрывали:

– 364-я стационарная зенитная батарея (4х76-мм);

– Плавбатарея № 3 «Не тронь меня!» 4х76-мм 34К, 3х37-мм МЗА;

– батарея 227 (3 орудия 76-мм);

– батарея 928 (4х85-мм);

– батарея 551 (4х45-мм), состоящая из двух полубатарей;

– Армейские батареи № 4 и № 8[270].

Большая работа была проведена по оборудованию позиций зенитных и береговых батарей. Возобновилось строительство дотов БО. Н.Г. Шемрук, указывает, что в связи с оттепелью были возобновлены работы на строительстве 9 артиллерийских казематов и 1 артиллерийском дзоте. Одновременно было начато строительство 7 пулеметных дзотов. Рассматривая тему дотов и дзотов Севастополя, стоит отметить, что в дополнение к огневым точкам 4-х батальонов дотов и дзотов, армейскими частями строились сборные пулеметные доты и дзоты, имевшие свою нумерацию и подчинение. Так, к примеру, 79-я ОСБр имела пулеметную роту ст. л-та Грицика, которая занимала сборные доты на участке бригады, 8-я бригада морпехоты имела свои пулеметные доты, а ее пушки (противотанковая батарея и батарея полковых орудий) были установлены в сборных дотах. 7-я бригада тоже имела «свои» доты на Федюхиных высотах.

19.02.1942 г.

Войска СОР готовились перейти в наступление, и, чтобы не обозначать направления ударов, были запрещены вылазки частей. Батареи также огонь не вели. Лишь ЭМ «Шаумян» вышел для обстрела немецкого аэродрома в Саках. Выпущено 27 фугасных и 16 осветительных снарядов, результат неизвестен. Подробности этой операции пока не ясны. По расчетам, ЭМ, ведя огонь, должен был находиться в зоне обстрела немецких 1-й и 3-й батарей 144-го дивизиона береговой обороны, однако противодействия со стороны противника не было.

Но затишье продолжалось недолго. Противник продолжал наносить точечные удары. Молчание 30-й батареи не обмануло противника. Из сведений, сообщенных перебежчиком из 161-го полка (95-я сд), немцам стало известно, что батарея была введена в строй. Поэтому по ее позициям, продолжали наноситься удары. В результате огневого налета, в 12 часов 19 февраля был пробит мамеринец 2-й башни.

Еще одну потерю понесли части СОР в этот день. Огневым налетом в 12 часов, был накрыт узел связи 79-й МСБр, в 200 м от «домика Потапова», погибло 10 связистов и нач. штаба майор И.А. Морозов. Артиллерия СОР в отместку в 12 ч 30 мин. нанесла ответный удар по разведанным целям в районе г. Кая-Баш и Яйла-Баш. В 16 часов 265-й артполк нанес удары по батареям противника в районе 103,9. Батарея № 116 19 февраля вела огонь по пехоте в районах селений Узенбаш и Алсу.

Шесть Пе-2 в сопровождении шести Як-1 бомбили батарею немецкого 857-го артдивизиона в районе Языковой балки. Результат неизвестен. Попав колесом в воронку от артиллерийского снаряда, зацепился за стену капонира и разбился взлетавший И-16.

Структура управления немецкой авиации оставалась прежней. Руководил ее работой «Специальный штаб Крым» (командующий – генерал Р. Риттер фон Грайм). Ему были подчинены:

– разведывательная эскадрилья 4/F122 в Николаеве;

– штаб эскадры JG 77 на аэродроме Сарабуз;

– эскадрилья 3/JG 77 на аэродроме Сарабуз;

– группа III./St.G.77 на аэродроме Сарабуз;

– штаб FliegerFührer Sud (штаб действий на морских коммуникациях). Штабу в подчинение была передана торпедоносная эскадрилья 6/KG 26, которая была переброшена с аэродрома Бузу (в Румынии) на аэродром Саки.

20.02.1942 г.

Шли вялотекущие бои и в районе 1-го сектора. Из воспоминаний Козленкова: «Мы приспособились к борьбе с врагом в тех сложных условиях, в которых оказалась наша рота. Особенно досаждали нам вражеские минометчики, но и с ними мы научились бороться. Мы выставили наблюдателей на противоположной стороне бухты, откуда неплохо просматривались вражеские окопы, и, как только в них начиналось движение, мы принимали ответные меры»[271]. Так, например, в этот день по заявке 456-го полка, огневым налетом уничтожена минометная батарея на высоте 212,1.

Противник перебрасывал свои части к Керченскому полуострову, или, как указывается в документах 11-й армии, на Восточный фронт. Вышел приказ по немецкому 54-му корпусу № 3 от 20.02.42 г. Приказ содержал указания: «…в распоряжение армии отправляются штаб 50-й пд, батальон связи 50-й пд, 122, 123-й пехотные полки, II дивизион 150-го артполка, II дивизион 173-го артполка (бывший артполк 73-й пд), IV дивизион 173-го артполка (без 8-й батареи) …Новая разделительная линия между дивизиями Биюк-Отаркой-Камышлы – петля дороги северо-западнее Восточного Инкерманского маяка». Немцы ожидали наступления Крымского фронта 23.02.42 г., на день 24-й годовщины Советской армии. Именно с этим и связан отвод большей части 50-й пд в резерв. Ее участок занял 32-й полк 24-й пд.

Линия 24-й пехотной дивизии растянулась еще больше, до деревни Камышлы. Правда, дивизия получила второй маршевый батальон (2/24) численностью 812 человек, и, кроме того, в нее вернулись многие солдаты, получившие ранения в ходе штурма в декабре. На участке дивизии отмечен один перебежчик (из советского 287-го полка).

Расположение частей 24-й пд было следующим: 32-й полк (вдоль Камышловского оврага) – сектор «Север», 102-й полк (плато Мекензивых гор) – сектор «Центр», 31-й полк – сектор «Юг» в долине Кара-Коба до стыка с румынской горной бригадой.

21.02.1942 г.

Обстрел Севастополя немецкой артиллерией продолжался. В 19.20 транспорт «Чехов» покинул Севастопольскую бухту, имея на борту раненых бойцов, в охранении базового тральщика «Трал» вышел из Севастополя в Новороссийск.

В результате налета ночной авиации СОР уничтожен один Ju-87R-4 (III/StG77) на аэродроме Сарабуз.

24-я пд отмечает 4 перебежчиков из советской 79-й бригады, в том числе один младший командир. Перебежчики сообщили, что советское командование готовит удар на 24.02.42 г.[272]

22.02.1942 г.

Продолжался обстрел города немецкой артиллерией. Корабли и транспорты при подходе к Севастополю, были вынуждены следовать определенными маршрутами, укрываясь от обстрелов с берега за складками местности. При отклонениях от маршрута, артиллерия противника производила обстрел кораблей. Так, в 7 утра подвергся обстрелу ЭМ «Бойкий», прибывший в Севастополь. Авиация СОР попыталась подавить батарею, обстрелявшую корабль, и в 10 часов три Ил-2 в сопровождении четырех Як-1 и двух И-16 штурмовали немецкую тяжелую батарею в районе Качи. Днем 40-й бомбардировочный авиаполк в полном составе (все шесть Пе-2) в сопровождении шести Як-1 (1-я эскадрилья 8-го истребительного полка) вновь атаковал аэродром в Саках. Столь пристальное внимание к аэродрому вызвано тем, что еще в октябре 1941 г., при отступлении, аэродром был брошен в целости и сохранности ВВС ЧФ. Теперь же, когда немецкие войска решили использовать его, авиация ЧФ стремилась уничтожить инфраструктуру аэродрома.

С 18.35 до 19.11 крейсер «Красный Крым» и эсминец «Бойкий», стоя на якоре в Северной бухте, вели огонь по вражеским войскам на подступах к Севастополю. Г.И. Ванеев указывает, что крейсер сделал 20 выстрелов, эсминец – 74. По данным журнала крейсера, он отстрелялся 60 выстрелами (20 фугасных, образца 1928 года с корректировкой и 40 осколочно-фугасных по площадям), а вот если верить журналу эсминца «Бойкий», то он в этот день не стрелял вообще.

Огонь велся для обеспечения подхода танкера «Передовик», прибывшего из Туапсе в Севастополь с котельной водой, авиамоторами и запасными частями для автомашин. Командование СОР было вынуждено пойти на обстрел кораблями в связи с износом большей части орудий береговой артиллерии.

В этот день была получена телеграмма, в которой приказывалось частям СОР быть в готовности к переходу в наступление 24.02.42 г.

В феврале 1942 г. появились первые признаки цинги, причем количество заболевших, росло в геометрической прогрессии. Если в январе было всего 10 заболевших, то в феврале отмечено 156 случаев. Большую проблему составляло санитарное обеспечение обороны. В течение зимы отходы и мусор никто не вывозил. По образному выражению П.А. Моргунова: «к концу зимы части зас-ались по самые уши». Оттепель создала опасность эпидемии, в связи с чем, срочно были начаты мероприятия по очистке территории вокруг дислокации частей.

23.02.1942 г.

День советской армии

В этот день вступило в строй второе 100-мм орудие 115-й батареи (дот № 11А). На тот момент на батарее находились одно исправное 130-мм орудие, но с износом ствола 173 %, одно неисправное 130-мм орудие, и одно 100-мм орудие с износом ствола 205 % (дот № 11). Новое 100-мм орудие стало четвертым орудием батареи.

В результате налета МБР-2 на аэродроме Саки уничтожен один He-111.

В «ознаменование» 24-й годовщины РККА, противник отметил этот день усиленным обстрелом Севастополя. Из донесений немецкого 22-го артполка: «хорошо просматривались попадания в земляные форты в районе 4410 (скорее всего, «Волга») и точку 636 (скорее всего, «Сибирь»), а так же позицию батареи в точке 619 (район станции Мекензиевы горы)». Из донесений немецкого 815-го дивизиона: «Обстрел района форта «Максим Горький» и совхоза. Четко видимые попадания в один бетонный и один земляной бункер».

По вечер пикировщики Ю-87, производя налеты звеньями, с разных направлений сбросили 36 фугасных бомб и 50 зажигательных кассет.

Транспорт «Белосток», имея на борту 476 бойцов маршевого пополнения, боезапас и продовольствие, прибыл из Новороссийска в Севастополь. После разгрузки и принятия на борт 68 раненых транспорт «Белосток», покинул бухту и взял курс на Батуми.

В честь 23 февраля в Доме офицеров вручали награды. Получил свой орден и командир легендарной плавбатарреи № 3 «Не тронь меня!» ст. л-т Мошенский. Это был единственный случай, когда он сошел на берег. Он неотлучно находился на борту батареи, и в июне 1942-го погиб вместе с ней. Получили свои награды и другие зенитчики батареи, л-т С. Хигер (командир огневого взвода 76-мм орудий) и Н. Даньшин (командир огневого взвода 37-мм автоматов).

24.02.1942 г.

Противник продолжал обстрел Севастополя. Из плана обстрела советских позиций 22-м немецким артполком:«24.02.42. 4:30–6:30 ч. 1, 2 и 4 дивизионы 22 АП обстрел объекта «Казарма» (1-й и 2-й дивизионы 360 выстрелов, 4-й 40 выстрелов.), 6:45–7:04 ч. 4-й дивизион 22 АП 200 выстрелов по деревне Любимовка. 7:35–10:42 ч. 4-й дивизион 22 АП и 1-й дивизион 77-го АП 200 выстрелов по району форта «Максим Горький» и совхозу. 11:00–14:45 1 и 2 дивизионы 22 АП 200 выстрелов по району «перекресток дорог», и (району) 507–510».

Действительно, противник в этот день интенсивно обстрелял позиции 172-й и 95-й дивизий. Около полудня девятка Ю-87 в сопровождении 4 Ме-109 отбомбилась по городу. На гидроаэродроме в бухте Матюшенко были разбиты два МБР-2, были повреждения на Морзаводе, в районе вокзала. В городе возникли отдельные пожары.

Обстановка в Крыму 25.02 42

Пять советских Пе -2 под прикрытием шести Як-1 вновь нанесли удар по аэродрому Саки. В советских сводках указывается, что разбито 7 самолетов. По немецким данным, поврежден только штабной «Физилер-Шторьх».

Военный совет Крымского фронта отдал директиву 0488/оп, в которой предписывалось: «Всем войскам фронта 25–26 февраля, а пехоте и танкам в ночь на 27 февраля занять исходное положение для действий по директиве 0350/оп от 6 февраля, с тем, чтобы к 04.00 27 февраля все части и соединения были готовы к переходу в наступление». Командующему ЧФ и СОР было дано право сроки начала действий установить по своему усмотрению[273].

404-й артиллерийский полк вел огонь на подавление батарей в районах высот 386,6, 440,8. Результат неизвестен. Батарея № 116 вела огонь по артиллерийской батарее, находящейся в двух километрах севернее населенного пункта Варнутка.

25.02.1942 г.

Из Новороссийска прибыл транспорт «Красная Кубань» в охранении тральщика «Мина» с 777 бойцами и командирами. По маршруту следования в подходной точке фарватера транспорт встретился с танкером «Москва» в охранении тральщика «Щит», буксирующим транспорт «Георгий Димитров» с неисправными машинами. Караван вышел из Тупасе еще 23-го, но скорость движения каравана, вследствие неисправности механизмов транспорта, была всего 6 узлов.

В результате налета 11 МБР-2 на аэродром в Саках, разбит один Не-111Н-6.

В результате немецкого обстрела в бухте Матюшенко сгорел один МБР-2.

Глава 3

«Забытый» эпизод обороны

Совместное наступление частей СОР и Крымского фронта, изначально планировалось на 14 февраля 1942 г., когда была подписана директива № 350/ОП, затем, его перенесли на 23 февраля, годовщину создания РККА, затем, в связи с тем, что произошла утечка информации о дате его начала, наступление было перенесено на более поздний срок. 24 февраля части СОР были приведены в боевую готовность, но наступления не последовало.

Наступление частей Севастопольского оборонительного района должно было содействовать наступлению основных сил Крымского фронта, которое должно было начаться 27.02.42 г. В директиве командования Крымским фронтом № 06/ОП, указывалось, что дату начала наступления должно было определить командование СОР самостоятельно. Наступление «севастопольских» войск планировалось в 3-м и 4-м секторах. Наносились удары в 3-м секторе, вдоль Мекензиевской дороги, силами 3-го морполка при поддержке роты танков, вдоль лесной мощеной дороги в районе верховий Камышловского оврага силами 345-й сд и 287-го сп. В 4-м секторе удар наносился в общем направлении на Мамашай (совр. Орловка) силами 95-й сд, при поддержке роты танков 81-го ОТБ.

Расстановка частей 3-го сектора 27 февраля 1942 г. (по немецким данным)

Части СОР начали наступление во 2-м секторе 26.02.42 г., затем начал наступление 3-й сектор. Затем наступление остановилось на сутки и возобновилось наступлением в 3-м и 4-м секторе. Странность заключается в том, что ни в воспоминаниях И.А. Ласкина[274], ни в воспоминаниях И.Ф. Хомича[275] нет ничего об этих событиях. Вместе с тем именно их дивизии принимали самое активное участие в описываемых событиях. А.Ф. Хренов, занимавший на тот момент должность начальника инженерной службы Приморской армии, пишет: «В конце февраля и в марте мы с особым нетерпением ждали вестей с Керченского полуострова. Но они приходили редко – связь со штабом Крымского фронта была налажена плохо, и мы довольно смутно представляли себе, что там происходит. Знали лишь, что войска занимают Ак-Монайские позиции, которые в свое время так торопились построить. Дошло до нас известие и о том, что 27 февраля фронт попытался перейти в наступление, но безуспешно…»[276] Т. е. вроде бы ничего не происходило. Аркадий Федорович подробно описывает испытания «сухопутных торпед», но ни слова не говорит о том, для чего были использованы подвижные подрывные заряды. А ведь они и были-то, использованы для расчистки полосы наступления 161-го стрелкового полка в 4-м секторе.

Обстановка в Крыму, по данным немецкого штаба, 25.02.42 г.

Бывший комендант береговой обороны Севастополя П.А. Моргунов, в книге «Героический Севастополь» указывает: «В связи с подготовкой войск СОР к наступлению было принято решение пустить торпеды в дело на левом фланге, в четвертом секторе. Генерал А.Ф. Хренов и комендант сектора полковник А.Г. Капитохин предварительно обошли передний край, тщательно выбирая цели для атаки. В ночь на 27 февраля торпеды были сосредоточены на исходном рубеже – 1 км севернее Любимовки, в трех пунктах, по две в каждом. Непосредственное руководство торпедами в пунктах осуществлял лейтенант Я.В. Леха, командир радиотехнического взвода из состава 82-го саперного батальона»[277]. Большинство советских авторов молчит об этом наступлении.

У бывшего НШ Приморской армии Н.И.Крылова в воспоминаниях указывается: «В описаниях обороны Севастополя первые месяцы 1942 года обычно называют периодом затишья, и, в общем» – это правильно. Но частные наступательные операции, предпринимавшиеся с севастопольского плацдарма и в январе, и в феврале, и в марте, стоили приморцам большого напряжения сил. Наиболее значительная из этих операций была предпринята 27 февраля. Главная роль в ней отводилась частям дивизии Гузя и чапаевцам, а бригада Потапова им содействовала. Однако результаты оказывались скромными, сводились к улучшению позиций, к занятию отдельных высот»[278]. Информация чуть более честная, но, все равно, очень скупая. Скорее всего, это связано с неудачей наступления, хотя анализ событий показывает, что поначалу наступление было успешным.

Вместе с тем, противник пишет о событиях конца февраля– начала марта под Севастополем, как о большом наступлении, которое удалось отразить лишь чудом. Если в 4-м секторе успеха не удалось достигнуть, то в 3-м секторе советские части и прорвали линию обороны немецкой 24-й пд, в районе «Двойной просеки» (верховья Камышловского оврага).

Войска Севастопольского оборонительного района 28.02.42 г. продолжали наступление в 3 и 4 секторах, но в 21 час поступила шифровка из штаба Крымского фронта (№ 0534/ОП), адресованная «командующему Черноморским флотом» Некоторые строки из нее стоит процитировать: «26.02 Приморская армия, вопреки моему приказу, перешла в наступление 2 сектором «с целью улучшить позиции в районе безымянной высоты западн. Чоргунь». Итоги данного наступления – излишние потери. Данное наступление не предусматривалось ни директивой НР 0350/ОП, ни утвержденной мной директивой ЧФ НР 06/ОП, ни боевым приказом НР 045… Кроме того, утверждая директиву ЧФ НР 06/ОП указывалось наступление на участке четвертого сектора вести только с демонстративной целью… однако и это указание осталось не выполненным…» Документ содержал требования: «прекратить наступление на отдельных участках Приморской армии, и вести его только в направлении Бахчисарая ограниченной целью»[279]. После этой директивы, началось непоправимое, и удачное наступление превратилось в поражение. В начале работы над этой темой были определенные сомнения в привязке событий к местности, но, далее, в документах немецкой 11-й армии удалось обнаружить боевой отчет 24-й пд со схемами, которые дали однозначную картину происходившего. Рассмотрим ситуацию подробнее, по дням.

26.02.1942 г.

26.02.42 г. на рассвете из 388-й дивизии дезертировало пять красноармейцев из 2-й роты 1-го батальона 773-го полка (388-я сд)[280].

Традиционно принято считать, что наступление крымского фронта началось 27 февраля 1942 г. Но части СОР начали боевые действия на сутки раньше. Из журнала боевых действий 24-й пд: «26.02.42 г. в 7.30 атакованы позиции румынской бригады. Обнаружены разведгруппы на Мекензиевской дороге и в районе Колхоза»[281].

Действительно, первой, в 07.30 после 50-минутной артиллерийской подготовки нанесла удар 7-я бригада морской пехоты.

Из воспоминаний Е.И. Жидилова: «26 февраля по плану командования Севастопольского оборонительного района производились активные действия на всем протяжении Севастопольского фронта. Цель их заключалась в улучшении наших позиций и лишении противника возможности отводить часть сил из-под Севастополя на керченско-феодосийское направление. Была проведена артиллерийская подготовка по боевым порядкам противника на всю их глубину, фашисты, в свою очередь, открыли сильный огонь по нашим войскам. Более часа гремели разрывы снарядов и мин, весь фронт был в дыму. Наблюдать за полем боя не было никакой возможности.

Сильнейший бой разгорелся на участке пятого батальона. Политрук тринадцатой роты С.М. Фомин первым бросился в атаку и своим примером увлек за собой бойцов, но огнем вражеских пулеметов взвод был остановлен. В это время сержант Данилов с группой бойцов зашел во фланг противнику и открыл огонь по его окопам. Фомин закрепился на новом рубеже. Четырнадцатая рота старшего лейтенанта М.И. Хомченко также выдвинулась на 50 метров вперед. Командиры взводов этой роты лейтенант Громовой и младший лейтенант Линник захватили позиции боевого охранения противника с оставленными там станковыми пулеметами.

Тринадцатая рота старшего лейтенанта А.И. Сивохина и пятнадцатая рота лейтенанта М.А. Солодова также выдвинулись намного вперед. Противник потерял не менее сотни убитыми и сотни две ранеными. В пятом батальоне погибло 10 человек и 50 человек было ранено. В числе раненых был старший политрук З.И. Шапиро.

За ночь наши подразделения, продвинувшиеся вперед, отрыли себе окопы и проделали ходы сообщения. Бригадный инженер Еремин успел со своими саперами установить линию минного заграждения.

Начальник штаба бригады А.Я. Кольницкий начертил на карте новую линию и отправил донесение в штаб сектора»[282]. Бой 7-й бригады шел в районе бывшего дота № 72 береговой обороны. Части 5-го батальона к 15 часам, действительно, продвинулись почти на километр, отбросив румынские части, но затем попали под плотный артиллерийский и пулеметный огонь и вынуждены были остановиться.

К концу дня командование фронтом, получив донесение о боевых действиях, потребовало объяснений, по какой причине боевые действия были начаты на сутки раньше. Хотя за два дня до этого, сообщалось, что командование СОР должно было «… сроки начала действий установить по своему усмотрению».

Но, как выяснилось, из немецких документов, 26-го числа наступала не только 7-я бригада. Хронология событий была следующей:

– 5.00 (6.00 по советским часам) – артподготовка по фронту 1-й ГСБР румын;

– 7.30 (8.30) – начало наступления на участке 1-й ГСБр румын;

– 10:45–11:00 – сильнейший удар в районе Мекензиевской дороги, который был отражен 24-м разведывательным батальоном. Далее, в течение дня противник отмечает только действия разведгрупп. Это означает, что 3-й полк морской пехоты тоже нанес удар в этот день. Проверить информацию советскими документами, пока не представляется возможным, т. к. отсутствуют донесения частей 3-го сектора с 22 по 26 число включительно. Журнала боевых действий за 26 число тоже нет. Один журнал боевых действий (рукописный) заканчивается 25-м числом, а другой (напечатанный на машинке) начинается 27-м. Причина, по которой части СОР начали наступление досрочно, не совсем понятна. Во второй половине дня 26.02. советские части продолжали передислокацию для ведения последующих наступательных действий.

381-й стрелковый полк (бывший 1330-й) из 1-го сектора, вновь поступил в распоряжение 3-го сектора обороны и сосредоточился в «…700 метрах западнее высоты 66,1», т. е. в районе верховий Трензиной балки[283]. Эти же данные подтверждает журнал артиллерии 1-го сектора, уточняя, что полк сосредоточился южнее кордона Мекензия № 1.

345-я сд доложила, что она сменила на позициях 2-й Перекопский полк. Правда, не обошлось без инцидентов. Не все подразделения 2-го Пер. ПМП оказались оповещены.

27.02.1942 г.

(похолодало, температура ниже нуля, дороги проходимы, ясно)

В 3.35 транспорт «Восток» в охранении базовых тральщиков «Искатель» и «Мина» вошел в бухту Севастополя. Транспорт доставил из Новороссийска 194 бойца, 21 шт. горных 76-мм орудий. (материальная часть 952-го артполка 386-й дивизии), из них 9 горных трехдюймовок, образца 1910 г., остальные орудия образца 1938 г. Кроме того, прибыло три батареи полковых трехдюймовок (9 орудий).

В 04:50 в Севастополь из Новороссийска прибыл крейсер «Красный Крым» в сопровождении ЭМ «Шаумян» и доставили личный состав и матчасть 674-го противотанкового артполка резерва главного командования. В составе полка числилось: 470 бойцов и командиров, вооружение 20 противотанковых 76-мм орудий Ф-22. На борту крейсера был доставлен боезапас: 2570 шт. 76-мм снарядов, а также 5 тонн продовольствия.

В документах 22-й пд есть интересная фраза: «Трофейное орудие обстреляло входящий крейсер»[284]. О каком орудии идет речь – не совсем понятно. Упоминание о каком-то трофейном стационарном орудии, ведущем огонь по входящим кораблям, достаточно часто встречается в документах 22 пд. Возможностей, по сути, две: восстановленное орудие 10-й батареи или 100-мм орудие, захваченное в одном из дотов БО. Вопрос нуждается в уточнении.

1-й сектор

В журнале боевых действий 1-го сектора значимые события не отмечены. Указано, лишь, что части 2-й сд вели интенсивный огонь по огневым точкам противника на высотах 212,1 и 386,6. Боевой приказ № 009 456-го сп от 25.02.42 предусматривал переход 27.02.42 г. в наступление 3-м батальоном 456 сп.

В оперативной сводке 456 сп № 78 (24:00) от 27.02.42 г. с одной стороны, ничего не пишется об активных действиях частей, с другой стороны, указано: «Потери личного состава: убито 8, ранено 17 человек, не вернулось с поля боя 3 человека»[285]. Если поднять ОБД «Мемориал», что выяснится, что в этот день группа бойцов из 5-й роты 2-го батальона 456-го полка попала в плен. Есть в этот день и погибшие (в том же подразделении). Правда, 5 рота – это 2-й батальон.

До этого в оперативной сводке № 77 указывалось, что утром велась разведка, по состоянию на 15 часов в разведке 456-го сп потерь нет[286]. Отмечено, что в результате неосторожного обращения с гранатой ранено 5 человек. Документы не в полной мере соответствуют друг другу.

В журнале боевых действий 388-й сд указано, что 27.02.42 г. с утра дивизия начала разведку боем силами трех рот. Роты подошли на 100–800 м к передовым позициям противника, и залегли под сильным огнем. Потери: убитыми 2 человека, ранеными 23 человека. Наибольшие потери в 8-й роте 782-го полка. Роты продолжали действия в направлении высот 99,4 (212,1), 145, 181,2 (386,6), 206,6(440,8). Действия пехоты поддерживались огнем 2-го дивизиона 953-го артполка. 404-й артполк в этот день израсходовал 277 снарядов.

2-й сектор

Данных нет. Отыскать документы 386-й сд и 7-й бригады морской пехоты за указанный период пока не удалось. Судя по потерям, 386-й сд активных действий не велось. Есть небольшие потери в 775-м полку. Возможно, продолжала наступление 7-я бригада, но Е.И. Жидилов об этом не пишет, у него после наступления 26.02.42 г. следует описание событий, датированных 12 марта[287].

3-й сектор

Хронология событий в 3-м секторе, по данным немецкого отчета (24-я пд) была следующей[288]. Хронология дана по немецким часам (в скобках указано декретное время):

4.30 (5.30) – слуховая разведка, выставленная немцами, засекла движение советских войск к передовой;

5.00 (6.00) – началась советская артподготовка;

6:00 (7:00) – начался удар стрелковыми частями, немецкой артиллерией был открыт заградительный огонь. По немецким данным, советское наступление поддерживали 15 танков.

Из ЖБД немецкой 24-й пд: «27.02.1942. После вражеской ночной бомбардировки по ближним тылам, местам расквартирования и позициям артиллерии, в 5.00 был открыт исключительно сильный огонь вражеской артиллерии: от легких орудий до орудий тяжелого калибра. Слуховая разведка в 4.50 донесла о готовящейся атаке противника. Поэтому дивизионная артиллерия была подготовлена к ведению заградительного и прицельного огня к 6.00 часам, до начала атаки противника. Вскоре пришли срочные сообщения из полков, что противник нанес удар пехотой при поддержке артиллерии, по обеим сторонам «Двойной просеки» в секторе «Север» и севернее Мекензиевской дороги в секторе «Юг»[289].

Это означает, что советские войска атаковали на двух участках: первый в районе дороги на хутор Мекензия и вдоль 5-й просеки, второй участок наступления находился в районе верховий Темной балки (2-я и 3-я просеки, образующие т. н. «Двойную просеку» в районе верховий Темной балки). В первом случае, атаковал 3-й морполк, 2-й Перекопский полк и 54-й стрелковый полк, во втором – 1-й батальон 79-й морской стрелковой бригады, который поддерживал левый фланг 287-го сп. В качестве основной ударной группы, в Мартыновом овраге находилась 345-я дивизия, а в районе станции Мекензиевы горы и Сухарной балки находилась 40-я кавдивизия, однако в первый день наступления они в бой не вводились.

Любопытно, что в ЖБД артиллерии и в донесениях 3-го дивизиона 134-го ГАП отсутствуют листы с данными за 26 и 27 февраля, хотя, ранее они были: нумерация листов имеет пропуск.

Немецкие источники (24-я пд) описывают события так: «На Мекензиевской дороге (Makensiastraße) были обнаружены 15 танков. Обе атаки были отбиты перед главной линией обороны. 4 танка были подбиты на главной линии обороны, один танк был остановлен за главной оборонительной линией, в глубине обороны выстрелом из противотанковой пушки.

Новая атака противника началась в 7.35 прорывом противника, силами до роты, в районе 4326 (по 4-й просеке). При поддержке штурмовиков, атаковавших бомбами и бортовым оружием ближние резервы, противник, силами до батальона, проник через главную линию обороны, и вышел к отсечной позиции № 1.

Смежному с прорывом 32-му полку приказано ликвидировать прорыв. 32-й пехотный полк, находившийся севернее прорыва, в 9.00 получил по радио приказ, развернуться фронтом на юг, и попытался контратаковать противника силами до роты.

Одновременно по телефону был дан приказ батальону полевого пополнения, располагавшемуся в Албате (совр. Куйбышево), подтянуться к д. Биюк-Каралез (совр. Красный Мак), с тем, чтобы дивизия имела под рукой резервы. Находившийся на отдыхе в Биюк-Каралез батальон (I./IR31) получил приказ быть готовым к маршу…

Урегулировать проблему с возникшим прорывом не удалось. Резервный батальон получил задачу восстановить положение в районе прорыва. Батальон, находившийся на отдыхе, был подтянут в распоряжение дивизии»[290]. По данным отчета 24 пд наступление поддерживалось советской штурмовой авиацией.

В боевом донесении 3-го морполка (командир подполковник С.Р. Гусаров) отмечается, что танки, поддерживающие полк, атаковали с небольшим опозданием. Опоздание было вызвано тем, что куда-то пропал командир роты. Рота выступила под командой командира 1-го взвода[291]. В следующем донесении (в 11:30) отмечается, что танки оторвались от пехоты, подбиты 5 танков[292].

Левее 3 ПМП наступал 54-й сп (командир– майор Субботин). Полк запоздал с выходом, но достаточно быстро продвинулся к высоте «Сабля», захватив пленных и трофеи[293].

287-й стрелковый полк своим правым флангом, совместно с левым флангом 2-го Перекопского полка атаковал в районе между двумя ранее наносившимися ударами. Наступление велось по 4-й просеке, и полк сумел прорвать главную линию обороны немецкой 24-й пд силами до роты, выйдя ко второй линии обороны.

Наступление в районе Мекензиевской дороги и в районе «Двойной просеки» продолжалось, но темп продвижения войск был низким. В 12 часов командир 102-го полка докладывал о том, что «…противник завяз в боях и был скован местными резервами. Отдельные его части прорываются районе отметки 4437 на север, другая часть прорывается к штабу 102-го полка[294]. Спустя полчаса командир немецкого 102-го ПП был вынужден оставить свой командный пункт, который в 13 часов был захвачен советскими войсками.

Противник на схемах из своего отчета показывает лишь один прорыв, обозначая его в районе «Двойной просеки». Исходя из сохранившихся советских документов, прорыва было два: был еще прорыв по 4-й просеке, при этом, части, прорвавшиеся по 4-й просеке вышли во фланг немецким частям, обороняющимся в районе хутора Мекензия, стремясь перерезать дорогу, ведущую к хутору. Эта информация полностью подтверждается разведками на местности.

В этот день атака велась только силами 3-го сектора, при поддержке 81-го танкового батальона, и, тем не менее, оборону противника удалось прорвать в двух местах: на четвертой просеке и в районе «Двойной просеки». Немецкое командование приказало командиру сектора «Север» развернуть одну роту 32-го полка вдоль «Двойной просеки» фронтом на юг, а командиру сектора «Центр» было приказано развернуть одну роту 102-го полка и приданную роту пионеров вдоль 4-й просеки, фронтом на север. Т. е. ширина прорыва составила около 1 км (продольные и поперечные просеки сделаны на расстоянии около одного километра). В это же время был подтянут на вторую линию обороны резервный батальон (2-й батальон 102-го полка). Одновременно было начато формирование «пехотных артиллерийских рот» за счет сокращения численности артиллеристов в 24-м артполку. Рота 1-го дивизиона была направлена в сектор «Север», второго – в «Центр», третьего – в «Юг». Передислокация рот была завершена к 16.00–17.00 часам. Батальон полевого пополнения был подтянут в Биюк-Каралез. Продвижение советских войск удалось приостановить.

Новая советская атака началась в 17 ч 35 минут и привела к прорыву второй немецкой линии обороны. Из ЖБД 24-й пд: «К 22.30 в центральном секторе закрыть прорыв не удалось, в связи с этим, подчиненные сектору 1-й батальон 32-го полка, 1-й батальон 31-го полка, 1-й батальон 102 полка, 1 пионерная рота были сведены в единый отряд с задачей нанести ночной удар для восстановления главной линии обороны. К 18 часам был сформирован «отряд Бруммунд», который должен был нанести удар вдоль бывшей главной немецкой линии обороны, по лощине, идущей от хутора Мекензия к верховьям Темной балки, срезая советский клин[295].

Немецкая оборона имела две линии: Главная оборонительная линия в результате советского наступления оказалась прорвана. Противник начал подтягивать резервы на вторую, тыловую линию. Одновременно с этим, части 24-й пд заняли две отсечные позиции (слева и справа от прорыва), укрепления которых проходили под прямым углом к главному и тыловому рубежам.

4-й сектор

Основной удар наносил 514-й сп 172-й сд, поддерживаемый на правом фланге 3-м батальоном 79-й МСБр. В этих частях отмечены большие потери.

161-й полк атаковал противника в районе проволочного заграждения аэродрома Бельбек, и в районе бывшей стационарной батареи № 79. Именно в этом районе были испытаны т. н. «сухопутные торпеды». Процесс испытаний достаточно подробно описан у А.Ф. Хренова и нет смысла приводить их здесь. Тем более, что идея была не нова, только в отличие от управления по проводам, у немцев танкетки были радиоуправляемыми.

Бойцы 161-го полка захватили первую линию окопов и укреплений, продвинувшись на 300–400 м, но вынуждены были остановиться перед второй линией. Удалось отбить и позиции бывшей батареи, но дальше продвинуться не удалось – мешал плотный артиллерийский и минометный огонь.

Правда, и противнику пришлось ввести свой резерв, подошедший только накануне. В о бщем-то, 33-й румынский полк не должны были вводить в бой, он предназначался для охраны побережья, но ситуация в районе высоты 103.9, на стыке немецких 65-го и 47-го полков, создалась сложная, и румынами заткнули прорыв.

Что это за полк и откуда он взялся? Из книги Э. фон Манштейна «Утерянные победы»: «Хотя ОКХ и понимало затруднительность нашего положения, оно пока не могло ничем нам помочь, ввиду занятости всех сил на остальных участках Восточного фронта. Маршал Антонеску зато предоставил нам еще две румынские пехотные дивизии. Из них 10-я пд была использована для охранения западного берега Крыма, в особенности порта Евпатория. 18-ю пд мы поставили на северном фланге Парпачского участка»[296].

Румынский 33-й пехотный полк, как раз и входил в состав 10-й пехотной дивизии и, по идее, должен был заниматься обороной побережья.

Рота советских танков Т-26 прорвалась по Качинскому шоссе, но из-за того, что пехота отстала, танки вынуждены были отойти, оставив на поле боя три горящие машины из восьми.

Атаку поддерживали и самолеты севастопольской авиагруппы. Пе-2 и Ил-2 штурмовали немецкие позиции на высоте 103,9. В районе Бельбекской долины, немецкие зенитчики (22-й батальон ПВО) сбили возвращавшийся Пе-2 лейтенанта Акуратова. Экипаж смог приземлиться на своей территории на парашютах, самолет погиб.

28.02.1942 г.

(пасмурно, плотная облачность, температура около нуля)

В этот день транспорт «Львов» в охранении базового тральщика «Трал», имея на борту 50 краснофлотцев и 33 человека начсостава, прибыл из Новороссийска в Севастополь. В 19.42 он, имея на борту 218 раненых и 50 человек гражданского населения, вышел из Севастополя в Туапсе.

В этот день была проведена довольно любопытная операция. Приведу цитату из книги П.А. Моргунова: «В 18 час. 40 мин. 28 февраля из Севастополя вышел отряд кораблей в составе двух тральщиков (№ 27 и «Мина») и четырех сторожевых катеров с задачей высадить демонстративный десант в районе Алушты с целью отвлечь силы противника. Для артиллерийской поддержки десанта был выделен отряд кораблей в составе крейсера «Красный Крым» и эсминцев «Железняков» и «Шаумян» под командованием капитана I ранга В.А. Андреева. Ночью при высадке десанта противник оказал сопротивление. Было засечено много огневых точек, которые были подавлены огнем кораблей артиллерийской поддержки. Десант успешно провел демонстрацию и разогнал охранявшие побережье румынские части. К 4 час. утра отважные десантники благополучно произвели посадку на корабли и в полдень 1 марта вернулись в Севастополь»[297]. Данная цитата вызывает большие сомнения.

Получается, что корабли прошли весь путь в 90 морских миль (с учетом фарватера), обстреляли берег, высадили десант, забрали его обратно, и вернулись в город, проделав тот же путь всего за 16 часов. Расчет показывает, что за это время корабли могли только подойти к Алуште и обстрелять ее. Кроме того, непонятно, кто должен был высаживаться, т. к. и десантного отряда не было, но, самое главное, факт высадки не подтверждают ни румынские (4-я ГСБр), ни немецкие войска (санитарная рота 170-й пд). Противник указывает, что в районе Ялты и Алушты замечено по одной подводной лодке. В документах 30-го корпуса есть упоминание лишь о том, что в ночное время возле Алушты на расстоянии 1 км от берега были замечены советские боевые корабли, но других упоминаний о «десанте» найти не удалось.

«Алуштинский демонстративный десант» оказался вымыслом. События в секторах развивались следующим образом.

1-й сектор

ЖБД 1-го сектора: «Противник в течение суток обстреливал боевые порядки 456-го сп г. Балаклава и д. Кадыковка. Из 38 выпущенных мин 12 не взорвались. Действующая разведка 456-го полка на сев. – зап. скатах выс. 212.1 обнаружила движение противника, которую обстреляла пулеметным огнем. В результате уничтожено 5 солдат противника»[298].

Больше записей нет. В журнале БД артиллерии тоже особых событий не отмечено, но обращает на себя внимание расход боеприпасов: за день выпущено 532 шт. (!) 152-мм снарядов, 12 шт. 120-мм мин, 27 шт. 82-мм мин[299].

В ЖБД 388-й сд указано, что роты дивизии, не дойдя 100–800 м до окопов, попали под сильный огонь и залегли: ранено 23 человека, убито 2. Наибольшие потери в 9-й роте 773-го полка[300].

2-й сектор

Пока данных нет. Судя по газетным статьям, 7-я бригада морской пехоты продолжала наступление. Газета «Красный Черноморец» опубликовала статью, которая называется: «Заняли новый рубеж». Она содержала строки: «Приказ товарища Сталина вызвал среди бойцов и командиров подразделения стремление еще самоотверженней биться с врагом. На приказ вождя бойцы и командиры отвечают боевыми делами. Командир подразделения т. Запорожченко своим личным примером воодушевляет бойцов на подвиги. В бою за одну из высот т. Запорожченко сам корректировал огонь минометов и артиллерии. Под ураганным огнем противника вел бойцов командир т. Заботкин. Следуя его примеру, моряки уверенно шли на врага. Фашисты не выдержали краснофлотского натиска и стали удирать из своих окопов. Особенно в этом бою отличился т. Дмитриев. Его бойцы первыми продвинулись вперед и заняли новый рубеж. Пулеметчики Тарасов и Красников губительным огнем по врагу помогали продвижению бойцов. Когда их нащупывали вражеские минометы, они меняли позицию и вновь открывали уничтожающий огонь. Бойцы Бондарь, Егоров, Иливанов, Бахрев и Ганзя шли впереди остальных, смело забрасывали фашистов гранатами, а удирающих расстреливали из винтовок»[301].

Запорожченко – это фамилия командира 1-го батальона 7-й бригады, сформированного, в основном, из остатков 2-го полка морской пехоты. Бывший старший лейтенант Дмитриев, это разжалованный за неудачную атаку командир 3-го батальона 8-й бригады МП (1-го формирования). Он был осужден на 10 лет, но реабилитирован в мае 1942 г. В 1-м батальоне он командовал ротой, несмотря на то, что числился сержантом. В мае звание ему было возвращено.

3-й сектор

3-й полк морской пехоты продвинуться не смог, уткнувшись в плотный огонь из района хутора Мекензия. Командование 3-го ПМП доносило, что вся проводная связь с передовой порвана минометным и артиллерийским обстрелом. Потери полка – 116 убитыми и 153 ранеными и контуженными[302].

Его левый сосед, два батальона 54-го сп (командиры батальонов майор Гальченко и капитан Дремин) с приданным ему взводом заградотряда 3-го ПМП продвинулся вглубь немецких позиций гораздо глубже, чем показано на немецких схемах, но попал под фланкирующий огонь. Как указано в его боевом донесении: «С рассвета 28.2 противник вел сильный огонь по боевым порядкам из района Черкез-Кермен, минометный из района хут. Мекензия, выс. «Огурец», «Кривая». В 10. 50 вел контратаку силой до двух рот. Нашими 1 и 2 батальонами атака была отбита. Противник вел сильный огонь с выс. «Кривая», «Сад», «Дворец». …17.30 1 и 2 батальоны 54-го сп достигли «Кривая»…»[303] 54-го сп доносил, что справа и слева соседей нет, фланги открыты.

Наступавший левее батальон 2-го Перекопского полка вышел к высоте 157,5 («Огурец») и вел бой за высоту. Второй батальон этого полка атаковал высоту 149,8 («Яблоко»). Потери полка 128 человек, в строю 827[304]. Еще левее, по 4-й просеке наступал 287-й сп, но от него донесений не поступало. Единственное донесение сообщало, что полк вышел в район лощины «Большая».

Сопоставив эти данные с немецкими, можно констатировать, что прорыв на участке 24-й пд был намного обширнее, чем показано на немецкой схеме, и в него вошло достаточно много советских подразделений.

С немецкой точки зрения, общий ход событий был следующим: из (ЖБД 24-й пд): «28.02.1942. Ночь на 28.02.42 г. прошла тихо, наблюдением ничего не выявлено. Атаки противника начинаются в 6.30 в северном секторе. В 6.45 становится ясно, что противник атакует на широком фронте между ориентирами 4432 на севере (высота 115,7) и 4326 на юге («Лесная высота» в районе 4-й просеки). В районе 4360 были обнаружены 23 тяжелых танка. Для их уничтожения из штаба корпуса были запрошены самолеты Stuka, однако их использование затруднено из-за плохой погоды»[305]. Тяжелых танков у СОР не было, более того, танки во второй день наступления не использовались, скорее всего, у немцев просто началась паника. И для этого была причина.

Из ЖБД: «В 8 часов становится известно, что майор Brummund не успел подготовиться к отражению атак противника и сконцентрировать свои части. Окруженный со всех сторон группами противника, прорвавшегося до точки 4327, он в течение ночи смог подвезти лишь незначительное количество боеприпасов и подкреплений, и вынужден был отойти к точке 4438. Разрешение на этот шаг ему не было дано, т. к. предполагалось, что в указанном районе не было больших сил противника»[306].

Т.е. вместо того, чтобы срезать клин, майор Бруммунд был вынужден отойти на северо-восток почти на 1 км. Чтобы противостоять советским войскам, в 8.10 батальон полевого пополнения был направлен из д. Биюк-Каралез в лагерь северного сектора. Для его поддержки привлекается артиллерия соседней (правой) 50-й дивизии. Как указано в немецких документах: «Эта мера была своевременной, в 9.30 атакующие части попали под обстрел. В 9.45 части противника начали новую атаку, которую поддерживали своим бортовым оружием и бомбами штурмовики»[307].

Данные совпадают с советскими источниками: в указанное время, 12 Ил-2 в сопровождении шести Як-1 и двух И-16 штурмовали войска противника в районе хут. Мекензия и верховий Камышловского оврага. По советским данным, было уничтожено пять орудий, одна автомашина, три повозки и до двух взводов пехоты. Авиация поддерживала атаку 1-го батальона 79-й бригады.

Прорыв советских частей 28 февраля 1941 года (по данным противника)

Из воспоминаний Чепурнова: «Ночью рота старшего лейтенанта Н.С. Оришко (1-я рота 1-го батальона) с приданными ей взводами подошла к исходному для атаки рубежу… По горизонту четко вырисовывалась крутая извилистая высота 100. Она была ключевой по всей обороне противника… Сначала мы решили нанести главный удар прямо по той высоте, однако после проведения тщательной рекогносцировки, от первоначального решения отказались. Выяснилось, что удобных подступов к высоте нет, борьба за нее могла стать длительной, а это задержало бы продвижение нашего правого фланга.

Высоту было решено взять, пробравшись к позициям противника вокруг, со стороны позиций 287-го полка. С этой целью 1-я рота и взвод автоматчиков, ночью, скрытно вышли на исходные рубежи. После артподготовки завязался бой. Исход боя был решен атакой взвода автоматчиков лейтенанта А.М. Торбы»[308].

Для немцев ситуация складывалась не в лучшую сторону. Из ЖБД немецкой 24-й пд: «Через час поступили донесения, что в глубине обороны, в районе наблюдательных постов и позиций обнаружены разведгруппы русских, численностью 20–30 человек. По телефонному приказу командира дивизии командный пункт I/102 был ликвидирован, чтобы избежать его захвата противником и перенести его на запасной КП 3-го батальона 102-го полка. Одновременно было сообщено, что нашелся батальон Brummund. В личном разговоре командира дивизии с командиром 32-го полка было доложено, что основная линия обороны полком удерживается. Выяснилось, что подразделения III/102 отошли со своих позиций на отсечной позиции 1, в связи с чем, командир полка был вынужден перебросить свои резервы на восток»[309].

Далее, из того же документа: «Уточнение ситуации было произведено только к 12.25 путем многочисленных звонков отдела Ia различным подразделениям. После этого была дана ориентировка командиру 32-го полка. После этого, батальон Brummund был отведен восточнее отсечной позиции. Стык между северным флангом батальона Brummund и левым флангом 32-го полка, который находился на главной линии обороны, обеспечивалась частями III батальона 102-го полка, которые были подчинены командиру 32-го полка. Прорыв был блокирован на северо-восточном направлении, это позволило противостоять атакам. На юге и юго-востоке заслоны поставить не удалось. Ситуация с расположением I батальона 102-го полка неясна»[310].

Т.е. противник удерживал позиции вдоль Камышловского оврага до высоты 100,0 (исключительно) силами 32-го полка, далее фронтом на юго-запад, охватывая высоту 100,0, занятую 1-м батальоном 79-й бригады, находился 3-й батальон 102-го полка, далее, вдоль просеки, до обрывов плато занимал батальон «Бруммунд». Между этой группой войск и основными силами 102-го полка зияла брешь. Оперативный отдел немецкой 24-й пд на какое-то время утратил связь с войсками. Лишь около 21 часа удалось установить связь, и дать указания частям.

Прорыв советских частей 28 февраля 1941 года (по советским данным)

Как указывает ЖБД 24-й пд: «Ночью удалось закрыть разрыв между батальоном Бруммунда и батальоном Крузе. Удалось создать единый фронт против частей противника, что позволяет нанести удар ранним утром 1.03.42. Против просеки 4327–4225 укрепилась группа противника. Одновременно прибыла ударная группа III батальона 31-го полка. I батальон 102 полка мобилизовал все резервы, включая пушку противотанкового дивизиона. Была произведена разведка»[311].

Советское командование приняло решение ввести в бой 1163-й стрелковый полк 345-й дивизии, который ночью выдвинулся по дороге из Мартынова оврага. Советским войскам удалось прорвать последнюю линию обороны немцев. Документы немецкой 24-й пд указывают: прорыв противника удалось закрыть с северо-востока, но с востока и с юго-востока его отсечь не удалось. Противник, учитывая сложившуюся ситуацию, вернул часть подразделений 50-й пд, отправляемой под Керчь на прежний рубеж, в район Камышловского оврага. В частности, на прежние позиции вернулся 122-й ПП. Противник оказался рассечен на две части. По одну стороны прорыва (на юге) находились остатки 102-го ПП, сконцентрированные в районе х. Мекензия. На севере располагалась ударная группа 32-го полка, в которую входили:

– подразделения 102-го полка, отсеченные от основных сил, под командованием командира III батальона 102-го полка гауптмана Schonfeld;

– I/32 (батальон Бруммунда);

– усиленный I батальон 31-го полка (батальон Крузе).

Части находились под общим командованием командира 32-го полка[312].

При своевременном введении резервов, и активном наступлении был шанс разгромить противника под Севастополем, но, к сожалению, сделать это не удалось. На схеме из отчета 24-й пд обозначен один прорыв. Анализ советских документов, говорит о том, что прорывов было два. Один был создан частями 25-й сд между 4-й и 5-й просеками. Второй прорыв – в районе «Двойной просеки».

4-й сектор

Бои в 4-м секторе носили тяжелый, затяжной характер. 161-й (командир – капитан Дацко), 514-й (майор Шашло) и 90-й сп (подполковник Смышляев) понесли тяжелые потери, но продвинуться не смогли. Для пополнения потерь 241-й сп (майор Дьякончук) был влит в 90-й сп, а на Северной стороне был сформирован новый однобатальонный 241-й сп (командир – опальный комбриг Дворкин). Бывший командир 241-го сп майор Дьякончук стал начальником школы младших лейтенантов.

Противник прикрывался огнем артиллерии, нанося тяжелые потери советской атакующей пехоте. Вечером, получив боевое распоряжение № 002, части 172-й и 95-й сд приостановили наступление. Боевое распоряжение предусматривало переход частей к обороне.

Немецкая попытка закрыть прорыв 01.03. 42 г. (по немецким данным)

Любопытная деталь: в ОБД «Мемориал» отмечены потери в составе 20-го отдельного железнодорожного восстановительного батальона, приданного 3-му батальону 79-й бригады. По воспоминаниям, 3-й батальон 79-й ОСБр и 514-й сп поддерживал бронепоезд «Железняков», действия которого как раз и обеспечивал ж/д восстановительный батальон.

Документов, описывающих эти события, пока найти не удалось. Но кое-что можно понять из газет. Из статьи Л. Вершинина, газета «Красный Крым», «Наступление на высоту»: «В семь часов утра подразделение старшего лейтенанта Самодурова начало наступление. Наших пехотинцев противник встретил ураганным огнем из всех видов оружия. Но это не только не испугало и не остановило бойцов, напротив, они стремительней пошли вперед, умело прикрываясь за огневым валом нашей артиллерии.

Командир подразделения шел впереди бойцов. Самодуров личным примером воодушевлял своих подчиненных. Когда противник решил пойти в контратаку, т. Самодуров повел бойцов в рукопашную схватку и первый бросился на врагов. Он истребил немало фашистов.

Политрук Алипов шел с бойцами. В разгаре боя политрук заметил, что вышел из строя расчет станкового пулемета. Алипов, недолго думая, сам лег у пулемета и продолжал поливать врагов градом свинца.

Понеся большие потери, противник стал покидать господствующую высоту. Но, очевидно, фашистское командование не хотело терять ее. Собрав скудные резервы, немцы начали контратаку. Но попытки врага спасти положение не увенчались успехом. Наступательный порыв подразделения был настолько высок, что немцы, потеряв несколько десятков убитыми и ранеными, оставляя оружие, стали вторично отступать. Когда противник начал контратаку, политрук Алипов не отошел назад. Он продолжал убийственным огнем поливать фашистов. Младший лейтенант т. Карабицын под огнем врага поднял своих бойцов. Они стремительным штурмом отбили контратаку гитлеровцев. Взвод од ним из первых овладел блиндажами противника. Красноармеец Тимофей Брехуненко ворвался во вражеский блиндаж. Здесь осталось два немца, и Тимофей с ними быстро расправился. Ему достался один пулемет, до двух тысяч патронов и 30 гранат. Этими гранатами Тимофей Брехуненко стал забрасывать немцев. В этом бою он пал смертью героя.

На второй день атака продолжалась. Старший лейтенант Самодуров бесстрашно вел своих бойцов на штурм вражеских позиций. В этом бою смертью храбрых пал старший лейтенант. Его заменил старший политрук, и атака продолжалась. Мстя за смерть своего командира, за кровь боевых товарищей, подразделение еще стремительнее пошло вперед, беспощадно уничтожая гитлеровских бандитов. Боец Дурнев, парторг Федоровский и другие под огнем врага первыми ворвались на высоту, разя фашистов. Их подвиг во многом решил исх од операции. Враг не выдержал и, теряя десятки своих солдат и офицеров, стал отступать. Высота взята! Подразделение выполнило боевую задачу. В качестве трофеев захвачено 15 пулеметов, 2 рации, много патронов, гранат». Командир 3-го батальона 161-го полка старший лейтенант Самодуров погиб 28.02.42 г.

В 21 час 28.02.42 г. поступила шифровка из штаба Крымского фронта (№ 0534/ОП), адресованная «командующему Черноморским флотом». Если подходить к ситуации объективно, то, стоит заметить, что в директиве фронта № 06/ОП указывалось, что дату начала наступления должно было определить командование СОР самостоятельно.

Расположение советских частей в 4 секторе по данным разведки противника

Видимо, эта шифровка и стала роковой для частей 3-го сектора Севастопольской обороны. Наступавшие части 345-й и 25-й сд, неожиданно прорвавшие линию обороны немцев в районе плато Мекензиевых гор, были брошены на произвол судьбы. Наступление, по инерции, еще продолжалось 1.03, но уже 2–3 марта наступила развязка, послужившая причиной больших потерь в дивизиях. Так, косность мышления командования фронтом или непредоставление информации командованием СОР послужили причиной гибели и пленения большого количества защитников Севастополя. Директива имела целью сократить потери, но стала причиной их увеличения. Но это тема для отдельного исследования.

01.03.1942 г.

(погода пасмурная, мелкий дождь)

В этот день в Севастополь должен был прибыть пароход «Чапаев» (капитан А.И. Чирков), но в 07.13, следуя из Туапсе, уже на походе к Севастополю, транспорт подорвался на своем минном заграждении. Успели спустить шлюпки, но одна из них, из-за паники перегруженная, затонула вместе с людьми. Через 15 минут судно потряс новый взрыв. Переломившись пополам, оно быстро пошло ко дну. Ушли на дно Черного моря 120 бойцов маршевого пополнения, 1000 т боезапаса, 10 37-мм зенитных автоматов, и 240 лошадей. Как указывалось ВС ЧФ, «Транспорт «Чапаев» погиб потому, что совершенно не был подготовлен в навигационном отношений. Конвоировавшие его сторожевые катера Туапсинской базы тоже не знали расположения минного заграждения главной базы».

В этот день приказом И.Е. Петрова № 081 674-й артполк РГК (прибывший 27.02.42 г.) был зачислен в Приморскую армию.

1-й сектор

Никаких значительных событий в секторе не отмечено. Указано, что противник вел обстрел Балаклавы и Кадыковки. Из 72 снарядов 26 не взорвались. Как указано в журнале боевых действий 3-го дивизиона: «выяснилось, что неразорвавшиеся снаряды принадлежат советскому 76-мм орудию. Снаряды имеют взрыватель…, изготовленный в 1939-м году». 404-й артполк вел огонь в интересах 3-го сектора, по высоте 157,5 (336,0). Из донесения немецкой 72-й пд: «…велся обстрел района д. Карань из трофейного орудия»[313]

2-й сектор

Отмечены потери в двух батальонах 7-й ОБрМП, т. е., скорее всего, бригада продолжала попытки наступления.

3-й сектор

Ликвидация советских прорывов происходила в следующей последовательности: сначала противник отсек части 25-й сд, которые, пользуясь разрывами в немецкой линии, частично смогли отойти. Второй прорыв в районе двойной просеки, просуществовал дольше. Здесь действовали части 345-й сд подполковника Гузя Н.О.

Из ЖБД 24-й пд: «1.03.42 г. Ночь на 1.03 была очень мирной и тихой. В 5.00 перед северной частью развертывания обнаружены большие силы противника с танками. В 5.40 начинается наступление с целью ликвидации прорыва. В 6.30 введен в бой 32-й пехотный полк, которому удалось продвинуться на 150 м. Остальные части продвигаются очень медленно. В ходе воздушной атаки легким зенитным орудием был сбит штурмовик противника. Одновременно становится известно, что части противника атаковали наблюдательные и командные пункты на главной позиции. Идет ожесточенная атака в северном секторе.

В 8.25 прибыли бомбардировщики Stuka, направленные штабом корпуса для удара по тылам противника. Частям было приказано при появлении бомбардировщиков пускать белые ракеты в сторону противника. Артиллерия выпустила несколько дымовых снарядов для указания целей бомбардировщикам. К 9.15 становится ясно, что вражеская атака против северного сектора отражена»[314].

Правда, радость оказалась преждевременной: в 10.10 поступило донесение, что батальон Бруммунда не удержал фронт и в его позициях прорвана брешь шириной 200 м. Кроме того, был обойден левый фланг батальона Крузе. Как пишут немцы, «Наступил кризис. Дальнейшая борьба была осложнена отсутствием резервов»[315].

В бой был введен батальон полевого пополнения. Одновременно с этим артиллерийская пехотная рота, приданная сектору «Центр», заняла оборону вдоль просеки фронтом на северо-запад, фланкируя прорыв справа. Школа младших командиров дивизии, располагавшаяся в Симферополе, получила телефонный приказ отменить подготовку и начать погрузку на грузовики для отправки в Биюк-Каралез.

В 11 часов поступил доклад командира 102-го полка, который информировал, что из-за упорного сопротивления противника, батальон Крузе, наносивший перерезывающий удар, и боевая группа Warnatz (102-й ПП) не смогли соединиться.

Информация об этом дошла до главнокомандования 11-й армии, и послужила основанием для выделения в помощь 24-й пд батальона 50-й дивизии из армейского резерва. В помощь был направлен 2-й батальон 121-го пехотного полка. Прибывший на грузовиках батальон сосредоточился в районе высоты 100,0 уже к 14 часам. В штаб в 14.45 поступил доклад о том, что фронт советских войск, обращенный на север, был прорван соединением Крузе по просеке между 3-й и 4-й просеками. Атака велась с участием частей 50-й пехотной дивизии. В 15 часов это донесение поступило начальнику штаба корпуса»[316].

В наступление был брошен 1165-й стрелковый полк 345-й сд, продвижение вперед шло успешно, но у советских войск остаются неприкрытыми фланги. Для того чтобы «дожать» немецкую 24-ю дивизию, комендант советского 3-го сектора вводит в бой свой последний резерв: «спецназ» Приморской армии 80-й отдельный разведбат (командир майор Антипин) и 105-й отдельный саперный батальон 25-й сд. Им была поставлена задача перерезать дорогу на хутор Мекензия. Но в это же время на левом фланге советского наступления противник нанес отсекающий удар вдоль поперечной просеки, идущей от 3-й к 4-й просеке.

Ветеран 79-й МСБр Чепурнов так пишет об этих событиях: «345-я и 25-я дивизия, отходя на новые рубежи, не обеспечили свои фланги прикрытием и теперь, несмотря на грозящую опасность окружения, мы и в мыслях не допускали возможность отхода». Сказано правильно, но чуть-чуть не так. Не «отходя», а «выдвигаясь». 345-я дивизия на тот момент была впереди, и противник по старой лесной просеке вклинился во фланг наступающим советским частям.

Немцы сориентировались быстрее, собрав резервы, они нанесли удар, отсекающий две роты 1163-го полка. Как указано в немецких документах: «…Эта группировка насчитывала около 1,5 роты. Эта задача была возложена на артиллерийскую пехотную роту. В 16.30 эта группировка противника была уничтожена. Были взяты 146 пленных, захвачены 4 станковых пулеметов, 10 ручных пулеметов, 13 минометов, множество оружия и предметов амуниции. Около 100 убитых русских было найдено на поле боя (не подсчитывались). Были захвачены ценные документы… На основании захваченных карт стало известно о планах противника в следующей атаке. Противник планировал:

а. прорвав фронт 1-го батальона 102 полка, продвинуться на юг по просеке 4327–4225 до высоты 157,5 для прорыва оборонительной линии с востока.

б. прорыв главной линии обороны между 4326 и 4434 и захват высоты 149,8 (4440)».

Из воспоминаний Марченко Леонида Ильича: «Я был назначен офицером связи в 1165 стрелковом полку и участвовал в штурме высотки «Сабля» и 148,9, 149,8. До 6 марта эти высотки были заняты 2 батальоном 1165 стрелкового полка 345 стрелковой дивизии. На «Сабле» был КП 2-го батальона, а линия фронта шла через вершины высот 148,9 и 149,8. На закате солнца 6 марта 42 года комбат 2-го батальона собрал своих командиров для разъяснения плана действий на завтра. Изредка потрескивали пулеметы и рвались снаряды, не так часто, как днем, казалось, все спокойно – победа за нами, и фрицы не осмелятся нас атаковать. Но только закончилась планерка, как прибежал комиссар левофлангового 1163 стрелкового полка нашей дивизии и, тяжело дыша, заявил: «Скорей, товарищи, организуйте оборону вашего КП. До 300 эсэсовцев проникли через линию окопов 1163 стрелкового полка и атакуют ваш КП 2-го батальона, а другие многочисленные подразделения заходят с тыла вдоль линии фронта». Комбат 2-го батальона был поворотливый и хороший командир, на ходу дал всем комротам указ, как действовать, начальнику штаба и его помощнику дал команду организовать оборону штаба и быстро ушел на линию фронта.

Я передал в КП полка и КП дивизии о положении на данном участке. Артиллерия полка 905 артиллерийский полк и 345 стрелковая дивизия открыла мощный огонь по сопкам и проходам, где сосредотачивались войска фашистов, но ночью было трудно разобраться, где на новых местах оказались силы, и переносить огонь артиллерии было невозможно.

Отбивались пулеметным и винтовочным огнем, а затем гранатами. Бой длился больше двух часов. КП батальона защищало 75 человек, все с винтовками, и два «максима».

Фрицы и гансы вели ураганный огонь с автоматов и пулеметов, патронов не жалели, но их дум-дум в кустарниках оставались в виде свинцового дождя, но которые проскакивали через щели в кустарниках и попадали в бойцов, причиняли им много вреда. Эта коварная пуля просто уродовала тело и причиняла много страданий. Конечно, причиной многих ранений были мелкие окопы. Но мы наступали и не успели подготовится к обороне! 100–200 метров от линии фронта КП батальона считался глубоким тылом. После первой атаки мы потеряли 35 человек, но немцы потеряли больше половины, то есть до 200 человек. За эти два часа я узнал хорошо, почему нельзя держать винтовку за металлическую часть ствола»[317].

Противник отсек советские части, вышедшие к кромке плато Мекензиевых гор, но, из-за нехватки сил, кольцо было достаточно слабым. Бой в густом крымском подлеске был достаточно хаотичным, и многим удалось прорваться назад. 3-й полк отвел свои части на исходные позиции. По донесению командира полка, 3 танка сгорели и находятся близко к противнику, два в 40метрах перед окопами, два исправны, находятся позади окопов.

3-й батальон 2-го Перекопского полка, двигавшийся в 3-м эшелоне наступления, был остановлен, и оттянут на прежнюю линию обороны, командир батальона был ранен (в донесении указан ст. л-т Гаврош).

Из донесения 3-го батальона 54-го сп в 13.30 (командир капитан Матусевич): «1 и 2 батальоны достигли Ю-З. скатов выс. 157, 5 ведут бой в окружении. Попытка самостоятельно прорваться к батальонам успеха не имела…»

Из донесения 54-го полка; «В 16.40 1 и 2 батальоны 54 сп из окружения прорвали (так в оригинале) и заняли оборону на линии 3 батальона 2 ПП (Перекопского полка) и имеют с ним локтевую связь. При выходе из окружения имеются большие потери, не вернулись майоры Субботин, Гальченко, капитан Дремин, ст. л-т Пискунов, ст. политруки Новиков, Рындин…» На выручку полку были переброшены два отряда: заградотряд дивизии и школа младших командиров. По донесению 80-го разведбата: «Прорваться в район КП 54сп невозможно, сильный огонь».

Отход 54 сп открыл фланг 2-го Перекопского полка, который вел бой левее. Два батальона 2-го Перекопского полка, не имея связи, продолжили атаку. По донесению командира полка: «Достигли вершины 157,5. Противник оказывает большое сопротивление артминометным и пулеметным огнем с Чередниченком (капитан Чередниченко, зам. ком. 287сп) действую совместно, имею непрерывную связь, имею большие потери в личном составе и вооружении, перешел к обороне прошу вкомплектовать (так в оригинале) личным составом с соседом слева связь имею. Ком. полка Таран»[318].

В 21 час от командира 2-го Перекопского полка получено донесение: «На высоте «Огурец» наших частей нет, отошли. КП атакует до 2 рот, я с группой отбиваю атаку. Прошу разрешение перенести КП»[319]. Следующее донесение через 10 минут: «Я с группой идем в атаку, я на «Сабле». Дайте помощи. Таран»[320].

Из немецких документов: «Замкнуть линию обороны не удалось. В 0.30 поступило донесение о том, что в 0.45 атака 32-м полком будет возобновлена. Для усиления атаки подразделению была придана рота курсантов школы младших командиров под командованием обер-лейтенанта Гавлика, который получил приказ со своей ротой выдвинуться к отм. 4439 (высота 157,5), сменив на своем рубеже части артиллерийской пехотной роты, которая с 4-й пулеметной ротой 32-го полка перебрасывалась для усиления атакующих частей. Ее предполагается использовать для усиления батальона 50-й дивизии».

Итоги дня (по немецким данным): 190 пленных, 100 убитых (только в уничтоженной группе). Трофеи: 4 станковых пулемета, 10 ручных, 14 минометов, большое количество винтовок и амуниции, один телефонный аппарат с проводами, автоматические винтовки».

4-й сектор.

Документальных данных по 4-му сектору, к сожалению, почти нет. Известно, что в этот день был смертельно ранен командир 2-го батальона 161-го полка старший лейтенант Ясь А.Т. и убит командир 1-го батальона К.П. Луценко. Высокие потери отмечены и в 514-м полку.

В 14.20 был подписан боевой приказ оперативной группы штадива (командования сектора) № 008, который узаконивал переход к обороне в 4-м секторе.

02.03.1942 г.

В этот день в Новороссийске, циркуляром начальника штаба Черноморского флота № 007 от 2 марта 1942 года за подписью контр-адмирала Елисеева указывался порядок изменения штатов и номеров береговым батареям Береговой обороны главной базы: «Двухорудийным 130-мм батареям № № 111, 113, 114, 115 и 116 присвоить номера: 701, 702, 703, 704, 705; двухорудийной батарее № 112, входящей в состав 2-го артдивизиона, присвоить № 706». Т. е. вновь назначенная нумерация батарей отличалась от принятой П.А. Моргуновым в феврале 1942 г.

Противник, ведя огонь из района ответственности 2-го сектора, обстрелял 72 выстрелами аэродромы «Куликово поле» и «Херсонесский маяк». Поврежден один Як-1. Было принято решение о выводе современных истребителей с этого аэродрома.

После подрыва «Чапаева» на своих минах, началось срочное траление фарватеров. Было затралено пять мин.

Основные события происходили в 3-м секторе обороны Севастополя, на остальных участках советские части перешли к обороне.

Прежний рубеж обороны был занят 3-м морполком, от фланга которого до стыка с 1165-м сп 345-й сд занимал 381-й сп, охраняя линию обороны. Остальные части 3-го сектора располагались чуть впереди.

Остатки 1-го и 2-го батальонов 54-го сп заняли позицию на северо-западном склоне высоты «Сабля» (протяженность фронта всего 300 м), полк возглавил НШ полка майор К.С. Шейкин, которого в тот же день сменил ВРИО командира подполковник Матусевич. Левее оборонялись остатки 2-го Перекопского полка. Стык с 3-м морполком на правом фланге отсутствовал[321].

На участке 345-й сд противник, отрезав часть 1167-го и 1163-го полков, попытался прощупать советскую оборону. В бой вступили подразделения 1165-го сп, окопы 1, 2 и 3 (так называли стрелковые взводы 4-го батальона дотов) и пулеметный дот ДШК № 1 (командир л-т Лемзяков).

Г.И. Ванеев пишет: «Утром, продолжая контратаки со стороны хут. Мекензия силой до батальона и с севера в направлении юго-восточного oтрога Камышловского оврага силой до полка (третий сектор), противник просочился в разрыв между 1168-м и 1167-м полками 345-й стрелковой дивизии, в результате чего была прервана связь и нарушено управление частями дивизии. Чтобы создать сплошной фронт, наши войска вынуждены были оставить высоту 115,7»[322]. 1168-й полк – это, скорее всего опечатка (имелся в виду 1163-й), но и он не имел стыка со 1167-м полком, в описываемых событиях почти не участвовал, и располагался правее.

В районе «Двойной просеки» еще оставался коридор. Пользуясь этим, 345-я сд вновь попыталась атаковать, но противник разбил подтягивающиеся резервы артиллерией.

Из документов 24-й пд: «2.03.42 г. На рассвете, около 5.30 атака возобновляется. Около 9 часов в Заланкой прибыла рота «Нибельверферов». Ей была поставлена задача постановки заградительного залпового огня в случае продвижения противника.

В 7.40 был произведен огневой налет всей имеющейся артиллерией по прорыву и подтягивающимся резервам. В огневом налете участвовала вся артиллерия корпуса и дивизии. В 8.40 командир 102-го полка доложил, что советская позиция с обеих сторон 4-й просеки разбита.

В 15.20 началось наступление с двух сторон. С юга наступали части 102-го и 31-го полка, с севера наступали части 50-й пд и 32-го полка»[323]. Советские части попали в клещи. Около 15 часов советские части начали неорганизованный отход на запад.

Телеграмма командования Крымского фронта от 02.03.42, послужившая причиной остановки наступления

В 16.45 командир немецкого – го полка доложил об успехе наступления против советских сил с юга. Вскоре после этого командир 102 полка докладывает об успешном закрытии прорыва. Части вышли на позиции в 100 м южнее старой линии обороны.

В 1 7.50 одновременно командирами 102 и 32-го полков сообщено, что прорыв полностью закрыт. Командиры атакующих групп ротмистр Шмидт и лейтенант Варнатц встретились в районе «Лесной высоты»[324]. Все кольцо окружения вокруг части 287-го сп и части 345-й сд замкнулось. В 18 часов сообщение об успехе ушло в адрес штаба корпуса. В 18.20 приходит сообщение от командира 102-го полка о том, что части полностью вышли на старую линию обороны, восстановив положение.

Правда, отступили не все, и радоваться немцам было еще рано: окруженная северо-восточнее «Лесной высоты» группировка советских войск насчитывала более 2 тыс. человек.

Противник, не имея ни сил, ни возможностей, долгое время не мог справиться с очагами обороны советских войск у себя в тылу. Не смог он обеспечить и плотных заслонов, преградив отступающим частям дивизии дорогу обратно. Но главное было сделано: нарушено управление частями. Противника частично удалось остановить огнем артиллерии. Батарея № 706 (116) второго марта получила задание на ведение огня по цели в одном километре северо-западнее высоты Яйла-Баш. Батарея № 702 (112) обстреливала Заланкой, 2-я – Орта-Кисек.

К вечеру 2-й Перекопский полк, находившийся на передовой позиции, обнаружив у себя в тылу, на левом фланге противника, вынужден был начать отход, чем вынудил к отходу и 54-й полк. В этих боях погиб начальник политотдела 25-й Чапаевской стрелковой дивизии старший батальонный комиссар Н.А.Бердовский. Он находился в 54-м полку и попал под обстрел со стороны противника. По данным оперсводки № 212 от 3:00 3.03.42 г. во 2-м Перекопском ПМП из 800 человек, атаковавших противника, обратно вернулось 100 человек.

К чести бойцов и командиров, следует отметить, что многие смогли выйти. Выходили и 4, и 5 и 11, и даже… 2 апреля (!). В этот день вышла довольно большая группа бойцов (132 человека).

Из воспоминаний Крылова: «Бои охватывали лесистый лабиринт Мекензиевых гор, пересеченных извилистыми расщелинами и балками. Иногда какое-нибудь подразделение прорывалось по одной из этих теснин в глубину обороны противника. Он перекрывал узкую брешь, а продвинуться вперед по всему фронту атак, не удавалось. Отрезанные от своих, бойцы заносились в число пропавших без вести… Именно к этим боям имеет отношение история, которую я много лет спустя узнал от Н. Е. Ехлакова, бывшего военкома 7-й бригады морской пехоты. Ныне полковник в отставке, он навсегда поселился в Севастополе и отдает весь жар своей нестареющей комиссарской души пропаганде славных традиций города-героя. В 1964 году, рассказывал Николай Евдокимович, в Бахчисарайском районе, в местах, отстоявших в сорок втором примерно на десять километров от нашего переднего края, школьники из селения Фронтовое (в войну – Биюк-Отаркой) обнаружили последнюю позицию взвода приморцев. Как дошел сюда взвод и сколько врагов уничтожил на своем пути, теперь уже не выяснить. Вероятно, он, не имея возможности соединиться со своей частью, пытался пробиться дальше в горы, к партизанам. А по тому, как лежали останки бойцов у краев небольшой котловинки, успевшей зарасти молодым леском, было видно, что им пришлось занять здесь круговую оборону. И каждый остался там, где дрался до конца…»[325].

В качестве ударного резерва в 24-ю пд из штаба корпуса прибыло еще одно сводное подразделение под командованием гауптмана Тайсса. Батальон Крузе и ударная группа Бергера были развернуты против отрезанных советских частей. С севера эти части блокированы школой младших командиров, с востока окружение удерживали артиллерийская стрелковая рота и части I./AR24, II. / A.R.24 и I./A.R.60.

Ситуацию еще можно было исправить, нанеся немедленный удар, деблокировав окруженные части. И силы у СОР еще были. В резерве была 40-я КД (пусть слабая, но, все же, насчитывающая 1,5 тыс. «сабель»), ряд более мелких частей. Но с нанесением контрудара запоздали, видимо, сказалась эйфория от успехов или слабая организация связи.

Советские командиры «на месте» среагировали правильно, попытавшись сразу же деблокировать окруженные части. Из ЖБД 24-й пд: «Тревогу вызвало сообщение от 102 полка, согласно которому по обе стороны 4-й просеки была слышна сильная перестрелка. Подтверждение было получено от 24-го артиллерийского полка, который в 20.50 сообщил о новом прорыве в районе 4326 («Лесная высота»)»[326]. Правда, прорваться смогла лишь одна группа советских бойцов. Кольцо окружения вновь сомкнулось.

Осознавая тот факт, что советские части будут пытаться прорвать кольцо окружения как снаружи, так и изнутри, немецкие войска сосредоточили в этом районе большое количество артиллерии. Из немецких документов:

«Командир 1-й батареи 1-го тяжелого реактивного полка. получил личное указание командира дивизии о целях на 3.03.42. Тот сообщил о том, что батарея имеет две заряженных установки с боезапасом.

На огневой позиции 3-й батареи 24-го артиллерийского полка командир 32-го полка дал инструкции по постановке заградительного огня. Две реактивных установки дополнительно были переброшены в Заланкой к 6.30, с тем, чтобы к 8 утра быть заряженными и находиться в готовности. Сам командир полка к 7 часам прибыл в штаб для координации артиллерийского огня в случае попыток прорыва противника. В 22 часа был издан приказ о действиях на следующий день 3.03.42 г.

В 22,45 командир 24-го полка получает подробную информацию о постановке заградительного огня, о взаимодействии с пехотными частями.

Из штаба корпуса поступили указания о взаимодействии с корпусной артиллерией, которая переключается на поддержку дивизии»[327].

Однако остаток дня прошел относительно спокойно. Только в 23.15 32-й полк доложил о новом сильном ударе советских войск в районе 4326 («Лесная высота»). 24-й артиллерийский полк, выполняя ранее выданные инструкции, поставил мощный заградительный огонь тремя дивизионами. В 23.45 атака была отражена[328].

03.03.1942 г.

Никаких значительных событий в этот день в книгах П.И.Моргунова и Г.И. Ванеева не отмечено. Г.И. Ванеев указывает: «Пехота противника ночью вела редкий ружейно-пулеметный огонь, а тяжелые минометы и артиллерии обстреливали войска третьего сектора обороны. Немецкая дальнобойная артиллерия сделала 22 выстрела по Севастополю и 72 – по аэродромам главной базы. На аэродроме Куликово поле был поврежден УТ-2. Днем противник вел редкий огонь в районе третьего сектора, обстреливал д. Любимовка и аэродром Херсонесский маяк. Небольшая группа вражеских автоматчиков пыталась просочиться через боевые порядки 54-го стрелкового полка со стороны хут. Мекензия, но была отбита»[329].

Немецкие источники описывают события иначе. Из журнала боевых действий 24-й пд: «3.03.42 г. По донесению командира 102 полка, 2.2.42 г. подразделение Крузе отразило 13 атак противника на главной линии обороны. Противник был отбит. Это сообщение доказывает, что в течение прошедшего дня противник проявил большую активность. В 2,30 полк получает приказ на удар против окруженных частей, который должен начаться в 6 утра. Остаток ночи проходит спокойно. По сообщению разведки 31 полка, в 7,15 противник начал подготовку к атаке по обеим сторонам Мекензиевского шоссе. Был нанесен огневой налет одним артиллерийским дивизионом. не состоялось. Вместе с тем части продолжили наступление, развивая успех. В 9,00 подразделением Крузе были взяты 40 пленных. Вскоре был захвачен штаб вражеского батальона с радиостанцией. В 10 часов 102 полк получает приказ нанести сосредоточенный удар против окруженных сил противника.

Удар наносится с запада на восток. Была поставлена задача, ни при каких обстоятельствах не допустить прорыва на восток или юго-восток. В 12,55 32-й полк доложил о вражеской позиции в районе юго-восточнее точки 4434, в лощине. По противнику был нанесен сосредоточенный удар дивизионной и корпусной артиллерией. Потери противника были крайне высоки. В 13.30 поступило донесение от 102 пехотного полка, о том, что части, предназначенные для нанесения удара по окруженным частям прибыли и взяты под управление. Батальон Крузе сосредоточился в районе 4439, группа Бергера в районе 4534… Подавление противника производится преимущественно артиллерийским огнем…»[330].

Окруженные части 345-й сд должен был возглавить подполковник Е.И. Маслов, начинж 345-й дивизии, но, по немецким документам, он 2.02.42 г. перешел на сторону немцев[331]. Попытки прорыва со стороны советских войск последовали к вечеру 3.03.42 г.

В 17.45 была продолжена операция по ликвидации окруженной группировки советских войск. Бой завязался в районе лощины у подножья высоты 316,9 (на немецких картах район отметки 4339). В помощь немецким войскам от 102-го полка была выделена еще одна боевая группа (группа «Варнац»). С 10 часов окружные части непрерывно обстреливали три дивизиона артиллерии 24-й пд, батарея 24-см мортир из корпусной артиллерии, полковая артиллерия 24-й пд. 12 выстрелов сделали «Нибельверферы».

Отголоски операции по уничтожению котла отмечены в журнале артиллерии 25-й сд: «В течение дня на переднем крае наблюдалась активная ружейно-пулеметная перестрелка. С 17.00 до 21.00 противник несколькими батареями разных калибров (мин. и арт.) производил интенсивный обстрел площади в квадрате 48–53 и лощины «Длинная». Выпущено свыше 1000 снарядов и мин. Батареи калибром до 80-мм вели огонь из лощины Ю-З. выс. 123, 7 – 700 м.

Минбатарея 120-мм из направлен, хут. Мекензия, арт. батареи 105, 150-мм из направл. выс. 157, 5 и 149,8 мин. и арт. батареи из р-на выс. 115, 7 и 4 очереди сделала реактивная батарея из р-на перекрестка дорог что Ю-З. г. Кая-Баш – 300 м»[332]. Операция по уничтожению основного «котла» закончилась в ночь на 4.03.42 г. Итог – 743 пленных из 345-й сд, 1-го батальона 79-й бригады, 80-го разведбата, 40-й КД, 2-го Перекопского полка. Как указывал противник: «Кроме того, 1818 убитых, 16 подбитых танков, 75 ручных пулеметов, 41 станковый пулемет, 76 минометов, один огнемет, 117 автоматических винтовок, 676 винтовок, 2 телефона, 2 радиостанции, один оптический прицел, одно ПТР, много патронов»[333].

Советские войска извне несколько раз пытались атаковать, но сил не хватало, да и моральный дух советских войск несколько изменился. В донесениях немецкой разведки указано: «В районе 4360 наблюдался офицер или политрук с пистолетом в руке, поднимающий солдат в атаку…». Из приказа по 24-й дивизии № 12 от 4.03.42 г.: «Противник полностью разгромлен, потеряли боеспособность 1163-й полк, 54-й полк, 2-й Перекопский полк, частично сохранили боеспособность 287-й и 1167-й полки, а также 3-й морской полк»[334].

Линия фронта стабилизировалась. Она проходила: западный отрог Камышловского оврага (Темная балка) – «Вальдхое»[335] – по обеим сторонам Мекензиевской дороги в районе 4139 (отметка 137,5). Так получается из немецких документов, но по факту от высоты «Вальдхое» в советской обороне шел большой выступ.

Потеря высоты 115,7, захваченной в январе ценой высоких потерь 383-го полка, существенно ослабила 3-й сектор. Вместе с тем, стоит отметить и то, что 24-я пд тоже понесла тяжелые потери. 102-й ПП практически перестал существовать и на какое-то время был расформирован. Некоторые подразделения 50-й пд так и не смогли уйти под Керчь и остались под Севастополем.

Брешь в советской обороне, в районе 3-й и 4-й просеки, на стыке 287-го и 54-го сп, закрыли 381-й стрелковый полк и части 1165-го сп 345-й сд, заняв линию обороны 2-го Перекопского полка. 7 марта части 381-го полка были сменены 31-м полком, прибывшим из 4-го сектора[336]. По состоянию на конец марта линия обороны в 3-м секторе удерживалась 79-й бригадой, 287-м полком, 1165-м полком 345-й сд, 31-м полком и 3-м морским полком. 1163-й, 1167-й, 54-й и 2-й Перекопский полки были отведены на переформирование[337].

04.03.1942 г.

В этот день тяжелая немецкая артиллерия произвела 72 выстрела по аэродромам Севастополя. Транспорты «Абхазия» и «Чехов» доставили из Новороссийска в Севастополь: 601 человек маршевого пополнения, 16 – 76-мм орудий, 632 т боезапаса, 128 т продовольствия. Началась переброска 700-го легкого противотанкового артполка резерва главнокомандования. В 19.50 оба транспорта, приняв на борт 1552 раненых в ходе февральских боев и 125 гражданских лиц, в охранении эскадренного миноносца «Безупречный» вышли в Туапсе. К концу марта 1942 г. в Севастополе находились:

– военно-морской госпиталь № 40 на 400 коек, расположенный на даче Максимова, в помещении бывшего санатория ВМФ (начальник госпиталя – бригвоенврач М.Н. Кравченко);

– военно-морской госпиталь № 41 на 500 коек, расположенный в штольне № 4 Инкермана (начальник госпиталя – военврач II ранга М.А. Злотников);

– батальон выздоравливающих, расположенный в убежище училища береговой обороны, также под Лазаревскими казармами;

Приморская армия располагала вместо четырех медсанбатов (по одному на сектор, как было во время 2-го штурма) семью.

– № 103 (95-й стрелковой дивизии), штольни совхоза им. С. Перовской (во время 3-го штурма переведен в б. Голландия);

– № 47 (25-й стрелковой дивизии), Инкерманский монастырь;

– № 224 (172-й стрелковой дивизии), находился еще в стадии формирования;

– № 281 (109-й стрелковой дивизии), Георгиевский монастырь;

– № 427 (345-й стрелковой дивизии), Инкерман, затем, Максимова дача;

– № 474 (386-й стрелковой дивизии);

– № 475 (388-й стрелковой дивизии); Георгиевский монастырь.

Приморская армия, кроме того, имела четыре полевых подвижных госпиталя (№ 76, 208, 300, 357) и инфекционный госпиталь (№ 299).

В докладе командующего Крымским фронтом в Ставку № 571/оп» от 4 марта 1942 г. указывалось: «Цель действия остается прежняя – последовательный разгром противника и оказание помощи Севастополю:

а) уничтожение феодосийской группировки противника в районе Владиславовка, Стар[ый] Крым, Феодосия, исходя из расчета, что противник после прошедших боев подтянул свои резервы к району Владиславовка, Петровка, Тамбовка и его система инженерных сооружений находится восточнее реки Чурук-Су;

б) уничтожение севастопольской группировки противника»[338]. В этом же документе ставилась задача ЧФ: «Приморской армией прочно удерживает позицию и частью сил второго эшелона ограниченным составом (не сыше сд) наступает с демонстративной целью в направлении Бахчисарая; флотом содействует наступлению 44-й армии огневыми налетами корабельной артиллерии по [району] Владиславовка, Петровка, Тамбовка, Ближние] Камыши». 05.03.1942 г.

Ночью была получена директива Ставки № 170133, в которой говорилось: «Перед Приморской армией поставить задачей прочную оборону Севастопольского оборонительного района; с целью наступательных, демонстративных действий привлекать лишь незначительные, передовые части обороняющихся дивизий, оставив основные их силы для обороны занимаемых позиций»[339].

05.03.1942 г.

Ночью десять МБР-2 главной базы бомбили неприятельские войска в районе высот 82,4 (над восточным отрогом Камышловского оврага) и 149,8 (еще двое суток назад, здесь был КП одного из полков 345-й сд). Пять МБР-2 бомбили ст. Бахчисарай.

В ответ, тяжелая немецкая батарея из района Мамашая произвела 72 выстрела по аэродромам Севастополя. На сей раз, огонь велся по гидроаэродрому «бухта Матюшенко». Был уничтожен один МБР-2, выведены из строя два МБР-2. Только после этого было принято решение о рассредоточении гидросамолетов по нескольким аэродромам. Батарея № 706 (112) открыла ответный огонь по позициям батареи в 1,5 км юго-западнее дер. Мамашай. Во второй половине дня та же батарея обстреляла город, кордон Мекензия № 1 и ст. Мекензиевы горы. Вторая батарея из района дер. Уппа обстреляла аэродром «Херсонесский маяк». Один МиГ-3 был разбит. Ответный огонь открыла батарея № 19.

Части СОР продолжали строительство укреплений. Из донесений немецких частей: «На участке 1,5 км севернее и восточнее дер. Любимовка ведется строительство трех пулеметных трехамбразурных бункеров… На участке 16-го пехотного полка, в долине Бельбека противник укрепляет мешками с песком окна строений. Ночью производится минирование долины. …В районе Камышлы замечено строительство трех новых огневых точек…»[340] и т. д. В этот день в Севастополе было начато строительство нового аэродрома – «Юхарина балка». Аэродром строили добротно, надежно, капониры для самолетов были уже не земляные, а из сборного железобетона. При этом большое внимание было уделено маскировке аэродрома. Советские авторы не указывают никаких боевых действий. В ЖБД немецкой 24-й пд отмечено: «…в 22.50 удар советских войск в районе «Двойной просеки» и «Лесной высоты» с одновременным ударом на Мекензиевской дороге. Оба удара численностью до роты. Бой продолжался 45 минут. Натиск отражен»[341]. Потери в частях 3-го сектора отмечены незначительные, но в этот день почему-то появляются потери в 775-м полку 386-й дивизии. По журналу боевых действий, 1-й батальон 775-го полка убыл в 3-й сектор[342].

06.03.1942 г.

Восемь Ил-2 в сопровождении четырех И-16 и трех Як-1 штурмовали пехоту противника в окопах и боевых порядках в 500 м северо-восточнее высоты 115,7. Было уничтожено более взвода пехоты и две автомашины.

По советским данным, активных действий не велось, но немцы пишут иное: «В 6 утра последовал новый удар советских войск небольшими силами в районе «Двойной просеки», который, по немецким документам «…легко был отражен». В 7.45 наступление советских войск возобновилось, советская артиллерия открыла «ураганный огонь». В районе «Двойной просеки» советские части прорвали немецкую оборону, но вновь были отброшены. Из журнала боевых действий 24-й пд «В 10 часов новая атака слабыми силами (3 роты). В 10.40 атака отражена с большими потерями советских войск. Насчитано около 100 убитых.

В 11.40 с позиции «Центр» донесли о том, что советская агитационная машина транслирует музыку. В 12.20 новая атака по широкому фронту (около 1 км) в районе «Двойной просеки», как указано в немецких документах: «… атакующие производят впечатление пьяных, одновременно с атакой громкоговоритель транслировал «Интернационал…». Атака была отражена сосредоточенным огнем дивизионной артиллерии. Как указали немцы, «… атака вражеской пехоты отражена артиллерией с большими потерями. С нашей стороны потерь не было…»[343]. И вновь в этот день отмечаются потери в 775-м полку 386-й сд и 345-й сд.

Активно шло восстановление береговой артиллерии. Из воспоминаний Ильина: «В марте 1942 г. мы меняли стволы на батареях, где стояли орудия 130\55 (Максимова дача, Сапун-гора, Английское кладбище, Суздальские высоты и др.) и ставили эти орудия на бетонные основания. От этого их боеспособность значительно повысилась. Эти орудия были сняты с потонувшего крейсера «Червона Украина». Я принимал участие в их ремонте после подъема из воды. Кроме Прокуды С.И. у нас были руководителями военные инженеры 3-го ранга Фролов К.К., Менделев Н.И. и майор Ротштейн И.Д.»[344].

В феврале были завершены работы на батарее 703 (114), в марте приводили в порядок батарею № 705 (116). Шло строительство «новой» батареи № 12 (на массиве 3-й царской мортирной батареи). Два орудия батареи были получены после ремонта, третье было сборным из различных деталей, и находилось на тот момент на ремонте в заводе. Орудия были не новыми, пневматика не работала, но они могли вести огонь. Шло строительство «новой» батареи № 14 на Стрелецком мысу. Все три орудия для нее были также получены с артзавода, отремонтированы кустарным способом, пневматика не работала, многие детали были восстановлены наплавкой и проточкой, одно из орудий не имело щита.

Транспорт «Белосток» в охранении крейсера «Коминтерн» и базового тральщика.

«Искатель» прибыл из Новороссийска. В Севастополь были доставлены 233 человека пополнения, шесть 76-мм орудий, 18 автомашин, 140 ящиков с минометами, 100 т авиабомб, 300 ящиков с боезапасом 82-мм гвардейских минометов («катюш»), 117 т боезапаса для флота и 240 т продовольствия.

07.03.1942 г.

В 14:30 в Севастополь прибыл ЭМ «Сообразительный». При входе ЭМ был обстрелян немецкой батареей из пос. Кача. Самолеты МБР-2 продолжали бомбардировки аэродромов противника в Сарабузе и Саках. По донесениям советских пилотов, с 23 февраля по 23 марта были уничтожены 24 самолета противника. По немецким, уничтожено 9 машин, типа Не-111Н и два «Мессершмитта», повреждено 5 машин.

Из ЖБД немецкой 24-й пд: «Утро прошло без атак. После обеда, в 14.45 при содействии полковой артиллерии отражена атака советских войск. 2-й батальон 121-го полка в районе Камышловской балки сменен частями полностью вернувшейся 50-й пд»[345].

08.03.1942 г.

В связи с тем, что 345-я дивизия (кроме 1165-го полка) была отведена для переформирования, И.Е. Петров отдал приказ за № 087: для усиления частей 3-го сектора 31-й стрелковый полк был передан из состава 172-й стрелковой дивизии в 25-ю. Полк заткнул «дырку», образовавшуюся в результате мартовского поражения. В результате 172-я оказалась в составе одного неполного полка – 514-го. Командовал полком вновь тот же командир, что и во время второго штурма, полковник И.Ф. Устинов, вернувшийся в свой полк после ранения. Этим же приказом, 381-й сп был возвращен в 1-й сектор. Правда, вот что любопытно: в журнале боевых действий немецкой 24-й пд и в дивизионном приказе № 13 от 14.03.42 г. указывается, что против сектора «Юг» (т. е. в долине Кара-Коба) действует новый 381-й полк, что не совсем понятно, т. к., по советским документам, полк вернулся в 1-й сектор. Возможно, 381-й сп на какое-то время сменил 3-й морполк, отведенный на пополнение и переформирование.

В 172-й сд началось формирование нового 747-го стрелкового полка (командир – подполковник Шашало). Продолжалось строительство и ремонт береговых батарей. Командир 705-й (116-й) батареи Меньшиков писал в своих воспоминаниях: «Возникла необходимость заменить деревянные основания в орудийных двориках на бетонные, вырыть и забетонировать возле каждого орудийного дворика погреба для боеприпасов. Работы начались в марте месяце и производились днем и ночью. Орудия вместе со щитами были вытащены с орудийного дворика, деревянное основание снято и заменено на бетонное. Вставлены и забетонированы крепежные болты под основания. Вырыты возле каждого дворика погреба для боезапасов, которые были перекрыты и забетонированы. Параллельно производились работы по замене стволов. Вначале был заменен ствол на орудии № 1, затем на орудии № 2, после чего орудия были поставлены в орудийные дворики на бетонные основания. За весь период работы, а он производился чуть ли не пол месяца, на батарею не упала ни одна авиабомба, ни один снаряд. Хотя самолеты все время висели над батареей. Это можно объяснить только той хорошей маскировкой, которая была осуществлена на батарее. Для маскировки объекта работ командирами орудий старшиной 1 статьи Евдокимовым и старшиной 1 статьи Камышевым совместно с орудийными расчетами под руководством командира огневого взвода лейтенанта Зимы были заготовлены рыбачьи сети большого размера. Эти сети на шестах были приподняты над объектом работ. Сверху сетей рано утром набрасывалась свежая трава и небольшие ветки от недалеко расположенных кустарников.

Все это создавало видимость естественного рельефа местности под общий фон. Трактор, кран вытащенные орудия и несколько человек специалистов от артзавода находились и работали под сетями. Накопившуюся от земляных работ землю – каменистый грунт белого цвета, которая могла демаскировать батарею, личный состав ночью выносил в ведрах, в мешках и других емкостях далеко за пределы батареи и сбрасывал в небольшой овраг»[346].

Исходя из советских данных, вроде бы боевых действий не велось, но в журнале боевых действий немецкой 24-й пд указано: «…огневой налет советской артиллерии в районе 5-й просеки. Отмечены два залпа реактивной артиллерии. Ответный налет нашей артиллерии по всему фронту с использованием «Нибельверферов». В 16.30 вражеская ударная группа попыталась атаковать в центре, но была отбита артиллерией»[347].

09.03.1942 г.

Немецкая тяжелая артиллерия произвела 46 выстрелов по Севастополю. В этот день был издан приказ командующего СОР Ф.С. Октябрьского: «Несмотря на мои неоднократные разъяснения, до сих пор существует неправильное понимание организационной структуры в Севастопольской обороне. Вместе с тем многие командиры неправильно истолковывают оперативное подчинение. Разъясняю:

Высший военный орган в Севастополе, созданный Ставкой Верховного Главнокомандования четыре месяца назад, – Севастопольский оборонительный район. В Севастопольский оборонительный район (СОР) входят как отдельные боевые соединения:

а) корабли Черноморского флота;

б) ОВР ГБ Черноморского флота;

в) Береговая оборона Черноморского флота;

г) ПВО Черноморского флота;

д) авиация Черноморского флота;

е) соединения морской пехоты Черноморского флота;

ж) Приморская армия Крымского фронта.

Соединения морской пехоты, обороняющие Главную базу Черноморского флота, приданы в состав Приморской армии и командиры бригад и полков морской пехоты оперативно подчинены командующему Приморской армией.

з) ряд управлений, тыловые и др. органы.

3. Командиры, военкомы всех вышеперечисленных соединений каждый подчиняется непосредственно мне.

4. Начальником гарнизона города Севастополя был и остается комендант Береговой обороны Главной базы генерал-майор Моргунов, непосредственно подчиненный во всех отношениях мне. Никто не имеет права без моего ведома создавать в городе или СОРе какие бы то ни было новые военные органы. Начальнику гарнизона генерал-майору Моргунову строго следить за порядком в городе и его окрестностях… О всех нарушениях порядка… докладывать мне немедленно. Запрещаю всем войсковым начальникам без моего ведома проведение каких бы то ни было действий в Севастополе и его окрестностях, как-то: изменять установленный режим в осажденном городе, отбирать или мобилизовывать транспорт всех видов, мобилизовать людские резервы, материальные средства… Начальнику гарнизона генералу Моргунову совместно с органами НКВД и милиции пересмотреть всю систему охраны объектов, порядка в гарнизоне, обходы, караулы и т. д. и, если требуется что где надо сделать, доложить мне. Командующему Приморской армией генерал-майору Петрову, как моему помощнику по сухопутным войскам, заниматься только вопросами сухопутных войск, организуя взаимодействие с генералами и адмиралами соединений, входящих в состав СОРа, так же как и Приморская армия, как-то: береговая оборона, авиация, корабли флота, ПВО и прочие соединения, – и по вопросам, требующим общего решения, докладывать мне.

10. Еще раз разъясняю, что оперативное подчинение не дает права вмешиваться в организационные функции подчиненной части, соединения… Все существующие приказы, изданные соединениями за последние четыре месяца… и противоречащие данному приказу, отменяю. Данный приказ объявить всему начальствующему составу Севастопольского оборонительного района». Т. е. командующий СОР проводил четкую границу между армией и флотскими частями (кстати, именно с этой даты части морпехоты перестали показывать в составе дивизий, а стали выделять отдельной строкой). Кроме того, командующий флотом подчеркивал, что все армейские части подчинены именно ему. С этого момента идет четкое разделение между флотскими и армейскими частями.

Глава 4

Затишье

После этого действительно, наступило «затишье». Оно было весьма относительным, т. к. обе стороны продолжали обмениваться артиллерийскими ударами. Иногда артиллерийские налеты были весьма продолжительными, но серьезных активных действий не наблюдается. Советские части продолжали «теребить» противника, совершая вылазки небольшими группами. Но, как правило, эти вылазки отмечаются только немецкой стороной. В советских сводках чаще всего указываются расход боезапаса и потери. Иногда потери достаточно ощутимые, но события, в результате которых погибли военнослужащие, чаще всего не описываются.

С марта 1942 г. противник начал морскую блокаду Севастополя, однако в описании событий роль немецких торпедоносцев существенно преувеличена. Разбор ситуаций, связанных с гибелью транспортов, показывает, что потери могли быть намного ниже, если бы организация перевозок была бы лучше. Количество торпедоносцев в немецкой авиации было незначительным, в среднем в воздух поднималась всего одна пара в сутки, и основной целью их был Кавказ и порты керченского полуострова. Изложение событий дано очень коротко, в «телеграфном режиме», по данным оперативных сводок советских и немецких войск.

10.03.1942 г.

Немецкая артиллерия в этот день выпустила по Севастополю всего 36 шт. 15-см снарядов. И.Е. Петров своим приказом за № 031 продублировал приказ Ф.С. Октябрьского «Об организационной структуре Севастопольского оборонительного района».

11.03.1942 г.

В 5 утра в Поти прибыл крейсер «Красный Крым» в охранении эсминца «Свободный», доставлено: 362 человека 700-го легкого артполка, 4 орудия 76-мм и 329 т боезапаса. Часом позже из Новороссийска прибыл транспорт «Львов» в охранении эсминца «Шаумян», доставивший 10 тыс. 745 противопехотных и противотанковых мин, 150 авиационных мин, 60 т продовольствия и 20 авиационных моторов. При подходе транспорт был обстрелян немецкой береговой артиллерией.

Части СОР в 3-м и 4-м секторах вновь перешли в наступление. Правда, не совсем понятна причина перехода их в наступление, т. к. согласно директиве № 0587/оп части СОР должны были перейти в наступление 13 марта (пятница, 13-е). Вдоль Качинской дороги наступал 2-й батальон 161-го полка, его поддерживали восемь Ил-2 18-го штурмового авиаполка (командир полка майор А. Губрий) под прикрытием восьми Як-1, одного МиГ-3 и двух И-16. В районе Мамашая самолеты были встречены зенитным огнем, при этом была подбита машина к-на М. Талалаева, самолет которого сел на нейтральной полосе, недалеко от аэродрома Бельбек. Прикрывая своего ведущего, старший лейтенант Е.И. Лобанов снизился до высоты бреющего полета и попытался отогнать группу захвата противника. Капитан М. Талалаев добрался до окопов 161-го полка. Но в этот момент самолет Лобанова был подбит зенитными автоматами. Самолет Лобанова упал на территории противника. Пилот, покинув самолет, попытался пробиться к своим, но, отстреливаясь, погиб.

Одновременно с этими событиями, начал наступление 1-й батальон 514-го полка, он наступал в направлении отм. 133.3. Около 11 часов началось наступление в 3-м секторе. Наступление поддерживали шесть Ил-2 в сопровождении истребителей. Удар по противнику наносился в районе х. Мекензия. Немецкие документы отмечают в 11.45 советский удар в другом районе, севернее, в районе «Двойной просеки», который был отражен при содействии корпусной артиллерии. Была замечена пушка, выкаченная на прямую наводку (указан район ее расположения, в районе современного урочища «Горелый лес»). Орудие было уничтожено корпусной артиллерией. Активность советских войск резко возросла после полудня. Как указано в ЖБД 24-й пд: «С 13.30 удар следовал за ударом. Борьба доходила до рукопашных. В 18.30 32-й полк был вынужден отойти одной ротой, чтобы избежать прорыва. Схватка в районе высоты 4326 («Лесная высота») перешла в рукопашную и гранатный бой. В 19.30 удар отражен, но в 20.30 возобновлен силами двух советских полков. В 2 2 часа советские атаки внезапно прекратились»[348]. Противник отмечает появление нового советского стрелкового полка на участке 24-й пд (скорее всего, имеется в виду 31-й полк).

