Элисон Робертс

Надежда на любовь

Alison Roberts

THE FORBIDDEN PRINCE

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Серия «Kiss»

© 2016 by Alison Roberts

© «Центрполиграф», 2020

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2020

* * *

Посвящается Бекки с огромной любовью

Глава 1

Так вот какой была настоящая свобода.

Рауль де Пуатье полной грудью вдохнул свежий воздух и окинул взглядом открывавшийся перед ним пейзаж, ради которого преодолел две тысячи ступеней.

Словно целый мир раскинулся у его ног.

Ну… или большая часть Амальфийского побережья. Рауль разглядел крохотный бирюзовый лоскуток бассейна на крыше отеля «Трамонто д’Оро», где он остановился вчера вечером, покрытый черепицей купол и остроконечную башенку древней базилики, возвышавшуюся над белоснежными домиками с красно-коричневыми крышами небольшой приморской деревушки Прайано.

А за деревушкой открывалось величественное Средиземное море, сапфировой синевой отливавшее в лучах солнца, медленно клонившегося к закату. И где-то там, далеко, лежала его родная страна – европейское княжество Лезиль Дофин.

Он снова глубоко вздохнул, и внезапно его охватило странное чувство. Тоска по дому? А может, чувство вины?

Его дед слабел день ото дня. Пришло время ему отойти от дел и передать бразды правления страной в руки наследника престола.

Бабушка наверняка места себе не находила от беспокойства. И не только за любимого мужа, но и за внука, которого нежно любила и вырастила как сына, после того как он остался сиротой из-за трагической гибели родителей.

– Я понимаю, Рауль, что тебе необходима эта поездка. Ты должен подготовиться к предстоящим событиям, к свадьбе. Но зачем ехать одному? Да еще инкогнито? Это так на тебя не похоже.

– Возможно, именно это я и хочу понять. Кто я такой на самом деле? И у меня остался последний шанс узнать это.

Нет. Его мучило не чувство вины. Ему необходимо сосредоточиться на событиях, которые полностью изменят его жизнь. Он должен твердо знать, что сумеет, если понадобится, поступиться своими желаниями ради благополучия и безопасности народа их небольшого государства. За тридцать два года своей жизни Рауль не имел возможности испытать себя на прочность. Конечно, у него были обязанности, ради которых приходилось жертвовать удовольствиями и постоянно помнить о том, что человек его положения не может позволить себе вольностей, которые не простит его окружение. Однако, научившись следовать правилам, он сумел добиться успехов в карьере, став пилотом вертолета в составе главной спасательной службы страны. И конечно, в его жизни было много прекрасных женщин.

Но вскоре все изменится. Не останется и тени прежней свободы. И потому теперь ему была дорога каждая минута.

Рауль всегда знал, что однажды это случится. И теперь хотел понять, готов ли взять на себя такую ответственность. Рауль хотел проверить себя и потому выбрал место, где никто не знал, кто он.

Внезапно Рауль ощутил непривычное и странное чувство полного одиночества. Такое случалось с ним много лет назад, он тосковал по дому, надолго уезжая на обучение в лучшие европейские школы. Но путешествовать он любил и был безмерно рад этой поездке.

Сейчас он мог не думать об ответственности, которая ляжет на его плечи, когда он станет правителем страны. И о женитьбе, о которой родители договорились еще во времена его детства. Этот союз должен сплотить два схожих государства и усилить их мощь.

Рауль отвел взгляд от морской глади. Земля Лезиль Дофин исчезла из вида, и он решил, что постарается хоть ненадолго выбросить из головы мысли о своей стране.

Он был свободен. Все самое необходимое лежало в его рюкзаке, и он мог отправиться, куда пожелает, и оставаться там долго, как захочет. Никто не догадался, куда он уехал, и Рауль не сомневался, что никто не узнал и не узнает его. Его волосы росли очень быстро, и к тому же он специально давно не стригся. И щетина, постепенно превращавшаяся в бороду, надежно скрывала его лицо. В темных очках, скрывавших глаза, он вполне мог сойти за европейского туриста. Итальянца, француза или испанца.

Если бы у него за спиной вместо рюкзака висела гитара, он вполне сошел бы за путешествующего хиппи из шестидесятых годов. Впервые в жизни он оказался абсолютно один. Ни семьи, ни друзей, а главное, ни охранников, ни навязчивых папарацци. Он получил свободу быть самим собой.

И теперь должен выяснить, чего он стоит. Его не покидало чувство, что есть в нем нечто такое, о чем он пока и сам не догадывается. Даже детские воспоминания таили в себе соблюдение ритуалов и поведения, не присущего обычным детям.

Пятилетним ребенком он присутствовал на похоронах родителей и не проронил ни слезинки до тех пор, пока не остался один в своей спальне. Он был вынужден дружить только с теми детьми, которых для него выбирали, постоянно следить за каждым своим словом, опасаясь сказать лишнее. Никто и представить не мог, как нелегко ему приходилось каждый день жертвовать собой, своими интересами и чувствами, не имея возможности жить по-другому.

Он не мог позволить себе выпить лишнего, совершить неподобающий его статусу поступок или запятнать свою репутацию встречами с недостойными женщинами. Он отлично учился в университете и делал успехи на военном поприще. До своего увольнения Рауль был одним из лучших пилотов вертолета в составе службы спасения и военного транспорта.

Порой казалось, что его жизнь – череда фотоснимков, выставленных напоказ для всеобщего обсуждения. Идеальная и яркая жизнь счастливого принца. А в следующем альбоме появятся фотографии пышной и величественной церемонии его коронации, затем свадьбы, а затем появление на свет наследников королевской семьи де Пуатье.

Конечно, счастье не было иллюзией. Раулю нравилась его жизнь, и он понимал, как ему повезло, но любопытство перед неизведанными радостями незнакомой жизни не давало ему покоя. Он все чаще задумывался над тем, кто он такой и кем мог стать, если бы не родился принцем.

Ему был отпущен целый месяц, чтобы попытаться найти ответ на этот невероятный вопрос, и Рауль решил бросить вызов самому себе и узнать, как станет вести себя в непривычной ситуации. Он уехал, прихватив с собой лишь предметы первой необходимости – телефон, поддельные документы, немного денег и скудный запас одежды. Его непростой подъем на гору по тропе, которая вела из Праяно в Позитано, стал первым шагом в этом путешествии наедине с самим собой.

Хотя, возможно, он ошибся, решив, что вокруг никого нет.

Нахмурившись, Рауль уставился на узкую тропку впереди. До него донеслись голоса. Точнее, один голос.

Едва слышный.

Женский.

– Aiuti… Per favore aiutatemi…[1]

* * *

Головокружение возникло внезапно и полностью лишило ее присутствия духа.

Тамика Гордон прижалась к скале, не в силах открыть глаза. Она боялась, что головокружение вернется, тогда она не сможет устоять на уступе и рухнет вниз в глубокую пропасть, прямо на острые камни. Но даже с закрытыми глазами она не могла забыть, что пропасть находится всего в нескольких сантиметрах от нее.

Охваченная паникой, она принялась звать на помощь, и собственная слабость оказалась еще ужаснее, чем разверзшаяся бездна.

Ведь Мика никогда раньше не паниковала. Ей не раз говорили, что у нее твердый характер, и девушка очень этим гордилась. Конечно, она была сильной. А что ей оставалось после того, как пришлось пройти через множество приемных семей и, в конечном счете, оказаться на улице? Тогда она была еще подростком. Все двадцать девять лет жизни ей за все приходилось бороться, и теперь она не сомневалась, что способна выдержать любое испытание судьбы.

И вот она оказалась абсолютно бессильна. Она пыталась справиться с накатившей слабостью, но головокружение стремительно нарастало, пока она не ощутила полную беспомощность и сжалась в комочек, ухватившись за ветки колючего горного кустарника. Это было унизительно. Она наверняка не простит себе этого позора, когда наконец выберется отсюда, и страх покинет ее. Если выберется.

Пока что она не встретила ни одной живой души на этом популярном, по общему мнению, туристическом маршруте. Хотя, возможно, в этом нет ничего странного. Она отправилась в путь из Праяно гораздо позже остальных туристов, желая сфотографировать окрестности при ярком свете дня. Кроме того, она слишком много времени провела около монастыря внизу, щелкая своим новеньким дорогущим фотоаппаратом и делая наброски в пока еще девственно-чистом дневнике.

Интересно, как скоро в горах начнет темнеть?

– Помогите… – Она перешла на английский. – Кто-нибудь слышит меня?

Ее голос задрожал, и слезы обожгли плотно сомкнутые веки. Страшное отчаяние, которое она не испытывала со времен юности, когда еще не умела за себя постоять, стало самым ужасным моментом ее жизни.

– Я иду. Держитесь…

Сердце подпрыгнуло в ее груди, она здесь не одна. У нее появилась надежда. Мика услышала отрывистый мужской голос, словно этот человек запыхался, а затем до нее донесся торопливый звук шагов, четко отпечатывающихся на каменистой тропе.

Он бежал к ней, хотя до крутого обрыва, за которым раскинулась бездонная пропасть, его отделяло всего несколько шагов.

Шаги замедлились, а потом замерли.

– Что случилось? – До нее донесся глубокий мужской голос с едва заметным акцентом, который она не смогла распознать. – Вы ушиблись?

Мика покачала головой, по-прежнему не открывая глаз. От радости, что она больше не одна, девушка несколько мгновений не могла вымолвить ни слова.

– Головокружение, – сумела наконец произнести она, с отвращением услышав свой дрожащий голос. – Я… я не могу пошевелиться…

– Вы в безопасности, – ответил мужчина. – Я рядом.

О боже, разве кто-нибудь когда-нибудь говорил ей подобные слова? Сейчас Мика оказалась настолько беспомощной, что снова почувствовала себя ребенком, представив, как изменилась бы ее жизнь, если бы кто-то произнес эти слова много лет назад, когда она была маленькой испуганной девочкой. Она даже представила, как могла измениться ее жизнь, если бы кто-то искренне сказал ей когда-то давно такие слова. Если бы кто-то оказался рядом и защитил ее. Любил ее…

Мика вздохнула и со стыдом поняла, что этот вздох прозвучал, как всхлипывание испуганного ребенка. А ведь она уже давно усвоила, что слабость нельзя выставлять напоказ.

– Все в порядке, – сказал незнакомец. – С вами ничего не случится. Я об этом позабочусь. Давно вы здесь?

– Я… не знаю. Кажется, уже целую вечность.

– Хотите пить? У меня есть вода.

Мика услышала шуршание и звук открывающейся молнии. Она умирала от жажды, но для того, чтобы взять бутылку, ей пришлось бы открыть глаза. А что, если у нее снова закружится голова? Она и так уже чуть не расплакалась на глазах у незнакомца. А что, если ее еще и стошнит?

– Спасибо. Я не хочу пить.

На мгновение между ними повисла тишина.

– Как вас зовут?

– Мика.

– Рад познакомиться, Мика.

На этот раз ее вздох был похож на скрытую усмешку. Ее спаситель оказался человеком с хорошими манерами. Он говорил так, будто их только что представили друг другу на светском рауте.

– А я Ра… гм… Раф.

Она разговаривала с ним всего несколько минут и даже не знала, как он выглядит, потому его колебание насторожило ее. Возможно, он не хотел, чтобы она узнала его настоящее имя? А что, если она угодит из огня да в полымя, доверившись маньяку-убийце? Или… насильнику?

Прошло уже пять лет после того случая, но страх по-прежнему не покидал ее. Если бы он не дотронулся до нее в этот самый момент, Мика смогла бы справиться с собой. Она попыталась бы взять себя в руки и прислушаться к доводам разума.

Но он коснулся ее руки, Мика вздрогнула и отшатнулась. Выпустив из рук ветки кустарника, она хотела бежать, но ноги не слушались ее, и она потеряла равновесие. Стараясь не упасть, перепуганная девушка ухватилась за клочки травы, покрывавшие поверхность скалы, но они выскользнули у нее из рук. Мика попыталась найти точку опоры, но ей это не удалось. Она опустилась на четвереньки, услышав, как звук падающих в пропасть камней слился с ругательством, сорвавшимся с губ ее спасителя.

А затем наступила тишина.

Мика осторожно села, пытаясь понять, что произошло.

– Вы в порядке?

– Да. Простите. Я… я поскользнулась.

Она чувствовала на себе его взгляд.

– Я… не толкнула вас?

– Нет. Вы толкнули мой рюкзак. И он упал в пропасть.

У Мики округлились глаза.

– Что? О нет… Мне так жаль…

– Лучше уж рюкзак, чем вы.

Странно, но он улыбнулся ей. И от этой улыбки в уголках его глаз появились озорные морщинки. У него были карие глаза. Темные волосы и довольно густая щетина, которую вот-вот можно будет назвать бородой. И он был очень крупным мужчиной. Даже сидя на корточках, он казался гораздо выше ее.

Странно, но Мика вдруг почувствовала, как страх постепенно улетучивается. Возможно, все дело было в его глазах. Рядом с этим мужчиной Мика не чувствовала опасности. Он казался… милым. Возможно, даже добрым.

– В рюкзаке было что-нибудь важное? Например, бумажник?

– Не стоит сейчас беспокоиться об этом. Скоро стемнеет, Мика. Я должен увести вас с этой опасной тропинки.

Она кивнула и осторожно встала. Ее собственный рюкзак висел у нее за плечами. Если бы она не заглянула в пропасть, то, возможно, все было бы в порядке. Она уставилась на твердую поверхность скалы и прикоснулась к ней, чтобы почувствовать себя увереннее.

– Я пытаюсь понять, в какую сторону нам лучше пойти. Вы уже прошли большую часть пути по открытой тропе. Мне кажется, лучше продолжать идти в сторону Позитано, чем спускаться в темноте по крутым ступеням.

Мика с трудом проглотила ком в горле и снова кивнула.

– Я как раз там и остановилась. В Позитано.

– Тропинка довольно узкая. Вы хотите, чтобы я пошел впереди или сзади?

– Думаю, впереди… Я пойду следом. Если не стану смотреть вниз, возможно, голова больше не закружится.

На некоторое время ей это действительно удалось, но вскоре Мика снова ощутила пустоту, зиявшую слева от нее. Она подняла руку, чтобы хоть как-то отгородиться от открывавшегося внизу страшного вида, но это не помогло. Мика ощутила знакомый ужас, сковавший ее изнутри, за которым последовало головокружение. Она попыталась сосредоточиться на обуви идущего впереди мужчины – удобных и, без сомнения, дорогих кожаных ботинках, идеально подходящих для прогулок по горам. Толстые носки были слегка приспущены, обнажая мускулистые ноги, покрытые оливковым загаром.

– Как вы?

Мика опустила руку, которой пыталась заслониться от головокружительного вида, и посмотрела на него. Рауль резко обернулся, когда она не сразу ответила на его вопрос. Мика попыталась выдавить из себя улыбку, но голова кружилась все сильнее.

– Возьмите меня за руку. Так будет надежнее.

Он протянул ей руку. У него оказалась большая ладонь.

Но дело было не в этой широкой ладони и даже не в длинных аристократических пальцах, сразу бросавшихся в глаза. Нет. Она застыла на месте при мысли о том, что придется добровольно довериться мужчине. Ведь целых пять лет она не позволяла ни одному мужчине прикасаться к себе.

Но страх за собственную жизнь оказался сильнее и разрушил все защитные барьеры, которые она когда-то выстроила в своей душе. Мика вложила свою кисть в его ладонь и ощутила, как он осторожно сжал ее пальцы, она почувствовала его внутреннюю силу. И его уверенность внезапно передалась ей.

Он медленно направился вперед, держа ее за руку, а она послушно двинулась следом. Теперь все казалось гораздо проще.

И теперь она точно будет в безопасности.

А у нее сильный характер, у этой Мики.

И в ней чувствовалась какая-то особенная непосредственность.

Во-первых, она пришла сюда одна, что говорило о независимом и смелом характере. Тем более удивительно, что она была изящной, хрупкой и невысокой. Мика едва доставала ему головой до плеча, выглядела она совсем юной, но при этом взгляд ее больших темных глаз говорил о том, что ей многое пришлось повидать в жизни. Ее темные волосы были в полном беспорядке, но Рауль должен был признать, что такая «прическа» идет Мике. Одета она была совсем просто – в потертые джинсовые шорты и свободную короткую белую майку.

Он взглянул на ее ноги в старых, поношенных кедах и заметил, что она не надела носки. В этот момент его взгляд упал на татуировку на ее руке – замысловатый узор из переплетенных остроконечных волн, охватывающий ее предплечье. Но это было еще не все. Его глаза расширились, когда в следующее мгновение он разглядел на шее Мики крохотный кулон на простенькой серебряной цепочке.

Дельфин – символ его родины. Что бы она подумала, узнав, что этот кулон мгновенно сделал ее причастной к самым важным вещам в его жизни, к тому, что было для него дороже всего на свете?

Почувствовав, как она вздрогнула, когда он взял ее за руку, желая помочь, Рауль понял, что эта женщина неприступна и горда. Его поразила настороженность, с которой она подала ему руку, словно сомневаясь, стоит ли доверять другому человеку. Эта настороженность сопутствовала каждому ее движению.

Он и сам ощутил легкую дрожь, когда их ладони соприкоснулись.

Рауль понял, каких усилий ей стоило упорно идти следом за ним, не обращая внимания на зияющую внизу пропасть. Обернувшись, он заметил, что она бледна как мел. Она, несомненно, боролась с собой из последних сил, и его поразили ее решимость и упорство. Казалось, она с трудом сдерживает гнев, охвативший ее из-за собственной слабости.

Они прошли еще сотню метров по узкой горной тропинке, миновав деревянный указатель, на одном конце которого красовалась надпись «Позитано», а на другом – «Ночеле», и Рауль почувствовал, как постепенно утихает ее дрожь. Все это время он уверенно держал ее за руку, но теперь ее изящные пальчики стиснули его ладонь. И ему это было приятно.

– Не беспокойся, – сказал он ей. – Головокружение пройдет, как только пропасть останется позади.

– Я знаю. – Ему показалось, что она произнесла эти слова сквозь стиснутые зубы.

– И здесь нечего стыдиться, – добавил он. – Головокружение от высоты – такая же проблема, как и горная болезнь. Не важно, насколько ты сильный и выносливый. Такое бывает, и с этим ничего нельзя поделать.

Мика досадливо фыркнула, и Рауль понял, что такое объяснение совсем ее не устраивает. Он представил себя на ее месте и сразу искреннее посочувствовал ей.

Кстати о трудностях. Что он будет делать без своего рюкзака? Одежда и туалетные принадлежности не в счет, но ведь в рюкзаке остались бумажник, паспорт и телефон. Конечно, он мог бы позвонить домой из города и попросить о помощи, но понимал, что, хотя бабушка и не станет его ни в чем упрекать, в ее молчании будет скрыт подтекст: «Я же тебя предупреждала». Наследный принц не должен был отправляться путешествовать инкогнито и совершенно один. Тем самым он нарушил правила.

Рауль не собирался сдаваться. Он непременно должен придумать новый план. И, возможно, к концу их прогулки по горам ему придет что-нибудь в голову.

Они еще некоторое время шли в полном молчании. Но вот Мика медленно отпустила его руку.

– Теперь я в порядке.

Глубоко погрузившись в раздумья, Рауль и не заметил, что тропинка ушла в сторону от крутого обрыва. Они оказались на широкой дороге, с двух сторон окруженной деревьями.

Он взглянул на Мику и поразился произошедшей с ней перемене. Она все еще была бледной, но на ее лице не осталось и следа прежнего страха и напряжения, а на губах заиграла дерзкая, озорная улыбка. Рауль не мог отвести от нее глаз.

– Глупо, правда?

Он просто не мог не улыбнуться в ответ.

– Вовсе нет. Как я уже сказал, это может произойти с кем угодно.

– У меня внутри словно что-то отключилось. А теперь, когда я не вижу пропасти, все в полном порядке.

Она опустила голову, а когда снова взглянула на него, в ее глазах он увидел нежность. Рауль почувствовал, как его окатила волна жара, словно он поднес замерзшие руки к открытому огню.

– Я вам так благодарна. Вы только что спасли мою жизнь.

– Для меня это честь. – Эти слова прозвучали тихо и спокойно, но Рауль произнес их от всей души. Странно, но он вдруг почувствовал смущение и откашлялся. – Будем надеяться, что на нашем пути больше не встретится тропинка над пропастью.

– Вряд ли. Скоро мы окажемся в деревушке Ночеле, а затем придется спуститься вниз в Позитано. – Мика вскинула брови. – Надеюсь, что полицейский участок к тому времени не закроется.

– Прошу прощения?

– Там вы сможете заявить о потере рюкзака. Вдруг кто-нибудь его найдет.

– Думаю, это маловероятно. Вряд ли кто-нибудь отважится карабкаться по отвесным скалам этой пропасти.

– Не могу поверить, что я такое натворила. Я ужасно себя чувствую.

– Ничего страшного. Правда…

Некоторое время они шли молча. Сгущались сумерки, и под густой сенью деревьев стало совсем темно. Неожиданно выскочившее на дорогу стадо коз напугало их обоих. Козы испугались еще больше и сломя голову бросились обратно в лес. Издалека в вечерней тишине еще долго слышалось их блеяние и звон колокольчиков.

– Простите, козы! – со смехом крикнула им вслед Мика. Когда она обернулась к Раулю, он заметил, что на ее щеках появился легкий румянец. – Я обожаю Италию, – призналась Мика. – Я могла бы остаться здесь навсегда.

– Правда? Так, значит, вы не из Италии?

– Мы ведь сразу стали говорить по-английски. Почему вы решили, что я из Италии?

– Сначала вы попросили о помощи по-итальянски. И у вас небольшой, милый акцент.

– Вовсе нет. – В голосе Мики прозвучала обида. – Я неплохо говорю по-итальянски, но английский – мой родной язык.

– Так, значит, вы из Англии?

– Нет. Я наполовину – маори, наполовину – шотландка.

– Но у вас нет и намека на шотландский акцент.

– Правильно. Потому что я живу далеко оттуда.

Рауль покачал головой. Она говорила загадками. Мика улыбнулась, словно наконец сжалившись над ним.

– Я приехала из Новой Зеландии. Слышали о такой маленькой стране? На краю земного шара?

– О… конечно. Я о ней знаю. Там очень красиво.

– Да. А как насчет вас, Раф?

– В каком смысле? – Он вдруг насторожился.

– Это ведь не ваше настоящее имя, правда?

– Почему вы так думаете?

– Мне показалось, вы хотели что-то добавить, когда называли свое имя. – На ее лице снова вспыхнула озорная улыбка. – Раф – это Рафаэль?

Рауль почувствовал внезапное облегчение, поняв, что его опасения не подтвердились. Мика не разоблачила его.

– Гм… что-то вроде того.

– Вы итальянец?

– Нет.

– Тогда почему вы говорите по-английски с небольшим, милым акцентом?

Рауль расхохотался.

– Я – европеец. И говорю на нескольких языках. Мое произношение никогда не было безупречным.

– На самом деле вы говорите очень даже неплохо. – Ее слова прозвучали как высокая похвала. – Вы приехали сюда отдохнуть?

– Да. А вы?

– Нет, я работаю. Получаю свой ЗО.

– ЗО? – Он никогда не слышал ничего подобного.

– Заморский опыт. Это обряд посвящения во взрослую жизнь для всех молодых новозеландцев.

– О… и вы обязательно должны это делать в одиночку?

– Не обязательно.

– Но вы все-таки одна?

– Да. – По ее тону Рауль догадался, что Мика больше не допустит вопросов о своей личной жизни. – О, смотрите, цивилизация.

Они приблизились к окраине горной деревушки. У него больше не было причин оставаться с Микой. Она пришла в себя, и ей больше ничто не угрожало. Но Раулю нравилось ее общество, кроме того, она вызывала у него искренний интерес. Мика уехала за тысячи километров от родного дома и бесстрашно путешествовала по чужой стране в полном одиночестве.

Почему?

Некоторое время они шли молча и вскоре оказались в деревушке Ночеле. Здесь Рауль заметил симпатичное строение с деревянной табличкой над входом. Надпись гласила, что здесь находится ресторан «Санта Кроче» и бар. У Рауля мгновенно созрело решение.

– Могу я угостить вас кофе или чем-нибудь посущественнее? Не знаю, как вы, а я умираю с голоду после прогулки по горам. А позже мы могли бы отправиться в Позитано на автобусе, если станет слишком темно, чтобы спускаться с горы пешком.

Конечно, Раулю хотелось еще хоть немного побыть в обществе Мики, сделать для нее что-нибудь хорошее, позаботиться о ней.

И потом, он должен был удостовериться, что с ней действительно все в порядке. Ничего больше. В его планы не входил флирт с молодыми женщинами во время путешествия, кроме того, его никогда не привлекали девушки вроде Мики, она была похожа на девчонку-сорванца. Рауль привык к великолепным, ухоженным блондинкам, которые идеально получались на фотографиях. Именно поэтому Рауля удивляло его необычное влечение к Мике.

Улыбка застыла на его губах, когда он осторожно похлопал себя по карману шорт. Денег у него осталось разве что на автобус, но едва ли он смог бы заплатить за еду.

Казалось, Мика прочла его мысли и нахмурилась.

– Бумажник остался в рюкзаке, правда? И у вас совсем нет денег, ведь так?

– Похоже на то.

– А как насчет паспорта? Вам есть где переночевать?

– Я найду, где переночевать.

И он решительно кивнул, чтобы подтвердить свою уверенность. Он ведь сам хотел оказаться в трудной ситуации и узнать, на что способен. Удастся ли ему справиться с неприятностями без посторонней помощи.

– У вас есть здесь друзья?

Рауль склонил голову. На самом деле он не знал, есть ли у него настоящие друзья. Вокруг него всегда вертелись люди, искавшие его дружбы, но жизнь показала, что многие из них тянулись к нему, желая извлечь выгоду из знакомства с принцем, а не из личной приязни. Поэтому он очень осторожно относился к новым знакомствам. Рауль вспомнил, как насторожилась Мика, когда он предложил ей свою помощь, и подумал, что в этом они с ней похожи. Она тоже не доверяла людям.

С ним все ясно: у него не было возможности жить как обычный человек, общаться с людьми, которые принимали его таким, какой он есть, без оглядки на его высокое происхождение.

– Впрочем, не важно. Теперь один друг у тебя точно есть. – На лице Мики промелькнула шаловливая улыбка, но тут же исчезла, и ее глаза сделались серьезными. – Ты ведь спас мне жизнь, приятель. – Ее глаза снова засияли, несмотря на сосредоточенное выражение лица. – Боюсь, что я не смогу последовать китайской традиции и стать твоей рабыней на всю жизнь, чтобы отблагодарить, но… Но я могу угостить тебя ужином. – Она снова радостно улыбнулась. – И даже раскошелиться на холодное пиво.

Рауль не мог отвести глаз от Мики. Он с удивлением наблюдал, как испуганная девчонка преобразилась в уверенную, сильную женщину. Он завороженно наблюдал за этим стремительным перевоплощением, наслаждался ее певучим голосом, но больше всего его поражала волшебная сила ее улыбки.

И она заявила, что теперь у него есть друг. Хотя даже не догадывалась, кто он такой. И это тронуло Рауля.

– Пойдем, Рафаэль. – Его новая решительная подруга уже направилась по вымощенной булыжником улице к арке, под которой располагался вход в ресторан. – Поужинаем и решим, что тебе делать дальше. Ведь когда ты голоден, невозможно думать ни о чем, кроме еды, согласен?

Рауль уловил едва заметную усмешку в уголках ее губ, когда она назвала его Рафаэлем, и едва сдержал улыбку.

Он не привык к тому, чтобы кто-то поддразнивал его. У него не было ни братьев, ни сестер, а обычным людям не позволялось дразнить наследного принца, даже в детстве.

Однако ему это понравилось.

И Мика ему тоже нравилась.

Глава 2

Мика обожала жителей итальянских деревушек за простоту и искреннее радушие. В такие места можно было спокойно заявиться в шортах и майке, умирая от усталости и сгорая от желания принять душ, и все же тебя приняли бы здесь с улыбкой и доброжелательностью, словно всю жизнь только и ждали твоего появления.

Когда Рауль вошел в ресторан следом за ней, Мика безошибочно уловила странную перемену.

– Проходите сюда, сэр, это лучшее место в нашем ресторане. Вам повезло, сейчас еще можно полюбоваться последними мгновениями удивительного заката.

Одна стена ресторана, который располагался на краю горы, была полностью стеклянной. Это был тот же вид, который открывался взгляду путешественников с Тропы Богов, только теперь Средиземное море было охвачено красно-желтым пожаром заходящего солнца, а острова, разбросанные вдоль побережья, были темными и таинственными. Отсюда была видна та же бездонная пропасть, от которой их отделяло лишь небольшое ограждение с перилами, а чуть дальше виднелись крыши домов, рассыпавшихся по крутому склону горы.

Раф слегка вскинул бровь, взглянув на нее, и Мика безошибочно угадала, что скрывал взгляд его темных глаз. Он хотел знать, сможет ли она спокойно сидеть за столиком, глядя на раскинувшуюся внизу бездну. Ради нее он был готов пожертвовать прекрасным видом, но ни за что не стал бы раскрывать причины своего решения перед служащими ресторана, чтобы не смущать ее.

И от этого Мика снова, как тогда на тропе, испытала удивительное доверие к нему и защищенность.

– Замечательный вид, – ответила она. – Все просто идеально.

На самом деле сейчас ее гораздо больше беспокоила безупречная белоснежная скатерть на столе, чем вид за окном. А также серебряные приборы и стремительный, ловкий жест метрдотеля, который накрыл ее колени широкой белоснежной салфеткой. Это заведение не имело ничего общего с кафе, в котором работала Мика. Она вспомнила дорогие кожаные ботинки Рафа. И то, как хорошо он говорил по-английски; судя по акценту, это был не единственный язык, которым он владел. Как метрдотель безошибочно распознал в нем человека, достойного уважения? Мика догадывалась, что Раф, в отличие от нее, принадлежал к привилегированным слоям общества. Скорее всего, он привык ужинать в ресторанах с белоснежными льняными скатертями и серебряными приборами.

Слава богу, ей вчера заплатили за работу!

– Я принесу меню, – сказал метрдотель и зажег свечу на их столике. – И винную карту. У нас отличный выбор изысканных вин.

Мика посмотрела на Рафа, чувствуя, что у нее начинает вытягиваться лицо. Однако, встретившись с ним взглядом, она не смогла сдержать улыбку. Похоже, он был удивлен не меньше, чем она, что простым туристам в запыленной одежде предлагают самые изысканные вина в ресторане.

– Мне, пожалуйста, бокал вашего домашнего красного вина, – заявил Раф.

– А мне – пива, – добавила Мика. – Холодного светлого пива.

Официант кивнул. Мика взглянула на Рафа и удивленно подняла брови. Он выглядел так, словно обдумывал что-то очень важное.

– Простите, – произнес Раф. – Я передумал. Не могли бы вы тоже принести мне пива?

А он неплохой парень, подумала Мика. Ей было хорошо рядом с ним. Глядя на его удивительно красивое лицо, Мика испытала странное чувство.

Еще никогда она не видела столь идеального мужчину.

Пытаясь отогнать от себя странные мысли, в которых ей совсем не хотелось копаться, Мика открыла рюкзак и достала фотоаппарат.

