Имя Имя

Название

* * *

Пролог

Император раздражал Совет лордов своим присутствием примерно раз в десять лет. В промежутке между этими редкими явлениями дряхлого лорда Кросли восьми десяткам звёздных владетелей Империя прекрасно обходилась без своего владыки — адмиралы потихоньку отжимали пригодные для поселения планеты у Федерации, порталы высокого уровня — у конфедератов, а у остальных ту мелочь, которая оставалась. Служба порядка расправлялась с внутренними врагами, Орден согласия — с внешними, смотрители Двора тихо занимались своими делами, а распорядители Совета говорили лордам, что и как нужно сделать, чтобы Империя процветала и развивалась. Нынешний визит был внеочередным, Совет вытащил императора из анабиоза, и лорды готовились встретить повелителя сидя на голом полу, в знак особого почтения.

То, что одна из новых систем Конфедерации закрылась меньше общего года назад, Совет лордов почти не беспокоило — порталы до сих пор были изучены не полностью, и иногда отключались без видимых причин. Даже то, что в окрестностях звезды перестали работать внепространственные двигатели и передатчики, органично вписывалось в схему работы звёздных врат, специалисты через какое-то время проникнут в систему, изучат последствия и разработают рекомендации с помощью ИИ. Флот, отправленный через систему Пульсирующей двойни, двигался в нужном направлении, в момент блокировки он находился в гравитационной зоне звезды, почти на подлёте. Ну а если и случится что с одним из двух сотен боеспособных соединений, ничего страшного, верфи и заводы лордов понаделают ещё кораблей, подавителей и штурмовиков, а избыточное население Империи плавно вольётся в ряды звёздной армии. Адмиралов, подобных Ливси, тоже было с достатком, очередь стояла из родственников владетелей.

Последние сообщения, полученные до блокировки системы, как раз подтверждали, что с заново активированным порталом что-то не так. Внепространственные узлы перестали действовать на расстоянии примерно полутора-двух световых лет от звезды, и информация шла обычным путём — со скоростью света, но Империя хорошо подготовилась, настолько, что лорды были твёрдо уверены — система с порталом перешла под крыло Совета. Подтверждения ждать оставалось недолго. Маяки, выставленные в ближайшей системе, как только получат сигнал, тут же ретранслируют его на нормальные узлы связи, и Совет лордов обязательно узнает, что именно творится в этой системе.

Одновременно со всеми, а главное — с конфедератами, которые ни в какую не соглашались отдать ведущий в систему раздора портал. И для этого Совету лордов нужен был император. Только он мог начать войну.

Глава 1

Сколько раз уже судьба мне подкидывала мысль, что моё место — в космосе, так нет, не прислушивался к подаваемым свыше знакам, и всё пытался обрести твёрдую поверхность под ногами. Сначала отправился не на дальние форпосты пояса астероидов, к настоящим старателям, а на Весту, где располагалась база со всеми удобствами и даже гравитацией. Потом, вместо того, чтобы бороздить просторы галактики, решил посетить какую-то занюханную станцию Федерации, ну и когда уже вырвался обратно, на почти собственном боте с ценным грузом за плечами, помедитировал годик в пустоте, отлично провёл время с синт-пилотами и прочими технологическими недоразумениями и приблизился к душевной гармонии вплотную, меня снова потянуло на планету.

Даже тогда, когда нас с Йоланой прижали к поверхности злобные пришельцы, была возможность улететь обратно, найти способ обойти сеть пришельцев. Вместо этого я решил поиграть в искателя приключений. И когда наконец понял, что пора бы снова отправиться в бескрайние космические дали, было уже поздно.

Десять тысяч чёрных эллипсоидов опустились на высоту в сто километров от поверхности, окутав планету непроходимой сетью, полностью блокировавшей любой сигнал. Теперь пакеты с данными не проходили ни в космос, ни из него, и мы оказались в информационном вакууме. Передача на дальние расстояния на самой планете тоже рухнула, сеть чужих гасила радиосигналы, максимум, что мы могли себе позволить — это связь по прямой видимости, и поэтому информацию, которую мы получали о происходящем в отдалённых от нас уголках планеты, приходилось очищать от разных домыслов и многочисленных интерпретаций.

Эти же чёрные овалы установили над планетой бесполётную зону, верхний слой атмосферы полностью очистили от станций и маяков. Те, кто поумнее, сами заранее приземлились, а упрямых и тупых распылили на атомы. Компенсатор на штурмовике снова перестал работать, прыгнуть с поверхности в космос не получилось, равно как и просто так полетать в атмосфере — эллипсоиды сбивали любой объект, который поднимался выше километра.

Пока мы привыкали к новым правилам, от кораблей чужих отделились множество шаров диаметром в два-три метра, словно горох посыпался. Они зависли вблизи поверхности в хаотичном порядке, и медленно перемещались. Поначалу просто так, никому не мешая, первые дни люди побаивались, а потом осмелели, даже руками эти штуки трогали. И я в том числе. Поверхность у шаров была абсолютно чёрная, гладкая, прохладная и упругая — продавливалась на несколько сантиметров. На неё не действовали никакие агрессивные вещества, свет она впитывала словно губка воду, а прочность вообще была на зависть, штурмовой нож просто скользил, не оставляя никаких повреждений. Такой же результат был от выстрелов из карабинов, шар поглощал небольшие кинетические снаряды и энергию. А массивные предметы и сгустки плазмы отталкивал, тут уж всё зависело от силы воздействия. Мощным ударом можно было запульнуть шар на большое расстояние, правда, атмосфера планеты быстро тормозила его, а оболочка от трения об воздух ни капельки не нагревалась.

Так мы развлекались восемнадцать дней, пока к шарам не добавились медузы — полупрозрачные образования с размытыми границами размером чуть больше обычного человека. Стоило появиться медузам, шары начали охотиться.

Хоть целью шаров могло стать любое живое существо, всякую неразумную тварь вроде кузнечиков или гиппо они почти не трогали, а вот высокоразвитых существ, к которым по недоразумению относились люди, очень даже любили — выстреливали нитями с размазанными контурами, опутывая жертву и втягивая в себя. От стреляющих туманных нитей спасали только тяжёлые скафы или хорошо защищённый транспорт. Или везение — шарам были нужны не все, каким-то образом они определяли подходящую жертву, поглощали, и спокойно улетали, не реагируя ни на выстрелы. Поймать шар можно было мощными гравитационными захватами, но дальше этого дело не шло, эти твари могли висеть сколько угодно, на одном месте, и извлечь пленников никак не получалось.

Зато мы знали, куда эти шары, судя по всему, свозят пленников — на поверхности появились непроницаемые купола диаметром в три-четыре километра, из того же материала, что и шары. Они были разбросаны по поверхности планеты хаотично, без какой-то системы. Шары слетались к ним, погружались, а потом появлялись снова. Один такой купол находился в двадцати километрах от космопорта, так что, если меня вдруг тоже захватят, я знал примерно, в какую сторону бежать.

Медузы занялись неодушевлёнными предметами. В одиночку они уничтожали мелкую технику, пытавшихся сопротивляться людей и даже небольшие здания, но пленных не брали, оставляли шарам. Когда им попадались крупные объекты вроде неподвижных штурмовиков или десантных ховеров, медузы сливались, образуя целое прозрачное облако, и мощь удара тоже увеличивалась. Экипажа в привычном мне понимании у этих штук не было, скорее всего, против нас играли какие-то псевдоразумные боевые единицы с волновым оружием, пробивавшим слабую броню и с помощью резонанса разрушавшим конструкции.

Слабым местом медуз была скорость — за ховером или летательным аппаратом они угнаться не могли, и иногда на помощь им приходили эллипсоиды, прямо с орбиты уничтожая технику. Но не всегда — это давало людям хоть какой-то шанс.

Первые дни медузы резвились только на поверхности и вблизи неё, но потом освоили атмосферу, и пытались прорываться в подземные помещения, если те были слабо защищены. Из-за недостатка информации чужой опыт доходил до нас с большими искажениями, но кое-что оказывалось полезным. Кинетическое оружие на медуз не действовало, снаряды прошивали облака насквозь, гравитационное — тоже, магнитные ловушки эти штуки даже не замечали. Зато звуковое излучение определённой частоты, точно сфокусированное и достаточно мощное, распыляло их на мелкие фрагменты, которые через некоторое время пересобирались в новую особь. Мы и сами развлекались, пытаясь уничтожить эти облачка всеми доступными нам способами, но получалось не очень. Чесси клялась, что что-нибудь придумает, но пока что у неё хорошо получалось только на нервы мне действовать.

Когда я захватил власть в бывшем космопорте, то вместе с владением лордов Аокхаганов мне в нагрузку досталось одиннадцать ховеров, семь атмосферных истребителей, два штурмовика и три сотни десантных подавителей. И сборочную линию на восьмом уровне. К этому действительно ценному имуществу шли в нагрузку семь тысяч двести девятнадцать человек, считая тех, у кого от человека остался только мозг. Причём синты-то как раз этим мозгом пользоваться умели, в отличие от отстальных. Бывшие заключённые в первые восемнадцать дней, решив, что чужие — это такие безобидные милашки, похожие на воздушные шарики, от рук совсем отбились и осторожность потеряли напрочь. Так что, когда шарики начали охотиться, численность населения космопорта резко снизилась.

Оно и к лучшему, избавились от лишнего балласта, зато те, кто остался, хоть наружу старались и не высовываться, но замашек своих криминальных не оставили. Я пережил несколько восстаний, семь или восемь попыток меня убить, и всё из-за того, что бывшие воры, убийцы и мошенники отказывались сражаться с пришельцами. Похоже, мало кто понимал, что в замкнутых помещениях не отсидишься, рано или поздно эти твари найдут способ проникнуть и под землю, и к этому надо быть готовыми. Подавители — это хорошо, но шары на них никак не реагировали, а на живых людей тут же бросались. Как ещё узнать противника, если не в прямом боевом контакте, приходилось посылать людей на поверхность, а в поддержку давать тяжёлую технику — с ней потери были минимальными.

Последней капле, переполнившей чашу моего терпения, стал успешный захват командного зала группой взбунтовавшейся охраны — они заперлись в помещении и пытались диктовать свои условия, не понимая, что у меня прямая связь с космопортом из любой точки. Кого-то пришлось убить, а остальных, их тех, кто отказывался подчиняться, выгнать наружу. Отдал им ховеры — из старых запасов, и к исходу пятьдесят шестого дня на базе осталось чуть больше шести сотен человек.

— Прорыв на втором уровне, — доложил мне ИИ космопорта то, что я и сам видел.

Пришельцы, слив в одно целое почти тысячу медуз, пробурили двухсотметровый колодец, несколько дней пытались пробить оболочку пустого склада, и вот теперь им это удалось. Через небольшое отверстие медузы втягивались в просторное помещение, заранее освобождённое от каких-либо ценных вещей, и там уже плавали в воздухе. Мы ждали, когда же все нападавшие стекут из колодца в приготовленную ловушку.

— Хорошо, когда противник — тупой, — Зан почесал округлившееся пузо, сержанта с того момента, как он понял, что я могу тут чем-то управлять, трудно было вывести из состояния вечной расслабленности. — Когда начнём, босс?

— Сначала надо запечатать колодец, чтобы не сбежали, — я вызвал Гниллса. — Готовы?

В принципе, я вполне мог сражаться с пришельцами в одиночку, линия на восьмом уровне, расконсервированная сразу после того, как я получил от ИИ базы обслуживания карт-бланш, исправно клепала подавителей и другую технику, а на очереди была ещё одна линия, производящая боевых атмосферных ботов со звуковыми излучателями — техника космопорта трудилась и день, и ночь, которые под землёй не очень различались. Но это был мой индивидуальный страховой ресурс, вся произведённая военная техника уходила на склады в пятидесяти километрах от центра управления базой и там накапливалась, всё равно для неё много людей не требовалось. А чтобы обитатели базы обслуживания не бездельничали в перерывах между восстаниями и покушениями, приходилось придумывать им занятия.

Зан взял на себя командование обороной космопорта, сержант до сих пор мне не доверял, и две попытки покушения точно были организованы именно им. Но тот враг, о котором знаешь, гораздо лучше неизвестного, поэтому сержанта я держал поближе. К тому же эти две попытки были какими-то вялыми, словно Зан проверял, не утерял ли я контроль над ситуацией. Когда лишний сброд исчез с нашего обьекта, вокруг Зана собрался костяк охраны из сотни боевиков обоего пола.

Чесси тоже не сидела сложа руки, синеволосая девушка периодически пыталась перетянуть на свою сторону модуль управления базой обслуживания. В ход шли наложение рук и ещё какие-то штучки, доставшиеся этой хакерше от Аокхаганов, как утверждал ИИ — подделки. Но если женщина хочет управлять, то почему бы ей это не позволить, Чесси не подозревала, что все её успешные попытки, это моих рук дело, и упорно продолжала искать всё новые и новые способы захватить власть. Её поддерживали четыре десятка республиканцев, в основном — техники.

Вот Гниллс, несмотря на своё криминальное прошлое, настоящее и будущее, выглядел на их фоне более чем достойно. Одеяло на себя не перетягивал, наоборот, всегда вставал на мою сторону, помогал с оставшимся народом сложные ситуации разрешать, держал в узде собственную команду из двухсот пятидесяти матёрых уголовников, управлял оставшейся людской массой, включавшей ко всему тридцать шесть детей разного возраста, и вообще, после первого покушения я с удивлением ощутил, что он за меня беспокоится. Пришлось спросить себя, с чего бы это, ответа у меня не было до сих пор.

Ещё больше бандит беспокоился за Матца. Между ними явно существовала какая-то связь, но что именно, понять я не мог, а сам Гниллс всегда уходил от ответа. Сам пацан тоже скрытничал, но давить на него я пока не хотел. В конце концов, если это их личные дела, то зачем мне вмешиваться.

Оставалась Йолана — синт-пилот как была нелюдимой одиночкой, так и продолжала в том же духе. От штурмовиков, оставшихся на базе обслуживания, толку было мало, примерно такие же сбили неподалёку от нас, эллипсоиды с нарушителями воздушного пространства не церемонились. А просто так бегать с оружием девушка не хотела, поэтому хандрила и свой скверный характер показывала во всей красе. Даже сейчас, когда медузы попали в ловушку, она сидела в своей комнате, глядя в одну точку.

— Готовы, — доложил Гниллс. — Всех вывели на нижние уровни, ближайшие полкилометра вокруг склада свободны. Ты уверен, что справишься один? Может, оставишь Зана и Йолану с собой?

— Нет, если что-то случится не так, как думаем, они всё равно мне не помогут, а одному пробираться к вам легче, чем втроём. Ну и вам там будет проще управляться с людьми.

— Ладно, если наверху всё будет плохо, отступать будем к лесу через запасной тоннель. Что на этот раз?

— Это у Чесси надо спросить, — я ввёл в разговор девушку. — Эй, что ты сегодня приготовила для наших друзей?

— Настраиваем излучатель на малых частицах, — синеволосое чудовище сидело в кресле в полупрозрачном скафандре, раскинув руки и прикрыв глаза. На первый взгляд, она просто отдыхала. — Я тут заметила, что эти чёрные штуки блокируют магнитные вспышки на звезде, с того момента, как медузы появились, ни одного ионизирующего всплеска. И Дэн, ты бы дал мне коды от космопорта, когда шары тебя утащат, чтобы совсем подружиться, не хотелось бы остаться тут совсем без защиты.

Я продиктовал ей набор символов, Чесси даже не потрудилась их ввести.

— Шутки шутишь, — только и сказала она. — А внизу дети и женщины беззащитные.

Вот зря она так, код был почти настоящий. На случай, если меня действительно захватят или хуже того, убьют, ИИ получил подробные инструкции. Мне казалось, что там я предусмотрел всё — особенно то, что самыми разумными людьми на этой базе были двое — Йолана и Гниллс. И хоть одна в своём внутреннем мире никак не могла разобраться, а второй был криминальным авторитетом, но именно эти синты казались мне самыми надёжными, со всех точек зрения.

Техники на гравиплатформе выкатили ко входу в склад импульсную установку, Чесси хотела сначала приоткрыть проход, и начать отстреливать медуз по одной, но потом почему-то передумала, и решила облучить сразу всю дружную прозрачную компанию. Что именно заставило её изменить решение, я не знал, но приказал ИИ базы проверить. Ну а поскольку этот виртуальный хрен знал о пришельцах даже меньше моего, то и варианты он предлагал самые разные, от полного разрушения базы до поголовного уничтожения чужих в течение ближайших трёх часов. Это у людей есть встроенный критический взгляд на собственные идеи, бездушные мозги подобным не заморачивались.

— Начинаю отсчёт, — снова включилась Чесси.

В воздухе побежали циферки, те, кто ещё не перешёл на нижние уровни, должны были постараться успеть это сделать. По сути, оставались мы двое — я и синеволосая хакерша. Она, потому что контроль за установкой мог прерваться в любой момент, и Чесси, отправив техников вниз, осталась возле неё, и я — просто из любопытства. Ну и ещё потому, что зал управления, по заверениям модуля управления, был самым надёжно защищённым местом на этой базе.

Количество цифр уменьшилось до трёх, потом до двух — не знаю, что за закорючки видели другие члены команды, у меня так вполне земные менялись, и когда вместо них появился ноль, установка выдала первый импульс.

Глава 2

Глава 2.

Когда я бороздил просторы астероидного пояса между Марсом и Юпитером, заняться было особо нечем — в основном в игрушки поиграть, или сериалы посмотреть. И вот в этих сериалах, если среди действующих лиц появлялся какой-нибудь учёный, то он обязательно приводил как минимум ближайшее окружение, а чаще всего — всю Солнечную, к катастрофе. Причём случалась она в ходе какого-нибудь совершенно безобидного эксперимента. Крохотные чёрные дыры никого давно уже не пугали, в лабораториях они жили меньше миллиардных долей секунды, так что целью головастиков обычно была какая-нибудь звезда, или газовый гигант. И потом целая команда отлично подготовленных профессионалов, которых как правило играли бездарные, но симпатичные актёры или их голографические копии, спасала остальных людей от вот этого выплеска гениальности.

Чесси тоже была исследователем, в худшем смысле этого слова. Она и на мне опыт когда-то поставила, а тут, получив ресурсы базы и непонятного противника, и вовсе пошла в разнос.

Первый импульс прошёл и для медуз, и для базы без каких-либо последствий. Пришельцы его даже не почувствовали, а системы защиты уверенно поглотили. Оставалось только включить вытяжную вентиляцию, и медуз вместе с воздухом выбросило бы на поверхность. Но только не тогда, когда за пультом управления сидела хакерша.

Она моргнула, поток данных от установки изменился, модуль управления базы выдал предупреждение о критическом энергопотоке, я замешкался, решая, дать ей возможность выстрелить ещё раз или прекратить эксперимент, но, видимо, слишком долго думал.

Установка развернулась, активируя дополнительные излучатели, выдала импульс, и вспыхнула, превращаясь в сгусток плазмы. Посыпались сообщения о нарушении защитного периметра, щиты вокруг склада перешли в режим восстановления, а медузы замерли. Такое я видел впервые — обычно они чуть шевелились вместе с воздухом, а тут словно обрели прочность и стабильность. Видимо, на этом и строился расчёт Чесси, сделать медуз материальными, а потом раздолбать их чем-нибудь. Вот только этого чего-нибудь уже не было, оружие превратилось в неликвид, сама Чесси пропала с линии связи и со схемы базы, а техникам на нижнем уровне нужно было минут десять, чтобы удалённо перенастроить резервную установку и доставить её на место вместе с одним из добровольцев.

Хорошо, что я подстраховался, и через технологический проход в помещение с медузами посыпались подавители. Десять шаров диаметром с человеческий рост, с угловатыми выступами и технологически богатым внутренним миром начали методично уничтожать уплотнившихся медуз. За то время, пока мы тут под землёй сидели, пришлось внести изменения в вооружение и защиту моих круглых помощников, некоторые по нескольку раз перепроходили конвейер линии техобслуживания, где им добавлялись дополнительные узлы. На все подавители комплектующих не хватило, но три десятка удалось сделать достаточно эффективными против пришельцев. Теоретически.

Шары вступили в неравный бой. Их оружие дробило, рвало и корёжило медуз так, что я даже не сомневался, от тварей не останется даже атомов, их тоже распылят на составные части, дополнительные щиты уже выдвигались, окружая тоннели, примыкающие к складу. Правда, внутри этого периметра находилась Чесси, но почему-то мне казалось, что и осталось там от неё не так много, после такого взрыва.

Медузы вяло огрызались, пытаясь прошибить броню подавителей, но лишние шестьдестят сантиметров, добавленных к прежнему диаметру, контратаки легко сдерживали.

— Ну давайте, ребятки, поднажмите, — я следил за происходящим сразу на нескольких экранах, дополнительно модуль управления смоделировал виртуальную реальность, в которой я находился прямо в середине склада, и сейчас сквозь мою бестелесную проекцию чего только не пролетало. Заодно приятно было осознавать, что настоящий я сижу в полной безопасности.

За первые три минуты большая часть медуз была уничтожена, крохотные ошмётки висели в воздухе мелкой взвесью, и я уже собирался дать команду на откачку атмосферы, как вдруг подбили первый подавитель. Точнее говоря, одна из медуз прилипла к внешней обшивке, и начала её разъедать. Я даже не мог представить, что это возможно, но серая пористая поверхность словно растворялась. Подавитель ничего не замечал, моя проекция подошла, мазнула несуществующим пальцем по растекающейся кляксе. И неожиданно настоящий «я» почувствовал жжение, словно реально дотронулся до испорченной брони.

Через несколько секунд медуза полностью исчезла в обшивке, след от её проникновения начал затягиваться, броня постепенно восстанавливалась, но тут подавитель словно вспух, увеличиваясь в размерах, по поверхности поползли разрывы, и та взвесь, которая была в воздухе, устремилась именно туда. Даже не задумываясь, чем это грозит, я отдал команду другим подавителям уничтожить испорченный.

Но и обшивка, и вооружение подавителей адаптировались базой для борьбы с пришельцами, броне уделялось больше внимания, выстрелы и излучение не причиняли разросшемуся шару никакого вреда. Зато то, что оказалось у него внутри, справлялось с этим гораздо лучше. На поверхности брони появились серебристые пятна, они увеличивались, пока не затянули весь шар. Захваченный подавитель стал уменьшаться, но не пропорционально, а словно сьёживаться, собираясь в комок, и когда вот этот комок стал меньше метра, расплылся лужицей. А на его месте светилось голубоватым цветом нечто, похожее на шаровую молнию.

Может, и обошлось бы, повисел бы этот искрящийся мячик какое-то время и успокоился, но тут техники наконец подогнали вторую установку, и врубили на ней тот же режим, что и на первой. От удара излучением медузный концентрат разлетелся на множество таких же шаровых молний, только маленьких, и вокруг каждой из них начала формироваться плотная структура из целых медуз и их фрагментов.

Вторая установка прекратила атаковать медуз, техники явно были в замешательстве. Чесси, по всей видимости, выбыла из строя надолго, если не навсегда, и подсказать ничего не могла, а своими мыслями и соображениями синеволосая хакерша ни с кем заранее обычно не делилась. Через систему связи неслись запросы — в основном, что делать дальше, ну и не пора ли бежать и из нижних уровней. ИИ такое наблюдал в первый раз, аналитический блок выдавал один сценарий катастрофы за другим, а сам модуль управления перешёл в аварийный режим, отдавая команду на срочную эвакуацию. И защита командного зала уже не казалась мне такой уж совершенной.

Медузам понадобилось сорок восемь секунд, чтобы из аморфных полупрозрачных облачков и такой же взвеси превратиться в плазменные сгустки, которые принялись разрушать щиты, окружающие склад. Одновременно эти сгустки начали обстреливать подавители, сразу выведя из строя три из них.

Но и подавителям стало гораздо легче, с плазмой они вполне могли бороться, гравитационные захваты удерживали сгустки на месте, а волновые преобразователи гасили энергию. В принципе, если не считать того, что на шесть подавителей приходилось несколько сотен противников, борьба стала почти равной.

— Зафиксировать данные, — отдал я приказ ИИ.

И получил одобрительный отклик, похоже, новый способ преобразования медуз в плотные материальные объекты модулю управления понравился. Теперь подавители отправятся обратно на линию обслуживания, там на них поставят новые узлы и излучатели, и тогда — держись, пришельцы, мы вам покажем, кто тут главный.

Но я был слишком оптимистичен. Пока какая-то часть бывших медуз отвлекала подавителей боем, другие прорвались в колодец, и разрушили щит, запирающий доступ в склад с поверхности планеты. И через образовавшийся просвет вниз хлынул целый поток медуз, пока что ещё полупрозрачных. Подкрепление врага быстро адаптировалось, прозрачные облачка вливались в сгустки, те росли в размерах и ударной мощи, щиты держались из последних сил, и вектор атаки мне очень не нравился.

— Критический уровень расхода энергии, — доложил ИИ базы, — понижаю внутреннюю защиту уровня.

Тут я был с ним полностью согласен, на втором уровне ничего ценного не было, жертвовать подавителями я пока не собирался, а люди надёжно укрылись внизу. В сущности, наверху оставались только я и тот техник, который обслуживал излучатель.

Как только щиты убрали, плазменные сгустки успокоились. Они перелетали из тоннеля в тоннель, потихоньку тускнели, на моих виртуальных глазах один из сгустков совершил обратный переход из плазменного состояния в полупрозрачное. Внизу люди постепенно приходили в себя после увиденного, а модуль управления начал отсчёт возврата в прежний режим, это, по его расчётам, должно было занять чуть больше двух часов. Но тут внезапно себя обнаружил техник. Нет, чтобы затаиться, и сидеть спокойно, республиканец начал пробираться к лифтам, соединяющим уровни, не обращая внимания на мои приказы. Помешать я ему тоже не мог, с отключёнными щитами, зато медузы очень даже смогли. Обнаружив, что на уровне есть живой человек, они оживились, и зажали техника в одном из помещений.

— Вытащи меня отсюда, — потребовал техник, — Дэн, ты должен меня вытащить. Обязан. Эти твари сейчас разнесут меня на кусочки.

— Сидеть надо было тихо, — я активировал один из шаров-подавителей, направляя его к технику. — Держись, помощь близко.

Это я говорил даже не для него, а скорее для тех, кто остался внизу — там люди снова начали слегка паниковать.

Техник и сам видел, что отметка подавителя на схеме базы дёрнулась и начала двигаться в его направлении. Дрону оставалось преодолеть два тоннеля и один переход, чтобы поместить парня внутрь себя и утащить в безопасное место. Только медузы ждать не стали, полупрозрачные сгустки окутали скаф, и потащили его наверх, через колодец на поверхность планеты. Такого мы ещё не видели, обычно медузы в дела чёрных шаров не вмешивались, а тут прямо из рук в руки передали, два чёрных шара уже спускались по колодцу, и один из них затянул техника.

Итого минус два, Чесси и техник. Медузы снова начали успокаиваться, вроде как цель захвачена, противников больше нет, но тут одна из шаровых молний оказалась возле входа в командный зал, и зависла. Мне даже показалось, что она сейчас вырастит нечто вроде энергетической руки и постучит в обшивку.

Тварь определённо что-то учуяла, к ней начали пристыковываться такие же плазменные шары, образуя что-то вроде цепочки.

— Помехи на канале связи, возможны ошибки с идентификацией, — вдруг заявил модуль базы. — Перехожу в автономный режим. Жду подтверждения личности. Произведена полная блокировка уровней ниже третьего до момента идентификации. Требуются дополнительные ресурсы. Степень защиты командного пункта понижена на две единицы.

Такой подлянки я от него не ожидал. То есть, теоретически я пока мог базой управлять, но только если модуль будет точно знать, что я — это я. А он вроде как теперь сомневался. Я приложил ладонь к отпечатку на колонне, сосредоточился. В прошлые разы подтверждение моей принадлежности к мятежным лордам происходило само собой, а тут пластина, вместо того чтобы нагреться, наоборот, остыла. На схеме я видел, как пропадают куски базы, я уже не мог наблюдать, что там происходит.

Снижение защиты опускало доступность командного пункта на уровне обычного ангара или склада, теперь любой, у кого был доступ на базу, мог его открыть. У медуз такого доступа не было, но раз они пробили щиты тоннелей, то и до меня теперь доберутся, вопрос лишь — когда.

За то время, что я находился в этой части галактики, паранойя у меня развилась будь здоров, оторвав ладонь от покрывшейся инеем пластины, я пинком активировал резервный аварийный набор. Кресло, в котором я грел задницу последние десятки дней, начало раскладываться, платформа под ним удлинилась, выдвинулись гравитационные преобразователи, на поверхности появился лёгкий скаф, в который я тут же залез, а к нему уже цеплялись излучатели, модули обеспечения энергией и кассеты с ракетами. Связи со штурмовиками не было, командный зал словно кто-то пузырём окружил, и что-то подсказывало мне, что это сделали не медузы — сохраняя обрывки возможностей управления, я обнаружил, что кто-то внёс крохотные изменения в протокол безопасности несколько минут назад. Подумал было на Чесси, но та вроде как снова была мертва, хотя от хакерши всего можно было ожидать.

Платформа развернулась, превращаясь в щит, остатки кресла заняли свои места в виде узлов защиты, и когда шлюз в командный зал начал приоткрываться, я был практически готов. Из зала можно было выйти тремя способами — через основной шлюз в тоннель, проходящий до самой посадочной площадки, через лифтовую шахту в одной из колонн, ведущую вниз, и через потолок.

В тоннель мне вылезать не хотелось, плазменные шары хоть и вели себя пока спокойно, но агрессия чувствовалась. Отправляться на лифте на седьмой уровень тоже было опасно, пока что всё указывало на то, что кто-то воспользовался нападением, и решил свести со мной счёты. И против двух-трёх десятков бойцов без поддержки подавителей шансов у меня особо не было. Оставался путь наверх, технологическая шахта вела прямо на поверхность, в оборудованный заранее ангар с пятью подавителями и мощным ховером. Оставалось только надеяться, что модуль управления будет ждать подтверждения моей личности, а не отдастся первому встречному.

Эволюционировавшие медузы наконец решились пробить обшивку. В обычное время — дохлый номер, командный пункт был защищен от прямого попадания мощных снарядов, и практически от всех видов излучения, но я не обольщался, эти твари были упорные и не делали перерывов на сон и еду. Из рукава выстрелил захват, прилип к маячку на потолке, и трос начал поднимать меня вверх. Преобразователи загудели, накапливая энергию, щит развернулся, защищая меня со всех сторон. Вовремя — целостность шлюза уже была меньше половины.

Нижний слой щита сложился в человеческую фигуру в скафандре, и упал вниз. Сходство было не очень, у ложной цели даже оружия нормального не было, но медузы в таких тонкостях не очень разбирались, и напали на муляж, когда моя голова уже находилась на уровне потолка. Мембрана среагировала на метку «свой/чужой», пропустила меня, щит остался внизу, отражая атаки, а я по узкой трубе полетел к поверхности.

Попытки выяснить, что же в действительности произошло, я пока оставил, этим можно будет заняться, добравшись до резервного входа на базу — там я смогу подтвердить свою личность, снова возьму под контроль модуль управления, и покажу всем, кто главный на этом кусочке планеты. Если обнаружится, что на базе есть предатель, лёгкой смерти ему не обломится. Всех причастных и непричастных будут ждать жестокие пытки и психологическое насилие, спускать на тормозах такое я не собирался. Ладно, когда люди договорились, и решили сместить командира, это нормально. Но привлекать к заговору пришельцев им не следовало, потому что нрехрен впутывать чужих в наши внутренние человеческие разборки. У нас общий враг, и тот, кто решил сделать его союзником, тоже автоматически становится врагом.

За те двадцать минут, что я преодолевал мной же установленные барьеры и щиты, связь с модулем управления так и не заработала. К таким поворотам судьбы я уже начал привыкать — стоит расслабиться, решить, что вот он, островок стабильности, и тут же какой-нибудь шторм начинает переворачивать на нём всё вверх дном. Это раньше я считал, что негр, мой дальний предок, остался в десанте от небольшого ума, но постепенно приходил к мысли, что он был прав. Опасности — привычные, кормёжка пять раз в сутки, сержант не даёт сомневаться в выборе решения, самоволка по расписанию, вместо каторги — просто ещё одно опасное задание, и никакой ответственности. Не жизнь, а сказка.

Ангар встретил меня тишиной и ослабленным силовым полем — после потери связи с модулем тот, видимо, снял энергетическую поддержку с непонятных объектов. Но и того, что было, вполне хватало. В большом ховере из тридцати мест были оставлены только четыре, остальной объём заняла усиленная энергетическая установка, дополнительные модули вооружения и узлы защиты. Танк проходил модернизацию уже четыре раза, его брат-близнец сейчас стоял в камере обслуживания на нижних уровнях, чтобы была возможность подмены. Из обычного вездехода я сделал низко летающую крепость. Для сотни километров, которые мне надо было проделать до резервного входа в горах, очень даже неплохое транспортное средство.

Я занял место в центре танка, дождался сигнала готовности от подавителей, выпустил в воздух десяток зондов-разведчиков, доложивших, что возле ангара никого нет, и двинул прямо на стену, расходящуюся в стороны.

Глава 3

Глава 3.

Над посадочной площадкой космопорта висело облако медуз, боевые боты пришельцев прибывали один за другим, ныряя в колодец, а оттуда вырывались плазменные шары, зависали ненадолго, и начинали долбить землю немного в стороне. Через клубы пыли и разлетающиеся осколки было видно, что на десять метров они уже углубились.

Чёрные похитители тел выстроились вокруг этой вакханалии в кольцо, дожидаясь новых жертв. Но единственная жертва, техник-республиканец, уже была у них, а потенциальная, то есть я, с максимально возможной скоростью удирала от космопорта, слившись с рельефом местности. Остальные обитатели базы были надёжно укрыты на нижних уровнях до тех пор, пока модуль управления не передумает и не разблокирует весь космопорт целиком. Припасов у них было на несколько лет вперёд, развлечений, включая трансляцию событий с поверхности — тоже много, дураков почти не осталось, так что была надежда, что они выживут.

Ховер держался в нескольких сантиметрах от поверхности, и передвигался медленно и осторожно, чтобы не привлечь внимания чужих. Он маскировался то под возвышенность, то под гиппо, шары давно укатились вперёд и держались на расстоянии двух километров. Я опасался, что медузы ринутся за мной, но нет, у прозрачных облачков были свои дела. Они обволакивали плазменных собратьев, после чего или становились такими же, или плазма возвращалась к первоначальному состоянию. Чесси подала пришельцам идею внутривидового перехода, и она, эта идея, похоже, им очень понравилась. Некоторые медузы даже специально разрывались на мелкие клочки, чтобы потом возродиться в новом качестве.

Нужный мне вход в космопорт находился в ста километрах от посадочной площадки — как раз через него я первый раз туда и попал, там, неподалёку от шлюза, находилась идентификационная пластина, к которой я должен был приложиться. И тогда модуль управления базой уже не отвертится, между нами снова появится прямая связь, и сразу станет ясно, кто тут командир. Ну а уже потом я прокипячу эти электронные мозги, чтобы там все бактерии-бунтовщики уничтожились.

Когда расстояние между мной и скоплением медуз увеличилось до десяти километров, я прибавил ходу. Одиночные боты врага были не страшны, их подавители рассеивали на дальних рубежах, по пути попалось несколько чёрных шаров, они неторопливо дрейфовали в тридцати метрах от земли, и при виде меня даже не дёрнулись. Прямо под одним из них неторопливо протопало семейство гиппо, самец трусил впереди, самка — замыкающей, а четверо маленьких бегемотиков гуськом бежали между ними. Над головой старшего гиппо висела клякса му-анг-ни, но животное это не замечало.

При виде ховера гиппо оживились, самка прямо на бегу метнула в танк своими пахучими снарядами, которые никакого вреда не принесли, но сделала это без души — той бури эмоций, которая бушевала в мою первую встречу с этим местным видом, не было совершенно. Похоже, толстокожие постигли дзен и подавили агрессию.

Моя способность чувствовать то, что переживают другие существа, в последнее время здорово сбоила. То не проявлялась вообще, то достигала такой глубины сопереживания, что приходилось приглушать собственные эмоции. Ещё буквально час назад я не чувствовал вообще ничего, а теперь вон гиппо были как на ладони со своими простыми радостями — пожрать, поспать и спариться. Зато бредни о вражеской территории и десантной маскировке как напрочь отрезало, видимо, симбионт после сообщения о полном сопряжении успокоился, и решил оставить меня в покое.

— Хоть бы чего полезное досталось, — сказал я себе. — Зоопсихолог — это не моя мечта детства.

Точнее, ксенопсихолог, кляксу му-анг-ни я тоже чувствовал, там преобладала сосредоточенность. Клякса вела стадо гиппо, словно опытный водитель перегруженный автобус по серпантину, осторожно и не торопясь. Ховер поводыря не заинтересовал, подавители — тоже, хотя тварь меня увидела.

Я уж было отнёс всё на счёт флегматичного характера гиппо, но буквально через несколько минут дорогу пересекло небольшое стадо кузнечиков. Здесь клякса висела над замыкающим, кузнечиков гнало вперёд чувство голода, но ни агрессии, не ненависти я не почувствовал. Даже желание кого-нибудь сожрать, и то было каким-то смазанным, словно эти твари собирались пообедать просто по привычке.

К горам добирался по границе леса, и если совсем недавно сети с добычей были там обычным делом, то теперь заросли снова стали прежними. Спрашивается, зачем кляксам нужно было устраивать паутины и ловить туда всех без разбора, но ответ на этот вопрос получить было пока не у кого. За те два часа, что я с переменной скоростью добирался до резервного входа, я не встретил ни одного человека, зато увидел много обломков техники — от атмосферников до вездеходов. У всех была пробита обшивка, через которую, видимо, чёрные шары вытаскивали пленников.

Ховер пришлось оставить снаружи, при своих солидных габаритах в четырёхметровое отверстие он никак не пролезал, рядом с ним я оставил четыре подавителя, а один — взял с собой. Сканер показывал, что поблизости пришельцев нет, но они вполне могли меня как-то учуять и попытаться пробить запасной шлюз, чтобы им помешать, ховер залез на вертикальную стену и закрыл собой отверстие. Внутри ничего не изменилось, три километра по тоннелю я преодолел за десять минут, врубив на скафе усилители, и затормозил перед тупиковым отсеком, пинком отправил подавитель в вертикальный переход между тоннелями, сам спрыгнул вниз и оказался в лифтовом холле. И чуть было не получил заряд прямо в шлем.

До пластины с маркерами этажей и отпечатка ладони рядом с ними было метров десять, между мной и целью на потолке висели блоки излучателей, они методично пытались пробить щиты, которые поставил подавитель.

Шар на неожиданных противников нападать не спешил, ждал команды. Я тоже притормозил, в поведении излучателей было что-то странное. Они стреляли по площади, не целясь. Проверил — сместился вправо, заряды продолжали лететь в то место, где я раньше стоял, аккурат на входе в холл. Бочком пробрался до отпечатка, убрал защиту ладони, приложил её к поверхности. И дождался отклика — модуль управления отдал мне базу как ни в чём не бывало, словно не узурпировал власть совсем недавно. Только вот данные за последние три часа были повреждены, а резервные копии ИИ предоставить отказывался — они предназначались только для истинных лордов Аокхаган, которые придут когда-нибудь и оценят мои действия по достоинству. С этими нечеловеческими сознаниями у местной цивилизации, похоже, были проблемы.

Первые три уровня заняли медузами, те методично прочёсывали каждый закоулок, до которого могли добраться, половина камер слежения не работала, но те, что остались, фиксировали происходящее. В командном центре находились два десятка человек, из республиканцев Чесси, они отбивались от наседающих медуз с помощью нескольких гравиплатформ и двух излучателей. Хотел было пометить их как вражеские цели, но потом передумал, им и так приходилось несладко, пусть мучаются. Медузы перегруппировывались, а в соседнем тоннеле уже ждали своего часа несколько чёрных шаров.

Излучатели в холле на команды не отвечали, продолжали обстреливать подавитель, но стоило его вывести с площадки, атаковать перестали. Связи с нижними уровнями не было, на схеме стоял значок полной консервации, это значило, что те, кто остался внизу, теперь будут ждать, пока ИИ базы или я не решим, что им можно выходить на поверхность. Лифты тоже не работали, точнее говоря, я мог на них подняться на верхний уровень или спуститься на третий, и всё — дальше висели щиты.

Собственно, у меня был выбор из двух вариантов — или дождаться, пока на верхних уровнях всё утихнет, и вернуть базу в работоспособное состояние, или найти ещё один резервный вход, имперцы любили устраивать всякие тайные тоннели. Если на ту базу, откуда я сбежал, вёл проход с поверхности аж до самого нижнего уровня, то почему бы и тут такому не быть.

Косвенное подтверждение этому я получил уже давно, ИИ местонахождение тоннеля не показывал, приберегая для настоящих хозяев, но и отрицательный ответ не давал, а тут такая ситуация, что пора бы уже секреты и раскрыть. На принятие решения модулю управления понадобилось огромное по нечеловеческим меркам время — шесть секунд.

— Доступ предоставлен, — как мне показалось, недовольно сообщил он, и добавил, — однократный. Только для лорда Кросли, без сопровождающих.

На схеме этот вход находился в ста пятидесяти километрах от запасного шлюза, на другом краю леса, так что я рассчитывал добраться до туда за два-три часа. Наверху всё равно делать нечего, а так заберу кое-кого из нужных людей, и решим, что делать дальше. С этими мыслями я вернулся к проходу, получил несколько зарядов в спину от оживших излучателей, и вылез в верхний тоннель. А вот подавитель застрял, эти установки каким-то чудом пробили щиты и попали по сервисному узлу, тот разворотило, и диаметра прохода не хватило совсем чуть-чуть. Подавитель тут же начал ремонтировать себя сам, я его ждать не стал, побежал обратно.

До ховера оставалось чуть меньше километра, когда сканеры обнаружили врага. Прозрачные облачка пикировали, обстреливая мою собственность, связь снова начала сбоить, прямо как в командном пункте, я перешёл на шаг, а потом и вовсе остановился.

Снаружи кипело настоящее сражение, ховер и четыре подавителя отстреливались от медуз, плотность нападавших была чуть ли не больше, чем возле самого космопорта, а действовали они намного эффективнее. Один подавитель уже был выведен из строя, а у ховера щиты просели до половины.

Причина стала ясна, когда я проследил, откуда вообще эти медузы берутся — чёрный эллипсоид завис на высоте в сто метров, и поставлял всё новые и новые порции нападавших. А тут ещё мой симбионт проснулся, как всегда не вовремя.

— Малый убийца му-анг, — с ходу дал он подсказку, помечая эллипсоид. — Рекомендация — уничтожить.

— Интересно, как я это сделаю, — произнёс я, приглашая симбионта на диалог. Но тот замолчал, видимо, считая, что я и сам должен это отлично знать.

Я не знал, возможно, у мятежных лордов для этого было специальное оружие, какие-нибудь вундервафли, амулеты или что-то подобное, но мне по наследству достался только глючный симбионт и такой же корабль, сбежавший от меня при первой же возможности. Так что я отдал ховеру приказ держаться до последнего, и сделал шаг, чтобы вернуться в лифтовой холл.

Но в этот момент эллипсоид, решив, что так он с танком ещё долго будет разбираться, просто снёс часть скалы, обрушив вниз камни вместе с ховером и подавителями, и в шлюз залетели несколько медуз. А вслед за ними — чёрный шар.

Внутри охотника за людьми оказалось неожиданно просторно, и не очень темно — свет снаружи, хоть и приглушённый, проникал внутрь. А вот наружу ничего не выходило, круглые стены шара поглощали направленное излучение, излучатели скафа пробовали разные режимы, но результат оставался прежним — энергия рассеивалась. Использовать оружие я не решился, хотя идея взорвать похитителя изнутри казалась достаточно привлекательной.

Опасности я не чувствовал, равно как и сожаления о бездарно проигранной схватке с медузами. Я только начал их кромсать, когда чёрный жгут затянул меня внутрь шара, да так быстро, что я еле это уловил. Пленником быть неприятно, особенно когда не знаешь, что ждёт тебя впереди, неплохо было бы сбежать, но пока такой возможности я не видел.

Шар летел прочь от космопорта, я поворочался, принимая такое положение, чтобы было удобно следить за происходящим, мы летели на юго-запад, и уже прошли мимо одного из куполов пришельцев. Ховер и подавители как приклеенные следовали за моим похитителем, но связаться с ними я не мог.

Со всех сторон меня окружала однородная серая поверхность, она была тёплая и упругая, зоркий правый глаз выделил на ней едва заметный симметричный рисунок из крохотных выступов. Они легко продавливались внутрь, и выделялись из окружавшего их материала — кристаллы, собранные из ещё более мелких элементов. Выдернуть один кристалл не получилось, он легко отделялся от стены, но за ним тянулся прочный жгут, возвращавший выступ на прежнее место, стоило его отпустить. Я так поигрался немного, а потом надоело. Сосредоточился на том, что происходит снаружи.

За полчаса шар преодолел порядка пятидесяти километров и останавливаться не собирался. Похититель ускорялся, спустя час его скорость выросла до трёхсот, и купола пошли один за другим. Подавители слились с ховером, тот скользил над землёй прямо под шаром, и медузы его словно не замечали. Купол, в который меня везли, появился через четыре часа, когда я уже решил, что смерть привлекательнее скуки, и выбирал между ракетной установкой и минами. Шар резко сбросил скорость, пошёл вверх, и потом практически рухнул на купол, пробил его — толщина окружающего поля была метров десять. Серая поверхность почернела, теперь не было видно совершенно, что происходит снаружи, и только по толчку я понял, что мы приземлились.

Ждать пришлось недолго — внутренняя поверхность шара пошла волнами, сжалась, и меня выплюнули наружу. Резко, я покатился кубарем по земле, шар как ни в чём не бывало принял прежние очертания и устремился вверх, а я остался внизу.

Площадка, куда, видимо, привозили пленников, была тридцать метров диаметром. Поросшую травой землю окружал невысокий забор из каменных блоков, в нём был разрыв, как бы предполагавший, что это вход на прилегающую территорию. Рассиживаться на кочках я не стал, да и любопытство тоже присутствовало.

И охрана. Бойцы в форме Конфедерации на четырёх импульсных установках, из которых три смотрели на меня, а ещё одна — на невысокий столбик, похожий на тот, который я на базе имперцев видел. Конфедераты за пультами установок были в обычной лёгкой форме, и похоже, только меня и ждали.

— Подойти к считывателю и приложи ладонь, — проорал один из них.

— Этот, что ли? — я кивнул на столбик, но ответа не дождался.

Снял защиту с ладони, прижал её к прохладной поверхности, подержал немного и убрал.

— Дэн, заключённый из Федерации, — непонятно кому доложил всё тот же конфедерат. Судя по мощи голоса, его собеседник где-то в километре находился. — Защиту и вооружение снять, положить на транспортировочную платформу.

Только я собирался спросить, где эта платформа, как что-то пихнуло меня в зад. И точно, над землёй завис прямоугольник два на три метра, с небольшой серой упаковкой.

— Твоя новая одежда и еда на первое время, — продолжал орать конфедерат. — И пошевеливайся, ты не один тут такой.

Я прикинул, с четырьмя установками мне не совладать — над двумя уже висели ракеты, выбрав меня в качестве цели. Пришлось вылезать из скафа, и почти голышом разбирать подарки чужих и их прихлебателей.

В пластиковом коробе оказалась униформа, почти один в один такая же, как у всех заключённых на этой планете, и туба с непонятным содержимым ярко-малинового цвета. Видимо, еда. Я похлопал по бокам, подгоняя размер, со вздохом проводил взглядом платформу, улетающую с моими вещами, и поднял глаза на разговорчивого конфедерата.

— Свободен, — заорал тот, — распределитель сам найдёшь.

Снаружи было немноголюдно и пёстро. Тут были и бывшие заключённые в стандартной одежде, и республиканцы в своих комбинезонах, попадались мундиры конфедератов. Их обьединяло одно — никакого оружия и блоков защиты. Заключённых было большинство, но и конфедератов хватало, мне даже показалось, что я увидел стерву-финансиста, которая меня постоянно раньше доставала со штрафами, но приглядевшись, понял, что ошибся, и эту женщину я не знаю. Но всё равно заранее ненавижу. Моему появлению никто не удивился, все были при деле, что-то носили, переговаривались, вообще вели себя так, словно их не похитили, а командировали для какой-то важной и непонятной работы.

— Эй, парень, что тут творится? — окликнул я ближайшего ко мне пленника в форме Конфедерации, рассудив, что раз уж на приёмной площадке они сидели, то и здесь за остальными присматривают.

Тот сразу отвечать не стал, подошёл, встал строго напротив и упёрся водянистыми глазами.

— С тобой говорю, — напомнил я.

— Здание распределителя в центральной части, путь обозначен оранжевыми столбиками, — конфедерат махнул рукой, и, казалось, окончательно потерял ко мне всякий интерес.

Я пригляделся, действительно, вдоль дорожки были расставлены колышки, выкрашенные в оранжевый цвет. Вокруг стояли прямоугольные здания, невысокие, серого цвета, без окон, с двумя входами-выходами на коротких сторонах, единственное высокое здание находилось где-то в километре от меня. И колышки вели как раз к нему.

Распределитель пришельцев было похоже на цилиндр высотой в тридцать метров, единственный шлюз был открыт, и через него проглядывал холл, совершенно пустой и с виду не интересный. А вот рядом со шлюзом на отполированном каменном параллелепипеде спиной ко мне сидел техник-республиканец в стандартном синем комбинезоне, тот самый, которого утащили с базы, и что-то отхлёбывал из прозрачного цилиндра. Причмокивал, гад, жевал с аппетитом, совершенно меня не замечая.

Цилиндр никуда убегать не собирался, а этот вот предатель мог исчезнуть в любой момент, поэтому я не торопясь обошёл камень, полюбовался на удивлённые глаза соотечественника Чесси, и что есть силы врезал ему ногой по рёбрам. А когда он упал, добавил ещё раз.

Глава 4

Глава 4.

— Так значит это Чесси всё подстроила? — я держал парня аккуратно, прижав к стене одной рукой, а другой приставив к глазу пистолет, который я чудом успел перекинуть со скафа в коробку, когда переодевался. Эти ребята у излучателей привыкли наблюдать за заключёнными издалека, а с нами, криминальными элементами, такое не прокатывает.

— Она, она, — Дженго даже не пытался освободиться. Его плазменный резак, в неактивном состоянии — обычный средней длины нож, валялся на земле, парень тоже дураком не был, и кое-что припрятал.

— А зачем?

— Не знаю, Дэн, хоть убей, не знаю.

— Ну убить-то не проблема, — кивнул я. — Хоть сейчас. А с чего ты решил, что она в живых осталась?

— Так видел я её, когда излучатель включал, — сдал свою начальницу техник. — Она и с другими связалась, мы же бийцы, одна команда.

— А другие, значит, не команда? Те, кто на базе остался?

— Ну вы же не республиканцы, — техник вздохнул. — Хоть что можете делать, всё равно чужие. Ваши жизни ничего не значат, только мы, бийцы, представляем ценность для общества, ну, может, талорцы ещё, и наши с других планет, но это под вопросом, уж очень они прониклись чуждыми идеями, от традиций отошли. Может, отпустишь меня? Тут такие дела творятся, что прямо с ума сойти можно.

— И это я тебе обеспечить могу, — отпустил парня. Напасть он не пытался, даже наоборот, тянуло от Дженго страхом и чувством вины. — Что за дела, рассказывай.

— Я тут уж два часа, и наших видел, ну с Бийи, Талора и Кали, и с других наших планет, — охотно объяснил республиканец. — Так они странные какие-то. Вот, например, мой кореш, Пунго, мы с ним вместе в армии служили ещё в системе Падших, не разлей вода были. И отцы наши дружили, и деды, мы же бийцы, традиции чтим. И сюда, на планету, когда-то вместе попали, на одном деле погорели. Всегда, когда встречаемся, мы помним, кто нам друг, а кто враг. Так он мне даже не обрадовался, когда увидел, как будто мы в Империи родились или того хуже, в Федерации. Ни вопросов о семье, ни воспоминаний о том, как через болота пробирались на пятой планете и хумбов отстреливали, или о том, как хранилище взламывали на станции в системе Пяти колец и заложников убивали. Будто чужой человек. А главное, не помнит он, как сюда попал. Вот пересылку, как на планете оказался — это ещё кое-как, а последние год-полтора как отрезало.

— Ну бывает такое, позабыл человек. Переволновался.

— Нет, не то, — техник аж за руку меня схватил. — Ему эти твари явно в мозги залезли — он же не удивляется потери памяти, считает, что так и надо. Пришельцы постарались, которые тут командуют.

— А кто тут командует?

— Похоже, главные здесь сидят, — Дженго кивнул на цилиндр, — а в лагере конфедераты заправляют, но не все. Есть такие, кто при тварях, а есть обычные пленники. Но у надсмотрщиков тоже мозги прочищены, точно говорю. Они уже и не люди совсем, словно мехи тупые.

— А ты там уже был? — я показал на вход.

— Не, страшно, — республиканец аж плечами передёрнул. — Посижу немного, а потом придётся, наверное, ко мне уже подходили, сказали, если не отмечусь, то утилизируют. Ты сходи, Дэн, а, разведай там всё? Узнаешь если что, расскажешь.

Я усмехнулся.

— Ты, похоже, совсем страх потерял. Не забывай, долг у тебя передо мной неоплатный. Точнее говоря, только жизнью можно оплатить.

Дженго часто-часто закивал.

— Я готов, только вытащи меня отсюда, что скажешь, то и буду делать, Бийей поклянусь. Про тебя говорят, что ты из любой дыры можешь выбраться, сейчас самое время.

— Кто говорит?

— Так Чесси и говорила.

— Если я такой везучий, чего вы меня грохнуть хотели?

— Она приказала.

— Ну не послушались бы.

— Чесси? — парень аж задохнулся. — Она же наш герой, Открывшая Портал. Да если даже просто посмотрит или слово скажет, уже великая честь, я, когда на Бийю вернусь, и покажу, что с ней был знаком, сразу в авторитете окажусь, девки все мои будут, и в деревне главным стану. Да мы все за неё на смерть…

— Это мы уже обсуждали, — напомнил я. — Устрою тебе в любой момент, тем более что предательство именно так и наказывается. Жестокой, мучительной и кровавой смертью.

Дженго кивнул. Похоже, это его не очень-то и расстраивало.

— Ладно, стой здесь, никуда не уходи, а я в распределитель схожу. Всё равно от тебя толку мало.

Переступив порог цилиндра, я понял, почему снаружи он показался мне пустым. Узкий проход и стены толщиной в три метра позволяли видеть только то, что находится напротив входа, и шесть кресел, стоящих по контуру, можно было увидеть, только оказавшись внутри.

Над креслами, в которых сидели люди, горели надписи — «Федерация», «Конфедерация», «Империя», «Республика» и «Совет». Шестое кресло обошлось без уточнений, к нему я и направился.

В кресле сидела молодая женщина в обтягивающем чёрном комбинезоне с серебряным узором на плече. Открытыми были только кисти рук и голова, выбеленные волосы скрывали один глаз. Но мне хватило и второго — он был совершенно без белка, абсолютно чёрным. Потолок нижнего этажа находился на десятиметровой высоте, заливая помещение противным зеленоватым светом, и в глазу плясали зелёные искорки.

— К какому государственному образованию ты себя относишь? — приятным грудным голосом спросила женщина. Ни один мускул на её лице не дрогнул, слова она произносила, едва приоткрыв рот и практически не артикулируя. В эмоциональном плане она тоже, если верить моему шестому чувству, была практически пуста.

— Свободный гражданин галактики, — не стал я скрывать. — Отрицаю любые формы правления. Анархия — мать порядка. Только народ может решать свою судьбу.

Был у нас на Весте старатель, Айра Бржецкий, потомственный революционер. Отличный парень, и выпить не дурак, и за девками прошвырнуться, и за премией в первых рядах. Но когда напьётся, сразу за равноправие речи зажигал, за то, что продукты труда должны распределяться между всеми поровну, и что любое государство — это аппарат угнетения. Вот от него я и наслушался, только не долго с нами Айра пробыл. Говорят, продавал ресурсы налево какой-то африканской корпорации, поэтому, когда это раскрыли, быстро со малой планеты слинял куда-то в сторону внешних баз. Но память о нём и двух сотнях гульдах, которые он мне так и остался должен, ещё жила.

Женщина кивнула, протянула руку ладонью вверх, над ней зажглась крохотная красная звёздочка, её отражение наложилось на зелёные искорки в глазу. Она равнодушно смотрела на меня, а я — на неё. Мама в детстве учила меня всякую фигню у незнакомых людей не брать, потому что эти сволочи, по её словам, только и ждали, чтобы покалечить бедного дитятку. Ну а потом я уже сам понял, что лучше, если отбираешь, а не берёшь — по крайней мере, шансы повыше, что полезная вещь достанется.

— Возьми, — пауза затянулась почти на минуту, но мою собеседницу это, похоже, не волновало.

— Нет, — решительно ответил я. Тут уже наступил черёд правила папы — если что-то предлагают, сразу не соглашайся, наверняка у них есть что-то получше. — Мне кажется, ты способна на что-то большее. Не на эту мелочь.

Через проход в холл зашёл ещё один посетитель, мужчина неопределённого возраста, и решительно направился к креслу с надписью «Конфедерация». По его возбуждённому виду и эмоциональному фону было понятно, что у посетителя накопилось множество вопросов и претензий, и сейчас он их своему собеседнику вывалит, но представитель чужих, подождав, когда мужчина подойдёт достаточно близко, быстро поднялся, зажёг на ладони такую же искрящуюся фигню, и влепил её пленнику в лоб.

