N02far

Крыло

Книга 3

«Ты должен выбрать новую дорогу, —

Он отвечал мне, увидав мой страх, —

И к дикому не возвращаться логу;

Волчица, от которой ты в слезах,

Всех восходящих гонит, утесняя,

И убивает на своих путях;

Она такая лютая и злая,

Что ненасытно будет голодна,

Вслед за едой еще сильней алкая.

Со всяческою тварью случена,

Она премногих соблазнит, но славный

Нагрянет Пес. И кончится она.

Не прах земной и не металл двусплавный,

А честь, любовь и мудрость он вкусит,

Меж войлоком и войлоком державный.

Италии он будет верный щит,

Той, для которой умерла Камилла,

И Эвриал, и Турн, и Нис убит.

Свой бег волчица где бы ни стремила,

Ее, нагнав, он заточит в Аду,

Откуда зависть хищницу взманила.»

«Божественная комедия», Ад, Песнь Первая 91-111, Данте Алигьери

Арка 1

«На заре ты её не буди,

На заре она сладко так спит;

Утро дышит у ней на груди,

Ярко пышет на ямках ланит.

И подушка ее горяча,

И горяч утомительный сон,

И, чернеясь, бегут на плеча

Косы лентой с обеих сторон.

А вчера у окна ввечеру

Долго-долго сидела она

И следила по тучам игру,

Что, скользя, затевала луна.

И чем ярче играла луна,

И чем громче свистал соловей,

Все бледней становилась она,

Сердце билось больней и больней.

Оттого-то на юной груди,

На ланитах так утро горит.

Не буди ж ты ее, не буди…

На заре она сладко так спит!»

«На заре ты её не буди», Афанасий Фет

Глава 1

Второй раз в этой жизни скакал верхом на лошади, и уже на приличное расстояние. Опыт применения непарнокопытных в качестве транспорта я получил в Монголии. Казалось бы, что там делать отряду наёмников? Но, как показала практика, монгольские олигархи тоже могут платить вечнозелёными американскими президентами, и платить вполне неплохо, даже за поиски банды конокрадов. Да, перед нами поставили задачу найти дерзких похитителей лошадей, вернуть украденное, а самих преступников казнить. Мы не расисты, с точки зрения национальностей наша компашка была довольно пёстрой, но сезон шуток про цыган был открыт. И самым активным шутником был Тамаш, потому что лучший смех, это смех над собой. Я так же не обижался, когда мне предлагали поиграть на гармошке и сходить укротить медведя. Так вот этот шутник в лоб заявил заказчику, что за кражами стоят его родственники, а нашу компанию послали, чтобы пустить расследование по ложному следу. Хорошо, что у заказчика было чувство юмора.

Похитителями оказалась группировка, отчасти состоявшая из китайцев, отчасти из монголов, отчасти из тувинцев, короче сброд, он и в Монголии сброд, и национальность здесь никакой роли не играет. Главное, что за полтора месяца в седле я успел возлюбить и возненавидеть непарнокопытных иго-го-го, ну и научился прилично сидеть в седле.

Я не возвращался в Эстер. Известие о смерти короля всех переполошило. Я, как и остальная молодёжь, суть переполоха улавливал лишь отчасти и несколько выпал из происходящего. На два дня обо мне, Серже и Соне все забыли, как и о большинстве молодых Минакуро. Разве что Ария пропадала где-то в компании Иериха, но там, как я понял, имела место политика.

— Так что происходит? — спросил я у Сержа, когда удалось немного посидеть в спокойной обстановке малой столовой.

— Король умер, — как нечто, что должно объяснить мне всю ситуацию в мелочах, ответил Серж.

— Ага, супер. А теперь будь добр, разжуй для неотёсанных плебеев, вчера вылезших из своего сарая.

Одарённый трагично вздохнул, конечно, но отвертеться не мог. Мажорчик он или нет, но понятие чести ему вколотили. Ведь я совсем недавно спас ему жизнь, рискуя собой. Поэтому ему пришлось объяснять мне прописные, на его взгляд, истины.

— Во времена Тёмных веков и до них власть передавалась исключительно по наследству, от отца старшему сыну, либо, при отсутствии сыновей, от старшего брата младшему…

Я поморщился:

— Серж! Не считай меня совсем уж идиотом необученным. Знаю я историю. В чём проблема конкретно сейчас?

— В том, что короля Баеруса признавали не все рода. Влияния рода Фениксов хватало, чтобы обеспечивать порядок и стабильность, но не более того. И официального наследника Баеруса, Конрада уже не получится посадить на трон. Теперь, пока королевский двор не определится с основным претендентом, будет… Неспокойно.

Стало немного понятнее.

— А чем заслужил такое отношение Баерус?

Серж пожал плечами:

— Вроде попыткой налоговой реформы и какими-то реформами королевского двора.

Хм, реформатор, который не смог? Допустим. Значит, у нас три варианта наиболее вероятного будущего. Первый: Конрад всё же окажется крутым мужиком со стальными яйцами и папин трон себе таки отожмёт. Вариант в целом хороший и наименее проблемный. Второй: найдётся другой крутой мужик с не менее стальными яйцами, который отожмёт себе трон, быстро подавив конкурентов. Вариант уже средний, потому что точно будут проблемы, пока неизвестного масштаба. Третий: достаточно крутого мужика не найдётся, начнётся война за трон. Очень грустный вариант, ничего, кроме эпических неприятностей, не сулящий.

По законам жанра я в ближайшее время должен «случайно», вследствие невероятного стечения обстоятельств, лично познакомиться с Конрадом, либо другим вероятным претендентом на престол, и вместе с ним начать войну за власть. По окончании получить титул и лавры спасителя королевства. Это если бы я был героем относительно хорошего романа. Если бы роман был тупым и дешёвым, я бы встретился с дочерью Баеруса, она бы в меня влюбилась, мы вместе завоевали трон. Для меня. Я бы стал королём и получил лавры спасителя королевства. Если бы роман был совсем конченый, то все претендентки на престол оказались бы молодыми сискастыми девицами, и я бы собрал из них гарем, опять же сев на трон в качестве короля.

Может быть, последний вариант по-своему хорош, но, во-первых, невероятен. А во-вторых, что-то мне подсказывает, что более вероятен вариант с тележкой проблем, поджидающей меня за поворотом.

Коняшка, на которой я ехал, нервно дёрнула ушами и заводила мордой, почуяв что-то, что сочла нехорошим и опасным. Я оглянулся, окинув взглядом деревушку, мимо которой мы проезжали. Два худощавых мужика во дворе бедного деревенского дома забивали полудохлую клячу. Понятно, моя кобылка почуяла кровь собрата, вот и разволновалась. Успокоил девочку, похлопав её по шее.

— Это уже земли рода? — обратился я к сопровождающему меня юноше.

Назвать парня по имени Келлер даже молодым человеком, не поворачивался язык. Да, юноше было восемнадцать, но весь он был какой-то нескладный, невыразительный и… простоватый, что ли. Чернявенький курносый парнишка, деревенский парень, ни грамма аристократизма. На его фоне даже я был образцом манер и умения держать себя.

— Ага, — кивнул он. — Деревня Заречная. За ней будет Приозёрная, а потом…

Я поморщился:

— Келлер, я не просил тебя описывать мне маршрут.

Парень смутился:

— Прости… — и через паузу добавил: — те, сир.

Он был Минакуро, формально таким же, как и я. Но я родился в семье рыцарей, а он в какой-то задрипанной деревне. Передо мной были открыты любые дороги. А он, пяток лет назад вырвавшись из отцовского поместья в город, получил базовое образование и посмотрел на жизнь в большом городе, а теперь вернётся в поместье своего отца и будет управлять там, раз в несколько лет выезжая по каким-нибудь делам. Потому что слабак, вероятно, как и его отец, и каким был его дед.

Поместное дворянство. Люди, на местах управляющие землями рода, и неспособные эти земли покинуть, если не продемонстрируют какие-то невероятно выдающиеся таланты. Впрочем, для них чем-то выдающимся будет уже минимальная планка для становления рыцарем.

Я мог ему приказывать, находясь выше во внутренней иерархии рода. Негласной и неформальной иерархии, но после победы над Боярским в честной дуэли я уже заявил свои права на место среди рыцарей, элиты. На деле я могу самым отборным матом отправить его совершать извращённый сексуальный акт с собственной лошадью, и ему практически нечего будет возразить. Выполнять посыл он, конечно, будет не обязан. Но и мне за это ничего не будет. Аристократия, чтоб её.

Я снова покосился на деревушку. Нищая, это первая характеристика, которая приходила в голову. Худые деревянные дома, худые люди, всё худое. Только один дом выделялся среди прочих, был добротным, но не более того.

Потянулись поля. Выраженной сезонности здесь не было, но и совсем уж изобильным климат назвать было нельзя. Да, собирали два урожая. Но полноценный «летний» урожай только один, второй уже хуже, больше для скотины. Так, во всяком случае, писали в книгах.

Глава рода отправил меня в эту Тьмутаракань отдохнуть. Убрать подальше, чтобы не мозолил глаза Боярским. Келлер нарисовался буквально вчера, до этого я его не видел в поместье. Да и непохож он был на человека, которого пригласили бы на Большую Охоту. Несколько недель каникул, будь они неладны. А у меня чёртова прорва дел.

— У нас тут так-то скучно в основном, — решил, видимо, реабилитироваться в моих глазах юноша. — Охота только. Ярмарка редко приезжает. На кулаках подраться ещё можно, да девок… это самое.

Да, развлекательная программа великолепна. Мне уже хочется задержаться здесь подольше.

«Мы можем развлечь себя сами,» — тут же в моей голове раздался голос Астарты. — «Разожжём местное болото!»

«У тебя просто адские каламбуры.»

И демонический смех в ответ.

Если у них здесь замок, да ещё и такой же холодный, как тот, в котором нас разместили вместе с Арией, я взвою почище любого волкодава.

— Тренировочная площадка есть? — спросил я.

Это единственное, что мне пришло в голову. Библиотека, если и есть, сильно вряд ли будет содержать что-то интересное. Откуда бы? Остаётся отсыпаться да тренироваться, пока не вернусь в Эстер.

— Да, конечно! Мой отец занимался со мной фехтованием! Он — лучший мечник во всей округе!

И дальше продолжал заливаться соловьём о невероятных талантах своего папочки. И о том, как он ходил в походы и возвращался оттуда с трофеями.

«Спроси у этого деревенщины, сколько в округе дворян или вообще тех, кто знает, с какой стороны браться за меч» — предложила Астарта. — «Легко быть лучшим, если вокруг одни свинопасы.»

Я был с ней солидарен, но оскорблять парня не стал. То, что Келлер простак и деревенщина, не делает его плохим. Скучным — да. Неинтересным мне — тоже. Но я не позволю себе уподобляться мудакам, травившим Момо просто за то, что тот толстый.

— Никогда не держал в руках меча, — ответил я на вопрос Келлера об оружии. — Ножами умею немного пользоваться, но там не фехтование. А ещё лучше стреляю из всего, что начиняется порохом.

Келлер оживился:

— О! У нас есть много оружия! Отец предпочитает арбалеты! Но и пороховое у нас есть!

А вот из всякого порохового я бы пострелял с удовольствием, пожалуй. Да и привычку на всякий случай вырабатывать надо. Порох — оружие следующей войны. Ну хоть какой-то просвет намечается. Келлер попытался рассказать об оружии, которые видел у отца. Но парень в нём совершенно не разбирался, и потому интересного разговора на эту тему у нас не сложилось.

Заречная осталась далеко позади. Мы проезжали мимо бесконечных полей, сейчас, если я ничего не путаю, всходящих вторым, зимним урожаем. А в одном месте землю ещё только вспахивали. Я даже остановился, присматриваясь к этому процессу. Вместо лошади использовали тощую корову, но это ладно. Лошадь всё же скотина дорогая. Но сам плуг, или то, что они использовали вместо плуга, меня заинтересовал.

Это же соха. Простая деревянная соха. То есть соха! У нас там промышленная революция, заводское производство, выплавка металла в товарных количествах! Неужели сложно поставить нормальные плуги в село?

— Что-то увидел? — заметив моё промедление, начал оглядываться Келлер.

Я кивнул на вспахивающих землю.

— Ты видишь, чем они работают?

Парень приподнялся на стременах.

— Так чем… Известно чем… Этой… Как её…

Я покопалась в памяти, выудив местный аналог названия этого сельскохозяйственного инструмента. Где-то она мне пару раз попадалась в книгах.

— Сохой? — спросил я, звучало слово как «еккеса».

— Ага, — кивнул. — Ей. А что?

Отрицательно качаю головой.

— Нет, ничего. Эти поля к Заречной относятся?

Парень огляделся.

— Эти? — переспросил. — Не. Эти уже к Приозёрной.

Я послал коня вперёд, вновь переходя на лёгкий бег, как там его называют? Рысь, вот.

— Расскажи, Келлер, а как собираются налоги?

Вопрос озадачил нагнавшего меня юношу.

— Так… Как и всегда собирали. С деревни. Сколько земли деревня обрабатывает, столько и налог.

Я удивился:

— С деревни? Не с каждого дома?

Келлер расплылся в улыбке:

— Да зачем с каждого дома-то? — глядя на него, с трудом верится, что парень несколько лет обучался в Эстере. — Это же надо каждый дом обойти, узнать, сколько земли кто обрабатывает! Куда такие сложности? Нет, через старосту всё. А там они сами решают, кто сколько и как работает. У кого в семье мужиков больше, те в поле, у кого одни бабы — те по хозяйству другим помогают. Это они сами там разбираются.

Какая прелесть. Особенно единственный нормально выглядящий дом в Заречной. Что-то мне это всё напоминает, но нужно удостовериться.

— Только мы не налог собираем, — продолжил Келлер. — То есть не как налог. Мы выкупаем как положено. Всё по нормам. Значит, есть цена при закупе, по ней и покупаем. Не меньше нормы с поля. Больше можно, но больше никто не продаёт. Сами на ярмарках потом распродают.

Странно. Это, конечно, более совершенная система, чем прямое налогообложение. Крестьяне стабильно получают реальные деньги за работу, и, по идее, должны развиваться. Ну там новый инструмент, накопления делать. Да только пока не похоже, чтобы кто-то большие накопления у них там делал.

Вскоре показалась и Приозёрная. Не знаю, где у них здесь озеро, увидел только пару холмов, между которыми и были разбросаны дома. И снова в самом центре один-единственный добротный дом, а всё остальное разве что не землянки. И здесь есть мельница, стоит на одном из холмов.

— Давай заедем воды попить. Заодно на старосту погляжу.

— Как скажешь, — не стал спросить парень, хотя и было заметно, что он не понимал, зачем это нужно.

Мы свернули в деревню и поехали к выделяющемуся дому. Гляжу вокруг и вижу глубокое средневековье. Одежда предельно простая, практически на всех серые ткани из чего-то наподобие льна, и покров у всех предельно схожий и простой. На женщинах сарафаны, подвязанные на поясе, на мужчинах простые штаны да рубаха, тоже подвязанная на поясе. Украшения из дерева или кости, редко какие-то бусы из мелких камушков, естественно, ни разу не драгоценных, так, цветная галька с речки. Заглядываю во дворы. У мужика топор-колун, предельно грубый. В другом дворе женщина шила костяными иголками. Да у нас в башне, кажется, всякого металлического хлама было больше, чем во всей этой деревушке.

Из дома старейшины вышел полноватый и обрюзгший мужчина. В добротной одежде, явно фабричной. Не домотканой рубахе, а в вышитом на какой-то фабрике костюме. Простом, для малообеспеченных горожан. С перстнем на пальце, чёрт подери.

Я бросил короткий взгляд в конюшню, ворота которой были открыты. У стены стоял приваленный каким-то хламом плуг. Добротный плуг, практически полностью стальной. А во дворе несколько мужчин, крепких, с прищуренными взглядами и сбитыми костяшками пальцев.

Кулак.

Если род платит старейшине за урожай и не контролирует, как эти деньги расходятся по деревне, то что мешает старейшине оставлять всю выручку у себя? Ну или отдавать остальным самую малость, просто чтобы не сдохли? Ничего. У меня нет слов, только маты и злость. Очень хочется спустить Астарту на эту жирную свинью и дать ей спалить и его самого, и его дом. Останавливает только полная бесполезность этого действия, потому что это не этот конкретный старейшина такой. Весь мир такой.

— Почтенные господа! — неожиданно ловко и глубоко поклонился старейшина. — Проходите! Откушайте, чем могу!

Ну, конечно, на нас же символика.

— Не беспокойся, — я махнул рукой, исполнив жест, каким аристократы тормозят излишнюю ретивость слуг. — Я всего лишь хочу пить. Вода, или может чего ягодного есть?

— Сейчас всё сделаю! — закивал старейшина, тут же убежав в дом.

В конюшне пять лошадок. Ещё три во дворе. С другого бока от конюшни пристройка, откуда доносится хрюканье. Замычала корова. Дом — полная чаша, да. Чего же вся остальная деревня не такая образцовая?

Вернулся старейшина вместе с женщиной, тоже вполне добротно одетой. Несла она в руках кувшин. Не глиняный, нет. Какой-то красноватый металл. Она протянула кувшин мне, смущённо улыбнувшись. Пахло от жидкости ягодами, кисловатыми. Попробовал — сладость с кислинкой. Выпил, сколько влезло, компотик оказался вкусным, куда приятнее кислого вина.

— Спасибо, — вернул кувшин.

И дёрнул поводья, разворачивая коняшку. Говорить с ними не хотелось, наоборот, побыстрее бы покинуть деревушку. Я когда-то думал, что стоит сбежать из города, чтобы жить среди крестьян. Ага, наивный.

Мы уже подъезжали к крайним домам, когда один из них привлёк моё внимание. Стёкла здесь в некоторых домах всё же стояли, в других я видел мозаику из цветных полупрозрачных осколков. В этом доме не было ничего, пустые провалы. Дверь отвалилась и лежала во дворе. Небольшой огород завален обгорелыми вещами. Подъехав ближе, я понял, что дом горел. Пожар, который всё же не спалил всю деревянную постройку?

Во дворе у стены сидела девочка. Худая, бледная, немытая. Пшеничные волосы напоминают солому. Серый сарафан в дырах и даже с парой подпалин. Она сидела, обняв колени руками. Остановившись у забора, я вздохнул, мысленно давая самому себе подзатыльник.

«В чём дело, милый?» — почувствовала мои эмоции Астарта.

«Эта девочка. Я могу ей помочь, но что мне с ней делать?»

В голове раздался смех.

«Рассказать тебе, что мальчики делают с девочками?»

Но я проигнорировал её шутку.

«Эта девчонка принесёт мне кучу неприятностей, я уверен. Но почему-то не хочу проходить мимо. Слушай, если начну брать с улицы всех подряд бездомных собачек — спали меня, сделай этому миру одолжение.»

Смех демона перешёл в заливистый хохот.

— Эй! — привлёк я к себе внимание девочки. — Слышишь меня?

Келлер остановился рядом, недоумённо наблюдая, но не вмешиваясь. Девочка подняла лицо и посмотрела на меня. Хм, я ошибся. Она девушка, просто худая и невысокая.

— Слышу, — тихо ответила.

— Где твоя семья?

Она опустила взгляд и кивнула себе за спину.

— Там. Сгорели.

Крестьяне с других домом прекрасно все видели, а некоторые даже слышали, но не вмешивались.

— Понятно, — вздохнул.

Соседи к себе не берут, потому что своих ртов хватает.

— Работать умеешь? Сможешь быть служанкой?

Келлер удивился. Девушка тоже, однако нашла в себе силы подняться. В её глазах появилась надежда.

— Да, господин, я могу.

Как мало порой человеку надо для счастья. Человеку, испытывающему лишения, надо ещё меньше.

— Подними подол.

Она вздрогнула, но послушно начала задирать низ сарафана. А я прописал себе подзатыльник. Мысленный, но оттого не менее обидный.

— Стой, — остановил её, когда ткань поднялась выше колен и показала худые бёдра. Келлер рядом беспокойно заёрзал на своём коне. — Сотрёшь ноги о седло. Возьми дома какую-нибудь тряпку. И собери в небольшой узелок, если есть дорогие тебе вещи. Одежду не бери.

— Я сейчас господин! — она рванула в дом.

— Обращайся ко мне сир, или сир Като, — бросил я вслед.

Ответ донёсся до меня уже из дома:

— Да, сир!

Келлер подъехал ближе:

— Зачем тебе девка?

Я, кстати, даже имени не спросил. Внешность у неё была не выдающаяся, самая обычная. Но, думаю, если откормить и привести в порядок — будет нормальная. Да и брал я её не из-за того, о чём подумал деревенский парень Келлер.

— Пожалел. Просто пожалел.

Глава 2

Замок оказался примерно тем, что я ожидал увидеть. Замком. Не слишком большим, не особо высоким, но притягательным своей особой красотой, и из-за ощущения настоящности, реальности. Просто увидев издалека стены и башенки, я смог с уверенностью сказать, что этот замок создавался только с одной целью — быть замком. Небольшой крепостью, что будет защищать эти земли. Такой красотой обладает хорошее оружие. Как нечто, созданное только с одной целью, идеально подчинённое этой цели.

Надеюсь, что камины там есть.

Девушка сидела в седле передо мной, держа в руках маленький узелок из старой грязной ткани. Она не смогла самостоятельно запрыгнуть на лошадь, у неё просто не хватало на это сил. Поэтому я спешился и подсадил её сам, помог удобно сесть и только после этого снова запрыгнул на коняшку. Она немного вздрагивала от моих прикосновений, но не отстранялась.

— Простите, сир. Я просто голодна и потому ослабела. Я умею ездить верхом, — прошептала она, когда мы поехали.

Естественно, ей предстоит ездить верхом. Не со мной же вместе она поедет в Эстер.

— Как тебя зовут?

— Вы можете звать меня, как захотите, сир.

Ну что за фатализм?

— Я хочу знать твоё имя.

Она опустила голову.

— Третька. Я третья дочь.

Оригинально. Это у её родителей такое воображение было? Или просто не заморачивались?

— Детей до свадьбы обычно по очереди зовут, — вмешался Келлер. — А когда свою семью заводят, имена настоящие берут. Чтобы бумагу не марать записываем, что в семье Иссаи и Фени пять детей, и всё.

Цивилизация, едрить твой корень.

— Ты себе имя не выбирала? — спрашиваю.

Мотает головой.

— Пожелания есть?

Снова мотает головой.

— Будешь Юлией. Что у вас случилось?

Знаю, что наверняка это неприятные воспоминания. Но пусть выговаривается, чтобы всё это позади оставить. У неё теперь новая жизнь будет, с чистого листа.

— Я гуляла с девочками другими. А когда вернулась, уже дом тушили. Он лишь немного разгореться успел, заметили. Но внутри кто был, все угорели.

Вот и вся история. Про соседей, которые не стали брать её к себе, спрашивать не стал, и так понятно, что своих кормить нечем. Остаток пути до замка ехали в тишине.

С донжона нас заметили, а может, разглядели с одной из башен. При нашем приближении в замке явно происходило какое-то оживление.

— Встречают, — счастливо улыбнулся Келлер.

— Так пришпорь коня и вперёд, — предложил я.

Парень замешкался, разрываясь между желанием орлом въехать в родной замок и правилами приличия, обязывающими его сопровождать меня.

— Давай, давай! — подбодрил Келлера. — Такой день будет у тебя всего раз в жизни.

Он, наконец, решился и сорвался в галоп. С ухмылкой проводил этого дембеля взглядом, прикидывая, сколько ещё оставалось ехать. На глаз минут двадцать. Примерно минуту мы ехали в тишине, после чего девушка обернулась, насколько позволяло седло.

— Я могу идти за лошадью, сир, — предложила Юля.

Нда, мне предстоит долго её переучивать, похоже.

— Сотрёшь ноги, а может, и вообще свалишься без сил. То, что инициативу проявляешь — это хорошо. Правильно, своей головой думать надо. Только направление немного не то.

— Простите, сир, — потупилась Юля.

— Ничего, научишься. Читать умеешь?

Она вжала голову в плечи.

— Нет, сир.

Плохо. Здесь чем старше, тем сложнее осваивать язык. Надеюсь, Юля будет достаточно мотивированной, и достаточно умной.

— Будешь учиться. Учиться тебе вообще предстоит немало, если не хочешь быть простой служанкой. Мне, скорее, помощник нужен. Вроде как подмастерья в кузнице. Чтобы можно было что-нибудь простое поручить, что некогда делать самому. Так что всё зависит от тебя. Поняла?

— Да, сир! Я приложу все силы! — приободрилась и заверила меня девушка.

А вот с любовницей сразу ничего не получится. Точнее, не получится в ближайшие пару лет, пока девочка не станет самостоятельной. Просто потому что рабыня в постели мне неинтересна.

Пока мы неторопливо добрались до замка, основная часть счастливого возвращения отпрыска в семью уже закончилась, и хозяева смогли как следует встретить гостя в моём лице.

Проехав самый настоящий ров по откидному мосту и арку донжона, мы въехали во двор замка, довольно маленький, что логично. Слева выстроились… простите, духи… солдаты. После довольно строгих костюмов гарнизонных и чуть более яркой, но всё равно функциональной формы юстициариев, ребята в ярко-зелёной одежде меня немного забавляли. Три шеренги по два десятка бойцов, вооружённых алебардами, не внушали особого трепета. Я их парой заклинаний могу разогнать, если, конечно, у них нет какой-нибудь хитрой защиты.

«Нет, я ничего такого не ощущаю,» — подсказала Астарта, с которой я поделился своими мыслями на их счёт.

А в центре стоял, видимо, отец Келлера и управляющий этими землями от лица Минакуро. Одарённый, в котором узнавались черты сына, мужчина к пятидесяти, с явной военной выправкой. По правую руку должен стоять старший сын, но парень на отца походил намного меньше, чем Келлер, стоявший слева. За их спинами застыли аж четыре женщины. В возрасте от где-то за тридцать, видимо, жена. И три девицы, самой младшей было лет девять, старшей — двадцать с небольшим максимум, скорее девятнадцать. Юля вся напряглась, замерла, видимо, не зная, как реагировать.

— Я спрыгну сам и помогу тебе слезть с коня. Встанешь рядом и склонишь голову. Ждёшь, пока не позовут, — прошептал я ей на ушко.

Юля кивнула.

Двор замка не был вымощен камнем, скорее наоборот, он был выложен слоем земли вперемешку с конским навозом. Мне даже расхотелось вообще спускать Юлю с коня. Да и самому идея спускаться не улыбалась, но я сделал вид, что всё хорошо. Остановив коня на требуемой дистанции, мы ведь вежливые и соблюдаем все правила хорошего тона, я спрыгнул в грязь, издав ногами смачный «хлюп». Затем помог спуститься Юле, оставив её у лошадки. Ну ладно, я её просто снял с лошади, своих сил ей едва хватало, чтобы только стоять.

И затем уже подошёл, чтобы выразить своё почтение гостеприимным хозяевам.

— Сир Герат, — вежливо кивнул я мужчине.

Да, на мессира, несмотря на владение землёй, он не тянул.

— Сир Като, — одарённый ответил мне скупым кивком, но судя по выражению лица негатива он не испытывал. — Рад приветствовать вас в замке Харагенат.

Замок на стальном холме, если расшифровывать. Я постепенно делаю успехи в освоении языка.

— Премного благодарен за ваше гостеприимство, — даю положенный ответ.

— Разрешите представить мою семью…

Старший сын и наследник, Ромас, на отца походил мало, более тучный. Не толстый, а излишне мускулистый. Среди одарённых полнота — большая редкость, и кроме Момо, я других толстых одарённых вроде и не встречал. Ромас, помимо телосложения тяжелоатлета и морды-кирпичом ничем моего внимания не привлёк. Женщина действительно жена, Августа, простоватая, говорит с акцентом. Старшая из девушек оказалась племянницей, Хитоми. А затем дочери, Жаннет и Лада. Все они, всё семейство, не смогли меня чем-то заинтересовать. Просто обычные, кроме, пожалуй, главы семейства. А ещё я куда больше думал об ужине, чем о светских беседах.

Герат, после всех необходимых приветствий и расшаркиваний, обратил внимание на Юлю.

— Келлер сказал, что вы…

— Просто по имени, пожалуйста, — попросил я. — Не заслужил я ещё полного обращения.

Но одарённый хитро улыбнулся, огладив ухоженную бородку.

— Правда? Какая неожиданная скромность. Судя по тому, что мне написали о твоей персоне, гордиться тебе как раз есть, чем. И заслуг вполне достаточно. Всё же победить в честной дуэли рыцаря это серьёзное достижение.

Я едва удержался оттого, чтобы поморщиться. Честная дуэль показала, что в честном бою я едва способен победить мальчишку. Тренироваться мне ещё и тренироваться.

— Я не считаю эту победу достойной. По многим причинам. И всё же настаиваю, чтобы ко мне обращались по имени.

— Воля твоя, — не стал больше спорить Герат. — Я хотел узнать о девушке, что ты подобрал. Я правильно понял, что ты хочешь взять её служанкой?

Киваю:

— Именно. Девочка бы погибла, я её пожалел.

Кажется, у почтенного главы семьи были какие-то слова, но мой ответ сбил его с мысли.

— Что же. Не вижу к этому никаких препятствий. Вы наверняка голодны с дороги. Я распоряжусь, чтобы… — он сделал жест в сторону Юли, как бы спрашивая.

— Юлия. Её зовут — Юлия, — подсказал я.

— Чтобы Юлию разместили с остальными слугами, — продолжил одарённый.

— Я бы попросил, — вставил я. — Чтобы девушке выделили комнату рядом с моей. Мне предстоит многому её научить, как минимум читать и писать. Не хочу, чтобы ей давали задания по работе в замке наравне с прочими слугами. Так же как не хочу искать её по всему замку.

В глазах Герата мелькнуло неодобрение, и я запоздало понял, как именно можно интерпретировать мои слова. Ну конечно, молодой человек, полностью зависящая от него девушка, очевидно же. Плевать, могут думать все, что хотят.

— Хорошо, — согласился мужчина.

Прелесть ситуации в том, что ему нужна ОЧЕНЬ веская причина, чтобы мне в чём-либо отказывать. Да, формально он — рыцарь. В прошлом. Даже повоевать успел. Я немного расспросил о нём ещё в Суонбурге, чтобы представлять, с чем предстоит столкнуться. Но средненький стареющий рыцарь — это средненький стареющий рыцарь. Никаких подвигов он на войне не совершил, ничем особо не отличился, хороший служака, ни дать ни взять. А я даже в самой скромной перспективе рыцарь с неисчерпаемой батарейкой в заднице. И плевать, что проживу, по мнению окружающих, четыре — пять лет. Куда важнее — сколько я за это время успею натворить.

Обернувшись и кивнув Юле, чтобы показать, что всё хорошо, я вместе с семьёй Герата отправился в столовую. И слава всем богам, услышавшим мои молитвы! В замке было тепло! Я уже на седьмом небе от счастья!

А ещё внутри было узко. Первый же зал, в который мы вошли, был готовой баррикадой, в которой нападающие, прошедшие ворота, оказались бы зажаты защитниками со всех сторон. В интересные времена строили, наверное.

Столовой был небольшой, относительно, зал. Да, в нём помещался стол на два десятка персон, но на этом всё. Герат с женой сели во главе стола, меня посадили справа от себя, а за мной сидели сыновья, перед нами, соответственно, сидели дочери и племянница. Быстро покончив с ритуалами вежливости, мы приступили к еде. Довольно просто приготовленные овощи и мясо, но, признаться, это было именно то, чего мне хотелось. Мне дали насладиться блюдами, терпели минут десять, наверное, а затем Хитоми не сдержала любопытства:

— Расскажите нам о жизни в Эстере, Като, — попросила она.

Я поднял на неё взгляд, увидев незамутнённое любопытство. Затем окинул стол взглядом и увидел такое же любопытство у всех присутствующих дам. Кавалеры либо подобного не испытывали, либо хороши скрывали.

Задумался, что могу рассказать о своей жизни в Эстере. Если официальную версию, то… Был похищен во младенчестве, и почти всю жизнь провёл на улицу в бедности. Перебивался любой доступной работой. Затем голодал, а в попытках заработать связался с бандами. В уличных разборках убил человек пятьдесят, чем привлёк к себе внимание храмовников, а заодно и юстициариума. Кстати, из мести и стремления к справедливости убил гарнизонного. В первый раз. Попал в храм. Туда за мной явились юстициарии, но храмовники отдавать меня не захотели. В потасовке убил юстициария, и, кажется, ещё пару гарнизонных. Попал в тюрьму. В тюремных драках убил пару десятков заключённых. Во время Кровавой ночи убил нескольких тюремщиков. Но по итогу попал на глаза Минакуро, которые и признали меня, вернув домой. Познакомился с сестрой, вместе с ней отправился в Суонбург. Там по стечению обстоятельств столкнулся в бою с Боярскими, были убиты трое. После, защищая свою честь, вызвал на дуэль ещё одного Боярского, молодого рыцаря, которого победил, за что и был отправлен в вашу, юная леди, глухомань, проветрить мозги. Если добавить неофициальную часть… То ко всему перечисленному добавляется обман Минакуро, распространение наркотиков, подпольное изготовление оружия, организация охоты на живых людей, договор с демоном.

— Вы ставите меня в неловкое положение, леди. Я, признаться, совершенно теряюсь, не зная, что могу рассказать.

— Не врите, — манерно надулась Хитоми. — Не может быть, что вам нечего рассказать!

— Вот именно, — поддержала её старшая из дочерей, Жаннет. — Оставьте, пожалуйста, эту неуместную скромность. Не поверю, что жителю такого большого города нечего рассказать?

Киваю:

— Получается, что так и есть. Большую часть своего времени я трачу на тренировки и обучение. Всё, что приходит на ум, это театр. Один раз я в качестве рабочего сцены помогал ставить спектакль. Ну и пара дуэлей, куда же без этого. И о жизни в городе я знаю не так чтобы много.

Ночной клуб с весьма вольными нравами, пара злачных мест, наркоманский притон. Чёрт, я чем-то не тем занимаюсь по жизни!

— Может быть, ты играешь в каренбек? — зашёл с другой стороны Келлер.

Ага, для прикрытия производства оружия.

— Ну, у меня есть карта игрока, но играю я редко.

— Но как же так! — очень удивилась Жаннет. — В большом городе можно столько всего увидеть, посмотреть, попробовать!

Ага, найти тысячу приключений на свои нижние девяносто и сложить голову сотней разнообразных способов.

«Я бы показала этой барышне столько всего интересного! А сколько она бы могла со мной попробовать!» — Астарта в своём духе.

— Например? — хитро улыбнувшись спросил я. — Что бы вы такого хотели увидеть? И попробовать?

Я постарался выдать голосом и выражением лица намёк на что-то пошлое и запретное. Девушка ожидаемо растерялась.

— Эм… Ну, я говорила о… Я… — растерянно пролепетала она.

Хмыкнул, откладывая столовые приборы.

— Большой город — это большие возможности. Но всё зависит от того, что вы ищете. Если развлечений — это одно. Но я развлечений не искал. Я провожу половину дня в тренировках, продолжая отрабатывать заклинания, пока от усталости они просто не перестают формироваться. А сейчас мне пришла в голову одна идея, огромный проект, который потребует часов и дней просиживания в библиотеке, а затем в мастерской. Я мог бы кое-что рассказать, из того, что интересно мне. Но будет ли это интересно вам?

Отец семейства одобрительно улыбнулся, глядя на смутившихся и потупившихся девушек.

— А вот мне интересно, что за проект ты задумал, — выказал любопытство Ромас. — Расскажешь? Если это уместно за столом.

Киваю.

— Вполне уместно. Артефакторика. Меня захватила идея, создать особое оружие лично под меня. Особенное, которое будет подходить только мне и никому более. Я углубился в некоторые книги и рукописи на тему связи предметов и их хозяев. Разыскивал все примеры появления такой связи и узнал, что этот вопрос изучен весьма поверхностно. Оттого и начал проработку этого вопроса, заинтересовался.

Увидев искренний интерес на лицах всего семейства… Ну, мне он казался искренним. Может быть, у них здесь реальный дефицит интересных новостей, и любая бредятина сойдёт за первоклассное развлечение. Но так или иначе, поощрённый таким вниманием, я начал рассказывать о том, что уже успел почерпнуть из доступной в Суонбурге литературы. О первых естественных артефактах, о первых артефактах, имевших подтверждённую связь с хозяином. Были это и мечи, и плащи, и вообще предметы одежды. Часто встречались украшения. Пару сотен лет назад была утрачена книга-артефакт. Одарённые наловчились делать «артефакты», как предметы, выполнявшие свою функцию лучше, чем немагические копии. Были и энтузиасты, пытавшиеся создать нечто особенное, и некоторые даже преуспели. Например, в королевской семье передавалась реликвия, ожерелье, защищавшее своего носителя от любых ядов. Правда, хранилась, как некая ценность, а не как предмет, обязательный к использованию. Потому что со временем эта штука стала определять, как яд, весь алкоголь и почти всё, что входило в понятие вкусной пищи. И при её ношении питаться можно было только водой, хлебом и кашей.

Рассказ мой имел фурор. Изголодавшиеся по интересному неискушённые провинциалы желали ещё и много, но больше я рассказать не мог, попросту исчерпав информацию по теме.

Поэтому ужин подошёл к концу. С дороги и так уже тянуло в кроватку, а после сытного ужина это желание обострилось в несколько раз. Но я всё же нашёл в себе силы зайти к Юле и узнать, всё ли у неё хорошо. Но встретил местную тётку, выходившую из комнаты девушки. Женщина, полноватая и неопрятная, прикрыла дверь и, увидев меня, немного растерялась.

— Сир, а я только вот малышку уложила. Не будите её, пожалуйста.

Я жестом велел ей успокоиться.

— Я хотел лишь удостовериться, что Юля поела и хорошо устроена. Что ей дали?

— Так что бы я ей дала? Бульон на курочке. Нельзя ей больше ничего сейчас.

Я облегчённо кивнул. Поблагодарив и распрощавшись с женщиной, для разнообразия не заподозрившей меня пока в грязных поползновениях в сторону бедной девочки, я отправился спать.

Глава 3

— Итак, юная леди, готовы много работать? — несмотря на содержание вопроса тон мой был мягким, а на лица играла улыбка.

Прежде чем врываться к Юле с подобным я удостоверился, что она нормально проснулась и позавтракала. Я не исключал, что такая резкая смена обстановки может выбить её на день или два. Истерзанный организм, отдававший последние резервы на борьбу за жизнь, почувствовав, что опасность миновала, мог сдать. К счастью, как заверила меня давешняя тётка, которую в замке и звали тётя Фрося, что уже подняло мне настроение, девочка проснулась рано, и сама рвалась приступить к своим обязанностям. Она всё ещё была слаба из-за недоедания, но благодаря правильному питанию и хорошему отдыху быстро шла на поправку. Своего лекаря в замке не было, а требовать вызвать сюда ближайшего от соседей я не стал. Если бы Юле стало плохо — тогда да, а раз шла на поправку, то потерпит до Эстера.

— Да, сир. Я готова, — кивнула девочка вставая.

Одежду ей подобрали не новую, естественно, но добротную. Всё ещё бледноватая и исхудавшая, выглядела она уже значительно лучше, чем вчера. Я видел, как она немного смущается и теряется из-за обращения «юная леди», но старается не подавать виду. И хорошо, и плохо. Хорошо, что быстро адаптируется. Плохо, что может оказаться даже слишком послушной, а мне всё же нужна здоровая самостоятельность. Но на самом деле рано о чём-то говорить, она со мной первый день.

— Отлично! Я здесь достал для тебя азбуку, — показываю потёртую книжку. — Будешь учить алфавит. Идём!

— Да, сир, — немного растерянно кивнула Юля.

Учиться мы пошли на тренировочную площадку. Мне в любом случае нужно продолжать свою подготовку, а девушке сейчас хватит и одной книги. Посидит рядом с площадкой, ничего страшного.

Однако возникла непредвиденная мной проблема. Семейство Герата тоже тренировалось с утра. Сам глава семьи был для этого уже староват и просто наблюдал за тренировкой. Основными действующими лицами были Келлер и какой-то немолодой вояка.

— Вижу, молодой мастер пренебрегал тренировками последние годы, — ворчал вояка, ловко орудуя шпагой.

Или ловко гоняя по площадке юного одарённого.

— Я… Изучал… Магию… — отозвался Келлер, стараясь не сбивать дыхание.

— На твою магию, молодой мастер, мы ещё посмотрим. Сейчас я хочу увидеть, как ты владеешь благородным клинком!

Я ухмыльнулся, указав робеющей Юле на скамью в стороне от полигона, где она могла присесть.

— Като! — пригласил меня присоединиться к себе Герат. — Хорошо спалось?

— Отлично, благодарю вас, — вежливо кивнул я, становясь рядом.

— Тоже хочешь размяться?

Отрицательно качаю головой:

— Не размяться. Меня ждёт тренировка. Отработка заклинания. Моя основная атака всё ещё даётся мне не настолько хорошо, насколько это необходимо.

— А как же завтрак?

— Я уже позавтракал, спасибо. Обычно встаю раньше, чтобы успеть до обеда измотаться себя до отказа. А после обеда занимаюсь теорией.

Герат задумчиво хмыкнул. Возможно, ему не приходилось иметь дело с одержимым и нашими методами подготовки. Ему придётся запастись мишенями.

— А какое оружие ты предпочитаешь? — сменил тему мужчина, пока его сын получал обидные уколы и не менее обидные колкости от старого ветерана.

— Любое стреляющее, — пожимаю плечами. — Я уважаю клинковое оружие, но на дистанции пяти шагов от меня человек проживёт секунды три. Не поможет ни клинок, ни доспехи, ни воинское мастерство. А одарённый сам не полезет на такую дистанцию.

Смех Астарты в голове показал, что демонесса меня поддерживает. Да и если я освою атаки воздухом, то всех, кого не сожжёт она, разрежу на части или на худой конец отброшу от себя я.

Келлер, улучшив момент, поддакнул:

— Вот видишь, Сэм! Я же говорил! Магия!

Герат неодобрительно нахмурился, а я ухмыльнулся.

— А вот тебе, парень, я бы не советовал отлынивать. Пока не научишься сжигать пятерых противников одним заклинанием, конечно.

Ветеран довольно крякнул:

— Сир дело говорит! Сколько раз ты сможешь колдонуть без передышки? Пять? Семь? А что будешь делать потом? Так что поднимай шпагу и шевелись, молодой мастер.

Герат же обратился ко мне:

— А ты, Като, как долго сможешь колдовать с такой силой?

— Долго, — киваю. — Достаточно долго. Для одержимого вопрос с запасом сил не стоит.

— Хм… Я слышал о вас, но никогда не видел лично. Продемонстрируешь? Сэм! Освободите площадку ненадолго.

Отрицательный ответ, как я вижу, не подразумевался. Впрочем, мне не жалко. И тренировку в любом случае надо начинать. Выходя в центр, я попросил Герата:

— Тогда вам следует позвать Ромаса. И вообще всех, кто может колдовать или стрелять.

— Не слишком ли самонадеянно? — ответил немолодой одарённый.

— В самый раз. И я готов.

Осадный щит я научился ставить достаточно быстро. И потому, когда без всякого предупреждения раздался выстрел, пуля врезалась в проявившийся барьер. Обернувшись, я увидел Сэма, который перезаряжал пистолет. Под вопросительными взглядами ветеран нисколько не стушевался:

— Он сказал, что готов.

Мне нравится этот мужик. Проследив траекторию пули, я понял, что стрелял он не в меня, а рядом. Если бы я дёрнулся, мог бы и представить буйную головушку под пулю, но жизнь без капельки риска скучна.

— Это же Замирающий Ветер? — догадался Герат. — И это твой дуэльный щит?

Хитро улыбаюсь не отвечая.

Дальше шла получасовая игра, во время которой мой барьер атаковали всем, на что Герат и остальные были способны. Без особого результата, как я и думал, чего-то выдающегося они продемонстрировать не могли. А через час одарённые попросту выдохлись.

— Ладно, я признаю, одержимые — это что-то невероятное, — признался Ромас. — Цена за такую силу, я думаю, соответствующая.

Мрачно киваю:

— Ещё как. Поверьте, никому такого не пожелаю. Но я использую предоставленные возможности по максимуму.

Одарённые меня оставили, и только Сэм, делая вид, что поправляет оружие на оружейной стойке, остался. Я пока работал с Юлей, объясняя ей то, что у неё не получилось понять самой. Продвинулась она не сильно, но это и понятно, когда рядом такое зрелище. Когда я вернулся на площадку и думал уже расставлять мишени, Сэм с задумчивым видом упёр руки в бока.

— А понимаю, сир, что не с такой бронёй бояться подошедших близко противников. Да и война нынче другая, всё больше с мушкетами. Но неужели нет тяги к старому благородному клинку?

— У меня не было времени и возможности научится обращаться с оружием, Сэм.

— Я не спрашиваю сир, почему вы им не владеете. Я спрашиваю — не хотите ли научиться?

Неожиданное предложение.

— Думаешь, стоит тратить на это время? Я здесь всего на несколько недель. Нормально обучение требует годы.

Сэм крякнул:

— Это смотря, чему учиться. Красивому фехтованию действительно можно годами. А как не сдохнуть в рубке, этому научиться несложно, были бы руки и голова на плечах. А дальше немного удачи и опыт все отшлифуют как надо.

Я заинтересовался.

— Заинтриговал. С чего начнём?

— Так это… — ветеран отошёл и вернулся с парой деревяшек. — Посмотрим сначала, как ты держишься.

Он бросил палку мне и указал на площадку. И, признаться, я испытал затаённый глубокий восторг. Ну какой мальчишка не хочет научиться махать какой-нибудь острой железякой? Я хоть и взрослый дядя, но где-то очень глубоко в моей душе сидит этот восторженный мальчишка.

О фехтовании я знал очень мало, а практических навыков не имел вообще. И потому старался наблюдать за Сэмом, подражая его стойке. Мужчина сделал несколько пробных выпадов, замахов и тычков. Тычки я отводил, под замахи подставлял палку, но не жёстко, а чтобы его «меч» соскальзывал в сторону. Несколько минут он со мной игрался, после чего одобрительно хмыкнул:

— Нда. С какой стороны держаться за меч вы, сир, конечно, знаете, но не более того. Однако реакция отличная, да. И в целом понимание того, что нужно делать, чтобы тебя не зарубили у вас, сир, имеется. Давайте сюда эту дубинку, она нам больше не пригодится.

Забрав палки, Сэм вернулся ко мне с каким-то тонким клинком. Для шпаги этот прямой длинный обоюдоострый меч был всё же тяжеловат, но для моей руки вполне подходил.

— А сейчас запоминайте, сир. Для простых вояк того, что я покажу, хватит с лихвой. А уж крутых фехтовальщиков вы, сир, жгите своей магией, не стесняйтесь.

Совет мне понравился. И мы тут же перешли к тренировке, прерываясь лишь изредка, когда я подходил к Юле и проверял её успехи. Кажется, Сэму это нисколько не мешало, он ни разу не то что поворчать, даже неодобрительного взгляда не бросил на девушку.

Мы занимались до самого обеда. Я, конечно, планировал развивать магию, но фехтование доставило мне куда больше удовольствия. Юлю я отправил искать тётю Фросю, а затем ждать меня в комнате, а сам, отблагодарив Сэма, отправился в столовую.

— Приобщаешься к благородному искусству? — весело спросил Герат. — только не обижайся на Сэма, он бывает резковат.

Да, старый ветеран несколько раз вворачивал крепкое солдатское словечко, когда я совершал ошибки, но это такая мелочь.

— Нисколько, сир Герат. Сэм — милейший человек. Я получил массу удовольствия от нашего занятия.

Мужчина рассмеялся ещё сильнее.

— Да, тебе точно место в войсках! Кстати, насчёт этого, ещё не думал о том, куда приложить свои силы?

Киваю:

— Да, как раз войска и рассматривал. Что-то служба в юстициариуме меня не слишком прельщает, не моё это. Да и становиться безликим, несмотря на то что безликими были мои родители, я не хочу. Поэтому да, вполне возможно, что я пойду служить в экспедиционные войска.

Если доживу. Очень уж жизнь насыщенная.

Герат моё намерение одобрил, припомнив собственный опыт. И почти сразу пустился в рассказы о том, как вот они-то делали настоящую работу, а столичные рыцари хоть и могли задать жару, но предпочитали в грязь не лезть и вообще сторонились поля. Я вежливо слушал, кивая в положенных местах, но мыслями уже находясь в другом месте.

Возвращаясь в комнату, наткнулся на Хитоми. В прямом смысле наткнулся, разве что не лбами столкнулись. Девушка ждала меня за углом, хотя и сделала вид, что вроде как по своим делам проходила мимо.

— Ой! Като, — девушка подключила все свои женские чары, мило мне улыбнувшись. — Прости, я тебя не заметила.

Я, не понимая, что именно ей от меня может быть нужно, дружелюбно кивнул:

— Всё в порядке. Сама не ударилась?

— Нет, всё хорошо. — и, развивая успех от завязанного разговора и, не давая мне уйти дальше по своим делам, спросила. — Ты не мог бы мне помочь?

Я мысленно застонал. Вежливый ответ не предусматривал отказа. Даже что-нибудь нейтральное, из разряда: «могу, если это не займёт много времени» считается условно грубым. А отвечать невежливо я не хотел, потому что не хотел ссориться с семьёй Герата, всё же мужик произвёл хорошее впечатление.

— Зависит от того, что тебе нужно.

Хитоми немного удивилась. Да, потому что по этикету я должен был согласиться, раз уж меня просят ПРЯМО. Да, аристократические заморочки, причём в городе у молодёжи они уже не котируются. Строить из себя кисейную барышню нынче не в моде. До эмансипации тоже ещё предельно далеко, но хоть какое-то движение в правильном направлении.

— Эм. Да, ты вчера меня так вдохновил, своим рассказом, что я тоже решила взять какую-нибудь книгу. Но совершенно запуталась.

Я вопросительно изогнул бровь.

— Запуталась?

— Да, — кивнула Хитоми.

К изогнутой брови добавился изрядный скепсис.

— Не смогла найти библиотеку?

Девушка удивилась, сбитая с мысли.

— Что? Нет! Я нашла библиотеку! Я знаю, где в замке библиотека! — ответила возмущённо.

Я убрал с лица скепсис.

— Тогда в чём запуталась? — уточнил я.

— В книге!

Скепсис вернулся.

— Ты запуталась в книге?

— Да!

Врунишка. Ей нужен повод, чтобы… что? Позвать меня в библиотеку? Или просто задержать?

— Обычно книгу читают слева направо, — осторожно пояснил я. — Других я пока не встречал.

Хитоми покраснела, но старалась держать себя в руках.

— Что за грязные намёки?

— Не понимаю, о чём вы, леди. Я пытаюсь разобраться, в чём именно вы запутались.

Да, я самую малость издеваюсь.

— Я читала книгу и запуталась с содержанием!

Я только открыл рот, чтобы прокомментировать, где обычно оно находится, если пронумерованы страницы, сейчас такая мелочь, привычная в моём прошлом мире, встречалась только в самых новых книгах, да и то не во всех. Но девушка поспешила уточнить свои слова:

— Я не всё поняла в написанном и искала кого-нибудь, кто помог бы мне разобраться.

— А, теперь ясно. Но, боюсь, я не смогу вам помочь, Хитоми, — грустно улыбаюсь.

— Что? Но почему?

Развожу руками, как бы извиняясь:

— Боюсь, мои знания обрывочны, до недавнего времени я по ряду причин был лишён возможности учиться. Вам определённо следует обратиться к компетентному человеку. Например, к вашему наставнику. Кто-то же занимается вашим образованием. Он точно сможет всё вам объяснить.

Хитоми заметалась, пытаясь придумать аргументы.

— Нет! Наша наставница очень скучно всё рассказывает! А некоторые вещи вообще запрещает! Я не могу подойти к ней с этой книгой!

Чёрт, не могу пройти мимо такого.

— Это что же вы за книгу такую взяли, леди Хитоми, что не можете подойти с ней к наставнице, но считаете, что помочь вам смогу я?

— Что?! Нет! Нормальная это книга! Ар! — она закрыла глаза и вздохнула. — Спасибо вам, Като. Я, пожалуй, как-нибудь сама со всем разберусь.

— Пожалуйста, — натягиваю максимально доброжелательную улыбку. — Простите, мне давно пора идти.

Освободившись, наконец, от девушки, я смог вернуться в свою комнату, забрав попутно Юлю.

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо, — кивнула она. — Я уже нормально поела. Скоро совсем поправлюсь.

— Отлично! Утром нам нормально позаниматься не дали, будем навёрстывать сейчас. Познакомлю тебя с основами счёта.

С программой обучения не заморачивался, объясняя все правила с самых основ и заваливая кучей заданий для практики. И пока Юля занималась, я переключался на свои книги, позаимствованные в Суонбурге. Конечно, в Эстере должно быть больше тематической литературы, но когда я ещё до неё доберусь.

Больше всего меня, естественно, интересовали артефакты, либо созданные под хозяина, либо выбравшие хозяина. Правда, в некоторых случаях нам попадались самые натуральные байки, которые, почему-то, описывались авторами книг на полном серьёзе. Например, о щите, на внутренней стороне которого проявилось лицо, говорившее со своим носителем.

— Представь, здесь написано о говорящем щите, — поделился я шуткой с Юлей, начав разыгрывать целую пантомиму. — Поднимаешь такой в бою свой верный щит, а он тебе: Хозяин! Смотри, какой у него большой молот! Не подставляй меня! Расколюсь! Не подставляй!

Юля, всё ещё несколько скованная, посмеялась.

— И что с ним стало? — спросила она.

— С кем?

— С щитом?

Я вернулся к книге и перелистал несколько страниц.

— Написано, что исчез. Но, подозреваю, такого щита никогда не было.

Девушка не поняла:

— Почему? Ведь в книге написано, что был.

— Была легенда, — уточняю. — Что был какой-то щит, который, вроде как, говорил со своим владельцем. Я здесь не первый день изучаю всякие хитрые артефакты. И не один из тех, что был задокументирован…

Увидев непонимание в глазах Юли, добавил:

— Из тех, которые точно нашли, промеряли и описали все их способности, не было ни одного говорящего. Для того чтобы говорить, нужен разум. А просто так разум не появляется.

— Почему? — Юля склонила голову.

Всё же деревенская девочка, для неё что магия, которой мы перекидывались сегодня утром, что говорящие щиты — одно и то же.

— Потому что разумных предметов не бывает. К рассказам о том, что в нашем большом мире бывает, а чего не бывает, мы обязательно придём со временем. Пока же, чтобы тебе было понятнее…

Я задумался, подбирая сравнение.

— Простите, сир, — спохватилась Юля. — Вы не обязаны отвечать на мои глупые вопросы.

Я улыбнулся:

— Нет, Юля, как раз этим я и должен заниматься. А то получится нехорошо, если ты совершишь ошибку из-за незнания, потому что постеснялась когда-то задать мне какой-нибудь глупый вопрос. А касательно разума, то я даже не представляю, как нечто подобное сделать. Да, ты тоже не представляешь, как вообще мало что понимаешь в магии, но здесь ситуация разная. Представь, что я не маг, а плотник, который строит дома. И вот обычно я строю нормальные дома, чтобы в каждом доме жила одна семья. Иногда, изредка, я строю что-нибудь сложнее, вроде вот этого замка. Это как простая и сложная магия. А создание магией разума, это всё равно что пытаться собрать один дом, из дерева, в котором будут жить все семьи вашей деревни и ещё всех окрестных деревень, и чтобы стоял этот дом на одном единственном бревне, воткнутом в землю. Ты себе такой дом представить можешь?

Юля, хлопая удивлёнными глазами, отрицательно покачала головой.

— Вот то-то и оно. Я даже просто придумать себе, как такой дом должен выглядеть, не могу, не то что начать его строить. Вот и с разумом то же самое. Это как-то слишком сложно. И никому вообще не нужно. Потому что поля у всех в разных местах, да и каждому в своём доме привычнее и удобнее, и двор свой, и скотина там. Понимаешь?

— Да, теперь поняла, — улыбнулась Юля.

— Отлично. А теперь показывай, что ты там насчитала.

Глава 4

Опускаюсь на колени и протягиваю руку к тёмному пятну на земле. Впрочем, я и так отлично знаю, что это кровь. Рядом стоит Хус, местный егерь, не слишком старый мужик, ему ещё нет сорока, но выглядит на все пятьдесят.

— Я в первый раз, помню, как увидел, подумал, может, кабанчика волки задрали. Но оглянитесь, сир… — говорит он.

— Я вижу, — прерываю мужчину. — Нет костей, кровь натекла одной лужей, нет шерсти, трава нигде не примята. Будто кровь капала просто из воздуха над этим местом.

Была вторая неделя моего отпуска в замке Харагенат, когда в замок пришёл егерь. Хусу никто не удивился, будто его даже ждали. Мужик пришёл и просто сказал:

— Опять началось.

И всё. Хус ушёл, а Герат только задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— А что началось-то?

— А, это наша местная легенда уже. То ли тварь какая-то на охоту выходит. То ли тёмные силы буянят. Селяне пропадать будут. Человек десять, иногда больше. А после этого на несколько месяцев всё успокоится.

Ну ни хрена себе.

— А что за тварь-то?

— Кто же её знает? Несколько раз уже отряды поисковые приходили, не нашли ничего.

Нда. То, что деревенский народец иногда бывает долбанутый, это я знаю уже. Как-то были мы в одном глухом районе наших бескрайних лесов. Не совсем глухомань, всего-то несколько часов от крупного города отъехать, но ловил там уже только один оператор связи, из телевидения только спутниковое, а на всё село три магазина, и во всех продаётся всё, сельские универмаги, так сказать. В общем, была там такая штука — медведи людей драли. Нечасто, раз в полгода-год. И всем плевать. Ну, потому что это же медведи, дикая природа, все дела, чего с ними сделать можно? И ничего не делали. Да, половина местных — охотники, и кого-то и на охоте драли, дело понятное. А вот бывает, придёт сразу два — три мишки прямо в село, и пока пару прохожих не разорвут, не успокоятся. Продолжалось это десяток лет до нас, и продолжилось, когда мы оттуда свалили. Почему? В чём причина? Что с этим можно сделать? Нет, всем нормально.

Вот и сейчас смотрел я на Герата и понимал, что никто ничего с этим делать не хочет.

— А егерь как это определил?

Мне было просто любопытно. Наскучило за неделю в замке сидеть. Даже стрельба не спасает, выяснилось, что не так уж пороховые стрелялы и пулялы друг от друга отличаются.

— Кровавые пятна в лесу появляются. Просто раз и есть пятно. И непонятно, откуда взялось.

Хмыкнул. Собака Баскервилей местной породы.

— Я возьму Хуса и съезжу, посмотрю на эти пятна.

Герат улыбнулся:

— Хочешь раскрыть эту загадку?

Отрицательно качаю головой. Я, конечно, всесторонне крутой, но точно не какой-нибудь Шерлок, и даже не Холмс.

— Просто интересно. Прогуляюсь до леса.

И вот, прогулялся. Взял пару коней, нагнал Хуса и доехал. Коней, конечно, пришлось в деревне оставлять. Не отправились с ними в глушь, но дошли спокойно. И вот увидел я лужу крови, взявшуюся из ниоткуда. Поднялся, огляделся. Может, тело подвесили и дали крови стечь?

В голове раздался ехидный смех.

«Астарта?»

«Ну наконец-то ты обо мне вспомнил!» — речь её так и сочилась ядом.

«Моему маленькому личному демону есть что сказать? Что-то с кровью?»

«Ха! Нет, кровь самая обычная. Дело не в ней. Здесь был демон. Кто-то из нашей братии повеселился. След очень чёткий.»

Я снова огляделся.

«След? А выследить по этому следу демона можно?»

В этот раз голову заполнил непросто смех, а хохот.

«Нашёл поисковую собаку! Выследить! Ой, милый, ты иногда сущие глупости говоришь,» — продолжая хихикать, ответила Астарта.

«Тогда объясни нормально, и я тебя за ушком почешу,» — ответил я.

Ехидный смешок.

«Ловлю на слове, милый. След здесь. Демон проявился здесь, убил кого-то и ушёл обратно за грань. Так что тебе нужно искать не демона, а того, кто пометил для него жертву и привёл сюда,» — объяснила моя спутница.

Понятно, что ничего не понятно. Да, новая информация — это хорошо. Но что толку в том, что мне нужно искать людей?

— Спасибо Хус, — кивнул я егерю. — Я вернусь в замок.

Но мужик очень внимательно на меня смотрел.

— Вы что-то узнали, да, сир? — было в его глазах что-то странное.

Я пожал плечами:

— Ничего, что могло бы помочь найти… — я обернулся на пятно крови. — Причину этого. Подозреваю, что рыцари, приходившие до меня, знали больше.

Егерь вздохнул.

— Не уверен я, что они знали, сир. Последние, что приходили, наносили все найденные пятна крови на карту. Пытались понять, какой рисунок строится из этих линий, но ничего не нашли.

Я заинтересовался.

— А карты те сохранились?

Хус кивнул:

— Конечно, чего им сделается.

— Где они?

— Так в охотничьем доме. Сир Герат-то, если на охоту собирается, всегда из замка и ездит. А домик стоит, я там порядок держу как положено. Охотники, что приезжали, там и жили всегда, — объяснил егерь.

— Давай проедемся туда, посмотрим, что успели мои предшественники.

Мы двинулись обратно в деревню, а Астарта спросила:

«Думаешь увидеть схему, которую не увидели до тебя?»

«Нет, хочу увидеть область, где всё это происходит. Я не собираюсь всерьёз заниматься этим делом. Просто развлечение, а то в замке сидеть тоскливо.»

Демонесса насмешливо хмыкнула:

«Мне-то можешь признаться. Тебе интересно!»

Улыбаюсь:

«Я не отрицаю, что мне интересно. Но давай посмотрим на это здраво. Думаешь я, даже с твоей неоценимой помощью, сделаю то, что не смогли сделать до меня те, кто этим занимается по долгу службы?»

От демона пришёл азарт.

«Почему нет? У тебя иной взгляд на вещи. Я учусь у тебя. И, думая над поступками людей вокруг, ощущаю чуждость. Почему?»

Мы вышли обратно в деревню и, забрав лошадей, поскакали. Хус, как ни странно, держался в седле похуже меня ещё, а я всадник откровенно аховый.

«У меня было сложное детство» — привёл я первую же отговорку.

«Ой! Да брось! А остальные что, в сахаре живут? Вон, вокруг посмотри! Нет, с тобой что-то иное,» — ей было любопытно.

«Я не знаю, Астарта. Найдёшь правдоподобную теорию — с удовольствием её послушаю».

На этом разговор затих. Временно. Я уверен, Астарта к нему ещё вернётся.

Домик охотников оказался натуральным домищем. Большой добротный бревенчатый дом, стоявший у самой окраины леса, навевал чувство уюта и тепла. Идеально он бы смотрелся зимой, когда вокруг по колено снега, а он стоит такой, светит окнами. Но и сейчас мне здесь понравилось сразу. Небольшое озерцо рядом, своя конюшня, пустая, конечно. Но воды и пожевать какой-то травы Хус нашим лошадкам организовал.

В доме, помимо большой комнаты-залы, в которую попадаешь с входа, было ещё три спальни, трофейная комната, оружейная, кухня и кубрик, где жил егерь. Хус не соврал, здесь всё поддерживалось в порядке и чистоте.

— Я сам, конечно, со всем хозяйством этим бы не сладил. Жёнушка знакомца моего с дочерями раз в неделю приходят, убирают все. А я им мяса да шкурок иногда, — рассказывал егерь, растапливая огонь в печи.

— Зачем топишь? — спросил, — Мы ненадолго, да и здесь не холодно.

— Ночи холодные, сир, — улыбнулся мужик. — И я же вас знаю. Пока все не посмотрите — не успокоитесь. А это точно до утра самого. Но вы не беспокойтесь, сир. Я и чайку травяного сделаю, и поесть придумаю.

Обойдя большой невысокий стол, на котором наверняка и раскладывали все карты, или что там у них было, я глянул на Хуса. Кажется, для него вся эта история… личная?

Растопив печь, он начал шариться в одной из спален.

— Всё здесь. Я всё аккуратно храню, да. Сейчас, всё принесу.

Материалов оказалось… у меня на языке крутились в основном ругательства. Много. Очень много. Неприлично много. Помимо карт, пестривших пометками и мелкими записями, было несколько обширных дневников, куда мои предшественники старательно фиксировали все, что считали важным. Было и множество книг, странно, что оставленных здесь. Были здесь справочники со всеми возможными известными хищниками, животными и растениями. А также справочники по различным феноменам, в которых охотники искали совпадение с тем, что видели здесь. Нда, материалов действительно хватит до утра.

— А вот здесь ещё… — Хус, смущённо поскоблив ногтем щетину, принёс ещё пару карт. — Это уже я сам составлял, такие же карты. Ну, где эти пятна крови находил и люди пропадали. Уже после того, как последние охотники ушли. Думал, может, пригодится, вот.

Я прошёлся взглядом по картам и внимательно так посмотрел на мужика.

— Хус. Скажи-ка мне, друг егерь. А почему ты так всем этим занимаешься? Почему для тебя это так важно?

Он вздохнул, опустив взгляд к полу.

— Да, это, сир. Чувство меня не покидает. Что я виноват, понимаете. Я же с малых лет по лесу хожу. И всегда лес мне другом был, никакой угрозы, кроме понятно, ну. То, что медведицу с медвежонком обходить надо, так это и не угроза. Если лес понимаешь, для тебя это не угроза. А тут? Все же эти люди в лесу же пропали. У нас тут богато, дичь есть, раньше все почти ходили. Всё по закону, тушку заячью на стол раз в неделю, да улиса завалить на деревню раз в пару месяцев, то не возбранялось. А сейчас? Никто почти уже не ходит. И хоть я и говорю, что опасности-то нет, я же хожу. Но все боятся. А вы видели? Голодают все. Кому успеваю помогать, я помогаю. Но люди думают, что это лесной дух на них сердится. Глупые, за что сердится-то? Да и нет никакого духа у нас, последнего лешего ещё в Тёмные века отловили. А всё равно народ к деревьям подходить боится. А так, вот найдёте вы злодея, покараете его. И снова будут на охоту ходить, и снова будет на столе мясо. Вот так я думаю, сир.

Какое удивительное наивное благородство.

— И всё? Больше ничего?

Хус удивлённо помотал головой:

— Нет, сир. Всё, как и сказал.

Киваю:

— Ладно. Давай сюда свой травяной чай.

Егерь оживился и убежал на кухню, а я засел за записи.

Версии про необычное животное я отметал сразу же. И в общем-то, мои предшественники делали то же самое. Да, один человек продолжал просматривать справочники, просто на всякий случай, случайно на дурака нарваться на простое и логичное объяснение. Но это результата не приносило тогда, и не принесёт сейчас.

Посмотрел на карту, кто-то в прошлом даже потрудился сделать наложения из полупрозрачной бумаги, чтобы собрать на одной большой карте все найденные кровавые пятна. Но нет. Рыцари перебирали все возможные печати, какие могли найти. Здесь целая стопка книг по этой тематике лежала, и все исписаны пометками, кто, когда и какую печать пытался сложить с помощью меток на карте. Кое-что они всё же смогли изобразить. Какую-то хитрую схему на основе семиконечной звезды, но она ничего не давала, потому что места с лужами крови лежали не на концах лучей, а просто где-то на линиях. И эта схема сама по себе бесполезна, поэтому версию с картой тоже в конечном счёте отбросили, отрабатывая всё так же на дурака, а вдруг повезёт.

— Давай уберём карты, они ничего не дают. Дело явно не в самих местах. А даже если и в местах, то по картам мы ничего не поймём.

— Как скажете, сир, — закивал Хус. — Поесть не желаете?

Я глянул за окно. Давно стемнело. И егерь был прав, ночью похолодало. Странно, с чего бы? Хотя чёрт его знает, я не настолько хорошо знаю географию, чтобы так с ходу говорить о погоде, и о том, какие здесь где должны быть температуры.

— Да, давай поедим, — я потянулся, массируя уставшую шею. — Сидеть мне ещё долго.

Хорошо быть одарённым, не боишься заработать сколиоз. Ага, но не потому, что очень здоровый, а потому что сдохнешь намного быстрее.

Поздний ужин устроили прямо на кухне, чтобы не перебирать разложенные бумаги. Хус поставил мне тарелку с местной поместью репы и картошки, а рядом поставил тарелку с жареной тушкой кролика. Подумав немного, показал бутылку:

— Настоечка. Лёгкая совсем, фруктовая.

Вздохнув, разрешающе махнул рукой. На трезвую голову разбираться во всём этом… Да и стойкость одарённого яд компенсирует.

— Давай.

На пару минут мы замолчали, занятые ужином. Егерь, из привычки, наверное, ел быстро. Пару раз приложился к своей настойке, но сделал лишь несколько глотков.

— Как, сир? Далеко продвинулись? До лекарки нашей добрались уже?

Я отрицательно покачал головой, тоже попробовав настойки. Тут же поморщился. Насчёт слабости Хус, конечно, недоговорил. Градусов двадцать, наверное, но точно крепче вина. Или это я из-за молодости неправильно вкус определяю?

— Нет, только с картами закончил. Дойду и до лекарки.

— А с ней тоже ничего не нашли. Ну, умеет женщина немного врачевать. Дар у неё слабенький, совсем слабенький. Это… Как его… На букву «П». Пасс… Пасс…

— Пассивный?

Хус закивал:

— Да, оно самое. Сир Эстос, кто тут за главного был в прошлый раз, говорил, что с её силой вообще эти… заклинания не должны получаться. А она просто лечит. Не очень хорошо как-то, но лечит. У одних берёт, другим даёт.

Я поднял внимательный взгляд на егеря.

— И что с ней?

— Так ничего, сир. — пожал плеча мужик. — Странный случай, ага. Но за ней слежку поставили, ходили, наблюдали. И ничего. Живёт себе, мужики к ней ходят, не без этого, ну и молодые тоже, лекарка ведь. Она знает как надо, и чтобы без детишек-то всё. Так ничего и не нашли.

Кивнул, показывая, что понял его. Но записи всё равно просмотрю, ему всё же со своей стороны не всё видно и не всё понятно.

«Астарта. А для чего вообще можно призывать демона? Помимо одержимости?»

С той стороны пришла задумчивость.

«Получить силу можно только при связи. Можно попробовать перетащить одного из нас за вашу грань… Но это глупо. Требует огромную прорву силы, а результат… Монстр, которого нечем контролировать. И нет, здесь другое. Если бы я ходила по тварному миру, везде, где бы я прошла, оставался бы не заживающий годами след,» — ответила демоница. — «На самом деле вариантов много, но все опираются в один вопрос. А зачем это самому демону? И если ему не понравится то, что ему нужно сделать, или он сочтёт плату недостаточной, то как его удержать?»

Хорошие вопросы, на которые у меня нет ответов.

— Я вернусь к работе.

— Да, сир. Я тут всё уберу.

Вскоре записи о лекарке я нашёл. Этот случай заинтересовал рыцарей. Латентный дар, не пассивный, но это тонкости. Главное — дар у неё был, но непонятно, откуда взялся. Рыцари не только установили за ней слежку, но и проверили родословную. Интересно — как? Есть запись, что родословной занимался некий Янгсон. Но нет его отчёта. Я всё перерыл, но Янгсон указан всего пару раз. Хм…

В общем, по материнской линии у этой Паулы были лекарки. Отец — умер вскоре после рождения дочери. Обычный крестьянин. Мать, бабушка, прабабушка… Почему не проверяли линию мужчин? Странно. Но её всё равно проверили. Не делала ничего, что могло бы вызвать подозрения. Слежка ничего не дала. В доме ничего не нашли.

А вот и записи по её дару. Она лечит… Ну да, как я и подумал. То же заклинание, которым когда-то давно отоварили меня. Излечение ценой пары лет жизни. Для деревенских это было признано терпимым, потому что здесь и так до старости доживают не все, а старость уже после сорока. А, и ещё вот. Может разделять исцеление. Описано подробно, когда она применяла исцеление одновременно к двум людям. Одному больному и одному здоровому. Здоровый менял свои годы жизни на исцеление для больного. В пометках командира отряда сказано, что он сам бы её вот так не оставил, подвергнув наказанию, но после разговора с Гератом было принято решение оставить всё как есть.

Мой предшественник после долгих размышлений счёл, что версия с причастностью лекарки тупиковая.

Я вздохнул, откладывая эту часть дневников и переходя к следующей. Впереди меня ждала очень долгая ночь.

Глава 5

Рассвет я встречал в ванной комнате охотничьего домика. Уставший, но по-своему довольный.

Никаких ниточек для дальнейших действий найти не удалось, мои предшественники очень хорошо делали свою работу, проверив любые зацепки и идеи. А я радовался полученному опыту. Использованные методы, логика расследования каждого отдельного направления работы, версии и гипотезы. Рыцари рассмотрели каждый отдельный случай исчезновения, из тех, что вообще были им доступны. Сравнивали похищенных людей между собой, собрали подробную статистику. Проверяли любую связь между ними. Жаль лишь, местами не было понятно, как собрана та или иная информация, в рапортах это не было отражено. Но само изучение результатов всей этой работы уже доставило мне определённое наслаждение.

Но, как и сказал Хус, ничего рыцари не нашли. В конце они начали рассматривать уже совсем бредовые идеи, наверное, наименее бредовые из всех, что могли придумать. В том числе и вторжения всяких тварей из-за грани. Ничего, никаких подвижек в работе у них так и не случилось. Отряд, окончательно исчерпав свои возможности, уехал ни с чем.

«Что будешь делать дальше?» — голос Астарты вырвал меня из подступающей дрёмы.

Лёжа в корыте с тёплой водой очень легко уснуть, особенно после бессонной ночи.

— Вернусь в замок и высплюсь.

«А затем?» — не унималась демоница.

— Продолжу тренироваться и учить Юлю. А в конце недели с удовольствием покину эти безумно гостеприимные и спокойные, но невыносимо скучные земли.

Своё любопытство я удовлетворил, и тратить всё время на бесплодные поиски непонятно чего не собирался. Нет, помогать, конечно, я был готов. Но что я могу сделать там, где потерпел неудачу целый отряд рыцарей?

«А как же поиски?» — кажется, я ощутил в её голосе обиду.

— У меня нет зацепок. Искать нечего.

«А ты хорошо подумал?» — с нескрываемым ехидством спросила Астарта.

Я вздохнул:

— Ты что-то придумала?

В ответ пришёл только смех.

— Астарта. Если ты что-то заметила — говори.

Снова смех, на этот раз радость от маленькой пакости.

«Нет, я ничего не заметила. Я воспринимаю мир иначе, и не всё, что видишь и читаешь ты, сразу становится понятно мне,» — ответила демон. — «А вообще я подумала, если начну тебя таким образом дразнить, ты рассердишься и, снова перебрав все эти бумаги, найдёшь что-нибудь, что пропустили эти рыцари.»

Я вздохнул:

— Язва.

И ожидаемо получил в ответ только смех.

Ну что сказать, она отличный собеседник, да.

Закончив с банными процедурами, я помог Хусу сложить все бумаги и отправился обратно в замок. Егерь, хоть я и говорил ему, что закончил с попытками разобраться с этим делом, отчего-то упорно считал, что я еду в замок отдохнуть и хорошенько подумать над собранной рыцарями информацией.

Когда я проезжал через донжон, Сэм уже вовсю гонял по площадке Келлера. Увидев меня, ветеран предложил тут же присоединиться к тренировке, но я вынужден был отказаться. Бессонная ночь не располагала к физическим упражнениям. Не располагала вообще ни к чему, кроме пары часов сна. Да, я был молод, а молодость позволяла переносить бессонные ночи, да и дар шёл в ту же копилку, но ночь моя была загружена умственной работой. Поэтому хоть физическая усталость была вполне преодолима, разум мой требовал покоя и отдыха.

И тем не менее я отыскал в себе силы посетить Герата. Я нашёл его в кабинете за бумагами в присутствии советника, немолодого лысого мужчины, чьего имени я не знал и не спешил узнать.

— Ну как? Удовлетворил своё любопытство? — кажется, Герат был рад ненадолго оторваться от работы.

— Более чем, сир, — кивнул. — Это был очень интересный опыт.

— Удалось продвинуться в этом непростом деле? — не скрывая дружелюбной насмешки, спросил одарённый.

Нисколько не смущаясь самоиронии, я развёл руками:

— Ни на маленький шажок. Мои предшественники были выдающимися специалистами, даже просто изучение их работы доставило мне невероятное наслаждение. На что ушла вся ночь, отчего сейчас я с удовольствием найду самый тёмный тёплый угол, чтобы вздремнуть часик или два. А лучше все пять.

И, под открытый и по-доброму ехидный смех Герата и сдержанный смех его помощника отправился выполнять задуманное. Как ответственный наставник я всё же посетил Юлю и поверил её работу. Не могу сказать, что девушка достигла прямо каких-то впечатляющих результатов за прошедшую неделю, но демонстрировала упорство и целеустремлённость. Я сумел внушить ей понимание объективной истины: от её результатов зависит её дальнейшая жизнь. Исполнив долг учителя, я закрылся в своей комнате и, не тратя времени на занавешивание окон и такие мелочи, как раздевание, свалился на кровать, сразу уснув.

Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Я бы даже осмелился назвать его озабоченным или нервным. В мою дверь буквально тарабанили.

Поднявшись и с удовольствием отметив, что солнце ещё не село, а значит, на улице по-прежнему день и прошло не больше нескольких часов, а я уже чувствую себя вполне прилично, открыл дверь.

— Сир, — поклонился один из слуг. — Вас просили срочно прибыть во двор! Очень срочно! Ваша служанка, сир!

Бодрящая волна напряжения тут же смела остатки сонливости.

— Что с ней? — спросил требовательно.

— Простите, сир, но я не знаю, — тут же залепетал побледневший слуга.

Блеск!

По коридорам замка я пробежался, едва не снося слуг.

«Ты очень беспокоишься об этой девочке!» — ехидно отметила Астарта.

«Я вкладывал в неё много сил, естественно, я беспокоюсь о своих вложениях» — парировал.

И дело не бессердечности, я просто знаю кое-что о человеческой психологии. Человек слабо ценит то, что даётся ему просто так, и куда сильнее ценит то, что достигнуто усилиями, или во что он вкладывал своё время. Осознание этой истины не значит, что я буду плохо обращаться с девочкой. Я просто знаю причину своего к ней отношения.

Выскочив во двор, я увидел… Я сначала не понял, что именно я вижу. Юля явно шла к донжону, стремясь покинуть замок, но была остановлена Сэмом и Келлером. Пока ветеран удерживал девушку силой, молодой одарённый пытался с ней говорить, но вид имел крайне удивлённый и озадаченный. Несколько слуг стояли в стороне не вмешиваясь.

Вместе со мной во двор замка вышел и Герат.

— Что происходит? — спросил он.

— Сейчас узнаем.

Вместе мы подошли к виновникам шума, и Келлер, увидев нас, испытал облегчение, потому что не знал, как справится с проблемой.

— Като, мне кажется, она не в себе.

Девушка повернула голову, пытаясь увидеть меня, но руки Сэм не дали ей развернуться в достаточной мере.

— Сир, они не позволяют мне идти, — очень странным голосом сообщила мне Юля.

Голосом, лишённым интонаций, предельно спокойным. И взгляд. Затуманенные глаза смотрели прямо вперёд, зрачок не сдвигался ни на миллиметр. Подойдя, я пощёлкал у неё перед лицом пальцами. Ноль реакции, глаза все так же смотрят исключительно прямо.

— Мне нужно идти, но меня не пускают, — произнесла Юля.

«Она под контролем,» — высказала Астарта то, что я и сам уже понял.

Только вот эта истина совершенно ни хрена не объясняла.

— Куда ты идёшь? — спросил, не особо надеясь на внятный ответ.

Подозреваю, Келлер уже успел спросить то же самое, причём несколько раз и в разных формах.

— Я должна идти, — ожидаемо не ответила Юля.

Подстёгнутые шестерёнки в голове закрутились со скоростью турбореактивного двигателя.

В местности, где регулярно пропадают люди, мы видим девушку, которая явно под влиянием на разум пытается куда-то идти. Совпадение исключаем сразу, девяносто девять из ста, что мы своими глазами видим, как именно происходили исчезновения. Люди просто уходили сами.

Но!

Ничего подобного рыцари не описывали. Учитывая их дотошность, а также многочисленные опросы друзей и родственников погибших, исчезновения всегда происходили в момент, когда пропавших никто не видел. Даже последний случай. Я спросил у Хуса и в деревне — не пропал ли кто. И мне не смогли ответить что-то конкретное, потому что часть людей были на выпасе немногочисленного скота, кто-то работал в полях, дети где-то гуляли, короче большей части деревенских не было дома, и вернутся они разве что к вечеру, и то не все. То есть станет понятно, что кто-то пропал, только через пару дней.

А здесь под воздействие попадает человек, который точно привлечёт внимание, причём моё внимание. Внимание человека, только что заинтересовавшегося расследованием. И снова я не верю в совпадение. Случайность? Юля — сиротка. Её исчезновение могли и не заметить. Ага, если бы вся округа не знала, что я её неделю назад забрал в служанки. Нас, выезжающих из деревни видели, а слухи в деревнях разносятся быстрее пожара. Сегодня бабы сходили за водой, потрепались у колодца — знает вся деревня, завтра пастухи встретились в полях — знают все ближайшие деревни. За неделю слух о нас гарантированно донёсся до всех.

А вот то, что я сидел над бумагами всю ночь, знает только Хус.

— Нужна четвёрка лошадей, — приказал я.

Мысли пронеслись в голове шальной пулей.

— Что ты собираешься делать? — спросил Герат.

— Проследить — куда она пойдёт, — ответил, обращаясь к Сэму. — Поедешь со мной? — и, дождавшись его кивка, продолжил. — И ещё бы кого-нибудь третьего. Дадим ей дойти до опушки леса, остановим, а дальше пойдём мы с Сэмом.

Ветеран, сначала выказавший некоторое неудовольствие, видимо, из-за риска, которому мы подвергали девочку, к которой в замке хорошо относились, хищно оскалился, поняв мою идею.

— Я поеду! — уверенно заявил Келлер.

Этот мальчишка вообще влюблённые взгляды бросал на Юлю, что прекрасно видели все вокруг, включая саму Юлю. Парень был слишком простоват, чтобы уметь скрыть подобное, но никого это и не волновало. Обычная юношеская влюблённость, пройдёт, как только мы уедем.

— Может, ещё возьмёте солдат? — спросил Герат, изрядно напрягшийся.

И куда больше его волновала жизнь сына, чем всех нас с ветераном и служанкой, вместе взятых. Его можно было понять.

— Не стоит, — отрицательно качнул головой. — Сэма хватит, чтобы справиться с любой немагической угрозой. С остальным справлюсь я.

«Как самоуверенно,» — одобрила Астарта. — «Обожаю тебя в такие моменты.»

Если бы ещё её обожание не было обожанием маньяка по отношению к любимой игрушке.

Подвели лошадей, и я позволил Сэму отпустить Юлю. Ветеран пустил нас вперёд:

— Идите. Даже если она бегом побежит — здесь до ближайшего леса далеко. А я пока оружие возьму.

Но Юля не побежала. Девушка спокойным шагом вышла через ворота и, пройдя ров, тут же свернула налево, прокладывая путь прямо через поле. Мы не отставали от неё, двигаясь буквально в десятке метров позади. Если из леса за ней наблюдает тот, кто её манит, ему придётся оставить своё влияние и бежать. В таком случае девушка остановится, ну или мы закинем её на лошадь Келлера, а я погоню свою лошадку к лесу. Вряд ли смогу взять след в лесу, но хотя бы попробую.

А пока мы ехали, меня не покидала мысль о причастности Хуса. Во-первых, егерь говорил, что сам никаким опасностям не подвержен. Возможно, он просто не подходил тем, кто убивал крестьян. А мог быть и связан с похитителями. А во-вторых, именно он самым активным образом помогал и мне, и всем, кто был до меня. Это же идеальное прикрытие для шпиона!

Ветеран, практически обвешанный оружием, нагнал нас через минут двадцать. Он протянул мне тот самый лёгкий меч и пару пистолетов, а затем и штуцер. И даже был так любезен, что прихватил и сбрую для всего этого добра. Келлеру достались только штуцер и пистолет.

— А чего это мне так мало? — возмутился мальчишка.

— А потому что тебе, сир, в бой лезть никак нельзя. Как только доедем до леса, берёшь Юлю и галопом скачешь в замок, — ответил Сэм.

Я был с ним полностью согласен.

— Но… — только хотел возмутиться юноша.

— Не спорь, — отрезал я. — Я взял тебя, потому что одарённого сложно взять под контроль. Но боевого опыта у тебя нет, поэтому дальше пойдём только мы с Сэмом.

Келлер насупился, но не нашёлся что возразить.

Пока ехали, я проверил оружие и привёл его к готовности, вызвав одобрительный взгляд ветерана. Келлер моих манипуляций не заметил, витая в своих переживаниях, чем вызвал взгляд прямо противоположный, сулящий дополнительные тренировки и донесение прописных, для любого ветерана, истин до юного мальчишки через физические усилия.

Юля шла не совсем прямо к лесу, а в какое-то конкретное место. И непросто в конкретное место, я отчётливо видел старую просеку. Линия, поросшая молодыми деревьями, но некогда от деревьев освобождённая. Линия, уходившая вглубь леса. Заросшая дорога?

— Келлер, хватай Юлю в седло и дуй обратно.

— Тоже заметил? — поравнявшись со мной, спросил Сэм. — Там раньше дорога была.

Парень, явно разрывающийся между любопытством и желанием послушать, что мы такое заметили, и не менее сильным желанием хватать и увозить девушку, замешкался.

— Я сказал: хватай и дуй обратно! — прикрикнул на парня.

Наконец он поехал к Юле и, не слезая с лошади, посадил её к себе. Завидую, я так не сумел бы. Пусть Юля не сопротивлялась, но и не помогала, что в такой ситуации равносильно сопротивлению. Развернувшись и помешкав ещё с секунду, Келлер, наконец, пришпорил коня и рванул обратно к замку.

— Не знаешь, что за дорога? — спросил я у ветерана.

— Нет. Я здесь не так давно живу, всего семь лет. Служил под началом сира Герата, но он-то давно сюда вернулся, когда по наследству принимал замок. А я своё дослужил сначала, потом ещё болтался без дела несколько лет, а только потом сюда приехал.

Мне бы хватило и одного «нет», но обижать ветерана не стал.

— Придётся пешком прогуляться, на лошадях не поедем. Разве что магией дорогу пробивать… — я задумался.

— Прогуляемся. Зачем сообщать о себе раньше времени? — резонно заметил Сэм.

— Верно, — кивнул.

Остановившись у самых деревьев, мы привязали лошадей к веткам и, развесив на себе оружие, вошли в лес. Сэм держал наготове пистолеты, что было верно, из-за стволов прострел на большую дистанцию почти невозможен. Я же полагался на магию, держа в уме заготовленный щит.

Шли мы параллельно старой дороге, стараясь не шуметь и внимательно прислушиваясь к любому шуму. Но шума не было, лес молчал, оглушая тишиной. Я сам не знал, что именно ожидал увидеть, но пока не видел ничего.

«Астарта?»

«Что?» — переспросила демон с интонацией, будто едва сдерживается от смеха.

«Ты же сообщишь, если что-то почувствуешь?»

Ощущение, что она едва сдерживается от смеха, возросло в несколько раз.

«А если я резко закричу, ты в штаны не наложишь?»

Ну да, стоило догадаться, что другого ответа можно было и не ожидать.

Однако мы заходили все глубже, а ничего подозрительного пока не появлялось, и дорога заканчиваться не спешила. А потом как-то резко впереди замаячил свет. Мы сбавили шаг и очень осторожно подошли к крайним деревьям.

И вновь я не понял, что именно увидел. Обширная поляна, лишённая травы, а посредине холм, с какими-то деревянными столбами. Столбы явно имеют роспись, но с такого расстояния её не рассмотреть. А на поляне маленькие холмики… Стоп. Кладбище?

— Капище, — мрачно прокомментировал Сэм. — Старое. Очень старое.

Минут десять мы наблюдали за поляной, но не увидели никакого движения.

— Пойдём, — решился я. — Осмотримся.

— Воля твоя, сир. — нехотя ответил ветеран. — Но вдруг ловушка?

Я отрицательно покачал головой.

— Нет. Кто-то хочет дать нам подсказку.

— Чего вдруг?

— Смотри сам. Сколько лет уже продолжается эта бодяга? Я перечитывал материалы охотников, они ничего не нашли. Вообще ничего. Ни намёка на хотя бы какую-то зацепку. А теперь кто-то дёргает из замка мою служанку после того, как я ковырялся в старых записях. И при этом раньше из замка никто не пропадал, и никто не пропадал в ближайших селениях. Это не совпадение, не случайность. И вот нас привели сюда, просто показали место. Всё идёт отсюда. Нужно лишь понять и разобраться, что это за место.

И мы осторожно пошли вперёд. Медленно подошли к холму. Поднялись. Осмотрели колонны. Их поверхности сгнили и оплыли, рисунка было не рассмотреть. На земле тоже не осталось никаких следов. Как и на всей поляне. Почти час мы бродили по кругу, но так ничего и не нашли. Астарта тоже молчала, ничего не ощущая.

— Здесь ничего нет, — признал я. — Возвращаемся в замок.

Глава 6

Нас встречал Герат, верхом на коне и с десятком солдат. Выглядело бы это эпично, если бы он хотя бы на пару сотен метров отъехал от замка, а так просто за ров вышли и стоят, смотрят. Но вообще молодцы, орлы, могут собой гордиться.

— Мы нашли старое капище, — опережая вопрос одарённого, пояснил я. — Только капище. Больше никого и ничего. Давайте вернёмся в замок, я всё расскажу. И как Юля?

— С ней всё хорошо. Пришла в себя и почти сразу потеряла сознание. Сейчас отдыхает, — ответил Герат, уже разворачивая коня. — Ты сказал: капище?

— Да, сказал. Остальное обсудим в замке, — настоял я, но понял, что Герату что-то известно.

Солдаты вернулись на свои посты, ну или отправились отдыхать. А в зале совета собралось стихийное совещание, состоявшее, помимо Герата, меня и Сэма, ещё и из Келлера с Августой.

— Всё в порядке? — тут же тихо спросила женщина у мужа, заглядывая в наши лица.

— Никто не пострадал. — успокоил мужчина, — Мы сейчас решим, что делать дальше.

Я поморщился. «Не пострадал» — это, мягко говоря, очень оптимистично. Трупов в этой истории уже под сотню. Но вмешиваться я не стал, не мне учить мужчину, как успокаивать свою жену. Августа тем не менее нас не покинула, отойдя в сторону и всем видом показывая, что мешать не будет и просто постоит в сторонке.

— Итак. Если никто не против, я выскажу свои мысли, — обвёл присутствующих ожидающим взглядом.

Мне ответили вопросительным молчанием. Как приятно, когда тебя внимательно слушают, чёрт возьми.

— Тезис первый, — я поднял кулак и разогнул первый палец. — Кто-то для своих непонятных целей уже несколько лет кряду похищает и убивает селян из деревень в наших землях. Тезис второй, — загнул следующий палец, — делают они это максимально скрытно. Сотня исчезнувших и никаких следов за это время не обнаружено несмотря на очень внимательные поиски специальной команды. Тезис третий: средь бела дня кто-то пытается вывести из замка мою служанку. Обращаю внимание, выводит так, чтобы её точно заметили. И ни какую-нибудь случайную девушку, а именно мою служанку, хотя вся округа точно знает, что я её взял к себе.

— Так уж и вся округа? — усомнился Келлер.

Но меня поддержал Герат.

— Като прав. Слухи идут непросто быстро, а очень быстро. Событий мало, и любое тут же становится предметом обсуждения.

— Отсюда делаем вывод, — продолжаю я. — Что нам специально сделали подсказку. Один из тех, кто всё это проворачивает, раскаялся.

На мне скрестились вопросительные взгляды, требуя пояснения.

— Ещё раз, — пояснения у меня были, — много лет никаких зацепок, и здесь такой сочный подарок. Это не ошибка, а намеренная подсказка. Уж не знаю, по какой причине, раскаяние или что-то ещё, но это самое логичное объяснение. Таким образом, у нас образуется сразу целых три ниточки, которые нужно раскручивать. Первая — капище. К нему мы ещё вернёмся. Вторая нить — Хус.

Герат сначала удивился, а потом его осенило:

— Он же всё это время помогал!

Киваю:

— Именно. Он был в курсе расследования, и сам прямым текстом сказал, что для него опасности нет.

— Но подождите, — снова вставил Келлер. — Он же помогал!

Сэм хмуро вздохнул:

— И чем обернулась его помощь? Никакого продвижения за все эти годы. Отличная помощь и никаких подозрений.

— Поэтому сейчас неплохо было бы его найти. Если повезёт, он ещё не знает, что мы что-то подозреваем.

А если знает, то свой человек у похитителей есть и в замке. Но об этом я пока умолчу.

— За ним пошлют, — кивнул Герат. — Пара солдат, чтобы не вызвать подозрений. Главное, чтобы его не начали защищать те, кто за всем стоит, с магами солдаты не справятся.

— Поэтому за ним поеду я, — обрываю мысль мужчины. — И не только за ним. Есть ещё и третья нить. Лекарка. Рыцари уже интересовались ей, но, во-первых, не знали, что егерь может сообщать ей, когда следует затаиться. А во-вторых, не знали, что искать. Ответ лежал на поверхности всё это время. У них было даже две подсказки. Первая: лекарка — то звено, что связывает всех похищенных. С ней контактировали все селяне. Не знаю, что и как она делает, но подозреваю, что именно она как-то околдовывает крестьян, чтобы брать их под контроль, когда придёт время. Вторая: рыцари знали, что лекарка владеет целебных заклинанием, запрещённым, кстати. Но где она этому научилась?

Ответ лежал на поверхности.

— Её научили, — кивнул Герат. — Показали несколько простых трюков, чтобы втираться в доверие к нуждающимся в помощи.

А ещё со всем этим как-то связан демон. Но об этом пока умолчим.

— А теперь вернёмся к капищу. Сир Герат. Что вам о нём известно?

Одарённый невесело улыбнулся:

— Ты бываешь пугающе проницателен Като. Да, кое-что я знаю. Идёмте, я покажу.

Пусть я и не пытался обследовать замок, не стояло передо мной такой задачи, но когда Герат привёл нас в коридор, по которому я прошёл раз пятьдесят, остановился у обычной, на первый взгляд, стены и просто толкнул её, открывая скрытую до этого дверь, это произвело впечатление. Причём не только на меня.

— Августа, побудь с дочерями, тебе туда не надо, — остановил Герат жену.

Глянув на уходящую вниз лестницу, я пошёл первым, зажигая факелы магическим огнём.

Удивительно, но воздух здесь был… свежим. Никакой затхлости и сырости. Даже в самом замке воздух не был таким чистым. А внутри активно зашевелилась Астарта.

«Здесь что-то есть. Что-то, связанное с нашей гранью. Не демон. Нечто древнее, большее, могущественное,» — пояснила она.

Спустились мы неглубоко, пожалуй, лишь чуть ниже подвалов и тюрьмы. И, стоило лестнице перейти в коридор, как перед нами возник первый поворот, встречавший нас перформансом на тему глубокого внутреннего мира. Очень реалистичная скульптура девушки, чьи рёбра были раскрыты, а живот вспорот, чтобы продемонстрировать внутренности. Отвратительная композиция, и к тому же до омерзения реалистичная. Такое чувство, что это не статуя из камня, а живой человек, окаменевший под действием магии. Мой желудок совершил кульбит, но я всё же справился с собой. Шедший следующим Сэм тихо выругался. А вот Келлер завтрака удержать не сумел.

Пока ветеран помогал воспитаннику прийти в себя, я спросил у Герата.

— Вы показывали это место рыцарям?

Вопрос был важным, так как никаких записей об этом месте я не видел. Одарённый кивнул:

— Конечно. Молодой рыцарь всё внизу осмотрел, но пришёл к выводам, что это к их работе не относится.

Сказать, что я испытал подозрения и скепсис по этому поводу, не сказать ничего.

— Это… Мягко говоря, странно. Судя по записям, они рассматривали даже самые бредовые теории, притянутые за уши. Они обязаны были изучить и капище, и это место.

Герат пожал плечами:

— Должны были. Но не изучили.

— С этим ещё разберёмся. А почему все эту красоту не уничтожили?

Герат немного удивился вопросу.

— Уничтожить? Это же место силы.

Я, кажется, снова не знаю чего-то общеизвестного.

— Не слишком дружелюбной силы, — проворчал, размышляя над тем, как узнать больше.

— Сила есть сила, сама по себе она нейтральна, — отмахнулся Герат.

В моей голове взорвалась хохотом Астарта. Да уж, насчёт нейтральности очень плохая шутка.

— И место, связанное с другой гранью, гарантирует, что наши дети, — он кивнул на Келлера, — будут рождаться с даром.

Вот так всё просто? Я идиот. Подземелья под городами — сильнейшие места силы. Объяснение лежит на поверхности. Надо было догадаться.

— А капище?

— Тоже, я полагаю, но не такое сильное. Сейчас всё увидишь.

Келлер пришёл в себя, и мы прошли дальше. Нам ещё попадались изваяния в стенах, но после первого они уже не вызывали такой реакции. А потом мы оказались в небольшом зале. Алтарь, явно для жертвоприношений и пыток, в центре. Огромный холст напротив входа. И семь статуй, три справа от входа, и четыре слева. Статуи… Ну, хаоситы из вселенной молота войны приняли бы этих ребят за своих. Люди, облачённые в доспехи и частично мутировавшие, вместе с доспехами в уродливых монстров. Странная, отталкивающая дрянь. Холст затянут серой поволокой. Никакой пыли и воздух свежий.

«Если захочешь испортить мне настроение и доставить массу отвратительных ощущений — помолишься твари, что здесь обитает,» — прошипела Астарта. — «Впрочем, тварь, почти наверняка потребует жертвоприношений, а это не в твоём стиле.»

Я мысленно хмыкнул:

«Ты настолько мне доверяешь, что даёшь аргументы против себя?»

Такой же хмык пришёл в ответ:

«Не забывай, что наша связь позволяет мне доставить тебе массу ответных впечатлений, хотя я и расплачусь за это потерей связи с вашей гранью реальности.»

«Да. Предлагаю остановиться на взаимовыгодном сотрудничестве.»

С той стороны пришёл смех:

«Ничего не обещаю, милый. Ты так давно не зовёшь меня по имени.»

Разговор не помешал мне обойти алтарь и приблизиться к холсту.

— Капище, да и алтарь был создан задолго до того, как Минакуро овладели этой землёй, — заговорил Герат. — Капище первое время использовали, как кладбище. Пока не изменился ритуал захоронения. Алтарь посвящён духу леса, но его имени не сохранилось. Да и то, как ему поклонялись…

Герат выразительно обвёл взглядом статуи.

— Вполне возможно, что тварь давно и бесповоротно стала злобным монстром без намёка на разум, — закончил за него я.

— С большой вероятностью так и есть. Когда этот замок перешёл под управление моего деда, он озаботился всем необходимым, чтобы связанное с алтарём существо оставалось неспособным влиять на наш мир. Возможно, поэтому рыцари сочли, что это место ничем не может им помочь?

Так себе отговорка. И она не объясняет, почему это не было отражено в записях. Единственное объяснение — записи были сделаны, но рыцари забрали их с собой.

— А вы слышите шёпот? — внезапно спросил наш ветеран.

Мы резко скрестили взгляды на нём.

— Не одарённым не стоит находиться здесь. Сэм — возвращайся наверх, — скомандовал Герат.

— Да, сир, — кивнул воин. — Мне и правда лучше это… Убраться отсюда подальше.

Я глянул на бледного Келлера, рассматривающего холст.

— Келлер. Тебе тоже стоит подняться. Мы скоро уйдём.

Парень вздрогнул, когда я обратился к нему, но состроил серьёзную моську.

— Я останусь! Я же одарённый, а значит, защищён!

Я перевёл вопросительный взгляд на Герата. Его дети, ему и решать. Но мужчина разрешающе махнул рукой.

— Мы можем попробовать… Пообщаться с этим… — Герат неопределённо взмахнул рукой. — Но я не думаю, что оно нам ответ.

— А если и ответит, то соврёт, — развил я мысль. — Нет, не стоит.

В моей жизни и так хватает контактов с существами, пришедшими из-за грани, или просто со всякой дрянью. К тому же не хочу рисковать, мало ли как может сработать моя связь с иной гранью.

«Я вообще за всякие рискованные опасные штуки, но сейчас, знаешь, согласна,» — подтвердила Астарта. — «Не хочу даже краем соприкасаться к этим…»

Я заинтересовался.

«Ты чувствуешь стойкое отвращение к древним богам…»

«Здесь не бог, так, мелкий дух,» — поправила меня демон. — «Да, у нас друг к другу лютая ненависть, но, чтобы объяснить её причины… Мы способны убивать друг друга. Вам, смертным, чья жизнь априори конечна, не понять этого. Мы способны убивать бессмертных духов вашего мира, а они способны убивать нас. Мы противоположности, и одновременно мы мало различаемся, являясь одним и тем же, просто живём мы по разные грани.»

Единство и борьба противоположностей, значит. Одарённые боролись со жрецами, выпуская демонов в храмы, давая демонам убивать духов нашего мира. Убивать богов. Насколько это изменило демонов? Насколько позволило развиться, окрепнуть? Не получается ли так, что сейчас все демоны собраны в единую иерархию под властью кого-то могущественного, и все контакты их с нашей гранью — это отправка шпионов и подготовка к новому вторжению? Пойди разбери, на чьей стороне и под чьими знамёнами воюешь, и против кого.

Мы вернулись наверх и, когда Герат закрыл дверь, испытали облегчение. Сэм ждал нас здесь.

— Нужно немедленно послать за егерем и лекаркой! — высказал вполне здравую мысль Герат.

— Дайте мне немного времени поведать свою служанку, и я буду готов отправляться, — согласился я. — Нужно выбрать солдат, не пользовавшихся услугами лекарки, они могут быть подвержены внушению. Также их следует хорошо снарядить. Я подозреваю, что мы можем не обнаружить никого из них, и придётся оставить засады в их домах.

Сэм покивал:

— Сир Като дело говорит. Я займусь людьми и лошадьми.

Герат одобрительно мне улыбнулся:

— Ваш ум делает вам честь, юноша. Можешь рассчитывать на мою всестороннюю поддержку.

— Своим доверием вы оказываете мне честь, сир, — по этикету отвечаю, на деле не испытывая особой благодарности.

Что есть его всесторонняя поддержка, что её нет. Так-то он мужик неплохой, только какого чёрта за столько лет так ничего и не сделал с проблемой? И неважно, что он что-то пытался сделать в рамках своих полномочий. Пытался — это отговорка. Как говорил один маленький зелёный старик: делай, или не делай, не надо пытаться. В нашем случае ты либо решаешь проблему, либо делаешь всё от тебя зависящее, чтобы защитить от опасности людей. Достаточно было на время выселить всех крестьян, и посмотреть на тех, кто будет всеми уловками избегать переселения. Да, финансовые потери. Но терять людей, регулярно, пусть и немного…

Вздохнул. Аристократам плевать на обычных людей, привыкни уже, Като.

Для поднятия настроения отправился искать свою служанку. Впрочем, искать не потребовалось, Юля была в своей комнате, в компании ещё пары девушек из замковых служанок и… Хитоми с Жаннет.

— Леди, — кивком поздоровался я с обеими разом.

Общение с благородными девицами у меня не складывалось. Мне не покидало ощущение, что они пытаются меня во что-то втянуть. Астарта предполагала, что тянут они меня в постель. И я был вынужден признать, что определённые основания для этого были, пусть демоница и шутила. Естественно, дело было не в моём неотразимом обаянии, а в банальном желании убраться из этого захолустья. А для девушек единственным шансом был, как несложно догадаться, брак. В городе они были никому не нужны, никто их там не ждал. Дар слабый. Внешность… У Сони внешность, несравнимая с этими двумя, и всё равно она едва не стала товаром в интригах между родами. Вот и оставалась у девушек всего одна надежда. Откровенно слабая, но я не хотел тратить на них время.

— Като! — первой вскочила Хитоми, Жаннет лишь немного от неё отстала. — Я слышала, вы обследовали лес и что-то нашли! Всё в порядке? Чем всё закончилось?

Слегка фальшиво, на мой взгляд. Или я предвзят? Вот и как мне выпроводить этих двоих?

— Ещё ничего не закончилось, но вам ничто не угрожает. Со всеми вопросами обращайтесь к своему отцу и брату, — поспешил я перевести стрелки. — Вы позволите мне поговорить с Юлей?

Вопрос девушки с удивительным единодушием проигнорировали.

— Мы так испугались за Юлию! — вполне искренне призналась Жаннет, что заставило мою служанку смутиться. — Мы её не покинем, пока существует опасность!

— Да! — подхватила Хитоми. — Она под нашей защитой и в полной безопасности!

Я вздохнул.

— Леди, это всё очень хорошо. Но не могли бы вы оставить нас наедине, на несколько минут.

Но они не собирались так легко сдаваться.

— Но Юля не хочет оставаться одна! Она сама сказала, что была очень напугана! — зашла с другой стороны Хитоми.

— Да, Юля, подтверди, тебе намного спокойнее в нашей компании! — попыталась найти союзника в лице моей служанки Жаннет, но потерпела неудачу.

— Сир Като хочет остаться со мной наедине, — хоть и смущённая вниманием, но всё же нашла в себе силы возразить девушка.

Молодец, правильно расставляет приоритеты.

— Но…

Тратить время на пустой спор я не хотел. Подойдя к служанке, я протянул ей руку.

— Юля, иди за мной.

Подняв её с кровати и закрыв собой от Жаннет, порывавшейся было вцепиться в рукав служанки, вывел девушку из комнаты. Юные леди, конечно, бросились за нами, но я закрыл дверь в свою комнату перед ними. Мы оба вздохнули с некоторым облегчением.

— Они слишком шумные, — прокомментировал я.

Юля кивнула:

— Да, и бывают несколько назойливыми. Но, кажется, забота их искренняя.

— Я с тобой полностью согласен. И все же пока они готовы проводить время рядом с тобой — пусть проводят. Я практически уверен, что тебя взяли под контроль не для того, чтобы действительно похитить, а для того, чтобы передать мне сообщение. И повторной попытки не будет.

От моих слов Юля испытала заметное облегчение.

— Но предосторожность лишней не будет, — окончил я мысль.

— Как скажете сир, — согласилась Юля. — И мне самой будет спокойно в компании.

— Вот и хорошо. А теперь прости, но я должен спросить. Что ты чувствовала, находясь под контролем чужой воли?

Девушка поёжилась. Ей, очевидно, было неприятно вспоминать пережитые мгновения. Мягко говоря, неприятно.

— Я очень испугалась. Тело меня не слушалось. Я плохо воспринимала то, что происходит. Лишь… Не знаю, как объяснить. Будто… Будто лежишь под одеялом и пытаешься из-под него выбраться. А оно всё не кончается. Я будто вот-вот освобожусь, проснусь, очнусь. Но эта пытка никак не кончается. И… Потом я пришла в себя и тут же… Провалилась… Простите, только это.

Я погладил девушку по голове:

— Всё хорошо. Ты нас порядком напугала всех. И прости за то, что дали тебе пройтись под контролем. Мы были рядом, но должны были понять — куда нас пытаются привести.

— Всё хорошо! — Юля вздёрнула руками, останавливая меня. — То есть… Я понимаю, что это было нужно. И вы были рядом, значит, я была в безопасности. Я… Я верю, что вы… Что ты меня защитишь…

Последние слова она произносила шёпотом, сжавшись. По её лицу было понятно, что в душе у неё происходит борьба, и я, кажется, догадываюсь, в чём суть этой борьбы. А значит, мне надо срочно ретироваться.

— Мне пора ехать, — я шагнул к двери, разрывая между нами дистанцию, чтобы она не успела сделать решительный шаг. — Распутывать этот клубок дальше. Отдыхай. Скоро я вернусь. Ничего не бойся.

И я покинул комнату. Кто сказал — с позором бежал? Неправда! Я предотвращаю неловкую ситуацию!

Глава 7

Я оказался прав. Дважды. Хуса мы не обнаружили, оставив засаду из отобранных Сэмом солдат. Ветеран не подвёл, вместо громоздких доспехов переодев своих бойцов во что-то, мне не знакомое. Не помню, как именно называются эти плотные куртки, гамбезоны, или тигляи, может, и стёганки. Знаю, что что-то из этого является поддоспешником, а что-то носится отдельно, как лёгкая защита. А может это вовсе одно и то же.

Короче, солдаты были мобильны, не бренчали стальными элементами доспехов, и могли либо ловко схватить Хуса, появись тот в доме, либо броситься за ним в погоню и даже догнать. Возможно. Но у меня были сомнения, что егерь в ближайшее время объявится. Хотя, может быть, повезёт, и ничего не подозревающий Хус угодит прямо к солдатам в руки.

Чтобы добраться до дома лекарки, предстояло проехать через одну из дальних деревень. По дороге со мной поравнялся Сэм.

— Разрешите личный вопрос, сир, — обратился ко мне ветеран.

Я бросил на него удивлённый взгляд.

— С чего такой официоз, Сэм? Ты же знаешь, что можешь обращаться ко мне свободно.

— Ну, могу-то, могу. Да только вопрос личный. А я знаю, когда можно по-братски обращаться к благородному, а когда проявить почтение.

Он меня заинтересовал.

— Личный вопрос? Ну давай, удиви меня.

— У вас есть в Эстере невеста, сир?

Я улыбнулся. Нет, если бы вопрос задал кто-нибудь другой, Герат или его жена, то я бы мысленно стонал. Но со старым ветераном было проще. Он мог спросить, например: а не хочешь ли ты взять вот эту кралю в жены? И я мог ему честно, в определённых рамках, ответить, почему не хочу, или хочу, но не могу. И он бы понял мою позицию и принял её. Говорить также прямо и открыто с Гератом уже было нельзя. Особенно если он попросит за одну из своих дочерей. Отказывать напрямую — обижать. А если ему та же Серсея в записке черкнула, что я свободен и готов к предварительным договорённостям о заключении брака? Мне же даже веской, с точки зрения аристократа, причины придумать не удастся. И моя одержимость — это не причина, наоборот. Обвенчаться с одной из девушек я успею, она переедет в Эстер. И даже с моей смертью, неважно как именно я умру, вдова останется в большом городе. И все считают, что это нормально. Я уже тоже не удивляюсь, научился в некоторой степени понимать тех, среди кого живу. Понимать, но не принимать правила игры.

— Нет, Сэм. Нету.

— Угу, — глубокомысленно протянул этот вояка. — А избранница есть? Ну, к которой будешь…

— Сэм! — я не выдержал и рассмеялся, — Переходи уже к делу, пожалуйста. Нет у меня избранницы.

Ветеран вздохнул:

— Не вызывает у меня восторга эта просьба, но и отказать я не мог. Так вот хозяйка интересовалась, почему ты сторонишься её дочери и племянницы?

Хозяйка?

— Ты говоришь о сире Августе?

— А о ком ещё? — удивился Сэм.

— То есть Жаннет и Хитоми пожаловались маме, а она переадресовала жалобу тебе, чтобы ты спросил у меня?

— Получается, что так, — не стал увиливать мужик.

Я вздохнул.

— Женщины…

Ветеран повторил мой вздох, выражая полную солидарность.

— Если честно, Сэм, мне сейчас совсем не до юных романтичных особ. Я рассчитываю построить военную карьеру. Непросто рыцарем стать, а стать очень серьёзным воином. Сам знаешь, что я либо учусь, либо тренируюсь.

— Знаю, — подтвердил Сэм.

— Поэтому я не даю дамам даже повода подумать, что со мной можно проводить свободное время. У меня свободного времени нет.

Помолчали. Сэм что-то обдумывал, и я ему не мешал. Наконец он вздохнул:

— Так сире Августе я ответить не смогу.

Я вздохнул, полностью повторяя интонацию ветерана.

— Не сможешь. Может быть, скажешь, что я не хочу бросить тень на девичью честь?

— Ха-ха! — в голос рассмеялся мужчина. — Да тебя тогда силком заставят остаться с дамами наедине, уверяя, что никоим образом их чести не повредишь.

Он потёр подбородок, задумавшись о чём-то… не таком, как раньше.

— Знаешь, сир. Иногда мне кажется, что эти две чертовки были бы счастливы, если бы ты как следует их девичью честь пошатнул. Но я этого не говорил!

Я покосился на ветерана:

— Сэм!

— А как ты хотел? Молодой, красивый, из города приехал. Чего ты ещё ждал?

Поморщился:

— Я ещё слишком молодой.

Мужчина насмешливо крякнул:

— Рассказывай! Думаешь, по тебе не видно, что ты в этих делах всё прекрасно понимаешь?

Тёмное средневековье! Нравы, чтоб их!

— Считай, что это моя официальная позиция. Я молод и мне рано! Точка.

— Как скажешь, сир, как скажешь.

Впереди появились дома, деревушка, на окраине которой и живёт наша местная знахарка. Или лекарка? Есть вообще разница? В любом случае я подобрался. Вроде как в нашем отряде не было тех, кто обращался к ней за помощью. А вдруг кто-то обращался к ней по деликатному вопросу, о котором не хотел рассказывать? Или все они были под контролем и жили с установкой — молчать о том, что встречались со знахаркой. На всякий случай я был готов как поднять щит, так и залить всё вокруг пламенем.

Однако деревушка преподнесла нам неожиданный неприятный сюрприз.

Мы проехали лишь несколько домов, когда шедшие впереди всадники начали объезжать телегу старосты. Насчёт принадлежности транспорта я не сомневался, сам староста сидел в телеге и смотрел, как его люди вышвыривают из дома женщину. Полный, кажется, даже распухший мужчина, производил впечатление человека, никогда не занимавшегося ручным трудом. Но мозоли на руках говорили об обратном. Да и обветренное лицо с загорелой лысиной намекали, что время он проводит всё же на улице и, вполне возможно, за работой.

Заметив нас, староста поднялся и, насколько позволяло жирное пузо, поклонился.

— Благородные господа! Не обращайте внимания! Право же, ничего не происходит!

Но я остановился, окинув взглядом и дом, и женщину. И детей, что выглядывали из окон.

— Не происходит что? — спросил, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Господин, — фальшиво улыбнулся староста. — Совершенно рутинные события. Не стоит вам тратить своё время…

— Я сам решу, на что мне тратить своё время, — оборвал я борова и перевёл внимание на женщину. — Говори. Что они хотят?

Женщина бросила на старосту злобный взгляд:

— Приехали за долгом.

— Вот видите, господин! — снова заговорил староста.

— Молчать! — рявкнул я на толстяка. — Ещё одно слово без разрешения, и я изваляю тебя в грязи.

Староста грузно плюхнулся обратно на скамью в своей телеге. Тройка мужчин, явно его подчинённых, немного растерянно поглядывали то на меня, то на солдат, то на своего патрона.

— Ты, — снова обратился к женщине. — Говори. Как ты оказалась в долгах? И почему не смогла их выплатить?

— Мы взяли семян на посев, господин. Но мой муж погиб на реке месяц назад, вместе со старшим из сыновей. И мы не успели ещё собрать урожай…

Я глянул в окно. Как минимум два пацана там ещё мелькало.

— Сколько у тебя детей?

— Пятеро, господин.

— Два мальчика?

— Да, — кивнула женщина.

Я перевёл взгляд на борова.

— Теперь ты, свин. Ты знал о смерти кормильца?

Он удивился, будто не понимая сути вопроса:

— Да, господин. Я же староста, я…

— Тогда почему ты приехал за долгом?

На его заплывшем лице отразилось искреннее недоумение.

— Потому… Потому что срок…

— При чём здесь срок! — я начал очень медленно, но неотвратимо закипать. — Ты знаешь, что семью постигла утрата. Почему ты не дал отсрочку?

— От… Отсрочку? — он будто меня не понял.

— Да, отсрочку. Они соберут урожай и вернут тебе долг, но позже.

— Позже? — всё с тем же непониманием смотрел на меня этот ублюдок. — Но долг…

Я выхватил хлыст и стеганул им по толстому пузу. Староста вскрикнул.

— Скажи мне, жирный боров. Тебе нужно срочно платить налоги?

— Н… Нет, господин.

— Твоя семья голодает или тебе нечем платить своим людям?

— Н… Нет… Нет, господин.

— Тогда почему ты не дал отсрочку?

Однако этот кабан не хотел понимать то, что я ему говорил.

— Но долг…

Новый удар хлыстом.

— Кто ты такой?

Мужик окончательно потерял нить моей мысли.

— Я?

— Ты староста?

— Да, господин!

— Что должен делать староста?

Бледный, потеющий и дрожащий от страха мужчина что-то проблеял.

— Я не слышу!

— Не… Не знаю, господин.

Удар хлыста.

— Ответ неверный. Может, ты не подходишь? Может, не тебе стоит быть старостой?

Он задрожал ещё больше.

— Но господин!

Проклятье! Потерять кормушку он боится больше, чем гнева аристократа. Жадная мразь.

— Ты должен приглядывать за деревней! Отвечать за её жителей! Организовывать оплату налогов! Я прав?

— Д… Д-да, господин.

— А теперь скажи мне, жирная свинья, что будет, когда ты отберёшь у этих людей последнее?

— Я… Я верну свой долг…

Снова удар хлыста.

— Ты обрекаешь их на смерть, ублюдок! А кто будет работать? Кто будет платить налоги в следующем году? Ты? Сам и за всех?

И, наконец-то, до него начало доходить.

— Но господин! Это всего лишь одна семья! Есть другие! С налогом всё будет хорошо!

Нет, ни хрена он не понял.

— То есть ты готов их всех отправить на смерть только из-за своего долга?

— Нет, господин! — выкрикнула женщина. — Он готов был дать нам время…

— Молчи! — яростно выкрикнул староста, будто и не дрожал только что, как мышь перед удавом.

Но она и не думала молчать.

— Он хотел одну из моих дочерей! Не старшую!

— Я взял бы её служанкой! — тут же попытался отговориться этот боров.

— Все знают, что происходит с твоими служанками! — закричала женщина. — Их портишь ты сам! Или твои…

Она плюнула в сторону ближайшего бугая.

Я устало вздохнул. Рядом стоял Сэм, ожидая, что я решу. Ветеран, живший в этих землях уже много лет, всё это видел много раз, и всё это понимал. И я понимал. Понимал, что могу забить этого жирного кабана до смерти, но это ничего не изменит. Никакие мои действия ничего не изменят. Проблема не конкретно в нём, а в системе. Землевладельцу важны только налоги. Налоги платят старосты. Старосты могут творить все, что хотят, пока платят налоги. Замкнутый круг. Порочный круг. Разорвать его можно, только меняя всю систему взаимоотношений. Непосильная задача для меня одного.

— Солдат, — я обернулся к одному из всадников. — Свяжи этой свинье руки и привяжи к седлу. Поедешь в замок, а боров побежит следом. Посадишь в темницу, подумать о том, как его действия вредят роду Минакуро. Мы же не хотим, чтобы из-за таких ублюдков, как этот, вымерли все деревни? Не хотим. Посидит, пока эта женщина с семьёй не соберут свой урожай и не смогут отдать долг. Раз боров не может потерпеть сам, мы заставим его потерпеть. Выполняй.

Решение, которое ничего не решает. Женщина с её детьми уже обречена. Я просто дал ей небольшую отсрочку. Может быть ей повезёт, и она продержится, пока не вырастут её сыновья. Или найдёт себе мужчину, но это сильно вряд ли. Никто не захочет связываться с той, кто ходит у старосты во врагах.

У меня даже своих денег нет, чтобы бросить ей монетку другую.

— Поехали, — киваю Сэму. — У нас важное дело.

В теории староста мог бы подзаработать денег, прикупить оборудования, организовать работу односельчан. Начать получать урожаи большие, чем нужно платить налогов. Продавать, получая прибыли. Становится местным капиталистом. Но всё упирается в сословия. Староста так и останется собственностью Минакуро. Такой опции, как выкуп самого себя не существует в принципе. Какой-нибудь одарённый в любой момент придёт и заберёт всё, что ты заработал.

Одарённые, занимающиеся ремеслом, толкают прогресс вперёд. И одарённые же сами по себе, одним своим существованием ставят на прогрессе крест.

— Ничего не поменяется, — негромко сказал ветеран.

— Я знаю, Сэм. Я знаю. Далеко там ещё?

Он махнул рукой:

— Вон, проедем те дома, там холм. А за холмом уже и хижина её будет.

Насчёт хижины, это ветеран очень скромно. У знахарки был целый особняк с собственной… теплицей. В Эстере я, конечно, теплицы видел, но здесь не ожидал встретить. Однако вот она, и размером ничуть не уступала дому. А домик не простой, не как у остальных селян. Даже у старосты поскромнее. С полуподвалом, потому что крыльцо ведёт на первый этаж, пол которого начинается на высоте метра полтора, не ниже. И ещё второй этаж под крышей. В общем, хоромы, охотничий домик, где жил егерь, заметно поменьше будет.

— Хорошо лекарка живёт, — прокомментировал я.

— А чего бы ей не жить? Если она всю округу врачует, — пожал плечами ветеран. И тут же поделился своими наблюдениями, — Дыма нет. Окна ставнями закрыты.

— Может, отвары свои готовит, — предположил я, хотя сам был готов как раз к тому, что дом будет пуст. — На всякий случай окружите дом, чтобы случайно не сбежала.

Приказ был адресован солдатам, и Сэму даже не пришлось его дублировать или подтверждать. Авторитет, ага. Мы же с ветераном, спешившись, поднялись по крыльцу. Я чисто на всякий случай держал наготове заклинание щита.

Дверь оказалась закрыта. Замочной скважины нет. Я осмотрел саму дверь и стену рядом в поисках какого-нибудь тайника или нажимной панели, но ничего не нашёл.

— Магией надо открывать, — предложил старый вояка.

Я кивнул:

— Ага, легко. Сейчас огнём вынесу дверку на раз два. Или сожгу.

Нда, надо срочно искать способы научиться всяким нужным в жизни навыкам. А то вроде бы маг могучий, круче всех, а банальную дверь не пройти.

«Я могу попробовать помочь,» — предложила Астарта.

Правда, уверенности в её голосе было не слишком много.

«Попробуй. От меня что требуется?»

Ответ меня нисколько не удивил.

«Не мешать.»

На грани сознания опять начали появляться какие-то многогранные конструкции. Но, после освоения «Замирающего Ветра», я уже не путал их с заклинаниями. Астарта колдовала иначе, другими методами, другими инструментами создавала конструкты. Не могу сказать, что она делала это интуитивно. Скорее использовала иной язык, но это слишком грубое, слишком поверхностное сравнение. Дело было в самой сути явления.

Для нас энергия из-за грани была чуждой, мы учились управлять ею. Демоница была этой энергией создана, и использовала её, как продолжение своего тела. Как часть своего тела, как саму себя.

Магия не имела никакого проявления в нашем мире. Никакой визуализации. Кроме моей побледневшей руки, на которой появился тёмный рисунок. Она вложила довольно много сил.

«Закрой глаза,» — пришло указание.

Я закрыл и постарался расслабиться. Через секунду я «увидел». Увидел дверь дома изнутри. И свою руку, призрачную, но способную влиять на физические объекты. Астарта создала… Фантома? Проекцию? Неважно, я видел дом изнутри и мог пользоваться одной рукой.

Дверь, как оказалось, легко открывается изнутри. Только изнутри.

— Пожалуйста, — я жестом пригласил войти в открывшийся проход.

Но ветеран с большим вниманием следил за моей рукой, всё ещё бледной. Я спрятал её в рукав:

— Сейчас пройдёт. Заходим, осмотримся.

Внутри пахло травами и, внезапно, гнилью. Травами сильнее. Дом не выглядел покинутым, всё везде прибрано, явно чувствуется женская рука хозяйки. Но откуда странный запах? Указав Сэму исследовать другую часть дома, я двинулся на кухню. Хотя больше она походила на лабораторию, причём вполне современную и обеспеченную. Но пробирки, реагенты и многочисленные механические приборы для смешивания, перемешивания и размешивания химических составов меня не впечатлили. Меня впечатлила мёртвая голова собаки, пришитая к какому-то кусту. Мёртвая, но живая. И, стоило мне появиться в поле её зрения, как мёртвые глаза собаки повернулись в мою сторону, и мёртвые губы оскалили белые клыки.

— Като! Сюда!

— Подожди, Счастливчик, я к тебе ещё вернусь, — пообещал я пёселю.

И развернулся, выискивая источник голоса. Пришлось спуститься в подвал, где запах гнили стал сильнее. Но в общем-то, я уже ничему не удивлялся, догадавшись, как именно хозяйка открывала закрытую изнутри дверь.

В полуподвале, или скорее на нулевом этаже, нас ждало сразу пять трупов. Два мужчины, две женщины, и какое-то чудо-юдо, сборная солянка из животных. Все пятеро таращились на нас мёртвыми глазами и скалились, но не шевелились.

— Кадавры, — высказал свои мысли ветеран.

— Угу, — кивнул я. — Кажется, мы ошиблись. Знахарка непросто знахарка из местных. Она — одарённая, бежавшая из своего рода и скрывающаяся здесь. Причём одарённая из некромантов.

Вздохнул, прикидывая, что делать дальше.

— Так. На случай если у хозяйки есть связь с её рабами, резать их прямо сейчас нельзя. Насмерть резать. Лучше связать, или вообще сковать стальными лентами. Но я не уверен, что стоит устраивать засаду. Без меня, во всяком случае. Что скажешь, Сэм?

Ветеран бросил на трупы презрительный взгляд.

— Я бы всё здесь сжёг!

— Можем и спалить, — не стал спорить, тем более был с ним согласен. — Но сначала я здесь осмотрюсь.

Возможно, найдутся интересные книги. Или лабораторный журнал, например.

— Дайте мне полчаса.

Глава 8

На втором этаже нашлось приличное количество книг. Внезапно. А ещё более внезапным было их содержание. Ботаника, биология, изучение растений. Некромант с замашками друида? На полках лежали в основном книги, и я переключился на рабочий стол кабинета. Записи. Действующий учёный не мог не оставлять записей своей работы, результатов экспериментов и прочего. Порой для достижения какого-то результата требуется провести сотни, а порой и тысячи опытов, минимально изменяя вводные параметры. И чтобы не запутаться и не начать повторяться, необходимо всё фиксировать.

И мне удалось найти как лабораторные журналы, так и дневники.

В нижнем ящике стола лежали аккуратно сложенные тетради, рассортированные по датам. Последний дневник оканчивается запиской, подписанной Алексией Вероникой из рода Кастеллано.

«Для того, кто найдёт мои дневники. Я раскаиваюсь в содеянном, о моих преступлениях вы можете узнать из этих дневников. Я собираюсь искупить свои преступления, что, вероятно, будет стоить мне жизни».

Вздохнул. Опять материала на несколько часов чтения, которых у меня нет. Выкладывая тетради, приступил к поиску начала. Не начала дневников, а то место, где начинаются события конкретно в этой области. Через пару минут нашёл запись о том, что Алексия покидает родной город, чтобы продолжить своё исследование вдали от надзора старейшин. Это было… Тридцать два года назад. Не слабо.

С этого момента начал быстро пробегать текст, в поисках ключевых моментов, самых важных. Записи об образцах, ещё записи, влияние разной энергии… Что? Ещё раз. Алексия изучает влияние разных типов энергии… Различает несколько ключевых типов… Оценивает влияние…

Я захлопываю дневник и десяток секунд мысленно матерюсь.

«Ты действительно не понимал, что сила, которую тянут с нашей грани, одарённые, та сила, которую тянешь ты, и энергия тех же жрецов мертвеца отличаются?» — удивилась Астарта.

«Я не думал, что она отличается настолько сильно» — признался я.

«Теперь ты это знаешь,» — усмехнулась демон.

Дальше. Алексия ставила опыты на растениях, изучала их симбиоз с насекомыми. Потом нашла… Ну, почему я не удивлён? Грибок-паразит, влияющий на поведение насекомых. А затем не придумала ничего лучше, чем начать влиять на колонии этих грибов энергией из-за грани, вызывая мутации. В большинстве случаев летальные, но!

Она вывела грибок-контроллер. Эта сумасшедшая сука вывела грибок-контролёр!

К счастью для всего живого в этом мире, организм предельно ущербный. Высшую нервную деятельность, то есть человека, взять под контроль эта пакость не в состоянии, только мелких насекомых. С одним допущением. Колонию грибка можно использовать, как медиатор, через который Алексия была способна брать под прямое управление любого заражённого человека. На одарённых не работает, защита организма выжигает паразита. К счастью для этой сумасшедшей женщина вовсе не стремилась развивать конкретно это направление. Всё же учёная занималась вообще другим и для другого.

Дальше долгое время шли её собственные исследования… Пока она не попала на капище, собирая какие-то свои образцы. И не встретила… Нечто. Нежить. С именем непонятно, в дневнике поименована, как Мстящая. Дальше непонятно, но почему-то Алексия подрядилась помогать Мстящей.

Снова исследования, ещё исследования. А потом они на двоих выводят какой-то гибрид. Здесь мои знания по биологии совершают самоубийство, потому что скрестили они грибок и траву. Как? Каким образом это вообще возможно? Дальше… Работа по распространению… Зачем?

Местные пьют эту траву вместо чая. Все. Заражены все…

К счастью, гибрид ещё более ущербен, чем сам грибок, и, создав контролирующую колонию, постепенно подыхает, если не пить эту траву постоянно. Микроорганизм воспроизводится ограниченное число раз.

Так, а вот здесь и про трупы в подвале. Это уже эксперименты Мстящей. Проверяли, можно ли грибком контролировать зомби. Можно, но неудобно, некромантия с этим справляется лучше. Так что просто неудачный эксперимент. Пока неудачный. К счастью для меня этот грибок, кроме контроля над телом, далеко не идеального, как показала Юля, ничего не делает, так что Криса Редфилда можно пока не вызывать.

Всё, времени больше нет, но кое-что важное я уже нашёл. Место, где следовало искать Мстящую.

Найдя в кабинете пару сумок, я собрал в них дневники, а также книги, которые могли представлять интерес.

— Хозяйка свой дом покинула, так что мы сейчас зажжём Астарта.

«Наконец-то! Именно то, что я так хотела услышать,» — весело отозвалась демоница.

«Начинай готовить что-нибудь подходящее, пока я разберусь с Сэмом и солдатами»

И, чувствуя, как на границе сознания неспешно сплетается творение моей потусторонней спутницы, двинулся к выходу. Я всё ещё не знаю, зачем Мстящая и Алексия приносили жертвы, об этом в дневниках не было ни слова. И никаких упоминаний демонов. Загадки ещё не разгаданы, но мне некогда перечитывать все дневники.

— Сэм! — окликнул я ветерана, сразу как оказался снаружи, и указал на теплицу, — Отойдём.

Мне нужно было, чтобы остальные пока не слышали нашего разговора.

— Нашёл что-то? — не столько спросил, сколько констатировал мужчина.

— Да. Эта лекарка не некромант. Она ботаник, занимается растениями. Тихо! — остановил я его от вопросов, видя по выражению лица, что он хочет возразить. — Нежить в доме — дело рук какой-то твари, с которой связалась лекарка. Главная проблема сейчас — эта чёртова трава.

Я ткнул пальцем в стекло теплицы, за которым росли те самые кустики. Сэм тоже глянул на них, но не понял, о чём я говорю.

— Травяной чай местный пьёшь? — и, дождавшись его кивка, огорошил. — Так это он.

Дальше уже ветеран сложил два плюс два сам.

— Подожди, так его же все пьют. Это получается…

— Да, любой может попасть под контроль. Поэтому слушай сюда. Сейчас берёшь своих людей и бегом возвращаешься в замок. Слуг всех посадить в камеры, потерпят немного. Потом в другие камеры сажаешь своих солдат. Последним в камеру залезаешь сам. Закрываешься и ключ выкидываешь подальше. Придётся сиру Герату стряхнуть пыль с навыков и защитить свою семью самостоятельно. Я пока постараюсь найти и лекарку, и ту тварь, что для нас сейчас наиболее опасна. Если всё хорошо — уже сегодня вечером будем пить вино и праздновать окончание всей этой ерунды.

Сэм нахмурился:

— А если не повезёт?

— Не знаю, Сэм, — честно признался я, пожимая плечами. — Я не знаю, что за нежить нам придётся убивать. Приходилось сталкиваться с независимыми мертвяками?

Ветеран тяжело вздохнул:

— Пару раз доводилось. Ничего хорошего.

— Тогда собирай людей и отправляйтесь. В доме кто-нибудь остался?

Он отрицательно мотнул головой:

— Нет, все вышли.

— Вот и хорошо.

«Астарта?»

«Готова, милый, для тебя всегда готова,» — отозвалась демонесса.

Я развернулся к дому и крикнул Сэму:

— Уходите!

Демонесса заканчивала плетение, от души вливая в него свою силу. И отдала его мне, передавала управление, будто вкладывала в руки. Вкладывала в мои руки вожжи от злого, сильного и неукротимого мустанга, которого она покорила и подчинила своей воле. Складывала магию она. Направлял её уже я.

Я поднял руки, и между моими ладонями вспыхнула алая сфера, сотканная из множества нитей, расписанная на языках, какие никогда не звучали в тварном мире.

«Это я называю настоящим огненным шаром!» — звучит в голове голос Астарты. Звучит с гордостью за своё творение.

Шар зажигается. И исчезает.

А затем весь дом, будто облитый керосином, загорается за какую-то секунду. Вспыхивает, как головка спички. Мгновенно исчезает в огне. Ярком, насыщенном, пожирающем. Трёхэтажное бревенчатое здание уже через несколько секунд начинает трещать под собственным весом. Выглядело так, словно из-под земли бьёт огненная струя, и с каждой секундой всё яснее становилось, что огонь точно победит. И победит быстро.

Дом начал разваливаться через минуту. Через три пламя доедало остатки. Через пять минут остался лишь пепел.

Я опустил бледные руки и выдохнул. Выдох получился слишком сиплым, не таким, к какому я привык. Облизав языком собственные зубы, нашёл вместо родных ровных крупные и острые.

«Астарта?»

«Пройдёт через пару минут,» — безразлично отозвалась демоница. И тут же напомнила. — «Я помогаю тебе, малыш. А ты не спешишь выполнять свою часть сделки.»

«Займусь этим, как только вернёмся в Эстер» — пообещал я.

Я сам предельно мотивирован побыстрее избавиться от своей демонической спутницы.

Запрыгнув на коня, я помчался в место, указанное Алексией. Да, письменное описание на местности, с которой ты незнаком — вещь не самая надёжная. Но там были такие яркие ориентиры, что я надеялся справиться без особых проблем.

«Но сначала мы с тобой, милая, побываем в убежище лесного духа»

Букет эмоций, пришедший мне в ответ, был непередаваем.

«Что ты задумал?» — настороженно спросила Астарта.

«Судя по тенденции — сжечь и там всё дотла. Заодно вместе с этим духом леса, судя по всему».

Демон тут же вспыхнула энтузиазмом и радостью.

«С этого и надо было начинать! Милый, ты определённо двигаешься в правильном направлении!»

Лошадка совсем недолго несла меня по дороге, а затем пришлось направить её в сторону. Через поле, которое лежало под какой-то зерновой культурой, но меня это сейчас мало волновало. Как и несколько селян, маячивших вдали, чем бы они там ни занимались. Вскоре впереди появилась река, не слишком глубокая, чтобы не перейти её вброд, но режущая поле на неровные части. Мне вправо и вдоль реки.

Ещё десяток минут и посевы заканчиваются. Я притормозил коня и, войдя в лес, мы сбавили темп, выискивая дорогу сквозь чащу. Под копытами коняшки шуршал мох, ни птиц, ни других звуков я не слышал. Такое впечатление, что деревья даже не покачивались на ветру, отчего казалось, что тонкие сероватые стволы — это и не деревья вовсе, а бетонные столбы, хаотично расставленные по округе.

«Город мне ближе и понятнее» — признался я Астарте.

«В городе интереснее, а здесь слишком скучно,» — поддержала меня демоница.

«Даже сейчас?» — я чуть улыбнулся, спрыгивая с коня и перехватывая его за уздцы.

«Разберёмся в этой проблеме, и снова скучать?» — парировала Астарта.

На очередном шаге мох под моей ногой хрустнул так, будто был льдом, и по округе понеслось пронзительное эхо. Пришли.

Привязав непарнокопытного к дереву, я повесил на себя пояс с парой пистолетов и взял в руку винтовку. Можно и на войну выходить.

Скрываться смысла не было, проклятый мох хрустел так, что меня было слышно за километр. Делаем ставку на грубую силу и мощный оборонительный щит. Ну и молимся богам и демонам заодно.

С каждым моим шагом местность менялась, менялись цвета. То есть менялись прямо на моих глазах, потому что я проходил непреодолимый для обычных людей барьер. О таких местах обычные люди придумывали легенды, как о некоем магическом мире, скрытом от глаз. Но не такой уж он и скрытый.

«Оно здесь!» — с предвкушением и злобой заурчала Астарта. — «Оно ослаблено и уязвимо! И оно чувствует нас!»

«Даже крыса, загнанная в угол, опасна,» — отозвался я, напрягаясь ещё больше.

«О да! Эта крыса загнана в угол!»

«Астарта?» — я остановился.

Меня начало напрягать её состояние.

«Иди! Оно почти в наших руках!» — зарычала демонесса.

«Астарта! Успокойся! Мне нужна холодная голова…»

«Надоел, жалкий трус!»

По телу пробежал разряд боли, едва не уронивший меня на колени. На меня навалился шёпот. Голоса заглушали моё тело, заглушали ощущения, заставляли сосредотачиваться на себе. Демон пытался взять моё тело под контроль. Пытался сделать то, чего не сделал сразу, когда образовалась наша связь.

Мир вокруг поменял цвета. Голова закружилась и меня начало тошнить. Не физически. Это не было ощущением. Это было давление демона на мой разум. Астарта будто пыталась сбросить меня, как лошадь сбрасывает наездника. Вот только лошадью было моё собственное тело.

— Астарта! — зло прошипел я.

Я не знал, что делать. Здесь не было помощи и защиты в лице немного сумасшедшего, но всё же стоявшего на моей стороне Эрика. Здесь и сейчас я оказался с Астартой один на один.

И вместо сопротивления я потянул тварь на себя, как тянул ещё недавно контроль над заклинанием и силу его исполнить. Секундное замешательство демона.

Затем опьяняющая радость. Она сама придёт ко мне. Сама запрыгнет прямо ко мне в руки. Туда, где я эту тварь и придушу.

Мир поплыл. Я видел лес вокруг, изменённый силой местного древнего духа. И одновременно видел, как аморфная тварь тянет ко мне свои щупальца. Но я уже испытывал нечто подобное Один раз тварь, многократно более могущественная, чем Астарта, впивалась щупальцами в мой разум, кипятила мой мозг тысячами голосов. И проиграла.

— Иди к папочке, космический тентаклевый монстр… — прошептал я.

Астарта вздрогнула. Её замешательство я ощутил так отчётливо, как собственные чувства. Она, наконец, поняла, что поддаваться — это не в моей характере. Что что-то не так. Но было поздно.

Я потянул ещё сильнее. Потянул, сосредотачиваясь на образе тянущихся к её шее рук. Понятно, что у меня не было ментальных рук, а у неё не было шеи, это неважно. Важно лишь, что моя воля начала давить её, скручивать, отбирать силу.

И у меня получалось.

«Като! Я сдаюсь! Была неправа! Остановись! Пожалуйста!» — взмолилась демонесса.

«Уже пришла в себя? Как мало тебе, оказывается, надо,» — злорадно отозвался, не прекращая давить.

«Да! Ты победил! Сдаюсь! Больше не буду! Ты сильнее! Признаю! Пожалуйста!»

Шёпот исчез, как и боль. Она вообще практически прекратила любое сопротивление, только старалась не дать мне её задавить окончательно. Но дважды этот трюк не пройдёт.

«Никакого второго шанса, тварь! По-хорошему ты не поняла, теперь будет по-плохому!»

Ещё несколько секунд сопротивления.

И всё.

Лёгкая боль в голове, тяжёлое дыхание, быстрое сердцебиение. И всё. Ни ощущения присутствия, к которому я уже успел привыкнуть. Ни лёгкого давления, которого я тоже уже не замечал, потому что привык. Только бурлящий, но спокойный и послушный источник силы внутри.

Я сосредоточился, вытягивая уже знакомые ощущения, которые обычно шли от демоницы.

Но вместо игривости, азарта, вечного смеха только подавленность и покорность.

«Я здесь, хозяин,» — отозвалась демонесса.

Я криво улыбнулась.

— Сама виновата.

Ответа не последовало. Никакого. Даже эмоционального отклика не было.

Взбодрившись, я пошёл вперёд, крепче взявшись за винтовку. Астарта меня, конечно, подставила по полной программе. А если бы на нас напали? Но не напали. А значит, нападать будем мы.

Ещё десяток минут я шёл через, так сказать, волшебную чащу, пока последние стволы не разошлись, выпустив меня на поляну.

Почти всё так, как описано в дневнике Алексии. Поляна, где вечно разгар дня и яркое солнце на безоблачном небе. Сине-зелёный мох под ногами. И большое дерево в центре. Правда, сейчас дерево выглядит почти мёртвым, сгнившим. Выглядит знакомо. Как та ветка, что дала мне Соня. Будто я подал свою разрушительную силу на весь этот огромный баобаб. И ещё на поляне следы боя. Выжженные прорехи, остатки каких-то корней и ветвей, клочки мёртвой земли. Я начал медленно подходить к дереву, пока не заметил женщину, лежавшую на краю неглубокой воронки. Осторожно подошёл.

Она была ещё жива.

Мокрые от крови пшеничные с проседью волосы неровно ободраны каким-то заклинанием. На лице ссадины, царапины, синяки. На теле брызги крови и большая странная тёмная рана справа под грудью. Будто пятно черноты. Удивительно, что она ещё жива, потому что её одна нога, лежит отдельно от тела, метрах в трёх. А у тела нет таза. И на левой руке нет пальцев, а правая силится собрать какой-то знак. Женщина слепыми глазами смотрит в небо.

— Алексия Вероника?

На лице её на миг появляется удивление, но лишь на миг.

— Нашёл дневник? — с трудом выдыхает она.

— Да, — киваю.

— Опоздал. И я… Не смогла. Мстящая…

Женщина замолчала. Тело её замерло и расслабилось, как иногда бывает с мёртвыми. Свои последние слова она так и не сказала. Это в кино умирающие персонажи успевают и мотивацию главного злодея рассказать, и тактику победы описать вкратце, а то и с подробностями, а потом ещё в любви признаются посмертно. А жизнь, она, к сожалению, сука реалистичная, и смерть здесь, обычно, приходит внезапно.

Быстро осмотрев её тело ничего не нашёл. Потому поднялся и огляделся. Где-то здесь ещё сидела тварь, из-за которой снесло башню Астарте.

«Эй, демонюга. Где там этот дух?»

«Рядом с деревом, хозяин,» — отозвалась Астарта.

Ещё раз окинув взглядом сгнивший заживо баобаб, я очень осторожно пошёл к нему. Дух наверняка меня ощущает, причём видит во мне врага. Поэтому никакой спешки.

Но волновался я зря. Существо, некое животное с головой оленя, телом… льва? Лапами вообще непонятно кого… В общем, духа я нашёл. И несмотря на то что он был химерой, собранной из тел разных животных, уродцем я бы его не назвал, наоборот. Существо выглядело органично и красиво. И оно умирало. Полагаю, этот дух вместе с Алексией пытались остановить Мстящую, но не преуспели.

— Эй. А ты мне что-нибудь скажешь?

Но дух лишь косился на меня и молчал. А я, наконец, почувствовал предвкушение и нетерпение Астарты. Недолго демоница держалась. Но зачем мне его убивать? Как раз этот дух-то мне ничего и не сделал. Приносили ему жертвы пару сотен лет назад, и что?

— Если я тебя не добью, ты выживешь?

Астарта возмущённо зашевелилась где-то там у себя. Дух молча смотрел на меня и ждал.

«Астарта, если я просто выстрелю ему в голову, это его добьёт?»

По ощущениям демонесса аж задрожала, если такое слово применимо к аморфной сущности.

«Да, хозяин. Остальное сделаю я.»

Я поднял винтовку и спустил курок.

Глава 9

Я не успел.

Понял это по столбу дыма, поднимающемуся из-за холмов в том направлении, где стоял замок. А теперь большой вопрос: пришла Мстящая сама или послала вперёд своих миньонов? Надеюсь, что второе.

То, что мне открылось, когда заехал на холм и смог своими глазами посмотреть на замок, легко вписалось бы в остросюжетный боевик, доверху напичканный спецэффектами и компьютерной графикой. Замок горел в трёх или четырёх местах. И хорошо ещё, что был он настоящим каменным замком, и горел неохотно и медленно. С донжона пара одарённых, явно не самых могучих, бросала заклинания в пытавшихся штурмовать ров… Отсюда не вижу, может зомби, а может, и крестьяне под контролем. Склоняюсь ко второму. А ещё один одарённый, предположу, что Герат, работал ПВО, сбивая каких-то чёрных духов, пытавшихся подобраться к замку.

Всё это было очень зрелищно красочно, и даже в какой-то степени атмосферно, даже издалека. Но для меня всё это было печально, потому что предстояло ехать туда и всё разруливать. И как-то я не ощущаю себя главным героем, который по законам жанра всегда выживает. Я себя чувствую тем хорошим парнем из фильма ужасов, который пожертвует своей жизнью, но спасёт самую чистую и правильную девушку в картине. У меня даже есть из кого выбирать. И самому жить, как назло, хочется. Мандраж перед боем.

Пришпорил коня и поехал вперёд. Самая простая цель, как ни странно: странные чёрные твари, маленькие и вёрткие, но не слишком живучие. Сосредоточился, отслеживая все цели, и начал готовить заклинание.

А вокруг замка все же люди. Всё подряд, мужчины, женщины, даже дети. Есть и старосты, даже несколько телег стоят. Но по тактике действий те же зомби — вооружены чем попало, прут на ров и пытаются добраться до поднятого наполовину моста, чтобы добраться до ворот. Но это люди, живые, лишь находящиеся под контролем. А у меня, как назло, практически нет ничего не летального. А вот солдат и Сэма не видно, и это радует.

Кружащие в воздухе чёрные твари, напоминающие чёрные кляксы с крыльями, замечают меня и бросают попытки добраться до Герата с сыном и женой, переключая своё внимание. Так даже проще.

Поднимаю руку, вспыхивающую магическим пламенем. И через мгновение в сторону тварей улетают целые каскады огненных плевков. Не пытающихся попадать точно в каждую тварь, а взрывающихся в воздухе. На несколько секунд небо заполняет пламя, а когда гаснет — ни одной твари уже не остаётся. Из меня ПВО получилось лучше. Хотя скорее эти создания были совсем уж слабенькими и безобидными.

Часть селян тут же развернулась в мою сторону. До них оставалось метров пятьдесят, и я остановился, не зная, что делать. Всего людей навскидку здесь было около трёх сотен, со всех ближайших деревень собрались. Главное, чтобы вообще со всей округи не потянулись.

Но с этими-то мне что делать? Не убивать же!

В магии воздуха я освоил самые базовые заклинания, учебные, можно считать. И сейчас, глядя на надвигающихся на меня людей с вилами и дубинами, с лицами, по которым можно было сказать, что мыслями эти люди совсем не здесь, я создал порыв ветра настолько мощный, сколько энергии заклинание вообще смогло вместить. Ветер ударил по людям, сбил идущих впереди с ног и замедлил остальных. Чувствую себя недоучкой, владеющим парой способностей и пытающимся выкрутиться только за счёт них, а ещё за счёт превозмогания. А, ну да, так оно и есть.

Некоторое напряжение воли и перестройка «заклинания», чтобы порыв ветра шёл не от меня и вперёд, а отбрасывал людей немного в сторону, и повторная попытка. Крестьяне, едва поднявшиеся на ноги, вновь послушно повалились на землю. Отлично!

Продолжая расталкивать одурманенный народ воздушной дубинкой, двинулся к воротам. Краем глаза заметил, как Герат послал Келлера куда-то. Надеюсь — опустить мост. В очередной раз отбрасывая людей, заглянул им в лица. От отсутствующего выражения и молчания становилось не по себе. Марионетки, будто не живые люди вовсе, а куклы. Впрочем, практически неопасные, потому что медленные и неуклюжие.

Последних людей у моста приходилось сбивать прямо в ров. Кто-то точно покалечится, но я старался делать всё аккуратно. Стоило мне очистить площадку, как мост поехал вниз, а ворота приоткрылись усилиями дочерей Герата.

— Быстрее! — крикнул он сам с донжона. — Механизм сломан, нужно разрушить мост!

Ох, не было счастья. Но я послушно перегнал лошадку на другую сторону и, ступив на твёрдую почву, развернулся и сосредоточился. Мостик был прочным, старым, дерево порядком задубело. Но это не значит, что его нельзя было поджечь.

Вспыхнуло пламя. Магический огонь начал уверенно проедать старую древесину. Но крестьяне, послушные чужой воле, пошли по мосту. Горели заживо, кричали от боли, но шли вперёд.

— Проклятье! — тихо прошипел я.

Отбрасывающее заклинание. Ещё одно. И ещё. Но с такой дистанции я лишь затормаживал их, да и часть внимания уходило на огонь. Герат тоже что-то там делал наверху, то и дело прилетали водяные плевки, ненадолго сбивающие людей с ног. Но всё равно, пока дерево не затрещало под собственным весом и не рухнуло в ров, успело сгореть не меньше двух десятков человек. Хорошего вам перерождения.

Я проехал через ворота и спрыгнул с лошади, помогая девушкам закрыть и запереть створки.

— Почему не закрылись сразу? — спросил у Хитоми.

— Сэм сказал, что ты вернёшься, — ответила одарённая.

Спасибо ветерану. Взобраться на стену верхом на лошади было бы проблематично.

— Где он сам?

— В темнице, где и остальные. Только пара слуг ускользнула, они повредили механизм моста, — ответила девушка. — Нужно потушить огонь.

И убежала вместе с Жаннет. Хорошо, что они не кисейные барышни, а то совсем бы грустно пришлось. Вскоре ко мне спустился Герат.

— Что произошло? Сэм слишком торопился, не сумел нормально объяснить.

Я кивнул на свою лошадь.

— В сумках дневники Алексии Вероники из рода Кастеллано. Одарённой, занимавшейся ботаникой. И выдававшей себя за знахарку. Она встретила какую-то нежить, которую называла Мстящей. Кому и за что — не имею понятия. Я нашёл Алексию и вашего местного лесного духа почти мёртвыми после боя, вроде как пытались они убить Мстящую. Ничего спросить не успел.

Герат помрачнел. Он, наверное, надеялся, что у меня есть ответы на вопросы.

— А кто взял под контроль людей? И каким образом?

— Ваш местный чай. Долго объяснять, но это Алексия постаралась. Сейчас, я так понимаю, контролирует их Мстящая. Я спущусь к Сэму, — и к Юле, добавил сам себе мысленно, — узнаю, как он. А потом попытаюсь перечитать дневники внимательнее. Возможно, найдём ответы на свои вопросы. Мне тоже очень интересно — кто эта Мстящая.

Герат вздохнул.

— Что же… На вратах пока остаётся Келлер. Если они не притащат откуда-нибудь таран, то створки не пройдут. А мы погасим огонь. Несколько слуг пытались…

Он махнул рукой, но я и так его уже понял.

— Учитывая ситуацию, мы пока легко отделались, — попытался я ободрить мужика. — А где Ромас, кстати?

— Уехал в город по делам, вернётся через пару дней. Мы должны все это закончить до его возвращения!

Ага, или парень окажется в окружении одурманенных солдат, даже не понимая исходящей от них опасности.

— Придумаем что-нибудь.

И, оставив одарённого, изрядно уставшего на защите стен своего дома, разбираться с проблемами, поспешил в темницу.

По тишине, практически гробовой, сразу стало ясно, что все обитатели замка, кроме одарённых, находятся под контролем. А уж когда я дошёл до камер, из которых на меня очень внимательно смотрели злые глаза на совершенно бесстрастных лицах, лишь убедился в своём предположении.

В дневниках я не видел описания контроля чужого разума. Либо Алексия этого не писала, либо я не дошёл до этого места. Но в первый раз она не взяла Юлю под полный контроль, лишь внушила навязчивую мысль. А здесь контроль сразу сотен людей, и делает это не Алексия.

— Сир!

К решётке одной из камер прижалась Юля. Она была напугана и смотрела на меня умоляющим взглядом.

— Сир! Мне очень страшно! Пожалуйста! Отпустите меня! — взмолилась девушка, когда я обратил на неё внимание.

Я подошёл ближе, но сохранял дистанцию в метр, просто на всякий случай. Не слушая мольбы, рассматривал лицо крестьянки. Всё правдоподобно, все нужные эмоции. Интонации голоса хороши. Но зрачок не расширен. А здесь, во-первых, темно, а во-вторых, у неё были расширены зрачки, когда она рассказывала о своём страхе. И кожа сухая. Контроль над поведением есть, но нет контроля над функциями тела. Похоже, Юля вообще без сознания.

— Ну здравствуй, Мстящая.

Юля на секунду замерла, а затем самодовольно улыбнулась и выпрямилась. Одарённая, горделивая осанка, надменное лицо, взгляд.

— Что меня выдало?

— Глаза. Реакция зрачка, — решил ответить чисто для поддержания разговора.

Перевожу взгляд на остальных слуг, сидящих в камере. Без изменений. Она удерживает под контролем остальных, и взяла под практически полный контроль Юлю.

— Ясно, — Мстящая улыбнулась чуть шире.

Сама не знает всех тонкостей работы контроля.

— Какой умный юноша. Мы можем помочь друг другу. Ты откроешь ворота, а я выпущу тебя из замка.

— Не выпустишь, — отрицательно качаю головой. — Столько лет и столько сил потрачено на то, чтобы о тебе ничего не узнали. Я скорее поверю, что ты убьёшь всех и снова спрячешься.

Она хмыкнула:

— Зачем сразу так? Передо мной стоит другая цель.

— Какая? — мне очень это интересно.

— Месть, — отвечает Мстящая.

Как оригинально, я должен был догадаться по её имени.

— Кому именно?

— Моему брату и всей его семье! — прошипела она.

Я отрицательно покачал головой:

— Не знаю, кто ты, и не знаю твоего брата. Больше конкретики, пожалуйста.

— Герат, конечно! Я говорю о нём! — завелась Мстящая.

Но быстро успокоилась.

— Но ты здесь впервые. Обо мне, пожалуй, даже не можешь знать.

Грибок в её голове — просто приёмник сигнала. Им могла пользоваться Алексия, может пользоваться и Мстящая. А вот вопрос — нужен ли для этого специальный артефакт-передатчик? Или достаточно знать какое-нибудь заклинание-транслятор?

— Мне действительно ничего не известно о сестре Герата. Что ты собираешься с ним делать? И что он сделал тебе?

— Что он сделал мне — наше личное дело. А что я собираюсь сделать с ним… — она кровожадно улыбнулась. — Я лишу его всего, что ему дорого. Но не убью, нет. Он испытает всё то, что испытала я! Я затолкаю его престарелую тушку в гроб и закопаю на этом проклятом капище! Среди прочей нежити! Рядом с собой!

Так Алексия не просто так нас туда повела? Это мы с Сэмом опростоволосились, не зная, что искать. Точнее, кое-кто дал слишком размытую подсказку, ничего нам толком не сказав.

— Просто месть? — я выразил удивление и сомнение. — Столько лет кропотливой работы, подготовки, сокрытия своего существования ради этого? Ты в любой момент могла взять всех его солдат под контроль, но не сделала этого. Почему?

Мстящая осеклась. И снова улыбнулась, демонстрируя чувство собственного превосходства надо мной.

— Какое внимание к деталям. К несчастью, для тебя всё очень скоро кончится. И твоя прозорливость тебя не спасёт. Наслаждайся последними минутами.

Мстящая закрыла глаза, и Юля упала на пол камеры, потеряв сознание. Очень хотелось проверить хотя бы пульс и дыхание, но рисковать, открывая камеру, я не стал. Не настолько сильно я привязан к этой девчонке. Крови нет, голову не разбила, грудь двигается — дышит. Полежит, пока мы все это не закончим.

А мне нужно найти Герата и узнать о его сестре.

Замок опустел. Выбравшись из тюрьмы и отправившись на поиски, я заметил, насколько пусто стало в этой каменной коробке, ни солдат, ни слуг. Вроде бы и замок-то невелик, а уже через несколько минут появилась мысль начать орать с целью привлечь чьё-нибудь внимание.

Но я спас свою честь от такого позора, Герат в компании дочерей нашёлся на кухне. Сразу видно опытного вояку: выдалась передышка в боях — сходи перекусить. Ведь когда ещё представится такая возможность — непонятно.

— Сир Герат.

— А, Като. Присоединишься?

Я успел проголодаться, но у меня ещё было очень много срочной работы.

— Хотелось бы, но нет. Наша Мстящая взяла под контроль мою служанку, так что мы немного поговорили. Это навело меня на мысль. Способ, которым она контролирует людей. Вряд ли это нечто сложное и особенное, раз было доступно Алексии, а сейчас доступно Мстящей, являющейся вроде как нежитью. Предполагаю, что это может быть какое-то заклинание. И стоит попробовать найти его в дневниках лекарки…

Если я не уничтожил записи о нём вместе с домом, конечно.

— Это возможность снять с них контроль?

Киваю:

— Да. Я также не исключаю, что ту дрянь, с помощью которой контроль и работает, тоже можно уничтожить.

— Хорошие новости! Просто отличные! — ободрился Герат.

— Да, это решит проблему с людьми, хотя бы можно будет выпустить слуг и солдат из подвала. Но остаётся сама Мстящая. И вот по ней у меня есть пару вопросов к вам.

— Ко мне? — мужчина улыбнулся. — Она что-то рассказала?

Я выразительно глянул на девушек.

— Говори, мои девочки — сильные и умные, от них не надо ничего скрывать.

Ну, воля его.

— Мстящая сказала, что она — ваша сестра. И что мстит она вам за свою судьбу.

Я ожидал, что сейчас мужчину посетит озарение, и он вспомнит что-то вроде: «так это она!». Но Герат был удивлён.

— Сестра? У меня никогда не было сестры. Только младший брат, он сейчас служит в колониальных войсках.

Забавно.

— А может быть, ситуация сложилась так, что вы о ней не знаете?

— Нет, точно нет! — уверенно ответил мужчина. — Это просто невозможно. Я — дитя свадебной ночи, родился через девять месяцев после свадьбы моих родителей. У нас была счастливая семья, я уверен.

— Ну, Мстящая сказала, что её похоронили на капище. И что она желает лишить вас всего, что вам дорого, а потом живьём закопать рядом с тем местом, где похоронена она сама.

Он отрицательно покачал головой:

— На капище прекратили хоронить людей ещё при моём дедушке…

Меня осенила догадка.

— А как звали вашего дедушку? Или нет так, среди ваших предков были мужчины с вашим именем?

Теперь догадался и Герат. И сделался он очень мрачным и серьёзным.

— Да, были. Двоюродный прапрадед. И у него была сестра. Она занималась некромантией. Их мать, Персефона из рода Харон. А девушку звали Мания. Она унаследовала дар матери, сильный дар. Настолько сильный, что первого мертвеца подняла в возрасте семи лет, причём случайно, неконтролируемым выбросом силы. А, насколько я знаю, поднять мёртвого в роду Харон на то время было обязательным для тех, кто хотел стать рыцарем.

— Почему она не вернулась к Харонам, если её дар куда лучше подходил им?

Герат невесело улыбнулась:

— Потому что Персефона стала женой не по любви, а как часть выкупа за взятого в плен наследника. Хароны нас ненавидели в то время. И, отлично понимая, что Мания будет бомбой, которая рванёт в самый неподходящий момент, отказались помогать и просто ждали.

Я вздохнул:

— И род, помучавшись с проблемным ребёнком, решил, что придушить её будет меньшим злом, чем ждать взрыва.

— Верно, — кивнул Герат. — Когда моему тёзке поручили избавиться от девушки, она уже успела убить своей силой семерых. В том числе молодую невесту Герата. Поэтому он не убил сестру, а похоронил живьём.

Какие интересные у меня предки, оказывается. Ну, на самом деле не у меня, конечно, но всё равно интересные. И вот от такой судьбы я спас Соню, а не из золотой клетки.

— Это был конец Тёмных веков?

Герат кивнул:

— Да. Другие нравы, сейчас так не поступают.

Настало время мне невесело улыбаться.

— Поверьте, сир, поступают. Ещё как поступают, порой даже хуже. Я вернусь к записям лекарки, постараюсь найти что-нибудь.

Я двинулся к своему коню, но прошёл лишь половину пути. Раздался протяжный свист, явно магический, сигнальный. А кто у нас может давать сигналы? Тот, кто сторожит ворота.

А затем по замку разнёсся грохот ломающихся камней и дерева. Кажется, у Мании всё же нашёлся таран…

Глава 10

Существо, прошедшее через разрушенные ворота, легко вписалось бы в компанию стоявших в подвале замка статуй. Всего скорее это некогда было человеком, по крайней мере, нечто человеческое в нём угадывалось. Очень отдалённо угадывалось. Высокая фигура, отсутствие шеи, вместо неё один сплошной нарост с хаотично разбросанными на зелёной плоти пятью… шестью… семью глазами. На левой руке вместо пальцев когти, каким обзавидовался бы Фреди Крюгер. На правой всё, что ниже локтя, мутировало, теперь там лезвие метров трёх в длину, и торчало на метр назад, а на два вперёд.

— Астарта.

Где-то в глубине всколыхнулся демон.

«Да, хозяин!»

«Готовь что-нибудь, чтобы прожарить эту тварь до хрустящей корочки,» — приказываю, а сам бегу к лошади, на которой висит кобура с мушкетом.

Я чувствую её смятение и неуверенность.

«Это будет непросто… Нужно преодолеть…»

— Я не спрашивал, что это будет. Я сказал — готовь! — обрываю её.

«Да, хозяин,» — отвечает Астарта замолкая.

Почему я не сделал этого раньше? Хороший, послушный демон на очень коротком поводке — нет ничего лучше.

Со стены в спину вторженца стреляет Келлер. Пуля выбивает фонтанчик крови, не заставив монстра даже покачнуться. Калибр явно маловат. И, прежде чем наш противник решит переключиться на пацана, уже я выпускаю пару огненных шариков. Слабых, но мне нужно внимание этого создания, чем бы оно ни было.

Пламя обжигает его плоть, но она тут же восстанавливается. Главное — тварь выбирает именно меня приоритетной целью.

Замах монструозного лезвия, расцветающего лепестками прозрачных мутно-красных кристаллов-лезвий. И взмах. Я успеваю добежать до лошадки и закрыть нас обоих щитом, мысленно молясь, чтобы Замирающий Ветер остановил эту атаку.

Лезвия погружаются в камень вокруг меня, уходя в него полностью, будто и не замечая преграды. Но вязнут в осадном щите. Разворачиваюсь, выхватываю из седла свою пушку и прицеливаюсь. В колено, как в место, которое кажется мне уязвимым. Жму на курок. С хлопком срабатывает механизм.

Я промахиваюсь.

Чёртовы мушкеты!

Во двор выскакивает Герат, на секунду замирая в удивлении при виде чудовища, но сразу начинает колдовать что-то сложное и долгое. Существо не обращает на старшего одарённого внимания, быстрым шагом приближаясь ко мне.

«Астарта?»

«Не готово, хозяин,» — отзывается демоница.

Сужаю щит, чтобы защищал он меня только спереди, и выпускаю пламя, много пламени. Создаю столько, сколько вообще получается.

«И чем больше вы колдуете, тем дольше времени уйдёт,» — ворчит Астарта.

Пусть ворчит.

Демон замахивается своей огромной клешнёй и я, испытав серьёзные сомнения в способности щита остановить такой удар, откатываюсь назад, до последнего пытаясь удержать заклинание. Лезвие твари всё же вязнет в замирающем ветре, но меня тут же начинает мутить от перенапряжения. Заклинание жрёт энергию, как не в себя, заставляя меня закрыть канал. Но, стоило преграде исчезнуть, как тварь делает новый замах, явно намереваясь нарезать меня на ломтики.

И в этот момент ей в брюхо прилетает выпущенное Гератом заклинание в виде спрессованного до гладкой зеркальной поверхности камня размером артиллерийский снаряд калибра этак двухсотого.

— Берегись! — кричит мужик.

И я закрываюсь щитом, полагая, что эта штука если не взорвётся, то как-то ещё испортит жизнь нашему дровосеку.

Но ничего не происходит. Тварь просто хватает снаряд рукой и, с противными звуками рвущегося мяса, вытаскивает его и отбрасывает в сторону. Это что? Всё?

В спину твари прилетает выстрел, затем ещё один. К Келлеру присоединилась мама, да только без толку. На эту тварь нужно пушку.

А чудище, снова создав осколки, которыми обстрелял меня, разворачивается и замахивается, явно намереваясь смахнуть с донжона, не имеющего никакого укрытия, назойливых стрелков. Я выхватываю пистолеты, уж с такой дистанции не промахнусь и, снимая щит, стреляю в локоть уродца. Это достаточно, рука вздрагивает, и смертоносные осколки улетают сильно в сторону.

«Готово!» — отзывается Астарта.

О, как же я рад её слышать сейчас!

Она передаёт мне управление заклинанием, снова совершенное непонятным и зубодробительно сложным способом, но лишь бы сработало. И первое, что я понимаю в этом заклинании — мне нужно прикоснуться к твари. Ладонь приложить к его телу.

«Астарта?!» — вкладываю в мысленный возглас все крутящиеся на языке ругательства.

И тут же перекатом ухожу от когтистой лапы, а затем ставлю щит, чтобы остановить замах клешни.

«Вы просили, чтобы это гарантировано его проняло. Я всё сделала,» — с некоторой даже обидой отозвалась демоница.

Ага, типа сам виноват, что неуч, неспособный нормально колдовать.

А уродец продолжал зажимать меня к стене, тогда как я только уклонялся, иногда закрываясь щитом. При относительно опасной скорости тварь всё же была чудовищно тяжёлой и инертной, и долго замахивалась, оставляя шанс.

— Замедлите его! — крикнул я Герату.

Но от него прилетела какая-то вялая молния, на которую чудище даже не обратило внимания. Чем, раздери его демоны, старик вообще занимается?!

Я пригнулся, пропуская клешню над собой. Эта шпала прорезала стену, на добрый метр углубляясь в камень. Пытаюсь уйти в сторону, но замираю, закрываясь щитом, чтобы не дать когтистой лапе оторвать мне голову. Глядя на внушительные коготки, царапавшие поверхность замирающего ветра, и чувствуя, как утекает энергия, понимаю — кошки-мышки кончились. Сейчас начнутся щекотки-царапки. Я сейчас просто не смогу держать готовое заклинание демоницы и щит, и оба рассеются.

Ещё один каменный снаряд прилетает в плечо твари, левое. И в этот раз раскалывается, разрываясь осколками. Руку твари не отрывает, но ошеломляет. Всё, пан или пропал.

Снимаю щит, толкаю себя вперёд, кладу ладонь на живот уродца и запускаю заклинание. Его боевая клешня пролетает рядом с моим затылком, срезая волосы, но всё же промахиваясь. А затем мне в грудь врезается тяжёлое мускулистое колено, отбрасывая меня назад.

Но я успел.

Кожа на месте прикосновения вскипает, вспенивается и начинает бурлить. Тварь хватается левой рукой за поражённое место, царапает, будто пытаясь вырвать из своего тела поражённый кусок. Огромная клешня быстро уменьшается, бурлит, меняется, становясь второй когтистой рукой. Уродец уже двумя руками пытается разодрать собственное брюхо, будто заклинание можно вытащить, как пулю. Но ничего не выходит, его плоть продолжает вариться изнутри, распространяясь всё дальше и дальше.

Тварь отходит на несколько шагов. И меняется. Все чудовищные наросты рассыпаются, распадаются, исчезают, открывая нам Хуса. Егерь сейчас больше похож на настоящего рыцаря, какой-то лёгкий доспех с выцветшим и затёртым символом рода. Сумки и карманы. Оружие. Бледный, но внешне безразличный происходящему, он выхватывает из кобуры пистолет, вкладывает ствол в рот и спускает курок, разнося себе большую часть черепа. Мёртвое тело падает на дворовую грязь. Всё затихает.

Бой заканчивается, внезапно и окончательно.

— Здесь всё? — юстициарий, из Минакуро, кстати, обводит рукой два мешка.

Киваю:

— Да, всё, что я вывез из домика.

Мужчина кивает и, забрав сумки, уходит. Прошла неделя. Когда умер Хус, или как там его звали на самом деле, всё закончилось. Крестьяне, кто падал, раненый и вымотанный, а кто бежал к своему дому. Контроль над их разумами исчез. Посовещавшись, мы решили сидеть в замке и не дёргаться. Вернувшийся Ромас, изрядно впечатлённый видом учинённых разрушений, тут же послал в город гонца, а потом, выслушав всю историю, порывался отправиться на капище и уничтожить Манию. Но я был уверен, что неживой там уже нет, причём нет давно. Я успел дочитать дневники Алексии, но и там ответов на все вопросы не было. Дама была учёной, и события, не касающиеся её работы, фиксировала поскольку постольку. Демон действительно был, ему скармливали тела, чтобы не оставлять следов. Жизненную силу Мания собирала для ритуала создания псевдоживого тела, потому что сама была личем. Кем был Хус — непонятно, это будут устанавливать юстициарии. Они же обшарили капище, но подтвердили, что там ничего нет, и, похоже, не было. Магии там не применяли лет пятьдесят. Кстати, в записях Алексии я действительно нашёл заклинание-транслятор. Неудобное, сложное, жрёт много энергии.

Вот так внезапно всё закончилось. Для меня, во всяком случае. В кино бы мне ещё предстояла финальная битва с главным антагонистом, в вариациях, зависящих от жанра и способностей режиссёра. Но в реальной жизни мы выжили, а с остальным разберутся другие люди, уполномоченные на это дело. А мне, помимо праздного любопытства, нет дела ни до Мании, ни до всего остального. Я хочу вернуться в Эстер. И пожалуй, не отказался бы потискать кого-нибудь, например, Соню. Или Олимпию. Или Тифи, но за неё Алексас мне голову отгрызёт. В прямом смысле.

— Демоны, Като! — крикнул Карлос, закончивший, видимо, свои обязанности. — Ты снова встреваешь в какие-то неприятности! Как тебе это всё время удаётся?

Криво ухмыляюсь:

— Мне показалось, или в твоём вопросе восторга и зависти было куда больше, чем возмущения?

Но мужик не повёлся:

— Тебе показалось, только справедливое возмущение!

Он подошёл ближе и протянул руку для рукопожатия. Какой жалкий трюк. У меня всё ещё достаточно причин, чтобы если не пытаться вырвать кадык каждому старейшине и главе рода заодно, то сильно не любить их всех точно. Но ему о моих чувствах знать пока не следует.

Мы поздоровались, как полагается, потому что до этого лишь обменялись кивками, так как Карлос сразу убежал разгребать эти Авгиевы Конюшни.

— Ну как? Интересно, что нам удалось накопать?

Я удивился:

— А с какой стати мне такая честь?

— Да брось, Като! — выразил обиду мужик. — Ты здесь чуть ли не главное действующее лицо. Неужели совсем неинтересно?

Удивление переросло в стойкий скепсис и подозрение.

— Я не говорил, что мне неинтересно. Я сказал, что считаю странным такое доверие к моей скромной персоне.

Карлос улыбнулся:

— Такой уж и скромный? Ты сам не понимаешь, что после дуэли твой статус в семье серьёзно поменялся?

Я почему-то задницей чувствую неприятности. Мне прямо сразу стало очень некомфортно. Потому что всю жизнь мне всё даётся только потом и кровью. А когда что-то падает в руки само, то потом вскрывается какой-то грандиозный подвох.

— Насколько поменялся? — осторожно уточняю.

— Настолько, что в Эстере тебя ждёт личная программа подготовки. Ты произвёл хорошее впечатление на старика, — одарённый стал серьёзным. — Да, мы готовы были пожертвовать тобой ради Сержа, не отрицаю. Но теперь всё разрешилось. Кризис позади. И род намерен сделать всё необходимое, чтобы ты раскрыл свой потенциал.

— А демон?

Карлос снова принял насмешливый вид.

— Мы знаем, что с этим делать. Да, в большинстве случаев одержимые кончают плохо. Но далеко не все. И те, которые заканчивают хорошо, скрывают это, потому что хранят секреты своих семей.

Хм. Хм… Подозрительно. Очень подозрительно. Но, допустим, я поверю, что всё не так плохо. Что род действительно не превратил меня в живого смертника.

— Ладно. Так что с расследованием?

Но одарённый, будто ждал этого, жестом предложил мне следовать за ним.

— Много всего. Но я жутко голоден с дороги! Присоединишься? — и, получив мой кивок, начал рассказывать. — Мы установили личность егеря. Настоящее имя — Лоуренс Тэлбот, род оборотней из Сурана. И ты был свидетелем редкого заболевания, когда иная форма не имеет устойчивого образа. Можешь спросить у своих друзей, насколько это плохо.

— Дай угадаю. Пропавшие люди — это он сам и охотился?

Мы подходили к кухне и одарённый остановился, чтобы закончить мысль.

— В том числе. Но ему нужен был только мозг, чтобы приготовить лекарство, временно снимающее симптомы. А жизненную силу жертвы забирала Мания. После чего демон убирал следы.

Всё чудесатее и чудесатее. Нормально я в отпуск съездил, нарвался на таких колоритных маньяков. Мы прервались, пока Карлос организовывал перекус. Перебравшись в столовую и рассевшись, мы продолжили. Я спросил:

— Тогда получается, что Алексия варила лекарство?

— Да. Дальше у нас только догадки. Всего скорее Мания могла бы помочь Лоуренсу, превратив того в высшую нежить.

Я поморщился:

— Шило на мыло.

Карлос хмыкнул соглашаясь:

— Да уж. Но его можно понять. Его существование — пытка. Лекарства снимают физические синдромы, но и только. Он выбирал между постоянными мучениями и отрешённым безразличием нежити.

Но я лишь повторил:

— Шило на мыло. Даже если у него не было выбора. А Мания?

Разговор не очень мешал нам есть. Я был не голоден и скорее вяло ковырялся в тарелке. А мой собеседник, наоборот, был голоден настолько, что ему ничто не могло помешать.

— Бежала, — Карлос вздохнул. — И мы вряд ли в ближайшее время её найдём. Разве что случайно кто-то наткнётся.

— И демона прихватила с собой.

Он кивнул.

— А что с этим грибком, вызывающим одурманивание?

Карлос прервался на несколько секунд, о чём-то размышляя. Не похоже, что на тему доверия ко мне, скорее действительно о растении.

— Думаю, будут изучать. В такой форме, в какой его применяли здесь, он практически бесполезен. Ты видел, как Алексия брала под контроль ту девушку.

Хм, ему никто не объяснил, что Юля — моя служанка?

— Не столько контроль, сколько внушение каких-то мыслей. А то, что вытворяла эта Мстящая… Странно. Да, она взяла под контроль, под полный контроль, тысячу человек по всей округе. Но если ты видел заклинание, которым она пользовалась, то можешь представить затраты сил. Учитывая, что она за существо, могла бы поднять полчище нежити, которое от замка камня на камне не оставило. Но у спонтанно появившихся неживых всегда проблемы с рациональностью. Само по себе заклинание в связке с этим грибом нам ничего не даёт. Исследования, возможно, дадут любопытные результаты, но когда? А может, и не дадут вовсе. Нас обеспокоило другое. Та нежить, которую вы видели в подвале лекарки. В мёртвом теле грибок живёт стабильно, об этом написала сама Алексия. Но какой толк от контроля нежити с помощью грибка, если она и так подчинена некроманту, её поднявшему?

Я хмыкнул:

— Начинаю думать, что в этой истории есть очень большой обман. Что эта Мстящая вовсе не та, за кого себя выдавала.

— А кто? — спросил Карлос.

— Откуда мне знать? Но вернёмся к её действиям. Долгие годы она вроде как собирались силу, стараясь сделать это незаметно. Вопрос: если она имела возможность взять практически всех под контроль разом, почему не провела один разовый ритуал? Подгадать время и устроить одну разовую бойню? В то, что она хотела добраться до Герата, я не верю, у неё была масса возможностей. Чтобы работать на скрытность годами, нужно уметь соображать. А умея соображать, и с Алексией под рукой, Мстящая приготовила бы снотворное, через кухарку подсыпала его всем одарённым в замке. Всё, никто бы ей не смог помешать.

Карлос кивнул:

— Это… логично.

— Я скорее поверю, что Мстящая… Изучала что-то. Грибок, который действует на живых. За эти годы Алексия изучила его вдоль и поперёк. Значит, нечто иное. Медиатор. Может быть, способ применять заклинания с большой дистанции? Через колонию грибков? Но она ничего подобного не демонстрировала. Хотя…

Я посмотрел Карлосу прямо в лицо.

— А ведь тела были уничтожены. Пропавшие. От них оставались только лужицы крови. Если она проверяла работу каких-то дистанционных заклинаний? На телах живых людей. А потом уничтожала все улики. Демон может скрыть следы применения заклинаний?

Карлос нахмурился.

«Астарта?» — обратился я напрямую к понимающему в таких вопросах.

Она ответила не сразу.

«Если задаться именно такой целью, то да. Это возможно,» — подтвердила мою догадку демоница.

— Это возможно, — передал я её слова Карлосу. — Если я прав, то лич ставила какие-то свои эксперименты. Годами. И скрылась сразу, как только умерли все, кто мог о ней что-то рассказать.

Старейшина выругался.

— Да, и не опровергнуть даже. Я передам. Спасибо, мы рассмотрим эту версию.

Несколько минут мы молчали. Я дал Карлосу возможность закончить с перекусом, но было видно, что еда в него уже не лезет.

— Ты можешь идти собираться, — огорошил меня одарённый. — В Эстер мы возвращаемся вместе.

Отпуск закончился, возвращаемся к трудовым будням, значит.

— Я не один. Служанку себе завёл. — предупредил я старейшину.

Он поднял на меня удивлённый взгляд:

— Служанку?

Вот опять все воспринимают это, как что-то похабное.

— Да, пожалел девочку. Сирота. Грамоту с ней учили, счёт.

И, видя, что подозрительный взгляд никуда не исчез, поморщился.

— И ничего такого, о чём можно было бы подумать.

Старейшина поднял руки:

— Как скажешь, я понял. Пожалел, значит, пожалел. Не разорится наша семья от одной дополнительной служанки.

И снова аттракцион невиданной щедрости.

— Собирайтесь, — Карлос поднялся. — Я закончу с делами и сразу выезжаем.

* * *

Щёлкнул таймер механических часов, привлекая к себе взгляд женщины, занимавшейся вышивкой. Отложив рукоделие, она поднялась, не спеша поправив приталенное платье, и без того сидевшее безупречно, покинула комнату и двинулась по коридору. Свет масляных ламп сверкал в броши, удерживающей каштановые пряди. Женщина вышла в общий зал, где её встретил безликий.

— Всё готово. Ставлю на неудачу, как и всегда, — улыбнулся он через густые усы и бороду.

— Сейчас узнаем, — едва заметно кивнула одарённая.

Основной комплекс безликих в Эстере, запрятанный на верхних уровнях Нижнего Города, как и месяц назад, был приведён в образцовый порядок. Ритуал проведён. Но они все здесь лишь задний фон, массовка. Они не увидят и не узнают того, как проходило основное действо. Только лишь результат. Женщина, безликая, Бэлла участвовала в этом представлении уже второй десяток лет. Тренировалась и готовилась, но никогда не видела, как применяет свои навыки. Только результат. Удача или неудача. В большинстве случаев она лишь констатировала, что очередной Искатель потерял рассудок. Констатировала неудачу.

Короткий коридор и единственная дверь. За ней маленькая комната. Внутри стул и кровать. На кровати юноша, кажущийся спящим. Она села рядом и сосредоточилась на ожидании.

Прошло около получаса, прежде чем юноша вздрогнул. Ещё несколько минут он оставался в покое, а затем открыл глаза. Глаза, безучастно уставленные в потолок.

— Доброе утро, Эрик, — соблюдая формальности, обратилась к нему Белла.

Взгляд юноши сдвинулся на звук, но не сфокусировался на ней. Тогда безликая нагнулась и осторожно потрогала юношу за плечо. Ничего. Повернула его лицо к себе. Почти минуту взгляд Искателя фокусировался на Белле. После чего он приоткрыл рот, пуская слюни на подушку. Разума в его глазах не было.

Белла оставила парня, поднявшись и вернувшись в зал.

— Ты выиграл, — кивнула она своему напарнику.

Мужчина хмыкнул, не выказывая радости от своей победы, и развернулся к остальным безликим.

— Представление окончено, возвращаемся в обычный режим. За работу.

Белла же продолжила выполнять свои обязанности. Облачившись в плащ и закрыв лицо маской, она пошла к лестнице, ведущей на поверхность. Потому что без лишней необходимости никто не хотел спускаться в Нижний Город.

Она поднималась по широкой лестнице, по которой некогда герои шли побеждать зло. С тех пор прошло много лет. Безликие заменили самоотверженных героев. Подвиги превратились в рутину и работу.

Главные врата, выходившие на центральную площадь, были не только закрыты, но и наглухо замурованы. Первых Искателей провожали со всеми почестями, как самоотверженных авантюристов, которым было суждено победить или погибнуть. Сейчас не все даже понимают значение Нижнего Города, а безликих считают простыми борцами с тварями.

Поэтому Белла шла по специальному переходу, выводившему прямо в администрацию города. А там и до Малого Зала Совета всего несколько шагов. Правда, никакого совета сегодня не заседало, лишь представители некоторых семей. Семей, формировавших костяк безликих.

— Неудача, — оповестила присутствующих Белла.

— Снова, — выдохнул мужчина с символикой рода Микоян. — ожидаемо, но неприятно.

Именно его роду принадлежал последний Искатель, что сейчас пускал слюни внизу.

— Что с вашим претендентом, Серсея? — обратилась престарелая представительница рода Дэрн.

Её семейство было самым малочисленным, слабеющим уже много лет.

— Он ещё не готов, — покачала головой Минакуро. — Даже не успеет начать спуск, если мы сделаем следующим Искателем его.

— Значит, пойдёт наш, — заключил одарённый из семьи Россен. — он вполне готов.

Микоян покачал головой:

— Готов-то он может быть и готов. Только Совет не даст нам спокойно подождать. Сколько там случаев прорыва за месяц?

— Три, — ответила Белла.

— Три! За месяц! А раньше было не больше трёх за год!

Эмоции мужчины не удивили остальных.

— Отступники что-то сделали во время Кровавой Ночи. Нам с самого начала было это известно, — спокойно ответила Белла.

— Есть всего одна маленькая проблема, да? — зло улыбнулся Россен. — Мы не сможем узнать, что проход теперь не закрыть, пока сами туда не спустимся. Искатели нам этого рассказать не смогут.

— Наш претендент — одержимый, — взяла слово Серсея. — Мы займёмся его подготовкой в ближайшее время. Если он не справится, это будет повод задуматься над полноценной экспедицией.

Арка 2

«Уж я не тот любовник страстный,

Кому дивился прежде свет:

Моя весна и лето красно

Навек прошли, пропал и след.

Амур, бог возраста младого!

Я твой служитель верный был;

Ах, если б мог родиться снова,

Уж так ли б я тебе служил!»

«Старик», Александр Пушкин

Глава 11

Дверь открылась, пропуская нас в тишину дома.

— Проходи, можешь пока осмотреться, — кивнул Юле.

Я прошёлся по первому этажу, подмечая мелкие детали. Совсем немного мы прожили вместе с Арией, но я знаю, куда смотреть. Неровно задвинут стул на кухне, небольшая коробочка со всякой мелочёвкой, какими-то бумажками, ниточками, пуговками, карандашами и ещё чёрт знает чем, не убрана в ящик, а небрежно задвинута на полку. Ария была дома и куда-то в спешке ушла.

— Здесь есть комната для слуг, поселим тебя туда. Служанок у нас нет, да и ты, если приложишь усилия, будешь не служанкой, а помощницей. Мне нужно уйти. Моя сестра, Ария, может вернуться раньше меня. Не пугайся, расскажи, как я тебя взял. Да и вообще о наших приключениях, ей понравится.

— Хорошо, сир, — кивнула Юля.

Тешу себя надеждой, что девушка поняла своё место. Как минимум она поняла, что не стоит рассматривать меня в качестве романтического интереса, и что в постель я её не потащу. Пока мы с ней занимались, я всегда строго держал дистанцию. Я не являюсь большим знатоком женских сердец, но, кажется, в её глазах я очень подхожу под образ благородного рыцаря, и мои попытки удерживать дистанцию этот образ только закрепляют. Надо найти ей учителя, способного заниматься целый день. Я такой возможности теперь лишён.

— Захочешь поесть — не стесняйся. С одеждой и прочим разберёмся попозже.

Девушка чуть улыбнулась, снова кивнув:

— Я всё поняла, сир. Не беспокойтесь.

Кажется, я всё же сумел вложить в её голову мысль, что она не вещь и не животное в стойле, а человек. И что раболепство я не одобряю. Главное, чтобы у Арии не взыграла дворянская гордость. До этого-то ей строить было некого, а теперь появилась Юля, и сразу захочется почувствовать себя хозяйкой.

— В обиду себя не давай, — всё же решил напутствовать я девушку. — Если что, я тебе запретил покидать дом.

— Хорошо, сир, — ещё раз кивнула Юля, похоже, мои последние слова её обеспокоили.

На этой ноте я покинул дом.

Кажется, здесь, в Эстере, ничего не изменилось, однако некоторые перемены всё же произошли. Если раньше большинство встреченных родичей старались меня игнорировать, то сейчас приветствовали лёгкими кивками и вежливыми улыбками. Значительный прогресс, надо сказать. И неожиданный. Понимаю, что род как большая деревня, все всё про всех сразу узнают. Не могла же победа в последней дуэли настолько поднять мой статус? Но я ведь и до этого Боярских выносил в дуэли, причём сразу двух. Спасение Сержа? Сильно натянуто. Это же аристократы, я бы скорее ожидал реакции: «что этот простолюдин себе позволяет?!»

— Като! — позвал меня знакомый приятный голос.

Мне наперерез шла Соня. Девушка открыто улыбалась и, оказавшись рядом, дружески меня обняла.

— Привет! Наконец-то ты вернулся! — искренне, кажется, обрадовалась мне одарённая.

— И тебе привет, снежная королева, — подмигнул я, ожидая какого-нибудь негатива на это прозвище, но его не последовало. — Что, неужели без меня было совсем скучно и уныло?

Она чуть наклонила голову, к улыбке добавился озорной блеск в глазах.

— Не отрицаю, ты бы точно нашёл приключений на ровном месте.

Ага, что я благополучно и сделал, причём даже находясь в глухой провинции.

— Но я о другом, — продолжила Соня, — Идём.

Я краем глаза заметил что-то, что привлекло моё внимание. Обернулся, увидев Момо. Парень имел какой-то странный вид, поникший и одновременно решительный. Придумал новый подарок для Сони? Я приветливо махнул ему рукой. Момо ответил, но немного натянуто. Ему точно нужна помощь психотерапевта, сам я просто не разорвусь.

— Что у вас здесь происходит?

Соня пристроилась рядом со мной, по-дружески взяв за руку. Подчёркиваю, по-дружески. Но до чего же приятно!

— Ты в совсем глухой деревне был, да? Вообще ничего не слышал?

— Последняя важная новость, это кончина короля. А что?

Соня вздохнула.

— Да, ты всё пропустил. Наследник Его Величества Баеруса, Его Величество Конрад заявил о своих претензиях на престол, и о готовности отстаивать свои интересы силой. У него много сторонников в войсках. Вот только есть проблема. Наш Верховный Совет выразил готовность поддержать Конрада только при условии подписания им Хартии Вольностей, по которой он давал бы слово не возвращаться к реформам, начатых его отцом. Хартию поддержали Советы Янтау и Дираи. На что Конрад ответил не только готовностью, но и намерением продолжить реформы и довести их до конца, не останавливаясь из-за чьего-либо мнения.

А мужик всё же оказался с яйцами? Теперь главный вопрос, хватит ли у него сил прогнуть под себя дворянство.

— Дай угадаю. Теперь все разговоры только о том, что нельзя позволять какому-то там отбирать наши права, нужно готовиться с оружием в руках эти права отстаивать?

Соня кивнула:

— С языка снял.

Я поморщился:

— Плохо. Надеюсь, высокие стороны договорятся до того, как в дело вступят пушки.

Соня немного удивилась:

— А ты, значит, пацифист?

— Я реалист. И я не хочу, чтобы в мой дом пришла война. И…

Я остановился, столь резко, что дёрнул Соню за руку.

— Что случилось? — без возмущения спросила девушка, обеспокоенно глядя мне в лицо.

Минакуро не хотели развития конфликта с Боярскими. Потому что уже готовились выступать единым фронтом против Конрада, и конфликт в своих рядах им был совсем не нужен. Вот о чём говорил старик Акихито, когда выговаривал Сержу за его недальновидность.

— Мы давно к этому готовимся, — тихо ответил я. — Я про наш род. Да и про весь город, наверное. Извини.

Мы пошли дальше, и девушка не прекращала на меня коситься.

— О чём ты?

— Да о… конфликте. Если я что-то понимаю в этой жизни, то готовились давно. Все знали, что Баерус много кому не нравится. Не сам по себе, я думаю, а как раз из-за реформ. И все знали, что после него придёт Конрад, который либо продолжит дело отца, либо окончательно похоронит. Думаю, желание сына продолжать тоже не было ни для кого секретом. Так что…

Соня помрачнела.

— Если ты прав, то… Это очень плохо.

Я чуть толкнул её локтем.

— Прорвёмся. Никто не будет устраивать войну на истребление из-за этого. Прободаются немного и успокоятся. Давай лучше наши маленькие проблемы решать.

Соня подозрительно посмотрела на меня:

— Это в какие ты проблемы уже успел влезть? Ты же сегодня только приехал?

Гордо улыбаюсь:

— Я предусмотрительно привёз проблему с собой. Нашёл девочку, Юлю, сироту, оставшуюся без дома. Да и подобрал по доброте душевной. Хочу найти ей учителя, чтобы вырастить помощника в делах. Я её немного по счёту и грамоте натаскивал, пока проявляет упорство и схватывает неплохо. Не потянет — отдам в обычные служанки.

Взгляд одарённой стал ещё более подозрительным.

— На дуэли щадишь противника. Потом просто подбираешь сиротку, чтобы помочь. Ты рушишь мои о тебе представления, Като.

— Надеюсь, в лучшую сторону? — хитро улыбаюсь в ответ.

Здесь сначала до Сони доходит, что мы практически флиртуем. А чуть с запозданием и до меня. Она смутилась и отвернулась. Но и я почувствовал смущение. Мозгами понимаю, что ничего страшного, а организм изволит смущаться. Блеск! Здравствуй, пубертат!

— Замнём? — предложил.

— Ага, — согласилась одарённая. — Так тебе нужен наставник для девочки…

— Да, — я был рад переключиться на нейтральную тему. — Желательно — женщину. И чтобы не только обучила наукам, но и рассказала, как жить в нашей большой, дружной, но иногда опасной семье. Юля неодарённая, со всеми вытекающими проблемами.

Соня покивала:

— Да, понимаю. В Верхнем городе, есть специальное место, где готовят гувернанток.

Я с выразительным скепсисом посмотрел на Соню, и под моим взглядом она поморщилась.

— Да, это нет то. Обучат-то её, может, и обучат, но…

В этом мире гувернантки исполняли несколько иные функции, чем в моём, хотя тоже могли обучать старших детей наукам. Да, гувернантки могли исполнять роль секретарей, но не более того. И, из того, что я узнал о методах обучения, особенно в части наказаний… Не мой вариант. Я хочу, чтобы она была самостоятельной и инициативной, а не запуганной до недопустимости даже помыслить о том, чтобы сказать что-то поперёк мнения хозяина.

— Я подумаю и наведу справки. Возможно, найдётся какая-нибудь старушка, готовая спастись от скуки обучением и воспитанием, — пообещала Соня.

— Спасибо. Я сам тоже поспрашиваю своих друзей, нисколько не обязываю тебя прямо завтра достать для меня наставницу для девочки.

Соня насмешливо рассмеялась:

— Като! Будет удачей, если найдётся хоть кто-то! Не жди, что завтра утром к твоей двери выстроится очередь из желающих.

— Я оптимист и ничего не собираюсь с этим делать, — отмахнулся. — До встречи, Соня. Надеюсь, после улаживания всякой текучки мы сможем просто встретиться и поболтать.

Она, кажется, удивилась такому предложению, но с радостью согласилась:

— Да, с удовольствием! А если ты ещё вытащишь Сержа, куда бы он там ни спрятался, будет вообще здорово!

— Обещаю, он от меня не уйдёт.

Расставшись на такой позитивной ноте, я отправился за пределы квартала. Мне нужны были Грохиры, для начала. А также необходимо было посетить производство оружия, существовавшее без меня целый месяц. Ужас! Боюсь представить, что они там могли наворотить.

Прогулка по городу прошла без проблем, знакомых я больше не встречал. А ведь очень скоро вылезут шестёрки Бронса и обязательно начнут подбивать меня на что-нибудь, что мне не понравится. Да и с Грэтой, если Брюс не соврал, и она действительно у Харонов, нужно что-то придумывать.

Зал для Каренбека не пустовал, народу было немало. Только половина присутствовавших не играла, а тихо что-то обсуждала. И после разговора с Соней, я могу догадаться о содержании этих перешёптываний. Алексаса, как и Тифи, в зале не оказалось. Зато у стойки бара в одиночестве сидела Олимпия. Пройти мимо, даже не поздоровавшись, было бы как минимум невежливо. И это я ещё очень мягко охарактеризовал. На самом деле это было бы крайним свинством с моей стороны.

— Приветствую, леди, — привлёк я внимание оборотня, — Разрешишь присесть?

Обычно сдержанная Грохир дружелюбно, хотя и немного вымученно, улыбнулась кивая:

— Като. Давно не виделись. Садись, — в своей лаконичной манере ответила Олимпия.

— Не виделись действительно давно. Где ты пропадала?

Она качнула головой.

— Уезжала, — коротко ответила, поморщившись при этом. — Давай не обо мне.

— Как скажешь, — согласился.

— Каким ветром? — тут же сменила тему оборотень.

— Ищу Алексаса. Меня тоже последний месяц не было в городе, вот и приходится бегать.

Оли, кажется, слегка заинтересовалась:

— Куда уезжал?

— О! Это целая история. Ты слышала о моей дуэли с Боярским?

Интерес в глазах девушки заметно возрос.

— Подробнее.

Я устроился поудобнее, подозвал бармена и попросил сидр, как и в прошлый раз.

— Ты знаешь, что у меня есть сестра?

Оли кивнула, не став ничего говорить.

— Наши старейшины решили выдернуть её на Большую Охоту, ну и меня захватили, в качестве сопровождения, — эта часть у оборотня повышения интереса не вызвала. — Туда же отправила и моя знакомая, Соня, снежная королева.

Олимпия снова кивнула, показывая, что знает, о ком идёт речь.

— А за Соней, так уж получилось, давно и безрезультатно пытался ухаживать Даниэл Боярский. И вот он решил сделать последний и решительный шаг для завоевания своего предмета воздыхания и обожания.

Моя слушательница чуть поморщилась.

— Ему до любви, как курице до неба.

— Готов подписаться, — соглашаюсь. — И созрел у этого гения план. Только я тебе ничего не рассказывал, если что.

Оли улыбнулась, придвигаясь ближе. Впрочем, с её слухом можно было, наверное, и в другом конце зала сидеть. Или в обычном состоянии её органы работают, как у людей?

— Он нанял парочку людей, чтобы те похитили Соню. Ну, разыграли представление.

Оли чуть подняла бровь и выразила лицом нечто вроде: «я удивлена, что он посмел пасть так низко».

— У него могло, в целом, получиться. Но первым исчезновение заметил Серж. И повезло ему наткнуться на меня, после чего о похищении знали уже мы двое. И здесь начинается детективная история. Я и Серж мастерски расспрашиваем служанку. Обычную девушку, последнюю, кто видел нашу снежную королеву живой.

Олимпия улыбнулась, отдавая должное театральности повествования.

— Но вдруг на сцене появился этот общипанный павлин и вмешался в расспросы своим немузыкальным кудахтаньем. Мы так и не получили никаких весомых наводок. Но наш ловелас сделал вид, что всё понял, и пафосно воскликнул: «Мою любовь похитили коварные враги! Но я найду их! Меня поведёт моя страсть! Жди меня, любимая, жди! И я спасу тебя!»

Оли едва не прыснула в кулачок, но удержалась.

— Мы тоже подумали, что в такой искренней и жаркой речи скрывается крупица неправдоподобности, — важно покивал я.

Вот теперь она не выдержала и смешок всё же раздался.

— И, применив свой не дюжий интеллект и выдающиеся аналитические способности, мы заподозрили этого честного, благородного и незапятнанного ничем человека в злом умысле. И смогли разгадать коварный план! Наш общипанный павлин должен был, презрев опасность, выйти на коварных похитителей и лишь силой слова и своего непреодолимого обаяния убедить их оставить кривую дорожку, раскаяться и сдаться на милость закону. Освободив, конечно же, прекрасную Соню.

Оли улыбкой поощрила меня продолжать.

— Но мы с Сержем оказались хитрее и быстрее! И вот уже мы держим под прицелом наёмников, и моё непреодолимое обаяние, намного более скромное, чем у напыщенного павлина, заставляет наёмников пусть не раскаяться, но отказаться от своей затеи и свалить в туман. Наша снежная королева спасена, а мы готовы возвращаться домой. Но, ты же понимаешь, что история не может на этом кончиться?

Олимпия кивнула:

— Боярский находит вас.

— Бери выше! Их было трое! Переговоры практически сразу зашли в тупик, и мы все схватились за оружие! И вот представь. Ночь. Свет луны. Вой волков в лесу…

— В долине нет волков, — всё шире улыбаясь поправила Оли.

— Не порти мой рассказ столь незначительными подробностями, они не имеют значения. Вот мы стоим, трое против троих. Играет тревожная музыка.

Девушка начинает подрагивать от смеха.

— Какая музыка?

— Тревожная! — настаиваю я. — Даниэл произносит последнее слово, которое ставит точку, после которой нет пути назад. Один из них тянет мушкет вверх, но я оказываюсь быстрее. Первый выстрел за мной. Поверженный противник, хватаясь за грудь и, испуская последний вздох, заваливает набок. Второй успевает выстрелить в Сержа, попадает, но тот, преодолевая боль, стреляет в ответ, и оба падают. Серж раненый, а Боярский замертво. Остаёмся только Я и Соня против Даниэла. Но Соня играет роль спасаемой, и ей вступать в бой неуместно, ты же понимаешь?

Олимпия, продолжая подхихикивать, жестом просит продолжать.

— Мы сходимся на ножах, и в яростной схватке я вырываю победу. Овации. Ликование. Занавес.

Я замолчал, ожидая напрашивающегося вопроса.

— Это всё было очень эффектно, но при чём здесь дуэль.

— Ах, это, — я сменил тон, будто говоря о чём-то малозначимом. — Боярские не признали меня способным одолеть своего наследника в схватке. Я обиделся и вызвал на дуэль его старшего брата, попутно обзывая всякими нехорошими словами. Мы сошлись уже в дуэли по всем правилам, довольно рутинное мероприятие, я без труда одержал верх.

— Неужели убил?

— Нет. Заставил сдаться.

И допил принесённый ещё во время кульминации рассказа сидр.

— Спасибо. Было интересно, — оборотень отсалютовала мне своим напитком.

— Это ещё что! — уже войдя во вкус, я не мог остановиться. — Вот как я на отдых съездил, вот там была история. Лич трёхсотлетней давности. Скрывающаяся под видом лекарки одарённая учёная. Взятие толпы крестьян под ментальный контроль. И поединок с больным оборотнем, у которого проблемы с формой зверя.

Если большая часть перечисленного просто заставила Олимпию вновь заинтересоваться, то упоминание оборотня заставило аж подскочить.

— Что с ним стало? Кто он?

Я успокаивающе поднял руки:

— Спокойнее, милая. Оборотень мёртв, звали его Лоуренс Тэлбот.

Девушка тут же вздохнула и расслабилась. Но этой короткой вспышки мне вполне хватило, чтобы кое-что понять.

— Значит, у тебя тоже есть такой знакомый беглец.

Она вновь напряглась, но кивнула.

— Я ни о чём не спрашиваю и не заставляю рассказывать ничего, чего ты сама не хочешь. Извини за это предположение.

Она кивнула.

— Прощаю. Ты с ним дрался?

— Да. Далеко не самый простой бой в моей жизни.

Девушка покосилась на меня.

— Это может произойти с каждым из нас. Не болезнь. Если долго не кормить зверя, или, наоборот, кормить слишком часто.

Я посмотрел на Оли и, подумав, сделал ещё одно предположение.

— Ты уезжала на охоту?

Она кивнула. И в этом кивке была обречённость.

— Есть группа опасности. Алексас может не охотиться годами. Тифи легко переносит несколько месяцев. А я нет. Моя сестра уже сорвалась, а я пока держусь.

— Но ведь держишься же.

Она повернулась ко мне, внимательно вглядываясь.

— Ты не понимаешь. В совершенно любой момент я могу потерять контроль и начать убивать всех вокруг.

— Что-то я не слышал о таких случаях, — возразил.

Она тоскливо улыбнулась.

— Потому что такие, как я, редко гуляют там, где могут устроить бойню. Гуляют только когда уверены, что ничего не случится.

Я пожал плечами.

— Повторюсь — ты держишься. Остальное не столь важно.

— Ты не боишься, — констатировала оборотень.

Я улыбнулась, с очень злой иронией.

— Свой демон есть в каждом из нас. И во мне, Оли, в буквальном смысле. Поэтому да, я не боюсь. Не больше, чем боюсь самого себя.

Она кивнула, сосредоточив взгляд на своём пустом стакане.

— Ты обещал найти тех, кто…

— Я помню, — кивнул. — Только вернулся в город, так что… Подтяну своих знакомых.

— Спасибо. Алексас у себя в клубе.

Я поднялся и, чуть подумав, ободряюще положил руку ей на плечо.

— У тебя есть друзья, Оли. И если ты завтра сорвёшься, я помогу тебе выбраться из города и скрою улики. Ты не одна. Что бы ни случилось.

— Спасибо, — повторила Олимпия.

Глава 12

Надолго я в нашей оружейной мастерской не задержался. Не потому, что там нечем было заняться, как раз наоборот. Мои помощники закончили с конструкцией простого и надёжного пистолета. Далеко не самая лучшая хлопушка в мире, но для своих задач подходила идеально, она была маленькой и лёгкой. Её удобно было носить, а при беглом осмотре эту малышку можно было не заметить. Сейчас они собирали первую крупную партию, самостоятельно приняв оружие в производство без моего финального одобрения. Конструкция всё ещё имела шероховатости, и кое-что я бы подправил, но займусь этим в следующей партии.

Следующим пунктом был Алексас. В этот раз для разнообразия ночной клуб не работал, но меня все равно пропустили внутрь. Алексас сидел в кабинете один, работая с какими-то бумагами. И я сразу понял, что настроение у него далеко от положительного.

— Привет, мой могущественный друг, — но получив вместо ответа хмурый взгляд, спросил. — Мне зайти попозже?

— Нет, извини, — Алексас, наконец, меня признал и кивнул, указывая на диван. — Присаживайся. Хочешь чего-нибудь? И да, с возвращением.

— Сок, горло промочить, а то беготни много. Ты чего такой загруженный?

Алексас вздохнул с таким чувством, будто на него повесили все проблемы мира.

— Ты слышал о Хартии Вольностей?

Киваю:

— Ага, ещё как.

— Всё серьёзно, — без перехода огорошил меня оборотень. — Как минимум сейчас формируются штаты будущих подразделений на случай конфликта. Мы, Грохиры, ввиду специфики нашей силы, занимаемся передовой разведкой. Уже то, что половину моих братьев мобилизовали, не доставляет мне радости. Но… Тифи тоже мобилизовали. Её дар имеет выраженную боевую направленность, и я уже неделю пытаюсь доказать, что ей не место на передовой. Но не нахожу аргументов.

Вот чёрт.

— А ваши, — я пальцами показал «близкие отношения».

Не в том плане, что тычинку и пестик изобразил, а изобразил именно связь.

— Не является весомым аргументом. Она — моя любовница, а не невеста. Этого недостаточно.

— Это ужасно, друг. Если бы я мог чем-то тебе помочь… Кто формирует списки штатов?

Алексас отмахнулся, показывая, что мне это не по рылу.

— Ты, конечно, крутой парень, Като, но такое тебе не по зубам.

— Ну а вдруг? Я, порой, такие штуки вытворяю, что сам себе удивляюсь.

Оборотень хмыкнул.

— Да мне не жалко, секрета-то в этом нет. Главы родов, глава юстициариума и сильные опытные рыцари, годящиеся в полководцы.

Глава юстициариума, значит. Поборемся ещё.

— Ладно, с высокими дядями всё понятно. В мастерскую я заглядывал, работа идёт. И без меня неплохо справляются.

Оборотень поморщился.

— Справляются, как же. С четвёртого раза. Первые три образца пришлось браковать, хотя эта парочка клялась и божилась, что все сделали, как надо. И я рад, что ты вернулся, и мне больше не придётся ковыряться в этом железе.

— К твоим услугам, — изобразил шутливый поклон, не вставая с диванчика.

А вот оборотень поднялся и самостоятельно налил мне сока.

— Спасибо, — с благодарностью киваю. — Я встретил Оли. Постарался поддержать как мог.

Алексас вздохнул.

— Да, поддержка ей нужна. Это бы мне делать, но я сам… раскис немного. Её бы очень взбодрило, если бы ты нашёл заказчиков, — почти ненавязчиво напомнил мне оборотень.

— Она мне тоже напомнила, — кивнул. — Я ничего не забыл. Но я сегодня только вернулся, дайте хоть Шона найти.

Грохир улыбнулся.

— Думаешь, у парня есть прогресс?

— Если есть — его надо будет вознаградить, — задумчиво ответил я. — Понятно, что у него есть личная причина, но работа должна оплачиваться. Я бы не хотел, чтобы наше сотрудничество закончилось сразу после этого дела.

Алексас явно был согласен, но всплывала одна проблема.

— Я, в целом не против, Като. И, поскольку работает сейчас Шон для Олимпии, я готов оплатить его работу. Но что будет дальше?

Это такой толстый намёк на отсутствие у меня денег.

— Дальше будет продажа оружия. А затем и ещё что-нибудь. Источник постоянного дохода я найду.

Если он действительно будет мне нужен.

Алексас, видимо, ощутил неудовольствие от вопроса в моих интонация, и поспешил сгладить ситуацию:

— Не пойми неправильно, я не против оказывать финансовую поддержку, доступ к деньгам рода у меня есть. Но именно что доступ, и при пересечении определённого лимита у меня начнут спрашивать, на что эти деньги идут.

— Я понимаю, Алексас. И пока ещё не просил денег на какие-то свои нужды. Наоборот, производство оружия сейчас полностью на тебе, ты вложил средства в оборудование, и деньги с продажи пойдут тебе в руки. Но если ты хочешь разделения кошельков и прямой оплаты…

Пока у нас «дружеские отношения», некое общее дело. Каждый вкладывает то, что у него есть. Алексас вложил средства, подготовил место, даже нашёл двух рабочих. Зак подогнал покупателей. А я вложил свой уникальный ресурс, знания и навыки, которых ни у кого другого нет. Когда убили Зака, я воспользовался своими связями. Может, что-то было и у Грохиров, но не лично у Алексаса и его ближайших друзей в роду. А если подтягивать остальных родственников и их связи, то придётся рассказывать суть проблемы, а значит, и раскрывать связь Олимпии с бывшим преступником.

— Извини, был неправ, — сдался Алексас. — Мы здесь все вместе, и это наши деньги, а не мои. Взятое в казне рода на закупку оборудования я верну, а остальным ты сможешь распоряжаться при необходимости. В том числе оплачивать услуги Шона.

Киваю, показывая, что конфликт исчерпан.

— Если откровенно, я бы хотел его привлечь на постоянной основе, но пока рано делать такое предложение. Поработаем с ним ещё, — высказал я свои мысли насчёт юстициария, а затем перешёл на следующую тему. — У меня есть две просьбы.

— Всё, чем смогу, — переключился на внимание Грохир.

Не просто так он упомянул юстициария, вспомнил, что Зака нашли именно с моей помощью, и самосуд устроили только благодаря мне.

— Первое, простое. Я здесь подобрал сиротку, девушку из деревни. Просто пожалел. Хочу попробовать её обучить на помощника, чтобы скидывать всякие простые вопросы. Она, естественно, только читать учится, но за пару недель прогресс вполне неплохой. Однако у меня самого нет времени. Нужна наставница, которая и науки сможет вколотить, и наши неписаные правила объяснить, и не шпынять девочку в процессе. Мне в ней нужна самостоятельность. Это не срочно и не кровь из носу. Если есть кто-то подходящий, сейчас ничем не занятый — отлично. Если нет — я поспрашиваю у других знакомых.

Алексас кивнул:

— Я понял, что тебе нужно. У моего отца есть паренёк, не одарённый, но натаскан, как надо, и не тушуется. Немногим меня моложе, так что ещё и со мной наверняка работать будет. Но вот человек, который парня обучал… Недоступен. Но я поспрашиваю.

— Спасибо. И второй вопрос. Пересёкся я в Суонбурге с непонятными ребятами. Одарённые, не похоже, что члены одного рода. Скорее какие-то изгои. Работают, как наёмники. К сожалению, по имени я знаю только одну, Рэйчел. Она обещала встретиться со мной здесь. Хочу понять, можно с ними работать, или лучше держаться подальше.

Оборотень развёл руками:

— Безродные одарённые часто сбиваются в небольшие группы, работают по найму. С этим тебе не ко мне надо обращаться, извини. Я спрошу…

— Тогда не надо, — остановил я Алексаса, вспомнив, что Гоша сам на Рэйчел как-то вышел. — Я понял, что знаю, кому задать этот вопрос.

Никакого желания лишний раз пересекаться с Гошей, но можно попробовать спросить через Пьера. Есть опасность, что Гоша наплетёт с три короба, просто из вредности, но хоть что-то узнаю.

— Есть ещё один вопрос, — я вздохнул, пытаясь справиться с напряжением. — Насколько у тебя хорошие контакты с Харонами?

Грохир удивился.

— Нейтрально-дружеские. Некромантов не слишком любят, с друзьями у них сложно. Как и у нас. Но не могу сказать, что я вхож в их дом.

— Понятно. У меня есть одно личное дело. Оно не причинит ущерба Харонам, не репутационного, не какого-либо ещё. Насколько я знаю, один близкий мне человек попал к ним… В качестве рабочего материала. И жив до сих пор, хотя в последнем уверенности, естественно, нет. Если у тебя есть знакомый, осведомлённый в их внутренних делах и способный по-дружески, или за какую ответную услугу ответить на пару моих вопросов…

— Найлус, — коротко ответил оборотень. — Можешь спрашивать у него спокойно. И по поводу Харонов. Те, кто не общаются с ними постоянно, не понимают. У них в каком-то смысле атрофировано чувство такта и приличий. У нас вот своеобразное отношение к одежде, по понятным причинам. А у них обсуждение трупов и мертвецов, как и живых, попавших к ним в качестве материала, не табуировано. Спроси у Найлуса о его работе, и он с удовольствием расскажет, как подготавливает скелеты. Избавляет трупы от лишней плоти. Он с группой единомышленников работают над костяным конструктом, и об этом готов рассказывать часами. Для них это — нормально. Просто Хароны привыкли, что никто их о работе не спрашивает, по понятным причинам.

Что я мог на это ответить.

— Охренеть.

Грохир улыбнулся.

— Вот так. Но, естественно, ты должен быть готов к правде.

Успокоил, чтоб его.

— Спасибо. Пойду морально готовиться к правде. А заодно попробую дойти до Шона, раз уж о нём вспомнили…

И не забываем про артефакторику, пока мне нужны только книги и подтягивание теоретических знаний. Если подвернётся специалист по вопросу — можно будет попробовать организовать передачу опыта, но сейчас я самоучка с минимумом знаний.

Распрощавшись с оборотнем, пошёл к общежитию молодых юстициариев. Новым взглядом присматриваясь к городу и его жителям, я пока не замечал серьёзных изменений. Конфликт пока был лишь возможностью. По обрывкам фраз можно было понять общее настроение. Аристократы считают, что Конрад прогнётся под общее мнение и подпишет Хартию. Что у него просто не хватит поддержки, чтобы выступать против союза родов. Пока с маленькой буквы, потому что такой союз существовал даже не на словах, а как некоторое теоретически возможное построение. В войну не верят. Собираются с серьёзными лицами делать всё для подготовки, чтобы показать серьёзность намерений. Но не верят.

Дежурный на подходе к общежитиям был всё так же вежлив и относительно приветлив. Я тоже был вежлив, но в этот раз мне не повезло. Когда вернулся посыльный, молодой человек из стажёров, меня обрадовали новостью:

— Шон сейчас на дежурстве. Ему что-нибудь передать?

Я задумался на миг. Сообщают ли начальству, с кем контактируют младшие сотрудники? И кому передают эту информацию? Вряд ли Бронсу докладывают обо всех контактах всех юстициариев, это же никакого времени не хватит. Он может отслеживать некоторых конкретных людей, меня, например. И, если узнает, что я контактирую с сыном Блэка, что это ему даст? В прошлый раз я назвал своё имя, и вроде бы ничего не случилось. Однако лучше не злоупотреблять.

— Нет, ничего. А его друг, Цвай?

Дежурный улыбнулся:

— А, он в подвале… Знаешь, у них есть…

— Знаю! — я выразил радость. — Надо было сразу туда идти! Спасибо!

Дежурный добродушно махнул рукой. Все же какие контрасты. Где-то секретят, что будь здоров, а где-то пропускают элементарные вещи. Но здесь скорее играет роль отсутствие необходимости. Рода могут сколько угодно интриговать друг против друга, но особой борьбы между городами или шпионской войны между странами я пока не замечал. То есть совсем, даже самой мысли о существовании чего-то подобного. Я пару раз вкручивал шутки на тему шпионов, но встречал полное недоумение и непонимание.

Дверь в неприметный подвальчик была закрыта, но изнутри доносились голоса. Я постучал. Голоса затихли, что радует. Дверь открылась, и на пороге возник незнакомый мне молодой человек.

— Привет. Шон показал мне это место. Като.

Парень кивнул:

— Курт. Его здесь нет.

— Я знаю, он на дежурстве. А Цвай здесь?

Курт ещё несколько секунд думал, стоит меня впускать или нет, и всё же решился.

— Проходи.

Уже спускаясь по лестнице, ощутил лёгкий запах алкоголя, а оказавшись внизу увидел накрытый стол. Впрочем, на большую попойку он не тянул, так, лёгкая гулянка. И, внезапно, сразу два знакомых лица.

— Привет, Цвай! — кивнул я юстициарию. — Юная леди, не имею чести быть знакомым. Минакуро Като.

Не перестаю удивляться, насколько тесен бывает мир. Девочка, или всё же девушка, со змеиными глазами и языком, которую я встретил в лаборатории «Белого Змея». Она, увидев меня и, почти наверняка, узнав, тоже сделала вид, что мы незнакомы.

— Здравствуй, Минакуро Като. Меня зовут Сигурэ Ойран, — она выпрямилась, продемонстрировав герб рода. Ромб, разделённый по вертикали линией, которую обвивали снизу вверх две змеи, шипя друг на друга у вершины. — Будем знакомы.

Цвай поднялся мне навстречу и пожал руку.

— Привет. Давно тебя не было. А мы ждали твоего возвращения из Суонбурга, хотели услышать историю из первых рук.

Я хмыкнул:

— Как быстро разносятся слухи. Приглашайте в следующий раз, когда Шон будет не на дежурстве, чтобы не пересказывать. Обязательно опишу всё в самых ярких красках, — пообещал я. — А пока Цвай, можно тебя на пару слов?

— Конечно. Давай отойдём за ринг.

Я бросил короткий взгляд на Курта и Сигурэ, но те потеряли к нам интерес. Или сделали вид.

Оказавшись за рингом, в отделённом занавеской тупичке, где, вероятно, переодевались, я кивнул в сторону оставшихся у стола.

— При них можно говорить?

Цвай уверенно кивнул:

— Да, всё хорошо. Курт лично обязан Шону и никому ничего не скажет. И Сигурэ… Поверь, Ойран умеют хранить секреты. Особенно чужие.

Да уж, ведь именно на них держится городской госпиталь.

— Хорошо. Во-первых, есть продвижение с заказчиками Зака?

Цвай кивнул:

— Да. Мы нашли их. Но… Учитывая ваш способ отдавать долги, это будет проблемно.

Я кивком попросил его продолжать.

— Есть такая банда, Друзья Фаррелла. В основном контрабандисты. До Кровавой ночи у них были налаженные контакты, с которыми они и работали, не пересекаясь с другими бандами. А сейчас решили занять освободившиеся места. Расширили состав, занялись новыми направлениями. Раньше к ним было не подступиться, но сейчас у них людей больше, и далеко не все так же пристально отобраны, как раньше, поэтому иногда кое-что болтают. А мы послушали и смогли вычислить некоторых старших членов банды. Проследили и… Не уверены, но, кажется, нашли и главаря.

Цвай замолчал, давая мне возможность проникнуться их умениями и способностями.

— Молодцы. Это очень хороший результат. Да что там, отличный! И в чём проблема?

Всё же надо им награду за работу выдать, ведь умеют же.

— Две проблемы, но они связаны напрямую. Тот, кого называют Фарреллом. Настоящее имя — Феликс Лок. И один из наших начальников, когда заметил наш интерес, приказал не заниматься тем, что нас не касается. Стерва по имени Цусси, Цусси из рода Лок.

Как я не выругался, одной Астарте известно.

— Род основателей, — тихо озвучил я.

— Да, — кивнул Цвай. — Мы свернули поиски, только осторожно отслеживаем ситуацию. Так вот, эти друзья постепенно разворачивают торговлю наркотиками, прерванную после Кровавой ночи.

Проклятие! Это становится плохой традицией. Сначала убил трёх представителей одного рода основателей, теперь браться за следующий?

— Нда. Здесь даже не знаешь, как подступиться, — согласился я со сложностью возникшей проблемы. — Но вы молодцы. Проделали отличную работу. Знай, мы не останемся в долгу и отблагодарим за потраченное время.

Цвай оживился. Видимо, опасался, что плохие новости заставят нас всё бросить и прервать сотрудничество. А уж обещание вознаграждения и вовсе вызвало едва скрытую радость.

— А во-вторых, что по личному делу Шона?

Цвай развёл руками:

— Здесь лучше расскажет он сам. Если кратко — к этим двум не подступиться. Вообще ничего. Создают впечатление, что работают сами по себе, формально — служа в юстициариуме. Шон узнал что-то ещё, но сказал, что пока это не важно. Ждал тебя, наверное.

— Спасибо, Цвай. Передай Шону, что я хочу с ним встретиться и всё обсудить.

Мы вернулись к остальным.

— Рад был познакомиться, но сегодня, простите, должен уже уходить. В следующий раз, обещаю, расскажу о старом личе, оборотне и деревенской знахарке, что сообразили на троих, как брать под контроль целые деревни крестьян. И как они штурмовали замок, защищаемый старым рыцарем, его сыном и женой, а также вашим покорным слугой, — театрально поклонился.

— И что из этой истории будет правдой? — с улыбкой спросила Сигурэ.

Пожал плечами:

— Пока не знаю, но скорее всего то, что решат в семье выдать за официальную версию. А пока прощаюсь.

Глава 13

Вернувшись домой, увидел неприятную картину, к сожалению, одну из тех, что я предполагал. Юля стояла у дверей, растерянная и взволнованная. Увидев меня, девушка испытала облегчение.

— Сир…

— Выставила? — не столько спросил, сколько констатировал факт я.

Юля кивнула.

— Подожди немного, я с ней поговорю. И не волнуйся, без крова я тебя не оставлю.

— Я не волнуюсь, сир. Я вам верю.

Вошёл. Ария была на кухне, куда я и прошёл.

— Привет, сестрёнка. Я вернулся.

— Привет, — коротко ответила она.

Девочка продолжила делать вид, что что-то занимается. На самом деле она ничего не делала, но видимость создавала, да.

— Вижу, с Юлией ты уже познакомилась.

— Нет, — стараясь изображать строгий недовольный голос, ответила Ария. — Не знаю никакой Юлии.

Я знал, что она доставит мне кучу хлопот. И не денешься никуда.

— Девушку, которую ты выставила за дверь, зовут Юля.

— Неважно как её там зовут! — Ария обернулась наконец и заглянула мне в глаза. — Я не потерплю всяких крестьянок в моём доме!

Какой интересный заход.

— Твоём доме, сестра? — уточнил, делая акцент на первом слове.

Несколько секунд мы пристально смотрели друг другу в глаза.

— Нашем доме, — поправилась Ария. — И всё равно ты должен был сначала спросить меня, прежде чем кого-либо сюда приводить!

— Почему?

— Что почему?

— Почему я должен был тебя спрашивать?

Я принял максимально свободный вид, будто мне было комфортно, и меня ничего не беспокоит. А лицу придал насмешливый вид. Либо Ария успокоится и примет проживание Юли в нашем доме, либо эту ночь я буду ночевать в другом месте. Не хотелось бы дёргать Серсею по пустякам, не из уважения к её времени, плевал я не это. Нет, эта ситуация выставит меня зависимым, неспособным разобраться в любой проблеме своими силами. Нет. К Минакуро у меня будут куда более серьёзные запросы.

— Что это значит? — нахмурилась Ария.

— Ты почему-то решила, что я буду ходить и отчитываться перед тобой. Что я буду спрашивать у тебя разрешения. Не буду, Ария. Я буду делать то, что сочту нужным, тогда, когда сочту нужным.

Ведь не так давно ещё сидели вместе, и вроде девочка вела себя нормально, без вот этих вот всех загонов. Что случилось? Возвращение в родные стены? Соскучилась? Или кто-то успел накапать ей на мозги всей этой чушью про должное поведение?

— То есть ты вообще ни во что меня ставить не собираешься?! — завелась сильнее одарённая. — За кого ты меня принимаешь?

— За свою сестру, — кивнул. — Именно поэтому я оставил Юлю ждать меня, а сам ушёл решать накопившиеся вопросы. И сейчас рассказал бы и о том, почему я решил взять девочку, и о своих планах на неё. И считал, что ты, как моя сестра, меня поддержишь. Твоя реакция мне непонятна, Ария.

Девочка сжала свои маленькие кулачки.

— Значит, ты такой же?

— Такой же, как кто? — не понял я.

Это что у неё за ассоциации?

— Такой же, — не сказала, выплюнула девушка. — Тоже решаешь всё сам, а я просто слушаюсь и принимаю, как данность. Потому что ты такой взрослый, а я такая маленькая. Потому что мне нужно заботиться только об учёбе, а всё остальное меня не касается. Ты такой же! Правду сказал Иерих! Никому я здесь не нужна! Никто меня не ценит!

Последнее она уже выкрикивала, убегая с кухни в свою комнату. Это ещё что такое было? Подростковый кризис? Чёрт, вот ещё проблемы. Надо сообщить Серсее на всякий случай, они там сами Арии наставников подбирали, пусть и психолога подберут.

Я вернулся за Юлей.

— Идём, вопрос улажен.

Девушка с опаской посматривала по сторонам, будто опасалась увидеть Арию.

— Я слышала крик сиры. Мне не хотелось причинять ей неудобства.

— Не волнуйся. Ария причиняет неудобства сама себе. Идём.

Вскоре Юля получила всё необходимое, кроме, разве что, комплектов одежды. Я успел перекусить и озаботился дальнейшими планами. Надо было посетить уже своих наставников, согласовать время занятий. Плюс наведаться, наконец, в библиотеку, если успею до конца дня.

Однако в мои планы самым наглым образом ворвалась Серсея.

На стук в дверь первой среагировала Ария. Девушка, выглядевшая так, будто никакого спора между нами буквально двадцать минут назад и не было, выскочила в прихожую и открыла дверь.

— Мессира Серсея! Здравствуйте! — громко поздоровалась сестра.

Дальше диалог шёл без громких восклицаний, и я едва различал отдельные слова, да прислушиваться и не пытался. Добрый день/как дела/всё хорошо, не к чему там было прислушиваться. На лестнице появилась Юля, выразив лицом вопрос. Я жестом указал ей вернуться в комнату.

— Привет, Като! — дружелюбно улыбаясь вошла в гостиную Серсея. — Должна извиниться, это я выбирала место отдыха для тебя. Когда думала о Герате и предположить не могла, чем эта поездка закончится.

«Сколько дружелюбия» — настигла меня внезапная мысль. Что такого должно было подохнуть в Нижнем Городе, что она такая приветливая стала? Сначала Карлос, теперь Серсея?

— Что могу сказать… — пожимаю плечами. — Я остался жив. И даже не ранен. Можно считать, что всё закончилось хорошо. Вам не за что извиняться.

Серсея благодарно кивнула.

— Ты взял там служанку? — продолжила она.

Киваю, а чего скрывать.

— Да, но я рассчитываю на помощницу, — кажется, в ближайшее время мне предстоит очень часто это повторять.

Серсея удивилась, но благосклонно кивнула:

— Это интересное стремление, но ты уверен, что помощница тебе потребуется?

Уже требуется. С удовольствием что-нибудь кому-нибудь перепоручил бы.

— Без лишней скромности могу заявить: Я очень амбициозен.

Старейшина приняла такой ответ.

— Понимаю. И тебе потребуется правильно её обучить, то есть найти правильного наставника.

Вот уж от кого, но от неё и Минакуро в целом я наставника принимать не буду. Это надо совсем мозгов не иметь, чтобы подложить самому себе такую синью.

— У меня есть кое-кто на примете, но пока не уверен, — обтекаемо ответил я.

Кажется, этот ответ удивил её ещё больше.

— Есть кое-кто? Гхм… — она издала сдавленный звук, смысл которого я не мог разобрать. — Как скажешь. В любом случае я хотела тебя обрадовать.

Мне как-то сразу стало не по себе. Не жду я ничего хорошего от семьи, вот никак не жду. Интуиция?

— Заинтриговали.

— С завтрашнего дня начинается твоя подготовка на Рыцаря, — «обрадовала» Серсея. — После дуэли уже всем очевиден твой потенциал. И мы не можем зарывать его в землю. Твоей подготовкой будет заниматься сильный и опытный одарённый. Синдзи из рода Белфаст.

Приплыли. Нет, так-то новость по всему отличная. Личный учитель, не отвлекающийся ни на кого — это круто. И то, что он не Минакуро, это тоже хорошо. Но я же теперь буду по рукам и ногам скован! Запросто может не остаться времени вообще ни на что! Это меня так решили нейтрализовать? Чтобы больше ни в какие неприятности не влез?

— Это отличная новость, — я всё же смог выдавить из себя радость. — Я приложу все усилия, чтобы оправдать оказанное мне доверие.

— Я очень рада, — улыбнулась Серсея.

Если бы видел её в первый раз, сказал бы, что радость искренняя. Но я её знаю не первый день, и точно могу сказать, что изобразить она может и не такое. А ещё я точно знаю, что она ко мне испытывает целую массу негативных чувств и эмоций. Не могло всё перемениться из-за одной дуэли, дело в чём-то другом. Чем-то, что от меня ускользает.

Однако надо попробовать забросить ещё одну удочку. Доверять воспитание Юли Минакуро я не могу никак, вообще, совсем, ни под каким предлогом, но обучение артефакторике можно оформить вполне официально. Если и здесь мне пойдут навстречу, то я не знаю.

— Мессира, а у нас в роду кто-нибудь занимается созданием артефактов?

Вопрос женщину несколько удивил.

— Ну… Насколько я знаю, нет. Не в Эстере точно, но возможно есть кто-то в провинции. Что именно тебя интересует?

Улыбаюсь, открыто и дружелюбно.

— Я обнаружил в себе изрядные таланты к этому направлению. Хочу узнать, насколько я прав и, если прав, немедленно приступить к освоению этого искусства. Из нашей библиотеке в Суонбурге я утащил всё, что нашёл, и всё изучил.

Серсея слегка подзагрузилась.

— Ты уверен насчёт талантов? — медленно выговаривая слова и внимательно глядя на меня, спросила старейшина.

— Я обязан попробовать!

Женщина несколько долгих секунд о чём-то усиленно размышляла, продолжая пристально смотреть на меня.

— Это неожиданно, но я не могу отказывать тебе в стремлении к знаниям. Я посмотрю, что можно для тебя сделать. У рода Минакуро есть постоянный контакт с одним мастером, но не уверена, что он захочет делиться своим опытом.

— Благодарю, мессира.

Остаток вечера прошёл в светских беседах. Ария ничем не выдавала произошедшую между нами ссору, Серсея была предельно добра и приветлива, и я чувствовал себя Рики-Тики-Тави, попавшим на ужин к двум гадюкам. Не покидало меня ощущение яда, сочащегося из-за маски дружелюбия. И если Арии с её подростковым бунтом я хотя бы не опасался, вряд ли девочка искренне захочет навредить мне. Напакостить — за милую душу. Но не вредить всерьёз единственному члену семьи. А вот мотивы Серсеи меня беспокоили.

Однако беспокойство не помешало мне начать клевать носом сразу после ужина. Замученный дорогой и новыми впечатлениями от насыщенного дня я отключился, едва голова коснулась подушки.

Наслаждаясь тёплым дневным солнышком, я слушаю простоватый армейский мат Синдзи. Эмоции наставника были направлены высшим силам и на свою судьбу, и слушатель в моём лице его нисколько не смущал.

Как и сказала Серсея, моё знакомство с наставником началось с самого утра следующего дня. Синдзи мне понравился сразу. Слегка полноватый, наверняка благодаря далёкому от здорового образу жизни, ветеран, сразу напомнивший мне Сэма. В потрёпанной военной форме, с парой планок, носимых на повседневной одежде вместо самих наград. Со шрамом на лице, причём каким-то лютым по своей природе, раз лекари не смогли его свести. Он нашёл меня во время утренней зарядки, но не вмешался, терпеливо дав закончить. И это очень важный нюанс, потому что имел он в этот момент лицо зверское и недовольное, прямо подразумевающее, что он не желает тратить своё время на ерунду. Но зарядку он счёл делом правильным, которое прерывать нельзя. Повторюсь, он понравился мне сразу. И это было странно.

Случайно ли мне попался именно он? Не верю. За половину дня, которую мы провели вместе, я составил первое впечатление. И, начни я тупить, качать права, или делать вообще что угодно, что сильно бы его разозлило, мужик послал бы меня прямым ходом в ближайший общественный сортир, потому что ругался прямолинейно и без излишней витиеватости. Но он этого не сделал. Подождав, пока я закончу с разминкой, Синдзи коротко и прямо поздоровался, назвав своё имя и статус моего наставника. Я ответил кратко и по делу, спросив, что от меня требуется. После чего мы пришли на полигон рода, закрылись в отдельной секции, какие предоставляли всем проходящим обучение в рыцари, и перешли к проверке моих навыков. Кратко и по делу, умею ли я драться, сражаться на ножах, на мечах? Из чего могу стрелять? Что знаю про ориентирование на местности? Про походы вообще? Умею ли готовить? А если в лесу и на костре? А если без огня? Как держусь на коне? И только в конце перешли к магии. Способность ставить осадный щит за пару секунд вызвала у Синдзи одобрение, которое он и не думал скрывать. А вот скудный арсенал атакующей магии, и полный ноль во всех остальных направлениях привёл его в уныние. Но отказывать в обучении он не собирался, бросив между матерными конструкциями главное:

— Как же я уложу все два года! Ему же учиться и учиться ещё!

Не верю я, что настолько подходящий мне по типажу мужик попался мне случайно. Значит, кто-то в семье озаботился поднять задницу, найти минимально компетентного специалиста по психологии, изучить меня и разобраться, с кем я сработаюсь лучше всего. А затем ещё и нашёл такого наставника.

— Значит, Като, ты заклинания можешь часами отрабатывать? — спросил Синдзи, закончив с изливанием эмоций.

— Да. Обычно тренируюсь с завтрака до обеда.

— Ха. Тогда не сомневайся, тренироваться ты будешь очень много. Сейчас ты не знаешь ничего, а знать должен, — дальше шло экспрессивное матерное выражение, обозначающее величину масштаба умений, какие мне предстояло освоить. — Тебе дали даже не базу, а какие-то крупицы основ. И если ты, парень, действительно хочешь на равных выступать против других рыцарей, придётся тебе прямо сейчас научиться запоминать книгу за пару дней. Понимаешь?

Прощай, свободное время.

— Отлично! Когда начинаем?

— Ха. Да прямо сейчас, — Синдзи покачал головой. — Ты, конечно, одержимый, со всеми вытекающими. И при прочих равных большинство противников задавишь. Но ты же понимаешь, что грубая сила — это не всесилие?

Серьёзно кивнул:

— Я победил на дуэли, но буквально чудом. Не за счёт грубой силы, а благодаря неожиданной тактике. Если бы полагался только на грубую силу, мой противник свалил бы меня, не сходя с места.

Ветерану понравилась такая оценка боя, о котором ему наверняка рассказали.

— Ха. Отлично, пропустим этап, на котором я сбиваю с тебя лишнюю спесь.

И мы перешли к составлению чернового плана моей подготовки, так как были вещи, который я должен был знать обязательно, например, та же защита от взлома плетения, и были вещи, которыми можно было пожертвовать.

Мне предстояло выслушать ещё одну порцию воззваний к высшим силам, когда Синдзи узнал, что я пошёл по долгому и сложному пути.

— Нет, Като, так не пойдёт. Мы просто, — снова вставка, в неделикатной манере, но цветасто и доходчиво обозначающая количество, стремящееся к нулю, — не успеем. Поэтому сначала составляем карту заклинаний, готовишься по ней. А уж потом, если, ха, будешь предельно расторопным и останется на это время, потренируем твои навыки контроля. Но будь уверен — мы не успеем.

— Я буду стараться.

— Ха. Это мы ещё посмотрим. Пошли, перекусим, а потом приступим к стихиям. Говоришь, две ты освоил…

После перекуса мы перешли к обучению. И Синдзи, доходчиво, внятно и кратко всё объяснив, а также дав массу очень дельных советов, уже к концу вечера помог мне освоить землю и воду. Начали мы с воды. Старый рыцарь поставил какую-то хитрую установку из нескольких сообщающихся сосудов, главным в которой была игла и блюдце под ней. С иглы капля за каплей падала вода в блюдце, вот и всё. А моей задачей было поймать каплю, получить над ней контроль. Это, по словам Синдзи, было проще, чем сразу с нуля создавать воду. Несколько подсказок, правильный настрой, и первый раз я сдвинул капельку всего минут через двадцать. Уверенно ловил и держал в воздухе — через час. Ещё через три научился самостоятельно создавать воду прямо из ничего, магией. Результат заметно выше среднего, но ниже планки «выдающегося». Землю научился передвигать, не слишком уверенно, но для первого дня результат хороший.

— Достаточно на сегодня, — дал отмашку Синдзи. — Будешь продолжать в том же духе — что-то из всей этой затеи, может быть, и получится.

Я поморщился:

— Каждый день так выкладываться не выйдет. Я не только в рыцари готовлюсь.

Такое заявление Синдзи ничуть не расстроило.

— Да пусть даже и так. Я тебе покажу пару упражнений. Есть свободная минута — выполняешь. Они ничего не требуют, только часть твоего внимания. Раз научился собирать структуру осадного щита, то с основами ты разобрался. Я покажу, как натренировать мозги на структуры посложнее, для начала.

В общем, день прошёл крайне познавательно. И это снова возвращает меня к мысли о подставе. Когда всё становится слишком хорошо, это странно и подозрительно. Серсея взялась за меня, но в чём причина?

Однако день ещё не закончился. Даже несмотря на то, что ужинали мы с Синдзи поздно, и обратно домой я шёл по практически опустевшему кварталу, нарисовавшийся из-за поворота юстициарий вызвал протяжный мысленный стон.

— Като, — вместо приветствия он лишь кивнул.

— Дэрн. Вот умеешь ты появиться не вовремя.

Глава 14

— Дэрн. Вот умеешь ты появиться не вовремя, — вздохнул я.

Юстициарий насмешливо склонил голову набок.

— Идём. Есть разговор.

Ещё бы, иначе зачем ещё ему по ночам искать наивных мальчиков на тёмных улицах города?

— Спасибо, что не в первый же день за мной явился, — проворчал я.

— Только сегодня узнали, буквально пару часов назад и сразу к тебе. Вот так я ждал нашей встречи, — добавил красок Брюс.

— Ага. А где второго потерял? Я думал, у вас коллективный разум, один на двоих.

Юстициарий рассмеялся:

— Как ты сказал? Коллективный разум? Надо запомнить.

Сам вопрос он высокомерно проигнорировал.

Баров, работающих ночью, было не сказать, что много. Пить ночами напролёт здесь было не принято, другие развлечения, так сказать. Да и одного бы меня в заведения подобного типа не пустили. Но юстициарию никто и слова поперёк не сказал.

Обычный небольшой кабачок в подвале дома. За стойкой бармен, он же хозяин, на груди родовая эмблема. Мужчина, не желающий углубляться в боевую магию и живущий обычной, гражданской жизнью. Порой забываю, что большая часть одарённых — вот такие вот обычные люди, больше заинтересованные в мирной жизни, чем в развитии своего дара. Очень уж редко я с ними пересекаюсь. Настолько редко, что порой начинает казаться, что мы живём в разных мирах. Тогда что говорить об обычных людях, вообще не наделённых даром? Непросто разные миры, разные вселенные. И всё это на территории не такого уж и большого, но в то же время огромного по меркам этого мира, города.

Устал сегодня, потянуло на какую-то унылую философию.

— Присаживайся. Будешь что-нибудь? — Брюс указал на столик в глубине зала.

Я присел, помассировал глаза.

— Что-нибудь, чтобы не уснуть прямо здесь в ближайшие десять минут.

Дэрн хмыкнул:

— Сейчас принесу.

Даже этот какой-то невыносимо заботливый стал. Что происходит с этим миром? Верните всё назад! Хочу, чтобы на меня снова все косились и желали мне сдохнуть, не скрывая своих чувств под фальшью вежливости и добродушия.

Дэрн поставил передо мной кружку с каким-то напитком, напоминавшем светлое пиво. Но пахло скорее… Как кофе?

— Что это? — спросил, подозрительно изучая содержимое на запах и вид. Пробовать не решался.

— Цнасф. Бодрит отлично. Только не злоупотребляй, даже для одарённых может быть вреден в больших дозах.

Я попробовал сделать небольшой глоток. Сладко и самую малость отдаёт какао. Странная штука, но… Пить можно. Сделал глоток побольше.

— Говорят, ты даже в своей глуши ухитрился найти приключения на свою голову.

Дэрн давал время напитку прочистить мою голову, отвлекая незатейливым разговором, чтобы я не заснул до этого.

— Со всем вопросами к старейшинам Минакуро. Пока нет официальной версии, я не скажу ни слова.

Юстициарий хмыкнул.

— Беглый оборотень, скрывающаяся ото всех учёная-ботаник и какой-то древний лич. Что там произошло — я знаю, в общих чертах. Хотел бы подробности, запросил бы рапорт. Я больше о том, чем эта история закончилась для тебя? Не ранен? Не пострадал?

Я сделал глубокий глоток и вздохнул.

— От твоей заботы несёт фальшивостью за полгорода. Что случилось? Почему с момента моего возвращения в город все желают меня надурить лживой добротой?

Дэрн пожал плечами:

— Тебя признали своим. Наслаждайся, — он самодовольно ухмыльнулся. — И я, как мне самому кажется, лгу куда меньше остальных. Я как минимум не скрываю, для чего именно ты мне нужен.

Что же, в чём-то он прав.

— Ладно, Брюс, — я вздохнул. — Эта штука вроде начала действовать. Я готов слушать.

— Ты многое пропустил, так что послушать придётся. Слышал о Хартии Вольностей?

Поморщился:

— Кажется, о ней орут с каждой крыши. Слышал.

— Хорошо. Юстициариуму, в связи с подготовкой к возможному обострению, поручено навести порядок в городе и приструнить банды.

Киваю:

— А после Кровавой ночи у вас наблюдается нехватка личного состава?

— Верно, — не стал отрицать Дэрн. Наклонился вперёд и заговорил тише, хотя и до этого не кричал. — Но не всё так просто.

Я очень кисло улыбнулся.

— Ага. Главы города просят избавиться от банд, хотя под каждым родом ходит по одной. И вам сказали: делайте, но ничего не делайте.

Дэрн удивился.

— Я не знаю имён и конкретики, Брюс. Но то, что любая банда имеет своих покровителей, или умирает, мне известно. Нужно лишь сделать маленький шаг, чтобы осознать, что это работает в обе стороны.

Юстициарий кивнул.

— Всё верно. Что же, хорошо, твоя осведомлённость сильно упрощает мне задачу. Ты обозначил ситуацию очень… грубыми мазками, но в целом недалеко от истины. Если говорить прямо, по-честному, то нас попросили убрать лишние банды. И когда просили, каждый просящий подразумевал, что вот его собственных прикормленных дворовых собак трогать не стоит.

Я нахмурился:

— В итоге, мало того что вы должны очистить улицы от конкурентов, так и ещё и не мешать этим тварям расширяться?

Дэрн кивнул:

— Да. Именно так. Каждый урод из прикормленных банд считает именно себя королём улиц, и уверен, что может творить что угодно, и ему ничего за это не будет. Они обнаглели настолько, что начали нападать на патрули. Гарнизонные вынуждены ходить большими группами, чтобы на них боялись напасть. На улицах хаос. Люди запираются в домах, заколачивают окна.

Я поморщился:

— Не делай вид, что тебе не наплевать на них.

Дэрн отмахнулся:

— Я не делаю вид, Като. Да, мне плевать на конкретных людей, я мыслю масштабами города. И когда весь город сходит с ума, мне это не безразлично.

Я кисло хмыкнул:

— Рассказывай эти байки другим. И давай ближе к делу. Ситуация — жопа. Вы связаны по рукам и ногам. Что дальше?

Брюс вздохнул, но кивнул:

— Хорошо, к делу, так к делу. Я знаю, что ты имеешь некоторые контакты с Гошей. И что перед твоим отъездом он немного… погорячился. Не суди его строго. Гоша — относительно независимый парень, у него нет прикрытия. Сейчас он залез в свою самую глубокую нору и боится высунуть нос. Партия товара, которую ты для него готовишь — его последняя надежда. Но только оружие его не спасёт, нужно нечто большее. И этим большим мы с тобой его обеспечим.

Я наклонил голову:

— Ты хочешь раскормить Корень, чтобы Корень ослабил остальные банды?

Юстициарий кивнул:

— Именно. В идеале, чтобы Гоша подмял под себя побольше. Он — адекватный, пока что.

Я хмыкнул, выражая свой скепсис.

— Да, нападение на тебя было большой глупостью. Но повторюсь, он в отчаянии. А сейчас в отчаянии ещё больше, чем раньше. Но мы ему поможем. Ты — оружием. Ты предоставишь ему много оружия. Если у Гоши не будет хватать своих денег — делай ему скидку, обратишься ко мне, и я компенсирую все расходы.

Охренеть.

— Вместо того чтобы прекращать войну банд, ты хочешь вывалить на улицы гору оружия? Ты понимаешь, что эффект будет прямо противоположный?

Дэрн поморщился:

— Като, не считай себя умнее меня. Тем более умнее кого-то, кто ещё умнее меня. Единственный способ восстановить порядок в городе — устроить тотальную зачистку. Просто поднять всех свободных рыцарей и отправить на охоту. Но нам такого никогда не позволят сделать. А все остальные способы не дадут нужного результата. Мы знаем, что делаем.

Вы тушите костёр, подливая туда бензин, кретины. Но ладно, допустим.

— Хорошо, будем считать, что ты прав. Однако ты сам сказал, что только оружие Корню не поможет.

Он кивнул:

— Да. Сейчас сложилась отвратительная ситуация. Это не оговаривается официально, но все юстициарии знают, кого именно не стоит трогать, если не хочешь проблем. И ещё одну банду к этому списку приложить просто так не получится. Но есть и обратная сторона. Юстициариуму известно, где сидят «козырные» банды. Я просто и незатейливо подскажу Гоше, когда и где будут находиться наши патрули, а также передам всё, что известно о «козырных». Нужно быть идиотом, чтобы, обладая оружием и зная обо всём, что происходит в городе, обосраться. Понимаешь?

Я смотрел на Брюса, а в голове азартно трещали шестерёнки. Эту ситуацию действительно можно использовать. Только нужно правильно всё обыграть.

— Да, понимаю. Понимаю, что вы затеяли охрененно опасную игру. По итогу вы так и так получите улицы, наполненные оружием.

— Не без этого, да, — согласился юстициарий. — Но тебе просто нужно сделать так, чтобы оружие было опасно для людей. Но не для одарённых. Ты же понимаешь? Те твои одноразовые поделки, например, очень хорошо вписываются. Почти безобидные игрушки. Такие можешь делать сколько угодно.

О да. Я вам такие безобидные игрушки сделаю, что мало никому не покажется. И на улицы они не попадут, будьте уверены. Я откинулся назад, сделав вид, что задумался. Дэрн терпеливо ждал. Впрочем, я действительно думал. Но не над тем, соглашаться или нет на его предложение, а над тем, как много я смогу выжать из подвернувшейся ситуации.

Где-то глубоко внутри подрагивала любопытством Астарта, но более никак себя не проявляла. Маленький послушный демоненок на очень коротком поводке. Такой она мне нравится больше.

В бар зашла небольшая компания, расположилась у стойки, завели разговор. Мы были достаточно далеко, так что услышать нас вряд ли получилось бы даже случайно. И тем не менее Брюс поднялся и задёрнул шторку, чтобы совсем оградить нас от остального зала.

— Ну? — поторопил он.

— Баранки гну, — вяло огрызнулся я. — Сколько у нас времени?

Брюс хмыкнул:

— А его нет. Поэтому чем раньше, тем лучше.

Я поморщился:

— Придётся выкручиваться. И действовать очень быстро. Корень — банда. Не мне тебе рассказывать, как в банде дела обстоят с дисциплиной и адаптивностью.

Дэрн хмыкнул:

— Какие ты слова сложные знаешь.

Игнорирую подначивание.

— Я всё сделаю. Как минимум то, что зависит именно от меня. Но у меня есть пара условий. Без выполнения которых мы не договоримся.

Брюс расплылся в довольной улыбке.

— Да, да, я помню, твой дружок…

Но я отрицательно покачал головой.

— Мне достаточно знать, что он жив. Он ведь жив? — я посмотрел на юстициария очень серьёзно.

Мужчина тоже перестал кривляться и кивнул:

— Жив. Можешь проверить в любой момент.

— Хорошо. Встречаться с ним сейчас… действительно не стоит. У меня есть другое условие. Тифи Грохир. Она должна быть вычеркнута из мобилизационных списков.

Дэрн выразил недоумение.

— Грохир? Твоя подружка?

— Кто она — не имеет значения, Брюс. Наш общий знакомый может это сделать?

Юстициарий, на лице которого отражалась усиленная работа мысли, медленно кивнул.

— Может, это факт. Но захочет ли.

— Нужно, чтобы захотел, — настоял я. — Мне неважно, как ты это будешь объяснять ему, или как он сам будет это объяснять. Это — моё условие. Я ради его хотелок влезаю в неприятности, а взамен прошу не так уж и много. Ты же сам говорил, что мы можем быть друг другу полезны, верно?

Брюс поднял руки:

— Хорошо, Като, хорошо. Ты прав, я сам это говорил. Тифи Грохир, я запомнил.

— Это не всё, есть ещё одна просьба. Хотя она, в общем-то, в рамках нашего общего дела, — я хитро улыбнулся. — Есть такие ребята, Друзья Фаррелла.

Дэрн кивнул, хотя и нахмурился при этом.

— Да, есть такие. Пожалуй, единственные, кого можно и не трогать.

Моя улыбка стала злой.

— О нет, мой друг. Никак нельзя их не трогать. Они перешли мне дорогу. Феликс и Цусси.

Когда я назвал имена, Дэрн напрягся по-настоящему.

— Вижу, имена тебе знакомы. Они умрут. Вместе со всеми своими, хм, друзьями. Мне нужна информация о них. Не волнуйся, всё будет организовано тихо и незаметно. Никто ничего не узнает. Но для этого мне нужно подобраться к ним, — я протянул ему руку. — Вот так подобраться, Дэрн, чтобы моя рука схватила каждого за кадык. Ты меня понял?

Брюс хмуро покачал головой:

— Мы о таком не говорили, Като. Мы говорили, что ты поспособствуешь очищению улиц.

— Именно это я и сделаю, Брюс. Именно это я и сделаю. Зачищу до первозданного блеска. Не волнуйся, — я пробудил в себе те ощущения, что шли от Астарты, желая, чтобы мои глаза преобразовались под влиянием её силы. — Вы же сами хотели, чтобы всё выглядело как война разных банд. Ну вот, всё так и будет выглядеть. Одна банда вышла на главарей другой банды и взяла их за задницу. Не волнуйся. Мы даже трупов не оставим.

Дэрна передёрнуло. Да, ублюдок, запомни хорошенько. Запомни, что имеешь дело не с подростком, вчера выбравшимся из трущоб. Запомни, что я могу достать и до тех, кто считает себя недосягаемым. Запомни, что я всегда настигаю своих врагов.

— Я бы тебе не советовал. Если ты знаешь про Феликса и Цусси, то знаешь, к какому роду они принадлежат.

Я улыбнулся зло, с примесью лёгкого безумия.

— Да, Брюс, я знаю, — наклоняюсь вперёд, переходя на громкий и, надеюсь, зловещий шёпот. — Род основателей. Но Боярских это не спасло.

Да, да, подумай над этим. Я убил трёх членов рода основателей, вызвал их наследника на дуэль, прилюдно унизив, победил в дуэли и спокойно вернулся домой. И ни одна живая душа не может мне что-либо предъявить по этому поводу. Задумайся над этим, Дэрн. Эта мысль не будет давать тебе покоя. Ты будешь, тёртый жизнью мужик, будешь просыпаться по ночам и думать о том, где и когда эта парочка перешла мне дорогу. А когда узнаешь, задумаешься над тем, не захочу ли я в какой-нибудь момент достать и до твоей шеи. Задумаешься, не станет ли для меня судьба Химуро основанием оторвать голову тебе и твоему дружку. Задумаешься над тем, что в какой-то момент я буду просто обязан прийти за твоим боссом.

Подавив силу демона и вернув себе обычный вид, я откинулся обратно на спинку диванчика, будто ничего и не произошло. Покрутил в руках стакан.

— Ты был прав, интересная штука. Очень бодрит.

Дэрн поморщился, встряхнулся, отгоняя наваждение.

— Не злоупотребляй только, — напомнил он.

— Не буду, — кивнул. — Значит, говоришь, Гоша сейчас прячется где-то?

Юстициарий кивнул.

— Да, как и все не имеющие защиты и покровительства. Это «козырные» вообще всякие берега потеряли. В открытую глумятся над патрулями, зная, что им ничего не будет. По крайней мере, пока они ограничиваются ругательствами и неприличными жестами. Патрульные бесятся.

Я кивнул:

— Они теряют авторитет. Обычные горожане видят, что власть на улицах принадлежит не гарнизонным и юстициариям… Хм, — я улыбнулся. — Значит, в любой момент терпение патрульных может лопнуть?

— Может, — кивнул он, ещё не понимая, к чему я клоню.

Впрочем, подумав, я и не стал озвучивать своих соображений ему. Есть другой юстициарий, чей авторитет я хотел бы понять в глазах коллег. Инвестиция в будущее, так сказать. Очень скоро патрульные придут к простой мысли. Если днём в патруле им запрещают трогать уродов, считающих себя королями улиц, то ночью, вне патруля, можно восстановить справедливость. И я не только не собираюсь мешать им в столь благородном начинании, но и ещё собираюсь по возможности это начинание возглавить. Пусть через Блэка, лишь бы парню хватило авторитета.

— Что ты задумал? — Дэрн догадался, что мне в голову пришла очередная пакость.

— Ничего, — скорчил я самодовольную ухмылку. — Совсем ничего. Если на этом всё, то мне пора возвращаться домой. Надо выспаться, потому что завтра мне предстоит сделать невозможное. Освоить заклинание раздвоения.

Брюс не понял. Точнее, с расширенными глазами смотрел на меня, не поняв шутку.

— Что?

— Говорю, завтра мне нужно будет находиться сразу в двух местах, а то и в трёх, чтобы всё и везде успеть. Потому что дел ты на меня повесил, не сосчитать.

Юстициарий сплюнул в сторону.

— Осталось последнее. Нужен контакт для постоянной связи, чтобы мне не вылавливать тебя вечером по подворотням. Есть девушка, молодая юстициарий. Анко. Моя родственница, из Дэрнов. Не знаю, будете вы разыгрывать бурный роман или просто большую дружбу на фоне совпавших интересов. Главное, что она будет нашим контактом в обе стороны. Как найти юстициария в общежитии, знаешь?

Кивнул:

— Примерно представляю. Не беспокойся, разберусь.

Значит, пока мой контакт с Блэком остаётся тайным. Ну, или Дэвид играет в умного и хочет ослабить мою бдительность.

— Теперь точно всё. Иди первым. Я расплачусь и выйду позже.

На этом и распрощались.

Глава 15

— Эй! Полегче! Это всего лишь тренировка! — ругался Синдзи.

Но я продолжал с остервенением повторять основное упражнение для контроля над стихией земли. С остервенением, потому что был раздражён на грани безумия.

Синдзи приволок какие-то булыжники, судя по форме кирпичи, отлично поддающиеся контролю магией земли. Моей задачей было поднимать их и переставлять, по одному, по два, по три. Построить целую стену и попытаться переставить несколько кирпичиков за ней, там, где я их не вижу. Предполагается, что эти кирпичики я буду переносить медленно и аккуратно, а я дёргал их быстрыми резкими движениями.

Время. Здесь и сейчас время играло против меня. Чем раньше начну действовать, чем раньше начну приводить свои планы в исполнение, тем больше вероятность успеха. Казалось бы, бросай пока эти тренировки, потом ещё успеешь, и беги делай и тому подобное. Если бы не одно важное но! Мне нужна Рэйчел. Ключевым элементом моего плана были эти непонятные наёмники-революционеры. И нет, я не делал всю ставку на них. Если мы с этими ребятами не договоримся, то придётся выполнять план Брюса через банду Корня, с некоторыми изменениями. Сложно, да и рискованно. Просто так выбросить оружие на улицы я не могу. Мне нужен определённый контроль и над оружием, и над теми, кто его будет применять. А значит, придётся что-то делать с Гошей, получая контроль над всей его бандой. Как? Не знаю, вообще никаких идей пока. Точнее, нет людей, с которыми я мог бы попытаться подобное провернуть. А значит, придётся стать частью банды, заняв место помощника Гоши. Потому что иных вариантов просто нет. Это форменное самоубийство, но придётся играть, давить, шантажировать, подкупать и делать вообще всё, но мне нужен контроль, хотя бы частичный.

Или договориться с наёмниками. Но я не знаю, как и где искать Рэйчел. И спрашивать «эй, где здесь тусуются наёмники в поисках работы» не у кого. А у тех, кто есть, спрашивать нельзя. Существование некоторых контактов сейчас вообще афишировать нельзя, даже перед теми немногими, кому я доверяю. Относительно доверяю.

А просто сидеть и ждать, пока она найдёт меня сама, я не могу!

Сразу пять поднятых мной кирпичиков, весом в пяток килограмм каждый, потрескались и лопнули, сжимаясь в однородный шарик.

— Прекрати! Да что с тобой?! У тебя же хороший контроль! — негодовал Синдзи.

— Давай закончим с этим упражнением, оно слишком простое, — предложил я.

— Мы закончим тогда, когда я скажу, — сложил руки в замок и твёрдо ответил наставник. — Успокойся. Возьми эмоции под контроль. И продолжай выполнять упражнение.

Закрытая тренировочная площадка, какие предоставлялись рыцарям. Ровная, слегка шероховатая поверхность. Никаких случайных прохожих, ненужных свидетелей или чего-то подобного. Только наставник и ученик. И два десятка кирпичей.

Я сделал глубокий вдох. Даже не пытался отодвинуть раздражение, просто перенаправил его. Сосредоточился. Последняя стихия. В смысле последняя, которую я изучаю. В отличие от других землю очень сложно создавать из ничего. Проще всего огонь, энергия легко и податливо превращается в пламя. Воздух тоже создаётся без проблем, но это практически не нужно. Но даже так я создал воздух, когда Боярский пытался меня задушить. Воду создавать можно, и не сказать, что сложно, но затратно. А создавать землю…

Усилие воли, и камни поднимаются в воздух. Ещё одно усилие, и они начинают медленно двигаться, выполняя заданный алгоритм. Теперь сосредоточиться. Я ещё не применял этот приём, не было необходимости, но пару раз отрабатывал на простых учебных заклинаниях. Подвешенное заклинание, так назывался этот приём, хотя я бы назвал его зацикленным, наверное. Создаёшь структуру, питаешь магией, а затем заворачиваешь готовую структуру в ленту Мёбиуса, заставляя воспроизводиться снова после завершения. Это самая приличная аналогия, которую смог подобрать. На деле получается заклинание, которое воспроизводится снова и снова, пока продолжаешь питать его силой. Срабатывает очень далеко не со всеми заклинаниями, но в данном случае сработало. Да, здесь был дополнительный уровень сложности, потому что движением кирпичей управлял не я своей волей, а записал прямо в заклинание. Хорошо, что магия не геометрия, и порой позволяет проворачивать трюки, ставившие меня первое время в тупик. Как сейчас. Я проделал движением кирпичей один раз, а потом лишь приказал заклинанию «повторяй». И оно повторяет. Как? Понятия не имею. В умных книгах написано что-то про искажение реальности чужеродной энергией, но я пока слишком поверхностно знаю теорию.

Главное прямо здесь и сейчас, что кирпичи продолжили летать по заданным маршрутам без моего вмешательства.

Синдзи хмуро смотрел на меня, пока я отходил к краю площадки, чтобы попить. Продолжавшие летать кирпичи его интересовали мало.

— Считаешь себя самым умным?

Пожал плечами:

— Они летают.

— Ты понимаешь, что суть тренировки не в этом?

Кивнул:

— Конечно. Я чувствую камень.

— Землю, — машинально поправил ветеран.

— Землю, — не стал спросить. — И я понял, в чём суть.

А чтобы это продемонстрировать выхватил один камень из общего потока и начал вливать свою силу. Менять. Было сложно, действующее заклинание постоянно одёргивало на себя часть внимания, чтобы не разорвать цепь, не сбиться. Но я справился за минуту с небольшим. Вместо кирпича, в воздухе висела фигурка, довольно неплохо копирующая Синдзи. И я не нарушил структуру, не разломал камень, фигурка оставалась единым куском, однородным, без трещин или внутреннего напряжения. А это при изменении формы самое сложное. Сделать из куба шар несложно, но шарик тут же рассыплется на осколки, стоит перестать удерживать его магией.

— И что? — одарённого мой перформанс не впечатлил нисколько. — А о том, что некоторые навыки надо отрабатывать многократным повторением, ты забыл?

Он прав, здесь не поспоришь.

— Не забыл. Сам огонь также часами отрабатывал.

— Ну и… — мой наставник вновь глубоко и фактурно всего парой слов описал и сами мои попытки отлынивать от обучения, и то, как эти попытки выглядят со стороны, дополняя свою позицию образными примерами и сравнениями. — в таком случае? Не хочешь сейчас тренироваться — так и скажи.

Я вздохнул и вернулся к камням. Сосредоточился и постепенно выловил все парящие кирпичики, вновь переключившись на чисто ручное управление.

— Как на счёт усложнить задачу? Повторять упражнение мне всё равно надо. Но, как мы видим, оно не забирает у меня всего внимания. Может быть, лекцию? Пробелов в теории у меня всё ещё полно.

Синдзи задумался и через несколько секунд приказал:

— Давай в обратную сторону.

Усилие воли, и кирпичи сначала медленно, потом всё быстрее начали обратный ход.

— Ха, — многозначительно озвучил свою оценку мужчина. — Ладно. Хочешь лекцию, будет тебе лекция. И только попробуй пропустить хоть одно слово.

Я сел прямо на камень в нечто вроде позы лотоса, приготовившись слушать.

— К чему мы вообще тратим на всё это время. Стихии, все четыре, они часть нашего мира. Как бы парадоксально это ни звучало, но ты сначала нарушаешь мироздание, вырывая силу из-за грани и принося её сюда, а затем эту силу снова делаешь частью нашего мира, преобразуя её в обычное природное явление.

Он начал выхаживать, рисуя растянутую восьмёрку.

— Стихийная магия проще в освоении. Когда я покажу тебе Звезду ересиарха, ты будешь вспоминать дни, когда учил Замирающий ветер со слезами умиления. И дело здесь не разной сложности структур. Дело в другом. Огонь есть огонь. Вода есть вода. Даже всякие преобразования, вроде создания молнии, оно не противоречит миру. Здесь можно несколько часов разоряться по поводу каждой конкретной стихии, их особенностей и прочего, но я не буду тратить на это время. В книгах почитаешь. Что важно понимать тебе. Стихийная магия — часть этого мира, со всеми вытекающими достоинствами и недостатками.

Он сделал паузу, остановившись, чтобы понаблюдать за движением кирпичей. Время собирать камни, время разбрасывать камни.

— Хочешь поджарить бегущего на тебя кабана — поджарь. Или отрежь ему ноги воздушным ножом. Или повесь перед ним несколько небольших камешков, чтобы он сам на них напоролся, неважно. Но если перед тобой тварь из иного мира, или порождение чуждой магии — обычные стихии им почти не страшны. И есть ещё один момент. Стихийные заклинания медленнее меняют наши собственные тела. Поэтому по возможности большинство рыцарей опираются на стихийную магию, как на основу. Но всё самое интересное, естественно, лежит дальше.

Мне было поздно переживать из-за повреждений своего же тела. Но, вспоминая свой опыт встреч с рыцарями… Я видел далеко не только стихийную магию. Это подстёгивало моё любопытство.

А Синдзи, закончив со вступительными словами, начал заваливать меня уже теорией, периодически задавая вопросы, чтобы удостовериться, что я слушаю, а не сплю с открытыми глазами. Мысли о срочном поиске наёмников-революционеров пришлось выбросить из головы. Всё моё внимание разделилось между заклинаниями и лекцией Синдзи. Остаток времени до обеда слился для меня в сплошную работу мозгами.

Не знаю, где и когда сам ветеран набрался таких познаний в теории, но говорил он практически без пауз и запинок. Разве что иногда сбивался на свои воспоминания и различные истории из своего обширного опыта. Процессу это не мешало, точнее, наоборот, оно как раз мешало, сбивая моё внимание всякими глупостями, но на то она и тренировка.

Рассказал он подробно о преобразовании. Воздух преобразовывался в молнию, вода очень хорошо становилась льдом. Но в большинстве случаев такое преобразование мало что давало. Да, лёд твёрдый и холодный, что отличало его от воды, но он хрупкий. И ледяной щит мало чем отличается от водного барьера. А вот выделение свойства — штука куда более важная. Именно поэтому осадный щит основан на магии воздуха. Пытались сделать на основе магии земли, но не вышло. Твёрдым куском породы закрываться — не вариант, неудобно, обзор закрывает. Пробовали пыль. Но либо пыль приходилось уплотнять до полной непрозрачности, из-за чего терялся весь смысл. Либо барьер не держал серьёзные атаки. А попытки сделать щит относительно прозрачным, но при этом способным удержать что-то тяжёлое превратили заклинание третьего уровня сложности в заклинание пятого, что теряло всякий смысл.

Это вообще было важной вещью в создании конструктов. Найти такую комбинацию, чтобы она выполняла возложенную на неё функцию, была сколько-нибудь удобна в применении, и имела адекватную сложность. Первое заклинание пятого уровня сумели создать уже после Тёмных веков. Одарённых, способных вложить мегатонну энергии в одно заклинание в тот момент хватало, не было конструкта, способного такое количество энергии удержать, преобразовать и направить.

В общем, мой багаж знаний стремительно пополнялся.

Обедали там же, где и в прошлый раз. Здесь же, рядом с тренировочными полигонами, находилась помесь кафе и столовой. Или трактира и столовой. Я неправильно выразился, этот трактирчик находился не рядом с полигонами, а просто близко к административной части квартала, так что на обед сюда приходило много Минакуро. Синдзи выбирал отдалённый стол, и я разделял его выбор. Понимает он это или нет, не знаю, но мы оба в какой-то степени ощущаем себя здесь чужаками.

— Это не моё дело, Като, — начал издалека Синдзи. — Но ты обеспокоен. Пока это не повлияло на нашу работу. Пока.

— Не повлияет, — твёрдо ответил, принюхиваясь к супу.

Нет-нет, да выдаёт этот мир мне что-нибудь, что ставит меня в тупик. Как этот суп сейчас. Густой, чем напоминает гороховый, но здесь явно что-то другое.

— Ха, — выдал своё Синдзи, вкладывая в этот выход сразу целую гамму эмоций. — Может, и не повлияет. А если ты разберёшься со своей проблемой, то не повлияет точно.

Поморщился.

— Если бы проблема решалась так просто.

Ветеран хитро ухмыльнулся:

— Все проблемы решаются. Если не решаются, значит, это не проблема, а… — он вздохнул. — Не проблема, в общем. Я о том, что разобраться можно во всём.

Я кивнул.

— Я знаю. Но здесь вся загвоздка именно в том, что от меня ничего не зависит. Мне остаётся либо ждать, что плохо, потому что время играет против меня, либо ломать голову над решением.

Синдзи задумался.

— Ха. Значит, говоришь, от тебя не зависит. А может, обратишься кому-нибудь за помощью?

Улыбнулся:

— Думаешь, я бы этого не сделал, если бы мог? Скажем так, дело щекотливое и ни к кому я обратиться не могу. Это тайна, и тайна чужая.

Ветеран уважительно кивнул:

— Это правильно. Чужие тайны — штука такая. Но ты говоришь, что ломаешь голову над решением. Значит, что-то ты сделать можешь?

Похоже, он от меня не отцепится.

— Мне нужно найти одного человека. Предположительно он должен находиться в городе. Но это не точно. И он совсем не стремится быть найденным, скорее наоборот. От меня-то он не скрывается, но вообще…

Синдзи нахмурился.

— Подожди. Он тебя знает?

— Естественно, — киваю.

— И тебе нужно с ним встретиться?

— Я об этом и говорю.

Ветеран раздражённо сплюнул.

— Так чего ты мне голову морочишь! Иди к доске объявлений и всего делов.

И, поняв по моему лицу, что я не знаю, о чём идёт речь, сплюнул повторно. Достал бумагу и карандаш, начав писать то ли адрес, то ли ориентиры для поиска места.

— Вот, смотри. Знаешь, где это?

Я посмотрел на рисунок, кивнул:

— Да, знаю.

— Заходишь вот сюда, а потом сюда. Там увидишь старую такую вывеску, если её не отломали ещё. Но хозяин давно обещал новую сделать. Так вот заходишь, там трактир. Подходишь к трактирщику и говоришь, что хочешь оставить объявление о встрече. Там отдельная стена для этого дела. Кстати, своего знакомого можешь прямо там встретить, если я правильно тебя понял. Так вот пишешь объявление. Васе. От парня, с которым ты пил на реке в лунную ночь, а потом… Неважно. Событие какое-нибудь, которое вам обоим точно известно. И приписку, надо встретиться срочно. Всё. Будь уверен, сегодня-завтра твой знакомый послание получит. Сразу после обеда и дуй, — Синдзи вздохнул с налётом стариковской ворчливости. — Дети, банальных вещей не знают. Чему вас вообще учат?

Я ошарашенно смотрел на листок бумаги. Как же всё, порой, просто! Не, всё ещё не факт, что Рэйчел туда прямо сразу заглянет, если её, например, нет в городе. Но если её нет в городе, то я её в любом случае не найду. А так хоть какой-то шанс.

— Спасибо. Порой самого страшно бесит, когда не знаешь самых простых вещей.

Ветеран кивнул:

— Ага, хорошо тебя понимаю. Если встретишь своего знакомого прямо там — не переживай, разговаривайте свои разговоры. Я найду чем заняться, ха!

Как и посоветовал Синдзи, я сорвался к доске объявлений. Долго искать тот самый кабачок не пришлось, хозяин всё же сменил вывеску на новую. Меня немного напрягла компания явно одарённых, не имевших родовых знаков, что ошивались рядом с выходом. Но они не интересовались мной, поэтому я не стал обращать много внимания на них.

Внутри можно было вешать топор. Курили явно больше половины. Остальные дымили, как старые паровозы. Публика была соответствующая. То есть никаких маргинальных личностей, но при этом людей с родовой символикой всего несколько, а вот безродных несколько десятков. Местная гильдия искателей приключений? Тогда где милашка, принимающая регистрирующиеся команды? А, точно, не та франшиза. Вместо милашки, был хмурый мужик, лохматый и бородатый. Настолько бородатый, что от всего лица я увидел только прямой нос, морщинистый лоб да глаза, уставшего от жизни, мясника. Он и не подумал здороваться или вообще начинать разговор первым.

— Мне нужно оставить сообщение.

Всё так же без слов на стойку легла бумага и чернильница с пером. Про оплату никто ничего не говорил, так что я макнул кончик в чернила и уже занёс перо над бумагой, когда за спиной раздался знакомый голос.

— Какая неожиданная встреча. И, наконец, в нормальной обстановке, — по голосу я мог с уверенностью сказать, что Рэйчел улыбалась.

Я с облегчением улыбнулся хозяину.

— Спасибо. Уже не надо, меня и так нашли, — и обернулся к девушке. — Привет. Есть важное дело.

Революционерка приземлилась рядом со мной.

— Что? И даже не скажешь, что рад меня видеть?

— Очень рад, милая, но дело очень важное и до невозможности срочное. Давай сначала обсудим, а потом я, так и быть, свожу тебя на свидание.

Рэйчел рассмеялась, но оценила:

— Молодец, далеко пойдёшь. Но сейчас не могу, сама забежала буквально на минутку. Давай я найду тебя вечером?

Я сделал глубокий вдох.

— Если честно, дело у меня к нашему общему с тобой знакомому. Дело, которое ему очень понравится.

Глава 16

Всю дорогу к тайному убежищу начальника… Ой, простите, вождя Рэйчел я перебирал в голове песенки, чтобы выбрать какой-нибудь мотив, который я буду немузыкально мычать себе под нос. Но как назло, вспомнились только семнадцать мгновений весны, гимн Советского Союза и что самое забавное — неофициальный гимн Люфтваффе, он же «Что мы будем пить семь дней подряд», или «Was wollen wir trinken». Потому что никто не говорил, что господа революционеры именно с левым уклоном. Они могут быть и националистами просто на раз-два. Хотя, на мой взгляд, если они действительно выступают за что-то прогрессивное, то они должны быть против местного полубуржуазного феодализма, и за относительное равноправие.

Если честно, я просто нервничаю. Потому что эти ребята не бандиты, не аристократы из других родов, и не чудовища из мира за гранью. Они, с большой вероятностью, идейные. А идейных практически невозможно купить. И если ты, по их идейным соображениям, враг, то они тебя убьют. Вот и вождь Рэйчел, если мы с ним не найдём общего языка, с большой вероятностью попытается меня просто и незатейливо убить, а затем стереть вообще все следы нашего знакомства, хотя своих людей, конечно, убирать не будет. Нет смысла, они сами скорее умрут, чем начнут говорить.

Короче, я нервничал. Но вид себе придавал такой, орлиный, никого и ничего не боюсь. Хотя оценить мою актёрскую игру было некому. Рэйчел сама нервничала, потому что проявила инициативу. Сама приняла решение привести меня к командиру. И мне это импонировало. Инициативность. Лучше рискнуть и потом быть наказанным, чем сидеть на попе ровно в безопасности.

Первое, что меня немного удивило — мы не покинули Верхний Город. Ребята чувствуют себя настолько уверенно, что спокойно сидят под носом у врага? Или в трущобах сейчас намного опаснее, чем здесь? Второе — мы не пошли в «ничейные» районы, где можно было бы представить логово скрывающегося от закона человека. Нет, мы зашли в родовой квартал, и род был мне знаком. Ребята, что выгнали меня с завода в далёкой другой жизни. Если опять случайно пересекусь с той девчонкой, будет конфуз.

Я ожидал увидеть какое-нибудь заведение, вроде борделя Грохиров. Или на худой конец склад. Но нет, мы зашли в самый обычный, для этого города, жилой дом. Не частный домик, в котором жили мы с сестрой. Это был многоквартирный дом. Конечно, квартирки здесь, нда… Минимум комнат по пять, и во всём доме их тридцать на три подъезда и пять этажей. Но это был дом. Жилой. Неужели я увижу конспиративную квартиру? Это хорошо, потому что в таком месте меньше вероятность умереть.

Только перед тем, как войти в подъезд, Рэйчел притормозила. Не оборачивалась, не пыталась осмотреться, просто остановилась, будто что-то искала в карманах. Интересно. Наблюдают из окон квартиры? Я тоже не стал ни дёргаться, ни оборачиваться. Рэйчел вошла в подъезд, и мы поднялись на второй этаж. Ни в одну квартиру стучать она не стала, дверь одной из квартир открылась сама. Оттуда выглянула старушка, закутанная в шерстяную накидку и с платком на голове. На Рэйчел она взглянула нейтрально, на меня недружелюбно. Старушки страшные, да, но я нашёл в себе силы мило ей улыбнуться.

Старушка посторонилась, пропуская нас в квартиру. В относительно небольшой прихожей мы разулись. Я мельком осмотрелся, но ничего интересного не увидел. Уже достаточно прожил в этом мире, чтобы привыкнуть и к магическим светильникам, какими пользовались практически во всех домах Верхнего Города, и к прочей мелочёвке. Обратил внимание только на старые пустые ножны для ножа, лежавшие на зеркале. Пахло цветами и, едва заметно, растительным маслом. Кто-то готовил.

Старушка, так и не сказавшая нам ни слова, скрылась в недрах огромной квартиры.

— Сюда, — девушка позвала за собой.

Мы прошли коридор, затем большую светлую комнату, явно залу, я успел бросить взгляд на прикрытое кружевной накидкой пианино. Ностальгия, даже улыбнулся неосознанно. Затем прошли в ещё одну комнату, точнее, кабинет, оборудованный своим камином. Это нормально. И только после этого начались шпионские игры, потому что следующая дверь пряталась за книжными полками. Никакого механизма открытия, чтобы вытащил правильную книгу и дверь открылась, не было. Рэйчел сама, своими руками, сдвинула один из узких стеллажей, за которым открылся проход.

— Заходи.

Я протиснулся внутрь, сразу увидев мужчину, стоявшего у окна. Здоровый, не в том смысле, что большой, а по состоянию здоровья. Ухоженный, в элегантном пиджаке, подстриженный, гладко выбритый. Если бы не тёмные глаза, единственное, что роднило этого человека с заключённым, которого я вытащил из спецкорпуса, я бы его не узнал.

Рэйчел закрыла дверь и прошла к дивану. Кроме замаскированного входа, это была обычная комната, диван, шкафы, рабочий стол, пара кресел. Я проследил за девушкой, но сам остался стоять.

— Мы не познакомились при первой встрече.

Мужчина кивнул, наконец отрываясь от окна и переводя внимание на меня. В первый момент я очень пожалел, что у меня нет с собой пистолета. Те несколько мгновений, первый зрительный контакт. Грохиры в своей звериной форме пугают, как опасный хищник, но этот страх понятен. Здесь был не страх. Во взгляде этого человека таилось ничто иное, но в тот момент я не смог разобрать, что именно.

А затем он дружелюбно мне улыбнулся. Что-то скрытое в глубине тёмных глаз осталось, но отступило. Этот парень неизвестно сколько просидел в одиночной камере. Уже только то, что он крышей не поехал уже доказательство стальной воли.

— Тебя я знаю, Минакуро Като, — он сделал шаг навстречу и протянул руку. — Минато. Родового имени у меня нет, его давно забрали. Рад, наконец, представиться моему невольному спасителю лично.

Мы пожали друг другу руки, и Минато перевёл вопросительный взгляд на Рэйчел.

— Полагаю, случилось что-то важное, раз ты пригласила нашего друга в гости?

Одарённая кивнула на меня:

— Като сказал, что у него какое-то чрезвычайно важное дело, которое тебя заинтересует.

Интерес мужчина снова переключился на меня.

— Я заинтригован. Ты не производишь впечатление человека, бросающегося пустыми заявлениями.

Киваю:

— Дело важное и масштабное. Разрешишь? — я вопросительно указал на диван.

Он сделал приглашающий жест:

— Конечно, как тебе будет удобно.

Расположившись на диване, что нужно было только для отыгрывания пары секунд на собраться с мыслями, я начал.

— Прежде чем я перейду к делу, надо уточнить один вопрос. Имеешь ли ты ресурсы воспользоваться возможностью, которую я хочу тебе предложить. Вопрос очень прост, есть ли у тебя люди?

И тут же поднял руку, хотя Минато молчал и спокойно смотрел на меня, но вот Рэйчел явно напряглась.

— Учитывая место, из которого я тебя невольно вытащил, и некоторые оговорки Рэйчел, я имею о тебе представление. Возможно, ошибочное. Я не спрашиваю ни о цифрах, ни об именах, и вообще ни о чём. Я хочу знать, есть ли у тебя десяток или два доверенных людей, способных вот прям завтра отправиться выполнять опасную работу? Потому что, если нет, ты точно не воспользуешься моим предложением. А раз так, я не хотел бы предложение и озвучивать. Понимаешь?

Минато улыбнулся краешками губ.

— Да, я тебя понял. Меры предосторожности. Да, Като, у меня есть такие люди.

Почему у меня чувство, что я только что прошёл по охрененно тонкому льду?

— Тогда перейдём непосредственно к делу. Ты в курсе, что сейчас творится в трущобах?

— Да, — кивнул Минато, одним этим словом будто выражая всеобъемлющую осведомлённость обо всём, что вообще происходит в городе.

Я даже с мысли сбился на миг.

— Отлично, — потому что я осведомлён только со слов других людей. — Я говорю о разгуле банд и усиленных патрулях.

Минато ничуть не изменился в лице, ожидая продолжения. Хоть бы кивнул, показывая, что понимает, о чём речь.

— Мой контакт, назовём его Говнюк, юстициарий. Он рассказал мне о приказе, спущенном Верховным Советом юстициариуму. О приказе убрать банды с улиц. И вместе с этим приказом шло дополнение, неофициальной, запрещающее патрулям трогать «козырные» банды, крышуемые некими влиятельными родами.

Мой собеседник всё так же изображал статую самому себе, внимательно слушая.

— Говнюк предложил мне хитрый план, как убрать всех этих «козырных», очистив улицы, причём так, чтобы к юстициариуму не было претензий. Наш общий с Рэйчел знакомый, Гоша Корень, ждёт от меня и моих друзей партию оружия. Я передаю Гоше оружие. Говнюк передаёт Гоше оперативную информацию о том, где ходят патрули, и где искать другие банды. Гоша своими силами прореживает «козырных». Это если в общих чертах.

И вновь никакого внешнего отклика на мои слова.

— Но мне не нравится сама идея. Заваливать улицы оружием ради снижения преступности, это как пить за здоровье. К тому же Гоша, конечно, парень неглупый, даже наоборот. Я понимаю, что его прижали и не оставляют выхода. Но не верю я, что он идиот. Он догадаться, что его используют, и будет всеми силами избегать этого. Поэтому у меня появился другой план.

Я сделал выразительную паузу, давая Минато как-то среагировать. Но нет, всё то же молчаливое внимание.

— Мы, используя моё оружие и твоих людей, перехватываем контроль над Корнем. Так, чтобы Говнюк считал, что внутри банды просто произошли перестановки. Я смогу его убедить, что Гоша не подходил для нашей цели, и его сместили. Если вы боретесь за что-то хорошее, справедливое, то вот вам шанс. Моё оружие, оплаченное, кстати, Говнюком, и оперативная информация прямо из юстициариума, все карты будут у тебя на руках.

Я замолчал, показывая, что закончил. Все основные моменты я уже озвучил, остальное — вопрос обсуждения деталей. Минато ещё секунд десять продолжал смотреть на меня без всякого движения, после чего слегка изогнул бровь.

— Этот… Говнюк. Насколько высоко он в иерархии? Чтобы согласовать такой план, нужно быть одним из старших офицеров.

Киваю:

— Почти. Его непосредственный начальник и покровитель, который, по моему мнению, всё это и придумал, сидит очень высоко в иерархии юстициариума, — заверил я.

Ага, высоко в иерархии. Бронс и есть вершина иерархии.

— Ты предлагаешь моим людям занять место Гоши. Понимаешь, что их могут списать по завершении зачистки?

Я поднял указательный палец и отрицательно им покачал.

— Нет. Я предлагаю твоим людям взять главенство в банде. Возможно, участвовать в ключевых операциях. Я хочу, чтобы всё оружие по окончании не вывалилось на улицу и не осело в руках бандитов. Я сам рос на этих улицах и хочу, чтобы там было безопасно. Насколько это вообще возможно.

Минато развернулся и сделал пару шагов к окну. Развернулся снова, глядя в пол. Его зрачки не дрожали, как это бывает у людей при активной работе мысли.

— Насколько хорошо Гоша держится в главарях?

Я посчитал, что вопрос адресован мне, но ответила Рэйчел:

— У него есть ближний круг, прочно на него завязанный. Придётся убирать всех. Остальные, конечно, ему преданы, насколько это вообще может быть у бандитов. Но если сказать им, что Гоша потерял нюх…

— А затем провести несколько успешных акций, — подхватил я. — Показать, что новый вожак удачлив и знает, как достать добычу, то они переметнутся.

Минато резко поднял на меня взгляд, когда я перебил девушку. В первую секунду я увидел неодобрение, но к концу моей речи оно пропало.

— Тот, кого ты назвал Говнюком, понимает, что твоё оружие может быть направлено против юстициариев и патрулей?

Киваю:

— Отлично понимает. Это учтено. Первая партия пистолетов, что я изготовил, эффективна против людей, но против одарённых мелковата.

— Ты сам изготовил? — бровь Минато приподнялась, выражая одновременно и скепсис, и просьбу уточнить.

— Я разработал образец, а два мастера собирали сами пистолеты. Они очень маленькие и лёгкие. Можно носить скрытно под обычной одеждой. Или носить сразу несколько пистолетов при себе, чтобы выстрелить не один раз, а четыре, например. Но дистанция небольшая, метров десять, максимум пятнадцать.

Минато кивнул, продолжая смотреть на меня своим немигающим взглядом. Похоже, это всего лишь его особенность.

— Я хочу увидеть его своими глазами.

— Легко. Передам с посредником.

— Нам потребуется тот, кто станет заменой Гоши, — без перехода поднял Минато следующий волнующий его вопрос.

Здесь я развёл руками:

— Единственный мой знакомый, состоявший в банде и подходивший нам, к сожалению, мёртв.

— Нам нужен необычный человек, — акцентировал внимание мой собеседник. — Нам нужен тот, кто самостоятельно потянет банду. Банду, которая должна захватить Средний Город, а это, без малого три миллиона жителей.

Я мысленно присвистнул. Париж, один из самых крупных городов средневековой Европы, к началу двадцатого века насчитывал два с половиной миллиона, если мне память не изменяет. А здесь ещё больше. Три миллиона. Помню, в храме я читал, что даром наделён примерно каждый десятый, при этом больше половины латентным. Но это были… несколько необъективные цифры, метод подсчёта оказался очень уж умозрительным. Реальная цифра была заметно ниже. Да, зачатки дара действительно встречались у каждого пятнадцатого — двадцатого. Но зачатки дара, это ещё не дар. Да, на первый взгляд получается неслабо, потенциально триста тысяч магов на один город. Но цифру просто сразу можно поделить на два, отсекая тех, у кого дар был, а свойства личности, позволяющие дар раскрыть, нет. А затем делим пополам ещё раз, отделяя тех, чей дар был спящим, что не позволяло его обнаружить при простом осмотре, получая примерно семьдесят пять тысяч потенциальных «недомагов». Которых нужно вовремя найти среди остальных миллионов, воспитать, научить пользоваться даром и в целом обучить. Вот и получалось, что безродных одарённых, выходивших из черни, было меньше родовитых.

Но Минато говорил о другом.

— И при этом он не должен предать нас, — закончил он мысль.

— Будем думать, день или два у нас есть, — вздохнул я. — Даже если ты начнёшь прямо сейчас, вряд ли сможешь добраться до Гоши раньше завтрашнего вечера.

Минато позволил себе полуулыбку:

— Если потребуется, я достану его голову через час.

Сильное заявление. Но проверять я его, конечно, не буду.

— Даже так. Банде нужен главарь. И нам придётся его найти, причём очень быстро, — отмахнулся я, начав перебирать в уме кандидатов.

Перебирать было некого. Хоть самому иди, чёрт возьми!

— Это не всё, — Минато вновь сосредоточил на мне внимательный взгляд. — В чём твой интерес? Какую выгоду ты преследуешь?

Я выразил недоумение.

— Какую? Того, что я хочу навести порядок в трущобах, недостаточно?

— Нет. Это можно сделать проще. У тебя есть какие-то свои, личные цели. Какие?

Мы смотрели друг другу в глаза, но никто не хотел уступать. Что же, если он не отступится, то я могу зайти с другой стороны.

— Они действительно есть, это так. Но ты первый. Какую цель ты преследуешь? За что ты борешься?

Минато чуть-чуть сдвинул кончики губ в улыбке.

— Я могу рассказать. Но если попробую рассказать кратко, то звучать будет, как красивые, но пустые слова. Красивые, правильные, но пустые.

— Лозунги, — подсказал я.

Это слово было в местном языке. И имело нейтральный смысл, так как демократии и популистов в этом мире ещё не развелось. Но Минато понравилось, он кивнул:

— Да, лозунги. Если я скажу, что стремлюсь к равенству, свободе, справедливости, это будут лишь слова.

Теперь уже кивнул я:

— И каждый будет понимать эти слова по-своему. Здесь важна не столько конечная цель, сколько путь, который ты к ней прокладываешь.

Минато удивился.

— Я приятно удивлён. Зрелый взгляд на жизнь.

— Я могу удивить тебя ещё больше, — улыбнулся, подобрав слово, которого в этом языке ещё не было. Были составные части, но их никто не собрал воедино. — Могу подсказать тебе слово, достаточно всеобъемлющее, чтобы быть символом. Равноправие. Это не только равенство. Это равенство прав. И отсутствие привилегий.

Мой собеседник уже не скрывал удивления. Да и Рэйчел ёрзала на своём месте, едва сдерживая обуревающие её эмоции.

— Да. Отличное слово, — кивнул Минато. — Ты прав. Моя цель — равноправие. Равноправие одарённых и не имеющих дара. Спасибо.

— Пользуйся, — жестом показал, что передаю ему все права на использование. — Хорошо, пока этого достаточно. Позже, надеюсь, мы обсудим пути достижения этой цели. Пока же касательно моих интересов. Их несколько. Есть краткосрочные. Вендетта. В банде Корня стоял один парень. Зак. Хороший парень, не без недостатков, но, будь мы знакомы подольше, возможно, стали бы друзьями. Его убили. И девушка, которой он был дорог, очень хочет отомстить. Убийц мы уже покарали, остались заказчики. Они из козырной банды. На них мы будем охотиться сами. Но это не всё. Есть долгосрочный интерес. Покровитель Говнюка. Он сломал жизнь мне, и вообще напрашивается на пулю в лицо. Мне неважно, как именно он умрёт. Но он ответит за всё сделанное. И не дать ему в руки банду Корня — это один из шагов на пути к его горлу. — Я улыбнулся. — Вот мои интересы в этом деле.

— Как кровожадно, — оценил Минато.

Осуждения в его словах не было, он смотрел на меня располагающе, дружелюбно.

— Не без этого, — согласился. — Но на самом деле я стремлюсь к спокойной жизни. И для этого мне будет достаточно, чтобы всякие Говнюки не лезли ко мне и моим друзьям, пытались сделать нас пешками в своих играх. Вот и всё.

— Понимаю, — кивнул Минато. — Ты нашёл единомышленника, Като.

Я поднялся и протянул ему руку.

— Ты тоже, Минато. Ты тоже.

Глава 17

Мы с Рэйчел дошли до мастерской. Ну, как «мы». Я шёл первым, а она следовала за мной, соблюдая дистанцию. Ещё в конспиративной квартире мы обсудили, что и как делать, чтобы лишний раз не светить нашу связь. Войдя в общий зал, я тут же подошёл к стойке, за которой стоял молодой Грохир. Здесь поочерёдно работали четверо парней, все, насколько я знал, неспособны обращаться в зверя, и потому по меркам этого рода просто гражданские. Да, они были одарёнными, и при желании могли упереться в своём желании войти в ряды рыцарей, обучаться по классическому пути, но самостоятельно. Род Грохир тренировал только тех, кто обращается в зверя. Вот такие внутренние правила.

— Привет, — кивнул я парню и тут же жестом показал, что мне ничего не надо и я по другому делу. — Сейчас войдёт девушка, спросит меня. Пригласи в свободную комнату.

Получив подтверждающий кивок, пошёл в мастерскую, чтобы забрать пару готовых пистолетов. В коем-то веки моих помощников не было на рабочем месте, а то я уже начал думать, что Алексас их вообще не выпускает из этого подвала. Поднялся обратно и вернулся к бармену.

— В восьмой, — произнёс тот, Рэйчел уже ждала меня.

И ведь даже ухом не повёл, потому что, по правилам заведения, свидания здесь… Нет, они не были запрещены, но не приветствовались. Всё же заведение несколько для иного предназначено, и обычно персонал напрямую намекал гостям, если они ошибались с назначением заведения. Здесь барменом и официантами работали одарённые, хоть и слабосильные, но все же члены рода. А значит, послать, как официанта из моего мира, местных работников не получится.

Но меня-то знают, так что пользуюсь привилегиями. Думаю, чего бы я ни учудил, прямо мне не скажут, а пожалуются Алексасу, чтобы большой начальник сам со своими корешем разбирался.

Я зашёл в комнату и закрыл за собой дверь. Рэйчел ждала, облокотившись попой на стол для игры.

— А вы неплохо здесь устроились.

Кивнул:

— Да, не без комфорта. Вот.

На стол ложатся маленькие смертоносные игрушки и сразу вызывают бурный интерес у наёмницы.

— Такие маленькие! — удивилась она, взяв один из них в руки и начав изучать.

Я терпеливо ожидал, пока она наиграется, или пока начнёт задавать вопросы по конструкции. Но если девушка владела хотя бы несколькими местными пистолями, то с моим малышом точно разберётся сама. Делая ставку на компактность, мы так и не смогли подобрать удобный затвор. Механизм получился несовершенным и жёстким, затворный блок очень плотно прижимался к стволу. Пуля и пороховой заряд и так были маленькими, терять энергию на просачивающиеся сквозь щели в конструкции газы я не хотел. Пружина стояла жёсткая, и при заряжании достаточно было лёгкого удара, чтобы механизм вставал на место. Пальцы сломать не должно, но прищемить может очень болезненно.

Всё это Рэйчел достаточно быстро поняла сама.

— Жёсткий. Дрожащими руками лучше не перезаряжать.

Я кивнул.

— Да. Зато лёгкий. Не попал с первого раза — не беда. Просто доставай второй и стреляй снова, — продекламировал я свой рекламный слоган.

Наёмница хмыкнула, но согласилась.

— Да, очень маленький и лёгкий. Как ты сказал? Десять, максимум пятнадцать метров?

— Ага. Масса небольшая, легко можно прицелиться одной рукой. Да и на такой дистанции не промахнёшься. А целиться надо. Попадание в плечо будет болезненным, но вряд ли опасным.

Девушка открыла маленькую сумку для патронов и покрутила металлический шарик в пальцах.

— В плечо да, не особо опасно. Надо стрелять в живот. Тогда пуля точно не застрянет в рёбрах, и что-нибудь да повредит. А там внутреннее кровотечение сделает своё дело, и без помощи врача даже одарённый может не выкарабкаться.

Я улыбнулся.

— А леди знает толк в причинении вреда ближнему. Я сто раз подумаю, прежде чем сделаю что-то, что может тебя разозлить.

Одарённая улыбнулась и подмигнула мне:

— Ловлю на слове, — и снова перевела внимание на оружие. — Мне нравится. Мы постреляем и всё проверим. Через пару дней смогу сказать, насколько они хороши в деле.

На это заявление я лишь пожал плечами. На что способны пистолеты такого калибра я и так знал, имел внушительный опыт. На закате своей карьеры всё реже брал в руки винтовки, и всё чаще приходилось довольствоваться пистолетом. Причём зачастую компактным, по многим причинам.

— Развлекайтесь. Давай обсудим, как будем держать связь…

Когда я вышел на улицу, день уже клонился к вечеру. Ещё не стемнело, но идти искать Синдзи ради продолжения тренировок было однозначно поздно, и сначала я собрался идти домой, но затем свернул в библиотеку. Пусть Серсея и обещала помочь с наставником по артефакторике, но когда это ещё будет, а пройтись по литературе, имеющейся в наличии, я могу прямо сейчас.

С общими темами я в целом разобрался, и сейчас уже собирал конкретику по способам изготовления. Одарённые ещё лет триста назад заметили разницу между результатами труда мага и простолюдина. Если посадить рядом двух гончаров, одарённого и простого, и поставить им задачу выполнить что-нибудь предельно простое, на чём не скажутся личные навыки, а потом сравнить результат, то результат одарённого будет на голову выше. Керамика будет прочнее, станет гладкой без шероховатостей, лучше пройдёт обжиг. И так во всём, одарённый неосознанно прикладывал свой дар ко всему, что делал. Поэтому первое время на все важные ремёсла постарались пересадить обладателей даже самого слабого дара. В этом деле достаточно самого его наличия.

А затем начались эксперименты, когда стало ясно, что одарённый может сделать то, что никогда не получиться у обычного человека. Например, меч, который будет тоньше и легче обычного, даже самого искусно выполненного клинка, но при этом будет превосходить по прочности, да ещё и бонусами всякими обзаведётся, вроде защиты от ржавчины или самозаточкой. Таких клинков по миру несколько тысяч успели сделать. Однако это всё ещё в рамках: «сделать нечто обычное, но с приложением дара». А вот полноценные «артефакты», если не о случайностях говорить, что это именно: «создать нечто, выходящее за рамки обычного».

На данный момент пределом мастерства являются «доспехи бога». Полный комплект латной брони, ныне уничтоженный. Доспехи, которые весили десятую часть от того, что должны были, держали самые сильные удары как оружием, так и магией, лечили хозяина, и, что, собственно, и было демонстрацией вершины мастерства, складывались. В «сложенном» состоянии это был комплект из обручей на руках и ногах, обруча на шее и пояса. Когда прочитал, я тоже в первый момент озаботился вопросом, каким образом оно «складывалось». Объяснение оказалось простым — да в Мир за гранью они убирались. И разрушило их именно нахождение на той стороны реальности, вне тварного мира, где постепенно нарушалась сама их структура.

К сожалению, творца этого произведения искусства убили до того, как он рассказал секрет создания доспехов. А он собирался его рассказать, как минимум принцип «складывания». И первый хозяин доспехов, не желавший конкуренции, зарубил мастера. Жаль, сейчас бы все ходили с комплектом брони в пространственном кармане. И мир бы уже никогда не был прежним. После много раз пытались повторить эти доспехи, но безуспешно.

Домой вернулся уже после заката. На кухне возилась Юля, одна, Арии не было видно.

— Как прошёл день? — спросил я у девушки, входя на кухню.

— Сир, — Юля прервала своё занятие и поклонилась. — Всё хорошо. Хотите поужинать?

— Перекусить не откажусь, — кивнул. — А ты пока расскажи подробнее, чем занималась.

Рассказ не обрадовал. Юля просидела весь день в комнате, отдавая всё время обучению, по её словам. Надеюсь, что так. Со стороны девушки всё выглядит, наверное, не лучшим образом. Привезли в город, велели учиться, из комнаты не выпускают. Последнее в прямом смысле, Юля спускалась на обед, но Ария прогнала её обратно. Надо ещё раз поговорить с сестрой.

— Потерпи немного. Я озаботился поиском наставника, постараюсь устроить всё так, чтобы ты пожила отдельно. Я сейчас сам полностью занят обучением, видишь, ухожу рано и возвращаюсь после заката.

— Я всё понимаю, сир, — кивнула Юля. — Не объясняйтесь. Я понимаю необходимость получить… образование…

Она уже начала использовать сложные, непривычные слова, прилагая усилий, чтобы её речь не звучала, как деревенская. Ещё в замке просила посоветовать книги для чтения, где разговаривают правильно, и старательно их читает, вслух. В её усидчивости я не сомневаюсь. Меня больше волнует личностный аспект. Всё же предполагается, что помощница будет мне верна. Именно мне. А для этого необходимо личное участие в обучении и воспитании. Сделал себе зарубку в памяти не забывать об этом. Чёрт! Где на всё взять время?!

Вваливаться к Арии не стал. Следовало бы, наверное, но я порядком вымотался, и ругаться сейчас было откровенно лень. К тому же я зайду с другой стороны. Нажму на больное место. Не хочу причинять ей страдания, однако Ария никак не хочет понимать, что под её капризы я прогибаться не буду, ни сейчас, ни потом.

Сейчас же я хотел только спать, и, вернувшись в свою комнату, уже минут через двадцать был в кровати. Едва моя голова коснулась подушки, как я заснул.

Из сладкого сна меня вывели непривычные звуки. Сознание вынырнуло из глубин, но не полностью, заставляя сквозь дрёму прислушаться.

Шуршало у окна. Раздался тихий щелчок открываемого замка.

«Хозяин, окно пытаются открыть,» — голос демоницы заставил резко проснуться.

Первым делом я мысленно обматерил себя за отсутствие под рукой оружия. Затем обматерил повторно, напоминая себе, что я так-то маг и сам себе ходячее оружие.

«Сколько их?»

«Я чувствую только одного, хозяин,» — ответила Астарта, тут же добавив характеристику: — «Не слабак, но и ничего выдающегося.»

Ну и что делать? Подождать, пока залезет, а потом наброситься? А если он мне бомбу забросит и тут же спрыгнет? Я-то щитом закроюсь, да только придётся самому над этой бомбой встать и вместе с собой закрыть щитом, чтобы она не разнесла половину дома, вместе с Арией и Юлей. Поэтому я пошёл другим путём.

Встал с кровати и подошёл к окну.

Человек за окном, когда я вышел в свет луны, вздрогнул, едва не сорвавшись. А затем пригрозил мне кулаком.

От такой наглости я, честно говоря, опешил. И даже как-то растерялся. Неизвестный вторженец, повисев некоторое время, будто чего-то ожидая, вновь пригрозил мне кулаком и указал на замок окна. Я не шелохнулся. Вторженец в третий раз погрозил кулаком и начал жестами требовать, чтобы я открыл окно. В пылу активных действий с головы его спал капюшон, открыв мне тёмные волосы, затянутые в торчащий ёжик. На моём окне сидела девушка, сейчас находившаяся в высшей точке возмущения. Встретившись со мной взглядом, она начала беззвучно говорить. Я не был специалистом в чтении по губам, но догадаться об общем посыле было несложно.

Я открыл окно и отошёл в сторону, пропуская незнакомку в свою комнату.

— Демоны тебя дери! Чего ты ждал так долго?! Думаешь, очень удобно там висеть?! — громким шёпотом обрушилась на меня вторженка.

А сама прошлась и потянулась, как кошка. И облегающий тёмный костюм, подсвеченный луной, выгодно подчёркивающий все изгибы молодого и явно тренированного тела… Мням.

— Опустим, что ко мне в окно посреди ночи вломилась какая-то незнакомка…

— Я не вломилась! — тут же занегодовала возмутительница спокойствия.

Я наклонил голову и выразил лицом скепсис. Но одарённая сложила руки на груди и не думала признавать за собой вину. Я же воспользовался моментом и присмотрелся к её лицу. Тонкие ровные брови, выразительные глаза с лёгким наклоном, курносый носик. Последнее здесь считается недостатком, признаком плебеев. Но на мой взгляд, она была красива. Не так красива, как Соня, та была вылитым образцом аристократичности. Не так красива, как Олимпия со своей хищной опасной красотой. Нет, здесь было что-то своё, необычное.

— Чего ты на меня уставился? — под моим пристальным взглядом ей всё же стало неуютно.

— Я всё ещё не знаю ни тебя, ни причины твоего вторжения, — напомнил.

Девушка опустила взгляд вниз, посмотрев на мои… бёдра, да, бёдра, ведь я был в нижнем белье. Ухмыльнулась. Снова подняла взгляд на моё лицо.

— Не хочешь одеться, перед тем как мы начнём знакомиться?

Пожимаю плечами:

— Мне вполне комфортно.

Улыбка её стала ещё шире.

— Ну как хочешь, большой парень. Меня зовут Анко. Анко из рода Дэрн.

У меня вопросительно изогнулась бровь. Сама. Я был слишком… ошеломлён. Потому что… Какого чёрта связанная Брюса делает в моей комнате посреди ночи?

— Что?! Дядя должен был обо мне сказать! — запаниковала девушка. — Подожди! Только не говори, что ты не Като!

Паника на её лице была столь милой, что я не удержался улыбнувшись.

— Успокойся, я понял, кто ты. Брюс о тебе упоминал.

Она облегчённо выдохнула.

— Но какого чёрта ты врываешься ко мне посреди ночи?

Анко отступила на полшага, выдавив сконфуженную улыбку.

— Ну… Я… Мне стало скучно.

От такого заявления я, как-то даже завис. Ещё больше, чем до этого. А в голове раздался приглушённый истеричный смех.

— Скучно? — переспросил я заторможено.

— Угу, — кивнула Анко.

— Скучно… — повторил я, пробуя слово на вкус.

А затем развернулся, вернулся к кровати и лёг, начав закутываться.

— Эй! Ты чего?

Отвернувшись к стене, я ответил:

— Мне это снится. Такая чушь не может происходить на самом деле.

— Что? Но! Подожди! — девушка растерялась, начав тараторить, — Но мне правда скучно! Дядя ещё неделю назад мне объяснил, что от меня требуется. Я так долго ждала этого момента. А потом узнала, что вы встречались. И подумала, что ты захочешь проверить… Ну…

Я обернулся, удивлённо посмотрев на эту… Эту… У меня слова нужного не подбиралось!

— И, не дождавшись меня, ты решила прийти сама? Ночью?

Анко пожала плечами:

— Я разволновалась. Не хотелось провалить первое же поручение, не успев даже начать.

Я вздохнул:

— Анко, блин…

Одарённая насупилась. Я сел на кровати и устало потёр глаза.

— Ладно, деятельница. Мы с тобой познакомились. Удостоверились, что знаем друг друга в лицо. Как тебе найти меня, ты знаешь точно. Как мне найти тебя, поверь, я знаю. Если на этом всё, не могла бы исчезнуть из моей комнаты. Только не так, как появилась. Я хочу вернуться ко сну.

Но Анко возмутилась.

— Но это ещё не всё! Мы не обговорили самое важное! — громким шёпотом ответила она.

Я поднял на неё вопросительный взгляд.

— Наше знакомство! Нам же нужно отвечать на вопросы о том, откуда мы друг друга знаем. Как мы познакомились, — начала она перечислять, задумчиво приложив пальчик в чёрной перчатке к носу. — Или мы только будем разыгрывать наше знакомство? Я должна знать, что отвечать, чтобы наши ответы совпадали. Разве нет?

Вздохнул, грустно и тоскливо.

— Анко. В другой ситуации нам действительно всё это было бы необходимо. Но никто не будет проверять нашу легенду. Сходим пару раз вместе в тир, этого будет более чем достаточно.

— И всё? — искренне удивилась девушка.

— Да. Мы с тобой — друзья, познакомившиеся, благодаря интересу к оружию. Я искал, как мне попасть на полигон юстициариев, а ты мне поможешь это сделать. Например. А может, и не поможешь.

Она пожала плечами:

— Да проведу, там пару бумажек всего оформить надо.

— Ну вот и отлично. Не нужно придумывать сложное там, где хорошо работает простое.

Анко кивнула и замялась. Кажется, ещё немного и начнёт ножкой шаркать по полу.

— Я это… Как-то глупо и спонтанно получилось всё.

Не выдержал и улыбнулся. Несмотря на устроенный переполох, она вызывала у меня симпатию. Понятно, что к Дэрну и вообще людям Бронса я по умолчанию отношусь с известным недоверием, кем бы они ни были и как бы себя не вели. Но! А вдруг Брюс действительно взял, да и поручил организацию связи первой подвернувшейся родственнице. Просто потому, что у него времени не было на что-то иное. Вот загружен он прямо сейчас работой, некогда ему искать идеальную кандидатуру, взял лучшего из доступных. А это значит что?

А то, что важно не раскрыть шпиона, а перевербовать, перетянуть на свою сторону. Поэтому убираем подозрения на глубину своих чертог разума, и постепенно переключаемся на располагающую манеру поведения.

— Проехали. Это даже было забавно.

Анко посмотрела на меня с робкой надеждой. Она, конечно, старательно это скрывала, но очень уж выразительное у неё личико.

— Расслабься, всё не так плохо. Я не в обиде, — ухмыльнулся. — Да и какой дурак будет обижаться, что к нему в окно посреди ночи забирается красивая девушка?

Одарённая тут же расслабилась, тоже улыбнувшись.

— Хорошо, что ты не зануда, — поделилась она своими мыслями.

— А теперь я серьёзно, проваливай! У меня очень загруженный день был, а завтра будет ещё хуже. Если очень скучаешь — ищи меня днём! — снова перешёл на громкий шёпот.

Анко показала язык и ретировалась через окно.

Глава 18

— С каких пор личные тренировки превратились в балаган? — проворчал Синдзи, глядя на двух девушек, устраивающихся на краю площадки, пока мы с Сержем готовились к спаррингу.

Оно получилось само, без моего влияние вообще. Первым ко мне домой вломился Серж, одновременно и обрадованный моим возвращением в Эстер, и взволнованный своими родителями, чьи тревоги и заботы он неплохо понимал и воспринимал. Мобилизационные списки составляли не только для Грохиров, это касалось всех одарённых.

— Я слышал, ты теперь тоже тренируешься на рыцаря? — спросил он после приветствий, и, получив мой кивок, предложил. — Давай устроим спарринг? Хочется жёсткого боя, что аж трясёт!

Как я его понимаю! И потому согласился сразу, сказав лишь, что потребуется согласие наставника. Впрочем, в том, что Синдзи не будет против здорового мордобоя, я не сомневался.

— Так в какую историю ты влип в этом захолустье? — уже на улице спросил Серж, которого я перестал называть мажорчиком. — Я узнал только о личе и оборотне.

— Ага, было дело. Но Карлос просил не распространяться до того, как они придумают официальную версию.

Серж хмыкнул:

— Ты забыл, кто я?

— Нет, но не на улице же рассказывать. Кстати! — я вспомнил нечто важное. — Соня просила, когда я тебя встречу, не дать тебе убежать и найти её. Как насчёт пригласить её зрительницей. А после тренировки можем и посидеть где-нибудь?

Серж немного замешкался. Я знаю, что у него уже были друзья до всего этого, и сейчас они наверняка никуда не делись. И мне было интересно, что он ответит. Захочет ли строить дальше дружбу со мной и Соней или вернётся к тому, что было раньше.

— А давай! — кивнул парень. — Мы лишь пару раз виделись после возвращения.

И я не смог удержаться от ехидной улыбки:

— Снова по плану? Пункт номер три — найти Соню?

Серж насмешливо отмахнулся. С поисками проблем не возникло, встали мы рано, и одарённая ещё не успела никуда уйти. Выслушав наше предложение, Соня тут же подкорректировала свои планы на день и заверила, что теперь свободна до вечера. Уже втроём мы двинулись к полигонам, но здесь всплыла ещё одна неожиданность.

— Привет, Като! — перехватила нас на середине пути Анко как ни в чём не бывало, улыбаясь во все тридцать два. — Я не на дежурстве сегодня и обещала тебе тир! Но, вижу, ты с друзьями.

Пришлось представлять всех друг другу.

— Знакомьтесь, эту оторву с шилом в месте пониже спины… — Анко взглядом и выражением лица пообещала мне страшную мстю. — Анко из рода Дэрн. Самое странное знакомство в моей жизни.

— Эй! — теперь уже девушка не удержала возмущения. — Ты на что это намекаешь?

— На неординарность твоей личности, конечно же, — ушёл я в несознанку. — А это Серж и Соня Минакуро.

И, прежде чем я успел как-то их отрекомендовать, Анко заявила:

— Так вы парочка?

И взгляд ехидный-ехидный. Меня окружают дети! Оу. Ну да, точно же, всё время забываю.

— Нет, — Соня улыбнулась, став похожей на лису, сумевшую без обнаружения вломиться в курятник. — Мы не парочка. Я больше предпочитаю милашек, вроде тебя.

И так многообещающе начала приближаться. Анко вскрикнула и отскочила на шаг:

— Но-но-но! Руки прочь! — но быстро справилась с собой, оценивающе осмотрев Соню с ног до головы. — Но знаешь, если так подумать…

Серж выглядел и удивлённым, и довольным одновременно. Я начинаю думать, что быть в моей компании ему нравится, как раз из-за вот такой ерунды. А тут ещё и Анко, которая, уже является юстициарием, молодым, едва-едва получившим должность, и выглядит как подросток, минимум на два или три года младше, чем есть на самом деле.

— Так, это всё очень интересно, но мы идём на тренировку. Анко, — я вздохнул. — Уверен, я об этом ещё пожалею, но ты хочешь присоединиться в качестве зрителя?

Естественно, она хотела. И потому Синдзи, глядя на весь этот балаган, ворчал.

— Нам их присутствие не должно помешать, — ответил я, присматриваясь к Сержу, а не к девушкам.

Движется свободно, никакой скованности нет, он хорошо отдохнул и полон сил. Это будет интересно.

Бросил короткий взгляд на девушек. Анко что-то рассказывала, активно жестикулируя. С ней надо быть осторожным, если контакты внутри рода можно показывать свободно, как и связь с Грохирами, в общем-то, но вот о Блэке лучше никому не знать.

— Ладно, парни. Честного боя не жду, творите что хотите, — ухмыльнулся ветеран. — Порадуйте своих подружек.

Выбросив лишние мысли из головы, я сосредоточился на Серже.

— В бой!

Сошлись сразу, начав размен ударами, блоками и уклонениями. Парень явно подтянул технику и вообще подрос над собой. И всё бы хорошо, но я слабее тоже не стал. Огромный прогресс в контроле своего дара, плюс я подчинил, наконец, Астарту. Энергия, что текла по моему телу, и раньше охотно отзывалась на мои желания, сейчас же буквально ощущалась, как продолжение меня самого.

И потому поединок, после первых нескольких секунд, пока мы прощупывали друг друга, стал быстро набирать степень жёсткости. И я, и Серж начали лупить в полную силу, вообще не стесняясь навредить друг другу. Подключились ноги, каверзные приёмы, мелкие трюки на грани магии и самоусиления.

Я пролил кровь первым, разбив Сержу губу. Но уже через несколько секунд он подловил меня и едва не зарядил в глаз, попав в бровь. Где-то далеко остались Синдзи, арена, девушки, полигон и вообще весь мир. Я чувствовал, что Сержу до самой глубины души хочется выбить напряжение многих дней, выколотить, пролить кровью и потом. Мне хотелось того же, но не так остро, и я больше подыгрывал партнёру.

Через какое-то время, не знаю, сколько прошло, он начал ошибаться. Выдохся. Начал замедляться. Но, выбрав момент, я ударом в подбородок отправил его полежать. Сразу одарённый не свалился, сделав два неровных шага, и лишь после этого завалился и шлёпнулся на задницу, очумело покачивая головой. Я всё же стоял на ногах, хотя дышал тяжело и сипло.

Со стороны девушек раздались хлопки со свистом, привлекая наше внимание. Это Анко устроила небольшое светошоу, с её ладоней в воздух взмывали маленькие огоньки, взрываясь, как фейерверк в миниатюре. Меня это повеселило, и даже Синдзи не стал ворчать, а лищь улыбнулся. Я подошёл к Сержу и протянул ему руку, помогая подняться. Одарённый косился на Анко и, встав, спросил:

— Твоя девушка?

В первый миг я удивился вопросу, а затем разобрал его контекст.

— Понравилась? — переспросил с хитрой улыбкой.

Он глянул на меня, ожидая издёвки или чего-то подобного, но я лишь дополнил:

— Нет, она не моя девушка. Попробуй.

Серж не ответил, но взглядом ещё раз в сторону Дэрн стрельнул. Ох, цветник. С другой стороны — почему бы и нет? Они молоды, чего бы им не хотеть наслаждаться жизнью?

— Като! Хватит прохлаждаться! Начинаем тренировку! — крикнул Синдзи. — Чем быстрее начнёшь, тем быстрее сможешь поухаживать за своими красотками! За работу!

Он в чём-то прав. А пока пусть Серж отдувается.

Однако Синдзи оказался очень хитрым мужиком, и вместо обычной отработки различных заклинаний он придумал нечто куда более интересное. Для зрителей. Показательное выступление для искушённой публики. Смотрел бы со стороны, точно бы подумал, что специально репетировали.

Сначала разогрев с заклинаниями трёх стихий по возрастающей. Не столько по возрастающей сложности, сколько по затратам сил и красочности эффектов. А затем начал создавать мишени, чтобы я их атаковал. И ведь удачно создавал, хитрый старик. Через несколько минут я превратился в эпицентр, разливающийся целым потоком несложных, но многочисленных атакующих заклинаний, расстреливающих возникающие по кругу мишени. Не скажу, что я отдыхал, наоборот. Всё усложняющиеся задачи требовали импровизации. Тысячи раз отработанная огненная стрела была не напрасна. Простейшие конструкции первого и второго уровня я сплетал инстинктивно, формируя их одним желанием и волей, вообще не задумываясь.

Вот за спиной возникает сразу три стоящие рядом мишени и следует приказ Синдзи.

— Три цели, пять часов, одной атакой.

За мгновения, пока я поворачиваю голову, в мыслях сплетается основа огненной магии. Но дальнейший конструкт, создающий огненную стрелу, не собираю. Беру части от порыва ветра, накладываю на огненную основу. Получается неэффективно, энергозатратно, ну и что? На затраты магии, тем более для заклинания такого уровня, мне плевать, а низкую эффективность можно компенсировать некоторыми изменениями в конструкте. И вот когда мои глаза обнаруживают три фантомные фигуры, обозначающие мишени, в них летит горизонтальный огненный серп почти трёх метров в длину, облизывающий пламенем все три цели.

Здесь же рядом возникает ещё одна цель, на этот раз иная, подсвеченная, что означает защиту от стихийной магии вплоть до второго-третьего уровня. Усилие воли, и в моей голове рождается конструкт водной стрелы. Слегка напрячься, основа из воды меняется на воздух с преобразованием, как у замирающего ветра. Конструкт начинает дрожать, теряя стабильность, но будет достаточно мгновения. Посылаю энергию и запускаю заклинание. Мгновение, и мишень пробивает тонкой тёмной иглой спрессованного изменённого воздуха. Для одарённого такое заклинание не слишком опасно, всё равно что укол, причём неглубокий. Но Синдзи учит меня быстро собирать конструкты, любые, не только заранее выученные, книжные, как он сам их называет. Главное — быстро.

Вчера я был погружен в свои мысли и не выполнял всё так, как требовалось. Сегодня был полностью поглощён тренировкой, сосредоточен, собран. Не всё и не всегда получалось идеально. Раз через три-четыре ошибался с заклинанием, иногда промахивался. А когда Синдзи поставил три мишени, две из которых обозначились защитой, приказал поразить сразу всё, да ещё и преграду на пути вырастил, я даже растерялся. Пришлось бить тремя заклинаниями.

— В бою тебя бы уже убили, — остановив тренировку сказал ветеран.

Он тоже начал уставать, не имея опоры в лице демона.

— В бою я бы выстрелил в двоих из пистолета, — парировал, пытаясь отдышаться.

Чёрт! Этот старик меня загонял! Я вымотался, а тренировка и шла-то несколько минут!

— Пистолеты ты бы разрядил ещё в первые секунды, — ухмыльнулся ветеран. — Отличная работа. Можешь спросить у своего друга, сколько он продержался в свой первый раз.

— В три раза меньше, — без стеснения признался Серж. — Но я выдохся из-за нагрузки на дар.

Я хмыкнул:

— Так это общепринятая тренировка? А я думал, наставник решил дать мне возможность покрасоваться перед девушками. А оно вот как.

— Не волнуйся так! — крикнула Анко. — Ты впечатление уже произвёл. Мы обе болели за тебя во время поединка! — сдала одарённая себя вместе с Соней.

Готов поклясться, у снежной королевы появились те самые полосы смущения на щеках. Серж развёл руками:

— А в меня никто не верил.

Синдзи, решив, видимо, что толку сегодня всё равно не будет, а может, и просто отлично понимающий, что такое молодёжь и какие у нас желания, махнул рукой.

— Ладно, хватит на сегодня. Идите, развлекайтесь. Като! Что изучать я тебе дал. Если к завтрашнему дню не будет сделано — из этого зала своими ногами ты не уйдёшь. Всё! Проваливайте!

Одной частью своей души, маленькой и не самой важной, я хотел остаться и продолжить тренировки, потому что они были мне нужны. Но на самом деле был счастлив, что у меня есть с кем отправиться гулять. Даже при всех нюансах и проблемах. Да, Анко почти наверняка докладывает Дэрну. Плевать! Пусть докладывает. Это не помешает мне отлично провести время!

— Куда пойдём? — спросил Серж, когда мы оказались снаружи.

Соня пожала плечами:

— Куда угодно, главное, чтобы там можно было говорить.

— И выпить! — тут же добавила Анко.

Соня покосилась на девушку, но возражать не стала. Пусть наши прошлые посиделки и закончились странно, но прошли спокойно и без инцидентов.

— Я знаю несколько мест, — без особой уверенности сказал Серж, посмотрев на меня. — Но там нас задёргают и не дадут поговорить между собой.

— Тогда я точно знаю, куда нам! — постановил я. — Отличное место, где нам точно не будут мешать.

А ещё там полуголые официантки, но это же такие мелочи, правда?

— Анко, а ты рыцарь, или только юстициарий? — спросил Серж, когда мы двинулись по указанному мной маршруту.

— Будущий рыцарь, — не без гордости ответила одарённая. — Позднее раскрытие дара. Ещё года три назад я едва тянула программу, а сейчас навёрстываю.

— Личный наставник? — продолжил Серж.

— Нет, самостоятельно.

— Тогда предлагаю совместные тренировки, — он с улыбкой кивнул на меня. — А то с этим монстром тренироваться невозможно. Ну разве что в качестве мишени.

Я хотел было напомнить, что мы с ним ни одной тренировки ещё не провели, но понял, что Серж начинает обрабатывать девушку, так что не стал мешать.

— Правда? — Анко идею оценила строго положительно. — Это было бы круто! Мне жутко не хватает практики!

Я перевёл взгляд на Соню, и уже крутил в голове какой-нибудь вопрос о театре, но сбился с мысли. Ветерок раздувал её волосы, изящное ожерелье подчёркивало тонкую шейку, на губах играла улыбка. Она оглянулась на меня. Пару секунд мы держали зрительный контакт, а затем девушка изящно приподняла бровь, задавая безмолвный вопрос.

Я уже открыл рот, но успел оборвать себя. Спросил бы сейчас. Такое бы спросил. Что-то очень глупое и наивное.

Моё молчание вызвало неловкую паузу между нами, пока Анко с Сержем продолжали о чём-то болтать. Я хотел быстро перевести тему, спросить о чём-нибудь нейтральном, но, как назло, ничего не приходило в голову. Даже анекдота на худой конец не мог подобрать.

— Юля с Арией смогли поладить? — подсказала мне тему сама Соня.

Как же я был рад её вопросу!

— Нет. Сестрёнка устроила холодную войну. В первый день из дома выставила. На второй не давала выходить из комнаты.

— Юля? — не понял Серж.

— О! Это долгая история. На месте расскажу.

Анко огляделась:

— Кстати, насчёт места. Грохиры? Мы в Волчью Пасть, что ли, идём?

Я ухмыльнулся:

— Насчёт Волчьей Пасти — в прямом смысле. Но лучше внутри такого не говори. А что касается самого заведения, то я понятия не имею, как оно называется.

— Давай отличительные черты, — предложил Серж. — А мы будем угадывать.

Ну я и выдал то, что мне запомнилось с первого раза из отличительных черт.

— Полуголые девушки.

Соня выразила лицом неодобрение, Анко хитро ухмыльнулась, а Серж оскалился, не менее хитро:

— Это чёрта всех хороших заведений Грохиров. Что ещё?

— Ну… Подвал, сумерки, хорошая музыка и маски?

Анко кивнула с воодушевлением:

— Волчью Пасть! Как угадала! Но туда только по приглашению пускают?

Деланно удивляюсь:

— Нда? Я буквально на днях в гости хозяину заходил. Никто приглашения не спрашивал.

Анко практически вытаращилась на меня, Серж тоже был удивлён:

— Ты не просто с кем-то из Грохиров знаком? Ты знаешь в лицо хозяина Волчьей Пасти?

Нам оставалось буквально десяток минут идти.

— Ага. А что? Это какой-то жутко крутой клуб?

Соня отрицательно покачала головой. Она единственная не впечатлилась, когда я сказал про хозяина.

— Нет, просто закрытый. Хотя и не отрицаю, что он один из лучших, — с достоинством ответила снежная королева.

— Подожди. Так ты там была? — уточнил Серж.

Она величественно кивнула:

— Да, у меня есть членство в клубе.

Серж выглядел так, как будто что-то в его картине мира сломалось.

Мы подошли, для разнообразия, к главному входу. Мы с Соней вышли вперёд, и я приветливо улыбнулся Грохиру у входа. Внимательно посмотрев на меня, мужчина кивнул в сторону.

— Вам с того входа.

Интересное начало. Но спорить мы не стали, обойдя дом.

— Подождите немного, сейчас я узнаю, куда нам завалиться всей компанией.

Пройдя по тёмным коридорам, я вскоре оказался в уже хорошо знакомом кабинете. Как и при первой нашей встрече Тифи лежала на диване за спиной Алексаса.

— А! Като, проходи! — оборотень мне приветливо улыбнулся.

Тифи помахала ручкой. Но в обоих чувствовалось некоторое напряжение.

— Алексас, рад видеть, но ты не поверишь. Я сегодня пришёл к тебе по прямому назначению. Забраться в какую-нибудь комнату вместе с друзьями и просто отдохнуть.

Алексас удивился, но одобрительно улыбнулся:

— Это запросто. Милая? — переадресовал он Тифи.

— Хорошо, — девушка поднялась.

На этот раз она была в юбочке. Предельно короткой, так что я всё равно при желании рассмотрел бы всё и во всех подробностях, но хоть так.

— А вы присоединитесь? — спросил. — Я буду рассказывать бомбическую историю, в которую влип в захолустьях нашего рода.

Опасно, конечно, вот так знакомить людей, без предварительной подготовки. Но мне нужно знать, могут они сосуществовать, или Грохиров с Минакуро вообще нельзя оставлять рядом. Да, стресс-тест, который может испортить вечер, но рано или поздно мне нужно это узнать.

— Звучит заманчиво, — кивнул Алексас, одновременно поднимаясь. — Идите, я пока схожу за Олимпией, она тоже захочет послушать.

— Отлично! — улыбнулся я.

А мысленно скрестил пальцы, чтобы всё прошло нормально.

Глава 19

Не всё прошло так хорошо, как мне того хотелось.

Нет, пока я знакомил всех между собой, как виновник торжества, всё шло неплохо. Даже хорошо. Грохир ожидаемо пошутил:

— Леди, не бойтесь меня, я не кусаюсь. Кусается в основном вот эта малышка, — и указал на Тифи, облизнувшую изменённые клыки изменённым языком.

Соня спокойно улыбнулась, похоже, была знакома с гостеприимством оборотней. А Анко пришла в восторг. Тифи с Анко сразу сошлись, став источником милоты и позитива. Насколько могут быть источником позитива оборотень и полицейская, конечно.

— Итак, господа и дамы. Я так и не дождался официальной версии событий, случившихся со мной во время моего отпуска, поэтому буду давать свою версию. Но вас прошу не пересказывать её, или как минимум не упоминать меня в качестве источника.

Слушатели расселись, набрали, кто чего хотел из напитков и закуски, и выразили готовность внимать. Комната, предоставленная Алексасом, хоть и не имела огромной кровати с балдахином, но всё равно твёрдо ассоциировалась у меня с комнатой в борделе. Не покидает меня чувство, что если открою один из пристенных шкафов, то найду там плётки, ремни, кляпы, затычки и прочую атрибутику.

— После того как мы отстояли честь нашей снежной королевы, — сделал я реверанс Соне, начиная историю издалека.

И стал свидетелем некоторых подглядываний. Соня улыбнулась мне, поблагодарив кивком. И сразу Анко и Олимпия бросили на неё взгляды, которые я не смог интерпретировать.

— А заодно и жизнь Сержа, — кивок в сторону одарённого. — Меня отправили в небольшой отпуск. Ведь что может быть лучше для отдыха? Пыль дорог, лошадиный пот, запах свежего навоза, и старый замок, где всех развлечений — пострелять в замке или пострелять на охоте.

— Герат неплохой собеседник, — возразил мне Серж, хитро улыбаясь. — Да и дочки у него симпатичные. А ещё я слышал, что у него живёт племянница.

Я сложил руки в замок и всем видом выразил «Пф».

— Серж, оглянись. Самые красивые девушки собрались здесь. Так что отпуск мой обещал быть скучным и унылым. Хорошо ещё, начальник стражи замка, ветеран по имени Сэм, оказался мировым мужиком. Он взялся учить меня фехтованию. Он даже показал мне какой стороны держаться за меч. Но так и не рассказал, какой стороной бить противника! — я сделал растерянное лицо и развёл руками.

Оглушительного восторга шутка не вызвала, но тухлыми яйцами меня забрасывать тоже не стали.

Я продолжил рассказ, стараясь, по мере сил, придать ему живости и добавить юмора. Конечно, похищения и убийства людей — так себе тема для шуток, но здоровый чёрный юмор тоже имеет право на существование.

Когда я дошёл до места с попавшей под контроль Юлей, у публики возникли закономерные вопросы. Как минимум мне пришлось объяснить — кто она такая.

— Ты завёл служанку? — удивлённо переспросил Серж.

— Ага. Сейчас подыскиваю ей наставника, чтобы обучить и сделать помощницей.

— Даже у меня нет помощницы! И служанки тоже нет! — возмутился Серж.

Пожимаю плечами:

— Если ты всё ещё не задумался о том, что тебе нужен секретарь, значит, он тебе и не нужен.

Что вызвало у него ещё больше возмущения.

— То есть мне, члену правящей семьи, он не нужен, а тебе нужен?! Чем ты занимаешь таким важным?

— Да, Като? — улыбаясь во все зубы, поддержал Сержа Алексас. — Зачем тебе личный помощник?

— Да ещё и девушка? — вставила свои пять копеек Анко.

— Ай-яй-яй, как нехорошо, — оскалилась Тифи.

Олимпия обвела этих клоунов уничижительным взглядом, тихо припечатав:

— Мешаете.

Я сделал ей куртуазный поклон:

— Восхищаюсь твоей лаконичностью. Вы историю будете дослушивать, или уже неинтересно?

Публика успокоилась, обещав больше не перебивать.

— Меня беспардонно прервали на моменте, когда мы, аки три богатыря, — такая сказка в этом мире была, и даже отдалённо напоминала версию моего мира. — Двинулись следом за бредущей в сторону леса девушкой, готовые в любой момент либо остановить её, либо защитить от неизвестной опасности.

— Использовали, как приманку, — тихо прокомментировала Анко.

— А сколько болтовни о благородстве-то было, — вторила ей Тифи.

— Я не просто так всё это затеял, между прочим! — возразил. — Своим острым интеллектом я тут же раскрыл подоплёку ситуации. Один из плохих парней раскаялся и таким способом решил сделать нам подсказку.

— Подробнее, — пожелала Олимпия.

Её поддержали, и я дополнил пересказ событий и своими размышлениями, а также выводами, к которым пришёл в тот момент. Затем сумел перейти к капищу, описав его, насколько запомнил.

— Точно не сохранилось никаких рисунков на ритуальных колоннах? — уточнил Алексас.

Киваю:

— Поверхность полностью сгнила, бесповоротно. Вообще ничего разобрать не удалось.

Оборотень, переглянувшись с Олимпией, пояснил свой интерес:

— Эти капища стоят со времён первых верований. До Тёмных веков в этих землях поклонялись богине Самсароне. Или Хамсароне. Древнее произношение не сохранилось. Позже культ Самсароны вытеснила вера в Яцмау. Самсарона была божеством жизни и смерти. В землях королевства осталось множество таких капищ, они хорошо сохранялись все эти годы. Одно находится неподалёку от нашего загородного поместья. Мы ходили туда в детстве, и я хорошо помню и столбы, и даже рисунки на них. И где-то лет десять назад столбы сгнили. Сами-то столбы остались, но рисунки на поверхности были уничтожены.

А затем слово взяла Олимпия.

— В Гарсакане, — это государство являлось нашим западным соседом, — культ Хамсароны не уступил Яцмау, но после Тёмных веков она носила другое имя. Лилит. У них капища использовались, за ними был уход. И многие капища также подверглись гниению, — дополнила она то, что рассказал Алексас.

Грохиры замолчали.

— Неожиданные познания в истории, — отметил я. — Не сомневаюсь в том, что вы хорошо образованы, но не могу представить тебя, Алексас, сидящим за старыми фолиантами.

Оборотень кивнул. И, подумав, ответил:

— Это часть истории моей семьи, моего рода. Но её мы расскажем как-нибудь в другой раз. А ты продолжай, мы тебя перебили.

И я продолжил. Рассказал, как подозрения пали на лекарку и егеря, и как мы отправились за ними. Инцидент со старостой, о котором я просто забыл, упустил. Таким здесь никого не удивишь. А вот когда история дошла до дома лекарки, и тех монстров, что я увидел внутри, слушатели оживились.

— Счастливчика надо была взять с собой! — предложил Серж. — Отличное домашнее животное!

— Эй! — сразу стало понятно, что Анко жаль бедное животное. — Наоборот, надо было прервать страдание бедного животного!

Серж примирительно поднял руки.

— А что ещё вы там нашли? — спросил Алексас.

— Кадавров в подвале. Причём необычных, а с растениями в голове.

Такое заявление вызвало скепсис.

— Зачем? — озвучил общее недоумение Алексас.

— Какие-то опыты лекарки, — пожал плечами.

Упомянул, как звали одарённую, но о содержании её работы умолчал. Сказал лишь, что обнаружил упоминание места, где я позднее её и нашёл. Сложнее всего было, не рассказывая о грибке и чае, объяснить, почему я отправил Сэма обратно.

— Мы так и не поняли, каким именно образом лекарка получала контроль над людьми, но стало ясно, что сделать это она может с любым, кроме одарённых. И потому ветеран вместе с солдатами был послан обратно в замок, чтобы как можно быстрее запер и слуг, и солдат, и самого себя.

— Логичный ход, — одобрил Алексас.

Молчаливые кивки Анко и Олимпия ему вторили. Свою прогулку к духу леса описал, пропустив часть с бунтом Астарты. Гибель Алексии никого не впечатлила, а вот сам дух заинтересовал.

— По твоему описанию это должен быть тот ещё уродец, — оценила Тифи.

— Эй! Он же сказал, что всё было гармонично, значит — никакой не уродец! — возразила ей Анко.

— Странно, что эта Мстящая их не добила, — отметил другой момент Серж. — Если с лекаркой было понятно, что тяжелораненая точно умрёт, причём достаточно быстро, и то я бы не давал гарантий…

Соня, менее всего разбирающаяся в духах, боевой магии и прочих близких вещах, с интересом слушала остальных не вмешиваясь. А вот Анко не могла не вставить своего мнения:

— Когда речь идёт об одарённом, понятие тяжёлого ранения становится очень расплывчатым. Подозреваю, что эта Мстящая оставила какое-нибудь проклятие, чтобы гарантированно убить…

— Хотя это всё равно не объясняет, почему нельзя было добить сразу, — возразил Алексас.

Компания с интересом включилась в мозговой штурм.

— Может, она спешила? — предложила Тифи.

— Добить быстрее, — повторил свой аргумент Алексас, и был прав.

— Экономила силы? — всё же предложила свою версию Соня.

— Возможно, — задумчиво кивнул Серж, — я подумал о том же. Если смертельное проклятие она уже поставила, и лекарка перестала оказывать сопротивление, то могла бы.

— Там ещё рядом недобитый дух леса лежал, — решил напомнить я.

— Бросила лекарку и сосредоточилась на духе! — творчески развила идею Анко.

— Если эта Мстящая — нежить, тем более лич, — поднял руку Алексас, привлекая внимание. — То проблем с запасом сил у неё точно быть не может.

— Её там не было, — тихим голосом высказала свою версию Олимпия.

— Тогда кто и с кем сражался? — не поняла Тифи.

А вот Анко вскочила на ноги, выйдя в центр комнаты:

— А если эта Мстящая стравила духа и лекарку между собой! Да я на раз придумаю! Сейчас! — она подняла руку, и судя по активным движениям зрачка, быстро перебирала мысли в голове. — Вот! Чувствуя, что лекарка хочет её предать, Мстящая как бы между делом сообщает ей, что дух им уже не нужен, и она заберёт его силу. Затем перед самым приходом лекарки к духу нападает на последнего, чтобы разозлить, и наблюдает шоу!

А, вообще-то, логично. Я поднял руки и начал хлопать:

— Отличная версия. Кто-нибудь видит явные логические изъяны?

Парни и девушки обменивались взглядами, ожидая друг от друга каких-нибудь вариантов, но, похоже, никому не пришло в голову ничего, чем можно было бы уверенно разбить её версию. Я по новой присмотрелся к молодой одарённой. И не только я.

— Блестящая догадка, леди, — Алексас красивым жестом руки и головы отдал должное уму Анко. — Позвольте наградить вас неограниченным доступом для вас в бар моего заведения на год вперёд.

— Отлично! — воскликнула одарённая, сделав танцевальный оборот вокруг своей оси, просто чтобы покрасоваться.

— Что было дальше? — спросила Олимпия, возвращая нас к рассказу.

— Ну, я нашёл лекарку практически при смерти, и дух от неё не отставал. Женщина успела сказать, что не смогла, но фразу так и не закончила. Дух протянул на полминуты дольше. Посмотрев, как умирает такое существо, я поспешил обратно в замок.

— И как оно погибает? — спросила Соня.

Я не сразу заставил себя ответить.

— Это сложно описать. Всё то место было пропитано магией, пропитано его силой. Когда дух замер, его тело начало выцветать, высыхать и… Рассыпаться пылью, которую тут же будто подхватывал ветер. А вместе с ним выцветать начал весь этот маленький мирок, что был вокруг. Это существо, судя по тому какие жертвы приносили ему в прошлом, было натуральным чудовищем. Я бы сам его добил, если бы оно не умирало. Я так думал. Но я не смог. Навёл винтовку на его голову, уже готов был надавить на спусковой крючок, но заглянул в его глаза. И передумал, выстрелив в воздух.

Этот дух вызвал у меня странную неуловимую ассоциацию. Он что-то напоминал мне. Что-то, что я никак не мог уловить. Дух умирал, а я смотрел ему в глаза.

— Я уходил из волшебного леса, и волшебство уходило вместе со мной. Как-то грустно. Каким бы чудовищем ни казалось это существо, его смерть принесла мне только чувство глубокой тоски. С ним я и возвращался в замок. Уже окружённый взятыми под контроль крестьянами.

— В смысле? — удивился Серж. — Она не привела полчища нежити?

Отрицательно качаю головой.

— Нет. Только какие-то странные твари в воздухе кружились. Мелкие чёрные кляксы.

— Сборщики плоти, — подсказала Тифи. — И это вдвойне странно. Потому что эти твари, как можно догадаться из названия, вообще не для боя.

Алексас кивнул:

— Но при этом данный призыв показывает мастерство исполнителя. Эта Мстящая очень могущественна, но при этом вместо целой армии нежити приволокла к замку простых крестьян?

— Да, я тоже обратил на это внимание. Не на сборщиков, про этих я ничего не знал. Я тоже удивился, что не увидел армии кадавров, а то и тварей пострашнее. Но это ещё не всё, дайте мне закончить, а потом будете теории строить. Там у вас больше пищи для размышления станет.

Народ идею одобрил, и я продолжил. Про то, как пробивался в замок, пытался рассказывать в максимально юмористическом ключе. Не по себе мне от случайных жертв, а там они наверняка были. Вскользь рассказал про то, что творилось в замке, сразу перейдя к разговору с, вроде как, мстящей. Сейчас я уже не уверен, что это была именно она.

— Один из самых неприятных разговоров в моей жизни, наверное, — признался я, пересказав содержание нашего диалога. — Но куда интереснее было то, что рассказал мне на этот счёт Герат. Если присутствующий здесь член правящей семьи, конечно, позволит.

Серж разрешающе махнул рукой. И я рассказал. Когда я закончил, Алексас, как, видимо, наиболее разбирающийся в вопросе, поделился своим мнением.

— Вообще, вполне возможная ситуация. У личей бывает местное помутнение мозгов, когда в целом разговаривает с кристаллизованной рациональностью и адекватностью, а местами просто помутнение, которые ничем не пробить. Сам не сталкивался, но рассказы о таком слышал не один раз.

Я уловил сомнения в его голосе.

— Но?

— Но они предельно рациональны. — повторил оборотень. — А значит…

— Пожелай Мстящая убить кого-то в замке, это произошло бы уже на следующий день, — кивнул. — Дайте, я закончу полностью, потому что в следующей сцене появиться другое действующее лицо, если гостеприимные хозяева позволят мне рассказать про него. — вопрос я обратил Олимпии.

Алексас перевёл на неё взгляд:

— О чём он?

— О дикости, — как всегда кратко ответила одарённая.

— А, это. Конечно, валяй.

Я, насколько мог, подробно рассказал и о короткой схватке с оборотнем, а затем рассказал и о диалоге с Карлосом. Естественно, снова опустив подробности, касавшиеся грибка, чая, и всего, что могло быть секретом рода. И без этого пищи для размышления я дал более чем достаточно.

— Думаю, всем понятно, что Мстящая на самом деле никакая не Мстящая. Она крутила всеми, и лекарем, и этим оборотнем, Лоуренсом.

— Убийства. Она что-то изучала и скрывала следы, — внесла своё предложение Олимпия.

— Поддерживаю, — кивнул Алексас. — Всё выполнено предельно чисто. Никаких зацепок на протяжении многих лет. Затем, когда Алексия раскаялась, Мстящая последовательно устранила всех, кто хоть что-то знал. И просто ушла, не оставив никаких следов. Значит, и её действия скрыты точно так же.

Анко подняла руку:

— Вы меня простите за наглое предположение, я знаю, там члены вашего рода. Но если бы я вела расследование, то Герат и его семья попали бы под подозрение.

У меня это предположение вызвало одобрение. Так же как Лоуренс выдавал себя главным помощников в расследовании, так и кто-то из семейства был идеальным шпионом, чтобы держать руку на пульсе событий. И, что важно, с этим согласился и Серж.

— Нда, — протянул он. — Давайте это останется между нами, но я узнаю о ходе расследования. И если версию Анко не проверяют, то я сам её предложу.

— Всё, что сказано в этой комнате, останется между нами, — пообещал Алексас.

Серж благодарно кивнул. Ну а я, чтобы развеять обстановку, тут же предложил:

— Поскольку мой рассказ закончен, можем поиграть в составление различных версий событий и поиске мотиваций действующих лиц! Ведь мы так и не узнали, ради всего во всём этом участвовал Лоуренс.

Ещё некоторое время мы развлекались таким образом все вместе, а потом на какое-то время разбились на мелкие группы. Серж отошёл по понятному делу, я и Алексас обсуждали своё, понизив голос и говоря двусмысленностями и намёками, Тифи и Анко о чём-то оживлённо шептались, вряд ли о погоде и последних веяниях моды, и только Олимпия с Соней… Девушки вновь обменялись многозначительными взглядами, не совсем мне понятными. Какие уж эмоции были там намешаны — чёрт ногу сломит.

Но затем вернулся Серж и как-то ненавязчиво вновь втянул всех в один разговор. Вечер проходил неплохо, и всё же оставалось у меня чувство, что между девушками пробежала какая-то кошка.

Глава 20

Анко перехватила меня прямо на улице через день после наших посиделок. Взлохмаченная и тяжело дышащая от продолжительного бега, она едва не врезалась в меня.

— Като… Там…

Но сбитое дыхание не позволило ей закончить фразу.

— Отдышись, — придерживая её за плечо, предложил я.

— Срочно… — на очередном выдохе отозвалась одарённая.

— Я сказал, отдышись. Ты и одного предложения выговорить не сможешь. Давай. Глубокий вдох и выдох.

Нетерпеливо дёрнув головой, она попыталась ещё раз начать говорить:

— Передать… срочно… — и снова сбилась.

Поняв, что ей всё же придётся сначала выполнить моё указание, девушка начала медленно восстанавливать дыхание. Сделав несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, она смогла выпрямиться. Я увидел озабоченное лицо и напряжение в глазах.

— Мне сказали… срочно передать… ты поймёшь… Твой друг сбежал… Я должна тебя привести… С собой, — наконец выдала связный текст Анко.

Я напрягся, пристально глядя на девушку. В голове промелькнула сотня вопросов и догадок, но спешить я не стал. Спешить, не разобравшись в ситуации, нехорошо. Поэтому я сам сделал глубокий вдох, чтобы успокоить уже самого себя, и спросил:

— Что ты знаешь?

Анко помотала головой:

— Ничего, ни о ком идёт речь, ни откуда он сбежал. Ну… Мне сказали, куда тебя нужно привести. И дядя просил передать, чтобы ты не дёргался. Специально повторил, что твой друг реально сбежал. Ну… И всё.

Я сделал ещё один вдох и выдох. Ладно, хорошо, допустим, у них действительно чп. Может такое быть? Да запросто. Не надо пороть горячку и делать поспешные выводы, тем более меня всё равно приглашают в гости. Хотели бы заманить в ловушку — делали бы это проще и без лишних нервов, как при нашей последней встрече с Брюсом. Да и я же согласился выполнить поручение Бронса, так что смысл меня сейчас трогать? Правильно — никакого. А вот смысл убрать Химуро… Ну, если по уму, то никакого. Именно в положении пленника он приносил наибольший профит. Так что сохраняем голову трезвой и действуем.

— Веди, можно не бегом. Не думаю, что десяток минут что-то драматически изменят.

Анко огляделась и пожала плечами:

— Да здесь и недалеко. Пошли! — и потащила меня за собой.

Пиетет перед дядей присутствует. В первую очередь Анко не хочет разочаровать его, но это нормально, и вклиниваться я пока не буду. Пока.

Дошли действительно быстро. В стороне от основных улиц спрятался странный дом с маленькими узкими окнами, сразу вызвавший у меня две ассоциации. Психушка или изолятор. Однако здание не имело никакой внешней охраны, кроме пары мрачных юстициариев на входе. Последние, скорее всего, здесь по конкретному делу.

— Привет, я помогаю сиру Дэрну, — махнула им рукой Анко.

Мужчины ответили кивками, по мне лишь мазнув взглядом.

— Ах! — воскликнула одарённая, едва миновав дверь.

Я зашёл следом… И Вынужден был констатировать, что у Анко крепкая психика. От открывшегося зрелища мне тоже стало, мягко говоря, неуютно. Здесь была небольшая проходная, по всей видимости. Похоже, небольшая комнатка для охранника, с окном в проход. Ключевое слово — была, потому что сейчас здесь лежали обломки дерева, осколки стекла, и всё это вперемешку с кровью. А заодно художественные брызги на стенах и потолке. Запах прилагается.

Очень надеюсь, что это не Химуро.

— Проходите, — махнул рукой мужчина в халате, ковыряющийся в этом… в этом. — Вам на второй этаж.

Легко сказать — проходите. Ступать по крови было неприятно, к горлу подступала тошнота. Я, конечно, много всякого повидал, но чтобы человека вот так разрывало, к такому привыкнуть сложно. Если ты, конечно, относительно психически здоров. Был в нашей команде снайпер по кличке Лаки. Счастливчик, потому что пережил натуральную мясорубку. Невозмутимый совершенно, предельный цинизм и пофигизм ко всему вокруг, хладнокровие уровня бог. И острейший ПТСР, такой, что его без новой порции адреналина, без опасности для собственной жизни, начинало трясти. Как-то раз мы всем отрядом взяли небольшой отпуск, разрядка и передышка всё равно нужна. Лаки обычно отправлялся покататься на горных лыжах, или участвовал в гонках, или находил ещё какое-нибудь развлечение, сопряжённое с риском для жизни. Но не в этот раз. Он решил сыграть в русскую рулетку и застрелился. Поэтому пусть лучше меня потряхивает от вида трупов, чем такое.

Но трупы на сегодня не кончились, второй был на лестнице. Состояние чуть более целое, здесь лежало несколько цельных кусков, но снова всё вокруг в брызгах крови. Так. Человек такое сделать не мог, здесь скорее какая-то тварь поработала.

«Эй, Астарта. Кто оставляет такие художества?»

Демон, в последнее время тихая и незаметная, оживилась, вылезла из той норы, в которую я её запинал.

«Пара быстрых ударов, расчленивших тело,» — дала свою оценку демоница. — «Удары хлыстами или скорее щупальцами. Твари нашего мира. Самые слабые у нас. Однако у вас они становятся безмозглыми и относительно опасными. Я не знаю, как вы их называете, хозяин.»

«Ясно»

Я уже встречался с чем-то похожим. В тюрьме. Тварь Нижнего Города, так её называл идиот, считавший, что смог её приручить. И это мне не нравится, потому что вызывали этих тварей отступники. А Химуро, как бы я к нему ни относился, именно отступник. Неужели нашёл способ сделать призыв?

Огляделся. Да, царапины на стенах, напоминают следы когтей. Мы поднялись на этаж, и в одном из коридоров я увидел знакомое лицо. Клоф. Уже не дожидаясь Анко двинулся к нему. Ситуация не располагала к тупым шуткам, поэтому я просто поздоровался:

— Привет, Утер.

Тот ответил кивком:

— Привет. Проходи.

Ожидаемо в комнате сидел Брюс, перекладывая какие-то бумажки на столе. Комнатка небольшая, но неожиданно уютная. Кровать, книжные полки, шкаф для вещей, стол со стулом, много цветов. Только дверь шкафа деформирована, об неё что-то ударилось.

— Привет, Като, — поздоровался Брюс, не отрываясь от своего занятия. — Утер, позови безликую, чтобы не объяснять всё два раза. Анко, подожди внизу.

— Но! — хотела возмутиться девушка.

А вот это хороший момент, чтобы слегка подтолкнуть её к себе.

— Пусть остаётся. Я не скрываю, что у меня есть друг-отступник. Был друг, по крайней мере.

Дэрн удивился, глянув на меня, но спорить не стал.

— Как хочешь. Пока не пришла безликая, объясню — это комната Химуро. Большую часть времени он проводил здесь, выходя на приём пищи, помыться и на прогулку.

— Сколько комфорта, — не скрывая сарказма ответил я.

Юстициарий проигнорировал интонации в моём голосе.

— Ага. Это место — дом содержания. Здесь содержат тех, кому нужен больничный уход, и при этом они слишком опасных, чтобы держать их в обычной палате госпиталя.

Я кивнул на шкаф.

— Следы борьбы?

— Да. В дверцу толкнули девушку, приходившую ему читать. Полагаю, она встала у него на пути, когда начался прорыв.

— Читать? — не понял я.

Дэрн поморщился:

— Като, не включай дурака! Химуро был слепым и находился в заключении, пусть в лояльном и щадящем. Чтобы просто не потекла крыша, нужно какое-то занятие, а он не слишком многим мог заниматься, — Брюс показал листы на столе, пустые и мятые, изредка с какими-то каракулями. — Поэтому ему регулярно читали книги.

Понятно. Он прав, от безделья можно на стену залезть. Особенно оказавшись в темноте слепоты, там вообще очень быстро смерть начинает казаться спасением.

— Был слепым? — зацепился я за важный момент.

— Был, — подтвердил юстициарий. — Девушка подтвердила, что перед побегом он стянул повязки, закрывающие глаза. Шрамы остались, но у него были глаза, и он явно видел. Не знаю, как, но он вырастил себе новые. Мы сами пытались его вылечить, но там была какая-то гадость, и попытки излечения и выращивания новых органов приводили к отторжению и жутким болям. Шрамы оставлены заклинанием, которое убило Джейн, спросить у того, кто кидал проклятье, уже не получится.

Как ни странно, если Брюс, конечно, не врёт, я думал о своих партнёрах намного хуже, чем они есть на самом деле.

— А те трупы? Это не его рук дело?

— Да как сказать, — вздохнул юстициарий.

В этот момент в дверях появилась женщина в форме безликой.

— Чего тебе, Дэрн?

Тот махнул рукой в мою сторону:

— Объясни ему кратко, что здесь произошло. Без подробностей, просто общую ситуацию.

Женщина бросила на меня крайне скептический взгляд.

— С чего бы?

Брюс устало вздохнул.

— Давай не будем, а? Сейчас я тебе начну рассказывать, как могу тебе испортить жизнь. Ты начнёшь возражать. Я скажу что-нибудь, что тебя напугает до мокрых штанов, и ты всё равно расскажешь то, что я хочу. Но испортишь себе и мне нервы. Давай пропустим неприятную часть и перейдём сразу к конструктивной.

— Мудак ты, Дэрн, — констатировала безликая и повернулась ко мне. — Кратко и не переспрашивать. Здесь случился прорыв. Это когда твари снизу обходят все заслоны и вылезают на поверхности. Парень, что здесь, кстати, жил — отступник. То есть послужил маяком для прорыва, не по своему желанию, это мы уже узнали. Вырвались три твари, два крикуна и поводырь. Это все низшие твари. Точнее, не так, это продвинутые формы низших тварей. Просто низших мы называем полчища, потому что их чаще всего много. Крикуны — усиленная версия, злая и жестокая. Украшения на лестнице и на входе — их когтей дело. Поводырь — послабее крикунов, но хитрая тварь, контролирует тех, что потупее. Что ещё?

Последний вопрос был адресован уже Дэрн.

— Спасибо, это всё.

Безликая показала средний палец и ушла. Анко в восторге от всего происходящего притаилась за дверью, лишь бы не погнали снова.

— Общую ситуацию понял? — Дэрн бросил бумаги на столе, повернувшись ко мне.

— Прорыв, хаос, неожиданно прозревший Химуро, совершает побег. Только я не верю в совпадения. Он чудесно исцелился сейчас или недавно. И здесь внезапно случается прорыв, причём именно здесь. Может быть, ещё какое-нибудь стечение обстоятельств совершенно случайно сыграло ему на руку?

Дэрн ухмыльнулся:

— Что? Даже выгораживать друга не будешь?

— Друга — буду. Убийцу — нет.

Брюс вздохнул, обводя взглядом комнату.

— Думаешь правильно, так и надо. Но это, правда, случайность. Спонтанный прорыв слишком сильно отличается от вызванного. Если безликая говорит, что Химуро невольный участник, значит, он — невольный участник. И прямо сейчас нам нужно его найти. Есть идея, куда он мог податься?

Развожу руками:

— Как-то мы в последние дни очень мало общались. Даже не знаю, чем могу помочь.

— Я серьёзно, Като, — нахмурился юстициарий.

— Да я тоже. Понятия не имею. У меня три варианта: семья, храм или место смерти Джейн. Именно в такой последовательности. У него есть семья?

Дэрн качнул головой:

— Мы подумали о том же самом. У него есть семья. Отец и мать, у обоих нераскрытый дар.

Я удивился:

— Так он что? Из Верхнего Города? Отсюда?

— Ты очень многого не знаешь о своём друге, Като, — криво улыбнулся Брюс. — Он рано попробовал наркотики. Воровал вещи из дома, а потом вовсе сбежал. Прибился к какой-то подростковой банде. В разборках едва не погиб, так его и подобрали отступники. Так что к родителям он вряд ли пойдёт.

Да уж, по нему не скажешь.

— Допустим, с родителями понятно. А храм?

— Заброшен, регулярно патрулируется. Туда уже послали дополнительных людей. Остаётся место смерти, — Брюс поморщился, лицо его не выражало особого энтузиазма. — Так себе зацепка, но хоть что-то. Ещё идеи есть?

Отрицательно покачал головой:

— Нет. Я слишком плохо его знал, как выяснилось. Вообще не знал, похоже.

— Мы найдём его, — пообещал Дэрн. — Никуда он из города не денется.

Я кивнул и сделал шаг к двери, но остановился обернувшись.

— Брюс, а его родители? Как их зовут?

— Родителей, — Дэрн на секунду задумался. — Такашики и Юрико. Такашикии Данзо и Юрико Данзо.

— Спасибо, — кивнул и покинул этот дом.

Настроение было испорчено, так что возвращаться к тренировкам не хотелось категорически.

— Что будешь делать? — спросила вышедшая вместе со мной Арно.

— Пока не знаю. Вернусь домой, наверное. Или возьму себя в руки и пойду на тренировку, — я встряхнулся, скрывая свои истинные чувства, и улыбнулся ей. — Спасибо.

— Да не за что, — несмело улыбнулась одарённая в ответ. — Я ничего и не сделала.

— Всё равно спасибо. И увидимся позже? Если испорчу ещё одну тренировку, Синдзи будет в ярости. Я не хочу расстраивать наставника.

— Да, конечно. Увидимся!

На этом мы расстались, и я действительно пошёл к родовым полигонам. Но тренироваться не собирался. Извинившись перед ветераном и сославшись на семейные проблемы, покинул родовой квартал. Я не соврал Брюсу в том, что понятия не умел, куда мог пойти Химуро, и всё же одно предположение, которое следовало проверить, у меня было.

Я огляделся, попытавшись представить, как парень, пробывший в изоляции столько времени, смог, выбравшись наружу, просто раствориться в толпе. Он же здесь чужак. По нему за сотню метров должно быть видно, что он чужак. Но, может быть, я неправ? Как давно он восстановил зрение? Как давно он наблюдал за людьми снаружи через своё маленькое узкое окно? Как много успел понять по своим наблюдениям?

Мне предстояло покинуть Верхний город и спуститься в трущобы. В этом было нечто ироничное. Миновав стену и углубляясь в лабиринт улиц, я вспомнил нашу встречу с каким-то парнем, одарённым, которому нагрубил кретин Тоди. Сейчас я шёл по улице, не скрывая родового герба. Наткнись я сейчас на какого-нибудь идиота, способного нагрубить аристократу, поступил бы так же, как тот неизвестный мне парень. Всё ещё интересно, за каким лешим того пацана принесло в трущобы.

На поиски нужного места ушло немало времени. Сколько прошло с моего побега из тюрьмы? Казалось бы, несколько месяцев всего. Но город постепенно менялся, постоянно что-то переделывалось, перестраивалось, переносилось, разрушалось, отстраивалось заново. Целые кварталы меняли хозяев и владельцев, формальных и неформальных. И отыскать тот самый дом мне удалось не сразу.

— Эй! Пацан! — я даже не сразу понял, что окликнули именно меня.

Обернувшись, увидел компанию из десятка спорной наружности личностей. Для нищих из трущоб они были одеты слишком хорошо. Для состоятельных горожан — вели себя слишком разнуздано. Это что? Такой новый типаж бандитов? Косящие под небедных людей?

Ещё полгода назад таких точно на улицах не было.

— Ты заблудился, что ли? — всё тот же голос, принадлежавший высокому глисту с язвами от сифилиса на лице.

Я подпустил их ближе. Так, чтобы мне не надрывать голос, и чтобы они слышали мои слова.

— Не твоё дело. Проваливай.

Но ни говорун, ни его дружки не выказывали опасений на мой счёт. С чего бы это вдруг такая самоуверенность?

— Да ладно тебе, сир! Мы тут на райончике всё знаем. Что тебе? Всё достанем, чего захочешь.

А, так вот в чём дело. Эти начинающие предприниматели сочли меня клиентом?

— Я здесь не за этим. Мне не нужны ваши услуги.

Но парень оказался настырный, или просто тупой.

— Е-е-ей! А зачем ты ещё мог сюда прийти? Мы поняли, у тебя есть свой продавец, да? Знакомый. Так вот теперь здесь мы всем рулим. Покупай у нас!

Я нахмурился.

— Я не буду повторять. Проваливайте.

Это, наконец, отрезвило несостоявшихся предпринимателей. Они переглянулись и, приняв для себя верное решение, начали уходить.

— Да, сир, конечно. Нет проблем. Но, если что, мы тут, рядом.

И, наконец, оставили меня в покое. Подождав, пока они скроются из виду, я вошёл дом, который с таким трудом нашёл. Здесь было проще, переход в подвал обнаружил уже без особых проблем. А из подвала легко попал в Нижний Город, тот самый схрон. Как Химуро нашёл дорогу к этому месту, для меня загадка, он в тот момент уже был слеп. Значит — знал заранее.

Парень нашёлся сидящим на одной из кроватей. Вот так, без всяких неожиданностей и приключений.

— Химуро, — позвал я.

Он обернулся. Вокруг глаз действительно пролегли странные шрамы. Сами же глаза были красными с небольшими чёрными зрачками.

— Като, — хриплым голосом отозвался отступник. Его взгляд упал на мою грудь. — Вот кому я обязан своей жизнью.

— Тебе ничего не рассказывали?

Он отрицательно покачал головой:

— Нет, почти ничего. Только то, что моя жизнь куплена. Я должен сказать тебе спасибо, но не хочу. Лучше бы ты дал мне умереть.

Я подошёл ближе, сев на одну из кроватей.

— Смерть — слишком простой исход. Тот, кто убил Джейн, уже мёртв. Но тот, кто виноват во всём этом — нет.

— Предлагаешь мне мстить? Жить ради мести?

Подумав, я всё же отрицательно покачал головой.

— Нет, не предлагаю. Я давно тебя не видел, хочу понять, кто ты сейчас. Какой ты.

— Я тоже давно тебя не видел. Ты сильно изменился, — он очень пристально на меня посмотрел. — Я что-то ощущаю. Чьё-то присутствие.

Я кивнул:

— Да, Астарта. Демон, мой личный спутник. Мне нужно кое-что знать, Химуро. Шёпот. Мёртвый Бог говорит с тобой?

Отступник задумался или прислушался. Он сосредоточился, а затем расстегнул свою рубашку и показал грудь. Ничего, никаких символов.

— Люди, что удерживали меня, твои друзья…

— Они мне не друзья, — вставил я. — Временные партнёры, не более.

— Неважно, — пожал плечами Химуро. — Они что-то сделали. В самом начале. Перед тем как начали лечить мне глаза. Они отрезали меня.

— Но я вижу, что не полностью. К тому же тот прорыв, безликая сказала, что ты послужил маяком. Значит, связь всё ещё есть.

Химуро коснулся своего лица:

— Это… Да. Связь есть. Но я не слышу шёпота. Давно уже не слышу.

Или слышит, но не говорит.

— Что думаешь делать?

Отступник пожал плечами:

— Не знаю. Да и что от меня зависит?

— Многое. Можешь попробовать добраться до отступников.

Он удивился:

— Отступников? Так ты теперь нас называешь?

— Не обижайся, — я не радостно улыбнулся. — На правду не обижаются. Я многое узнал за последнее время. И кое в чём уверен. Чем бы ни был Мёртвый Бог, он не имеет никакого отношения к старым богам. Никакого. Так что да, не жрецы, отступники. Но если ты хочешь присоединиться к ним — я выведу тебя из города. Это, — я постучал по гербу рода. — без проблем позволит мне сделать и не такое.

Нет. Если он захочет вернуться к отступникам, я сдам его Дэрну, и пусть делает с ним всё, что хочет. После того, что устроили эти твари, они для меня враги.

— Нет, Като, — Химуро покачал головой. — У меня было много времени подумать. И без шёпота это намного проще. Наши наставники… Жрецы… Отступники… Я не хочу быть один из них. Разменивать тысячи жизней… Это не для меня. Такое не для меня.

Я кивнул:

— Хорошо. Тогда есть другие варианты. Полагаю, возвращаться туда, откуда сбежал, ты не хочешь.

Он поёжился:

— Со мной неплохо обращались, но в последнее время я очень щепетилен, когда дело касается моей свободы.

Такой ответ вызвал у меня усмешку.

— Тогда есть ещё вариант. Пока затаиться. Мне нужно подтянуть своих знакомых и контакты. Тебя могу спрятать. И, кто знает, может быть дать новую жизнь.

Он удивился:

— У тебя есть такие связи? Я понимаю, что ты теперь аристократ, но…

— Есть. Может быть, потом познакомлю. Позже. Но я должен быть уверен, что ты — это ты. Без сожителей в голове.

Он развёл руками:

— Я не могу никак это доказать. Более того, сам не верю, что свободен от влияния. Поэтому не стану просить. Ни о чём не стану просить.

Я кивнул:

— Что же, хотя бы честно. Ты сам-то жить хочешь?

Он, чуть помедлив, кивнул:

— Да. После смерти Джейн, конечно, было тяжело. Но со временем… Ты её знаешь. Она бы хотела, чтобы я нашёл в себе силы жить дальше. Несмотря ни на что.

Я оставил парня, попросив спрятаться и ждать. Единственная нормальная идея, которая приходила мне в голову — попросить помощи у Минато. Если он говорит о равенстве, то для него должны быть равны все. И отступники в том числе. И я буду даже рад, если Минато увидит в Химуро потенциального рекрута, которого можно и нужно завербовать. Химуро нужна новая цель в жизни. Но я всё же предупрежу революционера, чтобы был с парнем осторожнее, потому что отступник остаётся отступником, и прорыв доказывает, что связь с Мёртвым Богом не оборвана. Больше пока никому не стоит знать о Химуро.

* * *

Была уже ночь, когда Брюс пришёл домой к своему господину. Бронс работал много, но всё же не мог позволить себе работать ночами напролёт. Поэтому Дэрн застал Розалье в столовой за поздним ужином.

— Командир, — вместо приветствия бросил Брюс.

Они знали друг друга настолько давно, столько пережили вместе, столько вместе работали, что формальности всегда оставались позади, там, на публике. Наедине начальник и подчинённый чувствовали себя свободно.

— Проходи, — вяло ковыряя какой-то салат, пригласил Розалье. — Я уже думал, что сегодня не придёшь. Поделиться?

Дэрн мельком глянул на салат и с улыбкой отказался:

— Я пока буду пользоваться тем, что мне можно вкусную пищу.

— Предатель, — вяло проворчал Бронс.

— Но я обязательно за тебя выпью, старик, — парировал Брюс.

— Смейся, смейся, — недобро прищурился командир юстициариев.

Но угроза была шуточная, они оба это знали.

— Есть чем похвастаться? — спросил Бронс. — Хорошие новости мне сейчас не повредят.

Брюс вздохнул.

— Хорошие? Ну, наш пострел не стал закатывать истерик, топать ножкой и обижаться. Поворчал немного, но для его возраста это можно назвать выдающимся хладнокровием.

— Значит, отступника не нашли, — констатировал Бронс.

— Исчез. Проверили все ворота, ни в одних его не запомнили. Даже не могу ручаться, что он покинул Верхний Город. Семья его, естественно, не видела.

Бронс постучал пальцами по столу. По сути, судьба отступника его волновала мало. Ровно настолько, насколько его жизнь обеспечивала лояльность Като.

— Итак. Като отреагировал спокойно и готов продолжать сотрудничество?

Парень был удобен. Парень был полезен. Парень отличался впечатляющей изворотливостью и адаптивностью. Он был не таким, как большинство его сверстников. Мальчишка из трущоб, нищий, но умный и ловкий. Он не стал бандитом. И что куда важнее, он не думал, как нищий. Это было очень важно. В тот момент, за стеной, когда Бронс решил оставить парнишке жизнь, именно этот момент перетянул чашу весов. Можно достать человека из нищеты, но нельзя достать нищету из человека. Для большинства людей это правило работало было непреодолимым.

Но Като, едва сменилась обстановка, начал быстро адаптироваться к своему новому статусу. Не так много времени прошло, а он уже закадычный друг одного из детей правящей семьи. И его уважают. За победу на суде и на дуэли. И среди Минакуро вряд ли найдётся хоть кто-то, кто вообще усомнится в том, что Като — аристократ и настоящий член рода.

Всё то, что Розалье знал о парне, вызывало у мужчины чувство сродни симпатии.

— Он отлично понимает, что Химуро — отступник. Понимает всю опасность, которую тот может нести. Не удивлюсь, если он сам сдаст беглеца, если найдёт быстрее нас.

— Так уж и сдаст? — с сомнением переспросил Бронс.

— Я спросил, будет ли он выгораживать друга. Он ответил: «Друга — буду. Убийцу — нет».

Розалье продолжил стучать пальцами.

— А твоя племянница как?

Здесь Дэрн поморщился:

— Они очень быстро сошлись. Слишком быстро. Като не настолько доверчив.

— Боишься, он её переманит? — догадался Розалье.

Брюс кивнул.

— Есть такие опасения, Роз. Он очень быстро учится. При нашей первой встрече он был злым напуганным волчонком. Агрессивным, но понятным. А сейчас? Когда мы встречались после его поездки. Когда он говорил о банде Феликса. Я успел подумать, что у него реально крыша начала ехать от успехов. Так ведь нет. Он меня пугал, Роз. И ведь напугал! Я два дня спал плохо, пока до меня не дошло, что он того и добивался! Меня напугал!

Бронс это понял сразу, но не рассказал подчинённому. Дал возможность разобраться самостоятельно.

— Думаешь? — с сомнением спросил, играя свою роль. — Не слишком много для парня?

Дэрн поморщился:

— Может, не сознательно? Но если он реально достанет Локов. Да ещё и следов не оставит…

Это была правильная мысль. Парень адаптировался. Разобрался, как устроен мир вокруг. И, похоже, сидеть тихо не собирается.

Като мыслил как-то иначе, чем все вокруг. Бронс уделял ему лишь малую часть своего внимания, но рапорты читал. И видел то, чего не понимали другие, не знали, куда смотреть, списывали на то, что прожил парень в бедности первые свои годы. Но нет. Здесь было что-то иное, что-то, скрытое глубже. Отсутствие авторитетов? Ерунда, мелочь. Изворотливость? Такого тоже хватало. Было что-то ещё, что ускользало от Бронса.

— Продолжаем сотрудничество на тех же условиях. Посмотрим, как он решит задачу, — наконец решил Розалье. — А он её решит.

Идея заваливать улицы оружием была бредовой, это понимал любой адекватный и опытный юстициарий. Это была проверка для парня. Посмотреть, как он вывернется. Потому что он вывернется. Ему не всё равно. Одна из важных причин, по которой с ним работал Бронс.

Розалье тоже было не всё равно. И как же сильно юстициарий хотел подвесить за гениталии всех тех ублюдков в Совете, что зачислили половину города в «допустимые потери» перед Кровавой Ночью. Като скоро обо всём узнает. Пройдёт проверки и узнает. Потому что Бронс знал — нет сторонника и подчинённого более преданного, чем твой единомышленник.

Арка 3

«Тупые звуки вспышек газа

Над мертвой яркостью голов,

И скуки черная зараза

От покидаемых столов,

И там, среди зеленолицых,

Тоску привычки затая,

Решать на выцветших страницах

Постылый ребус бытия.»

«Идеал», Иннокентий Анненский

Глава 21

Минато, выслушав мою просьбу, вместе с предупреждениями о возможных проблемах, кивнул, ответив, что всё нормально. Подумав немного, пояснил, что у него уже есть бывшие отступники.

— Я знаю, о чём ты, — кивнул мне мужчина, устроившийся в кресле напротив дивана. — И о шёпоте я тоже уже слышал. Твоему другу повезло, он провёл много времени в отрыве от других отступников, да и сам наверняка магию не применял.

Я хмуро вздохнул.

— Мне сказали, что его отрезали, совсем. Предполагалось, что более он не связан с миром за гранью. Но безликая сказала, что именно он послужил маяком.

— Никакого противоречия, — кивнул Минато. — Он, как и любой одарённый, потенциальный маяк для прорыва. Я сам был безликим, знаю, о чём говорю. Пойми, здесь нужно задавать вопрос иначе.

— В какой момент он бы стал маяком? — предположил я.

— Именно. По этой причине подчинённые мне бывшие отступники большую часть времени проводят вне города. И у них шансы послужить маяком выше, чем у простых одарённых. Правда, если твой друг готов совсем избавиться от дара, его можно купировать, рассеять. Это сделает его обычным человеком.

Я удивился:

— Вот так просто?

И вызвал своим вопросом усмешку Минато:

— Это совсем непросто, нам потребуются время и ресурсы для проведения правильного ритуала, но выполнимо. Главное, чтобы он сам этого хотел, — мужчина задумался. — И этот ритуал поможет ему великолепно замаскироваться.

— Как именно?

— Молчащие, — коротко ответил Минато. — Ритуал полного растворения источника превращает человека в молчащего. Эм… Ты видел серых людей на окраинах? Обычно они живут у самой стены?

Так, подождите-ка.

— Стоп! То есть они не какой-то народ, а… лишённые дара? Но у них же свой язык?

— Като, те, о ком ты говоришь, со своим языком, точнее, диалектом — юсмиры. В нашем королевстве было семь городов, сейчас осталось пять. Одним из покинутых был Юсмир. Юсмирцы не справились с потоком тварей, город пришлось изолировать, а затем произвести самый массовый ритуал очищения, так как слишком многие жители были носителями спящих тварей. Город уничтожили, а его жители расселились по другим местам. Да, все они стали молчащими, живущими без дара. Но у нас есть и свои молчащие. Примерно тысяча в год теряют дар за первые три года жизни.

Я вздохнул.

— Проклятие! Как же много я всё ещё не знаю о собственном мире!

Минато улыбнулся, открыто и искренне:

— Ты очень быстро учишься. Наверстаешь.

Мы ещё немного поговорили, обсудили оружие, однако Минато и его люди ещё не успели провести всесторонние испытания, но главный вопрос был решён. Химуро помогут. Уже в дверях Минато меня остановил.

— Като. Я попрошу тебя не приходить сюда без особой важности. Понимаешь?

Конечно, понимаю. Секретная квартира очень быстро перестанет быть секретной, если шастать туда-сюда постоянно.

— Да. Сейчас ситуация была… Важная. Я не буду мелькать здесь, не беспокойся.

Он кивнул:

— Я рад, что ты всё понимаешь.

На этом я его покинул. В тот день я ещё успел вернуться к Синдзи, и мы даже неплохо поработали. Под его руководством у меня наметился настоящий прогресс в освоении магии. По словам ветерана, я быстро осваивал новое и не ленился изучать материал, который он давал на самоподготовку. Поэтому ещё пару дней мы плотно занимаемся стихиями, а затем переходим к «настоящей магии».

После тренировки меня перехватила Анко. Я, правда, ждал Дэрна.

— Удалось отследить твоего друга до ворот Верхнего Города, и он растворился на улицах Среднего, — сообщила она мне результаты работы юстициариев.

Я мысленно выдохнул. Конечно, сам факт, что Химуро содержали во вполне приличных условиях, меня удивил. И даже добавил партнёрам пару очков в моих глазах. Чёрт подери, ведь умеют же все делать нормально! Иногда. Я ведь, когда увидел Анко, даже отлично понимая, кто она и что будет делать, сделал что? Правильно — создал позитивную атмосферу. Это психология. Пообщается со мной какое-то время, и ей самой станет неловко меня предавать и подставлять. Да, есть вероятность, что она может быть спецом с промытыми мозгами, для которого личные связи ничего не значат, и тогда все мои действия обесцениваются. Но может и не быть. И вот Бронс, когда я стал его агентом, озаботился поместить Химуро в достойные условия, после чего Дэрн постоянно предлагал организовать встречу. Значит, они все понимают и все умеют. Но всё равно иногда приходится сталкиваться с почти клиническим идиотизмом.

— Если он просто покинул город, то меня это, в принципе, устроит, — пожал плечами. — Вряд ли мы сможем и дальше быть друзьями, очень многое произошло. Но я точно знаю, что сделал для него всё возможное.

Анко печально кивнула.

— Угу. Я передам. И ещё дядя тоже просил передать. По поводу дальнейшего сотрудничества…

— Всё хорошо, мы продолжаем работать сообща.

Анко улыбнулась:

— Дядя будет рад это слышать.

Да и она сама была рада. Ведь продолжение совместной работы значит, что и она останется нужным и важным звеном в этой работе.

— Спасибо за помощь, Анко, — улыбнулся я девушке. — Увидимся.

Она на секунду замешкалась, будто порывалась сказать что-то ещё, но кивнула:

— Да, увидимся. Не попадай в неприятности.

— Не могу обещать.

Неспешным шагом возвращаясь домой, думал о Химуро. Парень сейчас, наверное, растерян, мягко говоря. Сначала просидеть взаперти с совершенно непонятными перспективами дальнейшего существования. Потом этот спонтанный побег. А затем ещё более непонятная ситуация. Надеюсь, оклемается. И ещё больше надеюсь, что вся эта история не закончится прорывами тварей Нижнего Города, или призывом аватара Мёртвого Бога прямо посреди города.

Дома, внезапно, не оказалось Арии.

— Сира не сказала, куда ушла, — ответила мне Юля на вопрос о сестре.

Впрочем, я и не надеялся.

— Может, оставила записку?

Но девушка отрицательно покачала головой:

— Нет, она не оставляла. Но вам принесли записку. Вот.

И протянула мне сложенный конверт. Точнее, записку, без затей сложенную в конвертик.

— Так и пришла?

— Да, — кивнула Юля.

Я развернул бумагу.

«Не знаю, как ты это сделал, но спасибо. Я твой должник. А. Г.»

Я улыбнулся. Вопрос с Тифи решён. На одну проблему меньше. К сожалению, это была, пожалуй, самая лёгкая проблема из всех. Теперь осталось только не дать Алексасу забыть о том, кто сделал ему добро. А то люди склонны добрые поступки забывать и относиться как к должному. Он, конечно, успел пару дней промариноваться, почувствовать отчаяние и бессилие, но всё равно. Снова забудется, начнёт считать общие деньги своими, это нехорошо. Не только для меня, для всех. Надо, чтобы не забывался.

— Давай поужинаем. Сегодня был длинный день и ужасно хочу спать.

Мы обедали после тренировки, Синдзи, воодушевлённый моими результатами, волевым решением сократил время обучения стихийной магии.

— Дальше там нет ничего, чего ты не сможешь постичь сам. — говорил он, пока я уплетал свой суп. — Основы ты освоил, базовые преобразования тоже, дальше всё просто: повторяй много раз, потом изучай что-нибудь новое, повторяй и так по кругу.

Мой арсенал расширился сразу на два десятка заклинаний. Правда, серьёзных из них было всего четыре. Огненный шар — универсальное атакующее заклинание с гигантским потенциалом для модификации. Хочешь — зажигательный эффект, хочешь — пробивающий, хочешь — разрывной. Два недостатка. Первый — очень распространённое заклинание, и практически любой рыцарь умеет его парировать. Не страшно, против рыцарей никто такие заклинания не применяет, а для остальных ситуаций оно отлично подходит. Второй недостаток — любые модификации сразу резко повышают затраты энергии. Ха-ха, очень смешно. Следующее: Водяная плеть — опять же универсальное распространённое заклинание. Хочешь — превращаясь в режущее лезвие, хочешь — хватаешь и отбрасываешь противников, хочешь — используешь в качестве руки-манипулятора. Как боевое заклинание оно не слишком эффективно, но, как говорил Синдзи, сотня лет практики однозначно утверждает, что плеть — полезное и нужное в жизни базовое заклинание, которое должен знать каждый. Вот и я теперь знаю. Стальная кожа — вот это уже узкоспециализированное заклинание боевых магов, и далеко не такое распространённое, как предыдущих. Покрывает одежду пользователя тонким слоем земли, твердеющей до прочности стали. Останавливает пули на излёте, мелкие осколки и много чего ещё, на что иногда не обращаешь внимание, а оно может быть опасно, порой смертельно. Ну и последнее: теневой фантом. Тоже редкое заклинание, использует особое преобразование воды, которое я крайне мучительно осваивал. Создаёт нечто вроде тумана, собирающегося в сгусток, по форме похожий на человека, после чего становится полуматериальным. «Полу», потому что рассеивается из-за любого повреждения, да и выполнить может один-два простых приказа, не больше. Подбежать к врагу и ударить. Или подхватить гранату и швырнуть в сторону. А может, развязать тебе руки, или пройти сквозь решётку камеры и сходить за ключами. Я мог бы легко создать его прямо внутри дома лекарки, чтобы оно открыло мне дверь, например.

Остальное — всякая мелочёвка, даже не всегда боевая.

— А мы с тобой перейдём к магии, которая ломает мир об колено и выворачивает так, как тебе захочется.

— Я в предвкушении, — улыбнулся в ответ.

Появившийся на горизонте Блэк всё испортил. Проследив мой недовольный взгляд, ветеран хмыкнул.

— Юстициарий. Твой знакомый?

— Ага.

— Интересно живёшь. Я в твои годы разрывался между учёбой и девушками. Но ты, я гляжу, женским вниманием не обделён, одержимый.

Поморщился, чем вызвал смешок ветерана. Блэк стоял у входа, ожидая меня. Я показал на тарелку, он кивнул. Значит, терпит.

— Чего нос морщишь? Девицы, конечно, родовитые, скрывать пытаются свои переживания и чувства, но меня-то, старика не… — дальше немного витиеватое, но доходчивое обозначение попытки обмана. — Рыженькая хорошо маскируется, умело, но долгие взгляды, когда она думает, что никто не видит, её выдают. Но и эта активная тоже не без любопытства на тебя поглядывает.

Я вздохнул, а затем улыбнулся. Потому что это хорошо. Я не про девушек, Синдзи всё плетёт. А про сами его подколки. Потому что это дружеская подколка. Если бы я был ему неприятен, он бы так со мной не общался. Поэтому пусть, мне не жалко.

— Приглашу на свадьбу, — пригрозил я. — И если устроите тотализатор — я в доле.

Под смех Синдзи я встал из-за стола и пошёл к юстициарию.

— Привет, — кивнул Шону. — Ничего, что ты открыто приходишь?

Он мне подмигнул:

— Всё в порядке. Идём, кое-кто хочет с тобой познакомиться.

Да я, блин, становлюсь охренительно популярным.

Мы вышли на улицу и уверенно двинулись… куда-то. Не в подвал ребят точно.

— А я разводил конспирацию, имя своё не называл, — посетовал я, когда идти в молчании надоело. — А оказывается, и не надо.

— Правильно делал, — кивнул Блэк. — Всех, кто приходит в общежития, записывают. Если тобой интересуются, то твоё имя в списках приходивших привлечёт внимание, особенно если начнёт мелькать регулярно.

— А сейчас?

Блэк огляделся, но рядом не было никого, кто мог бы нас услышать.

— Наблюдения за тобой нет. Обычно, если чья-то личная жизнь интересует кого-то из руководства юстициариума, его описание дают патрульным, с приказом: если увидите — фиксируйте, что делает, с кем, куда шёл, откуда.

До наружной слежки пока не доросли, а вот внешнее наблюдение уже организовали? Интересно. Хотя, может, и доросли.

— А наружное наблюдение есть?

— Это как? — не понял Шон.

— Ну специальные люди, одетые, как обычные горожане, круглосуточно следят за конкретным человеком, меняются, чтобы не примелькаться.

— Нет, а зачем? — не понял парень. — Мы сами следим, когда надо.

Всё же ещё не доросли. Следственные мероприятия проводят иначе, значит. Тогда вдвойне восхищаюсь достигнутыми результатами. Наружка если и существует, то только у разведок. Ага, если такие здесь вообще придуманы. В моём прошлом мире полноценные спецслужбы только к мировым войнам появились. До этого всё носило инициативный характер отдельных заинтересованных лиц.

— Так, просто мысли вслух.

Шон ещё некоторое время косился на меня, запомнил, наверняка. Профессиональная деформация, всё необычное запоминать. Ну и пусть, мне не жалко. Даже если он сам попытается что-то такое внедрить, пока он дорастёт до начальников, которые могут такое себе позволить, пока вся эта инициатива избавиться от детских болезней и станет чем-то вразумительным, я, если не умру раньше, успею состариться.

Наконец, мы пришли к какому-то особняку. Скромному, всего два этажа и вряд ли много комнат. Что важно — не в родовом квартале, а в свободной зоне. Ни символики, ни других намёков на принадлежность. Шон уверенно подошёл к двери и открыл, приглашая меня идти за собой.

Вошли. Уютно и со стилем, без вульгарной броскости, в тёмных тонах прихожая, совмещённая с лестницей на второй этаж.

— Так куда мы пришли?

Шон повёл меня в одну из боковых комнат.

— Сейчас представлю, — пообещал он.

Мы прошли через столовую, и я отметил некоторое запустение. Особняк не слишком использовался, может, даже пустовал. А в следующей комнате, небольшой библиотеке, нас ждала смутно знакомая мне женщина. Очень смутно, если и видел её ранее, то мельком.

— Сира, — поклонился ей Шон и развернулся ко мне.

— Сира Юнона Дальцова, — представилась она.

Я кивнул женщине. Если не мессира, то и в ноги можно не падать.

— Добрый день. Только ваше имя мне ни о чём не говорит, простите.

Она пристально меня разглядывала из-под своих изящных очков. Профессионально.

— Я была непосредственной руководительницей Ориса, — пояснила одарённая, жестом предлагая нам обоим присесть. — Наконец-то могу познакомиться с тобой лично, Като. Когда-то очень давно, после твоих художеств на улицах и убийства Хортона, Орис отчитывался мне по твоему делу. Назвал тебя уникумом. Знал бы он то, что я знаю сейчас, не был бы так скромен в характеристике.

Я бросил короткий вопросительный взгляд на Шона, но тот был собран и смотрел в сторону. Снова перевёл взгляд на Юнону.

— Лестная характеристика. К чему она?

Юнона сняла очки чуть прикусила губами кончик дужки.

— К чему? Шон мне рассказал о вашей с ним работе…

Зараза.

— Не беспокойся, — она успела уловить моё неудовольствие. — Его месть, она и моя. Только я всё же опытнее мальчика. Я хочу узнать одну вещь. Знаю, что ты работаешь с Дэрном и Клофом. И на них же ты навёл Шона. Ты знаешь, кто стоит за ними. Но не говоришь, чтобы Шон поработал с тобой. Хочешь развивать сотрудничество, верно?

Хм, а она, видимо, мою маленькую игру раскусила. Ладно, мы сыграем иначе. Поднимаю руки в жесте капитуляции.

— Подловили, да. Я знаю, кто за ними стоит. Всё довольно просто. Один наверняка вам знакомый засранец, Бронс.

Юнона нахмурилась:

— Ты уверен?

Я улыбнулся.

— Как в том, что вы сейчас сидите предо мной. Там, после боя, когда я чудом выжил, туда пожаловала делегация. Бронс, Дэрн с Клофом, какая-то одарённая из врачей. Бронс собирался меня добить. Я был всего лишь инструментом его мести. Мести, жертвами которой стали мои родители, Орис, и вообще все, кто в тот момент лежал там, уже мёртвый и ещё живой. Потому что Бронс, посмотрев на меня, решил, что я ещё могу принести ему пользу. Много пользы, если останусь в живых. И чтобы убрать все следы, добил всех. У меня к нему личный счёт.

Озвучив последнее, я сам уже не был в этом уверен. За что мне ему мстить? За то, что он мной воспользовался? Так я точно так же пользуюсь Шоном, или вон Алексасом. Я своих не убиваю? Хм. Так это сейчас, пока у меня нет власти, а потом? Из-за опасности раскрытия? Так сейчас уже очевидно, что Бронс скорее сам закопает лишних людей, знающий мой секрет, потому что я ему полезен. Пока ещё «в перспективе» полезен, но после дела с Корнем буду вполне «реально» полезен. Мы с ним даже не пересекаемся, он работает со мной через Дэрна. Полагаю, Бронс вообще обо мне не вспоминает. Реальных весомых причин его убивать у меня нет. Кроме одной. Амбиции. Я слишком хорошо понимаю, что под Бронсом я буду подниматься наверх очень долго. И мой подъём всегда будет зависеть от него. Причина его убрать у меня есть, но это не месть. Да и не сейчас, не в ближайшее время. Пока он сам мне полезен не меньше, чем я ему. Убивать его я приду тогда, когда он начнёт реально мешать мне.

Глава 22

— Понимаю, — кивнула Юнона. — Но мы не собираемся его убивать. Вывести на чистую воду — да. Раскрыть его преступления — да. Потому что мы не мстители, а юстициарии.

А вот Шон так не считает. Скулы дёрнулись и брови нахмурились на какой-то миг, пока он не сумел справиться с собой. А ещё раскрытие правды потащит и меня обратно на дно. Нет, Бронс умрёт. Пусть не сейчас, позже. Сейчас он мне полезен.

— Хорошо, — кивнул.

— Тогда я должна знать, что именно заставляет тебя на него работать? — вернув очки на глаза, спросила одарённая.

Не глупа.

— Друг. Мой друг у него в руках.

Она чуть приподняла бровь, не поверила.

— Не тот, что недавно сбежал?

— Тот, — кивнул, не став отрицать. — Если он на свободе — это хорошо. Значит, меня ничто не будет сдерживать.

Примерно минуту мы смотрели друг на друга, ничего не говоря. Её выражение лица не изменилось ничуть за это время.

— Рада, что мы все решили. Но наше сотрудничество несколько изменится. Ты — необычный человек. Пока нас объединяет общая цель — я и Шон будем сотрудничать с тобой, в разумных пределах. Но после — нет. Я знаю таких людей, как ты. Ты опасен. И хочу иметь как можно меньше связи с тобой.

Вот же перестраховщица.

— Я всё же имею возражения, — максимально дружелюбно улыбнулся. — Потому что всегда стараюсь избежать лишних жертв. И в большинстве случаев вынужден реагировать на ситуацию. Защищаться.

— А тех несчастных, на которых твоя подружка-оборотень устроила охоту? От них ты тоже защищался?

Я едва не поморщился.

— Не надо строить оскорблённую невинность. Вам вообще нет никакого дела до тех наркоманов. И Шон, скажи, пожалуйста, чтобы сделали юстициарии, если бы мы их туда пригласили?

— Выгнали бы их обратно в трущобы, не став начинать разбирательство по найденным жертвам. Максимум — сообщили бы родным. Если бы у наряда было плохое настроение, перестреляли бы на месте.

Я выразительно посмотрел на Юнону.

— Юстициарии уполномочены применять силу.

— Все аристократы уполномочены применять силу, — возразил я.

Её брови чуть дрогнули, она хотела нахмуриться, не сдержала этот порыв.

— Порочная практика, приводящая к лишним проблемам, — тут же парировала Дальцова. — Право на применение силы должно быть ограничено. Такое право должны иметь только уполномоченные лица.

Грустно вздыхаю.

— Расскажите это патрульным, которые сейчас ходят по трущобам, не имея возможности даже пальцем тронуть потерявших всякие берега бандитов. Потому что начальство приказало прикормленных бандитов не трогать.

Теперь уже Юнона нахмурилась, не сдерживая эмоции.

— Слушайте, давайте не будем ссориться, — попросил я. — Я тоже считаю, что право аристократа безнаказанно убить любого горожанина, должно быть ограничено. Максимум как самозащита, и то это будет смешно. Одарённый против простолюдина. Но прямо сейчас мы имеем то, что имеем. Хотите накопать преступления Бронса и засадить его за решётку? Ну… Я, честно говоря, не верю, что его можно посадить. Снять с должности — всё, на что можно рассчитывать. Но хорошо, я не против, делайте так, как считаете нужным. Хотите, чтобы наше сотрудничество ограничилось только этим? Жаль. У меня были некоторые предложения, чем мы могли бы друг другу помочь. Насчёт патрулей в том числе.

Юнона слегка поджала губы, а вот Шон заинтересовался.

— А что с патрулями?

Женщина неодобрительно глянула на парня, но прямо протестовать не стала.

— А то, — я поморщился. — Как мне здесь рассказал Дэрн, ребята на пределе. Смотреть на то, как по улицам открыто разгуливают бандиты, и не иметь никакой возможности их тронуть — это дико бесит парней. Я, может, вижу это всё со стороны, но готов побиться об заклад, что очень скоро их ярость вырвется наружу. Какой-нибудь горячий парень побьёт нескольких бандитов в патруле. А ему за это устроят головомойку. И это взбесит парней ещё больше.

Одарённая явно была не в восторге, но вынуждена была признать:

— Ты прав, так и произойдёт.

— Узнал я всё это от Дэрна, потому что юстициариуму поставили задачу очистить улицы…

И я в общих чертах передал ту часть нашего разговора, в которой Брюс описывал размер задницы, в которой они оказались благодаря мудрому начальству. Шон в нескольких моментах явно порывался выругаться, но сдержался.

— А зачем он рассказывал это тебе, — Юнона явно была в теме, и потому не впечатлилась.

— Потому что, как я полагаю, у Бронса возник гениальный, — я пальцами пометил слово кавычками, да и голос сделал максимально саркастичным, — план. У меня сохранились некоторые связи с одной из банд. Дэрн предоставляет мне доступ к конфискованному оружию, а также к оперативной информации. Где и когда ходят патрули, а где искать другие банды. А уже я всё это передаю банде Корня, чтобы те начали войну на улицах и очистили их от всех остальных.

Шон вскочил, яростно высказываясь в красках о том, какие у него возникают мысли, и как хорошо он себе представляет родословную и сексуальные предпочтения Дэрна и Бронса. Юнона тоже была неприятно впечатлена.

— Они хотят выбросить оружие на улицы? Да это же безумие! — высказалась она.

Киваю:

— Ага, я думаю точно так же. И то же самое высказала Дэрну. Они устроят войну на улице. Считают, что смогут контролировать этот хаос. И я сейчас очень много думаю на тему того, как всего этого избежать. Одна мысль у меня появилась. План, исключающий передачу оружия бандитам.

Дальцова хмуро вздохнула, но кивнула:

— Уверена, мне это не понравиться. Но я слушаю.

«Я» слушаю. Не «Мы», а «Я». Привыкла быть главной, привыкла.

— План такой. Если беспорядки нельзя остановить, нужно их возглавить. Шон, ты ходишь в патрули? — дождавшись кивка парня, продолжил. — Я предлагаю не пытаться запрещать злым патрульным вымещать свою злость, а перенаправить их энергию. Ночью, в масках, по наводкам, которые передаст Дэрн, наведаться к так называемым козырным бандам. И по закону, и по справедливости, и никакого оружия на улицах.

Глаза Блэка загорелись готовностью приводить план во исполнение прямо сейчас. Он бросил взгляд на Юнону, ожидая её одобрения, и явно ничего, кроме одобрения, сейчас не готов был принять. А вот одарённая, всё же баба опытная, сразу поняла, что такую инициативу контролировать не удастся, всё равно это будет хаос. И также понимала, насколько такая инициатива поднимет Блэка в глазах коллег, ведь наверняка в патрули ходит в основном молодёжь. А вот Минато пока не стоит знать, что я осведомлён про эти отряды, и кроме того могу на них влиять. Юстициарии не дадут Корню слишком обнаглеть. А когда Блэк найдёт на улицах оружие, а это рано или поздно случится, я просто скажу, что у Дэрна есть и другие каналы поставки, а я ни при чём.

— Что же… Это очень опасная инициатива. Но, насколько я могу судить, в текущей ситуации она является меньшим злом. Как скоро мы сможем получить данные от Дэрна?

— Запрошу при первой же возможности, — кивнул я.

Юнона посмотрела на Блэка. И где-то в глубине её глаз я почувствовал гордость одновременно с беспокойством. Материнский инстинкт? Насколько она была связана с Блэком старшим?

— Тебе предстоит много работы, — с затаённым беспокойством сказала она юноше.

— Я готов! — уверенно ответил Шон.

Очень уверенно, будто готов был прямо сейчас срываться и бежать агитировать сослуживцев.

— Я в тебе не сомневаюсь, — кивнула Юнона, чуть улыбнувшись. А потом снова обратила внимание на меня. — Это всё?

Ещё несколько секунд я размышлял, но пришёл к выводу, что это будет отличная идея.

— У меня есть личная просьба. Я правильно понимаю, что сейчас вы не состоите на службе?

Одарённая чуть прищурилась.

— Какое это имеет значение?

— Всё очень просто. Я взял на попечение сиротку, девушку из крестьянской семьи. Хочу вырастить из неё помощницу. Пока я обучил её основам, счёту и письму, но у меня нет времени на дальнейшее.

Юнону всё же проняло, она удивилась и не смогла своего удивления полностью скрыть.

— Ты хочешь, чтобы я взялась за её обучение?

Киваю:

— Да. Если вам несложно, и с гарантией ответных услуг с моей стороны.

Женщина быстро взяла себя в руки, задумалась. Отвела взгляд в сторону, что-то прикидывая в уме, снова посмотрела на меня.

— И ты готов мне её доверить?

Дружелюбно улыбаюсь.

— Что бы вы обо мне ни думали, я — хороший парень. И ваше стремление к порядку мне импонирует. Да, я полностью вам доверяю. Если девочка покажет себя достаточно хорошо — буду счастлив, если же нет, что ж… Придётся ей довольствоваться ролью служанки.

Кажется, я смог её заинтересовать. Что-то мне подсказывает, что преподавать и воспитывать — это её.

— Хорошо. Да, я сейчас… — она изящным жестом обвела комнату. — ничем не занята. Даже живу, как видишь, одна, подальше от семьи. Приводи свою девочку.

На этом все текущие вопросы между нами были решены.

Вскоре мы были на улице. Шон выглядел… Взвинченным. Точнее, оживлённо-воодушевлённым. Понятно, что ему не терпелось приступить, по многим причинам. Надо немного успокоить парня, переключить его внимание.

— Ну как? Какие у тебя планы на остаток дня?

Он вопросительно посмотрел на меня, не сразу осознав вопрос.

— Планы? Вернуться в наш подвал. Ты, кстати, обещал какую-то забористую историю.

Как хорошо, Шон, что ты сам об этом вспомнил.

— Отлично! Ты иди, а я загляну к своему связному, передам… Про оперативную информацию.

Шон понимающе кивнул, обрадованный, что я не откладываю дело в долгий ящик.

Прогулялся до общежитий. В своей квартирке Анко не оказалось, она как раз была на полигоне. Ладно, придётся Шону с друзьями немного подождать. Стрелковый полигон находился рядом с академией, где обучали юстициариев, но имел свой вход. Правда, здесь приветливых ребят не стояло, и посыльного, который бы бегал и звал учеников, не подразумевалось. Так что меня развернули и попросили гулять дальше.

— А кого тебе надо, — спросила девушка, показавшая дежурному своей документ и получившая разрешение пройти.

Опа, да она же из Минакуро. Жаль, лично незнаком.

— Привет. Мне нужна Анко из рода Дэрн.

— А, её, — девушка улыбнулась. — Сейчас.

— Спасибо большое! — улыбнулся я настолько дружелюбно и располагающе, насколько мог.

Девушка сама не сдержала улыбки, кивнув и скрывшись в дверях. Ждать пришлось минут десять, после чего из этих же дверей выскочила Анко, немного озабоченная и взволнованная.

— Привет! — преувеличенно радостно помахала мне рукой одарённая. — Что-то случилось?

Либо она совершенно не подготовлена в направлении работы связного, либо отличная актриса.

— Ты обещала мне поход на полигон! Это недостаточная причина?

Анко сначала удивилась, а потом хлопнула себя по лбу и постаралась расслабиться. Поняла, наконец, что надо выглядеть естественно.

— Да, точно! Парни, он со мной.

Парни такой её прихоти не оценили, и девушки пришлось заполнять какие-то документы. Но особой бюрократии я не заметил, так, две бумажки написать.

Мы миновали проходную и прогулялись по открытой галерее. Юстициарии и ученики академии практиковались в стрельбе, трещали хлопки выстрелов. Что характерно, за пределы полигона шум стрельбы не уходил. Правда, мы шли не стрелять, а в какие-то отдельные помещения. Оружейная комната, насколько я понял. Здесь ещё не выработали строгих правил хранения оружия, и никакой защиты здесь не стояло. Просто стойки с мушкетами и пистолетами, а также небольшие тупички, где стоял стол и висели различные полочки. В общем, место для ухода за оружием. Мы зашли в один из таких тупичков, где на столе лежало разобранное ружьё.

— Ну как, умеешь с таким обращаться? — кивнула одарённая на оружие, встав с другой стороны стола.

Я осмотрел детали и кивнул, видел такой, хотя и не помню где. Может быть, у Герата, а может, и раньше.

— Ага.

Перебрал несколько деталей, начал собирать механизм кремниевого спуска, но тут же остановился.

— Здесь повреждение. Смотри, деталь деформирована, — показал Анко.

— Да ладно? Так, — она огляделась, — где-то здесь должны быть запасные.

Мы быстро проверили ящики и нашли запасные детали. Через несколько минут под внимательным взглядом одарённой я собрал оружие.

— Пожалуйста.

Она кивнула:

— Неплохо. Но я справляюсь быстрее.

Я хитро улыбнулся:

— Ага, и не заметила деформацию. И наверное, только с этим образцом и тренируешься.

Анко аж подпрыгнула.

— Эй! Вообще, вот ни разу! Да я любую пушку соберу и разберу с закрытыми глазами!

— Рассказывай теперь, — ухмыльнулся.

— Ах ты! — меня попытались побить, но без особого успеха. Однако удовлетворение она получила, да.

— Пойдём! Постреляем! — позвала меня одарённая, прихватив собранное оружие.

В открытом тире было шумно. И дымно. Практикующиеся то и дело разгоняли пороховые дымы магией, но всё равно иногда всё поле между позициями мишенями заволакивало белой пеленой. Всё ещё находящаяся на взводе после моей шутки Анко первая зарядила ружьё и, прицелившись, выстрелила. Мишень — простой деревянный столб, дрогнул от врезавшейся в него пули.

— На! Умник.

Я перезарядил оружие и выстрелил. Пень точно так же дёрнулся.

— Твоя очередь, — с улыбкой отдал ружьё одарённой.

Пока Анко прочищала ствол, огляделся. Подслушать нас было сложно, но на всякий случай я придвинулся к девушке и шепнул.

— Нужно передать дяде. Мне нужна оперативная информация. Чем раньше — тем лучше.

Анко сделала вид, что ничего не произошло и, зарядив, прицелилась. Выстрел. Прямо в середину мишени. Она отлично стреляет.

— Возьмём другой, чтобы ты мог удостовериться? — спросила она с хитрой улыбкой.

— Нет, я тебе верю.

Забрал оружие и ещё раз провёл все манипуляции по подготовке к выстрелу. Поднял, начал целиться.

— Попадёшь — поцелую.

Тяну курок раньше, чем успеваю осознать её слова. А когда осознаю, понимаю: что-то делать уже поздно, я уже прицелился. Раздаётся выстрел.

Пуля пролетает в ладони от бревна.

А я смотрю на фонтанчик земли за мишенью и не знаю, рад я, что промахнулся, или опечален.

— Жаль, — улыбается Анко. — Не так ты крут.

Больше я не стрелял, признав своё поражение.

Компания в подвальчике друзей собралась такая же, как и в прошлый раз, с добавлением самого Шона, естественно. Они уже где-то достали выпивки, и я начинаю подозревать, что у них где-то здесь припрятан бар. Я бы точно припрятал.

— Сигурэ, — приветливо кивнул я девушке, — Парни. Что отмечаете?

— Нам не нужен повод, чтобы выпить в своё свободное время, — даже глазом не моргнув, ответила Ойран.

Курт хмыкнул, а Цвай махнул мне рукой:

— Присаживайся и не обращай внимания.

— Цвай, на такую девушку очень сложно не обращать внимания.

Курт нахмурился:

— Тебе сказали — не обращай внимания, — настоял он, взяв Сигурэ за руку. — Значит — не обращай.

Ухмыльнулся:

— Я буду молча завидовать. Не заводись.

Но он продолжил сверлить меня ревнивым взглядом. Лёгкой выпивки не оказалось, пришлось мне разбавлять то, что пили парни. Наблюдая за моими манипуляциями, Ойран хмыкнула:

— Слабак.

Её парень тут же скорчил такую самодовольную гримасу, что прямо сразу захотелось огреть его кирпичом. Шон, всё ещё погруженный в мысли о деле, которое я предложил, ничего не заметил. Только Цвай бросил на меня напряжённый взгляд. Они-то с Шоном примерно представляли, на что я способен, и с магией, и без.

Да, я мог парой фраз довести Курта до вызова на поединок прямо здесь. Но зачем? Что мне это даст? Курт не простит мне поражения на глазах у своей девушки. Ревнивец, большими буквами на лице написано. И претендует на неформальное лидерство, но не может его достичь. Видимо, он не юстициарий, а в паре Шона и Пьера ведущий — Шон.

— Леди. Рассказчик с запинающимся языком — ужасный рассказчик, — нейтрально съехал я. Не идеально, но здесь и сейчас терпимо. — А рассказать мне есть что. Берет эта история начало во времена древние, тёмные и злые, когда мои предки ещё завоёвывали себе жён в битвах! — начал я нести литературно оформленную отсебятину.

Глава 23

— Держи, — парень в закрытом костюме протянул мне пистолет.

Мой же пистолет, что самое ироничное. И я оружие принял, и спрятал в приготовленный для этого карман. Потому что сегодня мы, группа из четырёх одарённых, меня и людей Минато, изображаем обычных людей. Конспирация. Сегодня мы идём объяснять Гоше новую политику партии, для этого здесь я.

Анко принесла мне бумаги на следующий день. Глядя на целую коробку, где под маскировкой из какого-то хлама лежали папки, заполненные рукописными копиями отчётов и рапортов, я мысленно застонал. А затем сел писать ещё одну пачку копий, потому что одна пачка уйдёт Минато, а вторая — Шону. Закончил к позднему вечеру. Сначала занёс одну пачку в подвал с просьбой передать, потому что ни Цвая, ни самого Шона не было на месте, затем вернулся домой и собрал вторую пачку. И понёс её Минато, чтобы заодно обсудить дальнейшие действия.

Естественно, мы с Минато не идиоты, чтобы приходить к главарю банды и в лоб говорить ему, что он теперь не главный, а лишь первая шестёрка. Даже будь Гоша в самой отвратительной ситуации, всё равно пошлёт нас далеко и самой извилистой дорогой. Поэтому я предложил другой план.

— Предлагаю действовать плавно, — попивая вполне неплохой по местным меркам чай, начал я объяснять. — Не трогать пока Гошу. Мы представим ему одного из твоих людей и предложим взаимовыгодное сотрудничество. Гоша полностью бесплатно получит оружие, в ограниченном масштабе, чтобы не пытался каждого идиота в своей банде вооружить, только доверенных людей.

— Ты ведь уже обещал ему партию, — напомнил Минато.

Киваю:

— Обещал. Но ситуация изменилась, мобилизация, на меня тоже давят. И чтобы часть оружия всё же отдать Гоше, от него требуется сотрудничество. С нас оружие и информация, а Гоша некоторое время поработает для нас мускулами. Сейчас мы убедим его, что мы иногда будем указывать ему конкретную цель, и даже поможем поставленной цели достичь. Банда всё ещё его, он всё ещё относительно независим, а когда свистопляска закончится — всё вернётся на круги своя.

Минато, в своей манере прямым неморгающим взглядом смотревший на меня, ответил:

— Он не будет полностью контролируем. Придётся с ним договариваться, убеждать.

— Да, или создавать банду заново, потому что, если его резко убрать, всё начнёт разваливаться. Да, новый лидер сохранит часть людей. Но на мой взгляд, манипуляцией и обманом мы добьёмся большего. Анализируя это, — я кивнул на пачку с информацией, — мы выделим основные и самые важные цели. А Гоша после нескольких успешных вылазок осмелеет и сам захочет покуролесить. Ему захочется отомстить. И, видя наши успехи, он решится. Сначала будет действовать аккуратно и осторожно, но со временем осмелеет. Много времени для этого не потребуется.

— Хитро, — признал Минато. — У меня всё готово. К Гоше пойдёт парень по имени Николас. Идём сегодня, откладывать больше нельзя.

Мне оставалось только согласиться.

И вот я здесь, в заброшенном доме Среднего Города, посреди ночи в компании трёх наёмников.

— Никакой магии, — напомнил мне Николас. — Даже в крайнем случае выкручивайся как хочешь, но никакой магии.

Я посмотрел на него со скепсисом. За кого этот кретин меня принимает?

— Давай ещё ствол, а лучше два или три. И нож. Тогда поговорим.

Николасу ответ не понравился, но раньше, чем он успел что-то сказать, я устало вздохнул.

— Идти под видом бандитов я сам предложил Ми…

— Не называй имён, — оборвал меня Николас.

— Ты меня понял. Кончай мельтешить и давай начинать. У нас нет целой ночи.

— Я тебя не знаю и хочу быть уверенным, что ты не завалишь всё на свете, — настоял одарённый.

Хорошо, что он болеет за дело. Киваю:

— Понимаю тебя. Но я не докажу ничего на словах. Так что давай не будем терять время.

Как ни странно, такой ответ Николаса удовлетворил. Мы натянули чёрные маски на лица, оставляя открытыми только глаза, и вышли на улицу. Запоздало понял, что мне не хватает ножа. Потасовок не планируется, но невозможность использовать магию сразу создаёт подсознательное ощущение незащищённости. Навязчивое и неприятное.

Ночные улицы пусты. Патрули не покидают своих маршрутов, а горожане прячутся по домам. Город сейчас принадлежит бандам. Да, рода свои активы охраняют, выставляя собственную охрану. В открытую, нахрапом, они не лезут. Нет, бандиты не лезут на одарённых. Рода, это не юстициариум. Аристократы поджарят на месте без всяких разговоров. Парадоксальная и одновременно идиотская ситуация, на мой взгляд. Юстициарии вынуждены сдерживаться, подчиняясь приказам, иначе их карьере быстро придёт конец. А аристократы могут защищаться без ограничений, но не могут своими силами навести порядок, потому что для этого есть юстициариум. А если какой-нибудь условный Вася натянет обтягивающий костюм с плащом и шапку со стильными ушками, и отправиться вершить добро и справедливость своими кулаками, то окажется вне закона. Потому что действует без одобрения рода. А род не может начать наводить порядок по своей воле, потому что Верховный Совет договорился между собой, что этим занимается юстициариум. Парадокс и идиотизм.

Криминальных личностей тоже не видно, отсюда до территорий козырных банд далеко, ничейная земля в их понимании. Забавная штука. Прямым штурмом на активы аристократов никто не лезет. А вот попыток проникнуть и незаметно что-нибудь своровать за последний месяц было больше, чем за весь прошлый год. Криминалитет обнаглел. И бездействие патрулей их только раззадоривает.

Мы прошли несколько улиц, две третьих пути до схрона, где окопался Гоша, когда ночь разорвал хлопок выстрела.

Этот неприятный момент, когда ты ещё даже не успел начать приводить свой план в действие, а всё уже грозит полететь к чертям. Потому что на выстрел ночной патруль обязан отреагировать, а стреляли как раз с того направления, куда нам надо.

— Возвращайся в Верхний Город, — говорит мне Николос.

— Я с вами. Давай командуй.

Одарённый тихо выругался.

— С Гошей всё равно говорить мне, — напоминаю. — Без меня вам там тоже делать нечего.

Крыть ему было нечем.

— Не подставляйся, — отдал он мне персональное указание, прежде чем скомандовать: — Пошли!

До места добрались лёгким бегом, чтобы не сбить дыхание, и одновременно устроить себе разминку перед боем. На улице лежало два тела. Одно привалено к стене, второе прямо на мостовой. Мужчины, двадцать пять — тридцать лет. Ножевые ранения, перерезано горло. Принадлежность неясная. Вошли в дверь некогда жилого дома. Прямо в парадной три тела. У одного голову разнесло выстрелом из мушкета, два других — ножевые. Принадлежность неясная.

Из глубины дома доносятся крики, слов не разобрать. Николас посылает своих людей вперёд, мне жестом приказывает идти последним. Коридор, узкий, куча дверей. Нас подгоняет понимание, что патрулю досюда минут пятнадцать максимум. Мы специально выбрали время, когда патрули будут далеко.

Не мы одни, похоже.

Проламывая дверь в коридор, вылетает тело, врезаясь головой в стену. Хруст позвонков, и мужчина оседает на полу.

— Вопрос тот же. Где Гоша? — доносится до нас голос.

Николас отправляет своих в атаку. Парни почти синхронно выхватывают ножи и бросаются вперёд. Через пару секунд они врываются в комнату. Пара выкриков и звуки драки.

А прямо перед нами открывается дверь и в коридор выходит мужчина в белом плаще. Блондин, высокий, по ножу в каждой руке. С лезвий стекает кровь. Он бросает короткий взгляд за спину, где продолжается бой, а затем на нас.

— Вот вы мне и расскажете, где искать Гошу.

Николас выхватывает нож и бросается в бой. Двигается быстро, быстрее, чем может обычный человек. Но этого недостаточно.

Блондин в плаще легко отбивает пару замахов, а затем ударом ноги в грудь отправляет Николаса на пол. Я выхватываю пистолет и стреляю, целясь в живот по совету Рэйчел. Блондин пытается дёрнуться, уклониться, но не успевает. Пуля в брюхе явно заставляет его призадуматься, но мужчина остаётся стоять на ногах.

Но здесь уже вскакивает Николас, несколькими ударами обезоруживает явно замедлившегося противника, а затем вгоняет ему нож в глотку. Я как раз успеваю перезарядиться.

— Командир! — в коридор выглядывает один из наших. — Сюда!

Мы спешим в комнату. Здесь три трупа… В белых плащах. Отличительная черта? О них была информация в рапортах патрульных, но начальство запретило копать эту тему. Козырные. А парни Николаса оказались ловчее его самого.

Ещё несколько тел, похоже — люди Корня. На стуле сидит еле живой Пьер.

— Знакомое лицо. Ты сегодня второй раз родился, — показав парню своё лицо, обнадёжил я.

Пьер удивился, однако из-за ран ответить мне не смог. Но то самое заклинание, которым когда-то давно отоварили меня, я уже изучил. И с садистским наслаждением ответил Пьеру той добротой, которую он заслуживал. Заклинание легко сложилось в голове. К счастью, лишних зрителей здесь не было. Парню резко полегчало, за что он заплатил пятёркой лет жизни, но самостоятельно передвигаться пока мог с трудом.

— Где Гоша?

— Люк… В соседней комнате.

Я подхватил Пьера, закинув его руку себе на плечо. Он морщился от боли, но ничего, потерпит.

— Пошли, покажешь.

Мы вышли в коридор и подошли к двери, на которую указал Пьер. Она оказалась заперта.

— Ключи… — промямлил парень.

Но я просто вынес замок ударом ноги. Всё равно это убежище Корню придётся покинуть, не смысла пытаться его сохранить. Мы вошли в небольшую комнатку, жилую, к деталям я не присматривался.

— Здесь, — Пьер указал рукой.

Сбросив парня на одну из кроватей, подошёл к тумбочке, на которую он указал. За мной в комнату вошёл Николас.

— У нас мало времени.

А то я сам не знаю. Тумбочку в сторону, под ней люк. Если не присматриваться — сразу и не заметишь, пол весь сложен из неровных досок. Но здесь заметно, что доски часто трогают. Поднял. Под досками деревянная крышка. В сторону. Лестница.

Соскочил вниз. Отгороженная комната в подвале, старый выход перекрыт наглухо. На единственной кровати Гоша, под кроватью валяются окровавленные бинты. Гоша сидит, смотрит на меня, шарит по кровати в поисках чего-то. Но судя по выражению лица, он не понимает, что происходит вокруг.

— Спустись, потребуется твоя помощь, — кричу вверх.

А сам подхожу и отбираю у Гоши пистолет, который он, наконец, нашёл под подушкой. На пол спрыгивает Николас.

— Выруби его, — киваю на Гошу.

Одарённый подходит и кладёт руки на горло бандита.

— Придушить его и я мог, — поморщился я. — Заклинания не знаешь?

— Никакой магии, — отрезал Николас.

Перестраховщик. А Гоша отрубается и падает на кровать.

— Помоги мне его достать.

В четыре руки, прибегая к ритуалам призыва такой-то матери и прочих фольклорных персонажей, мы вытащили Гошу наверх. Свежие бинты на его теле пошли красными пятнами. И я, недолго думая, наложил целебное заклинание и на него. В самой мягкой форме, какой мог.

— Всё, ноги в руки, — Николас сам закинул бандита на плечо.

Это мог сделать и я, но выглядел бы… неправдоподобно. Поэтому я тащил Пьера.

Мы вернулись в коридор, но нам навстречу вышли люди Николаса.

— На улице эти парни в белом и патруль. Парни в белом не дают патрулю подойти.

— Другой выход есть? — спросил я у Пьера.

Тот кивнул и рукой указал направление.

— Сколько белых?

— Человек тридцать, — отвечает одарённый.

Прелестно.

— Выходим наружу и делимся. Вы привлекаете их внимание и валите в одну сторону, а мы идём в другую. Николас?

Если мужик и был против того, что я начал командовать, то виду не показал. К тому же формально я обратился к нему за подтверждением.

— Да, действуйте, только не подставляйтесь, — подтвердил он.

Это он оптимист, конечно.

Запасной выход был завален каким-то хламом, но скорее для маскировки, мы расчистили его за несколько секунд. Парни Минато пошли первыми, и тут же снаружи раздались голоса. Начало мы не разобрали, только крик:

— А ну, стоять!

Голоса раздались и у нас за спиной. Банда белых, как бы их там на самом деле ни называли, тоже пошла в здание, устав ждать своих дружков. Я зажёг в ладони огонь и бросил в кучу хлама, обильно сдабривая разгорающееся пламя своей силой. На неодобрительный взгляд Николаса пояснил:

— Это займёт патруль.

Сам шагнул сквозь небольшую дверь, уже чувствуя ночной воздух, но тут же был вынужден уклоняться от удара сбоку. Драться, удерживая на плече Пьера, было проблематично, и я сбросил парня на землю.

В ночной тьме хорошо различал четверых. Только один из них был в белом, остальные — обычная одежда. И как же не хватает ножа!

Первый, находившийся ближе всех и едва не засветивший мне по морде мгновение назад, оказался самым неудачливым. Новый его удар попал в захват, позволив мне без затей сломать ему руку. Оттолкнув вопящего идиота в сторону, блокировал удар следующего, схватив за кулак, дёрнул на себя и всадил колено в живот. Белый выхватил пистолет. Не успеваю подумать, откуда у него оружие. Того, что сейчас согнутый передо мной пополам после удара в живот, поднимаю за волосы, удерживая перед собой, как щит. Белый же не выстрелит в своего?

Выстрелил.

Меня обрызгало кровью, левое плечо обожгло болью.

Внутри зажигается дар, готовый в любую секунду обрушить свою разрушительную силу на кого угодно. Но не сейчас.

Рядом раздаётся выстрел, это Николас, едва удерживая Гошу одной рукой, стреляет в белого. Зачем? Я бы всё равно достал его раньше, чем тот успел перезарядиться. Но неважно. Последний оставшийся на ногах выхватывает нож.

Но тут же бросает его на землю и даёт дёру. Правильное решение.

— Что с тобой? — спрашивает одарённый.

Я шевелю плечом. Больно, но не более того.

— Царапина. Валим отсюда на хрен, — закидываю руку Пьера на здоровое плечо. — Показывай!

— Что? — не понимает тот.

— Не тормози, кретин! Куда прятаться показывай!

— Но…

— За мной, — принимает решение Николас. — Пересидим на одной из наших точек.

Но, естественно, кто бы нам дал просто так уйти. Мы едва перешли улицу, когда сзади появились новые действующие лица.

— Стоять! Именем закона!

Этих нам только не хватало!

Скидываю Пьера со своего плеча и до того, как он валится на землю от неожиданности, пинком толкаю его вперёд.

— Хочешь жить — топай сам!

Разворачиваюсь на троицу преследователей. Решили обойти дом, когда услышали шум выстрела? Неважно. Надо их занять, пока ребята Минато не подойдут. Они же сообразят пойти на шум?

— Стоять на месте! Руки вверх! Держи их на виду!

Я подчинился, подняв руки, только вот на месте не стоял, смещаясь к стене.

— Вяжите его, а за остальными! — крикнул один из них, старший, вероятно.

И действительно побежал мимо меня. Зря.

Выхватываю пистолет и стреляю в ногу. Единственный юстициарий из троицы спотыкается и падает. Два гарнизонных бросаются на меня.

Удар первого пропускаю перед собой, тут же хватаю за плечо и толкаю лицом в стену, добавляя от себя локтем по затылку. Дезориентирует на секунд пять — семь.

Второй выхватывает дубинку и делает замах. Успеваю только подставить левую руку. Многострадальную конечность обжигает болью. На втором ударе перехватываю оружие, вырываю из пальцев и отталкиваю.

Делаю шаг к юстициарию, всё ещё корчащемуся на коленях, и бью с ноги в голову, чтобы не дать быстро оклематься и отоварить меня магией. Лишь бы не убить.

Зато вместо юстициария заклинание успевает сформировать гарнизонный. Успеваю только бросить ему в голову его же дубинку. Водяной плевок врезается мне в грудь, бросая на землю и выбивая из лёгкий воздух. Человека такое и убить могло.

На то, чтобы подняться на ноги, уходит секунды четыре. Сразу же добиваю юстициария ещё одним ударом по голове, при этом сам снова валюсь на землю. Срываю с ремня парня дубинку и, развернувшись, бросаю в оклемавшегося гарнизонного, уже собравшегося бить меня магией. Его концентрацию это сбивает, давая мне пару секунд на сближение.

Толкаю себя вперёд, блокируя удары служителя закона, перехватываю его руки и бью лбом в нос. Парень болезненно вскрикивает. Удар по голове отправляет его полежать.

Второй вяло шевелится на земле, какое-то время встать сам не сможет. Поэтому я бросаю всё и бегу догонять Николаса.

Получается это через два дома, ему приходится тащить за собой едва держащегося на ногах Пьера.

— Всё, ходу! — подхватывая свой груз, тороплю я.

Мы, наконец, скрываемся в ночи.

Глава 24

— Не так я себе всё это представлял, — пожаловался я, пока мне прочищали рану.

— Не ворчи, мы ещё легко отделались, — ответил мне Николас.

Мы вшестером укрылись в небольшой комнате на старом заброшенном заводе. Когда он, завод, работал, в этой комнате обедали рабочие, а в соседней, видимо, переодевались. Сейчас же здесь было пыльно и грязно, зато тихо, и никто не должен был нас потревожить.

На единственной кровати лежал медленно приходивший в себя Гоша.

Николаса не ранили, а вот один из его людей поймал пулю брюхом. Не смертельно, вошла она неглубоко, уже вытащили, и сейчас Николас зашивал рану. А второй его человек, более удачливый, начал бинтовать рану на моей плече.

— Это всё до хрена трогательно, — проворчал со своего места Гоша. — Но какого чёрта вам от меня надо?

Николас кивнул мне, предоставляя возможность вести переговоры. Я сумел произвести на него положительное впечатление. Когда мы пришли сюда, Николас спросил: «ты убил их?» И мой честный ответ его успокоил. Какие щепетильные ребята. Нет, я всячески одобряю, но всё равно щепетильные.

— У нас к тебе деловое предложение, Гоша.

Мужчина сморщился и сплюнул на пол.

— Твою мать, Като! Я сам понял, что вы не из альтруизма меня вытащили!

Я вздохнул, но пропустил спич мимо ушей.

— Нам нужны твои услуги. Твоя банда, если она у тебя ещё есть? Или в том схроне полегли все, кто остался?

Гоша ухмыльнулся:

— Нет, не все. Большинство сидит по своим норам. Так есть хоть какой-то шанс, что нас не перебьют в ближайшие же дни. Только у вас ничего не выйдет, — он отвернулся. — Знаю я, чего вы хотите. Подмять меня и моих людей, чтобы я по любому вашему чиху по стойке смирно вставал и хвостиком вилял. Не будет этого!

— Гоша, — попытался прервать я этот поток причитаний.

— Не бывать! Мы все сдохнем, но не склонимся…

Воздух застрял у него в глотке. Гоша был одарённым, но предельно слабым, едва переступил нижний порог. На таком уровне его дар не создавал сопротивления, и при желании я мог взорвать его лёгкие изнутри. Мужчина начал задыхаться, а я поднялся и подошёл к нему, нависнув и заглянув в глаза.

— Прекрати стонать как девчонка. Заткнись и послушай. Нам не нужен ты, не нужна твоя банда. Временный интерес, не более того. Мы урвём своё, а ты дальше будешь сидеть в своей песочнице и делать вид, что такой важный и умный. Готов слушать?

Гоша зло прищурился. Я схватил его за горло, а затем начал охлаждать воду в его теле. Сейчас начнут образовываться кристаллики льда, доставляя ни с чем не сравнимую боль, с каждой секундой всё возрастающую.

— Ты готов слушать?

Он кивнул.

Я рассеял магию и отпустил его, отчего криминальный авторитет закашлялся.

— Я сочту, что плачевное состояние вызвало временное помутнение рассудка. И ты забыл, что жив только потому, что владеющие даром разрешают тебе жить. И помни, Гоша. Мы выбрали тебя не потому, что такой особенный и нам очень нужен. Нам подойдёт кто угодно. Просто я тебя знаю, и это облегчает дело, не более того.

Гоша потёр шею, но промолчал. Понял, значит.

— Возвращаясь к делу, — я сел обратно на своё место. — Наша цель — проредить и обчистить козырные банды. Зачем нам это — тебе знать не требуется. Тебе предоставят оружие, бесплатно. А ещё оперативные сведения. Маршруты патрулей, известные юстициариям схроны других банд, их состав, силы, ресурсы. Ты получишь всё. А взамен иногда будет работать по нашей наводке. И иногда предоставлять прикрытие и массовку нашим собственным операциям. Это, — я указал на своего спутника, — Николас. Мне плевать, назовёшь ты его советником, партнёром или заказчиком. Это твой контакт. Всё, и оружие, и информацию, получишь через него. Вопросы?

Гоша ещё тёр шею, на которой остались следы моих пальцев.

— У меня есть люди, но их не хватит на весь Средний Город. Максимум на пару районов.

— Мы поможем завербовать ещё, — ответил я, будто это само собой разумеющееся. — У тебя будут победы, деньги и сила. Люди сами к тебе потянутся. Козырных многие ненавидят. Ты станешь силой, концентрирующей эту ненависть.

Гоша оскалился, такая трактовка ему нравилась. Кнут я ему продемонстрировал, теперь можно и пряников добавить.

— Я знаю тебя, Гоша. И знаю, что ты не идиот. Да, я собираюсь тебя использовать в своих целях, но буду хорошо за это платить. И ты останешься в выигрыше, даже станешь могущественнее, если не будешь глупить. А ты не будешь. Мы получим своё, ты — своё. Все в плюсе.

Бандит кивнул:

— Ты умеешь быть убедительным.

Вот у него, наверное, разрыв шаблона. Сначала он пытался сопоставить образ меня при нашей первой встрече, нищего пацана с улицы, со мной же, при нашей второй встрече. Тогда он успел понять, что я изменился, но не осознать. И вот перед ним я сегодня. Аристократ, чьи интересы пролегают так далеко, что Гоша со всей своей бандой в моих планах просто исполнитель, не более того. Не хилый рост за такое короткое время.

— Отлично. Теперь к проблемам насущным. Почему эти белые пришли за тобой именно сейчас?

Гоша неопределённо повёл плечами:

— Почему? Да расширяются. На последней сходке этот квартал достался им.

— А когда следующая сходка? — заинтересовался я.

— Представители банд собираются каждую ночь. Белочки, тузы, крысы и мельница. Не скажу, что они смогли создать союз, но они не нападают друг на друга.

Я хмыкнул:

— Тузы? Крысы? Мельница? Это что? Названия банд?

Нет, в отчётах я про всех этих клоунов прочитал, но юстициарии использовали те обозначения, которые давали сами. Банда со старого завода, например.

— Ага, — кивнул Гоша. — Белые плащи, Козырные Тузы, Банда Золотой Мыши и Банда Мельника.

Я покачал головой:

— Знаешь, Гоша. Корень — звучит не так уж и плохо.

Он не ответил, уязвлённый. Не комментарием про название банды, а пониманием моего превосходства.

— Где будет сходка, ты знаешь?

Об этом не было информации в отчётах и рапортах, юстициарии пока этого не выяснили. А вот Николас подоплёку моего вопроса понял сразу. Не догадаться, что я, так или иначе, собираюсь нанести туда визит, было сложно.

— Знаю, — хмуро подтвердил преступник. — Меня тоже приглашали. Хотели, чтобы я подчинился.

Он описал место. И, главное — назвал время. У меня есть пять часов. За пять часов можно успеть очень много!

— Что ты задумал? — спросил одарённый. Впрочем, вопрос был риторический и моего ответа не подразумевал, потому как Николас тут же добавил: — Этого не было в плане.

— Расслабься. Я не собираюсь туда вламываться. Просто зайду, постою в тени, послушаю, — обнадёжил я Николаса. — Осваивайся.

И на этом я покинул милую компанию. Пять часов! Целая вечность! И я даже знаю, почему они собираются почти под утро. По этой же причине юстициарии пока не знают об этих сходках. Раннее утро, ночные патрули уже возвращаются в Верхний Город, а дневные ещё только формируются и разбирают маршруты. И на улицах нет практически никого. И да, если посмотреть на это логически, то это иначе как слабоумием начальства юстициариума не назвать. Но статистически преступлений в утреннее время практически не совершается, значит, и патрули не нужны. Да, я считаю это маразмом. Ничего, получат горький опыт, научатся менять патрули правильно.

А мне предстоит сделать невозможное. Нет, слишком пафосно. На самом деле мне предстоит очень много и быстро бегать, чтобы везде успеть. Если бы не необходимость скрывать своё присутствие — справился бы легко и даже с запасом. Но приходится двигаться осторожно, минуя пресловутые патрули. И даже зная их маршруты и примерное время, когда в какой точке они находятся, это всё равно было проблемой.

Дальше самый тонкий момент. Ворота в Верхний Город. Их не обойдёшь и не проскочишь незаметно. Хочешь не хочешь, а пройти через них придётся. Дэрн, конечно, и здесь помог. Подсказав, где нужно идти и что сказать, чтобы тебя не записывали в журнале проходящих. Но даже так — это же надо делать крюк, снова потеря времени.

Дежуривший юстициарий мне не удивился, лишь рассмотрев, сразу повернулся в другую сторону. Это условный знак. Ничего, мне сегодня снова идти через эти ворота, и снова придётся ему подкинуть пару купюр.

В Верхнем городе уже не скрывался, имею полное право находится, где хочу. Комендантского часа пока никто не вводил. Я самым быстрым шагом двинулся в оружейную мастерскую. Здраво рассудив, пришёл к выводу, что магию я применять не буду. Если бы время поджимало — тогда да, ворвался бы на вечеринку, закрылся щитом и… не знаю. Благо время было. Мне будет достаточно часа.

Потому что бомбу сделать намного проще, чем несколько одноразовых обрезов.

Через главный вход не пошёл, для ночных визитов был запасной. Ночной охранник, какой-то слабосилок, даже не Грохир, немного удивился, но препятствовать не стал.

— Доброй ночи, сир, — поклонился он и поспешил куда-нибудь убраться.

Я спустился и, оглядевшись, приступил к работе. Станки мне не потребуются. Порох здесь есть и так. Взял мерный стакан, вложил в него промасленную ткань. Начал запрессовывать порох, прокладывая слой в сантиметр слоем тонкой стали. Мне нужно, чтобы давление расходилось в разные стороны. Когда стакан был заполнен, сложил ткань, завязал и отрезал. Почти кило пороха, шарахнет отлично, основной заряд готов. Достал получившийся цилиндр и обвязал проволокой, чтобы не потерял форму. Проволоку частично надкусил, чтобы создать дополнительный поражающий элемент. На стол кладу накрест проволоку, затем поверх ещё одно полотно, рассыпаю наши пули, заодно подсыпаю мелкую металлическую россыпь, отходы производства. Ставлю вертикально цилиндр с зарядом. Загибаю ткань и проволоку, чтобы сформировать наружный корпус. Между корпусом и зарядом засыпаю пули и металлическую россыпь. Встряхиваю, чтобы лучше утрамбовать. Сверху заряд тоже закрываю поражающими элементами, завязываю ткань, связываю проволоку. Бомба весом почти в два кило готова. Детонацию осуществлю магией, будет дополнительная взрывная сила. Шарахнет так, что метрах в тридцати можно выжить только чудом. Бомбу вложил в сумку, которую нашёл среди хлама, лежащего «на всякий случай». Там же нашёл хороший нож.

Ушёл свободно. Да и весь путь через Верхний Город прошёл без проблем. И только в воротах юстициарий обратил на меня внимание, чуть удивившись. Не став дожидаться кодовой фразы, парень чуть улыбнулся:

— Сложная ночка, да? — спросил он, протягивая руку.

Я вложил ему в ладонь купюру.

— Нет, скорее нудная. Знаешь, как это бывает? Принеси сюда, потом принеси туда, потом снова отнеси…

— О! Отлично тебя понимаю, — покивал юстициарий и, пропуская меня, напутствовал: — Осторожнее с патрулями, они злые под утро.

Поблагодарив его коротким кивком, снова ушёл в ночь. Время в запасе ещё было, но не настолько много, чтобы идти прогулочным шагом. И я спешил. Прислушивался к ночным улицам, пытался держать в голове карту патрулей, выбирал маршрут так, чтобы рядом был тёмный уголок, в который можно было бы прыгнуть. Напряжно — да. Сложно — нет.

Наконец впереди показалась старая гостиница. Её бы уже давно купили и открыли заново, но кто-то намеренно держал здание в таком состоянии. Теперь я знаю — кто. Снаружи здание казалось заброшенным, но только казалось.

Подойдя ближе, я уже нашёл некоторые признаки использования. Большинство стёкол покрылись плёнкой пыли, стали практически непрозрачными. Но на некоторых виднелись круглые пятна чистоты. Кто-то сделал себе наблюдательные посты. Основной вход изнутри привалили мебелью, перекрыли, забаррикадировали. Но тут же рядом имелись очищенные проходы в подвал, откуда, я полагаю, гости попадали внутрь. Мне такой путь не подходил, пришлось искать обход.

Без затеи зашёл в соседний дом. Жилой, но жильцы сидели по своим комнатам и старались не привлекать к себе никакого внимания. Поднялся на крышу. Меня слегка задержал замок, но Синдзи показал, что можно сделать с металлом, и как можно превратить железо в ржавую труху за несколько секунд.

Гостиница была на несколько этажей выше дома, и балконов, как назло, не предусмотрено. Прыгать в окно не хотелось — лишний шум. Пришлось прыгать в стену. Прыгать через трёхметровую пропасть.

— Мы не ищем лёгких путей, — сказал самому себе.

И, разбежавшись, прыгнул. По сравнению с другими поступками, какие мне приходилось регулярно совершать, безумством такой прыжок не котировался, так что особого трепета не вызвал.

Врезался в колонну и попытался ухватиться за неё, но пальцы соскользнули. И самое неприятное, что начал заваливаться назад, теряя шанс ухватиться рукой за стену.

Заклинание сформировалось в голове за мгновения. Выброс магии, и мне в спину бьёт поток воздуха, толкая обратно. И всего-то требовалось.

Открытие окна вообще не представляло проблемы. А вот спрыгнув на пол комнаты едва не выругался — доски даже не скрипели, жалобно трещали подо мной. К счастью — всё здание было в плачевном состоянии, без конца издавая скрипы, треск и скрежет, маскировавшие мои шаги. Что же, могу себя поздравить, я успел.

Остаток времени осторожно обследовал здание, выявив трёх сторожей. Но все они сидели на втором этаже, и ленились обходить саму гостиницу. А в порядок вообще был приведён всего один зал. Догадаться, где именно будет проходить сбор, было несложно.

Бомбу оставил, пока, при себе.

«Астарта»

«Да, хозяин,» — отозвалась демоница.

Я постоянно ощущал её эмоции, подавленные, но не исчезнувшие. Так странно было осознавать полную её подчинённость мне. Демоны — не люди. Человека нельзя просто так лишить свободы воли, свободы мысли. Возможно, обманом, манипуляциями, страхом, временно подавить волю, но только временно. Стоит давлению лишь чуть-чуть ослабнуть, человек в самых потаённых уголках своего разума начнёт думать о свободе. С демоном всё было иначе. Аморфное тело Астарты вряд ли можно было бы поймать, тем более обуздать. Но через нашу связь я добрался до её воли. И надел на неё стальной ошейник. Подчинил. Подчинил не тело, а сознание. И этот метафизический ошейник. Он либо есть, либо его нет. Нельзя «ослабить» хватку, частично снять давление. Только полное подчинение. И это было странно, непривычно. Но экспериментировать я не собирался, демоница, изображавшая собачку и послушно виляющая хвостом у моих ног меня полностью устраивала.

«Заклинание детонатор для бомбы», — слова я дополнял образами, после тренировок с конструированием заклинаний я понял общий принцип. — «Создай, но не наполняй энергией»

«Слушаюсь, хозяин,» — отозвалась Астарта.

Забрался в глухой тёмный угол и, устроившись, насколько возможно удобно, замер ожидая. В той жизни засад у меня было много. Первые минуты самые неприятные. Всё тело начинает зудеть от желания сесть или лечь иначе. Устроится удобнее. Все конечности начинают разом отекать или ныть. И что-нибудь обязательно лезет в лицо, волос, травинка, насекомое. Пересядешь, передвинешься — на минуту отпускает и всё начинается заново. Поэтому я сосредоточился на дыхании, не позволяя себе напрягать даже мизинец на ноге. Поза была вполне удобна, но недостаточно удобна, чтобы в ней заснуть. Жду.

Вскоре появились голоса. Много голосов, сливающихся между собой, и я не мог ничего разобрать. Но мне и не требовалось, и так знал, кто это и зачем пожаловали. Через несколько минут люди начали наполнять зал. Первыми пришли крысы. Банда носила на груди вышивку в виде мыши, чем подражала аристократам. Затем зашли белые. Криминал обменивался любезностями между собой, подначивая и подшучивая. Между бандами сохранялось напряжение, но определённой черты никто не переступал. Нечто удерживало их, заставляло соблюдать мир. Главным среди мышей был полноватый мужчина с мелкими поросячьими глазками. У белых — высокий широкоплечий детина, про которого и не скажешь с первого взгляда, что умеет головой работать.

Вскоре появилась ещё группа, этих я сначала не признал. Но по оговоркам быстро понял, что это мельники. У них главной была женщина, разодетая, как проститутка на пенсии. Нет, я не видел своими глазами проституток на пенсии, хотя видел так называемых мамок. Вот на мамку она и тянула.

Последними пришли тузы. Старший у них тоже выделялся сразу, худой мужчина с двумя пересекающимися шрамами на лице. Его сопровождала фигура в сером плаще с капюшоном, полностью скрывающем лицо.

— Все здесь? Великолепно! — привлёк он к себе всеобщее внимание. — Давайте быстрее покончим с делами! Ненавижу это собачье время!

— Оно безопасно, — отозвался толстячок.

И он же первым занял своё место за столом. Один из его помощников тут же поставил рядом с боссом бокал, куда из принесённой с собой бутылки налил вина.

— Ага. Но от этого не становится менее собачьим, — усаживаясь, отозвался туз. — Чарли! Мне рассказали, что сегодня была какая-то пальба. Расскажи нам, друг, как там дела с Гошей?

Белый пожал плечами:

— Это наше дело.

Мамка хмыкнула, закуривая сигару.

— Кажется, мы каждый раз напоминаем друг другу, что сейчас нет никаких наших дел. Мы должны знать, вы захватили Гошу?

В принципе, дальше можно было и не слушать, но я решил удовлетворить любопытство. Мало ли что ещё интересного взболтнут бандюганы?

Человек в сером заводил головой из стороны в сторону, будто его что-то обеспокоило.

— Нет, он удрал. Ему кто-то помог, — всё же ответил белый.

— Кто-то? — переспросил крыс.

— Кто-то, — подтвердил белый. — Парни в чёрном, человек десять, увели его у нас в последний момент.

Десять? Эко как они нас четверых пересчитали, у страха глаза велики, да.

— Ещё одна банда? — спросила мельница.

— Скорее Гоша перестал артачиться и нашёл покровителя, — предложил туз.

— Гоша и покровитель — вещи несовместимые, — тут же ответил крыс.

— Кого угодно можно загнать в угол, — возразил белый. — Гоша уже был ранен. Почувствовал, что его могут просто прикончить.

Крыс не нашёл что возразить.

— Значит, надо снова его найти, — не столько для остальных бандитов, сколько для фигуры за спиной сказал туз.

Фигура в сером кивнула.

«Готовься» — приказал я Астарте.

Демонесса отреагировала не отвечая. Ответ и не требовался. Я ощутил, как магия наполняет плетение в сумке.

— Больше форс-мажоров не было? — туз обвёл остальных вопросительным взглядом. — Великолепно! Скоординируем действия и разбежимся.

В этот момент я резко вышел из своего тёмного угла. Заметили меня, естественно, сразу же. Но никто не предпринимал резких действий. Бандиты переглядывались между собой, ожидая, что кто-нибудь сейчас скажет: «этот парень со мной». Туз глянул на меня, обвёл взглядом остальных боссов, и, наконец, спросил:

— А этот чей такой красивый?

— Посылка, — ответил я, подбрасывая сумку и поднимая щит.

В момент, когда бомба была над столом, фигура в сером метнулась вперёд, пытаясь что-то сделать. Не успела.

Грохнул взрыв.

Впрочем, слово «грохнул» не передаёт произошедшего. Для полноценного описания того, что случилось в зале, требуются те матерные конструкции, что обычно применяет Синдзи.

Бомба шандарахнула так, что даже мне под полным щитом стало не по себе. Всё же три метра — очень близкая дистанция для такого взрыва. Весь зал заполнило пылью, в ушах слегка звенело. Я поднял руку и сформировал заклинание, чтобы порывом ветра разогнать пыль. Вспышка силы, и зал очистился, позволяя мне осмотреться.

Вокруг только искорёженные тела, практически все попадали там же, где стояли, изуродованные смертоносной дробью. Магия подорвала порох одномоментно, без задержки, всё давление от взрыва вырвалось сразу, давая максимальную скорость и энергию смертоносным стальным осколкам. Стола просто не было, на полу лежала только труха.

Неожиданно с пола поднялась фигура, сбрасывая с себя остатки серого плаща. Под накидкой скрывался странный латный доспех, помятый бомбой, но спасший тело своего хозяина. Тело, но не голову. Голова восстанавливалась прямо на моих глазах. Собирался воедино череп, заново отрастали мясо и кожа, красные глаза, зубы. Зубы с длинными острыми клыками. Кожа бледная. И волосы белые как снег.

Через несколько секунд лицо заросло полностью. Лицо Грэты.

Глава 25

В первое мгновение я просто не нашёлся что сказать. Растерялся. Слова были, слов было много, но с каких начать…

А затем Грета просто растаяла в воздухе чёрной дымкой, тут же оказавшись рядом со мной и занося кулак для удара. Быстро. Запредельно быстро. А вот удар был уже нормальным, для одарённого. Для одарённого мужчины лет тридцати, хорошо накачанного и специализирующегося на рукопашном бое. Потому что, жёстко блокировав удар, я ощутил, как резко немеют руки от нагрузки. И, опасаясь, что вторым ударом она меня попросту убьёт, прыгнул назад, одновременно пытаясь заслониться щитом.

Второй удар девушки врезался в щит. Раздался хруст. Девушка с удивлением взглянула на свою руку, ладонь была раздроблена, не выдержала нагрузки. Грета встряхнула ладонью, и кости с тем же хрустом встали на место.

— Грета!

Она удивилась, заглянув мне в лицо. И снова исчезла в чёрной дымке, появившись уже за моей спиной. Это какая-то способность, позволяющая ей скакать на небольшие, надеюсь, дистанции мгновенно. Новый удар, уже осторожный, врезался в мой щит.

Кажется, сначала нужно остудить её пыл.

Снимаю щит и бросаюсь на девушку, обозначая удар рукой, одновременно накладывая заклинание.

Грета вновь исчезает в дымке, отскакивая назад до самой стены. Ощутила заклинание? Вскидывает руки, создавая в ладонях… нечто.

Я перекатом ухожу в сторону, пропуская мимо себя странные красные молнии, вспарывающие пол и стену за моей спиной. Оставляю незаконченное заклинание висеть призраком в сознании, не развеиваю конструкцию полностью, одновременно создавая ещё одно из «быстрых». В лицо Греты полетел сгусток огня. Неопасный, но отвлечёт внимание и заставит инстинктивно уклоняться.

Однако девушка сбивает огонь взмахом руки, тут же растворяясь в дымке.

Уже понимая примерно, чего ожидать, наношу удар кулаком прямо в воздух.

Грета появляется из дымки лишь на десяток сантиметров левее. Кулак промахивается, но у меня есть возможность для манёвра, и вместо кулака пытаюсь достать её локтем.

Девушка уклоняется, сдвигаясь назад и в сторону. Но поздно, удар с самого начала был лишь отвлечением. Погашенная, но не развеянная конструкция в голове вновь вспыхнула силой, заклинание заработало, я приложил ладонь к нагрудной кирасе девушки.

Воздушный таран сбил её с ног и отправил в полёт до стены. Я видел болезненную гримасу на лице, слышал её вскрик во время удара, теряющийся за грохотом пробиваемой стены. Но не отвлёкся, создавая новую магию сосредотачиваясь.

Девушка очухалась быстро, вскочила, но тут же получила кирпичом в грудь, отчего снова упала. Камень вокруг неё быстро поплыл, потёк, создавая оковы.

Секунду она удивлённо смотрела на то, как каменные оковы поднимаются все выше по её рукам и ногам.

А затем просто исчезла в дымке. Каменные оковы не смогли её удержать.

Я ушёл перекатом, не зная, откуда ждать удара, со спины или в лицо.

Со спины. Девушка появилась сзади.

А я поставил щит.

— Грета!

Она вновь замешкалась на секунду. Не узнала меня?

— Если мы продолжим — сюда явится патруль!

Это её озадачило. Надо было дожимать.

— Предлагаю убраться отсюда и закончить наш спор в другом месте.

Но девушка, ещё раз глянув на меня, пристально, будто в последний раз пыталась вспомнить, вновь исчезла в дымке. И больше не появлялась.

«Астарта! Она рядом?»

Но демон не могла мне помочь.

«Я не чувствовала её весь бой, хозяин.»

Блеск! Просто великолепно! То есть мне нужно в любой момент ожидать удара в спину?

Но резоны, которые смогли убедить Грету отступить, точно так же касались и меня. И, мысленно обкладывая себя ругательствами, я поспешил убраться как можно дальше от гостиницы. Одежда во время перекатов покрылась пятнами крови, и теперь я по умолчанию привлекал внимание. Выругавшись, на этот раз вслух, зашёл в небольшую комнатку и, создав воду, окатил себя с ног до головы. На влажной ткани кровь, по крайней мере, не будет бросаться в глаза.

А грохнуло действительно знатно. Несмотря на то что взрыв произошёл в глубине здания, во всех соседних повыбивало окна. Впрочем, учитывая паршивое качество стекла, не удивлён. Похоже, в самой гостинице вообще живых, кроме меня и Греты, не осталось.

Грета.

Можно констатировать факт — она меня не помнит. Когда я называл её по имени, то вызывал удивление, а не узнавание. И что куда важнее, она — одарённая? Или её превратили в нежить, наделив лишь парой фокусов? Похоже, разговор с Найлусом откладывать больше нельзя. Нужно его расспросить, аккуратно, без конкретики. Грета перенесла взрыв без особых проблем. Кажется, без проблем. Не исключено, что у неё ушли все силы на регенерацию, но она встала и сражалась. Мало ли, может быть, это какая-то секретная разработка? А я полезу с прямыми вопросами.

Я успел отойти на несколько кварталов, когда встретил первый отряд предельно злых патрульных. К счастью, я их заметил первым и успел убраться с видного места.

Но не могло всё вот так просто закончиться. Прямо над моим укрытием открылось окно и истошный женский голос закричал:

— Сиры патрульные! Он здесь! Внизу!

Очень хотелось бросить на голос что-нибудь смертельное, чтобы отучить истошно орать, когда не просят. Останавливало понимание, что женщина всё делает правильно, и с преступниками, коим я ей сейчас и представлялся, поступать следует только так. А то, что другие преступники не будут столь милосердны, и, если выживут, нанесут обязательно визит вежливости… Что ж, может быть, ей повезёт.

Если бы не кровь на одежде, и не взрыв буквально в паре кварталов отсюда, я бы просто вышел навстречу, помахав ручкой. Ночью в Среднем Городе? Вышел по своим делам, комендантский час никто не объявлял. По каким делам? Ха, так я и рассказал.

Но мне нельзя было светить своё лицо. Никак.

А значит — надо оторваться от патруля. Легко сказать, чтоб её, эту бдительную горожанку.

И я побежал, в ночь, на ходу пытаясь придумать маршрут отступления, которым не обзавёлся заранее. Могу лишь надеяться, что за мной побежали не все, всё же, в первую очередь им надо разобраться со взрывом, а не ловить неизвестных идиотов, прячущихся по тёмным углам.

— Стоять! — раздаётся за спиной крик, когда я ныряю за очередной угол дома.

Наивный чукотский мальчик, так я и остановился.

Забегаю в подворотню и создаю заклинание. Неэффективно, чудовищные энергопотери, но когда меня это останавливало? В воздухе рядом со стеной возникают тонкие пластины изо льда, образуя ступеньки, по которым я лихо забегаю на крышу третьего этажа. Ступеньки хрустят под ногами, грозя развалиться, но тренировки с Синдзи научили меня чётко отмерять свою силу, поэтому только хрустят.

Перебегаю крышу и создаю тем же способом мостик на соседнюю.

Но воспользоваться им не успеваю, снизу раздаётся:

— Вот он!

Какие, блин, резвые!

Отступаю от края и поправляю тряпичную маску, закрывающую лицо до глаз, которую натянул сразу, как прошёл врата. Хм. Ничего удивительного, что Грета меня не узнала. А лицо ей, идиот, кто показывать будет? Но сейчас не об этом. Придётся драться. Плохой расклад, но раз убежать не получилось…

Рядом появляется облако дыма, из которого выходит Грета. Я рефлекторно тяну пистолет, одновременно готовя заклинание…

Но даю ей секунду, всё же надеясь, что она не добивать меня явилась.

Девушка протягивает руку:

— Хватайся.

Очень надеюсь, что я об этом не пожалею. Хватаю её за руку.

Мир мгновенно становится чёрно-белым, я чувствую, как меня тянет куда-то, пространство растягивается в трубку и собирается обратно. Всё снова обретает цвета.

Мы на крыше другого здания. Грета делает быстрый глубокий выдох и вдох, так и не отпуская мою руку. А затем мы снова перемещаемся. Вновь крыша, уже другая. Короткая передышка и третий прыжок.

В этот раз Грета падает на колени. А мы оказываемся в комнате, внутри дома. Оглядываясь, я вижу через окно крышу, с которой мы только что прыгнули. Значит, материальные препятствия для неё не помеха? Но, вероятно, нужно видеть точку, в которую совершается прыжок. Эти мысли пролетели у меня за мгновения.

Удостоверившись, что нам не помешают, комната явно была покинута, я присел рядом с Гретой, стянув с лица маску.

— Как ты?

И ответ меня, если честно, не удивил.

— Кровь.

Её сделали вампиром. Ещё одно пополнение в мифическом зверинце этого мира. После того, что рассказал мне о Харонах Алексас, удивляться нечему.

— Моя подойдёт? — на всякий случай уточнил я.

Может ей нужна кровь только людей? А может, и вовсе в одежде пару баночек запрятано? Но Грета облизываясь кивнула. Хмыкнул и, достав нож, порезал запястье. Девушка жадно присосалась к моей ладони, а я начал мысленно считать секунды.

Но одёргивать её не пришлось, сделав несколько хороших глотков, Грета лизнула рану и отпустила мою руку. Порез практически сразу затянулся. Магия, ага.

— Лучше?

Вампирша кивнула. Я вздохнул и сел на пыльную кровать, глянув в окно. Улицу обходила тройка гарнизонных. Нужно ждать до утра и уходить с толпой. Одежду бы только сменить, да как? Придётся сначала дойти до Гоши и Николаса, чтобы помогли с возвращением в Верхний Город.

— Откуда ты знаешь имя? — спросила Грета.

— Оттуда, что я тебя знал, когда ты была человеком, — ответил, заглядывая в её красные глаза.

Девушка нахмурилась. Отвернулась, обдумывая что-то. А я смотрел на неё с внутренней тоской. Она уже никогда не станет прежней. Жизнь одного человека просто сломали, изуродовали, превратив во что-то абсолютно иное. И идти восстанавливать справедливость не к кому. Не к кому и некуда. Хароны в своём праве. Самое паршивое — они наверняка и злого умысла-то как такового не вынашивали. Я не слишком много общался с Найлусом, о некромантии мы не говорили никогда. Он больше напоминает немного наивного увлечённого учёного, чем некроманта. Им нужны живые подопытные для экспериментов, и они получают подопытных так, как могут. Бесполезно винить воду в том, что она мокрая.

— Не хочу знать, что было раньше, — наконец пришла к решению Грета. — Было плохо. Не хочу туда.

Я кивнул:

— Да, обратно ничего не вернуть. Я просто был удивлён, когда увидел тебя.

Девушка пристально на меня посмотрела.

— Зачем всех убил? Вмешался в мою работу, — она насупилась, нахохлилась, как воробей.

Я не удержался от улыбки.

— А это моя работа. Конфликт интересов.

Грета напряглась.

— Будешь драться?

Отрицательно качаю головой:

— Нет. Мы не враги. Максимум — конкуренты. И то вполне можем договориться и разойтись миром.

Но вампирша продолжала сверлить меня взглядом. То атакует, то спасает, то снова готова атаковать. Что за перемены в мотивации?

— Как тебя зовут?

— Като. Минакуро Като.

Примерно минуту она пристально на меня смотрела, после чего сказала:

— Не помню. Ты врёшь?

Она ещё спрашивает.

— Нет, не вру. Я очень хотел тебя найти, когда ты исчезла. А потом понял, что опоздал. Что ты уже… Изменилась. И что всего скорее не помнишь прошлого. Поэтому я не удивлён. Я рад, что ты жива. Надеюсь, у тебя сейчас всё хорошо. Более или менее. Потому что раньше у нас всё было плохо.

По мере моих слов Грета всё ниже опускала глаза. А в конце и вовсе забралась на свободную кровать с ногами, прижав колени к себе. Сама она не была тяжёлой, но доспехи явно что-то весили, кровать опасно затрещала, но выдержала.

— Я помню что-то, — признала вампирша. — Слишком мимолётно, коротко, отрывочно. Не могу вспомнить тебя…

Она заглянула мне прямо в глаза.

— Но знаю тебя.

Я кивнул:

— Мы много времени провели вместе. Я читал тебе книги. Иногда ты задавала много вопросов. А иногда молчала. Мы готовили вместе. Воспитывали мелких. Искали подходящее место для нашей компании. Я носил тебе вещи на стирку. Ты любила мандарины, апельсины и мирисы. Не любила острое. Всегда запивала водой пирожки. И всегда выговаривала мне, потому что я их воровал, когда не хватало денег купить. Ты не стеснялась, когда я помогал тебе мыться. Говорила, что я брат. Но всегда протестовала, когда я шёл мыть других девочек. Они смеялись, что ты ревновала. А ещё ты за всех нас боялась. За себя не боялась, только за нас. Ты защищала Витора, когда его хотела наказать бакалейщица. Встала, расставляла руки в разные стороны и решительно смотрела на тётку. Та терялась и, ругаясь, прогоняла нас.

Я продолжал говорить и смотрел, как по щекам Греты текут слёзы. Лицо оставалось спокойным и сосредоточенным, только глаза слегка дрожали, будто она упорно пыталась решить в уме какую-то задачку, или что-то вспомнить. Она не замечала слёз. А когда заметила, очень удивилась. Вытерла пальцем щеку, собрав несколько капель, и подняла перед глазами. Достала второй рукой платок и вытерла сначала руку, а затем лицо.

— Ты не врёшь, — признала она, когда я закончил. — Это было.

Я грустно улыбнулся, вновь выглянув на улицу. Патрульные продолжали меня искать, но к этому дому не подходили.

— Почему мы расстались?

Вопрос вызвал у меня тяжёлый вздох, который я не смог сдержать.

— Тебя забрали. Тебя и всех остальных. И это изменило мою жизнь. Изменило меня.

— Меня тоже изменило, — произнесла Грета.

Но говорила она так, будто сама не замечала озвученных мыслей.

— Я был готов сжечь весь город ради тебя, — признался я, грустно улыбнувшись. — А теперь понимаю, что это ребячество.

— Нельзя! — твёрдо, с очень серьёзным лицом, отрезала Грета. — Нельзя сжигать! Пообещай, что не будешь!

Это требование дать обещание было таким забавным, таким наивным. Я не смог отказать:

— Обещаю, что не буду сжигать город. Теперь это мой дом. У меня снова есть друзья. Я не дам их в обиду.

Мой ответ её успокоил. Грета обняла колени. Так странно это смотрелось. Девочка в латах. Очень лёгких латах, тонких, но так искусно выполненных. Не было похоже, что они как-то стесняют её движение. Артефакт? Хароны серьёзно в неё вложились в таком случае.

Я снова глянул на улицу.

— Похоже, мне придётся дожидаться утра. Очень уж упорно меня ищут.

Грета промолчала.

Я устроился поудобнее на кровати, отвернувшись к окну. Грета вызывала у меня в груди протяжную тоску и щемящую грусть. Спасатель. Опоздал я со спасением. Бесконечно опоздал. И со спасением Джейн опоздал. И с Химуро. И месть моя никому уже не нужна. Стало настолько тоскливо, что все мои последние действия, все стремления начали казаться пустыми. Бессмысленными.

Поморщившись, встряхнул головой. Хватит предаваться меланхолии. Раскис как мальчишка.

Я снова посмотрел на Грету, погруженную в свои мысли и переживания. Что-то человеческое в её голове сохранилось. Да, мы с ней не враги, а конкуренты. А лучше стать союзниками. Но как это сделать? Как её заинтересовать? Чем мотивировать снова прийти ко мне? Понятно, что её интересует собственное прошлое. Но, что-то мне подсказывает, что этого будет недостаточно. Нужно найти другой подход.

— Ты расскажешь обо мне?

Грета удивилась, вырванная из своих мыслей.

— Кому?

Я пристально всмотрелся в её лицо, но на самом деле перебирал всё, что от неё слышал. Каждое её слово. Что-то было между строк, интуиция намекала мне на это. Что-то важное. И, кажется, я нашёл, что именно.

— Своему хозяину, — ответил я.

Вот что было для неё важно. Не сама по себе её работа, а поручение, которое ей дали. Она не хотела разочаровать своего хозяина.

Вампирша нахмурилась. Идея ей не понравилась.

— Зачем?

Я улыбнулся. Попалась.

— Наши интересы пересеклись. Банда Козырные Тузы. Это — твоя работа, — я не спрашивал, я констатировал. — И союз между бандами тоже. У твоего хозяина есть какие-то интересы в этой сфере. В моих интересах сейчас уничтожить все четыре банды.

— Нельзя их уничтожать! — тут же взвилась Грета.

— Значит, у нас конфликт интересов. Но я не хочу конфликтов с тобой. И не хочу конфликтов с твоим хозяином. Думаю, мы вполне сможем договориться. Разделить сферы. Разойтись миром, — я чуть склонил голову. — Я не хотел бы больше с тобой драться. Всё же нас многое связывало в прошлом.

Грета задумчиво смотрела на меня. Внимательно, пристально. А затем кивнула:

— Не надо конфликта. Я расскажу. Мы договоримся. Мне пора. Скоро рассвет. Не люблю солнце.

Грета помедлила немного и добавила:

— Рада тебя встретить.

А затем сосредоточилась и исчезла в дыму.

Глава 26

Вернулся в Верхний город я далеко не утром. Когда рассвело и людей на улице стало больше, пришлось тащиться к Николасу за заменой одежды. Потом пришлось ждать, пока его люди мне одежду найдут. И только потом спокойно идти к воротам.

Слава молодости, бессонную ночь я перенёс спокойно, если спать и тянуло, то совсем несильно. Но тренировка у Синдзи будет суровой. Он и так заставляет меня работать на пределе возможностей, а сейчас, когда из-за отсутствия сна у меня будут ослаблены внимание и реакция, ветеран мне выскажет много хорошего.

Однако у судьбы были на меня иные планы. Я уже вошёл в родовой квартал и двигался к дому, надеясь быстро помыться и ещё успеть на экзекуцию к Синдзи, когда увидел спешащего мне навстречу Сержа. Собранного, сосредоточенного и пытающегося скрыть волнение. Дежавю. Но были и новые детали: в этот раз компанию ему составляла Анко, взвинченная и озабоченная.

Я устало вздохнул, понимаю, что отдых в ближайшее время точно не предвидится. Встряхнулся, настраиваясь на работу. Вспомнил о том бодрящем напитке, с которым познакомил меня Дэрн, цнасфе. Вздохнул снова, потому что сходить и испить его я, с большой вероятностью, не успею. Жизнь несправедлива.

— Серж, Анко, — кивнул я одарённым. — Что случилось?

— Соню похитили! — в лоб приложил меня Серж.

Я не удержался и ударил себя ладонью по лбу.

— Опять?

Это становится плохой привычкой.

— Я серьёзно! — возмутился одарённый.

Я очень переживаю за девушку, без дураков. Но почему снова её?

— Если не иронизировать над ситуацией, становится слишком грустно. — вздохнул я, убирая руку от лица. — Ещё раз сначала. Что случилось?

Серж хотел возмутиться сильнее, но его опередила Анко, которой умение докладывать вбивали при подготовке.

— Сегодня утром во время тренировки прибежала девушка, соседка Сони. Она увидела дверь в доме Сони, выбитую и разломанную. Побежала в администрацию, но все старшие члены рода ушли на экстренное совещание. Первое, что девушки пришло в голову — найти Сержа. Мы с ним поспешили в дом, и все осмотрели. Насколько могу судить, кто-то ворвался внутрь, выбив дверь. Прошёл через дом, снося всё, что встречалось на пути, схватил Соню и вышел. На стенах есть странные следы, мы не смогли понять — что это. Всё.

Я перевёл взгляд на Сержа.

— Ставь в известность старейшин, — и сразу же к Анко. — А ты вызывай юстициариев. И кстати, почему вы не сделали этого сразу?

— Это Боярские! — вырвалось у Сержа.

Анко, не знающая всю ситуацию в полной мере, не поддержала уверенности парня, но и не высказывалась против.

— Вряд ли. Даниэл мёртв, а кроме него, Соня была никому не нужна, — возразил я.

— Месть, — привёл новый аргумент одарённый.

— Им запретили, — напомнил я.

Он закатил глаза:

— Где Манилка и где мы? Знаешь, что будет, если ты официально обратишься к Манилка с просьбой надавить на Боярских?

Род Минакуро сочтут слабаками. Я поморщился:

— Нда. То есть суд ничего не стоил?

— Не совсем. Им запретили нам вредить. Соответственно, если они запрет нарушают, то у нас полностью развязаны руки в ответных действиях.

Я повторно ударил ладонью по лицу. Знаете, если какой-нибудь правитель соберётся наводить порядок в этой банке пауков, заставляя всех следовать законам и судебным постановлениям, и ограничивая всякие там дуэли насмерть и прочие пакости, которыми живут дворяне, я первый побегу записываться к нему рекрутом.

— Вряд ли месть. Да, была там психованная баба, что обещала меня достать. Но ключевое — меня.

Серж с Анко переглянулись и посмотрели на меня так, будто сомневаются в моём психическом здоровье.

— Вот именно! — ответили они хором.

Я, кажется, что-то упускаю.

— Вы о чём?

— Женщина не будет сразу мстить напрямую тебе, — начала объяснять Анко. — А сначала достанет близкого тебе человека.

Я, кажется, начал понимать.

— То есть вы хотите сказать…

— Да ладно! — почти выкрикнул Серж. — Все вокруг видят, как вы друг на друга смотрите!

Я в третий раз ударил ладонью по лицу. Без меня меня женили.

— Вы чудовищно торопите события, ребята. Но даже если так, Боярской-то откуда знать про наши «отношения»? — я с очень большим сарказмом выделил последнее слово.

Серж хотел снова что-то сказать, но замешкался.

— Ну…

— Я серьёзно, Серж. Боярские очень сильно вряд ли бы пошли на похищение. Я уверен, что у них сейчас куча других куда более важных проблем. Здесь что-то другое. Кто-то другой. Поэтому вы сейчас успокаиваетесь и делаете то, что я вам сказал. Серж — к старейшинам. Анко — к своему начальству. Задача ясна?

— Мы можем сами… — хотел было возразить одарённый.

— Серж. Мы не в деревне на три дома. Эстер — огромный город. И лучше всего с поиском пропавшего человека справятся те, для кого это основная работа. Мы втроём тоже хорошенько подумаем, как помочь найти Соню. Я дойду до дома, переоденусь, и приду к ней.

— Почему не прямо сейчас? — удивился Серж.

— А что я там один буду делать, пока вы выполняете свою часть? И вы ещё здесь?

Раздав ценные указания, я поспешил домой. Вспомнил, что надо ещё обрадовать Юлю тем, что у неё есть наставник, и отвести её к Юноне. Но сейчас Соня. Шутки шутками, пусть даже ребята реально преувеличивают насчёт наших отношений, но я за неё беспокоился. И спешил насколько мог.

Но, как обычно, беда не приходит одна. Юля снова сидела снаружи, на этот раз вовсе за забором. Сегодня прямо день отличных новостей!

— Сир…

— Подожди меня немного, сейчас я вернусь.

Зашёл в дом, даже не пытаясь найти сестру. У меня нет времени, ни на разборки, ни на перевоспитание, ни на что. Поэтому я быстро поднялся в свою комнату, прикидывая, что брать с собой. За последнее время количество личных вещей у меня всё же несколько выросло, но всё ещё не превысило той отметки, когда уже нельзя унести всё в руках. Жаль, книги придётся оставить, я ещё не всё прочитал и запомнил. Беру с собой только из списка, выданного Синдзи.

Через несколько минут в дверях появилась Ария. Она постояла, глядя на мои сборы, спросил:

— Что ты делаешь?

Промолчал. Мне реально нужен местный кофе. Сейчас к Юноне, оставлю ей Юлю. Потом, наверное, в мастерскую, брошу вещи там. А затем, скорее всего, домой к Соне. После найду Алексаса и попрошу выдать наличных денег на обустройство.

— Что! Ты! Делаешь?! — громко и раздельно повторила Ария.

Вообще, если подумать, Юлю я сейчас уведу, и это так-то уберёт причину конфликта. Но что будет потом? Когда я приведу домой девушку, например? Или захочу устроить грандиозную пьянку? Каждый раз воевать с сестрой за дом?

— Като! — в голосе Арии появились истеричные нотки.

— Собираю вещи и ухожу.

— Ты никуда не пойдёшь! Это твой дом!

Как-то поздно она об этом вспомнила.

Ария подошла и схватила меня за руку, будто всерьёз намеревалась остановить меня силой.

— Не мешай.

— Ты никуда не пойдёшь! — повторила она твёрдо, хотя на глазах уже начали наворачиваться слёзы.

— И кто меня остановит?

Девочка нахмурилась.

Можно легко погасить конфликт. Несколько правильных слов, и всё. Юля отправится обучаться, конфликт сойдёт на нет. Но зачем? У меня нет времени и желания воспитывать это капризную девчонку. Я — не её брат. С самого начала вся эта идея плохо пахла. И лучше ситуация не становится.

Я второй рукой заставил меня отпустить, но и она тут же вцепилась в меня снова, насупившись ещё больше.

— Не мешай.

— Ты никуда не пойдёшь!

— А Юля? — напомнил я.

— Мне не нужна служанка в этом доме! Пусть идёт к остальным слугам!

Какая прелесть.

— Это решать не тебе.

— Я сказала: ты никуда не пойдёшь!

Она тратит моё время. А у меня и так из-за её капризов времени нет.

— Ария, я ухожу. Убери руки и не мешай.

— Нет!

Капризная девчонка!

Заклинание сформировалось за доли секунд. Простое, учебное практически. Лёгкий разряд молнии пробил её руки, застав пальцы разжаться. А затем второе заклинание порывом ветра вытолкнуло её из комнаты и прижало к стене напротив двери.

— У меня нет времени на препирательства. Моя подруга исчезла, а я здесь нянчусь с тобой.

— Отпусти меня! — крикнула Ария.

Следующее заклинание сдавило её шею, лишив возможности говорить. Несмотря на относительно сильный дар, она практически неспособна была сопротивляться. Я закинул сумки на плечо.

— Теперь это полностью твой дом, сестра. Счастливо оставаться.

И пошёл вниз. Я уже спустился на первый этаж, когда за спиной раздались шаги.

— А ну, стой!

Я закатил глаза. Да, как же, так я и послушался. На фиг. Мне нужна свобода действия, а с Арией мне никакой свободы не видать.

— Я сказала…

Ещё одно заклинание сбило её с ног, не дав вступить на лестницу. Я вышел из дома и поставил выученное буквально на днях запирающее заклинание на дверь. Продержится десяток минут, дав нам спокойно уйти.

— Сир? — с удивлением взглянула на мои сумки Юля.

— Пошли, время — золото. Надо поспешить.

Мы отошли подальше от дома и, убедившись, что за нами никто не бежит, я вздохнул с некоторым облегчением.

— Неудачный сегодня день.

— Это из-за меня? — спросила Юля.

— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Ария сама виновата. А ты можешь радоваться, у тебя будет хорошая наставница. Почти уверен, что строгая. И также почти уверен, что обучение других — её призвание.

— Я очень рада! — со скромной улыбкой отозвалась Юля.

Ну хоть у кого-то жизнь налаживается.

Дошли быстро. На мой стук вышла сама Юнона, первым делом окинув меня внимательным взглядом. Естественно, юстициарий не могла не заметить сумок за моей спиной. Потом осмотрела с ног до головы Юлю.

— Здравствуйте, сира Юнона. Это Юля, — кивнул на девушку.

Юля тут же поклонилась так, как полагалось по этикету.

— Входите, — нас пропустили внутрь.

Но у меня и так было времени впритык.

— Юля, пройди пока в зал, я заходить не буду, очень спешу.

Юнона удивилась, ещё раз окинув взглядом сумки.

— Моя подруга исчезла, — негромко пояснил я, когда Юля скрылась из коридора. — И я благодарен вам за помощь с Юлей. От меня что-нибудь требуется?

Женщина пару секунд размышляла, после чего ответила:

— Береги Шона и его друзей. Я очень надеюсь, что ошиблась в своём первом представлении о тебе. Ошибаюсь я очень редко, но и такое бывает. Беги, раз торопишься. Юлю я обеспечу всем необходимым сама.

Я облегчённо вздохнул:

— Как гора с плеч. Благодарю вас.

Теперь быстро добраться до мастерской. Ни о каком душе уже речи не шло, переодеться бы только.

Однако же поток проблем на сегодня ещё не был исчерпан. Охранник на входе, увидев меня, смешался на секунду, а затем принял строгий вид.

— Като. Мне приказано не пропускать тебя внутрь, — огорошил он меня.

Секунду я просто стоял, глядя на него и медленно осознавая смысл сказанного.

— Интересно девки пляшут. Что случилось?

— Не могу сказать, приказ, — вздохнул молодой мужчина, не помнил я его имени. — Тебе лучше к Алексасу со всеми вопросами.

Я сделал медленный глубокий вдох, чтобы не начать матерится прямо здесь и сейчас. Ладно, спокойно. Этому должно быть рациональное объяснение. Но идти-то мне сейчас куда? У меня на кармане, простите за каламбур, только карманные деньги. А такая штука, как съём жилья, в это время неразвита. Понятно, что жильё снимают, куда же без этого, но через знакомых, по предварительной договорённости, и с кучей излишних, на взгляд человека двадцать первого века моего мира, формальностей и телодвижений. Просто прийти и взять квартирку на денёк нельзя. Ибо все дворяне, а у дворян априори проблем с жильём быть не должно.

Пока я соображал, что делать, увидел знакомое лицо. Олимпия, которая тоже меня заметила и шла навстречу.

— Оли! Милая! Спасай! Не дай сгинуть в затруднительном положении!

Девушка опешила от неожиданного захода, осмотрев меня с ног до головы. Да, одет я был не лучшим образом, для аристократа.

— Проблемы?

— Ворох целый. Очень тороплюсь, долго объяснять. У тебя можно на время бросить сумки, помыться и переодеться?

Девушка опешила ещё больше, несколько секунд подозрительно на меня косясь. Но, зная, что она чувствует эмоции, я транслировал беспокойство, смешанное со сложным букетом чувств, показывающих, что я очень сильно куда-то спешу.

— Можно. По пути объяснишь, — потребовала она.

— Хорошо, но сначала вопрос. Какого чёрта меня не пускают? Что там у Алексаса случилось?

Она удивилась ещё больше, хотя, казалось бы, куда.

— Не знаю. Надо спросить у него, — призналась девушка.

Блеск!

Пока шли до её дома, я успел лишь рассказать о похищении Сони и ссоре с сестрой.

— А твоя одежда? — мы остановились у стельных ворот, не дававших увидеть, что там за ними во дворе. Кирпичные стены двухметровой высоты к этому тоже не располагали.

— Я был в трущобах. Готовлюсь по твоему делу. Не всё прошло гладко и пришлось импровизировать.

Олимпия серьёзно кивнула и взялась за ручку ворот, но помедлила.

— Я не могу оставить тебя на ночь, — предупредила одарённая.

— Ночлег я найду, а вещи заберу завтра.

Разрешив этот вопрос, мы зашли во двор. Жила Олимпия в среднего размера особняке, полностью выполненного в готическом стиле. Внешний вид особняка вызвал у меня ассоциации с подвалами храма. Впрочем, присмотревшись, я понял, что стили всё же отличаются. Не мог сказать конкретно — чем, но готов был поклясться, что разница есть.

Прошёл за Олимпией к дому. Девушка толкнула высокую, в полтора человеческих роста, створку двери. Вот сразу видно, что через эту дверь и оборотень пройти сможет не пригибаясь.

Я ожидал, что сразу за дверями будет большой зал, и чтобы лестница на второй этаж, но разочаровался в своих ожиданиях. Небольшой, относительно холл с высокими потолками и несколько дверей. Олимпия, будто постоянно оборачиваясь на звук, которого я не слышал, вела меня через узкие высокие коридоры, погруженные в полумрак. Остановилась перед дверью, положив руку на ручку.

— Зак здесь не бывал, — прошептала она.

Я не нашёлся что ответить. Не думал, что у неё есть заморочки с личной комнатой, или чем-то подобным. Да и по правде говоря, чувствовал себя не лучшим образом, чтобы анализировать любой вздох каждого человека вокруг.

Не дождавшись ответа, Олимпия открыла дверь, пропуская меня внутрь.

Скажем так, я увидел не совсем то, что ожидал. Из ожидаемого, типа кровати, стола, шкафов, резко выделялся висевший посреди комнаты пень. Ствол дерева в два метра длинны, толстый, я едва обхвачу руками, висел на цепи. И был изрядно поцарапан и искусан. А под ним на полу лежала щепа. Неожиданно. А ещё здесь была игрушка. Полутораметровое чудище, напоминающее тюленя, из какой-то твёрдой ткани, и набитое, судя по всему, то ли опилками, то ли чем-то ещё более жёстким. И ошейник на якорной цепи, намертво вмурованной в стену. На фоне этого остальные мелочи уже в глаза не бросались. Ну и общая стилистика всё такая же готичная, тёмные цвета, иногда контраст с белым. И никаких ярких цветов.

Олимпия всё это время очень внимательно на меня смотрела, вероятно, прислушиваясь к моим эмоциям. А я, если честно, всё увиденное принял как должное. Ну, превращается девушка в двух с половиной метрового монстра, отдалённо напоминающего и классического оборотня-волка, но было в ней и нечто кошачье. И что? Я могу при желании весь этот дом спалить на раз, если очень сильно захочу.

— Душ? — коротко спросил у Олимпии, будто не замечая её взгляда.

Она указала рукой на дверь.

— Спасибо большое. Я быстро.

Бросив сумки в угол и быстро забрав сменный комплект, специально положенный на самый верх ещё во время сборов, я нырнул в ванную комнату. Та отличалась от самой спальни лишь тем, что преобладал белый цвет. Косметику и наборы для удаления волос проигнорировал. Помылся максимально быстро и переоделся. Всё, и так задержался. Выразить бесконечную благодарность девушке и бежать.

Но, вернувшись в спальню, Олимпию я не обнаружил. Вышел в коридор. Тишина. Пошёл обратным маршрутом.

И, открыв дверь в холл, увидел двух оборотней в звериной форме. Одного, точнее, одну, Олимпию в своей второй ипостаси я узнал сразу. Она стояла спиной ко мне практически у самой двери, из которой я вышел. Второй, практически чистая пантера, перегородил выход на улицу. Оглядевшись, увидел одежду Оли чуть слева от неё, и вторую кучку одежду справа от второго оборотня.

Стоят, смотрят друг на друга, дышат тяжело. А у меня нет времени участвовать в пантомимах.

Я обошёл Олимпию сбоку и, выждав пару секунд и не дождавшись никакой реакции, посмотрел на девушку.

— Я бесконечно благодарен за помощь. Ты меня просто спасла. Вещи заберу завтра, — а затем прошёл ко второму. — Не имею честь быть представленным. Минакуро Като, к вашим услугам. Не могли бы вы отойти в сторону, а очень спешу.

Пантера прищурилась, пару секунд глядя в моё лицо. Да, зверюга, я тебя не боюсь совершенно. Удивляйся сколько хочешь. Пантера сделала два шага в сторону, открывая мне путь. За спиной обратную трансформацию прошла Олимпия, но я не стал оборачиваться, лишь чуть повернул голову, чтобы показать, что я её слушаю.

— Не за что. Завтра найдёшь меня здесь. Удачи с Соней.

— Спасибо, — кивнул.

И покинул гостеприимное место. О чём бы они друг с другом только что ни говорили, меня это сейчас не интересовало.

Глава 27

Естественно, я пришёл самым последним, чем вызвал страшное недовольство Сержа.

— Ты где был так долго?

Поморщился:

— Серж, мог бы прийти раньше — пришёл бы. У меня были сложные сутки, давай ты не будешь добавлять мне проблем, пожалуйста, — попросил я. — Ты же не думаешь, что мне безразлична судьба Сони?

Одарённый вздохнул, беря себя в руки.

— Да, извини. Погорячился.

Я похлопал его по плечу:

— Всё нормально. Давай разузнаем, что там к чему.

Я огляделся, увидев пару взрослых Минакуро, но ни одного старейшины.

— Старейшины не пошли? — спросил у Сержа.

— Заняты и не сочли нужным сюда приходить, — Серж сжал кулаки. — Не столь важный повод.

Я устало потёр переносицу.

— Ладно, если подумать, чего им действительно здесь торчать? Ютициарии своё дело сделают, а пара наших решат все вопросы с родом.

Одарённый кивнул, не став оспаривать мои слова, и немного расслабился. Но осадок явно остался. А я пошёл искать Анко, или кого-нибудь, с кем можно говорить. Стоявший на входе офицер, лицо знакомое, но по имени не знаю, лишь коротко на меня глянув, кивнул себе за спину.

— На кухню проходи.

Люди, с которыми обычно работает Дэрн. Это хорошо. Утер встретился в коридоре. Мужчина опрашивал Минакуро и мне лишь коротко кивнул. Они даже не пытаются скрывать наше знакомство. С другой стороны, они вытащили меня из трущоб, чего бы нам не поддерживать связь?

Домик оказался небольшим, а квартира Сони занимала лишь часть его. Насколько я понял, всего в двухэтажном доме было четыре квартиры. Кухня маленькая, уютная, в светлых тонах. Радовало отсутствие крови. Успокаивало. Слегка заторможённый мозг пробуксовывал шестерёнками, отказываясь присматриваться к деталям и анализировать увиденное.

Дэрн сидел за кухонным столом, опрашивая какую-то женщину, явно недовольную происходящим.

— Като, я думал, ты самый первый здесь окажешься.

Пожал плечами:

— Спешил как мог. Помешаю?

Женщина, в которой неуловимо угадывалось сходство с Соней, бросила на меня неприязненный, и одновременно опасливый взгляд. Странное сочетание.

— Нет, я здесь закончил. Спасибо за предоставленное время, — кивнул он женщине.

Она встала, позволяя мне лучше себя рассмотреть. Тормозящий мозг всё же сделал холостой оборот и заработал. Родственные связи налицо, причём ближайшие, была бы моложе — сказал бы, что сестра. А так с большой вероятностью мама. С той разницей, что дочка получила всё самое лучшее, на голову превзошла маму и в красоте, и в аристократичности, и в природной грации. Мама тоже была красива, бесспорно, и проигрывала, пожалуй, только дочери. Это всё, что я успел понять, пока она не ушла.

— Присаживайся.

Я сел, с тоской окинув кухонный гарнитур. Мечтаю о чём-нибудь бодрящем.

— Ты какой-то заторможённый, — отметил Брюс.

— Долгая ночь. Чем обрадуешь?

Дэрн вздохнул:

— Ничем. Всё произошло рано утром, между четырьмя и пятью часами. И очень быстро. Соседи даже не проснулись, посчитав, что шум им почудился через сон. Самое отвратительное — мы нашли следы поводыря.

Всплеск адреналина разогнал сердце и прогнал сонливость. Похищение само по себе — проблема. Но если человек не убил сразу, то похищенный зачем-то нужен живым. Однако с тварями всё… сложнее и хуже.

— С того порыва?

Дэрн кивнул:

— Именно. Крикунов поймали, а вот этот скрылся.

— Ты полагаешь… Что это не совпадение?

Брюс невесело улыбнулся:

— Мне по профессии не положено верить в совпадения, Като.

Киваю, отлично его понимая. Он подозревает Химуро.

— Хорошо, давай рассмотрим эту версию. Что вы говорили ему обо мне?

Он отрицательно качнул головой:

— Ничего. Сказали, что его жизнь оплачена, и всё.

Я поморщился:

— То есть ему надо было организовать побег, потом найти меня, проследить, и вычислить, что Соня — отличная мишень для начала мести, — заглянул юстициарию прямо в глаза. — Слишком сложно.

Дэрн кивнул:

— Да, добавь ещё сверху, что всё это ему надо было выполнить в одиночку, скрываясь от юстициариев, его активно разыскивающих. Если он как-то и связан с этим делом, то не напрямую. Мне намного проще поверить, что кто-то помог ему выйти, обвинил тебя во всём, в чём только возможно, и потом указал на Соню, как на первую цель для мести, — тут же выдал Брюс вполне логичную версию.

И ведь даже опровергнуть нечем.

— Да, это больше похоже на правду. Но предполагает, что у меня есть очень могущественный недоброжелатель.

— А такой есть? — с любопытством наклонил голову юстициарий.

— Мои недоброжелатели либо не настолько могущественны, чтобы подобное провернуть, либо настолько могущественны, что не будут заниматься такой ерундой, а скорее просто про меня забудут, как о мелкой случайной помехе. Шутка. Нет, единственные, кому я серьёзно прищемил хвост, это Боярские.

Дэрн отрицательно покачал головой:

— Нет. Целый род сейчас не будет тратить время и ресурсы из-за тебя. А одиночный мститель не потянет такой масштаб. Значит, как ни странно, дело в самой Соне. Тебе известен кто-нибудь, кто желал бы ей чего-то подобного? — он обвёл рукой кухню, подразумевая устроенные в квартире разрушения.

Я задумался, задумался сильнее, ещё раз всех перебрал.

— Нет. Я таких не знаю. Некого даже предположить.

Дэрн вздохнул, постучал пальцами по столу. Удивлённо посмотрел на свою ладонь, поморщился и встряхнул рукой, будто пытаясь стряхнуть с неё грязь.

— В общем, расклад такой. Поскольку здесь нашли следы твари, официально дело передано безликим. А они поисками людей и расследованием похищений не занимаются. Однако всё указывает на то, что похитил твою Соню именно человек, одарённый.

Я поднял руку:

— Так, стоп. Я всего один раз видел, как человек пытался управлять тварью, и получалось у него не очень.

Дэрн кивнул:

— Поводыри достаточно разумны, чтобы сливаться с одарённым. Правда, это должно быть эпическое стечение обстоятельств. Одарённый должен быть в каком-то совершенно неадекватном состоянии, чтобы его защита не выбросила вторженца пинком под зад. Должны быть какие-то очень сильные переживания… Чтобы жертва была полностью поглощена одним желанием. Победить соперника, например. Эта слабость станет гнойной раной, через которую демон будет высасывать жизнь из жертвы. Поводыри слишком тупы, чтобы затаиваться и вытягивать жизнь из жертвы потихоньку. Им нужно всё и сразу, всё заканчивается за пару недель. И все эти дни жертва будет находиться в неадекватном состоянии. Демон не даёт спать, постоянно возвращает жертву к тяжёлым воспоминаниям, накручивает, чтобы одарённый даже не задумался о том, что демон — враг, и его надо изгнать.

Меня передёрнуло.

— То есть Соня сейчас в компании маньяка, одержимого безмозглым демоном. Блеск!

— Поэтому я выделю пару человек, чтобы они прошлись по всему кругу общения Сони. Проверили все её контакты.

— Пару человек?! — возмутился я. — Нужно больше.

— Не могу, Като! Нет у меня свободных людей.

— Найди! — я вскочил, но голос не поднял, наоборот. Голос мой стал предельно холоден и спокоен. — Найди ещё людей, Брюс. Иначе я сначала найду этого ублюдка. А потом сделаю с твоими близкими всё то, что он сделает с Соней. И только после этого доберусь до тебя. Ты меня понял?

Несколько долгих секунд мы смотрели друг другу в глаза. И Брюс отвёл взгляд.

— Я мобилизую рекрутов. Успокойся, Като. Мы найдём её.

О, я спокоен. Я очень спокоен.

— Я спокоен как никогда, Дэрн. От меня ещё что-нибудь нужно?

— Нет. От тебя — ничего.

Покинув дом, я вышел на улицу, где меня ждали Серж и Анко.

— Ну что? — тут же спросил Серж.

Я потёр переносицу, глаза начинали ныть.

— Они считают, при нападении здесь была тварь из Нижнего Города, поводырь. Тварь будут искать безликие. А юстициарии проверят все контакты Сони. Они думают, что это кто-то очень сильно хотел её достать, и поводырь этим воспользовался.

Серж тихо ругнулся.

— Да она же выступала на сцене! Любой придурок, которому она отказала, мог…

А я думал над тем, что ещё могу сделать. Привлечь к поискам Шона и Цвая? Так после того, что я устроил в трущобах ночью, их из патрулей не выпустят. И это неправильный подход. Юстициари ищут вслепую, перебирая все варианты подряд. Рано или поздно найдут, но скорее поздно, и два лишних человека ситуацию в корне не изменят. Попробовать через Минакуро или ещё как-то повлиять на безликих? Купить у них их время, чтобы они сосредоточились именно на поисках Сони? Сложно представляю, как подойти к такой задаче. Наёмники? Опять вопрос с деньгами, надо найти Алексаса и узнать, что произошло. Но допустим, мы с Сержем денег найдём, какую задачу ставить наёмникам?

— А есть вообще какие-нибудь способы найти человека с помощью магии?

Серж поморщился:

— Либо длительная подготовка. Либо требуется куча вещей, которых у нас нет и взять их неоткуда.

Проклятие!

Я закрыл глаза и сосредоточился.

«Астарта. Ты можешь найти демона в городе?»

Из глубины пришли чужие эмоции, желание услужить, готовность выполнять любые приказы. А затем растерянность. Несколько долгих секунд сосредоточенности, и я получил ответ:

«Я… Не знаю, как это сделать, хозяин,» — призналась она.

Я упрямо продолжил перебирать все варианты, какие приходили на ум. Минато? И чем он поможет? Бросит все силы на поиски, с риском раскрыть себя и своих людей? Не смешно. Синдзи? Юнона? Чем они помогут? Грета? Даже если я смогу с ней поговорить, даже если смогу как-то выйти на Харонов, и что? Грохиры? С ними вообще непонятно, что там произошло.

А затем я осознал. Осознал, что снова беспомощен. Все мои навыки, вся сила, все связи, полученные за последнее время, всё бесполезно. Я ничем не могу помочь Соне. Только ждать. Ждать и надеяться.

Я выругался. Негромко, коротко и ёмко.

— Я помогу остальным с поисками, — сказала Анко, которой стало неловко оставаться с нами.

— Я… Я попробую… Не знаю… Что-нибудь попробую придумать, — Добавил Серж.

Его чувство беспомощности тоже душило.

— Да. Я тоже, — кивнул.

Надо занять себя. Найти дело.

Одно у меня есть — решить вопрос с жильём. Надо было у Сержа спросить, но парень уже ушёл. Не буду его догонять, не хочу. Обратиться к Серсее? И выслушать длинный монолог на тему прощения, примирения, взаимопонимания и прочей дребедени? Нет, сейчас я такое не перенесу. Значит, сначала к Алексасу. Разберёмся, что там у него случилось. Может, и с жильём поможет? Или с деньгами?

Сказано — сделано.

Обретение какой-то, пусть промежуточной, но цели позволило отодвинуть муторные мысли на задний план. Главное — не сорваться. А то угрозы Дэрну — это уже на грани фола. Надеюсь, у Алексаса есть в его баре тот бодрящий напиток.

Прогулка до клуба «Волчья Пасть» немного проветрила голову. Я заставлял себя не гонять мысли о Соне. Не пытаться найти способы ей помочь, потому что способов не было, а мысли начнут меня злить.

И, уже подходя к чёрному ходу, понял, что ничего хорошего мне здесь не скажут. На лицах охранников было тоже выражение, что у охраны игорного клуба. Мне здесь не рады.

— Като…

Я поднимаю руку:

— Сам вижу, что вы меня не пропустите, понял уже. Хотя бы Алексаса позвать можете? Или он на меня за что-то сильно в обиде?

Охранники переглянулись. Переглянулись так, будто хотят мне чем-то помочь, но опасаются.

— Алексаса здесь нет. Ищи его дома, — наконец ответил мне Грохир. — Знаешь, как найти?

Вот так новости. У Парня отжали его клуб?

— Нет. Хоть направление дайте.

Мне в общих чертах объяснили, куда идти. Квартал Грохиров был невелик, меньше, чем квартал Минакуро. И Алексас жил относительно недалеко. Особняк, как брат-близнец, напоминал дом Олимпии… Я надеюсь, что я правильно пришёл, и это именно тот дом, потому что здесь точно таких же два десятка, по десять на каждой стороне улицы. И ни одного прохожего, даже спросить не у кого.

Постучался в запертые ворота. Через пару минут открылась дверь, и кто-то вышел во двор. А затем ворота открыла Тифи.

— Като! Я весь день тебя искала!

Девушка была в уличном костюме, то есть внешне вполне приличном, публику не эпатировала.

— Вот я и нашёлся. Войти можно? Или сюда меня теперь тоже не пускают?

— Конечно, входи! — она пустила меня внутрь, — Алексас тебе всё объяснит!

Несмотря на внешнее сходство, изнутри дом выглядел ощутимо иначе. Но усталость не позволила оценить интерьер, я больше тёр переносицу, чем смотрел по сторонам.

— Это Като! Сам нашёлся! — вбежала Тифи в прихожую.

Алексас сидел на диване, перед столом. Когда я вошёл, он нервно поднялся, и вообще весь был предельно напряжён.

— Като!

— Подожди! Сначала один вопрос. У тебя цнасф есть? Мне надо взбодриться.

Алексас растерянно переглянулся с Тифи.

— Нет, здесь нет. Тифи, милая, добеги!

Девушка надулась, потом посмотрела на убитого меня и сжалилась.

— Ладно, красавчик, только ради тебя. А то ты выглядишь как свежий покойник.

— Моя спасительница!

Я подошёл и плюхнулся на диван напротив Алексаса.

— Ну рассказывай, чего это меня везде пускать перестали? Да и ты сам здесь сидишь…

— Это мой двоюродный брат, — ответил оборотень, тоже сев.

Он нагнулся вперёд, нервно теребя руки. И сказать, что был взвинчен, это сильно приуменьшить.

— Старший брат, Коул. Он как-то узнал, что я закупился оборудованием для производства оружия. Не знаю, как, все бумаги я держал у себя. Похоже, кто-то из закупщиков взболтнул лишнего. Коул спросил у меня, почему я ещё не начал торговать оружием, ведь город ведёт закупки, готовится. Я и ответил, что у меня другие планы, а это вообще не его дело.

Кажется, я уже в целом представляю, что было дальше.

— Полагаю, ответ ему не понравился? — спрашиваю, желая услышать историю от оборотня, а не выдумывать её.

— Да, не понравился, — кивнул Алексас. — Он обвинил меня в том, что я трачу ресурсы рода на свои нужды, когда «наш город в опасности».

Последние слова парень произнёс с нескрываемым сарказмом, поморщившись в конце. Я удивился.

— Патриотизм головного мозга в терминальной стадии?

Оборотень нервно рассмеялся.

— Да, это ты очень точно описал. Он очень падок на громкие слова.

— Так, ну ладно, он — дурак и не лечится. Как к нему в руки перешли все твои активы?

Оборотень поморщился.

— Проблема в том, что у них это семейное. А его отец, мой дядя, сейчас оставлен за главного в делах, пока остальные старейшины заняты мобилизационными вопросами и политикой. И дядя Лекс с лёгкой руки передал всё Коулу, якобы потому, что тот лучше распорядится всеми делами.

Охренеть, других слов нет.

— А то, что у тебя партнёры, поставки, обязательства?

Алексас пожал плечами.

— Ему плевать. Точнее, не так. Мы привыкли предоставлять некоторые услуги на грани законности, у нас такая привилегия. Это иногда хорошо, но иногда плохо. Дядя Лекс просто предложил всем моим партнёрам идти к нему, мол он им всё объяснит.

— Что сейчас трудное время, нужно затянуть пояса, вот победим, и потом всё вернётся на круги своя? — предположил я.

Оборотень кивнул.

— Лучше я сам не скажу.

И я выругался. Уже не так кратко и ёмко, с куда большей злостью и экспрессией.

— Согласен, — грустно кивнул Алексас. — Коул первым делом запретил пускать всех, кого я поставил в списке гостей как своих друзей. У меня сейчас вообще ничего нет. Так, карманные деньги.

Я помассировал переносицу.

— Так. А кто-нибудь более адекватный среди ваших старейшин есть?

— Их нет в Эстере, — повесил голову Алексас.

Как хрупок оказался карточный домик моего мира. Как уязвим. Всё, что я сделал с того времени, как стал Минакуро, оказалось не стоящим ничего.

Вернулась Тифи, подав мне большую кружку с горячим напитком.

— Держи, страдалец. Сейчас тебе станет лучше.

Я навернул напиток залпом, без остановки, едва подавив желание попросить добавки. Стало чуть лучше.

Так, отставить панические настроения. Начинаем думать. И решать проблемы по мере их появления. Связи у меня никто не отнимал. Шон с Цваем должны сейчас организовывать патрульных, это потребует какого-то времени. Минато начал действовать, Гоша в деле, процесс пошёл. Дэрн получил мотивирующий подзатыльник, и даже не вякнул ничего против. Соню найдём. А тот, кто посмел поднять на неё руку, будет умирать. Очень медленно. Он будет молить о том, чтобы его просто скормили демонам. Но это позже. А сейчас Коул.

— Значит так. Коул считает, что распорядится активами лучше. Сделаем так, чтобы он жиденько обосрался. Делай что хочешь, но всем своим знакомым запрети посещать твои заведения, пока ты вновь не станешь в них главным. Что хочешь обещай, но всё должно опустеть. Я тоже, со своей стороны, приложу некоторые усилия. Надо пустить слух, что при тебе всё было нормально, а новый начальник со своим свиным рылом сунулся и всё испортил. Всё стало плохо, — я хмуро и твёрдо посмотрел на оборотня. — Надо, чтобы стало плохо. Ты меня понял? Говори с поставщиками, что хочешь, делай. Хоть сам доставку перехватывай и писай в бутылки.

Алексас переглянулся с Тифи и кивнул.

— Я понял.

Я улыбнулся. Улыбнулся так, что от моей улыбки оборотня передёрнуло, а Тифи напряглась и сама того не заметив ощерилась.

— Если потребуется, то я сам намекну Коулу, что он неправ.

Вежливость одарённые понимать никак не хотят. Тем хуже для них.

Глава 28

Конечно же, Алексас был вообще нисколько не обрадован такой формулировкой. Он, да и Тифи, побледнели. По рассказам Зака они знали, что я могу убивать, и убивать много. При них я завалил в поединке Боярского, и совсем недавно вышел победителем из схватки с оборотнем, потерявшим контроль над своей звериной формой. Я же преподнёс им кучку наркоманов на блюдечке, позволив Олимпии устроить охоту чуть ли не в центре города. В то, что по моему желанию Коул может проснуться в какой-нибудь дыре, привязанный к стулу, и с большим ножом, приставленным либо к шее, либо к другим интересным местам в зависимости от фантазии, они поверили.

— Като… Не стоит…

— У нас нет времени на нежности, Алексас, — перебил его я. — Людям, с которыми мы работаем, очень не понравится, если оружие не придёт вовремя. И они ни с твоим дядей, ни с Коулом, ни с кем-либо другим говорить не будут. У тебя максимум три дня, а потом в дело вступаю я. Ты меня услышал.

Я откинулся на спинку дивана и запрокинул голову. Так, этот вопрос решён пока, под ответственность Алексаса. Что ещё я могу сделать прямо сейчас?

— Слушай, Коул всё же мой двоюродный брат, — оборотень говорил не особо уверенно, но говорил. — Он, конечно, неправ. Но даже так…

Я поднял голову и заглянул ему в глаза.

— Даже так что?

— Даже так ты как-то очень жёстко… — неуверенно ответил он.

— Жёстко? — я удивился. — Ты считаешь, что я сказал что-то жёсткое?

Тифи вышла вперёд:

— Като! Успокойся!

Я перевёл на девушку взгляд. Затем снова на Алексаса.

— Ты рад, что она была вычеркнута из списков мобилизации?

Он удивился.

— Конечно!

— К чему ты… — хотела что-то спросила девушка, но я её опередил.

— Это я сделал, Тифи. Потому что увидел твоего парня, боящегося за тебя. Боящегося, что ты покинешь город, а вернёшься в гробу, если вернёшься вообще. И я сейчас тоже боюсь, Тифи. А ещё очень зол. Потому что Соню похитили.

— Что?! Как?! — вскочил оборотень.

Тифи тоже была удивлена. Я пожал плечами:

— Неважно.

— Что значит — неважно! Мы должны…

— Алексас! — я голосом заставил их обоих присесть обратно на диван. — Не мельтеши. Ты всё равно ничем не можешь помочь. Тем более сейчас.

Оборотень вздрогнул.

— Да, ты правильно понял. Я оказал тебе услугу, которую ты не можешь вернуть. Даже я сам ничего не могу сделать, только ждать и надеяться. И поэтому у меня сейчас очень короткое терпение.

Я поднялся, кивнув на пустой стакан.

— Спасибо за выпивку. И…

Я криво ухмыльнулся. Уже знаю ответ на свой вопрос, но хочу ещё сильнее надавить на оборотня.

— Ещё одно. Я здесь по стечению обстоятельств остался без крыши над головой. У тебя есть квартирка, где можно пожить пару дней?

Оборотень поднял на меня взгляд, задумался, а затем опустил голову.

— Нет. У меня только комната здесь сейчас. Всё остальное…

Кивнул:

— Я почему-то так и думал. Не пропадай, Алексас. Через три дня я вернусь.

Я покинул дом оборотней и вышел на улицу, запрокинув голову и глядя на небо. В контраст с состоянием моей души оно было чистым и безоблачным.

— Хочется кого-нибудь убить.

На мои слова дар отозвался обжигающим чувством могущества. Астарта задрожала от предвкушения и готовности растерзать кого-нибудь, разорвать и выжечь душу. Жаль, некому идти бить морду. Никаких здравых идей, где можно найти приключений. Разве что в трущобы завалиться, начать своими руками истреблять банды, просто потому что хочу. Но куда скорее я налечу на патрульных. А сражаться с патрульными… Нет. Само то, что я всерьёз рассматриваю эту мысль, намекает на необходимость отдохнуть.

Где-то рядом завыла собака. Или кто-то из оборотней прикалывается, откуда мне знать. Но вой отвлёк от депрессивных мыслей. И от кровожадных тоже, желание кого-нибудь убить притупилось. Я заставил себя расслабиться и сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. Мне нужно выспаться.

Вспомнил я одно место, где меня хотя бы на одну ночь приютят. Общага. Комната Момо всегда почти свободна. Наглость, конечно, но не большая, чем идти домой к Соне, например. Там сейчас никого нет. Но я ещё не настолько пал, чтобы заниматься подобным. Впрочем, идти к Момо — падение почти такое же.

Общага встретила меня ощущением запустения. Как-то необычно тихо здесь было, необычно… пусто. Где весь народ? Уже стемнело, но ещё не настолько поздно, чтобы все улеглись спать.

Однако я был слишком уставшим, чтобы думать в этом направлении, и отбросил эту мысль. Сейчас бы просто до койки добраться и поспать часиков дцать. Ноги наливались свинцовой усталостью, и тишина коридора начала меня убаюкивать уже сейчас, прямо здесь. Когда промелькнула мысль, что вон на той скамейке у стены тоже можно лечь, я едва не дал сам себе пощёчину.

Подошёл к двери в комнату и понял, что у меня нет ключа. А дверь заперта. Смешно. А ведь ещё не так давно это препятствие могло меня изрядно озадачить. Создаю фантомную копию с той стороны двери и открываю замок. Запоздало задумываюсь о том, что Момо так-то мог быть в комнате, а я даже не попытался постучаться. Я проявляю просто чудеса сообразительности.

Две кровати стояли свободные, как и в день моего первого появления. И я уже готов был плюхнуться на ближайшую, когда взгляд мазнул по столу Момо, зацепившись за воткнутый в стол нож. Это было, мягко говоря, нетипично для в целом спокойного толстячка. Я зажёг в руке свет и подошёл к столу. Каждый шаг делал поверхность стола всё более чёткой, разборчивой, понятной.

У толстячка снесло крышу. Вся поверхность стола была изрезана ножом. Хаотичные рисунки, линии и слова. Много слов. А в центре… Либо у парня великолепный художественный талант, либо я не знаю. Нож был воткнут остриём прямо в лоб лица. Лица, в котором угадывались одновременно и мои черты, и черты Сони. И слова. «Предатель», «боль», «тварь», «стерва». И всё в таком же ключе.

Я встряхнулся и огляделся вокруг, добавив света. Под столом лежали клочки смятой бумаги. Я поднял и развернул парочку. Какая-то психоделика, всё исчёркано… Но если присмотреться… начал поднимать один за другим клочок, разворачивая и собирая ужасающий пазл. Первой обозначилась тварь Нижнего города. Она была разнесена на пять клочков бумаги, но, собрав всё воедино, ошибиться было невозможно. Продолжил. И собрал себя. Я висел, распятый, и стекающая с моего тела кровь наполняла какой-то рисунок. Рисунок, в центре которого лежала Соня. Ещё на одном куске Момо вырывал наши, моё и Сони, сердца. Снова тварь, разбрасывающая… кого-то.

Понятно, что Момо приревновал ко мне Соню, но… Но настолько, чтобы это стало ключиком от его сознания для демона? Для поводыря? Почему, чёрт подери, всё это случается со мной?! Почему из всего многомиллионного города поводырь нашёл именно того одного, с кем предстоит иметь дело именно мне?!

Виски сдавило болью. Захотелось взвыть. Единственная надежда Сони в том, что Момо не захочет её убивать, пока не доберётся до меня. Блеск! Великолепно! Лучше просто быть не может!

С улицы донёсся волчий вой. Или собачий. Или, чёрт возьми, чей? Я сжал зубы и выпрямился, сделав пару вдохов и выдохов. Что сначала? Осмотреть записи? Или сразу бежать и сообщать кому-нибудь, что у нас здесь одержимый в самом плохом смысле разгуливает? Я должен выяснить, где искать Соню! И в то же время… В одиночку вряд ли справлюсь. Надо… Надо послать кого-нибудь вместо меня!

Окрылённый гениальной идеей я готов был кинуться к двери, но был остановлен голосом Астарты.

«Хозяин! Здесь демон!»

«Где здесь?» — спросил, сосредотачиваясь на своих ощущениях.

Но нас опередил шум в соседней комнате. Несколько гулких ударов, пара выкриков, снова удар. И тишина. Скрипнула дверь. Несколько тяжёлых шагов в коридоре. Кто-то остановился с той стороны двери. Я приготовился атаковать.

«Хозяин! Там трое! Демон и два одарённых!» — предупредила меня демон.

Заложник?

Я сделал несколько шагов от двери, пока не упёрся спиной в подоконник.

Дверь медленно скрипнула, открывая тёмный провал в бездну. А затем на неровный свет магического огонька в моей руке вышел Момо, державший парой щупалец невысокого паренька. Нет, не Момо. То, что захватило Момо. Выражение лица, злое, но спокойное, высокомерное, оно было совершенно невозможным для толстячка Момо. Это было иное существо. Парень, чьё горло сжимало щупальце, побледнел и едва дышал.

— Стой спокойно, иначе этот присоединится к двум другим, — демон кивнул на стену, из-за которой только что доносился шум. Момо оскалился. — Ты напрасно придушил своего демона. Теперь не видишь дальше своего носа. Был бы он посвободнее, чувствовал бы меня за тысячу шагов.

Очень своевременная информация. Я не знал, на что способен поводырь. Как не знал, на что способен Момо под контролем поводыря. Но обязан был спросить:

— Где Соня?

Глупый вопрос. У демона не было причин на него отвечать. Ни одной причины. Кроме возможного самолюбия и чувства собственного превосходства. Момо оскалился шире:

— Какая милая забота о близком человеке! Какая похвальная!

Не скажет. Жаль. Жизнь неизвестного мне заложника меня волновала поскольку постольку. Специально подставлять того я не собирался, но и рвать жилы ради спасения тоже. Но даже так в голове не складывалось надёжного плана атаки. А план нужен был, потому что стоять и болтать с этой тварью — это самое тупое, что я мог делать в данной ситуации.

— Что будешь делать? — спросил, чтобы потянуть время.

Я не знал, насколько быстры и ловки щупальца. А ещё стихийная магия не была эффективна против демонов, и весь мой арсенал можно было поделить на два, а то и на три.

«Астарта»

Демон взметнулся внутри, но в тот же миг щупальца зашевелились активнее, а парочка острых концов оказалась в опасной близости от лица заложника.

— Даже не думай, — спокойно упредил меня Момо. — Я очень хорошо его чувствую. Любое движение…

«Когда я скажу — сделай вид, что собираешься наколдовать что-то мощное» — приказал я Астарте.

«Да, хозяин,» — отозвалась демон.

— Понял я, расслабься, — вздохнул я, устало садясь на край стола. — Мы случайно встретились? Или ты меня выслеживал? Так, из чистого любопытства спрашиваю.

Всё ещё не уверенный, что что-то у меня получится, я начал формировать заклинание водяного хлыста, на ходу его дорабатывая. Момо тем временем чуть сдвинулся, чтобы хорошо меня видеть.

— Случайно. Я пытался тебя найти, дома и на тренировочной площадке, — признался поводырь. — Но ты сам пришёл ко мне в руки.

Ко мне пришла мысль, что он тоже не чувствует себя хозяином положения, не чувствует достаточного превосходства в силе. Считает меня опасным. И потому может медлить. Не знает, что делать. Это плохо. Если тварь настолько разумна, это вряд ли простой поводырь. Как же я устал, очень тяжело соображать.

— И что теперь? — я заглянул твари в глаза.

Не знаю, что он собирался ответить, и собирался ли вообще.

«Давай!»

Всплеск магии внутри. Момо дёргается, щупальце на шее Минакуро вздрагивает, начиная затягиваться, но водяной хлыст, срывающийся с моей руки, обвивает шею парня, становясь защитой. А через миг оборачивается режущим лезвием, направленным вовне, чтобы не раскромсать парню шею. Щупальце, пусть с трудом, но поддаётся.

На всё уходит буквально секунды две. Момо, следивший за Астартой, так ничего и не сделал, обманутый. Заложник падает на пол, а я готовлю воздушную иглу, целя в глаза. Надеюсь, это уменьшит прыти твари.

Но преимущество, полученное обманом, кончилось. Демон выстрелил десятком щупалец, отскакивая назад, пробивая дверь вместе со стеной. Выстрелившее заклинание промахнулось, вряд ли вообще задев неожиданно вёрткую цель.

«Он атакует!» — воскликнула Астарта предупреждая.

Всё, что я успел сделать — подскочил к Минакуро и накрыл нас обоих щитом.

Демон выстрелил потоком черноты, тьмы, какой-то смертоносной пыли. На пару секунд мир вокруг исчез во тьме. Дар внутри задрожал от натуги, но щит выдержал.

Тьма исчезла. Исчез и демон. Только затрещавшие перекрытия общежития, готовые обвалиться на нас. Момо снёс всю комнату, стены, кусок пола и кусок потолка, едва не обвалив пол следующего этажа. И, если я ничего не сделаю, обвал всё же будет.

Заклинание сплетается с некоторой натугой. Виски сдавливает болью, но структура выстраивается, наполняясь силой. Через несколько секунд четыре колонные вырастают на глазах, предотвращая разрушение.

«Астарта! Где он?!» — мысленно кричу, добавляя вопрос волевым давлением.

Демон дрожит в глубине.

«Я… Не… Знаю… Не… Чувствую…» — отвечает она, проминаясь под моей волей.

Я закрываю глаза, мысленно ругаясь. Знаю, что нужно сделать. Знаю, что это очень плохо кончится. Знаю, что не могу нормально соображать от усталости. Но я не могу его упустить!

«Астарта. Попробуешь ещё раз бросить мне вызов — я вытрясу из тебя остатки личности» — предупреждаю я.

И снимаю все волевые оковы, выпуская тварь на свободу. По дару прилетает удар от высвобожденной силы. Я прямо чувствую, как Астарта будто расправляет затёкшие крылья, сопровождая всё это глубоким свободным вдохом.

«Слушаюсь… Хозяин!» — прозвучало настолько сладострастно, с таким фальшивым повиновением, какое могла изобразить проститутка, желая, чтобы её побыстрее отшлёпали за непослушание. — «Дела совсем плохи, хозяин, если ты приводишь такие сравнения!»

«Действуй уже!» — огрызнулся я, успев отвыкнуть от неё.

Впрочем, зря. Она уже действовала. Усталость исчезла, подавленная вливанием силы в мускулы. Я поднялся и оглянулся, потому что вечерний сумрак мне больше не мешал. Я видел всё, в том числе и следы на земле. Следы приземления Момо после прыжка, как и следы его бега по мягкой земле газонов.

Подхожу к краю и оглядываюсь. Я готов броситься в погоню, потому что где-то на грани ощущений я улавливаю нечто, пока неясное, но отчётливое. Улавливаю присутствие поводыря. Спрыгиваю на землю, оставляя глубокие следы, но не обращаю внимания. Не обращаю внимания на изменившиеся руки, покрывшиеся прожилками истекающей силы, раздувшиеся, посеревшие. Не обращаю внимания на заострившиеся зубы. Я знал, на что иду. Подсознательно знал, что произойдёт, когда грань между мной и Астартой истончится до практически полной проницаемости.

Я бегу, бегу так быстро, что профессиональные спринтеры удавились бы от зависти, делая каждым шагом по два-три метра и оставляя вмятины на земле.

Навстречу выскакивает Минакуро в форме юстициария. Где-то на краю сознания мелькает мысль, что его нужно звать с собой, ловить опасного демона, спасать Соню. Но мелькает и гаснет. Юстициарий получает сплетённое с ходу заклинания пробития магического барьера, которое я вытащил из каких-то невероятных чертогов памяти, основанное на воздушной стихии. А затем и ослабленный оглушающий огненный шар. Чтобы не мешал, не путался под ногами. Надоели. Все надоели. Всё приходится делать самому!

Ощущение от поводыря вспыхивают острее. Он больше не бежит, остановился. Теперь я ощущаю. Ощущаю, насколько подавляет моя сила его. Насколько могущественна Астарта рядом с этим клопом демонического мира. Не обращая внимания на редких удивлённых прохожих, на пытающихся что-то кричать взрослых магов, лишь ускоряюсь. Рядом вспыхивает несколько заклинаний, но мы с Астартой сжигаем их на встречном контакте. Не знаю, что это. Чувствую.

Нахожу место. Несколько старых сараев в глубине какого-то двора. Дверь в один из них открыта. Момо готовит что-то…

«Переход,» — подсказывает Астарта.

Он хочет спрятаться в Нижнем Городе. Неужели считает, что я не нырну за ним и туда? Напрасно!

— Я сожгу твоё тело! А сущность скормлю своему демону! — рычу я.

Достаточно десятка шагов, всего пару секунд.

Но Момо успевает открыть зыбкий переход. Мир выцветает. Жизнь и сила остаются там, на другой стороне. Задняя стенка старого сарая перестаёт существовать, становясь связующим звеном между двумя точками пространства. Портал. Переход. Дверь. Неважно!

Момо пугливо озирается и ныряет на ту сторону. Переход тут же начинает закрываться.

Делаю последний рывок, прыжок, складываю заклинание, создавая огненный шар за своей спиной и тут же взрывая его. Не чувствую ни жара, ни ударной волны, только толчок в спину. И короткий полёт неизвестно куда.

Глава 29

Несколько секунд дезориентации, когда низ внезапно оказывается где-то впереди, а мой прыжок превратился в падение. Я летел в пропасть, в какой-то провал, а вокруг мелькали какие-то балконы, бесформенные куски стен, лестницы, чьё полотно явно нарушало законы физики, закручиваясь лентой или спиралью.

Несколько секунд дезориентации, после которых я толкаю себя воздушной волной на один из балконов. Получилось. Я больше не лечу в бездну. Но вместо жёсткого приземления на каменный пол я врезаюсь в ветхую преграду, проламывая её насквозь, и кубарем скатываюсь… Куда-то.

Удар останавливает неконтролируемое падение. Я врезался во что-то достаточно твёрдое, чтобы не проломить это. Оглядываюсь. Стена, каменная, с каким-то орнаментом. Один нюанс: я стою на ней, будто на полу. А «внизу», где перпендикулярно мне находится «пол», на этом «полу» стоит какая-то старая мебель.

— Добро пожаловать в кроличью нору, Алиса, — тихо вздыхаю, пытаясь сориентироваться.

Собственный голос больше похож на рычание. Моё тело теряет человечность. Я чувствую это. По отголоскам странных мыслей. По извинившимся ощущениям от мира вокруг. А потом поднимаю ладонь и нервно усмехаюсь. Ага, по ощущениям, как же. У меня демоническая лапа вместо ладони, когтистая, чёрная.

И Астарта рядом, напряжённая, но в то же время азартно сосредоточенная.

— Мы в Нижнем Городе?

«Да,» — соглашается демон. — «Я чувствую нашу жертву! Нам лучше пока оставаться в такой форме. Слабые твари сами уберутся с нашего пути, а сильных будет легче одолеть!»

Резонно. О том, как я буду из этой формы возвращаться в свой человеческий облик, я в тот момент не думал. Я очень о многом не думал.

Сделал несколько шагов и понял, что никакой гравитации здесь нет. Для меня нет. Делаю прыжок и встаю когтистыми лапами, на когтистость стараюсь не обращать внимания, на пол. Пытаюсь сориентироваться. Это явно далеко не верхние уровни Нижнего Города, там всё было… нормальным.

«Нам туда,» — от Астарты приходит чёткое ощущение направления.

Старая окаменевшая деревянная дверь, преграждающая путь, не выдержала и одного удара, рассыпавшись на обломки. За ней начинался коридор без потолка, закрученный в спираль. Это место не Нижним Городом называть надо, а каким-нибудь Лимбом.

Пара мелких тварей, как и говорила Астарта, прыснула в разные стороны, убираясь с моего пути. Я глянул на стены, уходившие вверх, в бесконечность, и прибавил шаг. В голове появился червячок сомнения. Может быть, у меня просто бред? Но какой-то слишком реалистичный, слишком реальный, несмотря на всё безумие.

Коридор кончился. Пол уходил перпендикулярно вниз, ребром, и я сделал неудобный шаг, чтобы тут же оказаться в огромном зале. Зале, пол и стены которого пестрили провалами, в которые, как тараканы, бросились мелкие твари. А крупные остались. Одна. Очень крупная. Помесь китайского дракона и сороконожки, с головой скорпиона. И всё это тело имело метров сто в длину.

— Кажется, мы ошиблись с направлением, — вздохнул я.

«Сюда!» — скомандовала Астарта.

Я бросился к провалу, на который она указала. А тварь дёрнулась и со скоростью, впечатляющей для её габаритов, понеслась на меня. К счастью, мне до провала было меньше, чем ей до меня. Но даже так в конце пришлось сделать прыжок, чтобы успеть скользнуть в дыру.

Несколько секунд падения по каменной кишке, и я приземляюсь на пол какой-то готической канализации. А сверху, руша камень, за мной пробивается демоническая голова скорпиона. Мысль запустить в неё какое-нибудь заклинание разбивается об осознание — мне даже нечего противопоставить этой гадине. Только бежать. Я бы, может быть, испытал страх, но слишком устал.

Страх лишь проявление инстинкта самосохранения.

Я бросился бежать, ориентируясь на направление, что указывала Астарта. Сосредоточенный только на том, чтобы не спотыкаться и не врезаться в углы на поворотах. Сзади гремел разрываемый камень… Ну а чего бы ему не греметь? Радоваться надо, что тварь не могла изогнуть пространство и сократить путь, попросту меня перехватив.

«Прыгай!» — команда Астарты подстегнула меня сделать рывок.

Каменная кишка кончилась резко, и на последнем шаге я толкнул себя вперёд, ещё не зная, куда именно прыгаю.

И, глянув «вниз», я инстинктивно подтолкнул себя ветром в спину сильнее. Потому что Астарта вывела меня в ещё одну яму из хаоса каменных стен и конструкций, только внизу, вместо тёмной неизвестности, меня поджидала зубастая пасть демонического шай хулуда.

Я приземлился прямо в отвесную стену и сначала испугался, что полечу вниз. Но законы физики сказали «Ку!», и эта стена стала для меня «низом», позволив продолжить бег. А за мной в яму вылетела и голова демонического змея-дракона, обиженно зарычав на ускользнувшую добычу.

«Вправо!» — новый приказ от демона.

Я сворачиваю и замираю. Кусок стены кончается, а дальше провал и окно метрах в десяти. Ветром я могу и не достать. Собираю заклинание земли и пытаюсь построить мостик, но ничего не выходит.

«Ты в нижнем городе, малыш!» — зло шипит Астарта. — «Здесь твои фокусы не сработают! Прыгай, говорю!»

Придушу тварь!

Сверху несётся грохот от приближающейся головы многоножки, снизу ревёт огромная пасть.

И я прыгаю, дополнительно подталкивая себя магией. Влетаю в окно, выбивая стекло, и начинаю падать. Да что за чертовщина!

Окно оказывается на высоте метров тридцати, и, видя приближающийся пол, я толкаю себя к стене и хватаюсь за неё когтистыми пальцами. Царапая камень, продолжаю скользить вниз, но хоть не падать. Уже в паре метров от пола отталкиваюсь и перекатом приземляюсь. Чувство направления, даваемое Астартой, на пару секунд задумывается, начиная вращаться, как стрелка подброшенного компаса. А затем выравнивается.

А я с трудом поднимаюсь. Травм нет, но я начинаю уставать.

«Осталось немного, милый, потерпи!» — подбадривает Астарта.

Оглядываюсь. Мрачный, тёмный, пустой зал с высокими потолками. И три коридора с такими же высокими потолками. Астарта указывает на один из них. Вздыхаю, встряхиваюсь и снова бегу. Несколько часов назад мне такие приключения и в страшном сне бы не приснились.

«Нижний Город слишком долго соприкасается с силой моего мира. Реальность здесь условна. Я не могу точно сказать, является он частью твоего мира или это уже часть моего,» — поделилась со мной Астарта.

— А мы не потеряли Момо? — просил я.

Сейчас это интересовало намного больше. Даже вода, неизвестно откуда здесь появившаяся и разбрызгивающая при моих шагах, да так и остающаяся висеть, будто время для неё останавливается, меня не волновала.

«Нет, он не сможет удрать. Слабая тварь, он идёт другими путями, вынужден прятаться. Не только от тех, от кого убегали мы, вообще ото всех,» — подбодрила меня Астарта.

Мне сразу полегчало, что слов нет. Прям груз с ног и плеч свалился!

Через несколько десятков шагов чувство направления сделало кульбит и замерло, уперевшись в стену. Я сначала даже не понял, что делать, но, присмотревшись, заметил в стене щель.

— И что ты от меня ждёшь?

«Мы почти на месте, остался только этот переход,» — откликнулась Астарта. — «Подойди и сам всё поймёшь.»

Идея не вызывала у меня энтузиазма, но я попробовал подойти к щели в стене. Щель стала больше, а стена так и не приблизилась. Я сделал ещё несколько шагов, щель вновь стала больше, а стена не сдвинулась с места. Я огляделся, но, когда снова посмотрел на щель, она вновь стала такой же маленькой, какой была изначально.

Дальше я уже справился без подсказок демона. Стоило сосредоточить взгляд на щели и начать идти на неё, как маленькая трещина выросла, расширилась до такого состояния, что я мог без труда в неё пройти. Боком. Но мог. И только тогда она перестала увеличиваться, став доступной.

«Мы возвращаемся на верхние уровни,» — предупредила Астарта.

— А как глубоко мы побывали?

Демонесса задумалась.

«Не знаю. Есть только верхние уровни, слабо затронутые изменениями, и нижний уровень где-то внизу. Всё остальное — хаос,» — ответила она, наконец.

Внезапно появилась пыль. И запах, отсутствие которого я до этого не замечал. Пахло сыростью и тухлятиной. А затем я услышал голоса.

— Он придёт! Он обязательно придёт! Не может не прийти! — твердил голос Момо.

Похожий на голос Момо, было в нём нечто… неправильное.

— Ты сбросил его в одну из ям, — возразил другой голос, спокойный, но слегка рычащий. — Его уже разорвали на части, сожрали и переварили. Не мельтеши.

— Нет! — с нотками безумия отозвался Момо. — Я должен получить обоих! Только так! Иначе я несогласен!

— И что ты предлагаешь? — с насмешкой спросил второй. — Отправиться на его поиски? Или хочешь попробовать сам?

Ответа не последовало. Я выбрался из прохода, оказавшись на старом складе, сильно напоминавшем мне тот, на котором мы устроили охоту для Олимпии. Но только напоминавшем. В этом было что-то неправильное, хотя я не улавливал, что именно вызывает у меня подобное ощущение. Наконец-то безумная прогулка по подземельям закончилась.

Старая комната с пыльными мешками и парой стальных столов ограждалась от остальных помещений полувыломанной дверью. Я проскользнул наружу, стараясь ничего не задеть, чтобы звуком не привлечь внимания. Нужно сначала понять, с кем или чем я имею дело.

«Там трое. Два одарённых и демон. Больше никого нет,» — услужливо подсказала Астарта.

Это обнадёживало. Ещё было очень интересно, почему они не замечают меня.

«Расслабились, не смотрят по сторонам,» — предположила демоница.

Я бы предпочёл знать, что она нас скрывает, однако эта мысль вызвала у Астарты только смех.

Выглянул туда, откуда шли голоса. Костёр. Так странно было видеть здесь костёр. У стены сидит Соня, без сознания. В ночной сорочке, частично разодранной, видно правую грудь, заляпанную грязью. Её руки подняты вверх и прикованы к стене. У костра ворочается Момо. Что находится по другую сторону костра, и куда смотрит толстяк, мне не видно из-за куска перекрытия обвалившегося потолка.

— Мне нужны оба! Только оба! — в безумии шипел одарённый. — Двоих! Только двоих!

Второй голос усмехнулся.

— Твоё желание исполнилось, — констатировал собеседник. — Здесь двое. Твоя месть свершится.

Я всё ещё стоял в тени, но Момо тут же развернулся на меня, выпучив глаза, не знаю, от радости или от испуга.

«Я ошиблась. Три одарённых и два демона,» — поправила себя Астарта озадаченно.

Блеск!

Обойдя закрывавшее мне обзор препятствие, я увидел рыцаря в очень старых, насквозь ржавых доспехах. Он сидел у костра, склонившись, как усталый путник. Но вот он поднялся, будто и не было в его теле усталости, а доспехи поплыли меняясь. Старый ржавый металл облетел, открывая дорогой строгий костюм, белоснежную рубашку и стильные ботинки.

Только голова нечеловеческая. Бледно-синяя кожа, отсутствие лица, волос, ушей. И три больших жёлтых глаза, расположенных треугольником, два вверху, и один внизу.

«Это что ещё за тварь?»

Но Астарта замешкалась.

«Не могу разобрать. Оно ощущается многогранно, и как человек, и как демон, и как-то ещё,» — ответила она.

Тем временем синеголовый поправил ворот костюма четырёхпалой рукой, сделав шаг мне навстречу.

— Опрометчиво было спускаться сюда в одиночку, юноша. Крайне опрометчиво, — в голосе, неотличимого от человеческого, послышалась насмешка.

— Вот именно! — подпрыгнул Момо, подбежав ко мне ближе, и тут же нервно отступая. — Зря! Ты угодил прямо ко мне в руки! Прямо в руки! Теперь я! Я буду мстить! Мстить!

Он ещё что-то лепетал. Что-то безумное, про то, что я издевался над ним, выставляя себя его другом. Что я насмехался. Что я выставил идиотом в глазах Сони…

Кстати, насчёт Сони. Девушка исчезла.

«Где Соня?» — спросил я, отвлекаясь от безумного лепета толстячка.

«Где-то рядом, но…» — Астарта чуть напряглась. — «В другом пространстве. Какая-то магия разделяет нас.»

Всё плохо. В этой паре явно главную опасность представляет синий. Я мысленно создал структуры щита и сразу пары атакующих заклинаний. Надо достать его одним ударом, иначе, боюсь, ничем хорошим для меня эта ночь не кончится.

— Ты забрал её! Отнял у меня!

Синий чуть качнул головой:

— Замолчи уже.

Момо обернулся на синего.

— Моя месть! Моя добыча! Моя!!! — истерично закричал он.

Синий поднял ладонь. Момо вспыхнул, как сухой сноп сена. Зеленоватое пламя охватило его тело, мгновенное, сжигая не только снаружи, но и изнутри. Это был мой единственный шанс, единственная секунда, когда синий отвлёкся.

Сила захлестнула заклинания, наполняя их с избытком, до предела, отчего едва не трещала по швам структура. Пробивающая всё и вся игла спрессованного изменённого воздуха, бронебойный снаряд, оставляющий видимый светящийся след в воздухе преодолел разделяющее меня и синего расстояние за мгновения. Вспыхнувший зелёный барьер защиты, лишь слегка притормозил смертоносный снаряд, рассыпаясь зелёными искрами. Меньше секунды потребовалось магии, чтобы пробить барьер. Но и этого хватило синему, чтобы уклониться, сдвинуть голову в сторону.

Магия пронеслась мимо, оставив неровную царапину на синей коже.

Второе заклинание, водяной хлыст, просочился по самой поверхности пола, обходя барьер, взвился, щупальцем хватая свою жертву. Короткие секунды, что потребовались мне для смены конфигурации заклинания. Вода, до этого вязкая и скользящая, вскипела, обращаясь мириадами режущих раскалённых, едва не становящихся паром, капель. Вода пыталась сдавить синего, растерзать.

Но лишь разодрала на лохмотья «костюм», оставляя едва заметные царапины на коже.

Зелёная вспышка, и я чувствую, как не рушится, просто исчезает структура атакующего заклинания.

Я ставлю щит, одновременно плетя структура на основе магии земли, и одновременно ощущаю, как Астарта плетёт нечто заковыристое на основе магии огня с какими-то преобразованиями.

От синего прилетает атака. Она не имеет никакого визуального отображения, просто по барьеру бьёт невидимое нечто, едва не перегружая щит в первые же секунды. Я бросаю своё плетение, переключаясь на защиту, давая время своему демону.

«Это будет больно,» — предупреждает Астарта.

И ко мне приходит подсознательное ощущение от контроля новой магии, потребляющей куда больше энергии, чем тот же замирающий ветер.

«А Соня?!» — спросил я.

Вкладывая в короткий вопрос более широкий спектр эмоций, что-то вроде: «а мы такой штукой её случайно не заденем?»

«Я всё учла!» — заверяет Астарта.

Выбора у меня всё равно нет, щит вот-вот падёт.

Я запускаю заклинания, испытывая почти физическую боль и прорвы магии, текущей сквозь моё тело. В полуметре от меня вспыхивает маленькое солнце, обжигая нестерпимым жаром. Секунда, и миниатюрное светило выстреливает плазменным, судя по яркости и жару, лучом в синего. Вспыхнувший и рассыпавшийся искрами зелёный барьер не задержал атаку не на мгновение. Луч прорезает синего насквозь.

Мир вокруг ублюдка трескается, как разбитое зеркало. Затраты энергии на плазменный луч взлетают так резко, что меня накрывает отдачей. Тело простреливает чувством, будто в вены налили кипятка. Миниатюрная звезда, потерявшая контроль, тут же идёт вразнос, грозя взорваться. На замирающий ветер мне уже не хватает сил, лишь на стальную броню, и даже та вызывает ещё один спазм боли. Фантома за моей спиной создаёт Астарта, чтобы только успел схватить меня за плечи и отбросить назад.

Взрыв.

Накатывает новая боль, писк в ушах от контузии, полная дезориентация. Измученный двумя сутками бодрствования организм грозит провалиться в сумрак беспамятства, и держит меня в сознании, наверное, только влияние Астарты.

А затем внезапно голову прорезает её крик. Крик Астарты, который и тут же исчезнувший. Резко становится хуже, наваливается слабость и приходит такая боль, что меня не просто из сознания должно было бы выбросить, а вполне убить болевым шоком.

Но вместо этого на голову словно выливают ведро холодной воды. Сквозь пелену слабости и боли пробиваются чувства. Я лежу, кажется, у костра. А с другой стороны огня сидят синий и Соня. Глаза девушки открыты, рот тоже приоткрыт, она сидит безвольной куклой, смотрит в одну точку прямо по направлению запрокинутого вверх лица. Синий придерживает её, приобняв за плечи.

— А теперь мы с тобой поговорим, юноша, — легко пробивается сквозь пелену слабости голос синего. — Но ты вряд ли запомнишь наш разговор.

Глава 30

Когда мои ноги коснулись земли, настоящей земли Верхнего Города, я не испытал облегчения. И рука Сони, не слишком уверенно, но крепко удерживающая меня от падения, жгла хуже раскалённого железа.

Разговор с синим кровоточил глубоким шрамом в моей памяти.

— Впрочем, говорить буду я, — продолжило это существо, убедившись, что завладело моим вниманием. — Этот толстячок оказался совершенно никчёмным. Он и сам по себе из себя ничего не представлял, а демон окончательно сгноил ему мозги. Поэтому вместо него на меня поработаешь ты.

Мне едва хватало сил на то, чтобы переставлять ноги. Истощение, магическое и физическое. Травмы. И осознание чудовищности положения, в котором я оказался. Соня продолжала тащить меня к госпиталю. От меня не требовалось ничего, сейчас всё сделает она. О да, всё сделает она.

— Ты будешь послушной собачкой сразу по двум причинам, — глаза на миг вспыхнули алым. — Первая — эта красавица. Я немного поработал с её разумом. Тебе понравится, я уверен. Для тебя она сыграет самую преданную возлюбленную, готовую на всё что угодно. Вы будете идеальной парой. Парой моих марионеток. Потому что в любой момент я могу убить её. Если ты будешь делать то, чего делать не должен.

Астарта не отвечала. Я чувствовал её, слабо, едва заметно, но она была здесь. Со мной. Но синий ублюдок сделал что-то. Достал и её. Лишил меня её помощи.

— Вторая причина — маленький червячок в твоей голове. Он будет наблюдать за тобой, очень внимательно, за каждым твоим движением, каждой мыслью. Ты мой, целиком и полностью. И ты сделаешь всё, что я прикажу. Иначе вы оба покойники, — продолжал синий. — Но не будем о грустном.

Нас заметили. Я плохо различал окружающий мир, но почувствовал, как меня подхватывают сильные руки. Как кладут куда-то. Рядом голоса, среди которых я хорошо различаю Соню. Интонации, голос, построение фраз. Никто не заметит подмены. Никто и никогда. Только я буду знать, что всё это — ложь.

— После этой ночи тебя наверняка положат в госпиталь. Но не разлёживайся там долго, юноша. У тебя будет три дня. После чего ты должен… — остальные слова синего погрязли в туманы забвения. Надо понимать, что я вспомню их, когда придёт время.

Мелькает свет. Я уже должен потерять сознание, отключится, но что-то мешает. Въевшееся ощущение сверла, проникающего в затылок. Ощущение присутствия чужака. Рядом кто-то спрашивает, что, собственно, со мной случилось. Соня сбивчиво объясняет. Выкладывает заранее подготовленную историю. Как её похитил спятивший Момо. Как пытал и мучил, уговаривая принять его извращённые чувства. Как дошёл до взываний к демонам и тварям. И как появился весь такой героический я, чтобы её спасти. Понятная, простая и даже почти правдоподобная история. Куда более правдоподобная, чем то, что случилось на самом деле.

И случилось ли? Не было ли всё это лихорадкой, галлюцинациями, порождёнными измученным сознанием? Нет, когда пришёл в комнату к Момо, я, конечно, был на пределе, но не настолько, чтобы начать видеть кошмары наяву. Хотя признаю, что прыжок в портал был одной из самых идиотских идей в моей жизни.

— Будь прилежным исполнителем, юноша, — звучал в голове голос синего. — Очень прилежным. Иначе я сделаю с тобой тоже, что сделал с ней. Я мог бы сделать это прямо сейчас, но ты и так едва живой, да и одержимость помешает, не хочу тебя случайно убить. Но вполне могу сделать это позже. Я просто сотру твою личность, если не будешь послушным. Запомни это.

Рядом крики. Сосредотачиваюсь, пытаясь разобрать, что именно кричат. Я не отключаюсь. Мне вводят наркоз, пытаются усыпить медицинскими техниками, но я упорно не отключаюсь. Что-то мешает. Мозг не поддаётся. А время терять нельзя. Кто-то отдаёт приказ.

Меня будут лечить без наркоза.

Секундная заминка лекарей и целителей. А затем они обездвиживают тело и приступают.

И меня накрывает волнами боли. Я чувствую. Чувствую всё. Чувствую, как режут тело десятки рук, как вмешиваются в работу органов, как исцеляют.

Агония. Адская боль. А я не могу взять и провалиться в беспамятство.

Запертый в собственном теле. Неспособный ни закричать, ни заплакать. Но чувствующий всё. Пытка, казалось, растянувшаяся на вечность.

* * *

Белый Змей не любил болтовню. Не любил всё, что отвлекало его от процесса, от исследований. Он отказался от должности старейшины, отказался становиться главой рода, отказался от всего, что могло отнять у него время, которое он мог потратить на работу.

И тем не менее порой приходилось терпеть. Как сейчас.

Он поднял взгляд на юстициария, Дэрна, рассказывающего о похищении какой-то там девки. Белого Змея это не интересовало, и он вернулся мыслями к парню, то сейчас лежал в палате реабилитации.

Белый Змей никогда не жаловался на память, наоборот. При желании он мог вспомнить всё, что с ним когда-либо происходило, вплоть до раннего детства. И парня, первый раз оказавшегося у него на столе, он помнил. Обычная рутинная операция, нужная, чтобы на некоторые аспекты его работы закрывали глаза. Операция вполне рядовая.

Ему не пришлось делать ничего. Первая же диагностика показала, что у парня и так был слабенький дар, который жрецы испортили. А в его родословной нельзя ничего разобрать, разве что установить прямых родителей, не более. Это не было удивительно. Одарённые, аристократы, все никак не могли понять, что половина жителей города уже много поколений смешивается с жителями Верхнего Города. Почему-то одарённые уверены, что похождения молодых кретинов, неспособных держать член в штанах, не заканчиваются многочисленными бастардами. Что служанки, обрюхаченные старыми пердунами, решившими развлечься, исчезают в трущобах без следа, а не живут дальше, выращивая потомство. И такие случаи не просто не единичны. Верхний Город выбрасывает каждый год по паре тысяч ублюдков, растворяющихся в простых горожанах.

В любом случае в тот момент парень не представлял особого интереса. Чего нельзя было сказать о сегодняшней операции.

Пять часов. Столько провёл молодой не совсем Минакуро на операционном столе. И всё это время он был в сознании, как остаётся в сознании и сейчас. Наркоз, никакой, не подействовал.

— Итак, давайте разложим всё по хронологии, — устало вздохнув, попросил Акихико.

Несмотря на относительную необычность, ситуация оставалась рядовой. И разбираться с ней должны были лица, в чью ответственность это входило. И только если собравшиеся здесь решат, что о случившемся стоит докладывать Совету Города… Но до этого не дойдёт. В этом Белый Змей был уверен.

— Вы говорите, что Като пришёл в комнату Момо, потому что собирался там переночевать. Не более того? — вопрос был адресован старейшине.

Серсея кивнула:

— Они с сестрой поссорились, Като, вероятно, решил покинуть дом на день или два.

— И в комнате он нашёл какие-то доказательства преступлений? — следующий вопрос Акихико направил юстициарию.

Дэрн кивнул:

— Да. В комнате осталось не так много… Целых вещей, но мы нашли столешницу. Того, что на ней начертано, вполне достаточно. Като этого точно хватило бы.

— Момо был в списке подозреваемых?

Ещё один кивок юстициария.

— Да, мы бы дошли до него завтра, край — послезавтра.

Белый Змей подавил вздох. После перенесённого Като имел все шансы остаться овощем. Несколько часов агонии подряд, без возможности провалиться в спасительное беспамятство. После такого сходят с ума. И вся эта болтовня не имеет значения.

— А затем появился сам Момо. И что произошло? Кто кого атаковал?

Дэрн переглянулся с безликой, предоставляя возможность отвечать. Дальше всё происходящее находилось в её ведении.

— Парень, Момо, был одержим поводырём. Жить ему оставалось дней пять, не больше. Он даже не заклинанием атаковал, так, выбросом. И сразу попытался удрать. Ну а Като не придумал ничего лучше, чем погнаться за ним. И не просто погнаться, а прыгнуть в переход, открытый демоном.

— Като был в плохом состоянии, — вставил своё слово Белый Змей. — Судя по вторичным признакам, он бодрствует третьи сутки. Он не спал всю прошедшую ночь, и ночь до этого. Так что некоторая неадекватность принимаемых решений объясняется в первую очередь накопившейся усталостью.

Акихико перевёл вопросительный взгляд на Серсею.

— И что он делал всё это время?

Но та лишь развела руками:

— Неизвестно.

Глава рода Минакуро нахмурился, но развивать тему не стал. Это внутренние дела рода, разберутся между собой.

— Переход, — вернула себе внимание безликая. — Поводырь не способен его открыть, без помощи с той стороны. Да даже и с помощью это нечто запредельное для этих тварей. Скорее всего, он стал лишь маяком для того, кто действительно открывал проход.

Серсея удивилась:

— Но по рассказу Сони Момо был один.

Безликая согласилась:

— Я помню. Потому и акцентирую внимание.

— Значит, держим в голове, что он мог быть не один, — заключил Акихико, — Да и к тому же с ним был некто, намного могущественнее его самого.

— Это не единственная странность, — продолжила безликая. — Мы смогли проследить путь Като до перехода. А затем уже со слов Сони знаем, что он нашёл и её, и Момо. Однако промежуток пути между этим… Вызывает вопросы. Нижний Город изменчив. Понятие координат в нём условно. Всё, что мы знаем о тварях Нижнего Города, однозначно говорит — даже они не могут открывать переходы точно туда, куда хотят.

— Вы хотите сказать, что Като прошёл по Нижнему Городу некий неизвестный нам путь? — спросил юстициарий.

— Наверняка, — утвердительно кивнула безликая. — Для одержимого это возможно. Наши одержимые часто являются проводниками, находящими путь, когда нужно спуститься на нижние уровни. Я могу поверить, что парень, оказавшись там впервые, смог найти путь к своей цели. Это допустимо. В то, что он смог найти путь наружу, раненый, обессиленный — нет. Версия, которую выдала нам Соня, не выдерживает проверки.

— Проблема в том, — встала на защиту Серсея. — что версия Сони обрывочна. Девочка тоже находится в критическом состоянии, и сама провела почти день среди тварей.

— Это не даёт ответа на вопрос — как именно им удалось выбраться? В чудеса я не верю, — настояла безликая.

— Какие у нас варианты?

Белый Змей нетерпеливо вздохнул. Он мог бы кое-что добавить. Многое добавить. Рассказать о повреждениях, нанесённых телу. Истощение — это ожидаемо, в этом не было ничего необычного. Некоторые мелкие травмы — тоже ерунда. Нет, там было нечто иное. Парень прошёл частичную трансформацию. Опасная вещь, к которой одержимые, контролирующие себя и демона, прибегали только в крайнем случае. Сама по себе трансформация может оставить неисправимые изменения в теле, порой очень опасные. В случае с Като трансформацию откатили. Однако не обычным способом, а грубо. Извне. Кто-то третий подавил демона, а затем вырвал из тела все подвергшиеся трансформации ткани, быстро исцеляя раны. А чтобы парень не скончался в процессе, заливал в тело жизненную силу.

Не просто магию, а отобранную у других жизненную энергию. На такие трюки способны очень немногие. С чем бы ни столкнулся Като в Нижнем Городе, эта тварь представляла для Белого Змея огромный интерес. Сам он научился только отбирать жизненную силу, забирать себе, но не более того. Никакие попытки манипуляции не давали результата. Ему нужна была информация о методе передачи.

И потому Белый Змей молчал. Молчал о замеченной аномалии. Молчал о странной аномалии в мозге, из-за которой парень не мог провалиться в беспамятство и не отвечал на наркоз, даже на обезболивающие реагировал слабо. Мужчина молчал обо всём.

Если он расскажет, то парня закроют, лишат свободы, хорошо, если не казнят сразу. А Белый Змей этого не хотел. Нет, ему нужна информация, нужны знания, благодаря которым некто неизвестный сохранил жизнь парню.

Возникал вопрос — почему такая грубая работа. Искусный целитель не сомневался, что некто неизвестный обладал огромными познаниями во многих областях и мог добиться тех же результатов, не оставив следов. Но следы были. Следы, которые смог заметить только Белый Змей, благодаря своему мастерству, недоступному более никому во всём городе. И всё же. Это интриговало!

— Вам есть что добавить? — обратился глава клана Минакуро к целителю.

— Нет. Общее состояние пациента я уже описал. Его ждёт реабилитация, насколько длительная — вопрос открытый. Не менее двух недель точно. Но на ноги встанет в течение двух-трёх дней.

Белый Змей замолчал, глядя на продолжающееся собрание, неотвратимо подходившее к концу. Смотрел на своих собеседников, и видел в них слепых неуклюжих детей, пытающихся строить из себя умудрённых и опытных взрослых.

Собрание закончилось ничем. За Като и Соней будет установлено наблюдение, но не более того. Как и хотел того целитель.

Лишённое лица существо с тремя горящими глазами медитировало, наблюдая за городом. Выхватывая из общей череды событий интересующие его моменты. Паук, терпеливо сплетающий свою паутину. Он наблюдал, как возгордившийся, высокомерный целитель даёт своей помощнице новый приказ. Как и хотел Ткач, тот, кто называл себя Белым Змеем, заинтересовался теми следами, которые были для него оставлены. Мнящий себя умным и проницательным, целитель послушно играл отведённую ему роль.

Вот фокус Ткача меняется. Молодой оборотень спорит со своим двоюродным братом. Результат уже не важен, свою роль они тоже уже сыграли, сделав правильные шаги в идеально выверенный момент.

Фокус вновь меняется. Девочка, рыдающая от одиночества в пустом доме, обиженная, чувствующая себя брошенной, забытой всеми. Эта фигурка ещё не дошла до кульминации отведённой ей роли, и потому интерес плетущего свою паутину к ней не угасал. Момент ещё не пришёл, но очень скоро наступит.

Следующая фигурка. Девушка с бледной кожей и снежными волосами. Она рассказывает своему повелителю о случайной встрече и разговоре. Её хозяин куда опаснее других, он скрыт от предвидения, сохраняя элемент непредсказуемости. С ним играть сложнее. И не просто так Ткач начал плести нити, что свяжут невольного раба и исполнителя с этой независимой фигурой. Они должны были встретиться позднее, одарённый мальчик должен был убить независимую фигуру, или убиться об неё, спровоцировав бледную девочку. Но Ткач не был бы собой, если бы не умел видеть множество возможностей и путей достижения цели.

Новое смещение фокуса. Старый трусливый лекарь. Он едва не сломал всю комбинацию, едва не оборвал тонкую ещё и слабую нить судьбы парня, из которого Ткач делал своё оружие. Трусливый лекарь вернулся в город, замышляет что-то. За ним надо следить. Или решить уже эту проблему раз и навсегда.

Смена фокуса. Безликие. Одарённые, некогда способные скрывать себя от взгляда прорицателя. Сейчас же лишь бледная тень своих предшественников. К сожалению, они всё же были частично скрыты от Ткача, обитая на грани между городом смертных и подземельями чудовищ. Спрятались, укрыли свои планы и мотивы. Но и они не станут помехой.

Следующая смена фокуса. Лишь белый шум. Бывший безликий, узнавший слишком много. Вот он действительно смог укрыться, спрятаться, стать невидимым. Но ничего, Ткач терпелив. Ткач найдёт всех и покарает. Время придёт. Чуждое человеку существо продолжало медитировать, обращая свой взор на всё новых и новых людей и одарённых, пронизывая насквозь реальность, смотрело. И всё плело свою паутину. А затем Ткач вернулся к той фигурке, которую пестовал последний год, растил, готовил к отведённой роли, как и многих других к своим ролям.

Парень лежал, находясь в сознании, но раздираемый агонией. Наконец, его оставили в одиночестве. Трёхглазый потянулся, слегка расширяя мироздание, соединяя разные его точки между собой. Сделал шаг в палату, одновременно вырывая её из мира и пространства, чтобы им никто не мог помешать. Одарённые, что мнили себя повелителями мира, для него были лишь жалкими насекомыми, копошащимися под ногами. Вот только их было много, слишком много. А собратьев Ткача слишком мало, и приходилось действовать тайно. Скрытно. Являя себя лишь единицам.

Разговор был неуместен. Им не очень было говорить. Всё, что нужно, уже было сказано. Ткач пришёл лишь для того, чтобы подарить своей игрушке долгожданный сон. Нельзя, чтобы фигура погибла, не успев сыграть свою роль. Четырёхпалая рука легла на голову юноше. Тяжёлое дыхание, наконец, успокоилось. Юноша уснул.

Ткач поманил другую свою жертву. Девочка никак не хотела играть ту роль, что ей отвели. Не влюбилась без памяти в своего спасителя, лишь прониклась симпатией. Излишняя нерешительность в текущей ситуации. Пришлось разыграть новую сцену, написать эпическое полотно. Девочка была покорена. Ткач лишь слегка скорректировал её мысли. Всё же влияние на разум даже для него оставалось весьма непростой задачей. Эта одарённая была слаба и не могла оказать сопротивления. Другие, более могущественные, могли как сопротивляться внушению, так и сбрасывать его со временем. Но, будь иначе, Ткачу было бы слишком просто одержать верх.

Дверь открылась. Рыжеволосая девушка, не замечая нежданного вторженца, прошла и села рядом с кроватью юноши, взяв его за руку и тревожно прислушиваясь к дыханию. Теперь они всё сделают правильно. Теперь сыграют свои роли.

Они, одарённые, сектанты-жрецы, которых он пестовал годами, отродья потустороннего мира. Актёры занимали стартовые позиции самого великого спектакля.

Удовлетворённое существо вернуло всё на свои места и скрылось в бесконечном лабиринте Нижнего Города.

До Вторжения оставалось чуть больше года.

Конец третьей книги.

Ноябрь 2021 — Январь 2022

Content

N02far
Крыло
Книга 3

Арка 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Арка 2

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Арка 3

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30