В 20.00 «Красный Крым» в охранении эскадренного миноносца «Шаумян» вышел из Севастополя в Поти, а транспорт «Львов» в охранении двух сторожевых катеров – в Туапсе. На транспорте было отправлено 225 раненых, 84 человека гражданских лиц и 27 т гильз, а на крейсере – 246 раненых и четыре тела 305-мм орудий для линейного корабля «Парижская коммуна».

Февральско-мартовское наступление, а так же предыдущий опыт боев, показали слабую управляемость дивизий, укомплектованных представителями народов Кавказа. В с вязи с чем, И.Е. Петров отдал приказ по армии за № 07, который требовал к 13 марта отобрать из числа сержантско-старшинского состава кавказцев, свободно владеющих русским языком и имеющих образование не ниже 7 классов, лучших 60 человек, и направить их на курсы усовершенствования командного состава для подготовки командиров взводов.

12.03.1942 г.

В этот день «демонстративные» действия вела 7-я бригада морпехоты. Из воспоминаний Е.И. Жидилова: «На 12 марта нами планировались активные боевые действия для улучшения наших позиций. Накануне я с командирами батальонов произвел рекогносцировку переднего края и наметил продвинуть вперед линию фронта между Телеграфной горой и высотой 154,7 и улучшить позиции на самой высоте 154,7 (на самом деле Е.И. Жидилов путает высоты, 154,7 – это и есть гора Телеграфная, он имел в виду отм. 90,5, правее горы). Рано утром наши батареи начали артиллерийский и минометный обстрел района обороны противника. Мы с начальником штаба пятого батальона капитаном Головиным, временно замещавшим командира Подчашинского, находились в боевых порядках пятого батальона, и все происходило на наших глазах. Взвод лейтенанта А. К. Зайцевского, стремительно продвинувшись, достиг окопов противника. Первым в окопы ворвалось отделение во главе с заместителем политрука П.Г. Семиным. Крики «ура!» раздались в рядах тринадцатой и пятнадцатой рот. Гитлеровцы несли большие потери. Но по окопам, где завязались рукопашные бои, немцы открыли плотный огонь минометов, не считаясь даже с тем, что от этого огня гибнут и их солдаты. Наши роты вынуждены были остановиться на линии передовых окопов противника, продвинувшись, таким образом, на сто метров. Мы прочно остановились на этих позициях и начали их всемерно укреплять»[349].

В этот день вступила в строй береговая батарея № 12 (первые два орудия), они располагались на флангах бывшей царской батареи № 3. Основание под третье орудие заканчивали строить на фланге бывшей царской батареи № 2. В с вязи с этим, был начат демонтаж для ремонта и переноса на новые позиции двух орудий 2-й батареи (на высоте над Константиновским фортом). В строю оставалось одно орудие в районе бухты Матюшенко и одно у Константиновского форта. Батарея, временно, прекращает ведение огня по сухопутным целям. В этот день командование люфтваффе направило в штаб 4-го воздушного флота инструкцию, где указывалось, что «главным объектом усилий в противокорабельных действиях на Черном море должны стать порты Севастополь, Керчь, Камыш-Бурун, а также ведущие к ним морские коммуникации. Севастополь является точкой приложения максимальных усилий… противокорабельные вылеты в прочих обширных районах моря должны быть сокращены». В инструкции указывалось, что: «местное командование должно содержать соответствующие боевые самолеты в высокой степени готовности, с тем, чтобы они могли действовать сразу после получения радиосообщения об обнаружении, сделанном воздушной разведкой». Т. е. противник приступил к морской блокаде Севастополя. Но какое-то время транспорты еще могли прорываться в город. Но теперь уже не в одиночку, как раньше, а в сопровождении боевых кораблей.

13.03.1942 г.

Крымский фронт дал указание о переходе Примармии в наступление, но части СОР почему-то в наступление не перешли. Наблюдается какая-то непонятная несогласованность в действиях СОР и фронта. 18-й ГАП вел огонь на подавление батарей за Камышловским оврагом и… все. Немецкие батареи в районе Мамашая сделали свои традиционные 72 выстрела по Севастополю.

Транспорт «Абхазия» в охранении базового тральщика «Щит» и двух сторожевых катеров доставил из Новороссийска 388 человек маршевого пополнения, 200 т боезапаса, 34 шт. 45-мм орудий и 136 т продовольствия. Орудия предназначались для 386-й дивизии, пополнения противотанкового дивизиона 95-й сд и формирования ОИПТД в 172-й дивизии. В связи с отводом в 3-й сектор 31-го стрелкового полка, в 172-й дивизии было начато формирование «нового» 747-го стрелкового полка. В 20.50 «Абхазия» в охранении эскадренного миноносца «Свободный» вышла в Туапсе, имея на борту 752 тяжелых раненых, 100 человек гражданского населения, 28 т гильз.

14.03.1942 г.

Активных действий не велось. Вступила в строй «обновленная» береговая батарея № 705(116) Для маскировки орудий и орудийных двориков на орудийные щиты были наброшены сети, лежащие на жердях, прикрепленных к броневым щитам. Сети покрывали полностью орудийный дворик и маскировали орудия с воздуха. В этот день в румынскую 1-ю горнострелковую бригаду прибыл второй по счету маршевый батальон. Были начаты пополнение румынских частей и подготовка к переформированию горных и кавалерийских бригад в дивизии. В 1-м секторе противник попытался применить бочки со взрывчаткой, но был упрежден снайперами 456-го полка, на скатах высоты 212,1 произошло три мощных взрыва, один из которых в немецкой траншее.

15.03.1942 г.

Начато демонстративное наступление в поддержку наступления Крымского фронта. Вновь атаковал 2-й батальон 161-го полка, в направлении западных скатов высоты 103,9. Его поддерживали 13 Пе-2 в сопровождении 2 Як-1, атакуя позиции батарей в районе Языковой балки. Но особых успехов наступление не достигло.

Противник отмечает в 5.00 интенсивный огонь 10.15 батарей, после чего в 9 часов атаку силами до батальона[350].

В 3-м секторе противник отмечает «слабый беспокоящий огонь советской артиллерии», лишь позже, в 15 часов, в документах противника (24-я пд) отмечена слабая атака советских войск (около 100 человек) южнее Мекензиевской дороги.

Четыре Пе-2 бомбардировали немецкие самолеты на аэродроме Саки. Батарея № 706 (112), вела огонь по противнику, для поддержки наступления частей 4-го сектора. Около 14 часов, на батарее произошел несчастный случай. Официальная версия такова: «На одном из 130-мм орудий в момент выстрела был вырван замок, поскольку, как показало потом расследование, вместо донного взрывателя была ввернута пробка из пластмассы». На самом деле, если бы это было так, то снаряд, вылетев из ствола, просто не взорвался бы. Скорее всего, произошел затяжной выстрел. Командир орудия, вопреки инструкции, приказал открыть замок орудия, не выжидая положенных 30 секунд. Произошел «обратный выстрел», погиб весь расчет, кроме погребных.

По состоянию на эту дату у противника в строю находились:

54-я АК

– 95 легких 10,5-см полевых гаубиц;

– 25 тяжелых 15-см полевых гаубиц;

– 7 тяжелых чешских гаубиц 15-см;

– 2 шт. 10-см пушки (чешских);

– 5 шт. 15-см пушек;

– 7 шт. 21-см мортир;

– 2 шт. 24 см гаубицы;

– 2 шт. 30, 5-см мортиры (еще одна выведена из строя, в краткосрочном ремонте).

72-я пд

– 31 легкая 10,5-см полевая гаубица;

– 11 тяжелых 15-см полевых гаубиц;

– 4 тяжелых чешских гаубиц 15-см;

– 3 шт. 10-см пушки (чешских);

– 12 шт. румынских 7,5-см пушек[351].

16.03.1942 г.

В 04.03 из Новороссийска, прибыл транспорт «Чехов» в охранении базового тральщика «Мина», доставив 335 человек маршевого пополнения, 10 т тола, 235,5 т продовольствия.

Продолжалось демонстративное наступление двумя батальонами 161-го полка, но безуспешно. В этот день наступление велось без поддержки авиации. Зато четыре Пе-2 в сопровождении четырех Як-1 дважды бомбили самолеты противника на аэродроме в Саки. В результате, по немецким данным, уничтожен Не-111Н-2.

Вновь открыла огонь по городу дальнобойная 150-мм батарея, она сделала 72 выстрела по аэродромам. На Херсонесском маяке уничтожен один И-153. Обстреливались в этот день и позиции 7-й бригады. По советским данным, активных действий не велось, но противник отмечает удар на участке 1-й румынской ГСБр, силой до двух батальонов[352].

17.03.1942 г.

Батареи № 19 и 705 (116) вели огонь по румынским частям в районе высот 386,6 и 440,8. Вечером два Ил-2 под прикрытием четырех Як-1 штурмовали пехоту противника на северных скатах отметок 82,4 и 149,8. 17 марта командующий фронтом приказал Приморской армии прекратить наступательные действия.

18.03.1942 г.

Артиллерия СОР вела непродолжительный огонь по району высот 319,6, 103,9 и 386,6. Противник отвечал артогнем из районов Мамашай – Аранчи, и дальнобойной артиллерией из района Варнутки.

В этот день вступила в строй береговая батарея № 35, был полностью закончен ремонт башни. В строю на батарее находились три 305-мм орудия, одно орудие первой башни неисправно. При пробной стрельбе выяснилось, что внутренняя труба одного из стволов выдвинулась на 12 мм.

Румынским командованием было принято решение о переформировании кавалерийских и горнострелковых бригад в дивизии.

После получения инструкции от 12 марта командующий силами немецкой авиации фон Вильдт приступил к выполнению инструкции. 18 марта конвой в составе танкеров «Серго», «Передовик», крейсера «Красный Крым», эсминца «Незаможник», был атакован 11 бомбардировщиками и одним торпедоносцем.

Правда, неудачно, потерь с советской стороны не было. В этот день были завершены работы по подъему артиллерии «Червонной Украины». После обследования крейсера было принято решение попытаться поднять его. Планировалось продуть загерметезированные отсеки сжатым воздухом и таким образом произвести подъем, для чего были начаты работы по заделке отверстий в корпусе. Было принято решение о формировании во флотском экипаже команды для крейсера.

18 апреля был издан приказ коменданта БО о воссоздании Запасного артиллерийского полка, как основы для формирования полка дотов и дзотов. Полк создавался на базе существующих 4 батальонов, ранее переданных Приморской армии. Батальоны возвращались в состав ЧФ. Часть его личного состава продолжала числиться на штатах управлений дотов, но личный состав 2-го и 4-го батальонов (бывшие батальоны школы связи и электромеханической школы учебного отряда ЧФ) переводились на штаты Запасного артполка.

19.03.1942 г.

Ночью девять МБР-2 и два ДБ-3 главной базы бомбили вражеский аэродром в Саки. В немецких данных информация о потерях отсутствует. Странно, но в те дни, когда отмечены вылеты «ночной» авиации СОР, данные о потерях в немецких документах отсутствуют, зато есть записи об уничтожении самолетов на аэродромах в те дни, когда вылетов у авиации СОР не было. Из Поти прибыли крейсер «Красный Крым», танкеры «Серго» и «Передовик». Караван следовал в охранении эсминца «Незаможник». На крейсере доставлено: личного состава роты аэростатов заграждения и технического состава 23-го ночного бомбардировочного авиаполка – 197 человек, аэростатов заграждения – 60, армейского боезапаса – 55 т, флотского боезапаса – 105 т и продовольствия – 27 т. На танкере «Передовик»: котельной воды – 1600 т; на танкере «Серго»: флотского мазута – 3400 т, бензина – 1825 т и моторного масла – 38,5 т. Аэростаты заграждения уже 23.03.42 г. растянули вдоль тылового рубежа. Летно-технический персонал 23-го НБАП начал подготовку аэродрома «Юхарина балка» к приему самолетов.

20.03.1942 г.

В результате налета немецкой авиации (восемь Ю-87, пять Ю-88 и один Хе-111 в сопровождении шести истребителей Ме-109 из II/JG77) был поврежден танкер «Серго». Он получил пробоину 7х10 м, кроме того, выгорели носовые надстройки. Танкер остался на плаву и сохранил ход. В Клепальной бухте (на военной нефтебазе) сгорела баржа с 95 т бензина, там же были разбиты две железнодорожные цистерны с турбинным маслом, повреждены пирсы и трубопровод. Убито два и ранено 13 человек. Сбиты в ходе воздушного боя один Ю-87 и один Ме-109.

Транспорт «Абхазия» в охранении эскадренного миноносца «Бдительный» и двух сторожевых катеров прибыл из Новороссийска. В походе транспорты были атакованы девятью самолетами Не-111 (так же из авиагруппы I/KG100), но атака была отбита. Доставлено 817 человек маршевого пополнения, 250 т боезапаса и 420 т продовольствия, кроме того, на «Бдительном» – 145 человек маршевого пополнения и 750 автоматов ППШ. В 20.38 «Абхазия» в охранении базового тральщика «Щит» вышла из Севастополя в Туапсе. Часом позже, прибыл пароход «Димитров» (капитан В.С. Миронов), доставивший из Новороссийска в Севастополь 3 тыс. т цемента.

По состоянию на 20 марта 1942 г. в 81-м ОТБ числилось: Т-34 – 1 шт., БТ-7 – 1 шт., Т-26 – 13 шт., бронемашин – 1 шт. Реальный процент потерь батальона можно оценить только с учетом того, что в него был влит весь наличный состав расформированного ОАТБ Приморской армии.

21.03.1942 г.

Батарея № 705 (116) вела огонь по даче Торопова. Остальными нашими батареям был произведен короткий огневой налет по боевым порядкам перед фронтом 3-го сектора и уничтожено до роты пехоты в районе полутора километров северо-восточнее высоты 154,7, а также подавлена минометная батарея на северных склонах высоты 386,6.

Противник повторил налет авиации: три Ju-88 из III/KG51 в сопровождении двух Ме-109 II/JG77. Атаковавшие зашли на малой высоте и потому не были замечены системой ВНОС. В результате удара, от прямого попадания авиабомбы в 3-й трюм транспорт «Г. Димитров» был потоплен. На борту транспорта оставалось от 900 до 1200 т цемента и загруженный металлолом. 21 марта силами экипажа была восстановлена электропроводка к вспомогательным механизмам, и аварийный танкер «Серго» вышел в Туапсе. Семь самолетов Пе-2 (40-го БАП) в течение второй половины дня два раза бомбили аэродром Саки. Результат неизвестен. Немцы потерь не дают.

22.03.1942 г.

Противник отмечает на рассвете 13 перебежчиков в расположение 24-й пд, все из 287-го полка 25-й дивизии[353]. Противник, открыв сильный минометный огонь, силами двух рот, попытался атаковать боевое охранение 161-го полка, северо-западнее Любимовки, ситуацию спасло минное поле и плотный пулеметный огонь из двух дзотов.

19-я и 705-я (116) батареи произвели 15-минутный огневой налет по целям 2-го сектора. При попытке минирования фарватера, сбит один Не-111. По состоянию на 22.03.42 г. в составе Севастопольской авиагруппы числилось:

– 2-й МТАП – 6 самолетов ДБ-3, в строю все машины;

– 40-й БАП – 9 самолетов Пе-2, в строю 6 машин и 4 самолета СБ (все в строю);

– 18-й ШАП – 9 шт. Ил-2, в строю, восемь машин;

– 8-й истребительный авиаполк (ставший 6-м ГвИАП) 11 Як-1 (9 исправно), 7 И-16; (6 исправно), 10 И-153 (все исправны);

– 2-я АЭ / 7-го ИАП 9 МиГ-3 (исправно 6);

– 3-я АЭ /3-го ИАП 8 И-15 бис (исправно 7);

– 80-я ОМРАЭ 3 ГСТ (исправно 3);

– 116-й МРАП 29 МБР-2 (исправны все).

В ремонте в мастерских: 1 Пе-2, 2 Ил-2, 2 Як, 5 И-16, 3 И-153, 9 МБР.

Из воспоминаний Крылова: «Двадцать второго марта, – продолжал Потапов, – наши разведчики добыли документы, подтверждающие сведения о том, что перед фронтом второго сектора обороны, в районе Итальянского кладбища, появился один полк 170-й немецкой дивизии…»[354] На самом деле 401-й полк 170-й пд оттуда и не уходил. Данный фрагмент показывает насколько «эффективно» работала советская разведка.

23.03.1942 г.

Три ДБ-3 (2-го МТАП) и два СБ (40-го БАП), бомбили аэродром в Саках. Был подбит один Fw-58. В этот день на аэродроме Сарабуз ранено 8 и убито 7 человек.

Флот продолжал терять транспорты. Так, в ночь на 23-е марта погиб теплоход «В. Чапаев» (капитан П.И. Степанов). Он вышел 21 марта из Поти в Севастополь в сопровождении эскадренного миноносца «Шаумян» (командир капитан-лейтенант С. И. Федоров). Вскоре разыгрался сильный шторм, сила ветра достигала 9 баллов. Скорость транспорта упала на 4 узла. Он уже не мог прибыть к подходной точке в назначенное время, и был вынужден ходить переменными курсами с утра до вечера, пока не получил приказание вновь вступить в кильватер эсминцу. На подходе к Севастополю к конвою присоединились два сторожевых катера. Когда стемнело, теплоход в 40 милях от Херсонесского маяка был атакован одиночным фашистским торпедоносцем Не-111А-6. Капитан сумел уклониться от одной торпеды, но другая попала в корму. Пробоина оказалась настолько большой, что подвести пластырь было невозможно. Четвертый трюм полностью залило водой, и она через туннель гребного вала стала заполнять машинное отделение. Капитан распорядился спустить шлюпки. Одна из них, переполненная, перевернулась. На транспорте находилось 233 бойца маршевого пополнения, восемь 122-мм гаубиц, три 107-мм пушки (для 18-го ГАП) и десять 47-мм противотанковых орудий, шесть автомашин, 25 т армейского обмундирования и 276 лошадей. Корабли охранения подобрали 173 человека; погибло 86 красноармейцев и 14 человек из экипажа транспорта.

Противник подтверждает эту информацию, указывая, что с 17.45 до 21.25 3 торпедоносца находились в свободной охоте. Один из самолетов атаковал и потопил двумя торпедами советский транспорт, водоизмещением 5000 т в 50 км на юго-юго-восток от Севастополя. Транспорт затонул[355].

По состоянию на 23-е марта 1942 г. в составе береговой обороны числились следующие батареи:

1-й ОАД

Батарея № 30, в строю 4х305-мм орудий, износ 0 %;

Батарея № 35, в строю 3х305-мм орудий, износ 3 % на орудии 2-й башни, 30 %;

2-й ОАД

БК-2, в строю 4 х100-мм орудия

Б-24БМ, средний износ 32 %;

БС-12, в строю 3х130-мм орудия

Б-13, средний износ 30 %;

БС-14, в строю 3х130-мм орудия

Б-13, средний износ 20 %;

БС-705 (112), в строю 2х130-мм орудия

Б-13, средний износ 24 %;

БК-8, в строю 4х45-мм орудия износ 40 %.

3-й ОАД

БС-18, в строю 4х152-мм орудия Канэ, средний износ 44 %;

БС-19, в строю 2х152-мм орудия Канэ, средний износ 24 %;

БС-705 (116), в строю 2х130-мм орудия ОСЗ обр.1913 г., средний износ 65 %;

БК-15 (она же 7-я ОАБД, она же ПТБ) 8х45-мм, износ 34–56 %, 1х100-мм износ 45 %.

177-й (4-й) ОАД

БС-702 (113) 2х130-мм орудия ОСЗ обр.1913 г., одно 113 %, второе 173 %;

БС-703 (114) 2х130-мм орудия ОСЗ обр.1913 г., оба орудия 23 %;

БС-704 (115) 2х130-мм орудия ОСЗ обр.1913 г., одно 115 %, второе 173 %;

БС-704 (115) бис 2х100-мм

Б-24, одно 205 %, второе 0 %.

В 21.30 на участке расположения батареи противотанковых 45-мм пушек (15-я батарея) около десятой остановки Балаклавского трамвайного пути (это район развилки Балаклавского и Ялтинского шоссе) самолетами противника сброшено 11 авиабомб весом до 250 кг. Из этого числа 5 авиабомб не взорвались. Зато на следующий день в 7.20 одна из неразорвавшихся авиабомб взорвалась самопроизвольно, повреждено одно орудие, ранено 2 человека.

24.03.1942 г.

По советским данным в Мартыновом овраге проходил парад войск 3-го сектора. В немецких документах отмечено: «…непонятное движение советских войск. Часть колонн уходит с передовой, часть возвращается. Произведен обстрел наблюдавшихся марширующих колонн. Противник рассеян»[356].

Береговые батареи № 705 и 19 вели непродолжительный огонь по высотам 386,2, 440,8, 212,1. Батарея № 702 вела огонь по району высоты южнее Итальянского кладбища и району, в одном километре юго-восточнее селения Чоргунь, 703-я вела огонь по хут. Мекензия. 704-я по высоте 103,9, по районам три с половиной километра севернее деревни Любимовка и по батарее в районе селения Мамашай.

29 МБР-2 и один ГСТ бомбили немецкий аэродром в Саки. Шесть ДБ-3 фронта, и два СБ 2-го МТАП бомбардировали аэродром Сарабуз. Состав авиагруппы СОР изменился мало, в период с 22 февраля по 22 марта ее состав пополнился тремя СБ, одним «яком» и тремя МБР. В этот день командующий ЧФ Ф.С. Октябрьский доносил начальнику Генерального штаба, наркому ВМФ и командующему Крымским фронтом о том, что «противник, определив полную зависимость наших армий от подвоза морем, сосредоточил на крымских аэродромах до 100 бомбардировщиков и торпедоносцев и перешел к решительным действиям по срыву снабжения Крымского фронта и севастопольской обороны, атакуя наши базы, а также и корабли в базах и в море».

Исходя из создавшейся ситуации, командующий флотом просил утвердить следующие его предложения:

«1. Доставлять в Севастополь только минимально необходимое количество продовольствия, боезапаса и топлива;

2. Сами перевозки производить на эскадренных миноносцах, больших подводных лодках и транспортных самолетах;

3. По окончании лунных ночей перевозки производить на быстроходных транспортах типа «Абхазия»;

4. Ввести в Севастополе для гарнизона и населения осадный паек;

5. Ускорить подачу на флот самолетов-истребителей и самолетов Пе-2; выделить для флота десять транспортных самолетов;

6. Разрешить самолеты ДБ-3 пока использовать только как бомбардировщики для ударов по аэродромам противника;

7. Ходатайствовать перед правительством о закупке тоннажа за границей и о принятии решительных мер по ремонту судов Морского флота.

Единственной «заграницей», у которой возможно было купить тоннаж для Черного моря, была Турция, т. к. остальные государства (Болгария и Румыния) являлись союзниками Германии. Но и она не стремилась поддерживать Советский Союз. Поэтому ответ наркома был лаконичен. Он пообещал выделить Пе-2 и истребители в апреле, но сообщил, что приобретение тоннажа за границей невозможно. В районе Севастополя на тот момент постоянно действовало всего две авиагруппы: I/KG100 (аэродром Саки), с учетом сбитых самолетов, в ней числится 33 Не-111 Н-6 и истребительная II/JG77 (аэродром Сарабуз), 28 Bf-109F-4. Кроме того, на Саки базировалась и эскадрилья 6/KG26. Эпизодически город атаковали Ju-88 из III/KG51 и других частей. Остальная авиация действовала против Крымского фронта. Лишь позже, в мае 1942 г. авиационная группировка противника была усилена, а на тот момент против Севастополя действовало всего 56 бомбардировщиков и торпедоносцев и 28 истребителей. Т. е. по числу самолетов, у советской и немецкой стороны был вроде бы как паритет, но немецкие самолеты качественно были намного лучше, и использовались эффективнее и чаще. Советский МБР-2 никак нельзя сравнить с Не-111, он и не бомбардировщик вовсе, а так… «ближний разведчик». Советские станции оповещения «РУС-2» не успевали сообщить о появлении самолетов над городом, как следовал воздушный удар. Все дело в том, что командующий штабом немецкой авиации Fliegerfahrer Sud полковник В. фон Вильдт добился внезапности налетов, разместив свои самолеты всего в 60 км от города. Никогда ранее немецкие бомбардировщики не располагались на таком небольшом расстоянии от линии фронта. Удары по аэродромам Саки и Сарабуз так же оказались малоэффективными. Результатом бомбардировок аэродромов в марте стало уничтожение двух «мессершмиттов» II/JG77, одного Не -111 I/KG100 и… все.

Т.е. в районе Севастополя ситуация была не столь напряженной, как описывается. Большие потери связаны с неспособностью ПВО главной базы прикрыть Севастопольскую бухту и неспособностью ЧФ справиться с задачей сопровождения транспортов.

25.03.1942 г.

Из журнала боевых действий 388-й сд: «25.03.42 интенсивность артминогня противника снизилась. 16–17 часов из 5-й роты 778-го полка ушли на сторону противника 15 красноармейцев»[357].

В 3.40 из Новороссийска в Севастополь прибыли лидер «Харьков» и эскадренный миноносец «Свободный», доставив 271 человека маршевого пополнения, 400 т боезапаса и восемь 76-мм орудий. Часом позже, в Севастополе ошвартовался транспорт «Красная Кубань», доставивший тылы 386-й дивизии: 197 лошадей, 58 повозок, 8 автомашин, 130 т продовольствия и 253 т разных грузов. Прикрывая подход, советские береговые батареи вели огонь по боевым порядкам неприятеля в районах высот 212,1, 319,6, 103,9 и подавляли батареи в районах селений Кучук-Мускомья, Мамашай, Кача. 14-я батарея вела огонь по району Тороповой дачи. Береговая батарея № 705 (116) вела огонь по батарее в населенном пункте Алсу. По докладам, корпостов разбито три блиндажа, взорван боеприпас в районе высоты 440,8, уничтожено и рассеяно до роты пехоты в районе горы Азиз-Оба.

Противник отвечал тем же, начав обстрел «засветившейся» в этот день батареи № 14 и кораблям ОВРа. Обстрел велся немецким 22-м артполком с дистанции 15–16 км, из района бывшей 10-й батареи 105-мм снарядами. В результате обстрела загорелся СК № 121, стоявший без экипажа. Взрывом был контужен вахтенный у трапа. В это время рядом оказался рулевой-сигнальщик другого катера, стоявшего рядом (СК № 183), И.К. Голубец. Спасая корабли И. Голубец начал тушение пожара огнетушителем, но справиться с огнем не смог. Поэтому он начал сброс глубинных бомб с горящего сторожевика, т. к. их взрыв грозил уничтожением рядом стоявшим кораблям. Бомбосбрасыватель оказался поврежден. Тогда он начал сброс бомб вручную. Так написано в наградном листе. Откровенно говоря, и в этом эпизоде обороны есть некоторые вопросы. Сбросить большую глубинную бомбу, вынув ее из направляющих, одному человеку практически невозможно. Но факт остается фактом: при взрыве СК № 121 был уничтожен, но стоявшие рядом сторожевики пострадали незначительно.

На основании приказа командующего войсками Крыма И.Е. Петров отдал приказ за № 0027, которым расформировывалась 40-я кавалерийская дивизия. Из воспоминаний Воронцова: «Вскоре приказ, нашу 40-ю кавдивизию [расформировывают], оставшихся в живых, настоящих кавалеристов, коней и комсостав отправляют на Большую землю. Нас, минометчиков, по-старому продают (передают) в 673-й минометный дивизион при 345-й дивизии»[358].

26.03.1942 г.

Ночью, весь наличный состав 116-го морского разведывательного авиаполка: 27 самолетов МБР-2 небольшими группами бомбили аэродром в Саках. Результат неизвестен. Днем пять Пе-2 в сопровождении пяти Як-1 снова бомбили аэродром Сарабуз. Уничтожены два Bf-109F-4 (из 5 JG77).

По советским данным, немецкая авиация попыталась минировать бухту. В 6 часов утра шесть Не-111 сбросили пять мин, четыре на внешнем рейде, а пятая взорвалась на берегу, в районе бухты Матюшенко, уничтожив один, и повредив четыре МБР-2. Противник не подтверждает эти сведения, указывая, что большая часть авиации действовала по кавказским портам, лишь с 18.26 до 18.56 семь Хе-111 атаковали аэродром «Херсонесский маяк», сбросив 32 шт. 50-кг бомб[359]. По советским данным, осколками бомб было повреждено два самолета СБ. Один Хе-111 был сбит плавбатареей № 3 «Не тронь меня!». Потеря «Хейнкеля» противником не подтверждается.

Артиллеристы батареи № 705 (116) вели огонь по батареям противника в районах селений Кача и Мамашай, в двух с половиной километрах юго-восточнее горы Пельван-оба, 500 м северо-западнее селения Алсу, и в районе дачи Торопова. Батарея № 19 вела огонь по высотам 386,6 и 440,8, одно орудие 112-й вело огонь по району северо-западнее дер. Бельбек. Противник, в ответ, произвел 72 выстрела по городу.

Противник издал приказ о маскировке и задымлении строительства артиллерийской позиции 672-й отдельной железнодорожной батареи. Под этим названием скрывалось орудие «Дора», строительство позиций для которой началось в марте 1942 г.[360]

Началась смена частей немецкой 50-й пд, остававшихся под Севастополем (части 121-го и 123-го ПП) частями румынской 18-й пд[361].

27.03.1942 г.

Противник 72 выстрелами обстрелял 3-й сектор. 706-я (112-я) батарея обстреливала батарею противника на горе Каячик-бурун и в районе современной отметки 91,5 (над оврагом Ляк). 705-я (116-я) обстреливала район дачи Торопова. Армейская артиллерия вела огонь по батарее немецкого 22-го артполка, в 3,5 м севернее селения Эски-Эли (Вишневое).

Противник отмечает атаку своих позиций в районе северо-восточнее д. Бельбек, при поддержке артиллерии. Советские части силами до двух рот прорвались к проволочному заграждению и минным полям, где остановились[362].

28.03.1942 г.

В журнале боевых действий 24-й пд указано: «…произведена стрельба из трофейной 100-мм пушки, захваченной 31-м полком в исправном состоянии, с 200 снарядами»[363].

Ночью 12 МБР-2 и один ГСТ бомбили вражеский аэродром в Саки. Поврежден один He-111 Н-6. Противник выпустил 44 снаряда, обстреливая 3-й сектор. Чуть позже румынской тяжелой артиллерией было сделано еще 24 выстрела по 1-му сектору, в результате которого был накрыт «подпольный» склад боезапаса у Французского кладбища. Склад принадлежал 7-й бригаде. Советская артиллерия ответила вдвое большим количеством выстрелов по тем районам, откуда велся огонь: высотам 212,1, 103,9, 386,6 и по «Даче» (в 2 км от дер. Камары). Прибывший еще 25.03.42 транспорт «Красная Кубань» в 20 часов, в охранении эскадренного миноносца «Дзержинский» вышел в Поти. На его борту убыли баллоны для сжатого гелия, для заполнения аэростатов, и часть технического персонала, занимавшегося подготовкой аэростатов заграждения.

По состоянию на эту дату у противника в строю находились:

54-я АК:

– 85 легких 10,5-см полевых гаубиц (вышло из строя 10 орудий);

– 24 тяжелых 15-см полевых гаубиц (вышло из строя 1 орудие);

– 6 тяжелых чешских гаубиц 15-см (вышло из строя 1 орудие);

– 3 шт. 10-см пушки (чешских);

– 5 шт. 15-см пушек;

– 7 шт. 21-см мортир;

– 2 шт. 24 см гаубицы

– 2 шт. 30, 5-см мортиры (еще одна выведена из строя, в краткосрочном ремонте).

72-я пд:

– 31 легких 10,5-см полевых гаубиц;

– 9 тяжелых 15-см полевых гаубиц (вышло из строя 2 орудия);

– 4 тяжелых чешских гаубиц 15-см;

– 2 шт. 10-см пушки (чешских);

– 12 шт. румынских 7,5-см пушек[364];

С 1.12 немецкие дивизии получили:

– 22-я пд – 3520 человек (7 маршевых батальонов), 24-я пд – 2135 человек (6 батальонов), 72 пд – 2734 человека (7 маршевых батальонов)[365]. Несмотря на это нехватка личного состава в немецких дивизиях составляла: в 22-й пд – 3060 человек (69 офицеров), в 24-й пд – 5715 (81 офицер), в 72-й пд – 3906[366] человек, что говорит о серьезных потерях немецких войск.

Значительные пополнения получили 50-я (1729 чел.), 132-я (1132), 170-я (1134) пехотные дивизии, части 73-й пд были пополнены на 400 человек, корпусные пионерные части получили 1000 человек пополнения, части ПВО получили 5 батальонов пополнения. Нехватка личного состава в остальных дивизиях 4–5 тыс. человек (в основном, в пехотных частях).

По состоянию на 30.03 22-я пд в пехотных частях имела 9 батальонов 50 % состава, 24-я пд 9 батальонов 40 % состава, 50-я пд (без 122-го ПП, который находился под Керчью), 6 очень слабых батальонов, 72-я пд – 9 слабых батальонов[367].

29.03.1942 г.

В 02.26 транспорт «Сванетия» в охранении лидера «Ташкент» и двух эскадренных миноносцев «Шаумян» и «Незаможник» прибыл из Новороссийска. Корабли доставили 571 человек маршевого пополнения, 36 т армейского боезапаса, 86 т боезапаса для авиации главной базы, 160 т взрывчатого вещества, 7 т детонаторов, 346 т продовольствия, 50 т фуража и 740 автоматов ППШ. Транспорт включился в перевозки только в марте. Перед самой войной он, обслуживая пассажирскую линию: Одесса – Ближний Восток, был интернирован Турцией и надолго застрял в Босфоре. Лишь в конце февраля 1942 г. в результате дипломатических усилий турецкие власти пропустили его в Черное море. Сразу же по прибытии в Поти, как и предполагали турки, задерживая теплоход, он был мобилизован, вооружен, и включен в отряд санитарных кораблей Черноморского флота.

При подходе караван был обстрелян немецкой артиллерией со стороны 1-го сектора обороны. В ответ советские батареи вели огонь по стрелявшим вражеским батареям в районах селения Кучук-Мускомья и «Дача» (2,5 км юго-восточнее селения Камары). Огонь велся в ночное время, без корректировки, но батарея противника была подавлена.

Ночью 22 МБР атаковали аэродром Сарабуз – базу истребительной авиации противника. Шесть МБР-2 вновь бомбили Сакский аэродром, на котором базировались бомбардировщики и торпедоносцы противника. Днем 6 ПЕ-2 в сопровождении Як-1 вновь атаковали аэродром Сарабуз. Днем противник обстреливал высоту 104,5 и позиции 172-й дивизии. Всего сделано 48 выстрелов (12 четырехорудийных залпов).

В немецкий 54 армейский корпус был передан усиленный 10-й румынский полк. В Симферополь прибыла 917-я тяжелая батарея трофейных орудий (194-мм тяжелые самоходные французские пушки).

30.03.1942 г.

27 МБР и 3 ГСТ бомбили аэродром Саки. Поврежден один Не-111. Беспокоящий обстрел города продолжался. Противник сделал 44 выстрела. В 18.31 четыре Ю-88 сбросили на главную базу 16 бомб, из которых две не взорвались. Вечером транспорт «Сванетия» в сопровождении эсминцев и лидера покинул Севастополь. На лидере «Харьков» убыл из Севастополя бывший начинж Приморской армии А.Ф. Хренов, вместо него был назначен капитан 1-го ранга Парамонов, который и возглавлял инженерную службу до конца обороны.

Попытка совместить наблюдения за акваторией с немецкой стороны и советские данные по движению транспортов, показывают (за редким исключением) полное несовпадение данных. Исключения составляют сведения о потоплении кораблей немецкой авиацией. Как правило, такие данные сходятся. Учитывая разную степень достоверности документов, можно предположить, что советские данные составлялись задним числом, и дата в них не всегда достоверна.

31.03.1942 г.

Немецкие части в Крыму получили существенное подкрепление румынскими пехотными подразделениями. 1-я румынская ГСБр стала дивизией, для смены частей 50-й пд и усиления 22-й пд прибыла 18-я румынская пехотная дивизия, имеющая усиленный состав. Началось прибытие немецких маршевых батальонов для пополнения 22-й и 24-й пд (прибыло 5 маршевых батальонов).

Как следствие, вышел приказ по немецкому 54-му корпусу, определяющий расстановку частей 18-й рум. пд и порядок смены. Как указывается в приказе: «Румынская 18-я пд в составе: 18-й, 33-й, 92-й пехотные полки, артиллерийские полки 35 (без 1 дивизиона) и 36, усиленный румынский полк 90 (без 1-го усиленного батальона), румынский 2-й дивизион 53-го артполка, штаб и 1-я батарея 57-го дивизиона подчиняются 54-му корпусу. Большая часть войск прибыла в Симферополь, остальные на марше». Объективно говоря, 33-й румынский полк и ранее находился в указанном районе в береговой обороне, равно как и части 90-го пехотного полка. Эти части выводились с береговой обороны в первую линию. При этом, один полк 22-й пд (47-й пехотный полк) отводился в резерв, его место занимал усиленный

33-й румынский полк (без одного батальона). Третий батальон 33-го полка занял позиции на левом фланге 22-й пд, на стыке с левым соседом. Вместо 50-й пд левым соседом 22-й пд становится 18-я румынская пд в составе 18, 90-го и 92-го пехотных полков. Дивизию поддерживали 4-й дивизион 173-го артполка (8-я батарея 22-го АП, 5-я батарея 24-го АП, 10-я батарея 173-го АП), часть дивизионной артиллерии (два дивизиона от 35 и 36-го артполков) и 4-й дивизион реактивной артиллерии (без 1-й батареи). В качестве средств ПВО дивизии придавался

1-й дивизион 501 полка ПВО. 1-й румынской Гсд придавался 57-й отдельный тяжелый моторизованный артдивизион румынской артиллерии. Правым соседом 18-й рум. пд становилась 24-я пд, фронт которой сужался.

Глава 5

Апрель 1942 г.

01.04.1942 г.

В 03.19 транспорт «Абхазия» в охранении лидера «Харьков», эскадренного миноносца «Свободный» и встречавших их у подходной точки базовых тральщиков «Гарпун», № 27 и двух сторожевых катеров прибыл из Новороссийска. Доставлено в Севастополь: 371 чел. пополнения, 145 т боезапаса, восемь 122-мм орудий, 385 т продовольствия, 94 т фуража и 87 т разных грузов. Особую остроту весной 1942 г. приобрел вопрос снабжения армии и города продовольствием. С этого дня вводились новые нормы снабжения населения хлебом: рабочим и ИТР – 600 г (вместо 800), служащим, пенсионерам и семьям призванных в РККА и РКВМФ – 400 (вместо 600), иждивенцам – 300 г. Армейский паек был немного больше. Но не намного.

Из опроса перебежчика из 90-го полка 95-й сд: «Ежедневная норма выдачи продовольствия составляла 100 г, сухарей 300 г хлеба, пол-котелка вермишелевого супа, 40 г табака или махры, некурящим выдавалось 15 г сахара»[368].

Флотский паек был намного больше и разнообразнее. А офицеров кормили еще лучше. Из воспоминаний к-на 1-го ранга Евсеева (7-я ОбрМП): «Мы имели однообразную пищу, но в ней никогда не имели недостатка. Иной раз не хватало табаку, но каждый из нас не роптал на это, сознавая, с каким трудом осуществляется морское снабжение. Питание в количественном отношении было удовлетворительным, но картофель, свежие овощи и свежие мясные продукты выдавались в недостаточном количестве, а временами полностью отсутствовали. Это создавало однообразие в еде и вызывало, начиная с марта месяца, появление массовых случаев авитаминоза»[369]. Начальник санитарной службы Власов описывал ситуацию следующим образом. «Авитаминоз С начался в середине марта. К третьей декаде марта в госпиталях Приморской Армии – до 200 человек с цингой, в частях ВМФ – 20 случаев цинги. В конце апреля – 1200 и 60. Причина появления цинги – недостаток свежих овощей и мяса. К весне свежие овощи, в том числе картофель, перестали выдаваться и были заменены крупами и сушеными овощами. Мясная пища стала состоять из селедки и соленого мяса. Недостаточно было капусты, буряка, луку. К развитию цинги предрасполагало также продолжительное нахождение личного состава в окопах с вынужденным ограничением движений и застоем крови в нижних конечностях (заболевали в первую очередь бойцы, находившиеся в окопах)»[370].

02.04.1942 г.

В 00 час. 2.04.42 г. из 1-го батальона 782-го полка (388-й сд) с ручным пулеметом ушли на сторону противника два красноармейца. Утром ушли два красноармейца из 773-го полка[371].

2 апреля 1942 г. завершилась реорганизация пополнения батальонов БО, четыре батальона были сведены в один полк (командир – полковник Шемрук, комиссар – политрук Антонов И.Н., нач. штаба майор Яншин С.П.). Циркуляром коменданта БО узаканивался «Запасной полк дотов и дзотов», однако личный состав продолжал числиться в разных частях ЧФ.

В полковом подчинении находилась пулеметная рота лейтенанта А.Е. Пантелеева (всего 74 человека, 18 ручных и 15 станковых пулеметов) и 4 батальона (дивизиона) дотов.

1-й дивизион дотов (командир майор Ведмедь С.А., нач. штаба лейтенант Алексашин П.И) в составе:

1-я батарея, балка Стрелецкая:

– огневой взвод (командир л-т Забелин), два артиллерийских дота № 34(45-мм) и № 33(75-мм),

– пулеметный взвод 2 пульдота (командир старшина Буш);

– три стрелковых отделения прикрытия дотов.

2-я батарея (командир л-т Ишутин): Молочные дачи:

– огневой взвод (ст. серж. Спиринов) дот № 32 (45-мм);

– пулеметный взвод, 7 пулеметных дзотов (сержант Можаров);

– одно стрелковое отделение прикрытия дотов;

3-я батарея (л-т Бершак): трамвайные пути и Балаклавская дорога:

– огневой взвод доты № 30 (76-мм) и 31 (45-мм) (л-т Крис А.С.);

– пулеметный взвод, 8 пульдзотов (сержант Аванесов);

– стрелковый взвод (л-т Соколов);

2-й дивизион дотов (командир майор Губичев П.А. НШ л-т Пигалев):

– взвод связи (ст. л-т Черняский);

4-я батарея: (командир л-т Шаповалов) Английское кладбище:

– огневой взвод (командир л-т Смирнов) доты № 25 (45-мм) и № 26 (76-мм);

5-я батарея (ст. л-т Федоров) Английское кладбище – Лабораторное шоссе:

– огневой взвод (л-т Ляшенко), доты № 24 (45-мм), № 23 (100-мм) и № 22 (45-мм);

– пулеметный взвод (мл. л-т Грязнов) 4 дзота;

– отделение ДШК;

6-я батарея (к-н Мороз) склоны Сапун-горы:

– огневой взвод, (л-т Казы-оглы) 3 дота № 27 (76-мм), № 28 (75-мм), № 46 (102-мм);

– минометный взвод 4 миномета 82-мм (л-т Лапаури);

– пулеметный взвод (л-т Голосов);

– отделение ДШК.

3-й дивизион Дотов (кап. лейт. Малахов Г.А. НШ л-т Тучинский).

7-я батарея (л-т Мордовченко) Лабораторное шоссе – Килен-балка:

– огневой взвод, (ст.1 ст. Бородавко) 2 дота № 21 (45-мм), № 20 (76-мм);

– огневой взвод, (м-н Дремлюк) 2 дота № 19 (45-мм), № 18 (75-мм);

– пулеметный взвод (ст. 1 ст. Зенков) 2 дзота.

8-я батарея (л-т Свитин) в. Суздальская – Инкерман.

– огневой взвод, (гл. старшина Белоконь) 4 дота № 17 (45-мм), № 16 (45-мм), № 15 (76-мм), дот б/н (120-мм);

– пулеметный взвод 3 дзота (мл. л-т Решетило).

9-я батарея (л-т Рачковский)

– огневой взвод, (ст. л-т Павлов) 6 дотов Инкерман-скаты Сапун-горы. № № 14 (45-мм), 40 (45-мм), 41 (45-мм), 42 (45-мм), 43 (76-мм), 44 (76-мм);

– пулеметный взвод 3 дзота (ст. 1 ст. Шевченко).

4-й дивизион дотов (майор Жигачев, политрук Старев, НШ к-н Кравченко);

10-я батарея (Л-т Сафронов) Инкерман – Мартынов овраг:

– огневой взвод, 2 артдота ст.2 ст. Корец 12 (76-мм), 13 (45-мм);

– пулеметный взвод 15 пульдотов с-т Буканец;

– 2 стрелковых отделения.

11-я батарея (мл. л-т Коренной)

– огневой взвод, (л-т Мельниченко) доты № 9 (45), 10 (45);

– пульвзвод (Решетнов) 3 дзота;

– пульвзвод Ступишин, 3 дзота;

– пульвзвод Яковенко, 4 дзота;

12-я батарея (л-т Чирков) р-н станции Мекензиевы горы

– огневой взвод, (л-т Марченко) доты № 8бис (45), 7 (76), 8 (нет орудия);

– пульвзвод (ст.1 ст. Заликовский), 4 дзота;

– пульвзвод (с-т Глущенко), 5 дзотов;

– пульвзвод (ст. с-т Гонтарь) 5 дзотов.

13-я батарея (л-т Урман)

– огневой взвод (Надточиев) 2 арт. дота, батарея 45-мм орудий (3х45-мм);

– пульрота (мл. л-т Бреславцев);

– 2 стрелковых взвода;

– минометный взвод 4 миномета 82-мм (л-т Андреев).

В состав полка не входили:

14-я отдельная батарея (4х45-мм противотанковых орудий, командир ст. л-т Бондаренко).

15-я отдельная батарея дотов 3-го отдельного артдивизиона (по состоянию на 1.04.42 в ней числилось 8х45-мм орудий и одно 1х100-мм)[372].

Во вторую половину дня «Харьков» и «Свободный», стоя на якоре в Севастопольской бухте, обстреляли батареи противника, «Харьков» сделал 30 выстрелов, «Свободный» – 64. В 20.12 транспорт «Абхазия», приняв на борт 217 раненых, 280 гражданских лиц и 250 бойцов 191-го армейского запасного стрелкового полка, вышел в Туапсе в охранении «Харькова» и «Свободного». В Севастополе при артобстреле была потоплена парусно-моторная шхуна сп – 202.

03.04.1942 г.

Севастопольский 8-й истребительный авиаполк (командир полковник Юмашев) стал 6-м гвардейским, 2-й минно-торпедный полк (командир подполковник Н.А. Токарев) стал 5-м гвардейским. В 172-й дивизии закончилось формирование 747-го стрелкового полка и вспомогательных частей. За счет полученных подкреплений в этой же дивизии было начато формирование «нового» 388-го полка

04.04.1942 г.

В 03.24 транспорт «Сванетия» в охранении эскадренного миноносца «Бойкий» и двух сторожевых катеров прибыл из Новороссийска в Севастополь, доставив 382 человека маршевого пополнения, 245 т боезапаса, 350 т продовольствия и 194 т фуража. Вечером того же дня «Сванетия», приняв на борт 120 раненых, в охранении эскадренных миноносцев «Бойкий» и «Незаможник» вышла из Севастополя в Туапсе. Ночью шесть МБР-2 бомбили противника. Шесть Пе-2 под прикрытием шести Як-1 атаковали аэродром Саки. Немецкой стороной в этот день отмечена потеря двух Не-111 из I/KG100.

Вышел приказ о смене флотского обмундирования на армейское, но гимнастерок хватило не на всех. Не хватало пилоток, поэтому реализация приказа затянулась, и даже во время третьего штурма многие бойцы носили «буденовские» шлемы. Но все же большая часть войск СОР за неделю «позеленела».

Из журнала боевых действий советской 388-й сд за 4.04.42 г: «3.04.42 г. из миндивизиона на сторону противника перешло пять красноармейцев, на рассвете 4.04.42 г. из состава 782-го полка ушли на сторону врага 9 человек».

Немецкие войска продолжали подготовку к активным действиям. В 24-ю пд прибыл второй маршевый батальон пополнения (численность 850 человек), маршевый батальон прибыл в 22-ю пд. Помимо подтягивания резервов, была начата подготовка диверсантов для дезорганизации управления советскими войсками. На базе 6-й роты учебного полка 800 «Бранденбург» подготовка диверсионных подразделений из бывших советских военнослужащих велась в д. Аджи-Булат (совр. Угловое), в «учебном пионерном подразделении».

В расположении немецкой 24-й дивизии побывал маршал И. Антонеску, прибывший в 18-ю румынскую дивизию и 1-ю Гсд с инспекционной поездкой.

05.04.1942 г.

По немецким данным, мортиры «Карл» доставлены под Севастополь[373]. В 3 – м секторе работала советская агитационная машина. Обстреляна немецкой артиллерией.

06.04.1942 г.

6.04.42 г. из 773-го полка (388-я сд) ушли на сторону противника пять человек, вероятнее всего, «эпидемия бегунов» была связана с плохими бытовыми условиями и введением осадного пайка. В 3-м секторе «бегуны» больше не появляются, но в советской 25-й сд резко возрастает количество осужденных военным трибуналом.

В этот день аэродром противника в Саки вновь бомбили пять Пе-2(40-й БАП) под прикрытием шести Як-1 (6-й ГАП).

07.04.1942 г.

Авиация СОР ночью силами четырех Пе-2, под прикрытием пяти Як-1 и 9 МБР-2 вновь бомбила аэродром в Саках. На сторону противника ушло шесть человек из 773-го полка 388-й сд[374]. Из румынского 33-го полка ушло два человека в расположение советских войск[375].

08.04.1942 г.

Из 773-го полка на сторону противника перешла вся 5-я даргинская рота (командир ст. л-т НКВД И.Шир-Али-оглы Алиев). В связи с этим инцидентом было принято решение отстранить от командования дивизией комбрига С.Ф. Монахова и назначить на его место заместителя командира 79-й МСБр подполковника Шварева. Было решено части 388-й сд с передовой снять, заменив ее частями 109-й сд (602-м и 381-м полками).

Из воспоминаний И. г. Николаенко: «И нечего греха таить, как говорит русская пословица: «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь», были и нарушения дисциплины, были и случаи перехода наших солдат на сторону врага. Так, рядом со мной стояла 5-я даргинская рота с народностей Дагестана, и вот в одну апрельскую ночь 1942 года, звонит мне мой сосед, командир 6-й роты ст. лейтенант Тахтаджиев, таджик по национальности, и просит залатать прореху на фланге его роты, т. к. около 100 солдат ночью перешли к врагу. Положение было исправлено, но на вечер нас, национальные подразделения, матросы с морской пехоты штыками повыбрасывали из окопов и заняли наши позиции. После тщательной проверки органами особого отдела нас перевели на вторые позиции в районе Ялтинского шоссе, в Золотую долину. Мы строили здесь оборонительные позиции»[376].

6 ДБ-3, 29 МБР-2 и ГСТ главной базы бомбили аэродром Саки. Один МБР-2 пропал без вести. Три ДБ-3 бомбардировали аэродром Сарабуз. Летчики доложили о двух уничтоженных самолетах, но советская дневная аэрофотосъемка данные не подтвердила. Противник отмечает бомбардировку аэродрома и станции Джанкой (150 бомб)[377]. Немцы дают данные о повреждении одного FW 58.

Продолжалась вялая артиллерийская перестрелка. Противник сделал 24 выстрела, советская артиллерия – 48. За десять дней советские снайперы доложили о 258 победах, немецкие – о 158-ми.

09.04.1942 г.

Ночью 22 МБР бомбили хутор Мекензия и Черекез-Кермен. Противник выпустил по Севастополю 44 снаряда. Артиллерия СОР вела огонь на подавление батарей противника в районе 2,5 км юго-восточнее Камары и по району «Дача» в 2 км северо-восточнее Камары.

Советские снайперы доложили о 56 победах, немецкие – о 36. Начаты работы по замене 130-мм орудий 704-й (115-й) батареи и по «созданию» нового 180-мм орудия из деталей, находившихся во дворе бывшего училища ВМУБО. В результате усилий севастопольских оружейников, удалось собрать открытую 180-мм установку со стволом орудия Б-1П. Правда, само орудие имело износ почти 70 % и обстрел его был ограничен, но оно могло вести огонь по противнику. В качестве отдельного огневого взвода его включили в состав 704-й (115-й) батареи. Вроде бы это нелогично, т. к позиции основной батареи находились на Северной стороне, а 180-мм пушка на откосе возле Лазаревских казарм, но орудие могло поддерживать огнем только 3-й и 4-й сектор и потому его включили в состав 704-й. Два перебежчика на участке немецкой 22-й пд из советского 161-го полка (русский и грузин)[378].

10.04.1942 г.

Самолеты Севастопольской авиагруппы выполнили 84 самолетовылета. Правда, большая часть вылетов пришлась на поиски пропавшего накануне МБР-2. 12 самолетов прикрывали подход транспорта «Абхазия», который шел в охранении лидера «Харьков», эскадренного миноносца «Свободный», базового тральщика «Гарпун» и двух сторожевых катеров.

Немецкая авиация пыталась атаковать конвой на подходе к Севастополю, но была отогнана. При этом один И-16-й из-за ветхости при выходе из пикирования рассыпался в воздухе, и рухнул в воду. Летчик погиб.

Корабли доставили из Новороссийска 300 человек маршевого пополнения, 186 т боезапаса, четыре 122-мм гаубицы, четыре 122-мм корпусных пушки А-19, 385 т продовольствия, 91 т фуража. В связи с тем, что батарея № 704 была временно небоеспособна, производилась имитация ее действий. В 20.00 эскадренный миноносец «Свободный», стоя на якоре в Севастопольской бухте, открыл огонь по району дер. Мамашай. Всего произведено 20 выстрелов. Обстрел велся одновременно с ведением огня другими береговыми батареями. Одновременно с обстрелом транспорт «Абхазия», имея на борту 172 раненых и 116 т разных грузов, в охранении лидера «Харьков» и эскадренного миноносца «Свободный» вышел из Севастополя в Поти.

В связи с уходом целой стрелковой роты, по приказу командования Приморской армии № 057 стрелковые части 388-й сд были отведены в тыл. В ночь с 10 на 11.04 части 388-й сд сосредоточились: 778-й сп в районе х. Николаевка, 782-й сп – бывшего хутора Максимовича, 773-й сп, 953-й АП и миндивизион переданы в распоряжение коменданта сектора[379].

1 батальон 773-го сп остается в районе высоты 206,6 (440,8) – Камары. Советские снайперы в этот день доложили о 108 победах. Немецкие снайперы – о 73-х.

В немецкую 24-ю пд прибыл третий батальон пополнения, численностью 660 человек (три роты по 220 человек). В журнале боевых действий 11-й армии есть любопытная запись: «Предотвращена высадка небольших сил с малых плавсредств 30 км северо-западнее Евпатории». Возможно, высаживалась разведгруппа. С советской стороны пока данных нет.

11.04.1942 г.

Ночью 28 МБР-2 главной базы, бомбили вражеские войска в пунктах Байдары, Варнутка, Кучук-Мускомья, Биюк-Отаркой и Дуванкой. Три ДБ-3 и два СБ бомбили вражеский аэродром в Саки. Противник бомбардировку аэродрома не подтверждает.

В 04.17 танкер «Москва» в охранении эскадренного миноносца «Дзержинский», базовых тральщиков «Взрыв» и № 27 и двух сторожевых катеров прибыл из Туапсе в Севастополь, доставив 2400 т мазута, 760 т авиабензина, 906 т автобензина, 300 т керосина, 34 т нефтяного кокса и 472 куб. м дров.

Начались работы по созданию нового КП командующего флотом. Флотские строители по праву, могут гордиться этой работой. При соблюдении полной секретности было уложено 1800 куб. м бетона, проведены коммуникации, сделан даже сделан каптаж родника с целью обеспечения КП водой. Было оборудовано убежище и возле «адмиральского» дома. Оборудовались и новые КП для командующего Примармией и коменданта БО, но в отличие от КП командующего для них приспособили массив старой царской береговой батареи № 13, а для тылов штаба Херсонесские погреба.

Уходили под землю и другие учреждения. Возле Петропавловского собора (бывший ГДК) есть бывшая общественная уборная. На самом деле это бывшее помещение тыла флота. Командный пункт ПВО изначально размещался в глубоком подвале дома, на ул. 4-й Бастионной (сейчас Ялтинская КЭЧ), который зенитчики звали «холодильником».

В апреле начато строительство специализированного убежища для штаба ПВО на Историческом бульваре и т. д.

12.04.1942 г.

Возобновила огонь артиллерия противника, которая вела огонь по Балаклаве и Кадыковке. В 172-й дивизии было закончено формирование 747-го полка, дивизия стала двухполковой, полк был выдвинут на правый фланг 514-го полка, что позволило уплотнить позиции 79-й бригады. В этот день 79-я морская стрелковая бригада, приказом И.Е. Петрова за № 0154 переводилась на штат курсантской. Это означало лишь то, что ее бойцы стали получать улучшенный курсантский паек.

13.04.1942 г.

В четыре утра прибыл транспорт «А. Серов» в охранении эскадренных миноносцев «Бойкий», «Незаможник», базовых тральщиков «Якорь», «Гарпун». У подходной точки фарватера конвой встречали ТЩ № 25 и 26. В связи со случаями гибели кораблей на своем минном заграждении конвои теперь встречали тральщики и препровождали в бухту. Корабли доставили 485 человек маршевого пополнения, 306 т боезапаса, одно 76-мм, десять 152-мм и восемь 122-мм гаубиц, 100 т авиабомб, 13 авиамоторов, 1202 т продовольствия, 961 т фуража. Артиллерия предназначалась для пополнения артполков 25-й Чапаевской дивизии.

Обратным рейсом корабли забрали 35 человек личного состава УО и 12 офицеров, в числе прочих на Большую землю убыли бывшие офицеры «Червоной Украины» к-н-лейтенант Рабинович и ст. л-т Спахов. Этот личный состав предназначался крейсеру «Коминтерн», поврежденному в порту Новороссийска 11 марта. Ситуация с крейсером не совсем понятна: по данным документов НКВД, на крейсере раскрыт антисоветский заговор, несколько офицеров арестовано.

1942 г. Вместо П.С. Рабиновича батарею № 703 (114) возглавил ст. л-т Н. Кононов. Румынские части обстреляли позиции 1-го и 2-го секторов минометным огнем. Всего выпущено 360 шт. 81-мм мин. Тяжелая осадная артиллерия молчала.

Один МиГ-3 разбился из-за отказа мотора. Несмотря на то, что эти самолеты расхваливаются на страницах советской послевоенной печати, ранние выпуски самолетов были довольно неудачными. Так, по состоянию на 13 апреля все пять МиГов стояли на земле с неисправными моторами. Именно для них и предназначался груз «А. Серова».

Комбриг С.Ф. Монахов был снят с командования 388-й сд, и вместо него 13.04.42 г. был назначен подполковник Николай Александрович Шварев, бывший ранее заместителем командира 79-й морской стрелковой бригады. Командиром 773-го полка был назначен майор А.М. Бровчак, также из 79-й морской стрелковой бригады.

Из воспоминаний М.К. Норенко: «В конце апреля на участке первого сектора была послана в тыл врага большая группа разведчиков. Перешли они линию фронта где-то на участке соседа справа: 381 сп. Возглавлял ее старшина морской пехоты.

Накануне перехода линии фронта командир разведывательной группы с представителем штаба дивизии с моего наблюдательного пункта тщательно изучали пути перехода в тыл врага, а так же пути отхода, штабом дивизии на НП была установлена мощная радиостанция. Были установлены сигналы, по которым дивизион должен открывать заградительный огонь при возвращении разведгруппы из разведки.

Разведчики ушли в тыл. Некоторый период радиостанция держала с ними связь, но дня через два она была снята штабом дивизии. Я поинтересовался, почему снята станция, как я буду держать связь с разведчиками и куда мне вести огонь и в какое время. В штабе мне ничего не сказали. Но потом я узнал, что разведка возвратилась и перешла линию фронта где-то на другом участке. Из двенадцати человек возвратилось девять. Два было убито, а командир разведгруппы пропал без вести. Я не могу ничего плохого сказать об этом командире группы разведки, но когда значительно позднее, при отражении третьего штурма немцев на Севастополь, на участке 381 полка у одного из убитых немецких офицеров была изъята боевая карта, и на ней были нанесены все наблюдательные пункты полков и дивизионов, с указанием фамилий командиров этих подразделений… Факт остается фактом: накануне нового наступления немцев многие наблюдательные пункты, в том числе и мой, были разрушены»[380].

На участке немецкой 22-й пд отмечены два перебежчика из советского 90-го полка[381].

14.04.1942 г.

Авиация противника возобновила налеты: две шестерки Ju-88А-4 (из III/LG1) с аэродрома в Евпатории атаковали город и бухту. Хорошо сработала зенитная артиллерия. Отбомбившись 56-ю бомбами, немецкие самолеты существенных успехов не достигли. При этом атаковавшие самолеты, по советским данным, потеряли три «Юнкерса» (по немецким – один, правда, еще один списан как потерпевший крушение по техническим причинам).

Советские снайперы записали на себя 58 побед, немецкие – 34.

На участке 22-й пд три перебежчика, в их числе лейтенант Шалов[382].

15.04.1942 г.

Авиация СОР традиционно ночью бомбила аэродром Саки. Правда, как это ни странно, в журнале боевых действий 11-й армии указано, что «активность авиации противника ничтожна».

22-й немецкий артполк обстрелял позиции 79-й МСБр 120 выстрелами. Тяжелая осадная артиллерия немцев молчала. Снайперы доложили о 55 победах. Но снайперами были не только пехотинцы, появились и снайперы-минометчики, артиллеристы, зенитчики. В этот день на слете зенитчиков были названы лучшие зенитные батареи. На слете выступили снайперы-зенитчики старшие лейтенанты И.Г. Григоров (227-я батарея – мыс Херсонес), лейтенант А.С. Белый (926-я, хутор Лукомского) и младший сержант Степан Данич (365-я). Из воспоминаний Е.А. Игнатовича: «В заключение были названы лучшие зенитные снайперы. По итогам соревнования ими стали 2-я прожекторная рота и шесть батарей: 80-я И.С. Пьянзина, 229-я Н.И. Старцева, 365-я Н.А. Воробьева, 553-я Г.А. Воловика, 926-я А.С. Белого и наша 54-я»[383]. Правда, в фрагменте есть неточность: Н.И. Старцев на тот момент был нач. штаба 2-го дивизиона 61-го АП.

16.04.1942 г.

В три часа ночи из Новороссийска прибыл транспорт «Сванетия» в охранении эскадренных миноносцев «Бдительный», «Свободный» и трех сторожевых катеров. Доставлено: 151 человек маршевого пополнения, 191,5 т бензина, 618,5 т продовольствия. Город и армия ежедневно съедали по 60 тонн продовольствия, поэтому подвозить его нужно было регулярно, не помогало даже введение осадного пайка. После разгрузки, приняв на борт 221 раненого, 56 человек личного состава 40-й кавалерийской дивизии и 9 человек гражданских лиц, «Сванетия» в охранении эскадренного миноносца «Бдительный» в 21.20 вышла из Севастополя обратно в Новороссийск. Так следует из советских документов. Противник указывает, что транспорт вышел из Севастополя утром 17-го числа, что, скорее всего, является правдой.

Выполняя поставленные 15.04.42 г. штабом 11-й армии задачи, противник нанес удар по основному севастопольскому аэродрому «Херсонесский маяк». Тринадцать Ju-88D-1 из 13F/122 с аэродрома в Саках, в сопровождении семи Ме-109 бомбили аэродром, но неудачно. Сброшено 58 бомб, из них 19 на летном поле (4 не взорвались). Поврежден осколками всего один СБ.

17.04.1942 г.

В 2 часа ночи командующий СОР и ЧФ подписал директиву по противодесантной обороне СОР и в 3 часа вылетел на Кавказ в штаб фронта. По этой директиве весь СОР делился на две зоны. От переднего края до противодесантного (Тылового) рубежа за противодесантную оборону отвечал И.Е. Петров, за внутреннюю зону – П.А. Моргунов.

Любопытно, но полномочия коменданта БО за истекшие три месяца существенно сократились. Весь наличный состав 116-го МРАП в составе 23-х МБР-2 бомбили самолеты противника на аэродроме в Саки. Советские снайперы доложили о 52 победах, немецкие – о 73-х. Командующий Черноморским флотом и СОР Ф.С. Октябрьский, по вызову командующего Крымским фронтом в 15.00 вылетел из Севастополя в штаб фронта.

Нужно отметить, что не только вход конвоев, но и их выход сопровождался тральщиками. Выход транспорта «Сванетия» сопровождали Т-413 и морской охотник. В 07.20 конвой был замечен самолетом-разведчиком. Уже в 11 ч транспорт подвергся атаке семи Ju-88-А1 из III/LG1 с аэродрома в Евпатории. Сброшено 48 бомб. Одна бомба попала в палубу, но, не разорвавшись, упала за борт. В 15 часов на бреющем полете появились 9 торпедоносцев Не-111-Н-6 с аэродрома Саки. Самолеты разделились на три группы и с разных сторон атаковали транспорт. Две их торпеды прошли близко от борта теплохода. Самолеты развернулись и тройками с левого и правого бортов, повторно атаковали транспорт. Одна из торпед поразила судно по левому борту в носовой части. Теплоход «Сванетия» в 16 ч перевернулся и затонул, накрыв корпусом два плота и плавающих вокруг людей. Всего было спасено 143 человека, практически все получили переохлаждение. Погибло 535 человек, в их числе и остатки личного состава расформированной 40-й кавдивизии. Описание атаки в советских и немецких источниках сходится.

18.04.1942 г.

Самолеты севастопольской авиагруппы действовали только силами 116-го МРАП: один самолет вылетел на поиск пропавшего МБР-1, остальные бомбили Саки (22 машины).

Снайперы доложили об уничтожении 83 солдат и офицеров противника. Продолжались мелкие стычки между войсками. В районе плато Мекензиевых гор постоянно происходили вылазки противника.

19.04.1942 г.

На город сброшено 24 бомбы, советские самолеты сделали 63 самолетовылета. Снайперы доложили о 73 победах. Для операции «Лов осетра» в состав немецкой 11-й армии прибыли 28-см гаубичные батареи № 741, 742, 743, каждая по 4 гаубицы L12, а так же береговая батарея № 744 (три береговых гаубицы L12)[384].

20.04.1942 г.

20 апреля 1942 г. перед годовщиной дня рождения В.И. Ленина проводилась неделя по очистке территории СОР от мусора. В течение недели удалось ликвидировать (сжечь и закопать) 5 тыс. тонн(!) мусора и отходов, расчистить территорию, очистить многие источники водопользования, но до конца работы довести не удалось. Многие родники остались замусоренными, и далеко не всю территорию удалось прибрать.

Эсминцы «Бдительный» и «Сообразительный» доставили в Севастополь 345 бойцов маршевого пополнения и вывезли раненых. В этот день в 16.20–17.03 батарея № 705 вела огонь по взводу конницы в районе полутора километров юго-восточнее селения Узенбаш. На участке немецкой 22-й пд один перебежчик из 7-й роты 514-го полка[385].

21.04.1942 г.

В течение ночи на 21 апреля пять ДБ-3 и три СБ авиации главной базы, летая поодиночке, бомбили аэродром Сарабуз. Ответ не заставил себя ждать. В 1 6 ч 30 мин. над бухтой Матюшенко появилось шесть Ju-88A-4 из группы III/LG1 в сопровождении четырех Bf-109. В бой вступило 15 советских истребителей, которым удалось сбить один Ju-88 (ст. лейтенант Рыжов на свежеотремонтированном МиГ-3) и ликвидировать Ме-109. Тем не менее противник сбросил бомбы на базу и уничтожил три МБР-2, повредив ГСТ. Чуть позже, противник произвел налет «новым» оружием. Около 13 часов одиночный истребитель-бомбардировщик «Ме 109» сбросил три бомбы на позицию 928-й зенитной батареи (Херсонесский маяк). Это был первый случай под Севастополем, использования Ме-109 в качестве бомбардировщика. Часть пилотов немецкой авиагруппы II/JG77, имевших практику бомбометания, возобновили полеты в этом качестве, неся под фюзеляжем четыре 50-кг или две 100-кг бомбы. «Мессершмитты» летали на бреющем полете, избегая таким образом, обнаружения постами ВНОС и огня зенитной артиллерии. Снайперы доложили о 34 победах.

22.04.1942 г.

Ночью 19 самолетов МБР-2 (три были повреждены накануне) бомбили аэродромы противника в Саки и Сарабузе. Противник в ответ произвел налет девяткой Ju-88D-1, под прикрытием истребителей, на гидроаэродромы «Голландия» и «Бухта Матюшенко». Уничтожен один МБР-2. Снайперы доложили о 46 победах. В этот день в Крым прибыл основной состав штаба немецкого 8-го авиакорпуса барона Вольфрама фон Рихтгофена. Кроме того, прибыло пять бомбардировочных, две пикировочные и две штурмовые группы. Основной задачей корпуса стал Крымский фронт, но и Севастополь немецкие летчики не оставляли без присмотра. Налеты на город, аэродромы и порт участились.

23.04.1942 г.

С завидной регулярностью, советские самолеты бомбили немецкий аэродром в Саках. Ночью четыре ДБ-3, шесть СБ и двадцать МБР-2 нанесли традиционный бомбовый удар. Днем шесть Пе-2 в сопровождении трех Як-1 два раза наведались на аэродром в Евпатории.

По состоянию на 23 апрел за меся, береговая артиллерия выпустила:

– 23 фугасных снаряда калибром 305-мм (35-я батарея, 30-я огня не вела);

– 101 фугасный 152-мм снаряд, образца 1915 года;

– 666 шт. 130 55-мм фугасных снарядов;

– 16 шт. 100-мм снарядов (батарея № 2);

– 520 шт. 45-мм снарядов и 10 осколочно-трассирующих снарядов.

Поломки матчасти в береговой артиллерии участились: орудия были сильно изношены и требовали ремонта в условиях завода. Самая серьезная поломка произошла на батарее № 705: произошел срыв болтов, крепящих пушки, причем на обоих орудиях. (На самом деле причина поломки в том, что вместо штатных анкеров диаметром 46-мм установили более тонкие анкера.) Обнаружилось наличие больших мертвых ходов в поворотниках и подъемных механизмах орудий.

На батарее № 703 (114) во время стрельбы сорвался болт, крепящий стенку со щитом. В компрессоре образовалась большая течь. Потекла жидкость из накатников и на 19-й батарее. Выявлена недоброкачественность взрывателя «МР» у 6’’ снарядов образца 1915 года. В результате до 8 % снарядов не давали разрывов. При стрельбе теми же снарядами были два случая срыва ведущих поясков, в результате чего снаряды разорвались, не долетев до цели на 3 километра, по счастливой случайности никто не пострадал.

По 2-му ОАД: на батарее № 14 было ранено два человека, (во время обстрела, при котором, погиб СК 121). На противокатерной батарее № 8, во время налета авиации было ранено три человека. По 3-му ОАД: на батарее № 19 было ранено два человека. По 117-му ОАД: на батарее № 702 был ранен один человек.

24.04.1942 г.

(температура +10, днем до +20, переменная облачность, слабый ветер)[386]

Немецкий 123-й пехотный полк (50-я пд) переброшен из-под Севастополя под Керчь (ст. Грамматиково)[387]. Противник готовился к операции по разгрому Крымского фронта.

В Симферополь прибыла 502-я армейская береговая батарея. По состоянию на эту дату в 54-м армейском корпусе числится:

– 59 легких 10,5-см полевых гаубиц;

– 20 тяжелых 15-см полевых гаубиц;

– 5 тяжелых чешских гаубиц 15-см 1937 г.;

– 3 шт. 10-см пушки 18К;

– 5 шт. 15-см пушек;

– 9 шт. 21-см мортир;

– 2 шт. 24 см гаубицы;

– 9 шт. 30, 5-см мортир;

– 8 шт. тяжелых чешских гаубиц 1934 г.

72 пд:

– 30 легких 10,5-см полевых гаубиц;

– 9 тяжелых 15-см полевых гаубиц;

– 4 тяжелых чешских гаубиц 15-см 1937 г.;

– 2 шт. 10-см пушки 18К;

– 12 шт. румынских 7,5-см пушек[388].

В первой половине дня 22-й немецкий артполк обстрелял позиции 79-й бригады и 172-й стрелковой дивизии, сделав 72 выстрела. По советским данным, авиация противника, нанесла несколько ударов.

Первый пришелся по аэродрому «Херсонесский маяк», атаковали четыре Ju-88A-4 в сопровождении шести Me-109 бомбили аэродром Херсонесский маяк, сбросив 27 бомб, из которых 14 взорвались на летном поле. В ответ огонь открыла батарея № 35. Опытная стрельба велась 305-мм шрапнелью прямой наводкой по самолетам противника.

Второй налет немецкой авиации имел более серьезные последствия. В Севастополь прибыла большая проверка во главе с зам. командующего авиацией ВМФ генералом Коробковым.

По досадному стечению обстоятельств, она находилась в 36-х авиамастерских (современный вертолеторемонтный завод) возле бухты Омега. В результате атаки одна бомба упала на ангар, где находилась комиссия, пробила крышу и, разорвавшись, разрушила бетонное перекрытие. Погибли все, кто находился внутри ангара, в т. ч. и генералы Ф.Г. Коробков и Н.А. Остряков и еще 44 человека. Уничтожены: один МиГ-3, один Як-1, один И-16, один УТ-1, а также четыре новых корпуса-лодки для самолетов МБР-2, заготовленных для ремонта поврежденных при налете 22-го числа самолетов.

В 18.20 восемь Ju-88A-4 произвели повторный налет на аэродром Херсонесский маяк, сбросив 60 авиабомб, из которых 13 разорвались на летном поле. Был уничтожен один Пе-2 и поврежден один ДБ-3. При отражении налета в воздушном бою был сбит один вражеский самолет Ju-88A-4.

Данные почти совпадают с немецкими, в соответствии с которыми:

– в 4.30 два торпедоносца вылетали на поиск морских целей, но безуспешно;

– в 11.26 два торпедоносца вылетали на поиск морских целей, но безуспешно;

– в 13.35 (14.35) отмечен вылет 4 Ju-88A-4, которые атаковали аэродром «Херсонес 6» (Херсонесский маяк);

– в 16.30 (17.30) 8 Ju-88A-4 атаковали аэродром «Херсонес 6», бомбы легли между летным полем и капонирами, повреждено 3–4 двухмоторных самолета. Сведения о налете на авиамастерские пока не найдены[389].

Советские снайперы уничтожили 118 солдат и офицеров противника.

25.04.1942 г.

(облачно, видимость хорошая, +15)

По немецким данным, в ночь с 24-го на 25-е число советская авиация нанесла удар по аэродрому Саки, сброшено 42 бомбы[390].

По немецким данным, сначала в 13.30 12 Ju-88 нанесли удар по аэродрому «Херсонесский маяк», из-за облачности результат не наблюдался, в 14.17 удар 12 Ju-88 повторился, бомбометание велось с пикирования. В налете с советской стороны участвовали 15 истребителей и зенитная артиллерия. Повреждены два Ju-88, вроде бы как сбит советский истребитель. Активно, но безуспешно работали немецкие торпедоносцы[391].

Противник обстреливал позиции 172-й сд и 79-й МСБр вдоль железнодорожного полотна, в районе современного пос. Поворотное (ВИР) сделано 72 выстрела. Днем двенадцать Ю-88 в сопровождении четырех Ме-109 бомбили аэродром Херсонесский маяк, сбросив 48 бомб. Два ДБ-3 были повреждены осколками бомб и один Як-1 поврежден в воздушном бою.

Советские снайперы сообщили о 45 победах. Артиллерия СОР нанесла мощный огневой налет по боевым порядкам противника. Вела огонь даже 35-я ББ.

На высоте 212,1 с обрыва противник сбросил бочку с аммоналом, ранено 5 человек. По состоянию на 25 апреля немецкая береговая оборона уже насчитывала восемь береговых батарей, из них шесть 105-мм и две 150-мм. Развертывание частей береговой обороны продолжалось. Строились позиции для тяжелых орудий девяти дивизионной тяжелой артиллерии, оборудовались склады боезапаса, позиции, при этом все работы тщательно маскировались.

26.04.1942 г.

(облачно, видимость хорошая, +15)

Ночью в Севастополь прибыл транспорт «А. Серов». В охранении транспорта находились ЭМ «Сообразительный» и «Железняков» и БТЩ «Взрыв», конвой был встречен у подходной точки фарватера тральщиком «Щит» и тремя сторожевыми катерами. Через полчаса прибыл второй конвой в составе крейсера «Красный Крым» в охранении эскадренных миноносцев «Бойкий» и «Бдительный». В журнале боевых действий немецкой 11-й армии указано: «…в Севастополький порт прибыли 4 больших боевых корабля и сухогруз 6000 т».

Конвои доставили 3187 человек маршевого пополнения, 138 краснофлотцев, 143 т боезапаса, 48 противотанковых ружей, четыре 152-мм гаубицы, 1224,5 т продовольствия, 392 т фуража и 280 т угля. Подход конвоев не остался незамеченным. Дальнобойная батарея противника открыла огонь по транспорту, один снаряд разорвался на полубаке, убив пять и ранив десять человек. Вторая батарея противника открыла огонь по гидроаэродрому в бухте Матюшенко. В результате обстрела один МБР сгорел, восемь получили повреждения. Чуть позже, начался обстрел гавани, повреждены три баржи и два катера. Всего противник выпустил 120 снарядов.

В ответ, береговые батареи № 19, 705, 703 открыли огонь на подавление, выпустив 44 снаряда. Корабли эскорта открыли огонь только вечером, после выгрузки. Эскадренные миноносцы «Бойкий» и «Бдительный» с 19.04 до 20.50, стоя в бухте, вели огонь по засеченным немецким батареям. Результат неизвестен. Огонь велся для обеспечения выхода конвоя в обратный путь. В 20.42 крейсер «Красный Крым» в охранении эскадренных миноносцев «Бойкий», «Бдительный» и «Сообразительный» вышел из Севастополя в Новороссийск. Приказом по немецкой 24-й пехотной дивизии № 15 в состав 24-й пд зачислен личный состав 3-го маршевого батальона, в связи с чем, расформированы артиллерийские стрелковые роты, личный состав возвращен в свои подразделения. Из вновь прибывшего молодого пополнения сформирован батальон полевого пополнения, с размещением его в Симферополе. Срок подготовки – один месяц (май).

Немецкий 24-й противотанковый дивизион расчистил от партизан трассу Севастополь – Ялта и дорогу Албат – Коккозы – Ливадия. Дивизион нанес удар с двух сторон дороги в направлении на высоту 1186 (Г. Шишко). Строительные части восстановили разрушенный участок дороги в районе высоты 1186, возобновив движение по кратчайшим путям через горы. В состав немецкой 11-й армии направлена 905-я команда штурмовых лодок. На участке немецкой 22-й пд один перебежчик из 747-го полка советской 172-й сд (азербайджанец), и два перебежчика из 90-го полка (русские).

По немецким данным, в 16 45 15 «Юнкерсов» совершили налет на гавань. Результат неизвестен[392]. В штабе немецкой армии велось обсуждение деталей предстоящего наступления на Севастополь. В частности, было принято решение вести наступление в Южном секторе силами 72-й пд, 28-й Лпд и усиленного полка из состава других дивизий (возможно, 105-й или 213-й). Наступающим частям планировалось придать 300-й отдельный танковый батальон. Артиллерию 72-й пд планировалось усилить батареей 28-см орудий и 744-й береговой батареей[393]. Противник отмечает удачные действия советской разведки на участке 22-й пд. В результате нападения разведгрупп, дивизия потеряла 8 человек. Советские потери 2 человека.

27.04.1942 г.

(облачно, местами дожди)

Противник обстрелял позиции 79-й бригады в районе Камышловского моста. По советским данным, днем шесть Пе-2 в сопровождении четырех Як-1 атаковали Евпаторийский аэродром, где замечено появление новой группы самолетов. По данным аэрофотосъемки, уничтожено четыре самолета. Немецкие источники эти данные не подтверждают. Налет отмечен только 25-го. Противник отмечает 7 перебежчиков на участке румынской горной бригады. Налет на гавань Севастополя – 15 Юнкерсами.

Противник отмечает атаку высоты 212,1 двумя группами по 40 человек, под прикрытием утреннего тумана.

После прибытия запланированных маршевых батальонов нехватка личного состава в немецких частях была следующей:

– 22-я пд – 1900 человек;

– 24-я пд – 3 тыс. человек;

– 50-я пд – 2,6 тыс. человек;

– 132 и 170-я пд – по 1850 человек;

– 28-я Лпд —1700 человек.

28.04.1942 г.

(облачно, видимость хорошая, +15 – +20)

В город вернулся командующий флотом и СОР, летавший на Кавказ, в штаб фронта. Его самолет прикрывали пять Як-1, два МиГ-3, шесть И-16, десять И-15 и десять И-153. Главным итогом визита командующего СОР и ЧФ на Кавказ в ст. Тоннельную, стало подчинение флота и СОР не командованию фронтом, а командованию Северо-Кавказским направлением (командующий С.М. Буденый).

Под Севастополем появился новый немецкий артдивизион дальнобойной артиллерии, с этого дня обстрелы аэродромов стали регулярными.

В Крым направлены немецкие 287-й и 774-й береговые дивизионы. В штаб немецкой 11-й армии поступило сообщение о том, что 10.05.42 г. в состав армии будет отправлен 300-й отдельный танковый батальон специального назначения (радиоуправляемые танкетки-носители зарядов).

В ночь с 28 на 29 советская авиация совершила налет на немецкие аэродромы и станцию Джанкой (5 бомб). Противник отмечает налет 13 самолетов на аэродром Евпатория (65 бомб) и 6 самолетов на аэродром Саки (45 бомб).

Результатом ночного советского налета на немецкие аэродромы стали два самолета III/LG1 (Ju-88A-1). поврежденные на аэродроме Евпатория.

29.04.1942 г

По аэродромам «Херсонесский маяк», «Бухта Матюшенко» противник выпустил по 24 снаряда. При этом на Херсонесском маяке поврежден один СБ, в бухте Матюшенко – два МБР-2.

При подходе крейсера «Красный Крым» в охранении эскадренных миноносцев «Бдительный» и «Сообразительный», противник возобновил огонь из района Кача – Мамашай, но безуспешно. На кораблях было доставлено 1780 человек маршевого пополнения, 61 человек флотских команд, 25 т боезапаса, 16 торпед и 265 глубинных бомб. Не совсем понятна доставка в Севастополь торпед и глубинных бомб. Тем более что в ноябре-декабре все это интенсивно вывозилось из города. Скорее всего, планировалось использовать Севастополь как базу подводных лодок для действий на коммуникациях противника. Для этой же цели в городе создавались и запасы ГСМ. Прибытие флотских специалистов было связано с намерением поднять крейсер «Червона Украина».

Эсминцы «Бдительный» и «Сообразительный», стоя на якоре в бухте, обстреляли артиллерийские батареи, оба эсминца сделали по 12 четырехорудийных залпов 130-мм орудиями.

В 21.25 крейсер «Красный Крым» в охранении лидера «Ташкент», эскадренных миноносцев «Бдительный» и «Сообразительный» вышел из Севастополя в Поти.

В этот день под Севастополем появились самолеты новой немецкой авиагруппы III/JG52. Противник наращивал количество авиации в Крыму.

Немецкая 24-я пд получила новое вооружение – дымовые гранаты для ослепления советских огневых точек. В этот день дивизия отмечает сильный удар советских войск при поддержке артиллерии. В состав 11-й армии прибыли еще 4 маршевых батальона.

30.04.1942 г.

(облачно, +18 местами дождь)

При обстреле гидроаэродромов «Голландия» и «Бухта Матюшенко» уничтожен один ГСТ. По аэродромам «Куликово поле» и «Херсонесский маяк» противником выпущено по 24 снаряда.

Противник произвел налет на Севастополь восемь Ju-88A-4 в сопровождении четырех истребителей сбросили 5 бомб различного калибра. Сбит один «юнкерс», с советской стороны потерян один Миг-3.

В 15 часов 18-й гвардейский артполк (бывший 265-й корпусный) получил новое гвардейское знамя. Оно было доставлено в Севастополь на борту крейсера «Красный Крым».

1-я румынская Гсд отмечает на своем участке удар советских войск.

Глава 6

События 1‒17 мая 1942 г.

01.05.1942 г.

(облачно, тепло)

Преподнося «подарки к Первомаю», противник обстрелял город, выпустив против обыкновения вдвое большее количество снарядов: 144 шт. Более, ничем, кроме митингов в частях в городе, этот день не был отмечен. Разве что советские снайперы отработали с превышением плана, доложив о 98 подстреленных солдатах и офицерах противника.

Противник отмечает внезапную атаку советских войск перед фронтом 24-й пд (советский 3-й сектор).

На крымские аэродромы прибыли самолеты 8-го немецкого авиакорпуса в составе авиагрупп I/KG76, (28 Ju-88A-4), I/JG3 (26 Bf-109F-4), I/JG77 (37 Bf-109F-4). В начале мая количество немецкой бомбардировочной авиации в Крыму выросло вдвое, истребительной – в пять раз.

В результате ночного налета МБР-2 вновь стали два самолета из III/LG1 (Ju-88A-1) на аэродроме Евпатория, что, в общем, странно, ибо советские документы о ночных вылетах в этот день не сообщают. Но в немецких документах указано четко: 1 мая, ночь.

Распределение действий авиации в этот день весьма показательно. На Керчь 72, на Камыш-Бурун 81, на Туапсе 46 машин, на Новороссийск 120, на Севастополь всего… 20 машин. Т. е. город пока не трогали, производя «беспокоящие налеты». Основная задача немецкой авиации сводилась к тому, чтобы вывести из строя транспортный тоннаж. Причем, если раньше пытались перехватить его на переходе, то сейчас удар был нанесен в портах.

Батарея № 705 с 13.27 по 13.33 произвела огневой налет на эскадрон кавалерии и взвод пехоты противника в районе дачи Торопова. Выпущено 4 снаряда. Батарея № 19 выпустила 5 снарядов по противнику.

Этот день почему-то отмечен и большим количеством перебежчиков с советской стороны к немцам. На участке 22-й пехотной дивизии перебежало три человека, на участке 24-й – четыре человека и на участке 24-го пионерного батальона– один человек. Любопытны данные, сообщенные перебежчиками, они позволяют оценить состояние частей. Так, например, перебежчик из 9-й роты 90-го стрелкового полка показал, что в составе роты числится всего 30 (!) человек, кроме того, из пулеметного взвода прикомандировано 20 человек. Все только русские и украинцы. Вооружение – 2 ручных, три станковых пулемета, одна винтовка с оптическим прицелом. Еще два перебежчика были из вновь прибывшего пополнения 747-го полка. На участке 24-й дивизии так же перебежали три новобранца 287-го полка, и один боец 79-й бригады. И, как ни странно, все эти бойцы прибыли в один день, 26-го апреля на транспорте «Серов». Видимо, качество пополнения, прибывшего в апреле, сильно отличалось от добровольцев января-февраля 1942 г.

1.05.42 г.

От прямого попадания снаряда в землянку 6-й роты 778-го сп (388-й сд) убиты командир и военком роты, ПНШ-1 ст. л-т Старостин, два зам. политрука и три красноармейца. По состоянию на 1.05.42 г. в 388-й дивизии в артиллерийских частях числились:

– 953-й АП – 696 человек, 13 шт. 76-мм горных орудий, и 6 гаубиц образца 1938-го года на мех. тяге;

– 104–й отдельный противотанковый дивизион – 76 человек, но вместо штатного вооружения дивизион имел 11 шт. 82-мм минометов (севастопольского производства) и одно ПТР;

– 181-я зенитная батарея (677-го зенитного дивизиона) – 58 человек, один зенитный пулемет ДШК и 4 шт. 82-мм миномета;

– 675-й минометный дивизион – 163 человека, 13 шт. 82-мм минометов, 4 шт. 120-мм минометов;

– 773-й стрелковый полк – 25 шт. 50-мм минометов и 15 шт. 82-мм минометов, 2 шт. 76-мм полковых пушки (горные орудия, ранее бывшие в полку, переданы в 953-й АП), 3 шт. 45-мм ПТП;

– 778-й стрелковый полк – 24 шт. 50-мм минометов и 16 шт. 82-мм минометов, 3 горных 76-мм пушки, 3 шт. 45-мм ПТП;

– 782 стрелковый полк – 24 шт. 50-мм минометов и 13 шт. 82-мм минометов, 2 шт. полковых пушки, 3 шт. 45-мм ПТП.

Положение частей 388-й сд на 1.05.42 г.:

«…778-й сп занимает северные скаты отм 206,6 (440,8), дорога южнее хутора Прокутора, без(ымянная) выс(ота) 0,5 км западнее д. Камары (совр. с. Оборонное), 782-й сп – резерв армии, с целью борьбы с авиадесантами противника. 773-й сп – хутор Николаевка, резерв сектора …»

В ночь с 4 на 5 мая 1942 г. 782-й сп сменил 778-й сп на его позициях в районе высоты 206,6 (440,8). 778-й сп, в составе 1478 человек выведен в противодесантную оборону в район х. Голикова, поступив в резерв штаба Армии»[394].

2.05.42 г.

Ночью, советская авиация произвела традиционный налет на аэродромы в Саках и Евпатории. Немецкие данные о потерях – два самолета III/LG1 (Ju-88A-1) на аэродроме Евпатория. Противник ответил «праздничным салютом» по советским аэродромам. Количество выстрелов было тем же, что и накануне, 144 выстрела. После ночного налета, самолеты не успели спрятать. Повреждены 4 шт. МБР-2, разбит один.

Точно так же, как и советские артиллеристы, немцы и румыны часто писали на своих снарядах «послания» врагу. Иногда весьма ехидные. На одной из фотографий запечатлен 210-мм снаряд с надписью «Подарок от немецких рабочих». На другом снаряде, найденном в районе Камышловского оврага, четко читалась надпись по-чешски: «Наша солидарность с большевиками».

Этот день стал рекордным в истории советского снайперского движения. В этот день снайперы Приморской армии доложили о 173 (!) победах.

В немецкую 22-ю пд прибыл новый батальон полевого пополнения. Противник отмечает атаку силой до 2 рот на участке 72-й пд (советский 1-й сектор обороны). В немецкий 197-й дивизион штурмовых орудий прибыли шесть «штуг» с длинными орудиями L41.

3.05.42 г.

Противник предпринял попытку ночной бомбардировки города, правда, неудачно, разрушений не отмечено. Днем девять Ил-2, восемь И-16 и два Як-1 штурмовали скопления автомашин в селении Байдары. Шесть Пе-2 бомбардировали автомашины врага в селении Форос.

Учитывая то, что налеты противника участились, было принято решение о реорганизации флотской системы ПВО главной базы. В составе СОРа был сформирован Севастопольский базовый район ПВО. Начальником этого района был назначен полковник А. М. Хлебников, начальником штаба – полковник И. К. Семенов. Из состава 61-го зенитного полка выделили 1-й дивизион, и на его базе начали формирование нового, 110-го зенитного артполка (командир – полковник В. А. Матвеев, район ответственности – Северная сторона). В него вошли:

1-й дивизион (бывший дивизион 61-го ЗАП):

– батарея № 78 – 4х85-мм обр. 1938 г. подвижная моторизованная (командир л-т М.А. Венгеровский), район Братского кладбища;

– батарея № 79 4х76-мм обр. 1931 г. подвижная (командир ст. л-т Г.Е. Алюшин) мыс Толстый, позиции бывшей царской 1-й батареи;

– батарея № 80 4х76-мм обр. 1931 г. подвижная (командир ст. л-т И.С. Пьянзин) район современной турбазы им. Мокроусова.

114-й дивизион:

– батарея № 219 3х76-мм, обр. 1938 г. подвижная (командир ст. л-т А.М. Лимонов) район старой Екатерининской дороги на стыке 79-й МСБр и 25-й сд;

– батарея № 365 3х76-мм, обр. 1915/28 г. стационарная (командир ст. л-т Воробьев), высота 60,0;

– батарея № 366 3х76-мм, обр. 1915/28 г. стационарная (командир л-т Самойлов), Северное укрепление.

55-й дивизион малокалиберных орудий, хоть и числился в составе полка, его батареи были распределены по всей территории СОР, в его составе числились три 45-мм батареи (12 шт. орудий 21К):

– 551-я (командир л-т К.М. Беликов), на мысе Херсонес;

– Полустационарные 552-я (ст. л-т Шишляев), 553-я (ст. л-т Воловик) прикрывали бухту.

Термин «полустационарная» означал, что часть орудий этих батарей (в принципе, стационарных) были установлены на разборные деревянные платформы от старых 76-мм арсистем.

Город являлся сферой ответственности зенитчиков 61-го зенитного артполка (командир – подполковник В.П. Горский). В него входили:

2-й дивизион:

– батарея № 370 (два спаренных 76-мм морских щитовых орудия 81К) бухта Мартынова;

– батарея № 229 3х76-мм обр.1931 г. подвижная (командир ст. л-т Н.И. Старцев), район Куликова поля;

– батарея № 851 3х76-мм обр.1915/28 г… район Юхариной балки;

– батарея № 75 3х85-мм, 1938 г., Херсонесский заповедник.

3-й дивизион:

– батарея № 54 3х85-мм, обр.1938 г. подвижная, моторизованная, Камчатский люнет (ВРИО л-т В. Сосюра);

– батарея № 926 3х76-мм, обр.1931 г. подвижная, хутор Лукомского (командир ст. л-т А. Белых);

– батарея № 927 4х76-мм, обр.1931 г. подвижная, над пос. Инкерман (командир ст. л-т Г.В. Корзун).

4-й дивизион батарея № 459 (одна спаренная башня 37-мм, три зенитных одиночных автомата) и 357 (4х37-мм).

Зоной ответственности 92-го отдельного зенитного артдивизиона являлся мыс Херсонес.

В него входили:

– батарея № 227 3х76-мм, обр.1931 г. подвижная, (командир ст. л-т Григоров);

– батарея № 928 3х85-мм, обр.1938 г. подвижная, моторизованная;

– батарея № 364 3х76-мм, обр.1915/28 г. стационарная;

– плавбатарея № 3 стационарная (4х76-мм 34К, 3х37-мм МЗА).

Кроме того, имелись три отдельных зенитных пулеметных роты (12 установок М-4, в том числе, четыре установки на грузовиках), три прожекторные роты, рота ВНОС.

Армейская артиллерия была представлена двадцатью 85-мм зенитными орудиями 880-го зенитного артполка (всего, семь батарей) и девятью 76-мм зенитными орудиями 26-го армейского зенитного дивизиона (3 батареи).

4.05.42 г.

Ночью шесть ДБ-3 и шесть СБ бомбардировали аэродром в Саках. Немцы сообщают только о потере наземного персонала.

В помощь Севастополю 4 мая на аэродроме Витязевская на Таманском полуострове, был сосредоточен 23-й ночной бомбардировочный авиаполк. Несмотря на громкое название, возможности его были крайне ограниченными. Его сформировали из учебных самолетов и курсантов Ейской летной школы. В нем насчитывалось 22 самолета У-2бис и 10 УТ-1бис.

Самолеты были кустарным способом переделаны в «ночные бомбардировщики» и «штурмовики». Перкаль на крыльях разрезали, установив по одному 7,62-мм пулемету ШКАС на каждое крыло. Тросик спуска вывели в кабину. Первоначально планировали оснастить самолеты четырьмя балками Дер-6 для подвески осколочных авиабомб или 4 реактивных снарядов калибром 82-мм. Но изношенная матчасть четыре РС не потянула. Из 22 У-26 19 относились к выпуску 1932–1933 гг. и имели налет от 1100 до 1900 часов. Моторы выпуска 1933–1936 гг. пережили по 4–5 ремонтов. Несколько в лучшем состоянии были десять УТ-16. Они имели налет всего по 80–100 часов, но при этом относились к выпуску 1932 г. Из-за того, что самолеты были перегружены вооружением на 285 кг и их моторы работали на максимальных режимах, в конечном итоге количество PC на них решили сократить до двух. Но и из этого количества самолетов далеко не все достигли Севастополя. Первой, 7 мая перелетала эскадрилья в составе 10 самолетов УТ-16. Ей почти в полном составе удалось совершить перелет на новый аэродром «Юхарина балка». Разбился при посадке один самолет. Вторая эскадрилья (десять самолетов У-2б) вылетела 11 мая 1942 г. и… почти в полном составе была уничтожена. В районе м. Чауда она столкнулась с немецкими истребителями и была рассеяна. 2 самолета вернулись на аэродром в Витязевскую, четыре были найдены сбитыми в районе Тамани, четыре самолета пропали без вести. Остальные самолеты прибыли в Севастополь только 29 мая.

В ночь с 4 на 5 мая 1942 г. 782-й сп сменил 778-й сп на его позициях в районе высоты 206,6 (440,8). 778-й сп, в составе 1478 человек выведен в противодесантную оборону в район х. Голикова, поступив в резерв штаба армии.

5.05.42 г.

Днем восемь Не-111-Н-6 сбросили восемь мин в районе фарватера, одновременно еще четыре Не-111 сбросили свой груз на внешнем рейде. Почти одновременно, четыре Не-111-Н-6 бомбили город. Четыре Ju-88 спустя час совершили повторный налет.

По предложению наркома Кузнецова, в мае в Севастополе было начато создание 3-й особой авиационной группы (командир – полковник Г.Г. Дзюба, военком – полковой комиссар Б.Е. Михайлов). В состав группы вошли: 6-й гвардейский (бывший 8-й) истребительный авиаполк (в строю 8 самолетов), 18-й штурмовой авиаполк (в строю 5 самолетов), 23-й ночной бомбардировочный авиаполк (а фактически одна эскадрилья, 9 самолетов УТ-1б) и 116-й ОМРАП (в строю 13 самолетов МБР-2 и ГСТ), 12-я и 20-я авиационные базы, 20-й батальон связи и 36-е ремонтные мастерские. Соответствующий приказ № 00153 был подписан Н.Г. Кузнецовым спустя два дня. Ситуация с матчастью авиации складывалась отчаянная, в связи с этим, было решено перебросить в Севастополь 9-й авиаполк, не дожидаясь его полного сосредоточения. 1-я эскадрилья этого полка на Як-1 (9 самолетов) 5 мая прибыла в Анапу, для перелета в Севастополь.

6.05.42 г.

Во второй половине дня город атаковали с нескольких направлений сразу несколько авиагрупп. Установить количество самолетов противника не удалось. Было сброшено около сотни фугасных и большое количество зажигательных бомб. Севастопольская авиагруппа потеряла два Як-1. Причем оба не в боях, а по техническим причинам. Один летчик при ночном взлете попал шасси в воронку от бомбы, и разбился, второй потерял сознание, преследуя противника на большой высоте, после чего, самолет врезался в воду. Противник активно бомбил город 6–8 мая, как считают некоторые постсоветские историки, имитируя подготовку к наступлению под Севастополем, с тем, чтобы отвлечь внимание от Крымского фронта. На самом деле, активность была вызвана прибытием в Симферополь эшелонов 781-го тяжелого артполка. Что это был за полк? В просторечии единственную пушку этого полка называли «Дора». Коммуникации для данного орудия были уже построены, оставалось только собрать этого монстра на специальном пути, имевшем три колеи. Для их прокладки был выемкой прорезан холм, высотой около 30 м у подножья г. Казанташ, который и выполнял функции «окопа» для этого колоссального орудия.

Расстояние от позиции «Доры» до 30-й батареи составляло всего… 25 км. Т. е. она находилась в зоне действия 30-ки, но… увы, о ее существовании никто не знал. В этот день командиры береговых батарей получили от Начальника артиллерии. Береговой обороны Файна указание по принятию решений на огонь: «Разъясняю, что самостоятельное открытие огня командирами береговых батарей разрешается в случаях обнаружения больших скоплений пехоты (до роты и более), автомашин (не менее 10), кавалерии (около 50 всадников и более), большого конного обоза, артиллерийской батареи и отдельного орудия, танков, танкеток и бронемашин (огонь открывать самостоятельно даже по отдельному танку). Огонь башенных батарей № 30 и № 35 открывать только с моего разрешения. Огонь башенных батарей № 30 и № 35 по самолетам открывать самостоятельно, но в условиях острых курсовых углов цели».

Орудиями береговой батареи № 704 (115) в районе высоты 133,9 и селения Мамашай велось подавление артиллерии противника. Это первый зафиксированный отстрел батареи, после замены тел 130-мм орудий. Ремонт батареи затянулся в связи с тем, что одно орудие пришлось полностью заменить, установив казематное орудие крейсера.

После окончания ремонта 704-й, были начаты работы по замене тел на батарее № 702 (113). Сложность заключалась в том, что тел орудий для замены больше не было, поэтому тело орудия № 1 было заменено достаточно быстро, уже 10 мая орудие было в строю, а со вторым орудием вышла накладка. Все 15 орудий крейсера были использованы. Работы на батарее возобновляются только 20 мая 1942 г. Вскоре на батарее числятся два 130-мм орудия (износ 0 и 75 %). Любопытно, но процент износа у второго орудия в точности совпадает с процентом износа 102/60-мм орудия, ранее числившегося в составе полка дотов БО. И, что самое интересное, в 250 м от позиции первого орудия батареи есть фундамент 102/60-мм орудия на станке ОСЗ. Т. е., возможно, на батарее установили не 130-ку, а 102-мм, но это только гипотеза.

7.05.42 г.

В Севастополь, на аэродром «Херсонесский маяк» перелетела 1-я эскадрилья 9-го авиаполка (9 самолетов Як-1), перелет не обошелся без инцидентов – без вести пропал самолет МБР-2 116-го МРАП, указывавший эскадрилье маршрут перелета.

В этот день на участке 381-го полка (1-й сектор, район совхоза Благодать) произошло ЧП. В результате внезапной атаки противника, которая произошла во время раздачи пищи, была потеряна передняя линия окопов, над поселком «Благодать». Противник устремился к трем дзотам, стоявшим во второй линии (обломки одного из них ло сих пор сохранились на окраине Благодати). Лейтенант Мельничук, собрав личный состав строевой части, писарей, связистов и (всего набралось 18 человек с тремя ручными пулеметами) бросился в атаку, приказав пулеметчику вести непрерывный огонь. Противник атаковал силами роты, но, испугавшись непрерывного пулеметного огня, залег, не добежав до дотов. Лейтенант приказал бросить всем по 2 гранаты и громко кричать «Ура!», ведя непрерывный огонь из всех видов вооружения. Противник не решился на продолжение атаки, тем временем подоспела комендантская рота. В результате ночной атаки потерянные позиции удалось вернуть.