— Идентификатор присвоен, — ровным голосом сказал он, и уселся обратно. — Без уровня ценности. Блок двадцать один. Вон отсюда.

Конфедерат очумело помотал головой, посмотрел почему-то на меня, и попятился к выходу.

— Лихо он его, — подмигнул я женщине, дотронувшись до пистолета. — Но ты так не делай.

— Оружие здесь не действует, — спокойно сказала она, пошевелила пальцами, и звёздочка впечаталась мне промеж глаз.

Чувство было такое, словно в мозг раскалённую спицу воткнули, боль затопила меня мгновенно, только включённые опоры ботинок позволили устоять на ногах. Какая-то сволочь ковырялась пальцем в моей черепушке, находя самые чувствительные места, она словно выдирала оттуда мою личность. Но не успел я как следует испугаться, как всё это прошло. Будто что-то протянуло свою руку, и сжало звёздочку в кулаке. И погасило.

— Идентификатор присвоен, — женщина чуть кивнула. — Устойчивость к воздействию — выше средней. Определён уровень ценности. Отправляйся в блок семнадцать. Следующая процедура привязки — через сто часов.

Мне не показалось — погасшая звёздочка явно своей хозяйке ответила утвердительно. И в то же мгновение я почувствовал, что теперь моим телом управляю не я. Ноги развернули туловище к выходу, руки безвольно опустились, и я, ведомый непонятно кем, зашагал к выходу, подшаркивая. И только когда вышел на улицу, и уселся на отполированный камень, меня отпустило.

— Критическая ситуация, — проснулся симбионт. Что-то в последнее время он оживился. — Управление телом возвращено носителю. Воздействие младшей слуги му-анг нейтрализовано. В протокол безопасности внесены дополнения.

Мне даже обидно стало. Эллипсоид, значит, малый убийца, эта с чёрным глазом — младший слуга, а я, между прочим, не какая-то шелупонь, а самый что ни на есть звёздный лорд каких-то там островов. И вполне достоин хотя бы среднего слуги. Или старшего дворецкого.

— Вот сейчас я ног не чувствовал, твоих рук дело? — не надеясь на ответ, спросил я симбионта.

— Я — это ты, — неожиданно ответил тот. И снова скрылся медитировать.

Дженго у входа не оказалось, не бросился он ко мне с расспросами, наверное, опять по знакомым пошёл, или утилизировали парня. А нечего ждать, вон, побывал я в цилиндре, и ничего, все воспоминания при мне, и как сюда попал, и как на корабле республиканцев и синтов очнулся. Год в космосе не помню, но это и понятно — проспал.

Отхлебнул из тубы малиновую жидкость, и выплюнул на землю — еда отдавала тухлой рыбой и ещё чем-то несвежим. Бродившие по дорожкам люди истощёнными не выглядели, видимо, где-то они ели и пили, наверняка в этих самых блоках, и наверняка что-нибудь повкуснее. К тому же я был ценным пленником, а значит, мне полагалось усиленное питание и освобождение от работ.

Блок семнадцать был похож на остальные, если он и предназначался для привилегированной части пленных с повышенной ценностью для пришельцев, то внешне это никак не проявлялось. Здание было разделено на две неравные части, в правой от входа располагалась столовая с пищевыми автоматами, в которых удалось наконец-то найти что-то условно съедобное, со вкусом пережаренных грибов, и дезинфекционные камеры, а в левой — жилые помещения. Отсеки для заключённых были похожи на пеналы — норы метр на метр и четыре в длину, в пять рядов. Только чтобы забраться туда, и уснуть, но с этим я решил повременить. Пока что из покрытых куполом двенадцати квадратных километров я видел только десятую часть, да и о побеге, о котором говорил республиканский предатель, тоже надо было подумать. Так что быстро осмотрелся, и вышел наружу.

Я бродил по территории, накрытой куполом, уже несколько часов. Про пейзаж и его обитателей можно было сказать одним словом — однообразие. Однообразные пеналы домов, с жилой и общей частью, однообразная еда в автоматах, без ограничений, заходи и бери, да и люди все похожи, и не только одеждой. Словно роботы, с неподвижными лицами, чёткими, уверенными движениями, скупой динамикой, они никуда не торопились и всё время были чем-то заняты — переносили грузы, настраивали механизмы, и при этом практически не разговаривали. Похоже, друг друга они понимали без слов, а меня понимать вообще отказывались.

Нет, если задать вопрос, каждый из них охотно отвечал. Только никто из жителей купола не помнил, что произошло после открытия портала, вот как отрезало у них эти воспоминания. И о прошлой своей жизни говорили они совершенно без эмоций. Слабые отблески радости, злости и прочих чувств присутствовали, но настолько сглаженные, что ими можно было пренебречь. в\Когда я повалил одного из пленников на землю и наподдал ему ногой, он встал, отряхнулся, и пошёл дальше по своим делам, ни злости, ни обиды, только сосредоточенность.

Все пленники были заняты — одни пасли дронов-ремонтников, другие — просто ходили туда-сюда, третьи со сосредоточенным видом стояли на месте и смотрели в одну точку. Куда-то вверх, в высшую точку полусферы.

И всех их объединяло одно — полное отсутствие агрессии и готовности на агрессию ответить. Один конфедерат поблизости от площадки с излучателями, явно свежачок, набросился на другого, молотя кулаками, только за то, что они были из одной линии клонов, и вроде как братья, и тот, второй, отказывался отвечать взаимностью.

— Эй, — окликнул я новенького, — это бесполезно.

Но в ответ получил только раздражённый взгляд и чёткое указание, куда посторонним надо идти со своими советами. Больше я во внутрисемейные разборки не вмешивался, но в глубине души порадовался тому, что есть ещё среди нас нормальные люди.

Кроме цилиндра, на огороженной территории были ещё два выбивающихся из общей унылости здания. В южной части, почти у границы, в десятке сантиметров над землёй висел чёрный пятнадцатиметровый куб. Я упёрся руками в прохладную стену и попробовал столкнуть его с места — силой трения о воздух можно было пренебречь, и оставалась только инерция, и ещё моя самонадеянность, но куб ожидаемо не шелохнулся.

А на противоположной стороне обнаружилась пирамида схожего размера, тоже чёрная, и тоже висящая над землёй. До неё я добрался через два часа, уже собираясь бросить всё и отправиться спать. Как и у куба, у пирамиды была абсолютно гладкая поверхность, но хотя бы не вертикальная, и я попробовал на неё забраться. Это оказалось на удивление легко, несмотря на крутой подьём, расстояние было небольшим, и буквально через минуту я очутился на самом верху.

С пятнадцатиметровой высоты можно было рассмотреть часть территории, покрытой куполом. Низкие блоки жилых зданий не мешали, так что оставалось только напрячь зоркий правый глаз и хорошенько всё запомнить. Куб я не видел — он находился за центральным цилиндром, зато площадка, куда прибывали шары, отлично просматривалась. Туда как раз заходил на посадку очередной похититель, а ещё один висел вверху, ожидая своей очереди. Тут легко было понять, что шары могут преодолевать купол в обоих направлениях. Значит, один из вариантов побега — захватить чёрный шар.

Почти на самой границе огороженной территории обнаружилось приземистое чёрное здание, которое у пленных пользовалось популярностью. Люди входили и выходили через три входа с южной стороны. Наверняка, какой-нибудь бар или бордель, который надо было срочно обследовать. Местные, как я уже успел понять, спиртное не пили, зато по части всяких психоактивных веществ продвинулись далеко вперёд.

С этой мыслью я решил было слезть с пирамиды, но внезапно почувствовал вибрацию. Поверхность неожиданно сделалась упругой и тёплой, и теперь мелко дрожала. На ней начали проступать мелкие узелки, аккурат как внутри шара-похитителя, они так же легко отделялись, и тоже были привязаны чёрными жгутиками. С незнакомыми вещами лучше не играть, прижал обратно вытянутый узелок, и придавил его для надёжности пальцем. И неожиданно ладонь до самой кисти провалилась вовнутрь.

Симбионт что-то заверещал на непонятном языке, перед глазами появились странные символы, которые мой внутренний помощник напрочь отказывался переводить. Закорючки разной толщины, составленные из множества линий, образовали узор, который наплывал на меня, вызывая головокружение. В глазах потемнело, холодный пот выступил не только на лбу, и вообще, слабость какая-то разлилась по всему телу. Проблемы, воспоминания, чувства словно отодвигались, образуя между собой и разумом пустую территорию, куда пыталось пробраться это узорчатое новообразование.

Но у него не получилось, усилием воли я притянул то, что составляет человеческую сущность, обратно, выдернул ладонь из пирамиды, и скатился вниз. Состояние было как после долгого боя, который наконец-то закончился в мою пользу, тут и опустош ённость, и усталость, и радость победы, и понимание, что одна выигранная битва — это ещё не вся война.

— Ну нафиг, — сказал я себе, — хватит на сегодня впечатлений. Бар — подождёт.

И отправился в семнадцатый блок.

Проснулся я ранним утром, почти ещё ночью, от ощущения, что происходит что-то важное — купол свет снаружи пропускал свободно, равно как и темноту обеспечивал в нужное время. В индивидуальном пенале было удобно и уютно, тут пришельцы постарались, оборудовали и регулировку микроклимата, и повышенное содержание углекислого газа в воздухе ночью и кислорода — перед подьёмом. Но по моим внутренним часам чипа имперской базы, для завтрака было ещё слишком рано, скорее — для ночного перекуса.

Разблокировал дверцу пенала, свесился вниз и увидел, что все остальные жилые модули открыты, и в них никого нет. Вчера насчитал минимум полсотни обитателей семнадцатого блока, и это только тех, что попались мне по дороге, и вот сейчас словно испарились они.

Спустился, вышел на улицу, и тут же влился в стройный ряд стоящих на дорожке пленников. Все они смотрели в сторону цилиндра, а точнее, метров на пятьдесят выше — на этой высоте висела пирамида. Обитатели лагеря не разговаривали, не шевелились, даже не моргали, а тупо смотрели на эту чёрную штуку, которая светилась неярким красным цветом.

— Эй, что тут происходит? — спросил я у ближайшего соседа по блоку, но тот не ответил, словно не слышал.

Точно так же проигнорировал меня и следующий, и ещё один, все они стояли и пялились на пирамиду. А та словно радугой покрылась, разноцветные лучи волнами расходились по всему пространству купола. И тут люди начали улыбаться. Это было страшно, тысячи и тысячи лиц с картонными улыбками, которые становились всё шире и шире. Под конец, когда пирамида полыхнула чем-то чёрным, я вроде даже как услышал звук ломающихся челюстей, но стоило свечению погаснуть, и люди снова стали почти нормальными. Только всё ещё неразговорчивыми, они выстроились в очередь, и расходились по своим пеналам. Я уж было решил тоже отправиться спать, как увидел знакомое лицо. Оно, в отличие от остальных, было живым, глаза на нём с интересом осматривали всё вокруг и предсказуемо уткнулись в то место, где я стоял. Но там меня уже не было.

Глава 5

Глава 5.

— Зонд уничтожен, связи с планетой нет до сих пор, — Тойо полулежал в ложементе, прикрыв глаза, и шевелил пальцами, перемещая объекты на только ему видимом экране. — Флот Ливси тормозит, передовые корабли будут здесь через двадцать семь общих суток. На пятой базе, похоже, назревает восстание, и Ливси может не успеть. Ты уверен, что это хорошая идея? Они и так на планете в большинстве, а тут, получается, мы и в космосе помогаем им стать реальной силой.

— Этого не произойдёт, тех, кто остался на планете, можно не считать, — Эрвик растянулся рядом на полу, раскинув руки в стороны. Искусственная гравитация в треть от нормы почти не чувствовалась. — Шансов на то, что они выживут, у них почти нет, и мы ничего не можем с этим поделать. А волнения, что же, пусть, смотри на это как на неизбежность, люди всегда чем-то недовольны.

— Даже мы?

— Ты — синт, — напомнил ему чернокожий гигант. — У вас психика другая. Легко жить, когда знаешь, что беречь надо только мозг, и даже не весь. Мозг, он как человечество, какая-то крохотная часть отвечает за созидание, другая, тоже не очень большая, может только исполнять, а остальные только вносят разлад в сложный организм.

— Ну вообще-то прежде всего я потомок лордов Ураганных отмелей, — Тойо поднял руку в церемониальном жесте. — Именно потому у меня психика другая. Остальные — это ты к тому, что людей вообще слишком много, и их можно не считать?

— Нет, — Эрвик напряг мышцы, и вскочил, покачался на пятках. — Они неравноценны, эти части, всё время в конфликте между собой, и в то же время не могут существовать обособленно. В этом причина, почему мы так стараемся убить друг друга, заложенный в генах инстинкт самоуничтожения заставляет перед этим истребить всех других, но отсутствие врага действует ещё хуже. Делимся на обособленные группы, закрываем себя выдуманными традициями и обычаями, переписываем историю, представляя свою группу самой успешной, и вдалбливаем это следующим поколениям. Когда давление поднимается до определённой точки, клапан срывает, и одна группа уничтожает другую, полностью или частично, а если этого врага больше нет, мы придумываем себе другого. И так раз за разом.

— Тогда зачем нужны му-анг, — усмехнулся Тойо. — Мы прекрасно можем справиться и сами.

— Есть только теории, мой друг, откуда взялись эти существа, и какая у них цель, — император раздвинул руки, создавая в воздухе экран. — Наши предки оставили достаточно информации, но они так и не смогли понять, что движет королевой, какая у неё сверхзадача, почему она стремится уничтожить именно людей, а не всё живое. Теперь мы должны попытаться сделать то, что не удалось им, только так мы сможем победить в войне — если почувствуем противника, станем им на время, поймём идею. Королева уже почти здесь, по ту сторону портала, когда старший слуга закончит плетение и передаст ей силовую нить, к этому времени мы должны найти точки напряжения и их успокоить или изолировать.

— Мне иногда кажется, что ты открыл портал, чтобы понаблюдать за ней, — синт кивнул на изображение, на котором звезда была покрыта редкой сетью чёрных нитей. Аналитически й модуль дорисовывал их на экране, в обычном световом диапазоне плетущаяся вокруг звезды сеть была не видна.

— Нет, но почему бы не полюбоваться. Представь эту не понятую никем сущность, берущую под контроль такую прорву энергии. Разве это не прекрасно? — Эрвик раскинул руки в стороны, приподнял голову. — Она — словно цель, к которой мы должны стремиться. Мощь и бессмертие. Несокрушимость и уверенность. Отсутствие сомнений и беспощадность. Да, я восхищаюсь ей, как восхищался бы любым другим существом, которое способно нас уничтожить. Чем величественнее противник, тем приятнее победа, не так ли, лорд Талбош?

— Ты думаешь, мы сможем её победить? После того, как наши далёкие предки с трудом удрали из другой части вселенной?

— Хотя бы попытаемся. Другого-то выхода у нас нет, верно? — император подмигнул синту. — Через сутки мы переходим ко второй фазе, Ньялу подобрала самых перспективных лидеров, займитесь ими в первую очередь. Мы достаточно сделали, чтобы они проявили себя, теперь они должны оправдать наши ожидания.

— И всё же, — Тойо замялся, — на поверхности остались Дэн и Йолана. Мы можем их как-то выдернуть оттуда?

— Нет. Советник Доушем сообщала, что Дэн захватил бывшую базу обеспечения, у него была возможность покинуть планету до того момента, как му-анг её закрыли. Он этим не воспользовался, а сейчас ему ничем не помочь. Но если ему повезёт — а я почему-то думаю, что ему повезёт, то мы его ещё увидим. И синт-пилота тоже — на нижних уровнях им ничего не угрожает, кроме скуки.

Я не скучал — разведка очень увлекательное занятие, если в душе есть хотя бы капля авантюризма. Мне повезло не наткнуться на надзирателей, пока пробирался к таинственному чёрному зданию через почти четверть территории лагеря. Увиденный на утреннем построении знакомый, который жил со мной в одном блоке, отправился в распределитель, так что и этой встречи избежать удалось.

По моим подсчётам, из того миллиона человеческих особей, что пришельцы прижали к планете, две трети принадлежали к республиканскому флоту. Не салаги вроде меня, закончившие ускоренные курсы охранников и ставшие пилотами по случаю, а настоящие бойцы, закалённые в космических конфликтах, с накопленным опытом войны. Возможно, они где-нибудь там, в других поселениях, подняли восстание, перебили чужих и захватили купол, но здесь конфедератов и бывших заключённых было большинство, а с таким контингентом надеяться было особо не на что. Эти скорее меня прирежут, чем захватчиков.

Приходилось рассчитывать только на себя. Пистолет под куртку, нож, отобранный у бывшего подчинённого — в карман, и главное не подавать виду, что идёшь на разведку. Насвистывая одну из песен, вошедших в моду в поясе астероидов аккурат в месяц моей пропажи, я добрался до цели, и остановился перед левым входом. Что-то подсказывало мне, что через центральный лучше не соваться, а вот один из боковых для проникновения подходил как нельзя лучше. Может быть, тем, что именно левый был открыт, словно именно меня ждали.

Никакого бара внутри здания не было — часть пространства занимали малая военная техника и контейнеры со снаряжением. Видимо, всё, что отбирали у пленных, свозили сюда. Обитатели купола всё это сортировали, приводили в работоспособное состояние и даже испытывали. На проверочных стендах роботы-ремонтники наносили отражающий состав на лёгкие скафы, излучатели и ракетницы были аккуратно сложены и заряжены.

Возле гравиплатформы с кассетами кинетических зарядов возился мой знакомый техник, Дженго. Даже когда я подошёл, он на меня внимания не обратил.

— Эй, ты не выспался? — я похлопал его по плечу.

Бывший техник недоумённо на меня посмотрел.

— Ты кто? — спросил он.

От него шла волна уверенности с ноткой раздражения, которую он сам успешно давил. И никакого намёка на то, что он придуривается.

— Я — Дэн, — пришлось напомнить парню.

— Рад тебя видеть, Дэн, — на лице республиканца появилась та же картонная улыбка, как те, что я на утреннем построении наблюдал. — Прости, я тебя не знаю. А сейчас мне нужно идти работать.

Он осторожно обошёл меня, и направился по проходу, где дроны монтировали зарядную станцию.

Для того, чтобы связать воедино все звенья логической цепочки, особого напряжения ума не требовалось. Сначала обработка в распределителе, когда на мозг воздействовали разрядом, потом обработка излучением пирамиды, и как заключительная стадия — непонятная процедура в капсуле. Тут забудешь, как тебя самого зовут, а не только недавнего знакомого. Судя по тому, что сам Дженго говорил, остальные не помнят ничего с того момента, как чужие появились в системе, значит, есть период адаптации — предположим, несколько часов, за который эти воспоминания исчезают. И тогда я тоже должен вот так же ходить и изображать из себя полного придурка, но почему-то всё отлично помню. И в этом заслуга моего таинственного подселенца, который на этот раз сделал что-то полезное — нейтрализовал воздействие, и почему-то не предложил мне поиграть в диверсанта. Может быть потому, что в эту игру, как оказалось, я вполне мог влезать самостоятельно.

Оставалось наконец разобраться, что же такое я подхватил на корабле моего дальнего инопланетного предка, и как эту штуку наконец заставить делать то, что хочу я, а не он. Запоздалое решение, но лучше уж поздно, чем вот как эти остальные пленные, с промытыми мозгами и дурацким выражением лица.

Другую часть помещения занимали обучающие капсулы, именно в такой началась моя карьера охранника, большая часть серых непрозрачных цилиндров была занята, но и свободных хватало. Оставалось только узнать, чему тут учат.

Внутренности капсулы приняли меня как родного, её размеры позволяли свободно двигать руками и ногами, даже подпрыгивать на месте, боязнью замкнутого пространства я никогда не страдал — в космическом боте, где за тонкой обшивкой тебя ждёт вакуум и холод, с такими нервными расстройствами делать нечего.

Послышался гул, сначала очень тихий, он усиливался, и поверхность капсулы вместе с ним начала словно очищаться. Я стоял и одновременно висел среди звёзд, совершенно незнакомых и очень далёких, коммуникационный модуль базы работал, и прогонял информацию через себя, но определить, где я нахожусь, не мог. Гул тем временем распадался на отдельные звуки.

— Дэн, ты нужен нам. Ты нужен нам, Дэн, — шептали звёзды. — Дэн… Дэн…

Звук завораживал. Хотелось закрыть глаза и заснуть, но тут взбудоражился мой подселенец.

— Обнаружено воздействие на долговременную память, — сообщил он. — Провожу анализ возможности слияния.

Может, и вправду кто-то хотел изменить мои воспоминания, не знаю, но то, что они мне в голову залезли — это точно. Стоило присмотреться к любой из звёзд, и я начинал различать планеты. Девять, пояс астероидов между четвёртой и пятой, газовым гигантом, небольшие планеты на дальней орбите, в поясе ледяных астероидов, и многочисленные кометы, пересекающие плоскость эклиптики. Множество Солнечных систем, похожих друг на друга как две капли воды. Казалось, если приблизить изображение ещё чуть-чуть, я увижу купола на Марсе, подлунные города, колонии на Весте и Церере, а главное — населённую людьми Землю.

— И что мне делать? — спросил я симбионта.

— Смотри, — ответил тот.

Ждать долго не пришлось. Над Солнцем появился портал, из которого в систему посыпались эллипсоиды. Они окружали планеты, выстраивались узорами, и похоже, совсем не собирались кого-нибудь уничтожать. Наоборот — непонятно как, но я почувствовал, что жители Солнечной системы рады пришельцам. Постепенно эллипсоиды опускались на поверхность Земли и других планет, выстраивали целые мосты между колониями, население Солнечной системы постепенно увеличивалось, осваивая всё новые и новые области пространства, и вот уже первый звездолёт размером с внушительный астероид отправился через портал к другим звёздам. Со стороны смотрелось так, словно чужие осчастливили людей. Подарили им что-то очень нужное.

Внезапно я переместился в чьё-то сознание. Обычный человек, который ещё несколько лет назад жил в трущобах Северной Африки, стоял в строю таких же, как он, людей, облачённых в форму, и готовился подняться на борт межзвёздного корабля. Человек был полностью здоров, сыт и счастлив, и готов убить любого, кто это счастье попытается у него отнять. А для этого — сделать всё, что прикажут слуги королевы му-анг.

— Ну вот, а всё так красиво начиналось, — смахнул я наваждение. — Что за хрень? Они тут фанатиков растят?

Но симбионт не отвечал. Только картинка поблекла, и дальше я уже словно кино смотрел. Команда звездолёта проходила через порталы, высаживалась на чужих планетах, которые были один в один как Земля, и насаждала счастье среди населения с помощью чужих — те только направляли и советовали, и ни во что не вмешивались.

Промывка мозгов продолжалась, по моим внутренним часам, где-то минут сорок. За это время я успел осчастливить полтора десятка планет, время в капсуле текло намного быстрее. Когда сеанс закончился, и капсула начала подниматься, навязанные картинки резко поблекли и словно спрятались где-то в глубинах памяти, чтобы в нужный момент, когда придётся выбирать, подтолкнуть меня в правильном направлении.

В задумчивости я добрёл до посадочной площадки. Похоже, пропагандистская машина чужих работала на полную мощность — промывка мозгов, мотивация, образ врага. У пленных не было шансов. Я пока не мог понять, зачем чужим ручная армия аборигенов, эллипсоиды легко заблокировали звёздную систему и выдавили местных на планету, казалось бы, проще уничтожить всех людей здесь, и потом уже без балласта сделать то же самое со всеми остальными. Но у пришельцев наверняка были свои соображения на этот счёт.

Конфедераты, охраняющие площадку, на меня внимания не обращали, их интересовали только те, кого привозили шары. Остальных, тех, кто уже прошёл обработку на территории, они за угрозу не считали. Так что я спокойно дождался очередного пленника. Парень был в форме Империи, так же, как и я, сменил свой лёгкий скаф на местную униформу, и так же, как и я, перепрятал оружие. На месте надсмотрщиков я бы прилежнее относился к своим обязанностям, так не только пистолеты, но и что-то посерьёзнее на территорию пронесут.

К Империи я относился лояльнее, чем к Федерации, которая меня посадила в тюрьму, Конфедерации, отправившей на каторгу, и к Республике, представители которой постоянно пытались меня прикончить. Да и вообще, надо было хоть с кем-то посоветоваться.

— Как-то странно это всё, — выслушав меня, заявил имперец. На то, что я бывший заключённый, он никак не отреагировал. — Не то, что память теряют, это как раз нормально, никто не будет перевербовывать врага, который видел, как ты захватываешь его систему. А то, что нет конфликтов.

— Тебя только это беспокоит?

— Да. Слушай, я понимаю, ты отбывал срок охранником, и прошёл курсы, где наверняка давали навыки по подавлению беспорядков. Но если в одном месте собираются несколько тысяч человек, конфликты неизбежны. Все эти ребята, и республиканцы, и конфедераты, и отбросы из Федерации, и бездельники с окраинных планет ненавидят друг друга куда сильнее, чем каких-то там захватчиков, для них битва в системе Пяти комет или уничтожение целой планеты Республики в Треугольнике намного важнее непонятных чёрных клякс. Ты говоришь, что семь дней здесь? Снаружи ничего не поменялось, и люди начинают успокаиваться. Да, кого-то уносят в купола, но есть и те, кто остаётся, кого шары просто облетают. И те снаружи, кто останется, скорее перебьют друг друга, чем сплотятся против общего врага. Так же и здесь, пусть полтора года забыты, но старые обиды никуда не делись.

Я не стал объяснять имперцу, что есть ещё чёрная пирамида и прочие местные развлечения, которые выглядят куда опаснее эллипсоидов. Предоставил ему возможность посмотреть на всё своими глазами.

Мы обошли территорию, заодно я выслушал рассказ о том, как имперец попался. Про базу на другом конце континента он говорил скупо и без подробностей, и о своей миссии на поверхности — тоже, но про то, как ввязался в воздушный бой с эллипсоидом, скрывать не стал. Вместе с пилотируемым штурмовиком чужого атаковал целый рой беспилотников, пилот отлично знал, что идёт фактически на смерть, но всё равно, с задания не слился.

— Мы его почти задавили, — развернув в воздухе экран, показывал он схватку. — Видишь, эта тварь словно расплываться стала, края сделались прозрачными, чуть-чуть не хватило, может ещё один штурмовик, и мы бы его сделали. У дронов гравизахваты слабые, тут мощная техника нужна, может, ребята уже придумали, как пришельца уничтожить, и скоро нас освободят.

Разочаровывать я его не стал, сдержанный оптимизм — это хорошо, мы заглянули в капсульный зал, там имперец уверенно опознал военное оборудование для ускоренной подготовки пилотов. Для того, чтобы увериться в моих словах, он очень профессионально допросил нескольких пленников, почему-то моего нового знакомого больше интересовало прошлое, чем настоящее. Один из попавшихся нам республиканцев оказался штабным офицером, и выложил имперцу много интересного — и про планы республиканского командования, и про те силы, которые были брошены в систему, и про те, которые остались в соседней. Мой приятель прямо-таки лучился от счастья и нетерпения доложить об услышанном своему начальству. И активно включился в обсуждение способов побега.

Парень продержался так до вечера, умело избегая надзирателей, а потом пробрался в семнадцатый блок, и занял свободный пенал.

— Если я просплю построение, разбуди, очень хочется на это посмотреть.

Имперца будить не пришлось, он стоял в первых рядах, глядя на парящую пирамиду, и, как и все остальные, по-дурацки улыбался. Мой знакомый, а точнее — знакомая, обнаружилась неподалёку — увидев пилота, она подошла к нему и что-то спросила. Судя по её гримасе, ничего стоящего узнать не удалось.

Зато я кое-что узнал. Значит, распределитель — не то место, где промывают мозги, пирамида основной элемент подчинения. Оставалось узнать, почему мы с моей нехорошей знакомой не такие, как все.

Глава 6

Глава 6.

Внутренние часы работали без сбоев — я проснулся за пять минут до того, как вереница народа потянулась на улицу, и уселся на краю пенала, наблюдая за нужным отсеком. Он открылся, но его обитательница, похоже, в общую толпу вливаться не собиралась. Была видна её голая ступня, которую она свесила наружу. Пленники вели себя прилично, в чужие дела не вмешивались, за чужие конечности не хватались, и тихонечко разошлись по своим делам.

Блок опустел. Назрел момент для приватной беседы, я спрыгнул на пол, и заглянул в отсек на втором ярусе — советник Илли Доушем лежала на спине без одежды, закрыв глаза, её эмоциональный фон был совершенно спокон, словно не в плену спала, а у себя в комнате на базе. Не удержался, потрогал её за плечо, она потянулась, выгнув изящную спину и выпятив небольшую аккуратную грудь, поморгала, прищурилась.

— Дэн? — хрипло произнесла она. — Что ты тут делаешь?

— А ты?

— Я сплю. Но если ты так хочешь, присоединяйся, вдвоём веселее.

— Нет, — я покачал головой. — Почему ты не снаружи, вместе со всеми?

Не успел среагировать — теперь я лежал на спине, а голая женщина сидела на мне, прижимая костяшки пальцев к горлу. Глаза у меня не вылезали из орбит, и что там творится возле моей шеи, я мог только предполагать, но неприятные ощущения и тихое потрескивание как бы намекали, что колечки на пальцах у неё не только для красоты были нацеплены. И хватка у этой хрупкой на вид советника Доушем была бульдожья.

— Вот и я хочу выяснить, — протянула она задумчиво, чуть наклонила голову, словно раздумывая, стоит ли вообще что-то выспрашивать, — почему ты здесь, а не со всеми. И как ты вообще здесь оказался.

У какого-то из старых авторов, писавших о древних греках я прочитал, что красивые женщины изначально не были злыми. Они могли быть жестокими, бессердечными и равнодушными, но это шло не от злости, а от возвышенности. Весь уродливый мир лежал у их ног, и тут уж приходилось выбирать, или опуститься до его уровня и стать как все, или остаться там, у себя, в немыслимой вышине.

Так было до тех пор, пока не появилась пластическая хирургия. Ещё за тысячу лет до новой эры в Индии умудрялись исправлять форму носа, используя кожу со лба — а в Индии, если верить внешности моих знакомых индусов, носы у них всегда были внушительными. С точки зрения цивилизованного человека, которым я себя считал, все эти манипуляции со скальпелем и молотком были чистой воды варварством, и так продолжалось до тех пор, пока медицинская техника не достигла нужного уровня, и производство красоты поставили на конвейер, тем самым сбросив её, красоту, вниз. Или подняв весь мир до её уровня, кому как удобнее думать.

В той части вселенной, куда я попал, с внешним обликом не было вообще никаких проблем, медицинские капсулы могли человека хоть в жирафа переделать, или в какую-нибудь птицу типа пингвина со весом, схожим с первоначальным, но именно такая свобода выбора заставляла людей оставаться такими, какими их создала природа. И даже синтов — эти ребята в большинстве случаев оставляли тот облик, который был у них до пересадки мозга. Поэтому я предполагал, что советник Доушем ещё в детстве была той ещё милашкой, а когда подросла, тут уж мог воочию убедиться, превратилась в шикарную женщину. Она лежала, придавив меня грудью и левой ногой, тёплый воздух, выходивший изо рта с каждым словом, приятно касался кожи.

— Хорошо, что я сразу тебя не прикончила, Дэн, — тихо говорила она. Красавица, что там спорить, ни капли злости, только холодный расчёт. — А ведь полковник предлагал сунуть тебя в деструктор, правильно ты сделал, что его убил.

— Ты ведь знаешь, что это не так, — я пропустил между пальцев короткие разноцветные пряди, прикидывая, не соскользнут ли они, если ухватить волосы в кулак, сильно дёрнуть назад, а потом перебить хрящ на горле. — Крошка лейтенант мне всё рассказала — ты расправилась с её родственником, а потом и на нас натравила целую команду убийц.

— Крошка, — Илли рассмеялась, её шея напряглась, взгляд ушёл чуть в сторону и вверх, очень удобный момент для того, чтобы прикончить эту стерву, — что касается мозга, тут ты прав, у неё он был крошечный. Если бы не отец-адмирал, обслуживать ей солдат на верхних ярусах.

— Тогда зачем было её убивать? Не проще обмануть?

— В моих интересах было, чтобы лейтенант Ливси спаслась вместе с тобой и убралась с базы куда подальше, — Илли пошевелила пальцами, искры пробежались по колечкам. — От живой, пользы от неё было куда больше, чем от мёртвой, Ливси и так не особо расположены к мятежникам и их потомкам, а уж теперь, после смерти дочурки, как бы он глупостей не понаделал. Тот, кто убил полковника и подослал Уцци, точно всё рассчитал.

— Ты темнишь, Илли, — нащупал рукоять ножа. Кольца — это хорошо, но клинок с атомарной заточкой и силовым полем получше будет. — Я видел запись, как полковник заходил на склад, а потом оттуда вышла ты. И потом я нашёл его с отрезанной головой.

— Когда мы поговорили, он был жив, — невозмутимо ответила женщина. И в её тщательно заглушенных эмоциях не было сомнения. — Его убил кто-то другой, Дэн. Тот, кто хотел, чтобы лейтенант Ирем Ливси сделала следующий шаг — сбежала и попала в пещеру му-анг-ни. К тому же мне не было смысла убирать полковника, он ничего не решал и мне помешать не мог, формально распоряжения отдавал наблюдатель из Совета лордов.

— Тогда зачем надо было встречаться с ним на складе, где не проходит сигнал?

— Потому что не все на базе знают, кто на самом деле держит ситуацию под контролем, — Илли вздохнула. — Или ты думаешь, что обычные имперцы, которым пять тысяч лет говорили, что мятежники их злейшие враги, могут перестать так думать за короткое время? Некоторые вещи приходилось обсуждать с глазу на глаз в таких местах, где никто не мог подслушать.

Я сделал вид, что поверил.

— Но хватит копаться в прошлом, давай разберёмся с настоящим, — продолжила она.

И в этом с Илли Доушем я был полностью согласен. Мы лежали вот так уже десять минут, не считая тех двадцати, что занимались сексом, больше похожим на схватку двух дзюдоистов, а я до сих пор так и не получил ответы на свои вопросы — кто эти твари, и почему тут люди теряют память. Моя знакомая отлично знала, что и почему происходит, но решила меня помучить сначала — сперва в физическом, а потом и в эмоциональном плане. Женщина прямо-таки светилась удовольствием. Да, это была одна из причин, причём основная, почему я ещё не попытался её убить.

— Я начеку, Дэн, — словно читая мои мысли, предупредила она, — не думай, что, когда получишь шанс выбраться отсюда, сможешь от меня избавиться. Скорее, наоборот, мы станем отличной командой, ты и я. У нас ведь так много общего.

— Этот пенал, — подтвердил я.

— Как минимум. А в основном — то, что у тебя в голове, — и она постучала мне по черепушке пальцем.

— И что же у меня в голове? — стараясь держать выброс адреналина на минимуме, спросил я. — По твоему мнению?

— Мы так и не поняли, — Илли расслабленно потянулась. — Сначала тебя сканировали на станции перед тем, как отдать конфедератам, потом ещё раз на пересылочном пункте, и это только то, что я знаю. Ну и лично я тебя обследовала на базе, куда ты каким-то образом пробрался. Предполагаю, что у тебя в голове сидит зародыш королевы пришельцев, мы называем его му-ани. Как он в тебя забрался, и кто его инициировал, это тебе лучше знать, но только этим можно объяснить то, что ментальное воздействие чужих на тебя не действует.

— И на что он похож? — тема симбионта была мне очень близка.

— В том-то всё и дело, что его не видно. Если просветить, к примеру, мои мозги определённым видом излучения, то крохотная паутинка обнаружится вот здесь, — она приложила палец к виску. — Это не сам му-ани, а его тень. Но у тебя этой тени нет.

— Почему?

— Родовой ритуал привязки. Такое бывает, когда лорд выбирает себе наследника, и использует особое устройство, которое есть только у него, именно поэтому тебя ещё не прикончили.

Илли ждала следующий вопрос. Действительно, зачем допрашивать человека напрямую, надо только дождаться, когда он чем-то заинтересуется, а там уже проанализировать, что именно он знает, не сложно. Но я её разочаровал.

— А когда эту штуку подсадили тебе?

— Му-ани? Мне было двадцать три общих года, когда это произошло, — моя собеседница улыбнулась. — Семья Доушем входит в Совет, но я из боковой ветви, и стать наследницей мне не светило, поэтому то, что во мне сидит зародыш, это скорее случайность. Что ты собираешься делать дальше?

— Мы же — команда, — напомнил я ей.

— Мы ей станем, потом. А пока каждый из нас займётся своими делами, и лучше будет, чтобы ты занялся чем-то полезным.

Все мои попытки сделать дела общими Илли тут же пресекла.

— Нет, — заявила она, натягивая комбинезон, — мне помощник не нужен. Точнее говоря, будет нужен, но только через несколько общих суток. А до тех пор не мешайся мне под ногами.

Хотелось ей ответить тем же, но — дел у меня под куполом никаких не было. Последнее, что я видел, когда шар залетал под оболочку, это как ховер и прилепившиеся к нему подавители начали погружаться в песок неподалёку от базы чужих, и раз до сих пор от них ничего слышно не было, значит, защиту им пробить не удалось.

Надежды выбраться я не терял, шары привозили людей не просто так, ясно было, что чужие будут их как-то использовать, а для этого, возможно, переведут в другое место, в какой-нибудь центральный накопитель. Но пока ничего такого я не заметил, с каждым часом прибывали всё новые и новые пленники, отправлялись в распределитель, а оттуда — по жилым блокам. Скучно и однообразно, никто не сопротивлялся и не пытался сплотить вокруг себя остальных.

Оставалось только следить за Илли. В её действиях прослеживался определённый план, весь день без перерыва на обед она беседовала с пленными о незнакомых мне событиях, происходивших задолго до вторжения чужих в систему, и, похоже, искала какого-то конкретного человека, или нескольких. На то, что я хожу за ней и подсматриваю, советник Доушем не реагировала.

Первого нужного ей пленника она нашла к исходу дня — представительный мужчина в форме Конфедерации отвечал вяло и односложно, но постепенно разговорился. Через полтора часа конфедерат выложил Илли всё, что её интересовало, он стоял, прислонившись к дереву, и уже не пытался куда-то уйти. Доушем оглянулась, по мне она равнодушно мазнула взглядом, подождала, пока парочка надзирателей не отойдёт подальше, и провела костяшками пальцев по горлу собеседника. Колечки вспыхнули, конфедерат кулем свалился на землю и больше уже не двигался. Женщина как ни в чём не бывало повернулась и ушла, а я остался — первый раз видел здесь покойника.

Не то чтобы мне интересны мёртвые люди, я хотел узнать, что купол предпримет, потеряв одного из пленных. Долго ждать не пришлось, на мёртвого пленного наткнулись надзиратели, они не стали поднимать шум, но через несколько минут к месту допроса подрулила гравиплатформа, надзиратели закинули на неё тело конфедерата, и двинулись вслед. Платформа шла быстро и вскоре подрулила к кубу, который я до этого пытался сдвинуть с места. Пятнадцатиметровая громадина висела на прежнем месте, платформа поднялась до центра боковой грани, и исчезла там, а через несколько секунд появилась из противоположной — совершенно пустая.

— Сборник человеческих отходов, — раздался голос рядом со мной, я обернулся — Илли подкралась незаметно и теперь стояла рядом, насмешливо кривя губы. — Не знаю, зачем чужим мертвецы, но они их не отправляют в расщепитель, а собирают здесь. Если захочешь бежать, можешь попробовать притвориться мёртвым, накопитель иногда исчезает, а потом снова появляется.

— Я думал, мы сделаем это вместе. Сбежим.

— Обязательно, Дэн. Но не так, есть и другие способы. Хорошо, раз уж ты следишь за мной, попробуй помочь.

И она вывела в воздухе изображение человека в форме Республики.

— По моим данным, его отправили в именно этот купол, чем быстрее мы его отыщем, тем быстрее постараемся отсюда уйти. Он должен был появиться здесь семнадцать местных суток назад, я тут всего пять, и уже нашла людей, которые его видели и утверждают, что совсем недавно.

— А если он там? — я кивнул на куб.

— Значит, мне не повезло, — Илли пожала плечами. — Только зря рисковала.

— Он мог изменить внешность.

— Республиканец? Нет, до последнего момента он выглядел именно так, а внутри купола, после промывки мозгов, навряд ли он об этом задумался. Генерал Аджан, раньше я бы не рискнула подойти к нему без отряда бойцов и без поддержки с воздуха, но сейчас он не опасен, чужие отлично умеют подавлять агрессию. Не обязательно расспрашивать, просто ходи и смотри, вдруг случайно наткнёшься. Связь, как ты уже понял, здесь не работает, проследи, в каком блоке он живёт, и мы этого гада прижмём.

— Зачем он тебе нужен?

Илли чуть замялась.

— У него есть сведения о базе Аокхаганов на другом континенте, — наконец сказала она. — Четыре человека знали точное местоположение, двух уже нет в живых, одного не достать, ещё один пропал. А этот Аджан Нгуэн, возможно, кое-что знает о пропавшем и совершенно точно получал от него информацию. Мы обнаружили это перед самым вторжением.

— И зачем тебе эта база, ещё одна? Та, которая есть, совсем неплоха.

На этот вопрос Илли отвечать не собиралась.

— Найдём его, и уйдём отсюда, — вместо этого сказала она. — Му-анг почти готовы, скоро сеть над планетой исчезнет, и в этот момент нам надо быть подальше от чужих. И от своих, которые будут на их стороне.

Советник Доушем, за исключением внушительных физических достоинств и кое-какого ума, состояла из одних секретов. Нет чтобы рассказать своему близкому другу, брату по зародышам, будущему партнёру по бегству из-под купола, что же такое она собирается на другом континенте искать, скрытничала моя разноцветноволосая собеседница. Зажала информацию и делиться не хотела. В ответ я тоже откровенничать не стал. Не только из вредности, но и потому, что не хотелось её расстраивать. Этого седьмого клона я уже видел здесь, и совсем недавно, только навряд ли у Илли получиться у него что-то выведать.

Потому что теперь у генерала Аджана чёрные глаза, и сидит он в распределителе прямо под светящимися значками, обозначающими Республику.

Пока я думал, как бы потактичнее намекнуть Илли, что её поиски закончатся в цилиндре распределителя, она не сдавалась. К наступлению ночи ещё один конфедерат переместился в куб, но своего начальника так и не выдал — он очень хотел, но не смог. На ночное построение я не пошёл, смотреть ещё раз на пустые глаза и пирамиду над ними не было никакого желания, вместо этого решил узнать, что же в распределителе делают в это время.

Цилиндр был пуст, исчезли и надписи, и кресла, я прошёлся вдоль стен, разыскивая хоть какой-то проход на верхние ярусы, но его не было. Совершенно однородная поверхность как в обычном зрении, так и в детальном — правый глаз своих свойств не терял. Я обшарил всё, что можно и нельзя, но никакого сенсора или кнопки не нашёл. Внешняя поверхность здания распределителя была такой же структуры, как и внутренняя, кое-как я забрался наверх, цепляясь фиксаторами перчаток и ботинок, прогулялся по круглой площадке под тусклым светом, идущим от купола, и встретил восход пирамиды, та медленно поднялась вверх, а потом через некоторое время так же не торопясь опустилась.

Следующее утро отличалось от предыдущего только тем, что проснулся я один в своём пенале, остальные были уже пусты, в том числе и тот, где обитала Доушем. Наблюдать за чередой допросов и убийств уже надоело, просто так бродить по территории — тоже, сидеть в капсуле и сгребать лапшу с ушей не было настроения, и я решил, что неплохо будет понаблюдать за площадкой прибытия, вдруг те, кто там сидит и целится в новичков, что-то знают.

Операторы установок меня разочаровали. Если остальные пленники ещё как-то себя идентифицировали, сохраняли индивидуальность, то эти больше были похожи на роботов. Они двигались как люди, разговаривали, как люди, даже шутили как скучные занудливые люди, у них остались рефлексы и кое-какие навыки, но за этим не было вообще никаких эмоций, полная пустота. С таким же успехом я мог бы читать эмоции какого-нибудь дрона-уборщика. В остальном операторы роботам проигрывали, всё, что чем они оперировали, кроме заранее нацеленных установок, это несколько десятков фраз, помогающих новичкам не совершать ошибки. И — да, импульсные установки действительно работали, я сам испытал одну из них, конфедераты и слова не сказали, видимо, то, что кто-то решит такое сделать, не было в них заложено.

Я попытался раздолбать идентификационный столб аккурат перед спуском очередного шара, материал, из которого чёрный цилиндрик был сделан, устоял, а вот каменная площадка возле него превратилась в кучки щебня. Тут же появился дрон-уборщик, который, отгородившись щитами от выстрелов, соскрёб покрытие до земли, и куда-то увёз.

Шар не стал ждать, когда следующий дрон выложит камнями оголённую землю, и выплюнул очередного новичка. Сержант Зан выглядел уверенно, он точно так же, как и остальные, получил набор заключённого на гравиплатформе, переложил туда свой скаф — но оставил накладки на предплечья, с излучателями и встроенными захватами. Он получил инструкции от конфедератов-надзирателей, и зашагал в совершенно другом направлении — это доказывало, что мозги мой бывший начальник охраны не растерял во время полёта.

Сержанта я потерять не хотел. Ладно там какой-то генерал с тайными знаниями, но информация о космопорте и людях, которые там остались, была мне нужна. Не необходима, но полезна. Наверняка ховер принимал какие-то сигналы, и когда я выберусь наружу, узнаю, что же происходит вокруг, а Зан, который был непосредственным свидетелем событий, мог кое-что мне объяснить такое, что по связи не передашь. Например, то, как именно Чесси осталась жива и что она после своего чудесного спасения предприняла.

Если имперскому пилоту потребовалась от меня вводная лекция, то Зан сориентировался гораздо быстрее. Он задавал вопросы, и если поначалу выглядел озадаченным, то буквально через час уже вроде как всё для себя выяснил, и в распределитель не торопился. Оставалось только найти удобный момент, чтобы случайно столкнуться лицом к лицу — наверняка сержант если и сделал выводы, то неправильные.

То, что он знал, делилось на две части — первая касалась его прежней жизни, и в обычном состоянии он навряд ли этим со мной захотел бы поделиться. А я — узнать. Вторая включала и тот период, когда мы бок о бок сидели в космодроме взаперти. Пустить Зана в цилиндр значило потерять эту вторую часть навсегда.

— Ты за кем следишь? — Илли снова подкралась незаметно, но ответ ждать не стала, проследила направление моего взгляда. — Хочешь что-то спросить — не тяни, потом поздно будет, несколько часов, и всё.

В этом советник Доушем была совершенно права. Но зато теперь Зан созрел для сотрудничества, он ведь дураком не был, и наверняка догадывался, что его ждёт, надо было только дать надежду. К тому же прогулки на свежем воздухе, отсутствие нормального питания и общение с отбросами общества должны были сделать его сговорчивее.

— Советник Доушем, — сержант, увидев нас, вздрогнул, но моментально взял себя в руки и даже в эмоциональном плане успокоился, — не скажу, что рад видеть тебя живой. А вот тебя, Дэн — рад.

Тут он слегка привирал. Свою бывшую начальницу он действительно не любил, а вот меня — побаивался. И ещё чувствовал он себя в моём присутствии неловко, будто подгадил когда-то или собирался это сделать.

— Ты уже выяснил, что с тобой произойдёт? — прямо спросил я.

Зан помрачнел.

— Потеряю память?

— Станешь марионеткой чужих, — жёстко сказала Илли. — У тебя есть несколько часов, после этого, если ещё останешься в куполе, станешь такими же, как остальные.

— Отсюда выхода нет? — сержант скорее утвердительно сказал, чем спросил.

— Есть. Знаешь его? — и советник развернула картинку с генералом.

— Наместник Аджан, командовал ударной группой при атаке на портал, — бодро отрапортовал Зан. — По последним данным, находится на планете, на южном континенте.

— Точно, отличные познания для простого сержанта.

— Капитан Галэки, Служба порядка, — Зан чуть напрягся. — Сейчас не время для секретов.

— Согласна, капитан, — кивнула советник. — Генерал Аджан сейчас под этим куполом. Если найдёшь его, выберемся сегодня.

Вместо того, чтобы радостно ускакать в поисках генерала-наместника, сержант, он же капитан, посмотрел на меня. Казалось, он чего-то ждал.

— У меня есть вопросы, — сказал я ему. — Но твоя служба меня не касается. И ты ответишь на них до того, как мы отсюда сбежим.

Зан серьёзно кивнул.

— Пожалуй, — я обернулся к Илли, — я знаю, где сейчас твой генерал.

Глава 7

Глава 7.

— Через сто общих часов. — Техник в республиканской форме прошёл мимо пилота, и коротко кивнул.

Тот еле заметно кивнул ему в ответ, и снова сосредоточил своё внимание на управлении ремонтным дроном, вставляющим в штурмовик новые модули защиты. Пятая системная база была самой большой из найденных имперских орбитальных станций. На ней всё ещё велись работы по восстановлению, но и имеющегося оборудования хватало, чтобы поставить производство вооружения на поток. Ежедневно пилоты получали новые летательные аппараты, технологии за несколько тысяч лет ушли вперёд, но не настолько, чтобы старая техника не могла посоперничать с новой. Мятежные лорды Империи, когда-то отвергшие с презрением союз с Республикой, увели из государства в отдалённые миры большинство секретных наработок, так что этот штурмовик находился как раз на одном уровне с техникой из последних поставок Федерации.

— Что ещё эти сволочи скрывают, — проворчал пилот, наблюдая, как дрон покрывает поверхность штурмовика специальной противоинерционной сеткой. — Ничего, дайте только вырваться отсюда, и мы заберём себе то, что должно нам принадлежать.

— Талор навсегда, — поддержал его напарник, занятый регулировкой реактора.

Техник продолжал обходить шлюзы. Иногда он останавливался и пускался в пустые, ничего не значащие разговоры, иногда ограничивался коротким кивком. Сенард Нгуджу отдал чёткий приказ, несколько общих суток до выступления слухи об этом должны были распространиться по станции. Предатели, если они есть среди республиканцев, особенно среди жителей Калу, которых в Республике слегка презирали за жадность и высокомерие, обязательно проявятся. Им не нужно знать, что основные силы флота уже давно выведены с базы и висят в нескольких миллионах километров, семь тысяч штурмовых кораблей, двести носителей с десятками тысяч истребителей, мощные десантные транспорты, окружённые силами поддержки, и огромные серые кубы, распадающиеся на множество беспилотных разрушителей.

Ещё сто общих суток назад о Нгуджу почти никто ничего не знал, этот бийец с небольшой командой появился на станции, когда здесь уже существовала собственная команда, и за двадцать суток с небольшим подмял под себя почти всё. Ещё десять ушло на то, чтобы выдавить с базы конфедератов и синтов, а потом к пятой станции потянулся ручеёк республиканцев — со всех уголков системы. База была рассчитана на полмиллиона человек, почти столько на ней сейчас и было.

По слухам, ещё на той, первой базе Нгуджу вступил в схватку с человеком из ближнего круга главнокомандующей Ньялу, и победил. Тот, проигравший, позорно бежал в пустоту, а оттуда, не без помощи преданных Республике людей, на планету, где его наверняка растерзали чужие. Туда и дорога всякой плесени из Империи и других порочных государств, каждый республиканец знал, что настанет день, когда они наконец-то покажут всем остальным, кто в галактике главный.

До восстания оставалось совсем немного. Предатель, имени которого никто не знал, но явно кто-то из помощников Ньялу, передал Нгуджу абсолютный доступ к модулю управления базы, и теперь без приказа сенарда тут ничего не могло произойти.

Нгуджу в одноимённой системе своей родной планеты, Бийи, руководил периметром защиты второго уровня, и среди атакующих сил Республики оказался случайно — заменял выбывшего из строя дальнего родственника. Больше года скитаний по захваченной чужими звёздной системе привели его на секретную базу Империи, где бешеный десантник на его глазах прикончил четверых талорцев только лишь для того, чтобы спасти беспризорного паренька. С того дня Нгуджу был уверен, что за ним наблюдают. И когда через некоторое время к нему подошёл чернокожий гигант, один из спутников командира Ньялу, и сделал предложение, он отказываться не стал, думая по началу, что любую ситуацию при случае сможет повернуть в свою сторону. Собственная база на дальней орбите звезды, с мощной переработкой и производственными линиями, странный приказ выдавить всех не-республиканцев и набрать преданных ему людей — всё это граничило с глупостью. Но имперец в комбинезоне Федерации глупцом не был, наоборот, Нгуджу с каждой новой встречей убеждался, что этот гигант умнее всех его знакомых вместе взятых. А с умными людьми и потерять не жалко. До сих пор всё, что он получал, придавало ему, Нгуджу, бывшему командиру малой руки Общей службы Республики, всё больше и больше власти. А это значило, что, когда от него потребуют за эту власть плату, он обязательно согласится, не раздумывая, и сделает всё, что скажет Эрвик, а потом при первом же удобном случае его убьёт. Потому что он, Нгуджу, тоже дураком не был, и понимал, кто на самом деле главный в этой звёздной системе — ну если не считать чужих. Му-анг, так называл их имперец.

— Младшие слуги внутри распределителя, — Илли говорила и одновременно проверяла свои колечки, одно прицепила к батарее на поясе на подзарядку, а остальные нанизывала то на один палец, то на другой, — обычные люди, только с определённой степенью сродства с му-анг. Когда начинают сортировать пленников, попадаются те, у кого есть устойчивость к ментальному воздействию, но среди того сброда, который на этой планете оказался, таких очень и очень мало, и то среди республиканцев в основном — обычно старших офицеров тренируют, или тех, кто занят в спецоперациях. Вот таких, как капитан Галэки, так что, может быть, два-три дня, и он бы сидел в распределителе рядом с генералом, и мы могли бы его убить и выбраться отсюда.

На это замечание Зан слегка побледнел, но ничего не сказал.

— Специальные обучающие программы, ежедневная обработка в капсуле и наработка блоков в течение нескольких лет — это очень дорого и хлопотно, — продолжала советник Доушем. — Поэтому генерал Аджан туда и попал, я должна была сама сообразить, где его искать. Только толку от него теперь нет, личность полностью заблокирована, а взломать её я не смогу, даже со специальным оборудованием. Но я могу занять его место, а потом допросить, когда му-анг его отпустит.

План Илли был прост, как гравитационный преобразователь для фазовой решётки. По её словам, ценность слуги напрямую зависело от умения влиять на захваченную биомассу, а это умение — как раз от собственной ментальной устойчивости. Если слуга обнаруживал, что новый пленник его в этом превосходит, то у чужих появлялся новый слуга. Но не обязательно было ждать от этих черноглазых инициативы, можно было самому потребовать лакомое место.

— Это как соревнование разумов, — объясняла мне советник. — Ты смотришь в его глаза, он — в твои, кто кого переглядит, тот и выиграл. Что именно происходит, не знаю, есть всего две записи, на которых наши предки уламывают перекинувшихся. У нас с тобой есть все шансы победить. По крайней мере, у меня так точно.

— А что потом? — то, что у Илли не было уверенности в моих способностях, слегка напрягало.

— Потом — инициация. И вот там мы постараемся этот купол отключить.

— Что делать мне? — капитан-сержант чуть набычился.

— Стоять в стороне и не мешать. А когда выберемся, я решу, что с тобой делать. Но для тебя, Зан, это будет всё равно лучше, чем то, что с тобой сделают чужие.

Зан что-то там решал у себя в голове. Потом подошёл ко мне чуть ли не вплотную, уселся на траву, срестив ноги, и глядя на меня снизу вверх. Совершенно не вовремя, у нас тут, можно сказать, последний бой предстоит, и отдыхать некогда.

Илли, похоже, знала, что происходит, и теперь насмешливо смотрела на нас.

Зан некоторое время молчал, опустив глаза, а потом заговорил, слов я не понимал совершенно, но зародыш внутри меня чуть зашевелился, я даже чувствовал, как он словно потягивается от удовольствия. Сержант распинался почти минуту, разглядывая траву, мне уже начало казаться, что он именно с ней и разговаривает, как вдруг симбионт дёрнулся. А на макушке Зана появилась крохотная шестилапая кошка, точь-в-точь такая же, как в воспоминаниях негра. Покрутилась, и впиталась в голову. Из правого глаза сержанта скатилась кровавая капля. Жутко и трогательно.

— Вживую первый раз вижу, — довольно сказала Илли, пока Зан поднимался. Его слегка покачивало. — Привязка — большая редкость, мало кто вот так согласится, как ты.

Я уже понял, что меня одурачили, только ещё хотел узнать, как именно. И пока Зан приходил в себя, советник мне объяснила.

— Это как му-анг и их слуги, теперь между вами есть неразрывная связь. Ты должен заботиться о нём, а он — о тебе. Скорее ты о нём, а за это он тебе должен верно служить, до самой смерти.

— Моей? — уточнил я.

— И твоей тоже. В общем, теперь если ты соберёшься отсюда сбежать, тебе придётся его прихватить с собой, или сначала убить собственными руками, теперь ты решаешь, жить ему или умереть. Зато, если это кто-то сделает кроме тебя, ты должен будешь отомстить. Я точно не знаю, о таком особо не распространяются, но мало кто решается привязать к себе человека. В Совете лордов есть носитель с полной информацией, но, сам понимаешь, доступ туда сейчас затруднён.

— И теперь мне от него не избавиться?