– Я должна сфотографировать этот закат, – сообщила она Рафу. – Это нечто потрясающее.

– Да, великолепный вид, – согласился он. – Готов поспорить, что днем отсюда можно разглядеть остров Капри.

Мика очень пожалела, что не изучила в подробностях инструкцию к новому фотоаппарату. Ей оставалось только надеяться, что снимки получатся хорошими.

– Отличная камера, – заметил Раф, когда она закончила фотографировать.

– Я знаю. – Мика радостно вздохнула. – Это «Никон D4». 16,2 мегапикселя. Мое сокровище, – тихо добавила она. – Я так долго о нем мечтала. – Первый шаг на пути к новой карьере. К новой жизни.

– Ты любишь фотографировать?

Мика просматривала снимки, которые только что сделала. Она мечтала стать автором книг о путешествиях, для которых сама подбирала бы интересные фотографии. Однако Мика пока не готова была ни с кем делиться своими планами на будущее.

– Взгляни… – Она повернула камеру к Рафу. – Это монастырь у подножия горы.

Он наклонился к ней и придержал камеру рукой, пока Мика показывала ему снимки.

– Отличные фотографии. Я разглядывал общую панораму, а ты сумела ухватить детали. Вот крупный план каменной арки… А вот указатель с надписью: «Монастырь Сан-Доменико», – произнес он. – Sentiero Degli Dei.

– Ах… так вы прошли по нашей знаменитой тропе. – Официант поставил на стол два высоких запотевших бокала, наполненных янтарной жидкостью. – Sentiero Degli Dei – Тропа Богов. Там очень красиво, правда?

– Просто незабываемо, – честно ответила Мика.

Внезапно она почувствовала прикосновение ноги Рафа под столом. Интересно, это вышло случайно? Судя по веселому блеску в глазах Рафа, он подумал о том, что официанту и в голову не могло прийти, почему путешествие по Тропе Богов стало для нее незабываемым. Странно, но от едва заметного прикосновения она ощутила, как по ее ноге пробежал ток приятного возбуждения. И отозвался забытой сладкой болью внизу живота.

Мика отложила фотоаппарат и взяла меню, которое принесли вместе с напитками.

– По крайней мере, я успела сделать несколько удачных снимков до того, как началось головокружение. И сделала кое-какие записи.

– Какие записи?

Мика содрогнулась, увидев цены напротив некоторых блюд, например напротив закуски pesce del giorno[2].

– Я записываю разные любопытные вещи. Например, до сих пор ведутся споры о том, мужской это или женский монастырь. Сначала появилась церковь Санта Мария Кастро. Она была подарена доминиканским монахам в 1599 году, а затем они построили монастырь. И… гм… – Она перевернула страницу в меню и смутилась, услышав голодное урчание в собственном животе. – Что ты хочешь заказать?

– Ты любишь пиццу?

– Конечно.

Мика закусила губу. Неужели он и в самом деле хотел заказать пиццу, в ресторане с таким богатым выбором изысканных блюд? Или же он специально решил выбрать что-нибудь подешевле после того, как она призналась, что долго мечтала о новом фотоаппарате? Мика слегка напряглась. Она не нуждалась в финансовой поддержке. Если честно, она вообще не нуждалась ни в какой поддержке. И то, что произошло с ней сегодня на горной тропе, больше не повторится.

– Пицца отлично подойдет к пиву, – мягко заметил Раф. – И обычно их делают такими огромными, что я никогда не могу осилить целую порцию. – Он пожал плечами. – Я просто подумал, что мы могли бы разделить одну пиццу на двоих. Как насчет вот этой? Здесь есть грибы, спаржа, карамелизированный лук и скаморца. Ты знаешь, что это такое?

– Это сыр. Очень похож на моцареллу.

– Звучит аппетитно.

Да, он был прав. Неожиданно ей больше всего на свете захотелось попробовать эту пиццу. И ее уже больше не оскорбляло, что Раф выбрал такое недорогое блюдо.

Похоже, официант зорко следил за их столиком. Несмотря на то что остальные столики тоже были заняты, стоило Рафу оторваться от меню, как официант тут же подскочил к ним, чтобы принять заказ. Мику не покидало ощущение, что этот мужчина привык все в своей жизни держать под контролем. Он принадлежал к той особой породе людей, в жизни которых не возникало неразрешимых проблем.

Однако теперь у него возникла проблема.

Он все потерял, напомнила себе Мика.

И это ее вина.

Рауль почувствовал, что постепенно успокаивается.

Когда они с Микой вошли в ресторан, ему показалось, что метрдотель узнал его. Но, судя по всему, их всего лишь приняли за супружескую пару и отнеслись к ним с должным уважением.

Впрочем, это оказалось ему даже на руку. Мика стала для него идеальным прикрытием. Теперь, когда их приняли за пару, он мог не опасаться, что кто-то вдруг обратит на него внимание. С Микой было непросто, но каждая новая подробность из ее жизни лишь добавляла ему уверенности в том, что он познакомился с очень необычной женщиной.

Странно, но ему не надо было ничего говорить, чтобы понять ее. Одного взгляда ее темных глаз оказалось достаточно, чтобы понять: она не хочет сидеть у окна, из которого открывался вид на бездонную пропасть. Мика угадала его мысли и, слегка толкнув ногой, снова пристально посмотрела на него. Этот взгляд ясно дал ему понять: о том, что произошло с ней на горной тропе, больше никто не должен знать. Пусть все думают, что это путешествие стало незабываемым для нее благодаря удивительному виду и легкому ощущению риска.

Рауль подумал, что редко встретишь человека, с которым можно понимать друг друга без слов.

Его бабушка и дедушка понимали друг друга с полуслова, но они прожили вместе долгие годы и горячо любили друг друга.

А они с Микой были едва знакомы.

Он сразу заметил, с каким благоговением она держит камеру и сколько радости было в ее голосе, когда она призналась, что ее мечта наконец осуществилась. Возможно, она мечтала начать карьеру фотографа? Вспомнив, как бесстрашно Мика боролась с приступами головокружения на опасной горной тропе, Рауль решил, что эта девушка сможет добиться своего, если пожелает.

Неожиданно он почувствовал гордость за нее. Рауль отметил и то, что она обладает чувством собственного достоинства. Он выбрал самое дешевое блюдо в меню, потому что сразу понял: у Мики мало денег. Но его выбор не обрадовал ее, а скорее огорчил.

И все же девушка смогла взять себя в руки. Ела она с нескрываемым удовольствием. Рауль был приятно удивлен, оказавшись в обществе девушки, обладавшей таким здоровым аппетитом. Мику не интересовали низкокалорийные салаты, как многих молодых женщин ее возраста. С наслаждением поедая пиццу, она не заметила, как испачкала щеку томатным соусом.

Рауль никогда раньше не бывал в такой ситуации. В ресторане он всегда оказывался под пристальным вниманием охраны, сидевшей за соседним столиком. За дверью вечно дежурили папарацци, а его спутница выглядела безупречно, готовясь оказаться под прицелом их камер. Женщины, с которыми он встречался, из кожи вон лезли, чтобы выглядеть идеально, бесконечно обновляя макияж и расправляя складки на дорогих вечерних платьях.

Представив этих красавиц с испачканными едой лицами, Рауль с трудом сдержал улыбку. Ему захотелось вытереть щеку Мики салфеткой, но он опасался снова рассердить ее, понимая: Мике не понравится, что он ведет себя с ней как с ребенком.

– Вкусно, правда?

– Очень вкусно. – Мика с наслаждением взглянула на оставшиеся ломтики пиццы и потянулась за пивом. Сделав глоток, она взглянула на Рауля и нахмурилась. – И что здесь смешного?

Его улыбка погасла.

– У тебя усы.

– О… – Тыльной стороной ладони Мика стерла пивную пену над верхней губой, заодно захватив и полоску томатного соуса на щеке. – Так лучше?

Но Рауль по-прежнему улыбался. Ему еще не приходилось сидеть за столом с женщиной, которая вытирала лицо ладонью вместо того, чтобы воспользоваться салфеткой. И такого удовольствия от простой еды и общества сотрапезника тоже не доводилось испытывать.

– Расскажи мне о своем заморском опыте, – попросил он. – Ты придерживаешься определенного маршрута?

– Нет. Просто, как только мне понравится какая-то местность, я нахожу там работу и остаюсь жить, а когда накоплю достаточно денег, переезжаю куда-нибудь еще. После покупки фотоаппарата мне придется еще некоторое время пожить здесь, но у меня неплохая работа, и мне здесь очень нравится, поэтому я не вижу никаких проблем.

– А чем ты занимаешься?

– Тружусь в обслуге.

Рауль удивленно уставился на нее. Возможно, его английский не настолько хорош, как он думал.

– Обслуживающий персонал. Я – официантка в кафе в Позитано.

– И это хорошая работа? – удивился он.

– Очень подходит для путешественников. Ее легко получить, и никого не интересует разрешение на работу и другие формальности. Кроме того, платят наличными. Многие люди, путешествующие за границей, предпочитают такую работу. Это отличный жизненный опыт. Думаю, каждый хоть раз в жизни должен поработать в сфере обслуживания.

– Почему?

– Потому что это помогает по-новому взглянуть на мир. Ты видишь людей в разных ситуациях, в которых раскрываются их плохие и хорошие качества. И начинаешь иначе относиться к людям, которых работа делает незаметными. Понимаешь, о чем я?

Рауль медленно кивнул. Он представил, сколько таких незаметных людей живет и работает, обслуживая его и его семью. Советники и телохранители. Повара и уборщики. Он никогда никого не обслуживал и понятия не имел, как выглядит мир глазами этих людей. Ему вдруг стало стыдно, что он никогда об этом не задумывался.

Итак, эта работа могла бы изменить его взгляд на мир… Возможно, именно этим ему стоит заняться?

На блюде остался последний ломтик пиццы.

– Доешь пиццу, – предложил Рауль.

– Нет, это твой кусок. Ты – мужчина, а значит, должен есть больше.

– А как насчет того, чтобы разделить этот кусок пополам?

Лицо Мики радостно засияло.

– Хорошо. – Она разделила большой треугольник на две половинки и уставилась на них.

– Вот этот кусок больше, – заметил Рауль. – Возьми его себе.

Мика помедлила, а затем взяла ту часть пиццы, которую ей предложил Рауль, откусила от нее и положила на блюдо.

Рауль весело фыркнул.

– Ну вот, теперь они одинаковые. Я выбираю вот этот. – Он взял кусок, на котором остался полукруг от ее зубов, и случайно коснулся руки Мики. Он посмотрел ей прямо в глаза, впиваясь зубами в свой кусок пиццы, и его снова охватило странное чувство.

Чувство незнакомого ему раньше единения с другим человеком.

Мика проглотила остатки своей пиццы и запила их пивом, затем удовлетворенно вздохнула и откинулась на спинку стула.

– Отлично, мистер. И что же нам теперь с вами делать?

На ее лице отразилось беспокойство и твердая решимость все уладить. Мика принялась теребить кулон, висевший у нее на шее, и Рауль понял, что она погрузилась в глубокие раздумья.

Рауль не сводил глаз с простенького украшения.

– Почему ты носишь кулон в виде дельфина?

Ее пальцы застыли. Мика смотрела на него широко раскрытыми глазами, и Рауль почувствовал, что задал ей вопрос о чем-то глубоко личном, и теперь она размышляла, стоит ли довериться ему и честно ответить.

– Это символ, – наконец мягко произнесла она. – Символ свободы и независимости. И… счастья.

Печаль, прозвучавшая в ее голосе, тронула сердце Рауля, и его охватило странное волнение.

Мика, как и все вокруг, искала счастья, но, в отличие от большинства людей, она была свободна и независима, как прекрасное создание, в честь которого была названа его родная страна. И ей неведома жизнь, полная ограничений, жизнь, в которой нет места для личного счастья, а есть лишь ответственность и чувство долга перед своей страной.

Рауль завидовал ей. Она была свободна поступать так, как ей вздумается. Она могла без колебаний идти к своей цели.

Мика перестала теребить кулон и торопливо провела ладонью по своим и без того взъерошенным волосам.

– И что ты собираешься делать? – резко спросила она. – Я не могу уйти домой, бросив тебя на улице. Ведь это из-за меня у тебя неприятности.

– Что бы ты сделала на моем месте?

Ее рука снова машинально метнулась к кулону.

– Думаю, я нашла бы, где переночевать, а затем подыскала работу. Если бы тебе удалось найти работу вроде моей, ты бы точно не остался голодным. Я знаю, что говорю.

Рауль кивнул. Неожиданно в его голове стала вырисовываться четкая картина, сложившаяся из обрывков ощущений и мыслей, посещавших его за ужином. Он отправился в свое тайное путешествие, чтобы узнать, кто он такой, но что, если он неправильно выбрал цель для поиска? Что, если ему надо узнать больше о других людях? О незаметных, простых людях, вроде тех, что работали в сфере обслуживания? Или о ярких индивидуальностях, которыми ему в скором времени предстоит править?

Он мог бы с легкостью выпутаться из затруднительного положения, сделав лишь один звонок.

А мог отнестись к ситуации как к подарку судьбы, о котором он не мог и мечтать еще пару часов назад. У Рауля появилась возможность проверить, справится ли он без посторонней помощи со свалившимися на него трудностями, оставшись без денег, без паспорта и пока что без надежды найти работу. Сколько раз его подданным приходилось сталкиваться с такими проблемами?

Рауль молчал, и Мика, закусив губу, смотрела на него с таким видом, словно ее беспокоила проблема мирового масштаба, а не его ближайшее будущее.

– Ты когда-нибудь работал в сфере обслуживания?

Он покачал головой.

– Никогда.

– О… дело в том, что в нашем кафе дел невпроворот. Сейчас самый разгар сезона. Может быть, попытать там счастья.

– Я мог бы попробовать.

– Но ты не справишься, если никогда не работал раньше официантом. Без опыта тебя возьмут разве что судомойкой. – У нее округлились глаза. – Парень, который работает судомойкой, говорил, что собирается завтра уезжать. Готова поспорить, Марко еще не нашел ему замену.

Мытье посуды. Ему не приходилось мыть посуду. Даже во время учебы в университете он всегда обедал в ресторанах, и эта привычка сохранилась у него и по сей день. А во дворце… в последний раз он появлялся на кухне лишь в детстве, в поисках какого-нибудь угощения.

Мытье посуды, судя по всему, было одной из самых простых работ в мире обычных людей. Но разве не этой «простоты» он искал, сбежав из своего привычного мира?

– Я… я не против того, чтобы мыть посуду.

Мика кивнула, и ее лицо сделалось серьезным. Она немного помолчала, а затем с волнением в голосе заговорила:

– Я в долгу перед тобой, Раф, после сегодняшнего дня. У меня в комнате есть кушетка, на которой ты можешь переночевать, если только…

Она избегала смотреть ему в глаза. Рауль догадался, что в ее жизни произошло нечто, о чем она не хочет говорить. Внезапно его озарила ужасная догадка. Неужели она подверглась насилию со стороны мужчины? Возможно, это и стало причиной ее странной реакции, когда он прикоснулся к ней? Вот почему она так не хотела брать его за руку, несмотря на страх и беспомощность, охватившие ее на краю пропасти?

– Мика… – Рауль подождал, когда она взглянет на него, и заметил на ее лице тревогу и неуверенность.

Он подавил острое желание коснуться ее руки, решив ограничиться пристальным, ласковым взглядом.

– Мы теперь друзья, ведь так?

Мика кивнула, но по-прежнему старалась не смотреть ему в глаза.

– Со мной ты в полной безопасности. Даю слово.

На этот раз Мика пристально взглянула на него, словно желая найти подтверждение тому, что его слову можно верить.

Наконец выражение ее лица немного смягчилось.

Глава 3

Кто бы мог подумать, что военная подготовка пригодится в жизни обычного человека? Именно благодаря этой подготовке Рауль де Пуатье легко перенес вчерашнее непростое путешествие, завершившееся столь необычным финалом. Он убедился, что спать на старом, продавленном диване намного удобнее, чем на земле.

Кроме того, ему удалось воспользоваться некоторыми техническими новшествами. У Мики был ноутбук, и Рауль смог отправить письмо своей бабушке. Он сообщил, что с ним все в порядке, но некоторое время он не сможет ей писать.

После того как он вернул Мике ноутбук, она некоторое время загружала в память компьютера сделанные днем фотографии и, судя по оживленному стуку клавиш, добавляла комментарии к снимкам. Она то и дело отводила взгляд от экрана, поглядывая в его сторону, и Рауль догадался, что Мику немного смущало присутствие малознакомого мужчины в ее маленькой комнатке. Тогда он развернул диван так, чтобы его спинка закрывала ему вид на комнату, создавая иллюзию стены между ними, а затем улегся, согнув ноги и упершись коленями в стену. В таком положении он не мог видеть Мику. И напряжение, плотным облаком висевшее в комнате, исчезло, когда перестановка мебели позволила ей поработать в уединении, а затем спокойно лечь спать.

Ванные комнаты и туалет, расположенные на каждом этаже пансиона, были общими для всех жильцов дома. Для Рауля, привыкшего к роскошным, сверкающим ванным комнатам, это стало потрясением, однако ему крупно повезло, что в столь ранний час в коридоре не толпилась очередь из желающих принять утренний душ.

Рабочий день Мики начинался в восемь утра, но кафе открывалось в шесть, и она решила сразу же отправиться туда вместе с Раулем, чтобы узнать у владельца, Марко, не найдется ли у него работа на кухне. Она первой отправилась в ванную и вышла оттуда в короткой черной юбке и облегающей черной блузке с коротким рукавом – униформе официантки. Этот наряд словно специально был создан для служащего армии незаметных людей, а когда Мика повязала аккуратный белый передник с кружевной оборкой, Рауль подумал, что эта маленькая деталь призвана придать скромности ее облику.

Конечно, татуировка на ее плече была незаметна под рукавом блузки, однако аура жизнерадостной силы, окружавшая ее, а также ум, которым светились ее глаза, делали ее яркой и привлекательной.

– Это ужасная работа, – предупредила она Рауля. – Кроме мытья посуды, тебе придется помогать на кухне, например, резать лук и готовить соус, а когда кафе откроется, следить за чистотой посуды. Все это очень нелегко.

– Думаю, я быстро всему научусь.

Рауль удивлялся, как можно заставлять людей выполнять такую работу. Ведь на дворе XXI век. Даже в небольшом кафе должна быть посудомоечная машина!

Мика завернула за угол, когда они спустились с горы к пляжу. Они прошли мимо закрытых магазинчиков, мирно дремавших в неярком свете нового дня.

– Повара часто орут на судомоек, если те все делают слишком медленно, – продолжила Мика. – Официантки терпеть не могут, когда у них вдруг не оказывается чистых приборов, а бариста приходит в ярость, не обнаружив кофейных чашек.

– А кто там главный?

Мика с улыбкой взглянула на него.

– Марко считает, что он, но все в кафе изо всех сил стараются угодить шеф-повару. Судомойка находится в самом низу иерархической лестницы. Тебе придется угождать всем.

Рауль попытался представить, в какой части иерархической лестницы находятся официантки. И решил: если ему удастся получить эту работу, он сделает все возможное, чтобы угодить Мике.

Никто из его знакомых и представить не мог, что он займется подобной работой, и этого было достаточно, чтобы Рауль слился с массой незаметных людей, на которых люди его круга, как правило, не обращали ни малейшего внимания.

– Вот мы и пришли. – Мика направилась через вымощенную булыжником улицу ко входу в кафе, над которым раскинулся широкий полотняный тент. На темно-красной вывеске красовалось название кафе, выведенное большими белыми буквами: «Хлеб насущный».

Невысокий мужчина средних лет в длинном белом фартуке, повязанном вокруг необъятной талии, расставлял кованые стулья вокруг небольших столиков под тентом.

– Buongiorno, Марко.

– Buongiorno, Мика. Почему ты сегодня так рано?

– Я привела друга, Рафа. Он ищет работу. Пьер еще здесь?

Марко воздел руки к небу и громко вздохнул.

– Он ушел еще вчера, ты можешь в это поверить? Потребовал расчет и был таков. – Он внимательно посмотрел на Рауля: – Есть опыт работы?

– Я быстро учусь, – ответил Рауль на итальянском, заметив, что Мика довольно бегло говорила на этом языке. – Испытайте меня.

Марко упер руки в бока, разглядывая Рауля.

– Он говорит по-английски, – вмешалась в разговор Мика.

– И по-французски, – добавил Рауль. И на языке своей страны, однако его родной язык едва ли пригодился туристам, посещавшим это кафе, кроме того, он не собирался никому раскрывать тайну своего происхождения.

– Это не важно. – Марко пожал плечами. – Он должен лишь уметь выполнять приказы и усердно работать.

– Испытайте меня, – повторил Рауль. Возможно, ему следовало добавить слово «пожалуйста», но его раздражала манера хозяина кафе, с бесцеремонным любопытством разглядывавшего его. А он не привык к подобному обращению.

– Один день, – наконец неохотно ответил Марко. – Будешь хорошо работать, я возьму тебя. Но если не справишься, не заплачу.

Он встретился взглядом с Микой и снова угадал ее мысли. Ее взгляд ясно говорил о том, что ему повезло, и не стоит упускать такую отличную возможность.

– Расставь пока эти стулья, – приказал он Раулю. – А затем приходи на кухню. Мика? Раз уж ты так рано пришла на работу, то приготовь мне кофе.

– Сейчас сделаю один эспрессо. – Похоже, Мику нисколько не смутил его резкий приказ. Она выглядела вполне довольной, что все так удачно сложилось. Радостно взглянув на Рауля, Мика украдкой подняла вверх два больших пальца и направилась в кафе следом за боссом.

Рауль подхватил два тяжелых стула и отнес к столику в дальней части крытой веранды. Вернувшись за остальными стульями, он случайно взглянул в одно из занавешенных изнутри окон кафе. Он резко повернулся, чтобы снова посмотреть на свое отражение.

Утром ему пришлось расчесывать волосы при помощи пальцев, и теперь его волосы торчали в разные стороны. Накануне вечером Рауль выстирал свою одежду и высушил на веревке, растянутой за окном комнаты Мики. Однако теперь его вещи выглядели такими мятыми, словно он целую неделю спал не раздеваясь. Щетина на его лице сделалась еще гуще и почти стала бородой.

В таком виде его никто не сможет узнать. Рауль сам едва себя узнавал.

Здесь он не принц. Никто даже не спросил его фамилию. Он был всего лишь простым парнем по имени Раф. И Раф вот-вот приступит к своей первой работе в обычном мире.

Его охватило радостное нетерпение.

* * *

Кафе постепенно заполнялось людьми. На смену редким посетителям, забежавшим в «Хлеб насущный», чтобы позавтракать перед работой, появились отдыхающие, предпочитавшие поздние неторопливые завтраки. Сегодня в обязанности Мики входило обслуживание столиков на веранде, и ей приходилось проявлять особую осторожность, чтобы не наступить на собак, лениво развалившихся под стульями своих хозяев. Она с ловкостью лавировала между столиками, разнося тарелки с горячей едой и подносы с кофейными чашками. На смену одним посетителям появлялись новые, и ей приходилось стремительно вытирать столы и тут же расставлять графины с ледяной водой и чистые стаканы.

Мика была слишком занята, чтобы думать о том, как идут дела у Рафа, но, вытирая столы, она время от времени вспоминала о нем, очищая тарелки от остатков еды и складывая сверху приборы. Относя горы тарелок на кухню, она бросала взгляд на полки, проверяя, сколько чистой посуды еще осталось.

– Нам скоро понадобятся чистые стаканы. И не забывай добавлять ломтики лимона и мяту в графины с водой.

– Хорошо. – Раф, повязанный белым фартуком, держал в руке ершик для посуды. Он принялся отодвигать стопку тарелок, чтобы Мика смогла поставить в раковину свою посуду.

– Осторожно… – Мика машинально схватила его за руку. – Маргарет оставила приборы под тарелками. Вся эта груда посуды могла обрушиться и разбиться об пол. – Она вдруг ощутила жар его кожи под своими пальцами. Возможно, он слишком долго возился в горячей воде, и потому его рука показалась ей обжигающе горячей? Мика торопливо отодвинулась и положила вилки и ложки на верхнюю тарелку, а затем аккуратно сложила их в большой, заполненный мыльной пеной таз, стоявший на полу. Пьер, работавший здесь до Рафа, научил ее складывать их аккуратно, чтобы каждый раз не забрызгивать его грязной водой.

– Спасибо. – Раф бросил взгляд через плечо и понизил голос. – Я не хочу снова беспокоить его. Ему уже дважды пришлось показывать мне, как пользоваться посудомоечной машиной.

Мика улыбнулась.

– Не так страшен черт, как его малюют. Джанни больше делает вид, что сердится. Он отличный повар.

– Официанты… Восьмой столик.

– О, это меня… – Мика торопливо развернулась, испытывая легкую досаду из-за того, что отвлеклась на разговор с Рафом. – Осторожно! – крикнула она, спеша к выходу, едва не столкнувшись с другой официанткой, показавшейся в дверях с подносом, наполненным грязной посудой. Успел ли Раф освободить место для новой порции грязных тарелок? Ему стоит работать быстрее, если он хочет здесь задержаться.

Однако, обслуживая новых посетителей, Мика заметила, что чистых стаканов на полках стало больше и в каждом графине плавают лимонные дольки и листочки мяты. Это уже был большой прогресс. Раф не обманывал, когда заявил Марко, что быстро учится. Мика отнесла еще один поднос с кофейными чашками к столику, где, как обычно, сидел ее босс в компании своих приятелей. Столик располагался рядом с проходом, и Марко мог приветствовать всех своих знакомых, появлявшихся в кафе, и наблюдать за работой заведения. В случае если официанты не справлялись с наплывом посетителей, он всегда готов был помочь, а иногда просто расхаживал вокруг столиков, желая убедиться, что его гости хорошо проводят время в лучшем в Позитано кафе. У него была отличная работа, но это выглядело вполне справедливо, ведь он владел этим заведением.

А вот у бедняги Рафа была самая трудная работа, но он, похоже, неплохо справлялся. Вскоре Мика перестала беспокоиться о нем. Это не ее дело, если Рафу не понравится работа на кухне или ему не предложат здесь остаться. Она отплатила ему за свое чудесное спасение, предложив ужин и разрешив переночевать в своей комнате. А сегодняшняя работа стала для него дополнительным бонусом.

Он нравился ей. Ей было приятно в его обществе. В отличие от общества раздражительного Пьера, которого она каждый раз старалась не обрызгать грязной водой. А теперь, каждый раз заходя в кухню с подносом, наполненным посудой, она радостно улыбалась при виде Рафа.

Эта улыбка озаряла ее душу изнутри.

И другие официантки, похоже, тоже расплывались в улыбках, вдруг подумала Мика. Сегодня ее коллеги выглядели совершенно иначе, и это бросалось в глаза. Казалось, они стали вести себя с посетителями намного любезнее. Ей показалось или Маргарет, англичанка, приехавшая сюда попрактиковаться в итальянском, стала наведываться в кухню гораздо чаще, чем обычно? Мика заметила, что Бьянка время от времени подправляет помаду, а Элейн, бариста, между прочим, гей, лично отправился за чистыми кофейными чашками, вместо того чтобы просить об этом кого-то из официанток.

И в этом не было ничего удивительного. Как правило, в сфере обслуживания работали молодые люди, путешествовавшие по миру и открытые всему новому и интересному. А Раф был необычным и невероятно красивым, он очень интересовал окружающих.

Его глаза лучились добротой. И в них были озорные, веселые огоньки. Разве сможет она когда-нибудь забыть, как он взглянул на нее поверх большого куска пиццы, в который она впилась зубами? Это была всего лишь глупая шутка, но он подыграл ей, и, на мгновение встретившись с ним взглядом, Мика вдруг почувствовала себя так, будто знает его целую вечность.

Словно он был ее лучшим другом. Или братом, о котором она всегда мечтала.

– Простите? – Мика торопливо порылась в кармане фартука, достала блокнот и вытащила карандаш, торчавший у нее за ухом. – Вы заказывали одно ризотто с морепродуктами?

– Два. – Посетитель сердито взглянул на нее. – И пасту с лобстерами. И овощной салат. И принесите нам еще воды.

– Сию минуту.

Мика переступила через спящего пуделя, подмигнула маленькому ребенку и отодвинулась в сторону, пропуская Маргарет с полным подносом.

– Спасибо, милая.

На лице Маргарет сияла радостная улыбка. У нее были роскошные длинные светлые волосы. И бесконечные ноги, которые почти не скрывала короткая юбка.

Мика забежала на кухню, чтобы сообщить, что за шестым столиком заказали мясо на гриле. Она бросила взгляд на Рафа, который очищал тарелки от остатков еды. Вчера вечером он пообещал, что с ним она будет в полной безопасности, и сдержал свое обещание. Они были всего лишь друзьями. Он ни разу не взглянул на нее как на женщину, и это вполне устраивало Мику.

Ну а что, если он захочет подцепить Маргарет? Или Бьянку? Или даже Элейна? Мика твердо сказала себе, что это ее не касается. Ей совершенно все равно.

Глубоко вздохнув, Мика взяла еще один графин с водой и поспешила к шестому столику.

Но ей было не все равно.

Всему виной его улыбка. Мике всегда было приятно видеть, как другие люди улыбаются ей, но улыбка Рафа казалась ей особенной, от этой улыбки она начинала ощущать необыкновенный прилив сил. Мика с особенной остротой воспринимала каждое его прикосновение. Ее словно током обожгло, когда он коснулся ее руки, взяв у нее кусок пиццы. И она хорошо помнила жар, исходивший от его кожи, когда она попыталась ему помочь удержать груду тарелок около раковины.

Ее тогда охватило странное волнение. Такое же чувство она испытала в горах, когда Рауль взял ее за руку. И хотя ее смущало то, что с ней происходило, она вдруг ощутила полноту и радость жизни.

Сорок евро.

Рауль смотрел на купюры, зажатые в ладони. Он десять часов трудился без отдыха, а ему заплатили сущие гроши, но, с другой стороны, сегодня утром денег в его кармане хватило бы лишь на автобусный билет, и потому эти сорок евро можно было рассматривать как целое состояние.

Желая удержать нового работника, Марко заплатил ему наличными в конце дня и предложил постоянную работу в своем кафе. Это был хитрый ход, потому что, если бы не эти деньги, Рауль наверняка призадумался бы, стоит ли приходить в кафе завтра утром.

Военная подготовка, как оказалось, не слишком пригодилась ему в работе на кухне. Его руки распухли от горячей воды, спина ныла от долгого стояния у раковины, и, хотя ему удалось перекусить днем во время небольшого перерыва, сейчас он снова умирал от голода.

– Ты справился. – Мика ждала его около кафе, и он вдруг подумал, что она выглядит как мать, с гордостью встречающая своего ребенка после его первого школьного дня. – Молодец!

Неожиданно Рауль и сам преисполнился гордости за свою победу.

– Это было нелегко. Я забыл предупредить Джанни, что стою у него за спиной, и он уронил пиццу; думал, он тут же уволит меня.

Мика пожала плечами.

– Случаются вещи и похуже. В начале своей работы в кафе Пьер уронил на пол и разбил вдребезги огромную гору посуды.

– И ему пришлось за нее заплатить?