В 03.35 танкер «Москва» в охранении базового тральщика «Якорь» и четырех сторожевых катеров прибыл из Батуми. На танкере доставлено около 5 тыс. т ГСМ. Правда, ГСМ в основном «флотского» ассортимента: 2450 т флотского мазута, 406 т дизтоплива, 21,2 т масла «М-К», 271 т автола и трансмиссионного масла. Для нужд армии было доставлено 1499,9 т бензина. Вместе с конвоем в Севастополь прибыли 76 командиров и краснофлотцев, для укомплектования экипажа «Червонной Украины».

Противник продолжал обстрел города и аэродромов. В результате артиллерийского обстрела на аэродроме Куликово поле был поврежден один И-153, в бухте Голландия – один МБР-2.

8.05.42 г.

Авиация севастопольской авиагруппы вновь вылетала бомбить аэродромы в Саках и Евпатории, правда, силы группы все время сокращались. На сей раз смогли вылететь всего восемь МБР-2 и три Пе-2. В этот день началось немецкое наступление против Крымского фронта, в связи с чем особой активности противник не проявлял.

Самолеты севастопольской авиагруппы прикрывали выход танкера «Москва». В воздухе находилось 15 истребителей (включая и перелетевшие накануне «Яки» 9-го ИАП). Советские потери – 2 Яка. Один И-153 упал на землю из-за нехватки топлива. Закончилось размещение эскадрильи 23-го НБАП на аэродроме «Юхарина балка» Н.И. Крылов писал об этом так: «Обычные деревоземляные капониры могли выручать только до поры до времени. Однако их сумели усовершенствовать, сделать более прочными. А затем появились укрытия для самолетов из сборного железобетона, идею которых Аркадий Федорович Хренов, помню, вынашивал еще в Одессе. Их я впервые увидел на новом, третьем аэродроме осажденного Севастополя, оборудованном в Юхариной балке к югу от города. Строительство его, стоившее громадных усилий (в работах участвовало и гражданское население), во второй половине мая заканчивалось».

09.05.1942 г.

В 03.17 подводная лодка «Д-4» (командир капитан 3-го ранга И.С. Изралевич) и в 03.55 подводная лодка «Л-4» (командир капитан 3-го ранга Е.П. Поляков) прибыли из Новороссийска, доставив 114 т продовольствия. Это был первый транспортный рейс подводных лодок в Севастополь. Идея доставки грузов в город на ПЛ, принадлежит командующему флотом, который еще в конце апреля поручил выполнить соответствующие расчеты.

Была произведена повторная проверка состояния обороны 386-й сд в долине Кара-Коба. Из воспоминаний Н.И. Крылова: «После того как около месяца назад в 386-й стрелковой – в связи с обнаружившимися недостатками в организации обороны – было проведено выездное заседание Военного совета, здесь много сделали для укрепления своих рубежей. Пришли сюда и новые люди. Военкомом стал прибывший с Большой земли энергичный и решительный старший батальонный комиссар Р.И. Володченков, начальником политотдела – батальонный комиссар М.С. Гукасян, переведенный из 95-й дивизии. Начартом назначили майора П.И. Полякова, одного из наших лучших командиров артиллерийских полков (бывший командир расформированного 397-го АП)».

10.05.1942 г.

Днем три Пе-2 бомбардировали бывший аэродром Кача. Три ДБ-3 и два СБ в сопровождении четырех Як-1, поддерживая атаку партизан на укрепленную базу «самооборонцев» в районе д. Коуш, бомбили деревню. В ночных вылетах потеряны два УТ-1б.

Из воспоминаний Чумакова (345-я сд): «В мае месяце в дивизиях появились дивизионные роты автоматчиков. Пожалуй, это было первое массовое внедрение автоматического оружия на нашем фронте. У саперов, как и у всех, дел стало очень много. В глубине обороны, на просеках, в местах вероятного прорыва танков устанавливались минные поля. Там, где проходили дороги, неприкрытой пока оставалась проезжая часть. Но минные шлагбаумы заготовлены были заранее. На каждой из таких просек дежурил расчет из двух-трех человек. Но самым трудным делом становилось обновление минных полей. Никогда и нигде потом я не слышал о каких-либо подобных работах. В Севастополе они диктовались необходимостью. Противотанковые минные поля были поставлены осенью, когда почва превратилась в грязь. Потом земля замерзала, деревянные корпуса мин деформировались. В основном тогда устанавливались деревянные противотанковые мины ЯМ-5, снабженные взрывателем МУВ, с деревянной палочкой, вставляемой в чеку. От времени и климатического воздействия взрыватели приходили в негодность. Мина ЯМ-5 сама по себе требовала большого внимания и предельной осторожности. Kроме того, районы расположения минных полей подвергались часто огневым налетам. Все это происходило в глубине обороны. На работах по обновлению минных полей появилось много раненых».

11.05.1942 г.

Противник вновь попытался использовать «истребители-бомбардировщики»: в 14.50 два Me-109 попытались поразить вход в КП 4-го сектора на Братском кладбище, сбросив 4 бомбы, но неудачно.

В Севастополе по-прежнему, готовились отражать десанты. Директивой командующего Севастопольским оборонительным районом № 010/оп все побережье севастопольского района было разделено на четыре десантных участка.

I участок: от Балаклавской бухты до Георгиевского монастыря протяженностью до 7 км; ответственный за оборону – комендант I сектора обороны и командир 109-й стрелковой дивизии генерал-майор П.Г. Новиков.

II участок: от Георгиевского монастыря вдоль побережья через Херсонесский маяк до бухты Стрелецкая, включая бухты Казачья, Камышовая и Круглая, – 23 км. Ответственный – комендант БО П.А. Моргунов.

III участок: Стрелецкая бухта – Карантинная бухта, протяженность около 3,5 км; ответственный за оборону – командир ОВРа контр-адмирал В.Г. Фадеев, в распоряжение которого выделялись стрелковые части и артиллерия из Береговой обороны.

IV участок: р. Бельбек – Учкуевка до Константиновского равелина, протяженность около 6,5 км; ответственный за оборону – комендант IV сектора и командир 95-й стрелковой дивизии полковник А.Г. Капитохин.

12.05.1942 г.

В 03.47 транспорт «А. Серов» в охранении эскадренных миноносцев «Бдительный», «Сообразительный», базовых тральщиков «Искатель», «Гарпун», «Защитник» и двух сторожевых катеров прибыл из Новороссийска. Доставлено 588 человек маршевого пополнения, шесть 152-мм пушек-гаубиц МЛ-20 для 18-го ГвАП, 389 противотанковых ружей, 430 т армейского боезапаса, 270 т флотского боезапаса, десять авиамоторов, 170 т авиабомб, 1729 т продовольствия, 234 т фуража.

Во исполнение приказа наркома ВМФ приказом ВВС ЧФ генерал-майора В.В. Ермаченкова № 0058 в Севастополе официально создана 3-я особая авиагруппа.

Днем три Пе-2 дважды бомбардировали аэродром Саки. В Севастополь перелетела вторая эскадрилья 9-го авиаполка.

13.05.1942 г.

Этот день стал днем окончательного крушения Крымского фронта. Главком Северо-Кавказского направления С.М. Буденный приказал прекратить отправку морем грузов для Крымского фронта на Керченский полуостров; весь свободный тоннаж, пригодный для переправы через Керченский пролив, немедленно направить в Керчь для эвакуации войск. А в Севастополе было относительно тихо. Крушение Крымского фронта стало шоком для командующего СОР. В своих телеграммах Ф.С. Октябрьский (в т. ч. и от 12.05.42 г.) категорически протестовал против эвакуации войск с Керченского полуострова. И, вот, после того, как решение об эвакуации было принято, он запаниковал. И было от чего. Теперь противник превосходил СОР по численности войск почти в три раза. Судьба Севастополя была, фактически решена. Спасти Севастополь могло только Харьковское наступление РККА, но в конечном итоге и оно закончилось неудачей Красной армии.

А в Севастополе в этот день было относительно тихо. Эскадренные миноносцы «Сообразительный» и «Бдительный», стоя на швартовых в Южной бухте Севастополя, в течение дня произвели 159 выстрелов по скоплениям войск, тылам и батареям противника в пунктах Варнутка, «Дача» (в 2 км юго-восточнее Камары), Айтодор и Эфендикой.

14.05.1942 г.

В ночь весь оставшийся в строю состав 116-го морского разведывательного авиаполка, всего пять МБР-2, бомбардировали самолеты противника на аэродроме Саки. В ответ, около 12 часов семь Me-109 сбросили 14 бомб в районе Куликова поля и Рудольфовой слободы.

В этот день флот понес еще одну потерю. Крейсер «Красный Крым», следуя в охранении ЭМ «Незаможник» и «Дзержинский» попал в туман. Около 00.00 14 мая они застопорили машины у подходной точки военного фарватера № 3 главной базы и ожидали улучшения видимости. Около полудня, все еще при плохой видимости, крейсер и эскадренные миноносцы начали движение в главную базу. Эскадренный миноносец «Дзержинский», шедший головным, выскочил на советское минное заграждение и после взрыва затонул. Погибло 150 человек экипажа и 115 человек маршевого пополнения.

Навстречу конвою был выслан БТЩ № 27, после чего около 20 часов конвой вошел в бухту. Доставлено 2126 человек маршевого пополнения, 19,2 т боезапаса и 60 т продовольствия, 70 тон армейского летнего обмундирования.

15.05.1942 г.

Авиаразведкой в районе ст. Джанкой обнаружены 8 эшелонов, в районе станции Курман-Кемельчи еще 7 эшелонов, на станции Симферополь обнаружено еще шесть разгружающихся эшелонов. Т. е. противник возобновил переброску войск и подвоз техники. После того, как стало ясно, что придется обороняться против превосходящих сил противника, активно заработала машина агитпропа. Газеты запестрели статьями о подвигах защитников Севастополя. 18 мая, впервые выходит статья о подвиге 5 героев-краснофлотцев 7 ноября 1941 г., 26-го – о подвиге дзота № 11 в декабре 1941-го. Все эти события имели реальную основу, но о них не вспоминали до того момента, когда стало ясно, что судьба Севастополя зависит от мужества рядовых бойцов.

16.05.1942 г.

Противник продолжал бомбардировку, с использованием Ме-109: два Ме-109 сбросили четыре бомбы в районе Инкермана и один – две бомбы в районе авиамастерских в Круглой бухте.

Часть 2

Летний штурм Севастополя операция Störfang

Отсчет событий летнего штурма Севастополя, нужно начинать с 18 мая 1942 года, когда был окончательно разгромлен Крымский фронт. Хотя, план операции разрабатывался командованием 11-й немецкой армии еще в апреле.

Разбирая ситуацию с современной, послевоенной точки зрения, можно сказать, что Э. фон Манштейн просто воспользовался плохой координацией между советскими группировками и по очереди разбил советские войска на двух плацдармах в Крыму. Начни Севастополь свое наступление в мае 1942 г., неизвестно, чем бы закончилась бы операция «Охота на дроф». Но произошло то, что произошло.

После разгрома Керченской группировки, противник начал разгром советских войск под Харьковом, что существенно сократило возможности по оказанию помощи Севастополю с «Большой земли». 17 мая 1-я танковая армия вермахта Клейста нанесла удар в тыл наступающим частям Красной армии. Частям Клейста уже в первый день наступления удалось прорвать оборону 9-й армии Южного фронта и уже к 18 мая ситуация резко ухудшилась.

Начальник Генштаба А.М. Василевский еще раз предложил прекратить наступление и вывести 6-ю, 9-ю, 57-ю армии и армейскую группу генерала Л.В. Бобкина с барвенковского выступа. Однако С.К. Тимошенко и Н.С. Хрущёв доложили, что угроза со стороны южной группировки вермахта преувеличена, и И.В. Сталин вновь отказался дать приказ на отвод войск. В результате к 23 мая значительная часть войск ударной группировки Красной армии оказалась в окружении в треугольнике Мерефа – Лозовая – Балаклея.

Севастополь фактически остался один на один с противником, намного более сильным, чем советская группировка, которую принято называть «СОР». Возникает вопрос: насколько сильным? Разброс данных очень велик: от «полумиллионной группировки» в советских источниках, до 120–150 тыс. в перестроечных и постперестроечных изданиях.

Цифры можно получить разные: можно считать общее количество ресурсов, вовлеченных в операцию за все время боев, можно считать численность армий на какую-то ключевую дату, можно считать и сравнивать «боевые» подразделения, «штыки».

В любом случае нужно сравнивать сравнимое, учитывая при этом, что соотношение сил – это не одномоментное явление, а некая диаграмма, изменяющаяся во времени. Некорректно сравнивать, например, общую численность всех частей СОР и численность немецких частей только на передовой под Севастополем. Общая численность частей СОР, включает в себя и тыловые части, и технический персонал, и строителей, равно, как и состав 11-й армии, в которой было много строительных, рабочих и прочих частей. Необходимо учитывать и резерв, который имелся у немцев на Керченском полуострове, т. к. оказалось, что и он в значительной степени использовался при финальном штурме города. Более того, для взятия города 11-й армии потребовалось привлечение всех ресурсов группы армий «Юг», включая и полицейские дивизии.

Численность военнослужащих СОР по состоянию на 1 июня, определяется в достаточно узких пределах: 102–107 тыс. человек, включая флотские части. В техническом оснащении и по численности войск севастополькая группировка существенно уступала керченской, но оказала гораздо более длительное сопротивление.

20 мая 1942 года для Севастополя закончилось «затишье», которого, в общем-то, и не было. Разгром Крымского фронта был стремительным, 11-я армия противника нанесла ему поражение всего за 10 дней. Части Севастопольского оборонительного района (СОР) активных действий в помощь керченской группировке не предпринимали. Было ли это следствием вывода СОР и ЧФ из подчинения Крымского фронта и переподчинения его командованию Северокавказского направления (командующий – маршал С.М. Буденный) или каких-либо иных факторов, но СОР осталась сторонним наблюдателем Крымской катастрофы. После этого, Севастополь остался один на один с 11-й армией противника, которая обладала значительно большими ресурсами и возможностями, чем Севастопольская оборона.

На вопрос: «А можно ли было удержать Севастополь?», очень хотелось бы ответить «Да», но … «Нет!» Судьба Севастополя была предопределена заранее, но его взятие потребовало от немцев значительных усилий и привлечения резервных частей и дополнительных подразделений с других участков фронта.

Результат этой операции мог быть иным только в том отношении, что потери могли быть ниже, а ущерб противнику – выше. Зная заранее исход операции, можно было подготовить хотя бы частичную эвакуацию войск. Но так или иначе, в той или иной форме город свою задачу выполнил. К концу обороны города лучшие дивизии немцев были обескровлены и в бой уже вводились не боевые подготовленные части, а части охранных и не до конца сформированных немецких дивизий. Об этом пишут редко, но это так.

Планы немецкого наступления на Севастополь прорабатывались еще 10–16 апреля 1942 г. Более того, с командованием группы армий «Юг» в середине апреля обсуждался альтернативный план, в соответствии с которым Севастополь должен был пасть первым.

Более того, цели для немецкой сверхтяжелой артиллерии, стягиваемой под Севастополь, были намечены тогда же, 10 апреля 1942-го года.

Более подробно операция начала прорабатываться штабом 11-й армии с 12 мая 1942 г. Основанием для начала подготовки немецкого наступления на Севастополь стал приказ по 11-й армии от 14.05.41 г. Еще шли бои на Керченском полуострове, а командующий 11-й армией уже готовил следующее наступление с целью разгрома второй советской группировки – Севастопольской.

В соответствии с этим приказом наступление на Севастополь должно было вестись силами трех корпусов:

– 54-го[395] (в составе 22-й, 24-й, 50-й, 132-й пехотных дивизий), занимавшего Северный сектор[396];

– Горного румынского (18-я пехотная и 1-я горнострелковая румынские дивизии);

– 30-го (на начальном этапе в него входила только 72-я пд).

30-й и Горный корпуса составляли Южный сектор немецкого фронта, и действия румынского Горного корпуса должны были координироваться с действиями 30-го АК.

В соответствии с ранее разработанным планом удар Южного и Северного секторов должен был производиться одновременно. Противник использовал традиционную тактику, начиная наступление на нескольких разных участках, с тем чтобы развить наступление там, где наметился успех. Чуть позже было принято решение о том, чтобы в первую очередь наносить главный удар Северным сектором, рассекая советские войска на две части, с последующим ударом в Южном секторе.

План вспомогательного наступления в Южном секторе разрабатывался сначала командованием 11-й армии, а затем, после прибытия штаба 30-го корпуса под Севастополь, дорабатывался командованием корпуса, под руководством генерала М. Фретер-Пико, сменившего заболевшего в декабре 1941 г. дизентерией генерала Зальмута.

Первоначальный (апрельский) план наступления 11-й армии на Севастополь[397].

Цели немецкой артиллерии в предстоящем наступлении, намеченные 10 апреля 1942 г.[398]

Основными документами, конкретизирующими расстановку сил и их взаимодействие, стали корпусные приказы. 18 мая вышел приказ по 54-му немецкому корпусу № 6, который расписывал силы, задачи и расстановку частей.

В приказе по 30-му корпусу оговаривались задачи, связанные с наступлением в Южном секторе. Изначально (в начале мая) планировалось вести наступление силами одной только 72-й пд, однако на совещании в штабе армии командующий 30-м корпусом высказал мнение, что эту задачу силами одной дивизии выполнить невозможно. В связи с чем, было принято решение передать в 30-й АК 28-ю легкопехотную дивизию. 28-я лпд сменила части 72-й пд на ее левом фланге 1.06.42 г.[399] 28 мая началась переброска 170-й пд в Южный сектор.

Корпусный приказ № 6 (54-й АК) содержал следующие положения: «Армия наносит удар северным и южным флангом через боевые порядки противника в районе Мекензия – 157,4 (севернее Верхнего Чоргуня). Главная задача ставится северному флангу (54-й корпус). Первая цель южного фланга (30-й корпус и румынский горный корпус) выйти на господствующие высоты на линии: развилка 1,5 км северо-восточнее Сапун-горы – Сапун-гора – сплетение дорог 2,5 км на норд-норд-вест от Карани. Румынский горный корпус (18-я пд) со своей позиции поддерживает огнем всех видов оружия наступление южного фланга 54-го корпуса (24-я пд). 24-я пд из района Мекензия наступает в направлении северных склонов («Седло»), высоты 256,2 (г. Читаретир)… После взятия высоты 256,2 корпусом он наносит удар совместно с 18-й румынской пд в направлении высоты 196,4 (2 км юго-восточнее Гайтани)»[400].

Исходя из этого фрагмента, можно сделать вывод о том, что, как и во время второго штурма, немецкое командование планировало нанести главный удар в районе плато Мекензиевых гор, через «пятку» Камышловского оврага, на 2 км севернее участка, на котором наносился удар в декабре. Этот удар должен был рассечь советскую группировку на две части. Основной удар должны были наносить 24-я и 50-я пд. Одновременно наносилось несколько вспомогательных ударов, главным из которых являлся удар 132-й пд.

В связи с этим в приказе ставились задачи: «…54-й корпус (22-я пд, 24-я пд, усиленный 213-й ПП, в дальнейшем румынский 33-й ПП, 50-я пд и 132-я пд) прорывается через укрепленную местность и выходит севернее Северной бухты и севернее Гайтанских высот.

132-й пд ставится задача прорываться вдоль берега моря южнее и юго-восточнее Бартеньевки, захватывая «Бастион» и «Максим Горький».

22-я пд с двух сторон охватывает «Передовую позицию»[401]1 км на норд-норд-вест от Камышлы и захватывает первую цель – «Железнодорожную гору»[402]. Это создает базис для решительного удара в направлении бухты мощной группой в направлении станции Мекензивы горы, форт «Сталин»[403]… Особое внимание уничтожению склада боезапаса на берегу бухты.

Расположение частей 30-го корпуса накануне летнего штурма.

50-я пд во взаимодействии с 22-й пд наносит удар, прорываясь к «Лесничеству»[404] – западной части дороги «Шоссе»[405], и после захвата этих позиций продвигается в направлении северного берега бухты. Часть сил 50-й пд охватывают высоту 190,0, помогая взять ее 24-й пд.

24-я пд прорывается вдоль «Шоссе» и «Пятку» Камышловского оврага, захватывая… выполняя первую задачу. Для дальнейшего наступления дивизии придается 33-й румынский полк. 213-й усиленный полк (213-й полк, 14-я рота 186-го полка, 1-я рота 88-го пионерного батальона) находится в резерве в районе Заланкой»[406].

Решение этих задач потребовало перестроения боевых порядков 54-го корпуса под Севастополем. При подготовке наступления из состава 54-го корпуса, приказом, исключалась 18-я пехотная дивизия, которая передавалась в состав румынского Горного корпуса. Но дивизия уходила не вся. Наиболее боеспособный 33-й румынский пехотный полк оставался в составе 54-го АК[407].

План наступления 30-го АК.

Расстановка войск, на момент издания приказа была следующей: от берега моря в районе аэродрома Бельбек занимал позиции 33-й румынский полк, входивший в состав 22-й пд, далее находились 65-й ПП (22 пд) и 16-й ПП (22-й пд), далее, в районе устья Камышловской балки, опять батальон румынского 33-го полка. Немецкий 47-й пехотный полк (22-й пд) находился в резерве армии. Вдоль Камышловского оврага находилась 18-я румынская пд, далее, от «пятки» (истоков) Камышловского оврага до хутора Кара-Коба (в долине с аналогичным названием) находилась 24-я пд, от хутора Кара-Коба вдоль высоты Чириш-Тепе до г. Гасфорта были позиции 1-й горнострелковой румынской дивизии. Гору Гасфорта и далее до берега моря занимала 72-я пд[408]. Смена частей 54-го корпуса (20–27.05.42 г.) происходила в следующем порядке[409].

Прибывшая после разгрома Керченской группировки 132-я пд сменила на позициях 33-й румынский полк. Полк был отведен в резерв, а, затем, поступил в распоряжение 24-й пд. 47-й пехотный полк 22-й пд из резерва армии сменил батальон 33-го полка, который поступил в распоряжение 24-й пд.

50-я пд сменила румынскую 18-й пд (командир – бригадный генерал Иосиф Теодореску), которая сосредоточилась в районе д. Шули в районе хутора Кара-Коба и начала смену левофланговых частей 24-й пд, а затем смену правофланговых частей 1-й румынской Гсд (командир дивизии – бригадный генерал Василиу Расчану, сменивший на этой должности М. Ласкара), которая уплотнила свои боевые порядки.

Немецкий 8-й авиакорпус (командующий В. фон Рихтгофен), по мере высвобождения авиации с Керченского направления, переключал свою авиацию на Севастополь. В соответствии с ранее разработанным планом, удары наносились по стратегическим объектам города. Как писал в своей рукописи бывший командир 54-й зенитной батареи Е.А. Игнатович: «…авиация противника начала применять прием изнурения нашей ПВО, путем длительного воздействия на наши средства авиазенитной обороны…»[410]

В мае 1942 г. только 61-й зенитный артполк ЧФ израсходовал:

– 85-мм снарядов 3266 шт.;

– 76-мм 10 тыс. 219 снарядов;

– 45-мм снарядов 1869 шт.;

– 37-мм снарядов 4885 шт.

Результатом огромного расхода боеприпасов стали всего 7 сбитых самолетов и 3 предположительно сбитых. Противник «выманивал» у защитников зенитный боезапас, которого потом будет сильно не хватать в обороне. 22 мая выпущено 628 снарядов, 23-го уже 1098, 24-го – 1111, 25-го – 1384, 26-го – 1625, 27-го 2980 (!), 28-го около 3 тыс[411]. Ведя огонь в высоком темпе, ПВО уже к 11 июня осталась почти без боезапаса. На 13 орудий калибром 85-мм в ЧФ оставалось всего 3 тыс. снарядов[412]. Кроме того, шел интенсивный износ материальной части зенитной артиллерии, и без того уже изрядно изношенной.

Обращает на себя внимание тот факт, что успешные удары немецкой авиации по зенитным батареям были комбинированными. Зенитчиков вынуждали бороться одновременно с наземными и воздушными целями. Кроме того, противник начал использовать истребители Bf-109F в качестве штурмовиков и истребителей-бомбардировщиков. Под Севастополем появились и немецкие штурмовики фирмы Henschel Hs 129, обладавшие достаточно хорошим вооружением и высокой живучестью. Тактика была следующей: немецкие истребители штурмовали позиции советских войск, вызывая на себя огонь советской зенитной артиллерии. После этого позиции батарей засекались и по позициям зенитных орудий открывался огонь немецкой дальнобойной артиллерией, одновременно с которым следовала атака бомбардировщиков.

Глава 7

Накануне летнего штурма (24 мая – 1 июня)

17.05.1942 г.

Противник завершил разработку плана «Лов осетра», операции по штурму Севастополя последней точки обороны советских войск в Крыму.

Командующий ЧФ и Севастопольским оборонительным районом, осознавая опасность, грозившую городу, принялся бомбардировать командование фронтом, Ставку и наркомат ВМФ докладами и телеграммами. 17 мая в своем докладе Ставке и главкому Северо-Кавказского направления он указывал:

«Сталину, Буденному, Кузнецову.

Немцы готовят захват Севастополя. По окончании действий под Керчью немцы формируют группу войск дополнительно к Севастополю, в составе 132-й, 170-й, 46-й, 28-й пд и 22-й тд и 50-ю пехотную дивизию как воздушно-десантную, – будет более 10 пехотных дивизий, 2 танковых и большое количество авиации.

Нужна немедленная помощь. Прошу подать:

15 000 маршевого вооруженного пополнения.

Запланированный УР – семь батальонов.

Оружие – 10 000 винтовок, 250 станковых пулеметов, 1500 ручных пулеметов.

25 танков «КВ», 50 танков и танкетки для борьбы с парашютистами.

Дать 50 самолетов Як-1.

Обеспечить вне очереди боезапасом.

Принять меры к уничтожению войск противника при движении к Севастополю от Керчи авиацией». Стоит заметить, что разведка в Севастополе работала по-прежнему плохо. 50-я дивизия не была воздушно-десантной, 22-ю танковую дивизию использовать под Севастополем не планировали, и количество дивизий было намного меньше, чем писал командующий, да и меры нужно было принимать раньше. Если бы Ставка и выделила указанные средства, то перебросить сразу и без потерь, ЧФ не смог бы.

В этот день, в связи с плохой видимостью, у подходной точки фарватера № 3 собралось большое количество кораблей. Выбрав моменты улучшения видимости, в севастопольские бухты в разное время вошли лидер «Ташкент», подводные лодки «Л-4», «Д-4», «М-117» и «М-118».

Доставлено 689 человек маршевого пополнения и 50 т боезапаса для Приморской армии, 109 т продовольствия.

Любопытно, но две «малютки» прибыли без груза. Скорее всего, подводные лодки были предназначены для действий против румынского флота.

18.05.1942 г.

Транспорт «Грузия», в охранении эскадренного миноносца «Бойкий», базовых тральщиков № 412 и «Якорь» прибыл в Севастополь. Доставлено: три 76-мм, семь 45-мм орудий и 425 т продовольствия.

Учитывая опыт Керчи, большинство подразделений начало строительство новых командных пунктов. Из воспоминаний Евсеева: «Учитывая тяжелый и горький опыт Крымского фронта, мы начали скрытно от противника сооружать новые командные и наблюдательные пункты. Одновременно наши бойцы стали рыть дополнительно окопы, углублять старые, создавать отсечные позиции, оборудовать запасные позиции для артиллерийских и минометных батарей, выставлять перед передним краем новые минные поля. Еще и еще раз по впереди лежащей местности мы пристреливали артиллерию, минометы и пулеметы. Вновь отрабатывали и улучшали систему вызова огня в нужный район. Проводили проверку радио– и телефонной связи; телефонные провода закапывали в землю.

Наблюдательный пункт бригады на Федюхиных высотах мы считали явно скомпрометированным и создали в новом месте, на тех же высотах, другой. Новый бригадный командный пункт мы отнесли от старого в следующую складку местности Федюхиных высот. Помещение этого ко-мандного пункта было больше старого, вверху наши саперы положили рельсы от разобранной узкоколейной дороги Инкерман – Балаклава, а на них навалили огромные камни и скалистый грунт. Это перекрытие могло предохранить нас теперь от снарядов средних калибров и от всякого рода осколков.

Почти всю вторую половину мая и первые дни июня я вместе с двумя другими командирами проверял ход работ и готовность наших рубежей к обороне».

ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 170395

18 мая 1942 г. 18 ч 00 мин.

Практика войны показала, что обычные проводные средства связи для управления войсками в современном бою недостаточны и малонадежны. Работа узлов проводных средств связи, как правило, авиацией противника нарушается в первый же день боя; радио же средства командованием и штабами не используются. …Ставка Верховного Главнокомандования несколько раз указывала и еще раз указывает и требует от военных советов фронтов и армий использования для связи радиосредств в полной мере, решительного пресечения радиобоязни, считая радиосредства основными средствами связи и под личную ответственн ость военных советов не допускать таких моментов, когда бы фронт со своими армиями и армия со своими войсками не имели связи по радио…»

Это был горький опыт Керчи и поражения 9-й армии, который не успели учесть в Севастополе. В Севастополе многого не успели учесть. Линии связи с войсками, с полевыми и береговыми батареями часто были укрыты очень слабо. Доты, расположенные на рубежах обороны, линий связи вообще не имели.

19.05.1942 г.

Пользуясь некоторым улучшением видимости, лидер «Харьков» и подводная лодка «Л-23» стали входить в главную базу. Вход в главную базу лидера обеспечивался постановкой дымовой завесы самолетом МБР-2 и шестью торпедными катерами. В 10.17 лидер «Харьков» вошел в бухту. В связи с тем, что поднявшийся ветер отнес дым в сторону, при входе в бухту лидер обстреляла немецкая 105-мм береговая батарея (батарея № 3, 144-го дивизиона). Батарея № 704 открыла огонь на подавление. Лидер доставил 329 человек маршевого пополнения и 62 т боезапаса.

В 14.35 подводная лодка «Л-23» прибыла в Севастополь, доставив 60 т продовольствия.

В 20 часов, подводные лодки «Л-4», «Д-4» и «Л-5» вышли из Севастополя в Новороссийск.

В этот день директивой Ставки был ликвидирован Крымский фронт. Севастополь остался один на один с 11-й армией.

Части морской пехоты получили армейское обмундирование, теперь уже все части СОР, сражающиеся на суше, имели защитное обмундирование. «Позеленела» даже 7-я бригада морпехоты. Из воспоминаний Евсеева: «Моряки одобрили этот приказ. И все же надо было видеть, с каким сожалением они расставались со своей морской одеждой! Почти каждый краснофлотец оставлял себе что-либо из прежнего своего обмундирования: кто – бескозырку, кто – ленточку, кто – нарукавный знак специалиста. А тельняшку оставляли себе все. Все хотели, чтобы что-то да отличало их как моряков. Единственным таким отличием и была тельняшка. Краснофлотцы, как бы сговорившись, не снимали ее с себя и ходили, расстегнув ворот зеленой гимнастерки, чтобы на груди были видны синие и белые полосы нательной морской рубахи. Переоделся и я – надел зеленые брюки-галифе, гимнастерку и пилотку. В армейском обмундировании было легче, удобно и не так жарко, как в нашем суконном. Новая одежда вызывала немало шуток, так как на первых порах мы не сразу узнавали друг друга в непривычном наряде»[413].

20.05.1942 г.

Противник произвел традиционный обстрел города. Тяжелые батареи калибром 305–210 мм молчали, не демаскируя свои позиции. Противником прокладывались рельсовые дорожки для подвоза тяжелых боеприпасов, строились и переоборудовались бункеры для личного состава. Готовился беспрецедентный штурм. Советская разведка, в том числе и аэрофоторазведка, пропустили строительство нескольких важных немецких объектов и артиллерийских позиций для сверхмощных артиллерийских орудий. Закрытые позиции для мортир «Карл» были построены всего в 2 км от передовой советских войск, а ведь для этого, потребовалось вынуть 5 тыс. куб. метров скального грунта. Причем, отвалы, чтобы не демаскировать позиции, вывозились ночью, за 3,5 км.

С 20го числа противник начал наносить точечные удары по наиболее важным объектам. Кроме того, стоит отметить еще одно важное, но незаметное событие. В этот день, как пишет Г.И. Ванеев, «…противник активно облетал рубежи, производя разведку». Из воспоминаний Е.И. Жидилова: «Над нашими позициями часто стал появляться немецкий воздушный разведчик «фокке-вульф». Эта неуклюжая машина с торчащим в виде костыля фотообъективом кружит над нами с утра до вечера. В нее никто не стреляет из-за опасения вскрыть стрельбой огневую систему, все стремятся спрятаться и прикрыть чем-нибудь оголенные фортификационные сооружения. Сделав несколько параллельных галсов от Балаклавы до Мекензиевых гор, самолет уходит на север, на смену ему приходит другой. Мы делаем ложные позиции, имитируем стрельбу ложных батарей, чтобы дезориентировать противника. Однако на большой успех маскировки нельзя рассчитывать, так как весь оборонительный район крепости занимает площадь не более шестисот квадратных километров выжженной войной и солнцем земли»[414].

После войны, стали дотупны немецкие аэрофотоснимки, на большинстве из них стоит дата 17–20 мая 1942 г. Качество их исключительно высокое, и большинство советских оборонительных позиций видны как на ладони.

Первый точечный удар был нанесен по гавани, где производились работы по подъему крейсера «Червона Украина». Удар получился слабым, «размазанным», помешала советская зенитная артиллерия. В результате налета десяти Не-111-Н-6 и десяти Ju-88A-4, под прикрытием шести Ме-109, был потоплен только 40-тонный кран, занятый в судоподъемных работах. Активно сработала и севастопольская авиагруппа, сбит один «хейнкель» и один «мессершмитт». С советской стороны сбит один Як-1 и один И-153, сбитый огнем своей же зенитной артиллерии.

Противник около полуночи отмечает советский удар на участке 24-й пд. Удар отражен[415]. Поступил приказ по 11-й немецкой армии, школе младших командиров в Симферополе 23.05.42 г. закончить обучение и весь личный состав направить в 54-й корпус[416]. Противник получил еще 3 немецких и один румынский маршевый батальон.

21.05.1942 г.

Из Новороссийска прибыл транспорт «Абхазия» в охранении эскадренного миноносца «Свободный», базовых тральщиков «Трал», «Искатель» и двух сторожевых катеров. На транспорте, эскадренном миноносце и тральщиках было доставлено 1774 человека маршевого пополнения, 184 человека флотских команд, 209 т боезапаса, 206 т продовольствия, 52 т фуража.

На транспорте прибыло новое оружие – ампулометы: небольшие ручные мортиры, стреляющие стеклянными шарами, диаметром 100 мм с «коктейлем Молотова». Кроме того, на транспорте были доставлены зажигательные боеприпасы для авиации. Вечером этого же дня транспорт «Абхазия» в охранении эскадренных миноносцев «Свободный», «Бойкий», базовых тральщиков «Трал», «Искатель» и одного сторожевого катера вышел в Новороссийск.

Противник повторил налет на гавань, силами двенадцати Не-111-Н-6 потопив второй 25-тонный кран, который обеспечивал работы по подъему крейсера. Еще одним налетом, (шесть Ю-88) уничтожена радиостанция ВВС флота. Сбит один «юнкерс» и один «хейнкель», советская авиация потеряла один Як-1.

В этот день, зенитчики 1-го дивизиона 110-го зенитного артполка нанесли артиллерийский удар по наземным целям. Для чего наносился удар зенитной артиллерией, не совсем понятно, т. к. «засветившиеся» батареи немедленно подверглись налетам немецкой авиации.

Из воспоминаний Е.А. Игнатовича: «22 мая со своего дивизионного КП я заметил, что вблизи Качи движется колонна вражеской пехоты. Позвонил на 79-ю и приказал уничтожить врага. Зенитчики Алюшина включились в дело без промедления. Используя боевой опыт 54-й батареи, я скорректировал огонь так, чтобы одно орудие било по голове колонны, другое – по хвосту, а два остальных нацелились в центр. Удар был внезапным и метким. По данным наблюдательных постов, на маленьком отрезке шоссе осталось до 400 вражеских трупов. Гитлеровское командование понимало: батарея, контролирующая дорогу, все равно что кость в горле: ограничен маневр, затруднена переброска войск. И тут же не замедлило отреагировать. Алюшинцы еще вели огонь по колонне, а над Толстым мысом уже завис вражеский самолет-разведчик. Первой его засекла и атаковала 553-я батарея малокалиберных пушек Георгия Воловика. Как ни изворачивался корректировщик, как ни старался пробиться к 79-й, всюду его встречал плотный огонь. А когда на город упала темная южная ночь, разведчик развесил по небу осветительные ракеты и стал высматривать батарею Алюшина. Зенитчики Воловика опять отогнали его, но, видимо, враг что-то засек, потому что на следующий день около семнадцати часов мы услышали первые захлебывающиеся звуки бомбардировщиков. Девятка «юнкерсов», клином разрезая воздух, шла точным курсом к высотке, на которой ощетинилась пушками 79-я батарея. Плотная завеса огня, поставленная зенитками, заставила пикировщиков повернуть к морю. Я прислушался: должен последовать характерный всплеск падающих в воду бомб. Но не тут-то было! Самолеты, зайдя с разных сторон, снова двинули на батарею. В это время над головами зенитчиков просвистели артиллерийские снаряды. Фашисты решили устроить батарее огненную круговерть одновременно с земли и с воздуха. Отдаю приказ 78-й: во что бы то ни стало накрыть вражескую артиллерию. Сам же с волнением наблюдаю за маневрами «музыкантов». Алюшину поначалу удается от них отбиться. Но вскоре пара «юнкерсов», обойдя заградительный огонь, с воем сваливается на батарею, и крупные бомбы достигают высотки. Гремят взрывы такой силы, что бетонные перекрытия старых казематов подпрыгивают. Правда, один «юнкерс» выходит из пике тяжелыми рывками, а за ним тянется дымный хвост. Пират летит с трудом и вскоре становится добычей счетверенного «максима».

Второй «юнкерс», напарник сбитого, оказался настырным. Он заходит с севера и снова атакует. Зенитный огонь стал менее плотным: по телефону доложили, что комбат ранен, а третье орудие разнесло прямым попаданием. Тяжело ранены наводчик Зауташвили, номерной Маслов, контужены трубочные. Командир орудия, младший сержант Квак, весь израненный, с трудом вытащил своих товарищей из-под обломков и перенес в траншею. Еще одна бомба разорвалась неподалеку от КП. На сей раз осколки от разлетевшейся кремневой глыбы посекли Алюшину лицо. К комбату метнулся Мордовцев. Но Григорий Ефимович резким движением отстранил друга:

– Не мешай! У меня все в порядке! – а сам стирает кровь рукавом. Мордовцев бросился к разбитому третьему орудию – рядом с ним горел боезапас. Свободных людей не было, и он сам начал сбрасывать горящие ящики за бруствер. Квак пришел ему на помощь – и вовремя, потому что от перегрева несколько снарядов с дымом и шипением вырвались из патронов. Но это уже было за бруствером, и никто из батарейцев не пострадал.

Докладывая в штаб СБР ПВО о перипетиях боя, я особенно отметил самоотверженные действия комбата старшего лейтенанта Г.Е. Алюшина и его помощника лейтенанта А.Ф. Мордовцева. На следующий день 78-й батарее штаб СБР ПВО объявил благодарность. А 25 мая Алексея Филипповича вызвали за новым назначением к майору Семенову, ставшему уже начальником штаба Севастопольского базового района ПВО»[417].

Командующий флотом и СОР Ф.С. Октябрьский, вновь направил телеграмму в адрес командующего Северо-Кавказским фронтом С.М. Буденного, начальника Генерального штаба А.М. Василевского и наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова: «О необходимости удержания Севастополя решает вопрос своевременная немедленная помощь. Противник подтягивает силы из Керчи – нужна немедленная помощь:

1. Вооруженное пополнение 15 000 человек для доведения сухопутных соединений до нормы…

2. Стрелкового оружия 10 000 винтовок, 250 станковых пулеметов, 1500 ручных пулеметов.

3. Увеличить количество боезапаса до 6–8 бк, имеем 1–2 бк.

4. Дать самолеты: 50 – Як-1 и 10 – Пе-2.

5. Подать танки: 25 шт. «КВ» и 25 бронемашин и танкеток.

6. Подать две стрелковые бригады. Принципиально Вы, тов. маршал, на это согласны. Эти бригады нужны для защиты аэродромов и тыла от воздушно-посадочного десанта противника, который он готовит против нас… Жду ваших решений. Октябрьский, Кулаков».

Кроме того, командующий флотом вновь, после долгого перерыва, поставил вопрос о переносе КП флота на Кавказ.

22.05.1942 г.

В 00.35 лидер «Ташкент» прибыл из Новороссийска в Севастополь, доставив 775 человек маршевого пополнения и 65 т боезапаса. В 22.30 «Ташкент» покинул главную базу и взял курс на Новороссийск.

С 23 апреля по 22 мая 2-й артиллерийский дивизион произвел 73 боевых стрельбы по суше. Но, к сожалению, большинство стрельб выполнялась без корректировки, по площадям, лишь при десяти стрельбах велась корректировка. В основном, батареи вели огонь на подавление батарей противника, для обеспечения входа кораблей в бухту. Батарея № № 2 за месяц, произвела одиннадцать стрельб, выпустив 52 снаряда. Активнее всего, работала батарея № 706 (112), израсходовав 279 шт. 130-мм снарядов. Три орудия 12-й батареи выпустили в общей сложности 144 снаряда. 8-я противокатерная батарея участвовала в отражении 19 налетов немецкой авиации, ведя зенитный огонь, израсходовано 553 шт. 45-мм снарядов.

3-й ОАД произвел всего три стрельбы по суше (2 стрельбы батарея № 19 и одна № 705 (116)), зато все они велись с корректировкой. Огонь вели по наводке с корпоста в районе г. Гасфорта по румынской пехоте и конным повозкам. Расход снарядов 152-мм – 22 шт., 130-мм – 4. Открывала огонь и 15-я отдельная батарея дотов, израсходовав 35 шт. 45-мм снарядов, при отражении налетов противника.

177-й (4-й) дивизион открывал огонь 22 раза, из них с корректировкой 10 раз. 180-мм орудие произвело одну стрельбу, выпустив 6 снарядов. 100-мм орудия батареи № 704 выпустили 25 снарядов, 130-мм орудия той же батареи выпустили 66 снарядов. Еще 32 снаряда выпустила 702-я (113-я) батарея, на счету 703-й (114-й) 84 снаряда. 701-я (111-я) выпустила всего 4 снаряда.

С 22 по 27 мая действовала выброшенная в тыл противника разведывательно-корректировочная группа. И в этот период стрельбы артиллерии были более результативными.

Советское недоверие к радиостанциям сыграло свою отрицательную роль и в обороне Севастополя. Ко всем батареям была обеспечена проводная связь. Считалось, что так надежнее.

Кроме того, батареи не имели связи между собой, а только с КП дивизиона. Первый предупредительный «звонок», прозвенел как раз в мае. За период с 20 апреля по 10 мая на батареях Береговой обороны во время артобстрела и бомбардировки с воздуха неоднократно нарушалась работа связи. Всего имело место 35 случаев повреждения связи во 2-м, 3-м, и 177-м ОАД. Но на это пока не обращали внимания.

23.05.1942 г.

Ночью немецкая артиллерия обстреляла холм Канробера (отм. 164,9), где находился опорный пункт 782-го полка 388-й дивизии и окраины дер. Благодать. Под утро обстрелу подверглась казарма за высотой 104,5 (ныне территория в/ч).

Противник постепенно наращивал интенсивность ударов по объектам. Объектом пристального внимания стали зенитные батареи, КП, узлы связи. Правда, на начальном этапе эти налеты успеха не приносили. В основном, подвергались бомбежке ложные объекты, построенные за время затишья. Налеты в этот день совершили три группы самолетов, в общей сложности, в налетах участвовали восемь Не-111Н-6 и шесть Ju-88D-1, под прикрытием восьми Bf-109F-4. А вот авиация СОР действовала далеко за пределами города. Днем семь Пе-2 бомбардировали автоколонну противника на дороге в районе Карасубазара. Результаты неизвестны.

В этот день для пополнения 3-й ОАГ с Большой земли прибыла еще одна эскадрилья 9-го ИАП в составе восьми Як-1. Вместе с ними, перелетели еще два И-153 ЧФ.

Командующий Черноморским флотом и СОР вице-адмирал Ф.С. Октябрьский, осознавая реальную угрозу Севастополю, засыпал телеграммами командование фронтом и наркомат ВМФ. В этот день ушла очередная телеграмма С.М. Буденному, Н.Г. Кузнецову, И.С. Исакову, в которой говорилось: «Противник усиливается и готовится к наступлению, помощи нет, несмотря на мои телеграммы. Еще раз прошу подать требуемые в первую очередь семь пульбатов УРа». Речь шла о 52-м Батумском укрепрайоне, в составе которого насчитывалось семь батальонов. После того, как в результате дипломатических переговоров, удалось устранить угрозу вступления в войну Турции, появилась возможность снять его с границы и направить на фронт. Его планировали перебросить в Севастополь. Но увы… УР ушел под Купянск, где в это время, разразилась еще одна катастрофа войск РККА. По сути, судьба Севастополя была решена еще до начала штурма.

ПРИЛОЖЕНИЯ

31.03.42 г. в 109-й дивизии числилось[418]:

1. Управление дивизии 221 человек (комначсостав 80 человек)

2. 381-й сп (бывш. 1330-й) 1693 человека

3. 602-й сп (бывш. 383-й) 1351 человек

4. 456-й (бывш. НКВД) 1888 человек

5. 404-й ап (бывш. 51-й АП) 514 человек

6. 175-я моторазведрота 49 человек

7. 229-й саперный батальон 216 человек

8. 279-й батальон связи 209 человек

9. 192-й минометный дивизион 218 человек

10. Заградительный батальон 125 человек, авторота, медсанбат и т. д.

Всего в дивизии 6800 человек, 580 лошадей, 4475 винтовок, 144 самозарядных винтовки, 116 автоматов, 104 ручных пулемета, 54 станковых, 5 зенитных и крупнокалиберных пулеметов, 9 противотанковых ружей, 8 шт. 152-мм пушек-гаубиц МЛ-20, 6 шт. полковых 76-мм пушек, 9 шт. 45-мм пушек, 5 шт. 120-мм минометов, 75 шт. 82-мм минометов, 72 шт. 50-мм минометов, 32 радиостанции.

По состоянию на 1.05.42 г. в 388-й дивизии в артиллерийских частях числились:

– 953-й АП 696 человек, 13 шт. 76-мм горных орудий, и 6 гаубиц образца 1938-го года на мех. тяге.

– 104–й отдельный противотанковый дивизион, 76 человек, но, вместо штатного вооружения дивизион имел 11 шт. 82-мм минометов (севастопольского производства) и одно ПТР

– 181-я зенитная батарея (677-го зенитного дивизиона), 58 человек, один зенитный пулемет ДШК и 4 шт. 82-мм миномета

– 675-й минометный дивизион, 163 человека, 13 шт. 82-мм минометов, 4 шт. 120-мм минометов

– 773-й стрелковый полк, 25 шт. 50-мм минометов и 15 шт. 82-мм минометов, 2 шт. 76-мм полковых пушки (горные орудия, ранее бывшие в полку, переданы в 953-й АП), 3 шт. 45-мм ПТП

– 778-й стрелковый полк, 24 шт. 50-мм минометов и 16 шт. 82-мм минометов, 3 горных 76-мм пушки, 3 шт. 45-мм ПТП.

– 782 стрелковый полк, 24 шт. 50-мм минометов и 13 шт. 82-мм минометов, 2 шт. полковых пушки, 3 шт. 45-мм ПТП.

24.05.1942 г.

По данным «Хроники…»[419], в 03.31 транспорт «А. Серов» в охранении эскадренного миноносца «Безупречный» и базовых тральщиков № 412, «Якорь», «Гарпун», прибыл из Новороссийска. Доставлено пополнения 1009 человек, боезапаса – 720 т, авиабоезапаса – 245 т, продовольствия – 1254 т, фуража – 272 т. Спустя час в Севастополь прибыли подлодки «Л-4» и «Л5» доставив 100 т продовольствия. Теплоход ошвартовался у причала в Сухарной балке, остававшейся недосягаемой для артиллерии противника. Немедленно приступили к разгрузке. В 10.10 прозвучал сигнал воздушной тревоги. Команда дымомаскировки поставила дымовую завесу, но недостаточно плотную.

В 10.22 через разрывы в дымзавесе, четыре Bf-109F-4 сбросили восемь бомб. Были потоплены две баржи у борта транспорта, еще одна 250-кг бомба попала во второй трюм транспорта, стоявшего под разгрузкой. От ее взрыва в борту образовалась пробоина в 42 кв. метра. Судно частично погрузилось носом, но осталось на плаву. Чтобы предотвратить опрокидывание накренившегося транспорта, экипаж с помощью подошедших двух спасательных катеров завел на берег десять добавочных швартовых. Разгрузка была продолжена. Груз из затопленной части теплохода извлекали уже водолазы. Транспорт, несмотря на повреждения, удалось ввести в строй. Через 12 дней был изготовлен и подведен к пробоине кессон. Цементными ящиками заделали отверстия в переборках аварийного трюма. Осушив его, выровняли крен. Затем устранили дифферент, приняв в балластные танки 500 т воды. 7 июня «Анатолий Серов» оставил Севастополь. Шел он с разорванным бортом, через пробоину забортная вода свободно сообщалась с затопленным трюмом. Несмотря на это, теплоход в сопровождении трех тральщиков и под прикрытием с воздуха благополучно дотянул до Новороссийска.

В ночь на 25 мая в Севастополь перелетели самолеты 3-й эскадрильи 23-го НБАП[420]. Самолеты этого полка ранее составляли учебную материальную часть Ейского училища. В связи с создавшейся ситуацией на самолеты, установили по два пулемета ШКАС, на некоторые самолеты смонтировали направляющие для реактивных снарядов, после чего полк направили в Севастополь.

Ночью противник обстреливал старые турецкие редуты на Семякиных высотах (вдоль Ялтинского шоссе). Румынская артиллерия обстреливала позиции 8-й бригады на горе Читаретир.

Днем были произведены короткие огневые налеты в районе х. Мекензия и на позиции 7-й бригады в районе г. Гасфорта.

Чуть позже были обстреляны скаты высоты 104,5. Береговые батареи противника вели огонь со стороны Качи по советским береговым батареям и рейду. Обстрелу подвергся и КП Приморской армии в районе Херсонесского заповедника.

Пытаясь перехватить части противника на марше из-под Керчи в Севастополь, днем четыре Ил-2 под прикрытием четырех Як-1 штурмовали автоколонну по дороге у Карасубазара. По советским данным, уничтожено 4 тягача, 12 прицепов и 8 автомашин. Вечером, совершая второй вылет, шесть Ил-2 под прикрытием четырех Як-1 штурмовали автоколонну противника на дороге у Гурзуфа. По данным советских летчиков, уничтожено 12 автомашин и 2 танкетки.

Пытаясь оказать помощь Севастополю, самолеты с Кавказского берега бомбили объекты в Крыму. Шесть самолетов СБ и 3 ДБ-3 бомбили аэродром в Саках, на который базировалась торпедоносная авиация противника. Результаты бомбардировки неизвестны.

В 21.00 эскадренный миноносец «Безупречный», в 21.20 базовые тральщики № 412, «Якорь» и «Гарпун» вышли обратно в Туапсе.

В 22 часа И.Е. Петров подписал директиву на отражение штурма. Советский и украинский историк Г.И. Ванеев, указывает в своей книге: «Благодаря умело налаженной работе разведывательного отдела Черноморского флота (начальник полковник Д.Б. Намгаладзе) и разведотдела Приморской армии (начальник полковник В.С. Потапов) командование СОР правильно оценило обстановку, силы и возможности противника, направления его главных ударов, формы и способы боевых действий. По анализу соотношения сил и принятому решению заслуживает внимания директива командующего Приморской армией от 24 мая 1942 г»[421].

При объективном подходе, данный вывод выглядит, как минимум, спорным. Судя по этому документу, советская разведка работала очень слабо. Попробуем проанализировать текст этой достаточно важной директивы.

«1. Противник, захватив Керченский полуостров, начал готовиться к штурму Севастополя, положение которого стало исключительно серьезным. С 22 мая 1942 г. противник начал переброску своих войск в р-н Симферополь. Почти достоверно можно полагать, что противник сосредоточивает войска на севастопольском направлении с целью генерального штурма и захвата Севастополя… Следует прямо предположить попытку противника одновременно с наступлением с суши применить морской и воздушный десант. Направлений главного удара противника, вероятно, несколько.

Первое. Алсу, Семякины высоты, высоты Карагач при вспомогательном ударе с юга на совхоз Благодать.

Второе. Из района Чоргунь, высота 91,3 на Новые Шули – Инкерман.

Третье. На фронте 25 сд из района Черкез-Кермен (через хутор Мекензия) и из района высота 115,7, овр. Мартыновский на Инкерман с вспомогательным ударом через г. Четаритир.

Четвертое. Из района ст. Бельбек, Азис-Оба на ст. Мекензиевы горы, Инкерман, вспомогательный удар на Любимовка, совхоз С. Перовской».

Эти четыре направления охватывают практически всю оборонительную линию СОР, включая очень маловероятные направления для немецкого наступления. Например, район хутора Мекензия, был занят румынскими частями, причем, группировка была очень слабой. Это отмечено даже в воспоминаниях ветеранов. К примеру, в воспоминаниях одного из ветеранов 3-го морполка, стоявшего в районе хутора Мекензия, указано: «Перед нами на хуторе Мекензия были лишь слабые силы: румыны, власовцы и всякая прочая сволочь»[422]. Естественно, послевоенные воспоминания имеют низкую достоверность, однако он не единственный, кто дает в своих воспоминаниях информацию о слабости группировки в районе хутора. И, тем не менее в директиве это направление указывается в качестве потенциального направления немецкого удара, т. е. направления главного и вспомогательного удара советской разведкой определены не были. Цитируем далее документ:

«Помимо частных морского и воздушного десантов, возможно применение крупного воздушного десанта с попыткой захвата наших аэродромов». Положение более чем спорное, т. к. противник не обладал техническими средствами для высадки крупных воздушных десантов, и не располагал нужными ресурсами, в принципе.

Это ошибочное положение сыграло негативную роль в обороне города. Если проаналировать расстановку частей СОР накануне штурма, то можно отметить, что в противодесантной обороне были заняты: одна бригада морской пехоты (с 27 мая 1942 г.), два стрелковых полка, три стрелковых и один танковый батальон, два дивизиона артиллерии и четыре зенитных батареи. В общей сложности, в подвижных противодесантных группах и на позициях противодесантной обороны находились около 12 тыс. бойцов и 30 орудий.

«Судя по опыту боев на Керченском полуострове, противник может начать наступление сильным артиллерийским огневым налетом и мощным авиационным бомбоударом по командным и наблюдательным пунктам, боевым порядкам войск и аэродромам.

2. Анализ соотношения сил, обороняющих Севастополь, показывает, что противник может иметь преимущество в танках и авиации, соотношение живой силы равное, а в части артиллерии мы можем иметь некоторое преимущество в количестве орудий и значительное преимущество в массировании и организации огня. Имеется полная возможность не только отразить атаку противника, но и уничтожить его живую силу и технику.».

Налицо переоценка собственных сил и недооценка противника, вызванные плохой работой разведки. Советская разведка упустила сосредоточение под Севастополем большого количества тяжелых орудий, которые и по калибрам, и по числу в несколько раз превосходили артиллерию защитников.

«Армия при поддержке частей Береговой обороны, во взаимодействии с воздушными и морскими силами Черноморского флота, имеет основную и главную задачу удержать г. Севастополь. Я решил, всемерно укрепив рубежи средствами противотанковой обороны и инженерного усиления на всю глубину боевых порядков войск, разбить пр-ка перед передним краем занимаемого передового оборонительного рубежа. В случае прорыва его на одном из направлений удерживать и уничтожать противника силами вторых эшелонов и резервов. Мелкие десанты уничтожать силами и средствами дивизий и бригад, крупный десант уничтожать в воздухе и на земле артиллерийским огнем, пехотой и танками армейского резерва». Т. е. и способы ведения боевых действий определены неправильно. Ни десантов, ни массы танков не было. Но, обратимся к расстановке войск по директиве.

«Приказываю:

1. I сектор (комендант – генерал-майор Новиков) – состав 109, 388 сд (без одного СП) – оборонять занимаемый рубеж в прежних разгранлиниях, силы и средства сектора организовать для уничтожения врага перед передним краем. Не допустить высадку морских десантов на участке Мраморная балка, Балаклава. Подготовить в инженерном отношении и частью сил занять для обороны промежуточный рубеж 70,4[423] – Кадыковка – Семякины высоты – хут. Барташевича. На наиболее опасном и танкодоступном направлении на участке Камары – хут. Резникова построить мощные противотанковые минные поля и препятствия, прикрыть их массированным заградительным огнем тяжелой полевой артиллерии. Особое внимание обратить на обеспечение стыка со II сектором. При всех положениях не допустить выхода противника на рубеж высоты Карагач.

2. II сектор (комендант – полковник Скутельник) – состав 386 сд, 8 бр. мп, 7 бр. мп (без двух батальонов) – оборонять занимаемый рубеж в прежних разгранлиниях, организовать силы и средства войск на уничтожение врага перед передним краем. Подготовить и частью сил занять промежуточный рубеж Федюхины высоты, высота без названия в одном километре юго-восточнее 120,1, г. Четаритир. Особо подготовить противотанковую оборону долины р. Черная, выходы из хут. Кара-Коба. Ни при каких обстоятельствах не допускать выхода противника на рубеж Сапун-Гора – гора Суздальская.

3. III сектор (комендант – генерал-майор Коломиец) – состав 25 сд, 79 курсантская стр. бригада, 2-й Перекопский и 3-й морской полки – оборонять занимаемый рубеж в прежних разгранлиниях, не допуская выхода частей противника в район Инкерман – Мартыновская балка. Подготовить и особо укрепить в противотанковом отношении участок 119,9[424] – истоки оврага Камышлы, выходы из Камышловского оврага. Подготовить в инженерном отношении и укрепить рубеж высот северо-западнее г. Четаритир и рубеж высот 72,5–67,1[425] и Кордон Мекензи № 1.

4. IV сектор (комендант – полковник Капитохин) – состав 95-й сд и 172-й сд – оборонять занимаемый рубеж в прежних разгранлиниях, не допуская выхода противника в район Сев. сторона. Не допустить высадки морского десанта на участке Любимовка – Учкуевка. Подготовить и особо укрепить в противотанковом отношении участок 57,8–49,0. Укрепить в инженерном отношении рубеж (искл.) Кордон Мекензи № 1 – ст. Мекензиевы горы – 42,7 – безымянная высота в 1 км северо-восточнее Учкуевка. Особое внимание обратить на обеспечение своего левого фланга и стыка 172-й сд и 79 бригады.

5. Армейский резерв:

а) Один СП 388-й сд с 81-й ОТБ, находясь в районе «Коммуна» во взаимодействии с артгруппой пд АГ № 1, быть в постоянной готовности к уничтожению воздушных десантов во всем районе западнее Балаклавского шоссе. Возможное использование для контратак в направлениях Коммуна – Карань, Коммуна – Карагач – Семякины высоты.

б) Два б-на 7 бр. мп район БРО быть готовыми контратаковать в направлениях высоты Карагач, Сапун-Гора, Английское кладбище и окраина Севастополя.

в) 345 сд – двумя полками на Сапунгорских высотах и один СП в районе Кордон Мекензи № 1 – ст. Мекензиевы горы. Освоить для обороны рубеж Сапун-Гора, г. Суздальская. Быть в готовности к контратакам в направлении хут. Мекензия, выс. 90, 0[426] – Камышлы. Полку, находящемуся в районе Кордон Мекензи № 1, подчинить 125 ОТБ, который до ввода в бой оставить в занимаемом районе.

6. Артиллерия.

Главная задача надежно обеспечить боевые порядки пехоты путем уничтожения танков, артиллерии и живой силы противника.

а) Подготовить массированный огонь на вероятных направлениях главного удара.

б) Подготовить огонь по уничтожению воздушных десантов противника соответственно плану ПВДО. Уточнить распределение огня и отладить взаимодействие с пехотой, предназначенной к борьбе с воздушным десантом противника.

в) Подготовить огонь для отражения возможных морских десантов на участках I и IV секторов.

г) На направлении вероятной атаки танков подготовить сильные ПЗО – огня тяжелых калибров. Особое внимание проходу Камары – Итальянское кладбище.

д) Огневые позиции артиллерии подготовить как опорные пункты сопротивления…»

Директива уделяла очень большое внимание десантам, которые, как показала практика, были маловероятны. Естественно, мы рассматриваем этот документ с точки зрения современного «послезнания», но, сравнивая работу советской и немецкой разведок, следует признать, что разведка противника была намного эффективнее советской и противник обладал более достоверной информацией. На немецких схемах достаточно точно нанесены укрепления севастопольской обороны и части, их занимающие. Ошибок почти нет, чего не скажешь о румынских документах, в которых советская линия обороны нанесена, в целом, верно, но части обозначены с ошибками.

25.05.1942 г.

В 02.00 лидер «Ташкент» прибыл из Новороссийска в Севастополь, доставив 911 человек маршевого пополнения, 72 человека из воинских команд и 100 т боезапаса.

Противник, с 15 по 25 мая активно выполнял аэрофосъемку советских позиций. Большинство снимков, по Севастополю, хранящихся в архивах NARA, датированы маем 1942 г.

Закончив воздушную разведку целей, противник приступил к точечным ударам по объектам СОР. В 06.28 одиночный Ju-88A-4 с большой высоты сбросил четыре бомбы по лидеру «Ташкент», стоящему у Сухарной пристани, но безрезультатно.

Учитывая важную роль авиации в предстоящем наступлении, противник стремился в первую очередь вывести из строя зенитные батареи. В связи с этим, в 10.20 восемь Ju-88A-4 атаковали зенитную батарею № 366, в результате налета на батарее оставалось всего одно орудие (из трех). Следующий удар был нанесен по 926-й зенитной батарее ст. л-та А.С.Белого, которая располагалась в районе хутора Лукомского.

Батарея, получившая звание снайперской, слишком долго не меняла позиции. Е.А. Игнатович в своей рукописи «ПВО ЧФ в обороне Севастополя» описывает события так: «25 мая в 10 часов 30 минут 926-я зенитная батарея подверглась бомбардировке с воздуха и артиллерийскому обстрелу. 20 пикирующих бомбардировщиков устроили «карусель». Пикируя, самолеты по 5–7 раз сбрасывали бомбы на батарею, а вражеские батареи вели интенсивный артиллерийский огонь. Огневая позиция была изуродована воронками, выходили из строя пушки, приборы, связь; разрушались инженерные сооружения, возникали пожары. Более двухсот бомб и снарядов взорвались на огневой позиции… От прямого попадания снаряда в командный пункт были убиты один из первых орденоносцев в полку, командир батареи старший лейтенант Белый Анатолий Сидорович и краснофлотцы Дрозд и Дуденков…»[427]

В результате налета, были выведены из строя сразу три орудия, погибло более половины личного состава. Батарея была почти полностью выведена из строя. Причина тяжелых потерь на батарее заключалась в том, что удар был нанесен как раз тогда, когда на батарее разгружали боезапас, прибывший накануне на транспорте «А. Серов».

Не обошлось без предательства перед началом обстрела, и за 30 минут до авианалета рядом с батареей кто-то зажег старый автомобильный скат, подавая дымовой сигнал. Удар оказался болезненным, два орудия восстановлению не подлежали. Оставшееся в строю орудие оттянули в район Максимовой дачи, на закрытую позицию, второе отправили в ремонт.

В 12 часов 8 Ju-88A-4 и 4 Bf-109F-4 атаковали корабли в порту, но безуспешно.

В 15 часов восьмерка немецких самолетов атаковала город.

Противопоставить налетам севастопольская авиагруппа смогла только 33 истребителя, которые в воздушном бою сбили два «юнкерса» и один «мессершмитт». Потери – один Як-1 (из 9-го ИАП) и один поврежденный И-153-й.

Весь наличный состав 18-го штурмового авиаполка: четыре Ил-2 в сопровождении трех Як-1 (6-й ГвИАП) штурмовали автоколонну противника на Симферопольском шоссе.

В 21.50 лидер «Ташкент», имея на борту 125 раненых, 550 человек эвакуированного населения и 300 т флотского боезапаса (!), вышел из Севастополя в Новороссийск. Вывозился 100-мм боезапас (38,5 т) и боезапас флотских калибров, в т. ч. и 180-мм для кр. «Красный Кавказ».

В этот день началась установка 130-мм орудия Б-13, вышедшего из ремонта, в районе хутора Отрадный (батарея 702 бис). Орудие установили в орудийном дворике, построенном еще в марте 1942 г.

Получена телеграмма от наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова, в которой он приказал командующему ЧФ и СОР на основе опыта последних событий на Керченском полуострове при обороне Севастопольского оборонительного района:

«а) установить и проверить имеющиеся дублирующие и обходные линии связи командования обороны с частями, с их командными пунктами, а также порядок перехода на запасные командные пункты;

б) обеспечить наличие средств радиосвязи с частями, которые могут быть временно отрезаны;

в) разработать вопросы поддержки окруженных или отрезанных частей, организации питания их с моря и воздуха, а также вывода их из окружения;

г) сделать четкое указание по заместительству на случай выхода из строя командиров».

Нарком ВМФ, находясь за сотни километров, предвидел развитие ситуации в Севастополе. К сожалению, для реализации требований наркома ВМФ сделано ничего не было.

26.05.1942 г.

В 05.23 противник произвел мощный налет на зенитную батарею № 928 и по аэродрому «Херсонесский маяк». 8 Ju-88A-4 и 24 Не-111Н-6 сбросили 230 бомб. На летном поле разорвалось 30 бомб. Сопровождающие 12 Bf-109F-4 в это время вели воздушный бой с советскими истребителями.

Прямым попаданием уничтожен Як-1 и осколками повреждены три ДБ-3, один Пе-2 и один МиГ-3, на зенитной батарее разбито одно орудие. Сбиты один Ju-88A-4 и один истребитель противника. Подбитый И-15 бис разбился при посадке. Днем семь Ил-2 под прикрытием шести Як-1 штурмовали автоколонну противника по дороге из Карасубазара в Зую.

В этот день еще одна немецкая истребительная авиагруппа (I/JG77), находившаяся на Керченском полуострове, получила приказ перебазироваться поближе к Севастополю, в Сарабуз.

В ночь с 26-го на 27-е из 161-го полка 95-й дивизии в районе Любимовки перебежал солдат. В протоколе его опроса содержатся любопытные данные. 1-й батальон полка оборонял побережье в районе современного Любимовского гарнизона. 2-я рота находилась между 1-й (берег моря) и 3-й ротами. Во 2-й роте числилось 70 человек. Почти все русские и украинцы с Кубани или из Сталинградского округа. Как указывал перебежчик: «В роте всего 6 кавказцев, из них 2 члена партии, остальные надежные. На вооружении роты 6 ручных, два станковых пулемета, три ротных миномета. В расположении роты 2 противотанковых орудия. Ежедневная подача продовольствия 500 гр. хлеба, 110 гр. сухарей, котелок супа, 25 граммов сахара, 40 грамм витаминного концентрата. Штаб полка в бетонном бункере в совхозе им. С.Перовской (указано расположение), ротный КП в деревоземляном блиндаже. По данным перебежчика, 241-й полк формируется у Братского кладбища…» По данным другого перебежчика (перебежавшего на участке 24-й немецкой пд), большинство солдат 1895 года призыва, т. е. старше 45 лет.

В рамках подготовки к операции «Лов осетра» (штурм Севастополя) был подписан приказ по ХХХ корпусу № 146[428] на подготовку к операции. Вышел приказ по артиллерии 54 АК № 5[429], который содержал план артиллерийской подготовки к предстоящему наступлению. Артиллерийскую подготовку планировалось начать за 5 дней до штурма. В приказе ставились задачи для дивизионной артиллерии.

В качестве «особых целей» для корпусной артиллерии выделялись:

– форт «Максим Горький»[430], обстрел планировался 600-мм мортирами типа «Карл» («Один» и «Тор») за сутки до начала штурма. Расход боезапаса: от 50 снарядов до достижения видимого результата;

– «Бастион»[431], обстрел 600-мм мортирами типа «Карл» непосредственно перед началом штурма. Расход от 40 шт. до достижения видимого результата;

– опорный пункт «станция Мекензиевы горы» Обстрел за двое суток до штурма 42-см мортирами чешского производства. Расход от 30 шт. до достижения видимого результата;

– опорный пункт «Лесничество»[432], обстрел мортирами М-1 (355-мм) за четыре дня до штурма. Расход от 25 снарядов до достижения видимого результата;

– опорный пункт «Ольберг»[433], обстрел за трое суток до штурма 42-см орудием «Гамма». Расход от 30 шт. до достижения видимого результата;

– район «гребень Хациуса» и «Железнодорожный склон»[434]. Обстрел за двое суток до штурма 28-см орудиями 741 и 742 батарей. Расход от 50 шт. до достижения видимого результата;

– район д. Бельбек (совр. с. Фруктовое), обстрел за двое суток до штурма орудиями 2-й и 3-й батарей 641-го дивизиона с участием 30,5-см мортир 50-й и 132-й пд. Расход от 50 шт. до достижения видимого результата;

– опорный пункт «Айзенбанберг»[435]. Обстрел за пять суток до штурма орудиями «Гамма», 28 см 741 и 742 батарей и 30,5-см мортирами 2-й и 3-й батарей 641-го дивизиона;

– форт «Сталин»[436], орудие «Дора», 8 выстрелов (огонь по особому распоряжению);

– форт «Молотов»[437], орудие «Дора», 8 выстрелов (огонь по особому распоряжению);

– склад боезапаса «Белый утес»[438], орудие «Дора», 10 выстрелов (огонь по особому распоряжению);

– опорный пункт «Казарма»[439] 741-й и 742-й батареи;

– батарея в районе ориентира 448[440], орудие «Дора», 12 выстрелов (огонь по особому распоряжению).

Дивизионная артиллерия должна была обстреливать:

– 22 пд станция Мекензиевы горы и Любимовку;

– 50-я пд «Лесничество», Нефтебазу и Инкерман;

– 132-я пд Бартеньевку и Любимовку;

– 24 пд и 18 пд (рум.) Нижний маяк и Нефтебазу.

27.05.1942 г.

Командующий флотом и СОР направил телеграмму в Наркомат ВМФ (Н.Г. Кузнецову и И.С. Исакову): «Противник усиленно подвозит войска к Севастополю, прибыло до 2 пд, войска в Ялте, Алуште и в пути к Симферополю. Противник проводит разведку переднего края. Разминирует свои минные поля и заграждения… Прошу помощи, ничего не получил, кроме невооруженного маршевого пополнения и боезапаса. Жду ответа, будут ли даны и когда…

Две стрелковые бригады.

Танки и бронемашины.

Самолеты Як-1 и Пе-2.

Вооружение.

52-й УР – составе семи пульбатов».

Между 06.00 и 16.00 28 вражеских самолетов Ju-88 и Не-111Н-6 поодиночке и группами в два-три самолета атаковали городскую сторону.

В 21.31 в Севастополь прибыл целый отряд кораблей под общим командованием контр-адмирала И.Е. Басистого. В его составе находились: крейсер «Ворошилов» (командир капитан 1-го ранга Ф.С. Марков), эскадренные миноносцы «Сообразительный» (командир капитан-лейтенант С.С. Ворков) и «Свободный» (командир капитан 3-го ранга П.И. Шевченко). На этих кораблях в Севастополь прибыла 9-я бригада морской пехоты.

Бригада морской пехоты (командир полковник Н.В. Благовещенский, военком полковой комиссар В.М. Покачалов) прибыла в составе 3017 человек, 8 шт. 122-мм гаубиц, 8 шт. 76-мм полковых и 17 шт. 45-мм противотанковых орудий, 27 станковых пулеметов, 16 минометов, 1213 винтовок. Кроме того, корабли доставили боезапас бригады, правда, в весьма скромном количестве, всего 60 т.

Переход конвоя был достаточно трудным. Около 19 часов, на траверзе мыса Ай-Тодор конвой засекли немецкие самолеты, и уже в 19.20 его атаковали три торпедоносца Не-111Н-6, их отогнали зенитным огнем. В 20.16 еще одна тройка бомбардировщиков попыталась атаковать, но корабли сменили курс и бомбы упали за кормой. В 20.43 семь торпедоносцев, разделившись на две группы, развернулись для атаки.

Но и на сей раз атака оказалась неудачной: маневрируя, корабли уклонились от торпед. Неудачным оказался и второй заход торпедоносцев, торпеды прошли мимо. Уже при проходе к боновому заграждению базы крейсер «Ворошилов» атаковал одиночный торпедоносец, его торпеда взорвалась на берегу в районе Херсонесского музея. Противник подтверждает атаку на конвой, но указывает, что атаковали всего две пары торпедоносцев.

В 21.31 крейсер отшвартовался от Угольной пристани, носом на выход. На нем были приготовлены специальные лотки для выгрузки боеприпасов: с левого борта – на причал, а с правого – на поданную баржу. Орудия, автомашины, походные кухни сгружали по сходням и корабельными стрелами, и краном. Для приема раненых дополнительно развернули медицинские и операционные пункты. Выгрузка заняла всего полтора часа. Доставка 9-й бригады был организована просто блестяще. Это было хорошее пополнение для защитников, но…

Доставленную бригаду, немедленно поставили на противодесантную оборону побережья на участок от мыса Феолент до Херсонесского заповедника. В Севастополе по-прежнему опасались десантов.

Город бомбили 28 Не-111Н-6 и Ju-88, под прикрытием большого количества истребителей. В воздушных боях над городом погибли два Як-1 (9-й иап). Повреждены цеха завода 201, разбита подводная лодка, Д-6, стоявшая в ремонте.

28.05.1942 г.

В 01.43 транспорт «Грузия» в охранении эскадренного миноносца «Безупречный», базовых тральщиков «Щит», «Якорь», «Гарпун» и двух сторожевых катеров и в 02.14 лидер «Ташкент» прибыл из Новороссийска в Севастополь. На них было доставлено маршевого пополнения 2734 человека, 520 т боезапаса, 102,7 т авиационного боезапаса, 450 т продовольствия, 210 т угля и 20 т колючей проволоки.

Ночью четыре ДБ-3 и два СБ бомбардировали ночью аэродром Саки, шесть УТ-1 (23-й нбап) штурмовали войска противника по дороге в районе Альмы.

В 3 часа ночи крейсер «Ворошилов» в сопровождении эсминцев, взяв на борт 406 раненых, вышел из Севастопольской бухты. Но и обратный путь крейсера был нелегким, в 8.17 на корабли с высоты 3500 м сбросил четыре бомбы Не-111Н-6. Они упали в 50 м от кормы «Свободного». Через 4 часа корабли атаковали две группы торпедоносцев из Не-111Н-6 из группы II/KG26. Эсминцы, находившиеся в 12 кабельтовых от крейсера, встретили неприятеля зенитным огнем и заставили его сбросить торпеды далеко от «Ворошилова». Но одной атакующей паре удалось обойти «Сообразительный» и прорваться к крейсеру. Командир корабля Ф.С. Марков поворотом на контркурс уклонился от двух сброшенных торпед.

Опасаясь повторного налета на аэродром «Мыс Херсонес», начальник Севастопольского базового района ПВО отдал приказ: срочно перебазировать 1-й дивизион (110-го ЗАП) на Южную сторону для усиления охраны аэродрома.

Из воспоминаний Е.А. Игнатовича: «Решили двигаться побатарейно: я с 78-й, комиссар Лебедев с 79-й, а начштаба Сметанин с 80-й. К вечеру все было готово. Ночь, как всегда в Крыму, наступила внезапно. Зная, что майские ночи коротки, мы, не теряя ни минуты, двинулись в путь. Наша колонна растянулась почти на километр. Орудия шли с интервалом 100 метров, дистанция между батареями – 200 метров. Это на случай, если нас вдруг обнаружат и начнется обстрел. При таком порядке движения меньше подвергаются опасности люди и техника. Кроме того, есть возможность развернуться для отражения атаки. Во время движения порой казалось: не только люди – машины и трактора понимают нашу задачу, разделяют тревогу. Моторы приглушены, фары погашены. Разведчики еще днем изучили маршрут, обозначив его вешками. В районе Максимовой дачи сделали короткий привал, и снова в путь. Утром я доложил полковнику Хлебникову, что дивизион на месте и к встрече с воздушным противником готов»[441].

С северной стороны на 3 дня ушли все зенитные батареи среднего калибра. Для чего? В общем, не ясно. Е.А. Игнатович пишет: «Меры, принятые командованием ПВО, оказались более чем своевременными. В течение нескольких дней и ночей мы не выходили из боя. Армады пикировщиков рвались к Херсонесскому аэродрому. Но ни обойти, ни тем более заглушить двенадцать наших стволов фашисты не смогли. Мы вынудили их отказаться от своей затеи. Налеты на аэродром прекратились, а мы получили приказ возвратиться на прежние позиции».

28 мая в районе Херсонесского маяка отмечено появление лишь шести самолетов, два сбитых Bf-109F-4 записала на себя плавбатарея № 3. В реальности был сбит только один истребитель из эскадрильи 5/JG77, а его пилот попал в плен. Примерно такая же интенсивность налетов была и в последующие два дня. Следующий массированный удар по аэродрому случился только 1 июня, когда дивизион уже вернулся на свои позиции. Хотя не весь. 78-я батарея ст. л-та Венгеровского осталась на прикрытии аэродрома.

В 22.15 лидер «Ташкент» и в 23.58 транспорт «Грузия» с боевым охранением, вышли из Севастополя в Туапсе.

В Севастополе была получена директива командующего Северо-Кавказским фронтом 00201/оп от 28 мая 1942 г., в которой говорилось:

«1. Противник к наличному составу сил, блокирующих Севастопольский оборонительный район, с 20 мая начал интенсивную переброску своих войск к Севастополю с целью начать в ближайшем будущем активные действия. По данным всех видов разведки, перебрасывается около четырех пехотных дивизий, одной танковой дивизии и одной легкой пехотной дивизии.

2. Севастопольский оборонительный район имеет прочную систему обороны, могущую противостоять любому наступлению противника.

Приказываю:

1. Предупредить весь командный, начальствующий, красноармейский и краснофлотский состав, что Севастополь должен быть удержан любой ценой. Переправы на Кавказский берег не будет.

2. Создать армейский резерв; кроме того, иметь резерв в секторах обороны для нанесения мощных контрударов.

3. В борьбе против паникеров и трусов не останавливаться перед самыми решительными мерами. Буденный, Исаков, Захаров».

29.05.1942 г.

Ночью 22 Ju-88A-4 и Не-111Н-6 бомбили главную базу, сбросив 120 бомб. В воздушном бою десяти советским истребителям удалось сбить один Ju-88A-4 из группы III/LG1 Днем работали «мессершмитты», один из которых атаковал подводную лодку «М-117», готовившуюся к действиям на коммуникациях противника в районе румынского побережья. В результате взрыва одной бомбы в двух-трех метрах от борта на лодке была повреждена вторая группа аккумуляторных батарей, разошлись сварочные швы прочного корпуса в районе 4-го отсека, вышли из строя перископ и измерительные приборы, поврежден рулевой привод вертикального и горизонтального рулей. Это вынудило командование ЧФ перевести 8-й дивизион ПЛ в бухту Камышовая, а затем и вовсе отказаться от этой идеи.

Противник отмечает налет 8 советских самолетов на аэродром Саки, сброшено 28 бомб, поврежден один Ju-88.

Подводная лодка «Л-4» прибыла из Новороссийска, доставив 50 т боезапаса и 11 т продовольствия.

В этот день был закончен ремонт, и началась переброска двух орудий береговой батареи № 2 в район Воронцовой горы. Ранее эти два орудия находились на холме над старой позицией батареи (в двориках бывшей царской батареи № 4). На старой позиции осталось одно орудие Б-24, еще одно орудие находилось на берегу бухты Матюшенко, по непроверенным данным, в батарею было включено 120-мм орудие Канэ на мысу Кордон[442].

Два орудия, установленные на Воронцовой горе (в районе современных домов по ул. Ген. Мельника), составили «новую» береговую 2бис.

Командующий немецкой 11-й армией Э. фон Манштейн впоследствии писал: «Оценивая возможности проведения наступления на этот укрепленный район, командование армии пришло в основном к тем же выводам, что и в прошлом году. Центральный участок фронта для решительного наступления не годился. Бой в лесистой местности потребовал бы слишком много жертв, потому что здесь действия артиллерии и авиации, которые были главным козырем в наших руках, никогда не могли бы стать достаточно эффективными. Оставалось только вести наступление с севера и северо-востока, а также в южной части восточного участка. При этом главный удар, по крайней мере, на первом этапе, должен был наноситься с севера… Но ясно было также и то, что от наступления на юге отказываться было нельзя. Во-первых, необходимо было добиться распыления сил противника, атакуя его с разных сторон. Во-вторых, нужно было иметь в виду, что, даже потеряв часть укрепленного района за бухтой Северная, противник будет пытаться удержаться еще в самом городе и на Херсонесском мысу. Изложенные выше соображения и легли в основу операции, которая была зашифрована под условным названием «Лов осетра»[443].

Под Севастополь начала прибывать 28 легкопехотная дивизия. К этому моменту ее основные силы находились в районе Марьино – Мазанка – Симферополь. Расположение 170-й – пд Булганак – Еленовка. 213-й полк грузится в ж/д составы на станции Ислам-Терек[444].

30.05.1942 г.

Ночью, на аэродром Херсонесский маяк перелетели из Анапы семь Як-1 из 1-й эскадрильи 247-го истребительного авиаполка 5-й воздушной армии. Утром на аэродроме приземлились два СБ, два ДБ-3, и два самолета Пе-2 из состава флотских 5-го гвардейского и 40-го бомбардировочного авиаполков.

Днем 18-й штурмовой авиаполк (все пять Ил-2, находившиеся в строю) под прикрытием 6-го гвардейского авиаполка, в полном составе (15 самолетов) нанес удар по аэродрому Саки. Советские и немецкие данные по этому рейду сильно отличаются. Советские летчики сообщили о семи уничтоженных самолетах. Немцы указывают только один Не-111Н-6 из группы II/ KG26. Общий итог усилий Севастопольской авиагруппы в работе против аэродромов за месяц составил всего восемь самолетов: четыре «хейнкеля», три «юнкерса», один «мессершмитт» и один транспортный Ju-52.

В этот день командование СОРа получило от С.М. Буденного и И.С. Исакова телеграмму (копии А.М. Василевскому, Н.Г. Кузнецову) – ответ на жалобу командующего ЧФ и СОР Ф.С. Октябрьского от 27-го мая. В ней говорилось: «Что вам не оказывают помощь, неверно. 1. Авиация фронта работает на вас. 2. То же авиация Черноморского флота. 3. Увеличена доставка боезапаса. 3. Переброшена 9 бригада морской пехоты. 4. Будет переброшен 52-й УР[445] – 7 пульбатов. 5. Двух бригад вам не обещано. Ставка должна обеспечить и другие направления…»

Объективности ради, стоит отметить, что ответ является простой отпиской (не более того). Севастополю ни боезапаса дополнительного не дали, ни пульбатов 52-го УРа, да и авиация фронта помогала весьма скромно. Работа советской дальней авиации противником отмечается всего 3 раза. В основном, это налеты на станцию Джанкой.

В связи с тем, что вместо стрелкового оружия в Севастополь приходили только телеграммы, командующий флотом и СОР дал указание своему заместителю И.Д. Елисееву собрать в базах и частях на Кавказе все, что возможно, и выслать в Севастополь.

В район Байдары (совр. Орлиное) прибыла 2-я рота немецкого 300-го отдельного танкового батальона (танкетки – носители подрывных зарядов и танки управления)[446].

31.05.1942 г.

Ночью, противник 12 самолетами Не-111Н-6 бомбардировал главную базу. В эту же ночь в Крым, прибыли еще пять немецких авиагрупп.

Противник постепенно наращивал мощность ежедневного обстрела города. За день было выпушено 360 снарядов. Одновременно с обстрелом города, противник нанес несколько массированных бомбовых ударов, резко увеличив количество самолетов. Город атаковали 56 Ju-88 A-4 (I/KG76, III/KG76) 18 Не-111Н-6 (подразделение уточнить не удалось), которые прикрывали 27 Bf-109F-4 (III/JG3). Всего за сутки было сброшено на главную базу 740 бомб. Обычно пишут о разрушенных домах и погибших мирных жителях, но это не совсем так. Удары наносились по тем зданиям, где ранее располагались те, или иные объекты обороны (штабы, командные пункты, узлы связи). Малое количество погибших при бомбардировках объясняется именно этим. Гибли только те, кто находился в охране пустующих зданий, или бойцы МПВО. Но немцы опоздали, город ушел под землю.

При отражении налетов авиации в воздушных боях авиацией базы сбиты один Me-109 и два Ю-88. И эти данные подтверждаются немецкими источниками.

По советским данным, днем шесть Ил-2 в сопровождении шести Як-1 штурмовали автоколонну противника в районе дер. Уппа. Противник отмечает удар 8 советских самолетов по движущейся войсковой колонне в районе Зуи. Результат: 2 убитых, 12 раненых, убито 26 лошадей, разбито 5 машин, в том числе одна машина боезапаса, которая взорвалась. Кроме того, противник отмечает ночной налет 6 советских самолетов в районе севернее Мамашая (совр. Орловка).

В Севастополь прибыли подводные лодки «Л-5», «Л-23» и «С-32», доставив 25 т боезапаса и 127,8 т продовольствия. В тот же день лодки вышли обратно, в Новороссийск.

Адмирал И.С. Исаков сообщил командованию СОР, что по решению наркома ВМФ в Севастополь будут высланы 3000 пистолетов-пулеметов Дегтярева и 500 противотанковых ружей, винтовок пока нет. 1 июня на Черноморский флот будут направлены 20 самолетов Як-1 и 20 самолетов ЛаГГ-1. Командующий Северо-Кавказским фронтом сообщил Военному совету флота, что 52-й укрепрайон не будет доставлен в Севастополь.

Под Севастополь начали прибывать части 132-й пд, которые начали смену частей 22-й пд на правом фланге. Был издан приказ № 2 по румынскому Горному корпусу с задачами в предстоящей операции. Корпусу была поставлена задача пробиваться в направлении Сапун-горы через Федюхины высоты[447].

01.06.1942 г.

Понедельник.

Наиважнейшим событием этого дня стало совещание по подготовке наступления в штабе 11-й армии, и последовавшие за ним совещания на более низком уровне. В ходе этого совещания, которое проходило в 8.30, были приняты некоторые изменения в плане операции «Лов осетра» (штурм Севастополя)[448].

В частности, была изменена задача 132-й пехотной дивизии. Изначально дивизия должна была, прикрываясь артиллерийским огнем на правом фланге, наступать на Любимовку, захватывая плацдарм в районе моста, для чего ей дополнительно придавалась команда штурмовых лодок и 4-й дивизион реактивной артиллерии. Однако после совещания, дивизия получила новую задачу наступать на левом фланге, вдоль разделительной полосы с 22-й пд[449].

Вторым изменением в плане наступления стало сужение фронта 24-й пд, за счет растягивания фланга 18-й румынской пд вправо.

Теперь граница между 18-й румынской дивизией (слева) и 24-й пд (справа) проходила по линии: Биюк-Каралез – просека 4325–4327 (4-я просека) – лесничество (имеется в виду 3-й кордон). В связи с нехваткой личного состава в 102-м полку, 2-й батальон румынского 90-го полка был подчинен командиру 102-го полка[450].

Управление войсками на начальном этапе штурма планировалось следующее:

24-я пд начинает наступление в день «А» в 3.00 с исходных позиций в Камышловском овраге, выходит на рубежи атаки на противоположном склоне оврага. В это время, с 3 утра, корпусная артиллерия ведет артиллерийскую подготовку перед фронтом атаки 24-й пд. Румынский горный корпус поддерживает атаку своей артиллерией в районе хутора Мекензия, а так же местными атаками ударных групп.

Корпусная и армейская артиллерия поддерживает всеми силами прорыв 24-й пд. Дивизия подтягивается разрозненным порядком, и выдвигается вперед к намеченным целям отдельными подразделениями. Проводится повторная артподготовка (3.15–4.00), после чего подразделения дивизии движутся к намеченным целям.

Незадолго до 4.00 проводится короткая артподготовка перед 22-й и 50-й пд, включая «Нибельверферы», после чего дивизии начинают движение к намеченным целям в Бельбекской долине и в районе Камышлов.

После этого начинается артподготовка на участке 132-й пд (ориентировочно в 4.20). Часть артиллерии 50-й пд фланкирует и поддерживает огнем продвижение 132-й пд[451].

Вышел приказ № 8 по немецкой 306-й высшей арткомендатуре с задачами в операции «Лов осетра».

Как пишет историк Г.И. Ванеев: «Немецкая авиация продолжала усиливать бомбовые удары по главной базе. В течение дня 99 самолетов разных типов поодиночке с интервалом от 2 до 15 минут бомбардировали город, порт и аэродромы главной базы. Было сброшено 850 бомб. В результате в Карантинной бухте было повреждено два торпедных катера, на аэродромах уничтожено пять самолетов авиагруппы (два ДБ-3, один Як-1 и два МБР)»[452].

При авианалете около 15 часов погибло одно орудие со всем расчетом на 927-й батарее[453]. Противник в своих документах отмечает беспокоящий огонь советской артиллерии по всему фронту, и налет 7 самолетов «Рата»[454].

После совещания в штабе армии были проведены совещания в корпусах. Вышел приказ 30-го корпуса[455] и 8-го авиакорпуса[456] с целями и задачами в операции «Лов осетра».

Перед штурмом передний край Севастопольской обороны усиленно посыпался листовками. За десять дней были сброшены полмиллиона листовок (по пять на каждого защитника). Только одна батарея, выполнявшая обстрел советской передовой агитационными снарядами, за один день, разбросала 66 тыс. листовок.

В донесении 11-й армии в штаб группы армий «Юг» указывается, что начиная с марта 1942 г. 11-я армия получила 24 тыс. человек пополнения и по состоянию на 20 мая в частях армии нехватка личного состава составляет около 22,5 тыс. человек. Из группы армий «Юг» ожидается прибытие еще 12 маршевых батальонов, численностью около 11 тыс. человек, в связи с чем в армии остается нехватка личного состава. Командующий 11-й армией прогнозировал потери в предстоящей операции, оценивая их в 10 тыс. человек, в связи с чем испрашивал еще 18–20 маршевых батальонов пополнения[457].

Противник отмечает ночные налеты на аэродром в Саках (7 самолетов около 21 часа) и на аэродром в Евпатории (уже 2.06.41 г. в 3.30). Повреждено два Юнкерса-88. Береговая оборона противника засекла прохождение сначала одного боевого корабля в районе Форосского маяка, затем, еще двух.

Глава 8

Артиллерийская и авиационная подготовка

02.06.1942 г.

Вторник (погода: облачно, тепло, душно).

Во время июньского штурма Севастополя, в армейском подчинении артиллерии почти не было. Армии напрямую был подчинен только один, 766-й полк береговой артиллерии, состоявший из двух 10,5-см дивизионов (147-го и 789-го) голландских орудий и трех 15,5-см дивизионов (№ 284, 784, 774) оснащенных 15,5-см французскими пушками Шнейдера. Вся артиллерия была «спущена» в корпуса. Состав немецкой артиллерии к началу летнего штурма был следующим.

По составу артиллерии, поддерживающей 54-й АК чаще всего даются неверные данные. Это связано с тем, что авторы часто смешивают подразделения разного уровня между собой, плодя несуществующую артиллерию. По приказу № 6 54-й армейский корпус должна была поддерживать 306-я высшая артиллерийская комендатура, которой командовал генерал И. Цукерторт. 306-й высшей арткомендатуре были оперативно подчинены артиллерийские полки дивизий. В ее составе числились:

– штаб 306-й высшей комендатуры

– 787-й артиллерийский полк специального назначения

– 31-й корректировочный батальон

– 672-й отдельный дивизион специального назначения.

– 556-й корректировочный батальон

– 781-й тяжелый артиллерийский полк специального назначения

– 2-й дивизион 54-го артполка реактивной артиллерии.

787-й тяжелый артиллерийский полк имел в своем в составе:

штаб 787-го артиллерийского полка;

2-й дивизион 818-го тяжелого артиллерийского полка в составе:

– 5-я моторизованная батарея 818-го артполка (10,5-см пушки К18)

– 4-я моторизованная батарея 54-го полка особого назначения (10,5-см пушки К18)

– 1-я моторизованная батарея 707-го артполка (15-см пушки К18)

– 688-я отдельная артиллерийская железнодорожная батарея (3 шт. 280-мм ж/д орудия «Ланге Бруно»)

2-й дивизион 814-го тяжелого артиллерийского полка, в составе:

– 5-я моторизованная батарея 54-го полка (15-см тяжелые гаубицы)

– 28-см гаубичная батарея

– 28-см гаубичная батарея

857-й тяжелый артиллерийский дивизион в составе:

– 743-я отдельная 28-см береговая гаубичная батарея (стационарная)

– 744-я отдельная 28-см береговая гаубичная батарея (стационарная)

672-й дивизион специального назначения имел в своем составе

– орудие «Дора»

– 1-ю батарею 641-го дивизиона (35,5-см гаубица М1)

– 459-ю отдельную батарею (42-см гауб. «Гамма»)

– 458-ю отдельную батарею (42-см чешская мортира 42cm tezky houfnice vz.17)

В схеме подчиненности указано примечание для 3-й и 4-й позиций: «для маскировки стрельбы тяжелого орудия «Дора». Для орудия М1 дано примечание «для подавления тяжелой артиллерии противника»

781-й артиллерийский пол в составе:

641-й дивизион тяжелой артиллерии:

– 30,5-см мортиры чешского производства (2 батареи)

– 6-я батарея 54-го дивизиона, 15-см гаубицы

814-й дивизион тяжелой артиллерии:

– 24-см гаубицы (2 батареи)

– 741-я отдельная батарея (28-cm Haubitze), подвижная, на колесном ходу

– 742-я отдельная батарея (28-cm Haubitze), подвижная, на колесном ходу

767-й дивизион тяжелой артиллерии:

– 502-я батарея 15-см пушки

– 6-я батарея 818-го дивизиона 10-см пушки

– 917-я отдельная батарея самоходных орудий (Canon de 194 GPF)

– 2-я батарея 767-го дивизиона 17-см пушки

306-й комендатуре оперативно были подчинены:

24-я артиллерийская комендатура в составе:

штаб 24-го артполка (24-я пд)

– 1-й дивизион 60-го артполка, в составе которого числятся: 4-я батарея 2-го учебного артполка (21-см мортиры) и три батареи 15-см гаубиц

– три трехбатарейные дивизиона 10,5-см гаубиц

– 1-й дивизион 173-го артполка, без 3-й батареи (две батареи 10,5-см гаубиц)

– 1-й дивизион 1-го полка реактивной артиллерии (три моторизованных 10,5-см батареи, одна 15-см батарея, одна W35)

– 1-й батареи 197-го дивизиона штурмовых орудий (5 штурмовых орудий)

50-я артиллерийская комендатура в составе:

штаб 49-го артполка, которому подчинены:

– 4-й дивизион 173-го артполка (73-й пд) в составе: 1-й батареи 815-го дивизиона (30,5-см мортиры), 3-й батареи 857-го дивизиона (21-см мортиры), 10-й и 11-й батарей дивизиона (15-см гаубицы)

– 737-й дивизион (3 батареи тяжелых чешских гаубиц)

– 2-й дивизион 1-го тяжелого реактивного полка (три моторизованных батареи)

штаб 150-го артполка, в подчинении которого находятся четыре дивизиона: 1, 2, 3-й дивизионы 10,5-см гаубиц 150-го артполка и 4-й дивизион 150-го артполка, состоящий из 6-й батареи 173-го артполка (10,5-см гаубицы) и одной «родной» батареи 15-см гаубиц.

22-я артиллерийская комендатура в составе:

штаб 138-й артиллерийской комендатуры, которому подчинены:

– штаб 1-го полка реактивной артиллерии, 3-й и 4-й дивизионы полка

– 2-й дивизион 173-го артполка без 6-й батареи (две батареи 10,5-см гаубиц)

– 3-й дивизион 111-го артполка (7-я и 8-я батареи 15-см гаубиц и 2-я батарея 857-го дивизиона 21-см мортир)

– 1-й дивизион 77-го артполка (две батареи чешских тяжелых гаубиц и 1-я батарея 857-го дивизиона 21-см мортир)

– 624-й тяжелый дивизион (2 батареи 30,5-см и 2 батареи 21-см гаубиц)

– штаб 22-го артполка, которому подчинены 1, 2, 3-й трехбатарейные дивизионы 10,5-см гаубиц и 4-й дивизион 207-го артполка оснащенный 15-см гаубицами.

– 190-й дивизион штурмовых орудий (без 1-й батареи)

132-я артиллерийская комендатура в составе:

штаб 132-й артиллерийской комендатуры, которому подчинен штаб 132-го артполка, которому, в свою очередь, подчиняются:

– 833-й артдивизион в составе: двух орудий «Карл» и двух батарей 21-см мортир

– 815-й дивизион в составе двух батарей 30,5-см чешских мортир

– 4-й реактивный дивизион

– батарея 190-го дивизиона штурмовых орудий

– три трехбатарейных дивизиона 10,5-см гаубиц 132-го артполка

– 4-й двухбатарейный дивизион 15-см гаубиц.

Позиции 54-го корпуса прикрывались частями трех полков ПВО. Часть подразделений ПВО были приданы атакующим частям для уничтожения дотов[458].

Свезенные под Севастополь осадные орудия большого калибра, французского и чешского, были, за редким исключением, «антиквариатом» времен 1-й Мировой, но при должной маскировке могли достаточно успешно вести огонь по советским позициям. Правда, скорострельность их была низкой (1 выстрел в 2 минуты) при дальности 10–12 км, но этого хватало.

30-й корпус имел в своем распоряжении «Штаб особого назначения генерала Мартинека». Австрийский генерал Роберт Мартинек, перешедший на службу в армию Германии, был прикомандирован в 11-ю армию в качестве «усиления». Сослуживцы характеризовали следующим образом: «Один из наиболее способных артиллеристов, которых мне когда-либо приходилось знать. По моему мнению, он был бы самым подходящим человеком на пост инспектора артиллерии германской армии»[459]. Ему была подчинена дивизионная артиллерия 30-го корпуса (28, 172, 240-й артполки штатного состава реактивные установки 1 и 2-го дивизионов 70-го полка реактивной артиллерии, 249-й дивизион штурмовых орудий) и 110-я артиллерийская комендатура. Комендатура имела в подчинении штаб 70-го полка реактивной артиллерии, 29 корректировочный батальон и 4 дивизиона тяжелой артиллерии, частично взятых из дивизионных артполков[460]. Ей подчинялись:

– 1-й дивизион румынского 7-го артполка (3 батареи 10-см пушек «Шкода» по 3 орудия в батарее)

– 2-й дивизион 2-го учебного артполка, в который входили:

1) 4-я батарея 818-го артполка (2 шт. 10, 5-см пушки К18)

2) 2-я батарея 767-го дивизиона (1 шт. 15-см пушка К18)

3) 6-я батарея 2-го учебного артполка (2 шт. 15-см пушек К18)

4) 5-я батарея 2-го учебного артполка (3 шт. 21-см гаубиц М18)

5) две батареи 624-го дивизиона (3 шт. 21 см гаубиц М18 и 2 шт. 30, 5-см мортир)

– 4-й дивизион 240-го артполка (дивизионный АП 170-й пд) в составе:

1) трех штатных батарей (11 шт. 15-см гаубиц на конной тяге)

2) 2-й батареи 2-го учебного артполка (15-см гаубицы на мех. тяге)

– 154-й дивизион (10 шт. чешских 15-см гаубиц).

Э. фон Манштейн писал в своей книге «Утерянные победы»: «Решено было начать артиллерийскую подготовку за 5 дней до начала наступления пехоты бомбовыми ударами и мощными дальними огневыми нападениями по обнаруженным районам сосредоточения резервов противника и по его коммуникациям. Затем артиллерия должна была, ведя методический корректируемый огонь, в течение 5 дней подавить артиллерию противника и обработать огнем оборонительные сооружения, расположенные на передовых рубежах. Тем временем 8-й авиационный корпус имел задачу непрерывно производить налеты на город, порт, тылы и аэродром[461].

В течение ночи противник, как и до того, вел беспокоящий огонь. Мортира «Один» (типа «Карл») ночью дала два пристрелочных выстрела. С утра ситуация изменилась. Как указывает Г.И. Ванеев: «Противник продолжал с нарастающей силой подготовку к штурму Севастополя. Рано утром он произвел особенно мощный огневой налет по всему фронту, сопровождавшийся массированными ударами авиации. Так продолжалось весь день. Всего было выпущено до 6000 снарядов. Немецкая авиация действовала в течение суток и непрерывно наносила мощные бомбовые удары по главной базе. В ночь на 2 июня 37 самолетов поодиночке бомбили главную базу, сбросив 220 бомб; в городе было разрушено три дома, убито два и ранено три человека гражданского населения. Днем интенсивность ударов усилилась. Всего за сутки главную базу бомбардировали 454 самолета, сбросившие до 4000 бомб»[462].

Данные Г.И. Ванеева несколько расходятся с немецкими данными. Противник указывает вдвое меньше вылетов, особо отмечая в качестве успеха, удар по нефтебазе, где загорелись нефтеостатки в емкостях. Большая часть танков была пустой, т. к. советскими военными строителями были оборудованы подземные емкости для хранения ГСМ, использующиеся по сей день.

Из дневника командующего 8-м авиакорпусом немцев барона Вольфрама фон Рихтгофена: «Во время первого налета нефтяные резервуары начали гореть. Русские, по-видимому, попытались потушить их. Огонь начал гаснуть через полчаса или около того. Затем прибыла новая волна, русские нырнули в убежища, и огонь начал расти опять. После обеда они окончательно сдались и просто позволили им догореть».