— Фактически это не твой слуга, а твоего му-ани. Если сам с собой договоришься, сможешь продать или подарить, — словно нехотя сказала Илли. — Вдруг найдётся кто-то, кто заберёт его себе.

Зан, пока мы о нём говорили, кое-как оклемался. Его два раза вырвало, ещё несколько красных капель вытекли из глаз, но держался он бодрячком, даже пытался улыбаться. Правда, когда Доушем сказала, что я его продать могу, загрустил, но ненадолго. Потому что времени до вечера и прилёта пирамиды оставалось всё меньше и меньше. А уверенности, что мой симбионт вступится за нового вассала и отобьёт его у пришельцев, не было ни у Илли, ни у меня, ни тем более у сержанта.

— Ты прошёл проверку совсем недавно, — женщина с чёрными глазами смотрела куда-то сквозь меня. — Необходимости нет. Можешь идти.

Возможно, на Илли, которая стояла перед соседним креслом напротив генерала республиканцев Зан занял скамейку запасных у входа, отваживая немногочисленных посетителей, они тут сейчас были лишние.

— Пошла вон отсюда, — коротко сказал я. — Теперь это моё место.

Младшая слуга, похоже, удивилась. В ней неожиданно пробудились эмоции, и они очень были похожи на те, что я ощущал много дней назад, сдавливая му-анг-ни в покрытой антралином перчатке.

— Уровень твоей ценности повышен, — попыталась миром закончить наш разговор женщина. — Отправляйся в блок номер три.

Чисто по-человечески мне было её жаль. Илли не спешила, генерал, перешедший на сторону зла, пока держался, но потихоньку сдавал. Из его глаз и ушей сочилось что-то чёрное и мерзкое.

— Уровень твоей ценности понижен, и очень сильно, — я чуть сжал рукоять пистолета, направив его на черноглазую, но оружие не сработало. Как мне и обещали. — Не хочу тебя убивать, просто уйди.

— Не могу, — почти по-человечески вздохнула слуга, и резко встала.

Чувство было такое, будто меня ударили поддых. В глазах потемнело, дыхание перехватило, руки и ноги внезапно сделались ватными. И я почти перестал их чувствовать — как в тот раз, когда зародыш перехватил управление телом. По коже побежали мурашки, концентрируясь на позвоночнике, а потом словно тысяча кинжалов вонзилась мне в грудь. И сердце остановилось.

— Так нужно, — успокоил меня зародыш. — Ты ещё сам не готов.

Мозг продолжал работать, и я как-то отстранённо подумал, что в общем-то, готов. Слуга подошла ко мне вплотную, положила ладони на мои виски, уткнулась чёрным взглядом прямо мне в глаза. Мне показалось, будто прямо из-под её век ко мне потекли едва заметные крохотные чёрные капли. Они подплывали к моему лицу, и словно бились о какой-то незримый барьер, резко отлетая обратно.

Женщина и так румянцем не отличалась, а теперь и вовсе стала белой, как мел, словно то, что придавало её лицу цвет, исчезло.

— Подчинись, — прошипела она.

Я подумал, что, возможно, младшая слуга му-анг права. Чего я тут дрыгаюсь, сопротивляюсь, проще самозадушиться, или ножом себе в глаз ткнуть, это всякие сложные аппараты здесь не работают, а холодное оружие всегда в нужном состоянии. Отличная мысль, хоть и не моя, похоже.

Почувствовал, как левая рука снова начинает мне подчиняться, отцепил от пояса нож, по сути обычную остро заточенную пластину, с неработающей начинкой, поднял его на уровень лица. Примерился.

И воткнул в ухо противнице.

Клинок вошёл в череп вместе с рукоятью, словно провалился туда, и кончик высунулся с другой стороны, из ушной раковины. Я мог бы прошептать что-то пафосное, вроде «прости», и бережно уложить женщину обратно в кресло, но, похоже, поторопился бы. Её глаза полыхнули, слуга отступила на шаг, и ударила мне ладонью в грудь.

Меня отшвырнуло на пару метров, сила у этой безмозглой твари была нечеловеческая — и это без усилителей, но устоял на ногах. Зато чувствительность к телу вернулась моментально. Илли что-то кричала про то, что я должен уничтожить её силой мысли, её противник корчился на полу, пытаясь себя задушить, но я не слушал и не смотрел. И зародышу, который пытался что-то советовать, тоже приказал заткнуться. Перед мысленным взором промелькнуло то, что мне когда-то показывал давно умерший негр, мышцы словно что-то вспомнили, то, что было заложено на уровне древних генов.

Прямо с места я прыгнул, сбивая слугу с ног. Та словно отгородилась барьером, но я пробил его кулаком, впечатав ей в лицо, вбивая хрящи и кости внутрь черепной коробки, почувствовал, как костяшки пальцев дошли до лезвия ножа, прямо там, внутри её головы, распрямил пальцы, выдирая клинок, и одним ударом перерубил женщине горло, оторвал голову, швырнул её на пол и раздавил тяжёлым ботинком. В этот момент я не думал, кто начал первый, или кто виноват, мной лишь двигало желание убивать — любого, у кого есть такие вот чёрные глаза. Зародыш в моей голове впал в экстаз.

А потом словно холодной водой окатили. Точнее говоря, я мысленно врезал зародышу, тот заткнулся, и мир вместе со мной снова стал прежним — так себе, но хотя бы привычным.

Илли тоже наконец дожала своего генерала, и теперь они стояли чуть ли не в обнимку, соприкоснувшись лбами. Секунд двадцать, потом она отлипла, и республиканец отправился вслед за своей коллегой. Оставшиеся четверо слуг на потерю бойцов никак не отреагировали.

— Слишком поздно, — сказала она, — он почти ничего не помнит. Надо выбираться отсюда.

Она уверенно подошла к стене, и остановилась напротив едва заметного прямоугольника аккурат в человеческий рост. Я мог точно сказать, что раньше его здесь не было. Зан у входа ждал моего приказа. А я медлил, глядя на генерала.

Почему бы не попробовать. Остановил Аджана, который уже почти добрался до выхода, ко лбу прикасаться не стал, положил руки ему на виски, напрягся — почти никакого отклика. Бывший слуга му-анг был немного расстроен, только и всего. Ещё он хотел есть, это чувство я уже научился отличать от простого нетерпения.

— Они ничего не найдут, эти имперцы, — вдруг сказал он мне. Очень тихо, и не двигая губами. — Мы обшарили её сверху донизу, там ничего нет. Пустышка. Мы проиграли, парень, прости, мы просрали эту галактику, ничего не исправить. Зато, когда сдохнем, сделаем это вместе. Талор навсегда.

Неожиданно генерал мне подмигнул, ещё больше сгорбился, и пошаркал в сторону открытого воздуха. Странный тип, остальные пленники вообще о судьбе человечества не задумывались.

За прямоугольником, растворившимся, едва я к нему подошёл, оказался подьёмник лифта, который переместил нас на уровень выше. Абсолютно прозрачный пол позволял видеть то, что происходило на первом уровне — там появился очередной посетитель, подошёл к одному из слуг, и тот им занялся, будто только что их число не уменьшилось на треть. Пустые кресла исчезли, а над головами тех, кто остался, появились дополнительные надписи — теперь младшим слугам предстояло поработать в усиленном режиме. Серые стены по размеру цилиндра образовывали одно огромное помещение, с абсолютно чёрным потолком, и практически совершенно пустое. Только в самом центре стоял прозрачный куб со сторонами в два метра, заполненный зеленоватой, с блёстками жидкостью, и толстыми, почти в полметра стенками.

Глава 8

Глава 8.

— Вот это и есть му-анг, — кивнула на ёмкость с жидкостью Илли. — Когда победитель поднимается сюда, тварь вкладывает в него частичку себя, и получает нового слугу. Убьём его, и купол разрушится. Можем не торопиться, сюда всё равно никто не сунется до тех пор, пока он с нами не разберётся.

— А там точно кто-то есть? — Зан практически слово в слово повторил то, что я думал. Точнее говоря, выбирал из двух вариантов, или му-анг — это куб воды, или он куда-то ушёл. На обед, или просто провести время с другими такими же существами.

— Он точно внутри, только увидеть его не так просто, нужен специальный анализатор. Существо сливается с любым материалом, не просто цветом и структурой, но и свойства его принимает.

Я подошёл к кубу, и напряг свой правый зоркий глаз.

Зеленоватая жидкость не была однородной, блестящие пылинки при приближении правым глазом оказались крохотными кристаллами антралина. Что было очень странно, помнится, дикие родственники местного босса от этого металла держались как можно дальше. Отбросив мысль, что му-анг тоже так поступил и сбежал, я пригляделся пристальнее.

В жидкости что-то плавало. Определить это было можно только косвенно, по расположению кристалликов, и по внутренним ощущениям — как будто смотришь в темноту, и представляешь себе всяких чудовищ и пижамных монстров. С закрытыми глазами я почти точно мог сказать, где этот чужой находится — му-анг в моём представлении был похож на бесформенный сгусток величиной с человеческий кулак. И убедив себя, что это мне не кажется, я и с открытым правым глазом его увидел. Надо было лишь понаблюдать за частичками металла, там, где они приближались к невидимому телу, их колебания становились сильнее, сгусток словно втягивал их в себя, а они сопротивлялись. Пока трое моих спутников выясняли отношения — кто кого использовал и кто кому что должен, я вошёл в ритм, неспешный и успокаивающий. Движение жидкости подхватывало му-анг, увлекая за собой. Понятно было, почему пришелец не обращает на нас внимания. Он наверняка наслаждался покоем и вот таким тихим, размеренным движением. Вверх, почти до оболочки, а потом вниз, почти до самого дна. Сгусток будто спал, но на самом деле неспешно размышлял.

Меня как током долбануло. На какое-то мгновение мне показалось, что это я вот сейчас плаваю в этой болотной жиже, расслабленный и пофигистичный. Му-анг, словно почувствовав это, чуть шевельнулся, и не торопясь подплыл прямо к моей ладони.

— Ты — враг, — проявилось у меня в голове. — Опасный враг. Ты, и она. Бесполезны для неё. Тебя надо поглотить. Она скоро придёт. Низшие останутся служить, вы перестанете существовать. Она вернёт своё. Скоро.

Понятно было, чем отличаются те чешуйки, которых называли му-анг-ни, от этого сгустка. Разница между ними была такая же, как между животными и человеком. Следующая ступень, сгусток был условно разумен. У него не было глаз, ног и среднего пальца правой руки, но он, похоже, кое-как мог передавать свои мысли в почти понятной мне форме.

— Опасный враг — это она? — я мысленно показал на Илли.

— Она ещё не готова. Но она и она может им стать. Не хочет. Может. Не сейчас. Вы должны уйти. Оставь слугу и уходи.

Я перевёл взгляд на Зана. Очень быстро — обмен мыслями происходил почти мгновенно.

— Подведи его ко мне, — приказал му-анг. В его тоне прорезались нетерпеливые нотки. — Немедленно.

Тут и представился подходящий случай избавиться от Зана — с его навязанным служением. Надо было отдать его слизню, из сержанта получился бы отличный слуга, с таким и врагов не нужно, но я почему-то представил, как разбиваю куб, достаю оттуда эту невидимую субстанцию и поедаю, слизываю с пальцев, жадно глотаю и причмокиваю. Судя по тому, как сгусток отпрыгнул от моей ладони, это ему не понравилось.

— Уходи, — на расстоянии мысли передавались слабо, я бы сказал — бледно. — Все уходите.

— Выпусти нас, — убивать сгусток почему-то не хотелось, словно было в нём что-то такое — родственное, что ли. И возиться с прозрачным кубом тоже, оружие по-прежнему не действовало, а чем ещё разбить толстые стенки, я не представлял.

— Хорошо. Возвращайся, чтобы она могла поглотить тебя, — согласился му-анг, и на прозрачном полу засветился квадрат метр на метр. — Она узнает о тебе. Она будет ждать.

Пока я устанавливал ксено-контакт, Илли что-то пыталась выяснить у Зана, тот отвечал неохотно и односложно. Метку выхода эта парочка упорно не замечала, хотя стояла от неё всего в трёх метрах.

— Насмотрелся? — переключилась на меня Илли. — Я уже сказала, это только кажется, что там пусто, на самом деле эта тварь точно где-то там, внутри куба. Без сканера не увидим, зато сам куб можем разбить.

— Голыми руками?

— В старых записях оружие на втором ярусе действовало, — парировала советник Доушем. — Другого выхода у нас нет.

Вместо ответа просто шагнул в квадрат. Действительно, кто я такой, чтобы спорить с имперским советником.

Я ожидал от пришельцев каких-нибудь сверхпродвинутых технологий, вроде телепортации, но из пола выросла обычная шахта лифта, куда помещался один человек. Платформа выбросила меня на поверхность купола, по гладкой оболочке я легко соскользнул на траву. За те дни, что я провёл взаперти, планета не изменилась, несколько медуз проплывали неподалёку, на купол опускался очередной шар с жертвой пришельцев. Неподалёку одинокий кузнечик кого-то пережёвывал, увидев новую порцию еды, он запрыгал в мою сторону, мерзко скрипя челюстями.

Зан появился через несколько секунд, тут же сориентировался и начал палить по хищнику, отстреливая одну конечность за другой — снаружи наше оружие отлично работало. Обезглавленное тело не добежало до нас буквально несколько метров, аккурат к прибытию Илли.

— Идиот, — крикнула та, — сейчас сюда му-анг-ни налетят.

И вправду, из отстреленной головы кузнечика не торопясь выбрался чёрный блинчик, распрямился, и завис над трупом, выбирая новую жертву. Кроме нас, поблизости никого не было, так что и выбора у него, собственно, тоже. Блинчик распался на три поменьше, и двинулся в нашу сторону.

— Бегом, — скомандовала Илли, и помчалась прочь от купола.

Мы не отставали, чёрные оладушки — тоже, они даже снова слились в один, чтобы двигаться быстрее. Будь я в привычном скафе, с компенсаторами и экзоскелетом, не догнать этим штукам меня никогда. Но на мне была купольная униформа, которая даже от мелких насекомых защищала с трудом, а из оружия — только пистолет и нож, против блинчиков совершенно бесполезные.

Первую минуту я бежал бодрячком, а потом начал сдавать. Илли — та неслась, словно бегом занималась каждый день, Зан держался ко мне поближе, ему моё здоровье теперь было так же важно, как и собственное. Как он собирался защищать меня от му-анг-ни, я не знал, но наверняка капитан уже что-нибудь придумал, в отличие от симбионта, который снова затаился.

Ховер, с которым я установил через комм связь, находился на другой стороне купола, и через пару минут должен был появиться на этой, двигался он быстро, но недостаточно, чтобы успеть — мелкая тварь буквально в затылок дышала. Зан чуть отстал, вклинился между мной и блинчиком, но что-то в его поведении меня настораживало, как бы не отпрыгнул в последний момент.

Илли внезапно остановилась, словно решила нас подождать, расставила руки чуть в стороны, её кольца заискрились.

Одновременно неподалёку от неё зашевелилась трава, и сбоку от нас из-под земли вылез пятиугольный штурмовой танк, из которого выпрыгнули шестеро бойцов в полном снаряжении. Шлемы были едва затемнены, и одного, а точнее — одну из них я узнал, милашка-сержант Лу. Блинчик увидел новую цель, и от меня отстал, метнулся к бойцам.

Те слаженно отступили за сержанта, правильно, когда ещё от женщины на корабле избавишься, девушка выставила вперёд ладонь, шевельнула кистью, словно поворачивала что-то. И му-анг-ни на полном ходу врезался в еле видимую сетку, чуть было не запутался в ней, но вовремя отскочил, и бросился обратно, к трупу кузнечика.

А вся команда с базы тут же нашла новые цели — нас с Заном.

— Залезайте в танк, — скомандовала Илли. — Потом разберёмся, что с вами делать, а сейчас нужно убираться отсюда.

Зан посмотрел на меня, а я — на отметку в комме, ховер уже был совсем рядом. Судя по всему, сканеры танка его не замечали, вооружение делалось практически на одном оборудовании, хоть и на разных базах, и инженерные модули знали, как обойти собственную защиту.

— Мы остаёмся здесь.

— У меня к капитану Галэки остались вопросы, — Илли говорила так, словно Зана рядом не было, — поэтому или вы добровольно занимаете свои места, или мы заставим вас это сделать.

Трое бойцов приблизились, держа нас на прицеле, один из них отцепил от пояса фиксаторы.

— Добровольное сотрудничество, Дэн, — продолжала Илли. — Я помогу тебе снова вернуть власть в космопорте, а ты отдашь мне капитана, флот Ливси уже почти на дальней орбите, и адмирал захочет узнать, куда делась его дочь.

— Она умерла, — напомнил ей. — И нет, Зана я не отдам. Пока. Помощь твоя с базой обслуживания мне тоже не нужна.

Илли насмешливо улыбнулась. И улыбалась буквально пару секунд, до того момента, как вывалившийся буквально из воздуха ховер не взял на прицел всю её команду. Два подавителя зависли в нескольких метрах от земли, заняв позиции прямо возле бойцов Илли, а третий рывком подобрался ко мне поближе и выставил адаптивные щиты.

Сержант Лу дёрнулась, пытаясь деактивировать подавитель, и тут же оказалась зажата гравификсаторами.

— На всякого хитрого советника бывает свой бывший охранник, — отметил я, пока подавитель паковал её. — Оставим твоего бойца здесь, не беспокойся, пленные мне не нужны.

— Ты отлично подготовился, — спокойно сказала советник. — Глубокая модернизация, дополнительный слой брони, усиленная инерционная база, взлом протокола «свой-чужой». Значит, ты договорился с модулем управления космопортом, и он принял тебя за своего?

— Здесь точно удобное место для разговоров? — поинтересовался я. — Пора нам расстаться.

— В двух километрах от купола пока что безопасно. Это всё меняет, Дэн, ты отправляешься со мной.

— Почему? — я дал отмашку, подавитель освободил сержанта, и команда советника погрузилась в танк. Зан последовал их примеру, занял место в ховере, а мы с Илли остались вдвоём на открытом пространстве.

— Во-первых, это безопаснее, чем окрестности бывшей базы обслуживания, — она мыском ботинка провела на песке одну черту. — Во-вторых, если мы доберёмся до резервной базы, у нас будет реальный шанс выскользнуть отсюда до того момента, как му-анг начнут зачистку планеты. А это произойдёт очень скоро, ещё пять или шесть местных суток, и этот купол исчезнет, как и остальные, а его обитатели примутся за нас. За всех, кто ещё не перешёл на сторону чужих.

Вторая линия появилась рядом с первой.

— А в-третьих?

— Что в-третьих?

— Всегда есть три аргумента. Так полагается — первое, второе и третье.

— Чушь, хватит и двух для тебя. Решайся, Дэн, с тобой или без тебя, я с этой планеты уйду. А вот сможешь ли ты сделать это без меня? Подумай.

Подумать тут было над чем, Илли многое не договаривала, но кое-что я понял. На секретной базе, на юге, наверняка хранилось нечто такое, что нужно было её хозяевам в космосе. Настолько, что она бросила подчинённых-имперцев на произвол судьбы, и каким-то образом проникла под купол врага.

И подготовилась она куда лучше меня.

Пока мы тут беседовали, возле купола появилось несколько медуз, они, увидев добычу, радостно завибрировали, и полетели в нашу сторону. Ховер тут же зарылся под землю, вместе с подавителями, а танк Илли остался стоять на месте.

— Не двигайся, — советник осталась стоять на месте, — нас они не тронут.

Я тоже на это надеялся. Обычно медузы на людей не нападали, с чего бы это им привычки менять. Так и вышло, мы этих тварей не заинтересовали, а вот стоящий неподалёку танк с начинкой из экипажа — даже очень. Медузы сгруппировались, и клинышком, словно перелётные птицы, ринулись на боевую машину. Но стоило им добраться до обшивки, тварей отбросило, словно они обожглись. Проклиная себя за беспечность, я пригляделся к танку пристальнее — под силовыми наружными щитами, которые себя почти не проявляли, оказался слой антралина, не какие-то там пылинки редкие, а сплошной и толстый. Видимо, запасы металла на базе сильно уменьшились.

Третий аргумент появился неожиданно, я только что приказал снять с бойцов Илли фиксаторы — танк оставался пока вне игры, но при желании советника Доушем мог нас здесь всех разнести на атомы.

На комм пришёл вызов от Йоланы.

— Долго ты выбирался, — прямо в лоб, а точнее — в висок, заявила она. — К базе не приближайся, она заблокирована. Держитесь в сторону юга, мы сами тебя найдём.

— Вы — это кто? — поинтересовался я.

— Вместе с Чесси и Гниллсом нас шестеро.

И чтобы я дурацкие вопросы не задавал, скинула мне инфопакет из космопорта.

Стоило мне исчезнуть, и с базой начали происходить нехорошие вещи. Медузы в обеих модификациях уже вовсю орудовали на третьем. Все три выхода охранялись эллипсоидами, один из них завис над тоннелем, который прорыли медузы, и расширял его. Такое я видел в первый раз, обычно малые убийцы му-анг мелкими проблемами не занимались. Всего десять эллипсоидов сконцентрировались на небольшом участке планеты.

Видимо, поэтому ИИ космопорта переклинило, на инструкции он наплевал, и управление никому передавать не собирался, вместо этого заблокировал необитаемые уровни и тоннели через них. Троица — Йолана, Гниллс и Зан, решили, что нужно всем с базы уходить куда-нибудь в более спокойное место. Чесси каким-то образом удалось отсечь часть восьмого уровня от общего управления, оттуда через систему тоннелей можно было попасть наверх, к складу, где накапливалась переоборудованная техника из новых партий перед тем, как уйти в основной накопитель на четвёртом уровне. Склад был почти пустой, там оставался только один ховер, резервный, который я готовил для себя про запас. Шесьсот человек он бы никак не увёз, но в накопителе ждали ещё два десятка десантных вездеходов из новых партий.

Штурмовики, на которых мы с Йоланой попали на планету, оказались заблокированы, шахта перекрывалась во время эвакуации, и вообще, толку от них было мало, разве только своих пугать. Но всё равно, синт-пилот перевела их в автономный режим, и поставила маяки — на всякий случай, вдруг пригодятся.

Модуль управления перевёл два тоннеля в эвакуационный режим, и проложил путь к складам, где хранились переоборудованные десантные вездеходы, чтобы обитатели космопорта могли к ним пробраться. Там же находились готовые к бою подавители, и люди во главе с Заном отправились на четвёртый уровень, а Йолана, Гниллс, Матц и ещё трое человек из техников пробрались на склад.

— Как вы собирались выводить людей? — мы с Заном тащились за танком Илли. Подавители бодро плыли в полукилометре от нас, следя, не появится ли враг, но медузы, видимо, посчитали, что нас лучше не трогать.

— С помощью подавителей и ложных целей, ИИ передал мне управление частью вооружения, — капитан-сержант сидел прямо, глядя в одну точку.

— Но ты их бросил? — уточнил я, распаковывая данные.

Люди до ховеров не дошли, вместо этого они решили остаться на четвёртом уровне, который предназначался для личного состава космопорта, и был неплохо защищён. На самом деле, вина Зана была в том, что он не справился с этой толпой. Появились активные противники побега, которые убедили остальных, что здесь, на этом уровне, им ничего не угрожает, а снаружи, наоборот, плохо и опасно.

— Нельзя сделать людей счастливыми насильно, — неожиданно пофилософствовал мой помощник. — Особенно, когда тебе угрожают оружием.

Я кивнул. Те шесть сотен были, по сути, балластом, который отличался от остальных, которые ушли раньше, только большей степенью страха перед пришельцами. Что ещё взять с воров, мошенников и прочих тёмных личностей. Правда, там были ещё женщины с детьми, которых мы спасли, но и они поддались желаниям толпы.

Зан попытался пробраться обратно на восьмой, но вместо этого лифт переместил его на третий, где он и попался чужим. Что стало с остальными, никто не знал, модуль управления на запросы не отвечал, команды игнорировал, только позволил ховеру вылететь из ангара через выход, охраняемый эллипсами. Которые почему-то боевую машину пропустили вместе с экипажами.

И теперь ховер с беглецами потихоньку уходил от космопорта. Он шёл почти параллельным нам курсом, только быстрее. На мой взгляд, лучше бы они взяли штурмовики, там и вооружение было куда мощнее, и летать они могли выше. Но Йолана, когда я ей об этом сказал, только фыркнула.

— Не твоё дело, Дэн.

— Один штурмовик — мой, — напомнил я ей.

— Забудь. Куда вы направляетесь?

Нам предстояло тихонько добраться до южного побережья этого континента, спуститься в воду, переплыть океан, выбраться на южный континент, а там останется совсем немного, каких-то полторы тысячи километров до самого его центра. Илли переслала мне маршрут, и он не включал в себя другие базы имперцев. Значит, советник Доушем действительно бросила своих людей на произвол судьбы, так и мной спокойно могут пожертвовать.

Пока Йолана изучала маршрут, я связался с Илли.

— Отлично, лишние силы нам не помешают, — как ни в чём не бывало сказала та. — Республиканка, которая открыла портал, тоже с ними?

Я даже чуть замешкался, прежде чем ответить. Посмотрел на Зана, тот замотал головой, мол, он этого бывшей начальнице не докладывал. Врёт, наверное, по его эмоциональному фону это сложно было определить.

— Да.

— Отлично, может быть, она тоже пригодится. Когда мы доберёмся до базы, малые убийцы от нас отстанут. Точнее говоря, им уже будет не до нас.

— Через пять-шесть суток? — уточнил я, связываясь со вторым ховером. Не с экипажем, а с управляющим модулем, который я сам лично настраивал. Мало ли как дело пойдёт, лишняя подстраховка не помешает.

Через обзорные камеры второго ховера были видны два купола.

— Чёрная пирамида над куполом что означает? — спросил я у Илли, и переслал ей картинку.

— То, что у нас больше нет времени, — ответила советник, и её танк резко прибавил в скорости.

Глава 9

Глава 9.

Адмирал Локси любил наблюдать за ходом сражения в одиночестве. В полном и абсолютном — флагманский имперский разрушитель, пирамида со ребром почти в километр, была напичкана модулями защиты и нападения, весь внешний слой состоял из беспилотных аппаратов, образующих многотысячный рой. Локси был уверен, останься он единственным человеком в целом флоте, дела пошли бы куда лучше, остальные люди только мешали. Они вечно пытались высказать своё мнение, предложить что-либо или вообще ничего не делать, а механизмы себе такого не позволяли, просто получали инструкции, и чётко им следовали.

Локси висел в центре каюты, прикрыв глаза и подключив на комм входы со всех возможных передающих устройств, в тридцати световых годах от звёздной системы Конфедерации, портал из которой вёл в заблокированную систему. Где-то там гибли бесполезные подчинённые, и ещё менее полезные враги, ближайшая звезда, коричневый карлик, почти не создавала гравитационных помех для передачи пакетов. До сих пор одни командиры считали, что должны находиться на переднем крае, вторые, поумнее — в тылу. И те, и другие, по мнению Локсиа, были никчёмными идиотами. Вообще во всей исследованной галактике было около сотни людей, которых адмирал считал более-менее вменяемыми, и одиннадцать, которых он уважал. Вызов, вторгшийся в картину сражения, был от одного из них.

Смотритель Двора видел то же, что и адмирал, некоторое время они наблюдали за бойней вместе.

— Они готовы ударить, — смотритель на отображении канала связи выглядел как маленький зверёк с родной планеты адмирала. — Наш человек в пограничной системе передал, что кокон почти построен. Постарайся, чтобы потерь было как можно меньше.

Адмирал недовольно поморщился. Незначительные потери не укладывались в его схему войны. С точки зрения Локси, война на то и существовала, чтобы избавить человечество от слабых и нерешительных особей, а таких, опять же, по его мнению, даже в армии было большинство.

Корабли ударного соединения Империи выныривали из звёздных врат и тут же резко замедлялись, уходя в дрейф. Ближайшая звёздная система принадлежала Совету независимых планет, она находилась всего в шести световых годах, на таком расстоянии погрешность скачка была минимальной, захватить её было несложно, так что имперский флот вполне мог обойтись и без портала, но адмиралы решили иначе, и ударили одновременно по двум обитаемым мирам противника на обеих сторонах портала. Из пятидесяти семи обитаемых систем у Конфедерации осталось всего сорок, ключевые, соединявшие остальные порталами, Империя захватила в первые тридцать общих суток. Клоны отчаянно сражались, но купленные у имперцев корабли выходили из строя в самый ответственный момент, блокируя экипаж, а приобрести новые было негде — и Федерация, и Совет планет в конфликт не вмешивались, а у Республики было слишком мало собственных ресурсов.

— Через пять общих суток система будет нашей, — адмирал по старой привычке шевельнул пальцами, отправляя очередное соединение на новую позицию, и нарушая заранее разработанный план атаки. Шпионы могли выяснить, что будет делать имперский флот, но в голову адмирала им не забраться. Поэтому Локси всегда выигрывал. — Вы уже нашли их лидера?

— Им занимаются, — к беседе подключился третий. Секретарь Службы порядка. — Нашли пять распределённых узлов из тридцати, остальные переносят резервные ресурсы на Айанмо.

— Но на самом деле это не так? — уточнил адмирал.

— Конечно, но у него нет выбора — если му-анг уничтожат людей, он останется сам по себе. ИИ слишком долго был у власти, и к ней привык. Мы договоримся, по крайней мере с той частью, что будет на Айанмо.

— Ты продолжаешь считать, что император знал о чужих на той стороне? — спросил смотритель. — И спланировал открытие портала? Почти один?

— Это единственное разумное объяснение.

— И зачем это ему?

— Для этого, — адмирал подёргиванием безымянного пальца атаковал резервную боевую станцию противника, несколько сотен истребителей отсекали путь тем, кто пытался сбежать, — нам надо его спросить. Схватить и спросить. Если не ваши игры со стазисом, у нас был бы нормальный император и закрытый портал. Рано соединять планеты, вы думаете, что подвернулся удобный повод, а я считаю — это было слишком рискованно. За десятки тысяч лет мы не могли договориться, с какой стати это случится сейчас.

— Согласен, — тут же отреагировал секретарь.

— Что сделано, то сделано, — собеседникам показалось, что смотритель вздохнул. — Зародышей с каждым поколением становится всё меньше, ещё десять-двадцать тысяч лет, и у нас не было бы шансов. К тому же портал работает — Аокхаган прошли через него и закрыли, обратно никто из них не вернулся, мы рассчитывали встретить их там — мятежные лорды, собственная империя, вот с кем можно было воевать и торговать. Но вероятность того, что королева никуда не уйдёт и будет ждать, тоже была. Очень небольшая, но всё равно, мы это предполагали. Аокхаган вполне могли победить, но, как мы теперь знаем, проиграли. Ты разочарован?

— Ни за что, — твёрдо ответил адмирал. — Мы живём ради вот таких событий. Не знаю, кто придумал этих чужих, но он — отличный парень. С таким бы я имел дело.

И направил небольшую группу штурмовиков в совершенно пустую область пространства. Туда, где, по его расчётам, скрывался другой адмирал — конфедератов, из тех, вторых, что любят отсиживаться в тылах, этот слабак только мешал, и будет уничтожен. Ещё несколько ходов вперёд, а потом один, самый мощный, назад, собранные Конфедерацией последние боеспособные соединения ударят по зарвавшимся имперцам, выдавят их из системы, но сил пойти дальше уже не будет. И тогда Конфедерация примет на себя первый удар, но не в том расслабленном состоянии, в котором она находилась тысячи лет, а полная злости и решимости, со своими лучшими частями и людьми. А что сказать Совету лордов — это уже головная боль секретаря Службы порядка.

— У нас есть максимум сутки, — танк Илли нёсся впереди, расшвыривая деревья и зазевавшихся кузнечиков, стадо гиппо чуть было не попало под удар и еле успело отбежать в сторону. — Вовремя мы выбрались.

В стороне появился ховер, он летел параллельным курсом на небольшой высоте.

— И что будет потом?

— Потом? — изображение советника усмехнулось. — Потом все те, кого обработали чужие, возвратятся на свои привычные места. Надо было убить генерала, он знает, куда мы направляемся.

Пирамида всё так же неподвижно висела над куполом. И не только над теми, мимо которых ехали Йолана с командой, справа по курсу ещё один купол обзавёлся такой же надстройкой. До тюрьмы чужих было рукой подать, не больше трёх километров, танк Илли внезапно притормозил и почти остановился. В чёрной фигуре была какая-то притягательность, так и хотелось приблизиться к ней поближе.

И не только мне — к куполу мчались какие-то вездеходы, даже два трактора с полными экипажами на предельной скорости пересекли наш путь, две группы людей, человек по двадцать, шли пешком, им до купола оставалось не больше километра.

— Что случилось? — я связался с Илли.

— Наблюдаем, — ответила та. Голограмма плохо передавала эмоции, но судя по выражению лица, происходящее советнику совсем не нравилось.

Второй ховер изменил курс, сближаясь с нами, и через десять минут наконец добрался до нашей маленькой группы. На поверхности появилась Йолана, в боевом скафе, она помахала нам рукой и замерла, глядя на пирамиду.

— Что нам делать? — капитан, он же сержант, тоже успел облачиться в нормальный боевой прикид.

— Откуда мне знать, я это в первый раз вижу.

Один из подавителей расплющился, превращаясь в уменьшенную копию малого убийцы му-анг, и заскользил к куполу. Датчики считывали изменения в окружающей среде, но их не было, никаких посторонних излучений или сигналов, но тем не менее, люди всё прибывали и прибывали. Может, мы и торопились на юг, но тут происходило явно что-то важное, раз Илли решила плюнуть на срочность и остановиться.

Вылез наружу, из борта ховера вывалился небольшой летательный аппарат, как раз на меня одного — удлинённый корпус с удобным сиденьем, захватами для рук, и шестью небольшими манипуляторами, делавшими его похожим на жука или паука. Лёгкие щиты спайдера могли защитить от местной фауны и маломощного оружия, но если чужие захотят меня уничтожить, то и ховер не спасёт.

Обеспокоенный Зан попытался меня остановить, ну да, теперь наши жизни повязаны, он пытался мне что-то рассказать про старые записи, найденные в Службе порядка, но точного результата ритуала никто, кроме самих лордов, не знал. В одном капитан Галэки был уверен — надолго он меня не переживёт, и очень на этот счёт волновался. И правильно, сначала думать надо, а потом уже на траву садиться и бормотать всякую чушь.

Напрямую приближаться к куполу я не стал, облетая его по спирали. Возле оболочки, так, чтобы было видно пирамиду, уже собралось порядочно людей, все смотрели вверх и молчали. Доехавшие до купола вездеходы и тракторы стояли пустыми, их пассажиры влились в общую толпу, которая не распределилась вокруг купола, а собралась в одном месте. Людей там было больше трёх сотен, разум, в отличие от тех, кто по ночам глазел на пирамиду внутри купола, они не теряли, просто не понимали, с чего их сюда принесло.

— Десять километров, — сказала Илли.

— Что?

— С зондов видно, что все они были неподалёку, максимум десять километров от купола. Ещё несколько групп движутся с другой стороны, и с нашей небольшая колонна. Где они только прятались.

— Под землёй, наверное, — я и сам прекрасно всё видел, подняв спайдер на высоту в десять метров. Последняя группа в форме конфедератов появилась совершенно точно из-под земли, наверняка там был какой-нибудь пункт слежения, они передвигались на гравиплатформах, и присоединились к остальным буквально через пару минут. — Эй, там даже кто-то веселится.

Прямо подо мной двое мужчин приставали к какой-то девушке, та хихикала и нехотя отбивалась. Я притормозил, зависнув на месте, и совершенно зря. Один из мужчин, видимо посчитав, что и это не очень весело, попытался пристать к другому, и тот тоже захихикал.

— Смотри на цвет пирамиды, — посоветовала советник, — он уже голубой.

Действительно, если сначала пирамида светилась еле заметным красным, то теперь цвет излучения изменился. Подавитель его не фиксировал, а вот я почувствовал какую-то лёгкость, словно внутренние барьеры в мозгу хотели отключиться.

— Если почувствуешь, что что-то не так, отходи подальше, — в голосе Илли чувствовалась тревога. — И скажи своим людям, чтобы не высовывались.

Йолана на этот совет отреагировала в своей обычной манере, посоветовала мне заткнуться и не мешать. Сама она залезла на гравиплатформу и поднялась почти до уровня пирамиды. Опасно, но почему-то ни шаров, ни медуз поблизости не наблюдалось.

Голубой цвет вокруг пирамиды потихоньку начал бледнеть, люди вели себя всё раскованнее, но с места почти не двигались. Они сбились ещё плотнее, и на пирамиду старались не смотреть, так что, когда она полыхнула белым, словно крохотная звёздочка, думаю, мало кто ослеп.

Меня защитили светофильтры скафа, шлем Йоланы тоже мгновенно затемнился, а подавитель выдал целую очередь данных. Люди, окружающие купол, попадали на землю, и теперь лежали неподвижно.

— Не приближайся к ним, — Илли появилась на броне танка в почти такой же броне, что и Йолана. На предплечьях у неё были закреплены излучатели. — Самое интересное ещё не началось.

Два дрона отделились от подавителя, залетевшего в самую гущу событий, упали на землю, встали на тонкие ножки и засеменили к ближайшим телам. Всё, что они могли, так это оказать первую помощь до того момента, как раненого десантника или то, что от него осталось, не поместят в медицинскую капсулу, для этого внутри каждого дрона был небольшой медицинский блок и сканер повреждений организма. Валяющиеся тела на были на удивление здоровы — сердца бились, исправно перекачивая кровь от одного относительно здорового органа к другому, рефлексы сохранились, только мозговых импульсов не было.

— Пустышки, — поделился я своим наблюдением. — Интересно, для чего чужие это проделали, не проще было просто убить?

Ответ на свой вопрос я получил почти тут же. Сканеры зондов засекли движение, и на расстоянии в несколько километров от купола появилось серое облако. Оно стремительно двигалось, распадаясь на сотни отдельных блинчиков. Йолана выругалась, и полезла обратно в ховер, а я поднялся ещё выше, туда, где му-анг-ни не смогли бы меня достать.

Они и не собирались. Добравшись до людей, эти твари не стали их жрать, а через глаза и уши забирались внутрь черепа. Я прекрасно помнил, что стало с Толстой Мо, когда один из блинов налепился на её лицо, тогда оно растворилось за несколько секунд до костей, но сейчас кожа у валяющихся тел оставалась нетронутой. Пирамида снова засияла красным, излучение чуть пульсировало, и хоть было направлено в основном вниз, на толпу, даже меня чуть пробрало — как в тот раз, когда я руку внутрь пирамиды запустил. Снова появился этот странный узор, отодвигающий воспоминания, но теперь он просто их пытался уничтожить. Мой симбионт чуть зашевелился, и словно отгородил меня от проникающих волн.

У людей внизу такой штуки в мозгу не было. То один, то другой начинал шевелиться, сначала это были простые подёргивания, но с каждым разом движения становились всё рациональнее, и, наконец, первый попавший под влияние пирамиды поднялся. Осмотрелся, и направился к телу, которое оставалось лежать неподвижно, у того из глаза появился блинчик, поднялся повыше, а очнувшийся человек подошёл к лежащему телу, протянул руки, и оторвал голову. Выскреб из черепа мозг и начал жадно жевать, попутно выковыривая глаз из глазницы.

Фильмов про зомби я видел достаточно, но эти были совсем не такими тупыми и медлительными, как их обычно показывают. Они разговаривали, причём осмысленно, тот, что поднялся первым, помогал остальным выбирать неподвижные тела, и даже пытался распределять пищу. Тёмно-бурую жижу, стекающую по подбородку, он аккуратно вытер рукавом.

Я одновременно наблюдал и связывался с ховерами, не хватало мне только таких же вот живых мертвецов у себя в команде. Но, если не считать слегка побледневших техников, там всё было в порядке.

— Возвращайся, едем дальше, — Илли чуть нервничала.

Я развернулся, и направил спайдер вниз, к ховеру. Обедающая толпа внезапно притихла, на меня смотрели несколько сотен пар глаз. Абсолютно равнодушных.

Точно с таким же равнодушием в сторону меня взметнулись рейлы карабинов и руки с излучателями, по щитам спайдера вдарил дружный залп, и аппарат, не выдержав атаки, рухнул вниз.

Если бы на мне была прежняя униформа, думаю, я бы не выжил. Но скаф самортизировал падение и даже притормозил возле земли, придавая мне устойчивое положение. Если первый залп был дружным, то теперь новоиспечённые зомбаки стреляли каждый в своём темпе, конфедераты оседлали свою гравиплатформу и ринулись ко мне.

Сигнал атаки пришёл на комм при первых же выстрелах, тот подавитель, что кружил над толпой, переместился ко мне, пытаясь закрыть щитами, но недостаточно быстро. Несколько зарядов пробили броню, в правой части тела что-то взорвалось, и я почувствовал, как теряю сознание. Точнее, как колония наноботов внутри моей крови отключает меня, чтобы вылечить. Плохая тактика, сначала надо убежать, и уже потом лечиться, но у внутренних ремонтников была своя программа действий.

Уже словно в тумане я видел, как накопители развязывают в толпе настоящую бойню, живые мертвецы стремительно превращались в по-настоящему мёртвых, некоторые просто испарились — аппараты поддержки десанта не церемонились. Две машины обрабатывали толпу из всего доступного оружия, бывшие заключённые и надсмотрщики были слишком легко экипированы, чтобы защититься. Из убитых людей вылетали чёрные блинчики му-анг-ни, они не нападали, а сливались в единое существо, колышущееся над головами. Последнее, что я успел увидеть перед тем, как третий подавитель поглотил меня — как два чёрных эллипсоида выскользнули из-за купола и ринулись в нашу сторону.

Глава 10

Глава 10.

Крохотная по сравнению со звездой чёрная точка вела за собой тончайшую чёрную же нить. На самом деле её размеры были сопоставимы с небольшим астероидом, три километра в диаметре, идеальный шар, который совершенно не реагировал на огромные температуры в короне звезды. Всплески плазмы просачивались через связанную шаром сеть, не причиняя ей вреда.

Постепенно нити, толщина которых в самом начале была чуть больше миллиметра, утолщались, и там, где шар начал своё путешествие вокруг центра звёздной системы, напоминали небольшие тоннели в несколько метров диаметром. Внутри что-то сверкало и пульсировало, передавалось туда, где шар заканчивал последние стяжки, словно надувая их. Последние тысячи километров шар проделал не торопясь, словно любуясь своей работой, и вместо того, чтобы обрезать нить у последнего узла, ускорился, уходя прямо в глубину звезды. Чудовищное давление, реакции ядерного синтеза, огромные температуры — ничто не помешало шару через несколько минут вынырнуть с другой стороны, таща за собой энергетический кабель, и рвануть в сторону портала. Вокруг него шар сделал несколько оборотов, беря звёздные врата в кольцо, замкнул нить на портал, и только тогда замер. Чёрный кабель пульсировал, передавая энергию местного солнца на врата.

Теперь му-анг будут контролировать портал, и никто, кроме них, через него пройти не сможет.

— Плетение закончено, — Эрвик даже кулаки сжал от избытка чувств, — ты видела? Когда ещё придётся такое понаблюдать. Королева или уже на этой стороне, или будет здесь со дня на день. Люди даже не поймут, что произошло.

Ньялу скептически хмыкнула. Ей эти чужие уже успели надоесть, с одной стороны, они не давали нормально перемещаться по системе, ограничив ускорение и связь, а с другой, вели себя слишком мирно. Лорд Кросли, которого они вытащили из императорского дворца, всегда казался ей странным, дочь смотрителя подозревала, что влияние на мозг оказывает стазис-камера — доставшиеся от переселенцев устройства замедляли время внутри, даже вроде как обращали вспять, но принцип их работы так никто и не понял. Что они делали там внутри с человеческим мозгом и с человеком вообще, можно было только догадываться по внешним признакам и данным сканирования. Так что у настоящего императора, по её мнению, с головой не всё было в порядке. То, как он обращался с данными без всяких поддерживающих устройств и анализаторов, внушало опасения. А все эти его рассуждения о целях цивилизации, умирающем человечестве и разобщённости поначалу увлекали, но практической ценности не имели. Есть Империя и другие государства, небольшая часть галактики, которую они занимают, и чья-то транспортная система, удобная, хоть и не всегда безопасная. И чужие в эту схему совершенно не вписывались, они были лишними. Но раз её отец решил поддержать нынешнего императора, который формально даже не император, кто она такая, чтобы спорить. Обычный коммандер пятой стрелы атаки, раз есть враг, которого надо уничтожить, она сделает это.

— Ты доверяешь Талбошам? — спросила она. — Тойола меня беспокоит. Она связывалась с Ливси. Исполнительный дурак, Талбоши это отлично знают, но зачем-то поддерживают контакт.

— Тойола. Она поддерживает.

— Да, она. Но лорд Талбош с ней заодно.

— Не уверен, — Эрвик улыбнулся. Это тоже злило Ньялу, император всегда был в отличном настроении. — Ливси ударит по станции республиканцев.

— Что? — Ньялу аж с места подбросило.

— Флот Ливси ударит по станции республиканцев, — невозмутимо повторил император. — Не весь, только передовая группа. Вот о чём сговорились Тойола и Ливси за нашей спиной.

— И ты спокойно об этом говоришь? Передовая группа — это восемь тысяч человек, флагманский разрушитель с полной рукой поддержки, тысяча истребителей и триста штурмовиков. Всего. Этого не хватит, чтобы захватить станцию, там уже готовы два периметра обороны с вакуумным оружием, кинетическими матрицами третьего порядка, я сама их проверяла — истребители просто размажет. Флот отстаёт от передовой группы на семь общих суток, когда он подойдёт, уже будет поздно, республиканцы успеют сбежать, перегруппироваться и уничтожить на станции всё, до чего дотянутся. И мы снова получим пустую станцию, без оборудования и сборочных мощностей, стоило тогда запускать её.

— Такова война, Ньялу, в ней не обойтись без жертв и потерь. Но мы им поможем, рядом есть соединение синтов во главе с неким Майло, он ударит в нужный момент, — Эрвик отвернулся, и снова уставился на экран, где затянутое в чёрную сетку солнце посылало энергию в спираль вокруг портала. Несколько тысяч лет император обходился без коммов и других вживляемых устройств, и внешние источники информации его вполне устраивали.

— Хватит лежать, — меня пихнули ногой в бок. Голос Йоланы.

Когда надет скаф, можно хоть молотком бить, ничего не почувствуешь. А я очень даже этот пинок ощутил, но глаза открывать не стал.

— Притворяется? — это Илли спросила.

— Как всегда, — а это уже Чесси, хорошо, что она уцелела, военно-полевой трибунал как раз начинает работу.

Я явно находился внутри своего ховера — модули машины тут же начали доставать меня отчётами и прочей ерундой. Мы двигались с небольшой для этого вездехода скоростью на юг, куполов вокруг видно не было, и пейзаж изменился. Вокруг были заросли невысоких деревьев, ховер скользил над ними, временами ныряя вниз, и продвинулся от того места, которое я помнил последним, уже на две тысячи километров.

Глаза всё же пришлось открыть — вместе со мной в кабине вездехода было восемь человек. Гниллс с Матцем, Зан, Йолана и трое техников, которых я раньше видел, и даже знал, как зовут. Ни синеволосой хакерши, ни советника с разноцветными патлами и ховере не было.

Не отвлекаясь на вопросы, запросил у модуля наблюдения сводку произошедшего.

Эллипсоиды атаковали внезапно, когда на поверхности оставался только штурмовой танк Илли. Двое против одного, и, казалось, у экипажа танка шансов нет, из малых убийц вылетали заряды, которые, как я уже успел убедиться, разрушали практически любой материал. Разлагали его на атомы, снижали устойчивость внутренней структуры, а энергетические щиты эти заряды просто не замечали.

Но с танка эти сгустки непонятной энергии стекали, словно вода с масла. Эллипсоиды несколько минут пытались пробить защиту, но эффект был почти нулевой. Почти, потому что при каждом попадании часть антралиновой брони исчезала, и если бы малым убийцам му-анг хватило ума или боевых навыков, они бы били в одно и то же место, и наконец достучались бы до экипажа. Но заряды ложились по всей поверхности, и эллипсоидам понадобился бы не один день, наверное, чтобы добиться успеха.

Но Илли столько ждать не хотела. Пока я лежал в отключке, такой красивый и никому из чужих не нужный — убийцы на меня внимания вообще не обращали, ховер, на котором была Йолана с командой, выбрался из-под земли и на предельной скорости умчался вдаль, уводя за собой одного из эллипсоидов. Второму пожертвовали подавитель, десантный юнит далеко уйти не смог, но малого убийцы и это удовлетворило, он на несколько секунд завис над искорёженным подавителем, и исчез.

А экипаж второго ховера перебрался в мой. Не весь, Чесси предпочла занять свободное место в танке, наверное, стеснялась меня. Поредевшая группа тронулась, едва меня затащили внутрь танка-ховера, и подключили к медблоку.

Исчезнувшие малые убийцы вернулись через десять минут, когда мы углубились в заросли. Штурмовой танк трудно было не заметить — он шёл на низкой высоте, сминая верхушки деревьев, и оставляя за собой отлично видимую полосу. Может, Илли умела руководить базой, но прятаться от чужих у неё плохо получалось. Эллипсоиды долбили танк с расстояния в несколько сотен метров, не отвлекаясь на другие цели. Ховер они вообще словно не замечали, прицепившиеся к нему подавители — тоже. Внезапно один из малых убийц отстал, но почти тут же его место занял другой.

Когда я очнулся, чужие произвели уже с десяток замен. Малых убийц не всегда было двое, стоило танку ускориться, и на помощь к ним прилетели ещё четверо, которые отвалили, едва машина Илли замедлила ход. Тактику пришельцы совсем недавно тоже поменяли, и теперь били практически в одно место, там, где у танка находился реактор. Толщина антралиновой брони на одном из пяти сегментов упала до одной десятой, а до побережья, где можно было уйти под воду, оставалось триста километров.

— Через двести километров перераспределю щиты, — успокоила меня Илли, — В крайнем случае бросим танк, и пересядем на твой ховер. Если будет тесно, бойцы сверху разместятся.

— Отдашь их шарам?

— Дэн, ты слишком долго спал, шаров больше нет.

Действительно, за те четырнадцать часов, что я лежал в обнимку с медблоком, нам по пути не попался ни один шар. Мало того, куполов по пути тоже не было. Зато зонды фиксировали многочисленные группы людей, расползающихся в разные стороны. На бывших пленных эти люди похожи не были, почти все — в боевом снаряжении и с оружием.

Танк выскочил на открытую местность, эту часть континента конфедераты обустроили давно, дороги из пластобетона вели в законсервированные города, куда через сотни лет, когда весь материк будет преобразован руками убийц, мошенников и воров, должны будут заселиться счастливые семьи клонов. Ближайшее действующее поселение находилось на нашем пути — прибрежный район с отделением местной тюремной администрации. Судя по нашему маршруту, Илли собиралась зайти в воду в двадцати километрах от границы города, танк был отлично приспособлен для любой окружающей среды, будь то воздух, вода или даже вулканическая лава.

Всё произошло, как советник Доушем и говорила. Когда до берега оставалось сто километров, антралиновые щиты пришли в движение, и оболочка равномерно растеклась по всему поражённому участку, восстанавливая толщину до девяти десятых. Я был уверен, что на этот раз эллипсоиды позовут друзей, но вместо этого малые убийцы замерли на месте, а потом исчезли.

Не просто так — те малые убийцы, что образовывали сеть вблизи планеты, тоже начали исчезать. На самом деле они никуда не пропадали, а возвращались обратно, на дальнюю орбиту.

— Что происходит?

— Откуда мне знать, — раздражённо ответила Илли. Её изображение дёрнулось, а потом пропало.

И связь с танком — тоже. Мы находились в полукилометре друг от друга, но никакого обмена информацией не было. Пропали не только сигналы от танка, пропал весь тот информационный мусор, который раньше передавался между отдельными группами. Танк замедлился, потом вовсе остановился. На среднем пятиугольнике появилась сержант, и замахала нам руками.

Связь восстановилась, когда мы подобрались почти вплотную. Сержант кивнула, и исчезла внутри.

— Я потеряла контакт с базой, — советник Доушем на этот раз предоставила возможность увидеть кабину танка. Кроме неё, там находились Чесси и ещё один боец, держащий ладони на панели управления. Хакерша сидела с закрытыми глазами и мечтательно улыбалась. Наверное, представляла, как меня окончательно прикончат. — Странно, в городе кто-то есть. Около него стояли шесть куполов, они должны были всех переправить в центральный купол чужих.

— А такой был?

— Не знаю, — Илли раздражённо пожала плечами, — всё идёт неправильно.

— Правильно — это как? Только не говори, что информация секретная.

— Не скажу, — советник откинулась на спинку сидения. Чесси приоткрыла один глаз и прислушалась, Зан — так вообще превратился в одно большое ухо, только Йолану, похоже, совершенно не интересовали чужие и их привычки. — После того, как куполы исчезли, те, кто прошли обработку, должны были переместиться на пункты сбора для окончательного закрепления ментальных установок. В это время те, кто услышал зов, оказался возле купола и у кого стёрли воспоминания полностью, заражаются му-анг-ни и истребляют остальных, кто ещё остался на планете неохваченным. Когда почти всё население или обработано, или убито, те, в ком сидят му-анг-ни, погибают, точнее, эти твари их сжирают. Всё это занимает около тридцати общих суток, или пятьдесят местных. Малые убийцы чужих выходят на высокую орбиту, шары исчезают, прозрачные деструкторы преобразуют местную технику под нужды пленных. И уже потом пленные выходят на орбиту, и начинают зачистку системы. И так одна звёздная система за другой. Всё, что должно сейчас происходить в городе, это истребление оставшихся в живых.

И она вывела изображение с зондов. Умная Илли, я вот не догадался послать в город разведчиков, а она об этом подумала.

Невысокие строения соседствовали с башнями, уходившими на несколько сотен метров вверх, прямые улицы обтекали функциональные здания навроде игорных комплексов, борделей и фабрик снабжения. Поскольку город предназначался в том числе и для военных частей, казармы на побережье соединялись с космопортом тоннелями, которые с поверхности видно не было, и передвижение войск отследить снаружи было невозможно. Но не сейчас — поселение просто наводнили военные. Пятикилометровая посадочная площадка была уставлена летательными аппаратами, по улицам ходили люди в форме, причём в разномастной — здесь были и республиканцы, и конфедераты, встречалась даже имперская форма. На зонды никто не обращал внимания, казалось, на планете вообще ничего не произошло, не было чужих и куполов, все занимались своими делами. В отличие от того, что я видел под куполом, люди переговаривались, даже шутили.

— Мы должны выяснить, что там происходит, — оживился Зан, и тут же поправился, — если ты, Дэн, не против.

Ещё раз прокрутил видео, полученное с одного из зондов, модуль анализа ховера вывел данные со сканеров — излучение, температура людей, состав воздуха, всё было в пределах нормы. Не хватало только блинчиков, чтобы всё это превратить в хаос.

— Не против. Смотри, чтобы эти ребята из танка ничего не испортили, — скаф уже разложился по контуру тела, я зарастил швы, нацепил на руки излучатели, прилепил ракетницу на плечо. — Все остаётесь, если что-то произойдёт, я подам сигнал.

— Понял, сделаю, — Зан было собрался переместиться на моё место, и подключиться к основному модулю ховера, но Йолана отпихнула его, и сама заняла кресло водителя.

— Дэн распорядился…, - попробовал было запротестовать сержант-капитан, но напоролся на взгляд синт-пилота, и заткнулся. И это сотрудник Службы порядка Империи, что за слабаков там держат.

Связался с Илли по изолированному каналу, она была с капитаном Галэки согласна.

— Если происходит что-то, что происходить не должно, — туманно заявила советник, — мы должны докопаться до сути. База никуда не убежит, а наверху за новые данные нам будут очень благодарны.

Я обьяснил, как отношусь к благодарности Империи и остальных государственных образований, Илли внимательно выслушала.

— Ты можешь поступать и думать, как хочешь, — сказала она, — но тебе среди этих уродов и говнюков, как ты сказал, жить. Так что не плюй в реактор. Готовность — пять минут.

В танке уже выбрали, кто отправится на разведку. И сделали, на мой взгляд, хороший выбор — на земле возле пентагона уже стояли Илли и Чесси. Если я правильно оценил то, что творилось в городе, нас с Илли не тронут, слуги му-анг не смогли забраться в наши мозги под куполом, значит, если встретятся в городе, тоже не смогут. А вот Чесси они сразу раскусят, и таким образом мы сразу в две цели попадём, и разведаем, и от хакерши избавимся.

Делиться своими соображениями не стал, перевёл на себя управление одним из оставшихся подавителей, пока из танка выезжала гравиплатформа. И вчетвером мы отправились в путь. Подавитель держался в отдалении, а когда мы добрались до первого периметра охраны, наоборот, обогнал нас и перехватил сигнал с маяков. Так что если кто и следил за границами города, нашего появления не заметили.

С той стороны, с которой мы появились, было безлюдно — пустая дорога, даже небольшая группа гиппо попалась, толстые животные ковырялись в земле, отыскивая лесных червей. Глава семейства с опаской проследил за платформой, блинчик, растёкшийся по его голове, встрепенулся, но тут же успокоился. Зато с севера в город шёл людской поток, точнее говоря — ехал, вереница вездеходов, ховеров и платформ вливалась в первый периметр, и там распределялась большой группой бойцов в форме Республики. Туда мы и направились, через четверть часа пристроившись к небольшой разномастной компании из бывших заключённых. На нас не обратили никакого внимания, две женщины отпускали шуточки по поводу внешности своего знакомого, а тот для виду злился, и это веселило наших попутчиков ещё больше. У людей ярко проявлялись эмоции, они нисколько не походили на зашуганных рабов му-анг.

