Сильвия Макникол

Раз ошибка, два ошибка…

Дело о разбитом «жуке»

Sylvia McNicoll

THE BEST MISTAKE MYSTERY

Copyright © Sylvia McNicoll, 2017

This edition published by arrangement with Transatlantic

Literary Agency Inc. and The Van Lear Agency LLC

Cover image: copyright © Tania Howells by permission of Dundurn Press Limited.

Серия «Детектив, который ошибается. Детективные истории для подростков»

Разработка серийного дизайна Бориса Протопопова

© Тинина Ия, перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Книга посвящается всем, кто хоть раз в жизни выгуливал собаку, особенно тем, кто помогает мне выгуливать Морти (также известного как Пинг) и Вофа (также известного как Понг), то есть моим внукам: Хантеру, Флетчеру, Финли, Уильяму, Джадзе, Виолетте, Дезмонду и Скарлетт.

День первый

День первый. Ошибка первая

В три часа дня раздаётся сигнал пожарной тревоги. Миссис Уорсли всплёскивает руками, словно птица крыльями, и тут же скрещивает их на груди, пряча ладони в подмышках. Она сдвигает кустистые брови и кривит рот.

– Я преподаю в этой школе тридцать лет, – говорила нам она в первый учебный день. – Меня ничем не удивить.

Но в тридцатый учебный день пожарная тревога очень даже удивляет её. Учения бывают только запланированные, и это может значить только одно.

Я вскакиваю с места, машу руками и кричу:

– Пожар, пожар!

Никто не двигается с места. У миссис Уорсли дёргается левый глаз. Я выше её, поэтому ей приходится протянуть руки вверх, чтобы ухватиться за мои плечи. Она нежно сжимает их.

– Стивен Нобель, успокойся.

Все смотрят на меня. У меня пылают щёки. Первая ошибка в тот день.

Мама часто говорит, что я слишком глубоко копаю. В случае с пожарной тревогой так и есть. Только по языку тела миссис Уорсли я решил, что нам грозит опасность, и вскочил, чтобы предупредить остальных. Теперь все они закатывают глаза и смеются над глупеньким Зелёным Фонарём. Так меня прозвали ещё в четвёртом классе.

В том году у меня по крайней мере был лучший друг Джесси, который заступался за меня, когда я выкидывал глупости. Например, когда перед физкультурой я снял джинсы, под которыми вместо шортов были боксеры. Ну конечно же, они были из ограниченной серии с Зелёным Фонарём. Мама привезла мне их из Англии. Джесси тогда сказал, что у меня есть вторая, секретная личность. Ему, однако, никто не поверил.

– Если это самая большая твоя глупость за день, ты звезда! – сказала мама по телефону на следующее утро после случая с боксерами. Мама – стюардесса, её часто не бывает дома. Чтобы подбодрить меня, она рассказала, как однажды один пилот забыл про шасси, самолёт приземлился на днище, и его покорёжило.

– Ты могла пострадать, – сказал я.

– Да, но я не пострадала. И никто не пострадал, – вздохнула она. – Не переживай ты так за всё. На следующей неделе никто и не вспомнит про случай с Зелёным Фонарём.

Сами судите, как мало она знает про школу. Это прозвище навсегда закрепилось за мной. Как и боязнь летать.

Наверное, кричать «Пожар! Пожар!» не так ужасно, как снять штаны при всех, но всё же это самая ужасная ошибка за сегодня, и я определённо не звезда. К тому же летом Джесси переехал. Позже надо мной будут смеяться ещё больше, но теперь никто не заступится.

Всё началось в той раздевалке в четвёртом классе и продолжается по сей день. Подружиться с кем-нибудь было бы проще, если бы мне легко давались командные виды спорта. Умей я играть в футбол, мы бы стали друзьями с Тайсоном и Бруно. Но я не могу точно ударить по мячу и пропускаю все голы. Я высокий, у меня длинные руки и ноги, и все думают, что я хорош в баскетболе. Но я не могу забросить мяч в корзину. Даже по волейбольному мячу попасть не могу. Мне нет равных в тех играх, в которые не играют в школе – например, в Wii-боулинге. Я вздохнул. Джесси тоже хорош в Wii-боулинге.

Миссис Уорсли отпускает моё плечо и смотрит на класс.

– Седьмой класс, построиться. Быстро и тихо.

Рене поднимает руку, но миссис Уорсли не обращает на неё внимания. Я её не виню. Рене всегда тянет руку. А если учитель просто бросит взгляд в её сторону, то рискует ослепнуть от блеска страз на очках или на резинке для волос. Рене будет держать руку до тех пор, пока не загипнотизирует миссис Уорсли и та не ответит ей. И никому никогда не удастся ответить лишь на один вопрос. За первым вопросом последует второй, затем третий, пока не завяжется бесконечный диалог. Поэтому никто не хочет, чтобы миссис Уорсли ответила Рене. Это всегда всё затягивает.

– А вещи с собой брать? – кричит Рене, в то время как миссис Уорсли продолжает игнорировать её.

На этот раз Принцесса Эйнштейн права. Через пятнадцать минут прозвучит последний звонок.

Миссис Уорсли качает головой.

– Без разговоров! – указывает она на дверь.

Все выстраиваются.

– Рене, Стивен, вы идёте вперёд и держите дверь.

Миссис Уорсли снова ставит нас в пару. Она делает это с первого учебного дня, чтобы мы не путались у неё под ногами. Я понимаю, почему она поручает эту работу Рене. Если этого не сделать, Рене закидает её вопросами до смерти. Но при чём здесь я?

Джесси больше нет рядом, и, конечно, когда нам надо разбиться на пары, у меня нет выбора – только Рене. И если я высокий и в спорте так себе, то Рене маленькая и просто так себе.

Мы идём по коридору. Я внимательно осматриваюсь и принюхиваюсь в поисках источника огня. Ничего.

– Поторопись, Стивен!

Я спешу к Рене, которая уже добежала до двери. Я открываю одну из них спиной и держу её.

– Отличная работа, Зелёный Фонарь, – бросает Тайсон, проходя мимо.

– Кольцо надеть не забыл? – спрашивает его дружок Бруно.

– Конечно, не забыл. Он успел потушить пожар, пока мы не видели.

«Ха-ха-ха», – думаю я.

Толпа школьников вытекает на улицу через три выхода.

Сначала ученики выстраиваются на асфальте, а затем расходятся по полю. Наконец, когда, как нам кажется, все вышли, мы с Рене отпускаем двери, и они захлопываются за нами.

– Странно, что учения устроили в конце дня, – говорит Рене. – Что-то здесь не так.

Миссис Уорсли обводит нас взглядом.

– Тихо, нас оставят после школы.

Разговоры во время учений под строгим запретом, ни-ни. И всё же я рад, что Рене думает так же, как и я. Мы одновременно встаём в строй. Рядом с коротышкой в стразах я чувствую себя неуклюжим гигантом.

Учителя начинают подсчёт ребят. Один за другим они поднимают свои таблички. Так они подают сигнал об окончании подсчёта директору Ватье.

Миссис Ватье – новый директор. Она довольно молода. У неё, в отличие от миссис Уорсли, современные взгляды на жизнь. Она водит кабриолет TZX и носит высокие чёрные сапоги с самой разной одеждой, даже с джинсами. Миссис Уорсли водит бежевую машину, больше похожую на коробку, носит белые кроссовки со всем, включая юбки и платья. Джинсы – никогда. Сегодня наш крутой директор ходит взад-вперёд и, прищурившись, осматривает учеников.

Все таблички подняты вверх. Во время беспорядков никого не потеряли.

Нет ни сирены, ни пожарных машин. Может, это взаправду учения. Миссис Ватье говорит с каждым учителем по очереди. Во время разговора с миссис Уорсли раздаётся обычный звонок. Миссис Уорсли отпускает нас домой.

– Но у меня нет с собой записей, – протестует Рене.

– Да не думай об этом. Забудь о домашней работе на один вечер. Пожалуйста, иди домой.

Прищурившись, я смотрю на школьную дверь. Если пожара нет, почему нам нельзя вернуться в школу?

Миссис Уорсли – королева дневниковых записей. Мы обязаны записывать всё, что бывает на уроках: тесты, обсуждение благотворительных забегов, даже то, какие видео мы пересмотрели на уроке. Всё, что мы должны делать дома: читать книги или отрывки из них, просматривать сайты. Всё, к чему нужно готовиться заранее: День спорта, День безумных шляп или причёсок. А родители должны подписываться под всем этим, чтобы знать, что с нами происходит. Странно слышать, как она велит не думать о дневниках. Я не могу поверить, что это всего лишь учения. Она заставила бы нас записать их в дневник. От нас явно что-то скрывают.

– Стивен, ты слышал, что я сказала?

– Да, слышал, миссис Уорсли.

– Иди уже подобру-поздорову.

Начиная с этого дня у меня есть другое важное дело, поэтому уйти домой вовремя, да ещё и без домашней работы – большая удача. Я пересекаю школьный двор, оборачиваюсь и обвожу глазами школу. Я ищу знак, подсказку, которая объяснила бы, почему миссис Уорсли так спешит от нас избавиться.

День первый. Ошибка вторая

Ни дневника, ни учебников, ни домашней работы. Чем не повод для танцев в стиле зомби? Но даже дома меня не отпускают мысли о пожарных учениях. Я достаю из холодильника яблоко, тщательно мою его, а потом режу сначала на четыре части, затем на восемь. После этого намазываю на кусочки арахисовое масло. С каждым кусочком мягкость арахисового масла помогает мне расслабиться. Жаль, что его запретили носить на обед в школу. Доев, я закидываю тарелку в посудомойку, тщательно мою лицо, руки и долго-долго чищу зубы. Если я встречу человека с аллергией на арахис, то не буду опасен для него.

Затем я переодеваюсь в толстовку с принтом «Королевского выгула собак» и штаны карго. На толстовке изображён логотип, разработанный папой: ротвейлер с короной и надпись: «Королевский сервис для вашей собаки». Раньше папа работал авиадиспетчером. Они с мамой познакомились на работе. На той самой, где он всё время испытывал стресс, ведь работа диспетчера очень ответственная. Чтобы избавиться от стресса, он бросил работу и открыл своё дело. Папа говорит, ничто так не успокаивает, как выгул собаки.

Когда Джесси уехал, мне нужно было чем-то занять себя. Я всегда мечтал о домашнем питомце, но у мамы аллергия, поэтому мы не можем завести животное. И я предложил помочь папе. Он одобрил мой порыв и достал для меня форму точь-в-точь как у него. Мама говорит, мы похожи друг на друга как близнецы, но папа выше меня. К тому же он лысеет и коротко стрижётся, чтобы никто не заметил. У меня тёмные курчавые волосы, почти как у мамы. Как и папа, я использую каждый карман штанов карго. У меня есть отдельный карман для всего, что может понадобиться:

• вкусняшки для собак, лучшие в городе, потому что папа готовит их из мяса, – есть,

• пакеты для какашек – есть,

• мячик – есть,

• ключ от дома Беннетов – есть.

Я собрался и снова вышел на улицу.

Днём у папы куча собак на выгул, поэтому он поручил двух питомцев Беннетов мне. Беннеты тоже работают в авиации, поэтому их часто не бывает дома. Мы знакомы лично, и они мне доверяют. Мама и миссис Беннет часто подвозят друг друга. Сегодня я впервые выгуливаю собак один.

Беннеты живут через пять домов от нашего. Когда я сворачиваю на дорожку к их дому, Пинг, их джек-рассел-терьер, лает, чтобы оповестить об этом весь мир. Он гавкает и прыгает у окна… ну как мяч для пинг-понга.

– Гав, гав, гав!

Понг, изящный высокий грейхаунд, прижимается к оконной раме и молча виляет хвостом.

Когда я открываю дверь и вхожу в дом, собаки бегут ко мне со всех лап. Пинг кидается на мою ногу и цепляется за штанину, а Понг молча и уверенно отпихивает Пинга прочь.

– Сидеть! – командую я.

Пинг подпрыгивает до кармана с телефоном.

Раздаются гудки.

Блин, я не заблокировал телефон! Пинг нажал кнопку быстрого набора. Вторая ошибка за этот день. Теперь папа будет думать, что я не справляюсь.

– Привет, пап, – говорю я. – Прости, собака добралась до телефона.

– Не хочешь выгулять их по одному?

– Нет, нам нужно привыкнуть друг к другу.

– Ну, хорошо. Заблокируй телефон.

– Уже блокирую.

Пинг всё ещё скачет рядом.

– Сидеть! – кричу я.

Я трясу пакетом с легендарными печёночными байтсами, приготовленными папой. Пинг садится, а я защёлкиваю на нём поводок. Я пытаюсь схватить Понга за ошейник, но тот уворачивается. Пинг крутится под ногами, обматывая их поводком.

Я снова трясу пакетом с угощением, заманивая Понга. На этот раз он подходит достаточно близко, чтобы надеть поводок и на него.

– Вот так!

Я иду к двери мелкими шажками, чтобы ослабить петлю вокруг лодыжек. Наконец выпутываюсь, хватаюсь за ручку и медленно отодвигаю Пинга ногой, чтобы открыть дверь. Парочка бросается на улицу, но я отдёргиваю их назад, чтобы запереть дверь.

Мы катимся дальше, словно телега, которую тянет разномастная упряжка – лошадь и пони. Октябрьское солнце светит ярко, прогревая воздух ровно настолько, чтобы он был чуть теплее морозного. Парочка псов тянет меня по тротуару в сторону любимого парка – Брант Хиллз.

Понг сбивает с лап Пинга и вырывается вперёд. В ответ Пинг бросается на него с лаем. Сморщив морду, он выворачивает губы и обнажает розовые дёсна. Точь-в-точь как бешеный енот.

– Стоять! – командую я.

Облаяв длинные ноги Понга, Пинг устремляется вперёд. Понг же задирает лапу у фонаря. Пинг несётся обратно, чтобы сделать то же самое.

Учеников распустили по домам около получаса назад. Мистер Рон, регулировщик школьного перекрёстка, должен как раз идти домой. Его голос неожиданно раздаётся из-за угла.

– Первый день на работе?

Я киваю. Вчера я дал ему нашу визитку и рассказал про Пинга и Понга.

– Ты должен показать этой парочке, кто здесь главный. – Он тычет знаком «Стоп» в собак. – Ну-ка, натяни поводки.

– Я постараюсь, мистер Рон.

Я не хочу показаться плохим выгульщиком и натягиваю поводки изо всех сил.

– Нда, нда, нда, вот так, – он одобрительно кивает. Живот мистера Рона, стиснутый оранжево-жёлтым жилетом, ведёт за собой своего хозяина через дорогу. Одна огромная рука, которую мистер Рон держит перед нами, служит воротами в безопасную зону, вторая – держит знак «Стоп». Мы проходим полдороги, как вдруг из-за угла выруливает «Фольксваген-жук». Пинг кидается на рёв мотора, я резко тяну поводки на себя. Мистер Рон подталкивает меня похожими на лопаты руками. Собаки забегают на тротуар вслед за мной. Машина даже не притормаживает и слегка задевает шиной заднюю лапу Пинга.

День первый. Ошибка третья

Пинг заходится яростным лаем.

– Тише, тише, Пинг, всё хорошо.

– Глупая женщина! Она же чуть нас не убила. Ты в порядке? – спрашивает мистер Рон.

– Да. – Я отряхиваю грязь, а затем поднимаюсь. – Это не женщина, это мистер Сойер.

Раньше он работал уборщиком в нашей школе. Но мистер Рон, глядя машине вслед, увидел только длинные светлые волосы, которые очень походили на нити излюбленного оружия уборщика – швабры.

– Так это мистер Вселенная? Уборщик-качок? Куда это он направляется, не обращая внимания на мои знаки?

– Он больше не работает в школе, – пожал я плечами. – Не смог сработаться с миссис Ватье.

– Правда? А я видел их в кино этим летом. Ты смог рассмотреть его номера?

– Нет, но вряд ли в городе много старых «жуков». Особенно оранжевых.

– А вот тут ты заблуждаешься. В среду вечером у торгового центра планируется парад ретро-«жуков». Отовсюду съедутся «Фольксвагены» самых разных цветов. Я хочу принять участие, – вздыхает мистер Рон. – Я учился водить на такой машине.

– Я думал, вы не водите, – сказал я.

– Я не говорю, что я хороший водитель. Я так и не получил права. Но всё равно люблю эти машины, – он приподнял кепку и утёр пот со лба. – Я бы запомнил этот «Фольксваген», если бы мистер Сойер парковал его у школы.

– Я его тоже не припоминаю.

– Но я всё равно доложу о его лихачествах.

Мистер Рон всегда грозится нажаловаться на нарушителя. Как-то раз он хотел написать жалобу на миссис Ватье. Она чуть не наехала на него на своём TZX с опущенным верхом в первый же рабочий день.

– Ты точно в порядке?

Я киваю.

– А чокнутые собаки? Они тоже в порядке?

– Нда, нда, – отвечаю я в его манере. Собаки натягивают оба поводка, им очень не терпится погулять. Вдали призывно зеленеет парк.

– Ещё увидимся, мистер Рон! – Машу я на прощание. Мы идём к полю.

Мы шагаем через школьную парковку, которая почти пуста. По всей видимости, учителя очень быстро разъехались кто куда, но я запрещаю себе размышлять об этом. На парковке остался лишь TZX миссис Ватье и чёрный спорткар с длинным белым трейлером на прицепе. Я никогда такого не видел. Палаточные лагеря на территории школы запрещены. Интересно, что в трейлере? И что он делает на парковке?

Собаки дают мне подойти к трейлеру поближе.

Они утягивают меня за собой через детскую площадку с качелями и горкой. Пинг лезет через песочницу, но я натягиваю поводок и увожу собак в сторону футбольного поля, мимо бейсбольного поля, на холм и вниз. В Брант Хиллз так много места для собак и их игр. В самом дальнем уголке, за муниципальным центром и библиотекой, есть теннисный корт и площадка для скейтеров.

Собаки несутся к деревьям, высаженным в ряд у последнего холма. Они помечают почти каждый ствол на своём пути. Вдруг Пинг заходится лаем и начинает прыгать у одного из них.

– Что такое, малыш? Белка? – Я внимательно осматриваю каждую ветку. Ничего. Ой, подождите-ка, а это что? К самой нижней ветке привязан маленький чёрный пакет.

– Пинг, ты просто снайпер.

Я подхожу ближе и достаю пакет. Вот засада! Поверить не могу, что люди так поступают.

Папа говорит, что мы выгуливаем собак как профессионалы. И это значит, что мы должны быть примером во всём. А это, в свою очередь, значит, что мы должны убирать за не очень ответственными владельцами собак. На мой взгляд, это самая неприятная часть работы. Но зачем кому-то сначала убирать за своим питомцем, а потом привязывать пакет с какашками к дереву? Я качаю головой, и мы идём дальше. Собаки утягивают меня за собой, в то время как у меня в руке болтается маленький чёрный пакет.

Почти у самой библиотеки меня ослепляет луч красного света. Это может означать только одно – к нам приближается Рене. Она, как обычно, несёт стопку книг: хочет стать гением.

– Привет, Стивен, – машет она.

Ну, она хотя бы не зовёт меня Зелёным Фонарём. И всё же я делаю вид, что не вижу и не слышу её. Я сосредоточен на том, чтобы избавиться от пакета. В такой момент одноклассник – последний человек, с которым хочется столкнуться. Мама говорит, что мне нужен новый друг. Не замена Джесси, к которому я могу слетать с её скидкой для членов семьи, а просто кто-то другой, чтобы не быть всё время одному. Найти нового друга с Принцессой Эйнштейн на хвосте будет куда сложнее.

В самом конце парковки стоят два высоких контейнера. Мы с собаками идём к ним. Городские власти заменили обычные урны этими штуками, потому что еноты и подростки очень часто переворачивали урны. Контейнеры зацементированы в землю. В верхней части есть люк, который открывается и закрывается рычагом. Эта хитрость работает и с животными, и с некоторыми людьми. Пинг и Понг тянут меня в разные стороны, пока я пытаюсь затолкать вонючий пакет в дырку.

– Почему ты бросил собачьи экскременты в контейнер для переработки?

– Ты за мной следишь? – поворачиваюсь я к Рене.

– Просто тут нет другой дороги.

Она, конечно же, права: и по поводу дороги, и по поводу того, что я закинул пакет не в тот контейнер. Я затолкал пакет в голубой. А для мусора предназначен чёрный.

– Я ошибся, понятно?

Третья ошибка за сегодня.

– Скорее всего, ты испортил всё, что предназначено для переработки.

Я хмурюсь и задумываюсь о том, как мне выудить пакет. Но контейнер слишком высокий, а через отверстие пакет не видно.

– Всё равно это не самая ужасная из моих ошибок за сегодня.

– Как знать, – пожимает плечами она. – В смысле мы не знаем, чем может обернуться любая ошибка. Помочь с собаками?

«Как ошибка с контейнером может обернуться чем-то хорошим?» – задумался я.

– Нет, спасибо. Выгул собак – моя работа. Я за них отвечаю. И они не любят незнакомцев.

Тем временем Пинг поднимает хвост, демонстрируя Рене свой зад. Он пускается в погоню за своим хвостом, кружится вокруг своей оси и заваливается на спину у ног Рене в ожидании, что ему почешут пузо. И при этом продолжает светить задом.

– Этому я понравилась. – Рене склоняется над Пингом, чтобы погладить его. – Ух ты, какой он мягкий.

Понг трётся о её ногу и виляет хвостом, тоже требуя внимания.

Она гладит его по спине двумя руками.

– А этот такой гладкий!

Она прищуривается и смотрит на меня через очки в блёстках.

– Зачем выбирать таких разных собак?

– Ну… Беннеты подобрали Понга во Флориде. Раньше он участвовал в гонках, а потом его отправили на пенсию. Его уже звали Понг. Потом миссис Беннет устроилась на новую работу в авиакомпанию. Она взяла Пинга из приюта, чтобы Понгу не было скучно.

– Надо же, какое совпадение! Она нашла собаку, у которой кличка созвучна кличке грейхаунда.

– Ну конечно же нет. Просто она решила, что будет прикольно назвать его Пинг.

В следующую секунду Пинг огрызается на Понга.

– Они хотя бы нравятся друг другу?

– Не очень-то, – пожимаю я плечами. – Они всё ещё притираются друг к другу.

– Дай-ка я возьму того, который поменьше. – Рене берёт поводок.

– Нет, – забираю я его обратно. – За ним сложнее уследить.

Пинг переворачивается и садится. Он поднимает голову, как будто приготовился слушать.

Рене протягивает руку, а он кладёт лапу ей в ладонь. Образцово подал лапу, образцово себя ведёт – и всё это для Рене. Может, маленькие собаки любят маленьких людей?

– Ну ладно, – отдаю я поводок.