Из боевых потерь: на аэродроме «Херсонесский маяк» поврежден один СБ, на аэродроме «Юхарина балка» два УТ-1б.

Летчики 6-го ГвИАП в воздушном бою сбили два Ju-88A-4, один Bf-109, пилоты 247-го ИАП ВВС РККА (5-я воздушная армия, командир полка майор Я.М. Кутихин), действуя с аэродрома «Херсонесский маяк», сбили два Bf-109, и один Ju-88A-4, но и потери советской стороны оказались большими. Сбит один И-16, второй И-16 разбился при приземлении. Пилот погиб. Вечером на глазах у аэродромной команды два Bf-109 из II/JG77 сбили перелетавший на Кавказ для ремонта ДБ-3.

Исходя из фразы Г.И. Ванеева, можно подумать, что немецкая артиллерия непрерывно, в течение дня вела огонь по советским позициям. Исходя из немецких документов, количество израсходованных боеприпасов намного меньше и по времени ведения огня получается совсем иная картина.

В 6 часов утра противник предпринял короткий, но мощный артиллерийский налет продолжительностью 20 минут по разведанным заранее целям. Из журнала боевых действий 306-й высшей арткомендатуры: «Наша артподготовка началась в 6 утра налетом корпусных артгрупп и дивизионной артиллерии по местам расположения вражеских резервов (станция Мекензиевы горы, «Лесничество», Бартеньевка, Инкерман, Любимовка и Нижний маяк). В 6.10 из-за малого запаса снарядов артналет был приостановлен. В 6.20 был нанесен удар по 8 разведанным точечным целям корпусной артиллерией. (Нефтебаза, Склад боезапаса, Электростанция)»[463].

Из состава корпусной артиллерии, огневой налет в 6 утра производили: 28-см береговые гаубицы, располагавшиеся в тылу 24-й пд (25 выстрелов), 19,4-см пушки (20 выстрелов), 17-см пушки (35 выстрелов), 15-см тяжелые полевые гаубицы 50 выстрелов, без учета дивизионной артиллерии того же типа. Противник отмечает пожар на нефтебазе (имеется в виду станция «Сливная»), который начался в 6.15[464]. Уже через 15 минут после начала налета, советская артиллерия открыла ответный огонь. Противник указывает, что советская артиллерия вела огонь:

– от «Лесничества» южнее и юго-западнее его 2 батареями среднего, 1 батареей тяжелого калибра, 1 отдельным орудием тяжелого калибра и 1 среднего;

– восточнее форта «Волга»[465] 1 батареей среднего калибра;

– высота «Склад боезапаса»[466] 1 батареей и 1 орудием среднего калибра;

– «Песочная гора»[467] 2 тяжелыми минометами;

– «Лесной перекресток»[468] – батарея легких пушек;

– юго-западнее «Пальцевой балки»[469] 1 батарея среднего калибра;

– восточнее станции Мекензиевы горы 1 батарея тяжелого калибра;

– западнее «Трапеции» 1 пушка легкого калибра;

– 1 км юго-западнее Английского кладбища 1 батарея тяжелого калибра;

– «Высота с ветряком»[470] 1 батарея среднего калибра.

Позиции советской артиллерии указаны достаточно точно, к примеру, от «Лесничества» вели огонь орудия 134-го ГАП, восточнее форта «Волга» вела огонь 704-я (115-я) береговая батарея, «Лесной перекресток» – 69-й ГАП, западнее Северного укрепления – зенитная батарея № 79 и т. д.

На Северной стороне оставалось всего две «флотских» зенитные батареи среднего калибра – 79-я и 80-я (78-я была переброшена на мыс Херсонес). Удары по ним с пикирования осуществляли Ju-88A-4 из группы III/LG1. На 79-й батарее, сражавшейся почти в одиночку, разбито одно орудие, погибло 8 человек. В этот день 80-я сражалась не на своей позиции, а над Сухарной балкой, прикрывая выгрузку транспортов.

По данным Е.А. Игнатовича, расход зенитного боезапаса резко возрос. Только за 1 и 2 июня 1942 г. зенитной артиллерией ЧФ было израсходовано 11 тыс. 265 снарядов (или 150 тонн!), и это без учета армейской артиллерии[471].

Такая расточительность привела к значительному сокращению резерва боезапаса. Любопытно отметить точку зрения противника на советское ПВО: «Зенитная оборона очень слабая, а местами полностью отсутствует»[472].

Скорее всего, это связано с тем, что на сотню зенитных стволов всех калибров приходилось в общей сложности более пятисот самолетов, что неизбежно, приводило к распылению зенитного огня.

Советское командование не ожидало столь длительной подготовки к наступлению. Оно было готово к тому, что на рассвете после первого дня артподготовки немецкие войска перейдут в наступление, и подтянуло стрелковые подразделения 172-й дивизии и 79-й бригады в передовые траншеи. Из протокола допроса перебежчика: «…перебежавший на рассвете 2.06.41 г. на участке 132-й пехотной дивизии солдат 4-й роты 161-го полка сообщил следующее: после 1-го дня артиллерийской подготовки был отдан приказ занять траншеи 1-й линии, но затем приказ был отменен из-за продолжающегося обстрела».

03.06.1942 г.

Среда, погода – безоблачно, жарко

Ночью противник вновь обстреливал советские позиции во 2-м и 3-м секторах агитационными снарядами. Заброшено 66 тыс. листовок. В ту же ночь, на участке румынского Горного корпуса в районе хутора Мекензия работала советская агитационная машина, вещая на немецком языке. Скорее всего, советское командование не отследило смены немецких войск румынскими частями.

Противник отмечает многочисленные ночные налеты советской авиации с использованием зажигательных бомб в районе Мамашай, Эски-Эли и 2 км на зюйд-ост от Камышлы.

Как указывает Г.И. Ванеев: «В течение ночи противник произвел несколько коротких, но мощных артиллерийских налетов по Кадыковке, ст. Мекензиевы горы, Любимовке и по боевым порядкам 79-й бригады. Его мелкие пехотные группы под прикрытием артиллерии вели разведку нашей обороны. На участке между Камышлы и Бельбеком неприятель проделывал проходы в проволочных заграждениях и минных полях».

Как указано в документах немецкой 306-й высшей арткомендатуры: «Противник вел беспокоящий огонь средним калибром, в основном по позициям 18-й румынской пд».

Немецкая корпусная артиллерия значительно усилила обстрел, и выпустила:

– 20 снарядов из 42-см мортир,

– 108 снарядов из 28-см орудий L12,

– 60 выстрелов сделали 24-см гаубицы,

– 40 выстрелов произвели 19,4-см орудия,

– 17 см пушки – 14 выстрелов,

– 48 выстрелов произвели 15-см гаубицы,

– 414 выстрелов сделали 15-см дальнобойные пушки,

– около 1000 выстрелов произвели 10 см тяжелые пушки.

Вела огонь и дивизионная артиллерия. 22-я пд совершила мощный огневой налет на высоты Бухзеберг[473], В-штелленберг[474] и в долине Бельбека севернее В-штелленберг 22-м артиллерийским полком выпущено около 1000 снарядов.

Под прикрытием обстрела противник пионерными частями обследовал Камышловский овраг, готовясь к разминированию. Доклад саперов: «Дно Камышловского оврага до пятки не заминировано и свободно от противника».

Около 20 часов немецкие документы отмечают сильный артиллерийский огонь советской артиллерии из районов 644 (восточнее «Лесничества»), 630 (южнее станции Мекензиевы горы) и 633 (южная окраина Бартеньевки)[475].

Несмотря на то, что противник отмечает: «Зенитный огонь противника слабый», в документах румынского Горного корпуса указывается, что огнем советской зенитной артиллерии сбит Ю-88. Авиация 3-й особой авиагруппы в воздушных боях сбила четыре Me-109, два Ю-88 и один Хе-126, огнем зенитной артиллерии был сбит один Ю-87. Ночная авиация СОР уничтожила один Не-111 на аэродроме в Саках (из 1/KG51).

В этот день с Кавказа на аэродром «Херсонесский маяк» должны были перелететь девять ЛаГГ-3 и два Як-1 из состава последней эскадрильи 9-го ИАП ВВС ЧФ. На подлете к Севастополю эскадрилья, у самолетов которой оставалось очень мало бензина, была перехвачена двенадцатью Bf-109F-4 из II/JG77, завязался воздушный бой, больше похожий на избиение, в результате которого были сбиты три ЛаГГ-3 и один Як-1. Дальнейших потерь удалось избежать благодаря вмешательству Як-1 6-го гвардейского авиаполка, вылетевших навстречу. Советские летчики ответили двумя сбитыми Bf-109F-4 (третий пока не подтверждается).

Поступил приказ по немецкой 11-й армии о передаче в состав 30-го армейского корпуса 170-й пехотной дивизии.

Из протокола допроса перебежчика (донесение № 75): «Перебежавший на рассвете на участке 50-й дивизии 3.06.42 г. большевик (член партии) из 1-го батальона 79-й морской стрелковой бригады сообщил следующее: части морской стрелковой бригады оттянуты на 0,5–1 км с передовой линии на запад, на передовой оставлены только наблюдательные посты…»

04.06.1942 г.

Четверг. Утром безоблачно, жарко, вечером гроза с сильным ливнем

Вышел приказ № 10 по 306-й арткомендатуре, уточняющий задачу на проведение операции «Лов осетра».

В 4.00 на участке румынской 18-й пд работала советская агитационная машина. Противником отмечено 6 перебежчиков на участке румынской 1-й Гсд (все из 386-й сд).

В 4.00 немцами был произведен обстрел аэродрома Херсонес, причем отмечено огромное пламя с несколькими взрывами. Г.И. Ванеев указывает: «От разрывов бомб и снарядов на аэродроме Херсонесский маяк сгорел Пе-2, на аэродромах Матюшенко и Голландия повреждены три МБР-2»[476]. Противником отмечены вылеты советской авиации в 6 утра, в 9.30 и в 12 часов. Как указано: «Атаковали полуторапланы маленькими бомбами и бортовым оружием. 1 «Рата» (И-16 или И-15 бис) сбит. 3 «Рата» атаковали в районе Черекез-Кермена. Отмечен налет на Айтодор, Шули и Узенбаш[477].

За этот день противником было сделано более 500 самолетовылетов. Но опять противник указывает: «Интенсивность зенитного огня слабая и только малым калибром» Однако немецкая 22-я пд в журнале БД отмечает, что над станцией Мекензиевы горы сбит немецкий самолет, пилот выбросился с парашютом[478]. Румынский корпус тоже доложил, что зенитным русским орудием один немецкий самолет сбит над Новыми Шулями, пилот выпрыгнул с парашютом.

Весьма любопытно донесение 1-й горнострелковой дивизии румын, в котором указано, что: «Ударом немецких самолетов с 8 до 9 утра нанесен урон тылам румынского корпуса в 2 км от фронта. Сброшено 6 бомб – 12 убитых, 42 раненых». В документах 54-го корпуса так же указано, что во время немецкого налета «штук» высоколетящие самолеты сбросили бомбы на румын. В документах армии указано, что два советских высоколетящих самолета СБ сбросили 6 бомб. Видимо, в штабе армии решили не афишировать свою ошибку.

Приказание немецкому 42-му корпусу из штаба армии: «Иметь в готовности 1 пехотный полк 46-й пд и танковый батальон 22-й танковой дивизии для отправки под Севастополь». Имелся в виду 3-й батальон 204-го танкового полка. В распоряжении «группы Маттенклотта» на тот момент находились 4 шт. Т-2, 15 шт. 38t, один длинноствольный Т-4 и три танка Т-4 с коротким стволом. В основном, это были восстановленные в результате ремонта машины, получившие боевые повреждения в боях на Керченском полуострове, однако ожидалось получение и новой материальной части.

При обстреле немецкой дальнобойной артиллерией, на советской 14-й береговой батарее в 14 часов было повреждено одно орудие, щит орудия был разбит, расчет погиб.

05.06.1942 г.

Пятница, тепло, местами сильные ливни.

Немецкие документы отмечают 4 перебежчика на участке румынского Горного корпуса (386я сд). До обеда минометный огонь в правом секторе румынской 18-й пд и по району расположения 22-й пд. Г.И. Ванеев указывает: «Авиация 3-й особой авиагруппы бомбардировала неприятельские батареи в районах Камышлы и Черкез-Кермен, а также его войска в селениях Айтодор, Шули и Узенбаш»[479]. Но, как это ни странно, опять идет расхождение с немецкими документами в один день. Немцы датируют эти налеты 4.06.41 г.

Противник сообщает следующий любопытный факт: «Отдельный бомбардировщик с немецкими опознавательными знаками сбросил бомбы на ст. Сюрень»[480].

Немецкая артиллерия вела обстрел аэродрома Херсонес, моста в районе ориентира 1615[481] станции в районе ориентира 1662[482], хутор Гайтани западный (ориентир 693) и «Нефтебазы» (ориентир 680)[483]. За сутки корпусной и армейской артиллерией было выпущено:

– «Дора» 80-см – 12 снарядов;

– «Гамма» 42-см – 30 снарядов;

– 30,5-см чешские мортиры – 90 снарядов;

– 28-см береговые гаубицы – 16 снарядов;

– 28-см – 15 снарядов;

– «Бруно» 28-см – 22 снаряда;

– 24-см гаубицы – 163 снаряда;

– 19,4-см пушки – 86 снарядов;

– 17-см – 5 снарядов;

– 15-см полевые гаубицы корпусного подчинения – 66 снарядов;

– 15-см пушки – 645 снарядов.

Огонь велся по ранее намеченным целям. Достаточно интересна тема стрельбы орудия «Дора». В документах 54-го корпуса указано: «Дора» произвела 12 выстрелов (1 по «Казарме» западнее станции Мекензиевы горы, 8 по береговой батарее, цель 649 а и с, 3 по форту Сталин). Одно попадание в одну бронебатарею»[484]. Дублирует эту информацию и ЖБД 11-й армии[485]. Однако, совершенно непонятно, что это за «бронебатарея». В книге г. Таубе[486], указывается, что огонь велся по «…береговой батарее юго-западнее форта Максим Горький». На схеме из книги обозначена цель в районе «форта Шишкова»[487].

В архиве NARA сохранилась фотография с надписью: «Береговая батарея Северного форта, уничтоженная установкой «Дора» (82-см)». На фото изображена старая мортирная батарея № 7, рядом с которой лежит куча битого бетона. На других снимках виден дворик батареи № 706 (112) и ее дальномер.

Стрельба по этому объекту приказом не предусматривалась. Скорее всего, в немецких документах идет ошибка или подтасовка фактов. Ориентир 649 – это точка расположения первого орудия батареи № 706 (она же бывшая 112-я), которое располагалось выше Нахимовских погребов. Второе орудие батареи находилось в районе ориентира 648. В старой системе ориентиров, это ориентиры 449 и 448[488]. Приказом предусматривалась стрельба по стационарной батарее в районе ориентира 448.

Цели орудия «Дора» из книги Г. Таубе.

Орудие батареи № 706 действительно было уничтожено близким сильным взрывом накануне 3-го штурма. Можно сделать вывод о том, что «Дора» стреляла по батарее, она находилась в ее секторе стрельбы и стрельба предусматривалась планом. И если 2-й выстрел «Доры» действительно лег с недолетом 700 м, то снаряд должен был лечь в районе бывшей 7-й мортирной батареи.

Вероятнее всего, запись в журнале боевых действий 132-й пехотной дивизии о «…взрыве с сильным дымообразованием», произошедшем около полуночи в районе Батарейного мыса, связана именно с этим фактом. По этой же батарее вела огонь гаубица М-1 (35,5-см). Сохранились снимки трех попаданий в район позиций батареи (из них два камуфлета) и фото советского орудия, сорванного с фундамента.

Выбор этой цели, на первый взгляд, достаточно странной (два 130-мм орудия Б-13, установленных в двориках), был связан с тем, что склад боезапаса батареи располагался в Нахимовских погребах, подача снарядов к одному из орудий выполнялась по вентиляционной шахте, и противник предполагал, что он имеет дело с большим подземным фортом. Так что, скорее всего, в книге г. Таубе допущена невольная ошибка.

Не совсем понятна стрельба по объекту «Казарма». Его не было в плане артподготовки. Есть и другие расхождения, так, к примеру, Г. Таубе сообщает о 15 выстрелах «Доры», а в документах 54-го корпуса указано только 12. Судя по расходу боезапаса, выстрелов было все же 12, т. к. в данных 306-й арткомендатуры за 4 июня указано 48 снарядов, а к вечеру 5-го числа их остается 36. Вопрос требует уточнения, однако, большего доверия заслуживают первичные документы 306-й арткомендатуры и 54-го АК.

По данным Г. Таубе, результаты стрельбы:

– выстрел № 1, цель «Казарма». Большое облако взрыва. Долгий процесс заряжания. Расчет еще не натренирован.

– выстрел № 2, цель – «береговая батарея юго-западнее форта «Максим Горький», 700 метров недолет. Большое облако взрыва. Машинист и сцепщик еще не обучены.

– выстрел № 3, лишь небольшое отклонение от цели, осечка, задержка 45 минут из-за подвоза боезапаса.

– выстрел № 4, 300 м недолет

– выстрел № 5, 550 м перелет

– выстрел № 6, 300 м перелет

– выстрел № 7, лишь небольшое отклонение от цели, большое облако дыма высотой 160 м

– выстрел № 8, 140 м перелет

– выстрел № 9, 700 м перелет, осечка

– выстрел № 10, цель – форт «Сталин» 120 м перелет, высокий столб дыма, продолжительные раскаты после разрыва

– выстрел № 11, недолет 150 м

– выстрел № 12 перелет 70 м, воронка диаметром 28 м, белое облако дыма. Медленное заряжание

– выстрел № 13, недолет 205 м

– выстрел № 14, попадание

– выстрел № 15, перелет 150 м[489].

Насколько эти данные соответствуют факту, пока сложно сказать.

Из вечернего донесения немецкой 306-й высшей арткомендатуры: «Противник вел огонь из района восточнее и юго-западнее «Лесничества» 2 батареями и одним орудием, севернее «Казармы» одной легкой батареей, южнее Бартеньевки 3 батареями, «Еврейский нос»[490] 2 батареи, Лесничество, «Дауменшлюхт», Английское кладбище по 1 батарее…

Нашей артиллерией подавлено 7 батарей, из них 5 при корректировке с воздуха, 1 средствами инструментальной разведки, 1 наземной разведкой… Одно орудие батареи 688 (Бруно) выведено из строя авианалетом противника»[491].

В документах штаба 11-й армии указано, что в результате налетов советской авиации выведено из строя два орудия «Бруно», но запись эта датирована 7-м числом[492]. Внимательный разбор документов показывает, что одно орудие было выведено из строя утром 5.06.42 г. в результате прямого попадания советской авиабомбы. Второе орудие, было повреждено советским штурмовиком Ил-2, который утром 7.06.42 г. атаковал состав. В результате попадания в броневагон с боезапасом было уничтожено второе орудие. К сожалению, об этом подвиге советских летчиков почти ничего неизвестно. Всего, под Севастополем находилось три однотипных 28-см железнодорожных орудия «Длинный Бруно», два из которых были выведены из строя в первые дни летнего штурма.

По донесению командира 300 танкового батальона особого назначения, в составе батальона 13 шт. танков Т-3 и 64 спецмашины.

В состав 11-й армии прибыл 54-й дивизион реактивной артиллерии, он был передан в состав 132-й пд. В составе дивизиона 12 шт. 15-см реактивных установок и 18 шт. 28/32 установки.

06.06.1942 г.

Суббота, солнечно, ясно, жарко, ветрено

Перед фронтом 18-й рум. пд работала советская агитационная машина. В немецких документах отмечены 3 перебежчика на участке румынского корпуса, кроме того, как указано в документах отдела 1С 22-й пд: «…в предрассветных сумерках из противотанкового опорного пункта на участке немецкой 22-й пд из 79-й морской стрелковой бригады перебежало на сторону врага еще два бойца (фамилии не указаны, русский и украинец). Бойцы были из 5-й роты (2-й батальон). Эта рота занимала противотанковый опорный пункт № 2 на высоте 124,0[493]. Они показали, что «…в составе роты 70 человек, в основном 35–40 лет, все русские и украинцы. 20 % членов партии. Две недели назад рота получила пополнение 30 человек из Новороссийска, почти все пожилые. Вооружение роты 6 ручных, один станковый пулемет, 3 ротных миномета. Южнее окопов роты находятся на закрытых позициях два 76-мм орудия и одно противотанковое орудие. Рядом в укрытиях три миномета»[494]. Эта информация достаточно любопытна, т. к. именно это подразделение будет окружено в первый день наступления. Советскими данными эта информация полностью подтверждается, в донесении бригады есть сообщение о двух перебежчиках. Сходятся данные и о расположении артиллерии: два 76-мм орудия принадлежали батарее легкого 674-го АП РГК, приданной 79-й бригаде. Три 82-мм миномета – это 1-я батарея минометного дивизиона бригады.

В 50-ю пд прибыл 2-й дивизион 1-го учебного реактивного полка. 18 шт. 28/32 и 12 шт. 15-см. В дивизии 12 штурмовых орудий, четыре танка Т-3 и 20 шт. спецмашин.

Артиллерийская подготовка продолжалась. За сутки, по данным ЖБД 54-го корпуса было выпущено:

– «Дора» – 15 снарядов (на начало дня 36 снарядов, на конец дня 21);

– 35,5-см мортиры – 25 снарядов;

– 30,5-см мортиры 41 снаряд;

– 28-см береговые гаубицы – 6 снарядов;

– 28-см L12 – 151 снаряд;

– «Бруно» – 38 снарядов;

– 24-см гаубицы – 102 снаряда;

– 19,4-см пушки – 44 снаряда;

– 15-см полевые гаубицы – 62 снаряда;

– 15-см пушки – 58 снарядов;

– 10-см пушки – 247 снарядов[495].

По данным журнала боевых действий 54-го армейского корпуса, «Дора» обстреливала форт «Молотов», сделав 7 выстрелов, и склад боезапаса «Белые скалы» (Сухарная балка) – 8 выстрелов. Всего 15 выстрелов. Из них 5 выстрелов с корректировкой с самолета[496]. Документы 11-й армии подтверждают эти данные. Г. Таубе дает чуть другие данные: он указывает 16 выстрелов: на один выстрел больше по Сухарной балке. По его данным, результаты стрельбы были следующими:

– выстрел № 16, цель форт «Молотов». Осечка. Снаряд пролежал в стволе около 260 минут. После выстрела 250 м недолет

– выстрел № 17, 500 м перелет, один человек погиб в результате ошибки сцепщика

– выстрел 18, недолет 400 м

– выстрел 19, недолет 100 м

– выстрел 20, недолет 130 м

– выстрел 21, недолет 45 м

– выстрел 22, недолет 175 м

Стрельба по объекту «Белые скалы» (по Сухарной балке):

– выстрел 23, попадание не наблюдается, осечка.

– выстрел 24, попадание? Два черных столба дыма, языки пламени

– выстрел 25, перелет 500 м

– выстрел 26, попадание

– выстрел 27, попадание. Желтое облако дыма.

– выстрел 28, попадание. Облако дыма высотой 120 м, которое быстро рассеялось

– выстрел 29, попадание не наблюдается

– выстрел 30, попадание

– выстрел 31, попадание не наблюдается.

Учитывая изначальное количество боезапаса (48 снарядов), приняв на веру данные Г. Таубе, после двух стрельб должно было оставаться 17 снарядов. По факту на 19 часов 6.06.42 г. остался 21 снаряд[497]. Скорее всего, в книге допущена ошибка.

Как указано в донесении 132-й пд: «В 20 часов мортиры типа «Карл» («Один» и «Тор») стреляли по «Максиму Горькому», сделано 16 выстрелов. Левая башня уничтожена попаданием, по правой башне попадание в массив (в оригинале во внутренний круг), ограничение действия.

В ответ последовал сильный артналет из минометов и тяжелой артиллерии (с «Батарейного мыса») по позициям «Карла». Подбит один подвозной транспортер, взорвались два снаряда, планируется смена позиций». Уточняющая информация из 22-й пд: «обе башни не действуют, стволы развернуты в сторону моря»[498]. По советским данным, один снаряд мортиры типа «Карл» калибром 24 дюйма (около 600 мм) не разорвался, и был доставлен в Сухарную балку для обследования. Также по советским данным, к 7.06.42 г. удалось вести в строй одно орудие 30-й батареи, однако, документальные данные по этому вопросу отсутствуют.

19:00 Артиллерийская комендатура 306 в своем донесении сообщала: «Артиллерия противника произвела налет на позиции 132-й и 22-й пехотных дивизий. Огонь вели 5–6 батарей, сделано около 100 выстрелов. Огонь велся из района «Лесничества» 3 батареями среднего калибра, 2 отдельными орудиями севернее балки «Клешня»[499], 1 батареей среднего калибра 2 км юго-западнее Николаевки 1 тяжелым орудием, 2 км южнее Электростанции[500] 1 орудием среднего калибра, 1 км севернее Николаевки 1 батарея тяжелого калибра и тяжелой береговой батареей ориентир 577[501]».

Беспокоящий огонь вела дивизионная артиллерия и артиллерия 30-го корпуса. Количество выпущенных снарядов сократилось до 2 тыс. В результате противодействия советской артиллерии в дивизиях были потеряны:

132-я пд – данных нет;

22-я пд – одна 15-см гаубица и четыре легких 10,5-см;

50-я пд – одна 15-см гаубица и две легких 10,5-см;

24-я пд – две 15-см гаубица и четыре легких 10,5-см.

По румынскому горному корпусу и 30-му корпусу данных нет.

Вновь активизировалась немецкая авиация, совершив 1247 самолетовылетов. В городе были повреждены все коммуникации, разбит хлебозавод, разрушены водокачки. В лечебные учреждения поступили 265 человек. В результате авианалета разбит действующий КП 25-й дивизии в Мартыновом овраге, ранены: военком – полковой комиссар Н.И. Расников (его заменил батальонный комиссар А.С. Блохин) и начштаба дивизии полковник П.Г. Неустроев (его заменил подполковник С.А. Ганиев).

В 20 часов противник завершил пятидневную подготовку к наступлению. Наступление планировали начать на следующий день 7.06.42 г., предварительно проведя огневые налеты по передовой согласно утвержденному плану.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

Расход боезапаса в немецкой 11-й армии по дням (с 1 по 14 июня)

Глава 9

Структура управления и расположение советских частей накануне летнего штурма

Структура управления обороной Севастополя была достаточно сложной. Командующим Севастопольским оборонительным районом (СОР) являлся командующий ЧФ вице-адмирал Октябрьский Ф.С. Оперативно, и СОР, и ЧФ подчинялись командующему Северо-Кавказским направлением маршалу С.М. Буденому, но одновременно, в силу ведомственной подчиненности, Ф.С. Октябрьский, как командующий флотом (но не как командующий СОР!), подчинялся наркому ВМФ адмиралу Н.Г. Кузнецову. Та же двойственность руководства наблюдается и в командном эшелоне Севастопольской обороны. Если ранее, оборона города воспринималась как общая задача армии и флота, то начиная с 9 марта 1942 г., после выхода соотвествующего приказа Ф.С. Октябрьского, между частями флотского и армейского подчинения прошла четкая граница.

К примеру, 2-й зенитный артполк, ранее имевший смешанную структуру, в который входили и флотские, и армейские батареи, после выхода этого приказа, делится на «армейскую» часть (880-й ЗенАП и 26-й ОЗАД) и «флотскую» (110-й ЗенАП). Батальоны дотов и дзотов возвращаются во флотское подчинение и с 18 апреля 1942 г. становятся полком дотов и дзотов, формированием, нигде не значащимся, личный состав которого числился на штатах восстановленного Запасного артполка ЧФ[502], и, ранее созданных штатах управлений дотов.

Части морской пехоты по-прежнему находятся на своих позициях, но находятся не в прямом, а в оперативном управлении комендантов секторов. То же касается и береговых батарей. Если до февраля береговые батареи (кроме 1-го ОАД) находились в прямом подчинении «армейцев», то позже они выводятся из подчинения комендантов секторов, и передаются под управление штаба БО. Они ведут огонь в интересах секторов, по их заявке, но комендантам секторов они не подчиняются. Местный стрелковый полк также выводится из подчинения коменданта 3-го сектора и отводится в казармы на Северной стороне. «Флотская» зенитная артиллерия подчиняется «флотскому» командованию.

Комендант БО П.А. Моргунов отстраняется от выполнения задач на «сухопутном» участке, и занимается исключительно обороной побережья, имея в своем подчинении МСП № 1, полк дотов и дзотов, береговую артиллерию. С конца мая 1942 г. в его распоряжение поступает 9-я бригада морской пехоты. «Армейцы» имеют свою противодесантную оборону, в которую входят несколько батарей, 81-й танковый батальон, один полк 388-й сд (сначала 782-й, потом его сменил 778-й), ряд более мелких частей.

Помимо частей БО и ПВО командующему ЧФ подчиняются чисто флотские части: учебный отряд, тылы флота, ВВС флота и т. д., ПВО, ВВС и корабли ЧФ действуют по заявке армейцев, но им не подчиняются. Армейская ПВО флоту тоже не подчинялась.

Традиционно, при оценке боевых действий, сравнивают силы сторон: численность пехоты, артиллерии, оценивают шансы на успех. В глазах рядового читателя ответ на вопрос о соотношении сил сторон очень важен и прост, и на первый взгляд бы это действительно так.

Вроде бы действительно все просто и понятно: у кого больше войск, тот и сильнее, правда, возникает вопрос «А что с чем сравнивать?». Севастополь – отдельная, окруженная противником территория, которая имеет свое автономное хозяйство, это производство (пусть даже небольшое) и, помимо всего прочего, это еще и база флота (пусть даже работающая в ограниченном режиме), и, как следствие, защитникам априори требуется большее количество людей для обеспечения обороны.

11-я немецкая армия – это в основном боевая единица, с распределенным по большой территории тылом, и, соответственно, в боевых частях ее будет большее количество военнослужащих.

Можно, конечно, сравнивать только боевые или, например, только стрелковые части, но, тогда возникает вопрос: на какой момент вести сравнение? Ведь и немецкое, и советское командование подтягивало резервы, немцы постоянно меняли полки, перебрасывая поредевшие части в Керчь, и получая оттуда свежие части из «группы Маттенколотта». На всю эту картину накладывается дефицит информации по численности частей (особенно по советским подразделениям), поэтому возможности для манипулирования цифрами есть.

Еще сложнее сравнивать артиллерию (особенно в Севастополе, с его разнообразным рельефом). Простое сравнение количества стволов (даже с учетом их калибров) даст весьма искаженную картину. Артиллерию нужно сравнивать в виде сложного спектра: «калибр – дальность – крутизна траектории», причем, на каждом отдельно взятом участке. При оценке артиллерии (особенно зенитной и корабельной) следует оценивать ее техническое состояние. Это очень сложная задача, и, на данном этапе мы просто попробуем оценить общее количество войск, не вдаваясь в детали.

Вокруг численности немецких войск и Приморской армии в последнее время возникло много спекуляций, в связи с этим стоит оценить численность войск на севастопольском плацдарме.

Начнем отсчет с той точки, данные по которой можно проверить по промежуточным результатам. На запрос начальника Генерального штаба Красной армии командующий Черноморским флотом и СОР доложил ему о составе войск Севастопольского оборонительного района на 10 февраля. Сюда входили Приморская армия, части морской пехоты, береговая оборона, военно-воздушные силы и корабельный состав флота, дислоцировавшиеся в Севастополе.

«1. Приморская армия в составе: 7 стрелковых дивизий, 1 кавалерийской дивизии, 2 танковых батальонов, 2 армейских артиллерийских полков, 1 отдельного минометного дивизиона и 1 гвардейского минометного дивизиона («катюши») общей численностью 69 853 человека, в том числе штыков 21 454, сабель – 1173, в артиллерии 14 883 человека и в автобронетанковых частях – 450 человек»[503]. В этой цифре учтены некоторые флотские части, а именно, морские полки, включенные в состав дивизий, но не учтены 2 бригады морской пехоты, 4 батальона дотов, береговая артиллерия. Всего, на тот момент около 7 тыс. человек.

Доставлено, начиная с 10 февраля:

12.02.42 г. Транспортами «Белосток», «Пестель», «Красная Кубань» и «Абхазия» доставлено 4987 человек. В тот же день «Абхазия», имея на борту 150 раненых, убыла из Севастополя.

13.02.42 г. Крейсер «Коминтерн» доставил 1034 человека маршевого пополнения.

14.02.42 г. Крейсер «Красный Крым» доставил 1075 человек маршевого пополнения.

15.02.42 г. Транспорт «Чехов» доставил 650 человек маршевого пополнения, приняв на борт 152 раненых, убыл.

17.02.42 г. Прибыл тр-т «Белосток», доставивший 871 бойца маршевого пополнения, и тральщик «Судком», имея на борту 141 бойца маршевого пополнения, Вечером «Белосток», имея на борту 78 раненых, 57 гражданских лиц и 144 курсанта ВМУБО им. ЛКСМУ, вышел из главной базы.

21.02.42 г. Транспорт «Чехов» доставил 850 человек, и в этот же день, имея на борту 304 раненых, убыл.

23.02.42 г. Прибыл транспорт «Белосток», имея на борту 476 бойцов маршевого пополнения.

24.02.42 г. Прибыли транспорт «Красная Кубань» с 777 бойцами.

27.02.42 г. Транспорт «Восток», прибыл, имея на борту 194 бойца.

Подводим итоги за февраль. Всего прибыло 10 823 человек. Убыло 832 человека. Данные не учитывают доставленных на ПБ «Львов», на крейсере «Красный Крым» и ЭМ «Шаумян» в т. ч. личный состав легкого 674-го артполка, всего 540 человек, 50 краснофлотцев и 33 человека начсостава.

По сводной таблице «Отчета об обороне Севастополя» в феврале доставлено 16 тыс.

Для интереса привожу немецкие данные за февраль[504]:

10 февраля 700 человек пожилые и возвращающиеся после выздоровления.

11 февраля – 3000 из Дубовки.

13 февраля – 8000 из Кутаиси.

16 февраля – 4000 из Кутаиси (все кавказцы).

20 февраля – 200 из Шулавары (кавказцы).

27 февраля – 600 человек через Поти.

Итого около 16 тыс.

В Севастополе, по этим данным, должно было находиться (на 27 февраля) около 90–92 тыс. человек.

Сохранились донесения о численности и боевом составе частей СОР на 27–28 февраля 1942 г. В числителе указано количество младшего начальствующего и рядового состава, в знаменателе количество среднего, старшего и высшего начальствующего состава.

– штаб ПА – 118\289

– отдельный батальон охраны штаба – 360\32

– отдельный автотранспортный батальон штаба – 373\46

– 110-й армейский полк связи – 451\84

Стрелковые части:

– 172-я сд – 6146\677

– 25-я сд – 8492\730

– 40-я КД – 1832\236

– 95-я сд – 6636\756

– 109-я сд – 6537\789

– 386-я сд – 7708\858

– 345-я сд – 6440\723

– 388-я сд – 5247\709

– 79-я мор. стр. бр. – 2759\308

– 7-й ОБрМП – 3997\346

– 8-й ОБрмП – 2786\255

– 61-й ЗенАП – 1562\119

– 52-й отд. АП – 474\78

– политуправление ПА – 45\201(!)

– политотдел ПА – 1\40

– военный трибунал – 6\12

– военная прокуратура – 2\9

– газета «За Родину» – 33\23

– 35-й пункт почтовой связи – 2\3

– хозвзвод – 29\1

– отдельные мастерские связи ПА – 57(даны суммарно)

– 126-я ремонтная мастерская ПА – 31\8

– 81-й отд. танковый б-н – 287(даны суммарно)

– 138-й отд. инж. б-н – 392\56

– 20-й отд. жел-дор. восстановительный б-н – 187\53

– 24-й отд. погран. комендатура – 168\27

– 82-й отд. сап. б-н – 470\87

– 115-й ППГ – 77\22

– 268-й ППГ – 188 (суммарно)

– 76-й ППГ – 104 (суммарно)

5-е Управление военно-полевого строительства – 3270\199 в т. ч. штаб – 77\43, 824-й отд. строит. б-н – 682\28, 827-й ОСБ – 657\36, 828-й ОСБ – 612\30, 829-й ОСБ – 535\35, 830-й ОСБ – 707\27.

– 29-й отд. дорожно-эксплуатационный б-н – 345\34

– курсы мл. л-тов ПА – 224 (суммарно)[505].

Всего около 79 тыс. человек. Перечень явно не полный. В этом перечне нет береговой артиллерии, батальонов дотов и дзотов, 3-го дивизиона гвардейских минометов, 125-го танкового батальона и по непонятной причине отсутствует 2-й зенитный артполк (смешанный).

Учитывая их численность, в Севастополе находилось около 90 тыс. военнослужащих, включая и флотские части. В ходе наступления 28 февраля – 9 марта, части понесли ощутимые потери. Автором был выполнен расчет потерь по сводкам частей, но он явно не полный. В связи с этим в основном расчете его лучше пока не учитывать.

Далее, из «Отчета об обороне Севастополя»[506] – в марте доставлено 4524 военнослужащих. Попробуем проверить эту цифру.

I. 03.42 на транспорте «Чапаев» погибло 120 бойцов.

4.03.42 «Абхазия» и «Чехов» прибыли из Новороссийска в Севастополь. Было доставлено: 601 человек маршевого пополнения, обратно забрали 1552 раненых после февральского штурма и 125 гражданских.

6.03.42. Крейсер «Коминтерн» и транспорт «Белосток» в охранении базового тральщика «Искатель» прибыли из Новороссийска в Севастополь и доставили 233 человека маршевого пополнения.

II. 03.42. В Севастополь прибыли крейсер «Красный Крым» в охранении эсминца «Свободный» из Поти и транспорт «Львов» в охранении эсминца «Шаумян» – из Новороссийска. На крейсере и транспорте доставлено: 362 человека, обратно, на транспорте было отправлено 225 раненых. На крейсере 246 раненых.

13.03.42. Транспорт «Абхазия» в охранении базового тральщика «Щит» и двух сторожевых катеров прибыл из Новороссийска в Севастополь. Он доставил 388 человек маршевого пополнения, обратно отправлено 752 раненых, 100 человек гражданского населения.

16.03.42 транспорт «Чехов» в охранении базового тральщика «Мина» прибыл в Севастополь из Новороссийска. Транспорт доставил 335 человек маршевого пополнения.

19.03.42 крейсер «Красный Крым», танкеры «Серго» и «Передовик» в охранении эсминца «Незаможник» прибыли из Поти в Севастополь. На крейсере доставлено: летно-технического состава ВВС флота – 197 человек.

20.03.42 г. «Абхазия» доставила 817 человек маршевого пополнения.

23.03.42 г. в Севастополь были доставлены 173 человека с погибшего «Чапаева».

25.03.42 г. лидер «Харьков» доставил 271 человека маршевого пополнения.

29.03.42 г. транспорт «Сванетия» доставил 571 человека.

Суммируем: получается, что в Севастополь доставлено 3948 человек, а если считать и погибших, при потоплении судов, то получится 4519 человек. Т. е. в «Отчете…», скорее всего, дана цифра «убывших» из портов Кавказа в Севастополь, а не прибывших в город.

Сравним с немецкими агентурными данными[507]:

– 800 человек в начале марта 1910–1920 г.р.

– 1300 человек 02.03.42 г.

– 200 человек из Тбилиси 11.02.42 г.

– 280 человек из Дубовки 12.03.42 г.

– 1000 человек из Кутаиси (в основном кавказцы) в конце марта.

Всего 2,5 тыс. человек. Цифра несколько ниже, чем в советских документах.

Данных по вывезенным раненым нет. Из воспоминаний Н.И. Крылова: «К апрелю некомплект не уменьшился, так как зимние наступательные бои обошлись недешево, а маршевое пополнение в марте почти не поступало. Требовалось постоянно помнить, что такая-то дивизия состоит из семи батальонов, такая-то из шести. В оперативном отделе уже привыкли вести общий счет нашим силам по батальонам. Так было удобнее, и точнее»[508].

По данным сводной таблицы из «Отчета…», транспортами в апреле в Севастополь доставлено 8327 человек. По данным ЧФ:

2.04.42 транспорт «Абхазия» доставила 371 бойца, приняв на борт 217 раненых и 250 бойцов 191-го армейского запасного стрелкового полка, убыл из города

4.04.42 в 0 3.24 транспорт «Сванетия» в охранении эскадренного миноносца «Бойкий» и двух сторожевых катеров прибыл из Новороссийска в Севастополь, доставив 382 человека маршевого пополнения, приняв на борт 120 раненых, убыл из Севастополя.

10.04.42 транспорт «Абхазия» доставил 300 человек, и, приняв на борт 172 раненых, вышел из Севастополя в Поти.

13.04.42 транспортом «А. Серов» было доставлено: 485 человек маршевого пополнения,

15.04.42 транспортом «Сванетия» доставлен: 151 человек маршевого пополнения, приняв на борт 521 раненого, 35 человек личного состава 40-й кавалерийской дивизии и 9 человек гражданских лиц, «Сванетия» убыла.

26.04.42. Транспортом «А. Серов» доставлено 3187 человек маршевого пополнения, 138 краснофлотцев.

29.04.42. Крейсер «Красный Крым». Было доставлено 1780 человек маршевого пополнения, 61 человек флотских команд.

Считаем. В плюсе 6855 человек. В минусе 1280 человек. В сумме 5675 человек. Противник считал, что в Севастополь прибыло всего 2,75 тыс. человек[509].

По данным «Боевого и численного состава ВС СССР в период ВОВ» (статистический сборник). Численность Приморской армии на 1 мая 1942 г. дана: 82 887 чел., в т. ч. 73 103 в боевых войсках, но здесь дана только Приморская армия, без флотских частей. Суммируя «армейские» и «флотские» части, можно получить цифру в 96–97 тыс. человек.

По данным «Отчета…»[510] в мае доставлены 14 973 человека. По данным ЧФ:

7.05.42 г. прибыл танкер «Москва», на нем было 59 командиров и краснофлотцев.

12.05.42 г. 03.47 транспорт «А. Серов» доставил 588 человек маршевого пополнения.

14.05.42 г. крейсер «Красный Крым» и эскадренные миноносцы «Незаможник» и «Дзержинский» вышли в Севастополь.

Эскадренный миноносец «Дзержинский», шедший головным, вышел на свое минное заграждение, и в 12.27 подорвался на мине и затонул. Из 170 человек экипажа и 125 человек маршевого пополнения спасено 35 человек. Оставшиеся корабли доставили 2126 человек.

16.05.42 лидер «Ташкент» доставил 689 человек маршевого пополнения.

20.05.42 транспорт «Абхазия» прибыл в охранении эскадренного миноносца «Свободный», базовых тральщиков «Трал», «Искатель» и двух сторожевых катеров. На транспорте, эскадренном миноносце и тральщиках было доставлено 1774 человека маршевого пополнения, 184 человека разных команд.

22.05.42 г. лидер «Ташкент» прибыл из Новороссийска в Севастополь, доставив 775 человек маршевого пополнения.

24.05.42 г. прибыл транспорт «А. Серов». Доставлено: маршевого пополнения 1009 человек.

25.05 В 02.00 лидер «Ташкент» прибыл из Новороссийска в Севастополь, доставив 911 человек маршевого пополнения, 72 человека из воинских команд.

27.05.42 г. в 21.31 отряд кораблей под общим командованием контр-адмирала И.Е. Басистого доставил 9-ю бригаду в составе 3017 человек.

28.05.42 г. в 01.43 транспорт «Грузия» доставил маршевого пополнения 2734 человека.

Считаем: 13 938 человек, цифра получается похожая.

Подводя итог, следует отметить, что, без учета весенних потерь, в Севастополе на 1 июня могло находиться не более 110 тыс. военнослужащих, учитывая флотские и армейские части. Сводные данные по невозвратным потерям весной в частях, количеству вывезенных раненых и т. д. пока не найдены. Подсчет потерь по сводкам является неточным, в связи с этим, вопрос о точной цифре пока остается открытым. Ориентировочно, по подсчетам автора, в Севастополе находилось 102–103 тыс. военнослужащих. Называемая рядом авторов, цифра в 127 тыс, представляется завышенной, или же она является суммарной, не учитывающей потери в зимнее-весенний период. Более точно можно будет сказать, когда станет понятен источник ее происхождения.

Попробуем перепроверить полученную цифру, опираясь на данные, датированные началом июня. 1 июня в 02.26 лидер «Ташкент» и эскадренный миноносец «Безупречный» прибыли из Новороссийска в Севастополь, доставив 1015 человек маршевого пополнения, приняв на борт 130 раненых и 722 человека эвакуированных, вышли из Севастополя в Туапсе. «Абхазия» доставила 1770 человек маршевого пополнения,

3.06 крейсер «Красный-Крым» в охранении эскадренных миноносцев «Сообразительный» и «Свободный» доставил 1759 человек маршевого пополнения.

5.06 из Новороссийска в Севастополь прибыл лидер «Харьков» доставив 254 человека маршевого пополнения, 16 человек летного состава.

6.06 из Новороссийска в Севастополь прибыли лидер «Ташкент», доставил 510 человек маршевого пополнения, 12 человек летного состава.

Этот день можно считать днем, когда была достигнута максимальная численность Примармии, т. к. в дальнейшем потери будут превышать поступления.

Подводим итоги: по нашей оценке получается 102+3,5 тыс., т. е. 105,5 тысяч. Рассмотрим некоторые данные из статсборника «Боевой и численный состав ВС СССР в период ВОВ» на 06.06.1942 соответственно: (Нач. состав/ Мл. ком. состав/ Рядовой/ Всего)

Части Приморской Армии

Полевое Управление Армии 312/ 121/ 445/ 878

Пехота: 25, 95, 109, 172, 345, 386, 388-я сд, 79 стр. бр. 6115/ 9592/ 30180/ 45923

Артиллерия: 18-й Гв. АП, 674-й ЛАП, 700-й ЛАП, 51-й Арм. АП, 52-й Арм. АП 486/ 923/ 2655/ 4064

Минометы: 3 Гв. Дивизион 32/ 63/ 181/ 276

Танки: 81-й, 125-й ОТБат. 82/ 211/ 149/ 422

ВСЕГО 6751/ 10789/ 33165/ 50705

Части тылового обеспечения Армии

ПВО: 880 ОАД, 48 Отд. Бат. ВНОС, 17 Отд. 3 Пульбат, 266 ОАЗД, 23 Отд прож. рота. 237/ 454 /1051/ 1742

Инженерные, связь, химические, автотранспорт 554/ 972/ 5068/ 6594

ИТОГО 791/ 1426/ 6119/ 8836

Тыловые и запасные части и батальон выздоравливающих 922/ 1111/ 6408/ 8441

Всего в Приморской армии 8776/ 13447/ 46137/ 68360

Части и соединения ЧФ в Севастополе

Морская пехота: 7, 8, 9-я бр. МП, 2-й Перекопский и 3-й Мор. П 1451/ 2814/ 11026/ 15291

Части БО 474/ 1203/ 4652/ 6329

ВСЕГО 1925/ 4017/ 15678/ 21620

Части боевого обеспечения

ПВО, ВВС ЧФ 917/ 1614/ 4159/ 6690

Штаб, тыл, ПУ, отдельные учреждения 607/ 1057/ 2904/ 4568

ИТОГО в частях ЧФ СОР 3449/ 6688/ 22741/ 32878

ВСЕГО в частях – СОР + Приморская армия

Боевые части 8676/ 14806/ 48843/ 72325

Части боевого обеспечения 1708/ 3040/ 10278/ 15026

Штабы, тыл, отделы 1529/ 2168/ 9312/ 13009

ВСЕГО 101238

Цифра получается ниже расчетной. Это расхождение может быть вызвано следующими причинами: а) заниженным количеством потерь, заложенным в расчетах по февралю-марту, б) потерями в марте-мае в) здесь нет численности ОВР. Но был еще один фактор. Как это ни парадоксально звучит, но часть военнослужащих вернулась во флот. Была восстановлена работа Учебного отряда, сформированы команды эсминцев «Совершенный», «Червона Украина», доукомплектована команда «Свободного». Экипажей кораблей в этом расчете нет.

Основу бронетанковых войск Приморской армии составляли легкие танки Т-26 в пушечной, пулеметной (11 танков) и огнеметной комплектации (9 огнеметных танков, из них 8 оснащены огнеметами севастопольского производства). 81 ОТБ на 1-е июня насчитывал один Т-34, десять Т-26, 13 танкеток (Т-37, Т-38). В 125-м ОТБ числилось 23 шт. танков Т-26.

Артиллерия СОР

Полковая и противотанковая артиллерия

Данные из «Отчета по обороне Севастополя»[511]: «Полковая артиллерия: 45-мм противотанковая пушка 124 шт., 76-мм полковая пушка, обр. 1927 г. 54 шт., образца 1909 г. 12 шт. Всего 190 шт. Много это или мало? Для сравнения можно сказать, что только в двух немецких дивизиях, было больше пушек этого класса, чем во всей Приморской армии, правда, калибр немецких противотанковых орудий был меньше, но для противотанковых орудий это не существенно.

Во многом отсутствие полковой и батальонной артиллерии компенсировалось преимуществом советской стороны в 82 и 120-мм минометах, их было 744 шт. (примерно 1:1,33 в пользу советских частей). Особое значение это преимущество приобретало в условиях пересеченной местности, но минометы не могли компенсировать отсутствие противотанковой артиллерии в батальонах и полках, особенно это стало заметно при использовании немцами тяжелых танков (в т. ч. и трофейных).

Дивизионная артиллерия

Легких дивизионных 76-мм пушек, образца 1936 г. и 1902/30 было всего 22 шт., т. е. на одну дивизию. Правда, было еще 47 горных пушек, которые, хоть и числились дивизионными, но фактически по своим параметрам, являлись полковыми.

Недостаток артиллерии этого класса попытались компенсировать 76-мм орудиями двух противотанковых полков РГК (всего 40 орудий), раздав их в дивизии побатарейно, в среднем, по 1–2 батареи на дивизию. Если сложить все, то получим 109 орудий.

Для сравнения в немецких дивизиях на тот момент насчитывалось втрое больше 105-мм гаубиц (без учета артиллерии особого назначения). Т. е. и пушек больше, и калибр значительно выше.

С тяжелой дивизионной гаубичной артиллерией ситуация была следующей:

152-мм гаубица, обр. 1938 г. (М-10) – 15 орудий,

122-мм гаубица обр. 10/30 г. – 81 шт.

Всего 96 орудий.

В состав дивизионной артиллерии включили и 8 пушек МЛ-20 404 (51-го) АП, хотя, это скорее, корпусной калибр, но существенно картины это не меняет. Получается 104 орудия.

Для сравнения, в среднем в каждой немецкой и румынской дивизии на тот момент числится 10–12 пушек калибром 15 см, и, вроде бы по числу орудий идет равенство, но перед штурмом каждый немецкий и румынский артполк был усилен 2–3 батареями калибром 15–21 см. Т. е. и здесь преимущество и по калибрам и по числу пушек.

Армейская и корпусная артиллерия

По количеству армейской и корпусной артиллерии Приморская армия во много раз уступала немецкой. В ней имелся всего один корпусной полк (18-й гвардейский, бывший 265-й) и один армейский 101-й (52-й). В них насчитывалось:

– 155-мм французских пушек Шнейдера – 12 шт., 101-й (52 АП),

– 152-мм пушек-гаубиц МЛ-20 – 12 шт. (18-й ГвАП),

– 4 шт. 122-мм пушек А 19 (52-й АП),

– 107-мм пушек – 16 шт. (18-й ГвАП),

Всего 44 пушки.

Несколько компенсировало отставание наличие береговой артиллерии ЧФ.

Советская береговая артиллерия состояла из:

– 1-го отдельного дивизиона в составе двух башенных батарей № 30 и 35. Обычно, все авторы указывают, что в их составе было 8 орудий калибром 305-мм. Это не так. На 35-й батарее одно орудие было небоеспособно, так что, остается семь.

– 2-го артдивизиона в составе семи батарей. П.А. Моргунов[512] дает его состав обобщенно – 20 орудий. По факту:

– БК-8 (4х45-мм),

– БС12 (3х130),

– БС-14(3х130),

– БС-706 (она же 112-я 1х130-мм, одно орудие разбито),

– БС-702бис (1х130-мм, одно еще не установлено),

– БС-2 (2х100-мм),

– БС-2бис (2х100-мм).

Всего в строю 8 х130-мм, 4х100-мм, 4х45-мм, т. е. всего 16 пушек, да и 45-мм можно не учитывать, они до позиций противника не доставали.

– 3-го отдельного артиллерийского дивизиона в составе трех батарей (18-й, 19-й и 705-й) с орудиями калибра 130–152мм, всего 8 орудий (6 шт. 152-мм, 2 шт. 130-мм, образца 1913 г.). Так получается по данным отчета об обороне Севастополя, но здесь не учтены орудия 15-й отдельной батареи дотов (1х100-мм и 9х45-мм), которая входила в состав 3-го артдивизиона.

– 177-го отдельного артиллерийского дивизиона в составе четырех батарей (701, 702, 703 и 704-й, в нумерации штаба ЧФ) П.А. Моргунов указывает в составе дивизиона 9 орудий: 8х130-мм и одно 180-мм. Но это не верно, не учтены 100-мм орудия на батарее № 704 (115), т. е. пропущены два 100-мм орудия.

В составе артиллерии БО действовал бронепоезд «Железняков». В составе бронепоезда:

– бронедрезина,

– бронированный паровоз (бывший паровоз бронепоезда «Смерть немецким оккупантам»),

– небронированный («черный») паровоз, серии «Эл»,

– бронеплатформа с дальномером и одним орудием 34К,

– бронеплатформа с двумя орудиями 34К,

– бронеплатформа бронепоезда «Смерть немецким оккупантам» (2х76-мм 8К).

Кроме того, в запасе находились два броневагона от бронепоезда «Горняк» (без орудий).

Кроме бронепоезда в составе береговой артиллерии числятся и две подвижные батареи калибром 152-мм (724-я и 725-я, оснащенные орудиями МЛ-20). Сюда же можно включить и полк дотов и дзотов. В его составе числится, по документам, 64 орудия, но из них большинство 45-мм калибра. При внимательном разборе в этом подразделении орудий оказывается меньше и многие орудия небоеспособны, но это тема для отдельного исследования.

Состояние орудий БО в мае 1942 г.

Реактивная артиллерия СОР была представлена одним – 3-м дивизионом 8-го полка реактивной артиллерии (12 установок БМ-8). Немецкая реактивная артиллерия имела большие калибры и была представлена одним полком и двумя отдельными дивизионами. Она была несколько менее мобильна, но обладала значительно большей мощностью.

Артиллерия ПВО

Приведу цитату из книги П.А. Моргунова «Героический Севастополь»: «В начале мая по приказу наркомата ВМФ в составе СОРа был сформирован Севастопольский базовый район ПВО. Начальником этого района был назначен полковник А.М. Хлебников, военкомом – батальонный комиссар А.Я. Конобрицкий, начальником штаба – полковник И. К. Семенов. На 20 мая в базовый район входили:

– 61-й зенитный артиллерийский полк (командир – подполковник В.П. Горский) в составе 2-го (батареи № 75, 229, 370, 851 – три 85-мм и десять 76,2-мм орудий), 3-го (батареи № 54, 926, 927 – три 85-мм и восемь 76,2-мм орудий) и 4-го (батареи № 459, 357 – восемь 37-мм орудий) дивизионов;

– вновь сформированный 110-й зенитный артиллерийский полк (командир – полковник В.А. Матвеев) в составе 1-го (ранее 61-го полка: батареи № 78, 79, 80 – четыре 85-мм и восемь 76,2-мм орудий), 114-го (батареи № 219, 365, 366 – десять 76,2-мм орудий) и 55-го (батареи № 551, 552, 553 – двенадцать 45-мм орудий) дивизионов;

– 92-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион (батареи № 227, 364, 928 – три 85-мм и шесть 76,2-мм орудий) с приданной ему плавбатареей № 3 (четыре 76,2-мм и три 37-мм орудия). Кроме того, имелись три зенитные пулеметные роты (12 пулеметов М-4) и средства обеспечения (три прожекторные роты и рота ВНОС с радиолокационной установкой)»[513].

Разберем внимательно цитату.

61-й ЗенАП

2-й дивизион 61-го полка (командир дивизиона м-р Хижняк)[514] это:

– три много раз отремонтированных 85-мм пушки 75-й батареи, расположенной в районе Херсонесского заповедника;

– три 76-мм пушки, образца 1931 г. 229-й батареи (командир ст. л-т Старцев), вышедшие из ремонта, они находились на стационарной, укрепленной позиции возле современного НПО «Муссон» (сейчас это – форт ПВО, уже уничтожен);

– четыре ствола двух стационарных спаренных установок 81К, батареи № 370 в районе мыс Мартынов;

– три совершенно изношенных стационарных орудия образца 1915/28 года, принадлежавшие сводной батарее, которой присвоили номер 851 (взамен погибшей в Крыму батареи 85-го дивизиона), ранее это были пушки 365-й и 366-й батарей, сильно пострадавшие во время 2-го штурма, ее позиции находились в районе Юхариной балки (сейчас это район дач).

3-й дивизион 61-го полка (командир м-р Д.М. Ребедайло)[515]

– три 85-мм орудия 54-й батареи одно орудие, после ремонта на батарею не вернули, а отдали 75-й батарее, поэтому и стала батарея трехорудийной;

– четыре 76-мм пушки, обр. 1931 г. батареи № 926 (командир ст. л-т А. Белый) располагались в районе Макимова дача – хутор Лукомского. Они так же были не новыми, а восстановленными из разбитых во время 2-го штурма орудий с использованием деталей двух учебных зениток училища ВМУБО;

– четыре 76-мм пушки обр. 1931 г. батареи № 927 (командир ст. л-т Корзун) были в приличном состоянии, но имели значительный износ матчасти.

4-й малокалиберный дивизион состоял из:

– 357-й батареи (три 37-мм морских зенитных автомата);

– 459-й батареи (бывшая 360-я батарея, командир ст. л-т Рейзин) в ее состав вошли два ствола экспериментальной 37-мм автоматической спаренной установки 66К на форте Константиновский, 37-мм стационарный зенитный автомат, установленный там же, и две подвижных 37-мм установки.

110-й ЗенАП

1-й дивизион (командир м-р С.В. Тумилович) в составе[516]:

– четыре 85-мм орудия батареи № 78 (командир ст. л-т Венгеровский);

– четыре 76-мм орудия обр. 31 г. батареи № 79 (командир ст. л-т Алюшин);

– четыре 76-мм орудия обр. 31 г. батареи № 80 (командир ст. л-т Пьянзин);

114-й дивизион (по данным Е.А. Игнатовича, им командовал ст. политрук Баракин, но данные нуждаются в уточнении)

– три старых 76-мм пушки образца 1915/28 г. 365-й зенитной батареи (командир ст. л-т Воробьев)

– три старых 76-мм пушки образца 1915/28 г. 366-й зенитной батареи (командир л-т Самойлов)

– четыре 76-мм орудия, образца 1938 года, батареи № 219 (командир ст. л-т Лимонов)

55-й дивизион (бывший 50-й, командир м-р Буряченко)

553-я батарея (командир ст. л-т Воловик), в составе батареи 4 орудия 21К, установленных на разборных основаниях;

552-я батарея (командир ст. л-т Шишляев), в составе батареи 4 орудия 21К, установленных на разборных основаниях;

551-я батарея (командир ст. л-т Беленко), в составе батареи 4 орудия 21К, два из которых установлены стационарно, а два на разборных основаниях.

Все три батареи были разделены на две полубатареи по два орудия.

92-й отдельный дивизион.

227-я батарея ст. л-та Григорова 3 орудия 1931года (одно «родное», два из ремастерских за счет расформированных батарей)

364-я батарея ст. л-та Анохина 3 орудия, образца 1915/28 г. (весьма изношенных)

928-я батарея – три орудия, калибром 85-мм.

Для удобства управления Севастопольский базовый район делился на три боевых участка: Северный (110-й зенитный артиллерийский полк), Южный (61-й зенитный артиллерийский полк) и Херсонесский (92-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион). Обычно перечислением этих подразделений и ограничиваются. На самом деле это лишь половина всех наличных средств. Это только флотские части.

В базовый район входила также артиллерия ПВО Приморской армии, а если говорить точнее, 880-й зенитный артполк полковника Ф.Н. Кухаренко в составе 7 батарей (20 орудий, образца 1939 калибром 85-мм) и 26-й отдельный артдивизион в составе 3 батарей (9 калибром 76,2-мм). Так получается по одним документам. По другим документам, на ту же дату 880-й полк имеет в своем составе 9 батарей. Скорее всего, батарей в полку было семь: 1-й дивизион (1-я, 2-я, 3-я батареи, всего 8 шт. 85-мм орудий), 2-й дивизион (6 и 7-я батареи, 6 шт. 85-мм орудий), 3-й дивизион (8-я и 9-я батареи, 6 шт. 85-мм орудий). Вместе с тем, в донесениях, указываются и батареи № 4 и 5 (по два 85-мм орудия), погибшие в районе станции Мекензиевы горы. Информация требует уточнения.

По документам проходят зенитные дивизионы в составе дивизий, однако, при внимательном разборе выясняется, что эти дивизионы существовали как штатные единицы, но орудий не имели. Из остатков дивизионной зенитной артиллерии был сформирован 26-й зенитный дивизион.

В дополнение к этому, в армейской ПВО числились: прожекторная рота (5 станций), зенитно-пулеметный батальон (7 зенитных счетверенных установок М-4), армейский батальон ВНОС.

Стоит обратить внимание на то, что большая часть артиллерии СОР (в том числе и зенитной) имела значительный износ, орудия были отремонтированы кустарным способом, и показывали весьма низкую точность.

Обычно основной причиной потери Севастополя называют нехватку снарядов. Тема эта весьма сложная, требующая долгих и внимательных расчетов с калькулятором, т. к. обычно количество снарядов дается в боекомплектах. Боекомплект к каждому орудию свой, и у морского и сухопутного орудия эта величина разная (даже при одном калибре). Приведем цитату из работы П.А. Моргунова: «Артиллерия Приморской армии перед третьим штурмом была обеспечена боеприпасами следующим образом:

– орудия калибра 122–155 мм – 2–2,5 боекомплекта;

– орудия калибра 75–85 мм – 2,5–3 боекомплекта;

– орудия калибра 37–45 мм – до 6 боекомплектов;

– минометы калибра 107–120 мм – 0,9 боекомплекта;

– минометы калибра 82 мм – немногим более 1 боекомплекта;

– минометы калибра 50 мм – 2 боекомплекта»[517].

Для сравнения дадим цифры из еще одного источника. Справка об обеспеченности боеприпасами Приморской армии на 1 июня 1942 г.:

– 45-мм 32/34 г. 5,8 боекомплекта

– 76-мм дивизионные 02/30 3,3 боекомплекта

– 76-мм горные 09 года 4,3 боекомплекта

– 107-мм 3,3 боекомплекта

– 76-мм горные 38 г. 3 боекомплекта

– 122-мм гаубицы 10/30 2,2 боекомплекта

– 152-мм гаубицы 09/30 7,3 боекомплекта

– 152-мм пушки-гаубицы 5,4 боекомплекта

По минометам ситуация хуже. 50-мм 1,8 б. к, 82-мм 0,7 б.к., 107-мм мин. 2,5 б.к., 120-мм мин. 1,4.

Давайте попробуем оценить количество снарядов в цифровом выражении. Хотя бы по некоторым позициям. Один боекомплект для 152–122 мм полевого орудия составляет 50 выстрелов, т. е. 152-мм пушки-гаубицы имели по 270 выстрелов на ствол, а 122 гаубицы 110 выстрелов. 76-мм орудия имели по 450–500 выстрелов на ствол, а 45-мм – более чем 1200 выстрелов на каждое орудие.

Но шла пересортица. Самых ходовых калибров (122-мм) было меньше всего, а наименее востребованный 45-мм калибр был в избытке, в то же время почти не было боеприпасов к полковым орудиям. Гораздо хуже была ситуация по минометам, а в условиях горной местности, они были крайне необходимы. Для 50-мм ротных минометов боеприпасов было много, по 350–400 на ствол, но эффективность их была минимальной. А вот по самому ходовому калибру 82-мм ситуация была сложной, всего 70–80 мин на каждый миномет.

Рассмотрим теперь береговую артиллерию. К началу штурма 305-мм орудия в береговой артиллерии имели в среднем по 1,35 боекомплекта, или по 270 снарядов на орудие (живучесть ствола при полном заряде 200 выстрелов), что по армейским нормам составляло 8–9 боекомплектов. Это означает, что для 30-й и 35-й батарей это количество снарядов было предельным. Единственное 180-мм орудие с 70 % износом могло сделать еще 30–50 выстрелов, и поэтому боезапас для него был в избытке. По факту орудие вышло из строя после первых выстрелов.

– 152-мм – 1,84 боекомплекта, или по 370 снарядов на ствол (по армейской норме – 7–8 боекомплектов);

– 130-мм – 1,7 боекомплекта, или по 340 снарядов (по армейской норме – 6–7 боекомплектов);

– орудия 100–102-мм – 3,6 боекомплекта, или по 1000 снарядов (по армейской норме – более 10 боекомплектов);

– орудия 76-мм – 2–3 боекомплекта, или по 1000 снарядов;

Расстановка советских частей, по данным немецкой разведки, по состоянию на 29.05.42

– орудия 45-мм – 1,5–2 боекомплекта, или по 1200 снарядов (по армейской норме – около 6 комплектов). Т. е. береговая артиллерия имела количество снарядов, не только достаточное для расстрела ресурса стволов, но и избыточное. Флот о себе побеспокоился. Сложность была в другом. На флоте не было дефицитного 122-мм калибра. Еще хуже ситуация была с зенитным боезапасом. Анализ документов показывает, что если обычный 76-мм боезапас был в избытке, то снаряды к 76-мм зенитным орудиям были в дефиците. Остро не хватало 85-мм боезапаса. Так, по состоянию на начало штурма 85-мм орудия имели всего 0,5 боекомплекта.

Авиация

По состоянию на 1 июня в составе Севастопольской авиагруппы числилось:

– 6-й ГвИАП и 9-й ИАП (аэродром Херсонесский маяк): 15 Як-1 (в строю всего 6), один МиГ-3 (не в строю), пять И-16 (в строю 1), десять И-153 (в строю пять), шесть И-15 (в строю – 3);

– 18-й ШАП (аэродром Куликово поле), 12 Ил-2 (в строю 6),

– бомбардировочная группа (40-го и 52-го БАП, аэродром Херсонесский маяк): СБ 3 (в строю 1), Пе-2 пять (в строю 2)

– 23-й НБАП (Юхарина балка) У-2б 5 (в строю 3), УТ-1б пять (в строю – 5);

116-й МРАП МБР-2 семь (в строю 2)

Перед штурмом на аэродром «Херсонесский маяк» перелетели две эскадрильи 247-го истребительного полка 5-й воздушной армии ВВС РККА. До Севастополя долетело 16 самолетов Як-1 и ЛаГГ.

Рассмотрев эти цифры, следует признать, что основным просчетом советского командования по Севастополю, действительно, явилось недостаточное количество боезапаса, но только по определенным калибрам. Речь идет о зенитном боезапасе, 122-мм гаубичном боезапасе и 82-мм минометном. Вторым просчетом следует признать, как ни странно, нехватку артиллерии. Речь идет о зенитной, полковой, противотанковой и… артиллерии большого калибра.

Расчет на береговую артиллерию не оправдался: стационарные орудия с небольшим ресурсом, без должного зенитного прикрытия достаточно быстро вышли из строя. Расчет на орудия 30-й батареи так же оказался ошибочным: опыт 2-го штурма, когда вышли из строя 3 орудия 30-й, не был учтен. К сожалению, при подсчете количества стволов совершенно не учитывается их фактическое материальное состояние. Так, к примеру, орудия 851-й зенитной батареи имели средний износ 647 %, орудия 364-й имели «всего» 200 %. Орудия 953-го АП имели процент износа 157 %, при этом, в двух батареях 122-мм орудия имели обрезанные стволы.

При расчете количества стволов, не учитывалось то, что значительную часть дивизионной артиллерии составляли горные 76-мм орудия. Все эти недостатки вскрылись чуть позже, уже в ходе обороны, а пока, оборона города выглядела достаточно внушительно.

Приморская армия, в соответствии с директивой Ставки, по состоянию на 1 июня 1942 г. подчинялась командующему СОР. Сухопутная оборона делилась по-прежнему на 4 сектора. Коменданты секторов давали заявки на использование «флотских» частей (например, береговой артиллерии) через штаб армии. Расстановка советских частей была следующей.

1-й сектор СОР

В секторе числятся:

Расположение частей в советском 1-м секторе, по немецким данным.

– 109-я стрелковая дивизия (командир дивизии и комендант сектора генерал-майор П.Г. Новиков) в составе: 456-й (командир полка подполковник Г.А. Рубцов)[518], 381-й (подполковник А.Т. Макеенок)[519], 602-й (подполковник П.Д. Ерофеев)[520] стрелковые полки, 404-й АП (командир подполковник Бабушкин)[521], 256-й противотанковый дивизион (без орудий), 192-й минометный дивизион (капитан Я.И. Гребенщиков, в других документах Гребенников), 229-й саперный батальон (командир – капитан Грушко), 279-й батальон связи (командир – майор Золотаревский Н.З.), 234-я зенитная батарея (без орудий), 173-я разведрота, 281-й медсанбат, 44-я рота химразведки, 190-я автотранспортная рота. Численность личного состава дивизии около 7 тыс. человек.

– часть 388-й дивизии[522] (командир 388-й стрелковой дивизии, – полковник Н.А. Шварев[523]), в составе: 782-й (майор И.А.Бекин), 773-й (майор А.Т. Бровчак) стрелковые полки, 2-й дивизион 953-го АП (командир дивизиона капитан М.К. Норенко), 104-й ПТ дивизион (без орудий), 181-я зенитная батарея (без орудий), 675-й минометный дивизион (ст. л-т Бережной), 671-й саперный батальон, 841-й батальон связи, 452-я разведрота, 468 рота химразведки, 505-я автотранспортная рота (командир майор Крохмалев). Командный пункт сектора и 109-й дивизии– высота с ветряком ЦАГИ[524]. Штаб 388-й дивизии – хутор Николаевка (5-й км. Балаклавского шоссе). В 388-й дивизии около 5,5 тыс. человек.

В качестве средств усиления и противотанковой обороны сектору были приданы две 76-мм батареи из состава 700-го и 674-го артполков РГК. 1-я батарея 700-го артполка располагалась в районе развилки Ялтинского и Балаклавского шоссе, 1-я батарея 674-го артполка находилась в 1 км севернее.

Всего в секторе около 12 тыс. бойцов на 7,5 км.

Сектор по заявке на КП БО поддерживал 3-й ОАД в составе:

– 2 шт. 152-мм орудий батареи № 19 (7-й км Балаклавского шоссе, командир – капитан М.С. Драпушко),

– 4 шт. 152-мм орудий батареи № 18 (мыс Феолент, командир ст. л-т Дмитриев),

– 2 шт. 130-мм орудий батареи № 705[525] (ст. л-т Меньшиков),

– 15-я отдельная батарея дотов 1 шт. 100-мм и 8 шт. 45-мм (район развилки Балаклавского и Ялтинского шоссе, командир ст. л-т А.И. Киливник).

Войска были расставлены следующим образом:

500 м восточнее Генуэзской башни-1 км северо-восточнее башни (совр. отм 166): 2-й батальон 456-го полка (командир батальона майор Н.А. Ружников). Западные и южные скаты высоты 212,1 (150–200 м ниже форта) 1-й батальон того же полка (командир – майор И.И. Кекало), и далее до дер. Благодать (искл.). 3-й батальон полка (командир батальона майор И.Н. Целовальников) во 2-й линии на высоте 70.4[526] и в районе старой позиции 19-й батареи.

Расположение частей 1-го сектора накануне штурма, по советским данным

От деревни Благодать, вдоль гребня высоты до точки в 300 м севернее отметки 440.8[527] 1-й батальон 381-го полка. Второй эшелон полка в дер. Кадыковка. От стыка с 381-м полком до точки в 500 м северо-восточнее дер. Камары (до начала противотанкового рва) занимал первый батальон 782-го полка (388-я сд). Второй батальон этого же полка занимал опорный пункт на холме Канробера (1-й турецкий редут). Вдоль противотанкового рва до развалин казармы у подножья г. Гасфорта, занимал 2-й батальон 602-го полка (109 сд, бывший 383-й полк). Второй эшелон полка – вдоль ялтинского шоссе в трех турецких редутах.

В резерве сектора 773-й стрелковый полк на линии высота с ветряком ЦАГИ – в. Горная – казарма на развилке Балаклавского и Ялтинского шоссе. Артиллерия сектора располагалась следующим образом: 1-й дивизион 404-го артполка (две двухорудийных батареи 152-мм пушек-гаубиц МЛ-20) – на оборудованных позициях выше развилки Балаклавского и Ялтинского шоссе. 2-й дивизион (две двухорудийных батареи) этого полка находился в районе 10-го км Балаклавского шоссе. Полк имел задачу поддержки 109-й сд. 2-й дивизион 953-го полка[528] имел задачу поддержки 782-го полка. Сравнивая советские данные и данные отдела 1С (разведка) немецкого ХХХ корпуса, следует признать, что противник был неплохо осведомлен о расстановке советских частей. Незамеченной осталась лишь смена 778-го полка (388-я сд) 782-м полком той же дивизии. Сектор поддерживал 3-й дивизион береговой артиллерии (18-я, 19-я и 705-я береговые батареи, 15-я отдельная батарея дотов) КП дивизиона – массив бывшей царской батареи № 21. На тыловой линии обороны находился 1-й батальон полка дотов и дзотов. Теоретически, сектору могла оказывать поддержку 14-я береговая батарея (3х130 мм Б-13), относившаяся ко 2-му ОАД БО ГБ[529], однако батарея имела крайне изношенную материальную часть, и, кроме того, большую часть времени «работала» в северном направлении.

В непосредственном подчинении сектора числится всего одна (8-я) армейская батарея ПВО, прикрывающая КП сектора, остальные средства ПВО, находящиеся в секторе, задействованы на прикрытии «флотских» объектов: аэродромов и береговых батарей в тылу 1-го сектора.

Против частей 1-го сектора действовали части немецкого 30-го армейского корпуса. Его полоса проходила от берега моря до отм 90,5. Т. е. на ее участке находился весь первый сектор и часть второго, в районе г. Гасфорта. В 30-й АК входили:

– 28-я легкая пехотная дивизия (командующий дивизией – генерал артиллерии Иоганн Цинобер). Дивизия изначально относилась к «легким» пехотным дивизиям, двухполкового состава. После боев на Керченском полуострове дивизия имела некомплект личного состава 1,7 тыс. человек. Это означает, что ее численность была в районе 7–7,5 тыс. человек. Однако, для ее усиления, ей был переподчинен 105-й ПП, морской отряд и батарея из 6 трофейных советских полковых орудий (из состава береговой обороны). По ранее намеченному плану, подразделения 105-го ПП должны были высадиться в районе Балаклава – Феолент с плавсредств 902-й команды штурмовых лодок. В качестве усиления ей был придан 3-й дивизион 240-го артполка (170-я пд, 12 шт. 10, 5-см гаубиц) и 1-й дивизион 70-го полка реактивной артиллерии[530].

Дивизия занимала позиции от берега моря (район восточнее Генуэзской башни) – высота 212,1 – высота 440,8. Форт на высоте 212,1 являлся длинным и узким выступом в позициях 28-й Лпд. Форт держал 49-й егерский полк оберста В. Хагемана, далее занимали позиции егеря 83-го полка. Поддерживал части 28-й артполк 4-дивизионного состава (16 горных 75-мм пушек, 12 шт. 10, 5-см гаубиц, 11 шт. 15-см гаубиц). Далее от отм. 440,8 до высоты 90,5 стояли три полка 72-й дивизии (командующий дивизией Ф. Мюллер-Гебхарт). Разграничительная линия с румынским горным корпусом – деревня верхний Чоргунь. 170-я дивизия (командующий генерал-лейтенант Э. Зандер) находилась в резерве в районе Варнутки.

72-я пд (без 105-го полка, но с приданным ей 401 ПП) имела намного более сильный состав, и, несмотря на небольшой некомплект личного состава, имела в своем составе 13,5 тыс. человек. Ее поддерживали 240-й (1-й и 2-й дивизионы) и 172-й артполки, в составе которых числится 54 шт. 10, 5-см гаубиц и 10 шт. 15-см гаубиц. Помимо этого дивизии были приданы 2-й дивизион 70-го полка реактивной артиллерии и 10 шт. 15-см чешских гаубиц из 2-го дивизиона 7-го румынского артполка. 249-й дивизион штурмовых орудий имел две батареи по 7 Stug III Ausf. D.

Расположение частей во 2-м секторе

В тылу Южного сектора находились танки 223-й роты трофейных танков и часть 3-го батальона 204-го танкового полка. Но на тот момент они находились в армейском подчинении.

Командование дивизии имело в своем распоряжении 741 пионерный батальон, команду штурмовых лодок, 610-й батальон ПВО и половину 300-го танкового батальона особого назначения.

170-я пд, находящаяся в резерве, имела очень слабый состав (всего 2 неполных пехотных полка, дивизионные части без артиллерии).

110-я артиллерийская комендатура имела в своем составе:

– 29-й корректировочный батальон

– 1-й дивизион 7-го румынского артполка (9 шт. 10-см пушек «Шкода»)

– 2-й дивизион 2-го учебного артполка (2 шт. 10-см пушки, 3 шт. 15-см пушки, 6 шт. 21-см мортир, 2 шт. 30, 5-см мортиры)

– 4-й дивизион 240-го артполка (15 шт. 15-см гаубиц)

– дивизион 154-го артполка (10 чешских гаубиц)[531].

Основные силы корпуса были сосредоточены на стыке 1-го и 2-го советских секторов в районе Ялтинской дороги, вдоль которой и планировалось наступление.

Одновременно с действиями пехотных частей планировалась высадка диверсионных частей («К-Trupp») в районе Генуэзской крепости и подразделений 105-го ПП в районе м. Феолент. Высадку должна была обеспечить 902-я команда штурмовых лодок[532].

Достаточно сложно сравнить силы 1-го сектора советской обороны, и 30-го АК, действовавшего основными силами против его позиций, особенно, учитывая тот факт, что в интересах 1-го сектора могла действовать 35-я береговая батарея. Можно констатировать одно: противник имел на этом участке преимущество, но оно было не подавляющим.

2-й сектор СОР

Длина линии фронта 12,5 км. Комендант сектора – командир 386-й сд полковник Н.Ф. Скутельник. Штаб сектора – горные выработки ниже хутора Дергачи. Состав войск сектора:

– 386-я стрелковая дивизия, в составе 769-й (командир подполковник Перерва), 772-й (полковник Чернышов), 775-й (подполковник Соколов) стрелковые полки 952-й АП (майор Коноплев), 90-й ПТ дивизион, 676-й зенитный дивизион (без орудий), 674-й минометный дивизион, 670-й саперный батальон, 840-й батальон связи, 451-я разведрота, 474-й медсанбат, 467-я рота химразведки.

– 7-я бригада морской пехоты (командир полковник Е.И. Жидилов) пятибатальонного состава. Командиры батальонов: первый – майор Запорожченко, второй – майор Гегешидзе, третий – капитан Рудь, четвертый – майор Родин, пятый – капитан Филиппов, минометный дивизион, артиллерийский дивизион (оба дивизиона трехбатарейного состава);

– 8-я бригада морской пехоты (командир – полковник П.Ф. Горпищенко) в составе четырех батальонов и артиллерийского дивизиона. Бригады приданы в оперативное подчинение сектора.

Части располагались следующим образом: развалины казармы у подножья г. Гасфорт– Итальянское кладбище (искл.)

2-й батальон 7-й бригады МП (командир м-р А. Гегешидзе), далее по скатам г. Гасфорта до высоты 90,5 – 5-й батальон капитана А.В. Филиппова (майор Подчашинский был переведен начальником штаба 8-й бригады МП), далее от высоты 90,5 до высоты 154,7 (вкл.) занимает позиции 4-й батальон бригады майора Родина. Резерв 1-й батальон бригады (командир – майор Запорожченко) на Федюхиных высотах. Штаб бригады находился в лощине между двумя высотами (137,5 и 127,5, ныне это территория в/ч). Артиллерийский и минометный дивизион бригады находились в лощине между первой и второй Федюхиными высотами. Третий батальон бригады (командир капитан Рудь) находился в районе аэродрома Куликово поле (район совр ул. Супруна – Н. Музыки) в противодесантной обороне.

Иллюстрация 031 Состав артиллерии, поддерживающей румынский корпус

От границы с 4-м батальоном в районе отм 154,7 вдоль высоты Чириш-тепе до точки в 1 км юго-западнее вершины горы (район колодца в долине Кара-коба), занимали 775-й полк (без одного батальона) и 772-й полк. 769-й полк находился в резерве в районе современного кладбища пос. Сахарная головка. В тылу 386-й дивизии вдоль подножья г. Кара-Коба до стыка с

3-м сектором занимала 8-я бригада морской пехоты. Стык с 3-м сектором находился на кромке обрыва в районе отм 137,5 в 1 км юго-западнее х. Мекензия. Один батальон 775-го полка находился на скатах Сапун-горы, севернее, на скатах Сапун-горы находился 1-й батальон 8-й бригады морской пехоты.

Артиллерия 2-го сектора:

1-й и 2-й дивизионы 952-го артполка 386-я сд (16 шт. 76-мм горных пушек и 5 шт. 122-мм гаубиц, обр. 1938 г.) находились на Федюхиных высотах и в районе памятника Чернореченскому сражению. 3-й дивизион 8-го полка гвардейских минометов («катюши») находился на скатах Сапун-горы за французским валом[533].

Сектору были приданы две батареи из состава 674-го и 700 легкого артполка РГК, расположение первой на высоте с Горчаковским редутом (над современной в/ч в долине Кара-Коба), расположение второй в долине р. Черная.

Кроме того, сектору была придана 725-я подвижная батарея БО (4х152-мм орудия МЛ-20).

В полосе сектора находились 2-й и 3-й дивизионы дотов. Сектор поддерживала артиллерия 177-го ОАД ЧФ в составе:

– БС 701 (111), командир – капитан Матюхин А.П. 2х130-мм (Б-13);

– БС 702 (113), командир ст. л-т Денисенко 1х130-мм, обр. 1913 г., 1х102-мм ОСЗ;

– БС 703 (114), командир ст. л-т Кононов 2х130-мм, обр. 1913 г. 1х100-мм.

Зенитное прикрытие – одна армейская зенитная батарея (9-я) в районе хут. Дергачи, зенитная артиллерия ЧФ.

В полосе 386-й дивизии, 7-й и 8-й бригады МП действовала 1-я горнострелковая дивизия и 18-я пехотная дивизия румын. Границы советского 2-го сектора обороны и румынского Горного корпуса почти совпадали. Расположение румынских частей на передовой было следующим: от фланга 72-й пд в районе г. Гасфорта занимала позиции 1-я Гсд (рум.) в составе 4, 23, 3 и 14-го батальонов (последний из 4-й Гсд). Далее занимала позиции 18-я пд.

Сравнивая возможности советского 2-го сектора и румынского горного корпуса, следует признать, что их возможности приблизительно одинаковы, и противник не имел на этом участке преимущества. Часть 18-й пд занимала позиции в районе 3-го сектора. В частности, в районе хутора Мекензия занимал позиции 90-й ПП румынской 18-й пд.

3-й сектор

Комендант сектора – командир 25-й стрелковой дивизии генерал-майор Т.К. Коломиец, фронт сектора 8,5 км. Состав частей:

25-я стрелковая дивизия, в составе: 31-й (командир майор Жук), 54-й (подполковник Матусевич), 287-й (командир майор Антипин) стрелковые полки, 69-й легкий АП (майор Курганов), 99-й гаубичный АП (полковник С.И. Басенко), 164-й ПТ дивизион, 80-я разведрота, 756-й минометный дивизион, 105-й саперный батальон, 52-й батальон связи, 47-й медсанбат, 46-я рота химразведки, 89-й автотранспортный батальон. Дивизии придан в оперативное подчинение 3-й полк морской пехоты.

Командный пункт – 3-й лесной кордон (Мартынов овраг). Части располагались следующим образом: от стыка со 2-м сектором в районе 1 км южнее отм. 137,5, до точки в 1 км северо-западнее хут. Мекензия, (т. е. окружая его полукольцом) занимал позиции 3-й полк морской пехоты (командир полковник Р. Гусаров). Далее до точки в 2 км северо-западнее хутора (т. е участок в 1 км) занимал 54-й полк (майор Матусевич). Далее до Южного истока Камышловского оврага (до ур. Горелый лес) занимал 31-й полк (майор Жук), далее вдоль Темной балки – 287-й полк. От точки слияния Темной балки с Камышловским оврагом до отм 192,0 (г. Трапеция) и далее до высоты над дер. Камышлы 1-й батальон 79-й МСБр (командир ст. л-т Оришко), далее до стыка с 4-м сектором в районе современного села Поворотное (вкл.) 3-й батальон (м-р Кулиниченко), в резерве на второй линии 2-й батальон. КП бригады– «домик Пота пова».

Резерв сектора 2-й Перекопский полк (командир подполковник Н.Н. Таран) находился в казармах в 2 км от Графского тоннеля (построены уже во время войны, ныне территория брошенной в/ч). Численность частей сектора – около 12 тыс. человек. Сектор был хорошо обеспечен артиллерией. В его состав входили:

– 69-й артиллерийский полк (76-мм дивизионные пушки, 6 шт.);

– 99-й гаубичный артиллерийский полк (трехдивизионного состава: один дивизион 152-мм и два 122-мм, командиры дивизионов капитаны Скрябин, Пижевский, Олейников);

– гаубичный артдивизион 79-й МСБр (4 гаубицы 122-мм, прибыл весной 1942 г.);

– 1-й (152-мм пушки-гаубицы) и 2-й (107-мм пушки) дивизионы 18-го гвардейского артполка;

– 1-й дивизион 905-го артиллерийского полка (345-я сд в составе 3 шт. 122-мм гаубицы и 6 76-мм горных пушек);

– 3-й дивизион 134-го гаубичного артиллерийского полка (152-мм гаубицы, 6 шт.);

– три батареи противотанковых орудий легких артполков РГК (3-я и 5-я батареи 674-го АП и 3-я батарея 700-го АП).

Сектору была придана 724-я батарея БО (4х152-мм орудия МЛ-20)

Все орудия располагалась на Инкерманских высотах по линии: 2 км восточнее Восточного Инкерманского маяка – кордон Мекензи № 1 – изгиб шоссе в 2 км южн. корд. № 1.

В полосе 3-го сектора действовали: частично 18 пд румын, 24-я, 50-я пд и части (47-й, и часть 65-го ПП) 22-й пехотной дивизии немцев.

Обстановка в 4 секторе СОР по немецким данным

24-я пехотная дивизия (командующий генерал-майор Х. фон Теттау) занимала участок вдоль «Грязной балки»[534]. – восточный отрог Камышловского оврага, 50-я дивизия (командующий генерал-майор Ф. Шмидт) узкий участок вдоль Камышловской балки до д. Камышлы, а далее, – 22-я немецкая пд (командующий генерал-майор Л.Вольф).

4-й сектор

Комендант – командир 95-й сд, полковник А.Г. Капитохин, КП – Братское кладбище, фронт 6 км. В составе сектора:

– 95-я стрелковая дивизия в составе: 90-й (майор Роткин), 161-й (подполковник Дацко), 241-й (в стадии формирования) стрелковые полки 57-го АП (подполковник Филиппович), 97-й противотанковый дивизион, 757-й минометный дивизион, 13-й развед. батальон, 91-й батальон связи, 48-й саперный батальон, 103-й медсанбат, 46 автотранспортная рота, 30-я рота химразведки, ряд более мелких подразделений;

– 172-я стрелковая дивизия (командир– полковник Ласкин) в составе: 747-й (подполковник Шашло), 514-й (полковник Устинов) стрелковые полки, 388-й стрелковый полк в процессе формирования, 134-й гаубичный АП (два дивизиона, 174-й противотанковый дивизион, 758-й минометный дивизион, 247-й саперный батальон, 222-й батальон связи, 154-я разведрота, 224-й медсанбат, 7-я рота химразведки, 137-я автотранспортная рота.

Части занимали позиции:

172-я дивизия (командир стрелковой дивизии – полковник И.А. Ласкин) КП дивизии, казармы в 700 м южнее отм. 104,5 (ныне территория в/ч);

– 747-й полк (командир полковник Шашло) вдоль ж/д полотна от современного с. Поворотное до Симферопольского шоссе. Граница с 3-м батальоном 79-й бригады по балке на окраине совр. с. Поворотного, граница с 514-м полком по шоссе.

– 514-й полк (командир полковник Устинов) занимал высоту 104,5 (над шоссе) до деревни Бельбек (Фруктовое), имея передовой опорный пункт – Томатный завод. В резерве дивизии, вновь формируемый 388-й полк.

Далее занимали позиции части 95-й стрелковой дивизии: 90-й стрелковый полк – до 2,5 км западнее дер. Бельбек; 161-й стрелковый полк – до 2 км севернее дер. Любимовка. Резерв дивизии – 241-й стрелковый полк в районе массива бывшей батареи № 20 (бывшие царские № 16 и 24). Артиллерия сектора располагалась:

– 57-й артиллерийский полк (76-мм дивизионные орудия, 20 шт.) в районе дер. Учкуевка;

– дивизион 905-го артиллерийского полка (76-мм горные орудия) и два дивизиона 134-го гаубичного артиллерийского полка (122-мм гаубицы) в районе современного памятника 134-му ГАП («пушка») – кордон Мекензи № 1 – ст. Мекензиевы горы;

– дивизион 52-го (101-го) артиллерийского полка (122-мм пушки А-19) в районе «форта Сибирь» в 2,5 км юго-восточнее совхоза им. С. Перовской. В районе Учкуевки располагались 155-мм французские орудия этого полка. Сектору были приданы три батареи 674-го и 700-го артполков.

Резерв Приморской армии составляли:

– 345-я стрелковая дивизия, 1163-й, 1165-й и 1167-й стрелковые полки, 905-й АП, 78-й ПТ дивизион, 629-й зенитный дивизион, 673-й минометный дивизион, 622-й саперный батальон, 793-й батальон связи, 404-я разведрота, 429-й медсанбат, 409-я рота химразведки (командир дивизии – полковник Н.О. Гузь) в районе: 2,5 км юго-восточнее кордона Мекензи № 1 (Мартынов овраг), кордон № 1, ст. Мекензиевы горы, штольни нефтебазы. штаб 345-й стрелковой дивизии – Инкерманский казармы;

– 778-й стрелковый полк 388-й стрелковой дивизии – дер. Голиково (район совр. хутора Пятницкого);

– 125-й танковый батальон район Мартынова оврага

Кроме того, БО ГВМБ ЧФ имела свои собственные резервы:

– 9-я бригада морской пехоты была задействована в обороне побережья;

– местный стрелковый полк БО занимал казармы на Инженерной пристани;

– полк дотов и дзотов находился на главном и тыловом рубежах обороны.

Штаб командующего ЧФ и СОР – Каменная пристань в Южной бухте (бункер сохранился до сих пор). Штаб БО и Приморской армии – массив бывшей 13-й царской батареи.

Рассматривая расстановку немецких войск, следует заметить, что наибольшая концентрация пехотных частей была достигнута в истоках Камышловского оврага, на участке 24-й и 50-й пд. Однако, плотность артиллерии противника была очень высока на всех участках 54-го АК.

24-я пд имела в своем распоряжении 1-й тяжелый дивизион 1-го полка реактивной артиллерии (5 батарей, включая одну 35 см калибра), 11 батарей 10,5-см гаубиц (40 орудий), 12 гаубиц 15-см, одну мортирную батарею 21 см (3 орудия), одну батарею штурмовых орудий 197 дивизиона (5 самоходных орудий).

50-я пд имела 5 батарей реактивной артиллерии, включая две 35-см калибра, 11 батарей 10,5-см гаубиц (42 гаубицу), 4 батареи тяжелых чешских гаубиц (12 орудий 737-го дивизиона), 3 батареи 15-см гаубиц (11 орудий), батарею 24 см гаубиц, батарею 42 см мортир и две батареи штурмовых орудий (197-й дивизион).

22-я пд имела 6 реактивных батарей, 11 батарей 10,5-см гаубиц (40 орудий), 5 батарей 15-см гаубиц, батарею 21-см мортир, две батареи тяжелых чешских гаубиц, две батареи 30,5-см мортир, одну 30,5-см. В ее распоряжении находились две батареи 190-го дивизиона штурмовых орудий.

132-я пд имела три реактивных батареи, батарею «Карлов», две батареи 28 см гаубиц, две батареи 30,5-см мортир, две батареи 15-см гаубиц и 9 батарей 10,5-см гаубиц. В ее распоряжении находилась две батарея 190 дивизиона[535].

По данным тыла 11-й армии, по состоянию на 03.06.42 г. немцы имели в корпусной артиллерии[536] (цифры даны без береговой и дивизионной артиллерии):

– 1 шт. 42-см гаубицу «Гамма»;

– 1 шт. 42-см чешскую мортиру

– 3 шт. Карла[537]

– 1 шт. «Дора»

– 2 шт. М1 (35,5-см)

– 16 шт. 30, 5-см чешских мортир

– 30 шт. 21-см мортир

– 12 шт. 28-см гаубиц L12

– 3 шт. 28-см береговых гаубиц

– 3 шт. «Длинных Бруно» (28-см)

– 10 шт. 24-см гаубиц Н39

– 3 шт. 19, 4-см французских самоходных гаубиц

– 3 шт. 17-см пушек

– 36 тяжелых чешских гаубиц

– 20 тяжелых 15-см гаубиц (моторизованных)

– 16 тяжелых 10-см пушек (дальнобойных) К18

– 6 шт. 15-см дальнобойных пушек К18

– 3 шт. пушки 15-см на мортирном лафете

– 63 шт. штурмовых орудий

– 98 зенитных автоматов 2-см

– 18 шт. 10-см минометов NbW 40

– 18 шт. 10-см минометов NbW 35

– 54 шт. 15-см минометов NbW 41 (шестиствольные реактивные минометы)

– 72 шт. 28/32 см реактивных минометов NbW 41

– 22 шт. 28/32 см пусковых установок

Сравнение калибра и количества орудий, количества сосредоточенных здесь войск, было явно не в пользу советских частей. Противник имел на этом участке подавляющее преимущество (даже без армейских частей и артиллерии). Но несмотря на то, что в корпусном приказе указано главное направление удара, по расстановке частей нельзя выделить какое-то одно направление, считая его главным.

Пионерные части так же были распределены более или менее равномерно: по одному батальону на дивизию. Батальон 22-й пд был усилен 4-й ротой, сформированной из пленных (100 человек) и ротой по изготовлению пионерного оснащения (130 человек). 24-я пд так же имела пионерный батальон, усиленный 4-й ротой, сформированной из пленных (119 человек) и татарским отрядом (111 человек). Роту, сформированную из пленных, имел и 71-й пионерный батальон. 88-й и 46-й пионерные батальоны усиления не имели.

Попробуем определиться с численностью немецких войск под Севастополем, их расстановкой и тяжелым вооружением по состоянию на начало июня 1942 г.

54-й армейский корпус

Корпусные части

454-й корпусной батальон связи

454-й корпусное управление снабжения

Части, подчиненные корпусу:

620-я моторизованная строительная колонна.

15-е отделение полевой связи;

791-я автотранспортная рота;

872-я автотранспортная рота;

316-я рота жандармерии.

132-я пехотная дивизия (командующий дивизией генерал-майор артиллерии Ф. Линдеманн, бывший командующий артиллерией 73-й пд). Численность личного состава дивизии около 12 тыс. человек. В составе дивизии все три пехотных полка (436, 437 и 438-й). Ряд авторов, в том числе и Р. Форжик[538], указывают вместо 438-го пехотного полка некую смешанную боевую группу, что не соответствует немецким документам.

Дивизии приданы 173-й пионерный батальон и 173-й противотанковый дивизион. Распределение пионерных частей следующее: 436-й полк – 3-я (моторизованная) рота 132-го пионерного батальона, 437-й полк – взвод 173-го пионерного батальона, 438-й полк – 2-я рота 132-го пионерного батальона. В прямом дивизионном подчинении 173-й пионерный батальон (без одного взвода) и 1-я рота 132-го пионерного батальона. В первой линии 436-й и 437-й полки.

22-я пехотная дивизия (командующий дивизией генерал-майор Л. Вольф). Численность личного состава дивизии (без 22-го разведбата, действующего отдельно) около 13,5 тыс. человек.

Дивизии для штурма был придан 744-й пионерный батальон. Распределение пионерных частей следующее: 1-я рота 22-го пионерного батальона с 16-м полком, вторая с 47-м, 1-я рота 744-го пионерного батальона с 65-м полком. В подчинении дивизии 3-я моторизованная рота 22-го пионерного батальона и 744-й батальон (без 1-й роты).

В первой линии все три полка: 16-й справа (командир – оберст Д. фон Хольтитц), 65-й в центре (командир полковник Х. Шиттинг), 47-й в районе устья Камышловского оврага (командир подполковник Р. Бухзе, до начала штурма и.о. командира полка майор В. Хааг).

132-я пехотная дивизия и 16-й полк 22-й пд действовали против советского 4-го сектора. 65-й и 47-й полки действовали против частей советского 3-го сектора.

50-я пехотная дивизия (командующий дивизией генерал-лейтенант Ф. Шмидт).

Дивизии по приказу должны были придать 46-й штурмовой пионерный батальон, но он на тот момент был задействован в подавлении сопротивления в Аджимушкайских каменоломнях. В связи с этим, все три роты 71-го пионерного батальона были распределены по полкам: 1-я рота со 122-м полком, 3-я со 121-м, 2-я со 123-м.

24-я пехотная дивизия (командующий дивизией генерал-лейтенант Х. фон Теттау).

Дивизии придается 33-й румынский полк (подполковник Barsan) и 88-й пионерный батальон без 1-й роты. В связи с нехваткой личного состава в 102-м полку, 2-й батальон румынского 90-го полка был подчинен командиру 102-го полка.

102-й полк приданных пионерных частей не имел, 24-му разведбату была придана 1-я рота 88-го пионерного батальона, 31-й и 32-й полки имели в подчинении по одной роте 24-го пионерного батальона. В прямом подчинении дивизии 3-я (моторизованная) рота 24-го и 3-я (моторизованная) рота 88-го пионерных батальонов.

В составе дивизии 14 тыс. человек. В первой линии два полка: 102-й и 31-й, 32-й полк во втором эшелоне.

Два полка 22-й пд, 50-я пд, 24-я пд действовали против советского 3-го сектора.

Румынский горный корпус

Румынская 18-я пд (командир – бригадный генерал Иосиф Теодореску), численность около 10 тыс. человек.

До 18.05.42 г. находилась на позициях в районе Камышловского оврага, но 20–27 мая ее части были сменены 50-й пд. Дивизия в составе двух артполков (35-го и 36-го) 18-го и 92-го пехотных полков, пулеметного батальона и двух батальонов 90-го полка поступила в распоряжение румынского горного корпуса, уплотнив боевые порядки 1-й румынской горнострелковой дивизии.

Румынская 1-я Г сд (командир– бригадный генерал Василиу Расчану), в составе двух горных групп 1-й (2-й, 3 и 23-й батальоны) и 2-й (1-й, 4-й и 24-й батальоны), 1-й артиллерийской группы, 2-го горного артдивизиона, 2-го пионерного горного батальона. Численность этой дивизии составляла около 9 тыс. человек.

Румынский горный корпус поддерживали:

– 7-й корпусный артиллерийский полк (рум.) в составе: штаб полка

– 51-й артиллерийский дивизион (105-мм орудия);

– 53-й артиллерийский дивизион (150-мм орудия);

– 52-й отдельный артиллерийский дивизион;

– 54-й отдельный артиллерийский дивизион (150-мм орудия);

– 57-й отдельный артиллерийский дивизион;

– два горных румынских артполка (4-й и 1-й Гсд, оба полка двухдивизионного состава) и два армейских артполка (35-й и 36-й АП), а так же артиллерия 30-го корпуса (110-я артиллерийская комендатура).

35-й артиллерийский полк имел два дивизиона 75-мм пушек и один дивизион 100-мм. 36-й артполк – два дивизиона 105мм гаубиц. Горные артполки имели по два дивизиона горных пушек чешского производства.

Позиции румынского корпуса прикрывались румынскими зенитными батареями (четыре батареи)

Румынский горный корпус действовал против частей советского 2-го сектора.

30-й корпус

430-й корпусной батальон связи

430-я группа снабжения.

Части корпусного подчинения

1. 110-я артиллерийская комендатура (ArKo 110)

2. 249-й батальон штурмовых орудий (12 шт.)

3. 70-й дивизион тяжелых минометов (150-мм минометы и 280/320-мм установки)

4. Зенитные части

5. 690-й саперный полк, в составе:

штаб полка

70-й саперный батальон

741-й саперный батальон

902-я саперная рота (штурмовые плавсредства)

176-я подвижная строительная колонна

430-й корпусный батальон связи

430-й корпусный батальон снабжения

430-й корпусный картографический батальон

430-я рота полевой почты

430-я рота жандармерии

6. Пехотные части:

Усиленная 72-я пехотная дивизия, 105-й пехотный полк, 124-й пехотный полк, 266-й пехотный полк, 401-й пехотный полк (из 170-й пд), 172-й артиллерийский полк, 172-й саперный батальон.

170-я пехотная дивизия, 391-й пехотный полк, 399-й пехотный полк, 240-й артиллерийский полк, 240-й саперный батальон.

28-я легкопехотная дивизия: 49-й егерский полк, 83-й егерский полк, 28-й артиллерийский полк, 28-й саперный батальон.

На охране побережья находилась т. н. «боевая группа Шредера».

Позиции 30-го корпуса прикрывались частями двух полков ПВО.

Состав авиации 11-й армии приведен в приложении.

Общая численность боевых частей немецкой армии под Севастополем оценивается в 150 тыс. человек, однако, не стоит забывать, что это только боевой состав, и не стоит сравнивать его с общей численностью Приморской армии, как это делает ряд исследователей. Кроме того, не стоит забывать о том, что это только части, сосредоточенные под Севастополем на начало штурма. Помимо частей в армейских корпусах были еще части армейского подчинения.