— Может, их всех отпустило? — предположил я. — Воздействие слабое оказалось?

— Какое воздействие? — тут же оживилась Чесси.

— Физическое. Будешь слишком активно себя вести, узнаешь.

— Ты только обещаешь, но никак не решишься, — хакерша соблазнительно потянулась. — Сознайся, только обо мне и думал?

Я кивнул. Совершенно искренне.

Глава 11

Глава 11.

Самое высокое офисное строение на Земле, которую я уже начал потихоньку забывать, построили на северной окраине Буэнос-Айреса — стеклянная башня высотой в полтора километра, штаб-квартира корпорации «Тяньтан Ап», владеющей космическими лифтами, была похожа на вытянутый ромб. Нижняя часть в поперечнике была едва ли больше ста квадратных метров, проектор в центре ромба круглосуточно транслировал голо-ролики, а на самом верху рос тропический лес. Опорные мачты на Луне достигали одиннадцати километров, их делали в виде пружин, красиво и практично, подсветку можно было наблюдать в телескопы. Самодвижущиеся тротуары, инерционные подъёмники, перемещающие автомобили с одного уровня дорожного полотна на другое, вакуумное метро от Йоханнесбурга до Хараре, поезда на магнитных рельсах, доезжающие до Намибии за час с небольшим. И одноэтажная провинция с лёгким доступом ко всем этим благам, раскинувшаяся на бывших пустынях. Всё это человечество создало в Солнечной системе за пять с небольшим тысяч лет, если вести отсчёт от египетских пирамид и голозадых дикарей с бронзовыми мечами.

От цивилизации, вышедшей в космос десятки тысяч лет назад, я ждал нечто большее, каких-то чудес, о которых в Солнечной только мечтали. И уж точно не безликих коробок без окон и дорог из пластобетона. Архитектура у конфедератов была минималистичной и очень простой, параллелепипеды во всех вариантах. Несмотря на обилие площадей и неограниченные ресурсы, люди селились, словно пчёлы в сотах, или тараканы в каком-нибудь муравейнике, плечо к плечу, и считали это совершенно нормальным.

Перед пропускным пунктом мы слегка притормозили. Многочисленные гости города проникали в него через одиннадцать коридоров, охраняемых людьми в форме. У каждого на висок была прилеплена серебристая треугольная спираль. Судя по тем нашим попутчикам, что шли впереди нас, такие спирали лепили всем без разбора.

— Прикладывайте руки к сканеру, — женщина в лёгком скафе ткнула пальцем на стоящий чуть сбоку столбик, и занялась другими прибывающими.

Я дотрагивался до прозрачной пластины с небольшим волнением, но обошлось. Сканер тут же вывел моё имя, номер и статус заключённого. То же самое проделали Чесси и Илли. Если насчёт Чесси было всё ясно, то советник Доушем сканер опознал под совсем другим именем. И тоже как заключённую, судя по индексу, из последних партий, привезённых конфедератами аккурат перед вторжением чужих.

Илли подошла к нам поближе — следующее сканирование успешно проходили не все. Парень из многочисленной группы заключённых небрежно приложил ладонь к чёрному прямоугольнику, а вот оторвать её не смог, вместо пропуска в город получил разряд из импульсника и валялся на земле, дожидаясь транспортировки в расщепитель. Гравиплатформа уже показалась со стороны соседнего коридора, на ней лежали два тела таких же неудачников.

Правила этикета, которые возродились после провала восстания феминисток на Марсе, когда те захватили купол, выгнали оттуда всех мужчин, но не смогли справиться с управлением кислородными преобразователями и угробили четыреста тысяч человек, предписывали пропускать женщину вперёд, на всякий случай. И в космический лифт, и в открытый космос, и в очереди за пончиками. Правда, ещё задолго до этого мои знакомые шона, когда выбирались на охоту, эти правила всегда соблюдали, особенно если предстояло выследить и пристрелить какого-нибудь хищника, их жёны и подруги первыми шли в джунгли и каверны саванн — там же самые худые и сварливые оставались навсегда, а их мужья находили себе новых, потолще и посговорчивее.

Как здесь с этим обстояло дело, я не знал — мой предок-негр этим не заморачивался, а мне вникать во все эти гендерные традиции было некогда. То в тюрьму, то на каторгу, то в открытый космос. Так что я просто встал на месте, и пропустил двух женщин вперёд.

Советник Доушем бесстрашно погрузила пальцы в чёрный прямоугольный сканер, уже через несколько секунд получила треугольный значок, прицепила его к мочке уха на манер серьги, и прошла чуть дальше, не оборачиваясь, словно мы были порознь.

За себя я не очень беспокоился, оставалась Чесси. Может, у неё тоже было что-то в мозгах, раз она сумела открыть портал, но сканер так не считал — рука хакерши словно прилипла к поверхности. Девушка даже ногой упёрлась, чтобы высвободить кисть, но ничего сделать не смогла. Я уже думал, что её пристрелят на месте, и решат мои проблемы без моего участия, но вместо этого к сканеру подошла женщина в тёмной форме, со знакомым чёрным цветом глаз. Пару секунд она наблюдала, как Чесси борется с устройством, а потом положила ей ладонь на лоб.

— Неполная привязка, — после короткой паузы сказала она. — Я сейчас всё исправлю.

Бойцы пришельцев, взявшие было Чесси на прицел, отступили. Слуга му-анг постояла, упираясь хакерше в лоб, потом сама налепила ей на висок треугольный значок.

— Я прослежу за тобой, — черноглазая слуга многозначительно кивнула, и заспешила к другому сканеру, к которому прилипли сразу двое.

— Неполная привязка? — спросил я, прилепляя треугольную спираль на щёку, тут так многие носили. Центр треугольника проколол кожу, проникая вглубь. — Что это значит?

— Мне откуда знать, — хакерша раздражённо отпихнула патрульного, и зашагала к городу. — Что это за хрень вообще творится? Почему у неё глаза чёрные? Может, болеет чем-то нехорошим?

Я на эти вопросы отвечать не стал, Илли — та косилась на Чесси с подозрением. И тоже не торопилась объяснять.

К ближайшим зданиям вела широкая дорога, по которой то и дело проскальзывали гравиплатформы. Не настолько быстро, чтобы мы не могли занять на одной из них место, отодвинув на край единственного пассажира. Тот пытался протестовать, но быстро понял, что это бесполезно.

— Откуда ты такой взялся? — спросила Чесси.

— Восьмое крыло группы орбитальной поддержки, — наш сосед по платформе оказался конфедератом. — Техник. А вы из заключённых? Планировщики или охрана?

— Охрана, — кивнул я. Женщины промолчали.

— Понятно, значит, на распределительный полигон, — техник улыбнулся. Неожиданно искренне, не ожидал такого от бывшего надсмотрщика. — А я сразу на посадочную площадку, мой челнок уже готов, будем станцию приводить в порядок. Сейчас изменю курс, чтобы вам не идти через жилой квартал, и сразу окажетесь на полигоне. Это нарушение, но ведь вы меня не выдадите, правда?

Платформа чуть вильнула, уходя вправо от дорожного полотна. Возможно, наш попутчик умел контролировать свои эмоции в совершенстве, или мой внутренний сканер сбоил, но от него шла волна спокойствия и благожелательности. Илли это тоже вроде как почувствовала, и напряглась. А техник привстал, и помахал рукой группе истребителей, медленно пролетающих над периметром.

— Скоро и вы так сможете, — с ноткой снисходительности сказал он. — Двадцать местных суток на полигоне, пробный полёт, и потом весь космос ваш.

— А как же чужие? — поинтересовался я.

— Кто?

— Ну пришельцы. Черные эллипсоиды, медузы, шары, купол с пленниками, слуги му-анг, пирамиды, стирающие память?

Техник, пока я это говорил, смотрел на меня как на пустое место остекленевшими глазами.

— А потом сможете отправиться обратно к себе в Федерацию, если захотите, — стоило мне закончить, как он тут же оживился. — Хотя лично я не советую, остались ещё люди, которые тянут человечество назад. Но их будет всё меньше и меньше.

— Это чужие тебе рассказали?

Пока мы добирались до полигона, диалог с техником походил на увлекательную игру. Стоило мне упомянуть му-анг и всё, что с ними связано, конфедерат словно отключался. Он управлял платформой, разглядывал окрестности, подмигивал Чесси, но начинал меня замечать только когда я переставал говорить на запретную тему. Илли сидела, нахмурившись, и к нам не присоединялась, а вот Чесси происходящее очень веселило. Она начинала рассказывать технику про шары и преобразование медуз, и пока тот отключался, тыкала его пальцем. Словно манекен.

— Видишь, их так можно убивать, — сказала она мне. — Полезет такой с импульсником, а ты ему про эллипсоиды, он от тебя сразу отстанет.

— Новая республика, — техник, когда мы от него отставали, бубнил о чём-то своём, наболевшем, — всем даст одинаковые возможности. Все мечты сбудутся, не сразу, но обязательно.

— А что будет с теми, кто не захочет? — спросил я.

— Мы их уничтожим, — наш попутчик небрежно махнул рукой. — Если они не смогут стать такими, как мы. Лишних не должно остаться, это ведь неправильно, если кто-то не хочет, чтобы все стали счастливыми. Разве это нормально, скажи?

— Конечно, нет, — утвердительно кивнул. — Всех их или заставим, или уберём с пути.

Техник одобрительно похлопал меня по плечу.

У полигона, небольшого здания привычно уже прямоугольной формы, он попрощался с нами, как с родными, и умчал дальше. К шлюзу, ведущему внутрь, постоянно подходили всё новые и новые люди будущего, мы одни не торопились.

— Надо было его пристрелить, — Чесси прицелилась в спину исчезающей в шлюзе женщины, — но их тут слишком много. Что будем делать дальше?

Я потрогал пальцем треугольник, тот никак себя не проявлял.

— Можем осмотреться снаружи, — Илли пристально вглядывалась в лица проходивших людей, словно надеялась кого-нибудь знакомого увидеть. — Но мне кажется, ничего нового мы не увидим, только лишнее внимание к себе привлечём. Сразу за шлюзом идут лифты, там сорок семь уровней вглубь, каждый размером чуть меньше этого города, для тех сотен или тысяч, что сейчас спускаются — слишком много. Можем разузнать, чем они там занимаются, и выбраться наружу, по тем планам, которые были до вторжения, тоннели от шестого и восемнадцатого уровня уходят прямо к побережью.

— А как же разведка? — напомнил я.

— Зонды уже собрали нужную информацию, — советник похлопала по пустой кассете на поясе. — Сами мы снаружи равно ничего важного не увидим, а время идёт. Не нравится мне, что истребители взлетают, значит, у му-анг есть уже свои боеспособные соединения, и они могут нас задержать. Связь со штурмовым танком есть, я распорядилась, чтобы они двигались потихоньку на юг, и там мы соединимся. К тому же остаётся надзирательница, ну которая за Чесси обещала проследить.

Чесси тут же оживилась и обещала эту чокнутую прикопать прямо в пластобетон.

— Разберёмся, если вдруг встретим её, — решила Илли. На мой взгляд, она вела себя слишком беспечно, но тем не менее единственная здесь знала хоть что-то о происходящем. — Обычная младшая слуга, мы таких уже видели, будет нам мешать, значит, на одну слугу у му-анг станет меньше.

— Или на трёх больше, — проворчал я. Но так, для вида. Раз уж мы сюда полезли, значит, риск осознавали.

Внутри было устроено что-то вроде импровизированной стойки, за которой стояли трое — два бойца в форме Республики и невысокий лысый мужчина с чёрными глазами, в тёмно-сером комбинезоне. Процедура сканирования повторялась и здесь, но валяющихся на полу трупов видно не было. Сразу после неё слуга задавал несколько вопросов, в основном о имеющихся навыках, и людей разводили по нескольким лифтам. В каждый круг загоняли до двадцати человек, те, кто оказывался там первыми, терпеливо ждали, пока группа сформируется.

— Это плохо, — Чесси притормозила, уводя нас в бок от потока, — смотри, они их разбивают по навыкам. Техников отдельно, охрану — тоже, тех, кто планировщиками управлял, или вообще ничего не делал. Так и нас разделят, я-то не пропаду, а как потом вас искать.

Я хотел сказать, что зря она за нас с Илли беспокоится, но в чём-то хакерша была права.

— Мы — пилоты.

— Что?

— Мы будем пилотами. Тут же никто не проверяет, правду ты говоришь или нет. Навыки у меня есть, у тебя, наверное, тоже. Илли?

— Первый палец большой руки штурмовиков, лейтенант-командор — отозвалась советник. — Не беспокойся, я и большим разрушителем могу управлять, если понадобится.

— Так и сделаем. Что-то мне не хочется среди этих наших бывших друзей триста часов непонятно чем заниматься.

— Согласна, — Чесси кивнула, хотя её-то как раз никто не спрашивал, я мнением Илли интересовался.

«Потому, потому что мы пилоты, небо наш, небо наш родимый дом», — пел, бывало, мой отец, бывший пилот российских ВКС, когда перебирал с угандийской вараги — самогонкой из бананов или маниоки. И подбрасывал меня, ещё совсем маленького, к низкому потолку. Аккуратно, всего несколько шишек и одно небольшое сотрясение мозга — такое только красит настоящего мужчину. Слова песни так и не запомнил, только эти две строчки, а вот мелодия, под которую удобно маршировать, отложилась в неокрепшем детском сознании навсегда.

Черноглазый равнодушно выслушал наши пожелания, дотронулся пальцем до каждого из треугольников, и у меня перед глазами появилась линия, ведущая в один из дальних лифтов — там уже сидел один человек, судя по прикрытым глазам и расслабленному виду, довольно давно. Чесси и Илли двинулись за мной, я уже приготовился провести час или два в ожидании остальных попутчиков, но едва мы переступили границы круга, цилиндр лифта стал молочно-белым. Никаких символов, отсчитывающих уровни, не было, так что мы просто дождались, когда цилиндр снова исчез.

Когда мы переступили границы круга, обозначающего лифт, четвёртый пассажир не тронулся с места, даже не пошевелился. Только глаза приоткрыл на секунду, и тут же закрыл. По местным возраст просто так не угадаешь, хорошее медицинское обслуживание сильно замедляло процессы старения, этот наш попутчик на вид был молод и румян, облачён в какую-то хламиду грязно-серого цвета, похожую на халат, никаких знаков различия на парне не было, кроме крохотной татуировки на выбритой макушке. Зато на ногах были отличные ботинки с компенсаторами, частички пыли притягивались к пластинам возле пятки, а на левом запястье широкий браслет. Обхватив руками колени, пассажир чуть раскачивался и что-то тихонько гудел, а когда мы прибыли на место, остался сидеть, не пытаясь выбраться за пределы круга.

— Подозрительный тип, — ничуть не стесняясь его присутствия, сказала Чесси, — может, пристрелить его?

Илли посмотрела на меня. Ага, значит, теперь у нас демократия и открытое голосование.

— Не будем привлекать лишнее внимание, — я показал на троих в военной форме, стоящих неподалёку. — Это наши будущие коллеги?

— Если ты всерьёз решил тут остаться и научиться наконец управлять штурмовиком, то — да, — хакерша сплюнула. — Йолана говорила, что тебе опасно контакт с лётным модулем доверять, или взорвёшь что-нибудь, или на планету свалишься. Это тридцать второй уровень, три часа на то, чтобы тут всё осмотреть, и потом выбраться на восемнадцатый. Конфедераты, когда строили первую базу, заложили вертикальные тоннели с антигравами, чтобы выводить аппараты сразу на поверхность с любого уровня, кажется, это как раз в южной стороне.

— Откуда знаешь?

— Разведка Союза, — вместо неё ответила Илли. — Твоя подруга на них давно работает. Так ведь?

Хакерша спокойно кивнула.

— Они на этой планете давно что-то вынюхивают, — продолжала советник, — и вообще, обычный человек из Республики на побегушках у синтов, что может быть хуже.

— Младший распорядитель, скатившийся до обычного суб-полковника, — парировала Чесси.

Пока две женщины выясняли, кто из них капитальнее влип, я прошёл чуть вперёд, разглядывая обстановку. Весь уровень целиком был единым пространством, никаких ангаров, складов или блоков персонала. Прямо на полу в ряд стояли тренировочные капсулы, их тут были сотни, а дальше располагалась военная техника. Со своего места я видел истребители, треугольные летательные аппараты висели в воздухе в метре от пола, некоторые уже с укомплектованными наружными модулями, над тем, что был ближе всех ко мне, трудился дрон-механик, приспосабливая кассету с зондами необычной формы. Чтобы разглядеть, что именно он делает, надо было лишь напрячь правый глаз, с полусотни метров я мог разглядеть пылинку на поверхности истребителя. Но вместо пыли там обнаружилось совсем другое — чтобы удостовериться, я ускорил шаг и подошёл максимально близко. Даже рукой дотронулся.

Вся поверхность истребителя была покрыта тонкой прозрачной субстанцией, неощутимой и едва видимой. Если собрать её в комок, получилась бы отличная медуза. Был лишь один способ проверить. Дрон равнодушно наблюдал, как я отщёлкиваю от кассеты на поясе несколько зондов импульсным излучателем. Крохотные разведчики использовали их, чтобы разрушать верхний слой предмета для исследования, два шарика зависли возле меня, а один подлетел к истребителю.

Энергетический заряд растёкся по поверхности истребителя, впитываясь щитами — шарик так мог столетиями висеть и стрелять, предназначенная для пустоты техника и не такие удары выдерживала. А вот медуза отреагировала, от обшивки выстрелила тонкая нить, превращая разведчика в труху. И тут же втянулась обратно.

Глава 12

Глава 12.

— Третий периметр станции свободен, олори, — доложил один из семи помощников-леас, мрачный парень с Талора. Он явился к сенарду лично, потому что так делалось из тысячелетия в тысячелетие, и никакие средства связи не могли помешать леас лично доложить своему лидеру о том, как хорошо продвигаются дела. Хотя делал он это нехотя. То, что Нгуджу с Бийи, он ещё кое-как мог бы пережить, но не то, что остальные шестеро помощников командира были оттуда же. Эти бийцы всегда задирали нос, и в обычное время талорец нашёл бы, чем ответить, но сейчас на кону стояла судьба Республики, и все междупланетные споры временно были забыты. — Обнаружили ещё сотню конфедератов и четыре десятка синтов, что с ними делать? Тоже запереть?

— Да, — Нгуджу внимательно следил за ходом зачистки.

Чернокожий гигант с первой станции отдал чёткий приказ, на этой должны были остаться только республиканцы. Остальных надо было выкинуть в открытое пространство в спасательных капсулах. И никаких убийств. Группы штурмовиков отражали нападение внезапно появившегося имперского флота, несколько десятков истребителей почти прорвали оборону, но напоролись на два средних разрушителя, законсервированные несколько тысяч лет назад. Несмотря на возраст, по мощи и скорости стометровые октаэдры превосходили современную технику.

Взятые в плен имперские пилоты утверждали, что ударная группа адмирала Ливси должна подойти со дня на день, никто из них не сочувствовал республиканцам, но многие лояльно относились к мятежникам, и делились информацией — раз ИИ станции принял республиканцев за своих, значит, он делал это во благо мятежных лордов. Их самих, этих лордов, уже очень давно не было в живых, почему они пошли против остальных, никто не знал, но репутация мучеников и героев только крепла от тысячелетия к тысячелетию. Устрой они восстание сейчас, минимум треть имперского флота последовала бы за ними, а то и половина.

Кроме имперцев, на то, что республиканцы завладели станцией, никто не отреагировал. Молчала самая первая, с которой появился Нгуджу и где большинство теперь составляли синты. Остальные станции ждали команды первой, и прекратили всякие контакты, но те республиканцы, которые там оставались, поддерживали своих и готовы были при удобном случае сделать то же самое. Главнокомандующий Ньялу ограничилась приказом сложить оружие и запереться в каютах, но дальше этого не пошла — от той станции, где она сейчас находилась, сигнал до захваченной шёл несколько часов, значит, даже если она решить послать кого-нибудь, этим карательным силам предстоял долгий перелёт в пустоте.

— Там ещё одна девчонка из Федерации, сказала, что знает ту, которая открыла портал.

— Уверен? — сенард отвлёкся от потока данных. — Может, ошиблась? С чего бы это ей знать, кто это сделал?

— Нет, как только вообразила себе, что её будут убивать, показала изображение с комма, уверяет, что лично с ней была знакома на планете.

— Это изображение, — Нгуджу рассмеялся, — есть сейчас у всех. Как иначе поднять боевой дух, ты же почти такой же командир, как и я, знаешь, что людям нужны герои. Только самый ленивый и тупой не знает, кто открыл дорогу чужим, из-за кого мы тут заперты в системе, и из-за кого у нас есть шанс отодвинуть этих имперцев и конфедератов. Федералы — трусливые детёныши хурга, они всё что угодно скажут, лишь бы вымолить себе жизнь. Протокол допроса есть?

Паджан кивнул. До сих пор обычный пилот, ставший целым леасом боевой космической станции, не знал, как реагировать на национальную знаменитость, айгич. С одной стороны, не каждый день один из Республики активирует портал и запирает систему клонов, а с другой — через эти звёздные врата появились непонятные существа. Опять же, эти существа особо никого и не трогали, только подпространственное движение заблокировали, но Чесжедд была с Бийи, а не с Талора, лишний повод, когда эта война закончится, навалять бийцам в какой-нибудь не очень честной драке. В строгом соответствии с традициями.

— Приведи ко мне, я сам с ней поговорю, — Нгуджу подпрыгнул, позволяя ложементу развернуться под ним. Гравитация на станции была снижена в пять раз от общей. — Не сейчас, а когда всё закончится. Но сначала просканируй, может, с ней что-то не так?

На самом деле, не так было со всем. Чёрные эллипсы чужих, накрывавшие планету, снова поднялись на высокую орбиту, связи пока не было, но Нгуджу был уверен, и она скоро должна восстановиться.

Потому что так сказал Эрвик. Этот имперец слишком много знал и о чужих, и о республиканцах, и вообще обо всём. Так же, как его пронырливый приятель-синт, который раньше служил у сенарда Мгвана, на другом корабле, в медблоке. Старый приятель Нгуджу, синт Майло, который как-то раз урвал целый корабль снабжения, его сразу узнал. В отличие от республиканцев, синты друг друга за братьев не считали, и при необходимости могли и предать, и убить не особо раздумывая. Сейчас Майло сидел с остальными в фильтрационном блоке, ожидая посадки в капсулы, всех этих людей он уже готов был пристроить в свою команду, и за это получил от Нгуджу четыре сотни тяжёлых истребителей. Сенард хоть и чтил традиции, но в меру. Люди, они все одинаковые, из Империи они, из Республики, или с искусственной задницей, не важно, с каждым можно иметь дело. К тому же, в отличие от конфедератов, республиканцы не теряли связи со своими, решившими поменять обычное тело на синтетику и отправиться на отдалённые, непригодные для жизни планеты. А Майло, хоть и давно сбежал с родной планеты, всё равно в душе оставался верен Республике — по крайней мере, так он утверждал.

Девушку из Федерации, якобы знающую айгич лично, Нгуджу решил оставить здесь, на станции, под присмотром, правда это, или нет, но если она убедила талорца, то и других сможет, а скажет то, что ей велят. Чесжедд наверняка уже мертва, говорят, на планете идёт зачистка, и мало кто выживет, так что пора формировать круг её друзей, бывших, которые знают о ней то, что полезно для дела.

Неустойчивый канал связи возник неожиданно, кто-то оттуда умудрился пробиться через сеть чужих. Сенард не стал пока размышлять над этим, у высшего командования были свои возможности, а тот, кто появился перед ним на серебристом диске, был не просто одним из высших командиров. Он был почти легендой — генерал Аджан с Талора, захвативший одну из систем Федерации и сумевший её удержать. Командир прорыва, первой группы, ринувшейся к порталу. Нгуджу вскочил с ложемента, и склонил голову.

— Назовись, — потребовала голограмма генерала, и терпеливо выслушала Нгуджу. — Значит, ты теперь сенард этой станции? Отлично. У меня для тебя есть новость, парень, планета наша, и скоро нам понадобится поддержка в пустоте. Раз тебе удалось захватить станцию мятежников, ты мне подходишь.

Появилось изображение, за спиной генерала валялось несколько тел в имперской форме. Возле одного из них суетился дрон-медик.

— Имперская база, сенард, эти зазнавшиеся разжиревшие чванливые трусы думали, что в безопасности под землёй. Залезли, как черви в норы, спрятали свои задницы от пришельцев. Но они просчитались, — изображение генерала Аджана чуть дёрнуло нижней губой, и Нгужду показалось, что на ней видны какие-то символы. — С твоей помощью, сенард Нгуджу, Республика вернёт себе то, что ей должно принадлежать, а пока введи-ка меня в курс дела, что там у вас наверху творится.

Нгуджу больше интересовало, что же творится на планете, но он послушно начал рассказывать. Что-то в генерале было такое, располагающее к откровенности, то ли внушительный вид, то ли пронзительный взгляд.

В кассете было тридцать шариков-зондов диаметром чуть больше сантиметра, на таких крохотных устройствах антиграв бы не поместился, и они перемещались за счёт встроенных двигателей. Вырубить такие штуки было значительно труднее, а вот засечь — легче. Четыре шарика я оставил про запас, а двадцать пять отправил исследовать территорию.

Илли и Чесси прекратили спорить, кто из них больше нагадил своей карьере, и направились было в сторону шахты, но их перехватил один из военных в комбинезоне пилота Республики.

— Новички? — бодро спросил он, чуть ли не пританцовывая на месте. Удивительно, но бывшие пленники прямо-таки были переполнены энтузиазмом. — Пробный тест в капсулах, отмеченных оранжевой полосой. А там распределим вас по группам, десять-пятнадцать суток, и будете летать самостоятельно.

Ещё пятеро таких же живчиков стояли поодаль и внимательно за нами наблюдали, так что отвертеться от очередного экзамена не удалось.

Через тридцать минут озадаченный республиканец показывал нам тяжёлый истребитель, рассчитанный как раз на экипаж из трёх человек. Даже мой не самый лучший результат теста позволял такую махину выводить в пространство, две мои спутницы были подготовлены гораздо солиднее.

— Партия штурмовиков будет только завтра, — оправдывался пилот. — Пока что можете взять один из этих.

Шестиугольный летательный аппарат со стороной в восемь метров и толщиной в три был покрыт всё той же мерзкой дымкой. Таких на этом уровне было около сотни, собранных в столбики по пять штук, словно монетки. Тот, который предлагали нам, плавно спустился с самой верхушки, и открыл боковой шлюз. Но не разблокировал.

— Какая-то особая защита? — я дотронулся пальцем до окружавшей истребитель дымки, ожидая, что собеседник уйдёт в астрал.

Но нет, республиканец ещё больше оживился.

— Новая маскировочная система, — гордо сказал он, — надо дождаться старшего, он покажет, как она работает.

Старший, с татуировкой суб-капитана, появился почти сразу, как будто ждал, когда его позовут, скрылся в истребителе, и вылез через минуту, с приложенной к виску ладонью.

— Маскировочный режим действует пять общих минут, — он поднял руку, и рядом с истребителем повис метровый куб сканера. — Обучающая программа находится внутри, пока будете осваиваться на внешнем периметре, поймёте, как работает, ничего сложного. Обнаруживается только детекторами гравитации, так что двигаться надо по инерции, если не хотите, чтобы вас засекли. А остальное, смотрите.

И истребитель пропал. Если подойти и потрогать, он был на месте, но в то же время его не существовало. Куб-сканер выводил данные — все они были в пределах погрешностей, обычных для атмосферы.

— Режим для пустоты другой, — суб-капитан отступил чуть назад, — но этот атмосферник предназначен для действий на планетах, поддержки десантных ботов и сопровождения конвоев, вот если пересядете на пустотный разрушитель, там идёт дополнительно совсем другая система, но на эти корабли — строгий отбор. Для начала придётся доказать, что с этим умеете обращаться, в ваших данных есть только отметки о отбывании наказания.

— Пять минут? — переспросил я.

— Максимум. Расход энергии слишком большой, и анализ данных со временем выдаёт объект. Если атакуете гражданские цели, можно отключить часть маскировки, обычные сканеры и её не возьмут, а вот военные обнаружат. По шахте сможете добраться до посадочной площадки, а потом совершить пробный вылет, часа хватает, чтобы те, кто не знаком с режимами, мог освоиться.

— Отлично, — Чесси решительно оттолкнула бойца, и шагнула к появившемуся из воздуха истребителю. — Мы берём. То есть, готовы лететь.

Суб-капитан кивнул, достал три матовых белых кружочка, показал, что их надо приложить к треугольной спирали. Мой кружочек впитался в значок сразу, и у Илли тоже, а вот у хакерши вышла заминка, пришлось немного подождать. Буквально минуту.

— Не торопитесь, — из-за истребителя вышло несколько людей, голос принадлежал той слуге, которая обещала приглядывать за Чесси. — Надо кое-что выяснить.

— Что? — Илли сделала шаг, и оказалась сбоку от суб-капитана.

— Что вы здесь делаете, — из-за спины местного младшего слуги вышел мужчина.

Его я видел дважды, он сидел в распределителе под обозначением Империи и тогда, когда я там в первый раз побывал, и когда отрезал голову его коллеге.

— Вы пойдёте с нами, хозяин хочет вас видеть, — сказала женщина.

— Желание хозяина — закон, — добавил мужчина.

— Не вздумайте сопротивляться, и мы сохраним вам жизнь, — женщина подняла левую ладонь.

Конечность тут же отлетела на несколько метров, оставляя за собой кровавые следы и ошмётки плоти. Чесси сделала ещё один выстрел из пистолета, и перекатилась за соседний истребитель, а точнее за кассеты с ракетами, которые лежали рядом. Илли крутанулась на пятках, и хлыстом, внезапно удлинившимся и заострившимся, словно саблей снесла половину черепа суб-капитану. Младшая слуга куда-то исчезла, оставив руку на полу.

Мужчина не растерялся, подскочил ко мне и прижал ладони к вискам. Слуги му-анг, возможно, в прошлом воевали, но тут он поступил глупо, я просто развернулся вместе с ним и подставил его спину под выстрелы его же собственных бойцов. Слуга был без защитного комбинезона, в обычной форме, спасающей разве что от мелких животных и случайных порезов, первым же выстрелом ему разворотило позвоночник.

Отбросив уже ненужное тело и на всякий случай раздавив ботинком череп — лёгкий скаф только назывался лёгким, а на самом деле мог быть очень даже тяжёлым за счёт импульса встроенных гравизахватов, я отправлял одну ракету за другой в рассредоточивающихся бойцов чужих. Перед ними вспыхивали щиты, отражая удары — тут бы пригодился ховер с его боезапасом, от крохотных, в пять сантиметров длиной, и толщиной как спицы ракет особого толку не было. На месте охраны этого уровня я бы давно уже задавил наглецов навроде нас боевыми дронами, но почему-то приобщившиеся к чужим ценностям военные полагались на живую силу. Точнее говоря, не они, а младшая слуга, наблюдающая за операцией с пятнадцатиметровой высоты, куда она поднялась на небольшой и очень хорошо защищённой платформе.

То, что нас будут брать живыми, стало понятно почти сразу, заряды, летевшие в нас, не были смертельными, атакующие точно дозировали их мощность, так, чтобы скаф постепенно терял щиты.

К бойцам присоединились новобранцы — капсулы открывались, и оттуда вылезали будущие покорители пустоты. Вся эта масса народа скорее мешала друг другу, чем нас атаковала, но одна группа из тех, что стояли возле лифта, попыталась нас обойти. Действовали они слаженно, и почти подстрелили Чесси, за что я им был бы только благодарен. Но кроме этого, эти гады и меня пытались если не убить, то обездвижить.

— Пока остаёмся здесь, — скомандовала Илли, прижимая ладонь к виску. Другую руку она вытянула по направлению к младшей слуге, поливая её плазмой, но та окружила себя щитами и пялилась на нас своими чёрными глазищами.

Истребитель стал невидимым, комм сохранил его контуры и накладывал на изображение. Мы едва успели отпрыгнуть за один из углов, когда воздух расцвёл от попаданий плазменных зарядов, они соприкасались с плёнкой на истребителе, взрывались, ослепляя тех, кто не догадался активировать светофильтры, и создавали нечто вроде яркого полога, который нас скрывал. И когда атакующая группа, перейдя на новую позицию, атаковала нашу, нас там уже не было.

— Разделяемся, — Чесси из-за соседнего истребителя палила во всех, кого видела на тактическом сканере. — Вижу новые цели.

Одна группа из двадцати трёх человек, в лёгких скафах и с тяжёлым оружием, занимала позиции как раз на пути к шахте, отрезая нас от пути наверх. Ещё три такие же пока не определились, напасть сразу или сначала немного нас погонять по уровню. Лифты, высадив десант, подёрнулись непрозрачной пеленой — теперь их можно было активировать только изнутри. Младшей слуге мы уже надоели, и атакующие стреляли на поражение, скаф едва выдерживал попадания.

Нас пытались уничтожить почти три сотни человек, и рано или поздно у них это должно было получиться. Новичков ракеты рвали в клочья — если их не отклоняла система защиты капсулы, но экипированным бойцам не причиняли никакого вреда.

— Что теперь? — Илли попробовала открыть истребитель. Отличная мысль, на нём мы бы тут устроили локальный армагеддон. Но аппарат, легко переключавший маскировку от выданного нам блока управления, ни в какую не соглашался впустить нас внутрь. — Проверь, может быть, другие открыты?

Чесси кивнула, и отстреливаясь, поменяла перчатку на левой руке. А потом запустила её прямо под растёкшуюся медузу, и прижала к обшивке.

— Час, максимум два, и я его взломаю, — гордо сказала она.

Странно, но те, кто в неё стрелял, словно промахивались — заряды летели куда угодно, только не в хакершу. Я пообещал себе об этом подумать, если выживу, и сосредоточился на той группе, что продвигалась со стороны лифтов. Тридцать семь человек в форме Республики, все как на подбор — в одинаковой защите и с одинаковым оружием. Действовали они слаженно, видимо, не в первый раз приходилось брать всяких тёмных личностей в плен — так распорядилась младшая слуга, трусливо сидящая наверху.

Часть приказов она отдавала, видимо, через коммы, но кое-что и голосом озвучивала — например, обеспечить сохранность наших голов. Поэтому я очень удивился, когда вместо очередной команды раздался хрип, и её собственная голова упала с высоты прямо к моим ногам.

Глава 13

Глава 13.

Тело младшей слуги упало на Чесси, едва её не задавив. Синеволосая хакерша с руганью спихивала с себя труп, пока потерявшие командование бойцы перегруппировывались и решали, что делать дальше, без проводника воли му-анг всё разваливалось.

— На правой руке, — раздался голос сверху. — На оставшейся. Под кожей смотри, около локтя, и побыстрее, у нас всего несколько минут.

Я поднял голову — на платформе стоял тот самый парень в халате, что ехал с нами в лифте. Он осматривался, держа в руке чёрный хлыст, похожий на десантный — у имперцев такие были в ходу.

— Ты кто такой? — Илли тут же прицелилась в нового союзника.

— Долго рассказывать, — отмахнулся тот. — Достала? Теперь поднеси пластину к истребителю, приклей на гань-ши.

Мне показалось, или мой зародыш встревожился. Но никаких действий не предпринял, контроль над телом не перехватил и вообще почти сразу снова затаился. Если поверить его словам, что он — это я, то значит, и меня что-то должно было встревожить, хотя в поступках нашего знакомого из лифта не было ничего особенного, в таких ботинках, как у него, и я бы на десять-двадцать метров подпрыгнул.

Чесси послушно приложила пластину к прозрачной плёнке, и та словно впиталась в обшивку, но никуда не делась — правый глаз фиксировал, что она просто встроилась во внешний слой, заполнила пространство между крохотными частичками брони.

Значит, медузы называются гань-ши, что-то знакомое, как будто на пинь-инь — мой встроенный переводчик часто подставлял аналоги из китайского, когда затруднялся, как перевести местную речь на английский или русский. Так что насчёт себя я был спокоен — подсказки получал от очень эрудированного паразита-полиглота. А насчёт Чесси — нет, ей-то знать было неоткуда, однако переспрашивать она не стала, хотя, может быть, просто догадалась.

Стоило мне об этом задуматься, и один из курсантов, подобравшись поближе, попытался ткнуть меня десантным тесаком. Спас сканер, вовремя обнаруживший этого гада, предпоследняя ракета разнесла ему половину плеча, а последняя зависла возле моего уха — тут с Илли я был полностью согласен.

— Ты лучше расскажи, — посоветовала парню советник. И подвесила точно такую же ракету, только у неё их оставалось гораздо больше.

Вместо ответа лысый спрыгнул с платформы, попав прямо на силовую площадку в центре истребителя.

— Теперь его можно разблокировать, — сказал он. — У вас три устройства управления, это надо сделать одновременно, если вы хотите отсюда смыться. Если остаётесь, отдайте их мне. Нет, не отдадите? Тогда дотроньтесь любым пальцем до знака, и прикажите шлюзу нас пропустить. Мысленно.

— Нас? — не удержалась Илли.

— Я вас спас, — парень встряхнул хлыстом и обмотал его вокруг запястья, оружие сжалось, превращаясь в браслет.

Советник открыла рот, чтобы возразить, но тут оттеснившие курсантов бойцы решили проявить самостоятельность и по нам пострелять. Илли правильно всё поняла, прыгнула в сторону шлюза, прикладывая палец к уху. Чесси была уже там.

Внутри истребителя было место минимум для десяти человек, наш новый приятель закатился в шлюз, отпихнув меня в сторону. Едва я запрыгнул за ним, вход в аппарат заблокировался и затянулся дымчатой плёнкой. Чесси прокладывала маршрут через шахту.

Не обращая внимания на наши взгляды, парень вырастил себе ложемент и улёгся, прикрыв глаза.

— Одиннадцатый предел поддержки Совета, — он едва шевелил губами.

Мне это ничего не говорило, и остальным, судя по всему, тоже. Даже сверхинформированной советнику Доушем.

— Такого предела не существует, — она чуть отступила от незнакомца, всё ещё держа его на прицеле ракетницы. На мой взгляд, так себе идея внутри замкнутого пространства, если даже выстрел ничего из устройств не повредит, мы все будем в крови и внутренностях. — Их всего семь на свету и два в темноте.

— Если ты чего-то не знаешь, это не значит, что это не существует, — философски ответил молодой с виду человек. — Можете звать меня Айяти. Я бы на твоём месте не стал это делать, Чесс. Уровень пока просто заблокирован, любое серьёзное столкновение, и он будет закрыт совсем. Поднимайся, держись прямо под потолком, и двигай в сторону лифтов.

— А что там? — Чесси ставила дополнительные щиты, к нападавшим подошла тяжёлая артиллерия в виде штурмовых дронов. Похожие на подавители, только раза в два больше, дроны брали нас в кольцо, а человеческая часть атакующих занималась расчисткой территории, на сотню метров от нас пространство было свободным от людей и техники. — Почему не к шахте.

— Шахта наверняка уже под наблюдением, это единственный путь, которым, как все думают, можно выбраться, — не торопясь объяснил Айяти. — Значит, на выходе нас будут ждать малые убийцы, а этот истребитель против них не протянет и минуты. Да что там, сразу его на части разделают. Не знаю, как вы, я бы предпочёл отсюда убраться подальше, желательно на другой континент, и желательно живым и здоровым.

Илли бросила быстрый взгляд на меня, но ничего не сказала.

— Хорошо, что надо делать?

— Подводишь истребитель к лифтам, они разблокируются — сейчас объявлена тревога, и часть сил стягивается на этот уровень. Три лифта перемещаются по сложной схеме, с перемещением по уровням по горизонтали, а вот крайний правый задействует старую шахту, которую использовали при строительстве, она идёт строго сверху вниз. Подводишь истребитель поближе, выключаешь маскировку, даёшь точный импульс в сторону площадки, и тут же вырубаешь компенсаторы.

Чесси делала в точности то, что он говорил, не задавая вопросов. Только подведя истребитель к лифту и заодно задавив одну из групп, остановилась. Айяти одобрительно кивнул.

— Мы проломим площадку, и окажемся в шахте. Оттуда резко наверх, и рывок в сторону тоннеля, выносим шлюз и прыгаем к космопорту, а потом сразу на юг. Через десять километров уходим, а истребитель в автоматическом режиме вступает в бой и погибает.

С последним словом аппарат резко пошёл вниз, а потом так же резко — вверх, утаскивая какие-то раздробленные части оборудования. Чесси полностью переключила управление на себя, и мы только наблюдали, как рушатся укреплённые стенки шахты, и истребитель вырывается на первый уровень.

— Включаю гравитационный компенсатор, — сообщение поступило уже после того, как нас чуть не размазало по кабине, вырывая из ложементов. — Щиты на максимум.

Истребитель рванул прямо через людей и переборки к шлюзу, вынес одностороннюю мембрану, выдвижной люк, внешнюю обшивку и вырвался наружу, примерно в пяти километрах от города. Чесси долю секунды помедлила, видимо, оценивала обстановку, и это чуть было не закончилось для нас фатально.

Сверху на истребитель бросились два штурмовика, примерно того же класса, что были у нас с Йоланой, только оснащённые изменяемым контуром для полётов в атмосфере — они уже уплощились, превращаясь в треугольники, воздух перед ними накалился до состояния плазмы. Модуль управления попытался увернуться, врубив автопилот, и тут бы мы и растеклись по пластобетону одной большой каплей, но Чесси вовремя выжгла оборудованию мозги, и увела истребитель в сторону.

— Отлично, — прокомментировал Айяти. — А теперь дай им жару.

И хакерша дала. Не знаю как там защита, а вооружение у истребителя было самое что ни на есть человеческое, от корпуса отстрелилась кассета с ракетами, распадаясь на сотни отдельных частей, котроые тут же атаковали цели. Штурмовики были покрыты той же гадостью, что и истребитель, но от сопротивления воздуха нагрелись, а после удара ракетами их защита и вовсе стала осыпаться, собираясь ближе к земле в привычные сгустки.

Один из нападавших резко ушёл в сторону космопорта, видимо, повреждения были достаточно сильными, а второй разорвал дистанцию и закрылся дополнительными щитами. Но это ему не помогло. Из истребителя вылетели тысячи крохотных дробинок, они словно притягивались к чужим щитам, образуя собственный каркас, в который ударил силовой луч. Под действием изменившейся гравитации дробинки начали стягиваться в одну кучу, увлекая за собой щиты, и по открывшейся обшивке Чесси вдарила из плазменной пушки. Крохотный кусочек материи пролетел через воздух, собирая молекулы кислорода и азота, и врезался в борт штурмовика. Защита аппарата отреагировала, стягивая в это место дополнительные щиты, и оголяя ту часть, где дробинки слились в одно целое. И тут они взорвались, разрушая корпус, штурмовик развалился на две части, и загудел — реактор пошёл вразнос, и только собственная защитная оболочка не давала ему устроить крохотное солнце и выжечь всё вокруг.

— Валим отсюда, на подходе малый убийца.

Но Чесси и сама это видела, сканеры истребителя уже обнаружили эллипсоид и пометили как дружественную цель, они и штурмовики запоздало приняли за свои, но с теми мы разбрались, но вот с кораблём чужих так уже не получилось бы. Выжигать блок наведения было бесполезно, после этого истребитель становился очень дорогим и очень мощным гоночным ботом, способным только кое-как защищаться и удирать.

Что мы и сделали, до малого слуги было около пятидесяти километров, в отличие от нас и медуз, эти штуки двигались в атмосфере почти как в пустоте, и эллипсоиду хватило нескольких секунд, чтобы это расстояние преодолеть, очутиться на месте воздушного боя и броситься за нами. Мы уже летели вниз в спасательной капсуле, когда из малого убийцы вырвались чёрные нити, опутали истребитель, и тот словно сдулся, по инерции продолжая двигаться в сторону океана. Куда и упал.

— Получилось, — выдохнула Илли.

А потом мы грохнулись на землю. Отдельно от капсулы.

Капсулу расстреляли подлетевшие с космодрома аппараты, когда она отлетела от нас на несколько километров, выпустила посадочные опоры и зависла над землёй, словно проводя эвакуацию пассажиров. Вместо того, чтобы нас захватить, нападавшие превратили спасательный бот в труху. Один из истребителей выбросил дрона-разведчика, тот подлетел к тому, что осталось от капсулы, и начал ковыряться в ошмётках. Спиральный треугольник, который остался в капсуле, пришлось вырвать с мясом, и ранка постепенно затягивалась.

Малый убийца исчез, стоило ему расправиться с истребителем, человеческая техника занималась тем, что искала то, что от нас осталось, и на время нас оставили в покое.

— Что теперь? — Илли могла и не оглядываться, вокруг нас были джунгли. Где-то неподалёку в небо поднимался столб дыма — от удара капсулы о поверхность древесина загорелась, и небольшой лесной пожар, а дыма от влажных деревьев было много, давал нам дополнительную маскировку.

До океана оставалось километров двадцать, с танком-ховером и штурмовым танком мы не связывались — два транспорта на открытой местности легче засечь, чем троих людей в скафах с минимальной маскировкой среди деревьев, а направленные сигналы на сканерах отлично определяются, если блоки аналитики переведены в нужный режим.

— Туда, — я махнул рукой на юго-восток, и неторопливо пошёл в указанном направлении. На самом деле всё было не так уж плохо, подавитель, который сопровождал нас до города, никуда не делся, и сейчас бодро двигался в нашем направлении. Пробираться ему оставалось ещё минут десять, после чего у меня появится дополнительный козырь. — За пару часов доберёмся.

Из этих двух часов предстояло половину пути преодолеть по зарослям, а вторую — фактически по пустыне, характерные для этой планеты резкие переходы от растительности к пустым пространствам ближе к океану хоть и сгладились, но ненамного.

— Два часа, ты с ума сошёл? — Чесси обогнала меня и преградила дорогу. — Я и так хожу целый день, у меня ноги отвалятся.

Тут она преувеличивала, основную часть работы брал на себя экзоскелет.

— Без ног ты будешь плохо выглядеть, — Айяти обхватил девушку за то место, где под скафом скрывалась талия, почти без усилий отодвинул её в сторону, обошёл, и бодро потопал дальше. — Непропорционально.

И тут нас атаковали кузнечики — на сканерах они появились, стоило этим тварям приблизиться на сотню метров, так что, когда они бросились на нас, мы были готовы. Местные хищники вели себя агрессивно как никогда, ради человечинки они даже отвлеклись от обглоданного трупа гиппо.

Против вооружённого человека у кузнечиков не было шансов, и обычно какой-то проблеск чувства самосохранения у них присутствовал, стоило убить нескольких, остальные удирали, прятались и нападали исподтишка, но не на этот раз — мы их рвали на части, резали на куски и сжигали дотла, но пятиметровые сволочи лезли и лезли, словно их кто-то гнал вперёд. Хищников было не меньше сотни, и вскоре, если бы люди из города решили нас поискать, это не составило бы им труда. Тот участочек леса, где мы стояли плечом к плечу, был окружён кучами сдохших кузнечиков, точнее говоря — частей их тел. Мы и сами были покрыты слизью и кусками оболочек, твари подбирались, прячась за деревья, и прыгали, когда до них оставалось метров десять, не больше.

И ни одного блинчика, словно хозяева покинули дурных питомцев.

— Люди — приоритетная цель, — подтвердила Илли, очищая излучатель. — Смотри, ещё одна группа.

Таких я тут ещё не видел вживую. В справочнике, который рассылали всем охранникам, они были — хурги, похожие на меховые шары, только вместо меха их покрывали жёсткие, похожие на пилки выросты, которыми они легко стачивали древесину. Хургов было чуть больше десятка, они собрались в одну большую хургову кучу, и покатились к нам.

Эти животные эндемиками не были, скорее всего их завезли на планету конфедераты. В тех инструкциях, которые мы получали, говорилось, что при появлении хурга надо занять позицию в вездеходе и врубить щиты, а потом уходить на максимальной скорости.

Мы попытались уйти — скаф позволял развивать скорость бега до сотни, Айяти в своём халате от нас не отставал, но сильно мешали деревья, не давали разогнаться как следует. Хургам на растительность было наплевать, они подпрыгивали на несколько метров, словно мячики, ударялись о землю или деревья и отскакивали снова. Как этим пушистым шарам удавалось не сталкиваться друг с другом, загадка.

Разгадывать которую мы не собирались. Выстрелы из излучателей вырывали из хургов куски плоти, но раны у них зарастали почти мгновенно всё тем же жёстким мехом. Нам приходилось держаться группой, а вот хурги рассредоточились и взяли нас в кольцо. И выдавливали в определённом направлении.

— Там у них гнездо, — сказал я очевидную вещь. — Нам туда нельзя, придётся отсиживаться.

Запрыгнул на ближайшее высокое дерево, скаф прилип к стволу, и я пополз на самую верхушку. Моему примеру последовали и остальные, так что через несколько секунд мы сидели каждый на своём дереве, и глядели вниз, где меховые шары собрались все вместе, словно что-то обсуждая. Высота деревьев была метров пятьдесят, и я надеялся, что эти гады сюда не доберутся — лапок-то нет.

Но хурги считали иначе. Они некоторое время прыгали на месте — эмоциональный фон животных читался легко, шары были в ярости и очень голодны. Мне даже показалось, что я знаю причину, кузнечики сожрали единственного гиппо, а сами они как еда хургам совершенно не подходили. Зато мы — очень даже.

Один хург подпрыгнул повыше, и взгромоздился на другого. Потом то же самое сделали ещё четверо, и теперь на поляне прыгали пять снеговичков. Они сблизились друг с другом так, словно хотели пообниматься, потом прыжки стали выше, а шары начали выстраиваться в колонну. Десять хургов — двадцать метров. Такая здоровая гусеница выросла под нами буквально за пару секунд, но твари на этом не остановились, они стали подпрыгивать друг на друге — и верхний шар подвзлетал всё выше и выше, пока не добрался до нашего уровня.

Выстрелы из лёгкого оружия не помогали.

Так что пришлось применить тяжёлое. Одиннадцатый шар хурги проигнорировали, и совершенно зря. Подавитель был вооружён значительно лучше нас, и защищён — тоже, из гладкого матового корпуса выросли полуметровые лезвия, он закрутился, превращаясь в подобие шинковального ножа, и вклинился в прыгающую колонну.

Хурги обладали кое-каким разумом, так что им хватило двух нашинкованных собратьев, остальные бросились врассыпную, подавитель, поднявшись над землёй, дал им вслед несколько залпов, и остановился. Наросты втянулись обратно в защитную оболочку.

— Хорошая штука, — Айяти спрыгнул вниз первым, и бесстрашно похлопал моего защитника. — Ты долго тянул, но вышло хорошо.

До опушки леса мы — четыре человека и подавитель, добрались без происшествий, и уже собирались сделать марш-бросок по пустыне, как Илли подняла руку.

— Теперь нам надо разойтись.

Это она конкретно Айяти сказала.

— Почему? — тот щурился, глядя на местное солнце.

— Мы идём к нашей боевой группе, а ты — по своим делам, — Илли показала рукой, где эти дела расположены. — К берегу тебе вон туда.

— Потому что вы не знаете, зачем я здесь, а я не знаю, зачем здесь вы? — предположил Айяти, нисколько не смутившись.

— Именно так, — подтвердил я.

— Хорошо, — легко ответил наш спутник. — Не вижу причин сохранять тайну. Я ищу одного человека, который должен находиться на планете. В его теле есть маячок, но местное поле его заглушает, и можно определить только вектор поиска. Почему-то именно сейчас этот человек находится как раз в том направлении, куда мы идём, и каким-то образом он связан с одним из вас.

Он ещё не договорил, как у меня в голове возник образ Зана. Загадочный капитан-сержант вполне мог быть целью поиска. Илли, похоже, пришло на ум то же самое, она вопросительно посмотрела на Айяти.

Тот пожал плечами, вытянул руку, и на ладони появилось изображение человечка.

Глава 14

Глава 14.

Гниллс прополз расстояние, отделяющее нас от ховера, на четвереньках. Косясь в мою сторону, уселся на пятки перед Айяти и наклонил голову. Йолана показалась на обшивке, с интересом наблюдая за происходящим. Зан спрыгнул на землю, помахал мне рукой.

— Внутри? — Айяти говорил почти неслышно.

— Да.

— Кто это сделал?

Синт-бандит кивнул на меня.

— Вслух, — приказал Айяти.

— Это он, — Гниллс ткнул в меня пальцем. — Он сделал.

Мысленно пожелал бандиту отменного здоровья вплоть до момента мучительной смерти. Вот ведь гад, я его кормил и воспитывал, даже в какой-то мере начал доверять, а он меня сдал.

Фигурка над ладонью случайного, а может и нет, спутника была нам отлично знакома.

— Матц? — разочарованно протянула Чесси, — ты из-за него сюда забрался?

Я следил за приближающейся меткой ховера. Вездеход уже проделал большую часть пути, изредка прячась под землю, и скоро должен был появиться.

— Он — моя собственость, — заявил наш новый знакомый, снова подставив лицо под лучи солнца и блаженно улыбаясь.

— Твой раб, — уточнила Илли.

— Нет, он свободный гражданин.

— Но принадлежит тебе?

— Полностью, — подтвердил Айяти.

Возможно, собеседники понимали эту тонкую разницу, но вот я, с корявым переводом моего альтер-эго, совершенно запутался. Как бы то ни было, этот незваный попутчик искал того парнишку, которого я спас, значит, скоро в нашей команде будет на одного человека меньше. Не то чтобы я чувствовал какую-то ответственность за спасённого подростка, или привязался к нему, но сам факт, что кто-то считал его своим имуществом, немного раздражал. И почти перевешивал положительные стороны от этой ситуации — таскать за собой почти ребёнка не лучшее занятие, если есть человек, готовый взвалить на себя ответственность, значит, так тому и быть.

Но когда Гниллс сдал меня с потрохами, мне подумалось, что мы не досчитаемся двоих. Лицо синта было спокойным и неподвижным, рука, вытянутая в мою сторону, не тряслась, но сбрасывать бандита со счетов было рано. Браслет Айяти снова стёк к нему в ладонь, разворачиваясь в хлыст, не знаю, какой там у него предел возможностей, но установленное на ховере вооружение было куда серьёзнее.

У Чесси хватило ума отпрыгнуть в сторону, когда Зан взял на прицел Айяти, а подавитель поднялся метров на десять и завис над Гниллсом, одновременно усиливая мои щиты. Йолана даже не пошевелилась. Её происходящее, казалось, забавляло.

— Где твой танк? — спросил я.

— Возле берега, — Илли, как только запахло жареным, нарастила шлем, и пояс на её скафе растёкся сеткой до кончиков пальцев. — Сигнал односторонний, но только моргни, и через семь минут он будет здесь.

— Не нужно, — хлыст Айяти свернулся обратно в браслет, а сам он зашагал к ховеру, не обращая внимания на Гниллса, который остался сидеть на песке, — его могут опознать. Базы мятежников наверняка уже захвачены.

— Да кто ты такой? — Илли шла за ним чуть позади, держа парня на прицеле.

— Не важно, сейчас наши пути разойдутся, — он подошёл к ховеру, и встал напротив Йоланы. — Я прошу лишь гравиплатформу.

Мы разместились в ховере — тут стало чуть просторнее, техники, стоило команде разделиться, присоединились к экипажу штурмового танка. Один подавитель прилепился к днищу вездехода, усиливая антиграв, а второй наплыл снаружи, обеспечивая дополнительную защиту. Гниллс, решивший видимо, что с нами ему будет не по пути, остался с Айяти и Матцем.

Вообще встреча хозяина и имущества не походила на тот случай, когда находят потерянный кошелёк — скорее, на возвращение блудного сына. Паренёк даже обрадовался, хоть и постарался не подавать виду. А вот эмоции Айяти я как не мог с самого начала прочитать, так и в это раз пытался, но безуспешно. У этих двоих, видимо, был свой канал общения, они постояли возле ховера, глядя друг другу в глаза — те несколько минут, что мы отсоединяли запасную платформу.

Пока странная парочка играла в гляделки, я получал последние данные с зондов-разведчиков — похоже, новые помощники чужих обыскали место падения капсулы, и теперь уничтожали всё в радиусе пятисот метров. Только обычные, человеческие аппараты, никаких шаров и медуз. Со стартовой площадки возле города взлетали всё новые и новые истребители, и уходили в сторону суши, другой континент пока что никого не интересовал, и побережье, где укрылся танк — тоже. И всё равно, какое-то нехорошее предчувствие у меня было.

Так что, когда Айяти положил мне руку на плечо, я чуть было его не пристрелил.

— Всё хорошо, — примирительно сказал парень. — Жаль, что ты притащил его на планету, но тут он сам виноват. В его возрасте многие совершают ошибки.

— Таскался за Дэном, как хвост, — подтвердила Йолана. Ей Айяти не нравился. Этот незнакомец тут вообще никому не нравился, кроме Матца.

— Когда спасаешь кого-то, начинаешь за него отвечать.

— Ты точно хочешь с ним пойти? — спросил я подростка. — Если что, он один и с хлыстиком, а я с командой и десантными подавителями.

— Так нужно, — грустно сказал паренёк. — Не беспокойся, Дэн, со мной всё будет в порядке.

И он не врал, действительно считал, что с нашим новым знакомым ему будет лучше.

— Чужие кругом, — напомнил я.

