Тальяна Орлова

Каменная княжна

Глава 1

Я всегда хотела быть похожей на небесную богиню: держать в руках ниточки, за которые можно дергать и двигать – хотя бы саму себя. Слабость в этой жизни слишком дорого обходится. Но сердце ныло отчетливо и приводило к новой мысли – сила тоже имеет свою цену. Нельзя дернуть за нитку даже себя, чтобы при этом вся вселенная не изменилась. За все приходится платить, и если не платишь сам, то заплатит кто-нибудь другой. Он будет вынужден, таким образом мир возвращается к привычной гармонии, уравновешивает количество даров и наказаний. Я увернулась от ужасного старого демона, дала своим родным возможность действовать открыто, тем самым сильно разозлила Зохара, а Марита просто подвернулась ему под руку – теперь она заплатит за все мои решения и даже за высокомерный взгляд моего нового жениха, Майера Сао. Великий князь Седьмой Окраины не умеет долго пребывать в дурном настроении, он знает тысячу способов доставить себе радость. И ни один из этих способов нормальному человеку не понравится. Зохар Рокка – целостный в своей жестокости, неповторимый в отсутствии щепетильности и сострадания.

Для начала нужно было очнуться и хоть что-то предпринять – вернуть Мариту обратно, а после уже думать, что делать дальше. И потому я уже в десятый раз повторяла, обращаясь к Элвину:

– Вы – сын императора! Вы точно можете ее вызволить. Объявите ее кем угодно, только спасите от этой участи. Умоляю о сострадании! Я буду валяться у вас в ногах, пока вы не согласитесь!

Упала на колени, но милорд Ео почти нервно схватил меня за плечо и вздернул вверх. Хотя голос его звучал по-прежнему без лишних эмоций:

– Я уже объяснял, княжна: подобным образом может выбраться только одна из вас. Иначе такой жест будет воспринят как оскорбление.

– Так нанесите ему оскорбление, милорд! – закричала я. – Неужели вам самому ее не жаль?

– Жаль. Но политика не имеет ничего общего с жалостью. Седьмая Окраина – очень большая и сильная территория. Империи не нужен такой враг.

И преспокойно пошел в столовый зал, за ним потянулись и остальные шелле. А ведь я это за ними и раньше замечала: равнодушие, которое включалось и выключалось по их желанию. Меня с самого начала нашего знакомства это потрясло, но за несколько месяцев я будто привыкла, приспособилась, признала за ними право быть именно такими: необъяснимыми в проявлении чувств и поступках с точки зрения обычного человека. Но когда ситуация настолько вопиющая, то подобное равнодушие убивает. Однако я уже не знала, что сказать, кому и чем угрожать, на кого заорать в полную глотку, чтобы уже добиться своего.

И вдруг мне на помощь опять пришла морт-шелле – прекрасная Хинанда здесь была единственной, кто не умел скрывать эмоций, и потому именно она самой первой всегда бросалась на защиту всех, кто вызывал в ней хоть какие-то теплые чувства.

– Аштар, прекрати выть, ты демон, а не человеческое позорище! Иди тоже сюда, нам не помешает вместе подумать. И, кажется, у меня есть идея…

Я с радостью бросилась к столу и заняла место неподалеку от демоницы, чтобы не пропустить ни единого слова. К сожалению, промелькнула мысль, что ее решение снова окажется каким-то слишком жестоким и неприемлемым, но я дошла до той точки, когда была уже готова хотя бы поразмыслить в таком направлении. А Аштар тем более был к тому готов. Он, все еще бледный и потерянный, за секунду оказался рядом и замер за моей спиной, не в силах заставить себя усесться и успокоиться.

Хинанда сразу перешла к делу:

– Я сама эту рыжую дуреху прибить иногда хочу, но она уже стала привычным элементом обстановки. Замечали, как иногда она так по-лошадиному ржет, что все вокруг невольно начинают улыбаться? Потому лично я выступаю за то, чтобы забрать ее у Зохара!

Элвин оторвал от меня задумчивый взгляд и перевел на невесту:

– Хин, мы все выступаем за это, но как? Если еще один шелле заявит свое право на вторую женщину великого князя – это будет немыслимым плевком в его сторону. Мы можем катать эту вату туда и обратно, но мой отец на подобное никогда не пойдет, ему плевать на смех Мариты, как и на слезы всех ее друзей. Он управляет гигантской империей вот уже сотни лет, и моя семья гордится тем, что мы не допускаем внутренних дрязг Центрины с Окраинами. За этот мир тоже приходится платить и нередко закрывать глаза на несправедливости. Давайте честно, еще большой вопрос – вытащим ли мы княжну таким же образом. Пока речь идет только об отсрочке. И, говорю искренне, мне самому поперек горла такой выход…

– Все верно! – Хинанда вскинула руку, прерывая его. – Центрина не вмешивается в дела Окраин! Значит, нам нужен шелле не из Центрины! Тогда какие могут быть вопросы к императору?

– Но все шелле из Центрины, – напомнил Майер, подаваясь чуть ближе к ней в заинтересованном ожидании.

– Так создадим прецедент! – демоница упорствовала. – Если некто из Окраин получит этот титул, тогда и оскорбление будет уже идти оттуда. Например, Аштар. Вижу по его роже, что ему не титул шелле сейчас нужен, а любая возможность спасти рыжуху. И тогда его можно назвать шелле формально, выделив ничтожный клочок земли где-нибудь в десяти днях пути от столицы. Что думаешь, княжич, не будешь возражать, что останешься самым нищим из шелле и навсегда рассоришься с отцом?

Аштар рухнул на стул и уставился на Хинанду, пытаясь совладать с голосом:

– Что угодно, миледи! Обойдусь и без клочка земли. Я тогда сразу возьму Мариту замуж, и на том ее злоключения закончатся. Но разве такое возможно?

– Вообще-то, в редких случаях… – Элвин заторможенно потер подбородок. – Например, в награду за какой-нибудь подвиг. Все наши предки когда-то получили этот титул за нечто подобное: серьезная помощь императору, героизм в сражениях или грандиозная экономическая реформа, способствовавшая настоящему прорыву в производстве.

– Разве я успел сделать что-то подобное? – Аштар снова начал терять веру в удачное разрешение.

Хинанда перебирала варианты:

– А если Аштар спас мне жизнь? Нет… Тебе, Эл! Демоненок героически спас тебя от неминуемой гибели! Это и есть помощь императору. Если накрутить обстоятельств и какой-нибудь угрозы, то вполне можно твоего отца убедить. Насколько знаю, твой дед даровал такой титул одному из соратников, когда тот спас его… я уж припомнить не могу, от чего тот его спас.

Я молчала и боялась даже дышать, чтобы не сбить всех с мысли. Хинанда в очередной раз показывала, что великолепнее и смелее нее никого в мире нет.

Элвин вспомнил историю легче:

– Не просто спас, а тащил раненного почти целые сутки через леса, когда сам истекал кровью. И потом все же умер от ран. Мой дед выписал титул не ему, а его старшему сыну – в награду за самопожертвование отца. Да, такая процедура существует, но повод должен быть весомым.

– Да какая разница, если второй наследник самого императора спасен? – пожала плечами морт-шелле. – Ты отравился настойкой во время этой вашей зверолюдской попойки, а Аштар мгновенно нашел противоядие… Или еще как-нибудь, детали придумаем.

– Вообще-то, княжич в самом деле выбил у меня из рук бокал с отравленным вином, – вставил Майер. – Плевать, что доза была настолько мала, что я бы определенно не умер. Можно заявить, что она была смертельной, да и бокал, мол, держал не я, а Эл.

– Вы предлагаете обмануть императора? – посмотрел на друга Элвин.

– Не обмануть, а немного приукрасить! – обрадовалась Хинанда выходу. – Нас здесь пятеро! Пять шелле, наследники благородных семей, представители разных рас, которые будут повторять одно и то же, у твоего отца не останется выбора, если мы сами не сдадимся! Ведь мы не просим даже земли и богатства в придачу к титулу, а лишь признание первой заслуги верного слуги короны, который отчаянно хочет продолжать служить Центрине, хотя и родился в Окраине. Среди шелле не так уж много чистокровных демонов, император хорошо понимает, что силу нашей расы игнорировать нельзя, и лучше иметь таких друзей в Сердцевине, а не через границу от Окраины. Клятву верности принесешь, Аштар?

Голос Аштара прозвучал сдавленно от надежды:

– Конечно. Я все равно не мечтал вернуться на родину и играть роль семнадцатого отпрыска, то есть быть чуть ниже последнего из полководцев отца, пытаясь забыть, в каких условиях до самой смерти жила моя мать. Но вы… вы сделаете это для меня и Мариты?

– Сделаем, – после короткой паузы решил Элвин, погрузив заодно и меня в полный восторг. Однако почти сразу омрачил великолепную новость: – Но время не на нашей стороне. Нам нужно добраться до Сердцевины, устроить аудиенцию, плюс оформление документов и дорога до Седьмой Окраины. Это реальная возможность, если мы все поучаствуем, но боюсь, что к тому моменту уже некого будет спасать. И с этим мы ничего не можем поделать, если у тебя, Аштар, нет нецентринской армии, чтобы пока отвлечь Зохара от Мариты.

Мы с демоном многозначительно переглянулись. Дракон фактически попал пальцем в небо: армия как раз есть! Надеюсь, повариха Тайша уже передала моим родным, чтобы не сдерживались, но лучше забежать к ней и убедиться. Если боги на нашей стороне, то Зохар сейчас отражает нападение со стороны Шестой Окраины. За это время Аштара титулуют, и он сможет забрать Мариту. Или мерзкий великий князь вообще сдохнет в этой войне – тогда все на свете выиграют, за исключением его ближайших приспешников.

Я встала, чтобы побыстрее переговорить с поварихой, у которой должна быть налажена самая быстрая и тайная связь с моей матерью, но Элвин остановил вопросом:

– Княжна, разве ты не едешь с нами? Мы собираемся немедленно.

– Мне нужно ехать? – я нахмурилась. – Я не шелле, мое слово в сравнении с вашими ничего не значит, а свидетелей приукрашенного события и без меня хватает. Или вы хотите сразу попытаться решить с императором вопрос о нашей помолвке с Майером?

– Нет, – отрезал он. – Накопившиеся странные просьбы лучше не выливать скопом, иначе ни одна не выгорит.

Тогда мне и ехать в столицу нет нужды, я попрощалась и поспешила заняться теми делами, которые зависят от меня. Майер вышел из покоев вслед за мной, предоставив еще одну возможность его поблагодарить за участие в нашей с Маритой судьбе. Но он перебил мой красноречивый поток:

– Эл сам не свой. Мы его просто раздавили, Айса. Давно я не чувствовал себя так препогано. Уже и не вспомню когда.

Я подсказала:

– Наверное, в тот момент, когда твоя любимая женщина выбрала его? Майер, на фоне последней новости наша с тобой фальшивая помолвка даже из головы вылетела. Спасите Мариту, если это возможно. Заодно добавлю: никто в мире не затмит Хинанду, потому я прекрасно понимаю твои чувства к ней.

– К сожалению, Элвин их вряд ли теперь разделяет, – поморщился дракон. – Ведь как раз сейчас он влюблен в другую, которая выскользнула из его рук… хотя, кажется, отвечает ему полной взаимностью.

Он недвусмысленно глянул в мою сторону, чтобы я не пропустила намек и испытала хоть легкий укол вины. Мне-то было понятно, что вся влюбленность Элвина крата ломаного не стоит и полностью спровоцирована магическим порошком из корня мороки. Но я не могла в этом признаться, если не хотела выдать добродушную повариху, потому сказала неопределенно:

– Вот увидишь, как быстро испарятся все его легкие чувства ко мне. Даже голову не забивай, это того не стоит! Майер, можешь сейчас дойти со мной до поста охраны и перед ними повторить, что я твоя избранница? Не уверена, что мой запрет на выход все еще не отменен.

– Бежать вздумала? – усмехнулся драк-шелле, но зашагал рядом в нужном направлении. – Самое глупое решение. Старый демон сможет везде тебя отыскать, если вернет себе право на твои поиски. Наоборот, будь здесь или поезжай в Сердцевину с нами, только в этом случае ты будешь от него в безопасности.

– Нет, о побеге от Зохара я не думаю! Уж определенно не в текущей ситуации, когда стала называться твоей невестой, клянусь жизнью Мариты! – рьяно заверила я. – И все же мне нужна некоторая свобода, хотя бы иметь возможность заказать в Радожке новые платья.

– Платья… – повторил он с усмешкой. – Да, очень достоверно звучит. Твоя лучшая подруга в беде, из которой целой уже вряд ли выберется, все мы уезжаем в столицу, над твоей головой до сих пор висит топор, который мы лишь на время придержали, но ты, конечно же, первым делом побежишь заказывать себе новые платья. Айса, я теперь тебе жених, хотя бы со мной можешь быть откровенной?

К сожалению, я не могла. Потому что осторожные шелле не одобрят, остановят, потому что Майер не выдержит и расскажет Элвину – а тот все еще под действием мороки и потому не может рассуждать здраво.

– Майер, могу пообещать только одно – больше никто за меня не будет ничего решать. Даже ты, мой возможный будущий супруг.

Драк-шелле нахмурился:

– А вот теперь я начал беспокоиться. Не поехать ли тебе с нами? Мы сейчас на посте охраны оглушим этой новостью дозорных, а завтра все студенты будут знать, что ты избранница дракона. Не придушили бы тебя завистницы уже послезавтра. Не то чтобы это было всерьез мое дело, но ты меня насильно в свою судьбу втянула. Сама-то не боишься?

– Демоны боятся только других демонов, дорогой, – моя улыбка засияла почти естественно. – С завистницами как-нибудь управлюсь, если среди них не окажется второй Хинанды. Кстати говоря, это странно, что тебя начала мучать совесть только в отношении меня, хотя Элвин знает, что наш с тобой союз мнимый. Твой же союз с его настоящей невестой – вполне натуральный.

Майер остановился и наклонился ко мне, почти коснувшись лбом моего капюшона. Прошептал едва слышно:

– Никогда не говори об этом вслух, Айса, это ведь и есть основное условие нашей сделки. Но сейчас, в последний раз, я объясню. Любовь дракона может стать настоящим проклятием. Она бесконечна, невозможна, безапелляционна. Я предавал Эла много лет не потому, что я предатель, а потому что я – дракон. И, может, именно поэтому мне так хотелось, чтобы он полюбил кого-то еще – кого-то, кого ни при каких обстоятельствах любить нельзя. Тогда, вероятно, если он узнает о моем предательстве, то не разозлится слишком сильно, ведь будет знать, насколько это невыносимо. И это случилось. Как бы ты ни избегала этой темы, именно это и произошло.

Про Элвина я говорить не собиралась, но не удержалась и обняла Майера – просто за все, что в нем уже успела разглядеть. Если все предатели и лжецы были бы такими, то этот мир можно было бы назвать справедливым. Он попытался отстраниться, потом смешно зафырчал, а затем смирился и притих. И ему определенно не следовало знать, что будь я на месте Хинанды, тоже выбрала бы Элвина, хотя Майер заслуживает всех земных благ и счастья не меньше. Просто все эти чувства – насмешка богов, такой факт необходимо просто принять, а изменить его вряд ли возможно.

* * *

Шелле отправились в Сердцевину в тот же день, я помогала им быстро собрать вещи, хотя у троих из пяти сумки еще не были разобраны. Элвин лишь вздернутой бровью отреагировал на мою попытку сложить его рубашки, потом откинул почти все и взял лишь одну, а произнес слова, не относящиеся к текущим хлопотам:

– Мы сделаем для твоей подруги все возможное и невозможное, княжна.

– Я очень вам за это благодарна!

– Как ты уговорила Майера согласиться на помолвку? Кажется, мне это нужно знать, если мы с ним уезжаем, а ты остаешься тут.

– Просто обратилась к его состраданию, милорд. Вам точно не нужны шерстяные сюртуки в дороге?

– А если он полюбит тебя, княжна? Ты останешься рядом с ним, если мой отец одобрит помолвку, вы будете разыгрывать отношения, и может такое случиться, что они сделаются реальными. В жизни бывает разное.

Я ответила максимально честно:

– Вряд ли, милорд. Но если таковое произойдет – я буду самой примерной для него супругой и подарю ровно столько счастья, сколько сумею. Моя признательность Майеру безгранична, я никогда о ней не забуду.

– Верю, – он произнес сухо после паузы. – Но мне что делать в этом случае? Наблюдать за вами со стороны? Изображать его друга, организовывая вашу свадьбу? Притворяться, что никогда тебя не целовал?

Они друг друга стоят… Да когда ж корень мороки уже отпустит? Ох, Тайша, твои мизерные щепотки накопились и оказали не столь малый эффект, который ты расписывала. И сердце-то как ноет – словно надеется на что-то, чего быть не может даже в фантазиях. Мне же пока стоило не расклеиваться и просто закончить:

– Лучше напомните себе, что Майер меня только спас – и ничего больше под этим не подразумевалось. Но пока не заводите разговор с Хинандой о расставании, обещайте это!

– Почему вдруг? – Элвин выглядел напряженным, как если бы только ждал подходящей минуты, чтобы навсегда разорвать отношения с любимой женщиной. – Княжна, это бесчестно по отношению к ней. Ради чего я вру?

– Ради Мариты, – ответила я, глядя в его желтые глаза прямо. – Ее защита – первостепенная задача, и главную роль на себя взяла ваша замечательная невеста. Никто не может быть уверен, что сделает демон, если ему разбить сердце. Я прошу вас подождать с откровениями ради моей подруги… то есть ради меня.

Выкинутая карта была подлой, но иначе я поступить не могла. Как и оторвать взгляд от его лица – как если бы ждала чего-то очень важного на прощание. Но Элвин лишь попросил:

– Уходи.

– Что? – Я восприняла его прохладное распоряжение как отказ на мои увещевания.

И драк-шелле повторил спокойно:

– Уходи, княжна. Мне нужно переодеться в дорожное. Если я начну раздеваться в твоем присутствии, то совсем не уверен, что Хинанда уже сегодня обо всем не узнает.

Я сразу же подалась к выходу, несколько смущенная его откровенным намеком. Но Элвин добавил, вынудив меня остановиться уже в дверях:

– И еще кое-что. Ты должна понимать, что, несмотря на все усилия, мы можем не успеть. Марита уже на пути в замок Зохара, за будущие недели он с ней может сделать все что угодно.

– Я понимаю, милорд, – прозвучало довольно равнодушно. И это равнодушие мне многого стоило.

* * *

Мне потребовалась еще пара часов после того, как шелле уехали: собрать собственные вещи и сделать нужные приготовления. По-хорошему, стоило подождать до завтра и лучше продумать детали, но у меня больше не было сил бездействовать.

К сожалению, в приемной я столкнулась с директором. Попыталась выглядеть как можно беззаботнее:

– Добрый вечер, господин Дастерс!

Но он на приветливость отреагировал хмуро сведенными бровями:

– А ты куда собралась, Айса? Утром начинаются лекции! Сейчас запоздавшие студенты возвращаются с каникул, но никак не уезжают.

– Я только до Радожки, нужно закупить тетрадей. И мне теперь уже можно выходить, неужели вам не сообщили?

– Сообщили, – виконт будто читал все мои мысли и улавливал каждое лживое слово. – Возьми тетради в канцелярии, скажи там, что я распорядился.

Вид его однозначно говорил об уверенности – директор меня не отпустит, если только будет в силах. Возможно, на такой должности он развил интуицию до почти магического уровня. Или все же небольшая дорожная сумка в моих руках подсказывала, что выйти мне нужно совсем не ради тетрадей. Значит, следует вести себя так, чтобы виконт Дастерс больше не считал себя вправе мне указывать.

– Но шелле уехали в Сердцевину меньше двух часов назад! – напомнила я. – Понимаю: что позволено шелле, то не позволено княжне. Но раз уж Майер Сао, мой жених, может, то почему бы не начать мочь и мне, господин директор? Прошу, отойдите в сторону. Вы здесь последний человек, с которым я захотела бы ругаться.

Мужчина вдруг наклонился ко мне и проговорил сдавленно, но твердо:

– Твое положение не так устойчиво, как ты пытаешься показать, Айса. За твою учебу до сих пор платит Зохар Рокка, он пока не отозвал первый платеж. Но по слухам, ты теперь невеста драк-шелле Сао.

– Какие же это слухи? – удивилась я. – Майер открыто об этом заявил!

Но мужчина продолжал тем же тоном:

– Твое положение сейчас еще более шаткое, чем когда ты приехала в университет, Айса. Возможно, ты теперь не невеста великого князя, а избранница дракона. Притом всем известно, что драконы не выбирают избранниц среди простых людей. Чувствую я, что твое шаткое положение чревато неприятным политическим конфликтом, не оказаться бы мне в нем крайним. И, возможно, лучше испортить отношения с шелле и все-таки обыскать твою дорожную сумку и убедиться, что ты прихватила в Радожку все свои деньги и документы? Или все же подстраховаться и сообщить твоему жениху? Которому же? Хотя несложно отправить и две весточки в разных направлениях.

Я испуганно отступила, но собралась и запустила руку во внутренний карман зимней накидки. Ухватила мешочек золотых кратов и протянула виконту:

– Этого хватит, чтобы вы мне дали время встретиться с Майером в столице? Мне все-таки интересно побывать в Сердцевине и сразу же обсудить с императором нашу помолвку. Признаюсь честно, я тоже беспокоюсь об искренности его чувств ко мне – и хочу своими глазами убедиться, что мой дорогой жених там скучает по мне, а не проводит время в компании других девиц.

Мое «честное признание» никакого отклика не нашло. Директор подкинул на ладони мешочек, прикидывая:

– Судя по весу, хватит дня на три моей слепоты.

– Неделю!

– То есть ты едешь не в Сердцевину? – сразу понял он.

– Хорошо, господин Дастерс, три дня. И умоляю, забудьте уже о великом князе, он к моей жизни перестал иметь отношение. Забудьте, если сами не хотите нагнетать политические конфликты.

Три дня – слишком мало, шелле получат сообщение сразу же, как достигнут столичных ворот. Надеюсь, это не заставит их повернуть обратно, и сначала они выбьют титул для Аштара, а уж после задумаются, куда я пропала. И снова огромную ставку я делала на характер демонов – сложно представить, что Хинанда бросит дело на полпути или Аштар не убедит остальных, что положение Мариты в любом случае печальнее моего.

Теперь я без проблем покинула университет и уже в вечерней темноте понеслась в Радожку, не имея представления, к кому обращаться и как действовать дальше. Но поскольку моя решимость была непоколебимой, горожане отвечали на вопросы и приближали меня к цели. Извозчик, который обычно работал лишь с центринскими купцами, согласился помочь, хотя и возмущался глупому требованию отправиться прямо сейчас, в ночь. Его магическая повозка не запрягалась лошадьми, но управлять ею он все равно обязан, как и следить за дорогой. Пришлось ему вызывать сына, который жил на соседней улице. В качестве платы в одну сторону они приняли жемчужное ожерелье и старинные яшмовые серьги. По блеску глаз и неожиданной сговорчивости я поняла, что сильно переплатила, но торговаться пока не научилась. К сожалению, я отдала все золотые краты директору, а моих оставшихся ювелирных украшений может на обратную дорогу не хватить, если расценки будут такими же. Но я ехала туда, откуда обратной дороги может и не случиться, потому эта забота сейчас не выглядела заботой вообще.

Повозка летела по дороге, лишь слегка освещаемой звездами, извозчик постоянно громко ругался – таким образом он бодрил себя и отгонял сонливость. Его сын спал на единственном диванчике внутри, чтобы занять место отца, когда тот окончательно устанет. Я ютилась в углу и старалась не мешать им обоим. Если все сложится как надо, то с таким рвением путь займет меньше времени, чем обычно. Но и то выходит слишком долго. Еще впереди ожидается порог – внутренняя таможня Седьмой Окраины, которая центринского перевозчика может и не пропустить без соответствующего разрешения.

Глава 2

Как я и ожидала, в первом же населенном пункте нас остановили, но ругаться и спорить я не стала. Спросила у офицера, как добраться до замка великого князя и убедилась, что путь короток: всего пару часов на телеге местного извозчика за монетку. Мои добрые и очень недешевые помощники распрощались и повернули обратно в Радожку, а я потеряла несколько часов. Оказалось, здесь все происходит не столь быстро – далеко не каждый был готов отложить свои дела немедленно, кто-то запрашивал завышенную цену за весьма короткую дорогу, а кто-то наотрез отказывался даже думать до завтрашнего утра. В итоге я все же нашла сговорчивого паренька, который как раз отвозил из мясной лавки продукты в замок и согласился меня прихватить почти за бесценок. Но все эти перипетии помешали моей главной цели – застать Зохара еще в дороге или не дать ему возможности сотворить с Маритой что-то страшное.

Паренек все два часа вещал без умолку, приняв меня за чужеземку, впервые оказавшуюся в Седьмой Окраине. Мол, в той стороне у нас скалы, а если поехать туда – доедешь до моря. Но сейчас в тех землях неспокойно, да и нечего делать в такую стужу на морском берегу: что летом благо, то зимой становится проклятием. Я просто кивала и пыталась приветливо улыбаться. Не стала переспрашивать, отчего же неспокойно как раз в той стороне, где находится Имельское княжество. Наверняка паренек сам сведущ лишь в слухах, а я в любом случае владею более достоверной информацией.

Замок великого князя Седьмой Окраины я узнала издали без дополнительных подсказок. Он очень подходил Зохару: такой же древний, но устойчивый, будто взрезающий морозный воздух запахом смерти и гнили. Клыкастые шпили и щербины в черных камнях производили странное впечатление: словно гигантское чудовище обозревает пустыри в округе, устрашает, предупреждает любого врага о своей мощи. Это было самое высокое здание из всех, которые мне доводилось видеть, но и моих скудных познаний хватало понять: такая крепость вместит сотни демонов, ее не взять прямой атакой и не разрушить целой армией; в этих стенах в любое время года живет стужа и ледяные ветра, они сами по себе оружие, не считая облаченных в доспехи бессердечных вояк. Парнишка-извозчик примолк, втянул голову в плечи, как если бы за минуту замерз и растерял всю легкость настроения – а он здесь бывает далеко не впервые! Как же это жуткое величие в сравнении сильнее раздавило меня.

Стоило мне у ворот представиться, как сразу вокруг закрутилось, будто именно меня здесь одновременно ждали и вообще не ожидали увидеть. Молодой демон железной хваткой сжал мое плечо и, даже не изображая вежливость, потащил к высокой каменной двери. И толкал внутри по холодному коридору, уводя все дальше вглубь здания. Конечно же, я боялась, ведь представления не имела, смогу ли вообще когда-то выбраться, но твердила себе, что сейчас бояться за себя права не имею.

Зохар Рокка был там. Он стоял в большом чернокаменном зале, разговаривая с уже знакомым мне советником, но при моем появлении сразу обернулся, как если бы по запаху учуял. И тем не менее удивления скрыть не смог – седые брови поползли на морщинистый лоб, а огни перед глазами из розоватых превратились в алые.

Я застыла перед ним, ощущая как тело деревенеет от страха, как натягиваются голосовые связки, как тесно становится в груди – буквально до невозможности сделать вдох. Зохар был все еще одет в дорожное: пыльные штаны и глухо застегнутый замшевый сюртук. То есть я не слишком опоздала, они совсем недавно сами приехали. Или великий князь просто не спешил переоблачаться – например, если намеревался отправиться сразу же куда-то еще. Я могла догадаться, куда именно.

Заставила себя низко поклониться и проговорить, хотя голос жалко дрожал:

– Здравствуйте, сударь! Я очень рада вас видеть.

Он подошел ко мне, скривился, окидывая взглядом, но потом осклабился и расхохотался:

– Кажется, мир изменился. Как думаешь, Милош? Не припомню, чтобы дичь добровольно лезла в капканы. Итак, дрянь, пытавшаяся меня провести, что же ты задумала?

Я спешно отыскала в дорожной сумке бутылку шампанского, которую пришлось попросить у Сегора – ему шелле на день рождения подарили, но зверолюд оставил ее как бесценную память. Однако на мою мольбу согласился и отдал, хотя и пытался выяснить причину такой надобности. Объяснить я тогда толком ничего не смогла: не говорить же, что мне обязательно нужно чрезвычайно дорогое и редкое вино, а в покоях Элвина непочатой бутылки я не нашла, ведь они уехали и слуги не стали приносить новые.

Я с поклоном протянула шампанское демону, приговаривая:

– Задумала лишь поговорить с вами под бокал этого шампанского – лучшего игристого вина из закромов драконов! Надеюсь, такой подарок хоть отчасти смягчит атмосферу нашей встречи.

Бутылку принял пожилой слуга, который вообще ни разу не распрямился – так и стоял в бесконечном поклоне. А мне удалось выстроить столь длинное и вежливое предложение – отличный знак, что я начала обуздывать нервы.

Зохар только глянул, как тот распечатывает пробку и достает бокал, но сразу догадался:

– Отравить меня решила, идиотка? Неужели ты действительно посчитала, что все будет так просто? Ты умишком пошла в свою родню и земляков, которые возомнили себя героями, способными справиться с армией демонов?

Я подалась в сторону, выхватила у трясущегося слуги бокал и сделала щедрый глоток, давя улыбку – мол, смотрите, никакого яда нет. Хотя частично он был – с помощью Тайши я смогла растворить в алкоголе достаточно большую щепотку мороки. Но сама эффекта не боялась – знала, что он временный. Мне же было очень важно хоть на каплю улучшить отношение ко мне великого князя – чтобы не убил в первые же минуты встречи, чтобы не сотворил со мной чего-то ужасного. А корень редкого растения из Первой Окраины как раз способствует росту благодушия, если оно в этом древнем монстре вообще возможно. И, кажется, я даже почувствовала легкое колебание симпатии – нет, демон мне не начал нравиться, но мышцы будто бы немного расслабились, и смотреть на хозяина прямо стало проще.

Сработала хотя бы заинтересованность: я вела себя настолько непонятно, что Зохару попросту стало любопытно, к чему это представление. Потому он тоже взял бокал и осушил залпом. К сожалению, своему советнику не предложил, а снова вперил в меня красные дымки.

– Я долго буду ждать, пока ваша милость, невестушка драк-шелле, соизволит раззявить пасть и сообщить, какие же козыри ты притащила в своем рукаве? Или ты уверовала, что я тебя не трону, как если бы всерьез поверил в вашу байку о помолвке?

– Нет никакой помолвки, – признала я. – Вернее, ее нет, пока император не даст согласия. А до тех пор со мной может случиться всякое… И я приехала к вам, сударь, потому что хочу найти компромисс.

Он снова скрипуче рассмеялся:

– Хочешь? Разве я спрашивал, чего ты хочешь? Тогда послушай, дрянь, пока я не залил в твои уши свинца. Вот уже почти тысячу лет именно я творю историю. Я, а не те молокососы драконы. Я, а не имельские князьки. Император соблюдает баланс интересов, не мешая мне творить историю. Повезло ему быть настолько мудрым. Так вот той самой истории абсолютно насрать, чего ты там хочешь. Итак, если разговор закончен, ты готова к настоящей боли?

Я содрогнулась, но сделала шаг еще ближе к нему. Зашептала, боясь, что громкий и уверенный голос все равно изобразить не смогу:

– Я готова ко всему, что пожелает сделать со мной великий князь. Но, быть может, я все же стала красивее и могу порадовать моего господина не только криками на пыточном столе?

То ли морока начала действовать, то ли моя полная покорность играла роль, но Зохар даже не размышлял – лишь омерзительно ухмылялся:

– Тогда раздевайся, потаскуха. Возьму невесту шелле прямо здесь, на грязном полу, компенсирую удар по гордости. Хотя драконам вроде бы на это плевать. Плевать ли тебе?

Я готовилась к чему-то подобному. Мне нужно было умаслить, задобрить его любым способом, усыпить бдительность, удовлетворить похоть. От Аштара я достоверно знала, что демоны могут выплескивать злость через страсть, после чего их настрой становится более терпимым. И для этой цели я раздвину ноги и лягу под старика, изображая, как рада подобной чести. Не ожидала, что это будет происходить прямо здесь, на глазах посторонних, но сердце к этому стыду осталось равнодушным – оно уже истрепалось, изнылось по чужому страданию, на собственное его резервов не хватало. Я начала быстро расстегивать плащ, стянула с себя сапоги, почти беззастенчиво дергала завязки на платье, чтобы обнажиться. А то, что щеки притом болезненно горели – ерунда. Хотя это было не смущение, а отвращение. Знаю, что будет больно, но эта мука не идет в сравнение с тем, что он сделает со мной, если прямо сейчас отправит в подвал к другим пленникам.

Мой судорожный шепот должен был быть наполненным нетерпеливым ожиданием, а не ужасом, и я к тому прилагала немыслимые усилия:

– Я пришла к вам, сударь. Пришла одна и по доброй воле. Потому что признаю за вами право творить историю. Здесь вы выше любого дракона, здесь вы император, а я ваша верная подданная. И я готова исполнить любую роль, упасть как угодно низко, вытерпеть любые испытания. Пусть Имельское княжество содрогнется, когда узнает о моей судьбе. Пусть они все пожалеют, что посмели выступить против вас.

Старый демон падок на лесть – его глаза сделались довольными больше от моих слов, чем от моих действий. Но я на секунду струсила, задержалась, когда осталась в одной нижней сорочке, но все же вынудила себя сдернуть и ее. Откинула в сторону, подошла к демону по ледяному полу босыми ногами, наклонилась и зачем-то провела языком по сморщенной щеке, чем окончательно развеселила Зохара. Поймала подъем его настроения и успела ввернуть просьбу:

– Но за мое послушание я низменно прошу только одного – и лишь в ваших интересах, сударь. Марита из Крахольского княжества невиновна в преступлениях имельцев, она хороша собой, но ей бы добавить немного манер. Пусть она пройдет хотя бы курс до конца – и станет усладой не только для ваших глаз, но и ушей. Все женщины великого князя должны быть его достойны!

– Марита? – усмехнулся старый демон, сощурив и без того маленькие глаза. – Хорошо, отправлю ее обратно в университет. А ты ложись пока.

Мне предстояло пережить ад, но я смогла обрадоваться – хотя бы совесть не будет сжирать за судьбу Мариты. Я ее в эту беду втянула, но я ее и вытащила. Решение все еще выглядело спорным, но не заключалась ли в этом моя главная моя цель? Я опустилась спиной на холодные камни. Все тело колотило, но скорее от происходящей жути, чем от озноба. Я согнула ноги в коленях, но толком не знала, какую именно позу должна была принять. Слуга отвернулся, но Милош, который и не думал покидать зал, разглядывал меня блестящими жадными глазами.

– А она все-таки стала милее, господин, – заявил он, как будто его спрашивали. – Хотя на мой неизбалованный вкус она и раньше не отличалась уродствами.

Я и без него знала о действии магии: мои формы и лицо изменились совсем незначительно, но я перестала быть той совсем невзрачной серой мышью, как при нашей первой встрече. И очень надеялась, что этой красоты хватит для освобождения подруги и для отсрочки моей долгой-долгой казни. Мне стоило наплевать на себя, чтобы выжить. Этот мир несправедлив, а боги помогают только тем, кто способен помочь себе сам и засунуть щепетильность, скромность и отчаянье куда подальше. Проиграть сейчас, чтобы когда-нибудь получить возможность выиграть. Хотя этот маневр был очень не похож на ход фигуркой в мац-хе – возможно, я всю оставшуюся жизнь буду себя за него проклинать. Но для начала надо бы получить ее – оставшуюся жизнь.

Однако демон не спешил приближаться ко мне. Он смотрел брезгливо, а потом пнул меня сапогом по колену, словно вынуждая раздвинуть ноги, сам же притом смеялся:

– Посмотри, Милош, это и есть облик гордых имельцев. И каждый из них рано или поздно окажется в таком же положении передо мной. – В ответ советник тоже расхохотался, а Зохар продолжил: – Не сейчас, паршивая дрянь, оставим забавы на потом. Видишь ли, я перед твоим появлением как раз собирался уезжать. И там, куда я сейчас отправлюсь, потребуется вся моя ярость до капли. Милош, отведи ее в подвалы. В таком виде и отведи, да выбери угол похолоднее. Сначала я разнесу в прах ее княжество, это дело откладывать нельзя, а потом уже вернусь и займусь этими двумя дурами.

Я в страхе села и сжалась, запоздало прикрываясь:

– Но вы же обещали! Марита не виновата!

Он перешагнул через меня и пошел к выходу со словами:

– Ты – безмозглый мешок костей, мяса и крови. Что я вообще мог тебе обещать?

Морока на него подействовала, но этого эффекта было явно недостаточно, чтобы обнаружить душу, которой уже столетиями у него не имеется. Моя первая ставка рассыпалась пеплом – под издевательский смех, мой ужас и стыдливые попытки выглядеть не столь униженной. Но следовало собраться и вспомнить остальные планы, ведь я подозревала, что слишком просто он на сделку не пойдет.

Я не сопротивлялась, когда советник повел меня в другие коридоры, где эхо шагов гулко пульсировало в ушах. Милош шампанское не пил, но мне сразу показалось, что он меня воспринимает немного иначе, чем Зохар. Его надо как-то отвлечь, заговорить зубы, но уже после того, как великий князь покинет замок. Предлагать себя ему я уже физически не могла – весь запал истратился на предыдущую попытку. Но осмелилась спросить почти беззаботным тоном, как если бы мы вышли на прогулку в парке:

– Уважаемый советник, а можно ли мне повидать Мариту? Мы с ней большие подруги, и я хочу ей напомнить о смирении перед великим князем!

Милош оказался более сговорчивым, чем его хозяин:

– Повидаешь, повидаешь. Прикую тебя цепями неподалеку. Будете болтать там и радоваться, пока твой жених не вернется, а это может занять дни или даже недели, – он раскатился неприятным смехом.

То есть Марита прикована в подвалах, а совсем не в покоях наложниц, как я старалась себя убедить в надеждах. Аштар был полностью прав: с ней здесь никто не церемонился, она стала просто безвинной жертвой, на которой извращенный зверь в облике человека срывает злость. Хотя нам обеим повезло, что великий князь уехал подавлять восстание на границе. С другой стороны, это не везение – все последние события, затронувшие каждого из нас, переплетены между собой причинами и следствиями.

Пожилой стражник перед очередной железной дверью даже глазом не повел – не проявил никаких эмоций при нашем появлении. Вероятно, обнаженные женщины в этих казематах – не такая уж большая редкость, раз никого не удивляют. Мы прошли дальше, свернули в очередной стылый коридор.

– А охраны намного меньше, чем я ожидала, – я случайно произнесла это вслух.

Но Милош зачем-то ответил:

– Разумеется! Все военные отряды идут сейчас на Имельское княжество. Пощады им не будет, даже не надейся.

А я все равно почему-то надеялась. Ведь у моих родных есть какая-то стратегия, хотя бы один шанс на тысячу отразить такую мощную атаку, иначе они вообще не осмелились бы поднять бунт. Возможно, Шестая Окраина согласилась предоставить все свои военные гарнизоны в качестве помощи? Но даже в этом случае они потенциально слабее, ведь Седьмая Окраина – более мощная территория, а один демон в бою стоит десятка зверолюдов.

– Почему же вы не поехали со своим господином, уважаемый советник? – я всеми силами изображала беззаботный разговор и пыталась вообще не думать обо всем остальном.

– Потому что я – его правая рука. В бою больше толка от молодых демонов, а старых и опытных надо использовать там, где нужны педантичность и аккуратность, – горделиво ответил тот. – Такой большой замок требует чуткого управления!

Видимо, этот тоже нуждается в льстивых речах и постоянном раболепном признании его заслуг. Но мне в голову не приходило ничего дельного, да и спешить пока не стоило – Зохар должен уехать от замка как можно дальше и увезти с собой почти всю охрану.

Мариту я разглядела за очередной решеткой в каменном мешке. Она, похоже, впала в болезненный сон, повиснув на цепях. Платье ее было почти целым, лишь в некоторых местах грязным и порванным. Это вселяло веру, что ее тронуть не успели.

Вот только я ошиблась – подруге уже досталось. Рыжие волосы с одной стороны были опалены, а под глазом на правой щеке темнела рана. Но я задышала радостно, когда она подняла голову и открыла глаза. Живая, руки-ноги на месте – и замечательно! Что бы с ней ни случилось до сих пор, потом это можно будет преодолеть и забыть!

– Айса? – прохрипела она удивленно.

Я пока не спешила отвечать, а обратилась снова к Милошу:

– Уважаемый советник, драгоценное вино, которое я привезла в подарок, достойно и вашего внимания. Как же жаль, что великий князь осушил лишь один бокал. Даже драк-шелле от этого шампанского в восторге. Возможно, вы не пробовали ничего лучше!

– Обойдусь без твоих зазываний, дешевая торговка, – скривился он. – Вставай-ка к той стене.

Показалось, что как раз вином он и собирался заняться после. Он постоянно поглядывал в мою сторону сальным взглядом, но боюсь, этого может не хватить, потому лучше бы и на него повлиял корень мороки. Я послушно приблизилась к указанному месту, протянула запястья для тяжелых цепей. Но когда он развернулся, чтобы нас здесь оставить наедине с чадящим факелом, прохныкала:

– А если я от холода околею? Не будет ли сударь разочарован?

Он поморщился и ничего не ответил. Возможно, об этом тоже подумал. За недели в этой холодной сырости даже сильный мужчина может сдать. Милош тем не менее молча ушел. Но я знала, что вернется. Выпьет вина, забеспокоится о моей жизни или наконец-то обыщет мою дорожную сумку, но вернется обязательно.

– Тебя тоже схватили, Айса? – сразу же запричитала Марита. – Я уж подумала, что ты сумела сбежать, хотя и было обидно, что сбежала без меня. Демоны в дороге говорили о какой-то помолвке и каком-то предательстве, но я ничего толком не поняла. Но знаю точно, ты не могла выставить меня щитом перед собой. Когда же тебя поймали, и где ты была?

– Потом подробно расскажу, – пообещала я. – Ты как, Марита?

Она вместо ответа заплакала. Ей, вероятно, было очень больно и страшно, ранка на ее щеке теперь казалась более серьезной, чем на первый взгляд, опухшая щека тянула уголок глаза вниз, делая прежде идеальное лицо немного кривым. Но нам никак нельзя расклеиваться, сейчас точно не время.

– Марита! – прикрикнула я. – Послушай внимательно. Хинанда придумала для тебя решение, но шелле нужно время. Скажу больше: теперь вашу любовь с Аштаром никто не запретит! И я слова против не скажу, он самый настоящий герой, достойный твоих чувств. Как только получится – беги отсюда, доберись до университета, найди его и его же руками будешь спасена.

– Я спасена? А как же ты, Айса? Ведь и тебя схватили! Шелле об этом не знают? Они уж скорее тебя выручать придут, чем меня.

– Не знают, – я ответила после короткой паузы, не понимая пока, что нужно ей говорить, а что стоит утаить. – Просто слушай и запоминай. Если сможешь добраться до моей сумки, то возьмешь первое попавшееся мое украшение. Именно мое, будь внимательна. Этого должно хватить на дорогу. Если не выйдет, тогда поезжай от поселения к поселению, просись к торговцам в попутчицы за мелкую работу. Тебе важно выехать в Центрину любым способом, а там уже Аштар тебя разыщет в любом случае.

– Боги, о чем ты вообще говоришь, Айса? И я без тебя не уйду, мы ведь обещали в трудный час держать друг друга за руки… хотя тут это и невозможно.

Меня снова кольнуло стыдом – ведь я как раз себя одну спасала, лишь после одумалась.

– Просто верь, что для нас обеих есть решение, Марита, – пообещала я.

Она помолчала немного, не будучи уверенной в моих словах, когда я и сама не смогла вложить в них достаточно твердости. Но потом сдавленно произнесла:

– Хорошо, буду верить. Твоя вера мне раньше помогала, пусть поможет и теперь. Вижу, в каком состоянии тебя привели, Айса… жуткий демон тебя изнасиловал, да? Хотя нет, молчи! Давай пообещаем друг другу, что если выберемся, то никогда не вспомним все ужасы, которые с нами здесь произошли…

У меня вылетело:

– Нет, со мной ничего плохого еще не случилось! – я увидела ее взгляд и осеклась.

Похоже, вообще не стоит эту тему затрагивать никогда, ведь для подруги дорога до замка и пара часов здесь могли быть в прямом смысле пыткой. Судя по ее лицу, страдания девушки не идут ни в какое сравнение с тем, что я просто прилюдно разделась. Мне-то в тот момент казалось, что я землю переворачиваю своей смелостью, но все познается на фоне прочих событий. И если Марита захочет об этом побыстрее забыть, то мне следует лишь поддержать, а не радоваться за себя, уже в который раз выбравшуюся без потерь. Однако все мои потери могут быть только впереди, и сама готовность к ним – это ведь тоже должно чего-то стоить?

И я не придумала ничего лучше, кроме как затянуть песнопения во имя богини. Марита тихонько подпевала сквозь слезы, от самих этих звуков немного приободряясь. Закончив, я начала заново. А потом еще раз. Молитва всегда мне помогала сосредоточиться, а сейчас это было жизненно необходимо.

Глава 3

Милош все-таки явился, хотя и гораздо позже, чем я ждала. За это время я окончательно перестала бояться, все страхи вытеснила боль от затекших суставов и замерзающего тела. Я уж было подумала, что он забыл про нас, но наконец-то дальняя дверь скрипнула, и последовали звуки шагов.

Советник Зохара влетел в наш каменный мешок с удивленным видом – значит, план пошел именно по этому пути. Что ж, я приготовилась выкручиваться из любого. Он бросил на пол какую-то мешковатую хламиду – видимо, все-таки вначале решил меня немного одеть. Вино этому должно было поспособствовать. Хорошо бы, если бы на том он и остановился, но заодно Милош принес и мою дорожную сумку, из которой сейчас торчала разворошенная одежда.

Я сразу же попыталась взять инициативу в свои руки:

– Уважаемый советник, как же мудро с вашей стороны позаботиться обо мне до приезда великого князя! Не могли бы вы освободить мне руки на минутку, чтобы я могла это надеть?

Моя предыдущая покорность и послушание, снабженные правильным магическим корнем, должны были сыграть роль, но демон лишь хмуро глядел на меня, когда вытаскивал из сумки мешочек.

– Что это такое?

– Ювелирные украшения, – честно ответила я. – Помогли добраться сюда, ну и в качестве подарков могли сгодиться…

– Ну да, господин как раз обожает, когда ему дарят малахитовые серьги, – буркнул он и откинул упомянутые побрякушки на пол. – Я спросил о другом – что это такое? – на этот раз он выделил интонацией слово «это».

Мне не стоило улыбаться: ни время, ни обстановка к тому пока не располагали. К счастью, советник и не заметил выражения моего лица, поскольку Марита вскрикнула, когда разглядела в его руках знакомую вещицу.

– Это же… это же перстень дракона! – пискнула она. – Тот самый перстень, за который нас едва не казнили…

Милош кивнул задумчиво и снова воззрился на меня.

– Вот и я подумал, что у мелкой княжны такой дорогой вещицы быть не может! Неужели новоиспеченный жених подарил? А это что?

Не улыбаться! Я начала усиленно стучать зубами и изображать, что больше от холода не могу говорить. И заныла умоляюще:

– Прошу вас, уважаемый советник и правая рука главы Седьмой Окраины, позвольте мне завернуться в ту хламиду! Умоляю! Я уже не чувствую пальцев. Я с радостью отвечу на все ваши вопросы!

На самом деле я полагала, что смогла бы освободить одну кисть без его помощи, но быть уверенной в том не могла, потому хотела попытать удачи прямым маневром. Если он допил вино до конца, то в его желудке сейчас булькает концентрированная симпатия – или ко мне, или к Марите, или к нам обеим, ведь других девушек я здесь пока не видела. К счастью, как раз морока и заставила его засомневаться, прислушаться к моему нытью, и в итоге демон подался ко мне, предварительно сняв со стены ключ. Отстегнул обе руки, а потом с удовольствием премерзко наблюдал, как я наклоняюсь к худой одежонке, натягиваю на себя, а потом, морщась, тру затекшие запястья. Не удивлюсь, если от этого зрелища демоны способны испытывать настоящее возбуждение.

– Я все еще жду ответов, – напомнил он, когда отвратительное представление закончилось.

– А это, – я указала подбородком на другое украшение, которое он теперь сжимал в пальцах, – кулон с каким-то черным камнем. Я не знаю названия породы. Но морт-шелле Хинанда вообще не любительница изящных вещей. Если поищете на дне, то обязательно обнаружите еще золотое перо – не знаю уж, насколько оно ценное, но вытащено точно из вещей драк-шелле Ео, второго наследника центринского престола. Не зря же я ему так настырно помогала собирать вещи! Зато у Майера получилось взять из комнаты браслет – уж он-то определенно на замок небольших размеров потянет. Простите, что обокрала только троих шелле, было очень мало времени.

Милош осознал и сильно побледнел, отступая. Но надо отдать ему должное – полностью хладнокровия не растерял.

– И зачем же ты это устроила?

Мне было необходимо, чтобы он потерял бдительность, дал мне возможность собраться с силами и выкинуть свой самый главный козырь. Потому я аккуратно приближалась к нему, не думая подтягивать ткань мешка на грудь, и голос попыталась сделать бархатным:

– Сказала же – подарки. Если великому князю столь щедрые дары не нужны, то, может, его советник не побрезгует? Каково вам жить при нем столетиями, во всем подчиняться и изображать верного пса? Неужели ни разу не приходило в голову, что вы достойны его богатств и женщин? Может ли одна из его женщин прямо сейчас вас утешить?..

– Ты… ты сошла с ума, дура! – Милош снова уставился на кулон морт-шелле. – Эти вещи не продашь, а если кто-то прознает, тогда казни не миновать даже… Стой! Неужели ты для того и притащила их сюда?! Так ведь никто не поверит, что они украдены нашими людьми!

Я ласково улыбалась и медленно, сосредоточенно сжимала кулак, пока он во взволнованных чувствах не заметил моего движения. Тренироваться пришлось почти без остановки все несколько дней пути от Радожки до замка, но, конечно же, настоящие испытания я произвести не могла – экспериментировала лишь на булке хлеба и горлышке кувшина. Демонская магия лучше работает в сторону уменьшения, мою небольшую каплю раскачали братья Кеймары, основы применения задолго до этого дня нашлись в учебниках, но попытка у меня всего лишь одна – и если я не справлюсь, то в лучшем случае мне грозит быстрая смерть. Все же учеба сильно помогала, а многократные повторения сделали жест почти неосмысленным – и в итоге Милош почувствовал, как сдавливает его горло, отпустил все вещи и схватился обеими руками за ворот.

Я же нашептывала, будто сама была колдуньей и словами увеличивала свои способности:

– Разумеется, никто не поверит. Шелле сразу поймут, что воровка – именно я. И тогда они явятся сюда – спасти или казнить за ужасное преступление против главных господ Сердцевины. Ничто меня от их гнева не спасет, будь я хоть всеми десятью женами великого князя! А это означает, что мучить меня годами не получится. Даже если я никогда отсюда не выберусь – я обеспечила себе сравнительно быструю смерть. Теперь я или спасусь, или меня заберут на казнь, я лишаю великого князя права запереть меня здесь надолго.

Милош с хрипом упал на колени, а я вскинула и вторую руку, на всякий случай напевая заклятия уменьшения вслух, все громче и громче. Показалось, что теперь это надежнее, чем отвлечься и задушить его цепями. Секунда промедления в атаке может стоить мне всей победы. Скорее всего Зохар так же просто не попался бы. Но, вполне вероятно, на моей стороне сыграл эффект неожиданности. Очень правильно – выглядеть слабой и беззащитной, а удар просчитывать только один – и такой, который никто вокруг не ожидает.

Он свалился набок без чувств, но я не спешила радоваться. Сначала склонилась и пощупала пульс. Лишь когда убедилась, что советник мертв, позволила себе выдохнуть.

Марита тоже была бледна и задыхалась от тревог. Я быстро освободила ее, используя тот же ключ, не понадобилось даже подбирать на стене другие. Я поддержала ее, чтобы не рухнула от слабости, но подруга вырвалась и с каким-то неестественным криком бросилась к телу, начала его пинать, с силой бить пяткой в лицо, а потом кинулась назад, схватила свою цепь и начала беспощадно лупить труп со звериным рыком. Действия ее были настолько непонятными и непривычными, что я на несколько секунд обомлела. Но опомнилась, вспомнив о шуме, схватила девушку со спины и попыталась прижать к себе, утешая:

– Всё, Марита, всё, эта падаль уже сдохла!

Она затряслась в моих объятиях, завыла, как раненое животное, а потом наконец-то разрыдалась. Я пыталась помочь хоть словами – мне все еще была нужна ее помощь в общем деле освобождения:

– Марита, успокойся, родная. Теперь все обязательно будет хорошо – мы как-нибудь отсюда выберемся, охраны почти нет. Аштар прямо сейчас должен получать титул шелле, а затем он на тебе женится. Ты больше никогда не увидишь его отца, а замуж выйдешь за любимого! Разве не об этом ты мечтала?

Она резко развернулась ко мне и посмотрела тяжелым озлобленным взглядом.

– Не уверена, что Аштар захочет на мне теперь жениться. Эта падаль избивала меня под смех Зохара, и посмотри, что они со мной сделали! Я стала уродиной. Разве Аштар не полюбил меня только за красоту?

Теперь я могла разглядеть ее лучше, но Марита преувеличила про уродство.

– Да что ты такое говоришь? Синяки заживут, а волосы отрастут – еще лучше прежнего, и эта рана на щеке… боже, что это?

– Демоническое клеймо! – она будто выплюнула объяснение. – Эти два ублюдка смеялись, что никакая магия его не сведет! Так что ты теперь можешь называться первой красавицей Седьмой Окраины и сказать мне, будет ли любить меня теперь мой Аштар, который, как и его отец, тоже демон и тоже когда-нибудь станет таким же палачом?

Я снова попыталась обнять ее, но она оттолкнула, пребывая в собственных немыслимых переживаниях. Бедная, бедная девочка, которую за короткий срок превратили в рычащего зверя. А я не могла ее в достаточной степени поддержать:

– Да что демоны могут знать о колдовстве магов? Марита, для начала мы поговорим с шелле… Аштар сам скоро станет шелле! И он в любом случае тебя сначала вытащит из этой беды. Да, я уверена, что он на тебе женится! Даже если ему не хватит глаз, чтобы рассмотреть твою настоящую красоту, все равно женится! В крайнем случае Хинанда его заставит, уж в том не сомневайся. А когда он сам превратится в своего мерзкого папашу, ты уже давно умрешь от старости, прожив всю жизнь в спокойствии и счастье! Потому соберись – мы все еще находимся в адском гнезде.

Она наконец-то тряхнула головой и попыталась обуздать эмоции. Больше не шумела и выполняла все мои просьбы. Мы собрали украшения в сумку и покрались по коридору. Когда добрались до железной двери, за которой стоял стражник, я притормозила в нерешительности.

– Я его видела – обычный человек. Можем попытаться оглушить его, – предложила я шепотом.

Но Марита качнула головой:

– Рискованно, Айса. Проверни с ним то же самое – слуга этих уродов должен сдохнуть вместе с ними.

Она была абсолютно права, но простота принятия решения меня немного удивила. Марита всегда была добродушной, меня же саму учила, что мы никому не можем подписывать смертные приговоры, когда я в том сомневалась. Но сейчас для нас действительно это был лучший выход, потому я отбросила сомнения.

Закрыла глаза, несколько раз вдохнула, чтобы снова собрать нужную силу в руках, потом кивнула Марите. Она вышла вперед, отворила дверь и сразу же залепетала о чем-то бессмысленном, чтобы мужчина растерялся. Я же тем временем ухватила его магией за горло и сжимала, пока и он не упал замертво. Вот уже две жизни на моей совести, но почему-то сердцу становится все легче и легче, а боги помогают все ощутимее.

Дальше предстояли сложности, поскольку замок я не знала. И нам обеим требовалась нормальная одежда. Подруга прочитала мои мысли:

– В том крыле покои наложниц. Но они поднимут визг.

– Идем, – решила я.

Я пнула первую же дверь, пока никто из охраны не вышел в коридор. И действительно, девушка внутри вскочила с кровати и тотчас громко вскрикнула, пялясь на нас.

– Тихо! – приказала я. – Я Айса, княжна Имельская, невеста великого князя. Потому прекрати вопить и помоги. Есть зимняя одежда? Хочу догнать любимого жениха в дороге.

Наложница была очень высока, смугла и довольно миловидна. Но в глаза бросались ее трясущаяся нижняя губа и недоверие в глазах. Все женщины здесь запуганы и выдрессированы, как бы к ним ни относились, все они давно сломаны. Эта же умудрилась даже скривиться, когда рассмотрела вместо одежды на мне мешковину.

– Лучше я позову сударя Милоша или охрану, – заявила она. – Пусть они разбираются, кто ты такая, раз тебя вырядили в такое убожество.

– То есть мы сейчас нарядами соревнуемся? – я от удивления тоже уставилась на нее в попытке понять, насколько она серьезна. – Несчастная женщина, ты здесь на правах рабыни, но первое, что тебя разволновало, мое платье?

Наложница немного растерялась:

– Просто… чем довольнее Зохар своей женщиной, тем лучше ей живется и тем больше личных вещей она получает. Не похожа ты на будущую жену нашего господина, ты даже на надоевшую ему старую жену не похожа…

Личных вещей… Если до этого момента я еще думала, что все девушки в замке сразу придут ко мне на помощь, потому что они в той же беде, то сейчас поняла, как ошибалась. Через месяцы или годы такой жизни сможешь думать только о количестве личных вещей, в которых измеряется все твое существование.

Я подошла к ней и залепила пощечину, поднимая тон:

– Ты как разговариваешь с невестой своего властелина? Тебе сказано: дай нам теплые вещи! Уж не с тобой я буду обсуждать свои дела, дура безродная.

Ничего подобного я о ней не думала, но высокомерие иногда очень необходимо, чтобы прекратить дискуссии. Резкость ее отрезвила – или, наоборот, привела в уже привычное чувство страха. И женщина сразу бросилась к сундуку, чтобы отыскать для нас меховые накидки.

Но это было только начало короткого, но самого трудного пути в моей жизни. Мы нагло взяли у нее и обувь, и теплые подштанники, на что наложница не посмела возразить после моего выступления. Ведь если я говорю правду, то потом смогу отомстить за неподчинение. Однако она точно сразу же после нашего ухода найдет кого-то из немногочисленной охраны и сообщит о произошедшем – тоже лишь для того, чтобы подстраховать свою жизнь и не быть обвиненной в пособничестве беглянкам. А то, что мы собираемся покидать замок, ей уже определенно стало понятно. Потому в итоге, когда мы выскользнули обратно в коридор, я еще и заперла ее дверь на ключ, найденный на тумбе. На всякий случай попыталась уменьшить магией замочную скважину, чтобы наложница не могла отпереть другим ключом, если таковой у нее имелся.

Мы осторожно крались по коридору, но Марита запереживала:

– А если ее несколько дней не найдут? Милош-то мертв, охраны почти нет…

– Найдут, – пообещала я, хотя не была в том абсолютно уверена. Но за очередным поворотом остановилась и прислушалась, а потом заявила почти радостно: – Слышишь стук? Это она долбит в дверь, рано или поздно привлечет чье-то внимание.

– О боги, – Марита от страха сжалась, – сейчас она поднимет на уши всех! Ее соседки точно услышат!

– Верно. А соседки уже поднимут настоящий гвалт, – поняла я. – Тогда вся имеющаяся охрана побежит на шум. Боги помогают нам, Марита, разве сама этого не видишь? На входе точно кто-то стоит. И для его же жизни хорошо, если он убежит в крыло наложниц.

Я выискивала места для укрытия, если охрана понесется как раз мимо. В замке было много черных коридоров и углублений, в них нас заметят, только если пройдут рядом. Да и заблудиться здесь было немудрено. Марита знала путь от покоев наложниц к центральному выходу, но нам приходилось постоянно отворачивать в боковые ответвления и там терпеливо прислушиваться к любым звукам. Поражала почти постоянная тишина вокруг – да, военные уехали, но здесь столько женщин, неужто они все сидят по своим комнатам и даже не общаются с тем самым звонким смехом, который часто возникает при беззаботных женских разговорах? Конечно, не общаются. Мы находились в адском котле, где нет места радости и веселой болтовне.

Два охранника пробежали мимо, не заметив нас, мы уже от звука их шагов вовремя отпрянули и смогли вжаться в стену. Но теперь и с другой стороны слышался шум – уже в конце нашего коридорчика. Я усиленно отгоняла от себя панику и старалась не думать о том, что если мы все-таки нарвемся на нескольких человек или хотя бы одного демона, то уже можем не справиться. Сила, данная мне Зохаром и увеличенная шелле, не равна демонской, Милош и стражник в подвале попались лишь от неожиданности. Уповать на такое же везение было глупо. Но я не думала, не позволяла себе трусить, а просто искала выход.

Осторожно выглянула из укрытия и осмотрелась, еще внимательнее прислушиваясь к голосам вдали.

– Похоже, там собрались слуги, – прошептала едва слышно Марите. – Возможно, кухня. Рядом с кухней обязательно должен быть еще один выход из замка, который без труда отпирается, ведь им постоянно пользуются. Марита, если на пути попадутся слуги, то изображай знатную госпожу, решившую прогуляться.

– Они не поверят!

– А других вариантов у нас все равно нет, – перебила я. – Это менее рискованно, чем пытаться пробиться в центральный ход.

Мы на цыпочках крались дальше и действительно разглядели арочный вход на кухню. Дверь была прямо перед нами – даже чуть приоткрытая, будто приглашающая. Всего несколько шагов, несколько секунд – и мы выйдем из замка. Но слуги совершенно точно нас заметят, поднимут крик, и тогда самое главное препятствие мы уже не одолеем.

Я почти прижалась лицом к полу, давая тихие распоряжения:

– Марита, я попробую создать шум в другой стороне. Как только услышишь – беги к двери на цыпочках. Они обязательно отвлекутся и отвернутся от нас. Сейчас, минутку… кажется, мои силы на исходе.

С предметами я тренировалась много, но ни разу – на таком далеком расстоянии. Но неоспоримое желание и отчаянье могут сотворить чудеса. Потому через пять минут потуг мне удалось сжать горлышко крынки до такой степени, что оно треснуло, и молоко потекло по полкам вниз. Слуги вздрогнули и действительно побежали смотреть, отчего такое произошло. Мы не мешкали и сразу же сорвались с места. Я выбегала второй, но случайно хлопнула дверью, когда оказалась на улице. Потому мы метнулись к черной стене и там застыли. Но слуги даже не выглянули – должно быть, решили, что дверь закрылась сквозняком.

Я сложила руки в молитве и быстро поблагодарила:

– Спасибо, богиня! Прошу, даруй Витаю и Верану долгую и счастливую жизнь, они сами не представляли, как сильно мне помогли.

– Айса, сейчас не время, – зашипела подруга. – Надо спешить, пока почти вся охрана в замке разбирается с шумихой.

Вокруг было темно, пространство лишь слегка освещалось окнами наверху. Мы внутри вообще потеряли счет времени, но ночью все-таки укрыться проще. Марита потянула меня вправо:

– Там центральные ворота.

Но я сдала влево:

– А там я с извозчиком въехала. Он мясо привез, продукты в замки редко поставляют в центральные ворота, как и вывозят отходы. На тех должно быть меньше охраны.

Охраны было в самом деле мало, всего один молодой демон, но нас это не утешило. Я подкралась к самой стене, разглядела его в башенке наверху и попыталась придушить издали, вот только не удалось. И расстояние, и усталость сказывалась. Зато внимание привлекла. Демон что-то почувствовал и сразу наклонился через перила в нашу сторону, разглядев меня мгновенно:

– Эй, кто там? Ты кто такая?

Побежал вниз, чтобы меня схватить, и я не попыталась убежать – от демона далеко не уйдешь, а с женщинами здесь не нежничают. Наоборот, за эти секунды попыталась сосредоточиться и собрать последние силенки в пальцах, а заклинание начала кричать в полную глотку, чтобы дать магии хоть малейший шанс. Демон вскинул руки к горлу, но даже шага не замедлил, приближаясь ко мне. Я скрючила пальцы так сильно, что и в плечах заболело от перенапряжения, зарычала, завыла в попытке немного усилить нажим. Но мои действия заставили его лишь слегка споткнуться, он даже не хрипел, когда орал:

– Что ты творишь?!

Отнял правую руку от горла и вскинул, запросто собирая черную плеть, равной которой мне даже близко не удавалось. Я приготовилась быть рассеченной, искалеченной демонской силой, но в этот момент из его рта, проламывая зубы, с неприятным скрежетом показалась окровавленная палка. Марита воспользовалась его замешательством и не упустила шанса, но какой же силой надо обладать, чтобы одним ударом пробить череп? Видимо, отчаянье и ей придало неизвестной доселе мощи.

Мы рванули к металлической двери, с трудом вместе вытащили засов и понеслись в черноту. Лишь достигнув лесных зарослей, остановились, чтобы отдышаться. Но на самом деле обе ревели, не в состоянии сдержать счастья. Ведь это немыслимо! То, что провернули мы, немыслимо! Я рухнула на колени и снова возблагодарила богиню – без ее помощи это счастье было бы невозможно. Марита же, не унимая безудержного смеха, поторопила:

– Это еще не все, Айса. Если нас хватятся, то догонят!

– Да-да! – опомнилась я. – Теперь нам нужно выйти на дорогу, на ней следы незаметны и не будет понятно, куда именно мы свернули.

Дорогу мы нашли через полчаса, а радость все еще не унялась. И даже очень далекий путь в такую стужу не пугал, как и волки, которые могут нам встретиться. А ночь пока давала нам возможность прятаться за голыми кустами во тьме на обочине. Но путь был сказочно-пустынен, теперь нам оставалось полагаться только на свои физические силы и выдержку. Марита постепенно расслаблялась:

– Доберемся до ближайшего поселения, наймем извозчика и сразу в Центрину? Даже спать не будем! Я только после пересечения границы, наверное, смогу уснуть.

– Нет, Марита, – я ее удивила. – Там мы разделимся.

Она остановилась, обескураженная:

– Зачем? Куда ты собралась?

Я говорила вкрадчиво и подробно, чтобы она все поняла:

– Имельское княжество подняло восстание. Я хочу попытаться пробраться к ним в обход армии демонов. Надоело быть главной трусихой из своих земляков.

– Но чем ты им поможешь? – Марита глядела на меня в ужасе. – Ты можешь убить одного демона или двух. Это не помощь!

Я кивнула и напомнила:

– Украшения шелле все еще при мне. Я очень-очень надеюсь на то, что они заметят воровство как можно раньше. И тогда будут просто обязаны пойти и отыскать меня – как минимум, казнить за преступление. Если в ту пору ты будешь в университете, то подскажи им, где я нахожусь.

– И что? – она никак не могла понять. – Ты выманишь шелле в Имельское княжество, а что из этого? Ты всерьез думаешь, что они выступят на стороне бунтовщиков, просто за компанию? Но им нельзя вмешиваться в дела Окраин! На такое безумство способна разве что Хинанда, кровавой драки ради. Но с тем же успехом она может выбрать сторону Зохара.

– Вряд ли, но пока шелле там, особенно если среди них будет сын императора, то Зохар побоится бить в полную силу. Моей задачей останется только задержать их там как можно дольше, по пути придумаю. Но шелле добры, Марита! Скрывают под равнодушием проблемы, над которыми не властны, но чаще всего обдумывают варианты выхода! И я уверена, что если все пятеро окажутся там, то согласятся погостить, пока Шестая Окраина собирает больше сил для нашей защиты. А потом, если пожелают, пусть подписывают приговор на казнь. И тогда я выну перстень Элвина с запахом верного советника Зохара – попытаюсь обвинить в воровстве его. Никто, конечно, не поверит, но мне сложно представить, что та же Хинанда не захочет найти какую-нибудь уловку… Я в нее верить начала почти как во всемогущую богиню.

– С последним согласна, но сам план шит белыми нитками, Айса! – отчитала Марита. – Хотя я тебя понимаю. Кажется, мне тоже нужно ехать к своим. Ведь когда узнают о моем побеге, отомстят именно им.

Я засмеялась:

– Теперь все наоборот! Если Аштару выпишут титул и он объявит тебя своей женой, то никто твою родню уже никогда не тронет. Несись в университет так быстро, как сможешь, дождись там Аштара, великий князь все равно пока занят, а это как раз единственный способ защитить твоих близких!

Марита бездумно прижала пальцы к клейму на щеке, но на этот раз промолчала. Ее тревоги были значимыми, не поспоришь, красавицу изуродовали страшные монстры, но мы с ней уже смогли совершить немыслимое – не сдаваться же на этом шаге.

Мы прибавили ходу, снова начиная улыбаться и подбадривая друг друга, когда ноги от усталости заплетались. Каждая в голове прокручивала ближайшие решения, чтобы точно продумать любую деталь. Но еще далекая свобода уже ощущалась – она пахла морозом и всесилием. И чем больше проходило времени, тем ярче ощущался этот божественный аромат.

Я полетела вперед и упала плашмя на дорогу, даже толком руки не подставив от неожиданности. Немыслимая сила снова рванула меня вверх, но перевернула в воздухе, и я рухнула теперь на колени, застонав от боли. На дороге, прямо в десяти шагах от нас на лошадях восседали улыбающиеся демоны, разрезающие красными дымками темноту. Не меньше пятерых – возможно, вообще вся демоническая охрана замка. И мы даже не слышали приближения всадников! Это определенно какая-то магия, о которой я даже не слыхала… В горле запульсировало, заклокотало болью.

Центральный спокойно произнес:

– Нишар, глянь, это они?

– Рыжую я видел, она, – ответили ему с равнодушным смехом.

Марита смогла вскочить на ноги и закричать, как будто была готова кинуться в драку с настолько сильными противниками:

– Лучше я здесь умру, но туда не вернусь! Лучше убейте!

Но ей и такого подарка не дали: черный дым окутал ее по рукам и ногам, тряхнул с такой силой, что бедняжка потеряла сознание. Я была уверена, что она не мертва – эти демоны не имеют права решать, жить нам или умирать, они просто доставят нас обратно, прикуют в подвале и дождутся возвращения господина. Один из всадников спешился и подошел ко мне. Откинул капюшон и грубо схватил за волосы. И хотя я не кричала и не сопротивлялась, со всей силы ударил по лицу. Я впадала в беспамятство с той же оцепенелой мыслью: это еще не смерть. Это только ее начало. Щекочущее в носу, шелестящее в ушах начало смерти, словно именно с таким звуком из тела выходит запах свободы, вытравливая еще недавно гигантское счастье.

Глава 4

Нас били, но без особого рвения. Как я и предполагала, охранники не могли принимать решения о нашем убийстве. Даже после того, как связали смерть советника великого князя с нашим побегом.

– Похоже на приступ, – задумчиво сказал один, когда нас тащили обратно в каменный мешок. – Никаких внешних повреждений. Может, Милош от старости сдох? У него никогда не было силы нашего господина, так еще удивительно, что столько протянул!

Но ему возразили:

– Ну да, и стражник от той же старости помер и той же самой ночью? Нет, какая-то из этих дряней или они обе – ведьмы. Видно, что не демоницы, потому скорее магички. Наша задача – не позволить им больше ничего совершить. Караулят только демоны – и только по двое, при малейших признаках магической атаки подаем сигнал остальным. Продержимся до возвращения господина, а там он им устроит расплату.

Нас закинули в другую камеру, а приковали одной цепью – усадив на холодный пол рядом. Пнули по разу, чтобы смирение проверить, да ушли. Это был конец. Я, собственно, сразу понимала, что попытка может быть только одна, но все равно теперь не могла даже выглянуть из черноты отчаянья наружу. Марита беспрестанно плакала, и больше я ее не успокаивала – нечем было утешить, не осталось ни единой надежды, которая хоть притянутая выглядела бы правдой. Теперь я только молилась о том, чтобы кражу шелле обнаружили раньше, чем Зохар подавит восстание на границе. По моим прикидкам, это может произойти со дня на день, но еще и поездка сюда займет несколько суток.

Демоны с нами не разговаривали, а один в карауле всегда пристально смотрел на нас, готовый отразить любое заклинание, пока второй позволял глазам отдохнуть. Нас кормили – пусть и на грани голодного обморока, но хлеб с водой мы получали. Но ужаснее голода и холода было отползать к отхожему месту по надобности. И даже то, что охранник притом не ухмылялся и не демонстрировал никаких эмоций, поскольку на подобное в этом подвале вдоволь нагляделся, не утешало и не снижало ощущения униженности. В узком окошке я считала проблески света – и насчитала уже истекшие два дня. За все это время не сойти с ума нам помогали молитвы. Если я когда-нибудь выберусь отсюда, если еще хоть раз увижу Элвина, то теперь запросто отвешу ему пощечину, стоит ему лишь усмехнуться над моей верой. Был бы он здесь, в этом полумраке полного отчаянья, тоже понял бы, сколько жизненных сил мы получали только от этих песнопений. И повторяли их теперь несколько раз в день, моля богиню о силе пережить испытания, а не о слабости от них сломаться.

На третий проблеск утреннего света в маленьком проеме окошка что-то изменилось. Мы услышали шум снаружи, а Марита выразила мои же страхи:

– Похоже, Зохар уже вернулся.

– Похоже, – согласилась я, но все еще пыталась нас обеих успокоить: – Хотя слишком рано. Имельское княжество в двух днях пути отсюда, а уж целая армия должна двигаться еще медленнее. Он не мог вернуться, даже если имельцы сдались без боя. А уж в последнем случае точно устроил бы недельку казней, не отказал бы себе в удовольствии…

Наши сомнения разделял и демон, который даже оторвал от нас взгляд, чтобы переговорить с напарником. Теперь я могла попытаться заклинанием уменьшить запястья и освободить руки из кандалов, но не спешила – боялась, что снова посмотрит и изобьет.

Из конца коридора раздался нервный крик:

– Заир, Торш, сюда! Капитан говорит, что дракон собирается атаковать! Огромный, боевая форма!

И сразу следом раздался немыслимый скрежет, как если бы целая ближайшая башня разлетелась камнями в разные стороны. Внутри немного запахло пылью. Наши охранники мгновенно потеряли к нам интерес и рванули на выход. Марита же громко, истерично расхохоталась:

– Кажется, кто-то прилетел за своими побрякушками!

Но я все еще не могла поверить:

– Да быть того не может… Я украла всего несколько вещей. Никто не будет отправлять дракона в боевой форме за простой воровкой!

Но она хохотала так, что каменные стены дрожали – хотя они могли дрожать и от внешних мощных ударов. И не было в смехе Мариты ничего от ее прежнего беззаботного веселья:

– Сомневаюсь, что он явился за вещами, Айса! Молодец, подруга, смогла стать ценной побрякушкой дракона. Интересно, там один или сразу оба?

Я попыталась отвлечься от ее неприятного хохота и сосредоточилась на попытке высвободить руки. Ничего не удавалось – физическая слабость сказывалась. Но я потела и продолжала стараться. Пока грохот не раздался прямо над нами, а в узком окошке – единственном нашем развлечении – показался кончик гигантского черного когтя. Очередной оглушающий скрежет, с которым дракон просто оторвал часть стены, слегка возвышавшуюся над поверхностью земли. Копнул здоровенной когтистой лапой вниз несколько раз, а через пару секунд мы с ужасом рассмотрели целый глаз на черной морде. Дракон, как истинное животное, принюхивался, инстинктивно искал и, когда обнаружил, грозно зафырчал струями пламени.

Удивительно, но я сразу узнала его – как раз по этому глазу. У Майера глаза светлые, с желтыми веселыми искрами, а эта оранжевая радужка с вертикальным зрачком многократно виделась мне в болезненных снах. За мной прилетел именно Элвин, и я не имела ни единого аргумента, чтобы его появление объяснить. Его навеянная чудо-корнем влюбленность оказалась сильна настолько? Ведь Марита полностью права – драконы не обращаются уже несколько поколений и уж точно не стали бы этого делать ради даже самого дорогого в мире перстня, на подобное они решатся лишь ради самого для них важного. Но думать об этом было некогда.

Я снова зажмурилась и завопила заклинание, собирая все силы. Выдернула уменьшенную колдовством всего на секунду руку, сильно ободрала кожу, а следом освободила и Мариту. Дракона у разлома больше не было, но шум и грохот вокруг только нарастали. Он разносил там все вокруг или просто отбивался от тех, кто нападал? А если первое, то сколько невинных женщин, запертых здесь, пострадает? Но и об этом подумать времени не было.

Решетка оказалась запертой, и нам пришлось лезть в проем. Марита была выше и сильнее, потому подсадила меня. Я кое-как выкарабкалась, не забывая благодарить магистра Ин-Тара за его тренировки. Потом, даже не оглядевшись, нашла прочное положение, протянула руку вниз и вытянула ее. Надо сказать, мы оказались далеко не единственными беглецами. Я видела какого-то полузамученного и истощенного мужчину, выползающего из-под завалов. Но многие прикованы, они не смогут уйти, несмотря на то, что охраны больше нет. Все демоны в бою, все верные Зохару люди там же или в ужасе разбегаются. Этот замок выдержал бы нападение армии, но никто не ожидал здесь увидеть настоящего дракона, пока Центрина не вмешивается в дела Окраин.

– Беги, – я распорядилась строго. – Помнишь наш план, Марита? Сейчас ты обязана его исполнить и добраться до университета! Зохар с основными силами далеко. Но сначала найди мою дорожную сумку, она где-то в замке и тебе понадобится.

– Но ты все же вернешься к своим? – она была опечалена, но прекрасно понимала мои чувства.

Я же смотрела на вздымающееся чешуйчатое крыло с растущим восторгом.

– Теперь уж точно. Надеюсь, Элвин полетит за мной. И если так, то моя земля впервые за сотни лет получит настоящий шанс.

– Элвин? – она оторопела и заговорила тише: – Айса, ты сама понимаешь, что делаешь? Если он действительно полетит за тобой и поможет в твоей битве, то этим объявит войну Центрины с Седьмой Окраиной!

– Разве он ее еще не объявил? – Я кивком указала на начисто разрушенную восточную стену замка.

– Нет! Он просто прилетел за своей женщиной! – она продолжала голосить. – Это еще можно будет потом прикрыть чувствами, а не политикой! Но если ты вынудишь его выступить против местной армии, то уже ничем не прикроешь. Ты хочешь использовать его, Айса!

Какой же мудрой она стала… Или всегда такой была? Но у меня в душе ничего не шевельнулось:

– Нельзя выиграть, если только защищаться. Я обязана забыть о щепетильности и напасть в полную силу, использовать любой козырь. Иначе это беззаконие не остановить. Силу можно победить только силой, Марита.

Она махнула рукой и побежала в сторону, понимая, что времени лучше не терять – второй шанс никогда не выпадает, но если уж выпал, то вцепляйся в него как умеешь. Я же влетела в теперь почти опустевший замок с заднего входа и кинулась в подвал, чтобы по очереди отворить все засовы. Ключи от цепей чаще всего висели на стене, я освобождала в каменном мешке одного пленника или пленницу, а дальше они уже бежали сами помогать другим. Наложницы и жены скорее всего смогут покинуть замок, их сейчас никто не задержит, но многие наверняка останутся – укроются на время, а потом снова вернутся, чтобы дожидаться своего повелителя. Не уверена, что так спасутся все, но совесть я себе этими действиями успокоила. Нельзя спасти каждого, а уж особенно – нельзя спасти того, кто сам боится спасаться.

Снова выглянула наружу и понеслась к загоревшейся конюшне. Там отвязала всех лошадей, а единственного оседланного коня подхватила под уздцы. Вывела подальше от грохота и пламени, попыталась успокоить, вскочила в седло и понеслась по дороге, мечтая не заблудиться в развилках. Элвина, как и ожидала, я рассмотрела в небе уже через несколько минут. Он оставил разрушения и отправился за мной. Только летел быстрее, чем мог двигаться даже самый сильный конь. В итоге я видела его то над собой, то далеко впереди, то он вообще надолго пропадал из виду.

Жеребца к вечеру я почти загнала, несчастное животное начало заметно сбавлять скорость. Так и упадет, если я не пощажу его. Но и себя стоило пощадить – я от усталости и боли не чувствовала уже ни рук, ни ног. Вот только зимняя безлюдная дорога не блистала гостеприимством, по этой полосе о тавернах не стоило и мечтать. Спешиться мне все равно пришлось, дать возможность коню отдохнуть. Кормить нас обоих мне было нечем, ограничились снегом, чтобы снабдить тела необходимой водой. Этот скакун был непростым – уж слишком мощные черные ноги, снизу обросшие густой шерстью, и слишком широкая грудь. Он напоминал скорее тяжеловоза, но сам же опровергал это утверждение своей скоростью. Кажется, как раз один из тех, на которых нас с Маритой поймали – должно быть, к животному применили какое-то заклинание, способное сделать его ход бесшумным, а неутомимость немыслимой. С ним мне очень повезло, тем не менее я хорошо понимала, что еще больше суток мы оба можем не протянуть, потому была готова рассматривать любые варианты. Из самых страшных, но единственно доступных, Элвин и оставался.

Дракон опустился недалеко и будто вовсе не обращал на меня внимания: улегся, раздвигая массивным телом деревья, закрыл глаза и погрузился в умиротворенную спячку, как если бы холода его больше не беспокоили. А ведь они и не беспокоят… теперь мне пришлось припомнить все его рассказы о настоящих драконах, поскольку они заимели первостепенный интерес.

Я осторожно подошла к нему, ломая кусты и проваливаясь по щиколотку в снег. Погладила острый край крыла, но гигантский зверь не отреагировал. Хотя это успокоило. Придвинулась еще ближе и прижала ладонь к горячему боку – здесь переночевать уж точно будет безопасно. Но пока я не могла отогнать от себя другую мысль: если я смогу взобраться на него, то путь сократится мгновенно, мы уже сегодня окажемся на границе!

Немного помялась, затем аккуратно наступила на большую пластину, которая издали выглядела почти рыбьей чешуей, схватилась за другую и подтянулась. Но стоило мне добраться почти до самой шеи, как дракон проснулся – зафырчал недовольно, я буквально ощутила его раздражение, затряс головой и скинул с себя непрошенную гостью. Только глубокий снег спас меня от переломов и сильного ушиба, но примерно полминуты я лежала и стонала от удара, пытаясь прийти в себя. Кажется, Элвин не настолько заинтересован в моей сохранности, как мне раньше казалось.

Я подползла ближе, заглядывая в теперь приоткрытый желто-оранжевый глаз:

– Милорд, – зашептала ласково. – Я очень благодарна вам за спасение и заранее прошу прощения за все последствия. Вы ведь слышите меня? Понимаете?

С полным равнодушием он вновь закрыл щетинистые веки и задышал равномерно. Снег перед мордой таял с необычайной скоростью. Кажется, Элвин рассказывал о том, что драконы чувствуют такое могущество, что со временем уже не хотят возвращаться в человеческое тело. Неужели они постепенно теряют все прошлые привязанности? Я обняла себя руками, только теперь осознавая его решение. Они не обращаются уже поколениями, но Элвин сделал такой выбор. И скоро внутри этого почти божества не останется ничего от прошлого уязвимого молодого человека. Ему просто незачем. Мне сложно представить, но я все же попыталась: это, наверное, как быть богиней, родительницей всего сущего, бессмертной и всесильной, и нет ни одной причины, чтобы из этого состояния воплотиться в бренную оболочку, оказаться песчинкой внутри мировой истории, а не над ней. Но все же пока он меня защищает – возможно, действует на старых, еще человеческих инстинктах. Правильно ли мне использовать те чувства, пока они до конца не истлеют? Сейчас, в замерзшем лесу, между местом моего побега и отрядами демонов, об этом думать сложно. Кажется, я стала жестокой, но именно благодаря полученному каменному сердцу я пока жива.

Я перевела коня и привязала ближе, чтобы тоже отогрелся в теплом паре драконьего дыхания, сама пролезла под крыло и почти потеряла сознание в болезненном беспамятстве.

С рассветом дракон проснулся, а я очнулась из-за изменения ритма его дыхания. Успела отскочить подальше и отвязать коня, пока колоссальное чудище нас не растоптало, не заметив. Обругала себя за то, что проспала столько времени – в эти часы демоны уже наверняка убивают крестьян и защитников моей земли. Но с этим поделать я ничего не могла, и без того совершала то, что человеку не под силу.

Через три часа езды наткнулась на мелкую деревушку – всего пять полуразваленных домов вдоль дороги. Я даже не знала, в каком именно княжестве сейчас нахожусь, ориентировалась по солнцу, стараясь двигаться строго на восток. Привязала скакуна к первому забору и настойчиво постучала в дверь.

– Добрые люди! – взывала я. – Не найдется ли у вас краюшки хлеба? Добрые люди, помогите, богами прошу!

Открыл мне хмурый мужик, почему-то вооруженный ножом. Осмотрел недовольно, но поддался удивлению:

– Девка? Иди мимо, теми же богами прошу.

– Пойду, – пообещала я, теряя надежду на милосердие. – Но подскажите сначала, не по этой ли дороге дня три назад проходили отряды великого князя?

– По этой… – он немного опешил. – А молодой девке-то они зачем? И откуда ты такая помятая да побитая? Или лучше молчи. Иди себе, мы тебя не трогаем, а ты нас не донимаешь.

Я от отчаянья вывалила на него чистую правду:

– Из замка Зохара сбежала. Но сейчас у меня одна мечта: не упасть с ног от голода до того, как доберусь до родных.

– Что? – он сразу изменился в лице и отступил. – Заходи быстро, накормлю, напою и с собой что-нибудь соберу! Заходи, сказал. У меня сена нет, но по соседям пробегу, они ради такого дела твоей лошадке что-нибудь найдут. Если уж ты от этого ирода ушла, то в пути точно не пропадешь.

Резкое изменение его отношения было и обескураживающим, и предсказуемым одновременно. Оно и убедило меня окончательно в правильности собственных действий. Если Элвин убьет великого князя, то уже на следующий день сотни тысяч вот таких же простых людей упадут на колени и три дня кряду будут благодарить богов за подарок. Не только Имельское княжество жаждет спасения, тут об этом каждый первый мечтает. А за тарелку горячего супа я и душу была готова продать. Но глянула в серое небо, не рассмотрела в ней крылатой фигуры и остановила себя. Элвин все больше напоминает обычное животное, он чует меня по запаху – не начал бы выковыривать прямо из этой хижинки.

– Благодарю, добрый человек, но заходить не буду. Очень спешу. Буду очень признательна, если хоть охапку сена найдете для коня и кусочек хлеба для меня.

Он справился за несколько минут. Перебудил всех немногочисленных жителей деревеньки, а те зачем-то потащили яйца, вчерашние каши в котелках, мне пришлось взять лишь небольшую котомку с сыром и булками. И почему-то даже спасибо наружу не давилось – этого слова вдруг стало мало, как будто оно не нужно больше ни мне, ни им. Я и улыбнуться не могла, так сильно сжалось сердце от немыслимой благодарности и осознания, что теперь я должна скакать на восток еще быстрее.

На сытый желудок дорога переживалась радостнее и бодрее, нам с жеребцом мгновенно стало легче. А я часами думала о том, почему же все эти люди за последние столетия не объединились и не изжили монстра со своей земли? Ведь это наша земля! Она принадлежит каждому, кто на ней живет, растит хлеб или выводит коз на пастбища. Но мы всем миром позволили одному пережившему свой век существу нас загнать в подвалы и там навсегда запереть? Неужели проблема в том, что мы были слишком мягкотелы для настоящей бойни?

Я делала еще две остановки, отогревалась под боком дракона и продолжала путь.

На закате вторых суток я начала узнавать знакомые места: тут даже природа была иной, как если бы деревья на обочине сразу при моем рождении вросли ветвями в душу и в ней навсегда незримо остались.

Я проскакала уже два разоренных и сожженных поселения, а это означало, что имельцы отступают, не выдерживая натиска. Если продолжу двигаться по этой дороге, то уже через несколько часов окажусь перед воротами родного замка.

Совсем плохо стало, когда я встретила двух раненых мужчин, которые меня узнали:

– Княжна Айса?! – завопил один с изумлением. – Какого черта ты здесь делаешь?

Не обратив внимания на грубость и фамильярность, я быстро их расспросила. Оказывается, выжившие сейчас укрылись в замке, чтобы стены помогли сдержать атаку. Но некоторые остались снаружи – они докладывали моему отцу о передвижении демонов и отводили население в леса, если уже не было возможности переместиться еще дальше на восток. Шестая Окраина действительно прислала войско зверолюдов, но и с такими силами они пока проигрывают по всем направлениям.

– Сейчас туда нельзя, княжна, – заканчивал он. – Демоны осадили все подступы к замку. Лучше спрятаться – это твоя обязанность. Наплюй на свои желания, забудь о своих прекрасных родителях, ты должна понимать, что скорее всего останешься единственной наследницей. И когда-нибудь именно твоим детям придется заявить о своем праве. Еще лет через двести, когда наши правнуки откопают эту землю из пепла, если хоть кто-то из них появится на свет. Почему так злобно глядишь, княжна? Я просто говорю о том, что есть на самом деле. Закончилось время, когда мы могли успокаивать друг друга сказками… Твою ж мать… Раздолби меня дятлами, святая богиня…

Неожиданная витиеватая ругань была обращена не ко мне. Мужик отшатнулся, упал на задницу и болезненно застонал, поскольку был ранен в бок, но богохульствовать от этого не перестал, пока Элвин низко пролетал над нами, раздраженный моей остановкой. Постепенно сужающийся чешуйчатый хвост еще несколько секунд неспешно скользил над нами волной, заново открывая небо.

– Как видишь, я не одна, – произнесла я. – Но прошу, дай свой меч, он может мне пригодиться.

Мужик вскочил на ноги и завопил, будто не он только что убеждал меня в невозможности победы:

– Ну уж нет, княжна, теперь я с тобой! Кирей не может, ему стрелой ногу прошило, – он указал на своего приятеля, который все еще взирал бледным лицом с распахнутыми глазами в небеса, боясь даже моргнуть. – Но я запросто! Ни за какие коврижки теперь не пропущу это зрелище, моя сударыня!

Я усмехнулась и наклонилась к нему, протягивая руку за мечом:

– Прости, но я не могу вас ждать. Сейчас там умирают наши с тобой люди. Благодарю за верность, солдат, и пожелай мне удачи.

– Удачи! – хрипло кричали они оба мне вслед и, казалось, делали это все громче и громче. Даже его страдающий от боли молчаливый друг надрывался: – Удачи тебе, сударыня! Всем нам – удачи!

Тысячи демонов развернули лагерь от горизонта до горизонта. В темноте огни костров обозначали масштабы. И удара с тыла они определенно не ждали. Я не могла быть уверена, что Элвин сделает все необходимое, но знала, что должна предпринять – подвергнуть себя опасности. Если в нем еще присутствует инстинкт меня защищать, то я не оставлю ему выбора. Потому закрыла на пару секунд глаза, позвала в свидетели богиню, медленно вдохнула и подняла меч.

Ударила шпорами по бокам жеребца, а через полминуты перестала понимать, что происходит. За всю ту ночь лучше всего запомнилась только боль. Демонов врасплох я не застала, караульные сразу ударили в меня с нескольких сторон черными плетями, впереди поднималась целая стена магии. Первым же ударом они подкосили коня, глубоко рассекая ему бок. Я даже не успела пожалеть зверя, который своей силой и выносливостью спас мне жизнь, поскольку полетела в сторону под жуткий хруст собственной ноги. Но сознание не потеряла и потому почти беспорядочно махала мечом в разные стороны, не позволяя демонам приблизиться и схватить меня. Да, это испытание я прошла определенно хуже, чем экзамен по боевой защите, но факт в том, что я каким-то неведомым образом справлялась, если все еще могла отползать в сторону и бить по воздуху оружием.

Улыбку, а следом за ней и истерический хохот, я сдержать не смогла, когда вдруг вокруг стало невыносимо жарко из-за волн пламени, косыми диагоналями полившегося с небес. Как будто сами боги пришли сюда, чтобы выжечь дотла всю мерзкую нечисть чистым огнем. Зверолюды и имельцы вряд ли понимали, что случилось, но времени терять не стали и начали палить из луков в демонов с башен, а флаги Шестой Окраины с зеленым солнцем полыхали над стенами так ярко, как если бы нарисованные светила были настоящими. Захватчикам не оставалось иного, кроме как бросаться в разные стороны и пытаться унести ноги, оставляя на поле убитых и раненых. Я не потеряла сознание – я впала в абсолютное счастье с приятными сновидениями.

* * *

Проснулась в своей комнате, где провела все детство. Простонала, когда тело начало выныривать из сказочной дремоты, напоминая обо всем, что ему пришлось пережить. Мать сидела на полу рядом, но в помещении была не только она, мне трудно было повернуть голову, чтобы осмотреться.

– Очнулась? – она сразу же подалась ближе. – Не волнуйся, лекари из Шестой Окраины уже тебя осмотрели, все переломы и раны излечимы, надо только потерпеть немного.

Я разомкнула сухие губы, говорить отчего-то тоже было больно – скорее всего при падении я все же доломала свои ребра:

– А где Элвин? То есть дракон, который явился со мной.

– Улетел, – ответила княгиня Имельская. У нее рот почему-то выглядел странно – смешно кривился, создавая неизвестное мне выражение. И складывалось впечатление, что ей тоже больно говорить.

Я прохрипела, даже не пытаясь присесть:

– Как улетел? Куда?

– Не знаю. На север. Он выжег не меньше двух третей демонской армии, а потом как будто потерял интерес происходящему… и улетел. Два дня уже прошло, но с тех пор наши разведчики его не видели.

Я закрыла глаза, но и думать было больно, ничего не получалось. Кажется, мне просто надо еще раз так же хорошо выспаться, а уже потом попытаться снова. Но погрузиться в себя не давал непривычный звук. Пришлось снова посмотреть на женщину, сидящую на полу возле моей постели:

– Почему ты плачешь, мам? Почему ты так горько плачешь?

Она смогла ответить не сразу:

– Потому что впервые за всю жизнь я могу себе позволить быть слабой, дочка… Это еще не победа, тело Зохара мы так и не нашли, он наверняка ушел невредимым. Но его силы как никогда истощены. Шестая Окраина уже строит заставы на нашей территории. Другие княжества готовы к переговорам и объединению, они теперь тоже поверили в возможность… И все это благодаря тебе – еще ребенку, который взял лучшее от всех своих предков.

– Не мне, – поправила я. – Благодаря Элвину и моей бессердечности к нему. Кажется, я действительно взяла лучшее – по крайней мере от тебя…

Вряд ли я все же проговорила это вслух, поскольку сон победил рассудок окончательно.

Глава 5

Шок при следующем моем пробуждении заставил забыть о слабости и остатках боли. Я буквально подскочила на постели, когда в кресле разглядела гостью.

– Хинанда? – завопила от удивления громко.

– Хинанда, Хинанда, – ответили мне голосом Майера.

Сам он отошел от противоположной стены и приблизился к подруге, чтобы и его я могла хорошо разглядеть. На лице дракона читалась тревога – возможно, о моем состоянии – и это было приятное осознание. Но демоница выглядела иначе и говорила холоднее:

– Смотрю, ты вполне себе жива, Айса. Даже и не знаю – поздравлять или добить.

Понимая одну из причин ее раздражения, я сразу же решила начать с извинений и объяснений:

– Хинанда, Майер, простите за то, что взяла ваши вещи, но мне нужна была подстраховка – гарантия, что кто-то из вас явится за мной и как минимум прекратит мои страдания, если не удастся выбраться из заточения…

Демоница перебила нервно:

– То есть ты всерьез считаешь, что мы здесь из-за глупых украшений? К тому же твоя рыжая подружка их сразу же вернула. Мы бы все еще не заметили их пропажи, если бы она не голосила, кто их взял и где тебя искать.

– Марита добралась до университета? – обрадовалась я. – У них с Аштаром все хорошо?

Она вскинула руку, словно жестом прерывая поток опостылевшего ей идиотизма:

– И об этом потом. Начнем-ка с проблем посерьезней, Айса. Мы все еще можем казнить тебя за кражу и, уж поверь, я едва держусь. После того, что тут произошло.

Я затараторила тихо, но уверенно:

– Простите и за то, что втянула Элвина в свою войну. Сказала бы, что это произошло помимо моей воли, но на самом деле в тот момент я думала только о спасении своей земли и о собственных интересах. Я наплевала на него и на вас, старалась не думать о последствиях. Но, может быть, всё не так уж и плохо? По рассказам моей матери, Зохару сейчас не до того, чтобы выставлять счета Центрине! Мелкие княжества объединяются против него, ему определенно некогда лететь к императору и высказывать свои претензии, он будет сосредоточен на Седьмой Окраине! А через несколько лет ситуация может кардинально измениться…

Я замолчала от ее взгляда. Глаза девушки были бордовыми, но ярости в них я разглядеть не могла – только какую-то бесконечную печаль. Хинанда встала и отвернулась к окну, а заговорила лишь через минуту тяжелого молчания:

– Мне насрать на Седьмую Окраину и на мнение императора на этот счет. На всех вас мне по большому счету насрать. Волнуют меня сейчас только две вещи. Первая – почему Элвин позволил тебе его втянуть? Что за власть ты над ним получила, что он забыл о правилах и традициях? Что за связь между вами, если он безошибочно нашел тебя по запаху, едва получив весточку от директора, что ты сбежала из университета?

Майер опустил лицо и скрыл невеселую усмешку. Он уже ответил себе на этот вопрос, но я до сих пор опасалась сформулировать. И отважилась на откровенное вранье:

– Потому что Элвин на самом деле добр, Хинанда. Он пожалел нас с Маритой, не смог остаться в стороне.

– Чушь, – отрезала она хладнокровно. – Тупая беспросветная чушь. И только за нее я готова вырвать тебе глотку, Айса.

Мой голос слегка захрипел:

– Что же тебя сдерживает?

– Вторая вещь, которая меня беспокоит. – Демоница на меня по-прежнему не смотрела. – Вопрос на гору кратов: как вернуть дракона обратно? И если такой шанс еще есть, то не в твоих ли силах его осуществить? Он улетел в скалы, Айса. Он больше не помнит ни друзей, ни меня, ни семью. Он больше не встанет ни на чью защиту, потому что теперь ему плевать. Ему нужно напомнить об этом мире простых смертных, дать хоть одну зацепку, чтобы он захотел снова посмотреть в нашу сторону. И ты пойдешь туда. Слышишь меня, сука неблагодарная? Ты пойдешь туда и вернешь мне Элвина, потому что ты нам обоим должна. Будешь вопить и уговаривать, даже если он тебя жрать начнет, поняла? И если тебе это удастся, тогда я попытаюсь забыть странный эпизод вашей общей истории. Притворюсь, что его не было.

Я прижала руку к груди и пообещала:

– Пойду, Хинанда, и сделаю все возможное. Если это единственная возможность сгладить последствия, то я готова. Хотя бы для того, чтобы Элвин самолично тебе повторил, что ты для него единственная!

Она молча кивнула и вышла из спальни. Но Майер задержался, чтобы наклониться ко мне и прошептать:

– Поверь, Айса, этим ты устранишь далеко не все последствия. Ты заварила такую кашу, которую будут расхлебывать еще и после твоей смерти. Кстати говоря, Аштар стал первым безземельным шелле, их помолвка с Маритой – уже не сказка. Дело за нашей с тобой. Но все по порядку.

Я схватила его за ворот рубахи и удержала рядом, чтобы не отстранился, а я имела возможность отвечать едва слышно:

– Майер, а есть ли смысл продолжать настаивать на нашей помолвке? Кажется, у Зохара теперь море других проблем, поважнее какой-то сбежавшей невесты.

– Ты ошибаешься на его счет, – он нахмурился. – Вы все здесь ошибаетесь. Великий князь отступил, но не разбит, и он – старейший демон в империи, пользующийся неоспоримым авторитетом. Пока вы празднуете конец своей войны, на самом деле мы видим только ее начало. Но тебе надо встать на ноги и для начала хоть что-то исправить из содеянного.

Я присмотрелась к выражению его глаз лучше и осмелилась предположить:

– А может быть такое, что тебе даже хочется, чтобы Элвин не возвращался? Ведь для Хинанды его обращение – это практически его смерть, с которой она рано или поздно смирится. Готов ты потерять друга, чтобы получить его невесту?

Драк-шелле глянул на меня зло, но за желтыми искристыми радужками я рассмотрела сомнение:

– Зачем ты задаешь этот вопрос, если уже дала обещание его вернуть? Или ты стала настолько бессердечной, что теперь будешь лежать тут и взвешивать, кому тебе выгоднее угодить? Ты с самого начала мне казалась трусливой, но искренней и благородной. Сейчас я вижу совсем другого человека, которого уже не так хочется спасти, как раньше.

Он меня уязвил, пришлось отпустить и покаянно покачать головой. Мы, вместе с шелле и Маритой, случайно переплели свои судьбы прочным узлом, и я обязана притворяться, что мораль для меня не пустой звук: я должна вернуть Хинанде ее возлюбленного за то, что она вернула Мариту мне и Аштару; вернуть Элвину Хинанду за то, что он впервые за сотни лет подарил имельцам шанс возможной свободы; заново разбить многострадальное сердце Майера, но никогда не ставить его перед такой дилеммой. И до конца своих дней изображать, что мое сердце сделано из булыжника, его ничто не тревожит и не может просочиться внутрь.

Поправилась я поразительно быстро. Зохар Рокка когда-то хотел сделать меня чуть красивее, но тем подарком создал тысячу проблем себе самому, а моему телу добавил не только магии, но и почти демонической выносливости. Майер и Хинанда дождались моего выздоровления и сразу же приказали собираться в путь. Мои родители не убеждали их погостить еще немного – для нашего замка прием настолько высокопоставленных гостей был немыслимой задачей. К тому же дом наводнили зверолюды, на поклон к шелле приезжал даже сам глава Шестой Окраины, но и он поспешил вернуться восвояси, прекрасно понимая общее настроение. Бунт подняли общим решением, но никто не рассматривал в этом уравнении участия дракона, потому до сих пор никто не мог утверждать, чем обернется в итоге эта победа. Не придется ли потом всем восставшим княжествам, как и великому князю Шестой Окраины, нести ответ перед самим императором? Вот только и радости местные скрыть не могли – и они нетерпеливо ждали, когда недовольные шелле отчалят, чтобы перестать стесняться поздравлять друг друга в полные восторга голоса.

Мы ехали в карете, почти не делая перерывов в дороге. Майер обучал меня приветствиям на древнем драконьем наречии – говорил, что, возможно, Элвину будут понятнее эти слова. Мне все еще не хотелось раскрывать до конца свои знания, потому я повторяла за ним, как если бы слышала этот говор впервые. Хинанда по большей части отмалчивалась, а я пыталась справиться со стыдом перед ней – стыдом, природа которого мне и самой не до конца была ясна.

Витай и Веран встретили нас возле подножия западных скал. Здесь уже нестерпимо пахло весной, отчего голова шла кругом. Хоть пока до первой зелени предстояли многие дни, но само настроение становилось другим. Я совершенно по-глупому наполнялась свежестью и какой-то неоправданной верой в то, что все наладится. Ощущением своего могущества – теперь, когда кости и раны зажили, я могла припомнить каждый свой поступок и тихонько гордиться собой. Вряд ли кто-то теперь назовет меня стеклянной, у новой меня вся жизнь впереди – и та жизнь будет совсем иной, чем прежде. Не проще, наверное, но определенно осознанней. Начну я с решения задачи с Элвином, потом займусь собственной судьбой. И ведь снова на недели опоздаю к началу триместра, придется догонять – это уже становится традицией.

Кеймары же выглядели сосредоточенными:

– Нет, Хинанда, тебе точно идти рискованно. Если мы потеряем не только Элвина, но и тебя, это будет уже двукратная беда. Он ведь и нас пытался спалить – благо мы в магии не слабаки. Осталась одна надежда: драконы больше всего акцентируют внимание на запахах. Если Эл обратился из-за Айсы, то как раз ее запах может ему напомнить о причинах такого выбора. Ей стоит идти одной.

Они меня еще несколько часов подряд инструктировали, но я слушала вполуха. Настоящего страха почему-то не было. Я такой ужас пережила совсем недавно, что теперь всерьез испугать меня было настоящей проблемой. Или я никак не могла до конца поверить Кеймарам, что огромный дракон – это вовсе не тот бесконечно спокойный Элвин, которого я знала несколько месяцев.

Забираться по крутому склону горы пришлось самостоятельно, но маги подготовили меня и объяснили самый простой путь. С какого-то момента их подсказки уже не требовались – я ощущала присутствие огромного зверя кожей. Одна из пещер источала тепло, именно там он и залег в спячку. Почти безбоязненно я пробралась внутрь и рассмотрела край знакомого крыла. Забыла все слова приветствия, не подумала переходить на старое наречие – нет, я до такой степени устала за время подъема, что просто подобралась к его боку, улеглась на разогретые камни и уснула.

Это было очень странное ощущение: будто я, приблизившись к самому могущественному существу на белом свете, сама сделалась такой же. Я видела прекрасные сны, просыпалась ненадолго, переворачивалась на другой бок и снова погружалась в дремотные фантазии. Дракон словно вовсе не обращал на меня никакого внимания: он тоже иногда приоткрывал глаза, недовольно фырчал, но потом терял интерес и возвращался к просмотру легенд этого мира, которым тысячи лет. Кажется, я даже начинала понимать, почему ему сделалось безразличным все остальное.

Но мое тело оставалось человеческим, и единственная фляжка с водой, которую братья привязали к моему поясу, уже давно иссякла. В желудке заболело, засосало голодом, и это заставило начать считать, сколько же суток я уже провела здесь в этом счастливом беспамятстве. Наверняка не больше двух, иначе уже падала бы в голодные обмороки, но по ощущениям казалось, что прошли столетия.

И мне пришлось дергать себя точно так же, как я изначально собиралась дергать Элвина:

– Проснись, Айса, после смерти отоспишься. Проснись, внизу тебя ждут люди, которым ты задолжала! Эй, милорд, а вам еще не хочется поесть? Милорд!

Элвин почти не реагировал. Единственное, что его конкретно выводило из себя – мои попытки забраться к нему на шею. Тогда он беспардонно стряхивал меня, топтался нервно на месте, но принюхивался в мою сторону, успокаивался и заново сворачивался клубком немыслимых размеров.

Я надорвала голосовые связки, пытаясь до него докричаться. Говорила о своей благодарности, перечисляла имена его близких, много раз повторила про грусть его великолепной невесты, которая места себе не находит от беспокойства. Желто-оранжевый глаз с вертикальным зрачком уже наполнялся злостью всякий раз, когда я открывала рот. Но я не сдавалась и в какой-то момент перешла на имя:

– Элвин! Слышишь, я зову тебя по имени, как ты всегда и хотел. Элвин, попытайся вспомнить о своей жизни, о том, что тебя в ней удерживало. Я понимаю твое нежелание снова становиться уязвимым – клянусь, что понимаю! Но и ты пойми, все будут очень по тебе скучать. Не просто так драконы когда-то выбрали человеческий облик, ты сам мне об этом рассказывал! Вы решили, что жить среди людей, демонов и зверолюдов интересно и важно. А стать драконом ты можешь в любой момент. Кеймары мне тут рассказывали, что многие ваши старики выбирают такую судьбу – и это понятно. Проживи свою жизнь так, как ее начал, а когда ощутишь немощь, сможешь воплотиться в это непобедимое существо… Ты понимаешь хоть слово?

Он снова приподнялся на ноги, начал топтаться, демонстрируя крайнюю степень раздражения, но я на этот раз уже не думала отбегать. И он, едва не зацепив меня когтем, все же отдернул чешуйчатую лапу и вновь знакомо принюхался. Как бы то ни было, но он меня узнает, не хочет навредить. Вот только результата это никакого не дает – дракон развернулся ко мне спиной и снова уместился поудобнее, обвив тело длинным хвостом.

Я нагло переползла через него, цепляясь за панцирные отступы на крыле, скатилась по животу и уложила голову на лапу.

– Элвин, я тоже по тебе скучаю. Вот ты прямо здесь, но это не одно и то же. Ты всегда был для меня непонятен, как какая-нибудь неизведанная страна, где все не так, как у нас. Где каждое слово означает совсем другое, чем я привыкла. И ты совсем не знаешь меня новую, а я очень изменилась. Кажется, я стала именно такой, какой ты всегда хотел меня видеть. Но притом я совсем не уверена, что такая я тебе придусь по нраву. Ведь раньше нам с тобой было интересно разговаривать как раз потому, что мы явились из разных миров и пялились друг на друга как на чудо. Слышишь? Неужели ты совсем меня не слышишь, Эл?

Я знала, что время на исходе, ведь рано или поздно он проголодается и улетит. Не факт, что вернется именно в эту пещеру. Пока он был здесь, я имела возможность нашептывать этот бред и не терять надежду. И все равно через пару часов уснула.

Теперь мне снилось другое: не призрачный взгляд богов на бренную землю, а что-то более понятное и примитивное, почти физическое. Заинтересованные взгляды, ласковые прикосновения, двусмысленные признания и бесконечная слабость перед ними. Осознав, что ощущения становятся слишком реальными, я вздрогнула и распахнула глаза. Элвин обнимал меня со спины, и я чувствовала его теплое человеческое тело каждой клеткой кожи даже через одежду.

Дрожащими пальцами коснулась его запястья, боясь спугнуть наваждение, прошептала:

– Милорд? Вы действительно вернулись?

Он прижал меня к себе еще крепче, носом уткнулся мне в макушку, жадно втягивая запах. И, клянусь богиней, если бы он развернул меня к себе, поцеловал, захотел большего – я не стала бы возражать. Он здесь, в облике человека, нас двое во всем мире. Скорее всего, это самый последний момент, когда мы остаемся вдвоем во всем мире. Дальше будет снова сложно, а недавние бесконечные сны были простыми и понятными.

Но вдруг Элвин напрягся и, резко отстранившись от меня, сел. Мне пришлось сделать то же, а он тем временем сокрушенно произнес:

– Я… я напал на Седьмую Окраину?.. Боги, что же я натворил?

Было неловко смотреть на его обнаженное тело, на широкие плечи, на безволосую грудь и поджарый живот, потому я, краснея, старалась направлять взгляд только в его глаза. И говорила как можно быстрее, чтобы успеть до следующей его мысли:

– Это только моя вина, милорд. Я подсыпала вам в вино приворотный корень – мне так хотелось спастись, что я думала только о себе. Именно из-за него вы зациклились на моем запахе, а потом и обратились, когда я оказалась в смертельной опасности. И я поскакала в свое княжество, надеясь, что вы исполните роль моего оружия. Не буду врать – я не испытываю ни грамма вины за сделанное. Десятки тысяч людей, включая моих родителей и братьев, живы сейчас. И я, как самый настоящий демон, плевать хотела, чем это в итоге обернется. Если нужен враг – вот я, перед вами, не испытывающая раскаяния. Злитесь на меня. Но на себя злиться у вас не получится, пока я могу говорить.

– Приворот? – он нахмурился. – Ни один любовный приворот не может так повлиять на чистокровного дракона, в мире просто нет таких зелий, княжна. Я осознавал, куда лечу, почему туда лечу и где именно у тебя болит. Я знаю, почему обратился. И ты об этом тоже, конечно, знаешь. Но мы все еще играем в игру, где ты о том не догадываешься? Как долго это будет продолжаться? Пока ты не выйдешь замуж за моего лучшего друга?

Он снова об этом. Столько всего произошло, мы с ним целый мир перевернули, но он снова и снова возвращается к своим ощущениям.

– Скорее всего. Ведь моя благодарность Майеру вполне может перерасти в любовь, – ответила я слегка сжавшимся голосом. – Я стала красивее, я буду ему преданна и верна, собираюсь еще и в магии преуспеть, чтобы соответствовать, а уж он для меня как свет в черной яме. И вы, я уверена, желаете нам обоим только счастья.

– Нет. Я испытываю желание заново обратиться в дракона, княжна.

Я пожала плечами и встала, протягивая ему руку, будто бы он мучился слабостью и требовалась помощь, чтобы подняться. Но Элвин тем не менее мою ладонь принял и выпрямился в полный рост, не подумав прикрываться. Произнес задумчиво:

– Прохладно. Терпеть не могу холод.

Усмехнувшись, я побежала в сторону выхода из пещеры. Элвин через пару секунд последовал за мной.

Я видела слезы счастья в глазах Хинанды. Видела, как Майер накидывает на лучшего друга меховой плащ и хлопает того по спине, не забывая шутить, что следующий отпуск по праву очередности будет устраивать уже он. Видела благодарность в глазах магов, когда они глянули на меня – как если бы уже к этому времени и не ждали нашего возвращения. И как только появилась пауза, я подошла к демонице и тронула ее за руку. Соврала, не моргнув глазом:

– Твое имя заставило его вернуться. Между вами легла серая полоса, Хинанда, но Элвин вернулся именно к тебе. Разве это не важнее мелкого недопонимания и его сострадания к несчастным нам?

Она, мечтающая услышать нечто подобное, кивнула благодарно, а милорд Ео, хоть и стоял достаточно далеко, услышал мои слова, развернулся, посмотрел на меня… и промолчал. Ему придется молчать на эту тему. Я ведь собираюсь молчать об этом всю свою короткую жизнь.

Глава 6

Возвращались в университет мы не под фанфары, но под мое тихое счастье. Было ощущение, что я отсутствовала годами, хотя времени прошло всего ничего. И здесь мало кто знал о произошедшем. Разве что Тайша, выскочившая откуда-то из-за угла и крепко обнявшая меня, не произнеся при этом ни слова. И разве что Сегор, который перехватил меня сразу после поварихи, но уже с претензиями:

– Почему ты не взяла меня с собой? Я думал, мы друзья! – Не выдержал и усмехнулся: – И, кажется, теперь самые настоящие земляки! В моей Окраине закатили праздник по поводу присоединения Имельского княжества. Впереди целая эпоха общей истории!

После этого признания Хинанда на него замахнулась, зверолюд опомнился и отскочил от разъяренной демоницы, хотя улыбаться не перестал. То, что для нас с ним повод для радости, для центринцев – совсем не так однозначно.

Ректор нас вообще встретил вскинутой бровью. Шелле он почему-то ни одного обвинения не высказал, а для меня мигом нашел:

– Опять дисциплины будем выбирать из тех, что реально догнать на основе имеющихся знаний? Идем, Айса. Или тебя теперь называть «сударыней» или «миледи»? Я так далек от политики, что путаюсь.

Элвин усмехнулся, Майер попытался что-то вставить, но, заметив мою улыбку, промолчал, предоставив мне право разбираться самой. Я побежала за господином Дастерсом, чтобы закрыть этот вопрос немедленно.

Предметы для изучения выбирала уже более вдумчиво, чем в первое посещение его кабинета:

– Какие еще уроки посещают демоны, господин директор? Раз уж во мне есть их магия, я хочу ее развить до предела. Боевую защиту точно оставляйте, ведь я сдала экзамен! И словами не могу передать, как сильно мне помогла подготовка магистра Ин-Тара.

– Лучше не вдавайся в подробности, Айса, – пробурчал он. – Кажется, выгоднее вообще не знать, что там у вас происходит, чем случайно стать свидетелем событий. Есть еще «основы демонологии» и «магия красноглазых». Потянешь ли?

– Потяну, господин директор! – пообещала я. – По меньшей мере, сделаю все возможное. И нет, не стоит меня пугать тем, что там я буду получать одни пинки и затрещины от чистокровных. Меня, кажется, стало намного сложнее напугать. А вот «Манеры благородных дам» вычеркните. Жизнь показала, что знание этикета – последнее из необходимого для спасения.

– Как знаешь, Айса, как знаешь. Хотя и заблуждаешься – ты еще не пыталась выживать в качестве невесты дракона в Сердцевине, вот уж где уроки по манерам тебе могут жизнь спасти. А «Дворцовые интриги» и «Защиту безродной невестки от ядов» я пока еще в курс ввести не додумался. Счет за твое обучение выставлять Майеру Сао? Или дождемся, когда закончится первый платеж Зохара Рокка, и тогда выгоним тебя с чистой совестью?

– Повременим с этим, – нехотя попросила я. – Я решу денежный вопрос в ближайшее время.

Мариту я нашла в нашей спальне – и очень была согласна с ней в этом решении: теперь нам вообще нет нужды укрываться под крылом дракона. Мы обе сменили свои статусы, а торчать постоянно под носом Элвина для меня выглядело плохой идеей.

Она обрадовалась моему появлению, но обрадовалась как-то странно:

– Я счастлива, что ты жива, Айса. Вернее, что ты настолько все хорошо просчитала, чтобы выжить.

– Мы обе живы, дорогая моя подруга! – заголосила я, заключая ее в объятия. – И вместе – точно так, как друг другу клялись. Пойдем скорее гулять. Я хочу увидеть и Аштара!

Она улыбнулась и покачала головой:

– Прости, не могу. Если раньше меня готовили в подстилки к старику, то теперь я стану супругой его сына. И я хочу быть достойной его и его нового титула, потому к занятиям отношусь еще серьезнее.

В этом как раз не было ничего удивительного, Марита и прежде проявляла недюжинное рвение к наукам. А вот внешность ее сильно изменилась: дело было не в опаленных волосах и даже не в безобразном клейме на щеке. Сами ее глаза сделались немного прищуренными и будто настороженными. Ей пришлось многое перенести, это понятно, и на полное душевное излечение уйдут месяцы. А я буду рядом, чтобы во всем ее поддерживать – и не успокоюсь, пока она не загогочет по-прежнему, заставляя окна дрожать.

Отстранилась и поинтересовалась осторожно:

– Как у тебя с Аштаром, Марита? Как он вообще ощущает себя, неожиданно став милордом?

Подруга отвела взгляд:

– Я полюбила его почти с первого взгляда, ты это и сама знаешь. И его поступок, его желание меня выручить только добавили моей любви силы. Мне плевать, шелле он или пастух. Но ему теперь придется жениться на уродине – и только потому, что он успел пообещать это до того, как меня заново увидел.

Уродиной она не стала, но я отчего-то промолчала. Теперь вдруг стало понятно, что так сильно выделяло ее раньше из остальных красивых девчонок – Марита излучала счастье, олицетворяла собой свет и беззаботность. Не клеймо сделало ее некрасивой, а исчезновение этой ауры. Она из сгустка зеленоглазой радости сделалась обыкновенным человеком.

Я посидела с ней некоторое время – по старой общей привычке помогла с каллиграфией и прочтением устаревших слов. Но потом оставила одну в комнате: завтра начинаются мои уроки, надо успеть уладить все дела и вернуться до вечерней молитвы. Не пройдет и пары месяцев, как все сделается по-старому, но с новым будущим, и чтобы так произошло, необходимо приложить к тому некоторые усилия.

К своему стыду, я до сих пор ни разу не интересовалась, в какой комнате какого крыла общежития живет Аштар. Пришлось спросить у уборщика.

– Морт-шелле Рокка после возвращения переселился в то здание! – ответили мне, указав на знакомое строение поодаль от простых общежитий.

И верно же: пусть демону титул дали формально, но титулованным он все равно стал и потому теперь живет среди шелле. Бедный господин директор – у него на нашем потоке прямо настоящая концентрация высокопоставленных господ. Я запахнула плащ и побежала к указанному зданию. Сложилось удачно, ведь там как раз находятся все, с кем мне следовало поговорить: с Аштаром, с Майером, с Кеймарами…

Вот только столкнулась я не с одним из них, а с милордом Ео. Элвин буквально выскочил в коридор, стоило мне только миновать входную дверь. Я нахмурилась:

– Милорд, вы же не вышли только потому, что ощутили мое приближение?

Дракон пару секунд молчал, а потом выдал:

– Нет, – и улыбнулся так, чтобы сомнений во вранье не осталось. Но возможности переспросить он не дал и задал уже свой вопрос: – Куда спешишь, княжна?

Пришлось объясняться:

– Мне нужно поговорить с шелле. Со всеми, если честно, – подумала и добавила: – Со всеми, кроме вас.

Элвин усмехнулся и почему-то продолжал торчать в коридоре, не давая мне пройти и продлевая этот допрос, который не имел никакого смысла, ведь я при нем и собиралась общаться с его друзьями. Произнес все с той же иронией:

– А я как раз знаю, где теперь собираются все шелле. Мои покои по-прежнему самые большие – и сам этот факт будто является приглашением. Теперь на одного подкидыша больше стало, стараюсь привыкнуть.

– И Аштар у вас? Здорово! Мой жених, надеюсь, тоже? Мне и он нужен.

– А Майер тебе зачем? – желтые глаза сузились.

Я, кажется, понимала, почему он спрашивает. А он понимал, что я обязана отвечать – и стоять здесь, пока ему самому не надоест. Но правило обращения к высокопоставленной особе я нарушила, хоть и сделала это весьма осторожно:

– Милорд, вы ведь понимаете, что у нас с женихом теперь могут быть свои дела? Ничего секретного, поверьте.

– Какие именно дела? – он зачем-то настаивал. – Княжна, после того как ты меня всего облизала взглядом в пещере, я определенно имею право лезть в твои личные вопросы. Итак?

Да что ж такое! Я отвела глаза. Наше с ним общение всегда было непростым, но, видимо, теперь оно выходит на новый уровень – и только потому, что у него включился какой-то азарт. Я все же была вынуждена ответить честно:

– Хочу попросить у него деньги на время – оплату за обучение. Было бы странно оставаться должной Зохару. Мое княжество, конечно же, может внести такую сумму, но сейчас они в прямом смысле находятся на военном положении. Я просто не хочу их беспокоить таким пустяком, если Майер поможет. А я чувствую, знаю, что пока должна остаться в университете. Весь мир перевернулся от того, что я сюда попала, и точно пока не наступило время уезжать.

– Не стыдно просить у чужого человека?

Меня вопрос немного обескуражил:

– Не стыдно, милорд. У нас с Майером, как мне кажется, именно такие отношения, что если просьба будет неуместной – он запросто об этом и скажет. И тогда я посмотрю на остатки своих украшений или напишу письмо своим родным.

– Мой-то перстень продать не получилось? Ого, какие ты умеешь глаза делать. Шучу, раз все возвращено и этот инцидент меня не волнует. Но ты на это и ставила, верно? На мое к тебе отношение.

Меня в самом деле начало накрывать легким раздражением – и это отражалось в выражении глаз.

– Да, ставила! Но в той ситуации я и свою жизнь на карту ставила, если помните!

– И мою жизнь ставила, если помнишь, – он говорил ровно, словно отражал бездушным эхом. – Демоны просто не ожидали нападения с тыла и не успели развернуть орудия. Иная ситуация могла привести к другому результату. Ты не могла об этом не подумать.

Он имел право на упреки – и потому я прикусила язык, смиренно склонив голову. Если на словесных претензиях та история и закончится, то буду только счастлива. Однако Элвин все еще меня не отпускал:

– Но на самом деле я всегда ждал от тебя чего-то подобного, хотя в такой четкости картину не представлял. Но ты не будешь просить у Майера. Попроси у меня.

– Извините, что? – раздражение мгновенно вернулось на место. – Хотите, чтобы я была должна вам, а не собственному жениху?

– В точку. Я зайду к директору утром, больше этот вопрос не поднимай.

– Не надо! – неуместно громко выкрикнула я и повторила сдавленнее, но со злостью: – Не надо. Вообще не стоит вам лезть в дела невесты вашего друга. Он же… – я осеклась, но заставила себя закончить фразу: – Он же в дела вашей невесты не лезет.

– Хинанда до сих пор моя невеста только по той причине, что ты на этом настаиваешь. Она слишком сильно помогла вам с Маритой, и ты скорее вам обеим глотки перегрызешь, чем расстроишь ее. И даже не хочешь думать о том, что Хин слишком хороша, чтобы ей врали в глаза. Ты думаешь, что проявляешь к ней уважение, но на самом деле ты вынуждаешь меня ее унижать.

– Ох, Тайша, Тайша… – я сокрушенно выдохнула себе под нос. – И когда твой корень уже наконец-то выветрится?

– Ты это к чему?

– К тому, – я вскинула на него взгляд, – что вам надо еще немного подождать. В смысле, вы правы – для меня это очень важно. И если вас хоть каплю заботит мое благополучие, то подождите еще некоторое время, а потом уже разрушайте себе жизнь.

– Снова используешь меня в своих интересах, княжна? До каких же пор это будет продолжаться? Пока я по твоей команде не сожгу дотла всю империю?

Вопреки обвинительной фразе, драк-шелле снова улыбнулся. Будто бы пытался показать, что ему мои манипуляции даже отчасти нравятся – по крайней мере, не вызывают никакой злости.

Я взяла себя в руки и немного подалась к нему, заставив замереть. Посмотрела прямо в глаза и правильно выбрала каждое слово:

– Простите за это, милорд. За все простите, что сделала и еще сделаю. Но я только просыпаюсь от кошмарного сна, начинаю смотреть на жизнь другими глазами. И хочу, чтобы та жизнь была правильной. Потому очень аккуратно распутываю все прежние узлы и пытаюсь не угодить в новые.

Элвин тоже наклонился в мою сторону и прошептал:

– А если я плюну на твои интересы, княжна, и займусь собственными узлами? Например, поцелую тебя и заставлю забыть о правильности. Неужели оттолкнешь?

– Оттолкну, – я отстранилась.

– Не забывай, что я улавливаю колебания твоих эмоций. Ты можешь говорить что угодно, но я всем своим гигантским драконьим нутром чую, что в этой теме ты врешь. Знаю, почему это делаешь, пытаюсь оправдать твои мотивы и надуманные обязательства, но я не привык к чужому эгоизму. А это именно эгоизм и есть – ты думаешь о порядке в своей жизни, оставляя бардак в моей.

Мне совсем отказал голос от такого потока смущающей откровенности:

– Это быстро пройдет, милорд. Вы и глазом не успеете моргнуть, как меня рядом с вами не будет. И я не знаю, что случится скорее: исчезнет эта ненужная симпатия или я умру от старости. Но для вас оба срока в любом случае коротки. Я ведь наверняка и за милорда Сао замуж не выйду – побуду под его крылом, пока Зохар не потерпит окончательное поражение, и уйду восвояси. Но пока вам придется мое присутствие перетерпеть. Сколько с высоты дракона длятся несколько месяцев или десятилетий?

Теперь и он отстранился, последний вопрос не был из тех, что ничего не значат.

– Ваша свадьба действительно скорее всего не случится, император не одобрит. Но ты намекаешь, что твоя короткая жизнь в моих глазах ничего не стоит?

– Я не намекаю, а говорю об этом прямо, милорд. Ведь не должна ничего стоить. Ни один из драконов не имеет будущего со мной, даже если бы искренне полюбил. И вот когда меня не станет, вы обязательно обрадуетесь, что ваше сердце осталось с Хинандой, а не улетело в могилу за простой смертной. Хотя уверена, вы обрадуетесь этой мысли намного раньше. Я бы и к Майеру не подошла, если бы он испытывал ко мне хоть грамм романтической симпатии и мог бы полюбить так, как дракон любит свою единственную. Можно я уже пройду?

Я буквально отодвинула его рукой и прошмыгнула мимо. Хотя и путь мой лежал все равно к нему же – не в прямом смысле, речь о комнате… но сквозило чувство, что я просто бегаю кругами вокруг одной и той же точки, постоянно к ней возвращаясь.

Элвин вошел вслед за мной и не позволил даже поприветствовать собравшихся в гостиной:

– Майер! – позвал он. – На просьбу княжны ответь «нет». Это важно для меня.

– Что? – мой жених встал, с удивлением окидывая взглядом нас обоих. – Какую просьбу? Что-то случилось? То есть еще что-то случилось? – он с сарказмом выделил слово «еще».

– Любую просьбу, – отрезал Элвин с улыбкой, проходя к свободному диванчику. – Просто постоянно говори ей «нет» – и тем порадуешь меня.

– С чего вдруг? – тот вскинул черные брови. – Я, может, предпочту радовать Айсу? Ну или не предпочту, если объяснишь, в чем дело.

– Запросто, – тот теперь глянул иронично на меня. – Мы с ней решили поиграть в мац-хе уже людьми. Ты – моя фигура, ведь мы знакомы дольше. Договорились? И ты подыграешь, если я хоть что-то о своем лучшем друге знаю.

Я цокнула языком и вздохнула. Ладно, намек поняла, про плату за обучение с Майером разговаривать не стану. По крайней мере точно не сегодня. Интересно Элвин придумал – поиграть в мац-хе присутствующими! Только загвоздка в том, что он всех здесь дольше моего знает. Исключение – лишь угрюмый Аштар. С такой фигуркой против целого набора шелле у меня нет ни единого шанса. Хотя…

– Хинанда, здравствуй! – я добавила в голос восторженности. – Не пересядешь к своему жениху? Я хочу быть поближе к Майеру. И пусть наша помолвка фиктивная, теплые отношения не помешают.

– С удовольствием! – демоница легко поднялась на ноги. – Только раздеваться здесь не начинайте, любовники фиктивные. Терпеть не могу наблюдать чужую страсть. Хотя если мы с Элом случайно начнем, тогда сделайте вид, что вам срочно нужно по делам.

Блеск в глазах Элвина немного потух. Значит, ход на доске засчитан.

Глава 7

Похоже, что шелле собрались до моего прихода для обсуждения какого-то важного вопроса. Именно потому разместились удобным кругом, а маги Кеймары в первую секунду выглядели сосредоточенными. Это теперь они отчего-то улыбались, рассматривая меня.

К ним первым я и решила обратиться:

– Витай, Веран, раз уж вам пока не запретили соглашаться на мои просьбы, с вас и начну.

Веран свел русые брови к переносице и тотчас вставил предположение:

– Ты тоже пришла просить за Мариту? Аштар уже за нее попросил, потому можешь не напрягаться. Но ее не просто поранили, а поставили демонское клеймо. Если и есть способ устранить последствия, то он совсем не очевиден и мало кому известен. Мы ищем – ты нас знаешь, Айса. Коли возможность вообще существует, то мы ее найдем, и не только из-за желания ей помочь, а еще и из интереса проверить свои силы.

Мне стало стыдно, поскольку я вообще не о том собиралась завести речь. Но в ответ на это кивнула и поддержала тему:

– Это очень хорошо. Но не клеймо ее испортило, Марите сейчас нужно забыть о своей боли. Поможете ей убрать метку – отлично. Однако метка не может сделать ее счастливой или несчастной, как не способна на это одна красота… – Я перевела задумчивый взгляд на демона: – Не так ли, Аштар?

И лишь после этого я запереживала. Его вид был хмурым, и в голове явно блуждали безрадостные мысли, он даже не спешил отвечать на мой вопрос, поскольку для него это не казалось столь очевидным. Потому я слегка поддалась напряжению и повторила:

– Не так ли, Аштар?

– Так, – в этом слове не прозвучало твердой убежденности. – Но я все же надеюсь, что милостивым маг-шелле удастся устранить этот незначительный недостаток. Или нам всем нужно время, чтобы смириться с последствиями. Я демон, Айса, демоны выбирают только самое лучшее.

Я осознала суть его признания и тотчас задохнулась от возмущения:

– Да ты спятил, новоиспеченный милорд! Тебе ведь и титул выдали только рада Мариты! – Я подскочила на ноги, забыв о приличиях: – Аштар, ты сам себя слышишь?! Ты ради нее еще недавно был готов на все, ты против родного отца из-за нее пошел! Тебе теперь на родину путь заказан, поскольку ты в Седьмой Окраине в списке первых предателей – сразу же за мной. Но тебя смущает малюсенький шрамик на ее щеке? А шрамы на ее сердце никак не волнуют, да? О, боги… – припомнив, я в обескураженности сбавила тон: – Ведь твой отец нашу свадьбу отложил только потому, что моя талия была недостаточно тонка… Такая нелепая чушь, которая только вашему племени и понятна. Хоть в чем-то вы похожи!

Меня осадила Хинанда:

– Остынь, Айса. Все демоны действительно падки на блеск и совершенство – и ты скорее себе позвоночник наизнанку вывернешь, чем изменишь чужую природу. Аштар же попросил только о времени привыкнуть. Скоро твоя подружка оклемается и заново затмит всех университетских девиц – вот тогда его хвост на нее снова нацелится, не собьешь. Или не нацелится, пути богини неизвестны. Но Марите о чем рыдать? Что наложницей не стала и в подвалах заживо не сгнила, зато новый муженек не восторге? – демоница фыркнула. – А это уже человеческая природа: видеть только то, чего не получил, игнорируя все подарки.

Я притихла, уселась на место рядом с Майером и в задумчивости покачала головой. В конце концов, мне надо не возмущаться, а лишь благодарить. Ведь Аштар от Мариты не отказывается, он ее все равно выручит из ужасающей судьбы. И если больше не будет любить – что ж, в сравнении действительно ерунда. Я кивнула и примирительно посмотрела на Аштара, молча извиняясь за всплеск. Последние недели еще всем долго будут аукаться, а вражда среди своих непозволительна.

Перевела взгляд на Кеймаров, пытаясь сгладить нехороший момент новым руслом разговора:

– Я всем присутствующим благодарна за вклад, но вас буду просить еще, если не исчерпала пределы вашей доброты. Увеличьте мою силу снова, я нижайше об этом прошу.

– Нет, – Веран покачал головой. – Мы ведь уже объясняли. Попытаться можно, но через несколько месяцев.

– Зачем же так долго ждать? – я расстроилась, хотя и ожидала отказа. – Вы сделали немыслимое в первый раз, я готова сделаться сильнее уже сегодня. И еще, и еще – повторять столько раз, пока вы вообще будете согласны.

Но Витай сошелся с братом во мнении:

– И в первый раз прошло не так гладко, если помнишь. А тогда мы имели в арсенале лишь каплю. Поспешим – тебя может парализовать на целую неделю или еще что похуже. И то при условии, что вообще будет хоть какой-то результат.

– Целую неделю? – голос подал и Элвин, а мне показалось, что говорит он с иронией. – Княжна целую неделю не сможет двигаться и говорить? Лично я согласен, если мое мнение учитывается.

Все восприняли как шутку – дескать, я так его доняла своей болтовней, что он согласен на любой способ меня на время приструнить. Одной мне почудился и еще какой-то подтекст, но я просто не стала обращать в ту сторону свои мысли.

– Никак нельзя? – повторила жалобно, обращаясь к магам.

– Нельзя без рисков, – подтвердил Веран. – Твой случай редчайший, вряд ли до нас вообще кто-то проводил серьезные исследования на этот счет. И если мы тебя в процессе убьем, это будет обидно даже с точки зрения науки. Не спеши, Айса, позволь магии самостоятельно растечься до ее границ, а потом уже вновь трогай ее грубой силой. Это не отказ, а разумная осторожность. К тому же у нас есть некоторые идеи на твой счет – и лучше их проверить, а не уничтожить единственный доступный экземпляр спешкой. Например, поможет ли дыхание демона в тебе справиться с дыханием такого же старого мага или дракона? И если да, то кто из древних согласился бы поучаствовать?

Мне пришлось смириться с их решением. Я поспешила откланяться, напоследок еще раз поблагодарив всех за помощь. Хинанда в тот вечер выглядела довольной – возможно, я вела себя именно так, чтобы ее ревность не находила в моих поступках и взглядах никакой подпитки. Ведь я даже не дышала в сторону Элвина – и собираюсь продолжать поступать так всю оставшуюся жизнь.

* * *

В первый же день занятий я получила по полной программе. Несложно было это спрогнозировать, раз уж я сама выбрала учиться среди демонов – а у тех и подготовка иная, и характер, мягко скажем, не сахарный. К тому же здесь я никого не знала, оба моих знакомых представителя этой расы учились на курсах старше и данный этап миновали еще в самом начале.

Предмет под невинным названием «Магия красноглазых» мне казался сугубо теоретическим, раз даже в учебнике описывались лишь схемы, ранги и области применения силы. Он и был теоретическим, да только демоны – не те студенты, которые способны сидеть смирно и в тишине записывать лекции. Магистр Рарир определенно об этом был осведомлен, раз постоянно прерывал объяснение какой-нибудь классификации демонстрацией.

Черные воздушные плети были одновременно и главным их оружием, и щитом. На них и делался основной упор. Надо мной десять минут кряду бессовестно ржали, когда я смогла вытянуть из пальцев лишь полупрозрачную дымку, а потом, когда преподаватель отвернулся к классной доске, в меня прилетело несильными ударами сразу с двух сторон. Я вскрикнула, подпрыгнула на месте, но не была уверена, кто виновники: стоило оглядеться – я видела только сосредоточенных студентов, пялящихся вперед. Правда, все они улыбались. Вообще все – и те, кто ударил меня дымом, и те, кто вообще об этом не подозревал.

– Чего орешь, Айса? – магистр Рарир грозно уставился на меня, обернувшись.

– Я… я от восторга! – нашлась я. – Так интересно рассказываете!

– Еще бы ты что-то понимала в моих рассказах! – он отчего-то разозлился сильнее. – Такие сложные предметы надо изучать с самого начала триместра, а не являться на них когда заблагорассудится! Слушай внимательно и не ори!

И – к моему вящему ужасу – замахнулся и бросил вперед уже собственный черный дым, очень больно треснувший меня по плечу. Хоть заострять не стал, иначе я осталась бы вовсе без руки. Но чувство возмущения было еще глубже, чем от проделок его учеников. Это, видимо, наказание то ли за прогулы, то ли за неуместный вскрик. Но причина не так важна, придется привыкать. С демонами жить – от демонов страдать, как говорится. И потому, когда в очередной раз прилетело справа по ногам, мне оставалось лишь сжать зубы покрепче и перетерпеть. Зато как усердно я начала слушать магистра! Ведь только на таких лекциях меня научат защищаться от глупых проказ.

Урок «Прóклятых заклинаний» прошел в сравнении легче. Демоны даже названия наук придумывают без обиняков и подбора слов. Собираются наносить вред кому-то – так это и назовут. Но на самом деле под проклятым колдовством они подразумевают всю магию уменьшения – материи и духа, а в этом я успела поднатореть даже практическим образом. Скорее всего этот курс станет моим любимым, ведь здесь знания правильных заклинаний ничуть не менее важны, чем обладание силой. Последней как раз может быть немного – она и способствует реализации мысленного приказа.

Молодая учительница, демоница Аркка, вначале завалила меня пособиями за пропущенные занятия и приказала освоить за неделю, поскольку «личное время она на меня тратить не намерена». Я такой помощи была бы безмерно благодарна, если бы не ее взгляд ненависти, сопровождаемый розовыми следами в воздухе. От любых слов я воздержалась, уже поняв правила общения: это людям надо доказать, что ты плохой человек, а до того момента они будут относиться к тебе хорошо или нейтрально; демоны же, напротив, испытывают раздражение к любому, пока он не докажет, что достоин их симпатии или поддержки. Я как раз и собиралась со временем это доказать госпоже учительнице и всем остальным.

Выполнение задания она объяснила предельно ясно, я сразу поняла, что и как делать. Да это и несложно – уменьшить количество жидкости в чашке, не трогая форму самой тары. Просто надо выбрать заклятие для воды и сосредоточиться на ней, поскольку ничтожная капля влаги содержится в любом материале и от него следует просто отвлечься. У меня получилось с первого раза: чашка на месте, а воды осталось лишь на донышке.

Довольная, я обозревала успехи других студентов, пока вновь не посмотрела на свой стол. Моя посудина вдруг сильно сузилась вверху, почти закрываясь узким горлышком. Но я все сделала верно, да и эта магия не работает с отсрочкой! Столкнулась взглядом со студенткой за соседним столом, которая издевательски поиграла бровями под смешки всех, кто рассмотрел, что она натворила. О боги… Я бы решила, что демоны меня ненавидят только за то, что я новенькая и выгляжу как человек, но правда была в другом: таким образом они насмехались бы над любым, кто позволил бы над собой насмехаться.

Увеличивать материю я не умела, исправить ее вмешательство не имела никакой возможности. Учительница подошла и объявила, чтобы каждый в аудитории расслышал:

– Поздравляю, Айса, ты объявляешься самой большой бездарностью из присутствующих! Орика, можешь выдохнуть! – крикнула она в самый конец класса. – Теперь ты не хуже всех! Не забудь похвастаться своим родным в письме – пусть перестанут страдать, что породили такое чучело на свет.

Кошмар! И это только начало… Как же я ждала урока по основам боевой защиты! Там-то, в паре с Сегором, все понятно – и если пропустила удар, то сама в том виновата.

Хотя… Не работает ли это правило во всем, а не только в прямой драке? Если я пропустила удар, то кого винить? Ту хитрющую демоницу за соседним столиком? Так она ж виновна только в том, что подняла себе настроение за мой счет.

– Теперь уменьшаем и чашку! Аккуратно, чтобы сохранить все пропорции, – распорядилась учительница. – Айса, ты свою уже испортила, потому просто сиди и думай о своем позоре.

Этому совету я с удовольствием последовала. В смысле, хорошенько подумала, а уже через минуту подстроилась и произнесла заклинание в довесок к тому, что сделала навредившая мне студентка. Нашими общими усилиями ее чашка сплюснулась до смешного комка. Девушка глянула на меня, поняла все сразу и задумчиво покивала своей испорченной работе – мне показалось, что уважительно. Кажется, я уже в первый день поняла правила в этой игре! Здесь слабые не выживают, а сила измеряется не только магическим потенциалом, но и бесстрашием его применять, обеспечивая себя постоянным приростом врагов. Демоны не боятся испортить с кем-то отношения и уважают только тех, кто не боится испортить отношения с ними.

– Нейра! – настала очередь учительницы наорать и на нее. – Что это еще за глиняная лепешка?! Ты ведь никогда раньше так не ошибалась. Останешься после уроков, в качестве наказания будешь тренироваться снова и снова. Чего вылупилась? Останешься, я сказала. Ты и эта бездарность! – с последней фразой она указала подбородком на меня.

Я пожала плечами, констатировав себе под нос:

– Ну вот, а говорили, что на меня личное время тратить не хотите. А все дело было лишь в том, как поставить вопрос.

– Что ты вякнула, Айса? – она обернулась ко мне.

– Ничего, госпожа Аркка. Ничего, кроме того, что я и в пропущенных темах явно отстающая.

– Вот и будешь сидеть, пока все на отлично не освоишь! – завопила она так, что мне ветром волосы назад сдуло. – Лично проверю!

– Буду, госпожа Аркка, буду, – совсем довольная полученным результатом смиренно согласилась я.

Теперь было понятно, что Хинанда еще далеко не самая эмоциональная дама из их племени. Если мне удастся довести до белого каления всех профессоров демонического факультета – так я уже в первую неделю всю пропущенную программу под их чутким руководством догоню.

* * *

На внеурочной отработке студентка Нейра мне больше не пакостила – ей хотелось самой скорее освободиться от наказания, а не тратить время на меня. Потому и мои дела шли успешнее – вернее, зависели только от моих усилий и сообразительности. Пока я готовилась к сдаче уменьшения потока воздуха, Нейра свое задание уже закончила и от скуки начала болтать:

– Это ты, что ль, невеста дракона? В обеденный перерыв друзья меня такими слухами завалили!

– Я, – мне не пришло в голову строить из себя заносчивую девицу, зацикливающуюся на обидах. – Майер Сао – мой жених. Слушай, а как уменьшенный воздух удержать, чтобы учительнице результат продемонстрировать?

– Она лучше тебя эти потоки видит, потому не напрягайся. Если что-то не так сделаешь – получишь оплеуху и попробуешь снова. Только по оплеухам или их отсутствию тебе оценка и будет ясна. Но как ты дракона очаровала? Ты, может, на рожу и ничего, но они ж на людях не женятся. Даже на таких, как ты – кто имеет немного демонской силы.

– Любовь границ не знает, – ответила я самой нейтральной и нелепой фразой.

На что Нейра предсказуемо фыркнула:

– Страсть границ не знает! Ненависть, стремление к победе, личные интересы и желание почувствовать в себе настоящего мужика – вот это всё границ не знает. А любовь – это так, сказки для бедных, кому веры в богов недостаточно. Все перечисленное делает тебя сильнее, а любовь ослабляет!

– Согласна, – не без оснований приняла я ее философию. – А как уменьшенный воздух заострить и добавить ему мощи, чтобы он превратился в пронзающее оружие?

– Это мы чуть позже будем на лекциях проходить. Не гони лошадей туда, где им еще дорогу не протоптали. Выполни сначала то, что задали, потом уже выпендривайся! Да щелкни ты пальцами чуть громче – и сразу все получится. Или ты калека с кривыми руками?

Я испытала – и верно, сразу же усилился эффект. В пособии могли бы объяснять и понятнее.

– Кстати, ты даешь разумные советы, Нейра. Из тебя вышел бы в будущем неплохой учитель.

– Я вспомню о твоих словах после диплома, если до выпуска тебе шею не сверну, – девушка заулыбалась, падкая на лесть, как и многие другие демоны. – Кстати говоря, я вроде бы видела тебя на боевой защите с горбатым зверолюдом. Послушай еще один совет от будущей учительницы этого университета – требуй в напарники демона, а не этого недоделка, чтобы по щам получать сразу в полной мере. Можешь меня попросить, если переломов не боишься.

– Я подумаю.

На самом деле Нейра снова подкинула весьма дельную мысль. Любой демон сильнее Сегора, но до любого демона мне еще расти и расти. И про переломы она не пошутила, так и случится. С другой стороны, не верно ли себе сразу ставить завышенную планку? Но мы с Сегором целый триместр удар к удару прошли и даже экзамен кое-как, но сдали. Не хочется от него отдаляться.

Госпожа Аркка подошла к нам, издевательски передразнивая и кривляясь:

– «Я поду-у-умаю», а вторая прямо себя знатоком возомнила, сю-сю-сю. Вы еще поцелуйтесь, подружки милые, тошнит аж. Айса, это задание засчитываю, переходи к следующему. Нейра, у тебя все идеально. Видимо, на самом уроке ты дурака валяла.

– То есть я могу идти? – обрадовалась моя новая знакомая.

– То есть ты можешь идти к доске, – омрачила ее настрой преподавательница, – чтобы там сто раз написать: «Я – тупой кусок демонского дерьма и больше не буду валять дурака на уроке».

– Но…

– Сто двадцать раз! – отрезала старшая.

Не знаю, как остальным, но мне образование на этом потоке кажется простым, понятным и эффективным. Уж всяко интереснее, чем слушать скучные лекции по истории и географии. С «Манерами благородных дам» вообще никакого сравнения – тут учат прямой противоположности как манерам, так и благородству.

Следующее задание из пособия мне не удалось, зоркая учительница мигом оказалась рядом и замахнулась, чтобы наконец-то выписать мне заслуженную оплеуху. Но рука ее замерла на полпути, а голос сделался мягче:

– Чем обязаны, милорд Ео?

Я в удивлении обернулась и имела возможность наблюдать, как дракон идет в нашу сторону, но на меня даже не смотрит.

– Ничем, – ответил Элвин учительнице и встал через три стола слева от меня. – Подумал, что никогда не изучал этот курс. Я могу попробовать, если вы все равно здесь?

– Издеваетесь, милорд Ео?

– Отнюдь, – он продолжал смотреть на нее прямо. – Я и на уроки ваши записался. Подумал, что мое расписание слишком расслабленное, не заскучать бы.

– Издеваетесь! – ответила она за него. – Драконы не изучают магию уменьшения отдельно от магии увеличения. И какое университетское образование вы уже получаете – третье или четвертое?

Элвин вопрос проигнорировал, объясняя:

– В том и дело, что я ни разу еще не брался за специфические направления, то есть в моем прекрасном образовании обнаружился пробел. Вы возражаете?

– Да кто вам здесь возразит? – буркнула она, словно выплюнула. Направилась в сторону доски, чтобы проверить теперь усердие Нейры, продолжая тихо возмущаться: – Новая эпоха в моей карьере. Теперь я буду вынуждена даже самым одаренным демонам говорить: «Посмотрите, твари безмозглые, как это делает дракон, который закончил уже несколько университетов, а теперь от скуки решил убить вашу самооценку». Берите пособия, милорд! Начинайте с первой страницы – повеселите и себя, и меня. Для разнообразия можете в чем-нибудь оплошать, а то как-то совсем неинтересно.

Я сидела, уткнувшись носом в свои конспекты и в десятый раз перечитывая задание. Но потом не выдержала и прошептала – знала, что он точно с такого расстояния услышит:

– Зачем вы это делаете, милорд?

Элвин поднял лицо и посмотрел на меня прямо. Глядел до тех пор, пока я сама не отвела взгляда, и притом ничего не ответил.

Но я и без объяснений понимала ответ: им движет азарт, желание вытащить мои эмоции наружу, получить возможность встречаться чаще, ведь сама я теперь стараюсь редко попадаться ему на глаза. Я даже в его покои в последний раз заявилась лишь затем, чтобы поговорить с другими шелле – будь иная для того возможность, он бы меня и не увидел. То есть он и сам не понимает точно, почему это делает, просто повинуется внутренним порывам. В Элвине нет ничего от демона, он спокоен, вежлив, немного высокомерен и бесконечно безразличен, но страсти кипят и в его душе. И пока он им поддается – нам обоим не видать спокойной жизни.

Глава 8

К счастью для меня, «Проклятые заклинания» стояли в расписании лишь дважды в неделю, а на другие мои предметы Элвин не записался. Это было благо: во-первых, незачем лишний раз настораживать Хинанду, если она узнает; во-вторых, у меня находилось время и возможность отдышаться, собраться с мыслями и прийти к правильным настройкам.

К моему удивлению, правильные настройки демонам как раз и преподавали в рамках образовательной программы.

– Привязанности допустимы! – вещал профессор демонологии. – Но только при условии, если вы сами выбираете, к кому привязаться. Сильный нередко склонен защищать слабого – это показатель его силы. Потому не стесняйтесь такого порыва, если он возникает. Разница между вашим выбором и чужим заключается в том, не злоупотребляет ли подопечный вашим вниманием и не пытается ли на ваше отношение к нему каким-то образом повлиять. В последнем случае вы вправе сразу отвернуться от него, а если захлестнет ярость, то… Вопрос о том, как скрыть убийство и уничтожить труп без остатков мы с вами будем проходить в следующем триместре.

Я усмехнулась, но теперь лучше понимала, почему Хинанда взяла нас когда-то с Маритой под свою опеку – мы ее защиты не просили, она просто так пожелала, услышав часть нашей истории. Но само ее желание – не редкость для их расы. Сила и могущество демонов нуждаются в подтверждении, и это лишь одно из них.

Профессор тем временем продолжал, отчасти повторяя философию Нейры – или это она повторяла за ним:

– Слепая любовь отупляет и иногда провоцирует дать вас какие-то нелепые обещания – например, в вечной верности. Оградите себя сразу от этой собачьей чуши! Вечной верности не существует даже в мире жалких людей, о ней что-то понимают только драконы – и то лишь потому, что они мыслят чуть глобальнее страстей. Простим им этот недостаток, но о себе позаботимся. Любите – если в том есть какая-то нужда, и убивайте любовь в зародыше – если вдруг ощущаете, что чувства стали удавкой на вашей шее. Что ты так смотришь, Айса? Я говорю о том, что человек понять не способен? Так я исключительно для тебя не буду переводить свои лекции на примитивный язык ничтожеств.

Это прозвучало даже без издевки или попытки оскорбить – просто обычный лексикон присутствующих.

– О нет, профессор! – я немного смутилась от общего внимания, но заставила себя смотреть на преподавателя прямо. – Я хорошо понимаю ваши рассуждения. Но ведь любовь возникает как-то сама, она не спрашивает разрешения, не взвешивает аргументы. Я знаю и демонов, которые любят, несмотря на ненужность. Как же избавиться от этого чувства, если даже чистокровным не всегда удается?

– Верно, – согласился он. – Такое случается даже с сильными демонами – но только при условии, что они нашли самого идеального представителя противоположного пола. При таком раскладе нет смысла увещевать себя, что чувство неуместно, разум все равно докажет, что лучше партнера для страсти найти невозможно. И тогда любовь неизбежна.

– То есть… – я продолжила неуверенно, слегка боясь разозлить его своей наглостью. – Если любовь неизбежна, если уже случилась, тогда от нее уже и не получится отстраниться?

– А зачем отстраняться, если нашел идеального партнера? – удивился мужчина. – Ты неправильно поняла мою главную мысль: любовь отупляет и ослабляет, но она необходима для создания долгосрочных союзов, продолжения рода и выгодного партнерства. Если демон видит идеал, тогда и полюбить его – вполне естественный пр оцесс, в котором нет позора, а только природа. Тогда ее следует принять и расслабиться, позволяя гормонам счастья втекать в вашу кровь лошадиными дозами. Демоны приблизились к пониманию сути любви больше других, в этом мы опередили людей, недоделков-зверолюдов и даже драконов. Идем дальше! Любовь к своему потомству должна быть безусловна и безапелляционна, поскольку…

Я перебила, все еще не получив такого нужного мне ответа:

– Подождите, профессор! – перебила я, хоть и краснея. – Но если демон полюбил кого-то неидеального? Или того, кто уже любит другого, потому общее счастье невозможно?

Преподаватель нервно потеребил черную тесьму на своем поясе, но все же соизволил потратить еще немного своего времени на объяснения:

– Как же неудобно будет учить тебя, Айса, ведь ты самых элементарных вещей не знаешь! Тогда прими как истину, поскольку демоны эту истину первыми и постигли. Человек влюбляется независимо от причин – часто даже вопреки причинам. Дракон влюбляется в того, рядом с кем его душа успокаивается, и тогда он может заниматься более глобальными мыслями и делами, больше не тратя время на поиски. Но для демона любовь – это война на поражение. Сначала следует уничтожить всех конкурентов, никогда нельзя расслабляться. Но если шансов нет, то признать поражение и объявить отступление, оставив после себя пепелище, как после любой хорошей битвы. Возненавидеть всем сердцем того, кто посмел нанести тебе обиду, на этой ненависти и держаться, пока не исчезнет любая с ним связь. Найти себе десяток-другой партнеров для страсти, успокоить нутро после проигрыша и искать другого идеального партнера. Я могу уже переходить к дальнейшей лекции или продолжать трепаться о ерунде?

Слово «пепелище» как-то не вдохновляло. Не то чтобы я всерьез думала о расставании Элвина и Хинанды, но все же лучше понимать ход мыслей демонов. Любовь – это беспощадная война. Не поиск счастья, спокойствия и гармонии, а битва за свои интересы. И побеждает в ней тот, кто умеет как атаковать, так и вовремя отступать, уничтожая остатки чувств ненавистью. За что же мне возненавидеть Элвина? Как мне с ним воевать, если я постоянно боюсь ударить слишком больно? Сколько я еще буду считать его раны взамен своих? И где найти десяток-другой партнеров для страсти, чтобы успокоить нутро? Зохар уже вряд ли когда-нибудь мне выдвинет претензию о потере невинности, мы с ним перешли на иной уровень взаимной неприязни.

Кажется, я медленно, но верно становлюсь все больше похожей на демонов. Как, собственно, всегда и хотела. Зря Элвин эти же занятия не посещает, ему бы здесь быстро на двух пальцах объяснили, в чем он ошибается.

* * *

Я теперь иногда заглядывала к Тайше, болтали мы уже без упреков и негодования.

– Как дела на нашей родине? – я всегда начинала с неизменного вопроса.

– Пока затишье, – повариха задумчиво свела брови. – Но Зохар точно жив, окопался сейчас в своем замке и, возможно, собирает новую армию.

– Все так плохо? – нахмурилась и я. – То есть отвести удар было недостаточно, он уже завтра ударит снова?

– О нет, определенно не завтра! – Женщина наконец-то рассмеялась, ослабляя натянутость моих нервов. – Он понес серьезные потери, а любая армия – это дорогое удовольствие, воинов надо кормить и платить им жалованье. Посмотрим, с каких шишей он это будет делать, когда княжества одно за одним красят на флагах зеленое солнце и туда же готовы отправлять налоги. Притом наши ведь тоже без дела не сидят и усиливают собственные укрепления. Еще никогда в жизни Зохар Рокка не был так бессилен, и если он не обнаружит громадный клад, чтобы нанять демонов со всей империи, то и помрет в попытке снова поднять голову.

– Демоны за идею не воюют? – обрадовалась я.

– Никто за идею не воюет, если не защищает собственную землю. А уж демоны и подавно! – Тайша все еще смеялась. – Это настоящий шанс на полную свободу от него, сударыня. И я могу гордиться собой. Все, что я сделала плохого вам или шелле, привело к этому результату. Я перегнула оглоблю ровно в той степени, в которой ее следовало перегнуть!

Я согласно кивнула, но все же добавила к ее незамутненному счастью собственных сомнений:

– Да, но Элвин до сих пор на мне зациклен. Понравилась я ему из-за твоей колдовской добавки, но из общего уравнения выпала его природа, которую я все лучше и лучше осознаю. Дракон при новой мысли сразу же переосмысливает старые… Любое сомнение для дракона означает, что он чего-то не заметил в старых установках, признает их ошибочными. Влюбленность пройдет, но не вышло бы так, что он в конце концов останется несчастным.

Повариха и не думала переживать на этот счет:

– Сударыня, нельзя было провернуть такое дело, никому не навредив. И я сто раз подряд променяла бы счастье милорда Ео на ваше.

Продолжать спор я смысла не видела. Она ведь со своей точки зрения права. Однако во мне пока не зародилась уверенность, что я свое счастье обнаружила. Если только это не снова человеческая черта: забывать о том, что получила, и сосредоточенно переживать лишь о том, чего мне боги не дали.

Следующего урока по проклятым заклинаниям я ждала с неприятным волнением. Перед тем еще успела заглянуть к директору и убедиться – Элвин уже внес плату за мою учебу. И теперь посещал занятия, хотя там мы старались взаимно притворяться, что друг с другом не знакомы – это было по-детски, инфантильно, зато мне спокойнее. Госпожа Аркка была очень недовольна происходящим, ей ведь теперь приходилось выбирать выражения, когда она понукала студентов. Да и последние вели себя несравнимо тише обычного.

На этот раз я, заняв место за своим столом, прошептала:

– Я просила не платить за меня, милорд. Раньше мне казалось, что вы умеете слышать. Но вы предпочли растоптать мои желания и сделать меня должницей.

И посмотрела влево, где новый, крайне неуместный здесь студент, сидел возле самой стены. Элвин, конечно, услышал. Ему ответить пришлось громче, иначе я ответа не уловила бы, но ему и замечание здесь никто не сделает:

– А мне раньше казалось, что ты умеешь считать. Ты мне задолжала и без этой ничтожной суммы. Остались еще какие-то желания, которые я не успел растоптать?

Студенты начали оборачиваться, с недоумением поглядывать на драк-шелле, внезапно решившего заговорить вслух. И это вынудило меня промолчать. Собственно, отвечать было нечего, кроме как пока размытого и неопределенного: «Я верну деньги». Нет, само событие меня вообще не беспокоило, в любом случае я собиралась обратиться с тем же к Майеру, для драконов деньги невеликие. Волновала меня только возможная реакция Хинанды, если та узнает. Хотя откуда? Директор к ней точно с докладом не побежит, осторожный виконт подобных ошибок не допускает.

* * *

Меня разрывало от необъяснимой невозможности, невольного желания что-то изменить, вернуть на старую колею, но я запрещала себе даже думать. Пыталась отвлечься с помощью Мариты, рассказывала ей о своих делах и о тревогах по поводу Элвина, задавала вопросы о ее прошедшем дне, но подруга снова была без настроения и не отвлекалась от учебников. После нескольких безуспешных попыток вытащить ее на легкий разговор я сдалась и оставила ее в покое. Решила перед сном прогуляться – благо мне уже давно нечего было опасаться.

Что-то резало взгляд, вклинивалось в него инородным предметом. Я остановилась и осмотрелась внимательнее, не в силах сразу уловить изменившуюся деталь. Ушло несколько минут на осознание, которое меня рассмешило: дело было в позах стражников. Университет всегда хорошо охранялся, вояки давно вписались в общую атмосферу неотъемлемыми элементами, но обычно они выглядели расслабленными, почти разнузданными – это не та служба, где требуется постоянная собранность и боеготовность. Но сегодня они выглядели иначе: подтянутые, суровые, руки по швам. Я перестала улыбаться и пошла дальше, теперь пытаясь себе объяснить такую мелкую странность. Стражников было много – больше, чем обычно, как если бы директор одновременно вызвал все смены… Еще ничего не понимая, я интуитивно отступила в темноту.

Однако меня это не спасло – возможно, увидели издали, когда я шла по освещенной дорожке. Сразу с двух сторон ко мне подлетели мужчины в форме университетской охраны и схватили за руки.

– Сударыня, давайте без шума.

Кричать и звать на помощь было бессмысленно, но и сдержаться я не могла:

– Зохар снова здесь?! Но вы ведь знаете, что я больше не его невеста! Знаете ведь?! Мне нужно срочно поговорить со своим женихом…

Один из мужчин мне закрыл рот ладонью и потащил дальше, буркнув:

– Уж прошу простить, сударыня, но нам приказано все сделать тихо!

Я не сопротивлялась, но скорее потому, что не могла поверить в происходящее. Директор совершенно точно не выдаст меня демону, его позиция нейтралитета была обозначена ясно. Потому лучше передвигать ноги и быть готовой к любому спокойному разговору с любой персоной.

Решение верное, да вот только к встрече с такой персоной я подготовиться не смогла. Поначалу, когда меня притащили в административный корпус, порадовалась, когда вокруг не увидела ни одного демона, но потом меня втолкнули в большой зал и сразу же отпустили. Охранник зачем-то даже поправил на мне накидку, словно подчеркивал дружеский настрой.

Но на него я не смотрела – взгляд летел от лица к лицу, пока не остановился на одном. Это был дракон… какой-то более внушительный, чем Элвин или Майер. Помпезности его тяжелому оранжевому взгляду придавал солидный возраст. Черные волосы собраны в длинный хвост. Обычный дорожный костюм, хоть и весьма добротный. Но как-то сразу стало понятно, кого я вижу перед собой: этому способствовали и скованные позы присутствующих, и вытянутые фигуры стражников на стенах.

– Она? – у него и голос звучал глубоко, весомо.

– Она, ваше величество, – директор Дастерс при ответе склонил голову. – Айса, княжна Имельская.

– Оставьте нас.

После распоряжения императора все присутствующие подались к открытым дверям. Я же вспомнила о приличиях и присела в глубоком реверансе. И, кажется, уже представляла, почему он здесь – лично и тайно. Меня предупреждали о последствиях, вот одно из них.

Император внимательно меня осмотрел, затем отвернулся и неспешно пошел к высокому стулу. Мне пришлось стоять перед ним и ждать, когда он первым откроет тему:

– Итак, княжна, нам надо кое-что обсудить.

Я от нервов погрязла в каком-то странном состоянии, когда голова вообще не работает, и едва не усмехнулась – показалось, что они с сыном изъясняются очень похоже. Но собралась и снова поклонилась, предоставляя ему право для начала сформулировать обвинения. И он после долгого раздумья начал:

– Я себе придумал, что ты какая-то невероятная красавица – не знаю, с чего я это взял. Как же сейчас сложно признать, что ты всего лишь человек. Человек, заваривший такую кашу. Ты, вот такая маленькая худенькая девчонка, направила дракона на своего врага, как будто имела на то право. Демоны не узнали Элвина, в этом отчасти остался повод для политических бесед, но я по описанию собственную кровь не узнать не мог. Объяснишь для начала суть своего преступления?

Я укусила губу изнутри, чтобы хоть немного прийти в себя. Конечно же, императору давно обо всем доложили, его шпионы, возможно, даже в Седьмой Окраине обитают. И эти вопросы были отсрочены лишь на время. Чем же они закончатся – милой болтовней или казнью? Убедившись, что последнее вероятнее, я неожиданно успокоилась и посмотрела на императора прямо:

– Ваши обвинения настолько оправданы, что они меня даже не трогают, ваше величество. Виновна. Я не знала, что его высочество Элвин полетит за мной, но если бы сегодня случился тот же день – я поступила бы так же. Это рефлекс без права выбора. Знаю, что драконам подобное понятно.

– В том и дело, что понятно… – протянул он задумчиво. – Мой главный вопрос не в том, почему ты так поступила, а почему Элвин тебе это позволил. На такое мой сын пошел бы только ради очень важного для него человека – ради меня, ради своей матери, старшего брата или всей Центрины. Возможно, Майер тоже в этом коротком списке, они дружат с самого рождения. Но ни за что, ни при каких обстоятельствах он не обратился бы ради девушки, которая ничего для него не значит. Клянусь богами, я был в ужасе, когда он полюбил демоницу. Но сейчас в сравнении вижу, что это далеко не худший вариант. Просто такие варианты я даже не рассматривал.

Он как будто неосознанно подкинул мне какую-то подсказку, но голова никак не хотела соображать, а волновалась я все сильнее за себя саму:

– И что меня ждет, ваше величество, за то, что я развязала войну между Центриной и Окраиной?

Император отвел от меня взгляд, смотрел теперь куда-то вдаль, будто сквозь стены. И снова не спешил со следующей репликой:

– А вот тут и появляется политическая загвоздка, княжна. Я позавчера встречался с сударем Рокка и…

– Вы… что?! – я не сдержала неконтролируемого выкрика.

– Не перебивай, – он раздавил меня интонацией. – Я встречался с главой крупнейшей Окраины империи, что само собой разумеется при таком масштабном конфликте. И в разговоре с ним я, разумеется, преследовал интересы Центрины. То есть отрицал любую связь дракона в боевой форме с какой-то там девкой, о которой даже не слышал. Настаивал, что шум битвы просто разбудил древнего дракона – им обычно нет дела до наших дрязг, но они могут раздражаться, если им мешают наслаждаться их вечным могуществом. Я взял на себя роль тупого болвана и как заведенный повторял эту легенду. Я врал, глядя великому князю в глаза. И он знал, что я вру. Но сделал вид, что объяснение принял, от компенсации ущерба тоже отказываться не стал. Однако в этой связи Центрина не может тебя ни в чем обвинить, поскольку в основной версии ты пустое место. За что мне тебя казнить, если древнего дракона просто разбудила война на границе?

– Компенсации? – меня подвел голос, а тело подалось немного вперед. – Вы заплатили Зохару деньги?

– Огромную сумму, – подтвердил император. – Такую, что Сердцевина до сих пор сидит в тяжелом молчании. Это был единственный способ – заплатить за ущерб, причиненный драконом, чтобы больше этот вопрос никогда не открывался.

– То есть вы… вы дали ему деньги на новую армию? И теперь все наши усилия пойдут прахом? То есть все убитые погибли напрасно, а все, сейчас празднующие победу, окажутся снова под атакой?

У меня сердце упало. Его жесткие губы растянулись в неприятной улыбке:

– Говоришь так, как будто это должно меня волновать. Центрина не вмешивается в дела Окраин! И хвала богам, что мы обошлись всего лишь компенсацией, а не обоснованной претензией, способной объединить против Центрины все остальные Окраины. Эта тема закрыта, княжна. Теперь вернемся к открытым, и я спрашиваю прямо: мой сын больше не любит Хинанду, помолвки с которой так долго добивался? И что мне сделать, чтобы снизить количество его боли? Прямо здесь тебя придушить и выбросить труп в лес?

Теперь мне умирать никак нельзя. Уж точно не после новости, что все мои предыдущие жертвы помогли только отсрочить, а не предотвратить истребление земляков! И, наконец, до меня запоздало дошло, какой акцент стоит сделать:

– Ваш сын сделал это не из-за меня, а из-за Майера! Вы ведь сами упомянули, как они близки. Но Майер эмоциональнее, для него было очень рискованно обращаться, а Элвин смог в короткий срок дважды перейти из одного состояния в другое и потому принял решение помочь другу…

– Из-за Майера, который в тот момент находился в Сердцевине в полной безопасности? – император с усмешкой глянул на меня.

– Именно, – я решила не сдаваться. – Понимаю, насколько шокирующе прозвучит эта новость, но у нас с Майером любовь.

Мой голос не дрогнул, а появившаяся заинтересованность в оранжевых глазах обнадежила.

– Виконт Дастерс что-то об этом упоминал, – произнес император. – Но я решил, что он просто глупо шутит. Так это правда?

– Истинная правда! – я набиралась уверенности и припоминала все, что успела услышать за последние дни на занятиях: – Сам Майер говорит, что в моем присутствии его душа успокаивается, такую гармонию любой дракон ищет. И с этим ощущением он ничего поделать не может. А в университете уже все называют меня его невестой. Я знаю, что вы скажете, ваше величество. И ваш отказ по поводу нашей помолвки…

Император вскинул руку, прерывая меня.

– Отчего же? Я даю согласие. Напишу прямо сейчас, у секретаря должна найтись гербовая бумага.

Мужчина приподнялся, а я отшатнулась, обескураженная его ответом. Видя мое лицо, он объяснил понятнее:

– Я очень дорожу Майером, но сын мне ближе. И раз так сложилось, то пусть дракон заберет ту, кого выбрал. Если герцог и герцогиня Сао смогут пережить эту новость, то и свадьбу устроим как можно быстрее. А по поводу тебя я ошибся. Ты не маленькая худенькая девочка, ты – крыса, которая вгрызлась в зерно, что ей не по зубам. Если Майер на самом деле тебя полюбил, то это худшее, что может случиться с драконом. Ему отведено десять твоих жизней, и впереди его ждут немыслимые страдания. Мне жаль его. Но если таков его выбор, то я посодействую, пока кто-нибудь другой свой предыдущий выбор не переосмыслил.

Я намек сразу уловила, вот только отступать было уже поздно:

– Нижайше благодарю вас, ваше величество! Он будет счастлив об этом услышать, ведь мы даже не рассчитывали на ваше согласие.

– Придержи благодарности, княжна. Я буквально хороню хорошего парня на твоей могиле через несколько десятков лет. Это повод не для радости, а для траура.

Он пошел мимо меня, подавляя ростом и шириной плеч, и какой-то неведомой силой заставляя сжиматься. Приблизился к двери, тронул ручку, когда его остановил мой спокойный вопрос:

– А если не хороните? Вернее, если у меня вовсе не несколько десятков лет впереди, тогда Майер со мной будет счастлив так же, как Элвин – с Хинандой.

Император замер, медленно повернулся.

– Ты о чем?

– О магии, которую изучает герцог Кеймар с сыновьями. Витай и Веран убеждены, что дыхание демона во мне поможет принять и магию дракона. Сила древнего демона, умноженная на силу древнего дракона… не подарит ли мне такая смесь дополнительных пару лет жизни? Вот только у меня не было возможности спросить мнения дракона, который правит уже несколько столетий и совсем незначительно младше Зохара Рокка. До сегодняшнего дня.

Я врала – ничего подобного мне маги не обещали, они просто накидали несколько гипотез, в которых долголетие даже не фигурировало. Но раз они отказались помочь, то почему бы не попытаться помочь себе самой? Снова.

– Ого, а твоя наглость почти вызывает уважение, княжна, – император сразу понял, о чем я говорю, то есть слышал что-то об этом от своего верховного колдуна. – Просишь о подарке для себя или для Майера?

– Для всех, включая вас и его родителей. Разве кто-то проиграет, если я проживу дольше, чем мне положено?

– Пусти еще красный дым из глаз – и тогда я окончательно поверю, что ты демоница. А то выглядишь как человек, а столько демонского напора из тебя лезет. – Император вроде бы ругал меня, но пока оставался на месте, то есть размышлял. – Кеймар мало что об этом знает, я – еще меньше, я даже не вслушивался в его рассказ, поскольку у меня полно иных забот. А если не сработает?

Я улыбнулась:

– Тогда все останется как есть.

Целых несколько минут он обдумывал и в итоге согласился. Подошел ко мне резко, схватил за талию и подтянул к себе. Пришлось встать на цыпочки, чтобы хоть немного сравнять наш рост. Но прежде чем выдохнуть, император заметил:

– Это не сделает тебя бессмертной. Устроишь новую проблему – я лично приду посмотреть на твою казнь.

– Это будет большая честь, ваше величество, – почти с иронией ответила я.

Меня затрясло еще в самом начале его выдоха. Магия демонов пахнет пылью и смрадом, волшебство драконов подсвечено золотом и имеет привкус весны. Но оно намного сильнее – и я не выдержала, свалилась на обмякших ногах на пол, головокружение нарастало тошнотворными скачками.

– С другой стороны, если ты прямо сейчас умрешь, то, может, Майер получит свое право на настоящее счастье? – его величество говорил сам с собой, возвышаясь надо мной и не думая помогать подняться. – Не мог же он окончательно в тебя врасти за такое недолгое время… Что ты делаешь, княжна? Улыбаешься?

– Возможно… – с трудом ответила я. – Не уверена. Но пытаюсь.

– И чему же ты там улыбаешься?

– Потому что я ее чувствую. Она растекается по моим венам и… как будто звенит. Вот о чем говорили учителя, когда называли драконов самыми сильными…

– Это у тебя в ушах звенит – от избытка наглости.

– Или от вашей доброты? – Я с трудом пыталась сесть, радуясь, что не парализовало, как после эксперимента братьев Кеймаров.

Император вздохнул, как если бы уже пожалел о своем решении.

– Это не к тебе доброта, княжна Имельская, а только к Майеру. Но от тебя я потребую только одного – никогда не забудь, что твоего возлюбленного зовут именно Майером.

– Конечно, ваше величество.

Он ушел, а я еще долго пыталась справиться со слабостью в теле. Намек я поняла прекрасно – и он не шел вразрез с моими убеждениями. Так даже лучше: в ту секунду, когда мне снова захочется приблизиться к Элвину, я вспомню, что дала обещание теперь еще и императору. Этого, вкупе с интересами Хинанды, должно хватить для преодоления любой душевной слабости.

Глава 9

Такими значимыми событиями моя судьба в ту ночь не ограничилась, хотя мне уже давно было достаточно. В спальню я вернулась лишь под утро – вопреки ожиданиям, меня не отпустили сразу. Император долго обсуждал что-то с директором и своими людьми, все это время мне было приказано ждать в приемной, но в итоге меня все же вызвали. Император неприязненно глянул в мою сторону и махнул рукой, чтобы подошла поближе, однако присесть мне не предложили.

– Княжна, мой визит сюда ни с кем не обсуждай. Виконт, это можно устроить в отношении сотрудников?

– Конечно, ваше величество, – отозвался директор. – Охрана уже получила инструкции. Но смею заметить, что ваш сын может почуять. Запах собственного отца он определенно узнает. У Элвина невероятный дар…

– Хватит, виконт, – прервал его император. – Его дар не на пустом месте возник, и уж я за свои годы в магии больше него преуспел. За это не волнуйтесь. Княжна, услышала?

– Разумеется, ваше величество.

Мне, мягко говоря, вообще не была понятна причина секретности его визита, но и дать такое обещание труда не составило. Все равно я не могла определиться, рассказывать ли кому-то о том, на какую невероятную сделку я уговорила пойти самого императора. И он будто прочитал мои мысли по выражению лица:

– Сейчас думаю, что наше с тобой дело будет выгодно всем. Но если ты заставишь меня в этом усомниться, то моя рука не дрогнет. Хоть одна новая проблема с твоей стороны – и следующий наш разговор тебе очень не понравится. Я сделаю даже невозможное для мира в Центрине, и твоя жизнь в этой цели никак не фигурирует. Это тоже услышала, княжна?

– Да, ваше величество.

Я от усталости поддавалась первым попавшимся эмоциям – например, желанию высказать что-то саркастичное, так нелепо звучали его угрозы. Они были весомы, это бесспорно, но зачем дополнительно запугивать того, кто в нужный момент смог не испугаться армии демонов? Однако голос первого лица империи сразу после моего подтверждения смягчился:

– Это радует. Я желаю Майеру счастья – и пусть так оно и случится. О помолвке и свадьбе я уже сказал, ждите новостей из Сердцевины. Виконт Дастерс, поспособствуете соединению любящих сердец? Дракону очень нужна взаимность со своей единственной избранницей, потому пусть его невеста живет в здании, предназначенном для особ, которой она скоро станет. И, разумеется, в спальне, где ее так отчаянно хотят видеть.

– Подобное вовсе не проблема, ваше величество! – услужливо заверил директор.

Он и раньше не препятствовал – шелле сами решали, кому подарить свое гостеприимство, ни одного замечания от администрации мы не получили. К счастью, директор тактично умолчал о наших прошлых переездах с Маритой. Но я услышала другой намек и не сдержалась:

– Простите, но это неприлично для девицы княжеских кровей – открыто жить с возлюбленным до свадьбы.

– Неприлично! – повторил за мной император, не тая язвительности. – Забудь это слово, княжна. Все, что я о тебе успел узнать, никак не связано с приличиями. К тому же я пока не верю, что твои годы увеличились, разве что десяток лет прибавится за счет укрепления здоровья. Мое сострадание и понимание диктуют мне не обращать внимания на такую мелочь – будьте счастливы уже сегодня, неизвестно сколько лет вам подарят боги, чтобы друг другом насладиться. Виконт, ее вещи к Майеру должны быть перевезены немедленно.

– Будет выполнено, ваше величество, – директор глянул на меня искоса. Он, кажется, в происходящем понимал всё, ни одного подводного камня не упустил.

Ясно как день, что про сострадание и понимание здесь речи не шло. Император все еще сомневался в моих словах и теперь толкал к Майеру всеми силами, чтобы Элвин даже думать обо мне перестал, если все-таки думал. Надо потом поблагодарить богиню, что он не захотел присутствовать на консумации нашей с Майером любви… я бы уже ничему не удивилась. Дракон, который сейчас воцарился на самом обыкновенном стуле, был мудр, осторожен и очень расчетлив. Будь он демоном – меня бы уже не было. Дракон ищет компромисс, который всех устроит. Его лично устроит, если я перестану возглавлять восстания и буду проводить все свободное время в спальне Майера. Такой прямой намек пропустить невозможно. Потому мне оставалось лишь кивнуть.

– Хватит болтовни, мне пора, – император встал. – Но напоследок дам еще один совет, княжна. Наплюй на свадьбу, в наших родах такие вещи быстро не организуются, но я постараюсь в качестве исключения ускорить подготовку. Но если ты забеременеешь до брачного ритуала, то все твой позор быстро забудут. Особенно если ты произведешь на свет дракона, наследника дома Сао. На то есть большие шансы, кровь дракона сильнее других, а уж тем более человеческой. Для тебя, как и для всех, это будет самый лучший вариант. После такого подарка тебя хоть и продолжат презирать в высших кругах, но в глаза об этом уже никто не скажет. Драконы сейчас не спешат взрослеть, а я в возрасте Майера и Элвина уже обзавелся первым сыном. Но ты из людей, а люди разбираются в похоти хуже демонов, но лучше драконов. Вот и подумай хорошенько о тех самых приличиях, которые в твоем случае только помешают, и хотя бы роди для бедных Сао наследника. Сделай для них хоть что-нибудь стоящее, раз смогла влюбить в себя их единственного сына.

– О… кстати об этом… – я начала говорить, но вовремя прикусила язык.

Но император нервно подался в мою сторону, как будто собирался ударить:

– О чем?! Еще что-то?

– Нет, ваше величество, – одумалась я и боязливо отступила. – Просто пытаюсь забыть о приличиях.

Повезло, что щеки от волнения покраснели – со стороны можно принять за смущение. Ну и самому ему точно не хотелось больше ничего знать. Потому император махнул на меня рукой и пошел на выход.

Я еще несколько минут топталась в опустевшей комнате. Надо, наверное, как-то Майеру сообщить о том, что я не могу иметь детей – ни от него, ни от кого-либо еще. Мы как-то при своем сговоре об этом не думали. Не стало бы проблемой – для него самого. Ну а то, что свадьба теперь неминуема – уже понятно, и этого точно никто не ожидал, даже Элвин подчеркивал невозможность получить согласие. Кажется, мы тогда не очень хорошо обмозговали все последствия. Не стоило ли мне сразу убиться, как советовала старая нянька, чтобы больше никто не пострадал? С точки зрения мирового порядка и Майера – возможно. С моей точки зрения – не дождетесь.

* * *

Я кое-как уговорила директора оставить мое переселение до утра. Марита спала, она даже не услышала моего возвращения. А утром подруга молча собралась и пошла на свои пары угрюмым теленком, в которого превратилась. Я же не поспешила с ней на завтрак, а топталась недалеко от корпуса шелле.

Майер сразу же двинулся в мою сторону, как только вышел на улицу.

– Айса, меня сегодня под утро разбудили – передали согласие императора на нашу помолвку! Но как?! Откуда? Кажется, директор посчитал себя обязанным сообщить в Сердцевину и получил ответ императора. Подпись и печать настоящие, это без сомнений. Можешь себе такое представить?

Я, конечно, могла, хотя до сих пор с большим трудом. И разрушать его гипотезу не стала – с меня все-таки взяли слово:

– А мне сообщили, что я обязана переселиться к тебе. Ну и между делом родить маленького дракончика Сао. Ты как, свободен сегодня после обеда? У меня как раз роды никогда не намечаются.

– Чего? – он моего странного юмора не понял, а был зациклен на своих переживаниях: – Элвину я еще не сообщил, он будет потрясен. Не разрушилась бы наша дружба от этой лжи… Ладно, постепенно разберемся. Мои покои для тебя открыты, свою роль я отыграю, как и договаривались. Но знаешь… – он сильно сбавил тон и огляделся, – я думаю, что его величество узнал, что сделал Эл и ради кого это сделал. Нет ни одного более яркого доказательства его чувств к тебе. Именно поэтому мы получили согласие еще до того, как я вообще об этом согласии попросил.

– Наверное, ты прав, – ответила я неопределенно. – За исключением того, что никаких серьезных чувств у Элвина нет. Это временное помешательство.

– Надеюсь, – Майер задумчиво посмотрел в сторону. – Очень на это надеюсь. Потому что теперь мы с тобой связаны самой главной печатью в империи.

Я уточнила осторожно:

– Очень жалеешь, что помог мне тогда?

– Вообще не жалею, – его твердость подняла мне настроение. – Ты ведь знаешь, что мне без разницы, с кем быть несчастным в браке – с тобой или с кем-то еще. А ты хотя бы не раздражаешь. Пока ты жива, меня не женят на ком-то еще, с кем даже в одной комнате находиться неприятно.

– Но что делать с наследниками? – я все же заставила себя задать этот щепетильный вопрос.

Майер с удивлением уставился на меня:

– Я к тебе не притронусь. Я уже предал Элвина, но в том случае моя природа не дала выбора. Второй раз я по нему не ударю, даже если он об этом никогда не узнает. Да и кто в наши дни обзаводится детьми до трехсот лет? Молодость надо тратить на развлечения, а воспитанием потомства заниматься потом, когда другие занятия истратятся.

Я засмеялась. Мне, кажется, попался самый беззаботный дракон с самым легким характером на всем белом свете. Да и он расслабленно улыбался, обескураженный, но не раздавленный новостями:

– Пойду я, Айса, и ты иди. С Элом я сам поговорю – может, это он втайне попросил у своего отца разрешения, чтобы тебя наверняка прикрыть от преследований? Хотя вряд ли. И сделай одолжение – береги себя. Если с тобой что-нибудь случится, то мне годами придется изображать скорбь по потере настоящей любви. Не хотелось бы.

– Как прикажешь, дорогой! Останусь живой и невредимой только ради твоего желания! – я сделала перед ним книксен и побежала в другую сторону, чувствуя себя намного лучше, чем до этого разговора.

* * *

Но, как и следовало ожидать, это стало лишь началом всех эмоциональных терзаний. Элвин залетел на урок основ боевой защиты, чем немного испугал молодого инструктора, взял меня за плечо и развернул к себе. Я и ойкнуть не успела – вот мне и ценность всех тренировок: потеешь тут, стараешься из последних сил, а в нужное время забываешь и про блоки, и про боковые удары. А вот Сегор был подготовлен лучше – или он по инерции перенаправил удар, предназначенный мне, на внезапно появившегося на пути его кулака драк-шелле. Инструктор смешно и жалобно пискнул, но Элвин свободной рукой перехватил сжатые пальцы зверолюда, останавливая за секунду до своего лица.

– Привет, Сегор, – произнес, как обычно, бесконечно равнодушно. – Я заберу на пару минут твою напарницу?

Не слушая ответов, он потащил меня прочь из огромного зала. Мне изменения в его характере нравились все меньше и меньше – я раньше и не подозревала, что драконы вообще способны на подобные всплески. Вот только голос его, вопреки предположениям, не отражал ни грамма раздражения:

– Ты уже говорила с Майером? Директор получил ночью письмо от императора с разрешением… – он недоговорил, поскольку я кивнула и отступила от него на шаг. Перешел сразу к другому: – Это со всех сторон странно. Когда мы поддержали вашу ложь, то никто тогда не подумал всерьез, что идея выгорит. Мы просто придумали способ, чтобы Зохар тебя сразу не забрал.

– Я это хорошо помню, милорд. И снова вас благодарю. Зато теперь можете поздравить – кажется, великой княгиней я теперь точно не стану.

– Тебя такая странность не беспокоит? – он прищурился.

– А вы видите в этом какую-то странность? – парировала я. – Его величеству определенно доложили обо всем, что произошло.

– В этом я не сомневаюсь. Но причем тут ты и Майер?

Я сделала еще шаг от него.

– Ни одной версии, милорд? Серьезно?

Элвин наконец-то отлепил от меня цепкий взгляд и рассеянно нахмурился.

– Из-за меня? Вас поженят из-за меня? Сама-то улавливаешь, как абсурдно это звучит?

Он так и будет на этом настаивать, так и продолжит снова и снова заводить эту опостылевшую волынку. Потому что его душа не на месте, потому что очень боится, как бы Майер не почувствовал ко мне того же. Но я уже слишком сильно задолжала богам, потому эту нить надо беспощадно рвать. А я в последнее время поднаторела в умении рвать без оглядки:

– Милорд, – в моем голосе зазвенела необходимая прохлада. – Сменим тему? У меня к вам чисто теоретический вопрос, раз уж вы получаете далеко не первое образование. Я знаю, что положено делать демонам, если они не встречают в своих чувствах взаимности – разнести весь мир в пух и прах, устроить ад и пламень, аккуратно спрятать останки убитых и жить дальше. А что делают в этом случае драконы? Или драконы в таком положении никогда не оказываются?

Конечно, оказываются. Майер тому живое доказательство. Драконы молча терпят и ждут любого прикосновения, чтобы еще годами терпеть и забивать чувство внутрь. Но притом делают это так ювелирно, что без подсказки и не догадаешься. Я не думала, что Элвин испытывает ко мне настолько же глубокое чувство, как мой жених – к его невесте. Но хотелось заставить его ответить на этот вопрос самому. И он заговорил сразу, не сделав ни малейшей паузы на размышления:

– Я в таком положении не оказывался, княжна. И если хочешь знать, то мне противно от самого себя за эту слабость. Ничего за последние недели я не сделал правильно, ни одного грамотного решения не принял. Я ведь не прошу тебя о взаимности, я даже толком не могу определить, что конкретно ты мне должна дать в ответ, чтобы больше не было так паршиво. Но я прошу о помощи – ведь в эту кашу я вляпался не один, мы вместе вляпались. А ты даже обычных разговоров избегаешь.

Еще один шаг спиной – от него.

– Ошибаетесь, милорд. Я теперь самая настоящая невеста вашего лучшего друга. И я, как обещала, буду ему верной и преданной избранницей, пока хватает на то моих дней.

– С ума сошла, княжна? – он невесело усмехнулся. – Это так просто – полюбить кого-то, кого должна любить?

Я пожала плечами:

– Знаете, милорд, чем больше я слушаю курс демонологии, тем проще и понятнее становятся многие вещи. Например, любовь не нужна. Она ослабляет. Страсть, симпатия, взаимная поддержка – это все можно устроить. Но если уж опускаешься до любви, то стоит выбрать для этой цели лучшего представителя. Вы знаете кого-то, кроме Майера, кого начинают обожать все с первого взгляда?

– Нет, ты точно сошла с ума, – дракон сделал шаг ко мне. – Ты сейчас на полном серьезе упоминаешь страсть к тому, кто тебя просто поддержал в трудный час?

– Да что вы вообще знаете о страсти, милорд? – я не придумала ничего лучше, чем задать риторический вопрос.

Но он зачем-то ответил:

– На самом деле ничего. Страсть – это не то, чем стоит гордиться, она путает мысли, отвлекает от важного и искажает самые светлые чувства. Именно страсть делает из демонов тех, кто они есть. Убавь этот излишек эмоций – и все они сделаются приятными и покладистыми.

– Ого, как интересно, – деланно восхитилась я. – После демонологии прослушаю курс драконоведения. Вы ведь утверждаете прямо противоположные вещи! Но сейчас, я надеюсь, мы друг друга поняли, милорд. Я не сомневаюсь в вашем уме и мудрости, потому просто жду, когда вы поставите точку в случившейся сумятице и продолжите жить дальше. Сыграем сегодня в мац-хе?

– Я подумаю. – Он уловил мое следующее движение от него и изогнул губы с непонятным подтекстом. – В смысле, и о мац-хе, и обо всем остальном. Стой на месте.

Я расслышала неявную угрозу, как будто ожидала самого настоящего нападения – приблизится за секунду, снова тронет за плечо, притянет и примется именно со мной в кольце своих рук размышлять об игровой партии. Но, оказалось, его распоряжение было связано совсем с другим:

– Твой запах изменился. Что происходит? От тебя теперь меньше пахнет демоном, но появилось что-то новое… кажется, знакомое.

Я сжалась в страхе. Вот так я могу выдать тайну, даже не открыв рта? Элвин неотрывно смотрел мне в глаза, сосредоточенный на собственных ощущениях:

– Дракон? Нет… какое-то искажение. От тебя тянет какой-то другой сущностью – не той, что была еще вчера.

Я немного расслабилась. Хотя и не от мысли, что он каждый день улавливает мой фон и так тщательно его анализирует. Но, похоже, император смог замаскировать свою магию – Элвин не нашел ответа, он даже не заподозрил, что я вообще встречалась с его отцом лично. И сейчас я только постепенно начинала понимать, почему этот факт следовало обязательно скрыть. Если бы Элвин узнал, что мне запрещена симпатия к нему на самом высоком уровне, то его бы это определенно не успокоило – наоборот, добавило бы еще азарта преодолеть, переубедить, победить. А мне и имеющегося рвения выше головы хватает.

– Не знаю, – я раскинула руки, показывая, что мне нечего скрывать. – Наверное, дыхание демона испаряется. Ведь оно не было бесконечным.

– Ерунда какая-то, особенно после того, как Кеймары его увеличили. Но допустим. И еще от тебя пахнет тяжелой усталостью. Не объяснишь причину хотя бы этого?

– Всю ночь не спала, – я ответила честно. – Я уже могу идти? Мне очень не нравится, что мы постоянно остаемся наедине. Сейчас это стало совсем недопустимым. После занятий я сразу же переезжаю в покои Майера.

– А это еще зачем?

– Затем, чтобы вы больше не считали себя вправе задавать мне такие вопросы!

Отличное завершение разговора. После такого можно вернуться в зал и не оборачиваться. Вот только уже в проеме я услышала шепот – тихий, далекий, но отчетливый, как будто был адресован вовсе не мне, еще и на старом драконьем наречии, а я каким-то образом смогла его расслышать:

– А если я не справлюсь, Айса?

Я не сбавила шага и никаким образом не показала, что у меня появились признаки новой способности.

Справишься, Эл. Я же справляюсь.

Глава 10

Шелле приняли меня в своем корпусе без лишних вопросов, Марита на новость о переезде никак не отреагировала. А может, вообще обрадовалась, что наконец-то побудет в тишине и одиночестве. И именно это беспокоило. Но меня же не принуждают проводить время постоянно под боком жениха? Формальность соблюдена, приличия нарушены, я навеки опозорена – или возвеличена, как считали многие мои сокурсницы. А свое свободное время предпочитаю проводить как раньше, то есть общаться со всеми, в чьей компании проводила время прежде.

– Тайша! – я снова донимала повариху, у которой и без меня забот хватало. – Остался у тебя сушеный корень мороки? Я свой где-то в непродуманных подвигах истратила.

– Не осталось, сударыня. А зачем вам? – женщина очень удивилась. – Я думала, что все ваши проблемы мы уладили.

– Да где там, – я вздохнула. – Майер не испытывает ко мне никакой нежности и даже не притронется, чтобы лишний раз друга не раздражать. А Элвин не успокоится, пока не почувствует, что наши отношения с Майером стали серьезнее, чем раньше.

Она прервала мое невнятное объяснение:

– Я вашу мысль по дороге потеряла, сударыня. Вы собираетесь приворожить милорда Сао? Чтобы он, закройте уши богине, к вам притронулся? Вы этим маневром кого именно спасаете?

– Себя, Тайша, себя, – с тяжелым сердцем призналась я. – И пока я просто перебираю варианты. По-хорошему, нам бы с Элвином разъехаться на разные концы Центрины, все нутро продышать до донышка свежим воздухом друг без друга. Но он не уедет. И мне положено находиться при женихе. Так остался у тебя корень-то?

– Не остался, сударыня, – огорчила она. – И в вашем плане есть какие-то ошибки, раз вы собираетесь в своих целях навязать чувства молодому человеку, который спас вас от страшной участи и до сих пор не отказал вам в своей поддержке.

– Ты мне сейчас вкратце пересказала свое же преступление? – возмутилась я, хотя обвинение и было справедливым.

Но простоватая и добродушная повариха не приняла упрек близко к сердцу:

– Я тогда вас спасала, сударыня. Навязать-то я Элвину чувства навязала, но то, что он продолжает их испытывать и теперь, недели спустя после последней дозы – тут уж исключительно ваша заслуга. Мне вообще этих драконов не понять – как они мыслят, почему делают именно такие выборы, почему непременно выбирают единственную и на ней замыкают все мысли. Ведь вы не то чтобы здесь самая умная и красивая, кого невозможно не полюбить.

– Спасибо за море комплиментов, Тайша, – немного обиделась я. – Пойду я лучше, пока еще приятностей не услышала.

– А-а, так вы все-таки хотите нравиться Элвину, сударыня? Простите, не уловила! – раздалось мне вслед почти с издевкой.

Шутит она, насмехается. И оно понятно – после того, что я пережила, из чего смогла выбраться, какая-то влюбленность в сравнении не кажется катастрофой. Да она ею и не является. Только спать ночами не дает, чешется внутри и взгляд делает острее: чтобы я не пропустила, когда и где находится Элвин. Будто мне это знание необходимо для выживания.

Я решила сосредоточиться на тех делах, над которыми властна. То есть уделять все свое время учебе и Марите, хотя последняя от моей назойливой компании старалась отстраниться и погрузиться в себя. Я через силу вытаскивала подругу на вечерние прогулки, а за завтраками с демонстративной беззаботностью щебетала о ерунде. Но в какой-то момент не выдержала и поинтересовалась:

– Что же так гнетет тебя, Марита? Невнимание Аштара? Но иногда за жизнь приходится чем-то заплатить.

Подруга не отреагировала – ей вообще на все стало плевать:

– Нет, Айса, – удивила она. – Я беспокоюсь только о том, что он помолвку расторгнет. И тогда я заново попаду в подвалы к Зохару. Не напомнишь, почему ты не прикончила великого князя, когда могла?

Я от удивления распахнула рот:

– Ты меня обвиняешь?

– Извини. Конечно, нет, – она одумалась и тронула мою руку. – Просто этот страх, эта память о его злорадном смехе мешают мне хорошо выспаться. Ведь и ты для того же трешься возле Майера – из-за такого же смутного страха?

Теперь я возле Майера «терлась» по приказу императора, но это не раскрывала, просто успокаивала нас обеих:

– Армия Зохара разбита, он отсюда очень далеко. И определенно ему не до того, чтобы являться сюда именно за тобой. Тогда ты просто подвернулась под руку. Вряд ли он о тебе вообще вспоминает, в отличие от меня…

– Намекаешь, что я пустое место? – она нашла новую причину для обиды. – Кстати говоря, надо было о том задуматься, когда ты в замке его наложницу отчитывала, словно та была полным ничтожеством. Мы все для тебя ничтожества, верно?

Я вздохнула и покачала головой. Не стала останавливать, когда подруга встала и ушла. Кажется, ей просто нужен враг, чтобы направить на него все свои страхи и переживания. И кто бы мог подумать, что этим врагом она решит назначить именно меня? Но человеческие мысли иногда переплетаются столь причудливо, что приводят к полностью нелогичным выводам.

Отстав от Мариты, я побежала на уроки. Основы боевой защиты стояли сразу после демонологии, но на входе в гигантский тренировочный зал я замерла в размышлениях.

– Привет, Айса! – подтолкнул меня Сегор к месту нашей позиции.

– Привет… Послушай, ты не возражаешь, если сегодня я потренируюсь с Нейрой?

– Разве я вправе возражать? – он был обескуражен странным решением. – Но она демон, мне тебя потом в лазарете навещать?

Инструктору было все равно, раз Нейра – тоже первокурсница и вовсе не против возиться с человеческой слабачкой.

Но я чувствовала – мне это нужно. Я застряла на каком-то этапе и продолжаю на нем топтаться, а мне необходим прорыв, чтобы перейти на новый уровень самооценки.

Я четыре раза подряд пропустила удары прямо в лицо – Нейра, в отличие от Сегора, не думала меня жалеть. И хохотала громко при всякой своей удаче, привлекая внимание других студентов. Как же демоны хороши в этом своем умении наслаждаться моментом! Их злость – как особая форма искусства. Их агрессия прекрасна, глубока, изощренна, если отстранить эмоции от оценки. Глядя на ликующую Нейру, я и сама будто заряжалась теми же чувствами. Вытерла кровь с разбитой губы и вновь подняла кулаки, наблюдая за плывущими красными дымками перед ее глазами.

– Давай еще раз, – улыбнулась сопернице широко, не обращая внимания на боль.

Она кинулась без предупреждения. Серые петли из моих пальцев выпускались уже непроизвольно, хотя и были слабы по сравнению с ее – густыми и черными. Потому мой захват магией пока не шел в сравнение с захватом Нейры. Но я недавно заметила, что что-то произошло с моим слухом – он иногда будто включался и принимал звуки словно преувеличенными. Это уже сила драконов – и я пока представления не имела, как ее использовать в драке. Но тело само подсказало, напомнив о новой способности. При чем тут слух? Я не могла ответить, но прикрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Неужели направление удара я быстрее уловлю через шум воздуха, чем зрением? Ничего подобного… но кулак Нейры пронесся над моей головой, когда я увернулась. Удивилась какой-то невероятной координации движений, которой за мной раньше не водилось, и сразу после изгиба ударила противницу ногой, откидывая от себя.

– Отлично, Айса! – похвалил инструктор. – Похоже, все каникулы тренировалась?

И я снова пропустила мощный удар в плечо, едва не взвыв. Дело было не в тренировках, а в каких-то связях между разными частями тела – я не потеряла равновесие, даже балансируя на носке одной ноги, и из этого положения смогла контратаковать. Нейра, получив уже заметный пинок от меня, радовалась еще сильнее, чем своим победам:

– Так ты чертова акробатка, Айса? Здорово! Сразу бы сказала – я бы тебе уже на первой перемене накостыляла!

К концу урока победа по очкам была за ней, но я уходила из зала тоже награжденной – осознанием, что драконова магия дает некоторые неочевидные преимущества. Это, возможно, каким-то образом связано с перестройкой нервных окончаний или слухом, но точного объяснения я не знала. Не потому ли все драк-шелле так ладно смотрятся в любом своем движении? Да просто их тела сбалансированы лучше самого сложного боевого орудия!

Я радостно спешила на следующий урок, не видя ничего вокруг, но неожиданно передо мной возник Элвин. С очень странным выражением лица, отражающим полное непонимание. Я не сразу поняла причину, но догадалась, когда он бездумно потянул руку к моему лицу.

– Это что еще такое, княжна? Кто?

Последний вопрос заставил рассмеяться, но я тут же со стоном прижала пальцы к распухшей губе. Шелле интересуется, кто со мной такое сотворил. И после ответа побежит мстить обидчику? Вот уж радость-то.

– Никто, – отрезала я, унимая веселье. – Урок прошел бодрее обычного. А уж если бы меня обидели, то с жалобами я пошла бы к своему жениху. Мы с вами вроде бы договорились не болтать больше без крайней нужды.

– И к Майеру бы не пошла, – непонятно из чего он сделал такой вывод. – Кажется, ты не умеешь просить о помощи. В самом крайнем случае ты ее требуешь – да так, что отказаться невозможно. Но Майера здесь все равно нет, потому за лучшего друга спрашиваю я. Кто?

Он говорил о себе, хотя и про друга попал в точку – того я тоже помогать себе заставила шантажом. Справедливые обвинения задевают сильнее прочих, потому я немного напряглась:

– Слушайте, милорд, ваша забота звучит почти оскорблением. И идем уже на занятие. У нас ведь оно сейчас общее? Там и помолчим о том, что друг о друге думаем.

– Это не забота, а только отвращение, княжна. Сходи в лазарет. Синяк только наливается, но лопнувшая губа выглядит ужасно.

– И что с того? – выкрикнула я с вызовом. – Я вроде не девица на выданье, чтобы перед кавалерами красоваться! Еще что-нибудь, или уже пойдем в класс? А там вы сделаетесь абсолютно равнодушным к моему лицу и к тому, кто мне эти синяки поставил. Потому что мы с вами остаемся на дружеской ноте, ничего больше. Глядите-ка, какое замечательное испытание подвернулось для нашего товарищеского общения. Справитесь?

Но он не двинулся в нужном направлении, а иронично прищурился:

– Княжна, ты сама не позволяешь установиться товарищескому общению. Я-то уже давно перестроился, но тебе все неймется.

– Вы о чем?

– Так ведь это от тебя постоянно летят какие-то намеки. Неужели я не подошел бы к Марите и не посоветовал сходить в лазарет, если бы увидел ее в таком состоянии? Или к любому другому знакомому человеку. Но только ты выискиваешь что-то большее. Никак не успокоишься?

– А… – я растерянно отступила. – Вообще-то, и я бы к любому другу так же подошла…

Элвин поймал момент, когда я упустила инициативу, и сразу же начал давить в слабое место:

– Сейчас именно ты делаешь все возможное, чтобы мы с тобой не могли почувствовать себя друзьями. Чтобы я не мог относиться к тебе как невесте Майера.

– Что же я такого делаю? – я подняла брови, отчего из губы снова побежала кровь. Но на этот раз я не заметила, всерьез ожидая пояснений.

– Специально держишь между нами вот это напряжение, – он неопределенно провел рукой по воздуху перед своей грудью. – Ты даже со всеми шелле в мои покои больше не заходишь. То есть на твоем месте любая другая невеста моего друга вела бы себя так же – скрипела зубами при моем виде и боялась лишний раз со мной заговорить? Этот страх сближения так отчетлив, что пространство хрустит. Но откуда взяться этому страху, если наши с тобой дороги идут в разные стороны и каждый из нас в этом теперь уверен?

Я не ответила. Задумчиво поплелась мимо него, обходя кругом. Что-то в этих рассуждениях прозвучало правдивое, если бы так сильно не отдавало манипуляциями. Но в главном Элвин прав: я должна начать себя вести как невеста Майера, а сейчас я только отбиваюсь и переживаю, как бы кто чего лишнего не подумал. И именно поэтому лишнее может залезть им в головы. Хинанда уж точно может задаться вопросом, почему же я даже на ужин заглядывать не хочу.

При прочтении прóклятых заклинаний я только о том и думала, потому и задание выполнила не слишком хорошо. Преподавательница отругала, но на дополнительное время оставлять не стала, отчего-то косясь на Элвина. И я тоже иногда искоса поглядывала в его сторону. Если наши дороги идут в разные стороны, то зачем он продолжает посещать этот урок? Вот не приди он – я бы начала верить, что и он такую необходимость признал.

* * *

Но решение я все-таки приняла. Забежала вечером за Маритой – и это того стоило, чтобы хотя бы своим видом поразить.

– Айса, что случилось?! – она вытаращила глаза на налившийся синяк.

– Идем на ужин к Элвину! – оповестила я.

– Да нет… с тобой что случилось? Вряд ли Элвин тебя так настойчиво на ужин приглашал, что целого места на тебе не оставил.

Я покрасовалась перед зеркалом. Вообще-то, я забежала в лазарет и получила там заживляющие мази, просто на их действие уйдет некоторое время. А пока я устрашала отражение кривым ртом, подбитым носом и фиолетовой скулой.

– Зато теперь ты не будешь заявлять, что стала самой уродливой! – я подмигнула подруге. – Глянь на меня! Хороша, а?

Марита свела рыжеватые брови:

– Ты возюкалась лицом об стену, чтобы эту шутку придумать?

– Примерно так! Идем уже.

– Мне не хочется, – она снова опустила плечи, ненадолго ее эмоционального запаса хватило. – И заданий много.

– Идем немедленно! – потянула я ее за руку. – Твоя ошибка в том, что ты сдалась, Марита! С какого перепуга ты даже перед Аштаром боишься появляться? Вы обручены – нравится ему это или нет. И давай-ка возвращайся уже в поле его зрения.

Она все же нацепила на себя одно из моих старых платьев и позволила причесать волосы. Я опустила одну прядь вперед, слегка прикрывая изуродованную часть ее лица. Но потом подумала и убрала снова, закалывая вверх. И объяснила свои действия подруге:

– Это неправильно – прятать шрам и делать вид, что ничего не произошло. Неправильно. Ты всю ту боль пережила, и на твоем лице ее последствия. Пусть пока Кеймары ищут способ эту рану убрать, но и Аштару пора смириться с тем, что ты теперь такая. До сих пор самая красивая, между прочим!

Ей ничего из моих слов успокоения не приносило, да и встреча их с женихом прошла как-то заметно прохладно. Но я твердо решила попробовать идти по этому пути, хотя внутри и проклинала Аштара за его демоническую склонность ко всему идеальному.

Наш приход оживил компанию – очевидно, нам здесь были рады без притворства. И особенно шелле осчастливило то, что Элвин потащил к доске с фигурками меня, а не кого-то из них. Я со стороны наблюдала за компанией и убеждалась, что поступила верно. От легкого вина Марита расслабилась, заговорилась, отвечая на вопросы об учебе, незаметно для себя начала улыбаться. Аштар по большей части помалкивал, но наблюдал за невестой неотрывно. Он будто не ее изучал, а самого себя – пытался понять, что внутри него изменилось, а что осталось прежним. Если бы сейчас красавица вообще оставила все горести за спиной и закружилась по гостиной, раскинув руки, то у демона не осталось бы выбора, кроме как заново в нее влюбиться.

– Княжна, – позвал Элвин, привлекая мое внимание. – Я рад, что ты услышала сегодня мои слова.

– И я рада, – призналась честно. – Ведь вы были правы. Единственное, что не дает мне покоя: зачем вы продолжаете посещать мой урок? Только не сочиняйте про исследования других видов магии – драконы сильнее демонов, им черные заклинания просто ни к чему.

– Ну… – он начал, но закусил на несколько секунд нижнюю губу, глядя только на доску, а не на меня. – Ты только что забрала основную отговорку.

– Скажите просто, что это не из-за меня, – попросила я.

– Сказать-то я могу что угодно, княжна… – Он передвинул фигурку императрицы на три клетки влево. – Но на самом деле, действительно не из-за тебя. Я прихожу туда из-за себя, из-за своего желания быть там.

– Это одно и то же!

Он, не поднимая головы, вскинул только взгляд на мое лицо – задержал на пару секунд и снова опустил. Продолжил так же тихо и размеренно:

– Сама-то услышала, что сейчас сказала? Поосторожней с такими двусмысленностями – от них уже так запросто не увернешься. А мы ведь оба стараемся аккуратно уворачиваться.

– Я сказала, не подумав, – пришлось признать. – И никто, кроме вас, не смог бы так выдернуть подтекст там, где его не было. Не приходите больше на «Проклятые заклинания», я прошу. Или позовите туда же Майера – это будет забавно и более уместно.

– Никто из наших не знает, – ответил Элвин. – И я не представляю, как объяснить. Мы с тобой ведь на уроке даже не разговариваем. А из твоих уст звучит так, словно ты у меня там все занятие на коленях сидишь.

И передвинул кавалерию вправо. Я смутилась его реплики и обратила пристальное внимание на доску:

– Милорд, вы почти открыли престол. Вы впервые ошиблись, или это какая-то новая крученая стратегия? О боги… сейчас мои три хода!

Элвин вздрогнул, протянул бездумно длинные пальцы к кавалерии, чтобы вернуть на прежнее место, но было уже поздно – я двинула по косой свою императрицу.

– Я выиграла… – не могла поверить и рисковала задохнуться. – Я впервые выиграла! – прокричала громче, чтобы каждый в гостиной услышал и подбежал посмотреть на мой триумф.

Майер меня громко поздравлял, Кеймары вообще не стали стесняться – и сразу в четыре руки обняли, Хинанда ошарашенно смотрела на доску.

– Любимый, ты не заболел? Вызовите лекаря! По лицу сегодня били Айсу, а голову отбили Элвину! – и демоница рассмеялась собственному сарказму.

Элвин переживал всеобщий восторг, низко опустив голову. Все его друзья ждали, когда же он наконец оплошает в этих опостылевших занудных партиях – и вот оно, сбылось. Ему налили бокал вина в качестве утешения, но он все не поднимал головы.

Витай позвал к столу, когда подали чай, все побежали в обеденный зал, а я все еще принимала поздравления. Но задержалась на входе в столовую, обернулась. Майер остался рядом с другом, наклонился к нему и зашептал. Я сосредоточилась, чтобы услышать веселое:

– Ты ей поддался, Эл? Скажи честно, тогда хотя бы я буду знать, что сегодня не худший день в твоей жизни.

– Сегодня не худший день в моей жизни, – ответил после паузы Элвин. – Но я не поддавался. Кажется, я попросту окончательно перестал соображать – вот уж явный знак, – он ткнул кончиком пальца красную фигурку императора, роняя ее на доску. – Послушай, Майер, пообещай, что не женишься на ней.

Майер немного приподнялся, а веселье с лица пропало, как если бы рукой стерли. Он глянул в мою сторону, но не мог знать, что я его слова слышу:

– Разве у нас с Айсой теперь есть выбор? Эл, она хорошая девчонка, хоть и стала немного зубастой. Но беды я ей не желаю. Это все ради помощи, ты ведь знаешь.

– Ну тогда мой худший день впереди, – Элвин снова опустил лицо. – Я уже не могу собраться. Но даже боюсь представить, что будет со мной в день вашей свадьбы.

Майер с абсолютно серьезным лицом смотрел прямо на меня. До него теперь тоже начало доходить, что друг в самой настоящей беде. И голос зазвучал сухо:

– Тогда женись на ней сам, Эл. Отмени две помолвки ради одной.

– Ты же знаешь, что не могу, – тому будто больно было произносить слова, оттого-то они и звучали так сдавленно. – Смертная, дважды побывавшая невестой других… Да к тому же она и сама меня будет винить всю жизнь, что обидел ее обожаемую Хинанду… Много причин. Даже если бы я плюнул на все, то ее бы в лучшем случае отравили, чтобы из моей жизни побыстрее вычеркнуть. Хинанда, возможно, и отравит. Но и без нее сострадающие найдутся. Со мной не поступят так, как смогут поступить с тобой. Я же бесценный отпрыск.

– В таком случае, Эл, на Айсе женюсь я, – голос Майера стал каким-то совсем жестким, как если бы он все в себе перевернул, чтобы это говорить: – Она нравится мне все сильнее и сильнее. Надеюсь, и я смогу вызвать в ней те же чувства.

– Что? – Элвин резко встал, но вопрос был тихим и глухим.

– Ты слышал, – Майер, вопреки обычной беззаботности, проявлял чудеса выдержки. – Ты меня слышал, Эл. Если ты ни при каких обстоятельствах с ней не будешь, если нет ни единой возможности, тогда сделай уже что-нибудь с собой и напоминай себе изредка, что теперь это моя женщина. И она будет моей всю ее короткую жизнь. Твоя же Хинанда будет рядом с тобой столетиями, не спусти в дыру этот подарок.

Я повернулась к столу и к веселой компании, сделала к ним три неуверенных шага, пока мое лицо не рассмотрели драконы. Кажется, я случайно заполучила верного союзника. Майер всерьез любит Элвина – он только что со всего размаха рубанул топором по больному, чтобы отсечь ненужное разом. Это подвешенное состояние убивает Эла, и Майеру не может быть на это плевать. И нет ничего мудрее и бездушнее, чем прямо сейчас насильно поставить точки.

Прокляни тебя богиня за эту жестокость, Майер.

И спасибо тебе, добрый Майер. Я смогла бы выкарабкаться только с твоей помощью.

Глава 11

Когда мы вернулись в нашу комнату, Майер позвал:

– Айса, хватит тебе спать на гостевом месте. Кажется, моя кровать достаточно широкая, чтобы мы оба поместились.

– Ты это к чему? – я нахмурилась, хотя примерно такой разговор предполагала заранее – после того, что он устроил перед Элвином.

– К тому же, к чему и ты, – Майер показал, что хорошо понимает мои эмоции. – Еще и обниму тебя. Так, глядишь, оба и привыкнем. Заодно и Эл начнет привыкать – он точно на тебе запах моих объятий не пропустит.

От нервозности есть два пути спасения: кричать или смеяться. Я выбрала второй, поскольку именно этот дракон моих истерик точно не заслужил:

– Только обнимешь? – Я смешливо прищурилась.

– Пока да. – Он неспешно расстегивал плотный пиджак, чтобы снять. – Через десятилетие-другое подумаем об этом еще раз. Идет?

– Идет, – согласилась я.

Приняла недолгую ванну, которая была мне нужнее для очищения мыслей, чем тела. Слегка подсушила волосы и вернулась в спальню. Майер еще не спал и разглядывал потолок – видимо, пребывал в том же состоянии, когда в голове все мешается, перемешивается, но никаких четких результатов не выводится. Я легла сбоку и нагло уложила голову ему на плечо – раз обещал, так пусть обнимает. Майер лишь согнул немного руку в локте, чтобы было удобнее, но позу не изменил.

А я же думала, насколько абсурдно устроены люди. Вот я – в одной ночной сорочке. Вот рядом со мной – прекрасный, идеально сложенный мужчина с голым торсом и в одних спальных хлопковых штанах. Но во мне нет ни смущения, ни лишних эмоций. Точно так же я могла бы улечься рядом с братом, если бы хотела его утешить или если бы искала утешения. Но стоит представить, что под моей головой плечо Элвина, а до его обнаженной груди можно прикоснуться кончиками пальцев, так все лицо начинает гореть, а нутро – мучить невыносимой безысходностью. Я напомнила себе, что это всего лишь Майер, а проще всего об этом не забывать, когда говоришь:

– Майер, думаешь, Эл почует твой запах?

– Наверняка, – ответил он после короткой паузы. – Сначала возненавидит меня, потом – тебя и свои эмоции к тебе. Но рано или поздно примет эти правила как незыблемые установки и начнет думать дальше нашего с тобой вопроса. Сегодня я понял, насколько сильно ему это нужно – подножка, стена перед тобой. Я не смел бы называться его лучшим другом, если бы остался в стороне.

Я тоже немного помолчала, находя сравнение:

– Понимаю. Это как лекарь, который делает больно, чтобы спасти. И знаю, что потом Элвин простит – и тебя, и меня, но самое главное – себя. Но меня приводит в ступор твоя уверенность. Почему же он не ощущал на Хинанде твой запах? И только не начинай снова сочинять, что ты с ней был только единожды. Или это из-за того, что у нее всегда были и будут любовники, и Элвин просто не обращал именно на этот аспект внимания?

Майер свободной рукой потер лоб, как если бы у него разболелась голова.

– Именно это я и пытался тебе объяснить уже давно. Он не замечал, потому что никогда не был на ней так зациклен. Элвин полюбил лучшую из женщин – и в этом был прав. С точки зрения какого-нибудь демона. И он до конца не понимал, что Хинанда никогда не была той, которая разрежет изнутри ревностью даже драконье нутро. Или той, ради которой можно принять боевую форму и вернуться обратно. Он ее любил… да и до сих пор любит, вот только в этой любви нет самой сути, когда единственная становится всем миром, а весь мир измеряется ее существованием.

– А ты любишь ее иначе? – спросила осторожно.

– Не знаю… – мой собеседник, похоже, не врал и сам не был в том уверен. – По крайней мере, я всегда точно знаю, с кем она провела ночь, кому набила морду или с кем танцевала на балу. Я никогда не хотел этого знать, но подобное происходит само, без моего участия. Сколько там тебе отведено до глубокой старости? Лет шестьдесят? Тогда дождись меня – я уже двадцать лет, как начал медленно умирать. Если повезет, то тебя и догоню.

Я не выдержала и погладила ладонью по груди, а потом обняла за живот, чуть притянув к себе.

– Не представляю, что ты чувствуешь, – сказала честно. – И сейчас даже рада, что я всего лишь человек – у нас эмоции проще и скоротечнее. Но если Эл полюбил меня так, как ты Хинанду, то ему тоже будет всегда так же больно? Тогда какой смысл в этой беготне? Мы втроем будем страдать, а выиграет только Хинанда – она получит хотя бы половину чувств Элвина.

– Нет-нет, – Майер приподнял голову, глянул на меня и вновь откинулся. – Ты не поняла. Влюбленность или страсть – это только начало любви. Любовь дракона связана с полным порядком в душе, а это означает, что она раскрывается до конца только во взаимности. Пока у вас с ним ничего не случилось, то у Эла еще есть шанс – или по-настоящему полюбить свою невесту или найти свою единственную.

Я же в рассуждениях пошла дальше, хотя было немного стыдно обсуждать столь щекотливую тему:

– То есть если бы вы с Хинандой никогда не были близки, то ты тоже имел бы шанс на счастье? Как же было жестоко с ее стороны – так с тобой поступить!

– Она здесь ни при чем, – Майер был готов в любой ситуации защищать возлюбленную. – Я эффективно напирал, а она, как любой демон, просто поддалась страсти. Уверен, она понятия не имеет о моих настоящих эмоциях. А если и заподозрила позже, то в любом случае будет притворяться, что не понимает – для нашего же с ней блага. Она-то в своих чувствах к Элу не сомневается. А моей целью до конца дней остается защищать их союз… как будто меня от него не тошнит.

– Понятно, – прошептала я. – Я уже говорила, что ты самый лучший друг из всех на белом свете?

Майер промолчал. Похвала была заслуженной, но, вероятно, она тоже вызывала у него легкую тошноту. Я сменила русло разговора:

– Забыла сообщить – у меня не может быть детей. Зохар постарался.

– Ну… – его новость вообще не обеспокоила. – Значит, нам и не нужно пытаться. Чувствую облегчение. Но совсем без поцелуев не обойдемся, у нас впереди свадьба, там придется в любом случае изображать влюбленных. Давай сейчас и потренируемся?

Он перевернулся, вздернул меня чуть вверх на подушку и начал наклоняться. Мне не хотелось целовать Майера, но речь давно не шла о моих желаниях. Надо так надо. Потому я немного сжалась и терпеливо ждала начала практики. Парень медленно наклонялся, но за секунду до соприкосновения я непроизвольно дернулась и отвернулась, выдав неуместно:

– Фу.

И мой жених одновременно со мной выдохнул:

– Фу.

Мы расхохотались, обнимая друг друга. Признали, что сегодня еще не время, зато убедились в абсолютном совпадении взглядов. Мы равнодушны друг к другу в плане страсти больше, чем Витай и Веран. И, как они же, способны думать одинаково и идти в одном направлении, не портя командный дух ерундой. Такое единение не в каждой паре обнаружишь!

Но обнимать друг друга нам стало еще проще – никакого дребезжания эмоций, никаких задних мыслей. И засыпала я, чувствуя себя защищенной… и очень обязанной.

Да и утром собирались на учебу в приподнятом настроении – отныне нам играть по другим правилам, но в этой игре для самих нас все понятно. Майер даже галантно подал мне руку, когда спускались с лестницы. И потом произнес:

– Айса, я сегодня ночью к тебе все-таки попытался принюхаться. И от тебя тянет драконом… знакомый какой-то запах. Я должен о чем-то знать?

– Нет, дорогой, – я улыбнулась ему таинственно. – Изменять любимому жениху я не собираюсь. А если и соберусь – ты первым об этом узнаешь!

– О нет, от этого знания меня лучше избавь, – он легкомысленно отмахнулся и тут же забыл о странности.

* * *

Решение Майера имело колоссальный эффект – жизнь сразу стала проще! Я смогла уделить всю энергию учебе. Элвин пришел еще на одно занятие «Проклятых заклинаний», промолчал весь урок, завалил элементарную задачу госпожи Аркки, чем ее несказанно порадовал, и больше там не появлялся. Видимо, и сам решил не тратить свое время на столь никчемное дело. Я же демонстрировала все большие и большие успехи, пока результативно скрывая свое новое превосходство в виде капли драконьей силы.

И присоединяться ко встречам у Элвина вечерами стало легче. Теперь уже воздух не давил невысказанными фразами и недопонятыми словами. Я по-прежнему ему проигрывала, а он ругался, если я сливала партию слишком быстро глупым ходом, или хвалил за удачную тактику. Все, о чем он со мной говорил, – только мац-хе. Он даже ни разу не посмотрел на меня прямо с того вечера – или я не замечала. Я бы отдала полжизни, чтобы узнать, какие мысли вертелись в его голове… Хотя зачем же? Мне вовсе не интересно знать, о чем Эл думает! Кажется, он все-таки споткнулся о судьбу, и теперь, как истинный дракон, пытается думать дальше, чтобы найти душевную гармонию в каком-нибудь другом месте. Как все здорово сложилось – и ничего, что для этого Майеру пришлось пойти на крайнюю форму самопожертвования.

Но врать до конца самой себе пока не получалось. Я внутри болела от охлаждения отношения Элвина и силой себя подгоняла к тому же равнодушию. Но изредка, особенно перед самым рассветом, иногда замирала в странном ощущении – не хотела открывать глаза, оставаясь в полудреме, в которой несложно представить, что я сжимаю руку вовсе не спящего Майера. Кому какая разница, если мне это почти снится? Кому в мире сделается хуже, если я просто удержу Элвина несколько секунд рядом с собой? Казалось, что я так поступаю довольно редко, но однажды в этой самой сказочной полудреме расслышала шепот:

– Мне больно, Айса. Нет, я, конечно, могу и потерпеть – лишь бы ты могла вытерпеть то, что тебя мучает.

– Извини, приснилось что-то, – буркнула я и отвернулась на другой бок.

Пройдет. Конечно же, иссякнет и истлеет, потом даже смешно будет вспоминать. Но и себе потакать нельзя, иначе иссякать будет дольше, чем мое бедное сознание может себе позволить. Через несколько минут вставать и шагать на лекции – у меня совсем немного времени, чтобы натянуть на губы улыбку и проносить ее целый день, не обращая внимания на иголки в горле.

* * *

Через пару недель погода начала быстро теплеть. Весна взрезала сознание неожиданной зеленью и птичьим клекотом, от нее слезились глаза и глохли уши. Недавно казалось, что со сменой сезонов сразу все сделается иным и не таким важным. Похоже, придется подождать лета – оно точно должно помочь.

Зато теперь я часто гуляла в одиночестве и нередко делала домашние задания на одной из садовых скамеек. В одну из таких прогулок меня обнаружил Аштар – и разговор с ним меня воодушевил.

– Я до сих пор ее люблю, Айса, – признался он безо всяких предисловий. – Это не игра на публику и не попытка вас всех успокоить. Я люблю Мариту и, как тогда, все еще готов пожертвовать ради нее всем. Мне не приходится себя в этом убеждать – особенно когда я наблюдаю за ней издали…

Я посмотрела на профиль демона, поскольку он замолчал:

– Аштар, ты как будто хочешь добавить какое-то «но».

Он кивнул:

– Но когда я приближаюсь, когда пытаюсь все наладить, у меня появляется странное чувство – будто я говорю вовсе не с моей любимой Маритой.

– Понимаю тебя. У меня такое же ощущение. Дай ей еще немного времени – как я это время дала тебе.

– Как будто я просил тебя о снисходительности! – Аштар своим смехом разбил трепетную интимность недавнего признания, встал и ушел.

Но я улыбалась ему вслед. Именно подобного разрешения дилеммы я и ждала в идеале. Когда Марита поймет, что ее возлюбленный демон к ней вовсе не остыл, то и сама быстро посвежеет.

И правда, Аштар был с ней нежен и добр, что демоны не со многими людьми допускают. И это мог заметить каждый в любой из вечеров, когда мы собирались в больших покоях Элвина. Так и было, пока Марита вдруг не присоединилась к нам в явно дурном настроении.

– Что такое, рыжуха? – заметила хмурый вид гостьи Хинанда. – Опять про свой уродливый шрам вспомнила?

Тактичности от нее никто не ждал, потому и поправлять не спешили – на ее грубость не обиделась даже Марита:

– Я про него никогда не забываю, Хин. Простите, господа милостивые, сейчас сделаю глоток вина и снова покружусь в центре, как вчера. А пока поморщусь от того, что снова застала Аштара в компании с другой девицей!

Аштар до ее прихода сидел в кресле, а теперь встал, чтобы подойти и что-то объяснить. По его лицу было видно, что ему очень не по душе обсуждение сугубо личных вопросов при посторонних. Но он не успел ничего сказать, поскольку Хинанда громко рассмеялась:

– Ну и что? Милочка, ты выходишь замуж за чистокровного демона! Тебе еще не объяснили про нашу страстную натуру? У него всегда будут любовницы, всегда! Или смирись, или возвращайся к Зохару… хотя тот ведь тоже демон. Вот ведь незадача!

Шутка отклика не нашла. Хотя прозвучала и неприкрытая угроза – мол, довольствуйся тем, что имеешь, а не придирайся к мелочам, когда ты жива и здорова. Я, как и прочие, ждали реакции Мариты. Но она обратилась к Элвину, хотя и без того же раздражения:

– Смирюсь, конечно, куда я денусь? Милорд Элвин, мне всегда было интересно – вы в том же положении, неужели вас никогда не мучает ревность? Драконам это чувство не знакомо?

– Драконы про ревность знают, Марита, – он с совершенно равнодушным видом расставлял фигурки. – Но только не в случае любви к демону. Если любишь демона, то разреши ему быть собой. Нельзя запретить им постельные похождения точно так же, как нельзя запретить тебе дышать. Любовь Аштара никак с теми девицами не связана. Как и его желание поучаствовать в любой драке не связано со злостью именно к тебе. Наоборот, чем меньше он себя сдерживает, тем мягче будет в других вопросах. Хинанда права в главном: если полюбила демона, то прими его демоном, а не человеком.

Но Мариту ответ не устроил:

– Я бы поверила, если бы в его страстные интересы попадала и я! А то как-то странно получается – он хочет любую, кроме своей невесты? Это тоже нормально?

Аштар все-таки высказался:

– Марита, все эти вопросы ты могла задать мне лично. И ты ошибаешься, что страсти к тебе я не испытываю. Просто очень скоро ты станешь моей женой – женой шелле. Раз уж нам так сильно повезло, то я сдерживаю себя, чтобы соблюсти все формальности. Нам точно нужны свидетели для таких разговоров?

По-моему, он вел себя безупречно, но Марита слегка поморщилась в нашу с Майером сторону:

– Некоторым шелле плевать на формальности, я гляжу. Видимо, не так уж сильно нам с тобой и повезло.

Кеймары решили сменить тему, чтобы подвести ее к приятным размышлениям:

– На следующие каникулы мы все вместе поедем в Сердцевину! Вы уже официально помолвлены, почему бы сразу не сыграть и свадьбу? Шикарного банкета ждать не стоит – пройдут годы, когда Аштар закончит учебу и получит при дворе должность. Вот тогда он и сможет подарить тебе ту жизнь, о которой вы оба мечтаете.

Марита наконец-то улыбнулась:

– Было бы здорово. Да я с ума сойду от счастья, если увижу столицу! Скорей бы! Ближайшие недели мне покажутся вечностью.

Хинанда посчитала вопрос закрытым и тоже подлила в котел общей радости черпачок:

– Судя по письму императора, со свадьбой Айсы и Майера тоже не будут тянуть. Вряд ли прямо на ближайших каникулах, но в вашем случае мы очень рассчитываем на самый шикарный банкет последнего столетия!

– Жду не дождусь, – сказала я, поглядывая на Элвина.

– Умираю от предвкушения, – одновременно со мной ответил Майер, косясь на Хинанду.

Мы усмехнулись очередному хоровому пению и взяли друг друга за руки. Ни Элвин, ни Хинанда ровным счетом никак на это не отреагировали. На самом деле, свадьбы я ждала, раз уже все решено. Разумеется, грандиозность банкета меня волновала в последнюю очередь, но пусть уж последняя печать мою жизнь припечатает и окончательно перечеркнет предыдущие терзания.

И Марита тоже развеселилась, словно факт неверности возлюбленного напрочь вылетел из ее головы:

– У них-то пир должен быть роскошным, не каждый день свадебный обряд проводят для человека и чистокровного дракона. Но я не спешу и события не тороплю. Буду рада хотя бы столицу увидеть! Дворец… Самый настоящий дворец всей империи! У меня голова кружится от одного представления. Заодно там же можно будет решить вопрос, почему за учебу какой-то княжны платит принц крови, а не ее собственный жених. Ваша родня, драк-шелле, наверняка знает, что их отпрыски не могут ничего с собой поделать в желании хоть чем-то угождать единственной, и обменяется взаиморасчетами?

Беззаботные слова, произнесенные будто невзначай, ударили в затылок, как в барабан, я от неожиданности покачнулась. Я не смотрела на Хинанду – только на Мариту. И пыталась понять, зачем она сейчас это ляпнула. Она никогда не была дурой, а деревенской простоты в ней с каждым днем становилось все меньше. И Марита определенно понимала, почему такие вещи не нужно произносить вслух… Или это я дура, раз делилась с ней всеми заботами и переживаниями? Я ведь ей только про визит императора не сообщила – и то была остановлена лишь данным словом. Марита тоже смотрела на меня, молча. И от одного ее взгляда стало понятно, что слова не вылетели случайно, они были обдуманы, взвешены, заточены до тонких лезвий, чтобы с первого раза попасть в правильную точку.

Я не смотрела на Хинанду – и потому не видела, как красные дымки втекли в ее глаза и сделали их бордовыми. Но подскочила, ощутив вокруг порывы страшного ветра. Меня отлично готовили на занятиях, да и сама я себя не щадила, потому сумела бы уйти с траектории удара, но не пришлось – Майер бросился наперерез демонице, прикрывая меня.

Его бок и прошил черный дым, кинутый плашмя – не будь мой жених драконом, то пал бы замертво. Майер же со стоном схватился за глубокую рану, оседая на колени. Хинанду отшвырнул от нас Элвин, внезапно тоже стряхнувший свое затяжное равнодушие.

– Прекрати! – от крика зазвенела хрустальная люстра. – Прекрати немедленно! – а после этих слов хрусталь лопнул и посыпался сверху блестящими осколками.

Не только я схватилась за уши, но и все присутствующие, боясь, как бы не хлынула кровь. Элвин одумался и, не отпуская плечи Хинанды, заговорил неожиданно спокойно – будто не он только что одним ревом грозил разнести стены целого здания:

– Хин, Майер меня попросил – я внес оплату. И всё, представь себе. Ты сейчас едва не убила двух друзей из-за такой ерунды.

Она тоже ответила ему тихо:

– Я бы поверила, Эл, если бы ты впервые так на меня не закричал. Я едва не убила двоих, а ты едва не убил меня – кто бы мог представить подобное год назад? Так и где правда, любимый?

– Уверен, ты знаешь где. Или узнаешь, когда успокоишься и подумаешь. Я никогда не был против твоего характера, но ты зря считаешь, что моя лояльность к тебе выше двухсотлетней дружбы с Майером. Княжна – его невеста, теперь без фальши и с возможным будущим. Неужели ты сама не чуешь этот запах от них обоих? Неужели не понимаешь, почему он бездумно кинулся под твой удар?

Хинанда отступила, побледнела, опустила голову, даже запричитала извинения, когда увидела Майера на полу в окровавленном сюртуке – она не собиралась ему вредить и тоже запереживала. Аштар бросился за лекарем, я осела на пол поближе к Майеру, но маги уже расстегивали его одежду, чтобы осмотреть рану и остановить кровь. Тому было больно, но, вроде бы, без опасности для жизни. Я с облегчением подняла лицо, глянула на Хинанду – от нее еще будут проблемы, она сейчас просто обескуражена тем, что едва не убила лучшего друга, а потом вернется к предыдущей мысли, ведь Марита не зря подняла эту волну. Я перевела взгляд на подругу…

Подругу ли? Марита сейчас выглядела самой спокойной, на ее губах играла задумчивая улыбка. Она без стеснения посмотрела мне в глаза – и мне показалось, что в них мелькнуло объяснение. Что-то наподобие: «Не думала же ты, дорогая Айса, что заслужила счастье после того, что устроила?» Она винит меня в своей боли? Она, стоящая здесь из-за моей жертвы, из-за моей храбрости, в моем же платье, моими же руками отнятая у смерти, винит меня? Неужто за то, что именно по моей вине ей и пришлось ту боль пережить? Или ей, теперь по собственному выбору несчастной, просто претит мысль, что у меня может все сложиться прекрасно? Я так усердствовала в последнее время, изображая теплые отношения с Майером, что в них начали верить все присутствующие, включая и Мариту. Все эти недели, пока я думала, что закрыла свой грех перед ней и устраивала собственную жизнь, Марита искала виноватого – и наконец-то его нашла.

Теперь я поняла, о чем упомянул Аштар на садовой скамье. Марита стала другой – издали рыжая красавица, а вблизи – нечто иное. Существо со шрамом не на щеке, а в мыслях.

Глава 12

Уроки среди демонов, как обычно, проходили бодро, забавно и немного больно.

Тем не менее я справлялась, а когда не справлялась, то осматривалась по сторонам в поисках проказника. И на этот раз мое задание было испоганено чужим вмешательством: плоть жабы в стеклянной банке скукожилась до неприличных размеров. Я вскинулась и глянула на Нейру с немым упреком, который та восприняла как ожидание объяснений:

– А что такого? Или ты решила, что мы теперь с тобой подружки?

Пожав плечами, я почесала кончики указательных пальцев и кинула заклятие обратно, направив на ее обувь. Кожаные туфли одногруппницы сморщились так же быстро и так же безобразно, как мой подопытный экземпляр. Нейра рухнула на пол, вопя от боли и пытаясь высвободить конечности, но успевала угрожать:

– Да я тебе сейчас врежу! Как ты смеешь – после всей моей помощи с учебой?!

– Ты решила, что мы теперь с тобой подружки? – вернула я ей и поспешила хоть как-то реабилитировать задание.

Драконья магия была разносторонней, но, к сожалению, с ней я управляться так же, как с демонской, не научилась. Потому удалось лишь чуть ослабить нажим на жабу, она задрыгала лапой, показывая, что испытание перенесла и выбралась из него живой, но вернуть ее к предыдущей форме мне так и не удалось. За это я получила подзатыльник от преподавательницы, а Нейра – от нее же – пинок, раз все равно так удобно развалилась под ногами. Нейра дошипела свои проклятия, я ей показала неприличный знак пальцами. При повторной попытке мы обе справились на отлично, а преподавательница чихвостила теперь другого отстающего студента. Да так изливалась, что и Нейра восторженно притихла, а затем спохватилась и начала записывать неизящные реплики под мой тихий смех. Не знаю, зачем я провела целый семестр в скукотище, когда тут рядом все время творилось такое веселье! Подзатыльники мне не по душе, но ведь и получаю я их редко – лишь когда не справляюсь или не успеваю отразить атаку извне. То есть учусь в десять раз усерднее, чем позволила бы себе в расслабленном режиме. Объединенный университет тем и замечателен, что тут каждый может найти себе программу по душе.

На выходе из аудитории Нейра пихнула меня плечом и озорно улыбнулась:

– Пойдешь в седьмицу на попойку? Весна наступила! Всем пора выбраться в Радожку, напиться до свиста и ржать над зверолюдами!

Я про эту вечеринку даже не слышала. Да и откуда мне – уж точно подобное не обсуждают среди степенных и благородных шелле. Но я изобразила полную осведомленность:

– Если и пойду, то встану среди зверолюдов и буду ржать над демонами.

– Ну ты и червячья самка, Айса!

– Кто бы говорил, дочь пса и козлихи!

На том и распрощались, разойдясь в разные стороны. Я находила Нейру веселой и понятной, она при определенных обстоятельствах действительно могла бы стать моей подругой – например, если бы небо рухнуло на землю и нам обеим повредило разум. Но прежде чем обзаводиться новыми друзьями, не мешало бы разобраться со старыми… Мысли о Марите снова привели в уныние. Я не представляла, что с ней делать и как теперь общаться. Извиняться или винить? Или посоветовать Аштару, чтобы не спешил со свадьбой – пригляделся бы получше к своей красавице-невесте? Вот уж до чего дошло: я всерьез начала беспокоиться о демоне в его будущей семейной жизни. Врага ненавидеть легко, но как ненавидеть друга, который стал врагом в результате твоих же решений? Пока я только застыла в ожидании новых ее шагов и втайне надеялась, что их не последует. Тогда я смогу сделать вид, что выпад просто не заметила.

* * *

И чтобы лишний раз не встречаться с Маритой, в седьмицу я отправилась с толпой зверолюдов в Радожку, вслух о том не предупредив. Шелле захотели бы присоединиться, а с ними и Марита с Хинандой, но мне хотелось отвлечься. Я лишь оставила записку для Майера, чтобы не беспокоился. Зверолюды поначалу отказывались – говорили, что демоны напьются и будут над ними насмехаться, это их обычный способ справлять любой праздник. Но уговаривать их долго не пришлось.

Все прошло намного лучше, чем мы ожидали. Пьянящая настойка, щедро сдобренная запахом весны, зародила в крови маленькие частички счастья, а они в свою очередь снизили агрессивность даже самых злобных из тварей. Потому все компании вначале рассортировались каждая в своем квартале небольшого городка, но потом плюнули на предрассудки и потекли к центральной площади, чтобы там танцевать и пихаться локтями. Я очень удачно уже дважды отпихнула Нейру, но она все-таки сумела подставить мне подножку – то есть веселье потекло по лучшей из дорог. Конечно, в таком скоплении демонов я не расслаблялась и была готова, что милая кадриль запросто перерастет в массовую драку. Но и этого не происходило, товарищи успокаивали забияк, чтобы городская стража всем не прикрыла чудесный праздник.

Я натолкнулась спиной на кого-то и резко развернулась, одновременно узнавая и изумляясь.

– Майер? – я бессознательно заглянула за его плечо. – Ты один?

– Не меня ждала? – жених подмигнул. – Нет, он не придет. Он даже не знает, что мы тут. Кстати говоря, дорогая, давай договоримся на будущее – веселимся только вместе.

– Извини, – я всерьез почувствовала прилив стыда. – Твоя компания мне всегда приятна. Я хотела отдохнуть от остальных.

– Раздражают? Ну, хоть кто-то признался, что шелле могут раздражать. Тогда идем танцевать, – он потащил меня за руку к центру, не думая на самом деле злиться. – Да не тяни ты так носок, Айса, это тебе не бал! Как я понял в прошлый раз, здесь побеждает тот, кто отвратительнее всех дрыгается!

Я со смехом подстраивалась под ритм, который нестройным оркестром задавали пьяные музыканты в стороне.

– Кеймары тоже тебя раздражают? – уточнил Майер через несколько минут. – А то они готовят сюрприз на нашу свадьбу.

– Витая я обожаю, Верана обожаю еще сильнее, но сюрпризы ненавижу! – выдала я. – Лучше предупреди заранее.

Майер остановился и посмотрел на меня неожиданно серьезными глазами. Я сразу поняла, что разговор важный – и именно для него драк-шелле меня разыскал в этой пьяной и пьянящей настроением толпе.

– Айса, Кеймары предполагают, что могут продлить твои годы. Это только гипотеза – снова. Но речь, как я понял, опять идет об инородной магии в твоем теле.

– Драконьей магии? – я уставилась на него в изумлении, но не в силах сдержать предположения.

– Нет, конечно. С чего ты взяла? – немного расстроил он. – В этом-то и загвоздка. Только один вид магии способствует чистому увеличению, его они и рассматривают – колдовскую человеческую. Но проблема в том, что люди обычно в долголетии не соперники драконам и демонам, а нужен очень старый долгожитель. Ни их отец, ни дед, никто из наших знакомых и незнакомых магов на эту роль не тянет. Потому и проверить гипотезу они пока не могут никаким образом. Вот и весь сюрприз.

– Которого не будет по причине невозможности? – уточнила я. – Тогда о чем мы вообще говорим?

– О том, что Кеймары заинтересованы в том, чтобы мы не женились как можно дольше. Чтобы у них было время найти решение и сделать самый грандиозный подарок из всех гостей, – усмехнулся драк-шелле.

Но я поняла, что рассказал он мне по другой причине, и та причина касалась уже непосредственно его самого. Мне пришлось произнести это вслух:

– Твои друзья хотят сделать подарок тебе, поскольку поверили в твою влюбленность. Но на самом деле наш союз тебе на сотни лет не нужен. Ты к этому клонишь?

– Не совсем. Просто вся эта фальшь между нами вдруг сделалась такой странной, такой серьезной и такой долгоиграющей…

Я перебила:

– Не объясняй, Майер, я все понимаю. На подобное ты не подписывался. И потому порадуемся, что решения все равно нет – нам с тобой не придется делать этот выбор. Но как ты относишься к седовласым старушкам? Ведь очень скоро я стану такой!

Жених усмехнулся и повел меня на следующий круг:

– Хорошо отношусь к любым старушкам, способным так выплясывать. Не подведи, Айса, на нас все смотрят.

Чудесное веселье продолжалось. А я пыталась не зацикливаться на новой информации. Беспокоило Майера не только собственное положение, но и положение Элвина. Ведь мои годы – один из важных аргументов, почему его друг не может даже смотреть в мою сторону. С другой стороны, долголетие отнюдь не означает невосприимчивость к ядам, а именно таким образом по одному из прогнозов я и закончу свое существование задолго до появления первого седого волоса, если вдруг отважусь ответить Элвину взаимностью.

* * *

Мы чудесно повеселились и под руку вернулись в университет, лишний раз подчеркнув для всех заинтересованных натуральность наших отношений. Вот только уснуть я никак не могла, хотя Майер уже давно сопел. Я же мучилась последними сведениями и размышляла: что бы я сделала, если бы получила сверху своих еще сотни лет? Наблюдала бы, как Зохар собирает новую армию и убивает каждого имельца? Или снова ринулась бы ему наперерез, чтобы погибнуть? Или, став долгожителем, я начала бы иначе смотреть на обычных смертных? Ведь именно поэтому драконы и демоны от нас сильно так отличаются. Боясь разбудить жениха тем, что постоянно ворочаюсь с бока на бок, я встала и натянула поверх ночной рубашки простое тканное платье, которое годилось только для сельскохозяйственных работ или щеголянья перед нелюбимым.

Незаметно для себя вышла в коридор. Покои Майера сравнительно небольшие: всего одна комната, ванная и уютная гостиная, хоть и элегантно декорированная. Примерно такие же у Хинанды. Но никто из шелле не обижался – даже наоборот, открыто смеялись над Элвином, что он, в силу статуса, обречен принимать у себя гостей постоянно. Пустынное здание, безлюдное в столь поздний час, оказалось лучшим местом, чтобы проветрить мысли. Вот только древние маги и влияние ядов на неразумных невест через некоторое время меня перестали беспокоить.

Проходя мимо двери Хинанды, я замерла и прислушалась. Или принюхалась? Что-то будто задержало мой интерес именно в этом месте, вызвало легкое колебание любопытства. Через пару секунд я уже знала разгадку: Элвин был там, внутри этой комнаты, в постели демоницы. Не имею представления, откуда появилась такая уверенность, но я в этом даже не сомневалась. Более того, с ясной определенностью могла сказать, что сейчас он крепко спит – его разум совершенно спокоен, никаких тревог или злости он не испытывает. Поразившись новому умению, я понеслась к лестнице, чтобы не быть застуканной именно здесь.

Через этаж заставила себя остановиться и хоть немного успокоиться. Да, это снова проблеск драконовой силы – возможно, не идущий ни в какое сравнение с тем, что испытывают сами драконы. Но теперь стало совершенно понятно, как именно Элвин угадывал мое настроение, еще не вынырнув из-за угла. Надеюсь, это не означает, что и любить я теперь буду так же, как драконы – только единственного. Я до боли закусила губу и заставила себя вприпрыжку поскакать по коридору, нагоняя неуместной радости. Сегодня был замечательный вечер, а компания Майера прибавила ощущения настоящего праздника – я ни единой секунды рядом с ним не скучала! Еще совсем недавно мне казалось, что Элвин застрял в моей голове навечно, он не выскользал оттуда ни в снах, ни в реальности. Но как раз последний день показал, что я часами могу о нем не вспоминать. А это означает: пройдет какое-то время, и я смогу полюбить кого-нибудь другого… или хотя бы разлюбить, что уже будет немало.

И все бы было хорошо, не обнаружь я себя теперь перед дверью его покоев. Хозяина в комнатах нет, слуги и охрана давно спят, потому я могу зайти. Зачем же? Просто осмотреться? Но я там почти ежедневно бываю. Или мне хочется по-драконьи принюхаться – как раз во время, когда там никто не находится? Я не знала, что самой себе ответить, но и противостоять искушению не смогла. Протянула пальцы к замочной скважине.

– Тьяс Айса, – даже шепот в безмятежной тишине показался излишне громким.

Щеколда отворилась, дверь распахнулась передо мной, приглашая теплой темнотой. Я юркнула внутрь и не стала зажигать свет. Камин тоже был потушен, но я в этих покоях бывала столько раз, что могла безошибочно рассчитать, где находится диван, а где – ближайшее кресло. Наоборот, закрыла глаза, зачем-то задрала голову вверх и плавно потекла по воздуху, словно с кем-то танцевала.

Итак, Элвин не убрал мое имя из затворного колдовства. Или забыл об этом, или вообще не видел смысла – откуда ему было знать, что я начну вламываться к нему среди ночи, если я сама об этом пять минут назад не знала? И он проводит ночь с Хинандой. А вот это уже знак, который не проигнорируешь. Он молодец! Живет дальше, не разорвал прошлую связь. Даже если сейчас переосмысливает свою любовь к невесте, то хотя бы пытается для начала все наладить, испытать к ней то же, что год назад, а потом уже делать окончательный вывод. Какой же Элвин молодец… А мне пора познать и ревность, раз я столько уже всего познать успела. Это она печет в груди под сердцем, она скручивает желудок и привносит ноющую боль во всем лице от чрезмерно сжатых челюстей. Ревность вызывает уважение, она оказалась не слабее страсти, а все сильное должно вызывать уважение. Ревность делает из Мариты дуру. Кого же сделает из меня, если я позволю ей пропечь камень и сожрать сердце целиком?

Мне страшно, невыносимо хотелось пойти вглубь темноты: миновать столовый зал, пройти кабинет и занырнуть в маленький коридорчик, но там я уже не остановлюсь – там я обязательно войду в его спальню. Втяну из комнаты весь воздух – чистый, без примеси других людей, разорву себе им легкие, вберу в себя всю боль залпом, чтобы ее целиком переварить когда-нибудь потом. Желание было диким, а останавливал только страх. В гостиной многие бывают, а в личной комнате Элвин может и уловить мой запах, когда придет утром. Я виновна в страшном преступлении против себя и него, но хуже будет, когда об этом преступлении узнают. Лучше вовсе уйти.

Я через силу повернулась к двери и замерла в ужасе, ощутив его присутствие. Элвин стоял за входной дверью и по какой-то неведомой мне причине не заходил внутрь. Стоял там – и испытывал точно такой же ужас, как я сама. Прятаться было глупо – дракон ощущает меня намного сильнее, чем я его. Почему же он там стоит, чего так сильно боится? Почему так медленно поднимает руку, чтобы толкнуть дверь?

И до ослепления светом из коридора, когда дверь все-таки распахнулась, я успела широко улыбнуться и беспечно защебетать:

– Милорд? А я решила, что вы в своей спальне. Мне никак не спалось, и я вдруг вспомнила, что давно хотела попросить у вас исторический роман. Думала, возьму тихонько и уйду, не разбудив вас.

– В темноте? – Элвин на меня не посмотрел, прошел мимо. Уже возле камина глянул вверх, отчего все лампы в гостиной разом зажглись, а огонь начал разгораться. Интересно, а я так когда-нибудь смогу? – Княжна, я дал тебе слишком мало времени, чтобы придумать отговорку смешнее, чем чтение в темноте?

Я поежилась. И радовалась, что он смотрит на огонь, а не на меня. Элвин был одет совсем просто, в таком наряде я его не видела: светло-серые штаны и широкая рубашка для сна делали из него какого-то совсем обыкновенного парня: красивого, ладного, но такого человечного. Мне стоило не пялиться, а придумывать логичные объяснения:

– Да нет. Просто я только здесь выяснила, что не умею включать освещение, оно у вас устроено иначе, чем в нашей с Майером комнате. Нижайше прошу простить за беспокойство. А вы в такое время гуляли?

– Не гулял. Я был у…

Я не хотела этого слышать – я боялась, что уши лопнут, если он скажет это сам, потому перебила:

– У своей невесты? Боги, вы ведь не думали сейчас за это извиняться?

– Извиняться я точно не думал, княжна, – он встал вполоборота и лишь на секунду покосился в мою сторону. – Любую мою холодность сейчас Хинанда примет на твой счет. Твоя подружка знатно для этого постаралась.

Я приоткрыла рот. Он сейчас в чем признался? Ведь не в том же, что спит со своей невестой только для того, чтобы та ничего не заподозрила? Что делает это не из-за любви или страсти, а из-за меня? Что-то мне совсем стало плохо, я нервно сглотнула. Но сказать следующее было необходимо:

– Не надо меня защищать, милорд. Самое последнее, что вы теперь должны делать – защищать меня.

– А у меня есть выбор? – вопрос улетел в воздух, риторический, почти бессвязный. И не требующий моего ответа. Элвин резко поднял уровень бодрости в тоне, меняя тему: – Идем, я дам тебе книгу, и ты наконец-то уйдешь отсюда.

Да, именно с книгой я отсюда и уйду – и эта ноша сделает всю ситуацию не столь глупой. Двадцать восемь шагов – он впереди, я за ним, не глядя друг на друга, игнорируя запах друг друга, не обращая внимания ни на что. Двадцать восемь шагов как по раскаленному песку, где важно только улыбаться и держать прямой спину, чтобы никто не заподозрил никакого подвоха, не подал вида о том, что комнаты оказались слишком малы и теперь жестоко давят стенами.

– Этот роман? – Элвин выхватил с полки книгу, которую я когда-то вертела здесь же в руках.

– Эту, – мне было все равно. – Милорд, я все-таки задам еще один вопрос напоследок. Вы проснулись, почувствовав, что я здесь?

– Нет. Когда ты прошла где-то совсем недалеко, – он не стал скрывать и теперь вперил в меня вертикальные зрачки. – Потом уже понял, куда именно ты идешь. С тебя тоже ответ, чтобы мы были квиты.

– Справедливо, – я не могла оторвать взгляд от тянущей желтизны глаз.

– Если бы там, в Седьмой Окраине, меня все-таки убили, то сейчас тебе было бы легче жить?

До меня смысл вопроса дошел не сразу, но когда дошел, я сильно вздрогнула:

– О боги, о чем вы вообще думаете, милорд?!

– Ты все еще молишься богам, княжна?

– Ежедневно – и благодаря своей вере все еще дышу. Но сейчас про вас. Что за несвойственный вам пессимизм?

Элвин поморщился и наконец-то оторвал от меня пристальный взгляд, отчего сразу стало легче сделать вдох.

– Да нет, я не стремлюсь к смерти, просто в голове какая-то путаница.

– О чем же вы еще думаете? – я уже шептала едва слышно, но в полном желании продолжить ту же ноту искренности.

– О том, что было бы славно стать человеком, например, – удивил он. – В тебя когда-то поселили инородную магию, тогда нет ли способа выкачать весь резерв из меня? Интересно, если перед Кеймарами поставить такую задачу, то они и с ней справятся?

– Зачем же вам… человеком?

– Чтобы перестать так остро чувствовать, конечно, – он признался в этом как в чем-нибудь очевидном, само собой разумеющимся. – Чтобы просто отдохнуть и нормально выспаться.

Моя рука сама потянулась к нему – так сильно захотелось тронуть за локоть, сказать хоть что-нибудь, но слов не находилось. Вот только от моего движения сдавливающие стены будто колыхнулись и взорвались, лопнуло вокруг все пространство. Элвин молниеносно перехватил меня за запястье, книга из другой руки вылетела и оглушительно хлопнулась об пол, но мы оба этого не заметили – слишком близко оказались, соприкоснулись кожей, не смогли сразу разорвать касание. Я полетела спиной назад – и даже не знаю: по своей воле или Элвин меня с такой силой толкнул. Но он тут же оказался рядом, всем телом прижимая к стене и выбивая из груди остатки выдоха. Сердце стучало в ушах, на разрыв больно, но взять и оттолкнуть его я от себя не могла.

Это был почти поцелуй, еще не он, но его предвкушение – тысячная доля одного мгновения, когда внутри все умерло в ожидании соприкосновения губ. И сразу после того выжигающего мига Элвин замер с закрытыми глазами.

– От тебя несет сладким пивом и Майером.

В Радожке я сделала-то всего два глотка – и руку дам на отсечение, что остановил его вовсе не этот запах. Я сморгнула накатившую волну эмоций и произнесла почти неслышно:

– А от тебя – дорогим шампанским и Хинандой.

Нам обоим было плевать, что я называла его на ты. Нам обоим было плевать на запахи. Но под ними лежала целая глыба причин и последствий. Элвин отступил, а я понеслась из его покоев, забыв о книге. Вцепилась зубами в кулак, чтобы не заорать на все здание о том, как остро умеют чувствовать даже люди.

Глава 13

Хаос – в жизни или в комнате – разрастается незаметно. Пылинка к пылинке, проблема к проблеме. И если только упустить этот процесс, если вовремя не разгрести, тогда масштабы катастрофы достигают немыслимой величины, а там уже на решение потребуются совсем другие силы, если их вообще хватит. Памятуя об этой простой истине, услышанной еще от служанок из своего замка, я решила начать разгребать завалы, скопленные за последнее время. И первым пунктом выбрала Хинанду, ведь я не могла избегать ее вечно.

После лекций отправилась сразу к ней в комнату, там и застала. И удивилась довольно радушному приему:

– Айса, это ты? Хорошо, что зашла! Я сама сегодня собиралась тебя найти, если бы ты снова не пришла на ужин к Элу.

Я уж решила, что этот разговор начнется с драки и пыток, потому в удивлении мялась возле входа. Первая фраза, которую я тщательно готовила, начиналась с: «Я пришла извиниться за то недопонимание…», но я и рта открыть не успела, поскольку демоница заговорила почти моими словами:

– Я должна извиниться, Айса, – она поморщилась. Демоны ненавидят подобные ситуации и всячески их избегают, потому ее порыв был стократно бесценнее, чем если бы прозвучал от любого другого: – Прости за ту вспышку, я вышла из себя. Нас с тобой уже столько связывает, а у меня кровь вскипела от одной только фразы. Даже переспросить не додумалась, почему Эл вдруг решил платить за то, чтобы ты осталась в университете. Понятно, что для драконов подобное важно – заботиться о любимых. Но тогда начисто вылетело из головы, что о друзьях они тоже заботятся.

– Что ты, Хинанда, – я все-таки прошла внутрь и села на кушетку. – Мне известен твой темперамент, потому я понимаю. И рада, что ни моя жизнь, ни наша с тобой дружба тем вечером не закончились.

Ту вспышку гнева я действительно понимала, но вот что происходило сейчас – не совсем. Элвин снова смог успокоить свою невесту до состояния кроткого агнца? Каким же образом ему это удалось?

Хинанда сидела перед круглым зеркалом и подпиливала острые ногти. Она задумчиво улыбалась и выглядела вполне спокойной. Я имела возможность рассмотреть ее снова, как в самый первый раз. Не изящная красавица, ее профиль портит острый нос, худые и высокие скулы придают ее лицу хищное выражение даже в те моменты, когда Хинанда веселится. Но она обладает стилем и грацией, в этом стройном теле заключен несгибаемый стержень и железный характер. Я смотрела на нее снова – и уже в который раз понимала, почему она способна сводить с ума самых лучших из мужчин. Узкие губы искривлены – это после взгляда на ноготок, который получился не слишком острым. И вчера эти губы целовал он.

Интересно, он закрывает глаза, когда ее целует? Или это Хинанда целует первой, выпуская всю свою сущность наружу? Интересно, что он чувствует, когда раздевает ее? Он забывается, когда проникает в ее тело и слышит ее стоны? Думает он в такие моменты о ней или обо мне? Я зажмурилась до слез и потрясла головой. Я не должна об этом думать! И не имею никакого права прямо сейчас ненавидеть эту девушку за то, что она всего лишь провела ночь с собственным же возлюбленным.

К счастью, сама хозяйка комнаты моего состояния не заметила и продолжила:

– Это не единственная вещь, за которую я должна извиниться, Айса.

Я вскинула брови, молча ожидая продолжения, уже рисуя в уме, кого же она все-таки прикончила в порыве гнева. Но оказалось, дело заключалось в мелочи, вот только сама демоница так не считала – она отложила пилку, повернулась ко мне и глянула прямо, чтобы смотреть в глаза и говорить серьезно:

– Эл прав, Майер бросился тебя защищать, потому что ты ему небезразлична. И ты всегда неосознанно улыбаешься, когда смотришь на него. Между вами пока не любовь, но вполне может ею стать. Ведь это так?

Показалось, что в этом разговоре еще больше серьезности, чем она демонстрирует. Ей зачем-то нужны мои ответы – прямые и честные.

– Так, Хинанда, – произнесла я. – То есть я говорю за себя, а не за Майера. Мне бы очень хотелось, чтобы моя влюбленность в него обросла настоящей крепкой любовью. Но за что ты собираешься извиняться?

– Именно за это, – она вздохнула и отвела взгляд от моего лица. – Лучше скажу тебе сейчас, чем выяснится потом, а подобные вещи всплывают всегда некстати. Дело в том, Айса, что мы с твоим женихом были любовниками. Ерунда, конечно, просто развлекались и скрашивали друг другу ночи. Но люди придают постельным утехам слишком большое значение, так лучше переживи это сейчас, а не потом.

Мне стало прохладно – ощущалось двойное дно у такой откровенности, но я пока не могла его сформулировать. Сделала выбор ответить честно:

– Я знаю, Хинанда. Майер давно мне об этом рассказал.

Она с явным облегчением выдохнула:

– Ну и славно, тогда моя совесть чиста. Или то, что у демонов заменяет совесть – то есть здравый смысл. Я просто хочу сказать, что этого больше не повторится, можешь быть спокойна на этот счет. Если ты влюблена в Майера, то я никогда не окажусь в статусе твоей соперницы. Для людей подобные вещи бывают важными, я просто хотела закрыть этот вопрос между нами.

А вот и второе дно. Я опустила взгляд и скрыла легкую усмешку. Прозвучало отчетливо: я не трогаю твоего мужчину, Айса, я поступаю благородно и ценю нашу дружбу. А ты взамен должна сделать то же – не трогать моего. И если я хотя бы наполовину права, то Хинанда вовсе не успокоилась на мой счет, ее подозрения не умерли окончательно, и никакие увещевания Эла пока не свели их на нет.

И я не удержалась:

– Раз вопрос закрыт, то я спокойна. А что думает Элвин на этот счет? Я имею в виду твою прошлую связь с его лучшим другом.

Хинанда вскинула тонкие брови и глянула на меня, но от курса искренности не отказалась:

– Он не знает, Айса! И не говори ему, пусть останется между нами. Дело в том, что у Элвина есть куча недостатков – например, он слишком серьезен и консервативен. Ему просто невдомек, что все драконы – такие же разные, какими разными бывают демоны или люди. А уж для репутации Майера при дворе это может вылиться в настоящую катастрофу, всем же не объяснишь. Не обрисуешь парой слов, что Майер намного легче относится к подобному веселью и ничего важного притом не испытывает!

Еще как испытывает… Неужели Хинанда всерьез не догадывается? Или изображает, что не догадывается? Мне сейчас за него стало очень обидно:

– А ты, Хинанда? Драконы любят только единственную, как Элвин любит тебя. Но ты ведь не дракон. У тебя ни разу не возникло мысли, что ты выбрала не того парня?

– Ни разу, – она произнесла это так твердо, что сомнений не осталось. – Майер – забавный и легкий, великолепный любовник, прекрасно подкован в вопросе женского удовольствия и даже не… – она осеклась на полуслове. – Прости, вырвалось! Ты ведь об этом лучше меня уже знаешь. Потом, когда эта тема перестанет быть такой острой, мы с тобой сядем и под бокал вина перемусолим все его постельные достоинства. Но демоны выбирают самое лучшее – самого умного, самого красивого, самого сильного. И в той конкуренции у Майера никогда не было шанса.

Настала моя очередь отвести взгляд. Я была с ней согласна, хотя сама и не демон, и именно за эту общность взглядов я снова испытала к ней мимолетную ненависть. Но лучше сейчас уйти, где-нибудь отдышаться и забить в себе эту тупую ревность, пока она не издохнет.

– Я все поняла, Хинанда, – я поднялась на ноги. – И очень рада, что мы поговорили. Встретимся на ужине…

– Подожди! – она резко вскинула руку. – Я извинилась и была с тобой честна. Но один вопрос меня все еще тревожит.

Я вновь опустилась на кушетку, начиная волноваться. До сих пор все шло идеально, мне давно пора было сюда зайти и закрыть все пробелы, но, возможно, я не все пробелы смогла предусмотреть?

– Какой же, Хинанда?

Морт-шелле вдруг встала, подошла ко мне и немного наклонилась. Недавняя легкость из ее взгляда пропала. Демоница заговорила тихо и ёмко, не отрывая от меня пристального взгляда:

– Любовь дракона проста и безапелляционна, но раскрывается она полностью только во взаимности. Так скажи мне честно, Айса, какие чувства в тебе вызывает мой любимый жених?

Хотелось нервно сглотнуть, но я сдержалась. Пялясь на нее так же открыто, я совершенно спокойно произнесла:

– Никаких, кроме благодарности и дружеской симпатии.

– Эл не похож на себя в последнее время, я пытаюсь понять причину. Может ли быть такое, что он испытывает страсть вовсе не ко мне, но просто пока не нашел взаимности? И благодаря этому еще держится за старое, но уже потерян?

– Не имею представления. – Я даже не моргала. – Я не люблю твоего жениха, Хинанда. Но даже если бы полюбила, то ни за что не показала бы это ему.

– Почему? – Она выпрямилась, хотя все еще наблюдала за моим лицом. – Из-за меня?

– Из-за тебя в том числе. Но далеко не только, – мне даже захотелось улыбнуться от воспоминания о ночном визите сюда императора – для той же самой цели. – Я скажу больше, Хинанда. Никогда, ни при каких обстоятельствах я не ответила бы милорду Ео взаимностью. Даже если бы он упал мне в ноги и заявил, что без меня умрет.

– Точно?

– Клянусь богиней.

Я наблюдала момент трансформации – его нельзя было пропустить. Лицо демоницы вмиг расслабилось, до сих пор и не было заметно, как она напряжена. Она задала прямой вопрос, и я ответила так, что у нее не осталось сомнений. Ни единой капли. Она в форме моих зрачков или движении ресниц уловила, что я говорю правду – так и было, я сама каждое слово прочувствовала и через сердце пропустить успела. И ее улыбка стала немного другой – мягкой, делающей ее лицо чуть нежнее и красивее.

– Тогда клянусь всеми своими родными, всеми, кого когда-либо любила, что никогда не наброшусь на тебя, Айса. Даже если мне сто клеветниц заявят об обратном – я поверю тебе, а не им. Никогда не вздрагивай, если увидишь меня в гневе – я клянусь тебе, что никогда больше ты не почувствуешь от меня угрозы. Разве что для твоих врагов или для тех, кто посмеет оболгать тебя.

И я ее словам поверила до конца. Я ждала прилива тоски, но почему-то почувствовала явное облегчение – все сделано правильно, на сердце действительно стало радостнее, эта проблема точно решена. И новая сделка прибавит мне сил в ситуациях, наподобие произошедшей этой ночью.

Я уже уходила, когда посвежевшая и повеселевшая Хинанда снова остановила, но уже другой темой:

– Айса, приглядись к Марите. Твоя подруга не случайно тогда меня накрутила. Незадолго до того я ей высказала свои сомнения – дескать, меня не оставляет в покое прошлое, когда Элвин ради тебя принял боевую форму и ради тебя же вернулся. Она знала о моей тревоге, она выбрала самый подходящий момент, когда подкинуть моей ярости пищу.

Я кивнула, выходя. Знаю, Хинанда, знаю. В хаосе моей жизни эта проблема стоит под вторым пунктом – и я пока не знаю, как к нему подступиться.

* * *

Я дождалась Аштара после боевой защиты. Демоны из другого конца зала нередко заигрывались и задерживались дольше остальных, но больше на сегодня у меня лекций не было, а разговор, как мне казалось, был важным.

– Аштар! – я позвала его издали. – Задержись ненадолго, если свободен!

Он махнул своим красноглазым приятелям и направился в мою сторону. Зал быстро пустел.

– Что-то серьезное, Айса? – демон остановился передо мной.

Я замешкалась:

– Скорее, деликатное. Очень-очень деликатное. Даже и не знаю, как о таком спросить прямо. Или лучше на другой раз отложить? Но проблема в том, что о подобном я могу поговорить только с тобой и больше ни с кем… Проблема не во мне, а в тебе! Короче…

Пустое и многословное предисловие заставило его раздраженно поморщиться и подкинуть уже собственные версии, чтобы я наконец-то перешла к делу:

– Ты про дела в Седьмой Окраине? Так у меня для тебя новость, Айса: больше мне из дома писем не пишут, вычеркнули из семейного древа, зато вписали в список злейших врагов и никаких распоряжений больше не дают! Но если бы твоих или моих стерли с лица земли, то мы бы об этом уже узнали. Не настолько уж тут дремучий народ. Но если хочешь знать мое мнение, то мой папаша не выпустит Имельское княжество, как и остальные восставшие территории – это ведь вопрос и его репутации, и могущества всей его Окраины. Пока он жив, мира на твоей родине не будет, это точно.

– Тогда от души пожелаю ему скорой кончины, – сквозь зубы процедила я. – Но нет, Аштар, я хотела поговорить не об этом!

– О Марите? – С демонами очень сложно общаться, ведь терпение в число их добродетелей не входит. В их характере вообще нет графы «добродетели». – Забудь уже про ее выпад. Она очень сильно на этот счет переживает.

– Правда?! – я позабыла о намеченной теме разговора. – То есть Марита сожалеет?

– Сожалеет, – подтвердил он. – По крайней мере говорит, что тот день был одним из тех, когда все идет наперекосяк. Я ей настроение испортил, ревность ей мозги подъела, вот и не сдержалась – выплеснула какую-то обиду на тебя, хотя по-настоящему тебе зла никогда не желала.

– Серьезно? То есть вопрос только в мимолетной эмоции? Ты в этом уверен?

– Скорее да, чем нет, – он не стал изображать твердую убежденность. – Но похоже на то, раз она вчера мечтала, чтобы вашу и нашу свадьбу провели в один день. Это было бы символично, раз она все еще считает тебя своей лучшей подругой… – он подумал и добавил задумчиво: – Ну и выгодно, потому что семья Сао точно не поскупится, а нашу парочку у венца даже не заметит.

Усмехнулась иронии. Я бы хотела примириться с подругой и больше тяготы не вспоминать никогда. Но и Марита не была предметом сегодняшнего плана:

– Это радует. Но у меня к тебе вопрос совсем другого рода. Как я уже сказала – весьма деликатный, почти стыдный…

– Да говори ты уже! – он теперь и ярости поддался.

И мне пришлось заставить себя произносить слово за словом:

– Дело в том, что мы с Хинандой достаточно близки. А у нее, как и у всех демонов, есть одна особенность – спокойно и без стеснения обсуждать любую тему, в том числе самую интимную. И я опасаюсь, что в одном из таких разговоров я могу оплошать…

– Возьми еще курс по риторике, Айса, у тебя серьезные проблемы с изложением интимных тем, – проговорил он, но заинтересовался.

Я начала краснеть, и от этого осознания смущаться еще сильнее:

– Я имею в виду, что мне нужны кое-какие сведения – ну, те сведения, которые можно узнать только после отношений определенного рода… ты понимаешь.

– Не понимаю, – он начал ехидно улыбаться. – О чем таком ты говоришь?

Мне показалось, что Аштар уже насмехается, потому и прикрикнула:

– О том самом, чем ты успел позаниматься с доброй половиной здешних студенток!

– О боги… – он отступил и театрально прижал к груди руку. – Неужто ты говоришь о совместных посещениях занятий?

– Аштар! – я даже кулак вскинула, слегка на него замахиваясь. – Я говорю о похоти и постельных утехах! Хинанда уже случайно упомянула кое-что, что я расшифровать не смогла, и мне лучше быть готовой. А то она сразу поймет, что мы с Майером до таких отношений еще не дозрели.

Демон всерьез удивился:

– Как так? Но все шелле уверены в обратном!

– В том-то и дело, – я развела руками. – И мне нужно, чтобы так и оставалось. Просто поверь в необходимость и дай мне нужную информацию, ни с кем это не обсуждая. Я могу на тебя рассчитывать?

Аштар снова со смехом ступил ко мне, но пока театральную маску с саркастичной улыбкой снимать не собирался:

– Говорить о страсти, о воплощении тайных фантазий, извращениях и видах любовных ласк? Да я тебе еще и доплачивать должен за такое приятное времяпрепровождение!

– Нет-нет, никаких извращений! – испугалась я. – Только базовые знания, чтобы не сесть в лужу.

– Тогда это не ко мне.

Он, конечно, издевался и никуда уходить не спешил. Лишь слушал с любопытством, пока я изолью собственные познания:

– В целом, я прекрасно осведомлена, откуда берутся дети. Няня, служанки, да и Марита мне об этом рассказывали, но без лишней откровенности. О, кстати, а вы с Маритой уже… ну, это делали…

– Что делали? – он округлил глаза.

– Аштар!

Он наконец-то надо мной смилостивился:

– Мы это «ну» делали. В ту же ночь я понял, что чем дольше я держусь – тем зверее становится моя возлюбленная. Потому она уж точно теперь знает побольше твоего. И вряд ли отныне станет направлять излишек эмоций на тебя – я этот излишек на себя теперь намерен перетягивать. Но у вас с ней сейчас не такие теплые отношения, чтобы с этим бежать к ней, верно?

– Верно, – я согласилась со вздохом. – И я уже все равно тебе раскрылась. Зря я, что ли, такой стресс пережила? Если коротко, я знаю, что женщина ложится на спину и мужчина накрывает ее собственным телом. Так?

– Не так. В смысле, необязательно именно так, но продолжай.

Мое волнение проходило вместе с растущим интересом. Да и Аштар – не тот парень, которого стоит стесняться. Демоны же вообще ничего не стесняются.

– И мужчина входит в нее… определенным органом. Так?

– Членом. Продолжай, – он тоже перестал улыбаться и поддался любопытному для него учительству.

Я кивнула самой себе, будто ставя оценку и переходя к новой теме урока:

– Женщине впервые очень больно, у нее даже идет кровь. Но потом, если ее не берут насильно, боли нет. Так?

– Молодец, Айса! – похвалил Аштар. – Ты достаточно подкована. Теперь можешь ехать в Сердцевину и устраиваться куртизанкой. Отбоя при таком опыте не будет.

– Да хватит тебе уже шутить! – я окончательно забыла о смущении, это было скорее обучение, когда просто читаешь учебник и разглядываешь картинки. – Разумеется, это не все, что знает женщина после… ну, ты понимаешь. Хинанда упомянула удовольствие – и мне тогда показалось, что речь идет вовсе не о радости, когда твой возлюбленный муж наслаждается твоим телом, а ты это терпеливо пережидаешь. И каков размер того самого органа? Неужели она имела в виду какую-то приятность от того, что мужское достоинство входит в ее тело?

– Вот и разговорилась, вопросами засыпала. – Аштар почесал шевелюру. – О таких вещах сложно говорить – и дело совсем не в стеснении. Их буквально легче показывать, потому что все равно не поверишь.

Я скривилась, представив, что подобное вообще могло бы между нами произойти. Нет-нет, ни при каких условиях.

– Но неужели хотя бы вкратце нельзя объяснить? – переспросила я. – Я обнаженного мужчину видела! В смысле, Элвина, когда он из дракона обратился. Но, конечно, не разглядывала.

Аштар подумал немного, потом дернул завязку на своих штанах, испачканных пылью после занятия. Без зазрения совести стянул с себя, обнажая мужской орган.

Я немного отступила и посмотрела прямо ниже его живота. Общение с демонами все-таки сказывалось – если сейчас мне было интересно, то воспитание пропало где-то на улице за ненадобностью. Ушло на прогулку, как говорится. То самое естество оказалось весьма неприятным на вид, но хотя бы устройство понятно.

– А он не такой уж и большой, – произнесла я с небольшим облегчением. – А я-то себе уж придумала, что орган должен быть похож на орудие пытки. Такой-то маленький размер не кажется устрашающим.

– Сейчас по роже схлопочешь! – непонятно на что разозлился Аштар. – Просто холодно здесь и голодно! И это не тот размер, который идет в дело!

Я многозначительно похмыкала и немного наклонилась, хотя и не помышляла тронуть или сильнее приблизиться. Нет, все-таки отвратительная штуковина, она могла бы быть создана природой хоть чуть-чуть красивее.

– Как это? – я задала новый вопрос.

– А черт его знает как, – Аштар пожал плечами. – Магия увеличения, или что-то в этом духе. Сам удивляюсь.

– Поразительно, – одобрила и я. – А тебе самому не бывает больно, когда… ну, во время утех?

Я резко от него отпрянула, когда почувствовала Элвина где-то поблизости. Ни на кого другого мой радар запахов и эмоций не включался, но его я чувствовала с расстояния. Вот только он меня чувствовал острее – и потому его фигура, которую я рассмотрела в самом центре зала, могла там находиться уже несколько секунд.

Понимая, в каком положении меня застали, оценив всю двусмысленность сцены, я вскрикнула. Но Элвин, двигаясь к нам, громко смеялся:

– Не хотел вас прерывать. Но, кажется, сам не догадаюсь, что такое необычное вы здесь делаете.

– Ничего такого, милорд! – завопила я. – Вы не подумайте! О боги, как же это должно выглядеть в ваших глазах?

– Пока никак, – Элвин с тем же смехом остановился сбоку. – Аштар, ты не натянешь штаны?

– А кого я тут смущаю? – демон нехотя потянулся за завязками. – Я чаще бываю без штанов, чем в них. Полезное для здоровье проветривание. Тоже попробуй, тебе серьезности надо поубавить.

Меня спокойствие Аштара обнадежило, его просто застукали в естественной среде обитания – за что тут оправдываться? Вот только Элвин перевел смеющийся взгляд на меня и потребовал объяснений:

– Меня сейчас разорвет от любопытства, княжна. Он даже не возбужден, то есть сам Аштар и не помышлял ни о чем предосудительном, а с ним, наверное, такое редко происходит. Потому я не могу обвинить тебя в измене моему лучшему другу. Но ситуация оттого не перестает быть весьма спорной. Интересно, если я сообщу императору, чем занимается невеста шелле, благородная дама, в свободное время, то он вашу помолвку отменит? А Майер как воспримет?

Я хлопала глазами:

– Это шантаж? Вы мне угрожаете?!

– Разумеется, нет. Оставлю этот козырь на крайний случай. Итак?

На выручку мне пришел демон:

– Элвин, не нагоняй красок, ничего подобного – сам же видел. Мы даже не прятались. Просто вскочило что-то, о чем Марите пока лучше не знать. Вот я и попросил Айсу по-дружески глянуть, не заразно ли.

– А она у нас теперь лекарь? – Элвин иронично вздернул бровь.

– Айса много книг читает! Должна же хоть чему-то научиться! – парировал Аштар.

Но драк-шелле не сводил с меня желтых глаз, едва унимая хохот:

– Вот теперь верю, очень достоверно звучит, никаких сомнений. А меня не осмотришь, княжна? По-дружески. Живот что-то чешется и на бедрах скребет. Не пропустили бы мы с тобой какую-нибудь серьезную хворь!

Демон загоготал, да и Элвин больше не сдерживался. Я прижала холодные руки к горящим щекам и понеслась от обоих идиотов, которые смеялись и над ситуацией, и над моей реакцией. Стыдоба-то какая! Богиня, провали меня сквозь землю, я заслужила! Но перед выходом выпрямилась и пошагала медленнее. Вообще-то, Хинанда или Нейра на моем месте не сбегали бы, а ухохатывались рядом с молодыми людьми. Притом одна из них стократно титулованнее меня, но ее бы никакое воспитания от настоящего веселья не остановило. Мне еще учиться и учиться, как владеть собой и собственными нервами.

Глава 14

Элвин и Аштар произошедшим смешным случаем ни с кем делиться не стали, да я этого ни от одного из них не ожидала. Заняты все были совсем другими и более интересными делами, чем надрывать животы над моей стеснительностью: второй триместр по традиции заканчивался весенним общеуниверситетским праздником, за которым следовали экзамены и каникулы.

Весенний бал проходил по той же программе, что и зимний, за тем лишь исключением, что Марита и Аштар теперь могли прийти вместе, держа друг друга за руки и ни от кого не скрываясь. Вечер начался с прекраснейшей для меня вещи – во время почти такой же речи директора, как в прошлый раз, подруга подошла ко мне и с виноватым видом повторила почти точь-в-точь те объяснения ее выпада, которые я уже слышала от ее жениха. Я даже не дослушала – просто порывисто обняла ее, показывая, что ее извинение принято. Она обняла в ответ – надеюсь, подтверждая, что и я за все предыдущие грехи прощена.

Я поверила Марите – потому что очень хотела ей поверить, потому что нас с ней связывают узы, что теснее обыкновенной дружбы. Из ужасных испытаний люди выбираются или кровной родней, или заклятыми врагами. Я готова была отдать что угодно за первый вариант, а второй даже не рассматривала. Я ей поверила… но для себя оставила зарубку больше никогда не делиться самым сокровенным или тем, что можно было бы против меня обернуть. Так, на всякий случай. Ведь всегда найдется, о чем поговорить закадычным подружкам, кроме тайн и секретных сведений? Например, об этом:

– Марита, ты напрасно надела то же платье, что и в прошлый раз, хотя оно тебе и идет! Но мой гардероб не заканчивается на этой вещи.

– Просто мне было неловко обращаться к тебе с просьбами, – она покраснела. – Не после того, как я едва не спровоцировала твою гибель.

Вот, оказывается, как чудесна жизнь, если в ней наводится полный порядок!

Было у этого бала и еще одно отличие – мой круг знакомых существенно расширился. Нейра в сером платье-хламиде добродушно прищурилась мне издали, я прищурилась в ответ. Понятно: через несколько бокалов начнем друг друга оскорблять.

Элвин с Хинандой снова опоздали, и в выборе цвета костюмов они были предсказуемы. Черная шелковая рубашка шла Элвину ничуть не меньше предыдущего черного пиджака. Но теперь я на них не смотрела – не оценивала со стороны и не восхищалась самой великолепной в зале парой, не восторгалась тем, что они снова танцуют вальс под менуэт, а полонез под мелодию кадрили, никто им не указ.

Майер поймал мой рассеянный взгляд:

– Не пойму, куда ты смотришь, возлюбленная невеста. На стойку с винами или на стойку с дурманящими настойками?

– То есть сегодня мы их перемешивать не будем? Не порть о себе впечатление, возлюбленный жених!

Коротко говоря, партнера для жизни и веселой вечеринки я подобрала правильно.

Мы пили, много танцевали и мало разговаривали – идеальное сочетание. Марита кружилась в центре с Аштаром. Я улавливала шепотки о шраме на ее лице, но мне послышалась в них легкая жалость: дескать, такая красивая девушка и где же она умудрилась так пораниться? Я не подумала бы придираться к этим сплетницам – пусть болтают и лопаются от зависти, поскольку Марита и сейчас изгибами тела любую из них за пояс заткнет.

Я потанцевала с Вераном и Витаем, ощущая себя обязанной их по очереди пригласить. Сами братья отчего-то не спешили осчастливливать разряженных дам своим вниманием. К счастью, Элвину не пришло в голову приглашать меня, они с Хинандой как-то вообще держались в отстранении от других, а он ни разу не взглянул в мою сторону. И я стократно повторяла себе, как рада за них и за саму себя. Когда убеждения не помогали – делала еще пару глотков вина. И, к сожалению, на следующем вальсе почувствовала, что уже не так изящно выгляжу, как положено невесте шелле. Потому извинилась перед Майером, сослалась на необходимость «попудрить носик», а сама решила выйти на свежий воздух. Накидку брать не стала – лучше немного замерзнуть, зато быстрее проветрить голову. И больше ни глотка алкоголя на сегодня! Иначе я или начну очевидно шататься, или сама побегу просить Элвина со мной потанцевать. По-дружески, конечно. До других танцев с ним я допиться физически не сумею.

Видимо, весной оживают и веселеют все, включая демонов. Мне показалось, что студенты выглядели расслабленнее, чем в начале зимы. Глаза блестели даже у Нейры, которая держала в руках ополовиненный бокал шампанского.

– Куда пошаталась, самка тюленя? – радостно поприветствовала она меня.

– Не твое крысиное дело, выродок красноглазого насекомого! – так же добродушно отозвалась я.

Я даже обрадовалась, что Нейра шагнула вслед за мной. В бальных платьях драться неудобно, но смешно ругаться – вполне себе развлечение. Мы и перекидывались оскорблениями под смех редких студентов, которые тоже решили проветриться. Демоны с нашего факультета играли за обе стороны и накидывали подсказок то одной, то другой, чем мы иногда и пользовались, когда собственная фантазия иссякала.

Очередное ругательство мне пришлось особенно по душе, потому я повторила за своим одногруппником, который на практических занятиях вел себя тише остальных, зато в честь праздника разошелся:

– Лопоухая шелупень, которая не смогла наколдовать себе даже прямые ноги!

Нейра уважительно хмыкнула, не нашлась с ответом и потому прибегла к последнему аргументу – подкинула в руке уже пустой бокал и с размаха швырнула в меня. Была целая секунда, чтобы увернуться. И Нейра хорошо знала, что я увернусь – мы тренировались вместе, а когда преподаватели на занятиях отворачивались, то нередко бросались друг в друга ложками для размешиваний зелий, в процессе этих забав ни одна из нас не пострадала. Не было ни единого шанса, чтобы в этот раз получилось иначе.

Но я не стала уворачиваться. Хотя успела перехватить бокал возле самого горла. Правда, в руке он треснул от мощного удара – демоны половину силы вкладывать не умеют. Но ведь у меня была целая секунда, чтобы подумать… И я решилась, пока делая ставку на неизвестность: начала падать на спину, будто потеряв равновесие от слишком резкого движения, и уже возле земли полоснула тонким стеклом по горлу. Взвыла от боли и запоздало испугалась, все ли правильно рассчитала. Мышцу сбоку я зацепила довольно глубоко, судя по ощущениям, но, кажется, жизни себя все-таки не лишила.

Не заметившие моего маневра демоны, увидев кровь, разом притихли. Подобное им еще могут простить во время занятий, но за такой исход общей университетской вечеринки уже по головке не погладят. Да и сама Нейра бросилась ко мне проверить, что случилось. Я зажала ладонью рану и попыталась сесть, но голова закружилась – скорее от боли, чем от потери крови. Девочка в стороне завизжала, увидев, как мне на грудь потек красный ручеек. О боги… кажется, пьяная рука дрогнула, и я натворила непоправимое! Но пугаться было поздно, я сделала свою ставку – теперь ход других фигур.

Я была абсолютно уверена, что первым на крик прибежит Элвин – он мою боль должен все еще ощущать явственно. Но в первом же предположении ошиблась: надо мной склонилось испуганное лицо Верана. Возможно, Кеймары просто оказались ближе к выходу, отбиваясь от назойливых поклонниц.

– К лекарю, срочно, – он, хоть и был бледен, но сразу заговорил сухо и деловито. – Витай, я зажму ей рану, а ты попробуй оценить опасность.

– Не надо к лекарю, – прохрипела я, скрывая легкую радость. – Я немного перебрала, не хочу получить выговор… ничего страшного…

Хинанда, которую я увидела следующей, заорала так, что стены содрогнулись:

– Какая мразь это сделала?!

Мои однокурсники отшатнулись, Нейра от волнения вообще едва не упала на землю. Но я успела опередить любой ответ:

– Я сама, Хин… упала… Богиня, какой стыд! Я ведь княжна – и столько людей увидели мой позор! Размахивала бокалом и рухнула, лучше бы сразу сквозь землю…

Причитала я отменно, раз Майер разогнал всех зевак за две секунды, а Веран подхватил меня на руки и понес в темноту. Рядом я услышала голос Элвина:

– Плевать на выговор, неси ее к лекарю. Да кто посмеет сделать выговор невесте шелле? За что? За то, что вина на празднике выпила?

Я не сумела посмотреть на него, а иначе испепелила бы гневом. Но хрипеть все-таки могла:

– Прекратите уже решать за меня, милорд. Ерундовая ранка, не разводите панику.

Витай произнес, склонившись и отодвинув ненадолго мои пальцы от шеи:

– Здесь темно, нужно больше света. Но, кажется, действительно ничего опасного. Если бы на месте Айсы был демон, маг или дракон, то мы бы сейчас с ней снова по очереди танцевали, не обращая внимания на то, что она испортила свое платье. Но в случае человека я уже не могу быть так уверен…

Вот оно – то самое, откуда я и собиралась подводить их к своему плану. Захныкала жалобно, хотя изображать на лице боль мне не пришлось – она была вполне реальной:

– На самом деле, мои раны уже заживают быстрее, чем раньше. Так, может, наступила пора снова раскачать мою магию? И времени прошло достаточно, и сейчас в том есть серьезная необходимость.

– Необходимость отнести тебя к лекарю? – Элвин спросил с раздражающей иронией. Возможно, он уловил, что мне не так уж страшно, как я изображаю.

Но давать ему право голоса в своем вопросе я не собиралась:

– Я уже опозорилась! Да я скорее умру, чем посвящу в свой позор еще больше народу!

Хинанда процедила сквозь зубы:

– Перестань об этом переживать, дура. Я заткну рты всем, кто там присутствовал. Нашла о чем волноваться!

Меня уже внесли в покои Элвина, усадили в глубокое кресло. Марита, которую я прежде не заметила, упала на колени передо мной и схватила за руку, причитая и уговаривая не рисковать и обратиться за помощью:

– Айса, как ты не понимаешь? Ведь даже если ничего серьезного – у тебя останется шрам! Тебе рассказать, как один шрам может испортить настроение на месяцы вперед?

Мне стало перед ней стыдно – она-то свою рану получила в тяжелых испытаниях, а не в результате пьяного решения. Но мне нужен был ответ Кеймаров, а они глядели друг на друга и переговаривались уже довольно спокойно:

– Вообще-то, можно попытаться. Как раз будет мгновенная проверка – удалось или нет. Увеличение в ней силы такую рану точно затянет.

– Ее снова парализует, и мы не можем быть уверены, как долго это продлится, – ответил второй. – А если это займет несколько дней? Завтра начинаются экзамены.

Марита, которая гладила меня по руке, подняла к Витаю лицо:

– Если потребуется, я буду сидеть с ней рядом и читать учебник! Только помогите. Посмотрите, кровь так и бежит, пока мы тут рассуждаем!

Витай вздохнул и кивнул брату:

– Хорошо, сделаем. Но рану надо забинтовать на случай, если не сработает. Айса, если не получится, тогда сразу к лекарю – и никаких споров. Перенесем ее на кровать. Эл, не возражаешь, если мы используем твою гостевую?

– Не возражает! – Хинанда была готова сама меня на руках нести. – Поспешите! Она же всего лишь человечишко, сдохнет от потери крови, пока вы тут дипломатию разводите!

Веран уже раздавал распоряжения:

– Марита, найди чистые полотенца, неси в спальню. Аштар и Хинанда, молниями бегите в нашу комнату – найдите листок с заклинаниями. Поищите где-то на стеллаже между книгами…

– Принесем весь стеллаж! – демоны отчеканили и тотчас сорвались с места.

– Нам нужно дыхание дракона для подсветки пути, – голос мага вдруг потерял уверенность. – Майер, на этот раз сделаешь ты?

– Разумеется, – ответил мой жених и теперь сам подхватил меня на руки.

Голова кружилась все сильнее, я не выла в голос только от того, что слабость не позволяла, но становилось все хуже и хуже. Да и реакция всех друзей, как и размокшее от крови платье, подсказывали, что порезала я себя сильнее, чем собиралась. И все равно расслышала, как Элвин прошептал себе под нос:

– Только я ощущаю здесь запах шантажа?

Я не должна была его услышать, ведь о моей новой способности пока никто не знал. Но я уже плохо соображала, потому ответила бездумно и так же тихо:

– Не вмешивайтесь в мою партию, милорд, она не ваша.

К сожалению, его лица я не увидела, потому не имею представления, как он воспринял мой ответ.

Запачкав кровью белоснежную подушку и простынь, я молила богиню, чтобы не потерять сознание раньше времени. И радовалась любой спешке. Когда Майер наклонился к моим губам, чтобы выдохнуть подсвеченным дыханием, я смогла успокоиться. Вдыхала так же медленно, до разрыва легких, как в предыдущий раз, но в этот момент случайно скосила глаза на дверь. Элвин сначала смотрел на нас, через мгновение уставился в стену, а потом почти сразу развернулся и вышел. Не выдержал. Не смог смотреть, как чужие губы вскользь касаются моих. Почему для него это так невыносимо, ведь даже я, главная участница, ничего при том не испытываю? Хотя могла бы сказать, что переживаю свой первый поцелуй с человеком, женой которого стану.

– Вижу, – зашептал Витай. – Майер, теперь в сторону. Веран, зажимай. Ты видишь?

– Ого-о, – непонятно протянул второй Кеймар. – С нашего последнего эксперимента та капля здорово подросла… – он осекся. – Она закрепилась. Или нет… что-то ее закрепило, субстанция иной природы. Стой… Это не черная магия демона, тут что-то еще… О боги, ты это видишь?!

Витай почти носом уткнулся в мой живот и был так же изумлен:

– Что это такое? Другая сила! И она светится, как дыхание дракона! То есть это…

– Ребят, я умираю, – пролепетала я, прерывая их неуместный диспут.

Да, это был самый настоящий шантаж, кое-кто верно отметил. Но и сознание мне удержать было все сложнее, что тоже правда. Магам не оставалось ничего другого, кроме как срочно приступить к делу. Видимо, я свою тайну раскрыла, хотя и не собиралась. Но какая разница, если ноги и руки деревенеют, больше не подчиняются мысленным указам, я даже звука выдавить не могу, потеряв контроль над телом? Боль ушла, а с ней пропала и тревога. Осталась только радость, что все сделано хоть и спонтанно, но верно. Иначе я бы еще месяцами умоляла этих слишком осторожных исследователей.

Я прикрыла глаза и позволила себе погрузиться в дрему. Все равно я теперь обездвижена на часы, в лучшем случае. Но к разговорам прислушивалась.

– Вы не ошиблись? – голос Элвина. – Что за чертовщина? Хотя у меня были странные подозрения… И сегодня она услышала то, что слышать не могла. Но откуда в ней может взяться драконья сила?

– Может, от тебя? – шептал Майер. – Ты тогда выдохнул в нее – и частичка задержалась?

– Вряд ли, – ответил кто-то из Кеймаров. – Иначе вся наша теория идет прахом. Эта концентрация достигается за очень длинное время, носителю должно быть около тысячи лет. Ну ладно, допустим, что меньше – восемьсот. Но он никак не может быть вашим ровесником!

– Ну тогда в вашей теории сразу было заложено неверное предположение, – Майер искал разумные аргументы. – Или какое еще может быть объяснение?

– Никакого, – признал маг. – Вообще никакого. Но это тоже не объяснение! Мы ведь не на пустом месте эти эксперименты проводили и советовались с отцом! Все, что мы делали с Айсой, имеет твердую основу в теории магии. А в обратном случае мы просто идиоты, которые рубили наугад!

– Вот вам и объяснение, – пробурчала Хинанда. – Вы идиоты. Что и требовалось доказать.

– И наш отец тоже? Может, тебе хотя бы изредка выбирать выражения, уважаемая морт-шелле?!

Майер вмешался миролюбивым тоном:

– Тихо, тихо вам. А может, такой побочный эффект сам собой возникает при насильном увеличении насильно порожденной магии? Ведь случай малоизученный. Нет, я в этом ничего не понимаю, просто перебираю версии. Вот вам еще одна: Айса просидела в подвалах Зохара несколько суток в ожидании страшных пыток. На что способен человек, в котором уже есть увеличенная магия, от такого отчаянья? Разве кто-то раньше исследовал и этот вопрос?

Я посчитала, что любая версия будет лучше той, где они все вместе допрашивают меня и требуют исчерпывающей разгадки.

Марита сидела со мной, пока ее не начало клонить в сон. Тогда Аштар увел ее, ведь сиделок хватает. Да и глупо теперь бледнеть и волноваться, раз от моей раны уже ничего не осталось – она затянулась сама собой через несколько минут после того, как Кеймары допели свои заклинания.

* * *

Майер дремал в кресле, но открыл глаза и выпрямился, когда в спальню вошел Элвин. Произнес тихо, хотя как будто предупреждал:

– Я не оставлю вас наедине, Эл. Она моя невеста.

– То есть ты уверен, что я сразу на нее наброшусь, пока она не может отбиваться? – громко ответил ему друг, не опасаясь меня разбудить. Он чуял, что я не сплю.

Мне пришлось открыть глаза и больше не изображать, что я их не слышу. Майер снова расслабился в кресле и после короткой паузы ответил:

– Нет, конечно. Но вряд ли ты пока способен справиться с желанием ее защищать. Особенно сейчас, когда она настолько беззащитна.

– Серьезно? – Элвин прошел дальше и занял стул с другой стороны. – А мне показалось, что я сегодня был самым спокойным из всех. Даже бровью не повел. Неужели не заметил?

– Заметил, – Майер многозначительно улыбнулся. – И в этом ты прокололся. Даже Аштар за нее испугался, хотя она ему по большому счету безразлична. И все остальные, включая посторонних свидетелей, кто и имени ее не знает. Маленький ручеек крови из горла простой смертной нередко заканчивается плачевно. Ты же был единственной полностью равнодушной змеей: что университетский бал, что смерть одного из друзей – все едино. Ты был настолько потрясающе спокоен, что сразу возник вопрос, а не перебарщиваешь ли ты с этой ролью?

Как он тонко подметил! Я бы улыбнулась, если бы физически это могла. Но Элвин и глазом не моргнул:

– Зато вы оба можете быть уверенными, насколько прекрасно я себя контролирую. Если уж я не разнес пол-университета в щепки от страха за свою женщину, то либо это не моя женщина, либо у вас не осталось ни единой претензии к моему самоконтролю. Привет, княжна, как дела? – Элвин неожиданно перескочил на меня. – Рада, что все так славно вышло? Но у меня к тебе другой вопрос. Кеймары нашли в тебе небольшой сюрприз, а мне очень интересно знать – это и для тебя сюрприз тоже, или ты все-таки о нем знала?

Я не могла пошевелить губами, и все его вопросы останутся без ответов. Элвин это прекрасно понимал, но спрашивал. Я почти сразу поняла почему: ему не слова мои нужны, а реакция. Разволнуюсь ли, выдам ли себя всплеском эмоций? Потому я расслабила все нутро и не позволила дыханию сбиться. Просто скосила на него взгляд и смотрела, чтобы он и в моих глазах ничего прочитать не мог. И дракон оценил:

– Ты контролируешь себя все лучше и лучше, княжна. Кеймары сегодня раскачали в тебе не только дыхание демона, а какую-то непонятную разнородную мешанину. И, возможно, даже ты не имеешь представления о последствиях, но тебя это не испугало. Где же та трясущаяся зайчиха, которая всего несколько месяцев назад пришла ко мне в первый раз? Кого мы увидим еще через несколько месяцев? Не содрогнутся ли даже демоны от сравнения?

Эти вопросы были уже риторическими – он их задавал самому себе. Но я приняла их как комплименты. А Майер посчитал себя обязанным за меня заступиться:

– Эл, может, отстанешь от бедной девочки, у которой сегодня и так был не лучший день? Я, пожалуй, заночую здесь. Или мне лучше утащить свою любимую в привычное для нас обоих место?

Он поднялся и подошел к кровати. Лег со мной рядом, аккуратно просовывая руку мне под голову, чтобы удобно уложить. Элвин поморщился, но сразу встал. Он не собирался себя мучить этим зрелищем, однако в дверях все-таки остановился и заставил себя посмотреть на нас.

– Вы уже были близки? – задал очень бестактный вопрос.

Я вытаращила глаза, поскольку вообще такого от него не ожидала. И рука Майера заметно напряглась, зато голос прозвучал беззаботно:

– Разве есть какие-то сомнения?

Элвин не ответил. Глянул на меня, мельком улыбнулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Видимо, припомнил-таки историю с Аштаром, которую все еще себе не смог объяснить. За мной уже много такого водится, что никто объяснить не может – буду считать, что это моя характерная черта.

Однако сегодняшняя ночь обнажила новый поворот судьбы: кажется, теперь моим основным противником стал Элвин. Только он копает так глубоко и не боится признаться в том, что копает, что не доверяет мне и готов открыто обвинять. Только он сегодня наблюдал со стороны, делал выводы и едва не остановил остальных, чтобы не поддались моей малюсенькой манипуляции. Мы с ним мечтали о взаимном равнодушии, но каким-то образом пришли к соперничеству, а это меня никак не может радовать. Любой план обязательно дает хоть одну осечку.

Глава 15

В этот раз парализация длилась намного дольше. Я старалась не впадать в панику и терпеливо дожидалась резолюции Кеймаров. А куда бы я делась? Почти все разошлись сдавать экзамены. Даже Мариту отправили, а то она собиралась из-за меня прогулять. А я пока успокаивала себя тем, что сдачу всех демонических предметов поставили на послеобеденное время. Если очень-очень повезет, то могу и успеть.

К сожалению, по той же самой причине присматривать за мной вызвались тоже свободные Аштар и Хинанда. Я бы порадовалась их заботе, если бы демоны не развлекали себя исключительно демоническими беседами. Хоть я и усердно притворялась, что сплю, но щеки непроизвольно обдавало жаром – от любого поворота разговора, которых скучающие присутствующие не стеснялись.

– В общем, переворачиваю я ее и загибаю поудобнее, – продолжал Аштар очередной рассказ, – а она визжит во всю глотку. Ты мне, дескать, позвоночник сломаешь! И вот держу я ее, понимаешь, за ногу, а сам взвешиваю – как она в разгар страстной игры может думать о всяких там позвоночниках? В этот момент залетает нянька и с размаха бьет меня по затылку стулом. Орет, что и так прислугу всю поискалечили, а мне, семнадцатому сыну, никто права не давал устраивать пытки без повода. И я ведь ей так и не доказал, что никаких пыток там не подразумевалось!

– М-да-а, – задумчиво протянула Хинанда в ответ. – Иногда жалею, что родилась в Сердцевине. Я одному в порыве страсти однажды случайно пару пальцев сломала – так шуму-то было, ты не представляешь. Даже несмотря на то, что бедный потерпевший еще месяц серенады под моими окнами орал и умолял повторить. Люди, не испытавшие настоящей страсти, так мелко мыслят!

– Уж не говори. Хотя мне в Сердцевине понравилось – меня вообще заводит это ощущение, что всякий раз нужно выяснять границы допустимого ущерба. Это делает игру еще увлекательнее, а страстные затеи не повторяются от одной девицы к другой, со всеми выпадает разная роль.

Демоница усмехнулась – видимо, тоже что-то представив. Потом добавила:

– Эх, жаль, что ты с Маритой. Не хочу ее обижать, все-таки своя. А так бы у нас с тобой получилась незабываемая ночка.

– С ума сошла? – голос Аштара прозвучал хоть и со смехом, но уверенно. – Мы бы с тобой друг другу горло перегрызли, выясняя, кто сверху. Ну и целых позвоночников бы точно не осталось.

– Тоже верно, – вздохнула Хинанда. – Тогда очень хорошо, что ты с Маритой. Не будет соблазна проверить. Слушай, а как тебе столичные шлюхи? Лучше ваших, окраинских?

Я стонала безмолвно. Уже пора было привыкнуть к их нравам, но я бы предпочла эти науки на потом отложить. И зря Аштар заверял, что некоторые вещи нужно непременно показывать, ибо не объяснишь. Судя по последним полутора часам – очень даже возможно пересказать любую сцену. И против своей воли узнать, что мужской орган, оказывается, помещается далеко не только в том месте, которое у меня от всех этих бесед пламенем горело.

– Майер? – этого слова от Хинанды я ждала, как самого важного в жизни заклинания. – Вы уже вернулись? Сдали?

– Что за глупый вопрос, Хин? – мой жених вошел в спальню. – Как будто ты не знаешь, что шелле очень сложно не сдать экзамен – мне по крайней мере такой смелый и ответственный преподаватель еще не встретился. Что вы тут обсуждаете?

– Да ничего особенного, пустяки разные. Ой, а почему Айса такая красная?! – демоница посмотрела на меня и вскочила на ноги. – Ей плохо? Эл, глянь, она точно не задыхается?

Если бы мне действительно стало плохо, то эти смотрители бы и не заметили. Я тут три раза могла отдать богам душу, пока они своими пошлостями перекидывались! Но Элвин все-таки склонился надо мной и зачем-то прижал палец к моей щеке. Но о настоящей причине моего состояния не догадался:

– Вроде бы все в порядке. Возможно, уже нужда прижимает – времени-то сколько прошло. А это состояние может затянуться… Какой же я идиот, что не остановил.

– Ты здесь при чем? – Майер отодвинул его и сел на постель со мной рядом. – Все будет хорошо, просто разморозка тканей протекает чуть дольше.

Нужда меня немного беспокоила, и пока я спокойно терпела. Но обсуждать подобное при мне же? Элвин слишком много общается со своей невестой – тоже про границы приличий забывает! Майер придумал способ хоть немного мне помочь:

– Айса все еще в бальном платье. Ей было бы намного легче дышать в чем-то просторном. Надо переодеть. Хин, сделаешь?

– Я? – демоница ему удивленно улыбнулась. – Майер, ты свою невесту, с которой в одной постели спишь, переодеть не можешь?

Я видела, как Элвин посмотрел на друга – и даже скачок эмоций уловила. Проскользнуло что-то противоречивое, наподобие смеси торжества, что мы попались, и тягостного ожидания, что больше на этом не попадемся. Майер не подвел – ни меня, ни Элвина:

– Конечно, могу. Хин, я о другом спросил – одолжишь какую-то свою ночную рубаху? Не хочу копаться в вещах Айсы без ее согласия.

– Принесу через пару минут, – она отреагировала мгновенно.

Получив вещь и затворив за всеми дверь, Майер наклонился ко мне и прошептал в самое ухо:

– В принципе, мы давно с тобой должны были миновать этот этап. Потому надеюсь, ты не возражаешь.

Я определенно не возражала. Мне было плевать, станет ли Майер разглядывать мою обнаженную грудь или бедра, обтянутые кружевными чулками. Мы уже привыкли воспринимать друг друга как данность, стеснение излишне. Особенно плевать мне стало, когда я почувствовала волну…

Точно зная, где стоит Элвин, в каком именно месте он облокотился на шкаф, я ощущала, как по стене ползет его злость и тихое, жалобное отчаянье. Вся поверхность завибрировала этой смесью эмоций, сам воздух вокруг менялся и наполнялся невидимой, но явственно ощутимой тоской. Да, моя способность сильно увеличилась – ее осознание еще сильнее ослабило мои мышцы. И громкие голоса из гостиной зазвучали отчетливее:

– Эл! – его звала Хинанда. – Выпьем за первый экзамен?

– Который ты еще даже не начинала сдавать? – в шутливом голосе Элвина нет ни единой нотки той скулящей тоски, которую я уловила. – Конечно.

– Аштар, иди тоже к камину! – демоница позвала в другую сторону. – Этих двоих ждать не будем. Я бы на месте Майера сейчас повеселилась и подарила дорогой невесте незабываемое удовольствие.

Ей снова ответил Элвин – и так же бодро, но остатки старой волны взрезались новой болью:

– Мы им и не мешаем. Можем вообще перебраться пока к тебе, чтобы никого тут не смущать.

Он отдалился от стены, потому ощущения начали терять остроту. Но моя голова кружилась еще несколько минут. До недавнего времени мне казалось, что я в Элвина влюблена, что я в отчаянии, что меня сжирает ревность. Но в сравнении я, оказывается, не чувствовала почти ничего. Это так ощущает себя дракон, когда его обнаженную женщину трогает другой мужчина и он ничего не может с этим поделать? Это такие мили самоконтроля он выставил перед своим драконьим нутром, чтобы никто вокруг даже не догадывался о его реакциях? И сколько суток, недель, месяцев подобной муки может выдержать сознание?

Отпускало меня медленно, с легкой тошнотой. И каким-то странным ощущением, что я поставила точку в нашей с ним истории слишком рано. Спокойствие Элвина, все наши договоры друг с другом обесценились за эти несколько мгновений, потому что я – и лишь отчасти – почувствовала его настоящие эмоции. Дракон любит единственную – ту, рядом с которой его сердце успокаивается. Элвин сильно далек от спокойствия, но прекратить, остановить себя не может. Пережить любую боль проще, чем попытаться это остановить.

– Ты в порядке, Айса? – Майер уже натянул на меня длинную ночную сорочку и расправлял ее под ногами. – Ты побледнела.

Я моргнула, что означало ответ «да» на его первый вопрос. Эмоции Майера не были для меня так же открыты, как недавние Элвина, но теперь я могла уловить хотя бы их отголоски. Ему тоже плевать, что он только что видел меня совсем обнаженной – он испытывал скорее неловкость от такой необходимости. Но все мысли его там – за той же стеной, где недавно были мои. Наше с Майером равнодушие друг к другу настолько взаимно, что при других обстоятельствах это выглядело бы смешно.

Он аккуратно уложил меня, укрыл одеялом, убедился, что руки лежат удобно. А я, насколько это позволяли возможности, наблюдала за его лицом. Все завидуют драконам – эта истина незыблема среди всех цивилизованных существ. Их магия сильна, всестороння, в крайнем случае они могут принять разрушительную форму и выжечь пламенем армию. Мы почти поклоняемся им, как всемогущим божествам. И мало кто знает, как они уязвимы, насколько сильнее страдают и насколько резче переживают самое для них главное – желание взаимности с единственным во всем мире существом.

* * *

На начало экзамена я все-таки опоздала. Пальцы шевелиться начали через час, а ноги никак не хотели держать тело. А мне еще требовалось привести себя в порядок.

Успела приплестись к кабинету самой последней – комиссия уже расходилась, но завидев меня, преподаватели и их помощники снова расселись по местам и разрешили выполнить задание. Я бы обрадовалась, да только мне это не помогло – не получилось ничего. Даже простейшая задача сузить кожаную петлю у меня не вышла: сначала вроде бы материал начал сжиматься, но потом расправился и, вопреки всем выученным заклятиям, петля расширилась в два раза. Госпожа Аркка была удивлена результату сильнее меня, ведь я уже давно не числилась у нее в отстающих. Но колдовство могло не работать из-за слабости, я все еще не отошла полностью от паралича, а тело надрывалось, удерживаясь в вертикальном состоянии, зато обильно обливаясь потом.

Выйдя из кабинета, я рухнула на ближайшую скамью в коридоре. Но рядом обозначилась Нейра, которая меня как будто дожидалась:

– Ты завалила «Прóклятые заклинания», Айса?! Во ты даешь! Хотя ведь сразу было видно, что ты тупорылая.

– Во я даю, – устало согласилась с сокурсницей. – В начале следующего триместра дадут одну возможность пересдать. Этот предмет для меня самый легкий, потому как-нибудь справлюсь. Сегодня просто не мой день.

Она уселась рядом, нагло подвинув меня и вытянув вперед ноги.

– Да, выглядишь ты неважно, хоть от раны не осталось и следа. Ты ж не подыхаешь от какой-нибудь неведомой болячки? Чур, я на твоих поминках на центральном столе танцую!

После такого радостного прогноза я иронично глянула на нее. Если бы не успела узнать демонов, то могла бы обидеться. Но я уже поняла, что под их грубостью часто таится двойной смысл. В данном случае – забота о симпатичном ей человеке.

– Не подыхаю, Нейра, не переживай. Просто немного перебрала.

– Винца на вечеринке? – предположила она.

Я кивнула, хотя правильным ответом был другой: «Магии после вечеринки». После такого опыта вообще удивительно, что я смогла встать и самостоятельно сюда доплестись. Сейчас во мне возросли обе силы, демонической, по логике, стало еще больше, но ведь и драконьей прибавилось – они там как раз во мне промеж собой воюют, выясняют, кто главнее, а тряска рук и холодный пот на лбу – небольшая плата за место в первом ряду.

Но Нейра подалась ко мне ближе и заговорила тихо, словно делилась какой-то тайной:

– Точно не подыхаешь? Хинанда нам всем пригрозила, чтобы рты на замке держали о твоих вчерашних пьяных кульбитах, но это ерунда. Почему ты не увернулась, когда я кинула в тебя бокал?

– Говорю же – перебрала и равновесие потеряла, – повторила я упрямо.

– Чушь, – вдруг отрезала Нейра. – Нас тренируют лучшие учителя, и мы не теряем равновесия, даже если бочку настойки залпом выпьем. А твою координацию движений я своими глазами наблюдала. С такой ловкостью ты могла через себя два раза перепрыгнуть и на ноги приземлиться. Да и бокал, летевший тебе в плечо, мог воткнуться в шею только при очень большом желании, чтобы он воткнулся именно туда. Потому ты порешь чушь. Зачем-то!

Последнее прозвучало как вопрос, а любопытствующий взгляд шел в довесок. Одногруппница мучилась этой загадкой, но никак не чувством вины за то, что сама вроде как выступила моей обидчицей. Мне оставалось только ответить неопределенно:

– Надо было. Не волнуйся, никто о твоем участии не заподозрил и от меня точно не узнает.

– Понятно, не хочешь говорить, – она вздохнула. – Ладно, выздоравливай тогда быстрее. Завтра сдаем боевую защиту. Противный Ин-Тар наверняка нас с тобой поставит в пару – не со зверолюдом же тебе экзамен сдавать. А я опасаюсь тебя ненароком прихлопнуть!

– Верно говоришь, – я улыбнулась и кое-как встала, бездумно опираясь на стену. – Пойду я, отлежусь.

– Да ты ходишь, как беременная восьмерней козлиха! Проводить?

– Не надо. Спасибо, Нейра.

– А ты уверена? – раздалось мне уже в спину, потому пришлось остановиться, чтобы заново отказаться от заботливого участия. Но я поняла, что неверно уловила смысл вопроса, когда Нейра его уточнила: – Ты уверена, что тебе надо выходить замуж за дракона?

Несколько удивившись, я шутливо переспросила:

– У тебя на примете есть более интересные кандидаты?

Демоница встала, шагнула ко мне. И сделалась притом неожиданно серьезной, каковым был и ее тон:

– Я вчера наблюдала, как ты важна для всех шелле, как они за тебя испугались, как кричала Хинанда в поисках виноватого, а один из маг-шелле сразу поднял тебя с земли. Про твою помолвку многие тут сплетничают. Дескать, ерунда это все, никакой любви или серьезных намерений. Но те, кто вчера это видел, больше слухам не поверят – ты для шелле значима, это неоспоримый факт.

– К чему ты клонишь? – я нахмурилась и тоже посерьезнела.

– К тому, о чем спросила. Ты уверена в своем выборе? Шелле очень тепло к тебе относятся, но ты не одна из них и никогда не станешь. Ты можешь корчить из себя кого угодно, но ты выделяешься из них, как чистокровный демон выделяется из стада белых овец. Да, Майер тебя мог полюбить. Он всегда тебе будет верен, никогда не обидит и будет защищать свою главную драгоценность, как любой дракон. Но это не гарантирует твоего счастья и благополучия, потому что вся его родня – тоже драконы, об этом не забывай. И они тоже будут защищать свою главную драгоценность – то есть его. Я в этих ваших дворцах не бывала, но о порядках в семьях шелле наслышана. Ты, конечно, страшно бесишь, но надо признать, что для человека ты отличный экземпляр. Вот потому я и спрашиваю, Айса: ты уверена, что всю оставшуюся жизнь хочешь провести среди этих снобов, которые всегда будут испытывать к тебе только ненависть? Ты всерьез считаешь, что если станешь жить в их замках и будешь увешана их драгоценностями, то сможешь хоть одну ночь спать спокойно, не опасаясь за свою жизнь?

– Честно говоря, о жизни после свадьбы я еще не думала… Есть ли она вообще: жизнь после свадьбы?

– Ну так подумай, пока не поздно. А вообще мне плевать, куда ты впутаешься со своими тухлыми мозгами.

Выдав последнее, Нейра развернулась и пошагала в другую сторону коридора. Но я еще несколько минут смотрела ей вслед. Вообще-то, она очень искренне и по-дружески все это вывалила, ни единого лживого слова не сказала. Мне как-то раньше казалось, что я после свадьбы смогу держаться в стороне, попытаюсь никого не раздражать лишний раз своей персоной. Но дадут ли мне такой шанс? Я медленно поплелась из учебного корпуса. Остается только порадоваться, что замуж я выхожу не за Элвина, если даже союз с его дальним и не таким высокопоставленным родственником рисуется в столь черных тонах. За Элвина может выйти замуж только Хинанда, об которую зубы сломают все дворцовые интриганы, а для ее убийства пришлось бы здорово попотеть. Но все-таки Нейра поставила очень правильные акценты. Надо будет заранее обсудить с женихом, сможет ли он меня после свадебного обряда выслать в какую-нибудь провинцию – от чужих грехов подальше. Или мы можем путешествовать и учиться в разных университетах десятилетиями, пока я не состарюсь. Судя по характеру Майера, он точно не жаждет поскорее приступить к делам государственной важности, потому этот вариант должен ему понравиться!

Твердо решив проблему своего будущего, я с трудом передвигала слабые ноги. Да что ж такое-то? Кажется, далеко не все мышцы уже вернулись под мой контроль. Но как-то же я сюда добралась! А вот на обратный путь сил не осталось.

Левая нога подвернулась, окончательно отказавшись подчиняться, и я завалилась на край пешеходной дорожки. Зря все-таки не приняла предложение Нейры. Теперь придется дождаться кого-то из студентов и попросить их помочь подняться и все-таки добраться до корпуса шелле. Я не переживала из-за того, что обо мне подумают, как и из-за прохладной земли. В конце концов, кто-то из друзей хватится меня – тут и обнаружит, а им уже и объяснять ничего не придется. Но подумав об этом, я снова покрылась ледяными мурашками. Понятное дело, кто меня здесь обнаружит первым! Ведь он чувствует мою боль и слабость – он уже должен быть где-то поблизости…

Я прикрыла глаза, пропуская через себя волну чужого беспокойства. Элвин уже неподалеку – примерно в десяти шагах за моей спиной, за каменной лестничной перегородкой. Может, просто шел мимо, но уловил мое состояние и подался сюда. Или мое состояние вышвырнуло его прямо из покоев на улицу, не давая права выбора? Я снова попыталась встать хотя бы на четвереньки, застыла ненадолго, чтобы отдышаться и собраться с новыми силами, проклиная себя за то, что оказалась в такой ситуации, когда просто вынуждаю его прийти мне на помощь. Но через секунду удивилась – Элвин продолжал стоять там же, не двигаясь. Он даже не видел меня – просто замер, отслеживая мои ощущения. А потом резко повернулся и пошел в обратном направлении.

Я смогла теперь оторвать руки от дорожки и сесть, тело снова нуждалось в передышке. А разум – в переосмыслении. Элвин просто прошел мимо! Он с полным основанием, рассудочно, ни капли не сомневаясь, оставил меня здесь и отправился по своим делам! Во мне не было ни грамма обиды – лишь какой-то сумасшедший восторг от его поступка. Почему-то я не ожидала, что его решения станут такими простыми и однозначными, а его самоконтроль поражает. Ведь я знаю, что у него внутри болит сильнее, чем у меня. Я лучше всех это знаю! Я бы на его месте уже давно все пустила прахом, но мне попался самый выдающийся соперник. Элвин ради нас обоих всю свою природу смог искромсать в лоскуты. Чистое восхищение!

В его покои я смогла войти примерно через час. До того все-таки поднялась на ноги и добралась до скамьи, где заново договорилась со своими ногами. Зато теперь общую компанию я встретила широкой и совсем не вымученной улыбкой.

– Айса? – Майер обернулся ко мне от камина. – Я уже тебя потерял. Неужели так долго сдавала?

– Так долго проваливала! – оповестила я радостно. – Я завалила самый простой предмет. Где мои поздравления?

Рухнула в кресло. Элвин, который сидел перед доской, поддержал общую интонацию беззаботности:

– Наверняка разрешат пересдать, если хорошо подготовишься. Хотя нам, шелле, откуда об этом знать?

– Действительно, – рассмеялась Хинанда, протягивая мне бокал с красным вином. – Но ты выглядишь так, будто сегодня сдавала магическую защиту, а не пустые заклинания.

– Да, мышцы почему-то отказываются слушаться, – я ответила честно.

На меня внимательнее посмотрел теперь и Витай:

– Неужели не до конца отпустило? Как-то уж слишком долго. Веран, тебе не кажется, что мы поспешили и теперь тело Айсы никогда не восстановится?

Веран вытаращил в страхе на брата глаза. А голос Элвина опять прозвучал с задором:

– Хватит разводить панику. Руки-ноги у нее на месте, замуж выдать сумеем. А как подсказала утром Хинанда, Майеру может даже понравиться ее неспособность шевелиться.

– Когда ты успел стать таким циником, Эл? – Витай строго его отчитал. – Вообще-то, ситуация действительно может быть серьезной. Потом вместе посмеемся, когда все окажется позади. А пока над калеками и инвалидами позволено смеяться только демонам!

Я же смотрела на профиль Элвина и улыбалась. Да он просто мой герой! Совершенное самообладание, непроницаемый эмоциональный контроль! Застывшая в фальшивой иронии маска, которая нас обоих спасет.

Он тоже непонятно чему улыбнулся, глядя на доску.

Глава 16

К сожалению, все планы провалились. Вслед за первым неудачным экзаменом последовали остальные. На основы защиты к магистру Ин-Тару я не пошла – боялась, что сама не дойду, а если меня кто туда на ручках донесет, так пользы на боевой дисциплине от этого никакой. Второй триместр я закончила блестяще, то есть сдала только один экзамен из всех – демонологию, поскольку он был чисто теоретическим, а Марита усердно читала мне все конспекты, жертвуя собственной подготовкой. Все остальные требовали либо физических, либо магических затрат, но что-то шло не так, как предполагалось. Даже через несколько дней я едва передвигала ноги и не могла осилить самые слабые заклинания, как если бы колдовская сила не собиралась на кончике языка или в пальцах, как бывало раньше.

Мне повезло с тем, что преподаватели отмечали мое усердие на занятиях, потому на каждый предмет я получила право пересдачи. Если и во второй раз не справлюсь, тогда придется изучать те же курсы с самого начала, но я ведь знала, что проблема не в уровне моей подготовки, потому пока не особенно волновалась – все еще надеялась, что этот частичный и плавающий по всему телу паралич со временем пройдет. Заодно это означало и то, что в запланированную поездку в столицу я поехать никак не смогу.

Не ожидала я и другого: что все шелле за компанию откажутся от посещения Сердцевины. Кеймары испытывали явное чувство вины, что таких последствий не предусмотрели, и не хотели надолго оставлять меня без присмотра. Марита, которая еще недавно грезила этим путешествием, уговорила Аштара остаться – не бросать же подругу скучать. Майер вообще заметно обрадовался отсрочке представления меня своим родителям. Хоть прямо об этом не говорил, но такие простые мысли читались без расшифровки. Хинанда с Элвином предпочли провести выходные дни там, где оставались все их друзья – на столичных балах без всей компании все равно будет тоскливо. Так они объяснили свое решение вначале, а потом демоница добавила, что им тоже пока боязно встречаться с родителями Майера и отвечать на предсказуемые вопросы придворных – пусть счастливые брачующиеся сами подставляют головы под безудержную «радость» элиты. Вот так по цепочке вышло, что я стала причиной коллективной тоски на все каникулы.

Я и не могла развлечь их своей компанией. Уставая справляться с телом уже к обеду, я добиралась до нашей с Майером спальни и до конца дня отлеживалась, пытаясь набраться сил хотя бы на половину следующего дня. Шелле с Маритой притом находили, чем заняться. Кажется, уже даже подруга начала вникать в правила мац-хе, хотя Элвин прогнал ее после первой партии – как, впрочем, и остальных. Ему нужен был конкретный соперник. И я догадываюсь кто.

Но тот самый соперник погрузился в чтение книг и изображал, что вовсе не тяготится одиночеством. Я действительно начинала улыбаться от уха до уха каждому встречному, чтобы меня не заподозрили в уместной депрессии. Но на самом деле уже немного накрывало – не скукой, а легкой паникой. Вопреки заверениям магов, мое состояние практически не улучшалось, ноги разъезжались и через неделю – в точности так же, как в первый день. Я старалась не впадать в отчаянье и задавала себе один и тот же вопрос: тот риск, на который я пошла, был оправдан? Абсолютно точно – да, иного решения я принять не могла. Значит, надо настраиваться на улучшение или смириться с непоправимыми последствиями, напоминать себе, что меня настойчиво предупреждали о рисках. И улыбаться, улыбаться до боли в скулах, чтобы не тревожить заодно и остальных.

Я отложила мемуары времен династии Тио в сторону, поскольку услышала, как хлопнула входная дверь. Быстро поправила покрывало на ногах и натянула на лицо легкомысленную беззаботность. Но выражение с губ сползло, когда в дверном проеме показалась высокая худощавая фигура.

– Милорд? – я не сдержала удивления и забыла даже поздороваться: – А где остальные?

Элвин прошел внутрь, глянув на меня лишь мельком. Ответил, не вкладывая в тон никаких эмоций:

– Поспорили, кто лучше стреляет. Разделились на две команды и побежали это радостно выяснять, назначив ставкой целый ящик шокойского вина. Где они его, интересно, добудут, если не в моих запасах?

Он посмотрел в окно, направился дальше, разглядывая мебель и картины на стенах, как будто до сих пор не бывал в комнате лучшего друга. В его заинтересованности мелочами я разгадала нежелание смотреть прямо на меня. А я продолжала изумляться:

– Соревнование в стрельбе? Но Марита не владеет ни луком, ни арбалетом!

– Не волнуйся за подругу, княжна. В ее команде Хинанда и Аштар, потому шансы уравновесились. Даже если они проиграют, то украдут вино из моих же запасов. Я уже заранее приготовился этого не заметить.

Элвин приблизился к креслу, медленно сел, закинул ногу на ногу и наконец-то повернул ко мне лицо. Я выпрямила спину, слегка подтянула к себе ноги, словно неосознанно защищаясь от его взгляда.

– Отчего же вы не с ними, милорд?

Теперь он смотрел прямо. Свет от окна не попадал на его профиль, потому желтые глаза казались почти черными и намного более человеческими, чем обычно. И говорить Элвин начал тише, от его интонации мне заранее стало не по себе, хотя никаких ужасных или тайных тем он пока не затрагивал. Но уже зрело неясное предвкушение чего-то немыслимого, кипящего внутри кусками расплавленной смолы – этого я одновременно и хотела, и опасалась.

– Если у тебя порядок с арифметикой, княжна, то ты и сама можешь посчитать – без тебя мы на две равные команды не делимся. Я успел назначить себя лишним и сбежать.

– И зачем же вы сбежали именно сюда? – в горле слегка пересохло, но на прямые вопросы моей выдержки пока хватало.

Он несколько секунд молчал, словно взвешивал варианты ответа. В итоге решил не пропускать мой вопрос мимо:

– Поговорить о твоем самочувствии. Как оно, кстати?

– Так же, – искренне ответила я. – Если улучшения есть, то они совсем незаметны. Но не стоит ругать меня за абсурдный риск – уже все равно сделано, нарекания проблему не решат.

– И не собирался, – проговорил он. – Я сегодня общался с Вераном по этому поводу. Он придерживается оптимистичного настроя, но тревогу скрыть уже не может. Маги не ожидали, что в тебе окажется зачаток силы драконов, они не могли это учесть и абсолютно не виновны в том, что не спрогнозировали твой частичный паралич. Но ты их и не винишь. А вопросы все еще висят под потолком.

Я отвернулась от него, вперила взгляд в книжный шкаф, но сдержать усталого выдоха не смогла.

– Понятно. Вы пришли спросить, откуда во мне взялось драконье дыхание?

– Не собирался, – я по голосу расслышала улыбку. – Но раз ты сама этот вопрос озвучила, то почему бы для разнообразия не ответить? Вдруг Кеймарам это поможет для поиска лекарства?

Не поможет – не только Элвин с ними общался. Сама природа возникновения этой магии им ничего не даст, они пытаются только понять, как две разнородные силы уживутся в одной мне и во что это выльется. По всем их рассуждениям, два вида магии уже должны были промеж собой договориться, раз до сих пор меня не прикончили. Источник возникновения второй силы был настолько интересен лишь моему незваному посетителю – и Элвин будет мучиться этим, пока не получит разгадку. Я усмехнулась новой мысли и тут же ее проговорила, не глядя на него:

– Думаю, что поймала эту магию во время поцелуя. Почему нет? Это просто дыхание, которое могло притянуться демонской силой. Часто ли молодые драконы целуют простых смертных девушек? Часто ли в тех смертных девушках уже есть привитая магия? Разве драконы прекрасно себя контролируют, когда целуют свою единственную?

Элвин задумчиво хмыкнул.

– Вряд ли, но кто знает… Но тогда интересно, это был мой поцелуй или Майера?

– Какое это имеет значение?

Я, не меняя положения тела, скосила на него прищуренные глаза. Элвин, как я и ожидала, улыбался – едва заметно, криво растянув губы.

– Да, княжна, сейчас я и сам слышу, как смешно прозвучало. Будто мы выясняем виновника незапланированной беременности. Вот тогда мое любопытство не звучало бы так нелепо, да?

Я почувствовала, что он пребывает в отличном настроении – шутит, провоцирует, не напирает, а просто колет в слабые места, чтобы получить любую мою реакцию. Вообще-то, это немного обидно: неизвестно, когда я обуздаю свои руки и ноги, случится ли это вообще, но Элвин радуется всего лишь тому, что он здесь. Что я здесь. Что между нами три больших шага расстояния и сплошная ирония в словах, но за последние дни и такого не происходило. Оттого-то голова и кружится как от карусели, будто ждет еще чего-то.

И мне показалось, что такая атмосфера прекрасно подходит для самой важной искренности, которую мгновенно можно обесценить усмешкой или улыбкой:

– Милорд, вашу шутку я оценила. Но, кажется, вы единственный из всех, кто еще не в курсе – я не могу иметь детей. Так распорядился Зохар еще в день нашего знакомства. Счастливы теперь, что так легко от меня отделались?

Дракон, похоже, в самом деле не знал, потому что застыл на пару секунд. Но затем неожиданно улыбнулся шире и не добавил в голос ни капли напряжения:

– Надо же. Майер, наверное, даже рад, что в ближайшие десятилетия не обзаведется потомством, ведь тогда и ему не придется взрослеть. Но вы можете продолжать весело пытаться.

Я немного покраснела от намека, но выдохнула с вызовом:

– И будем! И уже!

Но он продолжил на той же ноте:

– И да, я счастлив, что от тебя отделался. Минуту назад не был в этом уверен, а сейчас прямо захватило радостью. Боги меня обожают, раз пронесли мимо тебя.

Я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит с таким задором:

– Милорд, ваши издевки забавны. Если вы сами находите их забавными.

– А мне кажется, что ты и не ждала моей жалости, княжна. Ты ее вообще больше ни от кого не ждешь, потому и говоришь о подобной беде так легко. Материнский инстинкт проснется в тебе тогда, когда ты его вообще не будешь ожидать, он разрежет тебя на лоскуты и сошьет тебя заново Сошьет наперекосяк, если инстинкт так и не найдет, о ком заботиться. Но пока ты упиваешься этим ощущением осознанного превосходства над собой прежней, когда тебя никто не может пожалеть. Потому и я не стану. Тогда давай уже перейдем к тому, зачем я пришел.

– Так вы зачем-то еще пришли? – я вспомнила о первоначальном удивлении.

Элвин встал, шагнул к постели и вдруг уселся с другой стороны кровати, свесив ноги по одну сторону и опершись спиной на противоположную спинку. Мы теперь могли смотреть друг на друга гораздо ближе – и никуда от этой близости деться не могли. Мне подобное очень не понравилось, я подтянула колени еще выше, обняла их руками, скрывая легкую дрожь. Никакой интимности, мы все так же далеки, но сердце застучало в ушах короткими рывками.

Вот только бесконечно спокойный голос Элвина противоречил моему состоянию:

– В тебе теперь сила дракона, княжна. Возможно, человеческое тело ее просто не может принять. Ты уже пыталась ее как-то использовать? Ты вообще понимаешь, как ее использовать? Может, все твои проблемы только с этим и связаны?

Я затаила дыхание от мысли, что он вовсе не собирался меня смущать, а настроен вместе разбираться в моей беде. Мне подобное было очень необходимо, потому я и защебетала:

– Осознанно – нет, не пыталась. Если что-то выходит, то без моей воли!

– Что именно? – он сузил глаза. – Ты стала лучше слышать, если сосредоточишься?

– Да! – без сомнений признала я. И не подумала дальше скрывать свой новый навык, поскольку вместе двигаться к цели все же проще.

Но он продолжал допрос в намерении разобраться:

– Перепады эмоций ощущаешь? Четче всего мы улавливаем эмоциональный фон любимых.

– Есть такое! – я чуть изменила ответ, чтобы он прозвучал разумно: – Я теперь могу сразу чувствовать, если Майер тоскует или в отчаянии!

– А с ним такое происходит? – Элвин улыбнулся и не стал дожидаться моего ответа: – Ладно, это тоже от драконов. Есть ощущение, где он находится, даже если его не видишь?

– Да, это я тоже чувствую, – я задумалась. – Иногда с точностью до шага, если он не очень далеко. Еще улучшилась координация движений… То есть до того, как Кеймары увеличили эту каплю, были какие-то изменения. Я это только после осознала! Думаю, с чего это вдруг я на последних занятиях у Ин-Тара стала ловчее?

– Врала бы ты чуть поменьше – было бы проще тебе помогать, – Элвин коротко вдохнул. – Хорошо, это тоже должно вернуться. Сила демонов давно твоя, ты даже можешь выпускать черную плеть и использовать их заклятия. Вероятно, именно она не дает развернуться новой магии. Это как если бы у тебя по-прежнему было две руки, но обе – правые.

– Именно так я и ощущаю, – я прислушалась к своим ощущениям. – И что же делать?

– Научиться ими пользоваться. – Элвин сделался сосредоточенным. – Зверолюды же как-то справляются, хотя иногда у них конечности растут из самых неожиданных мест. Одной правой рукой ты уже умеешь управлять, теперь обрати внимание на другую. Когда освоишь и ее, тогда сможешь махать ими вместе. Я не про руки говорю, если что.

– Да поняла я, поняла! Но как это сделать?

– Попробуем двигаться от теории, – он произносил слова медленно и вдумчиво. – Вот тут у нас находится драконье нутро, – Элвин указал пальцем себе в центр груди. – Самое простое для нас – это как раз обратиться в дракона, то есть развернуть его изнутри наружу. Но у тебя нет возможности оборота… м-да, задачка. Но гипотетически твои действия должны быть похожи на наши. То есть берешь мысленно это нутро и через него выворачиваешь себя наизнанку – и все, дело сделано.

Я начала тихо смеяться:

– Я всего лишь должна взять мысленно драконье нутро, которого у меня нет, и вывернуться наизнанку – кишками наружу? Милорд, вы сами себя слышите?

– Слышу, но стараюсь не вдумываться. А вот ты пытайся – тебе понять это нужно больше, чем мне.

– Давайте начнем с чего-то более конкретного! Например, как вы разводите огонь прямо в воздухе?

– А-а, ну это запросто. – Элвин поднял руку раскрытой ладонью вниз, и через секунду прямо над простынью образовалось пламя, не нуждающееся ни в топливе, ни в твердой основе. Драк-шелле тем временем объяснял: – Просто захоти увидеть огонь – и будет тебе огонь. Можно представить, обозначить твердое намерение получить его. И да, притом не забывай выворачиваться наизнанку.

Я упала на подушку сбоку, хохоча:

– Да это же элементарно, раз плюнуть! Воду смогу так же вызвать? А то у меня тут целый список!

– Конечно. Чего ты хохочешь, княжна? Тренируйся!

Объяснения были абсолютно бессмысленными с практической точки зрения. Но я поводила руками по воздуху, попредставляла пламя под пальцами и, конечно, никакого воплощения в реальности не увидела. С водой вышло ничуть не лучше. Чертовы драконы, да как они это делают?

– Наверное, ты просто не хочешь огня, – Элвин тоже смеялся над безуспешными потугами. – А нормально ходить и вернуть контроль над телом? Может, тебе захотеть хотя бы этого? Ну же, возьми свою ногу – прикажи ей быть такой же послушной, как мой огонь.

Я честно старалась. Вытянула левую ногу вперед, немного помяла ее сквозь одеяло пальцами, попыталась направить сознание на каждое сухожилие. Так сосредоточилась, что не заметила, как Элвин приблизился. Потому закричала от неожиданности и боли, когда он ударил меня ребром ладони в центр груди.

– Здесь! Княжна, выворачивай себя здесь! Ты пойми, что эта магия – целый мир, который намного больше тебя или того места, которое занимает. Разорви его, заставь светить вокруг, а не внутрь!

Но теперь я не могла сосредоточиться и жалобно попросила:

– Отодвиньтесь, пожалуйста.

– Почему? – он посмотрел мне в глаза с короткого расстояния. А потом снова ударил пальцами по тому же месту на груди. – Отодвинь меня сама, если хочешь. Отшвырни, выкинь – из этой комнаты или вообще с этого света. Ведь ты это теперь можешь.

И снова замахнулся, чтобы ударить по предполагаемому «нутру». Но только я смогла среагировать и откинуть его руку. Он не имеет права меня вообще трогать! Вот только следующий удар по груди я получила от самой себя – треснула со всей силы кулаком. Вышло сильно и больно, как и любому другому человеку, не наделенному какой-то там магией. Я зажмурилась и била снова и снова, а потом разжала кулак. Грудная клетка болела – и это помогло сосредоточиться на одной точке, схватиться за боль, как за какой-нибудь осязаемый орган. Я распахнула глаза и вскинула ладони – Элвина будто ударило воздухом, он отлетел от меня на пару шагов, снесенный с кровати. Но, к сожалению, не растерялся и приземлился на ноги, тотчас воскликнув:

– Вот! Как-то так. Поняла принцип?

– Вряд ли, – я не была уверена, но все равно улыбалась от прилива восторга. – Вы просто меня разозлили.

– Могу продолжить, – он улыбнулся. – Если я буду достаточно старателен, то ты и в дракона обернешься – мне назло.

– Не надо, – попросила я. – Сейчас попробую снова, обойдемся без провокаций. Вот уж не ожидала, что именно вы будете меня бить.

– Это еще кто кого… – он наблюдал за мной, стоя в отдалении. – Давай, княжна. Я тебя знаю – ты сама сгораешь от нетерпения обуздать новую способность.

– Не делайте вид, что меня изучили, – буркнула я.

Но спорить было глупо – он прав. Я на самом деле сгорала от желания повторить, воспроизвести то же ощущение. И теперь было немного легче, поскольку я примерно поняла, куда должна быть направлена концентрация. Через две минуты потуг я легко поднялась на ноги – просто приподняла себя своей волей. С ногами до сих пор было не все ладно, но со стороны вряд ли заметна хоть какая-то телесная слабость. Я вытерла со лба испарину и вспомнила о госте, хотя и начала зачем-то запоздало оправлять длинный пеньюар, который скрывал мои ноги почти до пят.

– Милорд, благодарю. Кажется, мне нужно просто попрактиковаться, как вы выразились, мысленно выворачиваться. Это, видимо, совсем не больно. Или, вернее, больно только в первый раз, который уже позади.

– Совсем не больно, – он отступил к двери спиной. – Надеюсь, на ужин ты уже сможешь прийти сама, а не опираясь на локоть Майера, как древняя старуха.

– Вы куда? – удивилась я.

– Мне сейчас лучше уйти. К тому же я больше не знаю, чем еще помочь. И не надо сообщать жениху, что я вообще здесь был.

– Почему же?

– Ты знаешь причину, княжна.

Он скрылся в проеме, бесшумно закрыв за собой дверь. И верно, будто его здесь и не было, будто я сама эту встречу придумала во всех деталях. Конечно, я знала причину – незачем вообще такие вещи упоминать. Зашел – и зашел. Я ведь не афиширую каждому встречному, если ко мне в комнату Марита забежала или муха в окно залетела. Ничего не значащие события не требуют огласки.

К сожалению, версия с мухой в сравнение не шла из-за обилия благодарности. Далеко не все у меня получалось и через несколько часов попыток, огонь тоже под рукой не загорелся, но признательность тепло грела внутри – как раз в том самом месте, которое так необходимо в применении драконьей силы. Элвин успешно изображал, что ему на меня плевать, но на самом деле изредка поддавался себе и делал один маленький шажок ко мне ближе, чтобы после отойти еще дальше. Вероятно, его нутро иногда выворачивается без его на то желания и светит вокруг, а не вовнутрь.

Глава 17

– Айса, ты выглядишь намного лучше! О, кажется, наконец-то проходит!

Марита с первого взгляда распознала изменения. Да и Кеймары с облегчением заулыбались, решив, что просто прошло достаточно времени. Я сделала несколько танцевальных шагов и присела в реверансе, чтобы показать – они не ошиблись, параличи и слабости остались позади. Прошла мимо диванчиков, даже не взглянув в сторону камина, чтобы не встречаться с Элвином глазами. Мы с ним уже сегодня превысили норму взаимных взглядов, еще один – и выдадим наш маленький секрет. Хинанда взмахнула рукой, выпуская неплотную петлю и слабо махнула в мою сторону. И лишь когда я успешно увернулась, обрадованно заметила:

– Хвала богам, исцелилась! А то я уже смирилась, что ты навечно останешься полукалекой с пьяной походкой!

Мне следовало лишь принять ее радость как она есть, а не думать о том, что я ведь могла и не успеть отскочить. Дружба с демонами и их настоящая забота всегда чреваты легкими травмами.

Этот ужин существенно отличался от нескольких предыдущих – он был наполнен пьянящей радостью. Кстати говоря, в соревновании по стрельбе ящик бесценного шокойского вина выиграл мой дорогой жених с братьями Кеймарами. Хинанда в проигрыше обвинила безрукую Мариту, но не сильно расстроилась – наоборот, они с Аштаром хитро переглядывались, словно что-то задумали. Потом они с теми же хитрыми лицами посматривали на Элвина, обозначая, что его запасы в их задумке играют не последнюю роль. Элвин, как и обещал, ничего не заметил и уже мысленно с вином попрощался.

– Кстати говоря, Айса, – привлек мое внимание довольный Майер. – Если мы с тобой в следующем году будем еще учиться в этом университете, ты сможешь взять курс драконологии. Не удивлюсь, если когда-нибудь ты освоишь всю нашу магию! Веран, сила ведь не исчезнет?

Кеймар тоже был бесконечно счастлив – по большей части от того, что их с братом ошибка не оказалась фатальной:

– Уж не после того, что мы совершили! Мы смогли раскачать сразу две силы, закрепить их не составит никакого труда, если сравнивать сложность задач. Хотя первая и без нас уже закрепилась, вероятно, уже никакого вмешательства не потребуется.

Майер накрыл мою ладонь своей и похлопал, поздравляя и с этой прекрасной новостью. В общей атмосфере веселья я четко ощутила нотку сдержанного раздражения. Захотелось посмотреть на Элвина, сидящего во главе стола, прямо, чтобы убедиться – в выражении его лица эта резкая эмоция никак не проявилась. Но я кое-как сдержала желание: ему незачем знать, что я всей своей сущностью улавливаю колебания именно его чувств, а вовсе не своего жениха.

Мне и без того было чем заняться – например, взахлеб делиться своими восторгами:

– Вряд ли кто-то мог сравнивать виды магии, как могу делать я! Например, сила драконов имеет точную привязку, она собирается в груди, чуть правее сердца – и оттуда ее можно черпать при необходимости. А вот демонская сила растекается вместе с кровью по всему телу, ее просто из рук выплескивать проще, но она везде, без изменения концентрации! Они не просто имеют разные проявления, их природа абсолютно несопоставима!

– Это действительно весьма интересное наблюдение, Айса, – уставился на меня круглыми глазами Витай. – Мы проводим подобные сравнения только в теории, а не на практике. Ведь в самом деле до тебя вряд ли были носители сразу двух разнородных сил! Нашему отцу точно будет любопытно с тобой пообщаться.

– Ага, – улыбнулась я ему широко. – Во мне не хватает только колдовской человеческой магии – вот тогда я стану абсолютным уникумом!

Братья переглянулись, Майер с улыбкой покосился в мою сторону. Я едва не испортила их сюрприз. Хотя, как понимаю, выход до сих пор не найден – и теперь, на фоне новой информации, они вряд ли будут усердно его искать. Последний опыт меня чуть не привязал к постели на всю оставшуюся жизнь, следующий эксперимент стал бы проводить лишь сумасшедший ученый, которому плевать на подопытного. Ну, то есть я сама.

* * *

Письмо из столицы пришло на третий день начала последнего в году триместра. К тому времени я уже пересдала почти все экзамены и с большим удовольствием продолжила изучать выбранные ранее курсы. Майер встретил меня после урока по проклятым заклинаниям – серьезное лицо не подходило ему совершенно, какая же радость, что он носил его так редко.

– Что-то случилось, Майер? – я насторожилась.

– Мне снова написал император, – он показал конверт с золотой печатью. – В начале лета мы точно едем в Сердцевину, даже если ты вновь не сможешь целую неделю самостоятельно передвигаться. Кажется, его величество намерен поженить нас сразу после выхода из кареты. Такая спешка со свадьбой в драконьих семьях выглядит подозрительнее, чем ты в роли моей невесты.

Я нахмурилась и подошла к нему ближе, не понимая причины его настроения:

– Тебя это беспокоит? Ты передумал?

– Я – нет, – твердо ответил мой жених. – Но меня не покидают сомнения, что именно ты можешь в любой момент передумать. – Он наконец-то улыбнулся, когда я решительно покачала головой, и продолжил: – Если так, то меня такая скорость не беспокоит – мы все равно хотим пожениться, так зачем тянуть? И все-таки это как-то странно, Айса… – он отвел задумчивый взгляд в сторону. – Через несколько недель ты станешь моей женой, но мы даже поцеловать друг друга не можем. Представляю, как диковинно мы будем смотреться во время свадебного банкета.

Я шагнула к нему, взяла за ворот рубахи, потянула к себе, вынуждая наклониться, и прижалась губами к его губам. Отодвинулась, рассматривая удивленные глаза с желтыми искрами, и пояснила:

– Вот и всё, Майер. Поцелуи, ласки, нежные касания – мы все это можем. Мы с тобой склонны придавать излишне важное значение мелочам, и пора оставить это в прошлом. Давай научимся играть взрослые роли так, чтобы никто со стороны не усомнился в нашем актерском таланте.

Дракон вздохнул:

– Играть роли. Всю жизнь играть роли. Целовать друг друга, любя других. Да, это можно. Но откуда бы узнать, что мы не ошибаемся, ища пусть не счастье, но хотя бы спокойствие именно в таком театре?

Я похлопала его по плечу и оставила самого разбираться в своих сомнениях. Майер справится. А вместе мы с ним одолеем какие угодно задачи, если прекратим быть такими щепетильными.

Основы боевой защиты я пересдала на твердое «отлично», этот предмет как раз остался у меня напоследок. Экзамен принимал сам магистр Ин-Тар, поскольку все мои одногруппники уже успели успешно пройти это испытание или безнадежно его завалить. Суровый преподаватель был ко мне беспощаден, но я очень удачно отразила несколько его атак – мое тело сделалось похожим на ладный и более совершенный механизм, да и на тренировках я не отлынивала. Финалом моего триумфа стал наиболее удачный кульбит, когда я вначале полоснула магистра по ногам черной петлей, а потом подпрыгнула и ударила сверху – от кулака по воздуху пошли золотые круги, которых раньше не было. Мужчина вскинул руку, отразил воздушным знаком, но все равно отлетел на землю и некоторое время жмурился, пытаясь прийти в себя от мощного потока, прилетевшего ему в лоб. А как только смог говорить, закричал почему-то на ассистента, который на занятиях контролировал наши с Нейрой схватки:

– Что это еще за бесовщина?! Эта магия похожа на ту, что вылетает из совсем молоденьких драконов! Откуда у первокурсницы такой арсенал магического оружия?!

Я пожала плечами и оставила их, чтобы на преподавательском уровне обсудили мою учебную программу. Зато теперь меня определенно переведут еще ближе к тому концу зала, где бьют и защищаются совсем не только руками и ногами.

На занятиях все тоже, в целом, удавалось хорошо. Впервые за долгое время я ощущала, что жизнь прекрасна – она интересна, наполнена приятными событиями и планами. Концом этого этапа может как раз моя свадьба и стать, но я наслаждалась оставшимися неделями и не позволяла себе загадывать дальше следующих экзаменов. Со своей драконьей стороной я все еще не до конца договорилась – она иногда проявлялась спонтанно, как при ударе на экзамене, но иногда не разворачивалась вообще. Тем не менее я с растущим интересом училась пользоваться двумя правыми руками и от каждого следующего дня ждала новых прорывов.

* * *

Учебники по драконоведению мне в комнату не выдавали, поскольку я не училась на соответствующем факультете. Но в читальном зале изучать их каждую свободную минуту было так же удобно, как и в покоях шелле. Все друзья поощряли мои изыскания и были готовы ответить на любые вопросы, но я чаще всего сама не понимала, о чем следует спросить. Потому поглощала все новую и новую информацию, как погибающий от жажды, который никак не может напиться.

– Получается, княжна?

Я заведомо почувствовала, что это он идет ко мне, но не повернулась навстречу. Мы с Элвином держались холодного нейтралитета, старались друг друга вообще никак не цеплять даже в беззаботных разговорах, и со временем начало казаться, что они – эти самые беззаботные разговоры – нам больше не страшны. Мы пережили то жуткое напряжение, которое ощущали раньше. Но, судя по всему, пока не до конца – я хоть и не разволновалась, но все равно неосознанно сжалась и захотела обнять себя руками.

– Доброе утро, милорд, – я вспомнила о правилах приличия, кои в холодном нейтралитете играют не последнюю роль. – Разве у вас сейчас тоже нет лекции? Да, потихоньку получается. Ничего нового в сравнении с тем, что я вчера в вашей столовой рассказывала остальным. Огонь я уже освоила – не всегда и гораздо меньше, чем у вас, но получается. Так ведь я и не дракон. А сейчас я пытаюсь разобраться, почему демонские заклинания иногда перестали срабатывать – их блокирует другая сила. Нет, я не спрашиваю вашего совета. Но если он есть, то можете сэкономить мое время, буду благодарна.

Элвин сел с другой стороны стола, расслабленно откинулся на спинку стула, да и в его интонации напряжения не сквозило:

– Плевать я хотел на твою благодарность, княжна. Я все равно не знаю, что с ней делать. Покажи.

– Что именно? – я нехотя вскинула глаза и посмотрела на него.

– Огонь.

Я огляделась. К удаче, в такое время в библиотеке почти не было посетителей. А редкие студенты с приходом шелле предпочли отсесть подальше, чтобы наблюдать за ним и шептаться.

Отодвинувшись к краю стола, я наклонилась, чтобы никого не пугать. Элвин тоже подался в ту сторону, чтобы оценить мою попытку. Я вскинула ладонь, распрямила пальцы, пустила силу из нутра в намерении создать языки пламени. И они почти мгновенно заплясали чуть ниже моей руки, не касаясь ног или мебели. Прошептала с улыбкой:

– Видите, он меньше. Но допускаю, что это и есть предел моих возможностей. Кеймары – большие молодцы, но чистокровного дракона они из меня вряд ли сотворят.

– Да нет, вполне нормальный, – одобрительно заметил Элвин.

Я снова скосила взгляд на его лицо. А ведь глаза его как раз цвета пламени – на самых концах языков, где уже почти нет красноты. Вздрогнула, когда и он посмотрел прямо. Смутившись от непонятной паники, я вернулась к безопасному разговору:

– Значительно меньше. Сделайте свой, милорд, увидите разницу.

Он тоже протянул длинные пальцы, создавая костер, висящий в воздухе. Большой, горячий, сделавший мой каким-то совсем невзрачным. Два огня мерцали рядом, лизали друг друга, пока большой не начал поглощать своего слабого собрата. И в этом зрелище было столько гипнотического, завораживающего, что я забыла, о чем еще собиралась сказать. Они танцевали уже не рядом, а вместе, заворачиваясь друг в друга и снова слегка расходясь, чтобы через только им слышимый музыкальный такт опять приблизиться.

– Красиво, черт нас обоих дери, – я услышала сдавленный шепот Элвина. – Я бы сказал – символично. Но когда я говорю что-то подобное, ты замыкаешься в себе и сбегаешь.

– Тогда не говорите, – попросила я тоже едва слышно, не в силах оторвать взгляд от прекрасного зрелища.

– Если постараемся, мы можем спалить тут все дотла, княжна.

– Вы можете. Я же сумею лишь стоять рядом и подсвечивать вам огонечком путь к дальним полкам.

– С этим я и сам справлюсь. Но неужели у тебя есть зависть к моей силе?

– Есть, – тихо признала я. – Но это не злая зависть, а восхищение. Меня пьянит даже полученное могущество. Не представляю, в кого бы я превратилась, обладай вашим.

– Интересно узнать – в кого же? – отозвался он эхом.

А ответ был так очевиден и до таких ярких деталей осознан, что не удержался внутри:

– В дракона. Я превратилась бы в дракона и навсегда улетела в скалы, чтобы больше никогда не чувствовать боли, сомнений или тревоги. Расправила бы крылья, затмевая собой небо, и закрыла бы глаза, чтобы не видеть больше ничего. Я слабее вас – я бы тогда уже не вернулась.

– И даже Майер не смог бы тебя уговорить вернуться?

Я промолчала. Перед лицом этого перемешанного огня, перед этими желто-оранжевыми глазами очень не захотелось говорить никакой лжи, хотя и был понятен его намек. Элвин когда-то вернулся из-за меня, но для меня самой такого же якоря в мире не существует. Не значит ли это, что я сильнее него хотя бы в одном пункте?

Элвин, к счастью, продолжил говорить сам, будто тоже не хотел слышать лжи:

– Но ты права, драконы почти никогда не возвращаются. Тогда, помимо твоих увещеваний, мне помогла и моя молодость. Было бы мне лет на двести больше – уже ничьи слова бы не помогли. Чем ближе ощущается конец человеческого тела, тем привлекательнее выглядит драконья бесконечность.

Я сжала пальцы в кулак, мой огонь погас, а я выпрямилась на стуле.

– Вы скучаете по тем ощущениям, милорд? – мне стало важно это узнать.

Он тоже погасил свой, заправил руки в карманы и поднял лицо к потолку, всерьез задумываясь над ответом:

– Не знаю. Наверное. Я иногда сравниваю то одиночество в скалах с этим – и они принципиально разные. Драконы не просто так обычно женятся на драконах: если один из них решит уйти, то второй присоединится. И тогда драконья бесконечность перестает быть одинокой. Это сложно представить даже мне. Вероятно, нечто подобное и можно назвать абсолютным счастьем.

Мой голос слегка дрогнул:

– Вы можете прожить счастливые столетия с Хинандой, не обзаводясь крыльями.

– Да. Могу. С Хинандой. Когда-то я пошел против семьи и отвоевал себе право быть счастливым с лучшей из женщин. Какой же я везунчик.

– Это не везение, милорд, а итог смелости. Богиня помогает храбрым.

– Согласен. И хорошо, что так. У твоей богини, кажется, мозги стоят на месте, раз она так логично всех своих марионеток расставляет по своим местам.

– Именно так, милорд! – прозвучало с небольшим вызовом.

Он встал и, не прощаясь, пошел из библиотеки. Я не смогла разобрать, что он чувствовал в этот момент и даже не пыталась. Сразу же вернулась к книге и начала читать следующий параграф. А то, что меня не касается, – меня и не коснется, если сама не буду позволять.

* * *

Университет я любила все больше и больше, мне нравились мои успехи, взаимоотношения с одногруппниками, вечера в компании шелле и заново потеплевшей Мариты. С последней мы уже давно возобновили приятные дружеские беседы наедине, хотя я по привычке теперь не выдавала ей никаких тайн. Иногда наши посиделки разбавляла Хинанда – и в такие вечера мы неизбежно начинали делиться интимными подробностями, которые и вслух-то произносить было неприлично: то есть делилась ими Хинанда, Марита хихикала, а я старалась с видом опытной распутницы поддакивать и не слишком сильно краснеть. И это тоже мне нравилось – от первого слова до последнего. В прекрасном беззаботном блаженстве был только один недостаток – оно почему-то исчерпывалось, а календарь бессердечно приближал конец учебного года, вместе с ненужным летом и тревожными путешествиями. Но ведь потом начнется второй курс! Мы вернемся сюда с Майером и заново погрузимся в эту великолепную безмятежность. Надеюсь, Элвин с Хинандой предпочтут уехать в другое место или остаться в Сердцевине. Ничего ведь не исчерпано на самом деле, оно все так же болит и тлеет, как неизлечимый недуг.

Глава 18

Я всегда любила лето. В родном замке с начала посевных работ становилось тише: вся старшая родня часто разъезжалась по окрестным деревням с проверками и помощью. И в моменты их отсутствия я позволяла себе бегать по всем гостиным и этажам, не боясь, что меня сильно отругают. Тайные и интересные разговоры со служанками тоже отчего-то приходились на самую горячую пору, будто поселившееся в крови девушек солнце немного развязывало им языки. Да и со старой Зидой мы изредка летом выбирались на побережье, чтобы устраивать там небольшие пикники, пока строгая княгиня Имельская не заметила нашей отлучки и не отругала обеих за неоправданные риски. Я всегда любила лето… но никогда не замечала его бессердечной неумолимости.

Сейчас же оно надвигалось скоро и неоспоримо, никакой магией и ни одной в мире силой это наступление остановить было невозможно. Я не хотела ехать в Сердцевину и до самого последнего дня старалась о том не задумываться. К сожалению, все экзамены в конце учебного года я сдала успешно. Но если бы и получилось иначе, меня бы все равно это не спасло. Я не могла объяснить причины своей тревоги – скорее всего, это было обычное волнение юной девицы, которой дóлжно предстать перед семьей будущего супруга и произвести хорошее впечатление. Объяснение это было слишком мелким, потому я ни разу не произнесла ничего подобного вслух, пытаясь заглушить внутри все душевные позывы выдумать что-нибудь сумасшедшее и отложить путешествие.

Мы собрались на следующий день после итогового экзамена. Загрузили вещи в две кареты и сразу отправились в путь. Я ощущала себя единственной, кто привязан к этому месту невидимой цепью, которая не хочет размыкаться. Мы ведь вернемся в университет уже через месяц! Так отчего же так тянет обратно, как удавкой на шее, с нагнетающимся желанием выскочить из кареты и найти хотя бы директора Дастерса – обнять напоследок, как при прощании с родным дядюшкой?

Майер все-таки заметил мое состояние, взял за руку и слегка сжал пальцы, прошептав:

– Все будет хорошо, Айса, не нужно так переживать. Мои родители тебя еще удивят своим добродушием к простым смертным… ну, в сравнении с другими драконами.

Я вымученно улыбнулась. С нами в карете разместились Аштар и Марита. Последняя давно ждала посещения столицы, но когда мы уже тронулись в путь, начала нервничать и говорить, что в голову придет:

– Действительно, Айса, о чем тебе переживать? Разрешение императора уже получено, потому дело за малым – сыграть саму свадьбу. Вот мне с моим изуродованным лицом на балах показываться будет стыдно!

Аштар, как и положено внимательному жениху, тоже попытался ее успокоить. Нам с подругой несказанно повезло с избранниками, и даже грубоватый демон чутко ощущал моменты, когда следует выбирать слова помягче:

– Марита, ты даже с клеймом самая прекрасная, и пусть там во дворце все заткнутся, если посчитают иначе. Кстати говоря, именно в Сердцевине мы можем отыскать мага, который поможет с этой бедой. Я теперь все же шелле, некий вес имею, хоть в кармане у меня голым-голо…

Теперь и он начал волноваться, что вообще было неуместно. Но Майер отмахнулся – вопросы денег для драконов никогда не были вопросами:

– Если в Сердцевине найдется такой маг, то любой из нас готов сделать вам этот свадебный подарок. Я буду первым в очереди. Уже решили, у кого остановитесь? Хотя глупый вопрос – конечно, у Хинанды, как и в прошлый раз. Я прав?

Аштар расслабился и рассмеялся:

– Прав, дружище. При всем уважении, в столице в прошлый приезд именно ее родственники восприняли меня как желанного гостя. Демонов в Сердцевине мало, им было интересно узнать все обо мне и моей жизни, да и готовность помогать во всем выразили однозначно.

Майер согласился:

– Примерно так мы и предполагали с самого начала. Именно по этой причине титул ты получил настолько запросто – императору нужны демоны на службе, вас в некоторых вопросах никто не заменит.

Они не стали продолжать тему, в каких именно вопросах демоны так ценны – и так понятно. Аштар когда-то сделал верный выбор, он уже принес присягу короне, а потом его ожидает неплохая должность и прекрасная, спокойная жизнь. Вернее, Мариту при нем ожидает прекрасная жизнь, а Аштар будет немного тяготиться полученным спокойствием – ну что ж, мы все чем-то жертвуем.

Мы не спешили и в дороге дважды останавливались на ночевки в резиденциях. Именно в резиденциях, а не в придорожных гостиницах или городских постоялых дворах. Я давно привыкла воспринимать шелле как равных, как близких друзей, с которыми можно и поговорить, и повеселиться. Но на протяжении этого пути я постепенно вспоминала, что для всего остального мира они особенные и требуют особенного к себе отношения: любой слуга склонится перед ними ниже обычного, любая кухарка расстарается, чтобы ничем не омрачить им настроения. С обслугой шелле добры, вежливы и щедры, я не услышала ни одного грубого слова от них, обращенного к работникам. Но гигантская стена между простыми людьми и ними буквально висит в воздухе, и основана она не на угрозах – не надо никому угрожать, если и без того всякому ясно: эта высокомерная молодежь не склонна к придиркам и обвинениям в неисполнительности, но если сумеешь их разочаровать – мало не покажется. В лучшем случае ты больше никогда и нигде в границах империи не найдешь приличной работы. Это немного другая власть, чем имеется у глав Окраин, но она не менее весома.

Усердие прислуги я оценила уже в первой резиденции, когда Хинанда подозвала молодую служанку к нам с Маритой и начала ее расспрашивать, хотя и приказным тоном:

– Есть тут рукастые швеи? Смогут соорудить для этих двух дам приличные дорожные платья?

Я удивилась:

– А разве наши платья недостаточно хороши?

– Они великолепны, Айса! – тонкие губы демоницы искривились. – Для деревень, наподобие Радожки или вашей Седьмой Окраины. А в столице нынче моден розовый цвет!

– Но ты сама в черном! – заметила я.

– Ну да, сравнила. Сначала родись мною, проживи мною сотню лет, а потом носи что захочешь. Айса, давай уберем хотя бы одну из причин нападок на тебя, ведь остальные мы устранить все равно не сможем. – Я смиренно кивнула, после чего она снова обратилась к бледной девушке: – Получится?

– Конечно, миледи! – заверила та.

Уже через семь минут с нас снимали мерки непонятно откуда появившиеся женщины. А наутро мы получили два идеальных комплекта – дорожные платья из бархата, отороченные парчой. Мне – упомянутый модный темно-розовый, а Марите – зеленый, потому что он как никакой другой подчеркивал ее природную яркость. Работа была выполнена столь тщательно и аккуратно, что оставалось только диву даваться. Без сомнений, служанка нашла самых лучших швей, а те просидели над заказом всю ночь, лишь бы морт-шелле наутро улыбнулась. Вероятно, не обошлось без магии, я просто не могу вообразить, как даже за целую ночь можно это выполнить, используя лишь человеческие руки и опыт.

Вторая резиденция была еще шикарнее первой, а блюда нам к ужину подали такие, какие впору выносить к столу императора в день его тысячного юбилея. Но именно там меня заново догнала тоска, немного отставшая в дороге.

Ночью я ворочалась на белоснежных и самых мягких в своей жизни перинах, не в силах уснуть.

– Бессонница? – Я все-таки разбудила Майера. – Ложись ближе, Айса, я тебя обниму – и ты наконец-то замрешь в одном месте.

Я пододвинулась ближе, уложила голову ему на плечо, но запричитала:

– Я сожрала себя уже волнением, Майер, ничего не могу поделать!

– Переживаешь из-за моих? – он открыл один глаз. – Напрасно. Я клянусь тебе здоровьем Хинанды, что именно от моих родителей ты зла не увидишь. Они могут некоторое время дуться или резко высказываться на твой счет, но ничего ужасного с тобой не сотворят и не станут в подобном участвовать. На самом деле, их любимое времяпрепровождение – веселиться и шутить. Думаешь, в кого я таким уродился?

Я невольно улыбнулась. Но вспомнила о своей тревоге, которую не успела выплеснуть до конца:

– Тебе верю. Никому больше на всем свете так не верю, как тебе. Но, Майер, пообещай, что потом мы вернемся в университет. Сыграем эту чертову свадьбу, переживем все плевки и поздравления, а потом вернемся.

– Обещаю тебе, – он растянул губы в полусонной улыбке. – Если я буду жив и здоров, то отобью тебя у всех завистниц и верну в университет, школу или любую академию на выбор, даже если ты сама захочешь остаться при дворе, опьяненная тамошней роскошью. И не спорь! Сразу после чертовой свадьбы. Кстати говоря, изучай демонологию не так усердно и с одногруппниками поменьше общайся – ты уже выражаешься в точности, как они. Как будто я женюсь на демоне! Мечта сбылась.

Он шутил, но от таких шуток становилось грустно:

– Ты скучаешь по ней? По Хинанде, – осторожно поинтересовалась я. – Ведь раньше ты хоть изредка мог ее касаться, а теперь этот путь закрылся мною.

– Скучаю, – он снова закрыл глаза, однако продолжил: – Но и радуюсь одновременно. После тех встреч, которые для нее ничего не значили, мне всегда становилось хуже, я выбирался из них, как выбираются из долгой болезни. Ты никогда не поймешь, что ощущает дракон, получая взаимность. И как вытягивается каждый капилляр в нашем теле, когда взаимность оборачивается не тем, чем казалась. Сейчас думаю, что будет лучше нам наконец-то разъехаться в разные концы империи и больше по возможности не встречаться. Это не сделает меня счастливым, но хотя бы я перестану себя чувствовать таким несчастным. Потому мы вернемся в университет при Радожке только в том случае, если Эл и Хин отправятся куда-нибудь в другое место. Если же они поедут туда, то в последний момент другое место найдем мы с тобой.

Я довольно зажмурилась, взяла его руку и обняла ею себя. Как же хорошо, что наши мысли во всем совпадают – особенно в таких планах.

* * *

Сердцевина, столица всей империи, оказалась прекрасна, как богиня. Она давила своим шумом и до слез резала глаза роскошью: жемчужные башни с куполами, золотые росписи на стенах, идеально гладкие мостовые, битком забитые дилижансами и галдящими горожанами. Мы с Маритой позабыли обо всех страхах, сраженные наповал этим кричащим превосходством над любым другим городом белого света. Я щурилась, читая вывески на лавках, прислушивалась к зычным крикам зазывал и, пораженная, разглядывала женщин, одетых в удобные кожаные штаны и короткие шелковые плащики. Многие мужчины, наоборот, были разряжены в яркие широкие балдахины с перевязями на поясе, что в такой жаркий день выглядело очень удобным облачением, хотя издали и напоминающем платья. Хинанда упоминала, что здесь другая мода, но такой разницы я и представить себе не могла. Но мне заранее нравилось – как раз это чувство полной неизведанности, похожее на то, что я испытала по приезде в университет. И здесь – как в первый день там – я пока никто, но стану тем, кем захочу.

Встречала нас целая свита, они же и удивили сразу после приветствия:

– Нет-нет, милорд. Его величество распорядился разместить всех во дворце. Там будет удобнее подготовиться к свадьбе! Для всех вас уже приготовлены покои, вы будете очень довольны.

Майер хмыкнул:

– Как великодушно со стороны его величества – оказать нам такое гостеприимство. Но мы все же вначале навестим моих родителей, если не возражаете. Можем оставить в заложниках наши вещи.

Остальные попутчики вышли, слуги перетащили наши дорожные сумки в другую карету, а мы поехали дальше. Майер озвучил то, что и мне пришло в голову:

– Кажется, император чего-то опасается и хочет нас контролировать. Ну ничего, поживем несколько дней во дворце, с нас не убудет.

Семья Сао владела несколькими домами в столице и еще тремя резиденциями за ее пределами, но их сын определенно знал, куда направляться сейчас. Мы пересекли весь город и уже среди пригородных усадеб повернули к небольшому замку. Здание было солидным, как и положено драк-шелле, но в сравнении с моими ожиданиями довольно скромным, без ненужной мишуры в виде хрустальных колоколов на башнях, какие я успела разглядеть прежде. И мне сразу такая сдержанность пришлась по душе.

Слуги нам низко кланялись, а Майера приветствовали радостно – было видно, что ему здесь в самом деле рады все: от главного повара до помощника садовника. Я старалась улыбаться, но выходило вымученно. Потом со всеми этими людьми познакомлюсь и попытаюсь им понравиться, на такое же обожание, кое вызывает их молодой господин, даже рассчитывать не буду. А пока мне нужно понравиться только двум персонам. И в роскошной гостиной, отороченной темно-синими тканями, я сразу же присела в реверансе, приветствуя женщину, находившуюся там.

Миледи Сао оказалась пышнотела и приятна весьма молодым лицом – впрочем, от матери Майера я иного и не ожидала. Не сразу я разглядела его отца – темноволосый мужчина стоял у окна и повернулся к нам не сразу. Он молчал, не изображая радушия, а вот его супруга при более тщательном рассмотрении показалась мне заплаканной. И верно, стоило нам только произнести слова приветствия, как она тут же пустилась в безудержные рыдания, которые наверняка лишь недавно прекратила. Даже объятия сына не могли ее успокоить.

Ее супруг, возраст которого едва перевалил за четыреста лет и оттого, по человеческим меркам, не прибавивший ему подчеркнутой солидности, увидел, что хозяйка дома сейчас не способна на внятную беседу, и нехотя начал сам:

– Проходи, Айса. Присаживайся где удобно. Можно, я не буду изображать счастье от нашей встречи?

– Разумеется, милорд, – я снова вежливо ему поклонилась, но говорила довольно сухо, готовая к любым нападкам. – Я понимаю ваше недовольство.

– Вряд ли понимаешь, – он устало поморщился. – Недовольство было, когда мы только узнали от императора о его одобрении вашей помолвки. Сейчас ты видишь только его остатки, но и они пока для нас нелегки.

Я села на ближайший диванчик, выпрямила спину и посмотрела снизу в его внимательные глаза прямо:

– И все же я очень рассчитываю на то, что вы со временем меня примете. Я постараюсь заслужить если не вашу любовь, то ваше ко мне терпение. Вероятно, потребуются годы на то, чтобы доказать, как вы ошиблись с первой реакцией. Я выросла в замке, хоть и не столь большом, потому знакома с основами ведения хозяйства, как и многим наукам и видам искусств. Если я пока не соответствую высокому статусу вашей невестки, то приложу все усилия для того, чтобы до него дорасти.

Мои слова прозвучали почти нагло, в них содержалась заметная доля сдержанной уверенности в своих силах. Но мне показалось, что лицо милорда Сао немного расслабилось. Будто бы ему понравилось сказанное, чем-то обнадежило. Вероятно, он ожидал увидеть в этой гостиной перепуганную простушку, шарахающуюся в страхе от каждого канделябра.

Мужчина с надеждой посмотрел на жену, та попыталась унять слезы. Но все равно жалобно причитала:

– Хорошо, если так и будет, лишь бы вы были счастливы… Но род Сао древнее рода самого императора! И мы перемешаем нашу кровь с человеческой?

– С этим ничего не поделаешь, – Майер снова притянул ее за плечи к себе и нежно погладил по спине. – Вините Эла! Это он завел дурную традицию для драконов жениться на ком попало! Эй, кто попало! – он это выкрикнул уже в мою сторону. – Ну-ка не смей тушеваться! Не мог же я полюбить красотку с такой кислой физиономией?

Его юмор сейчас был вообще неуместен, он фактически лишил всех дара речи. Зато своего Майер добился – мать его не выдержала и хихикнула. Но через секунду снова сквасилась:

– Дети, да поймите же вы наше отчаянье… Айса может быть самой прекрасной девушкой в мире, но что будет с моим единственным сыночком, когда придет ее старость и смерть? Каково нам с отцом заранее знать, что мы будем видеть его бесконечное горе уже так скоро?

Майер наклонился к ней, поймал взгляд и радостно заверил:

– Мам, в Айсе уже сидит магия демонов и драконов. И лучшие специалисты работают над тем, чтобы она жила не меньше нас! После разрешения этого вопроса ты за меня порадуешься?

Женщина в изумлении распахнула глаза, прижала пальцы к груди и выдохнула:

– Правда?.. Если это правда, тогда ведь почти нет никакой разницы, дракон она или нет! Лишь бы ты был счастлив!

– Вот именно, – согласился Майер.

Отец его тоже затоптался на месте, не скрывая радости и улыбаясь мне намного искреннее.

– А родит ли она тебе дракона? – продолжала допрашивать мать.

– Я постараюсь, – Майер заверил и с хитрецой подмигнул мне. – И буду стараться, пока не родит. Эх, Айса-Айса, слыхала, какое распутство мне моя родная матушка советует? С твоим чопорным воспитанием нам тебя еще и перевоспитывать придется!

Какой он все-таки молодец, разрядил обстановку за несколько минут! Я от облегчения задышала ровнее, заулыбалась естественнее. И уже не думала впадать в тот же отчаянный страх, когда родители Майера меня напоследок пытались застращать:

– Император почему-то легко дал согласие! А он прекрасно разбирается в таких вещах, потому и нам стоит на его мнение положиться. Но не думай, Айса, что тебе будет просто. Потому лучше сиди почаще под нашим крылом, мы стараемся держаться поодаль от дворцовых интриг.

– С большим удовольствием, миледи!

Она одобрительно закивала:

– Вот так и зови – «миледи»! А там посмотрим, наколдуют ли маги тебе долголетие и окажешься ли ты в самом деле достойна любви моего прекрасного сына! Кстати, а почему я не вижу твоих родителей? Неужели они решили остановиться не у нас?

Мы с Майером переглянулись. Конечно, Тайша передала моим сведения о нашей помолвке и скорой свадьбе, но приглашать их мы не думали. Мне было не по себе от мысли, что и они станут свидетелями этой фальши, этого спектакля, пусть даже никогда и не узнают о том, что это всего лишь актерская игра. Я не была слишком привязана к родным, но притворяться именно при них было для меня слишком, существовали опасения, что не справлюсь. Но перед матерью Майера я высказала другое объяснение:

– Не знаю, слышали ли вы, но на моей родине идет война. Я подумала, что не могу их дергать ради…

Она перебила внезапно похолодевшим голосом:

– Ради какой-то свадьбы с каким-то драк-шелле? Действительно, подобное ведь каждый день происходит! Война им помешала посмотреть на то, как самый завидный жених империи связывает себя узами брака с человеком? Насколько мне известно, ту войну они сами и начали, а теперь лишь пожинают плоды!

Я закусила зубами кончик языка, чтобы не ответить резкой репликой. Уже успела привыкнуть, что в Центрине все кровопролития и несправедливости, происходящие в Окраинах, кажутся мелкими и незначительными. Когда-нибудь потом, когда я найду с ними общий язык, за ужином расскажу о жизни под правлением Зохара Рокка. Вот тогда и посмотрю, как они меняются в лице и мнении. Мне на выручку пришел милорд Сао:

– Дорогая, путешествие по территории Седьмой Окраины для князей Имельских сейчас смертельно опасно. Полагаю, было бы нелепо с их стороны умереть в дороге лишь для того, чтобы побывать на банкете. Познакомимся с ними позже, когда все уляжется.

Она мгновенно остыла и закивала, даже посмотрела на меня с извиняющейся улыбкой, что об этом риске не подумала.

Честное слово, я предпочла бы остаться в этом замке – и вообще до свадьбы его не покидать. Но приказ императора не обсуждается, потому нам следовало после легкого ужина сразу ехать во дворец.

– Ну как, было не сильно больно? – уже в карете полюбопытствовал Майер.

– Они потрясающие, Майер, честно, – ответила я, не кривя душой. – Легкие какие-то, понятные… В точности, как ты. И все мелкое недопонимание между нами быстро рассосется, теперь я это чувствую. И страх совсем пропал! Серьезно, я места себе не находила, представляя, как приживусь в Сердцевине. Но теперь ясно, что как-нибудь приживусь, если меня везде будут встречать только такими мелкими недомолвками, но и с желанием в них разобраться.

– Не уверен, что везде, – вздохнул мой жених. – Но заново пугать тебя не буду. В конце концов, тебе не нужна дворцовая должность, потому ты будешь появляться в высшем свете только со мной под руку на балах. А остальное время можешь проводить в разговорах с моей матерью – с ней действительно легко. С отцом еще легче. Вся эта злость и агрессия минуют так скоро, что ты и не заметишь.

Я верила, потому что настоящей агрессии или неизлечимой злости не уловила – мне есть с чем сравнивать: предыдущая моя помолвка проходила отнюдь не так гладко. И теперь с открытым сердцем улыбалась в окошко спешащим дилижансам и горланящим прохожим.

Глава 19

За дворцовыми воротами открывались изумительные сады, палисадники и цветущие поляны, испещренные пешеходными каменными дорожками, в сравнении с которыми университетские аллеи выглядели сельскими тропинками. Зная, что мне еще представится возможность оглядеться здесь получше, я не останавливалась и спешила вслед за Майером. Встречать нас вышли Элвин и Аштар, а не слуги, это придавало некоторой уверенности в том, что нас не собирались сразу взять под стражу и выпустить из нее лишь обвенчанными.

– Нас с Маритой поселили в одном из тех домиков, – объяснил Аштар, указывая в сторону на хорошенькие одинаковые строения.

– Да, они специально для гостей и созданы, – подтвердил Элвин, подстраиваясь к нашему шагу и указывая путь. – Но это не про вас. Судя по всему, его величество желает за вами присматривать чуть ли не лично. Потому вам выделили комнаты в королевском крыле – раздельные, если интересно. Продержитесь друг без друга еще совсем немного? Судя по всему, свадьба состоится с минуты на минуту, так спешат с подготовкой.

– Преувеличиваешь, – глянул на него Майер. – Уж дождутся, наверное, пока моя матушка переоденется?

– Преувеличиваю, – согласился Элвин и добавил: – Но вряд ли слишком сильно. Наследника престола нет, он уехал с дипломатическим визитом во Вторую Окраину, но даже его ждать никто не намерен. Иногда я начинаю подозревать своего отца в излишней эмоциональности. К чему спешить настолько?

Майер взял меня за руку.

– Да какая разница, если мы все равно этого хотим?

Вошли мы не в центральные двери, где коридором выстроились чуть склонившиеся лакеи. Элвин, будто издеваясь над ними, провел нас дальше.

– Здесь ближе. Поясняю для тебя, княжна, Майер и так знает дворец как свои пять пальцев. На завтра назначен обед с придворными в вашу честь. Я не успел разузнать, приедут ли на свадьбу какие-то почетные гости, но будьте к ним готовы.

Мы попали в широкий коридор с множеством дверей, ведущих в разные комнаты. Скорее всего, здесь размещались члены королевской семьи, родственники и почетные гости во время визитов. Но до нужной спальни в тишине дойти не успели – из дальнего пролета к нам свернула целая группа женщин. Впереди шла особенно выделяющаяся: худобой и ростом она могла посоревноваться с самой Хинандой, густые каштановые волосы были заколоты в высокую прическу с таким невероятным количеством алмазных цепочек, заколок и прочих украшений, что мне стало страшно за ее шею. Зато сразу стало понятно, кто передо мной. Императрица поприветствовала нас ледяным тоном:

– Добро пожаловать. Майер, рада тебя видеть в добром здравии. Сынок, ты даже ко мне не забежал. Нашлись дела поважнее? Так это и есть княжна Имельская? А ты не так дурна, как я надеялась. Свадебное платье еще шьют, завтра к тебе забегут портнихи для примерки. Оно будет восхитительно, даже не сомневайся.

Элвин не был на нее слишком похож, он обладал более мягкими и приятными чертами лица, но желто-оранжевые глаза выдавали их родство сразу. Я опомнилась и присела в глубоком реверансе:

– Благодарю, ваше величество.

Она смотрела на меня столь пристально, что кожа горела. Но кроме взгляда и немного двусмысленной реплики я не увидела в императрице какого-нибудь сдержанного раздражения – она просто разглядывала меня, как неведомого зверя, привезенного ей в подарок из-за моря. Более того, фрейлины, ее сопровождавшие, выражали презрение более открыто – некоторые буквально скривились, то ли прицениваясь к моему дорожному наряду, то ли навеки ставя печать презрения на моем лице. Одна так вообще изображала легкую тошноту от моего присутствия – и выходило у нее довольно артистично.

– Мам, – коротко отреагировал Элвин на все ее вопросы, выступил вперед, кивнул и даже не поцеловал ее в щеку.

Я не могла оценить теплоту их отношений прямо сейчас – у меня самой с родней встречи проходят примерно так же. Но после объятий и нежного утешения, которое проявил Майер к своей матушке, разница бросалась в глаза. Но ведь женщина передо мной – императрица! Наверное, даже объятия с родным сыном позволительны ей лишь за закрытыми дверями. Я ей не нравилась – это было заметно, но я ей не нравилась вежливо, мягко, без атак и выпадов. В отличие от скукожившейся девушки с тошнотой. Приглядевшись, я вздрогнула – та фрейлина тоже принадлежала к роду драконов, вертикальные зрачки не оставляли сомнений. А это означало, что вести она себя может как угодно вздорно – разве что сама императрица ее и осадила бы, если бы повернулась назад и это разглядела.

К счастью, долго нас задерживать она не стала. Элвин сослался на усталость после долгой дороги, а ночь уже близилась – нас с Майером еще надо разместить в выделенных комнатах. Правда, в мою, которая оказалась ближе, вошли все трое. Аштар с удовольствием осматривал обширные покои невесты, Майер устало тер шею, а Элвин объяснял:

– Комната твоего жениха – следующая по коридору. Моя – напротив его. Княжна, если тебе понадобится куда-то пойти, то лучше позови одного из нас к себе в попутчики. Я не утверждаю, что ты чем-то рискуешь, но недовольных вашим браком здесь много – не убьют, так настроение подпортят, уж в этом будь уверена.

Я устало опустилась в кресло, обитое красным бархатом. Тоже не удержалась и, подражая своему будущему супругу, потерла заломившие виски.

– Уже заметила, – признала я. – Одна фрейлина – видимо, драк-шелле – вообще выглядела так, словно готова плюнуть мне в лицо. И, похоже, попробует осуществить, когда ее величества не будет рядом.

– Это не фрейлина, – одновременно сказали Эл и Майер. Последний рассмеялся и пояснил: – Сразу за ее величеством стояла Анабель, жена Тирия.

– Ого-о! – протянула я самодовольно. – Первый день в столице, а уже заполучила такого врага – законную супругу законного наследника престола! И она же станет следующей императрицей. Кажется, этот месяц начинается для меня не скучнее предыдущего.

– Она не враг тебе, – возразил Элвин неуверенно. – То есть Анабель, как и другие осведомленные, винит тебя и твою семью в созданных проблемах на границе. Прости уж им эту неприязнь. К тому же как раз у нее полно причин быть недовольной жизнью, ты далеко не самая главная. Ну, ты знаешь.

– Не знаю! – воскликнула я. – О боги, снова против меня играет неосведомленность в столичных сплетнях? Очнитесь, господа шелле, откуда мне знать, что тут происходит?

Аштар отошел от окна и плюхнулся на диванчик слева от меня. И он был в курсе, что только добавило обиды, зато хоть объяснил:

– Она – законная супруга старшего брата Эла и будущая императрица, все верно. Но она – не единственная для своего дракона. Тирий давно любит свою фаворитку, которая живет тут же, при дворце. И недавно стало известно, что его возлюбленная носит ребенка. Хоть Анабель и выходила замуж, понимая примерно свое будущее, но сейчас у нее не лучшие времена для хорошего настроения. Сама должна понимать с вашей, женской, точки зрения.

– Я понимаю, – кивнула, успокаиваясь и взвешивая услышанное. – Особенно если она еще не понесла будущего наследника… Каково ей будет наблюдать, как ее муж нянчиться с младенцем от другой женщины, в которой души не чает? Уговорили, прощаю ей неприязнь! Я бы на ее месте тоже врагов в каждой встречной видела. А та фаворитка, возлюбленная наследника престола, кто? Ведь ей тоже несладко!

– Всех пожалела, – Майер снова смеялся. – Хотя на самом деле хочешь услышать полный политический расклад, чтобы самой не оказаться в гуще событий. Ирта, любовница Тирия – из старого, но незначительного провинциального рода, она даже не шелле. Потому старается лишний раз носу не показывать на светских раутах. Хотя демонице очень сложно держаться в тени. Наверняка после удачного разрешения родов мы еще увидим ее характер в полной красе!

– Демоница?! – я очень удивилась и глянула снизу на Элвина. – Милорд, да у вас это, кажется, семейное – из всех возможных кандидаток любить только демонов! – осеклась от его взгляда и закончила спокойнее: – Но вам повезло намного больше, вы все-таки женитесь на любимой, избежите всех этих дрязг. Мне удивляться нечему, князья тоже нередко заключают браки по расчету, вот только в таком случае любовниц своих напоказ не выставляют. Но чем больше я думаю об особенностях драконов, тем меньше я завидую вашей доле. Уж особенно доле коронованных отпрысков. Примите еще раз мои поздравления, милорд, что ее избежали!

– Спасибо, княжна, – Элвин скривился в ответ. – Пора расходиться, пока ты не залила меня своим умилением до удушья. Скажи, если что-то нужно, я позову служанок.

Я покачала головой – мне ничего не было нужно. А уж разоблачиться и принять ванну я сумею, за год в университете давно научилась обходиться без посторонней помощи. И все же жаль, что Мариту выселили в домик вне дворца, а Хинанда наверняка сейчас с Элвином, мне бы сейчас не помешала подруга. А уж сколько бы я отдала за одну молчаливую партию в мац-хе возле камина – полжизни бы не пожалела.

* * *

Весь следующий день прошел относительно спокойно, даже обед с придворными обошелся без жертв. Его и ее величество почтили нас своим присутствием, а иначе, боюсь, меня так и пожирали бы со всех сторон брезгливыми, недоуменными или яростными взглядами. По последним я угадывала тех, кто осведомлен о восстании в Седьмой Окраине и штрафе, выплаченном, чтобы уладить последствия. Это остальные лишь рассматривали меня и недоумевали, отчего же дракон остановил свой выбор именно на мне. Но эти люди меня по понятной причине беспокоили намного меньше, поскольку я знала – их мнение обо мне рано или поздно поменяется, а дракон, который женится по настоящей любви, должен вызывать уважение, а не презрение.

С появлением императора и императрицы обстановка резко поменялась на благоприятную. Все дело было в их отношении – они беззаботно расспрашивали нас об учебе, о здоровье господина Дастерса и о том, как теперь студенты организуют праздники. Никакого высокомерия или презрительного выделения именно моей персоны я не уловила. Это же заметили прочие присутствующие за огромным столом и тоже перестали так злобно зыркать. Едва меня кто-то пытался расспросить о семье или родине, как в разговор нагло вмешивалась Хинанда, а ей тут же потакал Элвин. Своей идеальной слаженной командой они защитили нас с Майером ото всех неудобных вопросов, просто не дали им шанса быть заданными. Поговорили и об организации свадьбы – я с деловитым видом обсуждала с самой императрицей, какой цвет роз лучше подойдет к золотому залу, где будет совершаться свадебный ритуал, а какой – к серебряному, где уже расставляют столы для последующего банкета. За столом все усердно изображали, что вовсе не обескуражены такой спешкой – вчера мы только приехали, а завтра уже состоится свадьба. И я как ни в чем не бывало делилась с ближайшей по столу фрейлиной опасениями, как бы мои ноги не устали за целый день от праздничных туфель, а она, растерявшись от моей незамутненной доброжелательности, заверяла, что обязательно распорядится приготовить мне несколько пар на смену – таких, чтобы под мое роскошное платье точно подошли. Мне кажется, я выглядела достойно и в грязь лицом не ударила; родители Майера, которых сегодня усадили напротив нашей пары, улыбались мне все шире. И от их улыбок настроение прибавлялось еще сильнее, ведь именно их мнение обо мне было наиважнейшим.

Обед затянулся на несколько часов – надеюсь, во дворце не все трапезы такие длительные. Уже наступил вечер, когда мы с Майером распрощались в коридоре, чтобы встретиться завтра и войти в новый статус законных супругов. Он наклонился, поцеловал меня в щеку и прошептал в самое ухо:

– Волнуешься, Айса?

– Все меньше и меньше, – честно призналась я. – Если меня не сожрали тогда, когда все вооружились вилками и столовыми ножами, то завтра придворные точно до моей плоти не доберутся. Не хочешь глянуть на мое свадебное платье? Уже должны были доставить в спальню. Знаю-знаю, что это не принято, но не в нашем же с тобой случае.

Он глянул на меня с легкой улыбкой:

– Вот это меня до сих пор беспокоит больше всего – наш с тобой случай. Ты даже не волнуешься о простых романтических традициях, как не волнуюсь о них я. Сомневаюсь, что богиня одобряет такие союзы.

– Одобряет, – решила я за всех небесных светил. – Тогда до завтра, Майер. Надеюсь поразить тебя самым великолепным нарядом за свою жизнь.

Встала на цыпочки и теперь сама чмокнула его в щеку, сжав пальцы на его сложенной руке.

Служанок сразу отослала. Они принесли специальные мази для волос, которые стоит нанести на ночь и сделать локоны податливыми и блестящими. Но я заверила, что с этим справлюсь сама. Времени у меня было достаточно и на ароматную ванную, и на то, чтобы тщательно рассмотреть каждую вышивку на жемчужной ткани. Длинная фата будто гипнотизировала, затуманивала взгляд, но я тряхнула головой и отошла от нее – я не испытывала страха и сомнений, но очень боялась, что начну, и не давала себе ни единой для того возможности. Я долго стояла у окна и рассматривала темнеющие аллеи, многочисленные столичные огни вдали и едва проклевывающиеся из черноты звезды. И не могла поверить, что я здесь, в Сердцевине – жива, здорова, завтра выхожу замуж за дракона, которого не люблю, но которому бесконечно доверяю. Многие о такой судьбе и мечтать не смеют. Я сама, еще какой-то год назад, жила будто на плахе с затянувшейся казнью – и только ждала, когда же придет мой конец. Сейчас я обязана быть счастлива. Целый час я заставляла себя ощущать, насколько же я счастлива.

Устав от этой тяжелой работы, взяла банку с мазью для волос и отправилась в ванную. Но в этот момент в дверь тихо постучали. Я не успела ответить – дверь распахнулась, впуская саму императрицу. Ойкнув, я присела в реверансе, хотя и почувствовала себя неприлично одетой – всего лишь в длинный пеньюар. Ее величество, к счастью, была одна, голосов фрейлин не раздавались даже из коридора. Она махнула рукой, останавливая мои ненужные извинения за вид:

– Успокойся, Айса, я зашла поговорить. Садись.

Отставив банку, я поспешила занять место напротив высокопоставленной особы и ждала, когда она начнет разговор. Показалось, что в глазах ее не было негодования моим поведением сейчас или за обедом – лишь какая-то усталость:

– Итак, тебе здесь удобно? Не нужно ли еще чего? Понравилось ли платье?

– Оно божественно, ваше величество! – я ответила с удивлением, поскольку понимала – не для этих вопросов императрица пришла, они лишь предисловие.

Я не ошиблась.

– Айса, то легкое пренебрежение к тебе при дворе, которое ты уже наверняка ощущаешь, пройдет. Уж я постараюсь поспособствовать, чтобы оно прошло. Через пару недель после свадьбы вы сможете уехать куда угодно. Я приложу все усилия, чтобы к дворцовой жизни тебя не приближали и лишний раз не дергали, ведь вряд ли тебе это вообще нужно. А Майеру это не нужно было никогда.

– Вы очень добры, ваше величество…

Прозвучало совсем уж жалко, так и хотелось в конце добавить «Почему?». Удерживалась я только на воспитании, но любопытство уже начинало превалировать. Императрица чуть склонила голову и, пристально глядя мне в глаза, задала странный вопрос:

– Так вы с Майером полюбили друг друга? Мы очень привязаны к нему и ради него готовы на любую доброту.

– Полюбили, – ответила я. – Разве мы женились бы, вопреки всем предрассудкам, если бы не полюбили?

– Врешь, – она произнесла устало и вскинула руку, прерывая мои реплики. Повторила громче и напряженнее: – Врешь! Не забывай, что говоришь с драконом, очень могущественным драконом, ведь я ровесница моего возлюбленного мужа. Мы чутко улавливаем эмоции своих родных и любимых, но способны хотя бы приблизительно понять и чувства всех остальных людей. Ты не любишь своего жениха, в тебе нет ни грамма страсти к нему или хотя бы влюбленности. – Она резко встала и подошла к окну, отвернувшись от меня. Закончила намного тише и спокойнее: – И я благодарна тебе за эту жертву.

– Жертву? – я повторила эхом.

Она невесело усмехнулась:

– Разумеется. Я вижу твою силу, вижу, как остервенело ты следуешь той сделке, которую заключила с императором. И за это я тебя искренне благодарю. За это же буду помогать тебе здесь, покуда хватит моих сил. За это же мы с его величеством прощаем тебе и твоей семье те проблемы, которые вы создали. Если Имельские князья способны порождать таких детей – они в любом случае выгрызут себе свободу, не сегодня – так завтра.

Я тоже поднялась на ноги, задрожав от неясного волнения. И врать ей почему-то отчаянно не хотела – императрица уже уловила самое главное, потому и другую ложь скорее всего заметит:

– Я не подведу вас, ваше величество, – пообещала тихо, но уверенно. – Я слишком сильно ценю вашего сына, чтобы создать ему любые проблемы. Простите меня за дерзость, я все-таки осмелюсь спросить – почему вы так отчаянно боитесь его выбора? Разве ваш старший сын счастлив от того, что женился на нелюбимой?

– Тирий счастлив, потому что все равно проводит большинство ночей в постели своей любовницы. От его жены требуется только родить нам внука и дальше носить прекрасные платья, которые Анабель очень идут, – цинично объяснила императрица. – Ты, кажется, не поняла самого важного. Элвину с его мудростью, самоконтролем и спокойствием намного проще было бы вынести бремя власти. Если бы боги существовали, то они подарили бы мне сыновей в другом порядке.

У меня от такого неуместного признания дыхание перехватило:

– Вы… вы хотите сказать, что размышляли об изменении порядка престолонаследия?

– Конечно, нет, – она повернулась и посмотрела на меня. – Для империи нет ничего хуже семейных дрязг за власть. Но кто знает, что произойдет в будущем – с Элвином и Тирием, с их детьми или внуками? И это объясняет, почему мы не можем разрешить Элвину допустить настолько глобальную ошибку. Ему в любом случае быть если не императором, так главой рода Ео. На самом деле мы обожаем Хинанду – этого демоненка невозможно не любить, но были против их помолвки как раз на случай непредвиденных изменений. Однако она молода и может родить несколько детей, и, если боги разрешат, хотя бы один из них будет драконом. То есть его брак с Хинандой – не полная катастрофа, в отличие от… – она замолчала и демонстративно глянула на мой живот.

Я бездумно прижала под грудью рукой.

– Вы… вы знаете?

– Да, от Зохара, – подтвердила она. – И этот твой изъян уже не исправить никакой магией, герцог Кеймар подтвердил. Теперь понимаешь, почему я благодарю тебя за твою жертву? Быть может, у Элвина пройдет привязанность к тебе. Или же вы когда-нибудь сдадитесь, и ты попросту станешь его любовницей. Это уже не будет иметь такого значения, если женат он будет на той, кто может произвести на свет дракона и наследника рода или даже короны. Но я своего младшего сына знаю – он не Тирий, он не позволит единственной любимой называться всего лишь фавориткой. Вот именно здесь корни моей благодарности к твоей сдержанности. Сейчас, вблизи, я даже чувствую, какую прочную заслонку ты ставишь перед своим нутром и прочим миром.

– Понимаю, – я смотрела в ее глаза прямо и не отводила взгляд. – Но почему вы так откровенны со мной, ваше величество?

– Чтобы ты хорошо представляла себе ставки, – она медленно направилась к двери. – И чтобы свою душу хоть немного облегчить, пока мой сын сидит под стражей.

Я воскликнула:

– Элвин под стражей?

– Да, – императрица опустила глаза. – Мой сын, моя гордость и наследник лучших черт моего рода сейчас сидит в своей комнате с выставленной охраной.

– Почему же? – я от удивления была готова побежать в коридор и убедиться, что все действительно так.

– Потому что сегодня за обедом я почувствовала, что он крайне близок к тому, чтобы все разрушить. А ставить на твою силу воли я не имела права. Но почему-то сейчас чувствую, что напрасно тебя недооценивала. Думаю, что Элвин ближе тебя к тому, чтобы сдаться, его заслонка уже трещит по швам. В выборе сердца, к сожалению, он оказался больше похож на своего эмоционального отца. Хотя именно за это я когда-то своего мужа отчаянно полюбила и называю единственным на протяжении столетий. Но моя история сразу была другой: я родилась драконом и могла рожать драконов. В твоей истории уже нет важнейших предпосылок, и я очень на тебя надеюсь.

– Я не подведу, – заверила я снова.

Императрица улыбнулась тепло, почти ласково:

– До завтра, Айса. Завтра большой день. – Она уже приоткрыла дверь, но вдруг ее захлопнула и обернулась ко мне, будто только о чем-то вспомнила: – Кстати, раз уж мы нашли общий язык, то предупрежу тебя. Завтра на свадьбе будет присутствовать Зохар Рокка.

– Что?! – я крикнула чрезмерно громко и даже покачнулась.

Но ее величество безжалостно добила:

– Ты слышала. Мы сами его пригласили – и это очень важно с политической точки зрения. Сделай вид, что вообще его не видишь, перетерпи его присутствие всего несколько часов. Он там будет в точно таком же положении. Император смог закрыть вопрос с нападением дракона, но великий князь обвиняет тебя в предательстве и бунте. Центрина не вмешивается в дела Окраин, и даже глядите-ка – отдает дань уважения бедному пострадавшему великому князю. Посуди сама, если Зохар Рокка будет присутствовать на вашей свадьбе, то уже никогда не сможет заявить на тебя права. Глупо будет поднимать вопрос о преступлениях в его землях, если сам пил за счастье молодых и тем признавал за тобой статус шелле. Это цена твоей свободы и благополучия. Сойдет?

Я кивнула, хотя меня страшно замутило. Да, ее рассуждения звучали логично – меня действительно хотят отдать за Майера и так, чтобы даже старый враг больше не смел посмотреть в мою сторону. Вот только императорская чета не понимает. Вернее, они прикладывают все силы, чтобы не понимать. Цена свободы разумная, но речь идет о свободе и жизнях тысяч людей. Завтра я буду сидеть за одним столом с монстром, который уже собрал новую армию для истребления моих земляков. И буду молчать трусливой овцой, как будто волнует меня только собственное благополучие.

Как жаль, что смертельные яды изучаются только на старших курсах, иначе мне нашлось бы чем заняться в предсвадебную ночь. Не может же быть такого, чтобы завтра мы с ним встретились и разошлись в разные стороны, оба – живые и невредимые? И сильно сомневаюсь, что в данную минуту Зохар не думает о том же. Или я вообще о его мстительности ничего не успела узнать.

Глава 20

Вначале я металась из угла в угол, а затем вспомнила о других героях нашей общей темной истории – Аштаре и Марите. Их следовало обязательно предупредить! Просто чтобы морально подготовились и ни в коем случае не затеяли ссору первыми. Императрица дала мудрый совет: мы будем просто находиться с Зохаром в одном зале, но вовсе не обязаны его замечать. Открытый выпад точно не должен начаться с нашей стороны, иначе именно мы в глазах элиты подтвердим звание главных дебоширов и наглых нарушителей императорского спокойствия. Хотя… вряд ли меня этого звания кто-то и без того лишит. Или лучше наоборот, промолчать, чтобы друзья хотя бы могли выспаться? Пока я сомневалась, пришла уже глубокая ночь и добавила свой аргумент: не опасно ли для меня шататься по дворцу в такое время, и как скоро я найду нужный домик снаружи, если не собираюсь перебудить слуг?

Все же вышла в коридор, а там вздрогнула. Про стражников-то у комнаты Элвина я забыла. Просто пошла мимо них, но крайний вежливо окликнул:

– Сударыня, вам что-то нужно? Я разбужу слуг!

– Не стоит утруждаться, – ответила я.

Он, кажется, и не думал настаивать. Но идти дальше мои собственные ноги почему-то не хотели. Я уставилась в поверхность двери, пытаясь осознать накатившее чувство. Четыре охранника, с удивлением уставившиеся на меня и не понимающие, отчего я вдруг застыла, все люди. Чтобы задержать Элвина, если он действительно собирался покинуть комнату, понадобится сила пострашнее. А означало это две вещи: стража здесь больше для того, чтобы сообщить императрице о его перемещениях, чем для реального удержания; а также то, что Элвин внутри держит себя сам. Там, за толстыми стенами, собралось море безнадежной тоски и мысленных убеждений. А моя ошибка была в том, что я здесь оказалась – и выдала затворнику свое присутствие, сорвала самообладание с последнего крючка.

Сообразив, что натворила, метнулась было назад, но вдруг все мужчины в форме разом закрыли глаза и рухнули на пол, двери распахнулись настежь порывом ветра. А еще через миг передо мной стоял он – не такой уж бледный и измученный, как я успела себе придумать. Нет, милорд Ео, как всегда, выглядел безупречно, вот только тела уснувших охранников разложились перед его ногами будто лепестками.

– Подожди, княжна, не убегай, раз уж сама пришла. Я не знал, имею ли право на этот разговор, но сейчас он в любом случае состоится.

– Я шла мимо, милорд, – ответила я тихо, но оторвать от него взгляда не могла.

Нам давно не нужны разговоры – они ничего не изменят. И точки мы уже устали ставить. Но развернуться и пойти дальше я себя заставить не смогла. Наглядеться бы напоследок, хотя права не имею. Но завтра этого права станет еще меньше. Так разве этого много за мою жертву?

– Не делай этого, княжна. Я про завтрашний день. Не делай того, после чего мы уже никогда не найдем выхода.

Я отшатнулась, но собралась с силами и покачала головой, давая отрицательный ответ. Элвин сделал короткий шаг ко мне, замер в проеме, а говорил так спокойно и безмятежно, как будто сейчас перед ним воздух не грозил задымиться:

– Айса, – он так редко произносил мое имя, что захотелось зажмуриться и посмаковать ощущение подольше. Но я смотрела на его лицо, не моргая, и просто слушала: – Прости за то, что называл свои чувства сумятицей. Прости за то, что позволил одной тебе решать за нас обоих. Скажешь, что я и был обязан так поступать, но посмотри, к чему это привело. Разреши мне тогда ненавидеть себя за каждое принятое решение, уж этого ты точно не отнимешь.

– Милорд… – я перебила тихо. – Эл, не надо.

Но он на мгновение сжал челюсти и упорно продолжил:

– Я могу разрушить мир и выстроить его заново. Я сильный, Айса. Я всегда был сильным. Слабым меня сделала ты. Так не пора ли нам уже перечеркнуть всю историю и написать свою? Я не прошу о жалости – боги упасите такое просить. Я прошу о смелости – дай мне ее, верни мне ее обратно, и тогда ты сможешь увидеть, что есть миллион решений лучше того, к которому подвела ты.

Он еще немного приблизился. От его движения ко мне стало нехорошо, затрясло всю нервами и предвкушением. Но я подняла руку и вскрикнула:

– Не подходи ко мне!

– Почему? Потому что если я подойду достаточно близко, тогда и ты увидишь миллион решений лучше?

– Не надо, не подходи!

Я отступила, обхватила себя руками и почти взвыла. Но позади распахнулась другая дверь, после чего раздался встревоженный голос Майера:

– Моя невеста права, Эл, тебе не стоит…

Я даже посмотреть на него не успела, как и Майер закатил глаза и тоже рухнул на пол в том же беспамятстве, что и охрана. Сила Элвина могущественна – он таким образом сможет усыпить хоть весь дворец, даже не устав. И потому некого звать на помощь, некуда бежать. Хотя куда бежать, от кого? Ведь мысли в моей голове останутся – я их с собой унесу в любой угол, в который пожелаю забиться.

Между нами остался один короткий шаг – или всего один взмах рукой. Я ведь давно привыкла к его присутствию, к его виду и его влиянию, но сейчас в голове творился какой-то хаос – от того, что он говорил:

– Ты когда-то спрашивала, знаю ли я, что такое страсть. Знаю. Теперь. Она, как я и предполагал, ужасна – разрушает изнутри. Я до сих пор не развалился на части из-за другого чувства – которое еще больше, которое заставляет меня уважать твои желания и хотеть для тебя счастья, какой бы выбор ты ни сделала. Но прежде чем ты навсегда это разорвешь, то хотя бы услышь, что именно рвешь. Я тебя…

Я буквально закричала в отчаянии, чтобы не расслышать последнее признание, которое точно не было нужно:

– Замолчи, Эл! Не смей этого говорить!

Его лицо оказалось совсем близко, я ощущала дыхание на лбу, на щеке.

– Почему не говорить? Тебе так страшно это услышать? Любовь дракона разворачивается только во взаимности – и я никогда не испытывал к Хинанде даже половину этого чувства. Это я ошибался, а все остальные были правы, когда утверждали, что в моей любви к ней есть восхищение и уважение, но мало самой любви. И уже завтра я с ней об этом поговорю, независимо от результатов дня. Хватит оглядываться по сторонам или, еще хуже, следовать твоему безумному плану. Уже завтра я разрушу свою судьбу, как ты однажды выразилась. Так могу я напоследок хотя бы назвать причину, глядя тебе в глаза?

Не знаю почему, но услышать признание я физически не могла. Пока не произнесено, пока только в мыслях и намеках – оно эфемерно. Можно притвориться, что я его придумала, что ничего подобного не существует. Но стоит только облечь в звуки, как все сразу станет реальным. Элвин может сказать, глядя мне в глаза, что любит меня. А я, глядя ему в глаза, смогу соврать?

Страх заставил меня поднять ладонь и зажать ему рот – почти неосмысленный жест, рефлекторный. Эл застыл – застыла и я: так и стояла, прижав пальцы к его губам и сходя с ума от этого прикосновения. Какие еще нужны признания, если мы даже отойти друг от друга не способны? Слова кое-как нашлись – правда, жалобные, едва слышные:

– Говори своей невесте что захочешь, Эл. И делай что пожелаешь. Я не имею отношения ни к тебе, ни к твоей судьбе. Ты мне очень нравишься – с первого же взгляда понравился. Но это чувство совсем не так глубоко, как иногда кажется. Если бы сегодня я снова стояла перед вражеской армией и могла отправить тебя на смертельный риск – я бы это сделала. Если бы мне дали выбор: жестокая казнь Зохара или твоя жизнь – я бы радостно побежала выбирать плаху. Видишь, какова цена моей симпатии? Я уже успела мысленно променять тебя на десятки вещей – и сделала это без раздумий. Именно по этой причине я так легко легла в постель Майера. Мне был выгоден этот союз, и я была готова на что угодно, чтобы жених был доволен и счастлив со мной. Так открой уже глаза, Элвин Ео, я определенно не испытываю даже части того, на что способен дракон. Мы говорим об одном и том же чувстве, но используем для этого совсем разные понятия.

С каждой фразой у меня внутри все охлаждалось, успокаивалось, как если бы в этой речи не было ни грамма преувеличения. Но Элвину этого не хватило. Он медленно взял меня за запястье и отвел руку от своего рта. Не стал ничего отвечать, а наклонился и поцеловал.

Я непослушными пальцами впилась ему в плечи, впустила язык в свой рот, задохнулась и трижды умерла, а потом выдала судорожный стон. Такие желанные губы сразу оставили мои в покое и прошептали:

– Давай, соври сейчас еще раз.

Мы просто утонули в каком-то болоте, ни глотка воздуха, только тьма и густая жижа вокруг. И еще эти вертикальные полоски зрачков. Я могла попытаться снова – унять волнение и высказать целую тираду. Но предпочла поступить проще, иначе голова бы не выдержала и разорвалась: я размахнулась и залепила ему пощечину. Дракон даже не вздрогнул, ничего в его глазах не изменилось, даже темные ресницы не дернулись. Да и в шепоте не появилось злости:

– Я хотел, чтобы стала храброй, а ты стала безумной. Ты понимаешь, что только что ударила драк-шелле и второго наследника престола? Знаешь, что тебе за это будет?

– Знаю, – с вымученной улыбкой ответила я.

Мы оба знали. Ничего. Кроме причиненной друг другу боли, никаких последствий не будет. Мы без палачей справимся с тем, чтобы обеспечить себе страдания – Элвин не станет ничего к тому добавлять. И, кажется, просто снова поцелует меня – теперь дольше, напористей, с той страстью, которой уже давно пора хоть куда-то выплеснуться. Второй поцелуй не закончится так скоро, после него мы неизбежно начнем принимать другие решения. Теперь я просто ждала и надеялась, что во мне осталась хоть капля здравого смысла и ее хватит на то, чтобы ударить снова и тем остановить. В моем взгляде эта решимость читалась, потому Элвин тоже ждал и надеялся на то, что здравого смысла во мне окажется недостаточно. Мы – достойные соперники. Мы умеем так преотлично жрать друг у друга душевные силы, что иных соперников в этой жизни нам не понадобится.

– О боги, что тут случилось? – раздался вдали вскрик Мариты. Она сразу бросилась к Майеру, присела перед ним на полу: – Надо вызвать лекарей!

– Не надо, – Элвин повернулся к ней и пошел к своей комнате, равнодушно объясняя: – Проснется и будет жить счастливо со своей любимой женщиной.

Марита по его спокойному виду догадалась, что повода для паники нет. Она проводила Элвина хмурым взглядом с каплей интереса, выпрямилась и вспомнила о другой панике:

– Айса, Зохар будет на свадьбе! Аштар услышал от служанок – для великого князя и его охраны готовят покои, он прибудет уже утром! Я бежала к тебе, чтобы предупредить, к этому надо как-то подготовиться!

Я устало усмехнулась и потерла пальцами занывшие виски.

– Уже знаю, Марита. Как раз шла к тебе с тем же. Пойдем в мою комнату. Обсудим это, а заодно поможешь мне с мазью для волос. Будет обидно, если в самый главный праздник жизни мои волосы окажутся недостаточно блестящими. Эта забота сейчас важнее остальных.

* * *

Не знаю, сам ли очнулся Майер и вернулся в свою постель, или же Элвин отнес друга в его спальню, но на следующий день мы этот вопрос не поднимали – больше на мелочи не было времени. Служанки причесали меня, Марита крутилась рядом и, как заправская хозяйка, выдавала им распоряжения, но в храм я пошла без нее. Меня позвал церемониймейстер и молча кивнул – мол, пора. Вслед за нами отправилась всего одна служанка, и то лишь для того, чтобы поддерживать мою фату, но на крыльце храма и она остановилась. По старинной традиции просить разрешения у всех богов должны только брачующиеся в сопровождении служителей.

Майер ждал меня сразу за каменной дверью. Он немного устало улыбался, как если бы тоже всю ночь провел без сна, но белый цвет костюма шел ему невероятно. За его спиной были составлены ровными стопками корзинки с подношениями: монетами, редкими пряностями и высушенными колдовскими растениями. Мы разнесем эти дары и положим под ноги гигантским статуям в знак уважения. Именно по этой причине я всегда недолюбливала храмы и предпочитала верить в богов без ненужного посредничества: ведь каждому понятно, что не мраморные фигуры заберут себе эти подарки. Но что ж поделаешь – священнослужителям тоже на что-то надо жить.

– Я готов провести с тобой вечность, Айса Имельская, если на то будет воля богов, – жених протянул мне руку, произнеся ритуальную фразу.

– Я готова провести с тобой вечность, Майер Сао, если на то будет воля богов, – ответила я.

Но через два шага я забыла о своих предубеждениях. Здесь сам воздух был наполнен прозрачной и незримой верой всех прихожан, здесь каждый камень на полу омыт их слезами и протерт их ногами. Отдать почести следовало всем богам по очереди, идя по кругу, но мое тело само двинулось вперед – к статуе богини, которая будто рассматривала меня застывшими в камне глазами. Кто-то из молодых клириков пытался мне подсказать, что поступаю неправильно и куда мне нужно направиться, но верховный священнослужитель его одернул:

– Ее ведет вера, коя не каждому монаху так же известна. А для таких случаев в нашем храме не может быть правил.

Я встала на колени у ног богини, тронула пальцами холодные камни и начала молитву, которой в последнее время пренебрегала, но теперь она рвалась наружу неудержимой силой. Священник одобрительно кивал, слушая мои песнопения, и тихо шикал на каждого, включая Майера, кто осмеливался что-нибудь зашептать и поторопить. В моих глазах стояли слезы, когда я смотрела на мраморное лицо богини, которое, конечно, не имеет ничего общего с ее настоящим ликом. Она много раз помогала мне прежде, и я уповала на ее поддержку в дальнейшем, потому вливала в каждый слог всю душу. Возможно, Элвин прав – и там наверху в самой середине неба никого нет, а всю нашу судьбу мы творим сами. Но он просто не знает, сколько сил я черпала из этой веры. И кем бы я была без нее.

Закончив, встала и снова бездумно протянула руку своему жениху. Майер за это время уже разнес подношения, а священнослужитель заверил заготовленной фразой – вероятно, впервые вкладывая в нее и собственное доброжелательное отношение:

– Ваш союз одобрен, дети богов! Сегодня верховный маг назовет вас мужем и женой. Идите с миром и будьте счастливы.

И всё. Первый шаг пройден. Вот так все просто. Спокойно и радостно, будто в теплую воду нырнули. Как странно, что еще несколько часов назад это казалось до невыносимости сложно.

Мне мерещилось, что прошло всего несколько минут, но на улице перед храмом за это время успела собраться целая толпа. Мы шли теперь по дороге ко дворцу, а нам под ноги кидали белые бутоны. Теперь настала очередь наставлений, потому дорогу нам перекрывали по очереди старейшины и говорили чаще всего банальные вещи: о взаимном терпении, о верности, о доброте к подданным и воспитании детей. Последними нас встречали родители Майера – мы снова поклонились, хотя им – намного радостнее, чем предыдущим.

– Вы уже получили одобрение богов, получите и наше, – улыбнулся нам милорд. – Будьте счастливы. Надеюсь, хватит своего ума, чтобы прожить радостную жизнь вместе, какие еще тут дать советы?

Миледи Сао шмыгнула носом, но от слез удержалась. Обняла сначала сына, а затем и меня. Прошептала мне в волосы:

– Ты чудесно выглядишь, Айса. И я все равно тебя пока ненавижу. Но полюблю, только дай время. Для того требую одного – живи. Живи как можно дольше, раз уж боги подобрали именно тебя для счастья моего сына. А уж он со своей стороны сделает все, чтобы ты каждый день была с ним счастлива – драконы не умеют вести себя иначе со своей единственной. А пока получите мое благословение.

Слова эти были наполнены теплой надеждой, потому я благодарно склонила голову. А заодно и порадовалась тому, что эта супружеская чета так молода. Императрица и император сразу заметили, где прорезаются чувства, а где их и не водилось, но Сао просто поверили нам и императору без сомнений. Во благо. Всё с этой свадьбой идет мне во благо.

До итоговой церемонии оставалось время, но и у нас тоже еще не закончились дела – теперь мы шли в тронный зал на поклон к его величеству. Поздравления от императора получают все шелле, мы с Майером не могли стать исключением. Элвина, как и остальных друзей, я нигде не видела, но их пожелания мы еще успеем услышать. Хотя это было странно.

Едва мы вышли из тронного зала, Майер заговорил, словно думал о том же:

– Надо найти Элвина. Я понимаю, что ему сейчас непросто, но все-таки он мой лучший друг и обязан стоять со мной рядом. Надеюсь, что он просто напивается в банкетном зале, а не разносит столицу в щепки…

– Посмотри там, – согласилась я. – Герцог Кеймар придет для обряда венчания через несколько минут, я пока освежусь и гляну, куда Марита запропастилась.

Мы еще раз сжали пальцы, а потом разомкнули руки и направились в разные стороны. Я спрашивала служанок и фрейлин, не видел ли кто рыжую девушку с клеймом на щеке или Хинанду. Они наверняка вместе – обсуждают свои прекрасные платья и праздничные прически, доводя Аштара до исступления. Очередная девушка мне уверенно показала направление и предложила проводить, но я от помощи отказалась. И по дворцовому коридору быстро пройти не получилось – приходилось останавливаться и принимать холодные поздравления ото всех встречных. Но сильно меня никто не задерживал, все спешили занять места поудобнее на предстоящем празднике. Сказав формальности, бежали поскорее мимо, и коридор быстро пустел.

Наконец я услышала голос подруги – он раздавался из-за дальнего проема. Я подхватила юбки и прибавила ходу, но замерла, когда услышала, о чем Марита так эмоционально кричит:

– Почему же ты не понимаешь, Хинанда? Не допусти этой свадьбы – это самая большая ошибка! И своего счастья ты после нее тоже не получишь! Я ведь говорю, что наблюдала своими глазами – я видела их вчера ночью, и Элвин точно не поздравлял Айсу с радостным событием, уж поверь. Он уже не любит тебя, если вообще когда-нибудь любил. Но если ты все еще желаешь ему счастья, тогда останови этот фарс!

У меня воздух застрял в горле от ужаса. Аштар пытался ее остановить:

– Марита, перестань. Уже поздно, сейчас вообще не нужно об этом говорить!

Я свернула за арку. А ноги не слушались, будто ими снова завладел паралич. Как заставить Мариту замолчать? Что сказать после ее слов, чтобы стереть их последствия?

Бледная Хинанда смотрела на нее, вообще не обращая внимания на мое появление.

– Замолчи сама, – она пока говорила спокойно, но глаза ее уже были красными от гнева. – Замолчи сама, иначе я заставлю тебя замолчать силой. Она ведь твоя подруга, вы столько всего вместе пережили! Как ты вообще смеешь поливать ее этой грязью? Айса не испытывает подобного!

– Да она влюбилась в твоего Элвина с первого взгляда! Ты слепая, Хинанда, раз этого не видишь?

– Заткни пасть, дрянь! – от тона демоницы меня обдало жаром. – Даже если ты права насчет Айсы, то это роли не играет. Любовь дракона нуждается во взаимности, и если Айса никогда не отвечала на его чувства, как мне обещала, то ничего непоправимого не случится!

Но Марита зачем-то продолжала убеждать:

– Я понятия не имею, что между ними уже произошло, но это и неважно! Элвин чует ее эмоции – он их чует лучше, чем когда-либо чуял твои! И он получает свою взаимность в любом случае! Айса может орать о своей нелюбви, но вчера, когда он ее целовал, то получал всю необходимую взаимность и даже больше, чем ее было нужно!

На этом признании Хинанда и сломалась. Она подняла руку с уже оформившейся черной плетью и посмотрела прямо на меня. Но произнесла неожиданное и почти равнодушное:

– Не верю. Айса дала мне слово, и она его не нарушила. В отличие от тебя – дряни, которая никогда не ценила подарки судьбы.

И хлестнула в сторону Мариты. Я вскрикнула, попыталась выстроить магическую защиту, но меня опередил Аштар. Он бросил свою петлю внахлест, смог сбить траекторию удара, но конец зацепил его плечо, глубоко рассекая пиджак и кожу.

– Нет, Хин, нет, подожди! – мы закричали это одновременно.

Но демон, пришедший в такое состояние, уже не останавливается. Хинанда шагнула вперед, вскидывая обе руки – не иначе, сейчас пустит огонь. И плевать она хотела, что здесь все сгорит дотла. Плевала она и на Аштара. Вернее, вписала его в список неизбежных жертв, ведь понятно, что любимую женщину он будет защищать до последнего, какой бы дурой она ни была. Значит, придется убить обоих, чтобы демоническое нутро нашло утешение.

Я все же создала легкую стену – Хинанда ее пробьет, но я пыталась хоть как-то ее удержать и заставить нас выслушать. Аштар не обращал внимания на боль и пытался отбиться от летящих в него петель и струй пламени. Началась полная неразбериха, и в дыме мало что можно было разглядеть. Я наконец-то смогла зацепить ноги демоницы магическими путами. Но в это же время Аштар отмахнулся от нее черным дымом. Я не сразу поняла, что произошло – высокая фигура девушки нелепо вскинула руки и начала заваливаться на пол. По моему белому платью хлестнуло волной крови.

Я потушила загоревшуюся штору вызванной водой и только после этого смогла рассмотреть Аштара, который упал перед Хинандой на колени. Дым рассеивался, бледное заострившееся лицо демоницы не выражало ничего – больше никакой злости или агрессии. Красные дымки перед глазами исчезли, а сами они, распахнутые, стали похожи на кукольные стекляшки. Черное платье скрывало кровь, но не рваную рану на шее. Аштар тряс ее за плечи, прижимал руку к ее щеке, а потом страшно, отчаянно завыл.

– Я не хотела… – шепот Мариты взрезал слух сильнее крика. – Я не хотела. Не хотела! Я не хотела!

Я ударила ее по щеке, замахнулась снова, будучи готовой избивать ее, пока не замолчит.

– Заткни пасть, дрянь! – я отрезвила Мариту той же фразой, что недавно говорила девушка, которой больше нет.

Аштар стоял на коленях и качался над телом, как пьяный. Ему требовалось время, чтобы осознать, но любого времени для этого будет недостаточно.

– Я убил ее… Она стала мне другом, а я ее убил…

– Ты защищался. – Я услышала хрип, вместо собственного голоса. Но что-то надо было сказать, даже такое нелепое. Аштар поднял голову и больными глазами уставился на меня:

– Я убил шелле, Айса. За такое преступление меня ждет мучительная казнь.

– Ты сам теперь шелле…

Я слышала, как по-дурацки звучит каждая моя фраза. Да, Аштара, возможно, в связи с титулом избавят от пыток, но точно казнят. Если вообще кто-то вспомнит о его титуле. Ведь он стал шелле только формально, на бумажке, он всем значимым персонам, которые сейчас собрались в золотом зале, никто. В отличие от Хинанды, достойной наследницы древнего рода. К тому же императорская чета любит ее, души в ней не чает, как признавалась императрица. Любила, теперь правильно говорить «любила». Мне было бесконечно жаль Хинанду, но я не считала, что Аштар заслужил смерти за то, что его возлюбленная не смогла прикусить язык. Ведь он даже почти не атаковал! Он просто отбивался…

– Вам надо бежать, – сухо заговорила я. – Прямо сейчас. Уходите оба и никогда не возвращайтесь. Дальше в конце крыла должна быть дверь для прислуги.

Марита схватила демона за руку, потащила на выход, хотя сама захлебывалась в рыданиях и словах сожаления. А мне предстояло придумать хоть какое-то объяснение, что именно здесь произошло. Надеюсь, меня не захотят обвинить в смерти морт-шелле? Вряд ли. Я в сравнении с Хинандой ничтожество, я не сумела бы ее победить, даже если бы очень захотела…

Смотреть на тело я не могла, осознанно отворачивалась то к окну, то к стене, как будто пока запрещала себе до конца поверить. Но что-то решать было необходимо, притом срочно. После раздумий я медленно пошла к проему, повернула в коридор в сторону золотого зала для свадебных ритуалов. Увидела там еще одно тело и почти без удивления его разглядывала – настолько моя психика была истощена произошедшим. Какая-то служанка в белоснежном переднике – должно быть, она прибежала на шум. Кое-как я подняла взгляд и не вздрогнула, когда увидела перед собой двух могучих демонов. Они расступились, открывая мне ухмыляющегося старика – Зохара Рокка.

– А вот и она, – радостно поприветствовал меня бывший жених. – Ты же не думала, мразь, что так просто отделаешься? Как нам повезло, что все собрались в дальнем зале. Ждут невесту. Интересно, дождутся?

Не дождутся, всем присутствующим понятно. Зато мне не придется оплакивать Хинанду. А ведь я успела хорошо изучить характер великого князя, раз предполагала еще ночью какой-то выпад. Вот и добегалась, Айса Имельская. Но ты молодец, нервы ему потрепала гораздо масштабнее, чем когда-либо рассчитывала. И в таком безнадежном случае можно позволить себе широко улыбнуться и тоже поприветствовать:

– Дождался своего часа, гнилой женишок? Ну давай же, прикажи своим демонам убить меня быстро и всю жизнь сожалей, что я так и не помучалась на твоем пыточном столе.

– К сожалению, ты права. Убейте ее, пока никого нет, – распорядился Зохар.

Разумеется, я запросто сдаваться на их милость не хотела. Подняла руки и создала сразу два огня – Хинанда недавно показала, как надо бить. Пустила сразу оба, встряхнула пальцы и выпустила серые петли. Увернулась от черной волны, пролетевшей в волоске от моего лица, ударила правого по ногам. Этот танец не будет долгим, но я порадуюсь любой ране, которую успею им нанести.

В бок мне вонзилась магическая игла, запущенная левым громилой. Этого слишком мало, чтобы перестать улыбаться – когда я еще успею? Следующая черная петля должна была полоснуть меня по груди, но вдруг осеклась, налетев на невидимую стену, а перед моими глазами мелькнула рука, ее выставившая. Аштар бил уже иначе, не так слабо, как я. И один противник был рассечен надвое уже через мгновение, а второй свалился на пол, подрезанный узкой дымовой сферой, которую демоны часто кидают плашмя.

– Ты мой сын! – заорал Зохар, отходя от нас спиной подальше. – Прекрати!

Но Аштар не остановился и замахнулся, чтобы нанести прислужнику отца решающий удар сверху, кромсая ему череп ребром ладони. Великий князь понял, что против молодого отпрыска ему не устоять, спохватился и побежал от нас по коридору, свернул в первый же пролет. Догнать его мы не могли – оба были ранены. Вцепились друг в друга, чтобы поддерживать и продолжать стоять на ногах.

– Как можно заставлять императора ждать?! – раздался в стороне гневный крик церемониймейстера. Но подбегая к нам, он изменился в лице и заорал так же громко, но уже с изумлением: – Боги, что здесь происходит?!

* * *

В золотой зал я вошла не под руку с женихом, как было положено, я опиралась на трясущийся локоть Аштара. У входа собралась большая толпа, пришлось раздвигать людей рукой и не обращать внимания на шепотки:

– А что вы ожидали от провинциалки?..

– Куда она запропастилась?..

– Может, она возомнила себя императрицей?..

Голос все еще плохо слушался, но я смогла произнести:

– Хинанда мертва.

Рядом со мной какая-то дама потрясенно замолчала, а потом передала следующему. И шепотки сменили настроение:

– Мертва?..

– Морт-шелле?..

– Невеста принца?..

– Святая богиня, как же такое…

И все они за пару секунд смолкли, наступила гробовая тишина. Не было слышно даже шороха ткани, поскольку все расступились, отпрянули к стенам и затаили дыхание. Майер и Элвин стояли возле алтаря, император рядом с ними – видимо, что-то обсуждали втроем. Я прочистила горло и постаралась говорить как можно громче:

– Хинанда убита.

Император изменился в лице и переспросил:

– Что ты сказала?

Майер побелел, покачнулся и осел на пол. Но все смотрели только на меня, открыв рты и распахнув глаза.

– На нас напали, ваше величество. Зохар и его демоны. Аштар ранен, но Хинанда… Ей так не повезло.

Это только что пришло мне в голову, но ведь я и не соврала. Придворные и гости продолжали молчать – убийство шелле определенно не было здесь в порядке вещей, о таком, возможно, уже столетиями не слышали.

Император шел к нам быстро, с каждым шагом увеличивая скорость.

– Где он?! – у меня от его крика зазвенело в ушах. – Где эта чертова гнида, которую я пригласил за свой стол? Где этот смертник, который явился в мой дворец, в мой дом, чтобы убивать моих верных подданных?!

– Он сбежал, – я сглотнула. – Мы не смогли догнать…

– Сбежал?! Вы позволили уйти убийце Хинанды?!

– Простите, ваше величество. Мы ничего больше не смогли сделать… Ведь мы не драконы.

Слуги бросились к выходам, зовя охрану. Но я отчего-то была уверена, что Зохар успел покинуть территорию дворца – этот древний паразит не зря протянул так долго, он определенно знает, когда стоит немедленно отступить, а в какое время лучше всего ударить. Я отпустила Аштара, его кто-то поддержал и уложил на пол. Демон вроде бы потерял сознание, но до того успел посмотреть на меня затуманенным взглядом. Мне показалось, что с благодарность за непроизнесенную, но всеми воспринятую объяснением, ложь во имя спасения его от казни. Но ему не за что было меня благодарить – если бы не Аштар, то я бы здесь уже не стояла. Он вернулся в коридор, услышав шум. Вернулся, зная, что тогда казни не избежит, но предпочел защитить меня. А это многого стоит.

Общее горе было немыслимым, на Майера я пока вообще не смотрела – боялась потерять остатки рассудка. Но напряжение только нарастало, я не сразу поняла причину. Воздух наполнялся каким-то острым пряным запахом, а голос императора становился громче и громче, от него звенели и лопались бокалы.

– Я дал ему деньги на армию, а он направил оружие против меня?! Седьмой Окраины больше не будет! Не будет в мире никого, кто на стороне Зохара Рокка!

– Отец, нет! – и Элвин кричал, хватая его за руку. – Если ты обратишься, то уже не вернешься – в твоем возрасте это невозможно!

– А зачем мне возвращаться?! – от этого крика ближайших к нему придворных отнесло в сторону, будто порывом ветра. – Зачем мне возвращаться, если я допустил, чтобы в моей же империи мне плевали в лицо!

Люди вокруг, быстрее меня поняв происходящее, начали разбегаться. Я замерла на месте, лишь отшатнувшись чуть дальше. Обращение мужчины в гигантского зверя – это немыслимое зрелище. Но после того как расправилось черное крыло, я больше ничего не могла видеть. Всего миг – и дракон уже пробивал потолок, пытаясь вырваться на свободу из ставшего тесным ему пространства. Вокруг летели балки, слышались крики, людей обуяла паника. Еще бы… Чудовище просто разнесло часть стены и потолка, ударило крылом об пол и взметнуло ввысь.

– Мама, нет! – Я слышала, как Элвин кричит, срывая голосовые связки. – Не делай этого!

Императрица влетела в зал запоздало, откуда-то из боковой двери, но точно застала крики и конец трансформации. Я с трудом разобрала часть ее почти спокойного ответа сыну:

– Он – мой единственный. Для меня не будет жизни без него. Помоги Тирию справиться с тем, что на него свалилось, Элвин. Но у меня больше нет выбора.

Треск рвущейся ткани, и еще через минуту второй дракон, намного меньше, полетел вслед за первым. Это их судьба – быть вместе. Вечность вместе для коронованных, которым очень скоро на все короны мира станет наплевать. Наверное, приятно жить, когда судьба настолько понятна.

Из-за пепла и дыма было трудно дышать. Люди спасали пострадавших из-за завалов, крики и стоны заполнили воздух похлеще резкого запаха. У меня в боку резало болью, на белоснежном платье не осталось ни единого чистого места, оно промокло от крови и пота. Интересно, раз последний этап свадебного ритуала так и не завершен, зато пройдены предыдущие, то я остаюсь невестой Майера или уже наполовину его жена? Я прошла дальше, пододвинула стул к уцелевшей части стола. Подняла с пола полуразлитую бутылку шампанского. Осмотрелась, нашла нетреснувший бокал. Налила до краев. Такого исхода я точно не предполагала – на стороне имельцев теперь всего лишь два дракона. Силы, возможно, даже уравнялись. Кажется, богиня заботится обо мне чуть сильнее, чем я всегда предполагала. С жертвами, болью и кровью, но по-своему точно заботится.

Вокруг рушились стены, надрывно кричали слуги, прекрасный дворец уже не выглядел таким прекрасным, как вчера. Бедный Тирий, наследник теперь свободного престола, придет в ужас, когда вернется из своей дипломатической миссии. Элвин все еще надрывно звал в открывшееся небо, словно надеялся, что родители смогут его расслышать. От его чистого, сильного голоса остался только надломленный хрип. Герцог Кеймар вместе с сыновьями отдавали распоряжения и ставили магические опоры, чтобы здание не похоронило под собой нас всех. А я сидела за полуразрушенным столом молча и пила шампанское.

Content

Тальяна Орлова
Каменная княжна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20