Части армейского подчинения

Штаб армии:

Части армейского обеспечения:

1. 553-я комендатура полевого управления

2. 558-й армейский полк связи

3. 587-е управление снабжения

4. Железнодорожное управление, в составе:

– штаб управления;

– 19-я строительная бригада;

– служба снабжения

5. 37-строительный полк

6. 521-й инженерно-строительный батальон

7. 552-й инженерно-строительный батальон

8. 646-й инженерно-строительный батальон

9. 505-й дорожно-строительный батальон

10. 678-й дорожно-строительный батальон

11. 245-й строительный батальон (строительство лагерей для пленных)

12. 2-й крепостной строительный батальон

13. 61-й крепостной строительный батальон

14. 597-й дорожно-строительный батальон

Части прямого армейского подчинения:

1. 300-й танковый батальон

2. 223-я рота трофейных танков

3. 617-й картографический батальон

4. 756-й батальон регулировщиков движения

5. 3-й танковый батальон 204-го танкового полка 22-й танковой дивизии

6. 766-й артиллерийский полк береговой обороны, в составе:

– штаб полка

– 145-й артиллерийский береговой дивизион (две батареи 150-мм орудий в районе Евпатории)

– 147-й артиллерийский береговой дивизион (две батареи 105-мм орудий, еще одна батарея числится в составе LIV корпуса)

– 148-й артиллерийский береговой дивизион (две батареи 105-мм орудий) 1-я батарея Евпатория, 2-я батарея Очеретай (современное Прибойное), 3-я батарея в районе пос. Кача, в составе LIV корпуса

– 284-й артиллерийский береговой дивизион (три батареи 150-мм орудий)

– 774-й артиллерийский береговой дивизион (три батареи 150-мм орудий)

– 789-й артиллерийский береговой дивизион (три батареи стационарных 105-мм орудий)

– батарея 601-го морского артиллерийского дивизиона (временно подчинена армии, 105-мм орудия в районе Феодосии)

7. 926-е строительное управление в составе:

– 173-я подвижная строительная колонна

– 1-е отделение 403-й подвижной строительной колонны

– 1-е отделение 410-й подвижной строительной колонны

– 2-е отделение 427-й подвижной строительной колонны

– 2-е отделение 430-й подвижной строительной колонны

– 536-я подвижная строительная колонна

7. 693-я рота пропаганды

8. 521-й картографический взвод

9. 542-е картографическое управление

10. 647-е отделение полевой жандармерии[539]

Это не полный перечень частей 11-й армии, а лишь перечень частей, задействованных на начальном этапе наступления под Севастополем, в соответствии с планом. Здесь нет «группы Маттенклотта», подразделения которой принимали участие в решающей фазе боев, здесь нет «прикомандированных» частей, которые потребовались, чтобы окончательно сломить остатки частей, защищающих Севастополь, и зачистить город. Это лишь части, сосредоточенные в районе Севастополя к началу штурма.

Военнослужащих и пушек в немецкой 11 армии много, но далеко не все они находятся не под Севастополем. Советские десанты сыграли свою роль, 11-я армия вынуждена была оттянуть достаточно много подразделений и артиллерии для береговой бороны. Обычно принято клеймить позором советскую 51-ю армию за то, что в сентябре – октябре 1941 года она держала достаточно большой контингент на охране побережья. Увы, должен огорчить, у немцев, на береговую оборону было поставлено значительно больше людей и пушек.

Если сравнивать сравнимое, т. е. части на передовой, то, при грубом подсчете, по состоянию на начало штурма СОР имел[540]:

– в первом секторе советской обороны около 12 тыс. человек против 16 тыс. с немецкой стороны. В резерве (противодесантной обороне) советская сторона имела еще 4,5 тыс. человек, немецкая около 7 тыс. По весу залпа немецкая артиллерия превосходила советскую, как минимум вдвое.

– во втором секторе советская сторона имела 19 тыс. человек, против равного количества румынских войск. По артиллерии советская сторона имела приблизительно тот же вес залпа.

– в третьем секторе советская сторона имела 14 тыс. бойцов, против 22 тыс. с немецкой стороны, но вес залпа советской артиллерии был, как минимум, в семь-восемь раз меньше.

– в четвертом секторе соотношение было 12 к 17 по весу залпа советская артиллерия была, как минимум, в пять-шесть раз слабее.

Если просуммировать численность советских и немецких войск на передовой, то мы, естественно, не получим полной численности защитников Севастополя и осаждающих частей. Это только части на передовой и только на определенный момент. Но очевидно, что противник не имел классического соотношения в живой силе 1:3, зато имел подавляющее преимущество в артиллерии. Но в этом соотношении не учтены резервы немецкой группировки, например части, находящиеся на Керченском полуострове, или береговая артиллерия, которую были вынуждены использовать на завершающем этапе. Естественно, в этих цифрах не учтены «спрятанные» резервы: части 213-й охранной дивизии, недоформированной 9-й пд, 420-го полка 125-й пд, которые немцы были вынуждены подключать на завершающем этапе.

Соотношение сил на разных участках (и даже в пределах одного участка) достаточно динамично менялось. В этом соотношении не учитывается еще один козырь немецкой армии – авиация. Это просто соотношение сил на начальном этапе. При сравнении немецких и советских частей следует учитывать еще один фактор: советские части понесли серьезные потери именно в стрелковых подразделениях. Поэтому если рассматривать советскую дивизию, входящую в СОР, то ее укомплектованность в среднем (кроме 386-й) будет около 60 %. При этом, укомплектованность тыловых частей и частей боевого обеспечения будет около 80 %, а непосредственно стрелковых частей – 30–40 %. В морской пехоте ситуация намного лучше, но эти части были слабо обеспечены тяжелым вооружением. Советские дивизии, числящиеся в СОР, имели вес залпа дивизионной артиллерии в пределах 250 кг, немецкие более тонны.

Если сравнивать тотально весь Севастополь и всю 11-ю армию, то соотношение будет отличаться. По данным отдела «Q» (тыл) немецкой 11-й армии, в ней на довольствии состояли (1 июня 1942 г.):

– в армейских частях 231 891 человек

– люфтваффе 26 тыс. человек

– кригсмарине 2518 человек

– дружественные войска (румыны) 92 100 человек

Невоенные формирования, находящиеся на довольствии 11 армии:

– строительный штаб Шпеера 1100 человек

– ОТ (организация «Тодт») 900 человек

– NSKK[541] 45 человек

– служащие немецкой железной дороги (Reichsbahn) 1900 человек

– SD 350 человек

– самоборона 9500 человек[542]

Кроме того:

– пленные 95 тыс. человек

Всего, на довольствии 461 тыс. человек и 94 тыс. лошадей (в том числе 42 тыс. румынских лошадей)[543].

Количество больных в 11-й армии зимой-весной 1942 года было стабильно: 7–8 тыс. человек[544]. Перед майским наступлением, это количество резко сокращается до 4,5 тыс.

Видимо, выписали всех, кто, по мнению немецких врачей, был «симулянтом». Та же картина наблюдается по раненым, находящимся на излечении в санитарной службе армии, которых насчитывалось 3 тыс. человек.

«Отфильтровав» служащих, но учитывая строительные части, можно получить общую численность 11-й армии, сделав вывод о том, что она была втрое больше защитников Севастополя. Если копать очень глубоко, то численность должна анализироваться в виде сложной диаграммы, учитывающей множество факторов, но этих цифр достаточно для подсчета.

По пленным ситуация достаточно сложная. 11-я армия, которая весной 1942 г. испытывала сложности с продовольствием, в ходе майского наступления захватила 122 тыс. пленных[545]. Для размещения пленных в 11-й армии имелись 11-й и 12-й пункты сбора пленных, и две группы лагерей (Дулаг 241 и Дулаг 123), которые не могли вместить нужное количество. В связи с этим, был организован Феодосийский лагерь, и началась интенсивная отправка в другие районы. По состоянию на 2.06.42 г.[546] в крымских лагерях числятся:

– на 11 пункте сбора пленных 1260 человек,

– на 12-м 25 610 человек,

– в Дулаг 123 находилось (Джанкойский район) 28 705 человек

– в Дулаг 241 (Симферополь) – 9469 человек и 675 «отселенных» гражданских

– в Феодосийском лагере 20 859.

Всего пленных – 85 903.

Еще около 3,4 тыс. человек находились в армейских пунктах сбора пленных.

Данное количество не учитывает лагеря для перебежчиков, которые использовались для формирования «легионов» из бывших советских военнослужащих.

По состоянию на середину июня в пяти лагерях для перебежчиков содержались:

– лагерь 1а – 328 человек (туркестанский)

– лагерь 1в – 1730 человек (кавказско-мусульманский)

– лагерь 1с – 2038 человек (грузинский)

– лагерь 1d – 1078 человек (армянский)

– лагерь 1е – 652 человека (кубанские казаки)[547]. Всего 5,8 тыс. человек.

Есть более подробная информация по формированию легионов, и по их национальному составу, но она будет рассматриваться в отдельном издании.

Достаточно большой интерес представляет бронетанковое вооружение немецкой армии. Советское командование в своих донесениях и послевоенных мемуарах достаточно много пишет о немецких танках. Так ли это?

Немецкие части имели в своем составе 300-й танковый батальон, который имел на вооружении танки управления и танкетки-носители подрывных зарядов. Эта войсковая часть была оснащена экспериментальной материальной частью, официально еще не принятой на вооружение. Танки-носители подрывных зарядов предназначались для уничтожения долговременных оборонительных сооружений и проделывания проходов в минных заграждениях. Батальон имел три вида танкеток-носителей подрывных зарядов, два из которых были радиоуправляемыми, третий управлялся по проводам. Под Севастополем свое боевое крещение получили «электрические» «Голиафы» и «Боргварды» В-4. Был еще один вид носителей – телетанкетки, созданные на базе трофейных английских «Юнион-кэриеров».

Если не учитывать 300-й танковый батальон специального назначения, то немецкие части имели под Севастополем всего две танковых части: 3-й батальон 204-го танкового полка и 223-ю роту трофейных танков.

Любопытно отметить, что на момент прибытия 204-го танкового полка в Крым (в феврале 1942 г.) в его составе числилось всего два штатных танковых батальона. Третий батальон появляется в его составе в апреле-мае 1942 г.[548], и после отправки 22-й ТД на другой участок, батальон остался в составе 11-й армии, точно так же как часть 73-й пд.

223-я рота трофейных танков принимала участие в боевых действиях на Керченском полуострове. После этих событий в ней в строю (по состоянию на 20 мая) остается всего 5 танков, еще 2 танка, по донесению командира роты «могут быть введены в строй 5–6 июня»[549].

В качестве усиления роте был придан взвод трофейных советских танков (4 шт. «КВ» и 1 шт. «Т-34»), но в дальнейшем, он действовал отдельно от основного состава роты, в составе 50-й пд. Помимо этого 54-й АК имел в своем составе два дивизиона штурмовых орудий (190-й и 197-й), а 30-й АК имел еще один дивизион (249-й). К этому моменту, в составе немецких дивизий количество бронетранспортеров существенно сократилось и непосредственно в боевых действиях они почти не использовались.

Глава 10

Первый день штурма

7.06.42 г. (ясно, солнечно, сухо, +23)

АРТИЛЛЕРИЙСКАЯ ПОДГОТОВКА НЕМЕЦКИХ ВОЙСК И СОВЕТСКАЯ КОНТРПОДГОТОВКА

Советское описание немецкой артиллерийской подготовки выглядит так, как будто в течение пяти дней, все орудия противника вели непрерывный ожесточенный огонь по всей территории СОР. По легенде, на каждый квадратный метр севастопольской земли обрушилась, чуть ли не тонна снарядов и бомб. Естественно, это выдумка. Огневые налеты в ходе предварительной артподготовки осуществлялись точечно, и их продолжительность была небольшой. Снарядов израсходовали, действительно много, но цифра расхода боезапаса в течение этих пяти дней не является ошеломляющей.

За период 2–6 июня 11-я армия израсходовала 42 595 снарядов (с учетом минометов, дивизионной и реактивной артиллерии) с общим весом взрывчатого вещества в 2439 тонн. В среднем, 480 тонн боезапаса в день. Много это или мало? Для сравнения, 8 мая 1942 г., прорывая Крымский фронт, 11-я армия израсходовала 1,7 тыс. тонн боезапаса. Далее расход снижался 950, 855, 420, 394, 196 тонн в сутки[550].

В Севастополе картина была чуть иной:

02.06.42 г. в ходе артподготовки противник израсходовал 362 тонны боезапаса: 72 шт. 37-мм, 56 шт. 5-см, 1272 шт. 81-см минометы, 478 шт. легкие 7,5-см пехотные орудия, 87 шт. 15 см пехотные орудия, 3262 шт. израсходовали легкие 10,5-см гаубицы, 745 шт. выпустили 15-см гаубицы, 390 шт. выпустили 15-см «чешки», 138 шт. выпустили 24 см гаубицы, 62 шт.

30.5-см мортиры, 22 тяжелых бетонобойных снаряда выпустили 42-см орудия («Гамма» и «чешка»).

3-го числа количество выпущенных снарядов возросло до 445 тонн, возросло количество снарядов, выпущенных легкими дивизионными гаубицами (до 5,5 тыс. выстрелов), 24-см гаубицами (40 выстрелов), 30,5-см мортирами (105 шт.). Дальнобойная артиллерия активного огня не открывала.

4 июня выпущено 457 тонн, 5-го числа выпущено 538 тонн, открыла огонь дальнобойная артиллерия и «Карлы». 6 июня израсходовано 637 тонн. Сумма совпала. Грубо говоря, это около 50 вагонов боезапаса. Из этого числа дивизионная артиллерия за эти дни выпустила 19750 снарядов калибра 10.5-см и 5300 снарядов калибра 150 см. Полковая артиллерия выпустила 4200 снарядов калибра 7,5 и 15-см, а так же 5300 шт. 81-мм мин.

Стоит отметить, что с началом артподготовки, количество перебежчиков резко возросло. По донесению разведки, на участке 54-го корпуса 3.06.42 г. перебежало 18 человек. Цифра достаточно большая. Видимо, несколько ослаб контроль за личным составом.

В допросах встречаются интересные данные: «…один перебежчик из 8-й бригады морской пехоты утверждает, что офицеры сняли знаки различия, чтобы в случае пленения невозможно было бы определить офицеров и политруков»[551]. Отчасти эта информация подтверждается, особенно по флотским частям.

Пятидневная артиллерийская подготовка имела весьма скромные результаты. К примеру, если верить советским документам, в 4-м секторе советской обороны, в результате пятидневной артподготовки немецких войск было разбито одно 76-мм орудие на приданной 172-й сд батарее 647-го артполка, и одна 122-мм гаубица в 134-м гаубичном артполку.

Возможно, цифры занижены, но однозначно можно сказать, что уничтожить советскую оборону, состоящую из множества мелких укреплений, немцам не удалось. Из крупных успехов немцев стоит отметить частичное выведение из строя 30-й батареи и уничтожение одного орудия на 706-й (112-й) БС.

С немецкой стороны так же были потери артиллерии. По данным 50-й пд, советской артиллерией за период со 2 по 7.06.42 г. были выведены из строя 4 легких полевых гаубицы и две тяжелых[552]. 22-я пд сообщила о 4 разбитых орудиях[553]. Как писалось ранее, советской авиацией были выведены из строя два 28-см орудия «Бруно». По другим подразделениям информации пока нет.

В соответствии с планом, разработанным на совещании 1.06.42 г., предполагалось, что ранним утром 7.06.42 г. перед выдвижением немецких дивизий будет проведен короткий огневой налет по позициям советских войск.

До этого, с 22.00 (6.06.42 г.) до 2.00 (7.06.42 г.) велся обычный беспокоящий огонь с немецкой стороны. Правда, советская артиллерия отвечала намного более оживленно, чем накануне. Из журнала боевых действий 306-й высшей арткомендатуры: «Около 23.25 (6.06.42) оживленный артиллерийский обстрел. Стрелял «Максим Горький» двумя стволами правой башни, 10 батарей среднего калибра, 1 легкая, 4 тяжелых батареи, 2 тяжелых отдельных орудия, среди них береговые батареи в районе ориентиров 411, 480, 577 (ориентиры пока не понятны). Выявлено 17 батарей, 14 из которых подавлены»[554].

В советской исторической литературе принято указывать, что командование СОР знало дату и район начала активных действий противника и провело короткую, но мощную артиллерийскую контрподготовку.

Как пишет в своих воспоминаниях бывший нач. штаба Приморской армии Н.И. Крылов: «На исходе суток ко мне является без вызова подполковник Потапов[555]. По лицу Василия Семеновича можно понять, что с чем-то важным.

– Взят «язык». Подтверждает, что штурм завтра утром. Подробности смогу доложить через несколько минут. Мои ребята принимают сейчас по телефону…

Пленный, захваченный разведчиками, оказался артиллерийским наблюдателем. Он сообщил, что о переходе в наступление утром 7-го объявлено официально. Но точного часа атаки и артподготовки, по его словам, не знал. На коротком совещании у командарма было решено: контрподготовку начнем в 2.55. Она оправдается, если даже противник намерен начать в 3.00»[556].

Дата начала наступления стала известна от «языка» из 132-й пд, захваченного разведкой 514-го полка и 134-го ГАП[557]. Подтверждает эту информацию и бывший командир 172-й сд И.А. Ласкин: «В ночь на 6 июня разведчики 514-го стрелкового полка под командованием лейтенанта Хитарова сумели пробраться довольно глубоко за передний край противника, выследили там и бесшумно захватили немецкого офицера. Он на допросе показал, что наступление должно начаться утром 7 июня, но приказа об этом пока нет»[558].

В журнале боевых действий немецкой 11-й армии ничего не говорится о советской артиллерийской контрподготовке[559], однако в документах низового уровня (до корпуса включительно) на некоторых участках отмечены отдельные, разновременные советские огневые налеты.

Сводя воедино данные из разных немецких документов дивизионного уровня, можно отметить, что, помимо обычного беспокоящего огня, советской артиллерией до начала немецкого наступления были произведены обстрелы трех районов. Но огневые налеты производились в разное время. Первый обстрел был осуществлен в в 22.15, затем, через час 23.15 (06.06.42 г.) по району расположения 22-й пд и Камышловскому оврагу.

После огневого налета в 23.15 был только один массированный налет по боевым порядкам немецких войск. Он был произведен в 2 часа ночи (в 3 ночи по декретному времени) по участку 132 пд. Огонь вели орудия с «Батарейного мыса»[560] и с Южной стороны[561].

Приведу для примера цитату из документов 22-й пд: «За 10 минут до назначенного времени противник открыл огонь, включая артиллерию тяжелого калибра. Огонь велся по нашим исходным позициям в районе Бельбекской долины, Камышловской балки, «балке Мельцера». Правда, противник в своих документах начинает лукавить: в утреннем донесении 22-й пд этот обстрел назван «беспокоящим».

На остальных участках советский обстрел был лишь немного активнее, чем накануне. Но артиллерийская контрподготовка была. В донесении 54-го корпуса в штаб армии дается обобщенное сообщение: «Во второй половине ночи оживленный артиллерийский огонь артиллерией различных калибров, включая береговую артиллерию с «Батарейного мыса», с южной стороны бухты…»[562]

Донесение 306-й высшей артиллерийской комендатуры: «Русская артиллерия при поддержке артиллерии самого тяжелого калибра в 2.30 открыла мощный огонь. Главный удар наносился по Бельбекской долине, «балке Мельцера», Камышловскому оврагу».

Немецкие документы не совсем стыкуются между собой, указывая разное время (2 часа ночи и 2.30 ночи). Скорее всего, советская контрподготовка представляла собой отдельные огневые налеты в 22.15, 23.15 6.06.42 г., в 2 часа и в 2.30 ночи 7.06.42 г. по различным участкам фронта и не носила характер единого массированного удара.

При разборе фотокопий документов немецкой 22-й пехотной дивизии[563] удалось обнаружить весьма любопытную подборку документов. Уже после взятия Севастополя, 07.07.42 г. противник производил расследование, пытаясь выяснить, каким образом произошла утечка информации о времени начала немецкого наступления.

К пакету документов был приложен перевод приказа по Приморской армии № 175 от 6.06.42 г., подписанный в 21:00. Приказ содержал следующие строки: «Из захваченных документов стало известно, что 6.06.42 г. немецкая пятидневная артподготовка заканчивается. Немецкое наступление начнется в 3 часа 7.06.42 г.» Далее приказ содержал указания частям. Подписан документ НШ Приморской армии генерал-майором Крыловым, военкомом штаба старшим батальонным комиссаром Скобелевым, и.о. начальника оперотдела штаба майором Ковтуном-Станкевичем, старшим офицером оперотдела майором Садовниковым.

Как признает противник: «Наши тылы и огневые позиции лишь частично попали под огонь. Огонь велся:

– с северной оконечности (мыс Толстый) 3 береговыми батареями[564],

– из района Бартеньевка-Северное укрепление[565],

– «Латриненберг»[566] и форт «Сибирь»[567] по три огневых позиции в каждой точке,

– 1 км севернее полустанка Мекензиевы горы с 6 огневых позиций,

– «Лесничество» и южнее его 9 огневых позиций[568],

– «Еврейский нос»[569] и севернее 5 огневых позиций,

– «Лесной перекресток»[570], верховья Килен-бухты, 1 км западнее Инкермана по 1 позиции,

– 1 км западнее Английского кладбища с 3 огневых позиций[571],

– хутор Николаевка с двух огневых позиций[572],

– из Стрелецкой бухты 1 береговая батарея[573] и два корабельных орудия,

– 1 км южнее хутора Михаили одна тяжелая береговая батарея[574] .

Кроме того, одним стволом стрелял «Максим Горький». Особенно активно вели обстрел береговые батареи. Авиация противника вела лишь отдельные атаки наземных целей. Движение судов – незначительное, только маленькими плавсредствами. Наша артиллерия нанесла удар по 13 целям, разведанным инструментальной разведкой, 16 целям, разведанным авиацией и 2 целям, выявленным пешей разведкой. Авиация нанесла удар, сбив 3 самолета противника. Попаданием в вагон с 22 шт. 28-см гранатами уничтожена еще одна единица 688-го дивизиона. («Бруно»)»[575]. Подтверждают эти данные и другие немецкие документы.

Советские источники утверждают, что контрподготовка задержала немецкое наступление, однако этот тезис немецкими документами не подтверждается. Советский артналет был а) слишком слабым; б) велся в разное время; в) велся не по разведанным целям, а по площадям.

П.А. Моргунов пишет о том, что советское командование знало о месте главного удара немецких войск, и приняло все меры. Он указывает: «Таким образом, противник планировал главный удар нанести с севера – северо-востока, а вспомогательный – с юго-востока так же, как и во втором штурме, рассчитывая раздробить наши силы и уничтожить их по частям. Командование СОРа, анализируя многочисленные данные о противнике, правильно определило направления его ударов и приняло соответствующие меры по расстановке своих сил и средств и инженерному оборудованию оборонительных рубежей»[576].

В своих мемуарах Э. фон Манштейн так излагал замысел этой операции: «Оценивая возможности проведения наступления на этот укрепленный район, командование армии пришло в основном к тем же выводам, что и в прошлом году. Центральный участок фронта для решительного наступления не годился. Бой в лесистой местности потребовал бы слишком много жертв, потому что здесь действия артиллерии и авиации, которые были главным козырем в наших руках, никогда не могли бы стать достаточно эффективными. Оставалось только вести наступление с севера и северо-востока, а также в южной части восточного участка. При этом главный удар – по крайней мере, на первом этапе – должен был наноситься с севера.

Если позиции в северной части укрепленного района, севернее бухты Северной, и были явно мощнее и многочисленнее, чем на юге, то местность здесь, наоборот гораздо доступнее. И, что главное, эффективные действия артиллерии и авиации на севере были возможны в гораздо больших масштабах, чем на юге. Но ясно было также и то, что от наступления на юге отказаться было нельзя. Во-первых, необходимо было добиться распыления сил противника, атакуя его одновременно с разных сторон. Во-вторых, нужно было иметь в виду, что, даже потеряв часть укрепленного района за бухтой Северной, противник будет пытаться удержаться еще в самом городе и на полуострове Херсонес»[577]. И, вроде бы советские и немецкие мемуары между собой сходятся, но первичные документы дают совсем иную информацию.

Приказ по 11 армии содержал следующие строки: «2. …Армия наносит удар северным и южным флангом через боевые порядки противника в районе Мекензия – 154,7 (севернее Верхнего Чоргуня). Главная задача ставится северному флангу (54-й корпус). Первая цель южного фланга (30-й корпус и румынский горный корпус) выйти на господствующие высоты на линии: развилка 1,5 км северо-восточнее Сапун-горы – Сапун-гора – сплетение дорог 2,5 км на норд-норд вест от Карани. Румынский горный корпус (18-я пд) со своей позиции поддерживает огнем всех видов оружия наступление южного фланга 54-го корпуса (24 пд). 24-я пд из района Мекензия наступает в направлении северных склонов ориентира «Седло»[578], высоты 256,2[579] … После взятия высоты 256,2 корпусом, он наносит удар совместно с 18-й пд в направлении высоты 196,4 (2 км юго-восточнее Гайтани).

3. 54-й корпус (22 пд, 24 пд, усиленный 213-й ПП, в дальнейшем, румынский 33-й ПП, 50 пд и 132-я пд) прорывается через укрепленную местность и выходит севернее Северной бухты и севернее Гайтанских высот…»[580] Это означает, что основной удар должен был наноситься силами 24-й пд при поддержке 50-й пд через верховья Камышловского оврага, значительно восточнее участка, где противник фактически прорвался к бухте.

Эта информация подтверждается и другими документами. К примеру, в приказе 54-го АК в качестве главного направления удара рассматривалось совместное наступление 24-й и 50-й пд в районе верховий Камышловского оврага. При этом 24-я пд являлась главной атакующей силой.

Во всяком случае, об это говорилось на совещании накануне штурма в штабе 11-й армии, на котором присутствовали командующий 54-м корпусом Э. Хансен, командующий 8-м авиакорпусом В. фон Рихтгофен, командующий 306-й высшей арткомендатурой генерал Цукерторт. В частности, указывалось: «На совещании было высказано мнение, что необходимо максимально сузить фронт главной атакующей 24-й дивизии, для чего как можно скорее завершить расширение фронта 18-й румынской дивизии, и сосредоточить на участке максимальное количество корпусной и армейской артиллерии»[581].

В связи с этим следует признать, что утверждения главнокомандующего 11-й армией и (тем более) П.А. Моргунова, скорее всего, вызваны «послезнанием» (или иными целями). Изначально план штурма Севастополя во многом повторял план декабрьского штурма, но (точно так же, как и во время второго штурма) главное направление было изменено. Традиционным приемом немецких войск является нанесение нескольких ударов с последующим развитием наступления на направлении, где был достигнут наибольший успех (как это произошло под Севастополем).

Если верить немецким документам, то артиллерийская подготовка противника началась точно в установленное время. В 3.00 по немецким часам (в 4 утра по декретному времени) открыли огонь орудия, поддерживающие наступление 22-й и 132-й пд. На этих участках велась длительная полномасштабная артиллерийская подготовка, призванная скрыть начало наступления на участке главного удара. Части 22-й и 132-й пд начали движение около 4 утра.

На участке 50-й и 24-й пд картина была совсем иной. Был нанесен лишь короткий, но мощный удар реактивной артиллерией, и их части начали движение уже в 3.15 ночи.

В ходе артподготовки и поддержки наступления подразделения тяжелой артиллерии 306-й высшей арткомендатуры (без учета дивизионной артиллерии) выпустили:

– «Дора» 11 выстрелов (в конце дня из 21 шт. снарядов осталось 10), но, указано, что сделано 7 выстрелов.

– «Гамма» 26 выстрелов

– 35,5-см мортиры 34 выстрела

– 30,5-см мортиры 45 выстрелов

– береговые 28-см гаубицы 71 выстрел

– 28-см орудия L12 111 выстрелов

– 24-см гаубицы 135 выстрелов

– 19,4 см пушки 232 выстрела

– 17-см пушки 47 выстрелов

– 15-см SFH 18 639 выстрелов

– 15-см КМ 58 выстрелов

– 15-см пушки К18 572 выстрела

– 10-см пушки 175 выстрелов[582].

«Дора» стреляла по Сухарной балке (склад боезапаса «Белые скалы»), сделав, по данным ЖБД корпуса, 7 выстрелов. По данным Г. Таубе, выстрелов тоже семь:

– выстрел № 32 – попадание (?)

– выстрел № 33 – большое белое облако, многочисленные взрывы

– выстрел № 34 – два больших облака дыма, продолжительный мощный грохот

– выстрел № 35 – тонкий высокий столб дыма

– выстрел № 36 – перелет 70 метров

– выстрел № 37 – попадание не наблюдается

– выстрел № 38 – попадание не наблюдается

Возникает вопрос по 4 выстрелам, не совсем понятно, когда и по какой цели они были сделаны. Расхождение сначала в 3, потом в 4 снаряда идет с первой же стрельбы этого орудия.

«Гамма» вела огонь по «Железнодорожной горе»[583], выпустив 20 снарядов.

280-мм гаубицы выпустили 50 выстрелов по «гребню Хациуса»[584]. В ходе артподготовки дивизионная артиллерия 132-й, 50, 22-й и 24-й пд выпустила около 2 тыс. снарядов, калибром 10,5 и 15-см, т. е. расход боезапаса был достаточно большим. В документах 30-го корпуса так же указывается, что его артиллерия вела оживленный артиллерийский огонь, израсходовав до 600 снарядов. Любопытно, но уже в первый день немецкое командование заговорило о нехватке боезапаса. Удивительного в этом ничего нет. Немецкая артиллерия в этот день выпустила без малого, за эти сутки 4 тысячи тонн (!) снарядов (около 100 вагонов в один день). Только легкие пехотные гаубицы сделали в этот день 38 тысяч выстрелов (!). 10 тысяч выстрелов сделали 15-см дивизионные гаубицы, 4,5 тыс. выстрелов было сделано чешскими гаубицами. Цифры даны только по артиллерии, они не учитывают авиационный боезапас.

Это означает, что в этот день было выпущено в 5–8 раз больше снарядов, чем за предыдущие дни артподготовки.

Наступление пехотных частей шло «попарно» 132-я пд наносила слабый вспомогательный удар вдоль современного Качинского шоссе. Главный удар дивизия наносила вдоль разделительной линии соседней 22-й пд, параллельно, вдоль той же разграничительной линии наступали основные силы 22-й пд (65-й ПП) в общем направлении на высоту Ольберг и соседнюю с ней высоту 104,5. Вспомогательный удар наносился 47-м ПП 22-й пд через Камышловский овраг, по старой грунтовой дороге.

50-я пд одним полком, прославившимся на Керченском полуострове, (122-й ПП) наступала совместно с 24-й пд (31-й ПП), вдоль разделительной линии между ними. Вспомогательные удары наносились румынскими частями, и на левом фланге 24-й пд (усиленный разведбат 24-я пд)

Наступление немецких 24-й и 50-й пд должно было вестись на участке, в районе стыка советской 79-й ОМСБр с ее соседом справа – 287-м полком 25-й сд.

79-я МСБр 1-м батальоном (командир батальона капитан Н.С. Оришко) занимала высоту «Трапеция» (192,0), на левом скате Камышловского оврага, перед которой, в овраге находятся две отдельных высоты, которые немцы называли «Песочная высота» и «Окопная высота» Высоты были заняты всего одной ротой 1-го батальона 79-й бригады.

Высота, которую немцы называли «Подъем», была занята подразделениями 3-го батальона 287-го полка (командир полка майор М. Антипин[585]). Обеспечение стыка между частями лежало на 79-й бригаде.

Балка между высотами левого ската Камышловского оврага, которые немцы называли «Трапеция» и «Подъем», разделяется на два рукава. Эти ответвления, которые немцы называли «балка Гюбнера» и «Минометная балка», вели из балки на плато. По Минометной балке и сейчас проходит древняя грунтовая мощеная дорога, ведущая из Камышловского оврага на плато, по которой должны были наступать части немецкой 24-й пд. 122-го ПП 50-й пд должен был наступать по правому рукаву («балка Гюбнера»).

Учитывая возможность выдвижения бронетехники из оврага по дороге, командованием 79-й бригады в районе высоты «Трапеция» был создан противотанковый опорный пункт № 1 (ПТОП № 1). Для этой цели командиру первого батальона 79-й ОМСБр была придана 1-я батарея 2-го (противотанкового) артиллерийского дивизиона бригады в составе трех 45-мм пушек. Огонь этих орудий планировался в сочетании с огнем поддерживавших батальон девяти 82-мм и четырех 120-мм минометов бригады.

Удары 54-го АК

В соответствии с приказом № 100 наступающие части 24-й пд имели первой целью выход на высоты севернее балки «Клешня»[586] вторая цель – захват высот над х. Гайтани[587].

Построение 24-й дивизии предусматривалось в 3 эшелона: 1-й эшелон 31-й полк, второй 32-й полк, третий 33-й румынский пехотный полк. Усиленный 24-й разведбат должен был атаковать восточнее.

Наступление планировалось в следующем порядке.

1-й батальон 31-го полка, усиленный ротой 32-го полка, при поддержке дивизиона реактивной артиллерии должен был атаковать по дороге, мимо высоты «Подъем», уходя по дороге, по левому рукаву балки («Минометная балка»). Правее и чуть позже на этом же участке должен был начать атаку правый сосед 1-й батальон 122-го пехотного полка 50-й пд, уходя вверх по правому рукаву балки («Гюбнеровская балка»).

Другой батальон 31-го полка, находясь в готовности на северных склонах «Большого носа»[588] должен был в дальнейшем, поддержать атаку 122-го пехотного полка (50-й пд) на высоту Трапеция.

24-й разведбат должен был атаковать через верховья Темной балки, для этого ему придавалась рота тяжелого вооружения (пушки и минометы) 102-го полка и пулеметная рота 32-го полка.

Поддерживали наступление 24-й артполк, дивизион 173-го артполка (две батареи 10,5-см пушек), 4-я батарея 2-го учебного артполка (21-см мортиры), тяжелый реактивный дивизион (3 батареи), батарея 15-см шестиствольных минометов, три трофейных 76-мм зенитных пушки. Из корпусной артиллерии на дивизию работал 781-й тяжелый артполк в полном составе.

К сожалению, документы 287-го СП и 79-й бригады не сохранились (даже если они составлялись). Реконструировать события удалось только по немецким документам. Описание боя в горно-лесной местности, где отсутствует четкая привязка к ориентирам – задача крайне сложная. Тем не менее, разведки на местности говорят о том, что описание событий в немецких документах дано достаточно точное.

Из журнала боевых действий 24-й пд: «С 2 часов передовые части пехоты (1-й батальон 31-го полка и приданная рота 1-го батальона 32-го полка) достигли подножья западных склонов Камышловского оврага перед высотой «Подъем».

В 3 часа утра по высоте «Подъем» был нанесен удар реактивной артиллерией. В 3.15 утра 31-й полк начал атаку, продвигаясь грунтовой дороге, обходя высоту «Подъем» по «Минометной балке». Начальный этап прошел без потерь. 32-й полк получил приказ о выдвижении в 3.40. Он выдвинулся левее 31-го полка, прорываясь на высоту «Подъем», охватывая ее с юга»[589].

Так указано в немецких документах. Откровенно говоря, не совсем понятно, где атаковал 32-й полк. Если поверить документам, и полк, действительно атаковал 700–500 м южнее, то он должен атаковать вверх по очень крутым склонам, в конце которых находятся 3–5-метровые обрывы, вдоль которых идут окопы советских войск. Место для атаки очень неудачное. Правда, немцы и указывают, что «пехота, атакующая левее отметки (указаны координаты склона с обрывом), столкнулась с упорным сопротивлением противника, в связи с чем 1-й батальон 32-го полка был подтянут к передовой». Лобовая атака высоты, которую немцы называли «Блок»[590] является очень спорным решением. Как указывает ЖБД 24-й пд: «Левое крыло дивизии залегло под огнем противника»[591].

Одновременно атаковал 24-й разведбат, но успеха не имел. К 4.30 удалось достигнуть ориентира 4432 (спуск в Темную балку), но дальнейшее его продвижение было остановлено сильным артиллерийским и минометным огнем советских войск. 24-й разведбат, наступая в районе истоков Камышловского оврага, столкнулся с упорным сопротивлением 2-го батальона 287-го полка. В результате контратаки, поддерживаемой взводом танков 125-го ОТБ в районе «Двойной просеки», батальон был отброшен назад. Современное обследование местности показывает, что верховья Темной балки были сильно минированы.

31-й полк, наносивший основной удар, прорвал линию обороны 79-й бригады, и оказался напротив высоты «Дубовая»[592] и попал под огонь советской артиллерии. Огонь по противнику открыл 3-й (152-мм) дивизион 134-го гаубичного полка, приданный частям 3-го сектора.

Поддерживая немецкое наступление, 8-й авиакорпус около 7 утра нанес удар самолетами Ю-87 по позициям советской артиллерии.

В 9.00 в штаб 54-го корпуса поступило донесение: «31-й полк завяз в тяжелых лесных боях западнее «Подъема». 32-й полк захватил высоту против высоты «Блок». Высота «Блок» обойдена с запада»[593].

Пытаясь ликвидировать вклинивание, командиры 1-го батальона 79-й бригады и 287-го полка попытались контратаковать, нанося удары во встречных направлениях, пытаясь отсечь вклинившегося противника. Командир первого батальона 79-й бригады послал в атаку стрелковый взвод и взвод автоматчиков. В своих воспоминаниях Н.С. Оришко указывает, что возглавлял атаку на стыке с 287-м СП лейтенант А.Н. Курбатов[594]. Вероятно, это ошибка, т. к. командир пулеметной роты 79-й ОСБр А.Н. Курбатов пропал без вести в феврале 1942 г. Скорее всего, речь идет о л-те Курбашеве, зам. командира 1-го батальона.

Атака велась во фланг наступающим немецким частям, явно недостаточными силами, и в результате боя потери 79-й бригады составили 40 бойцов из 69, погиб и зам. командира 1-го батальона. Неудачей закончилась и встречная атака 3-го батальона 287-го полка.

Однако и противник не смог продвинуться дальше из-за сильного артиллерийского огня с высоты «Дубовая». В районе высоты был оборудован противотанковый опорный пункт

Тем не менее, к 14 часам противнику удалось прорваться, и обойти с двух сторон 3-й батальон советского 287-го полка. В результате совместной атаки немецкого 31-го и 32-го полков, им удалось соединиться, обойдя высоты «Блок» и «Подъем» с двух сторон. Батальон гауптмана Веермана (31-й ПП) соединился с батальоном майора Линдера (32-й ПП). Это означало, что советские части (батальон 287-го полка) оказались в окружении.

Ликвидация «котла» в районе высоты «Блок» и уничтожение огневых точек были возложены на 32ПП. Для подавления огневых точек был выделен батальон майора Вальтера. Как указывают немцы: «Схватки доходили до рукопашных и гранатного боя»[595].

Противник указывает: «…в ожесточенной борьбе на высоте «Блок» было захвачено много бункеров. Резервный батальон 32-го полка получил задачу подавления частей противника на высоте «Подъем», обороняющихся в бетонных и дерево-земляных бункерах. После зачистки местности на высотах «Блок» и «Подъем» в общей сложности были захвачены 115 бункеров противника».

К вечеру расположение войск было следующим (цитируется по документам 24-й пд):

«Справа: 31 ПП, в составе: 1 батальон 100 м севернее высоты «Дубовой», фронтом на юг, 2 батальон 150 м северо-восточнее высоты «Дубовая», фронтом на юго-запад. Слева 32-й ПП, 3-й батальон 300 м севернее «Шоссе»[596], фронтом на юг и юго-запад 2 батальон – центр «Блок», фронтом на юго-запад. Батальон 32-го полка занят борьбой с бункерами»[597]. Стоит еще заметить, что «подавление бункеров противника» заняло у 32-го ПП два дня.

О 24-м разведбате в журнале боевых действий не пишется вообще ничего, но, судя по другим документам, несмотря на поддержку штурмовых орудий, он был отброшен советским 287-м СП на исходные позиции.

Как и указывалось ранее, наступление основных сил 50-й пд должно было вестись вдоль разделительной линии с 24-й пд:

– 122-й пехотный полк двигался вдоль разделительной линии с 24-й пд, с охватом высоты Трапеция одним батальоном полка по Гюбнеровской балке;

– 121-й полк наступал двумя батальонами на в. Трапеция с фронта, третий батальон двигался правее, в направлении д. Камышлы;

– 123-й полк атаковал вдоль разделительной линии с 22-й пд по второй старой мощеной дороге, ведущей из Камышловского оврага (Екатерининская дорога) на плато, содействуя соседу справа – 47-й ПП 22-й пд.

Противником всей 50-й пд являлся лишь один – первый батальон 79-й морской стрелковой бригады.

Сохранилось описание событий по взятию высоты «Трапеция» 50-й пд, оно включено в документ, именуемый в русском варианте «Борьба за Севастополь»[598]. Приведу выдержки из него: «…Атака Трапециевидной вершины была возложена на 1-й батальон 122-го пехотного полка; справа от него на Окопную гору должен был наступать 2-й батальон того же полка, слева – на гору «Подъем» – 31-й пехотный полк (24-й пд). Перед 3-м батальоном 122-го полка стояла задача прикрывать тылы. … В ночь с 6 на 7 июня саперы проложили пути через заминированные поля, благодаря чему атакующие подразделения смогли занять исходные позиции. Находясь в этом положении у подножия горы «Подъем», 1-й батальон 122-го пехотного полка понес потери в результате артиллерийского и минометного огня. Атака для противника не была неожиданной. Меткий сосредоточенный огонь береговых батарей затруднил развитие боя на отдельных этапах, не давая подтянуть тяжелую артиллерию. Обстрел минами едва можно было распознавать из небольших расселин. Вследствие слабости звукового эффекта и плохой видимости выстрелов из-за густых зарослей очень сложно было вести борьбу. В конце концов, в первой половине дня в результате артиллерийского обстрела удалось парализовать фланговый огонь из точек, расположенных на Трапеции. Около полудня командир 1-го батальона и его адъютант были ранены. Командир одной из рот 3-го батальона 122-го полка принял командование.

К этому времени создалась следующая обстановка: 3-й (резервный) батальон 122-го полка, имея задание поддержать связь с наступлением на левом фланге 31-м полком и действуя в непроходимой местности, сильно ушел влево, открыв тыл полка. Одновременно 2-й батальон овладел высотой Окопной, и готовился к атаке г. Трапеция с севера.

Чтобы не упустить благоприятный момент заместитель командира батальона, не дожидаясь, пока 3-й батальон 122-го полка вернется к Гюбнеровской балке и займет положение на фланге 2-го батальона, в 3 часа дня отдал распоряжение перейти в наступление. Первая и вторая роты достигли позиций на вершине горы и самого плато, а 3-я рота вышла к позициям на южном склоне. Артиллерийская рота, поддерживающая батальон, должна была оказать огневую поддержку, а подразделения 71-го саперного батальона – уничтожить отдельные укрепления.

С криком «ура» под пулеметные очереди атакующие части ударили во фланг позиции, г. Трапеция. Чтобы удержать территорию до захвата соседних высот, была образована оборонительная позиция, обращенная фронтом на юго-запад. В связи с тем, что ход атаки просматривался с командного пункта полка, находившегося на восточном склоне Камышловской балки (высота 100,0), оказалось возможным, овладев позициями противника, сразу перенести заградительный огонь артиллерии, пресечь фланговый обстрел и противодействовать контратаке.

Следует отметить, что находившиеся в Гюбнеровской балке огневые точки, оставшиеся во время быстрого наступления необнаруженными и пройденными, к вечеру снова ожили и весьма затруднили связь батальона с тылом. Они были ликвидированы саперными подразделениями»[599].

Несмотря на захват в. Трапеция, дальнейшее продвижение дивизии приостановилось. Как указано в донесении дивизии: «Враг упорно сопротивляется в дотах и полевых позициях. Сильное минирование и проволочное заграждение. Артиллерийский огонь тяжелым калибром. Фланкирование пулеметным огнем».

Несмотря на то, что наступление 24-й и 50-й пд позиционировалось как главный удар, наступление завязло в советской обороне. Противник рассчитывал выйти на старую мощеную дорогу, которую он назвал в своих документах «Шоссе»[600] но, попытка эта оказалась неудачной из-за советского обстрела с высоты «Дубовая» и неудачного наступления 24-го разведбата. Достигнуть быстрого продвижения 24-й пд не удалось. Зато, совершенно неожиданно для противника наметился успех на другом, смежном участке.

Участок 47-го ПП 22-й пд

(вспомогательный удар 22-й пд)

Один полк 50-й пд, 123-й наступал отдельно от основных сил дивизии, поддерживая соседа справа – 47-м ПП.

Основные силы 22-й пд (65ПП, имея во втором эшелоне 16-й ПП) наступали вдоль разделилтельной линии со 132-й пд в общем направлении на опорный пункт «Масляная гора», вдоль Симферопольского шоссе.

47-й ПП наступал отдельно, нанося вспомогательный удар вдоль мощеной грунтовой дороги, ведущей мимо д. Камышлы на плато. Это направление удара в изначальном плане считалось второстепенным, однако именно на этом участке в первый день наступления наметился успех.

123-й ПП 50-й пд наступал по балке на д. Камышлы, занятую боевым охранением 79-й ОСБР. 47-й ПП (22-я пд) наступал с другой стороны деревни, из балки Мельцера, вдоль старой мощеной дороги, ведущей на плато. Оборону на этом участке занимал 3-й батальон 79-й бригады.

Задачей 22-й пд было «выкусить» из севастопольской обороны «Передовую позицию», т. е. высоты левого берега р. Бельбек от Камышловского оврага до Симферопольского шоссе Высоты назывались «Опорный пункт»[601], «Высота с наблюдательным пунктом»[602]. Обе эти высоты были заняты «противотанковым опорным пунктом № 2» 79-й морской стрелковой бригады в составе 5-й роты (2-й батальон) 79-й бригады. В состав этого противотанкового опорного пункта была включена приданная батальону 2-я батарея 2-го артиллерийского дивизиона бригады в составе трех 45-мм пушек. Система огня артиллерийских средств противотанкового опорного пункта была организована на основе тесного взаимодействия с огнем артиллерии и минометов, поддерживавших 3-й стрелковый батальон.

Западнее находится высота, которая у немцев получила название «Бункерная гора»[603] Она, соседствующая с ней «Железнодорожная гора» были заняты частями советского 747-го стрелкового полка 172-й сд, который относился уже к 4-му сектору обороны. Граница между 3-м и 4-м секторами проходила по балке между высотами, которая у немцев называлась «Арт. балка»[604].

В описании событий, которые приведены в советской литературе идет существенное разночтение. Советские авторы считают, что противник прорвался с фронта, указывая различные участки. Так, к примеру И.А. Ласкин указывает: «Вскоре справа, с высоты, которую занимал наш сосед – 79-я бригада, по правому флангу 747-го полка хлестнули пулеметы. А через некоторое время там показались перебегающие гитлеровцы»[605].

Ветераны 79-й ОМСБр, напротив, утверждают, что противник прорвался на участке 747-го СП, выйдя в тыл 3-му батальону и ПТОП № 2. Немецкие источники указывают, что прорыв с фронта, в районе «Арт. балки» был вторичным. Первичным прорывом, нарушившим управление советскими войсками, стал прорыв 47-го ПП.

Удар наносился из Камышловского оврага наверх, на плато, 123-й ПП имел ту же задачу: наступать на левом фланге 47-го ПП сначала по балке на Камышлы, а затем вверх по склону, левее дороги. Им противостоял только один (3-й) батальон 79-й ОМСБр. 2-й батальон этой бригады находился на второй линии обороны, которая проходила вдоль дороги.

Советские воспоминания описывают события так: «Перед 3-м батальоном, в 100-м севернее д. Камышлы находился взвод охранения. Было видно, как до сотни немцев, стреляя из автоматов, накатываются на него… Из окопов охранения застрочили пулеметы и полетели гранаты… Свою задачу бойцы боевого охранения выполнили, но командир взвода отходить не стал… Началась новая огневая обработка нашей обороны. После этого гитлеровцы возобновили атаки. В разгар боя из лощины севернее д. Камышлы (на некоторых современных картах овраг назван Кара-Коба, что не совсем верно) появились густые цепи пехоты противника семь танков и одна бронемашина»[606].

Действительно, в составе батареи штурмовых орудий, сопровождавших 47-й полк, было: 6 штурмовых орудий, одна спецмашина подвоза боеприпасов и один штабной броневик.

Первая атака противника оказалась неудачной. Из воспоминаний П.Е. Чепурнова: «…наша артиллерия открыла огонь по противнику, после первых залпов загорелась бронемашина, один танк резко развернулся и остановился. Остальные танки, и с ними пехота успели уйти в укрытие. Вскоре танки появились, но без пехоты. Четыре первых машины двинулись по дороге вверх к позициям роты противотанковых ружей…»

После подхода частей 50-й пд ситуация изменилась. Деревня Камышлы оказалась атакована с двух сторон, и боевое охранение было сбито. Из донесения отдела 1С штаба 22-й пд: «4 пленных из 3-й роты 3-го батальона 79-й отдельной морской бригады, пленены на окраине д. Камышлы (участок 50-й пд). Пленные находятся под большим впечатлением от немецкой артиллерийской подготовки и авианалета. Только в их роте 6.06.42 г. погибло 5 человек, в их числе командир роты, политрук и командир взвода. Кроме того, пленные слышали, что при налетах и артподготовке погиб весь медицинский штаб бригады и батальонный комиссар. Потери 7.06.42 г. пленные оценить не могли, но считают их высокими…, 3-я рота занимает позиции западнее Камышлы, 1-я и 2-я роты в Камышлах и южнее Камышлов (данные указанные пленными не верны). Состав роты 70 человек, вооружение 3 ручных пулемета, 2 станковых»[607].

Около 7.30 (8.30 по Декретному времени) немецкие части предприняли первую попытку выйти из балки на край плато, но столкнулись с контратакой 79-й ОМСБр. 3-й батальон ввел в бой свой резерв: взвод связи л-та Пашенцева, атаку которого поддержали орудия 134-го гаубичного полка. Наступление 123-го ПП в результате контратаки удалось приостановить, 50-я пд сообщает, что ее продвижение остановлено контрударами по обеим сторонам от «дороги Штефануса»[608]. 123-й ПП завяз в бою с подразделениями 2-й линии обороны 79-й бригады. В этом районе занимали позиции рота ПТР 79-й бригады, пулеметная рота 79-й МСБр ст. л-та Грицика и рота 3-го батальона.

Однако подразделения 47-го ПП, несмотря на высокие потери, смогли прорваться в районе правее дороги. Статья немецкого военного корреспондента лейтенанта Колбе «Гибель майора Алвермана» вышла в немецкой армейской газете Der Kampf только 20 июня 1941 г., хотя на самом деле, командир батальона 47-го пехотного полка, кавалер рыцарского креста, майор Г. Алверман погиб ранним утром 7.06.42 г.

Он погиб при штурме высоты, которую немцы называли Buhseberg, в честь командира 47-го пехотного полка подполковника Рудольфа Бузе. Это высота, контролирующая дорогу из Камышловского оврага на плато, она находится правее дороги. За эту высоту в 6 утра и разгорелся бой у немецкого 47-го полка с советским 3-м батальоном 79-й морской стрелковой бригады (командир майор Кулиниченко). Противник достаточно быстро прорвал оборону 3-го батальона, и к 7.30 был уже на плато. Столь быстрый прорыв, скорее всего, объясняется, что укрываясь от огня немецкой артиллерии, часть 79-й ОСБр отошла в тыл.

Прорыв из Камышловского оврага, дезорганизовал фронтальную оборону советских войск, т. к. противник неожиданно вышел к командным и наблюдательным пунктам артиллерии. Л.И. Ященко в своих воспоминаниях указывает, что «…до роты фашистов вклинилось в оборону со стороны Камышловского оврага, блокировав блиндаж КНП командира 747-го полка Шашло на высоте 64,4, на котором находились НШ 134-го ГАП подполковник К.Е. Чернявский…»[609]

Поддерживая наступающие пехотные части 47-го ПП, противник ввел в бой оставшиеся четыре штурмовых орудия, ведя наступление в направлении «Железнодорожной горы» (отм. 64,4).

Из дневного донесения 22-й пд: «Ориентировка отдела 1А 54-го корпуса: в 7.55 взята Железнодорожная гора, Бункерная гора штурмуется с юга и востока».

И.А. Ласкин указывает: «Теперь весь огонь нашей артиллерии мы бросили на уничтожение танков: батареи 2-го дивизиона майора Мезенцева и 3-го дивизиона капитана Халамендыка били по машинам, выдвигавшимся из Бельбекской долины, а батареи 1-го дивизиона капитана Постоя – по тем, что выползали из Камышовского оврага. Им помогали орудия полковой артиллерии и подразделения противотанковых ружей. Уже полыхало на поле боя несколько бронированных чудовищ с черно-желтыми крестами на бортах. Но их было слишком много, и некоторым удалось прорваться между разрывами снарядов. Медленно, методически стреляя из своих орудий, танки ползут к нашим окопам. За ними бежит пехота»[610].

И.А. Ласкин пишет: «События развивались не в нашу пользу. На фронте 79-й бригады группы вражеских автоматчиков стали просачиваться в глубину обороны и вышли к высоте, где находились наблюдательные пункты командира 3-го дивизиона 134-го гаубично-артиллерийского полка капитана Д.В. Халамендыка и командира 9-й батареи младшего лейтенанта Ф.Т. Сухомлинова Снаряды и мины противника взрывались у самого НП капитана Халамендыка. Вскоре туда приблизились вражеские автоматчики.

– Всем к брустверу! – командует офицер и первым бросает гранаты. Метко стреляют и его бойцы. Завязался ближний бой. Вражеская пуля впивается в грудь Халамендыка, но он продолжает руководить боем. А немцы лезут напролом. И вот брошена последняя граната, умолкли автоматы: патроны иссякли.

Вдруг совсем рядом застрочил пулемет. Это на выручку артиллеристам подоспели стрелки. Немногие уцелевшие под их плотным огнем фашисты быстро откатились назад.

Почти такая же ситуация в это время создалась и на наблюдательном пункте командира батареи Сухомлинова. С п одошедшими гитлеровцами завязался бой. В это время батарею начала бомбить авиация, и орудия ее замолчали.

Немцы начали обходить наблюдательный пункт. Сухомлинов передал на батарею политруку А.К. Канищеву, что кончились гранаты и отбиваться больше нечем.

– Вызываю огонь на себя!.. Вызываю огонь на себя!.. – несколько раз повторил офицер. Больше с наблюдательного пункта 9-й батареи сообщений не было… Младший лейтенант Ф.Т. Сухомлинов и его товарищи геройски погибли»[611]. Противник отсек НП советской артиллерии, и прервал связь. Из немецкого опроса пленного корректировщика 134-го ГАП. «134-й гаубичный полк состоит из двух дивизионов 122-мм гаубиц по 3 батареи в каждом и одного – третьего дивизиона 152-мм гаубиц. 1-й дивизион артполка находится (указана точка в районе пересечения ж/д и шоссе, т. е. позиции указаны довольно точно). В каждой батарее дивизиона всего по 2 орудия (т. е. каждая батарея, в ходе немецкой артподготовки потеряла по одному орудию). Кроме того, одно орудие 1-й батареи было потеряно в ходе боев 7.06.42 г. Второй дивизион находится в районе станции Мекензиевы горы. Третий дивизион введен в бой в районе Камышловского оврага».

К 10 часам советская артиллерия, не получая данных для стрельбы, смолкла. Одновременно, противник нанес авиаудар по 14-й батарее и по району м. Херсонес, стремясь подавить советскую береговую и зенитную артиллерию, поддерживающую оборону.

Воспользовавшись этим, батальон 65-го ПП атаковал с фронта и вклинился по «Арт. балке», рассекая 1-й батальон 747-го СП (командир к-н Орлов) и части 79-й бригады. Командир 1-го батальона 747-го полка попытался контратаковать вдоль перемычки, по которой проходило ж/д полотно, но безуспешно.

Противник указывает в своих документах, что «Бункерная гора» захвачена, но 22 пд доносила в 13.20, что: «…два наших батальона ведут бой на «Бункерберге» с противником, который удерживает бункера, бой дошел до гранатного»[612].

Противник пишет, что соседняя с ней «Высота с наблюдательными пунктами» удерживается советскими войсками, которые ведут бой в окружении. В вечернем донесении 65-го ПП в штаб дивизии указывается, что «…отдельные бункера на «Высоте с наблюдательными пунктами» не подавлены, зачистку планируется провести ночью».

Общая линия, на которую вышла 22-я пд, проходила вдоль линии дороги, ведущей из Камышловского оврага. Уже около 15 часов дивизия доносила о своем положении: «Южная оконечность «Арт. балки» – западные скаты «Бункерной высоты»-Железнодорожная гора – ориентир 713 (перекресток дороги)». При этом, в донесении 22-й пд указывается, что на высоте с наблюдательными пунктами по-прежнему находится противник.

Как указано в документах 22-й пд: «Идет тяжелый бой в районе ориентира 713, русские оказывают упорное сопротивление при поддержке противотанковых орудий».

65-й пехотный полк атаковал восточнее опорного пункта «Томатный завод». Острие наступления полка было направлено на изгиб железной дороги и два тоннеля-водосброса под железной дорогой[613].

К сожалению, и этот боевой эпизод приходится реконструировать, в основном, по немецким данным, т. к. с советской стороны события описаны крайне расплывчато и неточно. Это касается и мемуарной литературы и сохранившихся немногочисленных документов.

В 4 утра началось движение немецких пехотных частей. Первым приняло бой боевое охранение 514-го полка 172-й сд. Боевое охранение находилось, на высотах над развилкой симферопольского шоссе (6-я рота 514 СП)[614] и на высотах над д. Бельбек (4-я рота 514 СП).

5-я рота 2-го батальона занимала передовой опорный пункт «Томатный завод». 1-й батальон 514-го полка занимал высоту 104,5, третий – третью линию обороны на обратных скатах высоты 104,5. Подтверждают эти данные и немецкие допросы захваченных в ходе наступления пленных.

Из протокола допроса от 7.06.42 г.: «…6 пленных: 1 лейтенант и 5 бойцов из 6-й роты 2-го батальона 514-го полка пленены утром 7.06.42 г. на южных скатах высоты «Женская грудь», в расположении 65-го пехотного полка. По показаниям лейтенанта (исполняющего обязанности командира роты), немецкий артиллерийский огонь оказал сильное моральное воздействие на личный состав роты. Общие потери по роте по состоянию на 6.06.42 г. составили: убитыми 1 человек, ранеными 10 человек, контуженными 4 человека, разбито 2 полевых кухни и два орудия. По сообщению политрука общие потери 514-го полка составили: 12 человек убитыми и 20 ранеными. …Состав 6-й роты 78 человек, все русские и украинцы, 20 % членов партии, вооружение 7 ручных пулеметов, 2 станковых (Шкода), 4 миномета. Рота занимала позиции северо-восточнее д. Бельбек (современное с. Фруктовое). Левый сосед 4-я рота, правый сосед 747-й полк. 5-я рота занимает позиции в опорном пункте «Томатный завод» в изгибе дороги Хольтитцштрассе»[615].

Далее, из того же документа: «1-й батальон 514-го полка располагается под и на горе Масляная гора (она же отметка 104,5, это высота западнее шоссе, над поселком «Заря Свободы»), третий батальон полка, состоящий из кавказцев находится в 3-й линии обороны, южнее высоты Масляная гора. Штаб полка расположен в землянке, в квадрате 4847 в районе ориентира 716 (пересечение автомобильной и железной дороги, в 300 м от штаба дивизии). Состав 2-го батальона 3 стрелковых роты и пулеметная рота (вооружение 11 станковых пулеметов), минометная рота (вооружение неизвестно)…»[616]

В воспоминаниях И.А. Ласкина в боевом охранении указана 2-я рота 514-го полка. Он пишет: «Перед левым флангом дивизии, за долиной Бельбек, находилось наше боевое охранение – 2-я рота 514-го полка. Все заметили, как с высоты до сотни фашистов, стреляя из автоматов, накатываются на окопы роты.

Мы с беспокойством и душевным трепетом ожидали кровавой схватки. Да и знают ли ребята о подстерегающей их опасности? Но опасения были напрасными. Как по команде, наши солдаты боевого охранения стали бросать гранаты в набегающих фашистов. Одновременно застрочили и автоматы. Не прошло и пяти минут, как цепи немцев были полностью уничтожены. Задачу бойцы охранения блестяще выполнили. Но командир роты отходить не стал, решил продолжать бить врага на передовой позиции.

Уже с первого часа штурма гитлеровцы, конечно, поняли, что стремительного броска не получилось и что пехота остановлена перед нашим передним краем. Лишь правее нашей дивизии она все еще продвигалась. Тогда немецко-фашистское командование решило снова бросить на нас всю массу авиации и обрушить огонь всей артиллерии. Началась новая огневая обработка нашей обороны. Бомбардировщики опять летели эшелон за эшелоном. Бомбили первую полосу обороны. Сбросив груз, самолеты тут же делали разворот и уходили на свои аэродромы. Вслед за ними внезапно появились тучи «мессершмиттов» и стали расстреливать нас с воздуха. С новой силой заработала и артиллерия противника. Как и следовало ожидать, вскоре послышались голоса: «Танки, танки! Идут на Шашло!» Они выдвигались из-за кустов и деревьев Бельбекской долины. Вначале их насчитали около трех десятков, но машины все шли и шли из глубины. Вскоре их было уже около шестидесяти. И большая часть танков двигалась на участок 747-го стрелкового полка подполковника Шашло и на левый фланг соседней 79-й бригады полковника Потапова. Танки шли под прикрытием плотного огневого вала. Вслед за ними поднялась и пехота»[617].

Бывший командир И.А. Ласкин пишет о 60 танках. По донесению 22-й пд в штаб корпуса (по состоянию на 6.06.42 г.) в ее составе числятся 10 штурмовых орудий, 9 танков и танкетки-носители подрывных зарядов (10 «Голиафов», 23 радиоуправляемых танкеток и 12 танкеток, управляемых по проводам)[618]. По состоянию на 7.06.42 г. (в 21:00) в 22-й пд танков намного больше. В дивизии числится 8 штурмовых орудий, 14 танков Т-3, 31 «Боргвард» В-4, 19 «Голиафов» и 6 трофейных танков[619]. Но следует учесть, что это уже танки 22-й пд и танки, ранее придававшиеся 132-й пд, посчитанные вместе.

В связи с этим следует признать, что количество, указываемое И.А. Ласкиным, сильно завышено, т. к. в боевых порядках 22-й пд бронетехника использовалась следующим образом:

– 7 штурмовых орудий приданы 47-му ПП

– 3 штурмовых орудия, три танка управления танкетками Т-3 и 6 танкеток с зарядами для разминирования и 3 танка приданы 65-му ПП.

Остальная техника 7.06.42 в бой не вводилась. В иностранных источниках[620] указано, что 300-й батальон имел всего 7 шт. Т-III с длинным орудием (по 2 в роте и командирский танк) и 15 Borgward IV, однако боевые документы 22-й пд дают большее количество, сомнительно, чтобы командующий 22-й пд сознательно преувеличил свои силы, тем более в боевых документах, которые легко проверяются. Кроме того, в некоторых иностранных источниках принято указывать, что эти танкетки были приняты на вооружение в 1943 году, однако, их использование под Севастополем однозначно задокументировано.

Первая фронтальная атака 132-й пд и 22-й пд оказалась неудачной. Из донесения 22-й пд в штаб 54-го корпуса: «22-я пд 10.35 первый удар на «Бункерную гору» остановлен. На «Высоте с наблюдательными пунктами» – русские». Прорыв в советский тыл частей 47-го ПП, поддерживаемого пионерами[621], изменил ситуацию, и к 13 часам 65-й ПП, усиленный двумя пионерными ротами[622], во фронтальной атаке захватил высоту. Правда, этот прорыв обошелся очень дорого, и 47-й ПП, и 65-й ПП понесли тяжелые потери. Ночью в связи с большими потерями был расформирован 1 батальон 47-го ПП.

Советское командование попыталось нанести контрудар и удар авиацией, обеспечивая отход частей 747-го полка. В 12.45 командующий СОРом Ф.С. Октябрьский дал следующую телеграмму генералу Петрову: «Прорвавшегося противника к высоте 64,4 любой ценой уничтожить. Запрещаю откладывать контратаку на завтра, требую везде прочно удерживать свои рубежи». Петров передал приказ по инстанции полковнику А.С. Потапову, тот в свою очередь потребовал от командира 2-го батальона «любой ценой остановить и отбросить врага». 2-й батальон (командир майор Я.М. Пчелкин) и 3-й (командир майор Я.С. Кулиниченко) перешли в атаку.

Командованию советской 172-й сд около 14 часов тоже удалось организовать остатки 747-го полка и провести контратаку в направлении высоты 64,4, отбив на 2 часа КНП полка. К сожалению, атака произошла слишком поздно, из защитников КНП в живых остался только контуженный и раненый связист 134-го ГАП л-т Лугин, которого завалило телами убитых.

Г.И. Ванеев указывает, что «…положение было восстановлено». Это не совсем так. Атака была слабой и неподготовленной. Более того, противник превосходящими силами вновь начал теснить советские части.

Штурмовики 18-го штурмового авиаполка, полным составом сделали четыре групповых вылета в район Бельбекской долины. Но с каждым вылетом их становилось все меньше. По докладам советских летчиков, противник лишился четырех батарей минометов и пяти пехотных взводов, четыре танка были уничтожены и два повреждены. Несмотря на то, что действия Ил-2 прикрывались истребителями, потери их были исключительно велики. Первый вылет 7 самолетов Ил-2: две машины пропали без вести (майор Терещенко, капитан Голубев). Второй вылет 5 машин, подбиты две машины (майор Фирченко и л-т Скорик). Третий и четвертый вылет три машины, но в 4-м вылете две машины были серьезно повреждены. 18-й штурмовой полк практически перестал существовать. Спасло положение лишь то, что в этот же день из Анапы на аэродром «Херсонесский маяк» перелетели десять Як-1 (1-я эскадрилья 62-го истребительного полка ВВС ЧФ) и три Ил-2, что позволило, хотя бы частично, покрыть потери. Противник пишет, что в воздушном бою около 13 часов сбиты три штурмовика.

Штаб 172-й дивизии по проводной связи регулярно докладывал обстановку в штаб Приморской армии в бункер на Херсонесском городище, оттуда доклады шли по проводной связи командующему ЧФ и СОР в другой бункер. В дневном докладе (13 час. 59 мин.) вице-адмирала Октябрьского в Генеральный штаб говорилось: «Буденному, Исакову, Кузнецову Начальнику Генерального штаба.

Сегодня с утра противник перешел во всех секторах в общее наступление. На 12.00 все атаки I и II сектора отбиты. Идут жестокие бои с рукопашными схватками в III и IV секторах. Главный бой происходит на высотах 64,4, 57,8 и 59,7, где противник вклинился в расположение 79-й стрелковой бригады и 172-й стрелковой дивизии. Наступают на этом участке 132-я, 50-я пехотные дивизии и 213-й полк СС (так в оригинале). Противник применил танковые части и с самого утра непрерывно атакует, бомбит наши войска большим числом самолетов. Прошу облегчить положение с воздуха. Прошу нанести удары по аэродромам противника.

Октябрьский, Кулаков»

УЧАСТОК НАСТУПЛЕНИЯ 132-Й ПД И 16-ГО ПП 22-Й ПД

Немецкая атака во фронтальном направлении на советские позиции развивалась не везде успешно. Целью совместной атаки 132-й пд являлся опорный пункт «Масляная гора». В это понятие входили, скорее всего, только укрепления самой высоты над Симферопольским шоссе, т. к. советский опорный пункт «Томатный завод» немцами обозначался как «передовой опорный пункт восточнее д. Бельбек».

Если в районе изгиба железной дороги и «Арт. балки» 65-му ПП удалось вклиниться достаточно глубоко, то атаки 132-й пд в первой половине дня оказались неудачными. На начальном этапе 16-й ПП в бой не вводился, находясь в резерве.

Наступление на участке 132-й пд на «Масляная гора» с запада должно было проводиться после артиллерийской подготовки, которую планировали начать несколько позже, чем на других участках, в 4.20.

Короткая артподготовка должна была вестись с началом движения войск с исходных позиций и длиться 35 минут. Естественно, к этому времени советские войска уже успели привести артиллерию в готовность и нанесли артиллерийский удар по позициям дивизии. Хронология событий на этом участке прослеживается по донесениям:

4.20. Утреннее донесение: «Около 2 ночи оживленный беспокоящий огонь вели батареи с «Батарейного мыса» и южнее бухты. Собственная артиллерия подавила по приказу 306-й арткомендатуры одну цель на Батарейном мысу. В 3 часа началась артподготовка наступления. «Максим Горький» стрелял одним стволом западной (правой) башни»[623].

Из дневного донесения дивизии 13.30: «В 4.30 дивизия начала атаку. 437-й полк вышел на рубеж северная часть «Мыса с позициями»[624], северные и восточные склоны «Пещерного мыса»[625]. В ходе наступления фланговым огнем продвижение было остановлено. Дивизия понесла потери и была вынуждена начать отход. Башня батареи «Максим Горький» после выстрелов Карла в 13 часов была заклинена в положении стволами в сторону моря»[626].

Под воздействием советской артиллерии из района Учкуевки и «Батарейного мыса»[627] немецкий 437-й полк залег. Чуть более удачным оказалось продвижение 436-го полка, вдоль «Русской балки»[628], однако и он понес тяжелые потери. Т. е. наступление к середине дня захлебнулось.

Большой урон силам противника наносили минометчики 514-го полка (командир дивизиона капитан М.А. Макаренко). Их минометы, расположенные в Сонной лощине (немецкое название «Балка Реймера»[629]), прикрытые со стороны противника длинной высотой «хребет Хациуса» (Hacciuskamm), оказывались вне обстрела немецкой артиллерии, вели меткий огонь по 132-й пд. В связи с этим первой целью для атаки стала именно Сонная лощина.

Было принято решение провести операцию «удар на Масляную гору» и оказать содействие 132-й пд силами 16-го ПП 22-й пд, нанеся удар во фланг советским войскам с востока.

Из документов 54-го корпуса: «13.00, принято решение атаковать 22-й пд и 132-й пд Масляная гора Удар намечен на 15 часов. Артиллерийская поддержка – 306-я арткомендатура. …14.15, 132-я пд доложила, что может выделить для взятия Масляная гора только один батальон». В связи с этим, было решено привлечь в помощь 16-му ПП 65-й ПП, который наносил удар одним батальоном с уже захваченной позиции, во фланг советской обороне.

План действий немецкого командования был следующим: Бомбардировщики «штука» нанесут удар в 15.30–15.45 по «Масляной горе». Артподготовка в 15.25–15.30. Батальон должен быть готов к 15.30 (1-й батальон 437-го полка). Удар наносится в районе 16 часов силами одного батальона 132-й пд и двумя батальонами 22-й пд (по одному от 16-го и 65-го ПП).

Немецкая атака на высоту «Масляная гора» началась в 16 ч. 10 мин. после артиллерийской и авиационной подготовки. Несмотря на все усилия немецких войск, наступление шло медленно. В 17.15 132-я пд доносила: «Расположение войск: Северная часть «Мыса с позициями» – «Пещерный мыс» – селение Бельбек. Южнее Бельбека создан плацдарм за рекой Бельбек». Т. е. единственным продвижением 132-й пд стала переправа через Бельбек и создание плацдарма. Положение 22-й пд не изменилось, продвижение не отмечено.

И, тем не менее, противник упорно продолжал наступление на высоту «Масляная гора» с фланга. 1-й батальон 514-го полка и остатки 747-го полка оказывали упорное сопротивление, но соотношение 1:3 в пользу немецких войск и то что противник подтянул артиллерию к переднему краю, оказало свое влияние. Успеха удалось достигнуть только после того, как 22-я пд изменила положение своих дивизионных орудий, подтянув их вплотную к передовой, укрыв орудия под берегом р. Бельбек. По данным документов 22-й пд, к вечеру батареи, поддерживающие наступающие войск, изменили расположение и занимали позиции:

9-я батарея 22-го АП (10,5-см) 400 м севернее «Бункерной горы», т. е. под склоном, на берегу р. Бельбек;

4-я и 6-я батареи (10,5-см) севернее ориентира 719 (квадрат 4948)[630];

1-я и 11-я (10,5 и 15-см) ориентир 720 (квадрат 5048)[631].

Т.е. немецкая артиллерия «спряталась» под только что захваченные высоты левого берега реки Бельбек. Любопытна запись из ЖБД 54-го корпуса, поступившая в первый же день наступления: «Количество боезапаса – скудное!». По данным ЖБД 54-го корпуса в дивизионной артиллерии осталось боезапаса:

– 10,5-см – 1 боекомплект;

– 15-см – ¾ боекомплекта;

– легкие пехотные пушки ½ боекомплекта;

– тяжелые пехотные орудия ½ боекомплекта.

Немецкая артиллерия своим огнем проложила дорогу пехоте. Первого успеха немецким войскам удалось достигнуть в 19 часов, однако затем последовала контратака 514-го полка при поддержке 4 штурмовиков Ил-2 и 4 истребителей И-16, отбросившая противника. К 20 часам противник вновь нанес удар, и 132-й пд удалось выйти на вершину горы в 20.30 введенными в бой двумя батальонами 436-го полка, переброшенными с другого направления[632]. В 21.00 22-я пд достигла восточного склона «Масляной горы» соединившись с 132-й пд[633].

При этом усиленная рота советского 514-го полка, обороняющая опорный пункт «Томатный завод», оказалась в окружении.

Немецкие части при этом понесли тяжелые потери. К 19 часам, в дивизионе штурмовых орудий, приданном 22-й пд, осталось всего 8 исправных машин (включая один Stug-IIIF, оставшийся в строю, из батареи, приданной 132-й пд). В пехотных частях 22-й и 132-й пд в строю осталось всего 40 % офицерского состава, велики были потери и в рядовом составе. К примеру, 1-й батальон 438-го и 3-й батальон 436-го полков были объединены в одну сводную роту из-за высоких потерь

Из истории немецкой 22-й пд. «Вечером батальоны с трудом сосредотачиваются в зарослях и приводят себя в порядок. 2-й батальон 16-го ПП понес большие потери и был сильно ослаблен. В первые часы погибли 3 командира роты, четвертый командир роты с остатками сил достиг цели наступления. 47-й ПП потерял командиров 2 и 3-го батальонов. Оба батальона из-за отсутствия командиров были объединены под командованием обер-лейтенанта. Русские «хиви» подвезли продовольствие. Подводились резервы, в том числе подразделение татар с немецким оружием и с немецкими командирами отделений».

ХХХ И РУМЫНСКИЙ ГОРНЫЙ КОРПУС

Обычно действиям 30-го и Горного румынского корпусов уделяется мало внимания, и создается ощущение, что немецкие войска здесь почти не наступали, но это не так. Наступление вели и 30-й корпус, и румынский горный, но успехи их были весьма скромные. 18-я румынская пехотная дивизия вела атаку на хутор Мекензия, содействуя продвижению 24-й пд, о чем писалось ранее. 1-я румынская Г сд вела наступление на своем участке. ХХХ корпус наступал силами 28-й легкопехотной дивизии.

Г.И. Ванеев описывает эти события так: «Почти одновременно с наступлением на Северной стороне (направление главного удара) противник начал атаки в районе первого сектора на участке д. Камары – совхоз «Благодать» и во втором секторе в районе д. Верхний Чоргунь и долины Кара-Коба (направление вспомогательного удара). В первом секторе наступала 22-я[634] немецкая легкопехотная дивизия на позиции нашей 109-й стрелковой дивизии (командир генерал-майор П.Г. Новиков). Главный удар был направлен на участок 381-го (командир подполковник А.Т. Макеенок) и 456-го (командир подполковник Г.А. Рубцов) стрелковых полков. Во второй половине дня противник атаковал и позиции 602-го полка (командир подполковник П.Д. Ерофеев). Весь день шел нестихающий бой. Врагу удалось ворваться в первую траншею 381-го стрелкового полка, бойцы которого поднялись в контратаку и, при поддержке соседа, 602-го полка, положение было восстановлено. Большую помощь стрелковым частям оказали артиллеристы береговой обороны, а также 404-го артполка Приморской армии подполковника А.П. Бабушкина»[635].

П.А. Моргунов указывает: «Одновременно с событиями на Северной стороне в III и IV сект орах с 12 по 17 июня развернулись напряженные бои также в районе I и II секторов обороны восточнее и юго-восточнее города. В 5 час. 30 мин. 12 июня противник возобновил наступление на участке I и частично II секторов. Ударами вражеской авиации и артиллерии был уничтожен наш гарнизон в районе хут. Калигай, после чего немецкие танки и пехота заняли его. Весь день шли кровопролитные бои. В 18 час. противник предпринял новую атаку с танками и, несмотря на героическое сопротивление частей 109-й и 386-й дивизий и 7-й бригады морской пехоты, после ожесточенного боя занял дер. Камары и хут. Прокутора»[636].

Сравним эти данные с немецкими. Описание полностью совпадает с описанием событий в немецких документах, в которых указывается, что 28-й пд удалось захватить передовую линию траншей в районе холма «Циннобер 3»[637], но затем под натиском советских войск пришлось отступить. Удар наносился по позициям 7, 8 и 9-й рот 3-го батальона 381-го полка в районе д. Благодать, по лощине.

Из донесения 28-й лпд в штаб ХХХ АК: «Артиллерийская подготовка прошла по плану. Бой на «Циннобер 3», «Солеваренной высоте»[638], и «Северных холмах» (севернее «Высоты с фортом»[639]) Т. е. удар наносился на трех участках:

– 2-го батальона 456-го СП;

– 1-го батальона 381 СП;

– по передовым опорным пунктам в районе д. Камары и Ялтинского шоссе (хутор Прокутора и хутор Волковых), которые были заняты 1-м батальоном 602-го СП.

Одновременно противник нанес массированный удар авиацией по опорному пункту 1-го батальона 382-го СП 388-й сд на холме Канробера.

Из воспоминаний Е.И. Жидилова: «7 июня страшной бомбардировке подвергается наш сосед справа – 388-я стрелковая дивизия. Ее первый эшелон занимает высоту 166,7 – куполообразный холм, прикрывающий шоссейную дорогу на Сапун-ropy. Холм господствует над местностью, с него хорошо просматриваются позиции противника. Немцы, по-видимому, решили сбросить оттуда наши войска. Артиллерийский налет начался в 5 часов утра. Над высотой поднялось сплошное облако дыма, в котором уже нельзя было отличить отдельных разрывов. Потом налетели самолеты противника. Взрывы сливаются в непрерывный гул. Холм сравнительно далеко от нас, но мы ощущаем, как дрожит земля у нас под ногами. Густое темно-серое облако все расширяется и поднимается к небу.

– Ничего не останется от высоты, – говорит Евсеев.

Он стоит рядом со мной на нашем наблюдательном пункте и, как и все мы, не может оторвать глаз от участка соседа.

– Посмотрим, может, что и уцелеет, – отвечаю я ему, но и сам мало верю в это. Мне тоже еще не приходилось видеть такой ожесточенной бомбардировки»[640].

По немецким данным, 49 ПП атаковавший в направлении холмов Циннобер 1 и 2[641], залег под советским огнем. Левый фланг полка «Холм с дотами» в 500 м западнее «Винзавода»[642].

В направлении «Солеварни» атаковал 3-й батальон 83-го ПП. Под прикрытием огневого налета противнику удалось приблизиться к высоте, но из-за огня из дотов, батальон был вынужден отступить[643]. Именно на этой высоте находился дот пулеметчика 2-го батальона 456-го полка И. Богатыря.

Повторная атака была проведена немецкими войсками в 11 часов, однако и 49-й и 83-й ПП понесли тяжелые потери. Как указано в дневном донесении «Несмотря на артиллерийскую подготовку, корпус имеет лишь ничтожное продвижение»[644]. Единственный успех отмечен на участке 381-го СП, в районе окраины д. Благодать, где был захвачен «холм с дотами».

В районе д. Верхний Чоргунь (второй сектор) 1-я румынская Гсд атаковала рубеж, занятый 7-й бригадой морской пехоты. Находившиеся в первом эшелоне моряки 2-го (командир капитан А.С. Гегешидзе), 4-го (командир капитан В.И. Родин) и 5-го (командир капитан А.В. Филипов) батальонов приняли на себя главный удар.

Первые атаки румынских войск на левом фланге 7-я бригада отразила без особых усилий, но в 12.00 был нанесен повторный удар, который был намного мощнее, и для отражения натиска в бой был введен и резервный 1-й батальон (командир майор Ф.И. Запорожченко).

После двухчасового напряженного боя гитлеровцы были вынуждены отойти в исходное положение. В 12.00 враг вновь перешел в наступление. Для отражения натиска был направлен и 1-й батальон (командир майор Ф.И. Запорожченко) бригады, располагавшийся до этого во втором эшелоне. Усилиями морских пехотинцев, поддержанных огнем полевой артиллерии, противник был отброшен.

Примерно в это же время противник силами румынской 1-й горнострелковой бригады атаковал позиции 772-го полка 386-й стрелковой дивизии на участке д. Верхний Чоргунь – долина Кара-Коба, выбив части дивизии из передовых окопов. Противник был остановлен огнем 952-го артиллерийского полка под командованием майора Д.Д. Коноплева.

Во второй половине дня противник атаковал и позиции 602-го полка (командир подполковник П.М. Ерофеев). Атаки противника в 1-м секторе были отражены при содействии 152-мм орудий 404-го артполка подполковника А.П. Бабушкина и береговых батарей.

По итогам дня части 30-го армейского корупуса занимали позиции: «2-й батальон 49 полка частями на холме «Циннобер 3», частью на «Коронном холме»[645], 1-й батальон южнее «Коронного холма», 1-й батальон 83-го полка на «Высоте с дотами» в 500 м западнее «Винзавода» далее вдоль старой линии укреплений до высоты 212, и далее до восточной части «Солеваренной высоты». Несмотря на то что противник пишет о том, что «Высота с дотами» уже захвачена, в ночном донесении указано: бой, доходящий до рукопашных в районе «Высоты с дотами» и в районе холма «Циннобер 3».

Пленные: 1 офицер и 34 рядовых и сержантов. Бронетехника в бой не вводилась. В распоряжении 72-й пд 13 танков и 15 штурмовых орудий. Приказом по ХХХ корпусу № 149, с 8.06.42 г. вводилась в бой 72-я пд.

54-й корпус имел более существенные успехи. Был потерян кусок оборонительной линии на участке 3-го батальона 79-й бригады размером приблизительно 2х2,5 км, но не на том направлении, где намечалось. В 18.30 часов немецкое командование провело совещание, на котором было принято решение о переносе направления главного удара на участок 22-й пд, где удалось достичь максимального успеха[646]. Противник пишет о том, что 132-я пд захватила 60 пленных, 22-я пд 235, 50-я пд 63, 24-я 52 человека.

Ночью остатки советских частей: 1-го батальона 747-го полка и 5-й роты 2-го батальона 79-й бригады смогли выйти к своим, на 2-ю линию обороны, но численность вышедшего личного состава была крайне незначительной. В роте 79-й бригады оставалось всего одно орудие и 35 человек. Часть личного состава выйти не смогла. В результате при зачистке противником были пленены 2 корректировщика 134-го ГАП, 9 человек из 2-го батальона 79-й бригады, 15 человек из 3-го батальона и около 50 раненых, находившихся на перевязочном пункте.

Общие потери советских войск составили 1785 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести, но это цифра весьма приблизительная. Расход боеприпасов с советской стороны за сутки составил 97 тонн.

В этот день в 1 час 50 минут из Новороссийска прорвался транспорт «Грузия» (капитан М.И. Фокин) в охранении эскадренного миноносца «Незаможник» (командир капитан 3-го ранга П.А. Бобровников), базового тральщика «Трал» (командир старший лейтенант Б.П. Фаворский) и четырех сторожевых катеров. Транспорт доставил 750 человек маршевого пополнения, 233 т боезапаса. 227 т продовольствия. Выгрузившись, транспорт принял на борт 850 раненых, 630 эвакуированных, 36 т гильз и 38 т боезапаса для 100-мм орудий, в 6 утра ушел в Туапсе, имея в охранении эсминец «Незаможник», базовые тральщики «Трал» и «Щит».

Чуть позже, прибыли подводные лодки «Л-23 и «Л-24», доставив 85 т боезапаса, 50 т продовольствия и 40 т бензина. Ночью, командир 79-й МСБр, уточнив ситуацию и расположение войск, доложил коменданту сектора о создавшейся ситуации. Т.К. Коломиец доложил ситуацию командующему Приморской армией И.Е. Петрову, и попросил подкреплений, но тот приказал восстановить положение собственными силами.

Глава 11

8‒9 июня 1942 г.

8 июня 1942 г.

Понедельник (видимость хорошая, тепло,+21)

СОБЫТИЯ НОЧИ С 7 НА 8 ИЮНЯ

После беспрецедентно высокого расхода боезапаса в первый день штурма, 8.06 противником было израсходовано в 3,5 раза меньше снарядов. но даже с учетом этого расход был в 2 раза больше, чем в ходе артподготовки. Он составил 1190 тонн снарядов и мин. Советская артиллерия отвечала втрое меньшим количеством снарядов.

Как указано в утреннем донесении 306-й высшей арткомендатуры (поступило в 4.00 утра): «Артиллерия противника вела слабый беспокоящий огонь в основном по позициям 22-й пд. Огонь велся из район южнее и восточнее «Лесничества» с 2 огневых позиций, из района «Саксонской горы»[647], «Серпантина»[648]  с 3 огневых позиций северней «Дюймовой балки»[649] (Цыганская балка), севернее «форта ГПУ»[650], из района «форта Молотов», «балки Вольфа»[651] (Сухарная балка, 1 км восточнее «гавани торпедных картеров» и 1,5 км северо-восточнее Николаевки с каждой точки по одной огневой позиции. Особенно активно вела огонь береговая батарей на северной оконечности и береговая батарея южнее хутора Михаили[652]. Авиация противника ночью бомбила позиции 22-й пд». Рассматривая районы, из которых велся огонь, можно прийти к выводу, что стреляли в основном 18-й гвардейский артполк, 134-й ГАП, 101-й армейский полк и 57-й артполк 95-я сд. Из состава береговой артиллерии вели огонь 14-я, 116-я и 35-я батареи.

Из допроса пленного из 18-го гвардейского артполка[653]: «Штаб полка находился в тоннеле (указаны координаты Белого железнодорожного тоннеля). 1-й дивизион состоит из 6 орудий 152-мм и располагался в «Дюймовой балке» (Цыганская балка) 2-й дивизион – 12 орудий 107-мм располагался в балке восточнее «Мекензиевы горы»…» Здес, и дале, в донесении ошибка, связанная с немецкой картой. Топоним «Мекензиевы горы» указан ошибочно, в данном контексте имеется в виду устье Цыганской балки, т. к. в тексте допроса указан ориентир 688. На немецкой карте, ошибочно, именно в этом районе стоит надпись «Mekensiewy gory».

7.06.42 г. с наступлением темноты гаубичные батареи 134-го полка, которые в первый день немецкого наступления вынуждены были вести огонь прямой наводкой, были отведены на новые запасные позиции и включились в обстрел немецких позиций.

Расположение орудий 134-го ГАП после его отхода в ночь с 7 на 8 июня можно понять из немецкого допроса ст. л-та Павлова: «1-й дивизион 134-го полка расположен (указаны координаты станции «Сливная» над Сухарной балкой). 2-й дивизион расположен (даны координаты южнее станции Мекензиевы горы).

3-й дивизион (152-мм гаубицы) 500 м восточнее «Серпантина».

Используя эти данные, легко понять, кто и откуда стрелял с советской стороны. Так, к примеру, из района форта «Молотов» стреляла 80-я зенитная батарея, из района Стрелецкой вела огонь 14-я батарея, от хутора Михаили 35-я и т. д. Противник попытался подавить советскую артиллерию. Как пишет П.А. Моргунов: «С 5 час. утра 8 июня вражеская авиация начала воздушные налеты на наши рубежи обороны и артиллерийские позиции на Северной стороне, которые по сути дела находились почти в боевых порядках пехоты. Особое внимание враг уделял ударам по береговым батареям. В это утро группа из 50 самолетов противника совершила налет на стационарную батарею № 14 (командир – капитан Г.Н. Халиф). Вражеские самолеты сбросили на батарею около 300 бомб разного калибра. Вслед за ударами авиации по батарее открыло огонь не менее трех батарей противника. Вся батарея была в дыму, пыли и огне от разрывов бомб и снарядов. Но стационарную береговую батарею уничтожить можно только в результате прямых попаданий в орудия, вероятность которых невелика. Поэтому, несмотря на сильный обстрел и бомбежку, батарея осталась невредимой, а потери среди личного состава были незначительны»[654].

По немецким данным, принимавшая в этом участие группа III/LG1 сбрасывала на батарею бомбы SC-500 и даже SC-1000. При налете авиации был окончательно потоплен корпус эсминца «Совершенный» (который пытались восстановить специалисты завода № 201) и судно «Гюйс». В результате массированного авиаудара перестала существовать 80-я зенитная батарея ст. л-та Пьянзина. Батарея была уничтожена на своей позиции в районе современной турбазы им. Мокроусова.

366-я была уничтожена еще раньше, 78-я была еще на мысе Херсонес, обеспечивая взлеты немногочисленные вылеты севастопольской авиагруппы. Армейская батарея, приданная 172-й дивизии, потеряла одно орудие, но продолжала вести огонь. Понесла потери и 365-я батарея, в строю оставалось два орудия. На направлении главного удара почти не оставалось зенитных орудий, и авиация противника действовала почти безнаказанно.

При авиационном налете на береговую батарею № 704[655]. погибло двенадцать бойцов, тяжело ранен командир батареи. К этому моменту 130-мм орудия батареи имели почти 100 % износ стволов, батарея продолжала действовать 100-мм орудием.

Полевая артиллерия, поддерживающая советские части, понесла тяжелые потери, особенно это касается легкой артиллерии. Из допроса политрука Максима Богдана (минометный батальон 747-го полка), пленен 7.06 западнее «Бункерной горы». «Главные потери артиллерия 747-го полка понесла 6 и 7 июня 1942 г. Из первой минометной роты осталось всего 5 человек, которые укрылись в водосбросе (имеется в виду тоннель водосброса под железной дорогой, выходящий в балку между «Бункерной горой» и «Железнодорожной горой»). Для поддержки 747-го полка были выделены 19 орудий разных калибров, по состоянию на 7.06.42 г. выбыло из строя 17 орудий…»

Из 1-го сектора обороны взамен разбитых орудий 5-й батареи 700-го полка резерва главнокомандования, была переброшена 1-я батарея того же полка, которая заняла позиции над Сухарной балкой. По данным пленных, 4-я батарея того же полка тоже была разбита 7.06.42 г.

Противник указывает, что его артиллерия вела огонь по району «Лесничества», «Серпантину», «Мосту» в районе 1615 (мост через р. Черная, ранее находившийся восточнее Нефтяной гавани), а также по аэродромам «Севастополь 3» и «Севастополь 4» («Куликово поле» и «мыс Херсонес»).

После первого же дня боев, советские части были вынуждены вводить резервы. Из допроса лейтенанта, командира минометного батальона 383-го полка 172-й сд: «В конце апреля, начале мая в казармах Инкермана было начато формирование 383-го полка. До окончания формирования полк был переведен в Сухарную балку (в оригинале указано «балка Вольфа»). Из состава стрелковых батальонов был сформирован только первый батальон. Второй минометный батальон имел 22 средних миномета (82-мм) и 24 легких 50-мм минометов. Состав рот около 60 человек. 7.06.42 г. после обеда полк был поднят по тревоге, и к ночи переброшен в район «Железнодорожная гора» – «Танковая гора»[656], где был подчинен 747-му полку. Командир 383-го полка майор Баронов, командир дивизии полковник Ласкин, солдаты в основном 35–40 лет, недавно прибывшие из Новороссийска…» В этот же район, по данным допросов пленных, была переброшена дивизионная школа младших командиров 172-й сд.

Еще фрагмент из допросов пленных (22-я пд): «241-й полк (95-й стрелковой дивизии) находился в резерве в районе Бартеньевки. 7.06.42 г. до полуночи 4-я и 5-я роты 241-го полка были подняты по тревоге и переброшены в район «Танковой горы». Состав рот 120 человек. Вооружение 3 ручных, 2 станковых пулемета и 3 легких 50-мм миномета в каждой. По данным пленных, 1–1 и 3-й батальоны, а так же 6-я рота 2-го батальона находятся в Бартеньевке».

По данным другого пленного сведения чуть иные: «В 241-м полку полностью создан только первый батальон, из второго сформированы 4-я и 5-я роты, 6-я рота и 3-й батальон еще не сформированы». По данным того же пленного указывается, что первый батальон 241-го полка был переброшен в район «Нойхаузской высоты»[657], т. е на 3-ю линию обороны.

Опорный пункт «Томатный завод» продолжал бой в окружении. В связи с этим, утреннее донесение 22-й пд (в 4.40 утра) переводится примерно так: «Полки в настоящее время зачищают местность от остатков подразделений разбитого противника. Отмечаются оживленные действия авиации противника и бомбовые удары ночью в районе Бельбекской долины»[658]. По утверждению И.А. Ласкина, гарнизон «Томатного завода» удерживался на позициях до ночи с 8 на 9.06.42 г., а, затем вышел к своим. Это не совсем так. В документах 132-й пд указано, что 3-я рота 132-го пионерного батальона утром 8.06.42 г. подавила укрепления в районе Фабрики (ориентир 718) и ее 1-й взвод придан с 13 часов для подавления бункеров в районе 716»[659].

Из журнала боевых действий 11-й немецкой армии: «9.00 Сопротивление перед фронтом 54-го корпуса продолжается, в тылу многочисленные очаги сопротивления, в настоящее время ведется уничтожение большой группы противника северо-западнее высоты Трапеция»[660] (остатки 1-го батальона 79-й бригады).

24-я и 50-я пд в 3.30 отмечают сильный удар советских войск численностью около батальона. Удар был нанесен силой около батальона на участке своей 24-й пехотной дивизии в районе «Белый домик», это стык со 122-м полком 50-й пд. 287-й полк попытался деблокировать свой 3-й батальон, окруженный на высоте «Блок».

24-я пд была вынуждена отвлечь от основного направления 32-й пехотный полк для подавления бункеров на этой высоте. Как указывает журнал боевых действий дивизии «…32-й полк после подавления большей части бункеров противника во второй половине дня частью сил присоединился к атаке. Успеха в борьбе удалось достигнуть только после присоединения к атакующим бункера группам подразделений огнеметчиков…»

На участке немецкого 30-го корпуса, советские части (381-й СП) контратаковал и отбили «Высоту с дотами» и холм «Циннобер 3». Журнал боевых действий немецкой 11-й армии описывает события так: «На участке 28-й легкопехотной дивизии в районе холма «Циннобер 3», который был захвачен накануне, противник произвел жесткий и мощный удар, в результате которого этот холм и «Высота с дотом» 500 м западнее «Винодельни» были нами потеряны»[661].

СОБЫТИЯ 8 ИЮНЯ НА УЧАСТКЕ НЕМЕЦКОГО 54-ГО КОРПУСА

Советские источники описывают события 8.06.42 г. так: «Комендант третьего сектора Т.К. Коломиец возложил контратаку на 79-ю морскую стрелковую бригаду, усиленную стрелковым батальоном 2-го Перекопского полка морской пехоты, а также ротой танков 125-го отдельного танкового батальона из резерва армии. На рассвете артиллерия третьего и четвертого секторов (134-й гаубичный, 18-й гвардейский артиллерийские полки) и береговая батарея № 724 (командир капитан М.В. Спиридонов) открыли огонь на участке Камышлы – Бельбекская долина, а вскоре командир 2-го батальона 79-й бригады майор Я.М. Пчелкин повел своих бойцов в атаку. Завязался тяжелый и упорный бой. Первоначально наметился успех, закрепить который не удалось, ибо другие батальоны бригады не были введены в бой, а предназначенный для атаки батальон 2-го Перекопского полка морской пехоты во главе с капитаном А.Н. Смердинским запоздал с выходом на исходный рубеж.

Несмотря на ураганный огонь врага, прибывший батальон А.Н. Смердинского смело бросился в атаку, подошел вплотную к вражеским окопам и вступил в штыковой бой с многочисленным врагом. В бою капитан А.Н. Смердинский был тяжело ранен, а военком батальон а старший политрук Ф.А. Редкин убит. Рукопашный бой во вражеских окопах продолжался, но враг подтянул свежие силы, и моряки были вынуждены, забрав раненых, отойти на исходные позиции. Танкисты не смогли оказать существенной помощи из-за слабости Т-26, которые вскоре после начала атаки были выведены огнем противника из строя»[662].

Обстановка 07.06.42 г. в Северном секторе

Эпизод описан неплохо, но совершенно непонятно, где происходили указанные события, в каком направлении атаковали советские батальоны, да и временные рамки «на рассвете» являются весьма условными. Примерно так же составлены советские документы, понять из них что-то весьма и весьма сложно. В связи с этим, приходится пользоваться немецкими источниками, чтобы уточнить имеющиеся немногочисленные советские документы.

УЧАСТОК НАСТУПЛЕНИЯ НЕМЕЦКИХ 132-Й И 22-Й ПД. УТРО 8.06.42 Г.

В 6 часов 15 минут командующий 54-м корпусом докладывал в штаб армии: «132-я пд правым полком захватила «хребет Хациуса». Полк сосредоточился в «Реймеровской балке», левый полк сосредоточился на «Масляной горе», имея локтевую связь с правофланговым 65-м полком 22-й пд.

22-я пд продолжает атаку в направлении ориентира 716[663]. Левофланговый 47-й полк в районе «Железнодорожной горы».

Ситуация 7 июня вечер в Южном секторе

Накануне полк понес тяжелейшие потери, первый батальон полка расформирован»[664]. 16-й ПП был вновь отведен в резерв.

Из документов 50-й пд: «50-я пд должна была начать наступление в 3 утра, но оказалась не готова, наступление перенесено на 5 утра, но до сих пор успех не достигнут, сильное минирование. Правый 123-й полк принял новые позиции, заняв участок фронта от левого фланга 22-й пд в районе «Железнодорожной горы»[665]. Из этого фрагмента следует, что фронт 22-й пд был сильно сужен за счет того, что из Камышловского оврага выдвинулась 50-я пд, заняв позиции 47-го полка своим правофланговым 123-м полком.

Но, если расставить немецкие части, то получится, что 50-я пд была разделена на две части: 123-й пехотный полк на плато, перед линией обороны советского 2-го батальона 79-й бригады. Далее, в районе немецкой отметки 713[666], и на мысу северо-восточнее ее, засели советские части: 2-й батальон 79-й бригады, ее же рота ПТР, противотанковая батарея[667].

А дальше, сильно потеснив 1-й батальон бригады, находились 122-й и 121-й полки 50-й пд с примыкающими к ним частями 24-й пд. Локтевой связи между 123-м полком и основными силами не было, между ними был мыс, занятый советскими бойцами

В документах 50-й пд и корпуса указывается, что в 5.40 утра 123-й пехотный полк попал в полуокружение в результате контр удара противника, и сложной ситуации удалось избежать, введя в действие артиллерию. Т. е. 79-я бригада 2-м батальоном, действительно атаковала между 5 и 6 часами утра (как раз на рассвете) на подъеме «Желтой дороги» из Камышловского оврага. Атака была отражена артиллерией 50-й пд, прикрывавшей этот участок. Т. е. атака 79-й бригады все же была (правда, неудачная).

Вместе с тем 22-я пд, уплотнив боевые порядки, совместно со 132-й пд продолжила наступление вдоль Симферопольского шоссе.

Перед этим в 7.15 были нанесены авиаудары по позициям советских войск в районе Нойхаусской высоты (3-я линия обороны 172-й стрелковой дивизии) и по «Зенитной позиции»[668].

Как указано в донесении 22-й пд: «Удар, нанесенный до обеда, встретил жесточайший отпор со стороны противника, которого поддерживала артиллерия всех калибров…»[669].

Советской 172-й пд удалось закрыть брешь в своей обороне. Остатки 747-го полка, вместо погибшего подполковника Шашло, возглавил военком полка – батальонный комиссар Швец. Полк был усилен подразделениями 383-го СП, саперным батальоном, дивизионной школой младших командиров.

Правда, политдонесение 172-й стрелковой дивизии рисует немного иную картину: «С 5:00 противник мощными бомбовыми ударами с воздуха и арт. – мин. огнем продолжал наносить ожесточенные удары до переднему краю и глубине обороны дивизий.

До 11:00 части дивизии вели ожесточенные бои с противником за высоту 64,4. Противнику наносился большой урон, однако после ожесточенных боев высота 64,4 была оставлена. 747-й СП занял высоту безымянную, что 600 метр. от высоты 64,4, 514-й СП – 3 бат. занимает прежнее положение, а остатки 1-го и 2-го батальонов 514-го полка заняли оборону в районе ж/д ветки левее большого сарая». Стоит заметить, что 514-й полк, костяк которого составляли симферопольцы и севастопольцы вновь показал себя с лучшей стороны, до последнего удерживая свои позиции»[670].

Так или иначе, немецкое наступление приостановилось. Командованием принято решение возобновить наступление в 14 часов, после артподготовки. Около полудня немцы отмечают сильный советский удар, поддерживаемый танками, который был нанесен в направлении «Железнодорожной горы».

Это и был сильно запоздавший удар 1-го батальона 2-го Перекопского полка. Из допроса пленного: «2-й Перекопский полк, 1-й и 3-й батальоны, командир подполковник Н. Таран около одного месяца находился в Мартыновом овраге (в оригинале «Тоннельшлюхт») на отдыхе. 2-й батальон неизвестно где.

6.06.42 г. 1-й батальон вдоль Симферопольского шоссе (в оригинале «Хольтитцштрассе») проследовал в район «Лесничества» и 8.06.42 г. атаковал вдоль Симферопольского шоссе в направлении «Панцерберг». Состав рот 120 человек вооружение по 3 ручных пулемета на роту».

Причина, по которой батальон начал наступление с большим опозданием, не совсем понятна, особенно, учитывая то, что батальон находился у «Лесничества», т. е. всего в 2 км от места атаки. Но самое главное, что стоит отметить: атака 2-го Перекопского полка и 2-го батальона 79-й бригады – это два разных удара на разных участках и в разное время. Возможно, операция задумывалась как совместный удар двух батальонов, но в результате советские части атаковали разрозненно и понесли серьезные потери.