— Они не причинят нам вреда, — стоило Айяти это сказать, как Илли напряглась. — Я знаю, как остаться незаметным, и присмотрю за Матцем. И за ним.

Он кивнул на Гниллса.

— Или ты хочешь оставить его себе? Могу подарить.

— Нет, — у меня уже был Зан с непонятным статусом, чужие тайны кроме неприятностей, ничего обычно не приносили, — всё равно от него пользы никакой, кроме вреда.

Айяти усмехнулся, чуть шевельнул пальцами, и Гниллс запрыгнул на платформу, Матц — следом за ним. Туда же погрузили несколько картриджей и одну запасную батарею для скафа. На этом мы со странным попутчиком расстались, как мне тогда казалось — навсегда.

Судя по метке, платформа со странной троицей отправилась в сторону города, точнее говоря — к стартовой площадке. Самоуверенности Айяти можно было позавидовать, и я надеялся, что она хоть как-то оправдана. Мы удалялись друг от друга, к берегу вела дорога через открытую местность, до танка оставалось двадцать километров, он должен был подать сигнал, но почему-то молчал.

— Илли, что там с твоими?

— Не отвечают, — советник выглядела спокойной, но на самом деле волновалась.

Я изменил курс, обходя место встречи сбоку. Не нравилось мне это молчание.

Вблизи штурмовой танк казался совершенно целым и невредимым. Только на запросы не отвечал, маяк, который должен был привести нас к нему в случае, если возникнет непредвиденная ситуация, так и не включился, шлюз был зарощен, так же, как дополнительный люк на одной из граней. Там же выступала из обшивки еле заметная полоска гравиплатформы, следов нападения не было, человеческих на песке — тоже.

Подавитель завис над транспортом базы, и пытался сканировать внутренности, но включённые щиты отражали любой сигнал. С включённым режимом маскировки мы бы всё равно ничего не добились — для любого, кто попытался бы обнаружить танк с помощью техники, это место было пустым, только песок и камни. Визуально сверху танка тоже не было, только если подобраться вот так, как мы, сбоку, он представал во всей своей пятиугольной красе.

— Кому-то придётся пойти туда, — заявила Чесси. — Я внутри этой штуки уже была, теперь ваша очередь.

— Зан, пойдёшь со мной, — я погрузил руки в хранилище со снаряжением, цепляя вооружение, подходящее для замкнутого пространства, — Илли?

— Я останусь снаружи, — откликнулась та. — Разблокирую аварийный люк, если что, смогу перехватить управление.

Этого я как раз и опасался, но Йолана, совершенно не стесняясь имперского советника, заявила, что если со мной что-нибудь случится, то она этому советнику разнесёт голову вместе с проблемным мозгом, без возможности восстановления, и что у неё, синт-пилота, и сил и возможностей для этого хватит. Потому что ко мне она привыкла, а от своих привычек отказывается редко и в исключительных случаях. Илли скептически хмыкнула, но промолчала.

Зан убрал всё стреляющее вооружение, кроме импульсника на предплечье, и взял два штурмовых хлыста, таких же, как тот, что чуть было не оставил меня без головы на базе. Нас, охранников, обращению с таким оружием не учили, но я пообещал себе, что когда-нибудь его освою, или мой симбионт наконец-то решит со мной заложенными умениями поделиться.

Когда люк открылся и мы вслед за зондами влезли внутрь, сражаться было не с кем. Шесть бойцов с базы, включая сержанта Лу, с виду были мертвы, точно так же, как и двое техников. Все они с различными смертельными ранами, в основном оторванными конечностями и головами, и без подключённых аптечек, валялись во внутреннем обьёме. Зонды обследовали каждого, признаков жизнедеятельности не было, в том числе мозговой активности в оторванных черепушках. У Лу мозг реагировал, и её отправили в медблок в ховер — оборудование танка нуждалось в диагностике. Только один техник целый и почти невредимый сидел, привалившись к переборке, и тяжело дышал, надувая кровавые пузырики на разбитом лице.

При виде летающих шариков он поморгал, но и только.

— Что случилось? — Зан наклонился к нему, прицепляя аптечку к бедру. Та заморгала синим. — Комм работает?

Техник не ответил.

— Говорить можешь?

Он слегка наклонил голову, аптечка переключилась с синего цвета на оранжевый.

— Повреждений практически нет, — Зан озадаченно отступил на два шага. — С мозгом только что-то странное творится.

Техник тем временем кое-как поднялся на ноги. И вытянул обе руки по направлению к нам, сжав кулаки. Импульсники на его предплечьях выплюнули заряды, это я почувствовал раньше, чем успел сообразить, что он делает. А вот Зан не сплоховал, бросился на техника и почти без замаха ударил хлыстом. Голова отделилась от туловища, и покатилась прямо ко мне под ноги. Я было хотел спросить, какая местная муха этого парня укусила, как из отрубленной шеи появился блинчик.

— Назад, — скомандовал я, и Зан послушно отошёл к люку.

Му-анг-ни висел в воздухе, чуть вибрируя, и выбирая, кого из нас сожрать первым. Я стоял ближе, и к тому же хлыстов у меня не было. Перчатки, покрытые тончайшим слоем антралиновой пыли, ну и сам скаф, который тоже неплохо защищал от этих тварей — это говорило в пользу капитана, у которого таких козырей не было. Отсутствие у му-анг-ни мозгов — в мою пользу, то, что блинчик, повибрировав, распался на две части, в нашу общую.

Так что я ждать не стал, просто ухватил обе части, ощущая, как в ладонях бьётся условно живое существо.

В верхнем шлюзе появилась Илли, она спрыгнула на пол, а вслед за ней в танк пролезла Чесси.

— Что случилось? — я осторожно обошёл эту толпу, и вылез на обшивку танка. Му-анг-ни, казалось, плакал, а неразумное существо нельзя вот так обижать, к тому же всё равно его не убить, только на части разделить. Стряхнул перчатки вместе с половинами блинчика, они отлетели за щиты, и прилипли к ним. — На трупы пришли посмотреть?

Вместо ответа Чесси оживила оборудование танка, стенки стали прозрачными, и отлично просматривалось то, что происходило снаружи.

Ховера поодаль не было, теперь он висел над танком, накрыв его подобно надстройке, и совместив щиты, а на нас в атаку со взлётной площадки рядом с городом. заходили два истребителя, сканеры фиксировали захват цели, то есть нас. Илли уже сидела за панелью, утопив ладони в сенсоры, танк чуть вибрировал, накачивая энергию в плазменные пушки. И когда до истребителя оставалось чуть больше десяти километров, ударил очередью крохотных пылающих стерженьков.

Они не принесли нападавшим никакого вреда, даже не отпугнули. Один из истребителей выстрелил в ответ, уничтожив небольшую скалу неподалёку, а второй продолжал снижаться, только наращивая скорость.

От тарана нас спас подавитель, он принял удар на себя, в небе появилось маленькое, но очень жаркое солнце, которое снесло щиты и у ховера, и частично — у танка, так что перед вторым истребителем мы, считай, раскрылись. Илли пыталась увести танк в сторону моря, но опыта в управлении этой техникой ей явно не хватало.

— Переключи на меня, — Йолана чуть ли не отпихнула её, погружая ладони в панель.

Синт-пилот в любой ситуации оставалась пилотом — даже сейчас она превратила танк в летательный аппарат. Пятиугольник резко набрал скорость, держась в десяти метрах над землёй, и помчался к берегу. Йолана перевернула машину на девяносто градусов, подставляя под удар бока, несколько ракет ударили по восстановившимся щитам, но теперь ховеру не надо было защищать себя, и мощность дополнительного реактора работала на танк. В воде мы оказались, когда к атакующему истребителю присоединились ещё три, и сразу ушли на глубину.

Танк снова принял горизонтальное положение и двигался в кавитационной полости, заполненной паром, сканеры показывали, что наши противники развернулись и ушли обратно, стоило нам погрузиться.

— Они знают, куда мы направляемся, — Илли поднялась, покосилась на трупы, упакованные в непрозрачный материал, — странно, что запись стёрта. Словно кто-то постарался.

И посмотрела на Чесси.

— Что? — огрызнулась та.

— Шесть отлично подготовленных бойцов против трёх техников, которые с первого раза без блока наведения и не попадут никуда.

— Ты на что это намекаешь? — Чесси отступила к переборке, активируя щиты на скафе.

— Хочу разобраться, — может, советник Доушем и не умела управлять танком, но техника подчинялась ей, и в следующую секунду хакерша повисла в захватах. Зан попытался меня прикрыть. — Успокойтесь. Есть резервный носитель, это же не простой транспорт, так ведь, капитан Галэки?

Зан кивнул, но щиты не снял.

Илли развела руки в стороны, на её ладонях появились два серебристых кружка. Йолана, не отрываясь от управления, уважительно покачала головой. Кружки тем временем отлепились от ладоней, и сложились вместе навроде сэндвича, только вместо начинки был воздух.

— Я тоже не знаю, где этот носитель находится, — объяснила советник. — Никому нельзя доверять, правда?

— Даже самому себе, — подтвердил я. — А ещё тем, у кого волосы синего цвета.

Кружки начали расходиться, растягивая что-то вроде экрана, на котором проступили незнакомые мне символы. Илли, казалось, ничего не делала, только смотрела, но эти штуки явно ей подчинялись.

— Выбираю время с того момента, как техники очутились в машине, — пояснила она.

Вместо экрана появилось трёхмерное изображение штурмового танка с ландшафтом вокруг. Пятиугольник неторопливо двигался по направлению к океану, один из бойцов сидел на том же месте, где сейчас находилась Йолана, остальные отдыхали в ложементах, каждый в своём сегменте. Техники сгрудились в одном месте, рядом с реактором, и что-то бурно обсуждали, жестикулируя и смеясь. Ничего необычного, кроме того, что все они были в обычных комбинезонах. Хотя и это можно было понять, скафы внутри кабины — лишняя перестраховка. Танк остановился, тот боец, что сидел за панелью управления, тоже откинулся и полуприкрыл глаза. Из обшивки выстрелили несколько зондов, заняли позиции в сотне метров от танка.

— Пока ничего необычного. Никакой опасности не вижу.

— Главная опасность для нас — вот она, — Чесси кивнула на советника, та этот выпад проигнорировала.

Один из техников подошёл к водителю танка и что-то спросил. Тот ответил, непонятно по какой причине, но звук в этот момент пропал.

— Наверху, — я показал пальцем на голограмму, а точнее на то место, где стоял техник. Над ним, на потолке, вырастала капля. Она вытянулась, и упала ему за шиворот. Техник ничего не заметил, продолжая что-то бурно обсуждать с водителем. На их перепалку подтянулись остальные бойцы, оружие они не взяли, но явно были начеку.

Что произошло с сержантом Лу, мы не поняли. Вроде ничего на неё не падало, но девушка покачнулась, будто у неё закружилась голова, резко побледнела, но буквально через секунду пришла в себя, и даже попыталась подбодрить своего товарища, сказала явно что-то обидное, после чего бойцы Илли рассмеялись, а техник рассвирепел. Он с кулаками кинулся на сержанта, получил в нос и отлетел к переборке, размазывая по лицу кровь.

— Твои всё это начали, — прокомментировала происходящее Чесси.

Двое техников тоже подтянулись, но своего защищать не стали, а наоборот, присоединились к насмешкам. Так что, когда тот бросился на обидчиков, никто не удивился. А потом они просто не успели — парень рвал головы и ломал конечности так, словно всю жизнь этим занимался, откуда только сила взялась. Бойцы и товарищи техника пытались сопротивляться, но схватка была неравная — парень явно где-то набрался смертельных приёмчиков. В это время Лу стояла и смотрела, не пытаясь помешать или помочь, с безразличным лицом. Техник управился буквально за несколько секунд, превратив кабину в декорации к фильму ужасов.

А потом он проломил Лу череп, причём сержант даже не попыталась уклониться, отключил модуль связи, стёр данные с того момента, как ховер и танк разделились, и уселся на пол. До нашего появления оставалось ещё около трёх часов.

— С мертвецами понятно, но эта сержант — она очень странно себя вела, — озвучила общую мысль Чесси, глядя на шлюз, соединяющий танк с ховером.

Глава 15

Глава 15.

Состояние Лу было так себе — кости черепа закрепились на каркасе, и срастаться им предстояло ещё несколько дней. Но в остальном сержант выглядела неплохо, то, что поселилось у неё в голове, никак не определялось. Мы перелезли в ховер, оставив кабину штурмового танка дронам-уборщикам и программе самодиагностики, запущенной Илли.

— Если модуль наблюдения что-то или кого-то пропустил, оно внутри Лу, или уже где-то здесь, — догадка для двухкилометровой глубины была не очень оптимистичной.

Лёгкий скаф такую глубину выдержит с трудом, если вдруг придётся бежать. Йолана подумала точно так же, и ховер потащил танк к поверхности.

— Можно решить проблему просто, — предложила синт-пилот, заращивая шлем. — Режим стерилизации, и от этой милашки даже пыли не останется.

— Сначала надо выяснить, что именно с ней произошло, — Илли вступилась за своего бойца. — Это не похоже на му-анг-ни, мы совсем другое возле купола видели.

— С этими тварями вообще ничего не понятно, будем считать, что эта твоя Лу заражена, — возразила Чессии. — До берега ещё полторы тысячи километров, это два часа, или рискнуть и выбраться на воздух, наверху вроде чисто. Ещё можно отстрелить капсулу, но тогда мы останемся только с тем, что есть в танке. А эта штука гораздо лучше, Дэн как всегда для себя ничего не пожалел.

— Две капсулы лучше, чем одна, но в крайнем случае медблок есть в подавителях, — напомнил я. — В подавителе.

Внезапно Лу открыла глаза, она приложила ладони к прозрачной поверхности капсулы, и прижалась к ней носом, словно разглядывая, что происходит снаружи. Показатели резко пошли вниз, потом так же резко выровнялись. Сержант что-то пыталась сказать, но связи с медблоком не было, кто-то хорошо постарался, вырубая коммуникации.

— Звук будет через минуту, — Чесси ковырялась в аварийной панели.

— Я за то, чтобы выкинуть её за борт, — высказался Зан.

— У нас тут не голосование, — напомнил я ему. — Оставим. Если тварь вылезет из головы, я с ней постараюсь справиться, а если она снаружи, то есть внизу в штурмовом танке, то тем более незачем оборудованием разбрасываться. Скорее уж придётся разбрасываться танком.

— И к тому же сержант Лу тебе нравится, — Йолана крутанула ладонью, и мы ушли в сторону от подводного рифа.

Я спорить не стал, подошёл к стенке капсулы, приложил свою ладонь к ладони Лу. В случае с му-анг это сработало, может, их зверушка тоже вылезет поздороваться, или я что-то почувствую. Пару секунд мы просто держались за прозрачную оболочку с разных сторон, потом на подушечке указательного пальца сержанта появилась крохотная чёрная капля. И тут же исчезла. Или мне это только показалось, не знаю, никто больше не заметил.

— Согласна с Чесси, — внезапно заявила Илли, — она может быть опасна, уничтожим её вместе с капсулой.

— Не торопись, избавиться от моего ценного имущества мы всегда успеем. Можешь управление перевести в обратно в танк? — не знаю, что меня кольнуло, но эта Лу была мне чем-то интересна. Кроме внешности. — Вы перейдёте в него, а я попробую её допросить.

— Как знаешь. Не забудь оставить полный доступ, — синт-пилот не торопясь направилась к шлюзу, уходящему вниз. — Особенно от системы очистки, два трупа утилизировать придётся.

Следом за ней в отверстии исчезла Илли, бросив на меня задумчивый взгляд, потом туда же нырнула Чесси.

— Теперь ты, — кивнул я Зану на переходной модуль.

— Нет, я останусь.

— Это приказ, капитан. И проследи, чтобы внизу всё было под контролем.

Галэки напрягся, но спорить не стал, полез вслед за хакершей, а я остался. Опасности не чувствовалось, все системы ховера мне подчинялись, и в этой кабине я мог сделать всё, что угодно, в том числе и активировать распылитель с оставшимися граммами антралина, если му-анг-ни незаметно проник в мозг Лу — такая атмосфера уж точно была всяким тварям не по душе. К тому же от сержанта шла такая волна боли и тоски, что вот не мог я её так бросить. Была бы зомби, как техник, даже не раздумывал, но тут явно человеческие эмоции присутствовали.

— Помоги мне, — артикуляцию я не разобрал, но посыл был чётким.

Возможно, от мозгов Лу осталась горстка слизи, и то, что я сейчас чувствовал, было плодом воображения, но я изнутри заблокировал шлюз, а потом шлёпнул по сенсору, и крышка капсулы начала медленно открываться.

— У нас тут помехи, изображение пропадает, — связалась со мной Чесси. — Если исчезнет совсем, поддержки от нас не жди.

— Договорились, — ответил я, сержант Лу свесила ноги, чуть потянулась, и спрыгнула на пол.

Медицинское оборудование было на высоте, если не приглядываться, то и не скажешь, что этой девушке череп пробили. Только на обработанной скафом картинке я видел каркас, на котором держались осколки, и клей между ними. Кровеносные сосуды срослись, и, судя по движениям, моторика полностью восстановилась. Гематомы в мозгу рассосались, а повреждённые участки начали заполняться новыми клетками.

Эмоции у сержанта стали гораздо ровнее, но ни волнение, ни тревога никуда не исчезли. Лу стояла, пристально глядя на меня, и не двигалась.

— Ты как? — чтобы просто что-то сказать, спросил я.

— Хорошо, — неуверенно произнесла девушка. — Дэн, со мной что-то не то.

— Значит, моё имя ты помнишь. А остальное?

— Да, — она сделала шаг ко мне, опасности я по-прежнему не чувствовал. Потом ещё один. — Отлично помню.

Место возле реактора занял подавитель, так мне было спокойнее. Два нароста появились на обшивке, нацелились на сержанта. Возле девушки зависли гравизахваты, два шарика боевых зондов разошлись по обе стороны от её головы.

— Я тебе не враг, — вдруг произнесла она на непонятном языке — я уже освоился и потихоньку научился разбирать, откуда собеседник, но это шипение на уровне инфразвука человеческому горлу не подходило. Но зародыш исправно доносил до меня смысл её слов. — Смотри мне в глаза, Дэн.

Ну я и посмотрел, раз просят. Отличные чёрные глаза, без белков, как у этих, что сидели в распределителе. Одну слугу му-анг я уже оставил без головы, теперь черёд этой.

— Я не причиню тебе вреда, — сержант, или кто там за неё распинался, подошла ещё ближе, на расстояние разгонной стрелы излучателя, которую я ей уткнул в лоб. — Мы не причиним тебе вреда.

— Что там у вас творится? — это Илли проснулась, — что она говорит? Дэн, ты где?

— Тут всё хорошо, — не стал я вдаваться в подробности. — Бормочет что-то, не пойму пока. Точнее, гудит.

Лу глядела на меня своими чёрными глазищами, словно готовилась сказать что-то очень важное. Симбионту, похоже, происходящее нравилось, я прямо-таки чувствовал, как он потирает свои крохотные несуществующие ручки в предвкушении чего-то приятного.

— Она уже здесь, — сержант не унималась, пытаясь протереть на мне взглядом дырку. На человека она была уже не очень похожа, скорее — на говорящую куклу. — Ты не сможешь сбежать, она везде тебя найдёт. Ты выбран, чтобы служить, то, что внутри тебя — это её часть. Она не хочет тебя уничтожить, она хочет тебя спасти. Будь с нами, откройся и подчинись.

— Ты не темни, — попросил я. Хотя навряд ли сержант Лу вообще понимала, что говорила, иногда некоторые женщины способны удивлять, например, помнят и замечают такие мелочи, которые другие люди просто игнорируют. Общий посыл был мне ясен, но детали интересовали больше. — Выражайся яснее, и главное, разборчивее. Мы ведь с тобой друзья, правда? Помнишь, сколько грибов я вам приносил, наверняка если ты их пожуёшь, сразу мозги на место встанут.

Лу набрала в грудь воздух, чтобы ответить, но тут как всегда некстати вмешался зародыш Маня. Против моей воли руки поднялись, ладони прилипли к вискам сержанта, что-то тёплое и тягучее потекло от неё ко мне, сперва даже показалось, что это кровь, но следов жидкости не было. А потом всё пропало — и ощущение тепла, и симбионт, осталась только чернота в глазах Лу. Сержант покачнулась, а потом бросилась на меня, каким-то чудом уйдя и от захватов, и от выстрела излучателя.

На базе не только грибы посылали собирать, но ещё и тренировали иногда, вот только пробыл я там недолго, а Лу наверняка ещё до командировки на эту планету кое-что умела. Мой скаф имел собственный каркас вот от таких чокнутых девушек, и попыткам повредить меня сопротивлялся, но в сержанта словно бесы вселились — хотя именно так оно и было. Двигалась она очень быстро, я еле правым глазом успевал за ней следить, она ногой двинула мне по шлему, заставив отпрянуть, и дёрнула руку на себя, выдёргивая сустав. Откуда-то в её руке оказался штурмовой нож, искорки, бегущие по выдвинувшемуся лезвию, промелькнули, оставив на груди разрез. Хорошо хоть только оболочка пострадала, но следующим движением этот клинок устремился в незащищённое тело.

Наверное, мысленно я поблагодарил Эри за те десятки раз, что она меня убивала, отклоняться от ножа я не стал, и заехал перчаткой в незащищённое лицо. Кости черепа снова треснули, швы разошлись, удерживаемые клеем осколки пытались соединиться, но через них проглядывал мозг. Вроде розовый, без чёрного налёта, я резко развернулся, чтобы нож прошёл только по коже, и локтем ударил Лу в основание позвоночника. Скелет сержанта был укреплён — до такой степени, что только тесаком и разрубишь, но именно в эту область скафа я подал дополнительное усиление, выбивая несколько позвонков.

Даже после этого Лу не парализовало, она вывернула кисть, ставя нож перпендикулярно моей груди, и рванула её назад, пытаясь распахать мне рёбра вместе с лёгкими. Наверняка это ей бы удалось, пришлось отстрелить ей руку в локте, и рывок получился неполноценным — только обрубком предплечья. Симбионт предупреждающе взвыл, останавливая мой указательный палец возле глаза Лу, и вместо вытянувшегося из перчатки когтя в голову сержанта ударил видимый только мне тоненький чёрный стержень.

Лу обмякла, и грохнулась на пол — в значительно худшем состоянии, чем была после встречи с техником Чесси.

Первым делом я прилепил к груди аптечку, мало ли чем меня эта чокнутая заразила. А вторым, приказал дронам затащить Лу обратно в капсулу. Сержант не дышала, и вообще выглядела нездоровой, с её оторванной рукой, разбитой головой и сломанной шеей этого следовало ожидать.

Шлюз открылся, и в ховер ввалился Зан. Очень вовремя, я ему об этом так и сказал, мол, если он и дальше будет меня так же вот спасать, то в следующий раз станет свободным человеком.

— Полторы секунды, Дэн, — возразил бывший сержант. — Нечего было отсылать меня вниз. И ты знаешь, что моя жизнь зависит от твоей.

Действительно, мы с Лу быстро управились. Она была ещё жива, в принципе, с такими повреждениями через неделю сможет бегать и прыгать, предстояло решить, будет ли у неё такая возможность. К тому же я отвлёкся от происходившего в танке, там ситуация слегка изменилась, Чесси и Йолана держали Илли на прицелах излучателей.

— Эта стерва хотела свалить, отцепить свой танк, а нас в захватах держать, — пожаловалась синт-пилот. — А потом уничтожить тебя вместе с ховером и своим бойцом. И Зана чуть было не пристрелила, когда он к шлюзу полез.

— Я же сказала тебе, он снюхался с пришельцами, — Илли не пыталась защититься. — Видела, что он сделал с сержантом? Разговаривал с ней, только потом она на него бросилась. А му-анг-ни, который остался на берегу? Этих тварей невозможно приручить, они дикие, Дэн он спокойно выбросил его за борт, тот даже не дёрнулся. Зан с ним заодно, он теперь каждого слова слушается.

— С чего бы это? — вдруг заинтересовалась Чесси.

— Дэн его хозяин. Прикажет, чтобы Галэки вас уничтожил, и капитан это сделает. Так ведь?

— Да, — нехотя подтвердил Зан. — Я бы этого не хотел, но мне придётся. По крайней мере, постараюсь сделать это быстро и безболезненно.

— На несколько дней я оставила тебя одного, — Йолана не смутилась, и излучатель не опустила, — а ты уже слугой обзавёлся. Это не в первый раз, постоянно пытаешься подгрести под себя что-то нужное. Что дальше, Дэн, собственная планета? Или, может, даже целая империя? В общем, держись от нас сейчас подальше, мало ли чем ты там заразился от этой сучки, но никуда не улетай. Чесси перехватила контроль над имперским танком, скорость мы увеличили, до материка осталось минут двадцать местного, вот там, на берегу, разберёмся, кто тебя пытался обидеть. И заодно — зачем нам вообще туда нужно.

— Там есть база мятежников, — не стал я скрывать. Илли поморщилась, но смысла держать в тайне цель нашего путешествия не было. — А на базе есть что-то, на чём можно отсюда выбраться. В смысле, с планеты.

— Отлично, — Йолана оживилась. — У имперцев вечно что-то ценное припрятано. Кстати, сигналы на поверхности восстановились, я пока туда не лезу, мало ли кто за ними следит, но если так и дальше пойдёт, перегоним сюда штурмовики. Пока что я тут главная, а ты временно отстранён, и не пытайся возражать. Чесси?

— Согласна, — ответила хакерша.

— Договорились. Остальных спрашивать не будем, они все под подозрением. Особенно Зан, мне он всегда казался ненадёжным, хоть и туповатым. Дэн, что тебе сказала эта Лу?

— Не знаю, — я пожал плечами, — гудела, как гиппо на случке. Советника Доушем надо спросить, она спец по пришельцам.

— Отвечай, — синт-пилот ткнула в Илли стрелой излучателя. — И не пытайся меня обмануть.

— Не знаю, действительно похоже на то, как животные общаются. Язык речевому анализатору не знаком, аналитический блок никаких совпадений не видит. Лу так говорить не могла, у неё гортань не модифицирована, это я точно знаю. Будь у меня побольше данных…

Данных не было. Запись разговора анализатор прокручивал снова и снова, ничего похожего в его хранилище не было, дешифровку он произвёл мгновенно, и выдал около тысячи вариантов, но ни один даже близко не походил на то, о чём сержант распиналась передо мной. Думаю, если бы я вдруг решил помочь, то мы бы уже знали язык непонятно кого, но зародыш был против. К тому же у меня были сомнения — если я понял, что говорила Лу, то и Илли должна была, в её в голове сидела точно такая же ленивая и наглая штука, как и в моей. Но советник Доушем тоже ушла в несознанку, и помогать анализатору отказывалась, а может быть, уже всё расшифровала, только никому не сказала — не просто так она подначивала мою команду против меня.

К команде тоже были вопросы, хакерше я не доверял, Зану — тоже, оставалась только Йолана, единственная, кто за всё время ни разу меня не попытался прикончить. Значит, при первом подходящем случае придётся с ней откровенно поговорить, лучше всего на дружественной территории, например, на станции мятежников, где заправляли Эрвик и Ньялу.

Оставалась ещё Лу. Сержант лежала в коме, дрон подобрал недостающую часть тела, и теперь капсула пыталась её приживить. А заодно выкачивала из её головы воспоминания — мятежники делали очень хорошее оборудование с огромным количеством полезных опций. Изменить ничего не удалось бы, встроенный в мозг чип стоял на страже бойца Империи, но это и не понадобилось. Лу помнила только то, что происходило до разделения группы на северном континенте. События последних часов у неё остались фрагментарно, и я так и не мог понять, когда же произошло заражение, что за непонятная хрень в неё вселилась. Воспоминания Лу накладывались на запись, которую сделал танк, записывающие устройства считывали не только световые волны, но и излучение в других диапазонах, но никаких следов другого му-анг-ни, кроме того, что забрался в техника, не было.

Пришлось подключить Чесси, и следить уже за ней, пока хакерша пыталась заново обработать данные. Но опять ничего не получилось.

— На базе должно быть оборудование, которое определяет чужих, — нехотя поделилась информацией Илли.

Так что сержанту предстояло пробыть в капсуле до тех пор, пока мы отсюда не выберемся.

На берег мы выскочили, как и говорила Йолана, через двадцать общих минут. Южный континент, в отличие от северного, колонизации практически не подвергался. Вся его ровная, без высоких гор и глубоких ущелий поверхность была покрыта растительностью, высоких растений тут почти не было, максимум — три-четыре метра, а вот всякой живности было с избытком, вокруг ползали, летали и бегали многие тысячи живых существ.

А ещё такой рельеф позволял наблюдать за поверхностью на сотни километров. И неподалёку от нас, над базой конфедератов, висела огромная чёрная пирамида. Эллипсоиды то исчезали в ней, то появлялись снова и куда-то уносились.

— Откуда мне знать, — Илли фыркнула. — Хотите, сами проверяйте, чем они там занимаются. До базы полторы тысячи километров, я могу и одна туда добраться, без вас.

— Или мы без тебя, — Йолана выпустила последний подавитель, он уплощился, поднялся над землёй и заскользил к пирамиде, оставляя по пути шарики зондов. — Задержимся здесь, посмотрим, не обнаружат ли нас, и только потом двинемся в путь.

Глава 16

Глава 16.

Имперский разрушитель, на котором через пустоту летел адмирал Ливси, был отлично защищён и ещё лучше вооружён, во всём флоте ему могли составить конкуренцию едва ли две сотни кораблей, но за последние тридцать лет он всего один раз вступал в боевой контакт. Адмирал не любил риск, и врагу, чтобы добраться до флагманского корабля, нужно было преодолеть несколько слоёв защиты, чтобы потом, потрёпанному и без щитов, попасть под атаку кварковых торпед. Если и после этого у противника останутся силы, кинетическая матрица создаст на его месте неоднородный вакуум, растаскивая материю, и от наглеца не останется и следа. Так что насчёт внешних врагов адмирал был совершенно спокоен.

Гораздо больше его волновали враги внутренние. Ирем, посланная для контроля ситуации на планете конфедератов, судя по полученному сигналу, была мертва, а значит, ничего сделать не смогла. На свою дочь адмирал особо не надеялся, и потерю не очень-то переживал, но факт смерти лейтенанта означал, что задание оно своё не выполнила, и поддержку себе на базе не обеспечила.

До орбиты дальней планеты предстояло лететь ещё две недели, после этого флот войдёт в плотный контакт с базой мятежников, которую захватили республиканцы, и захватит её. В этом Ливси не сомневался, тех сил, что у него были, хватило бы для захвата любой защищённой базы, но те, кто послал его через световые года в систему, занятую пришельцами, чётко обозначили задачу — планета должна быть под его контролем. Даже если для этого придётся уничтожить других имперцев.

Адмирал мерял шагами главную ось разрушителя, почти три километра в одну сторону, от шлюза, отделяющего главный маршевый двигатель, до обзорной площадки, за которой стоял блок динамической защиты. Вспышки сгорающих в щитах частичек материи увидеть было невозможно, всё происходило на слишком большой скорости и в сотне тысяч километров от флота, но экраны, выведенные на прозрачную обшивку, создавали иллюзию столкновения.

Обычно он прохаживался по кораблю, принимая доклады и отдавая распоряжения, но сейчас у адмирала была конкретная цель, несколько дней назад один из кораблей чужих, чёрный эллипсоид, появившийся словно из ниоткуда и увязший в сети гравитационных матриц третьего порядка — такие были только на адмиральском флагмане, и могли утянуть за собой даже небольшую планету. Эллипсоид попытался вырваться, распылил на атомы несколько штурмовиков, а потом затих.

Аннигиляторы снимали с эллипсоида слой за слоем, словно кожуру, по одному нанометру, оболочка корабля пришельцев была тонкой, около пяти метров, абсолютно одинаковой по толщине и полностью однородной, ни двигателей, ни оружия отдельно не существовало. Не было их и за оболочкой, в пустоте плавало облачко холодной плазмы, не реагирующее на сигналы. Вот его исследовательская группа достала и аккуратно переместила на корабль, в специальный отсек, куда помещались особо опасные предметы. Оставалось только проверить, издалека, конечно, что это за тварь и что она хочет.

Отсек находился снаружи корабля, и соединялся с разрушителем переходным тоннелем, с несколькими шлюзами-отсекателями, Шесть человек в скафандрах максимальной защиты, похожих по форме на захваченный эллипсоид, занимались привычным делом, а именно исследовали непонятную вещь, или существо, висящее в центре камеры абсолютно непроницаемыми стенками, которые могли поглотить распад вещества, полностью занимающего её объём — плазменный сгусток внутри неё казался маленьким и беспомощным.

— Что нового? — спросил адмирал у старшего группы, седьмого исследователя, оставшегося внутри корабля.

— Ничего, — тот провёл рукой по экрану, высветились данные. — Не реагирует на сигналы, на части не распадается, можем попробовать его уничтожить, но восстановить потом — навряд ли. На мой взгляд, штука совершенно безобидная, я его даже в руках держал, под протокол, но ничего не почувствовал. Просто слизь. Может, у него и есть разум, но скорее всего мы друг друга не поймём, слишком разные.

— Твоё мнение? — в таких вопросах Ливси предпочитал услышать мнение профессионала.

— Этот пришелец не один, как их ловить, мы поняли, так что материал для исследований у нас ещё будет, — старший группы на то и был старшим, что мог при необходимости принять нужное решение. — Посмотрим, чего оно боится, начнём с волновых колебаний, следом добавим температуру и давление. Фиксируем полный распад, потом попытаемся изучить то, что останется. Но и без этого, данных будет много.

— Действуйте, — отдал приказ Ливси.

Шесть исследователей тут же прекратили манипуляции с приборами и гуськом покинули отсек, прошли через шлюзы, постепенно разоблачаясь и превращаясь в нормальных людей. Сгусток остался один, он совершенно спокойно висел в вакууме, дожидаясь своей участи.

— Приступим, — старший группы создал в воздухе экран, чтобы все могли видеть, что именно он делает.

Активные участки камеры со встроенными излучателями на схеме загорелись синим цветом.

— Сначала проведу его через весь спектр светового излучения, — пояснил старший адмиралу, — это займёт несколько секунд, потом применим типичные способы уничтожения, если и они не помогут, мы будем изменять само излучение, от звукового до проникающего, и затем комбинировать их между собой. Общий тест занимает одиннадцать общих часов, за это время или от этой штуки ничего не останется, или мы узнаем про неё всё, что возможно.

Ливси кивнул. Сам процесс его не интересовал, он решил задержаться на некоторое время, чтобы исследовательская группа не чувствовала себя слишком свободно.

Камера с существом начала вращаться по сложной траектории, спектр излучения менялся за миллионные доли секунды, анализаторы фиксировали малейшие изменения, происходящие внутри. Так продолжалось несколько секунд, а потом пришелец исчез.

Тут же включилась система аварийной защиты, все шлюзы закрылись, тихий гул пронёсся по кораблю, экипаж спешно занимал штатные места, к отсеку, где находился адмирал, переместилась спасательная капсула.

— Куда он делся? — Ливси строго посмотрел на старшего группы, тот судорожно менял экран за экраном. — Где эта отрыжка хурга?

На самом деле отрыжка хурга была оранжевого цвета, а то, что возникло рядом с людьми — абсолютно чёрного. Крохотная точка расплылась по лбу Ливси некрасивой кляксой, и впиталась без следа. А потом в камере появился сгусток, снова — точно такой же, как был. И следующий выброс излучения его уничтожил, что и зафиксировали датчики камеры.

— Сбой программы, — невозмутимо ответил старший. — Такое бывает. Зато теперь мы знаем, чем на них можно воздействовать, на стенках камеры остались фрагменты тела пришельца, их отправим на дополнительный анализ, сравним со старыми данными.

— Хорошо, — Ливси развернулся, бросил, уходя, — отчёт должен быть готов через общий час.

— Конечно, адмирал, — старший группы поклонился начальственной спине, белки его глаз на мгновение стали чёрными. — Я лично зайду, чтобы дать пояснения. А вы, бездельники, за работу. Но сначала найдите неисправность в камере и устраните её.

Исследователи дружно поклонились, не так низко, как старший адмиралу. Они были одной командой, все семеро, почти такой же, как раньше, только хозяин недавно поменялся. Через общий час к ним присоединится адмирал — му-анг выбрал носителя, оставалось провести процедуру адаптации, и уничтожить следы вторжения.

На секретный и отлично охраняемый объект мы попали без всяких сложностей, аккурат по размеру внутреннего колодца над землёй возвышался цилиндр входного шлюза, который легко открылся обычной сенсорной панелью, стоило к ней прикоснуться. Это сделала Йолана — видимо, республиканцы, когда здесь копались, механизм доступа разблокировали. Саму панель даже искать не пришлось, кто-то постарался, чтобы столбик с отпечатком ладони был практически на виду.

До этого мы за два часа пролетели расстояние от берега до базы, и никто нам не пытался помешать. Чёрные малые убийцы му-анг уходили вверх или на север, игнорируя вражеский рейд, подавитель перестал подавать сигнал ещё на дальних подступах к пирамиде, и тут же вернулся. В ховер я никого впускать не стал, за пару часов отлично выспался в компании странного сержанта, смирно лежащей в капсуле, и не вмешивался в чужие разборки. Троица внизу за это время, похоже, свои межличностные проблемы решила, и тоже немного успокоилась.

База была совершенно пуста. Абсолютно. Никаких скрытых помещений, шахта уходила вниз на четыре километра, с верха и до самого низа по стержню в самом центре ходила одна-единственная платформа. Через каждые сто пятьдесят метров располагались площадки, соединённые с круглой террасой четырьмя мостиками, и так двадцать шесть раз. В свою очередь каждая терраса переходила в единое помещение, без стен и переборок. В стороны эта шахта простиралась на километр, один технологический тоннель вился спиралью, последовательно обходя все этажи.

— Никаких следов, — Чесси с тремя дронами-разведчиками обследовала уровень за уровнем, и сейчас находилась на пятом снизу. — Сплошная порода, никаких скрытых помещений. С чего ты взяла, что тут что-то есть?

Илли начала с самого верха, и двигалась хакерше навстречу с такой же тройкой дронов из закромов танка. Где-то посерёдке эти двое должны были сойтись. Я тоже не остался в стороне, десантный шар облетал гладкую белую стену пятнадцатого уровня, методично двигаясь вверх-вниз, словно челнок. Только Зан прохлаждался наверху, вместе с сержантом-оборотнем Лу, и следил, чтобы нас никто не потревожил.

— Что мы вообще ищем? — Йолана установила на платформу ложемент, и зависла неподалёку от меня.

— Как всегда, неприятности, — я попытался отвоевать место на платформе для второго лежачка, но синт-пилот меня не пустила. — Советник Доушем в курсе, вы с ней отлично ладите, вот и узнай.

— Молчит, имперская гадина, — синт-пилота не заботило то, что эта самая гадина её сейчас слышит и видит. — Пытать её ты не разрешил, а просто так ничего не говорит.

— Когда это я не разрешал? — поинтересовался, одновременно получая от ховера, висящего над шлюзом, информацию об окружающей природе. Там всё было спокойно, не считая небольшого участка в десяти километрах от нас. На вид этот участок был совершенно обычным, и аналитический модуль ховера никак на него не отреагировал, но я чувствовал, что там что-то есть. Возможно, засада конфедератов, или хург притаился среди невысоких зарослей, и ждал, когда мы выйдем погулять, или хург сожрал конфедератов, и теперь отдыхал. — Мы бы и без неё отлично справились.

— Хорошо, — голос Илли послышался в наших коммах. — Раз уж мы здесь. Мы ищем корабль лордов.

— Эту махину? — похоже, Йолана была в курсе, — это же шарик в полкилометра диаметром, чтобы его спрятать, ещё постараться нужно. И что он вообще делает на планете? Мы даже взлететь с нормальной скоростью не сможем, тут нужен буксир или транспортный лифт.

— Нам и не нужно на нём взлетать, — Илли потихоньку опускалась к нам. — Нам нужно то, что внутри.

— Имперские цесты, обезличенные пластины, технологии производства оружия или кораблей? — деловито поинтересовалась Чесси. — Лорды любят копить деньги и придумывать всякие полезные штуки, так что я с вами. И доля Дэна моя, ты совершенно права, Илли, ему доверять не стоит.

Я даже спорить не стал. У меня тоже был такой корабль, который сплыл в неизвестном направлении, правда, он до пятисот метров не дотягивал, но там и ценностей почти не обнаружилось. Так что ещё один мне был без надобности.

— То, что я скажу, это секрет Империи, — Илли спустилась с верхнего этажа на наш, а с нижнего уровня поднялась Чесси, и теперь мы могли друг друга видеть. — Точнее говоря, Совета лордов. Но раз мы здесь вместе, и корабль тоже вместе отыщем, то вам нужно представлять, с чем мы будем иметь дело.

Она вывела в воздухе изображение звёздной системы.

— Тридцать семь тысяч общих лет назад мои предки прошли через этот портал, и обнаружили, что область вселенной заселена людьми. Для них это стало неожиданностью, будущие имперцы считали, что они — единственные разумные существа. Но прошли они не потому, что хотели найти другие миры, а потому, что спасались от му-анг. Никто не знает, как в действительности эти твари устроены, но точно известно, что самая главная у них — королева. Истинные му-анг, это выросшие зародыши, поначалу они даже материального тела не имеют, и приобретают его, когда развиваются. Шанс у зародыша превратиться в му-анг — один из тысяч, нужен подходящий носитель с развитой нервной системой, и как оказалось, люди отлично для этого подходят, точнее говоря, только они и подходят почему-то.

— Разведке Совета Кольца это давно известно, — фыркнула Чесси.

— Зародыш можно контролировать, для этого существуют особые ключи, которые нам, а точнее нашим предкам, удалось достать, — продолжала Илли. — Сколько ключей, столько и лордов. Поэтому те, кто устроил мятеж, они, по сути, не против Империи шли, а против всего человечества.

— Лорд инициирует наследников, и после его смерти ключ сам выбирает, кому из этих счастливчиков достаться, все ваши секреты вы же сами и выдали, — Чесси не осталась в долгу. — Или надеялись столько времени их сохранить? Ладно, вы столько тысячелетий водили всех остальных за нос, молодцы. А дальше-то что?

— А из кого ему выбирать, если зародышей нет? — советник Доушем внимательно посмотрела на хакершу.

— При чём тут зародыши? — не поняла та.

— Чтобы ключ выбрал следующего владельца, у того в голове должен быть зародыш му-анг. Нет зародышей, нет новых лордов. Ясно?

— Нет, — подключилась Йолана. — Если эту гадость засунуть в мозг, она разовьётся и превратится в чужого, сожрёт носителя, а потом устроит что-то вроде того, что сейчас на планете происходит, разве не так?

— Мы ищем ключ? — я постарался перевести разговор со скользкой темы на актуальную. Не хватало ещё, чтоб меня здесь начали разрезать вдоль и поперёк в поисках пришельца.

— Да, — Илли кивнула. — В корабле должен быть ключ лордов Аокхаган, мы считаем, лорд не стал переходить через портал, когда увидел, что там творится, а остался здесь. Секрет открылся несколько сотен лет назад, но Совет его попридержал, никому не нужен был новый лорд, тем более из мятежного рода.

— Можно было несколько раз перерыть всю планету.

— Корабль лордов просто так не найти, он или скроется, или самоуничтожится, если почувствует, что кто-то хочет в него проникнуть.

— Поэтому этот республиканец сказал, что они здесь ничего не нашли, — про повадки таких кораблей я кое-что знал.

— Что? — Илли шаг за шагом, тихонечко начала ко мне приближаться. — Когда он тебе это сказал?

Подавитель прервал своё челночно-поступательное движение на потолке и завис над нами. Легкие скафы, которые мы использовали, отлично подходили даже для открытого космоса, но против десантного подавителя не выдержали бы и нескольких секунд, он тяжёлые щёлкал как орешки, что там о наших говорить.

— Когда ты его с работы уволила, — уклончиво ответил ей. — Он к выходу шёл, и я его разговорил.

— Значит, он не потерял воспоминания, — советник подумывала, стоит ли ей меня убить, но с учётом подавителя, который опустился до высоты в десять метров и выпустил щуп, соединив себя и мой скаф, эту затею ей пришлось оставить. — И он знает, что именно мы ищем и где.

— Тут ты сама виновата, нечего было откровенничать с республиканцем.

— Мы кого-то ждём? — Йолана как всегда чётко обозначила проблему.

— Да, похоже эта парочка облажалась, — ответила за нас Чесси. — Разболтали кому-то. Кому?

— Генералу Аджану, — нехотя сказала Илли.

— Ого. Знаешь, я передумала насчёт доли, — хакерша подошла поближе к лифту. — Пусть моя достанется Дэну, он заслужил, я лучше наведаюсь в пару мест, не таких опасных, как это. Репутация у генерала не очень хорошая, говорили, что он своих врагов сажает в спасательную капсулу, обрубает все управляющие блоки, оставляет только записывающие устройства, и запускает в сторону звезды. И, кстати, он очень не любит синтов. Прямо-таки ненавидит.

Сверху ховер прислал мне сообщение, танк имперцев отделился от шлюза, и выбросил семь больших боевых дронов, размером с мой подавитель. Пять таких боевых единиц заняли позиции вокруг цилиндра шлюза, а два — нырнули вниз, к нам. По мощи вооружения они были наравне с подавителем, в защите чуть уступали, в общем, расклад получался не в мою пользу. Но Илли была встревожена, значит, не я был источником беспокойства.

— Я тут порылась в блоке управления, — Чесси подождала, пока первый дрон достигнет нашего уровня и повиснет чуть выше пола, вырастив стрелу излучателя, — и решила, что ты слишком неопытна, чтобы управлять техникой.

Илли затравленно посмотрела на дрона, потом на хакершу.

— В общем, штурмовой танк теперь мой, — та подошла к дрону и похлопала его по броне, — ваши протоколы безопасности никуда не годятся. Если нет идей, где ваш корабль находится, мы отсюда уходим. Мы — это я и Йолана.

— И Дэн, — добавила синт-пилот.

— Тогда и Зана возьмём, — своего слугу я не мог оставить, неизвестно, как это на мне скажется. — Илли, ты остаёшься вместе со своим сержантом. Хотя, знаете, можно попробовать, кажется я знаю, где может скрываться нужная нам вещь.

Глава 17

Глава 17.

Я наконец понял, чем меня привлёк тот участок, в десятке километров от базы. Своей обычностью, из всех вокруг он был самым одинарным, таким, который никогда не выберешь. Абсолютно никаких странностей или аномалий, идеальная маскировка. Кто-то настолько не хотел, чтобы на кусок земли обратили внимание, что сделал для этого слишком много, перестарался.

Со мной отправился только Зан, ну ещё и сержант Лу в виде багажа, остальные остались в шахте, выясняя, кому на самом деле принадлежит штурмовой танк, и кто виноват в провале бесполезной миссии, которая грозила закончится визитом ребят генерала Аджана. Я рассчитывал на помощь Йоланы, но та почему-то ни в какую не хотела вылезать на поверхность.

— У Илли свои козыри есть, — успокоил меня капитан Галэки, когда я залез в ховер, и отлетел от шлюза, — например, связь с базой.

— Это невозможно, пришельцы всё блокируют.

— Не знаю как, но она это делает, — заявил бывший сержант. — По крайней мере, когда мы были на берегу, она передавала на базу пакет данных. Не уверен, что связь двусторонняя, но наши ребята, если что, придут на помощь, надо только знак подать.

Я не стал уточнять, кого именно Зан считает «своими ребятами» — имперцы на базе хотели бывшего сержанта пристрелить, и навряд ли это желание прошло. Просто поверил на слово. Снова подумал, что доверять могу только Йолане, и хорошо бы при случае сократить нашу команду до двух человек. Или до трёх, если кое от кого избавиться не удастся.

И ещё вспомнил слова Айяти, который утверждал, что базы мятежников пришельцы тоже возьмут под контроль, если уже не взяли. Остальные ему не поверили, Илли в особенности, и совершено зря, я был уверен, что он точно знал это, когда говорил. Как-никак, парень в обычном халате с обычным штурмовым хлыстом проник на планету, нашёл Матца, пробрался под купол, убил младшую слугу — это впечатляло. Значит, информацию может получить совсем не тот, кому она предназначалась, и помощи не будет, а даже совсем наоборот.

На южном материке из крупных хищников водились только хурги и гигантские черви, размером с северных сороконожек, только живущие глубоко под землёй. По ночам они вылезали наружу и устраивали охоту за сонными обитателями лесов, проделывая со стометровой глубины узкие извилистые лазы. Вот один из таких мы и обнаружили.

— Червяки — отличная еда, — хоть я и связывался с Йоланой, Чесси влезла в разговор. — Такие на пустотных станциях можно на что угодно выменять, хоть даже на людей. Добудешь парочку, и сможем месяц в шахте пересидеть, в пищевом автомате есть отличные рецепты. Ты, главное, выбирай пожирнее, чтобы не меньше пятидесяти метров был в длину. Зан, а ты проследи, чтобы с Дэном ничего не случилось, он умом не блещет, вечно влипает в неприятности.

Капитан Галэки пообещал. Правда, потом спохватился и виновато на меня смотрел, но что сделано, то сделано, раньше в России, откуда я родом, таких вот наглых слуг пороли ветками деревьев, предварительно вымачивая их в изотоническом растворе. Растительности на планете много, соль синтезируется пищевым автоматом, поэтому для себя решил, что традиции — это хорошо. Недаром республиканцы так за них держатся.

Маскировочное устройство мы обнаружили, только когда добрались до пустот в земле, пластина метр на метр лежала на полу природной пещеры. Стоило зонду, спустившемуся в лаз, её найти, как его тут же уничтожили.

— Я бы полез, но, сам понимаешь, командир должен наблюдать издалека, — приободрил я капитана, пока тот навешивал дополнительные элементы защиты на скаф, — и смотри, не застрянь.

Зан бросил на меня затравленный взгляд, но послушно потопал к лазу — размер червяка был такой, что в проход могли спокойно спуститься трое в скафах одновременно. А я остался почти один. Стоило ховеру приблизиться к загадочному месту, как жизненные показатели у Лу начали резко падать. Я даже вернулся немного назад, поиграв у Зана на нервах, кривая, оценивающая здоровье имперского сержанта, устремилась вверх. Над самой маскировочной пластиной сержанту совсем поплохело. На всякий случай я отвёл ховер на прежнее место, к шахтовому шлюзу, нависнув над штурмовым танком.

— Защита обезврежена, — доложил Галэки, но это я и сам мог видеть. Теперь капитан остался один на один с пластиной.

— Попробуй её вырубить.

— Как?

— Не знаю, — мне пришло в голову, что эта штука может работать направленно, — поставь её на ребро.

Галэки так и сделал. Пластина почти ничего не весила, он, можно сказать, двумя пальцами её приподнял.

— Что теперь?

— Отцепи от скафа четыре модуля защиты, и размести по углам, — подключилась Чесси, — а потом дай одному из них разряд, только слабый.

Зан так и сделал. Крохотная молния почти ударила в один из серебристых кружочков, все четыре тут же соединились единым полем, закрывая заодно и пластину. Тяжёлый скаф — отличная штука, когда капитана выбросило из толщи земли на почти километровую высоту, внутреннее содержимое практически не пострадало. А потом бывший разведчик, держа в руках маскировочную пластину, спланировал на появившийся в воздухе шар, но до оболочки не добрался, завис метрах в пятнадцати, а потом плавно поскользил по невидимой сфере в сторону земли, успев послать сообщение, что все системы скафа отключаются.

От капитана, подхваченного подавителем, меня отвлекла сержант Лу. Девушка вышла из комы и стучала кулаком по прозрачной крышке капсулы.

— Что мне с ней делать? — у Лу было начальство, вот его я и спросил.

Но Илли было не до меня, она и две её заклятые подружки уже кружили вокруг шара.

Под кораблём лордов виднелся огромный провал, уходящий на сотни метров вглубь земли. Где-то внизу копошились черви, одну такую живую махину вытащило на воздух, и она поспешно уползала вниз, скользя между комьями породы. Диаметр кратера был раза в два больше размеров самого шара, вывороченные растения и глыбы камней образовывали вокруг него что-то вроде бруствера.

— Молодец, — первой похвалила меня Йолана, — я всегда знала, что из тебя выйдет толк. Теперь ты должен придумать, как нам попасть внутрь. И поскорее.

Я и сам видел, что со стороны прибрежного города к нам уже движутся стайки летательных аппаратов. Максимум две-три минуты, и они будут здесь, и тогда нам не поздоровится, против сотни истребителей танку и ховеру не выстоять. Но первыми возле шара появились не они, а чёрные эллипсоиды. Малые убийцы му-анг зависли над кораблём на километровой высоте, словно не решаясь подойти ближе.

— Вы можете и дальше там развлекаться, а я спускаюсь обратно в шахту, — с этими словами я бросил ховер на шлюз базы, обстреливая его из всего, что у меня было, и уже на подходе снёс его, опустил ховер на образовавшийся проход.

Первым на верхнем уровне появился Зан с маскировочной пластиной — подавитель прошёл через ховер, и доставил моего слугу в целости и сохранности. Потом к нам присоединилась Чесси.

— Ты всё испортил, — заявила она, но я только отмахнулся.

Чёрные эллипсоиды наконец решились атаковать, и дали первый залп. Казалось, шару конец, в космосе я видел, как один такой убийца расправляется с похожими по размерам кораблями, но чёрный сгусток бесследно исчез в прозрачной сфере, не причинив находке никакого вреда. Точно так же, как и другие выстрелы, в замедлении было видно, что заряды резко тормозят возле границы защиты, а потом их затаскивает внутрь что-то вроде водоворота.

— Я его хочу, — Йолана, которая появилась в шахте последней, контролировала выгрузку медкапсулы с сержантом. — Дэн, ты должен добыть мне этот корабль. Ты мне вообще должен, если не забыл ещё.

Насчёт шара у меня появились свои планы, особенно после того, как один из эллипсоидов подошёл слишком близко. Прозрачная сфера выбросила протуберанец, проткнувший убийцу насквозь, и резко потянула в сторону корабля. Эллипсоид сопротивлялся, по данным аналитического блока, там возникло напряжение, достаточное, чтобы питать энергией небольшой город, воздух превратился в плазму, подсвечивая невидимый канат, шар повело в сторону, видимо, усилие было таким огромным, что даже эту махину сдвинуло с места. Малый убийца боролся в одиночку, остальные эллипсоиды отошли подальше, и следили за схваткой, не вмешиваясь.

А главное, когда шар поглотил эллипсоид, не сразу, где-то через секунду, мой паразит оживился.

«Приоритетная цель — захват носителя ключа».

Правда, на вопрос, как это сделать, он отвечать не стал, но не пропал окончательно, посылая мне мотивирующие сигналы в виде эмоциональных образов — как мне будет хорошо, когда я захвачу корабль лордов, как я там развернусь вовсю, обрету спокойствие и что-то ещё очень нужное и приятное.

— Противник на подходе, — доложил Зан. — Мы долго не продержимся.

— Потому что не надо было шлюз заткать, — недовольно проворчала Илли, следя за тем, как из танка через ховер постепенно перемещаются дроны и платформы со снаряжением. — Ты решила пустую оболочку оставить?

— Да, — Чесси вовсю распоряжалась имперским имуществом, дроны растаскивали груз и сортировали, оборудуя две гравиплатформы, — от тебя всё равно толку никакого нет. Бери с Дэна пример, погулял, нашёл пустотный корабль. И до этого чего только не находил. Так ведь?

Я кивнул. Последнее время хакерша немного нервничала, иногда в её эмоциях прорезалась нотка подчинения, только непонятно было, кто именно ей командует. Наедине с ней я бы остаться не решился, оставалось только на Йолану положится — та как-то с синеволосой подругой справлялась до сих пор, даже контролировать могла. Вот и сейчас синт-пилот нет-нет, да и вмешивалась в процесс подготовки эвакуации.

— Началось.

Первым же залпом головной отряд истребителей уничтожил штурмовой танк, распылил на атомы, всё, что там осталось, пропало безвозвратно. Второй залп пришёлся на ховер, первую атаку мой вездеход отразил, прикрывшись динамическими щитами, а третьего ждать не стал — создавая ложную цель, ушёл в сторону кратера, и исчез внизу. Пусть теперь ищут, ховер укрылся в одной из полостей на глубине в полторы сотни метров, очищая от накладок маскировочную пластину. И затаился.

А мы уже неслись вниз, по спиральному тоннелю. Спуск по ста километрам идеально гладкого коридора занял полчаса, оставленные зонды какое-то время передавали происходящее в шахте. После бесполезного уже залпа истребители отошли, и через несколько минут с неба упали два десантных бота, уперевшись в бывший шлюз. На первый уровень посыпались бойцы в полной экипировке, они первым делом уничтожили все следящие устройства, так что оставалось только одно, заранее врощенное в центральный лифтовой стержень, через него Чесси получала дискретные пакеты и пересылала нам, а заодно вывела изображение на внешний экран.

Четыре десятка десантников распределились по уровню, вход в тоннель нашли почти сразу, но вниз не спускались, явно что-то ждали. Все — со знаками различия Республики, с тяжелым вооружением, вместе с ними четыре боевых дрона.

— Мы что-то упускаем, — пока наша группа неслась вниз, я правым глазом осматривал стенки тоннеля. Саму шахту мы проверяли, а до коридора так и не добрались. — Зачем корабль вылез наружу? Стоп!

Не обращая внимания на остальных, я врубил компенсаторы, слетел с платформы и отдал приказ подавителю. Десантный шарик тут же занял позицию у ближайшего входа в тоннель. Остальная группа проскочила дальше, и притормаживала.

