Морган Родес

Эхо и империи

© Мчедлова В., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Посвящается моим друзьям, близким и далеким… и тем, которых я еще не повстречала.

Глава 1

Я была в красном той ночью, когда судьба преподнесла мне очередной сюрприз.

Состоялся Королевский раут – крупнейшее светское мероприятие года. Торжество проходило в Королевской Галерее Айронпорта и дарило возможность разодеться по последней моде, украсить себя сверкающими драгоценностями и пообщаться с богатыми, знаменитыми и всеми, кому просто посчастливилось получить личное приглашение от самой королевы Исадоры.

От приглашения на раут отказываться было нельзя. Даже если очень хотелось.

– Первый урок этого вечера, – сказала я. – Делай вид, будто несказанно рада здесь быть.

Моя лучшая подруга Селина Эмброуз уже вечность боязливо выглядывала из окна нашего лимузина. По тридцати каменным ступеням галереи поднималась вереница красивых, безупречно одетых гостей, которых фотографировала толпа репортеров. Эти снимки тотчас наводнят новостные ленты миллионов людей, которые могли только мечтать о том, чтобы здесь оказаться.

– Не представляю, как тебе это удавалось все эти годы, Джосс, – прошептала Селина, вцепившись в крошечную, вышитую бисером сумочку, как в спасательный круг. Ее по обыкновению бледная кожа от волнения стала почти прозрачной. – Все эти люди каждый миг оценивают тебя. Каждый твой шаг. Каждый изъян.

– Оценивают? Или восхищаются? – ответила я, пожав плечами. – Вот что тебе нужно сделать: подними подбородок, улыбнись пошире. Сделай вид, что все вокруг – твои лучшие друзья.

– Но это не так.

– Потому ты и делаешь вид, – напомнила я.

– Ты хочешь сказать, что я должна лгать.

– Конечно, лгать, притворяться – не важно. Называй как пожелаешь. Самое смешное, что никто не заметит разницы. Если выглядишь уверенно, все считают тебя уверенной. Можешь мне поверить.

– Для тебя это так просто. – Она нахмурила брови. – Ты выглядишь спокойной и расслабленной. Неужели все это тебя не напрягает? Или ты тоже притворяешься?

«Все время, – подумала я. – И особенно этим вечером».

В глубине души я знала, что мне не стоило приходить, но не могла допустить, чтобы Селина оказалась на рауте без поддержки. И вот я здесь.

– Практика – путь к совершенству, – беззаботно сказала я с ободряющей улыбкой. – Давай пойдем. Мы уже опаздываем. Твой отец убьет меня, если задержимся еще хоть на минуту. Ты готова?

Селина напряженно кивнула.

– Думаю, да.

– Отлично. – Я махнула рукой водителю, терпеливо стоявшему снаружи лимузина, и он открыл заднюю дверь. Первой вышла из машины и взяла под руку поспешившую за мной подругу. – Давай сделаем это.

При виде Селины, прекрасной рыжеволосой восемнадцатилетней дочери премьер-министра Региса Эмброуса, и столь же великолепной семнадцатилетней блондинки (вашей покорной слуги) замигали сотни вспышек, и мы начали подниматься по лестнице.

Мне было легко улыбаться в камеры широкой, сияющей улыбкой, потому что у меня за спиной остались долгие годы практики и семь Королевских раутов. Однако для Селины это было первое масштабное мероприятие, на котором она оказалась в центре всеобщего внимания.

– Все хорошо? – спросила я вполголоса.

– Терпимо, – ответила она с вымученной улыбкой. Затем бросила взгляд на верх лестницы. – У отца недовольный вид.

Я проследила за ее взглядом и увидела этого самого отца, который в этот миг сердито смотрел на нас.

Вернее, сердито смотрел на меня.

Премьер-министр хотел, чтобы мы втроем прибыли вместе, но черное платье, уже купленное мной, попросту не подходило. А доставка алого совершенства из атласа, которое теперь окутывало мое тело, к сожалению, задержалась, и мы опоздали. Сильно опоздали.

Впрочем, ничего бы не изменилось, даже если бы мы приехали на десять минут раньше. Отец Селины никогда не был моим ярым поклонником. Он всегда считал, что я оказываю дурное влияние на его безупречную дочь, а потому был бы рад, предпочти я сегодня остаться дома. Но этому не бывать. Селину беспокоило что-то, помимо закономерно сильного волнения перед встречей с толпой. И я была обязана и решительно настроена добраться до самой сути, чтобы помочь ей разобраться с тревогами.

Между нами не было секретов. Ноль. Нисколечко. Я всю жизнь хотела иметь сестру, и Селина больше всех на нее походила. Так что если она думала, что сможет что-то от меня скрыть, то ей стоило подумать еще раз.

Премьер-министр подозвал Селину, поманив указательным пальцем.

– Иди, – велела я. – Позволю ему на минутку заполучить тебя в свое полное распоряжение, пока не остынет. Я не в том настроении чтобы выслушивать, как меня отчитывают за неорганизованность.

Селина бросила на меня встревоженный взгляд, но я выставила вперед руку со свежим маникюром, не давая ей сказать что-то еще.

– Все нормально, – заверила я. – Дай отцу представить тебя всем, как ему хочется. Улыбайся, кивай, изображай глубокую заинтересованность во всем, что тебе говорят, и они будут готовы есть у тебя из рук. Ты привыкнешь.

– Разве я хочу к этому привыкать? – спросила она. – Быть плечом к плечу со всеми этими выскочками?

– Эй, ты говоришь в том числе о нескольких моих лучших друзьях. – Я одарила ее лукавой улыбкой. – И обо мне, конечно. Я здесь без преувеличения величайшая выскочка. И горжусь этим. – Мне удалось выудить из нее слабый смешок, что я сочла своей победой. – Иди, – вновь поторопила я.

Селина собралась что-то сказать, но прикусила нижнюю губу, кивнула и побежала дальше по лестнице, чтобы присоединиться к премьер-министру. Да, ее явно что-то беспокоило. Нечто существенное.

И я поклялась, что до конца вечера выясню, что именно.

Я подалась навстречу вспышкам камер, опустив руку на бедро, и стала позировать для снимков, стараясь делать вид, будто больше всего на свете мне хотелось находиться именно здесь. Прошлый год был до отказа наполнен печалью и сожалениями, и я была готова вновь стать прежней Джосс, той, которая не зацикливается на прошлом. Сегодня я сосредоточусь на том, чтобы быть в настоящем и открыться чудесным возможностям, которые таит будущее. Больше ничто не имеет значения.

На какой-то миг это стало правдой. В конце концов, мне нравилось, когда меня фотографировали, особенно в таком умопомрачительном платье, которое будет потрясающе выглядеть в новостной ленте: ярко-красное пятно в море красивых, но однообразных черных и серых дизайнерских платьев. Оно стоило каждого пенни.

Я сменила положение и перекинула волосы через плечо, принимая свою излюбленную позу, потому что так мои длинные светлые локоны скрывали родимое пятно на шее. Все детство я недолюбливала эту отметину в форме сердца и всерьез подумывала удалить ее, но так и не собралась. И с тех пор я решила ценить эту свою особенность.

Пока не оказывалась в центре внимания. Тогда старые привычки снова давали о себе знать.

– Мисс Дрейк! Джослин Дрейк! – Стоявший в нескольких метрах от меня репортер прокричал мое имя достаточно громко, чтобы я обратила на него внимание. Повернувшись на высоченных каблуках, я одарила его ослепительной улыбкой.

– Здравствуйте, – произнесла я.

– Прекрасно выглядите, мисс Дрейк.

– Спасибо.

Репортер сунул мне микрофон. Его напарник навел камеру.

– Ровно год назад ваш отец, премьер-министр Луи Дрейк, был убит на этих самых ступенях, ведущих на Королевский раут. Вся империя Регары хочет знать: как себя чувствует Джоcлин Дрейк – бывшая Первая Дочь Айронпорта?

Моя улыбка угасла. Гул толпы сник до фонового шума. Сердце быстро и громко стучало в ушах.

– Я… у меня все хорошо, спасибо. – Мне кое-как удалось выдавить слова.

Эти ступени. Тот вечер. Ровно год назад.

Взгляд устремился к белой мраморной лестнице, которую начисто оттерли от крови моего отца сразу же после трагедии. Не осталось ни следа случившегося, но воспоминания были такими же пронзительно яркими, словно это произошло пару мгновений назад.

Микрофон еще больше приблизился к моему лицу, и я поборола желание оттолкнуть его подальше. Горло сдавило, и стало почти невозможно говорить.

– Просто поразительно, что вы сегодня присутствуете. Что дало вам сил посетить раут в этом году? – спросил репортер.

«Притворяйся», – сказала я Селине. Я должна была притвориться, солгать, что все в порядке, что каждая клеточка моего тела вовсе не кричала мне убежать и спрятаться.

Я ожидала этого. Конечно, ожидала. И я смогу с этим справиться. Смогу с изяществом справиться с нахальным репортером, пусть даже его вопросы были словно стрелы, нацеленные прямо в мое сердце.

– Сила королевы Исадоры дарует мне всю необходимую решительность, – ответила я как можно спокойнее. – Я поддерживаю Ее Величество во всех делах и решениях и с огромным нетерпением жду возможности услышать ее сегодняшнюю речь.

Репортер кивнул.

– Последним решением Ее Величества было совершить облаву на владения лорда Баниона, но прославленный колдун в итоге вновь сумел уйти. Вы верите, что гвардейцы королевы разыщут его и отдадут под суд за смерть вашего отца и тысяч регарийцев, павших от его неумолимого стремления уничтожить империю?

Как правило, никто не смел задавать подобные вопросы на ступенях галереи. Раут был посвящен легкомыслию, престижу и гламуру. А не колдунам-террористам, смерти и магии. Я больше не могла сохранять фальшивую улыбку. Глаза щипало от слез, но я что было сил не давала ни одной пролиться.

Микрофон даже не дрогнул в руке репортера. Он оставался в паре сантиметров от моих губ и ждал ответа. Камеры были прикованы к моему лицу, готовые запечатлеть любой намек на слабость или эмоции.

Всю свою жизнь я была Первой Дочерью, пока не умер мой отец. Я росла в центре внимания общественности среди пылкого восхищения или резкой критики, в зависимости от ситуации. Я всегда давала репортерам все, что им было нужно, не пряталась от внимания, когда кто-то хотел сфотографировать меня или задать несколько вопросов.

Но прошлый год я держалась особняком и проводила время по большей части с Селиной. Не давала интервью и не посещала крупных, помпезных мероприятий. Скрылась от внимания общественности и средств массовой информации. Я бывала на нескольких закрытых вечеринках с небольшой компанией друзей, но это даже не считается.

Я обходила стороной места, где репортеры и фотографы могли подобраться ко мне так близко. Не хотела показывать им, что могу быть слабой или заплакать. Потому что я не была слабой. А если и заплачу, то не допущу, чтобы это показали по телевизору всем жителям империи.

Так что я надорвусь, но буду врать, что Джослин Дрейк, бывшая Первая Дочь Айронпорта, прекрасно, великолепно поживала, чего желала и вам.

И они поверят.

– Я всецело верю, что королева Исадора и ее чрезвычайно опытная, преданная армия королевских гвардейцев в конце концов положат конец угрозе в лице лорда Баниона, – ответила я без запинки, отрывисто произнося слова. – И в империи вновь воцарится мир.

Когда я закончила говорить, меня всю трясло. Репортер задал уточняющий вопрос, но с меня уже было достаточно.

Я ответила ему натянутой улыбкой.

– Большое спасибо, – сказала я и, отвернувшись от него, поспешила дальше по лестнице, больше не пытаясь поймать удачный ракурс для фотосъемки. Я с раздражением стерла слезинку, которая все же сорвалась с ресницы и потекла по щеке.

Будем надеяться, никто этого не видел.

Оказавшись в вестибюле галереи, я прижалась спиной к каменной колонне, закрыла глаза и сделала несколько глубоких и (будем надеяться) успокаивающих вдохов.

– Ты справишься, – убеждала я себя вполголоса. – С тобой все хорошо. Все в порядке.

Минуту спустя я открыла глаза и оглядела оживленный вестибюль. В мыслях сразу возникли воспоминания о том, как мы с отцом, держась за руки, вместе вошли в галерею во время моего первого раута семь лет назад. Все эти годы на посту лично выбранного королевой премьер-министра Айронпорта, столицы Регарийской империи, Луи Дрейк презирал масштабные званые вечера так же сильно, как и Селина.

Мы с отцом были настолько разными, что всех наших отличий было не счесть.

Мне тогда было всего десять лет, но именно я вела его сквозь толпу и подталкивала заводить светские беседы и устанавливать потенциально полезные связи с присутствующими, а он тем временем жаловался, как ему жмет галстук-бабочка, который завязывала тоже я, потому что отец так и не научился этого делать. Было даже забавно, как сильно он ненавидел публичную часть своей работы. Но я знала, что он был нужен королеве. В конце концов, она сама выбрала его на этот пост, и почти за два десятилетия, что он был премьер-министром, ни разу не поступало предложения его заменить.

Королева Исадора обожала моего отца. Меня она тоже обожала, а потому после произошедшей в прошлом году трагедии, предложила мне остаться в резиденции премьер-министра – единственном месте, которое было мне домом, на попечительстве Региса Эмброуза, близкого друга и преемника моего отца.

Я согласилась и была глубочайше признательна за такую возможность. У отца остались дальние родственники, которые жили в тысяче километров от нас, но я ни разу с ними не виделась, а потому шанс сохранить привычную жизнь стал для меня настоящим подарком.

На самом деле не все было идеально. Несмотря на дружбу с моим отцом, отец Селины никогда не выражал в мою сторону одобрения, считая, что я приношу неприятности и оказываю дурное влияние на его дочь.

Может, мне и нравилось немого покуролесить, но единственное влияние, которое меня интересовало, – это помочь Селине обрести уверенность. В роли новой Первой Дочери ей нужна будет уйма уверенности.

Ее отец был не первым человеком, которому я не нравилась, и уж точно не последним. Меня это не беспокоило. Не сильно.

Я вырвалась из мыслей о прошлом и заметила, что ко мне кто-то подошел. Этот кто-то был под метр девяносто ростом, с кожей, слегка тронутой загаром, черными волосами и карими глазами. На его широких плечах, мускулистой груди и узких бедрах черная с золотом парадная форма королевской гвардии смотрелась так, что он напоминал какого-то бога-воителя.

И оттого мое настроение уже начало улучшаться.

– Вы в порядке, мисс Дрейк? – Он протянул мне бокал вина, и я тотчас взяла его. – Я наблюдал ситуацию с репортером.

– Все хорошо, спасибо. – Я с благодарностью глотнула вина. – Впрочем, не мог бы ты, пожалуйста, оказать мне услугу?

– Какую?

– Зови меня Джосс.

Он вскинул темную бровь.

– Не слишком-то разумно, не правда ли?

– Поверь, более неразумную девушку ты вряд ли встретишь.

Ответом мне стала широкая улыбка.

– В самом деле?

– Именно так, – подтвердила я с искренней улыбкой.

Его звали Виктор Рейден.

Капитан Виктор Рейден.

Ему было всего восемнадцать лет, и он стал самым молодым человеком в Регарийской империи, который достиг такого высокого звания.

Два года назад он был назван чемпионом гладиаторских королевских игр, которые проводились дважды в год, и сразу же стал знаменитостью. Виктор был сиротой, который пришел из ниоткуда и всего добился сам, побеждая каждого соперника, сходившегося с ним в бою. Только самые сильные и храбрые одерживали победу, и Виктор победил в наибольшем количестве битв. Если быть точнее, семнадцать побед подряд за четыре дня состязаний.

Сама королева Исадора разглядела величие в юном чемпионе и тотчас зачислила его в королевскую гвардию. С тех пор он до капли снискал всю заслуженную славу. Я лично разговаривала с Виктором во время трех памятных событий, последним из которых была вечеринка по случаю дня рождения Селины, прошедшая в том месяце. Я услышала, что сегодня он будет здесь, и это могло повлиять на мое решение посетить раут в этом году. Самую малость.

Больше, чем самую малость.

Возможно, Виктор еще этого не осознавал, но он влюбится в меня до безумия. И очень скоро. В конце концов, он был великолепен, образован и абсолютно безупречен. И высок. Очень высок. Все мои подругу пускали по нему слюни, отчего он становился еще более блестящим трофеем, который я очень хотела завоевать.

Едва увидев меня, он принес бокал вина и поинтересовался моим самочувствием. Вдохновляющее начало, заключила я.

Сделав глоток, я с усилием проглотила вино сквозь ком, который настойчиво стоял в горле.

– Королева Исадора еще не прибыла? – спросила я.

– Еще нет, – ответил он.

Полагаю, не только я опаздывала.

– Она любит устраивать роскошный выход.

– Самый помпезный, – согласился Виктор.

Капитан был приятным отвлечением, но я все равно осматривала вестибюль в поисках Селины. Наконец я заметила ее стоящей рядом с отцом за разговором с тремя мужчинами в чопорных официальных костюмах и с официальными выражениями на лицах. С измученным видом, что не вполне соответствовало моему совету «улыбайся и кивай», она рассматривала стол, изобилующий густо расставленными бутылками вина и горами художественно вырезанных пестрых фруктов и овощей, которые были слишком красивыми, чтобы их съесть.

Но все же, судя по ее виду, она пока не начала отчаянно нуждаться в моей помощи. А значит, у меня было немного времени, чтобы осуществить мой план «Проект Виктор».

– Я так рада, что ты сегодня здесь, – сказала я Виктору, становясь к нему лицом.

– Рады? – переспросил он.

– Очень. И вообще, я думаю, нам стоит устраивать это на регулярной основе.

– Что именно?

– Ты и я. Разговоры. И вино, – я отпила из бокала. – Хотя сегодня ты вино не пьешь.

– Я на службе.

– Да, разумеется. Может, в другой раз будешь не на службе. – Я накрутила длинную волнистую прядь волос на палец. – Мы вдвоем и бутылка вина. Никаких репортеров. Никакой толпы. Я бы хотела иметь возможность узнать тебя получше.

– В самом деле?

– Думаю, да.

Виктор внимательно посмотрел на меня с мгновение, нахмурил брови, а затем перевел взгляд на премьер-министра.

– К сожалению, не думаю, что это возможно.

Я нахмурилась.

– Что ты…

– С вашего позволения, мисс Дрейк.

И он ушел, оставив меня в растерянности.

Я быстро избавилась от непонятного чувства. По ощущениям было очень похоже на отказ. Я к такому не привыкла. С другой стороны, сегодня мне не хватало концентрации. Навыки общения крайне редко меня подводили, когда я была всецело настроена на то, чтобы получить, что хотела.

А я хотела Виктора.

В другой раз попробую снова.

Виктор теперь стоял рядом с премьер-министром и Селиной, и я решила пока обходить их стороной. Допив вино, я отправилась на поиски второго бокала, который быстро нашла и опустошила в рекордное время.

Мне нужно было как-то отвлечься от печали и мрачных мыслей о лорде Банионе, но я знала, что не смогу избегать их всю ночь. Королева Исадора потребовала, чтобы часть сокровищ Баниона, изъятых во время облавы, была выставлена сегодня вечером в галерее. Банион был печально известным коллекционером предметов искусства, украденных у империи.

А теперь все его сокровища были возвращены, его резиденция уничтожена, а он остался ни с чем.

Одна только эта мысль немного утешала.

Но не настолько, как утешила бы казнь Баниона. Все ведьмы и колдуны были казнены. Все, без исключений. Цель королевы, ее отца и нескольких поколений до нее заключалась в том, чтобы устранить все следы магии в мире. Только тогда империя полностью освободится от зла.

Лорд Банион был особенно опасен, потому что ненавидел империю и все, что она символизировала. Его сильнейшим желанием было уничтожить ее, уничтожить королеву и, отстроив империю заново, стать единовластным правителем и поработить своей магией весь мир. К счастью, я никогда не видела настоящую магию ни в каком из ее проявлений, но сама мысль о ней и легенды об ужасах, творимых теми, кто мог вызывать эту абсолютную тьму, преследовали меня во снах.

Я ненавидела его. Ненавидела за то, что злой колдун отнял у меня. И ненавидела, что одного только упоминания его имени было достаточно, чтобы испортить мне настроение и вечер.

Но я не позволю ему разрушить мою жизнь.

Оттого, что я в одиночестве стояла в компании кипящего варева мрачных мыслей, не могло выйти ничего хорошего, потому я решила, что мне нужно отвлечься на что-то еще. Где-то среди толпы хорошо одетых тел под сверкающими люстрами, блуждающих скрипачей и выставленных всюду блюд находились мои друзья, которые только и ждали, чтобы я их отыскала.

Мне нужно было переключиться на свежие сплетни.

Я пробралась по главному холлу мимо большого оркестра, по пути заведя беседу с несколькими знакомыми лицами, от которых узнала, что мои подруги на улице. Я вышла в прекрасный сад, расположенный во внутреннем дворе, который был окружен куполом пышных столетних деревьев и благоухал лавандой и свежескошенной травой. В саду стоял еще один стол с закусками и вином. Блуждая по обширной, обнесенной стеной территории, я на ходу схватила новый бокал.

– Ты можешь поверить, что она сегодня здесь? Можно было подумать, что она достаточно уважает память отца, чтобы не появляться в день годовщины его смерти. Тем более в таком платье!

Я замерла на месте, тотчас узнав голос Беллы. Она ведь была одной из моих лучших подруг.

Девчонки собрались за углом, и, прижавшись к каменной стене подальше от их глаз, я сжала в руке бокал и стала слушать, что они говорили обо мне.

– Я только что видела, как она вешалась на капитана Рейдена. Это было так очевидно и отчаянно, что даже, типа, грустно. Особенно учитывая тот факт, что она ему явно неинтересна. – Это была Оливия.

Еще одна моя хорошая подруга.

– Знаете, она надела красное, чтобы затмить Селину. Но у Селины есть чувство стиля, природное чувство стиля, которое так и сочится из ее пор. Этого у Джослин Дрейк никогда не будет. – А вот и Хелен.

Всегда ненавидела Хелен.

От их едких слов у меня свело живот.

– Не знаю, как Селина ее терпит, – сказала Белла. – И даже защищает ее. Постоянно! Что бы Джосс ни сделала и как бы громко и неприлично себя ни вела. Представь, каково жить с ней все время. Когда она, типа, постоянно у тебя дома и никуда от нее не деться!

– У нее все равно нет выбора, – ответила Оливия. – Что премьер-министр Эмброуз должен был ответить, когда королева попросила его позаботиться о Джосс?

– Он мог отказаться, потому что Джосс – самовлюбленная эгоистка, которой нет дела ни до кого, кроме себя самой, – сказала Хелен.

Я вдруг осознала, что начала дрожать. Каждое слово раскаленной иглой вонзалось все глубже в мою душу.

– И куда бы она пошла? – спросила Оливия. – У нее, кроме отца, и родни-то нет.

– Да бросили бы ее в королевскую крепость и забыли бы о ее существовании, – ответила Хелен.

Белла рассмеялась.

– Если бы все было так просто!

Королевская крепость – обнесенная стеной тюрьма в нескольких километрах к северу от Айронпорта, куда преступников отправляли доживать свой век подальше от нормального общества. Попав в нее однажды, оттуда уже не выйти. Оказавшись там, человек, по сути, переставал существовать.

И мои подруги считали, что я должна получить туда билет в один конец. Мило.

Мне хотелось уйти, пока меня никто не заметил, но это стало бы проявлением слабости. Они могли говорить гадости у меня за спиной, но никто никогда не называл Джослин Дрейк слабой.

Расправив плечи и вздернув подбородок, я повернула за угол.

– Ах, вот вы где, – сказала я с широкой улыбкой на лице. – Всюду вас искала!

– Джосс! – воскликнула Белла, обменявшись с Оливией встревоженным взглядом. – Ух ты, выглядишь сегодня потрясающе.

– Шикарное платье, – с восторгом разглагольствовала Оливия. – Как же тебе повезло. Я бы убила за такое шикарное тело.

– Вы такие милые, – ответила я. – Вы тоже сногсшибательно выглядите. Даже ты, Хелен.

Хелен, которая надела то же черное шелковое платье, в котором была на дне рождения Селины, не растрачивалась на комплименты.

– Ты слишком добра, Джосс.

Я окинула трех девушек взглядом, две из которых стояли с виноватым видом.

– А знаете, подобные вечера помогают мне понять, как же мне повезло иметь настоящих подруг, таких, как вы. Особенно после столь трудного года.

– Ты была такой храброй, – поспешила сказать Белла.

– Очень храброй, – согласилась Оливия.

Я повернулась к Хелен.

– А как ты считаешь, я была храброй весь прошлый год?

Она улыбнулась, но улыбка нисколько не коснулась ее глаз.

– Самой храброй. Ты источник вдохновения, Джосс.

Бормотание вокруг нас стало громче, и я обернулась посмотреть, чем была вызвана суета. Сама королева пришла на задний двор. Королева Исадора Регара в сопровождении личной стражи. На ней было богато украшенное платье белого и золотого цвета с тугим корсетом и многослойной юбкой. Платье безупречно сидело на ней – поистине королевский выбор фасона. Ее светлая кожа сияла на его фоне, будто была покрыта драгоценными металлами.

– А, вот и она, – с улыбкой сказала королева и протянула мне руку. – Джослин, будь добра, пойдем со мной?

Я вновь посмотрела Хелен в глаза и с радостью отметила, что в их пронырливой глубине зародилось необъятное огорчение.

– С вашего позволения, я нужна моей дорогой подруге королеве Исадоре. Вы все знаете, что она мне как тетушка. Поговорим позже. Постарайтесь слишком сильно по мне не скучать.

Они задели меня, ранили меня.

Но я ни за что не позволю им видеть, как я истекаю кровью.

Глава 2

Я сделала реверанс перед королевой, стараясь присесть так низко, насколько позволяло облегающее платье.

– Ваше Величество, я так рада видеть вас снова.

Она кивнула.

– Я тебя тоже. Глубоко сожалею, что так долго не выходила с тобой на связь, моя дорогая. Право, это непростительно.

В последний раз я видела королеву на похоронах отца в слякотный серый день, который едва помнила.

– Вам не за что извиняться. Я знаю, как сильно вы заняты.

Королева вздохнула, нахмурив брови.

– Я так горжусь, что ты нашла в себе силы прийти сюда сегодня.

– Я хотела присутствовать, – ответила я дрожащим голосом. – И знаю, что отец хотел бы, чтобы я пришла.

– Согласна. Твой отец был великим человеком и превосходным премьер-министром. Я каждый день ощущаю потерю Луи.

– И я тоже, – согласилась я, отчаянно желая сменить тему разговора на ту, что не грозила напрочь лишить меня самообладания.

– Тебе бы выпить еще вина, – сказала королева, заметив страдальческое выражение моего лица.

Она жестом велела одному из личных гвардейцев подать два бокала. Как только я с благодарностью сжала один из них в руке, королева взяла мою ладонь в свою руку.

– А теперь пойдем со мной, милая. Хочу показать тебе кое-что, что, на мой взгляд, ты сочтешь весьма интересным.

Королева повела меня обратно в просторные, блестящие коридоры галереи. Несколько утвержденных королевством репортеров стояли неподалеку и делали снимки. Я сосредоточилась на том, чтобы держать спину чуть прямее и улыбаться чуть шире, раз уж все увидят меня рука об руку с самой королевой.

«Подавись, Хелен», – подумала я.

– Вы с Эмброузами хорошо ладите? – спросила королева по пути.

– Очень хорошо, – ответила я как можно более живо. – Селина – моя лучшая подруга, она мне как сестра. А ее отец очень приветлив и добр ко мне.

Вовсе нет. Но и монстром он тоже не был. Чаще всего он игнорировал факт моего существования, что полностью меня устраивало.

– Я знаю, что Луи был ему очень дорог, – сказала королева.

– Это правда, – с готовностью согласилась я.

Мы прошли по золотому коридору, в котором пахло сладким вином и дорогим парфюмом, и королева кивнула присутствующим, повернувшим к ней улыбающиеся лица.

Но затем, когда мы оказались в пустующем участке холла, выражение ее лица стало мрачным.

– Джослин, я уверена, ты слышала о недавней облаве на резиденцию лорда Баниона.

Я замедлила шаг.

– Я знаю, что он сбежал.

– К сожалению, это так. Пока. Ты уже видела выставку украденных им предметов искусства?

Так вот куда мы направлялись.

– Еще нет.

– Я тоже. – Она стиснула челюсти. – Я подумала, будет уместно, если мы осмотрим ее вместе, раз уж этот злодей украл у нас обеих столь много. Клянусь, Зарек Банион поплатится за всю боль, которую причинил миру.

– Хорошо, – ответила я. Но то была лишь вершина айсберга всего, что я хотела сказать: наполненной ненавистью тирады в адрес злого колдуна, который с помощью противоестественного владения магией причинял вред любому, кто встречался ему на пути.

Художественная выставка расположилась в дальнем конце коридора, в комнате, охраняемой четырьмя королевскими гвардейцами. На первый взгляд она походила на любую другую комнату в галерее: стены украшало несколько картин в золотых вычурных рамах, в витринах мерцало несколько драгоценностей, а у стен красовались статуи и другие предметы роскоши.

Мой взгляд тотчас привлекла маленькая золотая шкатулка, напомнившая шкатулку для драгоценностей, подаренную отцом после смерти матери, когда мне было четыре года.

На крышке моей шкатулки было выгравировано мое имя и бабочка, которую нарисовала мать. В ней я по сей день хранила любимое кольцо и ожерелье.

На этой же шкатулке была другая гравировка – глубокие геометрические формы, переплетенные между собой.

– Боже милостивый, – прошептала королева.

Я повернулась посмотреть, что же вызвало у нее такую реакцию.

Она стояла перед портретом красивого юноши с русыми волосами и голубыми глазами.

– Ваше Величество? – нерешительно обратилась я.

Лицо королевы побледнело, пока она рассматривала картину.

– Не думала, что увижу ее снова, но благодарна, что ее вернули.

У меня перехватило дыхание, едва я осознала, на что смотрю. Вернее, на кого.

Сын королевы, принц Элиан. Ее единственный ребенок. Ему было семнадцать, как и мне сейчас, когда лорд Банион убил его шестнадцать лет назад. Призвав темную магию, Банион поджег дворец неистовым, чудовищным пламенем, которое унесло сотни невинных жизней, в том числе и жизнь принца.

Королева Исадора овдовела за десять лет до этого события, когда ее муж, принц Грегор трагически погиб. Принц Элиан был единственным живым членом ее семьи и наследником трона.

А злой колдун забрал его у нее.

– Мне очень жаль, – сказала я.

Она кивнула, но не оторвала взгляда от портрета.

– Знаешь, ты всегда сильно напоминала мне моего Элиана. Вы оба волевые и очень умные молодые люди.

– Я бы с удовольствием с ним познакомилась, – сказала я.

– Да. – Ее взгляд стал отрешенным. – Я бы на все пошла, чтобы спасти жизнь сына, на все. Заплатила бы любую цену.

– Конечно, пошли бы, – согласилась я.

– Банион поплатится, – проговорила она сквозь зубы. – Я отниму у него все, что ему дорого. А потом, когда он снова предстанет передо мной, буду слушать его мольбы о прощении и со смехом смотреть, как он умирает.

Это была не та уравновешенная правительница, которую жители империи видели у себя в ленте новостей. А пугающая и жестокая женщина, которая все еще горевала по своему сыну, как и все эти годы. Так же глубоко, как я скорбела о смерти отца.

– Прекрасно вас понимаю, – твердо сказала я.

С мгновение она смотрела на меня с жесткостью во взгляде, но вскоре он смягчился.

– Да, конечно, понимаешь. – Она потянулась и сжала мою руку. – Джослин, выступив вечером с речью, я сразу же вернусь во дворец, но настаиваю, чтобы ты навестила меня в самое ближайшее время. Мне попросту необходимо, чтобы рядом со мной вновь был кто-то юный, как ты, полный света и жизни. Я считаю своим долгом начать приглядывать за тобой, милая.

– Почту за честь, – ответила я со всей серьезностью.

– Побудь здесь минутку наедине с мыслью о том, что даже самая темная и опасная магия может быть и будет побеждена добром и правдой. А потом приходи послушать мою речь. Она слишком длинная, но непревзойденная, уж поверь мне.

С этими словами королева поцеловала меня в обе щеки и покинула выставочный зал галереи.

Еще миг я смотрела на портрет принца Элиана. В его глазах мне виделось что-то знакомое, но я никак не могла понять, что именно. Мне вдруг стало неспокойно оттого, как реалистично он выглядел, будто мог сойти с картины и встать рядом со мной. Всю свою жизнь я знала, что лорд Банион был злодеем, но кража столь сентиментального предмета искусства у горюющей матери сразу после убийства принца казалась мне вопиющей жестокостью.

Я бродила мимо картин, но ни одна не была такой интересной, как портрет покойного принца. Затем я вернулась к маленькой золотой шкатулке, которую приметила с самого начала. Она странным образом казалась более блестящей, чем все прочие предметы на выставке.

Краем глаза я заметила, как в комнату вошел еще один гвардеец королевы.

Это был Виктор, высокий, подтянутый и красивый в черной с золотом форме.

«Хорошо, – подумала я. – Еще один шанс заполучить мой трофей».

Он стоял ко мне спиной, когда я подошла ближе, прогоняя прочь печаль, сомнения и беспокойство, чтобы предстать перед ним настолько обаятельной, насколько возможно. Я была полна решимости сосредоточиться на светлом будущем, а не на темном прошлом.

– Я уеду сразу после речи, – сказала я. – Хочешь уйти со мной и поискать того самого вина, о котором я говорила?

Он напряг плечи и слегка повернул ко мне загорелое лицо.

– Плохая идея.

Высокий, темноволосый, с широкими плечами. Но больше у него с Виктором не было ничего общего. Я окинула его удивленным взглядом и заметила горбинку у него на носу. Шрам на остром подбородке, белевший под светом прожекторов галереи.

На левой стороне шеи у него была татуировка в виде кинжала. А глаза были такими темными, что казались черными.

Внезапный приступ смущения вынудил меня отступить назад от его темного пронизывающего взгляда.

– Я приняла вас за другого.

– Определенно, – пробормотал он.

Казалось, что с появлением этого гвардейца комната резко уменьшилась в размерах, отчего я испытала приступ клаустрофобии и необъяснимое чувство беззащитности. И я ушла, не оглядываясь и не сказав больше ни слова.

В главном зале королева уже заняла свое место за трибуной, а толпа плотно сгрудилась перед ней. Я заметила Селину, стоявшую рядом с отцом, и пробралась к ней.

– Добрый вечер, Джослин, – сказал Регис Эмброуз, даже не взглянув толком в мою сторону.

– Сэр, – кивнула я. Похоже, я благополучно избежала его резких нравоучений по поводу опоздания. Вот и хорошо.

– Джосс! – воскликнула Селина, хватая меня за руку. – Где ты была? Я всюду тебя искала. Мне нужно поговорить с тобой, пока не началась речь.

– О чем? О том, какие мерзкие у нас подруги? А то я сама об этом сегодня узнала. Слава богу, у меня есть ты. – Я окинула зал краем глаза в поисках очередного бокала вина.

– Нет… кое о чем еще, – сказала она. – О чем должна была рассказать тебе еще до этого вечера.

Вот и оно. Ее важная тайна. Я мысленно отругала себя за то, что не была с ней рядом, отвлекшись на собственные проблемы. Но теперь я здесь.

– Рада видеть вас всех сегодня, – произнесла королева в микрофон, и ее голос эхом отразился от стен зала с высокими потолками.

Толпа стихла.

– Расскажешь сразу после речи, ладно? – прошептала я Селине.

В ее взгляде таилась неуверенность.

– Ладно.

Я сжала ее руку и сосредоточила внимание на королеве Исадоре.

– Сегодняшний вечер знаменует не только тринадцатую годовщину ежегодного раута, учрежденного в первый год моего правления, но еще и гораздо более мрачную годовщину, – торжественно произнесла она. – Год назад премьер-министр Айронпорта, Луи Дрейк, выдающийся, сердечный и умный человек, посвятивший половину жизни служению империи, покинул нас в результате открытого акта войны со стороны лорда Зарека Баниона.

Я почувствовала, как Селина обняла меня за спину, и в мою сторону устремились взгляды множества глаз. Я поджала губы и постаралась сосредоточиться на дыхании.

Делать это мне велел психотерапевт, которого я посещала после похорон, пока не пришла к выводу, что от его советов в моей жизни ничего толком не изменится. Ну, кроме совета насчет дыхания.

Это и правда помогало очистить разум и прогнать прочь сиюминутную тревогу.

– Даю вам слово, – продолжила королева, – колдун предстанет перед судом. Магия – то, что от нее осталось, и те немногие, кто может призывать ее из самого мрака, остаются бичом всего человечества. Я обещаю, что вскоре завершу то, что моя семья начала больше трех веков назад. И не успокоюсь, пока империя не будет раз и навсегда очищена от чумы магии, а все оставшиеся ведьмы и колдуны не прекратят существовать, потому что магия губительна и неудержима. И всякий в моей империи, кто владеет этим злом, передает его или как бы то ни было заражен им, заплатит за это жизнью. Без исключений.

Все знали, чем опасна магия – мы росли на одних и тех же легендах, изучали уроки истории. Магия была главной причиной тьмы, болезни, жестокости и насилия, а ведьмы и колдуны столетиями были в ответе за бесчисленные зверства. Королева Исадора и ее армия без устали трудились над тем, чтобы защитить нас от тьмы, дать нам возможность посещать столь блистательные рауты и слушать вдохновляющие речи, любоваться прекрасными произведениями искусства, пить вкусное вино и кокетничать с красивыми королевскими гвардейцами.

Я безоглядно верила в Ее Величество и ее обещания о будущем.

– Колдун, годами сеявший ужас в сердцах миллионов, вскоре ответит за свои преступления. А пока несколько предметов искусства, которые он украл у меня, у вас, у всех нас, выставлены здесь, чтобы показать – его можно найти и остановить. И что единственная награда злу – это смерть. Знаю, я могу рассчитывать, что все вы, самые обеспеченные и влиятельные жители этой великой и могучей империи, сделаете щедрые вложения, чтобы спонсировать развернувшуюся битву – последнюю битву добра со злом.

Она сделала паузу, чтобы ее слова дошли до сознания собравшихся, и окинула суровым взглядом притихший зал, глядя всем прямо в глаза.

– Здесь, в Королевской Галерее, мы стоим в окружении всей этой необычайной красоты, бесценных произведений искусства, олицетворяющих прошлое предыдущих поколений. Они служат драгоценным материальным символом богатой и впечатляющей истории империи. С тех пор как моя семья впервые заняла этот трон, каждое поколение хранит свою неоценимую историю, достояние и наследие. Истинное добро невозможно уничтожить, а истинное зло не может существовать вечно. Поэтому сегодняшним вечером мы сосредоточимся на хорошем. На будущем. На том светлом дне, когда наши дети и дети наших детей будут в безопасности.

Королева озвучила то, чего мне самой хотелось. Сосредоточиться на будущем, а не на прошлом. Я была рада, что приехала сюда сегодня, несмотря на свои первоначальные сомнения. Конечно, было непросто. Но этот раут ознаменовал первый день моей новой жизни.

Хорошей жизни. Счастливой, насыщенной жизни в Айронпорте. Мне лишь нужно было верить в светлое будущее, как верила королева. Пережитые ею боль и утрата сформировали дух самой сильной женщины из всех, кого я знала.

Я хотела быть такой же, как она.

– Я рада поделиться с вами чудесной новостью, – сказала королева, смягчив серьезное выражение лица улыбкой. – Новостью, символизирующей движение к позитивному будущему. Сегодняшним вечером я рада объявить о помолвке двух особенных молодых людей – Селины Эмброуз, дочери премьер-министра Региса Эмброуза, и нынешнего блистательного чемпиона Королевских игр, юноши, который быстро завоевал репутацию сурового и храброго героя королевской гвардии, капитана Виктора Рейдена.

Я моргнула и посмотрела на Селину.

– О господи, – прошептала она и с улыбкой закивала, когда все внимание в зале устремилось к ней, а толпа аплодисментами встретила потрясающую новость.

Видимо, в какой-то момент Виктор встал позади нас, потому что теперь он был рядом с нами и держал Селину за руку.

Толпа выкрикивала поздравления.

– Вы такая потрясающая пара! – тарахтела стоявшая рядом женщина.

В конце концов аплодисменты стихли, и королева продолжила речь, но я не слышала больше ни слова. Я словно оцепенела.

Нужно выпить еще вина.

– Прошу прощения, – пробормотала я и пошла прочь от собравшихся.

А вообще, надо забыть о вине, по крайней мере на время. Свежий воздух мне нужен гораздо больше. Я вышла из галереи во внутренний двор и сделала несколько больших глотков кислорода.

Селина выбежала за мной.

– Джосс, прости! Я думала, что увижусь с тобой перед речью. Хотела сама тебе сказать… боже. Я не была уверена, что именно сегодня она официально объявит… ну… об этом.

– Я же, можно сказать, сегодня пригласила его на свидание, – пробормотала я. – А он взял и ушел. Кажется, теперь я знаю почему.

– Надо было сказать тебе, – ответила Селина, заламывая руки, как делала, когда была значительно младше и гораздо более нервной и неуверенной в себе.

Я оглядела ее напряженное выражение лица, качая головой.

– Почему не сказала? Как давно это продолжается?

– Пару месяцев, – призналась она. – Это… была идея королевы Исадоры. Она посчитала, что мы идеально подходим друг другу.

В некотором смысле так и было. Прекрасная Первая Дочь Айронпорта и чемпион Королевских игр. И все же я почувствовала, как внутри меня ворочается что-то очень темное и неприятное. Думаю, это была ревность.

Или зависть.

Я всегда путала эти два чувства.

Селина уже пару месяцев встречалась с Виктором Рейденом. И теперь они были помолвлены. А я ничего об этом не знала.

– Почему ты не рассказала мне? – спросила я напряженным голосом. – Мы же лучшие подруги, разве нет? Живем в одном доме. Мы обо всем друг другу рассказываем.

– Королева пожелала сама объявить об этом и хотела, чтобы это был сюрприз. Я… я знала, что, если расскажу тебе… – Она замолчала, прикусив нижнюю губу.

– Если расскажешь мне, то я всем разболтаю, – прямо закончила за нее я.

Ей не нужно было подтверждать мои слова, я знала, что она была права.

По щеке Селины побежала слеза, и у меня разбилось сердце. Не ее вина, что я глубоко завидовала тому, какой идеальной и легкой была ее жизнь, как много людей ее любили и каким непринужденно легким было ее будущее.

– Кажется, я счастлива, – проговорила она.

– И хорошо, потому что это самое главное. А теперь возвращайся обратно, улыбайся и кивай, как я тебе велела, а я обещаю, что все будет нормально.

Селина кивнула и вытерла лицо.

– Ты идешь?

– Я побуду здесь еще минутку. Пока не готова уходить, потому что слишком уж люблю свежий воздух. К тому же я ищу идеальный бокал вина. Пять – это же не слишком много?

Она слегка посмеялась от моих слов и наконец отправилась слушать речь, которая все еще не закончилась. А я взяла бокал и опустошила его, пока в мыслях эхом отдавались подслушанные ранее слова.

Не знаю, как Селина ее терпит. Что бы Джосс ни сделала и как бы громко и неприлично себя ни вела. Представь, каково жить с ней все время. Когда она, типа, постоянно у тебя дома и никуда от нее не деться!

Правда о том, как другие люди воспринимали меня, обожгла, как удар пощечины.

Селина тоже так меня воспринимала? Как шумную, смущающую, постоянно находящуюся рядом подружку, которой она не могла полностью довериться из страха, что я расскажу всему миру ее самые темные, сокровенные тайны?

Эта мысль немало меня беспокоила, потому что шла вразрез с тем, как я сама себя воспринимала: хорошая подруга, которая желает Селине лишь счастья. Но если бы это было чистой правдой, то я бы сейчас не испытывала так много неприятных чувств от сомнений до зависти и эту острую занозу предательства.

Подруга могла рассказать мне об этом важном, судьбоносном событии, и мне было больно оттого, что она этого не сделала.

Я бродила по пустому коридору, чувствуя, как долгожданное онемение от вина окутывает сознание, и без особого интереса рассматривала картины. На них были изображены чопорные мужчины и женщины, которые за минувшие века оказали какое-то влияние на империю.

Я должна была знать их имена. Передо мной была обстоятельно, художественно изложенная история. Но мне было все равно, кем они были и что сделали.

История была совершенно бессмысленной.

Мне нужно взять себя в руки. Это не конец света. Да, лучшая подруга хранила от меня огромный секрет, но Селина всегда играла по правилам. А правила этой конкретной игры были таковы: не говори никому, особенно Джосс, у которой язык без костей.

Я даже не могу сказать, что она была не права. Честно признаться, если бы я до этого вечера узнала, что они с Виктором обручены или хотя бы встречаются, то рассказала бы всем знакомым, начиная с Беллы, Оливии и Хелен. А они, в свою очередь, всем своим знакомым, и к этому времени все в Айронпорте, если не во всей Регарийской империи, узнали бы об этом еще до официального объявления королевы. Я обожала королеву, но знала, что она была бы не рада такой неприятности.

Но все же понимание, что именно произошло и почему это произошло, не спасало от невыносимой боли.

Я рассматривала портрет женщины с суровым лицом, которой на вид было около пятидесяти, хотя в действительности она, вероятно, оказалась лет на двадцать моложе. У нее была старомодная прическа с павлиньими перьями, воткнутыми в случайном порядке, и платье с жестким белым воротником, который доходил ей до самого подбородка.

С виду она была не рада позировать для этого портрета. Но не могу сказать, что виню ее.

Последний портрет моего отца висел в другом коридоре. Я помню, как его торжественно открывали во время пятого королевского раута. Отец сильно нервничал, потому что был не из тех, кто любил повышенное внимание. А еще он всегда стеснялся второго подбородка. Он рассказывал, что мама каждый день говорила ему, какой он красивый, в надежде, что он сам начнет в это верить.

Но отца никогда не заботила красота. Он волновался о том, чтобы быть хорошим премьер-министром и служить королеве Исадоре, даже если ради этого приходилось целыми днями сидеть на скучных собраниях. Хотя он не считал собрания скучными. Он любил свою работу, но ему не нравилось быть в центре внимания.

А я любила внимание. Любила, когда меня фотографировали, когда все взгляды были прикованы ко мне, даже если они выражали зависть, а не любовь. Однако для истинного счастья мне нужна была только забота близких.

Но чем больше я об этом думала, тем больше понимала, что близких людей у меня осталось мало.

Селина, конечно же. И королева.

Я знала, что была им небезразлична. Но вот все остальные? Сразу на ум не приходил никто, кому я нравилась, кто по-настоящему меня понимал, невзирая на мое прошлое и социальный статус. Из миллионов людей, обосновавшихся в Айронпорте, не было никого, кто без сомнений оставался бы рядом со мной и в плохие, и в хорошие времена.

От этой мысли я ощутила себя на удивление одинокой.

Не стоило сегодня приходить. Не стоило думать, что мне необходимо показаться на людях, чтобы сделать вид, будто у меня все под контролем. Потому что это не так. И может быть, этому никогда не бывать.

Мое внимание привлек раздавшийся за углом грохот. Я пошла на звук, преисполнившись любопытства и желания отвлечь свой пьянеющий разум от зацикленных на моей персоне переживаний.

Звук раздался из комнаты с выставкой лорда Баниона, и, войдя внутрь, я не сразу поняла, что произошло.

Трое гвардейцев лежали на полу. Четвертый рухнул на колени и, схватившись за горло, повалился набок.

Пятый стоял позади него – это был тот самый гвардеец, которого я, к своему стыду, приняла за Виктора.

Взгляд его черных глаз метнулся ко мне, выражение лица стало напряженным.

– Опять ты, – сказал он.

После нескольких выпитых бокалов вина мне было, мягко говоря, непросто усваивать информацию, но я быстро пришла к пьяному умозаключению, что этот королевский гвардеец на самом деле не был королевским гвардейцем.

Неловко окинув комнату взглядом, я посмотрела на каждого из упавших стражников. Крови я не увидела, но никакого движения, дыхания или других признаков жизни тоже не было видно.

– Что вы делаете? – медленно проговорила я заплетающимся языком. – Что происходит?

Выражение его лица стало мрачным.

– Послушай меня очень внимательно. Шевельнешься, издашь хоть звук, и уверяю, ты об этом пожалеешь.

Я не смогла придумать подходящего ответа, потому что никакие слова не смогли бы объяснить происходящее.

Он отвернулся, дав мне тем самым еще раз взглянуть на татуировку в виде кинжала у него на шее.

– Не волнуйся, – пробормотал он. – Оглянуться не успеешь, как я уже уйду.

Преступления в Айронпорте были чем-то неслыханным, поэтому я не знала, что делать. Такое здесь попросту не случалось.

Мне хотелось открыть рот и закричать, позвать на помощь, но из-за его угрозы я замерла на месте.

Он стоял перед маленькой золотой шкатулкой, которой я сегодня любовалась. Приподнял стеклянный колпак и ловким движением схватил ее. Не раздался вой сигнализации, дюжина гвардейцев не ворвалась в комнату.

Вор с мгновение рассматривал шкатулку, а потом глянул на меня.

– Вот и все, что мне нужно. Я ухожу.

Держа ее в ладони, вор помчался к выходу, но внезапно чья-то рука потянулась и схватила его за лодыжку. Это оказался один из павших гвардейцев – он все еще был в сознании.

Вор споткнулся, повалился на пол, и шкатулка выскочила у него из рук.

Она приземлилась прямо передо мной. Но не успела я собраться с мыслями, чтобы поднять ее или убежать, как крышка распахнулась и из шкатулки что-то вылетело. Оно было похоже на золотой дым.

Затаив дыхание я смотрела, как блестящий, искрящийся, кружащий золотой дым поднялся высоким потоком с меня ростом. И замер.

Я слышала, как вор выругался резким, гортанным голосом.

Не успела я шевельнуться, хотя бы подумать, как золотой дым устремился ко мне и ударил с такой силой, что сбил с ног.

Я не помню, как падала.

Я помню только темноту.

Глава 3

Огонь.

Повсюду огонь, освещающий безлунную ночь.

Люди кричали – и взрослые, и дети, пытаясь убежать от пламени. Они горели. Они все горели.

* * *

– Джосс… Джосс, очнись. Пожалуйста, очнись!

Я села, хватая ртом воздух, а сердце бешено стучало в груди, когда я вырвалась из огненного кошмара.

– Где я? – спросила я хрипло и еле слышно.

– Ты дома. В безопасности. Я так за тебя волновалась!

Селина. Звук ее голоса помог мне немного расслабиться. Прищурившись, я увидела, что она сидит на краю моей кровати. Голова раскалывалась от похмелья, и я застонала от боли.

– Как я здесь оказалась? Не помню, как ехала домой. – Я опустила взгляд и увидела, что на мне была любимая ночная рубашка бирюзового цвета. – О боже, – проговорила я. – Кому-то пришлось переодевать меня, как ребенка?

Она поморщилась.

– Ты правда была в отключке. Медсестра всю ночь следила за твоим состоянием.

Я вытаращила глаза.

– Как долго я спала?

– Почти весь день, – нерешительно ответила она.

– Серьезно? – Уставилась на нее я.

Она кивнула.

– Но с тобой все хорошо. Врач сказал, что все хорошо.

Я откинулась на мягкую, привычную кровать.

– Что случилось?

– Ты стала свидетельницей кражи, – ответила Селина напряженным голосом. – Тебе повезло, что ты еще жива.

Я ахнула, когда на меня нахлынули обрывки воспоминаний о случившемся. Выставка украденных предметов искусства лорда Баниона. Упавшие гвардейцы. Вор в форме королевского гвардейца.

– Они мертвы? – нерешительно спросила я, чувствуя, как сводит живот. – Гвардейцы.

Селина помотала головой, и что-то внутри меня слегка успокоилось.

– Вор сбежал, – сообщила она. – Но отец говорит, что осталась запись с камеры видеонаблюдения, по которой его, возможно, опознают.

– Хорошо, – прошептала я. – Потому что сомневаюсь, что от меня будет толк. Я мало что помню.

– Гвардейцы тоже немногое помнят. У вора был какой-то дурман, которым он всех вырубил. К счастью, он смог украсть с выставки только один предмет, и никто серьезно не пострадал. – Селина заключила меня в объятья. – Я очень рада, что с тобой все хорошо.

Вор чем-то меня одурманил? Я мысленно проверила свое тело с головы до пят и с облегчением отметила, что по ощущениям все было в порядке, если не считать пульсирующей головной боли.

– Со мной все хорошо.

– Я так сильно волновалась.

– Я бы тоже волновалась, если бы была хоть немного в сознании. Напомни мне, что не стоит выпивать целую бутылку вина меньше чем за час, особенно если какой-нибудь преступник намеревается чем-то меня одурманить. – Я изо всех сил старалась улыбнуться и сделать вид, что могу легко отойти от пережитого. Мне не хотелось, чтобы Селина переживала еще больше.

– Это не смешно, Джосс. – Она нахмурилась и встала, скрестив руки на груди. – Тебе не надо так много пить.

– Нравоучения, прекрасно. Спасибо. Как раз то, что мне нужно.

– Не нравоучения. Просто наблюдения.

– Разве я виновата, что у королевы на рауте самое вкусное и крепкое вино? – Я выдавила улыбку, чтобы заставить Селину улыбнуться. – Ладно, ты права. Больше не буду пить лишнего. Такое ощущение, что мозг и правда может взорваться.

Селина покачала головой.

– Ты могла умереть, Джосс. И я бы всецело винила в этом себя.

– Перестань. – Я взяла ее за руку и потянула, чтобы она села рядом со мной, изо всех сил стараясь прогнать беспокойство о том, что произошло прошлой ночью. – Я уже сказала, со мной все в порядке, и по твоим словам, врач с этим согласен. Так что я не хочу думать о вчерашней ночи. Все, я решила подавить любые воспоминания о ней. – Я помолчала. – Кроме той части, когда королева пригласила меня к себе во дворец: это очень волнительно. Я уже много лет там не была. И ты непременно поедешь со мной. И конечно, нам нужно начать планировать твою свадьбу.

Селина прикусила нижнюю губу.

– В новостях только об этом и говорят. Теперь все знают мой секрет.

– И хотят быть на твоем месте. Или… думаю, по меньшей мере, половина наверняка мечтает оказаться на месте Виктора. Ты, Селина Эмброуз, будешь великолепной невестой. Конечно, на мой взгляд, слишком юной, но великолепной. – Я села повыше, облокотившись на подушки. – Нужно пройтись по магазинам. Сейчас же.

Наконец мне удалось вызывать у нее искренний смех.

– По магазинам? Нет, Джосс, сначала тебе нужно отдохнуть после пережитого.

Я потерла виски.

– И отдохну. Во всяком случае, пока не утихнет головная боль. А потом приму долгий горячий душ и смою остатки воспоминаний о мерзком воре.

– А потом тебе нужно поесть, – предложила она.

– Отличная мысль. Значит, отдыхаю, лечу головную боль, принимаю душ, ем… и потом мы выйдем в люди. Я больше не могу сидеть взаперти. У меня уже начинается клаустрофобия. Ты же не хочешь, чтобы я начала лезть на стену?

– Нет, я бы этого не хотела. – Селина встала и, заламывая руки, подошла к окну, из которого открывался вид на обширные сады резиденции. – Но я пока не готова делать покупки к свадьбе. Мы еще не выбрали дату.

– Решать тебе, – ответила я. – Но я все равно хочу куда-нибудь сходить. И была бы рада компании, если ты хочешь.

Я дала ей целую минуту подумать об этом, не перебивая.

– Ты уверена, что хочешь пройтись по магазинам? – беспокойно переспросила она.

– Селина, а когда я не хотела пройтись по магазинам? К тому же мне только что поступило ежемесячное содержание. А ты знаешь, что я не даю деньгам залеживаться на счете и быстро их трачу.

Слишком много вина на вечеринках и никакого уважения к деньгам. Да, это характеризует мою жизнь.

Наконец Селина кивнула.

– Ладно, твоя взяла. Пока ты отдыхаешь, я попрошу, чтобы водитель и несколько охранников приготовились сопровождать нас в центр города во время короткой прогулки. Хорошо?

Такова была неотъемлемая часть жизни дочери премьер-министра, к которой я давно привыкла. Всюду, куда ни пойди, все происходило в необходимом, но раздражающем сопровождении охраны.

– Ты такая организованная, – сказала я. – Даже как-то нелепо.

Селина усмехнулась.

– Я тоже тебя люблю.

Когда она вышла из комнаты, я сомкнула потяжелевшие веки. А мгновение спустя в мои мысли вторгся непрошеный образ высокого вора с черными глазами и татуировкой в виде кинжала.

Я тотчас открыла глаза и вскочила с кровати. Я уже пожалела, что предложила пройтись по магазинам, потому что чувствовала себя отвратительно. Но если не займу мысли, то воспоминания о вчерашней ночи будут беспрестанно кружить в голове: начиная с чрезвычайно личных вопросов репортера и подслушанных сплетен подруг обо мне до застигнутой мной кражи.

Мне нужно было хорошенько отвлечься, и как можно скорее.

* * *

Несколько часов спустя мы с Селиной покинули резиденцию премьер-министра. Солнце уже село, и магазины скоро закроются, а потому чем быстрее мы приедем, тем лучше.

Во время шопинга я всегда чувствовала себя нормальной. Отец рассказывал, что мама любила ходить по магазинам, хотя модным вещам предпочитала товары для дома. Просторная резиденция премьер-министра все еще была полна напоминаний о Эвелин Дрейк, крывшихся в каждой вазе, картине, фреске, диване или основании кровати.

Мама умерла, когда мне было всего четыре года, и я всегда сожалела, что мне не довелось узнать ее получше. Женщина явно обладала безупречным вкусом.

Мой любимый магазин, располагавшийся на Променад-стрит, был широко известен в империи тем, что собрал в себе лучшие дизайнерские бутики с ценами, которые были доступны далеко не для всех.

Мне тоже не все было доступно. После смерти отца королева назначила мне щедрое содержание, но я не купалась в драгоценностях и не ходила каждый день с головы до ног одетая в наряды высокой моды.

Собственно говоря, я уже растратила шесть выплат вперед и теперь в своих покупательских привычках полагалась на кредит, предоставляемый магазином.

Я знала, что нужно урезать расходы и поскорее выплатить долги, иначе исчерпаю лимит.

Но об этом я подумаю в другой раз. Не сегодня.

Селина не знала, что я живу не по средствам. Она всегда советовала откладывать часть ежемесячных выплат и говорила, что мне нужно инвестировать в будущее.

Легко ей говорить. Начнем с того, что Эмброузы были неприлично богаты, а потому ей было неведомо, каково это, когда не можешь купить все, что пожелаешь и когда пожелаешь. Хотя она не была импульсивной. Она была настолько благоразумной, что я доходила до белого каления, когда пыталась заставить ее слегка расслабиться.

Мы приехали в бутик за пять минут до закрытия в сопровождении двух вооруженных гвардейцев, обеспечивавших нашу безопасность.

Сегодня работал мой любимый продавец-консультант, и я одарила его широкой ослепительной улыбкой, умоляя не закрываться ради нас.

– Простите, мисс Дрейк, но согласно политике магазина… – начал он.

Но замолчал, увидев Селину, весть о помолвке которой была в топе королевских новостей в сопровождении множества фотографий, запечатлевших ее с Виктором на вчерашнем рауте.

– Конечно, для нас будет честью продолжить работу, – сказал он.

Я силилась сохранить на лице улыбку, прекрасно понимая, что он не стал бы задерживаться из-за меня, девчонки, которая больше не была в топе новостей. Одну-единственную фотографию с коротким интервью грубому настырному репортеру можно было и не заметить, если бы я не искала ее специально.

О краже в новостях тоже не было ни одного упоминания, но это и неудивительно. Королева Исадора предпочитала скрывать некоторые неприятные дела от общественности, пока те не были разрешены удовлетворяющим ее образом.

Последние покупатели ушли из магазина, дверь закрыли на замок, табличку на двери повернули на «закрыто». Консультант держался сзади, забирал все выбранные мной предметы и относил их в примерочную.

– Тебе что-нибудь приглянулось? – спросила я Селину, жестом указывая на наряд на высоком безликом манекене. Сама я продолжала игнорировать отголоски головной боли. – Эта блузка будет потрясающе на тебе смотреться.

Она взглянула на меня без интереса.

– Я сегодня не в настроении делать покупки. А ты веселись. И дай знать, когда захочешь услышать мое мнение.

Ничего страшного. Я была рада повеселиться, неторопливо подбирая себе новый гардероб.

Я зашла в просторную примерочную и оглядела выбранную мной одежду, скользнув пальцами по шелковой ткани сиреневой юбки и мягкому кашемиру бирюзового свитера.

Сняв повседневную одежду, в которой приехала, я надела пару черных облегающих брюк из велюра длиной до середины икры, идеально подчеркивавших мою миниатюрную фигуру, и шелковую блузку изысканного цвета индиго. Длинный тонкий шарф бирюзового цвета, свободно повязанный вокруг шеи, стал идеальным завершающим штрихом. Все сидело так хорошо, будто было изготовлено дизайнером специально для меня. И подчеркивало голубой цвет моих глаз – прямо щелк!

Шикарно. Блузка, брюки, шарф – все идеально. Я взяла в руки бирку, висевшую на рукаве, и посмотрела на цену. У меня скрутило живот.

Совсем не идеально.

Одна только дизайнерская блузка стоила треть моего месячного содержания, а кредит в этом магазине уже почти достиг своего лимита. Я понимала, что нужно снять вещи и забыть о них. Начать откладывать деньги, как советовала Селина.

Но это совсем не похоже на веселье.

А блузка была просто великолепна.

Оставив остальную одежду и сумку в примерочной, я вышла искать Селину, чтобы услышать ее мнение. У входа ее не оказалось, и я прошла в коридор, ведший в основную часть магазина. Даже продавец-консультант не слонялся поблизости на случай, если мне что-то понадобится. Как грубо.

– Селина? – окликнула я, блуждая по бутику. – Где ты…

Я обо что-то споткнулась.

Опустила взгляд и увидела, что моя лучшая подруга лежит на полу с закрытыми глазами.

Я не сразу осознала увиденное.

– Селина! – воскликнула я, присев рядом с ней и взяв ее за руку. – Что случилось? Очнись!

Она не пошевелилась, и я резко вскочила на ноги.

– Кто-нибудь! Помогите мне! Моя подруга…

И тут я увидела продавца и двух сопровождавших нас охранников. Все лежали на полу.

Возле их тел, скрестив руки на груди, стоял вчерашний вор. Сегодня он не был в форме королевской гвардии. На нем было черное кожаное пальто длиной до колена, черные джинсы и черная футболка.

Меня сковал страх.

– Они не мертвы, – спокойно сказал вор.

Сунув руку во внутренний карман кожаного пальто, он достал стеклянный пузырек, наполненный чем-то, похожим на блестящую розовую пудру.

– Это называется Пылью, – сказал он, встряхнув пузырек. – Ее магия отлично подходит для того, чтобы без лишнего насилия убрать людей с дороги. Они побудут без сознания какое-то время, но никто не пострадает.

Все тело гудело от паники и потребности выбрать между борьбой и бегством.

Магия.

Он только что признался, что сознательно применил магию к четырем людям, в том числе к дочери премьер-министра Айронпорта. Он сейчас подписал себе смертный приговор.

На вид вор был так спокоен, словно для него это было привычным делом. Никаких проблем. Пришел в место, полное людей, и применил к ним магию, будто это совершенно нормально.

Все это было настолько невероятно, что на миг я задумалась: а вдруг я просто сплю и это лишь кошмар, вдруг лицо вора засело так глубоко в моем подсознании, что заставило думать, будто я бодрствую?

Но нет. Мои сны никогда не были такими живыми. Я чувствовала, как колотится сердце, как по спине бежит холодный пот, как длинная прядь светлых волос, все еще влажных после душа, падает на глаза.

– Какого черта тебе надо? – огрызнулась я.

Я была поражена, что мой голос звучал раздраженно, а не дрожал от страха.

Вор с головы до ног окинул меня взглядом, и выражение его лица помрачнело.

– А ты еще не поняла?

– Очевидно, что нет, раз спрашиваю у тебя.

– Мне нужна магия, которую ты забрала у меня.

Я уставилась на него во все глаза.

– О чем ты говоришь? Ничего я у тебя не забирала, тем более магию.

Мне было противно даже произносить это слово вслух. Оно казалось дурным, будто ему было не место в моей жизни и словаре.

– Может, не нарочно, согласен. Но ты совершенно точно была там, когда шкатулка памяти, которую меня отправили выкрасть, открылась. И я видел, как магия из нее проникла прямо в тебя.

От его слов в голове возникали смутные образы. Гвардейцы, лежащие без сознания. Вор, потянувшийся за маленькой золотой шкатулкой. А затем он споткнулся, и она упала на пол прямо передо мной… и открылась.

Золотой дым.

Да, теперь я вспомнила, как видела это, хотя мне отчаянно хотелось винить во всем свое воображение. Я думала, что это было частью сна, ведь невозможно, чтобы все произошло на самом деле.

– Нет во мне никакой магии, – пролепетала я. – Я бы почувствовала, если бы была.

– Верно, – ответил он. – Конечно, почувствовала бы. Я бы с удовольствием обсудил это с тобой, да только время поджимает, Дрейк.

Я встретилась с ним взглядом.

– Как ты меня назвал?

– По фамилии, – вздохнул он. – Джослин Дрейк, дочь бывшего премьер-министра. Близкий друг королевы. Встревоженная подруга валяющихся в обмороке девчонок. По роду деятельности я предпочитаю называть людей по фамилии. Так проще. И не так лично, – проговорил он на выдохе. – Вернемся к нашей проблеме.

– Магия, которая, по-твоему, во мне, – проговорила я, содрогаясь от этих слов. – Из этой… этой шкатулки памяти.

– Да, очень рад, что ты соображаешь. Я весь день что есть сил пытался разобраться в этой свистопляске. Вариант не идеальный, но я знаю кое-кого в Айронпорте, кто мог бы помочь.

Я вздернула подбородок и одарила бредящего вора самым жгучим взглядом, на какой была способна.

– И я знаю. Людей, которые арестуют тебя за кражу, нападение и владение магией, если сейчас же не уберешься прочь.

– Уберусь прочь? – моргнул он.

– Ты никого не убил, – рассудила я. – Стражи, пострадавшие вчера, еще живы. И ты сам сказал, что моя подруга и все остальные скоро очнутся.

– Ну, может и не скоро, – возразил он. – Но очнутся.

– А теперь тебе нужно уйти. – Я выдавила улыбку. – И мы можем забыть о случившемся.

Выражение его лица стало напряженным, взгляд черных глаз – суровым.

– Ага, но, к сожалению, меня такой вариант не устроит. Я понимаю, что ты, вероятно, слегка потрясена. Но у меня мало времени, чтобы решить эту небольшую проблему, и ничто не помешает мне исправить все как можно быстрее и проще.

На этом он шагнул ко мне, в три шага преодолев расстояние между нами, и схватил меня за запястье.

– Ты пойдешь со мной.

Поддавшись панике, я попыталась вырваться, но он был слишком силен.

– Никуда я с тобой не пойду!

Его суровый взгляд сменился вспышкой нетерпения.

– Ты пойдешь…

И тут я ударила его коленом.

Между ног.

Очень, очень сильно.

Рыкнув, он отпустил меня и согнулся пополам.

Я бросилась к выходу, пытаясь нащупать телефон, но с ужасом осознала, что он остался в моей сумочке в примерочной.

Толкнула дверь, но она не поддалась. Верно, консультант запер ее, чтобы мы с Селиной занялись персональным шопингом после закрытия.

– Черт побери, – вскрикнула я, дергая замок.

И мне почти удалось его отпереть, но опустившаяся на плечо рука развернула меня кругом.

Вор сердито смотрел на меня с мукой во взгляде.

– Ты испытываешь мое терпение.

Я вновь подняла ногу, но на сей раз он этого ожидал. Вновь развернул меня и прижал к стеклянной двери, а его рука, как железный прут, впилась мне в спину.

– Не стоит, – прорычал он мне на ухо.

– Мерзкий подонок, – прорычала я в ответ, а страх уступил место возмущению. – На кого ты работаешь? Кому захотелось, чтобы ты украл что-то с выставки? Это был лорд Банион?

Мне стало дурно от одной только мысли.

– Лорд Банион? – резко повторил он. – Думаешь, я работаю на него?

– А на кого еще? – фыркнула я. – В галерее были выставлены украденные им предметы искусства. Он настолько жаден, что попытался выкрасть их обратно? И почему я не удивлена?

– Послушай меня очень внимательно, если тебе это по силам. Я ненавижу Баниона. Я жажду его смерти. И все мои действия, все мое существо направлено на то, чтобы приблизиться к этой цели. Ясно?

– Я тебе не верю.

– И не надо. Тебе нужно поверить лишь в одно: я здесь, чтобы вернуть магию, которая сейчас кружит в тебе, обратно в шкатулку. И отнести эту шкатулку своему боссу, а это точно не лорд Банион. И тогда мне больше никогда в жизни не придется возвращаться в Айронпорт, и поверь мне, это случится очень скоро.

Пока он говорил, я обдумывала план побега. У Селины был телефон. Мне нужно лишь подобраться к нему и нажать на кнопку экстренной связи с королевской гвардией – кнопку, которая была у всех членов парламента, знати и высокопоставленных политических деятелей. Вооруженная подмога тотчас прибудет сюда.

– Ладно, – процедила я. – Твоя взяла. Буду рада тебе помочь.

Он развернул меня кругом, и я увидела, что он хмурится.

– Резко ты передумала.

– Все сойдет, лишь бы ты убрался от меня подальше.

Я дополнила слова неискренней улыбкой. Я бы попыталась пококетничать с ним, что обычно помогало мне получить желаемое, но подумала, что мы уже упустили такую возможность.

Вор рассматривал меня. Я рассматривала его.

Вчера он показался привлекательным. Он ведь так сильно напомнил мне Виктора, что я даже их спутала. У обоих была мрачная привлекательная внешность, те же рост, харизма и непринужденность. Вор заправил темные волосы за ухо, давая мне мельком увидеть татуировку кинжала, которую я заметила на рауте и которой у Виктора точно не было.

Ух ты. Кстати об этом. Она была как мигающая вывеска с надписью «Осторожно, я плохой парень».

И черное кожаное пальто, чтобы завершить предсказуемый образ.

Что ж, честно говоря, оно выглядело неплохо и было очень дорогим на вид. Наверное, он его украл.

Свет фар отвлек его внимание на улицу за окном. Я воспользовалась единственной возможностью и, резко развернувшись, бросилась к Селине, опустилась рядом с ней на колени и стала искать телефон в ее сумке. Дисплей тотчас загорелся, и прямо там, на главном экране была кнопка.

Красная. Круглая. «Экстр».

Я почти ткнула в нее, но телефон вылетел из моей ладони.

Вор выбил его прямо у меня из рук. Вскрикнув от огорчения, я поползла за устройством. Но он добрался до него первым и сжал телефон в руке.

– Неплохая попытка, – сказал он.

А потом бросил его на пол и, ни секунды не колеблясь, раздавил каблуком ботинка с металлическим носком. Я в ужасе смотрела, как осколки разлетелись во все стороны.

– Мы закончили с выходками? – спросил он. Когда ответом ему стал лишь полный ненависти взгляд, он продолжил: – План следующий: в городе у меня есть старый знакомый, которого с магией связывает долгая и весьма мерзкая история. Я верю, что он может помочь с нашей общей проблемой. И вот что я предлагаю: мы встречаемся с ним. Он нам помогает. Я радую своего босса, доставив ей то, за чем она меня послала. А ты вернешься к своей счастливой, лишенной магии жизни. Что думаешь?

– Заруби себе на носу, – прорычала я. – Во мне нет никакой магии. Я бы почувствовала ее. Так что тебе пора оставить меня в покое. Понял?

– И почему никогда не бывает просто? – пробормотал он. Затем сунул руку под пальто и достал пузырек. – Ладно. Вот альтернативный план: я вырублю тебя при помощи Пыли, притащу к своему знакомому, и мы разберемся с проблемой, пока ты будешь без сознания. Путь тогда будет сложнее, но я и не с таким справлялся.

Взгляд замер на пузырьке с розовой Пылью, и меня накрыло новой волной паники.

Отрывок речи королевы эхом звучал в голове, пробирая до костей.

Магия губительна и неудержима. И всякий в моей империи, кто владеет этим злом, передает его или как бы то ни было заражен им, заплатит за это жизнью. Без исключений.

Вор шагнул ко мне.

– Тронешь меня – и ты труп, – прорычала я.

Он склонил голову набок.

– А ты дерзкая. Безбашенная, но определенно дерзкая. А теперь давай покончим с этим.

Возможно, он думал, что я снова попытаюсь сбежать, но я не стала. Когда он оказался на расстоянии вытянутой руки, я бросилась. Налетела с кулаками, руками и ногами. Ногтями я сумела расцарапать его щеку до крови.

Пузырек упал на пол и разбился, розовая пудра рассыпалась, и вор выругался. Я буду бороться, пока не очнется Селина. Пока кто-то не пройдет мимо магазина и, увидев происходящее в окна, не позовет на помощь.

Я снова бросилась на него. Он не боролся в ответ, не пытался меня ударить. Но сумел увернуться от моего удара, и я потеряла равновесие. Пошатнулась, споткнувшись о собственные ноги. Я рухнула на пол с такой силой, что клацнули зубы.

И вдруг все перед моими глазами исчезло.

Пропал магазин, растворяясь в золотом дыме. А потом вокруг запылало пламя. Языки пламени высотой до потолка. Ушей коснулась какофония криков и плача.

Все было как в ночном кошмаре, который я видела сегодня, пока не проснулась.

– Помогите! Помогите, пожалуйста… кто-нибудь на помощь!

Я вскочила на ноги и повернулась на голос. Кричала женщина, рядом с которой стояли два мальчика, вцепившись в ее юбку. Ее лицо было перепачкано сажей, и она в панике и отчаянии смотрела на кого-то, стоящего рядом со мной.

– Вы, – ахнула она. – Это вы виноваты. Вы навлекли на нас этот ужас!

– Нет, это ее вина, а не моя. Никогда не забывай об этом. Она сама навлекла это на себя. – В глубоком голосе мужчины слышалось страдание, и я повернулась посмотреть на него, увидеть его лицо.

Я не могла поверить своим глазам.

Это был лорд Банион.

Колдун стоял не дальше чем на расстоянии вытянутой руки. Сейчас он выглядел моложе, чем на снимках, которые я видела в королевских новостях, у него было меньше морщин, но все равно он был бледным и худощавым с темными кругами под глазами, будто не спал и не ел несколько дней.

– Королева никогда не пожелала бы своим людям такой боли, – огрызнулась женщина. – Она бы никогда не попыталась нас убить.

– Ты права, – сказал Банион, его глаза были похожи на темные угольки. – Она пыталась убить меня, но не сумела. А теперь беги подальше отсюда, если можешь. Потому что я уничтожу все, что стоит у меня на пути.

Раздался треск рухнувшего здания, вынудив меня отступить назад, и пламя вознеслось еще выше, скрывая Баниона и женщину от моих глаз за огненной пеленой.

А потом огонь обратился дымом, и все исчезло. А еще через миг я вновь оказалась в бутике.

Вор держал меня за плечи и напряженно смотрел мне в глаза, нахмурив брови.

– У тебя идет кровь из носа. Держи, – он сунул мне белый платок, и, прижав его к носу, я в потрясении обнаружила, что он весь покраснел от моей крови.

Еще через мгновение я поняла, что это был не платок, а кружевная майка, которую парень схватил с ближайшей витрины.

– Ты хоть знаешь, сколько она стоит? – воскликнула я, но слова вырывались из меня с всхлипами.

– Мне-то что, – он хмуро посмотрел на меня. – Что сейчас произошло? – Когда я не ответила, он сказал: – В тебе магия, Дрейк. Ты ведь больше не можешь это отрицать.

Я замотала головой. Невозможно, чтобы это было правдой, ведь тогда моя жизнь будет кончена.

– Я… у меня видения о том, чего на самом деле нет. Голова идет кругом от переживаний.

– Видения? И что ты видела?

– Лорда Баниона, – еле выговорила я.

Выражение его лица помрачнело.

– Проклятье.

Я сделала судорожный вдох.

– Мне нужно домой. Показаться кому-то вроде врача. У меня… у меня начинаются галлюцинации.

– Нет, ты направляешь магию памяти, которая была в той шкатулке. Ту самую магию памяти, которую мне нужно вернуть обратно в емкость, чтобы я мог убраться из города. И мы вновь возвращаемся к моему плану.

Он продолжал настаивать, что во мне была магия, но это невозможно. Я старалась прийти в себя, отыскать покой посреди шторма, чтобы хотя бы попытаться постичь происходящее.

Очевидно, что он был в отчаянии и не в себе. И явно опасен. Нужно постараться вразумить его, пока не стало еще хуже.

Возможно, будет лучше начать с самого начала. С простейших понятий, которые были всем известны и в которые все верили.

– Магия – зло, – произнесла я едва ли не с нежностью, будто говорила с ребенком. – И не поддается контролю. Она не хранится в маленькой золотой шкатулке. Магию используют ведьмы и колдуны, желающие причинить людям вред.

– Да это какое-то издевательство, – пробормотал он, хмуро на меня глядя. – С какой стороны ни глянь.

Я пропустила мимо ушей его бестолковое замечание, но понимала, что должна добиться, чтобы он меня услышал.

– Не может быть, чтобы твои слова были правдой. Будь это так, моей жизни пришел бы конец. Ты это понимаешь?

– Ой, я понимаю это лучше, чем ты думаешь. Похоже, тебе нужно больше доказательств. – Он схватил зеркало с ближайшей полки и поднес к моему лицу. – У тебя же обычно голубые глаза, так?

Я нахмурилась и посмотрела на свое отражение. И ахнула.

Мои глаза больше не были голубыми. Они были золотыми. Цвета расплавленного золота.

Того же цвета, что и золотой дым, который возник передо мной из ниоткуда. Тот же золотой дым, который вчера вечером вырвался из шкатулки.

– О господи, – прошептала я, широко раскрыв глаза.

– В тебе и правда есть магия, – сказал вор. – И вот так сюрприз – твоя жизнь не пришла к внезапному завершению. Может, уже продолжим?

Он прав. Другого объяснения не было. Магия из той шкатулки каким-то образом теперь оказалась во мне. По этой причине я видела огненную сцену с участием самого лорда Зарека Баниона, вырванную прямо из моего недавнего кошмара.

Магия, злая темная магия зародилась во мне подобно невидимой болезни, и я до сих пор этого даже не осознавала. Она уже меняла меня – изменила цвет моих глаз. Засела в голове, управляя тем, что я вижу.

– Вытащи ее из меня, – задыхаясь, проговорила я, царапая лицо. – Пожалуйста.

Вор перехватил мои запястья, пока я не успела пораниться.

– Успокойся.

Но я не могла успокоиться. Жуткая правда сразила, как удар под дых, и мне стало дурно, будто меня вот-вот стошнит. Я согнулась пополам, дрожа и качая головой.

– Дыши, ладно? – сказал он. – Мне больше нравилось, когда ты пыталась меня убить.

– Мне нужно домой. Нужна помощь. – Мне едва удавалось говорить внятно. По щекам текли слезы, дыхание перехватило. – Магия убивает меня!

Было сложно сосредоточиться на том, чтобы составить план, и еще сложнее обдумать его, но на карту была поставлена моя жизнь. У меня не было выбора.

– Ты не умираешь. У тебя паническая атака. Дыши, Дрейк. А не то упадешь в обморок.

Я сделала глубокий вдох и вытерла лицо.

– Нужно сообщить об этом королеве Исадоре. Она мне поможет.

Вор уставился так, словно у меня выросла вторая голова.

– Думаешь, она тебе поможет?

– Конечно, поможет.

– Ты про женщину, которая лично отдала приказ убить любого, кто хоть как-то соприкасался с магией, включая и применившего ее, и подвергшегося ей? Верховную правительницу Регарийской империи, чья семья за века завоевала и поработила больше трети всего мира? Ту, что направила всю свою армию охотиться на ведьм и колдунов и казнить их без суда и следствия. Эту королеву Исадору?

Я уставилась на него, разинув рот.

– Королева защищает нас от зла.

Он раздраженно вздохнул.

– Конечно. И сейчас, в эту минуту, согласно каждому существующему, четко сформулированному ею закону, ты – часть этого зла. Так что вдохни поглубже, Дрейк, и подумай. Подумай о том, что случится, если королева или кто-нибудь в радиусе тысячи километров увидит твои золотые глаза и услышит, что в тебе кружит темная, злая магия из украденной шкатулки. И задай себе вопрос: ты бы выдала такому человеку презумпцию невиновности? Помогла бы ему, зная все то, что, как ты считаешь, тебе известно о магии?

Мне хотелось использовать его же слова против него, утверждать, что он заблуждался.

Но он не заблуждался.

В королевских новостях часто говорили о связанных с магией арестах, проходивших по всей империи, а ведьм и колдунов спешно казнили после напряженного допроса.

Королева сама напомнила об этом в своей вчерашней речи. Магия была злом. И любой, кто заражен ею, будет считаться угрозой империи. Без исключений.

– Понимаю, что тебе непросто, – сказал вор. – Ты продолжаешь сопротивляться, думая, что в связи с тем, кто ты такая, могут быть исключения из правила. Но я знал многих, кого казнили за владение магией. И не все они были ведьмами и колдунами.

– Злодеи, – пробормотала я.

– Некоторые из них, конечно, были злодеями. Но не все. И никому из них не дали возможности объясниться или попросить помощи. Их воспринимали как врагов империи, прямую угрозу королеве, и эти угрозы были уничтожены.

Я рассматривала его, пытаясь отыскать на лице признаки лжи. Однако его голос звучал на удивление убедительно. Затем я посмотрела на Селину, лежащую в десяти метрах от меня и спящую волшебным сном с безмятежным выражением лица.

Интересно, если бы она увидела мои глаза, если бы узнала, что случилось со мной, то помогла бы мне или убежала?

И как бы поступила я, если бы это случилось с ней? Смогла бы я, узнав обо всем, смотреть на нее, как прежде?

– Нам нужно всего два часа, чтобы найти ответы и все исправить, – сообщил вор. – Потом ты сможешь вернуться к нормальной жизни, а я уберусь к чертям из Айронпорта. Но ты должна сотрудничать со мной и перестать сопротивляться.

Кем был этот вор? Он был молод – может, всего на пару лет старше меня. Но ему присуща жесткость, несоразмерная его возрасту. Он был преступником. Знал казненных злодеев. Говорил о магии, будто в ней не было ничего особенного, а о королеве – с открытым неуважением.

Я ненавидела его. И боялась.

Но его слова вонзились мне под кожу, как острые, болезненные занозы, на которые было невозможно не обращать внимания.

– Ты сказал, что знаешь кого-то, кто может помочь, – произнесла я, с трудом выговаривая слова, потому что мне совершенно не хотелось говорить их этому преступнику.

– Знаю, – кивнул он.

– Здесь, в Айронпорте.

– Да.

Я посмотрела прямо на него. На щеке у него выступила кровь там, где я оставила царапину. Он скрестил руки на груди.

На первый взгляд он выглядел расслабленным, но это было притворством. Я всюду видела нервозность: от стиснутой челюсти до напряженных плеч. А в его темном взгляде, наблюдавшем за мной, таилось сомнение. И что странно, что-то, похожее на боль. Но лишь на миг, пока выражение его лица не стало непроницаемым.

Вор был намного выше меня. Он мог с легкостью меня одолеть, вырубить и утащить куда угодно, как и грозился. Но не стал. Пока.

Я схватила пару солнцезащитных очков с ближайшего стеллажа, чтобы скрыть уродливую правду, которую больше не могла отрицать.

– Я хочу, чтобы никто и никогда не узнал о том, что со мной случилось, – процедила я сквозь зубы. – Ладно, у тебя два часа.

Он кивнул.

– Тогда приступим.

Глава 4

Я неохотно вышла из бутика вместе с вором, теряя контроль над собственными мыслями. Я была бы рада верить, что мне попросту приснился кошмар, что скоро я проснусь и все вернется на свои места. Но я не была наивной. Все происходило на самом деле. С каждым шагом меня одолевали сомнения. Может, я слишком быстро согласилась с планом вора и слишком скоро поверила в его страшные предостережения.

Но я видела свои золотые глаза. Видела, насколько реальным было это непонятное огненное видение.

Я чувствовала, будто вправду находилась там, среди хаоса.

Знала ли королева, что среди выставленных на рауте украденных предметов искусства была магия? Она не могла знать. Она бы никого не подпустила так близко к злу из страха, что ею заразятся, как жуткой противоестественной болезнью.

Я была заражена магией.

И нужно извлечь ее, чтобы у меня был хоть шанс выжить. Пока никто не узнал правду о том, что случилось со мной.

По этой причине, и только, я согласилась потратить пару часов на встречу со знакомым вора и оставить этот кошмар позади.

– Иди прямо, – сказал он. – А на следующем перекрестке поверни налево.

В его голосе слышалось такое же волнение, какое я испытывала внутри.

У меня замерзли руки. Сердце гулко билось в груди. Было чувство, будто я хожу во сне, мое тело двигалось на автопилоте без участия мозга – шаг за шагом. В оцепенении с головы до ног.

Магия въедалась в меня, отчего все внутри становилось темным и холодным. Я не могла поверить, что до этого момента не ощущала ее. Думала, что со мной все в полном порядке, только похмелье не дает покоя. Но я глубоко заблуждалась.

Интересно, если все получится (а должно получиться), повреждения от пережитого останутся навсегда? Магия нанесет мне долгосрочный вред или я смогу сделать вид, будто ничего не произошло?

Но все происходит на самом деле. И отчаяние вынудило меня оставить Селину лежать без сознания на полу посреди магазина одежды и пойти за закоренелым преступником в темные неизведанные части города.

Эта мысль вызвала новую волну паники.

– А как тебя зовут, кстати? – спросила я, не глядя на него, но мне нужно было что-то сказать, чтобы сбежать от внутренней бури. – Мое имя ты знаешь, а я твое нет.

Он не ответил.

– Ладно, буду звать тебя Боб, – сказала я сквозь ком в горле. – Тебя устраивает? Эй, Боб, далеко еще до твоего знакомого?

– Меня зовут Джерико, – наконец процедил он.

– Джерико, – повторила я. Затем скрестила руки на груди поверх дорогой блузки и шарфа, за которые не заплатила. Спину все еще царапал ярлычок, и, потянувшись назад, я оторвала его. – Пожалуй, мне больше нравится Боб.

– Нам идти еще несколько километров.

– Машина пришлась бы кстати, – пробормотала я.

– В следующий раз, когда мои планы пойдут прахом в клубах золотого дыма, позабочусь о том, чтобы быть на колесах.

Мы шли уже целый час. Джерико вел меня в ту часть Айронпорта, в которой я никогда не была. Пусть сообщений о преступлениях было мало, в городе все равно были хорошие и плохие места. «Мало» не значит, что их не было вообще.

Здесь, в южной части города вблизи Бриллиантовой реки, которая не соответствовала названию ни блеском, ни бесценной красотой, не было ни деревьев, ни другой растительности, за которой тщательно ухаживали за счет налогов граждан, как в богатой центральной части.

Это место было суровым, засушливым и неприветливым. По тротуару, шипя на нас, пробежала тощая черная кошка. Несколько человек, которые нам встретились, сидели на бордюрах или стояли, прислонившись к стене, и молча с подозрением следили за нами сверкающими глазами.

Сомневаюсь, что кто-нибудь сейчас откликнулся бы на мои крики о помощи.

– Навевает воспоминания, – заметил Джерико.

– Ты имел в виду кошмары?

– И то, и другое, – фыркнул он.

Я споткнулась о трещину в асфальте.

– Ты жил здесь?

Он кивнул.

– Дольше, чем готов признать.

– Потрясающе, – сухо ответила я.

– Как знал, что ты так подумаешь. Предполагаю, кто-то вроде тебя никогда не бывал так далеко на юге.

– Правильно предполагаешь.

Порыв прохладного ветра пронес какой-то мусор по тихой односторонней улице. В этом квартале было ровно три уличных фонаря, и один из них оказался разбит.

Через несколько минут Джерико остановился и посмотрел на железную дверь, на которой неоново-зеленой краской был выведен символ: круг, пересеченный линией.

– Мы на месте, – сказал он.

Я знала, что означал этот символ. Видела похожий в королевской ленте новостей в прошлом месяце. Уверенности он мне не придал.

– Здание заброшено, – сказала я. – Входить туда небезопасно.

– Ты абсолютно права, – согласился он. – Совсем не безопасно.

Парень взялся за ручку и повернул ее. Дверь с тихим скрипом отворилась. За ней никого не было, только длинный коридор, который, судя по всему, вел в одну только темноту.

Джерико махнул рукой:

– После вас.

Я понимала, что нужно быть сильной, но чувствовала только слабость. Мне хотелось лишь уйти куда-нибудь и спрятаться, погрузиться в глубокий, лишенный сновидений сон и ждать, когда все это рассеется. Большинство проблем исчезают, если подождать достаточно долго.

Большинство, но точно не все.

– Мне это не нравится, – призналась я.

– Не сомневаюсь в этом.

Я встряхнула головой и сжала ладони, чтобы они перестали дрожать.

– Терпеть все это не могу. И тебя тоже.

– Переживу. Итак, Дрейк, разгадка ждет в конце этого коридора. А время на исходе.

Я попыталась придумать другой вариант, но ничего не пришло на ум.

Джерико вздохнул.

– Ты согласилась.

– Под давлением.

– Я мог зачаровать тебя Пылью, закинуть на плечо и принести сюда. Но не стал.

Я уставилась на него.

– Ну надо же, спасибо, что не стал нападать и похищать меня. Заслужил награду. Но все равно это ненормально. Все это.

– У меня правда нет на это времени.

Не сказав больше ни слова, Джерико шагнул прямо в темноту.

Я выждала целую минуту, но он не вернулся.

Черт возьми.

Стиснув зубы, я пошла по узкому коридору и вздрогнула, когда железная дверь захлопнулась у меня за спиной. На стене тускло горели лампочки, освещая путь так, что можно было разглядеть только черную дверь без ручки в пятнадцати метрах впереди.

Джерико ждал меня возле нее и, замешкавшись лишь на миг, поднял кулак. Три удара, потом два, потом еще четыре.

Он усмехнулся при виде озадаченного выражения на моем лице.

– Надеюсь, что за последнюю пару лет секретный стук не изменился.

– Что будет, если изменился? – Я не могла не спросить.

– Ничего хорошего. А теперь помалкивай и позволь говорить мне. Это место не для таких, как ты.

Не успела я придумать достойный ответ, как дверь со скрипом распахнулась, и мы внезапно погрузились во всеобъемлющий шум.

Джерико не сказал мне ничего о месте, в которое мы направлялись, кроме того, что там будет его знакомый, поэтому я не знала, чего ожидать. Но, оказавшись на такой пустынной и опасной территории, я была удивлена, увидев, что комната за дверью была под завязку набита двумя сотнями людей всех размеров, габаритов и цветов кожи.

Все они говорили или кричали, сосредоточив внимание на центральной части большой комнаты с высоким потолком. В нем были установлены лампочки, подсвечивавшие клубящийся дым от сигарет и сигар, которые уже больше десяти лет назад были объявлены вне закона в центральной части Айронпорта из соображений заботы о здоровье.

Казалось, в каждой руке был бокал с напитком. В нос разом ударили запахи немытых бутылок, сигаретного дыма и алкоголя.

Толпа дружно ликовала, и, вытянув шею, чтобы увидеть представление, я вгляделась в задымленное пространство сквозь темные стекла очков.

В огороженном канатами круге дрались двое мужчин. Голыми руками и оголенные по пояс. Их опухшие лица украшали кровь и ссадины. Один получил удар в челюсть, и вырвавшаяся из его рта струя крови попала на стоявшего рядом зрителя, вызвав тем самым новые одобрительные возгласы.

– Это бойцовский клуб, – с трудом проговорила я.

– Именно, – подтвердил Джерико.

До меня доходили слухи о том, что в городе есть нелегальные бойцовские клубы. Кто-то упомянул об этом на вечеринке пару месяцев назад, и эта тема привлекла мое внимание. Эти клубы напоминали маленькие грязные аналоги боев на королевских играх, куда люди могли прийти выпить, покурить и поиграть в азартные игры. Здесь мы, собственно, и оказались.

Пахло тут гораздо хуже, чем я могла себе представить.

– Я бы поставил на тощего, если бы делал сегодня ставку, – сказал Джерико, развеселившись при виде отвращения на моем лице. – Здоровяк не умеет двигаться.

– Весело, – сказала я без энтузиазма. – И где найти твоего друга, чтобы мы поскорее с этим покончили?

– Я бы не назвал его другом, – пробормотал Джерико, и мы прошли дальше в клуб.

Я заметила, что несколько человек принялись наблюдать за нами с озадаченным выражением на лицах. У некоторых был удивленный вид. За считаные мгновения шум в клубе резко стих, даже бой прекратился, и все уставились на нас.

Обычно мне нравилось быть в центре внимания, но сейчас оно казалось мне не вполне дружелюбным.

– Что происходит? – спросила я.

– Вот и залег на дно, называется, – пробормотал Джерико.

– Если это не Джерико Нокс, восставший из мертвых, – тишину нарушил глубокий голос с акцентом, – то чему я обязан такой честью?

Одетый в черный костюм-тройку мужчина, которому на вид было за пятьдесят, подошел к нам. Морщины усеяли его смуглую кожу, расходясь из уголков серых глаз, а волосы были тронуты сединой. Его взгляд был холодным.

Джерико улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

– Давно не виделись.

– Это уж точно, – ответил мужчина.

– Мне нужна услуга.

– Я не оказываю услуг. Кому, как не тебе, знать об этом.

– Надеюсь, что на сей раз ты сможешь сделать исключение. – Джерико указал на меня кивком головы. – Это Джослин Дрейк. Дрейк, это Раш.

Весьма необычное имя для весьма необычного человека. Как и имя Джерико. На миг я задумалась, не приходились ли они друг другу отцом и сыном. Но внешне между ними не было ничего общего – ни в росте, ни в чертах лица, ни даже в цвете кожи.

Значит, этот человек решит мои проблемы. Если все пройдет хорошо, уже через несколько часов я буду спать в своей постели, а завтра проснусь как новенькая.

На миг я позволила себе поддаться этому маленькому, но яркому лучику надежды.

– Здравствуйте, – произнесла я как можно спокойнее.

– Здравствуйте, – теперь Раш с любопытством оглядывал меня всю: от солнцезащитных очков до недавно украденного наряда. – Эта очаровательная девушка – птица не твоего полета, Джерико.

– Все вовсе не так, – огрызнулся парень.

Я была готова с ним согласиться, будто это нужно было непременно озвучить, но предпочла держать язык за зубами. Пока что.

Раш рассмеялся.

– Вижу, что за последнюю пару лет твое чувство юмора лучше не стало.

– С чувством юмора у меня все в полном порядке, спасибо.

Раш сцепил руки с прохладной улыбкой на губах.

– Для меня честь познакомиться с вами, мисс Дрейк. Должен признать, вы проводите время не в той компании, в какой я ожидал увидеть дочь прежнего премьер-министра, да покоится он с миром.

Я вздрогнула при упоминании отца, как и оттого, что этот странный человек сразу же меня узнал. Отец пришел бы в ужас, стань ему известно, что я оказалась в подобном обществе и искала помощи в месте, в котором меньше всего хотела бы оказаться.

– Вечер выдался необычный, – напряженно проговорила я.

– Не сомневаюсь. – Раш повернулся к Джерико. – И что же привело твой призрак на мой порог спустя столько времени?

– Покажи ему свои глаза, – велел Джерико.

Я замешкалась, но лишь на миг. Затем спустила солнцезащитные очки на нос, чтобы показать свои неестественные радужки из расплавленного золота.

Раш сделал резкий вдох и оглядел стоявших поблизости людей.

– Займитесь своим делом. Возобновите бой! – рявкнул он. – Сейчас же!

По его команде бойцовский клуб пришел в прежнее оживление, а всеобщее внимание вновь сосредоточилось на развернувшемся поединке.

Раш выругался вполголоса.

– Не стоило тебе сюда возвращаться, мальчик.

– И все же я здесь, – ответил Джерико.

Взгляд серых глаз Раша был грозным и неприветливым.

– Идите за мной.

Он развернулся и пошел прочь.

– Все прошло гораздо лучше, чем я ожидал, – спокойно сказал Джерико и направился вслед за Рашем.

Я знала, что должна быть храброй, если хотела разрешить этот чудовищный кошмар, в котором очутилась. Не вопрос. Разумеется, я могу быть храброй или хотя бы притворяться таковой, и никто даже не узнает, что все внутри меня обмякло от страха.

А еще нужно подыгрывать и быть приветливой. И это будет уже, мягко говоря, непростой задачей. Для этого потребуется еще больше притворства. Но нужно довести дело до конца. Я уже далеко зашла и теперь не могла все бросить. Но все мои инстинкты противились тому, чтобы я шла за этими странными мужчинами из относительной безопасности толпы.

И все же я это сделала.

В конце бойцовского зала была еще одна дверь. За ней прятался очередной темный узкий коридор, похожий на тот, что вытянулся при входе. А в конце его была арка, которая вела в освещенную комнату с потолком высотой по меньшей мере в три этажа. Вдоль стен выстроились пустые деревянные стеллажи.

Слева от меня стоял большой стол из черного дерева, на котором оказались аккуратно разложены как минимум двадцать прямоугольных предметов.

Мне пришлось дважды взглянуть на них, чтобы понять, что это.

Я с удивлением разглядывала настоящую бумажную книгу, потому что никогда не видела их собственными глазами. Один только корешок был больше семи сантиметров толщиной. Я остановилась, чтобы рассмотреть ее.

– Когда-то здесь была библиотека, – пояснил Джерико. – Рашу удалось сохранить несколько книг, пока их все не уничтожили.

Королева закрыла последние оставшиеся традиционные библиотеки еще до моего рождения. Их содержание не оправдывало затрат, потому что ими уже больше никто не пользовался.

– Интересно, – сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал спокойно и расслабленно. – Но бесполезно.

– С этим можно поспорить, – пожал плечами Джерико. – С тех пор как все перевели в цифровой формат, королева может удалить или переписать любую информацию, какую пожелает. Никто уже не может отличить правду от лжи.

Я бы закатила глаза, если бы чувствовала себя спокойнее.

– Прямо-таки теория заговора. Ты хоть помнишь времена, когда существовали настоящие библиотеки? Тебе что, сотня лет?

– Вообще-то девятнадцать. И это не теория заговора. Но ты продолжай верить во что хочешь.

– Спасибо, так и сделаю.

Раш перебил нас, жестом руки указав на два дивана:

– Присядьте.

Я заставила себя сесть посреди комнаты, опустив потяжелевшие руки на мягкие подушки. Под моими ногами лежал красочно расшитый ковер, который на вид был старым и вместе с тем дорогим. Я сосредоточилась на фиолетовых линиях в орнаменте, желая, чтобы сердце перестало так быстро биться под пристальным взглядом прищуренных глаз Раша. Старалась не ерзать и не выдавать собственный дискомфорт.

– Что это за магия? – спросил он.

Слово на букву «м», как и всегда, заставило меня вздрогнуть.

– Магия памяти, – ответил Джерико и достал золотую шкатулку из кармана своего кожаного пальто. Я была бы счастлива никогда больше ее не видеть. – Ты раньше такое видел?

Раш забрал шкатулку у парня и стал крутить в руках, изучая символы.

– Да, но редко. Это сочетание элеменции воздуха и земли, призванное очень опытным колдуном, которое позволяет извлекать воспоминания. Магия надежно хранит эти воспоминания, чтобы владелец мог переживать их заново. В такой форме они называются отголосками.

У меня свело живот. Он так спокойно говорил о столь ужасных вещах, будто речь шла о чем-то незначительном вроде погоды.

– Отголоски? А воздушная и земляная эле… что? О чем вы говорите?

С минуту он молча рассматривал меня.

– Что вам известно о магии, мисс Дрейк?

– Что она зло и должна быть уничтожена, – тотчас ответила я, поймав себя на том, что не могу отвести взгляда от золотой шкатулки, которую он держит в руках. – И мне нужно, чтобы ее немедленно извлекли из меня, пока она окончательно не разрушила мою жизнь.

Раш переглянулся с Джерико, а тот лишь пожал плечами.

– Она черпает информацию из королевских новостей, как и все в наших краях, – сказал вор. – Ты удивлен?

Мне претило, с каким пренебрежением он говорил. Выводило меня из себя.

– Нет, вовсе не удивлен, – вздохнул Раш. – В любом случае магия памяти невероятно редкая, но я уже видел резной ящик, подобный этому. Продал его по весьма высокой цене.

Я сделала судорожный вдох.

– Вы продавали магию?

– Я все продавал, – ответил Раш, расплывшись в улыбке при виде ужаса на моем лице. – Мне кажется, что обладательнице столь неестественно золотых глаз, как ваши, не стоит судить меня слишком строго, юная леди.

– Ладно, как скажете. Мне-то все равно, – сказала я, поправив солнцезащитные очки дрожащими руками. – Джерико говорит, что вы можете помочь. Я здесь только поэтому. Я хочу немедленно вернуться к нормальной жизни.

– Ну конечно, хотите, – ответил он. – Я бы на вашем месте хотел того же.

Затем он обратился Джерико:

– Чьи это воспоминания?

Какое-то время парень молчал, и в ожидании мое сердце вдруг стало биться еще быстрее.

– Лорда Баниона, – наконец ответил он.

В глубине души я уже знала об этом, но едва он подтвердил мои догадки, в голове стало пусто от шока и отрицания. Я видела лорда Баниона и ту женщину посреди адского пламени. И слышала его обещание сжигать всех и вся на своем пути.

Это были его воспоминания. Воспоминания лорда Баниона. Магия лорда Баниона.

От этой информации все становилось гораздо хуже.

Глаза Раша округлились.

– Во что ты, черт побери, ввязался, парень?

– В небольшую передрягу, – ответил Джерико.

– Это еще мягко сказано, – согласился Раш.

– Он убил моего отца, – прошептала я. – Я не могу… нет, со мной не может такого быть. Я не хочу иметь к этому никакого отношения!

– Поздновато для этого, – пробормотал Джерико.

Раш со свистом выдохнул.

– Вот чего хотел твой нынешний наниматель? Шкатулку с воспоминаниями Баниона? Любопытно, кто заказал эти невероятно ценные отголоски у самой легендарной Валери?

Джерико не ответил на его вопрос, но поджал губы.

– Мне нужно изъять магию из Дрейк и вернуть в шкатулку. Вот и все. Больше я ничего не знаю и знать не хочу.

Раш покачал головой.

– Ты чертов глупец, раз отдал свою жизнь и свободу этой ведьме.

– О ком вы говорите? – спросила я. Нет, потребовала ответа. – Кто такая Валери?

– Нанимательница Джерико, – ответил Раш.

Я бросила взгляд на вора.

– Ты работаешь на ведьму?

Мне было тошно оттого, что в голосе слышался страх, а слова прозвучали отрывисто и хрипло.

– Я ни с кем не стану обсуждать Валери, – отрезал Джерико.

– Эта женщина – зло, – сказал Раш. – Истинное, абсолютное зло.

– А о ком в наши дни можно сказать иначе?

Мужчина покачал головой.

– Ты должен был уже давно прийти ко мне за помощью.

– Кажется, ты сказал, что не оказываешь услуг.

– Не дерзи, парень.

Джерико развел руками.

– Ну вот я здесь. Я подумал, что ты один во всем Айронпорте мог бы помочь мне найти ответы. Скажи, если я ошибся, и я оставлю тебя в покое.

Я заметила, что слежу за их диалогом затаив дыхание, но так я не получу то, что мне нужно. Надо постараться подключить свои навыки общения, потому что сидеть с открытым ртом было недальновидно, и оттого я все больше чувствовала себя дрожащей от страха жертвой. Но понимала, что требованиями я тоже не обрету друзей, а потому нужно было отыскать в себе хоть немного обаяния.

– Я буду очень признательна, если вы сможете помочь извлечь из меня эту магию, мистер Раш. И лично позабочусь о том, чтобы вы получили щедрое вознаграждение за то, что сохраните все в тайне.

Раш посмотрел на меня, и у него дрогнули губы.

– Да, я не сомневаюсь, что вы бы не хотели, чтобы об этом кто-нибудь узнал. – Он положил золотую шкатулку на стол передо мной. – К сожалению, мисс Дрейк, у меня в роду нет ни ведьм, ни колдунов, а только воры и спекулянты. Я не могу вам помочь.

Глава 5

Я была уверена, что ослышалась.

– Вы, наверное, не понимаете, насколько это важно для меня, – сказала я. – Мне необходимо сегодня же все исправить. Я сказала, что заплачу вам. Сколько это будет стоить?

Я смогу решить этот вопрос. Могу попросить Селину помочь с деньгами, придется только придумать, что ей сказать, чтобы она никогда не узнала правду.

– Дело не в деньгах, мисс Дрейк. А в навыках. Мне жаль, что я вас разочаровал. – Раш отвернулся к Джерико, а я все смотрела на него в потрясении. – Почему бы тебе не отвести девочку к Валери, раз она так хочет заполучить эту магию?

– Пока ищу другие варианты, – ответил он.

– Думаю, могу догадаться почему.

– Слишком-то не напрягайся.

– В чем дело, Джерико? – огрызнулась я. – Ты сказал, что Раш за пару часов может извлечь из меня магию и вернуть ее в шкатулку. Ты врал?

– Я не так сказал, Дрейк. – Парень схватил шкатулку со стола и сердито посмотрел на мужчину. – Я так просто не уйду. Там наверняка есть кто-то из твоих знакомых, кто может помочь мне все исправить, не сообщая об этом Валери.

Раш прищурился.

– Парень, у тебя такая каша в голове, что ты даже не замечаешь, как идешь на дно.

– Мне нужно, чтобы ты назвал имя, а не лез в мои дела. – Выражение лица Джерико было напряженным. – Ну же, Раш. У тебя всегда были ответы, которые помогали мне во всем разобраться. Не прекращай давать их сейчас.

– Два долгих года, Джерико. – Лицо Раша стало еще более суровым. – Все это время я думал, что ты давно погиб. Представь мое удивление, когда я недавно услышал, что ты начал работать на кого-то вроде Валери. Это был удар в самое сердце. Настоящее предательство.

Джерико не ответил. Они молча сверлили друг друга взглядом.

Как бы я ни любила семейные драмы (а происходящее именно ее и напоминало, хотя Джерико с Рашем не были похожи даже на дальних родственников), мне было совершенно наплевать на их общее прошлое.

– Это просто смешно, – напряженно перебила я. – Не знаю, что у вас двоих за проблемы, но они не имеют ко мне никакого отношения. Мне нужно получить ответы – сейчас же. Эта Валери может мне помочь?

– Нет, – тут же выпалил Джерико со скоростью выстрела.

– Тогда кто еще? Какая ведьма или колдун может все исправить? – Сама мысль заставила меня содрогнуться, но придется счесть это необходимым злом – буквально. Они не стали на меня смотреть, и я ударила кулаком по столу. – Мне нужно имя, прямо сейчас!

Мужчины с удивлением взглянули на меня.

– Она задала тебе вопрос, Раш, – сказал Джерико. – Ты будешь ей отвечать?

– Конечно, – спокойно ответил Раш. – Вот вам имя: лорд Банион. Он самый могущественный и влиятельный колдун из ныне живущих. Я уверен, он оценит, если магия будет возвращена ему в целости и сохранности, не успев попасть не в те руки.

– Потрясающее предложение, – сказал Джерико. – Не знаешь, где он сейчас скрывается? Я бы хотел заручиться его помощью, а потом перерезать ему горло.

Прежний страх рассеялся. Теперь я была в ярости.

– Кто еще?

Раш долго не отвечал, но его взгляд стал отрешенным. Я не стала бы молить его о помощи, даже если бы все фибры моей души взывали ко мне поступить именно так. Ой, да кого я обманываю? Как только вспышка ярости утихнет, я начну умолять его, как голодная собака. Чувствую, у меня осталась всего пара минут.

– Другой выживший колдун, способный на элеменцию такого уровня, – это Вандер Лазос, – наконец сказал Раш.

Имя. Наконец-то он назвал имя.

– Расскажите больше, – настаивала я.

– Лазос – бывший союзник самого лорда Баниона, – сказал он. – Какое-то время королева Исадора держала его во дворце в качестве эксперта в вопросах магии за выдающиеся способности и фотографическую память. По слухам, она заставила его наизусть запомнить содержание томов о древней магии, а потом сожгла их.

От потрясения у меня отвисла челюсть.

– Большей глупости в жизни не слышала. Королева казнит колдунов, она не нанимает их в штат.

– Не обращай на нее внимания, – сказал Джерико. – Она семнадцать лет прожила в роскошной, модной пещере. Где сейчас Лазос?

Я бросила на него сердитый взгляд, но он даже не смотрел на меня.

Раш кивнул.

– Десять лет назад у королевы с Лазосом произошла ссора. Подробности случившегося мне неизвестны, но причина была существенная. Настолько существенная, что любой другой – и в особенности могущественный колдун – был бы вскоре убит. Но королева известна своей прагматичностью, а голова Лазоса была полна ценной истории магии. Потому она решила не убивать его, а заключить в тюрьму.

Я постаралась разобраться во всей этой информации. Первоначальные возражения быстро развеялись, как только все становилось понятным. Разумеется, королева хотела знать о темной магии. Она бы ни за что не согласилась пребывать в неведении о том, что угрожало ее империи. И конечно, она хранила бы обучение в тайне, потому что многие жители могли не одобрить ее решение, но чтобы победить великое зло, нужно его понимать.

– Значит, он в тюрьме где-то в империи, – кивая, заключил Джерико. – Расклад неидеальный, но ладно. В которой?

– Королева хотела убрать его с глаз долой, но недалеко. Вандер Лазос сейчас сидит в ближайшей к дворцу тюрьме.

– В королевской крепости, – заключил Джерико. Он провел пальцами по темным волосам и сердито посмотрел на меня. – Похоже, мой двухчасовой расчет оказался немного оптимистичным. Если выйдем сейчас, к утру доберемся туда.

– Ты издеваешься? – Я подскочила с дивана. – Я не пойду в королевскую крепость.

– Дрейк, давай не будем начинать все сначала.

– Нет, я сказала, что приду сюда. Встречусь с твоим другом, или кем он там тебе приходится. Так я и сделала. А теперь еще это?

– Мы знаем имя колдуна, который может помочь.

– Колдуна, который заточен в королевской крепости. – Я бросила на Раша сердитый взгляд. – Я вас не знаю. Откуда мне знать, что вы не врете?

– Ниоткуда, – ответил Раш. – Ваше неверие вполне понятно.

Я взмахнула руками, бросая сердитый взгляд повсюду в этой похожей на пещеру комнате, расположившейся посреди бойцовского клуба в злачном опасном районе.

– Почему я здесь? Почему вообще тебя послушала?

– Дрейк… – начал Джерико, но я не дала ему сказать больше ни слова.

– Нет! – рявкнула я. – Я позволила тебе сыграть на моем страхе. Позволила влезть в мою голову и напугать еще больше. Но я не какая-то злобная ведьма, укравшая шкатулку с магическими отголосками памяти, чтобы использовать ее назло империи. Я Джослин Дрейк, воспитанница премьер-министра Эмброуза и, можно сказать, член семьи самой королевы Исадоры.

– Замечательно, – огрызнулся Джерико в ответ. – Может, тогда тебе стоит попросить помощи у тетушки Исси, раз ты думаешь, что она проявит понимание.

– Может, и попрошу.

– Остается только одна проблема. Эта магия не твоя. Она моя.

– Вообще-то, – встрял Раш, – она принадлежит лорду Баниону.

– Да заткнись ты, – прорычал Джерико. – Из-за вас мое терпение на исходе.

– Мое тоже, – сказала я. – И твои два часа официально закончились.

Я развернулась и, выйдя из комнаты, направилась обратно в переполненный клуб. К выходу. К свободе и совершенно не в том направлении, в котором, как я думала, должна была пойти эта ночь.

К черту все это и к черту Джерико.

Ситуация была далеко не идеальной, но я должна была проглотить гордость и поверить в милосердие королевы, что мне и стоило сделать с самого начала. Если она втайне советовалась с колдуном, чтобы лучше понимать, как отбиться от отребья вроде лорда Баниона и угрозы магии, то она лучше других знает, как мне помочь.

Я могла лишь надеяться, что больше никто не узнает. А если узнают, буду отрицать все до последнего вздоха. В прошлом я уже сталкивалась с неприятными слухами и сплетнями и знала, что в будущем мне придется столкнуться с еще бо́льшим их количеством. У меня не было особых вариантов: я должна сделать все возможное, чтобы пережить это.

Будь телефон при мне, я бы сразу же смогла связаться с Ее Величеством.

Я пробиралась сквозь толпу потных тел, сосредоточившись на черной двери. С этой стороны на ней была ручка. Я взялась за нее, повернула и, потянув, испытала облегчение оттого, что она открывалась внутрь.

И я очутилась лицом к лицу с Виктором, который стоял по ту сторону двери.

У него округлились глаза.

– Мисс Дрейк. Вы здесь.

– Джосс, – поправила я затаив дыхание от удивления. – А ты что здесь делаешь?

Но не успел он ответить, как другой мужчина в форме толкнул его внутрь. Я сразу его узнала: начальник Виктора, главный командир Армель Норрис. Он был близким другом семей Дрейк и Эмброуз. Высокопоставленный член королевской гвардии, который всегда был добр ко мне и даже много лет подряд дарил мне подарки на день рождения, когда приезжал к отцу, чтобы кратко обсудить с ним важные военные вопросы.

– Какое облегчение, – кивнул мне Норрис. – Отойдите в сторону, мисс Дрейк. Сейчас мы со всем разберемся.

Я в ужасе смотрела, как капитан Норрис с Виктором вошли в застланный дымом бойцовский клуб в сопровождении еще восьми гвардейцев. Блестящая, черная с золотом форма королевской гвардии ярко выделялась на фоне выцветшей одежды и небритых лиц, запаха пота и дешевого вина. Я сразу же коснулась руками лица, чтобы удостовериться, что очки были на месте и скрывали мои глаза.

Норрис нахмурил брови, оглядывая неприятную обстановку поверх своего бледного острого носа.

– Стоит ли мне спрашивать, как возможно, что вы знали о существовании этой помойной ямы и до сегодняшнего дня даже не упомянули о ней, капитан?

– Изложу в сегодняшнем отчете, сэр, – напряженно ответил Виктор, а потом обратился ко мне: – С вами все в порядке?

Я моргнула, не зная толком, как ему ответить.

– Ни капли.

Я не знала, как ко всему этому относиться. Всего лишь миг назад у меня был свежий план, как разобраться с этой ужасной проблемой, но он сорвался. Слишком много людей, слишком много свидетелей. Мне нужна была возможность тайком связаться с королевой. В глубине души я знала, что должна испытать облегчение, но чувствовала лишь неуверенность и оцепенение. Я сомневалась, что могла доверить свою ужасную тайну такому количеству королевских гвардейцев. Я даже сомневалась, что могла доверить ее Селине.

– Погодите-ка… Селина! – воскликнула я. – Господи. С ней все хорошо?

– Все нормально, – ответил Виктор. – Приходит в себя после пережитого. Но ужасно за вас волнуется.

Вот и я за нее. Ком из дюжины вопросов застрял у меня в горле, но я проглотила его, едва грохотавшая музыка стихла и в клубе наступила тишина, оставив лишь звуки дыхания и тревожный шепот. Очевидно, что вторжение вооруженного военного отряда в незаконное учреждение не прошло незамеченным.

Норрис мрачно оглядел лица внезапно занервничавшей толпы.

– Где блэкхарт, мисс Дрейк?

– Блэкхарт? – моргнула я.

– Преступник, который вас похитил? – пояснил Норрис.

– Привет, – произнес Джерико. К моему удивлению, он украдкой пробрался ко мне и встал рядом в тени. – Можете называть меня Джерико. Блэкхарт – скорее название должности.

Окружившие нас королевские гвардейцы мигом вскинули руки с серебряными пистолетами и направили стволы прямо в лицо Джерико.

– Не двигайся, – велел Норрис. – Ты арестован.

Парень окинул гвардейцев безразличным взглядом.

– Да неужели?

Я не сдержалась и издала сдавленный смешок от его ответа, не говоря уже о дерзости, с которой он объявился, будто ему было на все наплевать.

Норрису это не показалось таким смешным.

– Мы вычислили тебя по записи с камер наблюдения на рауте и в бутике сегодня вечером. Мы знаем, на кого ты работаешь, блэкхарт, и я не стану недооценивать твои способности. Дернешься, и мои люди тебя застрелят.

– Принял к сведению. Но давайте-ка отложим это на минуту. – Джерико скрестил руки на груди, будто остался совершенно равнодушным к тому, что на него был нацелен целый арсенал оружия. – Я сражен наповал тем, что оказался рядом со знаменитым капитаном Рейденом. Вижу, что во плоти он еще более блистателен и великолепен.

Мой полный удивления взгляд устремился к Виктору, который ничего не ответил, но напряг челюсти.

Джерико продолжил, держась так, будто вел непринужденную беседу на вечеринке. На крайне язвительной вечеринке, которая грозила стать всецело едкой.

– Я слышал, в последние несколько лет дела у тебя шли замечательно, – сказал он. – Преуспеваешь. Капитан Виктор Рейден. Ух ты. Мне встать на колени или как?

Виктор так и не сказал в ответ ни слова, но напряжение между этими двумя было настолько сильным, что казалось, будто пелена тумана накрыла клуб.

– Вы знакомы? – спросила я. На самом деле это и так было очевидно, но мне было сложно в это поверить.

– Самую малость, – кивнул Джерико. – Но дело было очень давно. Кстати, поздравляю с помолвкой, Вик. И прости, что припорошил твою ослепительную невесту магической Пылью. Ничего личного. Она хорошо ее перенесла, совсем не сопротивлялась. Милая, покорная и послушная – идеально тебе подходит.

Я бросила на него мрачный взгляд, но он даже не заметил. Ему вообще было все равно.

Виктор натянуто улыбнулся, стиснув зубы, что, на мой взгляд, было больше похоже на оскал.

– Сэр? – обратился он к Норрису. – Нам продолжать?

Норрис кивнул.

– Задержите блэкхарта. Его ждет долгий допрос.

– Звучит заманчиво, – сказал Джерико. – Но я вынужден отказаться. Сегодня у меня очень плотное расписание.

Должно быть, его легкомысленное отношение было притворством чистой воды, демонстрацией силы, ведь он был в абсолютном меньшинстве. Напускная храбрость, призванная обвести противников вокруг пальца. Если это не так, то он попросту был полным дураком.

Я совсем недолго знала Джерико, но дураком он мне не показался.

Блэкхарт. Я поразмыслила над этим словом – названием должности, как он выразился, и по телу побежал ледяной холодок. Звучало оно недобро. На слух было таким же опасным, каким и он сам показался мне по первому впечатлению.

– Кто заправляет этим незаконным помещением? – решительно спросил Норрис.

В клубе наступила полная тишина, но мгновение спустя из взволнованной толпы выступил Раш.

– Я, – просто ответил он и бросил взгляд на Виктора. – Здравствуйте, молодой человек.

Виктор напряг челюсти.

Погодите. С ним они тоже знакомы?

Я наблюдала за противостоянием с беспокойством и замешательством, негодуя оттого, как неуверенно себя чувствовала. Оттого, что мне хотелось просто пойти домой и забыть об этой ночи, но я знала, что это невозможно. Это еще не конец, далеко не конец.

Норрис махнул рукой двум близстоящим королевским гвардейцам.

– Арестуйте обоих. Всем присутствующим предъявить обвинения в пользовании услугами несанкционированного игрового зала.

Стражи толкнули Джерико и Раша к стене, а затем грубо развернули кругом, чтобы заковать их руки в наручники за спиной. Я ощутила на себе жар пристального взгляда блэкхарта и вгляделась в его лицо, пытаясь понять, о чем он думал, но не смогла.

Старший капитан Норрис подал мне руку.

– Теперь вы в безопасности, мисс Дрейк. Пойдемте, я отведу вас домой.

В безопасности. Какое короткое слово, чтобы выразить такую большую ложь. Я больше не была в безопасности. Даже обещание человека, которого я знала с тех пор, как была маленькой девочкой, человека, всю жизнь служившего королеве Исадоре, не смогло ни капли унять мои переживания.

Я хотела быстро и просто покончить с этим кошмаром. Но быстро и просто не будет. Поэтому мне придется подыгрывать, пока не представится возможность лично связаться с королевой. Похоже, пора привыкать носить солнцезащитные очки.

– Конечно, сэр, – ответила я.

Я взяла его за руку, и через мгновение из ниоткуда возник поток золотого дыма и, закружив вокруг меня, вмиг скрыл бойцовский клуб от взгляда.

Он вращался и вращался, пока у меня не закружилось голова. Все поплыло перед глазами.

«Нет, – подумала я в приступе паники. – Пожалуйста. Только не снова!»

Передо мной замелькали разрозненные образы. Лишь обрывки – как кусочки мозаики, которые я отчаянно не хотела собирать воедино. Я не могла допустить, чтобы магия памяти проникла в меня еще глубже. Из того немногого, что я поняла, – это были воспоминания лорда Баниона, отголоски его жизни, отчего все становилось еще бо́льшим проклятием. Я не хотела видеть ничего, что было связано с человеком, который убил моего отца.

Но, похоже, я никак не могла на это повлиять, и, сколько бы я ни сопротивлялась, образы не исчезали, а только становились все более отчетливыми.

– Я не стану ей помогать. – Измученный, слабый и хриплый голос раздался из застланной дымом сцены, разворачивавшейся передо мной. Это был сам лорд Банион, такой же бледный и исхудавший, каким был в тот раз в окружении языков пламени. Его руки были связаны над головой, а веревка подвешена на торчащий из потолка крюк.

Вид прославленного колдуна потряс меня, и на мгновение я не поверила своим глазам. Он был больше похож на жертву, а не на злодея.

– Будешь делать все, что она прикажет, или умрешь. – Эти слова произнес командир Норрис, да так громко, что едва не сорвался на рев. Он был моложе, чем сейчас, а лицо его раскраснелось от злости.

Я вскрикнула, когда он ударил Баниона кулаком в живот. Колдун застонал от боли и сплюнул кровь, обнажив зубы.

– Тогда убей меня, – прорычал он.

– Нет, – ответил Норрис с холодным взглядом. – Еще нет. Еще нескоро. Ты призовешь магию, которую она просила, и будешь повторять ритуал, пока не сработает. Пока он не восстановится.

Банион помотал головой.

– Я не могу сделать то, что она хочет. Ни одному смертному не под силу владеть темной магией такого уровня. Слишком велик риск, что что-то пойдет не так. Цена слишком высока даже для меня. Даже для нее, но она продолжает упрямо не замечать риски.

Норрис подошел ближе.

– Уверяю тебя, за отказ подчиняться ей ты заплатишь большую цену. Она заставит тебя страдать, как не страдал еще никто.

Банион поднял голову, а по его губе текла струйка алой крови.

– Пусть идет к черту.

В его словах слышалась бесконечная ненависть и столько холодного презрения, что меня пробила дрожь.

В глазах Норриса мелькнуло раздражение.

– Потом не говори, что я тебя не предупреждал, – прошипел он.

Вновь налетел золотой дым, скрывая от меня отрывок событий и заставляя жадно хватать воздух.

Перед глазами опять возник темный клуб. Я стояла, согнувшись пополам, из носа на пол упала капля крови.

Норрис отпустил мою руку и окинул меня потрясенным взглядом.

– Мисс Дрейк, вам нужна медицинская помощь? Вы ранены?

– Нет, я… со мной все хорошо, – ответила я, испытывая отвращение от незнакомой нотки слабости, прозвучавшей в моем голосе, когда я произнесла эту ложь.

Не было со мной все хорошо. Отнюдь.

Что я, черт возьми, только что видела? Если это были волшебным образом заточенные во мне воспоминания лорда Баниона, значит, его допрашивали и… пытали.

Старший капитан Норрис.

Для «нее». В Регарийской империи была только одна «она», кто обладал такой властью над Норрисом. Но какую магию королева требовала от лорда Баниона?

В этом, черт побери, не было никакого смысла.

Внезапно едкий запах дыма заставил напрячься от мысли, что меня вновь затягивает в очередное кошмарное, бессвязное видение.

– Что-то горит, – сказал Норрис с раздражением. – Идите. Проверьте.

Он махнул рукой двум гвардейцам, которые поспешили выполнить приказ. Они направились к железной двери позади бойцовского ринга, из-за которой сочилась струя дыма.

В следующий миг дверь отлетела, и в клуб вырвался поток пламени, освещая все вокруг пылающим огнем. Я отступила назад, тотчас вспомнив о своем первом видении. Только теперь я чувствовала палящий жар от пламени.

Толпа, до этого момента дружно застывшая от страха, с криками бросилась к выходу. Норрис отвел взгляд от полыхающего огня и в потрясении посмотрел на Раша.

– Что это, черт возьми, такое?

Раш пожал плечами, но его серые глаза смотрели жестким, мрачным взглядом.

– Я знал, что настанет день, когда на мой клуб устроят облаву и он будет сожжен дотла, как и все прочие заведения всех, кто посмел бросить вызов законам Ее Величества. Много лет назад я приобрел у ведьмы спичку, в которой сосредоточено достаточно магии огня, чтобы обратить это здание в пепел. Это мое решение, а не ваше. Не вам решать. Пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания королеве Исадоре.

И не успел Норрис ответить, как между ними выросла стена пламени. Командир рявкал приказы своим людям, велев контролировать толпу перепуганных, кричащих людей, спешно покидающих клуб, но гвардейцев было слишком мало, а доведенных до отчаяния людей, которые боролись со страхом и друг с другом на пути к выходу, слишком много.

– Уведи отсюда мисс Дрейк, – приказал Норрис Виктору и, бросившись к месту борьбы, скрылся из виду.

Я повернулась к Виктору, а жар пламени был так близко, что грозил опалить мой новый, неоплаченный наряд, но Джерико схватил меня за запястье и потянул к себе. Ему каким-то образом удалось освободиться от оков.

– Нужно уходить, – рыкнул он. – Сейчас же.

– Отпусти ее, – процедил Виктор. Он достал пистолет и навел его прямо на Джерико.

Парень простонал.

– Прям-таки наслаждаюсь нашим воссоединением, Вик. До чего же весело. Но мне кажется, пора покинуть горящее здание, пока мы не сгорели вместе с ним. Дрейк пойдет со мной.

– Черта с два! – огрызнулась я.

– И куда ты пойдешь? – спросил он. – Вернешься в дом, милый дом? Или во дворец умолять тетю Исси помочь? Не хочу тебя расстраивать, но она не поможет.

Я замотала головой.

– Ты не знаешь ее так, как знаю ее я.

В его глазах вспыхнула злость.

– Ты настолько оторвана от реальности, что мне почти жаль тебя. А знаешь что? Давай спросим мнение Вика насчет нашей небольшой проблемки, а?

– Что ты…

Парень сорвал солнцезащитные очки с моего лица, и я вскрикнула.

С мгновение Виктор смотрел на меня, а потом его глаза округлились, и он отшатнулся назад.

– Ваши глаза… – произнес он. – Боже мой… вы ведьма!

Черт! Я оттолкнула Джерико в сторону.

– Я не ведьма! Конечно же, нет!

– Черт возьми, что ты с ней сделал? – воскликнул Виктор, и я была всерьез обеспокоена тем, что теперь его пистолет метался между нами.

Джерико стиснул челюсти.

– Магия из шкатулки, которую я украл вчера вечером, теперь в Дрейк. Это вышло случайно. И я всерьез настроен исправить все как можно скорее. Я знаю человека, который может нам помочь.

– Нет, Виктор, ты должен отвести меня к королеве, – сказала я запинаясь. – Она поможет мне.

– Ты прекрасно знаешь, что это не так, Вик, – резко возразил Джерико. – Скажи ей правду. Скажи Дрейк, что, стоит ей прибежать во дворец с золотыми глазами и под завязку наполненной опасной магией, ее казнят на месте.

Я бросила на капитана полный ужаса взгляд.

– Это неправда!

Конечно, я предполагала, что пока буду бороться с этим кошмаром, жизнь, какой я знала ее прежде, закончится и меня будут избегать и стыдить все знакомые мне люди, и я буду лишена любых перспектив в обществе, но вероятность реальной смерти даже не приходила мне в голову. До этого момента. Не думала, что меня могут казнить, как злую ведьму, колдуна или любой другой источник угрозы королеве или империи.

– Черт бы тебя побрал, Джерико! – рявкнул Виктор. – Ты заварил эту кашу, ты и расхлебывай.

– В этом и состоит мой план.

Наконец Виктор встретился со мной взглядом.

– Идите с Джерико. Он защитит вас. Сделайте все, что необходимо, чтобы извлечь эту отраву, пока не поздно.

Я так сильно мотала головой, что она начала кружиться.

– Погоди, Виктор…

– Идите, пока я не передумал. – Капитан выругался вполголоса и, развернувшись, вышел из пылающего клуба, не дав мне сказать больше ни слова.

– Идем, – Джерико взял меня за руку и потащил в противоположном направлении, сунув мне солнцезащитные очки, которые подобрал с пола.

На сей раз я была так ошарашена, что даже не стала сопротивляться и позволила ему вести меня сквозь лабиринт пламени, пожиравшего клуб, пока мы не вышли в другой коридор. К очередной железной двери.

– Похоже, Раш ушел без трогательных прощаний, – пробормотал он. – Какой кошмар.

Парень распахнул дверь, и мы прошмыгнули в темный, заваленный мусором переулок. Едва оказавшись на улице и глотнув воздуха, я наконец смогла мыслить ясно и с силой вырвала руку из его хватки.

– Поздравляю, придурок, – прорычала я. – Ты испортил мне жизнь.

Обернувшись, Джерико смотрел на меня пару мгновений, а потом мрачно усмехнулся.

– Ой, Дрейк, ты даже не представляешь, насколько правдиво это утверждение. Но тебе придется пробыть со мной немного дольше. Мы отправимся в королевскую крепость и попросим Вандера Лазоса помочь нам покончить с этим раз и навсегда.

Виктор не подтвердил слова Джерико о том, что королева казнит меня. Но и отрицать их тоже не стал.

Едва увидев мои золотые глаза, он первым делом подумал, что я ведьма.

Ведьма!

А значит, все остальные тоже могут прийти к такому же ужасному, необдуманному выводу.

«Без исключений», – сказала королева.

О боже. Я серьезно влипла.

Но это не моя вина. Я о таком не просила. Хотя это ничего не меняло. У меня действительно больше не было выбора.

– Кем тебе приходится Виктор? – проговорила я, с трудом озвучив вопрос. – Откуда ты его знаешь?

Джерико отвел взгляд.

– Нам нужно идти, Дрейк. Ехать долго. Время на исходе.

Я замотала головой.

– Нет. Скажи мне, кем тебе приходится Виктор. Скажи, или я не ступлю ни шага, а значит, тебе придется вырубить меня и нести самому. Но и это случится не без боя.

Он выругался себе под нос и сердито посмотрел на меня.

– Ты в самом деле хочешь знать?

– Иначе не стала бы спрашивать. – Этой ночью все шло наперекосяк, но в этой битве я одержу победу. Покажу ему, что не отступлю перед сражением – ни физическим, ни словесным. – Он твой старый друг? Старый враг? Откуда он знает тебя так хорошо, что даже велел мне пойти с… блэкхартом? И вообще, что это за название должности такое?

– Весьма точное, – произнес он, и его темные глаза блеснули в свете луны. – Так что будь осторожна, Дрейк. Со мной лучше не перегибать палку.

Я не обратила внимания на побежавшую по телу дрожь от его жесткого предостережения.

– Осторожничая, я не добьюсь того, что мне нужно, – ответила я. – А теперь скажи мне, кем тебе приходится Виктор.

Я ждала, пока взгляд Джерико, обведя переулок, наконец не упал на меня.

– Виктор Рейден, блистательный, знаменитый чемпион королевских игр и верный капитан королевской гвардии, – мрачно произнес он, – мой брат.

Глава 6

Озвучив это уму непостижимое откровение, Джерико отвернулся от меня и так быстро зашагал по переулку, что я едва сумела его догнать.

– Кто он? – переспросила я.

Парень даже не взглянул на меня.

– Брат. На год младше. Что, тебе надо изобразить это в чертеже?

Я раскрыла рот, чтобы возразить, семеня за ним с его возмутительно длинными ногами. Всем своим существом мне хотелось фыркнуть, назвать его обманщиком. Это казалось невероятным.

Но еще объясняло, почему они были так похожи внешне, что я даже приняла Джерико за Виктора, когда впервые увидела его на рауте. Рост, цвет волос. Линии челюсти и точеные скулы.

Носы отличались, но я уже пришла к выводу, что нос Джерико был когда-то сломан, а потому на вид был не так идеален, как нос Виктора.

Но глаза Виктора были светло-карими. А у Джерико – черными.

– Вы жили здесь с Рашем. Вы оба, – сказала я, стараясь самостоятельно восполнить пробелы. – Поэтому Виктор, разыскивая тебя, знал, что нужно прийти сюда.

– Наших родителей убили шестнадцать лет назад. Кто-то нашел нас и привел к Рашу. Он принял нас. Кормил, одевал. А потом, когда мы стали старше и полезнее для подобного места, научил нас драться за деньги. Очевидно, что в этом деле у Вика все сложилось лучше. – Он стиснул челюсти. – Вот и все, Дрейк. Больше ты от меня об этом ничего не услышишь. Я ни с кем не говорю о своем прошлом.

От краткого знакомства с прошлым Джерико у меня свело живот и внутри невольно зародилось какое-то чувство. Странный всплеск сочувствия к маленькому мальчику, которым он был.

Мне было всего четыре года, когда моя мать умерла от рака. Я плохо помню то время, я была слишком маленькой. Но помню, что почувствовала, как без нее опустел дом, помню необъятное чувство потери. Помню, как грустил отец. Он никогда не позволял мне видеть его слез, но я помню, что он часто ходил с покрасневшими глазами.

– Мне… жаль, что ты это пережил, – сказала я.

Джерико шумно выдохнул.

– Ага, жизнь – отстой, а потом ты умираешь.

Вспышка света вынудила меня обернуться, и я увидела, как машина повернула за угол и поехала по улице в нашу сторону.

Джерико проследил за ней взглядом.

– Если ты закончила допрос, давай приступим к делу.

Он вышел на дорогу прямо перед машиной, и я вскрикнула. Автомобиль резко остановился под визг тормозов. Водитель, мужчина лет пятидесяти, открыл дверь со свирепым выражением лица.

– Да что ты, черт побери, вытворяешь? – воскликнул он. – Я мог тебя убить!

– Как скажете. – Джерико схватил мужчину и оттолкнул в сторону. – Садись, Дрейк.

Он сел за руль. Мужчина бросился к нему, но едва увидев пистолет в руке Джерико, поднял руки.

От увиденного у меня чуть сердце не остановилось. До этого момента я даже не знала, что он вооружен.

– Не… не стреляйте в меня! – задыхаясь, произнес он. – Прошу!

Я уже собралась что-нибудь сказать, но не знала, что именно. Из всех людей, которых я встречала, только Джерико своими словами и поступками заставлял меня погружаться в оцепенение.

– Дрейк. – Он бросил на меня мрачный, жуткий взгляд, от которого по телу побежали мурашки. В его взгляде больше не было ни капли юмора. – Садись в машину или поедешь в багажнике.

Я уставилась на него с открытым ртом, в равной степени напуганная и оскорбленная его предложением. Но он так и сделает. Бросит меня в багажник.

Раздраженно рыкнув, я села в машину.

– Ненавижу тебя.

– И хорошо.

Джерико не стал ждать, когда я захлопну дверь, и втопил педаль, оставив мужчину стоять в клубах выхлопных газов с прижатой к груди рукой и выражением шока и возмущения на лице.

Я была уверена, что на моем лице было такое же выражение.

Минуту спустя Джерико бросил на меня взгляд.

– И не говори. До чего же удивительно, что жалкий преступник вроде меня угнал машину у порядочного налогоплательщика Айронпорта. Наверное, кто-то должен меня остановить.

– Наверное, кто-то и остановит, – процедила я.

– Пусть попробуют. – Он помолчал с минуту. – А теперь вернемся к нашему делу. Я знаю королевского гвардейца, который служит одним из доверенных лиц моего босса и находится неподалеку от королевской крепости. Я свяжусь с ним, щедро подкуплю, он отправится в тюрьму и вызволит на время Лазоса, чтобы мы успели хорошенько с ним побеседовать о магических воспоминаниях и о том, как извлечь их из тебя и вернуть в шкатулку.

Я хлопнула глазами.

– У твоего босса есть свой человек среди королевских гвардейцев?

– Да. Возмутительно, я знаю. Но даже безупречных солдат Ее Величества могут подкупить преступные гении черного рынка, если того требует ситуация. А сложившаяся ситуация требует этого так громко, что у меня болят барабанные перепонки.

Я скрестила руки на груди и сползла в кресле угнанной машины.

– Отвратительно.

– И весьма вероятно, может помочь вернуть твою счастливую, усыпанную бриллиантами жизнь. Итак. Поехали. Еще есть возражения?

– Нет, – пробурчала я.

– Еще планируются попытки сбежать или врезать мне по яйцам?

Я поежилась.

– Пока нет.

– Супер. – Блэкхарт не одарил меня прямым взглядом, а внимательно смотрел на дорогу. – А теперь замолчи и не отвлекай меня. К утру мы будем на месте, если не случится больше никаких катастроф.

Я отвернулась от него и стала смотреть в окно с пассажирской стороны. Потом зажмурилась.

Это кошмарный сон, из которого мне никогда не вернуться в реальность. Я чувствовала, будто меня уносило внезапной волной, а я вдруг совсем разучилась плавать.

Я все исправлю. Избавлюсь от этой мерзкой магии, и она останется далекой, отвратительной частью моего прошлого, а я вернусь к привычной жизни, где все имеет смысл, где я не сомневаюсь во всех и во всем. Мне нравилось видеть все при ярком свете дня. Ночью было слишком много теней и слишком много вопросов.

Потерплю присутствие Джерико, раз он мне помогает (самым грубым и неприятным путем) получить то, что мне, в конечном счете, нужно.

И он брат Виктора.

Я до сих пор не могла в это поверить. Братья. Но во всем, кроме внешности, разные, как день и ночь.

Идите с Джерико. Он защитит вас.

Я вовсе не чувствовала себя под защитой. Честно говоря, порой я ощущала прямую угрозу. Но я все еще дышала. И думаю, после пережитой ночи с магическими видениями, бойцовскими клубами и пожарами это был шаг в верном направлении.

Я открыла глаза и стала наблюдать, как высокие здания, формировавшие очертания центра Айронпорта, становятся все меньше в зеркале заднего вида, по мере того как мы несемся по трассе на север.

Спустя час, проведенный в тишине, гул двигателя наконец погрузил меня в сон, которому я не стала противиться.

Я надеялась, что мне не будут сниться сны, но не тут-то было.

Однако мне приснилось не одно из воспоминаний Баниона, которое я была вынуждена увидеть в подсознании.

Нет. Это было одно из моих воспоминаний. То, что навсегда отпечаталось в памяти.

Королевская галерея Айронпорта. Прошлогодний королевский раут.

Я видела все ярко и отчетливо, в том числе потрясающей красоты платье цвета аметиста, которое отец посчитал слишком коротким и облегающим для шестнадцатилетней девушки и хотел, чтобы я переоделась. Видела и последующую ссору из-за моих модных предпочтений и упрямства, в которой я одержала победу, вконец его измотав.

И тот момент, когда мы вышли из машины и начали подниматься по каменной лестнице, ведущей к главному входу.

И миг, когда он упал на колени, и я увидела лужу крови.

Я была рядом, держала его в объятьях, а нежный шелк моего платья весь пропитался ярко-красной кровью, которая сочилась из его груди. Как же много крови!

– Папочка, – плакала я.

Вокруг нас роилась группа личной охраны.

– Все хорошо, – сумел прохрипеть отец. – Рана поверхностная.

Я схватила его лицо и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты уверен?

Он сжал мое плечо и натянуто улыбнулся.

– Да, уверен. Я в порядке. Все хорошо, Джосси. Не волнуйся.

Я очнулась от кошмара и бросилась вперед.

– Пожалуйста, не надо!

– Дрейк. – В голосе Джерико послышалась тревога, и он выставил руку поперек моей груди, чтобы я прекратила метаться в кресле. – Тебе просто приснился сон. Успокойся.

Я сделала щедрый глоток воздуха, а сердце бешено колотилось в груди.

– Проще сказать, чем сделать.

– Что это было? – спросил он. – Ты погрузилась в очередной отголосок об этом ублюдке?

Я помотала головой.

– Нет. Это был кошмар о той ночи, когда убили моего отца. Он уже снился мне множество раз. Он настолько реален, что я будто переживаю все это снова.

Я сердито вытерла мокрые от слез глаза рукавом блузки, злясь и раздражаясь оттого, что позволила себе заплакать в присутствии блэкхарта.

– До сих пор не могу поверить, что он мне соврал. Он сказал, что с ним все в порядке, но это было не так. Его забрали, и в следующий раз я увидела его только… – я сделала судорожный вдох. – На похоронах.

Джерико вновь устремил взгляд на дорогу, сжав руль так сильно, что побелели пальцы.

– Мне очень жаль, Дрейк.

Меня удивил его ответ, потому что слова прозвучали мучительно искренне в сравнении со всем, что он говорил мне прежде. Но потом я вспомнила, что он тоже потерял родителей.

– Я так сильно по нему скучаю. С его смертью все изменилось. И больше никогда не станет прежним. – Я потерла лицо ладонями и запустила пальцы в спутавшиеся волосы. – И почему я тебе все это рассказываю?

– Ты произвела на меня впечатление своей игрой на публику.

Мне хотелось отвесить ему ответное оскорбление, но я вдруг поняла, что он не был в корне не прав. Он лишь озвучил очевидное наблюдение. Я поникла.

– Вчера вечером я услышала, как мои подруги назвали меня самовлюбленной эгоисткой.

– Самовлюбленная эгоистка, – повторил он. – На мой взгляд, похоже на тавтологию.

– Одна из них даже сказала, что меня стоило упрятать в королевскую крепость, как и всех прочих изгоев. И вот мы именно туда и держим путь. Забавно, правда?

– Уморительно, – сухо ответил он.

– О господи, уже утро? – спросила я. С правой стороны, где мощеное шоссе превратилось в узкую грунтовую дорогу, совершенно точно всходило солнце.

– Проснись и пой.

– Не могу поверить, что так долго спала.

– Чтоб ты знала, Дрейк: ты храпишь.

Я в ужасе уставилась на него.

– Я не храплю.

– Храпишь.

Он врал, чтобы я почувствовала себя неловко. Я не дам ему меня задеть.

Я опустила солнечный козырек, чтобы посмотреть в зеркало, и увидела в отражении свои перепуганные золотые глаза. От этого зрелища я содрогнулась.

– Не могу поверить, что это происходит со мной.

– Я тоже, – вполголоса согласился Джерико.

– Я все жду, что начну чувствовать себя по-другому, – тихо призналась я сквозь ком в горле. – Я же почувствую, да? Магия ведь губительна, поражает, как болезнь. Она навсегда изменит меня, если я не избавлюсь от нее в ближайшее время.

Джерико неотрывно смотрел на дорогу, но выражение его лица стало угрюмым.

– Что? – настаивала я, перепугавшись еще сильнее.

Он помотал головой.

– Пытаюсь понять, как много хочу тебе сейчас рассказать, раз ты и впрямь готова слушать.

– О чем? О магии?

– Ага, о ней.

– Я уже о ней знаю, – сообщила я. – Она – причина всей боли и страданий в мире.

Парень вздохнул.

– И все же ты сейчас наполнена ею, но чувствуешь себя точно так же, как и вчера. Верно?

Я не понимала, к чему он клонит.

– Наверное, это просто иллюзия. Она загнивает во мне. Так и ведет себя магия.

– Ну конечно, – он закатил глаза. – Очевидно, сейчас она пожирает твою душу. Ты сколько перенесла? Уже два отголоска? Оба настолько сильные, что у тебя пошла кровь из носа, а это распространенный побочный магический эффект. Твои глаза изменили цвет, что встречается гораздо реже, так что поздравляю. Она в тебе, Дрейк. Глубоко. Но ты все равно осталась собой. Поверь мне, уж я-то знаю.

Он говорил, а я сжимала руки в кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони.

– О чем ты говоришь?

– О том, что ты пока не готова услышать. И это не важно. Ты веришь во что хочешь верить. Во что верят все остальные, потому что твоя ненаглядная тетя Исси хочет, чтобы так было. Так что давай оставим все как есть. Так будет проще.

– Несешь какую-то бессмыслицу, – сказала я, начав раздражаться.

– Как всегда.

– И как долго мне еще терпеть этот бред? – угрюмо поинтересовалась я.

– Совсем недолго, – ответил он. – Мы на месте.

Я выпрямилась в кресле.

– Мы уже у королевской крепости?

– Мы близко. Въезжаем в Сильверсайд.

Сильверсайд был ближайшим к королевской крепости городом. В нем проживала небольшая армия королевских гвардейцев, которые защищали город-крепость и следили за порядком.

В нем не было ничего особенного. Маленький городок на три тысячи жителей. Центральная улица. Местный театр. Парк, в котором устраивали небольшие ярмарки и торжества. Бескрайние сельскохозяйственные угодья. И огромное количество коров.

Я лишь раз бывала в этом городе несколько лет назад. Дело было во время одной из встреч отца с местным мэром, и он предложил мне поехать с ним, потому что дочь мэра была моей ровесницей.

Я уже забыла ее имя, но помню, что она смотрела на меня с благоговением, несмотря даже на свою порядком изнуряющую застенчивость. Девушка из большого города, ведущая роскошную жизнь и владеющая роскошным гардеробом (во всяком случае, по ее словам) приехала познакомиться с простой провинциальной девчонкой. Вскоре после знакомства она извинилась и ушла с друзьями, оставив меня одну с отцом и мэром коротать время за чрезвычайно скучным ужином, во время которого они обсуждали политику, а я пыталась тайком накормить под столом ласковую кошку мэра со своей тарелки.

Всего в двадцати пяти километрах к северо-западу отсюда находился придворный город. Я бывала там несколько раз за минувшие годы, когда наносила визит королеве Исадоре. И хотя население города было также невелико, сверкающие улицы и элитные рестораны с магазинами, украшавшие территорию дворца, резко контрастировали с провинциальной атмосферой Сильверсайда.

– Мы подъезжаем, – с тоской отметила я.

– Все еще рассчитываешь, что королева тебя спасает? – спросил Джерико. – Потому что она не станет.

– Ты уже говорил. – Я скрестила руки на груди и замолчала, изо всех сил стараясь избежать путаницы мыслей, которую порождал этот вопрос. – Если Раш говорил правду, то она не казнила Вандера Лазоса. А это доказывает, что она готова делать исключения.

– А еще Раш сказал, что колдун был слишком ценен из-за своей фотографической памяти, и потому его не казнили. У него в голове надежно заперто множество томов магических энциклопедий. Но даже при этом его бросили в крепость, как мешок с мусором. Хочешь отправиться в замок и рискнуть?

Мне совсем не хотелось это признавать, но в его словах был смысл. Но и в моих тоже.

И все же Виктор не успокоил меня настолько, чтобы мне не пришлось ехать сюда с Джерико, и я никак не могла выбросить из головы, как он отреагировал на мои золотые глаза.

Подумав об этом, я надела солнцезащитные очки.

– Сначала попробуем по-твоему, – сказала я.

– Верное решение.

Я не была абсолютно уверена в королеве, и у меня не было никого, на чью помощь я могла рассчитывать. У меня не было семьи. А тетя и дядя, которых я ни разу в жизни не видела и которые даже не удосужились повидаться со мной хоть раз за семнадцать лет, не в счет. У меня был только отец, лишь он любил меня безу-словно.

А Селина… у нее не было ни власти, ни права голоса в этом вопросе. Я не могла на нее полагаться, не могла втянуть ее в этот кошмар. Я должна сама во всем разобраться, не обременяя никого вокруг.

И я разберусь.

Джерико припарковал машину возле группы небольших зданий, которые составляли центральную часть Сильверсайда.

– Сходи раздобудь нам завтрак, – сказал он.

Я озадаченно посмотрела на деньги, которые он сунул мне в руки.

– Завтрак.

– Ну знаешь, то, что ты ешь вскоре как проснешься, чтобы набраться сил на день.

– Я знаю, что такое завтрак.

Он достал телефон.

– Мне нужно связаться с Тобином. – Я даже не шелохнулась, чтобы выйти из машины, и он вновь посмотрел на меня. – Какие-то проблемы?

– Я не привыкла, чтобы мне указывали, что делать, – сказала я.

– Я дал тебе денег, чтобы купить что-то на завтрак. Непохоже, чтобы я раздавал команды, Дрейк. Если не хочешь идти, можешь ходить голодной. Я себе что-нибудь позже раздобуду.

Желудок протестующе заурча.

– Ладно. – Я поправила очки и, выйдя из машины, оглядела окрестности.

Ведомая урчащим животом, я зашла в ближайшую пекарню и накупила сладкой и соленой выпечки, потратив почти все деньги блэкхарта и оставив сдачу в качестве чаевых.

Когда я вернулась к Джерико, он тоже вышел из машины с довольным видом. Или самодовольным. Я сама была не уверена.

– Что? – спросила я.

– Все хорошо, – ответил он. – Тобин говорит, что встретит нас у южного пропускного пункта и даст поговорить с Вандером Лазосом.

Я скрестила руки на груди, ожидая, что испытаю что-то сродни ликованию, но ощутила лишь, как внутри кружит тревога.

– Ты ему доверяешь?

– Я никому не доверяю, Дрейк. Но Тобин, как я уже говорил, из числа тех, кто очень любит деньги.

От мысли о том, что королевского гвардейца можно подкупить, мне стало дурно.

– Как же от этого противно.

– Что ж, я готов выслушать предложения, как положить конец нашему дивному партнерству иным простым способом.

Я прищурилась.

– Ты хоть когда-нибудь говоришь без сарказма?

– А ты? – парировал он.

Я покачала головой.

– Не верится, что ты брат Виктора.

– Можешь смело забыть эту конфиденциальную информацию. Я, например, был бы рад забыть. – Джерико с мгновение рассматривал украденную машину. – Оставим ее здесь и оставшуюся часть пути пройдем пешком. На машине нас будет легко заметить, а приближаться к стене ближе чем на восемь километров разрешено только с военными.

Я поморщилась от этой мысли.

– Как далеко отсюда?

– Чуть больше десяти километров. – Увидев мой шокированный взгляд, он пожал плечами. – Пора поторапливаться, Дрейк.

Я собралась ответить, но Джерико пошел вперед, не сказав больше ни слова. Он даже не пытался замедлить шаг, чтобы мне было легче его нагнать.

Парень шел быстро. А я была целеустремленной. Я двигалась в таком темпе, что у меня не осталось сил на разговоры, и сосредоточилась на своих шагах по неровной дороге.

После пройденных одиннадцати километров у меня болели ноги и горели легкие, но зато я знала, что стала гораздо ближе к тому, чтобы восстановить контроль над моей клятой жизнью. Мы поднялись на очередной холм, и, подняв взгляд, я наконец-то увидела ее.

Стена протянулась с востока на запад – железная извилистая конструкция тридцать метров высотой, которая выглядела, будто один из небоскребов Айронпорта упал набок и растянулся вдоль линии горизонта.

Разве что в небоскребах были окна, а в ней не было.

После одиннадцати километров пути, на котором нам встречались одни только деревья и камни, она выглядела очень современно и инородно.

Вне всяких сомнений, она внушала благоговейный ужас.

– Опять лишилась дара речи, – заметил Джерико. – Хорошо. Не придется просить тебя замолчать, когда придет Тобин.

– Мог бы и попросить, но все равно не смог бы заставить. – Я покосилась на него, оторвав взгляд от ограждения. – Давай кое-что проясним, блэкхарт. Ты можешь пытаться запугать меня, но я тебе не подчиняюсь и не боюсь тебя. Наше партнерство, или называй это как хочешь, сложилось из крайней необходимости. Понял?

– Понял. – Он сверкнул темными глазами. – И Дрейк, чтоб ты знала: мне плевать, что ты обо мне думаешь, даже если считаешь меня грубияном, мерзавцем или мусором под твоими блестящими дизайнерскими туфлями. Я о тебе вообще не думаю. Я думаю только о том, как исправить эту чудовищную ошибку как можно скорее.

– Вот и хорошо, – ответила я, разочарованная в самой себе оттого, что заранее не приготовила достойный ответ.

– Может, опять помолчим? – спросил он. – Мне очень понравилось.

Я ответила ему сердитым взглядом.

Но я была не против помолчать. Вместо болтовни я сосредоточилась на мыслях о том, как сильно я презирала этого преступника, о том, что была ничего ему не должна, и о том, что считала минуты до момента, когда моя жизнь вновь станет нормальной и только несколько человек будут знать жуткую правду.

Я продолжала противиться тому, что королева не станет делать для меня исключение, как сделала для Лазоса, даже если я не обладаю ценными навыками. Однако я знала, что она до глубины души ненавидела лорда Баниона. Если королева узнает, что во мне находится магия Баниона, его воспоминания…

Только избавление от магии гарантировало мне возвращение к нормальной жизни.

На какое-то время мне удалось замолчать. Но не навсегда.

– Если не получится, – сказала я, спустя полчаса, проведенные в тишине, и обхватила себя руками, когда задул холодный ветер. – Если Раш ошибся…

– Раш никогда не ошибается.

– Но если ошибся. Если Вандер Лазос не сможет нам помочь. – Слова отдавали горечью. – Что тогда?

Джерико рассмотрел барьер в бинокль, который достал из своего, казалось, волшебного кожаного пыльника.

– Тогда отведу тебя к Валери.

Сердце екнуло в груди.

– Раш предлагал такой вариант. А ты отказался.

– Именно так.

– Почему ты отказался?

Он бросил на меня быстрый взгляд.

– Потому что Валери убьет тебя, чтобы извлечь магию.

– Что? – ахнула я.

– Она решает проблемы радикально, как удар молотка по гвоздю, – спокойно произнес Джерико. – Она убьет тебя и продолжит заниматься своими делами не моргнув и глазом.

Я едва не задохнулась.

– И ты бы отвел меня к ней, зная об этом?

Парень пожал плечами, даже не взглянув на меня.

– Всему свое время.

– Нет. Пошло оно и пошел ты! – прорычала я, тотчас дав волю злости и раздражению. – Что бы сегодня ни случилось, ты не поведешь меня к Валери. Я первой тебя прикончу!

Он опустил бинокль и сурово на меня посмотрел.

– Не провоцируй меня, Дрейк. Может, сейчас я и похож на милашку…

– Вообще-то не похож, – возразила я.

– Но я раздражен и расстроен, и чем дольше мы ждем, тем ближе я к тому, чтобы выйти из себя. – Его взгляд устремился куда-то позади меня. – Наконец-то.

Обернувшись, я увидела, что к нам идет темноволосый бледный мужчина лет на десять старше Джерико, одетый в черную с золотым форму королевского гвардейца, которая была украшена таким количеством военных значков, что я сразу поняла: он занимал высокое положение.

Значит, это Тобин. Предатель, который поклялся в верности и повиновению королеве Исадоре, но был рад получить взятку от рядового преступника.

Отвратительно.

И вместе с тем в этот момент еще и весьма удобно.

– Джерико, – обратился Тобин в знак приветствия. – Я был удивлен твоему звонку.

– Тобин, – ответ Джерико, кивнув. – Не настолько, как был удивлен я тем, что пришлось тебе позвонить. Вот тебе и на.

– Стоит ли мне спрашивать, зачем ты хочешь поговорить с Вандером Лазосом?

– Лучше тебе не знать.

– Я и не хочу, – Тобин покосился на меня. – Кто эта девушка?

Я все еще пыталась прийти в себя после новости о том, что случится, если Джерико отведет меня к Валери, которая, сдается мне, была самой злобной и опасной женщиной в мире.

Этот королевский гвардеец меня не узнал, но я была не слишком удивлена. Я была не накрашена. Мои длинные волосы растрепались. Редко случалось, чтобы я выходила из дома не подготовившись. Должно быть, по этой причине никто, кроме Раша, ни здесь, ни в клубе не смог меня узнать. И хотя это порядком меня раздражало, сейчас это обстоятельство не показалось мне оскорблением, а принесло облегчение.

– Это, – Джерико обхватил рукой мои напряженные плечи и прижал к себе, – это моя девушка Джейни. В последнее время она всюду следует за мной. Настоящая любовь, понимаешь? Что тут скажешь. Правда, Джейни?

Я в потрясении уставилась на него, но все же сумела взять себя в руки.

– Ага. Правда. Самая настоящая на свете.

На лице Тобина было написано, что ему совершенно наплевать.

– Ты принес что обещал?

– Половину переведу сейчас и половину, когда мы поговорим с Лазосом.

– Все сейчас, – твердо возразил Тобин. – Я держу свое слово, а ты нет.

– А это грубо, – Джерико рассматривал мужчину таким взглядом, каким голодный зверь рассматривает зверька поменьше, размышляя, станет ли тот его следующим обедом.

– Я могу уйти, и мы забудем об этом, – сказал Тобин. – Полагаю, все зависит от того, насколько сильно тебе нужно увидеться с Лазосом.

– Отдай ему деньги, – на выдохе выпалила я.

– Замолчи, – процедил Джерико сквозь зубы. Затем обратился к Тобину: – Ладно. На этот раз сделаю исключение.

Блэкхарт достал телефон из внутреннего кармана пальто и быстро перевел деньги.

– Всегда приятно иметь дело с одним из самых ценных наемников Валери, – сказал Тобин, с удовлетворением глядя на экран своего устройства. – Кстати, как она?

– Прекрасно, спасибо, что спросил, – ответил Джерико.

– Я полагаю, ты здесь по ее приказу.

Блэкхарт натянуто улыбнулся.

– Теперь можешь сходить и привести Лазоса. Было бы отлично.

– Привести его? – нахмурился Тобин.

– Таков был уговор, – на выдохе прорычал Джерико.

– Вообще-то, уговор заключался в том, что ты хотел с ним поговорить. – Вид у Тобина был спокойный и крайне самодовольный.

– Ну и?

– Нужно быть осторожным со своими желаниями, – ответил Тобин.

Он вскинул руку, и, к моему ужасу, на холм взобралось полдюжины королевских гвардейцев с оружием в руках.

Джерико выругался, вытащил свой серебряный пистолет и направил на Тобина.

– Что ты, черт возьми, творишь?

– Даю тебе возможность поговорить с Лазосом в качестве моей части сделки.

– Я тебя убью.

– Нет, не убьешь, – спокойно произнес Тобин. – Если выстрелишь – умрешь, как и твоя симпатичная подружка. Не увидишься с Лазосом, да и Валери придет в бешенство, а это ни для кого добром не кончится. Я даю тебе то, что ты просил. А теперь брось оружие.

Не может быть.

– Джерико… – прошептала я, задыхаясь от паники.

Отчасти мне хотелось поднять руки в знак капитуляции и молить о помощи, признавшись в том, кто я такая. Я Джослин Дрейк, дочь бывшего премьер-министра и воспитанница нынешнего.

Дорогая подруга королевы Исадоры, которая подумала бы – должна была подумать – дважды, прежде чем винить меня в этой неприятной ситуации. Все это не моя вина!

Но я ничего не сказала.

Теперь каждое мое слово, каждый мой шаг омрачал страх перед тем, что случится со мной, если откроется правда. Два дня назад я бы ни за что не усомнилась в королеве Исадоре. Но сегодня я была полна сомнений.

– Ты пожалеешь об этом, Тобин, – сказал Джерико и, опустив пистолет на землю, пнул его вперед.

Гвардеец поднял оружие и внимательно его рассмотрел.

– Одно только незаконное владение оружием армейского образца дает мне право казнить тебя на месте.

Я подавила панический визг.

Тобин махнул в сторону Джерико дулом пистолета.

– А теперь пальто.

Джерико замешкался.

– Но оно мое любимое.

– А теперь мое любимое, – прорычал Тобин. Когда Джерико не стал тут же выполнять его команду, тот навел пистолет на меня, и все внутри похолодело. – Сейчас же отдай его мне.

По жесткому взгляду Тобина я поняла, что он без колебаний нажмет на курок.

– Сейчас же, Нокс, – повторил он.

Джерико неохотно сбросил кожаное пальто, позволяя ему ворохом упасть на землю.

– Я уже говорил, что ты пожалеешь об этом? Валери тебя выпотрошит. Медленно. При помощи зубочистки.

– В самом деле? А я думаю, Вал сильнее разозлится из-за того, что одна из ее шавок вляпалась в такие неприятности. Она не терпит дураков, сам знаешь. И уж точно им не платит.

– Я особенный, – сказал Джерико.

– Продолжай убеждать себя в этом. Может помочь. – Взгляд Тобина стал задумчивым. – Скажи-ка мне кое-что, Нокс, и, возможно, я передумаю…

Сердце воспарило, и я внимательно посмотрела на обоих.

– Что? – поторопил Джерико.

Тобин наклонился ближе.

– Ходят слухи, что Вал – бессмертная богиня и потому она настолько могущественная. Это правда? Королева одержима этой ведьмой. Снабдив ее секретными сведениями, я могу добиться повышения.

С мгновение Джерико следил за полным любопытства взглядом Тобина, а потом издал смешок.

– Я думал, ты слишком стар, чтобы верить в сказки, Тобин. Может, еще и с плюшевым мишкой спишь?

Гвардеец нахмурился.

– Мы закончили.

Джерико помотал головой.

– Необязательно, чтобы все было именно так.

– Разве? Позволь освежить тебе память. Задание, полгода назад. Я отказал, когда ты попросил о помощи, потому что так я изобличил бы самого себя в предательстве. А ты сдал меня Валери. – Тобин поднял правую руку, скрытую под черной перчаткой. – Она отрубила мне руку. – Он снял перчатку и продемонстрировал металлический протез.

Я сделала резкий вдох.

– Я не знал об этом, – невозмутимо ответил Джерико. – Куда направить открытку с соболезнованиями?

– Ты делаешь только хуже. – Я сердито на него посмотрела.

Он помотал головой.

– Хуже уже быть не может.

– Может. – Все это время натянутая улыбка не сходила с лица Тобина. Она пробирала меня до нутра. – Так или иначе, сегодня ты попросил меня об услуге и щедро заплатил. Можешь пойти поговорить с Лазосом. Я даже открою перед тобой дверь.

Мы спустились к ограждению, в серебристой поверхности которого распахнулась дверь. От осознания происходящего у меня ослабели колени.

– Я сбегу, – мрачно произнес Джерико.

– Нет, не сбежишь.

Тобин поднял пистолет и нажал на курок. Джерико отшатнулся назад, прижав ладонь к груди, на его лице застыл шок. Между его пальцев сочилась кровь.

Гвардеец улыбнулся.

– Приятно иметь с тобой дело.

И нас с Джерико толкнули за порог, ведущий в королевскую крепость.

Глава 7

Дверь захлопнулась за нами с металлическим, леденящим кровь щелчком.

Джерико упал на колени, его лицо тотчас побледнело.

– И впрямь стоило этого ожидать, – проговорил он.

Нет, нет, нет. Нет!

При виде другого человека – подстреленного, истекающего кровью – меня накрыла волна паники, и перед глазами потемнело.

Я вцепилась в его руку, дрожа всем телом.

– Что нам делать? О боже, ты умрешь?

– Вероятно, когда-нибудь очень скоро, – пробормотал он. – Но сегодня умереть не могу. Черт подери. Этот сукин сын… я убью его за это. Мне нужно… – Он сделал судорожный вдох. – Нужно…

– Тебе нужна помощь. Врач… медсестра! – Блэкхарт с трудом пытался встать на ноги, а я постаралась ему помочь. – Должен же здесь быть кто-то, кто сможет оказать помощь.

Мы были в обнесенной стеной тюрьме, полной преступников самого разного рода. Я проклинала себя за то, что не изучила о королевской крепости ничего, кроме основных фактов. Знай я наперед, что меня бросят сюда, как выброшенную кожуру от яблока, изучила бы ее поподробнее.

Но я все равно предположу, что здесь могли оказать помощь при ранениях.

Нужно лишь найти того, кто может помочь. Оглядев обстановку, я поняла, что мы оказались на поляне. Десятки метров камней и грязи, ведущих к густому лесу.

– Если бы этот ублюдок хотел меня убить, то стрелял бы в голову, – процедил Джерико.

Я воспрянула духом, несмотря на представшие перед глазами жуткие образы.

– Значит, с тобой все будет хорошо?

– Этого я не говорил, – поморщился он. – У меня сильное кровотечение. Проверь, есть ли на спине выходное отверстие.

Я не стала противиться. На это не было времени.

Задрала его черную футболку, чтобы осмотреть спину, и поморщилась, увидев кровавую рану.

– Да, есть выходное отверстие.

– Хорошо, – пробормотал он.

– Это хорошо?

– Это значит, что пуля прошла навылет. Черт побери, обращаться к Тобину было ошибкой. Огромной ошибкой. Я знаю, что он меня ненавидит.

– Есть те, кто тебя не ненавидит? – спросила я.

– Отличный вопрос, Дрейк. В данный момент бесполезный, но правда отличный.

– Ты сделал то, что посчитал необходимым, чтобы добиться того, что нам нужно, – сказала я. – И представь себе. Теперь у нас появилась возможность отыскать Вандера Лазоса и поговорить с ним.

– Начинай праздновать.

Мои руки стали липкими от крови Джерико, и я рассеянно вытерла их о голубую блузку.

– Не умирай пока. Мне все равно, что будет потом. Но не умирай, пока мы не найдем колдуна.

– Твое чувство такта оставляет желать лучшего. – Его лицо напряглось. – Мне нужен твой шарф.

Замешкавшись лишь на миг, я развязала шарф и отдала его вору. Он обмотал его вокруг груди и, морщась, завязал в тугой узел.

– Ужасно больно, – выпалил он. – Шевелись.

Даже в такой ситуации он раздавал мне приказы. Но на сей раз я не собиралась спорить.

Прогоняя прочь из головы воспоминания о последней встрече с отцом, у которого было очень похожее ранение, я зашагала за Джерико по поляне.

К его чести или, возможно, попросту из-за мужской гордости даже с пулевым ранением в груди он не стал опираться на меня.

Я никогда даже не пыталась вообразить, как крепость выглядит изнутри. Наверное, главным образом потому, что я ни за что на свете не могла представить, что когда-нибудь здесь окажусь. И каким же было мое первое впечатление, когда мы прошли поляну? Здесь было много деревьев.

Разумеется, по пути сюда деревьев тоже встречалось немало, но они росли негусто, не бок о бок. Я никогда не видела ничего подобного. В богатых районах Айронпорта деревья высаживались по четкой схеме и были тщательно подстрижены, не то что эта дикая, беспорядочная мешанина из высоких, низких, густых и островерхих деревьев.

Джерико начал отставать, зажав рану рукой, и я выступила вперед, следуя по узкой тропе, идущей через лес.

Тропы всегда куда-то вели.

Птицы громко щебетали и клекотали, будто возражая против нашего появления.

Внезапно меня посетила тревожная мысль.

– Тобин забрал твое пальто. Значит, шкатулка тоже у него?

Джерико ответил болезненным стоном, который показался мне утвердительным.

Не такой ответ я хотела услышать.

– Спрашиваю, потому что я малость занята, беспокоясь обо всем остальном, так что места для переживаний почти не осталось.

– Шкатулка у него, Дрейк. Как и мой телефон, кошелек и порядка пяти ножей разных размеров. Мне нравилось это чертово пальто.

Я оглянулась на него через плечо. Темные волосы упали ему на лоб, закрывая глаза. Он плелся вперед, глядя под ноги. Я невольно заметила кровавый след в грязи и ощутила острый приступ тревоги.

– Что это значит для нас? – поинтересовалась я, когда вновь смогла совладать с голосом. – Нам нужна эта шкатулка?

Джерико помотал головой.

– Это просто емкость. Мы можем извлечь из тебя магию и поместить ее в консервную банку, если придется. Ну, не мы. Лазос. И опережая твой вопрос: я не знаю, что будет, если он не сможет это сделать. В особенности после того, как мы оказались здесь.

Воспоминания лорда Зарека Баниона кружили во мне и порой вырывались на поверхность, заставляя заглядывать в прошлое этого чудовища. И я никак не могла это прекратить.

Мне претило чувство беспомощности. Каждая его минута.

Я не понимала, почему не чувствовала, как магия развращает меня. Если бы не знала, что она во мне, если бы не увидела свои золотые глаза, то вообще не смогла бы ее ощутить. Но у меня из носа шла кровь после двух отголосков, с которыми мне на данный момент пришлось столкнуться. Это был знак, что мрак делал свое дело, пожирая меня изнутри.

Эта мысль заставила меня содрогнуться.

Шагая по темной извилистой тропе среди густых деревьев, я заняла себя попытками вспомнить все, что знала о королевской крепости, и жалея, что не уделила больше внимания упоминаниям о ней, звучавшим на уроках истории.

Я знала лишь, что она была возведена в качестве эксперимента отцом королевы Исадоры, королем Даннисом, тридцать лет назад прямо перед его смертью. Он пытался решить проблему переполненных тюрем по всей империи. Заключенных было слишком много, а стражей отнюдь не достаточно. Так что король поручил основать эту обнесенную стеной территорию в пять километров шириной и в пять глубиной, потому что это было экономически более выгодно, чем строительство каменного сооружения.

Здесь заключенные могли заниматься земледелием и животноводством. Это была самостоятельно обеспечивающая себя община, в которой каждый играл роль в улучшении жизни для себя и своих соседей. Никаких технологий, телефонов и средств связи с внешним миром. Это место станет, как говорил король Даннис, шагом назад во времена более простой жизни, подальше от соблазнов, которые и подтолкнули заключенных к преступной жизни.

Пожалуй, это все, что я знала о месте своего пребывания.

– Как нам отсюда выбраться? – громко спросила я, озвучив еще одну из своих многочисленных тревог. – Когда поговорим с Лазосом и попросим его нам помочь, каков дальнейший план?

Джерико не ответил.

Я остановилась и, обернувшись, увидела, что он отстал еще двадцать шагов назад и упал на колени. Рядом с ним собралась лужа крови.

Он поднял на меня измученный взгляд.

– Извини, Дрейк. Я сейчас немного не в себе.

Я подбежала к нему с бешено колотящимся в груди сердцем.

– Тебе надо встать.

Его черные глаза потускнели и не фокусировались.

– Не могу.

– Нет, Джерико, – я схватила его за плечи и потрясла. – Даже не вздумай умирать. Ты должен меня защищать. Так сказал Виктор!

В ответ на мои слова он выдавил болезненную улыбку.

– Мой младший брат хороший, ты же знаешь. От рождения хорош во всем, не то что я. Скажи ему, что я сожалею, ладно? Скажи, что сожалею обо всем, что произошло между нами. Это все моя вина и всегда была моей. – У него закатились глаза.

– Нет, не отключайся, – я снова схватила его за плечи и стала трясти. – Встань на ноги или опять дам тебе по яйцам. Я серьезно.

Но он не встал. Наоборот, рухнул вперед, и я его подхватила.

Он весил по меньшей мере килограммов на сорок больше меня. Я не смогла бы его поднять и нести.

В этот миг я услышала шорох среди деревьев. Взглянув направо, увидела, как из кущи выходят три человека. Во главе шла девушка, которой с виду было чуть больше двадцати. Высокая, со смуглой кожей и копной черных кудрявых волос. С хмурой гримасой на губах.

И огромным ножом в руке.

– Проблемы? – спросила она.

Проглотив ком страха, я подняла голову.

– Можно и так сказать. А вы кто еще такие?

– Приветственная делегация крепости, – она натянуто улыбнулась и вскинула бровь. – Что случилось с твоим другом?

– Его подстрелил королевский гвардеец, – ответила я.

– Он уже умер?

Я поморщилась от ее тупого вопроса, но посмотрела на Джерико, который уже точно был без сознания. Кровь застыла в жилах. Я прижала палец к его горлу и с облегчением ощутила медленный пульс.

– Еще нет. Но он потерял много крови. – Я взглянула на двух ее спутников – оба были взрослыми мужчинами и настолько крупными, что могли перевернуть машину, если были не в настроении. – Вы двое, – велела я властным тоном, – возьмите его и помогите отнести туда, где могут оказать медицинскую помощь.

Они дружно выступили вперед, но девушка нахмурилась и остановила их взмахом руки.

– Ты здесь не командуешь, – сказала она.

– Он умирает, – прорычала я.

– И?..

– И вы ему поможете.

– С чего бы мне это делать? Какое мне дело до того, что новичок откинется у входа после того, как его подстрелил гвардеец? Такое бывало раньше и повторится снова.

Ее признание ошеломило меня, но я быстро пришла в себя.

– Он нужен мне живым, – сказала я.

– Вы вместе, – заключила девушка. Это был не вопрос, а скорее наблюдение.

Я понимала, что она имела в виду, и хотела возразить, но быстро решила, что отдаляться от блэкхарта было не в моих интересах.

– Да. Я… не могу его потерять. Только не так, не после всего, что мы пережили вместе. Я… я люблю его.

Слова отдавали горечью на языке, но в прошлом я озвучивала ложь посерьезнее. Эта ложь, по крайней мере, может кому-то помочь.

Главным образом мне.

Она разглядывала меня с мгновение, и я постаралась придать себе как можно более искренний вид.

Наконец она убрала нож в кожаный чехол, висящий на ремне.

Но я пока не стала вздыхать с облегчением.

– Имена? – потребовала она.

– Это Джерико, – ответила я, не раздумывая. – А я Джейни.

– Я Мика, – представилась она. – Это Отис и Арло.

– Рады встрече, не сомневаюсь, – напряженно проговорила я.

– Симпатичные очки, – сказала она.

Я подняла их выше на нос.

– Спасибо, новые. Может, поможете?

Мика выждала еще одно долгое, неприятное мгновение с неизменным выражением безучастного любопытства на лице и жестом подозвала мужчин.

– Отнесите его в дом Тамары, – велела она.

– Да, Мика, – хором ответили они и вновь двинулись через лес.

– Ну пойдем, – обратилась девушка, разглядывая меня с головы до ног. – Посмотрим, сможет ли Тамара его спасти.

Не сказав больше не слова, она отвернулась и двинулась за мужчинами. Я поспешила, чтобы не отстать. Грунтовая тропа вскоре сменилась мощенной камнем дорогой, которая расширялась по мере того, как отступал лес, и я увидела несколько домов впереди. Пронзительный звук заставил меня взглянуть налево, где располагался огороженный загон со свиньями, коровами и бессчетным числом куриц.

Пожилая женщина с седыми волосами и бледным, покрытым морщинами лицом в одежде, которая по виду была сшита из старых тряпок, перешла перед нами дорогу, держа в руках огромную корзину, полную кукурузной шелухи. Она взглянула на нас с неприязнью, напряженно поджав тонкие губы. Женщина даже глазом не моргнула при виде потерявшего сознание и истекающего кровью Джерико.

– Мика, – обратилась она. – Мне нужно кое-что с тобой обсудить.

– Что еще нового, Глория? Придется подождать. Мне надо уладить кое-какие дела с новенькими.

– Это неприемлемо. Мне нужно поговорить с Повелителем.

– Он занят, – напряженно ответила Мика, когда мы прошли мимо нее.

Оглянувшись, я увидела, что Глория нахмурила брови, а взгляд ее был полон гнева.

– Что у нее случилось? – спросила я.

– Да все на свете, – пробормотала Мика. – Она постоянно на что-то жалуется.

– А кто такой Повелитель?

– Можешь считать его своим королем, – ответила она.

– В тюрьме есть свой король? – фыркнула я.

– О да. Не волнуйся, ты быстро научишься уважению. Это на пользу крепостным – и новичкам, и старожилам.

– Крепостным? – повторила я. – Этим остроумным словечком ты называешь заключенных?

– Именно, – она пристально посмотрела на меня. – Тебе многое предстоит узнать, Джейни.

Мне непроизвольно захотелось сказать в ответ что-то неприятное и оскорбительное, но я прикусила язык. Знакомство началось непросто, но я знала, что нужно постараться быть любезной. Нужно быть обаятельной даже с лишенными обаяния людьми. Именно так я всегда добивалась желаемого, заводя друзей везде, где только можно. Сейчас я не могла позволить себе роскошь начать наживать врагов.

– Мика, ты слышала о человеке по имени Вандер Лазос? – спросила я как можно более любезно, когда мы продолжили путь по городку, который был усеян домами не больше пяти метров в ширину. По левую сторону мы миновали более крупное здание, построенное из камня и длинных бревен. – Мне нужно срочно его найти.

– Нет, тебе нужно набраться терпения, – ответила Мика. – И не раздавать указания в первый же день, как сюда попала. Поняла?

Я сдержалась, чтобы не сказать что-то резкое в ответ, и выдавила улыбку.

– Конечно. Приношу свои извинения.

Я с беспокойством смотрела, как мужчины занесли Джерико в небольшой деревянный дом с соломенной крышей.

– Давай посмотрим, как можно помочь твоему парню, – сказала Мика.

Она прошла в дом. Я зашла следом и сразу поняла, что в нем не было проведено электричество. Из-за солнцезащитных очков, которые я еще не скоро сниму, темнота становилась совсем непроглядной. Пространство освещал только свет, проникавший через крошечное окошко, и несколько небольших фонарей на столах, расставленных вокруг небольшой кровати. Мужчина опустил на нее Джерико, и его кровь сразу пропитала шерстяное одеяло.

Во мне поднялась новая волна тревоги, и я внимательно присмотрелась, ища любые признаки того, что он был в сознании, но его глаза были по-прежнему закрыты. Его грудь вздымалась, будто каждый вдох давался ему с трудом. Как же странно наблюдать, как кто-то, до этого момента казавшийся таким сильным, устрашающим и несокрушимым, сам боролся за свою жизнь.

Неужели он умрет? Кроме него, я никого здесь не знала, и никто бы не подумал, что я окажусь здесь одна.

В дом зашла женщина с раскрасневшимся лицом. У нее были кудрявые рыжие волосы и зеленые глаза, которые округлились, едва она оглядела собравшихся.

– Мика, что ты… – ее взгляд упал на Джерико, и она ахнула.

– Доставила тебе новенького пациента, – ответила Девушка. – Подстрелен королевским гвардейцем прямо перед поступлением. Выглядит неважно.

От ее бесстрастной интонации у меня по спине побежали мурашки.

Тамара присела на край кровати и опустила свою загорелую руку ему на лоб.

– Дай мне свой нож, – велела она, махнув Мике.

Я была уверена, что девушка откажет, но она достала свое оружие из ножен и отдала ей.

Тамара, не мешкая, разрезала футболку Джерико и отодвинула шарф, чтобы раскрыть его окровавленную грудь, и я вздрогнула.

– Пуля… пуля прошла навылет, – сообщила я слабым голосом, от вида такого количества крови у меня начала кружиться голова.

– Хорошо, – ответила Тамара. – Отис, помоги мне снять с него футболку.

Мужчина выполнил ее просьбу и бросил окровавленную одежду в стоявшее рядом деревянное ведро.

– Ему нужен врач, – натянуто произнесла я.

– Я и есть врач, – ответила она. – Во всяком случае, была им. А теперь тише. Мне нужно сосредоточиться.

Она поднесла руки к его груди и стала водить ими, не прикасаясь, а держа в паре сантиметров над его телом.

– Я чувствую магию в нем, – сказала она. – Могущественную магию.

Я подавила вскрик.

– Вы можете ее почувствовать?

– Могу, – подтвердила она.

Джерико не рассказывал мне, что обладает магией. Думаю, такую информацию я бы запомнила. Но внезапно я вспомнила, что он сказал в машине… о том, что магия не изменит меня так, как я ожидала. Что я все еще была собой.

«Поверь мне, уж я-то знаю», – сказал он.

О боже.

– Что это за магия? – спросила Мика.

Тамара нахмурилась.

– Я… пока не уверена. Она отличается от всего, что я ощущала прежде.

Я озадаченно рассматривала их обеих. С виду они не были потрясены или напуганы. Они говорили об этом, будто чувствовать магию в других было обычным делом.

Тамара взяла Джерико за руку.

– Взгляни на это.

Что-то слабо поблескивало на его руке в приглушенном свете комнаты, но так тускло, что я не сразу поверила своим глазам. Будто кто-то вывел символы на его коже, и теперь они светились изнутри.

– Что, черт возьми, происходит? – прошептала я, и у меня защемило в груди.

Тамара ахнула и отдернула руку от Джерико, будто окунула ее в ледяную воду.

– Это не простая элеменция. Она гораздо более темная.

– Что это значит? – спросила Мика.

Я тоже хотела знать. Судя по всему, эта магия была даже хуже обычной, что казалось невозможным.

– Я… я не уверена, – ответила Тамара и обхватила себя руками, будто пыталась согреться.

Я почувствовала на себе пристальный взгляд Мики и повернулась к ней.

– Похоже, твой парень наполнен не поддающейся определению темной магией, – сказала она. – И ты ничего об этом не знаешь?

– Не знаю, – моргнула я. – Клянусь, не знаю.

– Кто вы такие? Что вы сделали, чтобы попасть сюда? За такую магию убивают, а не отправляют в крепость.

– Как я уже говорила, – натянуто начала я. – Я Джейни. А это Джерико.

Еще минуту она сверлила меня сердитым взглядом.

– Тамара, ты можешь ему помочь?

– Попытаюсь, конечно, – ответила она.

Женщина подняла руки, которые теперь дрожали, над самой раной, и ее ладони начали источать золотое свечение.

Я интуитивно отпрянула, так быстро отскочив назад, что с силой ударилась о стену.

– О господи, – пролепетала я. – Ты ведьма. – Это объясняло ее поведение и то, что она относилась к магии, как к чему-то обыденному, а не как к смертоносному опустошающему злу.

– Пожалуйста, не бойся, – сказала Тамара со встревоженным выражением лица. – Моя элеменция – чистая магия земли, и клянусь, что использую ее, только чтобы помочь другим.

Я никогда прежде не встречала ведьму. Никогда еще не оказывалась с ней в одной комнате. У меня перехватило дыхание.

– Почему ты в королевской крепости? – выдавила я.

– Потому что таким путем исцелила не того пациента в больнице, в которой работала, – ответила Тамара. – И она пожаловалась на меня.

– Какая-то бессмыслица. Погоди. Ты… спасла ее. Своей магией.

– Верно, – напряженно ответила она. – А теперь, пожалуйста, мне нужно сосредоточиться еще на минутку или будет слишком поздно помогать твоему другу.

Свечение, исходящее от ее рук, усилилось, Джерико резко вдохнул и выгнул спину на кровати, будто в приступе сильной, сокрушительной боли. Повинуясь инстинктам, я отступила назад, сжав руки в кулаки и готовясь оттащить ведьму, пока она не причинила ему еще больше вреда.

Но на этом все закончилось.

Тамара взяла мокрую мочалку и вытерла ею грудь Джерико – на месте раны осталось только красноватое пятно.

Я смотрела в изумлении. В самом настоящем изумлении, открыв рот и выпучив глаза. Я никогда в жизни не видела ничего более удивительного.

Джерико вновь сделал судорожный вдох и неспешно открыл глаза.

Осмотрел комнату, глядя на всех по очереди, пока не дошел до меня. Мы встретились взглядом.

Меня удивило необъятное облегчение, которое я испытала, поняв, что он выживет. Я окончательно поверила, что он оказался в паре шагов от смерти, что оставит меня здесь одну разбираться со всем в одиночестве. Но он выжил. Он поправится.

А все потому, что эта ведьма исцелила его своей магией.

Но это не имело смысла.

Магия не исцеляла. Зло не способно исцелять. Оно может только приносить вред. Оно причиняло боль, а не облегчало ее.

И тем не менее именно это я сейчас и наблюдала.

Элеменция – так она ее назвала. Тем же незнакомым мне словом, которое использовал Раш.

Но вся магия была зловещей, темной и запретной. Вся магия без исключений.

– Дрейк… – прошептал Джерико, нахмурив брови.

Я отступила назад, почувствовав, будто стены этой маленькой комнаты начали смыкаться вокруг меня.

Мне нужно на воздух. Нужно время. Нужно, чтобы все это оказалось чудовищным кошмаром, от которого я все еще могла проснуться, но, к сожалению, я была не настолько слепа. Как жаль.

Не сказав больше ни слова, я развернулась и вышла из дома.

Глава 8

Как же прекрасно отрицание.

В прошлом оно сослужило мне добрую службу. Даже психотерапевт, которого я посещала после смерти отца, отметил мою удивительную способность структурировать – я попросту распихивала проблемы по разным углам и запирала дверь.

Я считала свою способность игнорировать проблемы преимуществом. А терапевт рассматривал ее как то, над чем мне «нужно поработать», чтобы быть «счастливой и довольной».

Наплевать.

На мой взгляд, было вполне разумно не зацикливаться на мыслях или проблемах, которые причиняли кому-то боль.

Особенно если этим кем-то была я.

Так что я просто выкину из головы все, что только что увидела, все, что узнала о Джерико и о том, что местные заключенные увлекались применением зловещей, развращающей душу магии.

А еще о том, что я почувствовала, когда поняла, что Джерико выживет.

Мика вышла из дома Тамары следом за мной. Я приготовилась услышать все, что она намеревалась мне сказать: о таинственной темной магии, которую Тамара почувствовала в Джерико, и о том, кто мы такие и откуда пришли.

Но она не стала ни о чем спрашивать.

– Идем за мной, – сказала она.

И я последовала в другой деревянный дом в нескольких минутах ходьбы. Он оказался даже меньше дома Тамары.

– Не в твоем вкусе? – спросила Мика, заметив, что мое лицо непроизвольно обрело кислое выражение, которое я сразу же попыталась скрыть. – Очень жаль, потому что именно здесь вы с твоим парнем и будете теперь жить.

– Здесь замечательно, правда, – сказала я, выдавив натянутую улыбку. – Большое спасибо. Я знаю, ты говорила, что сегодня не желаешь отвечать на вопросы, но я надеялась, что…

Она перебила меня:

– Можешь зайти в трапезную за едой. Мы даем новичкам освоиться пару дней, а потом подключим вас к работе, так что не спеши, смирись с тем, что попала сюда, и постарайся не падать духом.

От попыток взять себя в руки и не поддаваться эмоциям шла кругом голова.

– Хорошо. Где мне достать новую одежду? Я хожу в этой уже почти день и… на ней остались пятна крови.

Кровь на одежде напомнила мне о рауте. О том, как отец умирал у меня на руках…

– В километре к северу отсюда есть небольшое озеро и речка, из которой мы берем чистую воду. Там мы стираем одежду и купаемся. Потрешь хорошенько, и свежие пятна сойдут с твоей одежды. По пути можешь заметить несколько выгребных ям. В напутствие скажу: обычно именно новичкам поручают вычищать их дважды в день. – И, заметив уныние на моем лице, добавила: – Извини, шикарных модных бутиков здесь нет. Как нет и душа, и спа-салонов. Можешь подать жалобу руководству.

Ладно.

Справлюсь с этим, раз уж придется.

– Где мне найти Вандера Лазоса? – спросила я.

Но Мика уже пошла прочь, даже не обернувшись. А я в неверии смотрела ей в след.

Я-то думала, что мои фальшивые друзья в реальном мире были поводом для огорчения.

К счастью, Мика здесь не одна. Крепость была полностью самостоятельной, автономной общиной, где находилось множество людей, которые могли знать ответ. Я могла поговорить с кем угодно.

А говорить у меня получалось лучше всего. Буду полагаться на свой лучший навык, чтобы добиться желаемого. За пределами крепости у меня получалось. Почему же не получится внутри ее?

Я распахнула дверь своей лачуги (потому что давайте смотреть правде в глаза: называть ее «домом» было бы слишком великодушно) и, приподняв очки, внимательно осмотрела обстановку.

Как и в доме Тамары, здесь была только одна комната. Пол выстлан деревянными досками, старыми и потертыми на вид. Соломенная крыша хижины выглядела совсем древней в сравнении со всем, что я видела в резиденции премьер-министра, да и в любом современном доме.

Маленькое окно без занавесок или ставней.

Маленький стол с единственным ветхим на вид деревянным стулом.

Маленькая дровяная печка.

И одна маленькая кровать.

Я целую минуту смотрела на кровать; голова была словно в тумане, но я быстро пришла в себя.

Блэкхарту придется привыкнуть спать на полу. Или в лесу. Или где-то еще, но только не здесь.

Я, конечно, испытала облегчение оттого, что он все еще был жив, но вопрос совместной ночевки на одной кровати даже не обсуждался.

На маленьком столе стояла наполовину растаявшая свеча и коробок спичек. Спички казались мне настоящей роскошью. Я достала одну и зажгла свечу, найдя легкое утешение в ее мерцающем свете и позволяя ей унести меня прочь от катастрофы, в которую за ночь превратилась моя жизнь.

Со мной все будет хорошо. Я справлюсь и в итоге стану еще сильнее.

Почему? Потому что я Джослин Дрейк, вот почему. И я была победительницей.

– Я победительница, – сказала я вслух.

Магический золотой дым, стремительный вихрь которого я заметила краем глаза, так сильно удивил меня, что я даже не успела собраться с духом или оказать сопротивление.

И вдруг я уже не была в своей крошечной лачуге и не смотрела на мерцающую свечу.

Я оказалась в эпицентре пылающего огня, как и в тот раз, когда впервые столкнулась с отголоском в бутике. Какофония звуков и суматоха давили на меня со всех сторон.

Сердце лихорадочно колотилось в груди, и, обернувшись, я заметила лорда Баниона, такого же уставшего и измученного, как и в двух прежних моих видениях. Однако на этот раз он к тому же был в ярости.

Он стоял, сжав руки в кулаки с кружащим у его ног пламенем, и смотрел, как люди бегут из горящих домов.

В его глазах бушевала ненависть вперемешку с безумием.

Осознав, где все происходит, я резко вдохнула. Передо мной возвышался сверкающий дворец, с крыши и башен которого поднималось пламя. Я не видела его в предыдущих видениях.

Это был дворец королевы. Интуиция подсказывала мне, что я видела ночь, когда шестнадцать лет назад Банион сбежал из камеры, в которой дожидался суда, с помощью темной магии сжигая все на своем пути. Погибли десятки людей, в том числе принц Элиан, а на то, чтобы полностью восстановить дворец во всем его великолепии, ушли многие годы.

Новая волна ненависти к убийце моего отца зародилась внутри и вырвалась на волю.

– Ты чудовище! – закричала ему я.

Он не посмотрел на меня. И не услышал, потому что на самом деле меня там не было. Я не чувствовала жар от огня, как ощущала его в клубе Раша. Я была призраком, блуждающим в прошлом.

Вынужденным пройти через воспоминание Баниона о той ночи.

Я услышала какой-то звук – плач ребенка.

Банион повернул голову и хмуро посмотрел в завесу дыма и огня, будто ища источник этого звука.

Он пошел на плач, и я бросилась на него, стараясь не позволить ему сделать то, что он задумал, но руки прошли сквозь него, как через туман. А потом остался только дым. Золотой дым, который закружил и исчез через считаные мгновения, вновь оставив меня посреди деревянного домика.

– О боже, – прошептала я. Кошмар Баниона, огонь и погибшие люди пронзили мой мозг, как острие бритвы.

Я провела рукой под носом, чтобы вытереть кровь.

Мне отчаянно было нужно глотнуть свежего воздуха, а потому я затушила свечу и вышла из темной хижины на залитую солнцем улицу, опустив очки обратно на нос.

Лорд Банион сбежал из дворца, где в заточении дожидался суда за свои преступления. Той ночью погиб принц Элиан, и королева лишилась наследника, но преисполнилась решимости найти колдуна и раз и навсегда положить конец его злу.

С тех пор прошло шестнадцать лет, а он до сих пор был на свободе.

Меня потрясло разрушение, которое он учинил. Я не могла поверить, что кто-то мог быть настолько злым. И меня по-прежнему беспокоило воспоминание, которое я увидела, когда коснулась капитана Норриса. Слабый и измученный Банион отказался исполнить просьбу самой королевы.

Что она от него хотела? Хотела проявить к нему милосердие, как к Лазосу? Просила его сдаться?

Это не имело значения. Он отказался. Наотрез. И я видела развернувшийся вслед за этим ужас. Мне нужно было избавиться от этих отголосков. И плевать, отправятся они в очередную шкатулку или в другую емкость или же попросту высвободятся в пространство, где улетучатся навсегда. Я больше не буду вместилищем воспоминаний чудовища. Уж лучше умру. И уж точно я бы не стала говорить нечто подобное не всерьез.

На грунтовой дороге, петляющей через город, я увидела множество крепостных, занятых повседневными делами. Они относили овощи в хижину, рубили дрова и таскали ведра с водой. Кто-то из этих заключенных наверняка знал ответ на мой вопрос и мог мне помочь.

Но затем я увидела Тамару. Ведьма сняла перепачканную кровью одежду и надела белое хлопковое платье. Оно не выглядело ужасно старомодным, а значит, Мика соврала мне о том, что в их городе было не достать новую одежду. Мне не нужен полноценный магазин. Талантливой, готовой поработать швеи будет вполне достаточно. Но в данный момент это было, мягко говоря, меньшей из моих проблем.

Замешкавшись на мгновение, я устремилась прямиком к ней.

– Как Джерико? – спросила я.

– Идет на поправку, – ответила она, отчего непонятное напряжение внутри меня ослабло. – Ему нужно будет хорошенько отдохнуть оставшуюся часть дня. Отис и Арло отнесут его в ваш дом.

– Спасибо, – кивнула я.

– Пожалуйста, – ответила она с искренностью, которая была присуща некоторым людям от природы. Такой искренностью, от которой становилось ясно, что они говорят, что думают, и думают, что говорят.

Таких людей были единицы. И я, конечно, не относилась к их числу.

– Джейни, – нерешительно обратилась Тамара. – Я знаю, что ты встревожена увиденным, но прошу, знай, что я не причиню вреда своей магией. Ни тебе, ни кому-то еще.

Я напряглась и внимательно вгляделась в ее лицо, ища признаки обмана, но ничего не обнаружила.

– Это противоречит всему, во что я верила.

– Мне об этом хорошо известно.

– Магия – зло, – сказала я. Эти два слова снова и снова повторялись в моей голове. За последний день я столько раз произносила их вслух, что в горле пересохло.

И все ждала, когда кто-нибудь со мной согласится.

– Элеменция сама по себе нейтральна, – мягко сказала она. – Магия, которой обладаю я и большинство ведьм и колдунов, извлекается из природных стихий, что нас окружают. Воздух, земля, вода, огонь. Магия стихий. Она чиста, как воздух, которым мы дышим, или земля, на которой стоим.

Передо мной возник образ Баниона, стоящего среди пламени.

– Или как огонь, который сжигает дотла город, в котором все живут? Как сделал лорд Банион?

Она поморщилась.

– Удар молнии может сжечь целый лес и всех заточенных в нем существ. И все равно это естественное явление.

– Лорд Банион – злодей, – рыкнула я.

– Возможно, – согласилась она. – Но элеменция – не зло. Вот так все просто.

Я покачала головой. Возможно, я не уделяла должного внимания урокам истории, но знала, что ведьмы и колдуны были в ответе за величайшие зверства в истории человечества.

– Это не просто, – возразила я. – Все это не просто.

– Ты права, не просто. Особенно для того, у кого не было возможности расширить свои знания по этому вопросу. Какой позор, что королева продолжает поддерживать ужасную ложь, которой положили начало ее предки. Ложь, которая навредила гораздо большему количеству людей, чем принесла пользу.

Я косо посмотрела на нее, готовясь вступиться за Ее Величество, но чуть не до крови прикусила язык. Мне нельзя было наживать здесь врагов. Мне отчаянно нужны были друзья. Даже если у этих друзей были противоположные убеждения.

– Это так, – согласилась я, собрав остатки своего обаяния. – О магии мало что известно, не так ли? Джерико рассказал мне о книгах, которые были сожжены, а еще о том, что цифровую информацию гораздо легче изменить, нежели чернила на бумаге.

– Этот юноша мудр не по годам, – сказала она. – Огромное количество информации об элеменции было уничтожено или искажено. Но старайся смотреть на мир широко, Джейни. А то, что я сделала, чтобы спасти твоего друга, – клянусь, эта магия происходит не из тьмы. Ты и сама могла это видеть.

Должна признать, в ее словах было немало смысла, но даже мысль об этом вызывала странное липкое ощущение, будто я шла через комнату, полную ирисок.

– А как же магия, которую ты почувствовала в Джерико? – спросила я как можно спокойнее. – Ты сказала, что это была темная магия. И эти символы, что бы они ни значили, на его руке… Я не понимаю.

– Это… иное, – сказала она, нахмурив брови. – Как я могу объяснить, если сама едва понимаю? Есть элеменция чистая и естественная, которая присутствует всегда, как невидимая река. А есть магия, которая таится в тени того, что известно и доступно большинству ведьм и колдунов. Магия, о которой говорится только в легендах, передаваемых из поколения в поколение.

– В каких легендах? – спросила я сквозь ком в горле. Инстинкты подсказывали мне держаться подальше, но я заставила себя стоять на своем. Я должна была узнать больше.

Тамара побледнела и застыла в нерешительности, будто не хотела говорить больше ни слова. Можно подумать, меня это остановит.

Я схватила ее за руку, чтобы вновь завладеть ее вниманием.

– Мне стоит бояться Джерико? – спросила я вполголоса.

Она хмуро посмотрела на мою руку, держащую ее ладонь, и снова подняла взгляд на лицо. На мои солнцезащитные очки.

– В тебе я тоже чувствую магию, – с удивлением произнесла она, и я тотчас отпустила ее руку. – Но твоя… чистая элеменция. Почему же ты оказалась в королевской крепости, Джейни?

Она вмиг почувствовала мою магию памяти. Вот так просто. Оттого я встревожилась еще сильнее.

– Все сложно.

– Не сомневаюсь.

– Я не хочу говорить о себе, – призналась я. – Я хочу поговорить о Джерико. Какая в нем магия? Прошу, мне нужно знать.

– Самая темная из существующих. – Тамара вздохнула. – Магия смерти.

Я уставилась на нее, на миг лишившись дара речи и пытаясь совладать с дыханием.

– Что это значит? – прошептала я.

– Честно говоря, не знаю, потому что это вне моей компетенции, – ответила она. – Я знаю лишь, что твой друг жив и приходит в себя, едва не погибнув от пули королевского гвардейца, пронзившей его грудь. А теперь, если не возражаешь, мне нужно его проведать.

Я осталась стоять, глядя ей вслед, а ее слова эхом звенели в ушах.

Самая темная из существующих. Магия смерти.

Человеку, который всегда верил, что вся магия – темная и зловещая, что ее нужно избегать любой ценой, узнать теперь, что может быть что-то еще хуже…

Впрочем, об этом можно забыть. Я даже не предполагала, что могу оказаться так близко к магии. Все семнадцать лет. Все эти годы я лишь слышала упоминания о ней в новостях и королевских речах как о своего рода смертоносной чуме, которая грозила уничтожить все человечество, если ее не сдержать.

Магия всегда была подобна монстру, который прятался у меня под кроватью и пугал тем, что схватит за лодыжку своей когтистой лапой, если я высуну ее из-под одеяла. Но я никогда не видела этого чудовища, потому что всегда спала, плотно укутавшись в одеяло, до самого утра.

Это, конечно же, образное выражение. Я не верила, что у меня под кроватью жил монстр.

Во всяком случае, больше не верила.

Но магия смерти… Внутри Джерико. Тамара сразу же ее ощутила, а я нет. Ни на миг.

Стрекотание сверчков вывело меня из оцепенения, и я взволновано огляделась вокруг. Несмотря даже на будоражащую и мучительно запутанную информацию, которую сегодня узнала, я невольно заметила, что в животе начало урчать. Я умирала с голоду.

И направилась к трапезной – самому большому сооружению в городе. Оно было построено из длинных деревянных бревен. Внутри от стены до стены выстроились грубо сколоченные столы, по бокам от которых стояли деревянные скамьи.

На противоположной от входа стене расположился большой пылающий камин.

Мика сказала мне прийти сюда за едой. Разносчица за прилавком наблюдала за моим приближением. Не успела я и рта раскрыть, как она пододвинула мне миску супа и упаковку крекеров.

Я с удивлением уставилась на крекеры.

– Когда поешь, оставь миску на столе и выбрось бумагу в корзину возле выхода, – велела она. – Добро пожаловать в крепость.

– Спасибо, – проговорила я и, повернувшись к столам, тут же увидела еще одно знакомое лицо.

То была пожилая женщина, которая хотела, чтобы Мика уделила ей внимание, как только мы прибыли. Кажется, ее звали Глория.

Она одна сидела за столом, а перед ней стоял деревянный кубок. Похоже, она была крайне увлечена его содержимым, устремив взгляд в глубь чаши.

Я села напротив, и она с удивлением подняла на меня взгляд.

– Здравствуйте, – начала я, нацепив улыбку. – Я Джейни. Я здесь новенькая и надеюсь завести друзей.

Да, друзей, которые могли бы восполнить целую череду пробелов, потому что информация станет оружием, с помощью которого я избавлюсь от ощущения полнейшего неведения о том, как мне спасти собственную жизнь.

Глория склонила голову набок.

– Как скажешь.

Я открыла упаковку с крекерами и, откусив один маленький, соленый и сухой кусочек, запила целой ложкой супа.

– Что это? – спросила я. – Куриная лапша?

– Крысы с червями, – ответила Глория.

Я выплюнула весь суп и посмотрела на нее с отвращением.

– Что?

Женщина захихикала.

– Да шучу. Но это не курица. У нас не хватит скота, чтобы каждый день кормить мясом этих голодных дураков. Мы каждый месяц получаем большие поставки с заменителями мяса, которые по вкусу напоминают курицу. Если, конечно, у тебя хорошее воображение.

Я продолжила размышлять об этом, доедая остатки своего супа без крыс и червяков, который оказался не особо хорош, но и не ужасен на вкус.

– Сколько вы уже здесь, Глория?

– Уже давно, – она посмотрела на меня испытующим взглядом. – Почему ты носишь солнцезащитные очки в помещении?

– Потому что так хочу, – твердо ответила я.

– Ясно.

Я отложила ложку и серьезно посмотрела на Глорию.

– Я ищу человека по имени Вандер Лазос. Вы знаете, где мне его найти?

– Не имею понятия, – ответила она.

Я сникла.

– Он должен быть здесь. Уже десять лет как.

Женщина помотала головой.

– Не знаю никого с таким именем.

– Правда?

– Правда. Хочешь знать что-то еще?

У меня свело живот, и я отодвинула от себя миску. Возможно, здесь его знали под другим именем.

– Как сбежать отсюда?

Глория на миг уставилась на меня, а потом снова хохотнула.

– Вот чего ты хочешь? Молодежь полна странных идей.

– Вовсе она не странная. Это же тюрьма, так с чего бы мне не захотелось сбежать?

– Это рискованно. Несколько месяцев назад парень сумел забраться на стену, но его застрелили, когда он добрался до верха. Я бы никому не пожелала такой смерти. До того ничтожной.

Я поежилась от этой мысли, потому что она напомнила о том, что предатель-гвардеец сделал с Джерико.

– Но наверняка были и другие, кто нашел иной выход.

– Конечно. За последние несколько лет отсюда сбежали двенадцать крепостных, но не спрашивай, как им это удалось. Для меня это загадка, – она с мгновение изучала меня взглядом. – Ты мне кого-то напоминаешь, Джейни.

Получив подтверждение тому, что сбежать все же было возможно, я ободрилась, но замерла от внезапной смены темы разговора, потому как была уверена, что женщина вскоре поймет, кто я. Мне не хотелось, чтобы кто-то знал, кто я на самом деле такая. Я решила на время стать этой Джейни, которая вполне могла попасть в тюрьму со своим парнем-преступником.

– Кого? – нерешительно уточнила я.

– Мику. Она тоже была полна планов сбежать, когда только попала сюда. Но взгляни на нее, год прошел, а она все еще здесь. Так что, полагаю, она так и не разгадала эту загадку. Кстати, не доверяй ей. – Глория подалась вперед и понизила голос. – Она шпион.

– Шпион? – переспросила я.

Глория кивнула.

– Шпион Повелителя.

– А кто такой Повелитель? – спросила я. – Мика сказала, он здесь король.

– Так и есть. А у королей есть шпионы с чуткими ушами и внимательными глазами. И болтливыми языками. И так далее, и так далее. – Она сделала глоток из кубка. Резкий запах алкоголя ударил мне прямо в нос.

– Что это? – спросила я.

Глория провела пальцем по краю кубка.

– Мое единственное спасение в перевернутом с ног на голову мире.

Что ж, это объясняло непоследовательный ход ее мыслей. Я, конечно, осуждать не стану. По запаху содержимое было не похоже на вино, которое разливают на раутах из хрустальных бутылок. Но после пережитого дня мне было все равно.

– Думаю, мне тоже не помешает немного, – сказала я с растущим энтузиазмом.

Глория махнула рукой официантке, и та принесла еще один кубок.

– Не думай, просто пей, – сказала она.

Я подняла кубок.

– До дна.

А набрав полный рот напитка, я содрогнулась и тотчас выплюнула все содержимое.

– Просто отвратительно.

– Да. Да, отвратительно, – согласилась Глория. – Именно поэтому его и прозвали мочевой водой.

Я чуть не подавилась.

– И название ужасное.

– Это не я придумала.

– К этому вкусу вообще можно привыкнуть?

Она многозначительно улыбнулась.

– Никогда. Но в последующие годы начнешь ценить его воздействие.

От этой мысли у меня свело живот.

– Я не останусь здесь на годы.

Улыбка на лице Глории померкла, а взгляд стал отрешенным.

– Такое тоже вполне возможно.

Я понимала, что нужно задавать нейтральные, дружелюбные вопросы, тем более когда мне стало ясно, что эта женщина была не совсем трезва. В будущем Глория может стать хорошим источником информации, но пока не встану на ноги, буду рассчитывать на себя.

– А сколько в крепости заключенных?

Она опустошила кубок.

– Ума не приложу. Довольно много.

– Как странно. Я ожидала увидеть вокруг детей, – призналась я.

Глория посмотрела так, будто у меня выросла еще одна голова.

– Детей? В крепости?

Я развела руками.

– Ну знаете, тут мужчины и женщины. В заточении. Вместе. Вы же понимаете. Уверена, всякое случается.

– Ох, Джейни. – Она наклонилась через стол, и я поняла, что ее речь была невнятной из-за алкоголя. – Всякое, конечно, случается. Но дети в результате этого не появляются никогда.

– Почему?

– Потому что Ее Величество, великая и могучая королева Исадора, правительница империи Регара, добавляет в наши поставки еды что-то, что предотвращает вероятность наступления беременности. Юным леди вроде тебя ежемесячные посещения отменили на неопределенный срок. К счастью, для меня эта чепуха давно позади. По сути, ни к чему эта беспорядочная возня.

Противозачаточные средства в поставках продовольствия.

Конечно, это имело смысл в целях контроля численности населения, но отчего-то было мне не по нутру.

– За тобой наблюдают, – сказала Глория.

Я не сразу поняла, что она имела в виду. Повернувшись, оглядела помещение и только сейчас заметила, что в паре столов от нас сидела Мика, пристльно глядя на меня. Она жестом позвала меня пересесть к ней.

– С вашего позволения, – обратилась я к Глории. – Была рада познакомиться.

Но старушка больше не смотрела на меня, а взмахом руки велела наполнить ей кубок. Похоже, обо мне уже забыли.

Грубо.

Я подошла к столу Мики.

– Присядь, Джослин, – велела она. – И сними уже эти нелепые очки.

Сердце тут же забилось вдвое быстрее.

– Мое имя Джейни.

– Нет, это не так. А теперь сядь, – сказала она более решительно. – Мы с тобой немного поболтаем. Проведем краткую, но содержательную беседу.

Она знала, кто я.

В иных обстоятельствах я бы восприняла это как комплимент. Мне всегда нравилось, когда меня узнавали. Но здесь, и в особенности после того как я представилась чужим именем, я предпочла бы остаться неизвестной.

Встревоженная оттого, что меня так быстро разоблачили, села за стол. Я не могла допустить, чтобы она думала, будто стала хозяйкой положения.

– Если думаешь, что можешь запугать меня, подумай снова.

– Ты и впрямь дерзкая. А знаешь, что случится, если всем станет известно, что ты дочь премьер-министра? Все ненавидят его за то, что он позволил этому аду на земле продолжить свое существование, и могу заверить тебя, что ты тогда не доживешь до утра.

Я с ужасом посмотрела на нее, растерявшись на миг, но потом поняла, что она провела здесь больше года без доступа к ежедневным новостям.

– Так ты не знаешь, да? – спросила я.

– О чем?

– Мой отец убит год назад. – Мне было больно произносить это вслух. – Застрелен наемником лорда Баниона в качестве послания королеве.

Отчасти бахвальство и жесткость Мики утихли. Лишь отчасти, но это было заметно.

– Я презирала твоего отца и все, за что он выступал, – нахмурившись, сказала Мика. – Но сочувствую твоей утрате.

Я вдруг осознала, что обхватила себя руками.

– Спасибо, наверное, – ответила я сквозь ком в горле.

С мгновение Мика молча разглядывала меня, а потом спросила:

– Почему ты здесь и кто такой Джерико? И пока ты не начала врать – я знаю, что он не твой парень, и ты не влюблена в него.

Мне не нравилась Мика, но я невольно восхитилась ее прямотой. Мне казалось, что большинство людей в разговорах ходили вокруг да около.

Она же сразу переходила к сути.

– Он блэкхарт, – сказала я.

– Кто такой блэкхарт?

Отличный вопрос. Я и сама только начала это выяснять.

– Вор, работающий на могущественную ведьму, которая, судя по всему, скупает и продает магию на черном рынке и уничтожает любого, кто встает у нее на пути.

Это все, что мне, по большому счету, пока удалось узнать. Произнесенный вслух, этот факт звучал как полная бессмыслица, но оттого не перестал быть правдой.

– Она мне уже нравится, – сказала Мика. – Как вышло, что ты, Джослин Дрейк, связалась с кем-то вроде Джерико? Да так связалась, что оказалась здесь, где я меньше всего ожидала встретить кого-то вроде тебя.

Я прикинула, какие у меня варианты, и обнаружила, что их было совсем немного.

А потому я впервые решила сказать правду. Неспешно сняв солнцезащитные очки, я положила их на стол перед собой и посмотрела прямо на Мику.

Нужно отдать ей должное: при виде моих золотых глаз она не выразила ни страха, ни потрясения. Однако приподняла бровь.

– Как видишь, – начала я. – Я встала на пути магической шкатулки, теперь эта магия внутри меня, и мне нужно избавиться от нее, пока она не разрушила мою жизнь еще сильнее. И мне сказали, что единственный, кто может извлечь ее, – это Вандер Лазос. Потому я здесь, чтобы найти его и любезно попросить о помощи, чтобы я могла вернуться к нормальной жизни.

Она моргнула.

– Интересно.

– Возможно, однажды я с тобой соглашусь. Но точно не сегодня.

– Что это за магия? – спросила она.

Я вновь не нашла веских причин лгать.

– Магия памяти, которая время от времени показывает мне разные эпизоды, а в довершение дарит неприятное кровотечение из носа.

Не думаю, что было необходимо упомянуть, чьи именно это были воспоминания. Мне хватило и раз произнести его имя во время разговора.

Мика внимательно смотрела на меня, будто пыталась понять, правду ли я говорю.

Я смотрела в ответ.

– Ну а ты кто такая? Глория говорит, что ты хотела сбежать, как только попала сюда. Как успехи?

– Я все еще здесь, не так ли? – сухо ответила она. – Уже прошло больше года, а я до сих пор не представляю, как это удалось другим заключенным. Не лучший расклад, но могло быть хуже. Я устроила здесь свою жизнь, какой бы она ни была. Теперь у меня есть цель, чего не было на свободе.

– Какая цель? Глория сказала, что ты шпионка Повелителя.

– У Глории язык без костей, – отрезала она. – Я не столько шпион, сколько представитель охраны порядка. Эта должность дает мне определенные преимущества в городе. Например, уважение.

– Уважение? Люди смотрят на тебя, будто боятся.

– Мы с тобой можем по-разному понимать уважение.

Я задумалась. Я не жалела о том, что поделилась с Микой правдой, потому что она показалась мне потенциально ценным союзником. По крайней мере, таким было мое первое впечатление, но оно могло измениться в любой момент.

– Ты расскажешь кому-нибудь о том, кто я на самом деле? – спросила я.

Она поразмыслила над вопросом.

– Нет. Во всяком случае, пока.

Какое облегчение, хотя, судя по ее ответу, временное. Если я хотела подружиться с этими сомнительными отбросами общества, то предпочла бы, чтобы больше никто не узнал, кем я на самом деле была.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Ты расскажешь мне, где найти Вандера Лазоса или мне нужно и дальше спрашивать об этом у каждого встречного?

– Завтра ты с ним увидишься, – ответила Мика.

Такого я никак не ожидала от нее услышать.

– Правда?

– Да, – сказала она. – Потому что Вандер Лазос – наш Повелитель.

Глава 9

На мгновение мне показалось, что я разучилась дышать.

– Вандер Лазос, бывший королевский советник по магии, – уточнила я, хотя оттого, что я произнесла эту мысль вслух, она не стала казаться менее нелепой. – То есть так мне про него рассказывали. Ты знала, что он колдун?

– Я все знаю, – спокойно ответила Мика. – А теперь тебе стоит вернуться в дом и немного отдохнуть. Завтра сможешь задать Повелителю все свои вопросы, но предупреждаю: будь почтительна, если хочешь получить ответы.

* * *

Когда я спешно возвращалась к лачуге, солнце уже почти село за горизонт. Я распахнула дверь и сразу увидела, что Джерико лежал на кровати.

На моей кровати.

Блэкхарт устало смотрел на меня, его темные глаза поблескивали в свете свечи.

Меня не отпускали мысли о том, что рассказала про него Тамара, но едва я увидела его, меня накрыло неожиданной, сокрушительной волной облегчения. Наверное, я всерьез поверила, что он умрет и оставит меня разбираться со всем в одиночку.

Но он не умер. Он был живее всех живых.

Несколько минут я просто стояла и смотрела на него, почувствовав, что глаза наполнились горячими слезами. Я отвернулась к окну, пока он не успел это заметить. «Возьми себя в руки», – ругала я себя.

– Вернулась, – сказал Джерико, нарушив тишину. – Я думал, может, ты уже выбралась отсюда.

– Такая перспектива есть в списке, – тихо ответила я.

Простыня сероватого цвета плотно облегала его голую грудь.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.

– Отвратно.

– Ты чуть не умер.

– У меня складывается такое впечатление, – кивнул он. – Тебе почти удалось от меня избавиться.

– Я еще с тобой не закончила, – сказала я.

– Принято к сведению.

Я сцепила руки, не зная, с чего начать.

– В общем, пока ты был занят тем, что пытался не умереть, я кое-что выяснила о нашем временном втором доме.

– Например?

– Вандер Лазос здесь и он называет себя местным повелителем.

Джерико приподнялся и сел в кровати.

– Повелителем? Надо быть весьма высокого мнения о себе, чтобы так называться.

Я присела на деревянный стул, и он издал скрип.

– Меня не волнует, что у него самомнение размером с гору, если он может мне помочь. Больше не могу это терпеть. Я снова столкнулась с еще одним отголоском. Еще больше огня, еще больше боли. – Я старалась не думать об этом, но видения снова и снова проносились в моей голове. – Я не рассказала тебе, но когда я прикоснулась к командиру Норрису в клубе, то увидела, как пытают Баниона. Королева хотела чего-то добиться от него, но он отказался. Кажется, все воспоминания об одном и том же времени – о дне, когда во дворце произошел пожар во время его побега шестнадцать лет назад.

Джерико ничего не ответил, но его лицо побледнело.

– Что? – подтолкнула я, встревожившись.

– Ты уверена, что твои отголоски были о том пожаре?

Я кивнула.

– А что?

– Той ночью убили моих родителей, – сказал он, и я в шоке посмотрела на него. – Мы с матерью, отцом и братом жили в придворном городе. Отец был королевским гвардейцем, служившим во дворце. Банион убил его. Я был слишком маленьким, поэтому мало что помню, но знаю, что отец любил свою работу. Порой мне кажется, что именно по этой причине Виктор сам стал королевским гвардейцем, хотя тогда был слишком мал, чтобы помнить какие-то факты о наших родителях. Быть может, такова была его судьба.

– О господи, мне так жаль, – проговорила я.

Я даже не подозревала, что лорд Банион был виновен в смерти и его родителей. Похоже, у нас было гораздо больше общего, чем я думала.

– Это было давно, – сказал он.

– Не важно, как давно это было. Все равно это ужасно.

В чертах его лица не было видно боли, только пустота в черных глазах. Но я знала, что ему не все равно. Он желал лорду Баниону смерти. Тот, чье сердце было наполнено жаждой мести, не мог оставаться всецело невосприимчив к скрывавшимся за ней сильным эмоциям.

Джерико сознательно подавлял любые эмоции, которые, по его мнению, делали его слабым. Я заметила это в нем, потому что сама обладала таким талантом.

– Значит, ты видела настоящую магию в действии, вызванную настоящей ведьмой, – сказал Джерико, и от моего внимания не укрылось, как быстро он сменил тему. – И вот так сюрприз: мир из-за этого не схлопнулся и не провалился в вечную тьму. Пища для размышлений, да, Дрейк?

– Ну ладно, я думала об этом.

– И что именно ты думала?

– Тамара говорит, что это была магия земли. Элеменция, – сказала я, пробуя слово на вкус и морщась.

– Магия земли – это исцеляющая магия, – согласился он. – Приходится весьма кстати, когда пуля стремительно проходит сквозь твою грудь.

– Она сказала, что почувствовала магию и в тебе, – выпалила я и, напрягшись всем телом, стала внимательно следить за его реакцией. – Сказала, что это самая темная магия, противоположность элеменции. Это правда?

Какое-то время Джерико не отвечал.

– Ну и? – настаивала я.

– Разве имеет значение, правда это или нет? – тихо спросил он низким голосом.

Внезапно я почувствовала, как в крохотном доме произошла резкая перемена. Мы и прежде говорили с ним на важные темы. Но сейчас все было иначе. Неожиданно возникло ощущение опасности, будто я пересекла черту, о существовании которой даже не знала. Словно позволила себе слишком сильно расслабиться в его присутствии и забыла, кто он такой.

Именно в этот миг я осознала, что этот дом был слишком мал для нас двоих. Одно только присутствие блэкхарта буквально до краев переполняло это ограниченное пространство и вторгалось в мое. Пока он смотрел на меня, я слышала его дыхание, практически ощущала его сердцебиение. Даже лежа на кровати и восстанавливаясь после серьезного ранения, он был похож на хищника, который следил за каждым движением своей добычи. Дожидался подходящего момента, чтобы напасть.

Мне нужно было помнить, что Джерико не был мне другом. Он с легкостью одолел нескольких вооруженных гвардейцев на рауте и в магазине одежды. Не задумываясь, одурманил мою лучшую подругу. Без стыда и страха использовал магию ради своей выгоды. Сказал, что если этот план не сработает, то он отведет меня к своей начальнице-ведьме, которая убьет меня за магию, заключенную сейчас во мне.

Я напомнила себе, что Джерико никого не убил.

Но это не означало, что он не станет этого делать. Или не может.

Нет. Я не позволю ему запугать меня. Или, по крайней мере, не стану показывать ему свой страх.

– Имеет ли значение, что ты переполнен магией смерти? – повторила я. – Пожалуй. Да, это, безусловно, имеет значение. И мне нужно немного информации, которая поможет все понять.

Он поджал губы.

– Ты не сможешь это понять, Дрейк. Даже я не понимаю.

– И все же вот она я. Хочу узнать больше о том, с чем никогда прежде не желала иметь ничего общего. А ведь это что-то да значит.

Я почувствовала, будто он пригвоздил меня своим тяжелым, внимательным взглядом, который с каждым моим словом наполнялся мрачным любопытством.

– Внезапно заинтересовалась магией? Осторожнее со своими желаниями. Они могут исполниться.

– Давай без высокомерия.

Джерико сел и свесил ноги с края кровати.

Я напряглась.

Но он не встал и не бросился ко мне. Просто сидел, сгорбившись. Не важно, был он хищником или нет, я все равно испытала странное облегчение оттого, что он хоть немного мог двигаться после пережитого.

– Ты мне не поверишь, если расскажу тебе правду, – сказал он.

– А ты попробуй. Со вчерашнего дня мне пришлось начать верить во множество невероятных вещей. Мне нужно знать, откуда в тебе магия смерти. Потому что от одной только мысли об этом становится некомфортно находиться рядом с тобой. И раз уж мы пока что вынуждены жить вместе в этом доме, а я хочу нормально спать, несмотря на кошмары, которые непременно будут мне сниться, то мне нужна кое-какая информация. А теперь выкладывай.

Мне показалось, что он собрался встать, но передумал. Прижал руку к груди в том месте, где была рана, и лег обратно.

– Ненавижу быть слабым, – признался он.

– Ты не слабый, – возразила я. Даже мысль об этом казалась смехотворной. – Ты выздоравливаешь после того, как был ранен в грудь и чуть не умер. И не пытайся сменить тему.

– Ладно, – Джерико выдохнул сквозь зубы и замолчал еще на пару долгих мгновений. – Помнишь, как Раш назвал меня призраком и сказал, что я вернулся из мертвых?

– Да, – сказала я.

– Все потому, что так и было. Я был мертв. А потом Валери прибегла к самой темной магии, которая существует во всей чертовой вселенной, чтобы вернуть меня к жизни. Поэтому теперь я работаю на нее. Таков долг, который я должен ей выплатить, чтобы стать свободным. Магия смерти, настоящая магия смерти, чертовски редкая и дорого обходится. Вал единственная из всех, кого я знаю, кто может с легкостью управлять такой магией. Не спрашивай меня как. Она загадка, это уж точно.

Я пыталась осмыслить сказанное, но не могла. Подобные события не вписывались в мою картину мира, и я сомневалась, что сама этого хотела.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что ты был мертв? – спросила я. – Как? Когда?

Выражение лица Джерико стало встревоженным.

– Два года назад. На королевских играх. Мы с моим младшим братом были прирожденными бойцами, но к тому времени рассорились и не разговаривали почти год. Раш купил мне место в поединках, надеясь попутно срубить кучу денег и привлечь в клуб более широкую и состоятельную клиентуру. Даже не знаю, по какой категории проходил Вик – ему тогда только исполнилось шестнадцать, но я не сомневался, что он мог сам добиться всего, за что брался всерьез. Он смотрел мой последний бой, и я помню, как увидел измученное выражение его лица, оттого что мы снова оказались в одном месте. Когда я заметил его с краю, мое внимание… – Он покачал головой. – На миг я забыл, где нахожусь, и этого оказалось достаточно.

Он прикоснулся к своей голой груди и провел линию вдоль едва заметного шрама длиной сантиметров восемь.

– Меч угодил прямо в сердце. Пронзил меня насквозь. Я помню лишь, как очнулся, крича от боли. Но очнулся. Рядом с улыбкой стояла Вал. Говорила, что выбрала меня, потому что ей понравилось, как я двигался, и что она внимательно следила за мной во время каждого поединка с самого начала игр. И что теперь я буду работать на нее.

Я молча слушала, пораженная каждым его словом.

Я бывала на этих играх. С большим восхищением наблюдала за Виктором, когда он был награжден титулом чемпиона.

Другие соперники порой погибали во время состязаний.

Такое случалось и не противоречило правилам.

Кровь и смерть увеличивали количество просмотров, когда событие транслировали во всей империи. А чем больше просмотров, тем больше была прибыль от рекламы.

Простая математика.

Я видела, как несколько бойцов падали на песок и больше не вставали, но всегда находила оправдание в том, что они подписались на это по собственной воле. Они знали о рисках, но все равно захотели участвовать.

Без риска нет награды.

– Ты был тяжело ранен, – сказала я, пытаясь дать всему разумное объяснение. – И Валери исцелила тебя при помощи сильной магии земли, как у Тамары.

– Нет. Я был мертв, – констатировал Джерико. – И она вернула меня к жизни.

Он выставил предплечье, на котором были светящиеся символы. Сейчас виднелась только гладкая кожа.

– Когда я согласился работать на нее в качестве оплаты за воскрешение, она взяла особый кинжал и буквально высекла на мне еще больше своей магии. Она сказала, что это наш контракт, написанный кровью.

– Это была элеменция? – спросила я, все еще с опаской относясь к странному и незнакомому слову. – Или что-то другое?

– Что-то другое, – тихо ответил он. – Вал отличается от других ведьм, но не спрашивай меня чем. Ее магия сильнее и глубже. Более могущественная. Чертовски страшная. Полагаю, потому и ходят слухи, что она настоящая богиня. Я знаю, что ты считаешь, будто вся магия – зло, и понимаю, что, проснувшись завтра утром, ты в одночасье не изменишь свое мнение о том, во что всегда верила. Но по большей части магия не несет зла, во всяком случае, обычная элеменция. Конечно, ее могут использовать дурные люди в дурных мотивах, но сама по себе она не причиняет зла. Как, например, нож не является злом, каким бы острым он ни был. С его помощью можно разрезать веревку или бинты, или превратить кусок дерева в игрушку. Но еще им можно убить. Все зависит от того, кто взял его в руки и с какими намерениями. Вот и с элеменцией примерно то же самое.

Я слушала его не перебивая, ощутив вдруг сильное желание узнать больше.

– А магия смерти?

– Магия смерти… – Джерико замолчал, нахмурив брови. – Я не знаю. Мне неприятно это говорить, но я не знаю наверняка, является она абсолютным злом или нет. Мне нигде не удалось найти достоверной информации о ней. А Вал не отличается общительностью. Могу сказать лишь, что я жив и не чувствую себя как-то иначе, чем чувствовал до того, как меня пронзил меч.

Именно на это он намекал в машине. Если бы он признался мне во всем тогда, я бы, наверное, на ходу выпрыгнула из авто, чтобы убраться от него подальше.

Многое может измениться за день.

– Возможно, Лазос знает о ней больше, – сказала я. – Он же живая ходячая магическая энциклопедия.

– Да, возможно, – вздохнул он. – Но так или иначе, когда Вал вернула меня к жизни и я согласился работать на нее, она оставила на моей руке отметку специальным кинжалом, который использует на всех своих блэкхартах.

– Хочешь сказать, что есть еще такие, как ты? – моргнула я.

Он расплылся в улыбке.

– Таких, как я, больше нет, Дрейк.

– Ты знаешь, что я имею в виду. И зачем нужны эти магические отметки? – Я старалась говорить как можно спокойнее, будто мы не вели беседу о ведьмах, магии и людях, которых вернули с того света.

– Затем, что теперь мои чувства развиты острее, чем у обычных людей. Я сильнее. Могу вынести побои, если потребуется, и это не сильно на мне скажется. Еще я исцеляюсь быстрее обычных людей. Вероятно, именно поэтому сегодня после ранения я смог протянуть достаточно долго, чтобы добраться до Тамары. – Он склонил голову набок. – Неважно выглядишь, Дрейк.

– Я думаю, – тихо сказала я.

– Прости, что разрушил твою блестящую, идеальную жизнь кучей мерзкой магии.

– Моя жизнь и до этого не была идеальной, – сказала я на выдохе и удивилась правдивости своих слов. Нахмурившись, я снова посмотрела ему в глаза. – Но станет такой, когда все закончится.

– Не сомневаюсь, – ответил он.

– Потому у тебя на шее татуировка в виде кинжала? – спросила я. – Из-за кинжала Валери?

Парень провел пальцами по татуировке и усмехнулся.

– Нет. Я набил ее, когда мне было пятнадцать, потому что думал, что она круто выглядит.

Я не знала, почему верила его словам, но мне не показалось, что он врет. Все казалось реальным. Слишком реальным.

– У тебя всегда были черные глаза? – спросила я.

– Нет. Мои глаза были такого же цвета, как у Вика. Так что, Дрейк, между нами есть еще кое-что общее. В нас обоих так много непрошеной магии, что ее видно снаружи. – С мгновение он молча рассматривал меня, нахмурив брови. – Должен сказать, что ты держишься лучше, чем я ожидал. Уже впала в ступор?

– Это уже давно позади, – ответила я. – В ступоре я была много часов назад. Потом настала паника, а затем и огромная волна отрицания.

– И как ты чувствуешь себя сейчас?

– Честно говоря, не знаю.

Я не могла не задаться вопросом, знала ли королева Исадора об этом или хотя бы предполагала, что все не ограничивалось утверждением, будто вся магия – абсолютное зло.

– У тебя усталый вид, – сказал Джерико.

– Я правда устала, – призналась я.

Он начал вставать с кровати.

– Нет, – возразила я, подняв руку. – Не вставай. Могу сегодня поспать и на полу. Полагаю, все когда-то бывает впервые.

Я взяла дополнительное одеяло с изножья кровати и устроилась калачиком на твердом деревянном полу. После всего, что сегодня узнала и пережила, я не сомневалась, что вечность не смогу заснуть, особенно в присутствии Джерико.

Но я отключилась в считаные секунды, окутанная благодатью темного, лишенного сновидений сна.

* * *

Открыв глаза, я увидела сияние солнца сквозь маленькое окошко. Я проспала всю ночь, а казалось, что прошло всего несколько секунд.

Я не понимала толком, что меня разбудило, но потом услышала звук.

Кто-то стучал в дверь. Через мгновение она распахнулась.

– Доброе утро, – сказала Мика, опершись на дверной косяк.

– Что тебе нужно? – пробормотала я.

Она ответила натянутой улыбкой.

– Повелитель готов вас принять.

Глава 10

С колотящимся сердцем я вышла за Микой из дома и надела солнцезащитные очки.

Джерико вышел следом. Он выглядел гораздо лучше, чем вчера, и это принесло огромное облегчение. Казался сильнее, уже не таким бледным и был готов сражаться с миром.

Но довольным он не выглядел. Напротив, вид у него был мрачный и решительный.

Мы пошли за Микой по мощеной дороге к большому зданию, расположившемуся в отдалении на краю леса. Девушка быстро шла уверенным, стремительным шагом. Мне пришлось поторопиться, чтобы не отстать от нее, но это нестрашно. Я видела свою цель. Ответ, который был мне нужен, находился в этом здании.

– Дрейк, – окликнул Джерико.

Я оглянулась через плечо.

– Что?

– Давай говорить буду я.

– С чего это?

Он ответил суровым взглядом.

– В самом деле, – сказала я, – с чего я дам тебе вести разговор? Это моя жизнь и моя проблема.

– Наша проблема, – поправил он.

– Наша проблема сейчас находится во мне. А значит, это моя проблема.

– Наша проблема, – твердо повторил он. – Просто я предположил, что тебе будет неловко говорить с настоящим колдуном, который способен творить, ну, настоящую магию.

– Твое предположение ошибочно, – солгала я. – Все в порядке.

– Рад слышать. Не верю, но все равно рад слышать. Тогда вперед.

Да, Вандер Лазос был колдуном, но я попрошу его о помощи. И он мне поможет.

И почему он это сделает? Потому что я всегда получаю то, что хочу. А его помощи я хотела отчаянно. Я не могла жить с заточенными в моей голове отголосками лорда Баниона. Больше ни дня.

Впереди Мика открыла дверь сооружения, которое было почти вдвое меньше трапезной, и жестом пригласила нас с Джерико войти.

Я осмотрела внезапно погрузившуюся в темноту обстановку, которая за стеклами солнцезащитных очков, прятавших мои золотые глаза, казалась еще темнее. Впереди простирался деревянный пол. На каменных стенах висели зажженные факелы, которые отбрасывали мерцающий свет в почти пустое пространство.

В дальнем конце комнаты, примерно в десяти метрах от меня, стоял единственный предмет мебели. Большое деревянное кресло с высокой спинкой. На нем, наблюдая за нами, сидел мужчина с кожей оливкового цвета, темными волосами на пару сантиметров ниже плеч и длинной бородой с проседью.

– Добро пожаловать в мой дворец, – сказал он. – Я Повелитель крепости. Подойдите ближе, чтобы я мог вас видеть.

Я замедлила шаг, встревоженная близким присутствием колдуна и этим искаженным зеркальным отражением тронного зала. Королевский тронный зал во дворце был ярким и полным света. Стены украшали большие портреты и гобелены. Куполообразное окно в потолке направляло солнечный свет прямо на трон: великолепное кресло, вырезанное из красного дерева и отделанное золотом, на котором веками восседали правители Регарийской империи.

Но этот зал был темным, унылым и угнетающим, и вместе с тем невероятно пугающим.

Решив не зацикливаться на этой бесполезной мысли, я нацепила на лицо улыбку. Ту самую, какой я улыбалась во время, казалось бы, нескончаемых политических мероприятий, которые посещала вместе с отцом, чтобы произвести хорошее впечатление в роли дочери премьер-министра.

И с одной из лучших своих улыбок я легко могла притворяться.

Я подошла ближе и адресовала свою отрепетированную улыбку человеку, который называл себя Повелителем. Джерико встал слева от меня, скрестив руки на груди.

– Мне очень приятно с вами познакомиться, – сказала я и добавила: – милорд.

Ведь любой, кто именовал себя повелителем, вероятно, ожидал подобного проявления уважения. Как лорд Банион, который, насколько мне известно, на самом деле не был лордом. По слухам, он сам взял себе этот титул, чтобы казаться более важным. Лазос кивнул мне.

– Мика уже сообщила мне, кто вы. Джослин Дрейк, дочь Луи Дрейка. Впрочем, не сомневаюсь, что я все равно бы вас узнал.

Я бросила на Мику взгляд, и она пожала плечами.

Моя улыбка не дрогнула.

– Все верно, милорд.

– Меньше всего я ожидал встретить кого-то вроде вас в таком месте, Джослин.

– Признаться честно, я и сама меньше всего ожидала оказаться в таком месте, милорд.

– Сожалею о смерти вашего отца. – Он покачал головой. – Мне очень нравился Луи. Он был хорошим человеком.

– Благодарю.

Я не могла допустить, чтобы упоминание об отце сбило меня с толку. Или позволить себе задуматься, что бы подумал мой отец о том, что королева держала колдуна в качестве советника по магии, вопреки собственным жестким законам, магию запрещающим. В конце концов, если ей были нужны сведения о магии, потому что с ее помощью она давала отпор такому же оружию в руках врага, то почему она не была более откровенна в этом вопросе?

Мне было тошно оттого, что я начала подвергать сомнению намерения Ее Величества, но ничего не могла поделать.

– Я встречался с тобой, Джослин, когда ты была еще совсем ребенком, – сказал Повелитель и вскинул бровь. – Но уверен, что ты этого не помнишь.

Я умерила волнение спокойной улыбкой.

– Дети зачастую мало что помнят.

– Как правило, это к лучшему. – Лазос взялся за подлокотники кресла. Его импровизированный деревянный трон был грубо вырезан, будто топором, а не резцом. Его взгляд устремился к Джерико. – А еще тут у нас ты.

– Полагаю, меня вы в младенчестве не встречали, – сказал Джерико.

– Я так не думаю, – Лазос окинул его взглядом с головы до ног. – Ты Джерико.

– Он самый.

– И ты блэкхарт, – мужчина склонил голову набок. – Я еще никогда не встречал настоящего блэкхарта.

С минуту Джерико молчал.

– Интересно, откуда вам известно нечто подобное обо мне? Этот факт я точно не афиширую и еще никому здесь об этом не говорил.

Я ощутила на себе его взгляд. Почувствовала, как правую сторону лица обдало жаром. Я постаралась не ежиться и не чувствовать себя виноватой из-за того, что рассказала о чем-то, что неведомо для меня оказалось большим секретом.

– Возможно, я упомянула об этом вчера вечером в разговоре с Микой.

– Понятно, – сказал он, и в его черных глазах мелькнуло раздражение.

Очевидно, до него не дошло, что не нужно было делиться со мной сплетнями, если он не хотел, чтобы они распространились повсюду в рекордно короткие сроки. Впрочем, это не имело значения. Здесь бы и так никто не удивился тому, что такой преступник оказался в королевской крепости.

– Блэкхарт и дочь премьер-министра, – произнес Лазос, отвлекая мое внимание от Джерико. – Вот уж неожиданная пара, особенно в таком месте.

– Не могу не согласиться, – ответил Джерико. – Прежде чем мы продолжим, давайте кое-что проясним. Вы Вандер Лазос? Колдун и бывший магический советник королевы Исадоры?

Повелитель прищурил глаза и замолчал на пару долгих мгновений.

– Да.

– Отлично, – Джерико улыбнулся, но улыбка его была неприятной.

– Милорд, – перебила я, не желая больше тратить время понапрасну. – Мы пришли попросить вашей помощи…

– Нет. – Лазос взмахом руки заставил меня замолчать. – Я буду задавать вопросы. И я буду выставлять требования. Я здесь Повелитель, и если вы не хотите это уважать, Мика вас проводит.

Я напряглась, засомневавшись, что делать дальше. Однако на политических мероприятиях, которые я посещала, я встречала много эгоистов и грубых мужчин (и множество грубых женщин), которым до того нравился звук собственного голоса, что они не желали слушать никого другого.

Самый верный способ расположить их к себе – позволить им говорить, пока они не выдохнутся. Тогда будет легче вернуть разговор в желаемое русло.

Я кивнула со спокойной, искренней улыбкой.

– Разумеется, милорд.

– Мы начнем с тебя, Джослин. За какое преступление ты попала в крепость? Отвечай честно, потому что я пойму, если ты солжешь.

С виду он был похож на обычного мужчину средних лет, но я должна была не забывать, что он был колдуном. Насколько я знаю, он мог почувствовать обман при помощи магии.

Магия – зло. Эти слова до сих пор эхом звучали в голове.

Но, что странно, они стали звучать тише после знакомства с Тамарой. После того как я услышала об истории с кинжалом от Джерико. Но все же они звучали. И Лазос не стремился их опровергнуть.

– Я не совершила никакого преступления, – ответила я. – Я оказалась в королевской крепости, потому что мне нужно было найти вас.

– Мика сообщила, что в тебе магия памяти.

Я бросила взгляд на Мику, на дерзком лице которой не промелькнуло ни тени раскаяния в том, что она бесстыдно разболтала Повелителю все, что я поведала ей вчера вечером.

– Это правда, – сказала я. – И именно по этой причине мы…

– Тихо! – Лазос вскинул руку. – Сними очки и отдай их мне.

Я бросила на Джерико умоляющий взгляд, и он ответил кратким, жестким кивком. Я неохотно сняла очки и без возражений отдала колдуну.

Он кивнул.

– В моем присутствии ты не будешь утаивать, кто ты.

– Это вовсе не я, – напряженно ответила я.

– Мика, – позвал Лазос, и она подошла ближе. Тогда он сломал мои очки пополам и отдал ей обломки. – Выброси сейчас же.

– Да, милорд, – ответила девушка. И даже не взглянув на меня или Джерико, вышла из комнаты с единственным предметом, который скрывал мои золотые глаза от всех. Я ошарашенно смотрела ей вслед.

– Теперь, – Лазос вновь удостоил вниманием меня и мое потрясенное выражение лица. – Можем продолжать.

– Все узнают, что во мне есть магия, – прошептала я.

– Не все. Только те, кто разбирается в этом вопросе, и, честно говоря, таких людей единицы. Большинство предпочитает жить, не ведая даже о самых явных проявлениях магии. У многих из тех, кто обладает ею, вообще нет никаких физических проявлений. Такие изменения обычно вызваны резким всплеском магии извне, что, похоже, и произошло с тобой.

Тем больше причин извлечь из меня эту внешнюю магию.

Лазос переплел пальцы и откинулся на спинку кресла.

– Ты говоришь, что хотела найти меня, но откуда узнала, что я здесь?

Я старалась вернуть самообладание, что само по себе было непросто, но это был мой единственный шанс хоть немного контролировать разговор.

– Об этом мне сообщил человек по имени Раш.

– Я не знаю никого с таким именем.

– Он сказал, что вы моя единственная надежда избавиться от магии и вернуться к нормальной жизни. Чтобы никто не узнал, что со мной случилось.

Лазос наблюдал за моими губами, будто видел, как каждое сказанное мной слово, словно дым, зависает в пространстве.

– Скажи мне, Джослин. Какая в тебе магия памяти? Чьи это отголоски?

Я поджала губы. Мне было сложно произнести это имя вслух, а потому нужно было время, чтобы успокоиться.

Джерико простонал.

– Да черт побери, можно чуть быстрее? У нее в голове воспоминания лорда Баниона. Ей нужно от них избавиться, а мне нужно их собрать. Раш сказал, что вы можете помочь, поэтому мы здесь. Возможно, вы его не знаете, но он знает всех, кто орудует на изнанке нормы. Это вроде как его фишка. А как только мы исправим этот кавардак, нам нужно выбраться из этой дыры.

Что ж, изложено предельно ясно.

И все же я будто наблюдала, как дикий бык пронесся через ювелирный магазин – никакого изящества. Он просто снес все на своем пути, не обращая ни малейшего внимания на оставленное им разрушение.

– Прошу прощения за манеры Джерико, выдалась непростая пара дней, – сказала я, изо всех сил стараясь компенсировать ущерб, который блэкхарт нанес своей бестактностью. Похоже, никто не учил его, что желаемого добиваются не кнутом, а пряником.

Но, к моему удивлению, Лазос не обратил на меня внимания, полностью сосредоточив его на Джерико.

– Тебе ведь нужна эта магия памяти? – спросил он.

– Верно.

– Воспоминания лорда Зарека Баниона.

– И снова да. Раш говорит, что вы с Банионом знакомы, хотя это не имеет значения.

– Похоже, этот Раш знает обо мне куда больше, чем я о нем. – Он смотрел на Джерико с напряжением, которого прежде не было видно в чертах его лица. – Я наслышан о таких, как ты.

– Таких, как я?

– О личной армии блэкхартов могущественной ведьмы.

– Едва ли это можно назвать армией.

– И сколько преданных слуг сейчас исполняет ее приказы?

– Несколько. – Выражение лица Джерико стало непроницаемым. Похоже, именно так он уходил от конфликта. Не выдавал ни слабости, ни страха, даже не демонстрировал силу. Не выказывал ни намека на то, как желающему взять верх стоит к нему подойти.

Лазос еще минуту изучал блэкхарта взглядом и вновь посмотрел на меня.

– Джослин Дрейк, полная отголосков жизни лорда Зарека Баниона, – он покачал головой. – Кажется, будто вмешалась судьба, настолько грандиозна такая вероятность.

Я пыталась понять, что он имел в виду, но безуспешно.

– Не думаю, что это судьба. Я думаю, что просто оказалась не в том месте не в то время. Лорд Банион убил моего отца. Я не могу допустить, чтобы он еще хоть день пробыл в моей голове. Я ненавижу его всеми фибрами своего существа.

– Конечно, ненавидишь. Разве тебе был дан выбор чувствовать иначе? Скажи мне, ты можешь погружаться в эти отголоски по своей воле?

– Нет, – я помотала головой. – Они возникают случайным образом. Пока их было всего несколько.

– И что ты видела?

Я заставила себя вспомнить то, что помнить не хотела.

– Кажется, все три были о ночи, когда он сбежал из дворца шестнадцать лет назад. В двух он был среди огня. А в одном… – я поморщилась от воспоминания. – Его пытал королевский гвардеец, который хотел, чтобы тот сделал что-то для королевы. Не знаю, что именно. Но Банион отказался.

Пока я говорила, Лазос так пристально на меня смотрел, что мне становилось не по себе. Я привыкла, что на публике мной восхищались за то, как я выгляжу и как одета. Но должна отметить, что я не особо любила, когда меня изучали как какое-то маленькое, беспомощное существо, извивающееся на предметном стекле под микроскопом.

– Понятно, – сказал он и вновь взглянул на Джерико. – И эту магию памяти тебя послали достать для твоего загадочного работодателя.

– Вроде того, – согласился Джерико.

– Валери, – произнес Лазос, и ее имя повисло в воздухе.

Джерико ответил ему натянутой улыбкой.

– Вы знакомы?

– Нет. Но ее репутация опережает ее саму, как и репутация ее блэкхартов. И впрямь редкая порода. Все возвращены из мертвых при помощи магии смерти настолько сильной, что ее мог призвать сам бог смерти. А может, Валери богиня смерти? Это многое бы объяснило.

Выражение лица Джерико стало ледяным.

– И правда.

– Она богиня?

– Мне это неизвестно. Она чертовски могущественная ведьма, у которой талант продавать магические предметы, за которые люди готовы щедро платить. Иногда в эту смесь добавляется немного жизни и смерти. Вот и все.

Лазос покачал головой со свирепым выражением лица.

– Никто в этом мире не может применять магию смерти с такой легкостью, с какой, судя по всему, это делает она. Цена за это слишком велика для простого смертного. Какую цену платишь ты, Джерико?

Я осознала, что задержала дыхание в ожидании его ответа.

– Помимо привлекательной внешности и потрясающего обаяния? – шутя ответил Джерико. – Ничего не приходит на ум.

– Отлично, – невозмутимо сказал Лазос. – Мне нужно тебя испытать. Нужно удостовериться, кто ты такой. – Он встал с трона и повысил голос: – Арло, Отис. Идите сюда.

Пару мгновений спустя в комнату вошли два здоровенных мужчины, которые вчера помогали нести раненого Джерико в дом Тамары.

Парень окинул их взглядом.

– Рад снова видеть вас, ребята.

Лазос махнул мужчинам рукой:

– Убейте его.

Я в шоке наблюдала, как свет факелов блеснул на острых серебряных клинках, которые двое держали в руках. Не колеблясь, они ринулись на Джерико, и он тотчас оттолкнул меня в сторону. Я отшатнулась на несколько метров.

– Что происходит? – воскликнула я. – Милорд, не нужно этого делать!

– Тишина, – прошипел Лазос.

Джерико оглядел двух мужчин, которые были крупнее его. Их лица были сосредоточены, взгляды прикованы к нему. Вид у них был ни капли не дружелюбный.

– Мы можем это обсудить? – спросил он. – А я думал, мы стали хорошими друзьями.

Видимо, нет. Отис и Арло бросились на Джерико, нацелив клинки на его горло.

Парень так быстро отразил атаку, что я едва успевала следить за его движениями. Он оттолкнул Арло назад, ударив мужчину ногой в грудь. Затем вцепился в бледную, покрытую веснушками руку Отиса и выкрутил, пока не раздался тошнотворный хруст. Джерико в полете подхватил выпавший из его руки нож и тут же прислонил к загорелой коже горла Арло, едва тот снова кинулся в атаку.

– Брось, – прорычал Джерико. По шее его противника потекла тонкая струйка крови.

Арло бросил нож.

– Мне убить их? – натянуто спросил Джерико. – Это вас убедит?

– Нет. Я уже убедился. – Лазос сел обратно на трон. – Арло, отведи Отиса к Тамаре, пусть вылечит его руку.

Раскрасневшийся и взмокший Арло взволнованно взглянул на Джерико, когда блэкхарт отпустил его, и ринулся на помощь лежащему на полу товарищу. Оба поплелись из тронного зала Повелителя, не проронив ни слова.

Джерико вытер кровь с кинжала о джинсы.

– Пожалуй, оставлю его себе, – сказал он. Затем взглянул на меня. – Дрейк, ты в порядке?

Я смотрела на него, разинув рот. Он в считаные мгновения с легкостью одолел двух крупных вооруженных мужчин. Я еще никогда не видела, чтобы кто-то так быстро двигался.

Он сказал, что Валери наделила его особыми способностями. Похоже, именно их я сейчас и наблюдала.

– Все хорошо, – проговорила я.

– Отлично, – сказал он и обратился к Лазосу: – А теперь вернемся к текущему вопросу. Мы здесь, потому что вы поможете нам извлечь магию из Дрейк в сосуд, который я доставлю своему боссу. А потом поможете нам убраться к чертям отсюда. Просто и ясно. Мы можем покончить с этим за считаные минуты.

Лазос рассматривал его, сведя брови.

– Ты поразителен. Излучаешь столько силы, мощи и жизни. Ты наполнен чистой, неподдельной магией смерти.

– Я блестящий чайник, полный гремучих змей. И что дальше?

Лазос кивнул. В его взгляде больше не было ни недоверия, ни вызова, а один только благоговейный трепет.

– Ты поможешь мне решить проблему, – сказал он.

– Давайте не будем путать, – ответил Джерико. – Это вы нам поможете. Если, конечно, можете сделать то, о чем говорил Раш. В противном случае скажите сразу. Я буду рад, если вы не будете тратить еще больше моего времени впустую.

Отчасти мне хотелось вмешаться. Я не желала, чтобы Джерико перегнул палку и вывел колдуна из себя. Но я все еще пыталась осмыслить увиденные мной боевые навыки парня и не могла связно формулировать мысли.

Кажется, теперь я поняла, как он сумел с легкостью вырубить полдюжины тренированных и вооруженных королевских гвардейцев.

Лазос кивнул.

– Конечно, я могу вам помочь. Вам обоим. – Замысловатое напряжение во мне ослабло.

– Правда? Приятно это слышать. Когда мы можем это сделать? Сейчас? Сейчас меня бы устроило.

– Проблема в том, что я не оказываю услуг. Никогда не оказывал. – Лазос расслабленно облокотился на спинку трона. – Я заключаю сделки. И прежде чем я выполню вашу просьбу, мне самому кое-что нужно.

Во мне вновь зародилось напряжение, еще сильнее прежнего.

– Что именно?

– Впервые в моем королевстве оказался блэкхарт, который попросил о большом одолжении, – сказал Лазос. – Если хочешь помощи, ты должен согласиться на мои условия.

Выражение лица Джерико было непроницаемым, но его черные глаза неприятно блестели.

– Сегодня ваш счастливый день. Так случилось, что я мастер решать проблемы и крайне мотивирован к успешному результату. Что вам нужно?

Лазос с минуту поглаживал бороду.

– То, что я скажу, не должно выйти за пределы этих стен. Больше никто не должен знать правду.

– Что ж, тогда вам, наверное, не стоит говорить в присутствии Дрейк, – ответил Джерико. – Она плохо умеет хранить секреты.

Я бросила на него угрюмый взгляд.

– Я умею хранить секреты, если нужно. Милорд, вы можете мне доверять. Речь о моем будущем. И я ни за что не поставлю его под удар.

Я говорила всерьез. А дав обещание, всегда его сдерживала.

– Очень хорошо, – кивнул Лазос. – Проблема в следующем: королевская крепость проклята. Семь раз за минувшие три года сквозь эти стены проникало порождение тьмы. Под покровом ночи это голодное чудовище выслеживало добычу среди заключенных. Поутру они пропадали, и больше их никто не видел. Уже двенадцать заключенных стали его жертвой.

Я осознала, что стою с открытым ртом. По словам Глории именно двенадцать заключенных сбежали отсюда.

– Голодное чудовище. Здесь. Да вы, наверное, шутите.

Лазос с хмурым взглядом угрюмо помотал головой.

– К сожалению, не шучу.

Я ошарашенно уставилась на Джерико, но, похоже, он вовсе не был потрясен этим известием, как я.

– Может, эти заключенные просто сумели отсюда выбраться, – предположила я.

– Так и думают мои крепостные. Поначалу я тоже думал, что дело в этом. – Лазос покачал головой. – Но я знаю, потому что он начал преследовать меня в снах. И теперь я могу предсказать, когда зверь нападет в следующий раз. Я видел этот сон прошлой ночью. Он вернется в полнолуние через две недели. – Он серьезно посмотрел Джерико в глаза. – Нужно, чтобы в ту ночь ты нашел и убил его. Такую сделку я хочу заключить с тобой, блэкхарт.

– Любопытно, – ответил Джерико.

– Любопытно? – переспросила я. – Ты серьезно? Да это же эпизод ночного кошмара. Или… притянутой за уши сказки. Подобных чудовищ не существуют.

– Конечно, они существуют, – спокойно ответил Джерико. – Этот огромный мир полон магии, Дрейк. А ты испытала только самую малость.

Долгий миг я стояла в немом потрясении и не могла подобрать слов.

– Я не могу это принять.

– Тогда, пожалуй, к лучшему, что Повелитель именно меня попросил убить его. Поверь мне, я справлялся и с более скверными заданиями.

– Ты убивал подобных существ, – проговорила я.

Он напряг челюсти и устремил взгляд на основание трона Лазоса.

– Я много кого убивал, Дрейк.

От подтверждения моих слов легче мне не стало. Совсем.

– Но если это ужасающее предположение действительно реально, то почему больше никто об этом не знает? Почему вы хотите сохранить все в тайне? Разве вы не хотите предупредить других заключенных об опасности, тем более если знаете, что она нагрянет снова?

– Я лишь недавно в полной мере осознал, что происходит, – напряженно ответил Лазос. – Если посеять панику и страх в сердцах заключенных, это только приведет к хаосу. Я с осторожностью обдумывал варианты решения этой проблемы. – Он вновь сосредоточил внимание на Джерико. – И вот передо мной стоит блэкхарт – еще одно неоспоримое проявление судьбы. Превосходное решение. Никто не должен узнать ужасную правду.

– Как оно пробирается внутрь? – спросил Джерико. – Если есть вход, значит, должен быть и выход, верно?

– Этого я не знаю. – Лазос покачал головой. – Мне лишь известно, что в тебе есть особая магия, которая даст необходимое преимущество, чтобы сразить такое существо. Недавно ты сам наглядно доказал, что ты сильнее, быстрее и опаснее любого в этих стенах.

– Возможно, – допустил Джерико. – Но вы колдун. Почему сами не можете решить эту проблему?

– Это я и собирался сделать, но ты, искусный блэкхарт, который хочет ответную услугу, предоставил мне другой вариант. – Лазос развел руками. – Ты отказываешься?

Джерико закатил глаза.

– Я не отказываюсь. Но считаю, что вправе задать пару вопросов, учитывая, о чем именно вы меня просите.

– Как только ты ступил на территорию крепости, то лишился всех прав, которыми обладал за ее пределами. Такова сделка. Срази зверя в ночь полной луны, и я сделаю то, о чем ты меня просишь. Все в выигрыше. Так что, мы договорились, блэкхарт?

Казалось, Джерико уже утомил этот разговор. Будто к нему каждый день обращались с подобными просьбами. Наверняка это было притворством. Так он поступал, когда на него начинали оказывать давление – делал вид, что ему вовсе нет дела до происходящего.

Таков был его метод самозащиты.

Его способ контролировать ситуацию.

Наконец Джерико кивнул. Его черные глаза смотрели холодно и, казалось, были напрочь лишены эмоций.

– Договорились.

Глава 11

Блэкхарт развернулся и покинул импровизированный дворец Повелителя, не сказав больше ни слова. Я ошарашенно смотрела ему вслед.

– Тебе не нужно за него беспокоиться, – сказал Лазос. – Тому, кто так хорошо знаком со смертью, больше нет причин ее бояться.

Беспокоиться за Джерико Нокса? Полного магии смерти преступника, которого я знала всего два дня и который сыграл главную роль в том, что моя жизнь перевернулась с ног на голову лишь потому, что наши пути случайным образом пересеклись?

– Я не беспокоюсь, – сказала я, но слова отдавали фальшью на вкус. – Откуда оно взялось? Это чудовище. Как оно выглядит? Насколько большое?

– Я знаю наверняка только одно: оно очень опасно.

Я помотала головой.

– Этого недостаточно. Мне нужно знать больше. Вы сказали, что видели его в снах, а значит, наверняка сумели хорошенько разглядеть. Расскажите больше, чтобы я могла хотя бы попытаться понять и все начало обретать для меня какой-то смысл.

Лазос рассматривал меня одно долгое и неприятное мгновение, нахмурив брови.

– Ты очень напоминаешь мне своего отца, – наконец сказал он. – Он всегда бы чрезвычайно любознательным. Рвался к правде, даже если эта правда была готова разорвать его на части своими острыми клыками и когтями. К несчастью для него, ему пришлось усвоить урок на горьком опыте.

– Это вовсе не похоже на моего отца, – нахмурилась я.

– Не сомневаюсь, что не похоже.

Отец, каким я его знала, всегда был слишком уставшим после наполненного встречами дня, чтобы поужинать со мной, и чаще всего ел у себя в кабинете. Упорно трудился над тем, чтобы поддерживать отношения со всеми коллегами, независимо от их мнений.

Я всегда считала, что пылкость унаследовала от мамы.

Но, возможно, в юности отец был другим.

– Кто бы мог подумать, отголоски воспоминаний Зарека Баниона проникли именно в Джослин Дрейк. – Размышления Лазоса привлекли мое внимание и заставили содрогнуться. – Невероятно любопытно.

– Это могло случиться с любым, кто оказался бы рядом, когда открылась шкатулка, – пробормотала я. – Наверное, мне просто особенно не повезло.

– Нет. Вовсе не с любым. Только тот, кого уже коснулась магия, может привлечь магию.

Я чуть не рассмеялась в ответ, хотя он озвучил самое несмешное утверждение, которое я слышала в своей жизни.

– Вы явно ошибаетесь, потому что я никогда прежде не соприкасалась с магией ни в каком виде.

– Как скажешь, – кивнул Лазос.

– И ничего я не привлекала, – сказала я, будто желая подчеркнуть, как сильно он заблуждался. – Мне это не нравится. Я хочу избавиться от нее. Лорд Банион убил моего отца, а теперь его воспоминания в моей голове, и я не могу их контролировать.

Щеки раскраснелись, руки сжаты в кулаки.

– Почему ты считаешь, что не можешь их контролировать? – спросил Лазос.

Раздражение на колдуна грозило поглотить меня целиком. Мне хотелось развернуться и уйти, но я стояла на своем. Он играл со мной, как кошка, которой удалось загнать мышь в угол. Но я не мышь.

– Вся магия не поддается контролю, – сказала я, неожиданно для себя процитировав речь королевы с раута.

– Конечно, поначалу может так казаться. Но если будешь тренироваться, сумеешь взять контроль над видениями. – Он вскинул бровь. – При всей своей театральности магия памяти довольно проста. И эта магия содержится в тебе.

– Я не могу ее контролировать, – повторила я.

Колдун развел руками.

– Прекрасно. Не буду больше с тобой спорить. Когда кто-то твердо убежден, что не может что-то сделать, чаще всего он прав. Мы закончили, Джослин.

У меня оставался бесконечный список вопросов, которые непрерывно крутились в голове, но я не стала задерживаться больше ни на секунду. Выйдя из темного здания на солнечный свет, я постояла там с минуту на трясущихся ногах.

Колдун пытался лишить меня уверенности и самообладания. И прекрасно в этом преуспел.

Джерико ждал неподалеку и наблюдал за мной. Я направилась прямиком к нему.

– Черт возьми, да ты с ума сошел? – воскликнула я.

– Боюсь, это случилось уже давно. Можешь говорить точнее?

– Ты только что согласился убить магического монстра? Будто это так вот просто? Вонзишь в него нож и дело с концом?

– Обычно так и происходит убийство. Великий и могущественный колдун высказался и предельно ясно обозначил суть предложенной сделки. Не волнуйся, Дрейк, это далеко не первое огромное и страшное магическое существо, которое я собираюсь убить. Я справлюсь.

– А если нет? – Я внезапно осознала, что заламываю руки, расхаживая вперед и назад быстрыми шагами. – Мне нужно, чтобы все это закончилось.

– Мне тоже. Больше, чем ты думаешь.

Внезапная мрачность в его голосе заставила меня поднять взгляд.

– Что ты имеешь в виду?

Джерико шумно выдохнул, и я вдруг заметила, что он растирает предплечье.

– Не беспокойся об этом, – напряженно проговорил парень.

На этом он отвернулся и зашагал к стоящему неподалеку дому. Я пошла следом и захлопнула за собой дверь.

Он уселся на единственный стул и окинул меня угрюмым взглядом.

– Определенно стоит подумать о том, чтобы нам выделили раздельные дома.

– Нельзя просто взять и уйти от меня, когда от непростых вопросов тебе становится не по себе. Ты все время так делаешь.

Он сердито взглянул на меня.

– Разве?

– Да, и это порядком раздражает. Ты можешь хоть раз ответить на вопрос без своей загадочной чепухи?

Джерико откинулся на спинку стула.

– Ладно. Вот все, что мне известно: я согласился выйти на охоту на монстра в ночь следующего полнолуния, – сказал он. – А до тех пор тебе придется дать мне немного пространства, потому что предстоящая пара недель может быть непростой.

Я помотала головой.

– О чем ты говоришь? В каком смысле непростой? – Я заметила, что он до сих пор потирает предплечье. – Что с тобой не так?

– А что со мной так? Да вся эта жизнь – чертов ночной кошмар, вот что со мной не так. – Он шумно выдохнул и нахмурился так сильно, что его лицо приобрело болезненный вид. – Ладно. Раз уж ты так сильно беспокоишься (в чем я сомневаюсь), то сообщаю. Мои отметки… те, что оставила Вал. Помимо того, что они дают замысловатые преимущества и способности, которые ты видела лишь мельком, они обеспечивают мне весьма жуткую связь с ней. Гарантируют, что я выполняю свою работу и четко следую ее указаниям, хочу я этого или нет. – Он поморщился и опустил взгляд в пол. – А еще они контролируют, чтобы я укладывался в срок.

– Что это значит? – тряхнула головой я.

– Это значит, что если Вал ждет моего возвращения в конкретный день и конкретный час, то мне, черт возьми, лучше там быть. Она ждала меня не позднее вчерашнего дня со шкатулкой воспоминаний Баниона в руках.

– Что произойдет, если ты опоздаешь? – тихо спросила я. – Или не явишься вовсе? – Мне было мало известно о ведьме, на которую работал Джерико, но она явно не претендовала на награду в номинации «босс года».

Джерико мрачно рассмеялся.

– Появится мотивация к возращению в виде жгучей боли, которая будет усиливаться с каждым днем. Но не волнуйся, пару недель могу и потерпеть небольшую боль.

Валери казалась самым злым человеком в мире. Я возненавидела ее, хотя ни разу не встречала. Мне даже не хотелось с ней видеться, особенно после слухов о богине смерти. Хватит и того, что мне пришлось иметь дело с колдунами и ведьмами. Я была не готова пополнить список предполагаемыми богинями.

– Я не могу ждать две недели, – сказала я, чувствуя, будто признаюсь ему в своей слабости. – Не могу допустить, чтобы Банион так долго был в моей голове. Это… это слишком.

Джерико встал и, нахмурившись, подошел ко мне.

– Эти видения причиняют тебе боль? – спросил он.

– Не физическую, – честно призналась я, но лишь потому, что его вопрос прозвучал очень искренне. Если бы он поинтересовался беспечно, я бы солгала и сказала, что каждую минуту испытываю мучительную боль. – Просто мне тошно видеть этого монстра. Я не хочу, чтобы между мной и им существовала эта странная связь. Я ненавижу его больше всего на свете. Когда ты ушел, Лазос сказал, что я могу контролировать эту магию, но он ошибается. Я не могу.

Я судорожно вздохнула, внезапно почувствовав, что вот-вот расплачусь.

– Все будет хорошо. Обещаю. – Джерико осторожно смахнул волосы с моего лица и заправил за ухо. Затем нахмурился. – Никогда раньше не замечал эту родинку. У нее форма сердца.

– Ага, – я прикоснулась к шее. – Еще одно сходство между нами. У меня родинка на шее, а у тебя татуировка.

– Твоя родинка гораздо лучше моей татуировки. Сердца всегда лучше кинжалов.

Он провел пальцами по небольшой отметине на моей шее, плотно нахмурив брови. У меня перехватило дыхание.

Подозреваю, что большинство людей испугалось бы блэкхарта, особенно став свидетелями того, как он в считаные мгновения одолел двух крупных мужчин. Похоже, для меня это осталось далеко в прошлом. И все же я внезапно почувствовала, что опасно находиться так близко к Джерико. Но по какой-то неведомой причине я не отстранилась, когда его взгляд с шеи устремился к моему лицу, а затем и к губам.

Тепло его прикосновения отозвалось во мне дрожью. Я посмотрела на него, и когда наши взгляды встретились, у меня на миг перехватило дыхание.

Затем он моргнул и потрясенно посмотрел на свою руку, будто она двигалась против его воли.

Парень совсем отстранился.

– Извини, – сказал он.

Я помотала головой.

– Все нормально.

– Нет, не нормально. Вовсе не нормально, – возразил он чуть резче. – Но в любом случае всего две недели. Соберись, Дрейк. Уверяю тебя, в мире есть вещи похуже. Воспоминания не могут причинить вред, какими бы ужасными ни казались, особенно если они принадлежат кому-то другому. Черт, возможно, ты даже можешь их контролировать. Стоит попробовать и посмотреть, что получится.

И прежде чем я успела произнести что-то в ответ, пусть даже сама была не уверена, что именно, блэкхарт вышел из дома, не сказав больше ни слова.

Глава 12

Я надеялась, что все разрешится в течение нескольких часов. А теперь мне придется ждать две недели. Две недели в королевской крепости в окружении заключенных. Слова Лазоса гудели у меня в голове, как рой разъяренных ос. И что хуже всего, похоже, я никак не могла повлиять на дальнейшие события. Предполагалось, что я буду просто сидеть и ждать, отдав свою судьбу в чужие руки.

А именно в руки Джерико.

Вчера он не вернулся в дом. Точнее, вчера ночью. Не представляю, куда он ушел, но не собираюсь ни искать его, ни догонять.

Он очень странный и скрытный. У него могут быть свои тайны, мне нет до этого дела. Конечно, дико любопытно, какие именно, но лишь потому, что такова моя натура. Если кто-то из моих друзей пытался хранить тайну, я задавалась целью ее раскрыть. И редко когда терпела неудачу.

За исключением тайны Селины.

Мне было дурно оттого, что пришлось оставить ее, не дав знать, куда я направилась и не сообщив, что я в безопасности. Понятия не имею, что рассказал ей Виктор и рассказал ли что-то вообще.

«Прости, Селина, – подумала я. – Обещаю, что все тебе объясню».

У меня была целая ночь, чтобы переспать с этой мыслью, но утром просьба Лазоса по-прежнему казалась невероятно безумной. Мне все еще было тошно от происходящего, а потому пришлось напомнить себе, что это не мой мир. Все: от владеющего ножом, наполненного магией смерти блэкхарта и ведьмы, которая в прошлом была врачом, до какого-то дикого зверя, который волшебным образом появится в ночь следующего полнолуния и целиком сожрет нескольких заключенных, что набредут на него по собственной глупости. И конечно, магических отголосков злого колдуна, которые уже давно засели в моей голове.

Я пыталась почувствовать в себе магию, ощутить ее присутствие.

Но не смогла. Возможно, было бы лучше, если бы могла – если бы испытывала какую-то боль или тяжесть, связанную с призрачной сущностью, которая разрушила мою жизнь. Она вернется опять, чтобы вновь показать мне эпизод из прошлого Баниона, когда я меньше всего этого жду.

Если только…

Если только не окажется, что Лазос прав и существует способ научиться контролировать ее, как световой выключатель: включать и выключать. Будь у меня такой выбор, я бы, несомненно, держала его в выключенном положении. Но я даже предположить не могла, как этому научиться. Это казалось опасным, как будто мне нужно было погрузиться в темную воду, не зная, что скрывается в ее глубинах.

Нет, это неправда. Я знала, что скрывалось на глубине: лорд Банион. Если существовал способ остановить эти жуткие видения, то я не могла им пренебрегать. Но не имела понятия, с чего начать.

Вся эта ситуация была сущим кошмаром, но, по крайней мере, я знала, что из этого кошмара я сбегу. Просто нужно быть терпеливой. К сожалению, терпение никогда не являлось моей сильной стороной. А потому мне придется себя отвлечь. Моим излюбленным способом отвлечься всегда были покупки и вечеринки (что здесь было маловероятно) да встречи с друзьями. И конечно, сплетни.

За этим следовал один важный вывод: мне нужно завести друзей, чтобы узнать немного сплетен.

Казалось, большинство заключенных держались особняком, бо́льшую часть времени проводили в своих домах или выполняли работу в деревне. Я пыталась вовлечь нескольких из них в разговор, но они лишь смотрели на меня с опаской и быстро заканчивали беседу.

Я не настаивала. Меня тяготили слова Мики о том, что местные не отнесутся доброжелательно к известию о том, что я была дочерью премьер-министра, который представлял правительство, чьими стараниями они и оказались в этой тюрьме. Некоторые возненавидят меня. Другим, наверное, даже захочется причинить мне вред. Оставалось только надеяться, что больше меня никто не узнает.

В какой-то момент я заметила Джерико в отдалении и поняла, что его взгляд был сосредоточен на мне. На миг наши взгляды встретились, и я подняла руку в знак приветствия. Клянусь, я увидела, как на пару мгновений черты его лица исказились от боли, а потом выражение его лица стало безучастным, и парень направился в лес.

Какой же он странный.

Весь день я исследовала деревню, а потом отправилась в трапезную, чтобы перекусить. За длинными столами сидело несколько десятков крепостных. Их железные тарелки были наполнены рисом, бобами и чем-то наподобие пасты. Разносчица плюхнула смесь мне в тарелку.

– Что это? – спросила я, сморщив нос.

– Мы называем это размазней, – ответила она.

– Подходящее название. Но что это?

– Смесь из протеина и витаминов, которая позволяет нам жить чуть дольше и была любезно предоставлена Ее Величеством. Гнить ей в аду.

Я содрогнулась.

– Она могла вовсе ничего не предоставлять.

– Ничего на вкус было бы лучше. – Разносчица ответила мне натянутой улыбкой. – Приятного аппетита, Джейни.

Я отошла в сторону и посмотрела в свою тарелку. Еда совсем ничем не пахла, и я с тоской вспомнила о вчерашнем водянистом супе, который при должном воображении хотя бы отдаленно напоминал куриный.

Затем заметила Глорию, сидящую на своем, судя по всему, привычном месте. Проследив за мной взглядом, она жестом пригласила присоединиться к ней. Я присела на стоящую напротив скамейку.

– Мочевой воды? – спросила она.

Лучшего приветствия мне, скорее всего, не светит.

– Будьте любезны.

Она взяла еще одну кружку у проходившей мимо официантки и налила мне напиток из стоявшей рядом бутылки. Я проглотила жгучую жидкость и вспомнила о том, что распитие вина было еще одним моим излюбленным занятием во внешнем мире. Это было не вино, но свое дело сделает. Я опустошила кружку и позволила теплу наполнить мое тело.

– Расскажи о себе, Джейни, – сказала Глория. – Я взяла себе за правило знакомиться с новичками.

Наконец-то кто-то захотел поболтать.

– Что вы хотите знать? – спросила я.

– Все, что ты захочешь рассказать. Откуда ты? И где познакомилась с тем красивым молодым человеком, который не может оторвать от тебя глаз?

В ответ я разразилась нервным смехом.

– Вы имеете в виду того красивого молодого человека, который прячется от меня весь день?

– Именно его. Если я в чем и разбираюсь, Джейни, так это в мужчинах. Они считают, что нас сложно понять, но сами – настоящая загадка вселенной. Возможно, он прячется, потому что хочет, чтобы ты пошла его искать.

– Сомневаюсь, – искренне ответила я.

– Пожалуй, тебе лучше знать. Вы давно вместе?

– Честно? Кажется, что целую вечность, – ответила я. – Но на самом деле совсем недолго. Обо мне и рассказывать-то нечего, Глория. Я простая девчонка, которая влюбилась не в того парня, и тот с головой втянул ее в жизнь, полную преступлений и опасности. И вот мы здесь, по другую сторону тюремной стены, в месте, в котором я меньше всего ожидала оказаться.

Глория похлопала меня по руке.

– Эта история стара как мир.

Она налила мне еще одну чашку, и я сделала несколько быстрых глотков, надеясь, что выпивка придаст мне смелости.

Пока я пила, в трапезную вошел сам Вандер Лазос и прошел между рядами столов, чтобы поговорить с заключенными.

Я напряглась при виде бывшего магического советника королевы и вспомнила, что он сказал, предположив, что меня касалась магия.

Мне нужно было поговорить с ним снова, попросить у него совета, как контролировать эту магию. Даже небольшой контроль помог бы мне пережить следующие две недели.

Внимание Глории тотчас устремилось к нему.

– Повелитель благословил нас своим редким визитом. Сегодня особенный вечер.

Несмотря на отвращение к колдуну, мне нужно было больше о нем узнать. Вчера я решила, что информация станет моей силой, а поскольку сейчас я чувствовала себя весьма бессильной, то понимала, что нужно собрать как можно больше информации.

– А кто решил, что он станет здесь главным? – спросила я.

Глория помотала головой.

– Не знаю. Я попала сюда пять лет назад, и он уже был здесь. Повелителю присуща такая властность, такой сильный характер, что он идеально подходит для того, чтобы поддерживать здесь порядок. – Она взглянула на меня. – Ты так говоришь, будто сомневаешься в его авторитете.

– Вовсе нет, – быстро ответила я. – Просто пытаюсь сориентироваться.

– Понятное дело.

– А вы знаете, кто он? – спросила я. – Узнали его так же хорошо, как пытаетесь узнать меня? Знаете его настоящее имя?

Глория нахмурила брови.

– Честно говоря, не знаю. Но это ведь не важно, Джейни. Я полагаю, мы все здесь могли бы использовать выдуманные имена, будь у нас такое желание.

– Наверное, да, – признала я.

– Все, что мне нужно знать о Повелителе: он наблюдает за всеми нами. Могу только представить, какой бы здесь воцарился хаос без него. Все эти странные люди со странной натурой, многие из которых склонны к насилию и даже не надеются вернуться к жизни вне этих стен.

– Но вы упоминали о том, что люди сбегали отсюда. Около дюжины, верно? – спросила я, думая о тех, кто, по словам Лазоса, пал жертвой загадочного зверя.

– Верно.

– Вы знаете, как они это сделали? – Она помотала головой и я продолжила: – Неужели, проведя здесь пять лет, вы не смогли понять?

– Может, и могла бы, – допустила она. – Если бы была заинтересована в побеге, но я не заинтересована. Внешний мир никогда меня особо не привлекал, и я примирилась с жизнью в крепости. К счастью, эта жизнь простая, размеренная и почти лишена переживаний. Нас окружает чистый воздух, красивая природа. Мне нравится думать, что это святилище для потерянных душ. Но если кто и занят активными попытками найти способ выбраться отсюда, так это Мика. Честно признаться, я удивлена, что она все еще здесь. – Глория заговорщически на меня взглянула и, наклонившись ближе, понизила голос: – Она, знаешь ли, была королевским гвардейцем.

– Вы это серьезно? – ахнула я.

Женщина энергично закивала.

– Королевский гвардеец среди заключенных. Можешь представить, что будет, если ее тайна откроется? – Глория скривила губы. – Пообещай, что не заикнешься об этом.

– Обещаю, – тут же ответила я.

Вот уж действительно хорошая сплетня.

Я еще немного посидела с Глорией, доедая свой второсортный ужин, полный протеинов и витаминов, но напрочь лишенный вкуса. Лазос не остановился побеседовать возле нашего стола. Похоже, Глория была разочарована, а я восприняла это как знак, что Повелитель меня избегает.

Ему надо вступить в клуб Джерико. Может, для них уже придумали секретное рукопожатие.

Но я не дам Лазосу так просто от меня сбежать. У меня оставались вопросы, один из которых состоял в том, не готов ли он применить ко мне свою магию немного раньше, чем первоначально планировалось. Я могу очаровать его, знаю, что могу. Он будет плясать под мою дудку еще до рассвета. Нужно мыслить позитивно, потому что от другого направления мыслей не было никакого толку.

Когда Лазос ушел, я пожелала Глории доброй ночи и вышла вслед за ним из гостиницы.

– Милорд, – окликнула я.

Он взглянул на меня через плечо.

– Джослин.

– Я хотела извиниться, если вчера показалась грубой. Не каждый день я слышу о таких… фантастических возможностях. – Да, таков был деликатный способ выразить, что мое мировоззрение безвозвратно перевернуто. – Я хотела поблагодарить вас за совет.

Он вскинул бровь.

– За какой совет?

Я понизила голос.

– О том, что я могу контролировать эту магию. Не могли бы вы поделиться, какие шаги нужно предпринять, чтобы начать это делать?

– К сожалению, Джослин, не существует никакого учебного пособия. Но я бы советовал тебе начать с осознанности. И принятия: позволь магии течь сквозь тебя без сопротивления.

Я моргнула.

– Осознанность и принятие. Вы хотите, чтобы я смирилась с тем, что в моей голове засели воспоминания этого подонка-убийцы?

Он нахмурился.

– Возможно, тебе стоит сначала сосредоточиться на осознанности. Приятного дня, Джослин.

Колдун ушел, оставив меня кипеть от раздражения. Что это было?

Он отмахнулся от меня, будто я спросила у него, какая сегодня будет погода.

Я уже собралась помчаться за ним и потребовать ответов на мои вопросы, но уже не так любезно, как вдруг кое-что отвлекло мое внимание.

Джерико и Мика стояли неподалеку и разговаривали. Во мне разгорелось любопытство, и я подошла к ним. Увидев меня, Джерико напрягся.

– А вот и она. Скажи мне, Дрейк, у тебя горели уши? – спросил он.

Я окинула их быстрым взглядом.

– Вы говорили обо мне?

Мика кивнула.

– Джерико попросил отдельный дом.

На мгновение меня удивил ее ответ, но я сама не понимала почему. Джерико вчера уже говорил об этом.

– Замечательная новость. Мне бы не помешало чуть больше пространства.

– Я и не думал, что ты станешь возражать, – сказал Джерико. – Если кто-то спросит, хотя вряд ли кому-то есть до этого дело, можем сказать, что наша настоящая любовь после заключения в тюрьму продлилась недолго. Что мы разошлись, потому что не могли подолгу находиться в одной комнате, не ругаясь.

– Меня устраивает, – спокойно ответила я, отвесив ему натянутую улыбку.

– Хорошо. Ну вот и все.

– Вот и все, – согласилась я.

Я не знала, почему это так сильно меня взбесило. Возможно, потому что он обратился к Мике у меня за спиной. Он снова усердно меня избегал. Странно, что это случилось после вчерашнего вечера, когда мы стали чуть ближе друг к другу.

– Какие-то проблемы, Дрейк? – спросил он.

– Столько проблем, что всех и не перечесть, – ответила я.

– Две недели.

– Слишком долго.

– Тебе придется обсудить это с Повелителем. Я получил задание, и условия были предельно ясны.

– Похоже, тебе хорошо дается следовать правилам.

– Иногда хорошо. Иногда нет.

Мы буравили друг друга сердитыми взглядами, и я услышала, как Мика вздохнула.

– Я пошла, – устало сказала она. – А вы оставайтесь и сами разбирайтесь со своими проблемами. Я не хочу иметь к этому никакого отношения.

Я схватила ее за руку.

– Погоди минутку.

Она напряглась и угрюмо на меня посмотрела.

– Что?

– Глория сказала мне, кто ты. Мне кажется странным, что королевский гвардеец оказался заточен в крепости.

Она вырвала руку.

– Глория – чертова болтунья.

– Значит, это правда.

– Не лезь не в свое дело, Джослин. Сама здоровее будешь, особенно в таком месте. Здесь много очень опасных людей. Не стоит доверять каждому встречному.

– Вроде тебя?

– Возможно, тебя это шокирует, но я, пожалуй, самый благонадежный человек в этом проклятом месте. А вот Глория… ты знаешь, почему она здесь?

– Понятия не имею.

– На воле Глория в свое время была крайне популярной женщиной, которая трижды была замужем за состоятельными мужчинами. И все они в конечном итоге умерли.

– Она убила их, – моргнула я.

– Она говорит, что не убивала, но смахивает на совпадение, не правда ли?

Джерико скрестил руки на груди.

– Забудь о Глории. Ты правда служила в королевской гвардии? – спросил он, понизив голос.

Мика, не дрогнув, посмотрела на него.

– Однажды. Но больше нет.

– Что ты сделала, что здесь оказалась?

– Не твое дело, что я сделала. Может, лучше обсудите свои проблемы? Или что у вас происходит. Мне все равно. Завтра выделю вам обоим работу, чтобы не влезали в неприятности и принесли хоть немного пользы. У вас уже был дополнительный выходной. Разговор окончен. – И она ушла не оглядываясь.

– И их осталось двое, – пробормотал Джерико. – В любом случае отлично поболтали, Дрейк. Пойду осмотрю свой новый второй дом.

– Вот так, значит? – произнесла я.

– О чем ты?

– Будешь избегать меня следующие две недели?

Он шумно выдохнул.

– Извини, я не знал, что тебе нужно повышенное внимание. Ты хотела, чтобы мы спланировали время для совместного отдыха? Быть может, романтические свидания? Это может пойти в разрез с историей о том, что мы расстались и теперь нам нужны раздельные дома.

– Мне не нужно повышенное внимание. – Его неожиданная резкость застала меня врасплох, но я изо всех сил старалась взять себя в руки. – Что с тобой сегодня такое?

– Ничего.

– Что-то не так. Ты ведешь себя как еще больший придурок, чем раньше, а я уверена, что ничем не заслужила такого отношения. Но возможно, я ошибаюсь. Что вчера заставило тебя убежать от меня?

Он фыркнул.

– Я не убегал.

– Ты ушел. Очень быстро. А теперь, как только я заговорила с тобой снова, ведешь себя со мной как жуткий говнюк. Не забывай, мы ведь в одной лодке, Джерико.

– Нет. Не в одной. Мы не команда. В тебе есть то, что мне нужно вернуть. Вот и все. Постарайся это запомнить. Пока что мы будем играть по правилам Лазоса. Будем верить, что Раш был прав, отправив нас сюда, а не просто издевался надо мной, злясь, что последние два года я не слал ему открыток с надписью «Жаль, что тебя нет рядом». Но если он соврал, если Лазос не может применить к тебе свою магию, тогда, я думаю, ты знаешь, каков план Б.

Я не могла поверить его словам. Мне не сразу удалось совладать с голосом.

– Знаю. И этому не бывать, – сказала я, подняв голову. – Думаешь, я тебя боюсь? Вовсе нет.

– А стоило бы. Ты должна понять кое-что очень важное. Мой босс всегда получает желаемое, чего бы это ни стоило. Она отправила меня достать эту золотую шкатулку с раута и ничего больше. Никаких картин или статуй, больше ничего из всей галереи, полной бесценных предметов искусства. Только шкатулку. И она не примет моего провала.

Сердце начало сильно и громко стучать в ушах.

– Ты не поведешь меня к ней. Так что, видимо, тебя все же ждет провал.

Он напряженно рассматривал меня, нахмурив брови.

– Не так давно я выполнял для нее другую работу, которая тоже пошла не по плану. Я пытался сопротивляться магическому приказу, который она высекла на мне. В отместку она на неделю заперла меня в крошечной комнате без света, еды и воды. Я бы умер там, если бы не преимущества, которые дает мне метка, по сравнению с обычным человеком. А так лишь едва не лишился рассудка. За вторую ошибку она будет еще менее снисходительна. Так что не делай вид, будто знаешь, какова будет цена провала. – Он выругался и отвел взгляд. – Сам не знаю, зачем говорю тебе это.

Я сердито глянула на него.

– Знаешь что? Твой жуткий рассказ значил бы для меня гораздо больше, если бы ты не угрожал преподнести меня ведьме на блюдечке с голубой каемочкой, чтобы она вспорола меня и извлекла магию. Неужели это так важно для нее? Всего одно сорвавшееся задание?

– Она получает все, чего хочет.

– Да, и ничего не ясно, спасибо. Вот, что я поняла: какой бы вариант мы ни выбрали, если Лазос не сможет нам помочь, один из нас умрет?

Я ждала от него подтверждения, но Джерико молчал.

– Нет уж, извини, – ответила я, изо всех сил стараясь не обращать внимания на поднявшуюся во мне волну паники. – Этим все не закончится. Ни для кого из нас. Как тебе сбежать от этой жуткой ведьмы?

– Никак, – он помотал головой. – По крайней мере, пока я не выплачу ей долг. А это случится нескоро.

– И до тех пор ты должен делать все, что она велит. А если противишься, если устраиваешь ей проблемы, твой босс мучает тебя до полусмерти.

Он шумно выдохнул.

– Что ж, с другой стороны, медицинское обслуживание у нее потрясающее.

Возможно, он мог отшутиться, но я не могла. Не в этот раз.

– Это несправедливо, Джерико. Это…

Но я не успела произнести больше ни слова – передо мной закружил столп золотого дыма, и Джерико исчез прямо у меня на глазах.

Глава 13

Нет, это больше не повторится. Я не позволю.

Лазос сказал, что я могу научиться это контролировать. И похоже, что урок официально начался. Как только дым закружил вокруг меня, открывая лишь разрозненные образы, которые еще не сложились в единую картину, я собралась с духом и подняла руки.

Осознанность и принятие, говорил Лазос.

Конечно. Если бы я сейчас не стояла посреди неистовой магической бури из золотого дыма и обрывков образов, такой вариант был бы возможен. Но у меня не было времени разобраться, лишь пара секунд.

– Нет! – воскликнула я, будто магия могла меня услышать. – Прекрати сейчас же. Я этого не хочу. Не хочу видеть больше ничего, что с ним связано. Оставь меня в покое!

Я сосредоточилась на световом переключателе. На том, чтобы выключить магию, закрыть ей доступ к моему разуму. Буря начала кружить сильнее и быстрее, но так и не превратилась в ясное видение.

Теперь я подумала о двери вроде той, что была в клубе Раша. Высокой, тяжелой железной двери с ручкой. Я представила, как захлопываю ее перед магией, изолируя себя от нее и не давая подобраться ближе.

И на мгновение буря начала слабеть. Я не сдержала широкую улыбку, испытав чувство победы оттого, что сумела так быстро и легко со всем разобраться, не прибегая к чьей-то помощи.

Но едва концентрация ослабла, дверь в моих мыслях распахнулась, и на меня обрушился яростный магический шторм из воспоминаний.

И на этот раз все было иначе. Вместо действа, сквозь которое я могла пройти, словно призрак, меня пронзили масштабные, яркие образы. Обрывочные, разрозненные куски огромной головоломки, которые погрузили мой разум в сумбур и жгучую боль.

Лорд Банион. Он был ребенком, быть может, лет восьми от роду. Стоял на улице под голубым небом и сияющим солнцем. В руках у него был сачок, которым он ловил бабочек.

– Мама! – кричал он смеясь. – Мама, посмотри на меня!

Все исчезло, золотой дым скрыл от меня эту радостную сцену.

Затем Банион гладил ребенка по щеке.

– Мои ангелы, – произнес он голосом, полным боли и сожаления. – Вы обе. Мне так жаль, что это случилось.

И тотчас исчез. Я вскрикнула, когда воспоминание вырвалось из моей головы и ему на смену пришло другое. Я едва успела перевести дыхание.

Огонь. Бурные потоки пламени вздымались до самых крыш. Поглощали все на своем пути. Кто-то позвал на помощь, и Банион повернул голову на зов. На его лице не осталось ни капли жалости или сострадания, одна только ненависть.

Исчезло. Возникло следующее.

Красивая женщина в белом платье с пурпурными и голубыми цветами в золотистых волосах. И Банион с обожанием смотрел на нее, будто она была центром всей вселенной.

– Ты уверена? – спросил он.

– Как никогда в жизни, – ответила она и, обхватив его лицо ладонями, поцеловала.

Исчезло. Появилось следующее.

Молодой Вандер Лазос смотрел на избитого лорда Баниона.

– Зарек, – напряженно обратился Лазос. – Дерево, которое не гнется в шторм, сломается. Ты всегда был как чертово упрямое дерево, Зарек. Но сегодня тебе нужно наконец согнуться.

И еще одно.

Банион стоит на каменном балконе в развевающемся черном плаще и смотрит вниз на многотысячную толпу.

– Следуйте за мной. Поклянитесь быть преданными мне и только мне, вашему лорду и спасителю в этом жестоком мире. Я верну элеменцию в мир, и мы вместе увидим, как империя Регары разлетится на миллион осколков у наших ног.

Исчезло.

Оттого, что меня швыряло от одного воспоминания к другому, голова пошла кругом и подступила тошнота. Было невыносимо. Я чувствовала, что теряю контроль над реальностью и меня окончательно затягивает в шквал воспоминаний, которым, казалось, не было конца. Ничто не ограждало меня от их мучительного натиска.

Но потом я что-то почувствовала. Кто-то схватил меня, сжимая руками за плечи. И я услышала его сквозь золотой шторм:

– Дрейк, вернись. Вернись ко мне. Сосредоточься на моем голосе, хорошо? Думай только о нем.

Именно так я и сделала. Сосредоточилась на голосе Джерико, огрубевшем от мучительного напряжения, которого я никогда раньше не слышала. Эта серьезность разительно отличалась от свойственного ему сарказма и стала мне якорем. Он продолжал говорить, а я ухватилась за этот якорь и устремилась к нему, подальше от обжигающей золотой дымки. Обратно в реальность.

Зрение достаточно прояснилось, и я смогла увидеть блэкхарта, который стоял передо мной и так крепко сжимал мои плечи, что на них, несомненно, останутся синяки. Темные брови нахмурились над угольно-черными глазами. Он глубоко вздохнул от облегчения и обхватил мое лицо ладонями.

– Поговори со мной, Дрейк. Скажи что-нибудь.

– Я… – начала я, но голова все еще кружилась. – Мне нужно вздремнуть.

Он издал краткий, резкий и полный облегчения смешок.

– Вот и она. Что, черт побери, с тобой приключилось? У тебя будто приступ случился.

– Я пыталась контролировать магию, но не вышло. Воспоминания. Сразу целая куча. Слишком много. Было… было так больно.

В его темных глазах мелькнуло беспокойство.

– Я думал, что потерял тебя.

– Это не так просто, – проговорила я.

– Хорошо. – Он покачал головой. – Ты и впрямь хочешь усложнить мне задачу? Придется приглядывать за тобой, нравится мне это или нет.

– Надо убедиться, что товар не поврежден.

Он закатил глаза.

– Да, именно поэтому.

– Мне нужно избавиться от этой магии, Джерико. Я не вынесу, если такое случится снова.

Я до сих пор чувствовала себя измотанной, будто только что пробежала марафон. Вытерла окровавленный нос ладонью и попыталась сделать шаг, но у меня подкосились ноги.

Джерико подхватил меня, пока не упала, и поднял на руки, будто я ничего не весила.

– Пора поспать, – сказал он.

Я не стала возражать. Позволила ему отнести меня обратно в дом, опустив разболевшуюся голову ему на плечо. Он осторожно положил меня на кровать и накрыл одеялом.

– Мы все исправим, – сказал он. – Лазос все исправит.

– А Валери…

Парень помотал головой.

– Валери пусть катится к чертям. Зная ее, не удивлюсь, если она уже проводит с ними отпуск. План А в силе, и план Б нам ни к чему. Хорошо?

– Хорошо, – ответила я.

Он смахнул волосы у меня со лба со страдальческим выражением лица. Я потянулась и рассеянно прикоснулась к шраму на его подбородке, отчаянно желая сосредоточиться на чем-то осязаемом. На чем-то настоящем.

– Откуда у тебя этот шрам? – спросила я.

– Брат оставил в качестве прощального подарка. – Он ухмыльнулся мне. – Скажем так, не обошлось без разбитой бутылки и расхождения во мнениях. Не думаю, что он всерьез хотел меня ранить, просто мое никчемное лицо случайным образом помешало его драматичному уходу из моей жизни.

– И вовсе лицо не никчемное, – пробормотала я. – А очень достойное.

И вновь в его темных глазах мелькнула уже знакомая мне боль.

– Тебе правда нужно вздремнуть. Засыпай, Дрейк.

Я не стала спорить и почти сразу же погрузилась в сон.

* * *

Когда я проснулась на следующее утро, то застала Джерико спящим на полу возле кровати.

Я молча понаблюдала за ним с минуту, и он, открыв глаза, встретился со мной взглядом.

– Доброе утро, – пробормотал он.

– Доброе, – ответила я. – Ты вчера не ночевал в своем новом доме.

– Блестящее наблюдение. – Он неспешно поднялся на ноги и почесал плечо. – Вставай. Мы еще раз встретимся с Лазосом по поводу магии, застрявшей в твоей голове. И он, черт возьми, сделает все, чтобы случившееся вчера больше не повторилось.

* * *

Джерико подергал ручку двери дома Повелителя и обнаружил, что она заперта. Судя по всему, это было единственное здание во всей крепости, на двери которого висел замок.

Парень ударил по ней кулаком.

– Откройте!

– И что это ты, по-твоему, делаешь? – воскликнула Мика позади нас.

Я плотно скрестила руки на груди.

– Мне нужно увидеться с Лазосом.

– Ты виделась с ним вчера.

– Нужно увидеться снова.

– Так не пойдет.

– А как пойдет? – прорычал Джерико, поворачиваясь к ней лицом.

– Ты оставляешь мне запрос. Я передаю его Повелителю. Затем он решит, станет ли с тобой говорить и когда это случится. Правила очень просты.

– Ты права, – ответил Джерико. – Всегда ценил простые правила. Мои правила тоже довольно-таки просты. Когда я задаю чертов вопрос, тебе лучше на него ответить. А если стоишь у меня на пути, то лучше тебе отойти в сторону.

Он отвернулся и с силой пнул дверь. Она треснула и распахнулась.

– После тебя, Дрейк, – сказал он.

Я бросила взгляд на Мику, которая глядела на нас округлившимися глазами. Схватившись за нож, она быстро преградила нам вход.

– Больше ни шагу, – прорычала она.

– Все в порядке, Мика, – сообщил голос изнутри. – Они могут войти.

Девушка напрягла плечи и, неохотно отойдя в сторону, позволила нам с Джерико войти в темную комнату. Мой взгляд тотчас устремился к бородатому мужчине, восседавшему на деревянном троне.

– Прошу прощения за эту оплошность, милорд, – произнесла Мика.

– Извинения приняты. – Лазос махнул ей рукой. – А теперь оставь нас.

Она подчинилась его приказу и закрыла за собой дверь, насколько ее вообще можно было закрыть в таком виде.

Внутри пахло алкоголем. И не абы каким алкоголем, а мочевой водой. Резкий, дешевый, бьющий в нос запах было непросто забыть. По деревянному полу была разбросана дюжина пустых бутылок.

– У кого-то вчера была вечеринка? – спросил Джерико. – Я не получил приглашения. Стоит ли принимать это на личный счет?

Лазос одарил его сердитым взглядом.

– Здесь нет никакой вечеринки, блэкхарт.

Я невольно заметила, что он невнятно произносил слова. И выступила вперед, пока Джерико не успел сказать что-то оскорбительное.

– Я пыталась контролировать магию, – сказала я. – Но не вышло. Напротив, она показала мне огромное количество отголосков один за другим, они причиняли невероятную боль и… сбивали с толку. Я пришла просить вас подумать о том, чтобы избавить меня от этой магии раньше срока.

Лазос поднял с пола бутылку и проверил, не осталось ли в ней выпивки. Убедившись, что она пуста, он вздохнул и бросил ее через плечо.

– Сделка уже заключена, – сказал он. – Я не стану ничего делать, пока чудовище не будет убито.

Я старалась сохранить самообладание.

– Но мы ведь можем пересмотреть условия. Мне казалось, что моя голова раскалывается надвое.

– Но ведь не раскололась? Твоя голова все еще цела.

– Мы пришли сюда не за таким ответом, – спокойно сказал Джерико, напрягая челюсти. – Я знаю, что все здесь относятся к вам как к какому-то королю, но еще знаю, что вы не король. И вы это тоже знаете. Я пошел на сделку и верен своему слову. Я убью чудовище, кем бы оно ни было, но вы сегодня же поможете Дрейк.

– Вот как? – произнес Лазос, прищурив глаза.

– Не сомневайтесь.

– Оставь нас, – сказал он. – Я хочу поговорить с Джослин наедине.

Джерико помотал головой.

– Я никуда не уйду.

– Тогда этот разговор окончен. Всего хорошего.

Джерико сделал угрожающий шаг вперед, но я накрыла его руку ладонью и постаралась сохранить милое выражение лица.

– Все в порядке, – сказала я. – Дай мне поговорить с ним наедине.

Джерико сердито глянул на меня.

– Правда, – повторила я. – Все в порядке.

– Ладно, – рыкнул он. – Десять минут, а потом я вернусь, и разговор пойдет уже куда менее цивилизованно.

Он вышел и хлопнул за собой сломанной дверью.

– Прошу, простите за манеры Джерико, – обратилась я к Лазосу. – Удивительно, но он действительно желает мне добра.

– Он беспокоится о тебе.

Я хотела возразить, но, похоже, доказательства говорили сами за себя.

– Он беспокоится о магии, заключенной во мне, и о том, чтобы вернуть ее своему боссу.

Повелитель пристально посмотрел на меня из тени.

– Я уже давно не соприкасался с магией памяти. Как я уже говорил, это незамысловатая магия, но чтобы безупречно запечатлеть воспоминания, требуется невероятно высокий уровень владения элеменцией земли и воздуха.

– Вы им обладаете? – с надеждой спросила я. – Раш сказал, что вы можете изъять эту магию из меня, а значит, должно быть, обладаете… эм… высоким уровнем владения элеменцией земли и воздуха, верно?

– Разумеется.

Подтверждение принесло мне облегчение.

– Вы делаете это так же, как Тамара лечит людей магией земли?

– Ее магия гораздо слабее моей. Но все равно она невероятно полезна.

Я помотала головой.

– Ничего в этом не понимаю.

– Конечно, не понимаешь. Никто не понимает. Элеменция стара, как сама вселенная. Большинство ведьм и колдунов рождаются со слабым уровнем владения магией – не более одной или двух стихий. Изредка рождается кто-то, обладающий гораздо бо́льшими навыками. – Он облокотился на спинку трона. – Что еще ты хочешь узнать о магии? Или ты ищешь лишь решение своей нынешней проблемы?

Мне отчаянно хотелось вернуться к своей просьбе, но нужно было держать себя в руках. Нельзя перегнуть палку и рисковать получить от него отказ.

– Я ищу решение, которое поможет мне как можно скорее вернуться к нормальной жизни, – честно ответила я, но затем нахмурилась. – Но я хочу узнать больше. И хочу научиться контролировать магию. Вы поможете мне?

Пока он не задал вопрос, я даже не знала, каким будет мой ответ. Но он казался правдивым. Я сказала так не для того, чтобы быть у колдуна на хорошем счету. Всю жизнь меня учили, что магия – зло, а все колдуны и ведьмы – враги империи, но в крепости я видела и слышала проблески другой истины, которая не давала мне покоя и не позволяла игнорировать ее существование.

– Я помогу тебе, – кивнул Лазос. – И чувствую, что в каком-то смысле мой долг провести тебе небольшое обучение элеменции. Я уверен, что твой отец гордился бы твоими попытками проявить интерес к столь оклеветанному вопросу.

Я чуть не рассмеялась.

– Мой отец был бы в полном ужасе от всего этого. Он твердо верил, что магия и те, кто ею пользуется, – зло.

– Вернее сказать, что магию направляют, а не пользуются ею, как салфеткой или уборной, – натянуто уточнил Лазос. – Ведьма черпает свою магию из природных стихий. Она не существует в ней как в вакууме.

– Но магия памяти во мне, а не снаружи.

– Да, но эта магия была изначально направлена не тобой, она попросту заключена в тебе, – кивнул он. – Изолированная магия – гораздо более сложная, как эликсиры на основе магии земли и воды, применяемые в основном для усиления мужественности, здоровья, плодовитости. Именно те товары, с которыми имеет дело нанимательница блэкхарта. Мне попадались серебряные амулеты, выдержанные в магии воздуха, которые при ношении дарили владельцу иллюзию красоты. Также слышал о семенах, пропитанных магией земли, которые при попадании в организм способны вылечить самые страшные болезни. За определенную плату можно получить почти все. Подавляющее большинство практикующих магию не обладают достаточно сильными навыками или контролем, чтобы создавать подобные вместилища, а потому они очень редко встречаются и дорого стоят. По этой причине Валери так сильно заинтересована в том, чтобы заполучить магию, которая сейчас находится в тебе. Не говоря уже о том, чьи воспоминания в ней замешаны. Право, она бесценна.

У меня голова пошла кругом.

– У Валери есть кинжал, которым она высекла магию в Джерико. Этот кинжал – такое же вместилище?

Лазос замер.

– У нее есть кинжал? Какой кинжал? В нем секрет ее магии смерти?

Воздух вокруг меня похолодел, и стало так тихо, что я услышала стук собственного сердца. Я осознала, что мне не стоило ничего говорить.

Снова сплетни, но на сей раз случайно. Ой.

Я растянула губы в легкой улыбке.

– Честно? Не знаю. Для меня это в новинку.

Лазос с минуту изучал меня взглядом, но потом кивнул.

– Конечно, ты не можешь знать о таких вещах. – Он шумно выдохнул. – Все это настоящая загадка.

– Похоже, вы много знаете.

– Да. Но не о магии смерти. Однажды я был так глуп, что думал, будто знаю о ней. Что я достоин направлять эту величайшую силу. – Он покачал головой, и взгляд его стал встревоженным. – Иметь возможность управлять жизнью и смертью подобно богу – это головокружительная перспектива. Но магия смерти – преступление против самой природы. И за такое преступление приходится платить очень высокую цену.

– Поэтому вы здесь? Потому что пытались направлять магию смерти? – спросила я.

Лазос одарил меня таким холодным взглядом, что мне показалось, будто кровь застыла в жилах. Но затем резкое выражение его лица смягчилось.

– Я пытался однажды. Один лишь раз. Результат был… жутким.

Я содрогнулась. Не знаю, что он имел в виду, но, честно говоря, мне не хотелось знать.

– Милорд, пожалуйста, забудьте, что я задала столь личный вопрос. Он не имеет никакого отношения ко мне или заточенной во мне магии.

Он принялся искать новую бутылку, бормоча себе под нос:

– До чего же тяжелая судьба, черная, как смоль. И похоже, мне никак от нее не сбежать.

– Милорд? – окликнула я, когда мне показалось, будто он впал в своеобразный транс, уставившись пустым взглядом на бутылку в руке.

– Хватит разговоров о магии смерти. – Он снова посмотрел мне в глаза, и взгляд его стал яснее, вернулся в настоящее. – Не могу не задаться вопросом, почему Зарек решил заключить свои воспоминания. Он человек бесчисленных тайн, так зачем ему рисковать, так их обличая?

– Хороший вопрос. – Я знала, что он задал его не мне, а попросту размышлял вслух. – Раш сказал, что вы были с ним связаны, но я не знаю, насколько близко.

– Достаточно, чтобы некогда считаться его другом. – Лазосу удалось найти еще одну бутылку с выпивкой, и он быстро ее опустошил. – Мне всегда было сложно дружить с одаренными колдунами. Но, думаю, с Зареком мне это ненадолго удалось. – Лазос заметил, что мой взгляд прикован к бутылке, и отбросил ее в сторону. – Выпивка помогает мне легче переживать мои многочисленные ошибки.

– Я понимаю, – сказала я, хотя сама удивилась такому признанию.

– Нет. Ты слишком молода, чтобы понимать такие вещи, Джослин. Итак, почему Зарек захотел заключить свои воспоминания? Воспоминания, которые, попав не в те руки, могут быть использованы против него? На ум приходит только одна причина. Он хотел увидеть правду.

Я помотала головой.

– Что вы имеете в виду? Если он хотел помнить о чем-то, разве он не мог… ну знаете, просто помнить об этом? Естественным образом.

– В этом и кроется очарование магии памяти. Когда мы прибегаем к естественной способности вспоминать события, то видим их в искаженной реальности. По этой причине не существует двух людей, которые будут помнить одно и то же событие совершенно одинаково. Мы видим прошлое сквозь призму наших желаний, предрассудков и заблуждений. Но, заключив их, а затем ступив в отголоски, созданные при помощи магии, можно увидеть воспоминания объективно, будто просматривая запись события. Понимаешь?

Я медленно кивнула.

– Кажется, да. Вы хотите сказать, что так исключается вероятность совершить ошибку – вспомнить неверно? Например, как я как-то раз была на вечеринке у подруги и, клянусь, запомнила, что была в розовом платье. Но когда увидела фотографии, оказалось, что я была в голубом. – Я поморщилась. Внезапно все испытания и невзгоды моей жизни до встречи с магией стали казаться несущественными. – Наверное, это неудачный пример.

– Важно, чтобы ты поняла саму идею.

Я поняла. Полагаю, это весьма неплохое начало.

– Я могу перемещаться в воспоминаниях Баниона, по крайней мере, в первых, которые видела. Но вчерашние воспоминания, которые я пыталась контролировать, были другими. Разрозненными и запутанными. И они причиняли боль. – Я вздрогнула. – Я чувствовала, будто меня подхватил и закружил торнадо.

– Расскажи мне подробнее об увиденных тобой воспоминаниях.

Я накрутила прядь волос на палец.

– Я стараюсь не задумываться ни о чем, что связано с этим колдуном.

– Сделай одолжение. И я обещаю, что помогу тебе научиться контролировать их, чтобы это не повторилось снова. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы это повторилось.

– Очень сомневаюсь, что когда-нибудь этого захочу. – И все же его обещание ободрило меня, и я заставила себя вспомнить вчерашнее разрозненное видение. – Я видела Баниона в детстве. Потом увидела его переполненного ненавистью. В другом видении с ним была красивая женщина, которая его поцеловала. А потом он говорил перед огромной толпой и рассказывал ей, что они уничтожат империю. Это было больше похоже на лорда Баниона, которого я ожидала увидеть. – Я содрогнулась. – Было и правда страшно.

Лазос молча слушал и наблюдал за мной.

– Это все?

– Нет, если честно. В одном из воспоминаний были вы.

На несколько неловких мгновений повисла тишина.

– В каком воспоминании?

Я тряхнула головой.

– Это был всего лишь обрывок, один миг, но жуткий. Банион был ранен и истекал кровью. А вы говорили ему что-то о том, что он дерево, которое не сгибалось и могло сломаться.

Он напряг челюсти.

– Это все?

– Да, – кивнула я, – больше я ничего не видела.

Лазос с прищуром вглядывался в мое лицо.

– И ты увидела эти воспоминания все разом?

– Одно за другим. Я пыталась бороться с ними, остановить, но они все продолжали появляться.

Он кивнул.

– И это сразу после того, как я велел тебе принять отголоски. А ты все равно стала бороться с ними, что в корне противоречит моему совету.

А теперь я боролась, чтобы сохранить самообладание.

– Кажется, будто вы вините меня в произошедшем.

– Виню. – Колдун встал с импровизированного трона и направился за очередной бутылкой, которая стояла в полуметре от него и на дне которой еще виднелись остатки мочевой воды. Опустошив ее, он отбросил бутылку, и та вдребезги разлетелась о стену. – Ты не стала уважать магию и пыталась господствовать над ней. Итог меня ничуть не удивляет.

Я едва не рассмеялась.

– И что? Магия на меня разозлилась?

– В некотором смысле.

– Просто смешно. Магия не разумное существо. У нее нет собственного разума.

– Как человек, всю жизнь веривший в ложь, которую тебе рассказывали, и даже ни разу не задавший хоть один вопрос, чтобы опровергнуть ее, ты слишком уверена в своих утверждениях. Но теперь, когда магия вторглась в твою жизнь, ты не против узнать больше.

Не успела я ответить на его слова (и я не могла гарантировать, что сказанное мной было бы скрашено любезностями), он поднял руку.

– Нельзя противиться магии, когда она пробуждается в тебе. Нельзя сдерживать ее силу. Пусть это не твои воспоминания, но магия теперь твоя, и ты должна контролировать ее стараниями и практикой. Представь, что это дикая собака, которую нужно приручить. Если ударишь ее и попытаешься посадить в клетку, она укусит тебя. Но если будешь ласкова и терпелива, она научится выполнять твои команды. Это первый урок, который должна освоить каждая молодая ведьма независимо от того, какой стихией она способна управлять.

Я начала быстро терять терпение от этого урока и бредней колдуна.

– Я не ведьма. – Я старалась сохранить самообладание. Пускай этот колдун раздражал меня, пускай от него мою кожу покрывало мурашками, он все же был мне нужен. Не было других вариантов выпутаться из ужасной передряги, в которую я попала.

Опьяневший взгляд Лазоса стал отрешенным.

– Эта империя вселила в сердца своих граждан такой сильный страх – страх, который веками развивался до такой степени, что обратился тугим узлом на душе человечества, и сомневаюсь, что его когда-либо удастся распутать. Из-за этого страха мало кто из рожденных в наши дни не пытается неосознанно подавить любые признаки предрасположенности к элеменции. Но я почувствовал ее, как только впервые тебя увидел. Ты, Джослин Дрейк, несомненно, ведьма.

Он сказал это снова.

Озвучил это нелепое и оскорбительное предположение.

– Вы пьяны, – процедила я.

Лазос не замолкал.

– Если бы ты не была ведьмой, то не привлекла бы к себе магию и не смогла бы получить к ней доступ, а ты, совершенно очевидно, можешь.

Мне хотелось поднять руки и не дать ему сказать больше ни слова. Или заткнуть уши пальцами, чтобы не слышать его. От его предположений мой мир пошатнулся до самого основания.

Я сделала судорожный вдох. Чувствовала, будто начинаю задыхаться.

– Зачем мы врете мне о чем-то столь ужасном?

– Я не вру. Можешь отрицать, можешь сопротивляться и продолжишь страдать от нее. Но если примешь этот факт и поймешь, что магия не причинит тебе вреда, даже если образы, которые ты видишь, непрошены и вызывают раздражение, тогда ты сможешь погрузиться в магию и позволить ей естественно проходить через тебя. Только тогда ты научишься по-настоящему ее контролировать.

Я уставилась на него, дрожа всем телом. Жалела, что вообще пришла сюда и послушала Раша. Жалела, что пошла на раут, а потом отправилась в этот долгий, темный и опасный путь.

Мне казалось, будто он зажал меня в угол. Первым возник порыв ринуться в бой.

– За что королева Исадора изгнала вас десять лет назад? Что вы ей сделали? Какая большая темная тайна держит вас здесь, скрывая в тоскливом импровизированном дворце, где вы утопаете в мочевой воде?

– Мы закончили. – Глаза Лазоса сверкнули в темноте. – Сегодняшний урок окончен, юная ведьма. А теперь оставь меня в покое.

Он скрылся за другой дверью в задней части комнаты и захлопнул ее за собой.

Глава 14

Я даже не стала проверять, заперта ли дверь на замок. Знала, что ему было больше нечего мне сказать.

Пошатываясь, я вышла на улицу, и утверждения Лазоса все еще громко звучали у меня в ушах. Джерико ждал неподалеку.

– Что там было? – спросил он. – Он тебе помог?

Я не ответила. Напрочь лишилась дара речи.

– Дрейк. Ты меня слушаешь?

Я начала дрожать, будто все тепло в мире исчезло и вокруг меня остался один только лед.

– Это неправда, – прошептала я.

Джерико схватил меня за плечи и посмотрел с беспокойством во взгляде.

– Что неправда?

Я замотала головой, мысленно цепляясь за свою способность структурировать проблемы в надежде суметь запереть и эту в маленькой темной комнатке и навсегда забыть о ней. Но все маленькие темные комнатки под замком уже были заняты ворохом сокрушительных сведений, которые обрушились на меня за эту неделю.

– Дрейк, – прорычал он. – Ты начинаешь выводить меня из себя. Говори уже, а? Что сказал этот ублюдок, отчего ты так себя ведешь?

Я подняла голову и всмотрелась в лицо блэкхарта. Его мир не был разрушен. Он выдержал каждый поворот и отразил каждый удар, с которым столкнулся, будто это никак на нем не сказалось. Он каждый день имел дело с магией. Для него это было настолько нормальным, что даже охота на чудовище оказалась лишь очередным пунктом в списке его дел.

Я задумалась, всегда ли он был таким или сперва был искалечен.

Ни к чему было задаваться этим вопросом. Я знала, что так и было. Его шрамы служили тому доказательством.

– Он сказал, что я ведьма, – прошептала я. – Что в противном случае во мне не было бы этой магии.

Джерико напряг челюсти.

– А этот парень не церемонится.

– Это неправда, – сказала я, будто это непременно нужно было озвучить. – Он просто старый жалкий пьяница с богатым воображением. Ведь так?

Блэкхарт не спешил мне отвечать. Сердце забилось быстрее.

– Я не ведьма.

– Конечно, не ведьма, – наконец согласился он.

Вот только мне бы очень хотелось, чтобы он произнес это с большей уверенностью.

Внезапно я заметила, что к нам подошла Мика, и понадеялась, что она ничего не услышала.

– Закончили? – спросила она.

Я кивнула, стараясь придать себе спокойный и невозмутимый вид.

– Пока да.

– Хорошо, – она ответила мне злорадной улыбкой. – Теперь я распределю между вами обязанности. Пора стать полезными жителями крепости.

– Давай, – сказала я, испытывая странное чувство благодарности за то, что она вернула мне подобие нормальной жизни. – Мне нужно хорошенько отвлечься.

Мне и впрямь стоило говорить более конкретно.

Первым моим заданием, как она и предупреждала в день нашего появления, было обслуживание отхожих мест.

Эта тяжелая работа подразумевала проверку и последующую уборку десятка дворовых уборных, расположенных по всему городу. А если они были переполнены, нужно было собрать и вылить настолько жуткое содержимое ведер, с каким я еще никогда в жизни не сталкивалась, в глубокую яму, вырытую в земле в дальней западной части города. Мне казалось, что зловоние человеческих отходов будет преследовать меня до конца жизни, как толпа гниющих, кричащих призраков.

И все же, сколь бы ужасно это ни было, работа помогала мне отвлечь мысли от проблем, и я с усилием попыталась забыть разговор с пьяным, помешавшимся колдуном. В течение следующих нескольких дней жизнь вошла в привычную колею. Обеды в трапезной. Работа в течение дня. Короткие разговоры с Джерико. Порой я по-прежнему ловила на себе его странный виноватый взгляд, как и во второй день нашего пребывания здесь. Разговоры он всегда выдерживал на легкой ноте и быстро их заканчивал, чаще всего просто интересуясь, было ли у меня еще видение с воспоминаниями, и уходил прочь.

Он не поднимал тему ведьм и чудовищ. Да и я тоже.

Лазос редко выходил из своего жилища, отчего, как я поняла, в глазах других крепостных он выглядел более важным.

Главный слух, ходивший по городу, заключался в том, что Повелитель был богатым, могущественным королем дальней страны, которую хотела завоевать королева Исадора. Он сражался. Потерпел поражение и сдался, согласившись стать заключенным, если королева позволит его королевству просуществовать еще двадцать лет в независимости, а потом присоединиться к империи. По всей видимости, в этой вымышленной версии развития событий она согласилась. Но самое странное, что ни в одном из слухов о Вандере Лазосе… не упоминалась магия.

Видимо, колдун предпочитал не раскрывать свои секреты.

А еще я вскоре выяснила, что Мика мне соврала. Здесь можно было раздобыть новую одежду. Или… по крайней мере, старую можно было при необходимости заштопать. Теперь я была гордой обладательницей двух нарядов: дорогого, но украденного, в котором я приехала, а еще простого платья кремового цвета, которое я на воле не надела бы ни за что на свете, но которое в текущих условиях было очень удобным и даже вполне милым в своем минимализме.

Но, несмотря на все отвлекающие факторы, одна мысль беспрестанно крутилась у меня в голове, беря верх над моей мантрой о том, что магия – зло.

Я ведьма.

* * *

Это невозможно. Должно быть, Лазос ошибся. Есть и другое объяснение случившемуся со мной, кроме того что я просто оказалась не в том месте и не в то время, и я его найду.

На седьмой день (который, к счастью, был последним днем, когда я должна была убирать туалеты) я пережила еще один отголосок воспоминаний, случившийся впервые после лавины видений. Едва золотой дым быстро и яростно обрушился на меня, я выронила ведро на мощеную дорогу. Первым моим побуждением было сопротивляться грядущему, попытаться его предотвратить.

Но вместо этого я решила принять его. Просто размеренно дышать, как меня учил психотерапевт.

Вдох, выдох.

Осознанность и принятие, а не сопротивление и отрицание.

И я позволила видению возникнуть, не пытаясь противиться ему.

Золотой дым рассеялся, и передо мной возник утес. Слева над сверкающим океаном виднелся разноцветный закат. Справа от меня на выставленных рядами стульях сидели нарядно одетые люди. Впереди перед златовласой женщиной, которую я видела раньше, стоял лорд Банион и держал ее за руки.

Еще одна женщина стояла перед ними в темно-синей мантии.

– Зарек, берешь ли ты эту женщину в жены? – заговорила она. – Как свою истину, свой свет. Как свою величайшую любовь. Узы, что возникнут сегодня, сохранятся навечно.

– Беру, – с улыбкой ответил Банион. Его глаза блестели от слез. – Я люблю тебя, Элеанор. Сильнее всего на свете.

– Элеанор, берешь ли ты этого мужчину в мужья? Как свою истину, свой свет. Как свою величайшую любовь. Узы, что возникнут сегодня, сохранятся навечно.

Она улыбнулась ему, не видя никого вокруг, кроме колдуна.

– Беру. Я тоже люблю тебя, Зарек.

– Я объявляю вас мужем и женой. Сегодня, завтра и всегда.

Элеанор держала в руках пестрый букет цветов, и когда двое поцеловались, она прислонила его к округлившемуся животу – сквозь тонкое платье было отчетливо видно, что она в положении.

Зрители принялись аплодировать, когда пара, улыбаясь и смеясь, повернулась поприветствовать собравшихся в роли мужа и жены. Но налетел золотой дым и унес меня со свадьбы и из воспоминания лорда Баниона.

Я вновь оказалась в крепости, а рядом валялось опрокинутое ведро из дворового туалета. Мне потребовалось время, чтобы сориентироваться, успокоиться и вытереть кровь под носом.

Как всегда, пошла кровь. Но боль, которую я обычно испытывала, была не такой острой, лишь слабо отдавала в затылке.

Хм. Возможно, эту дикую собаку все же можно научить не кусаться.

– Дрейк, – окликнул Джерико неподалеку, – у тебя такой вид, будто ты увидела призрака.

– Весьма точное описание. – Обернувшись, я увидела, что он нес целую кипу дров. – Напомни-ка, почему тебе выделили должность дровосека, а мне уборщицы туалетов?

Он пожал плечами.

– Мика меня любит.

– Нет, она тебя ненавидит.

– Что ж, значит, тебя она ненавидит сильнее. – Он нахмурился. – У тебя было еще одно видение?

– Как ты это понял?

– Удачная догадка. Было плохо?

– Нет, – я помотала головой. – То есть было. Но на этот раз не было боли. Во всяком случае, такой сильной. Я не пыталась сопротивляться. Я приняла ее, как советовал Лазос.

– Хорошо.

– Да ничего хорошего. В этом воспоминании Банион был счастлив, Джерико, – сказала я. – В нем была его свадьба на шикарном утесе на фоне заката. Его жена беременна. Они были похожи на нормальную, безумно влюбленную пару.

Приятное выражение его лица исчезло.

– И?

– Лазос сказал, что эта магия позволяет объективно взглянуть на воспоминания, мгновения, заточенные во времени. А в некоторых из этих воспоминаний Банион… он не был злодеем, как я ожидала. Он просто человек, который испытывал боль и страдания, надежду, любовь и потерю. Все. Как и любой другой человек.

– Послушай меня, Дрейк. И послушай внимательно. Мне все равно, что ты видишь в этих отголосках. Банион – дьявол, поняла? Он убил моих родителей, сжег их заживо и оставил нас с братом сиротами. Чудо, что мы выжили.

Я тут же поникла. Конечно, воспоминания, в которых он сжег дворец, я тоже видела.

– Я знаю. Прости. Моего отца он тоже убил.

Парень отвернулся, пряча боль, которая тотчас промелькнула в его темных глазах.

– Я должен идти.

– Но Джерико…

– Я должен идти, – повторил он. И ушел.

Я закончила работу с тяжелым сердцем. Утешало, что мне больше не придется заниматься уборкой туалетов, по крайней мере, в ближайшее время. Я поужинала – опять безвкусной и лишенной запаха размазней с рисом и бобами.

Глория развлекала меня и еще нескольких крепостных историями о своей молодости, блестящей жизни среди вечеринок, красивых женихов и путешествиях по всем уголкам империи.

Она не упоминала об убийстве троих своих мужей, а я не стала спрашивать. О некоторых вещах мне было лучше не знать.

Я отправилась в кровать с гудящей от избытка второсортного алкоголя головой и больным от недостатка второсортной еды желудком, но тут же заснула.

Той ночью мне снилось чудовище. То, что врывалось в крепость и охотилось на заточенных внутри людей, но вот перед глазами появился Джерико. Пока он сражался с чудовищем, я увидела лицо Лазоса, который повторял снова и снова: «Никто не должен об этом узнать».

Единственным чудовищем, с которым я столкнулась поутру, было сильнейшее похмелье от выпитого вчерашним вечером. А еще в моей голове зародилась одна ясная мысль, которая уже давно должна была меня посетить: я не доверяла Лазосу. Он скрывал правду от крепостных, в чем сам признался. А потому какие у меня могли быть гарантии, что он не скрывал что-то от меня? Здесь весьма дурно пахло, и вряд ли виной тому были только отхожие места.

Мы с Джерико поверили Лазосу, когда он сказал, что был могущественным колдуном и пообещал помочь мне, если блэкхарт одолеет зверя.

Но я не могла понять, почему Лазос до сих пор не нашел способа убить его. Он колдун. А в тюрьме было полным-полно огромных мужчин вроде Отиса и Арло, которые могли вырывать деревья из земли и использовать вместо зубочисток. Но, судя по всему, он ждал, когда появится кто-то вроде Джерико и решит эту проблему. И мы должны были хранить все в тайне. С каждой минутой это вызывало все больше подозрений.

Что, черт возьми, происходит?

Джерико поверил ему и пошел на сделку, а я, по всей видимости, поддалась его уверенности. В конце концов, он был повидавшим мир блэкхартом, который каждый день сталкивался с кошмаром и насилием.

Но даже блэкхарт мог ошибаться.

Мне необходимо поговорить с Джерико, а для этого его надо найти.

Я вышла из домика и направилась по мощеной дороге, держа свое кремовое платье под мышкой. Вчера за обедом я пролила на него овощное рагу и хотела постирать в реке. Большинство прохожих кивали мне в знак приветствия. Я кивала в ответ, радуясь, что пока больше никто меня не узнал. Наверное, я была совершенно не похожа на ту Джослин Дрейк, которая постоянно мелькала в королевских новостях. Она была блистательной, гламурной и стреляла кокетливыми улыбками. А эта Джослин была вся в пятнах от томатной пасты, окутана кошмарами и притворным дружелюбием.

Я пошла через лес по тропе, ведущей к озеру и речке, по которой ходила каждый день с тех пор, как здесь оказалась. Присев на берегу реки, я упрямо терла пятно, пока оно почти полностью не сошло. Но все же след остался. Совсем как на моем наряде, на котором все еще были видны следы крови Джерико, напоминая о том, как близок он был к смерти. Снова.

Изо всех сил выжимая мокрое платье, я смирилась с тем, что теперь все время буду ходить в испачканной одежде.

И отправилась обратно в деревню искать блэкхарта.

Затем заметила знакомое лицо на берегу озера.

Тамара.

Она стирала одежду, но замерла и стала пристально смотреть на озеро. Я встала рядом ней.

– Увидела что-то интересное? – спросила я.

Она подскочила.

– О господи. Джейни… ты меня напугала.

– Прости.

Для человека, наполненного исцеляющей магией, который сам в прошлом был врачом, она оказалась тревожной дамочкой. Я взглянула на озеро, желая увидеть, что так крепко завладело ее вниманием, что она даже не заметила моего приближения.

– Ох, – произнесла я, удивленно моргая.

В метрах тридцати от нас, стоя по пояс в воде, был Джерико. Его темные мокрые волосы были зачесаны назад.

В руках он держал мочалку и… ну…

Мылся.

Без рубашки.

И, вероятно, без штанов.

Солнце касалось его гладкой голой кожи, мускулистой груди, широких плеч, и я поняла, что не могу отвести взгляд.

– Я не подглядывала, – сказала Тамара, но голос у нее был жутко виноватый.

Я отвернулась от голого блэкхарта и посмотрела на смущенную ведьму.

– Конечно, нет. – Я прокашлялась. – Хотя разве я могу тебя винить? Нет. На него сложно не обращать внимания, правда?

У нее вспыхнули щеки.

– Он очень красивый.

Да уж, конечно, красивый. Настолько, что мучает и отвлекает. И к моему большому раздражению, с каждым днем я стала замечать это все больше.

Я пожала плечами.

– Наверное. Если тебе нравятся такие парни.

– Кому ж не нравятся? – взволнованно рассмеялась она. – Мы можем забыть об этом? Честное слово, я не из тех, кто подсматривает, как юноши купаются в озере. Я, конечно, уже много лет не была с мужчиной. Даже не думала, что они мне все еще нравятся, с тех пор, как влюбилась в женщину.

Такого я не ожидала.

– Честные признания?

– Это не секрет, – Тамара рассмеялась и накрутила прядь рыжих волос на указательный палец. – Я знаю, что вы с Джерико расстались, но надеюсь, что ты передумаешь. Я вижу, как он на тебя смотрит.

Я нахмурилась.

– И как же он на меня смотрит?

– Так напряженно, будто… – Тамара покачала головой. – Как будто сожалеет о случившемся. Будто хочет, чтобы ты простила его, но ужасно боится попросить прощения.

Я заметила то же самое. Эту муку, мелькающую в его взгляде, как минимум раз в день. Я решила, что причиной тому были отметки на его руке. Напоминание о том, что он опаздывал к своему жуткому боссу с последнего задания.

– Стоит ли мне его прощать? – спросила я Тамару. – Может, нам суждено жить долго и счастливо в крепости.

Она не засмеялась, выражение ее лица стало еще более серьезным.

– А ты умеешь все обернуть в шутку.

– В этом мое очарование. – Я пожала плечами.

Теперь я начала волноваться за Джерико с впечатанной в него отметкой блэкхарта. Я надеялась, что он не испытывает постоянную боль, пока мы ждем появления монстра.

– Можешь сделать мне одолжение? – угодливо уточнила Тамара.

– Конечно. Какое?

– Не говори Мике, что я подглядывала за твоим бывшим парнем.

Я поняла не сразу, но едва стало ясно, что она имела в виду, у меня округлились глаза. Я не могла поверить, что до сих пор этого не поняла. Обычно мне гораздо лучше удавалось замечать романтические пары. Мика.

– О. Ну да. Конечно. Она ревнивая, да?

– Она кажется сильной, но в вопросах верности может доходить до паранойи. Моя любовь и верность ей ни с чем не сравнится. Я бы пошла за ней в адское пекло, как она пошла за мной сюда.

– Погоди. Мика пришла сюда за тобой? – удивленно спросила я. – Я думала, что она, как и все остальные, попала в тюрьму за преступление. Это неправда?

По лицу Тамары пробежала тень, в глазах мелькнула боль.

– Она пробралась внутрь, присоединившись к группе заключенных. Никто не стал задавать вопросов. Ведь кто же сам станет проникать в королевскую крепость? Ей не стоило этого делать, но она была уверена, что мы сможем сбежать вместе.

Похоже, у нас с Микой было больше общего, чем я думала.

– Пока безуспешно.

Тамара помотала головой.

– Повелитель обещал помочь нам, поэтому Мика так тесно с ним сотрудничает. В качестве оплаты он попросил у нее помощи в поддержании порядка. Но прошло уже больше года, а мы все ждем.

Возможно, я напрасно осуждала Мику. Ну, не за то, что она первоклассная стерва. А за то, что следовала за сердцем. По крайней мере, теперь мне было известно, в чем причина ее преданности Лазосу – она, как и я, верила, что он мог решить ее проблемы.

– Я знаю, что она была королевским гвардейцем, – сказала я, понизив голос.

В глазах Тамары мелькнул страх.

– Была. Но прошу, не говори никому.

– Не скажу, – пообещала я. – Я сохраню твой секрет.

И намеревалась его сохранить. Даже не сомневалась, что никогда не стану ни с кем об этом сплетничать. Несмотря на то что этой бывшей служительнице королевской гвардии нравилось заставлять меня чистить отвратительные дворовые туалеты.

– Она думает, что Повелитель может помочь вам сбежать, используя свою магию? – спросила я.

Она нахмурилась.

– Магию? Что ты имеешь в виду?

Я нахмурилась в ответ.

– Он колдун.

– Что? Я этого не знала.

Это показалось мне крайне сомнительным.

– Не знала?

Тамара покачала головой.

– Он знает, что я ведьма, но никогда ничего не говорил о том, что сам владеет элеменцией. Хотя, признаться честно, я никогда не оказывалась достаточно близко к нему, чтобы почувствовать нечто подобное. Почему ты считаешь его колдуном?

Сердце забилось быстрее. О загадочном Повелителе возникало все больше вопросов, на которые не было удовлетворительных, утешительных ответов.

– Ой, я не знаю, – ответила я, как можно более непринужденно, и вновь бросила взгляд на Джерико и его до смешного восхитительный торс. – Как-то раз услышала такой слух в трапезной. Люди болтают. Но это не значит, что они говорят правду. Здесь все знают, что ты ведьма?

– Нет, – тихо ответила она. – Здесь есть заключенные, которые считают, что все ведьмы – источник зла.

– Но ты не злая, – сказала я, качая головой.

Она взглянула на меня с опаской.

– На прошлой неделе ты довольно резко отреагировала на мою магию. Я боялась, что напугаю тебя. Скажу лишнего. В иной ситуации я бы не спешила использовать свою исцеляющую магию в твоем присутствии, но Джерико был в плохом состоянии.

От разговоров о магии я напряглась. Но я хотела, чтобы Тамаре было комфортно со мной, потому что она могла обладать информацией, которая мне пригодится. Я хотела сказать ей, что больше не боялась, что быстро свыклась с мыслью об элеменции и что магия была не такой ужасной и всецело разрушительной, как я всегда считала.

Но кирпичная стена, выстроенная из убеждений, которым я следовала на протяжении семнадцати лет, не разрушилась за одну неделю.

Мне представили факты и контраргументы, и мне многое нужно было взвесить и обдумать. Несомненно, встреча с Тамарой помогла понять, что в этой истории крылось гораздо больше, чем я могла представить.

– Джерико дал очень толковое объяснение магии, которое помогло мне начать лучше ее понимать, – сказала я. – Сказал, что она как нож – представляет опасность только в зависимости от того, как именно ее использовать.

– Хорошее сравнение, – согласилась она.

Я уже несколько дней пыталась забыть о том, как Лазос назвал меня ведьмой, хотя непрерывно повторяла свою новую мантру в сознании. Я не могла понять, почему меня так сильно беспокоит такое нелепое утверждение.

Но оттого, что я прячусь, оно никуда не исчезнет.

– Ты почувствовала во мне магию, когда я попала сюда, – сказала я.

– Да. – Кивнула она.

Живот свело, сигнализируя о том, что мне захотелось закончить разговор, как только он начался. Но я расправила плечи и продолжила:

– Ты во многих людях ее чувствуешь?

– Нет, – ответила она. – Совсем не во многих.

– Мика говорила тебе что-нибудь о моем… положении?

Тамара нахмурилась.

– Ни слова.

Мне претило, какой я стала нерешительной. Это не я. От страха в горле появился непроходящий ком, который будто перекрыл путь присущей мне прежде прямоте. Но выплясывая вокруг да около, я ничего не добьюсь.

Пора прекратить так сильно бояться.

– Магия, которую ты во мне почувствовала, попала из внешнего источника, – сказала я. – Шкатулка с магией памяти открылась, и она проникла прямо в меня.

– Я не знакома с такой магией, – сказала она. – Знаю только ту, которой сама обладаю. Но это, безусловно, объяснило бы, почему у тебя золотые глаза.

Я невольно испытала благодарность за то, что она легко приняла мое признание и даже глазом не моргнула. Сделала глубокий, судорожный вдох, пытаясь взять себя в руки перед следующим вопросом.

– То, что случилось со мной, может случиться с обычным человеком?

Тамара мотнула головой.

– Что ты имеешь в виду?

– Кое-кто сказал мне, что я ведьма. – Я произнесла это так тихо, почти шепотом, и даже отчасти надеялась, что она меня не услышит. – Что иначе во мне не могло быть элеменции.

Грудь защемило, живот свело, пока я ждала ее ответа.

– Хочешь знать правду? – спросила Тамара.

Я встретилась с ее серьезным взглядом, обдумывая свои весьма немногочисленные варианты.

Затем кивнула.

Она склонила голову набок.

– Магия, которую я почувствовала в Джерико, совсем не такая, как твоя. Я сразу же поняла, что он колдун. Магию смерти, которая в нем, невозможно направлять, она внедрилась в него самого. Я бы привела пример с водой и губкой, но воду можно извлечь. А тут губка будто пропитана перманентной краской. Если понимаешь, о чем я. Но ты… – она прижала ладонь к моей щеке и внимательно посмотрела мне в глаза. – Эта способность причиняет тебе сильную боль.

Я кивнула, глаза начало щипать.

– Но мне все равно нужно узнать правду, Тамара. Прошу. Уродливую, не смягченную, болезненную правду. Я ведьма?

Тамара выдержала мой взгляд с ласковым выражением лица.

– Я поняла, что ты ведьма, как только почувствовала в тебе магию.

Я просто уставилась на нее.

Она ответила грустной улыбкой.

– Уверена, ты надеялась услышать другой ответ.

– Но это невозможно, – прошептала я, и по щекам побежали горячие слезы, которые я пыталась сдержать.

Мне хотелось оттолкнуть Тамару, закричать на нее, обвинить во лжи и бежать прочь со всех ног.

Хотелось продолжить все отрицать, искать того, кто подтвердит, что это неправда. Что я не прожила семнадцать лет, не знаю эту темную тайну о самой себе. Мне хотелось смотреть на Тамару, как на одну из моих подружек на рауте, которым нравилось распускать жестокие сплетни обо мне за спиной.

Но что хуже всего, самое ужасное во всем этом…

Что в глубине души, в этих маленьких темных комнатках, в которых я годами запирала все, к чему не хотела иметь отношения, все, что причиняло мне боль, заставляло чувствовать себя слабой, сомневаться, ощущать, будто я не вписывалась в компанию своих друзей и собственную жизнь – никогда не вписывалась и никогда не буду, я знала…

Я знала, что это правда.

Я отшатнулась от Тамары, живот свело, и меня вырвало у подножия густого дерева.

Тамара не стала ко мне подходить, а осталась молча ждать в стороне. Простояв несколько минут на коленях, я, всхлипывая, вытерла глаза, затем рот и обернулась через плечо.

– Ты не поверишь мне, – сказала она, – но у тебя дар. Магия, что внутри тебя, стара как мир. И она прекрасна.

Мои золотые глаза снова защипало.

– Ты права. Я тебе не верю.

Она нерешительно подошла ко мне, чтобы обнять. И я позволила ей.

– Я понимаю твои чувства. Это страшное слово для таких, как мы. Но все не так плохо. Есть лидеры, такие как лорд Банион. Он пытается изменить мир и вернуть в него магию. Я знаю, что однажды ему это удастся и мы снова сможем быть самими собой, перестав жить в страхе.

Отстранившись, я всмотрелась в ее лицо, но увидела только искренность.

– Прости, – сказала она, краснея. – Мне не стоит говорить об этом открыто. И я знаю, что у него ужасная репутация, но я в самом деле верю, что это неправда. Его обвинили в огромном количестве преступлений, в которых он не виноват, чтобы все без тени сомнения считали его злодеем.

– Он убил моего отца, – процедила я.

Тамара округлила глаза.

– Мне очень жаль, Джейни. Я не знала. Пожалуйста… не говори Мике, что я опять разглагольствовала о своей теории заговора. Она всегда говорит мне держать ее при себе даже здесь. Я сказала лишнего и расстроила тебя. А хотела помочь. Прости меня, пожалуйста.

– Я… мне нужно идти.

Я развернулась и пошла обратно в деревню, затерявшись в густом и яростном рое мыслей.

Крепко держа в руках свое испачканное, мокрое платье и уносясь мыслями в далекие дали, вскоре я врезалась прямиком в чью-то крепкую грудь.

Глава 15

Джерико схватил меня за плечи.

– Витаешь в облаках, Дрейк?

Он все еще был без рубашки. Мой взгляд скользнул по его загорелой коже.

– Можно и так сказать, – промямлила я.

– Кстати, я не мог не заметить, как ты тайком наблюдала за мной. Вы с Тамарой. Увидели что-нибудь интересное?

Я старалась не обращать внимания, как щеки залило румянцем.

– Не наблюдали. У нас был серьезный разговор, который случайным образом состоялся рядом с местом твоего купания.

– Вполне понятно, я полагаю. – Парень закинул мокрую футболку на плечо. – Пойдем со мной обратно в город.

Я не поспешила идти за ним, и он оглянулся через плечо.

– Какие-то проблемы? – спросил он.

– Полно.

– Не хочешь поделиться?

– Нет.

Уверенное заявление Тамары о том, что я ведьма, казалось мне личным признанием, поэтому я сама все еще пыталась его осмыслить. Я была не готова ни с кем об этом говорить. А тем более о теории заговора с участием Баниона. Джерико ненавидел его, желал ему смерти. Рассказав ему о мнении Тамары на этот счет, я бы не заставила его передумать.

Я заметила, что блэкхарт с любопытством поглядывает на меня по дороге.

– Что? – спросила я.

– Теперь мне не терпится узнать, что ты от меня скрываешь. Тем более что ты не из тех, кто хранит секреты.

– Вот спасибо. – Я решила сфокусироваться на том, о чем мне было бы легче говорить и что могло помочь отвлечься, – на том, из-за чего я вообще стала искать Джерико. – Мне кажется, Лазос нам солгал.

– Не сомневаюсь. Но в чем именно?

– Тамара не знала, что он колдун, – сказала я. – Если кому и знать об этом, то наверняка ей.

– Согласен.

– Ты видел, чтобы он использовал магию? – спросила я. – Элеменцию, да что угодно?

– Не могу сказать, что провел много времени рядом с ним.

– Значит, нет.

– Нет, я не видел, чтобы он вызвал приливную волну или бурю, заставил дерево вырасти или развел костер. Ничего. Никакой элеменции. Но это не значит, что он не способен.

– Мне показалось, что он сосредоточен на магии смерти. Твоей магии смерти. Когда мы с ним говорили, он намекнул, что пытался использовать такую магию, но все плохо закончилось.

– Не сомневаюсь, что многие ведьмы и колдуны время от времени балуются темной магией. Забудь о магии смерти, я знаю многих, кто использует кровь животных после жертвоприношения, чтобы усилить свою обычную элеменцию. Ненадолго сделать ее раз в десять сильнее.

Я уставилась на него.

– И ты пытаешься убедить меня, что магия – не зло?

– Вспомни про нож, Дрейк. Я бы никогда не предположил, что люди добряки. Люди могут быть ужасно злыми, но этого не поймешь по одному взгляду. Возьми Валери, к примеру. Она самая красивая женщина из всех, кого я видел в жизни. Но не сомневаюсь, что за многие годы она принесла в жертву не только пару зайцев, чтобы поднять свою магию на новый уровень.

Меня жутко раздражало, что из всего разговора меня больше всего волновало, что Джерико считал Валери невероятно красивой женщиной.

А последовавший за этим внезапный и неожиданный укол ревности сделал только хуже.

– Как твои метки? – натянуто спросила я, хватаясь за первую попавшуюся тему.

– Мучительно больно, спасибо, что спросила. Но могу потерпеть еще немного. А ты не стесняйся наводить справки о Лазосе. Я продолжу следовать плану А, как и было условлено. Дай знать, если выяснишь что-то еще.

– Ладно, – ответила я.

– О, Дрейк?

Я подняла взгляд.

– Что?

На его губах заиграла улыбка.

– Я плаваю в озере каждый день примерно в это время. Можешь смотреть, если хочешь.

Быть может, он ожидал, что я снова покраснею и убегу. Но я не доставлю ему такого удовольствия.

– Спасибо, – ответила я не моргнув и глазом. – Может, и посмотрю.

У него не нашлось остроумного ответа, но, уходя прочь, я чувствовала на себе его тяжелый взгляд.

* * *

В течение нескольких следующих дней я увидела еще два коротких отголоска памяти и пыталась применить все свои знания, чтобы контролировать их. Контроль не означал, что я смогу их прекратить, хотя это было моим первоначальным намерением. Нет, он означал, что я осознанно позволю магии осторожно пройти сквозь меня и приму то, что ей нужно мне показать.

Когда я так делала, не возникало ни бури, ни борьбы. Только отчетливое видение другого времени и места. Другого эпизода, который обосновался в воспоминаниях лорда Баниона.

Первый:

Банион стоял возле колыбели и смотрел на мирно спящего младенца.

– Она почти не уступает тебе в красоте, – прошептал он на ухо Элеанор.

И второй:

Банион стоял возле горящего дворца, а два маленьких мальчика перешли ему дорогу. Младший плакал. Старший с вызовом смотрел на колдуна, его юное личико было перепачкано золой, а рука покровительственно лежала на плечах у младшего.

Ненависть в глазах Баниона ослабла и сменилась сожалением.

– Простите, – прошептал он и прошел мимо.

Я неспешно вышла из видения, вытерла кровь и слезы, зная наверняка, что эти два малыша были Джерико с Виктором в день, когда их родители были убиты.

Увиденное разбило мне сердце. Жизнь Джерико сложилась бы совсем иначе, будь его родители живы. Ему бы не пришлось расти, полагаясь на нравственно неполноценного преступника вроде Раша. Их с Валери пути никогда бы не пересеклись.

Кем бы он тогда был? Девятнадцатилетним парнем, который не пережил ни капли боли, горечи и испытаний, с которыми столкнулся сейчас?

Я верила, что он мог стать тем, кем захотел бы. Но этого не случилось. Сбегая из дворца, лорд Банион сжег все на своем пути, включая матерей и отцов, дочерей и сыновей, в том числе и принца Элиана.

Трагедия. И хотя проблески прошлого колдуна добавили смысла его истории, они не отменяли его ужасного поступка.

Лорд Зарек Банион не всегда был движимым властью чудовищем. Возможно, магия огня, которую он вызвал, сама по себе не была злом. Но он оставался опасным колдуном, который хотел уничтожить королеву и ее империю и который никому бы не позволил встать у него на пути, даже невинному ребенку. Пока он своего не добился, но это не значит, что не попытается снова. Нужно не забывать об этом. Постоянно напоминать самой себе. А еще выбросить из головы эти губительные воспоминания.

Все, что я пережила за последнюю неделю, стало отвлекать меня от первоначальной цели. Но с этого момента я не позволю себе отходить от намеченного плана, что бы ни происходило, какие бы беседы я ни вела и каких бы людей ни встречала. Моя единственная цель – вернуться к нормальной жизни. К Селине. К моим друзьям, по крайней мере, тем из них, кто был не так ужасен. К светлому будущему, в котором я смогу заниматься чем угодно и стать кем захочу.

«Даже при том, что ты ведьма?» – спросил тихий голосок в голове.

Этот тихий внутренний голос был частью меня, которая не могла скрыть все, что я узнала.

Так или иначе, сейчас мое будущее зависело от сделки с часто напивавшимся человеком, который якобы был колдуном с весьма туманным прошлым и озвучил крайне пугающую просьбу. Все это казалось мне сомнительным. Бессмысленным. Лазос скрывал что-то существенное, и я не знала, что именно.

Но непременно это выясню. Я поручилась выяснить тайну Лазоса, потому что она у него точно была. В противном случае его самого бы здесь не было.

* * *

Загадочный и скрытный Повелитель в основном держался особняком и лишь несколько раз выходил из своего убежища, чтобы пройтись по деревне. Каждый раз, когда я видела его, тут же спешила к нему, стараясь источать все свое обаяние.

– Милорд, я так рада, что вы вышли, – сказала я ему в одну из таких встреч.

– А я рад выйти, – ответил он.

– Я надеюсь, мы сможем продолжить мое обучение, к которому недавно приступили. Оно заставило меня о многом задуматься.

– Конечно, – ответил он, обводя взглядом лица крепостных, которые проходили мимо и улыбались при виде предводителя. – Но не сейчас. Я велю Мике привести тебя ко мне во дворец, когда придет время.

Меня порядком волновало, что он называл эту лачугу с шатким деревянным троном дворцом, но я изо всех сил сохраняла любезное выражение лица.

– Конечно, милорд, – ответила я как можно более тактично. Однако запасы такта у меня были на исходе.

Время прийти к нему во «дворец» так и не наступило, что было не слишком удивительно. Все последующие наши разговоры становились все короче, а потом он переставал обращать на меня внимание и заговаривал с кем-то еще.

Пускай мои друзья любили сплетничать за спиной, но меня редко грубо игнорировали при личном общении. Было весьма неприятно.

– Он скрывает что-то дрянное, – сказала я Джерико, когда мы как-то раз ужинали в трапезной. – Какую-то тайну, информацию, которую я должна узнать.

– Разве не все хранят какой-то дрянной секрет? – пробормотал Джерико.

– Что?

Казалось, блэкхарт был заворожен безвкусной размазней в своей тарелке.

– Все здесь оказались не просто так, Дрейк. У всех есть тайны. И могу предположить, что у Повелителя их больше, чем у большинства из нас, если учесть, с кем он имел дело до того, как попал сюда.

– Я оказалась здесь только потому, что хочу получить ответы, – твердо заявила я. – И я их получу. Сначала выясню, что скрывает Лазос и что это за чудовище.

Я не понимала, почему Джерико так охотно согласился на странную сделку Лазоса, даже не пожелав узнать больше. Быть может, он привык выполнять команды без вопросов, потому что за обманутыми ожиданиями Валери следовало жестокое наказание.

– Давай, – ответил он. – Желаю удачи.

Тут он встал и вышел из трапезной. В этом был весь Джерико: он просто уходил от разговора, в котором больше не желал принимать участия. Мне хотелось злиться на него, но я не злилась. С тех пор как я увидела воспоминание, в котором присутствовали они с Виктором, такие маленькие и беззащитные, мне захотелось помочь ему. Помочь им обоим.

К сожалению, я не знала как, а потому пока придется внести это желание в конец списка моих дел.

На второй неделе незапланированного пребывания в королевской крепости Мика поручила мне работу в курятнике. Я должна была кормить кур, убирать за ними и ухаживать за цыплятами.

Глории на этой неделе поручили такую же работу, и бо́льшую часть времени она рассказывала мне о курицах, будто у каждой был свой характер, и о том, что их мясо не употребляли в пищу, пока они не переставали нести яйца. Бедные курицы.

– Правда, в прошлом году был случай, когда Отис украл и зажарил на костре здоровую молодую курицу. – Глория недовольно покачала головой. – Представляешь? Сказал, что ему нужно мясо, чтобы быть сильным, как бык. Каков дикарь. Повелитель сделал ему выговор и велел два месяца убирать отхожие места. Но если спросишь Отиса, он скажет, что оно того стоило.

Я слушала Глорию вполуха. Она любила поболтать, а моя голова была занята мыслями о том, как снова увидеться с Лазосом и придумать, как выудить у него нужные мне ответы. Внезапно я поняла, что старушка смотрит на меня с хмурым взглядом на морщинистом лице.

– Ты вообще меня слушаешь? – спросила она.

– Конечно. – Я расправила плечи и стала бросать курицам птичий корм из ведра. – Отис так любит жареную курицу, что готов нарушить все правила, чтобы ее заполучить. – Я склонила голову набок. Меня вдруг посетила одна мысль, когда Глория поделилась со мной трагичным рассказом о безызвестной курице. – А еще бывало, чтобы курицы пропадали?

– Что ты имеешь в виду?

Разумеется, я думала о жутком звере, которого согласился сразить Джерико, опираясь исключительно на вещий сон Лазоса и весть о нескольких пропавших заключенных.

– В крепости есть более крупные животные, которые могут прийти в город, чтобы напасть на домашний скот?

– Насколько мне известно, домашний скот никогда не пропадал, – покачала головой Глория. – И здесь нет диких животных, заслуживающих упоминания, кроме птиц и насекомых. Все мелкие млекопитающие вымерли из-за первых поселенцев крепости, которые охотились на них и поедали, прямо как Отис.

Никаких пропавших куриц, свиней или коров. Это странно. Казалось сомнительным, чтобы голодное животное стало охотиться на людей, не обращая при этом внимания на доступное, пойманное в ловушку мясо в виде скота в загоне. Тут что-то не сходится.

Но если Лазос соврал насчет зверя и собственной магии, то мне нужно выяснить, каков его план. Если отправлюсь прямо к нему, то нет никаких гарантий, что добьюсь правды.

И раз могущественный колдун отмахивался от меня и бездонного моря моих вопросов, я решила отыскать его административного помощника.

Мика стояла возле дома Тамары, скрестив руки на груди, и наблюдала, как я решительно приближаюсь.

– Что приключилось сегодня?

– Список длинный, если честно. Но давай начнем с твоего босса и вопроса о том, правда ли он колдун.

– Было бы здорово, если бы ты понизила голос, когда говоришь подобное, – натянуто сказала она. – А еще лучше вообще не задавай вопросов о Повелителе.

– Почему? – Я повернулась кругом и развела руками. – Рядом никого, кто мог бы нас услышать. Если брошу камень, то наверняка даже не попаду ни в кого, кроме тебя. Хочешь попробую?

– В этом нет необходимости.

– Отлично. Итак. Никто здесь не считает его колдуном. Кроме тебя.

– Я не хочу говорить об этом. – Мика отвернулась, но я схватила ее за руку.

Она бросила на меня сердитый взгляд, но, видимо, заметила отчаяние на моем лице, потому что не стала уходить. Я не собиралась применять к ней свое обаяние, потому как знала, что это не поможет. Она видела меня насквозь, как и Джерико.

– Вся моя жизнь висит на волоске, – сказала я. – На кону стоит мое будущее. Лазос обещал, что извлечет из меня магию, но если он не колдун, если он не владеет магией, значит, он солгал и я влипла.

Я не стала рассказывать ей, что Повелитель и местная ведьма считают, что во мне находилась не только временная магия. Кто знает, может, Лазос уже разослал всем записку с этой информацией.

Выражение ее лица смягчилось, но лишь едва.

– Он колдун, Джослин. Я знаю, что он был советником королевы и что долгое время она доверяла ему и высоко его ценила. Мне мало известно об этом, но она не стала бы доверять в таком деликатном вопросе кому попало.

Я потрясенно уставилась на нее.

– Откуда ты знаешь, что он был советником Ее Величества?

– Чем выше ранг в королевской гвардии, тем больше доступа к секретным документам. И я пристрастилась к информации, когда ту, кого я любила, арестовали и заковали в кандалы за то, что она применила магию, чтобы спасти чужую жизнь.

– Тамара, – сказала я.

– Ага. – Ее голос стал мягче. – Поэтому я погрузилась в документы и много прочла. Возможно, слишком много. Но в некоторых из них шла речь о Вандере Лазосе, бывшем друге лорда Баниона, и о том, как он стал советником королевы Исадоры, поселившись во дворце в ближнем кругу.

– Что такое ближний круг? – спросила я.

– Усиленно охраняемая часть дворца, в которой расположены покои королевы. И если Повелитель жил там, значит, он был огромной тайной, даже для большей части личной армии королевы. А еще это значило, что королева хотела, чтобы он был рядом. И вовсе не потому, что у них был роман.

Удивительно, но такая мысль даже не пришла мне в голову.

– Как ни глянь, я не могу дать разумное объяснение тому, что королева держала рядом могущественного колдуна, особенно того, кто был другом человека, убившего ее сына.

– Ты права, это уму непостижимо, – сказала Мика, резким, безжалостным голосом. – Тем более что именно Ее Величество приказала убить ведьму, которая призывала только исцеляющую магию земли. В Тамаре нет ни капли зла.

С этим мы обе были согласны.

– Но Тамару не казнили.

– Только потому, что я изменила документ. Я отправила ее сюда, чтобы спасти ей жизнь. У меня не было другого выбора.

Я всмотрелась в ее измученное лицо, стараясь понять.

– Тамару собирались казнить за то, что она спасла чью-то жизнь?

– Так твоя дорогая подруга королева Исадора поступает с ведьмами, и не важно, кто они. Она убивает их. Но по какой-то причине не убила Вандера Лазоса.

По спине побежали мурашки.

– Но почему?

Она не спешила отвечать, и меня посетила мысль.

– Ты тоже собираешь о нем информацию?

Ее взгляд метнулся ко мне, но потом она рассмеялась.

– Ты тоже этим занимаешься? Ведешь расследование?

– Именно.

– И я твой последний свидетель.

– Похоже, свидетель из тебя лучше, чем я думала. Так что? Ты сблизилась с ним, чтобы выведать его тайны?

Она кивнула.

– Таков мой план.

– Зачем?

– Зачем? – переспросила она. – Потому что как только я выберусь отсюда, я сделаю все, что в моих силах, чтобы разоблачить ложь королевы перед всем миром, даже если для этого придется сообщить все, что мне известно, самому лорду Баниону, хотя я понятия не имею, где его найти.

Я в ужасе посмотрела на нее.

– Ты шутишь, да?

Она помотала головой.

– Ни капли. О нем я тоже видела кучу документов. Бо́льшая часть того, в чем королева его обвиняет, – сплошная ложь. Ложь, которую она вещает по подконтрольным дворцу новостным каналам, через поддельные видео и фотоснимки, в которых выставляет его террористом, желающим уничтожить империю, построенную из украденных земель и завоеванных народов. Это преступление против человечества. Почти все, в чем обвиняют Баниона, королева совершила сама, и все для того, чтобы создать эту огромную ложь и промывать всем мозги.

– О господи. – Я содрогнулась, потому что мне было больно слышать обвинения в адрес женщины, которой я всегда восхищалась. Но они основывались на том, что я уже и так узнала о королеве Исадоре с вечера раута.

Я не могла не принимать во внимание слова Мики. Она не была первой встречной заключенной, затаившей злобу на Ее Величество. Она была королевским гвардейцем с доступом к секретной информации.

Мика выругалась вполголоса.

– И зачем я время трачу? Хуже слушателя жалоб на королеву и не придумаешь. Ты ее обожаешь.

– Да, – прошептала я.

– Вот и продолжай. Мне от этого ни жарко, ни холодно. Ты спросила, правда ли Лазос колдун. Да, он точно колдун, и я верю, что он может помочь тебе избавиться от магии, как верю и в то, что он может помочь нам с Тамарой сбежать отсюда. Вопрос только в том, когда. А теперь отвяжись. Меня ждут дела.

Она развернулась и пошла в противоположном направлении, но при всем, что она сказала и на что намекнула, этот разговор был для меня далек от завершения.

– Мика, подожди! – крикнула я.

В этот миг с неба упало что-то большое и тяжелое. Деревянный ящик размером с машину, сотрясая землю под ногами, плюхнулся прямо передо мной.

Глава 16

Я отскочила назад и, приземлившись, ошарашенно уставилась на ящик. Послышались крики других крепостных и еще несколько глухих ударов поблизости.

Перед моим лицом возникла рука Мики, и я схватилась за нее, чтобы встать на ноги.

– Что случилось, черт возьми? – воскликнула я.

– Ежемесячная поставка припасов, – ответила она с мрачным выражением лица. – Слишком близко к городу. Будем надеяться, что в этот раз обойдется без потерь.

– В этот раз? – В изумлении уставилась я.

Она ответила весьма натянутой улыбкой, которая больше была похожа на гримасу.

– Да. В этот раз. Ежемесячная благосклонность Ее Величества к нам, скромным, запертым в клетку существам, за эти годы расплющила уже не меньше дюжины человек. Можно подумать, что те, кто управляет этими самолетами, могли бы найти время, чтобы прицелиться. Или… черт, да может, они как раз прицеливаются. Им плевать на всех, кто здесь находится. Я удивлена, что они вообще утруждаются сбрасывать продовольствие. Какое им дело, если мы все умрем с голоду?

Позади Мики пятеро заключенных принялись вскрывать ящики. Казалось, их не напугала эта чуть ли не смертоносная поставка. Напротив, они радовались и смеялись.

Мика глянула на них через плечо.

– Не все так плохо. Там всегда полно вкуснятины, чтобы крепостные могли порадоваться пару дней. Готовься к празднику.

* * *

Я пыталась задать Мике еще несколько вопросов, но казалось, что она внезапно вспомнила, кому рассказывала всевозможные секреты: воспитаннице нынешнего премьер-министра и девушке, которая получала щедрое ежемесячное содержание от самой королевы Исадоры.

Похоже, здесь я была врагом, и это внезапное открытие оказалось странным и неприятным.

Я напомнила себе, что меня не должно было беспокоить мнение Мики. Моей целью было спасти себя и вернуться к настоящей жизни. К этому я и стремилась уже почти две недели.

Но попутно все стало очень запутанно.

Мягко говоря.

Благодаря сбросу продовольствия, который едва не стал смертельным, в крепости появилось достаточно сухих продуктов и упаковок с протеином на ближайший месяц, а также новая одежда, дополнительные одеяла, свечи и вдоволь корма для животных. А еще ящики, полные свежих фруктов, выпечки, шоколада и других лакомств.

Я не сразу пришла в себя оттого, что убийственно тяжелые предметы были сброшены посреди населенного пункта – да еще и совсем рядом со мной, – но все остальные восприняли это спокойно и просто были рады возможности побаловать себя этим вечером.

С наступлением темноты почти все крепостные (во всяком случае, те, кому работа не мешала присоединиться к празднованию) собрались в трапезной, будто на своеобразном тюремном свадебном торжестве, чтобы насладиться сброшенным им угощением.

Войдя, я обвела помещение взглядом и увидела Глорию, Тамару, Мику и еще десятки знакомых лиц. Даже Отис с Арло сидели вдали за столом по левую сторону с тарелками, полными продуктов, и чашками с алкоголем.

Но мой взгляд остановился на Джерико, в одиночестве сидящем в задней части зала возле камина. На нем была черная футболка, в которой он сюда приехал, заштопанная после того, как ее разрезали, чтобы обработать рану. Она плохо скрывала весьма выдающиеся очертания его тела, которые отпечатались в моем мозгу с тех пор, как я увидела его на озере. Я не просила, чтобы образ голого тела Джерико надолго засел в моей голове, но, похоже, он уже запечатлелся на первом плане.

Его черные глаза следили за моим приближением.

– Ты занял мне место? – непринужденно спросила я под шум гудящих вокруг разговоров.

– Самая популярная девчонка в крепости хочет сесть рядом со мной. – Он жестом указал на стоявшую напротив него длинную скамью. – Глубоко польщен.

– Так вот кто я здесь? Популярная девчонка? – переспросила я, присаживаясь.

– Разве ты не везде популярна? – Он поднял руку, чтобы подозвать разносчицу, и она принесла стеклянную бутылку и две деревянные кружки. – Ты как раз вовремя, чтобы помочь мне это выпить.

Я присмотрелась к бутылке, на которой виднелась очень симпатичная наклейка.

– Это вино. Прямо настоящее вино, а не мочевая вода.

– Именно. – Он разлил немного темно-красной жидкости по кружкам и подтолкнул мне одну из них.

– Лучший день в моей жизни, – сказала я в эйфории.

– Сомневаюсь.

– Конечно, я преувеличиваю. Но все равно это здорово.

Он поднял кружку.

– Тост.

– За что?

– За полнолуние завтрашней ночью. – Он одним глотком опрокинул все содержимое чашки.

– За полнолуние. – Я сделала глоток вина и сильнее сжала кружку. Как возможно, что последние две недели тянулись, словно год, и в то же время пронеслись, как один день?

И вот момент настал. Завтра, так или иначе, решится моя судьба.

– Ну как? – спросил Джерико.

– Вкусно, – призналась я. – Напоминает мне, что дома я постоянно пила слишком много.

– А я обычно не пью, – сказал он. – Валери запрещает.

– Правда? – Я взглянула ему в глаза, когда он налил нам еще вина. Не колеблясь, выпила свою порцию, позволяя мягкой, сладкой жидкости стечь по горлу.

– Правда. Она любит, чтобы ее блэкхарты сохраняли трезвость и хладнокровие, оно и понятно. На пьяную голову можно наделать много ошибок.

– Это верно. – От вина по рукам и ногам начало разливаться тепло. – Сколько ты ей должен?

– А что? Собираешься дать мне в долг?

– Возможно, – я пожала плечами. – У меня есть связи.

Джерико вздохнул.

– Эту цену нельзя выплатить деньгами. Деньги вообще мало волнуют Вал, а значит, их у нее и так в избытке. Нет, ее цена – преданность, контроль и власть. Она отпустит меня, когда будет готова. Когда решит, что я заслужил свою свободу.

– И когда это будет?

– Не имею понятия. Но судя по тому, как проходит это дело… уверен, что не получу от нее дополнительных очков.

Мой взгляд привлекло нечто тревожное. Отметки на руках Джерико обычно были невидимыми и светились только в первую ночь, когда стало известно об их существовании. Но сегодня я видела очертания отметок: тонкие красные линии, которые имели пугающее сходство со свежими шрамами.

– Джерико! – Я потянулась через стол и, схватив его левое запястье, повернула руку, чтобы полностью рассмотреть предплечье. – Что с тобой происходит? Становится хуже?

Он отодвинулся.

– Не беспокойся об этом. – Парень сделал еще один большой глоток вина. – Вино поможет. А через несколько дней это и вовсе перестанет иметь значение. Все закончится, так или иначе.

– Дай посмотреть, – тихо попросила я. Внезапно гул вокруг нас превратился в отдаленный фоновый шум.

– Зачем?

Я сердито посмотрела на него за то, что постоянно затевал споры.

– Назовем это нездоровым любопытством.

Мой ответ заставил его слегка изогнуть губы, будто он пытался сдержать улыбку.

– Ладно. Валяй.

Джерико снова протянул мне руку, положив ее на стол между нами и предоставив возможность рассмотреть, что с ним сделала злая ведьма, насколько мне позволял свет свечей.

Наверное, это и вправду было нездоровое любопытство (или же самое обычное), но я не удержалась и провела указательным пальцем по одному из похожих на шрамы символов: круг внутри круга.

– Это символ магии земли, – сказал он. – Валери высекла на мне – во мне все четыре символа и какие-то надписи. Я их не понимаю, но они и без этого делают свое дело.

– Значит, это элеменция, а не магия смерти.

– И то, и другое. Не знаю. Я не спрашивал, а она ничего не объясняла.

Я провела пальцем по волнистой линии, треугольнику и спирали. Казалось, простые формы скрывали весьма сложную магию.

При том, что до недавнего времени я верила, что вся магия – зло, меня переполняло любопытство о том, как она действовала, что означала и почему королева Исадора посчитала необходимым уничтожить всех арестованных ведьм и колдунов, включая Тамару, но исключая Вандера Лазоса. И почему все просто согласились с ней, будто в этом был какой-то смысл.

Я стала свидетельницей магии. Во мне самой была магия. И сейчас я прикасалась к магии.

Она не была злом. Джерико не был злым. В этом я не сомневалась, если не брать во внимание его нынешнюю работу, подозрительного босса и то обстоятельство, что он похитил меня.

– А сейчас болит? – спросила я блэкхарта.

– В этот самый момент нет.

Его голос стал хриплым. Я с любопытством взглянула на него и встретилась с темным пристальным взглядом.

– Закончила осмотр, Дрейк? – спросил он, но не убрал руку.

– Да, – ответила я, но тоже не отстранилась.

Я искала ответы в выражении его лица, в его бездонных черных глазах. Сколько бы времени мы ни проводили вместе, блэкхарт оставался для меня загадкой. Но большинство людей, которых я встречала, загадкой не были. Я могла раскусить их в мгновение ока. Но Джерико Нокс… был тайной, и я никак не могла его разгадать, как бы ни старалась.

– Тамара говорит, что ты порой смотришь на меня, будто сожалеешь о чем-то, – сказала я. – О чем ты сожалеешь, Джерико?

– Ни о чем. Очевидно, она видит то, чего нет, – натянуто ответил он.

Я помотала головой.

– Я тоже это замечала. Видела боль в твоих глазах, когда ты смотришь на меня. Я думала, что это боль от отметок.

– Значит, видимо, так и есть. – Мрачно кивнул он. – Бо́льшую часть времени я вообще на тебя не смотрю, Дрейк. Не стоит принимать меня за одного из своих многочисленных восторженных поклонников из реального мира. Я не они.

– А сейчас смотришь на меня.

– Мне от этого никуда не деться.

– А мог бы.

– Дрейк, я сегодня пришел сюда выпить, – сказал он. – Ты села напротив, прямо у меня перед глазами. Поэтому я и смотрю на тебя.

Я взглянула на бутылку вина, смутно осознавая, что она уже пуста и я, вне всякого сомнения, помогла опустошить ее содержимое.

– Кажется, я пьяна.

– Это многое объясняет. – Он подозвал разносчицу, которая принесла еще одну бутылку.

– Что, например?

– Например, то, что ты прикасаешься ко мне безо всякой причины.

Я убрала руки и, сложив их на коленях, издала нервный смешок.

– Прости, пожалуйста. Не хотела тебя обидеть.

– Забудь. – Он снова наполнил наши кружки и с угрюмым выражением лица отпил из своей. – Что еще нового в мире Джейни?

Я провела указательным пальцем по краю кружки.

– Мика подтвердила, что Лазос колдун.

– Ура. Значит, он говорит правду.

– Все равно в этой истории со зверем что-то не сходится. Это голодное, жестокое существо проникает в неприступную крепость и пожирает нескольких заключенных, а потом ускользает обратно, но по какой-то причине не трогает домашний скот? По пути не схватит ни одной курицы на закуску? А Лазос благодаря своим снам точно знает, когда оно появится снова.

– Ну, когда ты так говоришь, все и впрямь звучит очень неправдоподобно. Но это не значит, что все это неправда. – Он наклонился ближе. – Я разберусь, Дрейк. Что бы ни случилось завтра, я справлюсь.

– Ладно, – прошептала я. – Значит, ты отправляешься в лес, выслеживаешь это существо и вонзаешь нож ему в сердце. Лазос в восторге и выполняет свою часть сделки. И что потом?

– Потом я возвращаюсь к Вал, а ты к своей счастливой блистательной жизни.

Я сделала глоток вина.

– Даже если я ведьма?

Парень шумно выдохнул.

– Я думал, ты сочла это бреднями пьяного дурака.

– Тамара это подтвердила. Я сопротивлялась, Джерико. Все это время. Боролась со всем, но сомневаюсь, что достаточно сильна.

– Ты чертовски сильная, Дрейк. Сильнее, чем можешь себе представить. Быть может, ты ведьма. Это не важно. Ты от этого не становишься другой. Просто все вокруг становится интереснее.

Я позавидовала тому, с какой легкостью он воспринял такую шокирующую новость.

– Послушать тебя, так все просто.

– И все просто. Магия переходит по семейной линии. У тебя в роду был кто-то, кого могли считать ведьмой или колдуном?

Я помотала головой.

– Мне ничего не известно о истории моей семьи. Я даже не думала интересоваться этим вопросом. Мне это вообще никогда не приходило в голову.

– Конечно, не приходило. С чего бы?

Я покопалась в мыслях, хотя сейчас их притупляло вино, и попыталась найти хотя бы намек. Что угодно, что могло бы помочь мне разобраться.

Что-то, что я затолкала как можно дальше, поднялось из самых глубин памяти.

– Погоди. Вечер раута, – сказала я. – В прошлом году на рауте отец хотел мне что-то сказать. Он очень нервничал в тот вечер, и, наверное, поэтому мы с ним поругались из-за моего дурацкого платья и его длины. Он сказал, что хочет, чтобы я узнала правду. Что я уже достаточно взрослая, а он слишком долго ее скрывал. Боже, до этого момента я даже не вспоминала об этом.

Джерико притих посреди шумной трапезной.

– Какую правду?

Глаза защипало.

– Я не знаю. Возможно, о том, что у нас в семье была магия? Может, что-то еще? Я ведь уже не узнаю. Мы тогда опаздывали, а я злилась на него. Сказала, чтобы рассказал потом. Но потом так и не настало. – На стол упала слеза, и я опустила взгляд на руки. – Через полчаса он умер у меня на руках. Так все и закончилось. Я не могу вернуться. Не могу ничего изменить. Он умер, думая, что я была избалованной девицей, которая доставила ему хлопот и не ценила его.

Джерико налил еще вина, и я заметила, что у него дрожат руки. Он тихо выругался.

– Не знаю, что сказать, Дрейк. Ты не избалованная девица. Тебе было шестнадцать. Совсем ребенок. И ты не должна была проходить через это. Черт побери. Мне жаль. Мне очень жаль.

Он проглотил вино, а когда поставил кружку на стол, я потянулась к его руке и переплела наши пальцы, резко вздохнув от прикосновения его теплой кожи к моей.

– Спасибо, Джерико, – тихо сказала я.

– Не благодари меня, – пробормотал он.

Мгновение спустя он убрал руку и снова тихо выругался.

– Мне нужно идти. Надо отдохнуть перед завтрашней охотой. – Он встал и, прихватив полупустую бутылку вина, быстро глотнул из нее.

Я чуть было не окликнула его, чтобы остановить, но он стремительно направился к выходу. Для него разговор был окончен. Понятно. Ему нужно было о многом подумать перед завтрашним заданием.

Убить чудовище.

Спасти девушку.

Но неужели это был единственный способ, единственный вариант? Я наконец достигла того этапа, которого не думала достичь никогда: я больше не могла полностью игнорировать не имевшие смысла события моей жизни. И я не могла закрыть глаза на все, что узнала. Будто кто-то отмыл внутри меня окна, которые неведомо для меня самой были покрыты слоями многолетней грязи и раньше пропускали лишь немного света извне.

Во времена, когда эти окна были запачканы сильнее всего, я бы вовсе не заговорила с кем-то вроде Джерико. Он бы даже не привлек моего внимания – тот, кто буквально восстал из мертвых, был отмечен магией, которая изменила его, управляла им и вынуждала подчиняться жуткой начальнице.

Но теперь я видела его отчетливо сквозь свои недавно отмытые окна.

И несмотря на его раздражающую, пассивно-агрессивную привычку уходить, когда ему становилось некомфортно, этот разговор был не закончен.

Я вышла из переполненной трапезной и нагнала его возле дома.

– Джерико, – позвала я.

Он напряг плечи и толкнул входную дверь.

– Мы закончили, Дрейк. Иди поспи. – Он зашел внутрь и захлопнул за собой дверь.

Можно подумать, меня это остановит. Алкоголь, который теперь несся по моим венам, похоже, обладал собственным разумом. А двери здесь были без замков.

Когда я вошла в лачугу, Джерико издал недовольный стон.

– Что на этот раз? – рыкнул он.

– Почему королева не казнила Лазоса? Она казнила всех, кто был связан с магией. Даже собиралась казнить Тамару, а она самый добрый человек, которого я встречала. И не говори мне, что дело в том, что Лазос – магическая энциклопедия. Какое ей до этого дело? Она уничтожает магию, а не архивирует ее.

– Честно? Да кто ее знает. Может, дело в том, что королева просто бессовестная, жадная до власти эгоистка и всегда ею была, даже если ты этого пока не поняла. Ей для чего-то нужно было оставить Лазоса в живых, но заточить в тюрьму недалеко от дворца.

Я по-прежнему вздрагивала, когда кто-то неуважительно отзывался о королеве. Даже сейчас, когда в моем распоряжении было больше знаний о ее прежних решениях.

– Она всегда была ко мне добра, – сказала я. – Но я начинаю замечать ее недостатки.

– Уже кое-что, полагаю.

– Джерико, здесь творится что-то очень странное, и я не знаю что.

– Тебе и не нужно это знать. Просто дай мне найти и убить чудовище, кем бы оно ни было, на том и покончим. А потом начнешь налаживать свою жизнь в комфорте и роскоши резиденции премьер-министра.

Я вздернула подбородок.

– А если это чудовище само тебя убьет?

Он хмуро на меня глянул.

– Маловероятно.

– Но возможно.

– Я уже убивал, Дрейк, нравится тебе это или нет. И чудовищ и не чудовищ.

– А кого ты убивал? – нерешительно спросила я и добавила с большей решимостью: – Я поняла, что ты безбашенный блэкхарт с этой своей крутой татуировкой кинжала и должен делать то, что велит твоя начальница-ведьма. И предполагаю, что все может пойти наперекосяк.

– Верное предположение. Не волнуйся за меня, Дрейк. Я сам могу справиться со всем, что меня ждет, без чьей-либо помощи. Я делал это с тех пор, как умерли мои родители. Но даже когда я сам умер, то все равно вернулся, чтобы продолжить.

Джерико отвернулся к небольшому окну, за которым виднелся темный лес. Сегодня не было видно луны, небо закрывал слой густых облаков. Только свет свечи не давал комнате погрузиться в полный мрак.

Я наблюдала за блэкхартом, пытаясь понять его лучше.

– Значит, я должна вернуться к нормальной жизни, даже зная, что я ведьма и магия не зло, а большинство ведьм и колдунов, которых казнили за последние столетия, не заслуживали смерти?

– Все просто, правда?

Боже, как же он раздражает.

– А ты попросту вернешься к Валери?

– Думаю, я всегда могу отрубить себе руку и остаться в крепости, продолжая есть размазню и пить мочевую воду, пока не умру от естественных причин. – Он сделал глоток из бутылки и вытер рот тыльной стороной ладони. – Звучит здорово.

– А как же Виктор? – спросила я.

Он насупился.

– А что с Виктором?

– Он думал, что ты умер. Но ты жив. Вы могли бы воссоединиться, снова стать семьей. – Мне хотелось рассказать Джерико об отголоске, в котором я видела, как он защищал Виктора, когда они встретились в Банионом, но сдержалась. Это воспоминание сейчас ничем ему не поможет, а только причинит боль.

– Вик желал мне смерти в нашу последнюю встречу перед королевскими играми. – Джерико провел пальцем по шраму на подбородке. – Он сказал, что я мешаю ему и, оставаясь со мной, он лишен всякого шанса дотянуться до звезд. Или… тут можно выбрать любое клише, связанное с успешной жизнью. Сказал, что мой способ справляться с отвратительными трудностями, которые подбрасывала нам жизнь, понапрасну растрачивает его потенциал. Вик не хотел драться в грязных клубах за деньги, отдавая больше девяноста процентов выигрыша Рашу. Он всегда был нацелен на приз. А я на то, чтобы выжить.

Я помотала головой.

– Это же была просто ссора. Как та, что у нас с отцом. Это не значит, что вы не любите друг друга и не смогли бы все уладить.

– Нет. Он прав. Без меня ему лучше. Он очень быстро многого достиг. А я? Работаю на самого дьявола, разгребая любую грязь, какую она пожелает, как и все остальные блэкхарты. А если отказываюсь, то отбываю наказание. – Он простонал и запустил руку в волосы. – Черт, я явно слишком много выпил. Из-за вина болтаю чересчур много о том, что больше не имеет значения.

– Возможно, именно это важнее всего.

– Ты была вынуждена две недели провести в моем обществе и, может быть, теперь думаешь, что знаешь меня, но это не так. И не хочешь знать, сколько бы ни бегала за мной по крепости.

У меня вспыхнули щеки.

– Нигде я за тобой не бегаю.

– Ты сейчас стоишь в моем доме, куда прибежала за мной из трапезной.

– Только лишь в поисках правды.

– Правды, – повторил Джерико. Снова глотнул из бутылки. Затем поставил ее на маленький деревянный стол. – Вот тебе правда, Дрейк. Я считаю часы до завтрашнего дня, до момента, когда смогу встретиться с чудовищем. Мне уже плевать, что это такое. Я убью его, потому что именно этим я занимаюсь. Я убиваю то, что мне велят убить. А когда все закончится, я буду на шаг ближе к тому, чтобы не видеть тебя больше никогда.

Его слова были словно удар пощечины, и я в самом деле отшатнулась.

– Ой. Вот спасибо.

– Мы не друзья, Дрейк. Не знаю, что тут, по-твоему, происходит, но между нами не расцветает никакая дивная дружба. Ты мне не нужна. Мне никто не нужен. И я предпочитаю разбираться со всем в одиночку. Поняла?

Я с вызовом подняла подбородок.

– Ну с таким отношением я не удивлена, что у тебя вообще нет друзей.

– Наверное, и к лучшему, что их нет. Ни здесь, ни где-то еще. Ну что, хватит тебе правды на сегодня? Узнала что-нибудь, что поможет наполнить происходящее смыслом?

– Я узнала, что ты отталкиваешь людей, когда общение становится слишком личным. А это многое объясняет во всем, что касается ситуации с Виктором.

– Прекрасно, давай снова о нем поговорим. – Он закатил глаза. – Виктор. Блистательный, красивый, великолепный Виктор. Вот тебе еще правда в растущую коллекцию, Дрейк. Я всегда завидовал своему младшему брату. Глубокой, черной завистью. Той, что прячется в глубине души и начинает ее пожирать. Он всегда был лучше меня, хотя даже не пытался.

– Да? Ну а мне кажется, что ты здорово потрудился, сохраняя жизнь вам обоим, работая на Раша и давая Виктору возможности, которых у него без тебя не было бы. А он воспринимал это как должное. Виктор ничего бы не добился, если бы у него не было такого брата.

– Я в это не верю, – он помотал головой. – Виктор был обречен на успех. А я? Получил то, что мне причиталось.

Я смотрела на него, поражаясь тому, как он отзывается о себе самом.

– Почему ты так сильно себя ненавидишь? Ты заслуживаешь лучшего к себе отношения.

– Разве? – рассмеялся он, но в его смехе не было слышно веселья. – Ты не знаешь меня, Дрейк. Не знаешь спустя всего две недели знакомства ни меня, ни всех ужасов, что я натворил.

– Я знаю тебя, – твердо возразила я. – И ты не прав. Мы друзья. Ты важен для меня, Джерико. Хочешь ты этого или нет.

– Нет, ты меня не знаешь. – Парень шагнул ко мне и разом сократил все разделявшее нас расстояние в крохотном доме. Я сделала неуверенный шаг назад, отчего прислонилась спиной к закрытой двери. – И поверь, ты не хочешь ничего обо мне знать. Перестать пытаться меня понять. Я того не стою.

Он отвернулся от меня, но замер, когда я схватила его за руку.

– Ты ошибаешься, – прохрипела я. – Сильно ошибаешься. Ты стоишь того.

– Дрейк… – начал он.

Но не сумел сказать больше ни слова, потому что в этот миг я поцеловала его.

Обхватила его лицо ладонями, притянула ближе к себе и почувствовала жесткость его щетины на коже. А потом наши губы соприкоснулись.

Я никогда и никого так не целовала. Джерико не был блестящим трофеем, который я хотела заполучить всем на зависть. Не был чемпионом, знаменитостью, которой восхищались все мои подруги и жители империи.

Встреча с ним во многом разрушила мою жизнь. Изменила ее. Превратила в нечто совершенно иное, придала ей такую форму, о существовании которой еще месяц назад я даже не подозревала.

Его язвительность была под стать моей. Он не терпел ничьих выходок, и особенно моих. Был сильным, храбрым и чертовски упрямым. Он шел своим путем и оставался верным своим моральным принципам, несмотря на ужасы, которые переживал, и на ту, на кого был вынужден работать. Джерико всецело был бойцом. Буквально и фигурально. Вся его жизнь была затяжной борьбой за выживание.

Но сейчас он не стал бороться.

Какой-то миг его тело противилось и оставалось напряженным, но потом я почувствовала, как что-то в нем дало волю. Издав стон, он отстранился на мгновение, чтобы посмотреть мне в глаза из-под нахмуренных бровей на серьезном лице. Он рассматривал мое лицо в поисках ответов. Прислонил ладонь к моей щеке, провел большим пальцем по нижней губе.

– Дрейк… – прошептал он.

Я едва успела вдохнуть, как он обрушился на мои губы в поцелуе, и у меня перехватило дыхание. Он прижал меня к двери, положив руки на талию, и спустил их на бедра, притянув ближе к себе.

И я почувствовала что-то глубоко внутри – то, чего не чувствовала ни с кем и никогда.

Так сильно.

Я хотела Джерико.

Он был нужен мне.

Он был нужен мне, как только кто-то может быть нужен другому. Это было темное, болезненное желание, которое в этот миг всецело захватило мою жизнь, и все остальное даже перестало существовать.

Только Джерико.

Его требовательные губы, теплая кожа, твердая грудь под моими ладонями.

А потом внезапно вокруг меня остался лишь воздух. Парень отстранился, угрюмо выругавшись, и посмотрел на меня, прижав тыльную сторону ладони к губам.

Что значило выражение его лица? Я не могла толком понять, таким оно было сумбурным.

Злость. Желание. Боль.

Сожаление.

– Джерико… – проговорила я.

– Черт возьми, не надо было тебе сюда приходить, – прорычал он. – Держись от меня подальше, Дрейк. Поверь мне, так будет лучше для нас обоих.

С этими словами он вышел из дома. И на этот раз я за ним не пошла.

Глава 17

Утро, особенно если ему предшествовало изрядное количество вина, наступало независимо от того, готов ты к нему или нет.

Я проснулась с похмельем и сильным чувством неуверенности, которое нависло надо мной, словно черная, злая туча.

Я накормила кур. Собрала яйца. Глория подоила коров, и я отнесла ведра с молоком на кухню трапезной.

Сегодня было полнолуние.

Пытаясь занять свои мысли, я ждала, когда увижусь с Джерико, чтобы поговорить о том, что случилось вчера вечером, когда я спьяну решила влезть на него, как на черноглазое, угрюмое, но великолепное девятнадцатилетнее дерево.

И это черноглазое, угрюмое, но великолепное девятнадцатилетнее дерево ответило на мой поцелуй с такой страстью, какую я не испытывала ни разу в жизни.

Но его нигде не было видно, а по мере того, как день начал угасать и переходить в сумерки, я стала волноваться. Еще сильнее.

Но вот он наконец-то устремился в лес с ножом в руке.

– Джерико! – окликнула я.

Он напряг плечи и повернулся ко мне.

– Дрейк. Сиди в доме до утра. Забаррикадируй дверь.

– Ты правда думаешь, что убьешь то, что найдешь в лесу?

– Надеюсь.

– Ты даже не дал мне пожелать тебе удачи.

Джерико издал протяжный, нетерпеливый вздох.

– Дрейк…

– Мне бы хотелось, чтобы ты не сбегал, когда становится неловко.

– Я не сбегаю.

– Ну конечно. – Я взмахнула руками. – Все нормально. Мы не друзья. Ты дал это ясно понять. Меня все устраивает. Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности.

В его взгляде мелькнуло какое-то мрачное, болезненное чувство, которое я не смогла разобрать.

– Мне нужно идти, – пробормотал он. – Не пытайся меня остановить.

– Я бы не осмелилась.

– Хорошо. Все почти закончилось, Дрейк. Теперь я пойду и найду во что вонзить нож.

Я сердито посмотрела на него за невыносимое, непробиваемое отношение.

– Ты так меня раздражаешь, что хочется кричать, ты в курсе?

Он стиснул челюсти.

– Возвращайся в дом и перестань выносить мне мозги.

– Ладно, – фыркнула я. – Постарайся, чтобы тебя не убили.

И на этом сентиментальном прощальном пожелании я отвернулась от блэкхарта и направилась в трапезную, буквально дрожа от раздражения из-за его упрямства.

Он явно что-то от меня скрывал. Этот его взгляд, эта сильная боль в его глазах, от которой он отмахивался всякий раз, когда я на нее указывала…

Я продолжала думать, что боль была вызвана магическими отметками, но тут было что-то другое. Джерико хранил тайну, которая мучила его, и мне было неизвестно, в чем она заключалась. Он ни за что на свете не откроет мне эту тайну.

И я не знала, почему это так сильно меня беспокоило.

Нет, отбой. Я знала. Беспокоило потому, что Джерико мне очень нравился. Я начала глубоко сопереживать этому язвительному, раздражающему, опасному и наполненному магией смерти блэкхарту, который совершенно не вписывался в мою жизнь.

Просто я не знала, что это означает. К чему это могло привести за пределами крепости.

Большинство парней обычно было легко понять. Они не сбивали меня с толку и не заставляли сомневаться во всем, во что я верила. И уж точно они не бросали мне вызов. Возможно, я стремилась завоевать внимание Виктора как раз потому, что это было непростой задачей. Я хотела, чтобы меня видели с ним, фотографировали и завидовали.

Но я ничего не знала о Викторе, кроме того, как он выглядит и как другие на него смотрят. Поверхностная информация, ничего более существенного. И ничто не вызывало у меня желания попытаться узнать больше.

Джерико же совсем другое дело. Чем больше я его узнавала, тем сильнее хотела узнать – что им двигало, что интересовало, что он любил, а что ненавидел. О чем он мечтал.

Черт. Я всерьез втрескалась в человека, в которого ни за что на свете не захотела бы влюбиться. А он убежал, чтобы встретиться с чем-то, что может разорвать его на части.

Если только Лазос не заставил нас поверить в то, чего на самом деле не существовало. Чутье подсказывало, что так и было, и я не знала почему. Другой вариант был слишком страшным, и я не могла его принять.

Нужно найти Мику. Нужно, чтобы она восполнила еще несколько пробелов в сведениях о колдуне. Что-то тут не сходится. А если честно, то вообще все. Моя жизнь и жизнь Джерико оказались поставлены на карту.

Чем больше я думала об этом, тем сильнее злилась. И когда я вошла в трапезную, кровь во мне уже закипала.

А когда налетел золотой дым, все произошло так быстро, что я не успела сосредоточиться и принять отголосок, который он хотел мне показать.

Вандер Лазос стоял на берегу искристого голубого озера и бросал хлебные крошки оголтелым уткам. Он был чисто выбрит и надел костюм с галстуком, в котором был похож на обычного бизнесмена из Айронпорта. Может, даже бухгалтера.

Сзади к нему подошел лорд Банион. Он не был похож на бухгалтера. Лорд был полностью одет в черное: дорогой черный костюм, идеально скроенный по фигуре, и черные кожаные ботинки. Его русые волосы были убраны, открывая красивое лицо. Уголок его губ приподнялся в улыбке.

– Ну вот я здесь, – сказал он.

Лазос обернулся и улыбнулся ему в ответ.

– Ты здесь.

– Ты удивлен?

– Вовсе нет. Очень рад тебя видеть.

Банион улыбнулся шире, обнажая ровные белые зубы, и развел руками.

– Мой старый друг. – Он обнял второго колдуна. – Давно же мы не виделись.

– Согласен. – Лазос взял Баниона за плечи. – Вид у тебя счастливый, Зарек.

– Я счастлив.

– Прости, что не смог приехать на твою свадьбу.

– Все в порядке. Но знай, что тебя там не хватало. Я был бы рад познакомить тебя с Элеанор. Она невероятная женщина.

– Не сомневаюсь. Как давно она родила? Год назад?

Банион кивнул.

– Почти год. Да, хочешь верь, хочешь нет, мой друг, но теперь я отец семейства, – усмехнулся он. – Каждый может измениться, если дать ему достаточно времени и еще один шанс. А это мой второй шанс.

Когда Лазос не улыбнулся в ответ, радостное выражение лица Баниона сникло.

– Что случилось? Почему ты захотел встретиться лично?

Лазос глубоко вздохнул с мрачным видом.

– Принц Элиан погиб две недели назад.

– Что? Как? – воскликнул Банион.

– Он утонул.

– Боже милостивый. Ужасная весть. Я не слышал никаких упоминаний в новостях.

– Нет, пока это должно оставаться тайной. Королева сама не своя от горя. Она обратилась ко мне, чтобы я помог тебя найти. Я сомневался, что ты придешь, но рад, что ты все же это сделал. – Лазос кивнул. – Я очень сожалею, Зарек, но у меня не было выбора.

Банион нахмурился.

– Сожалеешь? О чем?

Мгновение спустя двоих окружила дюжина вооруженных королевских гвардейцев, а золотой дым, вращаясь, развеял сцену.

Как только зрение прояснилось, я схватилась рукой за стену трапезной и вытерла кровь под носом.

Но не успела я осмыслить все, чему только что стала свидетельницей, как поняла, что за мной кто-то наблюдает. Это был огромный, похожий на зверя Отис, который по обыкновению держался в стороне с тех пор, как Джерико сломал ему руку в покоях Лазоса на второй день после нашего появления.

– Это она, – сказал он, но говорил не со мной. Он обращался к паре своих огромных дружков. – Я так и думал, да сомневался. Но взгляни на нее. Представь ее в платье, с макияжем и более вычурным видом.

О нет.

– Джослин Дрейк, – заключил один из мужчин, нахмурившись.

– Ага. Дочь премьер-министра Дрейка здесь, в Крепости. – Отис двинулся ближе. – Вот ты кто? Отродье этого поганого премьер-министра?

– Я не знаю, о чем вы говорите, – спокойно проговорила я. – Я Джейни, помните?

– Нет, ты точно Джослин Дрейк, – сказал друг Отиса. – Ты следишь за нами. Так ведь? Следишь для своего никчемного папаши?

– Она любимица королевы, – фыркнул Отис. – Жаль, королевы здесь нет. Я бы пожарил ее на ужин. Вот уж лучший протеин. Но и ты сойдешь, Джослин Дрейк.

– Меня зовут Джейни, – возразила я, сверля их взглядом, а сердце быстро колотилось в груди. – А если сделаешь еще хоть шаг в мою сторону, я закричу.

– Валяй. – Он улыбнулся зловещей улыбкой. – Люблю, когда мне бросают вызов.

Я сжала руки в кулаки, готовясь бороться за свою жизнь.

– Отлично. И я тоже, накачанный ты болван.

– Хватит. – Между нами встала Мика. – У тебя проблемы, Джейни?

– Сама с ними справлюсь, – рыкнула я.

Она подняла бровь.

– В самом деле?

Тут я передумала.

– Нет, сказать по правде, была бы признательна за помощь.

– Я так и поняла. – Она повернулась к мужчинам. – Давайте по своим углам, мальчики. Ни к чему сегодня светить тестостероном.

Отис указал на меня.

– Это Джослин Дрейк.

– Где?

– Она!

– Тебе нужны очки, Отис. Джейни далеко не такая привлекательная, как Джослин Дрейк. Да и с чего вообще Джослин Дрейк быть в королевской крепости? Разве она не на какой-нибудь VIP-вечеринке, где отчаянно старается сфотографироваться со своими богатыми друзьями? – Она закатила глаза. – Подумай головой.

Отис прищурился.

– Я и думаю головой. Не волнуйся. Все это время я следовал твоим правилам, правилам Повелителя. Я доверял тебе, Мика. И что я слышу от Глории? Слушок, что на свободе ты была королевским гвардейцем.

В груди защемило, и я затаила дыхание.

– Глория распускает обо мне сплетни? – спросила Мика, ничуть не смутившись. – Очень на нее похоже. Ты знаешь, что она терпеть меня не может. Я удивлена, что она так долго не говорила обо мне такие гадости.

– Значит, это неправда?

– Конечно, нет. Я – королевский гвардеец? Я ненавижу королеву. И презираю ее армию. А теперь вам пора убраться подальше. Пойдем, Джейни.

Мика взяла меня за руку и повела прочь от несостоявшихся агрессоров, которые ошарашенно уставились нам вслед.

– Что ж, мы влипли, – начала Мика. – Надолго этой лжи не хватит. Черт бы побрал Глорию и ее длинный язык. Мне нужно выбраться из этой тюрьмы, а не то придется кого-то убить. Я устала ждать.

– Ты должна кое-что знать. – Я посмотрела ей в глаза. – Лазос хранил от тебя секрет.

И я рассказала ей все. Его историю о чудовище, о вещих снах, сделке с Джерико. О моих крепнущих сомнениях в его магии.

Когда я закончила, Мика долго ничего не говорила.

– Я знала, кто он, когда попала сюда, – сказала она наконец, – и не стала сомневаться в его магии. Но должна признать, что никогда не видела, чтобы он ее применял.

– Что это значит?

В карих глазах Мики мелькнула ярость.

– Это значит, что нам нужны ответы. Сейчас же.

Пока мы шли к выходу через зал трапезной, я не могла не заметить адресованные мне хмурые, подозрительные и, откровенно говоря, полные ненависти взгляды. А это были все те же люди, с которыми я вела дружеские беседы на протяжении последней пары недель.

Отис распускал обо мне сплетни среди остальных заключенных. Теперь все знали, кто я на самом деле такая, и дальнейшие отрицания ничего не изменят. Они видели во мне, Джослин Дрейк, врага. Одну из приближенных королевы, которая отправила их в эту тюрьму безо всякой надежды на спасение.

На Мику они смотрели так же недружелюбно.

Мы быстро вышли из трапезной и направились к дому Лазоса. Повелитель стоял возле двери и, скрестив руки, наблюдал за нашим приближением. Я заметила, что возле его ног валялось несколько пустых бутылок.

– Лазос! – гаркнула Мика. – На кого сегодня охотится Джерико?

Его недовольный взгляд метнулся ко мне.

– Ты ей рассказала.

– Конечно, рассказала, – ответила я.

– Мы так не договаривались.

– Мне все равно. Сделка не имеет значения, если вы врете, а вы наверняка врете. Потому что тут что-то не сходится. Все это какая-то бессмыслица.

– А в твоей жизни был хоть какой-то смысл, Джослин? – Лазос с прищуром смотрел на меня. – С трудом себе это представляю. Едва ли. Вообще никакого, если сделать шаг назад и взглянуть на нее с приличного расстояния. Неужто такое близкое знакомство с магией оказалось таким мерзким и гнусным, как ты всегда считала? Или наоборот, чувства хорошие? Будто внезапно все в твоей жизни наконец обрело смысл?

– Ненавижу, когда говорят загадками, – огрызнулась я. – Скажите прямо.

– Боюсь, что не могу.

– Не можете или не станете?

– Не стану.

– Вы пьяны, – с отвращением заметила Мика.

– О да, – согласился Лазос. – Очень сильно пьян. И я понял, что в моих интересах оставаться пьяным как можно дольше.

– Как же противно, что я в вас ошибалась, – сказала она, морщась. – Все это время я верила в вас из-за того, что прочла в документах. Но вы даже не колдун, ведь так?

– Я колдун, – прорычал он. – Но очень хотел бы, чтобы это было не так. Тогда ничего этого не случилось бы. И это чудовище не мучило бы меня на протяжении всех этих жутких лет.

Мы с Микой озадаченно переглянулись.

– Чудовище, о котором вы говорили, правда существует? – настаивала я. – Джерико в опасности?

Он повернулся ко мне с обеспокоенным взглядом.

– Хочешь посмотреть? Хочешь увидеть, что я сотворил? Мое величайшее преступление? Мое самое горькое сожаление? Хочешь увидеть, что я создал?

Я не успела отстраниться, и он схватил мое запястье.

– Сосредоточься, Джослин. Черпни из источника магии, что скрыт в тебе: магии, с которой ты была рождена, и новой магии, которую тебе предоставила судьба. Используй ее, чтобы увидеть воспоминание Зарека, которое и я храню в своей памяти.

У меня сразу возникло желание вырвать руку, но я не стала. Я тут же приняла решение поддаться, не противиться этому. Не убегать и не пытаться спрятаться.

Мне надоело прятаться, потому что я знала: она все равно меня настигнет – эта дикая собака либо укусит меня, либо станет выполнять мои команды.

Поэтому я не отстранилась от колдуна. Напротив, встретилась с ним взглядом и открылась содержащейся во мне магии. Через мгновение возник золотой дым, но на сей раз не случайно, а по моей воле. Плотная, кружащая завеса вмиг застлала все перед моими глазами и унесла меня в прошлое, чтобы показать яркое воспоминание. Отголосок прошлого лорда Баниона.

Когда дым рассеялся, а голова перестала кружиться, я оказалась на твердой земле. Твердой в буквальном смысле.

Опустив взгляд, я увидела камень под ногами. Услышав топот сапог по каменному полу, я подняла голову и увидела, что отряд королевских гвардейцев в форме шагает прямо ко мне по узкому коридору. Отойти было некуда, и я приготовилась к тому, что они врежутся в меня. Но они прошли сквозь меня, как через призрака.

В окружении шести гвардейцев стоял лорд Банион с закованными за спиной руками.

Несмотря на усталое выражение лица, в его темных, пронзительных и умных глазах виднелась настороженность. Под левым глазом красовался жуткий багрово-синий фингал.

Длинные черные цепи, прикованные к его кандалам, волочились позади него и громко лязгали по полу. Гвардейцы отвели колдуна в помещение в конце длинного, темного коридора. Он замешкался у двери, и его с силой толкнули внутрь.

Я пошла следом с шумно колотящимся сердцем.

В комнате, в которую затолкали Баниона, были гладкие каменные стены. Я встала с краю от железного стола, стоящего посреди комнаты, чтобы ясно видеть всех и все. Вдоль стен выстроились шкафы. На длинном столе под шкафами в дальнем конце комнаты были разложены острые медицинские инструменты.

А еще в ней были два знакомых мне лица.

Лазос, который выглядел в точности как в моем видении у озера. И королева.

Лицо королевы Исадоры было моложе, чем сейчас, а волосы темными и блестящими. Оба обратили внимание на Баниона, глядя на него без капли сочувствия.

Банион прищурил глаза.

– Наконец-то Ее Величество и ее новая послушная комнатная собачонка почтили меня своим присутствием. Я польщен.

Плечи Лазоса напряглись, выражение лица стало суровым, но он ничего не сказал.

Королева подняла голову и взглянула на Баниона.

– Мне жаль, что до этого дошло, Зарек. И я сожалею, что с тобой так ужасно обращались с момента твоего прибытия.

– Очень сомневаюсь, что ты о чем-то сожалеешь, – ответил Банион. – Ты могла радушно пригласить меня сюда, а не выдергивать из привычной жизни так бесцеремонно, сыграв на моем доверии старому другу Вандеру. Очень коварно, Исси.

Я нахмурилась. Он и впрямь только что назвал ее Исси?

– Горе заставило меня отчаянно искать решения, Зарек. Я сама пришла сюда, чтобы просить твоей помощи. Нет, не совсем так. – Она нахмурилась. – Похоже, я умоляю тебя. Умоляю, Зарек, найди в себе силы спасти нашего сына.

Погодите-ка. Нашего сына?

Я почувствовала, будто меня бросили в глубины бушующего океана без малейшего представления, как выбраться. Я же ослышалась? У королевы был только один сын, принц Элиан.

– Слишком поздно, – Банион покачал головой. – Даже если бы я мог призвать необходимую магию, уже слишком поздно для такого вмешательства.

– Нет, не поздно! – королева перешла на крик. – Ты самый могущественный колдун из ныне живущих. Со дня нашей первой встречи я знала, что ты способен на все. Ты можешь это сделать. Я знаю, что ты делал это раньше!

Выражение лица Баниона было мрачным.

– Только проводил эксперименты. Эксперименты, которые не следовало проводить. Они стоили мне части души. И проводились на животных, а не на людях. Это самая темная магия, Исси. А темная магия достается дорогой ценой.

– Мне плевать, какую придется заплатить цену! – В ее глазах мелькали боль и ярость. – Ты просто жалок. Отказываешь мне в том, чего я жажду сильнее всего, лишь потому что я давным-давно не рассказала тебе правду о нем.

– А должна была рассказать, – прорычал он. – Я должен был узнать о том, что у меня есть сын, прежде чем узнал о его смерти.

– Ты можешь узнать его. Воспитать, Зарек. Верни его к жизни, и я обещаю, что ты познакомишься с ним.

– Он мертв уже две недели. Его больше нет. Если бы прошло всего несколько минут. Может, дней… Но уже слишком поздно. Дай ему покоиться с миром.

– Нет, никогда. Он мой сын, мой наследник. Следующий король. Мое наследие!

– Люди умирают независимо от их статуса. Это естественно.

– В этом нет ничего естественного. Ему было всего семнадцать! Я верховная правительница многомиллиардной империи. Я не склонюсь перед природой!

Банион отвернулся.

– Я не могу тебе помочь.

– Зарек, – Лазос выступил вперед, заламывая руки. – Дерево, которое не гнется в шторм, сломается. Ты всегда был как чертово упрямое дерево, Зарек. Но сегодня тебе нужно наконец согнуться.

Выражение лица Баниона стало еще жестче.

– Значит, сломаюсь. Вы рискуете вернуть к жизни нечто темное и противоестественное. У меня не было возможности узнать своего сына, но я чувствую, что должен дать ему покой. Я не стану в этом участвовать.

Резкость в чертах лица королевы смягчилась, и она опустила ладонь Баниону на грудь.

– Не малодушничай. Не сегодня. Клянусь, я все исправлю. Все ошибки, которые мне пришлось совершить за эти годы, чтобы сохранить свое имя, свое наследие. На этот раз я выберу тебя, а не Грегора. Клянусь.

– Мне не нужны твои извинения, Исси. Уже очень давно не нужны. Я люблю свою жену. Нашего ребенка. Мне выпал второй шанс все исправить. Я поклялся Элеанор, что никогда и ни за что больше не прибегну к темной магии и не стану рисковать своей душой. Я сдержу свою клятву.

– Значит, ты отказываешься. – Слова королевы были едва слышны.

– Отказываюсь.

Она отступила назад, на ее лице вновь появилась непоколебимая вежливая маска.

– А знаешь, я понимаю. Понимаю, почему ты мне отказал. И даже восхищаюсь твоим упорством и невероятной преданностью новой семье.

Банион сделал глубокий вдох и медленно выдохнул с недоверчивым выражением лица.

– Спасибо, Исси.

Королева кивнула.

– Семья – самое главное в жизни. Сейчас я понимаю это гораздо лучше, чем прежде. Я на все пойду ради своей семьи. К тому же ты мне не нужен. Вандер уже пообещал помочь, если ты откажешься.

Банион рассмеялся, хотя в его смехе не слышалось веселья.

– Ты серьезно? Он обладает лишь крупицей моего мастерства.

– Я прочел все на эту тему, – возразил Вандер, явно уязвленный словами Баниона. – Древние тома, которые рассыпались в моих руках, когда я переворачивал страницы. Я отчетливо помню все, что нужно, чтобы вызвать эту магию. Я знаю, что справлюсь, с тобой или без тебя.

– Ты полный дурак, – пробормотал Банион. – Ты всегда был самоуверенным, всегда считал себя лучше всех остальных. Твоя память помогла тебе пробиться, заставила людей поверить, что ты более искусен, чем есть на самом деле. Но это не так. Твоя магия не может сравниться с моей, и в глубине души ты это знаешь.

Лазос оскалился.

– Ошибаешься. Я могу сделать это и сделаю.

Банион посмотрел в глаза королеве.

– Делай что хочешь, но не позволяй Вандеру пытаться направить магию смерти такого уровня. Все запросто может пойти не так. Ты пойдешь на такой риск?

– Я пойду на любой риск, чтобы добиться желаемого, – прошипела королева.

– Тогда я молюсь, чтобы у Вандера ничего не вышло! – прорычал Банион в ответ. – Ты невероятно невежественная стерва.

За это он получил от гвардейца удар прикладом в висок, и его заставили встать на колени перед королевой. Он пытался подняться, но его продолжали бить, пока он не остался в оцепенении молча стоять перед ней на коленях с окровавленным лицом и опухшими глазами.

– Вандер, – обратилась она, на сей раз тихим, размеренным и пугающим голосом.

– Да, моя королева, – откликнулся Лазос.

– Ты готов начинать?

– Да, моя королева, – без промедления ответил он.

С минуту она задумчиво молчала, но потом кивнула.

– Я хочу, чтобы ты наблюдал, Зарек.

В комнату вошли еще двое гвардейцев. Они ввезли железную каталку, накрытую белой простыней, под которой безошибочно проступали очертания человеческого тела.

Когда гвардейцы перенесли накрытое тело на металлический стол, стоящий посреди комнаты, королева судорожно вздохнула.

– Не бойтесь, Ваше Величество, – напряженно проговорил Лазос. – Я вас не подведу.

– Уж постарайся, – прошептала она и скомандовала гвардейцам: – Оставьте нас.

Они возражать не стали. И ушли. Спешно.

Лазос подошел к столу, взялся за край белой простыни и отодвинул ее.

Смерть исказила красивое лицо принца Элиана. Кожа стала прозрачной и мертвенно-бледной, щеки и глаза впали. До меня донесся приторно-сладкий аромат роз.

– Моя магия справилась, – пробормотал Лазос. – Никаких признаков разложения.

Королева подошла к телу, коснулась ладонью его холодного, бледного лица, а по ее щекам потекли слезы.

– Мое дитя, – проговорила она. – Мой милый, дорогой Элиан. Вернись ко мне.

Я в ужасе наблюдала за происходящим, не веря собственным глазам. Банион стоял на коленях неподалеку, обездвиженный и избитый. Я была удивлена, что он оставался в сознании. Но оно не шло ни в какое сравнение с тем удивлением, которое я испытала от разворачивавшейся передо мной картины.

Все служило доказательством тому, что лорд Банион не убивал принца Элиана. Что наследник трона не умер во время пожара во дворце.

Что королева лгала целых шестнадцать лет. Мне, всем.

– Давай, – велела королева Исадора.

Лазос не стал возражать, не стал затягивать разговор больше ни на минуту. Он взялся за дело.

Опустил простыню еще ниже, обнажив костлявую грудь трупа. Темные контуры ребер мертвого принца проступали через тонкую, прозрачную плоть. Лазос взял в руку один из острых серебряных инструментов.

– Возможно, вам лучше отвернуться, – посоветовал он королеве.

– Нет, – возразила она. – Я хочу быть свидетельницей каждого момента.

– Ну хорошо.

Я не стала подходить ни на шаг ближе. Казалось, что мои призрачные ноги перестали слушаться. Застыв на месте, скованная страхом, я с ужасом смотрела, как Лазос вырезал несколько символов на груди Элиана. Оставил бескровные порезы, выведенные умелой, опытной рукой.

– Нет… – пробормотал Банион. Из уголка его рта сочилась кровь. – Это неправильно. Ты призываешь саму тьму. Не делай этого. Прошу.

Лазос не обратил на него внимания, а Баниону не хватало сил, чтобы встать на ноги.

Казалось, все длилось целую вечность. Затем Лазос нахмурил брови и замолчал.

Ничего не произошло.

Он бросил взгляд на королеву.

– Продолжай, – процедила она.

Этих слов ему было достаточно. Колдун вырезал еще несколько символов. Начал произносить диковинные, незнакомые слова. Чем дольше он говорил, тем громче становился его голос. Тем увереннее они звучали. Он говорил, пока не охрип и не был вынужден прокашляться.

– Здесь так холодно, – сказала королева, содрогаясь.

– Глупцы, – прошептал Банион. – Вы пожалеете о том, что сделали, о том, что вернули к жизни.

Вновь наступила тишина. Необъятная, мрачная тишина наполнила все пространство холодной, пустой комнаты.

А затем ее нарушил один резкий, шумный вдох.

Элиан резко сел на железном столе и распахнул свои полностью черные глаза. А затем открыл рот и закричал.

Со всех сторон налетел золотой дым, скрывая от моих глаз возвращенного из мертвых наследника королевы, и тотчас вернул меня в настоящее.

Глава 18

– Получилось? – спросил Лазос хриплым голосом. – Ты увидела правду?

– О боже. – Я отшатнулась, вытирая кровь под носом. Я едва могла дышать. – Принц Элиан…

Боль, отразившаяся на его лице, подтвердила мои догадки.

– Это я во всем виноват. Во всем. И сегодня день моей расплаты. – Он отвернулся и ушел обратно во дворец, не сказав больше ни слова.

– Что, черт возьми, только что произошло? – воскликнула Мика.

Я уставилась на закрытую дверь.

– Он вернул принца Элиана к жизни, когда Банион отказался. А принц… он сын Баниона.

Мика округлила глаза.

– Что?

Девушка попыталась открыть дверь, и та оказалась не заперта. Я вошла вслед за ней во дворец Лазоса. Повелитель устало сидел на своем деревянном троне.

Я не понимала, как все это было связано со словами Лазоса о чудовище, но после увиденного я еле соображала.

– Вы оживили труп принца Элиана с помощью магии смерти. – Оттого, что я произнесла это спокойно и будто невзначай, легче не стало. – Я видела, как он очнулся. Слышала его крик.

Лазос так хмуро посмотрел на меня, что его лоб весь испещрили морщины, и провел ладонью по губам.

– Я был самоуверенным и хотел лишь угодить Ее Величеству. Предал доверие друга, чтобы снискать благосклонность королевы, будто бы ей было до меня дело.

– А что случилось с принцем Элианом потом? – спокойно поинтересовалась Мика.

– В ту ночь он пробыл в сознании еще несколько жутких минут, а потом впал в глубокую кому. – Он покачал головой. – Зарек предупреждал меня, а я не послушал. Должен был послушать.

Я пришла узнать правду, но она оказалась до того неожиданно мерзкой и гнилой, что в ней было сложно сориентироваться. Все во мне хотело отрицать ее, отвернуться и сделать вид, что это очередная ложь.

– Поверить не могу, что королева так поступила. Она выступает против любой магии, даже такой, которой обладает Тамара, но сама захотела призвать магию смерти?

– Королева печется только о самой себе, – зло бросил Лазос. – И о своем наследии. И абсолютной власти над империей. Я искренне считал, что важен для нее. Она хотела лишь подобраться к моей магии, но после случившегося с Элианом мне был закрыт доступ к собственной элеменции. Будто тьма затмила свет.

Я ахнула, услышав подтверждение тому, о чем уже давно подозревала.

– Значит, вы солгали, – сказала я дрожащим голосом. – Наша договоренность – обман. Вы не можете мне помочь.

– Тебе не нужна помощь, Джослин. Не в этом случае.

– Идите к черту.

Это стало очередным ударом, но я уже была избита и изранена всем, что увидела и узнала. Понимала, что потом удар будет ощущаться сильнее. Пока я просто была опустошена, а в груди кружила тихая ярость.

Я направилась к двери, намереваясь уйти. Никогда больше не видеть этого бессовестного лжеца.

Но кое-что вынудило меня остановиться.

– Принц Элиан все еще в коме? – тихо спросила я.

С мгновение Лазос молчал.

– Он годами был без сознания. Годами. Но все же не изменился. Не постарел ни на день с момента своего воскрешения. – Колдун вцепился в подлокотники деревянного трона. – А потом однажды ночью я почувствовал все в самой своей душе. Я ощутил миг, когда он очнулся.

– Почувствовали, – повторила Мика.

– Магия, которую я призвал, чтобы воскресить его, создала странную и пугающую связь между нами. Принц Элиан вернулся из мертвых с тьмой внутри – тьмой, которая жаждала питаться самой жизнью.

Он встал и принялся расхаживать вперед и назад. Мы с Микой ошарашенно смотрели на него, пока он делился своей жуткой историей.

– Обычная еда не приносила принцу насыщения, и королева попробовала давать ему животных: приносила в жертву живых существ, что помогло немного унять ненасытный голод Элиана. Но он все равно не был собой. Королева сочла необходимым поэкспериментировать и начала приносить ему человеческие жертвы.

Я осознала, что мотаю головой.

– Она бы не стала этого делать.

– Стала бы, – констатировал он. – И сделала. Королева Исадора по-прежнему видела в этом темном и чудовищном существе своего сына. И надеялась, что этот сын однажды окончательно к ней вернется. Но когда я начал терять надежду, а королева узнала, что мое владение элеменцией ослабло, то перестала видеть во мне союзника. Тогда-то она и сослала меня сюда.

Я попыталась понять, что горе и боль вынудили королеву принять такие ужасные решения, но это оказалось невозможно.

Я начала смиряться с тем, что радушная и заботливая женщина, которой я восхищалась всю жизнь, была небезупречна, но вот представить, что она могла совершать такие ужасные, злые поступки…

Это было слишком тяжело.

Я думала, что Лазос закончил, но он только переводил дыхание. Ему еще было в чем признаться.

– Даже оказавшись здесь, я остался связан с принцем. Почувствовал, как его голод усиливается, а затем ослабевает. Вместе с тем приходило огромное облегчение, спокойствие, которое длилось порой месяцами, пока голод не начинал снова усиливаться. А потом, несколько лет спустя, он начал появляться в моих снах. Сны показывали мне дверь, которая открылась для принца и вела прямо в эту тюрьму. К обширному источнику жертв, которых никто не станет искать. К заключенным, которые исчезали всякий раз, когда его голод был утолен.

Я думала, что уже услышала худшее, но ошибалась.

Каким бы ужасным ни был рассказ, до этого момента я не понимала, почему признание Лазоса касалось принца Элиана.

– Чудовище – это принц, – прошептала я. – О господи. Что вы наделали? Джерико сейчас там. Он не знает, что его ждет.

Лазос обратил на меня свой пьяный, измученный взгляд.

– Блэкхарт – смертельное оружие в лице юноши. Острое, непреклонное, твердое и холодное. И мне нужно, чтобы это оружие помогло навсегда покончить с этим и отправить принца обратно в могилу, где ему и место. Я уверен, что тогда проклятье будет снято, а я восстановлюсь. Сама природа наконец-то простит мне грехи.

– Вы сумасшедший, – выпалила Мика. – И как я этого раньше не замечала?

– Ты доверяла мне все это время, – ответил Лазос, нахмурив брови. – Я обещал помочь тебе сбежать, и я не шутил. Дверь из моих снов открыта, только когда принц охотится в этих стенах. Ты найдешь ее в северо-восточном краю стены. Это единственный выход из этой проклятой тюрьмы. Уходи сейчас же, уходи отсюда и не возвращайся.

На этом он сел обратно на трон, опустил руки на подлокотники и закрыл глаза.

Принц Элиан – чудовище.

Мика схватила меня за руку.

– Надо уходить. Нужно забрать Тамару и выбираться к чертям отсюда. Пойдем.

Она, не оглядываясь, потащила меня за собой из дома Правителя, едва ли не волоча по мощеной дороге, проходившей через город, пока мы не заметили Тамару, которая только что вышла из своего дома.

Мика подбежала к ней и, взяв за руки, пару минут настойчиво говорила с ведьмой. Лицо Тамары побледнело в свете луны, и она кивнула. Они крепко обнялись и поспешили ко мне, рука в руке.

– Идем с нами, – подгоняла Тамара, подойдя ближе.

Но я отступила назад.

– Я не могу уйти. Не сейчас. Сперва нужно найти Джерико.

Это даже не обсуждалось. Я не уйду без него после того, что только что узнала.

Он был там один и даже не подозревал, что поджидало его во мгле.

Чудовище в лице принца.

– Не ждите меня, – сказала я, обменявшись с Микой напряженным взглядом. – Я знаю, где эта дверь.

Бывший королевский гвардеец кивнула мне.

– Удачи.

Тамара быстро обняла меня и отступила.

– Будь осторожна.

– Вы тоже, – ответила я. – Вы обе.

Обменявшись со мной еще одним тяжелым взглядом, Мика взяла Тамару за руку, и они побежали к лесу.

А я попыталась успокоить мысли, понимая, что нельзя позволять панике овладеть моими чувствами.

В голове царила путаница из кусочков головоломки, которая открывала пугающую правду о королеве и ее империи лжи. Я пришла сюда не для того, чтобы найти эту правду, но вот она стелется прямо передо мной. Нельзя было слишком долго думать о том, что я узнала, о непостижимой, невероятной истине. Я больше не могла пытаться отрицать невозможное. Казалось, оно разрасталось, будто стая кроликов, если его не принимали во внимание.

Из груди вырвался смех от абсурдности происходящего, по щекам потекли горячие слезы.

Вот и не поддалась панике, называется. Я уперлась руками в бедра и встала посреди дороги, проходившей через город, плача и смеясь одновременно.

– Черт побери, Дрейк, с тобой все нормально?

Я подняла голову, услышав глубокий, знакомый голос. Метрах в четырех стоял Джерико, скрестив руки на груди и озадаченно глядя на меня.

– Джерико! – Я бросилась к нему, обхватила руками и крепко обняла. Он напрягся, но потом я почувствовала его руки у себя на спине.

– Неожиданно, – сказал он. – Учитывая наш последний разговор.

Я посмотрела на него сквозь слезы.

– Я так за тебя волновалась!

Он нахмурился.

– Что не так?

– Все не так. – И я рассказала ему все, что увидела сама, и в чем признался Лазос, как можно быстрее извергая поток слов и надеясь, что они хотя бы приблизительно отражали суть.

Когда я наконец замолчала, Джерико одарил меня мрачным взглядом.

– Вот черт.

Я снова выдала смешок, похожий на резкий лай.

– Да. Это слишком. Нам нужно уходить. Я знаю, где эта дверь. Мика с Тамарой хотели, чтобы я пошла с ними…

– И почему не пошла? – неожиданно резко перебил он. – Нужно было уйти с ними, когда была возможность.

Я уставилась на него в изумлении.

– И оставить тебя здесь? Все кончено, Джерико. Лазос не может нам помочь. Мы найдем другой способ. Мы вместе что-нибудь придумаем.

– Ты что, не слышала ни слова из того, что я тебе сказал? Неужели ты настолько упряма? – Он снова выругался. – Ты уже забыла, каков план Б?

Я вздрогнула, но сама начала злиться.

– Почему ты все время ведешь себя со мной как говнюк?

– Потому что я и есть говнюк.

– Спасибо, что подтвердил. Я осталась предупредить тебя, потому что забочусь о тебе. И ты не можешь сказать, что я тебе безразлична. Я вижу по твоим глазам, Джерико. И почувствовала в нашем вчерашнем поцелуе. Все было по-настоящему, я это знаю.

– Пора с этим прекращать. – Он помотал головой. В чертах его лица не осталось злости, только боль. – Это пытка, я так больше не могу. Не могу делать вид, что все нормально. Потому что это не так.

– Да что ты скрываешь от меня? – воскликнула я. – Что за тайна так тебя мучает? Скажи мне, засранец этакий!

Он рассмеялся, прямо-таки запрокинул голову и рассмеялся. Звук его смеха пробрал меня до нутра.

– Да ты неумолима, ты знаешь? – прорычал он. – Хочешь знать мою тайну? Почему наш с тобой вчерашний поцелуй вырвал мое сердце прямо из груди? И почему я должен оставить тебя здесь и уйти, не оглядываясь?

– Джерико… – я пыталась взять его за руки, но он отстранился.

– Это был я, Дрейк, – сказал он, и его голос сорвался. – В прошлом году на королевском рауте. Это было мое задание, моя миссия. Испытание от Валери на послушание, которое она вырезала у меня на коже, чтобы я не смог сопротивляться, даже если бы захотел. А я хотел. Я правда хотел.

Я смотрела на него широко распахнутыми глазами.

– Нет, – пролепетала я, и слово, как лезвие, пронзило мне горло.

Он отвернулся.

– Ты в тот вечер была в фиолетовом платье. Я видел, как ты вышла из лимузина возле галереи. Видел в прицел, будто ты стояла всего в паре метров передо мной. Ты была обижена на отца. Не смотрела на него, хотя он пытался привлечь твое внимание.

Я молча глядела на него, не отводя глаз. Не хотела произносить ни слова, чтобы он продолжал.

– Мне было тошно. Тошно быть там. Я ненавидел Айронпорт, потому что он здорово напоминал мне о Викторе, о Раше, о моем прошлом. Но Валери настояла, что таково будет мое задание. Она знала, что я отличный стрелок, и не ошиблась. Так и есть. Но она хотела проверить меня, проверить свою власть надо мной. Она вбила в меня свой приказ, и с каждым ее словом, с каждым порезом кинжала я чувствовал, что моя душа становится темнее и холоднее. Высекла на мне свою волю, задание, которое я должен был выполнить для ее богатого клиента, который заключил сделку. Дрейк, я… я сопротивлялся. Правда. Я не убиваю невинных. И невзирая на все, что я слышал о премьер-министре, о каждом дурном решении, которое он принимал по воле Ее Величества, он так смотрел на тебя в тот день… он любил тебя.

Я мотала головой, а по щекам текли слезы.

Джерико сделал судорожный вдох.

– Мне был отдан приказ убить вас обоих. Обоих, Дрейк. И я думал, что смогу это сделать. Но увидев тебя… я стал бороться, как мог. Я старался ни разу не нажимать на курок, сопротивляться, но я… я не мог. И с тех пор я каждый день думал о тебе. Твое лицо, твоя боль и горе навсегда отпечатались в моей памяти. – Он посмотрел на меня своими черными глазами с болью в лице. – Прости, Дрейк. Мне жаль. Мне очень жаль.

Из горла вырвался всхлип, но я была в оцепенении от шока. Какое-то время я вообще ничего не чувствовала.

– А теперь уходи, – сказал он тихим, измученным голосом. – И не оглядывайся.

Сжав нож в руке, он развернулся и пошел прочь от меня.

Глава 19

Онемев от потрясения, я смотрела, как блэкхарт скрылся во тьме.

Чтобы прояснить сказанное, мне не нужно было повторять его слова вслух. Или прокричать их. Или завизжать. Или противиться им. Или пытаться их отрицать.

Джерико был убийцей. Год назад его послали убить меня и моего отца. Я выжила. Но отец погиб.

Я сцепила заледеневшие руки, чтобы унять в них дрожь, и заставила себя пойти дальше. Я не могла сломаться и позволить потрясению и горю поглотить меня. На это не было времени. Нужно делать, как велел Джерико. Идти за Микой и Тамарой прочь отсюда. Возможно, мне удастся нагнать их, пока они не ушли слишком далеко.

Я не могла оставаться здесь больше ни минуты.

Возле трапезной я заметила Глорию и узнаваемый венец ее белых волос. Она стояла ко мне спиной и с кем-то разговаривала. Наверное, снова сплетничала, раскрывала чужие секреты. Но даже если все узнали, что Мика в прошлом была королевским гвардейцем, это больше не имело значения. Они с Тамарой сегодня сбегут отсюда и оставят крепость далеко позади.

И было не важно, если все узнали, что я Джослин Дрейк, и ненавидели меня за это. За роскошную, полную привилегий жизнь и невежество, в котором я прожила семнадцать лет. Пусть ненавидят.

Я уже сама не знала, кем была эта Джослин Дрейк.

Глория, казалось, была всецело увлечена своим спутником в плаще. Он сжимал ее руки ладонями, а ее лицо было приподнято к нему.

Погодите. Она что, целовалась с ним?

В следующий миг она обернулась. Я уже собралась произнести ее имя, но остановилась.

Ее лицо. Обычно оно было покрыто морщинами, но все же было полным и здоровым, а глаза блестели от желания поделиться сплетнями. Но сейчас даже на расстоянии я видела, что ее щеки ввалились, а кожа стала призрачно-белой, как сама луна. Глаза стали черными дырами на лице.

«Покойница», – в ужасе подумала я. Она была похожа на труп. Ее рот был приоткрыт, губ стало не видно. Женщина выглядела так, словно застыла во время крика. А потом она стала падать, будто поваленное в лесу дерево, и шумно рухнула на землю.

Капюшон скрывал лицо спутника Глории, но я смогла рассмотреть его глаза: они были угольно-черными, но каким-то непостижимым образом горели в темноте.

– Принц Элиан, – прошептала я.

Принц склонил голову набок, затем приподнял лицо, будто пытался принюхаться. А потом посмотрел прямо на меня.

Я словно застыла на месте, крик застрял в горле, когда он направился ко мне. Чем ближе он подходил, тем холоднее мне становилось. Казалось, от холода леденела кровь.

И вдруг передо мной возник Джерико с ножом в руке.

– Принц Элиан, – ровно произнес он. – Давай не будем усложнять ситуацию. Похоже, у нас с тобой много общего. Кто бы мог подумать? Но один из нас сейчас умрет.

– Джерико, – вскрикнула я.

– Стой за мной, Дрейк. Дай мне хоть раз в жизни поступить правильно.

И не успела я сказать ни слова, как блэкхарт бросился на принца. Элиан спокойно наблюдал за его приближением, а потом схватил Джерико за горло и одним быстрым движением отбросил его на шесть метров прямо в стену трапезной, ударившись о которую блэкхарт потерял сознание.

Принц снова направился ко мне, и я попятилась назад, ошарашенно поглядывая на Джерико. Я видела, как парень вмиг одолел Отиса и Арло. Он был самым сильным и быстрым бойцом из всех, кого я встречала.

А принц Элиан в две секунды оглушил его одним взмахом руки.

– Держись от меня подальше! – прорычала я, выставив перед собой руки, будто это могло помочь.

Это был не принц, воспитанный, чтобы стать царственной особой. А голодное чудовище, которое охотилось на свою добычу.

– Я могу тебе помочь, – сказала я, на ходу подбирая слова, которые могли оказаться полезными. – Все может быть по-другому. Ты не монстр, ты принц Элиан, сын королевы Исадоры, верховной правительницы Регарийской империи. С тобой случилось нечто плохое, и мне очень жаль. Это несправедливо.

Он не слушал. А может, не мог слышать.

Принц снова шагнул в мою сторону, и я приготовилась к нападению. Но этого не случилось. Он склонил голову набок и стал смотреть на меня своими чернющими глазами.

– Элиан. – Послышался неподалеку голос Вандера Лазоса. – Посмотрите на меня, Ваше Величество.

Принц устремил на него свой взгляд.

– Вы помните меня? – спросил Лазос. – Я вас помню. Вы не можете так продолжать. Нужно бороться со своими порывами. Королева напрасно позволила вам здесь охотиться. Эти люди не заслуживают смерти из-за ошибки, которую я совершил так давно. Я не виню вас. Никогда не винил. Но пора положить этому конец.

Я заметила, что он держал в руке нож и собирался попытаться самостоятельно убить чудовище. Он совсем выжил из ума?

Похоже на то, потому что он тотчас ринулся к Элиану.

– Не делайте этого, – предостерегла я.

– Я велел тебе уходить, – прорычал Лазос. – Такая же упрямая, как твой отец. Надеюсь, он каким-то образом узнает, как я сожалею обо всем этом.

С этими словами он бросился к Элиану. Принц схватил его за горло, совсем как Джерико. Но он не стал бросать его в сторону, как тряпичную куклу, а поднес Лазоса к себе, и клянусь, воздух вокруг тотчас похолодел.

Лазос закричал, но его крик резко оборвался.

Я развернулась и подбежала к Джерико. Стала тянуть его, пытаясь привести в чувство и заставить его встать на ноги, но он оставался без сознания. Я встревоженно оглянулась на Элиана и Лазоса. Но увидела одного лишь Лазоса: он лежала земле, а его лицо было иссушено в точности как у Глории.

Он был мертв. А принца Элиана нигде не видно.

И тогда, в этот самый миг, наступил настоящий хаос. Перед трапезной приземлились два огромных военных вертолета. Их лопасти создали вихрь, который поднял грязь и мусор и разметал их по улице с таким оглушительным шумом, от которого было тяжело собраться с мыслями.

Мне в глаза засветили яркие прожектора. Четыре королевских гвардейца устремились к телам Глории и Лазоса и быстро убрали их в черные мешки для трупов.

Сердце бешено колотилось, мне хотелось бежать, но кто-то схватил меня за руку. Я резко обернулась, сжав руки в кулаки, но к своему потрясению столкнулась с Виктором Рейденом.

– Джосс, – сказал он, хватая меня за плечи и с облегчением разглядывая. – Мы всюду тебя искали. Я думал, ты погибла.

– Виктор, принц… – еле проговорила я. – Принц Элиан здесь. Он жив, он… его воскресили. Он убивает заключенных! – Я, запинаясь, старалась говорить как можно быстрее. Мне нужно было так много рассказать, и я больше не могла держать все в себе.

Это был сон. Должен был быть. Нет, это кошмар.

– Теперь ты в безопасности, – твердо заявил Виктор и бросил взгляд на Джерико. – Господи боже. Он тоже мертв?

– Нет, просто без сознания. Но Виктор, он… – Я едва могла думать об этом, не то что произносить эти слова вслух. – Это он застрелил моего отца. – У меня сорвался голос. Было трудно смотреть сквозь пелену слез. – Он только что рассказал мне правду. Он должен был убить нас обоих, но убил только моего отца.

Виктор напрягся.

– Нет. Джосс… Мне жаль. Мне очень жаль.

Его слова звучали как слабое эхо слов Джерико, отчего становилось только хуже.

Виктор велел группе гвардейцев связать Джерико и отвести его в вертолет.

– Ты должен найти принца Элиана, – поторопила я. – Должен остановить его, пока он не убил кого-то еще!

– Пойдем со мной. – Он повел меня к вертолету. – Все кончено. Я отвезу тебя во дворец.

Я вцепилась в его форму.

– Виктор, ты что, меня не слышал? Принц Элиан…

Он зажал мне рот ладонью, и я ошарашенно посмотрела на него.

– Джосс, замолчи, – угрюмо сказал он. – Не важно, что ты видела, забудь об этом. Навсегда выброси из головы.

Я убрала его руку со своего рта.

– Виктор…

– Послушай меня, – прошипел он, и выражение его лица ожесточилось. – Это твой единственный шанс вернуться к прежней жизни и забыть обо всем, что случилась. Пережить это. Ты понимаешь? Не упусти его.

Мне хотелось закричать на него, встряхнуть и ударить. Все это не стало для него новостью.

Он уже знал о принце.

Я окончательно смолкла, когда болезненные открытия посетили меня одно за другим.

Виктор был прав. Мне было противно до глубины души, но он прав.

Я провела здесь несколько недель, стараясь выбраться и вернуться к нормальной жизни. Такова была моя цель. Но попутно я узнала то, что перевернуло мой мир с ног на голову. Если я хотела вернуться к нормальной жизни, если хотела вновь стать Джослин Дрейк – а не Джейни, узницей крепости, я должна была принять решение. Я должна была решить, что делать с этим знанием.

Вокруг этого момента вращалась вся моя жизнь. Разделилась на «до» и «после». Могу ли я жить дальше, будто ничего не изменилось? Будто я не видела то, что видела, и не знала все, что узнала? Не чувствовала то, что чувствовала?

Или я буду бороться и рискну спалить свою жизнь дотла?

Королева Исадора была главой империи численностью в два миллиарда человек. Женщиной, которая выступала за правду, справедливость и честность. Той, кто боролся за мир, чьи предки подавили бесчисленные восстания. Женщиной, которая жила с постоянной угрозой со стороны лорда Баниона, желавшего уничтожить ее своей могущественной магией.

Злой магией, как говорила она. Уничтожающей душу, противоестественной магией. Запретной, незаконной магией, владение которой каралось смертью, и все ради мира, безопасности и свободы.

Она была женщиной, которая пыталась воскресить своего сына, но лишь создала чудовище и позволила ему пожирать ничего не подозревающих заключенных, которым было не убежать от своей мрачной участи.

Знал ли об этом мой отец? Он тесно сотрудничал с королевой почти двадцать лет – достаточно долго, чтобы она начала считать нас чуть ли не членами семьи. Он бы сказал мне то же, что сказал Виктор, и попросил просто забыть обо всем, что я видела и узнала?

Слишком много нужно было осознать за такой короткий промежуток времени. Так много, что разум стал невосприимчив к происходящему ужасу. Я могла бороться, сопротивляться, как поступил Банион. Но, как и Банион, я сломаюсь.

Виктор внимательно следил за моей реакцией, а на его лице не отразилось ни капли удивления. Он был капитаном королевской гвардии, который имел доступ к информации повышенной секретности. Например, к информации об Элиане. И ему было все равно. Виктор был движим стремлением к величию и отказался от прошлого, чтобы достичь своих целей. И казалось, что он достиг их непомерно высокой ценой.

Пора было действовать, решить, что делать дальше. Мне нужно было призвать Джослин Дрейк, которая всегда шла по миру с улыбкой и в которой никто не видел угрозы. Нужно пережить это. У меня не было иного выбора.

Я подняла голову и посмотрела Виктору в глаза.

– Я понимаю, – твердо произнесла я.

– Хорошо, – кивнул он. – А теперь идем.

Я не стала возражать, когда он повел меня к вертолету, к неясному будущему, которое ждало меня за стенами королевской крепости.

Глава 20

Полчаса спустя я заметила дворец – массивное здание, будто выточенное из цельного куска алебастра, поднималось над линией горизонта, как драгоценный камень. Когда вертолет приземлился на крышу, на миг я могла видеть лишь языки пламени, которые вздымались с нее в отголоске воспоминания Баниона, но мираж быстро развеялся. На крыше не осталось ни пятнышка, ни следа огня. Любые напоминания о смертельном пожаре, случившемся шестнадцать лет назад, были стерты навсегда.

Дворец окружал обширный и полностью автономный кучный город, который обеспечивал его бесперебойную работу. Все, кто здесь работал – от личного шеф-повара королевы и горничных до человека, который начищал ботинки командиров королевской гвардии, – поселились в нем по соображениям безопасности.

После двух недель среди дворовых туалетов, водянистых супов на обед, мочевой воды и крошечных домов с колючими простынями и текущими крышами возможность ступить на сверкающую серебряную плитку коридоров дворца должна была показаться мне сном наяву. Но мне было уже хорошо известно, что сон этот был кошмарным.

С тех пор как мы покинули королевскую крепость, Виктор не отходил от меня ни на шаг.

– Королева желает немедленно поговорить с тобой, – сказал он.

Я напряженно кивнула, и он повел меня через лабиринт коридоров во внутренний двор, по образу которого был выстроен такой же двор в королевской Галерее. Этот был гораздо более величественным, с большим пышным садом в центре здания из стекла и камня. Огромная полная луна пролила на нас свет с бархатного черного неба, усыпанного звездами, едва мы вышли через сводчатые двери на теплый, благоухающий воздух.

В крепости воздух уж точно не ароматизировали.

Но при виде полной луны меня вновь посетили мысли о принце Элиане, и тело пробила дрожь. Я старалась сосредоточиться на мраморном фонтане, стоящем передо мной. На бабочках, которых отловили по всей империи и выпустили свободно порхать в тщательно ухоженном пространстве, полном высоких зеленых деревьев и пестрых цветов. Я опустила взгляд на воду и увидела свое искаженное отражение: бледная, растрепанные волосы собраны в небрежную косу, вытянувшуюся вдоль левого плеча. Порядком потрепанная синяя шелковая блузка и бархатные брюки, которые я взяла в бутике. А мои глаза…

Я чуть не забыла о своих глазах, но теперь мне было никак их не спрятать. Паника вспыхнула в груди.

Виктор расправил плечи и поклонился в пояс.

– Ваше Величество.

Медленно обернувшись, я увидела, что к нам идет королева Исадора. Сегодня на ней было золотое платье по фигуре. Волосы убраны в замысловатый пучок.

Прежде я могла бы восхититься, как легко ей удавалось всегда модно выглядеть. Она никогда не пыталась придерживаться повседневного стиля. Всегда одевалась безупречно. Это была одна из ее особенностей, которая восхищала меня больше всего и, вероятно, была причиной тому, что у меня образовалась куча долгов из-за стремления соответствовать королевским стандартам красоты.

Но сегодня при виде королевы мое сердце стало колотиться быстро и громко, а страх, который еще несколько мгновений назад был в самом конце списка испытываемых мной эмоций, стремительно взлетел на самый верх. Все тело напряглось, будто готовясь сбежать в любой момент, если она прикажет арестовать меня. Немедленно казнить.

Но она лишь улыбнулась и, не колеблясь, взяла меня за руки. От моего маникюра уже давно не осталось и следа. Ногти выглядели короткими и грубыми на фоне ее безупречного лакового покрытия и колец с драгоценными камнями на каждом пальце.

– Моя милая Джослин, – произнесла она. – Как я рада тебя видеть. Какие же ужасы ты, должно быть, пережила с нашей последней встречи.

С мгновение я не могла произнести ни слова. Ждала, что случится нечто ужасное, что на ее лице возникнут отвращение и обвинение. Что королева почувствует, что я узнала все ее самые темные и опасные тайны, которые она хотела навсегда спрятать от мира.

– Ваше Величество, – медленно и спокойно произнесла я. – Я тоже очень рада вас видеть.

Она обхватила мое лицо прохладными, изящными ладонями и нахмурила брови.

– Боже милостивый, это правда. Твои глаза…

Я поморщилась и заставила себя отстраниться.

– Я могу объяснить.

– Ни к чему. Я уже все знаю.

– Знаете? – ахнула я.

– В моей империи нет секретов, Джослин. Человек, который управлял нелегальным бойцовским клубом, был арестован и допрошен. Он во всем признался.

Раш. Теперь понятно, почему он исчез во время устроенного им пожара.

– Я в ярости из-за этого, – процедила королева.

Я напряглась, готовая отпрянуть, развернуться и бежать как можно дальше.

– Никто не сказал мне, что на рауте был выставлен магический предмет. Я бы ни за что этого не допустила. Каким же дуракам я поручила организацию выставки. Они будут жестоко наказаны за то, что позволили этому случиться. И меня не волнует, если они не осознавали свою ошибку. Ты не должна была подвергаться такому воздействию. Прости меня, Джослин. Клянусь, я найду способ полностью очистить тебя от этой отравы.

Я не могла поверить своим ушам. Едва не попросила ее повторить, но передумала. Как-то раз я слышала, что если тебе спускают с рук какой-то проступок, то не стоит возражать или привлекать к нему еще больше внимания излишними объяснениями. Нужно просто принять и двигаться дальше.

Две минувшие недели я больше всего боялась, что королева узнает мою ужасную тайну.

Но она знала ее почти все это время.

– Было ужасно, – призналась я, и мне даже не пришлось изображать дрожь в голосе. – Я так переживала, что вы будете винить меня.

«И казните», – мысленно добавила я.

– Вовсе нет. Ты же не искала эту магию по своей воле. Ты невиновна.

Мне хотелось расслабиться, поверить искренности ее слов. И отчасти так и вышло. Пережив такую ужасную ночь, я хотела найти утешение в возможности вновь доверять кому-то.

Но за последние несколько дней я слишком многое узнала и о мире, и о самой королеве. Моя вера в королеву Исадору пошатнулась.

Виктор стоял рядом начеку.

– Где заключенный? – спросила у него королева.

– Его отвели в камеру, – ответил Виктор. Я снова напряглась. Джерико.

– Капитан Рейден заранее связался со мной, чтобы проинформировать о ситуации с блэкхартом, – сказала королева. – Не хочу, чтобы ты переживала, Джослин. Я обо всем позабочусь. Тебе больше нечего бояться, тем более что сейчас он заключен под стражу. Он будет привлечен к ответственности за свои многочисленные преступления против тебя и всей моей империи.

Теперь, когда страх за собственную безопасность немного поутих, в голове вновь возникли мысли о блэкхарте – путаные и мучительные мысли.

В Джерико Ноксе все было сложно понять и принять.

Я хотела воспылать к нему ненавистью за его жуткое признание. Но для меня все было гораздо сложнее.

Глаза защипало.

– Джерико говорит, что находился под влиянием магии его нанимательницы. Что он пытался сопротивляться и не нажимать на курок. На самом деле ему было велено убить нас обоих.

Я не могла допустить, чтобы она считала его хладнокровным убийцей. Потому что он им не был.

Королева слегка округлила глаза.

– Я, конечно, рада, что ему это не удалось. Но это не отменяет того, что ты лишилась отца, а я близкого друга. И человек, который убил Луи Дрейка по приказу лорда Баниона, дорого заплатит за нашу потерю.

Но погодите. Джерико работал не на лорда Баниона, он работал на Валери. И ненавидел Баниона.

Но Банион приказал убить моего отца. Это было всем известно из новостей, в том числе и мне, и принято за правду.

Краем глаза я взглянула на Виктора. Не могла разобрать, отреагировал ли он как-то на ее заявление. Наверное, нет. Похоже, он уже давно списал Джерико со счетов, как клеща, которого вытащил из кожи и выбросил в сторону в надежде, что тот умер, и досадовал, что он продолжал шевелиться.

– Как вы поступите с Джерико? – осторожно спросила я у королевы.

– Завтра его допросят в моем присутствии. Мне нужно узнать больше о его нанимательнице, ведьме, которая скрывается в самых темных уголках моей империи. Кроме того, я хочу, чтобы ты больше ни о чем не волновалась. Справедливость восторжествует, Джослин. Я тебя уверяю.

– Я тоже хочу присутствовать, – твердо заявила я.

Королева не уважала жеманство и мольбы. Она уважала прямые, понятные заявления. По крайней мере, таков был мой опыт общения с ней.

Быть может, мы так хорошо ладили как раз потому, что мне нравилось то же самое.

Королева долго смотрела на меня, а потом кивнула.

– Конечно, ты можешь присутствовать. – Она взяла меня за руку. – А теперь идем со мной. Я выбрала для тебя превосходную комнату, которую предоставляю только самым дорогим гостям.

Я искала хоть намек на неискренность в ее пристальном взгляде. Холод и ненависть, с которыми она смотрела на лорда Баниона в моем видении за отказ воскресить их сына по ее приказу.

Но я увидела в глазах королевы только беспокойство. И это приводило меня в замешательство, учитывая все, что я знала о ее пугающих секретах.

Мы вернулись во дворец рука об руку, совсем как в тот день, когда вышли из сада во время королевского раута. И направились по блестящим коридорам, сворачивая то налево, то направо, мимо придворных гвардейцев, которые расправляли плечи и вставали по стойке «смирно», как только королева проходила мимо них в сопровождении Виктора.

Наконец мы втроем зашли в самую роскошную комнату, какую я когда-либо видела. А я за свою жизнь побывала в нескольких роскошных номерах. Интерьер серебряного, белого и голубого цвета с огромной, пышной кроватью с балдахином и зоной отдыха с красочными разноцветными подушками. Окна высотой от пола до потолка выходили на ярко освещенный город, раскинувшийся под ночным небом.

– Уверена, здесь ты сможешь как следует отдохнуть, – сказала королева. – А завтра настанет новый день.

На большом туалетном столике с другого края кровати висело зеркало. Я впервые так отчетливо увидела себя за последние недели. Вид у меня был растрепанный, длинные светлые волосы спутались и свалялись. Лицо стало бледным, а под глазами залегли тени.

Золотые глаза.

Я не видела их так ясно с тех пор, как Джерико поднес зеркало в бутике к моему лицу. По сравнению с привычным голубым цветом моих глаз они напоминали две сверхъестественные точки расплавленной лавы посреди моего лица.

Я ведьма.

Моя мантра вернулась точно по расписанию.

Но сегодня я не поделюсь этим откровением ни с Ее Величеством, ни с капитаном Рейденом. А если получится, то и никогда.

До меня донесся голос королевы, заставляя напрячься.

– Я договорилась, чтобы мои личные стилисты посетили тебя завтра же с утра. Немного гламура и блеска, и ты вновь почувствуешь себя прежней, Джослин. Я бы предложила, чтобы они подобрали контактные линзы под цвет твоих глаз.

– Спасибо, – ответила я.

В прошлом я бы пришла в восторг от такого предложения. Стилисты королевы трудились бы, чтобы я выглядела как можно лучше. И должна признать, самую малость я с нетерпением ждала, когда меня побалуют снова.

Возможно, больше чем малость.

– А теперь оставлю тебя отдыхать. – Королева остановилась на пороге, где неподвижно стоял Виктор, и обернулась через плечо. – У меня есть к тебе несколько вопросов, Джослин. Но они могут подождать до завтра.

Я кивнула, сердце гулко стучало.

– Разумеется.

– Доброй ночи. Спи спокойно.

Когда дверь за ней закрылась, я устремила вопросительный взгляд на Виктора.

– Расскажи мне о Селине, – сказала я. – С ней все хорошо?

– Нормально, – кивнул он. – И завтра она приедет сюда с отцом навестить тебя, – сказал он.

Перспектива вновь увидеть Селину, вновь быть рядом с лучшей подругой спустя столько времени была как спасательный круг, за который я ухватилась.

Но потом меня посетила неприятная мысль.

– Она знает? О том, что со мной случилось? О… моих глазах?

Парень напряг челюсти.

– Нет. Королева хочет, чтобы твое состояние пока оставалось в тайне.

Мое состояние – заражение злой магией. От которого неустанно искали лекарство, чтобы я могла вернуться к привычной жизни.

Теперь это начало казаться странным.

– Хорошо. – Напряжение в груди ослабло. Мне совсем не хотелось хранить секреты от Селины, но придется сделать исключение. Я люблю ее, но понимаю, что она не сможет вынести правду. Правда навсегда изменит ее отношение ко мне. – Я очень по ней соскучилась.

– Не сомневаюсь в этом, – согласился Виктор и собрался уходить.

– Подожди, – попросила я, и он напряг плечи.

Я не могла позволить ему так просто уйти. Нам впервые выдалась возможность поговорить наедине. А мне очень нужно было поговорить. Несмотря на все, что я в спешке наговорила ему перед отъездом из крепости, он отреагировал спокойно. Мне нужно было знать почему.

– Когда ты узнал правду о принце Элиане? – спросила я.

Он вновь повернулся ко мне с хмурым выражением лица.

– Я не могу говорить об этом ни с тобой, ни с кем-то еще.

– Не можешь? Или не станешь?

– Тебе нужно забыть все, что ты видела, – посоветовал он.

Он хотел, чтобы я забыла. Невозможно. Все, что случилось, навсегда запечатлелось в моей голове.

– Королева вернула принца из мертвых и позволяет ему охотиться в крепости. Не понимаю, как ты можешь делать вид, будто в этом нет ничего особенного.

Произнесенные вслух, эти слова походили на бред сумасшедшей.

– Тебе предоставили шанс оставить все в прошлом, Джосс, – сказал Виктор. – Я настоятельно советую тебе им воспользоваться.

Я смутно осознала, что он называл меня Джосс, как я и просила его в вечер раута. Как называл бы меня друг.

Но Виктор не был мне другом. Мы общались всего несколько раз, и я понимала, что не могла добиваться от него ответа. Не могла ничего требовать или ожидать от него. Поэтому не совсем понимала, отчего меня так злило его поведение. Он был красивым чемпионом королевских игр, который олицетворял силу и совершенство.

Возможно, Виктор Рейден и был силен, но точно далек от совершенства.

– Доброй ночи, Джосс, – Виктор вновь устремился к двери.

– Королева знает, что Джерико – твой брат? – спросила я.

Он замер, взявшись за дверную ручку, а на его щеке дрогнул мускул.

– Нет. Не знает. И не узнает.

Больше он не стал задерживаться. Он ушел, и дверь со щелчком захлопнулась за ним. Я осталась одна в роскошном номере. В компании обгоняющих одна другую мыслей.

Я сама не понимала, как возможно, что в этом огромном номере страх замкнутого пространства оказался сильнее, чем в крошечном домике в крепости. Но так и было. Я чувствовала, будто стены смыкаются вокруг меня.

Вновь подойдя к зеркалу, я села перед ним на обитое шелком кресло и взглянула на свой растрепанный вид. Прикоснулась к лицу, пробежав пальцами под золотыми глазами и дальше по щеке к подбородку.

Я не знала, что Раш рассказал королеве о содержащейся во мне магии. Он знал, что это были воспоминания лорда Баниона. Обеспокоит ли ее, что мне была доступна правда обо всем, что она сделала?

Королева Исадора видела во мне жертву, которая просила помощи.

Доверяла ли я ей? Как я могла после всего, что видела?

Возле кровати горело с полдюжины свечей, и, взяв одну, я пристально посмотрела на пламя. Прежде огню удавалось пробудить магию памяти.

Все отголоски, что я увидела, были частями мозаики, которая показывала, что пережил и стерпел лорд Банион, а еще открывала полную картину об империи и правившей ею женщине.

Я осознала, что жажду увидеть очередную ее часть.

Прошлый отголосок с Лазосом оказался первым, который я вызвала сознательно. Возможно, он был таким четким и ясным, потому что колдун сам хранил это воспоминание и дал мне доступ к нему. Но могу ли я самостоятельно вызвать одно из воспоминаний Баниона?

Я посмотрела в зеркало, в свои золотые глаза, мерцавшие в свете свечей. Сделала вдох и выдох. Успокоилась. Приняла эту странную магию внутри себя. Мой разум был открыт и готов увидеть еще одну часть головоломки.

– Покажи мне правду, – прошептала я.

Всего несколько мгновений спустя я увидела его по краям зеркала. Золотой дым возник в поле зрения, завиваясь и обволакивая комнату. Дым стал гуще и ярче, скрывая от глаз дворцовые покои и мое отражение, и, рассеявшись, открыл передо мной белую комнату без окон.

Серебряные решетки отделяли камеру. За ними, держась за прутья руками, стоял лорд Банион. Позади него виднелась нетронутая койка и унитаз.

Это была другая комната, но, казалось, Баниону было столько же лет, как и в последнем отголоске, в котором он отказался воскрешать принца Элиана и оставил эту задачу гораздо менее опытному Лазосу.

В этой странным образом изящной камере предварительного заключения все было ослепительно-белым и чистым. Кроме лица самого Баниона, которое было покрыто синяками и порезами. Он выглядел похудевшим, его щеки впали, а глаза, остекленев, смотрели на закрытую дверь, будто он мог заставить ее отвориться одной силой разума.

Когда дверь распахнулась, на миг мне показалось, что именно это он и сделал. Но внутрь вошла королева Исадора в сопровождении главнокомандующего Норриса.

– Где моя жена? – потребовал ответа Банион, ударив ладонью по серебряной перекладине.

Королева покачала головой.

– Какое нетерпение, Зарек.

– Мне нужно увидеться с ней. Прошло уже несколько недель. Ты обещала, что я смогу с ней увидеться.

– Так и было.

– Все кончено, Исси. Ты уже должна была убедиться, что то, чего ты хочешь добиться, невозможно в руках колдуна вроде Вандера Лазоса. Со смертью не следует так обращаться. Даже когда такая темная магия работает, за нее приходится платить жестокую цену.

Она шумно выдохнула.

– Ты считаешь себя таким умным, таким мудрым. Но ты не знаешь, на что я пойду, чтобы добиться своего. Любовь матери не сравнится ни с одной любовью, какую я испытывала в своей жизни. Ради Элиана я бы пошла на все.

– Я знаю, – сказал он, и голос его стал чуть мягче. – Было время, Исси, когда ты была доброй девчонкой, которая и мухи бы не обидела. Когда ты позволяла себе увлекаться магией, а не желала уничтожить ее или использовать исключительно ради своей выгоды.

– Порой я сожалею, что ты не был рядом со мной все это время, Зарек. Ты бы стал для меня таким невероятным партнером. К сожалению, мы все должны жить по правилам империи. Такова моя расплата.

– А моя расплата – бежать отсюда, и я обещаю, что больше не вернусь. Никогда больше не ступлю на порог твоего дома, если ты освободишь меня и мою семью.

– Я всегда восхищалась тобой, Зарек, возможно даже, сильнее, чем следовало. – Она подошла ближе и провела рукой по его ладони, которой он вцепился в решетку. – Отчасти я думала, что ты можешь оказаться достаточно силен, чтобы сбежать отсюда. Командир Норрис предложил морить тебя голодом, чтобы ослабить твою магию. Какой интересный эксперимент. Уверена, в противном случае ты бы не был сейчас так любезен со мной.

– Я лишь хочу увидеть свою семью. – Его голос сорвался. – Прошу, Исси. Ты обещала.

– Конечно. Я всегда выполняю свои обещания. – Она махнула рукой командиру Норрису. Он подошел к двери, открыл ее и впустил Элеанор, прекрасную жену Баниона. На руках она держала их ребенка.

Элеанор заплакала и, подойдя к решетке, сжала руку мужа.

– О господи, Зарек! Что они с тобой сделали?

– Все хорошо, любимая. Я чувствую себя лучше, чем выгляжу, честное слово. – Он просунул руку между перекладинами и погладил ребенка по щеке. – Мои ангелы, вы обе. Мне так жаль, что это случилось.

Королева шагнула вперед.

– Твой муж очень упрямый человек, Элеанор.

– Мне об этом прекрасно известно, – тихо согласилась она. – Но он хороший человек.

– Ты такая милая молодая женщина. Честно говоря, я думаю, что ты могла бы найти себе мужа гораздо лучше. – Королева усмехнулась и посмотрела на младенца. – Можно мне ее подержать? Я так давно не держала на руках столь милое дитя.

Элеанор замешкалась и встревоженно переглянулась с мужем, но потом неохотно отдала королеве ребенка.

– Какая красавица, вся в мать, – сказала королева. – Я всегда хотела иметь больше детей, но, к сожалению, этому не суждено было сбыться. Мой дорогой Элиан – единственный мой ребенок.

В том, как она держала младенца, не было ни капли жестокости. Несколько мгновений она баюкала ребенка на руках, напевая ему нежную мелодию.

Затем посмотрела на Баниона и его жену, на их сплетенные сквозь решетку руки.

– Видишь, Зарек? Даже невзирая на то, как сильно ты меня разочаровал, сколько горя и страдания мне принес, я захотела, чтобы ты увидел свою прекрасную жену и ребенка в последний раз.

В глазах Баниона остался только леденящий ужас.

– Исси… нет, – начал он.

Королева кивнула Норрису, и тот без колебаний шагнул вперед и оттащил Элеанор от решетки, от ее мужа. Вскричав, она потянулась к Баниону, но борьба ее была недолгой.

Я даже не заметила нож в руках Норриса, пока он не полоснул им по горлу Элеанор. Он отпустил ее, и женщина упала на колени. Банион прокричал ее имя, а его жена, стремительно истекла кровью и умерла на безупречно белом полу камеры.

Я стояла среди этого ужаса, лишившись дара речи от потрясения. Хотя меня никто бы не услышал, даже если бы я тоже закричала.

Королева поудобнее взяла расплакавшегося младенца и хладнокровно взглянула на сцену убийства.

– Ты сам сделал такой выбор, Зарек, – сказала она. – Ты отказался воскресить нашего сына. Для тебя это было бы легкой задачей. В глубине души я не сомневаюсь, что ты самый могущественный колдун в империи. А теперь твои жена и дочь заплатят за эту ошибку. Вполне справедливо.

– Я убью тебя, – прорычал Банион. – И буду смотреть, как ты умираешь за все, что сделала.

Малышка начала рыдать во все горло. А пока она металась, мотая головой из стороны в сторону, я увидела то, чего не замечала раньше. Пятно.

Маленькое родимое пятно в форме сердца на шее с левой стороны.

В точности как у меня.

Я прикоснулась к своей родинке, провела пальцами по отметине, которая всегда была у меня и которую я когда-то подумывала удалить.

Это было то же самое родимое пятно. В том же месте, той же формы.

– Это невозможно, – прошептала я.

– Прощай, Зарек, – сказала королева и, развернувшись, вышла из камеры вместе с ребенком.

Со мной.

Я не могла пошевелиться, не могла думать, я едва могла дышать.

Банион, дрожа, посмотрел на Норриса.

– Не убивай мою дочь. Пожалуйста, я тебя умоляю.

– Я поступлю так, как пожелает королева, – ответил Норрис. – Не волнуйся, тебе недолго горевать. Очень скоро ты встретишь смерть.

Банион вцепился в прутья решетки и затряс их, будто мог раздвинуть и задушить стоявшего перед ним убийцу.

– Я уничтожу тебя за это, – пообещал он.

– Какая свирепость, – дразнил Норрис. – Жаль, что сейчас у тебя самого сил не больше, чем у младенца. В противном случае я бы, может, и забеспокоился. Но я умею управляться с такими, как ты, колдун. Без еды и воды нет и магии.

– Спрячь свою семью, – процедил Банион. – Спрячь от меня всех, кого любишь, потому что, клянусь своей душой, я сожгу весь твой мир дотла за то, что ты сделал.

Наконец я увидела, как в глазах главнокомандующего промелькнул страх.

Но затем он перешагнул через тело Элеанор и вышел из камеры, не сказав больше ни слова.

Оставшись один, Банион целую минуту смотрел на закрытую дверь в жуткой тишине. Затем запрокинул голову, открыл рот и издал леденящий душу рев боли и горя.

По его рукам побежал огонь и, струясь по полу, вмиг охватил стены. Дверь сорвало с петель. Вспыхнуло адское пламя, и колдун, выйдя из оплавившейся камеры, ступил прямо в огонь.

Налетел золотой дым и развеял мрачный отголосок прошлого, возвращая меня в дворцовые покои. К зеркалу, в отражении которого была светловолосая девушка с родинкой в форме сердца на шее и золотыми глазами.

Девушка, которая открылась находящейся в ней магии и попросила показать ей правду. И ей показали правду.

Глава 21

В ту ночь я не спала. Признаться честно, я боялась, что больше никогда не смогу уснуть. Меня не покидал отчетливый образ увиденного. Пожар, который разгорелся во дворце шестнадцать лет назад, и вправду был вызван магией лорда Баниона во время побега. Это уже было мне известно. Но вот все остальное…

Он видел, как убили его жену, а королева Исадора стояла рядом и наслаждалась хладнокровной местью тому, кто отказался выполнять ее вопиющие приказы. Они пытались голодом лишить колдуна магии, думая, что он стал слабым и беспомощным. А он сжег все дотла. В том пожаре погибло много людей, в том числе родители Джерико и Виктора.

Был и преступник, которого они могли во всем винить, – злой колдун лорд Банион, враг империи. Террорист, который ни перед чем не остановится, чтобы уничтожить королеву и лишить ее власти.

Но теперь я увидела правду собственными глазами.

И все в ней было непросто. Банион отнял невинные жизни, но его ярость и магию огня пробудила неумолимая жажда мести королевы.

Банион решил, что той ночью погибли и его жена, и дочь. Но я все еще здесь. Все еще жива, все это время спрятана у всех на виду, не имея ни малейшего понятия, кто я на самом деле такая.

Вандер Лазос знал правду обо мне с того момента, как впервые заговорил со мной. Все разговоры о судьбе – теперь я понимаю, что он имел в виду. Мне было суждено зайти на выставку на королевском рауте именно в тот момент, когда Джерико пытался украсть шкатулку памяти. По воле судьбы она открылась, и эта особенная магия проникла в меня.

Воспоминания родного отца привели к правде, всю жизнь скрывавшейся от меня женщиной, которую я всегда считала семьей. Но с другой стороны, мне лгали все люди, которых я считала своей семьей. Я не была родной дочерью Луи и Эвелин Дрейк.

Они тоже мне лгали.

Все лгали мне всю мою жизнь. Но теперь я знала правду, запутанную, жестокую и опасную правду.

Лорд Банион – мой отец. Весь прошедший год я верила, что Банион приказал убить моего отца – отца, которого я знала всю свою жизнь, который вырастил меня, любил и дал мне дом. Но после всего, что я выяснила, я больше ни в чем не была уверена.

Утром в мои покои доставили грандиозный завтрак. Подносы, полные жареных и вареных яиц, омлетов, шоколадной выпечки и свежевыжатых фруктовых соков. Я так долго выживала на скудном меню крепости, что этот завтрак был похож на сбывшуюся мечту.

Но я не смогла проглотить ни кусочка.

Как и обещала, королева прислала свой «гламурный отряд» в мою комнату, чтобы помочь собраться к допросу. Прибыли стилист, визажист и модный эксперт, который вкатил вешалку с красивой одеждой. Еще месяц назад это было пределом моих мечтаний.

Визажист, не сказав ни слова, помогла мне надеть голубые контактные линзы поверх золотой радужки. Сегодня утром мои глаза были особенного медово-коричневого оттенка, а не цвета расплавленного золота. Я выяснила, что некоторые люди знали, что значил такой цвет глаз, но большинству это было неизвестно. Она знала. Я видела страх в ее глазах, возникший оттого, что она оказалась так близко к человеку, полному магии. Но я не сказала ни слова, чтобы заверить визажиста, что не представляю угрозы.

Может, я представляла ее, а может, нет. Еще не вечер.

Когда команда закончила и я увидела результат в позолоченном зеркале, мне показалось, будто я заглянула в прошлое. Идеально уложенные волосы, спадающие на плечи золотыми волнами. Безупречная кожа, блестящие губы, выразительные глаза. Меня одели в струящееся шелковое платье голубого цвета длиной до колена и подходящие темно-синие босоножки – высококлассный наряд, который я видела в бутике в прошлом месяце и знала, что не смогу себе его позволить даже в самых смелых мечтах.

В этот миг я осознала, что была похожа на родную мать – Элеанор Банион. В мыслях я все еще видела ее лежащей на белом полу в луже собственной крови, пока ее плачущую маленькую дочь уносили прочь.

Выдавив из себя слова благодарности, я вышла вслед за командой из покоев и столкнулась с Виктором, который ждал меня в коридоре.

Вид у него был недовольный.

– Не думаю, что тебе стоит присутствовать на допросе.

Вот что он сказал мне вместо приветствия. Не «доброе утро, Джосс. Как ты поживаешь после того, как твой мир рухнул? Нормально себя чувствуешь?»

– Тогда к лучшему, что мне не нужно спрашивать у тебя разрешения, – натянуто ответила я.

– Тебе незачем больше мучить себя. То, что сделал Джерико… непростительно.

– Я приду на допрос, Виктор, – напряженно сказала я. – Так что либо отведи меня туда, либо уйди с дороги.

Он стиснул челюсти.

– Прекрасно.

Джерико.

За такое короткое время моя ненависть к нему сменилась неохотным партнерством для решения нашей общей проблемы, затем доверием и…

Симпатией. Весьма сильной.

Когда прошлым вечером он огорошил меня своим признанием, мне на миг показалось, что мои чувства вскоре станут лишь далеким, досадным воспоминанием. Но этого не произошло. Они по-прежнему были в моем сердце, но теперь с примесью боли.

Теперь я знала, почему он противился ответной симпатии, почему уходил, когда наши разговоры становились напряженными и трудными. Почему он избегал близости со мной и почему пытался оттолкнуть при любой возможности. Он знал правду с момента нашей встречи на рауте, и она мучила его.

В моей голове крутилось столько информации, что я не могла ее всю переварить. А потому собрала все оставшиеся силы и, отбросив эти мысли, сосредоточилась на том, что происходило прямо сейчас. Прямо здесь. Мое будущее и вся моя жизнь оказались в опасности. В очень серьезной опасности, если я не буду должным образом держать себя в руках.

Королева знала, что я была биологической дочерью Баниона. Знала все эти годы.

Я не могла не задаться вопросом, каков был ее окончательный план в отношении дочери колдуна, которого она ненавидела больше всех на свете?

Виктор вел меня по коридорам, полным слуг и гвардейцев в форме. Я узнавала и другие лица – мужчин и женщин, которые состояли в парламенте и королевском совете.

– Где держат принца Элиана? – спросила я Виктора, поглядывая на каждую дверь, мимо которой мы проходили, и размышляя, что скрывалось за ней.

Он не ответил.

Наряду со всем остальным за минувшие двенадцать часов принц Элиан тоже занял особое место в моем сознании. Как и еще одна мысль.

Если Элиан был сыном Баниона, значит, он был моим сводным братом.

Всю свою жизнь я мечтала иметь брата или сестру. Стоило быть осторожнее со своими желаниями.

– Принца сопровождают в крепость на охоту и обратно? – не отступала я. – Предполагаю, что так, потому что прошлой ночью вы все были там, готовые забрать его и сопроводить сюда. – Я испытывала отчаянную потребность говорить, пусть даже с самой собой. – Но вот что делать с таким монстром в обычный день во дворце? Он ест нормальную еду или только перекусывает несчастными заключенными? Как он развлекается? Раз уж он восставшее из мертвых сокровище своей матери, полагаю, что ему выделены особые апартаменты с шелковыми простынями и красивым видом из окон, а не какая-то там пыльная камера в подземелье.

– Довести меня пытаешься? – прорычал он.

– Просто пытаюсь получить ответы на пугающе важные вопросы.

– Тебе не нужны ответы. Оставь эту тему, тебе же будет лучше.

Я вгляделась в его лицо, пытаясь понять хоть что-то.

– Ты что, душу продал, когда вступил в королевскую гвардию?

– Можно и так сказать, – отчеканил он.

Я была удивлена. Похоже, более прямого ответа по этому вопросу я от него не получу, но это лишь разозлило меня еще больше.

Мы спустились по лестнице и зашли в круглое помещение, на стенах которого висели камеры и большой монитор. Дюжина стульев с черной обивкой были расставлены в линию по всей окружности. А в центре комнаты к полу был приделан серебряный стул.

Комната для допросов.

В ней находился всего один человек.

– Мисс Дрейк, – кивнув, поздоровался главный командир Норрис. – Какое облегчение, что с вами все в порядке. Я очень за вас беспокоился.

Я замерла с колотящимся в груди сердцем. Воспоминание о том, как он перерезал горло моей матери, было таким же ярким, как и прошлой ночью.

Он всегда был добр ко мне и вызывал симпатию, когда приезжал в резиденцию премьер-министра, чтобы пообщаться с моим отцом – приемным отцом, поправила себя я. Он производил приятное впечатление, а иногда смешил меня своими шутками. Помню, как однажды он показывал мне фотографии милой собачки его семьи в своем телефоне.

Командир Норрис всегда знал, кем я была на самом деле, и помогал хранить эту тайну без возражений.

За этой дружелюбной улыбкой скрывался злобный, опасный человек.

– Спасибо, сэр, – ответила я с отработанным вежливым кивком. – Я благополучно выздоравливаю.

К счастью, на этом наше леденящее душу воссоединение закончилось, и Норрис отошел переговорить с другими гвардейцами. Виктор жестом велел мне присесть, и я послушалась. По спине пробежала струйка холодного пота.

Несколько гвардейцев вошли в комнату и встали по периметру, готовясь к приходу королевы. Сегодня на ней было темно-синее, расшитое серебром платье, которое мерцало при каждом ее шаге.

Мгновение я даже ожидала, что она снимет маску из человеческой кожи и покажет скрывавшегося под ней монстра. Монстра, который простым кивком головы приказывал убивать невинных женщин. Который позволял своему восставшему из мертвых сыну охотиться на беззащитных жертв в обнесенной стеной тюрьме.

– Прекрасно выглядишь, Джослин, – сказала она. – Да, так твои глаза выглядят гораздо лучше. Почти нормально.

– Почти, – солгала я. – И спасибо. Сегодня я чувствую себя самой собой.

Я вгляделась в ее лицо в поисках какого-то намека на мстительную женщину, которую наблюдала в своих видениях, женщину, которая смотрела бы на меня как на дочь заклятого врага. Но не увидела ничего, кроме теплоты, ни намека на презрение или жестокость.

Это всерьез меня смутило.

Звон железных цепей привлек мое внимание к дверному проему, где в сопровождении гвардейцев появился Джерико. Вид у него был потрепанный, лицо опухло и было покрыто синяками. На нем были те же черные джинсы и футболка, что и вчера.

Мы встретились взглядом, и казалось, что все вокруг перестало существовать. Остались только мы с Джерико и боль, которая на миг промелькнула в его черных глазах, пока он не нахмурился и не отвел взгляд.

«Прости, Дрейк. Мне жаль. Мне очень жаль».

«Я знаю, – подумала я. – Мне тоже очень жаль».

И окружающий мир вернулся. Джерико усадили на металлический стул. Гвардеец прикрепил его кандалы к крюку у основания стула, чтобы он не смог встать.

Я взглянула на камеры.

– Вы ведете запись, Ваше Величество? – спросила я.

– Нет, – ответила королева. – Этот допрос должен оставаться закрытым.

Ага, я уже видела ее закрытые допросы. Меня не удивило, что их не записывали для дальнейшего использования.

Джерико устремил на Виктора хмурый взгляд. Но затем его губы изогнулись в зловещей улыбке.

– Какая удача, – сказал блэкхарт. – И месяца не прошло, а я уже дважды встретился лицом к лицу с великим чемпионом.

Виктор ничего не сказал, что, по всей видимости, стало его визитной карточкой, а выражение его лица оставалось непроницаемым.

Дополнительная охрана покинула комнату, и на допросе нас осталось всего пятеро: я, королева, Виктор, Норрис и Джерико.

– Значит, это блэкхарт, – с отвращением проговорила королева.

Черные глаза Джерико метнулись к ней.

– Ваше Величество. Какая невиданная честь.

– Ваше Величество? – обратился главнокомандующий Норрис. – По вашему приказанию.

– Командир Норрис, можете продолжать, – ответила она с кивком.

– Еще вопросы? – спросил Джерико. – Разве я недостаточно помог вам, замечательным людям, вчера вечером? Кстати, кажется, у меня сломано два десятка ребер. Был бы очень признателен за краткий визит в больницу и щедрую горсть таблеток.

Язвительный Джерико. Я была уже очень хорошо знакома с этой его ипостасью. Таков был его режим выживания по умолчанию, способ скрыть свою уязвимость. У нас определенно было много общего.

Меня беспокоили явные следы побоев, хотя некоторые из синяков, скорее всего, остались после схватки с принцем Элианом.

Джерико испытал так много боли в своей жизни.

А теперь оказался пленником империи, с которым обойдутся как с убийцей. И не просто убийцей, а с наемником, убившим премьер-министра.

Но, перефразируя слова Лазоса, которые он сказал вчера ночью, блэкхарт – это просто оружие. Все уже знали, что настоящим убийцей моего отца был лорд Банион.

Однако у меня оставался вопрос, который всю ночь крутился в мыслях: зачем лорду Баниону нанимать Валери, загадочную ведьму с черного рынка, чтобы убить премьер-министра и его шестнадцатилетнюю дочь на рауте, который посетит сам объект его ненависти – королева Исадора? Почему не она стала мишенью? И почему самый прославленный колдун в мире не применил свою магию в качестве оружия, вместо того чтобы нанимать убийцу с пистолетом?

Почему его целью стал мой отец? И почему я?

Отстранение Луи Дрейка от власти было лишь незначительным неудобством. Ничего не изменилось. Вскоре его преемником был назначен отец Селины. Не считая недолгого горя и, возможно, небольших затруднений, эта утрата никак не сказалась на правлении королевы.

Та ночь все так же отчетливо возникала перед моим мысленным взором. Мы прибыли на раут вместе с Селиной и Регисом Эмброузом. И Эмброуз отправился с моим отцом в больницу, а Селина осталась со мной.

«– Все хорошо. Рана поверхностная.

– Ты уверен?

– Да, уверен. Я в порядке. Все хорошо, Джосси. Не волнуйся».

Я прогнала воспоминание прочь и быстро вытерла слезу, что стекла по щеке.

Отец лгал мне. Не было все хорошо. Он умирал, но не хотел, чтобы я знала правду. Его пульс стих всего через несколько минут после приезда в больницу, потому что пуля попала ему в сердце.

– Давай начнем с твоего имени, – приступил Норрис, и по уверенности и некоторой певучести его голоса я сразу поняла, что он привык прилюдно допрашивать преступников и получал от этого немалое удовольствие.

– Джерико Нокс.

– Это твое настоящее имя?

– Вполне.

– Джерико Нокс, ты попал в королевскую тюрьму с длинным списком преступлений, который числится за твоим именем. Нападение, хранение запрещенных веществ, владение магией, незаконное проникновение, кража со взломом, похищение и убийство.

– Выдалась насыщенная пара недель, – признал Джерико.

– Ты обвиняешься в убийстве премьер-министра Луи Дрейка.

Джерико поджал губы.

– Мне уже пора найти адвоката или будем так продолжать?

На губах Норриса играла прохладная улыбка, а жестокое выражение лица отражало, как сильно ему нравилось, когда обвиняемый вставлял ему палки в колеса.

– Вот что нам о тебе известно, Джерико, и это, надо признать, немного, – сказал Норрис, неторопливо обходя вокруг его стула, сложив руки за спиной. – Ты блэкхарт, работаешь на пользующуюся дурной славой и очень могущественную ведьму, известную только под именем Валери. Она орудует на задворках приличного общества и уже много лет представляет большой интерес для королевского совета. Мы знаем, что блэкхарты заражены темной магией этой ведьмы, отчего становятся невероятно сильными, способны быстро исцеляться от ран, а еще крайне сообразительны.

– Ну хватит, – сказал Джерико. – Вы меня засмущали.

– Ты знаком с распознаванием лиц?

– Я распознаю твою уродливую физиономию из клуба Раша. Ты об этом говоришь?

– Нет, я говорю не об этом, – спокойно ответил Норрис. На дальней стене комнаты включился монитор. – Мы прогнали изображения твоего лица с королевского раута через цифровые архивы, чтобы выяснить, не удастся ли узнать больше о том, откуда ты взялся. Представь себе наше удивление, когда мы увидели это.

Мое внимание устремилось к монитору, на котором показывали хорошо знакомую мне арену. Арену королевских Игр, расположенную на юго-западе Айронпорта. По всей империи были разбросаны арены поменьше, где проходили отборные матчи, но самая большая находилась в Айронпорте и вмещала больше ста тысяч человек на многочисленных рядах сидений, которые поднимались высоко вверх.

Королевские игры проходили всего два раза в год, поэтому на арене часто проводились спортивные матчи. Но во время матчей они не были так богато украшены флагами и знаменами, как во время игр.

Камера, запечатлевшая запись, которую мы наблюдали, пробежала по лицам зрителей: от дешевых мест до более дорогих и комфортабельных VIP-зон. Наконец, она сфокусировалась на состязании, которое только что началось.

Состязании Джерико.

Он был без рубашки, в кожаных штанах и с кожаными ремнями, которые перекрещивались у него на груди. В черных ботинках на шнурках. Его противник был на несколько сантиметров ниже и, казалось, опасался своего высокого, мускулистого и устрашающего врага. Джерико легко держал свой меч, будто он весил не больше перышка.

Раздался сигнал, и через мгновение мечи схлестнулись.

Джерико играл с противником, как кошка с мышкой. Он даже не вспотел, с уверенной улыбкой снова и снова опуская меч, чтобы столкнуться с оружием врага.

Но вот настал момент, которого я так боялась. Момент, когда он остановился, нахмурился, и его взгляд метнулся в сторону. Его меч опустился. Он рассказывал мне, что именно в этот миг заметил, что Виктор наблюдает за ним со стороны.

Этой паузы его противнику было достаточно.

Я услышала громкий вскрик и поняла, что сама его издала, когда острый меч нашел свою цель в груди Джерико. Он оттолкнул противника в сторону, схватился за острие и порезал руку, вытаскивая его из своего тела. С мгновение он стоял, согнувшись пополам и истекая кровью, а потом упал на колени и тяжело повалился на бок.

Врачи с носилками выбежали на поле. Один из них прижал палец к горлу Джерико, чтобы проверить пульс, и они спешно унесли его тело.

Монитор погас, и в воздухе повисла тишина. Я слышала биение собственного сердца, громко и быстро колотящегося в ушах.

– Ты был мертв, – спокойно произнес Норрис.

– Мертв? – Джерико вскинул бровь. – А может, просто отдыхал? Кто знает.

Я заметила, что королева начала ерзать на месте, ее дыхание участилось.

– Отвечай на вопросы командира с почтением, – сурово велела она.

– Прошу прощения, Ваше Величество, но я не слышал вопроса, – ответил Джерико. – Одни только утверждения.

– Тогда спрошу я, – сказала она, вставая с места. – Ты умер?

Джерико повел плечами.

– Я мало что помню с того момента, как большой блестящий меч пронзил мое сердце.

– Неужели ведьма, на которую ты теперь работаешь, вернула тебя к жизни при помощи такой мощной магии смерти, что ты будто бы совсем не страдаешь от побочных эффектов от этого темного деяния? Она способна вновь использовать ее, когда только пожелает? Или тебе просто повезло?

Джерико моргнул.

– Вы для себя интересуетесь, Ваше Величество? Или для друга?

В этот момент Норрис ударил Джерико кулаком в лицо, и изо рта блэкхарта хлынула кровь.

Крик застрял у меня в горле.

– Как знал, что с тобой будут проблемы, – прорычал Норрис. – Твой бывший опекун Раш сказал, что с тобой было непросто еще с тех пор, как ты был всего лишь капризным ребенком. Никогда не следовал установленным правилам. Он рассказал, что ты всегда был бунтарем, несмотря на то что это тебя убивало. – Он наклонился ближе. – Это убило и его. Вернее, я его убил, когда закончил допрос. И с тобой поступлю точно так же, блэкхарт.

Выражение лица Джерико стало непроницаемым, взгляд пустым.

Я знала, что Раша допрашивали, но не знала, что его уже казнили. Так быстро.

За минувшую пару недель я почти о нем не вспоминала, разве что мысленно ругала за то, что предложил нам встретиться с Лазосом. Я не оплакивала его. Но в ту ночь, когда он назло властям сжег клуб дотла, он казался мне несокрушимым.

Но он не был несокрушимым. Он был смертным, уязвимым человеком, как и все мы.

– Ну все, довольно игр, – прорычал Норрис. – Мы хотим знать, где найти твоего нанимателя.

Джерико ответил мрачным смешком.

– Думаете, что сможете и ее допросить? Эта ошибка станет для вас последней. Я был бы рад при этом присутствовать.

– Отвечай! – Норрис ударил его снова, еще сильнее, чем прежде.

Джерико выплюнул еще больше крови и злобно взглянул на командира.

– Иди к черту.

– Джослин, милая, тебе правда не стоит здесь быть, – натянуто проговорила королева. – Это слишком печально. Тебе пора уйти.

В иных обстоятельствах я бы полностью с ней согласилась. Но мне отчаянно хотелось помочь Джерико, несмотря ни на что. Я верила, что он сопротивлялся приказу Валери в ту ужасную ночь, противился магии, высеченной на его теле. Он сопротивлялся, но не сумел. И каждый день сожалел об этой неудаче.

Допрос совсем не касался смерти моего отца. Все вращалось вокруг желания королевы выведать информацию о Валери и ее магии смерти. И Норрис будет выбивать ее из Джерико, пока тот не заговорит.

– Я хочу остаться, – возразила я.

Королева пропустила мои слова мимо ушей и кивнула Виктору.

– Капитан, проводите Джослин в мои покои выпить чашечку чая. Я вскоре присоединюсь к ней.

Чая? Она хотела, чтобы после всего этого я пошла пить чай?

Виктор подал мне руку.

– Мисс Дрейк.

Я встретилась с пронизывающим взглядом Джерико. Брови плотно нахмурены над темными глазами, волосы спадают на окровавленное лицо. Если он не заговорит, его казнят.

И даже если заговорит, его все равно казнят, как поступили и с Рашем.

«Прости, Дрейк. Мне жаль. Мне очень жаль».

Слова, которые он с болью сказал мне в крепости, звучали в моих ушах неутихающим эхо.

– Подождите, – сказала я. – Мне нужно…

Но я не успела ничего сказать, задать вопрос, потребовать правды или молить о пощаде, потому что Виктор буквально выволок меня из комнаты для допросов.

Дверь захлопнулась, и я поняла, что не могу вновь войти внутрь, потому что на ней не было ручки. Если уж выставили, то выставили.

А меня выставили.

Глава 22

Я вырвала руку и посмотрела в возмутительно беспристрастное лицо Виктора.

– Его казнят? – спросила я.

– Да, – ответил он.

Я уже знала ответ, но услышав подтверждение, почувствовала, как разрывается сердце.

– Когда?

– Я не знаю. – Он стиснул челюсти. – Пойдем со мной в королевские покои.

– Виктор…

– Нет, Джосс. Пожалуйста. Не усложняй ситуацию.

Что-то в его карих глазах подвело его непоколебимую выдержку. Что-то хрупкое и едва сдерживаемое. Он не был совершенно бесчувственным, безэмоциональным придурком. Не в этом случае.

Обратно в комнату для допросов было не вернуться, и я с неохотой позволила Виктору отвести меня в королевские покои, сквозь лабиринт дворца, мимо многочисленных гвардейцев, которые встречались нам на пути.

В сравнении с королевскими покоями моя невероятная комната могла сойти за лачугу в крепости. Три этажа, соединенные винтовой лестницей, пышные ковры, блестящие полы из вишневого дерева и неповторимая, украшенная резьбой мебель. Я бывала здесь раньше и рассматривала все вокруг, мечтая, что однажды и сама буду жить в такой великолепной обстановке.

Но должна признать, что блеск этого великолепия для меня заметно потускнел.

Мягко говоря.

– Можешь подождать здесь, – сказал Виктор.

Я схватила его за руку, и он напрягся.

– Он твой брат, – сказала я. – Ты должен ему помочь.

– Я ничего не могу сделать. Джерико сам решил работать на ведьму, этот выбор и привел его сюда.

– Это не его выбор. Он полностью в ее власти, – возразила я. – Она контролирует его с помощью магии, даже если он сопротивляется ей.

– Я удивлен, что ты защищаешь его.

– Не сомневаюсь. Но это правда. Джерико не заслуживает смерти за случившееся. Ему нужна помощь, чтобы выбраться отсюда, а потом освободиться от Валери. Ты не можешь отвернуться от него. Прошу, Виктор.

У капитана появился знакомый мне закрытый взгляд, которым он напоминал своего старшего брата. Он так же прятал эмоции от внешнего мира.

– Мне нужно идти, – сказал он.

И не дал мне сказать больше ни слова. Оставил меня одну сидеть в комнате отдыха королевы и думать о Джерико и его мрачной судьбе.

Я хотела помочь ему, но не знала как. За смерть моего отца должна была ответить Валери и тот, кто ее нанял.

Не знаю, кто это был, но точно не лорд Банион.

За эти годы колдун совершил много непростительных поступков, но в том, что он убил моего отца, не было никакого смысла. Все его действия были продиктованы ненавистью к королеве. А в тот вечер целью была не она. Я понимала, что должна взять себя в руки, успокоить сумбурные, бунтарские мысли. Сейчас больше чем когда-либо мне нужно было призвать свои навыки общения и быть яркой, дерзкой девушкой, какой меня всегда знала королева.

Через несколько минут она вошла в сопровождении свиты: от толпы стилистов, поправлявших ее макияж и прическу, до советников, которые спешили найти ответ на любой вопрос, который мог прийти на ум. Вскоре подали чай, и она прогнала их всех.

Раз уж я не проголодалась к завтраку, то и чай двадцати различных сортов и ароматов, дополненный всевозможными пирожными и канапэ-сэндвичами, я пить не жаждала.

– Прошу, дорогая, присаживайся. – Она жестом указала на лакированный стол из черного дерева, за которым легко уместились бы тридцать человек.

Королева села во главе стола, и я заняла место справа, нацепив на лицо ослепительную улыбку.

– Какой ужасный молодой человек, – сказала она, качая головой. – Совершенно не раскаивается в том, что причинил так много боли.

Взяв себя в руки, я спросила:

– Вы узнали что-нибудь полезное о его нанимательнице?

– Пока нет, – устало ответила она.

– Сожалею.

– Я тоже. Но оказывается, в жизни все непросто. Чем важнее нам что-то, тем сложнее оно дается. Потому мы должны быть сильными.

– Было сложно, – призналась я, и это чистая правда. – Я уже не знаю, во что верить, Ваше Величество.

– Верь в меня, Джослин. Это все, что тебе нужно. – Она накрыла мою ладонь своей прохладной рукой, и я заставила себя не отстраняться. – Ты очень важна для меня. И всегда была, с самого своего рождения. Ты даже не представляешь, насколько ты важна.

Ох, кажется, я уже выяснила, насколько важна для нее.

Я была украденным сокровищем, которое она шестнадцать лет выставляла напоказ. Произведением искусства, которое символизировало величайший акт мести.

– Спасибо, – ответила я. – Это много для меня значит.

Она подняла взгляд и посмотрела куда-то позади меня.

– Прекрасно. Да, радость моя, прошу, присядь с нами. Не думаю, что вы были официально представлены.

Кто-то сел напротив меня, и, медленно подняв взгляд от чашки с чаем, я увидела его черные глаза.

– Это мой сын Элиан, – сказала королева Исадора. – Элиан, это Джослин Дрейк.

И в этот миг я разучилась дышать.

Принц Элиан. Всего в паре метров от меня.

Сегодня он был не таким бледным, как тогда, в свете луны. Его глаза были по-прежнему черны, как ночь, и тотчас напомнили мне о Джерико. Светло-русые волосы коротко подстрижены.

Если мои подсчеты верны (хотя, должна признать, что даже в лучшие времена математика не была в числе моих любимых предметов), принцу Элиану сейчас должно быть около тридцати пяти. Но на вид ему было не больше семнадцати.

Принц не говорил. Молча смотрел в тарелку, на которую королева положила яичный салат и сэндвич.

– Поешь что-нибудь, дорогой, – сказала она.

Элиан взял в руки сэндвич и откусил небольшой кусочек.

Страх быстро взял верх над прочими моими эмоциями. Королева вела себя спокойно и ждала моей реакции, наблюдая, не оступлюсь ли я.

Она знала. И знала, что знаю я.

Приехали.

– Здравствуй, Элиан, – спокойно сказала я, отпила из кружки и с усилием проглотила чай сквозь ком в горле. – Очень приятно с тобой познакомиться.

Элиан продолжил есть сэндвич.

– Не обижайся, – сказала королева. – Он очень редко говорит. Честно говоря, он совсем как невинное дитя. И больше всего мне хочется вернуть ему прежний облик, но для этого мне понадобится помощь.

– Валери, – сказала я.

– Да. Она вернула блэкхарта к жизни, и он… – она покачала головой. – Ни его тело, ни разум не запятнаны смертью. Она поможет Элиану, используя свою магию.

Мне было трудно представить переговоры между злобной ведьмой и одержимой королевой, но я не стала говорить этого вслух.

– Но сначала вам нужно ее найти.

– Верно. Я подумала, что будет лучше, если мы, так сказать, выложим все карты на стол. Прольем свет на мою маленькую тайну. И ты сама убедишься, что моего сына не нужно бояться.

Я повернулась к ней и разинула рот, не сумев полностью сохранить самообладание.

– Вчера ночью я видела, как он в прямом смысле слова высосал жизнь из двух человек.

– Да. И все это весьма прискорбно. – Королева поерзала на стуле. – Мне нужно знать, Джослин, что Вандер Лазос рассказал тебе во время твоего злополучного пребывания в крепости. Он всегда был мелочным человеком, отчаянно жаждавшим моей благосклонности. Надо было казнить его, но я сжалилась. Это было ужасной ошибкой. Как ты вообще узнала о нем?

Я провела пальцем по краю чашки и сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Пытаясь вновь играть свою роль.

– Джерико сказали, что он может извлечь из меня магию.

– Ты чувствуешь ее? – перебила она. – Знаешь, что это за магия? Что было в золотой шкатулке, которую блэкхарта отправили украсть?

Этого вопроса я и боялась, но он подтверждал, что, возможно, королева еще не узнала правду. Быть может, Раш не упоминал об этом во время допроса. Если это так, то я была глубоко ему признательна.

И я уж точно не собиралась восполнять отсутствующую информацию.

– Честно говоря, я не знаю, какая это магия и что она способна делать, Ваше Величество. Но я чувствую ее, как тяжесть в груди, ее тьма давит на мое сердце. Она похожа на болезнь, словно может убить меня. Все так же ужасно, как я всегда себе представляла. Мне необходимо избавиться от нее.

На мой взгляд, прозвучало неплохо, именно так я представляла себе заражение магией, пока это не случилось со мной на самом деле. Несколько мгновений, пока королева внимательно рассматривала мое лицо, я ждала, вцепившись в край стола.

– Даже не могу представить, настолько это, должно быть, ужасно, – пробормотала она. – Ты такая храбрая, Джослин.

Моя храбрость была, да сплыла. И сейчас мне нужна была каждая ее капля, что я могла собрать.

Я ответила на ее сочувствие вымученной улыбкой и продолжила рассказ.

– Я знала, что Вандер Лазос был моей единственной надеждой вновь стать нормальной, пока никто не узнал жуткую правду, – я судорожно вздохнула. – Он назначил себя Повелителем крепости, и все заключенные смотрели на него, как на какого-то короля. Он сказал, что если я буду следовать его правилам, если дождусь, то, возможно, он поможет мне. Но больше он не стал ничего говорить, сколько бы вопросов я ни задавала. Тогда я поняла, что хочу прийти за помощью к вам, что и должна была сделать с самого начала, и я глубоко сожалею, что не сделала этого. Я оказалась заточена в этой тюрьме и не знала, как выбраться.

Несколько минут королева молча наблюдала за мной, прищурив глаза.

– Понятно, – сказала она. – Да, конечно, ты должна была прийти ко мне. Ты не должна меня бояться, дорогая.

– Конечно, я это знаю. – Ложь давалась мне все легче и легче, будто была иностранным языком, которым я должна овладеть в совершенстве.

В этот момент к нам вновь зашел Виктор, выражение его лица было напряженным.

– Ваше Величество, – обратился он. – Не хочу мешать, но возникло дело, которое требует вашего немедленного внимания.

Он едва взглянул на принца Элиана. Видимо, для него это было обычным делом.

И вызывало у меня отвращение.

– Сейчас вернусь, – сказала королева. – А вы пока познакомьтесь поближе. Веришь или нет, между вами много общего.

Мне пришлось собрать все силы, чтобы не реагировать на ее слова.

Королева встала из-за стола и ушла с Виктором, оставив меня сидеть с воскресшим принцем, который молча смотрел на недоеденный сэндвич.

– Не могу поверить, что это происходит, – пробормотала я себе под нос, с беспокойством поглядывая на Элиана. – До чего отвратительно. Ненавижу все это.

Его черные глаза устремились ко мне.

– Я тоже.

Я вскочила из-за стола, сердце бешено стучало в груди.

– Какого черта?

Он прислонил палец к губам.

– Не шуми так сильно, ей нельзя знать, что я с тобой разговариваю.

События прошлой ночи обрушились на меня, будто я переживала очередной мучительный отголосок из обрывков видений. Черные глаза в свете полной луны. Тело Глории. Попытка Лазоса уговорить монстра за миг до смерти.

Безумное чудовище вышло из комы и жаждало следующую жертву.

– Она сказала, что ты редко говоришь, – выдавила я пронзительным голосом, стараясь придумать какой-то ответ вместо испуганного крика.

Он шикнул на меня.

– Редко. Во всяком случае, с ней. И я не так давно стал мыслить разумно. – Он шумно выдохнул. – Вчера вечером я был совершенно неразумным. Когда одолевает голод, я лишаюсь рассудка. Прости, что тебе пришлось видеть меня таким.

Прости? Можно подумать, он извинялся за то, что напился и вел себя грубо на вечеринке.

Во рту так пересохло, что мне с трудом удавалось произносить слова.

– Просто невероятно.

– У нас мало времени до ее возвращения. – Элиан вновь посмотрел на меня своими черными глазами. – Я знаю, кто ты. Я стараюсь прислушиваться, когда она говорит со своими советниками и гвардейцами, и она не знает, что я все понимаю. Все знаю.

Я пыталась успокоиться, потому что и сама лишилась способности мыслить рационально.

Он знал, кто я. За последнюю пару недель моя любовь к признанию претерпела сильные изменения.

– Ты все знаешь, да? – повторила я как можно спокойнее. – В это трудно поверить.

– Я знаю, что я сын лорда Баниона. – Он заколебался. – И я знаю… что он и твой отец. Ты знаешь об этом?

Я даже рассмеялась от его слов нервным, икающим смешком.

Ладно. Он знал очень много.

– Недавно, – ответила я дрожащим голосом. – Узнала об этом совсем недавно. Тебе придется дать мне минутку, чтобы отдышаться.

Он напряженно кивнул и отпил из стоявшего перед ним хрустального бокала.

– Ненавижу яичный салат и сэндвичи.

– Я тоже, – призналась я.

Он снова посмотрел мне в глаза и нахмурил брови.

– Ты считаешь меня монстром.

Весь этот разговор казался мне абсурдным, отчего голова шла кругом.

Мне отчаянно нужно было обрести контроль над ситуацией.

– Ты и есть монстр, – ответила я, стараясь придать силы голосу.

– Так и есть, когда я не мыслю ясно. Я проклят.

По спине скатилась струйка пота.

– Не могу с этим поспорить.

– Долгое время я хотел покончить с собой. Даже пытался пару раз, но ничего не вышло. – Его взгляд стал отрешенным. – Похоже, это проклятье держит меня в живых. Сохраняет молодым, будто я застыл во времени. А иногда превращает в безумного монстра. И судя по тому, что я слышал, все может быть иначе.

– Что ты имеешь в виду?

– Говорят, что блэкхарта, которого держат под стражей, тоже вернули из мертвых. Вчера у меня не было возможности поговорить с ним.

– Нет, ты швырнул его в стену дома и чуть не убил. – Элиан смотрел на меня, пока я не успокоилась. – Да, Джерико был мертв. Но всего несколько минут, а потом его вернули к жизни. А ты был мертв пару недель. Мне кажется, это немного меняет дело, хотя я не эксперт по магии смерти.

– Теперь я в сознании. Могу ясно мыслить. Я чувствую себя самим собой, Джослин. И я не хочу умирать. Я хочу жить, но не могу это сделать, пока меня держат во дворце и обращаются со мной как с ребенком, за которым нужно приглядывать каждый день.

С минуту я изучала его взглядом и не могла с ним поспорить. Если бы я встретила Элиана таким, каким он был сейчас, то даже не догадалась бы, что с ним было что-то не так.

Но ведь было – нечто ненормальное и опасное, и я не могла так легко стереть из памяти все, что совершенно точно видела.

Я покачала головой.

– Чего ты хочешь от меня?

– Хочу, чтобы ты помогла мне.

– И зачем мне это делать?

– Потому что ты моя сестра, – сказав это, Элиан даже улыбнулся, качая головой. – Извини. Просто хотел узнать, как это звучит вслух. Звучит приятно, но я знаю, что это не лучший аргумент, особенно после всего, что ты увидела прошлой ночью.

Я стремительно теряла хладнокровие и выдержку, в которой отчаянно сейчас нуждалась.

– Ты бы убил меня, если бы Лазос не вмешался, – напомнила я.

Он шумно выдохнул.

– Возможно. Я не знаю.

– Что значит, ты не знаешь? Я видела, как ты убил двоих людей.

– Неосознанно.

– Это не важно.

– Разве? Могу лишь сказать, что теперь я способен мыслить трезво и это продлится, по меньшей мере, месяц, пока монстр не проснется во мне снова. За это время мне нужно во всем разобраться, чтобы больше никто не умер по моей вине. И я знаю, что есть тот, кто может мне помочь.

– Замечательно. Значит, излечишься от проклятья и вновь станешь наследником трона Ее Величества, а она будет впаривать всем жителям империи историю о том, что ее сын жив и не постарел ни на день. Двойной выигрыш.

Он помотал головой.

– Нет, я этого не хочу. И никогда не хотел. Моя мать – зло. И что самое страшное, она считает себя героиней. Величайшим даром, ниспосланным империи. Она не в себе, и то, что она сделала со мной, это только подтверждает. Я не хочу быть королем. Я хочу быть свободным, хочу жить, и чтобы этот монстр больше никогда не пробуждался во мне.

Его голос звучал так искренне, так серьезно, что вспышка моего негодования быстро угасла.

– Тогда почему ты не пытался сбежать раньше? – спросила я.

– Я совсем недавно обрел самосознание. Меньше года назад. До этого момента я будто ходил во сне. Но я до сих пор помню боль. Очень много лет я испытывал безумную боль, – прошептал он с измученным выражением лица. Потом пришел в себя. – У меня совсем не было времени, чтобы составить какой-то план.

С минуту я рассматривала его. Если не считать черных глаз на его бледном лице, то он выглядел совершенно нормально. И в его словах был свой извращенный смысл.

– И каков план? – нерешительно поинтересовалась я.

Принц посмотрел на меня, и я увидела решительность в его глазах.

– Мне нужно найти нашего отца. Он может мне помочь.

Я сделала резкий вдох, вспомнив, что Банион отказался воскрешать Элиана, невзирая на угрозы королевы.

– Босс Джерико может помочь тебе гораздо больше. Хотя это может быть весьма непросто, потому что она алчная адская стерва.

Он кивнул.

– Я готов попробовать что угодно.

Я больше ничего не успела сказать, потому что королева вернулась и села за стол.

Элиан вновь стал рассматривать недоеденный сэндвич в своей тарелке.

– Надеюсь, я ничего не пропустила, – сказала она.

В ее голосе слышалось самодовольство, будто она испытывала немалое удовольствие оттого, что на несколько минут оставила меня одну сидеть в тишине с ее неупокоенным сыном.

Знала бы она.

– На сегодня достаточно, милый, – сказала королева. – Возвращайся в свою комнату, а я велю принести тебе еще сэндвичей.

Взглянув на меня напоследок, Элиан встал и вышел из покоев королевы.

– Хорошо поболтали? – спросила она.

Я пыталась понять, что хочу сказать в ответ, но решила быть честной.

– Вы меня проверяете? – спросила я.

– Прошу прощения?

– Проверяете меня, – повторила я. – Пытаетесь выяснить, вдруг я сорвусь, испугаюсь и с криками убегу из комнаты, встретившись с принцем Элианом после того, что я видела прошлой ночью?

– Многие бы так и сделали, – предположила она.

– Не я.

– Потому что ты особенная девушка, которая видит правду, может отличить важное от второстепенного. Ты так сильно напоминаешь мне саму меня, что порой становится страшно. Ты никому не позволяешь переступить через тебя. Ты сильная, способная, и я восхищена этим, Джослин.

Еще несколько недель назад признание королевы в том, что она видела во мне себя, стало бы для меня величайшим комплиментом. А сегодня мне стало физически плохо. Хотелось закричать ей в лицо, обличить во лжи, во всех ее интригах и лицемерии.

Но я этого не сделала. Мне потребовались все оставшиеся силы, чтобы расправить плечи и сдержать эмоции.

– Спасибо, Ваше Величество, – сказала я. – По прошествии этих двух трудных недель это очень много для меня значит.

Она облокотилась на спинку стула и посмотрела на меня, сложив кончики пальцев вместе.

– Я столь много хочу для тебя, Джослин. Но должна сказать, не думаю, что тебе на пользу оставаться в резиденции премьер-министра. Собственно говоря, я решила, что с этого момента дворец станет твоим новым домом. Я хочу, чтобы ты оставалась здесь, рядом со мной, так я смогу лучше за тобой приглядывать. И возможно, мне удастся уберечь тебя от любых несчастий в будущем.

Если бы год назад она предложила мне жить во дворце, в придворном городе, а не вместе с Эмброузами, я бы тотчас ухватилась за такую возможность. Конечно, спросила бы, можно ли Селине тоже здесь жить хотя бы время от времени, но все равно была бы вне себя от радости.

Но мне было известно достаточно, чтобы сделать обоснованное предположение о том, зачем она это предложила.

Недавно лорд Банион снова избежал плена. Он являлся постоянной угрозой империи, королевы и ее власти. У Баниона были верные последователи, тысячи ведьм и колдунов, которые держались в тени, боясь выйти на свет.

Она не приказала убить меня в младенчестве. А отдала Луи и Эвелин Дрейк, чтобы они растили меня как родную дочь. Но я не верила, что она поступила так по доброте душевной.

Она прятала меня, пока я ей не понадоблюсь.

Я была оружием, которое она намеревалась использовать против лорда Баниона, вероятно, чтобы вновь выманить его из тени.

Это лишь гипотеза, но не думаю, что я ошибаюсь.

– Спасибо, Ваше Величество, – наконец ответила я, придав голосу как можно больше искренности и энтузиазма. – Почту за честь.

Как и Элиану, мне никогда не позволят уйти.

Она улыбнулась.

– Замечательно. Тебя ждет светлое будущее, Джослин. Я обещаю.

Я встретилась с ней взглядом: ее глаза светились гордостью, счастьем и теплом.

И я искренне верила, что нравлюсь ей, несмотря ни на что.

А еще знала без тени сомнения, что она убьет меня, если того потребуют ее планы, как убила мою родную мать.

Королева поцеловала меня в обе щеки, заключила в теплые объятья и отправила навстречу светлому, блестящему будущему во дворце.

Глава 23

Я думала, что время, проведенное в крепости, было тяжелым. Но не прошло и дня во дворце, а вся моя жизнь вновь перевернулась с ног на голову.

Джерико нужна помощь. Очень сомневаюсь, что он сам сможет выбраться из этой передряги, каким бы сильным и способным ни был. Я могу только надеться, что он дал главнокомандующему Норрису достаточно информации о Валери, чтобы избавить себя от лишней боли.

Кого я обманываю? Он обречен, а я не в силах ему помочь. Его казнят, а Виктор не собирается вмешиваться.

Я так сильно погрязла в мучительных мыслях о блэкхарте и невероятном разговоре с Элианом, что даже не увидела, что Селина ждет возле дверей моей комнаты. Не видела ее, пока она не схватила меня за плечи и не повернула к себе лицом.

– Джосс! – По щекам Селины текли слезы. – Я так рада тебя видеть! Я очень скучала по тебе!

– Селина, – выдавила я и упала в ее крепкие объятья. – Ты здесь, ты правда здесь.

– Где же еще мне быть?

– Заходи, тут мы сможем уединиться, – сказала я и, открыв дверь, провела Селину в свою комнату.

– Отличная мысль. Кажется, я сейчас свалюсь от усталости, – сказала она. А потом и впрямь повалилась на большой диван у входа и потянула меня сесть рядом.

– Когда ты приехала? – спросила я.

– Недавно. Отец пошел поговорить с королевой, а я спросила, где тебя найти, и сразу же пришла сюда. – Она издала судорожный вздох. – Джосс. О господи.

– Я знаю.

– Я так за тебя волновалась! Даже не знаю всего, что тебе пришлось пережить, только самую малость. Виктор сказал, что ты была в королевской крепости?

Я поморщилась.

– Это долгая история. Но да, была.

– Какой ужас! С тобой все хорошо? – серьезно спросила она. – Ты так изменилась.

– В плохом смысле? – спросила я, тщетно пытаясь улыбнуться.

– Ты выглядишь так, будто многое повидала.

Ее слова заставили меня рассмеяться, но смех прозвучал как нервная икота. Я сейчас была несказанно признательна за цветные линзы.

– Ты даже не представляешь.

Отчасти мне хотелось обо всем ей рассказать. Выложить все как на духу и позволить ей помочь мне во всем разобраться, держа меня за руку и заверяя, что все будет хорошо.

Но, к сожалению, хорошо не будет.

Ни в коем случае нельзя обременять Селину этой правдой. Нисколько.

И от мысли о том, что мне придется хранить эту тайну от самой лучшей на свете подруги, мое сердце разбилось на тысячу осколков.

– Я просто благодарна, что этот вор теперь под замком. – Голос Селины сорвался, и она судорожно вздохнула. – Я так испугалась, когда очнулась в бутике, а тебя нигде не было. Я думала, что он что-то с тобой сделал! Все эти недели, Джосс! Я не знала, где ты и все ли с тобой хорошо!

Она расплакалась, и я обняла ее, гладя по волосам и уверяя, что со мной все в порядке.

– Он не причинил мне вреда, – сказала я. – Я знаю, со стороны Джерико кажется большим и страшным, но… это не так. То есть он такой. Но и не такой. Это сложно объяснить.

Она отстранилась, нахмурив брови.

– Господи, Джосс. Ты что, в самом деле пытаешься его защищать?

Я с усилием сглотнула. Да, я пыталась его защищать. Больше некому. Больше никто не знал правду о блэкхарте.

Не знал, как знала я.

– Так вот на что это похоже? – вслух произнесла я.

– Такому, как он, нет оправдания. Он одурманил меня, Джосс. Магией. Я думала, что умру. А потом он похитил и утащил тебя. И все это время я думала, что ты мертва. Он убил твоего отца!

Ладно. Моя магия не была достоянием гласности, чего не скажешь об этом обстоятельстве. Могу представить, какими заголовками будут пестреть новости завтра с утра: «Похищенная дочь премьер-министра найдена живой, но травмирована. Арестованный за убийство блэкхарт вскоре будет казнен».

Джослин Дрейк снова в топе новостей.

Селина покачала головой.

– Не пытайся найти что-то хорошее в таком человеке, Джосс. Его в нем не существует.

Я решила не спорить и не пытаться восполнить пробелы о Джерико и о чувствах, которые начала к нему испытывать, потому что эти пробелы были очень значительными и страшными. Как и мои чувства. И мне отчаянно хотелось помочь ему прямо сейчас, хотя я совершенно не представляла, как это сделать.

– Лучше тебе попытаться забыть о нем, – твердо заявила Селина, когда я не поспешила ей отвечать, и сжала мои ладони. – И жить дальше. Только так ты победишь.

– Похоже, все так считают, – ответила я.

– Я хочу, чтобы сегодня ты отдохнула. Вздремни. Прими ванну. Поешь. Пей побольше воды. Поняла? А потом мы с отцом отвезем тебя поужинать в «Королевскую Трапезу».

Так назывался ресторан на территории дворца. Самый модный и дорогой ресторан во всей империи. Я была в нем с отцом и королевой несколько лет назад, и там мне подали лучший в моей жизни обед. Я почувствовала себя настоящей королевской особой, просто войдя в его двери. Еще одна возможность, за которую ухватилась бы прежняя Джосс. Но у меня совсем не было на это сил.

Верная своему слову, Селина оставила меня отдыхать до вечера. И я ощутила, как сильно устала, почти весь день проведя без сна и еды. Я прилегла на кровать, намереваясь дать глазам немного отдохнуть, но в одно мгновение провалилась в полное беспамятство.

Когда я проснулась после удивительно глубокого, лишенного сновидений сна, в мою дверь уже стучалась глэм-команда, чтобы помочь мне собраться к ужину. Они освежили мой утренний макияж, переделали прическу, убрав волосы в гладкий, стильный хвост. Надели на меня серебряное платье-футляр, которое мерцало при каждом шаге.

– Это любимый дизайнер королевы, – сообщил мне эксперт по моде. – Ее Величество выбрала это платье специально для вас. И не только на этот вечер. Это ее подарок вам.

– Оно прекрасно, – сказала я.

– Великолепно, – согласился он.

Когда они вышли из моих комнат, я рассмотрела свое отражение в зеркале.

Элегантная, причесанная, гламурная. Дорого. Безупречно.

Все, как прежде.

Я думала, что это все, чего я когда-либо желала. Все это я упорно пыталась вернуть.

Тем временем Джерико томился где-то во дворце, в камере, а может, все еще в комнате для допросов, терпел насилие от рук командира Норриса. Я должна помочь ему. И благодаря Селине у меня появился план, который пролил лучик надежды во тьму.

Ключом был премьер-министр Эмброуз.

Я поговорю с ним за ужином и объясню все, что узнала о совершенно уникальной и запутанной ситуации Джерико. Его не могут так легко и быстро казнить. В конце концов, Джерико обладал массой информации о ведьме, которая и была настоящим злом.

И эта злая ведьма могла использовать свое непревзойденное владение магией смерти, чтобы исправить все, что пошло не так в процессе воскрешения Элиана. Чутье подсказывало мне, что я не ошибалась. Королева тоже видела в Валери решение этой проблемы, но сомневаюсь, что ей была известна хотя бы половина всего, что я знала об этой ведьме.

Отец Селины мог стать ключом к спасению Джерико и Элиана.

Я знала, что сегодня мне придется применить немало обаяния перед человеком, которому я никогда особо не нравилась.

Больше, чем приходилось когда-либо прежде.

Но я смогу это сделать, и он поможет мне. Это единственный способ все исправить.

Селина зашла за мной, охая и ахая над моим новым платьем. Сосредоточившись на новой цели, я вышла за подругой из дворца, и мы отправились в ресторан, который был в пяти минутах пути по сверкающим тротуарам.

Премьер-министр Эмбоуз ждал нас за столиком и встал, когда мы подошли.

– Джослин, – обратился он, – ты заставила нас здорово поволноваться.

– Сожалею, сэр, – ответила я, в напряжении усаживаясь напротив него.

Селина села рядом со мной. Возле нашего столика было окно, за которым открывался вид на сад, полный цветов, деревьев и редких трав, которые знаменитый, отмеченный наградами шеф использовал в своих блюдах.

– Ни к чему извиняться за то, в чем ты не виновата, – сказал он. – С тобой все в порядке?

– Все прекрасно, спасибо.

Похоже, он тоже не знал о моей магии. Если бы знал, то вряд ли был бы так расслаблен в моем присутствии.

– Отлично, – сказал он. – Я обещал дочери, что не стану сегодня настаивать на том, чтобы ты рассказала какие-то подробности. Вместо этого мы отпразднуем твое возвращение.

Еще с мгновение я подивилась тому, каким он казался дружелюбным – больше, чем обычно, когда он подозвал официанта и заказал бутылку вина, которую нам быстро принесли и разлили. Я смотрела в стоящий передо мной бокал с красным вином и ждала идеального момента, чтобы изложить суть моей просьбы.

– Впервые вижу, чтобы Джослин Дрейк не спешила выпить, – сказала Селина с легким смешком.

Стоит заметить, она была права. Я слишком рано полюбила вино. Мне нравилось, какие оно вызывало у меня чувства. Вернее, что позволяло не чувствовать ничего. В крепости я глушила мочевую воду, несмотря на ее вкус, потому что она давала такой же эффект. Застилала реальность. Была ярким пятном среди обыденности. Но вино не заставляло реальность исчезнуть. Или измениться. Или стать хоть немного менее реальной. Реальность всегда поджидала меня на следующий день, только вдобавок к ней появлялась еще и мучительная головная боль.

Я из вежливости сделала глоток, и, конечно, вкус его был божественным. Но потом вместо вина взяла бокал с водой. Не скажу, что я решила отказаться от выпивки. С чего бы? Просто сегодня я чувствовала, что нужно сохранять ясную голову. Чтобы спьяну не разболтать все свои тайны. Чтобы суметь изложить суть дела.

Сохраню трезвость, если так смогу помочь спасти жизнь Джерико.

– Думаю, нужно выпить за то, что Джослин вернулась к нам в целости и сохранности, – сказал Эмброуз и поднял бокал.

– За Джосс, – воскликнула Селина и чокнулась со мной своим бокалом. Затем она издала стон, и я встревоженно на нее посмотрела.

– Что такое? – спросила я.

– Ты не поверишь, кто здесь, – ответила она.

Я проследила за ее взглядом и увидела, что за столиком в другом конце ресторана сидела моя старая заклятая подруга Хелен с родителями. Она энергично махала нам рукой.

– Всем не терпится узнать, что с тобой приключилось, – сказала Селина.

– Не сомневаюсь, – поморщилась я. – Я сегодня совсем не в состоянии с ней общаться.

– Ничего страшного. Я схожу и переговорю с ней, чтобы она не начала распускать лишние сплетни.

Даже не представляю, какие сплетни распустила бы обо мне Хелен. Что я нехотя объединилась с преступником, чтобы проникнуть в огороженную стеной тюрьму? Или о том, что на самом деле я была ведьмой, дочерью лорда Баниона и сестрой неупокоенного принца, который высасывал чужие души?

Нет. Никто не поверит в такие вопиющие слухи.

– Сейчас. Через минутку вернусь, хорошо? – Селина встала и направилась к столику Хелен.

Вот и хорошо. Так у меня появилась возможность поговорить с премьер-министром наедине.

– Сэр, – обратилась я, – могу я кое о чем вас спросить?

– Конечно, Джослин, – ответил премьер-министр.

Самообладание. Вежливость. Обаяние. Я собрала вокруг себя все свои навыки, как защитную ширму. Сейчас они все мне понадобятся.

– Мне нужна ваша помощь, но просьба может показаться весьма необычной.

– Спрашивай, – кивнул он.

– Я хочу, чтобы вы поговорили с королевой и попросили отложить казнь Джерико на неопределенное время.

– Блэкхарта, – нахмурившись, сказал он.

– Верно.

– И зачем мне это делать?

– Потому что он не заслуживает смерти. – Я подняла руку, чтобы не позволить ему меня перебить. – Пожалуйста, вы должны мне поверить. За этой историей кроется гораздо больше. Он убил моего отца не по своей воле. Он во власти магии его нанимательницы.

– Джослин, ты говоришь какую-то ерунду.

– Может и так, но это не значит, что Джерико должен умереть. Вы должны…

– Джерико Нокс всадил пулю в грудь твоего отца, – резко сказал Эмброуз. На мой взгляд, резче, чем следовало.

Я вздрогнула.

– Все гораздо сложнее.

– Нет, это не так. На самом деле все довольно просто. К утру блэкхарт будет казнен за свои преступления.

Внутри все похолодело.

– Так быстро?

– Он не заслуживает прожить больше ни дня.

Я бросила взгляд на Селину, которая стояла, ссутулив плечи и слушая, как Хелен тараторила и с любопытством поглядывала в мою сторону.

Я не могла так просто сдаться.

– Я знаю, что вы не верите мне насчет Джерико, но Валери, его босс, – очень могущественная ведьма. Она злодейка в этой истории, как и тот, кто ее нанял. – Я покачала головой. – Должна признаться, я не думаю, что это был лорд Банион. Ее нанял кто-то другой. Нужно выяснить, кто это был. И Джерико – ключ к этой информации, понимаете?

Эмброуз изогнул верхнюю губу, обнажая зубы, будто в отвращении.

– Джослин, послушай, что ты говоришь. Какая-то чепуха. Банион – источник зла в империи. Он сам дьявол.

Черт. Он уже выпал из нити повествования. Я слишком спешила.

– Разумеется, – поспешно добавила я, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля. – Я не говорю, что это не так. Простите. Я так расстроена из-за всего случившегося, что плохо соображаю.

Когда я поднесла бокал к губам, чтобы сделать глоток и успокоить внезапно пересохшее горло, снова обрести уверенность, Эмброуз так крепко схватил меня за запястье, что я вскрикнула.

– Не смей забивать Селине голову этой чушью про Баниона, – прорычал он. – Я этого не потерплю.

Я потрясенно уставилась на него.

– Я бы не посмела.

– Моя дочь равняется на тебя, видит в тебе вдохновение. Но она ошибается. Ты всего лишь манипулятор, возмутитель спокойствия. Дурное влияние.

– Ого, не сдерживайтесь. Полагаю, вы, наверное, надеялись, что я больше не появлюсь, ведь так?

– Ты будто читаешь мои мысли. – Он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с отвращением, как на паука, которого вдруг обнаружил у себя в тарелке. На его губах заиграла злорадная улыбка. – Думаешь, ты такая умная?

Да что, черт побери, спровоцировало такую реакцию? Я лишь поделилась с ним сомнениями насчет того, что именно лорд Банион нанял Валери убить моего отца. И что-то в моих словах подействовало на него как зажженная спичка на запал бомбы.

– Можно и так сказать, – ответила я, отказываясь поддаваться его словесной атаке.

– Все время что-то замышляешь, выдумываешь своим маленьким умишком. – Он покачал головой. – Мне больно видеть, как под твоим влиянием Селина становится слабее, глупее.

Официант принес еще одну бутылку вина, и только тогда я заметила, что на столе уже стояли еще две бутылки.

Премьер-министр был пьян. Видимо, он начал пить еще задолго до того, как приехали мы с Селиной. Это многое объясняло.

Тем не менее лучше от этого не становилось, особенно при том, что мне сейчас отчаянно был нужен трезвый союзник.

– Послушайте, я понимаю, что было непросто, – спокойно сказала я. Нужно было спасти разговор и как можно скорее повернуть его в другое русло. – И я знаю, что порой и со мной бывает нелегко. Но Селина – моя лучшая подруга, и она самая умная из всех, кого я встречала.

Его взгляд устремился к дочери, будто он хотел проверить, насколько далеко она стоит от нашего стола.

– Так и есть. И за минувшую пару недель я осознал, кем она могла бы стать, если бы не водила дружбу с тобой. Я хочу, чтобы ты сейчас же исчезла из моего дома и жизни моей дочери. Найди способ. Найди себе другой дом, мне все равно. Я хочу, чтобы ты исчезла.

Я едва не рассмеялась. Эмброуз выгонял меня из дома. Я была сиротой, меня недавно похитили и заразили магией, а он хотел, чтобы я съехала. Я пыталась сохранять равновесие. Хотя бы в этот раз. Но теперь он вывел меня из себя.

– А то что? – огрызнулась я.

– Скажем просто «от греха подальше».

Видимо, он не знал, что королева уже приняла решение переселить меня во дворец, чтобы держать под каблуком. Он будет в восторге от этой новости. В гораздо большем, чем я.

– Не думаю, что моему отцу понравилось бы, что вы говорите со мной в таком тоне, – сказала я.

– Да, думаю, что не понравилось бы. Но он не видел тебя с той ясностью, с какой вижу я. Не видел, как ты коварна и хитра. Совсем не такая, как Луи, который был мягок и слаб. – Он наклонился над столом и понизил голос. – И все же королева все для него делала. Нянчилась с ним, как с излюбленным питомцем, дарила ему подарки. – Он злобно прищурил глаза. – Даже дочь, когда они с Эвелин не смогли сами иметь детей.

Очередное подтверждение. Еще одно доказательство, что видение было правдивым.

Он ждал, будто оценивая мою реакцию.

И хотя мне было дурно от всего, что я узнала и что перевернуло мою жизнь вверх тормашками, я не предоставлю ему удовольствия видеть мою слабость.

– Отец уже давно рассказал мне, что меня удочерили, – солгала я и собрала все свои силы, чтобы голос звучал ровно. – Для меня это не имеет значения. Я знаю, что он любил меня.

В глазах Эмброуза промелькнула тень разочарования, будто он надеялся огорошить меня этой новостью.

Я ненавидела его за это.

– Да, полагаю, что любил, – согласился он. – И эта любовь делала его слабым. Луи никогда не был так же хорош, как я, или так же воспитан – совсем не тот уровень. Но все, чего хотел я, было подано ему на блюдечке с голубой каемочкой. Как же я его ненавидел! В точности как ненавижу тебя. Ты должна была умереть вместе с ним.

Я знала, что он меня недолюбливает, но была потрясена, сколько яда звучало сегодня в его словах. Эмброуз был лучшим другом моего отца с тех пор, как они были подростками.

Во всяком случае, я так думала. Но внезапно увидела правду. Эмброуз завидовал, слепо завидовал всему, чего добился мой отец, опередив его. А зависть бывает так же смертельна, как яд.

Я уставилась на него во все глаза.

Ты должна была умереть вместе с ним.

Последний кусочек огромной головоломки наконец встал на свое место. И не важно, каким уродливым и гнилым он был, он все равно идеально подходил.

– Это сделал не лорд Банион, – прошептала я, сквозь болезненный ком в горле. – Это были вы, ведь так? Вы убили моего отца, чтобы отнять его работу, его жизнь, все, ради чего он трудился. Все, что, как вы считали, по праву принадлежит вам.

Опьяневшие глаза Эмброуза округлились, и, отодвинувшись от стола, он с минуту ошарашенно смотрел на меня.

Мне не нужно было видеть воспоминания Эмброуза, как отголоски Баниона, чтобы понять, что он говорил правду. Ужасную, ужасную правду. Поэтому он не хотел, чтобы Джерико допрашивали об убийстве моего отца.

Потому что ответы блэкхарта могли вывести прямиком на него.

А потом Эмброуз расхохотался, и от этого леденящего звука у меня по спине побежали мурашки.

– Умная девочка, – сказал он. – Умнее, чем я думал.

Я выдавила из себя слова, потому что должна была знать:

– Как вы нашли Валери? Даже королева не может ее найти.

Эмброуз ответил мне натянутой улыбкой.

– Ох, я знаю эту ведьму очень, очень давно. Очень услужливая женщина… за хорошую цену.

Тот момент на лестнице во время прошлогоднего раута королевы был запечатлен в моей памяти так же ярко и мучительно, как и пылающие воспоминания Баниона.

– Вы поехали в больницу с моим отцом. А мне велели оставаться с Селиной. Отец пообещал мне, что с ним все будет хорошо, что он выживет.

В глазах Эмброуза мелькнуло раздражение.

– Все должно было пройти безупречно, но не вышло. Этот блэкхарт подвел меня, подвел Валери. У меня остался лишь один вариант: закончить начатое, чтобы получить свою награду. И вот что мы имеем. Кроме Валери и тебя, Джослин, никто не знает правду. Умна ты или нет, тебе никто никогда не поверит.

Я уставилась на него, потрясенная его холодным, самодовольным признанием.

Онемела до самого нутра.

Селина вернулась за стол и села рядом со мной.

– Ну что, было неприятно, – сказала она. – Хелен просто ужасна.

Мы с Эмброузом по-прежнему пристально смотрели друг другу в глаза, прервав зрительный контакт, только когда подошел официант принять наш заказ.

Я не могла дышать. Не могла думать. Едва могла пошевелиться. Я с трудом потянулась за бокалом и, схватив за хрустальную ножку, поднесла его к губам, чтобы сделать судорожный глоток. Часть вина пролилась через край и запачкала белоснежную скатерть. Когда я поставила бокал, он выскользнул из моих рук, и остатки вина пролились на стол.

– Джосс! – воскликнула Селина. – Что случилось?

– Мне нужно идти. – Я резко встала и вышла из-за стола, не сказав больше ни слова.

Выбежав из ресторана, я сделала глубокий вдох в надежде, что он поможет успокоить внезапно возникшее желание закричать.

Селина нагнала меня, когда я почти дошла до дворца, и схватила за руку, заставляя замедлить шаг.

– С тобой все хорошо? – спросила она. – Что случилось? Что тебя расстроило? Мой отец, да?

– Ага, – проговорила я. – Можно и так сказать.

– Что он тебе сказал? – Похоже, она злилась за меня.

– Иногда он бывает невыносим.

А это было величайшее приуменьшение на свете.

Я и так была потрясена тем, что Регис Эмброуз нанял Валери, чтобы убить моего отца. Но вот осознание, что на самом деле именно он убил его… что отец мог выжить после ранения…

Я не знала, как это пережить.

Но вдруг поняла, что Селина обнимает меня.

– Прости, – сказала она. – Я сожалею, что тебе пришлось все это пережить и что от слов моего отца стало только хуже. Но все будет хорошо. Нас обеих скоро ждет потрясающая жизнь. Я тебе обещаю.

Она искренне верила в это. А я не могла ей рассказать. Не могла рассказать ни о чем.

Всю свою жизнь я доверяла ей свои самые сокровенные, самые темные тайны, делилась каждой пикантной сплетней, которая неожиданно долетала до моих ушей, но не могла сказать ей ни слова о том, кто я на самом деле такая и что наделал ее отец. Я не позволю себе разрушить и ее жизнь. Не думала, что мое сердце может разбиться еще больше, но ошибалась.

– Обещаешь, значит? – прошептала я. – Будто это так просто?

– Все так просто, – настаивала она. – Чем хуже все кажется, тем яснее становится.

– Что, например? – спросила я.

– Например… Виктор. – Она сделала судорожный вдох. – Я чувствую, будто всю мою жизнь другие люди принимали решения за меня, и эта помолвка – не исключение. И я… мне кажется, что я правда влюблена в него, но не уверена, что готова к замужеству. Я хочу, чтобы все шло неспешно, понимаешь? Мне нужно время, чтобы решить, как будет лучше для моего будущего.

– Я думаю, это верное решение, – искренне ответила я. – Ты должна доверять своему внутреннему голосу. Ты поймешь, если это настоящая любовь. Почувствуешь, даже если тебе хочется этого меньше всего на свете. Когда любовь к кому-то может разрушить всю твою жизнь и все, чего ты желала. И все же от мысли о том, чтобы потерять его, кажется, что тебя буквально разорвет на части.

Она нахмурилась.

– Мы все еще говорим обо мне?

Мой смех вышел болезненным и хриплым.

– Да, о тебе. И о любви. И о том, какая она нелепая и беспокойная.

– Ладно, – поморщилась Селина. – Пожалуй, нужно серьезно поговорить об этом с Виктором.

Мне отчаянно хотелось сказать ей, что Виктор не тот, кто ей нужен, ни сейчас, ни когда-либо в будущем. Что он был частью отлаженного механизма, который хранил темные тайны королевы независимо оттого, кто страдал или погибал между делом. Сказать, что Виктор Рейден вовсе не чемпион, как мы с ней, да и все остальные, считали.

Но я ничего не сказала.

– Лучше сделай это, пока не начала примерять свадебное платье, – сказала я.

– Сделаю. – Улыбнулась она, но уголки ее губ были печально опущены. – Не важно, что сказал тебе мой отец, просто не бери в голову, хорошо? Ты чудесная. Вообще безупречная. Подожди пару дней и снова почувствуешь себя самой собой, и мы сосредоточимся на нашем потрясающем будущем.

Я взяла ее за руку и крепко обняла.

– Ты лучшее, что есть в моей жизни, Селина. Самая лучшая на свете подруга. Я тебя люблю. Никогда в этом не сомневайся, хорошо?

Она со смехом обняла меня в ответ.

– Не Хелен?

– Точно не Хелен.

– Я тоже тебя люблю, Джосс, – ответила она.

Мы разомкнули объятья, и она поверила, что ей благополучно удалось меня приободрить. Пусть верит. И пусть верит, что ее отец – замечательный человек, который иногда бывал груб по пьяни.

Он хотел, чтобы я исчезла из жизни Селины. Из единственного дома, который у меня был.

Но я уже знала, что после всего этого не смогу вернуться к нормальной жизни и вновь стать нормальной собой.

Я пыталась убедить себя, что это возможно, но теперь была вынуждена признать правду. Нормальная, прежняя я была тщеславной и эгоистичной. Да, возможно, немножко самовлюбленной. И признаться честно, возможно, и впрямь оказывала дурное влияние на милых, чувствительных девушек вроде Селины. Но самое главное, прежняя я намеренно игнорировала правду. А я не игнорировала.

Я не могла вернуться к такой жизни. Но не знала, что делать и куда податься.

А пока я зашла в свои покои и присела на край кровати. Просторная, роскошная комната будто бы становилась все меньше и меньше, смыкаясь вокруг меня, пока не стало негде двигаться и дышать.

Джерико сопротивлялся мощному магическому воздействию Валери. Пистолет выстрелил, одна-единственная пуля нашла цель, но он противился тому, чтобы этот выстрел стал смертельным.

Самое главное, что не он оборвал жизнь моего отца.

Это сделал Эмброуз.

И премьер-министр был прав. Никто никогда не поверит правде. Завтра утром Джерико казнят за преступление, и он унесет все тайны и сожаления с собой в могилу.

Я вскочила с кровати и принялась мерить комнату шагами. Я не могу этого допустить. Нужно помочь ему сбежать отсюда.

Ага. Будто я могу за считаные часы спланировать искусный побег тщательно охраняемого заключенного. Я даже не знаю, где его держат.

Стены все продолжали смыкаться, я начала задыхаться, делая вдох и выдох, пока все не поплыло перед глазами и я не почувствовала, что теряю сознание.

Я знала правду, но ничего не могла с этим поделать.

И как раз когда я дошла до самого дна отчаяния, я услышала звук. Очень громкий, оглушительный звук.

Во дворце заревела охранная сигнализация.

Глава 24

Самое разумное, что можно сделать при звуке сигнализации, – это спрятаться в безопасном месте, пока она не стихнет. Но эта история не про меня. Я вышла в коридоры дворца, съежившись от мучительно громкого шума. Гражданских нигде не было видно, только гвардейцы быстро шли по устланным красными коврами проходам.

– Эй, – окликнула я, обращаясь к тому, кто замедлил шаг и взглянул на меня. – Что случилось?

– Нарушение безопасности в восточном крыле, мисс Дрейк, – мрачно проговорил он. – Возвращайтесь в свои покои, пока мы решаем этот вопрос.

Он не стал продолжать разговор, а поспешил дальше по коридору.

Нарушение безопасности в восточном крыле.

Может быть, случился побег из тюрьмы? Возможно, Джерико удалось сбежать. Сердце екнуло от этой мысли.

Я не запечатлела в памяти подробный план дворца, но знала, что в восточном крыле располагались десятки гостевых комнат и обеденный зал для торжеств. Насколько мне известно, там не было камер для заключенных. Но я могла ошибаться.

Я знала, что лорда Баниона держали в камере в главном дворце, когда он был пленником королевы. Готова поспорить, что там же держали и Джерико, который благодаря ценным знаниям о Валери автоматически становился особо важным заключенным. А сегодня утром его допрашивали в восточном крыле. Мне кажется, было бы бессмысленно таскать его через весь дворец на допрос.

Большинство гвардейцев ринулось в восточное крыло, а потому я решила довериться интуиции и направиться на запад.

Я мчалась по лабиринту коридоров мимо комнаты для допросов, лихорадочно высматривая подсказку, куда идти дальше. Но мне не встретилось никаких подсказок, а только запертые двери. Дворец был огромным, и я не понимала, в нужном ли крыле оказалась. Вскоре мне уже хотелось кричать от бессилия.

Должно было случиться чудо, которое указало бы верное направление.

И, шумно топая за угол, не желая тратить ни секунды на то, чтобы снять с ног узкие туфли на каблуках, я едва не врезалась в это самое чудо.

Прямо передо мной стоял Виктор Рейден, нацелив пистолет мне в лицо.

Я интуитивно подняла руки.

– Виктор, подожди!

В этот момент пронзительный вой сигнализации наконец стих, и в ушах эхом отозвалась звенящая тишина.

– Вик, опусти чертов пистолет, – сказал другой голос, и я взглянула на человека, который стоял прямо за капитаном.

– Джерико! – Его имя вырвалось у меня из горла. Увидев его, я испытала такой прилив облегчения, что у меня ослабли колени.

– Собственной персоной, – напряженно ответил он. – Окровавленной, опухшей и не слишком симпатичной персоной. – Парень подошел ближе, и мне показалось, что он прихрамывал, а лицо исказила гримаса боли. – Что ты здесь делаешь, Дрейк?

– Пытаюсь тебя спасти, – ответила я.

Он моргнул.

– И почему же ты хочешь это сделать?

– На это нет времени, – прорычал Виктор, убирая оружие. – Давай пошевеливаться.

И вдруг все обрело смысл.

– Ты включил сигнализацию в другой стороне замка, чтобы отвлечь внимание, – сказала я Виктору. – Ты помогаешь брату сбежать.

Он смерил меня мрачным взглядом.

– Так звучит намного приятнее, чем предательство, да?

– Предательство злобной королевы, – возразила я.

– Все равно предательство. – Он взглянул на Джерико. – Нужно убираться отсюда.

Полный страданий взгляд блэкхарта встретился с моим взглядом.

– Дрейк…

– Это был не ты, – выпалила я. Понимала, что у нас не было времени, но он должен был узнать правду. – Ты сопротивлялся изо всех сил и выстрелил, но ты его не убивал. Это сделал Регис Эмброуз. Он нанял Валери, чтобы убить моего отца, а потом прикончил его в больнице, чтобы стать следующим премьер-министром. Он хотел и моей смерти, потому что попросту меня ненавидит.

Джерико посмотрел на меня, а потом тихо выругался.

– Я убью его.

– Я первая, – натянуто ответила я.

– Это нас убьют, если не поторопимся, – сказал Виктор.

– Ты не обязан был рушить свою жизнь, Вик, – пробормотал Джерико, – не ради меня.

– И все же я здесь. Все рушу. В буквальном смысле. А теперь замолчи. Побереги силы, они тебе понадобятся.

Он подхватил хромающего Джерико, и они пошли дальше по коридору к ближайшему выходу. Я проскочила вперед, чтобы проверить, нет ли препятствий, и выставила руку, чтобы остановить их, когда мимо прошла группа гвардейцев.

Джерико воспользовался моментом и бросил на меня сердитый взгляд.

– Возвращайся в свои покои и забудь все, что видела, Дрейк.

– В мои покои. Туда, где безопасно, – сказала я.

– Да. Туда, где безопасно.

– Теперь мне везде небезопасно, Джерико.

Его взгляд стал еще более сердитым.

– Жаль, что ты зашла тогда в тот зал на рауте. Худшее решение в твоей жизни.

– Могу поспорить, – ответила я.

Как же много он не знал. Обо мне. Обо всем. Мне столько всего хотелось ему рассказать.

– Идем. Надо двигаться дальше. – Виктор спешно повел нас по коридору, но резко остановился, едва свернул за угол. Мне потребовался лишь миг, чтобы понять почему. Ему преградили путь.

Главнокомандующий Норрис.

– Рейден, – окликнул он, нахмурившись. – Что это ты делаешь с заключенным?

– Перевожу его в другую камеру, – без колебаний ответил Виктор.

– Кто отдал такой приказ?

– Сама королева.

– Хм. – Холодный взгляд Норриса метнулся ко мне. – Мисс Дрейк, вам тут не место. Почему вы здесь?

Я развела руками.

– Вышла на вечернюю прогулку, а потом сработала сигнализация.

– Я лично провожу вас в безопасное место, пока дворец не будет полностью защищен, – сказал он. – Пойдемте со мной, мисс Дрейк.

Я обернулась и встретилась взглядом с Джерико. Глаза блэкхарта были полны боли, но совсем не такой, какую я видела в их темных глубинах прежде. Я знала, что в моих глазах скрывалась та же боль.

Вот и все. Вот наше молчаливое прощание. У меня нет выбора, я больше никогда его не увижу.

С болью в сердце я заставила себя отвернуться.

– Да, конечно, сэр, – выдавила я.

Норрис подал мне руку, и я взяла ее без малейшего колебания.

Сердце неистово колотилось в груди. Мы сделали пару шагов, как вдруг командир остановился и нахмурил брови.

– Королева не распорядилась бы осуществить такой перевод, не уведомив меня, – пробормотал он.

А потом отпустил мою руку и, к моему ужасу, достав пистолет из кобуры, висевшей на бедре, навел его на Виктора и Джерико.

– Не знаю, что за чертовщина здесь творится, – прорычал он, – но я убью вас обоих, если сделаете еще хоть шаг.

Виктор поднял руки, Джерико последовал его примеру. Затем глаза блэкхарта метнулись куда-то позади меня и потрясенно округлились.

– Дрейк, осторожно, – выпалил он.

Медленно обернувшись, я с удивлением увидела, что ко мне направляется принц Элиан с таким непринужденным видом, будто мы вышли прогуляться по коридорам дворца.

Норрис обернулся вслед за мной и нахмурил брови.

– Ваше Величество, – произнес он. – Вам не следовало покидать покои. Вам небезопасно здесь находиться. Королева будет очень на вас сердиться.

Он говорил с Элианом, как с ребенком, который ушел от матери в поисках потерянной игрушки.

Обветренное лицо Норриса с ракурса в профиль напомнило об увиденном мной отголоске, в котором он посмотрел на королеву Исадору, когда хладнокровно убил мою биологическую мать. Ждал, когда Ее Величество отдаст приказ убить и меня тоже, и я не сомневаюсь, что он исполнил бы его без колебаний.

Прошло уже много лет, а главнокомандующий до сих пор выполнял любые пожелания королевы. Для него не имело значения, какой ценой. Или насколько они были гнусными и бессердечными. Насколько неправильными. Он казнил ведьм и колдунов, обвиненных в использовании магии против империи, с такой же легкостью, с какой перерезал горло невинной матери, чьим единственным преступлением было влюбиться в человека, которого ненавидела королева.

Банион поклялся, что уничтожит Норриса за то, что тот сделал.

Я задумалась, вспоминал ли Норрис о той ночи – ночи пожара. Беспокоило ли его, что из-за его действий Банион на миг лишился рассудка от горя и яростной жажды мести, которая убила множество невинных людей? Сомневаюсь, что он раскаивался. Но готова была поспорить, что он по сей день боялся мстительного колдуна.

И должен бояться, черт побери.

– Вы когда-нибудь испытывали чувство вины за ту ночь? – спросила я, подойдя ближе к командиру.

Норрис одарил меня мрачным взглядом.

– О чем вы говорите? Какую ночь?

– Ночь, когда вы перерезали горло моей матери. – Я говорила тихо, чтобы только он мог меня услышать. – Ночь, когда вы недооценили силу моего отца и через мгновение он спалил все дотла.

Норрис с хмурым видом посмотрел на меня, и пистолет дрогнул в его руке. В его глазах виднелось замешательство. И тревожная неуверенность.

– И что вы, по-вашему, знаете, мисс Дрейк?

– Я знаю все, – просто ответила я.

Джерико, двигаясь с повышенной силой и скоростью блэкхарта, повалил отвлекшегося командира на пол и оглушил его прикладом пистолета самого Норриса.

– Это было чрезвычайно приятно, – сказал он, выпрямившись. – А теперь еще один важный вопрос…

Он метнулся так быстро, что я едва успевала следить за его движениями, и прижал Элиана к стене, сжав горло принца рукой.

Я тут же подскочила к нему и потянула за руку.

– Джерико, нет! Отпусти его.

– О чем ты говоришь, Дрейк? – Он даже не взглянул на меня, полностью сосредоточившись на Элиане. – Я обещал убить это чудовище, а я всегда выполняю обещания.

– У нас есть кое-что общее, блэкхарт, – напряженно проговорил Элиан. – Мы оба хотим убить чудовище, которое ты встретил прошлой ночью.

Джерико нахмурился.

– Погоди. Ты можешь говорить?

Элиан кивнул.

– Сегодня могу. Внутри нас одна и та же темная магия, но моя испорчена. Проклята. Я не хочу больше ни дня поддаваться монстру, который живет во мне и не может контролировать свой ненасытный голод. Мне нужна твоя помощь, чтобы обрести этот контроль.

Виктор наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди.

– Да что здесь, черт возьми, происходит?

Джерико отпустил Элиана, но не сразу отвел взгляд от принца.

– Мне нужна минутка, чтобы разобраться с этим неожиданным затруднением.

– У нас нет минутки. Нужно уходить сейчас же, если не хочешь, чтобы тебя убили.

Джерико тихо выругался и бросил на меня измученный взгляд.

– Дрейк…

Вот и все, конец всему, что я всегда считала привычным и знакомым.

Конец всему, чего, как мне казалось, я всегда желала.

– Я иду с тобой, – сказала я.

Он хлопнул глазами.

– Чего?

– Я не могу здесь оставаться.

– Что значит не можешь здесь оставаться? Этого ты и хотела – вернуться к нормальной жизни с людьми, которые готовы помочь тебе избавиться от этой мерзкой магии. Это твой шанс.

Он был прав. Я хотела именно этого. Королева пообещала, что поможет мне и не причинит вреда. У меня были дорогой гардероб, гламурная команда в моем полном распоряжении и роскошная вереница комнат во дворце.

Но все это была прекрасная ложь.

И всегда была. Просто я этого не понимала.

Даже если королева сможет найти того, кто извлечет из меня магию памяти, это ничего не изменит. Все равно я ведьма. Я ведьма, потому что мой родной отец – колдун, самый могущественный колдун в мире. Я больше не могу притворяться девушкой, которой когда-то была – той, что сплетничала, ходила на вечеринки, пила слишком много вина и делала вид, что ей на все наплевать.

Ее больше нет. А может, вообще никогда не существовало.

Я слишком многое узнала и слишком далеко зашла. Я знала правду об элеменции, по крайней мере, достаточно правды, чтобы понимать, что больше не могу проглатывать ложь и делать вид, будто все идеально и у меня здесь есть будущее.

Мое будущее где-то в другом месте. А зная правду, которая мне открылась, я понимала, что должна попытаться изменить ситуацию в империи и за ее пределами.

– Я все равно уйду, – твердо сказала я Джерико. – С тобой или без тебя. Выбирай.

Блэкхарт молчал с мгновение.

– Вот так просто?

– Вот так просто, – согласилась я.

– Черт возьми, Дрейк. А ты полна сюрпризов. Но я и так это знал. – Он нахмурился, внимательно всматриваясь в мое лицо, и кивнул. – Идем.

Я схватила его напряженную руку.

– Элиан пойдет с нами.

Джерико стиснул челюсти и, бросив на принца мрачный взгляд, выругался себе под нос.

– Ты уверена? – спросил он.

Я кивнула.

– Никогда и ни в чем не была так уверена.

Таков был план. Мой идеально неидеальный и совершенно сумбурный план. Я охотно встречусь с этой загадочной ведьмой по имени Валери, которая без труда воскрешала мертвых, как бессмертная богиня. Ведьмой, руководившей личной армией блэкхартов, выполнявших ее приказы, которых она обрекала на долговое рабство.

Ведьмой, которая организовала убийство моего отца.

Ведьмой, которую я ненавидела и чьей смерти желала. Но сначала она поможет исцелить Элиана от темного проклятья.

А покончив с ней, я найду самого лорда Баниона.

Пора ему встретиться с дочерью.

Благодарности

Закончив последнюю книгу серии «Обреченные королевства», я оказалась на распутье. Спустя годы работы с одними и теми же персонажами, тем же миром и сюжетной линией, я не знала, что делать дальше. Откровенно говоря, мне потребовалось немало времени, чтобы в этом разобраться! Могу со всей честностью заявить, что «Эхо и империи» существуют исключительно благодаря людям, которые не переставали в меня верить.

Лучшие литературные агенты могут быть опытными бизнес-партнерами, понимающими терапевтами и надежными друзьями, а Джим Маккарти сочетает все это в себе. Огромное спасибо за все, что ты делаешь, Джим. Ты действительно лучший из лучших.

Спасибо команде «Razorbill» за то, что верили в меня. Они буквально прочли несколько вариантов этой книги и с первого черновика сумели разглядеть бриллиант, спрятанный внутри толстого куска угля. Я бесконечно благодарна им за поддержку. Всего самого наилучшего Джессике Харрингтон, которая получила эту книгу и составила первое письмо редактора, и Гретхен Дарнинг, которая помогла мне доработать ее до финального варианта. Вы обе удивительны и великолепны. Или удивительно великолепны? Да все вышеперечисленное. Море благодарностей моему издателю, потрясающей, неописуемо вдохновляющей Кейси Макинтайр. Я ценю твою постоянную поддержку моего труда больше, чем ты можешь себе представить. И миллион «спасибо» талантливой Кристи Радвилович, которая оформила эту шикарную обложку. И Лейлани Бастаманте, которая умело создала для нее иллюстрацию.

Выражаю благодарность моей семье и друзьям, которые на протяжении многих лет оказывали мне огромную поддержку: маме, папе, Синди и Майку, Еве Силвер, Бонни Старинг, Элль Блейк, Никки Пау Прето, Морин Макгоуэн, Таре Уайатт, Джулиане Стоун – это лишь некоторые из драгоценных камней в шкатулке с драгоценностями моей жизни. Спасибо всем вам.

Моим преданным читателям, которые терпеливо ждали следующую книгу: большое спасибо за вашу поддержку. Читатели молодежных романов – особое племя: умные, одаренные богатым воображением и совершенно прекрасные.

Благодаря вам мой труд обретает ценность.

Content

Морган Родес
Эхо и империи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Благодарности