УЧАСТОК НАСТУПЛЕНИЯ НЕМЕЦКИХ 50-Й И 24-Й ПД. УТРО 8.06.42 Г.

Немецкие документы говорят о том, что «…утром началась совместная атака 50-й и 24-й пд на высоту «Дубовая». 24-я атаковала только одним полком – 31-м». О 32-м полку пишется расплывчато, якобы он получил приказ в последний момент, и запоздал с атакой. На самом деле, он был задействован в подавлении остатков сопротивления окруженных подразделений 3-го батальона 287-го полка, о чем говорится в других документах дивизии.

Как указано в журнале боевых действий 24-й пд: «В 9 утра внезапной атакой была захвачена «Дубовая». Сопротивление противника слабое, советские части закрепились на хорошо оборудованных позициях восточнее высоты… В 10 часов 31-й полк получил приказ перейти в наступление после короткой артподготовки, проведенной 24-м артполком, в том числе и из шестиствольных минометов. Особенное внимание было уделено району западнее изгиба «Шоссе», где находились хорошо укрепленные позиции.

В ходе атаки 1-й батальон 31-го полка при содействии штурмовых орудий, обошел группу противника, занимавшую оборону восточнее и западнее ориентира, после чего противник отошел юго-западнее «Лесного перекрестка» (ориентир 708). Воспользовавшись этим, 31-й ПП нанес удар и занял «Лесной перекресток»[671]. Противник перехватил лесную мощеную дорогу, проходящую через верховья Темной балки, которую немцы называли «Шоссе».

Здесь немецкие документы лишь частично совпадают с советскими данными (но в общем, ситуация похожа). Как пишет, Г.И. Ванеев, опираясь на документы: «Противник настойчиво атаковал позиции 287-го стрелкового полка (командир майор М.С. Антипин) 25-й дивизии (третий сектор). К 11.00 ему удалось вклиниться в оборону, и вражеская пехота начала теснить батальоны полка. Разгорелся тяжелый бой, временами он переходил в яростные рукопашные схватки. Враг усилил артиллерийский огонь и бросил туда танки. Чтобы преградить путь танкам, комендант сектора генерал-майор Т.К. Коломиец приказал начальнику артиллерии сектора полковнику Ф.Ф. Гроссману поставить заградительный огонь. Это спасло положение. Комендант сектора приказал командиру 2-го Перекопского полка подполковнику Н.Н. Тарану найти правый фланг 79-й бригады, установить с ней локтевой контакт и закрыть образовавшийся разрыв, а на помощь 287-му полку перебросил две роты 31-го и роту 54-го полков дивизии. Это позволило приостановить дальнейшее продвижение врага»[672].

Т.е. теперь 2-й Перекопский полк действовал двумя частями: в районе Симферопольского шоссе 1-й батальон, в 3-м секторе 3-й батальон.

СИТУАЦИЯ 8.06.42 Г. ПОСЛЕ ОБЕДА

В 14 часов 132-я и 22-я пд возобновили атаку вдоль Симферопольского шоссе, правда, продвижение было медленным. К 17 часам расположение немецких войск было следующим.

«132-я пд восточнее Реймеровской балки (Сонная лощина) – железная дорога перед ориентиром 610[673] (4846) и прямо на запад от нее. 22-я пд Развилка 200 м южнее ориентира 716[674] (4846) вдоль дороги с запада на восток, южнее «Железнодорожной горы» 50-я пд ориентир 711 (4945) – 1 км на ост-зюйд-ост 711 – ориентир 709 (4945) – тропа 600 м восточнее 709 до соединения с 24-й пд. 24-я пд высота «Дубовая» – 600 м юго-восточнее ее по «Шоссе» «Блок»[675]. При этом, противник указывает, что советские войска продолжают удерживаться в районе ориентира 713[676].

Это означает, что 132-я пд вышла на гребень высоты над дорогой, и подошла вплотную к командному пункту 514-го полка (его расположение фиксируется данными из допросов немцами пленных и развалом бетонных блоков).

22-я пд вышла к командному пункту 172-й сд. Расположение его тоже четко фиксируется по данным допроса ст. л-та Павлова и других пленных, которые указывают, что КП находился 200 м южнее пересечения шоссе и железной дороги.

И.А. Ласкин датирует гибель командования 514-го полка и выход немцев к своему КП следующим днем, (9.06.42 г.), но, вероятнее всего, это тоже ошибка.

Как указано в документах 22-й пд: «22-я пд в 16.30 после артподготовки возобновила движение. После артподготовки сопротивление ослабло. Огонь тяжелым калибром, нанесли удар штурмовики противника. К 19.30 22-я пд вышла на линию: западнее пересечения железной дороги и шоссе с противотанковым рвом (600 метров южнее 610), выступ противотанкового рва (4746) – далее вдоль рва до границы дивизии… Штурмовых орудий 8 шт., танков, см. донесение от 7.06.42 г.».

Как указано в политдонесении советской 172-й сд: «514-й СП до 18 часов 8.06.42 г. удерживал свои позиции, а после того, вследствии гибели большей части личного состава, оставил свои рубежи»[677].

Т.е. командные пункты 514-го полка и 172-й стрелковой дивизии однозначно оказываются захваченными немецкими войсками. Не выдерживает критики и сообщение И.А. Ласкина о том, что «…командование дивизии до утра 9 июня не уходило со своего наблюдательного пункта. А ведь мы находились на высоте 49,0, то есть в боевых порядках второго эшелона 514-го полка». Высота 49,0, она же 104,5, к этому времени однозначно была захвачена противником.

На самом деле, можно точно установить, когда был захвачен КП 172-й дивизии. Из донесения 172-й сд за 9.06.42 г.: «Связь с остатками частей дивизии потерялась в 18 часов 8.06.42 г. вследствие окружения командного пункта. Командир дивизии с группой политработников и бойцов 9.06.42 г. утром с боем вышел из окружения. В боях при окружении ранен комиссар дивизии т. Солонцов, командир дивизии Ласкин, начальник 1-го отдела майор Пустоват, без вести пропал начальник штаба майор Лернер, ранен начальник 6-го отделения тов. Баранов, контужен начальник химслужбы тов. Мойса, зам. начальника 1-го отделения тов. Андреев, начальник второго отделения Поляков. Все работники штаба и командование полков вышли из строя. Из остатков вышедших из окружения частей сорганизован отряд в количестве 240 человек под командованием майора Кравец и комиссара Фангор. В соответствии с требованием командующего армией Петрова направлен в район ст. Мекензиевы горы. Отряд укомплектован на два стрелковых батальона. Установить количество убитых и раненых не представляется возможным. Отдельный миндивизион, противотанковый дивизион, 8 стрелковая рота 514-го полка присоединились к 95-й сд. В 134-м ГАП осталось 10 орудий…»[678]

Сам И.А. Ласкин, описывая события указывает: «Как только мы добрались до своего нового наблюдательного пункта, то сразу увидели, что танки и пехота противника вдавливаются в нашу оборону. Комиссар дивизии П.Е. Солонцов побежал к артиллерийской батарее, находившейся неподалеку от нас, но вскоре был тяжело ранен и отправлен в медсанбат. А примерно через час попало в окружение командование 514-го полка – подполковник И.Ф. Устинов и комиссар полка О.А. Караев.

С небольшой группой автоматчиков они пытались прорваться. Завязалась перестрелка. Устинов и Караев были ранены. Врач Раиса Гольдман бросилась к Устинову, чтобы сделать перевязку, но он приказал ей отходить, а сам снова стал отстреливаться. В этом бою командир полка Устинов, комиссар Караев, адъютант командира полка Можайский и большинство автоматчиков погибли. В командование полком вступил начальник штаба полка капитан П.М. Островский… В то время, когда наша группа вела борьбу с автоматчиками и танками у НП, группа начальника штаба дивизии подполковника М.Ю. Лернера сражалась правее нас. И в этой схватке он погиб, погиб большой мой друг и первый помощник. Мы потеряли умного, подготовленного офицера, прекрасно знавшего штабную работу и организацию боя. Этот человек многое сделал для обеспечения устойчивой обороны дивизии»[679].

Учитывая то, что при анализе немецких источников использованы документы различных подразделений, никак не связанные между собой (т. е. более достоверные), следует признать, что скорее всего, эти данные относятся к 8.06.42 г.

24-я пд так же попыталась наступать и, наконец, полностью заняла «Дубовую высоту». Дивизия отбила 8 контрударов из районе высоты 60 и «Белого домика» контрудары велись при поддержке танков. Как указано в донесении, «3 танка подбиты (один уничтожен бутылкой с зажигательной смесью)». 24-я пд явно не справлялась с поставленной задачей, и было принято решение вывести из ее состава 32-й пехотный полк, направив его в резерв корпуса. К 19.35 в резерв корпуса подтянулся 213-й полк, заняв позиции в Бельбекской долине.

По донесению 306-й арткомендатуры, прибыл вагон снарядов для 15-см пушек (400 шт.) и десять вагонов для 15-см гаубиц[680].

ОБСТАНОВКА 8.06.42 Г. НА ДРУГИХ УЧАСТКАХ

Как пишет Г.И. Ванеев: «На участке вспомогательного удара противника войска первого и второго секторов отразили все атаки и удерживали свои рубежи».

Румынский горный корпус доносил: «В результате удара достигнута высота «Северный нос»[681], однако в результате сильного удара, поддерживаемого авиацией, продвижение приостановилось»

В этот день командующий 11-й немецкой армией принял решение снять 4-ю румынскую горнострелковую дивизию (командир бригадный генерал Г. Манолиу) с противопартизанских мероприятий, и подготовить к переброске под Севастополь. Кроме того, было принято решение перебросить под Севастополь 3-й батальон 204-го танкового полка. При этом начата переброска одного полка 46-й пд в состав 132-й пд[682].

Исходя из данных 30-го корпуса, обе стороны приостановили действия пехоты, шла интенсивная артиллерийская дуэль. Противник особо отмечает доты на «Солеваренной высоте». 3-й батальон 83-го ПП повел разведку боем в направлении высоты, но под огнем пулеметов, был вынужден отойти. Противник переформировал части, понесшие потери. 6, 7 и 8-я роты 49-го полка были сведены в одну.

Вечером командующий СОР Ф.С. Октябрьский со своего подземного ФКП дал телеграмму на подземный КП Приморской армии в районе Херсонесского заповедника: «Петрову и Чухнову. Мой приказ восстановить положение 79-й бригады и 172-й дивизии не выполнен, потому что было упущено время. Запоздали подтягиванием 2-го полка морской пехоты. Положение в IV сект оре таково, что полковник Ласкин потерял высоту 49,0 (это выс. 104, 5 м. – Я. М.), район, где был его КП. Его части продолжают отходить на рубежи третьей линии обороны. Приказываю:

В течение ночи 8 на 9/У1—42 перебросить всю 345-ю стрелковую дивизию район III–IV сектора. Продумать выгодные рубежи для ее полков.

Прочно занять войсками 95-й, 172-й, 345-й стр. дивизий и 79-й бригадой рубежи: дер. Любимовка – выс. 38, 4, дальше по третьей линии обороны, противотанковому рву на восток – отм. 38,0, памятник на стыке с 25-й стр. дивизией.

Объявить лично всем командирам дивизий – Капитохину, Коломийцу, что дальше этого рубежа отходить некуда. Отходить дальше без моего разрешения запрещаю… Врага остановить и обескровить.

В течение ночи лучше окопаться, рыть ходы сообщения, все, что возможно, укрывать в скалы.

На 100 % использовать дивизион РС.

Просмотреть огневые позиции с точки зрения смены и маскировки.

8.06.41 в 17:53 Октябрьский, Кулаков».

Ночью в Севастополь прибыли подводные лодки «Д-4» (командир капитан-лейтенант Д.С. Изралевич), «С-33» (командир капитан-лейтенант Н.П. Белоруков) и «С-32» (командир капитан 3-го ранга С.К. Павленко). Доставлено 78 т боезапаса, 65 т бензина и 3 т продовольствия.

В течение этого дня Приморская армия потеряла 365 человек убитыми и 1074 ранеными, 280 человек числятся пропавшими без вести.

Авиация противника совершила 1228 самолетовылетов, но при этом потеряла в воздушных боях 9 самолетов (по немецким данным, 5) еще два самолета были сбиты зенитной артиллерией. Советские ВВС потеряли пять самолетов. Ресурсы ВВС ЧФ истощались. 8 июня они смогли усилить 3-й ОАГ только шестеркой И-16.

Как указано в документах 306-й арткомендатуры, «с 21.50 до 12.00 наша артиллерия вела по району Мекензиевы горы, южнее станции Инкерман, ГПУ, Бартеньевка, а так же по аэродромам «Севастополь-3» и «Севастополь-4», после чего наблюдались взрывы и пожары. Подавлены 6 батарей»,

По советским данным, сгорел находившийся в ремонте «Як», повреждения получили два ДБ-3, два Як-1, три И-153, три И-15 и один Пе-2. Еще один Пе-2 оказался разбит артиллерийским снарядом.

9 июня 1942 г.

Вторник (ясно, видимость хорошая, тепло, +25)

Командование СОР ждало удара на южном участке обороны. Ночью 9 июня командующий ЧФ и СОР Ф.С. Октябрьский отдал боевое распоряжение: «Новикову I сектор, Скутельникову II сектор, Жидилову, Горпищенко и командиру 388-й стрелковой дивизии Швареву. Возможно ожидать сегодня перехода противника в решительное наступление на ваших участках. Противник будет стремиться прорвать оборону. Будьте бдительны! Ни в коем случае не допустить занятие хотя бы одного нашего окопа. Если где будет явная угроза распространения вклинившегося противника, все силы обрушивать на пего, выбить, истребить. Ни на один час не допустить закрепляться противнику. В этом, только в этом успех. Первые два дня вы показали образцы героизма. Уверен в дальнейшем Вашем успехе. Октябрьский, Кулаков».

Действительно, накануне, был подписан приказ по ХХХ корпусу № 150, который предусматривал переход в наступление в Южном секторе 72-й и 28-й дивизий. Однако, главным оставалось Северное направление.

Как указывается в документах 11-й немецкой армии: «В связи с тем, что 24-я пд, особенно 32-й полк, понесли тяжелые потери, и не достигли успеха, было принято решение сменить части 24-й пд 4-й румынской Г сд и перебросить дивизию на участок 50-й и 22-й пд»[683].

Для продолжения наступления 54-й корпус был усилен: в него передали 474-й береговой дивизион. Поступил приказ направить под Севастополь один полк из состава 46-й пд и 3-й батальон 204-го танкового полка[684]. ЖБД 11-й армии указывает: «На основании задач, поставленных перед 54-м корпусом, 22-й разведбат из армейского резерва в охране побережья в районе Евпатории передается в 54-й корпус и занимает позиции севернее Бельбека в районе расположения частей 132-й пд»[685].

По сравнению с 8 числом количество артиллерийского боезапаса, израсходованного в этот день, возросло. Всего было израсходовано 1,8 тыс т снарядов. Это связано с тем, что активный огонь по советским позициям начал и Южный сектор.

По донесению 306-й комендатуры: «Артиллерия противника вела интенсивный огонь по нашим позициям и тылам, в основном по участку 22-й пд…» Как указывали немцы: «Огонь велся по району северо-восточнее Ольберга западнее и юго-западнее Бельбека. В 4 утра «Максим Горький» стрелял первой башней (2 стволами) по Дуванкою. Авианалеты на Камышловскую балку и восточнее Мекензия»[686].

Г.И. Ванеев в своей книге указывает: «С рассветом 9 июня, как и в предыдущие дни, в наступление перешли до трех немецких пехотных дивизий с танками на участке кордон Мекензия № 1 – высота 104,5 против частей 25-й дивизии, 79-й бригады и остатков 172-й стрелковой дивизии. Немецкое командование надеялось, что еще одно усилие – и оно прорвет оборону, путь к Северной бухте будет открыт. Перед фронтом 25-й стрелковой дивизии вдоль шоссе, ведущего к ст. Мекензиевы горы, двигались танки, за которыми шли колонны вражеской пехоты. В артиллерийских частях третьего сектора прозвучал сигнал под условным названием «Лев» – и вся артиллерия сектора открыла огонь по заранее пристрелянному рубежу. Вражеская атака была сорвана, а большая часть танков уничтожена»[687].

Фраза вызывает некоторое недоумение: перед фронтом 25 сд не было шоссе, ведущего к ст. Мекензиевы горы.

П.А. Моргунов описывает события следующим образом: «С рассвета 9 июня враг снова начал авиационные налеты и удары артиллерии по боевым порядкам наших войск. В течение 9 и 10 июня продолжались тяжелые бои на направлении главного удара противника на Северной стороне. Здесь продолжали наступать четыре немецкие пехотные дивизии (24, 50, 22 и 132-я), вводя в бой свои резервы, 213-й пехотный полк 73-й пехотной дивизии и новые группы танков. Наши войска упорно сопротивлялись, отстаивая каждый окоп, каждый метр»[688].

Т.К. Коломиец пишет в своих воспоминаниях: «Утром девятого июня, на третьи сутки штурма, противник снова провел пятичасовую артиллерийскую подготовку и бомбежку. Против нас и наших соседей были брошены в бой части 50-й и 132-й пехотных дивизий, накануне пополненные живой силой и техникой. (Теперь уже, известно, что за время июньских боев эти дивизии комплектовались трижды, а подкрепление поступало под Севастополь даже из 17-й гитлеровской армии, которая вела наступление в Донбассе.) Пехоту сопровождала лавина танков. Фашистскому командованию, очевидно, казалось, что еще одно усилие – и фронт будет прорван, путь к Северной бухте открыт. Но враг переоценил свои возможности.

За танками, – докладывал мне майор Чередниченко, – движутся конница и пехота. Пехота раздета до пояса. Похоже, психическая атака. Нужен артиллерийский огонь. Немцев так много, что трудно определить их число.

Сейчас откроем огонь, – ответил я командиру полка и тут же дал команду начальнику артиллерии.

Полковник Гроссман, посасывая дымящуюся трубку, со свойственным ему спокойствием подошел к стоявшей в блиндаже рации и, надев наушники, взял микрофон.

– Внимание! Я – двадцать второй! Я – двадцать второй! Через минуту щелкнул переключатель и Гроссман четким командным голосом произнес:

– Я – двадцать второй! Слушайте все. Квадрат шестнадцать. Лев!

Условный сигнал «Лев» означал приказ всем открыть огонь по заранее пристрелянному рубежу. Буквально через минуту раздался грохот артиллерийской канонады. Артиллеристов сектора поддерживали батареи береговой обороны и армейская группа.

Минуту спустя запищал зуммер полевого телефона. Я взял трубку.

– Вы не можете себе представить, товарищ генерал, что здесь творится, – докладывал Чередниченко. – Впереди сплошная темень. Там, где только что двигался враг, все смешалось с землей. Думаю, что от немцев ничего не осталось. Четверть часа продолжался артиллерийский обстрел. Когда горизонт очистился от гари и дыма, на том месте, где наступал враг, догорали вражеские танки, валялись трупы»[689].

К сожалению, описания не содержат конкретики событий и привязки к месту. Более того, они не соответствуют немецким данным, в соответствии с которыми, первыми нанесли удар советские войска. Журнал боевых действий 11-й армии содержит следующую запись: «Рано утром противник нанес сильный удар при поддержке танков, артиллерийского огня и огня залповой артиллерии. Противник ведет непрерывный огонь всеми калибрами по острию нашего наступления, при огромном расходе боеприпасов»[690]. Т. е. наоборот, в наступление перешли советские войска. Возникает вопрос: а кто же прав?

Оказалось, что обе стороны говорят правду, но не полностью и не до конца. Каждая из сторон пишет то, что ей удобно. Советские части ударили в 3-м секторе, в полосе наступления 24-й пд (возможно, в их руках находились документы со старым планом наступления), их противник, перегруппировав войска, ударил на новом направлении, вдоль Симферопольского шоссе, там, где наметился успех.

Советские части попытались атаковать в районе верховий Темной балки, и нанесли сосредоточенный удар артиллерией на этом участке. Противник указывает, что на этом участке потеряно много личного состава и одно штурмовое орудие. Причина выбытия– попадание тяжелого снаряда в рубку последовавший взрыв боезапаса. Действительно, на этом участке найдены катки «Штуг III» и большое количество искореженного металла.

УЧАСТОК НАСТУПЛЕНИЯ НЕМЕЦКИХ 50-й и 24-й пд. 9.06.42 г.

Из дневного донесения 50-й пд: «…с 3.40 разрозненные удары русских, усилившиеся к 6 утра при артиллерийской поддержке. Удары наносились главным образом с юга на север в районе ориентира 709 и с юго-запада на северо-восток в районе ориентира 711. Наша запланированная на 6 часов атака сорвалась. Противник применил огнеметы. Сильный обстрел противника в течение ночи. Авиация бомбардировала передний край»[691].

К утру 9.06.42 г. противник обтек советский опорный пункт в районе ориентира 713 и его 121-й и 123-й полки соединились в районе ориентира 711, при этом часть 79-й бригады (остатки роты разведки, батарея 45-мм пушек, рота ПТР, всего около 200 бойцов) оказались в окружении в тылу немцев. Так появилась т. н. «группа Кохно», которую, по легенде, специально оставили в тылу у немцев.

Вторым опорным пунктом, оказавшимся в тылу на фланге 50-й пд, стала «Зенитная позиция на дороге» в районе ориентира 710. Она находилась как раз на стыке 50-й пд, которая вырвалась вперед, и завязшей в лесных боях 24-й пд. Что это была за зенитная батарея? Расстановка всех флотских батарей на 9.06.42 г. известна, в указанном районе флотских зенитчиков не должно быть. Т. е. это армейцы. Учитывая то, что в районе зенитной позиции находили 76-мм артиллерийские гильзы, можно предположить, что это одна из батарей 26-го отдельного зенитного дивизиона армейцев, т. к. в 880-м зенитном артполку были только 85-мм орудия. Из утреннего донесения 24-й пд (5.10 утра) «…многочисленные ночные бои с разбитыми советскими частями. Сильный обстрел всеми калибрами. 32-й пехотный полк, убывающий в резерв корпуса, сменен 33-м румынским пехотным полком».

Дальнейшее развитие событий удалось восстановить по документам 24-й пд, причем в некоторых случаях, чтобы понять происходившее, приходилось поднимать полковые и даже батальонные документы, т. к. дивизионные документы дают очень запутанную картину.

Из журнала боевых действий 24-й пд: «В ночь с 8 на 9.06.42 г. 32-й полк, убывающий в резерв корпуса, был сменен 33-м румынским полком, а также 102-м полком дивизии. 102-й полк получил задачу одним батальоном из района севернее высоты «Дубовой» выдвинуться для атаки «Зенитной позиции на дороге» (800 м юго-западнее «Лесного перекрестка»)».

Из журнала боевых действий 24-й пд: «9.06.42 г. Наступление 24-й пд было назначено на время от 3 до 5 утра, на усмотрение командира дивизии. Разведка 24-й пд обнаружила сильную систему бункеров в районе «зенитной позиции на дороге» (ориентир 710). Для атаки этой системы был выделен батальон 102-го полка, второй батальон должен был подключиться к атаке, выйдя к позиции 710 с севера, через позиции 50-й пд».

Но с самого начала все пошло не по плану. Как указано в том же документе: «Атака была отбита сильным артиллерийским огнем орудий большого и особо большого калибра системами залпового огня… Подключение к поддержке атаки 1-го дивизиона 173-го артполка не оказало должного эффекта. Приданные для атаки 102-го полка штурмовые орудия не подошли. Тяжелая схватка завязалась в районе зенитной позиции и юго-восточнее ее, 102-й пехотный полк понес тяжелые потери, особенно от артиллерийского огня… Особо сильный огонь противник открыл по высоте «Дубовой».

По немецким документам, 50-я пд, наступавшая севернее, также столкнулась со сложностями, как и 24-я. Из донесения 50-й пд: «В 8 утра 123-й и 121-й полки возобновили наступление и столкнулись с упорнейшим сопротивлением противника и сильным минированием местности на большую глубину. 122-й полк пробивается через хорошо укрепленные позиции юго-западнее 710. В настоящее время (14 часов) продолжается удар 123-го полка в районе 200 м северо-восточнее 643, 121-й полк на Шоссе прорывается через минные заграждения. Фронт перед 709 западнее 710. Дивизии подчинен 32-й полк».

О дальнейших событиях Т.К. Коломиец пишет как-то обтекаемо и непонятно, и его данные не сходятся с немецкими документами: «Только к часу дня фашистам удалось привести в порядок остатки своих подразделений, ввести свежие резервы и возобновить наступление. За несколько часов, были отбиты четыре атаки, но к концу дня противник все же оттеснил наши части северо-западнее кордона Мекензия № 1».

В документах 24-й пд все расписано намного подробнее, и ситуация получается интересной. Из журнала 24-й пд: «В 10.30 противник предпринял мощный удар, усиленный 20 танками, в районе «Лесного перекрестка», который в результате отхода 31-го полка был потерян. Мощный удар противника продолжался до обеда. Все это время велся сильный огонь тяжелой артиллерией противника». Именно об этом ударе советских войск упоминает журнал боевых действий 11-й армии. Более того, в документах 24-й пд указывается, что командующий 11-й армией лично вмешался в ситуацию, дав указания командиру дивизии к отражению советского наступления. Какие советские части нанесли этот удар?

287-й полк к тому времени был сильно ослаблен окружением и уничтожением двух своих батальонов и ночной атакой, после чего был сведен в один отряд, под командованием майора Чередниченко из штаба 25-й сд. Командир полка М.С. Антипин был ранен в ночной атаке, большинство офицеров штаба вышли из строя. Вроде бы у 3-го сектора резервов больше не было. Но оказалось, что были. Из воспоминаний И.М. Малия: «Противнику удалось прорвать фронт на левом фланге 3-го сектора. В связи с этим в ночь с 8 на 9 июня 3-й полк морской пехоты получил приказ перебросить 3-й и резервный (скорее всего, судя по фамилии командира, «минометный») батальоны на участок 287-го полка 25-й Сд. Посланные батальоны 3-го полка оказали большую помощь своим соседям. 3-й батальон во главе с капитаном Калиным и военкомом ст. политруком Чусовым, резервный батальон, где командиром ст. л-т Синицкий и военком ст. политрук Галушко, брошенные для ликвидации прорыва, проявили исключительную храбрость. Они стремительным ударом отбросили противника и заняли безымянную высоту. Затем они в течение 13 часов удерживали ее в бою с превосходящими силами противника»[692].

Правда, левее складывалась не менее сложная обстановка. Стоит обратить внимание на то, что немецкий 123-й пехотный полк в течение дня продвинулся еще дальше вперед, и к 3 часам дня уже находился в 200 м от развилки в районе ориентира 643, т. е. совсем недалеко от «Лесничества». Возникала угроза с другой стороны. Кроме того, крайне неудачно для советских частей складывалась обстановка на стыке 3-го и 4-го секторов, т. е. на участке наступления немецких 22-й и 132-й пд.

УЧАСТОК НАСТУПЛЕНИЯ НЕМЕЦКИХ 22-й и 132-й пд. 9.06.42 г.

В отличие от вышеописанного эпизода, события на Симферопольском шоссе Г.И. Ванеевым и П.А. Моргуновым описаны неплохо. Суть сводится к тому, что 172-я стрелковая дивизия своих позиций не удержала (скорее всего, из-за потери связи с штабом, который только утром 9.06.42 вышел из окружения), противник прорвался к станции Мекензиевы горы, и захватил ее. Г.И. Ванеев, указывает, что «Непрерывно наращивая силы, противник к 16.00 добился наибольшего успеха на участке 172-й стрелковой дивизии (четвертый сектор). Создалась угроза выхода его танков и пехоты к ст. Мекензиевы горы, кордону Мекензия № 1 и далее к Северной бухте. На опасное направление была брошена авиация главной базы. В итоге пяти штурмовых ударов, в которых участвовало 30 Ил-2, было уничтожено 8 танков, 12 автомашин, 14 минометов и до роты пехоты. Истребители, прикрывая штурмовиков, совершили 68 самолетовылетов и сбили в воздушных боях 5 вражеских самолетов»[693].

Попробуем разобрать ситуацию с точки зрения немецких документов. События развивались следующим образом:

Утреннее донесение немецкой 22-й пд (5.00 утра): «Ночь прошла относительно спокойно. Перед станцией Мекензиевы горы противник попытался прощупать нашу оборону, но под огнем залег. Артиллерия противника вела оживленный огонь в течение ночи, в том числе тяжелого калибра по всему фронту дивизии. Отдельные самолеты противника сбросили бомбы в Бельбекской долине»[694].

Донесение 132-й пд: «После авиационной и артиллерийской подготовки в 7.30 дивизия начала наступление через противотанковый ров. В то время как правый фланг к 9 утра был вынужден отойти, части 438-го полка в районе ориентира 608[695] достигли юго-восточного выступа рва. В настоящее время (15.00) левый фланг занимает линию «Нойхаусская высота» – 617[696]–627[697]. Из-за сильного фланкирующего огня, и последовавшего в 10.30 авианалета с северного направления, дальнейшее продвижение невозможно. Правый фланг 438-й полк 500 м западнее 4747 на железной дороге фронтом на север контрудары отражены, так же был отражен удар в 13.45 с направления 626 на 617 при содействии «штук» и артиллерии».

22-я пд: «При содействии артиллерии и «штук» дивизия достигла к 13 часам линии «восточная часть казармы – 629–630– дорога в 500 м от 643. Огнем вражеской артиллерии наступление приостановлено. Огневым налетом на позиции 16-го полка, приготовившегося к наступлению на форт «Сталин», были расстроены боевые порядки полка. Удар перенесен на 2 часа с 15.15 на 17.15»[698].

Около полудня противник двинулся в прорыв, выходя к тыловому рубежу, на котором никого не было, если не считать расчеты дотов и дзотов 4-го батальона к-на Жигачева и одного батальона 1163-го полка 345-й сд.

Утром 9.06 42 г. для фланкирования удара противника в район 30-й батареи была переброшена 227-я флотская зенитная батарея и две армейских зенитных батареи (№ 4 и 5). Именно их огонь сдерживал продвижение немецкой 132-й пд.

Западный фланг прорыва надежно удерживался частями 95-й сд и остатками 172-й сд. А перед фронтом прорвавшегося противника войск было мало. Его удалось остановить только огнем артиллерии. Для этого были задействован бронепоезд № 5 «Железняков», зенитные батареи № 79, 365, почти непрерывный огонь вели береговые батареи. Подключилась к сдерживанию противника и артиллерия Южной стороны. 306-я немецкая арткомендатура отмечает работу советских орудий с «Батарейного мыса» (2-я и 12-я батареи), «Железнодорожного склона» (227-я зенитная батарея), станции «Мекензиевы горы» – «Сибирь» – Серпантин с 5 огневых позиций (51-й армейский артполк, 134-й ГАП)[699], а так же 35-й ББ, БС-19, 14-й батареи и.т.д.

Немецкие части вышли к позициям 704-й (115-й батареи) береговой обороны. Описание событий на огневой позиции 704-й батареи у П.А. Моргунова и у Г.И. Ванеева очень похожи (почти слово в слово), с той лишь разницей, что П.А. Моргунов смещает дату боя за батарею на следующий день 10.06.42 г.

Г.И. Ванеев указывает: «Береговая батарея № 705 (командир старший лейтенант В.Г. Павлов, военком политрук В.Е. Праслов) находилась почти на передовом рубеже обороны у ст. Мекензиевы горы. Она подвергалась непрерывным ударам авиации и артиллерии противника. На этот раз в район батареи просочились немецкие автоматчики. Артиллеристы, в недавнем прошлом моряки с крейсера «Червона Украина», решили драться до последнего дыхания. Они в упор расстреливали наступающую с фронта пехоту и танки противника, одновременно вели бой с автоматчиками. Уничтожено до двух рот пехоты и четыре танка противника. Но и сами артиллеристы понесли большие потери. Геройски погиб их командир В.Г. Павлов, тяжело ранен и эвакуирован военком В.Е. Праслов. Командовать батареей стал старший лейтенант И.К. Ханин, а секретарь партийного бюро старшина 1-й статьи Н.П. Алейников вступил в исполнение обязанностей военкома. Противник наседал. Было выведено из строя одно, а затем второе орудие. Батарейцы в ночь на 10 июня отремонтировали их, и батарея вновь открыла огонь из двух пушек. Было уничтожено еще несколько танков. Вскоре вышло из строя последнее орудие. Погибло более 30 человек личного состава батареи. В живых остались младший лейтенант Н.В. Кустов, старшины Алейников, Горбунов и Косов, краснофлотцы Белицкий, Шахтеров, Федоров и Яшин. Заняв оборону, горстка храбрецов ружейно-пулеметным огнем продолжала уничтожать вражескую пехоту»[700].

По факту, события развивались несколько иначе (если верить воспоминаниям непосредственных участников этих событий). Ст. л-т Павлов батареей никогда не командовал, он являлся командиром 3-го огневого взвода батареи[701]. Командовал батареей ст. л-т В.И. Дуриков[702].

По состоянию на утро 9.06.42 г. на 704-й (115-й) батарее оставалось в строю одно 100-мм орудие (это подтверждают и данные немецкой артиллерийской разведки). После выхода из строя последнего орудия (около 13 часов) в результате прямого попадания снаряда в щит, командир батареи в ночь с 9 на 10 июня вывел оставшийся личный состав в тыл[703].

Командир батареи был обвинен в паникерстве и самовольном оставлении позиций и в тот же день осужден на 10 лет с лишением звания. Вместо него, действительно был назначен ст. л-т Павлов, однако он погиб в ночь с 12 на 13-е, пробиваясь на позицию для восстановления боеспособности батареи. Его сменил старший лейтенант И.К. Ханин. Восстановить боеспособность орудий не удалось, и весь личный состав был направлен в пехоту. Немцы тоже больше не отмечают стрельбу с позиции этой береговой батареи.

В сложной ситуации оказались артиллеристы 2-го дивизиона 134-го ГАП, огневые позиции которых находились в 300 южнее и юго-западнее «Лесничества». Как отмечал в своих воспоминаниях командир дивизиона Л. Ященко, батареи дивизиона не получили приказа на отход, но при этом их позиции были атакованы немецкой пехотой. Связной, направленный в штаб полкане нашел в нем никого, кроме писарей. Выяснилось, что на КП никого нет, кроме писарей, а майор Шмельков, сказавшись больным, убыл с КП.

Он пишет: «К исходу дня пехота противника была уже непосредственно на ОП 2-го дивизиона. Командир дивизиона был вынужден организовать прикрытие огневых позиций, останавливая одиночных, отходящих с ранениями пехотинцев. Отражая прямой наводкой наступающего противника, командир дивизиона Мезенцев по-батарейно сменил огневые позиции… В 10 часов вечера на КП прибыл майор Голубев, назначенный новым командиром 134-го ГАП»[704].

П.А. Моргунов указывает: «На участок фронта, откуда была отведена 172-я стрелковая дивизия, ввели в бой в районе ст. Мекензиевы горы 345-ю стрелковую дивизию (командир – полковник Н.О. Гузь, военком – старший батальонный комиссар А.М. Пичугин), переброшенную из резерва армии. Эта дивизия действовала на направлении главного удара противника, рвавшегося к Северной бухте. Сначала были введены в бой ее 1163-й стрелковый (командир – полковник И.Ф. Мажуло) и 1167-й стрелковый (командир – майор И.П. Оголь) полки, а 10 июня был брошен в контратаку 1165-й стрелковый полк (командир – полковник В.В. Бабиков), которому удалось выбить противника со ст. Мекензиевы горы»[705].

Г.И. Ванеев и И.А. Ласкин утверждают, что 172-ю сд никто не отводил. Г.И. Ванеев пишет: «Во второй половине дня (имеется в виду 9.06.42 г.) на участок обороны 172-й стрелковой дивизии вышла и была введена в бой 345-я стрелковая дивизия (командир полковник Н.О. Гузь, военком старший батальонный комиссар А.М. Пичугин). Понесшая большие потери 172-я стрелковая дивизия сведена в один полк двухбатальонного состава, который занял оборону на узком участке вблизи ст. Мекензиевы горы. Руководство полком осуществляли начальник артиллерии дивизии полковник И.М. Рупасов и начальник политотдела дивизии батальонный комиссар Г.А. Шафранский. Враг продолжал наседать, стремясь захватить ст. Мекензиевы горы. Ожесточенным атакам подверглись стрелковые полки 345-й дивизии, развернутые в первом эшелоне, 1163-й (командир полковник И.Ф. Мажуло) и 1167-й (командир майор И.П. Оголь). При поддержке 905-го артполка майора А.А. Мололкина и минометного дивизиона майора Н. Рыбакова части 345-й дивизии в течение дня отбили четыре атаки противника»[706].

Если верить сохранившимся документам 345-й сд, то ее в бой не вводили. По приказу, дивизия была выведена на вторую линию обороны в «Нагорные редуты», которые немцы называли «Волга», «Сибирь», «ГПУ», «Донец», «Урал», некоторые части дивизии сосредоточились в районе балка Графская, нефтебаза – штаб дивизии – штольни Графской балки.

Единственным подразделением, которое столкнулось с противником в этот день, это боевое охранение – 1-й батальон 1163-го полка, занимавший позиции севернее и восточнее станции вдоль по линии противотанкового рва. Но батальон не наступал, а оборонялся, и основные силы полка находились на одной линии с остальными полками дивизии. Подтверждают эти данные и документы противника.

Как указывается в допросах пленных немецкой 22-й пд: «1163-й полк располагался во второй линии обороны севернее и восточнее станции Мекензиевы горы по линии противотанкового рва. …Дивизии относятся 1165 и 1167-й полк и которые расположены в районе форта «Сталин». Точное расположение еще не занято (имеется в виду, что полки еще находятся в процессе занятия позиций). После прорыва немецких войск через противотанковый ров, полк понес потери и был отведен в направлении Сухарной балки»[707].

Из дневного донесения 22-й пд за этот день: «…Сильнейшее сопротивление вражеской пехоты. Новые подразделения на участке дивизии: 2-й батальон 241-го полка 95-й дивизии, 383-й полк 172-й дивизии, 1163-й полк 345-й дивизии, 1-й батальон 2-го Перекопского полка, Севастопольская школа младших командиров…»[708]

Вторым подразделением 345-й сд, которое реально участвовало с боях 9.06.42 г. был 905-й артполк, который с 8.06.42 г. вел обстрел немецких войск. Из допроса пленного корректировщика 905-го АП: «1-й дивизион 905-го артполка находится северо-восточнее ориентира 643 и состоит из 1 батареи из 4 пушек 76-мм и двух батарей, в составе которых четыре 122-мм гаубицы»[709].

К 17 часам немецкие части располагались следующим образом: «132-я пд – «балка Реймера» – 600 м южнее ориентира 608 – «Нойхаусская высота» и далее до «Казармы». 22-я пд восточнее «Казармы» – 629–630 – дорога 500 метров северо-западнее 643.

50-я пд 200 м северо-восточнее развилки (ориентир 643) – «Шоссе» 800 м юго-восточнее 643, ориентир 709 западнее 710 фронтом на юго-восток. 24-я пд зенитная позиция северо-северо-западнее «Лесного перекрестка»– 400 юго-западнее лесной высоты – «Шоссе» 300 м восточнее «Лесного перекрестка». 24-я пд отражает удар противника»[710].

Как указано в журнале боевых действий 11-й армии: «После отражения этого удара были выдвинуты вперед боеготовые части и с большими потерями до полуночи удалось выйти на линию: изгиб противотанкового рва, восточная окраина «Казармы»[711] 629[712], 630[713] – развилка северо-восточнее 643[714] – «Шоссе» 600 м на восток-юго-восток Лесничества – 709 … 24 пд без изменений. Около полуночи 50-я пд заняла «Лесничество»[715]. Картина получается совсем не такая, как принято писать в советской литературе.

Вечером противник произвел перегруппировку. 22-я пд подтянула артиллерию. С начала наступления в 22-й пд вышли из строя 7 орудий, в 50-й пд за 9.06.42 г. выбыли из строя еще одна 15-см гаубица и одна 15-см гаубица чешского производства.

Большие потери отмечены в бронетехнике. В 1 32-й пд 1 штурмовое орудие, 22-й пд 7 штурмовых орудий, 50-й пд 8 штурмовых орудий. Т. е. в строю остались 50 % штурмовой артиллерии[716].

В распоряжение 132-й пд поступил 22-й разведбат. 31-й полк (24-й пд) был оттянут в резерв, 102 полк занял позиции восточнее зенитной позиции – севернее «Лесного перекрестка» – «Шоссе» восточнее 300 м перекрестка Шоссе от развилки 600 м на зюйд-ост от «Дубовой высоты – 250 м южнее «Блок» занял 33-й полк. Причем указано, что полки перешли к обороне.

32-й полк из 24-й пд был придан в распоряжение 50-й пд. Прибыл полк из 46-й пд. Выделенный 54-му корпусу 474-й береговой артиллерийский дивизион прибыл в Бахчисарай.

Корпусная артиллерия противника выпустила: 42-см мортиры 15 снарядов, «Гамма» 20 снарядов, 35,5-см мортиры 30 снарядов, 30,5-см мортиры 35 снарядов, 28-см бер. гаубицы 66 снарядов, 28-см L12 – 73 снаряда, «Бруно» 40 снарядов, 24-см гаубицы 30 снарядов, 19,4-см орудия 72 снаряда, 15-см гаубицы SFH 18 (без дивизионных) 200 выстрелов, 15-см пушки на мортирном лафете (15-см КМ) 50, пушки К18 – 205, 10-см пушки сделали 685 выстрелов[717].

Как отмечает 306-я комендатура, создалось критическое положение с боезапасом, «…особенно сложное положение с 15-см боезапасом для пушек на мортирном лафете (остаток 175 снарядов), 17-см (остаток 27 снарядов) и 24-см (осталось 375 снарядов)».

Части севастопольской обороны за третий день потеряли убитыми 444 человека, ранеными – 1407 Ф.С. Октябрьский доносил: «Буденному, Исакову, Кузнецову и Елисееву. Прошу срочно прислать З(енитную) А(артиллерию), уничтожаемые батареи ЗА не восполняются, нечем прикрывать батареи береговой обороны. Противник последние два дня в основном бомбит Б(атареи) С(тационарные) и ЗА. Стоять в Севастопольской бухте кораблям нельзя – нечем прикрывать. Пришлите полк Як-1 и зенитную артиллерию. Октябрьский, Кулаков».

Вскоре был получен ответ адмирала И.С. Исакова, который сообщил, что высылается полк самолетов Як-1 – 20 машин и один зенитный дивизион за счет Новороссийского района ПВО.

Из состава 5-й воздушной армии в распоряжение командования СОРа был выделен 45-й ИАП, вооруженный истребителями Як-1. Его первую эскадрилью вечером 10-го июня привел на Херсонес капитан К.Д. Денисов. 11-го перелетела еще одна эскадрилья, куда вошло восемь машин (еще одна села в море на перелете, пилот погиб). Зенитная артиллерия до Севастополя не дошла.

Поздно ночью 9 июня в Севастополе получено распоряжение Генерального штаба о передаче в состав СОР 138-й стрелковой бригады; предлагалось немедленно перебросить ее в Севастополь.

Авиация СОР в этот день понесла серьезные потери. Над линией фронта были сбиты один Як-1, два ЛаГГ-3 и один Ил-2. Кроме того, один Ил-2 и два И-153 пропали без вести. В бою над аэродромом были были сбиты два Як-1 капитанов Бабаева и Катрова. Оба они выпрыгнули с парашютами, но парашют Катрова не раскрылся.

Из Туапсе прибыла только подводная лодка «Л-5» (командир капитан 3-го ранга А.С. Жданов), доставившая 57 тонн боезапаса. За первые три дня Приморская армия израсходовала 55 тыс. снарядов.

ДЕЙСТВИЯ ХХХ АК 9.06.42 Г. В ЮЖНОМ СЕКТОРЕ

Наступление ХХХ АК должно было начаться рано утром 9.06.42 г. В соответствии с приказом по корпусу № 150 первый удар должен был наносится по передовой (до 5.15 утра), «Винзаводу» (до 5.20)[718], «Холму с фортом»[719] (7 утра), «Высоте у развилки»[720] (8 утра). Артиллерия корпуса с 2 часов ночи обстреливала «Холм с фортом», «Циннобер», д. Камары. Завершение артподготовки 5.40. Однако в этот день противник своей пехотой в наступление не перешел. 110-я арткомендатура указывает, что накрыта советская стационарная артиллерийская позиция, множественные взрывы, дым, однако координаты батареи не указаны.

Ночь с 9 на 10.06.42 г.

По немецким донесениям в 54-й корпус.

306-я высшая артиллерийская комендатура (04.10).

«До 21 часа активность артиллерии противника была очень высокой, затем единичной, стрельба только из района «Пальцевой балки» (Fingerschlucht) с одной огневой позиции, с «Батарейного мыса» с двух позиций, севернее Инкермана 4 огневых позиции восточнее Английского кладбища, Николаевка, и Стрелецкая с одной огневой позиции. …Рано утром над «Серпантином» были сбиты два бомбардировщика противника и один «Рата» (И-16)».

22-я пд 10.06.42 г. (02.10): «Ночь проходит спокойно, слабый беспокоящий огонь противника по нашим тылам. С наступлением рассвета активные действия авиации противника, бомбардировка поля боя и Бельбекской долины, обстрел бортовым оружием».

24-я пд (04.10): «В течение ночи относительно тихо. Проходит смена частей, 33-й румынский полк занял участок одним батальоном. 1-й батальон полка на высоте «Подъем».

132-я пд (04.50): «На правом фланге беспокойно. Идет смена 437-го полка 22-м разведывательным батальоном без затруднений. Готовится наступление. 3 перебежчика в правом секторе».

50-я пд (05.10): «В течение ночи артиллерийский огонь по тылам и минометный огонь по передовой. Многочисленные бомбовые удары по путям снабжения и артиллерийским позициям. Пехота противника ведет себя беспокойно, но без ударов по нашим позициям. Наша артиллерия вела огонь по путям похода противника. Противник грузовиками подвозит подкрепление по «Серпантину»[721].

В 23.15 в Севастополь прибыл эсминец «Бдительный» в сопровождении БТЩ «Защитник» (командир старший лейтенант В.Н. Михайлов) и трех сторожевых катеров из Новороссийска в Севастополь.

В 02.40 (10.06.42 г.) транспорт «Абхазия» (капитан М.И. Белюга) в охранении эскадренного миноносца «Свободный» (командир капитан 3-го ранга П.И. Шевченко) и БТЩ «Якорь» (командир старший лейтенант И.В. Коровкин) вошли в Севастопольскую бухту. На транспорте «Абхазия» доставлены 250 человек маршевого пополнения, 37 бойцов Приморской армии возвращающихся после излечения, 261 т боезапаса, 100 т авиабоезапаса, 13 авиамоторов, 168 т продовольствия и 90 т цемента.

На эскадренном миноносце «Бдительный» были доставлены 67 человек летно-технического состава ВВС флота, более 200 т боезапаса, 15 шт. 7, 62-мм пулеметов, 75 автоматов Ппд. В 2.05 «Бдительный» покинул Севастополь.

Глава 12

10 июня 1942 г. Среда (сухо, ясно, +28)

ТРАГЕДИЯ «АБХАЗИИ» И «СВОБОДНОГО»

Оставшиеся в Севастополе транспорт «Абхазия» и эсминец «Свободный» оказались в сложной ситуации. В общем-то, корабли должны были выгрузиться ночью и уйти, как и все остальные караваны, но по какой-то причине выгрузка транспорта задержалась. Транспорт находился у причала в Сухарной балке, имея на борту 168 тонн боезапаса, около 90 тонн авиационного боезапаса (т. е. его выгрузка только началась). В это время начался налет авиации. Транспорт попытались накрыть дымзавесой, но по приказу командующего флотом в 6.40 задымление прекратили. Мотивировалось прекращение задымления тем, что, якобы под его прикрытием подходят немецкие войска. При повторной попытке поставить дымы снова последовал звонок из штаба флота. Результат не замедлил сказаться. В 09.15 при налете группы Не-111 из I/KG100 была потоплена баржа, стоявшая у правого борта судна, а в 09.20 серия бомб попала в «Абхазию». Возник пожар, но транспорт оставался на плаву. Затем последовал налет пикировщиков Ju-87. В 09.35, получив несколько прямых попаданий авиабомб, «Абхазия» начала крениться на правый борт. Личный состав во главе с капитаном покинул транспорт и укрылся на берегу в штольне. Транспорт тонул долго, до 15 часов 40 минут, но его уже никто не спасал, все опасались взрыва боеприпасов и укрылись в штольне. Взрыва не произошло, транспорт сел одним бортом на грунт и повис на швартовых. Затем швартовые лопнули и корабль лег на борт в 20 метрах от пирса № 1.

Бывший военком складов А.М. Вилор описывает все чуть иначе: «10 июня 1942 года утром под прикрытием дымовой завесы «Абхазия» стояла у причала Сухарной балки и принимала на борт раненых, находившихся в девятой штольне арсенала. Когда судно было наполовину загружено ранеными, немецкие части под прикрытием нашей дымовой завесы вклинились в нашу оборону и танками и автоматчиками угрожали Сухарной балке. Командование оборонительным районом вынуждено было снять дымовую завесу. Над Абхазией появились вражеские самолеты. Они заходили волнами по нескольку десятков, пикировали на судно и сбрасывали бомбы. Около часа длилась неравная дуэль небольшого экипажа корабля, вооруженного зенитными пушками и пулеметами, с многочисленными воздушными стервятниками. Когда в судно попало несколько бомб, оно дало крен и стало тонуть. Враг же продолжал налеты, сбрасывая бомбы на судно и причал. В трагической обстановке развернулась самоотверженная борьба медицинских работников, всего экипажа корабля и личного состава арсенала по спасению раненых и снятию с судна погибших. В это время осколком бомбы разорвало мне штанину и бумажник в левом кармане брюк и обожгло бедро левой ноги»[722]. Более того, он указывает, что уже утром 10-го июня к воротам арсенала прорвались танки.

«В этой до предела напряженной обстановке мне доложили с северных, нижних (!) ворот объекта, что танки врага под прикрытием дымовой завесы прорвались через линию фронта и вплотную подошли к Сухарной балке. Мобилизовав резерв бойцов, и вооружившись противотанковыми ружьями и гранатами, я оправился бегом на помощь к своим боевым товарищам. Федосеев в это время лежал тяжело больным. К тяжелой контузии у него добавилось обострение гастрита, появился кровавый понос. Командование «Абхазии», собрав оставшихся в живых членов экипажа корабля, отправилось вслед за нами так же на борьбу с танками противника. Опасный прорыв танков был ликвидирован. Головные танки были подбиты, а остальные повернули обратно. Поздно вечером мы захоронили товарищей, погибших в бою с танками, в том числе старшину Кальченко, матросов Степанова, П.Ф. Сметанюка, И.Г. Жукова и др. в ту же ночь были захоронены погибшие на «Абхазии» и причале арсенала»[723].

Немецкие документы не подтверждают эту дату прорыва немецких войск к Сухарной балке. Общий ход событий тоже не позволяет подтвердить эту информацию. Перед Сухарной балкой находилась 345-я сд. Так что даже под прикрытием дымовой завесы танки прорваться не могли. Возникает ряд вполне резонных вопросов.

Почему в течение ночи не был выгружен транспорт? Почему командующий ЧФ дал приказ прекратить задымление? Почему выгрузка не была прикрыта зенитной артиллерией? Ответа на эти вопросы мы, наверное, уже не найдем. «Абхазия» стала последним транспортом, принятым к причалам Сухарной балки. Причин было две: первая – причал оказался заблокированным затонувшим транспортом. Вторая причина заключалась в том, что вскоре командование отказалось от идеи обороны на Северной стороне. Во всей этой ситуации есть одна странность. По воспоминаниям, командующий флотом ЛИЧНО звонил командиру группы задымления старшему лейтенанту Дедескулу с требованием снять задымление «Абхазии», под предлогом того, что под прикрытием завесы прорываются немецкие танки. Это факт отмечен во многих воспоминаниях ветеранов обороны[724]. Достаточно странная ситуация, когда адмирал звонит старшему лейтенанту. В этом случае не исключена и диверсионная работа немецкой агентуры.

Но это была не единственная потеря. Эсминец «Свободный» разгрузился быстро (к 4.30 разгрузка была завершена) и, поставив дымовую завесу, вел огонь, поддерживая утреннюю атаку 1165-го полка. Около 9 часов, закончив стрельбу, корабль ошвартовался к стенке Павловского мыска, где располагались артиллерийские мастерские. В 9.35 его атаковали 15 самолетов Ju-87. Бомбы упали возле борта. Примерно в 10.30 еще несколько бомб взорвались на расстоянии 5–7 м от кормы. В обшивке образовалось множество пробоин и вмятин, загорелись дымовые шашки. Впоследствии вблизи правого борта произошло еще несколько взрывов, число осколочных повреждений продолжало расти.

Роковой для «Свободного» авианалет начался в 13.15. На эсминец набросились сразу 27 «юнкерсов»: 15 зашли с носа и 12 – с кормы. Зенитчики открыли яростный ответный огонь, но было поздно: корабль получил 9 прямых попаданий бомбами весом 100–250 к г. Одна угодила в щит 2-го 130-мм орудия, две – в ходовой мостик, одна – в район первой трубы, одна – во 2-е машинное отделение, две – в кормовой мостик и две – в кормовую часть корпуса. Корабль был полностью разрушен, к тому же загорелся мазут, затем начали рваться поднесенные к зенитным орудиям снаряды… Из экипажа 67 человек погибли, многие были ранены, в том числе и командир – капитан 3-го ранга П.И. Шевченко. В данной ситуации был отдан единственно правильный приказ – покинуть судно. Вскоре после эвакуации личного состава от пожара взорвались торпеды в первом аппарате, а затем прогремели еще два взрыва – сдетонировал боезапас в кормовых погребах. «Свободный» лег на грунт с креном 50° на правый борт. Носовая надстройка осталась над водой и горела в течение 3 суток. Погибло 56 человек. Погиб новейший корабль, который благодаря тяжелому труду морзаводцев только 2 января 1942 г. вступил в строй. Достаточно тяжелой стала ситуация с боезапасом. Если противник в этот день выпустил 1,5 тыс. тонн снарядов, то советская артиллерия ответила в пять раз меньшим количеством снарядов и минометных мин. С каждым днем количество боезапаса сокращалось, причем быстрее всего уходил дефицитный 122-мм артиллерийский и 82-мм минометный боезапас, а так же снаряды к новым зенитным орудиям.

45-мм и старый 76-мм боезапас был в избытке, равно как и боезапас к морским орудиям. По состоянию на этот день, с начала штурма, в немецкой дивизионной артиллерии выбыли из строя (без учета приданных корпусных и армейских орудий):

– 22-я пд: 1 легкая полевая гаубица (конная), 1 легкое и одно тяжелое пехотные орудия, 2 тяжелых миномета (8-cm Granatwerfer 34);

– 24-я пд: 2 шт. ПТП (37-мм), 6 тяжелых и 6 легких минометов, 25 пулеметов;

– 50-я пд потеряла легкую и 2 тяжелых полевых гаубицы (конных), 4 шт. ПТП (37-мм);

– 28-я – один миномет;

– 72-я – легкую полевую гаубицу и 4 ПТП (37-мм);

– 132-я потеряла легкую гаубицу, 5-см ПТП, один миномет.

СОБЫТИЯ УТРОМ 10.06.42 г. НА НАПРАВЛЕНИИ ОСНОВНОГО УДАРА НЕМЦЕВ

10 июня Военный совет дал директиву коменданту IV сектора полковнику А.Г. Капитохину: «Еще раз требую от Вас надежно удерживать высоты 38,4 и 42,7, усильте всем, чем возможно, этот участок. Если противник временно прорвется от станции Мекензиевы горы на юг, юго-запад, ваша задача прочно удерживать эти высоты, образовав фронт на восток, бить противника по его правому флангу, использовать все, что вы имеете, вплоть до личного состава батарей, хозкоманд, саперных частей. Еще два-три дня, и враг будет отброшен, он истечет кровью. Октябрьский, Кулаков».

Г.И. Ванеев описывает события так: «С утра после мощной артиллерийской и авиационной подготовки пехота и танки противника при непрерывной поддержке большого количества авиации продолжали ожесточенные атаки в третьем и четвертом секторах обороны, в основном на участке ст. Мекензиевы горы, кордон Мекензия № 1. На этом небольшом плацдарме неприятель сосредоточил до 100 танков. Главный удар приняли на себя 1167-й и 1163-й стрелковые полки 345-й стрелковой дивизии, оборонявшей район ст. Мекензиевы горы. Здесь противник сосредоточил около 50 танков. В первой половине дня, оттеснив упорно оборонявшиеся подразделения 1176-го полка, немцы заняли станцию. Командир дивизии полковник Н.О. Гузь приказал командиру 1165-го стрелкового полка подполковнику В.В. Бибикову выбить немцев со станции. Полк выполнил задачу. Однако к исходу дня противник, подтянув свежие резервы, вторично овладел станцией и вышел в район кордона Мекензия № 1»[725].

Насчет танков противника (даже если считать штурмовые орудия) это очень большое преувеличение. 7 штурмовых орудий 22-й пд и 8 штурмовых орудий 50-й пд, 5 танков 300-го батальона – это все, чем обладал противник на тот момент. Посмотрим, как описывает события противник в своих документах.

В журнале отдела 1С немецкой 22-й пехотной дивизии отмечаются два сильных контрудара перед фронтом 16-го и 65-го полков. Удары отмечены в 5 утра и в 10 утра. В журнале боевых действий 54-го корпуса почему-то записи за этот период отсутствуют. На западном направлении советские части крепко удерживали свои позиции, и противник успеха не имел.

Из донесения 22-й пд за день: «Ранним утром противник предпринял сильный контрудар в направлении Казармы, усиленный танками. Очень сильный огонь артиллерийских батарей с Южной стороны из района 1630[726], 1650, 1658[727] огонь велся почти непрерывно…»[728]

Т.е. первыми атаковали не немцы, а части 345-й сд. На том направлении, откуда наносился удар, находился 1167-й полк 345-й сд. И действительно, среди пленных 22-й пд отмечены бойцы именно этого полка. Советское командование попыталось контратаковать по всему фронту. Подтверждают эти данные и документы 50-й пд, которая отмечает удар с 7.30 утра до 8.15 значительными силами при поддержке артиллерии. Удар наносили части 3-го сектора.

Из воспоминаний Т.К. Коломийца: «10 июня бои развернулись с еще большим напряжением. Пополнив и усилив свою ударную группировку, противник все же овладел станцией Мекензиевы горы и кордоном Мекензия № 1. Решаю перебросить туда батальон 3-го морского полка и роту разинцев. Но сколько времени займет этот маневр? Начальник штаба считает, что часа два. Продержатся ли это время остатки 287-го полка? Майор Чередниченко докладывает по телефону:

– В батальоне Гавриша осталось пятьдесят человек вместе с ранеными, которые отказались покинуть поле боя и еще могут драться. Перед батальоном – до полка немецкой пехоты. Немцы, правда, стали осторожнее. В полный рост в атаку уже не идут. Ползут по кустарнику. Мы бьем их и будем держаться до последнего. Но их в десять раз больше. Авиация и артиллерия не дают поднять головы.

– Направляю к вам роту автоматчиков! – кричу в трубку. – Она уже в Мартыновской балке. Надо продержаться час! Продержитесь?

– Так точно! – доносится голос Чередниченко, Понимая, что каждая минута может стать роковой, решаю сам сходить к разинцам»[729].

В документах противника, отмечается советский удар и на участке 24-й пд. Но затем, отбив советское наступление, противник вновь перешел в наступление. 24-я дивизия захватила «Зенитную батарею на дороге».

Из донесений немецких частей[730]:

50-я пд (10.15): «Острие наступления достигло ориентира 642[731] по обеим сторонам дороги. Контрудар с юго-запада отражен при содействии штурмовых орудий. Передовые части залегли под сильным артобстрелом из района «Волга» – «Урал» – (ориентир 664)[732]».

Штаб 8-го авиакорпуса: «Отдел 1А 54-го корпуса запросил авиационной поддержки по зенитным батареям южнее Северной бухты, которые ведут огонь прямой наводкой по острию наступления 50-й пд». 11.30, донесение в штаб армии.

«Удар 22-й и 50-й пд продолжается. Достигнут ориентир 639 (железнодорожный переезд), за домики южнее «Сталина» ведется бой 47-й полк достиг дороги 639–642 123-й полк находится с двух сторон ориентира 642 (ж/д переезд), 32-й полк на дороге 642–644 (500 м восточнее 642)».

Из донесения 22-й пд: «За текущие сутки сопротивление противника существенно возросло. …Артиллерийский огонь значительно усилился. Береговые батареи с позиций 1630, 1650 и 1658 ведут непрерывный огонь. Удар дивизии начался около 18 часов и продолжался до полуночи. Главная цель удара – форт «Сталин»[733] не взята. Пехота и штурмовые пионерные части достигли проволочного заграждения, но оказались под сильным концентрированным огнем зенитных орудий, противотанковых пушек, пулеметов с самого форта «Сталин», а, так же фортов «Волга» и «Сибирь», в связи с чем дальнейшее продвижение невозможно. Создается ощущение, что форты являются современными сильными укреплениями. В настоящее время ведется их обстрел тяжелым калибром. …В строю 6 штурмовых орудий». Корпусная немецкая артиллерия в этот день выпустила снарядов 42-см «Гамма» 17 шт., 35,5-см мортиры 32 шт., 30,5-см мортиры 40 шт., 28-см бер. гауб. 102 шт., 28-см L12 142 шт., «Бруно» 44 шт., 24-см гауб. 100 шт., 19,4-см пушки 66 шт., 15-см гаубицы 244 шт. 15-см пушки 24 шт., 10-см пушки сделали 240 выстрелов.

Из воспоминаний Н.И. Крылова: «– И все-таки они выдыхаются, – говорил еще накануне генерал Петров, приехав ненадолго с передового КП. – К вечеру это особенно заметно…»[734]. Да, действительно, противник нес тяжелые потери. Для примера: боевой состав 1-го батальона 121-го полка 50-й пд составлял: 1-я рота – 1 офицер, 5 унтер-офицеров, 24 рядовых, 2-я рота – 1 офицер, 2 унтер-офицера, 22 рядовых, в 3-й роте 3 унтер-офицера 17 рядовых.

Ф.С. Октябрьский доносил командованию: «Буденному, Исакову, Кузнецову. Генеральный штаб Бодину.

1. Противник продолжает развивать наступление с севера от кордона № 1 и станции Мекензиевы горы в направлении Сухарная и Графская балки. Наступление поддерживается мощным артогнем и ударами авиации и группы танков. На участке юго-восточнее кордона № 1 наши части отбили многократные попытки продвижения пехоты противника, поддержанные 20 танками. На фронте, обороняемом 79-й бригадой и 345-й стрелковой дивизией, противник на отдельных участках продвинулся на 200–300 метров, в основном же рубеж обороны 79-й бригады и 345-й дивизии остается без изменений. На остальных участках секторов все атаки противника отбиты. Части удерживают прежние рубежи.

2. В течение дня авиация противника бомбила боевые порядки, войска, корабли, батареи БА и ЗА. Сегодня отмечается снижение общего количества самолето-налетов. К 19.00 налетало до 600 самолетов и сброшено около 2000 бомб.

3. Артиллерия СОРа непрерывно ведет огонь по войскам и танкам противника. Вследствие резкого увеличения истребительной авиации противника нашей штурмовой авиации до 19.00 удалось произвести только один удар, после чего было много самолетов повреждено, потеряно три Як-1. Октябрьский, Кулаков».

Около 20 часов состоялось совещание у командующего СОР Ф.С. Октябрьского, на котором присутствовали Н.М. Кулаков, И.Е. Петров, И.Ф. Чухнов, П.А. Моргунов, В.В. Ермаченков и другие командиры. И.Е. Петров и предложил контратаковать вклинившегося противника в районе ст. Мекензиевы горы с двух направлении – из района третьего сектора силами специально созданной ударной группы и подобной ударной группы из четвертого сектора. В ударную группу 4-го сектора вошли два батальона 7-й бригады, резервный, 3-й батальон к-на Рудя, находившийся в противодесантной охране аэродрома «Куликово поле» и 2-й батальон майора Гегешидзе, снятый с передовой, и замененный 1-м батальоном (и.о. командира к-н Л.П. Головин). Вместе с батальонами в 4-й сектор отправлялась батарея 76-мм пушек и рота 82-мм минометов. Кроме этого, из состава 4-го сектора выделялись часть 161-го и 1-й батальон 241-го полка.

Если с составом ударной группы генерал-майора Жидилова есть хоть какая-то ясность, то с ударной группой 3-го сектора много неясного. Точно можно сказать, что в атаку была выделена 2-я танковая рота 125-го отдельного танкового батальона, по остальным частям идет разнобой. Из воспоминаний Т.К. Коломийца: «Зазвонил телефон. Беру трубку. Командарм Петров сообщает, что принято решение нанести удар по вражеским частям, вклинившимся в нашу оборону, с двух сторон – из третьего и четвертого секторов. От тридцатой береговой батареи навстречу нам пойдет ударная группа из подразделений полковника Е. И. Жидилова, – часть бригады, которая перебрасывается на Северную сторону из второго сектора. В другую ударную группу войдут из Чапаевской дивизии 1-й батальон Разинского полка и 1-й батальон Пугачевского полка, 7 танков, рота бронебойщиков 54-го стрелкового полка, некоторые другие подразделения. Контратака назначается на одиннадцатое июня»[735]. Г.И. Ванеев пишет: «В ударную группу третьего сектора были выделены; батальон 54-го стрелкового, два батальона 2-го Перекопского морского и батальон 31-го стрелкового полков. Командование группой поручено командиру 54-го стрелкового полка 25-й стрелковой дивизии подполковнику Н.М. Матусевичу»[736].

Есть и еще один фрагмент: «В ее состав входил 1-й батальон 54-го полка и несколько рот со средствами усиления. Поддерживал их сводный танковый батальон и обеспечивала артиллерия III сектора»[737].

Совпадают во всех источниках только батальон 54-го полка, но, этот же батальон и рота 31-го полка 9.06.42 г. закрыли брешь в обороне на участке, ранее занимаемом частями 287-го полка, и понесли тяжелые потери.

Г.И. Ванеев указывает целых два батальона Перекопского полка, но, увы, эти части уже были втянуты в бой, и от них мало что осталось. Т. е. новых частей, за исключением танковой роты, для атаки почти не выделялось. Однако, это не совсем верно. В документах 386-й сд указывается, что для этой цели из состава 775-го стрелкового полка были выделены два батальона[738]. Почему их не указывают среди частей, назначенных для восстановления положения, не совсем понятно.

Резервы Севастопольской обороны истощались, за сутки части СОР потеряли 780 человек убитыми и 1327 ранеными. Еще 458 человек числятся пропавшими без вести. Т. е. за 10 дней июня Севастополь потерял около 9 тыс. защитников. В связи с потоплением «Абхазии» скопилось большое количество не эвакуированных раненых. Кроме того, части 3-го и 4-го секторов были измотаны боями, для удержания линии обороны требовалось новое, свежее подразделение. Вечером заместитель командующего Черноморским флотом контр-адмирал И.Д. Елисеев сообщил, что 138-я стрелковая бригада будет переброшена 12 июня на крейсере «Молотов» и эсминцах.

В тылу немцев продолжали сопротивление отдельные подразделения, так противник указывает: «В районе «Лесничества противник продолжает оказывать упорное сопротивление, засев в нескольких бункерах. Пионерная рота 22-й пд продолжает их подавление». И еще: «В районе юго-восточнее ориентира 713 расстреляна большая группа противника». Ориентир 713 находится в глубоком тылу противника. Возможно, речь шла о «группе Кохно».

Еще сведения из немецких документов[739]:

«213-й полк придается с 11.06.42 г. 132-й пд для атаки в направлении на «Бастион», зачистки «Железнодорожного склона», захвата «Нойхаузской высоты». В дальнейшем ей будут переданы диверсионные группы». «На «Хольтитцштрассе» в районе селения Бельбек наведен временный мост грузоподъемностью 16 тонн». «Из Керчи под Севастополь отправлен еще один пехотный полк 46-й пд».

СОБЫТИЯ ВЕЧЕРА 10 ИЮНЯ И НОЧИ С 10 НА 11 ИЮНЯ

В ночь с 10 на 11 июня командованием СОР была дана директива: «Коменданту IV сектора полковнику А.Г. Капитохину: Еще раз требую от Вас надежно удерживать высоты 38,4 и 42,7, усильте всем, чем возможно, этот участок. Если противник временно прорвется от станции Мекензиевы горы на юг, юго-запад, ваша задача прочно удерживать эти высоты, образовав фронт на восток, бить противника по его правому флангу, использовать все, что вы имеете, вплоть до личного состава батарей, хозкоманд, саперных частей. Еще два-три дня, и враг будет отброшен, он истечет кровью. Октябрьский, Кулаков».

Командиру 30-й батареи было дано приказание расходовать как можно больше боезапаса. В строю на батарее оставалась одна башня, действовали два ствола, но стрельба велась в очень низком темпе, по одному выстрелу в несколько десятков минут, в связи с тем, что часть механизмов башни вышла из строя.

Из журнала боевых действий немецкого 54-го корпуса: «4.15. Кроме оживленного огня пехоты и обстрела бортовым оружием наших позиций вражескими самолетами, ночь прошла тихо. «Максим Горький» развернул правую башню с юго-запада на северо-восток».

П.А. Моргунов указывает: «По башенной батарее № 30 продолжали вести огонь 600-мм орудия противника. Было одно попадание в первую башню, которая на короткое время вышла из строя, но за ночь личный состав устранил повреждения, и орудие продолжало громить противника. Второе попадание было в блок массива, снаряд пробил трехметровый железобетон и повредил отделение химических фильтров всего массива батареи»[740]. На самом деле, последние выстрелы «Один» и «Тор» (типа «Карл») сделали утром 10 июня, израсходовав весь имевшийся в наличии боезапас. 11-го числа по батарее вела огонь гаубица «Гамма» и мортира (по сути, гаубица) М-1 (35,5-см)[741].

Как пишет в своей книге П.А. Моргунов: «С утра 11 июня противник активности не проявлял, подтягивая свои резервы – 4-ю румынскую горнострелковую дивизию и 22-ю немецкую моторизованную бригаду»[742]. Из того же источника: «Наши ударные группировки, созданные в III и IV секторах, с рассвета начали готовиться к выполнению поставленной задачи – контратаками отсечь и уничтожить прорвавшуюся группу противника. Для этого левая группа должна была наступать из района 30-й батареи в направлении виадука, у пересечения шоссейной и железной дорог в 1500 м севернее ст. Мекензиевы горы, а правая – из района южнее высоты 90,0 в направлении кордона Мекензи № 1 и севернее ст. Мекензиевы горы с задачей также выйти к виадуку и окружить противника».

В то время, как командование Севастопольского оборонительного района готовило контрнаступление в 3-м и 4-м секторе, противник планировал начать наступление в Южном секторе на стыке 1-го и 2-го секторов севастопольской обороны. Э. фон Манштейн издал приказ по армии (от 10.06.42, который содержал следующие положения: «1) ХХХ и румынский горный корпуса 11.06.42 г. начинают наступление с юга при поддержке всего 8-го авиакорпуса. 2) 54-й корпус продолжает удар, и продвигается как можно быстрее вперед, обеспечивая А) отвлечение артиллерии противника всех из района Севастополь – Сапун-гора – Инкерман на север, делая невозможной переброску артиллерии и боезапаса против южного сектора. В) Удар наносится при сильном содействии 300-го танкового батальона, при подавлении вражеской артиллерии…»[743]

План наступления в Южном секторе был разработан еще 31 мая 1942 г., и оформлен приказами № 147 и 148 по ХХХ корпусу. Дата наступления была указана в приказе № 151.

По логике, момент для советского контрнаступления был выбран удачный, но велось оно недостаточными силами. В Северном секторе части противника явно выдыхались. Численность немецких дивизий была относительно велика, но остро ощущалась нехватка пехоты. К примеру, по состоянию на 11.06.42 г. пехотные части 22-й пд имели следующий боевой состав:

«1-й батальон 16-го полка – 2 офицера, 22 унтер-офицера, 132 человека;

2-й батальон 16-го полка – 1 офицер, 3 унтер-офицера, 27 человек;

3-й батальон 16-го полка – 2 офицера, 13 унтер-офицеров, 130 человек;

13-я и 14-я роты (роты тяжелого вооружения) по 60 человек;

Рота пополнения 16-го полка – 1 офицер, 8 унтер-офицеров 66 человек.

47-й полк:

1-й батальон и 3-й батальон 47-го полка вместе со штабом в сумме 130 человек.

2-й батальон 47-го полка – 140 человек.

65-й полк:

стрелковая рота – 25 человек;

пулеметная рота – 50–60 человек;

13 и 14-я роты – 75–80 человек;

47-й и 65-й полк сведены вместе и в сумме в 47-м полку 17 офицеров, 62 унтер-офицеров 450 человек».

Из бронетехники в дивизии оставалось 5 штурмовых орудий, 4 танков Т-3 и 6 спецмашин (радиоуправляемых)[744]. Это количество учитывает и ту технику, которую передала 22-й пд 132-я пд. Примерно та же картина наблюдалась в 50-й пд, которая с 7 по 11 июня потеряла 1692 человека. Численность пехотных рот 50-й пд составляла всего 25–30 человек. Потери в артиллерии у немцев были намного ниже, чем у советской стороны, но и они были существенными. Потери артиллерии в период 10–11.06.42 (не включены отремонтированные орудия).

«22-я пд: 1 тяжелое полковое орудие – осколок в стволе, 1 легкая полевая гаубица (разрыв ствола). В приданном дивизионе выбыло из строя 7 шт. 15-см гаубиц.

50-я пд: 2 тяжелых полевых гаубицы (одна из-за заусенца, вторая – разрыв ствола), 1 легкая полевая гаубица-попадание авиабомбы.

737-й дивизион: 1 тяжелая чешская гаубица (попадание снаряда).

11-я батарея 173-го АП (разрыв ствола).

3 батарея 173-го АП (вышел из строя накатник).

132-я пд: Легкая полковая пушка (попадание мины), легкая полевая гаубица (разрыв стола).

306-я комендатура:

741-я батарея: 2 шт. 28-см гаубицы (разрыв ствола).

743-я батарея: 2 шт. 28-см гаубицы (разрыв ствола).

744-я батарея: 2 шт. 28-см береговых гаубицы (разрыв ствола).

688-я батарея: 1 шт. «Ланге Бруно» осколок бомбы – ремонтопригоден. 1 шт. разбит полностью». По третьему орудию «Бруно» данных нет. По немецким данным, в строю из трех орудий «Бруно» оставалось одно, которое и вело огонь. Любопытно, что до конца войны две неисправные установки так и не ввели в строй.

Противник продолжил переброску частей 24-й пд на участок наступления 22-й и 50-й пд. Ситуация осложнялась тем, что в тылу наступающих немецких частей оставались два больших окруженных узла сопротивления советских войск. Первый в районе немецкого ориентира 713 (группа Кохно), второй в районе ориентира 709 (остатки 1-го и 2-го батальонов 79-й бригады). В связи с этим, 31-й полк 24-й пд был придан частям 50-й пд для подавления советских частей в тылу наступающих частей. Для ускорения процесса и проделывания проходов в проволочном заграждении и минных полях, при подавлении окруженных частей, немцы выделили часть 300-го отдельного танкового батальона.

Другая его часть должна была поддерживать наступающие части 22-й (16-й и 47-й ПП) и 50-й пд (32-й полк из 24-й пд и два «родных» полка). Для усиления 132-й пд был выделен из резерва усиленный 213-й полк («группа Хицфельд») в составе пехотного полка, роты пионеров и артиллерийского дивизиона.

В ночь с 10 на 11 июня советские части (345-я сд) предприняли контрудар с «форта Сталин» в направлении «Казармы» и станции Мекензиевы горы. Противник прикрылся артиллерией. Из документов 11-й армии: «В северном секторе после полуночи в тяжелой борьбе отражен мощный контрудар противника, который предваряла мощная артподготовка. Благодаря обстрелу форта «Сибирь» (Дорой), форта Волга, Донец, была захвачена нефтебаза перед ориентиром 664 (станция Сливная)»[745].

Есть и другие данные: «Огнем артиллерии в секторе 132-й пд уничтожены 4 бункера противника, огнем 42 см батарей достигнуты множественные попадания в форты «Донец», «Волга», «Урал». «Дора» сделала 5 выстрелов, из них 3 в цель»[746].

На рассвете и днем 11 июня «Дора», действительно, стреляла снова, сделав 5 выстрелов по форту «Сибирь». Форт «Сибирь» представлял собой старый земляной «Нагорный» редут, перестроенный Тотлебеном в 1870 году. В марте этот «форт» немного перестроили, усилив его тремя дзотами, и использовали его в качестве огневой позиции для четырех 122-мм пушек А-19 из состава 101-го (бывшего 52-го) армейского артполка. Вот по этому, достаточно слабому сооружению стрелял монстр 820-мм калибра. По донесениям немцев: два недолета (140 и 160 метров), три попадания в цель. Результат попаданий неизвестен, но 20 июня два советских орудия А-19 еще находились в строю. В запасе у «Доры» оставалось еще пять выстрелов.

После гибели «Абхазии» у причалов Сухарной балки, поставка снарядов в Севастополь не прекращалась. В 02.40 транспорт «Белосток» (капитан М.П. Рымкус) в охранении базовых тральщиков «Взрыв» (командир старший лейтенант Н.Ф. Ярмак), «Трал» (командир старший лейтенант Б.П. Фаворский) и трех сторожевых катеров прибыл из Новороссийска. На транспорте и двух тральщиках доставлено 230 человек маршевого пополнения, 133 бойца различных подразделений, 227 т артиллерийского боезапаса, 50 т авиационного боезапаса и 70 т грузов Черноморского флота. В главную базу прибыли также подводные лодки «С-32» и «Л-23», доставив автоматов ППШ – 150, мин 50-мм – 11 018, мин 82-мм – 6980, снарядов 45-мм – 18 547 и продовольствия – 26 т.

Минометные мины к ротным 50-мм минометам в Севастополе были в избытке, 45-мм боезапаса тоже было в избытке, поэтому реальную ценность представлял только груз «Белостока», доставившего 85-мм и 76-мм зенитный и 122-мм армейский боезапас. Быстроходный транспорт (бывший испанский пароход), встал на разгрузку к причалу у холодильника. Снаряды доставлялись прямо на батареи грузовиками. И опять, выгрузка транспорта не была завершена ночью (как планировалось). Транспорту пришлось отстаиваться в бухте до 22 часов 11 июня. На сей раз обошлось… Точнее, почти обошлось.

Значительное количество 85-мм боезапаса (около 25 тонн) было направлено на 54-ю зенитную батарею, которая в эти дни вела интенсивный огонь по противнику на Северной стороне. Около 4 утра, при обстреле батареи противником, боезапас взлетел на воздух, уничтожив большую часть батареи. Противник указывает: «4.40, 306-я комендатура, Слабый беспокоящий огонь противника по району «Казарма», станция Мекензиевы горы – Камышловский овраг. Огонь ведется из районов Сталин, 1 км восточнее Бартеньевки, 1,5 км севернее Николаевки, а так же с береговых батарей на «Батарейном мысе», из района Стрелецкой и южнее х. Михаили. При обстреле аэродромов «Севастополь 3», «Севастополь 4» и восточной части города в восточной части города наблюдался мощный взрыв»[747].

Из воспоминаний Е.А. Игнатовича «…Утром 11 июня на 54-ю батарею завезли снаряды. Полный боезапас. Сгружать довелось у северного склона, на глазах у противника; в ином месте машине не пройти: сплошные воронки. Разгрузить-то разгрузили, а укрыть не успели. Фашисты, стоявшие невдалеке, немедленно отреагировали – и с воздуха, и с земли обрушили на батарею ураган огня. Зенитчики приняли неравный бой. Два «хейнкеля» сбили, остальных отогнали. Но справиться с тяжелой артиллерией, расположенной за горным кряжем, не удалось. А Зеленый холм у врага давно был пристрелян, и прямое попадание в штабель боеприпасов сделало свое дело: позиция превратилась в настоящий ад. Снаряды взорвались и осколками усеяли все вокруг. Разнесло дальномер и прибор управления огнем, вдребезги разбило пушки.

Укрытия на батарее были надежные, но в бою надо работать, действовать. И вот уже тринадцать человек погибли, у многих – тяжелые раны. А батарея жила, боролась. За ночь оборудовали новую позицию и в ожидании орудий забрались в кубрики. Там-то полутонная авиабомба накрыла еще восьмерых.

Почти безоружные, с одним М-4 да легкими карабинами, вели батарейцы бой с двумя десятками «музыкантов». Когда умолк счетверенный «максим» – весь расчет во главе со Степаном Водяницким погиб, – пикировщики окончательно обнаглели: с бреющего расстреливали беззащитных теперь зенитчиков. Погиб мой испытанный в боях заместитель Володя Сюсюра, скромный безотказный шофер Миша Крысанов, волшебник-кок Ашот Авакян. Тяжелые ранения получили комендоры Полтавец и Рыбак, командир приборного отделения Серобаба, двужильный работяга Шкурко и многие номерные, которых в ходе непрерывного боя благодаря стараниям израненного Николая Жушмана и Бориса Ефимова все же удалось переправить в госпиталь. Один лишь Марченко со своими хлопцами из обычного «дегтяря» все еще отбивался от хищной стаи воздушных пиратов, пока тяжелая бомба, угодившая в бруствер, не похоронила целиком весь расчет. Почти одновременно прямым попаданием артснаряда разнесло БКП, где находились связисты. Убиты командир отделения младший сержант Литвинов, телефонисты Бобровников и Шумилин, радист Коломийцев»[748].

В эту же ночь, с Каменной пристани на Инженерную, была осуществлена переброска частей 7-й бригады. Из воспоминаний Е.И. Жидилова: «Ночь проходит в хлопотах. В темноте наши второй и третий батальоны, четырехорудийная артиллерийская батарея 76-миллиметровых пушек и рота 82-миллиметровых минометов подтягиваются к бывшей Царской пристани в Южной бухте. На двух баржах еще до рассвета переправляемся на Инженерную пристань Северной стороны. Надо спешить, чтобы с утра начать наступление. Направив свой отряд к совхозу имени Софьи Перовской, мы с Ищенко разыскиваем командный пункт четвертого сектора… Мы нагоняем свой отряд юго-западнее высоты 92,1, в глубокой лощине, где он остановился на короткий отдых. С командирами батальонов Рудем и Гегешидзе, командиром артиллерийской батареи Пелых и командиром минометной батареи Зайцевым отправляемся на рекогносцировку. Комиссар остается в отряде: хочет провести короткое совещание секретарей партийных организаций…»[749]

С 05.00 до 06.00 базовые тральщики «Трал» и «Взрыв», стоя на якоре в бухте, сделали 127 выстрелов 100-мм орудиями по участку, на котором должны были начать наступление советские части. В 8 утра началась артподготовка, которую вели батареи 905-го и 57-го артполков, после чего, с рассветом группа Е.И. Жидилова перешла в наступление. Наступление велось по длинной извилистой балке южнее 30-й батареи, и далее вдоль противотанкового рва тылового рубежа, до пересечения ж/д и Симферопольского шоссе.

Глава 13

11 июня 1942 г.

Четверг (ясно, хорошая видимость, +26)

О СОСТОЯНИИ ЗЕНИТНОЙ АРТИЛЛЕРИИ СЕВЕРНОЙ СТОРОНЫ

Уже на третий день обороны, большая часть зенитной артиллерии СОР была приведена к молчанию. У Севастопольского оборонительного района больше не было инструмента для борьбы с авиацией противника. Островком сопротивления, где противником отмечается плотный зенитный огонь, являлся только аэродром Херсонесский маяк.

Это было связано и с боезапасом к зенитным орудиям, и с наличием исправной материальной части. Хуже всего, ситуация обстояла на Северной стороне. Потопление «Абхазии» и и «Свободного» было вызвано тем, что для их прикрытия были выделены по две зенитных пушки калибром 45-мм (полубатареи зен. бат. 552 и 553). Вместе с тем, зенитчики сделали все, от них зависящее, для обороны, ведя бой с наземными и воздушными целями.

Обычно, описывая события этих дней, многие исследователи останавливаются только на подвиге 365-й зенитной батареи на высоте 60.0. На самом деле, на указанной высоте было три зенитных батареи, и каждая из них совершила свой подвиг. Да, подвиг 365-й – событие яркое и героическое, но кто знает, что стоявшая рядом с ней 3-я армейская батарея совершила точно такой же подвиг, вызвав огонь на себя? Кто знает о гибели двух батарей армейского 26-го дивизиона? О них забыли, и совершенно незаслуженно. К сожалению, большая часть зенитной артиллерии погибла именно 10 июня.

Из воспоминаний А.С. Овагимяна: «В конце мая 1942 г. 3-я батарея заняла свою прежнюю позицию в районе высоты 60,0, рядом с героической 365-й батареей… 10 июня противник перешел в наступление, в предрассветной дымке из-за бугра появился танк, сопровождаемый пехотой, орудие сержанта Богдана поймало цель и открыло огонь. Танк был подбит, пехота рассеяна, к уничтожению противника подключилось орудие сержанта Бондаренко. Немцы, подтянув артиллерию, в течение 25 минут вели огонь по позициям батареи. Считая батарею уничтоженной, враг бросил на нее танки, но они были отбиты.

11-го июня противник вновь совершил огневой налет на позиции батареи, были разбиты дальномер и два орудия, после этого на позицию батареи вновь пошли танки. Им удалось ворваться к 1-му орудию, но огнем остававшихся в строю орудий противника отогнали. Ночью отремонтировали еще одно орудие.

12-го числа бой разгорелся с новой силой, было выведено из строя 3-е орудие сержанта Сандлера. Вслед за ним умолкли 4-е и 2-е орудия, старшего сержанта Щирого и сержанта Фоменко. В строю оставался только счетверенный пулемет, которым отбивались от пехоты. Видя безвыходность положения, командир батареи ст. л-т Будишевский вызвал огонь на себя…»[750] В этих воспоминаниях говорится о 4 орудиях батареи, хотя изначально орудий было всего три. Уже в ходе боевых действий в 3-ю батарею слили остатки всех армейских зенитных батарей в этом районе.

Огонь по позициям батареи открыли армейские зенитчики батарей № 4 л-та Рудакова и № 5 ст. л-та Тарасенко. Скорее всего, эти две батареи сформировали уже после начала боевых действий, т. к. по состоянию на 20 мая они не существовали. По ним требуется отдельное разбирательство. Под прикрытием их огня удалось отвести два разбитых орудия. Орудия отправили в ремонт, а батарейцы получили две отремонтированные зенитки, и установили их в районе Артиллерийской бухты.

Батареи № 4 и 5 в ходе боев 11–12 июня, отражая атаки с воздуха, и ведя огонь по наземным целям, невозвратно потеряли в общей сложности 4 орудия и были отведены в район мыса Херсонес. В результате тяжелых боев 11 июня 1942 г. были почти полностью уничтожены 1-я и 2-я батареи 26-го дивизиона, находившиеся в верховьях Трензиной балки. Из воспоминаний Е.А. Игнатовича: «1-я батарея своим огнем сдерживала продвижение противника в Трензину балку. Будучи окруженный немцами, орудийный расчет старшего сержанта Григорьева, под шквальным огнем в упор расстреливал наступавшие на батарею танки и пехоту. Артиллеристы сражались до последнего снаряда, уничтожили фашистов гранами, штыками и прикладами. Погибали смертью храбрых, но ни на шаг не отступили, десятки трупов фашистов, подбитые танки говорили о мужестве командира батареи старшего лейтенанта Щуплецова и комиссара батареи старшего политрука Бондасюк. Это они превратили огневую позицию в узел сопротивления.

Когда наша пехота отошла, огневая позиция батареи осталась без прикрытия. Зенитчики с небольшим количеством бойцов и техники, организовали круговую оборону. В помощь батарейцам командование дивизиона прислало группу бойцов из взвода управления под командование политрука Гусакова. С утра 11 июня противник атаковал батарею с воздуха и с земли. Завязался ожесточенный бой. Танки и пехота при поддержке авиации непрерывно атаковали батарейцев, но зенитчики прочно удерживали высоту 70 метров южнее кордона Мекензия. В первой половине дня на батарее вышли из строя все пушки. Атаки немцев батарейцы отражали гранатами и ружейно-пулеметным огнем. К концу дня почти все подступы к огневой позиции батареи были блокированы. Доставка продовольствия и боеприпасов прекратилась. В течение трех суток батарейцы удерживали высоту, на которой находилась огневая позиция, и только к утру 12 июня зенитчиков сменили стрелковые подразделения. Три разбитых пушки и дальномер из-за отсутствия транспорта вывезти не удалось. Группа бойцов, пытающихся вывезти технику под огнем, понесла потери»[751].

В этот же день была уничтожена и 2-я батарея дивизиона. Прием тот же самый: одновременная атака с воздуха и артобстрел. С позиции батареи смогли вывезти только одно 76-мм орудие, два орудия и дальномер были разбиты. Таким образом, в ходе боев 10–11 числа почти вся зенитная артиллерия Северной стороны была разбита. В стою оставалась сводная батарея зенитной артиллерии ЧФ (остатки 219-й, 227-й батарей), 79-я батарея, кроме того, от зенитных батарей оставались два отдельных зенитных орудия, но без приборов управления стрельбой. В строю на 365-й батарее оставалось два орудия, но из-за повреждения приборов она тоже не могла использоваться в качестве зенитной.

НАСТУПЛЕНИЕ ДВУХ БАТАЛЬОНОВ 7-Й БРИГАДЫ МОРСКОЙ ПЕХОТЫ

Г.И. Ванеев описывает события так: «Утром в третьем и четвертом секторах противник активности не проявлял. Началась артподготовка, после чего с рассветом группа Е.И. Жидилова перешла в наступление. Противник оказал сильное сопротивление. Весь день шел напряженный бой, который часто доходил до рукопашных и штыковых схваток. Погибли командир 3-го батальона бригады капитан Я.А. Рудь, прославленная разведчица Ольга Химич, немало краснофлотцев. Однако враг не выдержал натиска моряков и медленно стал отходить, усилив при этом артилерийско-минометный огонь по морякам. Преодолевая огневое сопротивление, группа Е.И. Жидилова продвинулась на 500–700 м, но развить успех дальше не смогла и к вечеру вынуждена была залечь»[752].

Из воспоминаний Е.И. Жидилова: «Мы с Ищенко наблюдаем за ними с кургана возле 30-й батареи. Вон, сгорбившись, сосредоточенно смотря вперед, идет Гегешидзе, и с ним трое связных. По его сигналу второй батальон развертывается. Левее и чуть позади него таким же рассредоточенным строем следует третий батальон. Через 10–15 минут, как только разведчики врываются в расположение противника на высоте 92,1, завязывается перестрелка. А пройдена лишь треть пути. Автоматные очереди и огонь вражеских минометов вынуждают разведчиков залечь. Лейтенант Пономарев с одним полувзводом ведет бой с гитлеровской ротой, которая находится всего в пятидесяти метрах от моряков. Метким огнем разведчики прижали немцев к земле. В это время Павликов с другим полувзводом заходит фашистам во фланг, бойцы устремляются в атаку, забрасывая противника гранатами. Маневр разведчиков настолько стремителен, что рота противника, потеряв не менее половины своего состава, разбегается, оставив на поле боя один миномет, одиннадцать автоматов и пять ручных пулеметов. Сюда спешит со своей четвертой ротой старший лейтенант Кирилл Георгиевич Русия. Он небольшого роста и, чтобы управлять бойцами в высоких зарослях, то и дело поднимает свою пилотку и энергично машет ею в сторону движения. Рота подошла вовремя, когда к месту боя немцы подтянули свежие силы с высоты 107,2. Завидя цепи фашистов, Русия скомандовал:

– Ложись! Рота залегла и приготовилась к отражению атаки. Командир батальона Гегешидзе с шестой ротой в этот момент приблизился с правого фланга. В интервале между двумя стрелковыми ротами расположилась пулеметная рота.

– Соедините меня с КП бригады, – приказал Гегешидзе начальнику связи батальона старшему лейтенанту Василию Трофимовичу Вещикову. Предстояла ожесточенная схватка с противником, который по численности вдвое превосходил батальон Гегешидзе, и командир хотел заручиться огневой поддержкой. Начальник оперативной группы штаба бригады капитан-лейтенант Николай Федорович Матвиенко, выслушав доклад Гегешидзе, немедленно направил огонь минометной батареи на южные склоны высоты 107,2. Бой вспыхнул с новой силой. Немцы стремились любой ценой остановить наш наступающий батальон. Обе стороны несли потери. То там, то здесь возникали рукопашные схватки.

Вот старшина 2-й статьи Григорий Гостищев поднял свое отделение и с криком: «За мной, товарищи!» – кинулся вперед. Моряки выбили окопавшийся расчет станкового пулемета. Пулемет был уничтожен ручной гранатой. В другом месте главный старшина Виктор Погорелов повел свой взвод в атаку на вражеский дзот, пулемет которого наносил большой урон нашей четвертой роте»[753].

Действительно, приходится с боем брать доты и дзоты бывшего нашего тылового рубежа, оставленные буквально накануне. Немцы уже успели закрепиться на захваченных укреплениях. Каждый дот приходилось брать с боем. Всего их на этой линии было девять, и каждый из них стоил человеческих жизней. Впрочем, и 22-я пехотная дивизия несла ощутимые потери. Бой шел до тех пор, пока не стемнело, бригаде удалось продвинуться на 1,5 км. Но в этом бою погиб командир 3-го батальона бригады капитан Я.А. Рудь, вышло из строя до трети личного состава батальонов.

Журнал боевых действий 11-й армии утром 11.06.42 г. отмечает: «На правом фланге в расположении 132-й пд был отражен мощный контрудар в направлении «Нойхаусской высоты» и южнее ее». В вечернем донесении указывается: «До полуночи перед фронтом 132-й пд удар в направлении «Железнодорожного откоса» не прекращается».

В ходе боя двум батальонам 7-й бригады удалось выйти к пересечению железной дороги и шоссе, но встретиться с группой из 3-го сектора ей не удалось.

Вместе с тем, противник продолжал наступление. Немецкая «Группа Хицфилда» (усиленный 213-й полк) получила задачу атаковать в направлении «Бастиона 1» и захватить эту позицию.

УДАР ИЗ 3-ГО СЕКТОРА СЕВАСТОПОЛЬСКОЙ ОБОРОНЫ И БОИ ОКРУЖЕННЫХ ЧАСТЕЙ

С этим наступлением много неясного. Из воспоминаний бывшего коменданта 3-го сектора Т.К. Коломийца: «Ночь проходит в подготовке к контрудару. В 8 утра он начинается. Два с половиной часа идет бой. Группе, которая наступает с нашей стороны – ее возглавляет командир Разинского полка подполковник Матусевич, – удается продвинуться примерно на полтора километра. Противник ставит сплошную завесу огня. Танкисты прорываются сквозь нее, но пехота не может следовать за ними, и танки возвращаются. Предпринимается еще несколько атак, однако безуспешно. Для выполнения задачи не хватает ни сил, ни огневых средств»[754].

Непонятно даже, какие части наступали. Однозначно фиксируется только участие 125-го танкового батальона. Все указанные в перечне наступающих советских частей подразделения 3-го сектора были уже задействованы в попытке создать единый фронт на участке понесшей большие потери 79-й бригады.

Два окруженных подразделения 79-й МСБр продолжали сопротивление в тылу немцев. Это четко прослеживается по немецким документам.

Из документов немецкой 24-й пд: «11.06.42 г. 31-й полк атаковал окруженные позиции дотов в районе 4650 (ориентир 713). Противник оборонял эти хорошо укрепленные позиции, сражаясь до конца. Схватки доходили до рукопашной. Укрепления приходилось уничтожать вместе с врагом, который отказывался сдаваться. При поддержке артиллерии с «Сумрачных высот»[755], часть укреплений удалось захватить. …12.06.41 г. 31-й полк рано утром начал операцию по зачистке, и к 9,50 завершил ее. Позиция оказалась уже оставленной противником. Из допроса пленных стало ясно, что позиция была оставлена ночью 11.06.42 г. Бетонный бункер был современной конструкции с электрическим освещением, канализацией и водопроводом, были захвачены 5 бетонных дотов и около 100 м траншей. После выполнения зачистки полк был возвращен в распоряжение дивизии, расположившись западнее Трапеции. Захвачены два противотанковых орудия, много скорострельных винтовок, несколько минометов, одно ПТР. При штурме бункеров отличились лейтенант Bareither и унтер-офицер Pöhlmann (оба из 3-го батальона)»[756]. Исходя из этих данных, можно предположить, что «группа Кохно», оставив небольшой аръергард, смогла ускользнуть от противника.

Из донесения дивизии: «… использование танков 300-го батальона для прорыва проволочных заграждений противника и разминирования его минных полей, показало слабость бронирования специального подвижного состава».

Не столь удачно сложилась судьба окруженного 1-го батальона 79-й бригады. По отчету командира 32-го полка, зачистка местности в районе ориентира 709 затянулась до 15.06.42 г. Результаты: «Противник полностью уничтожен, оставив на поле боя 250–300 трупов (не подсчитывались), 64 тяжелораненых, добровольно в плен никто не сдался. Небольшой группе противника удалось прорваться на юг. Остатки уничтожаются двумя горными группами 4-й румынской дивизии и частями 50-й пд»[757].

Помимо этого противник указывает еще одну окруженную группировку в районе 5044[758], пока сложно сказать, что это была за группа. Немцы указывают, что это сильная группа, засевшая на хорошо оборудованных позициях. В у казанном районе на карте противника обозначена артиллерийская батарея.

Возможно, целью (или одной из целей) ударов частей 3-го сектора являлось деблокирование окруженных частей. Хронологию этого наступления можно составить по немецким документам. Как отмечается в документах 24-й пехотной дивизии: «Дивизия обороняет 102-м и 33-м румынским полками линию, занятую 9.06.42, установлена связь на правом фланге между левым флангом 122-го полка (50-й пд) и 102-м полком. В 23 часа (имеется в виду 10.06.42 г.) последовал удар противника без артиллерийской подготовки. Удар противника, усиленный танками восточнее «Лесного перекрестка», начался в 4 утра»[759]. В другом месте: «В 4 утра последовал удар роты противника, при поддержке танков против позиций 102-го полка. Один танк подбит 5-см противотанковой пушкой. 33-й полк отразил атаку роты противника»[760]. Т. е. около 4 утра части 3-го сектора нанесли первый удар. Правда, удар наносился совсем не на том участке и не в том направлении, чтобы двигаться навстречу батальонам 7-й бригады.

И, как это ни странно, последующие удары тоже были направлены не к развилке, к которой прорывалась 7-я бригада. 3-й сектор атаковал снова после подхода двух батальонов 775-го полка (из 2-го сектора). 24-я пд указывает: «В 17 часов вечером последовал русский удар: 2 батальона с танками против 33-го полка. Удар отражен. Русский удар против 102-го полка (около батальона с танками), затем еще один удар против 102-го полка (2 батальона с танками). Удары отражены с большими потерями для противника»[761].

Подтверждают эти данные и документы 50-й пд: «50-я пд (18.35). Отражен удар противника с юга к ориентиру 709. Атака велась силами батальона но неорганизованно. Создается ощущение, что противник пытается деблокировать окруженные части». Эти же данные отражены в донесении 50-й пд в штаб корпуса: «Контрудар (около 17 часов) с направления 708 (Лесной перекресток) и в 19 часов с направления 665 (Серпантин) и 707. Удары отражены. Позиции 100 м севернее 644, параллельно дороге 644–642»[762].

По донесениям коменданта советского 3-го сектора, удалось продвинуться на 1–1,5 км (из намеченных 3,5), но и эта цифра вызывает сомнения, т. к к концу дня части 3-го сектора оказываются отброшенными почти на 1 км от прежней позиции. Позитивным моментом стало то, что удар позволил выйти из окружения группе Кохно, о которой к тому времени уже все забыли. Из воспоминаний Н.И. Крылова: «Окруженный отряд продержался в тылу противника, в километре с лишним за линией фронта, несколько суток, уничтожая все, что появлялось на блокированной им узкой дороге, – танки, автоцистерны, неприятельскую пехоту. Только подбитых танков осталось на этой дороге больше двух десятков. Но потом бить фашистов стало нечем. Иссяк и запас воды. Отряд оказался без связи – сели батареи рации. К счастью, тут обошлось без трагического конца.

– Кохно с нами, раненый, но живой, – докладывал обрадованный полковник Потапов со своего нового КП в Трензиной балке. – Мы с Сахаровым ломали голову, как его вызволить, а он сам выбрал момент и прорвался со всеми своими людьми и пушками!..»[763] Но основную задачу 3-й сектор не выполнил.

Но даже после выхода «группы Кохно» бой в глубине немецких позиций продолжался. Как указано в документах 24-й пд «31-й полк вместе с частями 50-й пд по-прежнему в осаде окруженных позиций в районе 5046»[764].

ОСТРИЕ НЕМЕЦКОГО НАСТУПЛЕНИЯ В СЕВЕРНОМ СЕКТОРЕ

Отдел 1С 22-й пд, сводка: «Артиллерийский обстрел. В дневное время активный обстрел из минометов. В вечернее время выстрел (один) с форта «Максим Горький» в направлении Бельбекской долины. …47 пленных, снято 828 мин».

Г.И. Ванеев утверждает, что противник до обеда активности не проявлял. Это не так. Дневная сводка 22-й пд за 11.06.42 г.: «Дивизия наступала левым флангом (IR 47). Приказ на наступление был отдан в 7 ч. 20 минут. Правый фланг и центр удерживали позиции, занятые вчера. Удар 47-го полка по бункерам и системам окопов противника, а также по открытой местности, привел лишь к незначительному продвижению. Сильный обстрел вражеской артиллерии…» Далее идет описание обстрела и контрбатарейной борьбы. Т. е. наступление началось утром.

На острие немецкого наступления вдоль Симферопольского шоссе двигались немецкие 22-я и 50-я пд с частями усиления. По состоянию на этот день в составе 9 штурмовых орудий 197-го дивизиона, 3 танка КВ, 2 шт. 5-см пушек. В 22-й пд было 7 штурмовых орудий 190-го дивизиона. Количество их вновь возросло за счет того, что 2 самоходки были отремонтированы, и вновь вступили в строй. Кроме этого, вместе частями 22-й пд двигались танки 300-го танкового батальона (в начале наступления было 7 танков Т-3 и 20 спецмашин).