— Что тебя укусило, Дэн?

— Что надо, то и укусило, — я смотрел на отпечаток ладони на стене. Как и в прошлые разы, невидимый обычным зрением, зато в инфракрасном диапазоне неясный контур проявлялся, хоть и слабее, чем раньше. — Я остаюсь здесь. Двигайтесь дальше, тут наверняка ничего не выйдет, я к вам позже присоединюсь.

— Возвращаемся, — решила за остальных Йолана, — он опять что-то нашёл.

Отпечаток ладони был на уровне живота, тот, кто его оставил, не вышел ростом. И вообще, только сейчас я понял, что просто так даже правым глазом его бы не увидел, не подтолкни меня Маня. Именно паразит заставил меня спрыгнуть с платформы в нужный момент, и он же нетерпеливо ворочался, пока я убирал перчатку и присматривался к невидимому углублению.

Ничего необычного, те же пять пальцев, я примерился, даже на колени встал — рост у того, кто создавал сенсор, был не больше метра сорока. Вздохнул, и вдавил ладонь в отпечаток.

Такое я уже проходил. Открытые глаза ничего не видели, системы скафа молчали, словно их и не было. Кромешная, абсолютная темнота окружала меня со всех сторон, зато в этот раз я мог наблюдать себя со стороны — стоило представить, что нахожусь в виртуальном мире, и изменить направление зрения. В таком ракурсе меня было двое. Обычный Дэн, в скафе и с растопыренными пальцами, и ещё один, похожий на тень, значительно меньше, с неясными контурами, только мозг светился зелёным.

Потом я снова оказался в своём теле, туда же втянулся сумрачный Дэн, и мы все оказались в космосе. Прямо в пустоте, среди вакуума и звёзд, но теперь не в одиночестве.

— Хранитель главной базы лордов Затопленных равнин приветствует лорда Огненных островов, — вежливо, но без всякого почтения произнёс мужчина — действительно, маленького роста, с глазами без зрачков и в обычном комбинезоне. — Зафиксирована активность му-анг. Связь с удалёнными базами и со станциями дальнего обнаружения не поддерживается. База работает в автономном режиме. Для чего ты здесь?

— Мы спасаемся от му-анг, — не стал скрывать я.

— Доступ ограничен. Будет проведена проверка. Те, кто тебя сопровождает, смогут пройти, только если твой доступ подтвердится.

Я согласился.

Передо мной появилась серебристая пирамидка.

— Приложи острие к месту инициации, — потребовал хранитель. — И прижми.

Вариантов у меня было немного. Или тыкать пирамидкой по всему телу, надеясь, что такое место находится на коже, или спросить, где именно может это быть. Я выбрал второе.

Хранитель недовольно поджал губы.

— Зародыш му-анг обычно попадает в носителя через физиологические отверстия в голове, — нехотя пояснил он. — При принудительной инициации выбирают руки или живот.

— Вот это подойдёт? — я показал родинку на ладони — туда втягивался шарик, который я нашёл на корабле далёкого предка.

Коротышка кивнул, я ткнул пирамидкой в коричневое пятнышко, и потерял сознание.

Очнулся я, судя по внутренним часам, через пять минут — никакого космоса вокруг уже не было, мы находились в шахте базы. Те же белые стены, потолок на уровне облаков и всё та же компания.

— Не получилось? — спросил я.

— Наоборот, — Илли аж сияла от радости. — Мы нашли его.

— Кого? — шевелиться было тяжело. Скаф с меня каким-то образом сняли, и теперь каждое движение отдавалось болью. Но я всё же повернулся, точнее, перекатился с боку на бок.

Мы действительно находились не на базе, точнее говоря, не в шахте, похожей на детскую игрушку с бубликами, которые надевают на палку. Здесь не было лифта, и расстояние от стены до края террасы составляло около сорока метров. А там, за этим краем, словно планета, висел шар. Корабль лордов.

— Как?

— Видимо, ложная мишень, — Чесси провела последнего дрона через шлюзовой проход, и зарастила его. — Какая-то обманка, чтобы все думали, что корабль найден. Спорю, сейчас он уйдёт в пустоту, и там исчезнет, его будут искать, но не найдут.

— Лорд Аокхаган и не на такое был способен, — подтвердила Илли, а хакерша надулась, будто это её похвалили. — Но если те, кто наверху, сообразят, что их обманывают, нас найдут быстро. Здесь всего сто метров породы, разделяющей базу и этот отсек, не проблема для военных сканеров.

— Значит, мы должны пробраться раньше, — кивнула Йолана. — Если ложная мишень способна сражаться с пришельцами, я хочу посмотреть, на что способен настоящий корабль лордов.

— Зонды уже обследовали всё вокруг, — Чесси довольно улыбнулась, — в противоположной стороне находится ещё одно помещение, закрытое, наверняка там есть что-то вроде модуля доступа. Лично я другого пути не вижу, защита вокруг корабля идеальна, и нас не пропустит.

Комнату мы нашли сразу же, она действительно располагалась на противоположной стороне террасы, и закрывалась тем же сенсором, что и основной шлюз, так что я снова приложил ладонь, на этот раз без лишних расспросов и обмороков. Просторное помещение было совершенно пустым, если не считать тёмно-серого куба, в центре которого висел обнажённый человек.

Подросток.

Матц.

Глава 18

Глава 18.

— Что это за штука? — Чесси облазила куб сверху донизу, не было никаких выступов, сенсоров или датчиков, с помощью которого с ним можно было бы что-то сделать. — Никогда о таких не слышала. Новая медкапсула?

— Похоже на то, — Йолана с сомнением разглядывала содержимое куба. — Или это не он.

— С чего ты взяла?

— У парнишки были шрамы, он не давал их исправлять, вроде как даже гордился. А этот гладенький, и лицо немного другое. И плечи шире. Нет, это не Матц.

Если на первый взгляд подросток, висящий в кубе, был вылитый наш знакомый, то при детальном рассмотрении так уже не казалось. Они были очень похожи, как братья, практически близнецы, но всё равно, перед нами с большой вероятностью плавал в воздухе совсем другой человек.

— Я не уверена, — Илли не вмешивалась, отошла подальше к входу, который я закрыл с той стороны подавителем. — Но о таких устройствах я слышала, точнее говоря, видела в закрытых отчётах с той стороны портала. Это кабина стазиса, внутри нее время не течёт, а иногда даже наоборот, очень медленно идёт вспять.

— Предположим, что такое возможно, — Чесси была настроена скептически. — Значит, это готовая машина времени? Мы залезем в неё, время начнёт течь в другую сторону, и мы окажемся в прошлом, ну, скажем, когда ещё тут не было пришельцев? Не откроем портал, и спокойно сможем удрать с… в общем, удрать с этой планеты.

— Не знаю, я встречала упоминание об установке всего два раза, и оба они были связаны с исследованиями времени. Возможно, у Совета лордов есть информация, или скорее даже у смотрителей Высокого двора, но это не мой уровень, — призналась советник Доушем. — Я была всего лишь младшим распорядителем, надзирала за работой имперского флота, например, чтобы адмирал Локси не натворил лишнего, или передовые технологии не уходили к синтам или в Республику. Распорядитель, который занимался Службой порядка, копался в этих архивах, только потом его никто уже не видел, наверное, перевели в разведку.

— Значит, что с этим делать, ты тоже не знаешь? — уточнила Йолана. Она подлезла под куб — тот висел в полуметре над полом, и разглядывала однородную поверхность. — Или ты, Галэки, ты же вроде из Службы порядка?

Илли не знала. И Зан тоже, по его словам, капитан о стазисах в первый раз слышал, правда, было у меня подозрение, что он врал.

— Никакого от вас толку. Наверняка тут внешнее управление, надо всё обыскать, — Чесси проверила зонды, которые уже успели обшарить каждый квадратный сантиметр помещения, и пустила их по второму разу.

Мой зародыш в который раз оказался информированнее того паразита, что сидел в советнике. Я бы даже сказал, другого уровня у меня был подселенец. Когда я вытащил из шлюза капсулу с сержантом Лу, на меня посмотрели, как на сумасшедшего.

— Я слышала, — осторожно сказала Йолана, — что на диких планетах, которые иногда находят, люди приносят в жертву других людей, чтобы пошёл дождь или астероид не упал на город. Но обычно вполне можно обойтись генератором погоды или орбитальной защитой.

Спорить с ней не стал, подождал, пока откроется капсула, и Лу усядется на платформе. Выглядела сержант неважно, сросшиеся было куски черепа разошлись, их снова склеили, но уже с внешними фиксаторами. Бессмысленные глаза тупо смотрели вперёд, под ногтями засохшая кровь и клочки кожи дожидались обработки.

— Она не соображает ничего, — Чесси не оставляла попытки оживить куб, — если будешь приносить в жертву, ничего не почувствует. Надрез лучше делать снизу живота и до горла, тогда легко сможешь достать тот внутренний орган, который в вашем дикарском обряде необходим.

Но от меня ничего не потребовалось, стоило платформе, на которой стояла капсула, приблизиться к кубу, от левого глаза Лу отделилась крохотная чёрная капелька, и медленно поплыла к серой массе. Не знаю, может быть размером с молекулу, или чуть больше, зародыш и тут не оставил меня одного, подсказывал, где эта штука находится. Остальные просто пялились на Лу, которая корчилась от боли.

Наконец капля достигла куба, и расплылась по серой поверхности такой же крохотной кляксой. Серая поверхность задрожала, пошла волнами и исчезла, вокруг куба засверкали щиты, защищая содержимое. Подросток открыл глаза, осмотрелся, пошевелил конечностями, и легко спрыгнул с невидимой подставки на пол. Не обращая на нас внимания, подошёл к стене, которую Чесси только что в третий раз очень тщательно обследовала, пальцем очертил квадрат, и на белой поверхности появились разноцветные пятна. Для меня они ничего не значили, а вот для хозяина этого помещения — очень даже, он начал их двигать, собирая абстрактную картину.

— Ты кто такой? — Йолану было трудно смутить.

Но парнишка ей не ответил, он закрыл глаза, и начал падать назад. Я было дёрнулся, чтобы его подхватить, но из пола уже вырос ложемент, и сделал это вместо меня. Минуты две подросток лежал неподвижно, только глазные яблоки двигались. Я пытался понять, что он чувствует, но никаких эмоций не было, полная пустота. Йолана и Зан впустую время не тратили, они залезли в боевые скафы, и цепляли на себя блоки защиты и излучателей. Чесси, глядя на них, создала вокруг себя щит из боевых дронов. Я запихнул Лу обратно в капсулу, стоило сержанту избавиться от той чёрной штуки, что сидела у неё в мозгах, состояние девушки выровнялось, медблок цеплял к ней новые и новые трубки, погружая в стабилизирующий гель.

Только Илли терпеливо дожидалась, когда подросток откроет глаза и наконец обратит на нас внимание. И когда он это сделал, подошла к ложементу.

— Советник Доушем, — представилась она.

— Советник? — слова давались незнакомцу с трудом.

— Младший распорядитель Совета. Бывший.

— Лизать задницы лордам, — подросток закряхтел, словно старик, поднял левую руку вверх, и откуда-то с потолка на неё упал браслет, обвивая запястье, — так себе занятие, но придуркам, которые сидят в Совете, это нравится. Ты знаешь, кто я?

— Теперь — да, — кивнула Илли.

— Видимость обманчива, советник. При желании любой сможет оборудовать базу, загнать туда нечто, похожее на родовой корабль, и объявить себя лордом. Или подсадить себе в голову муа-ни и считать себя наследником. Так ведь?

Советник чуть покраснела, но ничего не сказала.

— Кто-то из вас открыл шлюз, — парнишка легко спрыгнул с ложемента, остановился передо мной, потом помотал головой, словно что-то вспомнил внезапно, рядом с ним появилась голограмма того мужчины, который играл тут роль хранителя.

Хранитель базы прошептал что-то подростку на ухо — тому пришлось наклониться, это выглядело так забавно, что я улыбнулся. Подросток улыбнулся мне в ответ — не дежурной улыбкой, а настоящей, хотя и несколько кривоватой. Голограмма меж тем исчезла.

— Не думал, что лорд Огненных островов мне в чём-то поможет, — сказал он на странном языке, для моего паразита и для негра-десантника он был как родной, а вот остальные, похоже, ничего не понимали. — Я с твоими предками не очень-то ладил, помню только первого лорда после разделения, редкостный был тупица, сбежал в Федерацию, надеялся, что там сможет спастись от своего умного брата. Слышал, что третий лорд совсем опустился, и потом исчез. Твои спутники не знают, кто ты?

Я кивнул.

— Догадываются, но точно — нет.

— Разумная предосторожность. Хоть кто-то в вашей семейке получил вместе с муа-ни ещё и мозги. Не беспокойся, они нас не понимают, даже младший распорядитель, старый язык доступен только лордам. Удобно, правда? Я бы с удовольствием с тобой побеседовал, но за те годы, что провёл в стазисе, слишком многое изменилось.

— А ты, должно быть, лорд Аокхаган? — предположил я.

— Теперь — практически да, — коротко кивнул подросток, и перешёл на общий. — Ты можешь звать меня просто — Менгес. Только ты.

— Дэн, — поклонился я в ответ. — И если мы закончили с церемониями, то там, наверху, много людей, которые хотят нас убить.

— Это ваши проблемы, — Менгес пожал плечами. — Или ты, Дэн, хочешь попросить помощи у меня?

Зародыш аж взвился. Я чувствовал, что если попробую ответить утвердительно, то он или прикончит меня, или как минимум отберёт контроль над телом.

— Я хочу, — вдруг выступила вперёд Чесси, — ты ведь, наверное из Аокхаганов? Я тоже принадлежу к этой семье.

Парнишка рассмеялся. Заливисто, аж до слёз.

— Спасибо тебе, — наконец сказал он, — несколько тысяч лет так не веселился. Если ты не поняла ещё, лорд Аокхаган и остальные члены семьи, в том числе почти все наследники, сбежали из этой галактики и захлопнули за собой портал. Идиоты. Они думали, что королева ушла и оставила им их планеты в целости и сохранности, захотели создать собственную империю. Уверен, что они умерли, едва появившись из портала. И ты хочешь, чтобы я вас спас? Да мне плевать на расплодившихся потомков, я буду спасать самого себя, найду самую заброшенную планету, возле которой нет порталов, запрусь там, и буду надеяться, что меня не найдут. Буквально два общих часа, и меня здесь не будет, а вы оставайтесь, сможете понаблюдать, как гибнет цивилизация. Это касается только тебя, Дэн, и младшего распорядителя, остальные умрут гораздо раньше.

— Мне кажется, — не сдавалась Чесси, — нам есть что тебе предложить. — Мы заплатим деньги, много денег, столько, что хватит три планеты купить. Я заплачу, можешь оставить их здесь и вывезти меня одну.

Менгес посмотрел на неё как на слабоумную.

— Плохая попытка, — сказал он. — Даже, я бы сказал, оскорбительная.

— Антралин.

— Много антралина? — предположил лорд.

— Очень, полторы тысячи тонн.

— Почти ровно столько, сколько оставили мои недалёкие родственники здесь, на планете. Ты сама их украла, или кто-то помог? Уже лучше, но — нет, я не собираюсь сражаться с му-анг. Если это — всё, что у тебя есть, то убирайся отсюда и прихвати своих дружков. Дэн, это и тебя касается. Или ты тоже хочешь попробовать?

Я кивнул, и создал в воздухе экран.

Мой собрат по местной аристократии смотрел на то, как Гниллс ползёт на коленях к Айяти, потом появляется Матц, невозмутимо дождался сцены прощания.

— Хорошо, — не раздумывая, хлопнул в ладоши. — Ты меня убедил. Уверен, что их нет на планете?

— Если они здесь, то скоро выберутся.

Менгес задумался.

— Кто этот Айяти, я не знаю, почему этот недомерок на меня похож — тоже, — наконец сказал он. — Примерно таким я был, когда был… Неважно. С тобой мы договоримся, ты помогаешь мне отыскать этих двоих, а я вывожу тебя и твоих спутников с планеты.

— Не пойдёт, — теперь уже я отказался. — Если не вывезешь, как мы их отыщем?

— Я могу сделать это сам.

— Уверен?

— Нет, — честно признался подросток, повадками похожий на взрослого, точнее говоря, очень взрослого. — Почему-то твоя команда надеется именно на тебя, значит, ты действительно можешь это сделать. Договорились, ты помогаешь мне, а я при случае помогаю тебе.

Я собирался было отказаться от такого расплывчатого предложения, но зародыш не дал, он радостно возбудился, приказал не валять мне дурака и срочно соглашаться.

Внутри корабль лордов почти не отличался от моего, давно потерянного. Те же три уровня, разделённые оболочками, и много пустого пространства, в котором затерялся куб стазиса. Наше снаряжение осталось на базе, ничего, кроме личных вещей, Менгес взять нам не дал. У меня из движимого имущества были только Зан и подавитель, Чесси попыталась провести дронов, но у неё ничего не вышло. Йолана перешла в шар, оставив боевой скаф в переходном отсеке, а сержант Лу смогла протащить с собой медкапсулу. Точнее говоря, это капсула пронесла в себе сержанта.

— Тот шар — обманка? — я показал на экран в центре рубки, где шар, висящий над шахтой базы, подлавливал то один, то другой эллипсоид.

— Ловушка для му-анг, — Менгес прохаживался взад-вперёд с закрытыми глазами, что ему совершенно не мешало ориентироваться в пространстве, — максимум с десяток может поймать, потом надо перезаряжать, с ней мы связываться не будем, должна продержаться какое-то время.

В рубке мы были втроём, я, Менгес и Йолана, остальных распределили по каютам и велели не высовываться до выхода в пустоту. Зная Чесси, я был уверен — она обязательно попытается взломать корабль, за что её с него вышвырнут, и это будет правильно. Можно было бы оставить хакершу на базе, но паразит Маня намекнул мне, что лорд считает их за моих людей, и я должен показать, как о них забочусь. Хотя бы первое время.

— Первый же палач превратит эту ловушку в плазменное облако, — продолжал лорд Затопленных равнин, — хорошо, что они на планеты не опускаются почти никогда. Десять зародышей неплохо было бы получить, но своя шкура дороже.

Шар не взлетал — стоило нам на него перейти, как он начал движение вниз, в глубины планеты. Судя по карте, сейчас мы находились под океаном и шли под дном к северному материку.

— А этот корабль?

— Выдержит ли удар палача? Один-два, не больше, но проще удрать, — мне этот Менгес, несмотря на его безразличие к судьбе человечества, импонировал. Он не старался казаться кем-то другим, прямо говорил, что хотел и думал, или, по крайней мере, создавал такое впечатление. — Особо надеяться не стоит, родовой корабль создавался для того, чтобы в случае вторжения спасти лорда и его семью, и укрыть их в надёжном месте. Наши предки были настолько напуганы, что даже не думали о сопротивлении?

— Ты — тоже?

— Здесь нечего стесняться, Дэн. Королева перешла через портал, и теперь его контролирует. Думаю, у неё достаточно зародышей, чтобы создать командование собственной армии, наверняка все мои базы уже захвачены и их персонал перешёл на сторону врага.

Шар на экране чуть подпрыгнул, а потом рванул вверх, резко набирая высоту. За несколько секунд он разогнался до космических скоростей, окутавшись плазменным облаком, и прорвал сеть, установленную эллипсоидами, а потом ушёл в открытый космос. Следом за ним помчались несколько групп штурмовиков.

— Они быстро поймут, что их обманули?

— Не знаю, — Менгес приблизил ловушку и, видимо, включил новый режим, от неё начали отлетать небольшие кусочки, — эта штука отлично работает не только против чужих, думаю, несколько суток продержится.

Наш шар пересёк береговую линию в трёхстах километрах от того места, где мы нашли в танке мертвецов, всё это время он двигался по огромным тоннелям, такое впечатление, что планета была похожа на головку созревшего сыра.

— Мы тоже сможем пройти через сеть? — поинтересовалась Йолана.

— Да, ничего сложного. Малые убийцы используют волновые резонаторы, которые воздействуют на щиты. Когда кто-то приближается к сети, она определяет, какая именно защита стоит, и разрывает атомарные связи. У этого корабля другой принцип защиты, — туманно объяснил лорд.

— Малые убийцы воспринимают его за своего? — уточнила синт-пилот.

Менгес невозмутимо кивнул.

— Значит, вы используете технологии чужих.

Лорд снова кивнул.

— И держите их для себя? Только для лордов?

Ещё один кивок.

— А все остальные должны умереть?

— Всем всё равно не выжить, — Менгес чуть наклонил ладонь, и шар устремился вверх. — Возможно, кто-то считает, что общий враг сплотит человечество, но вот увидите — каждый будет сам за себя, неважно, имперец он, из Союза планет, клон или гражданин Федерации.

Мы находились аккурат под моим космодромом, который уже поменял владельца. Владелец прохаживался рядом со мной, а наверху, в толще земли, база начала перестраиваться. Двигались переборки, техника перемещалась из ангара в ангар, тоннели расширялись, всё это происходило в разных местах и по непонятной схеме. Одновременно к кораблю протянулся проход, через который внутрь, с открывшегося самого нижнего яруса, перемещались какие-то грузы. Когда последняя переборка встала на место, и последний контейнер погрузился на корабль, каждый ярус базы медленно повернулся вокруг одной оси.

Над кораблём-шаром образовался длинный, уходящий до самой поверхности тоннель. Шар тихо загудел, вытягиваясь в сигару, которая постепенно заполнила вертикальную шахту, и, наращивая скорость, понеслась вверх.

Чёрную сеть мы прошли практически незаметно, на скорости в двести километров в секунду она успела раздвинуть ячейку, чтобы пропустить сигарообразный корабль, и сразу же за нами вернуть ей прежние размеры. Сразу после этого резко нарастив скорость, корабль с выключенными двигателями уходил в сторону края системы, и через час планета превратилась в крохотное пятнышко в глубинах космоса.

Мы были не одни такие смелые. С поверхности планеты взлетали космические аппараты, и точно так же беспрепятственно проходили через барьер. У истребителя, на котором мы пытались сбежать, было специальное покрытие, гань-ши, схожее по структуре с медузами, наверное, это помогало сети опознавать своих.

— Так и есть, — Менгес за это время успел не только переодеться, но и внешность слегка изменить, теперь на Матца он был похож гораздо меньше. — Гань-ши — вещество, которое му-анг вырабатывают при помощи утилизаторов, это такие чёрные кубы.

— Туда собирают мёртвых людей.

— Точно. Из нас получается качественный продукт, но не при жизни, при жизни мы всё только портим. Защита корабля построена на похожем принципе, только вместо гань-ши он подсовывает сети фальшивку.

— И что мы будем делать дальше?

— Мы. — Менгес задумался. — Лично я буду ждать, когда вы найдёте моего близнеца вместе с Айяти. Даже так — сам парнишка мне не нужен, достаточно будет, если я смогу поговорить с его хозяином. Корабль фиксирует пять наших баз, все сейчас работают, словно мы их не законсервировали. Это будет второе задание, которое вам предстоит сделать — узнать, кто именно смог заставить станции наблюдения работать.

Было в этой второй просьбе кое-что странное. Я, когда связывался с базами и станциями, мог получить хоть и ограниченный, но всё же доступ. И я не был их владельцем. А этот похожий на меня лорд должен иметь полный доступ к своему имуществу — космопорт он движением руки перестроил так, что и не узнать.

— Эти станции не принадлежат Аокхаганам, — огорошил меня Менгес. — Бывший лорд перед уходом передал их кому-то ещё, он вообще постарался сделать всё, чтоб у меня ничего не осталось. Так что новые хозяева появились сразу после того, как моя семья в полном составе перебралась на другую сторону портала. Я пытаюсь установить связь, но пока что получаю отказ, кто-то другой привязал их к себе.

— Не слишком много за то, что ты вывез нас с планеты?

Лорд задумался.

— Хорошо, — сказал он, и перешёл на старый язык, — я, первый после разделения владетель Затопленных равнин, младший лорд Аокхаган, первый среди оставшихся, предлагаю тебе союз сроком на один общий год. Твои враги теперь и мои враги. Мои друзья теперь и твои друзья. Наши тайны — только наши тайны.

Мой паразит прямо-таки пнул меня своей невидимой ногой, заставляя согласиться.

— Я, четвёртый после разделения владетель Огненных островов, лорд Кросли, принимаю союз сроком на один общий год, — пришлось ответить ему на том же варварском языке. — Твои враги теперь и мои враги. Мои друзья теперь и твои друзья. Наши тайны — только наши тайны, но мои слуги, они только мои. И имущество. И раз уж мы так хорошо сговорились, почему ты только младший лорд? Не то чтобы меня волновали статусы, но если объявится старший, что ты будешь делать?

— Об этом не беспокойся, — Менгес не спешил переходить на общий. — Процедуру привязки корабля я пройду в ближайшее время, он уже признал меня новым владетелем, а значит, старый уже мёртв, осталось сделать последний шаг. И ты должен понимать, это только союз, а не дружба. Я не собираюсь делиться с тобой тем, что у меня есть, но мы можем быть друг другу очень полезны. Насчёт слуг — присмотрись к Зану, он кажется мне подозрительным, этот человек явно не тот, за кого себя выдаёт.

— То есть, он не капитан Службы порядка?

— Возможно, — кивнул Менгес. — Если Доушем понизили из младших распорядителей в советники, то и он мог стать капитаном совсем недавно.

— Когда мы встретились, Зан был сержантом на одной из твоих баз.

— Так обычно и случается с теми, кто позарился на чужое, стоит только начать, и катишься по нисходящей, — мой новый союзник наконец перешёл на общий. — Я отвлекусь, надо усвоить информацию, которая за столько лет накопилась, но ты можешь пользоваться системами корабля. А вы приготовьтесь, через полтора часа мы пройдем в тени гиганта, и я вас вышвырну в космос.

— В спасательной капсуле?

— Мы теперь союзники, Дэн, не забывай. Малый разрушитель не отдам, он мне самому пригодится, а вот штурмовик можешь забирать.

Глава 19

Глава 19.

Средний разрушитель Республики появился возле станции прямо посреди разрозненных летательных аппаратов Империи, моментально сбросив скорость и зависнув на расстоянии пятисот километров. Первым делом на него обратили внимание аналитические модули, обрабатывая совершенно новую информацию — компенсаторы инерции у гостя отлично работали. Только с ними можно было замедлиться с тысячи в секунду до относительного ноля.

Для сотен штурмовиков, оторвавшихся от группы Ливси и подошедших на помощь передовому отряду, такой противник угрозы не представлял. Кинетическая матрица могла разнести на кварки ограниченную массу, пять или шесть атакующих, республиканцы получали от империи самое старое оружие, и реакторный накопитель смог бы обеспечить только два цикла перезарядки. Но у эскадры было куда более грозное оружие, системы, выводящие бывшую имперскую технику из строя. С бунтовщиками на станции такое не прокатывало, те использовали вооружение собственного производства, но конкретно этот разрушитель был построен в Империи две тысячи лет назад, и все обходные протоколы доступа сохранились.

Командор эскадры приготовился отдать команду атаковать обездвиженную цель, когда с флагмана ударной группы пришёл приказ — не трогать корабль Республики до прибытия адмирала.

— Что там творится? — Нгуджу как раз распорядился засунуть изломанное тело блондинки в медкапсулу, эта федералка оказалась слишком сговорчивой, таким сенард не доверял. Согласие должно быть выбито кровью и слезами, тогда оно чего-то стоит, тот, кто не страдал, обманет. — Откуда здесь республиканцы? Запросите идентификационный код.

— Нет ответа.

Бийец задумался. Имперцы и республиканцы всегда воевали, даже когда между государствами был мир, появление старого разрушителя должно было спровоцировать немедленную атаку. Если на этом корабле нет какого-то секретного оружия, то от него останется только облако ионизированной пыли, летящей по орбите вокруг местного светила. Но имперцы и не подумали нападать, они что-то ждали.

По данным с зондов, ударная группа должна была подойти на миллионное расстояние в течение часа, и тогда часы станции будут сочтены. Тот, кто давал ему информацию об имперцах, обманул, у адмирала Ливси было куда больше сил, чем ожидалось, и двигались они значительно быстрее, а станция ещё не успела восстановиться полностью, чтобы дать отпор такой армаде. Поражение было неизбежным, оставалось только подать сигнал об эвакуации, сто восемьдесят тысяч бойцов были готовы сорваться с места, и отлететь на безопасное расстояние, даже флоту не угнаться за десятками тысяч целей.

И тут разрушитель ожил. Засветилась пластина связи, и голограмма собеседника появилась перед сенардом.

— Ты ещё жив, Нгуджу? — генерал Аджан выглядел бодрым и весёлым. — Не торопись убегать, станции ничего не угрожает.

— А как же имперцы?

— Ты споришь с олори?

— Нет, господин.

— Имперцы скоро уйдут, у них другие дела, — Аджан пренебрежительно махнул рукой. — Через час здесь будет флагман адмирала Ливси, не думай даже атаковать, сиди смирно, как старый мудрый хигг, и ничему не удивляйся. А потом жди меня, нам с тобой есть что обсудить, сенард.

Чёрную пирамиду, летящую в ста тысячах километров от станции, ИИ станции ещё много дней назад пометил как обычный обломок астероида. По стандартному протоколу, сведения о небесных телах рассылались всем, вне зависимости от ведения боевых действий, поэтому у остальных, находившихся в этой части пустоты, даже и мысли не возникло проверить, так ли это. Пирамида двигалась прямо на станцию, и через двести общих часов должна была подойти достаточно близко, чтобы её уничтожили. Одним ударом плазменных излучателей — модуль защиты получил все данные, и ждал нужного момента.

Йолана была отличным пилотом, но вот прятать вещи она совершенно не умела. Иначе как объяснить то, что штурмовик, на котором мы уходили от корабля лордов, и который корабль Аокхагана прихватил с собой при нашем бегстве, был тем же самым, на котором я приземлился на планету.

— Не знаю, что у вас за дела с этим лордом, но надо было прикончить его, и захватить корабль. Ты видел? Там вакуумные матрицы второго порядка, щиты с вихревыми ловушками, да за такой можно выручить не меньше двадцати миллиардов кру.

— Уверена? — я как-то раньше не интересовался стоимостью своего корабля. У Аокхагана он был побольше, но в принципе, они же должны быть одинаковые — по оснащению и вообще, из-за статуса. Раньше я думал, что у моего предка-нищеброда ничего стоящего не было, а оказывается, он на куске золота летал. Хотя нет, тут золото не ценится, на глыбе антралина. — А как ты собиралась его продавать? Тут у нас, если ты не забыла, война идёт.

— Подумаешь, — фыркнула синт-пилот, — в пространстве всё время кто-то воюет, но это ещё никому не мешало что-то продавать и покупать.

С этими словами она хлопнула по панели ладонью, и штурмовик выплюнул в пустоту маленький утилизационный контейнер.

— Менгес решил за нами понаблюдать, внедрил в системы шпионские модули. Пришлось кое-что поменять, — Чесси колдовала над сенсором модуля управления. — И твоя синтетическая подружка совершенно права, зря мы оставили этому мутному типу корабль. Двадцать миллиардов отлично делятся на троих. Десять мне, шесть — Йолане, и тебе три. Держи эти цифры в голове, красавчик, и в следующий раз доверься тем, кто в этих делах поопытнее тебя будет.

Зану и Илли она долю не выделила, и вообще, такое распределение должно было меня возмутить, но я только усмехнулся. У этого моего союзника было достаточно сил и ресурсов на собственном корабле, чтобы там запереть, взять в плен и долго пытать, а потом выкинуть в открытый космос целую армию. Не то что двух ненормальных.

Сержанта пришлось оставить — мы летели, считай, в неизвестность, не хватало нам только раненого бойца в медкапсуле. Хотя саму капсулу мы забрали, заменили ту, что стояла в штурмовике, а Лу заняла место в медблоке корабля.

— Кому ещё миллиард достанется? — лениво поинтересовался Зан, но Чесси только отмахнулась.

Он за последние дни, казалось, растерял всю свою энергию. Если этот капитан, или кто он там, думал, что я теперь должен его кормить, одевать и давать карманные деньги, он сильно ошибался. Ещё на корабле я попытался спихнуть его новому союзнику, но Аокхаган наотрез отказался, так и заявил, мол сам с ним возись.

За то время, что чужие блокировали планету, все пять станций переместились поближе к местной звезде — хоть они и отказывались признавать меня своим хозяином, но их местоположение я знал. Теперь космические базы мятежников образовывали практически правильный пятиугольник, вращающийся на расстоянии от ста до двухсот пятидесяти миллионов километров от солнца, и пересекающий орбиты первой и второй планет системы. Ближайшая к нам станция находилась в тридцати миллионах километров, на максимальной скорости, которую давали развивать чужие, предстояло лететь четыре часа. Когда мы с Йоланой падали на планету, большинство на ней принадлежало синтам, но за то время, что мы провели в блокаде, многое могло измениться. Восстановительными работами на станции руководила Тойола, она же набирала костяк экипажа, и, в принципе, нам это место подходило больше других — и лететь близко, и Эрвик со своей чокнутой подружкой далеко. Связываться заранее со станцией мы не стали, мало ли кто там сейчас в лидерах, разогнались до предельной скорости, и вырубили двигатели — дальше штурмовик летел по кривой, проложенной автопилотом, должен был пройти мимо станции, и только потом начать тормозить.

Без хакерши мы бы, наверное, справились — по ней давно утилизатор плакал, но живой она оказалась гораздо полезнее. И штурмовик вычистила от всякой дряни, и настроила системы так, что они начали работать гораздо лучше, и вообще вела себя примерно и тихо. Так что с наказаниями я решил повременить до момента, когда наше положение определится. Один на один, возможно, у Чесси были бы шансы, но не против троих — советник Доушем, когда меня начнут убивать, наверняка сохранит нейтралитет, ну если только советом поможет, и то неизвестно ещё кому.

Возможно, моя неудавшаяся убийца догадывалась, что я думаю о ней, потому что внезапно перестала шевелить руками, закрыла глаза и замерла.

— Связь восстановилась.

— Что? — Йолана мгновенно проснулась.

— Вот эта штука, — Чесси достала из нагрудного кармана пластину, повертела перед нами, — та самая, которая разблокировала защиту истребителя на базе чужих. И сейчас она начала работать как ретранслятор, смотрите.

Хакерша приложила пластину к панели, и через секунду модуль анализа ИИ взорвался сообщениями. Пакеты данных шли по всей звёздной системе, почти все они были закрытыми, и расшифровать их ИИ не мог, но были и открытые.

Над кругом появилась голограмма, два человека стояли вместе, положив друг другу руки на плечи. Одного из них мы с Илли хорошо знали, а второго, оказывается, хорошо знал Зан.

— Адмирал Ливси, — ткнул он пальцем в высокого представительного мужчину с пышной шевелюрой. — Отец лейтенанта, которого советник Доушем прихлопнула.

Советник криво усмехнулась.

Второй, генерал Арджан, сильно изменился со времени нашей последней встречи. И плечи расправились, и огонёк в глазах зажёгся, и побрякушек на кителе стало намного больше.

— Жители галактики, — проникновенно говорил он, голос завораживал, он был похож на тот, которым мне учебная капсула рассказывала о сказочной жизни под властью чужих, — в наше пространство вторгся враг, у которого нет традиций и принципов, который готов истребить всех людей только из-за того, что мы не такие, как он. Настала пора забыть старые обиды и разногласия, объединиться, и дать отпор наглым пришельцам. Мы смогли это сделать на планете, сможем сделать это в пустоте.

Генерал распинался минут десять. Он рассказывал, как тяжело приходилось тем, кого чужие согнали на поверхность, как люди проходили через исправительные лагеря, как отважные лидеры смогли собрать вокруг себя бойцов и учёных, и нашли у пришельцев слабое место. Уничтожили проклятые чёрные купола, отобрали своё оружие, и теперь готовы и дальше сражаться, чтобы очистить систему от чёрной нечисти.

— Вот сволочь, — отреагировала Илли.

— И что теперь, расскажем всем, кто он такой?

— Нам никто не поверит, — спокойно сказал Зан. — Смотрите, Ливси, похоже, на его стороне. Говорит, что базы мятежников на планете заняты имперскими войсками. А на этих базах не одни идиоты сидят, есть и разумные люди, которые ни за что бы не пошли на поводу у этого надутого хигга.

— С генералом понятно, — я внутренне содрогнулся, вспомнив, как маленький злобный хигг жевал моё ухо, прогнал запись до того момента, как адмирал сказал своё веское слово, приказав всем имперцам слушаться новое командование, — а что с ударной группой?

— Я должна добраться до адмирала, — твёрдо сказала Илли, — это сейчас гораздо важнее, чем искать хозяина Матца. И вообще, в разборки лордов лучше не влезать, если этот человек и вправду из Круга поддержки Совета Кольца независимых планет, и для чего-то вырастил клона мятежного лорда, то такое начнётся, где перепадёт и правым, и виноватым. Аокхаган — мятежник, но когда выяснится, что ситуация угрожает самому статусу владетеля, весь Совет лордов выступит в поддержку. И тогда нас ждёт ещё и война с Кольцом независимых. Служба порядка должна знать об этой угрозе.

— Мы не можем разделяться, — Йолана потянулась к пищевому автомату, достала пластиковый кружок с горкой мерзкой еды, — если ты хочешь добраться до ударной группы, она сейчас находится в соседнем сегменте системы рядом со станцией, которую только начинали осваивать, когда мы на планету попали. Неизвестно, что там твориться, и кто эту станцию занял, к тому же лететь до неё не меньше десяти дней, это при том, что мы и так на максимуме идём, чужие в каждую минуту могут отреагировать.

— Хорошо, — сдалась советник, — доберёмся до станции, а там я уже найду, как связаться со своими.

— Если ты позволишь, мы доберёмся, — Зан обратился ко мне. — Дурацкая ситуация, я теперь всегда должен спрашивать твоего разрешения, если собираюсь оказаться дальше какого-то предела. Что-то во мне выталкивает эти слова. Так и должно быть?

— Мне откуда знать, сам напросился, — идея отослать Зана подальше была просто превосходной. — Да, ты так и должен сделать — отправиться к Ливси и там уже действовать по обстоятельствам. И можешь не торопиться, я как-нибудь сам справлюсь.

Внутри меня запротестовал паразит.

— Некоторое время, непродолжительное, — поправился я, и Маня довольно утих. Похоже, все эти вассальные традиции контролируются зародышами, иначе чего бы он так возбудился.

Зан благодарно кивнул.

Станция встретила нас отсутствием защитных барьеров и свободным доступом в док, поняв это, Йолана облегчённо вздохнула, и я — тоже. Жители Союза окраинных планет, население которого на восемьдесят процентов состояло из синтов, отличались повышенной степенью пофигизма, значит, именно они на этой станции и обосновались. Наш штурмовик пролетел на полной скорости в ста тысячах километров астероида, и начал нарезать спираль, включив торможение, и стараясь не врезаться в один из тысяч кораблей, которые захламляли подступы к станции. По открытому каналу Йолане посыпались советы, что ей лучше делать, когда голова закружится. Самым популярным было — наблевать на остальных членов экипажа, и это при том, что голова у синтов не кружилась практически никогда, да и рвотного рефлекса не было.

Синт-пилот не осталась в долгу, перебранка между центром управления станцией и нашим штурмовиком продолжалась те пятнадцать минут, что мы замедлялись с двух тысяч до одной, и в док мы влетели в отличном настроении, нашли в том хаосе, который в нём царил, свободное местечко, и отправили туда штурмовик, а сами через шлюз перешли в основную конструкцию, сооружённую внутри астероида.

О том, что творилось внутри, лучше всего говорила надпись на общем, плавающая в воздухе сразу после перехода через шлюз — «Вы покидаете безопасную зону». Станция мятежников была рассчитана на сотни тысяч бойцов, но мне показалось, что здесь народу было гораздо больше. По переходам сновали люди разной степени изменённости, они явно были в хорошем настроении — слышались смех, ругательства и звуки ударов. ИИ работал, несмотря ни на что, нам на коммы упала схема с обозначением доступных зон, единственным, куда проход был запрещён, являлся кусочек станции с системами жизнеобеспечения и управления, всё остальное было открыто.

— Вы идите, развлекитесь, — скомандовала Йолана, — я пока схожу к командиру этого борделя, посмотрю, что там творится, а потом вас найду. Ни во что не ввязывайтесь, если сломаете синту шею, его починят за несколько минут, а вам в капсулах не меньше недели лежать.

Развлечения здесь были на любой вкус и кошелёк, не знаю, какой вклад в обустройство станции внесла Тойола, но часть складов и ангаров была переоборудована под забегаловки, бордели и боевые арены. Элитное заведение даже искать не пришлось, первый же синт, который осмысленно посмотрел на нас после этого вопроса, ткнул пальцем в боковой проход.

— Только туда, — заявил он, — там такая грибная вытяжка, губы себе откусишь, и подраться есть где. И имплант можно разблокировать, если хочешь остренького, а главное, всё недорого. Увидишь пятерых хиггов, значит, на месте.

Зэкам деньги не платили, так что мы с Чесси оказались в одной финансовой заднице. Зато у Илли и Зана коммы ломились от имперских цестов и кру Федерации, тогда я в первый раз подумал, что вассалы иногда могут быть полезными.

Пять мерзких маленьких хиггов махали крошечными ручками, зазывая посетителей. На вид они были точно такие же, как те, которые меня обгладывали в тоннелях Системы сотни лун. Так что, пока мои спутники проходили в огромное помещение, занятое посетителями в несколько рядов-этажей, я поиграл фигурками в футбол. Эти штуки визжали, как хигги, отлично отлетали от удара ботинком, а у одного из разбитого черепа даже вытекли мозги, но он быстро восстановился, и пятёрка бросилась на меня, стараясь вцепиться челюстями в ногу. Следующие пять минут превратились в увлекательную игру, я уже давно так не веселился, хигги отстали только при виде очередной группы ищущих развлечений, пятёрка тварей тут же обо мне забыла и побежала махать ручками другим.

Коврик на третьем ярусе я без труда отыскал среди сотен таких же — над местом, где сидела наша компания, висел значок, видимый только мне. Все трое уже жевали и прихлёбывали что-то несьедобное, а я решил попробовать, что же едят в Кольце независимых звёзд. И совершенно неожиданно мне принесли стейк, такой я только на Земле, в Родезии ел — даже по вкусу он походил на кусок антилопьего мяса, обваленный в специях.

— Ты точно будешь это есть? — Илли сморщилась, словно я собирался отходы жевать.

— Дэн — извращенец, — авторитетно заявила Чесси. — Он, когда хотел меня обокрасть, тоже пытался подобную гадость заказать.

— Когда он тебя обокрасть пытался? — оживился Зан, но Чесси уже запихивала в рот кусок буро-землистого теста, и что-то промычала в ответ, — Дэн, ты ведь просто так заказал, попробовать, и не будешь это есть?

— Конечно, — кивнул я, наколол на палочку кусочек мяса, и отправил в рот. Мясо было мягким, волокнистым, с ноткой трав и даже в меру солёным. — Ты не представляешь, какие мне усилия приходится прикладывать, чтобы не выплюнуть. Вот смотри.

И наколол ещё один кусок.

На соседнем коврике компания синтов уничтожала запасы кошачьего корма. Крохотные порции таяли на глазах, синты тихо переговаривались и важно вытирали руки о ковёр, хотя дрон-официант катался вокруг, предлагая очистить пальцы внутри себя. Одного из беседовавших я точно где-то видел. А раз память у меня была теперь куда лучше, чем раньше, небольшого усилия хватило, чтобы вспомнить.

Розовощёкого высокого парня с наполовину выбритой головой и татуировкой на виске я встречал на корабле сенарда, он руководил подготовкой наших истребителей к вылету тогда, когда республиканцы при помощи заместителя сенарда Майло захватили корабль. Не знаю, узнал ли он меня, но на лице синта ничего не отразилось. И только когда Йолана к нам присоединилась, он тихонько встал, и ушёл.

Глава 20

Глава 20.

— На этой станции синтов — большинство, три четверти, — рассказывала новости Йолана, забрасывая в рот один крохотный несъедобный кусочек за другим. — Главным здесь полковник Вейо из штаба армии, мой старый знакомый. Мы с ним поговорили, если задержимся, проблем почти не будет.

— Почти? — Чесси брезгливо посмотрела на стакан отличного пива, которое мне принесли. — Дэн, если ты после этой еды окажешься в медкапсуле, я за тебя платить не буду.

— Для этого у меня есть Зан, — я кивнул на капитана, который тоже поглядывал на мою еду с неодобрением. Вообще эти ребята в Кольце разбирались в еде гораздо лучше и республиканцев, которые жили на планетах и должны были кое-что понимать в натуральной пище, и имперцев с их аристократическими традициями. Стейк, хоть и из искусственного мяса, был очень даже неплохим, а пиво — почти настоящим. Такое варили негры в подпольной пивоварне в городке моей юности, с солодом из кукурузы и коноплёй вместо хмеля. — Если что, он всё оплатит.

Зан только тяжело вздохнул. А что он хотел, сам напросился.

— Один из местных лидеров — Майло, — синт-пилот многозначительно на меня посмотрела.

Да что там, помнил я Майло, его помощник только что сбежал. Раньше этот синт был заместителем сенарда, на одной карьерной ступеньке с Йоланой, а потом лично этого сенарда прикончил. А заодно и другого помощника-синта, с вскрытием черепа и утилизацией мозга.

— Он здесь?

— Нет, сейчас Майло на каком-то, как сказал Вейо, важном задании, но через десять или двенадцать общих суток должен вернуться. Я полковнику рассказала, чем он занимался, но, похоже, сейчас это значения не имеет. К тому же сенард был республиканцем, а их никто не любит.

— Плохая репутация, — согласилась Илли, потягивая какие-то желто-коричневые сопли. — Что ты пьёшь?

— Берут зерно, проращивают, потом поджаривают, потом бактерии на нём начинают размножаться, а всякие грибки — вырабатывать спирт, — раз человек хочет что-то узнать, ему надо помочь.

— Меня сейчас стошнит, — советник Доушем немного побледнела. — Там, где ты родился, все такое пьют?

— Да.

— Три кварковые бомбы, и этого рассадника мерзости не будет в галактике, — сказала Чесси, хотя сама вроде как была из разведки Совета Кольца, и по долгу службы обязана была любить такую еду. — Так значит, десять суток у нас есть?

— Не думаю, что Майло сможет нам что-то сделать, — спокойно ответила Йолана, — полковнику наплевать, но есть синты из клана Луоли, которые захотят свести счёты с убийцей их родича, и мы им в этом не будем мешать. Так что ему будет чем заняться, помимо нас. Флот Ливси сейчас висит у станции, которой командует некий Нгуджу с Бийи, у него под началом двести тысяч бойцов, все из Республики. Сколько он там пробудет, неизвестно, знаю только, что есть станция, занятая имперцами, и скорее всего флот отправится туда.

Если в эмоциях Зана проскальзывало недоверие, то Илли, похоже, отлично знала и про станции, и про то, кто на них может находиться, она просто кивнула головой, высосав последнюю соплю, и заказала ещё.

— Три станции? — уточнила она.

— Пять, — Йолана гордилась своей осведомлённостью. — На противоположной точке орбиты есть одна, занятая конфедератами. И ещё одна, там пёстрый состав, и командует некая Ньялу.

И снова многозначительно поглядела на меня.

Лично я встречаться с белобрысым негром и его чокнутой приятельницей не торопился, хотя что-то мне подсказывало, что Айяти скорее всего объявится именно там. Но желания Аокхагана вполне могли обождать, если имперцы и республиканцы договорились, и к ним ещё синты примкнут, то есть вероятность, что некоторые станции станут не самым безопасным местом.

— Станции сейчас — самое безопасное место, — словно читая мои мысли, продолжила Йолана. — По словам полковника, в ближней зоне каждой станции чужие не появляются. Они уже пытались получить инструкции от штаба с помощью гиперсвязи, та не сработала, но эллипсоидов и удара не было.

— Рискованный эксперимент, — Зан покачал головой.

— Какой там эксперимент, главный по связи решил в поединках поучаствовать, и его увезли в медкапсулу, пришивать голову, а его помощник подумал, что неплохо бы выслужиться, и наладить контакт с центральной системой. Получись у него, пришлось бы нам лететь на другую станцию, но вроде всё обошлось, чужие даже не появились.

— Но связь всё равно не работает?

— Пока — нет, но ходят слухи, что на некоторых кораблях, которые взлетели с планеты, работают даже компенсаторы инерции. Будет возможность — проверю. И с сегодняшнего дня я вроде как на службе, буду помогать полковнику с организацией ударных групп, так что у меня теперь свои дела, у вас — свои.

— А для меня занятие найдётся? — поинтересовалась Чесси.

— Да, есть свободное место в отделе обслуживания центрального модуля управления.

— Значит, и у меня теперь есть свои дела, — обрадовалась хакерша.

— Тогда мы не будем ждать, и займёмся своими, — Илли перемешала палочкой слизь, и добавила туда какой-то порошок, из плошки потянуло несвежим, — если владетель позволит своему слуге отбыть немедленно. Системный истребитель я уже купила, нас здесь ничего не держит.

Илли поднялась на ноги, Зан — следом, и они вышли из зала. Я было подумал, что, может быть, неплохо бы и мне отправиться с ними, но аристократическая гордость не позволила напроситься. И лень — так хорошо было оказаться в месте, где не воюют, а отдыхают.

— Дэн? — Йолана посмотрела на меня.

— У меня отпуск.

— Что это такое?

— Это когда раз в год можно целый месяц ничего не делать, — объяснил я. — Или два, если ты работаешь на опасных участках, например, с детьми или пришельцами.

— Как знаешь. Только здесь бесплатных развлечений нет, — напомнила мне синт-пилот. — Ладно, подкину тебе тысячу цестов, трать их бережно, иначе твой отпуск закончится и начнётся работа на очень опасном участке. В этот раз за еду я заплачу, но потом — всё сам. И учти, что еда Кольца хоть и отвратительная на вид и на вкус, но очень дорогая.

Если бы это было сказано покровительственным тоном, на этом мы с Йоланой и расстались, но она, казалось, действительно обо мне беспокоилась, и не считала меня ей чем-то обязанным.

Цены на станции и вправду низкими назвать было нельзя. Крохотная коморка, которую я нашёл на внешних уровнях, стоила почти пять сотен за сутки. Местные. Так что вариантов у меня особо и не было, оставался штурмовик, который пришлось подогнать поближе к одному из переходных шлюзов. Поэтому, чтобы добраться до злачных мест, я не вставал в очередь у транспортёров, как все, а проходил через мембрану шлюза, и как есть, в пустотном комбинезоне, отправлялся тратить дарёные деньги.

В тридцати кубических километрах станции не было уровней или этажей, отсеки располагались хаотично, сложенные, словно огромный объёмный паззл. Их соединяли переходы, открывавшиеся в произвольных местах, часто, выходя из одного помещения, оказывался под потолком другого. Наверное, можно было найти что-то по душе, но развлечения на любой вкус оказывались развлечениями для синтов. А тех интересовали только абсолютно тупые азартные игры, драки и грибная настойка, которая напрочь вышибала ограничители модулей сопряжения. Проигрывать последние деньги я не собирался, драться с модифицированными бойцами тоже не хотел. На грибах можно было неплохо заработать, их собирали в тоннелях, предназначенных для транспортировки сырья, но конкуренцию дронам-сборщикам я составить не мог.

Несколько дней я ничего не делал, только ел, пил, спал и получал от аналитического модуля выжимки из того, что происходило в звёздной системе. А в ней ничего особенно не происходило, разрозненные силы, если они ещё оставались, стягивались к центрам притяжений — космическим станциям, которые теперь не были секретными объектами. У конфедератов появился собственный лидер, женщина с невыразительным лицом, ей генерал Аджан нанёс визит буквально через час после того, как произнёс на станции республиканцев небольшую, но очень эмоциональную речь о месте каждого в этой войне. И это значило, что корабль Аджана мог разгоняться до субсветовых скоростей, и чужие его не трогали.

Несложно было понять, что руководство станций республиканцев и конфедератов уже перешло под контроль чужих. Глаза генерала не наливались чернотой, когда он строго смотрел на слушателей, но почему-то сразу после его визитов настроения резко менялись. Йолана мои опасения разделяла, и пообещала предупредить, когда Аджан соберётся к нам.

— Проводник, — Илли отреагировала на мои мысли. Связь с истребителем, на котором они летели к Ньялу и Эрвику, была хоть и с задержкой, но стабильной. — Если Аджана не утилизировали, и он показал, что может сохранять разум даже после схватки, значит, его повысили, наверняка в его мозгах уже сидит симбионт, который через него может сам контролировать новых слуг, один-два десятка. Мы обязательно должны его уничтожить, и как можно быстрее. Я переговорю с Эрвиком, и когда генерал появится на их станции, нанесём удар, проводники — очень опасные существа, их ни одним сканером не проверишь.

— Думаешь, он и Ливси может контролировать? — спросил я, и через полчаса получил ответ.

— Нет, Ливси — адмирал, и его разум достаточно защищён, одной короткой встречей тут не обойтись. К тому же, Анджан лишь недавно стал проводником, его возможности пока ограничены, думаю, это кто-то из окружения. Просто так к Ливси не подобраться, меня он вообще может ликвидировать — у нас к старым счётам благодаря тебе новые прибавились, поэтому будем действовать осторожно, я тебе сообщу, как только что-то прояснится.

Это, а также отчёты Зана, которые он слал каждые три часа, настраивали на тревожный лад. Мой консультант, который хотя бы из чувства самосохранения должен был мне всё рассказывать и объяснять, не отвечал. По ощущениям, он впал в спячку и вылезать оттуда не собирался.

На пятый день моего ничегонеделания я начал потихоньку думать, что отпуск слишком затянулся. Даже вылетел на штурмовике, сделал вокруг базы небольшой облёт, исследуя пространство и запустив программу самодиагностики — мало ли что Чесси оставила после себя. Судя по отчёту ИИ, всё было в пределах нормы, те улучшения, которые сделала хакерша, дали двигателю десятипроцентную прибавку, которую я всё равно не мог проверить. Расширился диапазон сканеров, держателям кассет добавили объёма. Значит, скорее всего, Чесси взломала и ИИ тоже, вместе с модулем диагностики. Оставалось только найти какого-нибудь серьёзно настроенного синта, и поменять свой аппарат на что-нибудь другое — производственные линии станции штамповали не только пищевые автоматы и устройства для перегонки грибов, но и военную технику. Малый разрушитель мне бы подошёл, оставалось только договориться с нужными людьми.

Нужный человек был очень недоволен тем, что я отрываю его от неотложных дел.

— Есть новости от Илли, надо поговорить, — обозначил я тему встречи. Под генерала с адмиралом малый разрушитель зайдёт отлично, всё равно станция, по сути, ничья, а по-хорошему — моя. Менгес сказал, что это имущество кому-то отошло после ухода всех Аокхаганов, но и базы на планете, и космические объекты откликались на мои запросы, а значит, это был кто-то из мятежников. Почему бы не я, например. — Высылай маршрут.

Новая помощница начальника обитала в противоположном конце станции, по прямой — всего пять километров, а если идти по всем переходам через отсеки, то все десять. Я пообещал себе найти Тойолу и рассказать ей, какой неудачный проект у неё получился, не стал заводить штурмовик на привычное место, а нашёл ближайший к Йолане шлюз. Администрация сидела в зоне, закрытой для простых людей, но буквально в трёх сотнях метров был технологический причал, через который, минуя жилые и рекреационные отсеки, можно было по тоннелю попасть в отсек управления.

Внутри астероида, который окружал станцию, воздуха не было, но обычный лётный комбинезон отлично справился — я оттолкнулся от борта штурмовика, и примагнитился к причальной ленте, которая сама меня доставила в шлюз. Оружие с собой взял скорее по привычке — излучатель на предплечье, и штурмовой хлыст, такой же, какой был у Ирем Ливси. Пока та была жива.

Первый, на кого я наткнулся, был тот самый синт, которого я видел в закусочной. Или пивной. Помощник Майло. Синт висел на потолке вниз головой, и что-то проверял ручным сканером в блоке доступа. Увидев меня, он попытался отвернуться, сделал вид, что обнаружил что-то очень важное и совсем не обращает на меня внимания.

Тоннель, который вёл к отсеку управления, оказался перекрыт — дроны разбирали нагромождение конструкций, и пришлось идти в обход, через пустые помещения. Сюда синты ещё не добрались со своими злачными заведениями, конструкции только начали монтировать — кто-то не только развлекался, но и работал, и роботы в огромном ангаре длиной почти в двести метров и шириной в сто монтировали сборочную линию. Серебристые кубы стыковались грань к грани, некоторые уже были соединены, но многие стояли или висели отдельно от других. Роботам на человеческие потребности было наплевать, и препятствия обнаруживались в самых неподходящих местах, так что я затратил минут десять, не меньше, пробираясь через будущий цех. Связь не работала, и высказать своё возмущение Йолане я пока не мог.

— Не торопись, — послышался голос, я посмотрел вправо, там стояли шестеро. Все в технических комбинезонах, с усилителями на руках. У двоих, судя по лицам, близнецов или клонов, на предплечьях — плазменные резаки, ещё один держал в руках металлический прут. Трое были вооружены компактными строительными инструментами, назначения которых я не знал. Говорила девушка с серебристыми волосами. — Там прохода всё равно нет.

— Точно? — я обернулся, назад возвращаться совершенно не хотелось. — А вы тут как оказались?

Вместо ответа один из шестёрки посмотрел наверх.

— Это он?