На футбольное поле приземляется стая чаек. Терпению Пинга приходит конец, когда одна из них взмывает вверх прямо над нами. Он высоко подпрыгивает и начинает лаять.

– Может, отпустим их побегать за птицами? – спрашивает Рене.

– Ни в коем случае.

Я тычу пальцем в знак. На нём изображён человек с поводком, на котором он держит нечто, больше похожее на слона.

– Все собаки должны быть на поводке.

– Это что, собака? По-моему, он больше похож на птеродактиля. – Рене роняет поводок. – Ой, простите! – Она подмигивает мне, тогда как Пинг пускается за чайкой.

Я неодобрительно качаю головой.

– Ой, да ладно! Технически он на поводке. Отпусти Понга. Так будет честно.

Лапы Пинга превращаются в крылья, а уши – во флаги, развевающиеся на ветру. Сколько радости. Я не должен этого делать. Я знаю, что не должен. Но я всё равно отпускаю Понга. Он во весь опор несётся за Пингом, раскрыв вытянутую пасть и улыбаясь от уха до уха.

Чайки возмущённо взмывают вверх, выкрикивая ругательства в адрес собак. Пинг бегает кругами, гоняя по полю уже другую чайку. Я слишком поздно замечаю скейтбордиста. Оба пса прерывают погоню за чайками. Их внимание привлекают грохочущие колёса скейтборда. Теперь они несутся за колёсами.

День первый. Ошибка четвёртая

Отпустить собак с поводка – самая большая ошибка за сегодня. Четвёртая ошибка, если я ничего не путаю. Но она случилась только потому, что я послушал Принцессу Эйнштейн. Пинг бежит впереди, раскрыв пасть. Он так рычит, что на его брылях висит пена. Пинг больше похож на нечёткую полоску, бегущую за грохочущими колёсами. Понг спокойно и размеренно скачет за Пингом.

Парень держит в руке папку. На нём белая рубашка и серые брюки – непривычная для скейтбордиста одежда. Наверно, едет прямиком из старшей школы Чемплейн.

– Они не кусаются! – кричу я. Мы с Рене бежим за собаками навстречу скейтбордисту. – Они очень дружелюбные. – Глупые слова, которые не помогают. Чтобы не раздавить Пинга, парень соскакивает с доски и очень жёстко приземляется на асфальтовую дорожку.

– Пинг! Понг! Ко мне! – зовёт их Рене, будто они её послушают.

Вместо этого Пинг бросается на скейтбордиста, лижет ему лицо и виляет всей задней частью своего тела. Понг стоит рядом и машет хвостом. Если бы я ждал, что собаки меня послушают, то прождал бы вечность. Вместо этого я подбегаю к ним, хватаю поводки и оттаскиваю их от скейтбордиста.

– О боже, мне так жаль.

Парень некоторое время молчит. Сквозь дырки на штанах видно, что у него кровоточат колени.

– Ты в порядке? – спрашивает Рене. – Я могу сбегать в муниципальный центр и принести лёд.

– Да это просто царапина, – отвечает парень, убирая чёлку с глаз. У него какие-то странные глаза, будто он косой, хотя на самом деле это не так. Наверное, потому что один из них чуть больше и темнее. Понял. Один глаз карий, другой – зелёный. Рене уставилась на него. Пришлось толкнуть её локтем.

– У тебя идёт кровь, – говорит она. – У них есть аптечка для оказания первой помощи.

– Я в порядке, – повторяет он. – Промою рану дома.

– Зачем же ждать? У тебя может быть заражение. Ты делал прививку против столбняка в последние пять лет? – спросил я.

– Проехали. Я только вчера её сделал, – раздражённо бросил он.

Здесь я достаю визитку из кармана.

– Прошу прощения за собак. Надо было лучше приглядывать за ними. – Я протягиваю ему карту, но он занят: чешет Пинга за ухом и улыбается. Фу-у-у-ух, любитель собак!

– Слушай, у тебя штаны порвались. Отправь моему отцу счёт, и «Королевский выгул собак» оплатит его.

– Собаки оказали мне услугу. Завтра мне не придётся надевать эти уродливые штаны в школу, – говорит он. Но всё равно берёт визитку. Может, он знает кого-то, кому могут понадобиться папины услуги.

Понг тоже требует ласки, обмахивая хвостом плечо парня. Парень гладит его по голове.

– Какой он породы?

– Грейхаунд, – отвечаю я.

– Но он же не серый.

– Они бывают разных цветов, – объясняет Рене. – На староанглийском «грей» – значит умный или красивый.

Парень косится на Рене.

Я пожимаю плечами.

– В свободное время она учит «Википедию». В прошлом Понг участвовал в собачьих забегах.

– Наверное, он дорого стоил.

– Скорее всего.

Зачем я это сказал? Теперь он подумает, что наши услуги выгула собак только для богачей. Я оттаскиваю собак от парня, чтобы он мог встать. Мы даём ему пару минут, чтобы он смог отъехать подальше, и смотрим, как он едет в сторону муниципального центра.

Чтобы перестраховаться, мы поворачиваем назад и снова идём к школе.

Вдруг Пинг подпрыгивает и заливается лаем.

– Что такое, Пинг? Ещё один пакет?

– Посмотри на крышу, – рукой указывает Рене. – Там бегает собака!

День первый. Ошибка пятая

– Смотри, там ещё миссис Кляйн, – я указываю на невысокую спортивную девушку с рыжими волосами. Наша новая уборщица бегает по крыше вместе с полицейским.

– Сегодня что, День мячей? – спрашивает Рене.

Раз в год наш бывший уборщик скидывал с крыши случайно заброшенные туда мячи.

– Нет, конечно, – отвечаю я. – Стала бы она кидать мячи, когда вокруг нет никого, кто мог бы подхватить их внизу.

– Точно, так не делается. Да и полицейский для этого не нужен. Может, собака напала на след преступника?

Пинг и Понг тянут нас к школе через баскетбольную площадку и футбольные ворота.

– Они точно ищут бомбу, – произносит Рене, затаив дыхание.

– Да ладно? – не сдерживаюсь я. – Откуда ты знаешь?

Она тычет пальцем в белый фургон. Тот самый, который я заметил раньше.

– Взрывотехники хранят в нём оборудование.

Она не может знать наверняка.

– Но на трейлере даже мигалок нет.

Рене качает головой.

– Только представь себе масштаб паники, если бы на нём были мигалки. В прошлом феврале к папе в банк приезжала команда взрывотехников. Это точно их трейлер.

Она права, конечно же. Принцесса Эйнштейн знает всё на свете.

– Ну, тогда надо срочно покинуть парк. Зачем мы туда идём?

– Потому что я хочу узнать побольше.

Мы подходим к школе, Пинг снова заводится не на шутку. Он встаёт на задние лапы и замирает в этой позе. По-собачьи это значит: «Друзья, посмотрите на меня, обратите на меня внимание, друзья!»

С улыбкой от уха до уха Понг виляет хвостом.

Собака, которая бегает по крыше, очень похожа на помесь немецкой овчарки с ретривером. Она чёрная с золотыми пятнами и вислоухая. Она обнюхивает кромку крыши, останавливается и приветствует Пинга и Понга.

– Пожалуйста, покиньте территорию школы, – говорит полицейский. – Ваши собаки отвлекают Троя.

– Это Трой отвлёк их от прогулки. – Рене, скорее всего, думает, что просто проясняет ситуацию, но, как по мне, так она пререкается с полицейским.

– А разве вы не должны были научить его не обращать на них внимания? – спрашивает она.

– Ну да, но никто же не совершенен. К тому же ему скучно.

– Ничего не нашёл? – спрашиваю я, чтобы сгладить углы.

– Сэндвич с колбасой по-болонски, – отвечает миссис Кляйн. – Ох, дети, лучше бы вы съедали свои обеды.

– Уходите отсюда, – строго повторяет полицейский.

Вдруг Трой забывает про наших собак и заливается лаем. Он спрыгивает на нижний уровень крыши, опустив нос вниз и виляя хвостом, и принюхивается к большим трубам. Эти трубы ведут в котельную.

– Пошли отсюда, – говорю я Рене и тяну Понга за собой, прочь со школьного двора.

– Интересно, что они нашли? – говорит Рене.

Я перехожу на бег.

– Сбавь темп. Куда ты так бежишь?

– Мы можем подорваться, – отвечаю я.

– Не-а, в случае угрозы нам надо было бы лечь на землю и зажать уши, – говорит она.

– Они вернулись в школу. Наверное, Трой унюхал бомбу в трубах. – У меня потеют ладони и учащается дыхание.

– Или ещё один сэндвич с колбасой по-болонски. Разве тебе не хочется узнать? – спрашивает она.

– Я должен этим собакам час. Безопасный час. Мы идём обратно к библиотеке.

– Конечно, а проверить всё можно и на обратном пути.

– Быстрее! – Я снова бегу, не оставив ей и шанса, чтобы возразить. Надо увеличить расстояние между нами и возможным местом взрыва. Мы проносимся мимо площадки для скейтбординга. На ней катаются ребята на BMX-великах. На теннисном корте ни души.

– Сюда! – Я тяну Понга на корт.

Следом за нами бежит Рене с Пингом. Она закрывает ворота.

– Ловите, – кидаю я мяч. – Скорее несите мяч! – Отличное упражнение… для нас.

Телефон Рене проигрывает отрывок из Пятой сонаты Бетховена. Она проверяет сообщение.

– Это мой брат, – говорит она так, будто я спросил. – Аттила дома, поэтому мне тоже можно туда.

– Ты только что назвала своего брата Аттилой? Как Аттила – вождь гуннов?

– Да, знаю, странное имя. Но мои родители из Венгрии. Там это имя очень популярно.

– Погоди-ка, он тот самый Аттила, который нарисовал граффити на стене старшей школы Чемплейн? – Папа прочёл мне статью с InsideHalton.com.

– Ну сколько можно? – срывается она на меня. – Он смыл надпись и отбыл наказание на общественных работах.

Я вздрагиваю: теперь мне её жаль.

– Твои родители считают, что тебе нельзя оставаться дома одной, то есть без него?

– Эм, нет, – она переходит на шёпот. – Родители не против того, чтобы я была дома одна. Дело во мне. Мне не нравится быть одной.

– Ты не боишься взрыва, но не можешь оставаться одна?

– Я не боюсь, потому что я с тобой, – объясняет она. – А вот когда я дома наедине с собой и слышу всякие звуки… Вместо того чтобы сказать себе: «Да это просто холодильник гудит», я начинаю выдумывать всякое разное. Например, что в дом ломится грабитель или серийный убийца.

– Мне тоже иногда такое кажется, – признаюсь я. – Хотя дома это бывает не так часто. Папа почти всегда дома. – Я выпрямляюсь и выпячиваю грудь. Мне нравится, что она боится оставаться одна. Я чувствую себя сильнее. Как будто я делюсь с ней смелостью.

Запыхавшись, мы снова идём к школе. Она целая, а это значит, что ни одна бомба ещё пока не взорвалась.

Я замечаю пару человек у трейлера. Один из них в шлеме и в странном громоздком костюме зелёного цвета. У другого в руках какая-то чёрная коробка.

– О боже, наверное, они нашли настоящую бомбу, – говорит Рене.

– Пошли в другую сторону, – предлагаю я.

– Ну уж нет! Я хочу снять это на телефон.

– У твоего телефона есть зум? – напрасно спрашиваю я, потому что Рене с Пингом уже сорвались с места. Понг тянет меня следом за ними. Мы подходим к школе всё ближе и ближе.

Пинг начинает лаять.

Впереди что-то движется. Точнее, дёргается вперёд-назад. Похоже на трансформер на дистанционном управлении. Только это нечто размером с Рене.

Мы подходим ближе. Оказывается, что это робот на гусеницах, как у трактора. На его длинных вытянутых вперёд руках болтается большой рюкзак цвета лайма. Из рюкзака торчат провода.

– Что эта штука делает с рюкзаком Рювена? – спрашивает Рене, наводя телефон на робота.

– Разве мы не должны лечь и прикрыть уши? – Я не спрашиваю, откуда она знает, чья это сумка.

Мы наблюдаем за роботом: он едет в песочницу зигзагами. Затем он бросает рюкзак в песок и отъезжает назад. Как только робот доезжает до трейлера, раздаётся взрыв. Во все стороны летит песок.

– Не могу поверить! Они его взорвали! – удивляется Рене.

– Ты сняла взрыв? – Я склоняюсь и смотрю на телефон Рене через её плечо.

Подняв глаза, я снова вижу парня в странном костюме, из-за которого он похож на космонавта. Он идёт в песочницу.

Дойдя до неё, он начинает перебирать песок и складывать найденные клочки рюкзака в ведро. Пинг лает на него как безумный. Рене оттаскивает собаку прочь.

Мы идём к белому трейлеру, у которого неподвижно стоит робот. Полицейский достаёт из трейлера рампу и при помощи чёрного пульта заводит робота в трейлер.

Для Пинга это новый повод разлаяться до хрипоты. Он привлекает внимание полицейского.

– Почему вы здесь околачиваетесь? Здесь опасно. – Он прищуривается и подозрительно оглядывает нас.

– Мы ходим домой через это место, – говорю я. – Вон там вход в парк, – показываю я.

– А ещё нам стало интересно, – широко улыбается Рене.

На этот раз ошибку совершаю не я. Пятая ошибка за день на счету отдела полиции Хэлтона. И она гораздо хуже, чем отпустить собак, которые впоследствии нападут на скейтбордиста. И ещё более неловкая, чем кричать «Пожар!», когда нет никакого пожара.

– Зачем вы взорвали научный проект Рювена Джирада? – спрашивает Рене.

День первый. Ошибка шестая

И высокий голос Рене, и наклон её головы, и прищур, с которым она смотрит на полицейского, будто говорят, что она не может поверить в то, что кто-то оказался настолько глуп, что взорвал проект Рювена. Перекрикивая лай Пинга, Рене продолжает объяснять полицейскому, что Рювен сделал мини-бумбокс, что он работал над проектом три недели. Я пытаюсь успокоить собак.

Полицейский подскакивает на месте и начинает оправдываться.

– Ну… Рюкзак был оставлен без присмотра на полу у котельной, рядом с компьютерами. Это стратегическое место, в случае взрыва ущерб был бы максимальным.

Я тоже часто считаю себя тупицей из-за Рене. Например, когда мы работаем вместе на математике или физике. «Зачем ты делаешь это так, когда можно всё сделать проще?»

Я согласен с полицейским и одобрительно киваю.

– Взорвать рюкзак – крайне разумная предосторожность.

– Ну да, Рювен немного рассеянный, – добавляет Рене, сдерживая Пинга. Понг стоит спокойно, навалившись на мою ногу. – Но многие школьники оставляют свои рюкзаки где попало.

Я пихаю её локтем, пытаясь остановить.

– Мы просветили рюкзак и увидели в нём провода, – напряжённым голосом отвечает полицейский. Он говорит, стиснув зубы, натужно улыбается, возможно, сдерживается изо всех сил, чтобы не укусить Рене. – К тому же нам поступила угроза, мы не могли положиться на волю случая.

– Поступила угроза взрыва? – спрашиваю я. Мои мысли разбегаются. Чуть ранее, когда прогремела тревога и нам всем пришлось покинуть школу без дневников и домашнего задания, миссис Ватье и миссис Уорсли, должно быть, думали, что в школе бомба.

– На этом всё. Только никому не рассказывайте.

– Нет, конечно, – говорю я. Жаль, что завтра я не смогу рассказать об этом одноклассникам. Так бы я оправдал свою панику из-за сигнала тревоги. В конце концов, угроза была настоящая.

– Жаль, миссис Кляйн новенькая, – говорит Рене. – Мистер Сойер, наш старый уборщик, узнал бы рюкзак Рювена. И всё же миссис Ватье должна была знать об этом научном проекте.

«Рене, прекрати уже», – думаю я.

С каждым её словом полицейский всё более раздражается.

– Директору пришлось уехать, если вы говорите про неё, – натянуто говорит он, подняв одну бровь и упершись руками в бока. – Уборщица сказала что-то про примерку свадебного платья.

– Миссис Ватье выходит замуж? Но она же уже «миссис», – говорю я.

– Поверить не могу, что женщинам нужна примерка свадебного платья, – говорит Рене. – Почему нельзя сразу сшить платье нужного размера?

– Ты права. С парней лишь один раз снимают мерки. Потом они просто забирают свои костюмы. Я точно знаю: в прошлом году мой папа был шафером. – Теперь я веду себя как Рене. – Наверное, было не просто уехать по такой причине.

– Кстати, раз уж мы заговорили про «уехать», – перебивает меня Рене. – Мне надо идти, брат ждёт. – Она опускает Пинга на землю и уводит его на поводке, видимо, ожидая, что я пойду за ней. Без всякого «до свидания» полицейскому.

– Мне тоже надо идти! – говорю я ему. На самом деле мне никуда не надо. Я просто хочу уйти на тот случай, если ему захочется арестовать одного из нас за то, что мы вели себя как всезнайки, а остался тут только я.

Полицейский провожает нас взглядом, на этот раз у него подняты обе брови.

– До свидания, – машу я ему на прощание.

Рене и Пинг уже давно ушли вперёд, поэтому Понг тащит меня вслед за ними. Хмурый полицейский остался чесать затылок позади.

Мы с Понгом догоняем Рене и Пинга.

– Хочешь проводить меня домой? – спрашивает она.

– Я уже прогулял с собаками целый час. – Мне неловко от того, как она вела себя с полицейским. Она и со мной часто так себя ведёт.

– Ты сможешь подольше подрессировать их. Они научатся лучше себя вести, а ты станешь лучше как выгульщик.

Она права насчёт дрессировки. Но она опять ведёт себя как всезнайка.

– Ну пожалуйста, – жалобным голоском просит она, сложив брови домиком и склонив голову.

Она чувствует себя одинокой. И я её понимаю. С тех пор как переехал Джесси, я не гулял ни с кем, кроме собак.

– Ладно.

Её дом за поворотом. В самом конце нашей улицы. Я стараюсь держать собак подальше от чужих газонов во время прогулок. Они идут по полоске травы, которая высажена между тротуаром и дорогой. Мы движемся на восток. Собаки справа от нас.

– Хороший мальчик, послушно гуляет, – хвалю я Понга по пути. – Не позволяй ему тянуть, – говорю я Рене.

Большой красный грузовик Мэйсона Мэна привлекает их внимание. Он перегораживает нам путь, потому что припаркован наполовину на проезжей части, наполовину – на пешеходной дорожке. Мэйсон Мэн такой же большой, как и его грузовик. Его руки крепки, словно брёвна. Он живёт по другую сторону парка. У него есть золотой ретривер, которого он часто выгуливает. Мэйсон Мэн работает с камнем: выкладывает колодцы, грили для барбекю, подъездные дорожки. Сегодня солнечный свет отражается от его лысины, в то время как он размазывает раствор по кирпичу цвета ржавчины, выложенному вдоль подъездной дорожки. Кажется, он строит стену.

– Привет, – здороваюсь я, но он слишком занят работой, чтобы ответить.

Мы с Рене осторожно обводим собак за грузовиком. Потом мы сворачиваем за угол, и Рене идёт к своему дому.

– Увидимся завтра, – говорит она.

– Увидимся, – не могу же я от неё бегать, всё-таки она учится в моём классе. Теперь я остался один с двумя собаками. Не хочу это признавать, но Рене очень мне помогла. Мы поворачиваем назад, и это сбивает собак с толку. Они хотят остаться слева от меня, как прежде. Поводки переплетаются, но, несмотря на это, мне удаётся оттащить Пинга от соседских газонов. Мы снова заворачиваем за угол. На этот раз меня разочаровывает Понг. Он бросается на подъездную дорожку дома, у которого припаркован грузовик Мэйсона Мэна. Он вытягивается в струну, чтобы дотянуться до кучи кирпичей. Затем он принюхивается к ней, задирает ногу и…

– Нет, нет! – кричу я, но уже поздно. Понг пускает уверенную струю.

– Эй! – поднимает глаза Мэйсон Мэн и трясёт мастерком в мою сторону. – Ты хоть знаешь, сколько этим кирпичам лет?

Буду честен. Мэйсон Мэн выглядит пугающе даже в свои лучшие дни. С мастерком в руке он вооружён и опасен. И всё же он ждёт ответа.

– Ну, вообще, похоже, они очень старые, – наконец отвечаю я.

Он поднимает кирпич, а я едва успеваю увернуться, потому что кирпич летит мне прямо в лицо.

– Им сто лет.

Кирпич выглядит довольно побитым, у него прямоугольная выемка в центре, в которой отпечатано «Стандарт». Мне кажется, люди, которые наняли его, могли бы позволить себе и новые кирпичи.

– Это оригинальные кирпичи со старой фермы на Хайвей-пять. И ты только что позволил этому животному помочиться на предмет старины.

– Простите, – пытаюсь извиниться я. – Если у вас есть шланг, я всё смою.

– Забудь, у меня нет на это времени.

– Вот, держите мою визитку. Позвоните, и я выгуляю Бэйли бесплатно, когда вам будет угодно.

Он держит визитку в руке лишь мгновение, а затем качает головой.

– Как я могу доверить его тебе, если ты не можешь справиться с этими двумя? Мне точно надо поискать другую обслуживающую фирму.

– Они новые клиенты. Нам надо привыкнуть друг к другу, – объясняю я.

– Хах, – хрипит Мэйсон Мэн, убирая визитку в карман. Возможно, он воспользуется номером, чтобы позвонить папе и пожаловаться на меня.

Шестая ошибка – вывести из себя местного клиента папиной службы, очень грозного и устрашающего одним только видом.

День первый. Ошибка седьмая

Что, если Мэйсон Мэн откажется от наших услуг для Бэйли? Я так напортачил в первый же день на работе! Что скажет папа? Мне надо позвонить ему прямо сейчас. Но сначала я загоняю собак обратно в дом Беннетов, чтобы не испортить всё ещё больше. Они тяжело дышат, поэтому я бегу на кухню, чтобы наполнить миски водой.

Понг бежит за мной по пятам, выпуская горячие струи воздуха из ноздрей прямо у меня под ногами. Пинг подбирает резинового гуся и начинает бегать с ним кругами, будто с гудком: «Посмотри на меня. Обрати внимание. У меня игрушка, а у тебя нет». Я отбираю у него гуся и забрасываю его как можно дальше, чтобы не слышать больше этих звуков. Пинг бросается за игрушкой, скрипя когтями по деревянному полу. Несмотря на долгую прогулку, обе собаки отчаянно хотят остаться со мной. Уйти от них будет непросто. Надо признать, что у себя дома я тоже буду один. Пинг снова трясёт гусём.

– Послушайте, ваша мама вернётся через час, – говорю я. – Я не могу остаться, чтобы поиграть.

Оба поднимают уши, как только улавливают слово «поиграть». На самом деле, других слов они даже не услышали. Думаю, ничего страшного не произойдёт, если я посижу с ними ещё немного и побросаю гуся.

В это самое время звонит мобильный. Неужели Мэйсон Мэн уже пожаловался папе? Я беру трубку и стараюсь отвечать суперпрофессионально. Папа купил телефон для дела и настаивает на том, чтобы я отвечал по форме.

– Добрый день, «Королевский выгул собак» слушает. Это Стивен, чем я могу вам помочь?

– Привет, Стивен. Это я, Делайла Беннет. Ты уже погулял с мальчиками?

Пинг передаёт привет, сжимая гуся до гудка.

Я затыкаю второе ухо пальцем.

– Да, миссис Беннет. Мы уже вернулись к вам домой.

– Очень хорошо. Оказалось, меня поставили ещё на один рейс. Мистер Беннет будет поздно.

– Хотите, чтобы я накормил их ужином?

Услышав последнее слово, Пинг навострил одно ухо.

– Да, пожалуйста. Пару белых упаковок с рагу для Пинга. Они в шкафу. Половину консервной банки печени для Понга из холодильника. И ещё, Стивен?

– Да, миссис Беннет?

– Сможешь выгулять их ещё раз в районе семи?

– Да, конечно.

Может, так я смогу компенсировать потерю клиента, если мистер Мэйсон откажется от наших услуг. Собаки не сводят с меня взгляда. Они навострили уши и высунули язык.

– Ещё одна прогулка, – повторяю я.

Одно только упоминание слова на букву «п» сводит их с ума. Пинг так усиленно виляет хвостом, что заваливается на бок. Понг подпрыгивает и упирается передними лапами мне в грудь. Они очень рады. Я очень им нравлюсь. Это как иметь собственных собак. Так близко к тому, чтобы завести собственных собак, я был только во время игры в «Майнкрафт». Но мне придётся оставить их здесь, если я не сделаю кое-что, что полностью противоречит маминым правилам.

– Миссис Беннет, можно Пингу и Понгу погостить у меня дома?

– О, это было бы идеально. Вечером я заеду к вам и заберу их.

Я вешаю трубку и накладываю рагу и печень собакам. Они едят наперегонки. Кто же победил? Пинг. Он вылизывает свою, а затем лезет в миску грейхаунда и жадно доедает остатки. Неудивительно, что Понг такой худой.

При помощи папиного угощения мне удаётся заставить их просидеть достаточно долго, чтобы мне хватило времени нацепить на них поводки. Столько труда, а ведь мы живём лишь в паре домов.

По дороге домой я понимаю, что вести их туда – большая ошибка. Ошибка номер семь. Я вздыхаю. Мы не можем завести животных, потому что у мамы очень сильная аллергия. Но ведь она же на работе, летит по маршруту Париж – Амстердам – Лондон. Её не будет дома ещё три дня. Я всё время буду держать их во дворе. Это всего на пару часов, чтобы они подольше не оставались одни.

Мне повезло, что на этот раз я крепко держу поводки. Сначала я слышу лишь рёв мотора, и только потом вижу машину: оранжевый «жук» проносится мимо. Что за «Фольксваген» издаёт такие звуки? Пинг и Понг бросаются вперёд, яростно лая. Неужели они помнят нашу первую встречу с «жуком»? С трудом сдерживая их, я замечаю, что за рулём другой человек. Я могу поклясться, это наш директор миссис Ватье.

Я провожаю «жук» взглядом до перекрёстка. Он едет, не сворачивая. Хм… На этой улице живёт миссис Ватье. Неужели она и вправду ездила на примерку на этом старом «Фольксвагене», в то время как у неё новенький TZX? И как ей удалось заполучить «жука» её заклятого врага, мистера Сойера?

День первый. Ошибка восьмая

У дома Пинг и Понг снова толкаются, клацают челюстями и рычат друг на друга. Каждый хочет войти в дом первым. Как только мы оказываемся внутри, я вывожу их на задний двор, в патио.

Когда они понимают, что я не останусь с ними, Пинг начинает лаять, а Понг скребётся о раздвижные двери.

– Вас там двое. Играйте! – кричу я от досады. Но всё бесполезно. Пинг разорвёт ширму, если я его не впущу.

Хорошо. Я раздвигаю двери и веду их вниз, в гостиную. Собачья шерсть не должна стать проблемой, потому что в комнате ламинированный пол и диван из искусственной кожи, который можно легко почистить. Я могу подмести и вытереть все поверхности. Там я включаю Wii. Аватар Джесси злобно улыбается мне с монитора. Кажется, он вот-вот помашет мне рукой.

Я кликаю на свой аватар, у которого такие же, как у меня, карие глаза и тёмные курчавые волосы. В отличие от аватара Джесси, у моего прямой рот и брови в форме арок, из-за чего он выглядит обеспокоенным. Аватар Джесси, кажется, счастлив и воодушевлён, как и сам Джесси. Я тоже был счастлив, когда настоящий Джесси был рядом. Нам было весело.

Интересно, Рене нравится Wii? Ну, я хотя бы не совсем один. У меня есть собаки. Они копошатся со мной у экрана и радостно лают, когда шар сшибает все кегли. У меня шесть страйков подряд. Будь я так же хорош хотя бы в одном виде спорта, у меня было бы полно друзей в школе.

Затем я скачиваю фильм под названием «Собачий отель». Мы расслабляемся. Понг разваливается на весь диван и укладывает свою лошадиную голову на мои колени. Пинг лежит на спине в кресле, лапами кверху. Он остужает брюшко и ждёт, чтобы его погладили.

Вдруг я слышу, как наверху открывается дверь. Пинг вскакивает и рычит. Понг лает.

Я запер дверь – это не может быть уборщик. Должно быть, папа вернулся домой. О, нет! Восьмая ошибка: я забыл ему позвонить! Он разозлится, когда увидит собак.

Он громко спускается по ступенькам. Пинг и Понг бегут ему навстречу.

– Привет, Стивен…

Собаки набрасываются на него, сбивают с ног и вылизывают ему лицо.

Переведя дыхание, папа устало говорит:

– Ты привёл их домой! – Он гладит их обоих одновременно, но Пинг продолжает огрызаться на Понга. Папа качает головой. – Что же скажет наша мама?

– Они всё время были либо во дворе, либо здесь внизу. Я пройдусь с пылесосом, и мама ничего не заметит.

– Нельзя так привязываться к клиентам.

– Об этом точно можно не волноваться. Они слишком плохо себя ведут, чтобы я к ним привязался. Миссис Беннет не будет дома весь вечер, и мне стало их жалко.

Теперь надо рассказать ему о Мэйсоне Мэне.

Он хмурится, когда собаки бегут на кухню.

– Я уберу пылесосом весь дом, обещаю, – говорю я.

– Главное, чтобы маме не стало плохо, как только она переступит порог дома. Давай ты сделаешь салат, а я приготовлю курицу на гриле, – говорит папа. Он отлично готовит на гриле, а ещё мясо и еду для собак. А вот с овощами у него не очень.

Он открывает холодильник и кидает мне салат и пакет с овощами. Потом идёт во двор с подносом с кусочками курицы, собаки бегут за ним по пятам. Я упускаю шанс рассказать о Мэйсоне Мэне.

Я остаюсь делать салат. Сельдерей мелко накрошить, помидоры нарезать четвертинками, салат порвать руками на небольшие кусочки. Затем я добавляю заправку, всё перемешиваю и выношу салат на стол в патио.

– Есть новости? – спрашивает папа, переворачивая курицу.

Вот он, мой шанс.

– Ну… Я встретил хозяина Бэйли.

– Да? Мэйсона Мэна? У него сейчас не очень много работы. Я редко выгуливаю Бэйли.

– Правда? Он строил для кого-то стену.

– Это хорошо. Может, дело идёт в гору.

– Я не уверен. Он был очень раздражён. И упомянул, что больше не будет пользоваться нашими услугами.

Вот она, правда. Я просто опускаю ту часть, в которой Понг обмочил старинные кирпичи. В конце концов, я хочу сохранить работу. Может быть, Мэйсон Мэн просто ворчал. Наверное, он никогда не расскажет об этом папе.

– Мэйсон Мэн всегда старается обойтись без наших услуг. Он не очень-то любит тратиться и берёт Бэйли с собой на работу или бежит в обед домой, чтобы выгулять его. Но рано или поздно он снова обращается к нам.

– Возможно, ты прав, – говорю я.

– Собаки хорошо себя вели?

Я скривил рот. Мне трудно рассказать правду.

– Нет. Но Рене мне очень помогла.

– Новый друг? – спрашивает он с надеждой.

– Не совсем. Просто одна девочка.

– А что не так с девочками? Твоя мама – мой лучший друг.

– Бо-оже, пап! Я не собираюсь жениться на Рене.

– Сейчас нет. Но если она так помогает с собаками… Просто шучу, шучу. В любом случае скоро с ними станет проще.

– Конечно. Посмотри на них. Они в полном порядке.

– У тебя много домашней работы? – меняет тему папа.

– Нет, под конец дня у нас была пожарная тревога. Миссис Уорсли сказала не беспокоиться о дневниках.

– Вот это да! Серьёзно? – Однажды миссис Уорсли позвонила папе из-за того, что он не подписал мой дневник, в котором даже домашней работы не было. Поэтому он хорошо знает, что такие слова, как «не беспокоиться о домашнем задании», – не про неё.

– Да, у нас красный код или что-то типа того.

– Но оказалось, что ничего серьёзного?

– Ну, позже приехал отряд сапёров и взорвал рюкзак Рювена.

– Что?!

Я рассказываю папе про собаку на крыше и робота с рюкзаком, из которого торчали провода.

– Миссис Ватье уехала на примерку свадебного платья. А ещё у нас новая уборщица, которая не узнала рюкзак Рювена. В рюкзаке был научный проект, который был похож на бомбу.

– А почему они вообще искали бомбу в школе?

– Я не должен рассказывать об этом, – перехожу я на шёпот. – Но им поступила угроза. – Я снова начинаю волноваться. – Думаешь, в школе на самом деле заложена настоящая бомба?

День первый. Ошибка девятая

– Нет, взрывотехники не оставили бы её в школе, я уверен на сто процентов.

Папа знает о террористических угрозах всё, потому что он работал в аэропорту.

Он предпочитает не упоминать об этом, потому что я начну волноваться за маму.

– В мою школу постоянно звонили с угрозами. Взрыва так и не было.

– Правда?

– Конечно, особенно во время экзаменов. Думаю, дети просто не очень хотели учиться.

– Но у нас сейчас нет никаких экзаменов.

– Может, настало время сдачи больших проектов?

Я поднимаю брови.

– Звучит как-то неправдоподобно, – скривив рот, говорю я.

– Ну тогда это просто шутка. Ха-ха! – Папа замечает, что я не свожу с него глаз, и перестаёт улыбаться. – Не очень удачная, должен заметить.

Я ем курицу и салат. Папа рядом, поэтому я чувствую себя лучше. И это несмотря на то, что его слова по поводу бомбы совершенно неправдоподобны. До того как он бросил работу, я его почти не видел.

После ужина я надеваю на собак поводки, чтобы выгулять их.

– Хочешь, я пойду с тобой?

Я вздыхаю. Было бы здорово отправиться на прогулку вместе с папой. Но в это время он обычно расслабляется в своём любимом кресле с вязаньем в руках и электрованной для ног. Он начал вязать в прошлом году, когда бросил курить.

– Нет, спасибо. Это мои клиенты.

Мы отправляемся на прогулку. Стало прохладнее. Сегодня я уделил собакам много внимания, поэтому они ведут себя спокойнее. Но я всё равно крепко держу поводки.

Я где-то прочёл, что для развития интеллекта у собак важно водить их разными маршрутами. По этой причине, а ещё из-за любопытства, которое пробудил во мне оранжевый «жук», мы переходим дорогу и оказываемся в той части района, где живут богачи.

Эта часть города застроена огромными домами, возле каждого гараж на три машины, а во дворах – скульптуры. Почти у всех есть бассейны с навесом, больше похожим на маленький домик. Я снова вздыхаю. До переезда, который случился в августе, Джесси жил в паре кварталов отсюда. Мы играли и оставались на ночь в их домике у бассейна. Мне так не хватает этих ночёвок.

Нам приходится идти по газонам, потому что здесь нет тротуаров. Возможно, это ещё одна ошибка за сегодня: собаки, скорее всего, сделают свои дела на чьей-нибудь идеальной лужайке.

Я не знаю, где именно живёт миссис Ватье. Знаю лишь, что её дом на этой стороне Брант-стрит. Я начинаю сомневаться в том, что увидел раньше. Неужели она и вправду была за рулём «жука»? Конечно, иногда она немного превышает скорость, но разве стала бы она включать басы на полную громкость?

На повороте стоит дом Джесси. Мне очень хочется проскользнуть во двор и заглянуть в домик у бассейна в память о былых временах. Но обычно я так не делаю. Он там больше не живёт, и всё будет не так.

К тому же Пинг начинает лаять, а Понг тянет меня за собой. Впереди я снова вижу уже знакомого мне скейтбордиста. На этот раз на нём мешковатые джинсы и футболка. Прямо посреди улицы установлена деревянная рампа, и он едет вверх по ней. Брови нахмурены, зубы стиснуты, лицо цвета стоп-сигнала. Он совсем не похож на того парня, что я видел днём. Не просто сосредоточен, а скорее даже зол.

Посреди улицы? Серьёзно? Если скейтбордист живёт в этом районе, у него возле дома должно быть полно места для тренировок. Ему жить надоело или что?

Я с силой тяну собак назад. Пинг закашливается, задыхаясь. Скейтбордист зависает на самом конце рампы, а затем заваливается набок и падает. Он не двигается целых тридцать секунд.

Потерял сознание? Я достаю мобильный, чтобы вызвать «скорую». Но он вдруг встаёт, попутно ругаясь, и трёт лоб. А затем снова идёт к рампе.

Да вы шутите!

Из-за угла появляется машина. Она явно едет с превышением скорости. Я хочу подать сигнал, чтобы водитель сбросил скорость.

Бам! Скейтбордист снова на земле. Я машу водителю как сумасшедший.

Он меня видит? Он понимает, что кто-то лежит посреди дороги?

– Стой, стой! – кричу я.

К счастью, водитель сбрасывает скорость и сигналит. Затем машина аккуратно объезжает скейтбордиста.

Мы с собаками идём к скейтбордисту, у которого по щеке течёт кровь.

– Ты в порядке?

– В полном, – бурчит он.

Пинг тянется к нему, чтобы облизать лицо. Скейтбордист отталкивает его. Понг машет хвостом и скулит в знак сочувствия, сохраняя при этом дистанцию.

– Ты думаешь, тренироваться посреди улицы – хорошая идея? – Слова сорвались с моих губ раньше, чем я их обдумал. Девятая ошибка за этот день. Я в шоке, поэтому веду себя как Рене, то есть читаю нотации на тему безопасности на дороге. Мы все знаем ответ на этот вопрос – даже скейтбордист.

Он морщится, поднимает на меня свои разноцветные глаза и буравит взглядом.

– Не твоё собачье дело.

День первый. Ошибка десятая

Ну ладно, скейтбордист употребил слово покрепче, чем «собачье». Пинг и Понг возмущённо лают. Но я извиняюсь, потому что это я задал глупый вопрос. Мне приходится оттаскивать собак силой. Я замечаю оранжевый проблеск, как только мы трогаемся дальше.

«Жук» припаркован у трёхместного гаража. Это же старый дом Джесси! Он никогда не говорил, кто купил дом. Теперь это дом миссис Ватье? Я не вижу её TZX, что вполне логично, если она вернулась домой на «жуке».

Мне интересно, а вдруг скейтбордист живёт по соседству с нашим директором? Или он просто катается здесь, чтобы родители не увидели его опасных трюков? Мы обходим квартал и снова пересекаем Брант-стрит. Но вместо того чтобы идти через парк, я веду собак через район таунхаусов. Там живёт много собак, поэтому Пингу и Понгу будет к чему попринюхиваться. Мы идём навстречу бегунье в толстовке и штанах цвета лайма. Рядом с ней, задыхаясь, бежит большой ротвейлер.

Мы подходим ближе. Хвост ротвейлера рассекает воздух, словно пропеллер моторной лодки воду.

– Он дружелюбный? – кричу я, потому что она в наушниках.

– Бадди любит других собак, – отвечает она.

Собаки тут же переплетаются поводками. Вдруг ротвейлер начинает низко рычать. Понг рявкает в ответ, и начинается потасовка: они лают, обнажив клыки, и то и дело кусают друг друга. Пинг заливается истеричным лаем, пока я распутываю поводки. Вдруг ротвейлер поворачивается и бросается на Пинга, который пищит, как его игрушка.

«Она сказала, что Бадди любит собак или что он любит их есть?» – задаюсь я вопросом про себя. Наконец я оттаскиваю свою команду от ротвейлера.

– Они и сами разобрались бы, – говорит леди.

Намного проще смотреть на это со стороны, когда у тебя самая большая собака. Мои действия расходятся с моими мыслями: я улыбаюсь и достаю визитку. На всякий случай – вдруг Бадди нужно будет размяться, когда она будет в отъезде.

Я увожу команду прочь.

Как только я вхожу в дом, звонит мобильник папы.

– Королевский выгул собак, Джим Нобель. Чем могу помочь? – Пауза. – Здравствуйте, миссис Беннет. – Пауза. – Вас обоих не будет в городе? – качает он головой. – Хорошо, но решение должен принять Стивен. Должен признаться, обычно мы не берём никого на передержку. – Ещё одна пауза. – Я согласен, их нельзя оставлять одних на целых три дня. Хорошо, обсудим позже. – Он вешает трубку и закусывает губу. – Ох уж эти люди из авиации.

– Что же ты будешь делать? – сочувственно спрашиваю я.

Я знаю, что папа хочет развивать дело и продавать домашнюю еду и лакомства для собак. Он не хочет отказывать ни одному клиенту.

– Значит, мамы тоже не будет дома ещё три дня? – говорю я.

– Точно, поэтому всё обойдётся.

Я улыбаюсь. Настоящие собаки намного лучше квадратных из «Майнкрафта».

– Придётся провести генеральную уборку.

– Или ты можешь отвести их домой, и мы просто будем кормить и выгуливать их. Беннетов устроит и тот, и другой вариант.

– Это жестоко, потому что собаки очень общительные. – И всё же оставить их у нас дома – не ещё ли одна большая ошибка?

– Следи за тем, чтобы они не заходили в наши спальни, – предостерегает папа. – Не надо разносить аллергены там, где мы спим.

– Точно, они могут спать в ванной. Там нет ковров и можно всё легко вымыть.

– Хорошая идея.

Ночью я расстелил спальный мешок на керамическом полу в ванной, закинул друзьям старые мягкие игрушки и высыпал полпакета собачьих вкусняшек.

– Папа, у нас почти закончились печёночные байтсы, – говорю я. – Наверно, хватит только на завтра.

– Хорошо, в среду я наготовлю ещё.

Отлично. Собаки с аппетитом хрустят байтсами. Все мирно укладываются спать.

Не-а.

Они заводят свою песню, как только я начинаю засыпать.

Лай, рычание, скулёж и всё по кругу. Я думаю о том, что могу просто не обращать на них внимания. Я знаю, что могу. Рано или поздно они всё равно заснут.

Но потом я слышу, как Понг кидается на дверь. Бах, бах, бах! Дверь не выдержит его атаки.

Я выбираюсь из спальни и иду в ванную в мерцании трёх ночных светильников. Я открываю дверь. Трудно злиться, когда собаки так рады тебя видеть. Они глупо виляют хвостами и прыгают мне на ноги.

– Ну ладно, пошли за мной. – Я расстилаю спальный мешок в своей комнате. Надеюсь, все аллергены останутся в мешке. Кажется, они уютно устроились. Я быстро погружаюсь в глубокий сон.

Посреди ночи собаки принимаются лаять. Это адские псы, трёхголовые твари из древних мифов! Пару дней назад Рене сделала доклад на эту тему. Я вскакиваю.

– Что такое? – спросонья говорю я. – Вам надо по-маленькому?

Понг скачет у окна, которое выходит на Брант Хиллз. Пинг запрыгивает на кровать, чтобы хоть что-то разглядеть. Сколько же аллергенов! Я высовываюсь из окна, чтобы понять, что же их так завело.

Слабый свет от парковых фонарей падает на школьную парковку. Его хватает, чтобы увидеть маленькую машину, которая едет по парковке. Это снова оранжевый «жук». Машина останавливается, а я оттаскиваю собак от окна. Это не может быть миссис Ватье. Уже так поздно. Или может?

– Да просто кто-то ездит на машине, – говорю я собакам.

Моё объяснение не успокаивает их. Понг скулит. Пинг звонко лает несколько раз. Даже я не верю в то, что говорю.

Папа заходит в мою комнату, потирая глаза.

– Бога ради, что они здесь делают?

– Им было одиноко, – нахмурившись, я тычу пальцем в окно. – По школьной парковке ездит машина.

– Тоже мне проблема. Там наверняка часто катаются на машинах. Просто мы об этом не знаем, потому что обычно нас никто не будит. – Он почёсывает щетину. – Слушай, если ты их не успокоишь, придётся отвести их домой. Нам нужен сон.

– Они будут хорошо себя вести, пап. Просто им всё в новинку. Пинг, тсс!

Папа качает головой и плетётся в свою комнату.

Я подбираю Пинга и забрасываю его на кровать. Понг запрыгивает сам. Я постираю бельё и пройдусь пылесосом по кровати, когда они уедут. Они сворачиваются клубочком, но всё равно занимают бо́льшую часть кровати. Вдалеке кто-то заводит мотор. Пинг низко и грозно рычит.

Я снова выглядываю в окно. «Жук» ездит взад-вперёд по парковке, немного напоминая робота-сапёра.

Я вздыхаю и устраиваюсь в свободном углу кровати. На мобильнике 12:01. Технически можно сказать, что уже наступило завтра. И снова раздаётся низкое рычание, на этот раз это Понг. У меня по спине бегут мурашки. Почему эта машина так их волнует? Последняя, десятая, ошибка этого дня – недостаточно тщательно проведённое расследование.

День второй

День второй. Ошибка первая

Пинг и Понг прижали меня к стене, поэтому нормально поспать мне не удалось. На следующее утро я просыпаюсь из-за звонка. Папа зовёт меня из кухни. Он передаёт мне трубку. Звонит мама. Она в аэропорту Амстердама, доедает обед.

– Привет, Стивен, как дела?

Я рассказываю ей о пожарной тревоге и роботе-сапёре.

– А ещё ночью по школьной парковке разъезжал «Фольксваген-жук».

– Новая модель или классика?

– Классика.

– Обожаю такие. Теперь они не так часто встречаются.

– Дело было посреди ночи.

– Ты снова слишком глубоко копаешь. Пожарная тревога и машина не имеют ничего общего. Люди катаются на машинах просто так. Знаешь, подростки любят целоваться в машинах по ночам, – она вздыхает. – Слушай, тут одна стюардесса рассказала мне отличную историю.

– В ней не будет ошибок пилотов?

– Конечно, нет. – Я чувствую, что она улыбается, хотя между нами тысячи километров.

Я тоже улыбаюсь.

– Вчера из грузового отсека в аэропорту Ла-Гуардия сбежал мастиф.

– Разве собаки не должны быть в клетках? – напрягся я. Где Пинг и Понг? О, я вижу их в патио, всё хорошо. Папа выпустил их погулять. – Как же мастиф выбрался из клетки?

– Выяснилось, что он перегрыз защёлку на своей переноске. А когда грузчики пришли, чтобы забрать багаж, он выбежал через дверь.

– Грузовой отсек не очень-то безопасен для животных, да?

– У многих пассажиров аллергия на животных, не только у меня. Перевозить животных в салоне очень опасно для таких, как мы.

Чувство вины за то, что я оставил Пинга и Понга на ночь у нас дома, сдавило мне грудь. А вдруг мама из-за них начнёт задыхаться?

Она продолжает:

– Но побег из клетки – ещё не самое плохое. Собака сбежала от грузчиков в бухту.

– Он ведь не утонул?

– Нет же, глупенький, – рассмеялась мама. – Но он прыгнул в воду и поплыл от них прочь изо всех сил. Через сорок пять минут его догнала береговая охрана. К этому времени мастиф уже так устал, что с удовольствием сам запрыгнул в лодку.

– Отличная история, – говорю я.

А где опять Пинг и Понг? У Лебелов, наших соседей, есть бассейн, а в заборе между нашими участками дырка.

Я открываю дверь в патио, но не зову собак. Мама не должна знать, что они у нас дома.

– Слушай, мне пора, – говорит мама. – У нас закончили чинить двигатель. Пора на борт.

– У вас проблемы с двигателем? – Я выхожу из дома и иду к дырке в заборе.

– Мне пора, Стивен, я люблю тебя. Увидимся в пятницу. – Мама кладёт трубку.

– И я тебя люблю, мам, – шепчу я в никуда, заглядывая под забор. – Пинг! Понг!

Сегодня тёплый октябрьский день, и я чувствую, как у меня потеет шея. Вдруг в кустах кто-то начинает копошиться. Пинг прыгает мне на спину, а Понг утыкается носом мне в колени. Я падаю.

– Давайте в дом, ребята! – вздыхаю я, но тут же улыбаюсь, глядя, как они бегут за мной.

Дома папа с улыбкой вручает мне миску с овсяной кашей.

– Они починили двигатель. Маме пришлось положить трубку, – рассказываю я ему.

Он поднимает бровь.

– Знаешь, механики всегда проверяют самолёт между полётами. Из соображений безопасности.

Кому как не папе знать об этом, ведь он проработал в аэропорту двадцать лет. Я пожимаю плечами и сажусь есть. Пинг и Понг с надеждой смотрят на меня, сидя у моих ног.

– Чем мы будем их кормить?

– Я хочу опробовать на них особое рагу для собак. – Папа включает измельчитель. – Остатки курицы вперемешку с морковкой и овсянкой. – Он ставит пару мисок на пол.

Собаки кидаются к мискам. Я же говорил, что папа – отличный повар. Для собак.

– Хорошо, ты идёшь в школу, я на работу, а эти парни…

– Я могу отвести их домой и выгулять в обед.

– Тогда тебе нужна записка для учителя.

Папа берёт листок бумаги с логотипом «Королевского выгула собак» и быстро пишет записку.

– Я написал, чтобы тебя отпускали всю неделю.

– Отлично! – Я хватаю записку и запихиваю её в рюкзак.

– Иди одевайся и поторопись. Тебе придётся выйти пораньше, чтобы отвести собак домой.

Первой ошибкой за день будет то, что я не попросил папу отвести собак. Потому что я не умею собираться быстро. К тому моменту, как я разобрался с ними и их поводками и отвёл домой, я не только чувствую себя ужасно из-за того, что оставил их, но и опаздываю в школу на целых десять минут.

Я подхожу к школе. К своему удивлению, я вижу кучу детей вокруг. Кажется, они идут в другую сторону. При этом они смеются и болтают, как будто всё нормально. Я словно в кошмарном сне, когда все всё знают, а я нет.

– Ребят, привет, – хочу сказать я. Но вспоминаю о пожарной тревоге, о том, как глупо я выглядел, когда закричал. Поэтому я веду себя тихо и просто пытаюсь понять, что происходит. Почему учащиеся не ждут звонка в классах?

Потом я замечаю две полицейские машины на парковке.

Я пытаюсь открыть входную дверь, но она заперта. Что-то катастрофически не в порядке.

День второй. Ошибка вторая

– Сегодня школа закрыта. Иди домой. – У меня из-за спины выходит миссис Кляйн, наша уборщица, со стаканчиком кофе в руке.

– Почему? Сегодня такая хорошая погода, даже отопление сегодня не понадобится. У нас что, трубы прорвало?

Она качает головой.

– В школу через задние двери въехала машина, – миссис Кляйн садится на ступеньки, вздыхает и отпивает кофе. – Я обнаружила её этим утром. Двигатель всё ещё работал, когда я её увидела.

– Есть пострадавшие? – спрашиваю я.

Она качает головой.

– В машине никого, в здании тоже никого. Разбито несколько кирпичей, повреждены двери и проём, плюс пара рядов шкафчиков.

– Это был несчастный случай? – Я вдруг вспоминаю рассказ мистера Рона о том, как он учился водить. Практиковать вождение поздней ночью на школьной парковке очень удобно.

Она снова качает головой.

– Нет, кто-то намеренно въехал в дверь. Двигатель ещё долго работал. Выхлопные газы заполнили коридоры.

Меня что-то беспокоит, но я не могу понять что.

– Так когда откроется школа? Когда починят дверь?

– Это ненадолго, нужно, чтобы выветрился запах. Повсюду работают огромные вентиляторы. Завтра всё должно быть в порядке.

Я пожимаю плечами.

– Так у всех выходной?

– Не у всех, – бурчит она. – Хотя для миссис Ватье всё складывается удачно. У неё появилось время для репетиции перед свадьбой. И остальным учителям повезло, – хмурится миссис Кляйн. – А вот мне придётся убирать обломки стен и шкафчиков.

– Вас не пригласили на репетицию? – Мне так жаль миссис Кляйн. Она напоминает мне Золушку.

– Ну меня и на свадьбу не пригласили, так что всё логично. Могли бы уж пригласить и меня на своё большое собрание. Мне пришлось попросить их хотя бы дать мне подписать открытку, – ещё один вздох. – В нашем деле, если ты всё делаешь как надо, люди о тебе не вспоминают. – Она делает ещё глоток. – Ну, хорошего дня тебе, увидимся завтра.

На ступеньки поднимается мама с ребёнком детсадовского возраста. Миссис Кляйн повторяет новости.

Я ненадолго застываю на крыльце с открытым ртом, вспоминая подробности прошлой ночи, лай собак, эту машину…

Миссис Кляйн не сказала, что это «Фольксваген». Но, придя в себя, я отправляюсь на школьный двор, чтобы взглянуть на разрушения. Жёлтая лента, которой огорожено место преступления, кричит об опасности. Меня слегка подташнивает, но я должен увидеть всё своими глазами. Конечно же, буксир оттаскивает помятого оранжевого «жука».

Я делаю глубокий вдох.

Теперь ничего не поделаешь. Сначала угроза взрыва, потом машина, врезавшаяся в школу. Только я вижу связь? Прошлой ночью надо было вызвать полицию.

Зато я могу забрать Пинга и Понга и выгулять их. Мистер Рон крутит стоп-сигнал на перекрёстке. Сегодня он надел свою кепку задом наперёд, как ребёнок.

– Стивен, спорим, сегодня исполнилась твоя мечта. Выходной посреди недели. Нда, нда.

Мистер Рон улыбается, свистит в свисток, а затем поднимает стоп-сигнал.

– Это немного пугает, – говорю я. Мистер Рон тяжело идёт передо мной. – Что, если бы мы были в школе во время аварии?

– А ты не думаешь, что всё было спланировано на неурочные часы? – склоняет голову он.

– Въехать в школу… Зачем?

– Может, миссис Ватье сделает для вас новый спортивный зал? Ты не думал об этом?

– Нет, не думал. – Я поднимаюсь на тротуар, а мистер Рон следует за мной.

– Спасибо, мистер Рон.

– Нда, нда. Повеселись в свой выходной.

– Конечно. – Я иду прямиком к дому Беннетов. Я оставил собак не больше двадцати минут назад. Но они ведут себя так, будто не видели меня несколько месяцев. Пинг перепрыгивает через Понга в попытке добраться до меня первым. Понг отталкивает его хвостом и прыгает мне на колени, чтобы его погладили. Пинг взвизгивает, взмывает вверх и облизывает мне лицо в прыжке.

Они заставляют меня забыть обо всём. Я сижу с ними на полу, купаясь в их счастье и поглаживая их по всем местам, до которых могу дотянуться. Затем я надеваю на них поводки.

Я не хочу вести их через школу. Прогулка другим маршрутом хороша не только для их интеллекта. Она позволит мне держаться подальше от взрывов и врезающихся в школу машин. Мы идём по другой парковой дорожке. Той, что ведёт напрямую к муниципальному центру. Рядом в бетонной яме болтаются несколько скейтбордистов. Я засматриваюсь на них. Вдруг я слышу, как кто-то стучит из окна библиотеки.

Я сморю на окно и вижу Рене. Она собрала волосы в хвостики блестящими заколками. Хвостики выглядят как навострённые поросячьи ушки. Она рукой подаёт сигнал, чтобы я дождался её.

Затем она исчезает.

А вот и она. Думаю, она снова будет вести себя как всезнайка.

Дверь открывается настежь.

– Я уже знаю, что «жук» въехал в школу, – говорю я.

Она не обращает никакого внимания на сердитый тон моего голоса.

– Ты должен мне помочь! – кричит она. – Ты наверняка что-то видел, потому что из твоего окна отлично видно школу.

Мне кажется, или вся скейтборд-тусовка замерла, чтобы послушать нас?

– Ну, может, и видел, – говорю я гораздо тише.

Мимо проносится велосипедист. Он едет, подняв руки и касаясь ими листвы на деревьях. Это высокий рыжеволосый парень с веснушками. Он учится в восьмом классе в нашей школе и всегда дружелюбен. Все зовут его Рыжий. Он соскакивает с велика у библиотеки и цепляет его на замок у стойки. Кажется, Рыжий нас не замечает. Но я всё равно жду, когда он отойдёт подальше.

Затем я делаю то, что может стать самой большой ошибкой за день, ошибкой номер два. Я спрашиваю Рене:

– Чем тебе помочь?

День второй. Ошибка третья

Рене оглядывается по сторонам и переходит на шёпот:

– Давай я возьму Пинга.

Я отдаю его поводок.

Вдруг кто-то кричит:

– Привет, Пинг!

Рыжий велосипедист идёт прямо к нам. Пинг подрывается к нему и конечно же получает свои поглаживания. Понг тоже требует внимания.

Рене делает глубокий вдох. Я знаю, ей не терпится, чтобы Рыжий ушёл.

Внезапно он поднимает на меня свои глаза. Его острый взгляд полон подозрения.

– Что это вы здесь делаете с собаками Беннетов?

В ту же секунду я достаю визитку «Королевского выгула собак» и протягиваю её Рыжему.

– Я их выгуливаю. Беннетов не будет дома несколько дней, я присматриваю за Пингом и Понгом в их отсутствие.

Он смотрит на визитку.

– А-а, ясно, – он пытается вернуть визитку.

– Оставь себе. Вдруг кому-то из твоих знакомых будут нужны услуги выгула собак.

Рене закатывает глаза.

Велосипедист кивает.

– Нашему померанскому шпицу нужно больше двигаться. У неё растёт пузо. – Он суёт визитку в карман и снова идёт к библиотеке.

Рене делает глубочайший вдох.

– Я просто хочу помочь отцу развить дело, Рене. – Мы идём дальше. По пути собаки принюхиваются к траве.

– Ну да, поэтому ты раздаёшь свой номер людям, которых даже не знаешь.

– Это рабочий номер. Для того он и нужен. – И всё же Рене сеет беспокойство в моей голове. Может, это третья ошибка за сегодня. Вот только я совершаю её каждый день. – И мы учимся с Рыжим в одной школе.

– Да уже неважно. Иди сюда. Понг, сидеть! Дай им перекусить, чтобы мы могли поговорить.

Оба пса падают на землю, а я даю им по кусочку печёнки.

– Так что ты видел? – спрашивает Рене.

– Ну, вчера собаки остались на ночь со мной. Где-то в полночь они начали лаять у окна. Я встал, чтобы посмотреть, в чём дело, и увидел тот самый «Фольксваген» на парковке.

– Кто был за рулём?

– Напоминаю, на парковке только один фонарь. Я не смог разглядеть.

– Проклятье. Так ты не сможешь описать преступника для полиции?

– Нет, а что? Ты хочешь стать полицейским?

– Двадцать минут назад мне написал брат. Полиция увезла его на допрос.

– Неудивительно. Он нарисовал танк, врезавшийся в Чемплейн-Хай.

Рене делает грустное лицо.

– Это его «жук».

– У Аттилы есть машина? – Пинг тихо лает, поэтому я подбрасываю собакам ещё пару кусочков.

Рене кивает.

– Эту машину ему подарил дедушка.

– Но вчера после обеда я видел, как на ней ехал мистер Сойер.

– Ты же знаешь, что миссис Ватье заставила его перевестись в Чемплейн-Хай.

По правде говоря, я этого не знал.

– Так теперь он убирается там? Я рад, что он не остался без работы.

Понг потягивается и переворачивается на спину. Я чешу ему брюхо, и это успокаивает нас обоих.

«Не привязывайся к клиентам слишком сильно», – слышу я голос папы у себя в голове.

– Мой брат работает над «жуком» вместе с друзьями в автомастерской. Взять ключи от машины мог кто угодно. Наверно, мистер Сойер просто одолжил его.

– А ещё вчера на нём ездила миссис Ватье.

– Она выходит замуж за учителя труда, который преподаёт у Аттилы, мистера Муди.

– Так значит, она тоже его одолжила?

Рене кивает.

– Ей подкинули что-то в бензобак. Её машина заглохла по дороге в старшую школу. Поэтому она одолжила «жук», чтобы успеть на примерку…

– Свадебного платья, я помню. Но откуда ты узнала про бензобак?

Она прикусывает губу.

– Ну… Мой брат с друзьями смеялся над этим прошлым вечером.

– А они откуда узнали?

– Они этого не делали, если ты на это намекаешь.

– Да, юмор у них странный. – Я уже не глажу Понга, потому что он сел и принялся чесать за ухом. – В конце концов, на граффити твоего брата была изображена авария. Ты же понимаешь, почему полицейские заподозрили его?

Она кивает, одновременно поглаживая Понга по голове.

– Клянусь, Аттила ни при чём.

– Почему ты так уверена? – спрашиваю я.

– Потому что он пылинки сдувал с этой машины, готовил её к шествию «жуков». Ему нравится рисовать аварии, но он никогда бы не разбил эту машину.

Мой телефон издаёт забавный звук, и я хватаюсь за него.

– Ничего себе, я только что получил своё первое СМС! – Я нажимаю на значок конверта и вижу перед собой странное сообщение от кого-то по имени M.Y.O.B.: «Держи рот на замке. Или пострадают твои собаки».

И кто этот M.Y.O.B.? Третья ошибка заключается в том, что я, без сомнения, сам дал этому человеку свою визитку.

День второй. Ошибка четвёртая

Когда до меня доходит смысл сообщения, у меня учащается дыхание, сердце начинает бешено колотиться.

– Боже мой, Рене, мне угрожают.

– Успокойся и дай мне посмотреть. – Она забирает телефон и читает сообщение. – Надо отнести это в полицию.

– Ты издеваешься? – Я смотрю на Пинга и Понга. Мне хочется спрятать их. – M.Y.O.B. искалечит их.

– Но это докажет, что мой брат не виновен. У него даже номера твоего нет.

– Возможно, я дал ему свою визитку.

Рене кивает.

– Ну, естественно, как ты мог не дать. Есть в Брант Хиллз хоть кто-то, у кого нет визитки «Королевского выгула собак» с твоим номером?

Я нахмуриваю брови. Мы с папой как-то раздавали флаеры, к каждому из которых была прикреплена визитка. У всех соседей есть наш номер.

– Отдай мне мой телефон. – Я выхватываю его и набираю ответное сообщение: «Я ничего не знаю».

Через пару мгновений раздаётся короткий сигнал. Ещё одно сообщение от M.Y.O.B.:

«Хорошо, пусть всё так и будет».

– Ты пойдёшь со мной в полицию? – спрашивает Рене.

– Они всего-то вызвали твоего брата на допрос. Он расскажет обо всех, кто водил машину. И мне не придётся рисковать собаками.

– За рулём были только взрослые. Они свалят всё на ребёнка, – хмурится она. – Ты уверен, что ничего не видел? M.Y.O.B. считает, что видел.

– Жаль, что я не помню. Но меня беспокоит то, что сказала миссис Кляйн.

– Что? – спрашивает Рене.

– Она сказала, что выхлопные газы заполнили коридоры, потому что двигатель работал всю ночь. Разве машина не должна была заглохнуть, как только водитель выпрыгнул из неё?

– Ты никогда не слышал про кирпич на педали газа?

– Ты знаешь больше меня. Почему M.Y.O.B. не угрожает тебе? – Ты включил свет, когда встал к окну?

Я на мгновение задумался.

– Типа того, три ночника горели.

– Кто бы ни был за рулём машины, он видел тебя и считает, что ты видел его.

– Возможно, ты права. Надо проверить. – Я снова задумался. – Почему ты думаешь, что это он? А вдруг это миссис Ватье?

– И зачем бы она стала вытворять такое в собственной школе?

– Может, для того чтобы отстроить новый спортзал? – я озвучиваю идею мистера Рона. – Учитывая масштабы разрушений, школьный совет вполне может это одобрить.

– А как же угроза взрыва? Получается, она сама себе позвонила? Она пытается подготовиться к свадьбе, которая состоится уже в субботу. – Рене отстранённо гладит Пинга.

– Твой брат любит собак? – спрашиваю я.

Рене опускает взгляд на Пинга, который подпрыгивает, чтобы лизнуть её в лицо. Она мгновенно уворачивается.

– Нет, Аттилу как-то укусила собака. Очень сильно. Но он всё ещё в полицейском участке, помнишь?

Из её кармана раздаётся Соната № 5 Бетховена. Она достаёт телефон и переводит взгляд на экран.

– Смотри-ка. Аттила дома. И мама тоже. Мне пора. – Рене встаёт, а Пинг и Понг подскакивают за ней.

– Видишь, его отпустили, – улыбаюсь я. – И собаки целы. – Пинг и Понг машут хвостами.

– Ты что, детективов не смотрел? Нельзя идти на поводу у преступников.

Я снова хмурюсь. Рене почти всегда права. Четвёртая ошибка наверняка в том, что я послушался M.Y.O.B.

День второй. Ошибка пятая

Мне стыдно, потому что я не помог брату Рене. Мы с собаками идём домой. По дороге мы встречаем на остановке мистера Рона. Я едва узнаю его, потому что на нём нет оранжево-жёлтого жилета и кепки регулировщика. К тому же на нём кепка «Торонто Блю Джейс», надетая задом наперёд.

– Привет, ребята.

Я пару раз моргаю. Кажется, он счастлив, с него не течёт пот. Но его руки кажутся слишком большими и пустыми.

– Иду в торговый центр, чтобы купить подарок для ма. – Он разворачивает ладони ко мне. В них нет стоп-сигнала. – Так здорово, что сегодня выходной. Нда, нда. В магазинах не так людно.

Только представьте себе парня его возраста с «ма», которой надо покупать подарки на день рождения.

– А что вы хотите купить? – спрашивает Рене.

– Я уже купил ей пепельницу. Надоело убирать за ней окурки на заднем дворе. Она была идеальной. Но я её потерял. Курение – плохая привычка. Я не должен её поощрять.

– Увидимся завтра, мистер Рон.

– Да-да, – улыбается и машет он.

– Божечки, сколько же лет его матери? – шепчет Рене. – Какая разница, курит она или нет?

– Очень даже большая разница. Когда куришь, не чувствуешь вкуса еды. Одежда и волосы пахнут. Ногти и пальцы желтеют, становятся бесцветными. – Для такой всезнайки она порой сильно тормозит.

– Да ей же лет сто. Разве не все старушки плохо пахнут и ходят с жёлтыми ногтями?

– Только не моя бабуля. – Я бросаю на Рене недобрый взгляд. – Она красит ногти и брызгается духами с лимонными нотками.

По мере приближения к дому Рене мы натыкаемся на Мэйсона Мэна. Он с улыбкой любуется кирпичной стеной, выложенной вдоль подъездной дорожки. Мне приходится натянуть поводок, чтобы Понг не накинулся на него со своим приветствием.

– Здравствуйте, мистер Мэйсон. Отлично смотрится. – Я надеюсь, моя лесть поможет ему забыть об инциденте с собакой.

– Эта малышка простоит дольше самого дома.

Рене с трудом удерживает Пинга на противоположной стороне тротуара, чтобы уберечь труды мистера Мэйсона.

– Кирпичи же не новые, правда? – спрашивает она.

Я поворачиваюсь и вскидываю бровь.

– Они старинные!

«Простоит дольше самого дома», – эти слова напомнили мне о машине, которая въехала в школьную стену.

– Мистер Мэйсон, а у вас не воровали кирпичи?

– Нет, я пересчитал каждый кирпич с отметкой «Стандарт». Люди любят делать из них книжные полки и вазы для сладостей, поэтому на ночь я запирал кирпичи на замок.

– Вазы для сладостей? Серьёзно? – спрашивает Рене. Я толкаю её локтем.

Кажется, мистер Мэйсон не услышал её вопроса.

– Кажется, скоро я получу заказ в вашей школе. Я воспользуюсь твоим предложением. Ты обещал бесплатный выгул.

– Отлично, здорово, – вру я из вежливости. В ближайшую пару дней у меня Пинг и Понг. Как я найду время на ещё одну собаку? – Просто позвоните, и я что-нибудь придумаю.

– Я позвоню твоему отцу. Бэйли его знает. Передай ему, что мне нужен ещё один пакет печёночных байтсов. Пёс готов на что угодно ради этих штук.

– Передам, конечно, мистер Мэйсон.

Мы заворачиваем за угол. Собаки идут впереди.

– Так к чему этот вопрос про кирпич, – спрашивает Рене, когда мы отходим от мистера Мэйсона на безопасное расстояние. – Мы даже не знаем, какой кирпич нашли на педали газа.

– Просто хотел исключить такой вариант. – Мы подходим к её дому и продолжаем болтать.

– Так ты всё-таки решил помочь мне оправдать Аттилу, – она улыбается и хлопает меня по плечу.

Кто-то раздвигает шторы на первом окне. Я вижу её брата, стоящего со скрещёнными руками. Он носит ирокез. И он наверняка качается, потому что футболка обтягивает его плечи и руки. Аттила смотрит на Понга. Буквально буравит его недобрым взглядом. Затем он, прищурившись, переводит взгляд на меня.

Возможно, пятую ошибку совершает Рене. Ведь мне уже кажется, что, скорее всего, я найду ещё больше доказательств вины Аттилы.

День второй. Ошибка шестая

Рене передаёт мне поводок, не замечая, что за нами, нахмурившись, следит её брат.

– Ты не боишься, что преступник узнает о нашем расследовании?

– Боюсь, конечно, – отвечаю я. – Но мы должны выяснить, кто же он. Иначе я больше никогда не буду чувствовать себя в безопасности.

Её улыбка превращается в ухмылку.

– Ты всегда смотришь глубже, чем другие. С тобой мы непременно найдём преступника.

Мама с папой всегда говорят, что я слишком глубоко копаю. Только у них это звучит как что-то плохое. Я улыбаюсь Рене в ответ. В конце концов, она всегда права.

– Спасибо.

Ротвейлер Бадди идёт к нам с другой стороны квартала.

– Нам пора. Понг не любит собаку, которая идёт в нашу сторону. – Я поворачиваю в другую сторону, утягивая за собой собак.

– Попробуй вспомнить, что ты видел прошлой ночью! – кричит она вдогонку.

Если я слышу слова Рене, значит, и хозяйка Бадди, дамочка в лаймовом костюме, тоже всё слышит. Кто знает, кто ещё слушает.

Я поворачиваюсь, не выпуская поводков из руки, прикладываю палец к губам:

– Тсс.

Мимо проносится велосипедист. Воспользовавшись тем, что я отвлёкся, Пинг пускается вслед за ним.

– Гав, гав, гав.

Рыжий, тот самый восьмиклассник, проезжает мимо не останавливаясь. Попутно улыбаясь, он зовёт собак. Я тяну Пинга к себе, не забывая при этом крепко держать Понга.

Рыжий слышал, что она сказала? Всё пропало.

Собака машет хвостом Рыжему на прощание. Мы проходим мимо дома Беннетов и моего дома. Прогулка заняла неполный час, поэтому, чтобы соблюсти традицию, мы пересекаем Брант-стрит и идём в сторону дома Джесси. Скейтбордиста не видно. Но его школа не закрывалась на сегодня. Скорее всего, он ещё на учёбе. Мы обходим рампу. Пинг начинает тявкать.

А вот и старый дом Джесси. TZX миссис Ватье не видно. Это хорошо, потому что всё обёрнуто туалетной бумагой: и кусты, и фонарь, и дверь, и даже почтовый ящик. Осенний ветер колышет ленточки туалетной бумаги. Пинг и Понг приготовились поохотиться на ленты.

Я натягиваю поводки.

– Кто-то просто разыграл будущих новобрачных.

Мне, конечно, не смешно. Пустая трата туалетной бумаги и беспорядок, который придётся убирать. Я оборачиваюсь. А может, и смешно. Кажется, будто на дом накинули фату. Улыбаясь, я сворачиваю на задний двор. Наш старый домик для игр тоже выглядит празднично.

Мы идём дальше, к торговому центру. Перед тем как пересечь Брант-стрит, я снова вижу его: мистер Сойер, наш бывший уборщик, выходит из машины. Его длинные светлые волосы будто кричат: «Посмотрите на меня!» Я вспоминаю, как бедная миссис Кляйн говорит, что никто не замечает её работу.

Но вот я-то заметил, как мистер Сойер орудовал шваброй где-то на второй неделе учебного года. Рене говорит, он нарочно подставил швабру миссис Ватье, которая споткнулась об неё. Я не думаю, что это правда. В конце концов, ходят слухи, что они ходили на свидание. Он просто очень крепкий парень. Бывший мистер Вселенная, да ещё и суперуборщик. Он часто подставлял подножку тем, кто приносил грязь в школу. А миссис Ватье наверняка подвели слишком высокие каблуки.

– Здравствуйте, мистер Сойер! – Я машу ему, чтобы он понял, что его помнят по имени.

Шестая ошибка за сегодня, потому что я всегда их считаю.

Мистер Сойер сдвигает брови. Очевидно одно: он меня не помнит. Собаки начинают лаять. У него за спиной на ветру развевается что-то белое. Он окидывает взглядом Пинга и Понга. Точно не любитель собак. К его спине прилипла длинная лента однослойной бумаги. Если он и есть M.Y.O.B., то теперь он точно подумает, что я за ним слежу.

День второй. Ошибка седьмая

– Обмотать дом миссис Ватье туалетной бумагой – это шутка, а не вандализм, – говорю я Пингу и Понгу, которые тянут меня назад. – Ещё люди привязывают консервные банки к свадебной машине или обклеивают её специальными наклейками.

Возможно, мистер Сойер был за рулём оранжевого «жука» в тот день. Но шутка с туалетной бумагой вовсе не значит, что он въехал на «жуке» в школьную стену.

Разве можно шутить над тем, из-за кого тебе пришлось сменить место работы? Над тем, кто, возможно, порвал с тобой? В конце концов, она выходит замуж за другого. Но теперь, когда он работает в Чемплейн-Хай с женихом миссис Ватье, им, возможно, нравится разыгрывать друг друга.

Я достаю мобильник и звоню M.Y.O.B, чтобы проверить свою теорию. И сразу сбрасываю. О чём я только думаю? А что, если M.Y.O.B. действительно мистер Сойер? Он подумает, что я его преследую. И я с собаками останусь один на один с безумным уборщиком.

Я прячу телефон в карман и делаю несколько шагов вперёд. Пинг врезается в меня сзади. Из моего кармана доносятся гудки. Я часто повторяю эту ошибку, седьмую за сегодня. Я снова случайно набираю M.Y.O.B.

К счастью, у мистера Сойера ничего не звонит и не вибрирует, то есть не выдаёт его. Я достаю телефон, сбрасываю звонок и блокирую мобильник. Тем временем мистер Сойер скрывается за дверью пиццерии.

Наверное, он не виновен. Хотя он просто мог забыть телефон в машине.

Собаки не оставляют мне времени подумать. Из ограды на другой стороне улицы выпрыгивает кролик. Собаки утягивают меня за собой к ограде. Оттуда я веду их не к Беннетам, а к себе домой.

– Па-ап! – кричу я, как только мы заходим внутрь. – Я дома! Уроки отменили!

– Я уже слышал. Везёт вам! – отвечает он с кухни.

Как обычно, он весь на позитиве, чтобы я не переживал. Но в этот раз речь идёт о настоящем происшествии, а не о простой угрозе.

Я спускаю собак с поводка. Они бросаются к папе. Я иду за ними: Понг запрыгивает на папу, а Пинг просто скачет на месте.

– Сидеть! – Папа гремит пакетом печёночных байтсов. Пинг мгновенно замирает. Папа отпихивает Понга коленом.

– Знаешь, ты мог бы подрессировать этих ребят, пока хозяева в отъезде.

– Я пытаюсь научить их слушаться во время прогулок. Помнишь, ты раньше вообще думал, что их нельзя выгуливать вместе.

– Ты прав, отлично справляешься.

Я открываю рот, чтобы добавить к разговору что-то ещё. Но, если я расскажу о сообщении с угрозой, папа наверняка ответит, что мне не о чем волноваться, наверно, кто-то просто решил подурачиться.

Или ещё хуже, он может решить, что нам нужно обратиться в полицию, и тогда собаки окажутся в опасности. Я решаю не рассказывать ему. Я знаю, что мне нужно сообщить ему про бесплатный выгул Бэйли. Но начинаю с хороших новостей.

– Мистер Мэйсон хочет ещё один пакет байтсов для Бэйли.

– Отлично. Он как-то сказал, что цена сильно завышена. Иногда он ведёт себя как настоящий скряга.

Перед тем как поделиться не очень хорошей новостью, я съёживаюсь.

– Я достану печень из морозилки, чтобы потом не забыть. – Он открывает дверь холодильника и достаёт из камеры небольшой пакет. – Надо купить ещё. Печёночные байтсы – блюдо этой недели.

Я откашливаюсь.

– Так получилось, что я пообещал мистеру Мэйсону бесплатную прогулку для Бэйли.

Папа роняет пакет на столешницу. Он внимательно смотрит на меня.

– Он же уже наш клиент. Зачем ты это сделал?

– Ну, я стараюсь выгуливать Пинга и Понга только на муниципальной земле. Но иногда они всё путают, – я рассказываю про инцидент с Понгом.

– Ох уж этот скряга, он просто пытался извлечь выгоду из ничего. Собаки всегда метят территорию. Они метят строительные материалы, инструменты, ланчбоксы – да что угодно, что окажется в зоне досягаемости. И он это знает. У него есть собака.

– Пап, прости. Я предложил ему выгулять Бэйли, чтобы компенсировать ущерб. Но он настаивает на том, чтобы собаку выгулял ты.

– Тебе есть за кем присмотреть. Они ещё не настолько хорошо воспитаны, чтобы с ними можно было выгуливать третьего.

– Ты можешь удержать деньги из тех, что тебе заплатят за Пинга и Понга.

Папа отвечает без промедления. Он и сам немного скряга.

– Отличное решение. Какой ты у нас умный.

День второй. Ошибка восьмая

Если я такой умный, то почему не могу вычислить, кто врезался в школу на «жуке»? В конце концов, этот кто-то считает, что я всё знаю.

– Пап, можно я воспользуюсь компьютером? Мне надо кое-что узнать.

– Конечно. Мне надо выгулять пять йорков.

– Пять? И все у одного хозяина?

Он кивает.

– И у них синдром маленькой собаки. Они бросаются и тявкают на всех. – Он поднимает пакет своих особых угощений. – Но у меня есть секретное оружие.

Пинг и Понг мгновенно послушно усаживаются. Они не сводят глаз с пакета. Папа кидает им по печёночному байтсу.

– Хорошо тебе прогуляться, – бросаю я ему вслед, а сам иду к компьютеру.

Собаки идут в комнату за мной. Они разваливаются у кресла перед компьютером. Я чувствую их тёплое дыхание на своих лодыжках и вбиваю в поисковике «имя по номеру телефона».

Я выбираю Canada411.ca и вставляю в строку поиска номер M.Y.O.B. Через мгновение мне поступает сообщение: «Номер не найден. Повторите попытку».

Конечно. Это мобильный номер. Имя и адрес по нему не вычислишь. Или вычислишь? Я немедленно вбиваю в Google и этот вопрос. Мне попадается статья про то, как полиции приходится получать ордера, чтобы телефонные компании выдали им информацию о владельце номера.

Как только телефон начинает звонить, Пинг рявкает.

Это не M.Y.O.В. Я выдыхаю с облечением. На экране высвечивается «Р. Кобай». Кобай – фамилия Рене. И всё же я отвечаю официально, по форме «Королевского выгула собак».

Рене даже не здоровается.

– Полиция выдвинула обвинение моему брату.

– Правда? И это несмотря на то, что на «жуке» ездил не только он?

– Да, они отследили IP-адрес, с которого поступило сообщение с угрозой взрыва. Его отправили из Чемплейн-Хай.

– Только не говори, что сообщение отправили с компьютера, за которым Аттила сидит на информатике.

– Ну ты же знаешь, как это бывает. Мы все пользуемся чужими компьютерами.

– Конечно.

– Ты должен показать полиции сообщение, которое тебе прислали.

– Не думаю, что это хорошая идея, – отвечаю я.

– Почему? Полиция сразу найдёт виновного, собаки не пострадают. – Это ты так думаешь. Ты что, никогда не видела сериалы про шпионов, где агент звонит, а потом сразу выбрасывает телефон?

– Да, но у секретных агентов полно денег на гаджеты. А у нашего преступника их наверняка не так много.

– Возможно. Но я уверен: за мной следят. Если они увидят, что я пошёл в полицию, то избавятся от телефона, который наверняка зарегистрирован на имя несуществующего человека. А потом они придут за Пингом и Понгом. – Рене глубоко вздыхает. – Мы пойдём в полицию, но позже. Я просто хочу собрать для них побольше информации.

– Ты же знаешь, что это тоже опасно. Преступник всё поймёт.

– Я знаю. Слушай, сделай одолжение. Набери этот номер со своего телефона и прислушайся. Может, телефон твоего брата зазвонит.

– Я же сказала, он этого не делал.

– Мы сужаем круг подозреваемых. Подыграй мне, – я диктую ей номер.

– А что, если преступник поднимет трубку?

– Просто скажи: «Простите, ошиблась номером», – и сразу повесь трубку. Так мы отведём подозрение от «Королевского выгула собак».

– Хорошо. Не клади пока трубку.

Я слышу, как она набирает номер. А затем… Барабанная дробь. Только длинные гудки.

– Сколько ждать?

– Я не знаю. Ты рядом с его спальней? Слышишь что-нибудь?

– Нет, и я скажу тебе почему. Это не Аттила. Он наверняка заблокировал бы свой номер, даже если бы взялся за такое.

– Он так умеет?

– Ему просто достаточно набрать на телефоне «звёздочка, шестьдесят семь». M.Y.O.B. довольно глуп, раз не воспользовался этой функцией.

– А я этого не знал.

– Да, но ты же никому не звонишь с розыгрышами. И никому не угрожаешь. Иначе бы ты подумал об этом заранее.

– Ты права, – вздыхаю я. – Теперь мы знаем, что преступник довольно глуп.

– Вычеркни Аттилу из своего листа. Он не глупец.

– Хорошо, пока.

Как только она вешает трубку, я решаюсь посмотреть номер мистера Сойера в онлайн-справочнике. В Холтоне довольно много Сойеров. Но один из них – Р. Сойер – живёт прямо на улице Джесси. Учителя звали мистера Сойера Бобом, а это сокращённое от «Роберт». Должно быть, это он! Мистер Сойер – сосед миссис Ватье. А она взяла и уволила его. Да… На его месте я бы её ненавидел. Всё-таки, намеренно или нет, но он сбил её с ног шваброй.

Может, у него просто не было с собой телефона, когда я звонил M.Y.O.B.? Может, он уже выбросил его?

Затем у меня появляется вопрос поважнее. Если ты въехал в школу миссис Ватье на машине, зачем обматывать её дом туалетной бумагой? Кажется, это перебор.

Я не могу придумать, кого ещё поискать в справочнике, поэтому закрываю браузер. Собаки идут за мной в комнату. Я смотрю в окно на школу. Пытаюсь представить себе «Фольксваген», вспомнить хоть что-нибудь, на что я не обратил внимания той ночью. Может, мне поможет гипноз, который показывают в детективах.

На другом конце поля, прямо за школой, останавливается автобус. Из него выходит мистер Рон с большим розовым пакетом. Он работает регулировщиком с тех пор, как я пошёл в детский сад. И я только сейчас понял, что не знаю, где он живёт. Я смотрю налево: там живёт пара пенсионного возраста. Справа от нас живут Лебелы, семейство с двумя белокурыми детьми. Мы не знаем никого из живущих за этими домами. За исключением Беннетов, да и то только потому, что они работают на тех же авиалиниях, что и мама. А ещё потому, что они пользуются нашими услугами выгула собак. Любой сосед мог увидеть, что произошло вчера на парковке. Интересно, полиция их опросила?

У меня появляется план. Я снова звоню Рене.

– Хочешь прогуляться этой ночью? Я имею в виду, очень поздно.

– Конечно. Во сколько встречаемся?

Если бы я смотрел мистический фильм, в котором два двенадцатилетних ребёнка собираются ускользнуть из дома, как только уснут родители, я бы подумал, что они совершают ошибку. Обязательно произойдёт что-то ужасное. Восьмая ошибка за сегодня: не прислушиваться к внутреннему голосу, который говорил то же самое.

– В полночь перед школой.

День второй. Ошибка девятая

– Рядом! – командую я Пингу и держу кусочек печёнки у колена. Я выгуливаю его одного, чтобы сосредоточиться на дрессировке. Я надеюсь, что эта прогулка послужит тренировкой перед ночной вылазкой. Он проходит весь путь рядом. В награду он получает печёночный байтс.

Вдруг звонит телефон.

– «Королевский выгул собак». Говорит Стивен.

– У меня возникла отличная идея.

– Привет, Рене. Что такое?

– Спроси у своего папы, можно ли мне прийти к вам с ночёвкой.

– Посреди учебной недели? К тому же ты девочка. Он ни за что не согласится.

– Не говори ему, что я девочка.

– Он уже знает.

Голос Рене становится ещё тоньше.

– Может, он уже забыл. Просто скажи, что ты волнуешься за Рене, – в её голосе слышно отчаяние. – У меня дома все постоянно ругаются. Такая обстановка не может быть здоровой для ребёнка. Папа не сможет сказать «нет» на это.

Если Рене просит о ночёвке, значит, у неё и вправду непростые времена.

– Просто скажи, насколько всё плохо.

– Ужасно. Папа хочет отправить Аттилу в военную школу. Мама считает, он не виновен. Они кричат друг на друга. И они всё время отправляют меня в мою комнату. Говорят, что всё это – не моё дело.

– Хорошо, я постараюсь. Я перезвоню позже.

Я опускаю взгляд, чтобы засунуть телефон обратно в карман. Вдруг поводок натягивается. Я слышу стук колёс скейтборда и поднимаю глаза.

Это же тот самый парень из парка, который был так зол, когда мы встретили его второй раз. Пинг бросается на него. Я тяну поводок назад.

– Стоять! Нет! Фу!

Пинг смотрит на меня и начинает спорить.

– Гав, гав, гав.

– Нет, нет! – Я поднимаю палец вверх, зажав в ладони ещё один кусочек печёнки. – Сидеть!

Он скулит, но опускает зад. Разинув пасть и высунув дрожащий язык, он часто дышит.

– Ти-хо! – командую я.

Он облизывается и затихает, не сводя при этом глаз с кусочка печёнки.

– Хороший мальчик. – Я наконец даю ему кусочек.

– А где вторая собака? – Скейтбордист идёт к нам, зажав доску под мышкой. Правым глазом он изучает меня, а левым, кажется, смотрит на Пинга.

На мгновение я теряюсь. Этот парень проклинал меня, когда мы виделись в последний раз.

– Ну, знаешь, грейхаунд. Где он? – Сегодня он дружелюбен и улыбается.

И почему он был не в духе в тот день?

– Понг дома. У нас с Пингом индивидуальные занятия.

– Хорошо, а то я уже подумал, ну, знаешь, вдруг с ним что-то случилось.

– Нет, всё в порядке. – Его предположение заставило меня напрячься. Может, этот скейтбордист знает того, кто нам угрожает? – Мы хорошо присматриваем за нашими клиентами. Они всегда либо на поводке, либо на огороженной территории.

– Рад слышать.

– У нас камеры наблюдения, и мы запираем ворота, – блефую я и слежу за выражением лица скейтбордиста.

Он не реагирует.

Скорее всего, это девятая ошибка за сегодня. Этот парень с доской может проверить наш дом. Он легко может отпереть засов на воротах и поискать камеры.

Сейчас же он только улыбается и снова запрыгивает на доску, подняв вверх большой палец.

– Ну, тогда они точно в безопасности. Ещё увидимся.

День второй. Ошибка десятая

Я отвожу Пинга домой. И не заморачиваюсь по поводу Понга. Он всё равно тише, да и в целом лучше воспитан.

Папа возвращается с прогулки с йорками. Он заходит на кухню, где я наполняю миски с водой.

– Пап, ты когда-нибудь думал о том, чтобы установить камеры и начать запирать ворота?

Папа внимательно смотрит на меня, будто пытаясь прочесть мои мысли.

Собаки пьют воду, громко хлюпая. На свете нет ничего, что успокаивало бы лучше, чем собачье хлюпанье.

Я улыбаюсь.

– Наблюдение – отличный способ обезопасить себя от грабителей и похитителей.

Он моргает и трясёт головой.

– Нет, так поступают только параноики. – Он отворачивается, моет руки в раковине, отряхивает их и снова смотрит на меня. – А я не параноик. – Он хватает пакет с тортильями и открывает его зубами. – Сядь, пообедай со мной.

Я достаю стул и смотрю, как он рассыпает сыр по тортилье, открывает банку тунца, переворачивает её на лепёшку и отправляет всё это в микроволновку.

– Ты не хочешь начать готовить корм для кошек? – спрашиваю я.

– Никогда не думал об этом. Но если добавить в это блюдо немного капусты и шпината, оно стало бы полноценным кормом для собаки.

– Нам с тобой овощи тоже не повредят.

Папа достаёт пакет мини-морковок из холодильника. Промывает их, выкладывает на тарелку и заливает белым соусом для салата.

– Доволен?

Я киваю и подкидываю Пингу и Понгу по морковке. Как только папа выкладывает рыбную пиццу, я даю её собакам на пробу. Кажется, им всё равно, что в ней нет капусты. Потом я пробую пиццу. Неплохо. Немного соуса для салата делает её ещё вкуснее.

– Знаешь, в школе есть камеры наблюдения, – говорит папа, доев своё сырно-рыбное нечто.

– Правда? – Я тоже доедаю свою порцию, а затем облизываю пальцы.

– Так написано на сайте InsideHalton.com. Можешь прочитать статью, – он передаёт мне планшет, на котором открыта статья.

Пинг тявкает на меня. Я накладываю им домашний корм, приготовленный папой. В статье ничего нового: немного о том, как сапёры взорвали рюкзак, чуть больше об оранжевом «жуке», который врезался в школу, и о том, что двигатель работал всю ночь из-за кирпича, который лежал на педали газа.

– Здесь написано, что полученное с камеры изображение слишком размытое, поэтому опознать водителя не удалось.

Папа кивает.

– Может, водитель оставался на приличном расстоянии. Помнишь про кирпич на педали газа?

Кирпич, красный кирпич. Цвет – новая деталь. Кирпичи с меткой «Стандарт» Мэйсона Мэна были красными. Наверное, только его я не видел за рулём «Фольксвагена» в тот день. Но ему точно нужна была работа, а благодаря аварии она очень кстати появилась. У него был мотив.

Понг скребётся длинными когтями в дверь в патио. Так он сообщает, что ему надо выйти. Я тяну время и не выпускаю собак. Они всегда должны быть под моим присмотром, чтобы не сбежали к Лебелам с их бассейном через подкоп под забором. А ещё, чтобы M.Y.O.B. ничего им не сделал.

– Пап, у тебя, случайно, нет номера мистера Мэйсона?

– А тебе зачем? Кажется, собак надо выпустить во двор.

– Через минуту. Я просто хочу сравнить его номер с пропущенным на моём телефоне.

Папа называет номер мистера Мэйсона, но он не совпадает с номером M.Y.O.B.

– Хорошо. Я тебе не сказал. Я тут с Рене разговаривал…

Понг скулит. Пинг лает. Оба повернули голову ко мне, не сводят с меня глаз, требуя внимания.

Папа тоже прерывает.

– Наконец! Ты завёл друга. Очень хорошо.

Он забыл, что я упоминал о ней. Интересно, она мне на самом деле друг? Или просто одинокий ребёнок вроде меня? Ей нравится, как я докапываюсь до сути вещей. А ещё она умная, хотя и ведёт себя как всезнайка.

– Да, у Рене трудности дома. Аттилу, брата, обвиняют в том, что он врезался на машине в школу. И я волнуюсь… – Я касаюсь ручки двери в патио, чтобы успокоить собак. Хватаю корм и показываю его собакам. Они мгновенно стихают, садятся, но не сводят глаз с моей руки.

– Только его брат водил ту машину? – спрашивает папа.

Я не поправляю папу, когда он говорит «его брат». Я должен наступить самому себе на горло.

– «Жук» и в самом деле принадлежит Аттиле. И он его водит. Но Рене считает, что он не делал этого, не врезался на машине в школу. В общем, мистер и миссис Кобай то и дело ругаются. И Рене хочет переночевать вне дома.

– Твоей мамы нет дома, поэтому будет лучше, если его родители сами позвонят мне.

– Получается, ты не возражаешь, если они согласны? Мы не будем сидеть допоздна. Рене хорошо учится, любит домашнюю работу.

– Рене уже мне нравится. У него будет перерыв, а ты отвлечёшься от этой аварии.

Рене снова была права. Но что скажет папа, когда увидит, что она девочка? Наверное, ему будет всё равно. Я имею в виду, не скажет же он «нет» после того, как позвонят её родители. Я сую собакам по кусочку печёнки и открываю дверь. Они толкают друг друга, борясь за то, чтобы выйти первым. Я иду за ними.

– Спасибо, пап.

Десятую ошибку делает папа, ведь он думает, что Рене сможет отвлечь меня от мыслей о «жуке». Но я только начал своё расследование.

Когда в семь часов мы выходим на прогулку, я направляю собак в другую сторону, чтобы встретиться с Рене. Мы проходим мимо дома мистера Мэйсона, больше похожего на кирпичное бунгало с подъездной дорожкой и тротуаром из красного кирпича. Клумбы тоже выложены красным кирпичом. А перед домом стоит кирпичное патио.

Мистер Рон и мистер Мэйсон беспечно болтают в патио, у каждого в руке по запотевшей кружке. Бэйли развалился у них в ногах. Старый ретривер медленно машет хвостом, а затем тяжело встаёт на лапы, чтобы поприветствовать Пинга и Понга.

– Привет, Стивен, – мистер Рон поднимает кружку в знак приветствия.

– Привет, мистер Рон.

У него большие руки, округлый живот, он косматый. Всё это делает его похожим на плюшевого медведя, особенно если сравнивать с крепким, лысым Мэйсоном Мэном. Противоположности, как Пинг и Понг. Или даже как я и Рене. Как же так вышло, что я никогда не видел их вместе?

Кажется, собаки рады встрече. Но я держу их в ежовых рукавицах, чтобы поводки не переплелись, как случилось в тот день, когда мы встретили ротвейлера.

– Здравствуйте, мистер Мэйсон, – говорю я.

Он что-то ворчит в ответ. Его дом обложен красным кирпичом другого оттенка, чем тот, что он выкладывал неподалёку от дома Рене. На педали газа того «жука» мог лежать какой угодно кирпич. Здесь зацепок нет.

Мы идём дальше к дому Рене. Пинг идёт рядом, не сводя взгляда с моей руки. Но пакет с угощением почти пуст. Понг так усиленно тянет вперёд, что одна моя рука наверняка уже стала длиннее другой. Я нажимаю на дверной звонок. У меня сердце уходит в пятки, когда вместо Рене дверь открывает Аттила.

– Я… я, – запинаюсь я. Пинг низко рычит, раззадоривая Понга, который тоже начинает огрызаться.

– Рене рассказала тебе, что мне предъявили обвинение, да? – Он кидает на меня недобрый взгляд, а затем поворачивается к ней. – Язык без костей.

Рене обходит его. У неё в руке небольшой чемоданчик ярко-зелёного цвета на колёсах. Волосы стянуты в хвост резинкой с большим красным камнем.

– Стивен помогает мне найти настоящего преступника.

Хмыкнув, Аттила захлопывает за ней дверь.

У собак мгновенно меняется настроение, они безумно счастливы. Пинг пробует одно из колёс на вкус.

– Брось, – командую я, заманивая его кусочком печёнки.

Рене поглаживает его. Я передаю ей поводок, чтобы мы могли идти вместе.

– Почему Аттила не в тюрьме?

– Слишком молод. Отпустили под залог.

– Не надо было ему говорить, что я тебе помогаю.

– Слушай, Аттила способен на безумства, с этим никто не спорит. Он даже разыгрывает по телефону понравившихся ему девчонок. Но он блокирует свой номер. И к тому же, когда я набрала номер M.Y.O.B., у Аттилы в комнате была тишина. Разве это не доказывает его невиновность?

– Нет, позвонив, мы могли доказать, что он виновен. И всё. Давай оставим чемодан у меня дома и пройдёмся ещё, чтобы хорошенько выгулять этих парней.

Мы проходим мимо стены, которую мистер Мэйсон закончил чуть раньше. Я слежу, чтобы собаки держались подальше от неё, и снова вспоминаю про кирпич.

– Ты знала, что на педали газа лежал красный кирпич?

– Нет.

Один ноль в мою пользу, а не в пользу Принцессы Эйнштейн. Я киваю.

– Я прочитал об этом на InsideHalton.com.

– Эти красные, – показывает она. – Или они коричневые? Как думаешь?

– Может, они цвета ржавчины? Я не знаю. Он выложил такими кирпичами всю лужайку. Да в округе тонны красных кирпичей.

– Да, чтоб ты знал, у брата есть полка, собранная из кирпичей и досок.

– Красных?

– Ага.

– Ты проверила, всё на месте?

– Нет, – вздыхает она. – Но, если тебе от этого станет легче, я проверю.

– Мы должны относиться ко всем так, будто они под подозрением.

– Конечно, должны, – она закатывает глаза.

– По крайней мере, мы можем быть на шаг впереди полиции насчёт Аттилы.

– И правда, – оживляется она. – Выгуливать Пинга теперь гораздо проще.

– Как только они закончатся, всё может поменяться. – Я трясу пакетом с угощением и тяну Понга на себя, чтобы он шёл рядом, как и положено. Понг замедляет шаг, я награждаю его кусочком корма. Увидев это, Пинг жалобно тявкает.

– Что будет, когда собаки вернутся к хозяевам? Ты скажешь Беннетам об угрозе?

– Нет, если я расскажу взрослым, они тут же пойдут в полицию. Ты же понимаешь. Я просто надеюсь, что к их возвращению всё закончится. – Мы сворачиваем на дорожку, которая ведёт к моему дому. Я открываю дверь перед Рене, которая заталкивает чемодан в дом. Папа нас не заметил. Что, наверное, даже лучше.

Потом я показываю Рене дом миссис Ватье, украшенный фатой из туалетной бумаги.

– Думаешь, кто-то хочет сорвать её свадьбу? Сначала угроза взрыва в день примерки платья. Потом история с бензобаком. Потом машина врезается в школу, как раз в то время, когда должна была быть репетиция свадьбы.

– Гениальная догадка, Стивен! – говорит Рене. – Так что ты задумал?

Чуть позднее, встретившись с Рене, папа застывает на месте от удивления.

– Стивен, ты не говорил, что Рене – девочка.

– Ты же уже знал, – отвечаю я. – Помнишь, когда я рассказал про то, как она помогла мне с собаками. Ты даже сказал, что нам стоит пожениться.

– Совершенно вылетело из головы.

– Думаете, дружба между мальчиками и девочками невозможна? Многие так считают, – говорит Рене.

– Нет, дело не в этом. Я ещё не говорил с твоими родителями. Я должен убедиться, что они не против того, что ты переночуешь в гостях у мальчика. Особенно когда его мамы нет дома. Набери, пожалуйста, их номер, – папа протягивает ей телефон.

Она набирает.

– Мам, привет. Я у Стивена. Да, я хочу остаться на ночь у мальчика, – она делает паузу. – Ты считаешь, что девочки не должны спать в доме у мальчиков? Но вы же с папой всегда спите вместе? – Рене поворачивается к папе и передаёт ему трубку. – Она хочет поговорить с вами.

Некоторое время папа просто слушает.

– Да, я не возражаю. Стивен говорил что-то про «делать вместе домашнюю работу». И у нас есть свободная комната… Да, я понимаю, у вас непростые времена. Надеюсь, у вас всё наладится… Да, я дам им обоим по ланчу… Спасибо… Я тоже рад, что у Стивена появился новый друг.

Как только папа заканчивает разговор, он отправляет меня в гостевую комнату с чистыми простынями. Всё не так, как в ночёвки, которые были у нас с Джесси. Мы с ним просто кидали спальные мешки на диваны в подвале.

Вечер заканчивается игрой в Wii-боулинг. Мы создали отличную аватарку, дополнив её очками и хвостиком, чтобы было похоже на Рене. Я победил Рене в боулинг, но ей нет равных в гольфе. К тому же она поделилась со мной парой трюков.

Перед сном мы настраиваем будильники на одно время и убавляем звук.

– Спокойной ночи, – говорю я и ухожу в свою комнату. Я ложусь спать и считаю джек-расселов и грейхаундов, прыгающих через забор, пока мои веки не тяжелеют.

День третий

День третий. Ошибка первая

В полночь у меня звонит телефон, и до меня доносится музыка из спальни для гостей. Я бросаюсь навстречу Рене в коридоре. Пинг и Понг путаются у меня под ногами.

– Надо уходить, пока собаки не разбудили папу.

– Подожди, – шепчет она. – Поставь что-нибудь перед окном. Так мы поймём, что преступник мог увидеть с парковки.

– Отличная идея, – шепчу я в ответ. Мы ставим стул перед окном и сажаем на него Орешка, моего плюшевого слона. Пинг подпрыгивает, хватает игрушку зубами и стаскивает её вниз.

– Фу! – командую я. Как только Пинг усаживается, я даю ему последний кусочек печёнки. Хоть бы папа успел приготовить ещё до завтрашней обеденной прогулки.

Я снова сажаю Орешка на стул.

– Тсс, – шепчу я собакам, пока мы спускаемся вниз и выходим из дома.

– Луна светит так же, как в тот день? – спрашивает Рене.

– Пожалуй, месяц стал побольше. – Мы быстро идём к дорожке, ведущей в парк. Собакам нравится быстрый темп. Мы переходим на лёгкий бег. – Ты видишь Орешка? – спрашиваю я.

– Вижу очень хорошо, – отвечает Рене. Мы оба смотрим на окно.

Я вижу даже его блестящие чёрные глаза.

– Ты права, преступник меня видел. Интересно, кто ещё из наших соседей видит парковку из окон своего дома.

Мы осматриваемся. На другой стороне поля я вижу красную мигающую точку. Сигарета? Я тычу в неё пальцем. Мы с Рене прижимаемся к сетчатой ограде, установленной по периметру парка.

– Как далеко мы можем уйти, оставаясь незамеченными? – спрашивает Рене.

– Я не знаю.

Первая ошибка за этот совершенно новый день (потому что время уже за полночь): мы подходим слишком близко к заднему двору одной пожилой дамы, которая застаёт нас врасплох.

– Дети, что вы здесь делаете в столь поздний час? Я сейчас же вызываю полицию.

День третий. Ошибка вторая

– Она курит сигару! – шепчет Рене.

– Это не простая сигара, а «Хабанос», – ворчит леди. Она надувает щёки, и с кончика толстой коричневой сигары начинает клубиться дым. – Знаете, я ведь не глухая.

Я прищуриваюсь.

– Почему я не могу насладиться сигарой в свой день рождения без назойливых детей, которые болтаются где ни попадя. Почему вы ещё не в кровати?

Бледная пожилая дама одета в широкое свободное платье в цветочек. Её волосы белы как снег. В её огромной руке зажат телефон. Она держит палец на кнопке набора.

– Нда, нда, я вызываю полицию.

– Простите, – говорю я. – Пожалуйста, не надо. Нашим собакам резко приспичило погулять. После ужина у них расстроился желудок.

Она выдувает клубы дыма и кладёт телефон на столик, который стоит рядом с ней.

– Вы мама мистера Рона?

Она прищурившись смотрит на меня.

– Откуда ты знаешь?

– Он переводит меня через дорогу пару раз в день. Вот уже много лет, с самого моего детства. Я вижу, что он очень похож на вас. – У неё такие же большие, как у сына, руки, а ещё они одинаково жестикулируют и говорят.

Я замечаю большую красную пепельницу у неё на коленях.

– Это вам сын подарил? – спрашиваю я. – Он говорил, что хочет купить вам пепельницу в подарок.

«Хм, чтобы заменить ту, что он потерял».

– Нда, нда, она удобная, большая и красивая. Была бы она ещё и прочная. Иногда я такая неловкая. Да и Рон тоже.

– Мэм, а вы не сидели здесь прошлой ночью в это же время? – спрашивает Рене.

– Нда, нда. Я так и сказала полиции. Но отсюда парковку не видно. Повернитесь, можете убедиться в этом сами.

Ничего не поделаешь. Я поворачиваюсь, как мне и сказали. Она права. Я вижу часть школы, но не парковку и не двери в спортзал. Я поворачиваюсь обратно и вижу свет, который в окне верхнего этажа дома.

– А со второго этажа не видно?

– Ну, я ничего не видела, потому что рано легла спать. Рон просидел допоздна со своим другом мистером Бриком.

– Вы хотите сказать мистером Мэйсоном? – предполагаю я.

– Брик, Стоун, Мэйсон, какая разница. Я говорю про того, что выложил свою подъездную дорожку кирпичом. Рон рассказал бы полиции или той новой директрисе-красотке, если бы видел, как «Фольксваген» въехал в школьный спортзал. – Она снова дымит. Пахнет как от костра в походе. Кончик сигары светится. Она снова прищуривает глаза. – Вы точно не сбежали из дома? Или вы хотите вломиться в чей-то дом?

– Наоборот, – отвечает Рене.

Я толкаю её локтем.

Что, если мама мистера Рона – тот самый преступник?

Она снова дымит. А затем показывает рукой в сторону библиотечной парковки.

– В это время у муниципального центра бегают еноты. Лучше вам покрепче держать поводки…

– О мой бог! – говорит Рене. В эту самую секунду из парка выходит огромное существо.

Собаки ещё не увидели его. За ним идёт кто-то поменьше, а за тем ещё один.

У меня отвисает челюсть. Вторая ошибка: я недостаточно быстро следую совету миссис Рон. Понг вырывает поводок у меня из рук.

Пинг бросается за ним, утягивая Рене за собой, словно паровоз свой вагон.

– Понг, Понг! – кричу я.

Пинг неистово лает. Я хватаюсь за пакет с печенью, но остался только один кусочек.

Еноты прибавляют скорость. Мать бросается обратно к муниципальному центру, мелочь бежит врассыпную. Понг пулей устремляется за ней. Он несётся на запад, через площадку для скейтбординга и Брант-стрит.

Вдруг с визгом тормозит какая-то машина.

Кажется, Понг и енот даже не заметили её. Они исчезают в парке.

Мы с Рене и Пингом пересекаем дорогу осторожнее, чем они.

Пинг не перестаёт лаять ни на секунду.

К сожалению, Понг, как всегда, ведёт себя тихо.

День третий. Ошибка третья

Через полчаса самка енота снова семенит через Брант-стрит. Я рад, что Понг не добрался до неё, но где же он сам, чёрт побери.

– Думаешь, енот сделал что-то с Понгом? – спрашиваю я Рене.

Она качает головой.

– Нет, но с ним явно что-то случилось. У грейхаундов сильный охотничий инстинкт, в особенности у гончих. Он не мог просто перестать преследовать её.

– Ты же не думаешь, что его сбила машина?

– Нет, я не видела здесь машин, а ты?

– Нет. Кто-то из соседей забрал себе Понга! – я размышляю вслух. – Давай обойдём всех по кругу, может, он где-то рядом.

Пингу нравится моё предложение. Он натягивает поводок, без лая на сей раз, но всё же уверенно, как локомотив.

Когда мы завершаем наш круг, Пинг падает наземь и очень жалобно скулит. Я его понимаю. Нахмурившись, Рене вздыхает.

– Уже поздно. Нам надо вернуться домой.

– И бросить Понга?

– Ты что, не читал «Удивительное приключение»? Животные могут преодолеть невероятное расстояние, чтобы вернуться домой.

– А что, если его собьёт машина?

– В это время не так много машин. И он крупный, его заметят, если что. Может, он уже сидит у своего дома.

– А что, если нет?

– А если нет, то завтра мы обойдём все дома. Сейчас слишком поздно. Соседи вызовут полицию, как только мы постучим в дверь. – Рене наклоняется, чтобы погладить Пинга, и ласково говорит, словно успокаивая его. – Мы развесим объявления на столбах. Сходим в приют для животных. Мы его найдём, не волнуйся, – обнадёживает она.

– Хорошо. Ты права. Пойдём домой.

Пинг артачится. Словно мул, он упирается лапами, когда Рене тянет за поводок.

– Понг уже дома, – говорит она, поднимая его на руки. – И нам пора.

Пинг успокаивается только тогда, когда мы доходим до торгового центра. На пиццерии горит жёлтая вывеска «Закрыто». Я кое-что вспоминаю.

– Здесь я встретил мистера Сойера после того, как увидел дом миссис Ватье, украшенный туалетной бумагой. Ты знала, что он живёт в этой части города?

– Да, мне всегда было интересно, откуда у него столько денег.

– Спорим, он живёт на средства, выигранные в конкурсе «Мистер Вселенная»? Кстати, у него на спине была прилипшая бумажная лента.

Мы пересекаем Брант-стрит.

– Навыки наблюдения у тебя лучше, чем у всех, кого я знаю, – говорит Рене по дороге к моему дому. – Так это мистер Сойер обмотал дом миссис Ватье туалетной бумагой? Думаешь, он подкинул ей что-то в бензобак?

– Он мог. Мы с мистером Роном видели его за рулём «жука» перед тем, как я встретил тебя у библиотеки вчера утром.

– И всё из-за того, что ему пришлось перевестись на работу в другую школу? – сомневается Рене, поворачиваясь ко мне, что заставляет меня крепко задуматься.

– Ты права, дело не в этом. Мы знаем, что летом они ходили в кино. Даже если бы он не сбил её с ног шваброй, ему пришлось бы перевестись, чтобы избежать сплетен.

– Странно, что она так быстро начала планировать свадьбу с другим парнем.

– Ты права. Будь я на его месте, это могло бы заставить меня въехать на машине в школу.

– Думаешь, он хотел сорвать свадьбу?

– Я не знаю. Может, он просто был в ярости?

Мы подходим к дому Беннетов. Собаки на крыльце нет. Я проверяю, нет ли её позади или сбоку дома, так, на всякий случай. Я тихонечко зову его по имени, чтобы не разбудить соседей. Ничего.

– Где же ты, Понг? – тяжко вздыхаю я.

Пинг скулит.

Рене пожимает плечами.

– Может, он у твоего дома?

Уставшие и расстроенные, мы плетёмся домой через последний квартал. Грейхаунда и там нет. Чтобы хоть немного успокоиться, я заглядываю в бассейн к Лебелам и окидываю взглядом их двор. Собаки нигде нет. Мы заходим в дом и поднимаемся на цыпочках наверх. Рене идёт в спальню для гостей. Пинг ложится со мной в кровать. Я уверен, что не смогу заснуть. Я закрываю глаза и вздыхаю. Но я не прав.

Третья ошибка за день – думать, что всю ночь я и глаз не сомкну, – лучшая ошибка.

Я открываю глаза, когда пора вставать. Раздаётся сигнал сообщения. Оно от M.Y.O.B.

«Ты нарывался на проблемы, поэтому я забрал твою собаку».

У меня пробежали мурашки по спине. Не-е-ет!

Я быстро набираю ответ.

«Мы просто выгуливали Пинга и Понга. Они просто бегали».

Я жду несколько секунд. Только не навреди Понгу, только не навреди Понгу.

И снова сигнал сообщения.

«Если хочешь увидеть свою собаку, принеси пятьсот долларов немеченными купюрами. Никому не говори!»

Я будто оказался в ночном кошмаре, который смешали со всеми фильмами о похищениях, просмотренными мной. Что такое немеченные купюры? Всегда было интересно. Мне что, придётся достать чистые банкноты?

«Мне нужны доказательства, что он жив», – набираю я. Именно так поступают агенты и детективы в фильмах.

В следующую секунду в комнату заходит Рене в пижаме. Она трёт глаза.

– Что случилось?

– Переписываюсь с M.Y.O.B. На этот раз он прислал фото. Иди сюда, посмотри.

Рене заглядывает через моё плечо. На фото Понг в полном порядке. У его ног лежит бумажка с надписью «$500 к 17:00 сегодня».

– Подожди! Потяни время, – предлагает Рене. – Скажи, что не сможешь собрать всю сумму так быстро.

– У меня есть деньги на счету. Завтра вернутся Беннеты. У нас нет времени.

«Где?» – пишу я в ответ.

«На автобусной остановке на пересечении Брант и Кавендиш», – приходит в ответ.

– Отлично! – говорит Рене. – Там-то его и схватит полиция.

– Ты серьёзно думаешь, что похититель приведёт Понга?

Снова раздаётся сигнал.

«Как только я получу деньги, я скажу, где грейхаунд».

– Да он как будто слышит, о чём мы говорим.

Я быстро выглядываю в окно, но на улице никого. Я морщусь, потому что мне хочется только одного – позвать маму. Не то чтобы она могла помочь. Наверное, она бы рассказала очередную безумную историю. И всё же мне так хочется услышать её.

– Стивен, всё в порядке, – Рене хлопает меня по плечу. – Всё действительно в порядке, Понга не переехали. Ты сможешь достать деньги к пяти часам. К этому времени мы успеем вычислить, кто стоит за похищением, и сами найдём Понга.

День третий. Ошибка четвёртая

– Дети! Пора вставать! – раздаётся голос папы снизу. – Завтрак готов!

– Уже одеваемся, спустимся через минуту, – отзываюсь я, а затем пересекаюсь с Рене в коридоре. У неё в волосах ничего не блестит. На ней футболка с собакой, джинсы и кроссовки. Сегодня блестят кроссовки. Ну и, конечно же, очки.

– Что мы ему скажем? – спрашивает она. – Он спросит, где Понг.

Я на секунду задумываюсь.

– Скажем, что собаки дрались всю ночь, поэтому мы их разделили. Я отвёл Понга обратно к Беннетам.

– Хорошо. Будем держаться поближе к правде, насколько это возможно.

Я киваю.

– Они всё время дерутся. Поэтому мы и выгуливали их после полуночи.

Мы по очереди идём в ванную, а затем спускаемся вниз. Пинг следует за мной по пятам.

– Доброе утро, Рене, Стивен, – говорит папа, выглядывая из-за холодильника. Кажется, он решил вывалить на столешницу всё содержимое ящика для овощей. Перед ним куча морковки и сельдерея, а рядом пакеты и большая кастрюля. На столе стоят блины. – Я подготовил секретные ингредиенты. Сегодня я приготовлю целую гору печёночных байтсов!

Звонит телефон.

– Наверное, это мама. – Он поднимает трубку и болтает, пока мы с Рене едим завтрак. – Стивен отлично справляется с выгулом Пинга и Понга, – говорит он.

Меня гложет чувство вины. Я потерял Понга. Что может быть хуже? Потерять и Пинга?

– У меня новый клиент, – продолжает папа и рассказывает про йорков. – Только представь, Мэйсон заказал ещё корм!

На последнем слове Пинг на секунду поднимает уши. Затем он снова прижимает их к голове и немного скулит. Мне его жаль, поэтому я подкидываю ему блин. Но он не особо-то интересен Пингу, потому что рядом нет Понга, с которым они могли бы посоревноваться за угощение.

– У Стивена сегодня ночевал новый друг. Да, это прекрасно. Сейчас, поговори с ним сама. – Он передаёт мне трубку.

– Привет, мам. Где ты? – Я смотрю на Пинга, который удручённо обнюхивает угощение.

– В Лондоне. Завтра я буду дома, но приеду поздно. Так здорово, что у тебя появился друг. Папа разрешил тебе переночевать с другом посреди недели?

– Да, у неё проблемы дома. Ей надо было проветриться.

– Папа не сказал, что это девочка.

– А должен был? Какая разница? – Я поглаживаю Пинга, который развалился рядом с блином, наконец лизнув его кончиком языка.

– Ты прав. Ты просто помог другу. Это хорошо. Надеюсь, ты выспался.

Я тоже надеюсь. Пинг переворачивается на спину и поднимает лапы вверх.

– У меня для тебя ещё одна история. Из-за которой я и опоздаю. Она произошла в нашем самолёте!

– У неё счастливый конец?

– Конечно, – смеётся она, а затем продолжает. – На борт поднялась дама с котом в сумке. Она поставила её под креслом впереди, как и положено.

– Ты приняла таблетки? – Если да, то, может, собачья шерсть не повлияет на мамино самочувствие, когда она вернётся домой. Я чешу Пингу живот.

– У меня слезятся глаза, и я чихаю. Спасибо, что спросил. Угадай, что? Риплз сбежал из сумки ещё до того, как мы взлетели.

– Риплз?

– Так зовут кота. Хозяйка побежала за ним. Кот петлял между креслами. Мы тоже бросились за ним, звали его, но он улизнул в кабину пилотов.

– Кот же не пострадал, да?

– Помнишь, что конец счастливый? Поэтому нет, не пострадал. Но он забрался за панель управления. А мы не смогли самостоятельно достать его оттуда. Мы перепробовали всё: даже предлагали ему сёмгу…

– Еда в самолёте никому не нравится.

– Риплз точно её не любит, – мы с мамой смеёмся вместе. – Нам пришлось сойти с борта, ребята из службы поддержки сняли панель и наконец достали его.

– Он в порядке?

– Его немного потрясло, но обошлось без травм. Механики проверяют проводку перед нашим вылетом.

– Получается, животные и безопасные путешествия несовместимы?

Мамин голос становится ниже.

– Животным лучше оставаться дома, – затем её голос снова становится высоким. – И потом, владельцы питомцев могут обращаться за помощью к таким людям, как твой папа. Я думаю, что вы, ребята, оказываете неоценимые услуги, – подбадривает мама. – Ой, меня вызывают. Проводку наконец-то проверили.

– Серьёзно? Так быстро? Надеюсь, они сделали всё как надо.

– Чао!

– Пока, мам.

Мы одновременно вешаем трубку.

Папа смотрит на меня и улыбается.

– Скоро она будет дома. – Он хватает пакеты со столешницы и вручает их нам с Рене.

– Ваши ланчи. Вы не принесли домой рюкзаки, поэтому ланчи завёрнуты в пакет. Рене, я надеюсь, ты любишь яичный салат.

– Обожаю.

– Я проведаю йорков. Заприте за собой дверь. Я могу выгулять Пинга и Понга в полдень, если вы хотите…

– Спасибо, пап. Мы сами. Не волнуйся. – Кажется, он не заметил, что Понга нет рядом.

Как только папа уходит, мы идём в школу через дом Беннетов, чтобы оставить там Пинга. Он идёт рядом всю дорогу. Тренировка пошла ему на пользу. Должен заметить, что его очень интересует мой ланч. Он надкусывает пакет. Я отпихиваю его и отчитываю.

– Плохой пёс. Это яичный салат. Он не для тебя. – В остальном он ведёт себя очень хорошо.

– Так. После школы мы идём в банк, чтобы снять деньги, – говорю я Рене.

– Тебе точно хватит?

– Да, но я не знаю, какой там лимит на снятие. Я никогда не снимал столько денег.

– Я захвачу мелочь из копилки на всякий случай.

– Спасибо.

Войдя в школу, мы направляемся к своим шкафчикам. А потом замечаем Бруно и Тайсона в коридоре.

– Привет, Зелёный Фонарь! – Тайсон тычет пальцем в мою ногу. – Что случилось?

– Ты весь в крови, – говорит Бруно.

Наконец я опускаю взгляд и понимаю, что папа случайно перепутал пакеты. Я должен был заподозрить, что что-то не так, когда Пинг набросился на пакет. Надо было ещё тогда проверить оба пакета. Моя четвёртая ошибка за день. Все уставились на меня. Мне будут припоминать этот случай до самого колледжа.

День третий. Ошибка пятая

Я стою замерев. Вокруг меня собирается толпа. Миссис Ватье замечает, что что-то происходит. Она идёт ко мне, цокая своими высокими каблуками. Она охает при виде моих джинсов и отводит в свой кабинет. Рене успевает протиснуться в кабинет до того, как миссис Ватье закрывает дверь.

– Как ты поранился? – спрашивает миссис Ватье.

– Да это не моя кровь. Просто папа случайно перепутал пакеты и положил мне вместо ланча говяжью печень.

Миссис Ватье наклоняет голову.

– Он размораживал печень, чтобы приготовить корм для питомцев своих клиентов. Он выгуливает собак. Просто он упаковал мой ланч в такой же пакет.

Миссис Ватье кивает, несмотря на то, что она явно в замешательстве.

– Я позвоню твоей маме. Может, она тебя заберёт.

– Мама сейчас в Лондоне. Вы можете позвонить отцу на мобильный. Но он не сможет всё бросить. Возможно, ему понадобится какое-то время, чтобы приехать. – Она продолжает кивать, поэтому я не останавливаюсь. – Я и сам смогу дойти. Я живу очень близко. Если мне дадут пару лишних пакетов для печени, я пойду домой и переоденусь.

Думаю, папе понадобится эта печень, когда он вернётся с прогулки с йорками.

– Можно я пойду со Стивеном, чтобы убедиться, всё ли в порядке? – спрашивает Рене. Из-за неё можно подумать, что кровь течёт из настоящей раны.

Миссис Ватье смотрит на меня, не отрывая глаз. Затем она хмурится.

Джинсы прилипли к моей ноге. Я отдираю их от кожи. Нянька мне точно не нужна. Но если хорошо подумать, то Рене понадобится мне для того, что я задумал.

Как только она отворачивается, я замечаю фотографии, приклеенные к шкафу. На одной из них стоит мальчик, который кажется мне знакомым. У него странные глаза. Как будто он косоглазый.

– Это ваш сын? – спрашиваю я.

– Да. Он постарше и учится в школе Чемплейн. – Она поднимает трубку и спрашивает, какой у папы номер.

Я называю номер, и она его набирает.

Вдруг меня накрывает. Ребёнок с разноцветными глазами и есть тот самый скейтбордист.

– Он не берёт трубку.

– Миссис Ватье, мне нужно сходить домой, чтобы переодеться. Он не будет возражать. У меня есть записка, что мне можно уйти из школы.

– У вас и на меня есть разрешение, – встревает Рене.

– У тебя есть человеческая еда? – спрашивает она у Рене. – Или тоже только печень для собак?

Рене проверяет свой пакет и ноги.

– Ничего не подтекает, – отвечает она. – Можно я всё равно провожу его?

– Хорошо, – вздыхает миссис Ватье. – Иди с ним, но поскорее возвращайтесь обратно. Вы же знаете, у нас скоро важное собрание.

– На котором все будут праздновать ваше замужество? – спрашивает Рене.

Миссис Ватье кивает и подмигивает.

– Я не должна этого знать, но будет торт.

– Не забудьте угостить кусочком миссис Кляйн, – говорю я. – Уборщицам нравится, когда про них не забывают.

– Не веди себя как чудак, – ворчит Рене мне в ухо, оттаскивая меня подальше.

– Мы быстро, – заверяет она миссис Ватье.

Мы бежим по коридору, чтобы на нас поменьше пялились и охали-ахали.

Но как только мы выходим из школы, я сбавляю скорость и пересказываю Рене свой план.

– Давай сначала заберём Пинга, потом отнесём печень домой, и я переоденусь. А потом мы сходим к тебе домой.

– Зачем? – Рене останавливается.

– Во-первых, ты заберёшь копилку.

– На самом деле ты просто хочешь проверить книжный шкаф Аттилы, – говорит Рене. – Ты всё ещё не веришь, что он не виновен.

– Я не могу положиться на случай, речь идёт о жизни Понга.

Рене упирается руками в бока.

– Ты думаешь, он прячет грейхаунда у нас дома?

– Нет. Но Пинг сможет учуять Понга, если он был с Аттилой.

– Но он не был.

– Хорошо. Но мне всё равно надо задать твоему брату несколько вопросов.

Она скрещивает руки и хмурится.

– Ну, давай, Рене. Ты же знаешь, что я всегда докапываюсь до сути. Если я смогу убедиться, что Аттила не виновен, мы сможем убедить в этом и остальных. Я найду настоящего преступника и достану доказательства для полиции.

– Ладно.

Мы идём дальше. Рене продолжает идти, скрестив руки.

У дома Беннетов мы слышим Пинга. Он скорее скулит, чем лает. Когда мы открываем дверь, вместо привычного лая мы снова слышим скулёж.

– Малыш, ты скучаешь по Понгу? Не переживай, сегодня мы вернём его домой.

По крайней мере, я на это надеюсь.

Мы легко надеваем на него поводок и снова запираем дверь. Мы бежим вверх по улице до моего дома, где я переодеваюсь и меняю пакет с печенью на такой же, только с яичным салатом.

Я отношу окровавленные джинсы вниз и наливаю на них пятновыводитель. Затем мы снова уходим из дома.

– Пинг очень хочет пойти другой дорогой, – говорит Рене.

– Не сейчас. После школы мы сможем вернуться и хорошенько выгулять его. Я пойду за деньгами в банк. По дороге мы сможем завести его туда, куда он захочет. А сейчас неси его на руках, если он не хочет идти.

Рене поднимает его на руки. Когда становится совсем тяжело, я сменяю её. Когда и я выбиваюсь из сил, я заставляю его идти.

– Тебе нужно подвигаться, – говорю я Пингу. – Ты не поможешь Понгу тем, что раскиснешь.

Наконец мы доходим до дома Рене. Если честно, я не совсем понимаю, какие вопросы надо задать Аттиле. Я просто рассчитываю на реакцию Пинга, которая разложит всё по полочкам.

– Аттила, ты дома? – кричит Рене.

– Чё надо? – раздаётся из подвала.

Мы идём вниз. Пинг не реагирует. Он не бежит вперёд. Мне приходится тянуть его за собой. Понгом даже не пахнет. Точно.

Меня очень удивляет, что в комнате Аттилы царит порядок. На кровати нет ни одного залома. Она застелена простынёй цвета фуксии и накрыта драпированным одеялом в цвет. Книги стоят ровно по линеечке. Все кирпичи, на которых лежат сосновые полки, на месте. Одну из стен украшает принт. Я не свожу с него глаз. На принте изображена служанка с метлой и совком. Она поднимает одеяло, под которым оказывается кирпичная стена.

– Ты узнаёшь картину? – спрашивает Рене. – Это Бэнкси.

– Всего-то самый известный граффитист в мире, – ворчит Аттила. Он сидит за большим чёрным столом. Мы застали его за рисованием. – Что вы делаете у меня в комнате?

– Мы хотели кое-что спросить, – говорит Рене. – Ты знаешь скейтбордиста с разноцветными глазами?

Я перебиваю:

– Он учится в твоей школе.

– Я не очень хорошо его знаю, но точно встречался с ним.

– Он сын миссис Ватье, – говорит Рене.

– Кто такая миссис Ватье и какое мне до всего этого дело?

– Она наш новый директор. И она выходит замуж на этой неделе, – объясняю я.

– И? – бурчит он.

– Мы думаем, что история с машиной в стене может быть связана с её свадьбой. Кто-то хочет испортить ей праздник.

– Я слышал, как парень с разноцветными глазами упоминал, что кто-то едет в Монреаль. Свадьба будет там?

– Нет. По слухам, свадьба пройдёт в нашем городе. В Королевском ботаническом саду, – говорит Рене.

– Уборщик! – вдруг вспоминает Аттила.

– Что? – спрашивает Рене.

– Новый уборщик-блондин поцапался с мистером Муди. Из-за какой-то свадьбы.

– Мистер Сойер! – говорю я. – Это он закидал дом миссис Ватье туалетной бумагой.

Пятая ошибка за сегодня: мы сделали поспешные выводы на основании предположения Аттилы. То есть признали в мистере Сойере M.Y.O.B. только потому, что он был замешан в истории с туалетной бумагой.

День третий. Ошибка шестая

Я чувствую себя ужасно, оставляя Пинга в доме Беннетов в одиночестве. Он так сильно скучает по своему другу. По пути в школу я продолжаю слышать у себя в голове, как он скулит. Мы заглядываем в кабинет директора, где куча самых разных незнакомых нам людей ест торт.

Я догадываюсь, что высокий темноволосый парень в футболке с надписью «Жених» и есть мистер Муди. У него эспаньолка и чёрные брови вразлёт. Из-за бороды и бровей он похож на фокусника или волшебника. Может, он заколдовал миссис Ватье, поэтому она выходит за него замуж? Это бы многое объяснило.

Миссис Ватье пригласила даже мистера Мэйсона. Он отвлёкся от ремонта школьной стены. Он стоит со своей тарелкой у двери в кабинет.

– Мы пропустили начало, – говорит Рене.

– Но не угощение, – улыбаюсь я.

– Если хотите торта, идите в спортзал, – говорит нам миссис Ватье.

– Ты не хочешь рассказать ей, кто преступник? – спрашивает Рене, когда мы выходим из кабинета.

– Тсс! Говори тише, – слишком поздно говорю я. На телефон снова приходит сообщение. Я проверяю входящие.

«Держи рот на замке. M.Y.O.B.».

Я зажмуриваюсь и чувствую, как Рене кладёт руку мне на плечо.

– Всё почти закончилось. Не волнуйся, мы вернём Понга, – мягко говорит она.

Я открываю глаза. О боже, вот он.

– Рене, смотри, мистер Сойер идёт в спортзал.

– Пошли за ним.

Мы продираемся сквозь толпу за нашим бывшим уборщиком. И становимся в очередь за тортом через несколько человек от него. Мистер Рон тоже в очереди. Он зажал под мышкой старый добрый знак «Стоп» и кепку, без которой он выглядит как-то иначе: волосы прилизаны, а на лбу большая серая полоса. От кепки?

Я достаю телефон из заднего кармана.

– Что ты делаешь? – спрашивает Рене.

– Набираю M.Y.O.B. Он только что написал мне. Если это мистер Сойер, у него зазвонит телефон. Я держу трубку так, чтобы Рене тоже могла слышать. Раздаются длинные гудки. А потом я слышу странный звонок.

Телефон мистера Сойера молчит. Он подходит к торту, а не тянется к карману.

Я вешаю трубку.

Мы смотрим, как он идёт в кабинет директора. А потом мы замечаем миссис Кляйн. Она потягивает кофе на лавочке спортзала. Рядом с ней стоит пустая тарелка. Мы с Рене подходим к миссис Кляйн.

– Вас пригласили! – говорю я.

Миссис Кляйн просто улыбается.

– Очень хороший торт, не слишком сладкий. Терпеть не могу, когда крем слишком сладкий и жирный.

– Правда?

Её слова про крем навели меня на мысль.

– Миссис Кляйн, вы видели кирпич, который лежал на педали газа. Это вы сказали репортёрам, что он был красным?

– Да, кажется, он был ржаво-красным. Ну знаете, такой старинный.

– С выемкой посередине? – спрашивает Рене.

– Да.

– А в выемке было отпечатано «Стандарт»? – добавляю я.

– Хм. Я никогда не обращала особого внимания на кирпичи, но этот был точь-в-точь как вы говорите.

– Спасибо! – в один голос говорим мы с Рене.

Мы снова бежим в главное здание. Мистер Мэйсон доедает кусок торта у двери в кабинет директора.

– Миссис Ватье, можете подойти сюда, пожалуйста.

Миссис Ватье касается локтя мистера Муди, наклонившись к нему, чтобы сказать что-то на ушко. Он кивает, а она подходит к нам.

Мистер Мэйсон идёт к урне с пустой тарелкой в руке.

– Мистер Мэйсон, пожалуйста, не уходите, – подхватываю я его за локоть на пути к выходу. – Это касается и вас.

– Мне надо работать, – ворчит он.

– Миссис Ватье, – начинаю я, как только он подходит к нам, – кирпич, который лежал на педали газа того «жука», был из особого заказа, над которым работал мистер Мэйсон.

– Он сказал нам, что они все наперечёт, потому что они очень старые, – продолжает Рене.

– И он подтвердил, что эти кирпичи не пропадали, – говорю я.

Мы совершаем шестую ошибку за сегодня, как только я заканчиваю словами:

– Поэтому мы считаем, что это мистер Мэйсон въехал на той машине в школу и положил кирпич с печатью на педаль газа. Он хотел получить работу.

День третий. Ошибка седьмая

– Да это просто чушь какая-то! – брызжет слюной мистер Мэйсон. – Я получаю заказы, потому что хорошо работаю. Я не совершаю преступлений, чтобы получать заказы. Если вы меня спросите, – здесь его бормотание прерывает мистер Рон, который идёт к нам.

– Привет, ребятки! Привет, Джордж! – Он поднимает знак «Стоп» и машет им. – Никогда не пробовал крема, который бы мне не понравился. – Он отправляет в рот вилку с огромным куском и, перемазавшись розовой глазурью, улыбается. Улыбка спадает с его лица, как только он видит, что мистер Мэйсон в ярости.

– Только потому, что никто не крал моих кирпичей, нельзя утверждать, что я преступник. Я отдал один кирпич Ронни под пепельницу для его мамы. Но я же не стою здесь и не обвиняю его в том, что он врезался в школу.

– Нда, нда.

Вдруг мне в голову приходит другая идея. Я протягиваю руку и касаюсь серой полосы на лбу мистера Рона.

– Ай, прекрати! – уворачивается он.

– Необычный синяк, – говорю я. – Он похож на след от руля.

Теперь мы все смотрим на мистера Рона, который утирает рот рукавом.

– Вы так и не подарили матери тот кирпич под пепельницу, – пищит Рене. – Вчера вы купили ей стеклянную. Мы сами видели.

Миссис Ватье и мистер Мэйсон поворачиваются к мистеру Рону, ожидая услышать логическое объяснение.

– Нда, нда. Я думал, ей понравится тот кирпич. Старый и крепкий, совсем как она. Но он ей не понравился.

– И что вы сделали с кирпичом после этого? – спрашиваю я.

– Ну-у-у… Ну-у-у, я точно не помню. – Его лицо покрывается багровыми пятнами.

– Когда вы отдали ему тот кирпич? – спрашивает Рене у мистера Мэйсона.

– Господи, я не знаю. Я начал ту работу в понедельник… Точно, значит, в понедельник.

– Он ушёл от вас в полночь? – спрашиваю я.

Мистер Мэйсон косится на Рона.

– Да, около полуночи.

– Так значит, он шёл с кирпичом через школьную парковку и увидел на ней «жука», – говорю я.

– Но зачем вы положили кирпич на педаль газа так, что машина врезалась в школу? – спрашивает Рене.

– Я не клал тот кирпич на педаль газа, чтобы машина врезалась в школу.

– Да, наверняка это дело рук какой-нибудь шпаны, – говорит мистер Мэйсон. – Друг, что ты сделал с кирпичом?

– Ваша мать положила его на педаль газа? – спрашиваю я. – У неё ведь больше нет того кирпича?

– Ма никогда бы… – Я жду, что он будет всё отрицать, но он начинает мямлить: – Я… Я… Я не нарочно… Я не хотел, чтобы «жук» врезался в школу. Всё было, как вы говорите. Я увидел «жук» на парковке. Рядом никого не было. Я просто хотел посмотреть на салон. Я люблю «жуков».

– Вы учились водить на одном из них, – добавляю я.

– И учился не очень хорошо, – говорит он. – Кто-то оставил ключ в замке зажигания. Я не преступник. Я просто хотел немного прокатиться, как в старые добрые времена.

– Ты сел за руль «жука»? – спрашивает мистер Мэйсон.

– Да, всё прошло гладко. Но когда я стал парковать машину, то случайно дал по газам и врезался в школу.

– Так это вы в неё въехали? Вам повезло, что вы не пострадали, – говорит миссис Ватье.

– А потом вы положили подарок для вашей мамы на педаль газа, чтобы всё выглядело как акт вандализма? – спрашиваю я.

Мистер Рон качает головой из стороны в сторону, будто хочет всё отрицать. Но он не может.

– Я не хотел, чтобы все знали, насколько плохо я вожу. Поэтому я снова завёл машину и положил кирпич на педаль. Я не хотел, чтобы подозрение пало на кого-то ещё. Я надеялся, что у школы будет новый зал. Что всё само собой разрешится.

– Вы сказали, что вы не преступник. И всё же вы похитили Понга и потребовали выкуп. Где вы его держите? – спрашивает Рене.

Мистер Рон хмурится. Он в замешательстве.

– Это собака, которую ты выгуливал на днях? – спрашивает он.

– Да. Что вы с ним сделали? – спрашиваю я так твёрдо, как только умею.

– Ничего. Клянусь.

Я упираюсь руками в бока и пристально смотрю на него. Наверное, при этом я случайно задеваю рукой телефон. Мы слышим, как телефон набирает номер. Я не сразу понимаю, что наделал. Я снова набрал номер, по которому звонил в последний раз. Это седьмая ошибка за сегодня. И это лучшая ошибка, которую я когда-либо совершал, потому что мы слышим, как в кабинете миссис Ватье звонит телефон.

День третий. Ошибки восьмая и девятая

Звонок не насторожил миссис Ватье. Она не торопится брать трубку.

– Чей это телефон? – спрашиваю я.

– Что? Какой телефон? – Она наклоняет голову.

– Тот, что звонит у вас в кабинете, – говорит Рене. – Стивен получает с него угрозы.

Все умолкают, благодаря чему миссис Ватье наконец слышит звонок.

– Серж? Ты в кабинете? Почему ты сидишь там, вместо того чтобы присоединиться к нам?

– Серж – ваш сын? – спрашивает Рене.

– Да. Коллеги пригласили и его.

– Я только что случайно позвонил по последнему номеру. На том конце провода человек, который похитил собаку моих клиентов.

– Какую собаку?

– Я выгуливаю грейхаунда. Его зовут Понг.

– Мне кажется, я бы узнала, если бы Серж привёл к нам домой грейхаунда. Серж! – зовёт миссис Ватье. – Серж, ты должен выйти к нам.

Её слова остаются без ответа.

– Разве не вы припарковали «Фольксваген» у вашего дома в понедельник вечером? – спрашивает Рене у миссис Ватье. – Вы ездили на нём на примерку свадебного платья.

– У Сержа точно была возможность угнать «жука», – подхватываю я. – Я слышал, что в тот вечер в бак вашего TZX что-то подкинули. – У меня голова идёт кругом, и я начинаю рассуждать вслух. – Может, кто-то хотел, чтобы вы не успели на эту примерку!

– Миссис Ватье, как ваш сын отнёсся к тому, что вы снова выходите замуж? – спрашиваю я. – Потому что я видел его в тот вечер, когда вы ездили на примерку. Он был очень зол.

– Но зачем ему звонить в школу и угрожать взрывом? – спрашивает она.

– Если ему не нравится, что вы выходите замуж, он придумает что угодно, чтобы расстроить ваши планы, – отвечаю я.

– У Сержа был доступ к компьютерному классу в старшей школе Чемплейн. Оттуда и поступила угроза, – говорит Рене.

– Это неправда. Я хочу сказать, что знаю, он не очень-то рад моему замужеству. Но всё это слишком ужасно.

– Он сказал друзьям, что в выходные поедет в Монреаль. У него есть деньги на дорогу? Похититель собаки потребовал пятьсот долларов.

Эта деталь заставляет миссис Ватье перемениться в лице. Она бледнеет.

– Мой бывший муж живёт в Монреале. Серж! – кричит она. Она идёт в кабинет, из которого неожиданно появляется скейтбордист. Он обегает стойку и расталкивает всех нас.

– Дурацкая свадьба! – кричит он. – Ты никогда больше не увидишь своего грейхаунда! – Он мчится по коридору и выбегает через дверь.

– Теперь вы просто обязаны нам поверить, – говорю я на пути к двери. – Вы можете вызвать полицию?

– Куда вы собрались? – спрашивает миссис Ватье. – Вы не можете уйти, занятия ещё не закончились.

– Это вопрос жизни и смерти, мы должны спасти Понга. Грейхаунда, – добавляю я, чтобы она поняла. – Рене, побежали! – Я хватаю её за руку и тяну за собой. – Скорее, – говорю я, – или они нас остановят.

Мы бежим по коридору, протискиваемся через дверь и выбегаем на игровую площадку.

– Куда бежим? – спрашивает Рене.

– Мы сделаем то, что должны были сделать в самом начале. Мы дадим Пингу выбрать путь.

А вот и восьмая ошибка за сегодня. Никто из нас не догадывается позвонить отцу, чтобы он прикрыл нас в случае чего.

Дрожащей рукой я вставляю ключ в замок Беннетов. В спешке я проворачиваю ключ лишний раз, поэтому сначала замок открывается, а затем снова закрывается. Вот засада! Это девятая ошибка за сегодня!

«Да, если бы мама попала в авиакатастрофу, было бы гораздо хуже, но эта ошибка меня бесит», – думаю я.

– Дай мне, – Рене проворачивает ключ один раз и толкает дверь.

Пинг бежит к нам, но не прыгает и не кусает меня за ягодицы, как обычно. Я надеваю на него поводок, и мы снова выходим на улицу.

– Бежим к Брант-стрит, – объясняю я Рене. Мы переходим на лёгкий бег, Пинг задаёт темп. – Здесь мы потеряли Понга.

– А ещё здесь живёт Серж.

– Точно!

– Вот только миссис Ватье не слышала и не видела Понга в своём доме, – говорит Рене.

– Понг – самый тихий пёс на свете, он может только скрести когтями. А у миссис Ватье большой дом.

– Грейхаунд тоже большой.

– Прошлой ночью Пинг упал на землю именно возле их дома. Помнишь, он отказывался идти дальше, и тебе пришлось нести его на руках.

Пинг бежит со скоростью локомотива. Он сосредоточен на деле. Он ни разу не остановился, чтобы пометить территорию. На другой стороне дороги дамочка в костюме цвета лайма выгуливает ротвейлера Бадди. Она здоровается с нами и машет, но Пинг даже не смотрит в её сторону.

Мы пересекаем Брант-стрит, проходим парк. Что-то шевелится в кустах. Белка? Ещё один енот? Пинг никогда этого не узнает, потому что он мчится вперёд, не останавливаясь даже чтобы принюхаться. Последний поворот всё ближе и ближе, а я понимаю, что у нас даже нет плана.

– Что же мы будем делать? Вломимся в дом?

– Брось поводок. Может, Пинг отсюда унюхает, в какой части дома спрятан Понг.

– В прошлый раз, когда мы спустили Пинга с поводка, он сбил Сержа с ног, ты помнишь?

– Будем надеяться, что всё обойдётся, – отвечает Рене.

Она права. Я спускаю Пинга с поводка.

Он начинает лаять как безумный и мчится к дорожке, ведущей к старому дому Джесси. Только теперь в нём живут миссис Ватье и Серж.

Вместо того чтобы побежать к двери, он сворачивает и мчится к боковым воротам. Там он принимается копать изо всех сил, раскидывая землю вокруг.

– Пинг, дай помогу, – я отодвигаю засов и открываю ворота. Собака обегает бассейн и подходит к домику у бассейна.

Раньше мы с Джесси там играли.

Пинг отчаянно скребётся в дверь. Я дёргаю за ручку. Дверь заперта. Пинг так громко клацает зубами, что я не слышу собственных мыслей. Потом я понимаю, что дело не только в когтях Пинга.

Я пододвигаю кресло из патио поближе к небольшому, высоко расположенному окну и заглядываю внутрь.

– Понг, бедненький! Мы пришли за тобой. Мы вытащим тебя отсюда. Не волнуйся.

– И как ты собираешься это сделать? – спрашивает Рене.

– Ну, мы могли бы разбить окно сачком для бассейна, который висит на заборе. Но вообще Джесси хранил ключ вот под тем цветочным горшком.

Рене первая добегает до цветка и поднимает горшок.

– Есть! – У неё в руке ключ.

Я забираю его и вставляю в замок. Я аккуратно проворачиваю ключ и открываю дверь. Навстречу мне кидается Понг.

Пинг и Понг встречают друг друга, как совершенно разные, но в то же время закадычные друзья. Пинг лижет Понгу морду, а Понг кладёт свою огромную лапу Пингу на спину. Пинг выворачивается из-под его лапы и запрыгивает ему на спину. Понг по-дружески кусает Пинга за лапу, а Пинг тявкает в ответ.

Вдруг они начинают огрызаться, как в старые добрые времена. Я отгоняю их друг от друга и глажу Понга.

– Нам надо уйти до того, как нас найдёт Серж Ватье, – говорит Рене.

Как всегда, она права.

День третий. Ошибка десятая

Десятая ошибка заключается в том, что мы недостаточно быстро уходим. Когда мы сворачиваем к выходу, Серж перегораживает нам дорогу. Он держит скейтборд за самый конец и размахивает им, как бейсбольной битой.

– Вы никуда не уйдёте с этой собакой, если не отдадите мне пятьсот долларов, – говорит он.

– Карты принимаешь? – спрашиваю я.

Серж скалится и с размаху бьёт скейтбордом по забору.

– Значит, нет. Сколько у тебя денег, Рене?

– Тринадцать долларов и двадцать пять центов, – говорит она.

– Этого недостаточно! – кричит Серж. – Мне нужен билет на поезд.

– Слушай, моя мама может купить билет на самолёт, который будет куда дешевле. Правда, придётся подождать…

– Заткнись!

– Серж, ну перестань, – говорит Рене. – Даже если ты достанешь деньги, твоя мама уже знает, куда ты поедешь. Если, конечно, ты не передумаешь и не останешься жить на улице.

– Ты тоже заткнись. – Серж снова бьёт скейтбордом по забору. На этот раз раздаётся громкий треск.

Я хватаю Рене за руку. Мы отходим назад, отрезая собак от Сержа.

– Отойди, – бросает он. – Я заберу того, что побольше.

– Я не дам его в обиду. Я достану деньги.

– Я никогда его не обижу. Он – моя первая собака. Я заберу его с собой. Мы пойдём пешком.

– Ну… Если так, может, и получится, – тяну я время. Заприметив светлую голову над воротами, я поворачиваюсь к Рене и подмигиваю ей. Гремит засов. Серж отвлекается на звук, а мы с Рене хватаем его за ноги. Он падает на нас, но я первым доползаю до скейтборда.

Мистер Сойер хватает Сержа за футболку и поднимает его. Серж молотит руками, но мистер Сойер не выпускает его.

– Сначала я застал тебя с туалетной бумагой. Я спустил это на тормозах, потому что знаю, как сильно ты расстроен. Я подумал, что тебе нужно было выпустить пар. Но это? Сколько можно?

– Она и тебя бросила! Как ты можешь позволить ей выйти замуж за него?

– Потому что я люблю её и знаю, что с ним она будет счастлива.

«Ой», – думаю я.

Возможно, Серж проникся этой мыслью. Он больше не вырывается. Его необычные глаза наполняются слезами. Он едва сдерживается, чтобы не заплакать.

Теперь я его не боюсь – мне его жаль.

Вдали гудит сирена. Звук становится всё громче. Миссис Ватье или кто-то из взрослых вызвали полицию. Наконец я достаю телефон, чтобы исправить восьмую ошибку.

– Я звоню папе. Рене, тебе тоже надо позвонить домой. Твои родители будут рады узнать, что с твоего брата снимут обвинения.

Когда папа берёт трубку, я кратко описываю недавние события, начиная с похищения Понга.

Он ошеломлён. Я понимаю это, потому что он никак не комментирует мои слова, он не может сказать, что я всё выдумал или переанализировал. Ему нечего представить в более выгодном свете.

– Я вытащу байтсы из духовки и буду на месте через пять минут, – говорит он и вешает трубку.

Полиция приезжает раньше папы и надевает на Сержа наручники.

Через минуту в воротах появляется миссис Ватье, на этот раз без жениха. Увидев сына в наручниках, она ахает, кидается к нему и крепко обнимает. Интересно, хочется ли ей задать ему трёпку?

Мы с Рене рассказываем историю про похищение собаки ещё раз, а офицер полиции даёт нам свою визитку.

– Нам надо будет записать ваши показания в участке в присутствии родителей.

Пинг и Понг дерутся. Теперь, когда радость от встречи друг с другом позади, их снова надо выгулять.

Папа вбегает через ворота в ту самую минуту, когда полицейские уводят Сержа. От папы пахнет печёнкой.

Мистер Сойер провожает полицейских.

– Так вы, ребята, раскрыли преступление? Здорово-то как! – У папы в руке пакет со свежими байтсами. Пинг и Понг мгновенно усаживаются и умолкают. Пинг даже протягивает лапу.

Я безумно рад, что всё закончилось, и не сдерживаю улыбки.

– Рене, я могу отвезти тебя домой. Или ты хочешь вернуться в школу? – спрашивает папа.

– Мне очень хочется выгулять собак со Стивеном.

– Значит, ты тоже не собираешься домой? – спрашивает он меня. – Не хочешь вернуться на занятия?

– Нет! – я качаю головой.

– То есть я вам не нужен? – спрашивает папа.

– Очень нужен. – Я подхожу к нему и крепко обнимаю. Он обнимает меня в ответ. – А ещё я возьму с собой байтсов.

– Ты мог мне всё рассказать. Не могу поверить, что ты всё сделал один.

– Признаюсь, я ошибся. Главное, что всё хорошо закончилось. Но это не самая ужасная ошибка. И она точно не хуже, чем забыть про шасси и приземлиться на днище.

– А ещё, если мои одноклассники узнают, что мы нашли человека, который врезался на машине в школу, возможно, когда я поступлю в университет, они будут вспоминать обо мне как о парне, который раскрыл это преступление, а не о том, как я снял штаны, под которыми не было шорт, или кричал «Пожар!», когда не было никакого пожара, и уж точно не о том, как принёс в школу сырую печёнку вместо обеда.

– Стивен, ты копаешь слишком глубоко, – говорит Рене.

– Это моя худшая черта, – соглашаюсь я.

– Она же лучшая в тебе. Кто, если не ты, смог бы догадаться про кирпич?

Ага, и кто ещё случайно набирает разные телефонные номера попой? Должен признаться, мои худшие ошибки приводят к очень интересным открытиям.

Послесловие

Поздней ночью возвращается мама. У неё красные глаза, она пьёт лекарства от аллергии.

Чёрт! Почему реакция на собачью шерсть проявилась так быстро?

– Прости, мам. Пинг и Понг провели у нас пару дней. Я пропылесосил везде, где они были.

– Миссис Беннет написала мне, как хорошо ты справился с её собаками. – Мама оглядывается вокруг, вешая пальто. – Дома полный порядок. – Она показывает пальцем на свои глаза и обводит им вокруг носа. – Это всё из-за собаки, которая летела с нами на рейсе. Служебные собаки допускаются на борт.

– Бедняжка. Сделать тебе чай? – спрашивает папа.

– Я дала хозяину собаки твою визитку, – говорит мама, следуя за ним на кухню. – Он живёт в Овертоне.

– Вот это совпадение! – отвечает папа.

Я иду за ними на кухню.

– Мам, мне надо рассказать тебе обо всём, что случилось с Пингом и Понгом и с машиной, которая врезалась в школу.

– Хорошо. Я немного голодна. У вас есть что поесть?

– Печёночные байтсы! Они идут на ура. Мам, даже мистер Мэйсон покупает их.

Она улыбается.

– Правда? Вот только я печёнку терпеть не могу.

– Хочешь, я приготовлю тебе яблок с арахисовым маслом, – предлагаю я.

Мы садимся за стол. Мама помогает мне нарезать яблоко. Папа намазывает на кусочки арахисовое масло, а мы с мамой складываем их в рот.

– М-м-м, – говорит мама, – ну, рассказывай.

– Ну, оказалось, что Серж, сын нашего директора, отправил электронное письмо с угрозой взрыва своей же матери.

– Вот это да. Похоже, ему очень хотелось её внимания.

– Да, он не хотел, чтобы она вышла замуж за учителя труда, – поясняю я. – Он подкинул ей что-то в бензобак, чтобы она не успела на примерку свадебного платья. Но она одолжила машину, над которой он с парнями из его школы работал на уроках труда.

– Она одолжила того самого «жука»? – спрашивает мама.

– Да. Когда он увидел его на подъездной дорожке, то взял ключи и уехал на нём. А затем бросил его на школьной парковке, чтобы расстроить её планы.

– Я слышал, что она действительно намеревается отложить свадьбу, – говорит папа.

– Кто тебе это сказал? – Я перевожу взгляд на папу.

– Я пообщался с мистером Сойером в продуктовом магазине. Кажется, он был этому очень рад.

– Как бы там ни было, – продолжаю я, – это не Серж врезался на машине в школу. Это был наш регулировщик.

– Только не говори, что это тот самый регулировщик, которого мы знаем целую вечность как хорошего человека.

– Нда, нда, – отвечаю я, подражая мистеру Рону. – Он любит «Фольксвагены». Когда он увидел, что один из них припаркован у школы, да ещё и с ключом в зажигании, он не удержался и решил прокатиться. Вот только водит он не очень-то хорошо. У него даже прав нет.

– Что не имело бы никакого значения, если бы он ездил по частной собственности, – говорит папа.

– Вот только он случайно разбил «жука», – говорю я. – Наверное, это вторая по величине ошибка за всю его жизнь.

– Дорогой, он не пострадал?

– Нет. Но самой большой его ошибкой стало то, что он не только не признался в содеянном, но и снова завёл машину, и положил кирпич на педаль газа так, чтобы всё выглядело как акт вандализма.

– Его посадят? – спрашивает мама.

– Не думаю, – говорит папа. – Он предложил возместить ущерб. Мистер Мэйсон согласился взять его в помощники на то время, пока они будут восстанавливать стену. Миссис Ватье постарается сделать так, чтобы его обвинили только в «опасном вождении».

– Вот только он больше не сможет быть нашим регулировщиком, – вздыхаю я.

Мама делает глоток чая и хмурится.

– Может быть, просто настало время для перемен.

Папа кивает.

– Они уже нашли ему замену – темноволосую даму в солнцезащитных очках.

– И это не самое трагичное во всей истории.

– Правда? – спрашивает мама.

– Да. Серж похитил пса Беннетов, грейхаунда по кличке Понг.

– Боже мой, вы им рассказали?

– Конечно, мы должны были рассказать, – говорит папа. – Но Стивен спас его, поэтому они очень довольны нами.

– Серж хотел получить за собаку пятьсот долларов, чтобы сбежать к отцу в Монреаль. Мам, он угрожал Понгу.

– Ну, я надеюсь, он за это ответит, – говорит она.

– Мистер Сойер сказал, что, скорее всего, ему назначат наказание в виде общественных работ. У него нет приводов. Миссис Ватье надеется, что он отработает наказание в местном приюте для животных, – говорит папа.

– Что?! – возмущаюсь я.

– Это новая программа. Уход за животными помогает проблемным подросткам почувствовать себя лучше. А ещё Сержу очень понравился Понг. Он не причинил бы ему вреда. Серж просто хотел, чтобы ты думал, что Понг в опасности. Ему нужны были твои деньги.

– Откуда ты знаешь?

– Мистер Сойер, – пожимает плечами папа. – Когда он встречался с миссис Ватье, они с Сержем подружились.

– Я очень горжусь тобой, Стивен. – Мама улыбается и хлопает меня по плечу. – У меня есть для тебя одна история. Конечно, она не такая захватывающая, как твоя.

– Она ведь не об ошибке пилотов?

– Нет, вообще-то она об ошибке стюардессы, моей подруги. Помнишь Дженни? Рыжеволосую Дженни? Нет? Ну, в общем, она опоздала на рейс из Нью-Йорка в Торонто.

– Что же случилось?

– Она решила проехаться на метро до центра города, где она хотела окунуться в местную культуру. У нас не так много времени между пересадками, поэтому она решила сэкономить время поездки. Когда на пути прыгнули котята…

– Мама, нет! Нет! – Я прикрываю уши.

– Расслабься, Стивен. Я тоже люблю животных. Я отдала собаке, которая летела с нами, свой кусок курицы. – Она снова громко высмаркивается. – Да, от животных у меня слезятся глаза и появляется насморк, но это не значит, что я буду рассказывать тебе о них ужасные истории… Я хоть раз рассказала тебе историю, в котором погибло животное?

– Нет, никогда. Продолжай.

– Так вот. Работник станции попытался отловить их, но они сбежали. Руководству пришлось отключить электричество, потому что третий рельс находится под напряжением в шестьсот вольт. А это значит, что шесть миль путей были обесточены на полтора часа.

– Так что же было дальше?

– Всё как я и сказала: она опоздала на рейс.

– Я имею в виду котят. Их спасли?

– Да. Через шесть часов котята вернулись к тому месту, где их увидели впервые. Тот же самый работник станции отловил их.

– Но поезда отключили только на девяносто минут.

– Ты слишком глубоко копаешь. Котята в безопасности. Может, они использовали одну их своих девяти жизней.

– Пинг и Понг тоже дома, – подхватывает папа. – И взрыва в школе не было.

– Пострадал только рюкзак.

– Раз уж мы заговорили про рыжих. У меня тоже есть одна безумная история, – говорит папа. – Когда я выгуливал Бадди по Брант Хиллз, то увидел нечто очень странное.

– Бадди – ротвейлер? – спрашиваю я.

– Да, наш новый клиент.

– Это я дал его хозяйке визитку.

– Спасибо, сынок. Отличная работа. В общем, я увидел высокого рыжеволосого парня, который выгуливал пухлого померанского шпица. Как только собака сделала своё дело, парень собрал всё в пакет и привязал его к дереву.

– Не может быть! Мне уже приходилось выбрасывать за ним пакет в помойку, – сказал я, хотя на самом деле это был контейнер для переработки. – Я не знал, что это делает Рыжий.

– Знаешь, что я сделал? – говорит папа. – Я подозвал его к себе. Он сказал, что постоянно так делает, а потом возвращается на велике, подбирает пакет на ходу и выбрасывает его. Что-то вроде спорта. Прямо как на рыцарском турнире.

– Рыцарь с пакетами. Это многое объясняет. Надо будет рассказать Рене.

– Рене – это девочка, которая переночевала у тебя? Та девочка, которая так раздражала тебя? Ты же звал её… Дай-ка вспомню… Принцессой Эйнштейн?

– Да, она очень умная.

– Но тебе же именно это в ней и не нравилось?

– Я думал, что она всё время выделывается. Мам, я был не прав. Она просто не умеет сдерживаться. Ей необходимо делиться всем, что она знает. Рене без разбору выдаёт всё, что у неё в голове. Она помогла мне и с собаками, и в моём расследовании. В общем, она больше не раздражает меня. Я просто не понимал её… Это была ошибка. Наверное, самая большая за месяц.

Благодарность

Большое спасибо старшему сержанту из регионального отдела полиции Хэлтона Гленну Манелла, который уделил мне время, показал крутое оборудование, включая робота на дистанционном управлении, и рассказал несколько удивительных историй.

Content

Сильвия Макникол
Раз ошибка, два ошибка…
Дело о разбитом «жуке»

День первый

День второй

День третий

Послесловие

Благодарность