Обстановка 11.06.1942 в 3-м и 4-м секторах

Описание событий с советской и с немецкой стороны полностью рознятся. Г.И. Ванеев со ссылкой на архивные документы указывает: «Во второй половине дня противник неожиданно предпринял атаку со стороны ст. Мекензиевы горы, но не по контратакующим ударным группам, а в направлении Сухарной балки, на позиции 345-й стрелковой дивизии. Расчет на внезапность не удался. Части 345-й дивизии сбили наступавшего врага и начали преследовать его. Успех был значительный: дивизия овладела ст. Мекензиевы горы и продвинулась несколько к северу от нее»[765].

П.А. Моргунов так же указывает: «В 12 час. 11 июня два батальона и эскадрон кавалерии противника с танками атаковали части 345-й стрелковой дивизии из района ст. Мекензиевы горы в направлении Сухарной балки. Получив решительный отпор пехоты 345-й дивизии и артиллерии IV сектора, противник потерял почти батальон пехоты, весь эскадрон кавалерии и до 10 танков и был вынужден отойти на север, после чего части 345-й дивизии контратакой освободили ст. Мекензиевы горы»[766].

Противник указывает иное: в результате наступления частям 54-го АК удалось достигнуть «Нефтебазы» (станция «Сливная»). Как указано в документах дивизии: «22-я пд (14.55). Левый фланг дивизии (47-й полк) достиг «Нефтебазы» (ориентир 664). До обеда было отражено множество контрударов противника в направлении «Казармы» и ориентира 639[767]. Сильный огонь артиллерии, особенно с юга»[768]. Противник стремился отсечь северную сторону от основной обороны.

Вопреки утверждениям советских историков, по состоянию на конец дня передовая 22-й пд проходила: «Казарма» – развилка 250 м юго-юго западнее 639, далее до северного угла нефтехранилища – 640[769] – развилка 400 м Северо-восточнее 640».

Откуда взята информация П.А. Моргунова и Г.И. Ванеева, непонятно, т. к. советские документы сходятся с немецкими. В вечернем донесении 345-й сд указано: «Части 345-й сд, отразив пять атак пехоты и кавалерии занимают следующее положение: правый фланг – южные скаты высоты 66,1, верховья балки Трензина – перекресток дорог южнее кордона № 1. Левый фланг – верховья балки Сухарная, железнодорожная будка. Наши потери: в людском составе уточняются. Подбито 76-мм орудий 7 шт., 45-мм пушек 1 шт., ПТР – 1, минометов 82-мм – 18 шт. минометов 50-мм – 30 шт». И никакой информации о захвате станции Мекензиевы горы.

Линия обороны, приведенная в донесении 345-й дивизии совпадает с той линией, которую указывают немцы. Правда, противник за свои успехи заплатил достаточно высокую цену. По данным документов 54-го корпуса, от огня советских войск в 22-й и 50-й пд вышли из строя пять танков и несколько штурмовых орудий. По состоянию на конец дня в составе 22-й пд осталось 4 шт. танка Т-3, 6 спецмашин (радиоуправляемых) и 5 штурмовых орудий.

Обстановка 11.06.1942 в Южном секторе, по немецким данным

Г.И. Ванеев указывает: «Авиация 3-й особой авиагруппы главной базы за сутки произвела 154 самолетовылета. В течение ночи на 11 июня она бомбардировала неприятельские войска в районе Бельбека и ст. Мекензиевы горы. Днем штурмовала войска противника в районе ст. Мекензиевы горы, уничтожив до 900 солдат и офицеров врага». Объективно говоря, цифры по немецким потерям даны совершенно нереальные.

Традиционно принято писать, что под Севастополем находились 5 полков ПВО из состава люфтваффе. Это не совсем так, зенитчиков в этом районе было намного меньше. Немецкое ПВО в Крыму было представлено 10-й дивизией ПВО, а непосредственно под Севастополем находились: 1-й дивизион 501-го зенитного артполка (8,8-см и 3,7-см орудия), 1-й дивизион 14-го зенитного артполка (8,8-см и 3,7-см орудия), 1-й дивизион 64-го зенитного артполка (8,8-см орудия), две батареи 18-го зенитного полка и части 99-го зенитного полка (3,7-см и 2-см автоматы).

По донесениям немецких войск, 4-я зенитная батарея 501-го артполка сбила 11 числа:

– в 9,45 один И-16 над Камышлами;

– в 12.45 один И-15 над Камышлами;

– в 12.50 один И-153 над ориентиром 713 (северо-западнее);

– в 19.00 И-153 и И-15 над Камышлами.

НЕМЕЦКОЕ НАСТУПЛЕНИЕ В ЮЖНОМ СЕКТОРЕ

Г.И. Ванеев пишет: «В тот же день командование 11-й немецкой армии предприняло несколько попыток наступления в первом и втором секторах. Завязались упорные бои, особенно в районе д. Камары и совхоза «Благодать». Действиями войск, при сильной огневой поддержке всех видов артиллерии СОР, противник был отброшен в исходное положение и понес значительные потери. Были отбиты и все попытки румынских частей добиться успеха в районе долины Кара-Коба»[770].

Из журнала боевых действий немецкой 11-й армии: «11.06.42 г. Румынский горный корпус нанес отвлекающий удар в районе 269,0 (план-квадрат 5436, севернее д. В. Чоргунь). Несмотря на поддержку авиации артиллерийским и минометным огнем, наступление не принесло успеха. Атака с «Горы с часовней»[771] на «Развалины»[772] не удалась»[773].

Около полудня противник нанес повторный удар авиацией и артиллерией по советским позициям. В ходе артподготовки были израсходованы:

– 1400 снарядов к горным орудиям,

– почти 8 тыс. к 10,5-см гаубицам,

– 7,6 тыс. снарядов к 15-см гаубицам

– 615 снарядов к 21-см мортирам,

– 99 снарядов к 30,5-см мортирам.

В журнале боевых действий группы II/StG77 говорилось: «Позиции вражеской пехоты на высотах «Циннобер» в промежутке между 14.30 и 14.45 были подвергнуты бомбардировке каждой эскадрильей от трех до пяти раз. Кроме того, два звена штурмовали вражеские позиции в непосредственной близости от нашей атакующей пехоты».

Советские источники указывают, что «…противник не продвинулся вперед ни на шаг». Эти данные не подтверждаются немецкими источниками. Румынским войскам в районе высоты 269,0 действительно не удалось продвинуться вперед, а немецкой 72-й пд сопутствовал небольшой успех. Из журнала боевых действий 11-й армии: «В 16.10 поступил доклад, что удалось ворваться в «Руины». Задача на утро: 72-я пд наносит удар на высоты вокруг д. Камары, 28-я пд атакует Циннобер 2, 170-я пд поддерживает атаку 72-й пд. До полуночи удар 72-й пд при поддержке артиллерии и авиации с юго-запада на склоны Капеленберга привел к захвату «Руин».

Как пишет Г.И. Ванев: «Всего за сутки потери противника составили более 4000 убитыми и ранеными. Велики были и наши потери: убиты – до 1000 человек, ранены – 1414 бойцов и командиров». По данным противника, потери были ниже. Из документов 11-й армии (донесение в группу армий «Юг») с 7.06.42 г. по 11.06.42 г.: «…убито: 64 офицера, 1568 рядовых и унтерофицеров, ранено: 247 офицеров 7680 рядовых и унтер-офицеров, контужено 4 офицера, 741 рядовой». По тем же данным, захвачено «3600 пленных, 25 пушек, 16 противотанковых пушек, 12 танков, 101 миномет…»

Орудия типа «Карл» («Один» и «Тор»), а также 502-я береговая батарея убыли в Симферополь для дальнейшей отправки на другие участки фронта. В распоряжение 54-го корпуса передавалась 4-я гонострелковая румынская дивизия и 92-й полк 46-й пд.

Основной состав 300-го танкового батальона отводился в тыл. Исправные танки Т-3 придавались подразделениям штурмовых орудий. Из документов 22-й пд: «Из состава дивизии выведены части 300-го танкового батальона, который оттянут к Бахчисараю, в готовности к выполнению дальнейших приказов. Наличие танков – без изменений. Штурмовых орудий – 6…»

ПРИЛОЖЕНИЕ

Корпусной приказ по ХХХ корпусу 147 (фрагмент)

от 1.06.42 г. (карта 1:25000)

Расположение противника без изменений. …Соединения сил противника см. Приложение 1.

Армия ведет удар с севера и с юга, с двух сторон от Мекензия, для связывания сил противника. Первая цель удара Северной группы – достижение Северной бухты и высот Гайтани. Для южной группы – достижение Сапунских высот и высот западнее Карани.

Румынский горный корпус наносит удар своей правой дивизией – 18-й пд в соответствии с продвижением 54-го корпуса. Управление наступлением левого фланга румынского корпуса – 1-й румынской Гсд см. п. 6).

ХХХ АК имеет задачу овладения господствующими высотами: Сапун-гора, «Бугельберг»[774] – «Высота с ветряком»[775] и высотами западнее Карани. Также левым флангом корпуса должны быть захвачены «Циннобер»[776], «Винзавод»[777] и высоты севернее 212,1, а так же должен быть очищен от противника восточный берег Балаклавской бухты. В это же время 1-я румынская горная дивизия наносит охватывающий удар и захватывает Сахарную головку и «Северный нос»[778], «Высоту с часовней» (г. Гасфорта). Главная задача корпуса – захват Кадыковки перед левым флангом 72-й пд, а затем вдоль разделительной линии между дивизиями.

Разведка (см. Приложение 2).

Задачи (День А). 1-я румынская горная дивизия при поддержке всей артиллерии ХХХ корпуса наносит охватывающий удар на «Сахарную головку» и «Северный нос» и удерживает их в качестве исходного пункта для дальнейшего наступления усиленным левым флангом до захвата «Высоты с тропинкой»[779] нашими войсками. Легкопехотная 28-я дивизия при поддержке всей артиллерией корпуса, захватывает «Циннобер», высоты, севернее высоты 212,1, юго-восточнее Кадыковки, а так же «Солеваренную высоту» и высоты с развалинами южнее и восточнее Балаклавы. Наступление ведется тремя отдельными ударными группами с мощной поддержкой артиллерии корпуса. Удар на «Циннобер» имеет главную задачу овладеть мысом с востока с продвижением вниз. Важно поддерживать наступление фланговым огнем из системы фортов. Захват «Винзавода» имеет назначение поддержки главного удара. Высоты севернее высоты 212,1 захватываются при наступлении с юга. Важно своевременно устранить минирование и препятствия на путях наступления. Высоты восточнее Балаклавы захватываются после захвата «Солеваренной высоты». Направление главного удара: 1-я румынская горная дивизия на свое левом фланге атакует высоту восточнее «Высоты с тропинкой» и захватывает ее. Одна сильная ударная группа сопровождает удар, прикрывая его с севера. Продвигаясь дальше, дивизия захватывает высоту 127,5. Основная задача – прикрытие фланга 72-й пд. 72-я пехотная дивизия наступает при поддержке ½ 300-го танкового батальона, пулеметного батальона ПВО 249-го дивизиона штурмовых орудий, батареи зенитных орудий. Главную задачу выполняет правый фланг наступления, захватывая Камары, охватывая с двух сторон, захватывает «Запорную высоту» («Riegelhohe») и «Холм с фортом» (холм Канробера). Захват этих господствующих высот позволит начать наступление на Сапун на широком фронте с главной задачей прорыва мимо «Высоты с развилкой»[780] к «Орлиной высоте»[781]. Далее дивизия совместно с 28-й легкопехотной дивизией прорывается к «Седлу дороги»[782], отдельными частями выходя к высоте 241,5 (Сапун-гора). При достижении прорыва 72-й пд надлежит сформировать авангард, который должен быть готов к наступлению при первом вызове. Он направляется в распоряжение главнокомандования. О времени формирования авангарда донести командованию. Связь с авангардом по радио. 28-я легкопехотная дивизия с подчиненным ей 105-м полком наносит удар одновременно с 72-й пд, достигая ж/д линии Кадыковка – Балаклава при поддержке артиллерии, поддерживая взаимосвязь с 72-й пд. Основные силы дивизии продвигаются вдоль подножья высот в направлении высоты «Виндмюллерберг», имея с севера 72-ю пд, захватывают высоту и развилку дорог северо-западнее Карани. Далее захватывают Кая-Баш и «Бункерные горы» (?). Захват развилки и высоты производится при содействии команды штурмовых лодок, которые захватывают изгиб берега в районе Георгиевского монастыря напротив «Виндмюллерберга», при задымлении мыса Феолент, авиационной поддержке и прикрытием итальянских морских команд. 170-я пехотная дивизия находится в корпусном резерве и вводится в бой вдоль разделительной линии между 28-й и 72-й пд. Цели в первый день наступления: 1-я Гсд (рум.) – высоты западнее артиллерийской балки, 72-я пд – «Орлиная высота», «Седло дороги», 28 Лпд – «Высота с ветряком», развилка дорог. Разделительные линии: …

Исходные позиции…

График: «А-5» дней 6.00 начало артподготовки артиллерийский обстрел и налет авиации. С дня «А-5» до дня «А-1» артобстрел и авианалеты. День «А» начало действий 28-й Лпд и 1-й рум. Гсд. «А+1» или «А+2». Главный удар… Артиллерийская подготовка по Балаклаве начинается в 3.45–4.00. Движение пехоты в 04.00.

Состав частей см. Приложение 3.

Смена частей завершается 6.06.42 г. для 1-й Гсд 31.05.42 г. Новые разделительные линии вступают в действие с 31.05 с 3 часов.

Артиллерия и реактивная артиллерия. Артподготовка со дня «А-5» до дня «А-1» см. Приложение 4. Артподготовка в день «А»: для атаки на «Циннобер» 02.45–03.00, для атаки на холмы севернее 212,1 3.10.–3.25, для атаки на склоны Балаклавской бухты 03.45–04.00, для атаки на северные склоны «Высоты с часовней» (1-я румынская дивизия» 04.15–04.20. Артиллерийская подготовка в день «А+1» или «А+2»: на «Холм с фортом» 03.00, на Камары и «Маленький триангуляционный знак» (высота непосредственно над совр. Оборонным) 03.10–03.20, на «Треснувший холм» (Sprunghugel, высота, западнее совр. Оборонного) 03.25–03.35, на западные склоны «Высоты с часовней» 03.40–03.50. Начало движения для 72-й пд 03.15, для 1-й Гсд 03.50. Выступление 28-й пд одновременно с достижением 72-й пд линии ж/д Кадыковка– Балаклава. Реактивная артиллерия работает по заявкам пехоты.

Половина танкового 300-го батальона подчиняется 72-й пд. Дивизию основной массой танков, особенно тяжелых, использовать для штурма Сапун-горы. Первое подразделение задействовать после захвата Кадыковки, и то в единичных и особых случаях. Возможна потеря танков на вражеских минных полях.

Пионерные части (распределение пионерных частей см. Приложение 5).

Усиление командами штурмовых лодок. 28-й Лпд придается одно подразделение для захвата берега восточнее Георгиевского монастыря, для этого ей придается 902-я команда штурмовых лодок и 2-я рота 240-го пионерного батальона. Для погрузки в штурмовые лодки 105-й пехотный полк и 2-я рота 240-го пионерного батальона прибывают в Мухалатку.

Морские силы. Для охранения гавани Балаклава придается команда моряков (200–250 человек).

ВВС…

ПРИЛОЖЕНИЕ 1 К ПРИКАЗУ 147

(3 вложения) (фрагмент)

Силы противника. Противник в составе 2–3 дивизий (109, 388, части 386, стрелковых дивизий и полка НКВД), находящийся перед фронтом корпуса в течение месяцев был занят обустройством своих позиций. Пехота противника вела себя тихо.

Подчиненность сил противника. Перед фронтом корпуса находятся: 109-я дивизия (381 и 602 стрелковые полки), 388-я сд (773, 778, 782-й СП), 456-й полк НКВД, 830-й стройбат входят в 1-й сектор. Части 386-й сд (7-я бригада) – сектор 2. Всего в первой линии 11 батальонов, в резерве 8 батальонов.

Состав, вооружение, боезапас. Средний состав роты 70 человек, батальона 280. Вооружение – пулеметы и минометы (по 5 ручных и 4 станковых пулемета). Снабжение боезапасом достаточное.

Боевой опыт. Без 456-го полка и 7-й бригады боевой опыт боевых частей ничтожный. Боевой дух низкий, у кавказцев плохой, сколоченность слабая. 456-й полк НКВД и 7-я бригада состоит из надежных русских элементов, много членов партии. Наш удар направлен на отдельные подразделения, обороняющиеся под террором комиссаров.

Укрепления. Укрепления противником создавались в течение месяцев и состоят из траншей, стрелковых позиций, бетонных дотов, минных полей, проволочных заграждений. Расположение во вложении 2.

Вражеская артиллерия. Самым мощным сооружением является 35-я батарея. Артиллерия представлена всеми калибрами. Позиции береговых и полевых батарей частично бетонированы. В последнее время слабая активность артиллерии, до 100 выстрелов. В глубине расположения наблюдается 20 зенитных батарей, 10 из которых в расположении сектора.

Глава 14

12–13 июня 1942 г., пятница и суббота

(ясно, сухо, пыльно, +23)

ПОЛОЖЕНИЕ НА СЕВЕРНОЙ СТОРОНЕ 12.06.42.

Немецкая 306-я артиллерийская комендатура, утренняя сводка (4.00): «…оживленный огонь противника, в основном с южной стороны. Так же неоднократно стрелял «Максим Горький», частично по Южному сектору. Был открыт огонь тяжелого калибра по району прорыва и по району Дуванкоя»[783].

П.А. Моргунов пишет: «12 июня на Северной стороне враг, подтянув свежие резервы, после сильных ударов авиации и артиллерии с утра перешел в наступление, захватил снова ст. Мекензиевы горы и атаковал наши войска в направлении Трензиной, Графской и Сухарной балок. Весь день шли ожесточенные бои. На высоте 60,0 юго-западнее ст. Мекензиевы горы находилась наша 365-я зенитная батарея, проявившая исключительный героизм еще во время отражения второго штурма. Теперь эта батарея с первых дней штурма и особенно с 10 июня вела огонь по противнику, атакующему ст. Мекензиевы горы. За шесть дней боев батарея под командованием старшего лейтенанта И.С. Пьянзина нанесла большие потери врагу, сожгла несколько танков. 12 июня артиллеристы, действуя вместе с пехотой, вновь отразили все атаки противника»[784].

Данные историков несколько не сходятся даже с советскими документами, в которых захват ст. Мекензиевы горы советской стороной, и ее потеря не указывается. Цитирую боевое донесение 345-й дивизии: «Противник с 6.00 утра 12.06.42 г. возобновил артиллерийско-минометный обстрел боевых порядков частей дивизии. Особенно сильному обстрелу и бомбежке подверглись балки Графская и Трензина. С 12 часов противник силой до 1 пд перешел в наступление при поддержке 60 танков. Основной удар противник наносил в направлении балки Графской. Части дивизии отбили 6 атак и удерживают прежние рубежи»[785].

Однако Г.И. Ванеев так же пишет о захвате и потере станции: «На Северной стороне враг, подтянув свежие резервы, после сильных ударов авиации и артиллерии перешел в наступление. Ему удалось снова захватить ст. Мекензиевы горы, а во второй половине дня и атаковать наши войска в направлении Трензиной, Графской и Сухарной балок. Части 79-й морской стрелковой бригады, 345-й, 25-й стрелковых дивизий при поддержке восьми батарей береговой обороны и полевой артиллерии третьего и четвертого секторов отражали атаки врага. Несмотря на то что противник на этом направлении вводил новые и новые резервы, в ожесточенном бою к исходу дня его атаки были отбиты. Наши части закрепились на рубеже: 1 км южнее высоты 90,0 – 1600 м южнее кордона Мекензия № 1 – безымянная высота в 700 м южнее ст. Мекензиевы горы, высота 42,7 – западные скаты высоты 49,0. В ходе боя береговая батарея № 705 была окружена. После того как израсходовали весь боезапас и подорвали последнее орудие, личный состав бился до последнего бойца, вызывая по рации огонь на себя. Только 12 бойцам удалось вырваться из окружения, остальные погибли»[786].

Но их данные не сходятся с немецкими документами. Противник указывает, что 12-го числа он удерживал свои рубежи, подавлял окруженные советские части у себя в тылу и производил перегруппировку. Ни о каком наступлении на участке советской 345-й сд не упоминается. Это тот случай, когда данные разных источников дают противоречивую информацию. Попробуем проследить события по донесениям немецких дивизий.

Утреннее донесение 22-й пд (4.45): «В течение текущей ночи беспокоящий огонь по передовой и тылам дивизии. Противник предпринял в 3 часа ночи контрудар из района форта «Сибирь», который был отражен стрелковым огнем и артиллерией»[787].

Утреннее донесение 50-й пд: «5.05, 50-я пд. Противник в течение ночи и утром вел себя тихо Беспокоящий огонь и ночная бомбардировка осколочными и фосфорными бомбами по передовой и по тылам»[788].

Единственным местом, где противник наступал, стал участок 132-й пд. Но он к станции Мекензиевы горы он не имеет никакого отношения. Советские части продолжали удерживать плацдарм на правом берегу р. Бельбек от устья до «Зенитной позиции», и в этом районе завязался бой. Ночью завязался бой 22-го разведбата и советских частей на правом берегу р. Бельбек в районе «Русской балки» и «Пещерного склона», в результате которого обе стороны понесли тяжелые потери. Чтобы исключить прорыв советских войск на фланге, 22-й разведбат был усилен 1-й ротой 173-го противотанкового дивизиона[789].

132-я пд (5.15). «Перед «группой Хицфилда»[790] оживленная деятельность противника, множественные разведывательные удары и оживленный огонь пулеметов и минометов. Атаки авиации противника по передовой и Бельбекской долине. «Группа Хифилда» состоит из 1-го батальона 438-го полка, 3-го батальона 437-го полка, 2-го батальона 213-го полка. 3-й батальон 437-го полка будет оттянут и заменен 3-м батальоном 213-го полка. Штаб группы Хицфилда 300 м на восто-юго-восток от ориентира 610[791]».

50 пд (14.53). «…противник занимает хорошо оборудованные позиции перед фронтом дивизии. В течение утра оживленная перестрелка. Около 12.30 отражен удар из балки восточнее «Старого форта»[792].

24-я пд сообщила о бое 31-го полка с разрозненными окруженными советскими частями. Основные силы дивизии (102-й «родной» и 33-й румынский полки) сообщили об отражении советского удара: «12.06.42 г. Части дивизии были задействованы в зачистке территории. В районе «Лесного перекрестка», при поддержке 18-го зенитно-артиллерийского полка (группа «Север») и артиллерии 24-го артполка был отражен удар советских войск».

22 пд сообщила, что около 15 часов отражен удар, численностью около роты в районе 639[793]. Около 13 часов завязался тяжелый бой с большими потерями у немецкой 132-й пд в районе Нойхаусской высоты и противотанкового рва. 436-й полк захватил указанную высоту. В боях 7–12 июня 132-я пд понесла тяжелые потери. По донесениям дивизии, за время штурма они составили 1941 человек. Указан боевой состав дивизии на 12 июня: 7901 человек. Чтобы компенсировать потери, в 132-й пд придан 97-й полк 46-й пд. Смена 97-м полком 438-го полка была запланирована в ночь с 13-го на 14-е число. 438-й после смены должен был отправиться в Керчь.

Из донесения 11-й армии за 12-е число: «…В Северном секторе противник предпринял много численные удары, пытаясь выдавить наше вклинивание, очевидно силами 95-й дивизии (в районе Бельбек перед и восточнее Любимовки) …На правом фланге (132-й пд) захвачен холм «Нойхаусская высота». Данных по захвату «Железнодорожного откоса» пока нет». Т. е. ход событий в этом районе был совсем не таким, как описывают советские историки.

Данные по захвату и потере ст. Мекензиевы горы отмечены только во «флотских» источниках. В первичных армейских документах об этом эпизоде не упоминается. 345-я сд, выйдя на намеченную линию обороны по «Нагорным редутам» контратак почти не предпринимала.

Предположительно, П.А. Моргунов «изменил ход истории», для того, чтобы «продлить» жизнь 704-й (115-й) береговой батарее. Фактически, бои на позициях батареи шли 10 июня, и отход личного состава батареи во главе с командиром батареи В. Дуриковым был вполне закономерен. Попытка отбить позиции батареи окзалась неудачной, но этот факт, видимо, попытались скрыть.

ПОЛОЖЕНИЕ НА ЮЖНОМ НАПРАВЛЕНИИ 12.06.42.

Как указывает в своей книге Г.И. Ванеев: «Командование 11-й немецкой армии с целью расчленения сил оборонявшихся решило перенести основные усилия на правый фланг нашей обороны и попытаться развить наступление вдоль Ялтинского шоссе в направлении Сапун-горы. Сюда же была перенесена авиация. После интенсивной авиационно-артиллерийской подготовки в наступление перешла вражеская пехота. Она начала теснить левый фланг 602-го стрелкового полка 109-й дивизии, но развить успех не смогла. Наши части удерживали занимаемые рубежи»[794]. Противник описывает события чуть иначе: «ХХХ корпус утром захватил оставшиеся русские траншеи на «Северном отроге»[795] и в 5 утра атаковал после сильной артиллерийской и авиационной подготовки. Около полудня он достиг линии 300 м северо-северо-западнее ориентира 12[796] – позиции и сад северо-западнее и юго-западнее ориентира 11[797] – позиции юго-восточнее Камары – южная окраина Камары – ориентир 21[798] – северо-западные склоны «Малого триангуляционного знака» [799] – Циннобер 1 и 2 вокруг Циннобера 3. Началась атака для захвата Камары и холма «Шпрунгугель»[800]. Т. е. противник смог продвинуться вперед в районе д. Камары и высоты 440,8. Главный удар пришелся на позиции 602-го советского полка (бывший 383-й), который занимал позиции вдоль ялтинского шоссе, но тот удержал свои позиции. Несколько отошли части 388-й сд, занимавшие позиции правее. К концу дня в основном позиции остались прежними, за исключением того, что противник вновь захватил холм «Циннобер 3»[801].

Авиация противника почти полностью переключилась на «работу» в интересах ХХХ корпуса. По состоянию на эту дату в составе 8-го немецкого авиационного корпуса числится 782 самолета, из них 615 боевых. Аэродромы были хорошо прикрыты зенитными батареями (от 3 до 5 батарей) калибром от 2 см до 8,8 см. Севастопольская авиагруппа на тот момент имела всего 49 самолетов, которые 12.06.42 г. произвели 81 самолетовылет. За день боев потери СОР составили: 735 убитыми и 1238 ранеными, разбито 12 орудий и несколько автомашин.

Действия «группы Хицфилд» (213-й пп 73-й пд) 13.06.42

В 23.32 в охранении эсминца «Бдительный» (командир капитан 3-го ранга А.Н. Горшенин) прибыл крейсер «Молотов» (командир капитан 1-го ранга М.Ф. Романов). Крейсер доставил из Новороссийска 2998 человек личного состава 138-й стрелковой бригады под командованием майора П.П. Зелинского. После выгрузки, бригада (пока еще не полного состава) была сосредоточена в районе г. Суздальская.

Была доставлена артиллерия бригады в составе 16 шт. полковых 76-мм и 12 шт. 45-мм противотанковых орудий, 8 120-мм минометов. Кроме того, на крейсере было доставлено 150 т боезапаса, продовольствия и медикаментов, 162 т противотанковых ружья и 1005 автоматов ППШ. Эсминец доставил 343 человека маршевого пополнения и 40 т боезапаса.

После того, как на транспорте «Абхазия» были доставлены авиамоторы, часть самолетов Севастопольской группы вернулась в строй. В частности, количество Ил-2 возросло до 10 машин. Правда, в документах указывается, что «20 Ил-2, 12 И-16 и четыре И-153 главной базы штурмовали войска противника», что не совсем понятно. Похоже, что с Большой земли в Севастополь прибыло подкрепление, т. к. в документах 8-го числа в строю указывается всего 3 Ил-2, а 12.06.42 г. числится уже 16 самолетов. Этот вопрос нуждается в уточнении. Известно, что 3-я авиагруппа сосредоточила свои усилия на наступающих войсках 30-го корпуса. Потери советской стороны: один Як-1, с немецкой: один «мессершмитт». Девять Ил-2 получили повреждения различной тяжести от зенитного огня, а десятый упал в море перед посадкой на Херсонесе.

Положение 13.06. Южный сектор (по немецким данным)

За шесть дней боев в город было доставлено маршевого пополнения около 5 тыс. человек, потери убитыми и ранеными составили 10 650 человек (в том числе, только убитыми почти 4000 человек). В это количество не включены пропавшие без вести и пленные.

ПОЛОЖЕНИЕ НА СЕВЕРНОЙ СТОРОНЕ 13.06.42.

По стоянию на 12-е число немецкий 54-й корпус отрапортовал об успехах: 3519 пленных, 17 перебежчиков, 14 подбитых танков, захвачено 26 орудий, 4 шт. зенитных орудий, 135 минометов, 125 пулеметов, 30 огнеметов, 13 грузовиков. Ночью противник начал смену частей 24-й пд подразделениями 4-й горной дивизии румын.

Изменение обстановки в 3-м и 4-м секторах до 13-го числа

П.А. Моргунов указывает: «Утром 13 июня адмирал Октябрьский сообщил командиру 79-й бригады полковнику А.С. Потапову, что ему придан 2-й Перекопский полк (командир – подполковник Н.Н. Таран), и потребовал «навести порядок, уточнить местонахождение подразделений и установить локтевую связь с соседями слева и справа; об исполнении донести»[802]. Данная информация не совсем понятна, т. к. два батальона этого полка уже были введены в бой на участке 79-й бригады и 1-й батальон этого полка фактически сражался в ее составе. 3-й батальон Перекопского полка занимал позиции правее бригады.

По данным П.А. Моргунова: «Вскоре полковник Потапов доложил, что «бригада понесла значительные потери, но держит линию обороны, имея локтевую связь справа со 2-м Перекопским полком и 25-й стрелковой дивизией, связь с 1165-м стрелковым полком восстанавливается».

Комендант сектора в своем ответе на это же сообщение был более категоричен, сообщив, что сплошная оборона «до стыка с 345-й стрелковой дивизией восстановлена», что было неправдой. Правда, противник уже принял решение наступать на другом участке, и не воспользовался ситуацией.

В ночь с 12 на 13 июня немцы готовили две операции: захват форта «Сталин» остатками 16-го пехотного полка и атаку на противотанковый ров на правом фланге наступления (участок 132-й пд).

НАСТУПЛЕНИЕ НЕМЕЦКИХ ВОЙСК В НАПРАВЛЕНИИ 30-Й ББ

Из отчета 132-го пионерного батальона об атаке на противотанковый ров: «В ночь с 12 на 13 июня 1942 г. поступил приказ из штаба полка нанести удар через противотанковый ров в направлении «Бастион 1» утром 13.06.42 г.

Рота (имеется в виду 3 пионерная рота 132-го пионерного батальона) со всеми наличными огнеметами расположилась на левом фланге 1-го батальона 438-го полка и на правом фланге 3-го батальона 213-го полка.

В 3.15 командиром взвода был проведена разведка перед 3-м батальоном 213-го полка в районе противотанкового рва, который располагался в 25 м перед нашими позициями. По данным двух перебежчиков, в бункерах засело около 100 человек. Перед фронтом 438-го полка ров располагался в 80 метрах, в связи с чем, был определен следующий боевой порядок боевых средств:

– 2 огнемета перед 3-м батальоном 213-го полка

– 1 огнемет перед 1-м батальоном 438-го полка

– 1-й взвод для усиления 11-й роты 213-го полка

– 3-й взвод 1-й и 3-й ротам 438-го полка

– 2-й взвод в резерве.

В 4.30 были заняты исходные позиции. Штаб роты расположился вместе со штабом 213-го полка (3-й батальон). К началу удара в 7.00 был проведен огневой налет дивизионной артиллерией и 1 реактивным дивизионом, продолжительностью 5 минут. Разрывы артиллерийской подготовки легли в 200 м перед фронтом атаки. Наблюдались разрывы перед фронтом 3-го батальона 213-го полка, а так же в расположении 11-й роты. Рота понесла потери.

В 7.05 после окончания артподготовки взвод фельдфебеля Войцеховского атаковал гранатами русские позиции и начал применение огнеметов…» Далее идет красочное описание боя. В результате атаки немецкие части продвинулись немного вперед, но прорваться им не удалось. Бойцы 514-го полка 172-й сд и 90-го полка 95-й сд прочно удерживали свои позиции. Противник указывает, что были захвачены 3 дота и 5 дзотов, но, несмотря на это, рубеж прорвать не удалось. Потери немецкого 213-го полка составили 254 человека, в роте 132-го пионерного батальона еще 40 человек. Пионерная рота потеряла все огнеметы [122].

Как указывает противник: «Максим Горький» сделал несколько выстрелов по Бельбекской долине и на восток, однако достаточно быстро его удалось нейтрализовать, заклинив башню огнем 21-см мортир. Для продолжения наступления 132-я пд выдвинула в первую линию 97-й полк 46-й пд, сменив части, понесшие в ходе наступления большие потери.

Вторая операция немцев – взятие «форта Сталин» завершилась успехом. Ночью противник начал штурм высоты.

ЗАХВАТ 365-Й БАТАРЕИ ПРОТИВНИКОМ 13.06.42.

Из немецкой сводки отдела 1С за 13.06.42 г.: «В ночь на 13.06.42 г. юго-восточнее «Казармы» перебежало 5 солдат-зенитчиков 366-й зенитной батареи 114-го дивизиона 61-го зенитного полка[803], которые сообщили следующее:

366-я зенитная батарея, имеющая 4 стационарных 76-мм пушки, известна под названием «форт Ленин». Из 4 пушек, за время штурма 3 вышли из строя под воздействием авианалетов и артиллерийского обстрела[804]. Один ствол по-прежнему действует. Как зенитная батарея «форт Ленин» не действует. Вал вокруг батареи, хоть и существует, но сильно разрушен артиллерией. Штаб полка находился в старом Северном укреплении, но находился в стадии передислокации.

На побережье в районе 4244/652[805] и северо-восточнее, в этом же квадрате находятся два хорошо замаскированных морских орудия, калибром 15 или 20 см с «Червонной Украины». Орудия были установлены во время декабрьского штурма. Артиллерийским огнем был поврежден орудийный двор орудия в районе 652[806]».

Наводка не совсем точна. 130-мм батарея № 706(112) находилась юго-западнее указанного ориентира. Зато другая наводка оказалась чуть более точной: «Перебежчик наблюдал, как из района юго-западнее ориентира 651 вело огонь одиночное орудие…» Второе орудие береговой батареи № 2 (100 мм), действительно находилось в этом районе. 15.06.42 г. оно получило попадание снаряда. Взрывом отбросило щит орудия и повредило ствол. Поскольку весь расчет во время обстрела находился в укрытии, никто не пострадал.

«Перебежчик вместе с подкреплением (всего 10 человек) был переброшен грузовиком на 365-ю батарею. Батарея (форт «Сталин») боеприпасом и продовольствием обеспечена, раненые эвакуированы. Гарнизон «Сталина» сократился с 80 до 20 человек. Гарнизон «Сталина» состоит из обстрелянных бойцов. За декабрьский штурм гарнизон был награжден орденом Ленина…»

В отличие от укреплений Южной стороны, Северная сторона имела еще один пояс укреплений – цепочку земляных фортов времен Крымской войны, которая протянулась от истоков бухты до берега моря в районе южнее Учкуевки.

О штурме этих укреплений в советской литературе почти не пишется, зато многое написано в немецких документах. Названия «Сталин», «Волга», «Сибирь» достаточно часто встречаются в немецких документах. Первым эпизодом штурма этой линии укреплений стало взятие 16-м пехотным полком форта «Сталин», или 365-й зенитной батареи, которая, по сути, зенитной уже не являлась, а использовалась по большей части как наземное укрепление. Батарея к началу штурма имела три 76-мм зенитных стационарных орудия 9К устаревшей системы. Батарея имела устаревшие приборы управления стрельбой, изношенные пушки, но у нее было большое преимущество: боезапас к этим орудиям был в избытке.

Из боевого отчета 16-го немецкого пехотного полка[807]: «Полк имел задачу в течение следующего дня захватить местность, при содействии тяжелой артиллерии и «Нибельверферов». Первый удар, предпринятый 11.06, успеха не имел. Дальнейшее продвижение дивизии и ее соседей и обстрел позиции артиллерией создало благоприятные условия для ее штурма. Большое количество воронок способствовало скрытому продвижению к цели и накапливанию резервов. Тактическую подготовку частей к штурму проводил майор Арндт. Планировалось вести наступление на высоту с северо-востока В соответствии с этим, вел наступление на этом участке 1-й батальон 2-й ротой (командир л-т Шпаер) с 50 солдатами. Ему содействовала 3-я рота 744-го пионерного батальона старшего л-та Оер с 35-ю солдатами, которым была придана первая батарея 190-го дивизиона штурмовых орудий под командованием гауптмана Цезаря для подавления бункеров. В составе батареи 5 штурмовых орудий. Обер-лейтенант Мюллер возглавлял боевую группу из 1 и 3 рот в составе 55 человек. 3-й батальон под командованием гауптмана Шрёдера состоящая из 9-й роты (32 человека) и 10 роты (25 человек) лейтенантов Крёфт и Цвиблер, усиленные 12-й ротой (32 человека) и 1 ротой 22-го пионерного батальона (20 человек). Боевая группа старшего лейтенанта Нарвольда (4 рота) должна была прикрыть штурм со стороны Сухарной балки, с юго-востока, для чего ей была придана 13 рота (рота тяжелого вооружения) и обеспечена поддержка 22-го артполка. В операции была задействована рота пополнения и пионерный взвод полка».

Гарнизон «форта» немцы оценивали в 60–80 человек, из них 40 коммунистов. По факту данные верны, в строю оставались 47 человек и к ним подошло подкрепление: 41 человек, под командованием л-та Пустынцева[808].

Из немецкого документа «Борьба за Севастополь»[809]: «Батарея находится на вершинах гор в меридиональном направлении, примерно в 1 км к югу – юго-западу от железнодорожной станции Мекензиевы горы, расположенной на водоразделе между рекой Бельбек и Северной бухтой. Окружающая местность имеет пологие склоны к северу, западу и югу и крутые к балке Вольфа (Сухарная балка) с востока. Местность покрыта лишь низкими зарослями и просматривается на большое расстояние в северном и восточном направлениях. На самом высоком пункте местности расположен бетонированный командный пункт зенитной обороны с открытым дальномером.

Около него сконцентрировано три каменных блиндажа со стальной решетчатой опалубкой и бетонным перекрытием толщиной 40 см и четыре зенитных орудия калибра 76-мм, которые установлены на поворотных основаниях в открытых выемках, изнутри облицованных камнем. В бруствере с каждой стороны выемки устроены ниши для боеприпасов.

Во время осады крепости зенитные орудия были использованы как полевые: к ним для обстрела склонов возвышенностей были добавлены полевые опорные точки, двадцать пулеметных и снайперских гнезд и четыре пулеметных дота.

Позиция обнесена проволочным заграждением высотой 1,6 м и шириной 0,5 м. Минирование – слабое.

Атака полевых укреплений была назначена на 13 июня и поручена 744-му саперному батальону. Балка Вольфа и железнодорожная колея позволили в непосредственной близости от батареи подтянуть тяжелую и сверхтяжелую артиллерию. Однако, несмотря на сокрушительный огонь, ликвидировать поверхностную оборону и уничтожить все опорные точки не удалось.

В 3 часа утра 3-я рота 744-го батальона, эшелонированная в виде двух ударных соединений, которые, в свою очередь, состояли из двух ударных и одной вспомогательной групп, прорвала без предварительной артиллерийской подготовки проволочные заграждения восточного склона. В это время с севера были подтянуты орудия, обстрелявшие опорные пункты и принявшие на себя сильный обстрел обороняющихся частей. Изза того, что одно из орудий, предназначенных для поддержки атаки, было установлено чересчур далеко, и дым мешал его расчету распознать переднюю линию, атака не развивалась намеченными темпами.

Атакующая часть с огнеметом должна была залечь, огнемет был разбит. Тем не менее группе под командованием трижды раненного ротного командира удалось уничтожить стрелявшую зенитку. Два фельдфебеля, принявшие на себя командование саперной ротой, рывком продвинули части через заградительный огонь, который противник открыл из крупнокалиберных орудий. В результате второй атаки, после ожесточенной рукопашной схватки, главным образом с помощью связок ручных гранат удалось овладеть центром позиции. Во всех опорных пунктах противник сражался до последнего человека. В одном из них, довольно большом по размеру, но издалека плохо различимом, защищались 38 большевиков под руководством двух комиссаров. Этот пункт был забросан гранатами, и с уничтожением его гарнизона сломлено последнее сопротивление».

Документ составлялся немецкими инженерами, и потому в нем выделена роль именно инженерных войск в овладении высотой. Так пишут об этом событии немецкие пехотинцы: «Самое тяжелое испытание за всю войну, которое выпало на долю 16-го пехотного полка, это захват форта «Сталин». 1-й батальон полка был усилен подразделением саперов… Первый штурм форта «Сталин» 09.06.42 г. велся с запада также, как и во время зимнего штурма. Однако он был неудачным, т. к. не были захвачены северо-западные высоты. Основные силы полка находились с северо-запада, кроме 2-го батальона, установленного с северо-востока. 13.06.42 г. в 3 часа утра началась атака. Несмотря на то, что «Сталин» обстреливали со всех орудий тяжелой и самой тяжелой артиллерии, защитники форта все еще сражались. «Андреевское крыло» было занято коммунистами, пожалуй, самыми сильными противниками с которыми нам доводилось сражаться. Бункер был обстрелян из противотанковых орудий, попадание в амбразуру вызвало гибель до 30 защитников, но оставшиеся в живых продолжали сражаться. К 15 часам из обломков укрепления стали выходить его защитники».

В ходе штурма противник понес тяжелые потери: из 5 штурмовых орудий 3 были подбиты. Убиты 2 офицера, 30 рядовых и унтер-офицеров, ранено 6 офицеров и 130 человек младшего состава.

Дневная сводка отдела 1А штаба 22-й пд: «1) Утром была уточнена левая граница с соседом (50-й дивизией). Соприкосновение с противником только в ложбине между ориентиром 640 и ориентиром 641 (верховья Графской балки). Совместным ударом с соседом справа была достигнута линия: северная граница нефтебазы – поворот дороги 250 м южнее ориентира 641. Сопротивление противника упорное… Передовая линия дивизии проходит: Казарма-зенитка северо-западнее «Сталина» – западнее проволочного заграждения «Сталина» – севернее «Фабрики» – 150 м западнее ж/д линии – бункер севернее «Нефтебазы»[810].

Из воспоминаний Е.А. Игнатовича: «Теперь надо было спешить с отправкой группы усиления, которую для защиты высоты 60,0, понимая все ее значение, выделил штаб Севастопольского базового района ПВО. В группу вошли 40 добровольцев-пулеметчиков – коммунистов и комсомольцев – во главе с лейтенантом В. Пустынцевым. Майор Семенов лично занимался подбором людей. Он позаботился, чтобы все были хорошо экипированы, вооружены. Каждый получил автомат, достаточное количество патронов и гранат. С ними послали провизию и, главное, воду… В расположение батареи можно было попасть лишь затемно, до рассвета, и часть пути отряд проделал на машине. Дальше его повел комиссар Уваров, встречавший пополнение. Обязанности связного в пути выполнял старшина второй статьи Иван Шелег…

Едва рассвело, как атаки на высоту 60,0 возобновились с новой силой. Враги приближались более безбоязненно, чем прежде. Еще вчера они почувствовали, что на высоте всего одна зенитка. Где им было знать, что за короткую июньскую ночь измотанные, израненные краснофлотцы сумели подлатать орудие Данича, а в «загашнике» имелось еще с десяток шрапнельных снарядов.

В расчетах обоих орудий были по сути одни «старики». У стрельцовской пушки – Гончаров и Пономаренко, в номерных – Присяч, Черненко и Абдулбабиев. Ну, а Степан Данич, конечно, остался за командира у своей подремонтированной «Зиночки». Под его рукой теперь оказались Кожемяка, Кармазин и Кравченко.

Надежды возлагались и на трофейный миномет, захваченный в очередной вылазке разведчиками Морозовым и Лебеденко. Мин они прихватили немало, и старшина Нагорянский, хорошо разбиравшийся в любом оружии, вместе с импровизированным расчетом – Скляровым и Рыжовым при поддержке пулеметчиков должен был отсечь вражеских пехотинцев, которые с автоматами, прижатыми к животу, почти в полный рост продвигались вслед за танками. Тут же, подстраховывыя миномет, со своей снайперской винтовкой залег Антон Шкода.

Трудно описывать тот последний бой. Еще тяжелее говорить от имени тех, кого уже никогда не увидишь. Кажется, и то не сказал, и это упустил – самое-самое… Они были не просто бойцами. Они были героями. И хочется, чтобы о них узнали, полюбили их веселыми и дерзкими, злыми и суровыми, влюбленными в жизнь и готовыми к самопожертвованию, когда речь шла о судьбе высоты 60,0, о доброй славе 365-й – воробьевской, матвеевской, пьянзинской – батареи.

Степан Данич бережно берет в руки снаряд и, прежде чем дослать его в казенник, тщательно отирает рукавом. Выстрел – и бронированная махина, уже почти взобравшаяся на холм, застывает с перекошенной башней. Но Данич не слышит могучего «ура-а-а!», перекрывающего грохот боя. Кожемяка подготовил второй снаряд, а Данич занял место наводчика. И второе чудовище с крестом на борту загорается на самом пороге батареи. Всего два снаряда – и два фашистских танка! Это видели все.

А третий еще на подходе, покачивает стволом, выискивает пушку. Сам Пьянзин, слегка отодвинув Гончарова, приник к прицелу стрельцовского орудия. И два выстрела – из пушки и танка – слились в один. Танк, будто саваном, окутался белесоватым дымом. Но не промазал и фашист. Когда дым развеялся, все увидели окончательно искореженную пушку Данича, а возле нее мертвых зенитчиков. Сержант, правда, еще какое-то мгновение стоял, склонив голову на горячий ствол, будто целуя его. Потом начал оседать и рухнул, раскинув руки, на землю, будто пытаясь обнять ее.

Через несколько минут умолкла и стрельцовская пушка. Кончился боезапас. Последние снаряды Пьянзин с Гончаровым и Пономаревым использовали с максимальной отдачей. Еще два танка сгорели на подступах к батарее.

Орудий больше не было, снарядов тоже, и как зенитное подразделение 365-я перестала существовать. Но еще продолжал стрелять трофейный миномет, взахлеб, без устали бил пулемет. На западном склоне высотки, в бункере, где прежде хранился боезапас, Пьянзин оборудовал дзот. За старшего в нем был комиссар Уваров. Вместе с комсоргом батареи опытным пулеметчиком Чирвой и его двумя номерными он из четырехствольного «максима» расстреливал вражескую пехоту. Все пространство перед смотровыми щелями уже усеяно трупами врагов. Но фашисты упрямо рвались к дзоту, и пулемет стрелял, не остывая, метко, безотказно. Бил до тех пор, пока крупнокалиберный снаряд не угодил прямо в амбразуру.

Теперь по западному склону били лишь трофейный миномет Нагорянского да пулемет Шелега. Но вот закончились мины. Запас совсем рядом, в погребке, но фашисты не дают поднять голову. Тогда старшина привязал к концу веревки камень, ловко перебросил к бойцам, засевшим у погребка, и крикнул:

– Вяжи, братва, ящики с минами и давай их ко мне!

Удалось подтащить 12 ящиков. Миномет продолжал косить гитлеровцев, а Нагорянский приговаривал: «Сами заварили – сами жрите, сами смастерили – сами получайте». Когда же иссякли и эти мины, он взял в руки автомат и яростно стрелял до тех пор, пока пулеметная очередь гитлеровца не прошила грудь зенитчика.

Неся огромные потери, фашисты все же ворвались на позицию батареи. Оставшиеся в живых советские воины продолжали сражаться за каждый окопчик, каждую щель и воронку. Орудуя штыком и прикладом, отбивался парторг батареи сержант Базовиков, пока пуля не сразила его. Кончились гранаты у группы Антона Шкоды, и вместе с Гончаровым и Пономаревым он отошел к разрушенному дзоту.

Пять часов, не прекращая огня ни на миг, косили врагов из последнего «опорного пункта» Шкода и его побратимы. Фашисты забрасывали смельчаков гранатами, толовыми шашками, но так и не могли взять маленькое укрепление. И тогда ударили по нему из двух огнеметов сразу. Ворвавшись вовнутрь, они увидели десятерых погибших бойцов, прикрывших своими телами троих тяжелораненых товарищей.

Лейтенант Пустынцев, командир огневого взвода младший лейтенант Храмцов, старшина второй статьи Шелег дерзко и яростно атаковали большую группу вражеских автоматчиков. Оттеснив их от караульного помещения, они с боем пробивались на командный пункт. По пути к ним присоединились еще четверо бойцов во главе с Петром Липовенко. Как рассказывал мне впоследствии Иван Шелег, старший группы прорыва лейтенант Пустынцев с возгласом «Вперед, братва!» первым рванулся из окопа.

Бой был короткий, но страшный по ярости и накалу. Шутка ли, семеро отчаянных храбрецов против взвода! В рукопашной Пустынцев свалил двоих, но и сам получил колотую рану в грудь. Храмцов тоже сразил двоих, а Шелег застрелил офицера. Но больше всего гитлеровцев было на счету богатыря Липовенко. Первого он просто задушил своими огромными руками. А потом, стреляя поочередно из карабина и трофейного «парабеллума», уложил еще четверых. Когда же закончились патроны, он двинулся врукопашную, действуя либо кулаком, либо, перехватив карабин за цевье, бил прикладом по вражьим головам – наповал с одного удара.

Семеро смельчаков пробились к командному пункту, возле которого лежали, отстреливаясь, лишь несколько тяжелораненых. Сам Пьянзин тоже был весь в крови и бинтах. Как он обрадовался неожиданной подмоге! Все повторял: «Пробились… Хлопцы вы мои родные…»

Понимая, что оставшимися силами ни КП, ни высотки уже не удержать, он подозвал Петра Липовенко и приказал собрать всех, кто может передвигаться. И вскоре перед ним собралась горсточка бойцов. Руки твердо сжимали оружие, в глазах – решимость.

– Готовы к выполнению задания, – за всех доложил Липовенко.

– Хорошо! – Пьянзин обнял Петра за плечи. – Слушайте, братцы, приказ: ползком, перебежками, с боем или без – как хотите, но отсюда выбраться. Старшим назначаю Липовенко…

– Как же это, товарищ комбат? Мы еще можем драться!

– Вы и будете драться. Будете добывать победу – за себя и за всех наших!

– Я так понимаю, товарищ старший лейтенант, – пробовал убедить командира Липовенко. – Если уходить, то всем. И вам тоже.

– Нет, друг. Всем не уйти. Так что идите и помните: вам сражаться за всех, кто остался здесь. Пьянзин с каждым попрощался за руку, подхватил противотанковое ружье, подошел к радиорубке и взял микрофон. В этот день Иван Пьянзин трижды выходил на связь. И хотя записи не сохранились, я всю жизнь буду помнить каждое его слово, посланное в эфир сквозь помехи, через многоголосье войны.

Было 12.03, когда Пьянзин передал: «Нас забрасывают гранатами. Много танков. Прощайте, товарищи, добывайте победу без нас!..». В это время батарея еще держалась. Каким чудом – непонятно, но в клокочущем море огня держалась и продолжала бой.

Через час вторая радиограмма: «Ведем борьбу за дзоты. Только драться некому – все переранены». Сейчас я уже знаю, что в рукопашную вступили сам Пьянзин, контуженный Храмцов и даже тяжелораненый Иван Стрельцов, получивший еще две раны в живот.

На ходу в окопчике комбат перевязал друга, затащил его на КП и последний раз в жизни вышел в эфир: «Биться некому и нечем. Открывайте огонь по командному пункту. Тут много немцев!» …Я тут же связался с штабом полка и по указанию полковника Матвеева отдал свою самую страшную команду на войне:

– Дивизион! По высоте 60,0, по нашей 365-й – огонь!»[811].

В результате боя, из всего гарнизона 365 батареи были взяты в плен лишь 7 человек из состава 365-й батареи и 7 человек из отряда пополнения, с 366-й батареи. Остальные числятся погибими и пропавшими без вести.

Непонятна одна деталь: почему в обороне важной узловой точки обороны не участвовали части советской 345-й сд, которые находились на той же высоте в ее южной части в земляном редуте, который немцы называли «Форт Волга».

Как ни странно, но севастопольская артиллерия и корабли вели огонь совсем не по немецким войскам, штурмующим высоту c 365-й батареей. По непонятной причине, достаточно важному опорному пункту обороны не оказывалась помощь ни стрелковыми частями, ни армейской артиллерией. И даже в огневом налете, произведенном после того, как батарея была захвачена противником, участвовали, в основном, зенитчики ЧФ. И, после налета стрелковые части не предприняли ни одной попытки отбить батарею. Корабельная артиллерия тоже вела огонь по другим районам.

Крейсер «Молотов» и эскадренный миноносец «Бдительный», стоя на якоре в бухте Севастополя и при выходе из главной базы, из района Херсонесский маяк, вели огонь по скоплениям войск противника в районах: дача Торопова, Бахчисарай, Сюрень. Крейсер произвел 90 выстрелов, а эскадренный миноносец – 350.

Затем корабли взяли курс на Кавказ. На борту у них находилось 910 раненых и личный состав погибших кораблей: с эскадренного миноносца «Свободный» – 101, с транспорта «Абхазия» – 30 человек. Медперсонал санитарного транспорта остался в Севастополе и был включен в состав 47-го медсанбата и лазарета в б. Голландия.

Вторым трагическим событием в обороне стала гибель нескольких кораблей. В 0 4.40 транспорт «Грузия» (капитан М.И. Фокин) в охранении базовых тральщиков «Щит», «Гарпун» и пяти сторожевых катеров прибыл в Севастополь. На транспорте доставлялось маршевое пополнение 708 человек и 546 тонн боеприпасов.

Еще на переходе, 12 июня 1942 г. около 12 часов полудня конвой был обнаружен воздушной разведкой противника. Вечером конвой атаковали бомбардировщики и торпедоносцы. За период с 20 часов 30 минут до 21 часа 35 минут на конвой, находившийся в 45 милях южнее мыса Айя, было сброшено 150 бомб и 8 торпед. Капитан В.А. Габуния умело управлял судном, и «Грузии» удалось уклониться от всех торпед и большинства бомб.

Во время отражения налета с транспорта вели огонь пять 45-мм пушек, два пулемета ДШК и шесть спаренных 12,7-мм пулеметов «Кольт». Интенсивный огонь вели корабли охранения и два самолета СБ, сопровождавшие конвой до 21 часа. Прямых попаданий в «Грузию» не было, но тройка «юнкерсов» из III/LG1 смогла добиться близких разрывов двух 250-кг авиабомб в 10 м от кормы. Сотрясениями заклинило руль в положении «право на борт», остановился правый дизель, разошлись швы обшивки кормового подзора, в кормовые отсеки начала поступать забортная вода.

Через полчаса удалось запустить правый дизель и поставить руль в диаметральную плоскость. Однако остановить поступление воды не удалось. Имевшиеся на судне водоотливные средства с откачкой воды не справлялись. Переборки между кормовыми отсеками оказались не герметичны, вода стала распространяться в нос. Относительно новый теплоход, немецкой постройки, имел ряд конструктивных недостатков. Дифферент на корму медленно нарастал. Через некоторое время вода затопила туннели гребных валов и начала поступать через тоннели и кормовую переборку в машинное отделение. К 22 часам вода полностью затопила трюмы № 5 и № 4. Скорость хода упала до 7 узлов, что и определило дальнейшую судьбу судна. Скорость конвоя все время снижалась. Тральщики «Щит» и «Гарпун» поочередно буксировали «Грузию». Лишь в 4 часа 30 минут конвой прошел боны Севастопольской бухты. Полузатонувший транспорт потянул к причалу буксир СП-2. Транспорт планировали поставить к Минной стенке в Южной бухте, но при подходе причалу в 4 часа 48 минут «Грузию» атаковали с бреющего полета пять Ju-88 противника. Утренний рассвет хорошо освещал полузатопленную «Грузию», а свежий ветер быстро отнес дымовую завесу, поставленную катерами охранения. Две авиабомбы попали в машинное отделение и затопленный кормовой трюм № 4, груженный 82-мм минами.

Самолет, сбросивший бомбы, был сбит, но в 4 часа 55 минут произошел сильный взрыв в трюме № 4. Силой огромного взрыва корпус «Грузии» был разорван на две части. Некоторые авторы указывают, что произошел взрыв котлов, что весьма сомнительно, т. к. теплоход имел только небольшие вспомогательные котлы.

Кормовая часть корпуса (остатки трюма № 4 и трюм № 5) длиной около 40 метров быстро затонула с креном на правый борт. Через восемь минут скрылась под водой и носовая часть многострадального транспорта. На воде осталось только облако дыма, горящего соляра и каких-то плавающих конструкций. Как пишет Г.И. Ванеев: «Маршевое пополнение в основном спаслось вплавь и вышло на пристань, имея несколько человек раненых». По воспоминаниям же очевидцев, погибли очень многие, находящиеся на борту, только несколько тяжело контуженых моряков удалось подобрать с воды портовым катерам. Подтверждают эту информацию и воспоминания Васильева, принимавшего участие в «передислокации» остатков транспорта в 1948 году из Южной в Казачью бухту. Он указывал, что вокруг обломков судна лежало много человеческих останков. Подтверждают эту информацию и водолазы, производившие разведку корпуса 18–20 декабря 1956 года, обнаружившие в обломках транспорта большое количество человеческих останков.

На дно ушли более 500 тонн боезапасов. Н.И. Крылов писал: «Гибель «Грузии» с ее грузом ощутилась на всем фронте. Для орудий средних калибров на седьмой-восьмой день штурма боеприпасов отпускалось по сравнению с первыми днями меньше примерно на треть. Ад ля тяжелых норму пришлось сократить в четыре-пять раз. Постепенно умолкали зенитные батареи. За 14 июня все они, вместе взятые, смогли сделать немногим больше тысячи выстрелов. А в течение этого дня севастопольские рубежи пересекло около девятисот фашистских самолетов»[812]. Но, как это ни странно, роль гибели транспорта для севастопольской обороны сильно преувеличена. Как это ни парадоксально звучит, реальную ценность для обороны, представлял только груз трюма № 4 (82-мм мины) и часть груза трюма № 2 (50 тонн 152-мм снарядов к орудиям МЛ-20). В остальных трюмах находился 130-мм морской боезапас, 45-мм снаряды и 50-мм мины. Все эти боеприпасы в Севастополе были в избытке. Деффицитных зенитных снарядов и 122-мм гаубичных снарядов на «Грузии» не числится.

Водолазы, под руководством инженер-капитана 3-го ранга В.К. Шашукова, попытались поднять часть груза транспорта, но после потопления двух водолазных ботов, работы вынуждены были прекратить. Удалось поднять со дна моря только 38 тонн боезапаса.

Но и это еще не все, навстречу конвою вышли тральщик Т-413 (командир тральщика капитан-лейтенант А.М. Ратнер и военком политрук А.И. Абрамцев) и СКР-092 (бывший пограничный «МО-4»). Конвой с вышедшими кораблями не встретился, в результате, эта группа находилась в районе м. Феолент, не получая никаких приказаний. О группе просто… забыли. Утром она была обстреляна батареей противника из района Балаклавы. В 12.15 появились две группы Ju-87 до 15 машин в каждой. Корабль получил четыре прямых попадания, не считая повреждений от близких разрывов. Около 12.30 оба корабля пошли на дно. Был потоплен новейший тральщик (проект 58), вступивший в строй только в мае 1941 г.

Немецкой авиацией у холодильника был потоплен 100 тонный кран, использовавшийся для выгрузки транспортов, два буксира. Чуть позже были разрушены здания артмастерских, артиллерийского и минного складов.

Утром 13 июня Ф. С. Октябрьский дал указания начальнику штаба Черноморского флота контр-адмиралу Елисееву: «В Севастополе идут ожесточенные бои. Противник потопил «Абхазию», эсминец «Свободный», сегодня «Грузию» с грузом. Потребности большие, подавать нечем. Крейсер «М(олотов)» удачно избежал удара. Бросьте на доставку все подводные лодки и добивайтесь у Буденного транспортной авиации. Марш-пополнение подвозите лидерами и эсминцами с возвращением в ту же ночь, взяв тяжелораненых. Доставлять в Севастополь только главное: марш-пополнение, боезапас, концентраты, консервы и сухари. Срочно обеспечьте нужды».

Но в этот день обострилась ситуация в 1-м секторе обороны, в связи с чем, командующий изменил свое решение об отказе от посылки крупных боевых кораблей, и в ночь на 14 июня дал следующую телеграмму: «Елисееву, копия Исакову. Положение людьми и особенно боезапасом на грани катастрофы, 76-мм для ЗА осталось по 15 снарядов на орудие. Бои продолжаются жестокие. Надо еще раз пойти на риск направить мне крейсер «М», который доставит хотя бы 3000 человек маршевого пополнения, прошу вооружения и максимум комплектов боезапаса, что я просил в своих телеграммах. Срочно шлите, жду. 13/06 23 ч. 40 м. Октябрьский».

ПОЛОЖЕНИЕ НА ЮЖНОЙ СТОРОНЕ 13.06.42.

(солнечно, ясно, видимость 20 км, +30)

Части 72-й пехотной дивизии неожиданным ударом сбили бойцов 602-го полка, и продвинулись сразу почти на 2 километра вдоль дороги. Части противника были остановлены батальоном 782-го полка (388-я сд), обороняющим холм Канробера[813]. Батальон создал на холме, где находился старый турецкий редут, крепкий опорный пункт, и смог на некоторое остановить продвижение противника.

Из донесения немецкого 30-го корпуса: «Ранним утром 72-я пд захватила Камары, фруктовый сад западнее Камаров, и «Шпрунгугель» и до обеда были зачищены позиции в саду. В 15 часов, при поддержке авиации и артиллерии началась атака на «Розовый холм»[814] и «Высоту с фортом» (холм Канробера). Атака правой группы вдоль дороги была остановлена фланкирующим огнем вдоль шоссе. В 15.40 «Высота с фортом» и высота 400 м восточнее ее (высота с современным знаком в виде звезды) были захвачены. Части ведут атаку на «Высоту с развилкой».

Наступление 1-й румынской горной дивизии и 28-й легкопехотной дивизии успеха не имели. 28-й дивизия столкнулась с жестким сопротивлением противника в районе 300 м южнее надписи Rosenhugel. В районе обед возобновилось наступление при поддержке авиации и артиллерии на «Розовый холм», «Винодельню», и холмы севернее 212,1, которое успеха не имело. Артиллерия противника вела огонь с 21 огневой позиции»[815].

Расположение немецких войск:

– одна рота 124-го полка в часовне на «Высоте с часовней»,

– 401-й полк (ранее 170-й пд, но числившийся все это время в составе 72-й) 1-й батальон развилка 200 м западнее «Руин», 2-й, 3-й батальоны, велоэскадрон, по последним донесениям, на «Ригельсхое»[816] ориентир 32, продолжают штурм.

– 266-й полк (2-й батальон) – «Высота с фортом», 400 м восточнее. 2-й и 3-й батальоны в районе ориентира 30 и северной окраины сада (250 м западнее Камары).

– 124-й полк 1-й и 2-й батальоны – седло 250 м «Высоты с фортом» восточнее ее и на самой высоте (ориентир 29) 3-й батальон – «Шпрунгугель» 350 м северо-восточнее ориентира 28.

– 28-я пд – без изменений. 3-й батальон 83-го полка – на развилке западнее «Циннобера-3», 100 м южнее группы дотов (400 м южнее «Винзавода»).

– 105-й пехотный полк – резерв.

– 170-я дивизия выходит на исходные позиции.

В строю 13 танков Т-3, 8 штурмовых орудий»[817].

Противник ввел в бой штурмовые орудия, но в первый же день потерял половину дивизиона.

Днем советские штурмовики трижды вылетали для нанесения ударов по противнику в районе Ялтинской дороги. К сожалению, этот участок был плотно прикрыт немецкими истребителями, и группа понесла потери. Противник, который, по донесению немецкого 8-го авиакорпуса, в этот день совершил 552 боевых вылетов.

Из воспоминаний К.Д. Денисова: «…нам пришлось драться только с истребителями из II/JG77. Преимущество было на стороне противника, поскольку он непрерывно наращивал усилия в воздухе за счет подкрепления с ближайших аэродромов. У нас же такие возможности были предельно ограниченными.

Это был один из тяжелейших боев за время третьего штурма Севастополя, продолжавшийся от взлета и до посадки. Лейтенанты Александр Филатов и Иван Шматко сбили по одному Me-109; потери 45-го полка составили три Як-1. Шматко и старший сержант Вазьян спаслись на парашютах, а вот лейтенант П.А. Ушаков погиб».

Но это были не все потери авиагруппы в этот день. Пропали без вести два «яка» 6-го гиап (пилоты Камышан и Лещенко), был сбит «мессершмиттами» Ил-2 капитана Карпова и разведчик Пе-2 капитана Чеботарева.

Как указывает противник: «В результате нападения советского торпедного катера, поддерживаемого летающими лодками, на Ялту в 3.00 потоплена одна итальянская подводная лодка»[818].

Ночью в Севастополь прибыла подводная лодка «Л-24» (командир капитан 3-го ранга Г.П. Апостолов), доставив 50 т боезапаса и 25,5 т продовольствия.

Потери СОР за сутки составили 728 убитых 1237 раненых и 520 пропавшими без вести. Данные приблизительные, т. к. сведения по частям 3-го и 4-го секторов, скорее всего, неполные.

ПРИЛОЖЕНИЕ

4-я горная смешанная бригада (командир– Бригадный генерал Gheorghe Manoliu), с 15 марта 4-я горно-стрелковая дивизия. Состав:

8-я горная группа (полковник Ernest Albustin)

13-й горный батальон (подполковник Justinian Marinoiu)

14-й горный батальон (подполковник Mihail Hanus)

20-й горный батальон (подполковник Dumitru Miriste) 9-я горная группа (подполковник Alexandru Petrescu)

17-й горный батальон (подполковник Anghel Ionescu)

18-й горный батальон (Lieutenant Colonel Dumitru Vetianu)

19-й горный батальон (майор Melchior Stoltz)

С 15 марта в дивизии формируется еще одна горная группа 4-я горно-артиллерийская группа (полковник Petre Colis)

3-й пушечный горный дивизион (подполковник Constantin Lungulescu)

6-й пушечный горный дивизион (подполковник Nicolae Halmu)

4-й пионерный батальон (подполковник Grigore Ionescu)

«Захват «Сталина» (перевод)

Самое тяжелое задание за всю войну выпало на долю 16-го ПП, по мнению солдат полка. Это был захват форта «Сталисн». 1-й батальон полка усиливается подразделением саперов и смешивается с саперами. Первое нападение на «Сталин» 09.06.42 г. с запада, как в свое время атаковали во время зимнего штурма, потерпело неудачу, т. к. северо-западные высоты не были захвачены и они мешали продвижению. Таким образом, стояли все подразделения полка, кроме 2-го батальона, установленного с северо-востока. 13.06.42 г. в 3 часа утра началась атака. Несмотря на то, что «Сталин» обстреливали со всех орудий тяжелой и самой тяжелой артиллерии (воронка от снаряда глубиной в 5 метров!) защитники форта все еще сражались. «Андреевское крыло» было занято коммунистами, пожалуй, самыми сильными противниками, с которыми нам доводилось сражаться. Бункер был обстрелян из ПТ орудий, попадание в амбразуру вызвала гибель до 30 защитников, но оставшиеся в живых продолжали сражаться. К 15 часам из обломков укрепления стали выходить его защитники.

Собственные офицеры были все убиты. Лейтенант Zwiebler из резерва получил под свое командование остатки 1-го и 3-го батальонов.

Один из тяжелораненых, показывая на свою раненную руку и перебинтованную голову говорил: «Не все так уж и плохо, зато Сталин у нас!». Это был дух победы!»

Глава 15

События 14‒16 июня 1942 г.

Воскресенье 14 июня 1942 г.

(ясно, солнечно, видимость хорошая, +33)

СОБЫТИЯ 14 ИЮНЯ ЮЖНЫЙ СЕКТОР (СТЫК МЕЖДУ 1 И 2 СОВЕТСКИМИ СЕКТОРАМИ)

Г.И. Ванеев пишет: «Наиболее ожесточенные бои разгорелись на участке первого сектора. Ночью и днем противник наносил яростные удары по нашим частям, защищавшим высоту 77,3[819], которая прикрывала выход к Балаклавской долине. Врагу удалось овладеть высотой. Части 109-й и 388-й стрелковых дивизий, ведя упорные сдерживающие бои на участке от совхоза «Благодать» до хут. Резникова и отражая многочисленные атаки противника, наносили ему огромные потери, но под давлением превосходящих сил были вынуждены медленно отходить на запад. К исходу дня они вели бой на рубеже: совхоз «Благодать», высоты 33,1 и 56,0. Части второго сектора (386-я стрелковая дивизия, 7-я и 8-я бригады морской пехоты) оборонялись на прежних рубежах»[820].

Из журнала боевых действий 11-й армии: «Перед рассветом правая ударная группа 72-й пд нанесла удар вдоль Главной дороги[821] и около 5 утра захватила «Высоту с развилкой». 28-я легкопехотная дивизия утром начала атаку и вела боевые действия на «Розовом холме»[822]…

В 12 часов при сильной поддержке авиации дивизия возобновила наступление в 12 часов и правой ударной группой достигла дороги между ориентирами 40 и 56, остановившись перед хорошо укрепленными позициями противника. Удар 28-й пд не привел к захвату новой территории. Огонь артиллерии, в начале дня ничтожный, к полуденным часам усилился, особенно по острию удара»[823].

Из дневного донесения ХХХ корпуса: «После того, как утром была захвачена «Высота с развилкой» и зачищены укрепления на западной стороне «Высоты с фортом», при поддержке артиллерии и авиации, дивизия повела тяжелый бой на высоту 123,3[824], а так же за пересечение железной дороги и шоссе, западнее ее. В центре атакующий полк ворвался в траншеи 1 км восточнее «Адлердорф»[825]. Правая атакующая группа 401-го полка столкнулась с сильным фланкированием с севера и минными полями…»[826] По состоянию на этот день в составе корпуса числятся 13 танков Т-3, 10 штурмовых орудий (5 у 72-й пд и 5 у 170-й). Т. е. получается, что в этот день, были захвачены, по крайней мере, еще два батальонных опорных пункта вдоль Ялтинской дороги.

Н.И. Крылов писал: «Итогом трех дней вражеских атак с юга явился клин у Ялтинского шоссе, прорезавший нашу первую оборонительную полосу и врубившийся во вторую. Мы оставили Камары (Оборонное), и левый фланг 109-й дивизии генерала Новикова организованно развернулся фронтом к северу (на правом пограничники Рубцова непоколебимо стоят на балаклавских кручах, не дав потеснить себя ни на пядь). Во втором секторе обстановка вынудила оттянуть передний край бригады Жидилова с горы Госфорта на склоны Федюхиных высот. На Сапун-горе, в глубине обороны, заняли позиции батальоны 9-й бригады морпехоты – теперь командующий СОР разрешил взять их из противодесантного заслона на побережье»[827].

Действительно, по приказу командующего ЧФ, ночью один батальон 9-й бригады был снят с побережья и занял оборону во второй линии, в развилке Балклавского и Ялтинского шоссе.

Кстати, противник заметил переброску: «Замечено множество грузовиков, перевозивших войска в районе Сапун-горы».

Советская авиация пыталась штурмовать прорвавшиеся войска противника, но понесла большие потери. На свой аэродром не вернулись Ил-2 майора Кичигина и лейтенанта Галошвили, И-16 лейтенантов Урядникова и Журавлева, «чайка» летчика Мизикина. С немецкой стороны в боях участвовали летчики групп III/JG3 и III/JG77, которые доложили о двух и десяти победах над советскими самолетами. Сами они потерь не понесли. Советские истребители атаковали и повредили один Ju-88 из состава III/LG1.

Немцы, для артиллерийской поддержки своего Южного сектора, перебросили из 54-го корпуса одну 10-см батарею (5/818).

СОБЫТИЯ 14 ИЮНЯ. СЕВЕРНЫЙ СЕКТОР (СТЫК МЕЖДУ 3-М И 4-М СЕКТОРАМИ СОР)

Г.И. Ванеев пишет: «Упорные бои продолжались и на Северной стороне. Части третьего сектора (25-я стрелковая дивизия и 79-я морская стрелковая бригада) на правом фланге оставались на прежних позициях. Левый фланг вел бой на рубеже безымянной высоты, находившейся в 1 км к югу от высоты 90,0. В четвертом секторе 345-я стрелковая дивизия, отразив неоднократные атаки пехоты противника с танками к исходу дня несколько отошла и вела бой на рубеже: 600 м южнее кордона Мекензия № 1, северные склоны безымянной высоты – южнее ст. Мекензиевы горы. 95-я стрелковая дивизия с приданными двумя батальонами 7-й бригады морской пехоты обороняла прежний рубеж»[828].

Противник утверждает, что в этот день ему удалось окончательно сбросить советские части с «Нойхаусской высоты» и занять противотанковый ров на всей его протяженности. На другом фланге противник находился не в 1 км южнее высоты «Трапеция», как указывают советские источники, а почти в 2 км.

Как указано в документах немецкого 54-го корпуса: «…В с трою, в 190-м дивизионе штурмовых орудий 6 «штуг», 3 полностью разбиты, 2 в краткосрочном ремонте, 1 в долгосрочном. По 197-му дивизиону 8 боеготовых «штуг», 3 разбиты полностью, 5 в краткосрочном ремонте, 5 в долгосрочном».

Из Новороссийска в Севастополь прибыли две подводные лодки «Л-5» (командир капитан 3-го ранга А.С. Жданов) и «С31» (командир капитан-лейтенант Н.П. Белоруков). На них доставлено 100 т боезапаса и 10 т продовольствия. Потери советских войск в этот день составили: убитыми – 597, ранеными – 938 человек, пропавшими без вести 197 человек.

Понедельник 15 июня 1942 г.

(местами пасмурно, видимость хорошая, +25)

Противник отмечает появление советских кораблей у Евпатории. Советские источники ничего не говорят об этом событии. Противник отмечает два торпедных катера и большой корабль. 148-й береговой артдивизион противника открыл огонь, выпустив 90 снарядов 10,2-см калибра, 10 шт. 76, 2 снарядов, 37 шт. 45-мм снарядов, 60 шт. 2-см снарядов. Обращает на себя внимание то, что кроме 2-см зенитных автоматов, все орудия – трофейные советские. Как указывает противник – со стороны моря выло выпущено 50–60 снарядов, в том числе и среднего калибра, учитывая невозможность высадки десанта данным составом кораблей, противник сделал вывод, что это была демонстрация высадки. В этот же день была произведена демонстрация высадки с 6 сейнеров в районе Керченского пролива. Артиллерийским огнем один из них был потоплен.

С 15 июня сводки отделов 1А и 1С немецких дивизий в Северном секторе становятся однообразными: минометный огонь противника (т. е. советских войск), упорное его сопротивление, зачистка от советских частей (22-я вместе с 50-й дивизией) верховий Графской балки. Дивизии явно выдохлись. Причем, более всего, как выяснилось, выдохся правый фланг – 65-й полк, 2-й и 3-й батальоны которого были отведены в район Дуванкоя на переформирование 15.06.42 г. Сутки спустя отвели и 1-й батальон. Эти части были заменены противотанковым дивизионом 22-й пд и одним батальоном 47-го ПП.

Этот день был первым днем 3-го штурма, когда противник не смог продвинуться ни на одном из участков. Но бои не прекращались.

С рассветом противник открыл сильный артиллерийский огонь по частям первого сектора, Сапун-горе и Ялтинскому шоссе. В документах Спахова сохранилось, что «15 июня БС-112 (в данном случае имеется в виду 116-я батарея) и БС-113 (702-я) подверглись ураганному огню с суши и воздуха, но личный состав вел ответный огонь, проявляя при этом героизм, отвагу и мужество»[829]. Авиация противника атаковала боевые порядки первого и второго секторов и районы четвертого сектора: Любимовку, Трензину и Сухарную балки.

Части немецкой 72-й дивизии, при поддержке бронетехники атаковали в направлении высоты 56.0 (пятый турецкий редут), но безуспешно, особенно мешал атакующим фланговый огонь 7-й бригады с Федюхиных высот.

Не ослабевала напряженность боев и на Северной стороне. В этот день в районе ст. Мекензиевы горы в бой вступили части немецкого 122-го пехотного полка (24-й пд), который атаковал при поддержке штурмовых орудий 197-го дивизиона. Но атака была отбита, противнику прорваться не удалось.

Советские части с 4 до 9 утра контратаковали позиции 132-й пехотной дивизии в направлении с запада на восток. Как указывали немцы, атака велась силами 2 батальонов. Предположительно атаковали остатки батальонов 7-й бригады и снятые с северного берега Бельбека части 161-го стрелкового полка. Противник пишет, что в этот день почти без сопротивления были захвачены «Зенитная позиция» и «Пещерный мыс». Советские части отошли до Качинского шоссе. В 13.30 удар на участке немецкой 132-й пд, в районе противотанкового рва и ж/д ветки на 30-ю батарею возобновился. Советская 95-я дивизия, которой были подчинены остатки 514-го СП, снимая части с других участков, всеми силами стремилась удержать подходы к 30-й батарее.

В этот день, в Севастополь прорвались несколько конвоев. Вечером, из Новороссийска прибыли две «малютки»: «М-33» (командир капитан-лейтенант Д.И. Суров) и «М-111» (командир капитан-лейтенант А.А. Николаев) с грузом 30 т бензина. Вице-адмирал Ф.С. Октябрьский сообщил начальнику штаба флота и начальнику тыла, что «…бензина для автомашин в Севастополе осталось на шесть суток, авиабензина Б-78 – на пять, Б-74 – на шесть и Б-70 – на двое суток. Причем расход бензина в сутки для автомашин составляет 45 т, авиационного Б-78 – 15, Б-74 – 20, Б-70 – 10 т».

Из Туапсе прибыла подводная лодка «С-32» (командир капитан 3-го ранга С.К. Павленко), доставив 30 т боезапаса и 12 т продовольствия.

В самом конце дня, в 23.20 из Новороссийска прибыли крейсер «Молотов» (командир капитан 1-го ранга М.Ф. Романов) в охранении эскадренного миноносца «Безупречный» (командир капитан-лейтенант П.М. Буряк), базовые тральщики «Защитник» (командир старший лейтенант В.Н. Михайлов) и «Взрыв» (командир старший лейтенант Н.Ф. Ярмак). Корабли доставили вторую часть 138-й стрелковой бригады, в составе 2325 человек и 24 шт. 82-мм миномета. Кроме того, доставлено 1075 человек маршевого пополнения, 442 т боезапаса, 1486 автоматов ППШ, 50 противотанковых ружей.

В общей сложности, в 138-й бригаде, если верить советским документам, теперь насчитывалось 5,3 тыс. бойцов. Обычно, повторяя данные П.А. Моргунова, указывают, что в бригаде было всего около 3 тыс. человек, но это не совсем так.

Бригаду доставляли двумя частями, причем, формировались они в разных местах. В первой волне прибыли 1-й, 3-й батальоны бригады, разведрота артдивизион. Части располагались в районе в. Суздальская. В ней на тот момент действительно было около 3 тыс. человек, но с прибытием второй части бригады, ее численность составила не 3 тыс. бойцов и командиров, а намного больше.

Из допроса пленного из 138-й ОСБр: «По данным допроса пленного из 138-й бригады, бригадой командует майор Зелинский, начальник штаба майор Гончаров, командиры 1-го и 2-го батальонов Руденко и Новокрещенных, командиров 2-го и 4-го батальонов пленный не знает, ее структура следующая:

– 1-й и 3-й батальоны состоят из 3 стрелковых рот и одной пулеметной роты

– 2-й и 4-й батальоны состоят из 3 стрелковых рот

– артиллерийский дивизион состоит из 4 батарей по 4 орудия, всего 16 шт. 76-мм дивизионных орудий, но кроме того, в бригаде есть отдельная батарея с орудиями 76-мм

– противотанковый дивизион, состоящий из трех батарей по 4 орудия, калибром 45-мм.

– минометный дивизион, имеющий на вооружении 120-мм, 82-мм и 50-мм минометы.

– разведрота

– рота связи

– химрота и медсанрота. Автотранспортная рота бригады осталась в Новороссийск … Общая численность бригады составляет 4,5 тыс. человек». Подтверждает численность бригады и допрос пленного начальника продснабжения Приморской армии, который указывает, что численность личного состава бригады, поставленная на довольствие, составляла более 4 тыс. человек. Из немецкого протокола опроса пленного из 138-й стрелковой бригады:«138-я отдельная бригада состоит из 3 батальонов, эти три батальона включают в себя по три стрелковых роты, пульроту, противотанковый взвод. В роте 165 человек. Вооружение роты 12 ручных пулеметов, 24 автомата и 6 станковых пулеметов на каждую роту. Противотанковый взвод 20 человек с 8-ю ПТР. Командир 3-го батальона майор Новореченный (по факту майор Новокрещенных). Бригада сформирована 24 марта 1942 г. в пос. Хоробали (150 км от Астрахани). 5.05.42 г. переброшена в станицу Крымская, и 13.06.42 г. переброшена в Севастополь»[830].

Вторую часть 138-й ОСБр, прибывшую в ночь с 15 на 16-е, (2-й и 4-й батальоны, минометный дивизион, ряд вспомогательных частей), выгрузили в районе Сухарной балки. Чем же вызван тот факт, что некоторые источники указывают меньшую численность? Анализ воспоминаний ветеранов бригады и немецких документов позволяет понять, что 2-й и 4-й (батальон связи) батальоны бригады формировались отдельно и прибыли второй ходкой крейсера. Кроме того, удалось выяснить, что разведрота бригады была переброшена в район 30-й батареи[831]. В любом случае это было достаточно большое стрелковое подразделение. В ней были свои противотанковый, минометный и артиллерийский дивизионы. Единственным недостатком вооружения бригады было отсутствие в ее составе орудий среднего и тяжелого калибра.

Прибывшая бригада являлась хорошим подкреплением обороны СОР, части которого несли тяжелые потери. Потери советских войск в этот день составили: убитыми – 597, ранеными – 938 человек, пропавшими без вести 197 человек.

Вышел корпусной приказ № 15 по немецкому 54-му АК с задачами в предстоящем наступлении, которое намечалось на 17.06.42 г. Приказ назывался «О наступлении на укрепленную позицию Бартеньевка». В нем ставились следующие задачи немецким дивизиям:

а) 132-й усиленной пд нанести удар в 2.30 вдоль левой разделительной линии. Первая цель – цепь высот севернее 616 и холм восточнее 616 (отм. 36,1). Фланкирование огня противника с «Бастиона» и «Железнодорожного откоса» сократить одновременной атакой северного склона со стороны Бельбекской долины. Захватить «Бастион». Далее, отсекая Любимовский плацдарм, нанести удар по линии наименьшего сопротивления противника. Захватить «Батарею Шишкова» – особая задача.

в) 24-я пд (без 32-го полка) наступает в 2,30 с целью захватить «Развилочную высоту» и продолжать наступление в направлении цепи высот, в продолжение удара захватывает форты «Молотов» и «ГПУ» с востока и юго-востока.

с) 22-я пд наступает на фланге 24-й пд в общем направлении от «Сталина», захватывая «Волгу» и «Сибирь».

д) 50-я пд захватывает «Старый форт» над «Серпантином», выходя к тоннелям». Далее ставились задачи 4-й румынской Гсд…».[832]

Что еще интересного было в приказе по корпусу?

½ 300 танкового батальона придавалась 24-й пд, ей же передавался весь 197-й дивизион штурмовых орудий.

Один пехотный полк 46-й пд (97-й ПП) придавался 132-й пд.

На основании приказа корпуса был издан приказ по 24-й дивизии.

«Приказ № 105 от 15.06.42 г.

Противник обороняется в системе укреплений и фортов, неся тяжелые потери в личном составе и технике.

LIV АК атакует силами 22, 24 и 132-й дивизий, возобновляя удар по прорыву главной линии обороны северной части крепости.

24-я пд, продвигаясь по «Дороге к гавани» (сейчас это грунтовка вдоль железной дороги на Северную сторону) обтекая с двух сторон, захватывает высоту «Annaberg» (бывшая высота «Gabelberg», высота перед «нагорным» редутом, именуемого немцами «ГПУ») правым флангом выходя к отметке 36,1 (высотная отметка над дорогой от совхоза им. С. Перовской к ст. Мекензиевы горы, на карте ориентиров 615). 2-я цель продвижение по дороге и захват форта «Карл» (он же КП зенитного дивизиона, форт «Молотов») и форта «Днепр» (он же один из «нагорных» редутов, на карте форт «ГПУ»).

Разделительная линия с 22-й пд: ориентир 719 (бывший ориентир 715) – юго-западные скаты «Октябрьской горы» (бывшая гора «Panzerberg») – северо-западный угол «Saline» (бывшая «Казарма») – форт «Аляска» (бывшая «Сибирь») и, дальше между ориентирами 678 и 679 (в старой нумерации 674 и 675)…» Аналогично дана разделительная линия со 132-й пд. Атаку должны были вести 102-й ПП справа, 31-й ПП слева.

Частям придавались:

102-й ПП – 3-я моторизованная рота 88-го пионерного батальона.

31-й ПП – взвод 300-го танкового батальона, 197-й дивизион штурмовых орудий, 2-я рота 24-го пионерного батальона.

Перечень поддерживающей артиллерии был так же солидным. Помимо «родных» дивизионов 24-го и 60-го артполков, атаку дивизии поддерживали:

– 1-я батарея 814-го дивизиона (24 см гаубицы)

– 741-я батарея (28-см гаубицы)

– 742-я батарея (28-см гаубицы)

– 4-я батарея 2-го учебного артполка (21-см мортиры)

– 641-я батарея (30,5-см мортиры)

– 1-я батарея 818-го дивизиона (10-см пушки)»[833]

Для поддержки пехоты придавался 3-й дивизион 54-го полка реактивной артиллерии и 2-й дивизион 1-го полка реактивной артиллерии (оба – шестиствольные минометы).

В списке пленных 22-й пд отмечены два человека из 2-го батальона 775-го полка, 386-й дивизии, отмечены пленные из этого батальона и у 50-й пд. По идее этой дивизии на этом участке быть не должно. Но, это те самые два батальона, переданные 10.06.42 г. из 2-го сектора для нанесения контрудара из района 3-го сектора. По официальной версии, батальоны опоздали, по неофициальной (по воспоминаниям), они были «придержаны» комендантом сектора.

По легенде, созданной советскими историками, левый фланг 3-го сектора советских войск удерживала 79-я бригада, но по факт ее численность не превышала (на тот момент) 300 человек (в основном, минометчики и остатки 2-го батальона). Фронт удерживался двумя батальонами 775-го полка, остатками 2-го Перекопского полка, остатками двух батальонов 3-го морполка (3-го и минометного) и отдельными мелкими подразделениями 54-го и 31-го полков.

Вторник 16 июня 1942 г.

(ясно, легкая облачность, видимость хорошая, +28)

В 02.40 крейсер «Молотов» и эскадренный миноносец «Безупречный», приняв на борт 1868 раненых и 1040 эвакуированных, вышли из Севастополя в Новороссийск. Т. е. всего за 3 часа на берег сошли 2 тыс. бойцов, а вместо них загрузили раненых. Нужно признать, что организация погрузки-выгрузки была исключительно высокой, правда, чуть позже выяснилось, что с крейсера не выгрузили 57 тонн доставленного боезапаса (о нем в спешке забыли). На обратном пути корабли обстреляли вражеские позиции. Крейсер главным калибром (180-мм) выпустил 150 снарядов, а эсминец 240 130-мм снарядов.

С утра немецкая авиация возобновила удары по переднему краю обороны. Всего за сутки было совершено 567 самолетовылетов, немецкая авиация тоже выдыхалась, не хватало бензина, авиационного боезапаса. Артиллерия так же уменьшила дневную норму, выпустив «всего» 800 снарядов крупного калибра. Мощному налету подверглась 705-я (116-я) батарея. Как воспоминал бывший командир батареи Меньшиков: «В середине июня утром шесть самолетов Ю-87 летели со стороны Сапун-горы на батарею. Это особенную тревогу не вызвало, т. к. к немецким самолетам, находящимся в воздухе, мы привыкли. Первое впечатление было, что они пролетят мимо, не причинив нам вреда, но они вдруг резко развернулись под углом 90° и начали поочередно пикировать на орудие № 2. Зенитных средств защиты у нас не было. Все сброшенные бомбы попали в район орудия № 2 и часть в орудийный дворик. От разрывов авиационных бомб орудие было выведено из строя и тяжело ранен часовой, который в это время находился в нише погреба для боезапасов. От обстрелов артиллерийскими снарядами часто выходила из строя телефонная связь с КП дивизиона. Целеуказания и распоряжения с дивизиона мы получали по радио. Все оставшиеся дни батарея продолжала вести бой с противником с одного орудия»[834].

Этот немецкий налет глубоко врезался в память Пустошного: «На нашу батарею, пока она существовала и я там был, на нас брошено авиабомб примерно 90 штук и снарядов свыше 350 шт. А вот я был в 1973 году в ноябре месяце и пошел по территории нашей батареи № 112 бывшей. Фундаменты находятся на месте, где стояли орудия, только посрезаны болты. Где находились кубрики личного состава, КП батареи, артпогреба и камбуз. Все обвалилось, но заметно, где они были. И видно, где были прорыты углубления в грунте для прохода, хотя ползком для личного состава. А воронки от авиабомб и сейчас можно сосчитать. Вся эта территория никакими постройками не занята. Я в 1973 году вспомнил все то, что было свыше тридцати лет тому назад. Около нашей батареи (орудия), где командиром был старшина 2 статьи Евдокимов, упала бомба у самого бруствера у орудия, тогда повредило орудие (вроде накатную часть), в это время ранило несколько человек из прислуги орудий. И меня тогда опять ранило, тут уже покрепче. Переломило правую руку и повредило голову и шею. Это было примерно в первой половине июня, числа точно не помню. Тогда меня послали в госпиталь, я уже работать не мог. И попал в Камышевую бухту и оттуда попал на эвакуацию в госпиталь и прибыл в Поти. А на каком корабле, не помню»[835].

В этот же день авиация накрыла батарею № 19 под командованием Драпушко. Вот что вспоминал Меньшиков: «В середине июня с дивизиона по радио поступило распоряжение выслать на батарею Драпушко в помощь одного офицера и матросов. Я выслал командира огневого взвода лейтенанта Зиму и с ним троих матросов. Через 4–5 часов они возвратились и лейтенант Зима доложил, что в КП батареи попала авиационная бомба, которая завалила выход с КП и часть землянки. От проникающих в землянку газов все находящиеся на КП погибли. Когда их отрыли, то Драпушко и Казаков находились в противогазах, но уже без признаков жизни. Числа 20 июня на КП моей батареи также была сброшена большая авиационная бомба. Находившиеся на КП я, командир и радист почувствовали сильное содрогание почвы и запах взрывных газов. Когда мы вышли наружу, то в расстоянии 5 метров от нашего входа начинался край воронки диаметром свыше 10 метров и глубиной до 6 метров, где свободно могли разместиться две таких землянки, как наша». Командование 19-й батареей до конца штурма принял старший лейтенант А.Н. Волчан. Немецкое наступление в 1-м секторе продолжалось. Войска сектора к исходу дня отошли почти по всей линии и оставили совхоз «Благодать». Разобраться в донесениях 1-го сектора крайне сложно, но можно.

В донесении указывалось, что части занимают рубеж: от высоты 57,7 (высота с Генуэзской башней), по западным скатам высоты 99,4 (она же 212.1 – форт Северный), 300 м западнее совхоза «Благодать», 29,4 (современная отметка 62.0, на окраине Кадыковки), 56,0 («Шайба»), хут. Мариндакина (соврем. пос. Первомайка), до западных скатов высоты с Итальянским кладбищем. Это означает, что, несмотря на многочисленные атаки 28-й легкопехотной дивизии, 456-й стрелковый полк Г.А. Рубцова жестко держал свои рубежи. Достаточно крепко держался 1330-й полк, отойдя на 800–900 м. Под натиском превосходящих сил противника значительно откатились только 602-й полк и 782-й полк 388-й дивизии. Отошедшие части опирались на заранее оборудованные огневые позиции. На местности четко прослеживаются линии обороны именно по этим рубежам.

Посмотрим для сравнения, какие данные приводят в своих донесениях немцы. В донесении 30-го корпуса указано: «72-я пд – 72-м велоэскадроном на «Орлиной высоте» (6-й турецкий редут, памятник Киевскому гусарскому полку) 124-й ПП ориентир 58 (памятник английской кавалерии), 266-й полк позиции от 200 м восточнее «Адлердорфа» (1-е отделение) до 200 м восточнее ориентира 71. 401 полк прикрывает северный фланг. 170-я пд ударными группами 391-го полка 600 м восточнее ориентира 71 – 500 м западнее ориентира 56. 105 полк в районе ориентира 56 – 300 м южнее ориентира 42. 399-й полк в резерве. 3-й батальон 83 полка – «Винодельня», 1-й батальон 400 м западнее «Винодельни» в районе группы дотов южнее ориентира 54 2-й батальон без изменений»[836].

Если построить линию немецких войск, то она пройдет намного дальше, чем традиционно указывают советские источники, однако и резервы для наступления на данном направлении были исчерпаны. Требовалось вливание свежих частей.

В 16 час. 16 июня Ф.С. Октябрьский направил С.М. Буденному, Н.Г. Кузнецову и Бодину, сообщение, в котором указывалось: «…противник силой до трех полков с танками при мощной поддержке авиации и артиллерии прорвал фронт на стыке I и II секторов и овладел высотами 33,1 и 56,0. На рубеже высота 53,5 – перекресток дорог северо-восточнее высоты 56,0 идет ожесточенный бой. Авиация противника непрерывно бомбит и штурмует боевые порядки I и II секторов, особенно высоты 74,0, 57,5 и 113,2 (Сапун-гора), которые расположены около шоссе на Ялту в районе Сапун-горы». У командующего СОР немцы уже находятся в районе современного Ялтинского кольца, что вполне совпадает с данными немцев, так что, скорее всего, в документах у противника информация достовернее, чем у советских историков.

Вечером того же дня Ф.С. Октябрьский радировал С.М. Буденому: «Ввиду того, что авиация противника непрерывно штурмует наши войска, а наша малочисленная авиация не в силах действовать против сухопутных войск противника, [прошу] организовать удары авиации с Кавказа по вражеским боевым порядкам днем в I секторе, в районе совхоза Благодать, деревни Камары и высот в Балаклавской долине».

К вечеру командующий ЧФ и СОР отправил еще одну телеграмму, сыгравшую крайне негативную роль в судьбе Севастополя: «Противник добивается, чтобы вы ушли из Любимовки, очистили высоты 38,4, 42,7 и 36,1. Противник удивлен, почему вы не очищаете север, так они пишут в своих документах. Противник боится лезть вперед, пока вы висите на его правом фланге. Еще больше устойчивости, держитесь крепко, держитесь при всех условиях, даже если противник просочится в ваш тыл. Драться до последнего. Противник бросил все резервы, больше у него нет их. Передайте командирам полков, батальонов. Я надеюсь на славных бойцов 95-й стрелковой дивизии. Контратакуйте, уничтожайте врага».

Естественно, противник был удивлен, намечался достаточно большой «котел» в районе Любимовка – совхоз им. С. Перовской, а мер по выводу частей из этого района не предпринималось. Советское командование продолжало цепляться за 30-ю батарею, которая к тому времени, была уже почти полностью небоеспособной. Могло вести огонь только одно орудие из четырех, но приводы башни были выведены из строя. Ее орудия были развернуты в сторону моря и молчали.

Немецким командованием группы армий «Юг» было сообщено об отправке по железной дороге 420-го полка 125-й дивизии, а также то, что кроме указанного полка, под Севастополь будут направлены 318-й и 360-й полки 213-й охранной дивизии [139].

По состоянию на эту дату противник в своих донесениях вышестоящему командованию сообщил о 5 396 пленных, 29 захваченных орудиях, 17 танках, 135 минометах, 18 противотанковых пушках и 33,5 тыс. минах.

Заключение

На этом первый этап июньского штурма заканчивается. Возможно, изложение событий, выполненное выше, является избыточно подробным, но оно позволяет сделать достаточно интересные выводы.

Немецкие 54-й и 30-й корпуса нанесли свои удары, но решающий успех достигнут не был ни на одном, ни на другом участке. 11-я немецкая армия встала перед реальной необходимостью пополнения ее дополнительными войсковыми частями. Причем, «под рукой», на Крымском полуострове их уже не было. 46-я пд уже поделилась своими полками со 132-й пд, но этого было мало. Требовались новые вливания. «Первой ласточкой» немецких пополнений стал 420-й ПП, откомандированный из резерва армии, из 125-й пд. Однако, командование 11-й армии понимало, что одного полка недостаточно. Поэтому перед группой армий «Юг» был поставлен вопрос о получении новых пополнений.

Обычно считается, что захват противником высоты 60,0 и 365-й зенитной батареи, является важной вехой в истории обороны Севастополя. Выход противника на этот рубеж, по мнению некоторых авторов, означает установление контроля противника над Северной бухтой.

Это не совсем так. Корабли продолжали заходить в бухту, высаживая пополнения, и перебрасывая боезапас. Фактически, противник установил контроль над бухтой, после взятия форта «Волга», который располагался в южной части той же высоты, т. е. несколько позже.

Тем не менее прорыв противника за линию, на которой он был остановлен в декабре, является важным этапом в истории обороны.

Противник за одну неделю смог вклиниться на 6 километров в советскую оборону, создав угрозу рассечения группировки советских войск на Северной стороне на две части.

Безусловно, этот успех обошелся достаточно дорого немецкому 54-му АК, однако, стоит отметить, что в севастопольской обороне, артиллерия играла определяющую роль. Большие потери немецких войск были вызваны, в основном, огнем полевой и береговой артиллерии. На многих участках береговая артиллерия сыграла важнейшую роль в отражении атак противника, однако, к недостаткам стационарных морских орудий, следует отнести их большую уязвимость от огня артиллерии противника и от действий его авиации, несмотря на установку орудий в бетонированных двориках. Кроме того, при подготовке к обороне не был учтен такой фактор, как живучесть материальной части морских орудий, которые не были рассчитаны на длительное ведение огня. Техническое состояние некоторых орудий, восстановленных в местных условиях, не всегда отвечало требованиям безотказности. Отказ в условиях боя, как правило, приводит к потере батареи, как это было в случае с батареей № 704.

В связи с тем, что на батарее одно из 130-мм орудий не имело коробчатого щита, вышел из строя его расчет и приборы наведения. Второе 130-мм орудие вышло из строя по техническим причинам, после чего, произошел отказ 100-мм орудия, имеющего износ 215 %, еще одно 100-мм орудие было разбито прямым попаданием, в результате батарея была на время приведена к молчанию, чем и воспользовался противник, ворвавшийся на позиции батареи.

Это же можно сказать и о зенитной артиллерии, которая не имела в достаточном количестве запасных частей для ремонта, и квалифицированного ремонтного персонала.

Опыт боевых действий на начальном этапе обороны говорит о том, что Северная сторона не была в достаточной мере обеспечена зенитной артиллерией, вследствие чего, стрелковые части понесли тяжелые потери от действий немецкой авиации.

Обращает на себя внимание то, что противник достаточно быстро вводит в строй поврежденные штурмовые орудия. Это связано с тем, что около 1/3 численности персонала в дивизионах штурмовых орудий составлял ремонтный персонал. Именно по той же причине немецкие артиллеристы, не имея недостатка в запасных частях, быстро восстанавливали свои полевые орудия. Немецкие ремонтные мастерские работали достаточно качественно, производя агрегатный ремонт вооружения. Советской стороне, у которой снабжение запасными частями было налажено слабо, приходилось сложнее. Нужные детали изготавливались кустарным способом, и не всегда была возможность их изготовить. Из-за крайнего утомления рабочих, снизилось качество их работы. Боеприпасы, изготовленные в Севастополе кустарным способом, на примитивном оборудовании, давали большое количество отказов. Ремонт материальной части и вооружения становился в Севастополе большой проблемой.

Вместе с тем, анализ действий стрелковых частей, показывает, что далеко не на всех участках оборона была организована должным образом. Как это ни странно, но, вопреки общепринятому мнению, хуже всего оборона была организована у двух советских частей: 79-й ОМСБр и 747-го стрелкового полка. С другой стороны, личный состав 79-й бригады показал достаточно высокие боевые качества, сумев выйти к своим, даже в очень сложной ситуации.

Очень слабо показали себя новые подразделения: 747-й СП и 383-й СП 172-й сд, 241-й СП и, как ни странно, 2-й Перекопский полк. Несмотря на то, что 2-й Перекопский полк, номинально, не был новым, после февральско-мартовких событий остатки опытного личного состава были переданы в другие части 3-го сектора и формирование полка началось заново. Кроме того, следует отметить крайне низкую насыщенность стрелковых частей тяжелым вооружением. Сравнивать, к примеру, 2-й Перекопский полк, имеющий всего 20 ручных и 12 станковых пулеметов и не имеющий полковой артиллерии, с немецким полком крайне сложно. При равном количестве, огневая мощь немецкого полка во много раз выше.

В целом, первые дни обороны показали, что ее подготовка оказалась не на должном уровне. При большом количестве войск, насыщенность их тяжелым вооружением, техническое состояние артиллерии были явно недостаточными. На начальном этапе артиллерия СОР не испытывала недостатка в боезапасе, однако, противник сумел продвинуться достаточно далеко.

Но даже не это явилось главным недостатком в советской обороне. Анализ документов показывает крайне слабое управление войсками, особенно это касается 3-го сектора обороны. Т.К. Коломиец, командуя участком, где управление войсками является решающим фактором, показал себя и в декабре, и в феврале, и в июне очень слабым командиром, который часто даже не знал расположения своих войск.

Разбирая негативные стороны севастопольской обороны, следует отметить большое количество перебежчиков. Противник вел тщательный учет по их национальностям, и оставил достаточно любопытную статистику.

Вместе с тем, важно отметить, что большинство советских бойцов и командиров, до конца выполнили свой долг. Оборона «Томатного завода», «Зенитной позиции», действия «группы Кохно», длительное сопротивление «котлов» в тылу противника, большое количество бойцов, вышедших к своим через линию фронта, говорит о высоких моральных и боевых качествах большинства военнослужащих РККА.

514-й полк (172-й сд), сформированный в значительной степени из севастопольцев и симферопольцев, показавший в течении всей обороны высокую стойкость, понес потери, но продолжал сохранять боеспособность. В связи с выходом из строя командования 172-й сд, он был переподчинен 95-й сд, и продолжал сражаться в 4-м секторе, правее 90-го СП (95-й сд). С советской стороны фронт в 3-м и 4-м секторах удерживался следующими частями:

– 161-й СП, (командир полка майор, по другим данным, подполковник Дацко И.П.) занимал Любимовский плацдарм до 30-й батареи

– 90-й СП, командир подполковник Смышляев Г.А.) от 30-й ББ (включительно) до Сонной лощины и противотанкового рва, фронтом на север, один батальон (остатки 241-го стрелкового полка) поперек высот, вдоль противотанкового рва.

– остатки двух батальонов 7-й бригады морской пехоты (в оперативном подчинении 90-го СП)

– сводный полк 172-й сд (514-й СП и миндивизион), на правом фланге батальонов 7-й бригады морской пехоты, между ними и 345-й сд в районе дороги «Мекензиевы горы-Любимовка» и современного виноградника.

– сводный отряд 110-го ЗенАП – бывший КП 110-го ЗенАП и 1-го дивизиона полка («форт Молотов»)

– остатки 1167-го полка 345-й сд (командир полка майор И.П. Оголь), внутренний пояс обороны («Нагорные редуты»), «форт Че-Ка», «Форт ГПУ»,

– остатки 1163-го полка 345-й сд (командир полка майор И.Ф. Мажуло), внутренний пояс обороны («Нагорные редуты»), «форт Сибирь», штольни Графской балки, ж/д тоннели.

– остатки 1165-го полка 345-й сд (командир полка подполковник В.В. Бабиков), внутренний пояс обороны («Нагорные редуты») «Волга», «Донец», «Урал», «Старый форт» (над Серпантином), ж/д тоннели. Установить, где и сколько было бойцов, можно только предположительно. Кроме того, в тоннеле произошло несчастье, унесшее жизни многих наших бойцов: «Пленный из 514-го полка сообщил, что в 13 часов в тоннеле (указаны координаты ближайшего к станции Мекензиевы горы тоннеля) по неизвестной причине, произошел взрыв. 150 человек погибло, 200 человек ранено. Восточный выход из тоннеля засыпан авиабомбой, второй выход заминирован. В тоннеле находятся раненые, полевые кухни, офицеры и комиссары».

Далее занимали оборону части 3-го сектора. Как указано в немецких донесениях: «Пленные советские солдаты показали, что постоянно сформированных частей нет, командиром 79-й бригады, которому подчинен 2-й Перекопский полк, формируются сводные подразделения, и отправляются в бой…».

Четкая линия 3-го сектора, прослеживается только вдоль старой линии обороны, против румынских частей (33-й полк и 18-я пд), которую продолжали удерживать бойцы 31-го, 54-го и 3-го морского полков.

Следует признать, что и немецкие, и советские части к 14 июня выдохлись. Правда, как это ни странно звучит, выдохлись по-разному. В советских частях сохранялось достаточно много личного состава, но очень мало тяжелого вооружения и артиллерии.

Приведу достаточно любопытные данные: «Перебежчик из 6-й роты 2-го батальона 1165-го пехотного полка, украинец Сабельников Василий из Каменец-Подольска, указал, что остатки его роты укрываются в укреплении «Волга» (приблизительно 80–100 человек). Вооружение 2 ручных пулемета, два легких миномета». Т. е. укрепление внутреннего пояса обороны Северной стороны, которое планировалось немцами к захвату немцами вслед за фортом «Сталин», занимала всего одна рота, почти не имеющая тяжелого вооружения.

У немцев, наоборот, выбыло из строя много личного состава (в основном, ранеными). С начала штурма по 13.06.42 г. потери немецких дивизий составили: 22-я пд – 2 тыс. 716 человек, 24-я пд – 2 226 человек, 50-я пд – 2 000, 132-я – 2 157, 28-я – 1012, 72-я – 1434, 170-я – 639. (Всего около 12 тысяч). Это цифры без частей корпусного и армейского подчинения (773 человека), румынских частей и приданных дивизиям подразделений.

Но противник сохранил большую часть артиллерии, пополнив свои потери за счет трофеев. Приказом по немецкой 11-й армии в каждой пехотной дивизии была создана рота минометчиков, вооруженная трофейными советскими 82-мм минометами, кроме того, противотанковые дивизионы 22-й, 50-й и 24-й пд были пополнены советскими 76,2-мм пушками.

Противнику для того, чтобы покрыть нехватку пехотных частей, приходилось интенсивно использовать артиллерийский боезапас. И, как это ни странно звучит, первым начал писать о «снарядном голоде» именно противник.

Данные по расходу (и наличию) боезапаса в 11-й немецкой армии сохранились в архивах НАРА. Анализируя эти данные, можно сделать выводы о том, что нехватка боезапаса к определенным типам орудий (в основном, большого калибра) у немцев, действительно, была. Так, к примеру по армейской и корпусной артиллерии на 13.06 ситуация была следующей:

– «Дора» – 5 снарядов

– 35,5-см мортиры – 29 выстрелов

– 30,5-см мортиры – 72 выстрела

– 28-см пушки – 457 выстрелов

– 28-см береговые гаубицы – 88 выстрелов

– 28-см гаубицы – 423

– 24-см гаубицы – 356 снарядов

– 19,4-см пушки – 460 снарядов

– 15-см пушки – 353 снаряда

– 15-см пушки на мортирном лафете – 19 снарядов

– тяжелые полевые гаубицы 15-см – 1808 снарядов

– 10-см пушки – 2329 снарядов.

В дивизионной артиллерии 22, 24, 50, 132-й пд оставалось по 3–5,5 тыс. снарядов, при среднем расходе в день 500–700 снарядов. 30-й корпус боезапасом был обеспечен. У румынской артиллерии ситуация была хуже: в 52, 54 и 57-м дивизионах оставалось от 70 до 200 снарядов, в дивизионной и горной артиллерии 600–800 снарядов.

Правда, судя по всему, ситуация с боезапасом у советских войск, после гибели «Абхазии» и «Грузии» была хуже. Если анализировать немецкие документы, в основном, огонь вели советские береговые батареи. Полевая артиллерия замолчала (кроме 152-мм и малого калибра).

По данным 306-й высшей арткомендатуры немцев 13 числа отмечен оживленный огонь (с 20 до 20.30) по району прорыва немцев в Южном секторе:

– с «Батарейного мыса» (батареи береговой обороны № 12 и № 2)

– со Стрелецкого мыса (батарея БО № 14)

– «Максим Горький» (батарея № 30) (два выстрела)

– 1 км южнее Английского кладбища (702-я батарея)

– от хутора Николаевка (19-я батарея)

– 2 км юго-восточнее Английского кладбища (705-я батарея).

Затем все стихло и около 22.30 начала огонь полевая артиллерия, но, как указывают немцы, огонь велся буквально несколькими выстрелами. Днем 14.06.42 г. велся активный огонь по району прорыва немецких войск в Южном секторе, но в основном вновь стреляли береговые батареи и армейские 152-мм гаубицы. 122 и 107-мм артиллерия молчала.

Учитывая то, что пехотные части в немецком Северном секторе понесли потери, в 54-й АК были направлены два маршевых батальона, и отдан приказ о снятии с Керченского направления еще одного полка 46-й пд. 438-й пехотный полк 132-й пд был сменен 97-м полком 46-й пд, и направлен в Керчь. С 14 числа противник начал подготовку нового наступления в Северном секторе. Была введена новая система названий и ориентиров. Так, «Нордфорт» (Северное укрепление) стал фортом «Штерн» («Звезда»), форт «Сибирь» стал «Аляской», а номера всех ориентиров сместились на 4 единицы.

4-я румынская Г сд сменила остатки 24-й пд на ее позициях, и 24-й пд было приказано занять позиции между сильно ослабленными 132-й и 22-й пд. В ночь с 13 на 14 июня 24-й разведбат менялся румынской группой Hönig, затем, 102-й полк в ночь с 14 на 15 меняется 9-й горной группой полковника А. Петреску (17,18,19-й горные батальоны). Подробный план смены позиций оговорен в приказе № 103 по дивизии. Новое расположение дивизии – между 22-й и 132-й пехотными дивизиями.

Вопрос максимально долгого удержания Севастополя, во многом был связан с состоянием флота, его способностью доставить боезапас, подкрепление, артиллерию. Достаточно важен вопрос и о наличии вышеуказанных ресурсов.

Рассмотрим графики перевозок. Попытка удержать Севастополь после падения Керчи достаточно дорого обошлась советскому командованию. Флот понес тяжелые потери. Правда, в отличие от предыдущего периода, когда флот терял корабли в борьбе с самим собой, потери были боевыми. Правда, многих из них могло не быть.

Прежде всего, многих потерь могло не быть, если бы в Севастополь вовремя доставили нужное количество боезапаса нужного калибра и продовольствия, если бы город в достаточной степени был обеспечен зенитной артиллерией, если бы…

Таких «если» много, но случилось, так, как случилось. Надеясь на то, что Крымский фронт перейдет в победное наступление, командующий флотом предпочел иметь в городе минимум запасов и перейти на осадный паек, нежели рисковать кораблями, доставляя в город все необходимое.

За эту ошибку флот заплатил достаточно высокую цену. Обратимся к истории морских перевозок в город в июне.

Группа малых подводных лодок, базировавшаяся в Севастополе, в расчете на то, что Крым скоро будет освобожден, и нужно будет действовать на коммуникациях отступающего противника, 31 мая была переведена в Туапсе. Надежды не оправдались.

1 июня из Новороссийска в Севастополь прибыли подводные лодки «Д-4» и «С-31». Они доставили 72 т боезапаса и 25 т продовольствия. Доставка подводными лодками – занятие дорогое, но только этот способ доставки оказался безопасным.

Управление всей организацией перевозок осуществлялось группой во главе с капитаном 1-го ранга А. Крестовским. Организационно командование 1-й и 2-й бригад подводных лодок ЧФ готовилось к тому, что им может быть поставлена задача перевозки грузов в осажденный Севастополь и вывоза оттуда раненых. Подобные задачи ранее никогда не выполнялись. Были рассчитаны два варианта подготовки лодок к загрузке: со снятием и без снятия одной группы аккумуляторной батареи.

Первый вариант давал возможность принимать наибольшее количество грузов. Однако при этом уменьшалась устойчивость лодки, что могло вызвать опрокидывание ее в подводном положении, поэтому был принят второй вариант. Были произведены средние расчёты по количеству перевозимого груза внутри корпуса лодок. Выглядели они следующим образом: большие лодки типа «Л» могли взять от 64 до 85 т, «Д» – 58 т, «С» – 46 т, «Щ» – 39 т, «А» – 15 т, «М» – до 9 т. В пассажирском варианте средние и большие подлодки могли принимать по 80–100 человек. С 5 мая ПЛ «Л-4» (Е. Поляков), «Л-6» (Ю. Стршельницкий), «Л-23» (И. Фартушный) и «Д-4» (И. Израилевич) были привлечены к перевозке грузов. К ним с 1 июня присоединились «Л-24» (Г. Апостолов), «С-31» (Н. Белоруков), «С-32» (С. Павленко). В июне начали перевозки и «малютки». К сожалению, это капля в море. Один транспорт того времени мог доставить от 1000 до 5 тыс. т.(в зависимости от водоизмещения и характера груза). За 75 рейсов подводные лодки доставили в Севастополь 2324 тонны боеприпасов, 1038 тонн продовольствия, 574 тонны бензина, вывезли 1392 раненых, больных, эвакуируемых женщин и детей. Это всего один рейс транспорта с полной загрузкой. Но, увы, подводные лодки брали 9–85 тонн и расходовали на их доставку за рейс от 3 до 15 тонн топлива. Затратно, но…

Из воспоминаний командира электромеханической боевой части Л-4 Н. Прозуменщикова: «Никто из нас не имел практики использования лодок в качестве транспортных средств. И мы удивились, когда к причалу подтянули железнодорожные вагоны, и всё, что в них находилось, нам предстояло загрузить на лодку. Но потом это нас уже не удивляло, Севастополь требовал продовольствие и боеприпасы, горючее и медикаменты. Все инструкции полетели к чертям. Мы перевозили боезапас при недопустимо высоких температурах в артиллерийских погребах, размещали ящики или просто консервные банки в таких «святых» местах, какими являлись проходы у аккумуляторных батарей, обычно содержащихся в идеальной чистоте». Разгружались лодки в бухтах Севастополя: сперва в Южной, потом в Камышовой, Стрелецкой и Казачьей, в районе 35-й батареи.

2 июня в 02.26 лидер «Ташкент» и эскадренный миноносец «Безупречный» прибыли из Новороссийска в Севастополь, доставив 1015 человек маршевого пополнения и 130 т боезапаса. Лидер и эскадренный миноносец, приняв на борт 130 раненых и 722 человека эвакуированных, вышли из Севастополя в Туапсе.

Утром, из Севастополя, для встречи танкера «Громов», подходившего к главной базе с 745 т бензина разных сортов, в охранении четырех сторожевых катеров, вышли базовые тральщики № 412 «Арсений Раскин» и № Т-411 «Защитник». Вскоре они вступили в охранение танкера. С 19.05 до 20.34 конвой 11 раз был безрезультатно атакован самолетами противника, сбросившими 24 бомбы. В 20.50 десять самолетов-торпедоносцев атаковал и конвой с обоих бортов и с разных курсовых углов. В 20.55 танкер «Громов» на траверзе мыса Ай-Тодор он был атакован группой вражеских торпедоносцев. Его капитан, М. В. Фомин, маневрировал искусно, но при уклонении от последних четырех торпед, устремившихся одновременно к борту с кормовых и носовых курсовых углов, не удалось избежать встречи с одной из них. Танкер мгновенно вспыхнул огромным факелом. Погибли все комендоры носового орудия, пулеметчик и военный лоцман. Оставшиеся в живых успели сесть в спасательный бот. Его тоже окружало пламя сильно полыхавшего на воде бензина. С огромным трудом отошли от борта тонущего танкера, и вышли из полосы огня. Спасшихся моряков принял на борт Т-411 «Защитник».

Из Новороссийска в Севастополь прибыл также транс порт «Абхазия» в охранении базовых тральщиков «Трал», «Щит», «Гарпун» и трех сторожевых катеров. На транспорте и тральщиках было доставлено 1770 человек маршевого пополнения, 225 т боезапаса, 90 т авиабоезапаса и 388 т продовольствия. Разгрузившись и приняв на борт 357 раненых, «Абхазия» со своим охранением вышла в тот же день из Севастополя в Туапсе.

3 июня крейсер «Красный Крым» в охранении эскадренных миноносцев «Сообразительный» и «Свободный» прибыл из Новороссийска в Севастополь с маршевым пополнением и боезапасом. Кроме этого, корабли доставили 8 45-мм орудий, 76 противотанковых ружей, 225 автоматов ППШ, 14 шт. 82-мм и 5 шт. 50-мм минометов, 2009 винтовок и 2 т медикаментов. После этого из Новороссийска в Севастополь прибыла подводная лодка «С-32», доставившая 10 т боезапаса и 9 т продовольствия. Стоит обратить внимание на то, что далеко не всегда подводные лодки шли в полной загрузке. В данном случае лодка была загружена всего на 40 %. С чем это связано, сложно сказать.

5 июня из Новороссийска в Севастополь прибыли лидер «Харьков» и подводная лодка «С-31», доставив 254 человека маршевого пополнения, 16 человек летного состава, 57 т боезапаса, 8 автоматов ППШ, 12 противотанковых ружей и четыре лейнера: два к 130-мм орудиям и два для 100-мм для береговых батарей № 702 бис (х. Молочный) и 2 бис (Воронцова гора). В тот же день лидер и подводная лодка вышли в Новороссийск. Лейнера, к 100-мм орудиям, доставленные подводной лодкой, были найдены в районе 35-й батареи, т. е., скорее всего, замену лейнеров произвести не успели.

7 июня. В этот день из Новороссийска в Севастополь прибыли подводные лодки «Л-23» (командир капитан 3-го ранг а И.Ф. Фартушный) и «Л-24» (командир капитан 3-го ранга Г.П. Апостолов). Они доставили 85 т боезапаса, 50 т продовольствия и 40 т бензина. Т. е. подводные лодки были загружены «под завязку».

Рано утром в Севастополь прибыл транспорт «Грузия» (капитан М.И. Фокин) в охранении эскадренного миноносца «Незаможник» (командир капитан 3-го ранг а П.А. Бобровников), базового тральщика «Трал» (команд ир старший лейтенант Б.П. Фаворский) и четырех катеров «МО». Поздним вечером транспорт «Грузия», приняв на борт раненых, эвакуированных, 36 т гильз и 38 т боезапаса для 100-мм орудий, в охранении эсминца «Незаможник», тральщиков «Трал», «Щит» и двух «МО» вышел из Севастополя в Туапсе.

До сих пор все обходилось. Корабли приходили и уходили почти без потерь. Но, следующая потеря флота связана со странной ситуацией. Общепринято писать, что Севастополь не удалось удержать из-за нехватки снарядов. За десять дней обороны СОР выпустил 70 тыс. снарядов, или 2,5 тыс. тонн. На складах еще оставалось порядка 3,2 тыс. тонн, но, в основном, это были снаряды 45-мм, 76-мм старого образца, и корабельный боезапас. В дефиците были 122-мм и 107-мм боезапас. Мало было 85-мм и 76-мм зенитных снарядов. Совсем трудно было с минометными минами. Минометов было очень много, но стрелять было нечем. И вот, в этой сложной ситуации, из-за плохой организации приема транспортов Севастополь теряет сразу несколько кораблей.

В 02.40 10 июня 1942 г. транспорт «Абхазия» (капитан М.И. Белуха) в охранении эсминцев «Свободный» (командир капитан 3-го ранга П.И. Шевченко) и «Бдительный» (командир – капитан 3-го ранга Горшенин), базовых тральщиков «Якорь» (командир старший лейтенант И.В. Коровкин), «Защитник» (командир старший лейтенант В.Н. Михайлов) и трех сторожевых катеров типа «МО» прибыл из Новороссийска. На переходе конвой подвергся атаке 12 торпедоносцев, продолжавшейся с перерывами около двух часов. Немцы сбросили 24 торпеды, но, ни одна из них не попала в цель. Налет был успешно отражен, и в ночь на 10 июня корабли ошвартовались у причала № 3 в Северной бухте. В 5 утра ЭМ «Бдительный», разгрузившись, покинул базу.

Оставшиеся в Севастополе транспорт «Абхазия» и эсминец «Свободный» оказались в сложной ситуации, хотя, в общем, был опыт, отстоя транспортов и боевых кораблей в базе в дневное время. Транспорт попытались накрыть дымзавесой, но по приказу командующего флотом в 6.40 задымление прекратили. В 7 утра опять начали задымление, и опять последовал звонок от командующего (обращаю внимание, по воспоминаниям, звонил лично командующий ЧФ!), так повторялось трижды.

На военно-исторической конференции, посвященной 20-летию начала обороны Севастополя, начальник штаба Севастопольского базового района ПВО И.К. Семенов так вспоминал обстоятельства этого боя: «Однажды товарищ Октябрьский говорит мне: «Семенов, у вас дым идет в сторону немцев, и под ним скрываются немцы». Второй раз звонит. Я спрашиваю, что делать, он ничего не сказал. В третий раз говорит, что противник накапливает силы и может ринуться в наступление, и приказывает прекратить дымить».

После «Абхазии» и «Свободного», настала очередь «Грузии». 11 июня В 02.35 транспорт «Белосток» (капитан М.П. Рымкус) в охранении базовых тральщиков «Взрыв» (командир старший лейтенант Н.Ф. Ярмак), «Трал» (командир старший лейтенант Б.П. Фаворский) и трех сторожевых катеров типа «МО» прибыл из Новороссийска в Севастополь. В 22.15 транспорт «Белосток», отстоявшись днем у холодильника в Южной бухте, в охранении базовых тральщиков «Трал» и «Взрыв», трех сторожевых катеров вышел из Севастополя в Новороссийск.

12 июня в 23.32 из Новороссийска прибыл крейсер «Молотов» (командир капитан 1-го ранга М.Ф. Романов) в охранении эсминца «Бдительный» (командир капитан 3-го ранг а А.Н. Горшенин). Крейсер доставил 2998 человек личного состава 138-й стрелковой бригады под командованием майора П.П. Зелинского, вооружение бригады и ее боезапас. В светлое время суток, корабли остались на отстой в бухте.

Рано утром 13 июня должен был подойти еще один конвой, в составе которого находился транспорт «Грузия». Конвой, в составе транспорта, базовых тральщиков «Щит», «Гарпун» и пяти морских охотников, вышел из Новороссийска вечером 12.06.41 г. Крейсер с эсминцем, вышедшие из Новороссийска много позже, благодаря высокой скорости догнали «Грузию» и в момент начала налета обгоняли ее, двигаясь в 4–5 милях восточнее. Именно в этот момент корабли были атакованы немецкой авиацией. Атаки вражеских бомбардировщиков и торпедоносцев начались в 20.28, т. е. в вечерних сумерках. Обращает на себя внимание то, что корабли были атакованы вскоре после выхода из порта, (т. е. на своей территории) и в сумеречное время, чего ранее не бывало. За 29 минут боя (с 20.28 до 20.57) крейсер израсходовал 96 шт. 100-мм, 147 шт. 45-мм, 406 шт. 37-мм снарядов и 1082 12,7-мм патронов.

Крейсер и эсминец прикрыли конвой с «Грузией», но даже в этом случае санитарному транспорту пришлось трудно. Его конвой обладал зенитными средствами ближнего боя: 45-мм пушками и 12,7-мм пулеметами. Правда, в общей сложности в отражении налета участвовали 12 шт. 45-мм орудий и 12 пулеметов. Прямых попаданий в «Грузию» не было, но три Ю-88 (авиагруппа III/LG1) смогли добиться двух близких разрывов 250-кг авиабомб по корме транспорта. В результате взрывов разошлись швы в кормовой част и корпуса и в туннели гребных валов начала поступать вода. Вышла из строя рулевая машина. Руль заклинило в положении «право на борт», судно начало описывать циркуляцию. На ручной привод, требовавший больших физических усилий, поставили двадцать бойцов маршевых рот, которые работали по командам с мостика. Работа была тяжелой, приходилось менять друг друга.

Все компасы вышли из строя, выскочив из подвески, кормовой 12,7-мм пулемет сорвало с тумбы. Взрывной волной за борт сбросило трех красноармейцев, которых подобрал морской охотник. Через полчаса «Грузия» подверглась атаке 12 торпедоносцев, сбросивших около 20 торпед, от которых удалось уклониться. В помощь команде выделили 70 красноармейцев, которые отливали воду ручными помпами и ведрами.

К 22 часам трюмы № 3 и 4 оказались заполненными водой. В 03.30 затопило румпельное отделение, бойцов из него пришлось вывести. Управлялись машинами, работая «враздрай». Залило иллюминаторы кают 2-го класса, которые пришлось задраить. Корабль потерял 50 % плавучести. Несмотря на это, «Грузия» продолжала идти своим ходом.

Встречать «Грузию в 0 часов 13.06.42 г, из главной баз, вышли тральщик № 27 (Т-413) и сторожевой катер «СКА-092» (бывший ПК-136 ОВР ГВМБ 2-й дивизион). Далее ситуация складывается непонятная. По всем данным, «Грузия» прибыла в Севастополь около 5 утра 13.06.42 г. В это время «Т-413» и «МО» еще находились у м. Феолент. Возможно, корабли разминулись, и конвой начал самостоятельный вход в бухту.

В 04.40 «Грузия» вошла в Севастопольскую бухту. С трудом развернувшееся в Южной бухте на траверзе Минной пристани судно встретил буксир «СП-14» и нач ал принимать концы для буксировки. В этот момент «Грузия» (командир капитан-лейтенант М.И. Фокин) была внезапно атакована одиночным самолетом Ju-88, который добился прямых попаданий в транспорт. В результате попадания сдетонировал боезапас. Транспорт разломился и сразу же начал погружаться кормой с быстрым нарастанием крена на правый борт. Теплоход быстро пошел ко дну, большая часть находившихся на нем людей погибла.

Тем временем «Т-413» и морской охотник продолжали маневрировать у м. Феолент. По неизвестной причине, корабли не были оповещены о гибели транспорта. Около 7 утра корабли были засечены самолетом-разведчиком противника. По ним открыла огонь береговая батарея из района м. Айя. К 11.00 тральщик максимально приблизился к берегу, чтобы войти в мертвую зону немецкой артиллерии. В 11.15 корабль атаковали две группы пикировщиков, вынырнувшие из-за высокого обрыва. Немецкие самолеты добились четырех попаданий. Одна разорвалась у кормового подзора, вторая – во втором кубрике; от взрыва снесло за борт 45-мм зенитку и разорвало верхнюю палубу. Третья бомба взорвалась в носовом машинном отделении, а четвертая – в кают-компании. «Т-413» тонул с креном на правый борт и дифферентом на корму. Корабль держался на плаву только благодаря высокой живучести, которыми обладали корабли этого проекта.

Тяжелые ранения получили командир корабля Д.М. Ратнер, комиссар Г.А. Абрамцев и командир БЧ-5 С.Н. Саблуков. В командование вступил помощник командира старший лейтенант С.С. Грабильников. Борьба за живучесть оказалась безуспешной. Слишком тяжелыми были повреждения. Началось спасение раненых, правая шлюпка оказалась пробита и затонула, левая так же имела повреждения. Через 30 минут после попадания бомб «Т-413» лег на правый борт и резко перевернулся вверх килем. В 11.50 корабль встал кормой вверх и затонул. Спустя 20 минут был потоплен «СКА-092». Часть личного состава добралась до берега вплавь. Остальных подобрали катера, пришедшие из Стрелецкой бухты.

Один конвой стоил Черноморскому флоту трех кораблей, причем, откровенно говоря, во многом, потери были связаны с плохой организацией. Потери тральщика и морского охотника, однозначно, можно было бы избежать.

В этот день подводная лодка «Л-24» (командир капитан 3-го ранг а Г.П. Апостолов) прибыла из Новороссийска в Севастополь, доставив 50 т боезапаса и 25,5 т продовольствия.

14 июня из Новороссийска в Севастополь прибыли подводные лодки «Л-5» (командир капитан 3-го ранга А.С. Жданов) и «С-31» (командир капитан-лейтенант Н.П. Белоруков). На них доставлено 100 т боезапаса и 10 т продовольствия. Вечером обе лодки вышли из Севастополя в Новороссийск.

Утром Ф.С. Октябрьский дал указание начальнику штаба ЧФ контр-адмиралу И.Д. Елисееву: в связи с потоплением противником эсминца «Свободный», транспортов «Абхазия» и «Грузия», пополнения подавать в Севастополь только лидерами и эскадренными миноносцами, а также бросить на доставку все подводные лодки. Доставлять только главное: маршевые пополнения, боезапас, концентраты, консервы и сухари. Правда, чуть позже, все же было принято решение направить в Севастополь крейсер «Молотов» для доставки 138-й стрелковой бригады.

15 июня Новороссийска прибыл крейсер «Молотов» (командир капитан 1-го ранга М.Ф. Романов) в охранении эскадренного миноносца «Безупречный» (командир капитан-лейтенант П.М. Буряк), базовых тральщиков «Защитник» (командир старший лейтенант В.Н. Михайлов) и «Взрыв» (командир старший лейтенант Н.Ф. Ярмак). Чуть позже прибыли две подводные лодки «М-33» (командир капитан-лейтенант Д.И. Суров) и «М111» (командир капитан-лейтенант А.А. Николаев). Под утро прибыла подводная лодка «С-32» (командир капитан 3-го ранга С.К. Павленко) из Туапсе. На них до ставлено: 2325 человек личного состава 138-й стрелковой бригады, 1075 человек маршевого пополнения, 442 т бое запаса и вооружение бригады.

16 июня в 02.40 крейсер «Молотов» и эскадренный миноносец «Безупречный», приняв на борт 1868 раненых и 1040 эвакуированных, вышли из Севастополя в Новороссийск.

18 июня в 01.00 транспорт «Белосток» в охранении базового тральщика «Якорь» и пяти морских охотников прибыл из Новороссийска в Севастополь. Под утро прибыли подводные лодки «Д-5», «Л-23», «Щ-203», «М-31» и «А-4», с грузом.

«Белосток» отшвартовался у причала холодильника и к утру закончил выгрузку. Вскоре противник начал обстреливать транспорт из тяжелой артиллерии. Налетели самолеты, и транспорт получил две небольшие пробоины ниже ватер линии, которые удалось заделать. Вечером, приняв на борт 500 раненых и 200 эвакуированных, транспорт «Белосток» (командир старший лейтенант Т.П. Рымкус, сменивший гражданского капитана И.М. Письменного) в охранении базового тральщика «Якорь» (командир старший лейтенант И.В. Коровкин) и пяти сторожевых катеров в 21.30 вышел из Севастополя в Туапсе.

Транспорт был поврежден еще до выхода. С рассветом в севастопольском небе появилась вражеская авиация, начала обстрел причалов тяжелая артиллерия. Сильный ветер постоянно сносил в сторону выставленную в бухте дымовую завесу. Несколько авиабомб попало в причал. На «Белостоке» был частично разрушен ходовой мостик, возникли пробоины ниже ватерлинии и другие повреждения.

Около 2 ч ночи 19 июня в 20 милях южнее мыса Фиолент его атаковали торпедные катера противника. От одной торпеды командиру удалось уклониться, но другая настигла судно. Взрывной волной Т.П. Рымкуса сбросило с мостика и придавило мешками с песком. Когда командир выбрался из-под них, теплоход быстро погружался в воду и через несколько минут затонул. Конвои столкнулись с новой опасностью: торпедными катерами.

Удивляет другое: пять морских охотников, обладая большой скоростью хода и солидным вооружением (в сумме десять 45-мм пушек и десять крупнокалиберных пулеметов), не смогли дать отпор паре итальянских торпедных катеров. Всего катерам удалось поднять из воды 79 членов экипажа вместе с командиром теплохода, 75 раненых и 3 эвакуируемых. Остальные моряки и пассажиры погибли.

Второй победой итальянцев стало потопление подводной лодки Щ-214 в районе м. Айтодор (потоплена 19 июня итальянским ТКА МАС-571). Электрик лодки Д. Плешаков и моторист Н. Полтавцев, находившиеся на мостике наблюдателями, после гибели лодки были подобраны.

Гибель нескольких кораблей была, безусловно, тяжелым ударом по обороне, но не решающим. Созданный после войны миф о снарядном голоде Севастополя, имеет под собой достаточно шаткие основания. Говоря огульно, снарядов в городе было в избытке. В избытке был стрелковый боезапас, 45-мм боезапас, 76-мм «старого» образца. Остро не хватало зенитного боезапаса всех калибров, 82-мм мин и 107-мм пушечных снарядов, и, самое главное, 122-мм гаубичного боезапаса. Отсутствие этих позиций и привело к созданию сложной ситуации, но эта номенклатура боезапаса, судя по накладным, поступала в город в наименьшем количестве.

Везли с Кавказа все, что было под рукой. То же касается и личного состава. Во вспомогательных, тыловых, чисто флотских частях было достаточно много личного состава. Ощущалась острая нехватка в стрелковых подразделениях, но вывоз «лишних людей» никто не осуществлял, а перевод «тыловиков в стрелки» был сделан намного позже. Вместо этого, привели свежую стрелковую бригаду. При этом, в город не была доставлена ни зенитная, ни тяжелая артиллерия, нехватку которой ощущала оборона. Все это, конечно, современный взгляд на ситуацию, но история существует не только для того, чтобы чем-то гордится, но и для того, чтобы анализировать, и извлекать уроки.

Возвращаясь к возможностям флота, от которого, во многом зависела оборона, следует отметить существенное сокращение его возможностей, по сравнению с декабрем 1941 г. По состоянию на 15 июня июля в составе Черноморского флота числятся:

Эскадра кораблей с базированием на Поти:

– линейный корабль:

«Парижская коммуна», 12 апреля замена всех стволов главного калибра была произведена, одновременно произвели средний ремонт приборов управления стрельбой противоминного калибра, элеваторов и оптических приборов. Однако активная боевая деятельность линейного корабля «Парижская коммуна» завершилась. Использовать его в Севастополе не решались;

крейсеры:

– «Красный Кавказ» (в Поти, долгосрочный ремонт, закончен только в августе 1942 г.);

– «Красный Крым» (в Батуми, на отстое, нуждается в капитальном ремонте);

эсминцы:

– 1-й дивизион эсминцев в составе:

– «Железняков» (в ремонте, вышел из ремонта 3.07.42 г.);

– «Незаможник» (требует ремонта);

из состава дивизиона осенью 1941-весной 1942 г. выбыли «Фрунзе» (потоплен авиацией), «Дзержинский» (погиб на своем минном заграждении), «Шаумян» (выскочил на камни в результате ошибки).

– 2-й дивизион эсминцев в составе:

– «Бодрый» (ремонт);

– «Бойкий» (требует ремонта);

– «Безупречный»;

– «Беспощадный» (в ремонте до сентября 1942 г);

– «Ташкент».

Отряд легких сил в составе:

– крейсер «Молотов»;

– крейсер «Ворошилов» (ремонт, неисправна одна турбина),

– 3-го дивизиона эсминцев:

– «Харьков» (в ремонте);

– «Сообразительный»;

– «Способный» (находится в ремонте).

Первая бригада подводных лодок (базирование на Поти):

– 1-й дивизион в составе Л-4, Л-5 (ремонт), Л-6 (ремонт), Л-23, Л-24;

– 2-й дивизион в составе Д-4 (в Туапсе), Д-5, С-31 (ремонт), С-33 (ремонт);

– 3-й дивизион в составе Щ-205, Щ-207 (ремонт), Щ-208, Щ-209 (все в Батуми);

– 4-й дивизион в составе Щ-213, Щ-214, Щ-215, Щ-216 (все в Батуми).

Вторая бригада подводных лодок имела в своем составе:

– 6-й дивизион в составе четырех подводных лодок: А-2 (в Туапсе), А-3 (в Поти), А-4 (в Очемчири), А-5 (в Поти);

– 7-й дивизион в составе одной подводной лодки М-31 (в Туапсе) и находящихся в ремонте М-32, М-33, М-60, М-62;

– 8-й дивизион в составе М-111, М-112, М-113, М-117, М-118, М-120 и ремонтирующихся М-35, М-36.

Первая бригада торпедных катеров в составе 38 единиц, из которых 11 находились в ремонте.

Вторая бригада торпедных катеров в составе 17 единиц, из которых 5 находились в ремонте.

Отряд заградителей в составе минных заградителей «Коминтерн» и «Сызрань» (длительный ремонт).

Гидрографические суда флота в составе 28 единиц, из них 9 в ремонте.

– 1-й дивизион тральщиков в составе Т-401(«Трал»), Т-403 («Груз», ремонт), Т-404 («Щит»), Т-412 («Арсений Раскин»); Потеряны: Т-405 в Евпатории, Т-413 в Севастополе (авиация), Т-402 («Минреп», своя мина);

– 2-й дивизион тральщиков в составе Т-406 «Искатель», Т-407 «Мина», Т-408 («Якорь», ремонт), Т-409 («Гарпун», ремонт), Т-410(«Взрыв»), Т-411(«Защитник»);

– 3-й дивизион тральщиков в составе «Пионер» (длительный ремонт), «Земляк», «Судком» (ремонт), «Райкомвод», «Доротея». Потеряны «Тракторист», «Делегат», «Местком», «Судком», «Работник»;

– 1-й дивизион сторожевых катеров в составе 8 единиц, из них 5 в ремонте;

– 2-й дивизион сторожевых катеров в составе 8 единиц, из них 6 в ремонте;

– 3-й дивизион сторожевых катеров в составе 16 единиц;

– 9-й дивизион сторожевых катеров в составе 8 единиц, из них 2 в ремонте;

– 12-й дивизион сторожевых катеров в составе 10 единиц.

Новороссийская военно-морская база включала:

– 10-й отдельный дивизион подводных лодок: Щ-203 (Новороссийск) и находящиеся в ремонте – в Поти М-51 и М-52, в Новороссийске М-54 и М-55, в Туапсе Щ-201 и Щ-202;

– охрану водного района в составе 6-го дивизиона катерных тральщиков, (в просторечии, мобилизованных сейнеров): «Ост», «Киров», «Крапивницкий», «Скумбрия», «Новороссийск», «Азов», «№ 10» и находящиеся в ремонте «Геленджик», «Червонный казак», «Норд», «Хоста», «Заря», «Судак», «Спартак», «Димитров», «Майкоп»;

10-го дивизиона сторожевых кораблей (сторожевые корабли «Кубань» и «Петраш» (ремонт);

4-й дивизион сторожевых катеров (6 катеров типа МО-4, из которых два в ремонте).

Туапсинская военно-морская база включала:

– охрану рейдов в составе 5-го дивизиона сторожевых катеров (12 катеров типа МО-4, из них 6 в ремонте), 7-го дивизиона сторожевых катеров (12 катеров типа КМ, из которых 4 в ремонте); буксира; трех катерных тральщиков, сторожевого катера «Комсомолка»;

– 4-й дивизион тральщиков в составе тральщика «Сиваш» и находящихся в ремонте тральщиков «Каховка», «Маныч» и минного заградителя «Лукомский»;

Потийская военно-морская база включала:

– отдельный дивизион торпедных катеров (в Редут-Кале, 12 ед.);

– 8-й дивизион сторожевых катеров (14 ед., из которых 7 типа МО-4);

– 7-й дивизион катерных тральщиков (7 ед.);

– охрану рейдов (5 малых буксиров).

Керченская военно-морская база:

– охрана водного района в составе тральщиков «Конка» и «Белобережье» (оба в Новороссийске); 6-й дивизион сторожевых катеров (6 ед., из которых 3 в ремонте), 11-й дивизион сторожевых катеров (10 ед., из них 4 в ремонте), дивизиона речных тральщиков (7 ед.); отряд глиссеров (5 ед.), охрана рейда (катерный тральщик «Бригадир», два буксира);

– дивизион канонерских лодок имел в своем составе: канонерки «Красная Абхазия», «Красная Грузия» «Красный Аджаристан» и монитор «Железняков» (все в ремонте);

В составе военно-морских баз произошли существенные изменения по составу, и проследить каждое подразделение сложно. Чтобы не затруднять восприятие, скажу только, что флот потерял 26 мобилизованных кораблей. О транспортах пока речь не идет.

По транспортам: ситуация совсем мрачная. Потеряно 75 % действующего тоннажа, еще 15 % находится в ремонте. Основные причины потерь: немецкая авиация и… свои мины. Причем на своих минах погибло больше судов, чем от самолетов противника.

Из всего того, огромного количества транспортов, которое «гражданские» передали в состав флота в строю осталось совсем немного: плавбаза «Львов», база «Нева», транспорты «Калинин», «Курск», «Пестель», «Советский Крым», танкер «Советская Нефть», т. е. едва 10 % от изначального состава. Погибли все 4 ледокола, 80 % всех буксиров. Гражданский флот, практически, перестал существовать. Мобилизованы были даже сейнеры и парусно-моторные шхуны.

Что можно сказать по этим данным? Прежде всего: флот, на тот момент был еще в состоянии вывезти за один рейс от 30 до 20 тыс. человек.

Оборона Севастополя сломалась не на суше, она была сломлена, прежде всего, на море и в тылу. Пушки были, люди сражались, некому было их прикрыть с воздуха и доставить боезапас. Откровенно говоря, если бы в Севастополь доставили не бойцов 138-й бригады, а зенитную артиллерию и боезапас, это бы имело бы больший эффект. Но, что сделано, то сделано. Ни одного зенитного орудия в Севастополь не доставили. Заявка на зенитный боезапас пролежала в учреждениях тыла флота до

7-го июля, после чего на ней поставили резолюцию: «Аннулировать за ненадобностью». Тыл флота никуда не спешил. Перелом наметился спустя неделю после начала штурма, 13–14 июня 1942 г. Последний транспорт, прорвался в город 18 июня 1942 г., им стал «Белосток», потопленный на обратном пути. Выход немцев к бухте означал одно: большие корабли в бухту заходить больше не могут. Потеря контроля над бухтой напрочь перечеркивала возможность даже частичной эвакуации. Осадка линкора «Парижская коммуна» – около 9 метров, новых крейсеров около семи, т. е. из списка потенциальных транспортных средств для эвакуации исключались самые вместительные и мощные корабли, не говоря уже о риске их потери.

Еще, и еще раз возвращаясь к вопросу, о возможности удержания Севастополя, сравнивая и оценивая все факторы, приходишь к выводу, что Севастополь удержать все-таки было невозможно. Падение города было, к сожалению, предопределено. Даже если бы Э. фон Манштейну не удалось бы сломать хребет советскому сопротивлению в июне, это произошло бы чуть позже.

Обстановка в Южном секторе 16 июня.

Теоретически вывезти защитников Севастополя было еще можно, а практически была директива Северо-Кавказского направления «…эвакуации не будет…» Обратим внимание на общую тенденцию. С каждым штурмом территория плацдарма сокращалась. 13 июня 1942 г. появились первые предпосылки к падению города.

17 июня нужно было принять решение, одно из двух. Вариант первый – «Держаться до конца». В это время ситуацию можно было бы спасти, доставив в город не менее двух-трех дивизий, необходимый боезапас, и пополнив артиллерию. Но это нужно было сделать быстро, оперативно, четко. К сожалению, ни наше государство, ни наши военные никогда не отличались ни оперативностью, ни исполнительностью. Советская военная машина была нетороплива и неповоротлива. Например, Керченско-Феодосийская операция готовилась месяц и пошла совсем не по плану.

На тот момент армия была еще боеспособна, но не хватало тяжелого вооружения и некоторых видов боезапаса.

Вариант второй – «Немедленная эвакуация». Этот вариант позволял сохранить армию, но тоже требовал четкой, оперативной и быстрой работы флота.

Получился вариант третий: «Держаться до конца!» Вариант крайне затратный, связанный с большими потерями, зато не требующий быстрых немедленных решений, а потом самый простой.

Примечания

1

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны. – К. Украïна, 1995 г. Т. 2. С. 5.

2

Ласкин И. А. На пути к перелому. – М.: Воениздат, 1977.

3

Xомич И.Ф. Мы вернулись. – М.: Воениздат, 1959.

4

В дальнейшем, используется сокращение СОР.

5

Попал в плен нам. Херсонес. Находился в плену до 1944 г. После освобождения осужден.

6

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942 г. Хроника героической обороны. – К.: Украiна, 1995 г. С. 5.

7

Пропал без вести в июле 1942 г. в Севастополе

8

Попал в окружение с остатками своего батальона, подорвал себя на гранате.

9

Пропал без вести в июле 1942 г. в Севастополе.

10

Архив ГМГООС ЖБД 2-й сд. Заверенная машинописная копия. Фотокопия. Архив автора.

11

Архив ГМГООС ЖБД 388-й сд. Фотокопия. Архив автора.

12

Архив ГМГООС ЖБД 388-й сд. Фотокопия. Архив автора.

13

Синютин М.В. «Батарея задачу выполнила» – С-Пб. Гангут, 2012 г.

14

Синютин М.В. «Батарея задачу выполнила» – С-Пб. Гангут, 2012 г.

15

Дивизией командовал генерал-лейтенант Ф. Мюллер-Гебхарт, сменивший убывшего в 42 корпус генерал-лейтенанта Ф. Маттенклотта.

16

Г. Гасфорта.

17

Совр. Чернореченское.

18

Архив ГМГООС ЖБД 172-й сд. Фотокопия. Архив автора.

19

Архив ГМГООС ЖБД 172-й сд. Фотокопия. Архив автора.

20

Архив ГМГООС ЖБД 172-й сд. Заверенная машинописная копия. Фотокопия. Архив автора.

21

Рафальзук Л. Воспоминания. Фотокопия. Архив автора.

22

Командир бригады – бригадный генерал М. Ласкар

23

Пропал без вести в Севастополе.

24

Пропал без вести в Севастополе.

25

Убит в Севастополе 20.01.42 г.

26

NARA Т315-797 24. Inf. Div fr.818.

27

Архив ГМГООС ЖБД 345-й сд. Заверенная машинописная копия. Фотокопия. Архив автора.

28

Командующий дивизией генерал-майор Людвиг Вольф (умер в 1968 году).

29

Совр. с. Тенистое.

30

NARA T312 R-364 fr.0757.

31

NARA T312 R-364 fr.0757.

32

Числится отдельной, хотя, по факту, была придана 54-му армейскому корпусу для береговой обороны.

33

Командир полка оберст (полковник) Мюллер, полк выведен из состава 72-й пд вместе с частью автотранспорта дивизии, составлял моторизованный резерв армии.

34

NARA T312 R-364 fr.0758.

35

Вместо отстраненного Х. графа фон Шпонека, командующим был назначен бывший командир 72-й пд генерал Ф. Маттенклотт.

36

Командующий генерал-майор Максимилиан Фреттер-Пико (с 15 января генерал-лейтенант), сменивший 27 декабря 1941 г. заболевшего дезинтерией генерал-лейтенанта Х. фон Зальмута.

37

Командующий генерал кавалерии Э. Хансен.

38

NARA T312 R-364 fr.0758.

39

NARA T312 R-364 fr. 0758.

40

NARA Т315-1050 72. Inf. Div fr.1222.

41

NARA T312 R-364 fr. 0758.

42

Данные приведены по фотокопии документа из архива автора.

43

Данные приведены по фотокопии документа из архива автора.

44

Данные приведены по фотокопии документа из архива автора.

45

Данные приведены по фотокопии документа из архива автора.

46

Данные приведены по фотокопии документа из архива ГМГООС.

47

Данные приведены по фотокопии документа из архива автора.

48

Пропал без вести в июле 1942 г. при обороне Севастополя.

49

Пропал без вести в июле 1942 г. при обороне Севастополя.

50

Пропал без вести в июле 1942 г. при обороне Севастополя.

51

Погиб 18.06.1942 г. при обороне Севастополя.

52

Пропал без вести в июле 1942 г. при обороне Севастополя.

53

Пропал без вести в июле 1942 г. при обороне Севастополя.

54

Остался жив, после излечения на Кавказе, 28.08.42 с маршевым взводом передан в РККА (приказ 0337). Пропал без вести в октябре 1942 г.

55

Погиб на 365-й батарее 13.06.42 г.

56

Пропал без вести в июле 1942 г. при обороне Севастополя.

57

Пропал без вести в июле 1942 г. при обороне Севастополя.

58

Остался жив. Судьба неизвестна.

59

Пропал без вести в июле 1942 г. при обороне Севастополя

60

Погиб 27.05.42 г. на позициях батареи

61

Перебежал к противнику, сняв знаки различия. Подготовлен в спецшколе абвера, заброшен в партизанский отряд на родине в Белоруссии. Расстрелян за мародерство.

62

Пропал без вести в июле 1942 г. при обороне Севастополя.

63

Пропал без вести в июле 1942 г. при обороне Севастополя.

64

Убит в июне 1942 г. в Севастополе.

65

Попал в плен при оставлении Севастополя.

66

Убит в июне 1942 г. в Севастополе.

67

Пропал без вести в июле 1942 г. при обороне Севастополя.

68

Попал в плен при оставлении Севастополя.

69

Пропал без вести в июле 1942 г. при обороне Севастополя.

70

Попал в плен при оставлении Севастополя.

71

Убит при обороне Севастополя 31.12.41 г.

72

Пропал без вести в июле 1942 г. при обороне Севастополя.

73

Пропал без вести в июле 1942 г. при обороне Севастополя.

74

Данные приведены по фотокопии документа из архива автора.

75

Данные приведены по фотокопии документа из архива автора.

76

Архив музея ЧФ. Хроника боевых действий на Южном направлении 1942 г. Фотокопия. Архив автора.

77

Моргунов П.А. Героический Севастополь. – М. Наука, 1985 г. С. 275

78

Там же. С. 276.

79

Архив ГМГООС Заверенная машинописная копия журнала боевых действий 386-й сд. Фотокопия. Архив автора.

80

Там же.

81

Ласкин И. А. На пути к перелому. – М.: Воениздат, 1977. Сайт «Военная литература http://militera.lib.ru/memo/russian/laskin_ia/index.html

82

Норенко М.К. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

83

Моргунов П.А. Указ. соч. С. 237.

84

Высота с дореволюционным фортом «Северный» Балаклавской группы укреплений, который занимали части немецкого 124-го пп 72-й пд.

85

Ванеев Г.И. «Севастополь 1941–1942 г. Хроника героической обороны». Киев. «Украïна», 1995 г. Том. 1. С. 209.

86

Лысенков А.М. «Краткая справка о боевом пути 109-й стрелковой дивизии». Бывший музей Балаклавы. Фотокопия. Архив автора.

87

В документах полка используется два вида нумерации рот: старая, побатальонная и новая, сквозная. 2-я рота 2-го батальона – это 5-я рота в сквозной нумерации.

88

В оригинале количество указано (около 150 человек убитыми ранеными), в заверенной машинописной копии, хранящейся в ГМГООС, количество опущено.

89

Архив ГМГООС. Журнал боевых действий артиллерии 2-й стрелковой дивизии. Заверенная машинописная копия. Фотокопия. Архив автора.

90

Так в оригинале.

91

Розин М. Воспоминания. Архив бывшего музея Балаклавы. Фотокопия. Архив автора.

92

Журнал боевых действий артиллерии 2-й стрелковой дивизии. Фотокопия. Архив автора.

93

Журнал боевых действий артиллерии 2-й стрелковой дивизии. Фотокопия. Архив автора.

94

Журнал боевых действий артиллерии 2-й стрелковой дивизии. Фотокопия. Архив автора.

95

Козленков. С.В. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

96

NARA T314 R-825 fr.0237 (ХХХ АК КТВ).

97

NARA T314 R-825 fr.0236 (ХХХ АК КТВ).

98

NARA T314 R-825 fr.0236 (ХХХ АК КТВ).

99

Моргунов П.А. Указ. соч. С. 240.

100

ЖБД 386-й сд. Архив: ЦАМО. Фонд: 1708. Опись: 1. Дело: 3.

101

NARA T314 R-825 fr. 0236 (ХХХ АК КТВ).

102

Современное лесничество.

103

NARA T315 R-797 fr. 603.

104

NARA T315 R-797 fr.746.

105

Высота на краю Мекензиевского плато, над долиной Кара-Коба. В указанном районе противник использовал в качестве укреплений древние дольмены, поле которых располагалось в районе высоты (почти полностью разрушены в ходе боевых действий).

106

ЖБД 388 сд. Фотокопия. Архив автора.

107

Оперсводка № 96 штаба 25 сд. Фотокопия. Архив автора.

108

Моргунов П.А. Указ. соч. С. 240.

109

Вильшанский. В.Л. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

110

То самый полк, который не отдали 172-й сд.

111

Бывший батальон морпогранохраны НКВД, пополненный личным составом бывшего 120-го Перекопско-Чонгарского дивизиона БО.

112

ЖБД 2 сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

113

NARA T315 R779 fr.0126.

114

ЖБД артиллерии 2 сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

115

ЖБД 388 сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

116

ЖБД 386-й сд Архив: ЦАМО. Фонд: 1708. Опись: 1. Дело: 3.

117

Сводка № 98 штаба 25-й сд. Фотокопия. Архив автора.

118

Боевое донесение НАД 25 за 2.01.42 г. Фотокопия. Архив автора.

119

Сводка № 98 штаба 25-й сд. Фотокопия. Архив автора.

120

Ванеев Г.И. Указ. соч. Т. 2. С. 5.

121

ЖБД 386-й сд Архив: ЦАМО. Фонд: 1708. Опись: 1. Дело: 3.

122

NARA T312 R-364 (22пд) fr. 1034.

123

NARA T315 R-779 (22пд) fr. 0126.

124

Командир батальона 8-й ОБрМП, ранее командовал батальоном в 9-й ОБр МП 1-го формирования.

125

Командир 2-го ЧМП, бывший комендант крепости Керчь, участник обороны Очакова, Кинбурна и Тендры.

126

Бывший командир Очаковского инженерного батальона ЧФ, участник обороны Очакова, Кинбурна и Тендры, командир 1-го батальона 2-го ЧМП. С 10 января командир 1-го батальона 7 ОБрМП.

127

Командир батальона 9-й ОБрМП 1-го формирования. С 10 января командир 5-го батальона 7-й ОБрМП.

128

NARA T312 R-364 (11AOK) fr. 1007.

129

ЖБД 2-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

130

ЖБД артиллерии 2-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

131

ЖБД 388-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

132

Материалы по 134-му ГАП, собранные Л. Ященко. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

133

Сводка № 0100 штаба 25-й сд. Фотокопия. Архив автора.

134

NARA T312 R-364 (11AOK) fr. 1027.

135

NARA T314 R-1348 fr.00932.

136

NARA T314 R-1348 fr.00932.

137

Оперсводка № 07 1-го сектора от 4.01.42 г. Фотокопия. Архив автора.

138

Оперсводка № 9 штаба 2 сектора. Фотокопия. Архив автора.

139

Отдел ЦВМА. Ф. 83. Д. 9068. Л. 12–14.

140

Спецсообщение начальника третьего отдела ЧФ о состоянии морских частей пехоты, обороняющих г. Севастополь, и о политико-моральном состоянии личного состава на 7 января 1942 г. Фотокопия. Архив автора.

141

Архив ГМГООС. Доклад о состоянии частей 386-й сд. Заверенная машинописная копия. Фотокопия. Архив автора.

142

Полустанка Мекензиевы горы.

143

ЖБД 2-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

144

Сводка№ 010 штаба 2-й сд. от 05.01.42 г. Фотокопия. Архив автора.

145

Сводка № 010 штаба 172-й сд. от 05.01.42 г. Фотокопия. Архив автора.

146

Сводка № 0103 штаба 25-й сд. от 05.01.42 г. Фотокопия. Архив автора.

147

Боевой приказ № 01 штадива 95 от 16:00 05.01.42 г. Фотокопия. Архив автора.

148

NARA T312 R364 fr.0964.

149

386-я сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

150

Спецсообщение начальника третьего отдела ЧФ о состоянии морских частей пехоты, обороняющих г. Севастополь, и о политико-моральном состоянии личного состава на 7 января 1942 г. Фотокопия. Архив автора.

151

NARA T315 R799 fr. 0590.

152

ЖБД 2 сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

153

Ванеев Г.И. Указ соч. Т. 2. С.19.

154

Спахов С.Ф. Воспоминания. Фотокопия. Архив автора.

155

Цитируется по книге Синютина М.В. «Батарея задачу выполнила». С.-Пб., «Гангут», 2012 г.

156

NARA T315 R778 fr. 0790–0796.

157

Форт ПВО, бывшая позиция 79, а, затем 366-й стационарной батареи над совр. с. Фруктовое.

158

NARA T315 R799 fr. 0127.

159

NARA T315 R799 fr. 0590.

160

Ванеев Г.И. Указ соч. Т. 2. С. 19.

161

Количество боеспособных военнослужащих в пехотных частях, без раненых и больных и без артиллерийских частей и частей боевого обеспечения.

162

ЖБД 386-й сд Архив: ЦАМО. Фонд 1708. О. 1. Д. 3.

163

Фрагмент не совсем понятен, в связи с тем, что указывается, что 4-й батальон вливается в 3-й.

164

Капитан Кузьма Андреевич Карагодский командовал сводным батальоном Черноморского флотского экипажа, в декабре 1941 года влитого в состав 7-й бригады. Погиб в конце декабря 1941 г.

165

Числится пропавшим без вести 3.07.1942 г. в составе Полка дотов и дзотов БО ГБ ЧФ.

166

Спецсообщение нач. 3 отдела ЧФ о состоянии морских частей пехоты, обороняющих г. Севастополь, и о политико-моральном состоянии личного состава на 7 января 1942 г. Фотокопия. Архив автора.

167

NARA T315 R797 fr. 0645.

168

ЖБД 2-я сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

169

Спецсообщение нач. 3-го отдела ЧФ о состоянии морских частей пехоты, обороняющих г. Севастополь, и о политико-моральном состоянии личного состава на 7 января 1942 г. Фотокопия. Архив автора.

170

Жидилов Е.И. «Мы отстаивали Севастополь». – М.: Воениздат, 1960.

171

«История 109-й стрелковой дивизии», бывший музей Балаклавы. Фотокопия. Архив автора.

172

Форт ПВО – стационарная позиция бывшей 79-й батареи, старая позиция 366-го ЗенБат.

173

NARA T315 R799 fr. 0597.

174

2048 брт, Командир – Т. П. Рымкус Бывший испанский пассажирский лайнер «Ciudad de Ibiza» испанской компании «Trancmediterrania Сompania».

175

NARA T315 R-799 (22ID) fr.367.

176

NARA T315 R-799 (22ID) fr.370

177

ЖБД 2-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

178

ЖБД 2-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

179

ЖБД 386-й сд. Архив: ЦАМО. Ф. 1708. О. 1. Д. 3.

180

ЖБД 386-й сд. Архив: ЦАМО. Ф. 1708. О. 1. Д. 3.

181

NARA Т315-797 24. Inf. Div f. 603.

182

NARA T315 R-799 (22ID) fr.370.

183

Петрашин Н. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

184

ЖБД 2 сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

185

Т315-797 24. Inf. Div f. 611.

186

Оперразведсводка № 0118 штаба 25-й сд. Фотокопия Архив автора.

187

Т315-799 22. Inf. Div f. 603.

188

ЖБД артиллерии 25-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

189

ЖБД 386-й сд Архив: ЦАМО. Ф.1708. О. 1. Д. 3.

190

Т315-799 22. Inf. Div f. 603.

191

ЖБД 386-й сд Архив: ЦАМО. Ф. 1708. О. 1. Д. 3.

192

ЖБД артиллерии 25-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

193

Оперразведсводка № 0118 штаба 25-й сд. Фотокопия Архив автора.

194

ЖБД 2 сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

195

NARA Т315-799 22. Inf. Div f. 606.

196

ЖБД артиллерии 2 сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

197

ЖБД 388-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

198

М.К. Норенко. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

199

ЖБД 386-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

200

NARA Т315-797 24. Inf. Div f. 606.

201

ЖБД артиллерии 25 сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

202

NARA Т315-799 22. Inf. Div f. 606.

203

ЖБД артиллерии 25 сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

204

Ванеев Г.И. Указ. соч. Т. 2. С. 28.

205

Моргунов П.А. Героический Севастополь – М., Наука, 1985 г. С. 274.

206

ЖБД 386-й сд Архив: ЦАМО, Ф. 1708. О. 1. Д. 3.

207

ЖБД артиллерии 2-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

208

ЖБД 2-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

209

ЖБД 386-й сд Архив: ЦАМО. Ф. 1708. О. 1. Д. 3.

210

Жидилов Е.И. Мы отстаивали Севастополь. – М. Воениздат, 1960 г.

211

Гора Трапеция.

212

Высота между двух истоков Камышловского оврага.

213

ЖБД 2-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

214

NARA Т315-797 24. Inf. Div f. 611.

215

ЖБД артиллерии 2 сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

216

NARA Т315-799 22. Inf. Div f. 607.

217

NARA Т315-799 22. Inf. Div f. 372.

218

Ванеев. Указ. соч. Т. 2. С. 29.

219

«Чернорубашечниками» в то время называли заключенных тюрем, которые изъявили желание воевать.

220

Николаенко И.Г. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

221

ЖБД 2-й-й сд Архив: ЦАМО. Ф. 1300. О. 1. Д. 9.

222

Т315-797 24. Inf. Div f. 612.

223

По составу материальной части батальона идут разночтения. Ряд авторов указывает, что в составе батальона были танки Т-26, однако, возможно, в составе батальона были танки типа БТ, т. к. журнал боевых действий немецкой 24-й пехотной дивизии, указывает, что в полосе действий дивизии наблюдаются танки «типа Кристи». Под этим термином в немецких документах обычно подразумеваются танки «БТ».

224

Игнатович. Е.А. «Зенитное братство Севастополя» – Киев: Политиздат Украины, 1986.

225

Т315-799 22. Inf. Div f. 610.

226

Спахов С.Ф. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

227

ЖБД 386-й сд Архив: ЦАМО. Ф. 1708. О. 1. Д. 3.

228

ЖБД артиллерии 25 сд. Фотокопия. Архив автора.

229

Спахов С.Ф. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

230

ЖБД 2-й сд Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

231

ЖБД 2-й сд Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

232

NARA T312 R365 fr. 325.

233

Ставка Верховного Главнокомандования. Документы и материалы. М.: «ТЕРРА-TERRA», 1999 г.

234

Ставка Верховного Главнокомандования. Документы и материалы. – М.: «ТЕРРА-TERRA», 1999 г.

235

Данные из фотоархива автора.

236

Данные из фотоархива автора.

237

ЖБД 388-й сд. Архив: ЦАМО. Фонд 1711. Опись: 1. Дело: 3. Фотокопия. Архив автора.

238

ЖБД 2-й сд Архив: ЦАМО. Фонд 1300. Опись: 1. Дело: 9. Фотокопия. Архив автора.

239

ЖБД артиллерии 2-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

240

М.К. Норенко. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

241

Т315-1050 72. Inf. Div. f.1256.

242

ЖБД 386-й сд Архив: ЦАМО. Фонд. 1708, Опись. 1, Дело. 3.

243

ЖБД 2-й сд Архив: ЦАМО. Фонд. 1300, Опись. 1. Дело. 9. Фотокопия. Архив автора.

244

NARA T315 R-799 (22 ID) fr. 376.

245

NARA T315 R-797 fr. 625.

246

ЖБД 25-й сд. Фотокопия. Архив автора.

247

NARA T315 R-799 (22ID) fr. 377.

248

М. Розин. Воспоминания. Бывший музей Балаклавы. Фотокопия. Архив автора.

249

NARA T315 R-799 (22ID) fr. 377.

250

Моргунов. П.А. «Героический Севастополь». М.: «Наука», 1985 г.

251

Документ размещен на сайте «Память народа».

252

NARA T312 R-365 (11AOK) fr.1061.

253

NARA T312 R-365 (11AOK) fr.1044.

254

NARA T315 R-799 fr. 379.

255

NARA T315 R-799 fr. 379.

256

ЖБД 40-й КД. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автра.

257

Норенко М.К. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фоткопия. Архив автора.

258

ЖБД 2-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

259

NARA T312 R-365 fr. 0986.

260

NARA T312 R-365 fr. 0978.

261

NARA T312 R-365 fr. 0941.

262

ЖБД 388й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

263

ЖБД 388-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

264

NARA T312 R-365 fr. 0910.

265

ЖБД 388-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

266

NARA T312 R-365 fr. 0896.

267

NARA T312 R-365 fr. 0879.

268

ЖБД 388 сд Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

269

ЖБД 388-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

270

Игнатович Е.А. ПВО в обороне Севастополя. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

271

Козленков С.Н. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

272

NARA T315 R801 fr. 0005–0128 1C.

273

ОБД «Память народа». Документы оперативного управления Крымского фронта. Директива 0488/оп.

274

Ласкин И.А. На пути к перелому. – М.: Воениздат, 1966 г.

275

Xомич И.Ф. Мы вернулись. – М.: Воениздат, 1959.

276

Хренов А.Ф. Мосты к победе. – М.: Воениздат, 1982.

277

Моргунов П.А. Героический Севастополь. – М.: Наука, 1985.

278

Крылов Н.И. Не померкнет никогда. – М.: Воениздат, 1984.

279

ОБД «Память народа». Документы оперативного управления Крымского фронта. Директива № 0534/ОП.

280

ЖБД 388-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

281

NARA Т315-797 24. Inf. Div fr. 639.

282

Жидилов Е.И. Мы отстаивали Севастополь. – М. «Воениздат», 1960 г.

283

ЖБД 2-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

284

NARA T315 R799 fr. 102.

285

Сайт «Память народа». Документы оперативного управления 109-й сд. Оперативная сводка № 78 от 27.02.42 г.

286

Сайт «Память народа». Документы оперативного управления 109-й сд. Оперативная сводка № 77 от 27.02.42 г.

287

Жидилов Е.И. Мы отстаивали Севастополь. – М.: Воениздат, 1960 г.

288

NARA T312 R365 fr. 330–335.

289

NARA T315 R797 fr. 610–625.

290

NARA T315 R797 fr. 610–625.

291

Сайт «Память народа». Документы оперативного управления 25-й сд. Боевое донесение 3 ПМП от 8:00 27.02.42 г.

292

Сайт «Память народа». Документы оперативного управления 25-й сд. Боевое донесение 3 ПМП от 11:30 27.02.42 г.

293

Сайт «Память народа». Документы оперативного управления 25-й сд. Боевое донесение № 1 54-го сп от 21:40 27.02.42 г.

294

NARA T315 R797 fr..610–625.

295

NARA T315 R797 fr. 610–625.

296

Манштейн Э. Утерянные победы. – М.: ACT; СПб.: Terra Fantastica, 1999

297

Моргунов П. А. Героический Севастополь. – М.: Наука; 1985.

298

ЖБД 2-й сд Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

299

ЖБД артиллерии 2-й сд Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

300

ЖБД 388-й сд Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

301

Фотокопия газетного номера. Архив автора.

302

Сайт «Память народа». Документы оперативного управления 25-й сд. Боевое донесение 3-го ПМП от 20:00 28.02.42 г.

303

Сайт «Память народа». Документы оперативного управления 25-й сд. Боевое донесение 54-го сп от 12:00 28.02.42 г.

304

Сайт «Память народа». Документы оперативного управления 25-й сд. Боевое донесение 2-го Пер. МП от 15:00 28.02.42 г.

305

NARA T315 R797 fr. 610–625.

306

NARA T315 R797 fr. 610–625.

307

NARA T315 R797 fr. 610–625.

308

Чепурнов Н. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

309

NARA T315 R797 fr. 610–625.

310

NARA T315 R797 fr. 610–625.

311

NARA T315 R797 fr. 610–625.

312

NARA T315 R797 fr. 610–625.

313

NARA T312 R365 fr. 594.

314

NARA T315 R797 fr. 610–625.

315

NARA T315 R797 fr. 610–625.

316

NARA T315 R797 fr. 610–625.

317

Марченко Л.И. Воспоминания. Фотокопия. Архив автора.

318

Донесение 2-го Перекопского полка 1.03.42 13.00. Фотокопия. Архив автора.

319

Донесение2-го Перекопского полка 1.03.42 21.00. Фотокопия. Архив автора.

320

Таран Николай Николаевич (1907–1970) До войны – командир отдельного дисциплинарного батальона, комендант крепости Керчь, в звании капитана командовал 2-м Черноморским ПМП, затем в звании майора, затем подполковника 2-м Перекопским ПМП. 2.07.42 г. попал в плен (Слобозия). Похоронен в Севастополе на мемориальном кладбище им. П.Ф. Горпищенко.

321

Донесение№ 015 54-го сп 2.03.42. Фотокопия. Архив автора.

322

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–42 г. Хроника героической обороны. К.: Украiна. 1995 г.

323

NARA T315 R797 fr. 610–625.

324

NARA T315 R797 fr. 610–625.

325

Крылов Н.И. Не померкнет никогда. – М.: Воениздат, 1984 г.

326

NARA T315 R797 fr. 610–625.

327

NARA T315 R797 fr. 610–625.

328

NARA T315 R797 fr. 610–625.

329

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–42 г. Хроника героической обороны. К.: Украiна, 1995 г.

330

NARA T315 R797 fr. 610–625.

331

Полковник Маслов Е.И. 1947 году осужден трибуналом 29 армии к ВМН.

332

ЖБД артиллерии 25-й сд. Фотокопия. Архив автора.

333

NARA T315 R797 fr. 610–625.

334

NARA T315 R797 fr. 610–625.

335

Высота между отрогом Мартынова оврага и Темной балкой, рядом с современной окружной трассой.

336

ЖБД 109-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

337

ЖБД 25-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

338

Доклад командующего Крымским фронтом в Ставку № 571/оп. Документ цитируется по фотокопии, размещенной на сайте «Память народа».

339

Русский архив. Директивы Ставки ВГК 1942. Сборник документов – М.: Терра, 1996 г.

340

NARA T315 R801 fr. 520.

341

NARA T315 R797 fr. 610–625.

342

ЖБД 109 сд Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

343

NARA T315 R797 fr. 610–625.

344

Воспоминания цитируются по фотокопии из архива автора.

345

NARA T315 R797 fr. 610–625.

346

Цитируется по фотокопии воспоминаний из архива автора.

347

NARA T315 R797 fr. 627

348

NARA T315 R797 fr. 629.

349

Жидилов Е.И. Мы отстаивали Севастополь. – М.: Воениздат, 1960 г.

350

NARA T312 R366 fr. 201.

351

NARA T312 R366 fr. 183.

352

NARA T312 R366 fr. 164.

353

NARA T315 R797 fr. 164.

354

Крылов Н.И. Не померкнет никогда. – М.: Воениздат, 1984 г.

355

NARA T312 R366 fr. 927.

356

NARA T315 R797 fr. 632.

357

ЖБД 388-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

358

Цитируется по фотокопии воспоминаний из архива музея с. Верхнесадовое.

359

NARA T312 R366 fr. 837.

360

NARA T312 R366 fr. 883.

361

NARA T312 R366 fr. 839.

362

NARA T312 R366 fr.813

363

NARA T315 R779 fr. 713.

364

NARA T312 R366 fr. 736.

365

NARA T312 R366 fr. 721.

366

NARA T312 R366 fr. 703.

367

NARA T312 R366 fr. 680, 681.

368

NARA T315 R801 fr. 678.

369

Цитируется по фотокопии из архива автора

370

Цитируется по фотокопии из архива автора.

371

ЖБД 388-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

372

ЦВМА ф. 2094 оп. 0017268 д. 35.

373

NARA T312 R1691 fr. 0016.

374

ЖБД 388-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

375

NARA T 315. R 801.

376

Николаенко И.Г. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

377

NARA T312. R1691 fr. 0019.

378

NARA T315 R801.

379

ЖБД 388-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

380

Норенко М.К. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

381

NARA T315 R-801.

382

NARA T315 R-801.

383

Игнатович Е.А. ПВО в обороне Севастополя. Воспоминания. Фотокопия. Архив автора.

384

NARA Т312-1691 11 АОК. fr.0025.

385

NARA T315 R-801.

386

NARA Т312-1692 11 АОК fr. 00559.

387

NARA Т312-1692 11 АОК fr. 00549.

388

NARA T312 R1692 fr. 545.

389

NARA T312 R1692 fr. 542.

390

NARA T312 R1692 fr. 531.

391

NARA T312 R1692 fr. 526.

392

NARA T312 R1692 fr. 527.

393

NARA T312 R1692 fr. 521.

394

ЖБД 388-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

395

По немецкой традиции корпуса обозначались латинскими цифрами, например, LIV (54), но для удобства латинские цифры заменены на арабские.

396

Так сектор обозначался в немецких оперативных документах.

397

NARА Т312-1691 11АОК fr. 0527.

398

NARА Т312-1691 11АОK fr. 0722.

399

NARA Т312-1693 АОК 11 fr. 997.

400

Перевод автора. Приказ цитируется по фотокопии приказа из документов 22-й пд.

401

Высоты над современным пос. ВИР.

402

Немецкое название Eisenbahnberg, отметка 64,4 (в саженях), в 2 км западнее д. Камышлы, район современного памятника 134-го ГАП («Пушка»).

403

365-я стационарная зенитная батарея, высота 60,0 (в саженях), совр. Высота Героев.

404

1-й кордон Мекензиевых гор. Бывшие казармы Лесной стражи (современное Мекензиевское лесничество).

405

Немецкое название Rollbahn, название старой мощеной дороги, проходящей через верховья Темной балки.

406

Т315-797 24. Inf. Div fr. 1006–1016.

407

NARA Т315-797 24. Inf. Div fr. 1006–1016.

408

Т315-797 24. Inf. Div fr. 1006–1016.

409

Т315-797 24. Inf. Div fr. 1006–1016.

410

Игнатович Е.А. ПВО в обороне Севастополя. Рукопись. Фотокопия. Архив автора.

411

Игнатович Е.А. ПВО в обороне Севастополя. Рукопись. Фотокопия. Архив автора.

412

Игнатович Е.А. ПВО в обороне Севастополя. Рукопись. Фотокопия. Архив автора.

413

Цитируется по фотокопии из архива автора.

414

Жидилов Е.И. Мы отстаивали Севастополь. – М.: Воениздат, 1960 г.

415

Т312-1692 11 АОК fr. 714.

416

Т312-1692 11 АОК fr. 726.

417

Игнатович Е.А. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

418

Данные приведены по ЖБД 109-й сд. Фотокопия. архив автора.

419

«Хроника ВОВ…».

420

Ночной бомбардировочный авиаполк, сформированный из курсантов и материальной части Ейского летного училища.

421

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942 г. Хроника героической обороны: К. Украiна, 1995 г. т. 2.

422

Малий И.М. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

423

На территории современного рудоуправления, над Балаклавской бухтой.

424

Высота над долиной Кара-Коба в районе, где современная ЛЭП спускается в долину.

425

Высотные отметки в долине Кара-Коба.

426

Высота Трапеция.

427

Игнатович Е.А. ПВО в обороне Севастополя. Рукопись. Фотокопия. Архив автора.

428

NARA T312 R-1693 fr. 00403–410.

429

NARA T312 R-1693 fr. 00327.

430

Батарея береговой обороны № 30.

431

Командный пункт ББ-30.

432

Кордон Мекензия № 1, район современного лесничества возле Симферопольского шоссе.

433

«Масляная гора». Высота, не имеющая отметки, над подъемом Симферопольского шоссе от совр с. Фруктовое (бывш. Бельбек) к Севастополю, справа от подъема.

434

Высоты левого берега р. Бельбек от Симферопольского шоссе до устья реки.

435

Отметка 64,4 (в саженях) восточнее Симферопольского шоссе. Совр. отметка 136,9.

436

Форт ПВО, позиция стационарной зенитной батареи № 365 над станцией Мекензиевы горы, на высоте 60,0 (в саженях), в н.в. «высота Героев» (совр. отметка 131,5).

437

Командный пункт 110-го ЗенАП и 1-го дивизиона этого полка в 1,3 км северо-восточнее Бартеньевки (в 2012 году уничтожен в связи с планировавшейся застройкой).

438

Сухарная балка.

439

Район западнее ст. Мекензиевы горы.

440

Батарея береговой обороны № 706 (112), район Нахимовских погребов.

441

Игнатович Е.А. Воспоминания. Фотокопия. Архив автора.

442

Над современным катерным причалом Северной стороны, рядом с обелиском.

443

E. von Manstein „Verluste Gewinnen”.

444

NARA T312 R-1693 fr. 00265.

445

52-й УР в Севастополь не прибыл, а в связи с создавшейся обстановкой был направлен под Купянск.

446

NARA T312 R-1693 fr. 00265.

447

NARA T312 R-1693 fr 00265.

448

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr.00235.

449

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr. 0007–0440.

450

NARA Т315-797 24. Inf. Div fr. 702.

451

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr. 0007–0440.

452

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942 г. Хроника героической обороны. К.: Украiна, 1995 г. т. 2.

453

Игнатович Е.А. «ПВО в обороне Севастополя». Рукопись. Архив автора.

454

Жаргонное немецкое название самолета И-16.

455

NARA Т-312 R 1693 fr. 0393–0397.

456

NARA Т-312 R 1693 fr. 0120–0125.

457

NARA Т-312 R 1693 fr. 0099.

458

Состав артиллерии приведен по экземпляру 24-й пд приказа № 5 по артиллерии 54-го корпуса NARA T315 R-797 fr. 1021.

459

Генерал Г. Вейдлинг.

460

NARA T314 R-827 fr. 00860.

461

E. von Manstein „Verluste Gewinnen”.

462

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942 г. Хроника героической обороны. К.: Украiна, 1995 г. т. 2.

463

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr. 0007–0440.

464

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr. 0007–0440.

465

Земляной редут времен Крымской войны в южной части Высоты Героев.

466

Munitionberg, высота над Сухарной балкой.

467

Высота рядом с г. Трапеция.

468

Верховья Темной балки.

469

Отрог Мартынова оврага.

470

Ветряк ЦАГИ совр. отметка 279,5.

471

Игнатович Е.А. «ПВО в обороне Севастополя». Рукопись. Архив автора.

472

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr. 0007–0440.

473

Высота, на которую опирается Камышловский ж/д мост.

474

Соседняя высота левого берега р. Бельбек.

475

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr. 0007–0440.

476

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–142 г. Хроника героической обороны К.: Украiна, 1995 г. т. 2.

477

NARA Т-312 R 1691 11 АОК KТВ fr. 0005–0257.

478

NARA Т315-780 22. Inf. Div.

479

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942 г. Хроника героической обороны. К.: Украiна, 1995 г. т. 2.

480

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr. 0007–0440.

481

Мост через р. Черную.

482

Станция Инкерман.

483

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr. 0007–0440.

484

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr.127.

485

NARA Т-312 R 169111 АОК KТВ fr. 0129.

486

Gerhard Taube Eisenbahngeschütz Dora: D. grösste Geschütz aller Zeiten (German Edition).

487

Советский склад боезапаса в массивах старых царских береговых батареях № 16 и 24.

488

С началом артподготовки нумерация ориентиров была изменена, для 54-го АК четверка была заменена на цифру шесть.

489

Gerhard Taube Eisenbahngeschütz Dora: D. grösste Geschütz aller Zeiten (German Edition).

490

Высота над Инкерманом между Трензиной балкой и Мартыновским оврагом.

491

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr. 135.

492

NARA Т-312 R 1691 11АОК KТВ fr.135.

493

Совр. отм. 131,9, немецкое название на карте Stutzpunkt.

494

Т315-781 22. Inf. Div.

495

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr. 153.

496

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr. 151.

497

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr. 153.

498

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr. 145.

499

Отрог Мартыновского оврага.

500

ГРЭС.

501

Ориентир пока непонятен.

502

Расформирован 18 ноября 1941 г. и восстановлен 18 апреля 1942 г.

503

Отд. ЦВМА. Ф. 1331. Д. 772.

504

Т312-1692 11 АОК fr. 01006.

505

ЦАМО РФ. Ф. 288. Оп. 9912. Д. 14.

506

Отд. ЦВМА. Ф.10. Д. 1950.

507

Т312-1692 11 АОК fr. 01006.

508

Т312-1692 11 АОК fr. 01006.

509

Крылов Н.И. Не померкнет никогда. – М.: Воениздат, 1984 г.

510

Отд. ЦВМА. Ф. 10. Д. 1950.

511

Отд. ЦВМА. Ф. 10. Д.1950.

512

Моргунов П.А. Героический Севастополь – М.: Наука, 1985 г.

513

Моргунов П.А. Героический Севастополь – М.: Наука, 1985 г.

514

Е.А. Игнатович. ПВО в обороне Севастополя. Рукопись. Архив автора.

515

Е.А. Игнатович. ПВО в обороне Севастополя. Рукопись. Архив автора.

516

Е.А. Игнатович. ПВО в обороне Севастополя. Рукопись. Архив автора.

517

Моргунов П.А. Героический Севастополь – М.: Наука, 1985 г.

518

Бывший сводный полк НКВД.

519

Бывший 1330-й СП.

520

Бывший 383-й СП.

521

Бывший 51-й АП в прежнем составе: два дивизиона по две батареи по два орудия, всего 8 шт. 152-мм орудий МЛ-20.

522

778-й полк этой дивизии был выведен в резерв армии, в противодесантную оборону, где вместе с 81-м отдельным танковым батальоном составил 1-й противодесантный отряд.

523

Бывший зам. командира 79-й бригады

524

Современная отметка 247,1

525

Бывшая 116-я БС

526

Отметка 70,4 – совр. отметка 214,9 над Балаклавской бухтой, ныне территория рудоуправления.

527

Современная отметка 325,7.

528

1-й дивизион этого полка был придан 1-й противодесантной группе, и, находился в тылу.

529

Дивизион относился к ОВР, имел основной задачей оборону входа в Севастопольскую бухту от возможных высадок противника с моря.

530

NARA T314 R-827 (ХХХ АК) fr. 860.

531

NARA T314 R-827 (ХХХ АК) fr. 860.

532

NARA T314 R-827 (ХХХ АК) fr. 874.

533

Дроздов А.П. Воспоминания. Архив автора.

534

Лощина, ведущая от хутора Мекензия к истокам Темной балки.

535

Состав артиллерии дан по приказу № 5 артиллерии 54-го АК.

536

NARA T312 R420 (11 AOK) fr. 0851.

537

Так в документе. Возможно, в качестве третьей машины считается подвозчик боеприпасов.

538

Robert Forczyk Sevastopol 1942: Von Manstein’s triumph (Campaign) Osprey Publishing (January 22, 2008)/

539

Состав приведен по экземпляру документов 30-го АК.

540

Расчет выполнен путем суммирования данных по чисенности частей, расположенных в полосе сектора.

541

National-Sozialistisches Kraftfahr-Korps национал-социалистский автомобильный корпус.

542

Цифра дана для «кормящегося» состава, учитывающая членов семей служащих и самооборонцев, а так же охранные (Wach-Landsschutze) батальоны 11-й армии.

543

NARA T312 R420 (11 AOK) fr. 789.

544

NARA T312 R420 (11 AOK).

545

NARA T312 R420 (11 AOK).

546

NARA T312 R420 (11 AOK) fr. 0884.

547

NARA T312 R420 (11 AOK) fr. 0913.

548

NARA T314 – R 994 KTB AK XXXXII.

549

NARA T314 – R 994 KTB AK XXXXII.

550

NARA T312 R420 (11 AOK).

551

NARA Т-315 R781 22ID fr. 422.

552

NARA Т-315 R947 50ID fr. 021–057.

553

NARA Т-315 R781 22ID fr. 241.

554

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr. 155.

555

Имеется в виду не командир 79-й МСБр А.С. Потапов, а его однофамилец, начальник разведки штаба ПА.

556

Крылов Н.И. Не померкнет никогда. – М.: Воениздат, 1984 г.

557

Ященко Л.И. Воспоминания. Фотокопия. Архив автора.

558

Ласкин И. А. На пути к перелому. – М.: Воениздат, 1977.

559

NARA Т-312 R 1691 11 АОК KТВ.

560

Мыс. Константиновский.

561

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr.157.

562

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr. 157.

563

Т315-781 22. Inf. Div.

564

Батареи № 2, 12, 706.

565

Батареи 57-го артполка.

566

Мыс над бухтой Голландия.

567

Батареи 101-го артполка.

568

Батареи 134-го ГАП и артиллерия 345-й сд.

569

Высота между Трензиной балкой и Мартыновым оврагом.

570

Верховья Темной балки.

571

Батарея № 702 (113).

572

Батарея № 19 новая позиция.

573

Батарея № 14.

574

Батарея № 35.

575

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr. 159.

576

Моргунов П.А. Героический Севастополь. – М.: Наука, 1985 г. С. 307.

577

E. von Manstein „Verluste Gewinnen”.

578

Выход южного отрога Мартынова оврага к обрыву в долину Кара-Коба.

579

г. Четаритир.

580

Приказ № 6 по 54-му АК цитируется по экземпляру 22-й пд.

581

NARA Т312-1691 11 АОК КТВ fr. 119.

582

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr.189.

583

Eisenbahnberg «Железнодорожная гора», длинная высота над изгибом железной дороги в районе совр. села Поворотное, на верстовке отм. 64,4.

584

Высота отделяющая Сонную лощину от Бельбекской долины.

585

Бывший командир 80-го разведбата 25-й сд.

586

Zangenschlucht – отрог Мартынова оврага, в 1 км от его устья, по которому проходит грунтовая дорога, ведущая на плато.

587

Первомайская балка.

588

Große Nase, высота между двух истоков Камышловского оврага на верстовке отм. 115,7, совр. отм. 250,9.

589

Т315-797 24. Inf. Div КТВ f. 709.

590

Мыс на левом скате Камышловского оврага 1 км на восток-юго-восток от г. Трапеция, совр. высотная отметка отсуствует.

591

Т315-797 24. Inf. Div КТВ f. 710.

592

«Eihohe», совр. отметка 205.8, на которой располагался ПТОП № 1 79-й ОМСБр.

593

Т315-797 24. Inf. Div КТВ f. 710.

594

Н.С. Оришко. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

595

Т315-797 24. Inf. Div КТВ f. 711.

596

Грунтовая мощеная дорога Заланкой (совр. Холмовка) – ст. Мекензиевы горы, проходящая в районе верховий Камышловского оврага.

597

Т315-797 24. Inf. Div КТВ f. 711.

598

Nachtrag zu den Denkschriften uber fremde landesbefestungen. Фотокопия. Архив автора.

599

«Rollbahn» – дорога, проходящая от урочища «Три дуба» через верховья Камышловского оврага, и выходящая на шоссе Севастополь-Симферополь.

600

Nachtrag zu den Denkschriften uber fremde landesbefestungen. fr. 36 Фотокопия. Архив автора.

601

Stuzpunkt – высота западнее Камышловского моста.

602

B-Stellenberg – высота с современной отметкой 131,9 западнее высоты Stuzpunkt.

603

Bunkerberg – высота над изгибом железной дороги.

604

Arischlucht – лощина между высотами Bunkerberg и B-Stellenberg, от жаргонного «Ari» – «арт(иллерия)». Принято сокращенное название, т. к. на немецких картах обозначена еще и Arillerischlucht, находящаяся в другом районе.

605

Ласкин И.А. На пути к перелому. – М.: Воениздат, 1964 г.

606

Чепурнов П.Е. С пирса в бой. – Симферополь. Таврия 1984 г.

607

Т315-781 22. Inf. Div Anlagen zum KTB 1С f. 711.

608

Екатерининская или «Желтая» дорога, упоминаемая выше.

609

Ященко Л.И. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

610

Ласкин И.А. На пути к перелому. – М.: Воениздат, 1964 г.

611

Ласкин И.А. На пути к перелому. – М.: Воениздат, 1964 г.

612

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr.163.

613

До настоящего времени сохранился только один, второй засыпан при строительстве Симферопольского шоссе.

614

На высоте, контролирующей дорогу с плато (немецкое название «Женская грудь», совр. отметка отсутствует, 700 м западнее отметки 70,9).

615

Симферопольское шоссе ранее делало петлю перед подъемом в районе д. Бельбек (совр. Фруктовое). Новая трасса шоссе срезает петлю, поднимаясь по балке. Остатки опорного пункта «Томатный завод» оказались частично под дорогой, частично прослеживаются в грушевом саду восточнее дороги.

616

NARA Т-315 R781 22ID 1C fr. 726.

617

Ласкин И. А. На пути к перелому. – М.: Воениздат, 1977.

618

NARA Т-315 R781 22ID 1C fr. 203.

619

NARA Т-315 R781 22ID 1C fr. 211.

620

Funklenk Panzertruppen And Mine Clearing Vehicles.

621

1-я рота 744-го батальона и 3-я рота – го батальона.

622

2-я рота 744-го батальона.

623

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr.157.

624

Stellungsnase, высота в 1,2 км западнее д. Бельбек, (совр. Фруктовое).

625

Felsennase, соседняя высота в 0,3 км северо-западнее д. Бельбек, (совр. Фруктовое).

626

NARA Т-314 R 1348LIV AK KТВ fr.157.

627

Мыс Толстый.

628

Балка между «Пещерным мысом» и «Мысом с позициями».

629

Reimerschlucht.

630

В районе «Арт. балки».

631

Под Камышловским мостом.

632

Ранее, они пытались наступать вдоль берега моря.

633

Т-314 R 1348 LIV AK fr.161

634

Скорее всего, опечатка, и имеется в виду 28-я Лпд.

635

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны». Книга 2. Київ, Издательство «Україна», 1995. с. 169.

636

Моргунов П.А. Героический Севастополь. – М.: Наука, 1985 г.

637

Совр. отметка 113,0 в районе лощины, ведущей к с. Благодать.

638

Высота в 800 м южнее отм. 212,1, совр. отметка 166,0.

639

Холм Канробера.

640

Жидилов Е.И. Мы отстаивали Севастополь. – М.: Воениздат, 1960 г.

641

Южнее и в районе д. Камары (совр. Оборонное).

642

Западная окраина совр. с. Благодатное, район остановки.

643

NARA T314 R-827 fr. 915.

644

NARA T314 R-827 fr. 918.

645

Современная отметка 331,0.

646

NARA Т-314 R 1348 LIV AK fr.179.

647

Высота над Первомайской балкой и бывшим хутором Гайтани.

648

Изгиб старого Симферопольского шоссе в районе соединения Трензиной и Графской балки.

649

Цыганская балка.

650

Земляной «Нагорный» редут восточнее Бартеньевки.

651

Сухарная балка

652

35-я береговая батарея.

653

Бывший 265-й «Богдановский» корпусной артполк.

654

Моргунов П.А. Героический Севастополь. – М.: Наука, 1985 г. С. 345.

655

Бывшая батарея 115, в районе современного Мекензиевского кладбища.

656

Panzerberg, современная отметка 126,7.

657

Современная высотная отметка 96,2, ныне территория в/ч, за высотой 104,5, южнее ее.

658

NARA Т-314 R 1348 LIV AK fr. 205.

659

NARA Т-314 R 1348 LIV AK fr. 209.

660

NARA Т-312 R 1691 fr. 217.

661

NARA Т-312 R 1691 fr. 0143.

662

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны». Книга 2. Київ, Издательство «Україна», 1995. С.170.

663

Пересечение железной дороги Симферопольского шоссе.

664

NARA Т-312 R 1691 11 АОК fr. 139.

665

NARA Т-314 R 1348 LIV AK fr. 209.

666

Cовр. отметка 147,0.

667

Т.н. «группа Кохно», которую после окружения возглавил командир арт. дивизиона 79-й ОМСБр майор И.И. Кохно.

668

Бывшие позиции 366-й зенитной батареи, удерживаемые подразделениями 90-го СП.

669

NARA Т315-781 22. Inf. Div. fr.135.

670

Политдонесение № 001106 от 09.06.42 г.

671

NARA Т315-797 24. Inf. Div.

672

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны». Книга 2. Київ, Издательство «Україна», 1995. С.172.

673

Изгиб железнодорожной ветки к 30-й батарее.

674

Пересечение ж/д и Симферопольского шоссе.

675

NARA Т-312 R 1691 11 АОК fr. 141.

676

NARA Т-314 R 1348 LIV AK fr. 217.

677

Политдонесение № 001106 от 09.06.42 г. Фотокопия. Архив автора.

678

Политдонесение без номера от 09.06.42 г. Фотокопия. Архив автора.

679

Ласкин И.А. На пути к перелому. – М.: Воениздат, 1960 г.

680

NARA Т-314 R 1348 LIV AK fr. 221.

681

«Nordnase» северный отрог г. Гасфорта.

682

NARA Т-312 R 1691 11 АОК fr. 145.

683

NARA Т-312 R 1691 11 АОК fr. 147.

684

NARA Т-312 R 1691 11 АОК fr. 149.

685

NARA Т-312 R 1691 11 АОК fr. 149.

686

NARA Т-314 R 1348 LIV AK fr. 231.

687

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны». Книга 2. Київ, Издательство «Україна», 1995. С. 174.

688

Моргунов П.А. Героический Севастополь. – М.: Наука, 1985 г.

689

Коломиец Т.К. На бастионах Чапаевцы. – Симферополь. Крым. 1970 г.

690

NARA Т-312 R 1691 11 АОК fr.149.

691

NARA Т-314 R 1348 11 54 АК fr. 231.

692

Малий И.М. Воспоминания. Фотокопия. Архив автора.

693

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны». Книга 2. Київ, Издательство «Україна», 1995. С. 177.

694

NARA Т315-781 22. Inf. Div. f. 225.

695

Пересечение ж/д ветки к 30-й батарее и противотанкового рва.

696

Ответвление дороги ст. Мекензиевы горы – Любимовка в городку 30-й батареи.

697

Изгиб железной дороги на Северную сторону.

698

NARA Т315-781 22. Inf. Div. f. 225.

699

NARA Т-314 R 1348 11 54 АК fr. 235.

700

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны». Книга 2. Київ, Издательство «Україна», 1995. С.174.

701

Огневой взвод, состоящий из одного 180-мм орудия во дворе Лазаревских казарм.

702

Павлык П.П. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

703

Павлык П.П. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

704

Ященко Л.И. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

705

Моргунов П.А. Героический Севастополь – М.: Наука, 1985 г. С. 347.

706

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны». Книга 2. Київ, Издательство «Україна», 1995. С.179.

707

NARA Т315-781 22. Inf. Div. f.732–799.

708

NARA Т315-781 22. Inf. Div. f. 732–799.

709

NARA Т315-781 22. Inf. Div. f.732–799.

710

NARA Т315-781 22. Inf. Div. f. 233–239.

711

Казарменный городок у ст. Мекензиевы горы. В настоящее время разрушен.

712

Станция Мекензиевы горы.

713

500 м юго-восточнее станции.

714

О тветвление дороги от Симферопольского шоссе на станцию Мекензиевы горы.

715

NARA Т312-1691 11АОК f. 0149.

716

NARA Т-314 R 1348 11 54 АК fr.239

717

NARA Т-314 R 1348 11 54 АК fr.241

718

Совхоз «Благодать».

719

Холм Канробера.

720

Одна из Семякиных высот, по которой проходит Ялтинское шоссе, совр. отметка 127,0.

721

NARA Т-314 R 1348 11 54 АК fr.243

722

Вилор А.М. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

723

Вилор А.М. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

724

Лощенко (без инициалов) Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

725

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны». Книга 2. Київ, Издательство «Україна», 1995. С.185.

726

Малахов курган, скорее всего батарея № 701.

727

Скорее всего, батарея 703.

728

NARA Т315-781 22. Inf. Div.

729

Коломиец Т.К. На бастионах Чапаевцы. – Симферополь. Крым. 1970 г.

730

NARA Т-314 R 1348 11 54 АК fr. 249.

731

Перекресток Симферопольского шоссе и дороги на Северную сторону, начало спуска в Графскую балку.

732

Станция «Сливная».

733

365-я зенитная батарея.

734

Крылов Н.И. Не померкнет никогда – М.: Воениздат, 1974 г.

735

Коломиец Т.К. На бастионах Чапаевцы. – Симферополь. Крым. 1970 г.

736

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны». Книга 2. Київ, Издательство «Україна», 1995. С.185.

737

Моргунов П.А. Героический Севастополь – М.: Наука 1985 г. С. 385.

738

ЖБД 2386-й сд. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

739

NARA Т312-1691 11АОК f. 0155.

740

Овагимян А.С. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

741

NARA Т-314 R 1348 11 54 АК fr. 255.

742

22-я моторизованная бригада в штурме Севастополя не участвовала.

743

NARA T312 R1693 AOK 11.

744

NARA Т315-781 22. Inf. Div. f. 230.

745

NARA Т315-781 22. Inf. Div. f. 235.

746

NARA Т-314 R 1348 11 54 АК fr. 255.

747

NARA Т-314 R 1348 11 54 АК fr. 257.

748

Игнатович Е.А. ПВО в обороне Севастополя. Монография. Фотокопия. Архив автора.

749

Жидилов Е.А. Мы отстаивали Севастополь. – М.: Воениздат, 1960 г.

750

Овагимян А.С. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

751

Игнатович Е.И. Воспоминания. Архив ГМГООС. Фотокопия. Архив автора.

752

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны». Книга 2. Київ, Издательство «Україна», 1995. С.189.

753

Жидилов Е.А. Мы отстаивали Севастополь – М.: Воениздат, 1960 г.

754

Коломиец Т.К. На бастионах Чапаевцы. – Симферополь. Крым. 1970 г.

755

Высоты на краю Мекензиевского плато.

756

NARA Т315-797 24. Inf. Div f. 716.

757

NARA Т315-797 24. Inf. Div f. 716.

758

Западнее «Лесного перекрестка» на трассе «Шоссе».

759

NARA Т315-797 24. Inf. Div f. 716.

760

NARA Т315-797 24. Inf. Div f. 718.

761

NARA Т315-797 24. Inf. Div f. 718.

762

NARA Т314-Т-1348 f. 311.

763

Крылов Н.И. Не померкнет никогда. – М.: Воениздат, 1984 г.

764

NARA Т315-797 24. Inf. Div f. 719.

765

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны». Книга 2. Київ, Издательство «Україна», 1995. С.183.

766

Моргунов П.А. Героический Севастополь М.: Наука, 1985. С. 385.

767

Подступы к 365-й зенитной батарее, железнодорожный переезд за станцией Мекензиевы горы, южнее ее.

768

NARA Т-314 R 1348 11 54 АК fr. 311.

769

Дорога от Симферопольского шоссе на Северную сторону.

770

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны». Книга 2. Київ, Издательство «Україна», 1995. С.184.

771

Г ора Гасфорта.

772

Развалины дорожного домика и казарм у Ялтинского шоссе, под г. Гасфорта.

773

NARA Т-312 R-1691 11АОК fr. 159.

774

Высота Горная.

775

Высота с ветряком ЦАГИ в 700 м западнее в. Горная.

776

Отрог высоты 440,8.

777

Западная окраина с. Благодать.

778

Северный холм г. Гасфорта.

779

Первая Федюхина высота (135,7).

780

Одна из Семякиных высот, через которую проходит Ялтинская дорога (бывшие 3-й и 4-й турецкие редуты).

781

Следующая Семякина высота (5-й турецкий редут, современный ресторан «Шайба»).

782

Strassensattel – развилка Ялтинского и Балаклавского шоссе.

783

NARA T314 R-1348 fr. 0333.

784

Моргунов П.А. Героический Севастополь – М.: Наука,1985 г. С. 357.

785

Машинописная копия донесения 345-й сд Архив НМГООС. Фотокопия. Архив автора.

786

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны». Книга 2. Київ, Издательство «Україна», 1995. С.183.

787

NARA T315 R-381 fr. 237–245.

788

NARA T314 R-1348 fr. 0335.

789

NARA T314 R-1348 fr. 0335.

790

Подразделение 132-й пд, сформированное на базе усиленного 213-го ПП, предназначенное для прорыва вдоль высот левого берега р. Бельбек, к 30-й ББ.

791

Бывший КП советского 514-го полка над Симферопольским шоссе на «Масляной горе», ныне территория «Водоканала»

792

Старый земляной редут, ранее располагавшийся над Серпантином над Трензиной балкой. В настоящее время полностью срыт.

793

Восточное подножье выстоты 60,0, на которой находилась 365-я зенитная батарея.

794

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны». Книга 2. Київ, Издательство «Україна», 1995. С.185.

795

Северные отроги высоты 440,8.

796

«Руины»: развалины дорожного домика у Ялтинского шоссе.

797

Хутор Волковых, совр. виноградники на спуске к озеру у г. Гасфорта.

798

Юго-западная окраина д. Камары (совр. Оборонное).

799

Kleine T.P – второй триангуляционный знак на высоте 440,8, совр. отметка 325,7.

800

Sprunghugel – современная отметка 171,0.

801

NARA T314 R-828 ХХХ АК fr. 0015.

802

Моргунов П.А. Героический Севастополь – М.: Наука,1985 г. С. 360.

803

По факту, 110-го Зен АП.

804

К началу штурма, на батарее было всего 3 орудия.

805

Район бывшей царской 7-й мортирной батареи.

806

Имеется в виду одно орудие батареи № 706 (112), поврежденное выстрелами «Доры».

807

Отчет содержится в NARA T315 R-781.

808

Из состава которого отмечены перебежчики.

809

Nachtrag zu den Denkschriften uber fremde landesbefestungen. Фотокопия. Архив автора.

810

NARA T315 R-781fr. 0244.

811

Е.А. Игнатович. «Зенитное братство Севастополя».

812

Крылов Н.И. Не померкнет никогда. – М.: Воениздат, 1984.

813

Отм 77,3 в саженях, она же 167,9 в метрах, 1-й Турецкий редут.

814

Rosenhugel, высота над пос. Благодать.

815

NARA T314 R 838 fr. 0023.

816

Riegelshohe, высота на Ялтинском шоссе с современным памятным знаком в виде звезды на въезде в Севастополь.

817

NARA T314 R 838 fr. 0023.

818

NARA T314 R 838 fr. 0021.

819

Х олм Канробера.

820

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны». Книга 2. Київ, Издательство «Україна», 1995. С.175.

821

Имеется в виду Ялтинское шоссе.

822

Rosenhugel – высота над восточной частью с. Благодать.

823

NARA T312 R 1691 fr. 171.

824

Следующая от Семякина высота по другую сторону от Ялтиского шоссе.

825

1-е отделение совхоза «Золотая балка».

826

NARA T314 R 838 fr. 0025–31.

827

Крылов Н.И. Не померкнет никогда М.: Воениздат, 1984 г.

828

Ванеев Г.И. Севастополь 1941–1942. Хроника героической обороны». Книга 2. Київ, Издательство «Україна», 1995. С. 177.

829

Спахов С. Воспоминания. Фотокопия. Архив автора.

830

NARA T315 R 781 fr. 0715.

831

Евтехов А.Д. Воспоминания. Запись автора.

832

Перевод сделан по копии документа, из папки 24-й пд NARA T315 R-801.

833

Перевод сделан по копии документа, из папки 24-й пд NARA T315 R-801.

834

Воспоминания приведены по книге Синютина М.В. Батарея задачу выполнила. С.-Пб.: Гангут, 2011 г.

835

Воспоминания приведены по книге Синютина М.В. Батарея задачу выполнила. С.-Пб. Гангут, 2011 г.

836

NARA T314 R 838 fr. 0037.

Content

Александр Валерьевич Неменко
Севастополь-42: От победы к поражению

От автора

Часть 1 События зимы – весны 1942 года

Ситуация под Севастополем на начало января 1942 г.

Глава 1 Январь 1942 г.

Глава 2 События 1‒26 февраля

Глава 3 «Забытый» эпизод обороны

Глава 4 Затишье

Глава 5 Апрель 1942 г.

Глава 6 События 1‒17 мая 1942 г.

Часть 2 Летний штурм Севастополя операция Störfang

Глава 7 Накануне летнего штурма (24 мая – 1 июня)

Глава 8 Артиллерийская и авиационная подготовка

Глава 9 Структура управления и расположение советских частей накануне летнего штурма

Глава 10 Первый день штурма

Глава 11 8‒9 июня 1942 г.

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15 События 14‒16 июня 1942 г.

Заключение

Примечания