— Он, — с ближайшего куба, подвешенного на двадцатиметровой высоте, спрыгнул мой знакомый синт.

— Бить будете? — предположил я.

Но семеро отчаянных ребят, точнее говоря, пятеро парней и две девушки, ничего не ответили, и молча начали меня окружать.

— Может договоримся? — сделал я ещё одну попытку.

Из тех, кто меня окружал, синтов было трое — мой старый знакомый, парень с метровым прутом, и девушка с серебристыми волосами, выбивавшимися из-под подобия каски. Лазерный излучатель на ней мог заработать в любой момент, для того, чтобы разрезать композитную конструкцию, лучу понадобилось бы минут десять, а чтобы прожечь в моей голове крохотную дырочку — несколько секунд.

Поэтому я не стал геройствовать, и зарастил шлем. От серьёзных ударов не спасёт, но луч отразить сможет.

— Думаешь, защитишься? — девушка-синт подняла штуку, похожую на шуруповёрт, и выстрелила.

Рядом со мной появилась лужица жидкости, которая выбросила несколько захватов, поймавших только воздух, и тут же застыла. Фиксатор, штука нехорошая. Приклеит мой комбинезон к ближайшей поверхности, и уже не убежишь. А всё потому, что расслабился, натянул бы лёгкий скаф, с нейтрализатором и динамическими щитами, ничего бы они мне сделать не смогли. Правда, что-то мне подсказывало, что тогда бы позвали кого-нибудь другого, вооружённого получше.

— Если вам заплатили, я заплачу вдвойне, — вспомнил я расхожую фразу из фильмов.

И это подействовало, нападавшие остановились и начали переглядываться.

— А потом будете иметь дело с Майло, — не унимался синт-предатель.

Я не стал ждать, когда эта угроза подействует, и влепил из излучателя по девушке с фиксатором. Мощность у оружия без подпитки скафа была невелика, ей только руку оторвало вместе с рабочим инструментом, в медкапсуле новую пришьют, ещё краше, зато вместе с рукой отлетела она сама, и открылся вид на синта, который прятался за своими подельниками. В этого я всадил почти весь заряд батареи, не думаю, что у гада были шансы, на его месте на секунду образовалось маленькое солнышко, которое развесило то немногое, что от него осталось, по остальным его подельникам. Я надеялся, что гибель главаря остудит головы нападавших, но получилось наоборот.

Два близнеца с рёвом кинулись на меня, из резаков вытянулись пластины, вокруг которых засветился ионизированный воздух. Тот, что с металлическим прутом, запрыгнул на ближайший куб, чтобы атаковать сверху.

Отличная идея, ботинки с компенсаторами и пониженная гравитация позволяли мне прыгать почти так же, и я оказался на той же десятиметровой высоте в двух метрах от техника. И сразу ушёл вправо, уходя от удара. У парня явно синтетические мышцы были с усилителями, на кубе из прочнейшего материала осталась еле заметная отметина.

Тут бы проявиться моей второй десантной натуре, но зародыш всё ещё меня игнорировал, пришлось отдуваться самому.

Инерция в этом мире отменялась только для массивных объектов, техник качнулся вслед за своим прутом, и тут я ударил его хлыстом по левой ноге, получилось вскользь, но часть экзоскелета оторвало, и теперь он мог прыгать только на правой. Не давая опомниться, ударил в грудь, сбрасывая с куба. Парень замахал руками, и тут в спину ему влепился заряд из фиксатора — кто-то поторопился. Удар был несильным и не отбросил его обратно на куб, техник уже потерял равновесие, и рухнул вниз с лужицей клея на спине, удачно приложившись им к полу.

Девушка-синт что-то пыталась сделать оставшейся левой рукой, а двое близнецов запрыгнули ко мне, размахивая резаками, словно плазменными мечами. Навыков у них не было никаких, разве что давить голой силой собирались, я переместился на середину грани, чтобы те, кто остался внизу, не могли в меня попасть, и сделал выпад в сторону того, кто подбежал поближе. Тот не отшатнулся, а попытался резаком перерезать хлыст.

Боевое оружие прошло через резак, как через масло, оставив от пластины короткий обрубок, меня тоже повело чуть вперёд, я наклонился, и пропустил удар второго резака у себя над головой. Подумал, что школа охранников — не самое плохое место, в котором я побывал, и ударил костяшками пальцев в открытое горло первого. Будь это синт, я мог бы остаться без руки, но человеческая гортань податливая, первый близнец захрипел, аптечка на его ноге заверещала, и я сбил её, продолжая движение хлыста.

Аккурат в тот момент, когда двое с фиксаторами тоже перебрались на куб.

— Может хватит? — я сделал последнюю попытку договориться, — вашего нанимателя нет в живых.

Но меня не слушали, техники напали слаженно, немного мешая друг другу, но всё равно — против троих выстоять было сложно. Выстрел из излучателя в лицо второму близнецу почти никакого вреда тому не принёс, комбинезон техника оказался с защитой от высоких температур, и заряд обтёк голову, заставляя воздух светиться. На пять-шесть секунд техник ослеп, и я смог заняться последними двумя.

Ударил хлыстом того, кто оказался ближе, распарывая живот — комбинезон техника против боевого оружия не выстоял. Блеснувшие внутренности тут же настроили их хозяина, а точнее — хозяйку, на мирный лад, она выронила оружие, и занялась собой. Но пока я занимался первым, второй начал в меня стрелять.

Плевок фиксатора приклеил мою левую руку к туловищу, на таком расстоянии каждый выстрел из строительного инструмента попадал в цель, и я был облеплен гелем. Противник пятился, поливая меня зарядами, но я всё же достал его, чувствуя, что левая нога тоже попала в ловушку, ударил, заставляя хлыст вытягиваться, и рассёк комбинезон у техника на груди, одновременно располовинив фиксатор. Остаток геля прыснул работяге на руки и ноги, сковывая движения.

Я почти прорвался, когда девушка внизу радостно заорала, а над кубом появился дрон, и резко дёрнувшись в мою сторону, заехал мне в затылок. Шлем смягчил удар, голова не оторвалась, но сознание я потерял.

Глава 21

Глава 21.

Очнулся я скованный по рукам и ногам, точнее говоря — по ноге, за вторую меня куда-то тащили.

— В утилизатор нельзя, — судя по голосу, говорила девушка-синт. Её вопрос и радостный визг я хорошо запомнил. — Забыл, что в прошлый раз произошло? Здесь все протоколы безопасности действуют, еле удалось тогда всё поправить. А сейчас ещё труднее будет, пришлая расстаралась.

— Никто не заметит, — послышался мужской голос.

— Мы и так отключили площадку на пятнадцать минут, один сбой — это нормально. Но если утилизатор перейдёт сразу после этого в тестовый режим, нас точно вычислят, — не унималась девушка. — А он перейдёт, иначе сенсоры не обмануть.

На моём пути попалось препятствие, и голова ударилась об пол. Я ничего не видел — шлем был закрыт непрозрачной мембраной, а кассета с зондами исчезла. Диагност комбинезона показывал почти полное разрушение встроенных блоков, работала только аптечка в воротнике.

— Можем засунуть его в спасательную капсулу, и оттащить подальше, а потом запульнуть в сторону звезды, — предложил ещё один рационализатор.

Я подумал, что гарантированно из строя вывел только помощника Майло, причём навсегда, все остальные отделались незначительными травмами. Судя по внутренним часам, прошло тридцать общих минут, за это время руку не прирастить, но фиксацию переломов и сетку на живот сделать вполне можно. Значит, я имел дело с шестью подраненными, и от того ещё более злыми врагами.

— Ройхо уже связывался с Майло, и сказал, что нанял нас, — девушка была настойчива, — Майло не устроит капсула с этим испражнением хурга, ему нужно подтверждение, что вопрос решён окончательно.

— И что ты предлагаешь?

— Скинем его в приёмный блок реактора, туда, куда поступает органика, энергии с него будет много, и пользу принесёт, и следов не останется.

— Ну ты и умная, — с восхищением сказала вторая девушка, которой я сделал харакири. — Я бы не придумала такое. Поэтому ты у нас старшая.

— Теперь я вместо Ройхо, — не без самодовольства заявила синт. — Осталось только с этим куском дерьма разделаться.

И меня пнули ногой в бок. Не больно, но обидно. Связи по-прежнему не было, даже со штурмовиком, что-то надёжно её глушило.

— Что будем делать с его подружкой? — задал вопрос кто-то ещё.

— До неё сейчас не добраться, это уже проблема Майло, а не наша. Он вроде в курсе, Ройхо ему доложил, но заказ на неё не поступал, значит, не наш уровень, — девушка и вправду кое-каким умом обладала. — Держите его, я попробую вскрыть мембрану, новенькая до неё ещё не добралась, минуты за три управлюсь.

— Оставим его, как есть?

— Нет, — я практически увидел, как губы девушки раздвигаются в кровожадной улыбке, — он мне руку отстрелил, новую приращивать — почти всё, что от Майло получу, уйдет. Пусть помучается, изнутри мембрану не открыть. Посвети на него нейтрализаторомя.

Раздался тихий гул.

— Смотри, почти пусто, значит, часа три-четыре у него есть, а потом наш гадёныш станет целой прорвой энергии, послужит обществу, — эти слова вызвали громкий смех. — Всё, кидайте его, снимайте глушилку, и пошли.

Я почувствовал, как меня швырнули на твёрдую поверхность, гул стал сильнее, а голоса — исчезли. Пошевелить рукой смог минут через десять — остатки клея стекали на пол, я лежал в луже, в лётном комбинезоне, с которого сняли излучатель и накладку с батареей. Кое-как разблокировал шлем, заляпанный до состояния непрозрачности, огляделся.

Гул исходил от круглого отверстия, закрытого люком. Тот отсек, где я находился, был в виде цилиндра, сверху периодически падали серые кубики с цветными вкраплениями. Обезвоженные отходы. Вообще реактор мог и воду перерабатывать, но если сырьё оказывалось слишком влажное, то требовался дополнительный контур защиты. А так, полученная при сублимации жидкость перерабатывалась и очищалась, потом возвращалась обратно, жителям станции, не исключено, что и то пиво, которое я пил, до этого пил кто-то другой, но ещё до переноса через портал я успел пожить на малых космических станциях вдали от ледяных астероидов, и относился к этому без брезгливости. Синты отходов производили мало, в силу особенностей организма, так что реактор работал в облегчённом режиме.

За три-четыре часа этот цилиндр наполнится кубиками, а потом люк откроется, и всё это вместе со мной поместится в камеру распада, где мы превратимся в чистую энергию, и уже в виде неё я наконец доберусь до Йоланы.

Связь реактор глушил полностью, даже если снаружи что-то заработало, я этого не почувствовал. Но комм каждые десять секунд на всякий случай отсылал аварийный сигнал, я прошёлся вдоль стенки, вдруг в каких-то местах она тоньше, и сигналу удастся пробиться. Судя по отсутствию спасателей, меня не слышали, мембрана, которая закрывала вход, с внутренней стороны была монолитной, ни сенсоров, ни кнопок, вообще ничего, что могло бы меня отсюда выпустить.

Такой же монолитной была стенка цилиндра, до условного потолка я свободно доставал рукой, камера подачи топлива была небольшая и не очень длинная, метров восемь. Сверху отверстие диаметром в тридцать сантиметров постепенно сдвигалось от одного конца цилиндра к другому, заполняя отходами ёмкость. Руку я туда просунул, даже голову смог бы, а вот самому пролезть не получалось.

На кисть упал сухой брикет, не знаю, из чего он состоял, и рука была в перчатке, но всё равно, приятно не было. По ощущениям, к отверстию вела труба, немногим больше его в диаметре, плюс несколько сантиметров на бортик.

Дрон-ремонтник появился через сорок минут. За это время я наглухо заделал подающее отверстие, с третьей попытки — в него была встроена система самоочищения, подающая раскалённую до нескольких тысяч градусов плазму, выжигающую брикет до состояния пыли. И склеенные брикеты благополучно рассыпались пеплом. Шлем я на остатках энергии подогнал под размер отверстия, просунув туда голову, чуть увеличил, а потом кое-как выполз обратно в цилиндр, оставив его пустым, он и не такую температуру выдерживал.

Деталь комбинезона заперла отверстие наглухо. Система очистки периодически включалась, и с пятой или шестой попытки шлем добила, но сверху скопилось уже столько отходов, что они мешали друг другу упасть вниз. Возможно, будь гравитация побольше, это им и удалось бы, но кубики больше не падали, а значит, продолжали забивать трубу, и это требовало постороннего вмешательства. ИИ станции людей по мелочам от развлечений не отрывал, и сам прислал ремонтное оборудование.

Дрон оставил мембрану открытой, реактор загудел тише, из паучка высунулся щуп и проник в отверстие. Задерживаться и смотреть, что произойдёт дальше, не стал, вылез наружу.

Я находился далеко от отсека управления, и от причальной стрелы, где висел мой штурмовик. С неработающим комбинезоном и без оружия бродить по тоннелям технической части станции было опасно, но ничего другого не оставалось. Была мысль связаться с Йоланой, но я её тут же отмёл — эти ребята напали на меня, когда я шёл к синт-пилоту, как бы мы не сдружились за последние месяцы, вероятность того, что она меня сдала Майло, была. Всё же он — синт, а я простой человек. Не хотелось думать о девушке плохо, но и рисковать — тоже.

В этой части ни жилых отсеков, ни развлекательных заведений не было, только переплетение тоннелей, достаточно широких, чтобы прошла группа людей, но слишком узких, чтобы я мог загнать сюда штурмовик. Зато я смог установить с ним связь, и дождаться, когда появится подавитель с включённой маскировкой. Думаю, такое на нормальной боевой станции не прокатило бы, но здесь, благодаря разгильдяйству синтов, протащить боевой юнит получилось без проблем. Катящийся по переходам двухметровый шар ни у кого вопросов не вызвал, производственные дроны и побольше него размерами бывали.

— Теперь без тебя ни шагу, — я похлопал боевого товарища по шершавому боку, зарастил шов лёгкого скафа, накинул сверху комбинезон, для антуража, и отправился по лабиринту, выпустив вперёд несколько зондов-разведчиков.

При желании я мог навести на станции шороха, но благодаря моим похитителям оказался в той части, куда доступ изначально был мне закрыт. Как сюда проникли эти шестеро, оставалось загадкой, которую я разгадывать не собирался. Я собирался их найти и отомстить. Станция внутри была пронизана потоками данных, в том числе и с камер слежения. Как к ним подключиться, и посмотреть, где находятся мои новые знакомые, я не знал, зато знал кое-кого, кто сумеет это сделать.

Сначала в жилой комнате появился очередной дрон-ремонтник, похожий на паука-переростка, только слегка усовершенствованный, с ракетной установкой, системой нейтрализации и закреплённым на плоской спине фиксатором. И только потом зашла Чесси. Хакерша явно была параноиком, такого количества уровней защиты нормальные люди на замок в дом не вешают, благо в подавителе был целый набор диверсанта. Но всё равно, даже его не хватило, пришлось просто испарить входную мембрану.

— Ты что здесь делаешь? — подозрительно спросила хакерша. — Йолана тебя ждёт, ты ей должен был что-то предложить, или доложить.

И покосилась на входной проход, который закрыло массивное тело.

— В чём дело, Дэн?

— Захотелось поговорить о том, что произошло в космопорте, когда меня похитили пришельцы, — начал я издалека. — Представляешь, уволокли меня под купол, а там я встретил Дженго, техника с базы.

Подавитель выставил в проход два стержня-полюса дезинтегратора.

— Он солгал, — Чесси ничуть не смутилась, только встревожилась немного. И то, наверное, из-за того, что не могла ни с кем связаться, глушилки, они ведь не только у синтов имеются. — И вообще, чего ты жалуешься? Живой ведь, а по-хорошему, надо было тебя ещё раньше прикончить. Объявился на моей базе сначала с синт-пилотом, потом с каким-то имперцем, забрал себе моё имущество, и всё для чего? Управлять ты не умеешь, люди тебя не уважали, а ведь мог бы сконцентрировать в космопорте ударные силы сопротивления, или хотя бы укрыть от пришельцев как можно больше людей. Я уже устала тебе намекать, что пора бы передать командование кому-нибудь другому, например мне или Йолане, вместо этого ты просто выгонял тех, кто тебе не нравился, на поверхность, отдавал их чужим, превратил базу в жалкое пристанище для неудачников. Отлично, что ты переоборудовал ховер в защищённый танк, но ты сделал это только для себя, а о других не подумал. Конечно, там ведь скрывались преступники, их можно не жалеть, расходный материал для таких, как ты. Хорошо хоть пришельцы тебе мозги вправили, перестал лезть везде, куда не просят. Об этом, кстати, отдельный разговор, как тебе удалось сохранить память? Почему тебя и Илли чужие держат за своего?

— Отличная попытка, Чесси, — поступки можно объяснить по-разному, и в чём-то она была права, например в том, что у меня не было опыта власти над толпой людей. И вообще, если бы мне пришлось делать выбор между собой и человечеством, не уверен, что оставил бы второе. — Оставим мотивы, и посмотрим в глаза фактам. Начиная с нашей первой встречи, ты пытаешься меня прикончить, хотя я тебе ничего плохого не сделал. У меня есть большое желание покончить с этой проблемой прямо здесь и сейчас, и потом уже ходить спокойно и не оглядываться.

Чесси села передо мной на пол, наши глаза оказались на одном уровне.

— Чего ты хочешь?

— Мне нужен средний разрушитель, чтобы убраться отсюда.

— Средних нет, есть малый. Что ещё?

— Ещё мне надо найти этих шестерых, — и я вывел изображение своих обидчиков. — Или хотя бы вот ту, которая с серебристыми волосами.

— Лиансола? Зачем она тебе?

— Не твоё дело. Просто скажешь, где она, подвесишь на неё маячок, и всё.

Хакерша задумалась.

— Это будет сделать непросто, — после паузы сказала она. — Девица — та ещё штучка, разбирается в модулях и системах получше меня. Говорят, она сейчас в медблоке, потом, наверное, отправится к себе домой, это недалеко отсюда, или на участок сборки, рядом с шлюзом, где наш штурмовик пристыкован. Я скину тебе права доступа, временные, сможешь её отследить. Это всё?

— Пока — да.

— Мог бы просто попросить, а не устраивать тут представление и мембраны ломать, — Чесси улыбнулась. — И, Дэн, если бы я вправду хотела тебя убить, были бы у тебя хоть какие-то шансы выжить? Подумай об этом. Даже на станции в Федерации я оставила тебя в живых, дала шанс спастись, дрон-уборщик не просто так на тебя наткнулся. Держи, координаты здесь, семь тысяч километров от станции. Полностью укомплектован, шесть навесных кассет с торпедами. Штурмовик можешь прицепить к нему, можешь вернуть обратно.

И она скинула мне ключ доступа к разрушителю.

Я кивнул, направился к выходу.

— А Йолана?

— Точно, — остановился, и вкратце пересказал то, что мне сообщила Илли, кроме её планов отправиться напрямую к Ливси, — отправлюсь туда же.

— Правильно, — одобрила Чесси, хоть я её об этом и не просил, — нечего сидеть здесь, давиться едой, которой даже хурги побрезгуют.

Малый разрушитель Империи времён мятежа отличался от такого же, только современного, и сделанного в Федерации, в основном размерами и тем, что вместо кинетических матриц у него стояли вихревые, не такие мощные. Станция их почти не производила, создание одного набора матриц растягивалось на несколько суток, после чего их надо было проверить в нескольких миллионах километров от ближайшего скопления людей — при неправильной установке шанс получить яркую вспышку крохотной звезды на месте испытателя был пятьдесят на пятьдесят. Поэтому я штурмовик возвращать не стал, отлетел на связке подальше, и сначала дистанционно врубил вихревую защиту, выпустил несколько торпед, которые просто исчезли, растворившись в щитах, а потом атаковал разрушителем небольшой астероид, размером всего в полтора метра.

Вокруг космического камня образовался пузырь, в котором на крохотную долю секунды, достаточную, чтобы свет дошёл от одного его конца до другого, энергетический уровень поля одной частицы изменился, а потом вернулся к первоначальному состоянию — так вкратце описывала произошедшее инструкция к оружию. Всё, что я помнил из физики, которую изучал в колледже — это то, что истинный вакуум может уничтожить всю Вселенную, достаточно образования крохотного пузырька, где поле Хиггса из состояния ложного вакуума перейдёт в истинное посредством эффекта, называемого «квантовое туннелирование», и это состояние распространится со скоростью света, вызывая исчезновение материи. Такой процесс профессор Уинслоу называл космической инфляцией. Возможно, эффект самосохранения не дал разработчикам оружия уничтожить вселенную, или скорее всего, они не сумели это сделать, но истинного вакуума у них не получилось. Но и небольшого колебания хватило, чтобы уничтожить всё, что находилось внутри этого пузыря — без следов. Ни вспышки, ни видимого выброса энергии, астероид просто исчез, сканер показал отсутствие материи в этом крохотном участке космоса, а таймер матриц начал обратный отсчёт до следующего использования — сто восемьдесят общих часов.

Максимальный диаметр пузыря, после которого матрицы навсегда выходили из строя, составлял десять метров, этого хватало, чтобы на атакуемом корабле удалить из материальной вселенной какую-нибудь важную часть, например — треть двигателя, тогда оставшиеся две трети уничтожат и саму цель, и ещё много чего рядом с ней.

Ещё несколько тестов, и я вернулся на разрушитель. Кровожадные испытатели вооружения в Солнечной сажали в кабины живых существ, я перед испытаниями последовал их примеру. Синт с серебристыми волосами просидела всё это время в сознании и в гравизахватах, и мне оставалось только засунуть её в медкапсулу, проверить, как тесты повлияли на её организм.

— Вот видишь, ничего страшного, а ты боялась, — подмигнул я девушке, та только зубами заскрипела, говорить она тоже пока не могла. — Ничего, мы ещё побеседуем. Доберёмся до дядюшки Зана, он знает, как заставить человека, пусть даже такого, как ты, рассказать всё.

* * *

— Я тобой недовольна, — Йолана, сидя на полу, смотрела куда-то поверх головы Чесси. Глаза, совершенно обычные, не моргали — синтам не нужно увлажнять роговицу. — Сначала ты уверяла, что он не выберется из камеры подачи реактора, потом, когда ничего не вышло, и он каким-то образом спасся сам — что отомстит, и уничтожит эту шестёрку. Что случилось?

— Может быть, он стал умнее, госпожа? — хакерша стояла перед ней на коленях.

— Дэн никогда не был дураком. Ленивым и безответственным — да, но не стоит его недооценивать. Ты должна была вытащить его, а теперь он будет сомневаться.

— Ты совершенно права, госпожа.

— Старшие доводят до младших волю королевы, этот порядок был и будет. Я прошу твоих советов, потому что мой человеческий опыт иногда недостаточен, но теперь я буду проверять то, что ты говоришь. Что знает Лиансола?

— Только то, что ей сказал Ройхо, а тот был уверен, что получал инструкции от Майло. На нас она не выведет, девочка уверена, что я её злейший враг.

— Хорошо, главное, что он улетел, теперь можно проводить инициацию без помех, а потом я улечу, и ты станешь здесь старшей. Контролируй Вейо, пока он не будет полностью подчинён. Вместе с остальными.

И синт-пилот посмотрела чуть в сторону, туда, где к станции, незаметная для сканеров и радаров, подбиралась чёрная пирамида.

Глава 22

Глава 22.

Младший распорядитель Совета лордов вёл себя скромно. Другие могли из кожи вон лезть, чтобы продвинуться дальше по службе, стать старшим распорядителем, секретарями или даже помощниками. Здесь, на этом посту, он всего лишь был очень маленьким, но очень важным винтиком сложного механизма, и это его полностью устраивало. Шестьдесят три лорда и тринадцать пустых кресел мятежников, которые занимали назначаемые советником помощники, решали судьбу всего человечества, и они мало что смогли бы сделать, если бы не пять исполнителей их решений и один контролёр.

Последний год добавил ему несколько десятков часов в регенерирующей капсуле, и это несмотря на модификацию внутренних органов, регулирующую гормональный баланс. Распорядитель заигрался. Всё начиналось с невинной просьбы одного знакомого, оказавшего когда-то незначительную услугу. Потом последовала ещё одна, за которую он получил деньги, потом ещё. А потом ему сделали предложение, от которого он не смог отказаться, потому что те, кто его сделал, знали о нём и его семье слишком много.

Распорядитель не был дураком, и прекрасно знал, чем ему это грозит, поэтому сделал всё, что от него просили. Но сначала рассказал об этом единственному человеку, которому доверял — секретарю Службы порядка.

И с тех пор он ходил буквально по грани, передавая информацию разведке клонов, Кругу поддержки Совета Кольца, Управлению контроля Союза независимых планет, Общей службе Республики и даже, через доверенных лиц, собственной Службе порядка — секретарь вёл ему одному понятную игру. До последнего времени всё, что делал распорядитель, шло во благо Империи, но это изменилось почти два года назад, когда в одной из систем Федерации появился родовой корабль лордов.

И вот уже почти два года он гонялся за заключённым, которого конфедераты отправили перекапывать очередную планету, а потом в системе, в которой эта планета находилась, вышел из строя портал.

Секретарь был откровенен с распорядителем, его мало интересовало, действительно ли пришлый окажется лордом Кросли, родственником императора, секретарю нужна была всего одна вещь, которую последний из живших в Империи, третий после разделения лорд Кросли унёс с собой, кристалл на кожаной нити, внешне похожий на ключ от счёта в имперском банке.

Распорядитель перерыл все архивы, пытаясь найти сведения об этом кристалле, но ничего не нашёл, почти ничего. Камень висел на шее первого после исхода лорда Огненных островов, у второго его уже не было, и получается, всплыл он только через несколько десятков тысяч лет. На пришлом, когда он появился на станции Федерации, кристалла не было, оставались два варианта — либо он утерян навсегда, либо до сих пор на родовом корабле. Но распорядитель не исключал, что парень мог припрятать эту штуку.

Секретарь с ним согласился, и послал приглядеть за возможным лордом Кросли одного из своих доверенных людей, кого именно, младший распорядитель не знал, и не собирался узнавать — некоторые вещи выяснять себе дороже. Тем более, что система, где заключённый перевоспитывался, оказалась заблокирована таинственными пришельцами му-анг.

* * *

Малый разрушитель старой Империи было отличной штукой — бублик диаметром тридцать метров, в отверстие в центре отлично поместился штурмовик, и мы вот так, юлой, бодро летели к моей первой станции, откуда, собственно, мы с Йоланой на планету и грохнулись. Помня слова синт-пилота о том, что чужие теперь к своим обязанностям относятся спустя рукава, я разогнался быстрее предельной скорости, и ни один чёрный эллипсоид не посмел преградить мне путь. Зан доложил, что Илли, добравшись до станции, куда-то исчезла, оставив его одного, и что он готов допросить любого, на кого я укажу, потому что навыки остались, а хватка постепенно теряется.

— Хватка у него теряется, — сообщил я девушке, которая весь полёт провела неподвижно в капсуле, — закис совсем, бедняга, от безделья, вот и потренируется на тебе, ты ведь не против? По глазам вижу, что очень даже за.

Глаза злобно сверкнули, но эта дрянь ничего не ответила, а что тут скажешь, когда блок стоит на месте сопряжения мозга с искусственным телом, не доходят импульсы до синтетических мышц. Практически всё время капсула держала её в состоянии комы, только изредка пробуждая, чтобы я мог с девушкой побеседовать, точнее, рассказать что-нибудь, полюбоваться на злобное личико, и отправить обратно, в беспамятство.

На подлёте разрушитель получил от станции запрос, выслал идентификационный код, и по спирали, сбрасывая скорость, словно в водовороте пристыковался к одному из причалов.

За то время, что я отдыхал на планете, станция заметно разрослась. Теперь конструкциями было заполнено всё пространство внутри астероида, из него торчали стыковочные стрелы, увешанные аппаратами. В тысяче километров от станции строилось что-то грандиозное, буксиры подтаскивали камни к перерабатывающему модулю, сновали туда-сюда, доставляя от основного шлюза астероида собранные заранее узлы.

Ещё одна конструкция, практически законченная, похожая на овальное блюдо, была уставлена истребителями, там их было несколько тысяч. Похоже, она выполняла одновременно роль базы снабжения и жилого модуля для пилотов.

— Йолана сообщила, что ты вернёшься, — я подловил Тойо в медицинском отсеке, синт, судя по его эмоциям, рад был меня видеть. — Сейчас многие возвращаются, до нашей станции ещё никто не добрался, ты первый. Нет, третий, твои спутники тоже были здесь.

Я проверил — Зан дожидался меня в одном из жилых отсеков.

— А куда они делись?

— Она. Илли Доушем, они с Ньялу о чём-то спорили, а потом она улетела. Чем решил заняться?

— Тойо, — я решил прозондировать почву, — тебе не кажется странным происходящее?

— Например? — синт подвигал пальцем по пульту, одна из капсул поднялась, и скрылась в потолке.

— Эта история с Арджаном и Ливси.

— Нет, ничего необычного, — Тойо потянул меня в сторону служебного отсека, — пойдём, Тойола будет тебе рада.

В нескольких отсеках по коридору Тойола сидела в кресле, полузакрыв глаза, перед ней в воздухе висел серебристый куб.

— Рада тебя видеть, Дэн, — не открывая глаз, сказала она. — Рада, что ты выжил. Сейчас у меня важный эксперимент, но потом мы обязательно поговорим.

— Проверь его, — потребовал Тойо.

— Что?

— Мы говорили об этом. Проверь.

Тойола спрыгнула с кресла, из пола выросла капсула.

— Тебе придётся прилечь, Дэн, — почти ласково сказал синт-медик, приставив ко лбу волновой пистолет. — Это быстро и не больно. И мы не собираемся причинять тебе вред, только проверить.

Думаю, с одним Тойо я бы справился, но у его подружи в руке появился такой же излучатель.

— Оружие — чтобы ты быстрее соображал. Токсин уже в твоём организме, и в твоих же интересах правдиво ответить на наши вопросы. Это место удалено из системы слежения, никто тебе не поможет. Утилизатор рядом, скормлю тебя ему, если твой ответ мне не понравится.

Медик не обманывал, мой организм уже обнаружил чужеродное вещество и пытался его нейтрализовать, но без особого успеха. Пришлось подчиниться и лечь в капсулу. Тойола провела ладонью по предплечью, доставая тонкую палочку. И вместо того, чтобы объяснить, что она собирается делать, резким, почти неуловимым движением воткнула мне её в левый глаз.

Боли я не почувствовал, скорее наоборот — было приятно. Странное ощущение, не похожее ни на что, когда у тебя в мозгу оказываются несколько граммов антралина в сочетании ещё с каким-то металлом. Жаль, что оно быстро закончилось.

— Ничего, как и в прошлые разы, — разочарованно сказала Тойола. — Почему ты решил снова его проверить?

— Он догадывается о том, что случилось с Арджаном и Ливси.

— Не он один считает это странным, правда, красавчик?

— Точно, — подтвердил я. — Вся система на ушах стоит.

— Но всё равно, расскажи нам, что ты делал на планете. После того, как там появились купола.

Станция с того момента, как мы с Йоланой упали на планету, только удалялась от неё, но Эрвик и Ньялу наверняка оставили зонды для слежения. И вообще, скрывать произошедшее не было смысла, так что я рассказал. Сокращённую версию, без родового корабля мятежников и странного лорда Аокхагана.

Синты слушали внимательно, уточняющих вопросов не задавали, а после того, как я свой рассказ закончил, выпустили меня из капсулы.

— Не могу понять, — Тойо не выглядел из-за этого огорчённым, — в твоём мозгу нет следов му-ани.

— Я тоже не могу понять, откуда ты знаешь это слово.

— Похоже, нам всем стоит друг другу всё объяснить, — Тойола подтолкнула меня к креслу. — Сначала ты.

И она ткнула в Тойо пальцем.

— Хорошо, — синт вздохнул. — Когда на станции появились твои друзья, Илли и Зан, мы их должны были проверить. Советник Доушем — наследница внешнего круга лорда Доушем, её зародыш отчётливо определялся, и был в отличном состоянии, опрашивать советника не имело смысла, симбионт нам бы этого просто не позволил. С полковником Галэки получилось кое-что другое, никакого следа зародыша му-анг в нём не обнаружилось. Служебный защитный модуль ему когда-то ставила Тойола, так же как другим офицерам Службы порядка, получить данные с него было нетрудно, но на любых воспоминаниях о тебе стоял абсолютный блок. Если ты беспокоишься о Зане, то процедура эта безболезненная.

— Он даже ничего не заметил, — добавила Тойола.

— И тогда мы решили узнать всё от тебя.

— Для этого надо было мне угрожать? — я поморщился. — Можно было просто спросить.

— Можно, — кивнул Тойо. — Только кого? Я — младший лорд Талбош, наследник владетеля Ураганных отмелей. Ты — Дэн, непонятная мне личность, который выдерживает нападение младшего слуги му-анг, открывает имперские базы ген-кодом, и при этом у тебя в мозгу нет следов зародыша.

— Значит, я простой человек? — мои нано-спасатели занялись токсином.

— Это значит, Дэн, что мы должны знать, с кем имеем дело, — мягко сказала Тойола. — Не так много осталось лордов, о которых мы ничего не знаем. Точнее говоря, четверо. Люди в Империи неправильно понимают это слово, настоящий лорд — не владетель планеты или звёздной системы, или, к примеру, Ураганных отмелей. Это человек, который может сделать других неуязвимыми к воздействию чужих. Только у лордов есть сродство с ключом, инициирующим зародыша. Я к тому это веду, что ты — один из нас. Только вот кто именно, это хотелось бы знать.

— А как младший лорд Талбош оказался синтом? — попытался я соскочить со скользкой темы.

— У Высокого двора — семь смотрителей, — объяснил Тойо, — семь старших потомков мятежных лордов. Когда у смотрителя вырастает главный наследник, совершается ритуальное убийство, и бывший смотритель вместе с остальными детьми вроде как погибает. Это позволяет людям в Империи думать, что наказание за мятеж и на потомков распространяется. На деле бывшие смотрители и их дети прекрасно живут дальше, просто не говорят об этом никому, а искусственное тело — отличный вариант, чтобы начать новую жизнь.

— Шесть лордов пропали во время мятежа, два — потом нашлись, и родовой ключ перешёл к другой ветви, — Тойола погладила меня по голове. Это было неожиданно и даже приятно. — До сих пор ничего неизвестно о семье Аокхаган, о лордах Тао и Липниц, третьего после разделения лорда Кросли видели в последний раз больше трёх тысяч лет назад, он был простым десантником Федерации и опасности не представлял. Значит ты, скорее всего, относишься к кому-то из них. Родовой корабль владетелей Огненных островов, который подчиняется только старшему в семье, появился в системе Федерации тогда же, когда и ты, но потом пропал, а ты остался. Скорее всего, инициация прошла в автономном режиме, ключ нашёл подходящего потомка, и подсадил зародыша, но до полного слияния ты не можешь его контролировать, такие случаи уже были сразу после Исхода, когда наши предки по привычке истребляли друг друга. Отсюда твоё незнание многих элементарных вещей, временное отсутствие корабля и многое другое. Дэн, мы можем сложить эти факты, и получается только два варианта, при которых му-ани не определится, хотя сидит в мозгу.

— Какие? — не понял я. У меня получался один.

— Или ты — неизвестно какой по счёту лорд Кросли, родственник нынешнего императора, или как минимум проводник.

Видимо, синты неправильно поняли мой ошарашенный вид, потому что напряглись. Я тоже напрягся, потому что так до сих пор и не удосужился выяснить, как именно зовут властителя Империи.

— Если ты — проводник, нам придётся тебя уничтожить, — продолжила Тойола. — Не пытайся с кем-нибудь связаться, это помещение полностью изолировано.

— Не стоит быть такой самоуверенной, — я улыбнулся, и в тот же момент мембрана, закрывающая отсек, разлетелась.

В проёме стоял Зан в боевом комбинезоне, в комнату влетели два дрона, зависли точно над головами синтов.

— Ты вовремя, — кивнул я капитану. Или уже полковнику, растёт бывший сержант в чинах как на дрожжах. — А то твоего кормильца уже убивать собрались. Кросли — император?

— Да, — невозмутимо ответил Галэки. — младший лорд Кросли. По крайней мере, был, когда ударная группа стартовала.

— А ты сам — полковник?

— Так получилось, — Зан даже глазом не повёл.

— Не адмирал какой-нибудь?

— А вот это не получилось, хотя старался.

— Ладно, дело твоё. Что будем делать с двумя синтами, один из которых — лорд-мятежник, а вторая пыталась мне проткнуть мозг?

Умею я иногда людей удивлять. Мой добровольный слуга чуть было излучатели не опустил, но вовремя спохватился.

— Убийство лорда, — сказал он, — или его основного наследника карается смертью. Древняя казнь, преступника помещают в камеру, где он под воздействием облучения умирает через двадцать или тридцать общих суток, в муках и собственном дерьме. Если ты прикажешь, я их прикончу, но у меня были планы на ближайшие двести лет.

— Сам виноват, думать раньше надо было.

Тойо хотел что-то сказать, но Тойола его остановила.

— Я правильно поняла, что ты привязал к себе полковника Галэки? Тогда вариант с проводником отпадает, мы его проверили.

Зан поморщился, значит, проверка была не из приятных, и он о ней знал.

— Арджан и Ливси, — напомнил я. — Если Арджан — проводник, то Ливси тоже какой-нибудь слуга?

Тойо показал глазами на полковника, я покачал головой.

— Хорошо, — синт недовольно скривился. — Мы думаем, что Ливси тоже заражён. Непонятно, как и когда это произошло, ударная группа двигалась из межзвёздного пространства, нападение чужих было бы задокументировано, но ни один корабль не пострадал. Му-анг сам не в состоянии выбраться из малого убийцы, а точнее — из своего кокона, для этого им нужны ретрансляторы и зародыши, если наши источники не врут. Поэтому мы и можем им сопротивляться, зародыш после слияния практически равноценен зародышу после инициации носителя.

— И что будет, если му-анг займёт человеческое тело?

— Не знаю, — Тойо переглянулся с Тойолой. — Мы не знаем. Скорее всего, возможности этого существа будут ограничены — пик способностей приходится именно на форму зародыша. К тому же, зародыш после того, как полностью разовьётся во взрослую особь, убивает своего носителя и создаёт вокруг себя кокон не просто так, а потому, что его легко уничтожить, у уже сформировавшегося чужого такой возможности не будет, он умрёт вместе с носителем. С другой стороны, поймать его будет гораздо сложнее, степень слияния у него полная, если слугу или проводника как-то можно вычислить, то его — нет.

— Илли говорила, что проводника тоже определить нельзя, а младшего слугу — очень трудно.

— На расстоянии — да, нужен хулд, — Тойола еще раз продемонстрировала палочку для производства одноглазых. — Слугу или наследника из внешнего круга он определит сразу же, более того, слуга тут же умрёт. Лорда или проводника — по косвенным признакам, основа хулда — стержень из антралина, зародыш сразу старается к нему присосаться, а если слияние произведено, и мы знаем, что человек инфицирован, то отсутствие результата — тоже результат.

— Значит, если я воткну эту штуку тебе в глаз, то буду знать, кто ты?

Вместо ответа Тойола всадила хулд себе в голову, даже не поморщившись. Через несколько секунд палочка засветилась оранжевым.

— Примерно так, — сказала она. — Хорошо, что мы всё выяснили.

— Ничего мы не выяснили, — я сделал знак Зану, чтобы тот не расслаблялся. Демонстративно, а через комм дал чёткие инструкции, что делать дальше. — Кто такие Эрвик и Ньялу, почему вы их слушаетесь? Ведь для чего-то вы притащили нас с Йоланой на эту станцию, так?

— Это вышло случайно, — Тойо мог делать со своим лицом всё, что угодно, улыбаться, плакать или морщить лоб, но эмоции его выдавали — он врал. — Никто тебя всерьёз в расчёт не принимал, пока ты не попытался взять контроль над станцией.

Я внутри себя выругался, моё же потенциальное имущество меня и сдало с потрохами. Зан отступил в сторону, и в помещение вплыла гравиплатформа с синт-хулиганкой.

— А это кто?

— Ваша плата за недоверие и покушение на мою свободу, — я похлопал платформу, случайно задев девушку, та злобно зашипела, — не вся, часть. Вот эту вашу соплеменницу мы сейчас допросим, и постарайтесь не церемониться. И та пятёрка бойцов, что вы вызвали, им лучше разойтись по своим каютам, а то у меня по станции десантный подавитель разгуливает, и его лучше не злить.

Глава 23

Глава 23.

Нгуджу сам не понимал, что с ним такое происходит после встречи с генералом Аджаном, но списывал это на харизматичную личность республиканского лидера. В голове постоянно возникали новые идеи, более того, они входили в противоречие с республиканским мировоззрением, но сенарда это не пугало. Наоборот, старые замшелые традиции казались всё менее привлекательными.

К тому же произошло важное событие, на станции синтов появилась айгич, та, что открыла портал. Если раньше Нгуджу сомневался, действительно ли это подвиг, то сейчас твёрдо был уверен — этот поступок пошёл на благо всему человечеству. Чесседж с Бийи заявилась на станцию синтов, скромная, как все герои, чтобы помочь человечеству в борьбе с захватчиками, и вдохновить своим примером других республиканцев.

Федералка, которую сенард допрашивал два дня назад, больше ничем помочь не могла, наоборот — только навредила бы. Даже если и есть где-то антралин, который, как она утверждала, раньше находился на этой станции, то сейчас Нгуджу до него не добраться, а потом, через верных людей, он заберёт то, что должно принадлежать Республике, ну и ему тоже. И, как бы это странно для него самого не звучало, всему человечеству. Он найдёт веществу правильное применение.

— Запихните её в скаф, и выбросьте где-нибудь в пустоте, пусть летит к границе системы, — распорядился он. — Специально повреждать оболочку не нужно, отключите сигнальный маяк, переведите модуль обеспечения в аварийный режим, этого достаточно.

Верные олори с Бийи, а другим он пока не очень доверял, проделали это во время обычного облёта станции, как всегда, отклонившись, чтобы захватить часть пустоты. Из кассеты, предназначенной для зондов, вылетело бессознательное тело светловолосой девушки в спасательной капсуле, и направилось к ближайшей звезде по параболической траектории.

Где-то в миллионах километров от неё по похожей траектории, в такой же капсуле с отключенным сигнальным маяком, но только с вдвое меньшей скоростью, летела советник Илли Доушем. В пространстве просто так не затормозишь, скорость практически не снижалась, но у советника была надежда, что её курс пройдёт через орбиту первой планеты, и та захватит её силой своего притяжения И тогда она не сгорит в горячей плазме, а будет вращаться на орбите, пока не сойдёт с нее, упав вниз, в метановый океан. Илли, в отличие от Эри, была в сознании и прекрасно понимала, что с ней происходит, но сделать ничего не могла — аптечка, словно издеваясь, заращивала на предплечье рану, оставшуюся после извлечения комма. Вживлённый сигнальный маяк так и остался в её теле, но был слишком слабым, чтобы сигнал дошёл до ближайшей станции или до планеты.

* * *

— У нас пополнение, — Ньялу встретила меня неприветливо. — Не знаю, где ты шлялся, но пора бы заняться делом. Возьмёшь сто семнадцатое звено, это тридцать истребителей, восемь штурмовиков и средний разрушитель. Ваша цель здесь.

И она ткнула пальцем в трёхмерную модель звёздной системы, практически в звезду.

— Там находится нейтрализатор, который не даёт нам пользоваться нормально нашим вооружением и связью. Почти все малые убийцы сейчас на высокой орбите планеты, чего ждут, непонятно.

— А что говорит Эрвик? — вставил я свои пять гульдов.

— Эрвик такой же бездельник, как и ты, шляется неизвестно где, связи с ним нет, — она переглянулась с Тойо. — Ты не отвлекайся, сконцентрируйся на задании. Охраны у нейтрализатора нет, и уничтожить его почти невозможно.

Я понимающе кивнул. От меня решили избавиться, отличная идея, погиб как герой. И вообще, зря к этой стерве заявился, надо было продолжать вести жизнь разведчика под прикрытием — допрос Лиансолы ничего не дал, кроме того, что Майло скоро будет на этой станции, и я смогу поговорить с ним по душам. Девушка и вправду ничего особо не знала, выполняла мелкие поручения Майло, которые он ей передавал через синта-помощника. После того, как её два раза допросил Зан, и один раз — Тойо, ценность пленницы устремилась к нулю, и синт-медики выкупили её у меня — за одну палочку-хулд, уж очень мне понравился метод, которым можно было выявить носителя зародыша, эффектно и устрашающе.

Зато несколько дней я отрывался — вылетал на малом разрушителе подальше от людей, и уничтожал астероиды, представляя их малыми убийцами. Думаю, я серьёзно прорядил число пришельцев, правда, пока только в мечтах, но и настоящие дела были не за горами. Заодно порасспрашивал про Матца и его хозяина, пока безрезультатно, но слухи пошли, и вскоре информацию мне на блюдечке должны были принести. На вот такой оптимистичной волне ожиданий я и решил с Ньялу увидеться, как оказалось, поспешил.

— Остальные станции?

— Там непонятно что творится, — злобно скривилась подруга Эрвика. Её лицо почти не изменилось — девушка всегда была в плохом настроении. — Замечено, что синты наладили контакт с республиканцами и конфедератами, вполне возможно, они выступят против Империи, и нам придётся вместе с третьей станцией и флотом Ливси выступить единым фронтом. Тойола рассказала, что ты думаешь о нём и в чём подозреваешь, адмирал сейчас на станции, за ним присматривают, а командует флотом преданный нам человек. Поэтому дать тебе усиление не могу, самой тут понадобится. Всё ясно?

— Почти, — осторожно сказал я. Ясно было, что синт-медики решили меня сделать крайним. — С чего ты решила, что я должен твоим приказам подчиняться? Кто ты вообще такая, Ньялу, что позволяешь себе командовать?

Ньялу чуть покраснела. С учётом возможностей местной медицины это значило, что её практически удар хватил.

— Мы попросим Дэна это сделать, — дипломатично сказал Тойо. — К тому же, у него будет отличный напарник.

— Кто? — на ум приходил только Зан, но не тянул он на эту роль. От задания я решил не отказываться, раз к нему прилагался средний разрушитель, так, поставил зазнавшуюся стерву на место. И заодно оставил за собой право решать, буду ли я вообще что-то делать.

— Я, — от входа в капитанскую рубку отлипла Йолана, и как я только её не заметил. — Это была моя идея. Хватит уже отдыхать, будем спасать вселенную.

Синт-пилот была, как всегда, бодра и весела, вот уж кому все эти приключения в кайф.

— Оставила станцию на Чесси, решила, что тебе я нужнее, — предупреждая мой вопрос, мол, сюда-то чего припёрлась, сказала она.

Про Чесси я уже слышал, космос слухами полнился. Человек, открывший портал пришельцам. Думал, что после такого её разорвут на части, но нет, люди, наоборот, говорили о хакерше с восхищением и пиететом, кое-кто даже хотел бы видеть её во главе Республики. И этих кое-кого становилось с каждым днём всё больше. Вот уж точно, добрыми делами ничего не добьёшься. Можно спасти планету или даже галактику, о тебе и не вспомнят, наоборот, посчитают все те ошибки, которые ты совершил, возведут их в степень и обьявят тираном и убийцей. Правильное решение — уничтожить население двух-трёх планет, взорвать несколько звёзд, или вон как Чесси, открыть врагам ворота, и всё, ты герой и всеобщий любимец.

— У тебя будет новое оружие, — примирительно, хотя это было на неё непохоже, сказала Ньялу. — Торпеды со стержнями из антралина, нескольких должно хватить, чтобы уничтожить нейтрализатор, я дам тебе сотню. Ещё мы добавили на разрушитель матрицы, к вихревым в пару поставили кинетику, стандартный размер пузыря увеличится до десяти метров. Но управлять придётся в полном контакте, дистанционно нейтрализатор не уничтожить, при первых признаках опасности он заблокирует передачу любых сигналов, а беспилотный корабль сможет взять под контроль. Йолана не справится, у неё в голове нет того, что есть у тебя.

— Мозгов? — предположил я.

— Вакуума, — не осталась синт-пилот в долгу. — Если мозга нет, то его ничем не испортить.

— Тебе лучше знать. С чего вы вообще взяли, что в этом месте должен находиться нейтрализатор?

— Центр излучения, — ответил Тойо, — модуль анализа данных станции измерял степень нейтрализации во время оборота вокруг звезды, запуская зонды и пытаясь передать сообщение по гипер-связи, и вычислил его. В разных точках требовалось разное количество энергии, после чего возбуждение границы пространства пропадало, сейчас мы находимся на оптимальном расстоянии, двести пятьдесят миллионов километров. Сорок часов полёта, и вы на месте.

— Торпеды будут только у меня?

— Да.

— И матрицы — тоже?

— Конечно, на штурмовики их не поставишь, — недовольная маска прочно закрепилась на лице Ньялу. — К чему эти вопросы?

— Тогда зачем мне сопровождение? Достаточно одного малого разрушителя в связке со средним, они ведь соединяются, да? Так мы быстрее доберёмся, сотня беспилотников для создания ложных целей, минимум тех, кому известны подробности. Полетим втроём.

Йолана, судя по её виду, была с этим полностью согласна. Синты с их отсутствием мимики могли привести в замешательство любого, но когда знаешь, что человек чувствует, начинаешь достраивать его лицо до нужного состояния.

Зан моё решение не одобрил.

— У отдельных частей каждого соединения, — заявил он менторским тоном, — свои задачи. Истребители уничтожают мелкие цели и подавляют оборону противника, штурмовики поддерживают десант и прорывают щиты, а разрушители вступают в бой тогда, когда он практически проигран. Командующий при этом находится от места стычки в тысячах, а лучше — миллионах километров. Идеально — в другой звёздной системе, как адмирал Локси, который выиграл множество сражений.

— Если он будет так же нудеть в полёте, я выкину его в пространство, — предупредила Йолана.

После чего я напомнил ей, что в этой миссии она совсем не командир, и не ей решать, какую из двух заноз в заднице я вытащу.

— Размечтался, — невозмутимо ответила на это синт-пилот. И ушла, не оборачиваясь.

— Ты отказался от лишних свидетелей, чтобы разобраться с Майло? — у Галэки мозги работали как надо.

Я кивнул. Майло прибывал на станцию на следующий день, небольшая группа из четырёх штурмовиков и одного истребителя, значит, нам надо было вылететь примерно за пять-шесть часов до того, как он окажется в ближней зоне. На расстоянии в несколько десятков миллионов километров летательные аппараты мы отследим, останется только уйти с траектории, и пристроиться им в хвост — резко изменить направление цель не сможет, компенсаторы инерции не работают, ускориться и уйти — тоже, и им придётся либо рискнуть, либо подставиться под удар. Не сомневаюсь, что за передвижением синта следили его соратники, но таиться я не собирался, месть должна быть публичной и неотвратимой.

Так и вышло. Мы стартовали с дальнего дока, средний разрушитель был размерами раза в два больше малого, и дырка у этого бублика-тороида была как раз под размер малого, оставалось только чуть сдвинуть сеть, формирующую щиты, и младший братец прилепился к среднему. Заполучить ещё большой, и у меня будет настоящая детская игрушка. Вообще разрушители мятежников мне нравились куда больше, чем те, что строились на верфях империи — мрачные пирамиды очень напоминали такие же по форме ретрансляторы чужих.

— Лучшие разрушители строит Федерация, — не согласилась со мной Йолана, — в виде эллипсоидов. Можно перенаправлять импульс движения по любой кривой, при движении на суб-предельных скоростях строится идеальный щит, отклонение частиц практически полное, к тому же такой разрушитель сложно уничтожить, он может сплющиваться или наоборот, принимать форму шара.

— Имперские пирамиды — лучше всех, — Зан оставался патриотом, несмотря на карьерный крах, — не просто так их покупают конфедераты.

— Потому что им старую технику отдают за бесценок, да ещё остаётся риск скрытых протоколов, — парировала синт-пилот. — Что, думал, это секрет вашей Службы порядка? У клонов давно разработаны средства противодействия, их искусственный хозяин следит, чтобы у его подопечных мягкотелых было всё самое надёжное.

Полковник Галэки только усмехнулся. Было видно, что он что-то знает, но рассказывать не собирается, и это ещё сильнее раззадорило Йолану. Их спор чуть до драки не дошёл, а мне пришлось брать управление двумя тороидами на себя.

За миллион километров от начинающей тормозить группы Майло, я изменил вектор движения, и расстыковал разрушители, перебравшись в малый. Со стороны выглядело так, словно от большого корабля отделилась спасательная капсула, и пошла синту наперерез. Средний разрушитель продолжал двигаться по параболе, забирая всё круче, словно собираясь вернуться. Все входящие сигналы мы блокировали.

Синты спохватились не сразу, штурмовики, идущие плотной группой в тысяче километров друг от друга, разошлись в стороны, стараясь перекрыть как можно больший объём, а истребитель, немного снизивший скорость, снова начал ускоряться. До станции им оставалось лететь пятнадцать миллионов километров — около двух часов, сигнал о нападении они подали сразу же, как только нас засекли, и Ньялу выслала эскадру поддержки из тридцати истребителей. Одновременно она связалась с нами, но передатчик, куда приходили её запросы, двигался отдельно от нас, уходя в сторону нейтрализатора. Мы неплохо подготовились, наши образы, записанные в модуле связи зонда, Ньялу на время успокоили.

Стоило мне двинуться навстречу истребителю, как один из штурмовиков ускорился, пытаясь встать между нами, а остальные три развернулись, тормозя двигателями, и загораживая путь среднему разрушителю, наконец вставшему точно на курс Майло. Будь у синта компенсатор энергии, он мог бы спастись, но истребитель нёсся точно на меня.

Стрелять торпедами было бесполезно, на таких скоростях цель легко уходила, пропуская их, стоило снарядам превысить скорость, и тут бы появились эллипсоиды чужих, а к этому мы ещё не было готовы. Так что я поступил так же, как республиканцы над планетой — выпустил впереди себя рой крохотных мин, и сам начал замедляться. Расстояние между минами составляло двадцать метров, пилоту истребителя надо было быть волшебником, чтобы пролететь между нитями.

Расстояние между мной и Майло было не больше десяти тысяч, когда сеть практически достигла истребителя. И тут он пропал. Точнее говоря, резко изменил вектор, уходя в сторону. Я своим глазам и данным блока слежения не поверил, такое можно было сотворить только с компенсаторами инерции, значит…

Что это значит, раздумывать было некогда, истребитель уже праздновал победу, несмотря на то, что один из штурмовиков угодил в ловушку и теперь просто летел по инерции, с повреждённым корпусом. Кинетические матрицы — отличная вещь, мощная и современная, но у вихревых было очень важное преимущество, отдельно они создавали пузырь практически моментально. Время для меня замедлилось, я прямо-таки чувствовал, что помогаю навести матрицы на цель. И когда внутри истребителя вспух крохотный, метр в диаметре, шар вакуума, подумал, что такого быть не может.

Человеческий глаз появление и исчезновение пузыря с меняющимися физическими свойствами уловить бы не смог, я видел смоделированную ситуацию, где именно внутри кварки качнулись, и перешли из одного энергетического состояния в другое, понятно не было, но через секунду истребитель вспух плазменной вспышкой.

Штурмовики тут же начали торможение и разворот, переходя на параллельный мне курс, на них компенсаторы не работали так же, как и на моих кораблях, оставалось проверить, не прячется ли Майло на аппарате сопровождения. По заверениям экипажей, Майло находился в истребителе. Оставалось только поверить им на слово, особенно тем, к кому подавитель применил тактику быстрого допроса.

Вот тут он и нашёлся, наш с Йоланой знакомый прятался в одной из полостей возле реактора, на что синт надеялся, непонятно, то ли на то, что спасательная группа успеет, то ли на то, что мы не будем обыскивать штурмовики, думая, что он погиб.

Майло, когда мы его вытащили, был совершенно невозмутим, и не пытался сопротивляться. А я слегка растерялся, когда враг был далеко, выследить его и прикончить казалось отличной идеей, но сейчас он стоял перед нами, уверенный в собственной правоте.

— Ты поступил бы точно так же, Дэн, — синт не просто был спокоен, он улыбался, мимика казалась живой и естественной, — ты же узнал Ройхо, и мог ей проболтаться. Пришлось действовать быстро и жёстко, только вот связался я не с теми людьми, кому что ни поручишь, без контроля ничего сделать не могут. Идиоты кругом. Ты и сам это замечал, правда?

Завести разговор, вызвать на диалог — эти приёмы были мне известны. С одной стороны, Майло был прав, а с другой, именно таким поведением он и решил свою судьбу.

— Странно, — Зан что-то обдумывал с того момента, как мы покинули место сражения, и высказался, когда два разрушителя ушли на новую кривую к нейтрализатору. — Этот Майло словно хотел, чтобы его нашли и убили.

— С чего ты взял? — не понял я.

— Ты допросил семь человек, только седьмой рассказал тебе всё, остальные готовы были терпеть. Этот седьмой получил приказ — раскрыть убежище. Нельзя, чтобы первые пять сдались, это вызывает подозрения, страх накапливается, особенно, если пытает подавитель — у синтов нет болевого порога, средства, вводимые в мозг, быстро распадаются.

— Зачем ему было сдаваться?

— Вот это вопрос, — полковник Галэки поморщился. — Зачем.

— Ты очень жестокий человек, практически хург, — попеняла мне Йолана, — другой бы сразу пристрелил, а ты поговорил, дал надежду. Если мне надо будет тебя прикончить, будь уверен, я не стану ждать, пока ты начнёшь распинаться.