Мика покачала головой.

– Если бы Марко требовал платить за каждый промах, то у него бы просто не осталось работников. Обычно у людей, работающих в таких заведениях, нет денег, и владельцы не могут их наказывать слишком сурово.

– Почему?

– Это временная работа. Нам платят наличными, и мы не беспокоимся о налогах, а работодатели предоставляют нам минимальную ставку. И это всех устраивает.

Рауль нахмурился, идя следом за Микой. Деньги от уплаты налогов поступали на оплату здравоохранения и образования, но он понимал, что недопустимо сокращать и без того маленькие зарплаты у таких работников. А какая минимальная зарплата в его собственной стране? И какие налоги платят такие люди?

Рауль решил, что все подробно разузнает об этом.

– Что случилось?

– Ничего… а почему ты спросила?

– Ты вздохнул. У тебя такой вид, будто ты несешь на плечах все тяготы мира.

– Думаю, я просто немного устал. Сегодня выдался трудный день.

– Я знаю, как это уладить.

– Правда? – В его голосе прозвучала настороженность.

Мика, как и он, весь день крутилась, словно белка в колесе, но при этом выглядела так, будто ни капельки не устала. Рауль искренне надеялся, что она не предложит провести вечер в ночном клубе, потому что мечтал лишь о том, чтобы лечь и уснуть.

Кроме того, ему еще надо найти место для ночлега, ведь Мика предложила ему переночевать у нее только один раз.

– Тебе плохо? Болит спина? И голова тоже?

– Да, да и еще раз да.

Рауль уже начинал сомневаться, хватит ли у него силы духа, чтобы довести задуманное до конца. Стоит ли тратить столько времени на такую тяжелую физическую работу. Что бы подумала его бабушка, узнав об этом? Она наверняка пришла бы в ужас. И как удивились бы его знакомые. А его подданные наверняка считают, что не пристало наследному принцу выполнять работу слуг.

Но что делало его особенным, чем он отличался от других, не считая того, что он родился в королевской семье? Ведь в его стране всегда приветствовалось равноправие. Другие люди выполняли тяжелую и грязную работу, а многие занимались ей всю свою жизнь. И Мика работала сегодня наравне с ним.

Она кивнула ему, словно соглашаясь с его тайными мыслями.

– Я тоже очень устала. Но я знаю лекарство.

– Вино? – с надеждой предположил Рауль. – Сон?

Мика расхохоталась.

– Купание. После работы я обычно иду купаться. Беру купальник, еду на автобусе в Праяно и спускаюсь на свой любимый пляж. Хочешь присоединиться?

– У меня нет плавок.

– Ты можешь купаться в шортах. Зато потом не придется их стирать. – Мика окинула взглядом магазинчики, которые все еще были открыты для туристов. – Но тебе надо купить новую тенниску. Давай зайдем и посмотрим.

Рауль остановился и покачал головой.

– Я не могу позволить себе новую тенниску. Сегодня моя очередь платить за ужин, и… мне надо найти, где переночевать. Нужны деньги, чтобы снять комнату.

– Но тебе есть где переночевать. – Мика замерла, осторожно разглаживая ладонью ряды теннисок, развешанных у входа в магазинчик. – Если ты ничего не имеешь против дивана.

Рауль удивленно уставился на нее.

– Ты хочешь, чтобы я остался?

– Я понимаю, что это не идеальное место, но вполне подходит для ночлега. К тому же ты здесь всего на пару недель. Я же постоянно нахожусь на работе или же брожу по окрестностям. И буду рада разделить с тобой жилье.

Похоже, она будет рада, если Рауль согласится, но не станет огорчаться, если он откажется остаться жить в ее комнате. Мика с напускным интересом принялась перебирать тенниски, висевшие перед ней. Однако тон ее голоса, движения и жесты как-то не вязались со странным выражением ее глаз. Едва ли Рауль мог заподозрить ее во флирте, ведь Мика ясно дала ему понять, что ее интересует исключительно дружба, но ее поведение определенно свидетельствовало о том, что она, сама того не сознавая, хочет, чтобы он согласился на ее предложение остаться.

В глубине души его пугала мысль о том, что он останется жить в одной комнате с Микой и будет делить ванную с другими обитателями пансиона.

Рауль пытался понять, в чем заключалась причина этого страха: он слишком избалован или слишком привык считаться с тем, что подумают и скажут другие? Живя под пристальным вниманием окружающих, приходится привыкать вести себя безупречно, потому что никогда не знаешь, когда окажешься под прицелом камер папарацци. Сколько он себя помнил, не мог позволить себе вести себя так, как ему хотелось. А хуже всего, что он должен был скрывать свои искренние чувства, не позволяя им отражаться на лице.

Но теперь все изменилось. За ним сейчас никто не наблюдает. Если причиной его колебаний стала избалованность, он должен стать сильнее. А если дело в страхе, что подумают люди, ему следует помнить, что сейчас в его жизни не существует жестких рамок и правил, и он может жить так, как считает нужным. И что такого произойдет, если он позволит себе немного расслабиться?

– Возможно, я останусь еще на одну ночь. Поговорим об этом завтра. А пока я с удовольствием отправлюсь с тобой на пляж.

Мика кивнула.

– Хорошо. Выбери себе тенниску и шорты для купания. Возьми… – Она порылась в кармане и вытащила целую пригоршню монет. – Обычно я складываю свои чаевые в копилку, но… – Она виновато пожала плечами. – Мне кажется, сегодня нам есть что отпраздновать.

– Ни в коем случае. – Рауль накрыл ладонью руку Мики, заставив ее сжать монеты в кулаке. Такая маленькая ручка. Ему понравилось, что она полностью исчезла в его широкой ладони. – Это твои заработанные деньги. Оставь их себе. – Его голос сделался серьезным. – Ты должна перестать платить за меня, хорошо? Я уже начинаю чувствовать себя жиголо.

Мика с улыбкой отдернула руку и высыпала монеты обратно в карман, но почему-то старательно избегала его взгляда. Рауль мысленно напомнил себе, что обычно жиголо зарабатывали деньги за услуги, которые он не собирался предлагать, да и Мика этого не хотела.

– Я скоро вернусь, – пообещала Мика и ушла, пожелав ему удачи.

Жиголо?

Любая богатая пожилая дамочка с радостью пожелала бы заполучить в свои сети такого красивого и обаятельного молодого мужчину, как Раф. И хотя Мика прекрасно понимала, что он всего лишь пошутил, в этой шутке скрывался сексуальный подтекст, заставивший ее ощутить неловкость.

Неужели за пару лет она превратилась в ханжу?

И почему она так внезапно предложила ему остаться жить в своей комнате? Неужели ей нравилось постоянно испытывать смущение, становившееся все сильнее в его присутствии? А возможно, она хотела таким образом проверить себя?

Возможно, все обстояло именно так, но Мика не хотела сейчас об этом думать, опасаясь, что просто не выдержит и захочет сбежать. Лучше она найдет кого-нибудь из персонала пансиона и выяснит, нет ли у них свободной комнаты для Рафа.

Завтра она непременно этим займется. А пока ей стоит поторопиться, чтобы поскорее сменить униформу официантки на купальник, любимые шорты и майку. Мика сменила мягкие черные теннисные туфли на легкие сандалии и повесила на руку полотенце. Захватив фотоаппарат, она отправилась на поиски Рафа.

Она частенько ходила купаться после работы, но плавать в компании наверняка намного приятнее, чем в одиночестве.

Мужчина, в чьей компании она собиралась на пляж, появился перед ней в белой тенниске с надписью «Я люблю Позитано» на груди. Похоже, Рафа нисколько не смущала эта надпись, и он был вполне доволен своим выбором.

– На эту тенниску была скидка, – сообщил он Мике. – Мне повезло.

– Отлично. Я тоже люблю Позитано. Показался наш автобус. Придется бежать.

Автобус был переполнен, и им пришлось стоять, но, к счастью, ехать было недолго. Вскоре они вышли на остановке, и Мика повела его по вымощенным булыжником узким улочкам в центр Праяно, а оттуда вниз по каменным ступенькам, ведущим к пляжу. Здесь на большой террасе под тентом, как на любом европейском пляже, располагались платные шезлонги, а чуть дальше – столики пляжного бара. Звучала рок-музыка, компании молодых людей весело проводили здесь время с друзьями.

Мика направилась прямиком к двум свободным шезлонгам и, положив на один из них свой фотоаппарат, накрыла его полотенцем. А затем сбросила сандалии и стянула с себя майку. Снимая шорты перед Рафом, она ощутила странную пульсацию внизу живота. Осторожно взглянув на Рафа, она поняла, что он ничего не заметил. В этот момент он как раз стягивал с себя свою новую тенниску. При виде его обнаженного тела ее словно током обожгло, по коже побежали мурашки. Мика торопливо направилась к краю веранды, откуда могла нырнуть в прохладную, чистую воду.

В море она всегда чувствовала себя превосходно. Здесь она могла расслабиться и поразмыслить о жизни, избавиться от беспокойства – эмоционального или физического. А сейчас она испытывала и то и другое.

Мика знала, что Раф прыгнул в воду следом за ней, но Мика не собиралась качаться на волнах или играть, как большинство купавшихся в море молодых пар. Она поплыла к понтону в сотне метров от берега. Заметив, что Раф не отстает, она поплыла быстрее. Мика не сомневалась, что выиграет в этом соревновании.

* * *

– Где ты научилась так хорошо плавать?

Рауль с трудом произнес эти слова. Добравшись до понтона, он почувствовал, что окончательно выдохся. Мика уже сидела на краю, болтая ногами в воде.

– Моя мама часто говорила, что в моих жилах течет кровь дельфина. – Похоже, Мика ни капельки не устала. – Я родилась и выросла у моря и, возможно, научилась плавать раньше, чем ходить.

Рауль улыбнулся. Да, в Мике чувствовалось нечто, что напоминало ему прекрасных созданий, в честь которых была названа его родная страна. Она казалась уверенной и немного дерзкой. Сегодня днем он с интересом наблюдал, как ловко Мика двигалась, маневрируя между столиками в кафе. Она была дружелюбной, и в ней было что-то от дикой природы. Конечно, иногда дельфина удается погладить, но это большая честь для человека.

Теперь они оба сидели на краю понтона, глядя на берег, где в баре собиралось все больше людей. До них донеслась музыка, только на этот раз мелодия была гораздо спокойнее – звучала грустная народная песня, нежная и проникновенная…

От этой музыки сжималось сердце. И душу охватывало острое желание иметь рядом настоящего друга, близкого человека.

– Я плохо помню свою мать, – тихо сказал Рауль. – Они с отцом погибли в авиакатастрофе, когда мне было всего пять лет.

Обычно люди приходили в ужас, узнав, что он так рано осиротел, но в глазах Мики Рауль не увидел жалости.

– А я была бы рада не помнить свою мать, – ответила она. – Возможно, тогда мне не было бы так больно от мысли, что она бросила меня.

Рауль на мгновение лишился дара речи.

– Бросила тебя? Как это?

– Она взяла меня с собой в город, оставила на детской площадке в большом торговом центре и так и не вернулась за мной.

– Сколько тебе было лет?

– Пять, как и тебе. Я только пошла в школу.

Ничего себе… Рауль никогда не встречал человека, который, как и он, потерял родителей в столь юном возрасте. Никогда. Он до сих пор помнил страшное чувство одиночества, охватившее его после ухода родителей. Словно мир внезапно опустел.

Но возможно, у Мики были любящие бабушка и дедушка, которые помогли ей заполнить эту страшную пустоту? В его жизни всегда присутствовали няни, наставники, слуги, садовники и повара, которые изо всех сил старались, чтобы осиротевший маленький принц не чувствовал себя одиноким.

– И что произошло дальше? Кто позаботился о тебе?

– Вызвали полицию. Меня забрали социальные работники, которые определили меня в приемную семью.

– Полиция нашла твою мать?

– О… в конце концов да. Через десять лет я узнала, что она умерла. Передозировка наркотиков. Возможно, она считала, что оказывает мне услугу, выбрасывая из своей жизни.

– А твой отец?

– У меня его не было. Мама никогда ничего не говорила о нем, кроме того, что он родом из Шотландии. Какой-то турист, с которым они познакомились в баре. Я не собиралась его искать. И понятия не имею о своих корнях.

– Мне жаль…

– Не стоит. В этом есть свои плюсы. Я свободна как птица. Или как дельфин. Не могу представить жизнь вдали от моря. Мне довелось побывать в парочке приемных семей, которые жили далеко от моря. А я терпеть не могу большие города.

Рауль некоторое время молчал. Он помнил историю своей семьи вплоть до XII века, когда их острова объединились под единой властью и стали княжеством. Он отлично разбирался в собственной родословной и знал каждый клочок земли, откуда был родом.

Каким, должно быть, потерянным чувствует себя человек, ничего не знающий о своих корнях? А может, Рауль завидовал свободе Мики, существованию, наполненному приключениями, так непохожему на его жизнь, в которой все расписано по минутам?

Возможно, Мика искала то место, где наконец смогла бы обрести себя, родной дом? Где ее жизнь наполнилась бы смыслом? Сколько боли и лишений ей пришлось перенести, боли, которая скрывалась за небрежно произнесенными словами «парочка приемных семей». Сколько раз ей пришлось переезжать из семьи в семью? Сколько раз ей пришлось пережить предательство?

Солнце опустилось совсем низко, и, обернувшись к Мике, Рауль заметил, что ее смуглая кожа приобрела золотистый оттенок. На ней был белоснежный купальник – крохотные полоски ткани.

Мика заслонила глаза ладонями от ярких лучей заходящего солнца и не заметила, что Рауль смотрит на нее. Она такая маленькая, подумал Рауль, но при этом идеально сложена. И она настоящая… Наверное, Мике никогда не приходило в голову увеличить грудь или носить высокие каблуки, чтобы казаться выше и сексуальнее. И он не представлял ее с ярким макияжем на лице. Ей это и не нужно, ведь у нее такие удивительные глаза.

Она была… великолепна.

Познакомившись с Микой, Рауль сразу понял, что она необычная женщина, и его нисколько не удивило, что ей пришлось пережить столько горя и трудностей.

Зато его удивляло сильное влечение, которое он сейчас к ней испытывал. И это ему совсем не нравилось. Стоит ему немного подвинуться, и он дотронется до ее плеча. При одной мысли об этом Рауль ощутил тепло ее кожи.

Он ухватился за край понтона, внезапно осознав, как отчаянно желает прикоснуться к Мике, поцеловать ее.

Они успели научиться понимать друг друга без слов, и, когда неожиданно Мика опустила руки и обернулась к нему, у Рауля упало сердце.

Некоторое время она пристально смотрела ему в глаза. И Рауль почувствовал, что ее тоже влечет к нему. Их притяжение оказалось взаимным.

Это просто невозможно. Через две недели ему придется вернуться к своей прежней жизни и готовиться к свадьбе с женщиной, которой он был обещан чуть ли не с самого детства. Его помолвка вот-вот станет официальной, и все его любовные приключения разом закончатся, а их, приходится признать, за все эти годы у него было слишком много.

Однако ни с кем у него никогда не возникало такой близости, как с Микой. Возможно, безденежье и трудности, свалившиеся сейчас на него, не были тем самым испытанием, пройдя через которое Рауль мог бы точно сказать, достоин ли он править своим народом. Возможно, вот это и есть самое главное испытание. Сможет ли он пожертвовать своими желаниями ради главной цели?

И если он не справится, это станет самым главным позором в его жизни.

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Рауля, пока они с Микой смотрели друг другу в глаза. Мика первой отвела взгляд, и сделала это так внезапно, что Раулю вдруг показалось: все это ему только привиделось, в ее глазах не было и тени влечения. Или же ее так потрясло то, что она прочитала в его взгляде.

– Горячая жареная картошка, – сказала она.

– Что? – От этих неожиданных слов его мысли мгновенно прояснились.

– Берни – владелец бара на пляже. Он англичанин и, мне кажется, играл в группе, которая была популярна в семидесятых. Так вот этот Берни готовит самую вкусную жареную картошку, которую я когда-либо пробовала. Люди приходят сюда специально ради его рыбы с жареной картошкой, и я вдруг поняла, что буквально умираю от голода. – Ее лицо расплылось в дерзкой улыбке. – Кажется, кто-то говорил, что сегодня его очередь платить за ужин?

– Да. И я готов.

– Тогда поплыли обратно…

Рауль испытал огромное облегчение, снова окунувшись в прохладную морскую воду. Это оказалось даже лучше, чем освежающий душ.

«Я справлюсь», – подумал Рауль. Конечно, он сможет насладиться компанией своей первой настоящей подруги, не думая о физическом влечении. Так он не обидит Мику, и, возможно, их дружба сможет продолжаться и дальше. Конечно, Мика будет потрясена, узнав, кто он на самом деле, но Рауль надеялся, что к тому времени она узнает его достаточно хорошо, чтобы понять и простить обман.

Ему не хотелось утратить особенное ощущение близости, возникшее между ними.

Рауль инстинктивно ощущал, что, возможно, больше никогда не испытает ничего подобного.

Глава 4

Неужели ей это только почудилось?

Огонек влечения, который вспыхнул в глазах Рафа, когда они вчера сидели рядом на понтоне в лучах заходящего солнца…

Хотя, возможно, виной всему было простое стечение обстоятельств. Великолепный закат, ласковая морская вода, снимавшая напряжение нелегкого трудового дня, и их почти обнаженные тела. И если даже на мгновение Раф пожелал ее, он не сделал ничего, чтобы продемонстрировать свой интерес.

А Мика непременно почувствовала бы намек на изменение в их отношениях, потому что была очень восприимчива к таким вещам. Она очень сильно разволновалась, желая избавиться от смущения, бросилась в воду и стремительно поплыла обратно к берегу. Пока они лакомились в баре рыбой с жареной картошкой, она старалась говорить о посторонних вещах. Раф заявил, что в жизни не пробовал ничего вкуснее, а она тем временем сделала несколько фотографий окрестностей в свете догорающего заката. Мика сфотографировала и Рафа, но он этого не заметил.

Он стоял, глядя на закат, одной рукой прикрывал глаза, а в другой держал мокрое полотенце, которое предложил ей использовать первой. Капли воды падали с его волос на плечи и обнаженную грудь. Весь его облик поражал невероятной красотой, и, глядя на этого удивительного мужчину сквозь линзы камеры, Мика вновь ощутила знакомое сладостное ощущение внизу живота, пробежавшее по телу тонкими иголочками желания.

Мика сфотографировала его, повинуясь внезапному импульсу. Ей пришло в голову, что однажды она захочет вспомнить этот день и этого мужчину. Ведь это он разбудил в ней удивительные чувства, о которых она и не подозревала. И Мика поддалась этому импульсу, не желая бороться со своими чувствами.

Это была лишь короткая вспышка, озарившая атмосферу дружеской непринужденности, которой Мика решила во что бы то ни стало придерживаться и дальше. Их отношения должны были остаться исключительно дружескими. Они вместе работали в кафе, после работы отправлялись купаться, ужинали, по очереди платя за угощение, а вернувшись домой, буквально валились с ног от усталости и немедленно ложились спать, чтобы проснуться рано утром.

Неужели ее тактика сработала?

Вскоре Мика поняла, что ей не о чем беспокоиться. Теперь она не сомневалась, что мужской интерес со стороны Рафа был всего лишь плодом ее воображения.

И неожиданно в глубине души она ощутила странное чувство, похожее на разочарование или обиду.

Если бы в тот вечер, когда они вдвоем сидели на понтоне, она вела себя иначе, все могло обернуться совсем по-другому.

Допустим, она не отвела бы взгляд, растворившись в горящих глазах Рафа, не убежала бы от него. Они долго смотрели бы друг на друга, а затем Раф медленно придвинулся к ней, и… и она ощутила бы его губы на своих губах…

Вот уже несколько ночей, лежа в постели и прислушиваясь к сонному дыханию Рафа, она воображала, как это происходит. Ее тело таяло от желания, когда она представляла себе этот поцелуй, и вдруг осознала, что отчаянно хочет, чтобы фантазии стали реальностью. Она мечтала, чтобы Раф поцеловал ее.

Но это невозможно, значит, ничего подобного не произойдет. О, ему, похоже, нравилось ее общество. Он все так же охотно ей улыбался. Но в его взгляде что-то неуловимо изменилось. Да. В его взгляде появилась странная настороженность. Исчезло ощущение близости, которое связывало их раньше, потому что он почти сразу отводил взгляд, не осмеливаясь долго смотреть на нее.

Потому что он хотел избежать этой близости?

Или же почувствовал ее страх?

Мика терялась в вопросах, которых становилось все больше и больше. Ее мысли путались.

Как она поведет себя, если ей представится второй шанс?

Выходит, она мечтает о втором шансе?

В глубине души она действительно этого хотела. А иначе не шепнула бы вчера Марко, что неплохо было бы дать Рафу выходной в тот же день, что и ей. Она не рассказала бы Рафу о своем намерении посетить долину старинных мельниц в Амальфи, как бы между прочим пригласив его с собой, если ему вдруг будет нечем заняться в выходной.

Они не оказались бы сейчас здесь, на центральной площади Амальфи, рядом со ступенями, ведущими в собор. Разглядывая узкие, вымощенные камнем улочки, они пытались решить, по какой из них лучше подняться на холм, откуда можно добраться до долины.

Мимо них прошла женщина с маленькой собачкой. Она взглянула на Рафа и, остановившись, с улыбкой спросила, может ли она чем-нибудь помочь.

– Да, – ответил Раф. – Не подскажете, как нам добраться до Долины Мельниц?

– Ах… Долина Мельниц… Поднимитесь вверх по главной улице, к собору Святого Андрея…

Мика слушала объяснения женщины, с интересом наблюдая за поведением незнакомки. Интересно, знает ли Раф о том, какое впечатление производит на женщин? Конечно, знает, решила она. И как он может об этом не знать?

И он наверняка мог заполучить любую женщину, какую только пожелает.

Но неужели ей остается только мечтать о том, что он мог бы пожелать ее?

Ответ на этот вопрос был прост. Конечно, она может о таком только мечтать. Раф относится к ней как к другу, не больше. Но возможно, их встреча стала лучшим подарком, который ей преподнесла судьба. Мика размышляла о том, что влечение к Рафу стало первым шагом на пути к тому, чтобы наконец начать жить нормальной жизнью. Ей стоит задуматься об отношениях с мужчиной, который однажды появится в ее жизни. С мужчиной, который захочет быть с ней.

И это будет мужчина, не похожий на Рафа…

Женщина с собачкой отправилась дальше.

– Ты понял, как нам туда добраться? – спросила Мика.

Глаза Рафа казались непроницаемыми.

– Да. Пойдем. – Странно, но радость Мики слегка померкла.

– Мы пройдем мимо музея бумаги. Ты ведь хочешь зайти туда?

– Ну-у… – Мика слегка обогнала Рафа. – Он все равно еще закрыт. Я зайду туда на обратном пути. Но тебе не обязательно идти со мной, если ты не любишь музеи.

Они молча направились вперед и, миновав музей, оказались у подножия лестницы, ведущей на вершину холма. Раф первым двинулся вверх по ступеням, а Мика последовала за ним. Они по-прежнему молчали, и вскоре тишина сделалась неловкой.

– Мы можем ненадолго остановиться? Я хочу сфотографировать вон ту лимонную рощу.

Раф остановился. Он обернулся и пристально посмотрел Мике в глаза. Впервые ей стало не по себе от его взгляда.

– Ты хочешь это сделать одна?

– Что? Нет… конечно нет.

– Но ведь ты хочешь пойти в музей одна?

– Нет… я… – Мика вспомнила их недавний разговор. Она была немного не в себе, когда обронила это замечание. В тот момент она думала о том, что у них с Рафом нет будущего и в ее жизни непременно должен появиться другой мужчина… – Просто некоторые люди не любят музеи, понимаешь? Я не хочу наскучить тебе.

Он по-прежнему не сводил с нее глаз.

– Мне никогда не скучно с тобой, Мика.

О боже… неужели странное притяжение между ними снова вернулось?

И этот взгляд. Она могла бы раствориться в нем, если бы позволила себе.

Возможно, она уже ничего не могла с собой поделать…

– И мне тоже. – Мика почувствовала, как у нее неожиданно замерло сердце. – С тобой… очень приятно общаться, Раф. – Она отвела глаза, внезапно ощутив непреодолимое смущение. Чтобы отвлечься, она достала фотоаппарат из футляра. – Гм… здорово дружить с человеком, с которым так легко и весело проводить время.

– Но ты не скучала бы и одна, если бы мы не встретились, не так ли?

– У меня просто не было бы другого выбора. – Мика внимательно разглядывала ряды лимонных деревьев, растущих на склонах холма. Крупные ярко-желтые драгоценные камни, сверкавшие на фоне зеленой шелковистой листвы. – Но наслаждаться жизнью в компании гораздо лучше. Чувствуешь себя… ну, даже не знаю… более живой…

– Пожалуй… – Раф задумчиво кивнул в ответ. – Понимаю. Говорят, одна голова хорошо, а две лучше. Думаю, эту пословицу можно использовать, когда дело касается не только проблем, но и развлечений.

Они двинулись дальше. Мика по-прежнему сжимала в руке фотоаппарат. Как же восхитительно было просто идти вперед вместе с ним. Они вошли в лес, где лишь мелодичное пение птиц нарушало спокойную тишину, а землю устилал розовый ковер из опавших лепестков диких цикламенов.

Развалины старинной бумажной фабрики возвышались посреди леса бетонной громадой, покрытой густым слоем мха. На месте окон в стенах зияли огромные дыры, а рядом с разрушенным зданием бурлила река, ее мощное течение встречало на своем пути сопротивление огромных валунов.

Проходя мимо одного из водопадов, они не смогли устоять перед красотой пейзажа и, усевшись под раскидистым деревом, некоторое время любовались удивительным видом.

Как же это было прекрасно… и, несомненно, присутствие Рафа делало их прогулку еще более интересной. Еще более захватывающей…

Мика могла бы вечно сидеть здесь, наслаждаясь удивительной атмосферой, но она отправилась на эту прогулку не только ради фотографий. Она достала из рюкзака ноутбук.

– А что ты пишешь?

– Я делаю добавления к своим заметкам, над которыми сейчас работаю. Записываю все, что вижу. Например, как прекрасен ковер из цветочных лепестков, устилающий лес. К сожалению, я не смогу использовать все свои фотографии.

– Использовать в чем?

– В моей статье.

– Так ты писательница? Ты никогда об этом не рассказывала.

– Потому что я еще не писательница. Пока… – Ее снова охватило странное смущение. Мика не привыкла делиться своими мечтами с другими людьми. Возможно, потому, что в ее жизни пока не было человека, с которым ей захотелось бы поделиться самым сокровенным. – Я хочу писать о путешествиях, – тихо сказала она. – И зарабатывать деньги, сочиняя книги, вместо того чтобы работать в кафе.

Лицо Рафа радостно вспыхнуло. Но затем он нахмурился.

– Ты хочешь путешествовать всю свою жизнь? И не хочешь найти место, где смогла бы спокойно жить в свое удовольствие?

– О, когда-нибудь я найду такое место. Просто пока еще не знаю, где именно. Знаю только, что непременно поселюсь у моря, ведь в моих жилах течет кровь дельфина. – Мика улыбнулась, стараясь не придавать значения тому, что делится столь личными подробностями. – И думаю, там должно быть тепло, чтобы можно было много времени проводить в море. Но в мире полно таких мест, например здесь. – Она закрыла ноутбук и убрала его обратно в рюкзак. – И так я смогу убить двух зайцев одним выстрелом. Найдя место, где я захочу прожить до конца жизни, смогу понять, кто я такая.

Неужели каждый человек в тот или иной момент своей жизни задумывается о том, кто он такой, или же это еще одна общая черта, объединявшая их с Микой?

Рауль хотел поговорить с ней об этом. Хотел рассказать, кто он такой и почему оказался здесь. Он мог бы поделиться с ней своей проблемой, и, возможно, ему стало бы легче.

Только этого не произойдет. Возможно, Мика бы и поняла его порыв рассказать о своих душевных переживаниях, поделиться с ней желанием обрести свое место в этом мире, потому что она сама хотела того же. Мика искала то, в чем он не нуждался, но Рауль уважал ее желание отыскать место, где она смогла бы обрести покой.

Но как только он расскажет ей всю правду, Мика поймет, что они с ним слишком разные. Он принадлежит другому миру. Она может почувствовать, что мечта, которой она с ним поделилась, – сущий пустяк в сравнении с его будущим. Она может разозлиться и снова ощетиниться, как в тот момент, когда заявила, что одна пойдет в музей бумаги.

Если Мика снова продемонстрирует свои острые колючки, удовольствие от сегодняшнего прекрасного дня сильно померкнет, а этого Рауль никак не мог допустить. В сияющих лучах солнца, пронзающих лесную чащу, руины древних мельниц были полны тайн, а бурная река, казалось, существовала с сотворения мира. Словно звено, соединявшее прошлое с будущим, и напоминание о том, что нет ничего неизменного в этом мире. Жизнь не стояла на месте…

Рауль вдруг ощутил удивительный покой в душе, и это было восхитительно.

Ему было хорошо еще и потому, что Мика рядом. Возможно, не только удивительный пейзаж заставил его почувствовать близость к разгадке своего будущего. Присутствие Мики придавало ему сил, его вдохновлял оптимизм, с которым она смотрела на жизнь и наслаждалась каждым ее моментом.

Рауль никогда раньше не испытывал такого сильного душевного единения с другим человеком. Казалось, их души распахнуты навстречу друг другу, все понимая без слов. Он догадался, что Мика испытывает те же чувства, когда обернулся и увидел, что она пристально смотрит на него. Ее взгляд казался серьезным, но губы тронула едва заметная усмешка, словно она понимала, о чем он задумался и как ему сейчас хорошо.

Неожиданно ему отчаянно захотелось, чтобы эта удивительная телепатическая связь между ними перешла на новый уровень. У него закружилась голова. Все вокруг замерло, и Рауль вдруг подумал, что хочет поцеловать Мику.

Мика продолжала пристально смотреть на него, и Рауль увидел в ее глазах отражение собственного удивления, вызванного удивительным ощущением душевной близости. А затем ее губы приоткрылись, и он заметил, как она коснулась нижней губы кончиком языка.

Он ощутил болезненный укол острого желания.

Если Рауль хотел проверить, сумеет ли устоять перед искушением, то это был как раз подходящий момент.

Конечно, в поцелуе не было ничего особенного.

Но ведь дело вряд ли закончится поцелуем.

Если он так сильно этого хотел, то даже легкое прикосновение могло таить в себе опасность. А что, если влечение станет столь мощным, что он полностью потеряет над собой контроль? Что, если, проявив слабость, он еще больше запутается в своих мыслях и чувствах?

Он непременно должен выяснить, хватит ли у него сил справиться с этим влечением. Рауль подумал, что лучше ему закрыть глаза, не в силах выносить взгляд Мики. Это помогло.

Он встал и направился вперед, чувствуя, как постепенно возвращается былая уверенность. Но это стоило огромных усилий, и ощущение покоя, посетившее его около реки, постепенно исчезало. Когда они вернутся домой, решил Рауль, он непременно отправится к консьержу и узнает, нет ли свободной комнаты. Разве он сможет спокойно спать рядом с ней, обуреваемый столь сильными чувствами? Сколько он еще продержится, скрывая то, что с ним происходит?

Рауль знал, что Мика идет следом за ним, но прошло некоторое время, прежде чем он решился нарушить тишину.

– И сколько статей ты уже написала?

– Несколько. Но я пока еще ничего не пыталась опубликовать. Хочу написать нечто особенное, чтобы потом разослать в лучшие журналы.

– Возможно, это окажется статья, которую ты пишешь сейчас?

– Возможно… – Мика все еще держала в руках фотоаппарат, когда они покинули долину и вошли в маленькую деревушку Понтон.

Она остановилась, чтобы сфотографировать широкую каменную арку, через которую они прошли. На стенах арки были развешаны предметы старинной кухонной утвари и большие плетеные корзины. Они заметили колоритное кафе и уселись за столик в тени большого тента. Любуясь кадками с яркими цветами, они потягивали домашний ледяной лимонад из высоких бокалов, ожидая, когда подадут ланч.

– Мне очень нравится, – сказала Мика чуть позже.

– Салат? Мне тоже. – Они заказали салат капрезе, приготовленный из моцареллы, порезанной тонкими ломтиками, с восхитительными ярко-красными итальянскими томатами и крошечными листочками базилика, щедро сдобренными оливковым маслом. Салат подавался вместе с хрустящим, свежеиспеченным хлебом. Это был просто идеальный ланч.

Мика расхохоталась.

– Я не ела ничего вкуснее, но я имею в виду не только ланч. Я говорю об этой части Италии. Мне все больше кажется, что это и есть то место, где я смогла бы остаться навсегда.

– А где еще ты была?

– Сначала я отправилась в Шотландию. Ведь, судя по всему, в моих жилах течет шотландская кровь.

– Ах да… ты говорила, что твой отец из Шотландии.

– Так говорила мать…

В ее глазах появилась легкая грусть. Сейчас она выглядела немного потерянной. Рауль плохо помнил своего отца, но он точно знал, что за человек был его отец, как он выглядел и какую важную роль играл в его жизни. Он был уверен: ощущение своего места в этом мире неразрывно связано с семьей, с близкими людьми.

Но у Мики не было семьи. Она скиталась по миру в поисках своего места в этой жизни, но, судя по всему, не нашла его в родной стране отца, которого никогда не знала.

– Тебе не понравилась Шотландия?

Рауля рассмешило, как забавно она сморщилась, демонстрируя свое впечатление об этой стране.

– Мне понравился налет старины. Шотландский акцент. Мне даже волынки понравились. Но погода – просто ужас. Там было слишком холодно, а море постоянно бушевало. Я решила, что было бы безумием купаться в таком море, поэтому это точно не мое место для жизни.

– Возможно, стоит обратить внимание на людей. Когда ты встретишь своего человека, и вы станете семьей, его страна станет твоей страной. И страной твоих детей… навсегда.

Мика покачала головой. Ее голос прозвучал тихо и спокойно. Почти холодно.

– Я никогда не выйду замуж.

– Почему? – Раулю сделалось не по себе при мысли о Мике, состарившейся в одиночестве.

Но она снова покачала головой, словно предупреждая, что эта тема больше не обсуждается.

– Просто не хочу. Я точно знаю, что мне будет лучше одной.

«Откуда она это знает?» – подумал Рауль в неловкой тишине, повисшей между ними. Он пожалел, что затеял этот разговор, потому что прежняя легкость исчезла. И решил попытаться все исправить.

– А как насчет Новой Зеландии? – спросил он. – Это не твое место?

– Я люблю Новую Зеландию, пойми меня правильно, но… меня привлекает волшебство старины, присущее Европе. – Похоже, Мика испытала искреннее облегчение, когда он сменил тему разговора. Она улыбнулась, словно смущаясь из-за своих причудливых фантазий. – Возможно, я жила здесь в прошлой жизни.

Возможно, и так. Возможно, Рауль тоже здесь жил, потому что только так можно было объяснить странное ощущение, что он уже давно знает Мику. Объяснить странную связь между ними.

– Кроме того, на свете существует еще много прекрасных мест, где есть море. Это так интересно… – Лицо Мики радостно вспыхнуло. – Я хочу побывать на юге Франции. В Испании. На островах Греции. Увидеть Сардинию и Корсику и… – Она рисовала в воздухе воображаемую карту Средиземноморья.

– И… – Рауль осекся, не успев добавить название своей страны в ее список.

Глаза Мики округлились, она с интересом ждала, когда он закончит фразу.

– И… ты непременно там побываешь, – выдавил он из себя наконец. – У тебя получится все, что ты захочешь, Мика, и… ты станешь лучшим автором среди тех, кто пишут о путешествиях. Твои статьи будут окрашены яркими красками, и каждый, кто прочитает их, непременно захочет побывать в тех местах, которые ты описала. Побывать там, где побывала ты.

Ему бы очень этого хотелось.

Мика улыбнулась. Это была ласковая улыбка, в ней не оказалось ни капли веселой дерзости, к которой Рауль уже привык. Улыбка человека, наслаждавшегося одобрением друга. Потому что благодаря этому одобрению и поддержке ее мечта уже не казалась несбыточной.

А он хотел бы не только прочитать ее статьи, вдруг понял Рауль. Он хотел бы отправиться в путешествие вместе с Микой, а не следом за ней. И он спокойно мог все это устроить. Он мог выбрать любое место на земном шаре и придумать, как туда добраться. На вертолете, на роскошной яхте, на личном самолете… Они поселились бы в дорогих апартаментах, и Мика все свое время могла бы посвятить любимому делу и не тратить силы на обычную работу.

Но захотела бы она этого?

И не изменило бы это ее взгляд на окружающую действительность? Сейчас им приходилось в поте лица зарабатывать деньги, чтобы продолжить путешествие, и это было очень важно. Передвигаясь на общественном транспорте и обедая в недорогих кафе, они видели окружающий мир в иных красках.

Возможно, и сам Рауль не захотел бы возвращаться к прежней легкости, сопровождавшей его всю жизнь. Если бы у него был выбор, то, вполне вероятно, он решил бы отправиться в путешествие с Микой тем же способом, что и сегодня. Пешком и с минимальным запасом вещей.

Однако его желание, чтобы дни, похожие на сегодняшний день, продолжались, не имело никакого отношения к желанию прикоснуться к Мике, хотя Рауль по-прежнему ощущал удивительное тепло, исходившее от нее. Ему было хорошо рядом с ней. Раулю хотелось поддерживать Мику и помогать ей идти к осуществлению ее мечты… и чувствовать, что и она готова поддержать его на пути к его собственным мечтам.

Так вот что значит настоящая дружба?

…Любовь?

Неужели он влюбился в Мику?

Нет. Это недопустимо.

Они могли остаться друзьями. Очень хорошими друзьями. Но не более того.

Рауль знал, что есть люди, которым посчастливилось связать жизнь с лучшими друзьями, но с ним этого не произойдет. Его будущее уже заранее расписано, и он просто не мог представить Франческу своим лучшим другом.

Он едва знал ее. Да, они проводили время вместе, обычно на официальных приемах, она была очень красива, умна и мила в общении. Он мог желать ее, как любой нормальный мужчина желает роскошную женщину, но сможет ли он когда-нибудь относиться к Франческе, как к Мике? Думать о том, что ее желания и стремления так же важны, как его собственные амбиции?

Раулю оставалось лишь надеяться на это.

Возможно, его встреча с Микой должна была научить его тому, что на самом деле важно в отношениях между людьми.

Рауль знал, что никогда не забудет эти мгновения.

И эту особенную улыбку…

– А когда закрывается музей бумаги?

Мика вздрогнула, словно с трудом выйдя из глубоких раздумий, которые не имели никакого отношения к ее будущей статье.

– Точно не знаю. Мне казалось, что у нас еще много времени.

– Может, нам стоит отправиться туда прямо сейчас? Чтобы не опоздать?

– Хорошая идея.

Мика и бровью не повела, но по тону ее голоса Рауль догадался, что сейчас она была от него гораздо дальше, чем совсем недавно, когда ласково улыбалась ему.

Как странно, что он так остро чувствовал все, что происходило между ними. Их связь казалась невероятной. Порой ощущение близости между ними обжигало его, словно яркое солнце, появлявшееся из-за завесы плотных облаков, но в следующее мгновение солнце скрывалось, и ему тут же становилось холодно и неуютно.

Откуда появлялись эти облака? Возможно, причина в том, что он сам слишком распалялся, и они были необходимы ему, чтобы защититься от переполнявших его чувств?

Или же Мика тоже ощущала этот жар и тоже пыталась обезопасить себя?

В чем бы ни заключалась причина, эти облака были им необходимы, чтобы защитить их дружбу, потому что Рауль с каждой минутой все больше рисковал потерять ее.

Он получил настоящее удовольствие от посещения музея бумаги, расположившегося в удивительной мельнице XIII века. Рауль часто посещал музеи и даже взял под свое покровительство самый крупный музей в своей стране. Он часто присутствовал на экскурсиях, обычно в компании местных высокопоставленных лиц и крупных спонсоров. Ему приходилось изображать восторг, даже если на самом деле он его не испытывал. Пожимая кому-то руку или останавливаясь полюбоваться новым экспонатом, Рауль никогда не забывал о правильной позе и выражении лица, чтобы его могли удачно сфотографировать.

Теперь же все было иначе, потому что сейчас экспонаты вызывали больший интерес, чем его персона, и Рауль вдруг понял, что смотрит на Мику с таким же удовольствием, как и на сокровища за стеклом, и все видит немного иначе, замечая подробности, которым никогда раньше не уделял внимания. Он разглядывал огромные деревянные молотки, соединенные с гидравлическим колесом, при помощи которых лоскуты хлопка, льна и пеньки превращались в бумажную массу.

Рауль остановился рядом со старинной кадкой, наполненной грязной водой, в которой отмокала бумажная масса, и наблюдал, как Мика присела на корточки, чтобы сфотографировать вблизи керамическую плитку на стенках кадки. Это была бледно-голубая плитка с красными цветами и изящными зелеными листьями. Смог бы он заметить эти детали, если бы оказался здесь один?

– Я непременно напишу об этом сегодня вечером, – объявила Мика, когда они ждали автобус на Позитано. – И закончу статью о Тропе Богов.

– Не буду тебе мешать, – ответил Рауль. – Я собираюсь найти консьержа и узнать, нет ли в доме свободной комнаты. Так ты сможешь спокойно работать, и ничто не будет тебя отвлекать.

Автобус приближался к остановке, но Мика словно не замечала его. Она посмотрела Раулю прямо в глаза, и он снова почувствовал, как вокруг них сгустились таинственные плотные облака.

Только на этот раз жар, опаливший его, оказался совсем другим. В нем не было страсти. Рауль ощутил жгучий стыд.

Мика догадалась, зачем ему понадобился консьерж, зачем ему понадобилась отдельная комната. Он уходил не потому, что боялся помешать ее работе, а потому, что хотел сбежать от нее, и наверное, она почувствовала себя отвергнутой.

Автобус резко затормозил около остановки, подняв облако пыли, и, отвернувшись от Рауля, Мика торопливо забралась внутрь.

Возможно, он в последний раз ощутил волшебное чувство единения с Микой.

А может, это и к лучшему? Так ему будет гораздо проще вернуться в свой мир, к привычной жизни, когда придет время. И это время не за горами. Ведь уже прошла целая неделя его месяца свободной жизни.

Но если это к лучшему, то почему его не покидало ощущение, что он лишился чего-то очень ценного?

Глава 5

Это был один из таких дней.

Все началось с первого посетителя, который поднял руку и громко щелкнул пальцами, заставив Мику, спешившую за тарелками для другого столика, замереть на месте.

– Я заказывал яйца-пашот, а не яичницу-глазунью. – Он не смотрел на Мику. – Заберите.

– Прошу прощения, сэр. – Мика взяла тарелку. – Произошла ошибка. Я принесу вам другую тарелку.

– И поживее. А пока принесите мне еще кофе, за счет заведения. Это меньшее, что вы можете сделать после того, как перепутали мой заказ.

– Конечно. – Мика бросила взгляд через плечо, решив, что Элейн наверняка слышал громкий голос посетителя.

Элейн едва заметно кивнул ей, давая понять, что все слышал, и улыбнулся, сочувствуя, что ей пришлось столкнуться с грубияном.

Но Мике пришлось столкнуться не только с грубым посетителем. Она знала, что правильно записала заказ, но человек, допустивший ошибку, не собирался в этом признаваться. Только не этим утром, когда они все сбились с ног, обслуживая многочисленных посетителей.

И конечно, Джанни пришел в ярость.

– Как ты могла не справиться с такой ерундой? – вопил он. – Думаешь, у меня есть время готовить еще один английский завтрак, когда и так полно заказов? – С его лопатки для гриля капало масло, оставляя пятна на квитанциях с заказами.

Он явно выбрал не то утро, чтобы отчитывать Мику. Это утро и так началось ужасно, когда она открыла глаза и вспомнила, что осталась одна в своей комнате. Вспомнила, что Раф предпочел держаться от нее подальше. Неужели это ее вина? Неужели она сказала или сделала что-то такое, что отпугнуло его? Но ей ничего не приходило в голову. Как раз наоборот, вспоминая их вчерашнюю прогулку, Мика думала, что все было прекрасно.

Да, она немного обидела его, когда заявила, что пойдет в музей одна, но ведь они это уже обсудили. И забыли. Она готова была поспорить, что он хотел поцеловать ее, когда они сидели под деревом у водопада. А как он смотрел на нее, когда сказал, что не сомневается, что ее мечта сбудется, и она станет автором книг о путешествиях. Сказал это с таким видом, словно по-настоящему верил в нее.

Словно ему было важно, чтобы она осуществила свою мечту.

Но он использовал ее признание о своей мечте как предлог для того, чтобы ночевать в другой комнате, и это заставило Мику чувствовать себя так, будто ее за что-то наказывают. Но она не чувствовала себя виноватой, и вот теперь история повторяется. От этого ей было вдвойне не по себе.

– Взгляни на заказ, – сказала она Джанни. – Я все записала правильно. Это ты прочитал неправильно.

– Не смей указывать, как мне делать мою работу! – завопил Джанни. – Ты хочешь готовить вместо меня? Хочешь? – Он отошел от гриля и, выкрикивая свой гневный вопрос, приблизился к ней.

Мика напряглась. Она знала, что Джанни не причинит ей вреда, но теперь ситуация сильно осложнилась, и от нее потребуется вся ее выдержка, чтобы справиться с эмоциями. Вдруг Мика почувствовала, как стоявший у нее за спиной Раф перестал загружать посудомоечную машину. Судя по всему, он наблюдал за их стычкой с Джанни. Второй повар и бровью не повел и теперь пытался спасти продукты, оставленные без присмотра на гриле. Маргарет подхватила тарелки и торопливо выскочила из кухни. Приступы гнева у Джанни уже давно никого не удивляли, и в такие моменты никто не хотел попадаться ему под руку, чтобы не потерять свою работу. Не стоило обострять ситуацию, и потому Мика попыталась проскользнуть мимо Джанни и поставить тарелку с неправильным заказом на стойку. Она надеялась, что Джанни успокоится и сделает все, как надо, чтобы удовлетворить посетителя.

Но ей не стоило вступать в спор с Джанни. Не успела Мика поставить тарелку, как он резко подхватил ее. Возможно, тарелка выскользнула у него из рук, а может, он специально швырнул ее. Это уже не имело значения, потому что эффект был тот же. Звон разбитой посуды нарушил внезапно наступившую тишину в оживленном кафе, и краем глаза Мика заметила недовольное лицо Марко, сидевшего за столиком рядом с проходом.

Раф тут же подскочил к ней, и Мика почувствовала, как он ощетинился. Неужели он собирался защитить ее? Она предостерегающе взглянула на него и решительно покачала головой. Все еще больше осложнится, если Раф сейчас что-нибудь скажет или сделает. Это их дела с Джанни. Чем больше людей вмешается, тем больше проблем возникнет.

– В чем дело? – заорал Джанни на Рафа. – Не можешь найти веник? Ты тоже не в состоянии выполнять свою работу? – Он воздел руки к потолку. – И почему я должен работать с такими тупыми людьми? Никто не способен как следует выполнять работу, за которую им платят. – Он раздраженно обернулся к грилю, едва не столкнувшись со вторым поваром, который как раз ставил на стойку новые тарелки.

– Заказ, – сказал он. – Четвертый столик.

Столик Мики. Ему удалось добавить дополнительную тарелку с яйцами-пашот к другим заказам для четвертого столика. Мика наконец смогла перевести дух. Если Элейн уже отправил на четвертый столик бесплатный кофе, можно надеяться, что кризис миновал.

И с беспорядком тоже можно разобраться. Несмотря на разгневанный вид, Раф взял совок и веник и принялся собирать осколки тарелки и остатки еды, а Мика подхватила поднос с заказом.

В конце концов, это были всего лишь мелкие неприятности, но они задали тон всему рабочему дню. С Микой постоянно случалось что-то непредвиденное. Неправильный заказ стал самой серьезной неприятностью, но другие случаи оказались не менее досадными. Немало неприятных минут ей доставила компания женщин средних лет, которые обращались с ней, как с прислугой. Эти дамы чересчур придирались к заказанным блюдам, требовали больше льда для воды, а когда одна из них заметила пятнышко на ручке своего ножа, вся компания потребовала заменить им приборы.

Затем были дети, явившиеся в кафе без присмотра взрослых, которые размазали по всему столу раздавленную мякоть авокадо, перепачкали меню и деревянные перекладины в спинках двух стульев, затем опрокинули сахарницу, и рассыпавшиеся по полу крупинки сахара хрустели под ногами. Мика понимала, что отмыть этот столик к приходу новых посетителей будет нелегко, и ей придется потратить много времени и сил.

А теперь, когда смена близилась к концу, ей пришлось обслуживать столик, за которым собралась компания молодых людей, становившихся все более нахальными с каждой порцией выпитого спиртного.

Когда она появлялась около их столика, мужчины пытались схватить ее за ноги. Мика ловко уворачивалась от навязчивых типов, однако отделаться от их намеков было гораздо сложнее.

– Чем занимаешься после работы, милашка? Мы могли бы позабавиться.

Она натянуто улыбнулась.

– Готовы сделать заказ?

– Я знаю, что бы хотел заказать… – Один из мужчин похотливо облизнул губы, с вожделением пожирая Мику глазами.

Она стиснула зубы, улыбка погасла.

– Я подойду через минуту, а вы пока подумайте, что будете заказывать.

– Просто принеси нам пиццу. И еще пива.

– Да, побольше пива.

Мика думала о том, что чем скорее уйдет эта компания, тем будет лучше. А потом рабочий день Мики закончится, и она отправится на пляж, где, возможно, ей удастся смыть с себя неприятные впечатления, оставшиеся от сегодняшнего дня.

Но неужели ей придется возвращаться домой в полном одиночестве? Провести вечер в тишине пустой комнаты? Неужели Раф не пойдет с ней на пляж, решив, что она хочет побыть одна?

Пустота, сковавшая ее сердце, была хуже всех вместе взятых неприятностей, навалившихся на нее в сегодняшний день.

Она скучала по нему.

Если честно, она начала скучать по нему еще вчера, на автобусной остановке в Амальфи, когда он заявил, что собирается снять отдельную комнату. Она так и не приступила к статье, которую планировала написать. Вместо этого она предавалась воспоминаниям о дне, проведенном вместе с Рафом. Вспоминала его взгляды и тон голоса, пытаясь разгадать их скрытый смысл. Однако все ее попытки не увенчались успехом. Мика не понимала, почему ее так сильно влечет к человеку, который не испытывает к ней ответных чувств.

Ей было ясно лишь одно: Раф не нуждается в ее обществе.

Сегодня она почти не видела его, кроме того момента, когда произошла ссора с Джанни, и она ясно дала понять Рафу, что он не должен вмешиваться. Возможно, именно поэтому он делал вид, что занят работой, каждый раз, когда она появлялась на кухне? Отворачивался, принимаясь торопливо загружать или разгружать посудомоечную машину, как только в дверях возникала Мика с ворохом посуды? Неужели именно поэтому он постарался выбрать время для перерыва так, чтобы не столкнуться с ней, и ушел гулять по переулку? Неужели она снова обидела его, как в тот раз, когда сказала, что ему ни к чему идти с ней в музей?

Думая об этом, она понимала, что будет скучать по нему, когда он исчезнет из ее жизни так же внезапно, как и появился.

А сейчас она добилась лишь того, что уже скучала по нему, хотя он все еще здесь. Что же с ней будет, когда он уедет навсегда?

К счастью, она не влюбилась в него. Мика инстинктивно понимала, что в таком случае тоска по нему стала бы невыносимой. Однако раньше она никогда не испытывала этого чувства и ей не с чем было сравнить то, что происходило сейчас. Она никогда не была влюблена, как другие люди, за которыми ей доводилось наблюдать. Мика не сомневалась, что любовь никогда не вспыхнет в ее сердце, потому что жизнь научила ее полагаться только на себя и избегать того, что может причинить ей боль.

А ведь влюбившись в кого-то, она тут же стала бы невероятно беззащитной.

Она призналась Рафу, что никогда не выйдет замуж и не заведет семью. Она искренне верила в это. Как она могла мечтать о любви и о счастливой жизни с другим человеком, когда понятия не имела, что это такое? Она не искала своего человека. Мика всего лишь хотела обрести собственный дом и свое место в этом мире.

А сейчас она испытывала всего лишь физическое влечение. Притяжение, которое могло бы разрушить все защитные барьеры, если бы Раф этого захотел.

Мысли путались в ее голове, а Мика всегда терпеть не могла ощущение неловкости и смущения.

Но еще больше она боялась быть отвергнутой.

Она отправила пиццу за столик нахальных молодых людей, а затем принесла новую порцию пива, избегая их дерзких прикосновений и стараясь не обращать внимания на сальные комментарии, растворявшиеся в гуле голосов, наполнявшем переполненное кафе.

Как только они уйдут, она сможет вытереть их столик, и на сегодня ее рабочий день будет закончен.

Интересно, Раф тоже освободится к тому времени?

Возможно, ей не стоит беспокоить его, не стоит заходить на кухню, чтобы проявить дружеский интерес и узнать, когда заканчивается его смена, чтобы вместе вернуться домой.

Он знал, что Мика, как обычно, собирается на пляж. Если Раф не захочет присоединиться к ней, значит, то, что на мгновение вспыхнуло между ними, больше не повторится. И тогда она постарается взять себя в руки. Она прекрасно жила до того, как Раф появился в ее жизни. Глупо бояться, что после его ухода ее жизнь вдруг станет бесконечно одинокой.

Весь этот день он с трудом сдерживал нарастающий гнев.

Почему какой-то тип, вроде этого Джанни, считал, что может так отвратительно вести себя с другими людьми? Мика не глупа, Рауль тоже, но вздорный шеф-повар заставил их считать себя виноватыми в том, что произошло. Рауль не сомневался, что ошибка с заказом стала результатом невнимательности самого Джанни. В глубине души ему хотелось все расставить по местам. Рассказать, кто он такой, и использовать свою власть, чтобы в мгновение ока изменить жизнь этих людей. Уволить шеф-повара. Обеспечить Мику деньгами, чтобы она смогла осуществить свои мечты и никогда больше не сталкивалась с плохим обращением.

Однако сегодня он стал свидетелем не только ее поведения во время припадка ярости у Джанни.

Мика предупреждала, что на такой работе ему придется столкнуться с плохими людьми, и оказалась права. Забирая грязные сковородки у поваров или заменяя графины с водой и стаканы на полках, Рауль видел в окно кухни, что происходит в кафе. Он видел, как люди щелкали пальцами, чтобы привлечь внимание Мики. Компания, пытавшаяся усесться за столик, который она вытирала, гневно смотрела на нее, словно по ее вине повсюду были рассыпаны соль и сахар. И он заметил, как какой-то негодяй схватил ее за ногу, когда она наклонилась над столиком, чтобы расставить высокие бокалы с пивом.

Рауль негодовал, что такой девушке, как Мика, приходится мириться с подобным отношением, потому что ей была нужна работа, чтобы выжить. И в результате она оказалась в самом низу иерархической лестницы.

Мика была очень ранима и уязвима.

Она не позволила ему вступиться за нее сегодня утром во время ссоры с Джанни, и он понимал почему, хотя и не мог с этим согласиться. Работникам в сфере обслуживания легко найти замену, и Марко, не задумываясь, уволил бы их обоих, опасаясь потерять хорошего шеф-повара. Рауль ничего не мог поделать и с тем, как вели себя посетители кафе, и от этого его гнев закипал еще сильнее. Возможно, он злился и на самого себя за то, что не заявил открыто, кто он такой, потому что это означало бы конец его удивительному путешествию инкогнито.

Рауль заметил вчера ее особенный взгляд. Улыбку, озарившую ее лицо, когда он сказал, что верит в нее и в ее мечты. Неужели никто раньше не говорил ей ничего подобного? Неужели она привыкла к тому, что ни от кого не слышала искренних слов одобрения? Казалось, она смирилась с тем, что людям наплевать на то, что происходит в ее душе, и отгородилась от окружающего мира стеной.

Рауль хотел помочь, но она дала понять, что не нуждается в помощи. Она могла сама о себе позаботиться, и так было всегда, за исключением их первой встречи, когда она оказалась во власти ужаса, неподвластного разуму.

Тогда она приняла его помощь, но Рауль знал, каких усилий ей это стоило.

Просто взять его за руку…

Но это был ее мир, и она знала, что делает. Раулю никогда раньше не приходилось сталкиваться с пренебрежением. Никто не называл его глупым и бесполезным. И сейчас у него нет необходимости терпеть подобное отношение. Он мог немедленно уйти отсюда и вернуться к прежней жизни, в которой возможно все, что он пожелает. К жизни, где люди смотрели на него с уважением, даже если он не сделал ничего, чтобы это уважение заслужить. Они с Микой действительно существовали в разных мирах, и это открытие стало для него настоящим откровением.

Возможно, Рауль уже достаточно узнал и понял. Он на некоторое время поставил себя на место так называемых незаметных людей, и этот опыт открыл ему глаза на многие вещи, о которых он раньше не задумывался. Этот опыт непременно поможет ему стать справедливым правителем. Сделает его лучше. Он и раньше различал границы между добром и злом, но, испытав на себе тяготы жизни обычного человека, он стал острее ощущать эти границы, порой бывающие несколько размытыми.

Он не мог спокойно смотреть на то, как Мика терпит издевательства, несмотря на то что обладает достаточно сильным характером, чтобы противостоять несправедливости. Когда Рауль заметил компанию молодых балбесов, которые выбрались в кафе развлечься и были готовы на любую женскую компанию, которая им попадется, это стало последней каплей. Он помнил, как, впервые взглянув на Мику, подумал о том, что она свободна и полна жизненной силы. Тогда у него мелькнула ужасная мысль, что, возможно, какой-то мужчина обидел ее в прошлом. Она нуждалась в защите, даже если сама так не считала. Она должна была ощущать свою значимость.

Она была важна для него.

Рауль с трудом подавил желание выскочить из кухни и потребовать, чтобы нахальная компания прекратила распускать руки и оставила свои сальные шуточки при себе. Или…

Или что?

Одно дело, если он сбросит маску и воспользуется своей властью. Но если он просто ввяжется в драку, его, скорее всего, арестуют, и тогда уж точно придется во всем признаться. Рауль представил, какой разгорится скандал. И что будет с его любимыми бабушкой и дедушкой? Они посвятили свою жизнь его воспитанию, в ожидании, когда он вступит на трон, заменив дедушку, чье здоровье сильно пошатнулось в последнее время. Ему бы очень не хотелось омрачать последние дни их правления столь неприятными событиями.

Рауль просто не мог себе этого позволить. И ему становилось все труднее бороться с влечением к Мике, которое с каждым днем разгоралось все сильнее.

Лучше ему уйти прямо сейчас.

Так будет проще и безопаснее.

Но разве не так ведут себя трусы? Ему уже пришлось попасть в сложную ситуацию, которую прежде он себе и представить не мог, и он смог раскрыть свой внутренний потенциал. И если он уйдет сейчас, то откажется от возможности бросить жизни новый вызов.

Рауль подумал, что сейчас им двигало скорее разочарование, чем гнев.

Потому что Мика отвергла его помощь.

Потому что он не смог показать Мике, как она стала для него дорога.

А больше всего его мучила мысль, что он не был с ней до конца честен.

Она поделилась с ним самыми сокровенными мечтами, и Рауль точно знал, что он первый, кому она доверилась. Она рассказала ему о том, что ищет свое место в этом мире, и о желании понять, кто она такая. Она поделилась с ним своей мечтой о писательстве, которая помогла бы ей начать другую, более интересную жизнь.

Но о нем она ничего не знала.

Она знала лишь то, что он рассказал.

А это было одно лишь притворство.

Ложь…

Он непременно все ей расскажет, решил Рауль, снимая фартук. Он признается, что испытывает к ней и почему они могут остаться лишь друзьями. Вероятно, он мог бы предложить ей новую жизнь. Почему бы ему не найти для нее работу в индустрии туризма в своей стране? Кроме того, он мог бы отблагодарить ее за то, что она помогла ему взглянуть на жизнь с другой, совершенно новой стороны и получить незабываемый опыт. Они могли бы обсудить, как им провести оставшееся время до того, как ему придется вернуться обратно в свою жизнь.

Когда заканчивается рабочий день Мики? Когда он в последний раз видел ее, она убирала очень грязный стол после шумной компании молодых туристов, которые наконец ушли.

Но сейчас ее нигде не было видно. Теперь в этой части зала работала Маргарет, которая ждала, когда ее сменит Бьянка.

– Ты ищешь Мику? – Бьянка протянула Джан-ни бланк заказа. – Она только что ушла.

Без него?

Рауль торопливо выскочил в переулок. Надежда обо всем откровенно поговорить с Микой таяла на глазах, но ведь он сам отдалился от нее. Он установил новые границы между ними, сняв для себя комнату в пансионе.

Мика почувствовала себя отверженной и сбежала от него. Рауль не мог винить ее за это, но если он оставит все, как есть, то никогда себе этого не простит.

Он должен найти ее.

Интересно, она пошла по главной улице, огибая пляж и пристань для яхт, чтобы прогуляться, или же выбрала тихие, узкие, почти безлюдные переулки?

Она выбрала переулки, подумал он. Потому что сам выбрал бы этот маршрут, если бы хотел скрыться от людей после трудного рабочего дня. И так она быстрее всего могла завершить тяжелый рабочий день самым прекрасным для нее способом – купанием.

Он завернул за угол, обогнул мусорные баки и прошел мимо распахнутой задней двери в кухню какого-то ресторана, откуда доносился голос шеф-повара, оравшего на свою команду. Они орали на него в ответ, и в громком гуле голосов трудно было различить еле слышный жалобный крик, но он болью отозвался в груди Рауля.

Он безошибочно узнал этот голос, хотя он был очень тихим. Приглушенным. Он уловил отчаяние, прозвучавшее в этом голосе, и острая боль снова пронзила его.

Этот крик доносился не из переулка, а из небольшого, вымощенного кирпичом внутреннего дворика, куда выходили задние двери нескольких лавок, уже запертых на ночь.

И в самом темном углу он разглядел Мику.

Ее окружила компания молодых людей, которых она обслуживала в кафе. Один крепко держал ее сзади, закрывая ей рот ладонью. А другой пытался задрать ее юбку. Мика отчаянно пинала его ногой.

Рауль шагнул вперед. Он не успел разглядеть выражение лица Мики, но и так знал, что увидит.

Рауль уже видел раньше нечто подобное. Ужас свободного, дикого создания, угодившего в западню. Она не могла сама спастись, выпутаться из ужасной ситуации, в которую попала так неожиданно и не по своей вине.

И это было гораздо хуже, чем головокружение, которое застигло ее на краю пропасти. Это было гораздо страшнее.

Гнев и разочарование, целый день нараставшие в его душе, придали Раулю сил, и он не задумываясь бросился на четверых мужчин. У него было преимущество, потому что негодяи так увлеклись своим отвратительным делом, что не заметили его приближения.

Издав громкий яростный крик, Рауль схватил за шиворот мужчину, пытавшегося задрать юбку Мики, и, приподняв его, с силой отшвырнул в сторону. А затем резко развернулся и врезал кулаком в челюсть одного из гнусных типов.

В этот момент на его голову обрушился удар, и все поплыло у него перед глазами, а звуки вокруг сделались резкими и четкими. Рауль слышал, как ругаются напавшие на него негодяи, пытаясь защищаться. На земле стонал тот, кого Рауль ударил первым. А затем раздался пронзительный крик Мики, когда мужчина, державший ее сзади, злобно оттолкнул ее в сторону. Рауль услышал приближающиеся голоса других людей. Краем глаза он заметил белые фартуки и понял, что это персонал ближайшего ресторана. Люди услышали шум и бросились на помощь. Некоторые из них упали, когда молодые люди, нападавшие на Мику, бросились наутек, расталкивая толпу. Но он успел в последний момент прыгнуть вперед и поймать Мику, которая, пошатнувшись, едва не упала на вымощенный кирпичом пол внутреннего дворика.

Раньше ему доводилось лишь держать ее за руку, и он хорошо помнил легкую дрожь ее пальцев в своей ладони.

На этот раз он крепко сжимал ее в объятиях и чувствовал, как ее сотрясает дрожь от пережитого ужаса.

Неужели он опоздал?!

– Они?.. Ты?.. – Он никак не мог произнести страшные слова, а Мика оказалась не в силах выдавить из себя ни слова. Но, судя по всему, она поняла, что он хотел спросить, и отчаянно затрясла головой. Рауль появился вовремя и помешал негодяям.

Он успел вовремя…

Работники ресторана, которых сбили с ног убегавшие пьяные туристы, постепенно пришли в себя. В узком переулке толпился народ. Шеф-повар громко требовал, чтобы вызвали полицию, и к ним подошла официантка.

– Она в порядке? Могу я чем-нибудь помочь?

Мика снова покачала головой, еще крепче прижавшись к Раулю. Он услышал, как она, заикаясь, что-то бормочет, и наклонил голову.

– Домой, – прошептала она. – Пожалуйста, отнеси меня домой…

Она была такой маленькой и хрупкой, что он без труда поднял ее на руки. Мика обвила руками его шею и прильнула к нему, как ребенок.

Рауль аккуратно протиснулся сквозь толпу обеспокоенных зевак.

– Все в порядке, – сказал он. – Я позабочусь о ней.

– Кто она? – спросил кто-то из толпы. – Полиция захочет поговорить с ней.

– Она моя подруга, – ответил Рауль. Он распрямил спину и с царственным видом двинулся вперед. Именно так он вел себя на высоких приемах. Сейчас Рауль чувствовал себя уверенно и не сомневался, что к нему проявят должное уважение. – Со мной она в безопасности.

Толпа расступилась. В полном молчании они пропустили его вперед с Микой на руках. Рауль вышел на улицу и стал подниматься на холм.

Он бы мог поставить ее на землю, но не сделал этого.

Даже добравшись до пансиона и войдя в комнату, он не выпустил Мику из объятий. Он сел на продавленный диван, на котором спал первые несколько ночей, и тихо укачивал ее на руках, позволив ей немного поплакать. Наконец она перестала дрожать, и Рауль понял, что страх отступает.

* * *

Какая ирония, что Мика чувствовала себя в полной безопасности в объятиях мужчины. И это после того, как ее самые страшные кошмары о мужском насилии едва не осуществились снова.

Но ведь это был Раф.

И его объятия были самым безопасным местом в мире.

Более того, сможет ли она снова почувствовать себя в безопасности, если он исчезнет из ее жизни?

Она не могла заставить себя не скучать по нему. Это неизбежно. Она всегда была одинока и привыкла к такой жизни, но, когда Раф ушел, Мика вдруг почувствовала, что он забрал с собой часть ее души.

Хотя она и не влюбилась в него.

Чувствуя, как на смену ужасу, сотрясавшему все ее тело крупной дрожью рыданий, приходит успокоение, Мика внезапно поняла всю иронию происходящего.

Кого она хотела обмануть?

Она могла отрицать, что влюбилась в этого мужчину, но уже ничего не могла изменить. Она любит его. И охватившее ее физическое влечение стало ответом на влечение ее души к мужчине, сумевшему затронуть ее самые сокровенные струны.

К мужчине, которому она могла доверять.

Мика глубоко вздохнула, чувствуя, что окончательно успокоилась. Теперь она снова могла говорить.

– Ты опять это сделал.

Он крепко стиснул ее в объятиях.

– Я хотел их убить. Ты уверена, что они не причинили тебе вред?

Мика с трудом проглотила ком в горле.

– Они бы это сделали, если бы ты не подоспел. – Она склонила голову набок. – А как ты их нашел? Когда они потащили меня в этот темный двор, я подумала, что меня никто не заметит с улицы.

– Я услышал тебя. Это был едва слышный звук, но я понял, что это ты. Думаю, я услышал тебя сердцем.

Мика почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Но эти слезы не имели ничего общего со слезами после пережитого ужаса.

Она будет помнить эти слова до конца своих дней. Это самые прекрасные слова, которые она слышала в своей жизни.

Неужели Раф только что признался ей в любви?

Похоже, что так.

Одна слеза медленно скатилась вниз по ее щеке. Раф заметил ее и осторожно смахнул кончиком большого пальца.

– С тобой уже когда-то произошло нечто подобное, правда?

Мика потрясенно уставилась на него.

– Как ты узнал?

Глупый вопрос. Прочел между строк во время одного из личных разговоров. Эта мысль мелькнула, словно молния. Возможно, это случилось в ресторане, когда он спросил, согласна ли она сидеть за столиком, откуда открывается вид на пропасть, или же им лучше перейти в другое место.

Он видел ее страх, хотя Мика думала, что отлично владеет собой. А возможно, он догадался об этом в тот момент, когда они сидели рядом на понтоне? Мика заметила желание в его глазах и поспешила на берег, чтобы обезопасить себя.

Нет. Возможно, Рауль знал об этом с самого начала их знакомства. Когда он коснулся ее руки, пытаясь помочь, там, на краю скалы, Мика запаниковала и столкнула в пропасть его рюкзак.

В конце концов, это не имело значения. Он просто знал. И хотя ее сердце бешено билось от волнения, она не чувствовала угрозы.

– Сегодня все было гораздо хуже, – прошептала она. – Их было больше, и я их не знала.

Мика вдруг почувствовала, как тело Рафа напряглось.

– Ты знала его? Того, кто напал в первый раз?

Мика проглотила ком в горле и закрыла глаза, чтобы не видеть ужас в его глазах.

– Он был моим парнем. Я и представить себе не могла, насколько он жесток. Не могла и подумать, что он захочет причинить мне вред… преследовать и заставить меня…

Раф крепче обнял ее, и Мика почувствовала, как он ласково прижался щекой к ее макушке. А затем ощутила, как он коснулся губами ее волос. Медленное, легкое прикосновение, полное нежности.

Некоторое время они молчали. Мика понимала, что ей ни к чему рассказывать об ужасных подробностях, воскрешать отвратительные воспоминания и переживать их заново.

Раф первым прервал молчание.

– Думаю, ты ошибаешься, – мягко сказал он. – Думаю, то, что произошло тогда, было гораздо хуже, чем сегодня.

Мика медленно кивнула.

– Потому что ты спас меня…

– Нет. Потому что тебя предал человек, которому ты доверяла. Мужчина, который должен был заботиться о тебе и любить. – Он вздохнул. – Мне так жаль, что тебе пришлось такое пережить, Мика. Теперь я понимаю, почему ты не доверяешь мужчинам.

Она широко раскрыла глаза. Как хорошо, что она может посмотреть Рафу в лицо. И он увидит, что она чувствует.

– Я доверяю тебе, – тихо сказала она.

– Я позабочусь о тебе, – ответил Раф. – Ты в безопасности.

И он снова поцеловал ее. Не было ничего более естественного, чем этот легкий поцелуй, подтверждающий его слова. Но от этого нежного поцелуя тело Мики охватило непреодолимое желание.

Страх и плохие воспоминания исчезли. Лишь это имело значение. Этот удивительный момент.

Мужчина, которому она может доверять.

Ее сердце бешено колотилось в груди. Она слегка шевельнулась в его объятиях. Есть только один способ, вдруг поняла Мика, избавиться от пережитого ужаса и от плохих воспоминаний, бесконечно преследовавших ее все это время.

Есть только один способ возродить ее веру, что на свете существуют достойные мужчины и среди них тот, кому она сможет доверить не только свое сердце, но и тело. Если она только осмелится…

– Раф?

Он слегка приподнял темные брови, ожидая, что она скажет.

– Не мог бы ты кое-что для меня сделать? Пожалуйста. То, что поможет мне почувствовать себя в полной безопасности.

Его глаза потемнели.

– Конечно. И что?

Мика облизнула пересохшие губы. Эти слова давались ей с трудом, но она все-таки произнесла их еле слышным шепотом:

– Займись со мной любовью…

Глава 6

Четыре коротких слова.

Но этих слов хватило, чтобы у Рауля внезапно мир ушел из-под ног. И как такое возможно?

Он словно стремительно падал в пропасть и не знал, за что ухватиться, чтобы спастись от неминуемой гибели.

Он сам шагнул в эту пропасть, не осознавая, что делает. Коснулся губами волос Мики. Нежно поцеловал ее в губы. Он перешел границу, и теперь ему следовало задуматься, к чему приведет его следующий шаг. Он догадывался, что опасно целовать эту женщину. Этот поцелуй разбудил страсть, какую он никогда не испытывал прежде. Конечно, он пока еще мог держать себя в руках. Он не животное, как те негодяи, набросившиеся на Мику. Он сможет остановиться, если понадобится.

* * *

Вот оно. Свершилось.

Он убедил себя, что, сумев устоять перед влечением к Мике, пройдет испытание на прочность, так почему же теперь, когда столько слов было сказано, он почему-то чувствовал, что ошибся? Его охватило странное чувство, будто время остановилось и все вокруг замерло.

Словно у него и не было выбора?

Он снова вспомнил, как Мика взяла его за руку на вершине скалы. Вспомнил, как она наконец перестала дрожать, и понял, что она окончательно доверилась ему.

Тогда он почувствовал себя гораздо сильнее. И это ощущение не имело ничего общего с его властью королевской особы, оно лишь говорило ему о том, что он – мужчина. И ни за что на свете не лишится ее доверия.

А теперь Мика отдавала в его власть всю себя, и он по-прежнему не должен забывать, что отныне в ответе за ее безопасность.

Он должен показать, что она может доверять мужчине. Позволить себе прикоснуться к ней.

Почему ему так сложно было представить, что Мика доверяла ему свое будущее?

Рауль хорошо помнил о цели, которую поставил перед собой, отправляясь в это путешествие: отказаться от собственных желаний, чтобы суметь сделать правильный выбор. Но как правильнее поступить в этой ситуации?

Поразительно, с какой быстротой мысли вертелись в его голове. За долю секунды перед его глазами вновь пронеслись недавние события.

Если он сейчас откажет Мике в ее просьбе, осмелится ли она когда-нибудь снова произнести эти слова?

Сегодня благодаря ему Мика наконец очнулась от своего самого страшного кошмара и почувствовала себя в полной безопасности. Она доверяла ему, как самому близкому человеку. Он помог ей в трудный момент жизни.

Рауль не мог быть уверен, что сегодняшняя ситуация никогда больше не повторится. Но ему очень не хотелось, чтобы Мике кто-нибудь угрожал или, что еще хуже, она снова подверглась бы нападению.

А если честно, при мысли о том, что какой-то другой мужчина окажется рядом с Микой и будет, как он сейчас, сжимать ее в объятиях, у Рауля неприятно замирало сердце. Он знал, что всегда будет завидовать этому мужчине.

Он с болезненной остротой ощущал в своих объятиях ее изящное, гибкое тело, чувствовал удивительную нежность ее губ. Мика не представляла, как много для него значит ее просьба.

Никто другой не сможет сделать для нее ничего подобного, потому что этот момент не повторится, и она запомнит его на всю жизнь. Жизнь, которая станет намного счастливее благодаря ему.

И в этот момент Рауль понял, что сделал свой выбор. Он медленно наклонился и прильнул к губам Мики. Но на этот раз его поцелуй был полон страстью, а не желанием утешить.

На самом деле, здесь нечего было выбирать. Это не имело ничего общего с его душевной борьбой и стремлением подавить собственные желания.

Он поступал правильно.

Он делал это для Мики.

Потому что любил ее.

Мир перестал существовать, когда губы Рафа коснулись ее губ, и на этот раз в его поцелуе не было ни капли дружеского участия.

Мике хотелось раствориться в головокружительном водовороте чувств, оказавшихся гораздо сильнее, чем жгучее физическое желание. Ее сердце переполняла любовь, и удивительное единение души и тела.

Раф был так нежен с ней, и Мика знала, что он готов остановиться в любой момент, если она вдруг испугается или передумает. Но она знала, что этого не произойдет.

Ведь она всю свою жизнь мечтала об этом моменте, просто не представляла, что такое возможно.

Так вот почему люди решаются на то, чтобы полностью отбросить все защитные преграды, и не боятся показаться уязвимыми! Потому что плотская любовь никогда не будет столь прекрасной, если нет любви.

Но никто никогда не испытывал того, что сейчас испытывает она. Между ними с Рафом с самого начала существовала странная телепатическая связь, позволявшая им понимать друг друга с полуслова. Возможно, именно поэтому и теперь, когда их тела были так близки, каждое прикосновение говорило гораздо больше, чем слова.

Именно поэтому она сразу почувствовала его легкую нерешительность, остатки прежней дружеской нежности в его поцелуях. Мика подумала, что Раф нуждается в ободрении не меньше, чем она. Он должен понять: то, что происходит между ними, – это их общий правильный выбор. И Мика запустила руки под его тенниску, с удовольствием лаская его гладкую кожу и словно уговаривая сбросить одежду. Она принялась расстегивать свою блузку, но Раф схватил ее за руки и пристально посмотрел ей в глаза.

И в это мгновение все слилось воедино. Влечение, с первого дня знакомства разгоравшееся между ними, страсть, освобожденная первыми поцелуями, и этот пристальный взгляд.

Это был не просто секс…

Для Мики больше ничего не имело значения. Она видела перед собой лишь Рафа и, со вздохом откинув голову назад, отдалась во власть его горячих рук. Расстегнув блузку, он приник губами к ее груди. Теперь они оба могли забыть о сдержанности и отдаться на волю сладостного наслаждения.

Они были близки так, как только могут быть близки двое любящих людей.

Мика не помнила, когда из ее глаз снова брызнули слезы, не помнила, когда перестала плакать, она лишь ощущала, как они высыхают на ее щеках. Лежа в жарких объятиях Рафа, она пыталась отдышаться, не в силах произнести и слова.

И когда Мика, наконец, смогла говорить, это были лишь два слова.

– Спасибо тебе, – прошептала она.

– О… – Раф в ответ издал тихий довольный стон. Он по-прежнему лежал с закрытыми глазами, но Мика заметила, что на его губах расплылась ленивая улыбка. А затем он открыл глаза и пристально посмотрел на нее. – Поверь, для меня это огромная честь.

Его улыбка пришлась как нельзя кстати. Она вернула Рафа-друга в тело Рафа-любовника.

Все было пронизано волшебством. Но это волшебство оказалось абсолютно реальным.

Мика смотрела в его глаза. Ей хотелось сказать ему важные слова. Слова, которые она еще никогда и никому не говорила. Никогда.

Странно, но оказалось, что эти слова произнести гораздо труднее, чем необычную просьбу, которая привела к их удивительной близости.

Но она не могла промолчать. Хотя после того, как она признается, все станет пугающе реальным.

Какой же уязвимой и беспомощной она стала.

– Я… – Лишь благодаря его прекрасной улыбке она смогла наконец решиться. От этой улыбки его красивые темные глаза лучились теплом и веселыми искорками. – Я люблю тебя, Раф.

В его глазах вспыхнули чувства, которые она не смогла сразу разгадать, но в следующее мгновение он закрыл глаза и крепко прижал ее к себе. Некоторое время он сжимал ее в объятиях, и Мика чувствовала мерное биение его сердца.

Тишина затянулась, и Мика постепенно забыла, что ожидала услышать его ответ. Ровное биение его сердца, тепло его тела и блаженная усталость после потрясающего секса постепенно убаюкали ее, и Мика погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Хотя, возможно, сновидения все-таки были.

Когда Мика проснулась, за окном было темно, а Раф крепко спал в узкой кровати рядом с ней, по-прежнему прижимая ее голову к своей груди.

Она слышала его слова. Его низкий бархатный голос тихим эхом отдавался в каждой клеточке ее тела.

«Я тоже тебя люблю».

Может быть, она тоже услышала эти слова сердцем, как он в те страшные минуты услышал ее голос?

Возможно, это уже не имело значения. Мика нежно поцеловала Рафа в затылок, а затем вздохнула и снова погрузилась в сон.

Порой жизнь меняется в мгновение ока.

Или за одну ночь.

Проснувшись утром, Рауль понял, что мир изменился. Все его чувства обострились. Он ощутил свежий аромат кофе, который сварила Мика, и сразу получил заряд бодрости. Он услышал ее радостный возглас, когда она обнаружила, что он проснулся, и весело улыбнулась ему.

Это была самая прекрасная улыбка, которую он когда-либо видел. Мика была прекрасна. Казалось, что сегодня ее кожа светилась изнутри, и он почувствовал, как ее взгляд ласкает его лицо. Все его тело.

Неужели именно так чувствуют себя все влюбленные?

Прошлой ночью он дождался, когда Мика уснет, а затем произнес: «Я тоже тебя люблю».

Рауль понимал, что опасно произносить эти слова вслух. Они таили в себе обещание, которое он не смог бы выполнить.

Прошлая ночь стала его подарком Мики.

Ему сразу не пришло в голову, какой драгоценный подарок он сам получил, но теперь Рауль вдруг испытал невероятное ощущение радости, тепла и нежности.

Теперь он точно знал, кто он такой.

Человек, способный на искреннее и большое чувство. Тот, кто сможет защитить и утешить. Мужчина, прислушивающийся не к мнению окружающих людей, а к голосу своего сердца, который подсказывает ему, как надо поступить. Человек, который не пасует перед обстоятельствами и проблемами, а уверенно идет к своей цели.

Он по праву мог собой гордиться.

Но было еще нечто, что приводило его в неописуемый восторг.

Мика любит его.

Она не знает, кто он такой и откуда появился. Она вообще ничего о нем не знает, но любит его таким, какой он есть, считая, что у него нет ни положения в обществе, ни богатства. Она любит в нем человека.

Мужчину, достойного обожания.

Будет ли она так же любить его, когда узнает его тайну?

Но она должна узнать правду. Если он не расскажет ей все как есть, то просто недостоин ее любви.

С другой стороны, разве он не был сейчас, как никогда, честен? Он ничего не скрывал. Мика видела его таким, какой он есть, без прикрас и масок, которые неизбежно сопутствуют каждому члену королевской семьи.

Благодаря крутому повороту судьбы ему удалось, хотя и временно, избавиться от рамок, ограничивающих его жизнь.

Огромным усилием воли Рауль отогнал от себя неприятные мысли. Он знал, что прошлой ночью преподнес Мике бесценный дар, вернув ей былую уверенность в себе. Но также понимал, что поступает неправильно, продолжая скрывать от нее правду. Эта мысль не давала ему покоя, но Рауль чувствовал, что пока не готов во всем признаться.

Он боялся, что утратит доверие Мики, и волшебство прошлой ночи рассеется без следа.

Рауль пытался убедить себя, что скрывает правду ради спокойствия Мики, но понимал, что делает это, прежде всего, для себя. Он должен был понять то, ради чего отправился в это путешествие. Узнать, кто он такой. И он узнал это. Но лишь благодаря Мике.

Ему необходимо время, он хотел полюбоваться своим бесценным даром со всех сторон в ярких лучах счастья. Насладиться его безыскусной красотой и силой.

Убедиться в реальности происходящего.

– Эй, соня… – В голосе Мики прозвучали озорные нотки. – Тебе стоит поторопиться, если хочешь успеть выпить кофе и принять душ перед работой.

Работа.

Мытье посуды. Самая нудная работа, какую только можно придумать, но даже это занятие не вызывало у него прежнего раздражения.

Ведь он знал, что в любой момент в кухню могла зайти Мика, чтобы забрать или принести тарелки. Подойдя к раковине, заполненной грязной посудой, она улыбнулась бы и обменялась с ним ласковым взглядом. И от этого самая ужасная работа уже не казалась такой невыносимой.

Кафе постоянно наполнял неумолчный гул голосов, звон посуды и громкая перебранка поваров, но Рауль безошибочно улавливал в этой какофонии голос Мики. И когда им случалось ненадолго встретиться взглядами и обменяться несколькими словами, Рауля охватывала тихая, теплая радость.

Да, вот, оказывается, как выглядит настоящее счастье.

Конечно, это не могло продолжаться бесконечно, но Рауль хотел как можно дольше наслаждаться этими удивительными моментами, потому что…

Потому что это было потрясающе.

А все остальное не имело значения.

Все остальное не имело значения.

В этот день ничто не могло омрачить удивительную радость, переполнявшую Мику изнутри. Грубые посетители, плачущие дети и даже маленькая собачонка, злобно рычавшая всякий раз, когда Мика проходила мимо нее, не могли испортить этот восхитительный день. И хотя они лишь урывками виделись с Рафом, обмениваясь нежными взглядами и улыбками, это не имело значения. Он мог находиться за тысячи километров от нее, но она все равно ощущала бы его присутствие.

Именно поэтому в этот день у нее все получалось безупречно, работа спорилась и ее движения были доведены до автоматизма. Но все ее мысли были о Рафе. Они, словно электрический ток, пронизывали ее с головы до кончиков пальцев. Воспоминания о его улыбке. О звуке его голоса. О прикосновениях его губ и пальцев к ее коже…

Так вот что значит влюбиться.

Это было так необычно.

Настоящие безумие!

Она почти его не знала, но это не имело никакого значения. Наоборот, это было увлекательно, ведь ей еще предстояло так много узнать о нем. Мика вступила на неизведанную тропу, но будущее ее не пугает, потому что она теперь не одна.

Хорошо… она обманывала себя, говоря, что будущее ее не пугает. Время от времени на нее накатывал ураган эмоций, и страх сковывал ее, когда она меньше всего этого ожидала. Мысли путались в голове Мики.

А что, если это все лишь игра?

Что, если Раф не испытывает к ней ничего подобного?

Что, если он просто попрощается и уедет, когда его отпуск закончится? Однако беспокойные мысли на время оставили ее, когда рабочий день завершился, и Мика, выйдя из кафе, увидела Рафа, поджидавшего ее у черного входа.

– Пора искупаться?

– О… да. Жду не дождусь этого момента.

– И я тоже. – Раф протянул ей руку. – Пойдем.

С беззаботным видом он взял ее за руку и весело улыбнулся. Мика заглянула ему в глаза, и все ее страхи бесследно исчезли.

Даже если Раф исчезнет из ее жизни, у нее навсегда останутся воспоминания об этих моментах.

Она никогда не забудет ощущение счастья, которое он ей подарил.

Сейчас все было прекрасно, и только это имело значение.

Ей не дано управлять их будущим, поэтому она решила смириться с происходящим и плыть по течению. Она сама сделала этот выбор, когда раскрыла ему свою душу. Подарив Рафу ключ от своей души, она стала по-настоящему уязвимой.

Глава 7

Сегодня они не поплыли до понтона наперегонки. Они остались под скалой, с вершины которой доносилась музыка из бара, и спокойно покачивались на прохладных волнах, целуясь, как и большинство других молодых пар. Однако это выглядело бы слишком нескромно. Их чувства были еще слишком хрупкими и беззащитными, чтобы выставлять их на всеобщее обозрение. Они обменялись взглядами и без слов приняли общее решение. Мика не знала, кому из них первому пришла в голову эта мысль. Но это было не важно.

На этот раз они плечом к плечу поплыли вперед и одновременно добрались до понтона. Выбираясь из воды, они столкнулись друг с другом. Мика обвила руками шею Рафа и, обхватив его ногами за талию, подставила ему лицо для поцелуя.

Девушка вдруг почувствовала, что Раф на секунду заколебался, и у нее все похолодело внутри. Но уже в следующее мгновение его губы прильнули к ее губам. Раф отпустил понтон и крепко обнял Мику. Пытаясь удержаться на плаву, он энергично вспенивал ногами воду. Однако морские волны все-таки захлестнули их с головой, и, разжав объятия, они вынырнули на поверхность. Кто мог подумать, что целоваться под водой окажется так приятно?

Мика всегда чувствовала себя в море по-особенному спокойно. А теперь, когда она была влюблена, все вокруг казалось ей еще прекраснее, и она знала, что навсегда запомнит эти удивительные мгновения, проведенные наедине с Рафом. Каждый раз, когда ей будет грустно, она станет вспоминать это чудесное время. Ласковые объятия прохладной воды и прикосновения к ее коже разгоряченного тела Рафа. Ощущение безмятежного покоя в тесном кольце его рук. Ослепляющая страсть, опаляющая ее от одного лишь касания его губ и языка.

Казалось, это волшебство длилось целую вечность, но вот вода накрыла их с головой. Они принялись отчаянно барахтаться и, вынырнув на поверхность, радостно расхохотались и взобрались на понтон. В полном молчании они сидели рядом и любовались закатом. Мика положила голову на плечо Рафа, а он обнял ее, коснувшись пальцами татуировки на ее руке.

Закат был великолепен, но Мика закрыла глаза, наслаждаясь ощущением их удивительной близости. В этот момент они словно растворились друг в друге, став единым целым.

Ощутив легкое прикосновение пальцев Рафа к своей руке, Мика очнулась от раздумья. Кончиком пальца он обводил узор ее татуировки.

– Здесь изображено море, правда?

– Да. Это татуировка маори. В культуре народов маори море и земля несут в себе божественное начало.

– Понимаю. Я сам родом из островного государства. Море – это все.

Мика затаила дыхание. Раф еще не рассказывал ей, откуда он родом. И никогда не говорил о своем прошлом. Мика знала лишь, что он рано осиротел. Как и она. Ей хотелось выяснить больше подробностей о жизни своего любимого мужчины.

– А что это за острова? Где они находятся?

– Там… – Раф махнул головой в сторону Средиземного моря, сиявшего пурпурно-розовыми красками в лучах заката. Некоторое время он молчал, а затем тихо заговорил, и Мика едва разобрала его слова: – Они названы в честь созданий, которых там очень много. Лезиль Дофин.

– Это невероятно… – Мика распрямила спину и взглянула на Рафа. А он убрал руку с ее плеча, разорвав связь между ними.

Он тоже посмотрел на нее, и в его глазах появилась странная настороженность. Внезапно Мика ощутила, как пугающий холодок пробежал по ее спине. Она проглотила ком в горле.

– Я и представить не могла, что существует такая страна. – Ее пальцы коснулись кулона, висевшего у нее на шее. – Почему ты раньше мне об этом не рассказывал?

Его взгляд по-прежнему был настороженным, но тревога немного смягчилась, когда Раф улыбнулся, словно извиняясь.

– Мне казалось, что это не так важно. Я здесь. И ты тоже. Я просто хочу насладиться этим прекрасным моментом.

И Мика тоже очень этого хотела. Но теперь у нее появилось слишком много вопросов. И они не давали ей покоя.

– И далеко отсюда эти острова? Ты там постоянно живешь? И сколько там дельфинов?

В глазах Мики сияло искреннее любопытство, и она засыпала его вопросами, словно восторженный ребенок.

Страх, сковавший его при мысли, что она могла раньше слышать о его стране и догадаться, кто он такой, постепенно исчезал.

Он сделал первый шаг к тому, чтобы раскрыть правду о себе, и это было прекрасно. Если он станет вести себя осторожно, то, возможно, сумеет сделать их неизбежное расставание менее болезненным.

Рауль глубоко вздохнул и улыбнулся ей в ответ.

– Эти острова находятся недалеко отсюда. Это довольно уединенное место, и там любят бывать туристы. Эти острова называют налоговым раем. Сейчас там вовсю процветает строительство роскошных яхт. А в море обитает множество дельфинов. И да, сейчас я там живу, хотя довольно долго отсутствовал, пока учился в школе и в университете.

– А что ты изучал в университете?

– О… историю. Политику. Проблемы окружающей среды…

Мика шумно фыркнула.

– Боже… ты хочешь стать политиком? – Она покачала головой. – Я даже не знаю, сколько тебе лет, Раф.

– Тридцать два.

– У тебя есть работа?

– Сейчас я как раз размышляю, чем заняться. Я хотел попробовать что-нибудь новое.

Но он не представлял, чем для него обернется это желание.

Мика улыбнулась.

– И как тебе твое новое занятие?

– Мне очень нравится.

– Но ведь ты не станешь мыть посуду, когда вернешься домой, ведь так?

– Нет.

– Так чем же ты займешься?

– Думаю, меня ждет много дел. – Он уже чувствовал, как все эти обязанности тяжелым грузом давят на его плечи. Политика. Помпезная суета и бесконечные церемонии. Недостаток личной свободы и выбора. Вечное чувство долга…

Он умолк, думая о том, что время стремительно утекает между пальцами… Эти мгновения полной свободы для него бесценны. Больше ему никогда не испытать ничего подобного.

Мика нахмурилась.

– Хочешь сказать, что ты уже стал политиком?

Рауль расхохотался.

– Нет… почему ты так решила?

– Потому что ты умеешь ловко увильнуть от прямого ответа.

Настало время отвлечь Мику от расспросов, и существовал только один способ сделать это. Поцеловать ее.

Или же он хотел отвлечься сам. Хотел напомнить себе об удивительном единении с этой женщиной и о том, что он понял благодаря знакомству с ней. Ему хотелось еще хоть немного продлить волшебство их близости.

Наслаждаясь ответным поцелуем Мики, он забыл обо всем, а очнувшись, вдруг заметил, как ярко светятся огоньки фонариков, освещающих бар на пляже. Рауль понял, что прошло слишком много времени, и вечер вступил в свои права. Он снова поцеловал Мику. А потом сжал в ладонях ее лицо.

– Я не хочу сейчас думать о своей будущей работе, – мягко сказал он. – Почему бы нам просто не насладиться этим временем наедине друг с другом?

Несмотря на сгустившиеся сумерки, он заметил печаль, появившуюся в глазах Мики. Но в следующий момент эту легкую печаль сменил радостный свет, и Мика улыбнулась, решительно отгоняя дурные предчувствия.

– Хорошо. Но ты ответишь на последний вопрос? Только честно?

У Рауля замерло сердце.

– Я не стал бы тебе лгать, Мика.

А разве он уже не солгал ей?

Нет. Он просто не рассказал ей всей правды. Но что, если ее следующий вопрос испортит волшебство этого потрясающего момента? Он не готов к этому. Пока не готов.

Он хотел навсегда сохранить воспоминания о минутах, проведенных с Микой. Он хотел лишь провести еще одну прекрасную ночь вместе с ней. Разве он о многом просит?

В ее глазах по-прежнему светились любопытство и нежность. Рауль вдруг почувствовал, что мог бы сейчас все ей рассказать, и она поняла бы его. И даже простила бы. Конечно, он рисковал, но в этот момент Рауль был готов рискнуть.

– Один вопрос, – выдавил он из себя. – Задавай.

Но на лице Мики появилась задумчивость.

– А могу я завтра задать тебе еще один вопрос?

Он не выдержал и расхохотался.

– Это и был твой вопрос?

– О нет… – Мика тоже рассмеялась. – Так нечестно. Это был ненастоящий вопрос.

– Почему?

– Потому что он не о тебе…

В ее глазах появилась застенчивость. Она пыталась стать ему ближе, но не знала, хочет ли он этого. Рауль ощутил острую боль, словно тонкий осколок вонзился в его сердце.

– Хорошо. Этот вопрос не считается. И да, ты можешь спросить меня завтра, о чем хочешь.

– И послезавтра?

О… это было так соблазнительно. Мысль о том, что у них впереди еще много дней вдвоем. И ночей. Множество прекрасных часов в ее обществе…

Мика кивнула с таким видом, будто он уже согласился с ней. Она улыбалась.

– В таком случае вот мой последний вопрос на сегодня.

– И?

– Чья очередь платить за ужин?

Вся беда заключалась в том, что одного вопроса всегда оказывалось недостаточно.

Один вопрос мог распахнуть перед тобой дверь, но, войдя в нее, ты словно попадал в коридор, где оказывалось бесконечное множество других дверей.

Но, даже решившись задать один-единственный вопрос, она сильно рисковала. Мика уже знала, о чем собирается спросить, но, обдумав возможный ответ, она поняла, что может оказаться в том самом коридоре с множеством дверей. У нее появится слишком много других вопросов. А она пока не была уверена, хочет ли узнать, что скрывается за этими дверями.

И потому боялась спросить, собирается ли он вернуться на свои удивительные острова, как только закончится его отпуск.

И совсем не важно, что он ответит, потому что за его ответом последуют новые вопросы, и правда, которую она в конце концов узнает, может полностью изменить ее жизнь.

Например, что произойдет, если она спросит его, хочет ли он, чтобы она поехала с ним?

Еще слишком рано для такого вопроса. А что, если он ответит, что не хочет? Этот ответ разрушит волшебство, окружавшее их сейчас, а Мика не могла этого допустить. Еще никогда она не была так счастлива.

Раф не ушел в свою комнату. Прошлой ночью, когда они вернулись в Позитано после купания, которое она навсегда запомнит из-за подводного поцелуя, они забежали в аптеку. Оба были немного смущены, покупая презервативы, но Мика втайне ликовала. Это означало, что они много раз будут заниматься любовью.

Она не могла поверить, что это приводит ее в такой восторг. Разве пару недель назад она могла себе представить, что позволила бы какому-то мужчине снова приблизиться к ней? Ее жизнь изменилась, и будущее представлялось в совершенно ином свете.

Гораздо лучшем.

Прошлой ночью они поступили опрометчиво, но в тот момент их страсть была настолько сильна, что никто и не вспомнил о презервативе. Кроме того, шансы, что все закончится беременностью, были ничтожно малы, и Мику это немного успокаивало. Но Мика догадалась, что Раф все-таки беспокоится, когда в аптеке между ними произошел один из коротких молчаливых разговоров, во время которого они словно читали мысли друг друга. Взяв в руки коробочку, Раф пристально посмотрел ей в глаза.

«Слишком поздно?»

«Нет, у меня был безопасный период. Я уверена».

«Ты действительно в этом уверена? Ты бы сказала мне, правда? Если…»

«Да, конечно, я бы сказала тебе. Не беспокойся… Я уверена…»

Она была уверена, но рисковать и дальше не стоило. Мика еще не нашла место, которое смогла бы назвать своим домом. Забеременев, она была бы вынуждена прекратить свое путешествие. А что еще хуже, это могло отпугнуть Рафа, и он навсегда исчез бы из ее жизни, как когда-то ее отец исчез из жизни ее матери. Ей пришлось бы уехать куда-нибудь, где жизнь течет просто и размеренно, и это наверняка очень далеко отсюда.

С Рафом.

Мика наблюдала, как он расплачивается за покупку. Разглядывая его профиль, она вспомнила о фотографии, которую сделала в первый вечер, когда они вместе отправились на пляж. Обернувшись, она заметила принтер в углу аптеки. Во время перерыва на обед она могла бы принести сюда карту памяти от своего фотоаппарата. Как здорово было бы иметь его фотографию, которую она могла бы держать при себе. Маленькое сокровище на память.

Однажды она, конечно, признается и спросит, не возражает ли он, но по сравнению с другими вопросами этот вопрос был не так уж и важен.

У нее оставалось еще столько вопросов, и она не могла сообразить, какой из них стоит задать первым и как выбрать для этого подходящее время. Едва ли стоило спрашивать о серьезных вещах, пока они были на работе, а лежа в его объятиях ночью, она не могла думать о чем-то важном.

Она наслаждалась красотами этой прекрасной земли и чудесными мгновениями, проведенными вместе с Рафом, и больше всего на свете боялась все испортить своей неосторожностью. В конце концов, в тот день она забыла о своем личном вопросе, и время промелькнуло незаметно за работой, а потом в постели.

И на следующий день она тоже не решилась ни о чем спросить. Раф выглядел таким счастливым, и она подумала, что ей стоит последовать его примеру и не засорять голову лишними мыслями.

И этого простого счастья было достаточно. Более чем достаточно. Это время благотворно воздействовало на Мику, исцеляя ее от душевных ран, и с каждым днем она чувствовала, как защитная раковина, в которой она так долго пряталась, постепенно рассыпается. Больше не было слез после жарких любовных объятий. Она стала игривее и часто поддразнивала его и смеялась. Раф был не только самым потрясающим любовником на свете, он по-прежнему оставался ее лучшим другом.

Мика ощущала, что их отношения крепнут день ото дня, и теперь бесчисленное множество вопросов, которые она по-прежнему хотела ему задать, уже не казались такими пугающими. Теперь все происходило легко и непринужденно. С такой же легкостью она брала Рафа за руку, когда они куда-нибудь шли вместе, например на пляж или с работы домой.

– Чем ты занимался? – спросила она. – На своей последней работе?

– Я был пилотом вертолета.

Мика была потрясена. Он ответил не задумываясь, и девушка поняла, что это не шутка. Однако она меньше всего ожидала услышать такой ответ. С тем же успехом он мог сказать, что был астронавтом. Или нейрохирургом.

– Частным пилотом?

– Нет. Я служил в военной авиации. Мы участвовали в спасательных операциях.

– Тебе приходилось спасать людей? – Мика улыбнулась и покачала головой. – Глупый вопрос. Конечно, приходилось. Ты уже спас меня дважды, это наверняка вошло у тебя в привычку, не так ли?

– Я бы так не сказал.

– И ты снова этим займешься?

– Нет.

– Почему?

– Меня ждет другая работа. Поэтому я и взял отпуск. Я хотел убедиться, насколько готов к новой работе. – Он стиснул ладонь Мики. – Мы сегодня пойдем купаться?

– Ты пытаешься сменить тему?

Заметив его встревоженный взгляд, Мика поняла, что ее опасения не напрасны, и неприятный холодок побежал у нее по спине. Что он скрывал? Она почувствовала сковавшее ее напряжение, и ей показалось, что послеполуденное солнце стало припекать еще сильнее.

Не задумываясь, она выпалила:

– Ты ведь не женат, правда?

– Нет. – Раф резко остановился.

– Ты недавно вышел из тюрьмы?

Раф скептически хмыкнул.

– Нет. – Он улыбнулся, а затем крепко обнял ее и закрыл ей рот поцелуем. – Достаточно уже вопросов…

Мика ощутила желание задать следующий вопрос, но, оказавшись во власти его поцелуя, забыла обо всем.

– Хорошо… но я задам тебе вопрос завтра.

– Может быть.

– Не говори так. Ты согласен.

– Не совсем. А даже если бы и согласился, есть одна проблема.

– И какая?

Раф широко улыбнулся.

– Ты не умеешь считать.

Они снова двинулись вперед, и приятный бриз, дующий с моря, смягчил палящую жару, накалявшую воздух. А возможно, просто исчезло напряжение, сковавшее Мику минуту назад.

Губы Мики расплылись в улыбке.

– И сколько раз мы будем заниматься сегодня любовью, Раф?

– Один.

Мика взглянула на него, и они оба расхохотались.

– Значит, не я одна не умею считать…

Глава 8

Это Раф предложил придумать что-нибудь интересное в их следующий выходной. Раннее утро дышало восхитительной прохладой, но на ослепительно-синем небе не было ни облачка, а значит, день обещал быть жарким. Такой день лучше всего провести у моря. Ожидая, пока откроется кафе на пляже, они прошлись по центральному пляжу Позитано, где уже аккуратными рядами были выставлены платные шезлонги, выкрашенные в специальные цвета их владельцев, а затем начали исследовать причалы, где плавно покачивались на волнах лодки всех размеров.

Раф первым заметил вывеску, сообщавшую об экскурсии на остров Капри. Увидев цену, Мика пришла в ужас, но Раф настаивал на своем, когда они возвращались в кафе, чтобы выпить кофе.

– Ты ведь хочешь увидеть остров, правда? Эта поездка даст тебе массу информации для новой статьи.

– Я бы очень хотела там побывать. Меня всегда завораживали очертания причудливых скал вдали.

– Скалы Фаральони, три сына Капри? Это настоящее чудо природы. Ты знала, что можно проплыть сквозь арку в одной из этих скал?

– Нет… серьезно?

– Главное – правильно выбрать лодку.

– Но это слишком дорого.

– Расходы я беру на себя. А тебе нужна новая тема для статьи. Ты ведь уже закончила статьи о Тропе Богов и Долине Мельниц, ведь так?

Мика закусила губу.

– Я отправила их вчера вечером. – Она наморщила нос. – До сих пор не могу поверить, что послушалась тебя и отправила их в National Geographic и в Lonely Planet. Они ведь печатают только самое лучшее.

– Ты поступила правильно. – Раф стиснул ее руку, заставив умолкнуть, а затем наклонил голову и поцеловал ее. – Всегда начинай с самого лучшего. Зачем соглашаться на меньшее, когда ты достойна гораздо большего?

– М-м-м… – С ее губ сорвался счастливый вздох. – Хорошо… если ты так считаешь. Но на эти деньги ты бы мог купить много новой одежды. Готова поспорить, ты не смог заменить и половины того, что потерял, когда я столкнула твой рюкзак в пропасть.

– Да, но зато я узнал, как мало человеку надо, чтобы выжить, – тихо ответил Раф. – И более того, как прекрасна жизнь, когда перестаешь все усложнять.

Его взгляд подсказал Мике, что именно она стала причиной перемен в его жизни, и она ощутила, как ее охватила бурлящая радость.

– Мне надо сбегать домой за фотоаппаратом. И за ноутбуком.

– До отплытия лодки целый час. Я вернусь на пристань и узнаю, остались ли еще билеты, пока ты сбегаешь домой. И у нас еще останется время перекусить. Встретимся в кафе рядом с автобусной остановкой.

Мику охватило радостное возбуждение.

– Давай наперегонки. – Мика привстала на цыпочки и поцеловала Рафа в губы. – Я вернусь сюда первая.

Конечно же, она опоздала, потому что решила захватить еще и шляпы от солнца, и солнцезащитный крем. К моменту ее возвращения Раф успел заказать кофе и круассаны. Он помахал ей билетами, которые стали пропуском в новое приключение. Мика сгорала от нетерпения. Она первой поднялась на катер, чтобы занять лучшую позицию для фотосъемки, и держала фотоаппарат наготове, пока пассажиры поднимались на борт. Мощный катер быстро поплыл вдоль побережья, и Мика принялась делать снимки огромных скал знаменитого острова, стремительно приближавшегося к ним.

Место, где она устроилась, оказалось неудобным для того, чтобы делать записи о своих впечатлениях, и Мика пробралась через группу туристов, чтобы найти местечко на корме. Молодой человек, державший в руках похожий фотоаппарат, слегка подвинулся, чтобы она смогла пробраться к заграждению.

– Хорошая камера… – Он склонил голову, разглядывая ее фотоаппарат. – Это ведь D4?

– Да. А у вас?

– D5. Последняя модель. – Судя по акценту, он был англичанином. И очень уверенным в себе. – Самая лучшая.

– Ничего себе!

– Он нужен мне для работы. Я профессионал. – Он улыбнулся Мике. – Я – Джеймс.

– Рада познакомиться. Я – Мика.

Катер замедлил ход, приблизившись к проходу в скале, напоминавшем арку. Мика приготовила фотоаппарат, но в этот момент украдкой взглянула на своего нового знакомого. Ему наверняка было жарко в тесных черных джинсах и тенниске, но он и в самом деле выглядел очень профессионально. Большой объектив его фотоаппарата натолкнул ее на мысль о папарацци.

Гигантская арка в скале поражала воображение. Морские волны плескались в проходе, а огромный каменный потолок, уходящий вверх, создавал впечатление, что стены здесь намного уже, чем они были на самом деле. Мика наклонила камеру, стараясь выбрать подходящий ракурс.

– Вам нужен широкоугольный объектив.

– Это еще впереди. Я пока на него коплю.

Мика опустила камеру, когда катер стал набирать скорость, и обернулась в поисках Рафа, затерявшегося в толпе туристов.

– Держитесь меня, и сегодня сможете заработать на столько объективов, сколько ваша душа пожелает.

– Что? – Она быстро обернулась. – Как?

– Прошел слух, что сегодня на остров приедет некая известная персона, чтобы провести время за шопингом. – Он постучал себя по переносице. – Не могу сказать кто, но это очень серьезная персона. Сделаете хороший снимок и сможете продать его за приличную сумму.

Значит, это все-таки папарацци. Мика отодвинулась в сторону и покачала головой.

– Спасибо за предложение, но я отдыхаю здесь со своим другом. – Еще раз оглядев лодку, она заметила, что Раф сидит на том же месте, где она его оставила. И он пристально смотрел на нее. Точнее, он смотрел на Джеймса.

Джеймс тоже взглянул в его сторону.

– Счастливчик, – сказал он. – Сегодня не мой день.

– Кто это? – спросил Раф, когда Мика вернулась к нему.

Она пожала плечами.

– Он сказал, что его зовут Джеймс и он профессиональный фотограф. Судя по всему, какая-то кинозвезда или кто-то в этом духе приезжает сегодня на Капри, и он хочет сделать фотографии, чтобы потом продать их. – Она изобразила безразличие. – Он сказал, что я могла бы заработать большие деньги, если бы провела с ним этот день.

Бросив взгляд через плечо, Мика обнаружила, что Джеймс по-прежнему наблюдает за ней. Или же он разглядывал Рафа? Теперь на нем были черные очки, и потому невозможно было сказать наверняка. Заметив, что Мика смотрит на него, он отвернулся. Точнее, немного помедлил, прежде чем отвернуться. И он улыбался. Она не поняла, он демонстрирует Мике, что все еще наблюдает за ней? И наслаждается какой-то своей тайной игрой?

– Думаю, мы выбрали неудачный день для поездки.

В голосе Рафа прозвучали ноты, которых Мика прежде никогда не слышала. Это был гнев. И отвращение.

– Почему? – От волнения у нее все сжалось внутри. Она не хотела, чтобы этот день был «неудачным». Она хотела, чтобы их сегодняшнее путешествие стало бы таким же незабываемым, как прогулка в долину старинных мельниц, когда чувство единения с Рафом сделалось невероятно сильным. Но тогда он поборол свое влечение к ней, не так ли? Он хотел поцеловать ее, но сдержался и даже перебрался в другую комнату, чтобы устоять перед искушением.

Но теперь… все изменилось. Если бы они оказались наедине в прекрасном месте и снова ощутили те первые мгновения удивительного влечения, возможно, оно расцвело бы с невероятной силой. И к чему это приведет? Сможет ли она задать вопросы, которые откроют дверь, скрывающую самые опасные тайны?

Возможно, и нет нужды в этих вопросах. Возможно, он ответил бы, что хочет разделить с ней свою жизнь. Остаться с ней навсегда…

Но сейчас он мрачно хмурился.

– Папарацци похожи на ос. Стоит появиться одной, как тут же слетается целая стая. Ненавижу их.

У Мики округлились глаза от удивления. Слово «ненавижу» прозвучало так, будто у него был неприятный личный опыт, связанный с папарацци. Или же он терпеть не мог, когда кто-то без позволения нарушал личное пространство другого человека? Скорее всего, это именно так. И хотя она еще очень мало знала о нем, Мика поняла, что Раф очень ценит свое личное пространство и уединение.

И это было прекрасно. Она мечтала о том, чтобы сегодня они обрели это уединение.

– Мы не станем разгуливать по магазинам, – сказала она. – Послушай, у меня с собой брошюра. Там есть карта. Мы можем отправиться осматривать достопримечательности острова. Например, посетить виллу Сан-Микеле. Мне кажется, это очень интересно.

Их катер оказался не единственным судном, причалившим к острову Капри, и улицы уже были полны туристов. Пробираясь к фуникулеру, чтобы по канатной дороге добраться до небольшой площади, они были вынуждены проталкиваться сквозь плотную толпу туристов.

Возможно, Раф был прав, подумала Мика, ощутив внезапную тревогу, когда кто-то из прохожих очень сильно толкнул ее. Они действительно выбрали неудачный день. Но в этот момент Раф обнял ее за плечи и прижал к себе, и Мика снова ощутила себя в безопасности. Они наконец оказались на площади, и толпа постепенно поредела. Большинство туристов разбрелось по кафе и магазинчикам. Мика с облегчением вздохнула и раскрыла брошюру, которую все еще сжимала в руке.

– Давай найдем дорогу, которая нам нужна. Похоже, сначала нам надо попасть на Via Acquaviva и дойти до Via Marina Grande.

– И далеко отсюда до виллы?

– Здесь сказано: сорок пять минут.

– Думаю, нам надо купить воды и что-нибудь поесть. – Раф по-прежнему выглядел расстроенным и не смотрел на Мику. Казалось, он внимательно разглядывает толпы людей и совсем не радуется живописному виду вокруг.

– Хорошо. На этот раз плачу я. – Мика коснулась своего плеча, чтобы снять футляр с фотоаппаратом, в боковой карман которого она убрала деньги, чтобы было удобнее их доставать. – О боже…

– В чем дело? – Раф с беспокойством смотрел на нее. – Что случилось?

– Мой фотоаппарат… Он исчез…

– Разве ты не убрала его в рюкзак?

– Нет, он висел у меня на плече. И был на месте, когда мы садились в кабинку на канатной дороге.

Когда ее так сильно толкнули, что она едва не упала.

– Ты, наверное, выронила его. Мы вернемся на станцию и узнаем, не находил ли его кто-нибудь.

Сердце Мики сжалось от тоски, и она поняла, что надежды мало. Служащие на станции канатной дороги лишь качали головой. А рассказы о карманных воришках, промышляющих в толпах туристов, окончательно расстроили ее. Она оставила свои координаты служащим канатной дороги. Женщина заверила ее, что передаст информацию в полицию, и с Микой непременно свяжутся, если фотоаппарат найдется.

Казалось, день был безнадежно испорчен, и они оба теперь чувствовали себя не в своей тарелке.

– Мне очень жаль, – сказал Раф. – Можно купить новую камеру, но сегодня тебе не удастся сделать фотографии. Ты ведь сохранила другие фото, правда?

Мика кивнула. Она перенесла фотографии в ноутбук. А самую ценную, размером с фото на паспорт, она распечатала на принтере, который обнаружила в аптеке, и хранила в бумажнике. К счастью, бумажник остался дома для сохранности.

Конечно, можно купить новую камеру, но сколько времени ей понадобится, чтобы накопить на нее?

Эта неприятность могла существенно испортить их путешествие, но Мика просто не могла этого допустить. Она ведь не знала, сколько еще удивительных дней им отмерено вдвоем с Рафом. Будет ли у них еще время, и найдут ли они такое красивое место, где смогут поговорить о том, что их ждет в будущем…

Огромным усилием воли она отогнала от себя неприятные мысли о потере фотоаппарата.

– Знаешь что?

– Что?

– У меня ведь есть ноутбук. А фотографии я могу сделать и в другой раз. Возможно, кто-нибудь купит одну из моих статей, и этих денег хватит на новый фотоаппарат.

Рауль видел, каких усилий Мике стоила эта напускная беспечность. Он знал, как ей приходилось трудно в жизни, и уважал ее смелость и непоколебимую решимость выстоять перед лицом неприятностей.

Тот фотоаппарат был бесценен. Мика так долго работала, чтобы накопить деньги на его покупку. Фотоаппарат олицетворял ее мечту о лучшем будущем.

Он должен купить ей новую камеру. И не только камеру, а еще набор всевозможных объективов и штатив. А также красивый футляр, чтобы все это было удобно носить. Он попросит завернуть все это в подарочную упаковку и отправит ей, как только вернется домой.

Когда они с Микой расстанутся…

Он не хотел об этом думать. Только не сегодня, когда это, возможно, последний день, который они могут провести, не думая о проблемах, наслаждаясь обществом друг друга. Ведь они пока еще продолжают жить в мире незаметных людей.

А пока он должен подбодрить ее. Сделать так, чтобы им обоим стало лучше. Его собственное настроение по-прежнему оставляло желать лучшего. День был испорчен, когда он заметил, как тот фотограф пытался приударить за Микой. И дело не в простой ревности. Интуиция подсказала ему, что этот Джеймс – папарацци. Один из многочисленной братии наблюдателей, которые постоянно крутились неподалеку всю его жизнь. Именно поэтому он не знал, кто он на самом деле, а всегда был тем, кем его хотели видеть окружающие. Папарацци стали символом его несвободы.

Но сегодня он мог быть самим собой. Рауля огорчало, что он не смог защитить Мику от вора, но он непременно это исправит. Всему свое время. А пока он мог лишь предложить ей поддержку.

– Возможно, кто-нибудь нашел его. Мы можем заглянуть в полицейский участок на обратном пути.

Полицейский участок был последним местом, в которое Рауль хотел заглядывать. А что, если они потребуют его паспорт и выведут на чистую воду своими вопросами?

Мика пристально посмотрела на него. Судя по всему, она ощутила его нежелание. Неужели именно поэтому она покачала головой?

– Я уже все рассказала. Очевидно, что фотоаппарат украли, и вряд ли его найдут. – Она пожала плечами. – Это ужасно неприятно, но я не хочу портить наш день. Давай постараемся об этом забыть.

Она улыбнулась, снова став прежней Микой, сверкавшей своей такой родной озорной улыбкой. Но сейчас в ее глазах застыло виноватое выражение.

– У тебя еще есть деньги, чтобы купить воду и пару сэндвичей? Мои деньги остались в футляре фотоаппарата.

Рауль лишь кивнул в ответ, не в силах вымолвить ни слова. Его буквально переполняли чувства. Как же он восхищался ее жаждой жизни и безудержной отвагой. Как же мало она знала о нем, думая, что, заплатив за еду, он окажется без средств к существованию. Как же сильно она любила его, что готова была пойти на все, лишь бы не испортить этот день.

Они старались избегать толпы на площади и улиц, заполненных роскошными бутиками, куда могли заглянуть покупатели, привлекавшие внимание папарацци, и это стало огромным облегчением для обоих, однако долгое время они шли в задумчивом молчании.

Возможно, причиной стало обаяние тихих старых улочек с очаровательными садиками и воздухом, напоенным ароматами лимона и лаванды. А возможно, удивительный покой, наполнявший это место, напоминал о вечном лете, с пчелами, жужжавшими над яркими цветами, и порхающими повсюду пестрыми бабочками. Но к тому времени, когда они добрались до виллы, неприятные воспоминания о Джеймсе, пропаже фотоаппарата и шумных толпах туристов почти сгладились из их памяти. На вилле было совсем немного туристов, и они смогли спокойно побродить в тишине и покое по удивительно красивому старинному особняку, наслаждаясь его великолепием.

Мика была в восторге.

– Как жаль, что я заранее не знала, что мы приедем сюда. В брошюре почти нет информации. Здесь написано только, что вилла была построена шведским врачом Акселем Мунте, который приехал на Капри в 1885 году.

– У тебя впереди еще много времени, чтобы все досконально изучить.

– Мне нравятся эти слова. – Глаза Мики засияли. – Он пишет: «Я хочу, чтобы мой дом был открыт солнцу, ветру и шуму моря, как греческий замок, и повсюду свет, много-много света». Ведь именно так себя здесь и ощущаешь, правда?

Рауль не смог устоять и улыбнулся в ответ. Мика заражала его своей искренней радостью.

– Мы обрели все это сегодня, правда? Солнце и ветер. Хотя я не слышу шума моря, – заметил он.

– Но ты можешь видеть его во всех окнах. А если ты его видишь, значит, можешь слышать. Здесь… – Мика приложила ладонь к груди Рауля, туда, где билось его сердце. – Это песня. Самая прекрасная музыка на свете…

Он накрыл ее ладонь своей рукой и, склонив голову, прижался губами к ее виску. Рауль прекрасно понимал, о чем она говорит, и в этот момент связь между ними была сильной, как никогда.

Возможно, в их жилах действительно течет кровь дельфинов.

Он ощущал запах ее шампуня, свежий лимонный аромат, исходивший от ее волос. Но, кроме этого запаха, он ощущал особенный, присущий лишь Мике, аромат. Сладкий и одновременно пряный. И Рауль знал, что никогда прежде не переживал ничего подобного.

И он никогда не забудет этот удивительный запах.

Они еще долго бродили по вилле.

Одна из комнат была огромной.

– Это похоже на бальный зал, – восторженно выдохнула Мика. Она посмотрела ему в глаза. – Давай представим…

– Представим что?

– Что это наш дом. Что здесь играет маленький оркестр и эта музыка только для нас… – Ее глаза сияли. – На мне платье… красивое бальное платье… Потанцуй со мой, Раф…

Она, словно ребенок, желающий ласки, протянула ему руки, и он просто не мог ей отказать. И начал танцевать. Конечно, Мика никогда не училась бальным танцам, но она двигалась с поразительной легкостью и была послушна его ритму. И хотя в зале не звучала музыка, Рауль знал, что навсегда запомнит этот танец. А может быть, музыка все-таки звучала… та песня, что слышалась в шуме моря…

Мика первая прервала их танец. Она отодвинулась в сторону и, не отпуская его руки, еще раз обвела взглядом зал.

– Представь, каково на самом деле жить в таком месте, – прошептала она. – Как это, наверное, удивительно.

Раулю не надо было ничего представлять. Этот старинный особняк во многом напоминал дворец, в который ему в скором времени предстояло вернуться. Такие же полы, отделанные узорчатыми плитами, греческие колонны и картины, которые украсили бы любой музей. Бальная комната в его дворце, конечно, была намного просторнее, и в ней было отведено место для большого оркестра. И неожиданно Рауль подумал о том, о чем долго не хотел вспоминать. Жизнь в подобной роскоши была для Мики всего лишь сказкой.

Она слишком далека от его мира. И даже роскошное бальное платье не помогло бы ей понять и ощутить то, из чего состояла жизнь людей его круга. Это была совершенно иная реальность.

От этой мысли ему стало невыносимо грустно. Как он мог оставить ее теперь, когда больше не мыслил жизни без нее?

Но как он мог не оставить ее?

Рауль испытывал огромную и горячую любовь к своей стране и к своим бабушке и дедушке. Его судьба уже была предопределена и включала брак, который объединит два маленьких королевства в одно и сделает их сильнее. И это принесет огромную пользу народу этих государств, за которых он должен нести ответственность. Он не мог от этого отказаться. Он не хотел отказываться, но…

Оставив Мику, он причинит боль им обоим.

Он смог бы это выдержать. Ему придется. Но как же Мика? Ведь ей будет очень больно.

Он не знал, хватит ли у него духа так с ней поступить.

Несколько дней или недель – ничто по сравнению с целой жизнью. И как такой прекрасный дар, который он получил от нее, мог обернуться столь огромной проблемой?

Ему показалось, что его сердце раскололось надвое, когда Мика неожиданно коснулась его груди, и боль становилась все сильнее с каждым восторженным вздохом или возгласом Мики во время их прогулки по вилле.

Держась за руки, они направились по вымощенной плиткой дорожке под раскидистыми кистями винограда, увивавшими колонны, любуясь яркими экзотическими цветами, наполнявшими просторный сад.

Они прошли мимо гранитного сфинкса, к которому Мика захотела прикоснуться, и в этот момент Рауль ощутил, как сердце облилось кровью от внезапной щемящей тоски.

Такие маленькие, ласковые руки. Такое легкое, невесомое касание. Казалось, она все еще танцует.

Но, наверное, так оно и было. Она танцевала своим путем по жизни, словно волшебное создание.

Он помнил прикосновения этих рук к своему телу. В такие моменты ему казалось, что он становится лучше и сильнее. Он так много узнал о себе за последние недели, и все это было благодаря чувствам, объединившим их с Микой. Благодаря ее любви.

И неужели, расставшись с Микой, он потеряет и ту часть себя, которую обрел благодаря знакомству с ней?

Они вышли на круглую смотровую площадку, откуда открывался великолепный вид на Неаполитанский залив.

– Этим видом можно любоваться бесконечно, – восхищенно произнесла Мика. – Могу поспорить, что отсюда наверняка можно разглядеть Лезиль Дофин, если хорошенько присмотреться.

Рауль стоял за спиной у Мики и смотрел на раскинувшийся перед ним простор поверх ее головы. Она прижалась к нему, а он обвил ее руками и глубоко вздохнул.

Конечно, часть его души навсегда останется с Микой. Огромная часть. Но ему оставалось надеяться, что он не потеряет то, чему она его научила. Это новое знание навсегда запечатлелось в его сердце. Взгляды на жизнь. Все это пригодится ему в будущем, и он станет королем, которым его народ будет гордиться.

Вглядываясь в морскую даль, он знал, что его острова лежат там, в легкой дымке. Рауль неожиданно ощутил неуловимую тоску по дому и в это мгновение понял, что он наконец готов.

Пора возвращаться к своей жизни.

И это означало, что больше нельзя откладывать серьезный разговор с Микой. Настало время рассказать ей всю правду.

Он отчаянно пытался придумать, с чего начать, пока они возвращались к катеру, но слова, крутившиеся в его голове, мгновенно исчезали, стоило лишь Мике взглянуть на него.

Лучше он сделает это, когда они вернутся в ее комнату, решил Рауль. Рассказав ей все, он, по крайней мере, сможет уйти в свою комнату, дав ей возможность все обдумать. Ужасно, если в такие минуты они будут находиться в толпе других людей.

А народу вокруг было очень много. Казалось, толпа увеличилась, и стало еще труднее пробираться к канатной дороге, а оттуда к пристани. Появление знаменитостей на Капри определенно вызвало сильный ажиотаж. Повсюду сновали папарацци, и Джеймс был не единственным фотографом на катере, когда они возвращались в Позитано. Он по-прежнему фотографировал. Рауль опустил на лоб козырек бейсболки и надел темные очки. Судя по всему, скользкий тип пытался сфотографировать Мику, но Рауль все равно чувствовал себя неуютно.

Кто знает, возможно, именно в этом парне она найдет утешение, когда он уедет?

Сложная дилемма не давала ему покоя.

С одной стороны, он не мог забыть о своем долге перед страной.

С другой стороны, нельзя сбросить со счетов его любовь к Мике и горячее желание остаться тем человеком, которым он стал с ней.

Должен же быть какой-то выход из этой ситуации, который не причинит им обоим боли.

И возможно, он существовал…

Безумные мысли вихрем кружились в его голове. Он еще не женат. Он даже не был официально помолвлен, хотя весь мир с нетерпением ожидал объявления о помолвке. Захотела бы Франческа выйти за него, узнав, что он всем сердцем любит другую женщину?

Его бабушка и дедушка обожали друг друга. Неужели они будут против того, чтобы он женился на любимой женщине и обрел счастье?

Ему нужно время, чтобы все обдумать.

Похоже, Позитано сегодня пользовался такой же популярностью у туристов, как и Капри, и, к его удивлению, «Хлеб насущный» сегодня стал одним из самых популярных кафе. Еще издалека была видна очередь людей, выстроившаяся перед входом.

– Что происходит? – В голосе Мики прозвучало беспокойство. – Возможно, Марко нужна дополнительная помощь. Они не справятся с такой оравой народу.

Когда они приблизились, Рауль вдруг почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом. Он увидел камеры и сразу понял, кто все эти люди. Бросив взгляд через плечо, он заметил за спиной Джеймса и в этот момент понял, что все пропало.

Слишком поздно прятаться. Мика крепко держала его за руку и, сама того не зная, вела его на вражескую территорию. Он почувствовал, как она стиснула его ладонь, догадавшись, что происходит нечто странное. В том, что Марко отчаянно жестикулировал во время разговора, не было ничего удивительного, но почему на улицу вышел и Джанни с газетой в руках? Остальные работники кафе тоже толпились у входа, наблюдая за происходящим, – бариста Элейн и почти все официантки.

Они подошли достаточно близко, чтобы услышать слова Марко:

– Его здесь нет. И сколько вам еще повторять, что вы ошиблись? Уходите, вы отпугиваете посетителей.

И в этот момент он заметил Мику.

– Она вам все расскажет. Она знает… Черт возьми, он ведь ее приятель.

Папарацци двинулись к ним плотной толпой, направляя на них свои камеры. Мика остановилась, и Рауль почувствовал, как напряглось ее тело. Она взглянула на него, и он увидел страх в ее глазах.

– Принц Рауль… – раздалось множество голосов со всех сторон, и повсюду защелкали фотоаппараты. – Посмотрите сюда…

Глава 9

Все это было совершенно непонятно.

Ослепленная яркими вспышками, Мика висела на руке Рафа. Он тащил ее прочь от кафе, но ноги ее не слушались. Постепенно она стала различать отдельные слова в громком реве, раздающемся вокруг, но эти слова по-прежнему казались ей бессмысленными.

– Зачем?

– Наследнику короны Лезиль Дофин…

– Мыть посуду?..

– Кто эта девушка, принц Рауль?

– А ваша невеста знает об этом?

Так вот оно что. В этот момент Мику словно окатили ледяной водой. Это слово пронзило ее голову острой и внезапной болью.

Она резко выдернула ладонь из хватки Рауля.

Раф? О да… он запнулся, произнося это имя, когда представлялся ей, ведь так? Там, на Тропе Богов, где спас ее. В тот момент интуиция подсказала ей, что, возможно, он не хотел, чтобы она узнала его настоящее имя. И кто он такой.

Но… принц?..

Да еще и с невестой?..

Теперь она отделалась от его прикосновения. Толпа папарацци надвигалась на них со всех сторон, но Мика была маленькой и проворной.

И была готова за себя постоять. Она ловко проскользнула между двумя мужчинами, растолкав их в разные стороны, и бросилась наутек. Она добежала до конца улицы и только тогда остановилась, чтобы перевести дух. Согнувшись пополам, она отчаянно ловила ртом воздух.

Обернувшись, она увидела, что Раф бежит за ней, оторвавшись от толпы папарацци, которую теперь сдерживала полиция, но неожиданно ему навстречу выскочил еще один человек. Стройная фигура в тесных черных джинсах и тенниске…

Джеймс?

Все внезапно перевернулось с ног на голову, и Мика почувствовала, что снова должна бежать. Ее легкие пылали огнем, когда она помчалась прочь. Она не останавливалась до тех пор, пока не добралась до пансиона. Ворвавшись в комнату, она захлопнула за собой дверь и заперла ее.

И что теперь?

Возможно, ей следует броситься на постель и зарыться лицом в подушку?

На ту постель, что она делила с мужчиной, которого полюбила всем сердцем, но… он оказался не тем, за кого себя выдавал…

А может, ей лучше сесть на диван и закрыть лицо ладонями?

Диван, который она предложила человеку, который, как она считала, потерял все, и у него не было денег, чтобы снять комнату.

Постепенно она оправлялась от потрясения. О… какое унижение!

Если это правда…

Но как это могло быть правдой?

Зачем принцу прикидываться простым человеком? Заниматься простой, малооплачиваемой, физически тяжелой работой и общаться с людьми вроде нее?

Зачем он выбрал ее и стал с ней настолько близок?

Мика так и осталась стоять посреди своей крохотной, неуютной комнатки. Она обхватила себя руками и не мигая смотрела на стену.

Он сказал, что был пилотом вертолета.

Она подумала, что это так странно и с тем же успехом он мог сказать, что был астронавтом или нейрохирургом.

Она хрипло рассмеялась.

Почему он не сказал, что его главная работа – быть принцем?

И он вовсе не хотел завязывать с ней отношения, ведь так?

Он всеми силами стремился этого избежать. Мика вспомнила, как он заколебался в тот момент, когда она решила, что он поцелует ее в Долине Мельниц. Теперь все это предстало для нее в новом свете.

Она вынудила его вступить с ней в отношения.

Она умоляла его заняться с ней любовью.

Ее охватил жгучий стыд. А кто знал?

Теперь понятно, почему он не хотел, чтобы она задавала слишком много вопросов. Он прекрасно знал, что у них нет будущего. Он хотел, чтобы они просто насладились этими чудесными моментами вдвоем…

Точнее, он хотел насладиться этими моментами. Последняя интрижка перед свадьбой.

Жестоко… да?

Неожиданно дверная ручка резко задергалась, а затем раздался громкий стук в дверь. Мика вздрогнула.

Услышав голос Рафа, она ощутила острую боль.

– Мика? – Он произнес ее имя с нотками металла в голосе. – Впусти меня. Немедленно…

События развивались стремительно и совершенно неожиданно.

Меньше всего Рауль ожидал такого поворота.

Он досадовал, что его тайна была раскрыта до того, как он смог все рассказать Мике, и не предполагал, что все может оказаться настолько плохо.

Он сжимал в руке копию газеты, которую сунул ему Джеймс, выйдя из своей засады на улице. Главную страницу государственной вечерней газеты украшал провокационный заголовок «Принц в бегах», а под ним красовалась большая фотография.

Фотография, о которой он и понятия не имел и которую мог сделать только один человек.

Мика.

Он хорошо помнил этот момент. Он стоял на крытой террасе перед баром Берни в Праяно и любовался великолепным закатом. После того купания с Микой он сидел на понтоне и впервые с головокружительной ясностью ощутил, что встретил человека, с которым испытал столь удивительное единение. Ведь никогда раньше он не чувствовал ничего подобного. Он смотрел на море, одной рукой прикрыв глаза от солнца, глубоко погрузившись в свои мысли. Без темных очков и с легкой щетиной на лице его было легко узнать.

Сколько Джеймсу заплатили за этот снимок?

И какой процент он предложил Мике?

Он просто светился от самодовольства.

«Передайте от меня спасибо вашей подружке. А это – вам на память…»

Рауль оторвался от остальных папарацци, но понимал, что теперь они не оставят его в покое. Его прикрытие было уничтожено, и жизнь Мики тоже скоро превратится в сплошной хаос.

Но, возможно, она это заслужила…

Рауль еще раз ударил кулаком в дверь.

Его предали. И он был вне себя от гнева.

– Открой дверь, Мика. Ты должна мне кое-что объяснить.

В следующее мгновение дверь распахнулась.

– Это я должна тебе что-то объяснить?

Рауль развернул газету и сунул ей в лицо.

– Это ты сделала фотографию, не так ли?

Он еще никогда не видел на ее лице такого ужаса. Даже в те первые минуты их знакомства, когда она боролась за свою жизнь на краю пропасти. Или в тот момент, когда ее пытались изнасиловать пьяные подонки из кафе.

– Как это произошло? О боже… это фото было в памяти моего фотоаппарата…

На какое-то мгновение Рауль ей поверил. Он хотел ей верить. Но он видел ухмылку на лице Джеймса, когда тот попросил передать ей спасибо от него. И он прекрасно знал, как могут вести себя женщины. Они могли убедить любого мужчину в том, что им нужно, особенно если у них такие глаза, как у Мики. Он верил всему, что она говорила.

Он доверял ей.

А она предала его. И он снова спрятался за своим гневом, как за щитом.

– Как неожиданно кстати пропала эта камера. – Рауль протиснулся в комнату, заставив Мику отступить в сторону, и захлопнул за собой дверь ногой. – Как ты удачно придумала, что тебя специально толкнули в толпе на фуникулере.

– О чем ты говоришь?

– Ты ведь сама отдала ее, не так ли? Своему новому другу. Джеймсу. Решила, что, если станешь писать о путешествиях, это не принесет тебе быстрой славы и денег? И ты поняла, что есть гораздо более легкий способ все это получить?

– Ты думаешь, это я виновата в том, что произошло?

– Он ведь сказал, что ты сможешь заработать большие деньги, если проведешь с ним этот день, не так ли?

Рауль с легкостью мог догадаться, о чем они говорили.

«Считаешь, что кинозвезда – это круто? Приятель, у меня есть история и фото, за которые ты бы отдал все, что угодно…»

«И что это?»

«Погоди. Давай сначала обсудим гонорар…»

Теперь ужас на лице Мики сменился удивлением. Они еще не потеряли свою способность общаться при помощи одних лишь взглядов.

Теперь она разозлилась не меньше, чем он.

– И зачем, черт возьми, мне это? Я ведь и понятия не имела, кто ты такой.

– Не знала? Неужели? Даже после того, как я рассказал, откуда приехал?

Рауль вспомнил холод, сковавший его изнутри, когда он признался, как называется его страна. Это был страх, что она узнает правду.

Неужели она просто ждала подходящего момента, чтобы использовать эту информацию, желая изменить свою жизнь?

Это было хуже всего.

Она обвела его вокруг пальца.

Он поверил, что Мика полюбила в нем человека, а не принца.

– Я в это не верю. Это мне следует сердиться на тебя. Ты лгал мне. – В ее глазах мелькнуло нечто более сильное, чем гнев. Что-то похожее на отчаяние. – А говорил, что не обманешь…

– Я не лгал. – Гнев был отличным способом избавиться от лишних размышлений. – Я просто не сказал, кто я такой. Я ведь и не должен был, не так ли?

– Я не давала Джеймсу эту фотографию. А даже если бы и знала, кто ты, я никогда бы этого не сделала.

– Я видел, как вы смотрели друг на друга. – Он заметил это, когда Мика снова вернулась к нему на катере и обернулась, чтобы взглянуть на Джеймса. – Я видел, как он улыбнулся тебе. Сразу было понятно, что вы заключили сделку. Договорились, где ты передашь ему фотоаппарат.

Мика скептически фыркнула, отодвинувшись от него.

– А ты не захотел пойти в полицию, не так ли? А я еще думала, почему?

Тогда он решил, что она почувствовала его нежелание и пошла ему навстречу, но теперь у него появилось новое объяснение.

– Такое наверняка происходит не в первый раз, – огрызнулся он. – Скажи, легко притворяться влюбленной, чтобы получить то, что хочешь?

Лицо Мики сделалось каменным, ее тихий голос стал ледяным.

– Убирайся, – сказала она. – Убирайся из моей жизни, Раф. Или теперь следует называть тебя Рауль?

Холод в ее голосе и пристальный взгляд охладили его гнев, и он ощутил угрозу.

Внезапно его охватил непонятный страх.

Вот оно, не так ли? Сейчас он в последний раз видит эту женщину.

И не имеет значения, что она сделала. Его сердце все равно останется с ней.

Часть его души, которую он уже никогда не сможет обрести заново.

Но он должен уйти. До него доносился громкий шум на улице перед пансионом. Он должен бежать, возможно, через пожарную лестницу, и скрыться от любопытных взглядов всех этих назойливых людей с камерами. Он должен как можно скорее вернуться в свою страну. Эта история наверняка повлечет за собой плохие последствия, но он должен выстоять и справиться с ситуацией.

Он слишком многим обязан своим бабушке и дедушке.

Он слишком много должен своему народу.

Рауль обернулся и швырнул газету на постель Мики. Постель, которую они делили с ней все это время. Символ того, какую беду он накликал на себя и на тех, кого любил.

Он уже направился к пожарной лестнице, расположенной на стене старого здания, когда Мика холодно произнесла:

– Знаешь, со мной такое уже случалось раньше. Мужчины притворялись, что любят меня, чтобы получить то, что хотели.

Дверь за ним захлопнулась в тот момент, когда она произнесла последние слова:

– Больше это не повторится.

Глава 10

Без комментариев…

Сколько раз Мике пришлось произносить эти слова за последние несколько дней?

Ее жизнь превратилась в сплошной кошмар.

Раф… нет, Рауль молниеносно исчез из ее жизни, а вместо него появилась толпа отвратительных, назойливых незнакомцев, которые постоянно нарушали ее покой. Они хотели сфотографировать и расспросить девушку, которая стала подругой принца, скрывшегося от мира в этом уединенном уголке Италии.

В ту ужасную ночь и весь следующий день Мика боялась выйти из своей запертой комнаты. Еще никогда она не чувствовала себя такой одинокой и напуганной. И совершенно опустошенной.

Но сейчас Мику меньше всего беспокоило ее разбитое сердце. Она наверняка потеряла работу, и ей вряд ли представится шанс найти другую. По крайней мере, не в этом городке. А возможно, больше нигде в Европе. Она могла бы скрыться от пристального внимания репортеров в Новой Зеландии, но как ей туда добраться? Эта страна находилась на другом конце земного шара, а такое путешествие было ей не по карману. Она все свои сбережения потратила на фотоаппарат, и у нее едва хватило денег, чтобы заплатить за комнату.

Раф решил, что она продала свой фотоаппарат. Да… в ее мыслях он навсегда останется Рафом. И в ее сердце. Мужчина, которого она полюбила всей душой. А не тот сказочный принц, которому не было места в ее мире.

Неужели он и в самом деле поверил, что она продала и его, как тот фотоаппарат?

Мысли об ужасном финансовом положении меркли в сравнении с одиночеством, которое она испытывала в тишине своей маленькой комнаты. И в эти моменты, сходя с ума от отчаяния, она начала понимать, почему он в это поверил. Она взглянула на историю с Джеймсом его глазами и догадалась, что заставило его решить, будто она предала его.

Она ведь действительно сделала ту фотографию. Тайно. Хотела сохранить память о прекрасных мгновениях, проведенных с ним.

Какая ирония! В Интернете она обнаружила множество фотографий принца Рауля де Пуатье. Его фотографии в военной форме, в красном жакете, с множеством медалей и длинной шпагой. Строгие, официальные фотографии, которые наверняка висят в позолоченных рамах в его дворце. Она нашла и обычные фотографии Рауля в форме пилота, в кабине вертолета, а также несколько фотографий в деловом костюме на официальных королевских мероприятиях, например на открытии нового музея. И еще множество его фото в элегантном смокинге под руку с прекрасными женщинами.

Высокие светловолосые женщины в роскошных туалетах сопровождали его на приемах, глядя на него с искренним обожанием. И такой же была и его невеста, принцесса Франческа…

Почти невеста – прошептало ее сердце.

Как будто это имело какое-то значение – резко откликнулся ее разум. Эта Франческа была как раз такой женщиной, которую весь мир представлял женой принца.

Кроме того, человек на этих фотографиях ни капельки не был похож на Рафа. Гладко выбритый мужчина с аккуратной стрижкой лишь отдаленно напоминал заросшего, бородатого незнакомца, которого она встретила в тот день на Тропе Богов. И возможно, однажды эта мысль станет для нее хоть каким-то утешением. Ни одна из этих роскошных, ухоженных женщин не знала принца таким, каким узнала его Мика.

И даже если она стала всего лишь его приключением в отпуске, он по-настоящему ее любил – в этом Мика не сомневалась.

Но никто и никогда об этом не узнает.

Мика прочитала многочисленные статьи, наводнившие Интернет. Она пришла в ужас, увидев свое имя в прессе. Судя по информации, она была для него другом. Другом, который протянул руку помощи в тот момент, когда Рауль потерял бумажник и другие вещи. Другом, который помог найти работу и показал, каково жить в мире, о котором принц ничего не знал.

Судя по всему, на этих островах отличные журналисты – решила Мика. В прессе все было представлено так, что принц настолько любил свой народ, что захотел на собственном опыте узнать, как живут простые люди и с какими сложностями им приходится сталкиваться. В результате избалованный принц, искавший приключений, выглядел чуть ли не героем.

Принц, который скоро станет любимым королем своего народа.

А она останется той, кем была всегда и кем останется. Простой девушкой. Всего лишь другом. Не более…

Но ведь она была не просто другом. С того самого памятного дня, когда он спас ее на скале, а чуть позже они оказались в ресторане, Мика почувствовала, что между ними установилось безмолвное общение. Они понимали друг друга с одного взгляда. И это было потрясающе. Мика снова и снова просматривала информацию о жизни принца. Она видела фотографии стойкого маленького мальчика, стоявшего рядом с бабушкой и дедушкой на похоронах родителей, погибших в трагической авиакатастрофе, и ее сердце сжималось от боли.

Они оба знали, каково это – расти без родителей. Мика подумала, что этот печальный опыт странным образом объединил их души и даже на расстоянии их связь никогда не прервется. Например, они вспомнят друг о друге на Рождество. Или случайно увидев молодую мать, идущую за руку с ребенком. Ему повезло больше, его растили любящие бабушка и дедушка, но как же трудно мальчику жить без отца, который был бы для него лучшим советчиком на свете и опорой во всех начинаниях.

Ей тоже пришлось нелегко. Она не знала своего отца, не представляла даже, как он выглядит. В ней словно недоставало чего-то важного. Интересно, если бы отец узнал о ее существовании, попытался бы найти ее? Позаботиться о ней? Помочь ей обрести дом, которого у нее нет, и подарить свою любовь?

Обрести дом?

Мика могла понять, почему Раф сразу уехал, как только его тайна оказалась раскрыта. Она могла понять, как он поверил в то, что она предала его.

Мика не могла лишь понять, почему, трезво обдумав все случившееся, он по-прежнему остался при своем мнении и не понял, что ошибался. У него было время подумать и вспомнить о том, как они были счастливы вместе.

Как она доверяла ему.

Любила его.

Они были не просто друзьями с первого момента, как увидели друг друга. Неужели она, сама того не осознавая, вручила ему свое сердце в ту секунду, когда взяла его за руку на горной тропе? Неужели он подарил ей часть своей души в тот же самый момент? Хотя и осознавал, что ему это запрещено?

Они оба долгое время пытались отрицать вспыхнувшее между ними физическое влечение, изо всех сил боролись со своими чувствами, но все же оказались не в силах справиться с судьбой и, сами того не ведая, преодолели точку невозврата.

Но Раф, как и она, не хотел, чтобы их связь прекращалась. Она как-то пошутила, что он похож на политика, потому что не хочет прямо ответить на ее вопросы. Но он хотел, чтобы они просто наслаждались сегодняшним днем.

Он знал, что все закончится в тот момент, когда она узнает правду.

И от этой мысли ей делалось невыносимо больно. Этот мужчина похитил ее сердце и душу, зная, что в ближайшем будущем разрушит ее счастье. И как можно такое совершить, если кого-то любишь?

И теперь он хотел оградить себя от скандала, представив их отношения как простую дружбу?

Часть ее души отчаянно противилась тяжести предательства. Эта часть ее души всегда будет любить Рафа. Тихий голос, звучавший из глубины ее сердца, не умолкал ни на минуту, несмотря на сковавшую ее боль. Этот голос говорил Мике, что он ее любил. И не сказал правду, потому что боялся причинить боль. И теперь, отрицая перед всем миром свою любовь к ней, он пытается защитить ее.

И это действительно сработало. Постепенно. Время шло, и папарацци постепенно оставляли ее в покое. И однажды вечером в ее дверь постучала Бьянка, одна из официанток, с которой Мика подружилась в кафе.

– Ты можешь вернуться на работу, – сказала она Мике.

– Правда? Толпа папарацци ушла?

– Теперь у нас другая толпа. Посетители, которые хотят увидеть кафе, где работал принц. У Марко дела еще никогда не шли так хорошо.

– Но Марко не возьмет меня обратно. Я ведь даже не предупредила, что беру выходные.

– Он все прекрасно понимает. Все эти дни мы едва успевали обслуживать посетителей, не говоря уже о репортерах. И мне кажется, Марко нравится, что он стал знаменит. Он по-прежнему сидит за своим столиком, радуется, когда его фотографируют, и с удовольствием дает интервью.

– Я не хочу, чтобы меня фотографировали. Все это время я даже на пляж не ходила, потому что боялась выходить из комнаты. Я даже в ванную боюсь идти, опасаясь, что кто-нибудь из репортеров дежурит у меня под дверью. Они что-то орут мне с улицы, но я не собираюсь давать интервью, сколько бы денег они ни предлагали.

– Они предлагают тебе деньги?

– Огромные деньги. Если я расскажу, что мы с ним спали, то смогу купить дом. – Глаза Мики наполнились слезами. – Но я ни за что не стала бы этого делать. Я бы просто не смогла…

– Ты правда любила его? – Бьянка прижала ее к себе. – О, милая…

Мика со вздохом высвободилась из ее объятий.

– Но тебе нужны деньги. Что ты ешь?

– У меня есть консервы. И кофе. Но теперь почти все уже закончилось.

– Тогда возвращайся на работу. Но только через черный ход. Кое-кто просил меня передать тебе это. – Бьянка хитро улыбнулась. – Судя по всему, Марко не хочет, чтобы ты стала центром внимания. Но он сказал, что ты можешь работать вместо Рафа, если захочешь. Пока что нам всем приходится мыть посуду по очереди, и, честно говоря, это никому не нравится.

У Мики просто не оставалось другого выбора. Если она не начнет зарабатывать в самое ближайшее время, ее ждут серьезные трудности. Но какая ирония – ей предлагали работу Рафа.

Какое унижение! Разве могло быть что-нибудь хуже?

Все было просто ужасно.

Мике приходилось тайком пробираться в ресторан через черный ход, чтобы никто ее не заметил. Но еще больше ее угнетало, что она не могла, как обычно, проводить вечер на пляже. Работа была неприятной и трудной, к вечеру у Мики от напряжения сильно болела спина, но она продолжала упорно трудиться день за днем. Она работала, словно автомат, в то время как ее мысли блуждали где-то далеко.

Многие воспоминания заставляли ее испытывать жгучий стыд. Например, как она поделилась с Рафом своей мечтой стать автором статей о путешествиях. Или то, как на Капри она попросила Рафа представить, что они живут на вилле, похожей на дворец. Она вспоминала и грустные моменты. Свое собственное тайное признание, что будет любить Рафа, даже если он навсегда исчезнет из ее жизни, и навсегда сохранит в сердце память о том, какой счастливой была ее жизнь.

Теперь Мика понимала, что в ее жизни уже никогда не будет такого счастья.

Все ее тело ломило от боли.

Ее сердце было разбито. И эти осколки уже никогда не собрать воедино.

У нее даже желудок болел. Так сильно, что порой она испытывала легкую тошноту. Как-то Бьянка принесла ей целый поднос тарелок, на которых застыли остатки яичницы с беконом. Взглянув на это, Мика прижала ладонь ко рту и пулей ринулась в туалет.

Она как раз брызгала холодной водой на лицо, когда в туалет проскользнула Бьянка и плотно закрыла за собой дверь.

Она встретилась взглядом с Микой в маленьком зеркале над раковиной, и в ее глазах появилась тревога.

– У тебя неприятности, милая?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты беременна?

– Нет. – От этой мысли ее словно током ударило. Мика ухватилась за край раковины, чтобы не упасть.

– Это возможно?

Возможно ли это? Она вспомнила их беззвучный разговор в аптеке в тот вечер.

Но сколько времени прошло с тех пор?

Несколько недель.

– О боже!

Мика больше не могла стоять. Прижавшись к стене крохотной комнатки, она медленно сползла на пол, съежилась, обхватив руками колени, и бессильно опустила голову.

Ей придется попросить Бьянку, чтобы та сходила в аптеку и купила тест на беременность, чтобы самой не попасться на глаза пронырливым репортерам. Но Мика уже заранее знала, каким будет ответ.

На самом деле было бы лучше не впутывать в эту историю подругу. Лучше ей уехать куда-нибудь подальше отсюда, где никто не узнает в ней «подругу» принца. У нее нет денег на поездку в Новую Зеландию, но в Европе полно больших городов, где она могла бы затеряться в толпе. Она сможет позволить себе билет на поезд, а все ее вещи поместятся в рюкзак. А если продать ноутбук, у нее не только появятся дополнительные деньги, но и рюкзак станет значительно легче.

Мысль о том, что она одна в целом мире, привела Мику в ужас. На нее накатила волна головокружения, напомнив о том моменте, когда она в полной беспомощности застыла одна на краю пропасти.

Именно в тот день в ее жизни появился Раф…

Это было невозможно, но сердце заболело еще сильнее.

Неужели она действительно думала, что работа судомойки станет последней трудностью в ее жизни?

Как же сильно она ошибалась.

Глава 11

Принц Рауль де Пуатье стоял перед зеркалом в ванной. Это зеркало в позолоченной оправе стало отражением того, что обстоятельства вновь изменились и он снова вернулся к прежней привычной жизни. Как сильно обстановка этой ванной отличалась от общей ванной комнаты в пансионе. Здесь ощущался простор и в то же время уединение. Роскошный душ и джакузи, множество мягких полотенец, а также всевозможные кремы для ухода за телом и необходимые лекарства – все, что требовалось для комфортной жизни.

Лосьон после бритья, которым он только что побрызгал лицо, обжег кожу, хотя он уже давно сбрил бороду. Сколько еще времени его кожа будет испытывать странное чувство незащищенности и открытости?

И его сердце тоже сделалось слишком нежным.

Он ощущал огромную тяжесть на душе.

И ему совсем не нравился человек, смотревший на него из зеркала.

Его путешествие в поисках себя обернулось катастрофой. Он узнал то, с чем теперь не мог спокойно жить.

Он оказался человеком, который завладел сердцем женщины, а затем разбил его в угоду другим людям.

Неужели он и в самом деле поверил, что Мика продала это фото и выдала его репортерам? Что она знала, в кого влюбилась?

Конечно, это не так. Она влюбилась не в принца, а в человека, которого разглядела в нем. Обычного парня по имени Раф.

Но в этот момент он позволил разуму возобладать над чувствами. Позволил себе поверить в ее предательство и изобразил гнев, потому что так проще всего было обратиться в бегство и скрыться из жизни обычных людей, жить которой дальше он уже не мог.

Поступив так, он позволил Мике поверить, что он использовал ее.

Что он вовсе не любил ее.

А она не заслужила такого отношения.

Она заслуживала самого лучшего.

Но что он мог сделать?

Его долг.

Конечно же, ему помогли как можно скорее вернуться в Лезиль Дофин и вырваться из ужасного хаоса, устроенного папарацци в Позитано. Увидев неподдельный ужас на лицах бабушки и дедушки, когда он явился во дворец с всклокоченными длинными волосами и бородой, в шортах и тенниске с надписью «Я люблю Позитано», Рауль понял, что слишком далеко зашел, перейдя все границы дозволенного. В последующие дни велась активная работа по ликвидации последствий его путешествия; благодаря оперативным действиям опытных журналистов и поддержке его бабушки и дедушки удалось так повернуть события, что скандал замяли, а сам Рауль стал чуть ли не героем.

Самоотверженный принц, который хотел узнать не понаслышке, как живет простой народ, и ради этого решился на смелый поступок. Теперь он точно знал, каково быть обычным человеком. Он понимал проблемы и чаяния простых людей, которые могли доверять ему, как мудрому и справедливому правителю.

Но Рауль знал, что никогда не сможет почувствовать себя героем.

В его памяти теснились сотни образов Мики, но он почему-то постоянно возвращался к воспоминанию о ней в тот ужасный момент, когда репортеры заметили их около кафе «Хлеб насущный». На ней был тот белый короткий топ, который особенно ему нравился. Его белизна подчеркивала ее загорелую кожу, и Рауль мог любоваться ее татуировкой – символом моря, которое так много значило для нее.

Дельфинья кровь…

Голос моря…

Танец под музыку, звучавшую в их сердцах…

Мозаичные полы в его ванной напомнили ему пол бального зала на старинной вилле.

Вилла, которую Мика вообразила дворцом.

И попросила и его вообразить, что они живут в этом дворце…

Господи… он и не представлял, что значит так сильно скучать по кому-то.

А возможно, представлял, и потому это было особенно трудно. Эта тоска возвращала его во времена детства, когда он, испуганный пятилетний ребенок, мужественно стоял около могилы на похоронах родителей.

Уже тогда он выполнял свой долг, потому что знал, как много людей ждут от него этого.

И сегодня он снова должен был выполнить то, чего от него ждали. Скоро приедет Франческа. Настало время сделать ей предложение. Официально объявить о помолвке. Кольцо его матери в бархатном футляре ждало на туалетном столике. А затем состоится праздничный обед, фотосессия и общение с прессой. Это будет первое мероприятие в череде бесконечных приготовлений к их свадьбе, которые невозможно будет остановить, стоит им начаться.

Еще никогда он так явственно не ощущал, как уходит время. Он должен что-то предпринять, пока не стало слишком поздно. Дать знать Мике, что он любил ее.

Что он очень сожалеет о том, что произошло.

Один из его личных помощников подал ему костюм, когда он вышел из ванной, примыкавшей к спальне.

– Их королевские высочества завтракают на своей любимой террасе, – сообщил слуга. – И приглашают вас присоединиться к ним.

– Конечно. – Рауль надел белоснежную крахмальную рубашку и вытянул руки, чтобы слуга мог застегнуть запонки на его манжетах. Его любимые золотые запонки с изображением прыгающего дельфина.

На сердце у него сделалось еще тяжелее. Казалось, для него стало особенным наказанием видеть символ своей родной страны, который будет до конца жизни напоминать ему о Мике.

– Пьер?

– Да, сэр?

– У меня есть для тебя задание. Я хочу, чтобы ты купил фотоаппарат. «Никон D4» или что-нибудь лучше, если появилась новая модель.

– Конечно.

Пьеру он доверял больше, чем остальным помощникам. Рауль раньше даже считал его другом, пока не узнал, что такое настоящая дружба.

И что такое настоящая любовь…

Пьер протянул ему пиджак, чтобы Рауль смог просунуть руки в рукава на шелковой подкладке.

– Вы теперь увлекаетесь фотографией?

– Нет. Это подарок. Я хочу, чтобы ты купил все возможные объективы к этому фотоаппарату. И прочие аксессуары. И еще футляр. И все это завернуть в подарочную упаковку.

– Нет проблем. Хотите, чтобы я организовал доставку?

– Пока нет. Я должен еще подумать. Необходимо действовать осторожно.

Пьер и бровью не повел.

– Просто дайте мне знать, когда решите, сэр. Уверен, что-нибудь можно придумать.

Королевский дворец Лезиль Дофин располагался на скалистом мысе, откуда открывался восхитительный вид на Средиземное море, а с широкой террасы в покоях его бабушки и дедушки можно было полюбоваться королевским пляжем – крохотной уединенной бухтой, к которой из королевского сада вела крутая каменная лестница.

В столь прекрасное утро, как сегодня, ничто не могло потревожить кристально чистую голубую воду, кроме обитателей самой бухты, радостно приветствовавших новый день. Небольшая стайка дельфинов, поселившаяся в этом уединенном месте, весело резвилась в воде. Наблюдать за ними было одно удовольствие, и потому неудивительно, что принц Генри III и его жена, Жизель, всегда завтракали именно здесь.

Взглянув на бабушку и дедушку, Рауль помедлил, прежде чем выйти на террасу. Они, как обычно, сидели в углу рядом друг с другом. Но в этот самый момент они не ели и не любовались морем. Они смотрели друг на друга. И улыбались.

Тяжесть, переполнявшая сердце Рауля сегодня утром, слегка ослабела. Он так любил этих людей, которые стали его единственной семьей. И он восхищался их горячей любовью, которая не угасла, несмотря на долгие годы, прожитые вместе. Им обоим было уже далеко за семьдесят, и Рауль понимал, что их жизнь клонится к закату. Подойдя к своим горячо любимым людям, он ласково поцеловал бабушку в мягкую щеку и молча пообещал себе, что ни за что не омрачит остаток их жизни.

Они так много ему дали.

– Доброе утро, маме… папе. – Он произносил эти детские прозвища, придуманные им для бабушки и дедушки, только когда рядом не было посторонних людей. – Чудесный денек, не так ли?

– Позавтракай с нами, милый. – Жизель махнула рукой в сторону блюд на сервировочном столике. – Я заказала твой любимый омлет с сыром и грибами.

– Принести вам что-нибудь? Еще кофе?

– Немного апельсинового сока для Генри. Он еще не принял свои лекарства.

Его дедушка в ответ что-то тихо проворчал, а затем подмигнул Раулю.

– Сегодня у тебя важный день, – сказал он. – Когда приезжает прекрасная Франческа?

– Сегодня к полудню.

– А потом состоится официальный обед, – добавила Жизель. – И общение с прессой. Это все в твоем ежедневнике, Генри.

Рауль поставил перед собой на стол тарелку с пышным омлетом и аппетитными жареными помидорами. Он взял вилку, но тут же положил обратно. Есть не хотелось. Потягивая кофе, он наблюдал, как бабушка подбирает утренние лекарства для дедушки, передавая ему таблетки одну за другой. Он заметил, как сильно дрожали руки дедушки и как аккуратно Жизель вкладывала каждую таблетку в его ладонь, следя, чтобы он не уронил лекарство.

– Тебе не нравится омлет, Рауль?

– Нет, маме. Он изумителен. Я просто не голоден.

– Но ты сильно похудел. С тех пор как ты вернулся домой, на тебе лица нет. Я беспокоюсь о тебе, дорогой…

Дедушка похлопал ее по руке.

– При мысли о женитьбе все мужчины начинают волноваться. – Он улыбнулся Раулю: – Не беспокойся, приятель. Все не так страшно.

Но Жизель не успокоили его слова.

– Это серьезный шаг. А ведь скоро твоя коронация. Может, мы слишком торопимся? Мы еще не назначили дату. Бабушка Франчески – моя старинная подруга, и я уверена, что мы можем договориться с ней и отложить свадьбу…

Рауль заметил, как бабушка и дедушка обменялись взглядами. Они не хотели откладывать свадьбу, и он прекрасно понимал, почему. Эти двое поженились еще до того, как Генри стал правителем Лезиль Дофин. Любящая жена всегда была рядом и во всем поддерживала его.

Несомненно, они желали ему того же, не так ли?

Поддержки и понимания любящего человека. Мика могла бы дать ему это все. А он ей…

А что, если, отложив свадьбу, он сможет постепенно справиться со своими чувствами к Мике?

Нет. Все станет только хуже, потому что у него появится время, чтобы размышлять о совсем другом будущем. С Микой, которая могла бы стать его принцессой. Он стал бы мечтать о том, как, сидя на этой террасе, они вместе завтракают и наблюдают за резвящимися в бухте дельфинами…

– В чем секрет? – неожиданно для самого себя выпалил Рауль. – Секрет счастливого брака?

– В уважении, – откликнулся дедушка.

– В любви, – улыбнулась бабушка.

– Вы любили друг друга, когда поженились?

– Любили? – проворчал дедушка. – Брось говорить ерунду.

Но глаза Жизель радостно засияли.

– О да, мы любили друг друга. Ты просто не мог оторваться от меня, Генри.

Рауль удивленно усмехнулся.

– Как интересно, маме. – Его смех умолк. – Но вы ведь сами выбрали друг друга, не так ли?

– Что ты имеешь в виду?

– Ваш брак не был устроен родственниками.

– Это так, – пробормотала Жизель. – Я была секретаршей его матери. Конечно же, разразился скандал.

– Но ведь вас простили, не так ли? Потому что поняли, что вы жить не можете друг без друга?

– О, Рауль! – Жизель вздохнула.

Генри дрожащими руками опустил чашку на блюдце, и она громко зазвенела.

– Ты намекаешь, что не хочешь жениться?

Кофе пролился на скатерть. Дедушка неожиданно побледнел. Казалось, он сразу постарел на несколько лет.

Рауль проглотил слова, которые едва не сорвались с его губ.

– Франческа очень красива. К тому же она принцесса. Просто идеальный выбор.

– Но не твой выбор. – Выцветшие голубые глаза бабушки вдруг подозрительно засияли. – Ты не любишь ее…

– Любовь. – Генри выглядел недовольным. – Не говори ерунды. Это всего лишь страсть. – Старик потер грудь ладонью. Он отодвинул стул и медленно встал, опираясь на стол.

– Ты хорошо себя чувствуешь, папе? – с тревогой спросил Рауль. – У тебя не болит сердце?

– Все в порядке. Увидимся с тобой… и Франческой… за обедом.

Рауль взглянул на бабушку.

– Я пойду, – тихо сказала она. – И позову врача. – Проходя мимо Рауля, она слегка погладила его по голове. – Все будет хорошо, – добавила она. – Не волнуйся…

Жизель пожелала присоединиться к Раулю во время его встречи с Франческой перед официальным обедом. И это стало для него полной неожиданностью. И как ему теперь сделать предложение при бабушке?

– Что-то случилось? Дедушке плохо?

Жизель уселась рядом с Франческой на изящной мягкой кушетке, напротив него.

– Он отдыхает, – сказала она. – Доктор считает, что во всем виновата его стенокардия. – Она с улыбкой обернулась к Франческе: – Как поживаешь, дорогая? Мы только что так мило поболтали с твоей бабушкой.

– О? – Франческа робко улыбнулась.

Рауль нахмурился. Их встреча проходила очень хорошо. У них с Франческой было много общего, но оба еще немного смущались, и им потребуется время, чтобы лучше узнать друг друга. Она нравилась ему, и, похоже, он тоже ей нравился.

Они еще не добрались до обсуждения главного вопроса, но начало уже было положено.

– Ты очень преуспела в учебе, – продолжала Жизель. – Я и не представляла, что ты совсем скоро станешь врачом.

Франческа закусила губу.

– Я устроила себе небольшие каникулы. Надеюсь, однажды я смогу закончить учебу, и, хотя я не стану практикующим врачом, надеюсь, что помогу улучшить систему здравоохранения в наших государствах.

– Это твоя главная страсть, не так ли?

Франческа взглянула на свои руки. Ее голос был тихим и спокойным.

– Я хорошо понимаю свое предназначение в жизни и свой долг перед своей семьей и перед страной. Я никогда не причиню вред людям, которых я люблю.

Подняв голову, она взглянула на Рауля, и он увидел в ее глазах решимость, которая напомнила ему о Мике. И он невольно улыбнулся ей в ответ. Он уважал такую позицию в жизни.

– Ну а как же Карлос?

Франческа удивленно обернулась.

– О… бабушка поклялась, что никому не расскажет…

Рауль раскрыл рот от удивления.

– Кто такой Карлос?

Жизель похлопала Франческу по руке.

– Как я понимаю, это еще одна твоя страсть.

Франческа взглянула на Рауля, и ее глаза наполнились слезами.

– Простите, – прошептала она. – Лучше бы я никому об этом не рассказывала. И теперь все кончено. И это правильно…

Рауль ласково улыбнулся ей.

– Я понимаю. Поверь мне…

– Конечно, он все понимает, – заметила Жизель. – А теперь я оставлю вас, чтобы вы могли поговорить. Только помните об одном. В жизни нет ничего невозможного. – Она улыбнулась, вставая с кушетки. – Посмотри, как сильно изменился Рауль за время своего отсутствия. Ему многое пришлось пережить. Все мы понимаем, что значит настоящая любовь.

В комнате повисла мертвая тишина, когда они с Франческой снова уселись друг напротив друга, слегка ошарашенные тем, что произошло.

– Что она имела в виду? – спросила Франческа, обретя дар речи.

– Боюсь, ей известно больше, чем я думал, – признался Рауль. – Я кое с кем познакомился во время своего путешествия.

– Ты влюблен?

Рауль проглотил ком в горле. И кивнул в ответ. А затем откашлялся и произнес:

– А ты влюблена… в Карлоса?

Ее глаза заблестели, и Рауль понял, что угадал.

– Но ты собиралась вычеркнуть его из своей жизни и, следуя долгу, выйти за меня?

Он собирался поступить точно так же, но теперь все изменилось.

Если Рауль и узнал что-то, сбежав из реальной жизни, так это то, что в душе он был хорошим человеком. Тем, кто умел любить, заботиться и защищать слабых. Человеком, который, следуя своей интуиции, умел отличить плохое от хорошего.

И он собирался совершить ошибку. Неужели именно на это намекала ему бабушка? Мог ли он сейчас поступить, как подсказывала интуиция? Можно ли все простить и пережить любые трудности во имя настоящей любви?

– На нас обоих лежит огромный долг перед нашим народом, – медленно произнес он. – И наш долг в том, чтобы сделать его жизнь только лучше.

– Да. – Франческа понурила голову. – Мне двадцать пять лет, – прошептала она. – Но я чувствую себя так, словно я родитель, у которого сотни тысяч детей.

– Ты летала куда-нибудь недавно?

– Что? – Она резко подняла голову. – Конечно… Я прилетела сюда. А какое это имеет значение?

– Я говорю не о частном самолете, а об обычном пассажирском авиалайнере.

– О да. Летала.

– Ты видела, как перед полетом стюардессы проводят инструктаж по правилам безопасности?

У Франчески округлились глаза от удивления.

– Они объясняют, как обращаться с кислородными масками, – продолжал Рауль. – Сначала надо надеть маску на себя, а после помочь другим. – Он глубоко вздохнул. – У нас огромный долг перед нашим народом, Франческа, но нельзя забывать о долге перед собой. Мы сможем сделать счастливыми других людей только в том случае, если будем счастливы сами.

– Ты хочешь сказать?.. – Она умолкла, но Рауль увидел, что в ее глазах вспыхнула надежда.

– Я хочу сказать, что ты должна быть с человеком, которого любишь, – мягко произнес Рауль. – И я тоже…

* * *

Частный вертолет с королевской эмблемой на борту приземлился в Позитано в тот же день ближе к вечеру. Держа в руках большой, красиво завернутый сверток, Рауль и его телохранители, стараясь соблюдать осторожность, направились к кафе «Хлеб насущный».

Марко сидел на своем обычном месте, за столиком на тротуаре. У него от удивления отвисла челюсть при виде приближающейся к кафе процессии.

– Я приехал к Мике, – сказал Рауль. – Я… кое-что ей привез. – Она… ах… ее здесь нет.

Остальные тоже заметили Рауля. Бьянка вышла из кафе. – Мика уехала, – сообщила она. – Куда?

– Я не знаю. – Бьянка покачала головой. – Она просто исчезла, не сказав ни слова. Несколько дней назад. Я пошла к ней в пансион, когда она не явилась на работу, но комната оказалась пуста. Она уехала… – Бьянка коснулась руки Рауля. – Ты должен ее найти, – тихо сказала она. – Это очень важно.

Глава 12

Это был самый настоящий сказочный дворец, с высокими каменными стенами и остроконечными башнями, который выглядел величественно и немного мрачно в постепенно угасающем ярком свете дня, клонившегося к закату.

Мика знала, что в темных очках, широкополой шляпе и с рюкзаком за спиной она ничем не отличалась от обычных туристов, наводнявших эти затерянные в море острова.

Но если Мика и туристка, то обожающая создания, в честь которых была названа эта страна. Об этом говорил крохотный серебряный кулон, поблескивавший у нее на шее.

От пристани, куда причалил паром, она поднялась на холм, и ей не потребовалась карта, чтобы найти то, что она искала. Мика продала ноутбук, но с легкостью отыскала интернет-кафе в деревушке, где пряталась последнюю неделю. Она, как обычно, провела тщательное исследование и запомнила, как добраться до дворца де Пуатье.

В интернет-кафе ее ждала новость. Мика получила письмо, которое полностью меняло ее будущее. Журнал National Geographic не только хотел купить у нее две статьи, которые она прислала, но и намеревался дальше сотрудничать с ней…

У нее получилось!

Теперь она могла обеспечить достойную жизнь не только себе, но и ребенку, который скоро придет в этот мир.

Но она никак не могла повторить ошибки прошлого.

Ее ребенок должен непременно узнать, кто его отец. Где находится страна, откуда происходило множество поколений его предков. Он (или она) никогда не будет чувствовать себя отверженным. Или нежеланным.

Этот ребенок будет любим. О нем будут заботиться, холить и лелеять его.

Мысли об этом придали Мике сил, и она смогла решиться на путешествие в страну Рауля.

Ее отец не знал, что у него есть дочь, и потому не мог заполнить пустоту в ее сердце.

Отчасти Мика делала это для себя, ей казалось, что так она сможет все исправить. Ну и, конечно, для своего ребенка. И для Рафа. Он имел право знать, что скоро станет отцом. И поскольку Мика не собиралась скрывать правду от своего ребенка, когда он подрастет достаточно, чтобы захотеть узнать, кто его отец, необходимо было уже сейчас предупредить об этом королевскую семью.

Конечно, однажды разразится скандал, но впереди еще много времени, чтобы придумать, как все уладить и как защитить маленького незаконнорожденного принца или принцессу.

Но Мика не знала, как это сделать.

И теперь, приехав сюда, не знала, как поступить дальше. Разве могла она просто так попросить о встрече с принцем? Она была простой туристкой, стоявшей у стен дворца и разглядывавшей огромные ворота из кованого железа. Мика сильно устала. Сегодня было слишком жарко, а ей пришлось долго подниматься на крутой холм.

Внезапно у нее над головой раздался шум вертолета. Шум нарастал, пока вертолет снижался, описывая круги над дворцом, а затем исчез из вида, судя по всему, опустившись на специальную площадку.

Может быть, это Раф управлял вертолетом?

Сердце Мики замерло, а затем забилось с удвоенной силой.

Интересно, если она так и будет здесь стоять, выйдет ли стража, чтобы узнать, что ей надо? Наверняка за воротами наблюдают. По крайней мере, здесь должны быть камеры.

А если кто-нибудь выйдет, посмеются ли они над ее просьбой, или нет ничего невозможного, и о ней доложат принцу?

В жизни нет ничего невозможного.

Подлетая к дворцу, Рауль заметил одинокую фигуру, стоявшую у ворот, и мгновенно понял, кто это.

Неужели он почувствовал ее сердцем?

Он едва слушал голос, звучавший в наушниках.

– Она не воспользовалась паспортом. – На связь вышел глава службы безопасности. – По крайней мере, она не регистрировалась на рейс в аэропорту. Поэтому она никак не могла вернуться в Новую Зеландию.

– Да. – Рауль закрыл глаза, когда вертолет мягко коснулся земли. Он по-прежнему видел перед собой хрупкую фигурку, одиноко застывшую у дворцовых ворот. – Не думаю, что она туда вернулась. Не беспокойтесь больше об этом, Филипп. Я сам все улажу.

Мика приехала, чтобы найти его…

Луч надежды озарил мрак, в который погрузилась его душа после известия об исчезновении Мики из кафе в Позитано.

Он наклонил голову, проходя под еще вращающимися лопастями вертолета. Помахав рукой телохранителям, он направился к ближайшему выходу из дворца. Он знал, что много любопытных глаз будут смотреть, как он бежит по саду, замедлив шаг лишь перед воротами, но ему было все равно.

Он надеялся, что Мика все еще там.

Остроконечные башни все более отчетливо вырисовывались на фоне темнеющего неба. День близился к закату. Мика по-прежнему в нерешительности стояла у ворот, но, похоже, ее план сработал. Из-за угла дворца показался охранник. Но он не был одет в военную форму, которую ожидала увидеть Мика. Это оказался высокий мужчина в темном костюме. Он напоминал телохранителя. Вероятно, сотрудник службы безопасности, решивший выяснить, почему она так долго стоит у ворот.

Однако в движениях этого человека ей почудилось нечто странное. И внезапно, когда он прошел мимо длинного прямоугольного пруда в окружении цветущих лилий и с фонтаном в виде стайки прыгающих дельфинов, огромные ворота вдруг начали медленно открываться.

Словно приглашая ее внутрь…

Но она не могла пошевелиться.

До тех пор, пока мужчина не подошел совсем близко. И тогда она смогла узнать Рафа. Он снял темные очки, и она увидела его глаза.

Даже тогда она оказалась не в силах двинуться с места.

Она просто не была готова к такому повороту событий.

Раф желал ее.

Так же сильно, как она желала его.

* * *

Это было изумительно.

Если бы у него была волшебная палочка, он выбрал бы одно-единственное место, куда отправил бы их вдвоем с Микой.

В этом месте было все, что она любила больше всего на свете.

Море.

И дельфины.

Когда ворота захлопнулись у них за спиной, он взял ее за руку, зная, как много людей наблюдает за ними в этот момент.

– Пойдем со мной, – вот все, что он сказал.

На частном королевском пляже не было ни души. О, вполне возможно, что бабушка видела их, но если она и видела, то наверняка улыбалась.

А возможно, плакала от счастья. Как в тот момент, когда отвела его в сторону после отъезда Франчески.

«Сегодня утром ты напомнил мне, как это было в моей жизни, – сказала она. – Когда мы с Генри так сильно любили друг друга. Ты должен следовать голосу своего сердца, Рауль. Я благословляю тебя. И дедушка тоже тебя благословит, когда я все ему объясню. И наш народ».

Рюкзак Мики сиротливо лежал на песке. Рауль не сомневался, что она наденет тот белый купальник. Его костюм небрежно валялся рядом с рюкзаком. На нем были лишь шелковые шорты, но это не имело значения. День стремительно исчезал, и в розовом сиянии заката очертания дельфинов, снующих в воде вокруг них, казались темными и таинственными.

Такими же темными, как глаза Мики, когда он наконец заключил ее в объятия и поцеловал. Каждую ночь, проведенную в разлуке с ней, он мечтал об этом поцелуе.

– Я так боялся, что не найду тебя, – прошептал он, нежно касаясь ее губ. – Мне казалось, что я буду скучать по тебе всю оставшуюся жизнь.

– Я здесь. – Мика улыбалась, прижимаясь к его губам. – Я должна была приехать. Мне надо кое-что тебе сказать…

Что она простила ему обвинение в предательстве? Что она все еще любит его?

Рауль понял, что для них настало время серьезно поговорить. Искупавшись в чистой воде голубой бухты, они восстановили прежнюю удивительную связь. Избавились от боли разлуки. Но для разговора им надо было оказаться на твердой земле.

Рауль взял ее за руку и вывел на нагретый солнцем песок. Воздух еще хранил тепло, но он набросил на плечи Мики свой пиджак. А затем сел рядом и взял за руку.

– Я тоже должен кое-что сказать тебе.

Глядя на нее, он словно тонул в ее глазах. Их глубина манила его к себе…

– Я люблю тебя, Мика. И прости меня.

– За то, что подумал, будто я продала твою фотографию? Это уже не важно.

– Я прошу прощения не только за это.

Мика склонила голову и кивнула.

– Я понимаю. Я знаю, что ты не мог рассказать, кто ты такой. Это бы все разрушило, не так ли? Мы никогда бы не смогли… – Она усмехнулась, не договорив. А затем посмотрела на него. – Ты ведь спас меня, помнишь? Три раза…

– Три раза?

– На тропе. От тех типов. И… от страха поверить другому человеку и так и прожить всю жизнь в одиночестве. Никогда не испытать радость любви. Никогда… не стать матерью…

Некоторое время они молчали, прежде чем смысл ее слов наконец дошел до Рауля.

И когда это произошло, Рауль еще некоторое время не мог обрести дар речи.

– Ты ведь не?..

Она коротко кивнула, и в этот момент мир вокруг навсегда изменился.

– Прости, я правда думала, что у меня безопасный период. Наверное, перепутала даты…

– И поэтому ты приехала сегодня? Чтобы рассказать мне?

Мика снова кивнула.

– Я хочу, чтобы этот ребенок всегда чувствовал себя желанным. И любимым. И даже если мы не сможем быть вместе, я хочу, чтобы ребенок знал, кто его отец.

Сердце Рауля разрывалось от переполнявших его чувств.

– Он или она всегда будет чувствовать мою любовь, – ласково произнес он. Только теперь он начал по-настоящему осознавать, какое это чудо. Он скоро станет отцом. – Этот ребенок всегда будет любим, – добавил он. – Как и ты…

Они некоторое время молчали, но это не имело значения, потому что их губы и тела говорили больше слов.

И как он мог подумать, что сможет жить без этой женщины?

– Разразится скандал, правда?

– Нет. – Рауль снова нежно поцеловал ее в губы. – Это сообщение станет поводом для большого праздника. Бабушка будет рада. Больше всего на свете она хочет, чтобы я был счастлив. Женился и создал семью.

– Но… как же твоя невеста?

– Мы не были официально помолвлены. И Франческа счастлива не меньше, чем я. Она останется с человеком, которого любит. Мы сохраним дружбу и станем вместе работать на благо наших государств.

– Но…

– Но что? – Рауля вдруг охватил страх. – Ты беспокоишься, что это не то место, которое ты искала для жизни? Что ты не будешь здесь счастлива?

– Я еще не все здесь осмотрела, но уже поняла, что это самое прекрасное место на земле. – Мика улыбнулась, окинув взглядом уютную бухту, в которой плескались дельфины. Она снова обернулась к Раулю. – И знаешь что?

– Что?

– Я кое-что поняла. Дело вовсе не в месте. – Она ласково коснулась щеки Рауля. – Конечно, место имеет значение, но дело не в том, где ты находишься, а в человеке, который рядом с тобой. Правильное место существует благодаря правильному человеку. Ты говорил мне об этом, но я тогда не задумалась над твоими словами. – Ему показалось, что в ее голосе послышались сдерживаемые рыдания. – Мое место в этом мире – рядом с тобой, Раф. Где бы ты ни был, я буду рядом. И буду дома. Но…

Рауль тоже с трудом сдерживал слезы. Слезы счастья.

– Но?..

Мика покачала головой.

– Я не могу выйти за тебя.

Возможно, воздух был не таким уж и теплым. Рауль ощутил, как его тело сковал ледяной холод.

– Почему нет?

– Ты шутишь? Я? Принцесса? Это просто невозможно.

– Кажется, ты забыла еще кое-что из того, что я тебе говорил, правда?

– Что?

– Что ты можешь стать тем, кем пожелаешь. В тебе есть качества, которые я обожаю, любовь моя. Это твоя отвага. И решимость. Ты сможешь стать принцессой. Если только захочешь.

– Если это означает, что мы проживем вместе всю жизнь, то почему бы мне не захотеть?

– Я боялся, что ты никогда не захочешь стать частью моего мира. Я люблю тебя за твою независимость. Любовь к свободе. Открытость. За твою… дельфинью кровь. Входя в королевскую семью, приходится подчиняться многим правилам и ограничениям, и иногда эта жизнь напоминает жизнь в клетке. В золотой, но все-таки клетке.

– Но ты ведь тоже будешь в этой клетке. – Улыбка Мики стала такой нежной, что у Рауля перехватило дыхание. – И поэтому я тоже хочу в ней оказаться. Но сказки не случаются в реальной жизни. У меня нет феи-крестной, которая бы взмахнула волшебной палочкой, и я в прекрасном платье отправилась бы на бал танцевать с моим принцем…

– Все не так плохо. – Слезы мгновенно высохли, когда Рауль снова поцеловал ее. – Ты ведь еще не познакомилась с моей бабушкой…

Эпилог

Ее королевское высочество принцесса Жизель расправила складки своего платья, усаживаясь в роскошное красное бархатное кресло с золочеными изогнутыми ручками и высокой спинкой.

Сидя на возвышении в старинном соборе Лезиль Дофин, она любовалась величием огромного каменного здания, его изогнутыми арками и высокими колоннами, сияющими деревянными церковными скамьями и статуями известных личностей ее государства, чьи останки покоились в церковных склепах. Изумительные витражные окна поражали воображение, и сейчас причудливые узоры на стеклах сияли и искрились в лучах заходящего солнца.

Это место всегда казалось ей суровым и мрачным, но только не сегодня.

Сегодня гирлянды белоснежных цветов увивали церковные скамьи и статуи. Из огромного органа звучала приятная музыка, которой вторил многоголосый хор. И повсюду, куда ни кинешь взгляд, колыхалось море ярких красок. Как много великолепных платьев розового, голубого и лилового оттенков. Как много изящных шляпок на женщинах, рассаживавшихся на церковных скамьях в задних рядах, уступив первые ряды особам королевской крови. Никто не отказался от приглашения на столь грандиозное событие, и теперь в соборе собиралось все высшее европейское общество.

Лишь одно место пустовало.

Кресло Генри рядом с Жизель.

Жизель со вздохом еще раз обвела взглядом собор и увидела своего любимого внука. Он выглядел настоящим принцем в своей военной форме, с красным кушаком и золотыми эполетами. Его медали сверкали в мерцании канделябров, а серебряные ножны шпаги были начищены до ослепительного блеска.

Их взгляды встретились. Это радостное событие омрачала легкая грусть. Рядом не было любимых людей, которые могли бы разделить с ними эту радость.

Музыка немного стихла, и теперь можно было различить многоголосый шум, доносившийся с улицы. Тысячи голосов радостно приветствовали своего принца и его невесту. Жизель с отчетливой ясностью представила эту картину, словно стояла на вершине лестницы у входа в собор.

Богато украшенная карета в форме золотого дельфина, запряженная парой великолепных белых лошадей из королевской конюшни, которую использовали только во время торжественных событий, наверняка только что подъехала к входу в собор.

Другой мужчина, в еще более великолепной форме, чем у Рауля, вышел из кареты и подал руку невесте, помогая спуститься.

Замечательно, что Мика попросила именно Генри проводить ее сегодня к алтарю.

И он прекрасно справился с этой задачей. Казалось, у него открылось второе дыхание в предвкушении радостного события, которое должно было вскоре произойти в их жизни.

Он словно вспомнил, каково быть молодым и влюбленным. Вспомнил о том, сколько сил им дала эта любовь, сопровождая их долгие годы брака, и как благодаря ей им удалось пережить трудные времена в жизни.

Мика быстро завоевала симпатию Генри.

Она сумела очаровать их всех.

И отвратительный скандал чудесным образом превратился в главную историю любви современности. За Раулем прочно закрепилось звание «Народного Принца», и он нашел достойную принцессу, которая поможет ему справедливо править этим народом. Сейчас все веселились на королевской свадьбе, а впереди их еще ждет коронация Рауля, а затем рождение нового принца или принцессы. Первого отпрыска нового поколения семьи де Пуатье.

Какое же это счастье.

Жизель сжала в ладони кружевной платочек, чувствуя, что очень скоро он ей понадобится. Она ощущала, как на глаза наворачиваются слезы счастья, когда музыка вдруг умолкла, а затем раздались звуки Свадебного марша Вагнера. Она и все люди, присутствовавшие в соборе, встали.

Началось.

Слезы навернулись на глаза Жизели, когда она увидела своего любимого мужа под руку с восхитительной невестой. Они потекли по ее щекам при виде детей, следующих за этой парой. Мике пришла в голову идея пригласить детей из приюта, которые пожелают участвовать в свадебном торжестве. Девочки были одеты в длинные белые платья, с яркими цветочными гирляндами в волосах, а мальчики изумительно выглядели в матросках.

Ну а Мика была просто великолепна. Она с присущей ей веселой решимостью отнеслась к предстоящему грандиозному событию, но постаралась не забыть обо всех тонкостях этикета, которому ей пришлось научиться за последние несколько месяцев. Ее платье было простым и не акцентировало внимание на растущем животе. Мике хотелось пышное платье, которое будет красиво развеваться во время танцев с мужем, и портные с радостью выполнили ее просьбу. Платье струилось мягкими, пышными складками, а расшитый бисером лиф подчеркивал красивую линию груди и все еще изящную талию.

Жизель предложила ей надеть бриллиантовое колье в пару к диадеме, придерживавшей на голове фату, но Мика выбрала другое украшение.

Свое любимое колье с серебряным кулоном в форме дельфина.

Священники, возглавлявшие процессию, дошли до алтаря и заняли свои места в центре собора, и теперь Рауль и Мика оказались у всех на виду.

Генри оставил Мику рядом с Раулем и вернулся на свое место рядом с Жизелью. Интересно, заметили ли телекамеры тот момент, когда их ладони соприкоснулись? Это было запрещено на официальных приемах, но Жизель сейчас очень нуждалась в его прикосновении. Ее сердце переполняли радостные чувства.

Сжав ладонь мужа, она смотрела, как Рауль откинул фату с лица невесты. А затем жених и невеста, казалось, потерялись в счастливых глазах друг друга.

А какие улыбки они дарили друг другу…

В этот момент Жизель отпустила руку Генри. Теперь ей наконец понадобился носовой платок.

Слезы счастья струились по ее щекам…

Примечания

1

Пожалуйста, помогите (ит.).

2

Рыба свежего улова (ит.).

Content

Элисон Робертс
Надежда на любовь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Примечания