— Нет, в память о нашей дружбе, ты должна будешь меня выслушать, — я не собирался воспринимать её слова всерьёз.

Йолана подумала, и согласилась. Словно что-то знала заранее.

Глава 24

Глава 24.

Портал, окутанный сетью чужих, выплюнул крохотную чёрную каплю. Попав в новое пространство, шар диаметром в несколько сантиметров начал расплываться, превращаясь в плоскую жирную кляксу, неровные края подрагивали, придавая новому пришельцу сходство с медузой. Клякса растянулась, становясь практически плоской, теперь её размеры измерялись в метрах. Словно любуясь собой, пришелец растягивал то один край, то другой, по поверхности пошли волны.

Через несколько часов клякса достигла сети, опутывавшей звезду, и словно присосалась к ней, постепенно расползаясь, пока не выросла до километровых размеров. Внимательный наблюдатель заметил бы, что на местном солнце появилось крохотное пятнышко.

* * *

Слова Зана не давали мне покоя. Действительно, зачем этот Майло сдался, и почему истребитель так резко изменил вектор движения, моментально погасив инерцию. Со вторым было более-менее понятно, наверняка истребитель раньше находился на планете, а потом, когда ему подарили вторую оболочку из медузы, гань-ши, он улетел в космос и попал в руки синтов. Мне на разрушителе такая оболочка тоже не помешала бы.

И этот ответ был связан с первым вопросом, отчего Майло не сел в тот истребитель? Синт словно хотел, чтобы я его нашёл, так сказал Галэки. Или бывший полковник ошибался, и кто-то заставил Майло сдаться. Кто-то, гораздо более влиятельный, кто знал, что мы будем идти на перехват.

У меня под подозрением были два человека — Ньялу и Эрвик. Точнее говоря, сначала Эрвик, а потом уже Ньялу в компании с двумя синтами-медиками, они о том, что Майло хотел меня прикончить, знали, и наверняка доложили своим друзьям. Возможно, поэтому спасательный отряд не торопился на место схватки, и Ньялу посылала сообщения зонду, делая вид, что не испытывает сомнений.

Йолана — та не сомневалась.

— Ты молодец, что прикончил его. Только зачем надо было всаживать какую-то палку в глаз?

— Ритуальное убийство, в моей семье так поступают, когда совершается месть.

Пафосно, но красиво, Зан вон даже глазом не повёл, словно не видел, как Тойола эту штуку себе в глаз втыкает. А Майло, действительно, сразу помер, мозг вытекал через ушные раковины, но для надёжности я его ещё и в реактор засунул, хоть какая-то польза от этого синта.

— Как выглядит этот наблюдатель? — полковник перевёл разговор на менее щекотливую тему.

— Мне откуда знать, — фыркнула синт-пилот. — Прибудем на место, разберёмся. Тут осталось-то не так много.

Тридцать пять часов полёта. Заняться было решительно нечем, Йолана прекрасно отыгрывала роль настоящего пилота, хотя на самом деле разрушители вёл по курсу модуль управления, Зан спал — видимо, навёрстывал упущенное за то время, что нанялся в слуги, так что мне ничего не оставалось, как наблюдать за последними новостями, которые приходили на наш корабль с задержкой.

Планета почти опустела, те, кто перешёл на сторону чужих, покидали её, распределяясь по станциям. Та, что была оккупирована республиканцами, переполнилась, пространство вокруг неё было замусорено истребителями, штурмовиками и десантными ботами. Почти то же самое, но в меньших масштабах, царило на станции конфедератов. Бывшие заключённые, которых было не так уж много — большую часть уничтожили блинчики и другие заключённые, потихоньку распределялись кто куда. Немногочисленные федералы прибились к Ньялу, значит, теперь и на этой станции была своя пятая колонна. По сути, единственные, кто оставался в стороне, оказывались синты, их на обоих планетах было совсем немного, может сотня или две.

Тем неожиданнее было то, что эти самые синты прекрасно поладили с Чесси. Новая героиня вселенной наотрез отказалась покидать станцию и перебираться к республиканцам. Это же и Йолана подтвердила, у неё с хакершей был постоянный контакт.

От Илли ничего слышно не было. Её комм периодически посылал сигналы Зану, судя по ним, советник находилась на флагмане ударной группы. Не то чтобы я волновался за советника, но она была на нашей стороне, и сторона эта постепенно сжималась до крохотных размеров. Генерал Арджан побывал на станции конфедератов, где его восторженно приняли, запись торжественной встречи разошлась по сети. Один из клонов-администраторов республиканцу разве что руки не целовал, и что самое плохое, в простых служаках не чувствовалось протеста. Под призывы разобраться с чужими и очистить галактику от эллипсоидов границы между людьми постепенно размывались.

— Интересно, что дальше произойдёт? — Зан иногда просыпался, и тоже включался в обсуждение новостей.

— А дальше откроется портал, сюда зайдёт флот Империи и покажет чужим и их последователям, что могут сделать с системой одиннадцать больших разрушителей адмирала Локси, — ответила ему Йолана. — значит, нам в это время надо быть подальше от остальных. Желательно — где-нибудь рядом с соседней звездой, и уже сразу потом порталами в отдалённые системы, потому что фильтровать будут всех.

— Аокхаган, — я запустил тестирование системы обнаружения целей, с приближением к солнцу она начала слегка привирать, добавляя в список объектов те, которых не было в действительности, — сказал, что всем нам конец, что надо прятаться, и уж точно не от Локси. А он, похоже, знал, что говорил.

— Этот непонятный тип сидел в своей клетке три тысячи лет, он не представляет, на что способны нынешние разрушители, точнее — модуляторы гравитационных колебаний, — твёрдо заявила синт-пилот. — Когда атомы сжимаются, и внешняя оболочка вдавливается во внутреннюю, не важно кто ты — пришелец или человек, вот тогда тебе конец. А не когда эти уродцы решат залезть к нам в мозги. Давай-ка ещё раз проверим этот участок, Ньялу нам какой-то дефектный корабль подсунула, помехи третий раз в одном и том же месте.

Если тест не врал, кто-то неподалёку, в полутора миллионах километров, включил слабый аварийный сигнал.

— Скорее всего, — я перезапустил систему, — что-то движется впереди почти прямо по курсу, через десять минут будет видно.

Через десять минут сигнал не пропал, система обнаружения опознала его как имперский. Мощность немного увеличилась, и ИИ построил примерную траекторию объекта. Он двигался почти параллельно нашей, с вдвое меньшей скоростью, это значило, что относительная скорость будет почти в тысячу, захватам может не хватить точности, чтобы зацепить терпящего бедствие. Самым разумным решением было пролететь мимо, пометить цель, а потом, когда дело будет сделано, вернуться, за это время ситуация для человека, который подал этот сигнал, не ухудшится. Если он вообще ещё жив.

Но я вот так же год провёл в пустоте, хотя и в бессознательном состоянии, и хотел помочь собрату по несчастью. Если бы не Йолана, моё холодное тело до сих пор описывало бы круги возле местного светила.

— Выпускаю захваты, — предупредил я, когда до цели оставалось двадцать тысяч километров.

Разрушители этого даже не заметили, продолжали лететь вперёд. Одиннадцать крохотных снарядов ушли по курсу, охватывая объект с разных сторон, и создавая вокруг него гравитационное поле. Все они были оборудованы камерами, и уже через несколько минут мы увидели спасательную капсулу.

— Кто-то из тех, кто охранял границы системы, — Йолана движением ладони зафиксировала захваты, мы продолжали лететь, оставляя капсулу чуть в стороне, её скорость постепенно увеличивалась. — Года два вот так в пустоте болтается, наверное, и не знает ещё, как мы тут вовремя появились, четыре-пять часов, и оказался бы в короне звезды. Везунчик. А ты говорил, что заняться нечем во время полёта, вон, смотри, сколько развлечений вокруг летает, только лови.

Захваты подтянули спасённого к разрушителям, потом рывком ушли в карантинную камеру, вернулись на свои места в кассете, а содержимое капсулы, человек, втянулся внутрь диагноста. Состояние тела было неутешительное, одна нога болталась, полуоторванная, но датчики фиксировали слабые импульсы в мозгу.

— Можно сразу отправлять в утилизатор, — Зан кивнул на экран, на котором изображение скафа стало красным. — Крохотный осколок пробил оболочку капсулы и задел скаф, на таких скоростях удивительно, что только один. Вряд ли бедолага выжил, кольцо на шее блокирует импульсы от умирающего организма, всё, что ниже, точно мертво, а то, что выше — просто остаточные всплески от стимуляторов, при такой температуре он умер ещё до того, как скаф внутри начал изолировать повреждения.

Йолана кивнула. Я, в принципе, тоже был с ними согласен, разбитая капсула и повреждённый скаф — это ещё не приговор, если дыра зарощена вовремя, медблок пытается спасти тело, отсекая от общего кровотока одну часть тканей за другой, постепенно от человека ничего не остаётся, и тогда, если этот скаф тяжёлый и республиканский, а ещё лучше имперский, происходит консервация мозга, ненужное уже тело выкидывается, а голова запечатывается в шлеме, чтобы потом её содержимое могли пересадить в новое тело. Скаф в капсуле был неисправен, и холод добрался до головы.

— Попробуем, — решил я. — На малом разрушителе медотсек лучше, вдруг мозг удастся оживить.

— Через два года? — скептически поджал губы Зан. — Но ты — командир, тебе и решать.

Уже через пятнадцать минут освобождённый от костей черепа, мягких тканей и отмершего тела мозг был запечатан в контейнере, а мы решили посовещаться. Было из-за чего, не каждый день вылавливаешь в космосе знакомого тебе человека.

— Значит, советник Доушем свою миссию провалила, — выразил общую мысль Зан. — И кто-то специально запустил её параллельно нашему курсу, чтобы мы её подобрали. Возможно, даже она сама. Как Майло.

На мой взгляд, у Илли по сравнению с Майло было одно очень важное преимущество, и находилось оно как раз в мозгу, но спорить я не стал.

— Не получилось с одним, получилось с другой, — согласилась с полковником Йолана. — Что будешь делать, Дэн? Мозг живой, можем вытрясти из неё всё, что она знает.

— Допросить не получится, даже у десантного подавителя нет необходимых интерфейсов, чтобы нейтрализовать внутреннюю защиту такого уровня, — заметил Зан, — мы же не простого солдата выловили.

— Зато у меня есть два знакомых отличных медика, у которых всегда в запасе лежат блоки сопряжения. И наверняка где-то припрятаны запасные тела.

— Собираешься отдать её Тойо?

— То, что у неё в голове, может быть важным, — напомнил я. — Она должна была встретиться с Ливси и своими людьми из его окружения, а там что-то пошло не так. Только от неё мы узнаем, что случилось. Поэтому записи о спасательной операции я уже подкорректировал, утилизатор получил тело, с мозгом за несколько дней ничего не случится, зато в этот раз я получу ответы на свои вопросы.

— И я, — ничуть не смутившись, добавил Зан. — Тот блок, который у Илли, будем надеяться, что, когда её введут в нестабильное состояние, я смогу его взломать. Обычная техника допроса, если диверсант или шпион потом больше не нужен. А дальше уже синт-медики сделают, что нужно, тело вон как у тебя прирастят, или в клона пересадят.

— Моё тело стоит два миллиона цестов, — гордо заявила Йолана. — Я очень дорогая женщина, пора бы вам всем это понять. А кто понимать откажется, выброшу за борт, но чуть позже, похоже, наша цель где-то здесь.

Насчёт того, что некоторые запчасти к её дорогому телу сняты с трупов при моём участии, я деликатно промолчал. Связка разрушителей приблизилась к местному солнцу на расстояние в несколько миллионов километров и заскользила по гелиоцентрической орбите. С такого расстояния звезда казалась огромной, фильтры легко справлялись с её излучением, но Йолана хмурилась.

— Что-то с не так, — заявила она. — Самодиагностика запускается слишком часто.

Действительно, при нормальной частоте раз в три-четыре часа разрушитель проверял свои системы уже второй раз за двадцать минут. С самой звездой тоже творились странные вещи, интенсивность излучения на том расстоянии, на котором мы были от неё, оказалась ниже ожидаемой. Всего на доли процента, видимо, что-то в разрушителях действительно было не так. Причём в обоих, показатели от датчиков и сканеров у малого и у среднего различались. Тоже на крохотные доли, оставалось только понять, какие из них врут. Данные с разрушителей пошли на станцию, там аналитический блок намного мощнее, и когда мы вернёмся из своего героического путешествия, наверняка этой аномалии найдут объяснение, а разрушители разберут и тщательно проверят.

Четверть оборота вокруг местного солнца, и мы были почти на месте, оставалось только найти таинственный нейтрализатор, расхреначить его, вернуть внутрисистемному пространству связь с остальной галактикой, и надеяться, что портал тоже заработает. И тогда легионы Империи огнём и ещё раз огнём придавят чужих и их приспешников.

— Фиксирую нулевую плотность, — доложила Йолана, хотя в этом нужды не было, все данные мы видели одновременно, — на своих системах наблюдения. А вот твои, похоже, точно пошли вразнос, там значения отрицательные.

— Но ведь такое может быть?

— Конечно, но если здесь существует область с отрицательной массой, должно быть выделение энергии на её границе, плотный энергетический кокон, а этого нет.

— Или мы его не замечаем, но он есть.

Траектория разрушителя изменилась — двигатели тащили связку вперёд, но мы отклонялись в сторону, словно что-то отталкивало нас.

— Похоже, ты прав. Смотри, масс-детектор построил схему, мы как раз на противоположной стороне от портала, — Йолана попыталась изменить направление движения, но нас просто повело в другую сторону. — Область найдена, примерный размер — кубический километр.

— Это и есть нейтрализатор? — спросил Зан.

— Похоже на то. Только вот как мы его разнесём торпедами, если они отклонятся от цели.

Йолана вдарила по области из плазменной пушки. Облачко раскалённой материи летело прямо, а потом начало отклоняться, но не ушло в сторону, а словно обтекло непонятный кусок пространства, очутившись на противоположной стороне и уносясь дальше в космос.

Антралиновая торпеда повела себя точно так же, приблизительно в трёх километрах от центра сферы меняя курс, и становясь на него обратно по другую сторону. Маяк на торпеде показывал, что она прошла прямо, никуда не отклоняясь.

— Только зря ценный ресурс изведём, — недовольно сказала синт-пилот, — отхожу на тридцать тысяч, задействую матрицы.

Так она и сделала, кинетические матрицы создали внутри мнимого пространства пузырь, и судя по расходу энергии, он получился чуть больше стандартного. Только мы его не увидели, ничего не произошло ни в этот раз, ни в два следующих.

— Портал может и сам заработать, — напомнил Зан, — и тогда нейтрализатор помех не создаст. Мы же пытаемся его отключить, чтобы наладить гипер-связь и дать возможность гонять по системе на субсветовых, но и без этого преимущество у чужих минимальное.

Я был с ним согласен, в принципе, делать тут больше было нечего, слетали, полюбовались, и поняли, что не с нашими ресурсами что-то менять. Висит себе и висит эта штука с непонятным принципом работы.

Тем более что Йолана и Зан тоже так считают.

Потому что они не видели того, что видел я.

Гань-ши, оболочка вокруг истребителя, на котором мы сбежали из купольного города. Точно такая же была на истребителе Майло, значит, есть вещество, которое позволяет воздействие нейтрализатора обойти. Знал бы, наловил этих медуз на планете, но теперь взять их было негде. Почти.

— Разделяемся, — я положил ладонь на панель, подтверждая команду, и отправился в свой разрушитель.

Зан было дёрнулся за мной, но я велел ему оставаться на месте. А Йолана только головой покачала, мол, этот чокнутый всегда найдёт неприятностей на своё мягкое место, так что лучше не мешать.

Малый разрушитель оторвался от среднего собрата, который начал уходить от сферы. Йолана должна была отвести его на безопасное расстояние, достаточно далеко, чтобы то, что я собирался сделать, не повредило корабль, но и не слишком, чтобы при необходимости прийти на помощь.

Я ещё раз спросил себя, достаточно ли я туп и инициативен, чтобы сделать то, что я собираюсь сделать, ответил сам себе утвердительно, и погрузил обе ладони в панель управления.

Глава 25

Глава 25.

У медуз были свои хозяева, оставалось их позвать.

Модуль гиперсвязи отделился от разрушителя, и дрейфовал на расстоянии в километр. Я сильно рисковал, по космическим меркам мы висели вплотную, и малейшая погрешность в расчётах могла стоить мне жизни. Но здесь от меня ничего не зависело, человеческий мозг не смог бы собрать воедино все необходимые данные и проанализировать их, этим занимался ИИ разрушителя.

Всё, что оставалось сделать мне — взять произвольный пакет для пересылки, и врубить гиперсвязь. Ничего не произошло, связь ожидаемо не работала, для верности сделал ещё одну попытку, а потом потянулись секунды ожидания.

— Вот ты где, тварь, — облегчённо выдохнул.

Чёрный эллипсоид появился аккурат между мной и модулем, завис, словно выбирая, кем из нас заняться. С расстояния в несколько сотен метров он казался не таким уж большим. Сгусток, если он там был, должен находиться в центре, я понизил мощность матриц до минимума, отключил кинетику, и запустил вихревые.

Где-то внутри эллипсоида должна была возникнуть сфера диаметром в миллиметр, через несколько микросекунд — ещё одна, в метре от неё, и так тысячу раз. За сотые доли секунды я наполнил пузырьками куб со стороной в десять метров, надеясь, что не затрону оболочку. Расстояние между пузырьками и временной интервал было достаточным, чтобы они не слились, и при таком размере нестабильной сферы погрешность фокусировки матрицы была небольшой. Правда, если бы малый убийца появился в трёх-четырёх километрах, результат мог быть совсем другим.

Но ни один пузырик за пределы вражеского корабля не вышел, и с оболочкой на первый взгляд ничего не случилось. Оставалось ждать.

— Ты в порядке? — Йолана для большего эффекта заставила мышцы лица двигаться, придавая ему выражение беспокойства.

— Пока да.

— Изменений нет, похоже, он один.

— Отлично. Передаю управление.

— Может, подождёшь?

— Нет, — я покачал головой. — Если тварь внутри сдохла, то я попробую туда забраться. Если нет, то в разрушителе я, или в скафе, значения не имеет.

— Ты поосторожнее, а то Зан что-то нервничает, — насмешливо сказала синт-пилот.

Полковнику Галэки было о чём беспокоиться, но я, во-первых, отпускать его не собирался, а во-вторых, не знал, как это делается. И в-третьих, не до Зана было.

В пустоте мы с подавителем оказались одновременно, иногда я даже ловил себя на мысли, что отношусь к нему как к живому существу, вроде собачки. И это укрепляло меня в намерениях не отпускать Зана, жест мести по отношению к слугам вообще и к некоторым, которые жрут хозяйских собак, в частности. Пусть даже и опосредованно.

Поверхность эллипсоида была монолитной, чужой наверняка забирался внутрь своим, нечеловеческим путём, но была у меня идея, как эту монолитность нарушить. Антралиновый стержень торпеды, освобожденный от ненужной оболочки, начал растворяться, едва прикоснувшись к чёрной обшивке, но всё равно продвигался вперёд.

— Давай, — скомандовал подавителю, и тот направил на малого убийцу двадцать таких стержней, скреплённых в виде обруча.

Сам я занял место в центре этой штуки, включив двигатели скафа.

Поначалу казалось, что ничего не выйдет, обшивка пыталась срастись, когда обруч погрузился вглубь, я пробовал разные прокладки, все они исчезали. Но не так быстро, как эллипсоиду хотелось бы. Оболочка оказалась не очень толстой, всего пять метров, антралиновый обруч прошёл её за сорок секунд, практически растворившись, и когда я выдавил образовавшийся цилиндр внутрь малого убийцы, от обруча оставалась ниточка толщиной меньше миллиметра.

Внутри было пусто. Ни оборудования, ни каких-то систем управления, похоже, чужие использовали совсем другой принцип для навигации. Му-анг внутри был, мой зародыш его сразу обнаружил, но — не полностью. Сгусток совсем не напоминал то вальяжное существо, которое я видел под куполом, этот походил на хаотичное переплетение прозрачных нитей, внутри которых висел маленький чёрный шарик.

Я слишком расслабился, когда увидел, что пузырьки сделали своё дело, и когда этот шарик впечатался мне в лоб, свободно пройдя защиту и оболочку шлема, даже среагировать не успел. Рассчёт оказался неверен, тварь была слишком мала, чтобы зацепить её пузырьками, видимо, сгусток был чем-то вроде внешнего тела, а сама сущность сейчас орудовала в моём мозгу.

Органы чувств отключились, словно вселенная выбросила меня из своего материального мира куда-то в пустоту. И в этой пустоте отчаянно сражались двое — пришелец и мой симбионт. Силы были равны, они давили друг на друга, пытаясь поглотить и почти не двигаясь, и я чувствовал, что идёт ожесточённая борьба. Ещё я знал, что пришелец слаб, его возможности, и так небольшие, из-за повреждений снижены, но и зародыш ещё не развился полностью.

— Помоги мне, — вдруг позвал кто-то из них.

Я не мог понять, кто, оба представлялись мне совершенно одинаковыми.

Можно было подбросить монетку, но в этой части галактики их не было. Так что я просто доверился самому себе.

«Я — это ты», так говорил зародыш. Кому мне хотелось помочь? Времени на ответ не было, я представил, как мои внутренние резервы приходят на помощь мне самому. Словно толкнуло меня что-то изнутри, один шарик наполз на другой, охватывая со всех сторон, а потом я почувствовал волну недовольства.

И это было чувство, недоступное чужим. Паразит считал, что я слишком долго соображаю, пришлось напомнить ему, что я выбрал именно его, а не другого, хотя вот прямо сейчас мне казалось, что ошибся, и другой симбионт был бы посговорчивее.

Моё второе я присмирело, шарик немного увеличился в размерах, начал расплываться, и исчез, а меня вытолкнуло в реальный мир.

— Всё под контролем, — успокоил я своих напарников. И особенно напарника. — Перехожу к следующей части представления.

— Части чего? — не поняла Йолана.

— Части всего.

Подавитель загрузил антралиновые торпеды в эллипсоид, и запечатал собой отверстие изнутри. Я чувствовал себя так, словно посылаю его на смерть.

— Так надо, — погладил круглый бок.

Шар поддержки десанта ожидаемо ничего не ответил, бездушная железяка врубила двигатель, выпустив конец троса, и отправилась на подвиг.

Сфера пропустила эллипсоид, как родного. По кабелю шли сигналы, двусторонней связи не было, и корректировать подавитель я не мог. Его системы отказывали одна за другой, пока таймеры на торпедах продолжали отсчитывать секунды. Точно такой же таймер стоял в подавителе, и когда он дошёл до ста секунд, шар перетёк на другую сторону отверстия, поставив цилиндр на место. Я не знал, смогу ли вытянуть подавитель тросом, но круглого помощника просто выбросило во внешнее пространство, да так, что он и меня за собой потянул.

Оставалось ещё сто секунд, первые десять были истрачены на то, чтобы разрушитель подхватил нас и затянул в шлюз, а потом я врубил максимальное ускорение. Второй корабль уже удирал от сферы в сторону границы системы.

— Сорок пять, сорок шесть, — считал я, переводя щиты на условную корму. — Семьдесят два, семьдесят три.

Малый разрушитель почти догнал средний, мы шли на расстоянии в четыре тысячи километров друг от друга, перегрузки были такие, что даже скаф начал пищать, требуя замедлиться. На максимальную скорости мы вышли через восемьдесят секунд, и только тогда отключили двигатели. Ещё через десять секунд два чёрных эллипсоида появились вблизи сферы, среагировав на ускорение, и направились к нам. Я направил высвободившуюся мощность на матрицы, Йолана сделала то же самое.

— Беру того, что ближе ко мне, — только и успела сказать она.

А потом сфера схлопнулась. Или разошлась. Пространство искривилось, гравитационные волны словно взбесились, обшивку разрушителя мяло, словно пластилин, щиты вспыхивали, матрицы работали на полную мощность, усмиряя гравитацию. Эллипсоиды исчезли, на месте сферы образовалось что-то очень массивное и плотное, притягивавшее к себе, словно чёрная дыра. Диаметр этой штуки был всего десять метров, а весила она, словно планета.

Скорости упали, нас затягивало обратно — сила притяжения сжавшейся сферы была непропорционально большой, хотя и уменьшалась. Сама сфера двинулась в сторону солнца, постепенно ускоряясь.

— Кажется, заработало, — связь работала с перебоями, но Йолана прорвалась через помехи. — Врубай компенсаторы на сотую мощности.

И я врубил.

Мы практически одновременно ушли в сторону на орбиту вокруг сферы, теперь можно было не заботиться об ускорении, беспокойство вызывало только состояние корабля. Энергия уходила как вода через сито, мы уходили с одного уровня орбиты на более высокий, пока наконец не вырвались из этой ловушки.

— Получилось, — теперь Йолана выглядела довольной, такое редко случалось. — Дэн, ты молодец. Не стану спрашивать, где ты этого набрался, сейчас не стану, потом обязательно расскажешь.

Как только мы вышли на крейсерскую скорость, одним скачком, двигатели отключились, и корабли начали себя восстанавливать. Тестировались системы, убирались старые переборки и ставились новые, подавитель прилепился к ремонтному стенду, там же висел скаф, все матрицы, на удивление, оказались на месте, в общем, мы из этой воды вылезли сухими.

Гиперсвязь и подпространственные двигатели пока не работали, гравитационные возмущения фиксировались везде, расходясь по системе со скоростью света, обычная передача информации шла с перебоями, компенсаторы тоже включались через раз. Но за те тридцать часов, что мы летели обратно на станцию, снова собравшись в детскую пирамидку, колебания поля потихоньку уменьшались. По расчётам, должно было пройти от восьми до десяти дней, когда они сгладятся до нужного уровня, и если за это время чужие не притащат в систему новый нейтрализатор, у человечества появится шанс, пусть даже не через портал, а броском через подпространство от ближайшей звёздной системы, подтянуть сюда свои боеспособные части.

Именно это сказала Ньялу, даже не постаравшись скрыть разочарования. Мы молодцы, справились, но результат был совсем не такой, как она ожидала.

— Сейчас не до вас, — заявила она, — чужие активизировались, нападают на тех, кто включает компенсаторы инерции, если раньше люди старались соблюдать правила разгона и скоростей, то сейчас из-за мгновенного ускорения мы уже потеряли около тысячи единиц, пришлось принудительно отключить компенсаторы на остальных кораблях.

Вот и спасай после этого человечество.

Но расстраиваться из-за всяких стервозных бабёнок было некогда, мозг Илли лежал в криоотсеке медицинской капсулы. Точнее говоря, его копия, оригинал я на всякий случай перепрятал, всё— таки синт-медикам я не доверял, а Йолана их знала дольше, чем меня. И когда Тойо связался со мной, чтобы забрать мозг и попробовать восстановить, я при нём эту копию уничтожил, продемонстрировав необратимые изменения, которые произошли, когда нас трясло и плющило.

— Некоторым секретам лучше так и оставаться секретами, — сказал многозначительно, и синт-медик со мной согласился.

Не так уж и давно, лет семь назад, хотя казалось, что прошла вечность, меня занесло в театр Йоханнесбурга — одна моя подружка думала, что она актриса, и не посмотреть на её позор на сцене, значило с ней расстаться сразу. А я намеревался сделать это чуть погодя. Люси играла какую-то нимфу Офелию, и там ещё был мужик, который держал в руках череп и с ним разговаривал. Спектакль на меня впечатления не произвёл, то ли дело кино с проекцией на оба глаза, да и Люси тоже оказалась не очень.

Я держал в руках чужой мозг, черепа не было, но при известной доле фантазии можно было представить, что и он в наличии.

— Оживлять или не оживлять, вот в чём главная проблема, — практически слово в слово сказал я то, что верещал тощий китаец со сцены. — Что мы узнаем?

— К кому именно из свиты Ливси она направлялась, — Зан отобрал у меня контейнер с мозгом, и уложил обратно. — Хотя ты прав, это не так уж важно. Если верхушка заражена, то эти люди будут приказывать остальным, что делать. Планета дала даже больше людей, чем до этого было в космосе, это значит, половина бойцов сейчас на станциях с промытыми мозгами, остальные пойдут за ними, как стадо. Нам надо решить, что делать дальше.

— Нам?

— Я здесь не просто так, — полковник Галэки пристально посмотрел на меня.

— Мы все тут не просто так оказались.

— Секретное задание.

— В этом я тебе помогать не собираюсь, — сразу провёл черту.

— Это секретное задание, но ты можешь приказать.

Зан не просто так об этом говорил, наверное, действительно что-то очень важное ему поручили. Например, спасти мир, или убить здесь всех.

— Хорошо. Я приказываю тебе. Так? Нет, я, лорд Кросли, четвёртый владетель Огненных островов, приказываю тебе рассказать мне об этом задании.

— Потому что оно может быть для тебя опасным? — подсказал Зан.

— Да, именно поэтому. Выкладывай.

И Зан выложил. Да так, что я потом всё это обдумывал некоторое время.

— Почему именно я?

— База, которую ты открыл, — Галэки повеселел. — Старший распорядитель считал, что ты можешь быть тем, кого они искали.

— Просто чтобы отобрать у меня этот кристалл? Чушь какая, — удивился я. — Знаешь, если он был им так важен, можно было просто договориться. И тогда, до вторжения, это стоило бы им очень недорого. Мы можем и сейчас это сделать, но ставки возросли, оказалось, что цены за несколько тысяч лет немного изменились, как только выберемся отсюда, если выберемся, свяжешься с ними.

— Ты, наверное, не понимаешь, — Зан говорил медленно и с недоверием, — насколько эта штука важна, если старший распорядитель, секретарь Службы порядка и кто-то ещё из самой верхушки ею заинтересовались. Там может быть всё, что угодно. Мне кажется, даже если ты потребуешь взамен сделать тебя императором, они на это пойдут, нынешний младший лорд совсем дряхлый, и протянет максимум лет пятьдесят.

Я постарался не расхохотаться. Звучало действительно забавно — император Дэн, о чём полковнику и сказал, тот не поверил, что я вот так легко к этому отношусь, но сдержался, ничего не возразил.

— Кристалл в надёжном месте, — успокоил я шпиона. — Спрятан так, что никто, кроме меня, до него не дотянется. Они это должны понять и принять, а заодно оценить свои ресурсы, потому что дёшево они его не получат — война войной, а цесты цестами. И скажи, ты ведь знаешь, где у синтов делают нормальные тела?

— Для этого? — Зан кивнул на контейнер. — Синты не делают тела сами, они покупают их у Кольца независимых планет через посредника в Федерации. Медики вроде Тойолы только узлы сопряжения ставят и настройку делают.

Несколько дней систему лихорадило, пилоты радовались вернувшимся возможностям, а техники тому, что пилотов, а с ними и работы становится меньше. Эллипсоиды всё так же строго следили, чтобы наши корабли летали медленно и разгонялись неспешно, но случаев нападения стало гораздо меньше.

Планета обезлюдела, остались несколько баз, в том числе и та, которую я нашёл, общая численность людей на них была не больше сорока тысяч, все остальные обосновались на станциях — тут бы тем, кто на планете не был, и спросить, отчего это всех в пустоту потянуло, вдаль от свежего воздуха, хургов и кузнечиков. Аборигены станций вопросов не задавали, у них была проблема поважнее, вновь прибывшие потихоньку оттирали их с начальственных постов.

Только Ньялу кое-как держалась. Не знаю, что ей помогало — репутация, или выкинутые в пространство без скафов две сотни недовольных, но пришлые вели себя тут тихо. Очень тихо, собирая вокруг себя кучки людей, и рассказывая, какая жизнь настанет, когда мы прогоним чужих. А потом всё это вышло наружу.

Верный путь — так назвал его генерал Анджан. Все те клише, которыми меня пичкали под куполом в обучающей капсуле, отчего-то людям понравились. Только неравномерно — сначала они понравились станции республиканцев, потом — синтам, третьими, кто решил, что отдельные государственные образования себя исчерпали, а у человечества должны быть другие задачи, стали конфедераты.

— Как это происходило? — спросил Зан, когда я закончил ремонт обоих разрушителей, а имперская база присоединилась к Движению. — Под куполом?

И очень впечатлился, глядя на экран, на котором над головами людей висела пирамида.

— Мы следующие, — мрачно пошутил я.

Но полковник воспринял это совершенно серьёзно. Настолько, что потащил меня к Тойо.

— Мы с Тойолой, Ньялу и ты, — сразу ответил синт. — Зародышей не так много, чтобы подсаживать их кому придётся. На других станциях нет никого, у Ливси — тоже, он не наследник. Советник Доушем в утилизаторе, а её начальник на планете убит. Нас осталось четверо, лорд Кросли.

— Пятеро, — машинально сказал я, имея ввиду Аокхагана, который связывался со мной несколько часов назад, интересуясь, где его двойник.

— Эрвик — такой же слуга, как Зан, — поправила меня Тойола, — в нём мы уверены. Значит, с двумя вассалами — шестеро. Всё, что мы можем, это дождаться главных сил, когда откроется портал, и связаться с нужными людьми. Гиперсвязь восстановится через два дня, а в пределах системы — должна уже сейчас, приёмные модули фиксируют короткие всплески сигналов от дальних объектов.

Не знаю, как насчёт объектов, а сигнал от Ньялу пришёл к нам одновременно.

В помещении, куда мы зашли, уже находилось около двадцати человек, все — командиры соединений.

— Через час, — Ньялу оглядела нас строго, тряхнула тёмными волосами, — генерал Анджан нападёт на чужих. Будут пробные стычки, основные силы выступят через общие сутки. К нему присоединились все станции, кроме нашей. Я собрала вас здесь, чтобы вы не наделали глупостей, ни одна группа станции не присоединится к этой атаке и не поставит саму станцию под удар. Но если чужие нападут на нас в отместку, мы должны быть готовы. Все ключевые элементы защиты уже созданы, командиры внешних эскадр получат инструкции через двадцать минут.

— Мы не останемся в стороне, — глухо произнёс один из тех, кто прилетел на станцию недавно.

— Для этого у вас есть тридцать минут. Все, кто не согласен, должны покинуть станцию и ближайшее пространство, отойти на пятьдесят тысяч километров. Остальные переведут корабли под внутренний контроль, позиции в пустоте я назначу отдельно. Тех, кто не подчинится, мы уничтожим.

Лидеры групп молча выходили, а нам Ньялу сделала знак остаться.

— На станции четырнадцать разрушителей, — сказала она, когда в каюте остались мы с Заном, синт-медики и Йолана. — Два малых и двенадцать средних. Сама станция защищена, через толщу астероидной породы им не пробиться, мы будем соединением поддержки снаружи. Матрицы — единственное оружие, способное противостоять чужим, координаты позиций вы получите. Командир соединения — я, оперативное командование — Йолана, Тойо и Тойола остаются на станции, полномочия я передам.

Синт-пилот кивнула. Синт-медик моргнул.

— По моим оценкам, у нас останется десятая часть кораблей, — Ньялу показала на экран, где целые группы летательных аппаратов отваливали от причалов. — Даже когда всё закончится, будьте наготове.

— Почему? — поинтересовался я.

— Следующей целью можем стать мы, — к нам присоединился Эрвик. — Нападут на нас не чужие, а те, кто останется в живых, и с оставшимися возможны диверсии, поэтому в разрушителях должны сидеть настоящие пилоты, лучше всего по двое.

Глава 26

Глава 26.

— Что они творят, — в самом начале возмущалась Йолана, когда пять обычных штурмовиков взяли в кольцо эллипсоид, и атаковали его торпедами. Обычными, без антралиновой начинки. И после этой атаки, правда, уничтожив один штурмовик, корабль пришельцев взорвался. — Эти, как ты их называешь, малые убийцы, они тоже на станциях сделаны?

На вид те эллипсоиды, которые показательно уничтожала армия генерала Аржана перед тем, как попробовать истребить их всех, ничем не отличались от настоящих, оставалось только проверить, так ли это. Место возле нашей станции словно проклятое для пришельцев было, ни одного корабля чужих, возможно, от того, что почти все ушли к другим космическим базам. Ньялу ни в какую не соглашалась меня отпускать, но Эрвик сказал своё веское слово, и мы сошлись на том, что средний разрушитель останется вместе с Йоланой возле станции, моё место в нём займёт Эрвик, а Зан и я поучаствуем в борьбе человечества с захватчиками, чтобы получить информацию из первых рук.

Была и вторая причина — Чесси связалась со мной, потребовала, чтобы я появился на станции синтов, и чем скорее, тем лучше.

— Отлично, — ложемент расплылся, вбирая моё тело. До начала главной операции оставалось пять часов. — Теперь опробуем, на что это корыто действительно способно. Ты всё проверил?

— Да, — кивнул Зан. — Связи между блоками, модулями и системами полностью обновлены, подозрительные демонтированы и заменены. Но тут не так много оказалось, лишний узел в модуле управления, два в реакторе и ещё один — в системе защиты. Торпеды перемещены, кассеты с зондами и беспилотниками я заменил, запасной истребитель закреплён.

У моего полковника была уйма талантов, оказывается, он ещё и в технике разбирался не хуже, чем в вооружении. И в том, как провернуть что-нибудь незаметно.

— Будем надеяться, что теперь мы в безопасности, — я врубил двигатели на половинную мощность.

Рекорд, который поставил Джерри Юн на лунных гонках, испытывая новый противоперегрузочный костюм, составлял пять с половиной километров на секунду в квадрате, продержался гонщик всего восемь секунд, а потом долгое время восстанавливался, пока его фанаты погибали один за другим, пытаясь повторить достижение. Я на своём боте, когда камни в Солнечной облетал, строго придерживался рекомендованных нагрузок — не больше сорока футов, и этого вполне хватало, чтобы выйти на нужную скорость за час.

С компенсатором инерции мы вышли на скорость в четыре тысячи километров в секунду меньше чем за минуту, в эту минуту входил отлёт на безопасное расстояние от станции и резкий, под прямым углом, переход на новый вектор движения. Во время разгона Зан связался с Чесси.

— Всё-таки решили нервы пощекотать? — хакерша не казалась обеспокоенной или взволнованной, хотя побывала вместе с нами под куполом и видела, к чему готовятся её соотечественники. — Удачно время выбрали, Вейо стал какой-то странный с тех пор, как вы улетели, мне кажется, он мне не доверяет и собирается изолировать, но сейчас вся станция практически пуста, если собираетесь её захватить, это отличная возможность. Если потом захотите к остальным идиотам присоединиться, кидаю координаты мест, где вблизи нас были замечены корабли чужих. Но поторопитесь, их на всех не хватит.

— Через три общих часа, — бублик ещё ускорился, но и теперь эллипсоиды чужих нас проигнорировали.

Инфосеть была заполнена победами над пришельцами. Настроения подогревал Ливси, который утверждал, что объединённые силы получили секретное оружие, которое позволяет оставаться невидимыми для эллипсоидов, и даже это оружие показал. Покрытие из медуз. Значит, и имперский адмирал окончательно перешёл на сторону вселенского добра, понятно, почему в его окружении советнику Доушем никто не был рад.

Станция синтов встретила нас пустотой — все причалы возле орбитальных доков были пусты. Точно так же были пусты и посадочные стрелы внутри астероида, одинокий техник копался в ангаре с какими-то блоками, соединяя их в непонятную конструкцию, я ждал вот от таких незаметных людей любых неприятностей, но в эмоциях синта преобладало равнодушие.

Я колебался, взять с собой Зана или нет, но в конце концов полковник отправился со мной, попадать в одиночку в очередную ловушку я не хотел, вдвоём выбираться веселее, но против ожиданий, Чесси была одна, и даже не заставила нас бродить по бесчисленным отсекам и тоннелям. В этот раз кратчайший путь от технического причала до сектора управления был свободен.

— Мне надо отсюда бежать, — заявила хакерша, едва мы прошли в служебную каюту с выведенной на стене панелью. — Вейо сговорился с Анджаном.

— И что с того?

— Я, в некотором смысле, сейчас очень известная личность, — скромно сказала хакерша. — Героиня, которая открыла портал и дала человечеству надежду. Но и у меня есть враги, они не хотят, чтобы мне достались все почести, так что эти пособники чужих решили объявить меня предательницей. Раскопали где-то, что мы украли антралин перед тем, как портал открылся, и это, по их мнению, доказательство того, что я была на стороне пришельцев с самого начала.

— С чего ты решила, что я тебе буду помогать?

— Мы ведь вместе этот антралин стащили, — не моргнув, ответила Чесси. — Значит, на нас всех это и повесят. Я, если меня поймают, сдам вас, даже не сомневайся. И тебя, и Гниллса, и Эри, и всех остальных. Так что решай, Дэн, или мы бежим, или мы вместе в утилизаторе окажемся. Я сейчас переведу станцию в тестовый режим, это значит, что десять дней сюда никто не сунется, за это время мы окажемся на границе обитаемой системы, а там, если портал откроется и всё восстановится, перейдём на подпространственные двигатели, на несколько коротких нырков их хватит. Если нет, ускоримся до максимума, вырубим всё и долетим до ближайшей системы, к этому времени о нас все забудут. Это всего-то пять-шесть лет, в разрушителе в два раза меньше пройдёт.

— За это время я тебя сто раз убью, — если Чесси не врала, в её словах был резон. Вообще сама идея убраться подальше, пока всё не закончится, мне нравилась.

— Или я тебя.

— Хорошо, — кивнул я.

И всадил хулд ей в глаз.

Антралиновая спица засветилась оранжевым, который тут же перешёл на черноту, но или Тойола меня обманула, или му-анг эволюционировали — Чесси не упала замертво, а отступила на шаг назад. Из проколотого глаза вытекало что-то чёрное, явно — не кровь.

Мой зародыш встрепенулся, и тут я в который раз ощутил, как его накрывает ненавистью. В голове звучало только одно слово — «убей!».

— Вот значит как, — Чесси провела пальцем по щеке, посмотрела на чёрную жижу на подушечке, и слизнула её. — Решил зубки показать, лорд недоделанный.

Она не глядя махнула рукой в сторону Зана, и того прямо в боевом скафе отбросило к стене. Полковник захрипел, Чесси сжала пальцы в кулак, крутанула кистью, голова моего помощника дёрнулась и вывернулась на искривлённой шее.

— С ним покончено, теперь разберёмся с тобой, — глаза хакерши налились чернотой.

Я было понадеялся на такой же поединок взглядов, какой мне довелось выиграть под куполом, но Чесси не стала в гляделки играть, вместо этого она вцепилась мне в шею и начала душить. Краем сознания я отметил, что пальцы её свободно проникли через защитный барьер одновременно с тем, как мой десантный тесак вошёл ей в живот.

— Тебе это не поможет, — хакерша была права, с ножом в животе, превратившим её внутренности в пюре, она чувствовала себя отлично, а вот я с пережатым горлом — не очень.

Дело было даже не в кислороде, который вместе с кровью перестал поступать в мозг, а в том, что пальцы Чесси словно удлинились, проникая под кожу, чёрные отростки через трахею и носоглотку достали до мозга и сжали его. Боли не ощущалось, только словно щекотало что-то за переносицей, но когда я выдернул тесак, чтобы отсечь моей бывшей напарнице левую руку, тело снова перестало меня слушаться.

Чёрные пальцы копались в мозгу, пытаясь выковырять зародыша, который, казалось, от страха впал в ступор и попытался спрятаться как можно глубже. Хакерша сосредоточенно пыхтела, прикусив нижнюю губу, и пялилась на меня своими чёрными глазищами. Капельки пота выступили у неё на лбу.

— Поддайся, или умрёшь, — прошипела она.

Я бы поддался, но как именно это делается, не знал, да ещё руки-ноги не слушались, особенно руки, висели, словно верёвки, ноги пока твёрдо стояли на полу.

Краем глаза я заметил, как Зан шевельнулся, похоже, полковник ещё не помер окончательно. А вот мне это в скором времени грозило, не знаю, почему мой мозг ещё держался без подпитки, но его внутренние резервы тоже заканчивались.

Мне ещё подумалось, а что, собственно, я теряю, с шариком из малого убийцы я же расправился. Мысленно пнул зародыша. Тот сжался ещё сильнее, но после следующего пинка всё-таки вылез. И обречённо вцепился в выдуманные отростки.

Чесси дёрнулась, словно от ожога, попыталась отцепить руки от горла, но её пальцы словно прилипли к моей шее. А симбионт, почувствовав слабину, словно ожил, и принялся тянуть один отросток за другим на себя, не знаю, что он там с ними делал, может, это для него была разновидность му-анг пасты, но отростки тянулись, утончаясь, а чернота в глазах Чесси вроде как посветлела, спускаясь к нижнему веку и открывая белок.

— Хорошо, — внезапно прошептала она, — спасибо тебе, Дэн.

И тут её голова разлетелась ошмётками, зародыш разочарованно взвыл, а через остатки шеи я увидел Зана с поднятой рукой, в которой был зажат излучатель.

* * *

Чёрный эллипсоид подобрался на слишком близкое расстояние к родовому кораблю Аокхаганов, и невидимый протуберанец, достав корабль пришельцев, втянул его внутрь корпуса. Специальная камера, изолированная от остального объёма, была рассчитана на малого убийцу, как только кораблик оказался внутри, она изменила форму, подстраиваясь под жертву.

В действие вступили аннигиляторы, они пытались счистить с эллипсоида слой за слоем, но тут у них ничего не вышло, странный кораблик напрочь отказывался сдаваться. У родовых кораблей были свои протоколы, заложенные десятки тысяч лет назад, стенки камеры чуть раздвинулись, и свободное пространство заполнил насыщенный раствор антралина. Обитатель эллипсоида, почуяв необходимое для его жизни вещество, должен был выбраться сам, сканеры следили за изменениями, происходящими внутри, подводя ловушку прямо к месту выхода.

Так произошло и в этот раз, датчики зафиксировали истончение оболочки, ловушка расположилась чуть сбоку, тварь сначала накинется на антралин, будет впитывать его, как губка, перестав на некоторое время реагировать на опасность. Специальные бесконтактные захваты бережно отволокут сгусток в хранилище, где он будет плавать среди таких же в точно таком же растворе, хорошо, что му-анг физически не растут, и новые порции антралина, совсем крошечные, помогут поддержать бессознательное состояние долгие годы, а то и тысячелетия. Если повезёт, у этого пришельца удастся выделить споры, а из них вырастить десяток зародышей, и тогда лорд сможет передать свои умения и способности ещё десяти поколениям, или десяти наследникам.

С того мгновения, когда оболочка эллипсоида растворилась, от хозяина корабля уже ничего не зависело, предки нынешних лордов надёжно защитили своё имущество от своевольных потомков. Поэтому младший, пока ещё, лорд Аокхаган не пытался вмешиваться, корабль лучше знал, что и как делать. Да и вообще, пришельцы его заботили мало, он не кривил душой, когда говорил лорду Кросли, что готовится сбежать на отдалённую планету, такие укромные местечки были у каждой уважающей себя семьи властителей. Несколько световых лет до ближайшей системы с порталом, заброшенная колония одичавших переселенцев, которых можно уничтожить, оставив необходимое количество слуг и рабов — беспилотные дроны хозяев на высокой орбите следили, чтобы будущая обслуга занималась своими мелкими дрязгами на поверхности, а не стремилась в ненужный ей космос. И не доводила дело до полного уничтожения населения, или загрязнения планеты.

А пока корабль работал, он развлекался с игрушкой, которую ему оставили новые знакомые. Сержант Лу держалась сколько могла, но привыкший повелевать властитель сломал её волю. Тысячи лет в стазисе омолодили тело, только с головой ничего не сделали, даже по меркам своих родичей младший лорд Аокхаган был тот ещё мерзкий тип, и оставленная наивными знакомыми медкапсула не простаивала.

Так что он получил сигнал о том, что пришелец наконец захвачен, но отнёсся к этому без должного внимания.

Зря, вместо сгустка в приёмный тоннель ловушки проникли два человека. Узкая, всего в полтора метра диаметром труба была пронизана антралиновыми нитями, и один из диверсантов расчистил на стенке тоннеля небольшую площадку, а потом тем же хлыстом вскрыл обшивку, и вылез в технологическую полость, образовавшуюся после сжатия камеры. Затащил туда же своего напарника.

Системы слежения ловушки попробовали опознать вторгшиеся существа, поняли, что это вовсе не пришелец, и включили режим утилизации, расщепитель выбросил облако пыли, которая должна была облепить уничтожаемый объект. Но вместо этого почему-то прилипла к противоположной стенке полости, и направленное излучение разрушило перегородку между ней и складским отсеком.

— Это старьё ломает само себя, — сварливость в стазисе не уменьшалась с омоложением тела. — Придётся всё делать самому.

Младший лорд, которому до статуса полноценного главы семьи не хватало совсем немногого, одной взрослой особи му-анг, правильно подготовленной, оторвался от подвешенного в воздухе тела сержанта.

Датчики показывали совершенно пустой тоннель. Нечто, сидевшее в малом убийце, попыталось вырваться, но было уничтожено расщепителем. Для му-анг любое отклонение от обычного поведения было нормальным, сгусток вполне мог перенасытиться антралином, стать материальным, и разнести обшивку, а всё из-за старых протоколов, которые почему-то придерживались определённого алгоритма — сначала аннигиляция, потом приманка, и через тоннель с рассекателями в хранилище.

Младшему лорду нужен был всего один пришелец, чтобы подпитать родовой ключ, ушедшие родственники и в этом его оставили ни с чем, полностью разрядив накопитель, но в системе этих эллипсоидов достаточно, пройдёт немного времени, исход с планеты завершится, и тогда можно будет выйти на охоту. Одним больше, одним меньше, запасов антралина в обшивке должно было хватить.

Менгес повернулся, чтобы достать из держателя коричневый стерженёк, тот заставлял людей переживать самые плохие моменты жизни, а ему давал возможность наблюдать за этим, но внезапно оказался лицом к лицу с незнакомцем. А точнее, с тем человеком, найти которого он поручил найти самозванному лорду Кросли. Самозванному — потому что му-ани в голове ещё не делает человека настоящим лордом.

На первый взгляд гость в обычном комбинезоне техника, массивных ботинках и с выбритой макушкой, не выглядел опасным. Даже улыбался радушно, а не хищно. Но Менгеса это не волновало, он за свою долгую жизнь много раз уверялся, что внешность обманчива. Пояс на трико мгновенно разошёлся нитями, окружёнными силовым полем, теперь, чтобы прикончить младшего лорда, незваным гостям пришлось бы постараться. Гостям, потому что за техником стоял ещё один, и младшему лорду не нужно было приглядываться, чтобы понять, кто к нему заявился.

— Ты нас искал, — без обиняков сказал Айяти, продолжая улыбаться. — Мы пришли.

— Кто это такой? — Менгес ткнул в Матца излучателем. Боевые дроны окружали вторженцев. — И как вы захватили малого убийцу?

— Начну со второго вопроса, — лысый почесал татуировку на макушке. — Это несложно, если знаешь, как устроен кокон му-анг и тот, кто им управляет. Надо приказать. Как приказывает королева или её воплощения, анг.

— И кто ты, — лорд Аокхаган присутствия духа не терял, гравизахваты зависли над Айяти и Матцем, — королева или анг?

Айяти на секунду задумался, словно решая, стоит ли откровенничать.

— Ни то, ни другое, — сказал он, — есть третий путь, человеческий, только идти по нему приходится слишком долго. А теперь я отвечу на твой первый вопрос — это ты. Младший лорд Аокхаган.

— Клон? Сделал моего двойника, и думаешь, что так просто можно заменить владетеля?

— Не просто, но я — могу.

На лице Менгеса появилась насмешливая улыбка, она исчезла через несколько секунд, когда отрубленная хлыстом голова уже катилась по полу.

— Его обязательно было убивать? — Матц, не обращая внимания на дронов, шагнул к телу, наклонился, снимая с остатка шеи маленький камушек на кожаной верёвочке, серьёзно посмотрел на Айяти.

— К сожалению, да, — тот шевельнул пальцами, и один из дронов двинулся к выходу, подхватив тело. — Хоть человеком он был никудышным, за время, проведённое в стазисе, начал перерождаться, но определённую пользу принёс. Теперь его миссия окончена, настал черёд твоей, что делать, ты знаешь.

С этими словами Айяти провёл ладонью над полом, выращивая невысокую колонну, на верхушке которой светился красный кристалл с чёрными прожилками, наклонился к отрубленной голове, открыл узкий пенал, в котором лежали пять чёрных шариков. Из разрубленной шеи вылез маленький червячок, переполз на плоскую поверхность, пытаясь добраться до одного из кругляшков, но оттуда его аккуратно пересадили на кристалл.

— Родовой ключ, — объяснил мужчина, — Аокхаганы считали, что так он выглядит эффектнее, если захочешь, изменишь его, теперь заряда хватит надолго.

Червячок поёрзал на отполированной грани, постепенно и без остатка впитываясь в красноту, прожилки стали гораздо толще, а свечение — ярче. Матц кивнул головой, и сжал кристалл в ладони.

* * *

Станции больше не существовало. Бесчисленные осколки бывшего астероида разлетались, образуя новые метеоритные потоки. Часть из них прошла через периметр обороны, но разрушители выдержали, окутавшись вихревой защитой. Другим кораблям повезло меньше, ближайшие доки были уничтожены полностью.

— Мне будет не хватать Талбошей, — Эрвик равнодушно смотрел на экран. — Стоило вместо них убить Ньялу, от неё одни проблемы.

— У каждого своя роль, они стали опасны, слишком многое видели и о многом догадывались. Ньялу пока что нам нужна, она — наша связь со смотрителями.

— Мы всё равно не можем их изменить. Не засовывать же каждого в стазис на сотни лет, камер всего пятнадцать, а носителей зародышей слишком много.

— Сколько осталось свободных?

— У всех лордов? Около двух или трёх тысяч, я хорошо постарался. Думаю, что за год-два они их используют, а потом, когда поймут, что мы им подсовываем, сами сунутся в ловушку.

— Королева ценит тебя, ты один из немногих людей, кто способен её понять, — Йолана попыталась улыбнуться. — Ты ей нужен.

— Так же, как Дэн? После того, как он и его слуга убили героя республиканцев, вся звёздная система это видела, а скоро увидят и остальные. Их будут искать, и обязательно найдут. не забудь, его зародыш поглотил двух му-анг, а сам Дэн уничтожил и почти освободил твоего проводника.

— Это решено, Дэн чем-то её заинтересовал, но она не хочет, чтобы мы вмешивались. До определённого момента.

— Мне интересно, — император обернулся к синт-пилоту, — твоя человеческая часть, что она чувствует, когда ты её отключаешь, и анг управляет телом и разумом?

— Страдает, но, когда снова включается, не помнит об этом. Точнее говоря, помнит то, что я ей приказываю помнить.

— У всех так?

— Хочешь попробовать?

— Нет, — Эрвик шутливо замахал руками, словно отбиваясь, — меня вполне устраивает моё собственное сознание.

— Тогда следи за порталом, нейтрализующее поле отключится через тридцать общих минут.

* * *

Капсула падала прямо на звезду. Женщина со светлыми волосами была жива и невредима, через прикрытые веки и фильтры прозрачной обшивки прорывались пучки фотонов, вспыхивая на сетчатке глаз. Эри очнулась два часа назад, внутренний модуль контроля услужливо подсказывал ей, где находится капсула, с какой скоростью двигается и сколько ей, простой жительнице Федерации, по глупости угодившей в эту систему, осталось жить.

Недолго.

Корона светила разогрета гораздо сильнее его поверхности, и там, где её плотность достаточна, чтобы попавшее в неё тело получило достаточно энергии, капсула разрушится. Успокаивало только то, что сама Эри этого не заметит, от проникающего излучения она умрёт гораздо раньше.

Двигатели капсулы не работали, она двигалась почти по прямой, скорость была достаточной, чтобы не уходить на орбиту, а уйти прямо в пекло. И так бы произошло, но когда до смерти оставалось не больше десяти минут, капсула приблизилась к чёрным нитям, опутывавшим звезду. Там, где она должна пролететь, появилась капелька, растягиваясь в километровую плёнку. И когда аппарат прошёл через неё, то словно растворился, а человеческое тело в скафандре осталось лежать на чёрной поверхности, которая начала сворачиваться вокруг него, словно кокон.

Эпилог

Известие о том, что астероида, служившего мятежникам базой, больше не существует, догнало нас возле портала. Улетали мы не с пустыми руками, со станции я прихватил медкапсулу синтов, со встроенным хранилищем для мозгов, вдруг решу когда-нибудь оживить Илли, дать ей второй шанс. Зан был категорически против поспешного воскрешения советника Доушем, я тоже не торопился.

Портал заработал через двадцать общих часов, к этому времени чужие были наголову разгромлены своими слугами и сбежали через звёздные врата к себе домой — так всё выглядело со стороны. Ворвавшемуся в систему флоту Конфедерации позволили расправиться с оставшимися пришельцами, и на этом внешняя война закончилась, человечество победило и могло вернуться к внутренним конфликтам.

— Правда всё равно всплывёт, — сказал я.

На это полковник Галэки возразил, что встреча с чужими быстро забудется, и всем будет плевать, кто и что делал. Кроме республиканцев, те, если нас найдут, распылят на атомы, потом соберут и для верности распылят ещё раз.

Поэтому мы дождались, когда основной поток конфедератов схлынет, перешли на другую сторону портала, врубили стеллс-режим и вернулись обратно. И только через двадцать дней, наслушавшись проклятий в свой адрес, решились уйти порталами дальше. Как можно дальше от преследователей.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ.

Content

Имя Имя
Название

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог