Роулинг Джоан К.

Гарри Поттер и Дары Смерти (Potter's Army)

Глава первая. Тёмный Лорд на пути к власти

На узкой тропинке, освещённой лунным светом, в нескольких ярдах друг от друга словно из ниоткуда появились двое мужчин. На мгновение они замерли, направив палочки друг другу в грудь. Затем, узнав друг друга, они спрятали их под плащи и быстро зашагали в одном направлении.

— Какие новости? — спросил тот, что был повыше.

— Лучше некуда, — ответил Северус Снейп.

С левой стороны тропинку окаймляла низкая дикорастущая ежевика, с правой — высокая аккуратно подстриженная живая изгородь. От быстрой ходьбы длинные плащи мужчин развевались вокруг их ног.

— Я уже думал, что опоздаю, — произнёс Яксли. Его лицо с грубыми чертами то появлялось в лунном свете, пробивавшемся сквозь нависавшие ветви, то снова исчезало в тени. — Это было сложнее, чем я ожидал. Но, надеюсь, он будет доволен. Ты, похоже, уверен, что тебя ожидает хороший приём?

Снейп кивнул, но уточнять не стал. Они свернули направо в широкий проезд, уходящий в сторону от тропинки. Высокая живая изгородь повернула вместе с ними, убегая вдаль, за внушительных размеров кованые ворота, преградившие им путь. Ни один из них не замедлил шага: молча подняв левую руку, будто в жесте приветствия, оба они прошли прямо сквозь тёмный металл, словно это был дым.

Тисовая изгородь скрадывала звук их шагов. Где-то справа послышался шорох. Яксли снова выхватил палочку и направил её куда-то прямо над головой своего спутника, однако источником шума оказался всего лишь белоснежный павлин, который величественно расхаживал по живой изгороди.

— Этот Люциус никогда себе ни в чём не отказывал. Павлины… — фыркнул Яксли, засовывая палочку обратно под плащ.

В конце прямого проезда из темноты вырос красивый особняк. На первом этаже, в окнах с переплётом в виде ромбов мерцали огни. Где-то в глубине тёмного сада, за оградой, журчал фонтан. Под ногами Снейпа и Яксли хрустел гравий, пока они торопливо шли к парадной двери, которая при их приближении распахнулась, хотя за ней никого не было видно.

Каменный пол большого, тускло освещённого и роскошно украшенного вестибюля почти полностью скрывал великолепный ковёр. Бледные обитатели висевших на стенах портретов провожали взглядами шагавших мимо Снейпа и Яксли. Спутники остановились у массивной деревянной двери, ведущей в следующую комнату, помедлили мгновение, а затем Снейп повернул бронзовую ручку.

Гостиная была полна людей, молча сидевших за длинным богато украшенным столом. Мебель, обычно составлявшая убранство комнаты, сейчас была небрежно сдвинута к стенам. Освещало комнату пламя, гудевшее в камине под красивой мраморной каминной полкой, над которой возвышалось зеркало в позолоченной раме. Снейп и Яксли ненадолго замешкались на пороге. Когда их глаза привыкли к полумраку, оба обратили взгляды вверх, к самой странной детали всей сцены: над столом вверх ногами висел человек, судя по всему, без сознания. Медленно вращаясь, словно был подвешен на невидимой верёвке, он отражался в зеркале и в полированной поверхности стола. Никто из присутствующих не смотрел на это необычное зрелище, за исключением бледного молодого человека, сидящего почти под висящим телом. Казалось, юноша не мог удержаться от того, чтобы то и дело не бросать вверх мимолётные взгляды.

— Яксли, Снейп, — раздался чёткий высокий голос с дальнего конца стола. — Вы почти опоздали.

Говоривший сидел прямо перед камином, поэтому вновь прибывшим поначалу трудно было разглядеть что-либо кроме его силуэта. Но когда они приблизились, из мрака перед ними возникло безволосое, похожее на змеиную морду, лицо со щелями вместо ноздрей и горящими красными глазами с вертикальными зрачками. Человек был настолько бледным, что, казалось, излучал жемчужное сияние.

— Северус, сюда, — сказал Волдеморт, указывая на место справа от себя. — Яксли - рядом с Долоховым.

Двое мужчин сели на отведённые им места. Большинство присутствующих провожали глазами Снейпа, и Волдеморт обратился к нему первым.

— Итак?

— Милорд, Орден Феникса намеревается перевезти Гарри Поттера из нынешнего убежища в следующую субботу на закате.

Интерес сидящих за столом ощутимо возрос. Некоторые напряглись, другие беспокойно зашевелились, но все смотрели на Снейпа и Волдеморта.

— В субботу… на закате, — повторил Волдеморт. Его красные глаза так цепко впились в чёрные глаза Снейпа, что некоторые из наблюдавших отвернулись, словно боясь, что этот свирепый взгляд может испепелить их. Но Снейп невозмутимо смотрел Волдеморту в лицо, и после нескольких секунд, лишённый губ рот Волдеморта искривился в некоем подобии улыбки.

— Хорошо. Очень хорошо. И эта информация от…

— …источника, который мы обсуждали, — сказал Снейп.

— Милорд.

Яксли наклонился вперёд, чтобы посмотреть через весь стол на Волдеморта и Снейпа. Все повернулись к нему.

— Милорд, я слышал кое-что другое.

Яксли подождал, но Волдеморт молчал, поэтому он продолжил.

— Аврор Долиш проболтался, что Поттера никуда не повезут до тридцатого, накануне дня, когда мальчишке должно исполниться семнадцать.

Снейп улыбался.

— Мой источник говорил мне, что есть план пустить ложные слухи; наверняка это они и есть. Несомненно, на Долиша наложили Заклинание Конфундус. И не первый раз, он поддаётся легко.

— Уверяю вас, Милорд, что Долиш был совершенно уверен, — сказал Яксли.

— Если он был под Конфундусом, то, естественно, он был уверен, — сказал Снейп. — Уверяю тебя, Яксли, что Отдел Авроров больше не будет играть никакой роли в охране Гарри Поттера. Орден уверен, что мы внедрили своих людей в Министерство.

— Хоть о чём-то Орден правильно догадался, а? — сказал приземистый человек, сидящий недалеко от Яксли. Он издал хриплый смешок, который эхом прокатился по всему столу.

Волдеморт не смеялся. Его взгляд обратился вверх, к медленно вращающемуся телу и, казалось, что он погрузился в раздумья.

— Милорд, — продолжил Яксли. — Долиш уверен, что весь Отдел Авроров соберут, чтобы перевезти мальчишку…

Волдеморт поднял большую белую руку, и Яксли мгновенно замолчал, обиженно следя за Волдемортом, который снова повернулся к Снейпу.

— Где они спрячут мальчишку потом?

— В доме одного из членов Ордена, — сказал Снейп. — Если верить моему источнику, на это место наложили всю защиту, на которую способны Орден и Министерство. Я думаю, почти нет шанса взять его там, Милорд, конечно, если Министерство не падёт до следующей субботы, что позволило бы нам определить и нейтрализовать достаточно заклинаний, чтобы прорваться через оставшиеся.

— Ну, Яксли? — окликнул его Волдеморт через стол. Огонь камина странно поблескивал в его красных глаза. — Падёт ли Министерство к следующей субботе?

Все вновь повернулись к Яксли. Тот расправил плечи.

— Мой Господин, на этот счёт у меня есть хорошие новости. Я, хоть и не без труда, ценой больших усилий, но сумел успешно наложить Заклятия Империус на Пиуса Тикнесса.

Многие из сидевших вокруг Яксли явно были впечатлены; его сосед Долохов, человек с вытянутым перекошенным лицом, похлопал его по спине.

— Хорошее начало, — сказал Волдеморт. — Но Тикнесс - это всего лишь один человек. Скримджер должен быть окружён нашими людьми, прежде чем я начну действовать. Одно неудачное покушение на министра, и я буду отброшен далеко назад.

— Да… Милорд, это так… Но вы знаете, как глава Отдела Обеспечения Магического Правопорядка, Тикнесс находится в постоянном контакте не только с самим министром, но и с главами всех других отделов Министерства. Я думаю теперь, когда под нашим контролем находится столь высокопоставленный чиновник, будет легко подчинить и других, а вместе они смогут свергнуть Скримджера.

— Если только нашего друга Тикнесса не разоблачат до того, как он обратит на нашу сторону всех остальных, — сказал Волдеморт. — В любом случае, маловероятно, что Министерство станет моим до следующей субботы. Если мы не сможем тронуть мальчишку на его новом месте пребывания, значит, мы должны сделать это во время его путешествия.

— Здесь у нас есть преимущество, мой Господин, — сказал Яксли, который явно был полон решимости добиться хоть какой-то похвалы. — Мы уже внедрили несколько наших людей в Отдел Магического Транспорта. Если Поттер аппарирует или использует Каминную сеть, мы сразу же узнаем.

— Он не сделает ни того, ни другого, — сказал Снейп. — Орден избегает любого вида транспорта, который контролируется или управляется Министерством, они не доверяют ничему, что с ним связано.

- Тем лучше, - сказал Волдеморт. – Ему придётся перемещаться под открытым небом. Так взять его будет гораздо легче.

Волдеморт вновь посмотрел на медленно крутящееся тело и продолжил.

— Я займусь мальчишкой сам. С Гарри Поттером было связано слишком много ошибок. Некоторые из них совершил я. Поттер всё ещё жив скорее благодаря моим промахам, чем благодаря своим победам.

Сидящие за столом с опаской смотрели на Волдеморта; судя по выражению их лиц, каждый из них боялся, что его могут обвинить в том, что Гарри Поттер до сих пор живёт на свете. Но Волдеморт, казалось, разговаривал скорее сам с собой, чем с кем-то из них, всё так же обращаясь к висящему над ним бесчувственному телу.

— Я был неосмотрителен, и потому мне помешали везение и случай, которые могут разрушить любые начинания, если только они не спланированы самым лучшим образом. Но теперь я стал мудрее. Я понимаю то, чего не понимал раньше. Именно я должен убить Гарри Поттера, и я это сделаю.

Словно в ответ на его слова вдруг раздался протяжный истошный вопль, наполненный болью и страданием. Многие из тех, кто сидел за столом, вздрогнули и опустили глаза, поскольку звук исходил откуда-то у них из-под ног.

— Червехвост, — сказал Волдеморт всё так же спокойно и задумчиво, не сводя глаз с вращающегося тела, — разве я не говорил тебе, что пленник должен помалкивать?

— Да, м-мой Господин, — охнул коротышка, который сидел в середине стола, съёжившись до такой степени, что на первый взгляд его кресло казалось незанятым. Червехвост слез с кресла и суетливо выбежал из комнаты, оставив за собой лишь странное серебряное сияние.

— Как я говорил, — продолжил Волдеморт, снова взглянув на напряжённые лица своих сторонников, — я теперь многое понял. К примеру, то, что прежде, чем я отправлюсь убивать Поттера, мне понадобится позаимствовать у одного из вас волшебную палочку.

На лицах окружающих отразилось потрясение, словно он объявил, что собирается позаимствовать у одного из них руку.

— Добровольцев нет? — спросил Волдеморт. — Посмотрим… Люциус, я больше не вижу смысла в том, чтобы ты носил палочку.

Люциус Малфой поднял глаза. В свете огня из камина его лицо казалось желтоватым, восковым, запавшие глаза были окружены тёмными кругами. Когда он заговорил, голос прозвучал хрипло.

— Мой господин?

— Палочку, Люциус. Я требую твою палочку.

— Я…

Малфой краем глаза взглянул на сидевшую рядом жену. Она смотрела прямо перед собой, такая же бледная, как и он, с длинными светлыми волосами, ниспадающими по спине, но под столом её тонкие пальцы на мгновение сомкнулись на запястье мужа. Тогда Малфой запустил руку под мантию, вынул палочку и передал её Волдеморту. Тот поднес её ближе к своим красным глазам и внимательно осмотрел.

— Что это?

— Вяз, Господин, — прошептал Малфой.

— А сердцевина?

— Сердечная … Сердечная жила дракона.

— Хорошо, — сказал Волдеморт. Он достал свою палочку и сравнил длину.

Люциус Малфой непроизвольно подался вперёд; казалось, долю секунды он ожидал , что Волдеморт отдаст ему свою палочку взамен. Тот заметил это движение, и его глаза злобно расширились.

— Отдать тебе мою палочку, Люциус? Мою палочку?

Некоторые из присутствующих захихикали.

— Я дал тебе свободу, Люциус, разве тебе этого не достаточно? Я заметил, что ты и твоя семья в последнее время кажетесь недовольными… Что в моём присутствии в твоём доме не нравится тебе, Люциус?

—Ничего… ничего, мой Господин!

— Бесстыжая ложь, Люциус…

Казалось, шипение продолжалось и после того, как жестокий рот перестал двигаться. Один или два волшебника с трудом подавили дрожь, когда шипение стало громче, и стало слышно, как что-то тяжёлое заскользило на полу под столом.

Огромная змея появилась из-под стола и стала медленно заползать на кресло Волдеморта. Она казалась бесконечной, поднимаясь всё выше, пока не улеглась на плечах хозяина. Её шея была толщиной с человеческую ногу, глаза с вертикальными щелями зрачков смотрели немигающим взглядом. Волдеморт рассеянно погладил тварь длинными тонкими пальцами, продолжая смотреть на Люциуса Малфоя.

— Почему же Малфои кажутся такими недовольными своей участью? Разве моё возвращение, моё восхождение к власти — это не то, чего они якобы так сильно желали на протяжении многих лет?

— Конечно, Милорд, — сказал Люциус Малфой. Его рука дрожала, когда он вытер пот с верхней губы. — Мы действительно этого желали… желаем до сих пор.

Сидевшая слева от Малфоя, его жена как-то странно и натянуто кивнула, старательно отводя глаза от Волдеморта и его змеи. Справа — его сын Драко, который пялился на неподвижно висящее тело, быстро посмотрел на Волдеморта и тут же отвёл взгляд, боясь встретиться с ним глазами.

— Господин, — сказала темноволосая женщина, сидевшая в середине стола, сдавленным от переполнявших её чувств голосом. — Это честь принимать вас здесь, в доме нашей семьи. Для нас нет большей радости.

Она сидела рядом со своей сестрой, но насколько темноволосая Беллатрикс с её тяжёлыми веками не походила на сестру внешне, настолько различались их поведение и манера держать себя. В то время как Нарцисса была неподвижна и бесстрастна, Беллатрикс, подавшись вперёд, всем своим видом выражала желание быть ближе к Волдеморту, которое не могли в полной мере выразить её слова.

— Нет большей радости, — повторил Волдеморт, слегка наклонив голову вбок, разглядывая Беллатрикс. — В твоих устах, Беллатрикс, это много значит.

Её лицо залилось румянцем, глаза наполнились слезами восторга.

— Господин знает, что я говорю только правду!

— Нет большей радости… Даже учитывая то счастливое событие, которое, как я слышал, имело место в вашей семье на этой неделе?

Она уставилась на него со слегка раскрытым ртом, очевидно не понимая, о чём идёт речь.

— Я не знаю, о чём вы говорите, Господин.

— О твоей племяннице, Беллатрикс. И вашей, Люциус и Нарцисса. Она только что вышла замуж за оборотня, Ремуса Люпина. Вы, наверное, так гордитесь.

Стол взорвался глумливым хохотом. Многие наклонились вперёд, чтобы обменяться ликующими взглядами, некоторые стучали кулаками по столу. Огромная змея, которой не понравилось, что её потревожили, открыла пасть и злобно зашипела, но Пожиратели Смерти не слышали этого, так ликовали они по поводу унижения Беллатрикс и Малфоев. Лицо Беллатрикс, недавно залитое румянцем радости, теперь покрылось уродливыми красными пятнами.

— Она нам не племянница, Господин, — ответила она, перекрикивая весёлый шум. — Мы - я и Нарцисса - не виделись с нашей сестрой с тех пор, как она вышла замуж за грязнокровку. Её отродье не имеет к нам никакого отношения, как и животное, за которое она вышла замуж.

— Что скажешь, Драко? — спросил Волдеморт. Несмотря на то, что он говорил тихо, голос его каким-то образом перекрывал гвалт и хохот, царившие в комнате. — Будешь нянчить волчат?

Весёлый шум усилился. Драко Малфой в ужасе повернулся к отцу, который сидел с опущенной головой и смотрел на свои колени, потом поймал взгляд матери. Она почти незаметно качнула головой и снова устремила свой бесстрастный взгляд на противоположную стену.

— Хватит, — сказал Волдеморт, поглаживая разгневанную змею. — Достаточно.

И смех мгновенно прекратился.

— Многие из наших старейших семейных древ немножко подгнили со временем, — сказал он. Беллатрикс, затаив дыхание, умоляюще смотрела на него. - Вам нужно подрезать ваше, чтобы оно оставалось здоровым, не так ли? Отрезать то лишнее, что пагубно влияет на здоровье всего дерева.

— Да, Господин, — прошептала Беллатрикс, и её глаза вновь наполнились слезами благодарности. — При первой же возможности!

— Она у вас появится, — сказал Волдеморт. — И в вашей семье, и во всём мире… мы будем отсекать ту гниль, что заражает нас, пока не останутся лишь те, в ком течёт истинная кровь…

Волдеморт поднял палочку Люциуса Малфоя, направил её на медленно вращающуюся фигуру над столом и легонько взмахнул. Человек со стоном очнулся и начал извиваться, пытаясь освободиться от невидимых пут.

— Узнаёшь ли ты нашу гостью, Северус? — спросил Волдеморт.

Снейп поднял глаза на перевёрнутое лицо. Все Пожиратели Смерти теперь смотрели на пленницу, как будто получили разрешение проявить любопытство. Как только она повернулась лицом к камину, женщина надтреснутым, полным ужаса голосом произнесла:

- Северус! Помогите мне!

— Ах, да, — спокойно сказал Снейп, а пленница тем временем вновь отвернулась от него.

— А ты, Драко? — спросил Волдеморт, поглаживая голову змеи свободной рукой. Драко нервно мотнул головой. Теперь, когда женщина очнулась, он, казалось, больше не в силах был смотреть на неё.

— Конечно, ты ведь не стал бы посещать её занятия, — добавил Волдеморт. — Для тех из вас, кто не знает, сегодня у нас в гостях Чарити Бёрбидж, которая до недавнего времени преподавала в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс.

Возгласы понимания донеслись с разных концов стола. Полная сгорбленная женщина с острыми зубами загоготала.

— Да… Профессор Бёрбидж преподавала детям волшебников о магглах… Рассказывала о том, что они не так уж отличаются от нас…

Один из Пожирателей плюнул на пол. Чарити Бёрбидж вновь оказалась лицом к Снейпу.

— Северус… Пожалуйста… Прошу вас…

— Тихо, — сказал Волдеморт, ещё раз взмахнув палочкой Малфоя, и Чарити замолчала, словно во рту у неё появился кляп. — Видимо, ей недостаточно было развращать и засорять умы детей волшебников, поэтому на прошлой неделе Профессор Бёрбидж написала пылкую статью в защиту грязнокровок в «Ежедневный Пророк». Волшебники, по её словам, должны принять этих похитителей их знания и магии. Вырождение чистокровных, говорит профессор Бёрбидж, —очень желательное явление… Будь её воля, мы бы все спаривались с магглами… или, без сомнения, с оборотнями…

На этот раз никто не засмеялся. В голосе Волдеморта были отчетливо слышны гнев и презрение. В третий раз Чарити Бёрбидж повернулась лицом к Снейпу. Слёзы из её глаз стекали в волосы. Снейп смотрел на неё совершенно бесстрастно, и она вновь медленно отвернулась от него.

— Авада Кедавра.

Вспышка зелёного света осветила каждый уголок комнаты. Чарити с гулким грохотом упала на стол, который задрожал и заскрипел. Несколько Пожирателей подскочили и отпрянули назад в креслах. Драко упал со своего на пол.

— Кушать подано, Нагини, — мягко сказал Волдеморт, и огромная змея, качнувшись, сползла с его плеч на полированную деревянную поверхность стола.

Глава вторая. В память о нем

У Гарри шла кровь. Сжимая правую руку левой и тихо ругаясь, он плечом открыл дверь своей спальни. Послышался хруст раздавленного фарфора: он наступил на чашку холодного чая, которая стояла на полу у двери его комнаты.

— Что за?..

Он огляделся. На лестничной площадке дома номер четыре по Привит Драйв никого не было. Должно быть, эта чашка чая отвечала представлениям Дадли о хитрой ловушке. Держа кровоточащую руку на весу, Гарри собрал кусочки чашки другой рукой и кинул их, в уже и без того переполненную мусорную корзину, которая виднелась за дверью его комнаты. Затем он побрёл в ванную, чтобы засунуть палец под кран.

Как же это было глупо, бессмысленно, как же невероятно раздражало, что ещё четыре дня нужно было терпеть до того, когда ему можно будет использовать магию… Но Гарри пришлось признать, что с этим неровным порезом на пальце ему всё равно было бы не справиться. Он так и не научился, как залечивать раны, и когда он подумал об этом теперь, — особенно учитывая его ближайшие планы, — это казалось серьёзным пробелом в его образовании. Мысленно делая заметку, не забыть спросить Гермиону, как это делается, он вытер большим комком туалетной бумаги столько чая, сколько смог, прежде чем вернуться в спальню и захлопнуть за собой дверь.

Утро Гарри провёл, полностью опустошая свой школьный чемодан впервые с тех пор, как уложил его шесть лет назад. В начале каждого учебного года он обычно вытаскивал лишь верхние три четверти содержимого, заменяя вещи на новые или складывая их обратно, при этом оставляя на дне слой всевозможного хлама: старые перья, сушёные глаза жуков, носки без пары, которые были уже не по размеру. Несколько минут назад Гарри запустил руку в эту массу, неожиданно почувствовал острую боль в безымянном пальце правой руки и, вынув её, увидел обильно идущую кровь.

Теперь он действовал осторожнее. Снова опустившись на колени перед чемоданом, он пошарил на дне и достал значок, слабо мигающий надписями «Поддержи СЕДРИКА ДИГГОРИ» и «ПОТТЕР - ВОНЮЧКА», треснувший потёртый Хитроскоп и золотой медальон с запиской, подписанной Р.А.Б. Затем он, наконец-то, обнаружил предмет, послуживший причиной пореза. Он сразу узнал его. Это был двухдюймовый осколок заколдованного зеркала, которое ему подарил его покойный крёстный, Сириус. Гарри отложил осколок в сторону и осторожно прощупал дно снова, пытаясь найти другие осколки, но кроме измельчённого в порошок стекла, которое блестящей крошкой облепило нижний слой хлама, от последнего подарка его крёстного больше ничего не осталось.

Гарри выпрямился и осмотрел неровный осколок, о который он порезался, не увидев в нём ничего, кроме отражения своего собственного ярко-зелёного глаза. Он положил осколок на утренний выпуск "Ежедневного Пророка", который непрочитанным лежал на кровати, и попытался подавить прилив горьких воспоминаний, уколов сожаления и тоски, вызванный находкой разбитого зеркала, набросившись на остальной хлам в чемодане.

Ещё час ему понадобился на то, чтобы окончательно опустошить чемодан, выбросить бесполезные вещи, а остальные разложить по кучам в зависимости от того, понадобятся или нет они ему впредь. Мантии для школы и Квиддича, котёл, пергамент, перья и большинство учебников были свалены в кучу в углу: их он собирался оставить. Ему стало интересно, что его тётя и дядя сделали бы с ними: наверное, сожгли бы под покровом ночи, словно они были уликами какого-то страшного преступления. Его маггловская одежда, Плащ-невидимка, набор для приготовления зелий, некоторые книги, альбом с фотографиями, который когда-то подарил ему Хагрид, пачка писем и его палочка были упакованы в старый рюкзак. В переднем кармашке лежали Карта Мародёров и медальон с запиской от Р.А.Б. Медальону было отведено такое почётное место не потому, что он был ценным — в обычном смысле слова он вообще ничего не стоил — а из-за цены, которой он достался.

Теперь оставалась только внушительная кипа газет, лежавшая на столе рядом с его полярной совой Хедвигой: по одной на каждый день пребывания Гарри на Привит Драйв этим летом.

Он поднялся с пола, потянулся и подошёл к столу. Хедвига не пошевелилась, когда он начал быстро просматривать и кидать газеты одну за другой в кучу мусора. Сова либо спала на самом деле, либо притворялась; она злилась на Гарри за то, что в последнее время он не позволял ей надолго покидать клетку.

Когда стопка почти подошла к концу, Гарри приостановился в поисках экземпляра, который, он знал, пришёл вскоре после того, как он вернулся на Привит Драйв на лето. Он помнил, что на передовице была небольшая заметка об отставке Чарити Бёрбидж, преподавательницы маггловедения в Хогвартсе. Наконец он нашёл нужную газету. Открыв десятую страницу, он опустился на стул за письменным столом и перечёл статью, которую искал.

В ПАМЯТЬ ОБ АЛЬБУСЕ ДАМБЛДОРЕ

Автор Эльфиас Дож

Я познакомился с Альбусом Дамблдором в одиннадцать лет, в наш первый день в Хогвартсе. Наша взаимная симпатия, несомненно, возникла из-за того, что мы оба чувствовали себя изгоями. Я подхватил драконью оспу незадолго до прибытия в школу, и, хотя я уже не был заразным, моё рябое, зеленоватого оттенка лицо не привлекало ко мне много народу. Альбус, в свою очередь, прибыл в школу обременённый нежеланной дурной славой. Едва ли годом ранее его отца Персиваля посадили в тюрьму за жестокое нападение на трёх юных магглов, которое наделало много шума.

Альбус никогда не пытался отрицать, что его отец (который впоследствии умер в Азкабане), совершил это преступление, наоборот, когда я собрался с духом и спросил его, он уверил меня в том, что знал о вине отца. С тех пор Дамблдор отказывался разговаривать об этой печальной истории, хотя многие пытались вызвать его на это. Некоторые даже были склонны хвалить поступок его отца и полагали, что Альбус тоже был магглоненавистником. Как же они ошибались. Любой, кто знал Альбуса, подтвердит, что он никогда не проявлял ни малейших антимаггловских наклонностей. Из-за своей непреклонной поддержки прав магглов он даже нажил себе немало врагов в последующие годы.

Однако всего лишь через несколько месяцев славу отца Альбуса стала затмевать его собственная. К концу первого года его уже знали не как сына магглоненавистника, а ни больше ни меньше, как самого блестящего из всех учеников, когда-либо учившихся в школе. Те из нас, кому посчастливилось быть его друзьями, извлекли много пользы из его примера, не говоря уже о его помощи и поддержке, на которые он не скупился. Много лет спустя он признался мне, что даже тогда он знал — больше всего ему нравится учить.

Он не только завоевал все почётные награды, которые только можно было получить в школе, но и скоро вступил в регулярную переписку с самыми выдающимися личностями мира магии тех дней, включая Николаса Фламеля, прославленного алхимика, Батильду Бэгшот, знаменитого историка и Адальберта Уаффлинга, теоретика магии. Многие из его трудов были опубликованы в научных изданиях, таких как «Трансфигурация Сегодня», «Испытание Заклинанием» и «Практика Зельеварения». Последующая карьера Дамблдора, казалось, должна была быть стремительной и блестящей, и оставался лишь один вопрос: когда именно он станет Министром Магии. В последующие годы часто предсказывали, что он вот-вот примет эту должность, однако у него никогда не было амбиций министра.

Через три года после начала нашей учёбы, в Хогвартс поступил младший брат Альбуса, Аберфорт. Они не были похожи: Аберфорт никогда не любил книг и предпочитал разрешать споры дуэлью, нежели рассудительной беседой. Но неправильно было бы предполагать, как это делали многие, что братья не были друзьями. Они ладили ровно настолько, насколько могли бы ладить два столь разных мальчика. В оправдание Аберфорта надо сказать, что жить в тени Альбуса было не самым приятным опытом. Даже друзья не могли избежать того, что Альбус постоянно их затмевал, а для брата это было, видимо, ещё меньшим удовольствием.

Когда мы с Альбусом окончили Хогвартс, мы намеревались по традиции того времени совершить кругосветное путешествие, чтобы посетить зарубежных волшебников и понаблюдать за их жизнью, прежде чем наши карьерные дорожки разбежались бы. Но случилось несчастье. Перед самой нашей поездкой мать Альбуса, Кендра, умерла, оставив сына главой семьи и единственным кормильцем. Я отложил свой отъезд, чтобы попрощаться с Кендрой на похоронах, а затем один отправился в путешествие. Теперь, когда у Альбуса на руках остались младшие брат и сестра, а денег им осталось совсем мало, не могло быть и речи о том, чтобы он поехал со мной.

Это было то время в нашей жизни, когда мы общались меньше всего. Я писал Альбусу, описывая, может быть бестактно, все чудеса моего путешествия, начиная с того, как я едва спасся от химер в Греции, и кончая экспериментами египетских алхимиков. Его письма мало рассказывали мне о его повседневной жизни, которая, вероятно, была удручающе скучной для такого одарённого волшебника. Увлечённый моими собственными впечатлениями, только через год, к концу моего путешествия, я с ужасом узнал, что семью Дамблдоров постигло ещё одно несчастье — смерть сестры Альбуса, Арианы.

Хотя у Арианы давно было плохо со здоровьем, этот удар, последовавший так скоро после смерти матери, сильно поразил обоих братьев. Все близкие к Альбусу люди - а я отношу себя к числу этих счастливцев - согласны, что смерть Арианы и то, что Альбус считал себя лично ответственным за неё (хотя он, конечно, виноват не был) навсегда наложили на него огромный отпечаток.

Вернувшись домой, я обнаружил молодого человека, который перенёс страдания, бывшие впору людям гораздо более зрелого возраста. Альбус стал сдержанным, уже не таким беззаботным. Вдобавок к прочим его несчастьям, потеря Арианы привела не к сближению Альбуса с Аберфортом, а к отчуждению. (Со временем оно пройдёт - в последующие годы между ними установились если не близкие, то, безусловно, сердечные отношения.) Но с тех пор он редко говорил о родителях или Ариане, и его друзья поняли, что о них лучше не упоминать.

Пусть другие напишут о его триумфах в последующие годы. Огромный вклад Дамблдора в сокровищницу знаний волшебников, включая открытие им двенадцати способов применения драконьей крови, послужит следующим поколениям, так же как и мудрость, которая проявилась в его судебных решениях, когда он был Верховным Магом Уизенгамота. И теперь ещё говорят, что не было равных той дуэли, что произошла между Дамблдором и Гриндельвальдом в 1945 году. Те, кто видел её, описывали ужас и трепет, которые они испытали, наблюдая битву двух выдающихся волшебников. Триумф Дамблдора и его последствия для волшебного мира считаются поворотным моментом истории, сравнимым с введением Международного Статута о секретности или падением Того-Кого-Нельзя-Называть.

Альбус Дамблдор никогда не был гордым или тщеславным; он умел находить достоинства в каждом, каким бы незначительным и жалким тот ни казался, и я думаю, что ранние утраты наделили его огромной человечностью и состраданием. Я не могу выразить, как мне будет не хватать его дружбы, но моя потеря не сравнится с утратой магического мира. Вне всякого сомнения, он был самым вдохновляющим и любимым директором Хогвартса. Он умер так, как и жил: всегда работая ради высшего блага, и до последнего вздоха всё так же готовый протянуть руку маленькому мальчику с драконьей оспой, как и в тот день, когда мы впервые встретились.

Гарри закончил читать, но продолжал смотреть на фотографию рядом с некрологом. У Дамблдора была всё та же добрая знакомая улыбка, но он так смотрел поверх своих очков-полумесяцев, что казалось, будто даже с газетного листа он видит Гарри насквозь, и печаль смешалась в нём с чувством унижения.

Он думал, что хорошо знал Дамблдора, но, прочитав этот некролог, вынужден был признать, что почти ничего о нём не знал. Он никогда не представлял Дамблдора ребёнком или подростком, будто тот сразу появился на свет таким, каким знал его Гарри - почтенным седовласым стариком. Вообразить Дамблдора подростком казалось просто странно, так же как попытаться представить себе глупую Гермиону или дружелюбного Взрывохвостого Крутона.

Ему никогда не приходило в голову спросить Дамблдора о его прошлом. Разумеется, это могло бы показаться странным, даже дерзким, но ведь, в конце концов, было общеизвестно, что Дамблдор принимал участие в той легендарной дуэли с Гриндельвальдом, а Гарри даже не подумал спросить ни о том, как это было, ни о других его знаменитых достижениях. Нет, они всегда обсуждали Гарри — прошлое Гарри, будущее Гарри, планы Гарри… и теперь, несмотря на то, что его собственное будущее было таким опасным и неопределённым, Гарри казалось, что, не попросив Дамблдора рассказать о себе побольше, он упустил уникальную возможность. И неважно, что единственный личный вопрос, который Гарри задал своему директору, стал единственным, на который Дамблдор, похоже, ответил неискренне.

— Что вы видите, когда смотрите в Зеркало?

— Я? Я вижу в своей руке пару толстых шерстяных носков.

После нескольких минут раздумий, Гарри вырвал некролог из "Пророка", аккуратно сложил его и вложил в первый том «Практической Защитной Магии и Её Использования Против Тёмных Искусств». Затем он бросил оставшуюся газету на гору мусора и повернулся лицом к комнате. Здесь стало гораздо опрятнее. Единственное, что оставалось не на месте — сегодняшний номер «Ежедневного Пророка», всё ещё валявшийся на кровати, а на нём — осколок разбитого зеркала.

Гарри пересёк комнату, сдвинул осколок с «Пророка» и развернул газету. Он лишь мельком взглянул на заголовок, когда утром сова из службы доставки принесла ему свёрнутую газету, и отбросил её в сторону, увидев, что о Волдеморте ничего не говорилось. Гарри был уверен, что Министерство оказывало давление на «Пророк», чтобы тот замалчивал новости о Волдеморте. Поэтому только теперь он заметил, что пропустил.

В нижней части передовицы над фотографией встревоженного, куда-то быстро шагающего Дамблдора заголовок поменьше гласил:

ДАМБЛДОР — НАКОНЕЦ-ТО ПРАВДА?

На следующей неделе выйдет в свет шокирующая история о несовершенном гении, которого многие считают величайшим волшебником своего времени. Срывая привычную маску безмятежного мудреца с серебряной бородой, Рита Скитер открывает завесу тяжёлого детства, непокорной юности, пожизненной вражды и постыдных тайн, которые Дамблдор унёс с собой в могилу. ПОЧЕМУ человек, которого прочили в министры, довольствовался всего лишь должностью директора школы? КАКОВА была истинная цель секретной организации, известной как Орден Феникса? КАК на самом деле Дамблдор встретил свой конец?

Ответы на эти и многие другие вопросы будут даны в новой сенсационной биографии "Жизнь и Ложь Альбуса Дамблдора" Риты Скитер. Эксклюзивное интервью Бетти Брэйтвэйт на странице 13.

Гарри рывком открыл газету и отыскал тринадцатую страницу. Над статьёй красовалось ещё одно знакомое лицо: женщина в украшенных драгоценными камнями очках и с тщательно завитыми светлыми волосами скалила зубы, явно желая изобразить обаятельную улыбку, и махала пальчиками. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на это тошнотворное зрелище, Гарри продолжил читать.

В жизни Рита Скитер гораздо мягче и приветливее, чем можно бы было подумать, зная её известные своей беспощадностью жизнеописания. Встретив в прихожей своего уютного дома, она проводит меня прямо на кухню, чтобы угостить чашечкой горячего чая, кусочком кекса и, конечно же, целым дымящимся котелком свежайших сплетен.

— Конечно, Дамблдор — мечта биографа, — говорит Скитер. — Такая долгая, насыщенная жизнь. Я уверена, моя книга будет первой из многих, очень многих.

Скитер, безусловно, была быстра на подъём. Её книга в девятьсот страниц была закончена всего лишь через четыре недели после загадочной смерти Дамблдора в июне. Я спрашиваю, как ей удалось справиться так невероятно быстро.

— Когда работаешь в журналистике так долго, как я, писать к сроку - вторая натура. Я знала, что волшебный мир жаждет узнать всю историю, и я хотела быть первой, кто предоставил бы ему такую возможность.

Я упоминаю недавний, широко разрекламированный отзыв Эльфиаса Дожа, Особого Советника Уизенгамота и давнего друга Альбуса Дамблдора, о том, что «в книге Скитер фактов меньше, чем на карточке от Шоколадной Лягушки».

Скитер запрокидывает голову в приступе хохота.

— Дорогой Дожи! Я помню, несколько лет назад брала у него, дай ему бог здоровья, интервью о правах русалов. Совсем съехал с катушек, думал, что мы сидим на дне озера Виндермир, всё просил меня остерегаться форели.

И всё же обвинения в неточности, выдвинутые Эльфиасом Дожем, были повторены и другими. Действительно ли Скитер считает, что за четыре коротких недели она смогла составить полную картину долгой и удивительной жизни Дамблдора?

— О, моя милая, — сияет она, ласково похлопывая меня по пальцам, — вы не хуже меня знаете, сколько информации может выудить тугой мешочек с галеонами, отказ слышать слово «нет» и острое Прытко Пишущее Перо! Да люди и без того в очередь вставали, чтобы вывалить свой ушат грязи на Дамблдора. Не все думали, что он был таким замечательным, знаете ли… он перешёл дорожку не одному важному лицу. Но старый Доджи Дож может не гарцевать на Гиппогрифе, потому что я связалась с источником, за который многие журналисты отдали бы свои палочки – с человеком, который никогда раньше не выступал публично, но был очень близок с Дамблдором во время самого бурного и тяжёлого периода его юности.

Предварительная реклама написанной Скитер биографии уже позволяет предположить, что тех, кто верит, что Дамблдор вёл безупречную жизнь, ждёт немало потрясений. Я спрашиваю, какие же сюрпризы она нам преподнесёт.

— Ну-ну, перестаньте, Бетти, я не стану выдавать самые интересные подробности до того, как кто-нибудь купит книгу! — смеётся Скитер. — Но я обещаю, что тех, кто до сих пор думает, что Дамблдор был такой же белый, как его борода, ждёт большое разочарование. Скажем, никому из тех, кто слышал его гневные выступления против Сами-Знаете-Кого, и в голову бы не пришло, что в юности он сам увлекался Тёмными Искусствами! И хоть в свои поздние годы он призывал к терпимости, в молодости он был не таким уж широко мыслящим. Да, у Альбуса Дамблдора весьма тёмное прошлое, я уже не говорю о его сомнительной семейке, о которой он так старательно умалчивал.

Я спрашиваю, имеет ли Скитер в виду брата Дамблдора Аберфорта, который пятнадцать лет назад был осуждён Уизенгамотом за неподобающее использование магии, что вызвало в то время небольшой скандал.

— О, Аберфорт - это всего лишь верхушка навозной кучи, — смеётся Скитер. - Нет, я говорю кое о чём похуже, чем брат, который любил валять дурака с козами, даже хуже, чем калечащий магглов отец – Дамблдор всё равно не мог ничего о них скрыть, оба они были осуждены Уизенгамотом. Нет, меня заинтриговали мать и сестра, и стоило немного копнуть, как обнаружилось прямо-таки гнездо мерзости – но, как я уже сказала, подробностей вам придётся подождать, это в главах с девятой по двенадцатую. Всё, что я сейчас могу сказать: неудивительно, что Дамблдор никогда не рассказывал, как он сломал свой нос.

Оставив в стороне семейные тайны, станет ли Скитер отрицать блестящий ум, благодаря которому Дамблдор сделал столько магических открытий?

— Мозги у него были, — соглашается она, — хотя теперь многие задаются вопросом, все ли эти достижения следует приписывать исключительно ему. Как я сообщаю в шестнадцатой главе, Айвор Диллонсби утверждает, что он уже открыл восемь способов применения драконьей крови, когда Дамблдор «одолжил» его бумаги.

Я позволяю себе заметить, что нельзя отрицать важность некоторых достижений Дамблдора. Например, как же его знаменитая победа над Гриндельвальдом?

— Ах, я рада, что вы упомянули Гриндельвальда, — говорит Скитер с дразнящей улыбкой. — Боюсь, те, кто простодушно верит в поразительную победу Дамблдора, должны приготовиться к настоящей бомбе… возможно даже навозной. Очень грязное дело. Всё, что я могу сказать, не будьте уверены в том, что эта потрясающая, легендарная битва состоялась на самом деле. Тем, кто прочтут мою книгу, возможно придётся прийти к выводу, что Гриндельвальд просто наколдовал белый платочек из кончика своей палочки и сдался без боя!

Скитер отказывается раскрывать что-либо ещё об этой интригующей теме, поэтому мы переходим к отношениям, которые, без сомнения, как ничто другое пробудят любопытство читателей.

— О да, — энергично кивает Скитер. — Я посвящаю целую главу взаимоотношениям Поттера и Дамблдора. Их считали нездоровыми, даже порочными… . Читателям опять-таки придётся купить мою книгу, чтобы узнать всю историю, но я могу сказать, что Дамблдор с самого начала проявлял к Поттеру неестественный интерес. Пошло ли это на пользу мальчику… посмотрим. Разумеется, ни для кого не секрет, что у Поттера была весьма беспокойная юность.

Я спрашиваю, общается ли Скитер до сих пор с Гарри Поттером, у которого она взяла в прошлом году знаменитое эксклюзивное интервью – в той их сенсационной беседе Поттер говорил о своей убеждённости в том, что Сами-Знаете-Кто вернулся.

— О да, у нас сложились самые близкие отношения, — говорит Скитер. — У бедного Поттера так мало настоящих друзей, а мы встретились в один из самых трудных моментов его жизни — на Турнире Трёх Волшебников. Наверное, я - одна из тех немногих среди ныне живущих, кто могут сказать, что знают настоящего Гарри Поттера.

Что приводит нас прямиком к множеству слухов, что ходят до сих пор о последних часах Дамблдора. Верит ли Скитер, что Поттер был с Дамблдором в момент его смерти?

— Ну, не хочу выдавать много, — всё это есть в книге — но свидетели в замке Хогвартс видели, как Поттер бежал с места происшествия сразу после того, как Дамблдор упал, спрыгнул или его столкнули. Позже Поттер дал показания против Северуса Снейпа, человека, к которому он, как всем известно, питает неприязнь. Так ли всё, как кажется? Решать волшебному сообществу… как только они прочтут мою книгу.

На этой интригующей ноте я прощаюсь. Нет сомнения в том, что из-под пера Скитер вышел мгновенный бестселлер. Толпам поклонников Дамблдора тем временем остаётся только с трепетом ожидать того, что они могут вскоре узнать об их герое.

Дочитав статью до конца, Гарри продолжал бессмысленно смотреть на страницу. Отвращение и гнев поднимались в нём, как рвота; он скомкал газету и изо всех сил швырнул её в стену, где она присоединилась к куче хлама вокруг переполненной мусорной корзины.

Он начал слепо расхаживать по комнате, открывая пустые ящики и хватая книги, а потом складывая их на те же места, едва соображая, что делает. Разрозненные фразы из интервью Риты раздавались у него в голове: Я посвящаю целую главу отношениям Поттера и Дамблдора… Их называли нездоровыми, даже порочными… В юности он сам увлекался Тёмными Искусствами… Я связалась с источником, за который многие журналисты отдали бы свои палочки…

—Враньё! — заорал Гарри и увидел в окно, как сосед, который заводил газонокосилку, нервно поднял глаза.

Гарри резко сел на кровать. Отбитый кусочек зеркала отпрыгнул от него. Он поднял его и повернул пальцами, всё думая и думая о Дамблдоре и о лжи, которой пачкала его Рита Скитер.

Вспыхнул ярко-голубой свет. Гарри замер, и его раненый палец снова скользнул по неровному краю осколка. Это ему почудилось, конечно же, почудилось. Он посмотрел через плечо назад, но стена была тошнотворного персикового цвета, который выбрала тётя Петуния. Там не было ничего голубого, что могло бы отразиться в зеркале. Он опять заглянул в осколок зеркала, но на него смотрел оттуда только его собственный ярко-зелёный глаз.

Ему почудилось, не могло быть другого объяснения, почудилось, потому что он думал о мёртвом директоре школы. Уж если что-то и было несомненным, так это то, что он никогда больше не увидит пронизывающих ярко-голубых глаз Альбуса Дамблдора.

Глава третья. Отъезд Дурслей

Звук захлопнувшейся входной двери эхом пронёсся вверх по лестнице и послышался крик: «Эй, ты!».

После шестнадцати лет такого обращения Гарри не сомневался, кого звал его дядя, но, тем не менее, отозвался не сразу. Он всё ещё всматривался в осколок зеркала, в котором, как ему показалось на секунду, он видел глаз Дамблдора. И только когда дядя заорал «ПАРЕНЬ!», Гарри медленно поднялся на ноги и направился к двери спальни, задержавшись только, чтобы положить осколок зеркала в рюкзак к тем вещам, которые собирался взять с собой.

— Что-то ты не торопишься! — заревел Вернон Дёрсли, когда Гарри появился на верхней ступеньке. — Спускайся сюда. Надо поговорить!

Гарри спустился вниз, держа руки глубоко в карманах джинсов. Оказавшись в гостиной, он увидел всех троих Дёрсли.

Они были одеты по-дорожному: дядя Вернон в коричневой куртке на молнии, тётя Петуния – в аккуратном пальто цвета лосося, а Дадли, большой светловолосый мускулистый кузен Гарри, — в кожаной куртке.

— Да? — спросил Гарри.

— Садись! — сказал Вернон. Гарри поднял брови.

— Пожалуйста! — добавил дядя, слегка морщась, как будто это слово царапало ему горло.

Гарри сел. Ему казалось, он знал, что ему предстояло. Дядя начал ходить взад и вперёд, а тётя Петуния и Дадли провожали его встревоженными взглядами. Наконец, сосредоточенно сморщив крупное багровое лицо, дядя Вернон остановился напротив Гарри и заговорил:

— Я передумал, — сказал он.

— Какая неожиданность, — сказал Гарри.

— Не смей говорить таким тоном… — пронзительным голосом начала тётя Петуния, но Вернон Дёрсли махнул рукой, чтобы она замолчала.

— Это всё ерунда! - сказал дядя Вернон, сердито глядя на Гарри своими маленькими поросячьими глазками. — Я не верю ни единому слову. Мы останемся здесь и никуда не поедем.

Гарри взглянул на дядю, чувствуя и досаду, и веселье одновременно.

Вернон Дёрсли передумывал каждые двадцать четыре часа в течение последних четырех недель. В очередной раз изменив свое решение, он то укладывал вещи в машину, то вынимал их, а потом укладывал снова.

Больше всего Гарри понравился тот раз, когда дядя Вернон, не зная, что Дадли добавил во вновь перепакованный чемодан гантели, попытался забросить его в багажник и рухнул, ревя от боли и ругаясь, на чем свет стоит.

— Ты говоришь, — сказал Вернон Дёрсли, продолжая расхаживать по гостиной, — что мы: Петуния, Дадли и я, — в опасности, которая исходит от…. от…

— Кое-кого из «моей братии», да, — сказал Гарри.

— Так вот, я в это не верю, — Дядя Вернон снова остановился перед Гарри. — Я не спал полночи, всё обдумывал, и пришёл к выводу, что это заговор с целью захвата дома.

— Дома? — повторил Гарри. — Какого дома?

— Этого дома! — визгливо выкрикнул дядя Вернон, и вена на его лбу запульсировала. — Нашего дома! Цены на жильё здесь растут на глазах! Ты хочешь, чтобы мы уехали, а потом проделаешь какой-нибудь фокус-покус, и мы опомниться не успеем, как всё окажется переписанным на тебя и…

— Вы что, с ума сошли? — спросил Гарри. — Заговор, чтобы получить этот дом? Вы, правда, тупой или только таким выглядите?

— Ну-ка не смей!… — пискнула тётя Петуния, но Вернон снова махнул на неё рукой. Казалось, обидные намёки на его внешность не имели для него значения по сравнению с той опасностью, которую он обнаружил.

— Хочу напомнить, если вы забыли, — сказал Гарри, — что у меня вообще-то есть дом, мне его оставил крёстный. Так зачем мне этот? В память о хороших деньках?

Наступила тишина. Гарри подумал, что произвёл должное впечатление на дядю этим доводом.

— Ты утверждаешь, — сказал дядя Вернон, снова начиная ходить туда-сюда. — Что этот какой-то там Лорд…

— …Волдеморт, — нетерпеливо ответил Гарри. — И мы это уже раз сто обсуждали, не меньше! Это не то что я утверждаю, это факт! Дамблдор говорил вам в прошлом году, и Кингсли и Мистер Уизли…

Вернон Дёрсли сердито дёрнул плечами, и Гарри догадался, что дядя пытается прогнать воспоминания о неожиданном визите двух взрослых волшебников, случившемся через несколько дней после начала летних каникул. Появление на пороге Кингсли Шеклболта и Артура Уизли стало для семейства Дёрсли весьма неприятным потрясением. Хотя Гарри не мог не признать, что, поскольку однажды мистер Уизли разнёс Дёрсли половину гостиной, трудно было ожидать, что его появление обрадует дядю Вернона.

— …Кингсли и Мистер Уизли тоже это всё объясняли, — безжалостно продолжал Гарри. — Как только мне исполнится семнадцать, чары, которые меня защищают, разрушатся, и вы вместе со мной окажетесь под угрозой. Орден не сомневается, что Волдеморт попытается схватить вас, чтобы пытками вызнать, где я. Или в надежде, что если он будет держать вас заложниками, то я приду вас спасать.

Взгляды Гарри и дяди Вернона встретились. Гарри был уверен, что в этот момент оба они задавали себе один и тот же вопрос. Затем дядя Вернон двинулся дальше по комнате, а Гарри вновь заговорил:

— Вам необходимо спрятаться, и Орден хочет помочь. Вам предлагают серьёзную защиту, лучшую из возможных.

Дядя Вернон ничего не ответил, но продолжал ходить по комнате. За окном солнце склонилось над живыми изгородями из бирючины. Газонокосилка соседа снова заглохла.

— Я думал, есть Министерство Магии? — внезапно спросил дядя Вернон.

— Есть, — удивлённо ответил Гарри.

— Ну, а почему бы им тогда не защитить нас? Мне кажется, что в качестве невинных жертв, виновных лишь в том, что дали убежище человеку, на которого охотятся, мы имеем право на защиту правительства!

Гарри засмеялся – он просто не смог удержаться. Это было до такой степени в духе его дяди — полагаться на государственные учреждения, даже если речь шла о мире, который он презирал и которому не доверял.

— Вы слышали, что сказали Кингсли и мистер Уизли, — ответил Гарри. — Мы думаем, что в министерство проникли враги.

Дядя Вернон прошёл к камину и обратно, так тяжело дыша, что его большие чёрные усы колыхались. Его лицо всё ещё было багровым от усиленной умственной работы.

— Хорошо, — сказал он, снова останавливаясь перед Гарри. — Хорошо, допустим, мы соглашаемся на защиту. Но я не понимаю, почему нас не может охранять этот Кингсли.

Гарри еле-еле удержался, чтобы не закатить глаза. Этот вопрос тоже обсуждался не один раз.

— Как я уже говорил, — произнёс он сквозь стиснутые зубы. — Кингсли охраняет маггл… то есть, вашего Премьер-министра.

— Вот именно!.. Он лучший! — сказал дядя Вернон, указывая на пустой экран телевизора. На днях Дёрсли заметили Кингсли в новостях, когда тот неприметно шёл позади Премьер-министра во время посещения им какой-то больницы. Это, а также то, что Кингсли умел сноровисто носить маггловскую одежду, не говоря уже о чём-то неуловимо успокаивающем в его неторопливом низком голосе, было причиной, по которой Дёрсли прониклись к Кингсли симпатией, которой они определённо не испытывали ни к одному другому волшебнику. Правда они его ни разу не видели с серьгой в ухе.

— Ну, так он занят, — сказал Гарри. — Но Гестия Джонс и Дедалус Диггл более чем годятся для этой работы…

— Посмотреть бы их резюме… — начал дядя Вернон, но у Гарри лопнуло терпение. Встав, он подошёл к дяде, теперь сам указывая на телевизор.

— Это не просто несчастные случаи… эти аварии, взрывы, крушения поездов и всё, что ещё случилось с тех пор как мы смотрели новости в последний раз. Люди исчезают и умирают, и он стоит за этим - Волдеморт. Я вам говорил много раз: он убивает магглов для развлечения. Даже туманы — дементоры вызывают их, а если вы не помните, кто это такие, спросите вашего сына!

Руки Дадли судорожно взметнулись вверх, прикрывая рот. Под взглядами родителей и Гарри он медленно опустил их и спросил:

— Есть… ещё?

— Ещё? — захохотал Гарри. — Кроме тех двух, что напали на нас? Конечно есть! Их сотни, а сейчас, возможно, и тысячи, ведь они питаются страхом и отчаянием…

— Ладно, ладно, — выкрикнул Вернон Дёрсли. — Мы тебя поняли…

— Надеюсь, — сказал Гарри. — Потому что как только мне исполнится семнадцать, все они - Пожиратели Смерти, дементоры, возможно даже Инферии, то есть мёртвые тела, заколдованные чёрным магом, — смогут вас найти и точно нападут. А если вы вспомните, как в последний раз попытались скрыться от волшебников, то согласитесь, что вам нужна помощь.

Ненадолго повисла тишина, в которой далёким эхом пронёсся грохот столько лет назад выломанной Хагридом двери. Тётя Петуния смотрела на дядю Вернона, Дадли уставился на Гарри. Наконец дядя Вернон выпалил:

— А как же моя работа? Школа Дадли? Не думаю, что эти вещи важны для кучки тунеядцев-волшебников…

— Вы что, не понимаете? — закричал Гарри. — Они замучают вас и убьют так же, как моих родителей!

— Пап, — громко сказал Дадли. — Пап, я поеду с этими людьми из Ордена.

— Дадли, — сказал Гарри, — впервые в жизни ты говоришь что-то разумное.

Он знал, что выиграл эту битву. Если уж Дадли испугался настолько, чтобы принять помощь Ордена, его родители отправятся с ним. О том, чтобы расстаться с их Диддикинсом, не могло быть и речи. Гарри взглянул на часы на каминной полке.

— Они будут здесь минут через пять, — сказал он и, когда никто из Дёрсли не ответил, вышел из комнаты. Перспектива разлуки с тётей, дядей и кузеном, возможно навсегда, его совсем не огорчала, однако в воздухе всё равно была какая-то неловкость. Что говорят друг другу, расставаясь после шестнадцати лет взаимной неприязни?

В своей комнате Гарри бесцельно повозился со своим рюкзаком, затем просунул сквозь прутья клетки Хедвиг парочку совиных орешков. Они с глухим звуком упали на дно, но сова их проигнорировала.

— Мы скоро уедем, очень скоро— сказал ей Гарри. — И тогда ты снова сможешь полетать.

В дверь позвонили. Гарри заколебался, но затем вышел из своей комнаты и направился обратно вниз. Было бы слишком ожидать, что Гестия и Дедалус в одиночку справятся с Дёрсли.

— Гарри Поттер! — пискнул взволнованный голос, когда Гарри открыл дверь; маленький человек в лиловом цилиндре низко раскланивался перед ним. — Честь для меня, как всегда!

— Спасибо, Дедалус, — сказал Гарри, слабо и смущённо улыбаясь темноволосой Гестии. — Я очень рад, что вы это делаете… Они здесь, мои тётя, дядя и двоюродный брат…

— Доброго вам дня, родственники Гарри Поттера! — радостно сказал Дедалус, проходя в гостиную. Было видно, что Дёрсли совсем не рады такому обращению; Гарри уже ждал, что они снова передумают. Дадли отступил поближе к матери при виде волшебников.

— Я вижу, вы уже собрались и готовы ехать! Прекрасно! План, как вам уже рассказал Гарри, прост, — сказал Дедалус, доставая из жилетного кармана огромные часы и внимательно глядя на них. — Мы покинем дом до того, как это сделает Гарри.

Пользоваться магией в вашем доме опасно, это может дать Министерству повод арестовать Гарри, потому что он ещё несовершеннолетний. Мы отъедем миль на десять, а затем дизаппарируем в безопасное место, которое мы выбрали для вас. Полагаю, вы знаете, как водить? — вежливо спросил он дядю Вернона.

— Знаю ли я как… Конечно, я прекрасно знаю, чёрт побери, как водить! —захлебнулся от возмущения дядя Вернон.

— Это очень разумно с вашей стороны, сэр, очень. Меня бы лично совершенно сбили с толку все эти кнопочки и пимпочки, — сказал Дедалус. Он явно считал, что польстил Вернону Дёрсли, а тот с каждым произнесённым Дедалусом словом прямо на глазах терял уверенность в плане.

— Даже водить не умеет, — пробормотал он себе под нос, и его усы возмущённо задёргались, но, к счастью, ни Дедалус, ни Гестия его не слышали.

— Ты, Гарри, — продолжил Дедалус, — подождёшь здесь своих сопровождающих. Наши планы немного поменялись…

— В каком смысле? — тут же сказал Гарри. — Я думал, «Дикий Глаз» придёт и заберёт меня с помощью параллельного аппарирования.

— Нельзя, — коротко ответила Гестия. — «Дикий Глаз» объяснит.

Дёрсли, которые слушали этот разговор, судя по выражению лиц, абсолютно ничего в нём не понимая, подпрыгнули когда пронзительный голос громко прокричал «Поторопись!». Гарри оглядел всю комнату, прежде чем сообразил, что звук исходит от карманных часов Дедалуса.

— Совершенно верно, у нас очень плотный график, — сказал Дедалус, кивая на свои часы и убирая их обратно в жилетный карман. — Мы попытаемся переместить твою семью одновременно с твоим отъездом из дома, Гарри. Таким образом, защита исчезнет в тот момент, когда вы все будете направляться в безопасное место, — он повернулся к Дёрсли. — Ну что, мы собрались и готовы ехать?

Никто из них не ответил. Дядя Вернон всё ещё в ужасе смотрел на бугорок в жилетном кармане Дедалуса.

— Возможно, нам следует подождать в прихожей, Дедалус, — прошептала Гестия. Она явно считала нетактичным оставаться в комнате, пока Гарри и семья Дёрсли будут говорить друг другу нежные слова прощания и, может быть, даже прослезятся.

— Не надо, — пробормотал Гарри, но дядя Вернон избавил его от дальнейших объяснений громким «Ну что ж, тогда до свидания, парень».

Он поднял правую руку, чтобы пожать Гарри руку, но в последний момент, похоже, понял, что не в силах это сделать, и просто сжал ладонь в кулак, покачивая им взад и вперед, словно метроном.

— Ты готов, Дидди? — спросила тётя Петуния, суетливо проверяя застёжку на сумке, чтобы совсем не смотреть на Гарри.

Дадли не отвечал, а стоял с чуть приоткрытым ртом, немного напоминая Гарри великана Гропа.

— Тогда пошли, — сказал дядя Вернон.

Он уже почти дошёл до двери гостиной, как вдруг Дадли пробормотал: «Не понимаю».

— Чего ты не понимаешь, лапочка? — спросила тётя Петуния, глядя на сына.

Дадли поднял свою большую как окорок руку, указывая на Гарри.

— Почему он не едет с нами?

Дядя Вернон и тётя Петуния замерли на месте, уставившись на Дадли, как будто он только что изъявил желание стать балериной.

— Что? — громко спросил дядя Вернон.

— Почему он тоже не едет? — спросил Дадли.

— Ну, он… он не хочет, — сказал дядя Вернон, обратив на Гарри сердитый взгляд, и добавил. — Ведь не хочешь?

— Ни капельки, — сказал Гарри.

— Вот видишь, — сказал дядя Вернон. — Ну так давай, теперь пойдём.

Он вышел из комнаты. Они слышали, как открылась входная дверь, но Дадли не двигался, и после нескольких нерешительных шагов тётя Петуния тоже остановилась.

— Что теперь? — рявкнул дядя Вернон, снова появляясь в дверях.

Казалось, Дадли старается справиться с идеями, которые слишком сложно выразить словами. После нескольких секунд явно мучительной внутренней борьбы он сказал:

- А куда же он пойдет?

Тётя Петуния и дядя Вернон переглянулись. Дадли явно их пугал. Гестия Джонс нарушила молчание.

— Но… вы ведь знаете, куда отправится ваш племянник? — спросила она озадаченно.

— Естественно, знаем, — сказал Вернон Дёрсли. — Он поедет с кем-то из вашей компании, так? Всё, Дадли, давай-ка в машину, мы торопимся, ты слышал, что сказал дяденька.

И снова Вернон Дурсли дошёл до самой входной двери, но Дадли не пошёл за ним.

— Поедет с кем-то из нашей компании?

Гестия была явно возмущена. Гарри уже приходилось сталкивался с такой реакцией, волшебники бывали потрясены, что самые близкие родственники так мало интересовались знаменитым Гарри Поттером.

— Всё в порядке, — заверил её Гарри. — Это не имеет значения, честно.

— Не имеет значения? — повторила Гестия, гневно повышая голос. — Разве эти люди не понимают, через что тебе пришлось пройти? В какой ты опасности? Какое особое место ты занимаешь в сердцах тех, кто борется против Волдеморта?

— Э… нет, не понимают, — сказал Гарри. — Они думают, что я просто зря занимаю место, честно говоря, но я уже привык…

— Я не считаю, что ты зря занимаешь место.

Если бы Гарри не видел, как губы Дадли пришли в движение, он бы не поверил своим ушам. Он и так таращился на Дадли несколько секунд, пока не был вынужден признать, что эти слова действительно произнёс его двоюродный брат; об этом говорило хотя бы то, что Дадли залился краской. Гарри тоже был смущён и изумлён.

— Ну… э… спасибо, Дадли.

И снова казалось, что Дадли пытается сладить с мыслями, слишком громоздкими для выражения, прежде чем произнести:

— Ты спас мне жизнь.

— Не совсем, — сказал Гарри. — Дементор взял бы только твою душу…

Он с любопытством взглянул на кузена. Они практически не общались этим летом, как и прошлым, ведь Гарри возвращался на Привит Драйв совсем ненадолго и почти не выходил из своей спальни. Но только теперь до Гарри дошло, что чашка холодного чая, на которую он наступил сегодня утром, пожалуй вовсе не была ловушкой. Он был тронут, и всё же почувствовал облегчение от того, что Дадли казалось исчерпал все свои возможности для выражения чувств. Открыв рот ещё пару раз, Дадли покраснел и снова погрузился в молчание.

Тётя Петуния расплакалась. Гестия Джонс посмотрела на неё с одобрением, которое сменилось возмущением, когда тётя Петуния подбежала и вместо того, чтобы обнять Гарри, обняла Дадли.

— Т-так мило, Даддерс… — рыдала она в его массивную грудь. — Т-такой милый мальчик… с-сказал спасибо…

— Он же вовсе не сказал спасибо! — возмутилась Гестия. — Он только сказал, что Гарри не занимает места зря!

— Да, но из уст Дадли это всё равно что «Я тебя люблю», — сказал Гарри, разрываясь между раздражением и желанием засмеяться над тётей Петунией, которая продолжала цепляться за Дадли так, словно он только что спас Гарри из горящего здания.

— Мы вообще поедем или нет? — раскатисто крикнул дядя Вернон, снова появляясь в дверях гостиной. — Мне казалось, у нас плотный график!

— Да, да, конечно, — сказал Дедалус Диггл, который немного ошалел, наблюдая за происходящим, но теперь, казалось, взял себя в руки. — Нам действительно пора. Гарри…

Он подбежал и сжал руку Гарри обеими своими руками.

— …удачи. Я надеюсь, мы снова встретимся. Надежды волшебного мира возложены на тебя.

— А, — сказал Гарри, — точно. Спасибо.

— Прощай, Гарри, — сказала Гестия, также пожимая его руку. — Наши мысли с тобой.

— Я надеюсь, всё будет в порядке, — сказал Гарри, бросая взгляд на тётю Петунию и Дадли.

— О, я уверен, мы станем лучшими друзьями, — жизнерадостно сказал Диггл, махая шляпой на прощание и выходя из комнаты. Гестия пошла за ним.

Дадли мягко высвободился из объятий матери и подошёл к Гарри, которому пришлось сдержать позыв пригрозить кузену магией. Тогда Дадли протянул большую розовую руку.

— Чёрт возьми, Дадли, — сказал Гарри сквозь возобновившиеся рыдания тёти Петунии. — Неужели Дементоры вдохнули в тебя другую душу?

— Не знаю, — пробормотал Дадли. — Увидимся, Гарри.

— Да… — сказал Гарри, пожимая руку Дадли. — Может быть. Береги себя, Большой Ди.

Дадли почти улыбнулся, а затем потопал из комнаты. Гарри услышал его тяжёлые шаги на дорожке из гравия и звук захлопнувшейся дверцы машины.

Тётя Петуния, которая закрывала лицо платочком, обернулась на звук. Похоже, она не ожидала, что останется с Гарри наедине. Торопливо пряча мокрый платочек в карман, она сказала: «Ну… прощай», и направилась к двери, не глядя на него.

— Прощайте, — сказал Гарри.

Она остановилась и обернулась. На секунду у Гарри возникло странное чувство, будто она хотела что-то сказать ему: она посмотрела на него каким-то странно боязливым взглядом и, казалось, вот-вот заговорила бы, но затем, чуть дёрнув головой, вышла из комнаты и заторопилась вслед за мужем и сыном.

Глава четвертая. Семеро Поттеров

Гарри взбежал вверх по лестнице в свою спальню и оказался у окна как раз тогда, когда машина Дёрсли свернула с подъездной дорожки на дорогу. Цилиндр Дедалуса виднелся на заднем сидении между тётей Петунией и Дадли. В конце Привит Драйв машина свернула направо, на мгновение её окна полыхнули алым в лучах заходящего солнца, а затем она исчезла из виду.

Гарри взял клетку с Хедвигой, «Молнию» и рюкзак, в последний раз оглядел свою непривычно чистую комнату, а потом неуклюже спустился обратно в прихожую, где поставил клетку, метлу и сумку у нижней ступеньки. Теперь уже быстро темнело, и в вечернем свете коридор был полон теней. Было невероятно странно стоять здесь в тишине и знать, что он покидает этот дом навсегда. Давным-давно, когда Дёрсли оставляли его одного, отправляясь куда-нибудь поразвлечься, редкие часы одиночества были для него настоящим наслаждением. Задержавшись только у холодильника, чтобы стащить что-нибудь вкусненькое, он сразу же бежал наверх играть на компьютере Дадли или включал телевизор, переключая каналы, сколько было душе угодно.

Воспоминания о тех временах вызвали у него странное чувство пустоты, словно он вспоминал потерянного младшего брата.

— Не хочешь в последний раз взглянуть на дом? — спросил он у Хедвиги, которая всё ещё сидела, обиженно спрятав голову под крыло. — Мы никогда сюда не вернёмся. Разве тебе не хочется вспомнить старые добрые времена? Посмотри, например, на этот коврик у двери. Сколько воспоминаний… Дадли на него вырвало, когда я спас его от дементоров…

Оказывается, он всё же был мне благодарен, представляешь?.. А прошлым летом Дамблдор вошёл в эту дверь…

Гарри на мгновение потерял ход мыслей, а Хедвига не сделала ничего, чтобы помочь его восстановить, лишь сидела с головой под крылом. Гарри повернулся спиной к входной двери.

— А здесь, Хедвига, — Гарри открыл дверь под лестницей, — я спал! Ты меня тогда не знала… Боже, да он же совсем крошечный, я и забыл…

Гарри смотрел на хранящиеся в чулане ботинки и зонтики и вспоминал, как, просыпаясь каждое утро, упирался взглядом в лестницу над головой, обычно украшенную парочкой пауков. Это были времена, когда он не знал ничего о том, кто он на самом деле, не знал, как умерли его родители, и почему такие странные вещи часто происходили вокруг него. Но он до сих пор помнил сны, что не давали ему покоя даже тогда, странные, непонятные сны, с зелёными вспышками, а однажды - дядя Вернон чуть не разбил машину, когда Гарри рассказал об одном - с летающим мотоциклом…

Неожиданно где-то поблизости раздался оглушительный рёв. Гарри резко выпрямился и стукнулся головой о низкий дверной косяк.

Задержавшись только, чтобы употребить несколько отборных ругательств из репертуара дяди Вернона, он доковылял до кухни, держась за голову, и выглянул в окно на задний дворик.

Темнота, казалось, пульсировала, воздух дрожал. Затем, один за другим начали появляться люди – по мере того как они сбрасывали с себя Маскировачные чары. Возвышаясь над всеми, Хагрид, в шлеме и защитных очках, восседал верхом на огромном мотоцикле с чёрной коляской. Вокруг него люди спешивались с мётел, а в двух случаях - со скелетоподобных чёрных лошадей с крыльями.

Распахнув дверь чёрного хода, Гарри кинулся в гущу этой толпы. Раздались дружные приветственные восклицания, Гермиона обняла его, Рон похлопал по спине, а Хагрид спросил:

— Всё нормально, Гарри? Готов ехать?

— Определённо, — сказал Гарри, радостно улыбаясь им всем. — Но я не думал, что вас будет так много!

— Планы поменялись, — прорычал Дикий Глаз, в руках у которого были два огромных набитых мешка. Его волшебный глаз двигался с головокружительной скоростью, осматривая темнеющее небо, дом и сад. — Давай-ка в укрытие, прежде чем мы тебе всё расскажем.

Гарри провёл их в кухню, где, весело смеясь и переговариваясь, они расселись на стульях и на других до блеска отполированных тётей Петунией предметах кухонной мебели, а кое-кто прислонился к безупречно чистым кухонным машинам: долговязый и тощий Рон; Гермиона, пышные волосы которой были заплетены в длинную косу; идентично ухмыляющиеся Фред и Джордж; длинноволосый Билл, весь покрытый шрамами; лысеющий мистер Уизли с его добрым лицом и немного покосившимися очками; испытанный битвами Дикий Глаз, одноногий и с волшебным ярко-голубым глазом, крутящимся в глазнице; Тонкс, чьи короткие волосы были её любимого ярко-розового цвета; Люпин, у которого прибавилось седины и морщин; стройная красивая Флёр, с её длинными серебристыми волосами; лысый, чернокожий и широкоплечий Кингсли; Хагрид со своими всклокоченными волосами и бородой, которому пришлось пригнуться, чтобы не стукнуться головой о потолок; а ещё Мундунгус Флетчер, низенький, грязный и жалкий, со спутанными волосами и скорбными, как у бассета, глазами. Гарри казалось, что при виде них его сердце раздулось и запылало жаром: он испытывал невероятную привязанность ко всем ним, даже к Мундунгусу, которого пытался придушить во время их последней встречи.

— Кингсли, я думал, ты охраняешь Премьер-министра магглов, — крикнул он через всю комнату.

— Он может прожить без меня одну ночь, — сказал Кингсли. — Ты важнее.

— Гарри, смотри-ка! — сказала взобравшаяся на стиральную машину Тонкс, шевеля пальчиками левой руки, на одном из которых сияло кольцо.

— Вы поженились? — вскрикнул Гарри, глядя то на неё, то на Люпина.

— Нам жаль, что тебя не было с нами, Гарри, это было тихое мероприятие.

— Это отлично, поздра…

— Ладно-ладно, у всех будет шанс обменяться любезностями потом! — перекрывая гомон, рявкнул Хмури, и все сразу умолкли. Хмури скинул тюки на пол и повернулся к Гарри. — Дедалус, наверное, сказал тебе, что нам пришлось отказаться от плана А. Пиус Тикнесс перешёл на их сторону, что вызвало большие трудности. Он под угрозой тюремного заключения запретил проводить Каминную Сеть к этому дому, размещать здесь Портключ или аппарировать сюда и отсюда. Всё это сделано, чтобы якобы защитить тебя от нападения Сам-Знаешь-Кого. Совершенно бессмысленно, потому что чары твоей матери уже и так тебя защищают. На самом деле он добился того, что ты не можешь безопасно убраться отсюда. Вторая проблема: ты несовершеннолетний, а значит, всё ещё находишься под действием Следа.

— Я не…

— Ну Следа, Следа! — нетерпеливо сказал Дикий Глаз. — Это заклинание, которое отслеживает магическую активность вокруг тех, кому ещё нет семнадцати, так Министерство узнаёт о том, что магию совершил несовершеннолетний! Если ты или кто-то ещё рядом произнесёт заклинание, чтобы вызволить тебя отсюда, Тикнесс сразу же узнает об этом. Как и Пожиратели Смерти.

— Мы не можем ждать, пока След исчезнет, потому что когда тебе исполнится семнадцать, ты лишишься защиты своей матери. Короче, Пиус Тикнесс думает, что окончательно загнал тебя в угол и тебе не уйти.

Гарри не мог не согласиться с неизвестным ему Тикнессом.

— И что же нам делать?

— Использовать средства перемещения, которые у нас остались, те, что не может вычислить След, потому что они не требуют заклинаний: мётлы, Тестралей и мотоцикл Хагрида.

Гарри видел в плане кучу просчётов, но решил попридержать язык за зубами, чтобы Дикий Глаз мог их объяснить.

— Значит так, чары твоей матери спадут только при двух условиях: когда ты достигнешь совершеннолетия или, — Хмури рукой обвёл сияющую чистотой кухню, — когда ты перестанешь называть это место своим домом. Сегодня вы с твоими дядей и тётей пошли разными дорогами, полностью осознавая, что вы больше никогда не будете жить вместе, правильно?

Гарри кивнул.

— Значит, в этот раз, когда ты покинешь дом, пути назад не будет, и чары спадут, как только ты выйдешь за пределы их действия. Мы решили разрушить чары заранее, потому что другим вариантом было бы ждать, пока Сам-Знаешь-Кто явится сюда и схватит тебя, как только тебе исполнится семнадцать.

— Наше преимущество в том, что Сам-Знаешь-Кто не знает, что мы заберём тебя сегодня. Мы пустили утку в Министерстве: они считают, что мы не увезём тебя до тридцатого. Но мы имеем дело с Сам-Знаешь-Кем, поэтому не можем просто полагаться на то, что он не знает правильной даты; наверняка по его приказу парочка Пожирателей будет патрулировать небо в окрестностях, на всякий случай. Поэтому мы подобрали дюжину разных домов и обеспечили им всевозможную защиту. Каждый из них выглядит так, как будто может быть твоим укрытием, все они как-то связаны с Орденом: мой дом, дом Кингсли, дом тётушки Молли Мюриэль… ну ты понял суть.

— Да, — согласился Гарри не совсем искренне, потому что всё ещё видел огромный пробел в плане.

— Ты отправишься к родителям Тонкс. Как только ты окажешься в зоне действия защитных заклинаний, наложенных на их дом, сможешь использовать Портключ до Норы. Вопросы?

— Э… да, — сказал Гарри. — Может, сначала они и не будут знать, в который из двенадцати домов я направляюсь, но разве это не станет очевидным, как только… — он быстро пересчитал присутствующих, — все четырнадцать человек полетят отсюда к родителям Тонкс?

— А, — сказал Хмури, — забыл сказать самое главное. Четырнадцать человек не полетят к родителям Тонкс. Сегодня в небе полетят семь Гарри Поттеров, каждый в сопровождении кого-то ещё, и все они направятся к разным убежищам.

Из-под своего плаща Хмури вынул фляжку с жидкостью, похожей на грязь. Ему не было нужды что-то ещё говорить, ведь Гарри мгновенно понял оставшуюся часть плана.

— Нет! — сказал он громко, и его голос зазвенел по кухне. — Ни за что!

— Я им говорила, что ты так это воспримешь, - сказала Гермиона с некоторым самодовольством.

— Неужели вы считаете, что я позволю, чтобы шесть человек рисковали своими жизнями…

— …ага, это ведь для нас всех вновинку… - сказал Рон.

— Это совсем другое – притворяться мной…

— Ну, вообще-то никто из нас от этого не в восторге, —серьёзным тоном сказал Фред. — Представь себе, вдруг что-то пойдёт не так, и мы навсегда останемся тощими очкариками.

Гарри не улыбнулся.

— У вас ничего не выйдет без моего согласия! Вам понадобятся мои волосы.

— Да, значит плану крышка! — сказал Джордж. — Ясно, нам никак не заполучить твои волосёнки, если ты сам не согласишься.

— Да, тринадцать человек против одного парня, которому нельзя колдовать… у нас просто ни одного шанса, — сказал Фред.

— Смешно, — сказал Гарри, — просто обхохочешься.

— Если придётся применить силу, так применим, — прорычал Хмури, пристально глядя на Гарри волшебным глазом, который теперь чуть подрагивал в глазнице. — Здесь все взрослые, Поттер, и все готовы принять на себя риск.

Мундунгус пожал плечами и скривился; волшебный глаз Хмури повернулся и уставился на него сбоку сквозь висок. — Хватит спорить. Время на исходе. Парень, мне нужны твои волосы, сейчас же.

— Но это безумие, не нужно…

— Не нужно! — зарычал Хмури. — Сам-Знаешь-Кто на свободе, и полминистерства на его стороне! Поттер, если нам повезло, он заглотил нашу приманку и будет подстерегать тебя тридцатого числа, но это было бы безумием с его стороны не заслать парочку Пожирателей для слежки, я так и сделал бы. Они, возможно, не достанут тебя в этом доме, пока чары твоей матери ещё держатся, но они вот-вот спадут, а примерное расположение дома им известно. Наш единственный шанс — использовать двойников. Даже Сам-Знаешь-Кто не может разделиться на семь частей.

Гарри поймал взгляд Гермионы и тут же отвёл глаза.

— Так что, Поттер… немного волос, будь любезен.

Гарри взглянул на Рона, который скорчил гримасу, означавшую «ну давай уже».

— Сейчас же! — рявкнул Хмури.

Все взгляды были прикованы к нему; Гарри поднял руку к макушке, ухватил прядку волос и дёрнул.

— О-о-о, ты выглядишь гораздо вкуснее, чем Крэбб и Гойл, Гарри, — сказала Гермиона, но заметила поползшие вверх брови Рона, чуть-чуть покраснела и пояснила: - Ну, ты знаешь, о чём я… зелье Гойла выглядело как сопли.

— Так, теперь фальшивые Поттеры, постройтесь здесь, пожалуйста, — сказал Хмури.

Рон, Гермиона, Фред, Джордж и Флёр выстроились в ряд перед сияющей раковиной тёти Петунии.

— Одного не хватает, — сказал Люпин.

— Вот, — угрюмо сказал Хагрид, поднимая за шиворот Мундунгуса и кидая его рядом с Флёр, которая демонстративно сморщила носик и отошла, чтобы встать между Фредом и Джорджем.

— Да я ж те говорю, мне бы лучше в охране, — сказал Мундунгус.

— Умолкни! — рыкнул Хмури. — Я уже говорил тебе, бесхребетному слизняку, что если мы нарвёмся на Пожирателей, то они будут пытаться схватить Поттера, а не убить его. Дамблдор всегда говорил, что Сам-Знаешь-Кто захочет лично прикончить Поттера. А вот как раз охранникам следует волноваться, их точно попытаются убить.

Было видно, что Мундунгуса это не убедило, но Хмури уже доставал из-под плаща полдюжины стаканчиков размером с подставку для яйца, которые он раздал, прежде чем налить в каждый немного Многосущного зелья.

— Ну, все вместе, поехали…

Рон, Гермиона, Фред, Джордж, Флёр и Мундунгус выпили из стаканов. Все они задохнулись и передёрнулись, когда зелье коснулось их глоток: их лица начали пузыриться и оплывать, как горячий воск. Гермиона и Мундунгус потянулись вверх, Рон, Фред и Джордж стали уменьшаться; их волосы начали темнеть, а у Гермионы и Флёр они словно втягивались в голову.

Тем временем Хмури, не обращая на происходящее ни малейшего внимания, развязывал огромные тюки, которые он принёс. Когда он снова выпрямился, перед ним стояло шесть пыхтящих и отдувающихся Гарри Поттеров.

Фред и Джордж повернулись друг к другу и хором сказали: «Ух, ты! Мы одинаковые!»

— Не знаю, по-моему я всё равно симпатичнее, — сказал Фред, изучая своё отражение в чайнике.

— Фу, — сказала Флёр, рассматривая себя в дверце микроволновой печи. — Билль, не смотри на меня - я просто уродина.

— Кому вещи велики, могут взять здесь размером поменьше, — сказал Хмури, указывая на первый мешок. — И наоборот. Не забудьте очки, в боковом кармане лежит шесть пар. Когда оденетесь, в другом мешке возьмёте свой багаж.

Настоящий Гарри думал, что это, должно быть, самая причудливая картина, которую он видел в своей жизни, а странного повидал он на своём веку немало. Он наблюдал, как шесть его двойников рылись в мешках, доставая одежду, надевали очки, убирали свои вещи. Ему хотелось попросить их проявить побольше уважения к его личной жизни, поскольку они стали оголяться совершенно беззастенчиво – им явно гораздо легче было выставлять напоказ его тело, чем своё собственное.

— Я знал, что Джинни всё врала про татуировку, — сказал Рон, глядя на свою голую грудь.

— Гарри, у тебя действительно ужасное зрение, — сказала Гермиона, надевая очки.

Одевшись, поддельные Гарри взяли рюкзаки и клетки с чучелами сов из второго тюка.

— Хорошо, — сказал Хмури, когда перед ним наконец предстали семь очкастых, одетых и нагруженных Гарри. — Разбиваемся на пары так: Гнус полетит со мной на метле…

— А чёй-то я с тобой? — буркнул Гарри, стоявший ближе всех к чёрному ходу.

— Потому что за тобой нужен глаз да глаз, — прорычал Хмури, и правда не сводя с Мундунгуса своего волшебного глаза. Он продолжал: «Артур и Фред…»

— Я Джордж, — сказал близнец, на которого указывал Хмури. — Что, нельзя нас различить, даже когда мы оба Гарри?

— Извини, Джордж…

— Да я шучу, я вообще-то Фред…

— Хватит дурака валять! — взорвался Хмури. — Второй… Фред, Джордж, или кто ты там - ты с Ремусом. Мисс Делакур…

— Я повезу Флёр на Тестрали, — сказал Билл. — Она не в восторге от мётел.

Флёр подошла и встала рядом, глядя на него со слащавым раболепным выражением, которое, как Гарри всей душой надеялся, больше никогда не появится на его лице.

— Мисс Грэйнджер с Кингсли, тоже на Тестраль…

Гермиона, с облегчением улыбнулась в ответ на улыбку Кингсли; Гарри знал, что она тоже чувствовала себя неуверенно на метле.

— И остаёмся мы с тобой, Рон! — радостно воскликнула Тонкс и опрокинула стойку для кружек, когда помахала ему рукой. Рон выглядел не таким довольным, как Гермиона.

— А ты со мной, Гарри. Не возражаешь? — сказал Хагрид слегка обеспокоенно. — Мы будем на мотоцикле, понимаешь, мётлы и Тестрали моего веса не выдержат. Там правда из-за меня на сидении места мало, так что тебе придётся сесть в коляску, ладно?

— Отлично, — сказал Гарри, несколько покривив душой.

— Мы думаем, Пожиратели будут ожидать, что ты полетишь на метле, — сказал Хмури, который, похоже, догадался о чувствах Гарри. — У Снейпа была куча времени рассказать им о тебе всё, чего он не говорил раньше. Так что если мы натолкнёмся на кого-то из них, они точно выберут одного из Поттеров которые хорошо сидят на метле. Ну что ж, — сказал он, завязывая мешок с вещами лже-Поттеров и направляясь обратно к двери. — До отлёта остаётся три минуты. Смысла запирать заднюю дверь нет, всё равно она не удержит Пожирателей Смерти, когда те придут…. Пошли…

Гарри поспешил в прихожую за рюкзаком, «Молнией» и клеткой Хедвиги, а потом вышел за остальными в тёмный сад. Со всех сторон метлы прыгали в руки седоков. Кингсли уже помогал Гермионе взобраться на одну большую чёрную Тестраль, а Флёр подсаживал на другую Билл. Хагрид в защитных очках стоял наготове рядом с мотоциклом.

— Это он? Мотоцикл Сириуса?

— Он самый, — радостно улыбнулся Гарри Хагрид. — А когда я возил тебя на нём в последний раз, Гарри, ты мог уместиться у меня в ладони.

Забравшись в коляску, Гарри невольно почувствовал себя несколько униженным. Ведь из-за этого он сразу стал на несколько футов ниже других. Рон ухмыльнулся, увидев, как тот сидит, словно ребёнок в игрушечной машинке. Гарри запихал рюкзак и метлу под ноги, а клетку с Хедвигой засунул между коленями. Было ужасно неудобно.

— Артур кое-что тут поколдовал, — сказал Хагрид, не замечая неудобств Гарри. Он уселся на мотоцикл, который слегка крякнул и ушёл на несколько дюймов в землю. – У него теперь есть несколько козырных тузов в рукаве. Вот это была моя идея.

Он ткнул толстым пальцем в пурпурную кнопку рядом со спидометром.

— Пожалуйста поосторожнее, Хагрид, — сказал мистер Уизли, стоявший рядом с метлой в руке. — Я до сих пор не уверен, что стоило это делать, ну а уж пользоваться этим следует только в действительно критической ситуации.

— Ну ладно, - сказал Хмури. — Всех прошу приготовиться. Я хочу, чтобы мы все отправились одновременно, иначе наш отвлекающий манёвр не сработает.

Все взобрались на мётлы.

— Держись крепче, Рон, — сказала Тонкс, и Гарри увидел, как Рон искоса виновато взглянул на Люпина, после чего обхватил её за талию. Хагрид пнул мотоцикл: тот заревел как дракон, и коляска затряслась.

— Удачи всем! — прокричал Хмури. — Увидимся примерно через час в Норе. На счёт три. Раз… два… ТРИ!

Мотоцикл издал жуткий рёв, и Гарри почувствовал, как коляска неприятно содрогнулась. Он быстро поднимался в воздух, глаза его чуть слезились, а волосы ветром отбросило с лица назад. Вокруг него поднимались мётлы, мимо мелькнул длинный чёрный хвост Тестрали. Ноги Гарри, придавленные к коляске клеткой с Хедвигой и рюкзаком, уже болели и начинали неметь. Ему было так неудобно, что он почти забыл в последний раз взглянуть на дом номер четыре по Привит Драйв, а когда он перегнулся через край коляски, чтобы посмотреть, уже не мог разобрать, какой из домов был его. Они поднимались всё выше и выше в небо…

И вдруг их окружили. Словно из ниоткуда, из ничего, в воздухе появились человек тридцать в капюшонах и образовали широкое кольцо, в самую середину которого и поднялись, ничего не замечая, члены Ордена.

Повсюду засверкали зелёные вспышки, раздались крики: Хагрид заорал, и мотоцикл перевернулся. Гарри потерял все ориентиры. Фонари теперь светили над ним, повсюду кричали, Гарри изо всех сил цеплялся за коляску, стараясь не выпасть из неё. Клетка с Хедвигой, «Молния» и рюкзак выскользнули из-под ног.

— Нет… ХЕДВИГА!

Метла, вращаясь, полетела вниз, но он успел ухватиться за клетку и за лямку рюкзака как раз в тот момент, когда мотоцикл снова вернулся в нормальное положение. Секундная передышка, а затем опять вспышка зелёного света. Сова крикнула и упала на дно клетки.

— Нет… НЕТ!

Мотоцикл полетел вперёд. Гарри заметил, как разлетелись в стороны Пожиратели Смерти в капюшонах, когда Хагрид протаранил их оцепление.

— Хедвига… Хедвига…

Но сова лежала, жалкая и неподвижная, словно игрушка, на полу клетки. Он никак не мог осознать, что произошло, да и страх за остальных заглушал все прочие чувства. Он посмотрел через плечо и увидел движущуюся массу народа; то тут, то там вспыхивал зелёный свет, две пары людей улетали на мётлах от происходящего, но он не мог разобрать, кто это был…

— Хагрид, нам нужно вернуться, нам нужно вернуться! — Гарри пытался перекричать звук ревущего мотора. Он выхватил палочку и запихнул клетку с Хедвиг на дно коляски, отказываясь верить, что она мертва. — Хагрид, ПОВОРАЧИВАЙ ОБРАТНО!

— Моя работа — доставить тебя в сохранности, Гарри! — проревел Хагрид и прибавил газу.

— Стой… СТОЙ! — кричал Гарри, но когда он снова обернулся, мимо его левого уха пролетели две зелёные вспышки. Четыре Пожирателя вырвались из круга и гнались за ними, целясь в широкую спину Хагрида. Хагрид вильнул в сторону, но Пожиратели не отставали от мотоцикла, посылая им вслед все новые и новые заклятия. Гарри пришлось сползти пониже в коляску, чтобы не попасть под них. Извернувшись, он прокричал «Ступефай!», и вспышка красного света вылетела из его палочки, пробив брешь в ряду преследовавших Пожирателей, когда те разлетелись в разные стороны, чтобы увернуться от неё.

— Держись, Гарри, сейчас я им покажу, — взревел Хагрид, и Гарри, подняв глаза, успел увидеть, как тот ударил толстым пальцем по зелёной кнопке рядом с указателем топлива.

Стена, настоящая кирпичная стена, вырвалась из выхлопной трубы. Вывернув шею, Гарри увидел, как она выросла прямо в воздухе. Трое Пожирателей сумели увернуться от неё, но четвёртому не повезло. Он скрылся из виду за стеной, а затем упал камнем вниз, а его метла разлетелась на куски. Один из его товарищей замедлил скорость, чтобы помочь ему, но они скрылись в темноте, как и висящая в воздухе стена, когда Хагрид налёг на рукоятки и прибавил ходу.

Ещё несколько Смертельных заклятий пролетело мимо головы Гарри из палочек двух оставшихся Пожирателей; они целились в Хагрида. Гарри послал в ответ Оглушающие заклинания. Красные и зелёные огни сталкивались в воздухе и рассыпались дождём разноцветных искр, и Гарри подумал ни с того ни с сего о фейерверках, и о магглах внизу, которые не имеют представления о происходящем…

— Ещё разок, Гарри, держись! — крикнул Хагрид и ткнул вторую кнопку. На этот раз огромная сеть вырвалась из выхлопной трубы, но Пожиратели были готовы. Они сумели увернуться, и к тому же, тот из них, что отстал, чтобы спасти потерявшего сознание соратника, догнал их. Он неожиданно появился из темноты и теперь они все трое гнались за мотоциклом, посылая в его сторону проклятия.

— Это должно сработать, Гарри, держись крепче! — завопил Хагрид и всей рукой вдавил пурпурную кнопку рядом со спидометром.

С безошибочно узнаваемым рёвом из выхлопной трубы вырвалось раскалённое до голубоватой белизны драконье пламя. Мотоцикл со звуком разрывающегося металла рванулся вперёд словно пуля. Гарри видел, как Пожиратели Смерти пропали из вида, увёртываясь от смертоносного пламени, но в тот же момент он почувствовал, как коляска угрожающе закачалась: металлические крепления, с помощью которых она держалась на мотоцикле, лопнули от силы рывка.

— Всё хорошо, Гарри! — проревел Хагрид, которого откинуло на спину ускорением. Мотоциклом теперь никто не управлял, и коляску начало мотать из стороны в сторону потоком воздуха.

— Не волнуйся, Гарри, я починю! — завопил Хагрид, доставая из кармана куртки розовый цветастый зонтик.

— Хагрид! Нет! Давай лучше я!

— РЕПАРО!

Раздался оглушительный треск, и коляска оторвалась от мотоцикла окончательно. По инерции Гарри всё ещё продолжал лететь вперёд, но затем коляска начала терять высоту…

В отчаянии Гарри указал палочкой на коляску и выкрикнул: «Вингардиум Левиоса!»

Коляска поднялась словно пробка, неуправляемая, но хотя бы всё ещё способная держаться в воздухе. Но это дало ему всего лишь секундную передышку: мимо него опять пролетели проклятия. Три Пожирателя снова настигали их.

— Я иду, Гарри! — кричал Хагрид из темноты, но Гарри чувствовал, как коляска вновь начала опускаться. Пригибаясь так низко, насколько это было возможно, он направил палочку в середину приближающихся фигур и закричал «Импедимента!»

Заклинание попало в грудь находившегося в центре Пожирателя Смерти. На какой-то момент тот, нелепо распластавшись, словно налетев на невидимое препятствие, повис в воздухе, а один из его соратников чуть не столкнулся с ним…

Потом коляска начала падать по-настоящему, а оставшийся Пожиратель метнул в Гарри проклятие настолько близко, что тот был вынужден нырнуть вглубь коляски, при этом выбив себе зуб об край сиденья…

— Я иду, Гарри, иду!

Огромная рука схватила Гарри за шиворот и выхватила его из несущейся вниз коляски. Гарри потянул за собой свой рюкзак, взобрался на сидение мотоцикла и оказался спиной к спине с Хадридом. Когда они взмыли вверх, подальше от двух оставшихся Пожирателей Смерти, Гарри выплюнул кровь изо рта и, направив палочку на падающую коляску, прокричал: «Конфринго!». Она взорвалась, и сердце Гарри наполнилось нестерпимой болью при мысли о Хедвиге. Ближайшего к коляске Пожирателя взрывом сбросило с метлы, он полетел вниз и скрылся из виду. Его напарник отстал и тоже исчез.

— Гарри, прости меня, прости, — стонал Хагрид. — Не надо мне было самому чинить… теперь тебе сидеть негде…

— Все нормально! Просто не останавливайся! — закричал Гарри в ответ, увидев, что двое других Пожирателей вынырнули из темноты и приближаются к ним.

На них снова градом обрушились заклятия, и Хагрид принялся уворачиваться и петлять в воздухе. Гарри знал, что Хагрид не решался снова использовать кнопку драконьего огня, поскольку Гарри сидел на сиденье слишком ненадёжно. Гарри одно за другим посылал Оглушающие заклятия в преследователей, с трудом сдерживая их натиск. Он послал в них блокирующее заклинание. Ближайший Пожиратель Смерти вильнул, уклоняясь, капюшон соскользнул с его головы, и в красном свете своего следующего Оглушающего заклятия Гарри увидел странно пустое лицо Стэнли Шанпайка… Стэн…

— Экспеллиармус! — закричал Гарри.

— Это он! Он! Это настоящий!

Пожиратель в капюшоне кричал так, что Гарри расслышал даже сквозь гул мотора. В следующее мгновение оба преследователя отстали и скрылись из виду.

— Гарри, что случилось? — проревел Хагрид. — Куда они делись?

— Не знаю!

Но Гарри испугался. Пожиратель Смерти в капюшоне кричал: «Это настоящий». Откуда он мог знать? Он вглядывался в кажущуюся пустой темноту, чувствуя таящуюся в ней угрозу. Где же они?

Он развернулся и уселся лицом вперед, схватившись за куртку Хагрида.

— Хагрид, выпусти пламя ещё раз, нужно убираться отсюда!

— Ну, тогда держись, Гарри!

Вновь послышался оглушительный пронзительный рёв, и бело-голубое пламя вырвалось из выхлопной трубы: Гарри почувствовал, как сползает всё дальше назад со своего краешка сидения. Хагрид отклонился назад и теперь нависал над ним, с трудом удерживая в руках руль…

— По-моему, мы от них оторвались, Гарри. Думаю, у нас получилось! — прокричал Хагрид.

Но Гарри не был так уверен: страх заплёскивал его, он смотрел по сторонам и был уверен, что преследователи объявятся… Почему они отстали? У одного из них всё ещё была палочка… Это он… Это настоящий… Они сказали это сразу после того, как он попытался обезоружить Стэна…

— Мы почти на месте, Гарри! Почти получилось! — крикнул Хагрид.

Гарри почувствовал, как мотоцикл чуть опустился, хотя огоньки на земле всё ещё казались далёкими как звёзды.

И вдруг шрам на его лбу словно вспыхнул огнём; с каждой стороны мотоцикла появилось по Пожирателю, и два Смертельных заклятия, посланные сзади, чуть не попали в Гарри…

А потом Гарри увидел его. Волдеморт парил как дым на ветру, без метлы или Тестрали, его похожее на змеиную морду лицо светилось из темноты, он снова поднимал палочку белыми пальцами…

Хагрид издал вопль ужаса и направил мотоцикл вниз, почти вертикально к земле. Вцепившись в куртку Хагрида изо всех сил, Гарри наугад посылал Оглушающие заклятия в круговорот ночи. Он увидел пролетевшее мимо тело и знал, что попал в кого-то, но потом послышался грохот, и от мотора полетели искры; мотоцикл неуправляемо закрутился в воздухе…

Зелёные вспышки снова пролетали мимо них. Гарри не имел представления, где земля, а где небо. Его шрам всё ещё горел огнем, он ждал смерти в любую секунду. Человек в капюшоне на метле был всего в нескольких футах от них, Гарри видел, как тот поднял руку…

— НЕТ!

С яростным криком Хагрид спрыгнул с мотоцикла прямо на Пожирателя Смерти. Гарри с ужасом увидел, как Хагрид и Пожиратель полетели вниз, потому что вместе были слишком тяжелы для метлы…

Едва сжимая стремительно падающий мотоцикл коленями, Гарри услышал крик Волдеморта: «Он мой!»

Это был конец: он не видел и не слышал, где был Волдеморт; он мельком заметил, как другой Пожиратель отлетел с дороги, а затем услышал: «Авада…»

Боль в шраме заставила Гарри закрыть глаза, но его палочка действовала сама по себе. Он почувствовал, как она тянет за собой его руку, словно какой-то большой магнит, и через полузакрытые веки увидел огненную струю золотого цвета, затем услышал треск и яростный вопль. Оставшийся Пожиратель Смерти закричал, Волдеморт завопил «Нет!» Чудом в дюйме перед своим носом Гарри увидел кнопку, вызывающую драконье пламя. Он ударил по ней свободной от палочки рукой, и мотоцикл, снова выбросив в воздух струю пламени, помчался прямо к земле.

— Хагрид! — звал Гарри, изо всех сил вцепившись в мотоцикл. — Хагрид… Акцио Хагрид!

Мотоцикл летел всё быстрее, будто земля притягивала его. Пригнувшись к самому рулю, Гарри мог видеть только как далёкие огни всё приближаются и приближаются. Он разобьётся, и ничего с этим не поделать. За его спиной снова послышался крик…

— Палочку, Селвин, дай мне твою палочку!

Глава пятая. Павший воин

— Хагрид?

Гарри изо всех сил пытался выбраться из груды металла и кожи, которые окружали его. Когда он попробовал подняться, его руки погрузились на несколько дюймов в грязную воду. Он не мог понять, куда исчез Волдеморт и ожидал, что тот в любой момент налетит на него из темноты. Что-то горячее и влажное стекало вниз по его подбородку и со лба. Он выполз из пруда и заковылял туда, где большой тёмной массой на земле лежал Хагрид.

— Хагрид? Хагрид, скажи что-нибудь…

Но тёмная масса не пошевелилась.

— Кто там? Это Поттер? Ты — Гарри Поттер?

Гарри не узнал этот мужской голос. Потом закричала женщина.

— Они разбились, Тед! Разбились в саду!

У Гарри всё кружилось перед глазами.

— Хагрид, — тупо повторил он, и у него подкосились ноги.

Придя в себя, он почувствовал, что лежит на спине на каких-то подушках; его рёбра и правая рука пылали огнем. Его выбитый зуб вырос заново. Шрам на лбу всё еще пульсировал.

— Хагрид?

Он открыл глаза и увидел, что лежит на диване в незнакомой, освещённой лампой гостиной. Его рюкзак лежал на полу недалеко от него, мокрый и грязный. Светловолосый мужчина с изрядным брюшком встревоженно наблюдал за Гарри.

— Хагрид в порядке, сынок, — сказал мужчина. — Жена приглядывает за ним. Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь ещё сломано? Я вылечил твои рёбра, зуб и руку. Кстати, я Тед, Тед Тонкс — отец Доры.

Гарри сел слишком резко. Перед глазами замелькали огоньки, и он почувствовал тошноту и головокружение.

— Волдеморт…

— Тише, тише, — сказал Тед Тонкс, кладя руку Гарри на плечо и укладывая его обратно на подушки. — Ты только что побывал в ужасной аварии. Что вообще случилось? Что-то не в порядке с мотоциклом? Артур Уизли опять переоценил себя, себя и эти свои маггловские приспособления?

— Нет, — ответил Гарри, и его шрам запульсировал, как открытая рана. — Пожиратели Смерти, их было много… за нами гнались…

— Пожиратели Смерти? — резко переспросил Тед. — Что значит Пожиратели Смерти? Я думал, они не знали, что вы будете переправляться сегодня, я думал…

— Они знали, — сказал Гарри.

Тед Тонкс посмотрел на потолок, как будто мог видеть сквозь него небо.

— Ну что же, теперь мы знаем, что наши защитные чары держатся, верно? Они не могут подобраться ближе, чем на сто ярдов с любой стороны.

Теперь Гарри понял, почему Волдеморт исчез: это произошло в том месте, где мотоцикл пересёк магический барьер, установленный Орденом. Гарри надеялся, что он будет действовать и дальше: он вообразил Волдеморта, в сотне ярдов над ними, ищущего в этот самый момент способ проникнуть внутрь того, что Гарри представлял себе в виде огромного прозрачного пузыря.

Гарри опустил ноги с дивана; он не поверит, что Хагрид жив, пока не увидит его собственными глазами. Но едва он успел встать, как дверь открылась, и в неё протиснулся Хагрид, с покрытым кровью и грязью лицом, немного хромающий, но чудесным образом живой.

— Гарри!

Опрокинув два хрупких столика и азиатский ландыш, Хагрид в два шага пересёк комнату и заключил Гарри в объятие, которое едва не сломало его только что восстановленные рёбра.

— Чёрт, Гарри, как же ты выбрался? Я уж думал, нам обоим конец.

— Да, я тоже. Не могу поверить…

Гарри не договорил: он только что заметил женщину, которая вошла в комнату вслед за Хагридом.

— Ты! — крикнул он и сунул руку в карман, но тот был пуст.

— Твоя палочка здесь, сынок, — сказал Тед, похлопывая ею по руке Гарри. — Она упала рядом с тобой, я её поднял. И кричишь ты на мою жену.

— Ой… Простите.

По мере того, как миссис Тонкс подходила ближе, её сходство с сестрой Беллатрикс становилось всё менее заметным: волосы были мягкого светло-русого цвета и глаза были больше и добрее. Однако она выглядела немного надменной после восклицания Гарри.

— Что с нашей дочерью? — спросила она. — Хагрид сказал, вы попали в засаду; где Нимфадора?

— Я не знаю… — ответил Гарри — Мы не знаем, что случилось с остальными…

Она и Тед переглянулись. Чувства страха и вины одновременно овладели Гарри при виде выражений их лиц; если кто-то из остальных погиб, это была его вина, только его. Он согласился на этот план, дал им свои волосы…

— Портключ — сказал он, внезапно вспомнив. — Мы должны вернуться в Нору и узнать… тогда мы сможем послать вам известие, или… или Тонкс сможет, как только она…

— С Дорой все будет в порядке, Дромеда. — сказал Тед. — Она знает своё дело, она много раз была в переделках вместе с Аврорами. Портключ вон там, — добавил он, обращаясь к Гарри. — Он сработает через три минуты, если вы хотите им воспользоваться.

— Да, конечно, — ответил Гарри. Он схватил свой рюкзак и закинул его за плечи. — Я…

Он посмотрел на миссис Тонкс, желая извиниться за то состояние страха, в котором её оставлял и за которое чувствовал такую ужасную ответственность, но ему на ум не пришло слов, которые не показались бы пустыми и неискренними.

— Я скажу Тонкс… Доре… чтобы она послала известие, когда она… Спасибо, что подлатали нас, спасибо за всё. Я…

Он был рад покинуть комнату и последовать за Тедом Тонксом по короткому коридору в спальню. Хагрид прошёл за ними, низко наклоняясь, чтобы не удариться головой о притолоку.

— Вот, сынок. Это Портключ. — Мистер Тонкс указывал на маленькую щётку для волос в серебристой оправе, лежащую на трюмо.

— Спасибо, — поблагодарил Гарри, протягивая руку и прикасаясь пальцем к щётке, готовый к отправлению.

— Погоди-ка, — воскликнул Хагрид, оглядываясь по сторонам. — Гарри, где Хедвига?

— Она… она погибла, — сказал Гарри.

Осознание происшедшего обрушилось на него. Ему стало стыдно за слёзы, которые обожгли ему глаза. Сова была его товарищем, его замечательной, единственной связью с волшебным миром каждый раз, когда он был вынужден возвращаться к Дёрсли.

Хагрид протянул огромную руку и больно похлопал его по плечу.

— Ну, ничего, — сказал он угрюмо. — Ничего. Она прожила хорошую жизнь…

— Хагрид! — предостерегающе сказал Тед Тонкс, поскольку щётка запылала ярко-синим светом, и Хагрид еле-еле успел прикоснуться к ней пальцем.

Что-то резко дёрнуло Гарри за пупок, словно кто-то подцепил его невидимым рыболовным крючком и потащил вперёд; его затянуло в небытие, где он неуправляемо закрутился, c пальцем, будто приклеенным к Портключу, и они с Хагридом помчались прочь от мистера Тонкса. Через несколько секунд ноги Гарри ударились о твёрдую землю, и он упал на четвереньки во дворе Норы. Он услышал крики. Отбросив в сторону уже не пылающую щётку, Гарри поднялся, немного пошатываясь, и увидел миссис Уизли и Джинни, сбегающих по ступенькам заднего крыльца, в то время как Хагрид, который тоже упал на землю, с трудом пытался встать на ноги.

— Гарри? Ты — настоящий Гарри? Что случилось? Где остальные? — кричала миссис Уизли.

— Что вы имеете в виду? Разве ещё никто не вернулся? — задыхаясь, спросил Гарри.

Ответ был ясно написан на побледневшем лице миссис Уизли.

— Пожиратели Смерти поджидали нас, — рассказал ей Гарри. — Мы были окружены как только взлетели, … они знали, что это должно было случиться сегодня вечером… я не знаю, что случилось с остальными. Четверо преследовали нас, нам ничего не оставалось, кроме как улетать, и затем Волдеморт догнал нас…

Он слышал нотки оправдания в своём голосе, мольбу понять, почему он не знал, что случилось с её сыновьями, но…

— Хвала небесам, что с тобой всё в порядке, — сказала она, обнимая Гарри, но он не чувствовал, что заслужил это.

— У тебя бренди не найдётся, а, Молли? — попросил с дрожью в голосе Хагрид. — Для медицинских целей.

Она могла бы наколдовать бренди, но поспешила назад к покосившемуся дому, и Гарри понял, что она хотела спрятать своё лицо. Он повернулся к Джинни, и она ответила на его безмолвный вопрос сразу же.

— Рон и Тонкс должны были вернуться первыми, но они не успели к Портключу, он вернулся без них, — сказала она, указывая на ржавую маслёнку, лежащую на земле поблизости. — А это, — она указала на старую кроссовку, — должны были быть папа и Фред, они по задумке были вторыми. Ты и Хагрид были третьими, и, — она проверила свои часы, — если у них получится, Джордж и Люпин должны вернуться приблизительно через минуту.

Миссис Уизли вернулась с бутылкой бренди и вручила её Хагриду. Тот откупорил бутылку и опустошил её залпом.

— Мам! — закричала Джинни, указывая на место в нескольких футах от них.

Синий свет появился в темноте. Он становился больше и ярче, и Люпин с Джорджем появились, вращаясь и падая. Гарри немедленно понял, что что-то не так: Люпин поддерживал находящегося без сознания Джорджа, лицо которого было залито кровью.

Гарри подбежал и схватил Джорджа за ноги. Вместе с Люпином они занесли Джорджа в дом, через кухню в гостиную и уложили на диван. Когда лампа осветила голову Джорджа, Джинни ахнула, а у Гарри скрутило живот: у Джорджа не было одного уха. Эта сторона его головы и шеи была залита влажной, ярко-алой кровью.

Едва миссис Уизли склонилась над сыном, Люпин схватил Гарри за руку и бесцеремонно потащил его назад в кухню, где Хагрид всё ещё пытался протиснуть свою тушу в заднюю дверь.

— Эй! — воскликнул Хагрид с негодованием. — Отпусти его! Отпусти Гарри!

Люпин не обратил на него внимания.

— Какое существо сидело в углу, когда Гарри Поттер впервые побывал в моем кабинете в Хогвартсе? — спросил он, слегка встряхнув Гарри. — Отвечай!

— Г… гриндилоу в аквариуме, вроде?

Люпин отпустил Гарри и прислонился к кухонному буфету.

— Это ещё что было? — взревел Хагрид.

— Прости, Гарри, но я должен был проверить, — кратко ответил Люпин. — Нас предали. Волдеморт знал, что тебя будут перевозить сегодня вечером, и единственные люди, которые могли рассказать ему, были непосредственно вовлечены в план. Ты мог оказаться самозванцем.

— Что ж ты тогда меня не проверяешь? — пропыхтел Хагрид, всё ещё изо всех сил стараясь пролезть в дверь.

— Ты наполовину великан, — ответил Люпин, взглянув на Хагрида. — Многосущное зелье предназначено только для людей.

— Никто из Ордена не сказал бы Волдеморту, что мы будем переезжать сегодня, — воскликнул Гарри. Эта мысль ужасала его, он не мог в это поверить ни о ком из них. — Волдеморт догнал меня только в конце, в начале он не знал, который из всех — настоящий я. Если бы он был в курсе нашего плана, он бы с самого начала знал, что я — тот, который с Хагридом.

— Волдеморт догнал тебя? — резко спросил Люпин. — Что произошло? Как вы спаслись?

Гарри кратко рассказал о том, как гнавшиеся за ними Пожиратели Смерти, похоже, узнали в нем истинного Гарри, как они прекратили преследование, как они, должно быть, вызвали Волдеморта, который появился прямо перед тем, как Гарри с Хагридом достигли убежища родителей Тонкс.

— Они узнали тебя? Но как? Что ты сделал?

— Я… — Гарри попытался вспомнить, но всё путешествие казалось сейчас лишь размытым пятном паники и замешательства. — Я увидел Стэна Шанпайка… ну, того парня, что был кондуктором в автобусе «Рыцарь». И я попытался обезоружить его вместо того, чтобы… ну, он же не понимал что делает, да? Он наверняка под заклятием Империус!

Казалось, Люпин пришёл в ужас.

— Гарри, время для заклятий разоружения прошло! Эти люди пытаются схватить и убить тебя! По крайней мере, Оглуши, если не готов убить!

— Мы были в сотнях футов над землей! Стэн был сам не свой, и если бы я Оглушил его и он бы упал, то погиб бы так же точно, как если бы я применил Авада Кедавра! Экспеллиармус спас меня два года назад от Волдеморта, — вызывающе добавил Гарри. Люпин сейчас напоминал ему язвительного студента из Хаффлпаффа, Захарию Смита, который насмехался над Гарри за то, что тот хотел обучать Армию Дамблдора как разоружать врагов.

— Да, Гарри, — ответил Люпин, еле сдерживаясь. — и многие Пожиратели Смерти видели это! Прости, но тогда, под угрозой смерти, это был очень необычный ход. Повторить его сегодня вечером перед Пожирателями, которые либо были свидетелями первого случая, либо слышали о нём, было подобно самоубийству!

— То есть, ты считаешь, что я должен был убить Стэна Шанпайка? — сердито спросил Гарри.

— Конечно, нет, — возразил Люпин, — но Пожиратели Смерти, да и, откровенно говоря, большинство людей, ожидали бы, что ты ответишь ударом на удар! Экспеллиармус — полезное заклинание, Гарри, но Пожиратели, похоже, думают, что это твой коронный ход, и я тебя очень прошу, не допускай, чтобы так оно и оказалось!

Люпин заставлял Гарри чувствовать себя идиотом, и всё же в нём ещё осталась толика несогласия.

— Я не стану убивать людей на моём пути только потому, что они там оказались, — сказал Гарри. — Это работа Волдеморта.

Люпин не смог возразить: наконец-то успешно протиснувшись в дверь, Хагрид проковылял к стулу и сел, но стул сломался под ним. Не обращая внимания на Хагрида и его ругань вперемешку с извинениями, Гарри снова обратился к Люпину.

— С Джорджем всё будет в порядке?

Вся досада Люпина, казалось, улетучилась вместе с этим вопросом.

— Я думаю да, хотя нет ни единого шанса восстановить его ухо, потому что его оторвало заклятием…

Вдруг снаружи послышался какой-то шум. Люпин бросился к чёрному ходу. Гарри перепрыгнул через ноги Хагрида и помчался во двор.

Две фигуры появились во дворе, и когда Гарри побежал к ним, он сообразил, что это была Гермиона, уже возвращавшаяся в свое нормальное обличье, и Кингсли, оба сжимающие погнутую вешалку для пальто. Гермиона бросилась Гарри в объятия, но Кингсли не выказал никакой радости при виде кого-либо из них. Через плечо Гермионы Гарри увидел, что он поднял свою палочку и направил её в грудь Люпина.

— Последние слова, которые сказал нам обоим Альбус Дамблдор?

— «Гарри — наша лучшая надежда. Доверяйте ему», — спокойно ответил Люпин.

Кингсли направил свою палочку на Гарри, но Люпин воскликнул:

— Это он. Я проверил!

— Хорошо, хорошо! — произнес Кингсли, засовывая палочку обратно под плащ. — Но кто-то предал нас! Они знали, они знали, что это случится сегодня!

— Похоже на то, — ответил Люпин, — но, очевидно, они не догадывались, что будет семь Гарри.

— Небольшое утешение! — прорычал Кингсли. — Кто ещё вернулся?

— Только Гарри, Хагрид, Джордж и я.

Гермиона заглушила тихий стон, прикрыв рот рукой.

— Что с вами произошло? — спросил Люпин у Кингсли.

— Пятеро преследователей, двое ранены, один, возможно, убит, — отрапортовал Кингсли, — и мы видели Сам-Знаешь-Кого, он присоединился к преследованию на полпути, но исчез довольно быстро. Ремус, он может…

— Летать, — продолжил Гарри. — Я тоже его видел, он гнался за нами с Хагридом.

— Так вот почему он отстал, он погнался за вами! — воскликнул Кингсли. — Я не мог понять, почему он исчез. Но что заставило его сменить цель?

— Гарри повел себя слишком любезно со Стэном Шанпайком, — ответил Люпин.

— Стэн? — повторила Гермиона. — Но я думала, он в Азкабане?

Кингсли безрадостно рассмеялся.

— Гермиона, там явно был массовый побег, о котором Министерство умолчало. Трэверс — его капюшон слетел от моего проклятия — тоже должен быть там. Но что случилось с вами, Ремус? Где Джордж?

— Он потерял ухо, — ответил Люпин.

— Потерял?.. — повторила Гермиона тонким голосом.

— Дело рук Снейпа, — сказал Люпин.

— Снейпа? — выкрикнул Гарри. — Вы не сказали…

— С него спал капюшон в погоне. Сектумсемпра всегда была специализацией Снейпа. К сожалению, не могу сказать, что отплатил ему за это, но все, что я мог делать — это удерживать Джорджа на метле после ранения, он терял слишком много крови.

Повисла тишина, и все четверо посмотрели на небо. На нём не было никаких признаков движения; звёзды, не мерцая, безразлично смотрели на них сверху, не заслоняемые возвращающимися друзьями. Где был Рон? Где Фред и мистер Уизли? Где Билл, Флёр, Тонкс, Дикий Глаз и Мундунгус?

— Гарри, помоги-ка! — хрипло позвал Хагрид из двери, в которой он опять застрял. Радуясь тому, что хоть чем-нибудь можно заняться, Гарри помог ему освободиться, а потом прошёл через пустую кухню обратно в гостиную, где миссис Уизли и Джинни всё ещё ухаживали за Джорджем. Миссис Уизли уже остановила его кровотечение, и под светом лампы Гарри увидел чистую зияющую дыру там, где раньше было ухо Джорджа.

— Как он?

Миссис Уизли обернулась и ответила:

— Я не могу отрастить ухо обратно, когда его оторвали с помощью Тёмной Магии. Но всё могло быть куда хуже… Он жив.

— Да уж, — вздохнул Гарри. — Слава Богу.

— По-моему я слышала кого-то ещё во дворе? — спросила Джинни.

— Гермиона и Кингсли, — ответил Гарри.

— Слава Богу, — прошептала Джинни. Они посмотрели друг на друга. Гарри хотелось обнять её, прижать к себе. Его даже не волновало присутствие миссис Уизли, но прежде чем он поддался порыву, на кухне раздался оглушительный грохот.

— Я докажу тебе кто я, Кингсли, после того, как увижу моего сына, а сейчас отойди, или тебе же хуже будет!

Гарри никогда раньше не слышал, чтобы мистер Уизли так кричал. Он ворвался в гостиную. Его лысина блестела от пота, очки перекосились. Фред следовал за ним по пятам, оба были бледные, но невредимые.

— Артур! — зарыдала миссис Уизли. — Слава Богу!

— Как он?

Мистер Уизли опустился на колени возле Джорджа. Впервые за всё время, что Гарри знал Фреда, тот, казалось, не находил слов. Он смотрел поверх спинки дивана на рану своего близнеца, как будто не мог поверить тому, что видит.

Возможно разбуженный звуками прихода Фреда и отца, Джордж пошевелился.

— Как ты себя чувствуешь, Джордж? — прошептала миссис Уизли.

Джордж ощупал пальцами голову.

— Лягухой, — пробормотал он.

— Что с ним такое? — хрипло вскрикнул явно перепуганный Фред. — Что-то не в порядке с головой?

— Лягуха, — повторил Джордж, открыв глаза и посмотрев на брата. — Видишь… Я без уха… Лягуха без уха, уловил, Фред?

Миссис Уизли расплакалась пуще прежнего. На бледном лице Фреда снова появился румянец.

— Кошмар… — сказал он Джорджу. — Да ты просто безнадежен! В мире столько шуток про уши, а ты выбрал про лягуху?

— Привет, Гарри… Ты — Гарри, правильно?

— Да, это я, — ответил Гарри, подходя ближе по дивану.

— Ну что ж, по крайней мере мы тебя доставили в целости, — сказал Джордж. — А почему Рон и Билл до сих пор не толпятся у постели больного?

— Они ещё не вернулись, Джордж, — ответила миссис Уизли. Улыбка Джорджа угасла. Гарри посмотрел на Джинни и жестом предложил ей выйти наружу. Когда они проходили по кухне, она тихо сказала:

— Рон и Тонкс уже должны были вернуться. Им добираться недолго, тётушка Мюриэль живет недалеко отсюда.

Гарри ничего не ответил. Он старался сдерживать страх с момента прибытия в Нору, но теперь тот окутывал его и словно полз по коже, пульсировал в груди, застревал в горле. Когда они спускались по ступенькам заднего крыльца в тёмный двор, Джинни взяла его за руку.

Кингсли расхаживал взад и вперёд, бросая короткие взгляды на небо каждый раз, когда разворачивался. Гарри вспомнил дядю Вернона, вот так же расхаживавшего по гостиной миллион лет назад. Хагрид, Гермиона и Люпин молча стояли плечом к плечу, пристально глядя вверх. Ни один из них не оглянулся, когда Гарри и Джинни присоединились к их безмолвному ожиданию.

Минуты, казалось, растянулись в года. Малейшее дуновение ветра заставляло их всех подскакивать и поворачиваться к шелестящему кустарнику или дереву в надежде, что один из пропавших членов Ордена выпрыгнет невредимым из его листьев…

А затем прямо над ними появилась метла и стремительно понеслась к земле…

— Это они! — закричала Гермиона.

Тонкс при приземлении занесло, отчего повсюду разлетелись куски земли и галька.

— Ремус! — закричала Тонкс, пошатываясь слезла с метлы и упала в объятия к Люпину. Его лицо было застывшим и белым; казалось, он не мог говорить. Ошалевший Рон, спотыкаясь, пошёл к Гарри и Гермионе.

— Ты в порядке, — пробормотал он, а потом Гермиона подбежала и крепко обняла его.

— Я думала… Я думала…

— Я в порядке, — произнес Рон, похлопывая её по спине. — Всё отлично.

— Рон был на высоте, — тепло сказала Тонкс, разрывая объятие с Люпином. — Настоящий молодец. Оглушил одного из Пожирателей Смерти, прямо в голову, а ведь когда целишься в движущуюся цель с летящей метлы…

— Правда? — спросила Гермиона, пристально глядя на Рона, которого всё ещё обнимала за шею.

— Как всегда, слышу удивление, — чуть ворчливо ответил он, освобождаясь от объятий. — Мы что, вернулись последними?

— Нет, — ответила Джинни, — мы до сих пор ждём Билла с Флёр и Дикого Глаза с Мундунгусом. Я пойду скажу маме и папе, что с тобой всё в порядке, Рон…

Она побежала обратно в дом.

— Так что вас задержало? Что случилось? — почти сердито спросил Люпин у Тонкс.

— Беллатрикс, — сказала Тонкс. — Она хочет добраться до меня не меньше, чем до Гарри, Ремус, она очень старалась убить меня. Как жаль что я её не зацепила, я с ней ещё поквитаюсь. Но мы совершенно точно ранили Родольфуса… Потом мы добрались до тетушки Рона Мюриэль, но не успели к нашему Портключу, а Мюриэль так над нами хлопотала...

На челюсти Люпина подёргивался мускул. Он кивнул, но, казалось, был не в силах сказать хоть что-нибудь.

— Ну, а что было со всеми вами? — спросила Тонкс, обращаясь к Гарри, Гермионе и Кингсли.

Они пересказали каждый историю своего путешествия, но всё это время продолжающееся отсутствие Билла, Флёр, Дикого Глаза и Мундунгуса окутывало их как мороз, чьи ледяные уколы становилось всё труднее игнорировать.

— Я должен вернуться обратно на Даунинг-стрит. Я уже час как должен быть там, — наконец сказал Кингсли, в последний раз окинув взглядом небо. — Дайте мне знать, когда они вернутся.

Люпин кивнул. Махнув рукой остальным, Кингсли ушёл в темноту по направлению к воротам. Гарри показалось, что он услышал тихий хлопок, когда Кингсли дизаппарировал прямо за пределами Норы. Мистер и миссис Уизли сбежали по ступенькам чёрного хода, Джинни за ними. Родители обняли Рона и повернулись к Люпину и Тонкс.

— Спасибо, — сказала миссис Уизли, — за наших сыновей…

— Не глупи, Молли, — тут же отозвалась Тонкс.

— Как Джордж? — спросил Люпин.

— А что с ним не так? — сразу спросил Рон.

— Он потерял…

Но окончание фразы миссис Уизли утонуло в общем крике: тестраль появилась в воздухе и приземлилась в нескольких футах от них. Билл и Флёр соскользнули с её спины, потрёпанные ветром, но невредимые.

— Билл! Слава Богу, слава Богу…

Миссис Уизли подбежала к нему, но Билл обнял её как-то машинально. Посмотрев прямо на отца, он сказал:

— Дикий Глаз погиб.

Никто ничего не сказал, никто не пошевелился. Гарри чувствовал, как будто что-то внутри него падает, проваливается под землю, покидает его навсегда.

— Мы видели это, — продолжил Билл. Флёр кивнула; дорожки слёз на её щеках блестели в свете, льющемся из окна кухни. — Это случилось сразу после того, как мы вырвались из окружения: Дикий Глаз и Гнус были рядом с нами, они тоже летели на север. Волдеморт… он может летать… он полетел прямо на них. Мундунгус запаниковал, я слышал, как он закричал, Дикий Глаз попытался его остановить, но он дизаппарировал. Заклятие Волдеморта ударило Дикого Глаза прямо в лицо, тот навзничь упал с метлы и … Мы ничего не могли сделать, ничего… у нас самих полдюжины Пожирателей висело на хвосте…

У Билла сорвался голос.

— Конечно, вы ничего не могли поделать, — произнёс Люпин.

Они стояли и смотрели друг на друга. Гарри не мог до конца осознать случившееся. Дикий Глаз погиб; этого не могло быть… Дикий Глаз, такой несгибаемый, такой храбрый, такой невероятно живучий…

Наконец до них дошло, хотя никто этого и не сказал, что больше не было смысла ждать во дворе, и они молча пошли вслед за мистером и миссис Уизли обратно в Нору, в гостиную, где вместе смеялись Фред и Джордж.

— Что не так? — спросил Фред, вглядываясь в их лица, когда они вошли. — Что случилось? Кто?..

— Дикий Глаз, — произнес мистер Уизли. — Убит.

Улыбки близнецов сменились гримасами потрясения. Казалось, никто не знал, что делать. Тонкс тихо плакала, закрывшись платком. Гарри знал, что она была близка к Дикому Глазу, была его любимицей и протеже в Министерстве Магии.

Усевшись на пол в углу, где для него было больше места, Хагрид вытирал глаза своим носовым платком размером в скатерть.

Билл подошёл к буфету и достал бутылку Огневиски и несколько стаканов.

— Вот, — сказал он и взмахом палочки отправил по воздуху двенадцать полных стаканов каждому из присутствующих в комнате, а сам поднял тринадцатый. — За Дикого Глаза.

— За Дикого Глаза, — подхватили все и выпили.

— За Дикого Глаза, — икнув, отозвался Хагрид с опозданием.

Огневиски обожгло горло Гарри. Казалось, своим жаром напиток вновь пробуждал его чувства, рассеивал оцепенение и ощущение нереальности происходящего, разжигал в нём что-то похожее на храбрость.

— Значит Мундунгус исчез? — спросил Люпин, выпив свой стакан залпом.

Атмосфера мгновенно изменилась. Все напряглись, глядя на Люпина, ожидая продолжения, и в то же время, как показалось Гарри, боясь того, что могут услышать.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — ответил Билл, — я тоже об этом думал, когда мы возвращались обратно, потому что всё выглядело так, будто они поджидали нас, не так ли? Но Мундунгус не мог предать нас. Они не знали, что будет семь Гарри, это сбило их с толку, когда мы появились, а если ты забыл, Мундунгус как раз и предложил эту маленькую хитрость. Почему же он не сообщил им самого главного? Я думаю, Гнус запаниковал, только и всего. Он вообще не хотел участвовать, но Дикий Глаз вынудил его, а Сам-Знаешь-Кто сразу напал на них. Тут бы всякий запаниковал.

— Сами-Знаете-Кто повёл себя именно так, как предполагал Дикий Глаз, — шмыгнула носом Тонкс. — Дикий Глаз говорил, что Сами-Знаете-Кто будет ожидать настоящего Гарри именно в паре с самым сильным, самым опытным Аврором. Вот он и погнался сначала за Диким Глазом, а когда Мундунгус исчез, то переключился на Кингсли…

— Да, это всё очень хорошо, — резко отозвалась Флёр. — Но это никак не объясняет, как они узнали, что Гарри будет переезжать сегодня. Кто-то биль неосторожен. Кто-то проболтался о дате чужаку. Только так можно объяснить, почему они знали только дату, но не весь план.

Флёр, на чьём прекрасном лице всё ещё виднелись следы слёз, обвела всех гневным взглядом, бросая молчаливый вызов любому, кто ей возразит. Никто этого не сделал. Единственный звук, который разрывал тишину, исходил от икающего за своим платком Хагрида. Гарри взглянул на Хагрида, который только что рисковал своей жизнью, чтобы спасти жизнь Гарри…

Хагрид, которого он любил, которому доверял, у которого однажды Волдеморт выудил ценную информацию в обмен на драконье яйцо…

— Нет, — громко сказал Гарри, и все удивлённо посмотрели на него. Огневиски, похоже, сделало его голос громче. – Я хочу сказать… если кто-то совершил ошибку, — продолжал Гарри, — и о чём-то проговорился, я знаю, что это сделано не нарочно. Это не их вина, — произнёс он, опять немного громче, чем говорил обычно. — Мы должны доверять друг другу. Я доверяю вам всем и думаю, что никто из присутствующих в этой комнате никогда не продал бы меня Волдеморту.

После этих слов опять наступила тишина. Все смотрели на него. Гарри снова бросило в жар, и он выпил ещё Огневиски, просто чтобы чем-то занять себя. Он пил и думал о Диком Глазе. Дикий Глаз очень не одобрял готовность Дамблдора доверять людям.

— Хорошо сказано, Гарри, — неожиданно произнёс Фред.

— Ух, ух, ух, — сказал Джордж, мельком глянув на Фреда, уголки губ которого немного подёргивались.

Люпин смотрел на Гарри со странным выражением: оно было сродни жалости.

— Думаешь, я дурак? — с вызовом спросил Гарри.

— Нет, я думаю, что ты совсем как Джеймс, — ответил Люпин, — который расценил бы недоверие к друзьям как самый большой позор.

Гарри знал, на что намекал Люпин: на то, что отца предал его друг, Питер Петтигрю. По какой-то непонятной причине он разозлился. Он хотел возразить Люпину, но тот уже отвернулся, поставил стакан на стол и обратился к Биллу:

— Есть одно дело. Я могу попросить Кингсли, если…

— Нет, — сразу отозвался Билл. — Я это сделаю, я пойду с тобой.

— Куда вы собираетесь? — в один голос спросили Тонкс и Флёр.

— Тело Дикого Глаза, — ответил Люпин. — Нужно забрать его.

— А это не может…? — начала миссис Уизли, умоляюще глядя на Билла.

— Подождать? — сказал Билл. — Нет, не может, разве только ты хочешь, чтобы Пожиратели Смерти забрали его.

Никто не ответил. Люпин и Билл попрощались и ушли.

Остальные сели на стулья, все, кроме Гарри, который остался стоять. Казалось что смерть, с её внезапностью и окончательностью, находилась вместе с ними в комнате.

— Я тоже должен идти, — сказал Гарри.

Десять пар удивлённых глаз разом посмотрели на него.

— Не глупи, Гарри, — возразила миссис Уизли. — О чём ты говоришь?

— Я не могу здесь оставаться.

Он потёр свой лоб, который опять покалывало. Он не болел так сильно уже больше года.

— Вы все в опасности, пока я здесь. Я не хочу…

— Да не говори глупостей! — воскликнула миссис Уизли. — Весь смысл сегодняшнего мероприятия состоял в том, чтобы доставить тебя сюда невредимым, и, слава Богу, всё получилось. И Флёр согласилась сыграть свадьбу здесь, а не во Франции, мы всё устроили, чтобы остаться вместе и приглядывать за тобой…

Она не понимала; она заставляла Гарри чувствовать себя хуже, а не лучше.

— Если Волдеморт узнает, что я здесь…

— Да как же он узнает? — спросила миссис Уизли.

— Есть дюжина мест, где ты можешь сейчас быть, Гарри, — сказал мистер Уизли. — Он никак не сможет узнать, в каком именно убежище ты находишься.

— Я не о себе беспокоюсь! — воскликнул Гарри.

— Мы знаем, — тихо ответил мистер Уизли. — Но всё, что мы сделали сегодня, не будет иметь никакого смысла, если ты уйдёшь.

— Никуда ты не пойдёшь, — прорычал Хагрид. — Ты что, после всего, через что мы прошли, чтобы доставить тебя сюда, Гарри?

— Да, как же моё кровоточащее ухо? — сказал Джордж, приподнимаясь с подушек.

— Я знаю…

— Дикий Глаз не хотел бы…

— Я ЗНАЮ! — заорал Гарри.

Он чувствовал как будто его взяли в осаду и шантажируют: неужели они думают он не знает, что они сделали для него, неужели не понимают, что именно поэтому он хочет уйти сейчас, пока им не пришлось опять страдать из-за него? Шрам Гарри продолжал болеть и пульсировать. Повисло долгое неловкое молчание, которое, наконец, было нарушено миссис Уизли:

— Где Хедвига, Гарри? — сказала она, словно задабривая его . — Мы можем посадить её вместе с Пигвидженом и покормить.

Внутри него всё сжалось в кулак. Он не мог сказать ей правду. Он допил Огневиски, чтобы уйти от ответа.

— Подожди, пока все узнают, что ты снова сделал это, Гарри, — сказал Хагрид. — Спасся от него, отбился, когда он прямо на тебя напал!

— Это не я, — категорично ответил Гарри. — Это моя палочка. Моя палочка действовала сама по себе.

После нескольких секунд молчания Гермиона мягко сказала:

— Но это же невозможно, Гарри. Ты хочешь сказать, что колдовал, сам того не желая, что действовал инстинктивно.

— Нет, — сказал Гарри. — Мотоцикл падал. Я не мог видеть, где находится Волдеморт, но моя палочка сама закрутилась у меня в руке, сама его отыскала и пустила в него какое-то заклинание, которого я даже не знаю. Я никогда раньше не выпускал из палочки золотой огонь.

— Зачастую, — заметил мистер Уизли, — когда ты находишься в стрессовой ситуации, то можешь творить магию, о которой раньше и мечтать не мог. Маленькие дети, до того, как начинают учиться, часто…

— Всё было не так, — сквозь стиснутые зубы сказал Гарри. Его шрам горел. Он был сердит и раздосадован. Ему ненавистна была мысль о том, что они воображают, будто у него есть сила, сравнимая с силой Волдеморта.

Никто не ответил. Он знал, что они ему не поверили. Если подумать, он и сам никогда раньше не слыхал о волшебных палочках, колдующих самостоятельно. Шрам обожгло болью. Гарри еле сдержался, чтобы не застонать вслух. Пробормотав что-то о свежем воздухе, он поставил стакан и вышел из комнаты.

Когда он шёл по тёмному двору, на него подняла взгляд большая скелетоподобная Тестраль, она пошелестела своими огромными крыльями, похожими на крылья летучей мыши, а затем снова принялась щипать траву. Гарри остановился у калитки в сад, глядя на чересчур разросшиеся растения, потирая пульсирующий лоб и думая о Дамблдоре.

Дамблдор бы поверил ему, он это знал. Дамблдор бы знал, как и почему волшебная палочка Гарри действовала независимо от него, потому что у Дамблдора всегда находились ответы. Он знал о волшебных палочках, он объяснил Гарри непонятную связь его палочки с палочкой Волдеморта… Но Дамблдор, как и Дикий Глаз, как Сириус, как его родители, как его бедная сова – все ушли туда, где Гарри никогда не сможет поговорить с ними снова. Он почувствовал, как горло обожгло что-то, никак не связанное с Огневиски…

А потом, ни с того ни с сего, боль в шраме достигла апогея. Гарри схватился за лоб и закрыл глаза, а в его голове закричал голос.

— Ты сказал, что проблема решится, если я использую другую палочку!

И в его голове возник образ лежащего на каменном полу измождённого старика в лохмотьях, который кричал ужасным, протяжным криком, криком невыносимой агонии…

— Нет! Нет! Я прошу вас, я прошу…

— Ты солгал Лорду Волдеморту, Олливандер!

— Я не лгал… Я клянусь, я не…

— Ты намеревался помочь Поттеру, помочь ему спастись от меня!

— Клянусь, я не хотел… Я был уверен, что другая палочка поможет…

— Тогда объясни, что случилось. Палочка Люциуса уничтожена!

— Я не понимаю… связь… существует лишь… между вашими двумя палочками…

— Ложь!

— Пожалуйста… Умоляю…

И Гарри увидел как белая рука поднимает палочку. Он почувствовал, как на Волдеморта накатила волна жуткой злобы, увидел, как слабый старик на полу корчится в муках…

— Гарри?

Это закончилось так же быстро, как и началось: Гарри стоял в темноте, весь дрожа, он держался за калитку, ведущую в сад, и его сердце бешено билось, а шрам до сих пор покалывало. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что Рон и Гермиона находятся рядом с ним.

— Гарри, пойдём в дом, — прошептала Гермиона. — Ты же не думаешь о том, чтобы уйти?

— Да, ты должен остаться здесь, приятель, — сказал Рон, хлопая Гарри по спине.

— Ты в порядке? — спросила Гермиона, теперь находившаяся достаточно близко, чтобы заглянуть ему в лицо. — Ты ужасно выглядишь!

— Ну, — с дрожью в голосе заметил Гарри, — я вероятно, выгляжу лучше, чем Олливандер…

Когда он рассказал им о том, что он видел, Рон, казалось, был напуган, а Гермиона прямо-таки пришла в ужас.

— Но ведь это должно было прекратиться! Твой шрам… он не должен больше это делать! Ты не должен позволить этой связи опять открыться… Дамблдор хотел, чтобы ты закрыл своё сознание!

Когда он ничего не ответил, Гермиона схватила его за руку.

— Гарри, он захватывает Министерство, и газеты, и половину Волшебного мира! Не позволяй ему завладеть и твоей головой!

Глава шестая. Упырь в пижаме

В последующие дни потрясение, вызванное гибелью «Дикого Глаза», владело домом. Гарри всё время ждал, что он, тяжело ступая, войдет через заднюю дверь, как другие члены Ордена, которые заходили, чтобы передать новости. Гарри чувствовал, что только действие могло умерить его горе и чувство вины, и что он должен как можно скорее приступить к исполнению своей миссии — найти и уничтожить Хоркруксы.

— Ну, ты ничего не поделаешь с…, — Рон беззвучно произнёс Хоркруксами, — пока тебе не исполнится семнадцать. На тебе всё ещё действие Следа. И мы можем строить планы здесь точно так же как в любом другом месте, так? Или, — он опустил голос до шёпота, — ты думаешь, что уже знаешь, где могут быть Сам-Знаешь-Что?

— Нет, — признался Гарри.

— След пропадёт тридцать первого, — начал Гарри, — значит, мне надо остаться здесь только на четыре дня. Потом я смогу…

— На пять дней, — решительно поправил его Рон. — Мы должны остаться на свадьбу. Они нас убьют, если мы её пропустим.

Гарри понял, что «они» означало Флёр и миссис Уизли.

— Это только один лишний день, - сказал Рон, так как Гарри готов был взбунтоваться.

— Разве они не понимают, как важно…?

— Конечно, не понимают, — сказал Рон. — Они не имеют ни малейшего представления. И раз уж ты об этом упомянул, я хотел с тобой поговорить.

Рон взглянул на дверь, чтобы проверить, не возвращается ли миссис Уизли, и наклонился поближе к Гарри.

— Мама пыталась выпытать хоть что-нибудь у нас с Гермионой. О том, что мы собираемся делать. Теперь она возьмётся за тебя, так что будь готов. Папа и Люпин тоже спрашивали, но когда мы им сказали, что Дамблдор запретил тебе говорить это кому-либо кроме нас, они отстали. Но только не мама, она настроена решительно.

Предсказание Рона сбылось уже через несколько часов: незадолго до обеда миссис Уизли увела Гарри от остальных, попросив опознать мужской носок без пары, который, как она полагала, мог выпасть из его рюкзака. Как только она загнала его в угол в крохотной буфетной при кухне, начался допрос:

— Рон и Гермиона, похоже, полагают, что вы трое бросаете Хогвартс? — начала она лёгким, непринуждённым тоном.

— Э… — сказал Гарри — Ну да, бросаем.

В углу сам по себе прокрутился пресс для одежды, выжав что-то похожее на один из жилетов мистера Уизли.

— Могу я поинтересоваться, почему вы бросаете учёбу? — спросила миссис Уизли.

— Ну, Дамблдор поручил мне… кое-что сделать… — пробормотал Гарри. — Рон и Гермиона знают об этом, и тоже хотят пойти.

— Что ещё за "кое-что"?

— Извините, я не могу…

— Ну, откровенно говоря, я думаю, что Артур и я имеем право знать и, я уверена, мистер и миссис Грэйнджер согласились бы со мной! — сказала миссис Уизли. Гарри давно опасался атаки «обеспокоенных родителей». Он заставил себя посмотреть прямо ей в глаза, отметив при этом, что они имеют тот же карий оттенок, что и у Джинни. Легче ему от этого не стало.

— Дамблдор не хотел, чтобы кто-то ещё знал, миссис Уизли. Простите. Рону и Гермионе не обязательно идти, это их выбор…

— Не вижу причины, по которой и тебе надо идти, — оставив притворство, выпалила миссис Уизли. — Вам всем едва семнадцать! Какая чепуха, даже если бы Дамблдору нужно было что-то сделать, для этого в его распоряжении был целый Орден!

Я думаю, ты просто неправильно понял его, Гарри. Должно быть он сказал, что хочет, чтобы что-то было сделано, а ты подумал, что он хочет, чтобы именно ты…

— Я всё правильно понял, — решительно сказал Гарри. — Это должен быть именно я.

Он протянул ей носок с узором в виде золотистых камышей, который он якобы должен был опознать.

— И это не мой, я не болею за «Паддлмир Юнайтед».

— Ну конечно нет, — сказала миссис Уизли, с обескураживающей внезапностью возвращаясь к непринуждённому тону.

— Я должна была догадаться. Ну, Гарри, пока ты всё ещё здесь, не поможешь ли ты нам подготовиться к свадьбе Билла и Флёр? Ещё столько всего нужно сделать.

— Да-да, конечно, — сказал Гарри, немного сбитый с толку столь резкой сменой темы разговора.

— Как мило с твоей стороны, — ответила она и улыбнулась, выходя из буфетной.

С этого момента миссис Уизли держала Гарри, Рона и Гермиону до такой степени занятыми подготовкой к свадьбе, что у них не оставалось времени на обдумывание их плана. Самым невинным объяснением такого поведения было бы то, что миссис Уизли хотела отвлечь их всех от мыслей о Хмури и от ужасов их недавнего путешествия. Однако после того как он провёл два дня, без передышки чистя столовые приборы, подбирая по цвету сувениры для гостей, ленты и букеты, очищая сад от гномов и помогая миссис Уизли в приготовлении огромного количества канапе, Гарри заподозрил, что у неё были совсем другие мотивы.

Вся работа, которую она им давала, разводила его, Рона и Гермиону по разным углам, и у Гарри не было шанса поговорить с ними обоими наедине с первой ночи, когда он рассказал им, как Волдеморт пытал Олливандера.

— По-моему, мама считает, что если она не даст вам собираться втроём и строить планы, она сможет отложить ваш отъезд, — сказала Джинни вполголоса, когда они накрывали стол к ужину в третий вечер его пребывания в Норе.

— И что, она думает, тогда случится? — пробормотал Гарри. — Кто-нибудь другой убьёт Волдеморта, пока она нас тут держит, чтобы печь слоёные пирожки?

Он сказал это не подумав, и увидел, что Джинни побледнела.

— Так это правда? — спросила она. — Вот что вы собираетесь сделать?

— Я… нет… я просто пошутил, — уклончиво ответил Гарри.

Они смотрели друг на друга, и в выражении лица Джинни было что-то ещё, кроме потрясения от услышанного. Внезапно Гарри осознал, что они остались наедине впервые с тех пор как проводили вместе те украденные часы в укромных уголках Хогвартса. Он был уверен, что Джинни тоже сейчас вспоминала об этом. Оба они подпрыгнули, когда отворилась дверь и мистер Уизли, Кингсли и Билл вошли в комнату.

За ужином к ним теперь часто присоединялись другие члены Ордена, потому что Нора стала штаб-квартирой вместо дома номер 12 на Гриммолд Плейс. Мистер Уизли объяснил, что после смерти Дамблдора, Хранителя Тайны, каждый человек, которому Дамблдор открыл местонахождение Гриммолд Плейс, в свою очередь стал Хранителем Тайны.

— И так как нас человек двадцать, это сильно размывает эффективность Чар Верности. У Пожирателей Смерти в двадцать раз больше возможностей вытянуть тайну из кого-то. Нельзя ожидать, что она сохранится надолго.

— Но сейчас-то Снейп уже сказал Пожирателям Смерти адрес, ведь так? — спросил Гарри.

— Ну, «Дикий Глаз» поставил пару заклятий против Снейпа, если он там опять появится. Мы надеемся, они будут достаточно сильными, чтобы не пускать его туда и чтобы связать ему язык, если попытается хоть что-то сказать об этом месте, но мы точно не уверены. Было бы безумием продолжать использовать тот дом как нашу штаб-квартиру, когда защита там стала такой ненадёжной.

Кухня была так переполнена этим вечером, что трудно было орудовать ножами и вилками. Гарри оказался зажатым рядом с Джинни, и то невысказанное, что только что произошло между ними, заставило его пожелать, чтобы их отделяло друг от друга несколько человек. Он так старался не задевать её руку, что с трудом разрезал цыплёнка.

— Никаких новостей о Диком Глазе? — спросил Гарри у Билла.

— Никаких, — ответил Билл.

Они не смогли похоронить Хмури, потому что Биллу и Люпину не удалось найти его тело. Трудно было узнать, куда оно упало во тьме ночи и неразберихе битвы.

— Ежедневный Пророк не написал ни слова о его смерти или об обнаружении его тела, — продолжал Билл. — Но это ничего не значит. Они теперь очень о многом умалчивают.

— А они всё ещё не созвали слушание по поводу того, что я использовал магию, будучи несовершеннолетним, когда спасался от Пожирателей Смерти? — спросил Гарри через стол у мистера Уизли, который покачал головой. — Потому что они знают, что у меня не было выбора, или потому что не хотят, чтобы я рассказал миру, что Волдеморт напал на меня?

— Я думаю, второе. Скримджер не хочет признать ни что Сам-Знаешь-Кто действительно настолько силён, ни что был совершён массовый побег из Азкабана.

— Да, конечно, зачем говорить всем правду? — произнёс Гарри, сжимая нож так крепко, что на его правой руке вновь проступили тонкие белые шрамы: «Я не должен лгать».

— И никто в Министерстве не готов выступить против него? — сердито спросил Рон.

— Конечно, Рон, но люди боятся, — ответил мистер Уизли. — Боятся, что они могут исчезнуть следующими, или их дети подвергнутся нападению следующими! Слухи ходят жуткие. Я, например, не верю, что преподавательница маггловедения в Хогвартсе ушла в отставку. Её не видели уже несколько недель. Тем временем, Скримджер запирается в своём кабинете целыми днями, и остаётся лишь надеяться, что он работает над каким-то планом.

Повисло молчание. Миссис Уизли магией убрала пустые тарелки и подала яблочный пирог.

— Нужно решить, как ми тебя замаскируем, Гарри, — сказала Флёр, когда все доели десерт. — Для свадьбы, — добавила она, заметив замешательство Гарри. — Конечно, Пожирателей Смерти среди наших гостей не будет, но ми не можем гарантировать, что после шампанского никто не проболтается.

По этим её словам Гарри понял, что она всё ещё подозревала Хагрида.

— Да, верно, — сказала миссис Уизли, которая сидела во главе стола, нацепив очки на кончик носа, и просматривала огромный список дел, записанный на очень длинном куске пергамента. — Так, Рон, ты уже убрался у себя в комнате?

— Зачем? — воскликнул Рон, швырнув ложку на стол и сердито уставившись на мать. — Зачем нужно убираться в моей комнате? Нас с Гарри она и так устраивает!

— Через несколько дней здесь состоится свадьба твоего брата, молодой человек…

— И что, они собираются жениться у меня в комнате? — яростно спросил Рон. — Нет! Так зачем же, во имя мерлиновой обвислой левой…

— Не говори с матерью в таком тоне, — твёрдо сказал мистер Уизли. — И делай, что тебе говорят.

Рон сердито взглянул на родителей, потом подобрал ложку и набросился на остатки своего яблочного пирога.

— Я могу помочь, там и мои вещи раскиданы, — сказал Гарри Рону, но миссис Уизли перебила его.

— Нет, Гарри, дорогой, я бы лучше хотела, чтобы ты помог Артуру вычистить курятник, и я была бы очень благодарна тебе, Гермиона, если бы ты сменила простыни для мсьё и мадам Делакур, вы ведь знаете, что они приезжают завтра в одиннадцать утра.

Но, как оказалось, помощь с курами была вовсе не нужна.

— Только не надо, э-э-э… говорить об этом Молли, — сказал мистер Уизли Гарри, преградив ему путь в курятник. — но, э-э-э…

Тед Тонкс прислал мне большую часть того, что осталось от мотоцикла Сириуса и э-э-э… я прячу… вернее, храню их здесь. Это потрясающе, тут есть выхлопная закладка – так, по-моему, это называется, и ещё великолепнейшая батарейка, и это будет замечательная возможность узнать, как работают тормоза. Я попробую собрать всё это вместе, когда Молли не будет… Я имею в виду, когда у меня будет время.

Когда они вернулись в дом, миссис Уизли нигде не было видно, поэтому Гарри проскользнул наверх, в спальню Рона под самым чердаком.

— Да убираюсь я, убираюсь!… А, это ты, — с облегчением сказал Рон, когда Гарри вошёл в комнату. Рон лёг обратно на кровать, с которой, судя по всему, только что подскочил. Комната была в таком же беспорядке, как и в течение всей недели.

Единственное отличие было в том, что теперь в дальнем углу сидела Гермиона, а пушистый рыжий кот Косолап примостился у её ног. Гермиона разбирала книги, среди которых, как заметил Гарри, были и его собственные, сортируя их в две огромные кучи.

— Привет, Гарри, — сказала она, когда он уселся на свою раскладушку.

— А тебе как удалось выкрутиться?

— А, мама Рона забыла, что она уже попросила нас с Джинни сменить простыни вчера, — сказала Гермиона и бросила учебник «Нумерология и Грамматика» в одну стопку, а «Взлёт и падение тёмных искусств» – в другую.

— Мы как раз говорили о Диком Глазе, — сообщил Рон. — Я считаю, он мог выжить.

— Но Билл видел, как его поразило Смертельным проклятием, — возразил Гарри.

— Да, но Билла тоже атаковали в тот момент, — ответил Рон. — Как он может быть уверен в том, что видел?

— Даже если Смертельное проклятье пролетело мимо, Грюм всё равно упал с высоты почти в тысячу футов, — сказала Гермиона, взвешивая на ладони книжку «Ирландские и английские команды по Квиддитчу».

— Он мог использовать Щитовые чары…

— Флёр говорила, что ему волшебную палочку вышибло из руки, — сказал Гарри.

— Ну ладно, если вам так хочется, чтобы он был мёртв, — угрюмо пробурчал Рон, взбивая подушку, чтобы было поудобней.

— Конечно, нам не хочется, чтобы он был мёртв! — Гермиона явно была потрясена. — Это ужасно, что он мёртв! Но мы просто пытаемся быть реалистами!

В первый раз Гарри представил себе тело Дикого Глаза, разбитое, как тело Дамблдора, но с одним глазом, всё ещё вращающимся в глазнице. Он ощутил приступ отвращения, смешанного со странным желанием засмеяться.

— Пожиратели Смерти, наверное, хорошо подчистили за собой, поэтому никто и не нашёл его, — мудро заметил Рон.

— Да, — сказал Гарри. — как Барти Крауча, которого превратили в кость и зарыли в огороде у Хагрида. Наверно они превратили Хмури во что-нибудь и засунули его в…

— Прекрати! — взвизгнула Гермиона. Испуганно вздрогнув, Гарри взглянул на неё и увидел, что она разрыдалась над «Справочником Спеллмана».

— Ой, нет, — произнёс Гарри, пытаясь встать со старой раскладушки. — Гермиона, я не хотел огорчить…

Но Рон уже подскочил со своей кровати, ржавые пружины которой громко скрипнули, и первым оказался рядом с Гермионой. Обняв её одной рукой, он выудил из кармана джинсов мерзко выглядевший платок, которым он перед этим чистил духовку. Поспешно достав палочку, он навел её на тряпку и произнёс «Тергео!»

Палочка высосала почти весь жир. Явно довольный собой, Рон протянул слегка дымящийся платок Гермионе.

— Ох… спасибо, Рон… простите… — Гермиона высморкалась и икнула. — Просто это так у-ужасно, правда? С-сразу после Дамблдора… я п-просто н-никогда не думала почему-то, что Дикий Глаз умрёт, он казался таким стойким!

— Да, я знаю, — подхватил Рон, обнимая её крепче. — Но ты же знаешь, что он сказал бы нам, если бы был здесь?

— «П-постоянная бдительность», — сказала Гермиона, вытирая глаза.

— Вот именно, — кивнул Рон. — Он велел бы нам учиться на его ошибках. И чему я точно научился, так это тому, что нельзя доверять этому трусливому ничтожеству Мундунгусу.

Гермиона слабо засмеялась и нагнулась, чтобы подобрать ещё две книги. Через секунду Рон отдёрнул руку от её плеча - она уронила «Чудовищную Книгу о Чудовищах» ему на ногу. Ремень, связывающий книгу, расстегнулся, и та злобно укусила Рона за лодыжку.

— Прости, прости, пожалуйста! — закричала Гермиона, а Гарри оторвал книгу от ноги Рона и снова крепко затянул её ремнём.

— Что ты вообще делаешь с этими книгами? — спросил Рон, хромая к своей кровати.

— Просто пытаюсь решить, какие из них взять с собой, — ответила Гермиона, — когда мы будем искать Хоркруксы.

— А, ну конечно! — сказал Рон, хлопая ладонью по лбу. — Я и забыл, что мы будем охотиться за Волдемортом в передвижной библиотеке.

— Ха-ха, — сказала Гермиона, глядя на «Справочник Спеллмана». - Интересно… придётся ли нам переводить руны? Вполне возможно… я думаю нам лучше взять её с собой, для верности.

Она кинула справочник в большую из двух куч, и подняла «Хогвартс: История».

— Послушайте, — сказал Гарри.

Он сидел, выпрямившись. Рон и Гермиона посмотрели на него со схожими выражениями на лицах – в них был и вызов, и покорность судьбе.

— Я знаю, вы сказали после похорон Дамблдора, что хотите пойти со мной… — начал Гарри.

— Ну вот, начинается, — сказал Рон Гермионе, закатывая глаза.

— Как мы и думали, — вздохнула она, возвращаясь к книгам. — Знаешь, думаю, я всё-таки возьму «Хогвартс: История».

Даже если мы не вернёмся туда, мне будет не по себе, если у меня её не будет с…

— Послушайте! — повторил Гарри.

— Нет, Гарри, ты послушай, — сказала Гермиона. — Мы идём с тобой, мы решили это много месяцев назад, да что там, много лет назад.

— Но…

— Заткнись, — посоветовал ему Рон.

— …вы уверены, что всё хорошо обдумали? — продолжал Гарри.

— Давай посмотрим, — сказала Гермиона, с довольно свирепым видом швыряя «Путешествие с Троллями» в кучу ненужных книг. — Я уже несколько дней упаковывала вещи, так что мы готовы отправиться в дорогу в любой момент, а это, к твоему сведению, потребовало довольно сложной магии, не говоря уже о том, что нам пришлось тайком протащить весь запас Многосущного зелья Дикого Глаза прямо под носом мамы Рона.

— Ещё я изменила память своих родителей так, что они убеждены, что их на самом деле зовут Венделл и Моника Уилкинс, и что они всю жизнь мечтали перебраться в Австралию, что теперь и сделали. Это чтобы Волдеморту было труднее их выследить и допросить обо мне…. или о тебе, потому что, к сожалению, я им довольно много про тебя рассказывала.

— Если я выживу в нашей охоте за Хоркруксами, я найду маму и папу и расколдую их. Если нет… что ж, я думаю, что наложила достаточно хорошие чары для того, чтобы они жили счастливо и в безопасности. Видишь ли, Венделл и Моника не знают, что у них есть дочь.

Глаза Гермионы вновь налились слезами. Рон встал с кровати и снова обнял её, хмуро взглянув на Гарри, словно упрекая его за бестактность. Гарри не мог придумать, что сказать, не в последнюю очередь потому, что для Рона обучать кого-либо тактичности было крайне необычно.

— Я… Гермиона, прости меня… я не…

— Не понимал, что я и Рон прекрасно знаем, что может случиться, если мы пойдём с тобой? Так вот, мы знаем! Рон, покажи Гарри, что ты сделал.

— Не, он только что поел, — ответил Рон.

— Давай, он должен знать!

— Ну ладно. Гарри, иди сюда.

Второй раз Рон убрал руку с плеч Гермионы и затопал к двери.

— Пошли.

— Зачем? — спросил Гарри, следуя за Роном из комнаты на крошечную лестничную площадку.

— Десцендо, — пробормотал Рон, указав палочкой на низкий потолок. Прямо над их головами открылся люк, и к их ногам скользнула лестница. Ужасный, полусосущий, полустонущий звук донёсся из квадратного отверстия вместе с неприятным запахом канализации.

— Это ваш упырь, да? — спросил Гарри, который ни разу не видел существа, иногда нарушавшего ночную тишину.

— Да, это он, — ответил Рон, забираясь по лестнице. — Иди взгляни на него.

Вслед за Роном Гарри поднялся на несколько ступенек, ведущих вверх, на крошечный чердак. Когда там уже оказались его голова и плечи, он заметил существо, свернувшееся в нескольких футах от него, которое крепко спало в темноте, широко раскрыв большой рот.

— Но он… он выглядит… упыри разве носят пижамы?

— Нет, — ответил Рон. — И обычно у них не бывает рыжих волос и целой кучи прыщей.

Гарри рассматривал упыря с некоторым отвращением. По телосложению и размеру он был похож на человека, и на нём было надето то, в чём Гарри, уже привыкнув к темноте, распознал старую пижаму Рона. Гарри также был уверен, что упыри обычно бывают довольно-таки слизистыми и лысыми, а вовсе не волосатыми и покрытыми воспалёнными багровыми болячками.

— Он — я, понимаешь? — сказал Рон.

— Нет, — отозвался Гарри. — Не понимаю.

— Объясню, когда вернёмся в комнату, а то запах достал, — сказал Рон. Они спустились по лестнице, которую Рон вернул обратно в потолок, и присоединились к Гермионе, которая всё ещё разбирала книги.

— Как только мы уедем, упырь станет жить здесь, в моей комнате, — сказал Рон. — Я думаю, он этого ждёт с нетерпением… ну, трудно сказать точно, ведь всё, что он может делать — это стонать и пускать слюни… но он начинает сильно кивать, когда ему об этом говоришь. Так или иначе, он будет мной, только больным брызглянкой. Здорово, да?

Гарри был совершенно сбит с толку.

— Да ведь здорово! — сказал Рон, явно разочарованный тем, что Гарри не оценил всё великолепие плана. — Смотри, когда мы втроём не объявимся в Хогвартсе, все подумают, что Гермиона и я должны быть с тобой, так? Это значит, что Пожиратели Смерти сразу займутся нашими родными, чтобы выяснить, не знают ли они, где ты.

— Надеюсь, всё будет выглядеть так, словно я уехала с мамой и папой. Много магглорождённых поговаривают сейчас о том, чтобы скрыться, — сказала Гермиона.

— Мы не можем спрятать всю мою семью, это будет слишком подозрительно и они не могут бросить свою работу, — сказал Рон. — Поэтому мы пустим слух, что я серьёзно болен брызглянкой, поэтому не могу вернуться в школу. И если кто-то заявится сюда для проверки, мама и папа смогут показать им покрытого волдырями упыря в моей постели. Брызглянка сильно заразная, так что они не захотят подойти к нему близко. И не важно, что он не может говорить, потому что, оказывается, никто не может, как только грибок распространится на маленький язычок.

— И твои мама и папа в курсе? — спросил Гарри.

— Папа — да. Он помогал Фреду и Джорджу превращать упыря… А мама… ну, ты видел, какая она. Она не смирится с нашим уходом, пока мы не уйдём.

В комнате повисла тишина, прерываемая только глухими шлепками — Гермиона продолжала бросать книги то в одну, то в другую кучу. Рон сидел, наблюдая за ней, а Гарри смотрел то на него, то на неё, не в силах что-либо сказать. То, что они сделали, чтобы защитить свои семьи, больше чем что угодно другое убедило его в том, что они действительно отправятся с ним, и что они прекрасно знают, насколько это будет опасно. Он хотел сказать им, как много это значит для него, но не смог найти достаточно значимых слов.

Тишину нарушили приглушённые звуки: миссис Уизли кричала что-то четырьмя этажами ниже.

— Небось, Джинни оставила пылинку на каком-нибудь дурацком кольце для салфетки, — сказал Рон. — Я не знаю, зачем Делакурам понадобилось приезжать за два дня до свадьбы.

— Сестра Флёр — подружка невесты, она должна быть здесь для репетиции, а она слишком мала, чтобы приехать самостоятельно, — сказала Гермиона, нерешительно глядя на «Баклуши с Баньши».

— Ну, гости мамины нервы точно не успокоят, — сказал Рон.

— Что мы действительно должны решить, — сказала Гермиона, не раздумывая бросив «Теорию оборонительной магии» в мусорную корзину и поднимая «Оценку магического образования в Европе», — так это то, куда мы отправимся, когда уйдём отсюда. Я знаю, ты говорил, что хочешь посетить Гордрикову Лощину в первую очередь, Гарри, и я понимаю, почему… но… разве не должны Хоркруксы быть нашей основной целью?

— Если бы мы знали, где находится хоть один Хоркрукс, я бы согласился с тобой, — сказал Гарри, который не верил, что Гермиона действительно понимала его желание вернуться в Гордрикову Лощину. Не только могилы родителей привлекали его: им владело сильное, хоть и необъяснимое чувство, что там он найдёт ответы на свои вопросы. Возможно, это было просто потому, что именно там он выжил после Смертельного проклятия Волдеморта; теперь, когда ему предстояло попытаться повторить это достижение, его влекло место, где это случилось, потому что он хотел понять.

— А ты не думаешь, что Волдеморт может следить за Годриковой Лощиной? — спросила Гермиона. — Может, он ожидает, что ты придёшь туда навестить могилы родителей, как только ты сможешь идти, куда захочешь.

Это не приходило Гарри в голову. Пока он пытался найти контраргументы, Рон заговорил, очевидно, следуя за ходом своих собственных мыслей.

— Этот Р.А.Б. — сказал он. — Ну, который украл настоящий медальон?

Гермиона кивнула.

— Он сказал в своей записке, что собирается уничтожить его, так?

Гарри подтянул к себе рюкзак и достал поддельный Хоркрукс, в котором всё ещё лежала сложенная записка от Р.А.Б.

— «Я похитил настоящий Хоркрукс и собираюсь уничтожить его, как только смогу», — вслух прочитал Гарри.

— А что если он действительно сделал это? — сказал Рон.

— Или она, — вставила Гермиона.

— Неважно, — продолжил Рон. — Это значит одним меньше для нас!

— Да, но мы всё равно должны попытаться найти настоящий медальон, не так ли? — сказала Гермиона. — Чтобы узнать, уничтожен он или нет.

— А когда мы до него доберёмся… Как можно уничтожить Хоркрукс? — спросил Рон.

— Ну, — ответила Гермиона. — об этом я кое-что разузнала.

— Но как? — спросил Гарри. — Я думал, в библиотеке нет книг о Хоркруксах.

— Там и не было, — ответила Гермиона, краснея. — Дамблдор изъял их все, но он… он их не уничтожил.

Рон сел прямо, и его глаза округлились.

— Как, во имя мерлиновых подштанников, тебе удалось добраться до этих книг о Хоркруксах?

— Я… я их не украла! — сказала Гермиона, почти в отчаянии глядя то на Гарри, то на Рона. — Они ведь всё ещё были библиотечными книгами, хоть Дамблдор и убрал их с полок. В любом случае, если бы он действительно не хотел, чтобы кто-либо заполучил их, я уверена, он бы сделал гораздо труднее…

— Ближе к делу! — сказал Рон.

— В общем… это было легко, — тихо сказала Гермиона. — Я просто использовала Призывающие чары. Ну, знаете — акцио. И… они вылетели из окна кабинета Дамблдора и прилетели прямо в спальню девочек.

— Но когда ты сделала это? — спросил Гарри, глядя на Гермиону со смешанным чувством восхищения и неверия.

— Сразу после его… Дамблдора… похорон… — продолжила Гермиона ещё тише.— Сразу после того, как мы решили, что уйдём из школы и отправимся искать Хоркруксы. Когда я поднялась наверх за своими вещами, я… мне пришло в голову, что чем больше мы будем знать о них, тем лучше… и я была там одна… вот я и попробовала… и это сработало. Они влетели прямо через открытое окно и я… я их упаковала в свой чемодан.

Она сглотнула и умоляюще сказала:

— Я не думаю, что Дамблдор рассердился бы, ведь мы же не собираемся использовать эту информацию, чтобы сделать Хоркрукс, правда?

— Мы что, жалуемся? — спросил Рон. — Где же эти книги?

Гермиона порылась в куче книг и достала оттуда большой том в выцветшем переплёте из чёрной кожи. Видно было, что ей противно, и держала она книгу так опасливо, словно та была чем-то недавно умершим.

— Вот это — та, что дает точные инструкции о том, как сделать Хоркрукс. «Секреты Наитемнейших Искусств» — это ужасная книга, просто жуткая, полная злой магии. Интересно, когда Дамблдор изъял её из библиотеки… если он сделал это только после того, как стал директором, могу поспорить, что Волдеморт получил все нужные ему инструкции из неё.

— Зачем тогда ему понадобилось спрашивать Слагхорна, как сделать Хоркрукс, если он уже прочитал это? — спросил Рон.

— Он только обратился к Слагхорну, чтобы узнать, что случится, если разделить душу на семь частей, — ответил Гарри.

— Дамблдор был уверен, что Риддл уже знал, как сотворить Хоркрукс, когда спрашивал об этом у Слагхорна. Думаю, ты права, Гермиона, он мог запросто взять сведения именно отсюда.

— И чем больше я читаю о них, — сказала Гермиона, — тем ужаснее они мне кажутся, и тем невероятнее выглядит, что он действительно сделал целых шесть. Книга предупреждает о том, какой нестабильной станет оставшаяся часть души, если разорвать её, причём речь идёт о создании только одного Хоркрукса!

Гарри вспомнил, как Дамблдор говорил, что Волдеморт вышел за рамки «обычного зла».

— А нет какого-то способа собрать себя воедино? — спросил Рон.

— Есть, — ответила Гермиона с невесёлой улыбкой, — но это было бы нестерпимо больно.

— Почему? Как это можно сделать? — спросил Гарри.

— Раскаяться, — сказала Гермиона. — Нужно по-настоящему прочувствовать то, что ты сделал. Здесь есть примечание.

По видимому, боль от этого может уничтожить человека. Что-то не могу себе представить, чтобы Волдеморт стал это делать, а вы?

— Нет, — сказал Рон, прежде чем Гарри смог ответить. — Так в этой книге говорится что-нибудь о том, как уничтожить Хоркруксы?

— Да, — сказала Гермиона, которая переворачивала хрупкие страницы с видом человека, исследующего чьи-то гниющие внутренности, — потому что здесь есть предупреждение для Чёрных магов, что чары для защиты Хоркрукса должны быть очень сильными. Как я поняла из прочитанного, то, что Гарри сделал с дневником Риддла, было одним из немногих по-настоящему надёжных способов уничтожить Хоркрукс.

— Что, проткнуть его клыком Василиска? — спросил Гарри.

— Да, тогда очень удачно, что у нас есть такой большой запас клыков василиска, — съязвил Рон. — А я всё думал, что нам с ними делать?

— Это необязательно должен быть клык василиска, — терпеливо ответила Гермиона. — Это должно быть что-то настолько разрушительное, что Хоркрукс не сможет восстановить себя. Яд василиска имеет только одно противоядие, и оно невероятно редкое…

— …слёзы Феникса, — кивнул Гарри.

— Точно, — ответила Гермиона. — Наша проблема в том, что таких разрушительных веществ, как яд василиска, очень мало, и они все слишком опасны, чтобы носить их с собой. Это проблема, которую нам всё же придётся решить, потому что если просто разорвать, разбить или раздавить Хоркрукс, то это ничего не даст. Нужно, чтобы его невозможно было восстановить магией.

— Но даже если мы разрушим вещь, в которой он живёт, — сказал Рон. — почему этот кусочек души не может просто поселиться в чём-нибудь ещё?

— Потому что Хоркрукс — полная противоположность человеку.

Заметив, что Гарри и Рон совершенно сбиты с толку, Гермиона поспешила объяснить.

— Смотри, вот если бы я прямо сейчас взяла меч, Рон, и пронзила тебя насквозь, я совсем не повредила бы твою душу.

— Я уверен, что это стало бы мне настоящим утешением, — сказал Рон. Гарри засмеялся.

— А вообще должно бы стать! Но суть в том, что, что бы ни случилось с твоим телом, твою душу это не затронет, она выживет, — сказала Гермиона. — Но с Хоркруксом всё наоборот. Часть души внутри него зависит от сосуда, своего заколдованного тела, она не может выжить без него.

— Тот дневник вроде как умер, когда я проткнул его, — сказал Гарри, вспоминая чернила, льющиеся как кровь с проколотых страниц, и вопли с которыми исчезала часть души Волдеморта.

— И как только дневник был должным образом уничтожен, кусочек души, заключённый в нём, больше не мог существовать. Джинни пыталась избавиться от дневника до тебя, смыть его в унитаз, но он разумеется вернулся назад как новенький.

— Постойте, — сказал Рон, нахмурившись. — Часть души в том дневнике завладела Джинни, так? А такое как получается?

— Пока магический сосуд не поврежден, часть души внутри него может входить в кого-то, если этот кто-то становится слишком близок к Хоркруксу. Я не имею в виду, что кто-то держит его долгое время, тут не в прикосновении дело, — добавила она, прежде чем Рон начал говорить. — Нужно быть близким именно эмоционально. Джинни излила душу тому дневнику, тем самым она сделала себя невероятно уязвимой. Ты в беде, если слишком любишь Хоркрукс или зависишь от него.

— Интересно, как Дамблдор уничтожил перстень? — спросил Гарри. — Почему же я не спросил его? Я действительно никогда…

Его голос затих: он думал о всех тех вещах, которые нужно было спросить у Дамблдора. С тех пор как погиб директор, ему казалось, что он упустил столько возможностей узнать больше, узнать всё, пока Дамблдор был жив…

Тишину разорвал звук двери, с грохотом ударившейся в стену. Гермиона закричала и уронила «Секреты Наитемнейших Искусств», Косолап, шипя от негодования, шмыгнул под кровать, Рон вскочил с кровати, поскользнулся на валявшейся обёртке от Шоколадной лягушки и ударился головой о противоположную стену, а Гарри инстинктивно потянулся за палочкой, прежде чем понял, что смотрит на миссис Уизли, чьи волосы были растрёпаны, а лицо искажено гневом.

— Я очень извиняюсь, что прерываю ваше уютное собрание, — сказала она дрожащим голосом. — Я уверена, вам всем нужно отдохнуть… но в моей комнате сложены свадебные подарки, их нужно разобрать, и мне казалось, что вы согласились помочь.

— Ой, да! — ответила Гермиона с испуганным видом. Она вскочила на ноги, и книги разлетелись в разные стороны. — Мы поможем… Извините…

Бросив страдальческий взгляд на Гарри и Рона, Гермиона поспешила из комнаты вслед за миссис Уизли.

— Мы как домашние эльфы, — тихонько пожаловался Рон, всё ещё потирая ушибленную голову, когда они с Гарри двинулись следом. — Только удовольствия от работы не получаем. Чем скорее эта свадьба закончится, тем счастливее я буду.

— Да, — сказал Гарри. — Тогда нам ничего не надо будет делать, только Хоркруксы искать… Это будет прямо как каникулы, да?

Рон засмеялся, но его смех сразу же оборвался при виде огромной груды свадебных подарков, ждущих их в комнате миссис Уизли.

Делакуры прибыли на следующее утро в одиннадцать часов. К этому времени Гарри, Рон, Гермиона и Джинни уже не испытывали ни малейшей симпатии к семье Флёр, и поэтому Рон очень неохотно потопал наверх, чтобы подобрать носки одного цвета, а Гарри так же неохотно попытался пригладить свои волосы. Когда их всех сочли достаточно нарядными, они всей толпой двинулись на залитый солнцем задний двор ждать гостей.

Гарри никогда не видел это место настолько чистым. Вместо ржавых котлов и старых резиновых сапог, обычно разбросанных у ступенек чёрного хода, теперь в больших горшках с обеих сторон от двери стояли два новых куста Трепетании, и, хотя на улице не было даже слабого ветерка, листья на них лениво покачивались, создавая приятный для глаз эффект волн.

Кур заперли, двор подмели, а сад был обрезан, ощипан и вообще приукрашен, хотя Гарри, которому сад больше нравился заросшим, подумал, что он выглядит очень уныло без привычной толпы скачущих гномов.

Он потерял счёт количеству заклинаний безопасности, наложенных на Нору Орденом и Министерством, он только знал, что никто теперь не мог перенестись прямо сюда при помощи магии. Поэтому мистеру Уизли пришлось идти встречать Делакуров на вершину ближайшего холма, куда они должны были прибыть посредством Портключа. Первым признаком их приближения стал необычно высокий смех, который, как оказалось, издавал мистер Уизли, появившийся в воротах несколько секунд спустя, нагруженный багажом и ведущий под руку красивую белокурую женщину в длинной мантии цвета листвы, которая могла быть только матерью Флёр.

— Маман! - закричала Флёр, бросаясь вперёд, чтобы обнять её. — Папа!

Мсьё Делакур, в отличие от жены, красотой не отличался; он был на голову ниже её, весьма толстенький, и с острой чёрной бородкой. Однако он выглядел добродушным. Подпрыгивая в своих сапожках на высоком каблуке, он подошёл к миссис Уизли и поцеловал её дважды в каждую щеку, чем несказанно её взволновал.

— У вас било столько хлопот, — сказал он низким голосом. — Флёр рассказивала нам, как много ви трудились.

— О, ничего, ничего страшного! — прострекотала миссис Уизли — Никаких хлопот!

Рон отвёл душу, пнув гнома, который выглядывал из-за нового куста Трепетании.

— Дорогая леди! — сказал мсьё Делакур, всё ещё держа руку миссис Уизли в своих пухлых ручках и сияя. — Скорий союз наших семей — большая честь для нас! Позвольте мне представить мою жену Аполлину.

Мадам Делакур проплыла вперёд и наклонилась, чтобы также расцеловаться с миссис Уизли.

— Enchantée, — сказала она, — ваш муж рассказивал нам такие забавние истории!

Мистер Уизли залился маниакальным смехом. Миссис Уизли взглянула на него так, что он немедленно замолк и сделал такое лицо, будто стоял у постели серьёзно больного друга.

— И, конечно, ви встречались с моей младшей дочерью, Габриэль! — сказал мсьё Делакур. Габриэль выглядела как Флёр в миниатюре — одиннадцатилетняя, с волосами до пояса чистого серебряного цвета, она послала миссис Уизли ослепительную улыбку и обняла её, а затем, хлопая ресницами, бросила на Гарри пылкий взгляд. Джинни громко прокашлялась.

— Ну что ж, проходите в дом, проходите! — оживлённо сказала миссис Уизли, и повела Делакуров в дом со множеством «Нет, прошу!» и «Только после вас!» и «Не за что!»

Делакуры, как выяснилось, оказались весьма полезными и приятными гостями. Они были всем довольны и рады помочь с приготовлениями к свадьбе. Мсьё Делакур провозглашал всё, от плана рассадки гостей до туфель подружек невесты «charmant!». Мадам Делакур превосходно владела хозяйственными заклинаниями и мигом почистила духовку должным образом. Габриэль везде следовала за своей старшей сестрой, стараясь помогать всем, чем может, и быстро тараторя по-французски.

К сожалению, Нора не была рассчитана на то, чтобы вместить так много людей. Мистер и миссис Уизли теперь спали в гостиной, не желая слушать протестов мсьё и мадам Делакур и настояв на том, чтобы те разместились в их спальне. Габриэль спала вместе с Флёр в старой комнате Перси, а Билл должен будет делить комнату с Чарли, своим шафером, как только тот вернётся из Румынии. Шансы проработать план вместе стали практически нулевыми, и, отчаявшись, Гарри, Рон и Гермиона стали вызываться кормить кур, только чтобы сбежать из переполненного дома.

— И всё равно она не оставляет нас в покое! — проворчал Рон, когда их второй попытке посовещаться во дворе помешало появление миссис Уизли, несущей в руках большую корзину с бельём.

— О, отлично, вы покормили кур, — сказала она, подходя к ним. — Надо бы их снова запереть, прежде чем работники приедут завтра… чтобы поставить шатёр для свадьбы, — пояснила она, остановившись и прислонившись к курятнику. Она выглядела совершенно вымотанной. — Магические Палатки Милламанта… они очень хороши. Билл их сопровождает… Тебе лучше оставаться внутри, пока они здесь, Гарри. Должна сказать, что это усложняет организацию свадьбы, когда все эти защитные заклинания наложены вокруг дома.

— Извините, — робко ответил Гарри.

— О, не глупи, дорогой! — сразу ответила миссис Уизли. — Я не имела в виду… твоя безопасность гораздо важней! Вообще-то я хотела спросить, как ты собираешься праздновать свой день рождения, Гарри. В конце концов, семнадцать лет — это важный день…

— Я не хочу много шума, — ответил Гарри быстро, представив себе, сколько дополнительных хлопот на них всех свалится. — Правда, миссис Уизли… обычный ужин — это было бы просто замечательно… Это же день перед свадьбой…

— Хорошо, если ты уверен, дорогой.. Я приглашу Ремуса и Тонкс, ладно? И как насчёт Хагрида?

— Было бы великолепно, — сказал Гарри. — Но, пожалуйста, не стоит слишком хлопотать.

— Что ты… Что ты… мне не сложно…

Она посмотрела на него долгим испытующим взглядом, затем чуть печально улыбнулась, выпрямилась и ушла прочь. Гарри наблюдал, как она машет палочкой около бельевых верёвок, и влажная одежда сама поднимается в воздух и развешивается на них. Он вдруг почувствовал сильный прилив раскаяния за те неудобства и боль, которые он ей причинял.

Глава седьмая. Завещание Альбуса Дамболдора

Он шёл по горной дороге в прохладном голубом сиянии рассвета. Далеко внизу виднелись смутные очертания маленького городка, окутанного туманом. Там ли человек, которого он ищет? Человек, который ему нужен так сильно, что он не может думать почти ни о чём другом, человек, который знает ответ, ответ на его вопрос…

— Эй, проснись.

Гарри открыл глаза. Он снова лежал на раскладушке в неопрятной комнате Рона прямо под чердаком. Солнце ещё не поднялось, и в комнате до сих пор был полумрак. Пигвиджен спал, спрятав голову под крошечное крыло. Шрам на лбу Гарри покалывало.

— Ты бормотал во сне.

— Правда?

— Да, «Грегорович». Ты повторял «Грегорович».

На Гарри не было очков, и лицо Рона выглядело чуть расплывчатым.

— Кто такой Грегорович?

— Мне-то откуда знать? Это же ты говорил.

Гарри, задумавшись, потёр лоб. Он смутно припоминал, что слышал эту фамилию раньше, но не имел представления где.

— По-моему, Волдеморт его ищет.

— Бедняга, — с жаром ответил Рон.

Гарри сел на кровати, всё ещё потирая шрам, теперь уже окончательно проснувшись. Он попытался вспомнить, что именно он видел во сне, но в голове всплывали лишь горные вершины и очертания маленькой деревни на дне глубокой долины.

— Я думаю, он за границей.

— Кто, Грегорович?

— Волдеморт. Я думаю, он где-то за границей, ищет Грегоровича. То место не было похоже на Англию.

— Ты думаешь, что снова проник в его сознание?

В голосе Рона звучала тревога.

— Сделай мне одолжение — не говори Гермионе, — сказал Гарри. — Хотя, каким образом, по её мнению, я должен перестать видеть сны?…

Он задумчиво смотрел на клетку маленького Пигвиджена… почему фамилия Грегоровича была ему знакома?

— Я думаю, — медленно произнёс он, — что он имеет какое-то отношение к Квиддичу. Есть какая-то связь, но я не могу… не могу её уловить.

— Квиддич? — сказал Рон. — А ты точно думаешь не о Горговиче?

— О ком?

— Драгомир Горгович, Охотник, перешёл в Пушки Чадли за рекордную сумму два года назад. Больше всех пропущенных передач за сезон.

— Нет, — сказал Гарри, — я точно думал не о Горговиче.

— Я тоже стараюсь о нём не думать, — сказал Рон. — С днём рождения, кстати.

— Ух ты… точно, я забыл! Мне семнадцать!

Гарри схватил палочку, которая лежала рядом с его раскладушкой, направил её на захламлённый стол, где оставил очки, и сказал «Акцио, Очки!» И хотя они находились всего в футе от него, было необыкновенно приятно наблюдать, как они летели к нему до тех пор, пока не ткнули его в глаз.

— Ловко, — фыркнул Рон.

Наслаждаясь исчезновением Следа, Гарри заставил вещи Рона летать по комнате, отчего Пигвиджен проснулся и начал возбуждённо порхать по клетке. Гарри также попытался завязать шнурки кроссовок с помощью магии (полученный узел пришлось несколько минут распутывать руками) и просто так, для забавы, перекрасил оранжевую форму Пушек на плакатах Рона в ярко-синий цвет.

— Ширинку на твоём месте я бы всё же застёгивал рукой, — посоветовал ему Рон и захихикал, когда Гарри тут же проверил, застёгнуто ли. — Вот твой подарок. Разверни его здесь, это не для маминых глаз.

— Книга? — сказал Гарри, принимая прямоугольный свёрток. — Немного отошёл от традиции, а?

— Это не простая книга, — сказал Рон, — а золотая. Двенадцать Безотказных Способов Очаровать Ведьму. Объясняет всё что надо знать о девчонках. Если бы только она у меня была в прошлом году, я бы точно знал, как отвертеться от Лаванды и как подступиться к… в общем, Фред и Джордж дали мне такую, и я многому научился. Ты удивишься, но здесь дело волшебной палочкой не обойдётся.

Когда они пришли на кухню, на столе уже ждала горка подарков. Билл и мсьё Делакур заканчивали завтрак, а миссис Уизли болтала с ними, стоя над сковородкой.

— Артур попросил меня пожелать тебе счастливого семнадцатилетия, Гарри, — сказала миссис Уизли, сияя улыбкой. — Ему пришлось рано уйти на работу, но он вернётся к ужину. Наш подарок на самом верху.

Гарри сел, взял квадратный свёрток, на который она указала, и развернул его. Внутри лежали часы, очень похожие на те, что мистер и миссис Уизли подарили Рону на его семнадцатилетие; они были золотые, а вместо стрелок по циферблату кружили звезды.

— Это традиция, дарить волшебнику часы на его совершеннолетие, — сказала миссис Уизли, озабоченно глядя на него из-за плиты. — Боюсь, они не новые, как у Рона, вообще-то они принадлежали моему брату Фабиану, а он не очень бережно обращался со своими вещами, там небольшая вмятинка сзади, но…

Она не смогла закончить фразу; Гарри встал и обнял её. Он попытался вложить много невысказанного в это объятие и, возможно, она всё поняла, потому что, когда он отпустил её, неловко похлопала его по щеке, а затем несколько неуклюже взмахнула палочкой, отчего половина бекона вылетела из сковородки на пол.

— С днём рождения, Гарри! — сказала Гермиона, торопливо входя в кухню и добавляя свой подарок на вершину горы.

— Это не ахти что, но я надеюсь, тебе понравится. А что ты подарил? — спросила она у Рона, который, казалось, её не услышал.

— Давай, открой подарок Гермионы! — сказал Рон.

Она купила ему новый Хитроскоп. В других пакетах оказались волшебная бритва от Билла и Флёр («Да, это позволит тебе бриться так гладко, как только можно», заверил его мсьё Делакур, «но помни чётко говорить ей, что ти хочешь, иначе можешь не досчитаться волос…»), шоколадные конфеты от Делакуров и огромная коробка новейших приколов из магазина Фреда и Джорджа.

Гарри, Рон и Гермиона не стали задерживаться за столом, так как с приходом мадам Делакур, Флёр и Габриэль на кухне стало тесно и неудобно.

— Я всё это упакую, — весело сказала Гермиона, забирая подарки у Гарри, когда они стали подниматься наверх. — Я почти закончила, осталось только дождаться твоих трусов из стирки, Рон…

Бормотание Рона прервала открывшаяся на втором этаже дверь.

— Гарри, можно тебя на секундочку?

Это была Джинни. Рон резко остановился, но Гермиона схватила его за локоть и потащила вверх по лестнице.

Нервничая, Гарри последовал за Джинни в её комнату.

Он раньше никогда там не был. Комната была маленькой, но светлой. На одной стене висел большой плакат группы «Вещие сестрички», а на другой — фотография Гвеног Джонс, капитана женской команды по Квиддичу «Холихедские Гарпии».

Письменный стол стоял у раскрытого окна, выходившего во фруктовый сад, где когда-то они с Джинни, Роном и Гермионой играли в Квиддич двое-на-двое, и где теперь стоял большой жемчужно-белый шатёр. Золотой флаг на его верхушке был вровень с окном Джинни.

Джинни взглянула на Гарри, глубоко вдохнула и сказала:

— Поздравляю с семнадцатилетием.

— Да… спасибо.

Она неотрывно смотрела в его лицо, но ему было трудно ответить на её взгляд, это было всё равно что смотреть на ослепительно-яркий свет.

— Хороший вид, — пробормотал он, показывая в окно.

Она это проигнорировала. Он её не винил.

— Я не могла придумать, что тебе подарить, — сказала она.

— Не надо было ничего дарить.

Она и это оставила без внимания.

— Я не знала, что тебе может пригодиться. Что-нибудь небольшое, чтобы ты мог взять это с собой.

Он отважился взглянуть на неё. Она не плакала; это было одной из многих замечательных вещей в Джинни - она редко плакала. Он иногда думал, что, должно быть, наличие шести братьев закалило её характер.

Она шагнула к нему.

— И тогда я подумала, что мне хочется подарить тебе что-то, чтобы ты меня помнил, а то вдруг ты встретишь какую-нибудь Вилу, когда отправишься по своим делам.

— Честно говоря, я думаю, возможностей для свиданий у меня там будет очень немного.

— Я так и знала, что хоть что-то хорошее во всём этом есть, — прошептала она, а затем поцеловала его как никогда прежде, и Гарри ответил на поцелуй, погружаясь в блаженное забытьё, лучше чем от Огневиски; она одна была чем-то настоящим во всём мире, Джинни, ощущение её близости - одна его рука на её спине, а другая в сладко пахнущих волосах…

Дверь за ними со стуком распахнулась, и они отпрыгнули друг от друга.

— О, — многозначительно сказал Рон, — извините.

— Рон! — Гермиона была прямо за ним, немного запыхавшаяся.

Воцарилась напряженная тишина, а затем Джинни тихим безжизненным голосом произнесла:

— Что ж, в общем, с днём Рождения, Гарри.

Уши Рона пылали, Гермиона заметно нервничала. Гарри хотелось захлопнуть дверь прямо у них перед носом, но у него было такое ощущение, будто холодный сквозняк проник в комнату, как только дверь открылась, и ослепительное мгновение лопнуло как мыльный пузырь. Все причины, по которым он прекратил отношения с Джинни, держался подальше от неё, казалось, прокрались в комнату вместе с Роном, и от счастливого забытья не осталось следа. Он взглянул на Джинни, желая сказать что-то, хоть и сам не знал, что, но она уже повернулась к нему спиной. Он подумал, что на этот раз она поддалась слезам. Он не мог сделать ничего, чтобы утешить её в присутствии Рона.

— Увидимся позже, — сказал он и последовал за Роном и Гермионой из спальни.

Рон зашагал вниз и вышел во двор через всё ещё наполненную людьми кухню. Гарри не отставал от него, а Гермиона с испуганным видом семенила сзади. Как только они добрались до пустой свежескошенной лужайки, Рон набросился на Гарри:

— Ты бросил её. Что же ты делаешь сейчас, развлекаешься?

— Я не развлекаюсь, — сказал Гарри, и в это время Гермиона поравнялась с ними:

— Рон…

Но Рон поднял руку, заставив её замолчать.

— Она по-настоящему страдала, когда ты порвал с ней…

— И я страдал. Ты знаешь, почему я порвал с ней, и вовсе не потому, что мне так хотелось.

— Да, но сейчас ты с ней обнимаешься и целуешься, и у неё опять возникнут надежды…

— Она не идиотка, она знает, что это невозможно, она же не ожидает, что мы… поженимся или…

Когда Гарри произнёс эти слова, в его голове предстала отчётливая картина: Джинни в белом платье, выходящая замуж за высокого, безликого и неприятного чужака.

В одно головокружительное мгновение его, казалось, осенило: её будущее было свободным и ничем не обременённым, в то время как его… он не видел впереди ничего, кроме Волдеморта.

— Если ты будешь лапать её при каждом удобном случае…

— Это больше не повторится, — резко сказал Гарри. День был безоблачный, но он чувствовал себя так, как будто солнце зашло. — Хорошо?

Казалось, Рон был и рассержен, и смущён одновременно; он покачался вперёд и назад на каблуках, а затем произнёс:

— Ну ладно, в общем, это… да.

В оставшееся время дня Джинни не искала больше встречи с Гарри наедине, и ни взглядом, ни жестом не показывала, что в её комнате между ними произошло что-то большее, чем вежливая беседа. Как бы то ни было, приезд Чарли стал облегчением для Гарри. Он отвлёкся, когда миссис Уизли усадила Чарли на стул, угрожающе подняла палочку и объявила, что сейчас она его подстрижёт как следует.

Даже до появления Чарли, Люпина, Тонкс и Хагрида праздничный ужин в честь дня рождения Гарри грозил растянуть кухню Норы так, что она могла лопнуть, поэтому несколько столов были поставлены в ряд в саду. Фред и Джордж заколдовали множество пурпурных фонариков, на каждом из которых красовалось большое число 17, чтобы те висели в воздухе над гостями. Благодаря стараниям миссис Уизли, рана Джорджа была аккуратной и чистой, но Гарри ещё не привык к тёмному отверстию с одной стороны его головы, несмотря на многочисленные шутки, которые близнецы отпускали по этому поводу.

Гермиона наколдовала из кончика волшебной палочки пурпурные и золотые ленты, которые сами по себе изящно обвились вокруг деревьев и кустов.

— Здорово, — сказал Рон, когда последним взмахом палочки Гермиона окрасила листья дикой яблони в золотой цвет. — У тебя действительно есть вкус на такие вещи.

— Спасибо, Рон! — ответила Гермиона, казавшаяся довольной, но при этом чуть растерянной.

Гарри отвернулся с улыбкой. У него было странное ощущение, что он обязательно обнаружит главу о комплиментах, когда найдёт время внимательно прочитать Двенадцать Безотказных Способов Очаровать Ведьму. Он встретился с Джинни взглядом и улыбнулся ей, но тут же вспомнил обещание, данное Рону, и поспешно завязал разговор с мсьё Делакуром.

— Дорогу, дорогу! — нараспев сказала миссис Уизли, проходя в калитку с чем-то похожим на гигантский, размером с волейбольный мяч Снитчем, который парил перед ней. Секундой позже Гарри понял, что это был его праздничный торт, который миссис Уизли поддерживала на весу при помощи волшебной палочки, не рискуя нести его в руках по неровной земле. Когда торт, наконец, приземлился в центре стола, Гарри сказал:

— Выглядит изумительно, миссис Уизли.

— О, пустяки, дорогой, — сказала она ласково. За её спиной Рон поднял большой палец вверх и беззвучно произнёс: «Молодец.»

К семи часам все гости прибыли, и поджидавшие в конце аллеи Фред и Джордж провели их в дом. Хагрид ради такого торжественного случая облачился в свой лучший, и совершенно ужасный, ворсистый коричневый костюм. Хотя Люпин улыбнулся, когда пожимал руку Гарри, тот отметил, что он казался довольно подавленным. Это было очень странно: стоявшая рядом с ним Тонкс просто светилась от счастья.

— С днём рождения, Гарри! — сказала она, крепко обнимая его.

— Семнадцать, а? — произнёс Хагрид, принимая от Фреда бокал вина размером с ведро. — Ровно шесть лет прошло с тех пор, как мы познакомились, Гарри, помнишь?

— Смутно, —Гарри взглянул на него, ухмыляясь. — Ты, кажется, вышиб дверь, наколдовал Дадли поросячий хвост и сказал мне, что я волшебник?

— Я уж и забыл детали, — фыркнул Хагрид. — Всё хорошо, Рон, Гермиона?

— У нас всё прекрасно, — ответила Гермиона. — А как ты?

— Хм, неплохо. Я был занят, у нас появилось несколько новорождённых единорогов. Покажу вам, когда вернётесь.

Гарри старался не встретиться взглядом с Роном и Гермионой, пока Хагрид рылся в кармане.

— Вот, Гарри… не знал, что тебе подарить, а потом вспомнил об этом. - Он извлёк небольшой, слегка ворсистый мешочек, затянутый длинным шнурком, по всей видимости, предназначенный для ношения на шее. — Ослиная кожа. Спрячь сюда всё, что угодно и никто кроме хозяина не сможет ничего из него достать. Редкая штука.

— Спасибо, Хагрид!

— Не за что, — сказал Хагрид и махнул своей рукой размером с крышку от мусорного бочка. — А вот и Чарли! Он мне всегда нравился… эй! Чарли!

Подошёл Чарли, несколько уныло проводя рукой по нещадно остриженным волосам. Он был ниже Рона, коренастый, со множеством ожогов и царапин на мускулистых руках.

— Привет, Хагрид, как дела?

— Давно хотел написать тебе. Как поживает Норберт?

— Норберт? — засмеялся Чарли. — Норвежский гребнеспин? Теперь мы зовём её Норберта.

— Что?.. Норберт — девочка?

— Да, — ответил Чарли.

— А чем они отличаются? — спросила Гермиона.

— Они гораздо более злобные, — сказал Чарли. Он посмотрел назад через плечо и понизил голос. — Хоть бы папа пришёл поскорее. Мама начинает нервничать.

Они посмотрели на миссис Уизли. Та пыталась говорить с мадам Делакур, но то и дело поглядывала на ворота.

— Я думаю, придётся начать без Артура, — обратилась она к собравшимся в саду через пару секунд. — Вероятно, он задержался на… Ой!

Все увидели это одновременно: полоска света пролетела по двору, опустилась на стол и превратилась в ярко-серебристого горностая, который встал на задние лапки и проговорил голосом мистера Уизли:

— Со мной идёт Министр Магии.

Патронус растворился в воздухе, в то время как родственники Флёр продолжали с удивлением смотреть на то место, откуда он только что исчез.

— Нам лучше уйти, — тотчас же сказал Люпин. — Гарри… извини… я объясню в другой раз. Он схватил Тонкс за руку и увлёк её за собой; они добежали до изгороди, перелезли через неё и исчезли из виду. Миссис Уизли выглядела озадаченной.

— Министр… но почему? Я не понимаю…

Но на обсуждение не было времени: секундой позже мистер Уизли возник у ворот прямо из воздуха, в сопровождении Руфуса Скримджера, легко узнаваемого по гриве подёрнутых сединой волос.

Двое прибывших прошли через двор к саду и залитому сиянием фонариков столу, где все сидели молча, наблюдая за их приближением. Когда Скримджер вступил в лучи света, Гарри увидел, что он выглядел гораздо старше, чем в прошлую их встречу, похудел и помрачнел.

— Извините за вторжение, — произнёс Скримджер, дохромав до стола. — Особенно потому, что я, как оказалось, явился без приглашения на праздник.

Его глаза на мгновение задержались на огромном торте в виде Снитча.

— Желаю счастливых и долгих лет жизни.

— Спасибо, — ответил Гарри.

— Мне нужно поговорить с вами наедине, — продолжил Скримджер. — Равно как и с мистером Рональдом Уизли и мисс Гермионой Грэйнджер.

— С нами? — удивлённо переспросил Рон. — Почему с нами?

— Я расскажу вам это в более уединённом месте. Есть ли здесь такое место? — требовательно обратился он к мистеру Уизли.

— Да, конечно, — ответил мистер Уизли, явно нервичая. — Эээммм… гостиная, почему бы не воспользоваться ею?

— Вы можете отвести нас, — обратился Скримджер к Рону. — Вам нет необходимости сопровождать нас, Артур.

Гарри увидел, как мистер и миссис Уизли обменялись озабоченныим взглядами, когда он, Рон и Гермиона встали.

Пока они молча вели Министра в дом, Гарри знал, что остальные двое думают то же самое, что и он: Скримджер, должно быть, каким-то образом узнал, что они втроём планируют бросить Хогвартс.

Скримджер не сказал ни слова, пока они проходили через неприбранную кухню в гостиную Норы. Хотя сад был наполнен мягким золотым вечерним светом, в доме было уже темно; при входе Гарри взмахнул палочкой в сторону масляных ламп и они осветили неопрятную, но уютную комнату. Скримджер сел в продавленное кресло, которое обычно занимал мистер Уизли, предоставив Гарри, Рону и Гермионе вместе тесниться на диване. Как только они уселись, Скримджер заговорил:

— У меня есть несколько вопросов к вам троим, и я думаю, что будет лучше, если я задам их всем по отдельности. Вы двое, — он указал на Гарри и Гермиону, — можете подождать наверху, я начну с Рональда.

— Мы никуда не пойдём, — сказал Гарри, и Гермиона энергично закивала. — Вы можете говорить с нами вместе или ни с кем.

Скримджер бросил на Гарри холодный оценивающий взгляд. Гарри показалось, что Министр прикидывает, стоит ли проявлять ответную враждебность так рано.

— Хорошо, тогда поговорим вместе, — ответил он, пожимая плечами. Он прокашлялся и продолжил. — Я здесь, уверен вы это знаете, по поводу завещания Альбуса Дамблдора.

Гарри, Рон и Гермиона переглянулись.

— Судя по всему, для вас это неожиданность! Значит вы не знали, что Дамблдор кое-что вам оставил?

— Н… нам всем? — переспросил Рон. — Мне и Гермионе тоже?

— Да, всем в…

Но Гарри прервал его:

— Дамблдор умер больше месяца назад. Почему потребовалось так много времени, чтобы передать нам завещанное?

— Да разве это не ясно? — бросила Гермиона, прежде чем Скримджер успел ответить. — Они хотели исследовать то, что он нам оставил. У вас не было никаких прав на это! —воскликнула она, её голос слегка дрожал.

— У меня были все права, — безапеляционно сказал Скримджер. — Декрет об Оправданной Конфискации даёт Министерству право конфисковать завещанное…

— Этот закон был создан, чтобы предотвратить передачу волшебниками тёмных артефактов, - сказала Гермиона, — и Министерство должно иметь серьёзные доказательства того, что вещи усопшего незаконны, прежде чем конфисковать их! Уж не утверждаете ли вы, что думали, будто Дамблдор пытался передать нам что-то проклятое?

— Планируете сделать карьеру в области Магического права, мисс Грэйнджер? — спросил Скримджер.

— Нет, ни в коем случае, — отпарировала Гермиона. —Я надеюсь принести миру хоть какую-то пользу!

Рон засмеялся. Скримджер бросил быстрый взгляд на Рона и снова отвернулся, а Гарри заговорил:

— Так почему же вы решили отдать нам эти вещи сейчас? Не смогли придумать предлога, чтобы и дальше их удерживать?

— Нет, просто потому что прошёл тридцать один день! — тут же сказала Гермиона. — Они не могут держать предметы дольше этого срока, если не докажут, что они являются опасными. Верно?

— Можете ли вы сказать, что были близки с Дамблдором, Рональд? — обратился Скримджер к Рону, не обращая внимания на Гермиону.

Рон, казалось, опешил.

— Я? Нет… не совсем… Вообще, это Гарри всегда был…

Он обернулся на Гарри и на Гермиону, которая взглядом будто пыталась сказать «замолчи сейчас же!», но ошибка уже была совершена: у Скримджера был вид человека, который услышал именно то, что ожидал и хотел услышать. Он как хищная птица набросился на Рона, услышав его ответ:

— Если вы не были очень близки с Дамблдором, как вы объясните тот факт, что он упомянул вас в своём завещании?

Он оставил исключительно мало распоряжений личного характера. Большая часть его имущества — частная библиотека, магические инструменты и другие личные вещи были завещаны Хогвартсу. Почему, вы думаете, он выделил вас?

— Я не знаю… — начал Рон. — Я… когда я сказал, что мы не были близки… Я имею в виду, я думаю, что я ему нравился…

— Ты скромничаешь, Рон, — сказала Гермиона. — Дамблдор тебя очень любил.

Это было натяжкой на грани лжи: насколько Гарри знал, Рон и Дамблдор никогда не оставались наедине и практически никогда не общались между собой лично. Однако непохоже было, чтобы Скримджер слушал. Он засунул руку под плащ и извлёк стянутый шнурком мешочек, но гораздо большего размера чем тот, что Хагрид подарил Гарри. Из него он извлёк свиток пергамента, который развернул и зачитал вслух:

— «Последняя Воля и Завещание Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора…» так, вот здесь… «Рональду Билиусу Уизли я оставляю мой Делюминатор, с надеждой, что пользуясь им, он будет вспоминать обо мне».

Скримджер извлёк из сумки предмет, который Гарри уже видел раньше: он был похож на серебряную зажигалку, но обладал, как он знал, способностью высасывать весь свет в зоне действия и возвращать его назад простым щелчком. Скримджер наклонился вперёд и передал Делюминатор Рону, который взял его и повертел в руке с ошеломлённым видом.

— Это ценная вещь, — сказал Скримджер, наблюдая за Роном. — Возможно, даже единственная в своём роде. Конечно же, это собственное изобретение Дамблдора. Почему бы он оставил вам такой редкий предмет?

Рон озадаченно покачал головой.

— Дамблдор, должно быть, обучил тысячи студентов, — упорствовал Скримджер. — И тем не менее из всех них он упомянул в своём завещании лишь вас троих. Почему бы это? Для чего, он думал, вы будете использовать Делюминатор, мистер Уизли?

— Видимо, чтобы выключать свет, — пробормотал Рон. — Что ещё я могу делать с его помощью?

У Скримджера, очевидно, не было никаких предположений. Он ещё пару секунд, прищурившись, смотрел на Рона, а затем вернулся к завещанию Дамблдора…

— «Мисс Гермионе Джин Грэйнджер я оставляю свою копию «Басен Барда Бидла», в надежде, что она найдёт эту книгу занимательной и поучительной».

На этот раз Скримджер извлёк из мешка небольшую книгу, которая выглядела такой же старинной, как и «Секреты наитемнейших искусств» в спальне наверху. Её обложка была запачкана и местами отслаивалась. Гермиона безмолвно приняла её от Скримджера. Она положила книгу на колени и стала всматриваться в неё. Гарри увидел, что заголовок был написан рунами, читать которые он так и не научился. Пока он на них смотрел, на тиснёные символы упала слеза.

— Как вы думаете, почему Дамблдор оставил вам эту книгу, мисс Грэйнджер? — спросил Скримджер.

— Он… он знал, что я люблю книги, — ответила Гермиона сдавленным голосом, вытирая глаза рукавом.

— Но почему именно эту конкретную книгу?

— Я не знаю. Наверное, он думал, что она мне понравится.

— Вы когда-нибудь обсуждали с Дамблдором коды или какие-либо средства передачи секретных сообщений?

— Нет, не обсуждала, — ответила Гермиона, всё ещё утирая слезы рукавом. — И если Министерство не нашло никаких скрытых кодов в этой книге за тридцать один день, то вряд ли я смогу.

Она подавила рыдание. Они были так тесно прижаты друг другу, что Рон с трудом сумел вытащить руку, чтобы обнять Гермиону за плечи. Скримджер вновь вернулся к завещанию:

— «Гарри Джеймсу Поттеру», — прочёл он, и неожиданно после этих слов всё внутри Гарри сжалось от волнения. — «Я оставляю Снитч, пойманный им в его первом матче по квиддичу в Хогвартсе, как напоминание том, как вознаграждаются упорство и мастерство».

Когда Скримджер извлёк небольшой золотой мячик размером с грецкий орех, серебристые крылышки которого слабо трепетали, Гарри определённо почувствовал себя обманутым в ожиданиях.

— Почему Дамблдор оставил вам этот Снитч? — спросил Скримджер.

— Понятия не имею, — сказал Гарри. — По тем причинам, которые вы только что зачитали, наверное… чтобы напомнить мне, чего можно достичь, если быть упорным… и что там ещё было.

— Значит вы считаете, что это всего лишь символический подарок на память?

— Наверное, — ответил Гарри. — Что ещё это может быть?

— Вопросы задаю я, — произнёс Скримджер, придвигая свой стул немного ближе к дивану. Сумерки снаружи быстро сгущались, шатёр за окнами высился над изгородью, белея, словно призрак. — Я заметил, что ваш праздничный торт сделан в форме Снитча. Почему?

Гермиона иронически засмеялась:

— О, это не может быть просто потому, что Гарри - великолепный ловец, это было бы слишком очевидно, — сказала она. — Конечно, там должно быть секретное послание от Дамблдора, спрятанное в глазури!

— Я не думаю что в глазури что-то спрятано, —ответил Скримджер. — Но сам Снитч был бы хорошим местом для хранения небольшого предмета. Я уверен, вы знаете почему?

Гарри пожал плечами, но Гермиона ответила: Гарри подумал, что отвечать на вопросы правильно было её глубоко въевшейся привычкой, и она просто не могла подавить желание это сделать:

— Потому что у Снитча есть память к прикосновению, — высказалась она.

— Что? — одновременно спросили Гарри и Рон, оба считавшие познания Гермионы в области Квиддича почти нулевыми.

— Верно, — ответил Скримджер. — До того, как Снитч запустят в игру, до него не дотрагиваются голыми руками, даже сам изготовитель носит перчатки. На него наложены чары, благодаря которым он может в случае спорного захвата опознать того, кто коснулся его первым. Этот Снитч — он поднял вверх крошечный золотой мяч — помнит ваше прикосновение, Поттер. Сдается мне, Дамблдор, отличавшийся, при всех своих недостатках, невероятным магическим мастерством, должно быть, заколдовал этот Снич так, чтобы он открылся только для вас.

Сердце Гарри быстро билось. Он был уверен, что Скримджер прав. Как же ему избежать прикосновения к Снитчу голыми руками при Министре?

— Вы молчите, — продолжил Скримджер. — Возможно, вы уже знаете, что содержит в себе Снитч?

— Нет, — ответил Гари, всё ещё думая о том, как бы сделать вид, что дотронулся до Снитча, не касаясь его на самом деле. Если бы он только владел Легилименцией, по настоящему владел, и мог прочесть мысли Гермионы! Он мог практически слышать, как гудит, напряжённо работая, её мозг.

— Возьмите его, — тихо произнёс Скримджер.

Глаза Гарри встретились с жёлтыми глазами Министра, и он понял, что у него нет выбора, кроме как подчиниться. Он протянул руку, а Скримджер вновь наклонился вперёд и медленно и осторожно положил Снитч на ладонь Гарри.

Ничего не произошло. Как только пальцы Гарри сомкнулись на Снитче, его утомлённые крылья слегка затрепетали и замерли. Скримджер, Рон и Гермиона продолжали жадно смотреть на теперь частично скрытый пальцами мячик, как будто всё ещё надеясь, что он может как-то измениться.

— Это было эффектно, — хладнокровно произнёс Гарри. Рон и Гермиона засмеялись.

— Тогда это всё, не так ли? — сказала Гермиона, приподнимаясь с дивана.

— Не совсем, — сказал Скримджер, который теперь уже, похоже, разозлился. — Дамблдор завещал вам ещё один предмет, Поттер.

Гермиона и Рон застыли. Гарри огляделся в поисках украшенного рубинами эфеса, но Скримджер не извлёк меча из кожаного мешка, который в любом случае казался слишком маленьким для него.

— Ну так где он? — подозрительно спросил Гарри.

— К сожалению, — сказал Скримджер, — меч не принадлежал Дамблдору, чтобы тот мог им распоряжаться. Меч Годрика Гриффиндора является важным историческим артефактом и, как таковой, принадлежит…

— Он принадлежит Гарри! — горячо возразила Гермиона. — Меч выбрал его, Гарри нашёл этот меч, он его вытащил из Распределяющей Шляпы…

— Согласно достоверным историческим источникам, меч может являться любому достойному гриффиндорцу, - сказал Скримджер. - Это не делает его исключительной собственностью мистера Поттера, что бы там ни решил Дамблдор, — Скримджер почесал плохо выбритую щёку, разглядывая Гарри. — Почему, вы думаете…

— Дамблдор хотел отдать мне меч? — закончил Гарри, едва сдерживая себя. — Может он думал, что он будет хорошо смотреться у меня на стене.

— Это не шутка, Поттер! — прорычал Скримджер. — Не потому ли, что Дамблдор верил, что только меч Годрика Гриффиндора может победить Наследника Слизерина? Не желал ли он отдать вам этот меч, Поттер, потому что верил, как и многие другие, что вы — тот, кому предназначено судьбой уничтожить Того-Кого-Нельзя-Называть?

— Интересная теория, — сказал Гарри. — А хоть кто-то вообще пытался вонзить меч в Волдеморта? Может быть, Министерству стоит выделить на это дело своих людей, вместо того, чтобы терять время, потроша Делюминаторы или покрывая побеги из Азкабана. Так вот что вы делали, Министр, запершись в своём кабинете, - пытались вскрыть Снитч? Люди умирают — я едва не стал одним из них — Волдеморт преследовал меня через три графства, он убил Дикого Глаза Хмури, но Министерство не сказало обо всём этом ни слова, ведь так? И вы всё ещё ожидаете, что мы будем сотрудничать с вами!

— Вы слишком далеко зашли! — закричал Скримджер, вставая. Гарри тоже вскочил на ноги. Скримджер, хромая, приблизился к Гарри и сильно ткнул его в грудь концом палочки: она прожгла у Гарри на футболке дырку, как зажжённая сигарета.

— Эй! — закричал Рон, вскакивая и поднимая свою волшебную палочку, но Гарри сказал:

— Нет! Ты что, хочешь дать ему предлог, чтобы арестовать нас?

— Вспомнили, что вы не в школе, не так ли? — произнёс Скримджер, тяжело дыша в лицо Гарри. — Вспомнили, что я — не Дамблдор, который прощал вашу дерзость и непослушание? Вы можете носить этот шрам, как корону, Поттер, но семнадцатилетний мальчишка не в праве указывать мне, как выполнять мою работу! Пора бы вам научиться хоть какому-то уважению!

— Пора бы вам его заслужить, — ответил Гарри.

Пол задрожал, раздался звук бегущих шагов, затем дверь распахнулась, и в гостиную вбежали мистер и миссис Уизли.

— Нам… Нам показалось… мы слышали… — начал мистер Уизли, явно крайне встревоженный видом Гарри и Министра, стоящих буквально нос к носу.

— …громкие голоса, — запыхавшись, закончила миссис Уизли.

Скримджер отступил от Гарри на пару шагов, взглянув на дыру, которую он проделал в его футболке. Казалось, он сожалел о том, что вышел из себя.

— Это… ничего… — прорычал он. — Меня… огорчает ваша позиция, — сказал он, снова взглянув Гарри прямо в лицо. — Похоже, вы считаете, что Министерство не желает того же, чего вы… чего желал Дамблдор. Мы должны работать вместе.

— Мне не нравятся ваши методы, Министр, — произнёс Гарри. — Помните?

Он во второй раз поднял правый кулак и показал Скримджеру шрамы, всё ещё белевшие на тыльной стороне его ладони — надпись «Я не должен лгать». Лицо Скримджера посуровело. Не сказав больше ни слова, он молча развернулся и, прихрамывая, вышел из комнаты. Миссис Уизли поспешила за ним; Гарри услышал, как она остановилась у задней двери. Через минуту или около того, она крикнула: «Он ушёл!»

— Чего он хотел? — спросил мистер Уизли, глядя поочередно на Гарри, Рона и Гермиону, когда миссис Уизли торопливо вернулась к ним.

— Передать то, что оставил нам Дамблдор, — ответил Гарри. — Они только сейчас выпустили из-под ареста вещи, указанные в его завещании.

В саду, за столами, три предмета, которые передал им Скримджер, передавались из рук в руки. Все восторгались Делюминатором и Баснями Барда Бидла и сокрушались по поводу того, что Скримджер отказался отдать меч, но никто не мог предложить объяснения, зачем Дамблдор оставил Гарри старый Снитч. Мистер Уизли изучал Делюминатор уже в третий или четвёртый раз, когда миссис Уизли нерешительно сказала:

— Гарри, дорогой, все ужасно голодны. Мы не хотели начинать без тебя. Могу я подать ужин?

Они довольно торопливо поели, по-быстрому пропели «С днём Рождения», проглотили торт, и на этом вечеринка закончилась. Хагрид, который был приглашён на завтрашнюю свадьбу, но был слишком большим, чтобы спать в и без того переполненной Норе, отправился разбивать себе палатку на соседнем поле.

— Встретимся наверху, — шепнул Гарри Гермионе, когда они помогали миссис Уизли приводить сад в нормальное состояние. — Когда все отправятся спать.

Наверху в комнате под чердаком Рон взялся разглядывать свой Делюминатор, а Гарри заполнил мешочек Хагрида из ослиной кожи, но не золотом, а теми вещами, которыми он особенно дорожил, какими бы бесполезными некоторые из них ни казались: Карта Мародёров, осколок заколдованного зеркала Сириуса и медальон Р.А.Б. Он туго затянул шнурок и повесил мешочек на шею, затем сел, держа в руках старый Снитч, и принялся наблюдать за его слабо трепещущими крылышками.

Наконец, Гермиона постучала в дверь и на цыпочках прокралась внутрь.

— Муффлиато, — прошептала она, махнув палочкой в направлении лестницы.

— Я думал, ты не одобряешь это заклинание, — сказал Рон.

— Времена меняются, — ответила Гермиона. — Ну ка, покажи нам этот Делюминатор.

Рон не заставил себя ждать: держа Делюминатор перед собой, он щёлкнул им. Единственная лампа, зажжённая ими, моментально потухла.

— Дело в том, — прошептала Гермиона из темноты, — что мы могли бы получить то же самое, используя Перувийский Порошок Постоянных Потёмок.

Раздался тихий щелчок, и шар света из лампы вернулся к потолку и вновь осветил их.

— И всё равно здорово, — словно оправдываясь, сказал Рон. — Судя по тому, что говорят, Дамблдор сам изобрёл его!

— Я знаю, но я уверена, что он не выделил бы тебя в своём завещании только для того, чтобы помочь нам выключать свет!

— Ты думаешь, он знал, что Министерство конфискует его завещание и изучит всё, что он нам оставил? — спросил Гарри.

— Определённо, — ответила Гермиона. — Он не мог сказать в своём завещании, почему оставляет нам эти вещи, но это всё равно не объясняет…

— …почему он не мог намекнуть нам, когда был жив? — спросил Рон.

— Вот именно, — произнесла Гермиона, перелистывая страницы Басен Барда Бидла, — Если эти вещи настолько важны, что их нужно было передавать прямо под носом у Министерства, он мог хотя бы объяснить, почему… разве что он считал это очевидным…

— Выходит, ошибался, да?— бросил Рон. — Я всегда говорил, что он был сумасшедший. Блестящий, и всё такое, но чокнутый. Оставить Гарри старый Снитч — для чего это, чёрт возьми, было нужно?

— Понятия не имею, — сказала Гермиона. — Когда Скримджер заставил тебя взять его, Гарри, я была так уверена, что что-то произойдёт!

— Ну, знаете, — произнёс Гарри, и его пульс участился, когда он поднял перед собой Снитч. — я ведь не стал бы очень стараться на виду у Скримджера, верно?

— Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона.

— Снитч, который я поймал в моём самом первом матче по Квиддичу, — сказал Гарри. — Вы что, не помните?

Гермиона выглядела просто озадаченной. Однако Рон так и задохнулся и стал лихорадочно указывать пальцем то на Гарри, то на Снитч, а потом снова на Гарри до тех пор, пока к нему не вернулся дар речи:

— Это тот, который ты едва не проглотил!

— Именно, — ответил Гарри и с бешено стучащим сердцем прижал Снитч к губам.

Тот не открылся. Гарри переполнили досада и горькое разочарование. Он опустил золотой шарик, но Гермиона закричала:

— Надпись! На нём надпись! Смотрите быстрее!

От неожиданности и волнения он чуть не уронил Снитч. Гермиона была совершенно права. Выгравированные на гладкой золотой поверхности, где несколько секунд назад не было ничего, четыре слова были написаны тонким, наклонным почерком, в котором Гарри распознал почерк Дамблдора:

Я открываюсь в конце.

Он едва успел прочесть надпись, как слова вновь испарились.

— «Я открываюсь в конце»… Что это может значить?

Гермиона и Рон непонимающе покачали головами.

— Я открываюсь в конце… в конце… Я открываюсь в конце…

Но сколько бы и с какими интонациями они не повторяли эти слова, они так и не смогли выудить из них ни крупицы смысла.

— И меч… — наконец сказал Рон, когда они бросили попытки угадать значение надписи на Снитче. — Почему он хотел, чтобы у Гарри был меч?

— И почему он не мог просто сказать мне об этом? — тихо спросил Гарри. — Меч был там, он был прямо на стене его кабинета во время всех наших бесед в прошлом году! Если он хотел дать мне его, почему тросто не дал тогда?

Он чувствовал себя так, будто сидит на экзамене над вопросом, ответ на который вроде бы должен знать, но мозг его работает медленно и соображает туго. Неужели он что-то упустил в длинных разговорах с Дамблдором в прошлом году? Должен ли он знать, что всё это значило? Ожидал ли Дамблдор, что он поймёт?

— Что касается этой книги, — сказала Гермиона. — «Басни Барда Бидла»… Я даже никогда не слышала о них!

— Ты никогда не слышала о «Баснях Барда Бидла»? — недоверчиво переспросил Рон. — Ты что, шутишь?

— Нет, не шучу, — удивлённо ответила Гермиона. — Стало быть, ты их знаешь?

— Конечно, знаю!

Отвлекшись от собственных мыслей, Гарри поднял глаза. То обстоятельство, что Рон читал книгу, которой не читала Гермиона, казалось чем-то из ряда вон выходящим. Однако Рон, казалось, был поражён их удивлением.

— Да ладно! Считается, что все старые детские сказки придуманы Бидлом. «Фонтан счастливой судьбы», «Волшебник и горшок скок-поскок», «Бэббити Рэббити и её пень-хохотун»…

— Как-как? — переспросила Гермиона, хихикая. — Что там было последним?

— Прекрати… — сказал Рон, недоверчиво переводя взгляд с Гарри на Гермиону. — Уж про Бэббити Рэббити вы должны были слышать…

— Рон, ты ведь хорошо знаешь, что мы с Гарри воспитывались магглами! — сказала Гермиона. — Мы не слушали таких историй, когда были маленькими, мы слушали «Белоснежку и семь гномов» и «Золушку»…

— Это что, болезнь такая? — спросил Рон.

— Значит, это детские сказки? — ответила Гермиона, вновь склоняясь над рунами.

— Да… — неуверенно ответил Рон. — Ну то есть, это просто так говорят, что все старые сказки пришли от Бидла. Я не знаю, как они выглядят в первоначальных версиях.

— Но интересно, почему Дамблдор считал, что я должна их прочесть?

Внизу что-то хрустнуло.

— Наверное, это всего лишь Чарли, крадётся куда-нибудь нарастить волосы, пока мама спит, —произнёс Рон, явно нервничая.

— Всё равно, нам надо ложиться спать, — прошептала Гермиона. — Будет нехорошо, если мы завтра проспим.

Глава восьмая. Свадьба

В три часа пополудни на следующий день Гарри, Рон, Фред и Джордж стояли возле большого белого шатра во фруктовом саду, ожидая прибытия на свадьбу гостей.

Гарри принял изрядную дозу Многосущного зелья и теперь был копией рыжеволосого маггловского мальчика из соседней деревни Оттери Сент Кетчпоул, у которого Фред стащил волосы с помощью Призывающих Чар. По плану, Гарри должны были представить как «кузена Барни», полагаясь на то, что на фоне огромного количества родственников Уизли на него никто не обратит внимания.

Все четверо держали в руках план рассадки гостей, чтобы провожать людей на их места. Часом ранее прибыла целая толпа официантов в белых мантиях и музыкальная группа в золотистых пиджаках, и они все теперь сидели неподалёку под деревом. Гарри видел, как оттуда время от времени поднимались облачка голубого дыма от трубок.

Позади Гарри, за входом в шатёр, по обе стороны длинного пурпурного ковра рядами стояли хрупкие золотистые стулья. Шесты, поддерживающие шатёр, были оплетены белыми и золотыми цветами. Фред и Джордж закрепили огромную связку золотых шаров над тем местом, где Билл и Флёр очень скоро должны были стать мужем и женой. Снаружи бабочки и пчёлы лениво кружили над травой и живой изгородью. Гарри было довольно неудобно. Мальчик-маггл, облик которого он принял, был немного толще его, и Гарри было жарко в тесной праздничной мантии под ярким летним солнцем.

- Когда я буду жениться - сказал Фред, оттягивая воротник мантии, - я не буду заморачиваться всей этой чепухой. Можете приходить, в чём захотите, а на маму вообще наложу Проклятье Оков-Всего-Тела, пока всё не закончится.

- Утром она вела себя не так уж и плохо для такого случая - сказал Джордж. - Немножко поплакала, что Перси нет, но кому он нужен? Чёрт, так, приготовьтесь, вон они идут, смотрите.

В дальнем конце двора один за другим появлялись из ниоткуда люди в ярких одеждах. За несколько минут образовалась процессия, которая, извиваясь, стала продвигаться через сад к свадебному шатру. Экзотические цветы и волшебные птицы трепетали на шляпах ведьм, а на галстуках многих волшебников поблескивали драгоценные камни. Гул взволнованных голосов раздавался всё громче и громче, заглушая жужжание пчёл, по мере того как процессия приближалась к шатру.

- Отлично, кажется, я вижу несколько кузин-Вил, - сказал Джордж, вытягивая шею, чтобы получше разглядеть. - Им потребуется помощь с нашими английскими обычаями, я им помогу…

- Не так быстро, Безухий, - сказал Фред и, проскочив мимо стайки ведьм средних лет, возглавлявших процессию, сказал двум хорошеньким француженкам, - Ну-ка, permettez-moi, чтобы я assister vous.

Девушки захихикали и позволили Фреду проводить их внутрь.

Джорджу только и осталось что заняться ведьмами средних лет, Рон взял на себя заботу о Перкинсе, старом министерском коллеге мистера Уизли, а Гарри досталась туговатая на ухо пожилая супружеская пара.

- Приветик, - послышался знакомый голос, когда он снова вышел из шатра и во главе очереди у входа обнаружил Люпина и Тонкс. По такому случаю она стала блондинкой.

- Артур нам сказал, что ты – тот, который в кудряшках. Извини за вчерашнее, - добавила она шёпотом, когда Гарри повёл их по проходу. - Министерство сейчас очень настроено против оборотней, и мы подумали, что наше присутствие ничего хорошего тебе не принесёт.

- Всё нормально, я понимаю, - ответил Гарри, обращаясь скорее к Люпину, чем к Тонкс.

Люпин мимолётно улыбнулся в ответ, но когда они отвернулись, Гарри, заметил, что на лице Люпина снова появилось несчастное выражение. Он не понял, почему, но разбираться, в чём дело, было некогда: Хагрид производил некоторые разрушения. Он неверно истолковал указания Фреда и вместо специально увеличенного и укреплённого магией стула в заднем ряду уселся на пять обычных стульев, которые теперь напоминали большую груду золотых спичек.

Пока мистер Уизли устранял ущерб, а Хагрид кричал извинения всем, кто его слушал, Гарри поспешил обратно ко входу и обнаружил там Рона лицом к лицу с крайне эксцентрично выглядевшим волшебником. Слегка косоглазый, с белыми волосами до плеч, напоминающими сахарную вату, волшебник был в колпаке, кисточка которого болталась перед самым его носом, и был одет в мантию цвета яичного желтка, при взгляде на которую начинали слезиться глаза. Странный амулет, похожий на треугольный глаз, поблескивал на золотой цепочке у него на шее.

- Ксенофилиус Лавгуд, - произнёс волшебник, протягивая руку Гарри. - Мы с дочерью живем сразу за холмом, и было так любезно со стороны милейшего семейства Уизли пригласить нас. Но я думаю, вы знакомы с моей Луной? - добавил он, обращаясь к Рону.

- Да, - ответил Рон. - Разве она не с вами?

- Она задержалась в этом очаровательном садике, чтобы поздороваться с гномами, они здесь просто кишат, как замечательно! Очень немногие волшебники понимают, что мы можем многому научиться у мудрых маленьких гномов или, если назвать их правильно, Gernumbli gardensi.

- Наши гномы и правда знают множество отборных ругательств, - сказал Рон, - но я думаю, что этому их научили Фред с Джорджем.

Рон увёл в шатёр группу колдунов, и тут подбежала Луна.

- Привет, Гарри! – сказала она.

- Э… меня зовут Барни, - опешил Гарри.

- О, так ты и имя поменял? – весело спросила Луна.

- Как ты догадалась?..

- А, просто по выражению твоего лица, - сказала она.

Как и её отец, Луна была одета в ярко-жёлтую мантию, а в волосы она вплела большой подсолнух. В целом, после того как глаза привыкали к необычайной яркости её наряда, впечатление она производила приятное. Во всяком случае, у неё из ушей не свисали редиски.

Ксенофилиус разговора Луны и Гарри не слышал, так как был увлечён беседой со знакомым волшебником.

Попрощавшись с ним, он обернулся к дочери, которая подняла палец и сказала:

- Папочка, посмотри… один из гномов меня даже укусил.

- Замечательно! Слюна гномов чрезвычайно полезна, - Мистер Лавгуд схватил протянутый палец Луны, внимательно рассматривая кровоточащий укус.

- Луна, дорогая, если сегодня ты почувствуешь в себе новый талант, возможно неожиданное желание петь в опере или говорить по-русалочьи, не сдерживай этот порыв! Может быть, это Gernumbli тебя одарили!

Рон, как раз проходивший мимо, громко фыркнул.

- Рон может смеяться, - безмятежно сказала Луна, когда Гарри вёл её и Ксенофилиуса к их местам, - но мой отец провёл серьёзные исследования магии Gernumbli.

- Правда? - сказал Гарри, давно зарёкшийся оспаривать странные воззрения Луны и её отца. – А ты уверена, что тебе не надо обработать укус?

- Да нет, всё в порядке, - ответила Луна, задумчиво посасывая палец и оглядывая Гарри. - Ты такой нарядный. Я сказала папе, что все скорее всего наденут праздничные мантии, но он считает, что на свадьбу нужно носить одежду цвета солнца, ну, знаешь, на счастье.

После того как Луна неторопливо удалилась вслед за отцом, появился Рон в сопровождении пожилой ведьмы, опиравшейся на его руку. Нос, похожий на клюв, красные круги вокруг глаз и розовая шляпа с перьями придавали ей вид фламинго с крайне скверным нравом.

- …и твои волосы слишком длинные, Рональд, сначала я даже приняла тебя за Джиневру… Мерлинова борода! Во что это вырядился Ксенофилиус Лавгуд? Он похож на омлет. А ты ещё кто? - рявкнула она на Гарри.

- Ах да, тётушка Мюриэль, это наш кузен Барни.

- Ещё один Уизли? Вы плодитесь как гномы. А разве Гарри Поттер не здесь? Я надеялась познакомиться с ним. Я думала, он твой друг, Рональд, или ты просто хвастался?

- Нет… он не смог прийти…

- Хм-м. Небось придумал отговорку? Значит не так глуп, каким выглядит на фотографиях в газетах. Я только что объясняла невесте, как лучше носить мою диадему, - прокричала она Гарри. – Гоблинской работы, знаешь ли, и хранилась в моей семье веками. Она миловидная девушка, но всё же… француженка… Так-так, найди-ка для меня хорошее место, Рональд, мне сто семь лет и мне не следует слишком долго стоять на своих двоих.

Проходя мимо, Рон наградил Гарри многозначительным взглядом и пропал на некоторое время: когда они снова встретились у входа, Гарри уже успел показать ещё дюжине гостей их места. Шатёр теперь был практически заполнен, и впервые у входа не было очереди.

- Мюриэль - просто кошмар, - сказал Рон, вытирая пот со лба рукавом. - Раньше она каждый год приезжала к нам на Рождество, а потом, слава Богу, обиделась, потому что Фред с Джорджем взорвали Навозную бомбу под её стулом во время ужина. Папа всегда говорит, что она вычеркнет их из своего завещания - как будто им есть дело, они и так станут самыми богатыми в семье, учитывая, как у них идут дела… Ух ты! – добавил он, часто моргая, завидев торопливо подходящую к ним Гермиону. - Потрясающе выглядишь!

- Как всегда, слышу удивление, - ответила Гермиона, но улыбнулась. На ней было воздушно-лёгкое сиреневое платье, и под цвет ему туфли на высоких каблуках, а волосы были гладкими и блестящими. - Твоя тётя Мюриэль с тобой не согласится, я только что встретила её наверху, когда она отдавала диадему Флёр. Она сказала «О боже, это что, магглорожденная?», а потом добавила, «Плохая осанка и тощие лодыжки».

- Не бери в голову, Гермиона, она всем грубит, - утешил Рон.

- Говорите о Мюриэль? - спросил Джордж, выходя из шатра с Фредом. - Она мне только что сказала, что у меня уши кривоваты. Старая летучая мышь! Но я бы хотел, чтобы дядюшка Билиус всё ещё был бы с нами, он умел повеселиться на свадьбах.

- Это не он увидел Грима и умер через двадцать четыре часа? - спросила Гермиона.

- Ну, да, под конец он стал довольно странным, - подтвердил Джордж.

- Но прежде чем он начал чудить, он был настоящей душой компании, - сказал Фред. – Бывало, как выпьет целую бутылку Огневиски, а потом как выбежит на танцплощадку, задерёт мантию и начинает доставать букетики цветов прямо из…

- Да, похоже, он был просто очаровашкой, - заметила Гермиона, пока Гарри закатывался от хохота.

- Почему-то так никогда так и не женился, - сказал Рон.

- Просто удивительно, - добавила Гермиона.

Они все так хохотали, что никто из них не заметил запоздалого гостя: это был темноволосый молодой человек с большим крючковатым носом и густыми чёрными бровями. Его заметили, только когда он протянул Рону приглашение и произнес, не отводя глаз от Гермионы:

- Ты чудесно выглядишь.

- Виктор! - закричала Гермиона и уронила свою маленькую сумочку, расшитую бисером, которая упала с громким стуком, явно не соответствующим её размерам. Она торопливо подняла её, краснея, и сказала:

- Я не знала, что ты … боже… я так рада тебя видеть… как у тебя дела?

Уши Рона снова ярко покраснели. Взглянув на приглашение Крама так, словно не верил в нём ни единому слову, он спросил чересчур громко:

- А ты как тут оказался?

- Меня пригласила Флёр, - сказал Крам, подняв брови.

Гарри, у которого к Краму не было претензий, пожал ему руку, и, чувствуя, что будет благоразумнее увести его подальше от Рона, вызвался показать его место.

- Твой друг не слишком рад меня видеть, - сказал Крам, когда они вошли в заполненный гостями шатёр. - Или он твой родственник? – добавил он, взглянув на рыжие кудри Гарри.

- Кузен, - пробормотал Гарри, но Крам всё равно не слишком его слушал. Его появление вызвало некоторый переполох, особенно среди кузин-Вил Флёр: ведь он был знаменитым игроком в Квиддич. Пока люди все ещё вытягивали шеи, стараясь рассмотреть Крама получше, по проходу торопливо подошли Рон, Гермиона, Фред и Джордж.

- Пора рассаживаться, - сказал Фред Гарри. - Иначе невеста собьёт нас с ног.

Нагретый солнцем шатёр был наполнен взволнованным ожиданием, гул голосов кое-где нарушался взрывами возбуждённого смеха. Мистер и миссис Уизли прошли по проходу, улыбаясь и махая родственникам. Миссис Уизли была в новой мантии аметистового цвета и такого же цвета шляпе.

Секундой позже, Билл и Чарли встали в глубине шатра, оба в праздничных мантиях с большими белыми розами в петлицах. Фред присвистнул, что вызвало всплеск хихиканья у кузин-Вил. Потом все затихли, потому что шатёр заполнила музыка, исходившая, казалось, из золотых шаров.

- О-о! – произнесла Гермиона, развернувшись на стуле и глядя на вход.

Собравшиеся в зале ведьмы и колдуны разом вздохнули, когда мсьё Делакур и Флёр пошли по проходу: Флёр словно плыла, а мсьё Делакур шёл подпрыгивая и весь сияя. Флёр была одета в очень простое белое платье, и от неё, казалось, исходил яркий серебряный свет. И если обычно её красота затмевала всех вокруг своим сиянием, то сегодня она лишь делала окружающих красивей. Джинни и Габриэль, обе в золотистого цвета платьях, казались ещё более хорошенькими, чем обычно, а когда Флёр подошла к Биллу, он выглядел так, как если бы никогда не повстречал Фенрира Грейбэка.

- Дамы и господа, - произнёс чуть распевный голос, и Гарри с чувством некоторого потрясения увидел того же самого маленького колдуна с клочками волос на голове, что распоряжался на похоронах Дамблдора - теперь он стоял напротив Билла и Флёр. - Мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать союз двух верных сердец…

- Да, моя диадема что угодно украсит, - сказала тётушка Мюриель довольно громким шёпотом. - Однако я должна заметить, что вырез у Джиневры слишком глубокий.

Джинни оглянулась, улыбаясь, подмигнула Гарри и быстро отвернулась. Мысли Гарри унеслись далеко от шатра, к тем часам, что он когда-то проводил с Джинни в укромных уголках школьной территории. Казалось, это было целую вечность назад, и всегда слишком хорошо, чтобы быть правдой, словно он крал эти чудесные часы из жизни какого-то нормального человека, человека без шрама в форме молнии на лбу…

- Уильям Артур, берёшь ли ты Флёр Изабель…?

В переднем ряду миссис Уизли и мадам Делакур тихо рыдали в кружевные лоскутки. Трубные звуки из задних рядов возвестили, что Хагрид тоже достал свой носовой платок-скатерть.

Гермиона обернулась и радостно улыбнулась Гарри. Её глаза тоже были полны слёз.

- …тогда я объявляю вас соединёнными навеки.

Колдун с клочковатыми волосами высоко поднял палочку над головами Билла и Флёр, и дождь из серебряных звёзд просыпался на них, закружившись вокруг их сплетённых фигур. Фред и Джордж первыми начали аплодировать, и золотые шары наверху лопнули, райские птицы и маленькие золотые колокольчики вылетели из них, прибавляя музыку своих голосов и мелодичный звон к общему шуму.

- Дамы и господа! – объявил колдун. - Попрошу всех встать.

Все в зале поднялись, тётушка Мюриэль громко ворча. Колдун снова взмахнул волшебной палочкой и стулья, на которых они сидели, изящно взлетели в воздух, а полотняные стены шатра исчезли, уступив место прекрасному виду на сад и окружающий его сельский пейзаж, залитых солнечным светом. Шатёр превратился в навес, поддерживаемый золотыми шестами.

Затем из центра шатра полилось жидкое золото и образовавшаяся лужа превратилась в блестящий танцевальный настил. Парящие в воздухе стулья сгруппировались в воздухе вокруг маленьких столиков, покрытых белыми скатертями, и они вместе грациозно опустились обратно на землю вокруг танцплощадки, а музыканты в золотистых пиджаках направились к подиуму.

- Ловко, - одобрительно заметил Рон, когда повсюду появились официанты, одни - разнося на серебряных подносах тыквенный сок, Ирисэль и Огневиски, а другие – грозящие обрушиться груды пирогов и сэндвичей.

- Нам надо пойти поздравить их! - сказала Гермиона, вставая на цыпочки и глядя туда, где Билл и Флёр исчезли в толпе поздравляющих их гостей.

- У нас ещё будет время, - пожал плечами Рон, подхватывая три кружки Ирисэля с проплывавшего мимо подноса и протягивая одну Гарри.

- Гермиона, держи, пойдём займём столик… Нет, не там! Только не рядом с Мюриэль…

Рон пошёл через пустую танцплощадку, поглядывая на ходу по сторонам. Гарри был уверен, что он выискивал Крама. К тому времени как они достигли противоположного края шатра, большинство столиков были уже заняты, больше всего свободных мест было за столом, где сидела в одиночестве Луна.

- Ты не против, если мы присоединимся?

- Конечно, нет, - радостно ответила она. – Папа как раз пошёл вручать Биллу и Флёр наш подарок.

- И что же это? Пожизненный запас Гардикорня? - спросил Рон.

Гермиона попыталась пнуть Рона под столом, но попала по Гарри. От боли его глаза заслезились, и он на несколько секунд потерял нить разговора.

Музыканты начали играть. Билл и Флёр вышли на танцплощадку первыми под громкие аплодисменты. Через некоторое время мистер Уизли вывел мадам Делакур на танец, а за ними последовали миссис Уизли и отец Флёр.

- Мне нравится эта песня, - сказала Луна, покачиваясь в такт мелодии, напоминавшей вальс. Вскоре она встала и скользнула на площадку, где стала вращаться на одном месте с закрытыми глазами, размахивая руками, совершенно одна.

- Молодец она, правда? - сказал Рон с восхищением. – Всегда такая замечательная.

Однако улыбка тотчас сползла с его лица: на освободившее место сел ни кто иной, как Виктор Крам. Гермиона казалась радостно взволнованной, но на этот раз Виктор воздержался от комплиментов. С угрюмым видом он спросил:

- Кто этот человек в жёлтом?

- Это Ксенофилиус Лавгуд, он отец нашей подруги, - сказал Рон. Его задиристый тон давал понять, что смеяться над Ксенофилиусом они не собираются, несмотря на явный вызов. - Пойдём потанцуем, - добавил он неожиданно, обращаясь к Гермионе.

Гермиона казалась ошеломлённой, но и довольной тоже. Она встала и они с Роном скоро смешались с густеющей толпой на танцплощадке.

- Они что, теперь вместе? – отвлекшись на секунду, спросил Крам.

- Да, вроде того, - ответил Гарри.

- А ты кто? – спросил Крам.

- Барни Уизли.

Они пожали руки.

- Барни, скажи, ты хорошо знаешь этого Лавгуда?

- Нет, только сегодня с ним познакомился. А что?

Поверх своего бокала Крам злобно смотрел на Ксенофилиуса, который беседовал с несколькими колдунами на другой стороне танцевальной площадки.

- А то, - сказал Крам, – что если бы он не был гостем Флёр, я бы немедленно вызвал его на дуэль за то, что он носит на груди этот мерзкий знак!

- Знак? - спросил Гарри, тоже поглядев на Ксенофилиуса. Странный треугольный глаз поблескивал у него на груди. – Почему? Что с ним не так?

- Гриндельвальд. Это знак Гриндельвальда.

- Гриндельвальда… тёмного мага, которого победил Дамблдор?

- Вот именно.

Мышцы на челюсти Крама задвигалась так, словно он что-то жевал, а потом он продолжил:

- Гриндельвальд убил многих людей, моего дедушку, например. Конечно, он никогда не имел власти в вашей стране, говорили, он боялся Дамблдора - и не зря, если учесть, каким был его конец. Но это, - он показал пальцем на Ксенофилиуса, - это его символ, я узнал его сразу. Гриндельвальд высек его на стене Дурмстранга, когда был там учеником. Некоторые идиоты копировали этот символ себе на учебники или на одежду, хотели поразить других, выглядеть внушительнее - пока те из нас, кто потерял близких по вине Гриндельвальда, не проучили их как следует.

Крам угрожающе хрустнул костяшками пальцев и сердито уставился на Ксенофилиуса.

Гарри был озадачен. Казалось крайне маловероятным, что отец Луны был приверженцем тёмных искусств, да и больше никто из присутствующих в шатре не узнал треугольный знак, похожий на руну.

- А ты, э-э… точно уверен, что это Гриндельвальда…?

- Я не ошибаюсь, - холодно ответил Крам. - Я ходил мимо этого знака несколько лет, я хорошо его знаю.

- Ну, есть вероятность, - сказал Гарри, - что Ксенофилиус на самом деле не знает, что означает этот символ. Лавгуды, они довольно… необычные люди. Он запросто мог где-то найти этот знак и решить, что это поперечное сечение головы Морщерогого кизляка или что-нибудь в этом духе.

- Поперечное сечение чего?

- В общем, я не знаю, кто это такие, но судя то всему они с дочкой во время каникул ездят их искать…

Гарри чувствовал, что у него не получается хорошо объяснить особенности семьи Лавгудов.

- Вон, это она, - Гарри показал пальцем на Луну. Она по-прежнему танцевала в одиночестве, размахивая руками вокруг головы, словно отгоняя мошкару.

- Зачем она это делает? – спросил Крам.

- Наверное пытается избавиться от Вракспурта, - предположил Гарри, распознавая симптомы.

Крам, похоже, никак не мог понять, разыгрывает его Гарри или нет. Он вынул палочку из-под мантии и угрожающе похлопал ею по ноге; из её кончика вылетели искры.

- Грегорович! - громко сказал Гарри, и Крам вздрогнул от неожиданности, но Гарри был слишком возбужден, чтобы соблюдать осторожность. При виде палочки Крама Гарри вспомнил, как Олливандер внимательно осматривал её перед Турниром Трёх Волшебников.

- А что насчёт него? - подозрительно спросил Крам.

- Он мастер волшебных палочек.

- Я знаю, - сказал Крам.

- Он сделал твою палочку! Поэтому я и подумал… Квиддич…

Крам явно подозревал его всё больше и больше.

- Как ты узнал, что Грегорович изготовил мою палочку?

- Я… Я где-то об этом читал, кажется, - сказал Гарри. – В… в журнале для болельщиков, - бешено импровизировал Гарри. Крам немного успокоился.

- Не помню, что бы я обсуждал мою палочку с болельщиками, - сказал он.

- Так…э… где сейчас Грегорович?

Крам явно был озадачен.

- Он ушёл на пенсию несколько лет назад. Я был одним из последних, кто приобрёл палочку Грегоровича. Они самые лучшие, хотя я знаю, что вы, бритты, предпочитаете Олливандера.

Гарри не ответил. Он притворялся, что наблюдает за танцующими, так же как Крам, но на самом деле напряжённо думал. Значит, Волдеморт разыскивает знаменитого мастера волшебных палочек, и Гарри не пришлось долго раздумывать в поисках причины: конечно, это из-за того, что палочка Гарри сделала в ту ночь, когда Волдеморт преследовал его в небе. Палочка из остролиста и пера феникса победила позаимствованную Волдемортом палочку. Произошло что-то, чего Олливандер не ожидал и не понял. Может быть, Грегорович разбирается лучше? Действительно ли он более искусный мастер, чем Олливандер, и владеет секретами волшебных палочек, которые Олливандер не знает?

- Вон та девушка очень симпатичная, - голос Крама вернул Гарри к реальности. Крам указывал на Джинни, которая только что присоединилась к Луне. – Она тоже твоя родственница?

- Ага, - сказал Гарри, чувствуя внезапное раздражение, - и она уже встречается кое с кем. Ужасно ревнивый тип. Здоровый такой верзила. Тебе не захочется с ним ссориться.

Крам хмыкнул.

- Какой смысл, - сказал он, опустошая бокал и поднимаясь на ноги, - быть международной звездой Квиддича, если всех симпатичных девушек уже разобрали?

И он зашагал прочь, а Гарри схватил с подноса у проходящего мимо официанта сэндвич и двинулся вокруг переполненной танцплощадки. Он хотел найти Рона и рассказать ему о Грегоровиче, но Рон танцевал с Гермионой в самой середине площадки. Гарри прислонился к одному из золотых шестов и стал наблюдать за Джинни, которая теперь танцевала с другом Фреда и Джорджа, Ли Джорданом. Он смотрел на неё и старался не злиться по поводу обещания, данного Рону.

Раньше Гарри никогда не бывал на свадьбе, поэтому не мог с уверенностью сказать, чем празднование волшебников отличается от маггловского. Впрочем, он был вполне уверен, что вечеринка магглов не включала бы свадебный торт с двумя маленькими фигурками фениксов на верхушке, которые взлетели, когда торт разрезали; или бутылки с шампанским, летающие сами по себе среди толпы. С приближением ночи мотыльки стали залетать под навес, теперь освещённый парящими в воздухе золотыми фонариками, и вечеринка становилась всё более непринуждённой. Фред и Джордж уже давно исчезли в темноте с парочкой кузин Флёр. Чарли, Хагрид и приземистый маг в пурпурной шляпе с загнутыми полями пели “Герой Одо” в углу. Гарри блуждал в толпе, чтобы избежать встречи с пьяным дядюшкой Рона, который, похоже, был не уверен, является ли Гарри его сыном.

Тут Гарри заметил пожилого волшебника сидящего за столиком в одиночестве. Облако белых пушистых волос, напоминавшее одуванчик, венчала побитая молью феска. В его облике было что-то смутно знакомое, и пошарив в памяти, Гарри неожиданно сообразил, что это был Эльфиас Дож, член Ордена Феникса и автор некролога Дамблдора.

Гарри подошёл к нему.

- Могу я присесть?

- Конечно, конечно, - у Дожа был довольно высокий сиплый голос.

Гарри наклонился поближе.

- Мистер Дож, я Гарри Поттер.

Дож ахнул.

- Мой дорогой мальчик! Артур сказал мне, что ты здесь, в другом обличье… я так рад, такая честь!

Трепеща от радостного волнения, Дож налил Гарри бокал шампанского.

- Я подумывал написать тебе, - прошептал Дож, - после того как Дамблдор… такое потрясение… я уверен, что для тебя тоже…

Крошечные глазки Дожа неожиданно наполнились слезами.

- Я видел некролог, который вы написали для «Ежедневного пророка», - сказал Гарри, - я и не предполагал, что вы так хорошо знали профессора Дамблдора.

- Не лучше, чем кто-либо, - ответил Дож, промакивая глаза салфеткой. - Безусловно, я знал его дольше всех, если не считать Аберфорта - а люди, и правда, почему-то никогда не учитывают Аберфорта.

- Кстати о «Ежедневном пророке»… я не знаю, читали ли вы, мистер Дож?..

- О, пожалуйста, называй меня Эльфиас, мой дорогой мальчик.

- Эльфиас, я не знаю, читали ли вы интервью, которое дала Рита Скитер о Дамблдоре.

Лицо Дожа залилось краской гнева.

- Да, Гарри, я читал. Эта женщина или правильней сказать – стервятник, прямо-таки донимала меня уговорами дать ей интервью. Стыдно сказать, но в конце концов я ей нагрубил, обозвал её надоедливой форелью, что вызвало, как ты должно быть заметил, клеветнические выпады насчёт моей вменяемости.

- В этом интервью, - продолжил Гарри, - Рита Скитер намекнула, что профессор Дамблдор в молодости увлекался тёмными искусствами.

- Не верь ни единому слову! – немедленно воскликнул Дож. - Ни единому слову, Гарри! Пусть ничто не запятнает твою светлую память об Альбусе Дамблдоре!

Гарри взглянул на серьёзное, страдальческое лицо Дожа и почувствовал себя не успокоенным, а раздосадованным. Неужели Дож и вправду думал, что это так легко, что Гарри мог просто решить не верить чему-то? Неужели он не понимает, что Гарри необходимо быть уверенным, знать всё?

Возможно, Эльфиас догадался о чувствах Гарри, поскольку он, казалось, встревожился и торопливо продолжил.

- Гарри, Рита Скитер - ужасная…

Но его прервало визгливое хихиканье.

- Рита Скитер? О, я обожаю её, всегда её читаю!

Гарри и Дож подняли глаза и увидели тётушку Мюриэль, стоявшую возле их столика. На её шляпе покачивались перья, а в руке был зажат бокал с шампанским.

- Вы знаете, она написала книгу о Дамблдоре!

- Здравствуй, Мюриэль, - сказал Дож. - Да, мы как раз обсуждали…

- Эй ты! Дай-ка сюда твой стул, мне сто семь лет!

Ещё один рыжеволосый кузен Уизли испуганно вскочил со своего места, а Мюриэль с неожиданной силой развернула его стул и плюхнулась на него, оказавшись между Дожем и Гарри.

- Привет, Барри, или как там тебя… - сказала она Гарри. - Так что ты там говорил про Риту Скитер, Эльфиас? Ты знаешь, что она написала биографию Дамблдора? Я прямо не дождусь, когда смогу её прочитать. Надо не забыть заказать у Флориша и Блоттса!

Вид у Дожа стал натянутый и мрачный, но тётушка Мюриэль осушила бокал и щёлкнула костлявыми пальцами проходящему мимо официанту, чтобы он подал ей новый. Потом она сделала большой глоток, рыгнула и сказала:

- И нечего вам сидеть, словно пара лягушачьих чучел! Прежде чем Альбус стал таким уважаемым, и почтенным, и прочий вздор, про него ходили кое-какие весьма странные слухи.

- Низкие нападки неосведомлённых людей! – сказал Дож, снова краснея, как редиска.

- Я знала, что ты скажешь что-то подобное, Эльфиас, - прокудахтала тётушка Мюриэль, - я заметила, как ты ловко обошёл все скользкие места в этом твоём некрологе!

- Очень жаль, что ты так думаешь, - ещё более холодно ответил Дож. - Уверяю тебя, я писал от всего сердца.

- О, мы все знаем, что ты боготворил Дамблдора. Осмелюсь предположить, что ты по-прежнему будешь считать его святым, даже если выясниться, что он и вправду покончил со своей сестрой-Сквибом!

- Мюриэль! – воскликнул Дож.

Холодок, который не имел ни малейшего отношения к ледяному шампанскому, прокрался в сердце Гарри.

- Что вы хотите этим сказать? - спросил он Мюриэль. - Кто сказал, что его сестра была Сквибом? Я думал, она просто была больна!

- Тогда ты думал неправильно, Барри! - сказала тётушка Мюриэль, явно довольная эффектом, который она произвела. - В любом случае, откуда тебе вообще что-то знать об этом? Всё это случилось много лет назад, когда тебя и в проекте не было, дорогуша. И истина в том, что никто из нас, живших в то время, так и не узнал, что произошло на самом деле. Именно поэтому мне не терпится узнать, что же раскопала эта Скитер! Дамблдор долго помалкивал о своей сестре!

- Неправда! - просипел Дож. - Абсолютная неправда!

- Он никогда не говорил мне, что его сестра была Сквибом, - сказал Гарри, не подумав, всё ещё ощущая холод внутри.

- А с чего бы он стал тебе это говорить? – проскрипела Мюриэль и немного покачнулась на своём стуле, пытаясь сфокусировать свой взгляд на Гарри.

- Причина, по которой Альбус никогда не говорил об Ариане, - начал Эльфиас сдавленным от волнения голосом, - я полагаю, вполне ясна. Он так тяжело переживал её смерть…

- Почему никто и никогда не видел её, Эльфиас? – пронзительным голосом проговорила Мюриэль. - Почему половина из нас даже не подозревала о её существовании до тех пор, пока гроб с её телом не вынесли из дома и не похоронили? Где был святой Альбус, пока Ариана сидела взаперти в подвале? Конечно, блистал в Хогвартсе, и неважно, что творилось в его собственном доме!

- Что значит «взаперти в подвале»? - спросил Гарри. – Как так?

На Дожа было жалко смотреть. Мюриэль снова захихикала и ответила:

- Мать Дамблдора была ужасной женщиной, просто ужасной. Магглорождённая, хотя, как я слышала, она притворялась, что это не так…

- Она никогда не притворялась! Кендра была достойной женщиной, - с несчастным видом прошептал Дож, но тётушка Мюриэль его проигнорировала.

- Это ты так говоришь, Эльфиас, но тогда объясни, почему она не училась Хогвартсе! - сказала тётушка Мюриэль и снова повернулась к Гарри. - В те времена о Сквибах часто умалчивали, но дойти до такой крайности, чтобы запереть бедную девочку в доме и притворяться, что она вообще не существует…

- Говорю тебе, всё было не так! - сказал Дож, но тётушка Мюриэль настойчиво продолжала, всё ещё обращаясь к Гарри.

- Детей-Сквибов обычно отправляли в маггловские школы и поощряли, чтобы они вливались в маггловское общество… всё же куда гуманнее, чем пытаться найти для них место в мире волшебников, где они всегда будут людьми второго сорта. Но конечно, Кендра Дамблдор и подумать не могла о том, чтобы отправить свою дочь в школу магглов…

- Ариана была болезненным ребёнком! - в отчаянии сказал Дож. - Её здоровье никогда не позволяло ей…

- Не позволяло выходить из дому? - хмыкнула Мюриэль. – Но при этом она никогда не появлялась и в больнице Святого Мунго, и ни разу ни один целитель не был вызван к ней на дом!

- Право же, Мюриэль, ну откуда ты можешь знать…

- К твоему сведению, Эльфиас, мой кузен Ланселот был целителем в больнице Святого Мунго в то время, и он под строжайшим секретом рассказал моей семье, что Ариана никогда не была там на приёме. Ланселот находил это очень подозрительным!

Дож, казалось, был готов расплакаться. Тётушка же Мюриэль была явно чрезвычайно довольна собой и снова щёлкнула пальцами, требуя ещё шампанского. Гарри в оцепенении думал о том, как Дёрсли однажды закрыли его в комнате и держали его там взаперти, скрывая от окружающих, и всё только за то, что он был волшебником. Неужели сестра Дамблдора разделила схожую судьбу, только наоборот, её лишили свободы за неспособность к волшебству? И неужели Дамблдор действительно предоставил сестру её участи, чтобы отправиться в Хогвартс и продемонстрировать свои блестящие способности и таланты?

- Если бы Кендра не умерла первой, - продолжала Мюриэль, - я бы сказала, что это она прикончила Ариану…

- Как ты можешь, Мюриэль! - простонал Дож. - Мать – убийца собственной дочери? Думай, что говоришь!

- Если эта самая мать была способна долгие годы держать свою дочь в заточении, то почему бы и нет, - пожала плечами Мюриэль, - Но, как я уже сказала, это не подходит, так как Кендра умерла раньше Арианы - никто так толком и не узнал отчего…

- О, несомненно, это Ариана убила её, - Дож пытался говорить насмешливо. – Почему бы и нет?

- Да, Ариана могла предпринять отчаянную попытку вырваться на свободу и убить Кендру в завязавшейся схватке…, - задумчиво сказала тётушка Мюриэль. - Можешь качать головой сколько тебе угодно, Эльфиас! Ты ведь был на похоронах Арианы, не так ли?

- Да, был, - сказал Дож дрожащими губами, - и даже не могу вспомнить более печального события. У Альбуса было разбито сердце…

- У него было разбито не только сердце. Разве Аберфорт не сломал Альбусу нос в середине заупокойной службы?

Если до сих пор Дож казался в ужасе, то это не шло ни в какое сравнение с тем, как он выглядел теперь - как если бы Мюриэль пронзила его ножом. Она громко захихикала и сделала ещё один глоток шампанского, тоненькой струйкой потёкшего по подбородку.

- Откуда ты?.. – хрипло произнёс Дож.

- Моя мать была дружна со старой Батильдой Бэгшот, - радостно сообщила тётушка Мюриэль. - Батильда рассказала всё это матери, а я подслушивала у двери. Потасовка у гроба! Как рассказывала Батильда, Аберфорт закричал, что это Альбус виноват в смерти Арианы, а затем ударил его по лицу. По словам Батильды, Альбус даже не пытался защищаться, что само по себе странно. Ведь на дуэли Альбус мог бы с завязанными руками развеять Аберфорта в прах.

Мюриэль отхлебнула ещё шампанского. Рассказы о старых скандалах, похоже, окрыляли её настолько же, насколько они ужасали Дожа. Гарри уже не знал, что ему думать и чьим словам верить. Он хотел знать правду, а Дож только и делал, что сидел и слабо скулил, что Ариана была больна. Гарри с трудом мог поверить, что Дамблдор не вмешался бы, если бы в его собственном доме творилась такая жестокость, и всё же, несомненно, во всей этой истории было что-то странное.

- И вот что я вам ещё скажу, - Мюриэль слегка икнула, опустив бокал. - Я думаю, Батильда рассказала всё Рите Скитер. Все эти намёки в интервью Скитер насчёт важного источника, близкого к Дамблдорам – а ведь Батильда была там во время всей этой истории с Арианой, так что вполне может быть.

- Батильда никогда не стала бы откровенничать с Ритой Скитер, - прошептал Дож.

- Батильда Бэгшот? - спросил Гарри. - Автор книги «История магии»?

Это имя было напечатано на обложке одного из школьных учебников Гарри, однако, надо признать, эта книга была не из тех, что Гарри штудировал с особым усердием.

- Да, - Дож ухватился за вопрос Гарри, словно тонущий за соломинку, - чрезвычайно одарённый историк магии и давний друг Альбуса.

- Говорят, последнее время она совсем не в себе, - весело вставила тётушка Мюриэль.

- Если так, то со стороны Скитер ещё более низко пользоваться её состоянием, - ответил Дож, - к тому же в этом случае, что бы Батильда ни сказала, её словам доверять нельзя.

- О, есть способы вернуть утраченные воспоминания, и я уверена, что Рита Скитер знает их все, – продолжила Мюриэль, - Но даже если Батильда совсем спятила, я уверена, что у неё остались старые фотографии, может быть, даже письма.

Она знала семью Дамблдоров долгие годы… Думаю, уже ради одного этого стоило наведаться в Годрикову Лощину.

Гарри, потягивавший Ирисэль, поперхнулся. Дож хлопал его по спине, пока Гарри откашливался, глядя на Мюриэль слезящимися глазами. Как только к нему вернулся дар речи, он спросил:

- Батильда Бэгшот живёт в Годриковой Лощине?

- О да, она живёт там уже целую вечность. Семья Дамблдора переехала туда после того, как Персиваля посадили в тюрьму, а Батильда была их соседкой.

- Семья Дамблдора жила в Годриковой Лощине?

- Да, Барри, я ведь это только что сказала, - раздражённо бросила тётушка Мюриэль.

Гарри чувствовал себя выжатым, опустошённым. За шесть лет Дамблдор ни разу не рассказал Гарри, что они оба жили и потеряли близких в Годриковой Лощине. Почему?

Может, Лили и Джеймс похоронены недалеко от матери и сестры Дамблдора? Навещал ли он их? Может, при этом он проходил мимо могилы Лили и Джеймса. И он никогда и ничего не рассказывал об этом Гарри… даже не потрудился упомянуть…

Почему это было так важно, Гарри не мог объяснить даже самому себе, но он чувствовал, что со стороны Дамблдора это было равносильно обману – не рассказать ему про это общее для них место и общий жизненный опыт.

Он смотрел прямо перед собой, едва замечая, что происходит вокруг, и даже не сообразил, что из толпы появилась Гермиона, до тех пор, пока она не пододвинула стул и не села рядом с ним.

- Я просто больше не могу танцевать, - запыхавшись, сказала она, скидывая одну из туфелек и потирая ступню.

- Рон пошёл принести ещё Ирисэля. Это немного странно, но я только что видела, как Виктор в гневе ушёл от отца Луны, кажется, они спорили…

Она понизила голос, внимательно глядя на Гарри.

- Гарри, ты в порядке?

Гарри не знал с чего начать, но это было уже неважно. В этот самый момент что-то большое и серебристое спустилось сквозь навес над танцплощадкой. Изящная и сверкающая, среди изумлённых танцоров легко приземлилась рысь. Все повернулись к ней, а те, кто были ближе всех, так и замерли в нелепых позах посреди танца.

Затем Патронус широко раскрыл пасть и громко проговорил неторопливым, низким голосом Кингсли Шеклболта.

- Министерство пало. Скримджер мёртв. Они сейчас будут здесь.

Глава девятая. Укрытие

Казалось, всё вокруг замедлилось, приобрело расплывчатые очертания. Гарри и Гермиона вскочили на ноги и выхватили палочки. Многие только сейчас начинали понимать, что произошло что-то странное; головы всё ещё были повёрнуты туда, где исчезала серебряная рысь. Молчание холодными волнами расползалось от места, где приземлился Патронус. Потом кто-то закричал.

Гарри и Гермиона бросились в паникующую толпу. Гости разбегались в разные стороны. Многие дизаппарировали: защитные чары вокруг Норы были разрушены.

- Рон! - кричала Гермиона. - Рон, где ты?

Пока они проталкивались через танцплощадку, Гарри видел, как в толпе появились люди в плащах и масках; затем он увидел Люпина и Тонкс с поднятыми палочками и услышал, как они оба закричали «Протего!», этот крик эхом повторялся со всех сторон…

- Рон! Рон! - звала Гермиона, почти рыдая, пока их с Гарри толкали перепуганные гости. Гарри схватил её за руку, чтобы их не разнесло в разные стороны, и когда вспышка света пролетела со свистом над их головами, он не знал, то ли это защитное заклинание, то ли что-то более зловещее…

Затем появился Рон. Он схватил свободную руку Гермионы, и Гарри почувствовал, как Гермиона повернулась на месте; на них навалилась тьма, заглушая свет и звук; он не чувствовал ничего, кроме руки Гермионы, протискиваясь сквозь пространство и время, уносясь прочь от Норы, прочь от нагрянувших Пожирателей Смерти, прочь, возможно, от самого Волдеморта…

- Где мы? - сказал голос Рона.

Гарри открыл глаза. На секунду он подумал, что они вовсе не убежали со свадьбы: они всё ещё были окружены людьми.

- Тоттнем Корт Роуд, - задыхаясь, сказала Гермиона. - Идите, просто идите, нам надо найти место, где вы бы смогли переодеться.

Гарри сделал, как она просила. Они быстро шли, иногда переходя на бег, по широкой тёмной улице, полной запоздалых гуляк, мимо стоящих по обе стороны закрытых магазинов, а над ними мерцали звёзды. Двухэтажный автобус прогромыхал рядом, и группа весёлых пьянчуг уставилась на них, когда они прошли мимо. Гарри и Рон всё ещё были одеты в парадные мантии.

- Гермиона, нам же не во что переодеться, - сказал ей Рон, когда какая-то молодая женщина пронзительно захихикала, увидев его.

- Почему я не взял с собой Плащ-невидимку? – сказал Гарри, мысленно проклиная свою собственную глупость. – Весь прошлый год я носил его с собой и…

- Всё в порядке, Плащ у меня, и одежда есть для вас обоих, - сказала Гермиона, - просто попытайтесь вести себя естественно, пока мы … вот, можно сюда.

Она завела их в боковую улочку, и дальше в пустынный тёмный переулок.

- Когда ты говоришь, что Плащ у тебя и одежда тоже… - нахмурился Гарри, глядя на Гермиону, у которой в руках не было ничего, кроме её маленькой расшитой бисером сумочки, в которой она сейчас копалась.

- Да, они здесь, - сказала Гермиона и, к крайнему изумлению Гарри и Рона, достала джинсы, футболку, несколько бордовых носков и, наконец, серебристый Плащ-невидимку.

- Как, чёрт побери…?

- Незасекаемые расширяющие чары, - сказала Гермиона. – Сложное заклинание, но я думаю, что у меня получилось. Во всяком случае, мне удалось поместить сюда всё, что нам нужно. – Она слегка потрясла хлипкую на вид сумочку, и та отозвалась звуком, какой издаёт грузовой контейнер, где перекатывается множество тяжёлых предметов. – Ой, чёрт, это книги, - сказала она, заглядывая внутрь, - а я-то рассортировала их по темам… ну что ж… Гарри, лучше тебе взять Плащ-невидимку. Рон, поторопись, переодевайся скорее…

- Когда ты всё это сделала? – спросил Гарри, пока Рон снимал с себя мантию.

- Я говорила вам в Норе, что я уже несколько дней как собрала всё необходимое, знаете, на случай, если нам надо будет выбраться по-быстрому. Я собрала твой рюкзак сегодня утром, Гарри, после того как ты переоделся, и положила его сюда… У меня было предчувствие…

- Ты просто удивительная, честно, - сказал Рон, протягивая ей свою свёрнутую мантию.

- Спасибо, - сказала Гермиона, слабо улыбнувшись и засовывая мантию Рона в сумочку. – Пожалуйста, Гарри, надень Плащ!

Гарри накинул Плащ-невидимку на плечи, а потом и на голову и исчез из вида. Только сейчас он начал осознавать, что произошло.

- Остальные… все на свадьбе…

- Мы не можем сейчас думать об этом, - прошептала Гермиона. – Они охотятся именно за тобой, Гарри, и мы подвергнем всех ещё большей опасности, если вернёмся.

- Она права, - сказал Рон, который, казалось, знал, что Гарри собирается спорить, несмотря на то, что не видел его лица. – Большая часть Ордена была там, они присмотрят за всеми.

Гарри кивнул, затем вспомнил, что они его не видят, и сказал «Да». Но он думал о Джинни, и страх кислотой обжигал его желудок изнутри.

- Пошли, я думаю нам лучше двигаться дальше, - сказала Гермиона.

По боковой улочке они вернулись на главную улицу, где по противоположному тротуару брела, распевая и пошатываясь, группа мужчин.

- Просто интересно, но почему Тоттнем Корт Роуд? – спросил Рон у Гермионы.

- Понятия не имею, это первое, что пришло мне в голову, но я уверена, что в мире магглов нам гораздо безопаснее, они не подумают, что мы можем находиться здесь.

- Это верно, - сказал Рон, оглядываясь, - но вы не чувствуете себя слегка… навиду?

- А куда ещё нам идти? – сказала Гермиона, поёжившись, когда на другой стороне мужчины стали свистеть, глядя на неё. – Не можем же мы снять комнату в Дырявом Котле, верно? Гриммолд Плейс отпадает, ведь туда может прийти Снейп…

Полагаю, мы могли бы попытаться пойти в дом моих родителей, хотя, я думаю, они могут проверить и там… Ох, когда же они заткнутся?

- Как дела, милашка? – кричал самый пьяный из стоявших напротив. – Хочешь выпить? Бросай рыжего и пошли с нами, пропустим по стаканчику!

- Давайте где-нибудь посидим, - торопливо сказала Гермиона, когда Рон уже открыл рот, чтобы крикнуть что-нибудь в ответ. – Вот, смотрите, можно присесть здесь!

Это было маленькое захудалое круглосуточное кафе. Пластмассовые столики были покрыты тонким слоем жира, но, по крайней мере, здесь было пусто. Гарри проскользнул за стол первым, рядом с ним сел Рон, а напротив – Гермиона, не очень довольная тем, что ей пришлось сесть спиной к выходу. Она взглядывала через плечо так часто, что казалось, будто у неё судороги. Гарри не нравилось сидеть на месте; пока они двигались, казалось, что у них есть какая-то цель. Под Плащом он чувствовал, как выветриваются последние остатки Многосущного зелья , и его руки возвращаются к прежней длине и форме. Он достал очки из кармана и снова надел их.

Через минуту-другую Рон сказал:

- Вы знаете, мы ведь недалеко от Дырявого Котла, это прямо на Чаринг Кросс…

- Рон, мы не можем! - перебила его Гермиона.

- Не чтобы остановиться там, а чтобы узнать, что происходит!

- Мы и так знаем, что происходит! Волдеморт захватил Министерство, что нам ещё надо знать?

- Ладно, ладно, я просто предложил!

Воцарилась напряжённая тишина. Жующая жвачку официантка подошла к ним, шаркая ногами, и Гермиона заказала два каппучино. Поскольку Гарри был невидимым, показалось бы странным заказывать кофе и для него. Двое здоровенных работяг вошли в кафе и втиснулись за соседний стол. Гермиона перешла на шёпот:

- Я предлагаю найти тихое место, чтобы аппарировать и отправиться за город. Как только мы там окажемся, сможем послать сообщение Ордену.

- А ты что, умеешь делать этого говорящего Патронуса? - спросил Рон.

- Я тренировалась и думаю, что смогу, - сказала Гермиона.

- Ну, можно, если это не грозит им неприятностями, хотя их могли уже арестовать. Боже, какая гадость, - добавил Рон, отпив пенистый сероватый кофе. Официантка услышала и злобно посмотрела в его сторону, шаркая к новым посетителям, чтобы принять их заказ. Тот из двух работяг, что был покрупнее – совершенно огромный блондин, как теперь заметил Гарри, жестом отослал её прочь. Она оскорблённо уставилась на него.

- Пойдёмте, я не хочу пить эти помои, - сказал Рон. – Гермиона, у тебя есть маггловские деньги, чтобы расплатиться?

- Да, я взяла все мои сбережения, прежде чем отправиться в Нору. Могу поспорить, вся мелочь на дне, - вздохнула она, потянувшись за сумочкой.

Двое рабочих сделали одно и то же движение, которое Гарри тут же повторил, даже не успев задуматься: все трое выхватили палочки. Рон, лишь через несколько секунд поняв, что происходит, рванулся через стол и толкнул Гермиону вбок на скамейку. Сила заклинаний Пожирателей разбила вдребезги кафельную стену в том месте, где только что была голова Рона, а Гарри, всё ещё невидимый, закричал: «Ступефай!»

Красная вспышка угодила здоровому светловолосому Пожирателю прямо в лицо, и он без сознания повалился на бок. Его спутник не мог видеть, кто послал заклинание, и снова пальнул по Рону. Блестящие чёрные верёвки вылетели из кончика его палочки и обвили Рона с ног до головы. Официантка закричала и побежала к выходу. Гарри послал ещё одно Оглушающее заклинание в Пожирателя с перекошенным лицом, который связал Рона, но заклинание не попало в цель, отскочило от окна и угодило в официантку, которая упала на пол перед дверью.

- Экспульсо! – закричал Пожиратель, и стол, за которым стоял Гарри, взорвался. Силой взрыва Гарри отбросило в стену, и он почувствовал, как палочка выпала из рук, а Плащ соскользнул с него.

- Петрификус Тоталус! – откуда-то закричала Гермиона, и Пожиратель, как статуя, с грохотом рухнул лицом вперёд на пол, покрытый битым фарфором, остатками взорвавшегося стола и кофе. Гермиона выползла из-под скамьи, вытряхивая из волос осколки стеклянной пепельницы и вся дрожа.

- Д-диффиндо, - сказала она, указывая палочкой на Рона, который взревел от боли, когда заклинание разрезало ему джинсы на колене, оставив глубокий порез. – Прости Рон, у меня рука трясётся! Диффиндо!

Перерезанные верёвки упали. Рон поднялся на ноги, встряхивая затёкшими руками, чтобы привести их в норму. Гарри подобрал свою палочку и пробрался через обломки к беcсознательно лежавшему на скамейке большому светловолосому Пожирателю Смерти.

- Я должен был узнать его, он был там в ночь смерти Дамблдора, - сказал он. Он ногой перевернул темноволосого Пожирателя, чьи глаза забегали между Гарри, Роном и Гермионой.

- Это Долохов, - сказал Рон. – Я его узнаю со старых плакатов «Разыскивается». Я думаю, что большой – это Торфин Роул.

- Не важно, как их зовут! – немного истерически сказала Гермиона. – Как они нас нашли? Что нам делать?

Каким-то образом её паника прояснила голову Гарри.

- Что нам с ними делать? – прошептал Рон в темноте, а затем сказал ещё тише. – Убить их? Они бы нас убили. Они только что попытались.

Гермиона содрогнулась и отступила на шаг назад. Гарри покачал головой.

- Нам надо просто стереть у них память, - сказал Гарри. – Это будет лучше, так мы собьём их со следа. Если мы их убьём, будет ясно, что мы здесь были.

- Ты у нас главный, - сказал Рон с явным облегчением. – Но я никогда не накладывал Заклинания Памяти.

- И я не накладывала, - сказала Гермиона, - но теорию знаю.

Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, затем указала палочкой на лоб Долохова и сказала: «Обливиэйт».

Мгновенно глаза Долохова стали затуманенными и бессмысленными.

- Отлично! – сказал Гарри, хлопая её по спине. – Займись другим и официанткой, а мы с Роном приберёмся.

- Приберёмся? – сказал Рон, осматривая полуразрушенное кафе. – Зачем?

- Тебе не кажется, что они могут что-то заподозрить, если проснутся в месте, которое выглядит так, будто его только что взорвали?

- О, да, точно…

Рон не сразу сумел вытащить палочку из кармана.

- Неудивительно, что я не могу её достать, Гермиона, ты положила мои старые джинсы, а они мне узки.

- Ах, прости, пожалуйста, - прошипела Гермиона, уволакивая официантку от окна. Гарри слышал, как она бормочет себе под нос рекомендации, куда бы Рону следовало засунуть свою палочку вместо кармана.

Как только кафе было приведено в прежнее состояние, они затащили Пожирателей обратно за тот стол, где те сидели раньше, и усадили лицом друг к другу.

- Но как они нашли нас? – спросила Гермиона, глядя то на одного бесчувственного Пожирателя, то на другого. – Как они узнали, что мы здесь?

Она повернулась к Гарри.

- Ты… ты не думаешь, на тебе всё ещё есть След, Гарри?

- Не может быть, - сказал Рон. – След исчезает в семнадцать, это закон, им нельзя пометить взрослого.

- Это то, что знаешь ты, - сказала Гермиона. - А что если Пожиратели нашли способ, как накладывать След и на семнадцатилетних?

- Но Гарри в последние двадцать четыре часа не находился рядом с Пожирателями. Кто бы наложил на него След?

Гермиона не отвечала. Гарри чувствовал себя заражённым, запачканным: неужели Пожиратели нашли их именно таким образом?

- Если я не могу использовать магию, а вы не можете использовать её рядом со мной, чтобы нас не засекли… - начал он.

- Разделяться мы не станем! – твёрдо сказала Гермиона.

- Нам нужно безопасное место, чтобы спрятаться, - сказал Рон. – Чтобы было время всё обдумать.

- Гриммолд Плейс, - сказал Гарри.

Они изумлённо уставилась на него:

- Не глупи, Гарри, туда может проникнуть Снейп.

- Папа Рона сказал, что они наложили заклятия против него… и даже если они не сработали, - упрямо продолжил он, когда Гермиона начала возражать, - то что тогда? Клянусь, сейчас мне больше всего хотелось бы встретить Снейпа!

- Но…

- Гермиона, куда нам ещё идти? Это лучшее, из чего мы можем выбирать. Снейп – это только один Пожиратель. Если на мне всё ещё След, вокруг нас их сразу же объявится целая толпа, куда бы ещё мы ни пошли.

Ей нечего было возразить, хотя, судя по всему, очень этого хотелось. Пока она отпирала дверь кафе, Рон щёлкнул Делюминатором и выпустил из него свет. Затем, на счёт три, они сняли с трёх жертв свои заклятия. Прежде чем официантка или Пожиратели успели хотя бы сонно пошевелиться, Гарри, Рон и Гермиона повернулись на месте и ещё раз исчезли в удушающей темноте.

Несколько секунд спустя Гарри наконец-то смог вздохнуть полной грудью и открыл глаза: они стояли посреди знакомой маленькой и убогой площади. Высокие ветхие дома смотрели на них со всех сторон. Они могли видеть дом номер двенадцать, потому что Дамблдор, Хранитель Тайны, рассказал им о нём. Они ринулись вперёд, каждые несколько ярдов оглядываясь и проверяя, не преследуют ли их, не следят ли за ними. Они взбежали вверх по каменным ступенькам, и Гарри стукнул по входной двери палочкой. Послышалась череда металлических щелчков и звон цепочки, а затем дверь со скрипом открылась, и они поспешно переступили через порог.

Как только Гарри закрыл за собой дверь, старомодные газовые лампы ожили, разбрасывая мерцающий свет по всему коридору. Он выглядел точно так, как Гарри помнил: зловещий и затянутый паутиной; очертания голов домашних эльфов на стене отбрасывали причудливые тени на лестницу. Длинные тёмные занавески скрывали портрет матери Сириуса. Единственной вещью, которая была не на месте, была подставка для зонтиков в виде ноги тролля, которая лежала на боку, как будто Тонкс только что вновь повалила её.

- Я думаю, кто-то здесь был, - прошептала Гермиона, указывая на подставку.

- Это могло случиться, когда Орден уходил, - шепнул Рон в ответ.

- И где же эти проклятия, которые они наложили против Снейпа? - спросил Гарри.

- Возможно, они срабатывают только если он появляется? - предположил Рон.

И всё же они продолжали стоять вместе на дверном коврике, прислонившись спиной к двери, боясь пройти дальше в дом.

- Ну что ж, мы не можем стоять здесь вечно, - произнёс Гарри и шагнул вперёд.

- Северус Снейп? - прошептал голос «Дикого Глаза» Хмури из темноты, заставив их испуганно отпрыгнуть назад.

- Мы - не Снейп! - успел прохрипеть Гарри, прежде чем что-то, похожее на порыв холодного ветра, просвистело над ним, и его язык завернулся назад, лишая его возможности говорить. Правда прежде чем он успел пощупать у себя во рту, язык развернулся обратно.

Другие, похоже, испытали то же неприятное ощущение. Рон издавал звуки, похожие на рвотные, а Гермиона, заикаясь, произнесла:

- Это д-должно б-быть з-заклятие С-связывания языка, которое «Дикий Глаз» наложил для Снейпа!

Очень осторожно Гарри сделал ещё один шаг вперёд. Что-то задвигалось в тени в конце коридора, и прежде чем кто-то из них успел вымолвить хоть слово, высокая, ужасная фигура цвета пыли поднялась с ковра. Гермиона закричала, и к ней присоединилась миссис Блэк, занавески портрета которой распахнулись. Серая фигура скользила к ним всё быстрее и быстрее, с развевающимися волосами и бородой до пояса, с иссохшим бесплотным лицом и пустыми глазницами. Ужасающе знакомая, кошмарно изменившаяся, она подняла исхудалую руку, указывая на Гарри.

- Нет! - закричал Гарри, и, несмотря на поднятую палочку, не смог вспомнить ни одного заклинания. - Нет, это были не мы! Мы не убивали тебя…

При слове «убивали» фигура взорвалась огромным облаком пыли. Кашляя, со слезящимися глазами, Гарри оглянулся и увидел, что Гермиона скорчилась на полу у двери, закрыв голову руками, а Рон, трясущийся с головы до ног, неуклюже похлопывал её по плечу и говорил:

- В-всё в п-порядке… Оно п-пропало…

Пыль кружилась вокруг Гарри, как туман, подхватывая голубоватый свет газовых ламп, а миссис Блэк продолжала кричать.

- Грязнокровки, мерзость, порождение бесчестья, пятна позора на доме моих предков…

- ЗАТКНИСЬ! – заорал Гарри, направляя на неё палочку, и со стуком и вспышкой красных искр занавески закрылись, утихомирив её.

- Это… это был… - плачущим голосом сказала Гермиона, пока Рон помогал ей подняться на ноги.

- Да, - сказал Гарри, - но это ведь не был на самом деле он, правда? Просто чтобы спугнуть Снейпа.

Гарри задумался, сработало ли это, или Снейп уже расправился с этим пугалом так же небрежно, как он сделал это с настоящим Дамблдором? Всё ещё нервничая, он повёл Рона и Гермиону по коридору, ожидая новых ужасов, но ничего не двигалось, кроме мыши, прошмыгнувшей вдоль плинтуса.

- Нам лучше всё-таки проверить, прежде чем мы пойдём дальше, - прошептала Гермиона и подняла палочку со словами «Хоменум Ревелио».

Ничего не произошло.

- Ну что ж, спишем это на шок, - добродушно сказал Рон. – Что должно было произойти?

- Что должно было, то и произошло, - довольно сердито сказала Гермиона. – Это было заклинание, которое обнаруживает присутствие других людей, и в доме нет никого, кроме нас!

- И старого пылесборника, - сказал Рон, бросая взгляд на то место на ковре, откуда поднялась фигура мертвеца.

- Пойдёмте наверх, - сказала Гермиона, испуганно глядя на то же место, и первой начала подниматься по скрипящим ступеням в гостиную на втором этаже.

Гермиона взмахнула палочкой, чтобы зажечь старые газовые лампы, а затем, слегка дрожа в продуваемой сквозняком комнате, присела на диван, крепко обхватив себя руками. Рон прошёл к окну и чуть отодвинул тяжёлую бархатную портьеру.

- Никого не видно, - сообщил он. – А ведь если бы на Гарри всё ещё был След, они бы последовали за нами сюда. Я знаю, что они не могут попасть в дом, но… что такое, Гарри?

Гарри вскрикнул от боли: шрам загорелся, и что-то яркое, как отблеск света на воде, пронеслось в его мозгу. Он увидел большую тень и почувствовал, как ярость, которая не принадлежала ему, сотрясла его тело, такая же сильная и резкая, как удар тока.

- Что ты видел, - спросил Рон, надвигаясь на Гарри. – Ты видел его у нас дома?

- Нет, я просто почувствовал гнев… он очень зол…

- Но это могло быть в Норе, - громко сказал Рон. – Что ещё? Ты ничего не видел? Он кого-нибудь проклинал?

- Нет, я просто почувствовал гнев… я не мог разобрать…

Гарри и так чувствовал себя затравленным, сбитым с толку, а Гермиона ничем не помогла, когда спросила испуганным голосом:

- Это снова твой шрам? Но что происходит? Я думала, эта связь прервалась!

- Прервалась, на некоторое время, - пробормотал Гарри. Его шрам до сих пор болел, отчего ему было сложно сосредоточиться. – Я… я думаю, она снова начала открываться в те моменты, когда он теряет контроль, так это было…

- Но тогда тебе нужно закрыть разум! – пронзительным голосом сказала Гермиона. – Гарри, Дамблдор не хотел, чтобы ты пользовался этой связью, он хотел, чтобы ты её оборвал, вот зачем тебе нужна была Окклюменция! Иначе Волдеморт может понасадить в твоём разуме фальшивых видений, помнишь…

- Да, я помню, спасибо, - сказал Гарри сквозь стиснутые зубы. Он и без Гермионы помнил о том, что однажды Волдеморт уже использовал эту связь между ними, чтобы заманить его в ловушку, и о том, что по этой причине погиб Сириус. Он жалел, что рассказал им о том, что он увидел и почувствовал; от этого угроза, исходящая от Волдеморта, казалась более реальной, как если бы тот заглядывал в окно гостиной. Боль в шраме всё нарастала, и Гарри боролся с ней - это было так же как стараться сдержать позыв рвоты…

Он повернулся к Рону и Гермионе спиной, делая вид, что изучает висящий на стене старинный гобелен с генеалогическим деревом Блэков. Вдруг Гермиона вскрикнула: Гарри снова выхватил палочку, резко повернулся и увидел, как серебристый Патронус влетает в окно гостиной и приземляется на полу перед ними. Патронус принял форму горностая и заговорил голосом отца Рона.

- Семья в безопасности, не отвечайте, за нами следят.

Патронус растворился в воздухе. Рон издал звук, нечто среднее между всхлипом и стоном, и плюхнулся на диван.

Гермиона подсела к нему и сжала его руку.

- Они в порядке, они в порядке! – шептала она, и Рон почти засмеялся и обнял её.

- Гарри, - сказал он через плечо Гермионы, - я…

- Это ничего, - сказал Гарри, страдая от боли в голове. – Это твоя семья, конечно, ты волнуешься. Я бы чувствовал себя так же. – Он подумал о Джинни. – Я и чувствую себя так же.

Боль в шраме достигала своего апогея, он горел сейчас так же, как тогда в саду, в Норе. Он смутно слышал, как Гермиона сказала:

- Я не хочу оставаться одна. Может мы поспим сегодня здесь, в спальных мешках - я их захватила с собой?

Он слышал, как Рон согласился. У него больше не было сил сопротивляться боли, пришлось уступить ей.

- Я в ванную, - пробормотал он и вышел из комнаты так быстро, как мог, сдерживая себя, чтобы не побежать.

Он едва успел: заперев за собой дверь дрожащими руками, он обхватил пульсирующую болью голову и упал на пол, затем сквозь вспышку агонии почувствовал, как ярость, которая принадлежала не ему, овладела его душой. Он увидел длинную комнату, освещённую лишь светом очага; на полу кричал и корчился огромный светловолосый Пожиратель Смерти, а над ним стояла более хрупкая фигура с выставленной вперёд палочкой. И Гарри заговорил высоким холодным беспощадным голосом.

- Ещё, Роул, или мы покончим с этим и скормим тебя Нагини? Лорд Волдеморт не уверен, что он простит на этот раз… Ты вызвал меня для того чтобы сказать, что Гарри Поттер снова сбежал? Драко, покажи Роулу ещё раз, как мы им недовольны… Ну же, или мой гнев обратится на тебя!

В огне упало полено. Пламя взметнулось вверх, и его свет пробежал по испуганному заострённому бледному лицу… словно вынырнув с большой глубины, Гарри глубоко задышал и открыл глаза.

Он лежал, распластавшись на холодном чёрном мраморном полу, его нос был всего в нескольких дюймах от одного из серебряных змеиных хвостов, подпирающих большую ванну. Он сел. Осунувшееся, окаменевшее лицо Малфоя всё ещё стояло у него перед глазами. Гарри было отвратительно то, что он увидел, то, для чего Волдеморт теперь использовал Драко.

В дверь резко постучали, и Гарри подпрыгнул, когда до него донёсся голос Гермионы.

- Гарри тебе нужна твоя зубная щётка? Она у меня.

- Да, хорошо, спасибо, - сказал он, стараясь говорить непринуждённо, и встал, чтобы впустить её.

Глава десятая. Сказание Кричера

На следующий день Гарри проснулся ранним утром, лёжа в спальном мешке на полу в гостиной. Узкая полоска неба проглядывала между тяжёлыми портьерами. Небо было прохладного, чистого оттенка разбавленных чернил, как бывает где-то между ночью и рассветом. Вокруг было тихо, слышалось лишь медленное, глубокое дыхание Рона и Гермионы. Гарри взглянул на их тёмные силуэты на полу рядом с ним. Накануне Рон в порыве галантности настоял, чтобы Гермиона спала на подушках от дивана, поэтому её силуэт возвышался над его. Рука Гермионы свисала на пол, а пальцы замерли в дюймах от пальцев Рона. Гарри подумал, не заснули ли они, держась за руки. От этой мысли ему почему-то стало одиноко.

Он смотрел на тёмный потолок, на покрытую паутиной люстру. Ещё не прошло и суток с того момента, как он стоял под ярким солнцем у входа в шатёр, ожидая, когда сможет показать места гостям на свадьбе. Это было словно целую жизнь назад.

Что будет теперь? Он лежал на полу и думал о Хоркруксах, о страшной и сложной миссии, которую оставил ему Дамблдор… Дамблдор…

Скорбь, завладевшая им после смерти Дамблдора, ощущалась теперь по-другому. Обвинения, что Гарри услышал от Мюриэль на свадьбе, поселились в его голове, словно зараза, отравляя воспоминания о волшебнике, которого он боготворил. Мог ли Дамблдор действительно допустить, чтобы случилось что-то подобное? Неужели он когда-то был таким же, как Дадли, готовый равнодушно наблюдать пренебрежение и издевательства, пока это не касается его самого? Неужели он мог отвернуться от запертой и спрятанной сестры?

Гарри думал о Годриковой Лощине, о могилах, которые Дамблдор никогда не упоминал. Он думал о загадочных предметах, которые Дамблодр им завещал безо всяких объяснений, и его негодование росло. Почему Дамблдор ничего ему не рассказал? Почему не объяснил? И вообще, значил ли Гарри что-нибудь для Дамблдора, или был всего лишь орудием, которое заботливо полируют и затачивают, но которому не доверяют, с которым никогда не поделятся сокровенным?

Гарри больше не мог лежать в компании лишь собственных горьких мыслей. Охваченный отчаянным желанием хоть чем-то заняться, отвлечься, он выскользнул из спального мешка, взял палочку и крадучись вышел из комнаты. На лестничной площадке он прошептал «Люмос» и начал подниматься по лестнице при свете волшебной палочки.

На второй лестничной клетке была спальня, где они с Роном спали, когда жили здесь в прошлый раз. Он заглянул в комнату. Двери шкафа были открыты, а постельное бельё сорвано с кроватей. Гарри вспомнил перевёрнутую ногу тролля на первом этаже. Кто-то обыскивал дом после того, как его покинули члены Ордена. Снейп? Или может Мундунгус, который много чего стащил из этого дома и до, и после смерти Сириуса? Гарри перевёл взгляд на портрет, на котором иногда находился Финеас Нигеллус Блэк, прапрадед Сириуса, но картина была пуста, виден был только сероватый фон. Очевидно, Финеас Нигеллус проводил ночь в кабинете директора Хогвартса.

Гарри поднялся ещё на несколько пролётов, пока не дошёл до самого верхнего этажа, где были только две двери. На двери напротив него была именная табличка, которая гласила «Сириус». Раньше Гарри ни разу не заходил в спальню крёстного. Он толкнул дверь, высоко держа палочку, чтобы осветить как можно больше пространства.

Комната была просторной и когда-то, должно быть, красивой. Здесь была большая кровать с резной деревянной спинкой, высокое окно, прикрытое длинными бархатными шторами, и люстра, покрытая толстым слоем пыли. В пазах люстры до сих пор стояли огарки свечей, застывший воск свисал сосульками. Тонкий налёт пыли покрывал фотографии на стенах и спинку кровати. Паутина протянулась от люстры к большому деревянному шкафу, а когда Гарри двинулся вглубь комнаты, он услышал шуршание потревоженных мышей.

Юный Сириус оклеил стены своей спальни таким множеством плакатов и фотографий, что лишь кое-где из-под них проглядывал серебристо-серый шёлк, покрывавший стены. Гарри мог лишь предположить, что родители Сириуса не смогли разрушить чары Вечной липучести, с помощью которого всё это держалось на стенах, поскольку был уверен, что они не одобрили бы декораторские вкусы их старшего сына. Похоже, Сириус лез из кожи вон, пытаясь досадить родителям. Здесь было несколько больших выцветших алых с золотом знамён Гриффиндора, просто чтобы подчеркнуть отличие Сириуса от всех остальных членов семьи, бывших Слизеринцами. Здесь было множество фотографий маггловских мотоциклов, а также (Гарри не мог не восхититься дерзостью Сириуса) несколько плакатов с маггловскими девушками в бикини. Гарри видел, что это магглы, потому что они не двигались, их улыбающиеся лица выцвели, а глаза неподвижно застыли на бумаге постеров. Всё это разительно отличалось от единственной в комнате волшебной фотографии – это было изображение четверых учеников Хогвартса, стоящих рука об руку и смеющихся в камеру.

Радость охватила Гарри, когда он узнал отца; его растрёпанные чёрные волосы стояли торчком на макушке, совсем как у Гарри, и он тоже был в очках. Рядом стоял Сириус, небрежно-красивый, его чуть высокомерное лицо гораздо моложе и счастливее, чем Гарри когда-либо видел при жизни. Справа от Сириуса стоял Петтигрю, больше чем на голову ниже, пухлый, со слезящимися глазками, сияющий от радости, что он входит в самую популярную компанию в школе, вместе с Сириусом и Джеймсом, бунтарями, вызывавшими всеобщее восхищение. Слева от Джеймса стоял Люпин, уже тогда выглядевший слегка потрёпанным, но с таким же видом радостного удивления, что его кто-то любит и принимает… или может, Гарри просто знал, как это было на самом деле и поэтому увидел всё это на снимке? Он попытался снять фотографию со стены - она теперь принадлежала Гарри, ведь Сириус всё оставил ему, но она не поддалась. Сириус сделал всё, чтобы его родители не смогли ничего изменить в его комнате.

Гарри окинул взглядом пол. Небо за окном становилось светлее: в луче света стали видны обрывки бумаги, книги и мелкие предметы, разбросанные по ковру. Очевидно, комнату Сириуса тоже обыскивали, хотя то, что в ней было, посчитали по большей части, если не целиком, не имеющим ценности. Несколько книг так грубо трясли, что у них оторвались обложки, а разрозненные листы были рассыпаны по полу.

Гарри наклонился, поднял несколько листов бумаги и рассмотрел их. В одном он узнал страницу из старого издания «Истории магии», авторства Батильды Бэгшот, а во втором - обрывок инструкции по техобслуживанию мотоциклов. Третий был написан от руки и скомкан. Он расправил его.

Дорогой Мягколап,

Спасибо, спасибо тебе за подарок Гарри на день рождения! Из всех, твой понравился ему больше всего. Ему только годик, а он уже вовсю летает на игрушечной метле, такой довольный собой - прилагаю фотографию, так что можешь посмотреть. Ты знаешь, что метла поднимается всего на пару футов, но он уже чуть не убил кота и разбил ужасную вазу, которую Петуния послала мне в подарок на Рождество (не то чтобы я жаловалась). Разумеется, Джеймс считает, что это так забавно, говорит, что он станет великим игроком в Квиддич, но нам пришлось убрать все украшения и не спускать с него глаз, пока он летает вокруг.

День рождения вышел очень тихим, мы выпили чаю со старушкой Батильдой, она всегда была добра к нам и в Гарри души не чает. Так жаль, что ты не смог прийти, но дела Ордена, конечно, прежде всего, а Гарри всё равно ещё так мал, что не понимает, что это его день рождения! Джеймс начинает расстраиваться, что вынужден сидеть здесь взаперти, он старается этого не показывать, но я же вижу… К тому же Дамблдор до сих пор не вернул ему Плащ-невидимку, так что даже не получается выйти немного прогуляться. Если бы ты мог заглянуть хоть ненадолго, это бы так его взбодрило. В прошлый выходной заходил Червячок. Мне показалось, он чем-то расстроен, но это, наверное, из-за новостей о МакКиннонах - я весь вечер проплакала, когда услышала.

Батильда заходит почти каждый день, она потрясающая старушка, часто рассказывает удивительные истории о Дамблдоре, не думаю, что ему бы понравилось, если бы он знал! Не даже знаю, верить или нет, потому что кажется невероятным, чтобы Дамблдор…

Руки и ноги у Гарри словно онемели. Он стоял неподвижно, сжимая в бесчувственных пальцах чудесный листок, но внутри него словно что-то беззвучно взорвалось, и теперь в венах стучали в равной мере радость и горе. Шаткой походкой он приблизился к кровати и сел.

Он снова прочитал письмо, но не смог уловить больше смысла, чем в первый раз. Теперь он просто всматривался в сам почерк. Она писала букву «д» точно так же, как и он. Он проглядел письмо, выискивая эти буквы, и ему казалось, что каждая из них была как дружелюбный взмах рукой из-за завесы. Это письмо было невероятным сокровищем, доказательством того, что Лили Поттер жила на этом свете, действительно жила, и её тёплая рука когда то двигалась по этому листу пергамента, выводя чернилами эти буквы, эти слова, слова о нём, о Гарри, её сыне.

Нетерпеливо смахнув с глаз слёзы, Гарри ещё раз перечитал письмо, на этот раз сосредоточившись на смысле. Это было всё равно, что слушать полузабытый голос.

У них был кот… наверное он погиб, как и его родители, в Годриковой Лощине… или может быть просто сбежал, когда некому стало его кормить… Сириус купил ему его первую метлу… Его родители знали Батильду Бэгшот, может быть их познакомил Дамблдор? Дамблдор до сих пор не вернул ему Плащ-невидимку… в этой строке было что-то странное…

Гарри остановился, обдумывая слова матери. Зачем Дамблдор забрал Плащ-невидимку Джеймса? Гарри отчётливо помнил, как годы назад директор сказал ему: «Мне не нужен плащ, чтобы стать невидимым». Может быть, какому-то не столь одарённому члену Ордена понадобилось воспользоваться Плащом, и Дамблдор просто его передал? Гарри стал читать дальше…

Заходил Червячок… Петтигрю, предатель, был чем-то "расстроен", да неужели? Может быть, он уже знал, что видит Джеймса и Лили живыми в последний раз?

И, наконец, снова Батильда, которая рассказывала удивительные истории о Дамблдоре: кажется невероятным, чтобы Дамблдор…

Чтобы Дамблдор что? Но было множество всего, что могло бы показаться невероятным в отношении Дамблдора. Например, что он однажды получил худшую в классе оценку на экзамене по Трансфигурации, или тоже принялся заколдовывать коз, как Аберфорт…

Гарри встал и внимательно оглядел пол. Может быть, недостающая часть письма лежит где-то здесь. Он жадно хватал бумаги, обращаясь с ними не менее бесцеремонно, чем тот, кто обыскивал комнату раньше. Он выдвинул ящики стола, перетряхнул книги, встал на стул чтобы пошарить рукой на шкафу, заполз под кресло и под кровать.

Наконец, улегшись на пол, Гарри заметил что-то вроде обрывка бумаги под комодом. Когда он вытащил его, это оказалась большая часть фотографии, которую Лили описывала в письме. Черноволосый малыш, весело хохоча, то влетал, то вылетал из фотографии на крошечной метле, а пара ног, очевидно принадлежащих Джеймсу, гонялась за ним. Гарри сунул фотографию в карман, к письму Лили, и продолжил поиски второго листка.

Однако после четверти часа поисков Гарри пришлось прийти к заключению, что окончание письма его матери пропало. Может быть, оно просто затерялось за шестнадцать лет, прошедших с момента его написания, или его забрал тот, кто обыскивал комнату? Гарри снова прочёл первый лист, на этот раз выискивая намёки на то, что же во второй части письма могло быть таким ценным. Вряд ли Пожирателей Смерти заинтересовала бы его игрушечная метла. Единственное, что могло оказаться им полезным - это возможная информация о Дамблдоре. Кажется невероятным, чтобы Дамблдор… что?

- Гарри? Гарри! Гарри!

- Я здесь! – крикнул он. - Что случилось?

Снаружи раздался топот, и в комнату ворвалась Гермиона.

- Мы проснулись и не знали где ты! – сказала она, задыхаясь. Она повернулась и громко крикнула через плечо. - Рон! Я нашла его!

Раздражённый голос Рона донёсся издалека, несколькими этажами ниже.

- Прекрасно! Передай ему от меня, что он урод!

- Гарри, пожалуйста, больше так не исчезай, мы перепугались! Зачем ты сюда поднялся? – она оглядела перевёрнутую вверх дном комнату. – Что ты делал?

- Смотри, что я нашёл.

Гарри протянул ей письмо матери. Гермиона взяла его и принялась читать, а Гарри наблюдал за ней. Дочитав до конца страницы, она взглянула на него.

- О, Гарри…

- И ещё вот это.

Гарри протянул обрывок фотографии, и Гермиона улыбнулась, глядя, как малыш на игрушечной метле летал, то появляясь на фотографии, то исчезая с неё.

- Я искал недостающую часть письма, - сказал Гарри, - но её здесь нет.

Гермиона осмотрелась.

- Это ты устроил такой беспорядок или так было до того, как ты пришёл?

- Кто-то уже обыскивал здесь всё до меня, - сказал Гарри.

- Я так и думала. Во всех комнатах, куда я заглядывала по пути сюда - беспорядок. Как ты думаешь, что они искали?

- Наверное, информацию об Ордене, если это был Снейп.

- Но ведь он и так знал всё, что ему нужно, то есть, он ведь и так был членом Ордена.

- Ну тогда, - Гарри не терпелось обсудить свою теорию, - как насчёт информации о Дамблдоре? Например, вторую страницу этого письма. Эта Батильда, которую моя мама упоминает, ты знаешь, кто она?

- Кто?

- Батильда Бэгшот, автор…

- «Истории магии», - Гермиона казалась заинтересованной. - Так значит, твои родители знали её? Она была потрясающим магическим историком.

- Она жива и сейчас, - сказал Гарри, - и живет в Годриковой Лощине. Тётушка Рона Мюриэль говорила о ней на свадьбе. Она знала и семью Дамблдора. С ней было бы очень интересно пообщаться, правда?

В улыбке Гермионы, которой она наградила Гарри, пожалуй, было слишком много понимания. Он взял у неё письмо и фотографию и положил их в мешочек, висевший на шее, чтобы не смотреть на Гермиону и не выдать своих чувств.

- Я понимаю, почему ты хочешь поговорить с ней о твоих маме и папе, и Дамблдоре тоже, – сказала Гермиона. - Но это ничем не поможет нам в поисках Хоркруксов, верно?

Гарри не ответил, и Гермиона торопливо продолжала.

- Гарри, я знаю, ты очень хочешь отправиться в Годрикову Лощину, но мне страшно… Мне страшно от того, как легко эти Пожиратели Смерти нашли нас вчера. Я уверена как никогда, что сейчас нам нужно избегать того места, где похоронены твои родители. Наверняка они ожидают, что ты отправишься туда.

- Дело не только в этом, - сказал Гарри, по-прежнему избегая смотреть на Гермиону. - На свадьбе Мюриэль понарассказала о Дамблдоре всякого. Я хочу узнать правду…

Гарри рассказал ей всё, что услышал от Мюриэль. Когда он закончил, Гермиона сказала:

- Конечно, я понимаю, почему это тебя так расстраивает, Гарри…

- …ничего меня не расстраивает, - солгал он. - Я просто хочу знать, правда это или нет…

- Гарри, ты правда думаешь, что сможешь узнать правду от вредной старухи вроде Мюриэль, или от Риты Скитер? Как ты можешь им верить? Ведь ты знал Дамблдора!

- Я думал, что знал, – пробормотал он.

- Но ты ведь знаешь, сколько правды было в том, что писала о тебе Рита! Дож прав, почему ты позволяешь этим людям омрачать твои воспоминания о Дамблдоре?

Гарри отвернулся, пытаясь не выдать раздражения, которое его охватило. Опять то же самое: выбирай, чему верить. Он хотел правды. Почему все так упорно не желают, чтобы он до неё докопался?

- Может, спустимся на кухню? - предложила Гермиона после недолгой паузы. - Найдём что-нибудь на завтрак?

Гарри согласился, хоть и неохотно, и последовал за ней на лестничную площадку, а затем мимо второй выходившей сюда двери. Под маленькой табличкой, которую он раньше не заметил в темноте, были глубокие царапины. Он остановился на верхней ступеньке, чтобы прочесть надпись. На маленькой табличке красовались напыщенные слова, аккуратно выведенные от руки. Что-то в таком духе Перси Уизли мог бы повесить на дверях своей спальни:

Не входить

без особого разрешения

Регулуса Арктуруса Блэка

Возбуждение заструилось у Гарри по венам, однако он не сразу сообразил, почему. Он прочёл надпись ещё раз.

Гермиона уже успела спуститься на один лестничный пролёт.

- Гермиона, – он удивился,что его голос был так спокоен. – Поднимись-ка обратно.

- Что случилось?

- Р.А.Б. Кажется, я нашёл его.

Гермиона ахнула и тут же прибежала обратно наверх.

- В письме твоей мамы? Но я не заметила…

Гарри покачал головой, указывая на табличку Регулуса. Она прочитала, а затем так крепко сжала руку Гарри, что он поморщился.

- Брат Сириуса? - прошептала она.

- Он был Пожирателем Смерти, - сказал Гарри. - Сириус рассказывал мне о нём. Он присоединился к ним, когда был совсем мальчишкой, а потом испугался и пытался выйти из игры… так что они его убили.

- Всё сходится! - ахнула Гермиона. - Если он был Пожирателем Смерти, то имел доступ к Волдеморту, а если он разочаровался в нём, то мог захотеть свергнуть его!

Она отпустила Гарри, перегнулась через перила и закричала:

- Рон! РОН! Поднимайся сюда скорее!

Рон появился через минуту, тяжело дыша, с палочкой наготове.

- Что случилось? Если это опять большущие пауки, то я хочу сначала позавтракать, прежде чем…

Нахмурившись, он присмотрелся к табличке на двери Регулуса, на которую ему молча показывала Гермиона.

- Что? Это ведь был брат Сириуса, да? Регулус Арктурус… Регулус… Р.А.Б.! Медальон… Вы думаете?..

- Давайте выясним, - сказал Гарри. Он толкнул дверь, но та была заперта.

Гермиона направила палочку на дверную ручку и произнесла «Алохомора». Послышался щелчок, и дверь распахнулась.

Они вместе переступили порог, оглядываясь по сторонам. Спальня Регулуса была немного меньше, чем комната Сириуса, хотя в ней тоже чувствовалось былое величие. Но если Сириус всеми силами стремился продемонстрировать своё отличие от семьи Блэков, Регулус сделал всё с точностью до наоборот. Изумрудный и серебристый цвета Слизерина царили повсюду: в покрывалах постели, обивке стен и портьерах на окнах. Герб Блэков был старательно изображён над кроватью вместе с семейным девизом Toujours Pur. Чуть ниже на стене висели пожелтевшие от времени вырезки из газет, скреплённые вместе, образуя своеобразный неровный коллаж. Гермиона прошла через комнату, чтобы рассмотреть их.

- Они все о Волдеморте, - сказала она. – Регулус, похоже, был его большим поклонником ещё за несколько лет до того, как присоединился к Пожирателям…

Небольшое облачко пыли поднялось от покрывала, когда она села на кровать, чтобы прочитать вырезки. Тем временем Гарри заметил другую фотографию: команда Хогвартса по Квиддичу улыбалась и махала из рамки. Он подошёл поближе и увидел змей, вышитых у них на груди – это были Слизеринцы. Регулуса можно было легко узнать на фото, он сидел в середине первого ряда. У него были такие же тёмные волосы и такое же чуть надменное выражение лица, как и у его брата, хотя он был меньше, худощавее и не столь красив, как Сириус.

- Он был Ловцом, - сказал Гарри.

- Что? - рассеянно спросила Геримиона, которая всё ещё была погружена в чтение газетных вырезок о Волдеморте.

- Он сидит в середине первого ряда, это где Ловцы обычно… неважно, - Гарри понял, что его всё равно никто не слушал: Рон стоял на четвереньках, выискивая что-то под шкафом. Гарри осмотрел комнату в поисках возможных тайников и подошёл к письменному столу. Здесь тоже кто-то порылся до них. Содержимое ящиков было перевёрнуто совсем недавно, пыль потревожена, но там не было ничего ценного: старые перья, устаревшие учебники, с которыми, судя по всему, обращались очень небрежно, и недавно разбитая чернильница. Липкие остатки чернил покрывали содержимое ящика.

- Есть более простой способ, - сказала Гермиона, пока Гарри вытирал о джинсы измазанные в чернилах пальцы. Она подняла палочку и произнесла:

- Акциo медальон!

Ничего не произошло. Рон, перебиравший складки выцветших штор, выглядел разочарованным.

- Что, значит всё? Его здесь нет?

- Может и есть, но на него могут быть наложены контр-заклятья, - сказала Гермиона. – Знаете, чары, не позволяющие призвать вещь с помощью магии.

- Вроде тех, что Волдеморт наложил на каменную чашу в пещере, - сказал Гарри, вспомнив, как он не смог Призвать фальшивый медальон.

- Ну и как нам тогда его найти? – спросил Рон.

- Будем искать вручную, – ответила Гермиона.

- Отличная идея, - сказал Рон, закатывая глаза, и продолжил поиски в шторах.

Они искали ещё больше часа, прочесав каждый дюйм комнаты, но, в конце концов, были вынуждены признать, что медальона там нет.

Солнце уже поднялось высоко. Его лучи слепили их даже сквозь грязные окна лестничной клетки.

- Он может быть спрятан ещё где-то в доме, - сказала Гермиона подбадривающим тоном, пока они спускались по лестнице. Чем сильнее падали духом Гарри и Рон, тем решительней становилась она. - Удалось ли ему уничтожить его или нет, он бы хотел надёжно спрятать его от Волдеморта, так? Помните все эти ужасные вещи, от которых нам пришлось избавиться, когда мы были здесь в прошлый раз? Часы, стреляющие во всех болтами, и та старая мантия, что пыталась задушить Рона. Может быть, Регулус сделал это всё для того, чтобы защитить тайник с медальоном, хоть мы этого и не осознавали в…в…

Гарри и Рон посмотрели на неё. Она стояла, так и не донеся ногу до ступеньки, с таким ошарашенным видом, словно её только что поразило чарами Забвения. Глаза слепо смотрели вперёд.

- …в то время, - закончила она шёпотом.

- Что-то не так? - спросил Рон.

- Там был медальон.

- Что? – хором спросили Гарри и Рон.

- В шкафчике в гостиной. Никто не мог его открыть. И мы… мы…

Гарри почувствовал словно у него из груди прямо в желудок упал кирпич. Он вспомнил, как и сам держал медальон в руках, когда они передавали его друг другу, по очереди пытаясь его открыть. Его бросили в мешок с мусором вместе с табакеркой, полной Бородавочного порошка, и музыкальной шкатулкой, от звуков которой всем захотелось спать…

- Кричер стащил у нас множество вещей, - сказал Гарри. Это был последний шанс, единственная оставшаяся у них тонкая ниточка надежды, и он собирался цепляться за неё до тех пор, пока его не вынудят выпустить её из рук. – У него целая куча барахла была припрятана в кладовке на кухне. Идём.

Он побежал вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, а остальные двое с грохотом неслись за ним. Они наделали столько шума, что разбудили портрет матери Сириуса, когда пробегали через прихожую.

- Мерзость! Грязнокровки! Отбросы! – закричала она вслед, когда они промчались вниз в кухню и захлопнули за собой дверь.

Гарри пробежал через всю кухню, затормозил возле каморки Кричера и рывком открыл дверь. Внутри всё ещё была кучка старых грязных одеял, на которых когда-то спал домашний эльф, но среди них больше не блестели безделушки, которые Кричер когда-то спас. Там лежала лишь старая книга «Природное благородство: Генеалогия волшебников». Отказываясь верить собственным глазам, Гарри схватил одеяла и встряхнул их. Из них выпала дохлая мышь и уныло покатилась по полу. Рон со стоном опустился на кухонный табурет. Гермиона закрыла глаза.

- Это ещё не конец, - сказал Гарри и, повысив голос, крикнул: - Кричер!

Раздался громкий треск, и домовой эльф, которого Гарри с такой неохотой унаследовал от Сириуса, появился из воздуха перед пустым и холодным камином. Он был маленьким, в половину человеческого роста, его бледная кожа свисала складками, а из ушей, напоминавших уши летучей мыши, обильно росли белые волосы. Он по-прежнему носил ту грязную тряпку, в которой они впервые его увидели, а презрительный взгляд, которым он одарил Гарри, показывал, что его отношение к новому хозяину изменилось не больше, чем его наряд.

- Хозяин, - проквакал Кричер своим жабьим голосом и низко поклонился, бормоча себе в коленки, - вернулся в дом моей госпожи вместе с предателем крови Уизли и грязнокровкой…

- Я запрещаю тебе называть кого-либо «предателем крови» или «грязнокровкой», - прорычал Гарри. Он находил бы Кричера, чей нос был похож на рыло, а глаза налиты кровью, крайне неприятным даже если бы эльф не выдал Сириуса Волдеморту.

- У меня к тебе есть вопрос, - Гарри взглянул на эльфа и сердце его учащённо забилось, - и я приказываю тебе отвечать правдиво. Понял?

- Да, Хозяин, - ответил Кричер, и снова низко поклонился. Гарри заметил, что его губы беззвучно шевелятся, без сомнения произнося оскорбительные слова, которые теперь ему было запрещено говорить.

- Два года назад, - сказал Гарри, чьё сердце теперь уже прямо колотилось о рёбра, - в гостиной наверху лежал большой золотой медальон. Мы выбросили его. Ты его выкрал обратно?

Ненадолго наступила тишина, пока Кричер выпрямлялся, чтобы посмотреть Гарри прямо в лицо. Затем он ответил:

- Да.

- Где он сейчас? – торжествующе спросил Гарри, а на лицах Рона и Гермионы появилось ликование.

Кричер закрыл глаза, словно для него невыносимо было видеть их реакцию на его следующее слово.

- Пропал.

- Пропал? - эхом повторил Гарри, и его восторг улетучился. - Что значит пропал?

Эльф задрожал. Он закачался из стороны в сторону.

- Кричер, – яростно сказал Гарри. – Я тебе приказываю…

- Мундунгус Флетчер, - каркнул эльф, по-прежнему с крепко закрытыми глазами. - Мундунгус Флетчер украл всё: фотографии мисс Беллы и мисс Цисси, перчатки госпожи, Орден Мерлина первой степени, кубки с фамильным гербом и… и…

Кричер глотал ртом воздух, его впалая грудь быстро поднималась и опускалась. Затем он раскрыл глаза и издал леденящий душу вопль.

- …и медальон! Медальон хозяина Регулуса! Кричер виноват, Кричер не выполнил приказ!

Гарри отреагировал инстинктивно. Когда Кричер метнулся к кочерге, стоявшей в очаге, он бросился на эльфа и прижал его к полу. Крик Гермионы смешался с воплем Кричера, но Гарри перекричал их обоих.

- Кричер! Я приказываю тебе не двигаться!

Он почувствовал, что эльф замер, и отпустил его. Кричер лежал на холодном каменном полу, и слёзы текли из его опухших глаз.

- Гарри, позволь ему подняться! - прошептала Гермиона.

- Чтобы он мог поколотить себя кочергой? - фыркнул Гарри, становясь на колени возле эльфа. – Ну уж нет. Ладно, Кричер, я хочу знать правду: откуда ты знаешь, что Мундунгус Флетчер украл медальон?

- Кричер видел его! - задохнулся эльф, и слёзы потекли по рыльцу прямо в рот, полный сероватых зубов. - Кричер видел, как он выходил из кладовки Кричера, с полными руками сокровищ Кричера. Кричер приказал, чтобы вор остановился, но Мундунгус Флетчер засмеялся и убежа-а-а-л…

- Ты сказал «медальон хозяина Регулуса», – сказал Гарри. - Почему? Откуда он взялся? Как с ним был связан Регулус? Кричер, сядь, и расскажи мне всё, что ты знаешь о медальоне, и какое отношение к нему имел Регулус!

Эльф сел, свернулся в клубок, прижав своё мокрое лицо к коленям и начал раскачиваться взад и вперёд. Когда он заговорил, его голос звучал глухо, но отчетливо раздавался в тишине пустой кухни.

- Хозяин Сириус сбежал из дому, и скатертью дорога, потому что он был плохим мальчиком и разбил сердце моей госпожи своими беззаконными выходками. Но у хозяина Регулуса была надлежащая гордость, он знал, как воздать должное имени Блэков, величию и чистоте их крови. Годами он говорил о Тёмном Лорде, который собирался сделать так, чтобы волшебникам больше не надо было бы прятаться, и они бы правили магглами и магглорождёнными… и когда ему было шестнадцать, хозяин Регулус присоединился к Тёмному Лорду. Так был горд, так горд, так счастлив служить…

- А однажды, через год после того, как хозяин Регулус присоединился к Тёмному Лорду, хозяин Регулус спустился на кухню проведать Кричера. Хозяин Регулус всегда любил Кричера. И хозяин Регулус сказал… он сказал…

Старый эльф начал раскачиваться ещё быстрее.

- …сказал, что Тёмному Лорду требуется эльф.

- Волдеморту понадобился эльф? - повторил Гарри, оглядываясь на Рона и Гермиону, которые выглядели озадаченными не меньше него.

- О да, – простонал Кричер, - и хозяин Регулус предложил Кричера. Хозяин Регулус сказал, что это большая честь, честь для него и для Кричера, который должен сделать всё, что бы ему ни приказал Тёмный Лорд… а затем в-вернуться домой.

Кричер качался всё быстрее, а его дыхание превратилось во всхлипы.

- И вот Кричер пошёл к Тёмному Лорду. Тёмный Лорд не сказал Кричеру, что они будут делать, а взял Кричера с собой в пещеру на берегу моря. А в той пещере был подземный зал, а в том зале большое чёрное озеро…

У Гарри по шее забегали мурашки. Хриплый голос Кричера, казалось, доносился до него через ту тёмную воду. Он видел, что произошло, так же ясно, как если бы сам был там.

- …там была лодка…

Конечно там была лодка, Гарри знал эту лодку, призрачно-зелёную и крошечную, заколдованную так, чтобы нести одного волшебника и одну жертву к острову в центре озера. Значит, вот как Волдеморт испытал защиту, окружающую Хоркрукс – одолжив никому не нужное существо, домашнего эльфа…

- Нам острове была ч-чаша, полная зелья… Тёмный лорд заставил Кричера пить его…

Эльф содрогнулся всем телом.

- Кричер пил, и пока он пил, он видел ужасные вещи… внутри Кричера всё жгло… Кричер звал на помощь хозяина Регулуса, звал госпожу Блэк… но Тёмный Лорд только смеялся… он заставил Кричера выпить всё зелье… он бросил медальон в пустую чашу… он снова наполнил её зельем.

- А потом Тёмный Лорд уплыл и оставил Кричера на острове…

Гарри отчётливо представлял, как это происходило. Он видел как исчезает во тьме белое змееподобное лицо Волдеморта, чьи красные глаза безжалостно смотрят на бьющегося в агонии эльфа, который доживал свои последние минуты, пока не поддался бы мучительной жажде, вызванной жгучим зельем… но тут воображение Гарри иссякло, потому что он не мог представить, как Кричер спасся.

- Кричер хотел воды, он подполз к краю острова и выпил из чёрного озера… и руки, мёртвые руки высунулись оттуда и потащили Кричера под воду…

- Как же ты выбрался? - спросил Гарри, не удивившись, что говорит шёпотом.

Кричер поднял уродливую голову и посмотрел на Гарри своими большими налитыми кровью глазами.

- Хозяин Регулус велел Кричеру вернуться, - сказал он.

- Я знаю… но как ты сбежал от Инферий?

Кричер, похоже, не понимал.

- Хозяин Регулус велел Кричеру вернуться, - повторил он.

- Я знаю, но…

- Ну, разве это не очевидно, Гарри? - сказал Рон. - Он дизаппарировал!

- Но… в той пещере нельзя аппарировать, - ответил Гарри, - иначе Дамблдор…

- Магия эльфов ведь не такая, как магия волшебников, - сказал Рон. – Скажем, они могут аппарировать в Хогвартсе, а мы – нет.

Наступила тишина, пока Гарри переваривал услышанное. Как мог Волдеморт допустить такую ошибку? Как раз когда он подумал об этом, Гермиона заговорила ледяным голосом:

- Разумеется, Волдеморт считал магию эльфов недостойной своего внимания, как и все чистокровные волшебники, которые обращаются с ними, как с животными… ему бы никогда не пришло в голову, что эльфы могут обладать магией, которой он не обладает.

- Для домашнего эльфа высший закон – воля хозяина, - с выражением произнёс Кричер. – Кричеру было сказано вернуться домой, вот Кричер и вернулся домой…

- Значит, ты сделал, как тебе сказали, правда? - ласково произнесла Гермиона. – Ты вовсе не ослушался приказа!

Кричер затряс головой, раскачиваясь ещё быстрее.

- Так что случилось, когда ты вернулся? - спросил Гарри. - Что сказал Регулус, когда ты рассказал ему, что произошло?

- Хозяин Регулус очень встревожился, очень, - прокаркал Кричер. - Хозяин Регулус сказал Кричеру спрятаться и не выходить из дома…. А потом… это было немного позже… однажды ночью хозяин Регулус пришёл к Кричеру в его каморку… и хозяин Регулус был очень странный, не такой как обычно, был не в себе, Кричер заметил… и он попросил Кричера отвести его к пещере, к пещере, куда Кричер ходил с Тёмным Лордом…

И они отправились в путь. Гарри отчётливо представлял их себе: испуганный старый эльф и худощавый темноволосый Ловец, так напоминавший Сириуса… Кричер знал, как открыть скрытый вход в подземную пещеру… знал, как поднять маленькую лодку… на этот раз его любимый Регулус плыл вместе с ним к острову с чашей, полной яда…

- И он заставил тебя пить зелье? - с отвращением спросил Гарри.

Но Кричер затряс головой и зарыдал. Гермиона зажала рот руками: похоже, она что-то поняла.

- Х-хозяин Регулус достал из кармана медальон, такой же, какой был у Тёмного Лорда, - слезы текли у Кричера по рыльцу. – И он сказал Кричеру взять его, а когда чаша опустеет, поменять медальоны…

Всхлипы Кричера теперь звучали как скрежет. Гарри пришлось изо всех сил сосредоточиться, чтобы понять, что он говорит.

- И он приказал… Кричеру уходить… без него. И он сказал Кричеру… идти домой… и никогда не говорить моей госпоже… что он сделал… но уничтожить… первый медальон. И он выпил… всё зелье… и Кричер поменял медальоны… и смотрел… как хозяина Регулуса… утащили под воду… и…

- О, Кричер! – простонала Гермиона, заливаясь слезами. Она упала на колени рядом с эльфом и попыталась его обнять. В ту же секунду он вскочил на ноги и отшатнулся от неё с явным отвращением.

- Грязнокровка дотронулась до Кричера, он этого не позволит, что бы сказала его госпожа?

- Я сказал тебе не называть её грязнокровкой! – рявкнул Гарри, но эльф уже наказывал себя: он упал на пол и стал биться об него головой.

- Останови его… останови! – закричала Гермиона. - Разве ты не видишь, как это мерзко, что они должны вот так подчиняться?

- Кричер… стой, остановись! – закричал Гарри.

Эльф лежал на полу, тяжело дыша и дрожа. Вокруг рыльца блестела зелёная слизь, в том месте на бледном лбу, которым он бился о пол, уже вырос синяк, его глаза опухли, налились кровью и были полны слёз. Гарри никогда не видел более жалкого зрелища.

- Значит ты принёс медальон домой, - неуклонно продолжил допрос Гарри, потому что был решительно настроен услышать историю до конца. - И попытался уничтожить его?

- Что бы Кричер ни делал, на нём не осталось и следа, - застонал эльф. - Кричер перепробовал всё, всё, что знал, но ничего, ничего не действовало… так много сильных заклинаний наложено на медальон. Кричер был уверен, что чтобы его уничтожить, нужно проникнуть внутрь, но он не открывался… Кричер наказывал себя, пытался снова, снова наказывал, снова пытался. Кричер не выполнил приказа, Кричер не смог уничтожить медальон! А его госпожа с ума сошла от горя, потому что хозяин Регулус исчез, а Кричер не мог рассказать ей, что случилось, не мог, потому что хозяин Регулус з-запретил рассказывать кому-то из с-семьи о том, что случилось в п-пещере…

Кричер начал рыдать так сильно, что больше не мог произнести ни одного связного слова. По щёкам Гермионы текли слёзы, когда она смотрела на эльфа, но она больше не решалась его коснуться. Даже Рон, который не был поклонником Кричера, выглядел расстроенным. Гарри сел и встряхнул головой, пытаясь прояснить мысли.

- Я не понимаю тебя, Кричер, - сказал он наконец. - Волдеморт пытался убить тебя, Регулус умер за то, чтобы Волдеморт был побеждён, и всё же ты был рад предать Сириуса? Ты был рад пойти к Нарциссе и Беллатрикс и через них передать информацию Волдеморту…

- Гарри, Кричер не рассуждает так, - сказала Гермиона, вытирая глаза тыльной стороной руки. - Он раб, домашние эльфы привычны к дурному, даже жестокому обращению. То, что с ним сделал Волдеморт, не так уж отличается от их повседневной жизни. Что для такого эльфа, как Кричер, войны волшебников? Он предан людям, которые добры к нему, а миссис Блэк, должно быть, была добра, и Регулус точно был добр. Поэтому он служил им с охотой и повторял их идеи. Я знаю, что ты скажешь, Гарри, - сказала Гермиона, когда Гарри попытался что-то возразить. – Что Регулус изменил свои взгляды… но, похоже, Кричеру он этого не объяснил, не так ли? И я, кажется, знаю почему. Кричер и семья Регулуса были в безопасности, придерживаясь своих старых воззрений о чистоте крови. Регулус пытался защитить их всех.

- Сириус…

- Сириус ужасно обращался с Кричером, Гарри, и нечего так на меня смотреть, ты сам знаешь, что это правда. Кричер уже так долго был один, когда Сириус переехал сюда жить, и видно изголодался хоть по какой-то привязанности. Я уверена, что «мисс Цисси» и «мисс Белла» были весьма милы с Кричером, когда он пришёл к ним, вот он и оказал им услугу и рассказал всё, что они хотели знать. Я всегда говорила, что волшебники поплатятся за то, как обращаются с домашними эльфами. Что ж, Волдеморт поплатился… и Сириус тоже.

Гарри нечего было возразить. Он смотрел на всхлипывающего на полу Кричера и вспоминал, что Дамблдор сказал ему всего через несколько часов после смерти Сириуса: «Не думаю, что Сириус когда-либо воспринимал Кричера как существо с чувствами такими же сильными, как у человека…»

- Кричер, - сказал Гарри спустя некоторое время, - когда сможешь, э-э-э… сядь, пожалуйста.

Прошло несколько минут, прежде чем Кричер прекратил икать и замолчал. Потом он сел, потирая глаза кулачками, словно маленький ребёнок.

- Кричер, я хочу попросить тебя кое-что сделать, - сказал Гарри. Он взглянул на Гермиону, ища у неё поддержки: он хотел отдать приказ Кричеру по-доброму, но в то же время он не мог делать вид, что это не приказ. Тем не менее, перемена тона в его голосе заслужила одобрение Гермионы: она ободряюще улыбнулась.

- Кричер, пожалуйста, я хочу, чтобы ты нашёл Мундунгуса Флетчера. Нам нужно выяснить, где сейчас медальон… медальон хозяина Регулуса. Это очень важно. Мы хотим закончить то, что начал хозяин Регулус. Мы хотим, э… сделать так, чтобы его смерть не была напрасной.

Кричер опустил кулачки и посмотрел на Гарри.

- Найти Мундунгуса Флетчера? - прохрипел он.

- И доставить его сюда, на Гриммолд плейс, - сказал Гарри. - Как думаешь, ты сможешь сделать это для нас?

Когда Кричер кивнул и поднялся на ноги, Гарри вдруг пришла в голову идея. Он вытащил мешочек Хагрида и достал из него фальшивый Хоркрукс - медальон, в который Регулус вложил свою записку Волдеморту.

- Кричер, я… э-э… хочу отдать это тебе, - он вложил медальон в руку эльфа. - Это принадлежало Регулусу, и я уверен, он бы хотел, чтобы ты это получил в знак благодарности за то, что ты…

- Перебор, приятель, – сказал Рон, когда эльф, едва взглянув на медальон, взвыл от потрясения и горя, и снова рухнул на пол.

Почти полчаса ушло у них на то, чтобы успокоить Кричера, который был так переполнен чувствами по поводу того, что ему передали в полную собственность фамильную ценность Блэков, что едва стоял на ногах из-за слабости в коленках. Когда он, наконец, смог сделать несколько неуверенных шагов, они проводили его к его каморке, где он надёжно спрятал медальон в своих грязных одеялах, и уверили его, что защита медальона станет для них главной заботой, пока его не будет. Затем эльф отвесил два низких поклона Гарри и Рону и даже сделал какое-то странное судорожное движение в сторону Гермионы, которое, видимо, можно было расценивать как попытку уважительно попрощаться, а затем дизаппарировал с привычным громким треском.

Глава одиннадцатая. Взятка

Гарри был уверен, что если Кричеру удалось спастись из кишащего Инфериями озера, то поймать Мундунгуса заняло бы у него самое большее несколько часов, поэтому всё утро он бродил по дому, сгорая от нетерпения. Тем не менее, Кричер не вернулся ни утром, ни даже днём. К вечеру Гарри совсем пал духом и его всё сильнее одолевало чувство тревоги, а ужин, состоявший в основном из заплесневелого хлеба, который Гермиона несколько раз безуспешно пыталась трансфигурировать, не способствовал улучшению настроения.

Кричер не вернулся ни на следующий день, ни через день. Зато на площади напротив дома номер двенадцать появились два человека в плащах, и оставались там до глубокой ночи, пристально глядя в сторону дома, который они не могли видеть.

- Наверняка Пожиратели, - произнёс Рон, глядя с Гарри и Гермионой в окно гостиной. – Думаете они знают, что мы здесь?

- Вряд ли, - ответила Гермиона, хотя вид у неё был испуганный. – А то они послали бы за нами Снейпа, разве нет?

- Думаешь, он уже побывал здесь и его язык связан заклятием Грюма? - спросил Рон.

- Да, - сказала Гермиона. - Иначе он бы сумел им рассказать, как сюда пробраться. Но они, наверное, установили наблюдение на случай, если мы здесь появимся. В конце концов, они знают, что дом принадлежит Гарри.

- Откуда они… - начал Гарри.

- Завещания волшебников проверяются Министерством, помнишь? Они знают, что Сириус завещал дом тебе.

Присутствие Пожирателей Смерти снаружи усилило зловещее настроение в доме номер двенадцать. Они не слышали ни слова из-за стен Гриммолд плейс со времени появления Патронуса мистера Уизли, и напряжение начало сказываться на них. Рон, ставший беспокойным и раздражительным, завёл неприятную привычку играть с Делюминатором в кармане. Особенно сильно это злило Гермиону, которая коротала время в ожидании Кричера, изучая «Басни Барда Бидла», и была не в восторге от того, что свет постоянно мигает, включаясь и выключаясь.

- Прекрати! - закричала она на третий вечер отсутствия Кричера, когда весь свет из гостиной был высосан в очередной раз.

- Извини, извини! – сказал Рон, щёлкая Делюминатором и снова включая свет. – Я не нарочно!

- Разве нельзя найти более полезное занятие?

- Что, например, чтение детских сказок?

- Дамблдор оставил мне эту книгу, Рон…

- …и он оставил мне Делюминатор, может, я должен им пользоваться!

Больше не в силах выносить их перебранку, Гарри незаметно для них выскользнул из комнаты. Он направился вниз, в сторону кухни, куда он постоянно наведывался, уверенный в том, что Кричер скорее всего появится именно там. Однако на полпути вниз по лестничному пролёту, ведущему в прихожую, он услышал лёгкий стук во входную дверь, затем металлические щелчки и лязг цепочки.

Казалось, каждый его нерв натянулся до предела: он вытащил палочку, отошёл в тень рядом с отрубленными головами эльфов и стал ждать. Дверь открылась: он мельком увидел площадь, освещённую фонарями, фигура в плаще проскользнула в прихожую и закрыла за собой дверь. Незваный гость шагнул вперёд, и голос Грюма спросил: «Северус Снейп?». Затем в другом конце прихожей выросла фигура из пыли и бросилась к нему, подняв мёртвую руку.

- Это не я убил тебя, Альбус, - сказал тихий голос.

Заклятие разрушилось: пыльная фигура вновь взорвалась, и в образовавшемся после этого густом сером облаке стало невозможно различить вошедшего.

Гарри направил палочку в центр пыльного облака.

- Ни с места!

Он забыл о портрете миссис Блэк:от его крика скрывающие её занавески распахнулись, и она завопила:

- Грязнокровки и мерзость, бесчестящие мой дом…

За спиной Гарри с грохотом сбежали по лестнице Рон и Гермиона, наставив, как и он, палочки на незнакомца, теперь стоящего в прихожей с поднятыми руками.

- Не стреляйте, это я, Ремус!

- Ох, слава Богу, - слабо произнесла Гермиона, переводя палочку на портрет миссис Блэк. С хлопком занавески задёрнулись, и наступила тишина. Рон тоже опустил свою палочку, но Гарри этого не сделал.

- Покажись! - сказал он в ответ.

Люпин вышел на свет, всё ещё продолжая держать руки поднятыми над головой, как будто сдаваясь.

- Я - Ремус Джон Люпин, оборотень, также известный как Лунатик, один из четырёх создателей карты Мародёров, женат на Нимфадоре, которую обычно все называют Тонкс, и я научил тебя, Гарри, создавать Патронуса, который принимает форму оленя.

- А, ладно, - сказал Гарри, опуская палочку, - но мне ведь надо было проверить, верно?

- Как ваш бывший учитель по Защите от Тёмных Искусств, я совершенно согласен, что проверить было надо. Рон, Гермиона, вам не следовало так скоро сдавать оборону.

Они сбежали к нему вниз по лестнице. Закутанный в плотный чёрный дорожный плащ, он выглядел утомлённым, но был явно рад их видеть.

- Значит, Северус не появлялся? - спросил он.

- Нет, - сказал Гарри. - Что происходит? Со всеми всё в порядке?

- Да, - ответил Люпин. - Но за нами следят. На площади снаружи стоит парочка Пожирателей Смерти…

- …мы знаем…

- …мне пришлось аппарировать очень точно, прямо на верхнюю ступеньку перед дверью, чтобы быть уверенным, что они не заметят меня. Они не могут знать, что вы здесь, иначе, я уверен, они прислали бы сюда больше народу. Они наблюдают за всеми местами, которые каким-то образом связаны с тобой, Гарри. Давайте спустимся вниз, мне нужно многое рассказать, и я хочу знать, что случилось после того, как вы покинули Нору.

Они спустились в кухню, где Гермиона направила палочку на каминную решётку. Немедленно вспыхнул огонь, осветив голые каменные стены, отчего те показались более уютными, и бросив отблески на поверхность длинного деревянного стола.

Люпин достал из-под дорожного плаща несколько бутылок с Ирисэлем, и все четверо уселись за стол.

- Я бы уже три дня назад здесь был, но мне надо было оторваться от Пожирателя Смерти, который сидел у меня на хвосте, - начал Люпин. - Значит вы отправились прямо сюда после свадьбы?

- Нет, - сказал Гарри. - только после того, как мы столкнулись с парочкой Пожирателей Смерти в кафе на Тоттнем Корт Роуд.

Люпин пролил на себя почти весь свой Ирисэль.

- Что?

Они объяснили, что произошло, и когда закончили рассказ, Люпин выглядел ошеломлённым.

- Но как они нашли вас так быстро? Аппарирующего невозможно отследить, если только не схватиться за него во время исчезновения!

- И вряд ли они просто как раз прогуливались по Тоттнем Корт Роуд, верно? – сказал Гарри.

- Мы тут подумали, - осторожно произнесла Гермиона, - не может ли След всё ещё оставаться на Гарри?

- Это невозможно, - ответил Люпин. Рон выглядел довольным собой, а Гарри почувствовал сильное облегчение. - Помимо всего прочего, они бы точно знали, что Гарри находится здесь, если бы на нём всё ещё был След, не так ли? Но я не представляю, как они отследили вас до Тоттнем Корт Роуд, это меня беспокоит, действительно беспокоит.

Он явно был встревожен, но по мнению Гарри этот вопрос мог и подождать.

- Расскажи нам, что случилось после того, как мы ушли. Мы ничего не слышали с тех пор, как отец Рона дал нам знать, что семья в безопасности.

- Ну, Кингсли спас нас, - ответил Люпин. - Благодаря его предупреждению большинство гостей смогли дизаппарировать прежде чем они появились.

- Это были Пожиратели Смерти или люди Министерства? – вмешалась Гермиона.

- И те, и другие, но ведь по сути это теперь одно и то же, - ответил Люпин. - Их было около дюжины, но они не знали, что ты был там, Гарри. Артур слышал, что они пытали Скримджера, прежде чем убить, старались узнать, где ты. Если это правда, значит, он тебя не выдал.

Гарри взглянул на Рона и Гермиону, и на их лицах увидел те же потрясение и благодарность, которые испытывал сам. Ему никогда особо не нравился Скримджер, но если то, что говорил Люпин - правда, последним, что он сделал в жизни, была попытка защитить Гарри.

- Пожиратели Смерти прочесали Нору сверху донизу, - продолжал Люпин. - Они нашли упыря, но не захотели к нему подходить слишком близко, а потом часами допрашивали тех из нас, кто остался. Они пытались получить информацию о тебе, Гарри, но, конечно, никто, кроме членов Ордена не знал, что ты был там.

- Пока они громили свадьбу, другие Пожиратели вламывались во все дома в стране, связанные с Орденом. Смертей нет, - добавил он быстро, опережая вопрос, - но действовали они грубо. Сожгли дом Дедалуса Диггла, но, как вы знаете, его там не было, и использовали заклятие Круциатус на семье Тонкс. Опять же, пытаясь выяснить, куда ты отправился после того, как побывал у них. Они в порядке - потрясены, конечно, но в целом не пострадали.

- Пожиратели Смерти прорвались через все эти защитные чары? - спросил Гарри, вспоминая, насколько эффективными они были ночью, когда он разбился в саду родителей Тонкс.

- Тебе надо понять, Гарри, что Пожиратели Смерти сейчас имеют всё могущество Министерства на своей стороне, - сказал Люпин. – Они могут использовать жестокие заклятия без страха разоблачения или ареста. Им удалось пробиться через все защитные заклинания, которые мы установили против них, а проникнув внутрь, они не скрывали причину своего прихода.

- И они даже не утруждаются придумать оправдание пыткам, которым они подвергают людей, чтобы узнать о местонахождении Гарри? - спросила Гермиона напряжённым голосом.

- Ну, - произнёс Люпин. Он секунду колебался, а затем достал сложенный выпуск «Ежедневного Пророка».

- Вот, - сказал он, пододвигая его через стол к Гарри. - Рано или поздно ты всё равно узнаешь. Это их предлог для охоты на тебя.

Гарри расправил газету. Всю передовицу занимала огромная фотография его собственного лица. Он прочёл заголовок наверху:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ДЛЯ ДОПРОСА

ПО ПОВОДУ СМЕРТИ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА

Рон и Гермиона взревели от негодования, но Гарри промолчал. Он отодвинул газету в сторону, ему не хотелось читать дальше. Он знал, что там было написано. Только те, кто был на вершине башни в ночь смерти Дамблдора, знали, кто на самом деле его убил, и, как уже сообщила волшебному миру Рита Скиттер, Гарри видели убегающим оттуда сразу после падения Дамблдора.

- Мне очень жаль, Гарри, - сказал Люпин.

- Значит, Пожиратели подчинили себе и «Ежедневный Пророк»? - с яростью спросила Гермиона.

Люпин кивнул.

- Но люди ведь понимают, что происходит на самом деле?

- Переворот был гладким и практически бесшумным, - ответил Люпин. - Официальная версия убийства Скримджера - уход в отставку. Его заменил Пиус Тикнесс, находящийся под действием заклятия Империус.

- Почему же Волдеморт не провозгласил себя Министром магии? - спросил Рон.

Люпин засмеялся.

- Ему это не нужно, Рон. На самом деле он - министр, но зачем ему сидеть в министерском кресле? Его марионетка, Тикнесс, заботится о повседневных делах, давая Волдеморту возможность расширять своё влияние за пределами Министерства.

- Естественно, многие люди поняли, что произошло: за последние несколько дней политика Министерства претерпела слишком серьёзные изменения, и многие перешёптываются о том, что за этим должен стоять Волдеморт. Но в этом всё дело: они всего лишь перешёптываются. Люди не смеют откровенничать друг с другом, не зная, кому доверять, страшатся говорить в открытую, опасаясь, что их подозрения верны, и их семьи под прицелом. Да, Волдеморт ведёт очень умную игру. Заяви он о себе, против него могло подняться открытое восстание. Оставаясь в тени, он посеял замешательство, неуверенность и страх.

- И эти серьёзные изменения в политике Министерства, - сказал Гарри, - кроме всего прочего, включают и то, чтобы настроить мир волшебников против меня, вместо Волдеморта?

- Да, это явно их часть, - сказал Люпин, - и это очень ловкий ход. Теперь, когда Дамблдор умер, ты, Мальчик Который Выжил, должен был стать символом и центром любого сопротивления Волдеморту. Но, утверждая, что ты приложил руку к смерти старого героя, Волдеморт не только назначил цену за твою голову, но и посеял сомнение и страх среди многих, кто мог бы защищать тебя. А между тем, Министерство начало принимать меры против магглорождённых.

Люпин указал на «Ежедневный Пророк».

- Посмотрите на второй странице.

Гермиона перевернула страницу с таким же отвращением на лице, как и когда листала «Секреты Наитемнейших Искусств».

- «Перепись магглорождённых», - зачитала она вслух. – «Министерство Магии проводит опрос так называемых "магглорождённых", чтобы лучше понять, как они стали обладателями секретов магии.

Недавние исследования, проведённые Отделом Тайн, показали, что магия может передаваться от человека к человеку только при рождении от волшебника. Таким образом, при отсутствии достоверной волшебной родословной, так называемые "магглорождённые", вероятнее всего, получили магическую силу путём воровства или насилия.

Министерство решило искоренить этих узурпаторов магической силы, для чего разослало каждому так называемому "магглорождённому" приглашение явиться на собеседование в только что созданную Комиссию по регистрации магглорождённых».

- Люди не позволят, чтобы такое происходило, - сказал Рон.

- Это уже происходит, Рон - ответил Люпин. - На магглорождённых ведётся облава прямо сейчас, пока мы с вами говорим.

- Но как они могли «украсть» магию? - спросил Рон. - Это же маразм, если бы можно было воровать магию, то не было бы Сквибов, что, нет?

- Я знаю, - ответил Люпин. - Тем не менее, пока человек не докажет, что имеет хотя бы одного близкого родственника-волшебника, теперь считается, что он приобрёл магическую силу незаконным путём и должен понести наказание.

Рон бросил взгляд на Гермиону, затем сказал:

- А что если чистокровные и полукровки поклянутся, что магглорождённый – член их семьи? Я скажу всем, что Гермиона - моя двоюродная сестра…

Гермиона накрыла руку Рона своей и сжала её.

- Спасибо, Рон, но я не могу позволить тебе…

- У тебя не будет выбора - свирепо сказал Рон, тоже сжимая её руку. – Я тебя выучу моему фамильному древу, чтобы ты могла ответить на все вопросы по нему.

Гермиона слабо засмеялась.

- Рон, поскольку мы находимся в бегах с Гарри Поттером, самым разыскиваемым человеком в стране, я не думаю, что это имеет значение. Если бы я собиралась вернуться в школу, тогда другое дело. А какие планы у Волдеморта насчёт Хогвартса?

- спросила она у Люпина.

- Посещение теперь обязательно для каждой юной ведьмы и волшебника, - ответил он. - Это было объявлено вчера. Это существенное изменение, потому что раньше посещение никогда не было обязательным. Конечно, практически каждая ведьма или волшебник в Британии обучались в Хогвартсе, но их родители имели право обучать их дома или посылать за границу, если они того хотели. Таким образом, вся популяция волшебников будет теперь под наблюдением Волдеморта с юного возраста. Это к тому же является ещё одним средством отсеивания магглорождённых, поскольку прежде чем студентам разрешат посещать занятия, они должны получить Статус Крови, то есть доказать Министерству, что они происходят от волшебников.

Гарри почувствовал отвращение и гнев: как раз в это мгновение взволнованные одиннадцатилетние ребята, должно быть, роются в кипах только что купленных книг заклинаний, не подозревая о том, что они могут никогда не увидеть Хогвартс, а может и свои семьи.

- Это… это… – бормотал он, силясь подобрать слова, которые в полной мере отразили бы ужас, царивший сейчас в его мыслях, но Люпин тихо сказал:

- Я знаю.

Люпин мгновение колебался.

- Я пойму, если ты не сможешь это подтвердить, Гарри, но у членов Ордена сложилось впечатление, что Дамблдор оставил тебе какое-то поручение.

- Оставил, - ответил Гарри, - и Рон с Гермионой тоже участвуют и идут со мной.

- Можешь ли ты рассказать мне, что это за миссия?

Гарри посмотрел в покрытое ранними морщинами лицо, обрамлённое густыми, но седеющими волосами, и очень хотел, чтобы у него был другой ответ:

- Я не могу, Ремус, мне очень жаль. Если Дамблдор не посвятил тебя в это дело, я думаю, что и я не могу.

- Я так и думал, что ты это скажешь, - разочарованно сказал Люпин. - Но я всё же могу быть тебе полезен. Ты знаешь, кто я такой и на что я способен. Я бы мог пойти с вами и обеспечить защиту. Вам бы не пришлось говорить мне, что именно вы собираетесь делать.

Гарри колебался. Это было очень заманчивое предложение, хотя он не мог представить, как бы они смогли держать свою задачу в секрете от Люпина, если бы он всё время находился с ними.

Гермиона, между тем, была явно озадачена.

- А как же Тонкс? - спросила она.

- А что – Тонкс? - спросил Люпин.

- Ну, - нахмурилась Гермиона. – Вы ведь женаты! Что она думает об этой идее похода с нами?

- Тонкс будет в полной безопасности, - сказал Люпин. - Она будет в доме своих родителей.

Что-то странное было в тоне Люпина, он был почти холодным. Что-то непонятное было и в том, что Тонкс будет прятаться в доме родителей - она, в конце концов, была членом Ордена и, насколько Гарри знал её, хотела бы быть в гуще событий.

- Ремус, - нерешительно произнесла Гермиона. - Всё… хорошо?… ну ты понимаешь - между тобой и…

- Всё хорошо, спасибо, – подчёркнуто ответил Люпин.

Гермиона покраснела. Воцарилась ещё одна пауза, натянутая и неловкая, затем Люпин сказал, будто заставляя себя признать что-то неприятное:

- Тонкс ждёт ребёнка.

- Ой, как здорово! - взвизгнула Гермиона.

- Великолепно! - с энтузиазмом согласился Рон.

- Поздравляю, - сказал Гарри.

Люпин улыбнулся ненатуральной улыбкой, больше похожей на гримасу, затем сказал:

- Так вы принимаете моё предложение? Станет ли троица четвёркой? Я не могу поверить, что Дамблдор не одобрил бы этого. В конце концов, он назначил меня вашим учителем по Защите от Тёмных Искусств. А я должен сказать, что нам придётся столкнуться с магией, которой многие никогда не встречали и даже вообразить себе не могли.

Рон и Гермиона посмотрели на Гарри.

- Просто… давай-ка уточним, - сказал Гарри. – Ты хочешь оставить Тонкс у родителей и пойти с нами?

- Она там будет в безопасности, они присмотрят за ней, - ответил Люпин. В его голосе слышалась решимость, граничащая с безразличием. – Гарри, я уверен, Джеймс бы очень хотел, чтобы я был с тобой.

- Ну, - медленно произнёс Гарри, - а я не уверен. Вообще-то, я как раз уверен, что мой отец поинтересовался бы, почему ты не хочешь быть с собственным ребёнком.

Люпин побелел. В кухне как будто стало холоднее градусов на десять. Рон оглядывал кухню с таким видом, словно ему поручили запомнить её до мельчайших подробностей. Взгляд Гермионы метался между Гарри и Люпином.

- Ты не понимаешь, - наконец сказал Люпин.

- Тогда объясни, - сказал Гарри.

Люпин сглотнул.

- Я… я совершил серьёзную ошибку, женившись на Тонкс. Я сделал это вопреки рассудку и с тех пор сильно об этом жалею.

- Понятно, - сказал Гарри, - значит, ты просто бросишь её и ребёнка и сбежишь с нами?

Люпин вскочил на ноги: его стул перевернулся и упал назад, а сам он уставился на них таким яростным взглядом, что впервые в жизни Гарри увидел тень волка на этом человеческом лице.

- Неужели вы не понимаете, что я сделал со своей женой и ещё нерождённым ребёнком? Я не должен был на ней жениться, я сделал её изгоем!

Люпин пинком отбросил в сторону перевёрнутый стул.

- Вы всегда видели меня только среди членов Ордена или под защитой Дамблдора в Хогвартсе! Вы не знаете, как большинство волшебников относятся к таким тварям, как я! Узнав о моём недуге, они едва могут со мной разговаривать! Разве вы не понимаете, что я наделал? Даже её собственной семье наш брак отвратителен, какие родители пожелают, чтобы их единственная дочь вышла за оборотня? А ребёнок… ребёнок…

Тут Люпин прямо схватился за волосы, он казался совсем обезумевшим.

- Такие как я обычно не размножаются! Он будет как я, я уверен… как я могу простить сам себя, когда я сознательно передал свою болезнь невинному ребёнку? А если он чудом окажется не таким, как я, то ему будет лучше в сто раз без отца, которого он должен будет вечно стыдиться!

- Ремус! - прошептала Гермиона со слезами на глазах. - Не говори так… как мог бы любой ребёнок стыдиться тебя?

- Ох, не знаю, Гермиона, - сказал Гарри. – Вот я бы его стыдился.

Гарри не знал, откуда пришла эта ярость, но она заставила его тоже вскочить на ноги. Люпин выглядел так, как будто Гарри ударил его.

- Если новый режим считает, что магглорождённые плохие, - сказал Гарри, - то что они сделают с полуоборотнем, чей отец в Ордене? Мой отец умер, пытаясь защитить маму и меня, а ты думаешь, он сказал бы тебе бросить твоего ребёнка и отправиться с нами в приключение?

- Да как… как ты смеешь? - сказал Люпин. - Это не жажда… жажда опасности или личной славы, как ты смеешь предполагать такое…

- Я думаю, что ты чувствуешь себя немного сорвиголовой, - сказал Гарри, - Хочешь пойти по стопам Сириуса…

- Гарри, не надо! – умоляюще сказала Гермиона, но он продолжал гневно смотреть в мертвенно-бледное лицо Люпина.

- Никогда бы не поверил, - сказал Гарри, – что человек, научивший меня бороться с дементорами - трус.

Люпин выхватил свою палочку так быстро, что Гарри едва успел потянуться за своей. Раздался громкий хлопок, и он отлетел назад, как будто от сильного удара. Ударившись о кухонную стену и сползая на пол, он мельком увидел край плаща Люпина, исчезающий за дверью.

- Ремус, Ремус, вернись! - закричала Гермиона, но Люпин не ответил. Секунду спустя, они услышали звук захлопывающейся входной двери.

- Гарри! - взвыла Гермиона. - Как ты мог?

- Легко, - сказал Гарри. Он встал, чувствуя, как на голове, в том месте, где он ударился о стену, вспухает шишка. Его всё ещё трясло от ярости.

- Не смотри на меня так! – огрызнулся он на Гермиону.

- Не наезжай на неё! - прорычал Рон.

- Нет, нет, мы не должны ссориться! - сказала Гермиона, бросаясь между ними.

- Ты не должен был говорить всего этого Люпину, - сказал Рон Гарри.

- Он сам напросился, - сказал Гарри. Разрозненные картины проносились один за другим в его голове: Сириус, падающий за занавес, поверженный Дамблдор, повисший в воздухе, вспышка зелёного света и голос матери, молящий о пощаде…

- Родители, - сказал Гарри, - не должны оставлять своих детей, если только… если только они не вынуждены.

- Гарри… - сказала Гермиона, протягивая руку в попытке утешить его, но он стряхнул её руку и отошёл, глядя в наколдованный Гермионой огонь. Однажды он говорил с Люпином из этого камина, когда сомневался в Джеймсе, и Люпин тогда утешил его. Теперь у него перед глазами плыло измученное белое лицо Люпина. Он почувствовал тошнотворный приступ угрызений совести. Рон и Гермиона молчали, но Гарри был уверен, что они смотрят друг на друга за его спиной, общаясь без слов.

Он повернулся и успел заметить, как они торопливо отвернулись друг от друга.

- Я знаю, что не должен был называть его трусом.

- Да, не должен был, - сразу же сказал Рон.

- Но он ведёт себя как трус.

- Всё равно… - сказала Гермиона.

- Я знаю, - согласился Гарри, - Но если это заставит его вернуться к Тонкс, то оно стоило того, правда?

В его голосе звучала мольба, которую он не мог скрыть. Гермиона, казалось, сочувствовала, Рон – сомневался. Гарри опустил голову, думая о своём отце. Согласился бы Джеймс с тем, что Гарри сказал Люпину, или рассердился бы, что сын так обращается с его старым другом?

Тихая кухня, казалось, гудела от шока только что разыгравшейся здесь сцены и от невысказанных упрёков Рона и Гермионы. «Ежедневный Пророк», принесённый Люпином, всё ещё лежал на столе. Глаза Гарри с фото на первой странице смотрели в потолок. Он подошёл к столу, сел, и, открыв газету на первой попавшейся странице, сделал вид, что читает. Смысл написанных слов до него не доходил, его мысли были всё ещё заняты ссорой с Люпином. Он был уверен, что по другую сторону «Пророка» Рон и Гермиона продолжают свой молчаливый диалог. Он с шумом перевернул страницу, и в глаза ему бросилось имя Дамблдора. Прошло несколько мгновений, прежде чем он понял, что означает фотография, на которой была изображена семья из нескольких человек. Под фотографией была подпись: Семья Дамблдоров, слева направо: Альбус, Персиваль, держащий новорождённую Ариану, Кендра и Аберфорт.

Заинтересовавшись, Гарри рассмотрел фото более внимательно. Отец Дамблдора, Персиваль, был привлекательным мужчиной. Казалось, глаза его блестели даже на этой выцветшей старой фотографии. Малышка Ариана была ненамного длиннее буханки хлеба, да и отличительных черт у неё было не больше. У её матери, Кендры, были чёрные, как смоль, волосы, собранные в высокий пучок. У неё было точёное лицо. Несмотря на то, что на ней было шёлковое платье с высоким воротом, Гарри подумал об американских индейцах, когда рассматривал её тёмные глаза, высокие скулы и прямой нос. Альбус и Аберфорт были одеты в одинаковые курточки с кружевными воротниками, и у обоих были одинаково причёсанные волосы до плеч. Альбус выглядел старше на несколько лет, но в остальном мальчики были очень похожи, ведь фото было сделано до того, как нос Альбуса был сломан и до того как он начал носить очки.

Семья выглядела вполне счастливой и нормальной, их лица безмятежно улыбались с газетной страницы. Крошка Ариана чуть заметно махала ручкой из-под пелёнки. Над фотографией Гарри увидел заголовок:

ЭКСКЛЮЗИВНАЯ ВЫДЕРЖКА ИЗ ВЫХОДЯЩЕЙ В СВЕТ

БИОГРАФИИ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА

Автор Рита Скитер

Подумав, что это вряд ли заставит его почувствовать себя хуже, чем сейчас, Гарри начал читать:

Для гордой и высокомерной Кендры Дамблдор невыносимо было оставаться в Плесневелой Пустоши после получившего широкую огласку ареста Персиваля и заключения его в Азкабан. Поэтому она решила сняться с места и переселиться с семьёй в Годрикову Лощину, деревню, которая позже обрела известность как место удивительного спасения Гарри Поттера от Сами-Знаете-Кого.

Как и в Плесневелой Пустоши, в Годриковой Лощине жило много семей волшебников, но поскольку Кендра никого из них не знала, она была бы избавлена от любопытства по поводу преступления мужа, с которым она столкнулась в деревне, где жила раньше. Постоянно отвергая попытки своих новых соседей-волшебников завязать с ней дружбу, она вскоре добилась того, что её семью оставили в покое.

- Захлопнула дверь перед моим носом, когда я пришла с домашними кексами-котелками, чтобы её поприветствовать, - рассказывает Батильда Бэгшот. - В первый их год я видела только двух мальчиков. Я бы никогда не узнала, что у неё есть дочь, если бы не собирала Заунывки при лунном свете следующей зимой, и не увидела, как Кендра вывела Ариану на задний двор. Она прошлась с ней вокруг лужайки, крепко держа за руку, а потом отвела её обратно в дом. Я не знала, что и думать.

Похоже, Кендра думала, что её переезд в Годрикову Лощину станет прекрасной возможностью раз и навсегда спрятать Ариану. Возможно, она планировала это на протяжении нескольких лет. Выбор времени был здесь важен. Ариане едва исполнилось семь лет, когда она бесследно исчезла, а семь лет - это возраст, к которому, по мнению большинства экспертов, в ребёнке проявляется волшебство, если оно вообще в нём есть. Никто из ныне живущих не помнит, чтобы Ариана демонстрировала хотя бы малейшие признаки магических способностей. Поэтому кажется очевидным, что Кендра предпочла скрыть существование своей дочери, нежели сгорать от стыда, признав, что она родила Сквиба. Переезд от друзей и соседей, которые знали Ариану, конечно, значительно упрощал возможность держать Ариану в заточении. На тех немногих, кто теперь знал о существовании Арианы, можно было положиться в том, что они не выдадут тайну, включая двух её братьев, которые на задаваемые им неловкие вопросы имели один ответ, которому научила их мать: "Моя сестра слишком болезненная, чтобы ходить в школу”.

На следующей неделе: Альбус Дамблдор в Хогвартсе. Призы и притворство.

Гарри ошибался: то, что он прочитал, всё-таки заставило его почувствовать себя ещё хуже. Гарри посмотрел на фотографию с виду счастливой семьи. Правда ли это? Как он мог это выяснить? Он хотел отправиться в Годрикову Лощину, даже если состояние Батильды не позволило бы ей поговорить с ним: он хотел посетить место, где он и Дамблдор потеряли тех, кого любили. Он уже опускал газету, чтобы спросить мнение Рона и Гермионы, как вдруг оглушительный треск эхом разнёсся по кухне.

Впервые за три дня Гарри совершенно забыл о Кричере. Первой его мыслью было, что Люпин опять ворвался в комнату, и какую-то долю секунды он не мог разобрать, что за мешанина сплетённых в борьбе конечностей появилась прямо из воздуха рядом с его стулом. Он вскочил на ноги, как раз когда Кричер выпутался из этой кучи и, низко поклонившись Гарри, прохрипел:

- Кричер вернулся с вором Мундунгусом Флетчером, хозяин.

Мундунгус с трудом поднялся и достал палочку, однако Гермиона опередила его.

- Экспеллиармус!

Палочка Мундунгуса взлетела в воздух, и Гермиона поймала её. Мундунгус с обезумевшим взглядом метнулся к лестнице. Рон захватил его по-регбистски, и тот с глухим хрустом повалился на каменный пол.

- Чего? – взревел он, извиваясь, чтобы вырваться из цепкой хватки Рона. - Чё я вам сделал, а? Натравили на меня чёртова домашнего эльфа! Чё за игры? Чё я сделал… отпусти, ну-ка отцепись, а то…

- Не в том ты положении, чтобы угрожать, - сказал Гарри. Он отбросил газету в сторону, несколькими шагами пересёк кухню и встал на колени рядом с Мундунгусом, который перестал бороться и выглядел теперь перепуганным. Запыхавшийся Рон встал и теперь наблюдал за тем, как Гарри приставил палочку прямо к носу Мундунгуса. От Мундунгуса несло запахом застарелого пота и табачного дыма. Его волосы спутались, а мантия была вся покрыта пятнами.

- Кричер извиняется за задержку в доставке вора, хозяин, - проквакал эльф. – Флетчер знает, как избежать поимки, имеет много потайных мест и сообщников. И всё-таки Кричер загнал вора в угол.

- Ты просто молодец, Кричер, - сказал Гарри, и эльф низко поклонился.

- Итак, у нас к тебе есть несколько вопросов, - сказал Гарри Мундунгусу, который тут же принялся кричать:

- Я запаниковал, понятно? Я вообще не хотел никуда идти, без обид, дружище, но я не вызывался умирать за тебя, а тут этот чёртов Сам-Знаешь-Кто полетел прямо на меня, кто угодно бы на моём месте драпанул. Я ж всё время говорил, что не хочу участвовать…

- К твоему сведению, кроме тебя никто из нас оттуда не аппарировал, - сказала Гермиона.

- Ну так значит вы герои чёртовы, а я никогда и не притворялся, что готов убиться…

- Нас не интересует, почему ты сбежал и оставил Хмури, - сказал Гарри, передвигая палочку ещё ближе к налитым кровью глазам Мундунгуса. – Мы и так знали, что тебе, мерзавцу, нельзя доверять.

- Тогда какого чёрта за мной всякие домашние эльфы охотятся? Или опять про кубки будешь спрашивать? Я бы отдал, да у меня ни одного не осталось…

- И не в кубках дело, хотя уже теплее, - прервал его Гарри. – Заткнись и слушай.

Было так приятно, наконец, найти себе занятие, и кого-то, из кого можно было выудить немного правды. Палочка Гарри была теперь так близко от переносицы Мундунгуса, что тому пришлось скосить глаза, чтобы не выпускать её из виду.

- Когда ты обчистил дом, вынеся из него всё ценное, - начал Гарри, но Мундунгус снова его перебил.

- Да Сириусу и дела не было до этого барахла…

Послышался топоток, блеснула начищенная медь, раздался громкий звон, а затем болезненный вопль – это Кричер разбежался и со всего размаху ударил Мундунгуса по голове кастрюлей.

- Уберите его, отзовите, его запереть надо! – закричал Мундунгус, съёжившись, когда Кричер снова занёс тяжёлую кастрюлю над его головой.

- Кричер, нет! – закричал Гарри.

Тонкие руки Кричера тряслись от тяжести кастрюли, но он продолжал держать её навесу.

- Может быть ещё разок, хозяин Гарри, на счастье?

Рон засмеялся.

- Он нужен нам в сознании, Кричер, но если потребуется его убеждать, мы предоставим это тебе, - сказал Гарри.

- Большое спасибо, хозяин, - сказал Кричер с поклоном и чуть-чуть отошёл, с ненавистью глядя на Мундунгуса своими большими бесцветными глазами.

- Когда ты обчистил дом от всех ценностей, что смог найти, - снова начал Гарри, - ты взял кое-какие вещи из кухонного чулана. Там был медальон, – во рту у Гарри вдруг пересохло. Он чувствовал, что Рона и Гермиона тоже напряжены и взволнованы. – Что ты с ним сделал?

- А что? – спросил Мундунгус. – Он чё-то стоит?

- Он до сих пор у тебя! – вскрикнула Гермиона.

- Нет, не у него, - сказал проницательный Рон. – Он просто соображает, не стоило ли за него запросить побольше.

- Побольше? – сказал Мундунгус. – Это ж не составило бы большого труда… я ж, чёрт возьми, его на халяву отдал. Выбора не было.

- О чём ты говоришь?

- Я торговал в Диагон-аллее, а она ко мне подходит и спрашивает, есть ли у меня лицензия, чтобы торговать магическими артефактами. Шпионка чёртова. Она хотела меня штрафануть, да ей приглянулся медальончик. Вот она и говорит, что, мол, его заберёт, а меня на этот раз отпустит, и что мне, типа, повезло.

- Что за женщина? – спросил Гарри.

- Не знаю, карга какая-то из Министерства.

Мундунгус немного подумал, наморщив лоб.

- Мелкая такая, на макушке бант, - он нахмурился и добавил. - На жабу похожа.

Гарри выронил палочку: она ударила Мундунгуса по носу и оросила красными искрами его брови, которые тут же загорелись.

- Агуаменти! – закричала Гермиона, и из её палочки вылетела струя воды, окатившая Мундунгуса, который захлебнулся и стал отплёвываться.

Гарри поднял глаза на Рона и Гермиону и увидел на их лицах то же потрясение, какое испытывал он сам. Шрамы на тыльной стороне его правой руки, казалось, снова начало покалывать.

Глава двенадцатая. Магия - сила

Август тянулся к концу, и трава на неухоженном квадратном газоне посредине Гриммолд плейс постепенно засыхала на солнце, пока не стала совсем бурой и ломкой. Никто из живущих в соседних домах никогда не видел ни тех, кто обитал в доме номер двенадцать, ни самого дома. Магглы, проживавшие на Гриммолд плейс, давно смирились с забавной ошибкой в нумерации, из-за которой за домом номер одиннадцать сразу следовал номер тринадцать.

Тем не менее, сейчас площадь привлекала небольшое количество визитёров, которые, похоже, находили эту аномалию весьма интересной. Не проходило и дня, чтобы один или два человека не приходили на Гриммолд плейс с единственной, как казалось, целью - опереться на ограду напротив одиннадцатого и тринадцатого домов и пялиться на стык между зданиями.

Наблюдатели никогда не были одними и теми же два дня подряд, хотя все они, похоже, питали общую неприязнь к нормальной одежде. Большинство лондонцев, проходивших мимо, привыкли к эксцентричной манере одеваться и почти не обращали на это внимания, хотя иногда кто-нибудь и оглядывался, удивляясь, зачем носить такие длинные плащи в такую жару.

Наблюдатели, похоже, получали мало удовлетворения от своей вахты. Время от времени кто-нибудь из них взволнованно подавался вперёд, как будто наконец заметил что-то интересное, только чтобы вновь разочарованно принять исходное положение.

В первый день сентября на газоне было больше желающих поглазеть, чем когда-либо. Полдюжины человек в длинных плащах молча стояли, настороженно всматриваясь в дома одиннадцать и тринадцать, однако то, что они ожидали увидеть, по-прежнему было скрыто от их глаз. С наступлением вечера, впервые за последние недели принесшего с собой неожиданный холодный дождь, вновь наступил один из тех необъяснимых моментов, когда наблюдатели, казалось, заметили что-то интересное. Человек с перекошенным лицом указал на что-то, и его ближайший компаньон, приземистый, бледный человечек, дёрнулся было вперёд, но мгновение спустя оба они снова расслабились с раздосадованным и разочарованным видом.

Тем временем внутри дома номер двенадцать Гарри только что вошёл в прихожую. Он почти потерял равновесие, когда аппарировал на верхнюю ступеньку лестницы перед входной дверью, и думал, что Пожиратели Смерти могли заметить его на мгновение появившийся локоть. Тщательно закрыв за собой входную дверь, он снял Плащ-невидимку, перекинул его через руку, и поспешил по мрачному коридору к двери в подвал, сжимая в руке украденный экземпляр «Ежедневного Пророка».

Привычный тихий шёпот: «Северус Снейп?» поприветствовал его, повеяло холодным ветром, и язык на мгновение завернулся во рту.

- Я не убивал тебя, - сказал он, когда язык развернулся, и затем задержал дыхание, когда пыльная фигура взорвалась. Только пройдя половину пути вниз по лестнице, ведущей в кухню, оказавшись вне досягаемости слуха миссис Блэк и выбравшись из пыльного облака, он крикнул:

- У меня есть новости, и они вам не понравятся.

Кухня была почти неузнаваема. Каждая поверхность теперь сияла. Медные кастрюли и сковороды были начищены до розоватого блеска, деревянная столешница сверкала, кубки и тарелки, уже расставленные к ужину, поблескивали в свете весело играющего огня, на котором кипел котёл. Ничто в комнате, однако, не претерпело более серьёзных изменений, чем домовой эльф, спешивший сейчас навстречу Гарри. Одеждой ему служило белоснежное полотенце, волосы в его ушах были чисты и пушисты как вата, а медальон Регулуса подпрыгивал на худой груди.

- Извольте разуться, хозяин Гарри, и помойте руки перед ужином, - прокаркал Кричер, который схватил Плащ-невидимку, и, ссутулившись, пошёл повесить его на крючок на стене, рядом с несколькими свежевыстиранными старомодными мантиями.

- Что случилось? – тревожно спросил Рон. Он и Гермиона рылись в кипе исписанных неразборчивым почерком записей и от руки нарисованных карт, усеявших край длинного кухонного стола, но сейчас они оба смотрели на Гарри, который подошёл к ним и бросил газету поверх разбросанных кусков пергамента.

Большая фотография знакомого черноволосого человека с крючковатым носом смотрела на них из-под заголовка, гласившего:

СЕВЕРУС СНЕЙП УТВЕРЖДЁН НА ДОЛЖНОСТЬ ДИРЕКТОРА ХОГВАРТСА

- Нет! – громко воскликнули Рон и Гермиона

Гермиона оказалась быстрее, и, схватив газету, начала читать вслух прилагавшуюся к фото статью.

- «Северус Снейп, долгое время занимавший должность преподавателя зельеварения в школе чародейства и волшебства Хогвартс, сегодня был назначен директором, что стало наиболее важным из изменений в кадровом составе старинной школы. Вследствие отставки предыдущего преподавателя маггловедения, этот пост займёт Алекто Кэрроу, тогда как её брат, Амикус, станет преподавателем Защиты от Тёмных Искусств.

- “Я приветствую возможность поддержать лучшие традиции и ценности мира волшебников…”»

- Такие, как убийства и отрезание человеческих ушей, я полагаю! Снейп! Директор! Снейп в кабинете Дамблдора - мерлиновы подштанники! – пронзительно выкрикнула Гермиона, отчего Гарри и Рон подпрыгнули на месте. Она выскочила из-за стола и поспешила из комнаты, крикнув на ходу:

- Я вернусь через минуту!

- Мерлиновы подштанники? – повторил явно позабавленный Рон. – Она, должно быть, сильно расстроена.

Он притянул к себе газету и прочитал статью о Снейпе.

- Другие преподаватели этого не потерпят. МакГонагалл, и Флитвик, и Спраут - они все знают правду, знают, как погиб Дамблдор. Они не примут Снейпа в качестве директора. И кто такие эти Кэрроу?

- Пожиратели Смерти, - сказал Гарри. – Внутри есть их фотографии. Они были на вершине башни, когда Снейп убил Дамблдора, так что теперь вся компания в сборе. И, - с горечью продолжил Гарри, пододвигая себе стул, - я не думаю, что у других преподавателей есть выбор, кроме как остаться. Если за спиной Снейпа стоят Министерство и Волдеморт, то это будет выбор между тем, чтобы остаться и преподавать или провести несколько прекрасных лет в Азкабане, и то, если повезёт. Я думаю, они останутся, чтобы попытаться защитить учеников.

Кричер торопливо приблизился к столу, неся в руках большую супницу, и стал разливать суп в девственно-чистые миски, насвистывая что-то себе под нос.

- Спасибо, Кричер, – сказал Гарри, переворачивая «Пророк», чтобы не видеть лица Снейпа. – Ну, по крайней мере, теперь мы точно знаем, где находится Снейп.

Он начал есть суп. Качество кричеровской стряпни резко улучшилось с тех пор, как ему был подарен медальон Регулуса. Сегодняшний французский луковый суп был самым вкусным из тех, что Гарри когда-либо пробовал.

- Целая толпа Пожирателей Смерти всё ещё наблюдает за домом, - сказал он Рону, продолжая есть, - больше, чем обычно. Как будто они надеются, что мы выйдем из дома со школьными чемоданами и отправимся на Хогвартс-Экспресс.

Рон взглянул на часы.

- Я думал об этом весь день. Он отбыл почти шесть часов назад. Странно не быть на нём, правда?

Перед мысленным взором Гарри предстал алый паровоз, каким они с Роном однажды видели его, следуя за ним по воздуху – переливающаяся, петляющая между полями и холмами алая гусеница. Он был уверен, что Джинни, Невилл и Луна сейчас сидят там вместе, возможно гадая, где находятся он, Рон и Гермиона, или обсуждая, каким образом лучше саботировать новый режим Снейпа.

- Они чуть не увидели меня сейчас, когда я возвращался, - сказал Гарри. – Я неудачно приземлился на верхнюю ступеньку, и Плащ соскользнул.

- Со мной это происходит каждый раз. О, вот и она, - добавил Рон, поворачиваясь на своём стуле так, чтобы видеть Гермиону, входящую на кухню. – И что, во имя самых мешковатых трусов Мерлина, это было?

- Я вспомнила вот это, - тяжело дыша, сказала Гермиона.

Она тащила большую картину в раме, которую теперь опустила на пол и схватила свою украшенную бисером сумочку из буфета. Открыв её, она начала заталкивать картину внутрь, и, несмотря на то, что картина была определённо слишком большой, чтобы поместиться в крошечную сумочку, через несколько секунд она исчезла, как и многие другие вещи, в её вместительных глубинах.

- Финеас Нигеллус, - объяснила Гермиона, бросив сумочку на кухонный стол, куда та упала с обычным гулким лязгом.

- Что? – переспросил Рон, но Гарри понял. Изображение Финеаса Нигеллуса Блэка могло путешествовать между его портретами на Гриммолд плейс и в кабинете директора Хогвартса, круглом помещении наверху башни, где без сомнения сидел прямо сейчас торжествующий Снейп, новый обладатель коллекции хрупких серебряных инструментов Дамблдора, каменного Думоотвода, Распределяющей шляпы, и, если его никуда не перенесли, меча Гриффиндора.

- Снейп мог отправить Финеаса Нигеллуса сюда, чтобы он посмотрел в доме, - объяснила Рону Гермиона, заняв своё место за столом. – Но пусть теперь он попробует, всё, что Финеас Нигеллус сможет увидеть – это внутренности моей сумочки.

- Отличная мысль! – восхищённо сказал Рон.

- Спасибо, - улыбнулась Гермиона, пододвигая к себе суп. – Ну как, Гарри, что ещё произошло сегодня?

- Ничего, - ответил Гарри, - семь часов следил за входом в Министерство. Даже следа её не видел. Зато видел твоего отца, Рон. Выглядит нормально.

Услышав это, Рон благодарно кивнул. Они согласились, что слишком опасно было бы пытаться связаться с мистером Уизли, когда тот входит или выходит из Министерства, так как в это время его всегда окружают другие министерские служащие.

Однако, некоторое утешение давала возможность время от времени взглянуть на него, даже если при этом он выглядел очень усталым и встревоженным.

- Отец всегда говорил, что большинство министерских служащих использует Каминную Сеть для того, чтобы ходить на работу, - сказал Рон, - вот почему мы не видели Амбридж. Она никогда не станет ходить пешком, она думает, что для этого она слишком важная персона.

- А что насчёт той смешной старушки-ведьмы и маленького колдуна в тёмно-синей мантии? – спросила Гермиона.

- Да, того дядьки из Магического Обслуживания, - добавил Рон.

- Откуда ты знаешь, что он работает в Магическом Обслуживании? – спросила Гермиона, и её ложка остановилась в воздухе.

- Отец говорил, что в Магическом Обслуживании все носят тёмно-синие мантии.

- Но ты никогда нам этого не говорил!

Гермиона бросила ложку и притянула к себе стопку заметок и карт, которые она и Рон изучали в момент прихода Гарри.

- Здесь нет ничего о тёмно-синих мантиях, ничего! – сказала она, лихорадочно перебирая бумаги.

- Ну, разве это так уж важно?

- Рон! Всё важно! Если мы собираемся неузнанными пробраться в Министерство как раз сейчас, когда они наверняка очень бдительны, каждая мелочь имеет значение! Мы уже столько раз об этом говорили, то есть, какой смысл в наших вылазках на разведку, если ты даже не утруждаешь себя сказать нам…

- Чёрт возьми, Гермиона, я забыл одну мелочь…

- Ты что, разве не понимаешь, что сейчас, наверное, в целом мире нет более опасного места для нас, чем Министерство…

- Я думаю, надо сделать это завтра, - сказал Гарри.

Гермиона так и застыла с открытым ртом. Рон поперхнулся супом.

- Завтра? – повторила Гермиона. - Ты же не серьёзно, Гарри?

- Серьёзно, – ответил он. – Я не думаю, что мы будем намного лучше подготовлены, чем сейчас, даже если мы ещё месяц будем сидеть в засаде возле входа в Министерство. Чем дольше мы откладываем, тем дальше от нас может быть медальон.

Не исключено, что Амбридж его уже выбросила, он же не открывается.

- Если только, - произнёс Рон, - она не нашла способ его открыть, и тогда она сейчас одержима.

- Как будто это её изменит, она и так была злыдней, – пожал плечами Гарри.

Гермиона в глубокой задумчивости покусывала губу.

- Мы знаем всё самое важное, - продолжил Гарри, обращаясь к ней, - мы знаем, что они запретили аппарирование в Министерство и из него. Мы знаем, что теперь только высшие служащие Министерства имеют право подсоединять свои дома к Каминной Сети, потому что Рон слышал, как те двое Безмолвных жаловались насчёт этого. И мы приблизительно знаем, где находится кабинет Амбридж, потому что ты слышала, что говорил тот бородатый тип своему товарищу…

- «Я буду на первом уровне, Долорес хочет меня видеть», - немедленно процитировала Гермиона.

- Точно, - сказал Гарри. – И мы знаем, что внутрь люди попадают с помощью этих странных монеток, или жетонов, или что там это такое, потому что я видел, как одна ведьма одалживала такой у своей подруги…

- Но у нас их нет!

- Если план сработает, будут, - спокойно ответил Гарри.

- Не знаю, Гарри, не знаю… Есть огромное количество вещей, которые могут пойти не так, мы слишком много оставляем на удачу…

- Так будет, даже если мы ещё три месяца потратим на подготовку, - сказал Гарри, - Время действовать.

По лицам Рона и Гермионы он понимал, что им страшно. Гарри и сам был не особенно в чём-либо уверен, но он не сомневался, что пришло время привести их план в действие.

Они провели последние четыре недели, поочерёдно надевая Плащ-невидимку и следя за официальным входом в Министерство, расположение которого Рон, благодаря мистеру Уизли, знал с детства. Они следили за сотрудниками Министерства идущими на работу, подслушивали их беседы, и путём внимательных наблюдений определили, кто точно приходит каждый день в одиночку и в одно и то же время. Иногда им удавалось выкрасть номер «Ежедневного Пророка» из чего-нибудь портфеля.

Понемногу они накопили те схематичные карты и заметки, которые сейчас были разложены перед Гермионой.

- Хорошо, - медленно сказал Рон. –Допустим мы сделаем это завтра… Я думаю, это должны быть только я и Гарри.

- Ой, не начинай с начала! – вздохнула Гермиона. – Я думала, мы всё решили.

- Одно дело торчать у входа под Плащом, но сейчас речь совсем о другом, Гермиона, - Рон ткнул пальцем в номер «Ежедневного Пророка» десятидневной давности. – Ты в списке магглорождённых, не явившихся для допроса!

- А ты сейчас якобы умираешь от брызглянки в Норе! Если кому-то не стоит идти, так это Гарри, за его голову назначена награда в десять тысяч галеонов…

- Отлично, я остаюсь здесь, - сказал Гарри, - сообщите мне, если победите Волдеморта, ладно?

Рон и Гермиона засмеялись, и в этот момент боль пронзила шрам на лбу Гарри. Его рука сама взметнулась вверх; он увидел, как сузились глаза Гермионы и попытался скрыть это движение, убрав волосы с глаз.

- Ладно, если мы отправляемся втроём, нам придётся дизаппарировать по отдельности, - говорил Рон, - мы уже не можем поместиться под Плащом втроём.

Шрам Гарри болел всё сильнее и сильнее. Он встал. К нему тут же поспешил Кричер.

- Хозяин не доел свой суп, может, хозяин предпочитает тушёное мясо с приправами, или пирожное с патокой, к которому Хозяин так неравнодушен?

- Спасибо Кричер, но я вернусь через минуту… э-э… я в ванную.

Сознавая, что Гермиона с подозрением наблюдает за ним, Гарри поспешил вверх по ступенькам в прихожую и потом на первую лестничную клетку, где он ворвался в ванную и запер за собой дверь. Замычав от боли, он оперся на чёрную раковину с кранами в виде разевающих пасти змей, и закрыл глаза…

Он скользил вдоль погружённой в сумерки улицы. Здания по обеим сторонам от него имели высокие деревянные фронтоны; они выглядели как пряничные домики. К одному из них он приблизился и постучал, заметив, какой белой на фоне двери была его рука с длинными пальцами. Он почувствовал нарастающее возбуждение…

Дверь открылась. За ней стояла смеющаяся женщина. Улыбка сошла с её лица, когда она посмотрела в лицо Гарри, на место смеха пришёл ужас…

- Грегорович? – спросил высокий, холодный голос.

Она покачала головой и попыталась закрыть дверь. Белая рука крепко удерживала дверь, не давая женщине захлопнуть её.

- Мне нужен Грегорович.

- Er wohnt hier nicht mehr! – прокричала она, мотая головой. - Он здесь не жить! Не жить! Я не знать его!

Бросив попытки закрыть дверь, она стала отступать назад, в тёмную прихожую, и Гарри двинулся следом, скользя к ней, и его рука с длинными пальцами достала палочку.

- Где он?

- Das weiss ich nicht! Он переехать! Я не знать, я не знать!

Он поднял палочку. Женщина закричала. Двое маленьких детей выбежали в прихожую. Она попыталась закрыть их руками. Потом была вспышка зелёного света…

- Гарри! ГАРРИ!

Гарри открыл глаза. Оказывается, он сполз на пол. Гермиона снова колотила в дверь.

- Гарри, открой!

Он понял, что видимо закричал. Гарри встал и отпер дверь. Гермиона тут же ввалилась внутрь, едва не упав, но удержалась на ногах и с подозрением осмотрелась вокруг. Рон стоял прямо за ней с тревожным выражением лица и направлял палочку поочерёдно в углы холодной ванной.

- Что ты тут делал? – строго спросила Гермиона.

- А что ты думаешь, я делал? – спросил Гарри со слабой бравадой.

- Ты орал, как резаный, – сказал Рон.

- А, да… наверное, задремал, или…

- Гарри, пожалуйста, не держи нас за дураков, - тяжело дыша, произнесла Гермиона, - мы знаем, что там внизу у тебя заболел шрам, и ты белый как полотно.

Гарри сел на край ванны.

- Ладно. Я только что видел, как Волдеморт убил женщину. Сейчас он наверное уже убил всю её семью. И ему не обязательно было это делать. Это то же самое, что с Седриком, они просто оказались там…

- Гарри, ты больше не должен позволять этому происходить! – закричала Гермиона, и эхо от её голоса разнеслось по ванной комнате, - Дамблдор хотел, чтобы ты использовал окклюменцию! Он думал, что эта связь опасна - Волдеморт может использовать её, Гарри! Какая польза от того, что ты смотришь, как он мучает и убивает, чем это может помочь?

- Так я могу знать, что он делает.

- Поэтому ты даже не попытаешься прекратить эту связь?

- Гермиона, я не могу! Ты знаешь, что я совершенно бездарен в окклюменции! Я так никогда её и не усвоил!

- Ты никогда по-настоящему и не пытался! – горячо возразила она. - Я не понимаю, Гарри, тебе что, нравится иметь эту особенную связь, или отношения, или как это назвать…

Она запнулась, встретив взгляд, который он бросил на неё, вставая.

- Нравится? – тихо произнёс он. – А тебе бы понравилось?

- Я… нет… прости, Гарри. Я не то хотела сказать…

- Я ненавижу это, ненавижу, что он может проникнуть в мой мозг, что я должен видеть его тогда, когда он опаснее всего. Но я буду пользоваться этим.

- Дамблдор…

- Забудь о Дамблдоре. Это мой выбор, и ничей больше. Я хочу знать, зачем он ищет Грегоровича.

- Кого?

- Это иностранный производитель палочек, – сказал Гарри. – Он сделал палочку Крама, и Крам считает, что он великолепный мастер.

- Но ты говорил, - сказал Рон, - что Волдеморт держит где-то взаперти Олливандера. Если у него уже есть мастер палочек, зачем ему ещё один?

- Может быть, он, как и Крам, считает, что Грегорович лучше. Или он думает, что Грегорович сможет объяснить ему, что сделала моя палочка, когда он преследовал меня, ведь Олливандер этого не знал.

Гарри взглянул в треснувшее пыльное зеркало и обнаружил, что Рон и Гермиона обмениваются скептическими взглядами за его спиной.

- Гарри, ты продолжаешь говорить о том, что сделала твоя палочка, - сказала Гермиона, - но это не она, а ты сделал!

Почему ты так упорно отказываешься принять ответственность за свою собственную силу?

- Потому что я знаю, что это был не я! И Волдеморт тоже знает, Гермиона! Мы оба знаем, что на самом деле произошло!

Они уставились друг на друга. Гарри знал, что он не убедил Гермиону и сейчас она подыскивает возражения как против его теории о своей палочке, так и против того, что он позволяет себе заглядывать в разум Волдеморта. К его облегчению, вмешался Рон.

- Брось, - посоветовал он ей, - Это ему решать. И если уж мы собираемся завтра отправиться в Министерство, тебе не кажется, что нам стоит ещё раз пройтись по всему плану?

С видимой неохотой Гермиона оставила тему, хотя Гарри был абсолютно уверен, что при первой возможности она снова накинется на него. Тем временем они вернулись на кухню в подвале, где Кричер подал им тушёное мясо и пирожное с патокой.

Той ночью спать они отправились поздно, после того как провели долгие часы, снова и снова повторяя свой план, до тех пор, пока не смогли пересказать его друг другу слово в слово. Гарри, спавший теперь в комнате Сириуса, лежал в постели, направив свет своей палочки на старую фотографию своего отца, Сириуса, Люпина и Петтигрю, и ещё минут десять бормотал план себе под нос. Тем не менее, погасив палочку, он продолжал думать не об Многосущном зелье , рвотных пастилках или тёмно-синих мантиях отдела Магического Обслуживания; он думал о Грегоровиче, создателе палочек, и о том, сколько времени ещё он сможет скрываться, когда Волдеморт так упорно его ищет.

Казалось, что рассвет сменил полночь до неприличия быстро.

- Ужасно выглядишь, - поприветствовал Гарри Рон, войдя в комнату, чтобы его разбудить.

- Это ненадолго, - зевнул Гарри.

Гермиону они обнаружили внизу, на кухне. Кричер подавал ей кофе и горячие булочки, а на лице у неё было то самое слегка маниакальное выражение, которое у Гарри ассоциировалось со сдачей экзаменов.

- Мантии, - пробормотала она, отметив их присутствие нервным кивком и продолжая рыться в своей бисерной сумочке, - Многосущное зелье … Плащ-невидимка… Манки-детонаторы… вам обоим надо взять по парочке на всякий случай… рвотные пастилки, носокровная нуга, Удлинители ушей…

Они проглотили завтрак и направились вверх по лестнице. Кричер на прощание поклонился им и пообещал приготовить к их возвращению мясной пирог.

- Благослови его Боже, - нежно произнёс Рон. - Подумать только, что раньше я мечтал отрезать ему голову и прибить её к стене…

На верхнюю ступеньку они вышли со всей осторожностью. Оттуда им было видно двух Пожирателей Смерти с опухшими глазами, следивших за домом с окутанной туманом площади. Гермиона сначала дизаппарировала с Роном, потом вернулась за Гарри.

После привычного короткого приступа удушья и темноты, Гарри обнаружил себя стоящим в узком переулке, где планировалось привести в действие первую часть их плана. Там было пока ещё пусто, если не считать пары больших мусорных баков. Первые министерские работники обычно появлялись здесь не раньше восьми часов.

- Так, - сказала Гермиона, взглянув на часы, - она должна быть здесь примерно через пять минут. Когда я Оглушу её…

- Гермиона, мы знаем, - сурово сказал Рон, - и я думал, что мы должны открыть дверь до того, как она появится?

Гермиона взвизгнула:

- Чуть не забыла! Отойдите…

Она направила палочку на запертую висячим замком и густо расписанную граффити пожарную дверь рядом с ними, которая с грохотом распахнулась. Тёмный коридор за ней вёл, как они знали благодаря осторожным разведывательным вылазкам, в пустой театр. Гермиона потянула дверь на себя, чтобы она выглядела закрытой.

- А теперь, - сказала она, снова поворачиваясь лицом к остальным, - мы снова надеваем Плащ…

- … и ждём, – закончил Рон, накидывая Плащ на голову Гермионы, как покрывало на клетку с попугайчиком, и закатывая глаза.

Немногим более минуты спустя раздался легкий хлопок, и маленькая министерская ведьма с развевающимися седыми волосами аппарировала всего в нескольких футах перед ними, чуть моргая от неожиданно яркого света – солнце только что выглянуло из-за облака. Впрочем, она не успела насладиться неожиданным теплом, так как безмолвное Оглушающее заклинание Гермионы ударило её в грудь, и она повалилась на землю.

- Отлично сработано, Гермиона, – Рон появился из-за бака рядом с дверью театра, а Гарри снял Плащ-невидимку.

Вместе они затащили маленькую ведьму в тёмный коридор, ведущий за кулисы. Гермиона вырвала несколько волосков из головы ведьмы и добавила их во флягу с похожим на грязь Оборотным зельем, которую она достала из сумочки, расшитой бисером. Рон рылся в сумке ведьмы.

- Это Мафальда Хопкёрк, - сказал он, читая маленькую карточку, которая указывала, что их жертва была помощником в отделе Незаконного Применения Магии. – Тебе лучше взять это, Гермиона. И вот жетоны.

Он передал ей несколько маленьких золотых монет, помеченных буквами «М.М.», которые достал из сумочки ведьмы.

Гермиона выпила Многосущное зелье, которое на этот раз приобрело приятный светло-лиловый оттенок, и через несколько секунд перед ними стояла копия Мафальды Хопкёрк. Когда Гермиона сняла с Мафальды очки и надела на себя, Гарри взглянул на часы.

- Мы опаздываем, мистер Магическое Обслуживание будет здесь в любую секунду.

Они поспешили закрыть дверь за настоящей Мафальдой. Гарри и Рон накинули на себя Плащ-невидимку, но Гермиона осталась на виду, выжидая. Несколько секунд спустя раздался ещё один хлопок и перед ними возник маленький, похожий на хорька волшебник.

- О, привет, Мафальда.

- Привет! – сказала Гермиона дрожащим голосом. - Как дела?

- Вообще-то, не слишком хорошо, - ответил он с весьма удручённым видом.

Они с Гермионой направились к главной дороге, а Гарри и Рон тихонько крались следом.

- Жаль слышать, что у тебя что-то не в порядке, – решительно перебила волшебника Гермиона, который было попытался рассказать ей о своих неприятностях. Самым важным было не дать ему добраться до улицы. – Вот, съешь конфетку.

- А? Нет, спасибо…

- Я настаиваю! – напористо произнесла Гермиона, тряся мешочком конфет у него перед носом. С несколько встревоженным видом волшебник взял одну.

Эффект наступил незамедлительно. Как только пастилка коснулась его языка, маленького волшебника начало рвать настолько сильно, что он даже не заметил, как Гермиона вырвала прядь волос из его макушки.

- О господи, - сказала она, глядя, как он забрызгивает переулок рвотными массами, - может, тебе лучше взять выходной?

- Нет… нет! – он задыхался и давился, но пытался продолжить свой путь, несмотря на то, что не мог даже выпрямиться.

- Я должен… сегодня… я должен…

- Но это просто глупо! – встревожилась Гермиона. - Ты не можешь идти на работу в таком состоянии! Я думаю, ты должен отправиться в больницу Святого Мунго, чтобы там тебя привели в порядок!

Волшебник упал на четвереньки, сотрясаясь от позывов рвоты, но продолжал, однако, ползти в сторону главной улицы.

- Ты просто не можешь идти на работу в таком виде! – закричала Гермиона.

В конце концов он, похоже, понял, что она права. Цепляясь за полную отвращения Гермиону, он поднялся на ноги, повернулся на месте и исчез, оставив после себя только сумку, которую Рон успел выхватить из его рук, и несколько разлетающихся в стороны кусочков рвоты.

- Фу, - сказала Гермиона, приподнимая полы своей мантии, чтобы не испачкать её блевотиной. – Было бы проще, если бы мы его тоже Оглушили.

- Да, - сказал Рон, выбираясь из-под плаща с сумкой волшебника в руках. – Но я по-прежнему считаю, что груда бесчувственных тел привлекла бы слишком много внимания. А он прямо помешан на своей работе, да? Давай-ка сюда волосы и зелье.

Через две минуты Рон предстал перед ними таким же маленьким и похожим на хорька, как и заболевший волшебник. Он был облачен в тёмно-синюю мантию, которая обнаружилась, сложенная, в сумке.

- Странно что он не надел её сегодня, правда? Учитывая, как он хотел попасть на работу… Так или иначе, я – Редж Кэттермоул, судя по ярлыку сзади.

- Теперь подожди здесь, - сказала Гермиона Гарри, который всё ещё был под Плащом-невидимкой, - мы вернёмся с чьими-нибудь волосами для тебя.

Гарри пришлось ждать десять минут, но ему, прятавшемуся в одиночестве в забрызганном рвотой переулке, возле двери, скрывающей Оглушенную Мафальду, показалось, что прошло намного больше времени. Наконец, появились Рон и Гермиона.

- Мы не знаем, кто он, - Гермиона передала Гарри несколько кудрявых чёрных волос, - но он отправился домой с ужасным кровотечением из носа. На вот, тебе понадобится мантия побольше, он довольно высокий тип.

Она вытащила одну из старых мантий, которые Кричер постирал для них, и Гарри отошёл, чтобы принять зелье и переодеться.

После того, как болезненная трансформация была завершена, он оказался больше шести футов ростом, и, насколько он мог судить по своим мускулистым рукам, мощного телосложения. И у него была борода. Спрятав Плащ-невидимку и очки внутри новой мантии, он присоединился к остальным.

- Вот это да, ну и страшный же тип! – произнёс Рон, глядя на возвышающегося над ним Гарри.

- Возьми один из жетонов Мафальды, - поторопила его Гермиона, - и пойдём, уже почти девять.

Они вместе вышли из переулка. В пятидесяти ярдах впереди на заполненном людьми тротуаре находилась чёрная зубчатая перегородка, ограждавшая две лестницы, на одной из которых было написано «джентльмены», а на другой «леди».

- Ладно тогда, через минуту увидимся, - нервно сказала Гермиона и нетвёрдым шагом направилась к лестнице для женщин. Гарри и Рон присоединились к группе странно одетых мужчин, которые спускались в помещение, выглядевшее как обычный подземный общественный туалет, покрытый грязноватой белой и чёрной плиткой.

- Доброе утро, Редж! – сказал волшебник, также одетый в тёмно-синюю мантию, опуская свой золотой жетон в щель на двери, чтобы войти в кабинку. – Тот ещё геморрой, да? Заставлять всех нас добираться на работу таким способом! Кого они ждут, Гарри Поттера?

Волшебник захохотал над своей остротой. Рон выдавил из себя смешок.

- Да, глупо, правда?

Он и Гарри вошли в соседние кабинки.

Слева и справа от Гарри послышались звуки сливаемой воды. Он присел и заглянул в просвет между полом и перегородкой как раз в тот момент, когда пара ног в сапогах забиралась в унитаз в соседней кабинке. Он посмотрел налево и увидел моргающего Рона.

- Мы должны смыть себя? – прошептал тот.

- Похоже на то, - шепнул Гарри в ответ. Голос у него оказался низкий и сиплый.

Они оба поднялись на ноги. Чувствуя себя исключительно глупо, Гарри залез в унитаз. Тут же он понял, что всё делает правильно: хоть и казалось, что он стоял в воде, но его ботинки, ноги и мантия оставались совершенно сухими. Он протянул руку вверх, дернул за цепочку, и в следующее мгновение проскользнул вниз по короткому жёлобу и вынырнул из камина в Министерстве Магии.

Он поднялся неуклюже: его тело было намного больше, чем он привык. Просторный Атриум выглядел темнее, чем Гарри его помнил. Раньше центр зала заполнял золотой фонтан, бросавший пляшущие отблески света на полированные деревянные стены и пол. Теперь же здесь возвышалась гигантская статуя из чёрного камня. Она была довольно пугающей, эта огромная статуя, изображавшая ведьму и колдуна, сидящих на украшенных резьбой тронах, сверху вниз взирая на служащих министерства, выскакивающих из каминов внизу. У основания статуй буквами высотой в фут была выгравирована надпись:

«МАГИЯ - ЭТО МОГУЩЕСТВО».

Гарри сильно ударили по ногам сзади: ещё один волшебник только что вылетел из камина позади него.

- Прочь с дороги, вы что, не мож… о, извините, Ранкорн.

Явно напуганный, лысеющий волшебник поспешил прочь. Судя по всему, человека, за которого выдавал себя Гарри, Ранкорна, здесь боялись.

- Псст! – донёсся голос, и Гарри, обернувшись, увидел хрупкую маленькую ведьму и похожего на хорька волшебника из отдела Магического Обслуживания, стоявших возле статуи и подзывающих его жестами. Он поспешил к ним.

- Значит, добрался нормально? – прошептала ему Гермиона.

- Нет, он всё ещё торчит в унитазе, - пошутил Рон.

- Ой, очень смешно… Ужасно, правда? – сказала она Гарри, глазеющему вверх на статую. – Ты видел, на чём они сидят?

Гарри присмотрелся получше и сообразил - то, что он принял за украшенные декоративной резьбой троны, на самом деле было грудами резных человеческих тел. Сотни и сотни обнажённых людей: мужчины, женщины и дети, - все с глупыми, уродливыми лицами, - были скручены и спрессованы вместе, чтобы держать на себе красиво одетых волшебников.

- Магглы, - прошептала Гермиона. - На своём надлежащем месте. Пойдём, надо двигаться.

Они влились в поток ведьм и колдунов, идущих в сторону золотых ворот в конце зала, как можно незаметнее оглядываясь по сторонам, но нигде не было и намека на приметную фигуру Долорес Амбридж. Они прошли через ворота и попали в меньший зал, где выстраивались очереди к двадцати золотым решёткам, скрывавшим столько же лифтов. Едва они успели присоединиться к ближайшей очереди, как чей-то голос произнёс: «Кэттермоул!»

Они оглянулись. У Гарри скрутило живот. Один из Пожирателей Смерти, присутствовавших при убийстве Дамблдора, шагал к ним. Министерские работники, находившиеся рядом, замолкли и опустили глаза. Гарри чувствовал, как по ним прокатываются волны страха.

Хмурое, грубоватое лицо этого человека странно контрастировало с его роскошной развевающейся мантией, расшитой многочисленными золотыми нитями. Кто-то из толпы перед лифтами льстиво поприветствовал его: «Доброе утро, Яксли!», но был проигнорирован.

- Я требовал, чтобы кто-нибудь из Магического Обслуживания навёл порядок в моём кабинете, Кэттермоул. В нём всё ещё идёт дождь.

Рон огляделся по сторонам, будто надеясь, что кто-то может вмешаться, но все молчали.

- Дождь?.. В вашем кабинете? Это… это нехорошо, да?

Рон нервно засмеялся. Глаза Яксли расширились.

- Ты думаешь, это смешно, Кэттермоул?

Две ведьмы бросили свою очередь к лифту и в спешке удалились.

- Нет… - ответил Рон, - нет, конечно…

- Ты отдаёшь себе отчёт, что сейчас я спускаюсь вниз, чтобы допросить твою жену, Кэттермоул? Вообще-то, я весьма удивлён, что ты сейчас не сидишь там, пока она ждёт, и не держишь её за руку. Уже списал её со счетов, как безнадёжную, да?

Пожалуй, мудро с твоей стороны. Позаботься о том, чтобы жениться на чистокровной в следующий раз.

Гермиона тихо пискнула от ужаса. Яксли посмотрел на неё. Она слабо кашлянула и отвернулась.

- Я… я… - заикаясь, проговорил Рон.

- Но если бы моя жена обвинялась в нечистоте крови, - произнёс Яксли, - хотя, конечно, любую женщину, на которой бы я женился, и заподозрить в такой мерзости было бы невозможно, – и главе Департамента обеспечения магического правопорядка требовалось выполнение какой-то работы, первым делом я занялся бы выполнением этой работы, Кэттермоул. Ты меня понимаешь?

- Да, - шепнул Рон.

- Тогда займись этим, Кэттермоул, и, если мой кабинет не будет совершенно сухим в течение часа, Статус Крови твоей жены будет под ещё большим сомнением, чем сейчас.

Золотая решётка перед ними с грохотом открылась. С кивком и неприятной ухмылкой на лице в адрес Гарри, который, очевидно, должен был одобрить такое отношение к Кэттермоулу, Яксли зашагал к другому лифту. Гарри, Рон и Гермиона вошли в свой, но никто не последовал за ними, словно они были заразными. Решётки с лязгом захлопнулись, и лифт начал двигаться вверх.

- Что же мне делать? – тотчас спросил явно потрясёный Рон, - если я там не появлюсь, мою жену… Я имею в виду, жену Кэттермоула…

- Мы пойдём с тобой, нам надо держаться вместе… - начал Гарри, но Рон лихорадочно затряс головой.

- Это чушь, у нас нет столько времени. Вы двое ищите Амбридж. Я пойду и разберусь с кабинетом Яксли… Но как мне остановить дождь?

- Попробуй Фините Инкантатем, - мгновенно сказала Гермиона, - это должно прекратить дождь, если он вызван сглазом или проклятием. Если не поможет, значит что-то не так с Атмосферными Чарами, их поправить значительно сложнее, но как временную меру, попробуй Импервиус, чтобы защитить его вещи…

- То же самое, но помедленнее… - сказал Рон, отчаянно шаря в карманах в поисках пера, но в этот момент лифт дрогнул и остановился. Бесплотный женский голос произнёс: «Уровень четвёртый, Департамент Управления и Надзора за Волшебными Созданиями, включающий подразделения Тварей, Существ и Духов, управление по связям с гоблинами, и консультативное Бюро по борьбе с вредителями».

Решётки вновь раздвинулись, впустив пару колдунов и несколько бледно-фиолетовых бумажных самолётиков, которые начали порхать вокруг светильника на потолке лифта.

- Доброе утро, Альберт, - сказал мужчина с кустистыми бакенбардами, улыбнувшись Гарри. Когда лифт снова со скрипом тронулся вверх, он взглянул на Рона и Гермиону. Гермиона неистово нашёптывала Рону инструкции. Волшебник наклонился в сторону Гарри, неприятно ухмыльнулся и пробормотал:

- Дирк Крессвелл, а? Из Связей с гоблинами? Отлично, Альберт. Я уверен, что теперь получу его место!

Он подмигнул. Гарри улыбнулся в ответ, надеясь, что этого будет достаточно. Лифт остановился. Решётки снова раздвинулись.

«Уровень второй, Департамент обеспечения магического правопорядка, включая офис Незаконного Применения Магии, штаб-квартиру Авроров и Службу управления делами Уизенгамота», произнёс бесплотный голос.

Гарри увидел, как Гермиона подтолкнула Рона, и тот поспешил выйти из лифта. За ним последовали другие волшебники, и Гарри с Гермионой остались в лифте одни. Как только золотая дверь захлопнулась, Гермиона очень быстро проговорила:

- Вообще-то, Гарри, я думаю мне лучше пойти с ним. Сомневаюсь, что он знает, что делать, а если его поймают, вся наша затея…

«Уровень первый, Министр Магии и вспомогательный персонал».

Золотые решётки вновь раздвинулись, и Гермиона ахнула. Перед ними стояли четыре человека, двое из которых были увлечены беседой: длинноволосый волшебник в великолепной чёрной с золотом мантии, и приземистая, похожая на жaбу ведьма с бархатным бантом в коротких волосах, прижимающая к груди дощечку-пюпитр.

Глава тринадцатая. Комиссия по регистрации магглорожденных

- А, Мафальда! - сказала Амбридж, глядя на Гермиону - Тебя прислал Трэверс?

- Д-да, - пискнула Гермиона.

- Хорошо, ты отлично подойдёшь, - Амбридж обратилась к волшебнику в чёрной с золотом мантии. – Значит, проблема решена, Министр. Если Мафальда займётся ведением протокола, то мы сможем начать прямо сейчас, - она взглянула на свою дощечку-пюпитр. – Сегодня десять человек и один из них - жена сотрудника Министерства! Ай-яй-яй… даже здесь, в самом сердце Министерства! - она вошла в лифт и встала рядом с Гермионой. То же самое сделали и два волшебника, слушавших разговор Амбридж с Министром. - Мы отправимся прямо вниз, Мафальда, ты найдёшь всё, что тебе нужно, в зале суда. Доброе утро, Альберт, разве ты не выходишь?

- Да, конечно, - сказал Гарри басовитым голосом Ранкорна.

Гарри вышел из лифта. Золотые решётки, лязгнув, захлопнулись за его спиной. Бросив взгляд через плечо, Гарри увидел уплывающее вниз встревоженное лицо Гермионы. Двое высоких волшебников стояли по обе стороны от неё, а бархатный бант Амбридж виднелся на уровне её плеча.

- Что привело тебя сюда, Ранкорн? - спросил новый министр Магии. Его длинные чёрные волосы и борода были подернуты сединой, высокий лоб нависал над блестящими глазами, что напомнило Гарри краба, выглядывающего из-под камня.

- Нужно перемолвиться словечком с… - Гарри долю секунды колебался, - Артуром Уизли. Кто-то сказал, что он на первом уровне.

- А, - сказал Пиус Тикнесс. - Его что, уличили в контакте с Нежелательным Лицом?

- Нет, - ответил Гарри, у которого пересохло в горле, - ничего подобного.

- Ну что же. Это только вопрос времени, - сказал Тикнесс, - если хочешь знать моё мнение, то эти предатели крови ничуть не лучше грязнокровок. Доброго дня, Ранкорн.

- Доброго дня, Министр.

Гарри проводил взглядом Тикнесса, уходящего по устланному толстым ковром коридору. Как только Министр исчез из поля зрения, Гарри достал Плащ-невидимку из-под своего тяжёлого чёрного плаща, накинул его на себя и направился по коридору в противоположном направлении. Ранкорн был таким высоким, что Гарри пришлось ссутулиться, чтобы из-под Плаща не выглядывали его большие ступни.

Паника билась у него под ложечкой. По мере того, как он проходил мимо полированных деревянных дверей с маленькими табличками, на которых были написаны имена и должности владельцев кабинетов, казалось, вся мощь Министерства, его сложность и неприступность обрушились на него, и их с Роном и Гермионой тщательно вынашиваемый на протяжении последних четырёх недель план представлялся ему до смешного ребяческим. Они сосредоточили все свои усилия на том, чтобы пробраться внутрь, не будучи обнаруженными, но даже ни на секунду не задумались о том, что будут делать, если им придётся разделиться. Теперь Гермиона застряла на судебном процессе, который, несомненно, затянется на часы; Рон изо всех сил пытается сотворить магию, которая, как Гарри был уверен, ему не по силам, но от результата которой, возможно, зависит свобода женщины; а сам Гарри блуждает по верхнему этажу, прекрасно зная, что его добыча только что уехала на лифте вниз.

Он остановился, прислонился к стене и попытался решить, что делать дальше. Тишина давила на него. Не было ни суеты, ни разговоров, ни звука быстрых шагов, эти покрытые пурпурными коврами коридоры были такими тихими, словно них наложили заклинание Муффлиато.

«Её кабинет должен быть здесь», - подумал Гарри.

Было очень маловероятно, что Амбридж хранила драгоценности в своём кабинете, но, с другой стороны, было бы глупо не обыскать его, чтобы окончательно в этом убедиться. Поэтому он вновь отправился дальше по коридору, никого не встретив на своём пути, кроме нахмурившегося волшебника, который бормотал наставления гусиному перу, которое парило впереди него, строча что-то на длинном листе пергамента.

Теперь уже обращая внимание на имена на дверях, Гарри повернул за угол. Посередине следующего коридора он вышел на просторную открытую площадку, где дюжина волшебниц и волшебников сидели рядами за маленькими столами, похожими на школьные, только гораздо лучше отполированными и ничем не изрисованными. Гарри остановился, чтобы понаблюдать за ними, потому что это было завораживающее зрелище. Все волшебники махали и вертели палочками в унисон, и квадратики цветной бумаги летали во всех направлениях, как маленькие розовые воздушные змеи.

Спустя несколько секунд Гарри осознал, что в происходящем есть определённый ритм, и что все бумажки двигаются в одном и том же порядке, и через ещё несколько секунд он понял, что стал свидетелем создания буклетов, а бумажные квадратики - не что иное, как страницы, которые складывались вместе, сгибались, скреплялись с помощью магии и затем падали в ровные стопки рядом с каждым волшебником и волшебницей.

Гарри подкрался ближе, хотя работники были так увлечены своим занятием, что вряд ли услышали бы звук его шагов, приглушаемый толстым ковром. Он незаметно взял готовый буклет из стопки возле молодой ведьмы, и стал рассматривать его под Плащом-невидимкой. На розовой обложке золотыми буквами было выведено название:

ГРЯЗНОКРОВКИ

и Опасность, Которую Они Представляют для

Мирного Чистокровного Общества

Под заголовком была изображена красная роза с жеманно улыбающимся лицом среди лепестков, которую душил зелёный сорняк с клыками и злобным взглядом. Имени автора не было, но шрамы на тыльной стороне правой руки Гарри как будто начали покалывать, пока он рассматривал брошюру. Затем молодая ведьма, рядом с которой он стоял, подтвердила его догадку. Продолжая вертеть и размахивать палочкой, она сказала:

- Никто не знает, старая карга целый день будет допрашивать грязнокровок?

- Осторожнее, - сказал волшебник, сидящий рядом с ней, нервно оглядываясь по сторонам. Одна из его страниц сорвалась и упала на пол.

- У неё что, теперь есть не только волшебный глаз, но ещё и волшебные уши?

Ведьма бросила взгляд в сторону сверкающей двери из красного дерева, которая выходила на площадку, полную изготовителей буклетов. Гарри посмотрел туда же, и ярость поднялась в нём как змея. Там, где на маггловских дверях обычно располагается дверной глазок, в дерево был вделан большой круглый глаз с ярко-голубой радужной оболочкой – глаз, до ужаса знакомый всякому, кто знал Аластора Хмури.

На какое-то время Гарри забыл, где он и что тут делает. Он даже забыл, что он невидим. Широкими шагами он подошёл к двери, чтобы получше рассмотреть глаз. Он не двигался; застывший, он слепо уставился куда-то вверх. На табличке снизу была надпись:

Долорес Амбридж

Старший помощник министра

Под ней была еще одна, чуть более блестящая новая табличка:

Глава Комиссии по регистрации магглорождённых.

Гарри обернулся на дюжину изготовителей буклетов. Хотя они и были увлечены своей работой, но вряд ли не заметили бы, если бы прямо перед ними распахнулась дверь пустого кабинета. Поэтому он достал из внутреннего кармана странный предмет с раскачивающимися ножками и с резиновой грушей вместо тела. Присев под Плащом, он поставил Манок-детонатор на пол.

Тот сразу же понёсся прочь между ногами волшебников и волшебниц. Несколько мгновений спустя, пока Гарри ждал, сжав в руке дверную ручку, раздался громкий взрыв, и клубы едкого чёрного дыма повалили из угла. Молодая ведьма в переднем ряду завизжала: розовые странички разлетелись в разные стороны, когда она и её коллеги подпрыгнули, озираясь по сторонам в поисках источника беспорядка. Гарри повернул ручку, вошёл в офис Амбридж и закрыл за собой дверь.

Ему показалось, что он переместился назад во времени. Комната была точь-в-точь такая же, как кабинет Амбридж в Хогвартсе. Кружевные драпировочки, салфеточки и сушёные цветы покрывали каждую доступную поверхность. На стенах были точно такие же декоративные тарелочки, на каждой из которых прыгал и резвился милый до тошноты, красочно изображённый котёнок с бантиком. Стол покрывала цветастая скатерть с оборками. За глазом Хмури было телескопическое приспособление, позволяющее Амбридж шпионить за работниками по ту сторону двери. Гарри взглянул в него и увидел, что они всё ещё толпятся вокруг Манка-детонатора. Он выдернул телескоп из двери, оставив в ней отверстие, вынул из него волшебный глаз и положил в карман. Затем, снова повернувшись лицом к комнате, он поднял палочку и прошептал: "Акцио медальон!"

Ничего не произошло, но он и не рассчитывал на это: разумеется, Амбридж знала всё о защитных чарах и заклинаниях. Он поспешил к письменному столу и начал выдвигать ящики. Там были перья, записные книжки и Волшескотч; волшебные скрепки, которые стали, извиваясь по-змеиному, выползать из ящика, так что их пришлось заталкивать назад; аляповатая кружевная коробочка, полная запасных бантов и зажимов для волос, - но никаких признаков медальона не было.

Позади стола стоял шкаф с документами. Гарри начал его обыскивать. Как и у Филча в Хогвартсе, он был полон папок, на каждой из которых было имя. Только добравшись до самого нижнего ящика, Гарри увидел что-то, что отвлекло его от поисков: досье мистера Уизли.

Он достал его и открыл.

АРТУР УИЗЛИ

Статус крови: чистокровный, но с недопустимыми промаггловскими наклонностями.

Известен как член Ордена Феникса.

Семья: жена (чистокровная), семеро детей, двое младших - в Хогвартсе.

NB: Младший сын в настоящее время дома, серьёзно болен, подтверждено инспекторами Министерства.

Статус безопасности: НАХОДИТСЯ ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ. Все передвижения отслеживаются. Большая вероятность контакта с Нежелательным Лицом № 1 (ранее бывал у семьи Уизли).

- Нежелательное Лицо №1, - пробормотал Гарри себе под нос, возвращая на место папку мистера Уизли и задвигая ящик. Он не сомневался, что знает, о ком идёт речь. И точно – когда он выпрямился и осмотрелся в поисках возможных потайных мест, то увидел на стене плакат с собственным изображением и надписью на груди: «НЕЖЕЛАТЕЛЬНОЕ ЛИЦО №1». К плакату была приклеена маленькая розовая бумажка для заметок с котёнком в углу. Гарри подошёл, чтобы прочесть, что на ней написано, и увидел выведенное рукой Амбридж: “Наказать”.

Злой, как никогда, он принялся рыться в вазах и корзинах с сухими цветами, но ничуть не удивился, когда и там медальона не оказалось. Он окинул кабинет взглядом в последний раз, и его сердце пропустило удар. Дамблдор смотрел на него из небольшого прямоугольного зеркала, стоящего на книжной полке возле стола.

Гарри бегом пересёк комнату и схватил его, но в тот же момент понял, что это вовсе не зеркало. Дамблдор задумчиво улыбался с блестящей обложки книги. Гарри не сразу заметил витиеватую зелёную надпись на его шляпе: «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора» и надпись чуть поменьше на груди: «Рита Скитер, автор бестселлера "Армандо Диппет: директор или дурак?».

Гарри наугад открыл книгу и увидел фотографию на всю страницу, на которой были изображены два подростка, которые неудержимо хохотали, обнимая друг друга за плечи. Дамблдор, теперь уже с волосами по локоть длиной, отрастил крохотную реденькую бородку, напоминавшую ту, что была у Крама и так раздражала Рона. У парня, который бесшумно хохотал рядом с Дамблдором, было ликующее, буйное выражение лица. Его золотые волосы кудрями спадали на плечи. Гарри подумал, уж не молодой ли это Дож, но прежде, чем он успел прочесть подпись под фото, дверь кабинета распахнулась.

Если бы Тикнесс, когда входил, не смотрел назад через плечо, то Гарри не успел бы натянуть на себя Плащ-невидимку. Ему и так показалось, что Тикнесс краем глаза уловил движение, потому что на секунду или две тот замер, с любопытством глядя на то место, где только что исчез Гарри. Возможно решив, что это просто Дамблдор почесал нос на обложке книги, которую Гарри только что поспешно вернул на полку, Тикнесс, наконец, подошёл к столу и направил палочку на перо, стоящее наготове в чернильнице. Оно выпрыгнуло оттуда и начало строчить записку для Амбридж. Очень медленно, едва осмеливаясь дышать, Гарри отступил из кабинета в зал.

Изготовители буклетов продолжали толпиться вокруг останков Манка-детонатора, которые всё ещё дымились и слабо гудели.

Гарри торопливо пошёл по коридору, а молодая ведьма сказала:

- Спорим, эта штука прокралась сюда из отдела Экспериментальных чар. Они так неосторожны, помните ту ядовитую утку?

Торопясь к лифту, Гарри обдумывал свои последующие действия. Вероятности, что медальон находится здесь, в Министерстве, всегда было мало, и не было никакой надежды с помощью каких либо магических заклинаний выудить из Амбридж его местонахождение, пока она была в суде, где полно народа. Сейчас им было необходимо, пока их не вычислили, покинуть Министерство и повторить попытку в другой день. Для начала ему нужно было найти Рона, и тогда они вместе смогли бы найти способ вытащить Гермиону из зала суда.

Лифт пришёл пустой. Гарри запрыгнул внутрь и, когда лифт начал спускаться, стянул Плащ-невидимку. К его огромному облегчению, когда лифт с грохотом остановился на втором уровне, в него вошёл весь мокрый, с безумным взглядом, Рон.

- Д-доброе утро, - заикаясь сказал он, обращаясь к Гарри, как только лифт снова тронулся.

- Рон, это я, Гарри!

- Гарри! Чтоб мне провалиться, забыл, как ты выглядишь! А почему Гермиона не с тобой?

- Ей пришлось спуститься в зал суда вместе с Амбридж, она не могла отказаться, и…

Но Гарри не успел договорить, потому что лифт снова остановился. Дверь открылась, и вошёл мистер Уизли, разговаривая с пожилой ведьмой, чьи светлые волосы были зачёсаны так высоко, что напоминали муравейник.

- …я прекрасно понимаю, о чём вы говорите, Ваканда, но боюсь, что не могу принять участие в…

Мистер Уизли не закончил: он заметил Гарри. Было ужасно странно видеть, как мистер Уизли смотрит на него с такой неприязнью. Двери лифта закрылись, и они вчетвером снова покатили вниз.

- О, привет, Редж, - сказал мистер Уизли, оглядываясь на звук непрерывно капающей с мантии Рона воды, - разве твоя жена сегодня не на допросе? Э-э, что с тобой случилось? Почему ты такой мокрый?

- Дождь в кабинете Яксли, - ответил Рон. Он обращался к плечу мистера Уизли, и Гарри был уверен, что он боится, что отец сможет узнать его, если они посмотрят друг другу в глаза. - Я не смог его прекратить, так они послали меня за Берни…

Пилсвортом, по-моему так они его назвали…

- Да, во многих кабинетах идут дожди в последнее время, - сказал мистер Уизли, - ты пробовал Метеолоджинкс Реканто? Блетчли это помогло.

- Метеолоджинкс Реканто? - прошептал Рон. - Нет, не пробовал. Спасибо, па…то есть, спасибо, Артур.

Дверь лифта открылась, старая ведьма с муравейником на голове вышла, Рон проскочил мимо неё и исчез из поля зрения. Гарри хотел последовать за ним, но дорогу ему преградил Перси Уизли, который, уткнувшись носом в какие-то бумаги, шагнул в лифт.

Только когда двери с лязгом захлопнулись, Перси осознал, что находится в лифте с собственным отцом. Он поднял глаза, увидел мистера Уизли, покраснел, как редиска, и вышел из лифта сразу, как только двери снова открылись. Гарри попытался выйти, но на сей раз путь ему преградила рука мистера Уизли.

- Минуточку, Ранкорн.

Двери лифта закрылись, лифт, лязгая, двинулся вниз на следующий этаж, и мистер Уизли сказал:

- Я слышал, ты донёс на Дирка Крессвелла.

У Гарри создалось впечатление, что гнев мистера Уизли возрос после встречи с Перси. Он подумал, что самый лучший вариант поведения сейчас - прикинуться дурачком.

- Что-что?- произнес он.

- Не притворяйся, Ранкорн, - свирепо сказал мистер Уизли. - Ты выследил волшебника, который подделал свое родовое древо, не так ли?

- Я… Ну допустим так оно и есть, что тогда? - спросил Гарри.

- А то, что Дирк Крессвелл - в десять раз больше волшебник, чем ты, - сказал мистер Уизли тихо, пока лифт опускался всё ниже, - И если он выживет в Азкабане, тебе придётся отвечать перед ним, не говоря уже о его жене, сыновьях и друзьях…

- Артур, - прервал его Гарри, - За тобой следят, ты знаешь об этом?

- Это угроза, Ранкорн?- спросил мистер Уизли громко.

- Нет, - ответил Гарри, - это факт! Они следят за каждым твоим шагом…

Двери лифта открылись. Они достигли Атриума. Мистер Уизли бросил на Гарри уничтожающий взгляд и вышел из лифта.

Потрясённый Гарри остался стоять внутри… Он жалел, что превратился в Ранкорна, а не в кого-то другого. Двери лифта с лязгом закрылись.

Гарри вытащил Плащ-невидимку и снова надел его. Он попытается вызволить Гермиону сам, пока Рон разбирается с дождливым кабинетом. Когда двери открылись, Гарри вышел в освещённый факелами каменный коридор, сильно отличавшийся от отделанных деревом и покрытых коврами коридоров наверху.

Лифт загрохотал наверх, а Гарри пробила лёгкая дрожь, когда он увидел вдалеке чёрную дверь, ведущую в Отдел Тайн. Он двинулся вперёд, но его целью была не чёрная дверь, а другая, находившаяся, как он помнил, по левую сторону и которая открывалась на лестничный марш, ведущий вниз в залы суда. Крадясь вниз по лестнице, он никак не мог решить, как действовать дальше. У него ещё оставалась парочка Манков-детонаторов, но может, лучше будет просто постучаться в дверь зала суда под видом Ранкорна и попросить переброситься словечком Мафальдой? Конечно он не знал, достаточно ли важная персона этот Ранкорн, чтобы такой план сработал, и, даже если бы у него это получилось, невозвращение Гермионы могло привести к тому, что её начали бы искать до того, как они покинут Министерство…

Глубоко задумавшись, он не сразу заметил окутавший его неестественный холод, словно он спускался в туман. С каждым шагом становилось всё холоднее и холоднее, холод проникал в его горло, раздирал легкие. А затем он почувствовал, как его постепенно охватывает чувство отчаяния, безнадёжности, как оно заполняет его всё больше и больше.

«Дементоры», - подумал он.

И как только он достиг низа лестницы и повернул направо, его взору предстала ужасная сцена. Тёмный коридор перед залами суда был полон высоких фигур в чёрных капюшонах - их лица были полностью скрыты, их неровное дыхание было единственным звуком в этом помещении. Перепуганные магглорождённые, приведённые для допроса, сидели, съёжившись и дрожа, на твёрдых деревянных скамьях. Большинство закрывали ладонями лица, возможно в инстинктивной попытке защитить себя от жадных ртов дементоров. Некоторые были с семьями, другие сидели одни. Дементоры скользили перед ними взад и вперёд, и холод, безнадёжность и отчаяние навалились на Гарри, словно проклятие…

Борись, сказал он себе, но знал, что не может вызвать здесь Патронуса, не выдав себя. Поэтому он двинулся вперёд так тихо, как мог, и с каждым шагом оцепенение всё больше овладевало его сознанием, но он заставлял себя думать о Гермионе и Роне, которые нуждались в нём.

Двигаться среди возвышающихся чёрных фигур было ужасно: безглазые лица, прячущиеся под капюшонами, поворачивались, когда он проходил мимо, и он был уверен, что они чувствуют его, чувствуют, возможно, присутствие человека, в котором всё ещё оставалась надежда, жизненная сила…

А затем, неожиданно и пугающе среди морозной тишины одна из дверей подземелья слева по коридору распахнулась, и крики эхом донеслись оттуда:

- Нет, нет, я полукровка, полукровка, говорю вам! Мой отец был волшебником, проверьте, Арки Алдертон, он известный дизайнер мётел, проверьте, говорю вам… уберите ваши руки… уберите…

- Это последнее предупреждение, - сказала Амбридж тихим голосом, магически усиленным так, что он чётко слышался поверх отчаянных криков человека. - Если будете сопротивляться - будете подвергнуты поцелую Дементора.

Крики затихли, но сухие рыдания эхом разносились по коридору.

- Уведите его, - приказала Амбридж.

Двое дементоров появились в дверном проёме зала суда, их разлагающиеся, покрытые коростой руки вцепились в волшебника, который похоже, готов был потерять сознание. Они уплыли вместе с ним по коридору, и тьма, которую они оставляли за собой, вскоре окончательно поглотила его.

- Следующий - Мэри Кэттермоул, - вызвала Амбридж.

Маленькая женщина встала со скамьи, дрожа с ног до головы. Её тёмные волосы были собраны на затылке пучком, и на ней была длинная простая мантия. В её лице не было ни кровинки. Гарри увидел, как она содрогнулась, проходя мимо Дементоров.

Он действовал инстинктивно, безо всякого плана, просто потому что не мог спокойно смотреть на то, как она входит в подземелье одна. Когда дверь начала закрываться, он проскользнул в зал суда следом за женщиной.

Это было не то помещение, где его однажды допрашивали за неправомерное использование магии. Этот зал был намного меньше, хотя потолок был таким же высоким - это вызывало чувство клаустрофобии, как если бы ты находился на дне глубокого колодца.

Тут тоже были дементоры, создававшие ледяную атмосферу в помещении. Словно безликие стражи они застыли в самых дальних от возвышающейся платформы углах. На платформе, за балюстрадой сидела Амбридж, с Яксли по одну сторону от неё и с Гермионой, такой же бледной, как миссис Кэттермоул, - по другую. У подножия платформы ярко-серебряный длинношёрстный кот расхаживал взад и вперёд, и Гарри понял, что он здесь для того, чтобы защитить обвинителей от отчаяния, исходившего от дементоров. Это отчаяние должны были чувствовать обвиняемые, но не обвинители.

- Садитесь, - сказала Амбридж своим мягким, нежным голоском.

Миссис Кэттермоул, спотыкаясь, подошла к одиноко стоящему в центре зала креслу у подножия платформы. Как только она села, из подлокотников со звоном выскочили цепи, которые приковали её к креслу.

- Вы Мэри Элизабет Кэттермоул? - спросила Амбридж.

Миссис Кэттермоул лишь боязливо кивнула.

- Замужем за Реджинальдом Кэттермоулом, работником Отдела Магического Обслуживания?

Миссис Кэттермоул расплакалась.

- Я не знаю, где он, он должен был встретить меня тут!

Амбридж пропустила это мимо ушей.

- Мать Мэйси, Элли и Альфреда Кэттермоулов?

Миссис Кэттермоул зарыдала пуще прежнего.

- Они напуганы, думают, что я могу не вернуться домой…

- Избавьте нас от этого, - бросил Яксли, - отродья грязнокровок не вызывают в нас сострадания.

Рыдания миссис Кэттермоул заглушали звуки шагов Гарри, который осторожно приближался к ступенькам, ведущим на платформу. Как только он вошёл на территорию, охраняемую котом-Патронусом, он сразу почувствовал смену температуры: здесь было тепло и уютно. Он был уверен, что Патронус принадлежал Амбридж, и он светился так ярко, потому что она была так счастлива здесь, в своей стихии, приводя в исполнение извращённые законы, которые сама же помогала составлять. Медленно и очень осторожно Гарри незаметно пробрался по платформе позади Амбридж, Яксли и Гермионы и занял сиденье за последней. Он боялся, что Гермиона подскочит от неожиданности. Он подумал, не применить ли на Амбридж и Яксли заклинание Муффлиато, но даже шёпотом произнесённое слово могло бы встревожить Гермиону. Тут Амбридж повысила голос, обращаясь к миссис Кэттермоул, и Гарри использовал этот шанс.

- Я позади тебя, - прошептал он на ухо Гермионе.

Как он и ожидал, она подскочила, причём так, что чуть не опрокинула чернильницу, которой она пользовалась при составлении протокола допроса, но внимание и Амбридж, и Яксли было сосредоточено на миссис Кэттермоул, и это осталось незамеченным.

- Миссис Кэттермоул, сегодня, по прибытии в Министерство, у вас была изъята волшебная палочка, - говорила Амбридж, - восемь и три четверти дюйма, вишнёвое дерево, сердцевина – волос единорога. Узнаете ли вы её по этому описанию?

Миссис Кэттермоул кивнула, вытирая слёзы рукавом.

- Не соизволите ли вы сказать нам, у какой волшебницы или волшебника вы забрали эту палочку?

- З-забрала? – всхлипнула миссис Кэттермоул - Я ни у кого её не з-забирала. Я к-купила её, когда мне было одиннадцать. Она… она… она выбрала меня.

Она разрыдалась сильнее, чем когда-либо.

Амбридж рассмеялась мягким девичьим смехом, из-за которого Гарри захотелось накинуться на неё. Она подалась вперёд через ограждение, чтобы лучше видеть свою жертву, и что-то золотое соскользнуло вперёд и стало раскачиваться в воздухе: медальон.

Гермиона увидела его; она тихо пискнула, но Амбридж и Яксли всё ещё были так увлечены своей жертвой, что не слышали ничего вокруг.

- Нет, - сказала Амбридж, - нет, я так не думаю, миссис Кэттермоул. Палочки выбирают только ведьм или колдунов. А вы не ведьма. У меня есть ваши ответы на вопросы посланной вам анкеты - Мафальда, передай их мне.

Амбридж протянула маленькую ручку. В этот момент она была так похожа на жабу, что Гарри удивился, не увидев перепонок между её короткими пальцами. Руки Гермионы тряслись от волнения. Она порылась в кипе документов, сложенных на стуле рядом с ней, и наконец извлекла пачку пергамента с именем миссис Кэттермоул.

- Какая… какая прелестная вещица, Долорес, - сказала она, указывая на кулон, блестящий в сборках блузы Амбридж.

- Что? - резко спросила Амбридж, глядя вниз. – О да, это старинная семейная реликвия, сказала она, похлопывая по медальону, лежащему на её большой груди, - «С» значит Сельвин… Я в родстве с Сельвинами… Собственно говоря, чистокровных семей, с которыми я не состою в родстве, очень мало. Какая жалость, - громче добавила она, просматривая бумаги миссис Кэттермоул,- что этого нельзя сказать о вас. «Профессия родителей: продавцы фруктов».

Яксли презрительно рассмеялся. Внизу пушистый серебряный кот продолжал расхаживать туда-сюда, а дементоры застыли в ожидании по углам.

Когда Гарри услышал ложь Амбридж, кровь ударила ему в голову, и он забыл обо всякой осторожности, - медальон, который она получила в качестве взятки от мелкого жулика, она теперь использовала для подтверждения её собственной чистокровности. Он поднял палочку, не заботясь даже о том, чтобы она была покрыта Плащом-невидимкой, и произнёс:

- Ступефай!

Последовала вспышка красного света, и Амбридж рухнула, ударившись лбом о край балюстрады. Дело миссис Кэттермоул соскользнуло с её колен на пол, и шнырявший внизу серебряный кот исчез. Ледяной воздух ударил по ним, как порыв ветра. Растерянный Яксли оглянулся в поисках источника беспорядка и увидел висящую в воздухе руку Гарри и палочку, направленную на него. Он попытался достать свою, но было поздно:

- Ступефай!

Яксли сполз на пол и, скрючившись, остался там лежать.

- Гарри!

- Гермиона, если ты думаешь, что я просто собирался сидеть тут и слушать, как она притворяется…

- Гарри, миссис Кэттермоул!

Гарри резко развернулся, сбросив Плащ-невидимку. Внизу дементоры покинули свои углы и скользили к женщине, прикованной цепями к креслу. То ли потому, что Патронус исчез, то ли потому, что они почувствовали, что хозяева их уже не контролируют, но они больше не сдерживались. Миссис Кэттермоул ужасно закричала от страха, когда слизистая, покрытая струпьями рука схватила её за подбородок и закинула её голову назад.

- ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!

Серебряный олень вылетел из кончика палочки Гарри и поскакал на дементоров, которые отступили и снова растворились в темноте теней. Свет оленя, более мощный и более согревающий, нежели защита кота, заполнил всё подземелье, пока он лёгким галопом скакал вокруг комнаты.

- Возьми Хоркрукс, - сказал Гарри Гермионе. Он сбежал вниз по ступенькам, по пути засовывая Плащ-невидимку обратно в сумку, и подошёл к миссис Кэттермоул.

- Вы? - прошептала она, пристально глядя ему в лицо. - Но… но Редж сказал, что это вы предложили моё имя для допроса.

- Неужели? - пробормотал Гарри, дёргая за цепи, сковывающие её руки. - Ну, тогда, значит, я изменил свои взгляды. Диффиндо!

Ничего не произошло.

- Гермиона, как избавится от этих цепей?

- Подожди, я пытаюсь тут кое-что…

- Гермиона, мы окружены дементорами!

- Я знаю, Гарри, но если она очнётся, а медальона не будет… надо сделать копию… Геминио! Вот…это должно её одурачить…

Гермиона сбежала вниз.

- Посмотрим… Релашио!

Цепи лязгнули и втянулись назад внутрь подлокотников кресла. Миссис Кэттермоул выглядела ещё испуганнее, чем раньше.

- Я не понимаю, - прошептала она.

- Вы уйдёте отсюда с нами, - сказал Гарри, помогая ей подняться. - Идите домой, хватайте детей и бегите, уезжайте из страны, если понадобится. Измените внешность и бегите. Вы видели, что здесь происходит, справедливого слушания вы здесь не дождётесь.

- Гарри, - сказала Гермиона, - как мы будем выбираться отсюда, когда за дверью полно дементоров?

- Патронусы, - сказал Гарри, указывая палочкой на своего оленя. Тот, всё ещё ярко сияя, замедлил свой бег и пошёл в сторону двери, - как можно больше, сколько сможем вызвать; создай своего, Гермиона.

- Экспек… экспекто патронум, - сказала Гермиона. Ничего не произошло.

- Это единственное заклинание, которое у неё не всегда получается, - пояснил Гарри окончательно растерявшейся миссис Кэттермоул, - что очень некстати, надо сказать… Ну, давай же, Гермиона!

- Экспекто патронум!

Серебряная выдра вырвалась из кончика палочки Гермионы и грациозно поплыла по воздуху, чтобы присоединиться к оленю.

- Пошли, - сказал Гарри и повел Гермиону и миссис Кэттермоул к двери.

Когда патронусы выплыли из подземелья, послышались потрясённые возгласы ожидавших снаружи людей. Гарри осмотрелся. Дементоры отступали по обе стороны от них, растворяясь во тьме, рассеиваясь перед серебряными созданиями.

- Было принято решение, что вы все должны разойтись по домам и скрыться со своими семьями, - объявил Гарри толпе ожидающих магглорождённых, ослеплённых светом патронусов и всё ещё слегка поёживающихся. - Бегите за границу, если можете. Просто уберитесь как можно дальше от Министерства. Это… э-э… новая официальная позиция. Теперь, если вы будете следовать за патронусами, то сможете покинуть здание через Атриум.

Они сумели подняться вверх по каменным ступеням, не встретив препятствий, но у лифтов Гарри вдруг одолели сомнения. Если они появятся в атриуме с серебряным оленем, парящей рядом с ним выдрой и двумя десятками людей, половина из которых - обвиняемые магглорождённые, им явно не избежать нежелательного внимания. Только он пришёл к этому неутешительному выводу, как лифт с лязгом остановился перед ними.

- Редж!- закричала миссис Кэттермоул и бросилась в объятия к Рону. - Ранкорн освободил меня, он напал на Амбридж и Яксли и сказал всем нам покинуть страну, и я считаю, что нам лучше так и сделать, Редж, я правда так думаю. Давай поскорей пойдём домой, возьмём детей и… почему ты такой мокрый?

- Вода, - пробормотал Рон, отстраняясь от неё. - Гарри, они знают, что кто-то пробрался в Министерство, говорили что-то о дыре в двери Амбридж, я думаю, у нас есть от силы пять минут, если это…

Патронус Гермионы с хлопком исчез, и она повернула своё перепуганное лицо к Гарри.

- Гарри, если мы застрянем здесь!..

- Не застрянем, если будем действовать быстро, - сказал Гарри. Он обратился к безмолвной группе людей за спиной, которые смотрели на него, вытаращив глаза.

- У кого есть палочки?

Около половины подняли руки.

- Хорошо, те, у кого нет палочки, сгруппируйтесь с кем-то, у кого она есть. Нам нужно поторопиться, пока они нас не остановили. Пошли.

Они кое-как втиснулись в два лифта. Патронус Гарри стоял на страже возле золотых решёток, пока они не закрылись, и лифт не начал подниматься.

- Уровень восьмой, - объявил невозмутимый голос ведьмы, - Атриум.

Гарри сразу же понял, что они в беде. Атриум был полон людей, которые двигались от камина к камину и запечатывали их.

- Гарри, - пискнула Гермиона, - что мы будем…

- СТОЙТЕ!- прогремел Гарри, и мощный голос Ранкорна эхом разнёсся по всему Атриуму. Волшебники, запечатывающие камины, замерли.

- За мной, - прошептал он группе перепуганных магглорождённых, которые двигались кучкой, подгоняемые Роном и Гермионой.

- Что такое, Альберт? - спросил тот самый лысеющий волшебник, который ранее вылетел вслед за Гарри из камина. Он явно нервничал.

- Эти люди должны выйти до того, как вы перекроете выходы, - заявил Гарри со всей властностью, на которую он был способен.

Стоящие перед ним волшебники переглянулись.

- Нам велели запечатать все выходы и никого не…

- Ты смеешь мне перечить? - разбушевался Гарри. - Ты хочешь, чтобы я изучил твоё семейное дерево, как сделал это с Дирком Крессвеллом?

- Простите, - задыхаясь, произнёс лысеющий волшебник и отступил назад, - я ничего такого не имел в виду, Альберт, но я думал… я думал их привели для допроса и…

- Их кровь чиста!- сказал Гарри и его басовитый голос внушительно пронёсся эхом по залу, - Почище, чем у многих из вас, я полагаю. Идите! - прогремел он магглорождённым, которые тут же поспешили к каминам и начали исчезать парами.

Волшебники Министерства попятились назад, некоторые были явно растеряны, а иные напуганы и раздосадованы. И тут:

- Мэри!

Миссис Кэттермоул глянула через плечо. Настоящий Редж Кэттермоул, который уже избавился от рвоты, хотя всё ещё бледный и изнурённый, только что выбежал из лифта.

- Р-редж?

Она перевела взгляд с мужа на Рона, который громко выругался.

Лысеющий волшебник разинул рот и нелепо поворачивал голову, глядя то на одного Реджа Кэттермоула, то на другого.

- Эй! Что происходит! Что это?

- Перекройте выход! ПЕРЕКРОЙТЕ!

Это Яксли вылетел из другого лифта и бежал к группе людей возле каминов, в которых уже исчезли все магглорождённые, кроме миссис Кэттермоул. Как только лысеющий волшебник поднял палочку, Гарри поднял свой огромный кулак и мощным ударом отправил волшебника в полёт.

- Он помогал магглорождённым сбежать, Яксли! - заорал Гарри.

Коллеги лысеющего волшебника подняли шум, и воспользовавшийся этим Рон схватил миссис Кэттермоул, затащил её во всё ещё открытый камин и исчез. Растерявшийся Яксли перевёл взгляд с Гарри на волшебника, которого тот ударил, и тут настоящий Редж Кэттермоул закричал:

- Моя жена! Кто это был с моей женой! Что вообще происходит?

Гарри увидел, как Яксли повернул голову, увидел, как на его грубом лице появляются признаки того, что он наконец-то понял правду.

- Пошли!- закричал Гарри Гермионе.

Он схватил её за руку, и они вместе прыгнули в камин как раз, когда заклятие Яксли пронеслось над головой Гарри.

Они кружились несколько секунд, пока их не выбросило из унитаза в кабинке туалета. Гарри рывком распахнул дверцу. Рон стоял там, рядом с умывальниками, всё ещё борясь с миссис Кэттермоул.

- Редж, я не понимаю…

- Отпустите, я не ваш муж, вам нужно идти домой!

В кабинке за ними раздался шум. Гарри оглянулся и увидел только что появившегося Яксли.

- БЕЖИМ! - заорал Гарри. Он схватил Гермиону и Рона за руки и повернулся на месте.

Тьма поглотила их, он чувствовал, как будто его стянуло обручами, но что-то было не так… Рука Гермионы, казалось, выскальзывала из его хватки.

Ему казалось, что он задохнётся. Он не мог дышать или видеть, и единственными реальными вещами на свете были рука Рона и пальцы Гермионы, которые медленно от него ускользали… А затем он увидел дверь дома номер двенадцать на Гриммолд плейс с дверным молотком в виде змеи, но прежде, чем он смог вдохнуть, раздался крик и вспышка лилового света, рука Гермионы неожиданно сжала его руку, будто клещами, и всё опять поглотил мрак.

Глава четырнадцатая. Вор

Гарри открыл глаза и был ослеплен обилием золотого и зелёного цветов. Он не понимал, что случилось, он только знал, что, похоже, лежит на листьях и ветках. Изо всех сил пытаясь вдохнуть воздух в словно сплющенные лёгкие, он моргнул и сообразил, что этот слепящий блеск - просто солнечный свет, льющийся сквозь шатёр из листьев высоко над головой. Тут что-то дёрнулось около его лица. С трудом он встал на четвереньки, готовясь столкнуться с каким-нибудь маленьким свирепым существом, но увидел, что это была ступня Рона. Оглядевшись, Гарри увидел, что они оба и Гермиона лежали на земле в лесу, судя по всему, в полном одиночестве.

Сначала Гарри подумал о Запретном Лесе, и на мгновение, даже зная, насколько глупо и опасно было бы для них появиться вблизи Хогвартса, его сердце дрогнуло, когда ему пришла мысль прокрасться между деревьев к хижине Хагрида.

Однако, когда через несколько секунд Рон тихо застонал, и Гарри пополз к нему, он понял, что это был не Запретный Лес. Деревья выглядели моложе, росли они реже, а земля была чище.

Добравшись до Рона, он встретил Гермиону, которая тоже стояла на четвереньках. Как только Гарри увидел Рона, остальные его тревоги сразу же улетучились, потому что вся левая сторона того была крови, а его серовато-белое лицо резко выделялось на фоне земли, усыпанной листьями. Действие Многосущного зелья заканчивалось: Рон уже наполовину превратился в себя, но наполовину оставался Кэттермоулом, его волосы становились всё более рыжими, а с лица, наоборот, уходила и та краска, что в нём ещё оставалась.

- Что с ним случилось?

- Расщепился, - сказала Гермиона, которая уже занялась рукавом Рона, больше всего пропитанным тёмной кровью.

Гарри в ужасе наблюдал, как она разорвала рубашку Рона. Он всегда думал о Расщеплении как о чём-то смешном, но это… Внутри у него всё противно сжалось, когда Гермиона обнажила плечо Рона, где не хватало большого куска плоти, словно его аккуратно срезали ножом.

- Гарри, скорее, в моей сумке есть маленькая бутылка с этикеткой «Экстракт ясенца»…

- Сумка… точно…

Гарри помчался к тому месту, где приземлилась Гермиона, схватил украшенную бисером крошечную сумочку, и запустил туда руку. Под его руку попадали одна за другой разные вещи: он чувствовал кожаные переплёты книг, шерстяные рукава джемперов, каблуки туфель…

- Быстро!

Он схватил палочку с земли и направил её в глубины волшебной сумки.

- Акцио ясенец!

Маленькая коричневая бутылочка вылетела из сумки. Он поймал её и поспешил назад к Гермионе и Рону, который теперь лежал с полузакрытыми глазами, и в щели между веками виднелись лишь белые полоски глазных яблок.

- Он потерял сознание, - сказала Гермиона, тоже очень бледная. Она уже не походила на Мафальду, хотя кое-где ещё было видно седые волосы. – Вынь пробку, Гарри, у меня руки дрожат.

Гарри вытащил пробку из бутылочки, Гермиона взяла её и капнула три капли зелья на кровоточащую рану.

Зеленоватый дым поднялся вверх, и когда он рассеялся, Гарри увидел, что кровотечение прекратилось. Рана теперь выглядела так, как будто ей уже было несколько дней: новая кожа появилась там, где только что была видна открытая плоть.

- Ничего себе, - сказал Гарри.

- Это всё, что я решилась сделать, - дрожащим голосом сказала Гермиона. - Есть заклинания, которые бы его полностью вылечили, но я боюсь их применять, вдруг я ошибусь и сделаю ещё хуже… Он и так уже потерял много крови…

- Как он был ранен? В смысле, - Гарри потряс головой, пытаясь прояснить её, чтобы понять, что только что произошло, - почему мы здесь? Я думал, мы возвращались на Гриммолд плейс.

Гермиона глубоко вздохнула. Казалось, она вот-вот расплачется.

- Гарри, я не думаю, что мы сможем туда вернуться.

- Что ты?..

- Когда мы дизаппарировали, Яксли схватился за меня, и я не могла избавиться от него, он был слишком силён, и он всё ещё держался за меня, когда мы прибыли на Гриммолд плейс, а потом… в общем, я думаю, что он увидел дверь, и подумал, что мы там и остановимся, поэтому ослабил хватку, а мне удалось стряхнуть его и перенести нас сюда!

- Тогда где он? Постой… Ты же не думаешь, что он в доме на Гриммолд плейс? Не может же он туда попасть?

Она кивнула, и в глазах у неё заблестели невыплаканные слёзы.

- Гарри, я думаю, что может. Я… я заставила его отпустить себя при помощи Заклятия отвращения, но он уже проник сквозь защиту Чар верности вместе со мной. С тех пор как Дамблдор умер, Хранителями Тайны стали мы, так что получается, я выдала ему эту тайну.

Обманывать себя не имело смысла, Гарри был уверен, что она права. Это было серьёзным ударом. Если Яксли мог теперь проникнуть внутрь дома, им уже никак нельзя было туда возвращаться. Возможно, он уже сейчас переносил туда других Пожирателей Смерти с помощью аппарации. Пусть это было мрачное и угнетающее место, но оно было их единственным безопасным убежищем. А теперь, когда Кричер стал гораздо веселее и дружелюбнее, оно даже стало им как бы домом. С острым сожалением, совсем не относящимся к еде, Гарри подумал об эльфе, готовящем мясной пирог, который Гарри, Рон и Гермиона так никогда и не попробуют.

- Гарри, прости меня, мне так жаль!

- Не глупи, это была не твоя вина! Скорее, моя…

Гарри сунул руку в карман и достал глаз Хмури. Гермиона отпрянула с ужасом на лице.

- Амбридж прикрепила его к двери своего кабинета, чтобы шпионить за людьми. Я не мог его там оставить… но вот так они и узнали о незваных гостях.

Гермиона хотела что-то ответить, но в этот момент Рон застонал и открыл глаза. Лицо его всё ещё было сероватое и блестело от пота.

- Как ты себя чувствуешь? - прошептала Гермиона.

- Паршиво, - прохрипел Рон, морщась, пока он ощупывал больную руку. - Где мы?

- В лесу, где проводился Чемпионат мира по Квиддичу, - произнесла Гермиона. - Я хотела попасть в закрытое, защищённое место, и это было…

- …первым местом, которое пришло тебе в голову, - закончил за неё Гарри, оглядывая судя по всему пустую поляну. Он не мог не подумать о том, что случилось, когда они в последний раз аппарировали в первое место, которое пришло Гермионе в голову… Пожиратели Смерти нашли их в считанные минуты. Что это было - Легилименция? Неужели Волдеморт или его приспешники прямо сейчас знают, куда переместила их Гермиона?

- Думаешь, нам стоит двигаться дальше? - спросил у Гарри Рон, и по его лицу было видно, что он думает о том же самом.

- Не знаю.

Рон всё ещё был бледен и покрыт испариной. Он даже не пытался сесть, и казалось, был слишком слаб для этого. Трогать его с места было страшно.

- Давайте пока останемся здесь, - сказал Гарри.

С облегчением Гермиона поднялась на ноги.

- Ты куда? - спросил Рон.

- Если мы остаёмся, надо наложить на это место защитные чары, - ответила она и, подняв палочку, начала описывать широкий круг вокруг Гарри и Рона, на ходу бормоча заклинания. Гарри увидел чуть заметные колебания воздуха, как будто Гермиона наколдовала знойную дымку над поляной.

- Сальвио Хексия… Протего Тоталум… Репелло Магглетум… Муффлиато… Ты мог бы достать палатку, Гарри…

- Палатку?

- В сумке!

- В… а, конечно, - произнёс Гарри.

В этот раз он не стал утруждать себя поисками в сумке, а использовал ещё раз Призывающие чары. Палатка появилась в виде скомканной массы брезента, верёвок и подпорок. Гарри узнал её, отчасти из-за запаха кошек - это была та самая палатка, в которой они спали в ночь Чемпионата мира по Квиддичу.

- Я думал, она принадлежала этому мужику, Перкинсу, из Министерства, - сказал он, пытаясь выпутать застрявшие колышки.

- Судя по всему, он не захотел взять её обратно, у него совсем плохо с поясницей, - произнесла Гермиона, выполняя палочкой сложные движения в виде восьмёрок. - Так что отец Рона сказал, что я могу одолжить её. Эректо! - добавила она, указывая палочкой на бесформенную кучу брезента, которая одним плавным движением поднялась в воздух и, полностью собранная, опустилась на землю перед Гарри. Он вздрогнул от неожиданности, когда из его рук вылетел колышек и последним звонким ударом пригвоздил кончик верёвки к земле.

- Каве Инимикум, - закончила Гермиона, взмахнув палочкой над головой. - Это всё, что я могу сделать. По крайней мере, мы узнаем, когда они появятся, но я не могу гарантировать, что это оградит от Вол…

- Не говори это имя! - резко оборвал её Рон.

Гарри и Гермиона переглянулись.

- Извините, - произнёс Рон, приподнимаясь со слабым стоном, чтобы посмотреть на них. – Но это звучит, как… сглаз или что-то в этом роде. Можем мы называть его «Сами-Знаете-Кто»… пожалуйста?

- Дамблдор говорил, что страх имени… - начал Гарри.

- Если ты не заметил, приятель, упоминание имени Сам-Знаешь-Кого в итоге не обернулось для Дамблдора ничем хорошим, - бросил Рон в ответ. - Просто… просто проявляйте к Сами-Знаете-Кому хоть немного уважения, ладно?

- Уважения? - повторил Гарри, но Гермиона предупреждающе взглянула на него. Похоже, не следовало спорить с Роном, пока тот был так слаб. Гарри и Гермиона наполовину перенесли, наполовину отволокли Рона в палатку. Внутри она выглядела так, как Гарри её запомнил: небольшая квартира с ванной и крошечной кухней. Он отпихнул с дороги старое кресло и осторожно опустил Рона на нижний ярус двухэтажной кровати. Даже это короткое путешествие сделало Рона ещё бледнее, и, как только они опустили его на матрац, он вновь закрыл глаза и некоторое время молчал.

- Я приготовлю чай, - предложила запыхавшаяся Гермиона, доставая чайник и кружки из глубин своей сумки и направляясь в кухню.

Гарри был так же рад горячему чаю, как был рад Огневиски в ту ночь, когда погиб Дикий Глаз: казалось, напиток своим жаром выжег хоть чуть-чуть страха, трепещущего в его груди. Через пару минут Рон нарушил молчание.

- Как думаете, что случилось с Кэттермоулами?

- Если повезло, они сумели выбраться, - ответила Гермиона, сжимая ладонями горячую кружку. - Если мистер Кэттермоул не растерялся, то он, должно быть, переместил миссис Кэттермоул параллельной аппарацией, и сейчас они уже убегают из страны с детьми. Это то, что Гарри сказал ей сделать.

- Чёрт, я надеюсь, что они сбежали, - произнёс Рон, вновь откидываясь на подушки. Чай, похоже, оказывал на него хорошее действие, к его лицу потихоньку приливал цвет. – Только мне показалось, что Редж Кэттермоул не особенно сообразительный, судя по тому, как все со мной разговаривали, когда я был им. Боже, я надеюсь, они спаслись… Если они оба окажутся в Азкабане из-за нас…

Гарри взглянул на Гермиону, и вопрос, который он собирался ей задать - могла ли миссис Кэттермоул без палочки аппарировать вместе с мужем – застрял у него в горле. Гермиона смотрела на волновавшегося по поводу участи Кэттермоулов Рона, и в выражении её лица было столько нежности, что Гарри почувствовал себя почти так, как если бы застал их целующимися.

- Ну что, он у тебя? - спросил Гарри, отчасти для того, чтобы напомнить ей о своём присутствии.

- Он? Кто - он? – чуть вздрогнув, произнесла она.

- А ради чего мы прошли через всё это? Медальон! Где медальон?

- Вы его добыли? - закричал Рон, приподнимаясь повыше на подушках. – Никто мне ничего не говорит! Чёрт побери, вы могли бы и упомянуть об этом!

- Ну, мы ведь спасались от Пожирателей Смерти, - сказала Гермиона. - Вот.

Она достала медальон из кармана мантии и передала Рону.

Он был размером с куриное яйцо. Витиеватая буква "S", инкрустированная множеством маленьких зелёных камешков, тускло мерцала в рассеянном свете, проникающем через брезентовую крышу палатки.

- А не может быть, что кто-то уничтожил его после того, как он был у Кричера? - с надеждой спросил Рон. - Я имею в виду, разве мы можем быть уверены, что это всё ещё Хоркрукс?

- Я думаю да, - ответила Гермиона, забирая у него медальон и тщательно его разглядывая. - На нём должны были остаться повреждения, если бы его уничтожили волшебным способом.

Она передала медальон Гарри, который повертел его в пальцах. Вещь выглядела безупречной, нетронутой. Он вспомнил изувеченные останки дневника, и то, как камень в перстне-Хоркруксе разломился, когда Дамблдор разрушил его.

- По-моему, Кричер прав, - сказал Гарри. - Нам придётся выяснить, как открыть его, прежде чем мы сможем его уничтожить.

Пока Гарри говорил, его поразило внезапное понимание того, что он держал сейчас в руках, что жило за этими маленькими золотыми дверцами. Даже после всех усилий, которые они приложили, чтобы отыскать его, он почувствовал сильное желание закинуть медальон подальше. Вновь овладев собой, он попытался раскрыть медальон пальцами, затем попробовал заклинание, которое использовала Гермиона, чтобы отворить дверь в спальню Регулуса. Ничего не сработало. Он передал медальон обратно Рону и Гермионе, и каждый из них сделал всё возможное, но они добились не больших результатов, чем он.

- Но вы ведь это чувствуете? – тихо спросил Рон, крепко сжимая медальон в кулаке.

- Ты о чём?

Рон передал Хоркрукс Гарри. Через пару мгновений Гарри понял, что Рон имел в виду. Была ли это его кровь, пульсирующая в венах, или что-то билось внутри медальона, будто крошечное металлическое сердце?

- Что мы с ним будем делать? - спросила Гермиона.

- Будем его беречь до тех пор, пока не сообразим, как его уничтожить, - ответил Гарри и, хотя он этого не хотел, повесил цепочку себе на шею, засунув медальон под мантию, где тот повис на груди рядом с мешочком, который дал ему Хагрид.

- Я думаю, нам нужно по очереди сторожить снаружи, - обратился он к Гермионе, вставая и потягиваясь. - И ещё нам нужно позаботиться о еде. Ты оставайся здесь, - резко добавил он, когда Рон попытался сесть и тут же неприятно позеленел.

Поставив на стол Хитроскоп, который Гермиона подарила Гарри на день рождения, оба они провели остаток дня, по очереди сторожа палатку. Однако Хитроскоп простоял на своём острие тихо и неподвижно весь день. То ли из-за защитных заклинаний и отгоняющих магглов чар, которые Гермиона наложила вокруг них, то ли потому, что люди редко решались заходить сюда, эта часть леса оставалась пустынной, ни считая птиц и белок. К вечеру ничего не изменилось. Сменив Гермиону в десять часов, Гарри зажёг палочку и стал вглядываться в пустынный пейзаж, заметив лишь летучих мышей, пролетающих высоко над ним по небольшому кусочку звёздного неба, видимому с их защищённой полянки.

Он уже проголодался, и голова чуть-чуть кружилась. Гермиона не положила никакой еды в свою волшебную сумку, поскольку думала, что вечером они вернутся на Гриммолд плейс, так что они ничего не ели, кроме грибов, которые Гермиона собрала у ближайших деревьев и потушила в походном котелке. Прожевав пару ложек, Рон отодвинул свою порцию с таким видом, будто его тошнит, а Гарри только потому продолжал есть, что не хотел обидеть Гермиону.

Окружающую тишину нарушил странный шорох, и ещё какой-то звук, похожий на хруст веток: Гарри подумал, что это, скорее всего, животные, а не люди, хотя и держал палочку наготове. В животе, который и так сводило от противных, будто резиновых грибов, что-то к тому же тревожно покалывало.

Раньше он думал, что будет ликовать, если они сумеют выкрасть Хоркрукс, но этого по каким-то причинам не произошло. Единственное, что он чувствовал сейчас, вглядываясь в темноту, лишь крохотная часть которой была освещена его палочкой, было беспокойство о том, что будет дальше. Как будто он неделями, месяцами, даже, возможно, годами мчался к этой цели, но теперь резко остановился, а дальше идти было некуда.

Где-то там существовали другие Хоркруксы, но он не имел ни малейшего представления, где они могут быть. Он даже не знал, что они из себя представляют. А пока что он терялся в догадках, как уничтожить тот единственный Хоркрукс, что они нашли, Хоркрукс, который лежал сейчас на его голой груди под майкой. Странно, но он не нагревался от его тела, а оставался таким же холодным, как если бы его только что вытащили из ледяной воды. Время от времени Гарри чувствовал, или, возможно, ему казалось, что он чувствовал едва заметное сердцебиение, не совпадающее с ритмом его собственного сердца.

Неясные дурные предчувствия охватили его, пока он сидел так в темноте. Он пытался противостоять им, оттолкнуть их, но они неумолимо приходили опять. Ни один не может жить, пока жив другой. Рон и Гермиона, сейчас тихо разговаривающие в палатке за его спиной, если захотели бы, могли уйти. Он не мог. И Гарри казалось, что пока он вот так сидел, пытаясь совладать со своим страхом и изнеможением, Хоркрукс на его груди отсчитывал оставшееся ему время…

- Глупости, - сказал он себе. - Не думай так…

Его шрам вновь стало покалывать. Он боялся, что это происходит из-за таких мыслей, и попытался направить их в другое русло. Он подумал о бедном Кричере, который ожидал домой их, а получил Яксли. Будет ли эльф молчать или расскажет Пожирателю всё, что знает? Гарри хотелось верить, что за последний месяц Кричер стал относиться к нему иначе, что он теперь предан ему, но кто мог знать, что случится? Что, если Пожиратели Смерти пытали эльфа? В голове Гарри замелькали тошнотворные картины, и он попытался оттолкнуть их тоже, потому что он не мог ничего сейчас сделать для Кричера. Он и Гермиона уже решили не призывать его: что, если бы с ним появился кто-то из Министерства? Нельзя было рассчитывать на то, что аппарация эльфов не имеет того же изъяна, который позволил ухватившемуся за рукав Гермионы Яксли оказаться на Гриммолд плейс.

Теперь шрам Гарри горел. Он думал, как многого они ещё не знают: Люпин был прав, говоря о магии, которой они никогда не встречали и вообразить себе не могли. Почему Дамблдор не объяснил больше? Может, он думал, что для этого ещё будет время, что он будет жить ещё годы, может даже столетия, как его друг Николас Фламель? Если так, то он ошибался… Снейп об этом позаботился… Снейп, дремлющая змея, нанёсшая удар на вершине башни.

И Дамблдор пал… пал…

- Отдай её мне, Грегорович.

Голос Гарри был высоким, чистым и холодным, он держал перед собой палочку в длинных белых пальцах. Человек, на которого он указывал ею, висел в воздухе вверх ногами, хоть его и не держали никакие верёвки. Он покачивался там, связанный жуткими невидимыми путами, со скрученными вокруг тела руками; его искажённое ужасом лицо, багровое от прилившей к голове крови, было на одном уровне с лицом Гарри. У него были белоснежные волосы и густая пушистая борода: связанный Санта-Клаус.

- У меня её нет, больше нет! Её у меня украли много лет назад!

- Не лги Лорду Волдеморту, Грегорович. Он знает… он всегда знает.

У висящего человека были огромные, расширенные от страха зрачки, и казалось, что они вспухают, становясь всё больше и больше, пока их чернота не поглотила Гарри полностью…

И теперь Гарри быстро шёл по темному коридору следом за невысоким толстеньким Грегоровичем, державшим на весу фонарь. Грегорович ворвался в комнату в конце коридора, и его фонарь осветил что-то вроде мастерской. Стружки дерева и золото поблескивали в качающемся круге света, а на подоконнике, словно огромная птица, примостился молодой человек с золотистыми волосами. На секунду его осветил фонарь, и Гарри увидел восторг на красивом лице. Затем незваный гость выпустил Оглушающее заклинание из своей палочки и, залившись смехом, задом ловко выпрыгнул из окна.

И Гарри мчался назад по широким, как туннели, зрачкам… лицо Грегоровича было охвачено ужасом.

- Кто был этот вор, Грегорович? – сказал высокий холодный голос.

- Я не знаю, никогда не знал… молодой человек… нет… пожалуйста… ПОЖАЛУЙСТА!

Крик продолжался и продолжался, а затем вспыхнул зелёный свет…

- Гарри!

Он открыл глаза, задыхаясь, с пульсирующей во лбу болью. Сознание он потерял, прислоняясь спиной к стенке палатки, и теперь лежал на земле, соскользнув вниз по брезенту. Он смотрел снизу вверх на Гермиону, чьи пышные волосы заслоняли тот маленький кусочек неба, который было видно сквозь тёмные ветви высоко вверху.

- Сон, - сказал он, быстро садясь и пытаясь встретить сердитый взгляд Гермионы с как можно более невинным видом. – Должно быть заснул, извини.

- Я знаю, это был твой шрам! У тебя всё по лицу видно! Ты заглядывал в сознание Вол…

- Не произноси имя! – донёсся сердитый голос Рона из глубины палатки.

- Хорошо, - бросила в ответ Гермиона, - значит, в сознание Сам-Знаешь-Кого!

- Я не нарочно! – сказал Гарри. – Это был сон! Ты умеешь управлять своими снами, Гермиона?

- Если бы ты научился применять Окклюменцию…

Но Гарри не привлекала перспектива выслушивать упрёки, он хотел обсудить то, что только что видел.

- Он нашёл Грегоровича, Гермиона, и я думаю, что он его убил, но прежде чем убить, он прочитал его мысли и я видел…

- Я думаю, мне лучше тебя сменить, раз ты так устал, что засыпаешь, - холодно сказала Гермиона.

- Я могу досидеть до конца смены!

- Нет, ты явно измождён. Пойди приляг.

Она уселась у входа в палатку с упрямым видом. Гарри рассердился, но, не желая затевать ссору, нырнул внутрь.

Всё ещё бледное лицо Рона выглядывало с нижнего яруса кровати. Гарри забрался на верхний и лёг, уставившись в тёмный брезентовый потолок. Несколько мгновений спустя Рон заговорил тихим голосом, чтобы Гермиона, съёжившаяся у входа, не слышала.

- Что делает Сам-Знаешь-Кто?

Гарри прищурился, пытаясь вспомнить все детали, а затем прошептал в темноту.

- Он нашёл Грегоровича. Он связал его, пытал.

- Как бы Грегорович сделал ему палочку, если он был связан?

- Я не знаю… странно, да?

Гарри закрыл глаза, обдумывая то, что он видел и слышал. Чем больше он вспоминал, тем бессмысленнее всё это казалось… Волдеморт ничего не сказал о палочке Гарри, ничего о сердцевинах-близнецах, ничего о том, чтобы Грегорович сделал ему новую, более мощную палочку, которая победила бы палочку Гарри…

- Он чего-то хотел от Грегоровича, - сказал Гарри, всё ещё плотно сжимая веки. - Он потребовал отдать это ему, но Грегорович сказал, что у него это украли… а потом… потом…

Он вспомнил как, будучи Волдемортом, прорвался через глаза Грегоровича в его воспоминания…

- Он прочитал мысли Грегоровича, и я видел, как молодой парень сидел на подоконнике, и он выпустил в Грегоровича заклятие и спрыгнул вниз. Он украл это, украл то, что ищет Сам-Знаешь-Кто. И я… я думаю, что уже видел его где-то…

Гарри хотелось ещё раз взглянуть в лицо смеющемуся юноше. Кража, по словам Грегоровича, случилась много лет назад. Так почему юный вор казался ему таким знакомым?

Внутрь палатки шум окружающего леса почти не проникал; Гарри слышал только дыхание Рона. Через некоторое время тот прошептал:

- Ты не видел, что было в руках у вора?

- Нет… должно быть, что-то маленькое.

- Гарри?

Рон перевернулся, и деревянные планки его кровать заскрипели.

- Гарри, как ты думаешь, может Сам-Знаешь-Кто ищет что-то ещё, чтобы превратить это в Хоркрукс?

- Не знаю, - медленно сказал Гарри. – Возможно. Но разве это не опасно для него - делать ещё один? Гермиона ведь говорила, что он уже и так довёл свою душу до предела?

- Да, но, может быть, он этого не знает.

- Да… может быть, - сказал Гарри.

Он был уверен, что Волдеморт пытался разрешить проблему сердцевин-близнецов, что он искал решения у старого изготовителя палочек… и при этом убил его, судя по всему не задав ни единого вопроса о волшебных палочках.

Что пытался найти Волдеморт? Почему сейчас, когда Министерство и волшебный мир лежали у его ног, он был где-то далеко, пытаясь отыскать вещь, которой однажды владел Грегорович и которую украл у него неизвестный вор? Гарри всё ещё видел лицо светловолосого юноши, весёлое и бесшабашное. Он напоминал Фреда и Джорджа в те моменты, когда им удавалась какая-то шалость. Он словно птица спорхнул с подоконника, и Гарри видел его раньше, но не мог вспомнить, где…

Теперь, когда Грегорович был мёртв, в опасности был этот весёлый вор, и Гарри всё ещё думал о нём, когда с нижней койки донёсся раскатистый храп Рона, а сам Гарри снова стал медленно погружаться в сон.

Глава пятнадцатая. Месть гоблина

Ранним утром, пока Рон и Гермиона ещё спали, Гарри вышел из палатки, чтобы найти в окружающем лесу самое старое, узловатое и живучее на вид дерево. Там, в его тени он закопал глаз Хмури и отметил место, вырезав с помощью палочки маленький крестик на коре. Это было не бог весть что, но Гарри знал, что Дикий Глаз предпочёл бы это, чем торчать в двери Долорес Амбридж. Затем Гарри вернулся в палатку и стал ждать, пока проснутся остальные, чтобы обсудить с ними, что делать дальше.

Гарри и Гермиона считали, что не стоит задерживаться где бы то ни было слишком долго, Рон с ними согласился, с единственным условием, чтобы в этот раз они перебрались куда-то поближе к сэндвичу с беконом. Поэтому Гермиона сняла защитные заклинания, которые она наложила вокруг поляны, а Гарри и Рон уничтожили все следы и вмятины на земле, которые могли показать, что они останавливались здесь. После этого они аппарировали на окраину маленького рыночного городка.

Как только они поставили палатку в небольшой рощице и окружили её заново наколдованными защитными чарами, Гарри накинул свой Плащ-невидимку и отправился на поиски хлеба насущного. Однако его планам не было суждено сбыться.

Едва он вошёл в город, как неестественный холод, опустившийся на землю густой туман и неожиданно потемневшее небо заставили его застыть на месте.

- Но ты же можешь вызывать потрясающего Патронуса! – запротестовал Рон, когда Гарри вернулся обратно с пустыми руками, задыхаясь и повторяя одними губами единственное слово «дементоры».

- Я не смог… создать, - ответил Гарри, судорожно хватая ртом воздух и держась рукой за колющий бок. – Никак… не приходил.

Ему стало стыдно, когда он увидел их испуганные и разочарованные лица. Это было как в ночном кошмаре – видеть выплывающих из тумана вдалеке дементоров и осознавать, что он не способен защитить себя, когда парализующий холод заполняет легкие, а в ушах звучат далёкие крики. От Гарри потребовалась вся его сила воли, чтобы сдвинуться с места и убежать, оставив позади безглазых дементоров, скользящих среди магглов, которые, хоть их и не видели, но несомненно чувствовали отчаяние, которое те сеяли повсюду.

- Значит мы всё ещё без еды.

- Заткнись, Рон, - оборвала его Гермиона. – Гарри, что случилось? Как ты думаешь, почему ты не смог вызвать Патронуса? Вчера у тебя это отлично получалось!

- Я не знаю.

Он опустился в одно из старых кресел Перкинса, чувствуя себя с каждой минутой всё более униженным. Он боялся, что с ним что-то не так. Казалось, что вчерашний день был давным-давно, а сегодня Гарри как будто снова был тем тринадцатилетним мальчишкой, что единственный из всех упал в обморок при встрече с дементором в Хогвартс-Экспрессе.

Рон пнул ножку стула.

- Что? – сердито огрызнулся он, глядя на Гермиону. – Я с голоду помираю! Я с тех пор, как чуть до смерти кровью не истёк, ничего не ел кроме пары поганок!

- Ну тогда иди и сам пробивайся через дементоров, - сказал уязвленный Гарри.

- Я бы пошёл, но у меня рука на перевязи, если ты вдруг не заметил!

- Да, очень удобно.

- И что ты этим хочешь…?

- Ну конечно же! – воскликнула Гермиона, хлопнув себя ладонью по лбу, отчего они оба испуганно замолчали. – Гарри, дай мне медальон! Ну же! – сказала она нетерпеливо и щёлкнула пальцами перед его носом, когда он не отреагировал. – Хоркрукс, Гарри! Он всё ещё на тебе!

Она протянула руку, и Гарри снял с шеи золотую цепь. Как только медальон перестал касаться его кожи, он ощутил какую-то странную лёгкость и свободу. До этого он даже не осознавал, что весь покрыт холодным потом и что-то тяжёлое давит ему на желудок.

- Так лучше? – спросила Гермиона.

- Да, гораздо лучше!

- Гарри, - она склонилась над ним, и сказала голосом, каким обычно разговаривают с тяжелобольными, - ты не думаешь, что он завладел тобой?

- Что? Нет! – возразил Гарри. – Я помню всё, что мы делали, пока медальон был на мне. Я бы не помнил, что делал, если бы мною завладели, правда ведь? Джинни рассказывала мне, что временами вообще ничего не могла вспомнить.

- Хмм, - Гермиона смотрела на тяжёлый медальон в своей руке. – Может, нам не стоит его надевать. Мы можем просто хранить его в палатке.

- Нельзя, чтобы Хоркрукс просто где-то валялся, - твёрдо заявил Гарри. – Если мы его потеряем, или его украдут…

- Ой, ну хорошо, хорошо, - сказала Гермиона. Она повесила медальон себе на шею и спрятала под рубашкой. – Но мы будем носить его по очереди, чтобы он подолгу ни на ком не оставался.

- Прекрасно, - раздражённо сказал Рон, - ну теперь, раз с этим разобрались, можем мы раздобыть какой-нибудь еды?

- Хорошо, но только мы отправимся за ней в какое-нибудь другое место, - ответила Гермиона, бросив быстрый взгляд на Гарри. – Нет смысла оставаться здесь, раз вокруг шныряют дементоры.

В конечном итоге они устроились на ночёвку на дальнем краю поля, принадлежавшего одиноко стоявшей ферме, на которой они сумели раздобыть яиц и хлеба.

- Это же не считается, что мы украли, правда? – озабоченно спросила Гермиона, когда они за обе щёки уплетали гренки с яйцами. – Я ведь оставила деньги под курятником.

Рон закатил глаза и ответил с набитым ртом:

- Гевмиона, не бешфокойша ты так. Вашфлабша…

И действительно, гораздо проще было расслабиться, когда они так сытно поели. Ссора из-за дементоров этим вечером была со смехом забыта, и Гарри, приступая к первому из трёх ночных дежурств, чувствовал себя радостным и даже преисполненным надежд.

Так они впервые столкнулись с тем фактом, что полный желудок означает хорошее расположение духа, а пустой – ссоры и уныние. Для Гарри это не стало неожиданностью, поскольку у Дёрсли он иногда едва ли не голодал. Гермиона достаточно спокойно переносила те вечера, когда им не удавалось раздобыть ничего кроме ягод или залежалого печенья, - правда, тогда она становилась более раздражительной, чем обычно, и угрюмо молчала. А вот Рон, привыкший к вкусной домашней пище и трёхразовому питанию благодаря своей матери и домашним эльфам Хогвартса, от голода становился неразумным и вспыльчивым. А когда отсутствие еды совпадало с очередью Рона носить Хоркрукс, он становился совершенно невыносимым.

- Ну, куда теперь? – постоянно задавал он один и тот же вопрос. Сам он, похоже, никаких идей не имел, но при этом ожидал, что Гарри и Гермиона придумают какой-нибудь план, пока он будет сидеть и сокрушаться по поводу ничтожных запасов провизии. Поэтому Гарри и Гермиона проводили долгие часы, безуспешно пытаясь решить, где они смогут найти другие Хоркруксы, и как уничтожить уже имеющийся у них, но эти их разговоры всё больше и больше ходили по кругу из-за отсутствия какой-либо новой информации.

Поскольку Дамблдор полагал, как он сказал Гарри, что Волдеморт спрятал Хоркруксы в местах, важных для него, они снова и снова перечисляли, словно читая какую-то унылую молитву, места, где он когда-либо жил или бывал. Сиротский приют, где он родился и вырос; Хогвартс, где он учился; «Боргин и Бёркс», где он работал после школы; и затем Албания, где он провёл годы своего изгнания, - эти места служили основой для всех их гипотез.

- Да, давайте отправимся в Албанию. Подумаешь, понадобится всего несколько часиков, чтобы обыскать всю страну, - саркастически сказал Рон.

- Там ничего быть не может. Он сделал пять Хоркруксов ещё до изгнания, и Дамблдор был уверен, что змея – шестой, - ответила Гермиона. – Мы знаем, что змея не в Албании, потому что она обычно рядом с Вол…

- Я, кажется, просил больше не называть его имя!

- Хорошо! Змея обычно рядом с Сам-Знаешь-Кем. Теперь доволен?

- Не особенно.

- Я не верю, что он спрятал что-то у «Боргина и Бёркса», - сказал Гарри. Он говорил это раньше много раз, но сейчас сказал снова, просто чтобы нарушить повисшую в палатке неприятную тишину. – Боргин и Бёрк были экспертами в области Тёмных объектов, они сразу распознали бы Хоркрукс.

Рон демонстративно зевнул. Подавив сильное желание запустить в него чем-нибудь, Гарри настойчиво продолжал:

- Я всё ещё считаю, что он мог спрятать что-нибудь в Хогвартсе. Гермиона вздохнула. - Но тогда Дамблдор нашёл бы это, Гарри!

Гарри вновь повторил довод, который всегда приводил в пользу своей теории:

- Дамблдор при мне говорил, что не знает всех секретов Хогвартса. Говорю тебе, если и было место, которое Вол…

- Эй!

- САМ-ЗНАЕШЬ-КТО, ладно! – заорал Гарри, выйдя из себя. – Если и было место, которое действительно было важно для Сами-Знаете-Кого, то это Хогвартс!

- Ой, да ладно тебе, - усмехнулся Рон. – Его школа?

- Да, его школа. Это был его первый настоящий дом, место, где он понял, что особенный. Она значила для него всё, и даже после того, как он ушёл…

- Мы ведь говорим о Сам-Знаешь-Ком? Так ведь? Или о тебе? – поинтересовался Рон. Он тянул за цепочку с Хоркруксом, висевшую у него на шее. Гарри вдруг захотелось схватиться за цепочку и придушить его.

- Ты сказал, что Сам-Знаешь-Кто просил Дамблдора дать ему работу в школе после того, как он её закончил, - сказала Гермиона.

- Точно, - кивнул Гарри.

- И Дамблдор подумал, он хотел вернуться только чтобы найти что-нибудь, скорее всего вещь, принадлежавшую ещё одному из основателей школы, и превратить её в следующий Хоркрукс?

- Ну да… – сказал Гарри.

- Но работы он так и не получил, верно? – продолжала Гермиона. – Значит, у него просто не было шанса найти вещь, принадлежавшую кому-то из основателей, и спрятать её в школе!

- Ну, ладно, - сдался Гарри. – Забудем о Хогвартсе.

Не имея больше никаких зацепок, они отправились в Лондон и, спрятавшись под Плащом-невидимкой, принялись искать сиротский приют, где вырос Волдеморт. Прокравшись в библиотеку, Гермиона выяснила из архивных записей, что здание приюта было снесено много лет назад. Они навестили место, где раньше был приют, и обнаружили на его месте башню с офисами.

- Может попробовать покопаться в фундаменте? – без особого энтузиазма предложила Гермиона.

- Он не спрятал бы тут Хоркрукс, - сказал Гарри. Он знал это с самого начала. Приют был местом, которое Волдеморт всегда хотел покинуть; он никогда не спрятал бы там частичку своей души. Дамблдор показал Гарри, что Волдеморт выбирал для своих тайников места, отмеченные величием или таинственностью, а этот мрачный серый уголок Лондона был полной противоположностью Хогвартсу, или Министерству, или такому зданию как Гринготтc, Волшебный банк, с его золотыми дверями и мраморными полами.

Даже не имея никаких новых идей, они продолжали скитаться по сельской местности, каждый вечер разбивая лагерь на новом месте для пущей безопасности. Каждое утро они тщательно стирали все следы своего пребывания, а затем опять отправлялись в путь, чтобы отыскать другое безлюдное и уединённое место. Путешествуя с помощью аппарации, они находили убежище то в лесу, то в тенистой расщелине между утёсами, то на лиловой вересковой пустоши, то на поросшем кустарником склоне горы, а однажды - в укромной каменистой бухточке. Примерно каждые двенадцать часов они передавали Хоркрукс друг другу, будто играя в какую-то извращённую, замедленную игру «передай другому», где каждый боялся момента окончания музыки, потому что наградой победителю были двенадцать часов страха и тревоги.

Шрам всё так же беспокоил Гарри. Он заметил, что это случалось особенно часто, когда он надевал на шею Хоркрукс. Иногда ему не удавалось скрыть боль.

- Что? Что ты видел? – требовательно спрашивал Рон, когда замечал, что Гарри морщится от боли.

- Лицо, - бормотал Гарри каждый раз, - Всё то же лицо. Вора, который украл у Грегоровича.

И Рон отворачивался, даже не пытаясь скрыть разочарование. Гарри знал, что Рон надеется услышать хоть какие-то новости о семье или об остальных членах Ордена Феникса, но, в конце концов, он, Гарри, - не телевизионная антенна, он видит только то, о чём в данный момент думает Волдеморт, он не может «настраиваться» на что захочет. Судя по всему, Волдеморт постоянно думал о неизвестном парне с весёлым лицом, чьё имя и местонахождение, Гарри был уверен, он знал не лучше, чем сам Гарри. По мере того, как шрам продолжал гореть, а жизнерадостный белокурый парень всё время дразняще всплывал в памяти, Гарри научился скрывать любые признаки боли или неприятных ощущений, потому что упоминание о воре только раздражало Рона и Гермиону. И он не очень-то мог винить их за это, ведь все они так отчаянно нуждались в хоть какой-то зацепке относительно Хоркруксов.

Дни растягивались в недели, и Гарри стал подозревать, что Рон и Гермиона ведут за его спиной беседы, причём о нём.

Несколько раз они резко замолкали, как только Гарри заходил в палатку, а пару раз он случайно натыкался на них невдалеке от палатки, где они стояли голова к голове, о чём-то быстро переговариваясь. Оба раза, заметив приближающегося Гарри, они замолкали и поспешно делали вид, что собирают дрова или запасаются водой.

Гарри невольно стал задумываться о том, что они согласились отправиться с ним в это путешествие, которое теперь казалось таким бессмысленным и бесцельным, только потому, что считали, что у него есть какой-то секретный план, который они узнают со временем. Рон даже не пытался скрыть своё плохое настроение, и Гарри начинал бояться, что Гермиона тоже разочаровалась в его слабых лидерских способностях. Он отчаянно пытался придумать, где могут находиться другие Хоркруксы, но единственным подходящим местом ему по-прежнему представлялся только Хогвартс. Однако, поскольку никто больше с ним не соглашался, Гарри перестал настаивать на этой версии.

Осень катилась по сельским пейзажам, через которые они передвигались. Теперь они устанавливали палатку на ковре из опавших листьев. Естественные туманы прибавились к тем, что вызывали дементоры; ветер и дождь тоже жизни не облегчали. То, что Гермиона теперь лучше разбиралась в съедобных грибах, было недостаточной компенсацией за их продолжающуюся изоляцию от мира, недостаток общения с людьми и совершенное неведение всего, что касалось хода борьбы с Волдемортом.

- Моя мать, - сказал Рон однажды вечером, когда они сидели в палатке на берегу реки в Уэльсе, - может сделать вкусную еду прямо из воздуха.

Он уныло тыкал вилкой в куски серой обуглившейся рыбы, лежавшей на тарелке. Гарри машинально взглянул на шею Рона и увидел, как и ожидал, поблескивающую там золотую цепь, на которой висел Хоркрукс. Он поборол желание обругать Рона, потому что знал, что плохое настроение того немного улучшится, когда настанет время снять медальон.

- Твоя мать не может сделать еду из воздуха, - возразила Гермиона. – Никто не может. Еда является первым из пяти Принципиальных исключений из Закона Гампа об Элементарной трансфигура…

- Говори по-английски, а? – перебил её Рон, выковыривая из зубов рыбью кость.

- Невозможно создать еду из ничего! Ты можешь Призвать её, если знаешь где она, можешь её трансформировать, можешь увеличить её количество, если у тебя уже сколько-то есть…

- Ну, не утруждай себя увеличением количества этой рыбы, она отвратительная, - сказал Рон.

- Гарри поймал рыбу, и я приготовила её, как могла! Я вообще замечаю, что мне всегда достается вся готовка. Полагаю, это потому, что я девушка.

- Нет, это потому, что ты вроде бы лучше всех разбираешься в магии, - возразил Рон. Гермиона вскочила, и куски жареной щуки соскользнули с её оловянной тарелки на пол. - Завтра готовить будешь ты, Рон! Ты найдёшь продукты и попробуешь превратить их во что-нибудь съедобное, а я буду сидеть тут, корчить рожи и стонать, и тогда ты увидишь, как…

- Замолчи! – Гарри вскочил на ноги и поднял руки. – Замолчи сейчас же!

Гермиона возмутилась:

- Как ты можешь встать на его сторону, он почти никогда не гото…

- Гермиона, тише, я слышу кого-то!

Он напряжённо вслушивался, всё ещё подняв руки, призывая к тишине. Потом сквозь шум протекающей рядом с палаткой тёмной реки до него вновь донеслись голоса. Он оглянулся на Хитроскоп - тот не двигался.

- Ты же защитила нас заклятием Муффлиато? – прошептал Гарри Гермионе.

- Я сделала всё, - прошептала она в ответ, - Муффлиато, отталкивающие магглов и Маскировочные чары, всё. Кто бы они ни были, они не смогут услышать или увидеть нас.

Шаркающие тяжёлые шаги, а также звук катящихся камней и треск сучьев указывали на то, что несколько человек спускались по крутому, поросшему лесом склону, ведущему к узкому берегу реки, где располагалась палатка . Они выхватили свои палочки в ожидании. Магическая защита, окружавшая их лагерь, должна быть достаточной для того, чтобы Магглы или обычные волшебники и волшебницы не заметили их в этой почти кромешной темноте. Если же это были Пожиратели Смерти, то впервые за всё время путешествия Гарри, Рону и Гермионе предоставлялась возможность узнать, насколько эта защита эффективна против Тёмной Магии.

Когда группа людей спустилась к реке, голоса стали громче, но всё ещё звучали неразборчиво. Гарри предположил, что они находились менее чем в двадцати футах от палатки, однако шум реки не позволял сказать наверняка. Гермиона схватила свою расшитую бисером сумочку и принялась в ней рыться. Через секунду она извлекла оттуда три Удлинителя Ушей и бросила по одному Гарри и Рону, которые поспешно вставили одни концы телесного цвета шнуров себе в уши, а другие – высунули из палатки.

Через несколько секунд Гарри услышал усталый мужской голос.

- Здесь должны водиться лососи, или вы считаете, что ещё не сезон? Акцио лосось!

Послышалось несколько отчётливых всплесков воды, и затем шлепки рыбы о ладонь человека. Кто-то одобрительно буркнул. Гарри поглубже засунул конец Удлинителя Ушей себе в ухо. Сквозь журчание реки он мог различить ещё несколько голосов, но они говорили не на английском и даже не на любом другом известном ему человеческом языке. Этот язык был груб и немелодичен, он казался набором трескучих и гортанных звуков. На нём говорили, похоже, двое. Голос у одного из них был чуть пониже и помедленнее, чем у другого.

На другой стороне брезента заплясал огонь; между палаткой и костром задвигались большие тени. До них донёсся восхитительный, дразнящий запах печёного лосося. Затем вилки и ножи застучали по тарелкам, и мужчина заговорил снова:

- Возьмите вот, Грипхук, Горнук.

- Гоблины! - произнесла одними губами Гермиона, и Гарри кивнул в ответ.

- Спасибо, - в один голос ответили гоблины по-английски.

- Значит, вы трое в бегах. И как долго? – спросил какой-то новый, мягкий и приятный голос. Он показался Гарри смутно знакомым - воображение нарисовало ему толстяка с жизнерадостным лицом.

- Шесть недель… Или семь… Не помню, - ответил владелец усталого голоса. – В первые пару дней я встретил Грипхука, а вскоре после этого мы объединились с Горнуком. В компании всё же легче. – На некоторое время все замолчали, слышалось только, как они скребут ножами по тарелкам и то поднимают, то снова ставят на землю оловянные кружки. – А ты почему ушёл, Тед? – снова заговорил мужчина.

- Я знал, что они придут за мной, - ответил Тед своим мягким голосом, и Гарри вдруг вспомнил, кто это такой - отец Тонкс. – Услышал, что на прошлой неделе в нашей местности объявились Пожиратели Смерти, и решил, что пора уносить ноги. Понимаете, я отказался зарегистрироваться как магглорождённый из принципа, так что я знал, что это лишь вопрос времени, знал, что придётся уйти рано или поздно. С моей женой всё будет в порядке, она чистокровная. А потом я встретил здесь Дина…

сколько? Несколько дней назад, да, сынок?

- Да, - ответил другой голос, и Гарри, Рон и Гермиона уставились друг на друга, безмолвые, но полные радостного возбуждения. Они узнали голос Дина Томаса, их однокурсника-Гриффиндорца.

- Магглорождённый, да? – спросил первый мужчина.

- Не уверен, - ответил Дин. – Мой отец оставил маму, когда я был совсем ребёнком. Хотя у меня нет доказательств, что он был волшебником.

Затем снова наступила пауза, заполненная чавканьем, после которой снова заговорил Тед.

- Должен сказать тебе, Дирк, я удивлён, что встретил тебя. Рад, но удивлён. Ходили слухи, что тебя поймали.

- Так и было, - ответил Дирк, - я был на полпути в Азкабан, когда сумел сбежать. Оглушил Долиша и забрал его метлу.

Это было легче, чем можно подумать. Думаю, что он был не в себе в тот момент. Возможно, на него наложили Заклятие Конфундус. Если так, то я бы хотел пожать руку тому волшебнику или волшебнице, кто это сделал. Возможно, этот человек спас мне жизнь.

Снова наступила тишина, нарушаемая лишь треском костра и гулом реки.

Потом Тед сказал:

- А вы двое как здесь оказались? У меня… э-э.. сложилось впечатление, что гоблины за Сами-Знаете-Кого, в общем и целом.

- У тебя сложилось ложное впечатление, - ответил гоблин, говоривший более высоким голосом. – Мы не принимаем ничью сторону. Это война волшебников.

- Но тогда почему же вы скрываетесь?

- Я посчитал, что так будет благоразумнее - ответил гоблин с низким голосом, - Я отказался выполнить требование, которое счёл наглым, и увидел, что в результате моя личная безопасность оказалась под угрозой.

- И о чём же тебя попросили? – спросил Тед.

- Об исполнении обязанностей, которые ниже достоинства моей расы, - ответил гоблин, и голос его при этом стал грубее и менее похож на человеческий. – Я не домашний эльф.

- Ну а ты, Грипхук?

- По схожей причине, - ответил гоблин с более высоким голосом. – Гринготтс больше не находится целиком под контролем нашей расы. А я не признаю волшебников своими хозяевами.

Он что-то едва слышно добавил на гобблдегуке, и Горнук засмеялся.

- Что за шутка? – спросил Дин.

- Он сказал, - ответил Дирк, - что некоторых вещей волшебники тоже не признают.

Последовала короткая пауза.

- Не понял, - сказал Дин.

- Прежде чем бежать, я им слегка отомстил, - ответил Грипхук по-английски.

- Молодец мужик – вернее, гоблин, - торопливо поправился Тед, - уж не сумел ли ты запереть кого-нибудь из Пожирателей Смерти в одном из старых сверхнадёжных хранилищ?

- Если бы я это сделал, меч не помог бы ему выбраться оттуда, - ответил Грипхук. Горнук снова рассмеялся, и даже Дирк издал сухой смешок.

- Мы с Дином всё же что-то упустили, - сказал Тед.

- Северус Снейп тоже упустил, хоть он об этом и не знает, - сказал Грипхук, и два гоблина зло захохотали. Внутри палатки Гарри едва мог дышать от возбуждения. Он и Гермиона уставились друг на друга, слушая изо всех сил.

- Вы что, разве не слышали об этом, Тед? – спросил Дирк. – Ну, про детей, которые пытались украсть меч Гриффиндора из кабинета Снейпа в Хогвартсе?

Словно электрический разряд прошёл через Гарри, каждый его нерв напрягся. Он был не в силах двинуться с места.

- Ничего такого не слышал. – ответил Тед, - Этого ведь не было в «Пророке»?

- Вряд ли, - фыркнул Дирк, - Мне рассказал Грипхук, он слышал об этом от Билла Уизли, который работает в банке. Его сестрёнка была среди детишек, которые пытались украсть меч.

Гарри взглянул на Гермиону и Рона, которые вцепились в свои Удлинители Ушей так крепко, словно от этого зависела их жизнь.

- Она и ещё пара её друзей проникли в кабинет Снейпа и разбили стеклянный футляр, в котором тот судя по всему хранил меч. Снейп поймал их, когда они тащили меч вниз по лестнице.

- Ох, храни их Господь. – сказал Тед, - Они что же, думали, что смогут использовать меч против Сам-Знаешь-Кого? Или против самого Снейпа?

- Ну, что бы они там ни собирались с ним делать, Снейп решил, что меч не будет в безопасности в его кабинете, - ответил Дирк, - Поэтому пару дней спустя, видимо, получив разрешение от Сам-Знаешь-Кого, он прислал его в Лондон, чтобы поместить в Гринготтс.

Гоблины снова расхохотались. - Я до сих по не пойму, что тут смешного, - сказал Тед.

- Это подделка, - скрипуче проговорил Грипхук.

- Меч Гриффиндора?

- О, да. Это копия - великолепная копия, надо признать, но она сделана волшебником. Настоящий меч был выкован столетия назад гоблинами и обладает свойствами, присущими только оружию гоблинской работы. Где бы сейчас ни находился подлинный меч Гриффиндора, он точно не в хранилище банка Гринготтс.

- Понятно, - сказал Тед. - И я так понимаю, ты не потрудился сообщить об этом Пожирателям Смерти?

- Я не видел причины беспокоить их по этому поводу, - ответил Грипхук самодовольно, и на этот раз Тед и Дин присоединились к смеющимся Горнуку и Дирку.

В палатке Гарри закрыл глаза, моля, чтобы кто-нибудь задал вопрос, который волновал его сейчас больше всего. Через минуту, которая показалась целыми десятью, Дин выполнил его немую просьбу, ведь он (внезапно вспомнил Гарри) тоже когда-то был парнем Джинни.

- А что случилось с Джинни и остальными? С теми, кто пытался украсть меч?

- О, они были наказаны, и очень жестоко, - безразлично сообщил Грипхук.

- Но с ними всё в порядке? – быстро спросил Тед. – Я хочу сказать, хватит уже с Уизли покалеченных детей, как вы считаете?

- Насколько я знаю, они не пострадали серьёзно, - ответил Грипхук.

- Повезло им, - сказал Тед. – Зная послужной список Снейпа, думаю, мы должны радоваться, что они вообще остались живы.

- Так ты тоже веришь в эту историю, а, Тед? – спросил Дирк. – Веришь, что Снейп убил Дамблдора?

- Конечно верю, - ответил Тед. – Ты же не будешь утверждать, что считаешь, будто Поттер к этому как-то причастен?

- В наши дни не знаешь, чему и верить, - пробормотал Дирк.

- Я знаю Гарри Поттера, - сказал Дин. – И я верю, что он и правда тот самый… Избранный… или называйте, как хотите…

- Да, многие хотели бы верить, что так оно и есть, сынок, - ответил Дирк, - включая и меня. Но где же он? Сбежал, судя по всему. Посуди сам, если бы он знал что-то, чего не знаем мы, или имел бы какие особенные способности, он бы не прятался сейчас, а сражался, возглавил бы сопротивление. И знаешь, «Пророк» выдвинул против него довольно обоснованные обвинения…

- «Пророк»? – усмехнулся Тед. – Ну что ж, ты заслуживаешь, чтобы тебе лгали, раз до сих пор читаешь это дерьмо. Если хочешь знать факты, почитай «Придиру».

Внезапно послышалось, как кто-то давится и задыхается, и как его гулко хлопают по спине – судя по всему, Дирк проглотил рыбью кость. Наконец, он пролепетал:

- «Придира»? Та самая идиотская газетёнка Ксено Лавгуда?

- Теперь она не такая уж идиотская, - возразил Тед. - Не мешало бы тебе на неё взглянуть. Ксено печатает всё, о чём «Пророк» умалчивает, и в последнем номере - ни единого упоминания о Морщерогих Кизляках. Я конечно не знаю, как долго ему это будет сходить с рук. Но в передовице каждого номера Ксено призывает всех волшебников, кто против Сами-Знаете-Кого, своей первоочередной задачей считать помощь Гарри Поттеру.

- Трудно помогать мальчику, который исчез с лица земли, - возразил Дирк.

- Слушай, уже то, что его до сих пор не схватили, можно считать большим достижением, - сказал Тед. – Я бы с радостью у него поучился; это ведь то, что мы стараемся сделать – остаться на свободе, как думаете?

- Да, в твоих словах есть смысл, - тяжело согласился Дирк. – Учитывая, что парнишку разыскивает всё Министерство и все его доносители, его бы давно должны были поймать. Хотя, откуда мы знаем, может его уже поймали и убили, просто не сообщают?

- Ох, не говори так, Дирк, - прошептал Тед. Потом они надолго замолчали, слышалось лишь позвякивание ножей и вилок. Когда они вновь заговорили, то стали обсуждать, остаться ли им ночевать на берегу или лучше вернуться в лес. Решив, что деревья будут более надёжным укрытием, они затушили костёр и начали взбираться по склону. Вскоре их голоса стихли вдали. Гарри, Рон и Гермиона смотали Удлинители Ушей. Чем дольше они подслушивали, тем с большим трудом Гарри удерживался, чтобы не заговорить, но теперь он не сумел произнести ничего, кроме: «Джинни… меч…»

- Я знаю! – воскликнула Гермиона. Она схватила свою крохотную бисерную сумочку и на этот раз запустила в неё руку до самой подмышки. – Ну-ка… вот… - цедила она сквозь зубы, таща что-то, явно находящееся в самой глубине. Наружу медленно выполз краешек богато украшенной рамы портрета. Гарри поспешил на помощь. Как только они высвободили из сумки пустой портрет Финеаса Нигеллуса, Гермиона направила на него палочку, готовая в любой момент произнести заклинание.

- Если кто-то подменил настоящий меч поддельным, когда тот был в кабинете Дамблдора, - произнесла она, тяжело дыша, пока они прислоняли портрет к стенке палатки, - Финеас Нигеллус увидел бы, как это случилось. Его портрет висит прямо около футляра с мечом.

- Если только он в тот момент не спал, - предположил Гарри, но всё же затаил дыхание, когда Гермиона встала на колени напротив пустой картины, направив палочку прямо в её середину, прокашлялась и позвала:

- Эээ… Финеас? Финеас Нигеллус? Ничего не произошло. - Финеас Нигеллус? - снова сказала Гермиона. – Профессор Блэк? Пожалуйста, не могли бы вы поговорить с нами? Пожалуйста?

- «Пожалуйста» всегда помогает, - послышался холодный язвительный голос, и Финеас Нигеллус проскользнул в собственный портрет. Гермиона тут же выкрикнула:

- Обскуро!

Тут же чёрная повязка накрыла умные тёмные глаза Финеаса, из-за чего тот стукнулся о раму и вскрикнул от боли.

- Что?… Да как вы смеете!… Что вы…

- Мне очень жаль, профессор Блэк, - сказала Гермиона, - но это необходимая предосторожность.

- Уберите эту гадость с полотна! Я сказал, уберите! Вы портите великое произведение изобразительного искусства! Где я? Что происходит?

- Неважно, где мы, - вмешался Гарри, и Финеас Нигеллус застыл, прекратив все попытки снять с глаз чёрную повязку.

- Уж не слышу ли я голос неуловимого мистера Поттера?

- Возможно, - ответил Гарри, зная, что это удержит интерес Финеаса Нигеллуса. – У нас есть к вам пара вопросов, касающихся меча Гриффиндора.

- А, - сказал Финеас Нигеллус, вращая головой так и эдак, пытаясь хотя бы краем глаза взглянуть на Гарри, - да.

Глупая девчонка вела себя крайне неразумно…

- Не смейте так говорить о моей сестре! – грубо оборвал его Рон. Финеас Нигеллус надменно приподнял брови:

- А это ещё кто? – спросил он, крутя головой из стороны в сторону. – Мне не нравится ваш тон! Девчонка и её друзья действовали чрезвычайно безрассудно. Воровать у директора…

- Они не воровали, - перебил его Гарри. – Этот меч не принадлежит Снейпу.

- Он принадлежит школе профессора Снейпа, - возразил Финеас Нигеллус. – А какие, собственно, права имела на меч девчонка Уизли? Она заслужила своё наказание точно так же, как этот идиот Лонгботтом и ненормальная Лавгуд!

- Невилл не идиот, а Луна – не ненормальная! – вмешалась Гермиона.

- Где я? – повторил Финеас Нигеллус и опять принялся бороться с повязкой. – Куда вы меня притащили? Почему вы забрали меня из дома моих предков?

- Это неважно! Как Снейп наказал Джинни, Невилла и Луну? – нетерпеливо спросил Гарри.

- Профессор Снейп отправил их в Запретный Лес помогать этому неотёсанному мужлану Хагриду.

- Хагрид – не неотёсанный мужлан! – пронзительным голосом воскликнула Гермиона.

- И может быть Снейп считал, что это наказание, – сказал Гарри. – но Джинни, Невилл и Луна наверняка неплохо провели время с Хагридом. Запретный Лес… подумаешь! Они сталкивались с гораздо более страшными вещами, чем Запретный Лес!

Он почувствовал облегчение, ибо в своём воображении уже успел нарисовать ужасы - заклятье Круциатус, как минимум.

- Вообще-то, профессор Блэк, мы хотели узнать, не брал ли меч э-э-э… кто-нибудь другой? Ну, может быть, его забирали из кабинета для чистки или чего-нибудь в этом роде?..

Финеас Нигеллус снова оставил свои попытки избавиться от повязки и хихикнул.

- Уж эти мне магглорождённые, - ответил он. – Оружие гоблинской работы не нуждается в чистке, простушка. К гоблинскому серебру простая грязь не пристаёт, оно впитывает лишь то, что делает его крепче.

- Не называйте Гермиону простушкой! - сказал Гарри.

- Я начинаю уставать от возражений, - заявил Финеас Нигеллус, - может, мне пора вернуться обратно в кабинет директора? Всё ещё с повязкой на глазах он принялся нащупывать край рамы, пытаясь выбраться из картины, чтобы вернуться в ту, что висела в Хогвартсе. Внезапно Гарри осенило. - Дамблдор! Не могли бы вы привести сюда Дамблдора?

- Что, простите? – удивился Финеас Нигеллус.

- Портрет профессора Дамблдора - Вы не могли бы привести его сюда, в ваш портрет?

Финеас Нигеллус повернулся на голос Гарри.

- По всей видимости не только магглорождённые могут быть невежественными, Поттер. Обитатели портретов Хогвартса могут общаться между собой, но они не могут путешествовать за пределы замка, за исключением случаев, когда они навещают свой собственный портрет в другом месте. Дамблдор не может прийти сюда вместе со мной, а после того как вы со мной обошлись, уверяю вас, я и сам никогда сюда не вернусь!

Слегка удручённый Гарри наблюдал, как Финеас возобновил свои попытки покинуть картину.

- Профессор Блэк, - сказала Гермиона, - не могли бы вы просто сказать нам, пожалуйста, когда в последний раз меч вынимали из футляра? Ну, то есть до того, как его взяла Джинни… Финеас нетерпеливо фыркнул.

- Полагаю, что в последний раз меч Гриффиндора покидал свой футляр, когда профессор Дамблдор использовал его, чтобы вскрыть некий перстень.

Гермиона резко повернулась и взглянула на Гарри. Ни один из них не посмел сказать что-нибудь ещё в присутствии Финеаса Нигеллуса, который наконец-то сумел обнаружить выход.

- Что ж… спокойной вам ночи, - сказал он несколько раздражённо и начал удаляться за раму. В поле зрения оставался лишь краешек его шляпы, когда Гарри вдруг закричал:

- Погодите! Вы рассказали профессору Снейпу о том, что видели? Финеас Нигеллус просунул голову с повязкой на глазах обратно в картину. – У профессора Снейпа есть дела поважнее, чем многочисленные чудачества Альбуса Дамблдора. Прощайте, Поттер! И с этими словами он окончательно исчез из вида, оставив на картине лишь мрачный фон.

- Гарри! – закричала Гермиона.

- Знаю! – прокричал в ответ Гарри. Не в силах больше сдерживать себя, он рассёк кулаком воздух. Это было гораздо больше, чем он мог даже надеяться. Он мерил шагами палатку, чувствуя, что мог бы пробежать целую милю; он даже больше не чувствовал голода. Гермиона запихивала портрет Финеса Нигеллуса обратно в бисерную сумочку. Защёлкнув застёжку, она отбросила сумку в сторону и подняла сияющее лицо к Гарри.

- Меч может уничтожать Хоркруксы! Клинок гоблинской работы впитывает лишь то, что делает его крепче… Гарри, меч пропитан ядом василиска!

- И Дамблдор не отдал мне его, потому что он был ему ещё нужен, чтобы уничтожить медальон…

- … и он, видимо, понял, что тебе не позволят его забрать, если он завещает его тебе…

- … поэтому он сделал копию…

- … и положил подделку в стеклянный футляр…

- … а настоящий меч оставил… где?…

Они смотрели друг на друга. Гарри чувствовал, что ответ незримо висит в воздухе над их головами, совсем рядом.

Почему Дамблдор не сказал ему? Или может быть, он сказал, но Гарри тогда не понял?

- Думай! – прошептала Гермиона. – Думай! Где бы он мог его оставить?

- Не в Хогвартсе, - сказал Гарри, снова принимаясь расхаживать по палатке.

- Может, где-нибудь в Хогсмиде? – предложила Гермиона.

- В Визжащей Хижине? Туда никто никогда не ходит.

- Но Снейп знает, как туда пройти. Не слишком ли это рискованно?

- Дамблдор доверял Снейпу, - напомнил Гарри.

- Но не настолько, чтобы рассказать ему, что он подменил меч, - возразила Гермиона.

- Да, ты права! - сказал Гарри и обрадовался ещё больше при мысли, что у Дамблдора были кое-какие, пусть даже очень слабые, сомнения по поводу надёжности Снейпа. – Значит что же, он должен был спрятать меч где-нибудь подальше от Хогсмида? Как ты думаешь, Рон?.. Рон?… Гарри оглянулся. В первое мгновение он растерялся, решив, что Рон ушёл из палатки, но потом сообразил, что тот лежит на затенённой нижней койке двухъярусной кровати с каменным выражением лица.

- О, неужели вспомнили и обо мне? – проговорил он.

- Что?

Рон фыркнул и уставился на дно верхней койки.

- Вы двое, продолжайте. Не хочу портить ваше веселье.

Сбитый с толку, Гарри посмотрел на Гермиону, прося у неё помощи, но та только покачала головой, тоже явно озадаченная.

- А в чём проблема? – спросил Гарри.

- Проблема? Нет никакой проблемы, - ответил Рон, всё ещё отказываясь смотреть на Гарри. – Ну, по крайней мере, для тебя.

По брезенту палатки над их головами стукнуло несколько капель. Начинался дождь.

- Ну, у тебя-то проблема явно есть, - сказал Гарри, - давай, выкладывай!

Рон резко сел, свесив длинные ноги с кровати. Он выглядел злобным, даже не походил на самого себя.

- Хорошо, выкладываю. Не ждите от меня, что я буду скакать по палатке только потому, что мы должны найти ещё одну чёртову вещицу. Просто добавь её к списку вещей, о которых ты ничего не знаешь.

- Я ничего не знаю? – повторил Гарри. – Я не знаю?

Кап, кап, кап: дождь стучал по крыше всё сильнее и чаще, он барабанил по покрытому листьями берегу вокруг и по журчащей в темноте реке. Ужас погасил ликование Гарри. Он подозревал, боялся, что Рон так думает – и вот теперь именно это от него слышал.

- Не то чтобы я здесь не развлекался, - сказал Рон, - ну, знаешь, руку покалечил, голодал, задницу каждую ночь отмораживал. Я просто надеялся, знаешь, что, пробегав несколько недель, мы всё же чего-то достигнем.

- Рон, - позвала Гермиона, но так тихо, что тот смог сделать вид, будто не расслышал её голоса из-за дождя, громко барабанившего по брезенту палатки.

- Я думал, ты знал, на что идёшь, - ответил Гарри.

- Да, я тоже так думал.

- Ну и в какой именно части не оправдались твои ожидания? – спросил Гарри. Теперь на помощь ему приходил гнев. – Может, ты думал, что мы будем останавливаться в пятизвёздочных отелях? Каждый день отыскивать по Хоркруксу? Думал, что уже к Рождеству вернёшься к мамочке домой?

- Мы думали, ты знаешь, что делаешь! – закричал Рон, вставая, и его слова впивались в Гарри словно раскалённые ножи. – Мы думали, Дамблдор сказал тебе, что делать, думали, у тебя есть настоящий план!

- Рон! - на этот раз голос Гермионы был отчётливо слышен сквозь грохот ливня по крыше палатки, но Рон снова оставил её окрик без внимания.

- Ну что ж, прости, что подвёл тебя, - заговорил Гарри совершенно спокойным голосом, хотя и чувствовал себя никчемным, неполноценным. – Я был честен с вами с самого начала, рассказал вам всё, что мне рассказал Дамблдор. И, если ты не заметил, один Хоркрукс мы нашли…

- Ага, и о том, как от него избавиться, мы знаем ровно столько же, сколько и о том, где искать остальные Хоркруксы – другими словами, ни черта не знаем!

- Сними с себя медальон, Рон, - попросила Гермиона. Голос её звучал необычно высоко. – Пожалуйста, сними. Ты не говорил бы так, если бы не носил его весь день.

- Да нет, говорил бы, - сказал Гарри, который не желал искать оправданий для Рона. – Вы думаете, я не замечаю, как вы шепчетесь за моей спиной? Думаете, не догадываюсь, что так вы и думаете?

- Гарри, мы не…

- Не ври, - крикнул ей Рон. – Ты говорила то же самое, говорила, что разочарована, что думала, он знает ещё что-то, кроме…

- Я не так это говорила, Гарри, не так! – воскликнула она.

Дождь колотил по палатке, слёзы текли по лицу Гермионы, и радостное возбуждение, царившее здесь всего несколько минут назад, исчезло, словно его и не бывало, как фейерверк, который вспыхнул и умер, оставив после себя лишь темноту, сырость и холод. Меч Гриффиндора был спрятан неизвестно где, а они были всего лишь тремя подростками в палатке, единственным достижением которых было то, что они всё ещё были живы.

- Ну, так почему же ты всё ещё здесь? – спросил Гарри Рона.

- Сам удивляюсь.

- Тогда отправляйся домой.

- Да, может, и отправлюсь! – закричал Рон и сделал несколько шагов в сторону Гарри, но тот не отступил. – Ты что, не слышал, что они говорили о моей сестре? Но тебе ведь на это наплевать, да? «Подумаешь, это всего лишь Запретный Лес».

Гарри Я-и-Не-Такое-Видал Поттеру все равно, что с ней случилось там – а мне не всё равно, ясно? Гигантские пауки и всякая психическая дрянь…

- Я только сказал, что она была с остальными, они были с Хагридом…

- Да, понятно, тебе дела нет! А как насчёт остальной моей семьи? «Хватит уже с Уизли покалеченных детей» - это ты слышал?

- Да, я…

- Тебе ведь не важно, что это значит, да?

- Рон! – закричала Гермиона, протиснувшись между ними. – Я не думаю, что случилось ещё что-то новое, о чём мы не знаем. Подумай, Рон, просто Билл уже весь в шрамах, теперь многие уже видели, что Джордж потерял ухо, а ты должен быть при смерти из-за брызглянки. Я уверена, что именно это он имел в виду…

- О, ты уверена, да? Ну, тогда ладно, тогда я не буду о них беспокоиться! Вам двоим хорошо – вашим родителям ничего не грозит…

- Мои родители мертвы! – заорал Гарри.

- А мои, может, недалеки от этого! – выкрикнул Рон.

- Ну, тогда УХОДИ! – проревел Гарри. – Возвращайся к ним, притворись, что ты выздоровел от своей брызглянки, и мамуля накормит тебя от души и…

Рон сделал неожиданное движение, Гарри тут же среагировал, но прежде чем они оба успели достать палочки из карманов, Гермиона подняла свою.

- Протего! – закричала она, и между ней с Гарри с одной стороны и Роном с другой возник невидимый щит. Силой заклинания всех их оттеснило назад на несколько шагов. Рон и Гарри уставились друг на друга сквозь прозрачный барьер, будто впервые в жизни видели друг друга по-настоящему. Гарри испытывал к Рону жгучую ненависть: что-то сломалось между ними.

- Оставь Хоркрукс, - сказал Гарри. Рон через голову сорвал с шеи цепочку и бросил медальон на ближайшее кресло. Он повернулся к Гермионе:

- Что ты собираешься делать?

- В каком смысле?

- Остаёшься, или как?

- Я… - она выглядела совершенно несчастной. – Да… да, я остаюсь. Рон, мы обещали, что пойдем с Гарри, обещали, что поможем…

- Понятно. Ты выбираешь его.

- Рон… нет… пожалуйста… вернись, вернись!

Ей помешали её собственные Щитовые чары: пока она их снимала, он уже выбежал из палатки и исчез в ночи. Гарри стоял тихо и неподвижно, слушая как она рыдает и выкрикивает имя Рона среди деревьев.

Через несколько минут она вернулась; промокшие волосы прилипли к её лицу.

- Он у-у-у-ушё-ё-ёл! Дизаппарировал!

Она рухнула в кресло, и, сжавшись в комок, заплакала.

Гарри охватило какое-то оцепенение. Он наклонился, поднял Хоркрукс и повесил его себе на шею. Он снял одеяла с кровати Рона и набросил их на Гермиону. Потом он забрался на кровать и уставился на тёмный брезентовый потолок, вслушиваясь в стук дождя…

Глава шестнадцатая. Впадина Годрика

Когда Гарри проснулся на следующее утро, он не сразу вспомнил, что произошло. Потом в нём шевельнулась детская надежда, что всё это был сон, что Рон всё ещё был тут, что он никуда не уходил. Но, повернув голову на подушке, он увидел пустую койку Рона. Казалось, она притягивала его взгляд, как притягивает взгляд мёртвое тело. Гарри спрыгнул со своей койки вниз, стараясь не смотреть на постель Рона. Гермиона, которая уже хлопотала на кухне, не пожелала Гарри доброго утра, но быстро отвернулась от него, когда тот проходил мимо.

- Он ушёл, сказал себе Гарри. Ушёл.

Он продолжал повторять это в уме, пока умывался и одевался, будто постоянное повторение могло приглушить потрясение от случившегося. Он ушёл и не вернётся. И Гарри знал, в этом заключалась простая истина, потому что как только они с Гермионой переберутся на новое место и наложат защитные чары, Рон не сможет их отыскать.

Они с Гермионой завтракали в полном молчании. Глаза Гермионы опухли и покраснели, будто она не спала всю ночь.

Они упаковали свои вещи. Гермиона мешкала. Гарри знал, почему она хочет подольше побыть на берегу: несколько раз он замечал, как она с надеждой вскидывала голову, и был уверен, что она обманывает себя, думая, что сквозь шум проливного дождя услышала звук шагов. Но рыжеволосая фигура так и не появилась среди деревьев. Каждый раз, когда Гарри вторил ей, оглядываясь по сторонам (ибо невольно тоже чуть-чуть надеялся), и не видел ничего, кроме поливаемого дождём леса, очередная крупица ярости взрывалась у него внутри. В голове звучали слова Рона: «Мы думали, ты знаешь, что делаешь!», - и Гарри снова принимался паковать вещи с тяжёлым комком в желудке.

Грязная речка рядом с ними быстро поднималась и грозила вскоре затопить берег. Они задержались здесь почти на целый час по сравнению со временем своего обычного отправления. Наконец, трижды полностью перепаковав бисерную сумочку, Гермиона не могла больше найти причин для отсрочки: они взялись за руки и дизаппарировали, появившись вновь на поросшем вереском и продуваемом ветром склоне холма.

Как только они прибыли, Гермиона отпустила руку Гарри и пошла прочь от него. В конце концов она села на большой камень, уткнувшись лицом в колени и вздрагивая всем телом – Гарри знал, что она плакала. Он смотрел на неё, думая, что должен подойти и успокоить её, но что-то не давало ему сдвинуться с места. Всё внутри у него сжалось и похолодело: он снова видел презрительное выражение на лице Рона. Гарри зашагал через вереск, описывая большой круг, в центре которого находилась горюющая Гермиона, произнося заклинания, которые обычно накладывала она, чтобы обеспечить защиту.

Следующие несколько дней они не обсуждали Рона совсем. Гарри твёрдо решил больше никогда не упоминать его имени, а Гермиона, похоже, понимала, что не стоит навязывать эту тему, хотя иногда по ночам Гарри слышал, как она плачет, думая, что он спит. Тем временем Гарри начал доставать карту Мародёров и изучать её при свете палочки. Он ждал того момента, когда точка с надписью «Рон» появится в коридорах Хогвартса, доказывая, что тот вернулся в уютный замок, защищённый своим статусом чистокровного. Однако Рон не появился на карте и спустя какое-то время Гарри поймал себя на том, что достаёт карту, чтобы просто смотреть на имя Джинни в спальне для девочек. Он спрашивал себя, не может ли его пристальный взгляд проникнуть в её сон, чтобы она смогла как-то понять, что он думает о ней и надеется, что с ней всё в порядке.

Свои дни они посвящали тому, что пытались определить возможное местонахождение меча Гриффиндора, но чем больше они говорили о том, где Дамблдор мог его спрятать, тем все более отчаянными и надуманными становились их теории.

Как бы Гарри не ломал голову, он не мог припомнить, чтобы Дамблдор хоть когда-то упоминал место, где он мог что-то спрятать. Бывали моменты, когда он даже не знал, на кого он больше злится: на Рона или на Дамблдора. «Мы думали, ты знаешь, что делаешь… мы думали, Дамблдор сказал тебе, что делать… думали, у тебя есть настоящий план!».

Он не мог скрывать это от самого себя – Рон был прав. Дамблдор оставил его практически ни с чем. Они нашли один Хоркрукс, но не имели возможности его уничтожить. Другие хоркруксы оставались такими же недосягаемыми, как и раньше.

Гарри все сильнее охватывало чувство безысходности. Теперь он поражался, как у него хватило самонадеянности принять предложение друзей сопровождать его в этом бесцельном и бессмысленном путешествии. Он ничего не знал, у него не было никаких догадок, и он постоянно мучительно высматривал признаки того, что Гермиона тоже скажет ему, что с неё достаточно, что она уходит.

Они проводили много вечеров в почти полном молчании, и Гермиона завела привычку вытаскивать портрет Финеаса Нигеллуса и ставить его на стул, словно он мог заполнить пустоту, образовавшуюся после ухода Рона. Несмотря на своё предыдущее заявление, что никогда к ним больше не придёт, Финеас Нигеллус, казалось, не желал упустить возможность узнать побольше о том, что собирается делать Гарри, и соглашался появляться раз в несколько дней с завязанными глазами. Гарри был даже рад его видеть, потому что, несмотря на его язвительность и насмешки, это было какое-никакое общество. Они смаковали каждую новость о том, что творится в Хогвартсе, хотя Финеас Нигеллус и не был идеальным информатором. Он благоговел перед Снейпом, первым директором-слизеринцем с тех времён, когда он сам руководил школой, поэтому им приходилось быть очень осторожными и избегать критических замечаний и дерзких вопросов относительно Снейпа, иначе Финеас Нигеллус тотчас же покидал картину.

Как бы то ни было, он всё же выдавал кое-какие обрывочные сведения. Похоже, что Снейп столкнулся с постоянным глухим сопротивлением со стороны группы студентов. Джинни было запрещено посещать Хогсмид. Снейп восстановил старый декрет Амбридж, запрещающий собираться вместе троим и более студентам, а также любые неофициальные студенческие общества.

Из всего этого Гарри сделал вывод, что Джинни, и, возможно, Невилл и Луна вместе с ней, старались как могли, продолжать дело Армии Дамблдора. Эти скудные новости зажгли в Гарри желание увидеть Джинни настолько сильное, что у него даже сводило живот. Но они же заставляли его снова думать о Роне, и о Дамблдоре, и о самом Хогвартсе, по которому он скучал чуть ли не так же сильно, как по своей бывшей девушке. Когда Финеас Нигеллус рассказывал о жестоких методах правления Снейпа, Гарри даже на какую-то долю секунды овладело безумие, и он представил себе, как просто-напросто возвращается в школу, чтобы присоединиться к борьбе с режимом Снейпа. В этот момент быть накормленным, спать в мягкой постели, и переложить бремя ответственности на кого-то другого казалось ему самой чудесной перспективой в жизни. Но потом он вспомнил, что является Нежелательным Лицом Номер Один, что за его голову назначена награда в десять тысяч галлеонов, и что появиться в Хогвартсе сейчас было бы для него так же опасно, как появиться в Министерстве Магии. И действительно, Финеас Нигеллус неумышленно акцентировал этот факт, вставляя в разговор наводящие вопросы о местонахождении Гарри и Гермионы.

Каждый раз, когда он это делал, Гермиона запихивала его обратно в бисерную сумку, и после такого бесцеремонного прощания Финеас Нигеллус неизменно отказывался возвращаться в течение последующих нескольких дней.

Погода становилась всё холоднее и холоднее. Они не отваживались задерживаться на одном месте подолгу, так что вместо того, чтобы оставаться на юге Англии, где всего лишь подмораживало по ночам, они продолжали путешествовать по стране, бросая вызов то горам, где дождь со снегом колотил по палатке; то обширным унылым болотам, где палатку затапливало ледяной водой; то маленькому островку в центре озера в Шотландии, где снег за ночь наполовину погрёб под собой их палатку.

Они уже заметили мигающие огнями рождественские ёлки в окнах некоторых домов, когда однажды вечером Гарри решился снова предложить единственное, по его мнению, оставшееся неисследованным направление поиска. Они только что непривычно плотно поели: Гермиона сходила в супермаркет, укрывшись под Плащом-невидимкой (деньги она на выходе добросовестно бросила в открытую кассу), - и Гарри подумалось, что с желудком, набитым спагетти с соусом болоньез и консервированными грушами, она может стать более сговорчивой, чем обычно. Кроме того, он предусмотрительно предложил прервать на несколько часов ношение Хоркрукса, и теперь тот висел в изголовье койки рядом с Гарри.

- Гермиона?

- Хмм? – Она свернулась калачиком в одном из продавленных кресел с «Баснями Барда Бидла». Он не представлял себе, что ещё она может вычитать из этой книги, не такой уж длинной, в конце концов. Но, очевидно, она всё ещё что-то расшифровывала в ней, потому что «Справочник Спеллмана» лежал открытым на подлокотнике кресла.

Гарри кашлянул. Он чувствовал себя точно так же, как и несколько лет назад, когда он просил у профессора МакГонагалл позволения посещать Хогсмид, несмотря на то, что ему не удалось уговорить Дёрсли подписать разрешение.

- Гермиона, я тут подумал, и…

- Гарри, не мог бы ты мне помочь кое с чем?

Она явно его не слушала. Подавшись вперед, она протянула ему «Басни Барда Бидла».

- Посмотри на этот символ, - сказала она, показывая на верх страницы. Над тем, что, как предполагал Гарри, было названием рассказа (не умея читать руны, он не мог быть уверен), было изображено что-то вроде треугольного глаза, зрачок которого пересекала вертикальная линия.

- Я никогда не учил древние руны, Гермиона.

- Я знаю, но это не руна, и этого знака в справочнике тоже нет. Я всё время думала, что это рисунок глаза, но теперь мне так не кажется! Он был нарисован чернилами, смотри, кто-то его здесь пририсовал, он вовсе не часть книги. Подумай, ты когда-нибудь видел его раньше?

- Нет… нет, погоди. – Гарри присмотрелся. – Разве это не тот символ, что был на шее у отца Луны?

- И я тоже так подумала!

- Значит это знак Гриндельвальда.

Гермиона уставилась на него с открытым ртом.

- Что?

- Крум сказал мне…

Он пересказал историю, рассказанную ему Виктором Крумом на свадьбе. Гермиона, казалось, была поражена.

- Знак Гриндельвальда? - Она перевела взгляд с Гарри на странный символ, потом обратно. - Я никогда не слышала, чтобы у Гриндельвальда был знак. Об этом не упоминается ни в одной книге, которую я читала о нём.

- Ну, я же говорю, Крум считает, что этот символ был высечен на стене в Дурмстранге, и именно Гриндельвальд это сделал.

Нахмурившись, она снова откинулась на спинку старого кресла.

- Это очень странно. Если это символ Тёмной Магии, что он делает в книге с детскими сказками?

- Да, странно, – сказал Гарри. – И Скримджер должен бы был узнать его. Он был министром, должен был хорошо разбираться во всяких Тёмных делах.

- Я знаю… может быть, он, как и я, подумал, что это глаз. У всех остальных рассказов есть маленькие иллюстрации над заголовками.

Она замолчала, но всё ещё продолжала разглядывать странный знак. Гарри попытался снова.

- Гермиона?

- Хмм?

- Я тут подумал… Я… я хочу отправиться в Годрикову Лощину.

Она подняла на него глаза, но взгляд её был рассеянным, и Гарри был уверен, она всё ещё размышляет над таинственным знаком в книге.

- Да, - сказала она. - Да, я тоже об этом думала. Я считаю, нам действительно придётся.

- Ты меня правильно расслышала? – спросил Гарри.

- Конечно, правильно. Ты хочешь отправиться в Годрикову Лощину. Я согласна. Я думаю, нам надо пойти. То есть, я тоже не могу придумать другого места, где бы он мог быть. Это будет опасно, но чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что он там.

- Э-э… что там? – спросил Гарри.

Услышав это, она, казалось, была так же озадачена, как и он.

- Ну, меч, Гарри! Дамблдор должен был знать, что ты захочешь вернуться туда, и вообще, Годрикова Лощина – место рождения Годрика Гриффиндора.

- Правда? Гриффиндор был из Годриковой Лощины?

- Гарри, ты хоть когда-нибудь открывал «Историю Магии»?

- Э-э, - Гарри улыбнулся, как ему казалось, впервые за последние несколько месяцев: мышцы лица с трудом подчинялись ему. – Может, открывал… знаешь, когда купил… только однажды…

- Ну, раз деревня названа его именем, я думаю, ты мог бы уловить связь, – сказала Гермиона. Сейчас она гораздо больше напоминала себя прежнюю, чем когда-либо в последнее время: Гарри уже почти ожидал, что сейчас она объявит, что отправляется в библиотеку. – В «Истории магии» есть немного об этом посёлке, подожди…

Она открыла бисерную сумочку, порылась в ней некоторое время и наконец извлекла оттуда их старый школьный учебник, «История магии» Батильды Бэгшот. Она листала его, пока не нашла нужную страницу.

«После принятия Международного Статута о Секретности в 1689, волшебники скрылись окончательно. Пожалуй, вполне естественным стало то, что они начали организовывать собственные маленькие общины внутри существующих поселений. Многие небольшие посёлки и деревни привлекали к себе семьи волшебников, которые объединялись, чтобы поддерживать и защищать друг друга. Посёлки Тинворт в Корнуолле, Верхний Флэгли в Йоркшире, и Оттери Сент Кетчпоул на южном побережье Англии стали домом для значительного количества семей волшебников, живших там бок о бок с магглами, которые терпимо относились к этому, а иногда находились под действием заклятия Конфундус. Наверное, самым прославленным среди таких полумагических поселений является Годрикова Лощина, посёлок на юго-западе страны, где родился великий волшебник Годрик Гриффиндор, и где Боуман Райт, кузнец-волшебник, выковал первый Золотой Снитч. На местном кладбище можно встретить множество фамилий старинных родов волшебников, и этим, без сомнения, объясняются ходившие на протяжении многих веков упорные слухи о том, что в маленькой церквушке возле кладбища водятся привидения».

- Ты и твои родители не упомянуты, – сказала Гермиона, закрывая книгу, – потому что профессор Бэгшот не описывает ничего, что произошло позже конца девятнадцатого века. Но видишь? Годрикова Лощина, Годрик Гриффиндор, Меч Гриффиндора. Ты не думешь, что Дамблдор ожидал, что ты обнаружишь какую-то связь?

- А, да…

Гарри не хотел признаваться, что совершенно не думал о мече, когда предлагал отправиться в Годрикову Лощину. Его тянуло туда, потому что там были могилы его родителей, дом, где он чудом избежал смерти, и что там жила Батильда Бэгшот.

- Помнишь, что сказала Мюриэль? – спросил он наконец.

- Кто?

- Ну, знаешь, – он замялся, не желая произносить имя Рона. – Тётушка Джинни. На свадьбе. Та, которая сказала, что у тебя тощие лодыжки.

- А-а, – сказала Гермиона.

Это был неловкий момент: Гарри знал, что она ожидала услышать имя Рона. Он торопливо продолжил:

- Она сказала, что Батильда Бэгшот всё ещё живет в Годриковой Лощине.

- Батильда Бэгшот, - пробормотала Гермиона, пробежав указательным пальцем по имени Батильды, вытесненному на обложке «Истории магии». – Ну что ж, я полагаю…

Тут она так театрально ахнула, что у Гарри внутри всё перевернулось. Он выхватил палочку и обернулся ко входу в палатку, почти ожидая увидеть, как кто-то засовывает в неё руку, но там ничего не было.

- Что? – сердито и в то же время с облегчением спросил он. – Зачем ты это сделала? Я уж подумал, ты увидела, как Пожиратель Смерти расстёгивает палатку. Или что похуже…

- Гарри, а что если меч у Батильды? Что если Дамблдор доверил его ей?

Гарри задумался над такой возможностью. Батильда сейчас должна быть чрезвычайно старой женщиной и, по словам Мюриэль, «чокнутой». Возможно ли, что Дамблдор спрятал меч Гриффиндора у неё? Если так, то, по мнению Гарри, он слишком понадеялся на авось. Дамблдор никогда не рассказывал, что заменил меч подделкой, и он даже и словом не упомянул о своей дружбе с Батильдой. Однако сейчас было не время высказывать сомнения по поводу теории Гермионы, ведь она с такой удивительной лёгкостью соглашалась осуществить его самое заветное желание.

- Да, он мог так и сделать! Так значит мы идем в Годрикову Лощину?

- Да, но нам нужно тщательно всё продумать, Гарри. – теперь она сидела выпрямившись, и Гарри видел, что перспектива снова иметь план воодушевила её так же, как и его. - Для начала нам нужно отрепетировать дизаппарацию под Плащом-невидимкой вдвоём, и возможно Маскировачные чары тоже пригодятся. Или ты думаешь, что лучше уж не мелочиться и использовать Многосущное зелье? В этом случае, нам нужно будет достать чьи-то волосы. Вообще-то, я думаю нам лучше так и сделать, Гарри, чем сильнее мы замаскируемся, тем лучше…

Гарри позволил ей говорить, кивая и соглашаясь всякий раз, когда она делала паузу, но мысли унесли его далеко от разговора. Впервые с тех пор, как он узнал о том, что меч в Гринготтсе был подделкой, он почувствовал радостное волнение.

Он скоро отправится домой, вернётся в то место, где у него была семья. Если бы не Волдеморт, Годрикова Лощина была бы тем местом, где он вырос и проводил школьные каникулы. Он бы мог приглашать в гости друзей… Может быть, у него даже были бы братья и сестры… И праздничный торт на семнадцатилетние ему испекла бы его собственная мать. Жизнь, которую он утратил, никогда ещё не казалась ему такой реальной, как сейчас, когда он знал, что совсем скоро увидит место, где её у него отняли.

Когда Гермиона ушла спать той ночью, Гарри тихонько достал свой рюкзак из её расшитой бисером сумочки и извлек оттуда фотоальбом, который давным-давно подарил ему Хагрид. Впервые за долгие месяцы он рассматривал старые фотографии родителей, которые улыбались и махали ему со страниц. Эти фотографии были единственным, что у него от них теперь оставалось.

Гарри с радостью отправился бы в Годриковую Лощину на следующий же день, но у Гермионы были другие мысли на этот счёт. Будучи уверенной в том, что Волдеморт ожидает возвращения Гарри на место смерти его родителей, она решила, что они отправятся, только когда добьются, чтобы у них была самая лучшая маскировка из всех возможных. И потому лишь спустя целую неделю, после того как они тайком раздобыли волосы ни о чём не подозревающих магглов, делавших рождественские покупки, и попрактиковались в аппарации вместе под Плащом-невидимкой, Гермиона согласилась совершить путешествие.

Они собирались аппарировать в посёлок под покровом темноты, поэтому уже был почти вечер, когда они наконец выпили Многосущное зелье, превратившее Гарри в лысеющего маггла средних лет, а Гермиону - в его маленькую и довольно робкого вида жену. Расшитая бисером сумка со всеми их пожитками (кроме Хоркрукса, который Гарри надел на шею) была спрятана во внутренний карман застёгнутого на все пуговицы пальто Гермионы. Гарри накинул на них обоих Плащ-невидимку, и они, повернувшись, ещё раз оказались в удушающей темноте.

Чувствуя, как сердце стучит где-то в горле, Гарри открыл глаза. Они стояли рука об руку на заснеженной дороге под тёмно-синим небом, на котором уже слабо светились первые ночные звёзды. На обоих сторонах узкой дороги стояли дома с мерцающими в окнах рождественскими украшениями. Чуть впереди, судя по золотому свету уличных фонарей, был центр посёлка.

- Сколько снега! – прошептала Гермиона под Плащом. – Почему мы не подумали о снеге? Столько всяких предосторожностей, и всё равно мы будем оставлять следы! Нам просто придётся от них избавиться… ты иди впереди, а я этим займусь.

Гарри не хотелось заходить в посёлок, как будто в костюме лошадки из детского спектакля, стараясь прятаться под мантией и при этом заметать следы при помощи магии.

- Давай снимем Плащ, - предложил Гарри, и добавил, увидев её испуганный взгляд. – Да ладно, мы не похожи на себя самих и вокруг никого нет.

Он засунул Плащ-невидимку под куртку, и, ничем больше не обременённые, они двинулись вперед. Морозный воздух обжигал их лица. Они шли мимо домов, любой из которых мог оказаться тем самым, где когда-то жили Джеймс и Лили, или где сейчас живёт Батильда. Гарри смотрел на парадные двери, на покрытые снегом крыши и крылечки, и гадал, не вспомнит ли он хоть какой-нибудь из них, в глубине души понимая, что это невозможно, что ему было чуть больше года, когда он покинул это место навсегда. Он не был даже уверен, что вообще сможет увидеть дом, потому что не знал, что происходит, когда люди, на которых были наложены чары Верности, умирают. Потом узкая дорога, по которой они шли, свернула влево, и их взору открылся центр посёлка - маленькая площадь.

В середине её возвышалось нечто похожее на военный памятник, увешанный гирляндами разноцветных огней и частично заслонённый качающейся на ветру рождественской ёлкой. Здесь размещалось несколько магазинов, почта, паб и маленькая церковь, чьи окна из витражного стекла светились ярко, как самоцветы, на противоположной стороне площади.

Снег здесь был утоптан: там, где люди ходили по нему весь день, он стал твёрдым и скользким. Жители посёлка пересекали площадь во всех направлениях; их фигуры мелькали в свете фонарей. Когда двери паба открывались, до Гарри и Гермионы доносились обрывки смеха и популярной музыки. Затем они услышали, как в маленькой церкви запели рождественский гимн.

- Гарри, я думаю, сейчас сочельник! – сказала Гермиона.

- Правда?

Он потерял счёт времени, ведь они не видели ни одной газеты на протяжении уже многих недель. - Уверена, что так оно и есть! – сказала Гермиона, глядя на церковь. – Они… они должны быть там, да? Твои мама и папа? Я вижу кладбище за церковью.

Гарри охватил трепет - это было больше, чем волнение, скорее страх. Теперь, когда он был так близко, он не мог понять, действительно ли он хотел увидеть могилы. Наверное, Гермиона знала, что он чувствовал, потому что она схватила его за руку и впервые взяла инициативу на себя, потянув его вперёд. Но пройдя до середины площади, она вдруг остановилась, как вкопанная.

- Гарри, смотри!

Она указывала на монумент. Когда они прошли мимо, он изменился. Вместо обелиска, испещрённого именами, теперь стояли статуи трёх человек: мужчины в очках с взлохмаченными волосами, длинноволосой женщины с добрым красивым лицом и маленького мальчика, сидящего на руках матери. Снег пушистыми белыми шапками лежал на их головах.

Гарри подошёл ближе, вглядываясь в лица своих родителей. Он и представить не мог, что здесь будет статуя… Как странно было видеть самого себя в камне, счастливого малыша без шрама на лбу.

- Пойдём, - произнёс Гарри, когда он вдоволь насмотрелся, и они снова повернули к церкви.

Когда они перешли через дорогу, он оглянулся через плечо: статуя вновь превратилась в военный памятник.

Пение стало громче, когда они приблизились к церкви, и к горлу Гарри подкатил комок. Это так сильно напомнило ему о Хогвартсе, о Пивзе, выкрикивающем из доспехов неприличные переделки рождественских гимнов, о двенадцати елях в Большом Зале, о Дамблдоре в дамском капоре, который достался ему из хлопушки, о Роне в свитере ручной вязки…

На кладбище вела узкая калитка. Гермиона толкнула её как можно тише, и они проскользнули внутрь. По обе стороны от скользкой дорожки, ведущей к дверям церкви, лежал глубокий нетронутый снег. Они сошли с дорожки и пошли по снегу вокруг здания, оставляя за собой глубокие борозды и держась в тени под ярко светящимися окнами.

За церковью заснеженные надгробные плиты возвышались ряд за рядом над бледно-голубым покрывалом снега, испещрённым ослепительными красными, золотыми и зелёными пятнами там, где на него падал свет, льющийся сквозь цветные витражи. Стиснув пальцами палочку в кармане куртки, Гарри подошёл к ближайшей могиле.

- Смотри, это Эббот, должно быть какой-то дальний родственник Ханны!

- Говори тише, - попросила его Гермиона.

Они пробирались дальше и дальше вглубь кладбища, протаптывая на снегу тёмные следы, наклоняясь, чтобы рассмотреть надписи на старых надгробьях, время от времени вглядываясь в окружающую темноту, чтобы быть уверенными, что вокруг никого нет.

- Гарри, сюда!

Гермиона была в двух рядах могил позади него; ему пришлось пробираться к ней через снег, с сердцем, прямо-таки колотящимся в груди.

- Это…?

- Нет, но посмотри!

Она указала на тёмный камень. Гарри наклонился и увидел на замёрзшем замшелом граните слова «Кендра Дамблдор» и чуть ниже даты рождения и смерти «и её дочь Ариана». Также на камне было изречение:

«Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше».

Значит, кое-что из слов Риты Скитер и Мюриэль было правдой. Семья Дамблдоров действительно жила здесь, и некоторые из них здесь умерли.

Видеть могилу было хуже, чем слышать о ней. Гарри не мог не думать о том, что и у него, и у Дамблдора глубокие корни здесь, на этом кладбище, и что Дамблдор должен был сказать ему об этом, но он даже и не подумал упомянуть об этой связи. Они могли бы наведываться сюда вместе; на мгновение Гарри представил себе, как приходил бы сюда с Дамблдором, как бы это связало их, и как много это значило бы для него. Но, похоже, для Дамблдора тот факт, что их семьи лежат рядом на одном и том же кладбище, был незначительным совпадением, не относящимся, возможно, к миссии, которую он возложил на Гарри.

Гермиона смотрела на него, и он был рад, что его лицо скрывала тень. Он вновь прочёл слова на надгробьи. «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Он не понимал, что значили эти слова. Конечно, это Дамблдор выбрал их, как старший член семьи после смерти матери.

- Ты уверен, что он никогда не упоминал?.. - начала Гермиона.

- Нет, - коротко ответил Гарри. - Давай искать дальше, - добавил он и отвернулся, жалея, что увидел этот камень: он не хотел, чтобы трепет возбуждения, который он сейчас испытывал, был испорчен чувством обиды.

- Вот! - закричала Гермиона через несколько секунд из темноты. - Ой, нет, извини! Я думала, здесь написано «Поттер».

Она смахивала снег с растрескавшегося, покрытого мхом камня, вглядываясь в него и немного хмурясь.

- Гарри, вернись на секунду.

Он не хотел отвлекаться вновь, поэтому стал пробираться к ней по снегу очень неохотно.

- Что?

- Посмотри сюда!

Могила была очень старая, настолько источенная временем и непогодой, что Гарри едва мог разобрать имя. Гермиона показала ему на символ под ним.

- Гарри, это знак из книги!

Он вгляделся внимательно в то место, что она указала. Камень был таким истёртым, что было сложно понять, что на нём высечено, хотя действительно было похоже, что под практически неразличимым именем находился треугольный знак.

- Да… может быть…

Гермиона зажгла палочку и направила её на имя на камне.

- Здесь написано Иг… Игнотус, по-моему…

- Я буду искать моих родителей, ладно? – немного раздраженно сказал Гарри и двинулся дальше, оставив её сидящей на корточках перед старой могилой.

Время от времени он встречал фамилии, которые, как и Эббот, он слышал в Хогвартсе. Иногда на кладбище были представлены несколько поколений одной и той же семьи волшебников: по датам Гарри мог судить, что они либо вымерли полностью, либо всё ещё живущие их члены переехали из Годриковой Лощины. Он пробирался всё дальше и дальше между могилами и каждый раз, подходя к новому надгробью, ощущал прилив тревоги и предвкушения.

Неожиданно вокруг стало как будто ещё темнее и тише. Гарри тревожно огляделся по сторонам, подумав о дементорах, но потом сообразил, что это закончилось пение рождественских гимнов, и шум и болтовня выходящих на площадь прихожан затихали вдали. Кто-то в церкви только что погасил свет.

Затем из темноты в третий раз донёсся голос Гермионы, ясный и звонкий - она была всего в нескольких ярдах от него.

- Гарри, они здесь … вот тут.

И он понял по её голосу, что на этот раз это были его мать и отец. Он двинулся к ней, чувствуя, как будто что-то тяжёлое лежит на груди; точно такое же чувство он испытал сразу после смерти Дамблдора – горе по-настоящему давило на сердце и лёгкие.

Надгробье было всего лишь в двух рядах от могил Кендры и Арианы. Оно было сделано из белого мрамора, как гробница Дамблдора, и поэтому на ней было легко прочитать надпись, мрамор словно сиял в темноте. Гарри не понадобилось опускаться на колени или даже подходить очень близко, чтобы разобрать высеченные слова.

«Джеймс Поттер, родился 27 марта 1960 года, умер 31 октября 1981 года»

«Лили Поттер, родилась 30 января 1960 года, умерла 31 октября 1981 года»

«Последний же враг истребится – смерть»

Гарри читал слова медленно, как будто у него был только один шанс понять их смысл, и последнюю строчку он прочитал вслух.

- «Последний же враг истребится - смерть»… - Ему в голову пришла ужасная мысль, а вместе с ней – что-то вроде паники. – Разве это не принцип Пожирателей Смерти? Почему это здесь?

- Это не означает победить смерть так, как это понимают Пожиратели, Гарри, - мягко сказала Гермиона. – Это значит, ну… ты знаешь… жить по ту сторону смерти. Жить после смерти.

Но они не живут, подумал Гарри. Их нет. Пустые слова не могли изменить того факта, что истлевшие останки его родителей покоились под снегом и камнем, безучастные и равнодушные ко всему. И прежде, чем он смог с собой совладать, горячие слёзы покатились по щекам, обжигая и тут же замерзая на его лице, и какой был смысл их вытирать или притворяться?

Он дал волю слезам и, крепко сжав губы, смотрел вниз, на толстый слой снега, скрывавший от его глаз то место, где покоились останки Лили и Джеймса, теперь наверняка лишь кости или прах. Они не знали и не заботились о том, что их живой сын стоит так близко, что его сердце всё ещё бьется, что он жив благодаря их жертве и в этот миг почти жалеет, что не спит под снегом вместе с ними.

Гермиона снова взяла его руку и теперь крепко её сжимала. Он не мог смотреть на неё, но сжал её руку в ответ. Он стал судорожно и глубоко вдыхать ночной воздух, пытаясь успокоиться, взять себя в руки. Он должен был что-нибудь им принести, но он об этом не подумал, а все растения на кладбище были голые и замёрзшие. Но Гермиона подняла палочку, взмахнула ею, начертив в воздухе круг, и перед ними расцвёл венок из рождественских роз. Гарри подхватил его и положил на могилу родителей.

Как только он встал, ему захотелось уйти: он не думал, что мог выдержать здесь хотя бы ещё минуту. Он обнял Гермиону за плечи, она положила руку ему на пояс, они молча развернулись и пошли прочь по снегу, мимо матери и сестры Дамблдора, назад к тёмной церкви и невидимой ещё калитке.

Глава семнадцатая. Секрет Батильды

- Гарри, стой.

- Что такое? - Они только что дошли до могилы неизвестного Эббота.

- Там кто-то есть. Кто-то наблюдает за нами. Я знаю. Вон там, рядом с кустами. - Они стояли неподвижно, ухватившись друг за друга и вглядываясь в густую темноту по краям кладбища. Гарри ничего не видел.

- Ты уверена?

- Я видела, как что-то движется, честное слово… - она отодвинулась, чтобы освободить руку с палочкой.

- Мы выглядим как магглы, - отметил Гарри.

- Магглы, которые только что положили цветы на могилу твоих родителей! Гарри, я уверена, там кто-то есть!

Гарри подумал об «Истории Магии»; считается, что на кладбище есть привидения; что если…? Но затем он услышал шорох и увидел, как закрутился потревоженный снег, падая с куста, на который показывала Гермиона. Призраки не могут стряхивать снег.

- Это кошка, - сказал Гарри через секунду-другую, - или птица. Если бы это был Пожиратель Смерти, мы были бы уже мертвы. Но всё равно, пошли отсюда, и мы сможем снова надеть Плащ.

Они всё время оборачивались, пока пробирались к выходу с кладбища. Гарри чувствовал себя вовсе не так оптимистично, как пытался показать, когда разубеждал Гермиону, и поэтому был рад, когда они дошли до калитки и вышли на скользкий тротуар. Они вновь натянули на себя Плащ-невидимку. В пабе было ещё больше народу, чем раньше. Множество голосов там теперь пели тот гимн, который они слышали, подходя к церкви. На какой-то миг Гарри подумал, не укрыться ли в пабе, но, прежде чем он успел хоть что-нибудь сказать, Гермиона прошептала: "Пойдём сюда", и потащила его по тёмной улице, ведущей из деревни, в направлении, противоположном тому, откуда они в неё вошли. Гарри мог различить место, где дома кончались, и дорога выходила на открытую местность. Они шли так быстро, как только осмеливались, мимо окон, в которых сверкали разноцветные огни и очертания Рождественских елей темнели за занавесками.

- Как мы отыщем дом Батильды? - спросила Гермиона, которая слегка дрожала и постоянно оглядывалась через плечо. - Гарри? Как ты думаешь? Гарри? - Она дергала его за руку, но Гарри не обращал внимания. Он смотрел на тёмный силуэт, стоявший в самом конце ряда домов. В следующий момент он рванулся вперёд и потащил Гермиону за собой, из-за чего она слегка поскользнулась на льду.

- Гарри…

- Посмотри… Посмотри, Гермиона…

- Я не… о!

Он мог видеть его; чары Верности, должно быть, умерли вместе с Джеймсом и Лили. Живая изгородь разрослась за шестнадцать лет, прошедших с тех пор как Хагрид забрал его из обломков, разбросанных сейчас среди высокой, по пояс, травы. Большая часть коттеджа ещё стояла, хотя и была целиком покрыта тёмным плющом и снегом, но правая часть верхнего этажа была разрушена взрывом – именно там ударило отражённое проклятие, Гарри был уверен в этом. Он и Гермиона стояли у калитки, глядя вверх на руины, оставшиеся от коттеджа, когда-то, должно быть, точно такого же, как соседние.

- Интересно, почему никто его так и не восстановил? - прошептала Гермиона.

- Может быть его нельзя восстановить? - ответил Гарри. - Может быть, это как увечья от чёрной магии… невозможно исправить? - Он высунул руку из-под Плаща и взялся за заснеженную и покрытую толстым слоем ржавчины калитку, не желая открыть её, а просто чтобы прикоснуться к части дома.

- Ты же не собираешься заходить внутрь? Он выглядит небезопасно, он может… Ой, Гарри, смотри!

Видимо, это случилось из-за того, что он прикоснулся к калитке: табличка поднялась перед ними прямо из-под земли, сквозь переплетение крапивы и бурьяна, словно какой-то причудливый быстрорастущий цветок. На ней золотыми буквами по дереву было написано:

"На этом месте, ночью 31 октября 1981 года,

погибли Лили и Джеймс Поттер.

Их сын Гарри остаётся единственным на свете волшебником,

пережившим Смертельное проклятие.

Этот дом, невидимый для магглов, был сохранён

в разрушенном состоянии, как памятник Поттерам

и как напоминание о насилии, разрушившем их семью."

А вокруг этих аккуратно написанных слов были надписи, добавленные другими волшебниками и волшебницами, приходившими посмотреть на место, где спасся Мальчик-Который-Выжил. Некоторые просто написали свои имена Вечными чернилами, другие вырезали свои инициалы на дереве, а третьи оставили целые послания. Самые свежие из них ярко выделялись на фоне шестнадцатилетнего слоя магического граффити, все схожего содержания: "Удачи тебе, Гарри, где бы ты ни был", "Если ты читаешь это, Гарри, мы все с тобой!", "Да здравствует Гарри Поттер".

- Им не следовало писать на табличке! - возмущённо сказала Гермиона. Но Гарри просиял.

- Это здорово! Я рад, что они это сделали. Я… - он замолчал. Плотно укутанная фигура ковыляла к ним по дороге, её силуэт был виден в ярком свете далёкой площади. Хотя судить было трудно, Гарри решил, что это женщина. Она двигалась медленно, возможно боясь поскользнуться на снегу. Сгорбленная осанка, тучность, шаркающая походка – всё это создавало впечатление глубокой старости. Они молча смотрели, как она приближается. Гарри ждал, не свернёт ли она в один из домов, мимо которых проходила, но что-то ему подсказывало, что она этого не сделает. Наконец она остановилась в нескольких ярдах от них, и просто стояла там, посреди обледенелой дороги, глядя в их сторону. Гермиона ущипнула его за руку, но в этом не было необходимости. Было практически исключено, что женщина была из магглов: она стояла и смотрела на дом, который должен был быть невидимым для неё, если она не была ведьмой. Но даже если считать, что это и правда была волшебница, было всё же странно, что она вышла из дома в такую холодную ночь просто чтобы полюбоваться на старые развалины. В то же время, по всем правилам обычной магии она вообще не должна была видеть их с Гермионой, и всё же у Гарри было странное ощущение, что она не только знает, что они здесь, но и кто они такие. Как раз когда он пришёл к этому неприятному выводу, она подняла руку в перчатке и поманила их к себе. Гермиона придвинулась ближе к Гарри под Плащом, прижавшись плечом к его плечу.

- Откуда она знает?

Он покачал головой. Женщина снова поманила их, более энергично. Гарри мог придумать множество причин, почему не стоит идти на зов, но его подозрения о том, кто она такая, крепчали с каждой секундой что они стояли на безлюдной улице, глядя друг на друга. Возможно ли, что она ждала их все эти долгие месяцы? Что Дамблдор велел ей ждать, а Гарри придёт рано или поздно? Не похоже ли на то, что это она двигалась в тени на кладбище и шла за ними оттуда до этого места? Даже то, что она способна была ощущать их присутствие, наводило на мысль о способностях сродни дамблдоровым, которых он никогда не встречал прежде.

Наконец Гарри сказал, заставив Гермиону охнуть и подскочить на месте:

- Вы Батильда?

Укутанная фигура кивнула и снова поманила. Под Плащом Гарри и Гермиона переглянулись. Гарри поднял брови; Гермиона едва заметно нервно кивнула. Они шагнули к женщине, и она тут же повернулась и заковыляла назад, откуда они пришли. Миновав несколько домов, она свернула к калитке. Они пошли за ней по тропинке через сад, почти такой же заросший, как тот, что они только что оставили. Повозившись немного с ключом у входной двери, она открыла её и отступила на шаг, пропуская их вперёд. От неё плохо пахло, или может это был запах её дома. Гарри поморщился, когда они боком протискивались мимо неё, и стянул Плащ. Теперь, когда они стояли рядом, он осознал, насколько она мала. Согнутая под тяжестью лет, она едва доставала ему до груди. Женщина закрыла за ними дверь, - её посиневшие, в пятнах пальцы выделялись на фоне облупившейся краски, - а потом повернулась и уставилась Гарри в лицо. Её глаза были мутными от катаракт и тонули в складках полупрозрачной кожи, а лицо покрыто синяками от лопнувших вен и старческими пятнами. Он засомневался, видит ли она его вообще. Даже если видит, то только в виде лысеющего маггла, чью внешность он присвоил. Запахи старости, пыли, нестиранной одежды и несвежей еды усилились, когда она размотала побитую молью чёрную шаль, открыв редкие седые волосы, сквозь которые просвечивала кожа на голове.

- Батильда? - повторил Гарри. Она опять кивнула.

Гарри почувствовал медальон у себя на груди. То, что по временам тикало или стучало в нём, пробудилось – Гарри чувствовал сквозь холодное золото, как оно пульсирует. Неужели оно знает, чувствует, что вещь, которая уничтожит его, находится рядом?

Батильда прошаркала мимо них, оттолкнув Гермиону, словно не заметив её, и скрылась там, где, должно быть, была гостиная.

- Гарри, я как-то сомневаюсь насчёт этого, - выдохнула Гермиона.

- Посмотри, какая она маленькая, я думаю, мы сможем с ней справиться, если придётся, - сказал Гарри. - Слушай, я должен был тебе сказать - я знал, что она немного не в себе. Мюриэль говорила, что она с приветом.

- Иди сюда! - позвала Батильда из соседней комнаты. Гермиона вздрогнула и схватила Гарри за руку.

- Всё нормально, - успокоил её Гарри и первым вошёл в гостиную.

Батильда нетвёрдым шагом ходила по комнате, зажигая свечи, но вокруг всё ещё было очень темно, не говоря уже о том, что ужасно грязно. Под ногами скрипел толстый слой пыли, и кроме запаха сырости и плесени Гарри чувствовал другой, ещё хуже, напоминающий запах протухшего мяса. Он задумался, когда же в последний раз кто-нибудь приходил к Батильде домой, проверить, как она справляется. Она, кажется, уже забыла, что может колдовать, потому что свечи она неуклюже зажигала вручную, и болтающаяся кружевная манжета грозила вот-вот загореться.

- Давайте лучше я, - предложил Гарри и забрал у неё спички. Она стояла, наблюдая, как он зажигает оставшиеся огарки свечей, которые были расставлены на блюдцах по всей комнате и едва удерживались на стопках книг и на столиках, заставленных треснутыми заплесневелыми чашками. Последняя свеча, которую он обнаружил, стояла на пузатом комоде, уставленном множеством фотографий. Когда вспыхнуло пламя свечи, его отражение заплясало на их пыльном стекле и серебре.

Гарри уловил еле заметное движение на фотографиях. Пока Батильда возилась с дровами для камина, он тихонько сказал: "Тергео". Пыль с фотографий исчезла, и он тут же заметил, что примерно полдюжины самых больших и красивых рамок пустует. Он подумал, Батильда ли достала из них фотографии или это был кто-то другой. Затем одна из фотографий сзади привлекла его внимание, и он схватил её. Из серебряной рамки, лениво улыбаясь, на Гарри смотрел вор с золотыми волосами и весёлым лицом, тот молодой человек, что сидел на подоконнике у Грегоровича. И Гарри тут же вспомнил, где видел парня раньше: в книге "Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора", рука об руку с молодым Дамблдором. Должно быть, там же были и остальные пропавшие фотографии - в Ритиной книге.

- Миссис… Мисс… Бэгшот? - сказал он чуть дрогнувшим голосом. - Кто это?

Батильда стояла посреди комнаты и смотрела, как Гермиона разжигает для неё камин.

- Мисс Бэгшот? - повторил Гарри и двинулся к ней с фотографией, как раз когда вспыхнул огонь в камине. Батильда обернулась на его голос, и Хоркрукс на груди забился сильнее. - Кто этот человек? - спросил Гарри, протягивая фотографию. Она серьёзно посмотрела на фото, затем снова на Гарри.

- Вы знаете, кто это? - повторил он, говоря гораздо громче и медленнее обычного. - Этот человек, вы знаете его? Как его зовут? - Батильда просто стояла с отсутствующим видом. Гарри почувствовал страшное разочарование. Как Рите Скитер удалось добраться до воспоминаний Батильды?

- Кто этот человек? - повторил он громко.

- Гарри, что ты делаешь? - спросила Гермиона.

- Фотография, Гермиона, это вор, тот самый вор, который украл что-то у Грегоровича! Пожалуйста! - сказал он Батильде. - Кто это?

Но она только смотрела на него.

- Зачем вы нас позвали с собой, миссис… мисс… Бэгшот? - спросила Гермиона, тоже повышая голос. - Вы что-то хотели нам сказать?

Ничем не показывая, что услышала Гермиону, Батильда, шаркая, подошла на несколько шагов ближе к Гарри. Она чуть дёрнула головой, глядя в сторону прихожей.

- Вы хотите, чтобы мы ушли? - спросил он. Она повторила жест, на этот раз показав сначала на него, потом на себя, потом на потолок.

- А, понятно… Гермиона, я думаю, она хочет, чтобы я пошёл с ней наверх.

- Хорошо, - сказала Гермиона, - пойдём.

Но как только Гермиона сдвинулась с места, Батильда с неожиданной энергией затрясла головой и снова указала сначала на Гарри, а затем на себя.

- Она хочет, чтобы я пошёл с ней один.

- Почему? - спросила Гермиона, и её голос прозвучал резко и ясно в освещённой свечами комнате. Старуха слегка тряхнула головой из-за громкого звука.

- Может, Дамблдор сказал ей отдать меч мне и только мне?

- Ты действительно думаешь, что она знает, кто ты такой?

- Да, - сказал Гарри, глядя сверху вниз в уставившиеся на него белесые глаза. – Я думаю знает.

- Тогда ладно, но только поторопись, Гарри.

- Показывайте дорогу, - сказал Гарри Батильде.

Она, кажется, поняла, потому что зашаркала мимо него к двери. Гарри обернулся на Гермиону с ободряющей улыбкой, но она, как ему показалось, этого не заметила; она стояла посреди освещённого свечами убожества, обхватив себя руками, и смотрела на книжный шкаф. Выходя из комнаты, Гарри незаметно для Гермионы и Батильды сунул фотографию неизвестного вора в серебряной рамке себе под куртку.

Лестница была крутая и узкая: Гарри так и хотелось подпереть руками тучный зад Батильды, чтобы быть уверенным, что она не свалится на него вниз, что казалось вполне вероятным. Медленно и с лёгкой одышкой она добралась до верхней площадки, сразу же повернула направо и повела его в спальню с низким потолком. В комнате было совершенно темно и жутко воняло: Гарри едва успел разглядеть торчащий из-под кровати ночной горшок, как Батильда закрыла дверь, и даже этого стало не видно в кромешной тьме.

- Люмос, - сказал Гарри, и его палочка вспыхнула. Он вздрогнул: за несколько мгновений темноты Батильда подошла к нему вплотную, а он даже и не слышал, как она приблизилась.

- Ты Поттер? - прошептала она.

- Да.

Она медленно и торжественно кивнула. Гарри почувствовал, что Хоркрукс забился часто-часто, быстрее, чем его собственное сердце. Это было неприятное и тревожное ощущение.

- У вас есть что-то для меня? - спросил Гарри, но её, казалось, отвлекал свет на конце его палочки. - У вас есть что-то для меня? - повторил Гарри. Затем она закрыла глаза, и тут одновременно случилось несколько вещей: шрам болезненно кольнуло; Хоркрукс дёрнулся так сильно, что приподнял свитер; тёмная вонючая комната на мгновение растворилась. Он почувствовал прилив радости и сказал высоким холодным голосом: «Держи его!». Гарри пошатнулся на месте: тёмная зловонная комната вновь сомкнулась вокруг него; он не понимал, что только что произошло.

- У вас есть что-то для меня? - спросил он в третий раз, намного громче.

- Там, - прошептала она, показывая в угол. Гарри поднял палочку и увидел очертания захламлённого туалетного столика под занавешенным окном. В этот раз она его не повела. Гарри протиснулся между ней и неубранной кроватью с поднятой палочкой. Он не хотел упускать старуху из виду.

- Что тут? - спросил он, добравшись до туалетного столика, на котором высокой грудой было навалено что-то, что выглядело и пахло как грязное бельё.

- Там, - сказала она, указывая на бесформенную кучу. И в тот момент, когда он отвёл глаза, стараясь разглядеть в беспорядочном месиве рукоять меча с рубинами, она сделала какое-то странное движение. Он увидел это краем глаза; запаниковав, он повернулся и остолбенел от ужаса. Он увидел, как тело старухи осело на пол, и оттуда, где была её шея, стала выползать огромная змея. Она бросилась, как только он поднял палочку: укус пришёлся в предплечье, такой сильный, что палочка, крутясь в воздухе, взлетела к потолку. Свет от неё заметался по комнате, а затем погас. Потом он получил такой мощный удар хвостом в живот, что у него перехватило дыхание, и он упал спиной на туалетный столик, в кучу грязной одежды. Он откатился в сторону, едва избежав змеиного хвоста, который обрушился туда, где он был секунду назад. Он свалился на пол, где его осыпало осколками стеклянной столешницы. Он услышал, как Гермиона позвала снизу: «Гарри?». Он не мог набрать в лёгкие воздуха, чтобы отозваться. Потом тяжёлое гладкое тело обрушилось на него сверху и прижало к полу, и он почувствовал, как оно ползёт по нему, мощное и мускулистое.

- Нет! - выдохнул он, прижатый к полу.

- Да, - прошептал голос. - Дааа… держать тебя… держать…

- Акцио… Акцио палочка…

Но ничего не произошло, а руки у него были заняты тем, что он старался оторвать от себя змею, которая обвивалась вокруг него, выдавливая воздух из лёгких, с силой вжимая Хоркрукс в грудь, - ледяной кружок пульсировал жизнью в дюймах от его собственного отчаянно колотящегося сердца, и его сознание затопил холодный белый свет, все мысли пропали, дыхание прервалось, издалека донеслись чьи-то шаги, всё вокруг исчезло…

Металлическое сердце билось на груди, и теперь он летел, летел с торжеством в сердце, летел, не нуждаясь ни в метле, ни в тестрали…

Внезапно он пришёл в себя в кисло пахнущей темноте: Нагини отпустила его. Он с трудом поднялся и увидел очертания змеи на фоне освещённой лестничной площадки. Змея бросилась, и Гермиона с пронзительным криком отпрыгнула в сторону. Её отрикошетившее заклятие попало в занавешенное окно, и то разлетелось вдребезги. Морозный воздух заполнил комнату, а Гарри пригнулся, уворачиваясь от нового града осколков, и его нога скользнула по чему-то похожему на карандаш - его палочка…

Он нагнулся и схватил её, но теперь змея уже заполнила собой всю комнату, молотя хвостом. Гермионы нигде не было видно, и на секунду Гарри предположил худшее, но затем раздался громкий хлопок, сверкнула красная вспышка и змея взлетела в воздух, на ходу с силой ударив Гарри в лицо; тяжёлые кольца одно за другим поднимались к потолку. Гарри поднял палочку, но как только он это сделал, шрам обожгло болью, такой сильной, какой не бывало у него уже годы.

- Он идёт ! Гермиона, он идёт! - закричал он, и в этот момент змея упала, дико шипя.

В комнате царил хаос: змея сбила полки со стены, во все стороны полетели осколки фарфора, а Гарри перепрыгнул через кровать и схватил тёмную фигуру, которая конечно же была Гермионой… . Та вскрикнула от боли, когда он перетаскивал её назад через кровать. Змея вновь поднялась, но Гарри знал, что приближалось то, что хуже змеи, может быть, оно уже у калитки. Его голова раскалывалась от боли в шраме…

Змея бросилась, и Гарри прыгнул на бегу, таща за собой Гермиону. Она крикнула: «Конфринго!» и заклинание пролетело по комнате, разбив зеркало в шкафу, и отрикошетило обратно к ним, отскакивая от пола к потолку. Гарри почувствовал, как оно обожгло ему тыльную сторону руки. Ему рассекло щёку стеклом, когда, таща за собой Гермиону, Гарри прыгнул с кровати к сломанному туалетному столику, а затем прямо через разбитое окно в пустоту, и её крик зазвенел в ночи, когда они повернулись в воздухе…

А потом его шрам разорвало болью, и он был Волдемортом и бежал через зловонную спальню. Его длинные белые пальцы ухватились за подоконник, и он успел увидеть, как лысый мужчина и маленькая женщина поворачиваются в воздухе и исчезают, и он закричал от ярости, и его крик смешался с криком девчонки и эхом разнёсся над тёмными садами, перекрывая рождественский звон церковных колоколов…

И его крик был криком Гарри, его боль была болью Гарри… чтобы это случилось здесь, где когда-то уже случилось… здесь, откуда виден тот дом, в котором он был так близок к тому, чтобы узнать, что значит умереть… умереть. Боль была так ужасна… вырван из своего тела… Но если у него нет тела, тогда почему же у него так жутко болит голова? Если он мёртв, почему же тогда он чувствует себя так невыносимо?.. Разве боль не прекращается со смертью, не уходит?…

Ветреная и сырая ночь. Двое детишек, наряженные в костюмы тыквы, вразвалочку пересекают площадь, витрины магазина украшены бумажными пауками - пошлая маггловская имитация мира, в который они не верят. Он скользит по улице, наполненный тем ощущением цели, и собственной мощи, и правоты, которое всегда появлялось у него в таких случаях… Не гнев… Гнев - для слабых духом, не для него… Но торжество - да… Он ждал этого, надеялся на это…

- Классный костюм, мистер! - Он увидел, как улыбка маленького мальчика погасла, едва он подбежал достаточно близко, чтобы заглянуть под капюшон плаща, как страх затуманил раскрашенное личико. Потом мальчик развернулся и побежал прочь …Пальцы тронули рукоятку палочки под мантией… одно простое движение и ребёнок никогда не вернётся к матери… но это ни к чему, совершенно ни к чему.

Потом он двинулся по другой, более тёмной улице, и теперь его цель наконец-то была видна, чары Верности разрушены, хотя они об этом ещё не знают… Он двигался тише, чем опавшие листья, скользящие вдоль тротуара, когда поравнялся с тёмной живой изгородью и заглянул через неё.

Они не задёрнули шторы, и он ясно видел их в маленькой гостиной: высокий черноволосый мужчина в очках выпускал клубы разноцветного дыма из своей палочки, забавляя черноволосого малыша в синей пижамке. Ребёнок смеялся и пытался поймать дым, схватить его в маленький кулачок…

Дверь открылась и вошла мать, сказала что-то, чего он не мог слышать, её длинные тёмно-рыжие волосы падали на лицо. Теперь отец подхватил сына на руки и передал матери. Он бросил палочку на диван и, зевая, потянулся…

Калитка чуть скрипнула, открываясь, но Джеймс Поттер этого не слышал. Белая рука достала палочку из-под плаща, указав на дверь, которая распахнулась.

Он уже переступил порог, когда Джеймс выбежал в прихожую. Как просто, слишком просто, он даже не взял палочку…

- Лили, возьми Гарри и уходите! Это он! Быстрее! Бегите! Я его задержу!

Задержит, без палочки в руках! … Он рассмеялся и выпустил проклятие…

- Авада Кедавра! - Зелёный свет заполнил тесную прихожую, осветил детскую коляску у стены, стойки перил замерцали, словно стержни громоотвода, и Джеймс Поттер упал, как марионетка с перерезанными нитями…

Он слышал, как она кричит наверху, пойманная в ловушку, но если будет благоразумна, то ей-то нечего бояться… Он поднимался по ступеням, и чуть посмеивался про себя, слушая, как она пытается забаррикадироваться… У неё тоже не было при себе палочки… Как же они глупы, как доверчивы, думая, что друзья обеспечат их безопасность, что оружие можно отложить хотя бы на секунду…

Он распахнул дверь, одним ленивым движением палочки отбросил в сторону кресло и ящики, которыми она наспех загородила её … и вот она стоит с ребёнком на руках. При виде него она опустила сына в детскую кроватку, стоящую сзади, и широко раскинула руки, как будто это могло помочь, как будто она надеялась, что если укрыть его от глаз, то её выберут взамен…

- Только не Гарри, не Гарри, пожалуйста, не Гарри!

- Отойди, глупая девчонка… отойди сейчас же.

- Не Гарри, пожалуйста, нет, лучше меня, убейте меня вместо него…

- Последний раз предупреждаю…

- Не Гарри! Пожалуйста… пощадите… пощадите… Не Гарри! Не Гарри! Пожалуйста – я всё сделаю…

- Отойди. Отойди, девчонка!

Он мог заставить её отойти от кроватки, но пожалуй благоразумнее будет прикончить их всех …

Зелёная вспышка озарила комнату, и она упала, как её муж. Ребёнок всё это время не плакал, он стоял, ухватившись за прутья кроватки, и теперь взглянул в лицо чужака с живым интересом, возможно, думая, что это его отец спрятался под плащом и сейчас опять сделает красивые огоньки, а мать вот-вот вскочит, смеясь…

Он тщательно направил палочку точно в лицо мальчику: он хотел видеть, как это произойдёт, как будет уничтожена эта непонятная угроза. Ребенок заплакал: увидел, что это не Джеймс. Он не любил детский плач, всегда не выносил хныканья малышни в приюте.

- Авада Кедавра!

И тогда он был сокрушён: он был ничем, не было ничего кроме боли и ужаса, и он должен спрятаться, не здесь, среди обломков разрушенного дома, под которыми кричал ребёнок, а далеко… очень далеко…

- Нет, - застонал он.

Змея шуршала по грязному, замусоренному полу, и он убил мальчика и в то же время он сам был этим мальчиком…

- Нет…

И теперь он стоял у разбитого окна дома Батильды, погрузившись в воспоминания о своём величайшем поражении, а огромная змея у его ног скользила по осколкам стекла и фарфора… Он посмотрел вниз и увидел что-то… что-то невероятное…

- Нет…

- Гарри, всё в порядке, ты в порядке!

Он наклонился и подобрал разбитую фотографию. Вот он, неизвестный вор, вор, которого он искал…

- Нет… Я уронил её … уронил…

- Гарри, всё в порядке, очнись, очнись!

Он был Гарри… Гарри, не Волдеморт… и этот шорох издавала не змея… Он открыл глаза.

- Гарри, - прошептала Гермиона, - ты… ты нормально себя чувствуешь?

- Да, - солгал он.

Он был в палатке, лежал на одной из нижних коек под грудой одеял. Чувствовалось, что приближался рассвет, судя по тишине и по холодному, тусклому свету, проникавшему сквозь брезентовую крышу палатки. Он весь взмок, простыни и одеяла пропитались потом.

- Мы выбрались.

- Да, - сказала Гермиона. - Мне пришлось использовать Парящие чары, чтобы перенести тебя на койку. Я не могла тебя поднять. Ты был… в общем, ты был не вполне…

Под её карими глазами залегли фиолетовые тени, а в руке у неё он заметил маленькую губку, которой она обтирала его лицо.

- Ты был болен, - закончила она, - сильно болен.

- Давно мы оттуда ушли?

- Несколько часов назад. Уже почти утро.

- И я был… что, без сознания?

- Не совсем, - неловко сказала Гермиона. -Ты кричал и стонал и… всё такое, - добавила она таким тоном, что Гарри стало не по себе. Что же он делал? Выкрикивал проклятия, как Волдеморт, плакал, как ребёнок в кроватке?

- Я не могла снять с тебя Хоркрукс, - сказала Гермиона, и он понял, что она хочет сменить тему. – Он прямо приклеился, приклеился к твоей груди. Там остался след: прости, мне пришлось применить Режущие чары, чтобы оторвать его с тебя. А ещё тебя укусила змея, но я промыла рану и обработала ясенцом…

Он оттянул мокрую от пота футболку и заглянул под неё: на груди виднелся алый овальный след, выжженный медальоном. Ещё он заметил полузажившие следы змеиных зубов на предплечье.

- Куда ты положила Хоркрукс?

- Он в моей сумке. Я думаю, нам некоторое время не стоит его носить.

Он откинулся на подушки и посмотрел в её осунувшееся серое лицо.

- Нам не стоило идти в Годрикову Лощину. Это моя вина, полностью моя вина, Гермиона, прости меня.

- Ты не виноват. Я тоже хотела пойти. Я и вправду думала, что Дамблдор мог оставить там меч для тебя.

- Ну что ж… в таком случае, мы ошибались.

- Что случилось, Гарри? Что случилось, когда она увела тебя наверх? Что, змея где-то пряталась? Она вылезла, убила старуху и напала на тебя?

- Нет, - сказал он. - Она была змеёй… или змея была ею… с самого начала.

- Ч-что?

Он закрыл глаза. Он всё ещё чувствовал на себе запах дома Батильды, и от этого всё произошедшее вспоминалось с ужасающей ясностью.

- Батильда, должно быть, была мертва уже какое-то время. Змея была… внутри неё. Сама-Знаешь-Кто оставил её в Годриковой Лощине ждать меня. Ты была права. Он знал, что я вернусь.

- Змея была внутри неё?

Он снова открыл глаза. На лице Гермионы было написано отвращение, казалось её вот-вот стошнит.

- Люпин говорил, что нам встретится магия, которую мы и вообразить себе не могли, - сказал Гарри. - Она не хотела говорить в твоем присутствии, потому что это был змеиный язык, всё время змеиный язык, а я не сообразил, но конечно же я мог её понимать. Как только мы поднялись в спальню, змея связалась Сама-Знаешь-С-Кем, я слышал это у себя в голове, я почувствовал, как он возбуждён, он велел ей держать меня там… а потом…

Он вспомнил, как змея вылезла из шеи Батильды: Гермионе совсем ни к чему знать такие подробности.

- …она превратилась, превратилась в змею и набросилась.

Он посмотрел на следы от укуса.

- Она не должна была меня убивать, только задержать там, пока не придёт Сама-Знаешь-Кто.

Если бы он только сумел убить змею, то всё это было бы не напрасно. С тоской в душе он сел и отбросил одеяла.

- Гарри, нет, я уверена, что тебе нужно отдыхать.

- Это тебе нужно поспать. Не обижайся, но ты выглядишь ужасно. Я в порядке. Я пока постерегу. Где моя палочка?..

Она не отвечала, только смотрела на него.

- Гермиона, где моя палочка?

Она кусала губу, и глаза наполнились слезами.

- Гарри…

- Где моя палочка?

Она нагнулась, подняла что-то с пола возле кровати и протянула ему. Палочка из остролиста с пером феникса была переломлена почти пополам. Только хрупкий стерженёк пера всё ещё соединял между собой две болтающиеся половинки.

Дерево полностью расщепилось. Гарри взял палочку в руки так, словно это было ужасно израненное живое существо.

Он не мог думать как следует, всё плыло перед глазами от смятения и страха. Затем он протянул палочку Гермионе.

- Почини её. Пожалуйста.

- Гарри, я не думаю, что когда она вот так сломана…

- Пожалуйста, Гермиона, попробуй!

- Р-Репаро!

Болтающаяся половинка приросла на место. Гарри поднял палочку.

- Люмос!

Палочка слабо заискрилась и погасла. Гарри направил её на Гермиону.

- Экспеллиармус!

Палочка Гермионы чуть дёрнулась, но осталась у неё в руке. Даже эта слабая попытка сотворить волшебство оказалась слишком для палочки Гарри и она вновь распалась на две половинки. Он в ужасе смотрел на неё, отказываясь верить своим глазам… эта палочка столько всего перенесла…

- Гарри, - прошептала Гермиона так тихо, что он с трудом расслышал. - Мне очень-очень жаль. Я думаю, это из-за меня. Помнишь, когда мы убегали от змеи, а она на нас кинулась, так что я сотворила Взрывное заклятие, и оно отскакивало повсюду, и оно, должно быть… должно быть, попало…

- Это вышло случайно, - машинально ответил Гарри. Он был потрясён, опустошён. - Мы… мы найдём способ её починить.

- Гарри, я не думаю, что это получится, - сказала Гермиона. По её щекам текли слезы. - Помнишь… помнишь Рона? У него сломалась палочка, когда вы разбились на машине? Она так и не стала прежней, и ему пришлось купить новую.

Гарри подумал об Олливандере, похищенном и находящемся в плену у Волдеморта, о Грегоровиче, который был мёртв. Где же ему теперь найти новую палочку?

- Ну что ж, - сказал он фальшиво-будничным тоном, - что ж, тогда я пока просто одолжу твою. На время дежурства.

С лицом, блестящим от слёз, Гермиона протянула ему свою палочку, и он оставил её сидеть возле кровати, больше всего на свете желая уйти от неё подальше.

Глава восемнадцатая. Жизнь и ложь Альбуса Дамболдора

Всходило солнце. Чистая, бесцветная ширь неба простиралось над головой, безразличная к нему и его страданиям.

Гарри присел возле входа в палатку и глубоко вдохнул свежий воздух. Просто быть живым, чтобы смотреть, как солнце встаёт над сверкающими заснеженными холмами, должно было быть величайшим сокровищем на Земле, но Гарри был неспособен его оценить: его чувства были отравлены мыслями о трагической потере палочки. Он смотрел на долину, укрытую снегом.

Издалека, сквозь сверкающую тишину, доносился звон церковных колоколов.

Не осознавая, что делает, он впивался пальцами себе в руки, как будто пытаясь противостоять физической боли. Он проливал свою кровь бессчётное количество раз; однажды он лишился всех костей в правой руке; нынешнее путешествие уже оставило шрамы у него на груди и предплечье в дополнение к шрамам на кисти руки и на лбу. Но ещё никогда, до этого момента, он не чувствовал себя таким смертельно ослабевшим, уязвимым и незащищённым, как будто добрая часть его магической силы была оторвана от него. Он в точности знал, что бы ответила Гермиона, скажи он ей об этом: волшебная палочка хороша настолько, насколько хорош волшебник. Но она была бы не права, его случай был иным. Ей никогда не приходилось чувствовать, как палочка в руке сама собой поворачивается, будто стрелка компаса, и выстреливает золотым пламенем во врага. Гарри потерял защиту сердцевин-близнецов, и только теперь, когда её больше не было, осознал, как сильно на неё рассчитывал.

Он вытащил кусочки сломанной палочки из кармана и, не глядя на них, спрятал их в мешочек Хагрида, висящий у него на шее. Теперь мешочек был так набит сломанными и бесполезными вещами, что в него больше ничего не влезало. Через ослиную кожу рука Гарри ощутила старый снитч, и в какой-то момент он с трудом подавил искушение достать и выбросить его прочь. Непостижимый, ненужный, бесполезный, как и всё остальное, что оставил после себя Дамблдор…

И ярость на Дамблдора обрушилась на него как лава, обжигая его изнутри, сметая все другие чувства. Отчаявшись, они внушили себе, что Годрикова Лощина таит в себе ответы, убедили себя, что должны туда вернуться, что всё это было частью какого-то секретного курса, проложенного для них Дамблдором. Но на самом деле не было никакой карты, никакого плана.

Дамблдор оставил их идти наощупь в темноте, в одиночку и без всякой помощи сражаться с неизвестными, невиданными ужасами. Им ничего не было объяснено, ничего не доставалось просто так, у них не было меча, а теперь Гарри лишился и палочки. И он обронил фотографию вора, и, конечно же, Волдеморту теперь не составит труда узнать, кто это был…

Теперь у Волдеморта была вся информация…

- Гарри? – Гермиона, казалось, боялась, что он может послать в неё заклятие её же собственной палочкой. На её лице были видны дорожки от слёз, когда она присела на корточки рядом с Гарри с двумя чашками чая в трясущихся руках и с чем-то объёмистым подмышкой.

- Спасибо, - сказал он, забирая одну из чашек.

- Не возражаешь, если я поговорю с тобой?

- Нет, - сказал он, не желая обижать её.

- Гарри, ты хотел знать, что за человек был на той фотографии. Ну так вот… У меня есть книга.

Она робко положила ему на колени новенький экземпляр «Жизни и лжи Альбуса Дамблдора».

- Где?.. Как?..

- Она была в гостиной у Батильды, просто лежала там… Из неё торчала вот эта записка.

Гермиона прочитала вслух несколько строчек, написанных ядовито-зелёными чернилами.

– «Дорогая Батти, спасибо за помощь! Вот экземпляр книги, надеюсь, что тебе понравится. Ты всё это сказала, даже если и не помнишь. Рита» Я думаю, она пришла, когда настоящая Батильда была ещё жива, но видимо она была уже не в состоянии прочитать её.

- Да, скорее всего.

Гарри взглянул сверху на лицо Дамблдора и почувствовал прилив какой-то свирепой радости. Теперь-то он узнает все те вещи, которые Дамблдор не посчитал нужным рассказать ему, хотел того Дамблдор или нет.

- Ты всё ещё очень сердит на меня, да? - спросила Гермиона. Он поднял на неё глаза и увидел, что слёзы опять заструились у неё из глаз. Он понял, что его гнев, должно быть, отразился на лице.

- Нет, - сказал он тихо. - Нет, Гермиона, я знаю, что это вышло случайно. Ты старалась вытащить нас оттуда живыми, и ты была таким молодцом - просто невероятно. Я был бы уже мёртв, если бы ты не пришла мне там на выручку.

Она улыбнулась сквозь слёзы, и Гарри попытался улыбнуться в ответ, а затем вновь занялся книгой. Корешок был тугим, явно её никто не открывал раньше. Он стал пролистывать страницы, ища фотографии, и почти сразу наткнулся на ту, которую искал: молодой Дамблдор и его красивый товарищ, хохочущие над какой-то давно забытой шуткой. Гарри перевёл взгляд на подпись.

Альбус Дамблдор, вскоре после смерти матери, со своим другом Геллертом Гриндельвальдом.

Несколько долгих мгновений Гарри смотрел на последнее слово, разинув рот. Гриндельвальдом. Со своим другом Гриндельвальдом. Он искоса взглянул на Гермиону, которая всё ещё вглядывалась в это имя, как будто не могла поверить своим глазам. Она медленно подняла глаза на Гарри:

- Гриндельвальд?

Не обращая внимания на остальные фотографии, Гарри стал просматривать ближайшие страницы в поисках рокового имени. Вскоре он нашёл его и жадно принялся читать, но запутался: нужно было вернуться назад, чтобы понять смысл, и в конце концов он оказался в начале главы под названием «Высшее Благо». Вместе, он и Гермиона начали читать:

Приближалось его восемнадцатилетие, когда Дамблдор покинул Хогвартс в блеске славы: Староста школы, Префект, обладатель награды Барнабуса Финкли «За исключительное мастерство заклинателя», представитель британской молодёжи в Уизенгамоте, обладатель золотой медали «За небывалый вклад в работу Международной конференции алхимиков в Каире». Далее Дамблдор намеревался совершить Большое Путешествие вместе с Эльфиасом "Вонючкой" Дожем, туповатым, но преданным закадычным дружком, которого он подцепил в школе.

Молодые люди остановились вдвоём в "Дырявом котле" в Лондоне, готовясь к отъезду в Грецию следующим утром, когда сова принесла весть о смерти матери Дамблдора. "Вонючка" Дож, который отказался дать интервью для этой книги, представил публике свою собственную сентиментальную версию того, что произошло дальше. Он преподносит смерть Кендры как страшный удар, а решение Дамблдора отказаться от экспедиции - актом благородного самопожертвования.

Действительно, Дамблдор сразу же вернулся в Годрикову Лощину, предположительно для того, чтобы "заботиться" о своих младших брате и сестре. Но много ли заботы он в действительности проявил?

- Он был больной на голову, этот Аберфорт, - рассказывает Энид Смик, чья семья в то время жила на окраине Годриковой Лощины. - Сладу с ним не было. Конечно, мать и отец у него умерли, можно б его было и пожалеть, да он вечно бросал козьим помётом мне в голову. Я не думаю, что Альбус о нём беспокоился. Во всяком случае, я их никогда вместе не видела.

Так чем же занимался Альбус, если не утешал буйного младшего братца? Судя по всему, следил за тем, чтобы сестра продолжала находиться в заключении. Ибо несмотря на то, что её первая тюремщица умерла, в жалком положении Арианы Дамблдор не произошло никакого изменения. О самом её существовании по-прежнему знали только те немногие из посторонних, кто, как "Вонючка" Дож, готовы были верить в историю о её "слабом здоровье".

Ещё одним таким легковерным другом семьи была Батильда Бэгшот, знаменитый историк магии, которая много лет жила в Годриковой Лощине. Кендра, как известно, дала отпор Батильде, когда та впервые сделала попытку радушно поприветствовать их семью в посёлке. Однако несколько лет спустя писательница послала сову Альбусу в Хогвартс, когда на неё произвела впечатление его статья о межвидовых превращениях в журнале "Трансфигурация сегодня". Этот первый контакт привёл к знакомству со всей семьёй Дамблдора. К моменту смерти Кендры Батильда была единственным человеком в Годриковой Лощине, который поддерживал общение с матерью Дамблдора.

К сожалению, блестящий ум, так отличавший Батильду в прежние годы, теперь померк. "Огонь горит, да в котле-то пусто", - так высказался в беседе со мной Айвор Диллонсби, или, если воспользоваться чуть более грубыми словами Энид Смик: "Да у неё крыша поехала!". Тем не менее, комбинация испытанных репортёрских приёмов дала мне возможность по крупицам выудить у неё достаточное количество неопровержимых фактов, чтобы из них сложилась вся скандальная история.

Как и весь волшебный мир, Батильда списывает безвременную смерть Кендры на действие отражённых чар – эту историю повторяли и Альбус с Аберфортом в последующие годы. Батильда также как попугай повторяет семейную версию жизни Арианы, называя девочку "слабенькой" и "болезненной". И всё же хотя бы с одной точки зрения Батильда стоила тех усилий, которые я приложила, доставая Сыворотку правды, потому что она, и только она одна знает полную историю самой тщательно скрываемой тайны жизни Дамблдора. Теперь, впервые раскрытая, она ставит под сомнение всё, во что верили почитатели Дамблдора: его предполагаемую ненависть к Тёмным Искусствам, борьбу с притеснением магглов, даже его преданность собственной семье.

В то самое лето, когда Дамблдор приехал домой в Годрикову Лощину, уже сиротой и главой семьи, Батильда Бэгшот согласилась принять у себя своего внучатого племянника, Геллерта Гриндельвальда.

Имя Гриндельвальда пользуется заслуженной известностью: если бы существовал список Самых Опасных Темных Волшебников Всех Времён его имя не стояло бы первым лишь потому, что поколение спустя появился Сами-Знаете-Кто, который отобрал у него эту корону. Однако поскольку Гриндельвальд так никогда и не распространил свою кампанию террора на Британию, подробности его восхождения к власти здесь не так хорошо известны.

Получив образование в Дурмстранге, школе, даже тогда печально знаменитой своей терпимостью по отношению к Тёмным Искусствам, Гриндельвальд, как и Дамблдор, показал себя невероятно одарённым с весьма раннего возраста. Однако, вместо того, чтобы направить свои способности на получение наград и призов, Геллерт Гриндельвальд посвятил себя иным занятиям. Когда ему было шестнадцать, даже Дурмстранг не мог больше закрывать глаза на извращённые эксперименты Геллерта Гриндельвальда, и он был исключён.

До сих пор о последующих перемещениях Гриндельвальда было известно только то, что он "путешествовал за границей несколько месяцев". Теперь мы можем сообщить, что Гриндельвальд решил посетить свою двоюродную бабушку в Годриковой Лощине и там, как ни шокированы будут многие слышать об этом, завязал близкую дружбу ни с кем иным как с Альбусом Дамблдором.

«Он казался мне очаровательным мальчиком, - лепечет Батильда, - кем бы он ни стал позже. Разумеется, я познакомила его с бедняжкой Альбусом, который скучал без общества парней его возраста. Мальчики сразу понравились друг другу».

И верно, поладили. Батильда показывает мне письмо, которое она сохранила, посланное Альбусом Дамблдором Геллерту Гриндельвальду глубокой ночью.

«Да, даже после того, как они проводили весь день в обсуждениях, - оба таких одарённых молодых человека, они ладили между собой, как котёл с огнём, – я иногда слышала, как сова стучит в окно спальни Геллерта, чтобы доставить письмо от Альбуса! Значит ему пришла в голову идея и он должен сообщить Геллерту немедленно!».

И что же это были за идеи! Поклонники Альбуса Дамблдора будут этим глубоко потрясены, но вот мысли их семнадцатилетнего героя, которыми он поделился со своим новым лучшим другом (снимок оригинала письма см. на стр. 463)

Геллерт,

Твоя идея о том, что господство Волшебников является ДЛЯ МАГГЛОВ БЛАГОМ - я думаю, это самое главное. Да, мы наделены силой и да, эта сила даёт нам право управлять, но она также делает нас ответственными за тех, кем мы управляем.

Мы должны делать упор на эту мысль, она будет фундаментом того, что мы строим. Когда против нас будут выступать, что непременно случится, эта идея должна будет послужить основой всех наших контраргументов. Мы захватываем власть ДЛЯ ВЫСШЕГО БЛАГА. А отсюда следует, что когда мы будем встречать сопротивление, мы должны использовать силу только в рамках необходимого, не больше. (Это было твоей ошибкой в Дурмстранге! Но я не жалуюсь, так как, если бы тебя не исключили, мы никогда бы не встретились.)

Альбус

Хотя многие его поклонники будут поражены и шокированы, но это письмо является доказательством того, что когда-то Альбус Дамблдор мечтал ниспровергнуть Статут о секретности и установить власть волшебников над магглами. Какой удар для тех, кто всегда выставлял Дамблдора величайшим защитником магглорождённых! Какими пустыми кажутся его речи в поддержку прав магглов в свете этого нового разоблачительного свидетельства! Каким презренным предстаёт перед нами Альбус Дамблдор, строящий планы захвата власти, вместо того чтобы оплакивать мать и заботиться о сестре!

Без сомнения, те, кто полны решимости удержать Дамблдора на рушащемся пьедестале, будут скулить, что он, в конце концов, не привёл свои планы в исполнение, что он, должно быть, изменился духовно, пришёл в себя. Однако правда представляется куда более шокирующей.

Не прошло и двух месяцев с начала их новой великой дружбы, как Дамблдор и Гриндельвальд расстались и больше никогда не видели друг друга вплоть до самой встречи на легендарном поединке (подробности см. в главе 22). Что вызвало этот внезапный разрыв? Действительно ли Дамблдор пришёл в себя? Сказал ли он Гриндельвальду, что не желает больше принимать участия в его планах? Увы, нет.

«Я думаю, к этому привела смерть бедной маленькой Арианы, - говорит Батильда. - Это было ужасным потрясением. Геллерт был у них дома, когда это произошло, и когда вернулся ко мне, то весь был в смятении и сказал, что завтра же хочет уехать домой. Он был, знаете ли, ужасно расстроен, так что я устроила для него Портключ, и это был последний раз, когда я его видела.

Альбус был вне себя из-за смерти Арианы. Это было так ужасно для обоих братьев. У них не осталось никого, кроме друг друга. Не удивительно, что иногда они теряли самообладание. Аберфорт винил Альбуса, знаете, как, случается, люди делают при таких страшных обстоятельствах. Но Аберфорт всегда был немного сумасшедшим, бедный мальчик. Всё равно, то, что он разбил Альбусу нос на похоронах – это было недостойно. Кендра не пережила бы, если бы увидела, как дерутся её сыновья над телом дочери. Жаль, что Геллерт не смог остаться на похороны… По крайне мере, это было бы утешением для Альбуса…».

Эта ужасная потасовка у гроба, о которой известно лишь тем немногим, кто присутствовал на похоронах Арианы Дамблдор, поднимает несколько вопросов. Почему Аберфорт Дамблдор обвинял именно Альбуса в смерти сестры? Было ли это, как уверяет «Батти», не более чем излиянием горя? Или, возможно, для его ярости имелась более конкретная причина? Гриндельвальд, отчисленный из Дурмстранга из-за опасных для жизни нападений на сокурсников, сбежал из страны через несколько часов после смерти девочки, и Альбус (из-за стыда или страха?) никогда больше не видел его до тех пор, пока не вынужден был это сделать, уступив мольбам магической общественности.

Ни Дамблдор, ни Гриндельвальд, кажется, больше никогда впоследствии не упоминали их недолгую юношескую дружбу. Однако нет сомнения в том, что Дамблдор в течении пяти лет, наполненных беспорядками, смертями и исчезновениями, оттягивал своё нападение на Геллерта Гриндельвальда. Что заставило Дамблдора колебаться – сохранившаяся привязанность к этому человеку или страх того, что всем станет известно, что они были однажды лучшими друзьями? Неужели лишь с неохотой отправился он захватить в плен человека, встреча с которым когда-то так восхищала его?

И как же умерла таинственная Ариана? Была ли она случайной жертвой какого-то тёмного обряда? Наткнулась ли она на что-то, чего не должна была знать, когда эти два молодых человека готовились к осуществлению своих планов захвата власти и достижения славы? Возможно ли то, что Ариана Дамблдор была первым человеком, который умер “Ради Высшего Блага”?

На этом глава закончилась, и Гарри поднял глаза. Гермиона дочитала страницу раньше него. Она выдернула книгу из рук Гарри, явно встревоженная выражением его лица, и, не глядя, закрыла её, как будто прятала что-то непристойное:

- Гарри…

Но он покачал головой. В нём сломалась какая-то внутренняя уверенность; такое же чувство было и тогда, когда от них ушёл Рон. Он доверял Дамблдору, верил, что тот был воплощением добра и мудрости. Всё обратилось в прах: сколько ещё он мог потерять? Рон, Дамблдор, палочка с пером феникса…

- Гарри, - она, казалось, слышала его мысли. - Послушай меня. Это… это конечно, не самое приятное чтение…

- Да, уж это точно…

- …но не стоит забывать, Гарри, это написала Рита Скитер.

- Ты ведь прочитала то письмо к Гриндельвальду, ведь так?

-Да, я… я прочла, - она помедлила с расстроенным видом, обхватив чашку чая холодными руками. - Я думаю, что это худшая часть. Я знаю, Батильда думала, что это были просто разговоры, но фраза 'Ради Высшего Блага' стала лозунгом Гриндельвальда, его оправданием для всех тех злодеяний, которые он совершил позже. И… судя по этому… выглядит так, будто Дамблдор подал ему идею. Говорят, что слова 'Ради Высшего Блага', были даже высечены над входом в Нурменгард.

- Что такое Нурменгард?

- Тюрьма, которую построил Гриндельвальд, чтобы держать в ней своих противников. Он и сам там оказался, когда Дамблдор его захватил в плен. Так или иначе, это… это ужасно, думать о том, что идеи Дамблдора помогли Гриндельвальду прийти к власти. Но с другой стороны, даже Рита не может не признать, что они были знакомы всего нескольких месяцев тем летом, когда они оба были очень молоды, и…

- Я знал, что ты это скажешь, - Гарри не хотел срывать на ней злость, но ему было трудно говорить спокойно. - Я знал, ты скажешь «они были молоды». Они были такого же возраста, как мы. И вот мы сейчас рискуем своими жизнями, сражаясь с Тёмными искусствами, а он тогда в сговоре с новым лучшим дружком строил планы захвата власти над магглами.

Он не мог больше сдерживаться: встав, он начал ходить туда-сюда, стараясь хоть как-то успокоиться.

- Я не пытаюсь оправдать то, что написал Дамблдор, - произнесла Гермиона. - Весь этот словесный мусор вроде "права управлять" - это то же самое, что "Магия - это могущество". Но Гарри, его мать только что умерла, он остался один в доме…

- Один? Он не был один! С ним были брат и сестра, его сестра-сквиб, которую он держал взаперти…

- Я не верю этому, - сказала Гермиона. Она тоже встала. – Что бы там ни было не так с этой девочкой, я не думаю, что она была сквибом. Дамблдор, которого мы знали, никогда, ни за что бы не позволил…

- Дамблдор, которого мы думали, что знаем, не хотел силой завоёвывать магглов! – закричал Гарри. Его голос эхом разнёсся по пустынной вершине холма, и несколько чёрных дроздов поднялись в воздух, с криками закружив на фоне жемчужного неба.

- Он изменился, Гарри, он изменился! Просто изменился, и всё! Возможно, он действительно верил в эти вещи, когда ему было семнадцать, но вся остальная часть его жизни была посвящена борьбе с Тёмными Искусствами! Это именно Дамблдор остановил Гриндельвальда, это он всегда выступал в защиту магглов и прав магглорождённых, это он с самого начала боролся Сам-Знаешь-С-Кем и умер, пытаясь его победить!

Книга Риты лежала на земле между ними так, что лицо Альбуса Дамблдора печально улыбалось им обоим.

- Гарри, прости, но я думаю настоящая причина, почему ты так злишься, в том, что Дамблдор сам тебе ничего этого не рассказал.

- Может и так! - взревел Гарри и обхватил голову руками, сам не зная зачем - то ли чтобы сдержать свой гнев, то ли чтобы защитить себя от обрушившегося на него разочарования. - Посмотри, чего он требовал от меня, Гермиона! Рискуй своей жизнью, Гарри! И опять! И опять! И не жди, что я объясню тебе всё, просто доверься мне слепо, верь, что я знаю, что делаю, доверяй мне, даже если я не доверяю тебе! Никогда всей правды! Никогда!

Его голос сорвался от напряжения. Они стояли и смотрели друг на друга в белой пустоте, и Гарри чувствовал, что они были такими же ничтожными, как насекомые, под этим бескрайним небом.

- Он любил тебя, - прошептала Гермиона. – Я знаю, что он любил тебя.

Гарри бессильно опустил руки.

- Я не знаю, кого он любил, Гермиона, но никак не меня. Это не любовь – то, что он оставил меня в такой каше. Своими настоящими мыслями он гораздо больше делился с Геллертом Гриндельвальдом, чем со мной.

Гарри поднял палочку Гермионы, которою раньше уронил в снег, и вновь сел у входа в палатку:

- Спасибо за чай. Я закончу мою смену. А ты возвращайся в тепло.

Она заколебалась, но поняла, что разговор окончен. Она подобрала книгу и пошла обратно в палатку, но проходя мимо него, она легонько провела рукой по его голове. Он закрыл глаза от её прикосновения и ненавидел себя за то, что ему хотелось, чтобы её слова были правдой, и что Дамблдору действительно было на него не наплевать.

Глава девятнадцатая. Серебряная лань

В полночь, когда Гермиона сменила его на дежурстве, шёл снег. Сны Гарри были беспорядочными и беспокойными: в них вплеталась Нагини, проползая то сквозь огромный треснутый перстень, то сквозь венок рождественских роз. Он часто просыпался в панике, уверенный, что кто-то звал его издалека, и слыша в шуме треплющего палатку ветра то шаги, то голоса.

Наконец, он встал ещё затемно и присоединился к Гермионе, которая, свернувшись калачиком у входа в палатку, читала при свете палочки «Историю магии». Всё ещё шёл густой снег, и она с облегчением согласилась на предложение Гарри упаковать вещи раньше и двинуться дальше.

- Поищем другое место, получше защищённое, - согласилась она, дрожа, натягивая фуфайку поверх пижамы. - Мне всё время казалось, что я слышу, как снаружи ходят люди. Я вроде даже кого-то видела пару раз.

Гарри, который в это время натягивал джемпер, приостановился и взглянул на безмолвный неподвижный Хитроскоп на столе.

- Наверняка мне показалось, - нервно сказала Гермиона. – Снег в темноте - всё что угодно может привидеться… Но может быть, нам стоит дизаппарировать под Плащом-невидимкой? На всякий случай.

Спустя полчаса палатка была упакована. Гарри надел Хоркрукс на шею, Гермиона сжала в руке расшитую бисером сумочку и они дизаппарировали. Их засосала привычная теснота, ноги Гарри оторвались от заснеженной земли, а затем тяжело ударились, судя по всему, о покрытую опавшими листьями промёрзшую почву.

- Где мы? - спросил он, оглядывая окружавшую их новую массу деревьев, пока Гермиона открывала бисерную сумочку и вытаскивала из неё опоры палатки.

- Лес Дин, - ответила она, - мы сюда однажды с родителями в поход ходили.

Здесь деревья вокруг тоже были покрыты снегом, и стоял пронизывающий холод, но, по крайней мере, они были защищены от ветра. Они провели большую часть дня в палатке, где жались для тепла возле полезного ярко-синего огня, который Гермиона так мастерски умела создавать, и который можно было собирать и носить с собой в банке. Гарри чувствовал себя так, словно выздоравливал после какой-то скоротечной, но тяжёлой болезни, и заботливость Гермионы только усиливала это впечатление. После обеда вновь начался снегопад, так что даже их укромную поляну припорошило свежевыпавшим снегом.

После двух почти бессонных ночей все чувства Гарри как будто обострились. Оттого что им едва удалось сбежать из Годриковой Лощины, Волдеморт казался как будто ближе, чем раньше, более угрожающим. Когда снова стемнело, Гермиона предложила посторожить палатку, но Гарри не согласился и сказал, чтобы она шла спать.

Он подтащил ко входу в палатку старую диванную подушку и сел, надев все свитеры, что у него были, но, несмотря на это, всё ещё дрожал от холода. С каждым часом тьма сгущалась, пока наконец не стала практически непроницаемой. Он чуть было не достал Карту Мародёров, чтобы последить за точкой, обозначавшей Джинни, но вспомнил, что сейчас рождественские каникулы, и она должна быть дома, в Норе.

Малейшее движение казалось более значительным в огромном лесу. Гарри знал, что в нём должно быть полно живых существ, но ему хотелось, чтобы они оставались тихими и неподвижными, чтобы он мог отличить их безвредные возню и беготню от звуков, которые могли означать приближение чего-то более зловещего. Он вспомнил шелест мантии, скользившей по опавшей листве много лет назад, и ему тут же почудилось, что он слышит его снова. Он мысленно встряхнулся, чтобы вернуться к реальности. Их защитные заклинания успешно работали уже много недель, почему они должны отказать сейчас? И всё же его не покидало ощущение, что этой ночью что-то было иначе.

Несколько раз он вскидывал голову с болью в шее оттого, что засыпал в неудобной позе, привалившись к пологу палатки. Вокруг была такая глубокая бархатная чернота, что ему казалось, будто он завис в пустоте где-то между аппарацией и дизаппарацией. Гарри как раз поднял руку к лицу, чтобы проверить, может ли он разглядеть собственные пальцы, и вот тут-то это и произошло.

Прямо перед ним возник яркий серебряный свет и двинулся между деревьями. Что бы ни было его источником, двигалось оно беззвучно. Свет как будто просто плыл к нему.

Гарри подскочил на ноги, ни в силах выдавить из себя ни звука, и вскинул палочку Гермионы. Он сощурил глаза, потому что свет стал слепящим, деревья на его фоне выделялись чёрными силуэтами, и оно всё приближалось…

А потом источник света появился из-за дуба. Это была серебристо-белая лань, сияющая ярко, словно луна. Она медленно ступала копытцами по припорошенной снегом земле, по-прежнему беззвучно и не оставляя следов. Она шагнула к нему, высоко подняв красивую голову с большими глазами, обрамлёнными длинными ресницами.

Гарри во все глаза смотрел на создание, поражённый даже не тем, какой удивительной она была, а тем, что каким-то необъяснимым образом она казалась ему знакомой. Ему казалось, что он ожидал её прихода, но забыл и до этого самого момента не помнил, что они договорились встретиться. Его желание позвать Гермиону, такое сильное ещё секунду назад, пропало. Он знал, готов был дать голову на отсечение, что лань пришла к нему, и только к нему одному.

Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга, а потом она повернулась и пошла прочь.

- Нет, - сказал он надтреснутым от долгого молчания голосом. – Вернись!

Она продолжала неторопливо шагать меж деревьями, и вскоре их толстые стволы уже пересекли чёрными полосами исходящее от неё сияние. Одно напряжённое мгновение он сомневался. Осторожность шептала, что это может быть обман, приманка, западня. Но инстинкт, всепобеждающий инстинкт говорил ему, что это вовсе не тёмная магия. Он бросился вдогонку.

Снег хрустел у него под ногами, но лань двигалась бесшумно, двигаясь между деревьями, поскольку она была лишь светом. Она уводила его всё дальше и дальше в лес, и Гарри быстро шагал за ней, уверенный, что, когда она остановится, то позволит ему приблизиться к себе. И тогда она заговорит, и скажет ему то, что он должен узнать.

Наконец лань остановилась. Она вновь повернула свою прекрасную голову в его сторону, и он побежал к ней, горя желанием задать вопрос, но едва он открыл рот, чтобы заговорить, как лань исчезла.

Темнота поглотила её целиком, но сияющий силуэт словно оставил отпечаток в глазах у Гарри; он затмевал взор и, стоило прикрыть веки, вспыхивал ещё ярче, сбивая с толку. Теперь его охватил страх: ведь её присутствие означало безопасность.

- Люмос! - прошептал он, и кончик палочки засветился.

Гарри моргал, и с каждым движением век образ лани в глазах угасал. Гарри стоял, прислушиваясь к звукам леса, отдалённому потрескиванию веток, тихому шороху снега. Неужели на него сейчас нападут? Уж не заманила ли она его в ловушку? Правда ли кто-то стоит и смотрит на него там в темноте, куда не достаёт свет от палочки, или это ему кажется?

Он поднял палочку выше. Никто не набросился на него, из-за дерева не летел в него луч зелёного света. Зачем же тогда она привела его сюда?

Что-то блеснуло в свете палочки, и Гарри резко повернулся, но это было всего лишь маленькое, замёрзшее озерцо, чёрная истрескавшаяся поверхность которого засверкала, когда он ещё выше поднял палочку, чтобы разглядеть его.

Он осторожно двинулся вперёд и посмотрел вниз. Лёд отразил его изломанную тень и свет от палочки, но глубоко под толстой, мутно-серой коркой блеснуло что-то ещё. Большой серебряный крест…

Сердце Гарри подскочило в самое горло. Он упал на колени на краю озерца и направил палочку так, чтобы как можно лучше осветить дно. Тёмно-красный отблеск… это был меч с украшенной сверкающими рубинами рукоятью… Меч Гриффиндора лежал на дне лесного озера.

Едва дыша, Гарри уставился на него. Как такое возможно? Как случилось, что меч лежал в лесном озере, так близко к месту, где они разбили лагерь? Неужели какая-то неведомая магия притянула Гермиону сюда, или лань, которую он принял за Патронус, была чем-то вроде хранительницы озера? Или меч положили в озеро уже после их прибытия, именно потому, что они были здесь? В таком случае, где человек, желавший передать его Гарри? Он снова направил палочку на деревья и кусты вокруг, пытаясь разглядеть человеческий силуэт, отблеск глаз, но никого там не увидел. И тем не менее, остатки страха всё ещё примешивались к его радостному волнению, когда он снова обратил взгляд на меч, покоившийся на дне замёрзшего озера.

Он направил палочку на серебряный силуэт и прошептал: «Акцио меч!».

Тот не шелохнулся. Гарри на это и не рассчитывал. Если бы всё было так просто, то меч лежал бы на берегу, дожидаясь пока он поднимет его, а не в глубине покрытого льдом озера. Он двинулся вокруг ледяного круга, размышляя о том, как меч попал в его руки в прошлый раз. Тогда Гарри был в ужасной опасности и просил о помощи.

- Помоги, - прошептал он, но меч всё так же безразлично и неподвижно лежал на дне.

Что, спросил себя Гарри (вновь зашагав вокруг озерца), сказал ему Дамблдор, когда Гарри добыл меч в прошлый раз? Только истинный гриффиндорец мог вытащить его из шляпы. А какие качества определяют гриффиндорца? Внутренний голос Гарри ответил ему: «отваги, рыцарства, задора не зря от гриффиндорцев ждут».

Гарри остановился, тяжело вздохнул, и пар от его дыхания тут же рассеялся в морозном воздухе. Он знал, что должен сделать. По правде говоря, он предполагал, что к этому всё идёт, с того самого момента, когда увидел меч подо льдом.

Он ещё раз оглядел окружавшие его деревья, но уже был уверен, что никто не собирается на него нападать. У них был шанс, когда он шёл один по лесу, и была масса возможностей, пока он исследовал озеро. Сейчас он тянул время только лишь потому, что предстоящее ему дело было столь непривлекательным.

Непослушными пальцами Гарри начал стягивать с себя многочисленные одёжки. Он мрачно размышлял о том, что было не очень-то понятно при чём тут «рыцарство» - разве что считать рыцарским поступком то, что Гарри не позвал Гермиону, чтобы та полезла в озеро вместо него.

Пока он раздевался, где-то ухнула сова, и Гарри с болью вспомнил о Хедвиге. Он теперь дрожал, его зубы жутко стучали, и всё же он продолжал раздеваться, пока наконец не остался стоять в одном белье босыми ногами на снегу. Он положил мешочек, в котором хранились его палочка, письмо матери, осколок зеркала Сириуса и старый снитч, поверх одежды, а потом направил палочку Гермионы на лёд.

- Диффиндо.

Лед треснул, и в тишине это прозвучало, как звук выстрела. Поверхность озера раскололась, и обломки тёмного льда закачались на взволновавшейся воде. Насколько Гарри мог судить, озерцо было неглубоким, но, чтобы достать меч, ему нужно было полностью погрузиться в воду.

Впрочем, раздумья о предстоящей задаче не делали её легче или воду теплее. Гарри шагнул к краю озерца и положил всё ещё зажжённую палочку Гермионы рядом на землю. Потом, стараясь не думать о том, насколько холоднее ему сейчас станет, или насколько сильно он скоро будет дрожать, Гарри прыгнул.

Каждая клеточка его тела протестующе закричала. Как будто сам воздух в его лёгких превратился в лёд, когда Гарри погрузился по плечи в ледяную воду. Он едва мог дышать, и так сильно дрожал, что вода выплёскивалась через края озерца. Занемевшей ногой Гарри нащупал меч. Он хотел нырнуть только один раз.

Секунду за секундой Гарри оттягивал момент полного погружения, задыхаясь и дрожа, пока не сказал себе, что это нужно сделать во что бы то ни стало, собрал в кулак всё своё мужество и нырнул.

Холод был настоящей мукой, он обжигал его, как огонь. Казалось, сам его мозг замерз, пока Гарри прорывался сквозь тёмную воду и нащупывал на дне меч. Пальцы сомкнулись на рукояти, и он потянул его вверх.

И тут что-то жёстко сдавило его шею. Он подумал, что это водоросли, хоть и не почувствовал ничего такого, пока нырял, и поднял свободную руку, чтобы освободиться. Это не были водоросли. Цепь хоркрукса сжалась и медленно перекрывала ему дыхание.

Гарри бешено забил ногами, стараясь вынырнуть на поверхность, но его только прибило к каменистому краю озерца. Барахтаясь, задыхаясь, он цеплялся за сжимающуюся цепь, но замёрзшим пальцам не удавалось ослабить её, и теперь маленькие огоньки вспыхивали в его голове, и он тонул, ничего больше не оставалось, он ничего не мог сделать, а руки, обхватившие его за грудь, наверняка принадлежали Смерти…

Гарри пришёл в себя, лёжа ничком на снегу, задыхаясь и давясь, мокрый и замёрзший как никогда в жизни. Поблизости кто-то другой пыхтел и кашлял и топтался вокруг. Гермиона опять пришла на помощь, как она пришла, когда на него напала змея… И всё же, на неё не было похоже - уж слишком глубокий кашель, слишком тяжёлые шаги…

У Гарри не было сил поднять голову, чтобы разглядеть своего спасителя. Всё, что он смог сделать – это дотянуться трясущейся рукой до своего горла и ощупать место, где медальон врезался в его плоть. Медальона не было, кто-то его срезал, освободив Гарри. В этот момент задыхающийся голос прозвучал у него над головой.

- Ты…что… спятил?

Лишь потрясение от того, что он услышал звук этого голоса, могло дать Гарри силы подняться. Неистово дрожа, он, пошатываясь, встал на ноги. Перед ним стоял Рон, полностью одетый, но промокший до нитки, с прилипшими к лицу волосами, с мечом Гриффиндора в одной руке и с болтающимся на разорванной цепочке хоркруксом – в другой.

- Какого чёрта, - пропыхтел Рон, держа перед собой качающийся взад и вперёд на коротком обрывке цепи медальон, будто в какой-то пародии на гипнотический сеанс, - ты не снял эту штуку перед тем, как нырнуть?

Гарри не мог ничего сказать. Серебряная лань была ничем, ничем в сравнении с появлением Рона, он просто не мог в это поверить. Трясясь от холода, он схватил кучу одежды, всё ещё лежавшую у кромки воды, и начал одеваться. Натягивая через голову один свитер за другим, Гарри смотрел на Рона, каждый раз ожидая, что тот исчезнет, лишь только Гарри потеряет его из вида, но Рон должен был быть настоящим: он только что нырнул в озеро, он спас Гарри жизнь.

- Это б-был т-ты? - наконец, стуча зубами, спросил Гарри, голосом более слабым, чем обычно, из-за недавнего удушения.

- Ну, да, - Рон явно чуть растерялся.

- Т-ты призвал эту лань?

- Что? Нет, конечно, нет! Я думал, это ты!

- Мой патронус – олень.

- А, да. Я и подумал, что он выглядел иначе… Без рогов.

Гарри повесил мешочек Хагрида обратно на шею, натянул последний свитер, наклонился, чтобы поднять палочку Гермионы, и снова повернулся лицом к Рону.

- Как ты здесь оказался?

Судя по всему, Рон надеялся, что этот вопрос будет задан позже, или, еще лучше, не будет задан вообще.

- Ну, я… понимаешь… вернулся. Если… - он кашлянул, прочищая горло. – Ну, знаешь… Если я вам ещё нужен.

Повисла пауза, во время которой уход Рона как будто стеной встал между ними. И всё же Рон был здесь. Он вернулся.

Он только что спас Гарри жизнь.

Рон посмотрел на свои руки. Казалось, на секунду он удивился, что держит в руках какие-то вещи.

- А, да, я его достал, - без особой необходимости сказал он, поднимая меч так, чтобы Гарри мог его разглядеть, - Ты за ним прыгнул, да?

- Да, - ответил Гарри, – Но я не понимаю, как ты попал сюда? Как ты нас нашёл?

- Долгая история, - сказал Рон. – Я вас уже несколько часов искал. Это ведь большой лес, понимаешь? И я уже думал, что мне придётся заночевать под деревом и подождать утра, когда увидел этого оленя, и тебя за ним.

- Ты не видел ещё кого-нибудь?

- Нет, - ответил Рон. – Я…

Но он заколебался, бросив взгляд на два дерева, растущие рядом в нескольких ярдах от них.

- Мне показалось, что что-то движется вон там, но я в это время бежал к озеру, потому что ты нырнул и не показывался обратно, так что я не мог свернуть, чтобы… Эй!

Гарри уже спешил к месту, которое указал Рон. Два дуба росли близко друг к другу, между стволами была щель всего в несколько дюймов на уровне глаз. Идеальное место для того, чтобы видеть всё и не быть замеченным. Однако на земле вокруг корней снега не было, так что Гарри не смог увидеть каких-либо следов. Он пошёл обратно туда, где ждал его Рон, всё ещё держащий в руках меч и хоркрукс.

- Есть что-нибудь? - спросил Рон.

- Нет, - ответил Гарри.

- Так как меч попал в это озеро?

- Должно быть тот, кто вызвал патронуса, положил его туда.

Они оба посмотрели на изукрашенный серебряный меч, рубины на рукояти которого слегка поблескивали в свете палочки Гермионы.

- Думаешь, это настоящий? - спросил Рон.

- Есть только один способ узнать, верно? - ответил Гарри.

Хоркрукс всё ещё болтался у Рона в руке. Медальон слегка подёргивался. Гарри знал - то, что скрыто внутри него снова взволновалось. Оно почувствовало присутствие меча и попыталось убить Гарри, чтобы не позволить ему завладеть им. Сейчас не было времени для долгих дискуссий, нужно было уничтожить медальон раз и навсегда. Гарри огляделся, высоко держа палочку Гермионы, и увидел подходящее место – плоский камень, лежавший в тени платана.

- Идём, - сказал он и первым подошёл к камню, смёл с него снег и протянул руку за хоркруксом. Но когда Рон протянул ему и меч, Гарри покачал головой.

- Нет, ты должен это сделать.

- Я? – Рон явно был поражён. – Почему?

- Потому что ты достал меч из озера. Я думаю, это должен быть ты.

Это не была любезность или щедрость. Так же точно, как он знал, что лань была безобидна, Гарри знал, что Рон должен орудовать мечом. По крайней мере, Дамблдор научил Гарри кое-чему об определённых видах магии, и о безграничном могуществе определённых поступков.

- Я открою его, - произнёс Гарри, – а ты ударишь. Прямо сразу, хорошо? Потому что то, что там внутри, будет бороться.

Тот кусочек Риддла в дневнике пытался убить меня.

- Как ты собираешься открыть его? – спросил Рон. Казалось, он был в ужасе.

- Я попрошу его открыться на Змеином языке, - сказал Гарри. Этот ответ с такой готовностью сорвался с его губ, что ему подумалось, что он всегда это знал в глубине души. Возможно, он осознал это благодаря недавней встрече с Нагини. Он посмотрел на змееподобную букву «S», выложенную на медальоне блестящими зелёными камешками. Было нетрудно вообразить, что это крошечная змейка, свернувшаяся на холодном камне.

- Нет! - вскрикнул Рон – Не открывай! Я серьёзно!

- Почему нет? - спросил Гарри. – Давай избавимся от этой проклятой штуки, ведь мы столько месяцев…

- Я не могу, Гарри! Честно! Ты сделай это…

- Но почему?

- Потому что эта штука плохо на меня действует! - ответил Рон, отступая от медальона на камне. - Я не могу с ней справиться! Я не пытаюсь оправдать свое поведение, Гарри, но она влияет на меня сильнее чем на вас с Гермионой. Она заставляла меня думать такое… такое… я и так всё это думал, но из-за неё всё казалось ещё хуже, - я не могу толком объяснить, - а потом я её сниму, и моя голова снова в порядке, но после приходится снова надевать эту чёртову штуку… Я не могу, Гарри!

Тряся головой, он отступил назад, волоча меч по земле.

- Ты можешь сделать это! - сказал Гарри – Можешь! Ты только что достал меч, я знаю, что это ты должен им орудовать!

Пожалуйста, просто давай избавимся от хоркрукса, Рон.

Звук собственного имени подействовал на Рона, как стимулятор. Он сглотнул, и, всё ещё громко втягивая воздух своим длинным носом, снова подошёл к камню.

- Скажи мне, когда, - прохрипел он.

- На счёт три, - произнёс Гарри, снова глядя на медальон и прищуривая глаза, чтобы сосредоточиться на букве «S», и воображая себе, что это змея. Содержимое медальона трепыхалось, как пойманный таракан. Было бы так просто его и пожалеть, если бы не порез вокруг шеи Гарри, до сих пор пылавший огнём.

- Раз… Два… Три… Откройся!

Последнее слово прозвучало как шипение и как рычание, и золотые створки медальона, слегка щёлкнув, распахнулись.

Из половинок медальона, из-под обоих стеклянных окошечек смотрели, мигая, два живых глаза, тёмные и красивые, какими были глаза Тома Риддла до того, как они стали красными, со щелевидными зрачками.

- Руби! - сказал Гарри, придерживая медальон на поверхности камня.

Рон дрожащими руками поднял меч. Его остриё нависло над отчаянно вращающимися глазами, а Гарри, приготовившись, крепко сжал медальон, уже представляя, как хлынет кровь из пустых окошечек. И тут из хоркрукса раздался шипящий голос.

- Я видел твоё сердце, и оно моё.

- Не слушай его! - резко сказал Гарри – Бей!

- Я видел твои мечты, Рональд Уизли, и видел твои страхи. Всё, чего ты желаешь – возможно, но и всё, чего ты страшишься – тоже возможно…

- Бей! - прокричал Гарри, и его голос эхом отразился от окружавших их деревьев. Кончик меча задрожал, и Рон уставился прямо в глаза Риддла.

- Всегда менее всех любимый матерью, мечтавшей о дочери… Менее любимый сейчас девушкой, которая предпочитает твоего друга… Всегда второй, вечно в тени…

- Рон, бей, прямо сейчас! - проревел Гарри. Он чувствовал, как медальон подрагивает в его руке, и боялся того, что сейчас произойдёт. Рон поднял меч ещё выше, и, когда он сделал это, глаза Риддла вспыхнули алым.

Из двух половинок медальона, из глаз, как два гротескных пузыря выплыли причудливо искажённые головы Гарри и Гермионы.

Рон от потрясения вскрикнул и отступил назад, а фигуры поднимались из медальона, сначала плечи, потом тела, потом ноги – пока они полностью не встали внутри него, плечо к плечу, как деревья с общим корнем, покачиваясь над Роном и настоящим Гарри, который отдёрнул пальцы от медальона, потому что тот вдруг раскалился добела.

- Рон! - крикнул он, но Гарри-Риддл теперь говорил голосом Волдеморта и Рон, как заворожённый, безотрывно смотрел в его лицо.

- Зачем ты вернулся? Нам было лучше без тебя, мы были счастливее без тебя, радовались, что тебя нет… Мы смеялись над твоей глупостью, твоей трусостью, твоим самомнением…

- Самомнением! - эхом повторила Гермиона-Риддл, которая была более красива, но и более ужасна, чем настоящая.

Она, хихикая, закачалась перед Роном, который смотрел на неё с явным ужасом, но всё же был не в силах отвести взгляд; меч бесполезно болтался у него в руке. - Кто бы посмотрел на тебя, кто хоть когда нибудь посмотрит на тебя, когда рядом Гарри Поттер? Что ты вообще сделал, в сравнении с Избранным? Кто ты такой в сравнении с Мальчиком, Который Выжил?

- Рон! Бей! БЕЙ!!! - вопил Гарри, но Рон не шелохнулся. В его широко открытых глазах отражались Гарри-Риддл и Гермиона-Риддл, их волосы извивались, как языки пламени, глаза сияли красным, голоса поднимались зловещим дуэтом.

- Твоя мать признавалась, - презрительно сказал Гарри-Риддл, а Гермиона-Риддл язвительно усмехнулась, – что она предпочла бы меня в качестве сына, была бы рада поменять…

- Кто бы не предпочёл его? Какой женщине ты нужен? Ты никто, никто, никто рядом с ним! - пропела Гермиона-Риддл, и, вытянувшись как змея, обвилась вокруг Гарри-Риддла, сжимая его в тесном объятии. Их губы встретились.

Рон стоял перед ними с полным муки лицом. Дрожащими руками он высоко поднял меч.

- Давай, Рон! - прокричал Гарри.

Рон взглянул на него, и Гарри показалось, что он увидел алый отблеск в его глазах.

- Рон…?

Блеснув, меч резко опустился. Гарри шарахнулся в сторону, раздался лязг металла и долгий, протяжный крик. Гарри резко повернулся, скользя на снегу, с палочкой в руке, готовый защищаться – но воевать было не с чем.

Чудовищные копии его и Гермионы пропали, остался только Рон, который стоял, держа меч в бессильно опущенной руке, и смотрел на разбитые остатки медальона на плоской поверхности камня.

Гарри медленно подошёл к нему, не зная, что говорить и что делать. Рон тяжело дышал. Его глаза теперь были совсем не красными, а голубыми, как обычно. И ещё они были мокрыми.

Гарри наклонился, притворившись, что этого не видит, и поднял разбитый хоркрукс. Рон проткнул стекла в обоих половинках, глаз Риддла больше не было, а шёлк, выстилавший медальон изнутри, был покрыт пятнами и слегка дымился. То, что жило внутри хоркрукса исчезло, издевательство над Роном было последним, что оно сделало. Рон выпустил меч, и тот с лязгом стукнулся о землю. Рон упал на колени, обхватив голову руками. Он весь сотрясался, и Гарри догадался, что не от холода.

Гарри запихнул разбитый медальон себе в карман, опустился на колени рядом с Роном и осторожно положил руку ему на плечо. Как хороший знак он воспринял то, что Рон не оттолкнул его.

- Когда ты ушёл, - сказал Гарри тихо, радуясь тому, что не видит лица Рона, – она плакала неделю. Скорее всего больше, просто она не хотела, чтобы я это видел. Было много вечеров, когда мы вообще не говорили друг с другом. Без тебя…

Он не смог закончить – только теперь, когда Рон снова был здесь, Гарри полностью осознал, чего стоило им его отсутствие.

- Она мне как сестра, - продолжил он, – Я люблю её как сестру и думаю, она относится ко мне так же. Так всегда было. Я думал, ты знаешь.

Рон не ответил, но отвернулся от Гарри и шумно вытер нос рукавом. Гарри снова поднялся на ноги и пошёл к огромному рюкзаку, который лежал в нескольких ярдах от них, там, где Рон его бросил, когда бежал к озеру, чтобы спасти Гарри из воды.

Он закинул его себе на спину и вернулся обратно к Рону, который поднялся на ноги при приближении Гарри, всё ещё с красными глазами, но, в целом, спокойный.

- Прости… - сказал он сдавленно. – Прости, что ушёл. Я знаю, что я был… был…

Он оглядел темноту вокруг, как будто надеясь, что достаточно ругательное слово прилетит к нему оттуда.

- Ну, ты вроде расплатился за это сегодня, - произнёс Гарри. – Меч добыл. Прикончил хоркрукс. Меня спас.

- Это звучит намного круче, чем было на самом деле, - пробормотал Рон.

- Такие вещи всегда звучат круче, чем на самом деле, - сказал Гарри. – Я уже сколько лет пытаюсь тебе это втолковать

Они одновременно шагнули навстречу друг другу и обнялись. Гарри уцепился за всё ещё насквозь мокрую куртку Рона.

- А теперь, - произнёс Гарри, когда они отпустили друг друга, – нам остаётся только снова отыскать палатку.

Но это было несложно. Хотя путешествие через тёмный лес с ланью показалось длинным, теперь, в компании с Роном, обратная дорога заняла удивительно мало времени. Гарри не терпелось разбудить Гермиону, и он, всё больше и больше волнуясь, вошёл в палатку. Рон тащился чуть позади.

После озера и леса в палатке было восхитительно тепло. Единственным источником света были синие язычки пламени, всё ещё мерцавшего в миске на полу. Гермиона крепко спала, свернувшись под одеялами, и не шелохнулась, пока Гарри не позвал её по имени несколько раз.

- Гермиона!

Она пошевелилась и быстро села, отбросив волосы с лица.

- Что случилось? Гарри? Ты в порядке?

- В порядке, всё хорошо. Не просто хорошо, великолепно! Здесь вот есть кое-кто.

- Ты о чём? Кто?..

Она увидела Рона, стоящего с мечом в руке. Вода капала с него на потёртый ковёр. Гарри попятился в тёмный угол, сбросил рюкзак Рона и попытался слиться с брезентом.

Гермиона соскользнула со своей койки и, как лунатик, пошла к Рону, глядя в его бледное лицо. Она остановилась прямо перед ним, слегка приоткрыв рот и широко раскрыв глаза. Рон слабо, с надеждой, улыбнулся и приподнял руки.

Гермиона бросилась к нему и принялась колотить его, куда ни попадя, где только могла дотянуться.

- Ай! Ой! Отста!… Какого?… Гермиона! Ай!

- Ты! Полная! Задница! Рональд! Уизли!

Каждое слово она обозначила ударом. Рон отступил, прикрывая голову, а Гермиона продолжала наступать на него.

- Ты! Приполз! Обратно! Сюда! После! Всех! Этих! Недель! Ой, где моя палочка?!

Похоже, она готова была силой отобрать её у Гарри, и тот отреагировал инстинктивно.

- Протего!

Между Роном и Гермионой возник невидимый щит. Он отбросил Гермиону назад, на пол. Выплевывая волосы изо рта, она вскочила обратно на ноги.

- Гермиона! - сказал Гарри – Успоко…

- Я не успокоюсь! - выкрикнула она. Никогда ещё он не видел, чтобы Гермиона настолько потеряла контроль над собой. Она выглядела совершенно обезумевшей. – Отдай мне мою палочку! Отдай её мне!

- Гермиона, пожалуйста…

- Не говори мне, что делать, Гарри Поттер! - завизжала она– Не смей! Отдай её сейчас же! А ТЫ!!!

Зловещим жестом она обвиняющее ткнула пальцем в сторону Рона. Это выглядело как проклятие, и Гарри не мог винить Рона, когда тот отступил на несколько шагов.

- Я бежала за тобой! Я звала тебя! Я умоляла тебя вернуться!

- Я знаю, - сказал Рон, – Гермиона, мне жаль, мне правда…

- Ах тебе жаль!

Она рассмеялась высоким безумным смехом. Рон посмотрел на Гарри, прося о помощи, но тот лишь скорчил беспомощную гримасу.

- Ты возвращаешься через столько недель! Недель! И думаешь, что всё будет хорошо, стоит просто сказать, что тебе жаль?!

- Ну, а что ещё я могу сказать? - выкрикнул Рон, и Гарри был рад, что тот отбивается.

- Ой, даже и не знаю! - воскликнула Гермиона с жутким сарказмом в голосе – Поройся в своих мозгах, Рон, у тебя это займёт не больше пары секунд!

- Гермиона! - вмешался Гарри, который воспринял это как удар ниже пояса, – он только что спас мне…

- Мне всё равно! - проорала она, – Мне всё равно, что он сделал! Неделя за неделей, да мы уже могли быть мертвы…

- Я знал, что вы живы! - взревел Рон, впервые перекрывая её голос и приближаясь настолько, насколько позволяли Щитовые чары, висевшие между ними. – Про Гарри только и говорят в "Пророке", на радио, они вас ищут везде, все эти слухи и сумасшедшие истории, я знал, что если бы вы были мертвы, то я услышал бы об этом сразу. Вы не знаете, каково это было…

- Каково это было для тебя?!

Её голос уже был таким пронзительным, что скоро его смогли бы услышать разве что летучие мыши, но её негодование уже достигло такой степени, что какое-то время она вообще не могла говорить, и Рон этим воспользовался.

- Я хотел вернуться назад в ту же минуту, когда дизаппарировал, но я попал прямо в лапы банде Охотников, Гермиона, я не мог никуда пойти!

- Банде кого? - спросил Гарри, а Гермиона рухнула в кресло, и так крепко скрестила руки и ноги, что казалось, теперь она не сможет их расцепить несколько лет.

- Охотников, - сказал Рон – они везде! Это такие банды, они пытаются заработать золото ловлей магглорожденных и изменников крови, Министерство объявило за их поимку вознаграждение. Я был сам по себе, и по виду я школьного возраста, так что они завелись, думали, я – магглорожденный в бегах. Пришлось заговаривать им зубы, иначе меня утащили бы в Министерство.

- Что ты им сказал?

- Сказал, что я – Стэн Шанпайк. Первый, о ком я подумал.

- И они поверили?

- Они были не самые умные. Один так точно был полутролль, судя по запаху…

Рон взглянул на Гермиону, определённо надеясь, что её смягчит это проявление юмора, но выражение её лица осталось каменным, а руки и ноги крепко переплетёнными.

- В общем, они стали спорить, Стэн я или нет. Они были жалкие типы, честно говоря, но всё равно, их было пятеро, а я один, и они забрали мою палочку. Потом двое из них подрались, и, пока остальные отвлеклись, я сумел врезать тому, который меня держал, в живот, потом схватил его палочку, обезоружил типа, у которого была моя, и дизаппарировал. Не слишком хорошо справился, снова расщепился, - Рон поднял свою правую руку, чтобы показать, что на ней не хватает двух ногтей. Гермиона холодно подняла брови, – и прибыл в нескольких милях от того места, где были вы. К тому времени, когда я добрался до берега, где был лагерь… вас уже не было.

- Боже, до чего же захватывающая история! - сказала Гермиона надменным тоном, который обычно использовала, когда хотела задеть побольнее. – Ты, должно быть, был просто в ужасе. А мы тем временем наведались в Годрикову Лощину, и, дай-ка подумать, что там случилось, Гарри? Ах да, змея Сам-Знаешь-Кого объявилась и чуть не убила нас обоих, а следом прибыл и Сам-Знаешь-Кто, и мы с ним разминулись буквально на секунду.

- Что? - воскликнул Рон, ошарашенно переводя взгляд на Гарри, но Гермиона оставила это без внимания.

- Представь себе, Гарри, потерять ногти! Это действительно затмевает наши страдания, ты так не думаешь?

- Гермиона, - тихо произнёс Гарри – Рон только что спас мне жизнь.

Она будто его не слышала.

- Однако одну вещь я хотела бы узнать, - сказала она, уставившись куда-то на фут выше головы Рона, – Как ты нашёл нас сегодня? Это важно. Когда мы узнаем, мы сможем сделать так, чтобы нас больше не смог посетить никто, кого мы не желаем видеть.

Рон сердито посмотрел на неё, потом достал маленький серебряный предмет из кармана джинсов.

- Вот.

Ей пришлось посмотреть на Рона, чтобы увидеть, что он показывает.

- Делюминатор? - она так удивилась, что забыла, что должна выглядеть холодной и свирепой.

- Он не просто включает и выключает свет, - сказал Рон, – Я не знаю, как он работает, и почему это случилось именно тогда, а не в какое-то другое время, потому что я хотел вернуться к вам всё время, с тех пор, как ушёл. Но я слушал радио, очень рано рождественским утром, и услышал… услышал тебя.

Он смотрел на Гермиону.

- Услышал меня по радио? - недоверчиво спросила она.

- Нет, услышал тебя из своего кармана. Твой голос, - он снова поднял делюминатор, – звучал из этой штуки.

- И что именно я сказала? - спросила Гермиона, и в её голосе смешались скептицизм и любопытство.

- Моё имя. "Рон". И ты сказала… что-то о палочке…

Щёки Гермионы жарко заалели. Гарри вспомнил – тогда имя Рона прозвучало вслух впервые с тех пор, как он их покинул. Гермиона упомянула его, когда они говорили о починке палочки Гарри.

- Так что я достал его, - продолжал Рон, глядя на делюминатор, - и он не выглядел как-то иначе, ничего такого, но я был уверен, что слышал тебя. Так что я им щёлкнул. И свет в моей комнате погас, но другой свет зажёгся прямо за окном.

Рон поднял свободную руку и указал прямо перед собой, глядя на что-то, чего ни Гарри, ни Гермиона не могли увидеть.

- Это был шар света, как бы пульсирующий, и синеватый, ну, знаете, какой загорается вокруг Портключей?

- Да, - вместе автоматически сказали Гермиона и Гарри.

- Я знал, это то, что мне нужно, - сказал Рон. - Так что я похватал своё барахло и упаковал, потом надел рюкзак и вышел в сад. – Тот маленький светящийся шар парил там и ждал, меня, и когда я вышел, он запрыгал вперёд, а я пошёл вслед за ним за сарай, и потом он… ну, он вошёл внутрь меня.

- Как-как? – переспросил Гарри, убеждённый, что неправильно услышал.

- Он как бы подплыл ко мне, - пояснил Рон, иллюстрируя движение указательным пальцем свободной руки, - прямо к груди, и дальше… он просто прошёл насквозь. Он был здесь. – Рон дотронулся до груди рядом с сердцем. – Я его чувствовал, он был горячий. И когда он очутился внутри меня, я понял, что должен делать. Я знал, что он доставит меня туда, куда мне нужно. Так что я аппарировал и оказался на склоне холма. Там повсюду был снег…

- Мы были там, - сказал Гарри, - мы провели там две ночи, и вторую ночь мне всё казалось, будто я слышу, что кто-то бродит вокруг в темноте и зовёт!

- Ну, да, это был я, - сказал Рон. – В любом случае, ваши защитные заклинания работают, потому что я не мог вас ни видеть, ни слышать. Но я был уверен, что вы где-то рядом, так что в конце концов я забрался в свой спальный мешок и ждал, пока кто-нибудь из вас появится. Я думал, вы покажетесь, когда упакуете палатку.

- Нет, вообще-то, - ответила Гермиона, - Мы аппарировали под Плащом-невидимкой, в качестве дополнительной предосторожности. И мы отправились очень рано, потому что, как сказал Гарри, мы слышали, что кто-то бродит вокруг.

- Ну, а я остался на том холме на весь день, - сказал Рон. – Всё надеялся, что вы появитесь. Но когда стало темнеть, я понял, что должно быть упустил вас, так что я ещё раз щёлкнул делюминатором, синий свет вышел из него и вошёл в меня, я аппарировал и прибыл сюда, в этот лес. Я по-прежнему не мог вас видеть, так что оставалось только надеяться, что рано или поздно один из вас покажется - и Гарри показался. То есть, первым делом я, естественно, увидел лань.

- Ты увидел что? – резко спросила Гермиона.

Они объяснили ей, что случилось и, пока раскрывалась история серебряной лани и меча в озере, Гермиона, нахмурившись, смотрела то на одного, то на другого. Она слушала настолько сосредоточенно, что забыла держать руки и ноги скрещёнными.

- Но это же наверняка был патронус! – сказала она. – Вы видели, кто вызвал его? Вы кого-нибудь вообще видели? И он привёл вас к мечу! Прямо не верится! И что случилось дальше?

Рон рассказал, как он увидел, что Гарри прыгнул в озеро, и ждал, чтобы тот вынырнул, как он понял, что что-то неладно, нырнул, спас Гарри и потом вернулся за мечом. Он добрался до того, как они открыли медальон, но тут замялся, и Гарри вмешался.

- …и Рон ударил его мечом.

- И… и он был уничтожен? Вот так просто? – прошептала она.

- Ну, он… он кричал, - сказал Гарри, коротко глянув на Рона. – Вот.

Он бросил медальон ей на колени. Гермиона осторожно подняла его, и стала рассматривать разбитые стёклышки.

Решив, что опасность наконец-то позади, Гарри снял Щитовые чары взмахом гермиониной палочки и повернулся к Рону.

- Ты говорил, что сбежал от Охотников с лишней палочкой?

- Что? – спросил Рон, который наблюдал за Гермионой, рассматривающей медальон. - А, да.

Он расстегнул пряжку на рюкзаке и достал из кармашка короткую, тёмную палочку. – Вот. Я подумал, что никогда не помешает иметь запасную.

- Ты был прав, – сказал Гарри, протягивая руку. - Моя сломана.

- Ты шутишь? – начал Рон, но в этот момент Гермиона поднялась, и он опасливо замолк.

Гермиона положила уничтоженный хоркрукс в бисерную сумочку, потом снова забралась в свою постель и улеглась, не сказав больше ни слова. Рон передал Гарри новую палочку.

- Я думаю, что это, пожалуй, лучший приём, на который ты мог рассчитывать, - шепнул Гарри.

- Ага, - ответил Рон. - Могло быть и хуже. Помнишь тех птиц, которых она на меня натравила?

- Я и сейчас ещё не отказалась от этой мысли, –донёсся приглушённый голос Гермионы из-под одеял, но Гарри видел, что Рон тихонько улыбается, вытаскивая из рюкзака свою бордовую пижаму.

Глава двадцатая. Ксенофилиус Лавгуд

Гарри и не ожидал, что за ночь Гермиона сменит гнев на милость, поэтому не был удивлён тем, что на следующее утро она общалась с ними в основном при помощи злобных взглядов и подчёркнутого молчания. В свою очередь Рон в её присутствии вёл себя неестественно уныло, как бы демонстрируя, что всё ещё охвачен раскаянием.

И вообще, когда все трое были вместе, Гарри чувствовал себя как единственный не скорбящий гость на чьих-то немноголюдных похоронах. Однако в те редкие минуты, когда Рон находился наедине с Гарри (таская воду и собирая грибы в подлеске), он становился до неприличия весёлым.

- Кто-то нам помог, - твердил он. - Кто-то послал эту лань. Кто-то на нашей стороне. С одним Хоркруксом разделались, приятель!

Воодушевлённые уничтожением медальона, они вернулись к обсуждению возможного местонахождения других Хоркрусов и, хотя они так часто обсуждали это раньше, Гарри был настроен оптимистично, уверенный в том, что за первым прорывом последуют другие. Даже угрюмость Гермионы не могла испортить его жизнерадостного настроения. Неожиданный поворот к лучшему, появление таинственной лани, обретение меча Гриффиндора, и, самое главное, возвращение Рона сделали Гарри таким счастливым, что ему было трудно сохранять постное выражение лица.

Ближе к вечеру они с Роном вновь сбежали от мрачной Гермионы и, под предлогом поиска несуществующей ежевики в облетевших кустах, продолжили обмен новостями. Гарри наконец удалось рассказать Рону обо всех его и Гермионы скитаниях, вплоть до подробностей событий в Годриковой Лощине. Теперь Рон сообщал Гарри обо всём, что узнал за время своего отсутствия о происшествиях в мире волшебников.

-… и как вы узнали о Табу? - спросил он Гарри, после того, как рассказал о множестве отчаянных попыток магглорождённых скрыться от Министерства.

- О чём?

- Ты и Гермиона перестали называть Сам-Знаешь-Кого по имени!

- А, да. Это просто дурная привычка, которую мы завели, - отмахнулся Гарри. - Но мне не сложно называть его В…

- НЕТ! - заорал Рон, в результате чего Гарри отскочил в кусты, а Гермиона (сидевшая у входа в палатку, уткнувшись носом в книгу) бросила на них сердитый взгляд.

- Извини, - сказал Рон, вытаскивая Гарри из зарослей ежевики, - но на это имя наложено заклятие, Гарри, так они выслеживают людей! Если произнести имя, то защитные чары разрушаются, происходит какой-то магический сбой - так они нашли нас на Тоттнем Корт Роуд!

- Потому что мы произнесли его имя?

- Именно! Ты должен отдать им должное, в этом есть смысл. Только люди, которые всерьёз готовы были ему противостоять, вроде Дамблдора, осмеливались произносить имя. Теперь они наложили на него Табу, любого, кто скажет его вслух, можно будет выследить – быстрый и лёгкий способ найти членов Ордена! Они чуть не поймали Кингсли…

- Ты шутишь?

- Ага, Билл сказал, что Пожиратели Смерти загнали его в угол, но он отбился. Теперь он в бегах, прямо как мы. - Рон задумчиво почесал подбородок концом палочки. - Ты не думаешь, что это Кингсли мог послать ту лань?

- Его Патронус - рысь, мы видели его на свадьбе, помнишь?

- А, да…

Они пошли дальше вдоль зарослей, прочь от палатки и Гермионы.

- Гарри… ты не думаешь, что это мог быть Дамблдор?

- Что Дамблдор?..

Рон выглядел немного смущённым, но тихо продолжил:

- Дамблдор… та лань? Я имею в виду, - Рон наблюдал за Гарри краем глаза, - он ведь последний, у кого был настоящий меч, так?

Гарри не высмеял Рона, потому что очень хорошо понимал, какое отчаянное желание стоит за этим вопросом. Мысль о том, что Дамблдору удалось вернуться к ним, что он оберегает их, была бы несказанно обнадёживающей. Он покачал головой.

- Дамблдор умер, - сказал он. - Я видел, как это произошло, я видел тело. Он определённо мёртв. В любом случае, его Патронус – феникс, а не лань.

- Но Патронус может измениться, разве нет? – спросил Рон. – Ведь Патронус Тонкс изменился?

- Да, но если бы Дамблдор был жив, почему бы ему не показаться нам? Почему просто не отдать нам меч?

- Почём мне знать? - сказал Рон. - По той же причине, по которой он не отдал его тебе, пока был жив? По той же причине, по которой он оставил тебе старый снитч, а Гермионе книжку детских сказок?

- И что же это за причина? - спросил Гарри, повернувшись и глядя Рону в лицо, отчаянно желая узнать ответ.

- Не знаю, - ответил Рон. - Я, бывало, когда злился, думал, что он насмехался… или просто хотел всё сделать труднее для нас. Но я так больше не думаю, уже нет. Он ведь знал, что делал, когда оставил мне Делюминатор. Он… в общем…, - уши Рона побагровели, он сосредоточенно уставился на пучок травы под ногами и принялся ковырять его носком ботинка, - он, должно быть, знал, что я от вас сбегу.

- Нет, - поправил его Гарри. – Должно быть, он знал, что ты всегда захочешь вернуться.

Видно было, что Рон благодарен, но ему всё ещё неловко. Отчасти для того, чтобы сменить тему, Гарри сказал:

- Кстати, о Дамблдоре - ты слышал, что Скитер о нём написала?

- А, да, - тут же ответил Рон - об этом много говорят. Конечно, если бы всё шло по-другому, то это была бы потрясающая новость, что Дамблдор дружил с Гриндельвальдом. А теперь для тех, кто не любил Дамблдора, это просто причина посмеяться, а для тех, кто считал его славным малым – лёгкая пощёчина. Хотя я не думаю, что это имеет такое уж большое значение. Он был совсем молодой, когда они…

- Нашего возраста, - возразил Гарри так же, как возразил раньше Гермионе, и судя по всему что-то в его лице заставило Рона оставить этот разговор.

Большой паук сидел в центре замёрзшей паутины на кусте ежевики. Гарри нацелил на него палочку, которую Рон передал ему прошлой ночью, и которую Гермиона соизволила осмотреть и определила как терновую.

- Энгоргио!

Паук слегка дёрнулся, чуть закачавшись на паутине. Гарри попробовал снова. На этот раз паук немного увеличился в размере.

- Хватит, - резко сказал Рон, - Прости, что я сказал, что Дамблдор был молодой, ладно?

Гарри и забыл, что Рон ненавидел пауков.

- Извини… Редуцио.

Паук не уменьшился. Гарри посмотрел на терновую палочку. Все простые заклинания, которые он пытался произвести с помощью этой палочки в этот день, казались менее сильными, чем когда он использовал свою палочку с сердцевиной из пера феникса. Новая казалась незнакомой, неестественной в его пальцах, словно к его собственной руке пришили чужую кисть.

- Тебе просто нужно попрактиковаться, - сказала Гермиона, которая бесшумно приблизилась к ним сзади и стояла там, обеспокоенно наблюдая за попытками Гарри увеличить и уменьшить паука. - Всё дело в уверенности, Гарри.

Он знал, почему она хотела, чтобы всё получилось: она всё ещё чувствовала себя виноватой, что сломала его палочку. Он промолчал, хотя возражение уже готово было сорваться с его губ – если она считает, что нет никакой разницы, пусть тогда возьмёт себе эту терновую палочку, а ему отдаст свою. Но поскольку Гарри страшно хотелось, чтобы они все снова стали друзьями, он согласился с ней; когда же Рон неуверенно улыбнулся Гермионе, та гордо удалилась и опять скрылась за своей книгой.

С наступлением темноты все трое вернулись в палатку, и Гарри заступил на дежурство первым. Сидя около входа, он пытался с помощью терновой палочки поднимать в воздух камешки, лежавшие у него под ногами, но его магия всё ещё казалась неуклюжей и более слабой, чем раньше.

Гермиона лежала на своей койке и читала, а Рон, после множества нервных взглядов в её сторону, достал из своего рюкзака небольшой деревянный радиоприёмник и принялся настраивать его.

- Есть одна программа, - тихо сказал он Гарри, - которая рассказывает новости, как всё есть на самом деле. Все остальные на стороне Сам-Знаешь-Кого и следуют линии Министерства, но эта… погоди, ты сам услышишь, просто здорово.

Только они не могут выходить в эфир каждую ночь, им приходится менять местонахождение, чтобы их не засекли, и чтобы на них настроиться, нужен пароль… Беда в том, что я пропустил последнюю передачу…

Он легонько барабанил по приёмнику своей палочкой, наугад бормоча слова себе под нос. Он то и дело украдкой поглядывал на Гермиону, явно боясь вспышки её гнева, но та не обращала на него внимания, будто его вообще не было. Минут десять Рон постукивал и бормотал, Гермиона переворачивала страницы своей книги, а Гарри продолжал практиковаться с терновой палочкой.

Наконец, Гермиона слезла с койки. Рон сразу же прекратил постукивать.

- Если это тебя раздражает, я перестану! - нервно сказал он Гермионе.

Гермиона не снизошла до ответа, но подошла к Гарри.

- Нам надо поговорить, - сказала она.

Он посмотрел на книгу, которую она всё ещё сжимала в руке. Это была «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора».

- Что? – с опаской спросил он. В его голове пронеслась мысль о том, что в книге была глава о нём. Он не был уверен, что готов услышать ритину версию его отношений с Дамблдором. Однако ответ Гермионы был совершенно неожиданным.

- Я хочу повидаться с Ксенофилиусом Лавгудом.

Он уставился на неё.

- Что, прости?

- Ксенофилиус Лавгуд. Отец Луны. Я хочу пойти и поговорить с ним!

- Э-э… зачем?

Она сделала глубокий вдох, будто собираясь с духом, и продолжила:

- Всё дело в том знаке, знаке в "Баснях Барда Бидла". Посмотри на это!

Она сунула «Жизнь и ложь» прямо под нос Гарри, которому вовсе не хотелось туда заглядывать, и он увидел фотокопию оригинала письма Дамблдора к Гриндельвальду, написанного знакомым тонким наклонным почерком. Гарри было ненавистно видеть это неопровержимое доказательство того, что Дамблдор действительно написал эти слова, что они не были выдумкой Риты.

- Подпись, - произнесла Гермиона. - Посмотри на подпись, Гарри!

Он подчинился. В первый момент он не мог взять в толк, о чём она говорит, но приглядевшись как следует в свете палочки, он увидел, что Дамблдор заменил «А» в слове «Альбус» миниатюрной версией всё того же треугольного знака, нарисованного в «Баснях Барда Бидла»…

- Эээ… о чём вы?.. - нерешительно начал Рон, но Гермиона бросила на него уничтожающий взгляд и повернулась обратно к Гарри.

- Он всё время всплывает, правда? - сказала она. - Я знаю, Виктор говорил, что это знак Гриндельвальда, но он определённо был на той старой могиле в Годриковой лощине, а даты на надгробье намного раньше Гриндельвальда! А теперь ещё и это! Что ж, мы не можем спросить Дамблдора или Гриндельвальда, что это значит – я даже не знаю, жив ли ещё Гриндельвальд – но мы можем спросить мистера Лавгуда. Он носил этот символ на шее во время свадьбы. Я уверена, что это важно, Гарри!

Гарри ответил не сразу. Задумавшись, он посмотрел в её напряжённое нетерпеливое лицо, а затем в окружающую темноту. После долгой паузы он произнёс:

- Гермиона, нам не нужна ещё одна Годрикова Лощина. Мы убедили себя, что нам надо туда пойти, и…

- Но он продолжает появляться, Гарри! Дамблдор оставил мне «Басни Барда Бидла», откуда ты знаешь, что мы не должны узнать об этом знаке?

- Ну вот, опять! – Гарри начал слегка раздражаться. - Мы пытаемся убедить себя, что Дамблдор оставил нам секретные знаки и подсказки…

- Делюминатор оказался весьма полезным, - встрял Рон. - Я думаю Гермиона права, я думаю, мы должны навестить Лавгуда.

Гарри одарил его мрачным взглядом. Он был совершенно уверен, что Рон поддержал Гермиону по причинам, имеющим мало общего с его желанием узнать значение треугольной руны.

- Не будет всё, как в Годриковой Лощине, - добавил Рон, - Лавгуд на твоей стороне, Гарри, «Придира» был за тебя с самого начала, там всё время говорится, что все должны помогать тебе!

- Я уверена, что это важно! – серьёзно сказала Гермиона.

- А тебе не кажется, что если бы это правда было важно, Дамблдор рассказал бы мне об этом, пока был жив?

- Может быть… Может быть, это что-то, о чём ты должен узнать сам! - сказала Гермиона с таким видом, будто хваталась за соломинку.

- Да, - подхалимски сказал Рон, - в этом есть смысл.

- Нет, нету! - огрызнулась Гермиона. - Но я всё же думаю, что мы должны поговорить с мистером Лавгудом. Символ, который связывает Дамблдора, Гриндельвальда и Годрикову Лощину? Гарри, я уверена, мы должны разузнать об этом!

- Я думаю, нам надо проголосовать, - сказал Рон. - Кто за то, чтобы пойти к Лавгуду?..

Он вскинул руку вверх, опередив Гермиону. Её губы подозрительно дрогнули, когда она тоже подняла руку.

- Извини, Гарри, но ты в меньшинстве, - сказал Рон, хлопнув его по спине.

- Ладно, - сдался Гарри, позабавленный и раздражённый одновременно. - Только после того, как мы повидаем Лавгуда, давайте попробуем поискать другие Хоркрусы, хорошо? Где вообще живут Лавгуды? Кто-нибудь из вас знает?

- Да, это недалеко от меня, - сказал Рон. - Я не знаю, где именно, но мама и папа всегда показывают на холмы, когда говорят о них. Должно быть, нетрудно будет найти.

Когда Гермиона вернулась на свою койку, Гарри понизил голос.

- Ты согласился только для того, чтобы к ней подлизаться!

- В любви и на войне все средства хороши, - жизнерадостно ответил Рон, - а у нас сейчас понемножку и того, и другого. Гляди веселей, сейчас рождественские каникулы, Луна будет дома!

С продуваемого ветром склона холма, на который они аппарировали следующим утром, открывался прекрасный вид на деревню Оттери Сент Кетчпоул. С такой высоты в наклонных столбах солнечного света, падающих сквозь прорехи в облаках, деревня казалась набором игрушечных домиков. Минуту-другую они стояли, заслоняя глаза ладонями и глядя в сторону Норы, но смогли разглядеть лишь высокие изгороди и садовые деревья, скрывавшие кривой маленький домик от глаз магглов.

- Так странно, быть так близко и не навестить их, - сказал Рон.

- Ну, ты и так их недавно видел! Ты был здесь на Рождество, - холодно заметила Гермиона.

- Я не был в Норе! – Рон засмеялся, словно не веря своим ушам. - Ты думаешь, я бы пришёл сюда обратно и сказал, что бросил вас? Ага, Фред и Джордж отлично бы к этому отнеслись. А Джинни уж так бы меня поняла!

- Где же ты тогда был? – удивлённо спросила Гермиона.

- У Билла и Флёр, в их новом доме. Коттедж Шелл. Билл всегда ко мне хорошо относился. Он… он не пришёл в восторг, когда услышал, что я натворил, но не стал меня этим попрекать. Он знал, что я действительно об этом жалею. Никто из моей семьи больше не знает, что я там был. Билл сказал маме, что они с Флёр не приедут на Рождество, потому что хотят провести его вдвоём. Ну, понимаешь, первый праздник после свадьбы. Я думаю, Флёр была не против. Ты же знаешь, как она ненавидит Целестину Ворбек.

Рон повернулся спиной к Норе.

- Давайте поищем там, - сказал он и повёл их через вершину на противоположный склон холма.

Они шли несколько часов. Гарри по настоянию Гермионы спрятался под Плащом-невидимкой. Невысокие холмы казались необитатемыми, если не считать одного маленького, заброшенного с виду коттеджа.

- Как вы думаете, может это их дом, а они уехали куда-нибудь на Рождество? - спросила Гермиона, разглядывая через окно опрятную кухоньку с геранью на подоконниках.

Рон фыркнул.

- Слушай, у меня такое чувство, что если заглянуть в окно Лавгудов, то сразу будет ясно, кто там живёт! Давайте попробуем следующие холмы.

И они аппарировали на несколько миль на север, где ветер стал трепать их волосы и одежду.

-Ага! - заорал Рон. Он показывал вверх, на вершину холма, где они оказались. Там на фоне неба возвышался чрезвычайно странный дом в виде большого чёрного цилиндра, за котором призрачная луна висела на послеполуденном небосклоне.

- Это наверняка дом Луны, кто бы ещё стал жить в таком месте? Выглядит как громадная ладья!

- Это вообще не похоже на лодку, - сказала Гермиона, нахмурившись в сторону башни.

- Я имел в виду шахматную фигуру. Ты называешь её «тура».

Рон, как обладатель самых длинных ног, первым добрался до вершины холма. Когда Гермиона и Гарри догнали его, задыхаясь и хватаясь за бока, они увидели, что тот ухмыляется во весь рот.

- Это их дом, - сказал он, - посмотрите.

Три вручную нарисованных таблички были прибиты к сломанной калитке. Первая гласила:

«Придира». Редактор: К. Лавгуд

Вторая:

«Выбери свою омелу»

Третья:

«К сливам–дирижаблям не подходить»

Калитка скрипнула, когда они её отворили. Дорожка, зигзагами ведущая к входной двери дома, заросла разнообразными причудливыми растениями, включая куст с оранжевыми плодами, напоминающими редиску, которые Луна иногда носила вместо серёжек. Гарри показалось, что он узнал среди растений Снаргалуфф, и обошёл высохший пень подальше.

По обе стороны от двери стояли две старых диких яблони, гнущиеся под ветром, на которых не было ни единого листочка, но ветви были всё ещё увешаны красными, размером с ягоду, плодами и пушистыми шарами омелы, усыпанными бусинами белых ягод. Маленькая сова с несколько приплюснутой, похожей на ястребиную, головой, уставилась на них с одной из ветвей.

- Ты бы лучше снял Плащ, Гарри. Мистер Лавгуд хочет помогать тебе, а не нам, - сказала Гермиона.

Гарри так и сделал и протянул Плащ Гермионе, которая положила его в расшитую бисером сумку. Затем она трижды постучала в массивную, обитую железными гвоздями чёрную дверь с молоточком в форме орла.

Не прошло и десяти секунд, как дверь распахнулась, и на пороге показался Ксенофилиус Лавгуд, босоногий и одетый в нечто, похожее на испачканную ночную рубашку. Его длинные, белые, как сахарная вата, волосы были грязными и нечёсанными.

По сравнению с теперешним видом на свадьбе Билла и Флёр он выглядел прямо-таки франтом.

- Что? Что такое? Кто вы такие? Что вы хотите? - прокричал он писклявым, раздражённым голосом, взглянув сначала на Гермиону, затем на Рона, и наконец на Гарри. Тут его рот комично отвис, образовав идеально круглое «О».

- Здравствуйте, мистер Лавгуд, - начал Гарри, протягивая руку. - Я Гарри, Гарри Поттер.

Ксенофилиус не пожал Гарри руку, хотя тот его глаз, что не был скошен к носу, скользнул прямо к шраму на лбу Гарри.

- Можно, мы войдём? - спросил Гарри. - Мы хотели бы вас кое о чём спросить.

- Я… Я не уверен, что это разумно, - прошептал Ксенофилиус. Он судорожно сглотнул и окинул быстрым взглядом сад. - Довольно неожиданно… Право же… Я… Я не думаю, что мне следует…

- Это не займет много времени, - ответил Гарри, несколько разочарованный таким не слишком тёплым приёмом.

- Я… ох, тогда хорошо. Заходите быстро. Быстро!

Едва они перешагнули порог, как Ксенофилиус захлопнул за ними двери. Они стояли в самой необычной кухне из всех, которые Гарри когда-либо видел. Комната была идеально круглой формы, и казалось, что они находятся внутри гигантской перечницы. Всё здесь было изогнутым по форме стен – плита, раковина, шкафы – и всё это было разрисовано цветами, насекомыми и птицами ярких чистых тонов. Гарри показалось, что он узнал стиль Луны; в таком замкнутом пространстве эффект был несколько ошеломляющим.

В центре кухни находилась кованная винтовая лестница, ведущая на верхние этажи. Сверху доносился громкий стук и лязг. Гарри стало интересно, чем же это Луна занимается.

- Вам лучше подняться, - произнёс Ксенофилиус, явно всё ещё не в своей тарелке, и повёл их наверх.

Комната наверху была, казалось, одновременно гостиной и мастерской, и поэтому была забита ещё больше, чем кухня. Несмотря на то, что помещение было гораздо меньше и абсолютно круглое, оно чем-то напоминало Выручай-комнату в тот незабываемый день, когда та превратилась в гигантский лабиринт скопившихся за столетия спрятанных там вещей. На каждой поверхности громоздились стопки книг и бумаг. Искусно выполненные модели неизвестных Гарри существ свисали с потолка, и все они хлопали крыльями или щёлкали челюстями.

Луны здесь не было: шум, как оказалось, издавал деревянный предмет весь в зубцах и колёсиках, вращающихся по волшебству. Он напоминал причудливую помесь верстака и старого шкафа с полками, но через мгновение Гарри догадался, что это был старинный печатный станок, поскольку предмет один за другим выплёвывал «Придиры».

- Извините, - сказал Ксенофилиус, подошёл к машине, выдернул неряшливую скатерть из-под огромного количества книг и бумаг, которые тотчас обрушились на пол, и набросил её на станок, что слегка приглушило громкий стук и лязг. Затем он повернулся лицом к Гарри.

- Зачем вы пришли сюда?

Однако прежде чем Гарри успел ответить, Гермиона слегка вскрикнула, явно поражённая:

- Мистер Лавгуд, что это?

Она показывала на огромный серый витой рог, напоминающий рог единорога, который был прикреплён к стене, на несколько футов выдаваясь в комнату.

- Это рог морщерогого кизляка.

- Ничего подобного! - воскликнула Гермиона.

- Гермиона, - смущённо пробормотал Гарри, - сейчас не время…

- Но Гарри, это рог Громамонта! Он относится к товарам класса «Б», и держать его в доме чрезвычайно опасно!

- Откуда ты знаешь, что это рог Громамонта? - спросил Рон, отодвигаясь от рога настолько быстро, насколько это было возможно в такой забитой хламом комнате.

- В учебнике «Фантастические животные и где их искать» есть его описание! Мистер Лавгуд, вам нужно немедленно избавиться от него, разве вы не знаете, что он может взорваться даже от малейшего прикосновения?

- Морщерогий кизляк, - очень отчётливо произнес Ксенофилиус с упрямым выражением лица, - это пугливое и в вышей степени волшебное существо, и его рог…

- Мистер Лавгуд, я узнаю бороздки вокруг основания, это рог Громамонта, и он невероятно опасен… Я не знаю, откуда он у вас…

- Я купил его, - безапеляционно заявил Ксенофилиус, - две недели назад у очаровательного молодого волшебника, который знал о моём интересе к чудесному кизляку. Рождественский сюрприз для моей Луны. Итак, - сказал он, повернувшись к Гарри, - зачем именно вы пришли сюда, мистер Поттер?

- Нам нужна помощь, - ответил Гарри прежде, чем Гермиона успела сказать хоть что-то ещё.

- А, - ответил Ксенофилиус. - Помощь. Хм…

Его здоровый глаз опять обратился к шраму Гарри. Казалось, он был одновременно испуган и заворожён.

- Да. Дело в том… что помогать Гарри Поттеру… довольно-таки опасно…

- Но разве не вы же сами постоянно говорите о том, что долг каждого – помочь Гарри? – сказал Рон. – В этом вашем журнале?

Ксенофилиус бросил быстрый взгляд назад, на прикрытый печатный станок, всё ещё стучащий и гремящий под скатертью.

- Эээ… да, я высказывал подобные взгляды. Однако…

- … это только все остальные должны делать, а не вы лично?

Ксенофилиус не ответил. Он то и дело сглатывал, и его взгляд метался между ними троими. У Гарри было впечатление, что в нём происходила какая-то мучительная внутренняя борьба.

- Где Луна? - спросила Гермиона. – Посмотрим, что она об этом думает.

Ксенофилиус задохнулся. Казалось, он пытался взять себя в руки. Наконец он ответил дрожащим голосом, который с трудом можно было расслышать из-за шума печатного станка:

- Луна пошла к ручью наловить пресноводных Плимпов. Она… она будет рада вас видеть. Я пойду, позову её, а потом… да, хорошо. Я постараюсь вам помочь.

Он спустился по винтовой лестнице и скрылся внизу, и они услышали, как отворилась и захлопнулась входная дверь. Они переглянулись.

- Трусливый старый прыщ, - сказал Рон. - Луна в десять раз храбрее.

- Он, наверное, беспокоится, что случится с ними, если Пожиратели Смерти узнают, что я был здесь, - ответил Гарри.

- Ну, а я согласна с Роном. Ужасный старый лицемер, говорит всем другим помогать тебе, а сам – в кусты. И ради всего святого, держитесь подальше от этого рога.

Гарри подошёл к окну в дальней части комнаты. Отсюда был виден ручей - тонкая, блестящая лента, лежащая далеко внизу у подножья холма. Они были очень высоко, птица пролетела мимо окна, когда он посмотрел в сторону Норы, теперь невидимой за грядой холмов. Где-то там была Джинни. Сегодня они были ближе друг к другу, чем за всё время со дня свадьбы Билла и Флёр, но она не могла знать, что он сейчас смотрел в её сторону, думая о ней. Он подумал, что должен быть рад этому; любой, кто вступает с ним в контакт, подвергается опасности, и поведение Ксенофилиуса - лишнее тому доказательство.

Он отвернулся от окна, и его взгляд упал на ещё один прелюбопытнейший предмет, стоявший на захламлённом изогнутом серванте - каменный бюст красивой, но суровой с виду ведьмы, на голове которой был надет удивительно причудливый головной убор. По бокам торчали два изогнутых предмета, похожие на золотые слуховые трубки. Пара крошечных блестящих голубых крылышек была приделана к кожаному ремешку, проходившему по темени. Лоб охватывал другой ремешок, к которому была прикреплена оранжевая редиска.

- Посмотри-ка на это, - сказал Гарри.

- Очаровательно, - ответил Рон, - Как он ещё на свадьбу это не напялил.

Они услышали, как хлопнула входная дверь, и через минуту Ксенофилиус поднялся обратно в комнату по винтовой лестнице. На его тощих ногах теперь были высокие резиновые сапоги, а в руках он нёс поднос с разномастными чашками и заварным чайником, от которого валил пар.

- А, вы заметили мое любимое изобретение, - произнёс он, сунув поднос в руки Гермионы и присоединяясь к Гарри возле статуи. – Смоделировано, как и подобает, на голове прекрасной Ровены Рэйвенкло. "Богатства в мире нет бесценней, чем разум сильный с правой целью"!

Он указал на похожие на слуховые трубки предметы:

- Это сифоны от Вракспуртов – устраняют все источники отвлечения внимания в непосредственной близости от мыслителя. А это, - он ткнул пальцем на крошечные крылышки, - пропеллер из крыльев Билливига – вызывает возвышенное состояние ума. И, наконец, - он указал на оранжевую редиску, - слива-дирижабль – для обострения восприимчивости ко всему необычному.

Ксенофилиус большими шагами подошёл к подносу с чаем, который Гермиона умудрилась кое-как пристроить на одном из загромождённых столиков.

- Могу я предложить вам настойку Гардикорня? – сказал Лавгуд. - Мы сами её делаем. – Разливая по чашкам тёмно-бордовый, цвета свекольного сока, напиток, он добавил - Луна внизу, за Нижним мостом, она очень рада, что вы здесь. Долго не задержится, она уже почти наловила достаточно Плимпов, чтобы для всех нас приготовить суп. Присаживайтесь и берите сахар.

- Ну а теперь, - он снял шаткую стопку бумаг с кресла и сел, скрестив ноги в резиновых сапогах, - чем я могу вам помочь, мистер Поттер?

- Ну, в общем, - начал Гарри, бросив быстрый взгляд на Гермиону, которая ободряюще кивнула, - это насчёт того символа, который был у вас на шее во время свадьбы Билла и Флёр, мистер Лавгуд. Нам бы хотелось узнать, что он означает.

Ксенофилиус приподнял брови.

- Вы имеете в виду знак Даров Смерти?

Глава двадцать первая. Сказание о трех братьях

Гарри обернулся, чтобы посмотреть на Рона и Гермиону. Они, по всей видимости, тоже не поняли, что сказал Ксенофилиус.

- Дары Смерти?

- Совершенно верно, - ответил Ксенофилиус. - Вы не слышали о них? Я не удивлен. Очень, очень мало волшебников верят в них. Свидетельство тому - тот твердолобый молодой человек на свадьбе вашего брата, - Ксенофилиус кивнул в сторону Рона, – что набросился на меня за то, что я щеголял символом некоего известного Тёмного волшебника! Какое невежество! В Дарах нет ничего Тёмного – по крайней мере, в таком примитивном значении слова. Мы используем этот символ просто для того, чтобы открыть себя единомышленникам в надежде, что те помогут в Поиске.

Он размешал несколько кусочков сахара в настойке Гардикорня и отпил.

- Извините, - сказал Гарри - но я всё ещё не понимаю.

Из вежливости он тоже отхлебнул из своей чашки, и чуть не поперхнулся: варево было совершенно отвратительное, как будто разжиженное драже со вкусом соплей из упаковки «Конфет с любыми вкусами».

- Видите ли, те, кто верят в Дары Смерти, ищут их, - сказал Ксенофилиус и причмокнул губами, явно отдавая должное настойке Гардикорня.

- Но что такое Дары Смерти? - спросила Гермиона.

Ксенофилиус отставил в сторону пустую чашку.

- Я полагаю, вам всем знакома "Сказка о трёх братьях"?

Гарри ответил «нет», но и Рон, и Гермиона сказали «да».

Ксенофилиус с серьёзным видом кивнул.

- Так вот, мистер Поттер, всё начинается со "Сказки о трёх братьях". У меня где-то тут она есть…

Он рассеянно обвёл глазами комнату, стопки пергамента и книг, но Гермиона сказала:

- У меня есть книга, мистер Лавгуд, она у меня с собой, - и вытащила из маленькой, украшенной бисером сумки "Басни Барда Бидла".

- Оригинал? – резко спросил Ксенофилиус и, когда она кивнула, продолжил. – Тогда почему бы вам не прочесть её вслух? Так всем наверняка будет понятно, о чём идёт речь.

- Э-э-э… хорошо, – нервно сказала Гермиона. Она открыла книгу, и Гарри увидел наверху страницы символ, о котором они пытались разузнать, а Гермиона, тихонько кашлянув, начала читать.

- "Жили когда-то три брата, и вот шли они в сумерках по безлюдной извилистой дороге …"

- «В полночь» - мама всегда нам так рассказывала, - перебил её Рон, который слушал, вытянувшись в кресле и закинув руки за голову. Гермиона бросила на него раздражённый взгляд.

- Извини, я просто думаю что «полночь» звучит пострашнее! - сказал Рон.

- Да уж, а то у нас в жизни страха что-то не хватает, – не сдержался Гарри. Ксенофилиус, казалось, не обращал особого внимания на происходящее, но пристально вглядывался через окно в небо. - Продолжай, Гермиона.

- "…и пришли они к реке, и была та река так глубока, что вброд не перейти, и так стремительна, что вплавь не перебраться. Однако братья были искусными волшебниками, они просто взмахнули своими палочками, и перекинулся мост над коварными водами. Они дошли до середины моста, и тут путь им преградил некто, чьё лицо было скрыто под капюшоном. И Смерть заговорила с ними…"

- Прости, - перебил Гарри. – но Смерть заговорила с ними?

- Это же сказка, Гарри!

- Верно, извини. Продолжай.

- "И Смерть заговорила с ними. Она была очень сердита из-за того, что лишилась трёх новых жертв, ведь обычно путешественники тонули в реке. Но Смерть была коварна. Она притворно поздравила братьев с их магическим мастерством и сказала, что каждый из них заслуживает награду за то, что они сумели ускользнуть от неё."

"И вот старший брат, воинственный по натуре, попросил о волшебной палочке. И палочка та должна быть более могущественной, чем любая из существующих, такая, что хозяин её всегда будет побеждать в поединках, палочка, достойная волшебника, победившего Смерть! Тогда Смерть подошла к бузине, росшей на берегу реки, сделала из её ветви волшебную палочку и отдала её старшему брату.

Средний брат, будучи человеком высокомерным, решил ещё больше унизить Смерть и попросил для себя власти отзывать у Смерти других людей. Тогда Смерть подобрала камень с берега реки и отдала его второму брату, сказав, что этот Камень обладает силой возвращать к жизни мёртвых.

И, наконец, Смерть спросила третьего, младшего брата, чего бы он пожелал. Младший брат был самым скромным и вместе с тем самым мудрым из всех братьев, и не доверял он Смерти. Поэтому он попросил что-то, что дало бы ему возможность уйти с этого места так, чтобы Смерть не могла за ним последовать. И очень неохотно Смерть вручила ему свой собственный Плащ-невидимку. "

- У Смерти есть Плащ-невидимка? - снова перебил её Гарри.

- Чтобы она могла подкрадываться к людям незаметно, – сказал Рон – Иногда ей надоедает налетать на них, размахивать руками и вопить… Извини, Гермиона.

- "Потом Смерть отступила и позволила троим братьям продолжить свой путь, и они двинулись дальше, не переставая дивиться своему приключению и восхищаясь подарками Смерти.

Вскоре братья расстались, и каждый пошёл своей дорогой.

Первый брат странствовал ещё с неделю, пока не добрался до одной отдалённой деревни. Там он разыскал волшебника, с которым был в ссоре. Разумеется, вооружённый Старшей Палочкой, он не мог не выиграть последовавшую дуэль. Оставив противника лежать мёртвым на полу, старший брат отправился в трактир, и стал громко похваляться могущественной волшебной палочкой, отобранной им у самой Смерти, и тем, как она сделала его непобедимым.

Той же ночью другой волшебник прокрался к старшему брату, который лежал в своей кровати, не помня себя от выпитого вина. Вор взял палочку и для пущей уверенности перерезал старшему брату глотку.

Так Смерть забрала себе первого брата.

Тем временем второй брат вернулся к себе домой, где он жил один. Там он вынул камень, обладавший властью возвращать мёртвых, и трижды повернул его в руке. К его изумлению и восторгу девушка, которую он когда-то надеялся взять в жёны, пока её не унесла безвременная смерть, тотчас же предстала перед ним.

Однако она была печальна и холодна, будто отделена от него какой-то завесой. Хоть она и возвратилась в мир живых, но по-настоящему уже не принадлежала ему и страдала. В конце концов, второй брат, обезумев от безнадёжной тоски, покончил с собой, чтобы по-настоящему воссоединиться с любимой.

Так Смерть забрала себе второго брата.

Но хотя Смерть много лет искала третьего брата, ей так и не удалось его найти. Только дожив до глубокой старости, младший брат, наконец, снял Плащ-невидимку и передал его своему сыну. И тогда он приветствовал Смерть как старого друга и пошёл с ней охотно, и как равные они покинули этот мир".

Гермиона закрыла книгу. Ксенофилиус, кажется, только через пару мгновений осознал, что она прекратила читать, тогда он отвел пристальный взгляд от окна и промолвил:

- Ну вот, пожалуйста.

- Прошу прощения? – спросила Гермиона озадаченно.

- Это и есть Дары Смерти, - сказал Ксенофилиус.

Он взял перо с захламлённого стола и вытянул клочок пергамента из-под стопки книг.

- Старшая Палочка из бузины, - произнес он и нарисовал прямую вертикальную линию на листе.

- Воскрешающий камень, - он нарисовал поверх линии круг.

- Плащ-невидимка, - закончил он, заключая обе фигуры – линию и круг – в треугольник, воспроизведя символ, который так интриговал Гермиону.

- Вместе они, - произнес он, – Дары Смерти.

- Но в сказке не упоминается выражение «Дары Смерти», - сказала Гермиона.

- Ну, конечно же, нет, - произнес Ксенофилиус с невыносимым самодовольством. - Это же детская сказка, которую рассказывают скорее для забавы, чем для наставления. Тем не менее, мы – те, кто знает толк в этих вопросах, - признаём, что в этой древней истории говорится о трёх предметах, или Дарах, которые, если собрать их вместе, сделают их владельца властелином Смерти.

Ненадолго наступила тишина, и Ксенофилиус бросил быстрый взгляд в окно. Солнце было уже низко.

- Скоро Луна наловит достаточно Плимпов, - тихо вымолвил он.

- Когда вы говорите «властелином Смерти»… – сказал Рон.

- Властелином, - сказал Ксенофилиус, небрежно размахивая рукой, – Повелителем. Покорителем. Называйте, как вам больше нравится.

- Но тогда… вы хотите сказать… - медленно произнесла Гермиона, и Гарри видел, что она старается подавить скептические нотки в своём голосе, - что верите, что эти предметы – эти Дары - на самом деле существуют?

Ксенофилиус снова приподнял брови.

- Ну разумеется.

- Но, - начала Гермиона, и Гарри понял, что она уже с трудом сдерживается, - мистер Лавгуд, как же вы вообще можете верить…?

- Луна рассказывала мне о вас, юная леди, - сказал Ксенофилиус, – вы, как я понимаю, неглупая, но крайне ограниченная особа. Узколобая. Недалёкая.

- Может, тебе стоит примерить эту шапочку, Гермиона, - сказал Рон, кивая в сторону нелепого головного убора. Его голос дрожал от едва сдерживаемого смеха.

- Мистер Лавгуд, - снова начала Гермиона. – Всем известно, что есть такие вещи как плащи-невидимки. Они редки, но всё же существуют. Но…

- О, но ведь Третий Дар – это истинный плащ-невидимка, мисс Грэйнджер! Я имею в виду, что это не просто дорожный плащ с наложенными на него Маскировочными чарами или защищённый Слепящим заклятием, или же сотканный из шерсти Полупрозрачника – под таким плащом поначалу действительно можно прятаться, но с годами он будет постепенно терять свои свойства, пока не станет непрозрачным. Мы же говорим о плаще, который действительно и по-настоящему делает своего обладателя полностью невидимым, и служит вечно, обеспечивая постоянную и абсолютную непроницаемость, какие бы чары на него не накладывали. Сколько таких плащей вам доводилось видеть, мисс Грэйнджер?

Гермиона открыла рот, собираясь ответить, но снова закрыла его, и вид у неё при этом был растерянный как никогда.

Она, Гарри и Рон переглянулись, и Гарри понял, что все они подумали об одном и том же. Плащ, точно такой, как только что описал Ксенофилиус, в этот самый момент находился с ними здесь, в этой комнате.

- Вот именно, - продолжил Ксенофилиус таким тоном, будто одержал верх в аргументированном споре. - Никто из вас никогда не видел подобной вещи. Её обладатель был бы безмерно богат, не так ли?

Он вновь бросил быстрый взгляд за окно. Небо теперь чуть заметно порозовело.

- Ладно, - в замешательстве произнесла Гермиона. - Скажем, Плащ существует… а как насчёт камня, мистер Лавгуд?

Предмета, который вы называете Воскрешающим камнем?

- А что насчёт него?

- Ну, как такое может существовать на самом деле?

- Докажите что не может, - сказал Ксенофилиус.

Гермиона, похоже, ужасно возмутилась.

- Но это… Простите, но это совершенно нелепо! Как я могу доказать, что он не существует? Вы что, хотите, чтобы я собрала… все камни в мире и проверила их? Ведь так можно утверждать, что всё что угодно существует, если основывать свою веру лишь на том, что никто не доказал, что этого не существует!

- Да, можно, - ответил Ксенофилиус. – Мне отрадно видеть, что ваши представления немного расширились.

- А Старшая Палочка, - поспешил вмешаться Гарри, прежде чем Гермиона успела возразить, - вы считаете, что она тоже существует?

- Ну, на этот счёт существуют бесчисленные свидетельства, - сказал Ксенофилиус. – Старшая Палочка – это Дар, который проще всего отследить, из-за того, каким образом она переходит из рук в руки.

- И каким же? - переспросил Гарри.

- А таким: обладатель палочки должен силой захватить её у прежнего владельца – только так он может стать её истинным хозяином, - пояснил Ксенофилиус. – Наверняка вы слышали, каким путем палочка перешла к Эгберту Отъявленному, после убийства им Эмерика Злобного? Или как умер в собственном погребе Годелот после того, как его сын Херевард захватил у него палочку? Об ужасном Локсиасе, который забрал палочку у убитого им Барнабаса Деверилла? Кровавый след Старшей Палочки окропляет страницы истории волшебного мира.

Гарри взглянул на Гермиону. Она смотрела на Ксенофилиуса, нахмурившись, но не возразила ему.

- Так где, вы думаете, Старшая Палочка сейчас? - спросил Рон.

- Увы, кто знает? - ответил Ксенофилиус, пристально глядя в окно. – Кто знает, где сокрыта Старшая Палочка? След обрывается на Аркусе и Ливиусе. Кто знает, который из них в на самом деле победил Локсиаса и который забрал палочку? И кто может сказать, кто одержал победу над ними? История, увы, об этом умалчивает.

Возникла пауза. Наконец Гермиона натянуто спросила:

- Мистер Лавгуд, имеет ли какое-либо отношение к Дарам Смерти семья Певерелл?

Ксенофилиус, похоже, был поражён, в то время как что-то шевельнулось в памяти Гарри, однако он не мог понять, что. Певерелл… он слышал это имя раньше…

- А ведь вы морочили мне голову, барышня! - сказал Ксенофилиус, который теперь выпрямился на стуле, тараща глаза на Гермиону. - Я думал, что вы новичок в деле Поиска Даров! Многие из нас, Ищущих, верят, что Певереллы имеют самое - самое! - непосредственное отношение к Дарам!

- Кто такие эти Певереллы? - спросил Рон.

- Это имя было на надгробии со знаком, в Годриковой Лощине, - ответила Гермиона, по-прежнему глядя на Ксенофилиуса. – «Игнотус Певерелл».

- Вот именно! - сказал Ксенофилиус, наставительно подняв вверх указательный палец. – Знак Даров Смерти на могиле Игнотуса – решающее доказательство!

- Доказательство чего? – переспросил Рон.

- А того, что трое братьев из сказки были на самом деле тремя братьями Певереллами – Антиохом, Кадмусом и Игнотусом! Что они и были первыми обладателями Даров!

Ещё раз взглянув в окно, он поднялся на ноги, взял поднос и направился к винтовой лестнице.

- Вы останетесь на обед? – выкрикнул он, в очередной раз скрывшись внизу. - Все всегда просят наш рецепт супа из пресноводных Плимпов.

- Видимо, чтобы показать в Отделении отравлений больницы Святого Мунго, - пробормотал Рон себе под нос.

Гарри подождал, пока стало слышно, как Ксенофилиус начал хозяйничать на кухне, а потом заговорил.

- Что думаешь? - спросил он Гермиону.

- Ох, Гарри, - устало ответила она, - всё это полная ерунда. Это не может быть истинным значением символа. Должно быть, это он просто так своеобразно его понимает. Мы тратим время впустую.

- Что вы хотите, это же человек, который подарил миру Морщерогих кизляков, - сказал Рон.

- Ты тоже в это не веришь? - спросил его Гарри.

- Неа, по мне, так это просто история, какие рассказывают детишкам, чтобы их надоумить. "Не ищи неприятностей, не нарывайся на драку, не связывайся с тем, с чем лучше не связываться! Не высовывайся, не суйся не в своё дело и все у тебя будет в порядке." Если подумать, - добавил он, - может быть как раз из-за этой истории и считается, что палочки из бузины приносят несчастье.

- Ты это о чём?

- Ну, это же одно из суеверий, верно? Типа: «родилась в мае – выйдешь за маггла»; «в сумерки наколдуешь - в полночь расколдуется»; «палочка из бузины – удачи не видать». Вы должны были их слышать. Мама их знает полным-полно.

- Гарри и я росли среди магглов, - напомнила ему Гермиона, – нас учили другим суевериям.

Она глубоко вздохнула, когда из кухни стал доноситься довольно-таки резкий запах. Единственное, что было хорошо в её возмущении Ксенофилиусом, так это то, что из-за него она, казалось, забыла, что сердится на Рона.

- Я думаю, ты прав, - сказала она ему. – Это просто нравоучительная история, ведь понятно же, какой из Даров самый лучший, какой надо выбрать…

Все трое заговорили одновременно. Гермиона произнесла «Плащ», Рон – «Палочка», а Гарри – «Камень».

Они посмотрели друг на друга с весёлым удивлением.

- Ясно, что полагается выбрать Плащ, – сказал Гермионе Рон, - но ведь не было бы нужды быть невидимым, если имеешь Палочку. Непобедимая палочка, подумай только, Гермиона!

- У нас уже есть Плащ-невидимка, - сказал Гарри.

- И заметь, он выручал нас множество раз! - добавила Гермиона. – В то время как Палочка лишь навлекла бы неприятности…

- …только если кричать о ней на каждом углу, - парировал Рон, - Если только ты такой дурак, что станешь приплясывать, размахивать палочкой над головой и распевать «У меня есть непобедимая палочка, попробуй-ка её отнять, если думаешь, что ты такой крутой». А если держать рот на замке…

- Да разве удастся держать рот на замке? – скептически поинтересовалась Гермиона, – Знаешь, во всём, что он нам рассказал, верно только одно: истории о сверхмогущественных палочках существовали на протяжении столетий.

- Правда? - поинтересовался Гарри.

На лице Гермионы отразилось крайнее раздражение. Это выражение было так знакомо и дорого Гарри и Рону, что они обменялись улыбками.

- Жезл Смерти, Палочка Судьбы, они всплывают под разными именами в разные времена, и обычно владелец такой палочки – какой-нибудь Тёмный волшебник, который ею похваляется. Профессор Биннс упоминал некоторые из этих палочек… но… ой, это же полная бессмыслица. Палочки сильны ровно настолько, насколько сильны те, кто ими пользуется. Просто некоторые волшебники любят хвастаться, что у них палочки больше и лучше, чем у других.

- Но откуда тебе знать, - возразил Гарри, - что эти палочки – Жезл Смерти и Палочка Судьбы – это не одна и та же палочка, которая просто всплывала в разные века под разными именами?

- И что, а на самом деле все они – это Старшая Палочка, созданная Смертью? – сказал Рон.

Гарри рассмеялся: странная идея, пришедшая в его голову, была, в конце концов, просто смехотворной. Он напомнил себе, что его палочка была из остролиста, а вовсе не из бузины, и к тому же сделана Олливандером, что бы там она ни сделала в ту ночь, когда Волдеморт преследовал его в небе. И если она была непобедимой, как же она могла сломаться?

- Так почему ты выбрал бы камень? – спросил Рон.

- Ну, если бы можно было возвращать людей, с нами были бы Сириус… Грюм… Дамблдор… мои родители…

Ни Рон, ни Гермиона не улыбнулись.

- Но если верить Барду Бидлу, они не захотели бы вернуться, правда? – продолжил Гарри, думая о сказке, которую они только что услышали. – Наверное, не так уж много было историй о камне, способном возвращать мёртвых, так ведь? - спросил он Гермиону.

- Нет, - печально откликнулась Гермиона. – Вряд ли кто-нибудь, кроме мистера Лавгуда, может обманывать себя, считая, что такое возможно. Бидл вероятно использовал идею Философского Камня. Ну, знаете, вместо камня, дарующего бессмертие, камень, возвращающий к жизни.

Запах с кухни усиливался. Пахло как будто горелыми подштанниками.

Гарри задавался вопросом, сможет ли он съесть достаточно того, что готовил Ксенофилиус, чтобы его не обидеть.

- А как же насчёт Плаща? - медленно произнёс Рон, – Разве вы не понимаете, что тут он прав? Я так привык к Плащу Гарри, к тому, какой он отличный, что никогда об этом не задумывался. Я никогда не слышал ни об одном таком плаще. Он прямо безотказный. Нас под ним ни разу не засекли…

- Конечно же не засекли, Рон, мы ведь были под ним невидимы!

- Но всё что он сказал о других плащах, - а они, знаете, тоже не по десятку за кнат продаются, - правда! Мне раньше никогда в голову это не приходило, но я слышал, что со старых плащей чары со временем выветриваются, или что они от заклинаний рвутся и получаются дырки. А Гарри плащ достался от отца, так что он вовсе не новый, так? Но он просто… совершенство!

- Да, хорошо, Рон, но Камень…

Пока они препирались шёпотом, Гарри бродил по комнате, слушая их вполуха. Дойдя до винтовой лестницы, он рассеянно взглянул вверх и тут же позабыл обо всём остальном. Его собственное лицо смотрело с потолка комнаты, находившейся этажом выше. После секундного замешательства он сообразил, что это было не зеркало, а портрет. Поддавшись любопытству, он стал подниматься по ступеням.

- Гарри, что ты делаешь?! Я думаю, не стоит вот так ходить и рассматривать всё, пока его нет!

Но Гарри уже был на следующем этаже. Луна украсила потолок своей спальни пятью замечательно нарисованными портретами Гарри, Рона, Гермионы, Джинни и Невилла. Они не были движущимися, как портреты в Хогвартсе, но в них всё равно чувствовалась какая-то магия: Гарри подумалось, что они дышат. Вокруг портретов, соединяя их между собой, вились как будто тонкие золотые цепочки, но рассмотрев их с минуту, Гарри сообразил, что на самом деле это была одна надпись, тысячекратно повторённая золотыми чернилами: друзья… друзья… друзья….

Гарри испытал огромный прилив нежности к Луне. Он осмотрел комнату. Возле кровати была большая фотография маленькой Луны и женщины, очень на неё похожей. Они обнимались. Гарри никогда не видел Луну в жизни такой ухоженной, какой она выглядела здесь. Фотография запылилась. Это показалось Гарри немного странным. Он внимательно осмотрелся вокруг. Что-то было не так. Светло-голубой ковёр тоже был покрыт толстым слоем пыли. В платяном шкафу, дверцы которого были приоткрыты, одежды не было. Постель выглядела холодной, неуютной, как будто в ней несколько недель не спали. По ближайшему окну на фоне кроваво-красного неба протянулась одинокая паутина.

- Что-то не так? – спросила Гермиона у Гарри, когда он спустился по ступеням, но прежде чем он смог ответить, на площадке лестницы появился Ксенофилиус. Он поднялся с кухни, на этот раз держа в руках поднос, нагруженный мисками.

- Мистер Лавгуд, - произнес Гарри, – Где Луна?

- Что, простите?

- Где Луна?

Ксенофилиус приостановился на верхней ступени.

- Я… я уже вам говорил. Она у Нижнего моста, ловит Плимпов.

- Почему же тогда вы накрыли поднос только на четверых?

Ксенофилиус попытался ответить, но не смог издать ни звука. В комнате слышалось лишь пыхтение непрерывно работающего печатного станка да негромкое позвякивание мисок на подносе в дрожащих руках Ксенофилиуса.

- Я думаю, что Луны здесь не было уже много недель, - продолжал Гарри, - Её одежды нет, постель нетронута. Где она? И почему вы всё время смотрите в окно?

Ксенофилиус выронил поднос из рук: миски подпрыгнули и разбились. Гарри, Рон и Гермиона выхватили палочки. Ксенофилиус замер, чуть-чуть не дотянувшись рукой до кармана. В этот момент печатный станок громко лязгнул, бесчисленные номера «Придиры» хлынули потоком на пол из-под скатерти, и станок наконец-то затих.

Гермиона наклонилась и подняла один из номеров, всё ещё направляя палочку на мистера Лавгуда.

- Гарри, взгляни-ка на это.

Гарри подошёл к ней настолько быстро, насколько это было возможно при таком беспорядке. На обложке «Придиры» красовался его собственный портрет с подписью «Нежелательное Лицо Номер Один» и с объявлением о денежном вознаграждении.

- Значит у «Придиры» теперь новый курс? - холодно спросил Гарри, одновременно лихорадочно соображая.

– Это вы и делали, когда выходили в сад, мистер Лавгуд? Посылали сову в Министерство?

Ксенофилиус облизнул губы.

- Они забрали мою Луну, - прошептал он, - из-за того, что я писал. Они забрали мою Луну, и я не знаю где она и что они с ней сделали. Но они могут вернуть её обратно, если я… если я…

- Выдадите им Гарри? - закончила за него Гермиона.

- Сделка отменяется, - решительно отрезал Рон, – прочь с дороги, мы уходим.

Ксенофилиус выглядел ужасно, будто постарел на сотню лет, его губы растянулись в жуткой ухмылке.

- Они будут здесь в любой момент. Я должен спасти Луну. Я не могу потерять Луну. Вы не должны уходить.

Он раскинул руки, преграждая им путь на лестницу, и Гарри внезапно представилась его мать, таким же жестом заслоняющая детскую кроватку.

- Не заставляйте нас делать вам больно, - произнёс Гарри. – Уйдите с дороги, мистер Лавгуд.

- ГАРРИ! – пронзительно вскрикнула Гермиона.

За окнами пролетали фигуры на мётлах. Как только все трое отвернулись от Ксенофилиуса, тот выхватил свою палочку. Гарри вовремя осознал ошибку: он метнулся в сторону, оттолкнув Рона и Гермиону из-под удара, и Оглушающее заклинание Ксенофилиуса, пролетев через всю комнату, ударило в рог Громамонта.

Комнату сотряс грандиозный взрыв. Казалось, что от его грохота вся комната разлетелась в дребезги. Куски дерева и камня, обрывки бумаги разлетелись во всех направлениях, вместе с непроницаемо густым облаком белой пыли. Гарри пролетел по воздуху и обрушился на пол, накрыв голову руками и не в состоянии видеть, как град обломков накрывает его.

Он услышал вскрик Гермионы, вопль Рона и целую череду тошнотворных металлических звуков, которые подсказали ему, что Ксенофилиуса сбило с ног взрывом и что он покатился вниз по винтовой лестнице. Наполовину засыпанный обломками, Гарри сделал попытку подняться. Он едва мог дышать и видеть что-либо вокруг из-за пыли. Половина потолка обрушилась, и из дыры свешивался край кровати Луны.

Бюст Ровены Рэйвенкло, у которой не хватало половины лица, лежал рядом с Гарри. В воздухе парили обрывки пергамента, а большая часть печатного станка лежала на боку, блокируя верхнюю часть лестницы, ведущей на кухню. Потом другая белая фигура зашевелилась рядом, и Гермиона, вся покрытая пылью и поэтому напоминающая ещё одну статую, приложила палец к губам.

Внизу с грохотом распахнулась дверь.

- Разве я не говорил тебе, что не нужно было торопиться, Трэверс? - произнёс грубый голос, – Разве я не говорил тебе, что у этого психа очередное помешательство?

Послышался хлопок, и Ксенофилиус вскрикнул от боли.

- Нет… нет… наверху… Поттер!

- Я говорил тебе ещё на прошлой неделе, Лавгуд, мы придём только в том случае, если у тебя будет для нас ценная информация! Помнишь прошлую неделю? Когда ты хотел обменять твою дочку на тот чёртов идиотский головной убор? А неделей раньше, – ещё один хлопок, ещё один вопль, – когда ты подумал, что мы вернем её за доказательство существования Морще… - хлопок, – головых… - хлопок, - Кизляков?

- Нет… нет… умоляю вас! - всхлипывал Ксенофилиус, - Это в самом деле Поттер! В самом деле!

- И теперь оказывается, что ты нас позвал только за тем, чтобы попытаться нас взорвать! – взревел Пожиратель Смерти. Послышалась целая череда хлопков вперемешку со страдальческими воплями Ксенофилиуса.

- Похоже, что дом вот-вот рухнет, Сельвин, - произнёс бесстрастный второй голос, прокатившийся эхом вверх по искорёженной лестнице. – Лестница полностью заблокирована. Может, попробовать её расчистить? Тогда всё может обрушиться.

- Ты лживый кусок дерьма! - кричал колдун по имени Сельвин.

- Ты никогда в жизни не видел Поттера, так ведь? Заманил нас сюда, чтобы покончить с нами, да? И ты думаешь, что так получишь назад свою девчонку?

- Я клянусь… клянусь… Поттер наверху!

- Хоменум ревелио, - произнёс голос у подножия лестницы. Гарри услышал, как ахнула Гермиона, и у него появилось странное ощущение, как будто что-то пролетает прямо над ним, накрывая его своей тенью.

- Там наверху и правда кто-то есть, Сельвин, - резко сказал второй.

- Это Поттер, говорю вам, Поттер! - рыдал Ксенофилиус, - Пожалуйста… пожалуйста… отдайте мне Луну, просто позвольте мне забрать Луну…

- Ты сможешь вернуть свою дочурку, Лавгуд, - отозвался Селвин, - если ты поднимешься по этой лестнице и приведёшь Гарри Поттера. Но если только это заговор, если это уловка, если у тебя там сообщник, который поджидает нас в засаде, тогда мы посмотрим, оставить ли от твоей дочки хоть кусочек, чтобы было что похоронить.

У Ксенофилиуса вырвался вопль страха и отчаяния. Послышались суетливые шаги и скрежет – это Ксенофилиус пытался пробраться сквозь завалы на лестнице.

- Давай, - прошептал Гарри, - надо выбираться отсюда.

Воспользовавшись шумом, издаваемым Ксенофилиусом на лестнице, он начал выбираться из-под обломков. Рон был завален сильнее всех. Гарри и Гермиона как можно тише пробрались через обломки туда, где тот лежал, пытаясь сдвинуть со своих ног тяжёлый комод. В то время как Ксенофилиус грохотал и скрипел всё ближе и ближе, Гермиона сумела освободить Рона с помощью Парящих чар.

- Хорошо, - выдохнула Гермиона, в то время как сломанный печатный станок, блокирующий верх лестницы, начал содрогаться. Ксенофилиус был всего в нескольких футах от них. Гермиона всё ещё была с ног до головы белая от пыли.

- Ты мне доверяешь, Гарри?

Гарри кивнул.

- Тогда ладно, - Гермиона зашептала, - дай мне Плащ-невидимку. Рон, ты её наденешь.

- Я? Но Гарри…

- Пожалуйста, Рон! Гарри, держи крепко мою руку, Рон, ухватись за моё плечо.

Гарри протянул левую руку. Рон исчез под Плащом. Печатный станок, закрывающий лестницу, вибрировал: Ксенофилиус пытался сдвинуть его, применяя Парящие чары. Гарри не понимал, чего дожидается Гермиона.

- Держитесь крепче… - шептала она, – Держитесь крепче… в любую секунду…

Лицо Ксенофилиуса, белое, словно лист бумаги, появилось над буфетом.

- Обливиэйт! – выкрикнула Гермиона, направляя палочку сначала ему в лицо, а затем на пол у них под ногами, - Депримо!

Она пробила дыру в полу гостиной. Гарри по-прежнему изо всех сил сжимал её руку, когда они камнем рухнули вниз. Снизу раздался вопль и он мельком заметил, как двое мужчин пытаются убраться с пути лавины обломков и разбитой мебели, обрушившейся на них с разрушенного потолка.

Гермиона повернулась в воздухе, и грохот рушащегося дома звучал у Гарри в ушах, когда она опять увлекла его за собой в темноту.

Глава двадцать вторая. Дары Смерти

Задыхаясь, Гарри упал на траву и тут же вскочил на ноги. Уже смеркалось, и похоже было, что они приземлились на краю какого-то поля. Гермиона уже бежала по кругу, размахивая палочкой.

- Протего Тоталум… Сальвио Хексия…

- Подлый старый предатель, - пропыхтел Рон, выбираясь из-под Плаща-невидимки и бросая его Гарри. - Гермиона, ты просто гений, настоящий гений. Поверить не могу, что нам удалось выбраться оттуда.

- Каве Инимикум… Я ведь говорила, что это был рог Громамонта! Я ведь ему сказала! А теперь его дом разлетелся на куски!

- Так ему и надо, - сказал Рон, осматривая порванные джинсы и порезы на ногах. - Как думаете, что они с ним сделают?

- Ох, надеюсь, что не убьют! - простонала Гермиона. - Вот почему я хотела, чтобы Пожиратели увидели Гарри, прежде чем мы скроемся, чтобы они знали, что Ксенофилиус не лгал!

- А меня зачем спрятала? - спросил Рон.

- Считается, что ты лежишь в постели с брызглянкой, Рон! Они похитили Луну, потому что её отец поддерживал Гарри! Что бы случилось с твоей семьёй, если бы они узнали, что ты с ним?

- Но как же твои мама с папой?

- Они в Австралии, - сказала Гермиона. - С ними всё должно быть в порядке. Они ничего не знают.

- Ты просто гений, - благоговейно повторил Рон.

- Ага, это точно, Гермиона, - с жаром согласился Гарри. - Не знаю, что бы мы без тебя делали.

Она просияла, но тут же опять стала серьёзной.

- А как же Луна?

- Ну, если они говорят правду, и она ещё жива…, - начал Рон.

- Не говори так, не говори! - запищала Гермиона. - Она должна быть жива, просто должна!

- Тогда она скорее всего в Азкабане, - сказал Рон. – А вот выживет ли она там… многие не выживают…

- Она выживет, - сказал Гарри. Мысль о возможности иного исхода была просто непереносима. - Луна сильная, гораздо сильнее, чем можно подумать. Она наверное просвещает других заключённых насчёт Вракспуртов и Нарглов.

- Надеюсь, ты прав, - сказала Гермиона. Она провела рукой по глазам. - Мне было бы так жалко Ксенофилиуса, если бы…

- … ага, если бы он только что не попытался продать нас Пожирателям, - сказал Рон.

Они поставили палатку и забрались внутрь, где Рон приготовил всем чай. После того, как они едва сумели спастись, холодная и затхлая старая палатка казалась им домом: безопасным, знакомым и дружелюбным.

- Ой, ну зачем мы туда пошли? - простонала Гермиона после нескольких минут молчания. - Гарри, ты был прав, опять всё было как в Годриковой Лощине, пустая трата времени! Дары Смерти… такой бред… хотя, вообще-то, - казалось, ей внезапно что-то пришло в голову, - он ведь мог всё выдумать, правда? Он сам, наверное, не верит ни в какие Дары Смерти, просто отвлекал нас разговорами до появления Пожирателей!

- Вряд ли, - возразил Рон. – В стрессовой ситуации что-то сочинять с ходу гораздо труднее, чем можно подумать. Я это понял, когда меня поймали Охотники. Было гораздо легче притворяться Стэном, потому что о нём я немного знал, чем выдумывать какого-то несуществующего человека. Старик Лавгуд тоже был в очень стрессовой ситуации, когда старался нас задержать. Я считаю, он сказал правду, либо то, что считает правдой, просто чтобы удержать нас беседой.

- Ну это неважно, - вздохнула Гермиона. - Даже если он был честен с нами, такой чепухи я никогда в жизни ещё не слышала.

- Погоди-ка, - сказал Рон. – Ведь Тайная Комната тоже считалась мифом, верно?

- Но Дары Смерти не могут существовать, Рон!

- Ты это всё время говоришь, но один из них может, - сказал Рон. - Плащ-невидимка Гарри…

- «Сказка о трёх братьях» - это просто история, - твёрдо сказала Гермиона. - История о том, как люди боятся смерти. Если бы выжить можно было, всего лишь спрятавшись под Плащом-невидимкой, то у нас уже было бы всё, что нам нужно!

- Не знаю, непобедимая палочка нам бы не помешала, - сказал Гарри, вертя в руках терновую палочку, которая так ему не нравилась.

- Такой палочки нет, Гарри!

- Ты сказала, что было много палочек… этот Жезл Смерти и ещё как их там называли…

- Ладно, даже если тебе так хочется верить, что Старшая палочка существует, то как насчёт Воскрешающего камня? - она показала в воздухе знак кавычек, и голос её источал сарказм. - Никакой магией нельзя воскресить мёртвых, вот и всё!

- Когда моя палочка соединилась с Сами-Знаете-Чьей, она заставила появиться моих маму и папу… и Седрика…

- Но они ведь не восстали из мёртвых на самом деле, так? - сказала Гермиона. – Это были как бы… их бледные подобия, это не то же самое, что по-настоящему вернуть кого-то к жизни.

- Но она, та девушка из сказки, не вернулась ведь на самом деле? В сказке говорится, что когда человек умер, его место среди мёртвых. Но второй брат всё равно видел её и говорил с ней, разве нет? Он даже жил с ней какое-то время…

На лице Гермионы отразилось беспокойство и ещё что-то, что было не так просто определить. Затем, когда она взглянула на Рона, Гарри понял, что это был страх: он напугал её разговорами о жизни с мёртвыми.

- А этот Певерелл, который похоронен в Годриковой Лощине, - поспешно сказал он, стараясь, чтобы это прозвучало здраво и рассудительно, - значит ты о нём ничего не знаешь?

- Нет, - ответила она, явно радуясь смене темы. - Я пыталась найти что-нибудь о нём, после того как увидела знак на его могиле. Если бы он был знаменит или сделал что-то важное, я уверена, о нем бы упоминалось в какой-нибудь из наших книг. Единственное место, где я нашла имя «Певерелл» - это «Природное благородство: генеалогия волшебников». Одолжила у Кричера, - пояснила она, когда Рон удивлённо поднял брови. – Там перечисляются чистокровные семьи, прервавшиеся по мужской линии. Похоже что Певереллы были одной из первых семей, которые исчезли.

- «Прервавшиеся по мужской линии»? - повторил Рон.

- Это значит, что фамилия исчезла, - сказала Гермиона, - в случае с Певереллами это случилось сотни лет назад. У них ещё могут быть потомки, просто их зовут по-другому.

И тут Гарри осенило - в его памяти ясно всплыло то воспоминание, что ранее слабо шевельнулось в нём при звуке имени Певерелл: грязный старик, размахивающий уродливым перстнем перед лицом министерского чиновника. Он выкрикнул:

- Марволо Гонт!

- Что? - хором спросили Рон и Гермиона.

- Марволо Гонт! Дедушка Сами-Знаете-Кого! В Думоотводе! У Дамблдора! Марволо Гонт сказал, что он - потомок Певереллов!

Рон и Гермиона явно были сбиты с толку.

- Перстень, тот перстень, который стал Хоркруксом! Марволо Гонт сказал, что на нём был герб Певереллов! Я видел, как он размахивал им перед лицом того мужика из Министерства, чуть тому в нос его не засунул!

- Герб Певереллов? - резко сказала Гермиона. - Ты сумел разглядеть, как он выглядит?

- Не очень, - сказал Гарри, пытаясь вспомнить. - Ничего особенного в нём не было, насколько я мог рассмотреть, может быть, несколько царапин. Я ведь его вблизи видел только после того, как он уже был расколот…

По внезапно расширившимся глазам Гермионы Гарри понял, что она поняла. Рон изумленно переводил взгляд с одного на другого.

- Чёрт… ты думаешь, это опять был тот знак? Знак Даров Смерти?

- Почему бы и нет? - возбуждённо сказал Гарри. - Марволо Гонт был невежественный старый мерзавец, который жил, как свинья, и которого ничего в жизни не волновало, кроме его родословной. Если перстень передавался из поколения в поколение в течение столетий, он мог и не знать, что это было на самом деле. В том доме не было ни одной книги, и поверь мне, он был не из тех, кто читает своим детям сказки. Ему бы нравилось думать, что царапины на камне – не что иное, как герб, потому что, по его мнению, иметь чистую кровь значит быть практически королевской особой.

- Да… и это всё очень интересно, - осторожно сказала Гермиона, - но Гарри, если ты думаешь то, что мне кажется ты думаешь…

- А почему нет? Ну почему? - сказал Гарри, отбросив осторожность. - Это был камень, так? - Он посмотрел на Рона, рассчитывая на его поддержку. - Что если это был Воскрешающий камень?

У Рона отвисла челюсть.

- Чёрт возьми… Но разве он будет работать, если Дамблдор сломал?..

- Работать? Работать? Рон, он никогда не работал! Воскрешающего камня не существует! - Гермиона вскочила на ноги, явно разозлившись и выйдя из себя. - Гарри, ты пытаешься подогнать всё под эту историю о Дарах…

- Подогнать всё? - повторил он. - Гермиона, да оно само всё сходится! Я знаю, что на том камне был знак Даров! Гонт сказал, что происходит от Певереллов!

- Ты нам минуту назад говорил, что не разглядел знак на камне как следует!

- Как ты думаешь, где сейчас этот перстень? - спросил Рон у Гарри. - Что с ним сделал Дамблдор, когда расколол его?

Но воображение Гарри унеслось вперёд, далеко обогнав воображение Рона или Гермионы.

Три предмета, или Дара, которые, если их объединить, сделают их обладателя властелином Смерти… Властелином… Победителем… Покорителем… Последний же враг истребится - смерть…

И он увидел себя обладателем Даров, лицом к лицу с Волдемортом, чьи Хоркруксы и рядом не стояли… Ни один не сможет жить, пока жив другой… Неужели это и есть ответ? Дары против Хоркруксов? Неужели было всё же возможно сделать так, чтобы победу одержал именно он? Если бы он был обладателем Даров Смерти, был бы он в безопасности?

- Гарри?

Но он едва слышал Гермиону: достав Плащ-невидимку, он пропускал его между пальцами, – ткань была податлива, как вода, легка, как воздух. Ничего подобного он не видел за почти семь лет, проведённые в мире волшебников. Плащ был точно такой, какой описывал Ксенофилиус: плащ, который действительно и по-настоящему делает своего обладателя полностью невидимым, со временем не утрачивает свою способность обеспечивать абсолютную и постоянную непроницаемость, и никакие чары не могут на это повлиять…

А затем он ахнул, вспомнив…

- Мой Плащ был у Дамблдора в ночь, когда погибли мои родители!

Его голос дрожал, и он чувствовал, как пылает его лицо, но ему было всё равно.

- Моя мама сказала Сириусу, что Дамблдор одолжил Плащ! Вот почему! Он хотел его изучить, потому что думал, что это третий Дар! Игнотус Певерелл похоронен в Годриковой Лощине… – Гарри, ничего не видя перед собой, расхаживал по палатке, чувствуя, как перед ним открываются всё новые великие истины.- Он мой предок! Я - потомок третьего брата! Во всём этом есть смысл!

Он чувствовал себя вооружённым до зубов своей уверенностью, своей верой в Дары, будто сама идея обладания ими уже защищала его. Радостный, он повернулся к Рону и Гермионе.

- Гарри…, - снова сказала Гермиона, но он трясущимися пальцами развязывал мешочек у себя на шее.

- Читай, - сказал он, запихивая письмо матери в её руку. - Читай! Плащ был у Дамблдора, Гермиона! Для чего бы ещё он ему понадобился? Ему не нужен был Плащ, он мог наложить на себя такие сильные Маскировочные чары, что становился полностью невидимым безо всякого Плаща!

Что-то упало на пол и укатилось, поблескивая, под стул: доставая письмо, Гарри выронил Снитч из мешочка. Он наклонился, чтобы поднять его, и тут недавно открывшийся источник потрясающих открытий изверг на него ещё один подарок, и он был так потрясён и поражён, что не сумел сдержать крик.

- ОН ЗДЕСЬ! Он оставил мне перстень… он в Снитче!

- Ты… ты думаешь?

Он не мог понять, почему Рон выглядит таким ошеломлённым. Это было так очевидно, так ясно для Гарри. Всё сходилось, всё… Его Плащ был третьим Даром, а когда он узнает, как открыть Снитч, то у него будет второй, а затем ему оставалось только найти первый Дар - Старшую палочку, и тогда…

И тут будто занавес упал на залитую светом сцену: всё его возбуждение, вся надежда и всё счастье мигом угасли, и он стоял один в темноте, и восхитительные чары рассеялись.

- Вот что он ищет.

Видно было, что перемена его тона напугала Рона и Гермиону ещё больше.

- Сами-Знаете-Кто ищет Старшую Палочку.

Он повернулся спиной к их напряжённым, недоверчивым лицам. Он знал, что это правда. Всё это имело смысл. Волдеморт искал себе не новую палочку - он искал старую палочку, очень, очень старую палочку. Гарри подошёл к выходу из палатки, и, забыв про Рона и Гермиону, смотрел в ночь, размышляя…

Волдеморт вырос в маггловском приюте. Никто не мог рассказать ему «Басни Барда Бидла», когда он был ребёнком, как никто никогда не рассказывал их Гарри. Мало кто из волшебников верил в Дары Смерти. Было ли возможно, что Волдеморт знал о них?

Гарри смотрел в темноту… Если бы Волдеморт знал о Дарах, уж конечно он искал бы их, сделал бы всё, чтобы завладеть ими, тремя предметами, которые делали их обладателя властелином Смерти? Если бы он знал о Дарах, может ему и Хоркруксы не понадобились бы. Разве то, что он взял и превратил один из Даров в Хоркрукс, не говорило о том, что он не знал этой последней великой волшебной тайны?

Это означало, что Волдеморт искал Старшую Палочку, не осознавая всей её мощи, не понимая, что на самом деле она - одна из трёх… потому что палочка была тем Даром, который невозможно спрятать, о чьём существовании больше всего известно… Кровавый след Старшей Палочки окропляет страницы истории волшебного мира…

Гарри смотрел на небо, затянутое облаками; их дымчато-серые и серебристые завитки скользили по белому лику луны. Голова его кружилась от восхищения собственными открытиями.

Он вернулся в палатку и был поражён, увидев, что Гермиона и Рон по-прежнему стоят на том же месте, где он их оставил. Гермиона все ещё держала в руке письмо Лили, а Рон стоял рядом с чуть встревоженным выражением лица. Неужели им не понятно, как далеко они продвинулись за последние несколько минут?

- Ну вот, - сказал Гарри, стараясь разделить с ними пыл своей поразительной уверенности. - Это всё объясняет. Дары Смерти существуют на самом деле, и у меня есть один… может быть два…

Он показал им Снитч.

- …а Сами-Знаете-Кто гоняется за третьим, но он не понимает… он просто думает, что это могущественная палочка…

- Гарри, - сказала Гермиона, подходя к нему и отдавая письмо Лили. - Мне жаль, но я думаю, что ты всё понял неправильно, совсем неправильно.

- Но разве ты не видишь? Всё сходится…

- Нет, не сходится, - сказала она. - Не сходится, Гарри, ты просто увлёкся. Пожалуйста, - она прервала его, когда он попытался заговорить, - просто ответь мне: если бы Дары Смерти действительно существовали, а Дамблдор знал о них, знал, что тот, кто завладеет всеми тремя, станет властелином Смерти… Гарри, почему он не сказал тебе? Почему?

У него уже был готов ответ.

- Но ты же сама сказала, Гермиона! Нужно было узнать о них самим! Это Поиск!

- Я всего лишь сказала это, чтобы уговорить тебя пойти к Лавгудам! - раздражённо закричала Гермиона. - Я в это на самом деле не верила!

Гарри пропустил её слова мимо ушей.

- Дамблдор всегда давал мне самостоятельно что-то узнавать. Он позволял мне испытывать свои силы, рисковать. Это похоже на то, что он делал.

- Гарри, это не игра, это не тренировка! Это по-настоящему, и Дамблдор оставил тебе очень ясные инструкции: найти и уничтожить Хоркруксы! Этот символ ничего не значит, забудь о Дарах Смерти, мы не можем позволить себе отвлекаться…

Гарри почти её не слушал. Он вертел Снитч в руках, почти ожидая, что тот откроется, и внутри окажется Воскрешающий камень. Тогда он докажет Гермионе, что был прав, что Дары Смерти существуют.

Она обратилась к Рону.

- Ты ведь в это не веришь?

Гарри взглянул на него. Рон колебался.

- Не знаю… то есть… кое-что действительно сходится… - сказал Рон неловко, - но когда смотришь на всё в целом… - он сделал глубокий вдох. - Я думаю, мы должны избавиться от Хоркруксов, Гарри. Именно это сказал нам сделать Дамблдор. Может быть… может быть мы должны забыть об этих Дарах.

- Спасибо, Рон, - сказала Гермиона, - я буду караулить первая.

Она прошла мимо Гарри и села у входа в палатку, поставив на обсуждении точку.

Но Гарри почти не спал той ночью. Мысль о Дарах Смерти завладела им, и ему не было покоя, пока будоражащие мысли крутились в его голове: палочка, камень и плащ… если бы только он мог владеть ими…

Я открываюсь в конце… Что значит «в конце»? Почему он не мог получить камень сейчас? Если бы только у него был камень, он бы мог задать эти вопросы самому Дамблдору… и Гарри шептал Снитчу слова в темноте, пробуя всё, даже Змеиный язык, но золотой шарик не открывался…

А палочка, Старшая палочка, где она спрятана? Где сейчас искал её Волдеморт? Гарри хотел, чтобы его шрам заболел и показал ему мысли Волдеморта, потому что впервые он и Волдеморт были объединены желанием завладеть одной и той же вещью… Конечно, эта идея не понравилась бы Гермионе… Но она ведь и не верит… Ксенофилиус был прав по-своему… Ограниченная. Узколобая. Недалёкая… . Правда была в том, что её пугала мысль о Дарах Смерти, особенно о Воскрешающем камне… и Гарри снова прижимал губы к Снитчу, целуя его, чуть ли не глотая, но холодный металл не поддавался…

Уже почти рассветало, когда он вспомнил о Луне, которая сидела сейчас в одиночестве в камере Азкабана, окружённая Дементорами. И вдруг ему стало стыдно за себя. Он совсем забыл о ней из-за своих лихорадочных размышлений о Дарах. Если бы только они могли её освободить… но пройти через такое количество Дементоров было практически невозможно. Подумав об этом, он вспомнил, что ещё не пытался вызывать Патронуса терновой палочкой… надо обязательно попробовать утром…

Если бы только он мог достать палочку получше…

И желание иметь Старшую палочку, Палочку Смерти – непобедимую, непревзойдённую, вновь овладело Гарри…

Они сложили палатку следующим утром и двинулись дальше сквозь тоскливую завесу дождя. Ливень преследовал их до самого побережья, где они разбили лагерь той ночью, и не прекращался всю неделю. Окружавшие их промокшие унылые пейзажи нагоняли на Гарри тоску. Он мог думать только о Дарах Смерти. В нём словно загорелся огонёк, который не могли потушить ни категорическое неверие Гермионы, ни упорные сомнения Рона. И всё же, чем отчаянней он желал заполучить Дары, тем меньше ему это доставляло радости. Он винил в этом Рона и Гермиону: их непоколебимое безразличие гасило его энтузиазм так же, как и неотступный дождь, но ни то ни другое не могло разрушить его уверенность, которая оставалась абсолютной. Вера Гарри в Дары и жажда завладеть ими захватили его настолько, что он чувствовал себя совсем изолированным от остальных с их одержимостью Хоркруксами.

- Одержимость? – тихо и свирепо проговорила Гермиона, когда однажды вечером он неосторожно проронил это слово, после того как Гермиона упрекнула его за отсутствие интереса к поискам Хоркруксов. – Это не мы одержимы, Гарри! Мы как раз стараемся сделать то, чего хотел от нас Дамблдор!

Но Гарри был глух к её завуалированной критике. Дамблдор оставил Гермионе знак Даров, чтобы она его разгадала, и, как Гарри по-прежнему был убеждён, он также спрятал Воскрешающий камень внутри Снитча. Ни один не сможет жить, пока жив другой… Властелин Смерти… почему Рон и Гермиона не понимают?

- «Последний же враг истребится - смерть», - спокойно процитировал Гарри.

- А я-то думала, что мы должны сражаться с Сам-Знаешь-Кем, - отпарировала Гермиона и Гарри оставил попытки переубедить её.

Даже загадка серебряной лани, которую Рон и Гермиона упорно обсуждали, теперь казалась Гарри не такой уж важной – просто слегка занимательное незначительное происшествие. Единственной другой интересовавшей его вещью было вновь начавшееся покалывание в шраме, хотя он делал всё, чтобы скрыть это от остальных. Когда это случалось, он искал уединения, но то, что он видел, разочаровывало его. Качество их с Волдемортом общих видений изменились: они расплывались и смещались, как будто то и дело теряли фокус. Гарри едва сумел различить неясные очертания какого-то предмета, напоминающего череп, да ещё что-то вроде горы, больше похожей на тень, чем на что-то материальное.

Привыкший к чётким, как реальность, видениям, Гарри был сбит с толку такой переменой. Он переживал, что связь между ним и Волдемортом была нарушена, - связь, которой он страшился и которую в то же время ценил, что бы там он ни говорил Гермионе.

Каким-то образом Гарри связывал эти нечёткие, никуда не годные видения с поломкой своей палочки, будто это терновая палочка была виновата в том, что он больше не мог читать мысли Волдеморта так же хорошо, как прежде.

Проходили недели, и, несмотря на то, что Гарри был всецело поглощен своими мыслями, он не мог не заметить, что Рон начал брать руководство на себя. Возможно он был полон решимости искупить свою вину за то, что их бросил, а может быть то, что Гарри впал в такую апатию, пробудило в нём скрытые лидерские качества, - так или иначе, но теперь именно Рон подбадривал остальных и призывал их к действию.

- Осталось три Хоркрукса, - повторял он. - Нам надо придумать план, ну давайте же! Где мы не искали? Давайте пройдёмся ещё разок. Приют…

Диагон-аллея, Хогвартс, дом Риддлов, «Боргин и Бёркс», Албания, все места, где, как они знали, Том Риддл когда-либо жил или работал, бывал или убивал, - все их вновь и вновь перебирали Рон и Гермиона. Гарри присоединялся к ним лишь для того, чтобы Гермиона его не донимала. Он был бы рад посидеть один в тишине и попытаться прочитать мысли Волдеморта, узнать больше о Старшей палочке, но Рон настаивал, чтобы они отправлялись во всё более невероятные места просто для того, как понимал Гарри, чтобы не сидеть на месте.

- Никогда не знаешь, - всё время повторял Рон. - Верхний Флэгли - это деревня волшебников, может он хотел поселиться там. Пойдём туда и поразведаем.

Во время их частых вылазок на территорию волшебников они изредка оказывались в непосредственной близости от Охотников.

- Считается, что некоторые из них не лучше Пожирателей, - сказал Рон. - Те, что поймали меня, были довольно-таки жалкие типы, но Билл считает, что некоторые из них на действительно опасны. В «Поттер-дозоре» говорили…

- Где?

- В «Поттер-дозоре», я тебе разве не говорил, как это называется? Это программа на радио, которая одна говорит правду о том, что происходит ! Почти все программы следуют линии Сам-Знаешь-Кого, все, кроме «Поттер-Дозора», я очень хочу, чтобы ты послушал, но настроиться не так-то просто…

Вечер за вечером Рон выстукивал разные ритмы палочкой на крышке беспроводного радиоприёмника, а ручки настройки сами вращались. Изредка они слышали обрывки советов по лечению драконьей оспы, а однажды – несколько тактов песни «Котёл, полный крепкой горячей любви». Продолжая стучать, Рон пытался угадать пароль, наугад бормоча себе под нос разные слова.

- Обычно это что-то, связанное с Орденом, - говорил он. - Билл здорово умел их угадывать. У меня в конце концов тоже должно получиться…

Но удача наконец улыбнулась Рону только в марте. Гарри сидел на дежурстве у входа в палатку, праздно глазея на кустик гиацинтов, который пробился сквозь холодную землю, как вдруг Рон возбуждённо закричал из палатки.

- Нашёл! Получилось! Пароль был «Альбус»! Иди сюда, Гарри.

Впервые за много дней отвлекшись от раздумий о Дарах Смерти, Гарри поспешил вернуться в палатку, где увидел Рона и Гермиону, стоящих на коленях перед маленьким радио. Гермиона, которая от нечего делать полировала меч Гриффиндора, сидела с открытым ртом, уставившись в маленький динамик, из которого доносился удивительно знакомый голос.

- …просим прощения за наше временное отсутствие в эфире, причиной этому были частые визиты в наши края этих милашек-Пожирателей.

- Это же Ли Джордан! - сказала Гермиона.

- Я знаю! - просиял Рон. - Круто, да?

- …теперь мы нашли другое безопасное место, - говорил Ли, - и я рад сообщить, что сегодня вечером ко мне присоединились два наших постоянных участника. Добрый вечер, ребята!

- Привет.

- Добрый вечер, Ривер.

- «Ривер» - это Ли, - объяснил Рон. - У них всех есть кодовые имена, но обычно можно определить…

- Ш-ш, - зашипела Гермиона.

- Но прежде чем мы выслушаем Ройяла и Ромула, - продолжил Ли, - давайте уделим немного времени сообщениям о смертях, которые программа новостей «Беспроводной Волшебной Сети» и «Ежедневный Пророк» считают слишком незначительными, чтобы о них упомянуть. С большим сожалением сообщаем нашим слушателям, что были убиты Тед Тонкс и Дирк Крессвелл.

У Гарри внутри так всё и упало. Он, Рон и Гермиона в ужасе смотрели друг на друга.

- Гоблин по имени Горнук также был убит. Есть вероятность что магглорождённый Дин Томас и другой гоблин, насколько известно путешествовавшие вместе с Тонксом, Крессвеллом и Горнуком, сумели спастись. Если Дин сейчас нас слушает, или если кто-то знает, где он, его родители и сёстры очень ждут новостей.

- Тем временем, в Гэддли была найдена мёртвой в собственном доме семья магглов из пяти человек. Маггловские власти списывают смерть на утечку газа, но члены Ордена Феникса сообщают, что это было Смертельное проклятие - ещё одно доказательство, если кому-то их ещё недостаточно, что убийство магглов становится не более чем развлечением при новом режиме.

- И наконец, мы с прискорбием сообщаем нашим слушателям, что в Годриковой Лощине были найдены останки Батильды Бэгшот. Всё указывает на то, что она умерла несколько месяцев назад. Орден Феникса сообщает, что на её теле обнаружены следы увечий, без сомнения нанесённых Тёмной Магией.

- Слушатели, мы хотели бы попросить вас присоединиться к нам для минуты молчания в память об убитых Пожирателями Смерти Теде Тонксе, Дирке Крессвелле, Батильде Бэгшот, Горнуке и магглах, чьих имён мы не знаем, но о ком тем не менее сожалеем.

Наступила тишина. Гарри, Рон и Гермиона молчали. Гарри хотелось слушать дальше, и в то же время он страшился того, что мог услышать. Впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему связанным с внешним миром.

- Спасибо – произнёс голос Ли. – А теперь мы обратимся к постоянному участнику наших передач Ройялу за свежими новостями о том, как новый режим волшебного мира затрагивает мир магглов.

- Благодарю, Ривер, - сказал безошибочно узнаваемый голос, низкий, размеренный, успокаивающий.

- Кингсли! - выпалил Рон.

- Мы знаем! – шикнула на него Гермиона.

- Магглам до сих пор неизвестен источник их страданий, в то время как они продолжают нести тяжёлые потери, - сказал Кингсли. - Однако до нас по-прежнему доходят по-настоящему вдохновляющие рассказы о волшебниках и волшебницах, рискующих собственной безопасностью, чтобы защитить своих друзей и соседей-магглов, часто без ведома самих магглов. Я бы хотел призвать всех наших слушателей последовать этому примеру, может быть, наложив защитные чары на каждое жилище магглов на вашей улице. Много жизней удастся спасти с помощью такой простой меры предосторожности.

- Ройял, а что бы ты сказал тем нашим слушателям, которые возразят, что в такие опасные времена «волшебники прежде всего»? - спросил Ли.

- Я скажу, что от «волшебники прежде всего» всего лишь шаг до «чистокровные прежде всего», а потом – «Пожиратели Смерти», - ответил Кингсли. - Все мы люди, не так ли? Каждая человеческая жизнь равноценна другой и достойна спасения.

- Отлично сказано, Ройял, и если мы когда-нибудь выберемся из этой передряги, я отдам мой голос за тебя на выборах Министра магии, - сказал Ли. - А теперь слово Ромулу в нашей популярной рубрике «Друзья Поттера».

- Спасибо, Ривер, - сказал ещё один очень знакомый голос. Рон попытался заговорить, но Гермиона прервала его шёпотом.

- Мы знаем, что это Люпин!

- Ромул, вы всё ещё утверждаете, как и каждый раз, когда участвуете в наших передачах, что Гарри Поттер всё ещё жив?

- Да, утверждаю, - сказал Люпин твёрдо. – У меня нет никаких сомнений, что, если бы он погиб, Пожиратели Смерти объявили бы об этом во всеуслышание, потому что это стало бы сокрушительным ударом по боевому духу тех, кто сопротивляется новому режиму. «Мальчик, Который Выжил» остаётся символом всего, за что мы боремся: торжества добра, силы невинности, стремления не сдаваться.

Смешанное чувство благодарности и стыда охватило Гарри. Так значит Люпин простил его за те ужасные слова, которые он сказал во время их последней встречи?

- И что бы вы сказали Гарри, если бы знали, что он вас сейчас слушает, Ромул?

- Я бы сказал ему, что мысленно мы с ним, - ответил Люпин, и затем, чуть поколебавшись, добавил, - И ещё я бы посоветовал ему следовать своей интуиции, которая у него хорошо работает и почти никогда не ошибается.

Гари взглянул на Гермиону. Её глаза были полны слез.

- Почти никогда не ошибается… - повторила она.

- О, разве я вам не сказал? – удивленно сказал Рон. - Билл говорил мне, что Люпин снова живет с Тонкс! И судя по всему, она уже такая кругленькая…

- …и, как обычно, новая информация о тех друзьях Гарри Поттера, которые пострадали за свою преданность его делу? - говорил в это время Ли.

- Что ж, как знают наши постоянные слушатели, несколько самых откровенных сторонников Гарри Поттера находятся в заключении, в том числе и Ксенофилиус Лавгуд, в прошлом главный редактор «Придиры», - сказал Люпин.

- По крайней мере, он ещё жив, - пробормотал Рон.

- Несколько часов назад нам также стало известно, что Рубеус Хагрид, - все трое так и ахнули, и потому чуть не пропустили окончание фразы, - хорошо всем известный лесник Хогвартса, едва избежал ареста на территории школы, где он, по слухам, организовал вечеринку «Поддержим Гарри Поттера» в своём доме. Однако, Хагрида не удалось схватить, и теперь, как мы считаем, он в бегах.

- Я полагаю, скрываясь от преследования Пожирателей Смерти, неплохо иметь сводного брата высотой в шестнадцать футов? – спросил Ли.

- Это даёт преимущество, - серьёзно согласился Люпин. - Однако должен добавить, что хотя мы в «Поттер-дозоре» восхищаемся храбростью Хагрида, мы призываем даже самых преданных сторонников Гарри не следовать его примеру. В теперешней ситуации проводить вечеринки в поддержку Гарри Поттера неразумно.

- Крайне неразумно, Ромул, - согласился Ли. – Поэтому мы предлагаем вам демонстрировать свою преданность человеку со шрамом-молнией, продолжая слушать «Поттер-дозор»! А сейчас переходим к новостям, касающимся волшебника, который показал себя таким же неуловимым, как и Гарри Поттер. Мы любим называть его Главным Пожирателем Смерти. И сейчас свою точку зрения о невероятных слухах о нём выскажет наш новый корреспондент, Родент.

- «Родент»? – послышался из динамика еще один знакомый голос, и Гарри, Рон и Гермиона в один голос закричали:

- Фред!

- Погоди, а это не Джордж?

- Это Фред, я думаю, - сказал Рон, наклонившись ближе к приемнику, а Фред или Джордж, - кто бы из близнецов это ни был,- продолжал:

- Не буду я «Родентом», да ни за что. Я же говорил, что хочу быть «Рапирой»!

- Ну ладно, «Рапира», не могли бы мы услышать вашу оценку всевозможных историй, которые мы слышим о Главном Пожирателе Смерти?

- Конечно, Ривер, можете, - сказал Фред. – Как известно нашим слушателям, если, конечно, они не прячутся на дне садового пруда или где-нибудь ещё в этом роде, Сами-Знаете-Кто продолжает оставаться в тени, чем создаёт несколько паническую атмосферу. Ведь если бы все слухи о том, что его видели, были правдивыми, то у нас бы тут бегало не меньше девятнадцати Сами-Знаете-Кого.

- И это, конечно же, ему на руку, - добавил Кингсли. – Атмосфера тайны порождает больше страхов, чем если бы он действительно показался.

- Согласен, - сказал Фред. - Поэтому, люди, давайте постараемся немного успокоиться. Дела у нас и так довольно скверные, безо всяких этих выдумок. Вот например эта новая идея, что Сами-Знаете-Кто способен убивать людей одним взглядом. Это Василиск, уважаемые слушатели. Проверить очень просто: посмотрите, имеет ли существо, пялящееся на вас, ноги. Если да, то тогда смело можно смотреть ему в глаза, хотя, если это действительно Сами-Знаете-Кто, то вероятно это всё равно будет последним, что вы сделаете в своей жизни.

Впервые за многие недели Гарри смеялся. Он чувствовал, как отпускает напряжение.

- А слухи о том, что его видели за границей? – спросил Ли.

- Ну, кому бы не захотелось отправиться в небольшой приятный отпуск после такой тяжёлой работы? – спросил Фред. – Люди, суть в том, что не следует успокаивать себя и поддаваться ложному чувству безопасности, думая, что он за границей. Может он там, а может и нет, но факт тот, что он, когда хочет, может перемещаться быстрее, чем Северус Снейп, убегающий от шампуня. А поэтому лучше не рассчитывайте, что он где-то далеко, если собираетесь пойти на какой-то риск. Не думал, что когда-нибудь это скажу, но… безопасность прежде всего!

- Спасибо большое за эти мудрые слова, Рапира, - сказал Ли, - Уважаемые слушатели, очередной выпуск «Поттер-дозора» подошёл к концу. Мы не знаем, когда снова сумеем выйти в эфир, но уверяем вас, что это непременно произойдёт. Продолжайте крутить ручки настройки: в следующий раз пароль будет «Безумный Глаз». Берегите друг друга. Храните веру. Спокойной ночи!

Ручка повернулась, и огни на панели настройки погасли. Гарри, Рон и Гермиона по прежнему так и сияли. Знакомые, дружеские голоса необычайно взбодрили их. Гарри настолько привык к их изолированности от остального мира, что уже забыл, что и другие люди борются с Волдемортом. Он словно очнулся от долгого сна.

- Здорово, а? – радостно спросил Рон.

- Великолепно, - подтвердил Гарри.

- Это очень смело с их стороны, - вздохнула Гермиона с восхищением. – Если бы их нашли…

- Ну, они тоже не сидят на одном месте, – сказал Рон. – Как мы.

- Но ты слышал, что сказал Фред? – сказал Гарри возбуждённо. Теперь, когда передача закончилась, его мысли вернулись всё к той же навязчивой идее, – Он за границей! Он всё ещё ищет Палочку, я так и знал!

- Гарри…

- Да ладно тебе, Гермиона, почему ты так упорно не желаешь это признать? Вол…

- НЕТ, ГАРРИ!

- …деморт охотится за Старшей Палочкой!

- На имя наложено Табу! - заорал Рон, вскакивая на ноги, и в это время за стенкой палатки послышался громкий треск. – Я говорил тебе, Гарри, говорил, что нельзя больше произносить его вслух… нам нужно снова возвести вокруг нас защиту… быстро… так они находят…

Тут Рон замолчал, и Гарри знал почему. Хитроскоп на столе зажёгся и начал вращаться. Всё ближе и ближе слышались голоса, грубые и возбуждённые. Рон вытащил Делюминатор из кармана и щёлкнул им: все их лампы погасли.

- Выходите с поднятыми руками! – послышался из темноты скрипучий голос. – Мы знаем, что вы там! Полдюжины палочек направлено на вас, и нам наплевать, в кого мы попадём!

Глава двадцать третья. Поместье Малфоев

Гарри взглянул на друзей, которые теперь были всего лишь силуэтами в темноте. Он увидел, как Гермиона направила свою палочку, но не в сторону входа, а прямо ему в лицо. Раздался хлопок, вспыхнул белый свет, и он скрючился от боли, неспособный что-либо видеть. Он чувствовал, как его лицо быстро опухает под ладонями. Тяжёлые шаги приближались к нему со всех сторон.

- Вставай, ублюдок!

Чьи-то руки грубо подняли его земли. Прежде чем он сумел что-то сделать, кто-то обшарил его карманы и забрал терновую палочку. Гарри держался за охваченное нестерпимой болью лицо, пальцами ощущая, как оно изменилось до неузнаваемости, отекло и раздулось, словно он страдал от сильного приступа аллергии. Его глаза превратились в узкие щёлки, сквозь которые он едва мог видеть. Очки слетели, пока его выталкивали из палатки. Всё, что он мог разобрать, - это нечёткие фигуры четырёх или пяти человек, выволакивающих из палатки Рона и Гермиону.

- Не…трожь… её! – заорал Рон. Послышался отчётливый звук удара кулаком: Рон замычал от боли, а Гермиона закричала.

- Нет! Оставьте его в покое, оставьте!

- Твоему дружку будет ещё хуже, если он в моём списке, - прозвучал до ужаса знакомый скрипучий голос. - Восхитительная девочка… какой лакомый кусочек… Люблю такую нежную кожу…

У Гарри внутри так всё и перевернулось. Он знал, кто это: Фенрир Грейбэк, оборотень, которому дозволили носить мантию Пожирателя Смерти в обмен на его продажную жестокость.

- Обыщите палатку! - сказал другой голос.

Гарри швырнули на землю лицом вниз. Глухой стук сообщил ему, что Рона бросили рядом. Послышались шаги и грохот: незнакомцы опрокидывали стулья, обыскивая палатку.

- Теперь давайте посмотрим, кто здесь у нас, - послышался сверху злорадный голос Грейбэка, и Гарри перевернули на спину. Луч света от палочки осветил его лицо и Грейбэк засмеялся.

- Да, этого мне придётся запивать Ирисэлем. Что с тобой случилось, уродец?

Гарри не ответил сразу же.

- Я сказал, - повторил Грейбэк, и Гарри получил удар под дых, отчего согнулся пополам от боли, - что с тобой случилось?

- Ужалили, - пробормотал Гарри. – Меня ужалили.

- Да, похоже на то, - прозвучал второй голос.

- Фамилия? - прорычал Грейбэк.

- Дадли, - ответил Гарри.

- А имя?

- Я… Вернон. Вернон Дадли.

- Проверь в списке, Скабиор, - приказал Грейбэк, и Гарри услышал, как он шагнул в сторону, чтобы взглянуть на Рона. – Ну а ты, рыжий?

- Стэн Шанпайк, - сказал Рона.

- Чёрта с два, - сказал человек по имени Скабиор. - Мы знаем Стэна Шанпайка; он нам как-то подбрасывал работёнку.

Послышался ещё один глухой удар.

- Я Барди, - сказал Рон, и Гарри понял, что рот у того полон крови. – Барди УизДи.

- Уизли? – проскрипел Грейбэк. – Пусть ты и не грязнокровка, но ты родственник предателей крови. Ну и наконец, твоя хорошенькая подружка…

От плотоядной интонации в его голосе у Гарри побежали мурашки по коже.

- Полегче, Грейбэк, - сказал Скабиор под глумливые смешки своих приятелей.

- О, я не собираюсь пока её кусать. Посмотрим, не вспомнит ли она своё имя побыстрее чем Барни. Кто ты такая, девка?

- Пенелопа Клируотер, - сказала Гермиона. Её голос прозвучал испуганно, но убедительно.

- Статус крови?

- Полукровка, - сказала Гермиона.

- Это легко проверить, - произнес Скабиор. - Но они все по возрасту напоминают студентов Хогвартса…

- Бы бросиДи шкоДу, - выговорил Рон.

- Бросили, вот оно как, рыжий? - переспросил Скабиор. - И захотели пойти в поход? И решили, просто для смеха, произнести имя Тёмного Лорда?

- Не дДя смеха, - ответил Рон. – НечаяДДо.

- Нечаянно? – Вокруг опять все издевательски загоготали. - Ты знаешь, кто любил называть Тёмного Лорда по имени, Уизли? - прорычал Грейбэк. – Орден Феникса. Это тебе ни о чем не говорит?

- Дет.

- Так вот, они не выказывают Тёмному Лорду должного уважения, поэтому на его имя было наложено Табу. Нескольких членов Ордена так и выследили. Ну, посмотрим. Свяжите их вместе с остальными двумя пленниками!

Кто-то вздёрнул Гарри за волосы, протащил его немного, толчком заставил сесть и начал привязывать спиной к спине с другими. Всё ещё наполовину ослепший, Гарри почти ничего не видел сквозь щёлочки заплывших глаз. Когда связавший их человек наконец ушёл, Гарри прошептал другим пленникам:

- У кого-нибудь есть палочка?

- Нет, - сказали Рон и Гермиона с обеих сторон от Гарри.

-Это всё я виноват. Я сказал имя. Простите…

- Гарри? – Это был новый, но знакомый голос, и раздался он прямо за спиной Гарри, от человека, привязанного слева от Гермионы.

- Дин?

- Это и правда ты! Если только они узнают, кого поймали!. Это Охотники – они просто ищут беглых, чтобы обменять их на золото…

- Неплохой улов за одну ночь, – говорил Грейбэк. Пара подбитых гвоздями сапог прошагала рядом с Гарри. Из палатки снова послышался грохот. – Грязнокровка, беглый гоблин, и трое сбежавших из школы. Ты уже проверил их имена в списке, Скабиор? – прорычал он.

- Ага. В списке нет никакого Вернона Дадли, Грейбэк.

- Интересно, – произнёс Грейбэк. – Это интересно.

Он присел возле Гарри, и тот увидел через узкий просвет между опухшими веками покрытое свалявшимися серыми волосами и обрамлённое бакенбардами лицо с бурыми острыми зубами и болячками в уголках рта. От Грейбэка пахло так же, как и на вершине башни, где погиб Дамблдор: грязью, потом и кровью.

- Значит тебя не разыскивают, а, Вернон? Или ты в этом списке под другим именем? В каком Доме ты был в Хогвартсе?

- В Слизерине, - автоматически ответил Гарри.

- Забавно. Они все думают, что мы хотим это услышать, – усмехнулся из темноты Скабиор. – Но никто из них не может сказать, где находится их общая комната.

- Она в подземельях, - чётко произнёс Гарри. – Вход сквозь стену. Там полно черепов и всякого такого, и она прямо под озером, поэтому там весь свет зелёный.

Последовала короткая пауза.

- Ну-ну… Похоже, мы действительно поймали Слизеринчика, - воскликнул Скабиор. – Повезло тебе, Вернон, ведь в Слизерине грязнокровок вряд ли встретишь. Кто твой отец?

- Он работает в Министерстве, - солгал Гарри. Он знал, что его ложь рухнет при малейшей попытке копнуть поглубже, но, с другой стороны, как только его лицо снова примет нормальный вид, игра будет закончена в любом случае. – В Отделе волшебных несчастных случаев и катастроф.

- Знаешь что, Грейбэк, - сказал Скабиор. – По-моему, там действительно есть какой-то Дадли.

Гарри затаил дыхание: неужели удача, чистое везение, поможет им выбраться из этой переделки?

- Ну-ну… - произнёс Грейбэк. Гарри расслышал едва заметную нотку тревоги в его грубом голосе и понял: Фенрир засомневался, вдруг он действительно сейчас схватил и связал сына министерского чиновника. Сердце Гарри колотилось под стягивающими грудь веревками, и он не удивился бы, если бы оказалось, что Грейбэк мог это видеть.

– Если ты говоришь правду, уродец, значит, тебе нечего бояться визита в Министерство. Думаю, твой отец только наградит нас за то, что мы тебя подобрали.

- Но, -воскликнул Гарри, у которого пересохло во рту, - если бы вы просто нас…

- Эй! – раздался крик из палатки. – Грейбэк, погляди-ка на это!

Тёмный силуэт торопливо шёл в их сторону, и Гарри увидел, как в свете волшебных палочек сверкнуло серебро. Они нашли меч Гриффиндора.

- О-о-ч-чень мило! – похвалил Грейнбэк, принимая меч из рук компаньона. – О, очень, очень мило. Похоже, гоблинская работа. Где вы взяли такую вещь?

- Это моего отца, - соврал Гарри, изо всех сил надеясь, что в темноте Грейбэк не разглядит имя, выгравированное на клинке под рукоятью. – Мы взяли его, чтобы рубить дрова для костра…

- Погоди-ка, Грейбэк! Посмотри, что здесь, в «Пророке»!

Как только Скабиор сказал это, шрам Гарри, туго натянувшийся на распухшем лбу, загорелся дикой болью. Он вдруг увидел, более отчётливо чем всё окружающее, высокое здание, мрачную крепость, чёрную и неприступную. Мысли Волдеморта вдруг снова приобрели остроту бритвы; он скользил к огромному зданию, радостный, спокойный, целеустремлённый.

Так близко… Так близко…

Огромным усилием воли Гарри закрыл свой разум для мыслей Волдеморта, заставив себя вернуться назад, туда, где он сидел в темноте, привязанный к Рону, Гермионе, Дину и Грипхуку, и слушал Грейбэка и Скабиора.

- «Гермиона Грэйнджер, - говорил Скабиор, - грязнокровка, путешествующая с Гарри Поттером».

В тишине шрам Гарри горел огнём, но он изо всех сил удерживал себя в реальности, чтобы не погрузиться обратно в сознание Волдеморта. Он услышал скрип сапог Грейбэка, когда тот присел на корточки напротив Гермионы.

- Знаешь что, девчушка? Эта фотография чертовски похожа на тебя.

- Это не я! Не я!

Испуганный писк Гермионы был равносилен признанию.

-«… путешествующая с Гарри Поттером», - тихо повторил Грейбэк.

Воцарилось безмолвие. Шрам Гарри терзала острая боль, но он сопротивлялся изо всех сил притяжению мыслей Волдеморта. Сейчас, как никогда, было важно оставаться в собственном разуме.

- Ну что же, это всё меняет, не так ли? – прошептал Грейбэк. Все молчали. Гарри чувствовал, как банда Охотников, застыв на месте, наблюдает за происходящим и как дрожит рука Гермионы рядом с его рукой. Грейбэк поднялся, сделал несколько шагов в направлении Гарри и склонился над ним, чтобы поближе разглядеть его изуродованное лицо.

- Что это у тебя на лбу, Вернон? – вкрадчиво спросил он; его зловонное дыхание проникло в ноздри Гарри, а грязный палец надавил на туго натянутый шрам.

- Не трожь! – завопил Гарри; он не смог сдержаться, - казалось, что его вот-вот стошнит от этой боли.

- Я думал, ты носишь очки, Поттер? – выдохнул Грейбэк.

- Я нашёл очки! – вскрикнул один из Охотников, маячивших позади. – Там были очки в палатке, Грейбэк, погоди-ка…

Несколько секунд спустя очки насадили на нос Гарри. Охотники теперь подтягивались ближе, разглядывая его.

- Так и есть! – проскрипел Грейбэк. – Мы поймали Поттера!

Они отступили назад на несколько шагов, потрясённые своим свершением. Гарри, всё ещё пытаясь изо всех сил остаться в своей собственной, раскалывающейся от боли голове, не мог придумать, что сказать. Обрывочные видения всплывали на поверхность его сознания…

…он скользил вдоль высоких стен черной крепости…

Нет, он - Гарри, связанный, обезоруженный, находящейся в ужасной опасности…

… глядя вверх, выше, на самое верхнее окно самой высокой башни…

Он - Гарри, и они вполголоса обсуждают его участь…

-….время лететь…

-…в Министерство?

- К чёрту Министерство! – прорычал Грейбэк. – Они припишут себе всю заслугу, а мы останемся с носом. Я говорю - отдадим его прямо Сами-Знаете-Кому.

- Ты вызовешь его? Сюда? – с благоговейным ужасом спросил Скабиор.

- Нет, - рыкнул Грейбэк. – У меня же нет… говорят, что он использует поместье Малфоев в качестве базы. Отведём мальчишку туда.

Гарри догадался, почему Грейбэк не вызывал Волдеморта. Хоть оборотню и разрешали носить одеяние Пожирателя Смерти, когда он был нужен, но только ближайшие подручные Волдеморта были заклеймлены Чёрной Меткой: Грейбэк не удостоился такой высокой чести.

Шрам Гарри вновь обожгло болью…

…и он поднялся в ночное небо, летя прямо к окну на самой вершине башни…

- …точно уверен, что это он? Потому что, если нет, Грейбэк, - нам конец.

- Кто здесь главный? – проревел Грейбэк, торопясь отыграться за свою неполноценность. - Я говорю это Поттер, а он плюс его палочка - это двести тысяч галлеонов! Но если у вас у всех кишка тонка со мной пойти, то это всё достанется мне, а если повезёт, ещё и девчонку отхвачу!

…окно – всего лишь узкая прорезь в чёрном камне, недостаточно большая, чтобы туда мог протиснуться человек. В него едва видно истощённую фигуру человека, лежащего, свернувшись, под одеялом… Мёртв или спит?

- Ладно! – сказал Скабиор. – Ладно, мы в деле! А что с остальными, Грейбэк, что будем делать с ними?

- Можем взять всех. Здесь двое грязнокровок – это ещё десять галлеонов. И ещё дай мне меч. Если это на нём рубины – это тоже целое состояние.

Пленных рывком подняли на ноги. Гарри услышал рядом частое испуганное дыхание Гермионы.

- Хватайте и держите покрепче. Я возьму Поттера! – сказал Грейбэк, хватая Гарри за волосы; Гарри чувствовал, как длинные жёлтые ногти царапают кожу на голове. – На счёт три! Раз – два – три…

Они аппарировали, потянув пленников за собой. Гарри боролся, пытаясь отцепиться от руки Грейбэка, но это было безнадёжно: он был зажат между Роном и Гермионой и не мог отделиться от группы. У него перехватило дыхание, а шрам вспыхнул болью ещё сильнее…

….он по-змеиному проскользнул в оконную щель и легко, как дым, опустился на пол комнаты, похожей на тюремную камеру…

Пленники повалились друг на друга, приземлившись на просёлочной дороге. Через пару секунд, когда всё ещё заплывшие глаза Гарри адаптировались, он увидел кованые ворота, за которыми начиналась, судя по всему, длинная подъездная аллея. У него чуть отлегло от сердца. Самое худшее пока не случилось: Волдеморта здесь нет. Благодаря видению, которому он сопротивлялся изо всех сил, Гарри знал, что тот находится в каком-то незнакомом, похожем на крепость месте, на вершине башни. Сколько времени понадобится Волдеморту, чтобы добраться сюда, когда он узнает, что Гарри пойман – это уже совсем другое дело…

Один из Охотников шагнул к воротам и потряс их.

- Как мы войдём? Они заперты, Грейбэк, я не могу… о, чёрт!

Он в испуге отдёрнул руки. Абстрактные железные завитки на воротах начали искривляться и извиваться, преобразившись в устрашающее лицо, которое заговорило гулким звенящим голосом: «Цель посещения?».

- У нас Поттер! – победоносно проревел Грейбэк. – Мы поймали Гарри Поттера!

Ворота распахнулись.

-Пошли! – сказал Фенрир своим людям, и пленников протащили вперёд через ворота и дальше по аллее между высокими живыми изгородями, приглушавшими их шаги. Гарри увидел белый призрачный силуэт над головой, и догадался, что это был павлин-альбинос. Он споткнулся, и Грейбэк рывком поднял его на ноги; теперь Гарри неловко ковылял боком, привязанный спина к спине с остальными четырьмя пленниками. Закрыв опухшие глаза, он позволил боли в шраме на секунду овладеть собой, чтобы выяснить, что делает Волдеморт, знает ли он уже, что Гарри пойман…

…истощённая фигура шевельнулась под тонким одеялом, повернулась к нему и глаза открылись на лице, похожем на череп… Изнурённый человек сел, не отрывая больших запавших глаз от него, от Волдеморта, а потом он улыбнулся. Зубов у него почти не осталось…

- Значит ты пришёл. Я так и знал, что придёшь… когда-нибудь. Но твоё путешествие было напрасным. У меня никогда её не было.

- Ты лжёшь!

Гнев Волдеморта бился у Гарри внутри, шрам готов был разорваться от боли, и Гарри выдернул свой разум обратно в собственное тело, стараясь изо всех сил удержаться в реальности, пока пленников толкали вперёд по гравию.

На них упал свет.

- Что вам нужно? – прозвучал холодный женский голос.

- Мы должны увидеть Того-Кого-Нельзя-Называть! – проскрежетал Грейбэк.

- Кто вы?

- Ты знаешь меня! – в голосе оборотня прозвучало негодование. – Фенрир Грейбэк! Мы поймали Гарри Поттера!

Грейбэк выволок Гарри и на свет, вынуждая остальных пленников тоже передвинуться.

- Я знаю, он опух, госпожа, но это он! – встрял Скабиор. – Посмотрите поближе, видите его шрам? И гляньте на эту девчонку? Это грязнокровка, которая сопровождает его, госпожа. Это точно он, и ещё у нас его палочка! Вот, госпожа…

Гарри увидел Нарциссу Малфой, внимательно рассматривающую его опухшее лицо. Скабиор сунул ей терновую палочку. Она приподняла брови.

- Введите их, - сказал она.

Гарри и остальных толчками и пинками погнали по широким каменным ступеням вверх и втолкнули в прихожую, стены которой были увешаны портретами.

- Следуйте за мной, - приказала Нарцисса, проходя вперёд через прихожую. – Мой сын, Драко, приехал домой на Пасхальные каникулы. Если это Гарри Поттер, он его узнает.

После темноты снаружи свет в гостиной ослеплял. Даже почти закрытыми глазами Гарри мог оценить огромные размеры комнаты. С потолка свисала хрустальная люстра, тёмно-пурпурные стены покрывали портреты. Две фигуры поднялись с кресел перед богато украшенным мраморным камином, когда Охотники втолкнули в комнату пленных.

- Что это такое?

Ужасно знакомый, тягучий голос Люциуса Малфоя резанул слух Гарри. Теперь он уже паниковал: он не видел выхода из сложившейся ситуации, и благодаря нарастающему страху стало легче блокировать мысли Волдеромта, несмотря на то, что шрам всё ещё жгло.

- Они говорят, что поймали Поттера, – прозвучал холодный голос Нарциссы. – Драко, подойди сюда.

Гарри не посмел открыто посмотреть на Драко, но боковым зрением видел его: фигура чуть повыше самого Гарри поднялась с кресла, бледное лицо с заострённым подбородком казалось размытым пятном под светлыми, почти белыми, волосами.

Грейбэк опять заставил пленников повернуться, чтобы поставить Гарри прямо под люстрой.

- Ну что, парень? – проскрипел оборотень.

Гарри стоял напротив большого зеркала в украшенной замысловатыми позолоченными завитушками раме, которое находилось над камином. Через узкие разрезы глаз Гарри впервые увидел своё отражение с тех пор как покинул Гриммолд Плейс.

Его лицо было огромным, блестящим и розовым. Каждая его черта была искажена заклятием Гермионы. Его чёрные волосы отросли до плеч, на подбородке лежала тёмная тень. Не знай Гарри, что это он сам там стоит, то удивился бы, кто это надел его очки. Он решил ничего не говорить, потому что голос наверняка бы его выдал, и старался не встретиться взглядом с Драко, пока тот приближался.

- Ну, Драко? – спросил Люциус Малфой. В его голосе слышался жадный интерес. – Это он? Гарри Поттер?

- Я не… Я не уверен, - ответил Драко. Он держался подальше от Грейбэка, и, казалось, так же боялся смотреть на Гарри, как и Гарри боялся смотреть на него.

- Но посмотри на него внимательней, посмотри! Подойди поближе!

Гарри никогда не видел Люциуса Малфоя таким возбуждённым.

- Драко, если мы передадим Поттера Тёмному Лорду, нам всё прост…

- Только, я надеюсь, вы не забудете упомянуть, кто его на самом деле поймал, мистер Малфой? – угрожающе произнёс Грейбэк.

- Конечно, нет, конечно, нет! – нетерпеливо сказал Люциус. Он сам приблизился к Гарри, подошёл так близко, что даже своими заплывшими глазами Гарри мог видеть его обычно бесстрастное, бледное лицо во всех подробностях. Из-за того, что лицо Гарри превратилось в надутую маску, ему казалось, будто он смотрит сквозь прутья решётки.

- Что вы с ним сделали? - спросил Люциус у Грейбэка. – Как его довели до такого состояния?

- Это не мы.

- По-моему, похоже на Жалящие чары, – сказал Люциус.

Его серые глаза изучали лоб Гарри.

-Тут что-то есть, - прошептал он. – Это может быть шрам, только туго натянутый… Драко, иди сюда, посмотри как следует! Что ты думаешь?

Гарри теперь видел лицо Драко вблизи, прямо рядом с лицом его отца. Они были необычайно похожи, но если отец казался вне себя от возбуждения, то Драко смотрел с неохотой, даже со страхом.

- Я не знаю, - сказал он и ушёл к камину, где стояла и наблюдала за происходящим его мать.

- Мы должны быть уверены, Люциус, - обратилась к мужу Нарцисса своим холодным ясным голосом. – Полностью уверены в том, что это Поттер, прежде чем мы призовём Тёмного Лорда… Они говорят, что это его, - она рассматривала палочку из терновника, - но она не подходит под описание Олливандера… Если мы ошибаемся, если понапрасну вызовем Тёмного Лорда… помнишь, что он сделал с Роулом и Долоховым?

- Ну а что тогда насчёт грязнокровки? – прорычал Грейбэк. Гарри чуть не сбили с ног, когда Охотники снова повернули пленников, чтобы свет падал на Гермиону.

- Подождите, - резко произнесла Нарцисса. – Да-да, это она была у мадам Малкин вместе с Поттером! Я видела её фотографию в «Пророке»! Взгляни, Драко, разве это не девчонка Грэйнджер?

- Я… может быть… да.

- Но тогда это – мальчишка Уизли! – воскликнул Люциус, обходя вокруг связанных пленников, чтобы взглянуть на Рона. – Это они, друзья Поттера… Драко, посмотри на него, разве это не сын Артура Уизли, как там его зовут?..

- Да, - ответил Драко, стоя спиной к пленникам. – Может, и он.

Позади Гарри открылась дверь гостиной. Заговорила женщина, и при звуке её голоса страх Гарри достиг новых высот.

- Что такое? Что случилось, Цисси?

Беллатрикс Лестранж медленно обошла пленников по кругу, и, остановившись справа от Гарри, пристально посмотрела на Гермиону своими глазами, прикрытыми тяжёлыми веками.

- Но ведь разумеется, - тихо спросила она, - это та самая девчонка-грязнокровка? Это Грэйджер?

- Да, да, это Грэйнджер! – вскрикнул Люциус. – А рядом с ней, мы думаем - Поттер! Поттер и его дружки, пойманы наконец!

- Поттер? – взвизнула Беллатрикс и сделала шаг назад, чтобы лучше рассмотреть Гарри. - Ты уверен? Тогда нужно немедленно сообщить Тёмному Лорду! – Она приподняла рукав на левой руке, и Гарри увидел Чёрную Метку, выжженную в её плоти. Он знал, что Беллатрикс сейчас прикоснётся к ней, чтобы вызвать своего любимого хозяина…

- Я как раз собирался его вызвать! – воскликнул Люциус и ухватился рукой за её за запястье, не давая дотронуться до Метки. – Я его вызову, Белла. Поттера привели в мой дом, и мне принадлежит право…

- Право?! – усмехнулась она, пытаясь вывернуть руку из его хватки. – Ты утратил все права, когда лишился волшебной палочки, Люциус! Как ты смеешь! Убери от меня руки!

-Ты здесь не при чём, не ты поймала мальчишку…

- Прошу прощения, мистер Малфой, - вмешался Грейбэк, - но это мы поймали Поттера, мы и будем требовать золота…

- Золото! – засмеялась Беллатрикс, всё ещё пытаясь оттолкнуть от себя шурина, и свободной рукой нащупывая палочку в кармане. – Забери своё золото, мерзкий стервятник, мне оно не нужно! Мне нужна только его милость… его…

Она прекратила вырываться, устремив свой взгляд на что-то, чего Гарри не мог видеть. Обрадованный её неожиданной капитуляцией, Люциус отбросил её руку и рванул кверху свой собственный рукав.

- СТОЙ! – закричала Беллатрикс, - Не прикасайся к ней! Мы все погибнем, если Тёмный Лорд появится сейчас!

Люциус замер, держа указательный палец над Чёрной Меткой. Беллатрикс отошла и пропала из поля зрения Гарри.

- Что это? – услышал он её голос.

- Меч, - буркнул кто-то из Охотников.

- Дай его мне.

- Он не ваш, миссис, он мой, это я его нашёл.

Послышался громкий хлопок и полыхнуло красным; Гарри понял, что Охотника Оглушили. Его товарищи гневно заревели, а Скабиор выхватил волшебную палочку.

- Это что ещё за игры, женщина?

- Ступефай! – выкрикнула она. – Ступефай!

Они ей были не ровня, даже вчетвером против одной: Гарри знал, что эта ведьма обладала небывалым мастерством при полном отсутствии совести. Они попадали, где стояли, все, кроме Грейбэка, который был принуждён опуститься на колени с вытянутыми вперёд руками. Боковым зрением Гарри видел, как Беллатрикс, с залитым восковой бледностью лицом, склонилась над оборотнем, крепко сжимая в руке меч Гриффиндора.

- Откуда вы взяли этот меч? – шёпотом спросила она у Грейбэка, выдёргивая палочку из его несопротивляющейся руки.

- Как ты смеешь? – прорычал он, глядя на Беллатрикс снизу вверх, способный двигать только ртом. Он оскалил свои заострённые зубы. – Освободи меня, женщина!

- Где вы взяли этот меч? – повторила она, размахивая клинком перед его лицом. – Снейп отправил его в моё хранилище в Гринготтсе!

- Он был у них в палатке! – просипел Грейбэк. – Освободи меня, говорю!

Она взмахнула палочкой, и оборотень вскочил на ноги, но, похоже, не рискнул приближаться к ней. Он прокрался за кресло и вцепился в его спинку грязными кривыми ногтями.

- Драко, убери отсюда этот мусор! – приказала Беллатрикс, указывая на бесчувственных мужчин. – Если у тебя кишка тонка прикончить их, оставь на заднем дворе для меня.

- Не смей так разговаривать с Драко… – гневно произнесла Нарцисса, но Беллатрикс крикнула:

- Замолчи! Ситуация гораздо хуже, чем ты можешь себе представить, Цисси! У нас серьёзная проблема!

Слегка задыхаясь, она стояла и смотрела на меч, изучая его рукоять. Потом она повернулась к притихшим пленникам.

- Если это действительно Поттер, ему нельзя причинять вреда, - пробормотала она, разговаривая скорее с собой, нежели с остальными. – Тёмный Лорд желает избавиться от Поттера лично… Но если он узнает… Я должна… Я должна знать…

Она снова повернулась к сестре:

- Пленников надо посадить в подвал, пока я подумаю, что делать!

-Это мой дом, Белла, не тебе распоряжаться в моём…

- Делай, что я говорю! Ты понятия не имеешь какая опасность нам угрожает! – пронзительно закричала Беллатрикс. Она выглядела устрашающей, обезумевшей; тонкая струйка огня вырвалась из её палочки и прожгла дырку в ковре.

Нарцисса секунду колебалась, затем обратилась к оборотню:

- Отведи этих пленных в подвал, Грейбэк.

- Подожди, - резко сказала Белатрикс. – Всех, кроме… кроме грязнокровки.

Грейбек заворчал от удовольствия.

-Нет! - закричал Рон. – Возьмите меня, оставьте меня!

Беллатрикс ударила его по лицу: звук удара отозвался эхом по комнате.

- Если она умрёт при допросе, следующим будешь ты, - сказала она. – Предатели крови стоят сразу после грязнокровок в моем списке. Отведи их вниз, Грейбэк, и убедись, чтобы они были надёжно заперты, но больше с ними ничего не делай… пока.

Она бросила Грейбэку обратно его палочку, а затем достала из-под мантии короткий серебряный нож. Перерезав верёвку, она отделила Гермиону от остальных пленников и за волосы потащила её на середину комнаты, в то время как Грейбэк погнал оставшихся через комнату к другой двери, в тёмный проход.

- Думаете, она угостит меня девчонкой, когда закончит с ней? – промурлыкал Грейбэк, толкая их по коридору. – Думаю мне удастся откусить кусочек-другой, как считаешь, рыжий?

Гарри чувствовал, как Рона бьёт дрожь. Всё ещё привязанные спиной к спине, они были принуждены спускаться вниз по крутой лестнице, рискуя поскользнуться и сломать шею в любой момент. Внизу оказалась массивная дверь. Грейбэк открыл её, стукнув палочкой, затем втолкнул их в сырую затхлую комнату и оставил там в полной темноте.

Эхо от грохота захлопнувшейся двери подвала не успело затихнуть, как прямо над ними раздался ужасный протяжный крик.

- ГЕРМИОНА! – заревел Рон и принялся извиваться, пытаясь освободиться от связывавших их верёвок, так что Гарри потерял равновесие. - ГЕРМИОНА!

- Тихо! – сказал Гарри. – Замолчи, Рон, нам надо придумать как…

- ГЕРМИОНА! ГЕРМИОНА!

- Нам нужен план, прекрати вопить… нужно освободиться от верёвок…

- Гарри? – раздался шёпот из темноты. – Рон? Это вы?

Рон перестал кричать. Было слышно, как кто-то движется недалеко от них, а потом Гарри увидел приближающуюся тень.

- Гарри? Рон?

- Луна?

- Да, это я! Ой нет, я так не хотела, чтобы вас поймали!

- Луна, ты можешь нам помочь освободиться от верёвок? – спросил Гарри.

- О, да, думаю, что да… у нас тут есть старый гвоздь, мы им пользуемся, когда нам нужно что-то сломать… Подождите минуту…

Сверху опять послышался крик Гермионы, и можно было расслышать, как Беллатрикс тоже что-то кричит, только слов не удалось разобрать, потому что Рон снова заорал:

- ГЕРМИОНА! ГЕРМИОНА!

- Мистер Олливандер? – услышал Гарри голос Луны. – Мистер Олливандер, гвоздь у вас? Если бы вы немного подвинулись… По-моему, он был возле кувшина с водой.

Через несколько секунд она вернулась.

- Только не шевелитесь, - произнесла она.

Гарри почувствовал, как она ковыряет гвоздём жёсткие волокна верёвки, пытаясь ослабить узлы. Сверху послышался голос Беллатрикс.

- Я спрашиваю снова! Где вы взяли этот меч? Где?

- Мы его нашли… мы его нашли… ПОЖАЛУЙСТА! – снова закричала Гермиона.

Рон забился ещё сильнее, и ржавый гвоздь соскочил на запястье Гарри.

- Рон, пожалуйста, не шевелись! – прошептала Луна. – Я же ничего не вижу…

- В кармане! – сказал Рон. – В моём кармане Делюминатор, и в нём полно света!

Несколько секунд спустя раздался щелчок, и из Делюминатора вылетели светящиеся шары, которые он высосал из ламп в палатке. Лишённые возможности вернуться обратно в свои лампы, они просто повисли в воздухе, заливая подвал светом, словно крошечные солнца. Гарри увидел Луну - одни глаза на бледном лице, и неподвижную фигуру мастера волшебных палочек Олливандера, свернувшегося на полу в углу. Вывернув шею, он также увидел их товарищей-пленников: Дина и гоблина Грипхука. Гоблин, похоже, находился в почти бессознательном состоянии и держался на ногах только благодаря верёвкам, которыми он был привязан к людям.

- О, так гораздо легче, Рон, спасибо, - сказала Луна и опять принялась кромсать узлы. – Привет, Дин!

Сверху послышался голос Беллатрикс.

- Ты лжёшь, мерзкая грязнокровка, и я это знаю! Вы были в моём хранилище в Гринготтсе! Говори правду, говори правду!

Ещё один ужасный крик…

- ГЕРМИОНА!

- Что ещё вы там взяли? Что ещё у вас есть? Скажи мне правду или, клянусь, я проткну тебя этим ножом!

- Ну вот!

Гарри почувствовал, как верёвки упали, и, растирая запястья, обернулся: Рон уже метался по подвалу, глядя на низкий потолок в поисках люка. Дин, чьё лицо было всё в синяках и крови, сказал Луне «спасибо» и остался стоять, весь дрожа, но Грипхук осел на пол почти без сознания. Рубцы покрывали всё его тёмное лицо.

Рон теперь пытался аппарировать без палочки.

- Отсюда нет выхода, Рон, - сказала Луна, наблюдая за его тщетными усилиями. – Из этого подвала нельзя выбраться. Поначалу я тоже пыталась. Мистер Олливандер был здесь долго, он перепробовал всё.

Гермиона снова кричала: этот звук пронзил Гарри, как физическая боль. Едва замечая яростное покалывание в шраме, он тоже начал бегать по подвалу, ощупывая стены в поисках неизвестно чего, зная в душе, что это бесполезно.

- Что вы ещё взяли, что ещё? ОТВЕЧАЙ МНЕ! КРУЦИО!

Крики Гермионы эхом отражались от стен верхнего этажа. Рон уже чуть не рыдал, лупя кулаками по стенам подвала, а Гарри в совершенном отчаянии сорвал мешочек Хагрида с шеи и запустил в него руку: он вытащил из него Снитч Дамблдора и потряс его, сам не зная, на что надеясь - ничего не произошло; он взмахнул сломанными половинками своей палочки с пером феникса, но они были безжизненны… осколок зеркала, сверкнув, упал на пол, и Гарри увидел ярко-голубую вспышку…

Глаз Дамблдора пристально смотрел на него из зеркала.

- Помогите нам! – крикнул ему Гарри в безумном отчаянии. – Мы в подвале поместья Малфоев, помогите нам!

Глаз моргнул и исчез. Гарри не был даже уверен, что он там действительно был. Он вертел осколок так и эдак, но в нём не отражалось ничего, кроме стен и потолка их тюрьмы, а наверху Гермиона кричала ещё страшнее, чем раньше, и рядом с ним Рон ревел: - ГЕРМИОНА! ГЕРМИОНА!

- Как вы проникли в моё хранилище? – слышали они крик Беллатрикс. – Этот грязный гоблин в подвале помог вам?

- Мы его только сегодня встретили, - рыдала Гермиона. – мы никогда не были в вашем хранилище… это не настоящий меч! Это копия, просто копия!

- Копия? – завизжала Беллатрикс. – О, так мы и поверили!

- Но мы это можем легко узнать! – послышался голос Люциуса. – Драко, приведи гоблина, он нам скажет, настоящий это меч или нет!

Гарри кинулся через весь подвал туда, где Грипхук, съёжившись, сидел на полу.

- Грипхук, - зашептал он в заострённое ухо гоблина, - вы должны сказать им, что меч – фальшивка, они не должны узнать, что он настоящий, Грипхук, пожалуйста…

Гарри услышал, как кто-то торопливо спускается по лестнице. В следующее мгновение из-за двери послышался дрожащий голос Драко:

- Отойдите назад! Встаньте вдоль задней стены. Не вздумайте что-то вытворить, или я вас убью!

Они сделали, как было сказано. Скрипнул замок, а Рон щёлкнул Делюминатором, и шары света юркнули в его карман, вновь погрузив подвал во тьму. Дверь распахнулась. Малфой вошёл внутрь, держа палочку перед собой, бледный и решительный. Он схватил маленького гоблина за руку, и, пятясь, снова вышел, таща за собой Грипхука.

Дверь захлопнулась, и одновременно с этим громкий треск эхом разнёсся по подвалу. Рон щёлкнул Делюминатором. Три светящихся шара снова взлетели в воздух из его кармана и осветили домового эльфа Добби, который только что аппарировал в подвал.

- ДОБ…!

Гарри стукнул Рона по руке, чтобы вовремя остановить его крик, и тот, похоже, пришёл в ужас от своей ошибки. Послышались шаги наверху. Драко вёл Грипхука к Беллатрикс.

Огромные, похожие на теннисные мячи глаза Добби были широко распахнуты, он дрожал от пяток до кончиков ушей. Было ясно, что вернувшись в дом своих бывших хозяев, что он был напуган до смерти.

- Гарри Поттер, - пропищал он тоненьким дрожащим голоском, - Добби пришёл спасти вас!

- Но как ты?..

Ужасный крик заглушил слова Гарри: Гермиону снова пытали.

Гарри тут же перешёл к делу:

- Ты можешь аппарировать из этого подвала? – спросил он у Добби, и тот кивнул, хлопая ушами.

- И ты можешь взять с собой людей?

Добби снова кивнул.

- Хорошо. Добби, я хочу, чтобы ты взял Луну, Дина и мистера Олливандера и перенёс их… перенёс их…

- К Биллу и Флёр, - подсказал Рон. – Коттедж Шелл в предместье Тинворта!

Эльф кивнул в третий раз.

- И потом возвращайся, - сказал Гарри. – Ты можешь это сделать, Добби?

- Конечно, Гарри Поттер! – прошептал маленький эльф. Он поспешил к мистеру Олливандеру, который казался почти без сознания. Он взял одной рукой руку Олливандера, а вторую протянул Луне и Дину, но те не пошевелились.

- Гарри, мы хотим тебе помочь! – зашептала Луна.

- Мы не можем вас здесь оставить, - добавил Дин.

- Уходите, оба! Увидимся у Билла и Флёр.

Пока Гарри говорил, его шрам загорелся болью ещё сильнее, чем раньше, и в течение нескольких секунд он смотрел вниз не на Олливандера, а на другого человека, который был так же стар, так же измождён, но который презрительно смеялся.

- Тогда убей меня, Волдеморт, я с радостью приму смерть! Но она не принесёт тебе то, что ты ищешь… Ты слишком многого не понимаешь…

Гарри почувствовал ярость Волдеморта, но в этот момент снова закричала Гермиона, и Гарри разорвал связь, вернувшись в подвал, к ужасающей действительности.

- Идите! – умолял Гарри Луну и Дина. – Идите! Мы за вами, только идите!

Они схватились за протянутые пальцы эльфа. Раздался громкий треск, и Добби, Луна, Дин и мистер Олливандер исчезли.

- Что это было? – вскрикнул Люциус Малфой над их головами. – Вы слышали это? Что там за шум в подвале?

Гарри и Рон уставились друг на друга.

- Драко – нет, позови Червехвоста! Пусть он пойдёт и проверит!

Наверху прозвучали шаги, затем наступила тишина. Гарри знал, что люди в гостиной прислушивались к звукам в подвале.

- Нам придётся попытаться напасть на него, - прошептал он Рону. У них не было выбора: как только кто-нибудь войдёт в комнату и увидит, что трое заключённых пропали, им конец.

- Оставь свет включённым, - добавил Гарри. Как только они услышали чьи-то спускающиеся вниз шаги, они прижались к стене по обе стороны от двери.

- Отойдите, - прозвучал голос Червехвоста. – Отступите от двери. Я захожу.

Дверь распахнулась. Долю секунды Червехвост таращился на пустой подвал, освещённый тремя миниатюрными солнышками, парящими в воздухе. И тут Гарри и Рон набросились на него. Рон схватил его за руку, в которой была волшебная палочка, и рванул её вверх. Гарри зажал Червехвосту ладонью рот, заглушая его голос. Они молча боролись; из волшебной палочки Червехвоста посыпались искры; его серебряная рука схватила Гарри за горло.

- Что там, Червехвост? – позвал Люциус Малфой сверху.

- Ничего! – откликнулся Рон, довольно удачно копируя сиплый голос Червехвоста. – Всё в порядке!

Гарри едва мог дышать.

- Ты хочешь меня убить? – задыхаясь, спросил он, пытаясь отцепить от себя металлические пальцы. – После того, как я спас тебе жизнь? Ты у меня в долгу, Червехвост!

Серебряные пальцы ослабили хватку. Гарри не ожидал этого: поражённый, он вырвался, всё ещё зажимая Червехвосту рот. Он увидел, как маленькие водянистые глаза похожего на крысу человека расширились от страха и удивления. Казалось, Червехвост не меньше Гарри был потрясён тем, что сделала его рука, тем, что она выдала его крошечный порыв милосердия, и он продолжал отбиваться ещё сильнее, будто пытаясь загладить эту секундную слабость.

- А это мы заберём, - прошептал Рон, выдёргивая палочку из другой руки Червехвоста.

У лишённого палочки, беспомощного Петтигрю зрачки расширились от ужаса. Его взгляд скользнул от Гарри на что-то другое. Серебряные пальцы неумолимо двигались к его собственному горлу.

- Нет…

Не задумываясь, Гарри стал оттягивать руку назад, но её невозможно было остановить. Серебрянное орудие, которое дал своему самому трусливому слуге Лорд Волдемрт, обернулось против своего безоружного и бесполезного владельца. Петтигрю расплачивался за собственную нерешительность, за мгновение жалости, и теперь задыхался у них на глазах.

- Нет!

Рон тоже отпустил Червехвоста, и вместе, он и Гарри попытались оторвать сжимающиеся металлические пальцы от его горла, но всё было бесполезно: лицо Петтигрю начало синеть.

- Релашио! – сказал Рон, направляя палочку на серебряную руку, но ничего не произошло. Петтигрю упал на колени, и в этот самый момент Гермиона ужасно закричала наверху. Глаза Червехвоста закатились на его багровом лице, он дёрнулся в последний раз и затих.

Гарри и Рон посмотрели друг на друга и, оставив тело Червехвоста на полу, побежали вверх по лестнице назад в тёмный коридор, ведущий в гостиную. Они стали осторожно красться по нему, пока не добрались до приоткрытой двери гостиной. Теперь им хорошо было видно Беллатрикс, смотревшую вниз на Грипхука, который держал в своих длиннопалых руках меч Гриффиндора. Гермиона лежала у ног Беллатрикс. Она почти не шевелилась.

- Ну? – спросила Беллатрикс у Грипхука. – Это настоящий меч?

Гарри ждал, затаив дыхание, стараясь не замечать покалывающую боль в шраме.

- Нет, - ответил Грипхук. – Это подделка.

- Ты уверен? – задохнулась Беллатрикс. – Точно уверен?

- Да, - ответил гоблин.

Облегчение отразилось на её лице, сменяя напряжённость.

- Хорошо, - сказала она и небрежным щелчком палочки сделала глубокий порез на лице гоблина; тот с воплем упал к её ногам. Она пинком отшвырнула его в сторону.

- А теперь, - сказала она с торжествующим голосом, - мы призовём Тёмного Лорда!

Беллатрикс отвернула рукав и коснулась указательным пальцем Тёмной Метки.

Гарри тут же показалось, что его шрам вновь раскрылся. Окружающая его реальность исчезла: он был Волдемортом, и скелетообразный волшебник беззубо хохотал над ним. Он чувствовал, что его вызывают и был взбешён этим. Ведь он предупредил их, велел вызывать его только ради Поттера, и ничего другого. Если они ошиблись…

- Тогда убей меня! – требовал старик. – Ты не победишь, ты не можешь победить! Эта палочка никогда, никогда не будет твоей…

И ярость Волдеморта вырвалась на волю: вспышка зелёного света наполнила тюремную камеру, и хрупкое старое тело поднялось над жёсткой постелью, а затем, безжизненное, упало обратно, и Волдеморт возвратился к окну, с трудом сдерживая свой гнев… Они получат по заслугам, если выяснится, что вызвали его, не имея достаточно веской на то причины…

- И я полагаю, - сказала Беллатрикс, - мы можем избавиться от грязнокровки. Грейбэк, забирай её, если хочешь.

- НЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

Рон ворвался в гостиную; поражённая Беллатрикс обернулась и навела на него палочку…

- Экспеллиармус! – взревел Рон, нацелив на Беллатрикс палочку Червехвоста. Вылетевшую из её руки палочку поймал в воздухе Гарри, вбежавший в комнату следом за Роном. Люциус, Нарцисса, Драко и Грейбэк резко повернулись, но Гарри закричал «Ступефай!» и Люциус Малфой повалился в камин. Лучи света из палочек Драко, Нарциссы и Грейбэка полетели в Гарри; он бросился на пол и откатился за диван, чтобы скрыться от них.

- ОСТАНОВИТЕСЬ ИЛИ ОНА УМРЁТ!

Тяжело дыша, Гарри выглянул из-за края дивана. Беллатрикс поддерживала бесчувственную Гермиону, приставив свой короткий серебряный нож к её горлу.

- Бросьте палочки, - прошептала Беллатрикс. – Бросьте или мы увидим, насколько грязна её кровь!

Рон стоял неподвижно, сжимая в руке палочку Червехвоста. Гарри выпрямился, всё ещё держа палочку Беллатрикс.

- Я сказала бросьте! – визгливо выкрикнула Беллатрикс, прижимая нож к горлу Гермионы: Гарри увидел, как на коже выступили капельки крови.

- Ладно! – крикнул он и бросил палочку на пол у своих ног, Рон сделал то же самое. Оба подняли руки на уровне плеч.

- Хорошо! – она злобно смотрела на них. – Драко, подними их! Тёмный Лорд приближается, Гарри Поттер! Близится твоя смерть!

Гарри и без того это знал. Его шрам разрывался от боли, и он чувствовал, как Волдеморт летит в небе над тёмным бурлящим морем откуда-то издалека. Скоро он будет достаточно близко, чтобы аппарировать сюда, и Гарри не видел выхода.

- Так, - тихо сказала Беллатрикс, когда Драко отошёл с палочками. – Цисси, я думаю, мы должны снова связать этих маленьких героев, а Грейбэк пока позаботится о мисс Грязнокровке. Уверена, Тёмный Лорд не пожалеет для тебя девчонки, Грейбэк, после того, что ты совершил сегодня.

При последних словах над их головами послышался странный скрежещущий звук. Все посмотрели наверх и увидели, как хрустальная люстра задрожала и затем со зловещим скрипом и звоном начала падать вниз. Беллатрикс стояла прямо под ней. Бросив Гермиону, она с криком бросилась в сторону. Люстра обрушилась вниз, взорвавшись грудой хрусталя и цепей, прямо на Гермиону и гоблина, всё ещё сжимавшего в руке меч Гриффиндора. Сверкающие осколки хрусталя брызнули в разные стороны. Драко согнулся пополам, прижимая ладони к окровавленному лицу.

Рон кинулся к Гермионе, чтобы вытащить её из-под обломков, а Гарри решил рискнуть: он перепрыгнул через кресло и вырвал все три палочки из рук Драко. Направив их на Грейбэка, он закричал:

- Ступефай!

Оборотня подкинуло вверх от утроенного заклинания; он подлетел к потолку и затем рухнул на пол.

Пока Нарцисса оттаскивала Драко в сторону, чтобы он не пострадал ещё больше, Беллатрикс вскочила на ноги с развевающимися волосами, размахивая серебряным ножом. Нарцисса же направила свою палочку в сторону двери.

- Добби! – закричала она, и даже Беллатрикс застыла на месте. - Ты! Это ты сбросил люстру?..

Крошечный эльф, семеня, вбежал в комнату, наставив трясущийся палец на бывшую хозяйку.

- Вы не должны причинять вред Гарри Поттеру, - пропищал он.

- Убей его, Цисси! – пронзительно закричала Беллатрикс, но опять раздался громкий хлопок, и палочка Нарциссы взлетела в воздух и приземлилась в противоположной стороне комнаты.

- Ты грязная маленькая обезьяна! – завопила Беллатрикс. - Как ты смеешь отбирать палочку у ведьмы? Как ты смеешь бросать вызов своим хозяевам?

- У Добби нет хозяина! – пискнул эльф. – Добби – свободный эльф, и Добби пришёл спасти Гарри Поттера и его друзей!

Боль в шраме ослепляла Гарри. Он смутно понимал, что до прибытия Волдеморта оставались секунды.

- Рон, лови – и УХОДИМ! – крикнул он, бросая тому одну из палочек; потом он нагнулся, чтобы вытащить Грипхука из-под люстры. Перекинув через плечо стонущего гоблина, всё ещё вцепившегося в меч, Гарри схватил Добби за руку и повернулся на месте, чтобы дизаппарировать.

Погружаясь в темноту, он в последний раз охватил взглядом гостиную: бледные, застывшие на месте фигуры Нарциссы и Драко, рыжий всполох шевелюры Рона и размытую полоску серебра, - это нож Беллатрикс летел через всю комнату туда, где исчезал Гарри…

К Биллу и Флёр… Коттедж Шелл… К Биллу и Флёр…

Он провалился в неизвестность. Всё, что он мог делать, - это повторять название места назначения и надеяться, что этого достаточно, чтобы туда добраться. Боль пронизывала его лоб, тяжесть гоблина давила на плечи; он чувствовал, как лезвие меча Гриффиндора билось о спину. Рука Добби дёрнулась в его руке. Он подумал, что эльф должно быть пытается взять на себя управление аппарацией, чтобы переместить их в нужном направлении, и сжал его пальцы, давая понять, что не возражает…

А потом они приземлились на твёрдую землю, в воздухе чувствовался солёный запах. Гарри упал на колени и, отпустив руку Добби, постарался осторожно уложить на землю гоблина.

- Вы в порядке? – спросил он, когда гоблин пошевелился, но Грипхук лишь заскулил в ответ.

Гарри, щурясь, вгляделся в темноту. Невдалеке, под широким звёздным небом виднелся коттедж, и ему показалось, что возле него он заметил какое-то движение.

- Добби, это Коттедж Шелл? – шёпотом спросил Гарри, крепко сжимая в руках две палочки, которые он захватил в доме Малфоев, готовый сражаться, если понадобится. – Мы попали куда надо? Добби?

Он оглянулся. Маленький эльф стоял в нескольких футах от него.

- ДОББИ!

Эльф слегка пошатнулся, и в его огромных блестящих глазах отразились звёзды.

Оба они, эльф и Гарри, опустили взгляд на серебряную рукоятку ножа, торчащую из тяжело вздымающейся груди эльфа.

- Добби… нет… ПОМОГИТЕ! – проревел Гарри, повернувшись к дому, к людям, передвигающимся там. - ПОМОГИТЕ!

Он не знал и его не волновало, кто это был: магглы или волшебники; друзья или враги, - единственное, что имело значение, - это то, что тёмное пятно растекалось на груди Добби, и то, что он с мольбой протягивал к Гарри тонкие руки. Гарри подхватил его и положил боком на прохладную траву.

- Добби, нет, не умирай, не умирай…

Взгляд эльфа нашёл Гарри, его губы задрожали, с трудом складывая слова:

- Гарри… Поттер…

А потом эльф слабо содрогнулся и застыл, и его глаза были теперь просто большими стеклянными шарами, отражавшими свет звёзд, которых они уже не могли видеть.

Глава двадцать четвертая. Мастер волшебных палочек

Гарри будто погрузился в старый кошмар: какое-то мгновение он вновь стоял на коленях перед телом Дамблдора у подножия самой высокой башни Хогвартса, но на самом деле смотрел на крошечное тельце, съёжившееся на траве, пронзённое серебряным ножом Беллатрикс. Гарри всё ещё твердил: «Добби… Добби…», хотя знал, что эльф ушёл туда, откуда его уже нельзя вызвать.

Примерно через минуту он осознал, что они всё-таки прибыли в нужное место, потому что здесь были Билл и Флёр, Дин и Луна, - они окружили его, всё ещё стоящего на коленях над телом эльфа.

- Гермиона, - вдруг спросил Гарри. – Где она?

- Рон увел её в дом, - ответил Билл, – с ней всё будет в порядке.

Гарри снова опустил взгляд на Добби. Он протянул руку и вытащил острое лезвие из груди эльфа, а потом снял с себя куртку и накрыл ею Добби, как одеялом.

Где-то неподалёку море билось о скалы. Гарри вслушивался в этот звук, в то время как остальные разговаривали, обсуждая дела, которые не интересовали его сейчас, принимая какие-то решения. Дин понёс раненого Грипхука в дом, Флёр поспешила за ними… Теперь Билл предлагал похоронить эльфа. Гарри соглашался, толком не понимая, о чём говорит. Он смотрел вниз на маленькое тело, и его шрам жгло и покалывало. Какой-то частью своего сознания, словно глядя в длинный телескоп не с того конца, он видел, как Волдеморт наказывает оставшихся в особняке Малфоев. Гнев этот был ужасен, но скорбь Гарри как будто притупляла его, так что он доносился до Гарри как далёкий шторм через огромный безмолвный океан.

- Я хочу сделать это, как положено, – были первые осознанные слова Гарри. – Без волшебства. У вас есть лопата?

И вскоре он принялся за работу, один, копая могилу там, где указал ему Билл – на краю сада, между кустами. Он копал с какой-то яростью, наслаждаясь физическим трудом, упиваясь его немагичностью, ведь каждая капля пота и каждая мозоль были словно данью эльфу, который спас их жизни.

Его шрам горел, но он подчинил себе боль, он чувствовал её, но был отделён от неё. Он наконец-то научился тому, чему Дамблдор хотел, чтобы научил его Снейп: контролировать свое сознание, закрывать его от Волдеморта. Так же как Волдеморт не мог завладеть Гарри, когда тот горевал по Сириусу, так и теперь его мысли не могли проникать в мозг Гарри, пока он оплакивал Добби. Казалось, что скорбь отгоняла Волдеморта… хотя Дамблдор, конечно, сказал бы, что это была любовь…

Гарри продолжал копать, всё глубже и глубже врезаясь в твёрдую, холодную землю, топя своё горе в поте, не поддаваясь боли в шраме. В темноте, где были слышны лишь звук его собственного дыхания да шум волн, перед ним проходило всё, что случилось у Малфоев, возвращалось то, что он услышал там, и в темноте к нему пришло понимание…

Размеренные движения рук задавали ритм его мыслям. Дары… Хоркруксы… Дары… Хоркруксы… и в то же время его больше не сжигала изнутри та странная, всепоглощающая жажда. Потеря и страх словно погасили её в нём. У него было такое чувство, будто его привели в чувство пощёчиной.

Всё глубже и глубже Гарри погружался в могилу, и он знал, где был Волдеморт сегодня, и кого он убил в камере на самой вершине Нурменгарда, и почему…

И он думал о Червехвосте, умершем из-за одного маленького неосознанного порыва милосердия. Дамблдор предвидел это… Что ещё было ему известно?

Гарри потерял счёт времени. Он заметил лишь, что мрак немного рассеялся, когда к нему подошли Рон и Дин.

- Как Гермиона?

- Лучше, - ответил Рон. - Флёр за ней ухаживает.

Гарри был готов дать отпор, если бы они спросили, почему он просто-напросто не создал идеальную могилу с помощью волшебной палочки, но этого не потребовалось.

Они спрыгнули в выкопанную им яму со своими собственными лопатами, и все вместе они молча продолжали работать, пока могила не стала достаточно глубокой.

Гарри поуютнее завернул эльфа в свою куртку. Рон сел на край могилы и снял ботинки и носки, которые надел на босые ноги эльфа. Дин достал шерстяную шапочку, которую Гарри аккуратно надел на голову Добби, натянув на уши эльфа, напоминающие уши летучей мыши…

- Нужно закрыть ему глаза.

Гарри не слышал, как в темноте подошли остальные. Билл был в дорожном плаще, Флёр – в большом белом фартуке, из кармана которого торчала бутыль - Гарри узнал СкелеРост. Закутанная в позаимствованный халат, Гермиона была очень бледна и с трудом держалась на ногах. Рон приобнял её, когда она подошла к нему. Луна, жавшаяся в пальто Флёр, присела на корточки и, тихонько касаясь кончиками пальцев век эльфа, опустила их, прикрыв его остекленевшие глаза.

-Ну вот, - мягко сказала она, - теперь он как будто спит.

Гарри положил эльфа в могилу, устроив его руки и ноги так, будто тот отдыхает, затем вылез и в последний раз посмотрел на маленькое тело. Он изо всех сил старался не потерять самообладания, вспоминая похороны Дамблдора, ряды и ряды золотых стульев, и министра Магии в первом ряду, перечисление заслуг директора, величие белой мраморной гробницы. Он чувствовал, что Добби заслуживает таких же роскошных похорон, но эльф лежал здесь между кустами, в неумело вырытой могиле.

- Наверное, нужно что-то сказать, - произнесла Луна. – Я начну, хорошо?

Все смотрели на неё, пока она говорила, обращаясь к мёртвому эльфу на дне могилы:

- Большое спасибо тебе, Добби, за то, что спас меня из того подвала. Это так несправедливо, что ты умер, когда ты был такой добрый и храбрый. Я всегда буду помнить, что ты сделал для нас. Надеюсь, ты сейчас счастлив.

Она повернулась и выжидающе посмотрела на Рона, который откашлялся и произнёс севшим голосом:

- Да… спасибо, Добби.

- Спасибо, – пробормотал Дин.

Гарри сглотнул.

- Прощай, Добби, - произнёс он – это было всё, на что он был способен, но Луна и так всё сказала за него.

Билл поднял палочку и куча земли возле могилы поднялась в воздух и мягко упала в неё, образовав маленький, красноватый холмик.

- Вы не против, если я задержусь здесь ненадолго? – спросил Гарри остальных.

Они бормотали что-то в ответ, но он не разобрал слов; кто-то легонько похлопал его по спине, и затем они побрели назад к дому, оставив Гарри одного рядом с эльфом.

Он огляделся – клумбы были выложены по краю большими белыми камнями, отшлифованными морем. Он поднял один из самых крупных и положил его, как подушку, над тем местом, где покоилась теперь голова Добби. Потом он полез в карман за палочкой.

Их там оказалось две. Он позабыл, не мог сообразить, чьи это были палочки. Вроде бы он припоминал, что вырвал их из чьих-то рук. Он выбрал ту, что была покороче, - она дружелюбнее ощущалась в руке, - и указал ею на камень.

Медленно, подчиняясь его шёпоту, глубокие надрезы появлялись на поверхности камня. Он знал, что Гермиона сделала бы это аккуратнее и, возможно, быстрее, но он хотел отметить это место сам, так же как сам хотел вырыть могилу. Когда Гарри поднялся на ноги, надпись на камне гласила – «Здесь лежит Добби, свободный эльф».

Гарри смотрел на результат своих трудов ещё несколько секунд, а затем пошёл прочь. Его шрам всё ещё покалывало, а в голове роились мысли, пришедшие ему на ум, пока он рыл могилу, мысли, обретшие форму в темноте, завораживающие и ужасные одновременно.

Когда он вошёл в маленькую прихожую, все сидели в гостиной, и всеобщее внимание было обращено на говорившего что-то Билла. Это была красивая, в светлых тонах комната, в камине которой ярко пылал небольшой огонь. Гарри не хотел пачкать грязью ковер, поэтому остался стоять в дверях, прислушиваясь.

- Удачно, что Джинни на каникулах. Если бы она была в Хогвартсе, они могли бы схватить её до того, как мы её забрали. Теперь мы знаем, что она тоже в безопасности.

Он обернулся и увидел стоящего в дверях Гарри.

- Я забрал всех из Норы, – объяснил он, - Перевёз их к Мюриэль. Пожиратели Смерти теперь знают, что Рон с тобой, они наверняка станут преследовать семью – не извиняйся, – добавил Билл, увидев выражение лица Гарри. - Это всегда было лишь вопросом времени, отец это уже сколько месяцев говорил. Наша семья – самые отъявленные предатели крови, какие только есть.

- Как они защищены? – спросил Гарри.

- Чарами Верности. Отец – хранитель тайны. И мы сделали то же самое с этим домом. Здесь хранитель тайны – я. Никто из нас не сможет ходить на работу, но вряд ли это самое важное сейчас. Как только Олливандеру и Грипхуку станет лучше, мы тоже перевезём их к Мюриэль. Здесь не очень много места, а у неё предостаточно. Ноги Грипхука заживают, Флёр дала ему СкелеРост: мы сможем перевезти их через час или…

- Нет, - сказал Гарри, и Билл явно удивился. - Они оба нужны мне здесь. Мне нужно поговорить с ними. Это важно.

Он услышал в своём голосе властность, и убеждённость, и уверенность в своей цели, которая пришла к нему, когда он рыл могилу Добби. Все повернули к нему озадаченные лица.

- Я пойду умоюсь, - сказал Гарри Биллу, глядя на свои ладони, все в грязи и крови Добби. - Затем мне сразу нужно будет увидеть их.

Он прошёл в маленькую кухню, к умывальнику под окном, выходившем на море. Заря разгоралась над горизонтом, перламутрово-розовая и чуть золотистая. Гарри мыл руки, опять следуя за вереницей мыслей, которые пришли ему в голову в тёмном саду…

Добби никогда не сможет сказать им, кто послал его в подвал, но Гарри знал, что видел. Пронизывающий голубой глаз взглянул на него из осколка зеркала, и помощь пришла. В Хогвартсе помощь всегда придёт к тем, кто о ней попросит…

Гарри вытирал руки, не обращая внимания на красоту пейзажа за окном и на невнятные голоса в гостиной. Он смотрел на океан, чувствуя, что этим утром он очень близок, гораздо ближе к разгадке, чем когда бы то ни было.

И в то же время шрам покалывало, и он знал, что Волдеморт тоже близок к цели. Гарри понимал, и в то же время не мог понять. Его чутье подсказывало ему одно, а разум – совсем другое. Дамблдор в голове Гарри улыбался, наблюдая за ним поверх пальцев, сложенных будто в молитве.

Вы дали Рону Делюминатор… Вы понимали его… Вы дали ему возможность вернуться…

И вы понимали Червехвоста тоже… Вы знали, что было там какое-то раскаяние, где-то в глубине души…

И если вы знали их… Что вы знали обо мне, Дамблдор?

Неужели я должен знать, но не пытаться найти? Знали ли вы, как тяжело это будет для меня? Не потому ли вы так всё усложнили? Чтобы у меня было время до этого додуматься?

Гарри стоял неподвижно, остекленевшими глазами глядя туда, где золотой луч ослепительного солнца поднимался из-за горизонта. Затем он посмотрел на свои чистые ладони и на мгновение удивился, что сжимает в руках полотенце. Он положил его на место и вернулся в прихожую. В тот же момент его шрам начал сердито пульсировать, и в его голове столь же стремительно, как отражение стрекозы на поверхности воды, промелькнул силуэт так хорошо знакомого ему здания.

Билл и Флёр стояли у подножия лестницы.

- Мне нужно поговорить с Грипхуком и Олливандером, - сказал Гарри.

- Нет, - ответила Флёр, - тебе придётся подождать, Гарри. Они оба нездоровы, измучены.

- Мне жаль, - сказал Гарри спокойно, – но это не может ждать. Мне нужно поговорить с ними сейчас. С глазу на глаз и с каждым по отдельности. Это срочно.

- Гарри, что, чёрт возьми, происходит? – спросил Билл. – Ты появляешься здесь с мёртвым домовым эльфом и полуобморочным гоблином, Гермиона выглядит так, будто её пытали, а Рон просто-напросто отказывается рассказывать нам что-либо…

- Мы не можем рассказать, что мы делаем, - сказал Гарри решительно. – Ты в Ордене, Билл, ты знаешь, что Дамблдор оставил нам задание. Мы не должны никому об этом рассказывать.

У Флёр вырвался нетерпеливый возглас, но Билл не взглянул на неё, он смотрел на Гарри. Трудно было понять, что выражает его покрытое глубокими шрамами лицо. Наконец Билл произнёс:

- Хорошо. С кем ты хочешь поговорить сначала?

Гарри заколебался. Он знал, что зависит от этого решения. Времени почти не оставалось, нужно было решать сейчас: Хоркруксы или Дары?

- С Грипхуком, - сказал Гарри. - Сначала я поговорю с Грипхуком.

Его сердце стучало так, будто он бежал на короткую дистанцию и только что преодолел высоченное препятствие.

- Тогда наверх, - сказал Билл, показывая дорогу.

Гарри поднялся на несколько ступенек, остановился и посмотрел назад.

- Вы оба тоже мне нужны! – позвал он Рона и Гермиону, которые выглядывали из-за дверей гостиной. Они вышли на свет, и на их лицах читалось странное облегчение.

- Как ты? – Гарри спросил Гермиону. - Ты молодчина – просто невероятно, выдумать такую историю, когда она тебя так мучила…

Гермиона слабо улыбнулась, а Рон обнял её одной рукой.

- Что мы собираемся делать, Гарри? – спросил он.

- Увидите. Пойдём.

Гарри, Рон и Гермиона последовали за Биллом вверх по крутой лестнице, на маленькую лестничную площадку. На неё выходили три двери.

- Сюда, - сказал Билл, открывая дверь в их с Флёр спальню. Из окна здесь тоже открывался вид на море, которое теперь переливалось золотыми искрами в лучах рассвета. Гарри подошёл к окну, повернулся спиной к этому потрясающему зрелищу и ждал, сложив руки на груди, чувствуя, как покалывает шрам. Гермиона села в кресло рядом с туалетным столиком. Рон пристроился на подлокотнике.

Появился Билл с маленьким гоблином на руках и осторожно усадил его на кровать. Грипхук пробормотал «спасибо» и Билл ушёл, закрыв за собой дверь.

- Простите, что вытащил вас из постели, - сказал Гарри. - Как ваши ноги?

- Болят, - ответил гоблин, - но заживают.

Он всё ещё сжимал в руках меч Гриффиндора, и на его лице было странное выражение, отчасти вызывающее, отчасти заинтригованное. Гарри бросились в глаза желтоватая кожа гоблина, его длинные тонкие пальцы, его чёрные глаза. Флёр сняла с него ботинки: его длинные ступни были грязными. Он был покрупнее домашнего эльфа, но ненамного. Его куполообразная голова была гораздо больше человеческой.

- Вы, должно быть, не помните…, - начал Гарри.

- …что я был тем гоблином, который показал вам ваше хранилище, когда вы впервые посетили Гринготтс? – сказал Грипхук. – Я помню, Гарри Поттер. Даже среди гоблинов вы очень знамениты.

Гарри и гоблин оценивающе смотрели друг на друга. Шрам Гарри всё ещё покалывало. Он хотел как можно скорее закончить разговор с Грипхуком, но в то же время боялся сделать неверный шаг. Пока он обдумывал, как лучше приступить к своей просьбе, гоблин заговорил.

- Вы похоронили эльфа, - сказал он с неожиданной враждебностью. - Я наблюдал за вами из окна соседней спальни.

- Да, - ответил Гарри.

Грипхук искоса посмотрел на него своими раскосыми чёрными глазами.

- Вы необычный волшебник, Гарри Поттер.

- В каком смысле? – спросил Гарри, рассеянно потирая шрам.

- Вы вырыли могилу.

- И что?..

Грипхук не ответил. Гарри подозревал, что гоблин насмехается над ним за то, что он повел себя как маггл, но ему было неважно, одобряет Грипхук могилу Добби или нет. Он собрался с духом, чтобы перейти в наступление.

- Грипхук, я хотел попросить…

- Ещё вы спасли гоблина.

- Что?..

- Вы принесли меня сюда. Спасли меня.

- Ну, я так понимаю, что вы об этом не жалеете? – сказал Гарри слегка нетерпеливо.

- Нет, Гарри Поттер, не жалею, - сказал Грипхук, и стал накручивать свою тонкую чёрную бородку на палец. - Но вы очень странный волшебник.

- Ладно, - сказал Гарри, - но мне нужна помощь, и вы, Грипхук, можете мне её оказать.

Гоблин не выказал ни тени готовности, но продолжал, нахмурившись, смотреть на Гарри так, будто никогда не видел ничего подобного.

- Мне нужно проникнуть в одно из хранилищ Гринготтса.

Гарри не собирался говорить об этом так прямо, но слова вырвались сами собой, потому что шрам пронзила острая боль, и он опять увидел очертания Хогвартса. Он наглухо закрыл свое сознание. Сначала нужно было разобраться с Грипхуком. Рон и Гермиона уставились на Гарри так, будто тот сошёл с ума.

- Гарри, - начала было Гермиона, но Грипхук прервал её.

- Проникнуть в хранилище Гринготтса? – переспросил гоблин, приподнимаясь на кровати и морщась от боли. - Это невозможно.

- Нет, возможно, - возразил Рон. - Ведь однажды это уже произошло.

- Да, - сказал Гарри, - в тот же день, когда я впервые встретил вас, Грипхук. Мой день рождения, семь лет назад.

- Хранилище, о котором идёт речь, было тогда пусто, - отрезал гоблин, и Гарри понял, что несмотря на то, что Грипхук покинул Гринготтс, его оскорбляла сама мысль о том, что можно пробить брешь в защите банка. – Его почти не защищали.

- А то, в которое нам нужно пробраться - не пусто, и, я думаю, что защищёно оно будет очень хорошо, - сказал Гарри. - Оно принадлежит Лестранжам.

Он увидел, что Рон и Гермиона удивлённо переглянулись, но ведь будет ещё время, чтобы всё им объяснить, после того, как Грипхук даст ответ.

- У вас нет шансов, - решительно заявил Грипхук. - Ни единого. Если, забыв о приличьях, пробрался к нам ради добычи…

– Тогда берегись… да, я знаю, я помню – сказал Гарри. – Но я не пытаюсь завладеть каким-то сокровищем, не собираюсь взять что-то для собственной выгоды. Можете ли вы в это поверить?

Гоблин искоса посмотрел на Гарри. Шрам-молнию закололо на лбу, но он не обратил на это внимания, отказываясь принимать эту боль и этот зов.

- Если вообще есть волшебник, которому я мог бы поверить, что он не преследует личной цели, - наконец ответил Грипхук, - то это вы, Гарри Поттер. Гоблины и эльфы не привыкли к защите и уважению, какие вы показали сегодня. Не со стороны носящих волшебные палочки.

- Носящих волшебные палочки, - повторил Гарри: эта фраза прозвучала странно для него. Шрам болел, Волдеморт направил свои мысли к северу, и Гарри не терпелось поговорить с Олливандером в соседней комнате.

- Право иметь волшебную палочку, – тихо сказал гоблин, - было предметом давнишних разногласий между волшебниками и гоблинами.

- Но ведь гоблины могут колдовать без палочек, - сказал Рон.

- Это неважно! Волшебники отказываются делиться тайнами волшебных палочек с другими волшебными созданиями, они лишают нас возможности развивать нашу магическую силу!

- Ну, гоблины тоже ни с кем не делят секреты своей магии, - сказал Рон. – Вы нам не говорите, как вы изготовляете мечи и доспехи. Гоблины умеют обрабатывать металл так, как волшебники никогда…

- Это неважно, - сказал Гарри, заметив, как краска приливает к лицу Грипхука.– Речь идёт не о противостоянии волшебников и гоблинов или каких-либо других магических существ…

Грипхук неприятно засмеялся.

- Речь идёт об этом, именно об этом! По мере того как Тёмный Лорд становится всё могущественнее, ваша раса всё более укрепляет своё превосходство над моей! Гринготтс попадает под власть волшебников, домашние эльфы истребляются, и кто из носящих палочки протестует?

- Мы! – сказала Гермиона. Она выпрямилась в кресле, глаза её сверкали. – Мы протестуем! И меня преследуют так же, как и любого гоблина или эльфа, Грипхук! Я – грязнокровка.

- Не называй себя…, - пробормотал Рон.

- Почему нет? – сказала Гермиона. – Грязнокровка, и горжусь этим. Согласно новому порядку у меня не больше прав, чем у вас, Грипхук. Именно меня они выбрали для пыток, там, у Малфоев.

Говоря это, Гермиона отвернула ворот халата и показала тонкий порез, алеющий на её горле, оставленный Беллатрикс.

- Вы знали, что именно Гарри освободил Добби? – спросила она. – Знали, что на протяжении многих лет мы хотели, чтобы эльфов освободили? – (Рон неловко заёрзал на подлокотнике кресла.) – Мы не меньше вашего желаем поражения Сами-Знаете-Кого, Грипхук!

Гоблин посмотрел на Гермиону с тем же любопытством, что и на Гарри.

- Что вам нужно в хранилище Лестранжей? – неожиданно спросил он. – Меч, который находится там – подделка. Этот настоящий, – он переводил взгляд с одного из них на другого. – Я думаю, вы уже знаете об этом. Вы просили меня солгать для вас.

- Но поддельный меч - это не единственное, что есть в том хранилище, верно? – спросил Гарри. – Возможно, вы видели там и другие вещи?

Его сердце билось так сильно, как никогда. Он удвоил усилия, чтобы не обращать внимания на пульсирующий шрам.

Гоблин снова накрутил бородку на палец.

- Это против нашего кодекса – рассказывать о тайнах Гринготтса. Мы – хранители несметных сокровищ. Мы выполняем долг перед вещами, доверенными нам, многие из которых созданы нашими руками.

Гоблин погладил меч, и его чёрные глаза поочередно смотрели на Гарри, на Гермиону, на Рона и вновь на Гарри.

- Такие молодые, - произнёс он, наконец, - а сражаетесь со столькими…

- Вы поможете нам? – спросил Гарри. – Без помощи гоблина у нас нет ни малейшей надежды пробраться туда. Вы – наш единственный шанс.

- Я… подумаю, – ответил Грипхукс с раздражающей неопределённостью.

- Но… - сердито начал Рон; Гермиона толкнула его локтем в рёбра.

- Спасибо вам, – сказал Гарри.

Гоблин в ответ наклонил свою большую куполообразную голову и согнул короткие ноги.

- Я думаю, - сказал он, демонстративно устраиваясь на кровати Билла и Флёр, - что действие СкелеРоста закончено. Может быть я наконец-то смогу уснуть. Простите меня…

- Да, конечно, - сказал Гарри, но перед тем как выйти из комнаты, он наклонился и забрал меч. Грипхук не возразил, но Гарри показалось, что он увидел негодование в глазах гоблина, когда закрывал дверь.

- Мелкий мерзавец, - прошептал Рон. – Ему нравится держать нас в неизвестности.

- Гарри, - прошептала Гермиона, увлекая их обоих от двери, на середину всё ещё тёмной площадки. - Ты правда имеешь в виду то, что я думаю ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что в хранилище Лестранжей есть Хоркрукс?

- Да, - ответил Гарри. – Беллатрикс ужаснулась, когда решила, что мы были там, она была просто вне себя. Почему? Что, по её мнению, мы могли там увидеть и забрать оттуда? Какую-то вещь, о пропаже которой она боялась бы сообщить Сами-Знаете-Кому.

- Но я думал, что мы ищем места, где Сами-Знаете-Кто бывал, места, где он совершил что-нибудь важное… - сказал Рон непонимающе, - Разве он бывал хоть когда-то в хранилище Лестранжей?

- Я не знаю, бывал ли он когда-нибудь в Гринготтсе, - сказал Гарри. – Когда он был помоложе, у него не было там золота, ведь ему никто ничего не оставил. Но он должен был увидеть банк снаружи, когда в самый первый раз пришёл на Диагон-аллею.

В шраме пульсировала боль, но Гарри не обращал внимания. Он хотел, чтобы Рон и Гермиона всё уяснили насчет Гринготтса, прежде чем они поговорят с Олливандером.

- Я думаю, что он завидовал всякому, у кого был ключ от хранилища в Гринготтсе. Думаю, что это казалось ему настоящим символом принадлежности к миру волшебников. И не забывайте, он доверял Беллатрикс и её мужу. Они были самыми преданными его слугами до его падения и разыскивали его, когда он пропал. Он говорил об этом в ночь своего возвращения, я слышал.

Гарри потёр шрам.

- Правда, вряд ли он сказал Беллатрикс, что это Хоркрукс. Он ведь утаил от Люциуса Малфоя правду о дневнике. Он скорее всего сказал ей, что это чрезвычайно ценная для него вещь, и попросил положить её в хранилище. Самое надёжное место в мире, чтобы спрятать что-нибудь, как сказал мне Хагрид… кроме Хогвартса.

Когда Гарри закончил, Рон покачал головой:

- Ты действительно понимаешь его.

- Отчасти, - сказал Гарри. - Хотел бы я настолько же понимать Дамблдора. Но посмотрим. Пошли, теперь - Олливандер.

Казалось, всё услышанное озадачило Рона и Гермиону, но в то же время произвело на них впечатление.Они прошли за Гарри по маленькой площадке и постучали в дверь комнаты напротив спальни Билла и Флёр. Из-за двери раздалось тихое «Войдите!».

Мастер волшебных палочек лежал на одной из двух одинаковых односпальных кроватей, той, что была дальше от окна. Его продержали в подвале больше года, и по крайней мере один раз, как было известно Гарри, его пытали. Олливандер был истощён, кости на лице выпирали из-под желтоватой кожи. Его большие серебристые глаза казались огромными в провалившихся глазницах. Руки, лежащие поверх одеяла, могли бы принадлежать скелету.

Гарри сел на свободную кровать, рядом с Роном и Гермионой. Из этой комнаты не было видно восхода солнца. Окно выходило в сад на краю обрыва и свежую могилу.

- Мистер Олливандер, простите, что пришлось вас потревожить, - сказал Гарри.

- Мой дорогой мальчик, - голос Олливандера был слаб. – Вы нас спасли. Я думал, мы умрём там. Я никогда не смогу… никогда не смогу отблагодарить вас… полностью.

- Мы были рады помочь.

Шрам Гарри пульсировал. Он знал, был уверен, что почти не оставалось времени, чтобы обогнать Волдеморта на пути к цели или же попытаться ему помешать. Он почувствовал укол паники… но ведь он уже сделал свой выбор, когда решил поговорить сначала с Грипхуком. Притворяясь спокойным, он порылся в мешочке, висевшем на шее, и достал две половинки сломанной волшебной палочки.

- Мистер Олливандер, мне нужна помощь.

- Всё, что угодно. Всё, что угодно, - ответил тот слабым голосом.

- Вы можете её починить? Это возможно?

Олливандер протянул трясущуюся руку и Гарри положил ему на ладонь две едва скреплённые половинки палочки.

- Остролист и перо феникса – произнес Олливандер дрожащим голосом, - Одиннадцать дюймов. В меру податливая.

- Да, - сказал Гарри, - Могли бы вы?..

- Нет, - прошептал Олливандер. - Мне жаль, очень жаль, но палочку, которая повреждена до такой степени, невозможно починить ни одним из известных мне способов.

Гарри был готов это услышать, но всё равно это было ударом. Он взял половинки палочки и убрал их обратно в мешочек у себя на шее. Олливандер неотрывно смотрел туда, где исчезла сломанная палочка, и не оторвал оттуда взгляда, пока Гарри не достал из кармана две палочки, которые он принёс от Малфоев.

- Вы можете определить, чьи они? – спросил он.

Мастер палочек взял первую и поднёс её к самым глазам, повертел её в узловатых пальцах, чуть-чуть согнул.

- Орешник и сердечная жила дракона – сказал он. – Двенадцать и три четверти дюйма. Неподатливая. Эта палочка принадлежала Беллатрикс Лестранж.

- А эта?

Олливандер произвёл те же действия.

- Боярышник и волос единорога. Ровно десять дюймов. Довольно пружинистая. Эта была палочка Драко Малфоя.

- Была? – повторил Гарри. - Разве она больше не его?

- Может быть и нет. Если вы её забрали…

- Да, забрал…

- …тогда она, возможно, ваша. Конечно, всё зависит от того, как это произошло. Многое зависит также от самой палочки. Но обычно, когда палочку захватывают в бою, она меняет хозяина.

В комнате наступила тишина, нарушаемая только отдалённым шумом моря.

- Вы говорите о палочках так, будто у них есть чувства, - сказал Гарри. - Будто они могут думать сами по себе.

- Палочка выбирает волшебника, - сказал Олливандер. – Это всегда знали те из нас, кто изучал искусство их изготовления.

- Но ведь можно пользоваться палочкой, которая тебя не выбирала? – спросил Гарри.

- О да, если вы волшебник, то сможете направлять свою магию с помощью практически любого инструмента. Однако наилучшие результаты достигаются, когда между волшебником и палочкой есть наибольшая близость. Это очень сложная связь. Первоначальная взаимная склонность, а затем совместное обретение опыта, причём палочка учится у волшебника, волшебник – у палочки.

Волны бились о берег. Это был печальный звук.

- Я отнял эту палочку у Драко Малфоя силой, - сказал Гарри, - Могу ли я спокойно ею пользоваться?

- Думаю, да. Принадлежность волшебной палочки подчиняется сложным законам, но захваченная палочка обычно покоряется воле нового хозяина.

- Значит, мне лучше пользоваться этой? – спросил Рон, доставая из кармана палочку Червехвоста и протягивая её Олливандеру.

- Каштановое дерево и сердечная жила дракона. Девять с четвертью дюймов, ломкая. Меня заставили её сделать вскоре после того, как похитили, для Питера Петтигрю. Да, если вы отвоевали её, то есть больше вероятности, что она будет выполнять ваши приказы, и делать это лучше, чем любая другая.

- И это верно для всех палочек? – спросил Гарри.

- Полагаю, да, - ответил Олливандер, глядя в лицо Гарри выпуклыми глазами. - Вы задаете глубокие вопросы, мистер Поттер. Наука о волшебных палочках - очень сложная и загадочная сфера магии.

- Значит не обязательно убивать предыдущего владельца, чтобы стать истинным обладателем палочки? – спросил Гарри.

Олливандер сглотнул.

- Обязательно? Нет, я бы не сказал, что обязательно убивать предыдущего хозяина.

- Но ведь есть легенды, - сердце Гарри забилось быстрее, и боль в шраме усилилась. Он был уверен, что Волдеморт решил претворить свой план в жизнь. – Легенды о волшебной палочке – или палочках – которые передавались из рук в руки посредством убийства.

Олливандер побледнел. На фоне белоснежной подушки его лицо казалось сероватым, а огромные налитые кровью глаза выпучились, будто от страха.

- Я думаю, только одна палочка, – прошептал он.

- И ею интересуется Сами-Знаете-Кто, не так ли? – спросил Гарри.

- Я… откуда?.. – хрипло спросил Олливандер, умоляюще глядя на Рона и Гермиону в поисках поддержки. – Откуда вы об этом знаете?..

- Он хотел, чтобы вы сказали ему, как преодолеть связь между нашими палочками – продолжал Гарри.

Олливандер, казалось, пришёл в ужас.

- Он пытал меня, вы должны понять! Заклятие Круциатус, я… мне ничего не оставалось, как рассказать ему всё, что я знал, о чём догадывался.

- Я понимаю, - сказал Гарри. – Вы рассказали ему о сердцевинах-близнецах? И вы посоветовали ему просто позаимствовать палочку у другого волшебника?

Олливандер, казалось, был испуган, заворожён тем, как много Гарри знал. Он медленно кивнул.

- Но это не сработало, – продолжил Гарри, - моя палочка всё равно победила ту, позаимствованную, палочку. Вы знаете, почему?

Олливандер покачал головой так же медленно, как только что кивнул.

- Я… я никогда не слышал ни о чем подобном. Ваша палочка совершила что-то уникальное в ту ночь. Связь сердцевин-близнецов невероятно редка, и всё же почему ваша палочка сломала ту, чужую, я не знаю…

- Мы начали говорить о другой палочке, той, которая переходит из рук в руки с помощью убийства. Когда Сами-Знаете-Кто понял, что моя палочка сотворила что-то странное, он вернулся и спросил о той, другой, палочке?

- Откуда вы это знаете?

Гарри не ответил.

- Да, он спросил, - прошептал Олливандер, - он хотел знать всё, что я мог рассказать ему о палочке, известной под именами Жезл Смерти, Палочка Судьбы или Старшая Палочка.

Гарри искоса посмотрел на Гермиону. Она явно была ошеломлена.

- Тёмный Лорд, - сказал Олливандер приглушённым и испуганным голосом, - всегда был очень доволен палочкой, которую я сделал для него, - тис и перо феникса, тринадцать с половиной дюймов, - до тех пор, пока он не узнал о связи сердцевин-близнецов. Теперь он ищет другую, более могущественную палочку, потому что это единственный способ победить вашу.

- Но он скоро узнает, если ещё не узнал, что моя сломана, и её невозможно починить - сказал Гарри тихо.

- Нет! – воскликнула Гермиона с испугом в голосе. - Он не может это узнать, Гарри, как он… ?

- Приори Инкантатем, - сказал Гарри. – Твою и терновую палочку мы оставили у Малфоев, Гермиона. Если они хорошенько их исследуют, заставят воспроизвести последние заклинания, они увидят, что твоя палочка сломала мою, они увидят, что ты пыталась починить её, и что тебе это не удалось, и они поймут, что с тех пор я пользовался терновой.

Тот слабый румянец, который вернулся к Гермионе с момента их возвращения, снова исчез с её лица. Рон посмотрел на Гарри с упрёком и сказал:

- Давайте сейчас не будем об этом беспокоиться…

Но мистер Олливандер прервал его:

- Тёмный Лорд теперь разыскивает Старшую Палочку не только для того, чтобы уничтожить вас, мистер Поттер. Он хочет завладеть ею, потому что считает, что она сделает его по-настоящему неуязвимым.

- А она сделает?

- Владельцу Старшей Палочки всегда стоит опасаться нападения, – сказал Олливандер, – но я должен признать, что идея о Тёмном Лорде-обладателе Жезла Смерти… впечатляет.

Гарри вдруг вспомнил, как при их первой встрече не мог понять, нравится ли ему Олливандер. Даже сейчас, после того как Волдеморт мучил его и держал в заточении, мысль о том, что этот Тёмный волшебник может владеть такой палочкой, завораживала его настолько же, насколько отталкивала.

- Вы… значит, вы действительно считаете, что эта палочка существует, мистер Олливандер? – спросила Гермиона.

- О, да, – ответил Олливандер, - путь этой палочки вполне возможно проследить сквозь историю. Есть, конечно, пробелы, и долгие, когда она исчезает из виду, временно утерянная или спрятанная, но всегда снова всплывает. Есть характерные признаки, по которым её узнают те, кто изучал науку о волшебных палочках. Существуют письменные источники, - некоторые из них с трудом поддаются толкованию, - которые изучали я и другие изготовители палочек. Они производят впечатление подлинных.

- Значит вы… вы не думаете, что это сказка или миф? – с надеждой спросила Гермиона.

- Нет, – ответил Олливандер. – Должна ли она переходить из рук в руки посредством убийства – я не знаю. История у неё кровавая, но, возможно, дело просто в том, что желание завладеть этой палочкой слишком велико, и она вызывает такие сильные чувства у волшебников. Она чрезвычайно могущественна, опасна в плохих руках и невероятно притягательна для всех, кто изучает силу палочек.

- Мистер Олливандер, - сказал Гарри, - вы сказали Сами-Знаете-Кому, что Старшая палочка была у Грегоровича?

Олливандер побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно - он напоминал привидение. Он сглотнул.

- Но откуда… откуда вы?..

- Неважно, откуда я знаю об этом, - сказал Гарри, на мгновение закрыв глаза от боли, которая пронзила шрам, и на несколько секунд он увидел главную улицу Хогсмида. Там всё ещё было темно, потому что Хогсмид был гораздо севернее. – Вы сказали Сами-Знаете-Кому, что палочка была у Грегоровича?

- Это были слухи, - прошептал Олливандер. - Слухи, ходившие много лет назад, задолго до того, как вы родились. Я считаю, что Грегорович сам пустил этот слух. Вы же понимаете, как это способствовало процветанию его бизнеса: люди думали, что он изучал свойства Старшей Палочки и мог их воспроизвести!

- Да, понятно, - сказал Гарри и поднялся. - Мистер Олливандер, последний вопрос, и мы дадим вам отдохнуть. Что вы знаете о Дарах Смерти?

- О… о чём?.. – Олливандер выглядел совершенно сбитым с толку.

- О Дарах Смерти.

- Боюсь, я не знаю, о чём вы говорите. Это тоже как-то связано с волшебными палочками?

Гарри посмотрел в измождённое лицо Олливандера и понял, что тот не притворялся. Он ничего не знал о Дарах.

- Спасибо, - поблагодарил Гарри. - Спасибо вам большое. Мы пойдём, а вы отдыхайте.

Олливандер выглядел совершенно разбитым.

- Он пытал меня! – задыхаясь, проговорил он. - Заклятие Круциатус… вы не представляете себе…

- Представляю, - ответил Гарри. – Ещё как представляю. Пожалуйста, отдыхайте. Спасибо, что рассказали нам всё это.

Гарри повёл Рона и Гермиону вниз по лестнице. Он мельком увидел Билла, Флёр, Луну и Дина, сидящих за кухонным столом с чашками чая. Они все посмотрели на Гарри, когда тот появился в дверях, но он лишь кивнул им и пошёл дальше в сад, с Роном и Гермионой позади. Красноватый холмик земли над могилой Добби виднелся впереди, и Гарри пошёл к нему, а боль в голове нарастала всё больше. Теперь ему стоило огромного труда отгораживаться от видений, которые силой прорывались в его сознание, но он знал, что ему придётся сопротивляться ещё совсем недолго. Он скоро уступит, потому что ему нужно знать, верна ли его теория. Он должен сделать только ещё одно короткое усилие, чтобы суметь объяснить всё Рону и Гермионе.

- Давным-давно Старшая Палочка действительно принадлежала Грегоровичу, - сказал он. – Я видел, как Сами-Знаете-Кто старался его найти. Когда Сами-Знаете-Кто выследил Грегоровича, оказалось, что палочки у того больше не было: её похитил Гриндельвальд. Откуда Гриндельвальд узнал, что палочка у Грегоровича, я не знаю, но если Грегорович имел глупость распускать такие слухи, то это было несложно.

Волдеморт был у ворот Хогвартса. Гарри видел, как он стоит там, и видел, как фонарь, раскачиваясь в предрассветном сумраке, подплывает к нему всё ближе и ближе.

- И Гриндельвальд использовал Старшую Палочку, чтобы стать могущественным. А когда он был на вершине своего могущества, Дамблдор понял, что он единственный, кому по силам остановить Гриндельвальда, он дрался с ним на дуэли и победил, и он забрал Старшую Палочку.

- Старшая Палочка была у Дамблдора? – спросил Рон. - Но тогда где она сейчас?

- В Хогвартсе, - ответил Гарри, с трудом оставаясь с ними, в саду на вершине утёса.

- Но тогда пошли! - сказал Рон нетерпеливо. – Гарри, пойдём и заберём палочку, пока он её не забрал!

- Уже поздно, - сказал Гарри. Он не мог ничего поделать, кроме как сдавить голову руками, чтобы хоть как-то противостоять видениям. – Он знает, где она. Он сейчас там.

- Гарри! – яростно сказал Рон. – И давно ты об этом знаешь? Почему мы понапрасну тратили время? Почему ты сначала говорил с Грипхуком? Мы могли бы отправится туда, мы всё ещё можем…

- Нет, - ответил Гарри, и опустился на колени в траву. – Гермиона права. Дамблдор не хотел, чтобы я получил эту палочку. Он не хотел, чтобы я её забрал. Он хотел, чтобы я нашёл Хоркруксы.

- Непобедимая палочка, Гарри! – простонал Рон.

- Я не должен… Я должен найти Хоркруксы…

И тут вокруг стало холодно и темно: краешек солнца едва виднелся на горизонте. Он скользил рядом со Снейпом по территории Хогвартса в направлении озера.

- Я вскоре присоединюсь к тебе в замке, - сказал он своим высоким, холодным голосом. – А сейчас оставь меня.

Снейп поклонился и пошёл по тропе обратно, чёрный плащ развевался за его спиной. Гарри шёл медленно, ожидая, пока фигура Снейпа исчезнет. Ни к чему Снейпу, или кому-либо ещё, видеть, куда он идёт. Но в окнах замка не горели огни, и он мог замаскироваться… в следующую секунду он наложил на себя Маскировачные чары, которые скрыли его даже от собственных глаз.

И он пошёл дальше, вдоль берега озера, разглядывая очертания любимого замка, своего первого королевства, принадлежавшего ему по праву рождения.

А вот и она, рядом с озером, отражается в тёмной воде. Белая мраморная гробница, ненужное пятно на знакомом пейзаже. Его опять охватила едва сдерживаемая эйфория, то пьянящее предчувствие целенаправленного разрушения. Он поднял свою старую тисовую палочку: очень уместно, что это будет её последнее великое деяние.

Могила раскололась от изножья до изголовья. Завёрнутое в саван тело было таким же длинным и худым, как при жизни. Он снова поднял палочку.

Ткань соскользнула. Лицо было полупрозрачным, бледным, иссохшим, но всё же прекрасно сохранилось. Они оставили очки на крючковатом носу: он издевательски усмехнулся. Руки Дамблдора были сложены на груди, и зажатая под ними - она, похороненная вместе с ним.

Неужели старый дурак думал, что мрамор или смерть защитят палочку? Неужели он думал, что Тёмный Лорд не осмелится осквернить его могилу? Паукообразная рука устремилась вниз и вытащила палочку из-под рук Дамблдора, и когда он взял её, она выпустила сноп искр, осыпая ими тело прежнего хозяина, готовая наконец-то служить новому.

Глава двадцать пятая. Коттедж «Шелл»

Коттедж Билла и Флёр одиноко стоял на утёсе, возвышающемся над морем; стены его были выложены ракушками и побелены. Это было уединённое и красивое место. Везде, где бы Гарри ни находился – в крошечном доме или в саду, он слышал звуки прилива и отлива, похожие на дыхание огромного дремлющего существа. Большую часть времени в последующие дни Гарри потратил на то, чтобы под каким-нибудь предлогом сбежать из переполненного людьми дома, стремясь увидеть открывающийся с вершины утёса вид на бескрайнее небо и просторное пустынное море, подставить лицо холодному солёному ветру.

Грандиозность принятого им решения не пытаться обогнать Волдеморта в погоне за палочкой всё ещё пугала Гарри. Он не мог припомнить, чтобы хоть когда-то раньше он делал выбор в пользу бездействия. Его переполняли сомнения, те же самые сомнения, которые Рон высказывал всякий раз, когда они были вместе.

"Что, если Дамблдор хотел, чтобы мы расшифровали символ вовремя и добыли палочку?"

"Что, если расшифровав символ, ты стал "достоин" получить Дары?"

"Гарри, а если это действительно Старшая Палочка, то, чёрт возьми, как мы уничтожим Сам-Знаешь-Кого?"

Гарри не знал, что ответить: случались моменты, когда он считал настоящим безумием то, что он не попытался помешать Волдеморту вскрыть могилу. Он даже до конца не мог объяснить причину, по которой не сделал этого: каждый раз, когда он пытался восстановить цепь аргументов, приведших его к этому решению, они казались всё слабее.

Странным было то, что поддержка Гермионы смущала его не меньше, чем сомнения Рона. Теперь, когда ей пришлось признать, что Старшая Палочка и вправду существует, она стала утверждать, что это объект зла, а способ, которым Волдеморт заполучил её - омерзителен, и было бы немыслимо им воспользоваться.

- Ты бы никогда не смог этого сделать, Гарри, - повторяла она снова и снова. – Ты никогда не вскрыл бы могилу Дамблдора.

Но мысль о мёртвом теле Дамблдора пугала Гарри гораздо меньше, чем возможность того, что он неправильно истолковал намерения живого Дамблдора.

Гарри чувствовал себя так, будто всё ещё идёт наощупь в темноте. Он выбрал свой путь, но продолжал оглядываться назад, задаваясь вопросом, верно ли он прочитал знаки, не должен ли он был пойти другой дорогой? Временами на него снова накатывала злость на Дамблдора, такая же мощная, как и волны, бьющиеся об утёс, на котором стоял коттедж, злость за то, что Дамблдор ничего не объяснил ему, пока был жив.

- Но мёртв ли он? – спросил Рон на третий день их пребывания в коттедже. Гарри стоял и смотрел поверх стены, отделяющей сад от обрыва, когда Рон и Гермиона нашли его. Он пожалел об этом, потому что не хотел ввязываться в их спор.

- Да, Рон, мёртв, пожалуйста, не начинай снова!

- Взгляни на факты, Гермиона, - сказал Рон, говоря через голову Гарри, по-прежнему не отрывающего взгляда от горизонта. – Серебряная лань. Меч. Глаз, который Гарри видел в зеркале…

- Гарри признаёт, что глаз ему мог померещиться! Правда, Гарри?

- Мог, - ответил Гарри, не глядя на неё.

- Но ведь ты так не думаешь, да? – спросил Рон.

- Нет, не думаю, - произнёс Гарри.

- Вот видишь! – быстро сказал Рон, прежде чем Гермиона смогла что-то возразить. – Если это был не Дамблдор, тогда объясни, откуда Добби узнал, что мы в подвале, Гермиона?

- Не могу… а ты можешь объяснить, как Дамблдор отправил его к нам, если сам лежит в могиле в Хогвартсе?

- Не знаю, может это был его призрак!

- Дамблдор не вернулся бы в виде призрака, - сказал Гарри. Он мало в чём был уверен теперь насчёт Дамблдора, но это знал наверняка. – Он бы пошёл дальше.

Это вышла из коттеджа Флёр; её длинные серебристые волосы развевались по ветру.

- Гарри, Грипхук хочет поговорить с тобой. Он в самой маленькой спальне, говорит, что не хочет, чтобы вас подслушали.

Ей явно не нравилось быть девочкой на побегушках у гоблина. Возвращаясь в дом, она выглядела раздражённой.

Грипхук, как и сказала Флёр, ждал их в самой маленькой из трёх спален, где обычно спали Гермиона и Луна. Он зашторил окно красными хлопковыми занавесками, отгораживаясь от яркого, покрытого облачками неба. Комната наполнилась огненно-алым сиянием, резко контрастируя со всем остальным открытым, светлым домом.

- Я принял решение, Гарри Поттер, - сказал гоблин, сидевший, скрестив ноги, на низком кресле, постукивая по подлокотникам тонкими длинными пальцами. – Гоблины Гринготтса сочтут это низким предательством, но я решил помочь вам…

- Это здорово! – с облегчением воскликнул Гарри. – Грипхук, спасибо, мы действительно…

- …в обмен, - твёрдо заявил гоблин, - на плату.

Гарри слегка растерялся. Поколебавшись, он спросил:

- Сколько вы хотите? У меня есть золото.

- Не золото, - возразил Грипхук, – золото у меня есть.

Его чёрные глаза блестели; в них не было белков.

- Я хочу меч. Меч Годрика Гриффиндора.

Настроение Гарри резко упало.

- Я не могу вам его отдать, - сказал он. – Простите.

- В таком случае, - тихо сказал гоблин, – у нас проблема.

- Мы можем отдать вам что-нибудь другое, - с надеждой предложил Рон. – Держу пари, у Лестранжей много чего есть, вы сможете выбрать всё, что угодно, когда мы проникнем в хранилище.

Он совершил ошибку, сказав это. Грипхук вспыхнул от злости.

- Я не вор, мальчик! Я не стараюсь раздобыть сокровища, на которые не имею права!

- Меч наш…

- Это не так, - возразил гоблин.

- Мы – Гриффиндорцы, а меч принадлежал Годрику Гриффиндору…

- А прежде, чем он попал к Гриффиндору, чей он был? - требовательно спросил гоблин, выпрямляясь в кресле .

- Ничей, - сказал Рон. – Меч был сделан специально для него, разве нет?

- Нет! – воскликнул гоблин, сердито ощетинившись и наставив на Рона свой длинный палец. – Снова это высокомерие волшебников! Меч принадлежал Рагнуку Первому, его забрал у него Годрик Гриффиндор! Это утерянное сокровище, шедевр гоблинского мастерства! Он принадлежит гоблинам! Меч – это цена моих услуг, и это моё последнее слово!

Грипхук впился в них взглядом. Гарри посмотрел на остальных и сказал:

- Мы должны обсудить это, Грипхук, если вы непротив. Вы можете дать нам пару минут?

Гоблин кивнул с кислым видом.

Внизу, в пустой гостиной, Гарри, нахмурившись, подошёл к камину, обдумывая, как им поступить. Позади него Рон сказал:

- Да он просто смеется. Мы не можем позволить ему забрать меч.

- Это правда? – спросил Гарри у Гермионы. – Меч был украден Гриффиндором?

- Я не знаю, - обречённо сказала она. – В Истории магии часто опускают поднобности о том, как волшебники поступали с другими магическими расами, но я не встречала ни единого упоминания о том, что Годрик Гриффиндор украл меч.

- Это одна их тех гоблинских баек, - сказал Рон, - как волшебники всегда стараются их притеснять. Я думаю, нам ещё повезло, что он не потребовал наши палочки.

- У гоблинов есть серьёзные основания недолюбливать волшебников, - возразила Гермиона. - С ними в прошлом жестоко обращались.

- Но гоблины ведь тоже не белые и пушистые зайчики? – спросил Рон. – Они убили много наших. Они тоже грязно дерутся.

- Но спор с Грипхуком о том, какая раса более коварная и жестокая, вряд ли поспособствует его желанию нам помочь, вы так не думаете?

Наступила пауза, в течение которой они обдумывали, как же разрешить проблему. Гарри посмотрел из окна на могилу Добби. Луна устанавливала цветы в банку из-под джема около надгробного камня.

- Ладно, - сказал Рон, и Гарри повернулся к нему, – предлагаю такой вариант. Мы скажем Грипхуку, что меч нужен нам до тех пор, пока мы не зайдём в хранилище, где он сможет его забрать. Там есть фальшивка, так? Мы поменяем их, и отдадим ему копию.

- Рон, да он их различает лучше, чем мы! – воскликнула Гермиона. – Он единственный, кто понял, что произошла подмена!

- Да, но мы можем смыться прежде чем он сообразит…

Он поёжился под взглядом, которым смотрела на него Гермиона.

- Это, - тихо сказала она, - низко. Просить его о помощи, а потом обмануть? И ты ещё удивляешься, почему гоблины не любят волшебников, Рон?

У Рона покраснели уши.

- Хорошо, хорошо! Это единственное, что я смог придумать! Ну а ты что придумала?

- Мы должны предложить ему что-нибудь другое, что-нибудь такое же ценное.

- Замечательно. Пойду принесу один из остальных наших древних мечей гоблинской работы, а ты заверни его покрасивее.

Снова наступила тишина. Гарри был уверен, что гоблин согласится взять только меч, даже если бы они могли предложить ему что-то не менее ценное. И в то же время меч был их единственным, незаменимым оружием против Хоркруксов.

Гарри на секунду-другую закрыл глаза, слушая шум моря. Мысль о том, что Гриффиндор, возможно, украл меч, была ему неприятна. Гарри всегда гордился тем, что он гриффиндорец. Гриффиндор был защитником магглорождённых, волшебником, который противостоял Слизерину, обожавшему чистую кровь…

- Может быть он врёт, - сказал Гарри, снова открывая глаза. – Грипхук. Может, Гриффиндор не забирал меч. Откуда мы можем знать, верна ли гоблинская версия истории?

- А разве есть какая-то разница? – спросила Гермиона.

- Разница в том, что я чувствую по этому поводу, - ответил Гарри.

Он сделал глубокий вдох.

- Мы скажем ему, что он получит меч после того, как поможет нам попасть в хранилище, но постараемся не говорить, когда именно он его получит.

По лицу Рона медленно расползлась ухмылка. Гермиона, однако, выглядела встревоженной.

- Гарри, мы не можем…

- Он его получит, - продолжал Гарри. – После того, как мы уничтожим все Хоркруксы. Я прослежу за тем, чтобы тогда он его получил. Я сдержу своё слово.

- Но это может длиться годы! – воскликнула Гермиона.

- Знаю, но ему это знать ни к чему. Я не совру…в общем то.

Он пристыженно и в то же время с вызовом посмотрел ей в глаза. Он вспомнил слова, выгравированные на воротах Нурменгарда: ВО ИМЯ ВЫСШЕГО БЛАГА. Он выбросил эту мысль из головы. Разве у них был выбор?

- Мне это не нравится, - сказала Гермиона.

- Мне тоже не очень, - признался Гарри.

- А я думаю, что это гениально, - вставая с места, сказал Рон. – Пойдём и скажем ему.

Вернувшись в маленькую спальню, Гарри рассказал об их предложении Грипхуку, стараясь сформулировать его так, чтобы не упоминать точное время, когда они отдадут меч. Гермиона во время всего разговора хмуро разглядывала пол. Гарри злился на неё, опасаясь, что она может выдать обман. Но Грипхук не смотрел ни на кого, кроме Гарри.

- Вы даёте мне слово, Гарри Поттер, что отдадите мне меч Гриффиндора, если я помогу вам?

- Да, - пообещал Гарри.

- Тогда по рукам, - сказал гоблин, протягивая руку.

Гарри пожал её, думая, не разглядели ли чёрные глаза гоблина тревогу в его собственных глазах. Тут Грипхук отпустил его руку, хлопнул в ладоши и сказал:

- Что ж, начнём!

Это было как будто они снова планировали пробраться в Министерство. Они расположились в самой маленькой спальне, которая по желанию Грипхука оставалась в полумраке.

- Я был в хранилище Лестранжей лишь однажды, - рассказал им Грипхук. – Тогда, когда мне приказали положить туда фальшивый меч. Это одно из самых старинных помещений. Самые древние семейства волшебников хранят свои сокровища на самом нижнем уровне банка, там хранилища самые большие и наиболее защищённые…

Они часами сидели, запершись в этой похожей на чулан комнате. Дни медленно перетекали в недели. Им приходилось решать проблему за проблемой, не последней из которых было значительное оскуднение их запасов Многосущного зелья.

- Здесь вообще-то хватит только на одного из нас, - сказала Гермиона, рассматривая против света лампы пузырёк с грязеобразным зельем.

- Этого будет достаточно, - ответил Гарри, рассматривая карту, нарисованную Грипхуком, на которой были обозначены самые глубокие ходы банка.

Другие обитатели коттеджа Шелл не могли не заметить, что что-то происходит, ведь Гарри, Рон и Гермиона теперь появлялись только за обеденным столом. Никто ни о чём не спрашивал, хотя Гарри, пока они ели, часто чувствовал задумчивый, обеспокоенный взгляд Билла, направленный на них троих.

Чем больше времени они проводили вместе, тем яснее Гарри понимал, что гоблин ему не особенно нравится. Грипхук оказался неожиданно кровожадным, его веселила мысль, что можно причинить боль низшим существам, и он смаковал возможность ранить кого-нибудь из волшебников на пути к хранилищу Лестранжей. Гарри видел, что друзья разделяют его отвращение, но они это не обсуждали: Грипхук был им нужен.

Гоблин неохотно ел вместе с остальными обитателями дома. Даже после того, как его ноги исцелились, он продолжал требовать, чтобы еду ему доставляли в комнату, как и всё ещё слабому Олливандеру, пока Билл (после вспышки возмущения Флёр) не поднялся наверх, чтобы сообщить ему, что это больше не может продолжаться. Тогда Грипхук присоединился к ним за переполненным столом, однако отказывался есть ту же самую еду, требуя куски сырого мяса, коренья и различные грибы.

Гарри чувствовал себя ответственным за всё это: в конце концов, это он настоял, чтобы гоблин остался в коттедже Шелл, чтобы расспросить его; это по его вине всё семейство Уизли вынуждено было скрываться, а Билл, Фред, Джордж и мистер Уизли не могли больше работать.

- Мне очень жаль, - сказал он Флёр в один ветреный апрельский вечер, когда помогал ей готовить ужин. – Я не хотел, чтобы на вас всё это свалилось.

Она только что приказала ножам нарезать стейки для Грипхука и Билла, который после нападения Грейбэка предпочитал мясо с кровью. Когда ножи принялись за работу за её спиной, слегка раздражённое выражение на её лице смягчилось.

- Гарри, ты спас жизнь моей сестре, я не забыла.

Это было не совсем верно, строго говоря, но Гарри не стал напоминать ей, что Габриэль тогда не грозила настоящая опасность.

- Так или иначе, - продолжила Флёр, указывая палочкой на кастрюлю с соусом на плите, которая тут же начала кипеть. – Мистер Олливандер сегодня переезжает к Мюриэль. Теперь станет легче. Гоблин, - она чуть нахмурилась, упомянув о нём, – сможет перебраться вниз, а ты, Рон и Дин можете занять ту комнату.

Она была сейчас похожа на миссис Уизли, и Гарри обрадовался, когда как раз в этот момент открылась дверь чёрного хода. На кухню зашли Луна и Дин, с мокрыми от дождя волосами, с охапками плавника в руках.

- … и маленькие ушки, - говорила Луна. – почти как у бегемота, папа говорит, только фиолетовые и мохнатые. И если ты хочешь их позвать, то надо напевать. Они любят вальс, что-нибудь не слишком быстрое…

Дин смущённо пожал плечами, глядя на Гарри, когда проходил мимо него следом за Луной в гостиную, служившую также столовой, где Рон и Гермиона накрывали стол к ужину.

Воспользовавшись возможностью избежать дальнейших расспросов Флёр, Гарри схватил два кувшина с тыквенным соком и последовал за ними.

- … и если ты когда-нибудь придёшь к нам в гости, то я покажу тебе его рог, папочка мне о нём написал, но я сама ещё не видела, потому что Пожиратели Смерти выкрали меня из Хогвартс Экспресса и я так и не попала домой на Рождество, - продолжала рассказывать Луна, укладывая вместе с Дином плавник в камин.

- Луна, мы говорили тебе, - окликнула её Гермиона. – Тот рог взорвался. Это был рог Громамонта, а не Морщерогого кизляка…

- Нет, это определённо был рог кизляка. – безмятежно ответила Луна. – Папочка говорил мне. Наверное, он сейчас уже восстановился, знаешь, они могут самоисцеляться.

Гермиона покачала головой и снова стала раскладывать вилки. Появился Билл, ведя мистера Олливандера вниз по лестнице.

Мастер волшебных палочек всё ещё выглядел очень слабым и цеплялся за руку Билла, который поддерживал его и нёс большой чемодан.

- Я буду скучать по вам, мистер Олливандер, - сказала Луна, подходя к старику.

- И я по тебе, моя дорогая, - сказал Олливандер, похлопывая её по плечу. - Ты была мне неописуемым утешением в том ужасном месте.

- Ну что ж, au revoir, мистер Олливандер, - сказала Флёр, целуя его в обе щёки. – И могу ли я попросить вас кое-что вернуть тётушке Билла Мюриэль? Я так и не вернула её диадему.

- Почту за честь, - ответил Олливандер, слегка поклонившись, - это самое меньшее, чем я могу отплатить за ваше щедрое гостеприимство.

Флёр достала потёртый бархатный футляр и открыла его, чтобы показать Олливандеру.

Лежавшая внутри диадема сверкала и переливалась в свете низко висящей лампы.

- Лунные камни и бриллианты, - заметил Грипхук. Гарри и не заметил, как он прокрался в комнату. –Изготовлена гоблинами, если не ошибаюсь?

- И оплачена волшебниками, - спокойно сказал Билл, и гоблин бросил на него хитрый и в то же время вызывающий взгляд.

Сильный ветер стучал в окна коттеджа, когда Билл и Олливандер скрылись в ночи. Остальные втиснулись за стол, локоть к локтю, и принялись за еду, хотя из-за тесноты едва могли шевелиться. Рядом с ними в камине потрескивал огонь. Гарри заметил, что Флёр только возила вилкой по тарелке; каждые несколько минут она поглядывала в окно. Однако Билл вернулся раньше, чем они съели первое блюдо. Его длинные волосы спутались от ветра.

- Всё в порядке, - сообщил он Флёр. – Олливандер устроился, мама и папа передают привет, Джинни просила передать, что всех любит. Фред и Джордж сводят Мюриэль с ума, они всё ещё рассылают заказы клиентам совиной почтой из задней комнаты. Зато она обрадовалась, когда мы вернули диадему – говорит, она думала, мы её украли.

- Ах, она просто charmante, твоя тётя, - сердито сказала Флёр, взмахнув волшебной палочкой, отчего грязные тарелки поднялись в воздух и составились в стопку. Подхватив их, она решительным шагом вышла из комнаты.

- Папа сделал диадему, - вставила Луна. – То есть, скорее корону, пожалуй.

В дверь громко постучали. Все повернулись к ней. Перепуганная Флёр выбежала из кухни; Билл вскочил на ноги и направил волшебную палочку на дверь; Гарри, Рон и Гермиона сделали то же самое. Грипхук тихо соскользнул со своего стула под стол.

- Кто там? – крикнул Билл.

- Это я, Ремус Джон Люпин! – раздался голос, перекрикивая завывание ветра. Гарри испугался: что случилось? – Я – оборотень, женатый на Нимфадоре Тонкс, и ты, Хранитель тайны коттеджа Шелл, дал мне адрес и разрешил приходить в случае крайней необходиости!

- Люпин, - пробормотал Билл. Он подбежал к двери и распахнул её.

Люпин ввалился в прихожую, споткнувшись о порог - бледный, укутанный в дорожный плащ, с растрёпанными седеющими волосами. Он выпрямился, осмотрел комнату, проверяя, кто здесь, и громко выкрикнул:

- Мальчик! Мы назвали его Тедом, в честь отца Доры!

Гермиона пронзительно вскрикнула.

- Что?.. Тонкс… Тонкс родила?

- Да, да, она родила! – закричал Люпин. За столом раздались радостные возгласы и вздохи облегчения. Гермиона и Флёр дружно завизжали:

- Поздравляем!

А Рон сказал: "Чёрт возьми, родила!" – как будто он никогда ни о чём подобном раньше не слышал.

- Да… да… мальчика, - снова воскликнул Люпин, ошеломлённый, казалось, собственным счастьем. Он обошёл вокруг стола и обнял Гарри, как будто и не было той сцены, что случилась в подвальной кухне на Гриммолд Плейс.

- Будешь крёстным? – спросил Люпин, отпустив Гарри.

- Я..я? – заикаясь, сказал Гарри.

- Ты, да, конечно…Дора совершенно согласна, никого нет лучше…

- Я… ага… вот чёрт…

Гарри был поражён, ошеломлён, восхищён. Тем временем Билл уже спешил принести вина, а Флёр уговаривала Люпина присоединиться к ним, чтобы выпить.

- Я не могу надолго остаться, мне надо возвращаться, - сказал Люпин, обводя всех счастливым взглядом: Гарри никогда не видел его таким молодым, как сейчас. – Спасибо, спасибо, Билл.

Вскоре Билл наполнил всем им бокалы, и они высоко подняли их для тоста.

- За Тедди Ремуса Люпина, - сказал Люпин, - будущего великого волшебника!

- На кого он похож? – спросила Флёр.

- Я думаю, на Дору, но она думает, что на меня. Волосиков не много. Они были чёрными, когда он родился, но клянусь, что через час стали рыжими. Может, уже станут белокурыми когда я вернусь. Андромеда говорит, что волосы Тонкс начали менять цвет в день, когда она родилась. – Он осушил бокал. – А, ладно, давай ещё один, - сияя, добавил он, когда Билл потянулся, чтобы подлить ему вина.

Ветер бился о стены маленького дома, огонь в камине плясал и потрескивал, и Билл вскоре открывал новую бутылку вина.

Известие, которое принёс с собой Люпин, казалось, отвлекло их, заставило ненадолго забыть об осадном положении, в котором они находились. Новость о появлении новой жизни взбодрила их всех. Только гоблин остался равнодушным к внезапной атмосфере всеобщего праздника, и скоро прокрался обратно в спальню, которую занимал теперь один. Гарри подумал, что был единственным, кто это заметил, пока не увидел, как Билл провожает взглядом поднимающегося по лестнице гоблина.

- Нет… Нет… Мне действительно нужно возвращаться, - наконец сказал Люпин, отказываясь от очередного бокала вина. Он поднялся и снова завернулся в свой дорожный плащ.

- До свидания, до свидания… я постараюсь принести фотографии через несколько дней… все будут так рады узнать, что я вас повидал…

Он застегнул плащ, обнял на прощание женщин, пожал руки мужчинам, и наконец, со всё ещё сияющим лицом канул в бушующую ночь.

- Крёстный отец, Гарри! – воскликнул Билл, когда они вместе вошли на кухню, помогая убирать со стола. – Настоящая честь! Поздравляю!

Когда Гарри поставил пустые бокалы, которые нёс, Билл плотно закрыл дверь, приглушив голоса остальных, которые по-прежнему оживлённо разговаривали, продолжая празднование даже после ухода Люпина.

- Я вообще-то хотел с тобой поговорить наедине, Гарри. Нелегко найти такую возможность в доме, полном народу.

Билл замялся.

- Гарри, ты что-то планируешь с Грипхуком.

Это было утверждение, а не вопрос, и Гарри не стал отрицать. Он просто выжидательно смотрел на Билла.

- Я знаю гоблинов, - начал Билл. – Я работал в Гринготтсе с самого окончания Хогвартса. Настолько, насколько возможна дружба между волшебниками и гоблинами, то у меня есть друзья-гоблины… или, по крайней мере, гоблины, которых я хорошо знаю, и которые мне нравятся. - Билл снова помешкал. - Гарри, что тебе надо от Грипхука и что ты пообещал ему взамен?

- Я не могу тебе сказать, - ответил Гарри. - Прости, Билл.

Дверь кухни позади них открылась; Флёр пыталась внести ещё несколько пустых бокалов.

- Погоди, - остановил её Билл. – Одну минуту.

Она попятилась из кухни, и он вновь закрыл дверь.

- Тогда я вот что тебе скажу, - продолжил Билл. – Если ты заключил сделку с Грипхуком, и особенно если эта сделка связана с сокровищем, ты должен быть предельно осторожен. У гоблинов понятия о собственности, оплате и вознаграждении совсем не те, что у людей.

Гарри почувствовал укол беспокойства внутри, будто там шевельнулась маленькая змейка.

- Что ты имеешь в виду? - спросил он.

- Мы говорим о совсем другом виде живых существ, - ответил Билл. - Деловые отношения между волшебниками и гоблинами были напряжёнными в течение многих столетий - но ты знаешь это из Истории магии. Виноваты были обе стороны, я бы никогда не стал утверждать, что тут нет вины волшебников. Однако некоторые гоблины, и, пожалуй, больше всех те, что сидят в Гринготтсе, убеждены, что волшебникам нельзя доверять в вопросах золота и сокровищ, что волшебники не уважают право собственности гоблинов.

- Я уважаю…, - начал Гарри, но Билл покачал головой.

- Ты не понимаешь, Гарри, никто не поймёт, если только он не жил с гоблинами. Для гоблина законный и истинный владелец любого предмета – изготовитель, а не покупатель. Все вещи, сделанные гоблинами, по их мнению, по праву принадлежат им.

- Но если вещь была куплена…

- …тогда они считают, что тот, кто заплатил деньги, просто взял вещь напрокат. Но они не принимают идею передачи гоблинских изделий от одного волшебника к другому. Ты видел лицо Грипхука, когда ему на глаза попалась диадема. Он не одобряет. Я полагаю, он думает, как и самые непримиримые из его соплеменников, что её должны были вернуть гоблинам, когда первоначальный покупатель умер. Гоблины считают наш обычай хранить изготовленные ими вещи и передавать их от волшебника к волшебнику без дальнейшей оплаты ни чем иным, как воровством.

Гарри охватило зловещее предчувствие. Он думал, уж не угадал ли Билл гораздо больше, чем показывал.

- Всё, что я хочу сказать, - произнёс Билл, кладя руку на дверную ручку, - будь очень осторожен с обещаниями, данными гоблину, Гарри. Не так опасно пробраться в Гринготтс, как нарушить слово, данное гоблину.

- Хорошо, - сказал Гарри, когда Билл открыл дверь, – да. Спасибо. Я учту то, что ты мне сказал.

Когда Гарри последовал за Биллом к остальным, его посетила ироническая мысль, порождённая, несомненно, выпитым им вином. Похоже, что он будет для Тедди Люпина таким же безрассудным крестным отцом, каким для него самого был Сириус Блэк.

Глава двадцать шестая. Гринготтс

Все планы были составлены, приготовления завершены: в самой маленькой спальне, в стеклянном пузырьке на каминной полке свернулся длинный жёсткий чёрный волос (снятый со свитера Гермионы, в котором она была в поместье Малфоев).

- И ты будешь пользоваться её настоящей палочкой, - сказал Гарри, кивая в сторону палочки из орешника, - поэтому, мне кажется, ты будешь выглядеть очень убедительно.

Гермиона взяла палочку Беллатрикс с таким видом, будто та могла её ужалить или укусить.

- Ненавижу её, - сказала она тихим голосом. – Правда, ненавижу. Она неправильно лежит в руке и не работает у меня как следует. Это как будто частица её…

Гарри невольно вспомнил, как Гермиона отмахнулась от него, когда он сказал, что ненавидит терновую палочку. Когда та работала хуже, чем его собственная, Гермиона утверждала, что ему это кажется, и говорила, что ему нужно просто потренироваться. Но он предпочёл не напоминать Гермионе о её же собственном совете, решив, что день накануне их попытки проникнуть в Гринготтс был не самым подходящим моментом для ссоры.

- Зато она может помочь тебе войти в образ, - сказал Рон. - Подумай, что делала эта палочка!

- Но я ведь об этом и говорю! - сказала Гермиона. - Это палочка, которая пытала маму и папу Невилла, и кто знает, сколько ещё людей. Это палочка, которая убила Сириуса!

Об этом Гарри не подумал: он взглянул на палочку, и его посетило зверское желание сломать её, разрубить пополам мечом Гриффиндора, который был прислонён к стене рядом с ним.

- Я скучаю по моей палочке, - печально сказала Гермиона. – Вот если бы мистер Олливандер для меня тоже сделал новую.

Этим утром мистер Олливандер прислал Луне новую палочку, и та сейчас на лужайке за домом испытывала её в лучах послеполуденного солнца. Дин, чью палочку забрали Охотники, с наблюдал за ней с довольно-таки мрачным видом.

Гарри посмотрел на палочку из боярышника, которая некогда принадлежала Драко Малфою. Он был приятно удивлён, обнаружив, что она работала в его руках не хуже палочки Гермионы. Вспоминая то, что рассказал им Олливандер о секретах действия волшебных палочек, Гарри подумал, что знает, в чём заключается проблема Гермионы: она не заслужила преданность ореховой палочки, потому что не отобрала её у Беллатрикс лично.

Дверь спальни отворилась, и вошёл Грипхук. Гарри машинально потянулся к рукоятке меча и подвинул его ближе к себе, но тут же пожалел об этом. Он был уверен, что гоблин это заметил. Чтобы замять возникшую неловкость, он сказал:

- Мы тут как раз всё в последний раз перепроверяли, Грипхук. Мы сказали Биллу и Флёр, что уходим завтра, и попросили их не вставать провожать нас.

По поводу последнего они придерживались твёрдой позиции, потому что Гермионе нужно было превратиться в Беллатрикс до того, как они уйдут, а чем меньше Билл и Флёр будут знать или подозревать о том, что они собираются сделать, тем лучше. Они также объяснили, что не вернутся. Поскольку они потеряли старую палатку Перкинса в ночь, когда их поймали Охотники, Билл одолжил им другую. Сейчас она лежала в расшитой бисером сумочке Гермионы, которую она, к восхищению Гарри, сумела уберечь от Охотников, просто-напросто засунув её в носок.

Хотя он знал, что будет скучать по Биллу, Флёр, Луне и Дину, не говоря уже о домашнем уюте последних недель, Гарри с нетерпением ждал, когда сможет сбежать из неволи коттеджа Шелл. Он устал постоянно проверять, что их не подслушивают, устал торчать запершись в маленькой тёмной спальне. Больше всего ему хотелось избавиться от Грипхука. Однако как и когда они могли бы скрыться от гоблина, не отдавая ему меч Гриффиндора, оставалось для Гарри вопросом без ответа. И они не могли толком договориться об этом, потому что гоблин практически не оставлял Гарри, Рона и Гермиону наедине дольше пяти минут.

- Моей маме есть чему у него поучиться, - ворчал Рон каждый раз, когда в щель приоткрываемой двери просовывались длинные пальцы гоблина.

Помня о предупреждении Билла, Гарри не мог отделаться от мысли, что Грипхук следит за ними, опасаясь мошенничества с их стороны. Гермиона настолько неодобрительно относилась к плану надувательства Грипхука, что Гарри прекратил попытки советоваться с ней, как это лучше провернуть. Рон же, в тех редких случаях, когда они могли провести несколько минут без Грипхука, не предлагал ничего лучшего, чем:

- Придётся импровизировать, приятель.

Гарри плохо спал той ночью. Лёжа ранним утром без сна, он думал о своих ощущениях в ночь накануне их проникновения в Министерство Магии. Тогда он испытывал решимость, близкую к возбуждению. Теперь же его терзали тревога и сомнения. Он не мог избавиться от страха, что всё пойдёт не так. Он продолжал уверять себя, что их план хорош, что Грипхук знает, с чем им придётся столкнуться, что они хорошо подготовлены ко всем трудностям, которые им предстоят, и все же чувство беспокойства не покидало его.

Пару раз он слышал, как Рон пошевелился и был уверен, что тот тоже не спит, но в гостиной вместе с ними ночевал Дин, и Гарри ничего не сказал.

Это было настоящим облегчением, когда наступило шесть утра, и они смогли выскользнуть из своих спальных мешков, одеться в полутьме, а затем незаметно прокрасться в сад, где они должны были встретить Гермиону и Грипхука. Рассвет был холодный, но было почти безветренно, потому что теперь уже наступил май. Гарри посмотрел на звезды, всё ещё слабо мерцавшие на тёмном небосклоне и прислушался к морю, бьющемуся об утёс. Он знал, что будет скучать по этому звуку.

Маленькие зёленые ростки пробивались сквозь красную землю могилы Добби: пройдёт год, и могильный холм будет усеян цветами. Белый камень с именем эльфа выглядел так, словно лежал здесь годы. Сейчас Гарри осознал, что едва ли они могли похоронить Добби в более красивом месте, но ему стало грустно оттого, что оставляет его здесь. Взглянув на могилу, он ещё раз задумался о том, как же эльф узнал, куда надо идти их спасать.

Его пальцы рассеяно двинулись к маленькому мешочку, всё ещё висевшему на шее. Через ослиную кожу Гарри чувствовал зазубренный осколок зеркала, в котором он точно видел глаз Дамблдора. Затем звук открывающейся двери заставил его оглянуться.

Беллатрикс Лестранж быстрой походкой шла к ним через лужайку в сопровождении Грипхука. На ходу она засовывала маленькую расшитую бисером сумочку во внутренний карман одной из старых мантий, что они захватили с Гриммолд Плейс.

Хотя Гарри прекрасно знал, что на самом деле это была Гермиона, он не мог сдержать дрожь отвращения. Она была выше него, её длинные чёрные волосы волной струились по спине, глаза были полны презрения, когда она посмотрела на него. Но затем она заговорила, и он услышал Гермиону в низком голосе Беллатрикс.

- Она отвратительная на вкус, хуже, чем Гардикорень! Ладно, Рон, иди сюда, я тебя переделаю…

- Хорошо, но помни, мне не нравится, когда борода слишком длинная…

- Ради всего святого, не время думать о том, чтобы выглядеть привлекательно…

- Не в этом дело, она мешается! Но мне нравился нос покороче, попробуй сделать так же, как в прошлый раз.

Гермиона вздохнула и принялась за работу, что-то бормоча себе под нос, изменяя разные детали внешности Рона. Ему предстояло превратиться в полностью выдуманного человека, и они надеялись, что зловещая аура Беллатрикс защитит его. Гарри и Грипхук должны были спрятаться под Плащом-невидимкой.

- Ну вот, - сказала Гермиона. - Как он выглядит, Гарри?

Под маскировкой можно было едва-едва распознать Рона, да и то только потому, подумал Гарри, что он знал его так хорошо. У Рона теперь были длинные волнистые волосы, густые каштановые борода и усы, никаких веснушек, короткий широкий нос и густые брови.

- Не в моём вкусе, но сойдёт, - сказал Гарри. – Идём?

Все трое обернулись посмотреть на коттедж Шелл, тёмный и тихий под гаснущими звездами, затем двинулись вперёд, за ограду, где чары Верности переставали действовать, и где они могли дизаппарировать. Когда они прошли за ворота, Грипхук заговорил.

- Я думаю, мне пора забираться наверх, Гарри Поттер?

Гарри наклонился, и гоблин вскарабкался ему на спину, сомкнув руки на горле Гарри. Он был не тяжёлым, но Гарри было неприятно ощущать гоблина на себе и не нравилось то, с какой неожиданной силой тот цеплялся за шею. Гермиона вытащила Плащ-невидимку из бисерной сумочки и накинула её на них обоих.

- Отлично, сказала она, наклоняясь, чтобы проверить, не видны ли ноги Гарри. – Я ничего не вижу. Пойдёмте.

С Грипхуком на плечах Гарри повернулся на месте, концентрируясь как можно сильнее на «Дырявом котле», постоялом дворе, служившем входом на Диагон-аллею. Гоблин ухватился ещё крепче, когда они погрузились в давящую темноту, и через несколько секунд ноги Гарри коснулись асфальта. Открыв глаза, он увидел Чаринг Кросс Роуд.

Магглы торопились мимо с угрюмыми лицами, характерными для раннего утра, совершенно не подозревая о существовании маленькой гостиницы.

Бар «Дырявого Котла» был почти безлюдным. Сутулый и беззубый хозяин Том начищал стаканы за стойкой бара. Двое колдунов, ведущие тихий разговор в дальнем углу, взглянули на Гермиону и отодвинулись в тень.

- Мадам Лестранж, - прошептал Том, и когда Гермиона проходила мимо, подобострастно поклонился.

- Доброе утро, - сказала Гермиона. Гарри, который тихонько шёл следом за ней, всё ещё неся Грипхука на себе под Плащом, увидел удивление на лице Тома.

- Слишком вежливо, - прошептал он на ухо Гермионе, когда они выходили на маленький задний дворик. – Ты должна обращаться с людьми, как с отбросами!

- Хорошо, ладно!

Гермиона достала палочку Беллатрикс и стукнула ею по кирпичу на ничем не примечательной стене, перед которой они остановились. Кирпичи тут же завертелись и закружились. Посреди них появилась дыра, которая становилась все шире и шире, и наконец, образовалась арка, ведущая на узкую мощёную Диагон-аллею.

Было очень тихо, магазины только начали открываться, и покупателей почти не было. Кривая вымощенная камнями улица совсем не была похожа на то оживлённое место, которое увидел Гарри, впервые отправляясь в Хогвартс много лет назад. Как никогда много магазинов было заколочено, зато со времени его последнего визита появилось большое количество лавок, посвящённых Тёмным Искусствам. С плакатов, наклеенных на многих витринах, на Гарри смотрело его собственное лицо, всегда с надписью «НЕЖЕЛАТЕЛЬНОЕ ЛИЦО НОМЕР ОДИН».

Одетые в лохмотья люди, сбившись в кучки, сидели у входов в магазины. Он слышал, как они стонали и умоляли прохожих о золоте, говоря, что они волшебники. У одного мужчины была окровавленная повязка на глазу.

Когда они пошли по улице, попрошайки завидели Гермиону. Они как будто растворялись перед ней, накидывая на головы капюшоны и убегая прочь со всех ног. Гермиона смотрела на них с любопытством, пока человек с окровавленной повязкой не преградил ей дорогу, пошатываясь.

- Мои дети, - завопил он надтреснутым тонким голосом, тыча в неё пальцем. Человек казался обезумевшим. – Где мои дети? Что он с ними сделал? Ты знаешь, ты знаешь!

- Я… Я… вообще-то… – запинаясь, сказала Гермиона.

Человек набросился на неё, пытаясь схватить за горло. Затем послышался громкий хлопок, вспышка красного света отбросила его назад, и он упал на землю без чувств. Рон всё ещё стоял с поднятой палочкой, на заросшем бородой лице можно было разглядеть потрясение. В окнах с обеих сторон улицы появились лица, а тем временем несколько состоятельных с виду прохожих, быстро подобрав полы мантий, поспешно убегали с места происшествия.

Их появление в Диагон-аллее слишком бросалось в глаза, и на какой-то момент Гарри задался вопросом, не лучше ли уйти сейчас и попытаться придумать другой план. Но прежде, чем они успели сделать шаг или посовещаться, позади кто-то воскликнул:

- Боже мой, мадам Лестранж!

Гарри быстро обернулся, и Грипхук крепче ухватился за его шею. Высокий худощавый волшебник с короной густых седых волос и длинным заострённым носом быстро шёл в их сторону.

- Это Трэверс, - зашипел гоблин в ухо Гарри, но в этот момент Гарри не мог сообразить, кто такой был Трэверс. Гермиона выпрямилась в полный рост и сказала со всем презрением, на которое только была способна:

- А вам что нужно?

Трэверс резко остановился, явно оскорблённый.

- Он тоже Пожиратель Смерти! – выдохнул Грипхук, и Гарри бочком пододвинулся к Гермионе, чтобы повторить информацию ей на ухо.

- Я просто хотел поздороваться, - сказал Трэверс холодно, - но если моему присутствию не рады…

Теперь Гарри узнал его голос: Трэверс был одним из Пожирателей Смерти, которые появились в доме Ксенофилиуса.

- Нет, что вы, Трэверс, - быстро ответила Гермиона, пытаясь исправить свою ошибку. – Как вы поживаете?

- Я, признаться, удивлён увидеть вас здесь, Беллатрикс.

- Правда? Почему? – спросила Гермиона.

- Ну, - Трэверс кашлянул, - я слышал, что все обитатели поместья Малфоев заключены в доме, после… э-э … побега.

Гарри молился, чтобы Гермиона не потеряла самообладания. Если это правда, и Беллатрикс не должна была появляться на людях…

- Тёмный Лорд прощает тех, кто служил ему особенно преданно в прошлом, - сказала Гермиона, поразительно точно копируя самую высокомерную интонацию Беллатрикс. – Видимо, вы у него не на таком хорошем счету, как я, Трэверс.

Пожиратель Смерти, казалось, обиделся, зато подозрительности у него явно поубавилось. Он взглянул на человека, которого Рон только что Оглушил.

- Чем оно вас оскорбило?

- Неважно, оно этого больше не сделает, - хладнокровно ответила Гермиона.

- Некоторые из этих беспалочных порой очень назойливы, - сказал Трэверс. – Я не возражаю, пока они лишь просят милостыню, но на прошлой неделе одна из них, представляете, умоляла меня замолвить за неё слово в Министерстве. «Я ведьма, сэр, я ведьма, позвольте мне доказать это вам!» - сказал он пискляво, изображая женщину. – Как-будто я отдам ей свою палочку… Но чьей палочкой, - сказал Трэверс с любопытством, - вы сейчас пользуетесь, Беллатрикс? Я слышал, что вашу…

- Моя палочка здесь, у меня, - холодно сказала Гермиона, показывая палочку Беллатрикс. - Я не знаю, каких сплетен вы наслушались, Трэверс, но вас, кажется, ввели в заблуждение.

Похоже, Трэверс чуть растерялся и повернулся к Рону.

- Кто ваш друг? Я его не узнаю.

- Это Драгомир Деспард, - сказала Гермиона. Они решили, что вымышленный иностранец будет самым верным прикрытием для Рона. – Он почти не говорит по-английски, но поддерживает идеи Тёмного Лорда. Он приехал сюда из Трансильвании, чтобы ознакомиться с нашим новым режимом.

- В самом деле? Как поживаете, Драгомир?

- Каг дила? – сказал Рон с акцентом, протягивая руку.

Трэверс протянул два пальца и пожал руку Рона, будто боясь испачкаться.

- Итак, что привело вас и вашего… э-э … сочувствующего друга на Диагон-аллею в столь ранний час? – спросил Трэверс.

- Мне нужно посетить Гринготтс, - сказала Гермиона.

- Увы, мне тоже, - сказал Трэверс. – Золото, презренное золото! Жить без него нельзя, но, признаться, я сожалею о необходимости вести дела с нашими длиннопалыми друзьями.

Гарри почувствовал, как руки Грипхука на миг напряглись на его шее.

- Ну что ж, пойдёмте? - сказал Трэверс, пропуская Гермиону вперёд.

Ей ничего не оставалось, как пуститься в путь вместе с ним по изогнутой мощёной улице туда, где над маленькими магазинчиками возвышалось белоснежное здание Гринготтса. Рон плёлся рядом с ними, следом - Гарри и Грипхук.

Меньше всего им сейчас был нужен бдительный Пожиратель Смерти, и хуже всего было то, что при Трэверсе, который шёл рядом с мнимой Беллатрикс, у Гарри не было возможности переговариваться с Гермионой или Роном. Вскоре они оказались у мраморных ступенек, ведущих наверх к массивным бронзовым дверям. Как Грипхук уже предупредил их, гоблинов в ливреях, которые обычно стояли у входа, заменили два волшебника, сжимавшие в руках длинные тонкие золотые пруты.

- А, Датчики честности, - театрально вздохнул Трэверс. - так примитивно… но эффективно!

И он поднялся по ступенькам и кивнул направо и налево обоим волшебникам, которые подняли золотые прутья и провели ими вверх и вниз вдоль его тела. Датчики, как было известно Гарри, обнаруживали маскирующие заклинания и спрятанные волшебные предметы. Зная, что у него есть только несколько секунд, Гарри нацелил палочку Драко сначала на одного, потом на другого охранника, и дважды пробормотал «Конфундо».

Незаметно для Трэверса, который смотрел во внутренний зал через бронзовые двери, каждый из охранников слегка вздрогнул, когда заклинание поразило его.

Длинные чёрные волосы Гермионы струились по её спине, когда она поднималась по ступенькам.

- Секундочку, мадам, - сказал охранник, поднимая свой Датчик.

- Но вы только что это сделали! – сказала Гермиона властным надменным тоном Беллатрикс. Трэверс обернулся, приподняв брови. Охранник был озадачен. Он уставился на тонкий золотой Датчик и затем на своего товарища, который сказал слегка ошеломлённо:

- Да, ты только что их проверил, Мариус.

Гермиона пошла вперед. Рядом с ней шёл Рон, а невидимые Гарри и Грипхук - позади них. Гарри оглянулся назад, когда они переступили порог. Оба волшебника озадаченно чесали в затылках.

Два гоблина стояли перед внутренними дверьми из серебра, на которых было стихотворение с предупреждением о суровом наказании для потенциальных воров.

Гарри посмотрел на стихотворение, и вдруг ясно вспомнил тот день, когда ему исполнилось одиннадцать: он стоял на этом же месте, в самый лучший день рождения своей жизни, а Хагрид стоял рядом и говорил: «Как я и сказал, надо быть сумасшедшим, чтобы попытаться его ограбить».

Гринготтс казался ему в тот день каким-то чудесным, заколдованным хранилищем, в котором находилась гора принадлежавшего ему золота, о котором он раньше ничего не знал, и он никогда даже на миг не мог представить, что вернётся сюда, чтобы совершить кражу… Но через несколько секунд они стояли в громадном мраморном зале банка.

За длинной стойкой на высоких стульях сидели гоблины, обслуживая первых клиентов. Гермиона, Рон и Трэверс направились к старому гоблину, который рассматривал в монокль толстую золотую монету. Гермиона позволила Трэверсу пройти вперед, якобы собираясь объяснить Рону, что есть в зале.

Гоблин отбросил в сторону монету, сказал в пространство: «Лепреконово», а затем поприветствовал Трэверса. Последний передал маленький золотой ключик. Гоблин осмотрел его и вернул обратно.

Гермиона шагнула вперед.

- Мадам Лестранж! – сказал гоблин, явно поражённый. – Боже! Чем… чем могу служить?

- Я желаю войти в моё хранилище, - сказала Гермиона.

Казалось, старый гоблин чуть отпрянул. Гарри огляделся: мало того что Трэверс задержался и наблюдал за происходящим, но и многие гоблины оторвались от работы и уставились на Гермиону.

- Вы можете подтвердить… вашу личность? – спросил гоблин.

- Подтвердить? Я… Меня никогда раньше не просили это делать! – сказала Гермиона.

- Они знают! – прошептал Грипхук Гарри в ухо. – Должно быть их предупредили, что возможно появление самозванца!

- Ваша палочка подойдет, мадам, - сказал гоблин. Он протянул слегка дрожащую руку, и Гарри с ужасом осознал: гоблины в Гринготтсе знали, что палочка Беллатрикс была украдена.

- Давайте, действуйте немедленно, - зашептал Грипхук в ухо Гарри. - Заклятие Империус!

Под мантией Гарри поднял палочку, сделанную из боярышника, и впервые в жизни прошептал:

- Империо!

Необычное ощущение пробежало по руке Гарри, - покалывание и тепло, которое, казалось, текло от его мозга вниз по сухожилиям и венам, соединяя его с палочкой и с заклятием, которое она только что наложила. Гоблин взял палочку Беллатрикс, посмотрел поближе и сказал:

- А, у вас новая палочка, мадам Лестранж!

- Что? – сказала Гермиона, - Нет, нет, это моя…

- Новая палочка? – спросил Трэверс, снова приближаясь к стойке. Гоблины вокруг всё ещё смотрели на них. – Но откуда вы её взяли, к какому изготовителю обратились?

Гарри, не раздумывая, направил палочку на Трэверса и ещё раз прошептал:

- Империо!

- А, да, теперь вижу, - сказал Трэверс, смотря на палочку Беллатрикс, - да, очень красивая. А работает хорошо? Я всегда считал, что новую палочку нужно немного «обкатать», вы так не думаете?

Гермиона была явно сбита с толку, но, к великому облегчению Гарри, приняла странный поворот событий без комментариев.

Старый гоблин за стойкой хлопнул в ладоши, и к нему подошёл другой, помоложе.

- Мне понадобятся Звякалки, - сказал старый, и второй мгновенно исчез. Он вернулся минутой позже с кожаной сумкой, в которой лязгало что-то металлическое. Он передал её старшему.

- Хорошо, хорошо! Ну что ж, будьте любезны, следуйте за мной, мадам Лестранж, - сказал старый гоблин, спрыгивая со своего стула и исчезая из виду, - я провожу вас в ваше хранилище.

Он появился из-за стойки и радостно затрусил к ним; содержимое кожаной сумки при этом позвякивало. Трэверс теперь стоял совершенно неподвижно с широко раскрытым ртом. Рон привлекал к нему внимание, растерянно его разглядывая.

- Подожди, Богрод!

Ещё один гоблин торопливо вышел из-за стойки.

- У нас есть инструкции, - сказал он, кланяясь Гермионе. – Простите, мадам Лестранж, но мы получили особые распоряжения относительно хранилища Лестранжей.

Он быстро зашептал что-то в ухо Богроду, но тот, будучи под заклятием Империус, отмахнулся.

- Я знаю об инструкциях. Мадам Лестранж желает посетить в своё хранилище… Очень старая семья… давние клиенты… Сюда, пожалуйста…

И, продолжая звякать сумкой, он заторопился к одной из множества дверей, ведущих из зала. Гарри оглянулся на Трэверса, который до сих пор стоял на месте, как вкопанный, с неестественно отсутствующим видом. Гарри принял решение. Взмахнув палочкой, он заставил Трэверса смиренно следовать за ними. Они достигли двери и прошли в неровный каменный проход, который был освещён пылающими факелами.

- Мы в беде, они что-то подозревают, - сказал Гарри, когда позади них хлопнула дверь, и он снял Плащ-невидимку. Грипхук спрыгнул с плеч Гарри. Ни Трэверс, ни Богрод не выказали ни малейшего удивления по поводу неожиданного появления среди них Гарри Поттера.

- Они под заклятием Империус, - добавил Гарри в ответ на вопросы растерянных Рона и Гермионы о Трэверсе и Богроде, которые оба теперь просто стояли с безучастным видом. – По-моему, оно получилось недостаточно сильное, не знаю…

И тут ещё одно воспоминание всплыло в сознании Гарри: как он впервые попытался использовать Непростительное заклятие, а настоящая Беллатрикс Лестранж кричала тогда: «Ты должен на самом деле желать этого, Поттер!».

- Что нам делать? – спросил Рон. – Может, нам следует уйти сейчас, пока не поздно?

- Если ещё не поздно, - сказала Гермиона, оглядываясь на дверь в главный зал, за которой неизвестно что происходило.

- Раз мы добрались досюда, я думаю, нужно двигаться дальше, - сказал Гарри.

- Отлично! – сказал Грипхук. – Итак, нам нужно, чтобы Богрод управлял тележкой, у меня больше нет полномочий. Но там не будет места для волшебника.

Гарри направил свою палочку на Трэверса.

- Империо!

Колдун повернулся и энергичным шагом начал удаляться по тёмному коридору.

- Что ты велел ему делать?

- Спрятаться, - сказал Гарри, направляя палочку на Богрода, который свистнул, вызывая маленькую тележку, которая подкатилась к ним по рельсам из темноты. Гарри был уверен, что слышал крики из главного зала, когда они забрались в тележку. Богрод сел впереди с Грипхуком, а Гарри, Рон и Гермиона втиснулись вместе позади.

С резким толчком тележка тронулась, набирая скорость. Они пронеслись мимо Трэверса, который залезал в трещину в стене, затем тележка начала петлять по запутанным проходам, всё время спускаясь вниз. За грохотом тележки Гарри ничего не слышал; ветер трепал его волосы. Тележка виляла между сталактитами, спускаясь всё дальше вглубь земли, но он продолжал оглядываться назад. Они могли с таким же успехом оставить за собой огромные следы собственных ног; чем больше Гарри думал об этом, тем безрассуднее ему казалось то, что они замаскировали Гермиону под Беллатрикс, и то, что взяли с собой палочку Беллатрикс, ведь Пожиратели знали, кто её украл…

Гарри ещё никогда не был так глубоко в Гринготтсе. Они резко повернули на полной скорости и увидели в секундах перед собой падавший прямо на рельсы водопад. Гарри слышал, как Грипхук закричал: «Нет!» – но затормозить было нельзя: они пронеслись сквозь водяную стену. Вода залила Гарри глаза и попала в рот: он не мог ни видеть, ни дышать. Затем, после ужасного толчка, тележка перевернулась, и всех их выбросило из неё. Гарри слышал, как тележка вдребезги разбилась о стену, слышал, как Гермиона что-то выкрикнула, почувствовал, как невесомо скользит по воздуху вниз, безболезненно приземлившись на каменистый пол.

- П… Подушечные чары, - пролепетала Гермиона, когда Рон поднял её на ноги, но Гарри с ужасом увидел, что она больше не была Беллатрикс. Гермиона в собственном обличье стояла перед ним в промокшей насквозь слишком большой для неё мантии. Рон снова стал рыжим и безбородым. Взглянув друг на друга, они стали ощупывать свои лица, сообразив, что произошло.

- «Водопад Воров»! – сказал Грипхук, с трудом поднимаясь на ноги и оглядываясь на поток, льющийся на рельсы, который, как теперь знал Гарри, был не просто водой. - Он смывает все чары, все магические перевоплощения! Они знают, что в Гринготтсе самозванцы, они запустили защиту против нас!

Гарри увидел, как Гермиона проверяет, на месте ли её бисерная сумочка, и быстро засунул руку под куртку, чтобы удостовериться, что он не потерял Плащ-невидимку. Потом он повернулся и увидел, что Богрод трясёт головой в полном замешательстве. Водопад Воров, должно быть, смыл действие заклятия Империус.

- Он нам нужен, - сказал Грипхук, - мы не сможем войти в хранилище без гоблина Гринготтса. И нам нужны Звякалки!

- Империо! – снова сказал Гарри, его голос эхом пронесся по каменному проходу, и он снова ощутил пьянящее чувство власти, которое текло от мозга к палочке. Богрод ещё раз подчинился, его сбитое с толку выражение сменилось вежливым равнодушием, а Рон тем временем поспешил подобрать кожаную сумку с железными инструментами.

- Гарри, по-моему, кто-то идёт! - сказала Гермиона; она нацелила палочку Беллатрикс на водопад и крикнула:

- Протего!

Они увидели, как Щитовые чары изменили направление потока зачарованной воды, и та потекла вверх по проходу.

- Хорошая мысль, - сказал Гарри. – Показывайте дорогу, Грипхук!

- А как же мы выберемся? – спросил Рон, пока они торопливо следовали за гоблином в темноту. Богрод тащился позади, дыша тяжело, как старая собака.

- Давайте будем об этом волноваться, когда придёт время, - сказал Гарри. Он пытался прислушаться. Ему казалось, он слышал какой-то звон и движение совсем близко. - Грипхук, далеко ещё?

- Недалеко, Гарри Поттер, недалеко…

Тут они свернули за угол, и Гарри увидел нечто, к чему он был готов, но что, тем не менее, заставило их всех остановиться.

Гигантский дракон был прикован к полу, преграждая путь к четырем или пяти хранилищам в самой глубине. Чешуя зверя стала бледной и шелушилась из-за длительного заключения под землей, его глаза приобрели молочно-розовый цвет. На задних лапах дракона были тяжёлые оковы, от которых цепи тянулись к огромным кольям, вмурованным в каменный пол. Его огромные шипастые крылья, которые были тесно прижаты к туловищу, в развёрнутом виде заполнили бы весь подземный зал. Он повернул свою уродливую голову к ним, взревел так громко, что содрогнулись стены, разинул пасть и выплюнул огненную струю, от которой им пришлось спасаться бегством обратно по проходу.

- Он почти ослеп, - задыхаясь, сказал Грипхук, - и из-за этого ещё больше озверел. Но мы можем его контролировать. Он знает, что бывает, когда появляются Звякалки. Давайте их сюда.

Рон передал сумку Грипхуку, и гоблин вынул несколько маленьких металлических инструментов, которые, когда их трясли, издавали громкий протяжный звон, словно миниатюрные молоточки стучали по наковальне. Грипхук раздал инструменты; Богрод покорно взял свой.

- Вы знаете, что делать, - сказал Грипхук Гарри, Рону и Гермионе. – Он привык, что за звоном следует боль, и отступит в сторону. Тогда Богрод должен будет приложить свою руку к двери хранилища.

Они снова повернули за угол, гремя Звякалками, и шум эхом отражался от каменных стен, усиливаясь так, что у Гарри загудело в голове. Дракон издал ещё один хриплый рык, потом отступил. Гарри заметил, что он дрожит, и когда они приблизились, то на его морде стали видны шрамы от ужасных порезов, и Гарри догадался, что его обучали бояться раскалённых мечей, когда он услышит звук Звякалок.

- Заставьте его приложить руку к двери! – поторопил Грипхук, и Гарри снова нацелил палочку на Богрода. Старый гоблин подчинился, прижав ладонь к дереву. Дверь растворилась в воздухе, и перед их взором предстало похожее на пещеру помещение, забитое от пола до потолка золотыми монетами и кубками, серебряными доспехами, шкурами странных существ, - некоторые с длинными шипами, другие - со свисающими крыльями, - зельями в украшенных драгоценными камнями фляжках; здесь был даже череп, на котором всё ещё была надета корона.

- Быстро, ищите! – сказал Гарри, когда они поспешили внутрь хранилища.

Он описывал чашу Хаффлпафф Рону и Гермионе, но если здесь находился другой, неизвестный им Хоркрукс, то Гарри не знал, как он выглядит. Он едва успел оглядеться по сторонам, как вдруг позади них послышался глухой лязг. Дверь снова появилась, закрывая их в хранилище, и они погрузились в полную темноту.

- Неважно, Богрод сможет нас выпустить! - сказал Грипхук, когда Рон вскрикнул от неожиданности. – Давайте, зажгите палочки! И поспешите, у нас очень мало времени!

- Люмос!

Гарри повёл светящейся волшебной палочкой вокруг хранилища. Её свет упал на сверкающие драгоценности; он увидел фальшивый меч Гриффиндора, который лежал на высокой полке среди кучи цепей. Рон и Гермиона тоже зажгли свои палочки и теперь рассматривали груды вещей окружающих их.

- Гарри, а это случайно не…? Ай!

Гермиона закричала от боли. Гарри направил свою палочку в её сторону и успел увидеть, как из её руки выпал драгоценный кубок. Ударившись об пол, он рассыпался целым дождём таких же кубков, так что через секунду со страшным грохотом пол покрылся катившимся в разные стороны одинаковыми кубками. Найти настоящий среди них было уже невозможно.

- Он обжёг меня! - простонала Гермиона, посасывая покрывшиеся волдырями пальцы.

- Они добавили заклятия Гемино и Флагранте! - сказал Грипхук.

- Всё, к чему вы прикоснётесь, будет обжигать и размножаться, но копии ничего не стоят… И если вы будете продолжать трогать сокровища, то, в конце концов, будете раздавлены насмерть увеличивающейся грудой золота!

- Ладно, ничего не трогайте! - отчаянно сказал Гарри, но Рон тут же случайно задел ногой один из упавших кубков, и из него в стороны посыпались ещё двадцать, а Рон запрыгал на одной ноге, поскольку часть его ботинка сгорела от прикосновения к горячему металлу.

- Стой смирно, не двигайся! - сказала Гермиона, хватаясь за Рона.

- Просто смотрите вокруг! – сказал Гарри. – Помните, чаша маленькая и золотая, на ней выгравирован барсук, две ручки… или же постарайтесь разглядеть на чём нибудь символ Рэйвенкло, орла…

Они направляли свои палочки во все углы и щели, осторожно поворачиваясь на месте.

Ничего не задеть было невозможно. Гарри вызвал каскад из фальшивых Галеонов, которые присоединились к кубкам на полу, и теперь почти некуда было ступать, а раскалённое золото пылало жаром, так что в хранилище было как в печке. Гарри осветил палочкой щиты и шлемы гоблинской работы, которые лежали на полках, возвышавшихся до самого потолка. Всё выше и выше он направлял луч света, пока наконец тот не осветил предмет, при виде которого сердце Гарри подпрыгнуло, а рука задрожала.

- Она там, она там наверху!

Рон и Гермиона тоже направили свои палочки вверх, так что теперь маленькая золотая чаша сверкала в свете трёх лучей: чаша, что некогда принадлежала Хельге Хаффлпафф, перешедшая во владение Хепзибы Смит, у которой она была украдена Томом Риддлом.

- И как, чёрт возьми, мы доберёмся туда, ни до чего не дотронувшись? – спросил Рон.

- Акцио чаша! – крикнула Гермиона, очевидно забыв в отчаянии о том, что им рассказывал Грипхук во время их приготовлений.

- Бесполезно, бесполезно! - проворчал гоблин.

- Что нам тогда делать? – сказал Гарри, сердито глядя на гоблина. – Если вам нужен меч, Грипхук, вы должны помогать нам больше, чем… подождите! А смогу я касаться вещей мечом? Гермиона, дай мне его!

Гермиона пошарила под мантией, вынула бисерную сумочку, и, порывшись в ней несколько секунд, достала сияющий меч. Гарри схватил его за украшенную рубинами рукоятку и дотронулся кончиком лезвия до серебряного кувшина, лежавшего рядом. Тот не размножился.

- Если бы я только мог просунуть меч в ручку… но как подняться наверх?

До полки с чашей никому из них было не дотянуться, даже Рону, самому высокому из всех. От зачарованных сокровищ волнами поднимался жар, и пот стекал по лицу и спине Гарри, пока он мучительно пытался придумать, как добраться до чаши. И вдруг он услышал рык дракона по другую сторону двери хранилища, и какое-то брякание, становившееся всё громче и громче.

Теперь они действительно были в ловушке. Другого выхода, кроме как через дверь, не было, и, похоже, орда гоблинов приближались к ним с другой стороны двери. Гарри посмотрел на Рона и Гермиону и увидел в их глазах ужас.

- Гермиона, - сказал Гарри. Звон становился всё громче. - Мне надо подняться наверх, мы должны от него избавиться…

Она подняла палочку, направив её на Гарри, и прошептала:

- Левикорпус.

Гарри вздёрнуло вверх за лодыжку, он ударился о доспехи, и их копии разлетелись, словно добела раскалённые человеческие тела, заполняя и без того стеснённое пространство. Закричавших от боли Рона, Гермиону и двух гоблинов отбросило на другие вещи, которые тоже начали размножаться. Они барахтались и кричали, наполовину погребённые под лавиной раскалённых докрасна сокровищ. Гарри просунул лезвие меча в ручку чаши Хаффлпафф и подцепил её.

- Импервиус! – взвизгнула Гермиона, пытаясь защитить себя, Рона и гоблинов от горячего метала. Затем раздался ещё более ужасный вопль, и Гарри посмотрел вниз. Рон и Гермиона, по пояс в сокровищах, старались удержать Богрода, чтобы он не соскользнул вниз, но Грипхук исчез из виду, и были видны лишь кончики его длинных пальцев.

Схватив Грипхука за пальцы, Гарри потянул его наверх. Покрытый волдырями гоблин постепенно появился из-под золота, завывая от боли.

- Либеракорпус! – крикнул Гарри, они с Грипхуком с грохотом приземлились на поверхность увеличивающихся в количестве сокровищ, и меч вылетел из рук Гарри.

- Держи его! – крикнул Гарри, с трудом выдерживая боль от ожогов, в то время как Грипхук снова вскарабкался на его плечи, спасаясь от поднимающейся массы раскалённых предметов.

- Где меч? На нём была чаша!

Металлическое бряканье за дверью превратилось в оглушительный звон – было слишком поздно…

- Вот он!

Грипхук первым увидел меч и рванулся за ним. В это мгновение Гарри понял, что гоблин никогда не верил, что они сдержат слово. Одной рукой он крепко держался за волосы Гарри, чтобы не упасть в пылающее море золота, а другой схватил меч за рукоять и поднял так, чтобы Гарри не смог дотянуться до него.

Маленькая золотая чаша, насаженная на клинок, взлетела в воздух. И хотя Грипхук всё ещё сидел на нём верхом, Гарри нырнул вперёд и поймал чашу. Она обжигала кожу, и град бесчисленных чаш Хаффлпафф обрушился на него, но Гарри не выпустил её из рук. В этот момент двери хранилища опять отворились, и Гарри почувствовал, как его, Рона и Гермиону неодолимо увлекает наружу всё увеличивающая лавина горячего золота и серебра.

Он почти уже не чувствовал ожогов, покрывавших тело. Пока волна размножающихся сокровищ несла его вперёд, Гарри засунул чашу в карман и протянул руку, чтобы забрать меч, но Грипхук исчез. Соскользнув с плеч Гарри при первой же возможности, он со всех ног кинулся прятаться среди окружавших их гоблинов, размахивая мечом и крича «Воры! Воры! Помогите! Воры!» Он растворился в надвигающейся толпе соплеменников, которые все до одного были вооружены кинжалами и без вопросов приняли его в свои ряды.

Оскальзываясь на раскалённом металле, Гарри с трудом поднялся на ноги и понял, что они могли выбраться наружу, лишь прорвавшись с боем.

- Ступефай! – завопил он. Рон и Гермиона повторили заклинание. Красные лучи полетели в толпу гоблинов, и некоторые упали, но остальные продолжали наступать.

Гарри увидел выбежавших из-за угла охранников–волшебников.

Прикованный дракон заревел, и поток огня хлынул над головами гоблинов. Волшебники, пригнувшись, побежали обратно, откуда пришли. В этот момент Гарри охватило вдохновение, а, может, безумие. Нацелив палочку на толстые оковы, привязывающие зверя к полу, он закричал «Релашио!».

Оковы с громким лязгом раскрылись.

- Сюда! - крикнул Гарри, и, всё ещё стреляя Оглушающими заклинаниями в приближающихся гоблинов, помчался к слепому дракону.

- Гарри… Гарри… что ты делаешь? – закричала Гермиона.

- Поднимайтесь, залезайте, давайте…

Дракон ещё не понял, что свободен. Гарри закинул ногу на сгиб его задней лапы и, подтянувшись, взобрался к нему на спину. Через твёрдую, словно сталь, чешую дракон, похоже, этого даже не чувствовал. Гарри протянул руку, и с его помощью Гермиона тоже поднялась наверх. Рон вскарабкался за ними, а в следующую секунду дракон осознал, что больше не привязан.

Он с рёвом встал на дыбы, и Гарри упёрся коленями, изо всех сил цепляясь за зазубренную чешую. Крылья дракона раскрылись, разбрасывая орущих гоблинов в разные стороны, как кегли, и он поднялся в воздух. Гарри, Рон и Гермиона, распластавшиеся на его спине, задели потолок, и тут дракон спикировал ко входу в туннель, в то время как преследовавшие их гоблины метали кинжалы, которые отскакивали от его боков.

- Мы никогда не выберемся, он слишком большой! – кричала Гермиона, но дракон открыл пасть и выпустил огненную струю, взрывая туннель, пол и потолок которого треснули и начали рушиться. Скребя когтями, дракон с немыслимой силой расчищал себе путь, пробиваясь наружу. Гарри крепко зажмурился от жара и пыли. Оглушённый треском камней и рёвом дракона, он мог только цепляться за него, ожидая, что тот скинет его в любой момент; потом он услышал крик Гермионы:

- Дефодио!

Она помогала дракону расширять проход, дробя потолок, а тот рвался вверх, к свежему воздуху, прочь от пронзительно кричащих и лязгающих гоблинов. Гарри и Рон последовали примеру Гермионы, разбивая потолок при помощи дробящих заклинаний. Они миновали подземное озеро, и огромный рычащий зверь, казалось, почувствовал свободу и открытое пространство впереди, а позади них туннель был заполнен молотящим шипастым хвостом дракона, огромными каменными обломками, гигантскими расколотыми сталактитами. Звон, издаваемый гоблинами, становился всё тише, в то время как драконий огонь расчищал путь вперёд…

И вот наконец, объединёнными силами их заклинаний и грубой силы дракона они пробились из туннеля в мраморный зал. Гоблины и волшебники вопили и разбегались, и наконец-то дракону было где расправить крылья. Почуяв прохладный уличный воздух, проникавший в помещение через вход, дракон повернул к нему свою рогатую голову и поднялся в воздух. Всё ещё неся Гарри, Рона и Гермиону, прижимающихся к его спине, он прорвался сквозь металлические двери, оставив их искорёженными свисать с петель, и вывалился в Диагон-аллею. Затем он взмыл в небо.

Глава двадцать седьмая. Последний тайник

Управлять полётом было невозможно; дракон не видел, куда летит, и Гарри понимал, что если тот сделает резкий вираж или перекувырнётся в воздухе, они не смогут удержаться на его широкой спине. И тем не менее, пока они поднимались всё выше и выше, и Лондон разворачивался под ними словно серо-зелёная карта, Гарри переполняло чувство благодарности за спасение, которое казалось таким невозможным. Низко пригнувшись к шее зверя, он крепко вцепился в его будто сделанную из металла чешую. Встречный ветер приятно холодил обожжённую, покрытую волдырями кожу. Крылья дракона рассекали воздух, словно лопасти ветряной мельницы. Позади него Рон ругался во весь голос, и Гарри не мог понять от страха это или от восторга. Гермиона, похоже, плакала.

Минут через пять первоначальный страх, что дракон их сбросит, немного утих, потому что, похоже, больше всего на свете зверю хотелось убраться как можно дальше от его подземной тюрьмы. Но вопрос о том, где и каким образом они смогут слезть с дракона, по-прежнему пугал. Он не имел ни малейшего представления ни о том, как долго драконы могут лететь не приземляясь, ни о том, как этот почти слепой дракон сможет выбрать подходящее для посадки место. Гарри постоянно озирался, ему мерещилось, что шрам покалывает…

Сколько пройдет времени, прежде чем Волдеморт узнает, что они пробрались в хранилище Лестранжей? Как скоро гоблины Гринготтса сообщат Беллатрикс? Как быстро они сообразят, что именно было украдено? А потом, когда они обнаружат, что пропала золотая чаша? Волдеморт наконец-то догадается, что они охотятся за Хоркруксами…

Дракон, похоже, рвался к более прохладному и свежему воздуху: он поднимался всё выше и выше, пока они не оказались в дымке холодных облаков, и Гарри теперь не мог различить внизу маленькие цветные точки автомобилей, въезжающих и выезжающих из столицы. Они летели и летели, над сельской местностью, разбитой на зелёные и коричневые лоскуты, над дорогами и реками, вьющимися по земле матовыми и глянцевыми лентами.

- Как ты думаешь, что он ищет? – прокричал Рон, пока они летели всё дальше и дальше на север.

- Понятия не имею, - через плечо заорал Гарри в ответ. Его руки окоченели от холода, но он не решался ослабить хватку. Уже какое-то время Гарри размышлял о том, что они будут делать, если увидят внизу побережье, если дракон направится в открытое море. Гарри замерз, всё его тело онемело, не говоря уже о том, что он был страшно голоден и умирал от жажды. Он гадал, когда зверь ел в последний раз? Наверняка ему вскоре понадобиться подкрепиться. И что будет, если он как раз тогда сообразит, что на его спине сидят три очень даже съедобных человеческих существа?

Солнце опускалось всё ниже в небе, которое уже становилось тёмно-синим, но дракон продолжал свой полёт. Большие и маленькие города проплывали под ними и исчезали из вида позади. Огромная тень дракона скользила по земле, словно большущая тёмная туча. Гарри изо всех сил старался не сорваться, и от напряжения всё тело болело.

- Мне кажется, - прокричал Рон после продолжительного молчания, - или мы снижаемся?

Гарри взглянул вниз и увидел тёмно-зелёные горы и озёра, которые отливали медью в свете заходящего солнца. Пока он, прищурившись, смотрел с драконьей спины, детали местности становились крупнее и отчётливее. Гарри подумал, что, возможно, дракон догадался о присутствии воды по отражающимся от неё бликам солнца.

Дракон опускался всё ниже, описывая в воздухе огромные круги, видимо, выбрав местом посадки одно из небольших озёр.

- Когда опустимся достаточно низко, спрыгнем по моей команде! - крикнул Гарри назад остальным. - Прямо в воду, пока он нас не заметил!

Они согласились, причём Гемиона еле слышно, и теперь Гарри уже видел, как широкое жёлтое брюхо дракона отражается в покрытой рябью воде.

- ПРЫГАЕМ!

Он соскользнул по боку дракона и полетел в озеро вниз ногами. Как оказалось, они были выше, чем он предполагал, так что он сильно ударился о воду и камнем погрузился в ледяной, зелёный, заполненный стеблями камыша мир. Гарри оттолкнулся ногами и вынырнул на поверхность, хватая воздух ртом. Он увидел на воде круги, расходившиеся там, где упали Рон и Гермиона. Дракон, похоже, ничего не заметил; он был уже в пятидесяти футах от них. Скользя над поверхностью озера, он на ходу зачёрпывал воду покрытой шрамами пастью. Рон и Гермиона, отплёвываясь и задыхаясь, вынырнули из глубины озера, в то время как дракон, тяжело маша крыльями, полетел дальше и наконец приземлился на отдалённом берегу.

Гарри, Рон и Гермиона поплыли к противоположному берегу. Озеро оказалось неглубоким, и вскоре они больше продирались сквозь камыш и грязь, чем плыли.

Наконец, мокрые, задыхающиеся и выбившиеся из сил, они выбрались на скользкую траву. Гермиона повалилась на землю, кашляя и дрожа. С каким бы наслаждением Гарри сейчас лег и уснул, однако вместо этого он с трудом поднялся на ноги, достал палочку и принялся произносить привычные заклинания, устанавливая защиту вокруг них.

Закончив, он присоединился к остальным. Впервые с момента побега из хранилища он смог их хорошенько разглядеть. Их руки и лица покрывали воспалённые красные ожоги, одежда была местами прожжена. Морщась от боли, они смазывали экстрактом ясенца свои многочисленные раны. Гермиона передала Гарри пузырек, затем достала три бутылки тыквенного сока, которые она захватила из Коттеджа Шелл, и чистую сухую одежду для всех троих. Переодевшись, они с жадностью принялись глотать сок.

- Ну, с одной стороны, - наконец сказал Рон, который сидел, наблюдая, как восстанавливается кожа на его руках, - мы добыли Хоркрукс. А вот с другой…

- …меча у нас нет, - сказал Гарри сквозь стиснутые зубы, поливая ясенцем ожог сквозь дыру, прожжённую в джинсах.

- Да, меча нет, – повторил Рон. - Этот двуличный маленький мерзавец…

Гарри вытащил Хоркрукс из кармана мокрой куртки, которую он только что снял, и положил его на траву перед ними. Сверкая на солнце, тот неизменно привлекал к себе их взгляды, пока они опустошали бутылки с соком.

- По крайней мере, нам не надо носить его, он бы выглядел странно, если бы висел у нас на шеях, - сказал Рон, вытирая рот рукой.

Гермиона смотрела на дальний берег, где всё ещё пил воду дракон.

- Как вы думаете, что с ним будет дальше?- спросила она – С ним ничего не случится?

- Говоришь, как Хагрид, - сказал Рон. - Это дракон, Гермиона, он может позаботиться о себе сам. Мы о себе должны волноваться.

- Что ты имеешь в виду?

- Ну, не знаю даже, как тебе сообщить, - сказал Рон, - но я думаю, они могли заметить, что мы вломились в Гринготтс.

Все трое расхохотались, а начав, долго не могли остановиться. Рёбра Гарри болели, к тому же от голода слегка кружилась голова, но он лежал на траве под алеющем небом и продолжал смеяться, пока не запершило в горле.

- И всё же, что нам делать? – наконец сказала Гермиона, проикавшись и посерьёзнев. - Он ведь узнает, да? Сами-Знаете-Кто узнает, что мы знаем о его Хоркруксах!

- Может они побоятся ему сказать? - сказал Рон с надеждой. - Может им удастся скрыть…

Небо, запах озёрной воды, голос Рона – все исчезло. Боль расколола голову Гарри, словно удар меча. Он стоял в плохо освещённой комнате, перед ним полукругом выстроились волшебники, а на полу у его ног, опустившись но колени, скорчилась маленькая, дрожащая фигура.

- Что ты сказал? - Его голос был высок и холоден, но ярость и страх пылали внутри. Единственное, чего он боялся… но это не могло быть правдой, он не мог понять, как…

Гоблин дрожал, не в силах встретиться взглядом с красными глазами.

- Повтори! - прошептал Волдеморт. – Повтори ещё раз!

-М-милорд, - заикаясь, пробормотал гоблин, и его чёрные глаза расширились от ужаса, - м-милорд… мы п-пытались остановить их… с-самозванцы, милорд… п-проникли… в хранилище Лестранжей…

- Самозванцы? Какие самозванцы? Я думал, что в Григоттсе умеют уличать самозванцев? Кто это был?

-Это был… это был… мальчишка П-Поттер с д-двумя сообщниками…

- И что они взяли? – он повысил голос, охваченный ужасом. - Говори! Что они взяли?!

- М… маленькую золотую чашу, милорд…

У него вырвался вопль ярости и неверия, который как будто издал кто-то другой. Он был взбешен, он просто обезумел от ярости. Это не могло быть правдой, это невозможно, никто никогда об этом не знал. Как мальчишка мог открыть его тайну?!

Старшая Палочка рассекла воздух и зелёный свет залил комнату. Стоявший на коленях гоблин упал замертво, а наблюдавшие за происходящим волшебники в ужасе бросились в рассыпную. Беллатрикс и Люциус Малфой бросились к двери, оставив остальных позади, и палочка Волдеморта взлетала вновь и вновь, и те, кто не успел убежать, были убиты, все убиты, за то, что принесли ему эти новости, за то, что слышали о золотой чаше…

Оставшись в одиночестве среди убитых, он заметался взад и вперёд, и перед его внутренним взором проносились они: его сокровища, его защитники, гарантии его бессмертия – дневник был уничтожен, чаша выкрадена. Что если…Что если мальчишка знает об остальных? Возможно ли, что он знает? Предпринял ли уже что-то, обнаружил ли другие? Не стоит ли за всем этим Дамблдор? Дамблдор, который всегда его подозревал; Дамблдор, убитый по его приказу; Дамблдор, чьею палочкой он теперь владел, и который всё же добрался до него уже из могилы через мальчишку, мальчишку…

Но если бы мальчишка разрушил любой из его Хоркруксов, разве он, Лорд Волдеморт, не знал бы об этом, разве не почувствовал бы?

Он, самый великий волшебник их всех; он, самый могущественный; он, убийца Дамблдора и многих других, ничего не стоящих, безымянных людишек. Как он, Лорд Волдеморт, мог не почувствовать, что нападению и поруганию подверглось самое важное и ценное на свете - он сам?

Правда, он ничего не почувствовал, когда был уничтожен дневник, но тогда у него не было тела, чтобы что-то чувствовать, он был меньше, чем призрак… Нет, конечно же, остальные были в безопасности… Другие Хоркруксы наверняка невредимы…

Но он должен знать, он должен быть уверен… Он расхаживал по комнате, по пути пинком отшвырнув труп гоблина в сторону, и в его воспалённом мозгу всплывали одна за другой картины: озеро, хижина, и Хогвартс…

Теперь его ярость чуть поутихла. Как бы мальчишка сумел узнать, что он спрятал перстень в лачуге Гонта? Никто никогда не знал о его родстве с Гонтами, он скрывал эту связь, и никто не связал его с теми убийствами. Перстень, несомненно, на месте…

И как бы сумел мальчишка, или кто бы то ни было, узнать о пещере или проникнуть сквозь её защиту? Мысль о том, что медальон могли украсть, была просто абсурдной…

Что касается школы, он один знал, где в Хогвартсе спрятан Хоркрукс, ибо только он проник в глубочайшие тайны этого места… И ещё была Нагини, которая должна теперь быть рядом, под его защитой, больше не следует посылать её выполнять его приказы…

Но чтобы не сомневаться, чтобы быть окончательно уверенным, ему нужно вернуться туда, где спрятаны Хоркруксы и усилить защиту вокруг них. Эту работу, как и поиски Старшей палочки, он должен выполнить сам.

Куда отправиться в первую очередь? Какой Хоркрукс из всех находится в большей опасности? Старое беспокойство шевельнулось в нём. Дамблдор знал его второе имя… Дамблдор мог догадаться о его связи с Гонтами… Их заброшенная лачуга, похоже, была самым уязвимым из тайников. Стало быть, именно там он и побывает прежде всего…

Озеро… Нет… это невозможно. Хотя, существовала малая вероятность того, что Дамблдор мог узнать в приюте о некоторых его давнишних проступках.

И, наконец, Хогвартс… Но здесь, он знал наверняка, Хоркрукс в неприкосновенности; Поттер не мог бы проникнуть незамеченным в Хогсмид, а тем более в школу. Тем не менее, на всякий случай стоит предупредить Снейпа, что парень может попытаться наведаться в замок… Рассказывать Снейпу, почему мальчишке это нужно, было бы глупо, разумеется. Было серьёзной ошибкой довериться Беллатрикс и Малфою. Не стали ли их тупость и беспечность доказательством тому, что доверять кому-то неразумно?

Значит, для начала он отправится в лачугу Гонта, взяв с собой Нагини. Он не будет больше разлучаться со змеёй… И он зашагал из комнаты, прошёл через прихожую, и вышел в тёмный сад, где журчал фонтан. Он позвал змею на Змеином языке, и она выползла навстречу ему, словно длинная тень…

Гарри вернулся обратно в реальность и распахнул глаза: он лежал на берегу озера в лучах заходящего солнца. Рон и Гермиона смотрели на него. Судя по их обеспокоенным лицам и по его всё ещё пульсирующему шраму, его внезапное путешествие в разум Волдеморта не прошло незамеченным. Весь дрожа, Гарри с трудом приподнялся. Он слегка удивился, что всё ещё был мокрый с головы до ног, потом посмотрел на чашу, невинно лежащую в траве перед ним, а потом на тёмно-синее озеро, отливающее золотом в лучах заката.

- Он знает, - после воплей Волдеморта собственный голос ему казался каким-то странным и тихим. - Он знает и собирается проверить другие Хоркруксы. И последний из них, - Гарри уже вскочил на ноги, - в Хогвартсе! Я ведь знал! Я знал это!

- Что?

Рон изумлённо уставился на друга, а Гермиона привстала на колени, явно встревоженная.

- Но что ты видел? Откуда ты знаешь?

- Я видел, как он узнал о пропаже чаши. Я был в его голове. Он… - Гарри запнулся, вспомнив, как Волдеморт убивал волшебников, - он очень зол… и напуган. Он не понимает, откуда мы могли узнать о Хоркруксах, но теперь собирается проверить, всё ли в порядке с остальными, и начнёт с перстня. Он думает, что Хогвартс - самое безопасное место, потому что там Снейп, потому что туда так трудно пробраться незамеченным. Думаю, школу он проверит в последнюю очередь, но всё равно он может быть там уже через несколько часов.

- Ты видел, где именно в Хогвартсе? - спросил Рон, тоже поднимаясь на ноги.

- Нет, он больше размышлял о том, что надо предупредить Снейпа, о самом тайнике он не думал…

- Постойте! Погодите! - закричала Гермиона, в то время как Рон уже поднял чашу, а Гарри снова достал Плащ-неведимку. - Мы не можем так просто пойти… у нас нет плана, нам нужно…

- Нам нужно спешить, - твёрдо сказал Гарри. Он так надеялся поспать, забравшись в новую палатку, но теперь это было невозможно. - Представляешь, что будет, когда он выяснит, что перстень и медальон пропали? Что если он перепрячет Хоркрукс из Хогвартса, решит, что там недостаточно надёжно?

- Да, но как мы туда проберёмся?

- Мы отправимся в Хогсмид, - сказал Гарри, - а там что-нибудь придумаем, когда увидим, какая защита есть вокруг школы. Гермиона, забирайся под Плащ. Я хочу, чтобы на это раз мы держались вместе.

- Да, но мы не поместимся втроём…

- Будет темно, никто не заметит наши ноги.

Громкие хлопки огромных крыльев эхом пронеслись над чёрной водой озера: дракон напился и поднялся в воздух. Они приостановились, наблюдая, как он взлетает всё выше и выше, теперь уже чёрный на фоне быстро темнеющего неба, пока он не исчез за ближайшей горой. Затем Гермиона подошла и заняла своё место между Гарри и Роном. Гарри как можно ниже натянул Плащ, и они все вместе повернулись на месте и погрузились в давящую темноту.

Глава двадцать восьмая. Пропавшее зеркало

Ноги Гарри коснулись дороги. Он увидел до боли знакомую Главную улицу Хогсмида: тёмные фасады магазинов, очертания чёрных гор за деревней, изгиб дороги, ведущей к Хогвартсу, свет, льющийся из окон «Трёх Мётел», и его сердце дрогнуло, когда он с ужасающей точностью вспомнил, как приземлился здесь почти год назад, поддерживая безнадёжно ослабевшего Дамблдора, – всё это в одно мгновение после приземления. А затем, едва он выпустил руки Рона и Гермионы, это произошло.

Воздух разорвал крик, похожий на тот, что издал Волдеморт, когда узнал, что чаша была украдена: он ударил по каждому нерву Гарри, и он сразу догадался, что вопль вызван их появлением. Он взглянул под Плащом на друзей, а дверь «Трёх Мётел» уже распахнулась и дюжина Пожирателей Смерти, одетых в мантии с капюшонами, бросились на улицу с палочками наготове. Гарри схватил Рона за запястье, когда тот поднял свою палочку; Пожирателей было слишком много, чтобы применять Ошеломляющее заклинание. Даже попытка это сделать сразу бы выдала их местоположение. Один из Пожирателей Смерти взмахнул волшебной палочкой, и крик прекратился, но его эхо всё ещё звучало в отдалённых горах.

- Акцио Плащ! - взревел один из Пожирателей Смерти.

Гарри ухватился за складки Плаща, но тот и не пытался ускользнуть: Призывающие чары на него не подействовали.

- Что, Поттер, ты сегодня без своего покрывала? - выкрикнул Пожиратель, который попробовал заклинание, и затем, обратившись к своим спутникам, он продолжил: - Разделитесь! Он здесь.

Шестеро Пожирателей Смерти побежали в их сторону: Гарри, Рон и Гермиона отступали в ближайший переулок как можно быстрее, и Пожиратели пробежали всего в нескольких дюймах от них. Они ждали в темноте, напряжённо вслушиваясь в топот бегающих туда и сюда Пожирателей; лучи света от их палочек метались вдоль улицы.

- Давайте уйдём! - прошептала Гермиона. – Дизаппарируем прямо сейчас!

- Отличная идея, - сказал Рон, но прежде, чем Гарри успел ответить, один из Пожирателей Смерти закричал:

- Мы знаем, что ты здесь, Поттер, и тебе не скрыться! Мы тебя найдём!

- Они были готовы к нашему появлению, - прошептал Гарри - они наложили это заклинание, чтобы знать, когда мы придём. Я думаю, они сделали что-нибудь, чтобы задержать нас здесь, поймать в ловушку…

- А как насчёт дементоров? - выкрикнул другой Пожиратель. - Давайте выпустим их, они его быстро найдут!

- Тёмный Лорд желает, чтобы Поттер умер только от его руки…

- А Дементоры его и не убьют! Тёмному Лорду нужна жизнь Поттера, а не его душа. Ему будет легче убить мальчишку, если того уже поцелуют!

Послышались одобрительные выкрики. Гарри охватил ужас: чтобы отогнать дементоров, им придётся вызвать Патронусов, а это их немедленно выдаст.

- Нам придётся попробовать дизаппарировать, Гарри! - прошептала Гермиона.

Но не успела она договорить, как неестественный холод начал расползаться по улице. Весь свет вокруг них исчез до самых звёзд, а сами звёзды погасли. В кромешной тьме он почувствовал, как Гермиона взяла его за руку, и они вместе повернулись на месте. Воздух, сквозь который им надо было двигаться, казалось, затвердел. Они не могли дизаппарировать, Пожиратели Смерти хорошо поколдовали. Холод впивался в тело Гарри всё глубже и глубже. Он, Рон и Гермиона отступали дальше по переулку, ощупью пробираясь вдоль стен и стараясь не издать ни звука. И тут из-за угла бесшумно выплыли дементоры, с десяток или больше, заметные лишь потому, что были темнее, чем тьма вокруг, в чёрных плащах, с покрытыми струпьями, гниющими руками. Чуют ли они страх поблизости? Гарри был уверен, что чуют: казалось, что теперь они приближались быстрее, протяжно и хрипло дыша, - как же Гарри ненавидел этот звук, - надвигались, ощущая отчаяние в воздухе…

Он поднял палочку. Он не может, не хочет подвергнуться Поцелую дементора, что бы не случилось дальше. Думая о Роне и Гермионе, он прошептал "Экспекто Патронум!"

Серебряный олень вырвался из палочки и бросился на дементоров. Те бросились врассыпную, а где-то вдали раздался торжествующий крик:

- Это он, вон там! Вон там! Я видел его Патронуса, это был олень!

Дементоры отступили, звёзды вновь засветились на небе, а шаги Пожирателей Смерти становились всё громче. Но прежде чем Гарри, охваченный паникой, успел принять хоть какое-то решение, где-то неподалёку заскрежетал засов - с левой стороны узкой улицы открылась дверь и грубый голос сказал:

- Поттер, сюда, быстро!

Он подчинился без колебаний. Все трое рванулись в открытый дверной проём.

- Наверх, Плащ не снимайте, сидите тихо! - пробормотал высокий человек, проходя мимо них на улицу, и захлопнул за собой дверь.

У Гарри раньше не было ни малейшего представления о том, где они находились, но теперь, в дрожащем свете единственной свечи, он увидел грязный, посыпанный опилками бар постоялого двора "Кабанья голова". Они пробежали за прилавок, в другой дверной проём, ведущий к шаткой деревянной лестнице, по которой они взобрались наверх так быстро, как только могли. Лестница вела в гостиную с потёртым ковром и маленьким камином, над которым висела одна-единственная написанная маслом большая картина - портрет белокурой девочки, которая глядела в комнату с каким-то ласковым и отсутствующим выражением лица.

С улицы внизу послышались крики. Не снимая Плаща, они подкрались к запачканному окну и посмотрели вниз. Их спаситель, в котором Гарри теперь признал бармена "Кабаньей головы", был единственным человеком без капюшона.

- И что с того? - орал он в одно из лиц, закрытых капюшоном. - Что с того? Вы посылаете дементоров на мою улицу, я спускаю на них Патронуса. Я их рядом с собой не потерплю, я вам говорил, не потерплю!

- Это был не твой Патронус! - ответил Пожиратель Смерти. - Это был олень, это Патронус Поттера!

- Олень?! - взревел бармен и достал палочку. - Олень! Ты идиот! Экспекто Патронум!

Что-то огромное и рогатое вырвалось из его палочки, понеслось, опустив голову, в сторону Главной улицы и пропало из вида.

- Это не то, что я видел! - произнёс Пожиратель Смерти, но уже не так уверенно.

- Комендантский час был нарушен, ты слышал шум! - обратился к бармену один из его спутников. - Кто-то вышел на улицу против правил…

- Если я хочу выпустить своего кота погулять, я так и сделаю, и мне плевать на ваш комендантский час!

- Так это ты привел в действие Кричащие чары?

- И что, если я? Отправите меня в Азкабан? Убьёте меня за то, что я высунул нос за свою же входную дверь? Да пожалуйста, если хотите! Но я надеюсь, для вашего блага, что вы не надавили на ваши Чёрные Меточки и не призвали сюда Его. Ему не понравится, что вы его вызвали из-за меня и моего старого кота, так ведь?

- Не переживай за нас, - сказал один из Пожирателей. - Переживай за себя, что нарушил комендантский час!

- А где же вы, ребята, будете приторговывать зельями и ядами, когда мой паб закроется? Что ж тогда будет с вашим приработком?

- Ты угрожаешь?..

- Я держу рот на замке, вот почему вы приходите сюда, правда?

- А я говорю, что видел Патронуса в виде оленя - закричал первый Пожиратель Смерти.

- Олень? - зарычал бармен. - Это коза, идиот!

- Ладно, мы ошиблись, - сказал второй Пожиратель Смерти сквозь зубы. - Но если ты вновь нарушишь комендантский час, мы не будем такими снисходительными!

Пожиратели направились обратно в сторону Главной улицы. Гермиона простонала от облегчениея, выбралась из-под Плаща и опустилась на колченогий стул. Гарри плотно закрыл занавески, затем стащил Плащ с себя и Рона. Они слышали, как бармен внизу снова запер дверь бара на засов, а затем стал подниматься по лестнице.

Внимание Гарри привлекла вещица на каминной полке - маленькое прямоугольное зеркало, находящееся прямо под портретом девочки.

Бармен вошёл в комнату.

- Чёртово дурачьё, - грубовато сказал он, переводя взгляд с одного на другого. - И о чём вы думали, когда заявились сюда?

- Спасибо! - сказал Гарри. - Не знаем, как вас и благодарить. Вы спасли нам жизнь.

Бармен хмыкнул. Гарри приблизился и заглянул ему в лицо, пытаясь разглядеть его за длинными прядями седоватых волос и бороды. Он носил очки. Их грязные стёкла скрывали пронзительные ярко-голубые глаза.

- Это ваш глаз я видел в зеркале.

В комнате воцарилось молчание. Гарри и бармен смотрели друг на друга.

- Вы послали Добби.

Бармен кивнул и оглянулся в поисках эльфа:

- Я думал, он будет с вами. Где вы его оставили?

- Он мёртв, - сказал Гарри. - Беллатрикс Лестранж убила его.

Лицо бармена осталось невозмутимым. Через несколько секунд он произнёс:

- Очень жаль это слышать. Мне нравился этот эльф.

Он отвернулся и стал зажигать лампы прикосновениями палочки, не глядя на своих гостей.

- Вы – Аберфорт, - сказал Гарри ему в спину.

Бармен не подтвердил, но и не опроверг его слова, лишь наклонился, чтобы разжечь огонь в камине.

- Откуда это у вас? - спросил Гарри, подойдя к зеркалу Сириуса - близнецу того, что он разбил почти два года назад.

- Купил у Гнуса где-то с год назад, - ответил Аберфорт. - Альбус рассказал мне, что это такое. Я старался приглядывать за вами.

Рон ахнул.

- Серебряная лань! - сказал он взволнованно. - Это тоже были вы?

- О чём ты говоришь? - переспросил Аберфорт.

- Кто-то послал к нам Патронуса в виде лани!

- С такими мозгами тебе бы в Пожиратели Смерти податься, сынок. Разве я только что не доказал, что мой Патронус - коза?

- А-а … - ответил Рон. - Да… Очень есть хочется, - добавил он, оправдываясь, когда у него в животе громко заурчало.

- Еда у меня есть, - сказал Аберфорт и вышел из комнаты, вернувшись через минуту с огромной буханкой хлеба, сыром и оловянным кувшином с медовухой, которые он поставил на небольшой столик перед камином.

Они с жадностью набросились на еду и питьё, и некоторое время единственными звуками в комнате были потрескивание огня, звякание кубков и звук работающих челюстей.

- Ну хорошо, - сказал Аберфорт, когда они наелись досыта, и Гарри с Роном сонно откинулись на спинки стульев. - Мы должны придумать, как вам лучше выбраться отсюда. Это нельзя сделать ночью, вы слышали, что случается, если кто-то выходит на улицу в тёмное время суток. Кричащие чары сработают, и они сбегутся, как преклонители на яйца докси. Я не думаю, что смогу выдать козу за оленя второй раз. Дождитесь рассвета, когда комендантский час закончится, затем вы сможете надеть Плащ и уйти пешком. Выбирайтесь из Хогсмида, вверх, в горы, там вы сможете дизаппарировать. Может, увидите Хагрида, он прячется в пещере с Гропом с тех пор, как его пытались арестовать.

- Мы не собирается уходить, - возразил Гарри. - Нам нужно попасть в Хогвартс.

- Не будь дураком, парень! - произнёс Аберфорт.

- Нам нужно, - повторил Гарри.

- Единственное, что вам нужно… - продолжил Аберфорт, наклоняясь вперёд. - Так это убраться отсюда как можно дальше.

- Вы не понимаете. У нас мало времени. Нам нужно попасть в замок. Дамблдор… я имею в виду, ваш брат - хотел, чтобы мы…

От вспышки огня заляпанные очки Аберфорта на мгновение помутнели, сделались яркого белого цвета, и Гарри вспомнились слепые глаза гигантского паука Арагога.

- Мой брат Альбус много чего хотел, - бросил Аберфорт. - И люди обычно страдали, пока он осуществлял свои грандиозные планы. Убирайся подальше от этой школы, Поттер, и из страны, если можешь. Забудь моего брата и его умные планы. Он ушёл туда, где ничто ему не повредит, а ты ему ничего не должен.

- Вы не понимаете! - повторил Гарри.

- Не понимаю, а? - тихо спросил Аберфорт. – Ты думаешь, я не понимаю собственного брата? Думаешь, ты знал Альбуса лучше, чем я?

- Я не это имел в виду, - произнёс Гарри. Его мозг работал с трудом от усталости и обилия еды и вина. - Просто… Он оставил мне одно дело.

- Да? Неужели? - усмехнулся Аберфорт. – Хорошее дело, я надеюсь? Приятное? Лёгкое? Что-то, что недоучившийся мальчишка-волшебник сможет сделать, не перенапрягаясь?

Рон довольно-таки мрачно рассмеялся. Гермиона сидела с напряжённым выражением лица.

- Не лёгкое, нет, - покачал головой Гарри. - Но я должен…

- Должен? Почему "должен"? Он умер, ведь так? - грубо сказал Аберфорт. – Бросай это дело, парень, пока не отправился вслед за ним! Спасайся!

- Я не могу.

- Почему нет?

- Я… - Гарри был подавлен. Он не мог ничего объяснить, и поэтому решил перейти в наступление. - Но ведь вы тоже боретесь, вы состоите в Ордене Феникса…

- Состоял, - отвечал Аберфорт. - Ордена Феникса больше нет. Сам-Знаешь-Кто победил, всё кончено, а тот, кто считает по-другому, только обманывает себя. Здесь ты никогда не будешь в безопасности, Поттер, он слишком хочет до тебя добраться. Поэтому уезжай за границу, прячься, спасайся. И лучше забери этих двоих с собой. - Он ткнул пальцем в Рона и Гермиону. - Они всю жизнь будут в опасности, раз теперь все знают, что они с тобой заодно.

- Я не могу уйти. У меня есть дело…

- Передай его кому-нибудь другому!

- Я не могу. Это должен быть я, Дамблдор объяснил это всё…

- Объяснил, да неужели? А всё ли он сказал тебе, был ли честен с тобой?

Гарри от всего сердца хотел сказать "да", но он никак не мог произнести это простое слово. Аберфорт, похоже, знал, о чём думает Гарри.

- Я знал моего брата, Поттер. Он впитал скрытность с молоком матери. Тайны и ложь – мы на этом выросли, а Альбус… у него был к этому природный талант.

Глаза старика переместились на портрет девочки над каминной полкой. Теперь, когда Гарри мог как следует оглядеться, он увидел, что это была единственная картина в комнате. Здесь не было ни фотографий Альбуса Дамблдора, ни изображений кого-либо другого.

- Мистер Дамблдор, - довольно робко спросила Гермиона. - Это ваша сестра? Ариана?

- Да, - отрывисто произнёс Аберфорт. - Читали Риту Скитер, а, барышня?

Даже в розоватом свете пламени было видно, что Гермиона покраснела.

- Эльфиас Дож рассказал нам о ней, - ответил Гарри, пытаясь заступиться за Гермиону.

- Старый дурак, - пробормотал Аберфорт, сделав ещё один большой глоток вина. - Думал, что у моего брата из каждой дырки солнце светит. Что ж, так думали многие, вы трое в том числе, судя по всему.

Гарри молчал. Он не хотел высказывать те сомнения и неуверенность в Дамблдоре, которые терзали его уже столько месяцев. Он сделал свой выбор, пока копал могилу для Добби: он решил шагать дальше по опасному извилистому пути, указанному Альбусом Дамблдором, смириться с тем, что ему было сказано не всё, что он хотел знать, и просто верить. Он не хотел вновь сомневаться; он не хотел слышать ничего, что отвлекло бы его от цели.

Он встретил взгляд Аберфорта, который так поразительно походил на взгляд его брата: ярко-голубые глаза, казалось, тоже видели объект своего внимания насквозь, и Гарри показалось, что Аберфорт знает, что он думает, и презирает его за это.

- Профессор Дамблдор любил Гарри, очень… - тихо сказала Гермиона.

- Любил, а? - сказал Аберфорт. - Забавно, что многие из тех, кого мой брат очень любил, закончили хуже, чем если бы он просто оставил их в покое.

- Что вы имеете в виду? - выдохнула Гермиона.

- Тебя не касается, – сказал Аберфорт.

- Но ведь это действительно серьёзное обвинение! - сказала Гермиона. - Вы… вы говорите о вашей сестре?

Аберфорт уставился на неё. Его губы двигались, как будто пережёвывая слова, которые он пытался сдержать. Затем он разразился речью.

- Когда моей сестре было шесть лет, на неё напали трое мальчишек-магглов. Они подглядывали через зелёную изгородь на заднем дворе и увидели, как она колдует. Она была ребёнком и не могла контролировать себя, как и все волшебники в этом возрасте. То, что они увидели, я так думаю, их напугало. Они пролезли сквозь изгородь, и когда она не смогла показать, в чём был фокус, они слишком увлеклись, пытаясь заставить маленькую уродку прекратить свои странные дела.

В свете огня глаза Гермионы казались огромными; Рон выглядел так, будто его мутит. Аберфорт поднялся, такой же высокий, как Альбус, и неожиданно страшный в своём гневе и невыносимой боли.

- Это сломало её, то, что они сделали: она так никогда и не оправилась. Она больше не применяла магию, но не могла и избавиться от неё. Магия обратилась внутрь и сводила её с ума. Иногда она вырывалась наружу помимо её воли, и тогда Ариана бывала странной и опасной. Но по большей части она была ласковой, пугливой и безобидной.

Отец нашёл ублюдков, которые это сделали, - продолжил Аберфорт. - И напал на них. За это его заключили в Азкабан. Он так никогда и не сказал, почему так поступил, потому что если бы в Министерстве узнали, во что превратилась Ариана, они заперли бы её в больнице Святого Мунго навсегда. Они увидели бы в ней серьёзную угрозу Международному Статуту о Секретности, ведь она была неуравновешенной и не могла сдерживать свою магию, которая могла вырваться из неё в любой момент.

Нам надо было держать её в безопасности и прятать. Мы переехали, пустили слух, что она больна, и мать приглядывала за ней, старалась делать всё, чтобы она была спокойна и счастлива… Меня она любила больше всех, - под морщинами и всклокоченной бородой Аберфорта вдруг словно проступил неопрятный мальчишка-школьник. – Меня, а не Альбуса. Когда он был дома, он всё время проводил в своей спальне – всё читал свои книги и пересчитывал награды, да вёл переписку с "самыми значимыми магическими именами современности", - Аберфорт презрительно усмехнулся. - Он не хотел с ней возиться. Я нравился ей больше. Я мог уговорить её поесть, когда у матери это не получалось, я мог успокоить её, когда у неё был очередной приступ ярости, а когда она была тихой, то помогала мне кормить коз.

Потом, когда ей было четырнадцать… Понимаете, меня там не было… - сказал Аберфорт. - Если бы я там был, я б её успокоил. У неё случился очередной припадок, мать была уже немолода, ну и… произошёл несчастный случай. Ариана не могла контролировать силу. Моя мать погибла.

Гарри почувствовал ужасную смесь жалости и отвращения, он не хотел слышать продолжения, но Аберфорт всё говорил, и Гарри спрашивал себя, сколько времени прошло с тех пор, когда он в последний раз кому-нибудь рассказывал об этом, если вообще рассказывал.

- Это положило конец кругосветному путешествию Альбуса с малышом Дожем. Эта парочка явилась на похороны моей матери, а потом Дож уехал сам по себе, а Альбус устроился в доме на правах главы семьи. Ха!

Аберфорт плюнул в огонь.

- Я бы приглядывал за ней, я ему так и сказал. Мне было наплевать на школу, я бы остался дома и справился со всем. Но он заявил, что мне нужно получить образование, и что он заменит мать. Так мистер Совершенство снизил планку – ведь за то, что присматриваешь за полоумной сестрой, чтобы она дом не взорвала в любой момент, не дают наград. Но он справлялся несколько недель… пока не появился он.

Теперь на лице Аберфорта появилось по-настоящему опасное выражение.

- Гриндельвальд. Наконец-то у моего брата появился равный ему собеседник, такой же блестящий и талантливый, как он сам. И уход за Арианой отошёл на задний план, пока они вынашивали замыслы о Новом волшебном порядке, о поиске Даров, и вообще обо всём, что их так интересовало. Великие планы на пользу всех волшебников… А что недосмотрели за одной девочкой, так что с того, ведь Альбус трудился во имя Высшего Блага!

Но через несколько недель мне это надоело… Надоело! Мне вот-вот было пора возвращаться в Хогвартс, поэтому я сказал им обоим прямо в лицо, вот как вам сейчас… - Аберфорт посмотрел на Гарри сверху вниз, и тому не нужно было особо фантазировать, чтобы представить себе напряжённого и рассерженного подростка, бросающего вызов старшему брату. - Я сказал, ты лучше оставь свои затеи, прямо сейчас. Она не в том состоянии, чтобы ты мог взять её с собой, куда там вы собираетесь, чтобы вести свои умные речи и набирать себе сторонников. Ему это не понравилось.

Отражение огня в линзах очков ненадолго заслонило глаза Аберфорта: они вновь стали белыми и слепыми.

- Гриндельвальду это совсем не понравилось. Он разозлился. Он сказал мне, что я глупый мальчишка, который пытается встать на его пути и на пути моего гениального брата… Неужели я не понимаю, что мою сестру уже не придётся прятать, когда они изменят мир, выведут волшебников из подполья и поставят магглов на место?

И начался спор… я вытащил свою волшебную палочку, а он - свою. И лучший друг моего брата наложил на меня заклятие Круциатус, а Альбус пытался его остановить, и тут завязалась схватка, и все эти вспышки и взрывы вывели её из себя, она не могла этого вынести…

Лицо Аберфорта постепенно бледнело, как если бы он был смертельно ранен.

- Я думаю, она хотела помочь, но не знала, что творит, и я не знаю, кто это сделал – мог быть любой из нас, но… Она упала мёртвой.

Его голос сорвался на последнем слове, и он опустился на ближайший стул. Лицо Гермионы было мокрым от слёз, а Рон стал почти таким же бледным, как Аберфорт. Гарри не чувствовал ничего, кроме отвращения: он жалел, что услышал это, хотел очистить свой разум от услышанного.

- Мне так… Мне так жаль, - прошептала Гермиона.

- Умерла, - прохрипел Аберфорт. - Ушла навсегда!

Он вытер нос рукавом и кашлянул, прочищая горло.

- Конечно, Гриндельвальд смотался! За ним уже числилось кое-что на его родине, и он не хотел записывать ещё и Ариану на свой счёт. И теперь Альбус был свободен, разве нет? Свободен от груза ответственности за сестру, свободен, чтобы стать величайшим волшебником…

- Он никогда не был свободен, - перебил его Гарри.

- Что-что? - сказал Аберфорт.

- Никогда, - повторил Гарри. - В ту ночь, когда ваш брат умер, он выпил зелье, которое свело его с ума. Он начал кричать, умолять кого-то невидимого. Он говорил: "Не мучай их, пожалуйста… Лучше меня…».

Рон и Гермиона уставились на Гарри. Он никогда не распространялся о том, что случилось на том острове посреди озера: то, что произошло после его с Дамблдором возвращения в Хогвартс быстро затмило всё.

- Он думал, что снова был там с вами и Гриндельвальдом, я уверен, - произнёс Гарри, вспоминая стонущего, умоляющего Дамблдора. - Я думаю, он видел, как Гриндельвальд причинял боль вам и Ариане. Это было пыткой для него. Если бы вы видели его тогда, вы бы не говорили, что он был свободен.

Аберфорт, казалось, был поглощён созерцанием своих узловатых жилистых рук. После долгого молчания он проговорил:

- Как ты можешь быть уверен, Поттер, что мой брат не был больше заинтересован в Высшем Благе, чем в тебе? Откуда тебе знать, может он решил, что и тобой можно пренебречь, как моей сестрёнкой?

Сердце Гарри будто пронзил осколок льда.

- Я не верю в это. Дамблдор любил Гарри! - воскликнула Гермиона.

- Тогда почему же он не велел ему скрыться? - выпалил Аберфорт. - Почему не сказал ему "Позаботься о себе, ты сможешь выжить так-то и так-то"?

- Потому что… - начал Гарри, прежде чем Гермиона открыла рот, - иногда нужно думать о чём-то большем, чем о собственной безопасности! Иногда нужно думать о Высшем Благе! Мы на войне!

- Тебе семнадцать, парень!

- Я совершеннолетний, и я буду продолжать бороться, даже если вы сдались!

- Кто сказал, что я сдался?

- "Ордена Феникса больше нет", - повторил Гарри слова Аберфорта. - "Сам-Знаешь-Кто победил, всё кончено, а тот, кто думает по-другому, лишь обманывает себя."

- Я не говорю, что мне это нравится, но это правда!

- Это не так! – ответил Гарри. - Ваш брат знал, как покончить с Сами-Знаете-Кем и передал это знание мне. И я буду продолжать бороться, пока не достигну цели - или пока не умру. Не думайте, что я не знаю, как это может закончиться. Я уже сколько лет это знаю.

Он замолчал, ожидая, что Аберфорт начнет насмехаться или спорить, но тот не стал, а только нахмурился.

- Нам нужно попасть в Хогвартс, - снова сказал Гарри. - Если вы не можете помочь, мы дождёмся рассвета, оставим вас в покое и попытаемся пробраться туда сами. Если вы можете помочь - что ж, сейчас самое время упомянуть об этом.

Аберфорт продолжал неподвижно сидеть на стуле, уставившись на Гарри глазами, так необычайно похожими на глаза его брата. Наконец он откашлялся, поднялся на ноги, обошёл маленький столик и приблизился к портрету Арианы.

- Ты знаешь, что делать, - произнёс он.

Она улыбнулась, повернулась и пошла прочь, но не так, как обычно люди на портретах - уходя за край рамки - а в даль, по чему-то вроде длинного туннеля, нарисованного позади неё. Они наблюдали за удаляющейся хрупкой фигуркой, пока её не поглотила темнота.

- Э… что…? - начал Рон.

- Сейчас в замок есть только один путь, - сказал Аберфорт. – Вы должны знать, что все старые секретные ходы закрыты с обоих концов: вдоль пограничных стен - дементоры, в школе - регулярные патрули. Так говорят мои источники. Хогвартс никогда ещё так не охранялся. Как вы собираетесь там хоть что-то сделать, когда во главе школы Снейп и его помощниками Кэрроу… Ну, это уж ваша забота, так? Вы ж говорите, что готовы умереть.

- Но что…? - сказала Гермиона, которая, нахмурившись, смотрела на портрет Арианы.

Маленькая белая точка появилась в конце нарисованного туннеля, и сейчас Ариана возвращалась к ним, увеличиваясь по мере приближения. Но теперь с ней был кто-то ещё, кто-то повыше её - он шёл рядом с ней, прихрамывая, и казался радостно взволнованным. Гарри никогда не видел его с такими длинными волосами; на его лице были раны, одежда порвана. Обе фигуры становились всё больше и больше, пока в раму не стали вмещаться только их головы и плечи.

Потом картина отъехала от стены, как маленькая дверь, открыв проход в настоящий туннель. И из него, обросший, с израненным лицом и в изодранной мантии вылез настоящий Невилл Лонгботтом, который, издав восторженный вопль, спрыгнул с каминной полки и воскликнул:

- Я знал, что ты придёшь! Я знал это, Гарри!

Глава двадцать девятая. Исчезнувшая диадема

- Невилл… что за… как?..

Но Невилл уже увидел Рона и Гермиону и с воплями радости обнимал их тоже. Чем дольше Гарри смотрел на Невилла, тем очевиднее становилось, как ужасно тот выглядел: один глаз заплыл жёлто-фиолетовым синяком, лицо было испещрено глубокими порезами, и весь его неопрятный вид говорил о том, что ему тяжело жилось. Тем не менее, его побитое лицо светилось от счастья. Отпустив Гермиону, он снова сказал:

- Я знал, что вы придёте! Всё говорил Шеймусу, что это лишь вопрос времени!

- Невилл, что с тобой случилось?

- Что? Это? – Невилл помотал головой, как будто его болячки не заслуживали внимания. – А, так, ничего. Шеймусу сильнее досталось. Сами увидите. Ну что, пойдём? О! - он повернулся к Аберфорту. - Аб, тут возможно ещё парочка людей подойдёт.

- Ещё парочка? – зловеще переспросил Аберфорт. – Что значит «ещё парочка», Лонгботтом? В деревне введён комендантский час, и на всю деревню наложены Кричащие чары!

- Я знаю, поэтому они будут аппарировать прямо в бар, - сказал Невилл. – Просто отправь их по туннелю, когда они появятся, хорошо? Большое спасибо.

Невилл протянул руку Гермионе и помог ей забраться наверх, на каминную полку, а затем в туннель; Рон последовал за ними. Гарри обратился к Аберфорту:

- Не знаю, как благодарить Вас. Вы дважды спасли наши жизни.

- Берегите их, значит, - угрюмо ответил Аберфорт. - Третий раз я может и не смогу их спасти.

Гарри взобрался на каминную полку и пролез в отверстие за портретом Арианы. С другой стороны были гладкие каменные ступени: казалось, тайный туннель существовал здесь уже много лет. Вдоль стен висели медные лампы, земляной пол был утоптанный и гладкий. Они шли, и их тени, причудливо извиваясь, скользили по стенам.

- Как долго существует этот проход? - спросил Рон, когда они начали свой путь. - Его ведь нет на Карте Мародёров, так ведь, Гарри? Я думал, что было только семь тайных ходов из школы?

- Они запечатали все старые проходы в начале года, - сказал Невилл. – Теперь через них невозможно пройти, на них наложены заклятия и Пожиратели с Дементорами сторожат выходы, - он развернулся и пошёл спиной вперед, сияя, жадно вглядываясь в их лица. – Но это всё неважно… Это правда? Вы ворвались в Гринготтс? Вы правда удрали на драконе? Все только об этом и говорят, Кэрроу избил Тэрри Бута за то, что тот кричал об этом в Главном Зале за обедом!

- Да, это правда, - сказал Гарри.

Невилл радостно засмеялся.

- А куда вы дели дракона?

- Выпустили на свободу, - сказал Рон. - Гермиона всё хотела оставить его у себя в качестве домашнего питомца…

- Не преувеличивай, Рон…

- Но что вы делали? Многие говорят, что вы просто в бегах, Гарри, но я так не думаю. По-моему, вы что-то замышляете.

- Ты прав, - сказал Гарри. - Но лучше расскажи нам о Хогвартсе, Невилл, мы ничего не знаем.

- Ну… это вообще-то больше не совсем Хогвартс, - сказал Невилл, и улыбка пропала с его лица. - Вы слышали о Кэрроу?

- О Пожирателях Смерти, которые тут преподают?

- Они больше чем просто преподают, - сказал Невилл. - Они отвечают за всю дисциплину. Эти Кэрроу любят наказывать.

- Как Амбридж?

- Не… она на их фоне просто душка. Другие учителя должны посылать нас к ним, если мы провинимся. Хотя, конечно, те стараются по возможности этого не делать. Видно, что они ненавидят этих Кэрроу не меньше, чем мы.

- Амикус – это мужик - преподаёт то, что раньше называлось Защитой от Тёмных Искусств, правда теперь это просто Тёмные Искусства. Мы должны упражняться в заклятии Круциатус на провинившихся…

- Что?

Голоса Гарри, Рона и Гермионы эхом пронеслись по туннелю.

- Да, - сказал Невилл. – Так я заработал вот это, - он указал на особенно глубокую рану на щеке. - Отказался это делать. Хотя некоторым очень нравится. Крэбб и Гойл это обожают. Наверное, впервые они в чём-то лучше всех.

- Алекто, это сестра Амикуса, преподаёт маггловедение, которое, кстати, обязательно теперь для всех. Нам всем приходится выслушивать её рассказы о том, что магглы совсем как животные, тупые и грязные, и о том, как они своим жестоким обращением с волшебниками вынудили тех скрываться, и что теперь восстанавливается естественный порядок вещей. Я получил вот это, - он указал на ещё одну рану на лице, - за то, что спросил, сколько маггловской крови течёт в них с братцем.

- Чёрт, Невилл, - сказал Рон, - ну ты нашёл время и место для острот.

- Ты просто её не слышал, - сказал Невилл. - Ты бы тоже не выдержал. Дело в том, что, когда кто-то выступает против них, это даёт людям надежду. Я замечал это раньше, когда ты это делал, Гарри.

- Но они же использовали тебя как заточку для ножей, - сказал Рон, поморщившись, когда они проходили мимо лампы, в свете которой раны на лице Невилла проступили ещё более отчётливо.

Невилл пожал плечами.

- Неважно. Они не хотят проливать слишком много чистой крови, так что, если мы слишком выступаем, они нас немного помучают, но убивать не убивают.

Гарри не знал что было хуже: страшные вещи, о которых говорил Невилл, или будничный тон, которым он их говорил.

- По-настоящему в опасности только те, чьи друзья и родственники доставляют неприятности властям за пределами школы. Таких берут в заложники. Старина Ксено Лавгуд слишком разболтался в «Придире», поэтому они утащили Луну из поезда, когда она ехала домой на рождественские каникулы.

- Невилл, с ней всё в порядке, мы видели её…

- Да, знаю, ей удалось послать мне весточку.

Он вынул золотую монету из кармана, и Гарри сразу узнал фальшивый Галеон, которыми пользовались члены Армии Дамблдора, чтобы посылать друг другу сообщения.

- Они нас здорово выручали, - сказал Невилл, широко улыбаясь Гермионе. – Кэрроу так и не смогли сообразить, как мы общаемся, это их просто бесило. По ночам мы тайком выбирались из спален и писали на стенах «Армия Дамблдора ищёт добровольцев» и всё в таком духе. Снейп злился.

- Писали? – сказал Гарри, обратив внимание на прошедшее время.

- Со временем это стало сложнее делать, - сказал Невилл. – Луну мы потеряли на Рождество, а Джинни так и не вернулась после Пасхи, а ведь мы втроём были вроде лидеров. Похоже, Кэрроу знали, что я стоял за многими проделками, поэтому они набросились на меня, а потом Майкл Корнер попался, когда пытался освободить закованного ими первокурсника, и его сильно пытали. Это отпугнуло людей.

- Ещё бы, - пробормотал Рон, а проход тем временем начал подниматься вверх.

- Ну да, я же не мог заставлять людей проходить через то, через что прошёл Майкл, так что мы бросили эти фокусы. Но мы продолжили бороться, делали кое-что тайком, даже ещё пару недель назад. Я подозреваю, что как раз тогда они решили, что есть только один способ меня остановить, вот и отправились за бабулей.

- Что? – хором сказали Гарри, Рон и Гермиона.

- Ага, - сказал Невилл. Он слегка запыхался, поскольку подъём теперь круто поднимался вверх, - можно понять, на что они рассчитывали. Идея похищать детей, чтобы их родственники вели себя подобающе, сработала, это был лишь вопрос времени, когда они начнут делать и наоборот. Вот только, - Невилл снова повернулся к ним, и Гарри, к своему удивлению, увидел, что тот ухмыляется, - бабуля оказалась им не по зубам. Маленькая старушка ведьма, живёт одна… так что они, видно, решили, что к ней не нужно посылать кого-то очень сильного. В общем, - Невилл засмеялся, - Долиш до сих пор в Святом Мунго, а бабуля в бегах. Она прислала мне письмо, - он похлопал рукой по нагрудному карману мантии, - пишет, что гордится мной, что я сын моих родителей и чтобы продолжал в том же духе.

- Здорово, - сказал Рон.

- Да, - радостно сказал Невилл. – Да вот только, когда они поняли, что узды на меня у них больше нет, то решили, что Хогвартс прекрасно проживёт и без меня. Не знаю, что они замышляли: убить меня или отправить в Азкабан, но так или иначе, я понял, что пришла пора исчезнуть.

- Но, - сказал Рон, явно сбитый с толку, - разве… разве мы не в Хогвартс идём?

- Конечно, туда, - сказал Невилл. – Увидите. Мы уже пришли.

Свернув за угол, они увидели конец туннеля. Короткая лестница вела к такой же двери, как и та, что скрывалась за портретом Арианы. Невилл толкнул её и пролез внутрь. Гарри полез следом и услышал, как Невилл кричит кому-то:

- Посмотрите, кто здесь! Разве я вам не говорил?

Шагнув в комнату, в которую вёл проход, Гарри услышал крики и возгласы…

- ГАРРИ!

- Это Поттер, это ПОТТЕР!

- Рон!

- Гермиона!

Перед ним смутно промелькнули разноцветные драпировки, лампы и множество лиц. В следующую секунду его, Рона и Гермиону обступили со всех сторон, их обнимали по крайней мере двадцать человек, хлопали по спине, взъерошивали им волосы и жали руки, будто они только что выиграли финал по Квиддичу.

- Ладно, ладно, успокойтесь! – крикнул Невилл, и когда толпа немного расступилась, Гарри смог рассмотреть всё, что их окружало.

Он совсем не узнавал эту комнату. Она была огромной и походила на внутренность какого-то уж слишком роскошного домика на дереве или, может, на каюту гигантского корабля. Разноцветные гамаки свисали с потолка и с балкона, который тянулся вдоль лишённых окон стен, отделанных тёмными деревянными панелями и украшенных яркими гобеленами. Гарри увидел золотого гриффиндорского льва на алом фоне; чёрного хаффлпаффского барсука - на жёлтом; и бронзового орла Рэйвенкло – на синем. Не хватало только серебра и зелени Слизерина. Здесь также были битком набитые книжные шкафы, у стен стояло несколько мётел, а в углу – большой радиоприёмник в деревянном корпусе.

- Где мы?

- В Выручай-Комнате, разумеется! – сказал Невилл. –Превзошла себя, да? За мной гнались Кэрроу, и я знал, что у меня есть только один шанс спрятаться. Я смог войти и вот что я нашёл! Ну, она не была именно такой, когда я сюда попал, она была гораздо меньше, тут был только один гамак и гриффиндорский гобелен. Но она расширялась по мере того, как прибывало всё больше членов Армии Дамблдора.

- И Кэрроу не могут сюда попасть? – спросил Гарри, оглядываясь в поисках двери.

- Нет, - сказал Шеймус Финниган, которого Гарри не узнал, пока тот не заговорил: его лицо опухло и было покрыто синяками. – Это отличное убежище, потому что пока кто-то из нас остаётся здесь, они не могут нас найти, и дверь не откроется. Всё благодаря Невиллу. Он действительно понимает эту Комнату. Нужно попросить её именно о том, что тебе нужно, например «Я не хочу, чтобы кто-то из сторонников Кэрроу смог попасть сюда», и она всё сделает! Нужно лишь убедиться, что все лазейки закрыты! Невилл – молодец!

- Это в общем-то довольно просто, - скромно заметил Невилл. – Я пробыл тут почти полтора дня, сильно проголодался и захотел достать чего-нибудь поесть, и тут открылся туннель в Кабанью Голову. Я прошёл по нему и встретил Аберфорта. Он снабжал нас провизией, потому что это единственное, что Комната по каким-то причинам не делает.

- Ну правильно, еда – это одно из пяти исключений из Закона Гампа об Элементарной Трансфигурации, - ко всеобщему удивлению сказал Рон.

- И так мы прячемся тут уже почти две недели, - сказал Шеймус. - А комната создает новые гамаки, когда они нам нужны, и даже образовалась отменная ванная, когда начали приходить девочки…

- …и подумали, что было бы неплохо помыться, верно, - добавила Лаванда Браун, которую Гарри тоже не замечал до этого момента. Теперь, осмотревшись внимательнее, он узнал многих. Обе близняшки Патил были здесь, как и Терри Бут, Эрни Макмиллан, Энтони Гольдштейн и Майкл Корнер.

- Но расскажите, что вы делали, - сказал Эрни. - Ходило столько слухов, мы пытались следить за вами через «Поттер-Дозор», - он указал на радио. – Вы ведь не прорвались в Гринготтс?

- Прорвались! – сказал Невилл. – И про дракона – тоже правда!

Кое-кто захлопал в ладоши; послышались восторженные выкрики. Рон поклонился.

- Что вы там искали? – с нетерпением спросил Шеймус.

Прежде чем кто-нибудь из них смог ответить вопросом на вопрос, Гарри почувствовал ужасную, жгучую боль в шраме. Когда он поспешно отвернулся от любопытных и радостных лиц, Выручай-Комната исчезла, и он оказался в разрушенной каменной лачуге, а у его ног лежали разломанные сгнившие доски. Выкопанная золотая коробочка, открытая и пустая, лежала возле ямы, и яростный крик Волдеморта звучал в его голове.

Огромным усилием он покинул разум Волдеморта и снова оказался в Выручай-Комнате, стоя на том же месте и пошатываясь. С его лица тёк пот, а Рон поддерживал его.

- Ты в порядке, Гарри? – говорил Невилл. – Хочешь присесть? Вы, наверное, устали…

- Нет, - сказал Гарри. Он посмотрел на Рона и Гермиону, молча пытаясь объяснить им, что Волдеморт только что узнал о пропаже одного из других Хоркруксов. Время было на исходе: если Волдеморт решит теперь отправиться в Хогвартс, они лишатся своего шанса.

- Нам нужно идти, - сказал он и по выражениям их лиц догадался, что они его поняли.

- Что мы будем делать, Гарри? – спросил Шеймус. – Какой у нас план?

- План? – повторил Гарри. Невероятным усилием воли он удерживался, чтобы не поддаться гневу Волдеморта: его шрам всё ещё пылал. – Ну, есть кое-что, что мы – Рон, Гермиона и я – должны сделать, а потом мы отсюда уходим.

Больше никто не смеялся и ничего не выкрикивал. Невилл выглядел озадаченным.

- Что значит «уходим»?

- Мы вернулись не для того, что остаться, - сказал Гарри, потирая шрам, пытаясь усмирить боль. – Нам нужно сделать кое-что важное…

- Что?

- Я… я не могу сказать.

Со всех сторон послышался ропот. Невилл нахмурился.

- Почему не можешь? Это ведь что-то связанное с борьбой против Сам-Знаешь-Кого, так?

- Ну, да…

- Тогда мы вам поможем.

Остальные члены Армии Дамблдора закивали: некоторые с энтузиазмом, другие торжественно. Кое-кто соскочил со стульев, чтобы продемонстрировать свою готовность к немедленному действию.

- Вы не понимаете, - сказал Гарри, подумав, что часто повторял это в последние несколько часов. – Мы… мы не можем сказать вам. Мы должны сделать это… сами.

- Почему? – спросил Невилл.

- Потому что … - отчаянно желая начать поиски недостающего Хоркрукса или, по крайней мере, наедине поговорить с Роном и Гермионой, откуда следует начинать эти поиски, Гарри никак не мог собраться с мыслями. Его шрам всё ещё ныл. - Дамблдор оставил нам троим одно задание, - сказал он, тщательно подбирая слова, - и мы не должны рассказывать – я имею в виду, что он хотел, чтобы это сделали только мы втроём.

- Мы - его армия, - сказал Невилл. - Армия Дамблдора. Мы держались вместе, мы продолжали это дело, пока вы трое были где-то там…

- Мы вообще-то не на пикнике отдыхали, дружище, - сказал Рон.

- Я никогда и не говорил этого, но я не понимаю, почему вы нам не доверяете. Все в этой комнате боролись и находятся здесь потому, что Кэрроу охотятся за ними. Все здесь доказали, что они преданы Дамблдору, преданы вам.

- Послушайте, - начал Гарри, не зная, что собирается сказать, но это было уже не важно: дверь в туннель позади него открылась.

- Мы получили твоё сообщение, Невилл! Привет, троица, я так и думала, что вы здесь!

Это были Луна и Дин. Шеймус взревел от радости и кинулся обнимать своего лучшего друга.

- Привет всем! - радостно сказала Луна. - Ой, как же хорошо вновь вернутся в Хогвартс!

- Луна… - сказал Гарри встревоженно, - что ты здесь делаешь? Как ты …?

- Я послал за ней, - сказал Невилл, показывая фальшивый галеон. - Я обещал ей и Джинни, что, если вы появитесь, я сообщу им. Все мы думали, что ваше возвращение будет означать настоящую революцию. Что мы свергнем Снейпа и Кэрроу.

- Конечно, так оно и есть, - оживлённо сказала Луна. - Правда, Гарри? Мы выбьем их из Хогвартса?

- Послушайте, - повторил Гарри, всё больше паникуя, - мне очень жаль, но это не то, ради чего мы вернулись. Есть кое-что, что мы должны сделать, а потом…

- Вы собираетесь оставить нас в этом дерьме? - негодовал Майкл Корнер.

- Нет! - сказал Рон. – То, что мы делаем – это для общей пользы, это для того, чтобы избавиться от Сами-Знаете-Кого.

- Тогда позвольте вам помочь! - сердито сказал Невилл. - Мы хотим быть частью этого дела!

Сзади снова послышался шум, и Гарри обернулся. Сердце его упало: через дыру в стене в комнату залезала Джинни, а за ней - Фред, Джордж и Ли Джордан. Джинни одарила Гарри сияющей улыбкой. Он совершенно забыл, нет, он до конца никогда не осознавал, как она красива… но сегодня меньше, чем когда-либо, ему хотелось её видеть.

- Аберфорту это начинает немного надоедать, - сказал Фред, поднимая руку в ответ на приветственные крики. - Он хочет поспать, а его бар превратили в вокзал.

Рот Гарри открылся от удивления. За Ли Джорданом появилась бывшая девушка Гарри, Чо Чанг. Она улыбнулась ему.

- Я получила сообщение, - сказала она, держа в руке свой фальшивый галеон, и, пройдя через комнату, села рядом с Майклом Корнером.

- Ну так каков план, Гарри? - спросил Джордж.

- Да нет никакого плана, - сказал Гарри, совершенно сбитый с толку неожиданным появлением всех этих людей и неспособный нормально соображать, потому что шрам продолжал так яростно гореть.

- Значит, будем придумывать всё на ходу? Это мой любимый план! - сказал Фред.

- Ты должен прекратить всё это! - сказал Гарри Невиллу. – Зачем ты всех сюда позвал? Это безумие…

- Мы будем драться, да ведь? - спросил Дин, вынимая свой фальшивый галеон. – В сообщении говорилось, что Гарри вернулся, и мы будем сражаться! Только мне бы раздобыть палочку…

- У тебя нет палочки?.. - начал Шеймус.

Рон вдруг повернулся к Гарри.

- Почему они не могут помочь?

- Что?

- Они могут помочь, - он понизил голос так, что его никто не мог слышать, кроме Гермионы, стоявшей между ними. - Мы не знаем, где это может быть, а нужно найти это быстро. Не обязательно им говорить, что это Хоркрукс.

Гарри перевёл взгляд с Рона на Гермиону, и та прошептала:

- Я думаю, Рон прав. Мы даже не знаем, что именно мы ищем, нам нужна помощь. – Увидев, что Гарри не убеждён, она добавила: - Тебе необязательно всё делать одному, Гарри.

Гарри быстро соображал, но его шрам всё ещё пульсировал, а голова готова была расколоться. Дамблдор предупреждал его, что кроме Рона и Гермионы никто не должен знать о Хоркруксах. Тайны и ложь – это то, на чём мы выросли, и Альбус… у него был к этому природный талант.… Уж не превращался ли он в Дамблдора, держа свои секреты при себе и боясь доверять другим? Но Дамблдор доверял Снейпу, и к чему это привело? К убийству на вершине самой высокой башни…

- Ладно, - тихо сказал он.

– Хорошо, - обратился он ко всем присутствующим в комнате, и гомон прекратился: Фред и Джордж, развлекавшие шутками сидевших рядом с ними, замолкли, и все в комнате выглядели оживлёнными и взволнованными.

- Есть что-то, что нам надо найти, - сказал Гарри. – Что-то… что поможет свергнуть Сами-Знаете-Кого. Эта вещь находится здесь, в Хогвартсе, но мы не знаем где именно. Она, возможно, принадлежала Рэйвенкло. Кто-нибудь из вас слышал о таком предмете? Никому не попадалось ничего с изображением орла, например?..

Он с надеждой посмотрел на небольшую группу учеников Рэйвенкло: Падму, Майкла, Тэрри и Чо, но ответила Луна, примостившаяся на подлокотнике кресла, на котором сидела Джинни.

- Вообще-то, есть её пропавшая диадема. Я тебе о ней рассказывала, помнишь, Гарри? Пропавшая диадема Рэйвенкло. Папа пытается её скопировать.

- Да, но пропавшая диадема, - сказал Майкл Корнер, закатывая глаза, - пропала, Луна. В этом-то всё и дело.

- Когда она пропала? - спросил Гарри.

- Говорят, что несколько столетий назад, - сказала Чо, и сердце Гарри упало. - Профессор Флитвик говорил, что диадема пропала, когда умерла сама Рэйвенкло. Люди искали, но… - она обратилась к своим сокурсникам. – Никто её так и не нашёл, да?

Все покачали головами.

- Извините, но что такое диадема? - спросил Рон.

- Это что-то вроде короны, - сказал Тэрри Бут. - Предполагается, что диадема Рэйвенкло имела волшебные свойства - усиливала мудрость того, кто её надевал.

- Да, папины сифоны для Вракспуртов…

Но Гарри перебил Луну.

- И никто из вас никогда не видел ничего похожего на неё?

Все снова отрицательно замотали головами. Гарри посмотрел на Рона и Гермиону, и, казалось, его собственное разочарование отражалось на их лицах, как в зеркале. Вещь, которая была потеряна так давно и, судя по всему, бесследно, не подходила на роль Хоркрукса, спрятанного в замке. Однако прежде, чем он смог сформулировать новый вопрос, Чо заговорила снова.

- Если ты хочешь увидеть, как должна выглядеть диадема, я могу провести тебя в нашу гостиную, Гарри. Там есть статуя Ровены Рэйвенкло в этой диадеме.

Шрам Гарри вновь обожгло болью. На мгновение Выручай-Комната поплыла перед глазами, и вместо неё он увидел тёмную землю, проносящуюся под ним, и почувствовал гигантскую змею, обвившуюся вокруг его плеч. Волдеморт опять летел, но Гарри не знал, куда - к подземному озеру или сюда, в замок. В любом случае, времени практически не оставалось.

- Он в пути, - тихо сказал Гарри Рону и Гермионе. Потом поглядел на Чо и снова на них. - Слушайте, я знаю, эта ниточка ненадёжная, но я пойду в гостиную и взгляну на статую. Так мы, по крайней мере, узнаем, как выглядит диадема. Ждите меня здесь и берегите… ну, сами знаете - другой.

Чо поднялась на ноги, но Джинни сказала довольно-таки свирепым тоном:

- Нет, Луна проводит Гарри. Правда, Луна?

- Конечно, с удовольствием, - сказала Луна счастливо, и Чо снова села, явно разочарованная.

- Как нам выйти отсюда? - спросил Гарри у Невилла.

- Сюда.

Он отвёл Гарри и Луну в угол, где из маленькой кладовки вела крутая лестница.

- Каждый день выход открывается в новом месте, так что они никогда не знают, где нас найти, - сказал он. - Правда, есть небольшая проблема, мы тоже никогда не знаем, куда попадём. Будь осторожен, Гарри, ночью они всегда патрулируют коридоры.

- Ладно, - сказал Гарри - Скоро увидимся.

Они с Луной торопливо поднялись по длинной, освещённой факелами лестнице, которая делала повороты в самых неожиданных местах. Наконец они добрались до стены, которая выглядела сплошной.

- Забирайся сюда, - сказал Гарри Луне, доставая Плащ-невидимку и набрасывая его на них обоих. Он слегка толкнул стену. От его прикосновения та исчезла, и они проскользнули наружу. Гарри оглянулся и увидел, что стена тут же вновь стала сплошной. Они стояли в тёмном коридоре. Гарри оттащил Луну в тень, порылся в мешочке на шее и вынул Карту Мародёров. Уткнувшись в неё носом, он начал искать свои с Луной точки и наконец нашёл.

- Мы на пятом этаже, - шепнул он, видя на карте, как Филч идёт по соседнему коридору в противоположную от них сторону. – Пошли, нам сюда.

Они крадучись двинулись в путь.

Гарри часто бродил по замку ночью, но никогда во время ночных вылазок сердце так бешено не билось, никогда столько не зависело от того, сумеет ли он пройти по замку невредимым. Гарри и Луна шли по клеткам лунного света на полу, мимо доспехов, со скрипом поворачивающих свои шлемы на звуки их лёгкой поступи, поворачивая за углы, за которыми могло таиться всё что угодно, сверяясь с Картой Мародеров в те моменты, когда освещение позволяло им что-то увидеть. Дважды им пришлось остановиться, пропуская пролетавшие мимо приведения, чтобы случайно не привлечь к себе их внимания. Гарри готов был в любую секунду наткнуться на препятствие, и больше всего опасался Пивза, поэтому изо всех сил напрягал слух, чтобы успеть уловить первые, явные признаки приближения полтергейста.

- Сюда, Гарри, - выдохнула Луна, дёрнув его за рукав и потянув к винтовой лестнице.

Они поднимались по крутой, головокружительной спирали. Гарри никогда прежде здесь не бывал. Наконец они достигли двери. На ней не было замочной скважины или ручки: лишь плоская сплошная поверхность из старинного дерева и бронзовый дверной молоточек в форме орла.

Луна протянула вперёд бледную руку - это выглядело жутковато: рука, казалось, сама по себе висела в воздухе, не соединённая с телом. Она один раз стукнула молоточком, и в тишине это показалось Гарри настоящим орудийным залпом. Клюв орла тут же открылся, но вместо ожидаемого птичьего клёкота они услышали тихий мелодичный голос: “Что было вначале: Феникс или пламя?”

- Хм … Ты как думаешь, Гарри? - сказала Луна задумчиво.

- Что? А просто пароля нет?

- Нет, надо ответить на вопрос, - сказала Луна.

- А если ответишь неправильно?

- Ну… тогда придётся ждать кого-нибудь, кто знает правильный ответ, - ответила Луна. – Так ты учишься, понимаешь?

- Да … но загвоздка в том, что мы не можем позволить себе ждать здесь кого-нибудь ещё, Луна.

- Я понимаю, что ты имеешь в виду, - серьёзно сказала Луна. – Ну что ж, тогда я думаю, что ответ такой: "круг не имеет начала"!

- Верное рассуждение, - произнёс голос, и дверь распахнулась.

Пустая гостиная факультета Рэйвенкло оказалась большой круглой комнатой, самой просторной из всех, виденных Гарри в Хогвартсе. Задрапированные синим и бронзовым шёлком стены были прорезаны изящными сводчатыми окнами. Днём Рэйвенкловцы могли наслаждаться потрясающим видом на близлежащие горы. Куполообразный потолок был расписан звёздами, как будто отражавшимися в синем, как полуночное небо, ковре на полу. Здесь были столы, кресла и книжные шкафы, а в нише напротив двери стояла высокая белая мраморная статуя.

Гарри узнал в ней Ровену Рэйвенкло, потому что видел её бюст в доме Луны. Статуя стояла около двери, которая вела, как он догадался, в спальни на верхнем этаже. Он направился прямо к мраморной женщине, и ему показалось, что она смотрит на него с загадочной полуулыбкойна красивом, но в то же время немного пугающем лице. Голову статуи венчал изысканный мраморный ободок. Он походил на диадему, что была на Флёр в день её свадьбы. На нём были высечены крохотные слова. Гарри вышел из-под Плаща-невидимки и взобрался на постамент статуи, чтобы их прочесть.

- Богатства в мире нет бесценней, чем разум сильный с правой целью.

- Выходит, ты совсем нищий, тупица, - захихикал кто-то рядом.

Гарри резко развернулся и, соскользнув с пьедестала, упал на пол. Перед ним стояла сутулая фигура Алекто Кэрроу. И в тот момент, когда Гарри вскинул палочку, она прижала короткий толстый указательный палец к черепу со змеёй, выклейменному на её предплечье.

Глава тридцатая. Увольнение Северуса Снейпа

В тот момент, когда её палец коснулся Метки, шрам Гарри пронзила жгучая боль. Усыпанная звёздами комната исчезла, и он оказался на каменном выступе под утесом, вокруг плескалось море, и его сердце было наполнено ликованием… они схватили мальчишку.

Громкий хлопок вернул Гарри обратно. Растерянный, он поднял свою палочку, но ведьма уже падала вперед; она грохнулась на пол с такой силой, что стёкла в книжных шкафах зазвенели.

- Я никогда ни к кому не применяла Оглушающее заклинание, не считая занятий Армии Дамблдора, - сказала Луна, слегка заинтересованным тоном. - Это произвело гораздо больше шума, чем я думала.

И действительно, потолок затрясся. Торопливые, отдающиеся эхом шаги за дверью, ведущей в спальни, становились всё громче. Заклинание Луны разбудило студентов Рэйвенкло, спавших этажом выше.

- Луна, ты где? Мне нужно залезть под Плащ!

Ступни Луны появились из ниоткуда; Гарри подскочил к ней, и она накинула Плащ на них обоих в тот момент, когда поток учеников Рэйвенкло в ночных пижамах хлынул в общую комнату. Послышались оханья и вскрики удивления, когда они увидели лежавшую без чувств Алекто. Медленно толпа сомкнулась вокруг неё, словно вокруг дикого зверя, который может в любой момент очнуться и наброситься на них. Затем один маленький смелый первокурсник подскочил к Кэрроу и ткнул её в задницу большим пальцем ноги.

- По-моему, она мёртвая! - радостно закричал он.

- Ой, смотри, - счастливо прошептала Луна, в то время как ученики Рэйвенкло толпились вокруг Алекто. – Они довольны!

- Да…здорово…

Гарри закрыл глаза, и раз шрам всё ещё пульсировал, он решил опять погрузиться в разум Волдеморта… Он продвигался по туннелю в первую пещеру… Он решил удостовериться, что медальон на месте, прежде чем отправиться сюда…но это не займёт много времени…

Послышался резкий стук в дверь общей комнаты, и студенты Рейвенкло замерли. С другой стороны двери Гарри услышал тихий мелодичный голос, исходивший из дверного молоточка в форме орла: «Куда попадают исчезнувшие вещи?».

- Почём я знаю! Заткнись! - прорычал грубый голос, по которому Гарри узнал брата Алекто, Амикуса. - Алекто? Алекто? Ты там? Ты поймала его? Открой дверь!

Рэйвенкловцы испуганно перешёптывались между собой. Потом, без предупреждения раздалась серия громких хлопков, как будто кто-то стрелял в дверь из ружья.

- АЛЕКТО! Если он придёт, а у нас не будет Поттера… ты хочешь закончить так же, как и Малфои? ОТВЕЧАЙ МНЕ! - ревел Амикус, из всех сил тряся дверь, однако та не поддавалась. Все студенты попятились назад, а несколько самых испуганных начали бегом взбираться по лестнице обратно к спальням. И в тот момент, когда Гарри уже подумывал взрывом открыть дверь и оглушить Амикуса прежде, чем Пожиратель Смерти сможет сделать что-то ещё, из-за двери донесся другой, хорошо знакомый ему голос.

- Могу я спросить, что вы делаете, профессор Кэрроу?

- Пытаюсь… пройти… сквозь эту проклятую… дверь! - закричал Амикус. - Иди и приведи Флитвика! Пусть он откроет её, сейчас же!

- Но разве ваша сестра не там? - спросила профессор МакГонагалл. - Разве профессор Флитвик не впустил её ранее этим вечером по вашей настоятельной просьбе? Может быть, она могла бы открыть вам дверь? Тогда не нужно было бы будить половину замка.

- Она не отвечает, ты, старая метла! Ты открой дверь! Чёрт! Открывай, сейчас же!

- Непременно, если вам угодно, - сказала профессор МакГонагалл весьма холодным тоном. Раздался деликатный стук дверного молоточка, и мелодичный голос опять спросил:

- Куда попадают исчезнувшие вещи?

- В небытие, что, по сути, есть всё, - ответила профессор МакГонагалл.

- Хорошо сформулировано, - ответил орёл-молоточек, и дверь распахнулась.

Несколько рэйвенкловцев, которые всё ещё оставались в комнате, побежали к лестнице, когда Амикус ворвался через порог, размахивая палочкой. Такой же сутулый, как и его сестра, он имел бледное, одутловатое лицо и крошечные глазки, которые тут же обратились к Алекто, неподвижно распластавшейся на полу. Он издал крик, полный ярости и страха.

- Что они наделали, щенки! - завопил он. - Я буду мучить всех их заклятием Круциатус до тех пор, пока они не признаются, кто это сделал… и что скажет Тёмный Лорд?

- визжал он, стоя над сестрой и ударяя себя кулаком по лбу. - Мы не поймали его, а они взяли и убили её!

- Она просто оглушена, - сказала профессор МакГонагалл раздражённо, наклонившись, чтобы осмотреть Алекто. - С ней всё будет в порядке.

- Нет уж, не будет!- проревел Амикус. - Только не после того, как до неё доберется Тёмный Лорд! Она взяла и вызвала его, я почувствовал, как жжёт моя Метка, и он думает, мы схватили Поттера!

- Схватили Поттера? - резко спросила профессор МакГонагалл. - Что значит, «схватили Поттера»?

- Он сказал нам, что Поттер может попытаться пробраться в башню Рэйвенкло, и нужно позвать его, если мы его поймаем!

- Зачем Гарри Поттеру пытаться попасть в Башню Рэйвенкло? Поттер является студентом моего Дома!

За недоверием и гневом в её голосе Гарри расслышал едва уловимую нотку гордости, и его переполнили самые нежные чувства к Минерве МакГонагалл.

- Нам сказали, он может сюда прийти! - сказал Кэрроу. - Почём я знаю, зачем!

Профессор МакГонагалл встала, и её похожие на бусинки глаза внимательно осмотрели комнату. Дважды они прошлись как раз по тому месту, где стояли Гарри и Луна.

- Мы можем всё свалить на детей, - сказал Амикус, его напоминавшее свинячью морду лицо внезапно обрело хитрое выражение. - Да, так мы и сделаем. Скажем, что Алекто подкараулили дети, те, что наверху, - он посмотрел на звёздный потолок туда, где находились спальни, – и мы скажем, что они заставили её нажать на Метку, вот почему он получил ложный сигнал… Пусть их наказывает. Парой детишек больше, парой меньше, какая разница?

- Всего лишь разница между правдой и ложью, отвагой и трусостью, - сказала профессор МакГоннагалл, побледнев. - Словом, та разница, которую ни вы, ни ваша сестра не способны понять. Но позвольте мне прояснить одну вещь. Вы не свалите ваши многочисленные промахи на студентов Хогвартса. Я вам этого не позволю.

- Чего-чего?

Амикус двинулся вперед, пока не оказался угрожающе близко к профессору МакГонагалл: его лицо теперь было в нескольких дюймах от её. Она не отступила назад, но посмотрела на него так, будто он был чем-то отвратительным, что она обнаружила прилипшим к сиденью унитаза.

- А мне и не требуется твоё дозволение, Минерва МакГонагалл. Твоё время вышло. Теперь мы здесь командуем, а ты меня прикроешь или поплатишься.

И он плюнул ей в лицо.

Гарри сбросил Плащ, поднял палочку и сказал:

- Тебе не следовало этого делать.

Амикус резко повернулся, а Гарри закричал:

- Круцио!

Пожирателя Смерти оторвало от пола. Он барахтался в воздухе, словно утопающий, дёргаясь и воя от боли, а потом с треском и хрустом разбитого стекла врезался в книжный шкаф и, уже без сознания, рухнул на пол.

- Понимаю, что имела в виду Беллатрикс, - сказал Гарри; кровь стучала у него в висках, - Нужно действительно этого хотеть.

- Поттер! – прошептала профессор МакГонагалл, хватаясь за сердце. – Поттер – вы здесь! Что?.. Как?.. – она изо всех сил старалась взять себя в руки. – Поттер, это было глупо!

- Он плюнул в вас, - сказал Гарри.

- Поттер, я… это очень… любезно с вашей стороны…но неужели вы не понимаете?..

- Я понимаю, - уверил её Гарри. Каким-то образом её паника помогла ему овладеть собой. – Профессор МакГонагалл, Волдеморт на пути сюда.

- О, нам теперь можно говорить имя? – спросила Луна с интересом, скидывая Плащ-невидимку.

Появление еще одного объявленного вне закона ученика, похоже, окончательно повергло в шок Профессора МакГонагалл. Она пошатнулась и упала в стоящее поблизости кресло, хватаясь за воротник своего старого халата из шотландки.

- Я думаю, теперь всё равно, как мы его называем, - сказал Гарри Луне. – Он уже знает, где я.

Крохотной частью своего сознания, которая была связана с его воспалённым, пылающим шрамом, Гарри мог видеть Волдеморта, быстро плывущего по чёрному озеру в призрачной зелёной лодке… Он почти достиг острова, на котором стояла каменная чаша…

- Вы должны бежать, - прошептала профессор МакГонагалл, - Сейчас же, Поттер, так быстро, как только сможете!

- Я не могу, - сказал Гарри. – Есть кое-что, что мне нужно сделать. Профессор, вы знаете, где находится диадема Рэйвенкло?

- Д-диадема Рэйвенкло? Конечно же, нет – разве она не была утеряна столетия назад? - Она села чуть ровнее. - Поттер, это было сумасшествие, совершенное сумасшествие, пробраться в замок…

- Мне пришлось, – сказал Гарри. – Профессор, здесь спрятано что-то, что мне нужно найти, и это может быть диадема… Если бы я только мог поговорить с профессором Флитвиком…

Послышался шум и звон стекла: Амикус приходил в себя. Прежде чем Гарри и Луна cмогли что-то сделать, профессор МакГонагалл поднялась на ноги, направила свою палочку на ещё не оправившегося Пожирателя Смерти и произнесла:

- Империо.

Амикус встал, подошёл к своей сестре, поднял её палочку, затем послушно поплёлся к профессору МакГонагалл и отдал ей палочку сестры вместе со своей. Потом он лёг на пол рядом с Алекто. Профессор МакГонагалл взмахнула палочкой ещё раз; мерцающая серебряная веревка появилась из воздуха и обвилась вокруг Кэрроу, крепко связывая их вместе.

- Поттер, - сказала профессор МакГонагалл и повернулась к нему лицом, показывая полное безразличие к злосчастным Кэрроу. – Если Тот-Кого-Нельзя-Называть действительно знает, что вы здесь…

Когда она произнесла эти слова, ярость, подобная физической боли, пронзила Гарри, заставив шрам запылать, и на какую-то секунду он смотрел в чашу сквозь ставшее прозрачным зелье и видел, что золотой медальон больше не спрятан на дне.

- Поттер, с вами всё в порядке? – раздался чей-то голос, и Гарри вернулся обратно. Он стоял, сжимая плечо Луны, чтобы удержаться на ногах.

- Время на исходе, Волдеморт приближается. Профессор, я действую по приказу Дамблдора, он хотел, чтобы я нашёл кое-что, и я должен это сделать! Но нужно вывести отсюда студентов, пока я обыскиваю замок… Волдеморту нужен я, но он не остановится перед тем, чтобы попутно убить и других, не теперь… не теперь, когда он знает, что я разрушаю Хоркруксы, - закончил Гарри про себя.

- Вы действуете по приказу Дамблдора? – повторила она, и изумление появилось на её лице. Затем она поднялась с кресла и выпрямилась во весь рост.

- Мы защитим школу от Того-Кого-Нельзя-Называть, пока вы будете искать эту…эту вещь.

- Это возможно?

- Думаю, да, – сказала профессор МакГонагалл сухо. – Мы, учителя, достаточно сильны в магии, знаете ли. Я уверена, мы будем способны удержать его некоторое время, если приложим все наши усилия. Конечно, придётся что-то придумать с профессором Снейпом…

- Давайте я…

- …и если Хогвартс на грани осады, и Тёмный Лорд у его ворот, будет, несомненно, целесообразно вывести отсюда как можно больше невинных людей. Но Каминная Сеть под наблюдением, и аппарация невозможна на территории…

- Есть один выход, – быстро сказал Гарри и рассказал о проходе, ведущем в Кабанью Голову.

- Поттер, мы говорим о сотнях студентов…

- Я знаю, профессор, но если Волдеморт и Пожиратели Смерти сосредоточены на границах школы, их вряд ли будет интересовать, кто аппарирует из Кабаньей Головы.

- В этом что-то есть, – согласилась она. Профессор направила палочку на Кэрроу, и серебряная сеть упала на их связанные тела, обмоталась вокруг них и подняла в воздух, где они болтались под сине-золотым потолком, как два больших уродливых морских существа.

- Пойдёмте. Мы должны предупредить глав остальных Домов. Вам лучше опять надеть этот Плащ.

Она прошагала к двери, и, подойдя к ней, подняла палочку. Из кончика вырвались три серебряные кошки с отметинами в форме очков вокруг глаз. Патронусы скользнули вперёд, наполняя винтовую лестницу серебряным сиянием, пока профессор МакГонагалл, Гарри и Луна поспешно спускались вниз.

Они стремительно шли по коридорам, и патронусы покидали их один за другим. Полы клетчатого халата профессора МакГонагалл шуршали по полу, а Гарри и Луна трусили следом, спрятавшись под Плащом.

Они спустились ещё на два этажа, когда к их тихим шагам присоединились чьи-то ещё. Гарри, у которого ещё покалывал шрам, услышал их первым. Он нащупал в мешочке на шее Карту Мародёров, но прежде, чем он сумел её вытащить, МакГонагалл тоже, казалось, заметила, что они не одни. Она остановилась, подняла палочку, готовая к поединку, и сказала:

- Кто здесь?

- Это я, - раздался негромкий голос.

Из-за рыцарских доспехов вышел Северус Снейп.

Ненависть вскипела в Гарри при виде него. Он уже забыл детали внешности Снейпа за тяжестью его преступлений. Забыл, как его сальные чёрные волосы свисают, словно занавеси, вокруг тонкого лица, забыл, как чёрные глаза смотрят мёртвым, холодным взглядом. Снейп не был одет на ночь; он был в своём обычном чёрном плаще и тоже держал палочку, готовый дать бой.

- Где Кэрроу? – тихо спросил он.

- Думаю, там, где вы сказали им быть, Северус, - ответила профессор МакГонагалл.

Снейп шагнул ближе, и его глаза скользнули мимо профессора МакГонагалл, оглядывая пространство вокруг неё, будто он знал, что Гарри здесь. Гарри тоже поднял палочку, готовый атаковать.

- У меня сложилось впечатление, - сказал Снейп, - что Алекто задержала нарушителя.

- Неужели? – ответила профессор МакГонагалл. – И что дало вам такое впечатление?

Снейп чуть-чуть согнул левую руку, на которой была выжжена Тёмная Метка.

- О, ну конечно, - сказала профессор МакГонагалл, - Вы, Пожиратели Смерти, располагаете своими собственными средствами связи, я забыла.

Снейп сделал вид, что не услышал её. Его глаза по-прежнему прощупывали пустоту вокруг неё, и он постепенно придвигался ближе, как будто не сознавая, что делает.

- Я не знал, что сегодня Ваша очередь патрулировать коридоры, Минерва.

- У Вас есть возражения?

- Я хотел бы знать, что могло поднять Вас с постели в столь поздний час?

- Мне показалось, что я услышала какой-то шум, - ответила профессор МакГонагалл.

- Действительно? Но, похоже, всё спокойно.

Снейп посмотрел ей в глаза.

- Вы видели Гарри Поттера, Минерва? Потому что, если видели, я вынужден настаивать…

Профессор МакГонагалл сделала такое быстрое движение, что Гарри никогда не поверил бы, что она на такое способна. Её палочка рассекла воздух, и на долю секунды Гарри подумал, что Снейп должен рухнуть без сознания, но его Щитовые чары появились настолько стремительно, что МакГонагалл потеряла равновесие. Она махнула палочкой в сторону факела на стене, и тот выскочил из своего крепления. Гарри, собиравшийся наслать на Снейпа заклятие, был вынужден оттащить Луну из-под падающего пламени, которое превратилось в огненное кольцо, заполнившее коридор и летящее, подобно лассо, на Снейпа.…

А потом это был уже не огонь, а огромная чёрная змея. МакГонагалл превратила её в дым, который за несколько секунд видоизменился и уплотнился, обернувшись стаей летящих кинжалов. Снейп сумел спастись от них, лишь заслонившись доспехами, и с гулким лязгом кинжалы вонзились, один за другим, в нагрудные латы…

- Минерва! – произнёс писклявый голос, и Гарри, всё ещё прикрывавший Луну от пролетающих проклятий, обернулся назад и увидел профессоров Флитвика и Спраут, бегущих к ним по коридору в ночной одежде. Толстый профессор Слагхорн, тяжело дыша, тащился позади.

- Нет! – пронзительно выкрикнул Флитвик, поднимая палочку. – Больше вы не совершите убийства в Хогвартсе!

Заклинание Флитвика ударило в рыцарские доспехи, за которыми укрылся Снейп. Те с грохотом ожили. Снейп освободился от сжавших его металлических рук и запустил доспехи в сторону нападавших. Гарри и Луна вынуждены были отпрыгнуть в сторону, чтобы увернуться от них, и те врезались в стену и развалились на части. Когда Гарри снова поднял голову, Снейп удирал со всех ног, а МакГонагалл, Флитвик и Спраут с грохотом мчались за ним в след. Снейп влетел в дверь класса, и несколько мгновений спустя Гарри услышал крик МакГонагалл:

- Трус! ТРУС!

- Что случилось? Что случилось? – спросила Луна.

Гарри поднял её на ноги, и, волоча за собой Плащ-невидимку, они помчались по коридору, в пустой класс, где профессора МакГонагалл, Флитвик и Спраут стояли возле разбитого окна.

- Он выпрыгнул, - сказала профессор МакГонагалл, когда Гарри и Луна вбежали в комнату.

- Вы хотите сказать, что он мёртв? – Гарри подбежал к окну, не обращая внимания на возгласы Флитвика и Спраут, потрясённых его внезапным появлением.

- Нет, он не умер, - с горечью сказала профессор МакГонагалл. – В отличие от Дамблдора, у него всё ещё была палочка… и, кажется, он научился кое-каким трюкам у своего хозяина.

С ужасом Гарри заметил вдалеке огромный, напоминающий летучую мышь силуэт, летящий сквозь тьму в сторону стен школы.

Позади послышались тяжёлые шаги и громкое сопение. Слагхорн только сейчас нагнал их.

- Гарри! – пропыхтел он, массируя свою огромную грудь под изумрудно-зелёной шёлковой пижамой. – Мой дорогой мальчик…какой сюрприз…Минерва, объясните, пожалуйста…Северус…что?..

- Наш директор взял небольшой отпуск, - сказала профессор МакГонагалл, показывая на дыру в окне в форме фигуры Снейпа.

- Профессор! – закричал Гарри, хватаясь руками за лоб.

Он видел, как озеро, кишащее Инфериями, скользит под ним, почувствовал, как призрачная зелёная лодка стукнулась о берег подземного озера, и Волдеморт выпрыгнул из неё, жаждущий убийства. - Профессор, мы должны защитить школу, он идёт прямо сейчас!

- Очень хорошо. Тот-Кого-Нельзя-Называть приближается, - сказала она другим учителям. Спраут и Флитвик охнули. Слагхорн тихо застонал.

- У Поттера есть дело в замке по приказу Дамблдора. Мы должны установить всю защиту, на которую способны, пока Поттер будет делать то, что ему нужно.

- Вы же наверняка понимаете, что бы мы ни сделали, мы не сможем остановить Того-Кого-Нельзя-Называть насовсем? – пропищал Флитвик.

- Но мы можем его задержать, - вмешалась профессор Спраут.

- Спасибо, Помона, - сказала профессор МакГонагалл, и волшебницы обменялись мрачным понимающим взглядом.

– Я предалагаю установить простейшую защиту вокруг территории, затем собрать студентов и встретиться в Главном зале. Большинство из них должны быть эвакуированы, но если кто-нибудь из совершеннолетних захочет остаться и сражаться, я думаю, мы должны предоставить им такую возможность.

- Согласна, - сказала профессор Спраут, уже торопясь к двери. – Я буду в Главном зале с моим факультетом через двадцать минут.

Она затрусила прочь, и было слышно, как она бормочет:

- Тентакула, Дьявольские силки. И стручки Снаргалафф…да, хотелось бы посмотреть, как Пожиратели Смерти будут с ними бороться.

- Я могу действовать отсюда, - сказал Флитвик, и, хотя едва мог дотянуться до окна, направил палочку сквозь разбитое стекло и начал бормотать невероятно сложные заклинания. Гарри услышал странный свистящий звук, как будто Флитвик высвободил силу ветра на территории школы.

- Профессор, - сказал Гарри, приближаясь к маленькому учителю Чар. – Профессор, я сожалею, что прерываю вас, но это важно. Не знаете ли вы, где может находиться диадема Рэйвенкло?

- … Протего Хоррибилис… диадема Рэйвенкло? – пискнул Флитвик. – Немного мудрости никогда не помешает, Поттер, но я не думаю, что она сможет помочь в этой ситуации!

- Я только имел в виду…вы знаете, где она? Вы её когда-нибудь видели?

- Видел?… Никто не видел её из ныне живущих! Утеряна давным-давно, мальчик.

Гарри почувствовал смесь разочарования и паники. Что же тогда было Хоркруксом?

- Мы встретимся с вами и вашими рэйвенкловцами в Главном зале, Филиус! – сказала профессор МакГонагалл, жестом призывая Гарри и Луну следовать за ней.

Они уже были у двери, когда Слагхорн пророкотал:

-Честное слово, - пропыхтел он, бледный и потный, и его моржовые усы подрагивали. – Что за суматоха! Я вообще не уверен, что это разумно, Минерва. Он ведь всё равно найдёт способ попасть сюда, и, знаешь, всякий, кто попытается стать у него на пути, подвергнется ужасной опасности…

- Я буду ожидать вас и ваших слизеринцев в Большом зале через двадцать минут, – сказала профессор МакГонагалл. – Если вы пожелаете уйти вместе с вашими студентами, мы не станем вас останавливать. Но если кто-то из вас попытается навредить сопротивлению или поднять руку на нас внутри замка, тогда, Гораций, мы будем сражаться, не на жизнь, а на смерть.

- Минерва! – ошеломлённо сказал он.

- Пришло время Дому Слизерин решить, на чьей он стороне, – перебила профессор МакГонагалл. – Идите и разбудите ваших студентов, Гораций.

Гарри не остался наблюдать, как Слагхорн что-то бессвязно лопочет в ответ. Вместе с Луной он последовал за профессором МакГонагалл, которая встала посередине коридора и подняла палочку.

- Пьертотум…о, ради всего святого, Филч, не сейчас…

Старый смотритель только что, прихрамывая, появился в кроидоре, крича:

- Студенты не в кроватях! Студенты в коридорах!

- Они там и должны быть, жалкий идиот! – закричала МакГонагалл. – Теперь идите и сделайте что-нибудь полезное! Найдите Пивза!

- П-пивза? – заикаясь, спросил Филч, будто он никогда не слышал этого имени раньше.

- Да, Пивза, болван, Пивза! Не вы ли жаловались на него четверть века? Идите и приведите его, сейчас же.

Филч, судя по всему, подумал, что у профессор МакГонагалл не все в порядке с головой, но, горбясь, захромал прочь, бормоча что-то себе под нос.

- А теперь…Пьертотум Локомотор! – воскликнула профессор МакГонагалл. По всему коридору статуи и рыцарские доспехи спрыгнули со своих постаментов, и по отдающемуся эхом грохоту с этажей выше и ниже, Гарри понял, что то же самое произошло во всем замке.

- Хогвартс под угрозой! – прокричала профессор МакГонагалл. – Охраняйте границы, защитите нас, исполните свой долг перед школой!

Громыхая и крича, орда двигающихся статуй, некоторые меньше, некоторые больше натуральной величины, промчалась мимо Гарри. Здесь были также животные, а лязгающие доспехи размахивали мечами и шарами с шипами на цепях.

- Теперь, Поттер, - сказала МакГонагалл. – Вам и мисс Лавгуд лучше вернуться к вашим друзьям и привести их в Главный зал – я подниму остальных гриффиндорцев.

Они расстались на следующем лестничном пролете: Гарри и Луна свернули назад к тайному входу в Выручай-Комнату. По пути им встречались толпы студентов, большинство из которых было одето в дорожные плащи поверх пижам. Учителя и старосты вели их вниз в Главный зал.

- Это был Поттер!

- Гарри Поттер!

- Это был он, я клянусь, я только что его видел!

Но Гарри не оглядывался, и наконец они достигли входа в Выручай-Комнату. Гарри прислонился к заколдованной стене, которая открылась, чтобы пропустить их, и они с Луной помчались вниз по крутой лестнице.

- Чт…?

Когда комната показалась в поле зрения, поражённый Гарри проскочил несколько ступенек вниз. В комнате было полно народу, гораздо больше, чем когда он был здесь в последний раз. Кингсли и Люпин смотрели снизу на Гарри, так же как и Оливер Вуд, Кэти Белл, Анджелина Джонсон и Алисия Спиннет, Билл и Флёр, и мистер и миссис Уизли.

- Гарри, что происходит? – сказал Люпин, встречая его внизу лестницы.

- Волдеморт на пути сюда, вокруг школы устанавливают защиту… Снейп сбежал…Что вы здесь делаете? Как вы узнали?

- Мы послали сообщения остальным членам Армии Дамблдора, - объяснил Фред. – Ты же не думал, что кто-то захочет пропустить веселье, Гарри. А Армия Дамблдора сообщила обо всём Ордену Феникса, и пошло-поехало.

- С чего начнём, Гарри? – выкрикнул Джордж. – Что происходит?

- Младших детей эвакуируют, и все встречаются в Главном зале на организационное собрание, – сказал Гарри. – Мы будем сражаться.

Толпа громко зашумела и волной хлынула к ступенькам. Гарри прижало к стене; мимо бежали вперемешку члены Ордена Феникса, Армии Дамблдора и его старая команда по квиддичу, - все они с поднятыми палочками направлялись в замок.

- Пошли, Луна, – позвал Дин, проходя мимо, и протянул свободную руку. Она схватилась за неё и последовала за ним вверх по ступенькам.

Толпа редела. Только маленькая кучка людей осталась внизу, в Выручай-Комнате, и Гарри подошёл к ним. Миссис Уизли спорила с Джинни. Вокруг них стояли Люпин, Фред, Джордж, Билл и Флёр.

- Ты несовершеннолетняя! – кричала миссис Уизли на дочь, когда Гарри приблизился. – Я этого не позволю! Мальчики - да, но ты, ты должна отправиться домой!

- Не пойду!

Волосы Джинни взметнулись, когда она вырвала свою руку из хватки матери.

- Я в Армии Дамблдора…

- Банда подростков!

- Банда подростков, которая бросает ему вызов, чего никто не решался сделать! - вмешался Фред.

- Ей шестнадцать! – закричала миссис Уизли. – Она недостаточно взрослая! О чём вы двое думали, когда притащили её с собой?!…

Вид у Фреда и Джорджа был слегка пристыженный.

- Мама права, Джинни. – мягко сказал Билл. – Тебе нельзя. Все несовершеннолетние должны покинуть школу, и это правильно.

- Я не могу идти домой! – закричала Джинни, и слёзы гнева сверкали в её глазах. – Вся моя семья здесь, я не могу остаться там и ждать одна, и ничего не знать, и…

Её глаза впервые встретились с глазами Гарри. Она посмотрела на него умоляюще, но он покачал головой, и она с горечью отвернулась.

- Ладно, – сказала она, уставившись на вход в туннель, ведущий в Кабанью Голову. – Тогда я попрощаюсь и…

Послышался какой-то шум и тяжёлый удар: кто-то ещё выкарабкался из туннеля, слегка пошатываясь, и упал. Он поднялся, цепляясь за ближайший стул, огляделся вокруг сквозь покосившиеся очки в роговой оправе и сказал:

- Я не опоздал? Уже началось? Я только что узнал, так что я…я…

Сбивчивая речь Перси сменилась тишиной. Очевидно, он не ожидал столкнуться здесь с большинством членов своей семьи. Ошеломлённые, все молчали, пока паузу не нарушила Флёр. Слишком явно стараясь разрядить обстановку, она повернулась к Люпину и спросила:

- Так…как там маленький Тедди?

Люпин удивленно моргнул. Молчание в стане Уизли, казалось, застывало, превращаясь в глыбу льда.

- Я…о, да… он в порядке! – громко сказал Люпин. – Да, Тонкс с ним… у её матери…

Перси и остальные Уизли по-прежнему смотрели друг на друга, застыв на месте.

- Вот, у меня есть фотография! – прокричал Люпин, доставая фотографию из своего пиджака и показывая её Флёр и Гарри, который увидел крошечного малыша с пучком ярко-бирюзовых волос, размахивающего толстыми кулачками перед камерой.

- Я был дураком! – заорал Перси так громко, что Люпин чуть не выронил фотографию. Я был идиотом, я был напыщенной задницей, я был… был…

- Обожающим министерство, отрекшимся от семьи, жадным до власти болваном, – сказал Фред.

Перси сглотнул.

- Да, был.

- Ну что ж, честнее и сказать нельзя, – сказал Фред, протягивая руку Перси.

Миссис Уизли разрыдалась. Она бросилась вперед, оттолкнула Фреда в сторону, и чуть было не удушила Перси в крепких объятиях, в то время как он похлопывал её по спине, глядя на отца.

- Прости меня, па, – сказал Перси.

Мистер Уизли быстро-быстро заморгал, а потом тоже поспешил обнять сына.

- Что заставило тебя прийти в себя, Перс? – осведомился Джордж.

- Это началось уже давно, – сказал Перси, протирая свои глаза под очками уголком дорожного плаща. – Но я должен был найти способ выбраться оттуда, а это не так просто в Министерстве, они постоянно сажают в тюрьму предателей. Я сумел установить контакт с Аберфортом, и он сообщил мне десять минут назад, что Хогвартс собирается дать бой, так что вот он - я.

- Что ж, мы рассчитываем, что наши старосты возьмут на себя бремя лидерства в такие непростые времена, – сказал Джордж, очень похоже изображая напыщенную манеру речи Перси. – А теперь пошли наверх сражаться, а то всех стоящих Пожирателей Смерти разберут.

- Так вы теперь моя золовка? – сказал Перси, пожимая руку Флёр, пока они спешили к лестнице вместе с Биллом, Фредом и Джорджем.

- Джинни! – рявкнула миссис Уизли.

Воспользовавшись ситуацией всеобщего примирения, Джинни попыталась тоже проскользнуть наверх.

- Молли, а что если мы сделаем так, – сказал Люпин. – Почему бы Джинни не остаться здесь? Тогда она хотя бы будет на месте событий, и будет знать, что происходит, но не будет в центре сражения?

- Я…

- Это хорошая идея, – твёрдо сказал мистер Уизли. – Джинни, ты останешься в этой Комнате, ты слышишь меня?

Казалось, Джинни не особенно понравилась эта идея, но под непривычно суровым взглядом отца она кивнула. Мистер и миссис Уизли и Люпин тоже устремились к лестнице.

- Где Рон? – спросил Гарри. – Где Гермиона?

- Они, должно быть, уже пошли в Главный зал, – крикнул мистер Уизли через плечо.

- Я не видел, чтоб они проходили мимо меня, – сказал Гарри.

- Они говорили что-то про туалет, – сказала Джинни. – Вскоре после того, как ты ушёл.

- Туалет?

Гарри прошагал через комнату к открытой двери и проверил находившийся за ней туалет. Тот был пуст.

- Ты уверена, они сказали туа…?

И тут его шрам обожгло болью, и Выручай-Комната исчезла. Он смотрел сквозь высокие ворота из кованого железа с крылатыми кабанами на колоннах по обеим сторонам, смотрел сквозь тьму на сверкающий огнями замок. Нагини обвилась вокруг его плеч. Им владела холодная жестокая целеустремлённость, предшественница убийства.

Глава тридцать первая. Битва за Хогвартс

Заколдованный тёмный потолок Главного зала был усыпан звездами, под ним за четырьмя длинными столами сидели растрёпанные студенты, некоторые в дорожных плащах, другие - в халатах. Здесь и там светились жемчужно-белые фигуры школьных приведений. Все взгляды, живых и мёртвых, были устремлены на профессора МакГонагалл, которая говорила с высокой платформы в глубине Главного зала. За ней стояли оставшиеся учителя, включая Фиренца, золотистого кентавра, и членов Ордена Феникса, которые прибыли, чтобы сражаться.

- … эвакуация будет производиться под наблюдением мистера Филча и мадам Помфри. Старосты, по моей команде вы построите студентов вашего Дома и в надлежащем порядке отведёте своих подопечных к месту эвакуации.

Многие студенты сидели, словно оцепенев. Однако, пока Гарри пробирался вдоль стены, оглядывая Гриффиндорский стол в поисках Рона и Гермионы, Эрни Макмиллан встал из-за стола Хаффлпаффа и крикнул:

- А что если мы хотим остаться и сражаться?

Некоторые захлопали в ладоши.

- Если вы совершеннолетние, можете остаться, – сказала профессор МакГонагалл.

- Как насчет наших вещей? – выкрикнула девочка за столом Рэйвенкло. – Наши чемоданы, совы?

- У нас нет времени собирать пожитки, – сказала профессор МакГонагалл. – Сейчас важно вывести вас отсюда целыми и невредимыми.

- Где профессор Снейп? – закричала девочка из-за стола Слизерина.

- Он, популярно выражаясь, смылся, – ответила профессор МакГонагалл, и громкие одобрительные выкрики донеслись со столов Гриффиндора, Хаффлпаффа и Рэйвенкло.

Гарри продвигался по Залу вдоль стола Гриффиндора, всё ещё высматривая Рона и Гермиону. Когда он проходил мимо, все поворачивались в его сторону, и громко перешёптывались ему в след.

- Мы уже установили защиту вокруг замка, - говорила профессор МакГонагалл, - но она вряд ли продержится долго, если мы её не усилим. Поэтому я должна просить вас действовать быстро и спокойно, и делать то, что ваши старосты…

Но её последние слова утонули в другом голосе, эхом пронёсшемся через весь Зал. Голос был высокий, отчётливый и холодный. Было неясно, откуда он доносился: казалось, он исходил из самих стен. Как и чудовище, которым он некогда повелевал, голос, возможно, дремал там веками.

- Я знаю, что вы готовитесь сражаться… - среди студентов, некоторые из которых ухватились друг за друга, в ужасе озираясь по сторонам в поисках источника звука, послышались крики. – Ваши старания бесполезны. Вы не можете бороться со мной. Я не хочу убивать вас. Я очень уважаю преподавателей Хогвартса. Я не хочу проливать кровь волшебников.

Теперь в Зале воцарилась тишина, такая тишина, которая давит на барабанные перепонки и которая кажется слишком громадной, чтобы стены смогли сдержать её.

- Выдайте мне Гарри Поттера, - сказал голос Волдеморта, - и никто не пострадает. Выдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю школу нетронутой. Выдайте мне Гарри Поттера, и вы будете вознаграждены. У вас есть время до полуночи.

Тишина вновь поглотила их всех. Все повернули головы, и казалось, все глаза в зале устремились на Гарри, чтобы удержать его на месте в свете тысяч невидимых лучей. Затем из-за стола Слизерина поднялась фигура, и Гарри узнал Пэнси Паркинсон; она подняла дрожащую руку и пронзительно закричала:

- Но он же здесь! Поттер здесь! Кто-нибудь, схватите его!

Прежде чем Гарри смог заговорить, всё пришло в движение. Гриффиндорцы поднялись из-за стола и повернулись лицом не к Гарри, но к Слизеринцам. Потом поднялись Хаффлпаффцы, и почти в тот же момент - студенты Рэйвенкло, все они стояли спиной к Гарри, все смотрели на Пэнси, а Гарри, ошеломлённый и благодарный, смотрел на взметающиеся повсюду палочки, извлекаемые из-под плащей или из рукавов.

- Спасибо, мисс Паркинсон, - сказала профессор МакГонагалл сорвавшимся голосом. – Вы первой покинете Зал с мистером Филчем. За вами последуют остальные студенты вашего Дома…

Гарри услышал скрип скамей и топот Слизеринцев, выходщих в двери на противоположной стороне зала.

- Студенты Рэйвенкло, вы следующие! - крикнула профессор МакГонагалл.

Четыре стола медленно пустели. Стол Слизерина был совсем пуст, но некоторые из старших студентов Рэйвенкло продолжали сидеть, в то время как их товарищи потянулись к выходу, Хаффлпаффцев осталось ещё больше, а за столом Гриффиндора осталась сидеть половина Дома, так что профессору МакГонагалл пришлось сойти с преподавательской платформы, чтобы выдворить несовершеннолетних.

- Даже не думайте, Криви, уходите! И вы, Пикс!

Гарри поспешил к Уизли, которые сидели вместе за столом Гриффиндора.

- Где Рон и Геримиона?

- Разве ты не нашёл…? – начал явно встревоженный мистер Уизли.

Но не договорил, так как Кингсли вышел вперёд на платформе и обратился к оставшимся.

- У нас есть только полчаса до полуночи, поэтому нам нужно действовать быстро. План битвы был согласован между учителями Хогвартса и Орденом Феникса. Профессора Флитвик, Спраут и МакГонагалл поведут группы борцов на три самые высокие башни - Рэйвенкло, Астрономическую и Гриффиндора - там у них будет хороший обзор и отличные позиции, откуда можно будет посылать заклинания. Тем временем Ремус, - он указал на Люпина, - Артур, - он показал на мистера Уизли, сидящего за Гриффиндорским столом, – и я поведём группы на территорию школы. Нам нужен кто-то, кто сможет организовать защиту проходов в школу…

- Звучит, как работка для нас, - вызвался Фред, указывая на себя и Джорджа, и Кингсли одобрительно кивнул.

- Так, хорошо, командиры, поднимитесь сюда, и мы поделим наше войско.

- Поттер, - сказала профессор МакГонагалл, спеша к нему, когда студенты заполнили трибуну, толкаясь на месте и получая инструкции, - Разве вы не должны искать что-то?

- Что? А… - сказал Гарри. – Да, конечно!

Он почти забыл про Хоркрукс, почти забыл, что битва начинается, чтобы он мог его разыскать. Непонятное отсутствие Рона и Гермионы на время прогнало другие мысли из его головы.

- Тогда идите, Поттер, идите же!

- Точно, ага…

Он чувствовал на себе провожающие его взгляды, когда выбежал из Главного зала в вестибюль, всё ещё переполненный эвакуируемыми студентами. Он позволил толпе увлечь себя вверх по мраморной лестнице, но на площадке поспешил прочь по пустому коридору. Страх и паника затуманивали его сознание. Он пытался успокоиться, сконцентрироваться на поиске Хоркрукса, но его мысли беспорядочно и бесполезно гудели, как осы под перевёрнутым стаканом. Без помощи Рона и Гермионы у него никак не получалось привести их в порядок. Он замедлил шаг и остановился посреди пустого коридора, где сел на постамент, покинутый какой-то статуей и вытащил Карту Мародёров из мешочка на шее. Он нигде не видел имён Рона и Гермионы, хотя густое скопление точек, направляющихся к Выручай-Комнате могло, как он думал, скрыть их. Он отложил карту, прижал ладони к лицу и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться.

Волдеморт думал, что я пойду в башню Рэйвенкло.

Вот оно: неоспоримый факт, место, откуда можно было начинать. Волдеморт послал Алекто Кэрроу в общую комнату Рэйвенкло, и этому могло быть только одно объяснение: Волдеморт боялся, что Гарри уже знает, что Хоркрукс связан с этим Домом.

Но единственным предметом, который у всех ассоциировался с Рэйвенкло, была утерянная диадема…, а как диадема могла стать Хоркруксом? Как могло случиться, что Волдеморт, слизеринец, нашёл диадему, которую многие поколения студентов Рэйвенкло не могли отыскать? Кто мог рассказать ему, где искать диадему, если её не видел никто из ныне живущих?..

Из ныне живущих…

Глаза Гарри внезапно открылись под прижатыми к лицу пальцами. Он вскочил с постамента и бросился обратно, туда, откуда пришёл, в погоне за своей последней надеждой. Он возвращался к мраморной лестнице, и гул голосов сотен людей, идущих в Выручай-Комнату становился все громче и громче. Старосты выкрикивали инструкции, пытаясь уследить за учениками своих Домов; было много толкотни и беспорядка. Гарри увидел Захарию Смита, который, сбивая с ног первокурсников, расчищал себе дорогу к началу очереди. Тут и там плакали студенты младших курсов, а те, кто были постарше, отчаянно звали друзей, братьев и сестер.

Гарри заметил полупрозрачную жемчужно-белую фигуру, медленно проплывающую через вестибюль внизу, и он позвал так громко, как только мог, пытаясь перекричать гул толпы:

- Ник! НИК! Мне нужно с тобой поговорить!

Он стал проталкиваться вниз сквозь поток студентов, и вскоре добрался до подножия лестницы, где его ожидал Почти Безголовый Ник, призрак Башни Гриффиндор.

- Гарри, мой дорогой мальчик!

Ник сделал жест, как будто хватая Гарри за руки, и ощущение было такое, будто их окунули в ледяную воду.

- Ник, ты должен мне помочь. Кто призрак башни Рэйвенкло?

По выражению лица Почти Безголового Ника было видно, что тот удивился и немного обиделся.

- Серая Леди, разумеется; но если тебе требуются услуги призрака, то…

- Мне нужна именно она. Ты знаешь, где её найти?

- Сейчас посмотрим…

Голова Ника слегка покачнулась над круглым гофрированным воротником, когда он начал поворачивать её туда-сюда, глядя поверх голов толпившихся вокруг студентов.

- Вон она, Гарри, молодая женщина с длинными волосами.

Гарри посмотрел туда, куда указывал прозрачный палец Ника, и увидел, как высокая женщина-призрак, заметив, что Гарри на неё смотрит, подняла брови и улетела сквозь каменную стену.

Гарри побежал за ней. Ворвавшись через дверь в коридор, куда она скрылась, он увидел её в самом конце длинного перехода, плавно скользящую прочь от него.

- Эй, погодите! Вернитесь!

Она остановилось, паря в нескольких дюймах от пола. Гарри подумал про себя, что она была красивой: длинные, до пояса волосы и плащ почти до самого пола, - но помимо этого она выглядела гордой и надменной. Приблизившись, он узнал в ней привидение, с которым несколько раз встречался в коридорах, но никогда не заговаривал.

- Вы - Серая Леди?

Она кивнула, но не произнесла ни слова.

- Призрак Башни Рэйвенкло?

- Верно.

Её тон был совсем не ободряющим.

- Пожалуйста, мне нужна помощь. Мне нужно знать всё, что вы можете рассказать о пропавшей диадеме.

Её губы скривились в холодной улыбке.

- Боюсь, - бросила она, поворачиваясь, чтобы уйти, - я не смогу тебе помочь.

- ПОГОДИТЕ!

Он не хотел кричать, но не смог сдержать гнев и панику. Она парила в воздухе перед ним; он взглянул на часы: было без четверти двенадцатого.

- Это срочно, - отчаянно воскликнул он. – Если эта диадема в Хогвартсе, я должен её найти, как можно скорее.

- Ты едва ли первый студент, который хочет получить диадему, - презрительно ответила она. – Поколения студентов изводили меня…

- Это не для того, чтобы получить хорошие оценки, - крикнул на неё Гарри. – Это ради Волдеморта…чтобы уничтожить Волдеморта…или Вас это не волнует?

Она не могла покраснеть, но её прозрачные щёки чуть помутнели, а когда она ответила, в голосе звучало негодование:

- Разумеется, я…. Как ты смеешь предполагать…

- Хорошо, тогда помогите мне!

Её теряла уверенность.

- Это…это…дело не в этом, - запнулась она. – Диадема моей матери…

- Вашей матери?

Она, казалось, рассердилась на саму себя.

- При жизни, - сухо произнесла она, - меня звали Хелена Рэйвенкло.

- Вы – её дочь? Но тогда вы должны знать, что случилось!

- Диадема дарует мудрость, - сказала она, делая над собой усилие, чтобы собраться. – Но я сомневаюсь, что она увеличит твои шансы победить волшебника, называющего себя Лордом…

- Разве я не говорил вам, что я не собираюсь её носить! – яростно воскликнул Гарри. – Нет времени для объяснений, но если Вас волнует судьба Хогвартса, если Вы хотите, чтобы с Волдемортом было покончено, Вы должны мне рассказать всё что вы знаете о диадеме!

Она оставалась неподвижной, паря в воздухе и глядя на него сверху вниз, и Гарри охватило чувство безысходности. Конечно, если бы она знала что-нибудь, то рассказала бы Флитвику или Дамблдору, ведь они наверняка задавали ей этот вопрос. Гарри покачал головой и уже поворачивался уходить, когда она заговорила тихим голосом.

- Я украла диадему у матери…

- Вы… Вы что сделали?

- Я украла диадему, - шёпотом повторила Хелена Рэйвенкло. – Я хотела стать умнее, значительнее, чем моя мать. Я сбежала с диадемой.

Гарри не знал, как ему удалось завоевать её доверие, и не стал спрашивать об этом, а просто напряжённо слушал её рассказ. Она продолжала:

- Говорят, моя мать так и не призналась в пропаже диадемы, а притворилась, что та всё ещё у неё. Она скрыла свою утрату, моё ужасное предательство даже от остальных основателей Хогвартса. Потом мать заболела – смертельно заболела. Несмотря на мое вероломство, она отчаянно жаждала увидеть меня в последний раз. Она отправила на мои поиски человека, долгое время любившего меня, хоть я и отвергала его ухаживания. Она знала, что он не успокоится, пока не найдёт меня.

Гарри ждал. Она глубоко вздохнула и откинула голову назад.

- Он выследил меня в лесу, где я пряталась. Когда я отказалась вернуться с ним, он разъярился. Барон всегда был вспыльчивым человеком. Взбешённый моим отказом, ревнуя меня к моей свободе, он заколол меня.

- Барон? Вы хотите сказать?..

- Кровавый Барон, да, - подтвердила Серая Дама и отбросила в сторону свой плащ, чтобы показать тёмную рану на своей белой груди. – Когда он понял, что сделал, его охватило раскаяние. Он взял оружие, отобравшее у меня жизнь, и убил им себя. И вот уже столетия он носит цепи в знак покаяния…. И поделом, - горько добавила она.

- А… а диадема.

- Она осталась там, где я спрятала её, заслышав, как Барон пробирается через лес ко мне. В дупле дерева.

- В дупле дерева? – повторил Гарри. – Какого дерева? Где это было?

- В одном лесу в Албании. Это одинокое место, которое, как я думала, было вне досягаемости моей матери.

- Албания, - повторил Гарри.

Чудесным образом из путаницы возникал смысл, и теперь он понимал, почему она рассказывала ему то, что отказалась открыть Дамблдору и Флитвику. – Вы уже рассказывали кому-то эту историю, не правда ли? Другому студенту?

Она закрыла глаза и кивнула.

- У меня…и в мыслях не было…. Он был так любезен. Казалось, что он понимает… сочувствует…

Да, подумал Гарри, Том Риддл, конечно, понял бы желание Хелены Рэйвенкло обладать легендарным предметом, на которое она не имела права.

- Ну, вы были не первым человеком, у которого Риддл выведал секреты, - пробормотал Гарри. – Он умел быть обаятельным, когда хотел…

Значит, Волдеморт сумел с помощью лести выведать местонахождение утерянной диадемы у Серой Леди. Он отправился в тот отдалённый лес и забрал диадему из тайника, возможно сразу после окончания Хогвартса, даже прежде, чем он начал работать у Боргина и Бёркса.

И разве не показались бы те уединённые албанские леса превосходным убежищем гораздо позднее, когда Волдеморту понадобилось место, где он мог бы скрываться, никем не потревоженный, десять долгих лет?

Но диадема, как только она стала Хоркруксом, не могла оставаться в простом дупле…. Нет, диадема тайно была возвращена в свой истинный дом, и Волдеморт должно быть спрятал её…

- …в тот вечер, когда он просил о работе! – произнёс Гарри, заканчивая свою мысль вслух.

- Прошу прощения?

- Он спрятал диадему в замке, когда просил Дамблдора принять его преподавателем! – воскликнул Гарри. Когда Гарри произнёс это вслух, всё окончательно обрело для него смысл. – Он, должно быть, спрятал диадему по дороге или на обратном пути из кабинета Дамблдора! Но, конечно, попытаться получить работу всё равно стоило – тогда у него появилась бы возможность стащить ещё и меч Гриффиндора… спасибо, благодарю Вас!

Гарри оставил приведение в полном недоумении парить в воздухе. Повернув за угол и вновь оказавшись в вестибюле, он посмотрел на часы. Было без пяти минут полночь, и хотя он теперь знал, что было последним Хоркруксом, он совершенно не имел представления, где его найти…

Поколения студентов были не в состоянии найти диадему, значит, скорее всего, она не в башне Рэйвенкло – но если не там, то где? Какое тайное место нашёл Том Риддл в замке Хогвартс, которое, он верил, останется скрытым навсегда?

Отчаянно перебирая в голове предположения, Гарри свернул за угол, но сделал всего несколько шагов по следующему коридору, когда слева от него с оглушительным грохотом разбилось окно. Он отпрыгнул в сторону, и огромное тело влетело через окно и ударилось о противоположную стену.

Что-то большое и мохнатое отделилось, скуля, от вновь прибывшего и бросилось на Гарри.

- Хагрид! – заорал Гарри, отбиваясь от щенячьих нежностей Клыка, пока огромная бородатая фигура поднималась на ноги.

– Что за?..

- Гарри, ты здесь! Ты здесь!

Хагрид наклонился и заключил Гарри в кратковременные, но сокрушительные объятия, после чего подбежал к разбитому окну:

- Хороший мальчик, Гропик! – прокричал он через дыру в окне. – Я через секунду буду, вот молодец!

За Хагридом, во тьме ночи, Гарри увидел отдалённые всполохи света и услышал жуткий воющий крик. Он посмотрел на часы: была полночь. Битва началась.

- Чтоб мне провалиться, Гарри, - пыхтя, сказал Хагрид. - Это то самое, а? Время драться?

- Хагрид, откуда ты взялся?

- Услыхал Сам-Знаешь-Кого из нашей пещеры, - мрачно произнёс Хагрид. – Голосище-то донёсся, что ты думаешь? Времени вам до полуночи, подайте мне Поттера. Понял я, что ты должен быть тут, понял, что творится. Да отстань, Клык!.. Вот мы и пришли помочь – я, и Гроп, и Клык. Прорвались через границу лесом, Гроп нас тащил на себе, Клыка и меня. Сказал ему, чтобы доставил меня в замок, вот он и впихнул меня через окошко, дай ему Бог здоровья. Конечно, не совсем то, что я имел в виду, но… где Рон и Гермиона?

- Это очень хороший вопрос, - ответил Гарри, - Пойдём.

Они вместе поспешили по коридору; Клык вприпрыжку бежал рядом. Гарри слышал движение в коридорах вокруг: звук бегущих шагов, крики; через окна он снова видел вспышки света на тёмной территории школы.

- Куда мы идём? – спросил запыхавшийся Хагрид, который топал за Гарри по пятам, сотрясая половицы.

- Я точно не знаю, - сказал Гарри, делая наугад ещё один поворот. - Но Рон и Гермиона должны быть где-то здесь…

Первые жертвы битвы уже были разбросаны впереди по коридору: две каменные горгульи, которые обычно охраняли вход в учительскую, были расколоты на куски заклятием, которое попало в них через одно из разбитых окон. Их останки слабо шевелились на полу, и когда Гарри перепрыгнул через одну из отделённых от тел голов, та слабо простонала:

- О, не обращайте на меня внимания… Я буду просто здесь лежать и крошиться…

Её уродливое каменное лицо внезапно напомнило Гарри о мраморном бюсте Ровены Рэйвенкло в доме Ксенофилиуса, в том нелепом головном уборе - а затем о статуе в Башне Рэйвенкло, с каменной диадемой на белых кудрях…

А когда он дошёл до конца коридора, в памяти вдруг всплыло третье каменное изображение: уродливого старого колдуна, на голову которого Гарри собственноручно водрузил парик и потёртую старую диадему. Потрясение пронзило его, словно жар Огневиски, и он едва не споткнулся.

Наконец-то он знал, где его дожидался Хоркрукс…

Том Риддл, который никогда ни на кого не полагался и действовал в одиночку, должно быть, был так самонадеян, что решил, будто он, и только он один проник в самые глубокие тайны замка Хогвартс. Конечно, Дамблдор и Флитвик, эти примерные ученики, никогда не заглядывали в это место, но он-то, Гарри, сходил с протоптанного пути, когда был в школе – наконец-то нашёлся секрет, который он и Волдеморт знали, а вот Дамблдор так никогда и не обнаружил.

Его вывела из задумчивости профессор Спраут, которая с громким топотом неслась мимо, а за ней Невилл и ещё полдюжины других студентов. Все они были в наушниках и держали в руках какие-то большие растения в цветочных горшках.

- Мандрагоры! - на бегу выкрикнул Невилл в сторону Гарри, оглянувшись через плечо. - Будем перебрасывать через стены - им это не понравится!

Теперь Гарри знал, куда идти: он ускорил шаг, а Хагрид и Клык помчались следом. Они пробегали мимо одного портрета за другим, и изображённые на них фигуры: волшебницы и волшебники в гофрированных круглых воротниках и бриджах, в доспехах и плащах, - бежали следом, толпясь в рамах картин друг друга и выкрикивая новости о происходящем в других частях замка. Как только они добрались до конца коридора, весь замок содрогнулся, и когда силой взрыва с постамента снесло гигантскую вазу, Гарри понял, что школа находится во власти чар более зловещих, чем те, которыми владели учителя и члены Ордена.

- Всё хорошо, Клык… всё хорошо! - прокричал Хагрид, но огромный пёс пустился наутёк, когда осколки фарфора шрапнелью понеслись в воздухе, и Хагрид затопал вслед за перепуганным Клыком, оставив Гарри одного.

Гарри продвигался вперёд по сотрясающимся коридорам с палочкой наготове, и на всём протяжении одного из них нарисованный коротышка-рыцарь, сэр Кадоган, перебегал за ним из картины в картину, лязгая доспехами и выкрикивая боевые призывы, пока его маленький толстый пони скакал позади лёгким галопом.

- Хвастуны и негодяи, собаки и подлецы, вышиби их отсюда, Гарри Поттер, гони их прочь!

Гарри свернул за угол и обнаружил Фреда с небольшой кучкой студентов, среди которых были Ли Джордан и Ханна Эббот, стоящих у другого опустевшего постамента, статуя на котором ранее скрывала секретный проход. Их палочки были наготове, и они прислушивались к чему-то в скрытом отверстии.

- Ночка для всего этого в самый раз! - закричал Фред, когда замок вновь затрясся, и Гарри помчался мимо, охваченный восторгом и страхом одновременно. Он влетел в другой коридор, где повсюду были совы, а миссис Норрис шипела и пыталась сбивать их лапами, несомненно, для того, чтобы вернуть их в положенное им место.

- Поттер!

Аберфорт Дамблдор стоял, блокируя коридор впереди, с палочкой наизготовку.

- Сотни ребят протопали через мой паб, Поттер!

- Я знаю, мы эвакуируемся, - произнёс Гарри. - Волдеморт…

- …атакует, потому что тебя ему не выдали, да, - закончил Аберфорт. - Я не глухой, весь Хогсмид его слыхал. А никому из вас не пришло в голову оставить несколько Слизеринцев в заложниках? Там были дети Пожирателей Смерти, а вы их только что отправили в безопасное место. А не поумнее было бы держать их здесь?

- Это не остановило бы Волдеморта, - ответил Гарри. - И ваш брат никогда бы так не поступил.

Аберфорт хмыкнул и устремился в противоположном направлении.

Ваш брат никогда бы так не поступил… Что ж, это правда, подумал Гарри, снова пускаясь бежать. Дамблдор, который так долго защищал Снейпа, никогда бы не стал держать заложниками студентов…

Повернув за ещё один, последний, угол, он издал вопль одновременно облегчения и ярости, когда увидел Рона и Гермиону, - оба были с охапками больших изогнутых предметов грязно-жёлтого цвета, а Рон ещё и с метлой под мышкой.

- Где, чёрт возьми, вы были? - закричал Гарри.

- В Тайной Комнате - произнёс Рон.

- В комнате… что? - спросил Гарри, с трудом затормозив перед ними.

- Это всё Рон, это была его идея! - ответила запыхавшаяся Гермиона. – Блестящая идея, правда? Ты ушёл, а я сказала Рону, даже если мы найдём ещё один - как мы избавимся от него? Мы ведь ещё не избавились от чаши! И тогда он придумал! Василиск!

- Что за…

- Средство, чтобы избавиться от Хоркруксов, - просто сказал Рон.

Гарри опустил глаза на предметы в руках Рона и Гермионы: огромные изогнутые клыки, вырванные, как он теперь сообразил, из черепа мёртвого василиска.

- Но как вы туда пробрались? - спросил он, переводя взгляд с клыков на Рона. - Ведь для этого нужно говорить на Змеином языке!

- Он говорил! - прошептала Гермиона. - Покажи ему, Рон!

Рон издал жуткое сдавленное шипение.

- Это то, что ты произнёс, чтобы открыть медальон, - сказал он Гарри извиняющимся тоном. - Мне пришлось сделать несколько попыток, чтобы произнести это верно, но, - он скромно пожал плечами, - в конце-концов мы своего добились.

- Он был великолепен! - сказала Гермиона. - Просто великолепен!

- Значит… – сказал Гарри, силясь вникнуть в суть дела. – Значит…

- Значит, ещё одним Хоркруксом меньше, - закончил Рон и извлёк из-под куртки изувеченные остатки чаши Хаффлпафф. - Гермиона проткнула её. Я решил, что она должна это сделать. Ведь она ещё не имела такого удовольствия.

- Гениально! - воскликнул Гарри.

- Да ерунда, - скромно сказал Рон, хотя выглядел он чрезвычайно довольным собой. - А что нового у тебя?

В это время наверху раздался взрыв, с потолка посыпалась пыль. Все трое посмотрели вверх и услышали отдалённый крик.

- Я знаю, как выглядит диадема, и я знаю, где она, - скороговоркой произнёс Гарри. - Он спрятал её там же, где я спрятал мой учебник по зельеварению, где все веками прятали всякий хлам. Он думал, что он единственный, кто нашёл это место. Пошли.

Стены вновь задрожали, и Гарри увлёк Рона и Гермиону через потайной вход и дальше вниз по лестнице в Выручай-Комнату. Она была пуста, за исключением трёх женщин: Джинни, Тонкс и пожилой ведьмы в побитой молью шляпе. Гарри сразу же узнал бабушку Невилла.

- А, Поттер, - решительно сказала она, будто ждала его появления. – Ты нам и расскажешь, что происходит.

- Все целы? – спросили хором Джинни и Тонкс.

- Насколько нам известно, да, – ответил Гарри. – В туннеле к Кабаньей Голове ещё кто-нибудь есть?

Он знал, что комната не сможет трансформироваться, пока в ней остаются люди.

- Я прошла последней, - сказала миссис Лонгботтом. – Я закрыла проход. Подумала, что было бы неразумным оставлять его открытым, раз Аберфорт покинул паб. Ты видел моего внука?

- Он сражается, - сказал Гарри.

- Разумеется, - гордо сказала пожилая дама. – Простите, но мне нужно пойти и помочь ему. – И с поразительной быстротой она затрусила к каменным ступеням.

Гарри посмотрел на Тонкс.

- Я думал, ты с Тедди должна быть у своей мамы.

- Я не смогла вынести неизвестность, - со страдальческим видом сказала Тонкс. – Она присмотрит за ним… Ты видел Ремуса?

- Он собирался повести группу бойцов на территорию…

Не сказав больше ни слова, Тонкс помчалась прочь.

- Джинни, - сказал Гарри, - прости, но ты тоже должна выйти. Совсем ненадолго. Потом ты можешь вернуться.

Джинни, судя по всему, была просто счастлива покинуть своё убежище.

- А потом ты можешь вернуться! - крикнул он ей вслед, когда она побежала по лестнице за Тонкс. – Ты должна будешь вернуться обратно!

- Подожди минутку! - резко сказал Рон. - Мы кое о ком забыли!

- О ком? - спросила Гермиона.

- О домашних эльфах, ведь они внизу в кухне, да?

- Ты хочешь сказать, что мы должны заставить их драться? - спросил Гарри.

- Нет, - серьёзно ответил Рон. - Я хочу сказать, мы должны сказать им, чтобы они уходили. Мы ведь не хотим, чтобы опять вышло, как с Добби, верно? Мы не можем приказывать им умирать за нас…

Раздался грохот: клыки василиска посыпались из рук Гермионы. Подбежав к Рону, она бросилась ему на шею, и поцеловала прямо в губы. Рон отбросил клыки и метлу и ответил на поцелуй с таким энтузиазмом, что приподнял Гермиону над полом.

- Неужели сейчас подходящий момент для этого? – слабым голосом поинтересовался Гарри, но, не увидев никакой реакции с их стороны, кроме того, что Рон и Гермиона обнялись ещё крепче и стали покачиваться на месте, повысил голос. - Эй! Здесь у нас война в полном разгаре!

Рон и Гермиона оторвались друг от друга, не размыкая объятий.

- Я знаю, приятель, - произнёс Рон, который выглядел так, будто только что получил удар бладжером по затылку. – Значит теперь или никогда, как думаешь?

- Ладно, неважно, но как насчёт Хоркрукса? - прокричал Гарри. – Не могли бы вы немного… немного потерпеть, пока мы не найдём диадему?

- Да… верно… прости, - сказал Рон и они с Гермионой принялись подбирать клыки, оба густо покраснев.

Как только они втроём вышли в коридор наверху, стало ясно, что за те минуты, которые они провели в Выручай-Комнате, ситуация в замке сильно ухудшилась: стены и потолок сотрясались сильнее, чем раньше, пыль наполнила воздух, а через ближайшее окно Гарри увидел зелёные и красные вспышки совсем недалеко от подножья замка. Он понял, Пожиратели Смерти очень близки к тому, чтобы ворваться внутрь. Посмотрев вниз, Гарри увидел, как великан Гроп бредёт мимо, размахивая чем-то, похожим на сорванную с крыши каменную горгулью, и рёвом выражая своё неудовольствие.

- Будем надеяться, он наступит на кого-нибудь из них! - сказал Рон, когда поблизости эхом разнеслись крики.

- Лишь бы только это не оказался кто-нибудь из наших! - произнёс чей-то голос: Гарри обернулся и увидел Джинни и Тонкс, направивших палочки в соседнее окно с выбитыми стёклами. Как раз в этот момент Джинни метко пустила заклятие в толпу сражающихся внизу.

- Молодец девчонка! – проревел кто-то, бегущий к ним сквозь облако пыли, и Гарри вновь увидел Аберфорта с развевающимися седыми волосами. Он вёл за собой небольшую группу школьников. – Похоже, они сейчас проломят северную стену, они привели с собой великанов!

- Ты видел Ремуса? - крикнула ему вслед Тонкс.

- Он сражался с Долоховым, - прокричал Аберфорт, - не видел его с тех пор!

- Тонкс, - обратилась Джинни, - Тонкс, я уверена, что с ним всё хорошо…

Но Тонкс уже унеслась в облако пыли вслед за Аберфортом.

Джинни повернулась и беспомощно посмотрела на Гарри, Рона и Гермиону.

- С ними ничего не случится, - сказал Гарри, хоть и знал, что его слова были пустым звуком.

- Джинни, мы сейчас вернемся, только держись в стороне. Будь осторожна… Пошли! – обратился он к Рону и Гермионе, и вместе они побежали к участку стены, за которым находилась Выручай-Комната, ожидая распоряжений следующего посетителя.

"Мне нужно место, где всё спрятано!" - мысленно умолял Гарри, и, когда они пробегали мимо в третий раз, дверь появилась.

Как только они переступили порог комнаты и закрыли за собой дверь, яростный шум битвы смолк: тут стояла полная тишина. Они оказались в помещении размером с собор и по виду напоминавшем город, высокие стены которого были выстроены из тысяч предметов, спрятанных здесь давно покинувшими школу студентами.

- И он не догадался, что кто угодно мог сюда войти?- спросил Рон, его голос эхом отозвался в тишине.

- Он думал, что один такой, - сказал Гарри. – На его беду, мне пришлось кое-что здесь припрятать в своё время… Сюда, - добавил он. - Думаю, где-то здесь…

Он прошел мимо чучела тролля и Исчезательного шкафа, который Драко Малфой починил в прошлом году с такими катастрофическими последствиями, и заколебался, обводя глазами проходы между рядами хлама. Он не мог вспомнить, куда теперь идти…

— Акцио, диадема! — в отчаянии воскликнула Гермиона, но ничего не полетело к ним по воздуху.

Похоже, Выручай-комната, как и хранилище в Гринготтсе, не выдавала так легко вверенные ей предметы.

— Давайте разделимся, — предложил Гарри остальным. — Ищите каменный бюст старика в парике и диадеме! Он стоит на буфете, и это определённо должно быть где-то поблизости…

Они быстро пошли по смежным проходам. Гарри слышал звук шагов своих друзей, эхом отзывавшийся среди возвышавшихся груд хлама: бутылок, шляп, ящиков, стульев, книг, оружия, мётел и бит…

- Где-то рядом - бормотал Гарри себе под нос. - Где-то… где-то…

Он углублялся всё дальше в лабиринт вещей, ища предметы, знакомые ему по единственному прошлому визиту в Комнату. Его дыхание громко отдавалось в ушах, и вот, казалось, сама душа в нём задрожала: вот он, впереди, старый облезлый буфет, в который он спрятал старый учебник по зельеварению, а наверху - щербатый каменный колдун в старом пыльном парике и ещё чём-то, похожем на древнюю поблекшую диадему.

Гарри уже протянул руку, хотя был ещё в десятке футов от неё, как вдруг позади раздался чей-то голос:

- Не спеши так, Поттер.

Он резко остановился и развернулся. За ним плечом к плечу стояли Крэбб и Гойл, направив палочки прямо на Гарри. В небольшой просвет между их ухмыляющимися лицами он увидел Драко Малфоя.

- У тебя в руке моя палочка, Поттер, - сказал Малфой, направляя свою в щель между Крэббом и Гойлом.

- Больше не твоя, - тяжело дыша, сказал Гарри, покрепче сжав палочку из боярышника. - Кто победил, тот и хозяин, Малфой. А кто одолжил тебе эту?

- Моя мать, - сказал Драко.

Гарри засмеялся, хотя в ситуации не было ничего особо смешного. Он больше не слышал шагов Рона и Гермионы. Должно быть, ища диадему, они оказались за пределами слышимости.

- А что это вы трое не с Волдемортом? - спросил Гарри.

- Мы получим награду, - сказал Крэбб. Его голос был удивительно мягок для такой громадины. Гарри едва ли раньше приходилось слышать, как тот говорит. Крэбб улыбался, как маленький ребёнок, которому пообещали большой мешок конфет. - Мы остались, Поттер. Решили не уходить. Решили доставить тебя к нему…

- Хороший план, - сказал Гарри с притворным восхищением. Он не мог поверить, что теперь, когда он так близок к цели, ему могут помешать какие-то Малфой, Крэбб и Гойл. Он начал медленно отступать назад, туда, где Хоркрукс сидел набекрень на голове бюста. Если бы он только мог достать его прежде, чем начнётся драка…

- Так как вы сюда попали? - спросил он, пытаясь отвлечь их.

- Я практически жил в Комнате-Спрятанных-Вещей весь прошлый год, - сказал Малфой ломким голосом. - Я знаю, как сюда войти.

- Мы прятались в коридоре снаружи, - буркнул Гойл. - Мы теперь можем делать Маска-рущие чары! И тут, - его лицо расплылось в глупой улыбке, - ты появился прямо перед нами и сказал, что ищешь "ди-даму". Что это за "ди-дама", а?

- Гарри? – голос Рона вдруг донёсся откуда-то из-за стены по правую сторону от Гарри. - Ты с кем-то разговариваешь?

Движением, похожим на взмах плетью, Крэбб направил свою палочку на пятидесятифутовую гору старой мебели, сломанных чемоданов, потрёпанных книг и мантий и другого непонятного мусора, и закричал:

- Десцендо!

Стена зашаталась, затем начала осыпаться в соседний проход, где стоял Рон.

- Рон! – проревел Гарри, и тут же где-то взвизгнула Гермиона. Гарри слышал, как бесчисленные предметы с грохотом падают на пол по другую сторону шатающейся стены. Он указал на неё палочкой, крикнул: - Фините! - и она пришла в равновесие.

- Нет! – завопил Малфой, останавливая руку Крэбба, собирающегося повторить заклинание. – Если ты разрушишь комнату, то можешь завалить эту самую диадему!

- Ну и что? – вырываясь, спросил Крэбб. – Тёмному Лорду нужен Поттер, кому какое дело до этой "ди-дамы"?

- Поттер пришёл сюда за ней, - объяснил Малфой, едва скрывая раздражение перед непонятливостью своих товарищей. – Это должно означать…

- Должно означать? – набросился Крэбб на Малфоя с неприкрытой злобой. – Кому какое дело, что ты думаешь? Я больше не твоих приказов не слушаю, Драко. Тебе и твоему папаше пришёл конец.

- Гарри? – снова закричал Рон с другой стороны стены хлама. – Что происходит?

- Гарри? – передразнил Рона Крэбб. - Что происхо… - нет, Поттер! Круцио!

Гарри рванулся было за диадемой; проклятие Крэбба пролетело мимо, но угодило в каменный бюст, подбросив его в воздух, диадема взлетела вверх, и затем упала куда-то в груду вещей, на которых раньше покоился бюст.

- ПРЕКРАТИ! – закричал Малфой, и его голос эхом пронёсся по огромной комнате. – Он нужен Тёмному Лорду живым…

- Ну и что? А я его и не убиваю, - завопил Крэбб, отбрасывая от себя удерживающую руку Малфоя. – Но если смогу, то убью, Тёмный Лорд всё равно хочет его смерти, так какая раз…

Луч алого цвета пролетел в дюймах от Гарри: это Гермиона выбежала из-за угла позади и послала Оглушающее заклинание прямо в голову Крэбба. Заклинание не попало, но только потому что Малфой оттащил Крэбба в сторону.

- Это та грязнокровка! Авада Кедавра!

Гарри увидел, как Гермиона метнулась в сторону, и гнев на Крэбба, который по-настоящему пытался её убить, вытеснил всё остальное из его разума. Он выстрелил Оглушающим заклинанием в Крэбба, который отшатнулся в сторону, выбив палочку из руки Малфоя. Она закатилась куда-то под гору сломанной мебели и коробок.

- Не убивайте его! НЕ УБИВАЙТЕ! – кричал Малфой Крэббу и Гойлу, которые целились в Гарри. Они замешкались лишь на секунду, но Гарри хватило и этого мига.

- Экспеллиармус!

Палочка Гойла вылетела из его руки и исчезла в завалах вещей рядом с ним. Гойл по-дурацки подпрыгивал на месте, пытаясь её достать. Малфой отпрыгнул от второго Оглушающего заклинания Гермионы, а Рон, неожиданно появившийся в конце прохода, послал в Крэбба Проклятье Оков-Всего-Тела, но немного промахнулся.

Крэбб круто развернулся и снова прокричал:

- Авада Кедавра!

Рон отпрыгнул в сторону, чтобы избежать зелёного луча света. Обезоруженный Малфой сжался за трёхногим платяным шкафом. Тем временем к ним подбежала Гермиона, на ходу поразив Гойла Оглушающим заклинанием.

- Она где-то здесь! – крикнул ей Гарри, указывая на груду барахла, в которую упала старая диадема. – Поищи её, пока я пойду, помогу Р…

- ГАРРИ! – пронзительно вскрикнула она.

Гудящий, нарастающий волнами шум за спиной предупредил Гарри как раз вовремя. Он обернулся и увидел Рона и Крэбба, со всех ног бегущих по проходу в их направлении.

- Что, нравится погорячее, гад? – на бегу проревел Крэбб. Но он, похоже, не имел контроля над тем, что создал. Их преследовали языки пламени невероятного размера, которые лизали стены мусорных бастионов, а те от их прикосновения рассыпались сажей.

- Агуаменти! – заорал Гарри, но струя воды, вырвавшаяся из его палочки, тут же испарилась.

- БЕЖИМ!

Малфой схватил оглушённого Гойла и потащил его за собой. Крэбб обогнал их всех – теперь на его лице был написан ужас. Гарри, Рон и Гермиона бросились следом, а огонь преследовал их по пятам. Это был не обычный огонь; Крэбб использовал заклятие, о котором Гарри не имел представления. Когда они завернули за угол, языки пламени погнались за ними, словно были живыми, разумными существами, задавшимися целью убить их. Теперь пламя видоизменялось, принимая вид огромной стаи огненных тварей: пылающие змеи, химеры и драконы взмывали вверх, опускались и снова взлетали. И многовековой хлам, служивший им пищей, взлетал в воздух, падал в клыкастые пасти, подбрасывался в воздух когтистыми лапами, прежде чем исчезнуть в огненной преисподней.

Малфой, Крэбб и Гойл исчезли из виду. Гарри, Рон и Гермиона остановились, как вкопанные. Огненнные чудовища окружали их, подбираясь всё ближе и ближе. Их когти, рога и хвосты яростно хлестали, и жар вокруг них был плотный, как стена.

- Что делать? – Гермиона пыталась перекричать оглушительный рёв пламени. – Что нам делать?

- Вот!

Гарри выхватил пару тяжёлых на вид мётел из ближайшей горы хлама и бросил одну Рону, который усадил Гермиону позади себя. Гарри перекинул ногу через вторую метлу и, сильно оттолкнувшись от земли, они поднялись вверх, всего в футах от клюва огненного крылатого хищника, который щёлкнул на них челюстями. Дым и жар становились невыносимыми. Под ними заклятый огонь пожирал контрабанду целых поколений преследуемых учеников, преступные результаты тысяч запретных экспериментов, секреты бесчисленных душ, искавших убежища в Комнате. Гарри нигде не видел и следа Малфоя, Крэбба и Гойла. Он летел так низко, как только осмеливался, над бесчинствующими огненными монстрами, чтобы найти их, но не видел ничего, кроме огня: какая ужасная смерть… Он совсем этого не хотел…

- Гарри, давай выбираться! На выход! – кричал Рон, хотя сквозь чёрный дым было невозможно разглядеть, где находилась дверь.

И тогда сквозь жуткий шум, сквозь грохот прожорливого пламени Гарри услышал тоненький, жалобный человеческий крик.

- Это… слишком… опасно! – кричал Рон, но Гарри развернулся в воздухе. Его очки немного защищали его глаза от дыма, и он всматривался в огненную бурю внизу в поисках признака жизни, руки или ноги, лица, ещё не обуглившихся, как дерево в огне…

И тогда он увидел их: Малфой обхватил руками всё ещё находящегося без сознания Гойла. Они сидели на непрочной горе обуглившихся парт. Гарри устремился вниз. Малфой увидел его и поднял руку, но когда Гарри ухватился за неё, он сразу понял, что ничего не получится: Гойл был слишком тяжёлым, и потная рука Малфоя тут же выскользнула из ладони Гарри…

- ЕСЛИ МЫ УМРЁМ ИЗ-ЗА НИХ, Я ТЕБЯ УБЬЮ, ГАРРИ! – проревел голос Рона, и, как раз когда огромная пламенная химера бросилась на них, они с Гермионой затащили Гойла на свою метлу и снова поднялись в воздух, кренясь и раскачиваясь. Малфой вскарабкался позади Гарри.

- Дверь! Давай к двери, к двери! – кричал Малфой в ухо Гарри, и тот набрал скорость, следуя за Роном, Гермионой и Гойлом сквозь клубящийся чёрный дым, из-за которого он почти не мог дышать. А вокруг них последние предметы, ещё не сгоревшие во всепоглощающем пламени, начали подлетать в воздух. Огненные чудовища высоко подбрасывали их, торжествуя: кубки и щиты, сверкающее ожерелье и старую, потускневшую диадему…

- Что ты делаешь, что ты делаешь, дверь в той стороне! – прокричал Малфой, но Гарри круто развернулся и устремился вниз. Диадема падала, будто в замедленной съёмке, крутясь и поблескивая, она летела прямо в широко разинутую пасть змея, а потом Гарри поймал её, подцепив кистью руки, и она повисла у него на запястье…

Гарри снова вильнул в сторону, когда змея ринулась на него; он взлетел вверх и понёсся прямиком туда, где должна была находиться дверь - он молился, чтобы она всё ещё была открыта. Рон, Гермиона и Гойл уже скрылись. Малфой кричал и держался за Гарри так крепко, что было больно. Затем, сквозь дым он увидел прямоугольный просвет в стене и направил метлу туда. Несколько мгновений спустя его лёгкие наполнились чистым воздухом, и они врезались в стену коридора снаружи.

Малфой упал с метлы и лежал лицом вниз, задыхаясь и кашляя до рвоты. Гарри перевернулся и сел: дверь Выручай-Комнаты исчезла, а Рон и Гермиона, тяжело дыша, сидели рядом с Гойлом, который всё ещё не пришёл в себя.

- К-Крэбб, - с трудом произнёс Малфой, когда, наконец, смог говорить. - К-Крэбб…

- Он мёртв, - жёстко сказал Рон.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и кашлем. Затем несколько сильных ударов сотрясли замок, и мимо пронеслась большая кавалькада прозрачных всадников; их зажатые под мышками головы что-то кровожадно вопили. Когда Безголовая Охота проскакала мимо, Гарри с трудом поднялся на ноги и осмотрелся: вокруг него всё ещё шло сражение. Кроме клича удаляющихся призраков ему стали слышны и другие крики. Его охватила паника.

- Где Джинни? – резко спросил он. – Она была здесь. Она должна была вернуться в Выручай-Комнату.

- Чёрт подери, ты что, думаешь, комната будет действовать после этого пожара? – спросил Рон, но тоже встал, потирая грудь и озираясь по сторонам. – Может нам разделиться и поискать?..

- Нет, - сказала Гермиона, тоже поднимаясь на ноги. Малфой и Гойл так и остались беспомощно валяться на полу в коридоре; ни у одного из них не было палочки. – Давайте держаться вместе. Я думаю, надо пойти… Гарри, что у тебя на руке?

- Что? А, да…

Он стащил диадему с запястья и поднёс к глазам. Она всё ещё была горячей, почерневшей от сажи, но когда он присмотрелся, то смог различить выгравированные на ней маленькими буквами слова:

«Богатства в мире нет бесценней, чем разум сильный с правой целью».

Из диадемы сочилась какая-то жидкость, похожая на кровь, тёмная и тягучая как смола. Неожиданно Гарри почувствовал, как диадема сильно затряслась в его руках, затем распалась на части, и в этот момент ему послышался слабый, очень отдалённый крик боли, доносящийся не снаружи и не из замка, а от предмета, который только что развалился у него в руках.

- Должно быть, это был Дьявольский Огонь! – всхлипнула Гермиона, глядя на разломанные куски.

- Что, прости?

- Дьявольский Огонь, проклятый огонь, это одна из вещей, которые могут уничтожать Хоркруксы, но я бы никогда, никогда в жизни не посмела его использовать, это так опасно… откуда Крэбб узнал как?..

- Видимо, научился от Кэрроу, - мрачно сказал Гарри.

- Очень жаль, что он плохо слушал, когда они рассказывали о том, как этот огонь остановить, - сказал Рон, у которого, как и у Гермионы, обгорели волосы, а лицо почернело от копоти. – Я бы пожалел, что он умер, если бы он не пытался нас убить.

- Но разве вы не понимаете? – прошептала Гермиона. – Это значит, что если только мы доберёмся до змеи…

Но она не договорила. Коридор заполнился криками, воплями и звуками поединков, которые ни с чем нельзя было спутать. Гарри оглянулся, и у него оборвалось сердце: Пожиратели прорвались в Хогвартс. Фред и Перси, пятясь, появились в поле зрения, сражаясь с людьми в масках и капюшонах.

Гарри, Рон и Гермиона побежали на помощь: вспышки заклинаний летали во всех направлениях, и человек, с которым дрался Перси, быстро отскочил назад. Его капюшон соскользнул, и они увидели высокий лоб и волосы с проседью…

- Приветствую, Министр! – проревел Перси, ловко посылая заклинание прямо в Тикнесса, который выронил палочку и схватился за ворот мантии, явно испытывая весьма неприятные ощущения. – Я не упоминал, что ухожу в отставку?

- Ты шутишь, Перс! – прокричал Фред, когда Пожиратель, с которым он сражался, рухнул под действием трёх Оглушающих заклинаний одновременно. Тикнесс упал на землю, и всё его тело начало покрываться мелкими шипами. Похоже, он превращался в какого-то морского ежа. Фред ликующе посмотрел на Перси.

- Ты и правда шутишь, Перс…. Не помню, чтобы ты шутил с тех пор как ты был…

Раздался взрыв. Они стояли рядом: Гарри, Рон, Гермиона, Фред и Перси, у их ног валялись два Пожирателя, один оглушённый, другой – превращённый. И в этот самый миг, когда казалось, опасность на время отступила, мир разорвало на множество осколков. Гарри почувствовал, как летит по воздуху, и всё, что он мог сделать, это изо всех сил вцепиться в тонкую деревянную палочку, его единственное оружие, и прикрыть голову руками; он слышал крики и вопли своих товарищей безо всякой надежды узнать, что с ними случилось…

Затем мир превратился в боль и полумрак: Гарри был наполовину погребён под развалинами коридора, на который пришёлся страшный удар. Холодный воздух подсказал ему, что у замка снесло одну из стен, а судя по горячей липкой жидкости на щеке у него обильно текла кровь. Тут он услышал ужасный крик, от которого всё внутри перевернулось, - крик, полный боли, которую не могли вызвать ни огонь, ни заклятие, и он встал, шатаясь, охваченный ужасом, какого он ещё не испытывал за весь этот день, возможно даже, за всю свою жизнь…

Гермиона тоже с трудом поднималась на ноги из развалин, а трое рыжеволосых находились на полу, на том месте. где только что взорвалась стена. Гарри схватил Гермиону за руку, и они, пошатываясь и спотыкаясь, стали пробираться через обломки камня и дерева.

- Нет… нет… нет! – кричал кто-то. – Нет! Фред! Нет!

Перси тряс своего брата, и Рон стоял на коленях рядом, а Фред глядел перед собой невидящим взглядом, и на его лице застыл призрак его последнего смеха.

Глава тридцать вторая. Бузинная палочка

Мир рухнул, так почему сражение не прекратилось, замок не замер в молчаливом ужасе, и каждый боец не сложил оружие?

Сознание Гарри находилось в свободном падении, вышедшем из-под контроля, он был неспособен поверить в невозможное, потому что Фред Уизли не мог быть мёртв, все чувства должно быть лгут…

И тут тело пролетело мимо дыры, образовавшейся в стене замка в результате взрыва, и из темноты в их сторону полетели заклятия, ударяясь в стену за их головами.

- Ложись! - закричал Гарри, а сквозь ночную тьму проносились всё новые заклятия.

Гарри и Рон схватили Гермиону и потянули её на пол, но Перси лежал поперек тела Фреда, защищая его от заклятий. Гарри закричал:

- Перси, давай, нам нужно уходить!

Но тот затряс головой.

- Перси!

Гарри увидел, как слезы прочерчивают дорожки на копоти, покрывающей лицо Рона, когда тот обхватил старшего брата за плечи и потянул, но Перси не двинулся с места.

- Перси, ты уже ничего не можешь для него сделать! Нам нужно…

Гермиона завизжала, и, когда Гарри обернулся, ему не понадобилось спрашивать, почему. Чудовищный паук размером с небольшой автомобиль пытался пролезть через огромную прорешину в стене: один из потомков Арагога вступил в битву. Рон и Гарри выкрикнули вместе; их заклятия ударили одновременно, монстра отбросило назад и он, судорожно дергая лапами, исчез в темноте.

- Он привёл друзей! – крикнул Гарри остальным, выглядывая через край пробитого заклятиями проёма: по стене замка карабкались другие гигантские пауки, выпущенные на свободу из Запретного Леса, в который, должно быть, прорвались Пожиратели Смерти. Гарри пальнул в них Оглушающими заклинаниями, и ползущее впереди чудовище скатилось вниз на своих товарищей, так что те сорвались со стены и скрылись из виду. Новые заклятия просвистели над головой Гарри, так близко, что он почувствовал, как заколыхались волосы на его голове.

- Уходим, СЕЙЧАС ЖЕ!

Подтолкнув впереди себя Гермиону с Роном, Гарри наклонился и подхватил тело Фреда под мышки. Поняв, что он собирается сделать, Перси перестал цепляться за тело брата и помог Гарри. Низко пригнувшись, чтобы избежать летевших в них заклятий, вместе они поволокли тело Фреда с прохода.

- Сюда! - сказал Гарри, и они поместили его в нишу, где прежде стояли доспехи. Гарри не мог заставить себя смотреть на тело Фреда не на мгновение дольше, чем необходимо, и как только убедился, что оно хорошо спрятано, поспешил за Роном и Гермионой. Малфой и Гойл куда-то пропали, но в конце коридора, который был теперь полон пыли и осыпающейся каменной кладки, - окна были давно выбиты, - он видел фигуры людей, снующих взад и вперед. Кто из них был враг, а кто - друг, было невозможно разобрать.

Повернув за угол, Перси взревел, словно разъярённый бык:

- РУКВУД! - и бросился по направлению к высокому человеку, который преследовал пару учеников.

- Гарри, сюда! - закричала Гермиона.

Она затащила Рона за гобелен. Казалось, что между ними происходит какая-то борьба, и на один безумный миг Гарри подумал, что они опять обнимаются, но потом увидел, что Гермиона пытается удержать Рона, не дать ему броситься следом за Перси.

- Послушай… ПОСЛУШАЙ МЕНЯ, РОН!

- Я хочу помочь - хочу убивать Пожирателей Смерти…

Его запачканное пылью и копотью лицо исказилось, а тело сотрясалось от гнева и горя.

- Рон, мы единственные, кто может покончить со всем этим! Пожалуйста, Рон, нам нужна змея… нам нужно убить змею! - говорила Гермиона.

Но Гарри понимал чувства Рона: погоня за очередным Хоркруксом не могла утолить жажду мести. Он тоже хотел сражаться, хотел наказать тех, кто убил Фреда, и ещё он хотел найти остальных Уизли, а больше всего - удостовериться, абсолютно точно убедиться в том, что Джинни не… но он не мог позволить этой мысли оформиться …

- Мы будем сражаться! - сказала Гермиона. – Нам придётся сражаться, чтобы добраться до змеи! Но нельзя теперь забывать о том, что мы должны д-делать… Мы единственные, кто может покончить со всем этим!

Говоря это, Гермиона тоже плакала, вытирая лицо порванным, подпалённым рукавом, но затем несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоится, и, всё ещё крепко держа Рона, повернулась к Гарри.

- Ты должен узнать, где Волдеморт, потому что змея всегда с ним, верно? Давай Гарри, загляни в его разум!

Почему же это было так легко? Не потому ли, что его шрам горел уже много часов, стремясь показать ему мысли Волдеморта? Он закрыл глаза, как она велела, и сразу крики и взрывы, и все нестройные звуки боя стали утихать, пока не стали приглушёнными, как если бы он находился далеко, далеко от них…

Он стоял в центре заброшенной, но странно знакомой комнаты с облезающими обоями на стенах… Все окна, за исключением одного, были заколочены досками. Звуки штурма замка были приглушёнными и далёкими. В единственное незаколоченное окно можно было различить яркие вспышки света со стороны школы, но в самой комнате, где единственным источником света служила одна-единственная масляная лампа, было темно.

Глядя на свою палочку, он крутил её между пальцев, но все его мысли были сосредоточены на комнате в замке, потайной комнате, которую никто, кроме него, не нашёл, комнате, которую, как и Тайную Комнату, мог обнаружить лишь кто-то умный, и хитрый, и пытливый… Он был уверен, что мальчишка не найдёт диадему… хотя марионетка Дамблдора зашла намного дальше, чем он мог ожидать… слишком далеко…

- Милорд… - произнес кто-то надтреснутым голосом, в котором звучало отчаяние. Он повернулся: Люциус Малфой сидел в самом тёмном углу комнаты, оборванный, всё ещё со следами наказания, полученного после последнего побега мальчишки. Один его глаз заплыл и не открывался.

- Милорд … пожалуйста… мой сын…

- Если твой сын мёртв, Люциус, это не моя вина… Он не пришёл и не встал на мою сторону, как остальные Слизеринцы. Может, он решил подружиться с Гарри Поттером?

- Нет, никогда… - прошептал Малфой.

- Тебе остаётся на это надеяться.

- Разве… разве Вы не боитесь, мой Лорд, что Поттер может умереть не от Вашей руки? - спросил Малфой дрожащим голосом. - Разве не было бы … простите меня … благоразумнее, остановить это сражение, войти в замок и искать его с-самому?

- Не притворяйся, Люциус. Ты хочешь, чтобы сражение прекратилось, потому что тогда ты сможешь узнать, что случилось с твоим сыном. А мне не нужно искать Поттера. Ещё до рассвета Поттер сам придёт ко мне.

Волдеморт снова сосредоточил свой пристальный взгляд на палочке в руке. Она доставляла ему беспокойство… а то, что беспокоит Лорда Волдеморта, должно быть исправлено…

- Ступай позови Снейпа.

- Снейпа, м-мой Лорд?

- Снейпа. Сейчас же! Он мне нужен. У меня есть… дело для него. Ступай…

Перепуганный Люциус, немного спотыкаясь в темноте комнаты, вышел вон. Волдеморт остался стоять на месте, уставившись на палочку, которую продолжал крутить в пальцах.

- Это единственный способ, Нагини, - шепнул он и обернулся. Огромная толстая змея висела в воздухе, грациозно извиваясь внутри зачарованного, защищённого пространства, которое он для неё создал – сияющий прозрачный шар, что-то среднее между блестящей клеткой и аквариумом.

Судорожно вздохнув, Гарри пришёл в себя и открыл глаза. В то же момент в уши ему ударили пронзительные крики и возгласы дерущихся, грохот и взрывы боя.

- Он в Визжащей Хижине. Змея с ним, она имеет какую-то волшебную защиту вокруг себя. Он только что послал Люциса Малфоя, чтобы тот нашёл Снейпа.

- Волдеморт отсиживается в Визжащей Хижине? – возмутилась Гермиона. Он даже… он даже не сражается?

- Он думает, что в этом нет нужды, - ответил Гарри. - Он считает, что я сам к нему приду.

- Но почему?

- Он знает, что я ищу Хоркруксы - он держит Нагини возле себя – так что ясно, что мне придётся пойти к нему, чтобы подобраться к ней…

- Ладно, - сказал Рон, распрямляя плечи. - Значит, ты не можешь туда идти – это как раз то, чего он хочет, чего ожидает. Ты останешься здесь и позаботишься о Гермионе, а я пойду и…

Гарри перебил Рона:

- Вы оба оставайтесь здесь, я пойду под Плащом-невидимкой и вернусь, как только…

- Нет, - сказал Гермиона, гораздо разумнее будет, если я возьму Плащ и…

- Даже не думай об этом!- рыкнул на неё Рон.

Прежде, чем Гермиона успела произнести ещё что-то кроме: "Рон, я вполне способна…", - как кто-то сорвал гобелен на верху лестницы, на которой они стояли.

- ПОТТЕР!

Перед ними стояли два скрытых под масками Пожирателя Смерти, но не успели те поднять палочки, как Гермиона закричала:

- Глиссео!

Ступеньки под их ногами сплющились, превратившись в крутой скат, и она, Гарри и Рон заскользили вниз, не в состоянии контролировать скорость, но так быстро, что Оглушающие заклинания Пожирателей Смерти пронеслись где-то высоко над их головами. Они промчались сквозь скрывающий основание лестницы гобелен и, закружившись по полу, ударились о противоположную стену коридора.

- Дуро! - выкрикнула Гермиона, направив палочку на гобелен, и за ним дважды раздался громкий противный хруст – это ткань превратилась в каменную стену, и преследующие их Пожиратели Смерти врезались в неё.

- Назад! - закричал Рон, и они втроём прижались к одной из дверей. Мимо них с грохотом проскакало стадо парт, подгоняемых профессором МакГонагалл. Похоже, она их не заметила: её волосы растрепались, а на щеке была видна глубокая царапина. Когда она повернула за угол, они услышали её крик:

- ВПЕРЁД!

- Гарри, надень Плащ, - сказала Гермиона. - Не беспокойся о нас…

Но он набросил его на всех троих. Они были слишком велики для плаща, но Гарри сомневался, что кто-нибудь увидит их бестелесные ноги сквозь клубящуюся в воздухе пыль, падающие камни и вспышки заклинаний.

Они пробежали вниз на ещё один лестничный пролёт и очутились в коридоре, полном дуэлянтов. Портреты по обе стороны от бойцов были битком набиты нарисованными фигурами, криками подбадривавшими защитников Хогвартса и дававшими советы, в то время как Пожиратели Смерти, в масках и без, сражались с учениками и учителями. Дин добыл себе палочку, потому что он вёл поединок с Долоховым, а Парвати - с Трэверсом. Гарри, Рон и Гермиона мгновенно подняли палочки, готовые нанести удар, но дуэлятны петляли и метались по коридору так стремительно, что был велик риск задеть кого-то из своих. Они стояли, готовые к бою, ожидая возможности напасть, и тут раздался громкий крик "уииии!" и, посмотрев вверх, Гарри увидел, что над ними пролетает Пивз, обстреливая Пожирателей Смерти стручками Снаргалаффа, отчего их головы тут же покрывались извивающимися зелёными клубеньками, похожими на толстых червей.

- Ай!..

На Плащ над головой Рона свалилась пригоршня клубней, и склизкие зелёные корни невероятным образом зависли в воздухе, пока Рон пытался стряхнуть их.

- Там кто-то невидимый! - закричал Пожиратель Смерти в маске, показывая в их сторону. Воспользовавшись тем, что Пожиратель на мгновение отвлёкся, Дин сразил его Оглушающим заклинанием. Долохов попытался нанести ответный удар, но Парвати попала в него Проклятием Оков-Тела.

-ПОЙДЁМ! - закричал Гарри, и они втроём, поплотнее запахнувшись Плащом и пригнув головы, чуть поскальзываясь на соке Снарглаффа, ринулись сквозь гущу бойцов в сторону мраморной лестницы, ведущей вниз, в вестибюль.

- Я Драко Малфой, я - Драко, я на вашей стороне!

Драко стоял на площадке лестницы и умолял ещё одного Пожирателя Смерти в маске.

Пробегая мимо, Гарри оглушил Пожирателя. Малфой, сияя, начал озираться по сторонам, ища своего спасителя, а Рон ударил его кулаком из-под Плаща. Совершенно ошарашенный, Малфой упал навзничь прямо на Пожирателя Смерти, и из его разбитой губы потекла кровь.

- И это - второй раз, что мы сегодня спасли твою жизнь, двуличный ублюдок! - прокричал Рон.

Сражения шли по всей лестнице и в вестибюле. Куда бы ни бросил взгляд Гарри, повсюду были Пожиратели Смерти: Яксли возле входной двери сошёлся в поединке с Флитвиком, а прямо рядом с ними одному из Пожирателей Смерти в маске противостоял Кингсли.

Студенты бегали во всех направлениях: некоторые из них несли на себе или волокли раненных друзей. Гарри послал Оглушающее заклинание в скрытого маской Пожирателя, но промахнулся и едва не угодил в Невилла, появившегося невесть откуда, размахивая охапками Ядовитых Тентакул, которые с радостью затянулись петлёй вокруг ближайшего Пожирателя Смерти и принялись обматываться вокруг него.

Гарри, Рон и Гермиона бросились вниз по мраморной лестнице: слева от них раздался звон разбитого стекла, и из песочных часов Слизерина, которые вели учёт очков дома, во все стороны посыпались изумруды, так что люди стали поскальзываться и оступаться на бегу. Когда они достигли подножия лестницы, с балкона упали два тела, и какое-то размытое серое пятно, которое Гарри принял за животное, бросилось на четвереньках через вестибюль, чтобы вонзить зубы в одного из упавших.

- НЕТ! – пронзительно закричала Гермиона. С оглушительным взрывом из её палочки вырвалось заклятие, и Фенрир Грейбэк был отброшен назад от слабо шевелящегося тела Лаванды Браун. Он ударился о перила мраморной лестницы и попытался подняться на ноги. И тут хрустальный шар с яркой белой вспышкой и хрустом упал ему на голову. Фенрир рухнул на пол и больше не двигался.

- У меня ещё есть! - кричала профессор Трелони из-за перил. – Для всех желающих!.. Вот…

Подобно теннисисту, выполняющему подачу, она вытащила ещё один огромный хрустальный шар из сумки, и, взмахнув палочкой, послала его через весь зал. Тот попал в окно, разбив его вдребезги. В тот же момент тяжёлые деревянные двери главного входа распахнулись, и в вестибюль ворвались гигантские пауки.

Крики ужаса разорвали воздух: сражающиеся, как Пожиратели Смерти, так и защитники Хогвартса, бросились врассыпную. Красные и зелёные лучи полетели в гущу вновь прибывших чудовищ. Пауки содрогались и поднимались на задние лапы, более ужасающие, чем когда-либо.

- Как мы выйдем? - заорал Рон, стараясь перекричать всеобщие вопли, однако прежде чем Гарри и Гермиона успели ответить, кто-то отпихнул их в сторону: Хагрид сбежал по лестнице, размахивая своим розовым, в цветочек, зонтиком.

- Не трогайте их… не трогайте! - кричал он.

- ХАГРИД, НЕТ!

Гарри забыл обо всем на свете: он выскочил из-под Плаща и побежал, пригибаясь, чтобы избежать заклятий, вспышки которых освещали весь вестибюль.

- ХАГРИД, ВЕРНИСЬ!

Но он не пробежал и полпути к Хагриду, когда это случилось: Хагрид исчез среди пауков, и отвратительная кишащая масса отступила под бешеным напором заклинаний, погребая под собой Хагрида.

- ХАГРИД!

Гарри услышал как кто-то выкрикнул его имя… Он не знал – друг это или враг, но сейчас это было неважно. Он бежал вниз по ступенькам главного входа на тёмную территорию, а копошащиеся пауки удалялись со своей добычей, и Гарри совсем не мог видеть Хагрида.

- ХАГРИД!

Ему показалось, что он увидел огромную руку, машущую из середины паучьей стаи, но едва он кинулся за ними в погоню, путь ему преградила гигантская ступня, которая с размаху опустилась из темноты, так что земля под ногами задрожала. Гарри поднял глаза: перед ним стоял великан двадцати футов высотой. Его голова была скрыта во мраке, видны были только волосатые, похожие на деревья, голени, освещённые льющимся через открытые двери замка светом. Одним мощным, непринуждённым движением он разбил огромным кулаком одно из верхних окон, и на Гарри посыпался град осколков, заставив его вернуться под прикрытие дверного проёма.

- О боже…! - взвизгнула Гермиона. Она и Рон догнали Гарри и уставились на великана, который теперь пытался хватать людей через разбитое окно.

- НЕ НАДО!- закричал Рон, хватая Гермиону за руку, когда она подняла волшебную палочку. - Оглушишь его, и он разрушит половину замка…

- ХАГГЕР?

Покачиваясь, из-за угла школы вышел Гроп, и только сейчас Гарри осознал, что он и правда был великаном-недоростком. Огромный монстр, пытавшийся давить людей на верхних этажах, оглянулся и заревел. Каменные ступени задрожали, когда он затопал по направлению к своему низкорослому соплеменнику, а Гроп разинул кривой рот, обнажая жёлтые зубы размером с полкирпича, и они набросились друг на друга, как разъярённые львы.

- БЕЖИМ! - заорал Гарри. Ночь наполнилась жуткими криками и ударами великанской драки. Гарри схватил Гермиону за руку и рванул вниз по ступеням во двор. Рон следовал за ними по пятам. Гарри не терял надежды найти и спасти Хагрида. Он бежал так быстро, что они были уже на полпути к лесу, когда им снова пришлось остановиться.

Воздух вокруг них стал ледяным; у Гарри перехватило дыхание, и вздох застыл у него в груди. Из темноты, кружа, надвигались фигуры, словно сотканные из загустевшего мрака. Огромной волной они двигались в сторону замка, и их лица были скрыты под капюшонами, из-под которых доносилось хриплое дыхание.

Рон и Гермиона придвинулись ближе к Гарри, а звуки битвы за их спинами внезапно ослабли, заглохли, потому что тишина, которую могли принести с собой только дементоры, быстро опускалась на них сквозь ночь…

- Давай, Гарри! - голос Гермионы слышался откуда-то издалека. - Патронусы, Гарри. Ну же!

Он поднял палочку, но чувство безысходности всё сильнее одолевало его: Фред был мёртв, и Хагрид наверняка погибает или уже погиб… . Сколько людей ещё умерло, о которых он ещё не знал? Ему казалось, что душа уже наполовину покинула его тело.

- ГАРРИ, ДАВАЙ! - кричала Гермиона.

Сотня дементоров приближались, скользя в их направлении, втягивая воздух, подбираясь всё ближе к Гарри, чьё отчаяние обещало стать для них настоящим пиршеством.

Он увидел, как серебряный терьер Рона взметнулся вверх, испустил слабое мерцание и исчез. Он увидел, как выдра Гермионы кувыркнулась в воздухе и тоже растаяла. Его собственная палочка дрожала в руке, и он почти обрадовался приближающемуся забвению, обещанию пустоты, отсутствия чувств…

И тут серебряные заяц, боров и лиса пролетели мимо Гарри, Рона и Гермионы: дементоры отступали перед приближающимися существами.

Из темноты вышли трое и стали рядом, палочки в их вытянутых руках продолжали выбрасывать Патронусов. Это были Луна, Эрни и Шеймус.

- Вот так, - сказала Луна ободряюще, будто они опять находились в Выручай-Комнате и просто упражнялись на занятиях Армии Дамблдора. – Вот так, Гарри … давай, вспомни что-нибудь счастливое…

- Счастливое? – спросил он надтреснутым голосом.

- Мы всё ещё здесь, - шепнула она. - Мы всё ещё боремся! Давай же…

Серебряная искра, потом дрожащий свет, а потом, ценой самого большого усилия в своей жизни, из конца палочки Гарри вырвался олень. Он поскакал вперёд, и дементоры окончательно рассеялись, и ночь тут же опять стала тёплой, но в ушах снова загрохотали звуки кипевшей вокруг битвы.

- Даже не знаю, как вас благодарить, – сказал Рон дрожащим голосом, поворачиваясь к Луне, Эрни и Шеймусу. - Вы только что спасли…

Земля затряслась, послышался рёв, и ещё один великан, пошатываясь, появился из темноты со стороны леса, размахивая дубиной, которая была длиннее любого из них.

- БЕЖИМ! – снова крикнул Гарри, но другие не нуждались в команде; все кинулись в рассыпную, и как раз вовремя, поскольку секунду спустя огромная ступня опустилась именно туда, где они только что стояли.

Гарри оглянулся: Рон и Гермиона следовали за ним, но трое остальных исчезли в гуще сражения.

- Давайте уберёмся подальше от него! - крикнул Рон, когда великан снова размахнулся своей дубиной, и его рёв эхом пронёсся в ночи над территорией замка, где красные и зелёные вспышки продолжали разрывать темноту.

- Дракучая Ива, - сказал Гарри. - Идём!

Каким-то образом ему удалось замуровать это всё в сознании, запихнуть в маленький уголок, куда он не мог сейчас заглядывать: мысли о Фреде и Хагриде, страх за людей, которых он любил, разбросанных сейчас по замку или за пределами - всё это должно подождать, потому что им нужно было бежать, нужно было добраться до змеи и Волдеморта, потому что, как сказала Гермиона, это единственный способ покончить со всем этим…

Он мчался, почти веря в то, что ему удастся обогнать саму смерть, не обращая внимания на лучи света, пролетающие в темноте вокруг, на шум озера, бушующего, словно море, на скрипящие несмотря на безветренную ночь деревья в Запретном лесу. Он бежал по землям Хогвартса, которые, казалось, сами восстали против врагов - бежал так быстро, как никогда в жизни, и он первым увидел огромное дерево, Иву, которая защищала секрет, хранящийся в её корнях, хлеща ветвями словно хлыстом.

Тяжело дыша и задыхаясь, Гарри замедлил шаг и начал обходить размахивающую ветвями Иву по кругу, вглядываясь сквозь темноту в толстый ствол в поисках того нароста на коре, с помощью которого дерево можно было обездвижить. Рон и Гермиона догнали Гарри. Гермиона так запыхалась, что не могла говорить.

- Как… как мы войдем? - пропыхтел Рон. - Я вижу… это место… если бы только у нас опять… был Косолап…

- Косолап? – просипела Гермиона, согнувшись пополам и схватившись за грудь. - Ты волшебник или кто?

- О, верно, да…, - Рон огляделся вокруг, затем направил палочку на прутик, лежащий на земле, и сказал «Вингардиум Левиоса!». Прут поднялся в воздух, завертелся, словно подхваченный порывом ветра, и полетел прямо к стволу сквозь зловеще раскачивающиеся ветви Ивы. Он ткнулся в ствол возле корней, и извивающееся дерево тут же замерло.

- Великолепно! – тяжело дыша, сказала Гермиона.

- Погодите.

Грохот и гул битвы заполняли воздух, и на какое-то мгновение Гарри заколебался… Волдеморт хотел, чтобы он это сделал, чтобы пришёл… не ведёт ли он Рона и Гермиону в западню?

Но потом реальность взяла над ним верх, простая и жестокая: единственный путь – это убить змею, а змея была там, где Волдеморт, а Волдеморт находился в конце этого туннеля…

- Гарри, мы идём, давай залезай! - сказал Рон, подтолкнув его вперед.

Гарри втиснулся в земляной проход, скрытый в корнях дерева. Сейчас он казался более узким, чем когда они были здесь в последний раз. Потолок было очень низким, и если четыре года назад им приходилось сгибаться пополам, чтобы пройти по нему, то теперь ничего не оставалось, как ползти на четвереньках.

Гарри полз первым, освещая путь волшебной палочкой. В любой момент он ожидал наткнуться на препятствия, но не встретил ни одного. Они продвигались в молчании, и взгляд Гарри был сосредоточен на колеблющемся свете палочки, зажатой в его кулаке. Наконец, туннель стал подниматься вверх, и Гарри увидел длинную узкую полоску света впереди. Гермиона потянула его за щиколотку.

- Плащ! - прошептала она. - Надень Плащ!

Гарри пошарил за спиной, и Гермиона вложила в его свободную руку комок шелковистой ткани. С трудом он натянул на себя Плащ, погасил свет, пробормотав «Нокс», и двинулся дальше на четвереньках настолько тихо, насколько было возможно. Все его чувства обострились, и он в любой момент ожидал, что его обнаружат, что он услышит холодный ясный голос и увидит вспышку зелёного света.

И тут послышались голоса, доносившиеся из комнаты, находящейся впереди. Они звучали слегка приглушённо, потому что выход их туннеля был задвинут чем-то вроде старого деревянного ящика.

Боясь даже вздохнуть, Гарри подобрался прямо к выходу и заглянул в узкую щель между ящиком и стеной.

Комната была тускло освещена, но он смог разглядеть Нагини, которая извивалась, сворачивая и разворачивая кольца, словно водяной змей, в защищающем её заколдованном сверкающем шаре, парящем в воздухе. Затем заговорил Снейп, и сердце Гарри подпрыгнуло: Снейп находился всего в нескольких дюймах от того места, где притаился скорчившийся Гарри.

- … мой Лорд, их сопротивление почти сломлено…

- И это происходит без твоей помощи, - сказал Волдеморт своим высоким, ясным голосом. - Ты искусный волшебник, Северус, но я не думаю, что твое участие много изменит… Мы почти победили… почти.

- Позвольте мне найти мальчишку. Позвольте мне привести в Вам Поттера. Я знаю, что я могу найти его, мой господин. Пожалуйста.

Снейп прошёл мимо щели, и Гарри немного отодвинулся назад, не сводя глаз с Нагини, размышляя над тем, есть ли какое-нибудь заклятие, способное проникнуть сквозь окружавшую её защиту, но ничего не смог придумать. Одна неудавшаяся попытка, и он выдаст своё местоположение.

Волдеморт встал. Гарри теперь мог видеть его: красные глаза, приплюснутое, похожее на змеиную морду лицо, настолько бледное, что оно, казалось, чуть мерцало в полумраке.

- У меня есть проблема, Северус, - тихо сказал Волдеморт.

- Мой господин? - спросил Снейп.

Волдеморт поднял Старшую Палочку изящным и отточенным жестом, как дирижёр дирижёрскую палочку.

- Почему она плохо подчиняется мне, Северус?

В тишине Гарри казалось, что он слышит тихое шипение змеи, то разворачивающейся, то сворачивающейся в кольца… Или это просто свистящий вздох Волдеморта повис в воздухе?

- М… мой господин? – озадаченно сказал Снейп. - Я не понимаю. Вы… вы творили выдающуюся магию этой палочкой.

- Нет, - сказал Волдеморт. – Я творил свою обычную магию. Это я выдающийся, но эта палочка … нет. Она не проявила чудесных свойств, которые ей приписывались. Я не чувствую никакой разницы между этой палочкой и той, что получил от Олливандера много лет назад.

Тон Волдеморта был задумчив и спокоен, но шрам Гарри начал пульсировать: боль во лбу все усиливалась, и он чувствовал, как Волдеморт сдерживает нараставшую внутри него ярость.

- Никакой разницы, - повторил Волдеморт.

Снейп не ответил. Гарри не мог видеть его лица. Он задавался вопросом, почувствовал ли Снейп опасность, пытается ли он найти правильные слова, чтобы успокоить своего господина…

Волдеморт принялся передвигаться по комнате: на несколько секунд Гарри потерял его из виду, пока тот расхаживал взад и вперёд, продолжая говорить всё тем же размеренным голосом, а боль и ярость в Гарри возрастали с каждой секундой.

- Я долго и упорно думал, Северус… Ты знаешь, зачем я позвал тебя сюда с поля боя?

На мгновение Гарри увидел профиль Снейпа: его глаза неотрывно смотрели на извивающуюся змею в заколдованной клетке.

- Нет, мой Лорд, но я прошу Вас разрешить мне вернуться. Позвольте мне найти Поттера.

- Ты говоришь, как Люциус. Ни один из вас не понимает Поттера так, как я. Его не надо искать. Поттер придёт ко мне сам. Видишь ли, я знаю его слабость, его огромный изъян. Ему ненавистно наблюдать, как вокруг погибают другие, зная, что это из-за него. Он захочет остановить это любой ценой. Он придёт.

- Но милорд, его может убить случайно кто-то другой, не вы…

- Мои инструкции Пожирателям Смерти были совершенно чёткими. Схватить Поттера. Убивать его друзей - чем больше, тем лучше - но не убивать его самого. Но я хотел поговорить о тебе, Северус - не о Гарри Поттере. Ты был мне очень полезен. Очень полезен…

- Мой Господин знает, что я жажду только служить ему. Но… позвольте мне уйти и найти мальчишку, мой Лорд. Позвольте мне привести его к Вам. Я знаю, что могу…

- Я сказал тебе, нет! - ответил Волдеморт, и когда он снова развернулся, Гарри заметил, как его глаза вспыхнули красным. Шуршание его плаща походило на шорох, издаваемый ползущей змеёй, и Гарри чувствовал нетерпение Волдеморта в своём горящем шраме. - В данный момент, Северус, меня больше волнует вопрос, что случится, когда я, наконец, встречусь с мальчишкой?

- Мой Лорд, здесь не может быть никаких вопросов, конечно же…

- .. но вопрос есть, Северус. Есть.

Волдеморт остановился, и Гарри опять мог ясно видеть, как он пропускал Старшую Палочку сквозь белые пальцы, неотрывно глядя на Снейпа.

- Почему обе палочки, которые я использовал, оказались бессильны против Гарри Поттера?

- Я… я не могу ответить на этот вопрос, милорд.

- Не можешь?

Вспышка гнева словно остриём пронзила голову Гарри; он прикусил кулак, чтобы не закричать от боли. Он закрыл глаза и внезапно стал Волдемортом, смотрящим в бледное лицо Снейпа.

- Моя тисовая палочка выполняла все мои приказы, Северус, кроме одного - убить Гарри Поттера. Дважды она подвела меня. Олливандер рассказал мне под пыткой о сердцевинах-близнецах, посоветовал воспользоваться чужой палочкой. Я так и сделал, но палочка Люциуса разлетелась на куски при встрече с палочкой Поттера.

- Я… я не могу объяснить… мой господин.

Снейп теперь не смотрел на Волдеморта. Его тёмные глаза всё ещё были прикованы к свивающейся кольцами змее в защитном шаре.

- Я искал третью палочку, Северус, Старшую Палочку, Палочку Судьбы, Жезл Смерти. Я взял её у предыдущего владельца. Я взял её из могилы Альбуса Дамблдора.

И теперь Снейп посмотрел на Волдеморта, и его лицо напоминало посмертную маску. Оно было мраморно-белым и таким неподвижным, что когда он заговорил, было поразительно осознать, что этот пустой взгляд принадлежит живому человеку.

- Мой Лорд, - позвольте мне пойти к мальчишке…

- Всю эту долгую ночь, находясь на пороге победы, я сидел здесь, - продолжал Волдеморт голосом, лишь чуть более громким, чем шепот, - размышляя, гадая, почему же Старшая палочка отказывается стать тем, чем должна быть, почему отказывается совершать то, что, согласно легенде, должна совершать в руках законного владельца… и, думаю, я нашёл ответ.

Снейп молчал.

- Может быть, ты уже знаешь его? В конце концов, ты ведь умный человек, Северус. Ты был мне хорошим и преданным слугой, и я сожалею о том, что должно случиться.

- Милорд…

- Старшая Палочка не может служить мне должным образом, Северус, потому что я не её истинный хозяин. Старшая Палочка принадлежит волшебнику, который убил её последнего владельца. Ты убил Альбуса Дамблдора. Пока ты жив, Северус, Старшая Палочка не может быть по-настоящему моей.

- Мой Лорд! – запротестовал Снейп, поднимая палочку.

- Другого пути нет, - сказал Волдеморт. Я должен подчинить себе палочку, Северус. Совладать с палочкой означает наконец-то совладать с Поттером.

И Волдеморт рассек воздух Старшей Палочкой. Со Снейпом ничего не случилось и ему, похоже, на долю секунды показалось, что он был помилован, но затем намерение Тёмного Лорда стало понятным. Клетка змеи катилась по воздуху, и Снейп успел лишь вскрикнуть, когда она накрыла его голову и плечи, и Волдеморт приказал на Змеином языке:

- Убей.

Раздался ужасный крик. Гарри увидел, как лицо Снейпа утратило последние краски, как оно побелело, а чёрные глаза расширились, когда клыки змеи вонзились в его шею, как он безуспешно пытался стряхнуть с себя заколдованную клетку, как его колени подогнулись, и он упал на пол.

- Я сожалею, - сказал Волдеморт холодно.

Он отвернулся, и не было в нём ни печали, ни раскаяния. Пришло время оставить эту лачугу и начинать действовать, с палочкой, которая теперь будет ему полностью повиноваться. Он направил её на сияющую клетку со змеёй, и та поднялась вверх, прочь от Снейпа, который упал боком на пол; из ран на его шее хлестала кровь. Волдеморт стремительно вышел из комнаты, не оглянувшись назад, и большая змея плыла по воздуху следом за ним в своём огромном защитном шаре.

Вернувшись в туннель и в своё собственное сознание, Гарри открыл глаза. Костяшки его пальцев, которые он искусал, сдерживая крик, кровоточили. Теперь он смотрел в узкую щель между ящиком и стеной на ногу в чёрном сапоге, подрагивающую на полу.

- Гарри! – выдохнула Гермиона позади него, но он уже направил палочку на ящик, закрывавший ему обзор. Тот поднялся на дюйм в воздух и бесшумно отодвинулся в сторону. Как можно тише Гарри пролез в комнату.

Он не знал, почему это делает, зачем подходит к умирающему: он не знал, что почувствовал, увидев белое лицо Снейпа и пальцы, пытающиеся остановить кровь из раны на шее.

Гарри скинул Плащ-невидимку и посмотрел вниз на человека, которого ненавидел. Его расширенные чёрные глаза нашли Гарри, и он попытался что-то сказать. Гарри склонился над ним, и Снейп схватил его за мантию и притянул поближе к себе.

Ужасающий сиплый, булькающий звук вырвался из горла Снейпа.

- Возьми… это… Возьми… это…

Из Снейпа сочилась не только кровь. Что-то серебристо-голубое, не газ и не жидкость, стало вытекать из его рта, ушей и глаз, и Гарри знал, что это такое, но не знал, что делать…

Гермиона сунула в его трясущуюся руку наколдованный прямо из воздуха флакон. Гарри с помощью палочки собрал в него серебристую субстанцию. Когда флакон наполнился до краев, а Снейп выглядел так, будто в нем не осталось ни капли крови, его хватка ослабла.

- Посмотри… на… меня…, - прошептал он.

Зелёные глаза встретились с чёрными, но секунду спустя что-то словно исчезло из глубины чёрных глаз, оставив их застывшими, ничего не выражающими и пустыми. Рука, державшая Гарри, упала на пол, и больше Снейп не двигался.

Глава тридцать третья. Сказание Принца

Гарри так и стоял на коленях возле Снейпа, просто глядя на него, пока неожиданно высокий и холодный голос не заговорил так близко от них, что Гарри вскочил на ноги, сжимая в руке склянку и думая, что Волдеморт вернулся в комнату.

Голос Тёмного Лорда отражался от стен, от пола, и Гарри понял, что тот говорит со всем Хогвартсом, со всеми окрестностями, что жители Хогсмида и все, кто ещё сражался в замке, слышали его так же чётко, как если бы он стоял у них за спиной, дыша им в затылок, готовясь нанести смертельный удар.

- Вы сражались, - сказал высокий, холодный голос, - как герои. Лорд Волдеморт умеет ценить храбрость. И всё же вы понесли большие потери. Если вы продолжите сопротивляться, то все умрёте, один за другим. Я не хочу, чтобы это произошло. Каждая пролитая капля магической крови – это потеря и ненужная трата.

Лорд Волдеморт милостив. Я прикажу своим войскам отступить немедленно.

Даю вам один час. Попрощайтесь достойно со своими убитыми. Позаботьтесь о раненых.

А теперь я обращаюсь лично к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил своим друзьям умирать за тебя, вместо того, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Я буду ждать тебя в течение часа в Запретном лесу. Если по истечении этого времени ты не придёшь ко мне, не сдашься, бой возобновится. На этот раз я сам вступлю в битву, Гарри Поттер, и я найду тебя, и покараю каждого мужчину, женщину или ребёнка, который попытается укрыть тебя от меня. Один час.

И Рон, и Гермиона яростно замотали головами, глядя на Гарри.

- Не слушай его, - сказал Рон.

- Всё будет в порядке, - отчаянно сказала Гермиона, - давай… давай вернёмся в замок. Если он действительно ушёл в Лес, нам нужно придумать новый план.

Она бросила быстрый взгляд на тело Снейпа и поспешила обратно ко входу в туннель. Рон последовал за ней.

Гарри поднял Плащ-невидимку, потом посмотрел на Снейпа. Он не знал, что ему чувствовать, кроме потрясения от того, каким образом Снейп был убит, и ради чего это было сделано.

Они ползли обратно по туннелю, не говоря ни слова, и Гарри задавался вопросом, только у него одного до сих пор звенит в ушах голос Волдеморта, или Рон с Гермионой тоже его слышат.

Ты позволил своим друзьям умирать за тебя, вместо того, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Я буду ждать тебя в течение часа в Запретном Лесу… Один час…

Лужайка перед замком была как будто усеяна небольшими свёртками. До рассвета оставалось всего около часа, но вокруг стояла кромешная тьма. Они поспешили к каменным ступеням. Одинокий башмак размером с небольшую лодку валялся перед ними, но больше не наблюдалось ни единого признака Гропа или его противника.

В замке было неестественно тихо. Не было ни огненных вспышек, ни грохота, ни криков и воплей. Каменные плиты опустевшего вестибюля были покрыты пятнами крови. Изумруды всё ещё были рассыпаны по полу среди осколков мрамора и деревянных щепок. Часть перил была снесена.

- Где все? – прошептала Гермиона.

Рон первым направился в Большой Зал. Гарри остановился в дверях.

Столы факультетов исчезли, и весь зал был набит людьми. Выжившие собрались группами и обнимали друг друга. На платформе мадам Помфри и несколько её помощников ухаживали за ранеными. Среди них был и Фиренц: из его бока лилась кровь, и он лежал, весь дрожа, не в силах стоять на ногах.

Погибшие лежали в ряд посреди Зала. Тела Фреда не было видно из-за столпившейся вокруг него семьи. Джордж стоял на коленях возле его головы; миссис Уизли лежала на груди Фреда, содрогаясь от рыданий. Мистер Уизли поглаживал её по волосам, и по его щекам ручьём лились слёзы.

Рон и Гермиона, не сказав ни слова, отошли от Гарри. Гарри увидел, как Гермиона подошла к Джинни, чьё лицо опухло и пошло пятнами, и обняла её. Рон присоединился к Биллу, Флёр и Перси, который обнял его за плечи. Когда Джинни и Гермиона передвинулись ближе к остальным, Гарри стали хорошо видны тела, лежавшие рядом с Фредом. Это были Ремус и Тонкс. Бледные, неподвижные и умиротворённые, они будто мирно спали под тёмным, заколдованным потолком.

Гарри отшатнулся от двери, и Главный Зал полетел прочь, начал уменьшаться и съёживаться. Он не мог вздохнуть. Он не мог заставить себя взглянуть на другие тела, чтобы увидеть, кто ещё погиб за него. Он не мог заставить себя присоединиться к семье Уизли, не мог смотреть им в глаза: ведь если бы он сдался сразу, Фред мог бы остаться в живых…

Он развернулся и помчался вверх по мраморной лестнице. Люпин, Тонкс…Он хотел ничего не чувствовать… Хотел вырвать своё сердце, все свои внутренности, всё, что кричало от боли у него внутри…

Замок был абсолютно пуст. Даже призраки присоединились к оплакивающим погибших в Главном Зале. Гарри бежал, не останавливаясь, сжимая в руках хрустальную флягу с последними мыслями Снейпа, и замедлил бег только когда добрался до каменной горгульи, охраняющей кабинет директора.

- Пароль?

- Дамблдор! – выкрикнул Гарри, не задумываясь, потому что именно его он жаждал увидеть, и, к его удивлению, каменная горгулья отъехала в сторону, открывая проход к винтовой лестнице.

Но, когда Гарри ворвался в круглый кабинет, он обнаружил перемену: рамки портретов, покрывавших все стены, опустели. Не осталось ни одного директора или директрисы, дожидавшегося его здесь. Похоже, все они покинули кабинет, перемещаясь по другим картинам, развешенным по замку, чтобы как можно лучше видеть, что происходит.

Гарри безо всякой надежды взглянул на пустую раму портрета Дамблдора, висевшего прямо за директорским креслом, и отвернулся. Каменный Думоотвод стоял в шкафчике, как всегда. Гарри взгромоздил его на стол, и вылил воспоминания Снейпа в широкую чашу с руническими надписями по краю. Сбежать в чей-то разум сейчас было бы благословенным облегчением… даже Снейп не мог оставить ему ничего хуже, чем его собственные мысли. Воспоминания кружили, серебристо-белые и непонятные, и Гарри без колебаний, отдавшись безрассудному порыву, как будто это могло смягчить терзающее его горе, нырнул в них.

Он упал вниз головой в море солнечного света, и его ноги ощутили тёплую землю. Выпрямившись, он увидел, что находится на почти пустой детской площадке. На далёком горизонте одиноко возвышалась громадная дымовая труба. Две девочки качались на качелях, а из-за кустов за ними наблюдал худенький мальчик. Его чёрные волосы были слишком длинными, а одежда была такой разномастной, что казалось, одеться так можно только нарочно: слишком короткие джинсы, потрёпанная, большущая куртка, которая могла бы принадлежать взрослому человеку, и странная рубашка, похожая на женскую блузку.

Гарри подошёл поближе к мальчику. Снейпу казалось не больше девяти–десяти лет, и выглядел он болезненно-бледным, маленьким и тощим. С нескрываемой жадностью на тонком лице он смотрел на младшую из двух девочек, раскачивающуюся на качелях всё выше и выше, чем её сестра.

- Лили, перестань! – взвизгнула старшая девочка.

Но та уже отпустила качели в самой высокой точке и взлетела в воздух, совершенно буквально взлетела, взмыла вверх, громко хохоча, и вместо того, чтобы рухнуть на асфальт детской площадки, спланировала, как воздушная гимнастка, оставаясь в воздухе слишком уж долго и приземлившись слишком уж мягко.

- Мама тебе не велела!

Петуния остановила качели, с хрустом шаркнув по земле подошвами сандалий, спрыгнула на землю и встала, уперев руки в бока.

- Мама запретила тебе так делать, Лили!

- Но со мной же ничего не случилось, - сказала Лили, всё ещё хихикая. – Туни, посмотри-ка! Посмотри, как я могу!

Петуния огляделась по сторонам. На площадке не было никого, кроме них и Снейпа, хотя девочки и не знали, что он здесь. Лили подобрала цветок, упавший с куста, за которым притаился Снейп. Петуния медленно двинулась к ней, судя по всему разрываясь между любопытством и неодобрением. Лили подождала, пока Петуния подойдёт достаточно близко, чтобы хорошо видеть, и вытянула вперёд ладонь. Цветок лежал на ней, открывая и закрывая лепестки, словно какая-то странная многостворчатая устрица.

- Прекрати! - взвизгнула Петуния.

- Он же тебя не съест! – сказала Лили, но смяла цветок в ладони и бросила его обратно на землю.

- Это неправильно, - сказала Петуния, но её взгляд проследил за полётом цветка и задержался на нём. – Как ты это делаешь? – добавила она уже с неподдельной завистью.

- Да это же понятно, разве нет? – Снейп не мог больше сдерживаться и выпрыгнул из-за кустов. Петуния завизжала и бросилась обратно к качелям, но Лили, хоть и явно испугалась, осталась на месте. Снейп, казалось, пожалел о своём появлении. Его бледные щёки залились тусклым румянцем, когда он посмотрел на Лили.

- Что понятно? – спросила Лили.

Снейп выглядел взволнованным, возбуждённым. Бросив взгляд на маячившую возле качелей Петунию, он понизил голос и сказал:

- Я знаю, кто ты такая.

- Ты это о чём?

- Ты… ты – ведьма, - прошептал Снейп.

Вид у Лили стал оскорблённый.

- Очень некрасиво говорить такие вещи! – сказала она, отвернулась, задрав нос, и решительным шагом отошла к сестре.

- Да нет же! – сказал Снейп. Он весь раскраснелся, и Гарри удивило, почему он не снимет эту смехотворно огромную куртку – разве что не хочет показывать блузку под ней. Хлопая полами куртки, он кинулся за девочками, так же до смешного похожий на летучую мышь, как и взрослый Снейп.

Сёстры разглядывали его с дружным неодобрением, держась за столбик качелей, будто это был «домик» в игре в салки.

- Ты правда, - сказал Снейп Лили, - правда ведьма. - Я наблюдал за тобой. В этом нет ничего плохого. Моя мама ведьма, а я – волшебник.

Смех Петунии был словно поток холодной воды.

- Волшебник! – взвизгнула она. Она уже оправилась от шока, вызванного его внезапным появлением, и к ней вернулась былая смелость. – Я знаю, кто ты такой. Ты – сын Снейпов! Они живут в Тупике Прядильщиков около реки, - сказала она Лили, и по её тону было понятно, что это далеко не лучшая рекомендация. - Зачем ты за нами шпионил?

- Я не шпионил, - сказал Снейп, и в ярком солнечном свете было видно, как ему жарко и неловко, и какие грязные у него волосы. - За тобой я бы точно не шпионил, - добавил он ехидно, - ты – маггл.

Петуния определённо не поняла этого слова, но тон, которым оно было сказано, сомнений не вызывал.

- Пошли, Лили, мы уходим, – пронзительным голосом сказала она.

Лили сразу же послушалась сестру и ушла, сердито глядя на Снейпа. Он смотрел им вслед, пока они не вышли за ворота детской площадки, и Гарри, оставшийся один на один со Снейпом, увидел на его лице горькое разочарование и понял, что Снейп долго готовился к этому моменту, но всё пошло не так …

Сцена растаяла, и, не успел Гарри оглянуться, как появилась другая. Теперь он находился в небольшой рощице. Сквозь стволы деревьев он мог видеть поблескивающую в лучах солнца речку. Кроны деревьев наполняли лужайку прохладной зелёной тенью. Двое детей сидели на земле друг напротив друга, скрестив ноги. На этот раз Снейп снял куртку, а его странная блузка в полумраке выглядела не такой чудно.

- …и Министерство может тебя наказать, если будешь колдовать вне школы, получишь письмо.

- Но я ведь колдовала вне школы!

- Нам-то можно. У нас ещё нет волшебных палочек. Они не наказывают, раз ты ребёнок и ничего не можешь с этим поделать. Но когда тебе исполнится одиннадцать, - он кивнул со значением, - и тебя начнут учить - тогда нужно быть осторожным.

Наступила небольшая пауза. Лили подняла с земли прутик и покрутила им в воздухе. Гарри понял, что она воображает, как с его кончика сыплются искры. Потом она бросила прутик, наклонилась к мальчику и сказала:

- Ведь это взаправду, да? Ты не шутишь? Петуния говорит, что ты мне врёшь. Петуния говорит, что нет никакого Хогвартса. Это же взаправду, да?

- Для нас - да, - сказал Снейп. - Для неё - нет. Но мы-то получим письма, ты и я.

- Правда? – шепнула Лили.

- Точно, - сказал Снейп. Несмотря на плохую стрижку и странную одежду, он производил неожиданно сильное впечатление, раскинувшись на траве перед ней и излучая уверенность в собственной судьбе.

- И его правда принесёт сова? – прошептала Лили.

- Так обычно бывает, - сказал Снейп. - Но ты магглорождённая, поэтому кому-то из школы придётся прийти и объяснить всё твоим родителям.

- А есть разница, магглорождённый ты или нет?

Снейп помедлил. В зеленоватом полумраке напряжённый взгляд его чёрных глаз скользнул по её бледному лицу, по тёмно-рыжим волосам.

- Нет, - сказал он. - Нет никакой разницы.

- Хорошо, - расслабившись, сказала Лили. Было видно, что её это беспокоило.

- В тебе полно волшебства, - сказал Снейп. - Я видел. Всё время, пока я за тобой наблюдал…

Его голос стих. Лили не слушала его, она растянулась на покрытой листвой земле, глядя на полог из листьев над их головами. Снейп смотрел на неё с такой же жадностью, как и тогда, на детской площадке.

- Как у тебя дела дома? – спросила Лили.

Между бровей у него пролегла небольшая складка.

- Нормально, – ответил он.

- Они больше не ссорятся?

- О, ещё как ссорятся, – ответил Снейп. Он поднял пригоршню листьев, и начал рвать их на мелкие кусочки, явно не сознавая, что делает. - Но осталось совсем недолго, и я уеду.

- Неужели твоему отцу не нравится волшебство?

- Ему вообще мало что нравится, - ответил Снейп.

- Северус?

Он слегка улыбнулся, когда она произнесла его имя.

- Да?

- Расскажи мне ещё раз про дементоров.

- Зачем тебе о них знать?

- Если я стану колдовать вне школы…

- Они не отдадут тебя дементорам за такое! Дементоры – для тех, кто совершит что-то действительно плохое. Они охраняют тюрьму для волшебников – Азкабан. Ты не попадёшь в Азкабан, ты слишком…

Он снова покраснел, и опять принялся рвать листья. Тут тихий шорох за спиной заставил Гарри обернуться: Петуния, прятавшаяся за деревом, оступилась.

- Туни!- удивлённо и приветливо воскликнула Лили, но Снейп тут же вскочил на ноги.

- И кто теперь шпионит? – вскрикнул он. – Что тебе нужно?

Петуния, пойманная с поличным, замерла не дыша. Гарри видел, как она изо всех сил старается подобрать слова пообиднее.

- А что это на тебе надето? – сказала она, показывая пальцем на Снейпа. - Мамина блузка?

Раздался хруст: ветка над головой Петунии обломилась и упала на неё. Лили вскрикнула: удар пришёлся Петунии по плечу, она попятилась назад и разрыдалась.

- Туни!

Но Петуния уже убегала прочь. Лили набросилась на Снейпа.

- Это ты сделал?

- Нет, - на его лице были написаны одновременно и вызов, и испуг.

- Это ты! - она отшатнулась от него. - Это ты! Ты сделал ей больно!

- Нет – нет, это не я!

Но Лили не поверила в эту ложь. Она бросила на него последний испепеляющий взгляд, и побежала из рощицы за сестрой, а Снейп остался стоять, несчастный и растерянный…

Сцена снова переменилась. Гарри огляделся вокруг. Он был на платформе девять и три четверти, и Снейп стоял рядом, слегка сутулясь, рядом с худой, угрюмой, с землистого цвета лицом женщиной, очень похожей на него. Глаза Снейпа были устремлены на семью из четырёх человек неподалёку от него. Две девочки стояли немного поодаль от родителей. Лили, казалось, упрашивала сестру. Гарри подошёл поближе, чтобы послушать.

- Прости, Туни, прости меня! Послушай! - Она схватила сестру за руку, и крепко сжала, несмотря на то, что Петуния пыталась вырваться. – Может, когда я туда приеду… нет, послушай! Может, когда я туда приеду, я смогу пойти к профессору Дамблдору и убедить его изменить своё решение!

- Я не хочу – туда - ехать! – сказала Петуния, не прекращая попыток высвободить руку из хватки сестры. – Ты думаешь, я хочу поехать в какой-то дурацкий замок, чтобы учиться на… на…

Её бесцветные глаза скользнули по платформе: по кошкам, мяукающим на руках своих хозяев; по бьющим крыльями и ухающим друг на друга совам в клетках; по ученикам, некоторые из которых уже переоделись в чёрные длинные мантии и загружали свои чемоданы в ярко-красный паровоз или же радостными криками приветствовали друг друга после летней разлуки.

- …думаешь я хочу быть… уродкой?

На глаза Лили навернулись слёзы, а Петунии наконец, удалось вырвать руку.

- Я не уродка, - сказала Лили. – Ты говоришь ужасные вещи.

- Ну, ты туда-то и едешь, - с упоением продолжала Петуния. - Спецшкола для уродов. Ты и этот мальчишка Снейп… выродки, вот вы кто. Хорошо, что вас изолируют от нормальных людей. Это делается для нашей безопасности.

Лили взглянула на своих родителей, которые с искренним удовольствием оглядывали платформу, вбирая в себя происходящее. Потом она вновь посмотрела на сестру и сказала тихо и яростно:

- Ты не считала, что это школа для уродов, когда писала директору и умоляла, чтобы тебя приняли.

Петуния побагровела.

- Умоляла? Я не умоляла!

- Я видела его ответ. Очень милый.

- Ты не должна была читать… - прошептала Петуния, - это личное… как ты могла…

Лили выдала себя, мельком взглянув туда, где неподалёку стоял Снейп. Петуния ахнула.

- Этот мальчишка нашёл его! Вы с ним лазили в мою комнату!

- Нет… не лазили… - теперь Лили пришлось защищаться. - Северус увидел конверт, и он не мог поверить, что кто-то из магглов мог написать в Хогвартс, вот и всё! Он сказал, что на почте, наверное, тайно работают волшебники, которые занимаются тем, что…

- Видимо, волшебники суют свой нос повсюду! - сказала Петуния, теперь такая же бледная, какой только что была красной. - Уродка! - выпалила она и метнулась туда, где стояли родители…

Сцена переменилась вновь. Снейп быстро шёл по проходу Хогвартс-Экспресса, мчавшегося, стуча колёсами, через сельский ландшафт. Он уже переоделся в школьную форму, видимо воспользовавшись первой же возможностью избавиться от своей кошмарной маггловской одежды. Наконец он остановился перед купе, в котором болтали между собой несколько шумных мальчишек. В уголке ссутулилась Лили, прислонившись лбом к оконному стеклу. Снейп отодвинул дверь купе и сел напротив неё. Лили взглянула на него и снова отвернулась к окну. Видно было, что она плакала.

- Я с тобой не разговариваю, - сказала она сдавленным голосом.

- Почему?

- Туни меня н-ненавидит. Потому что мы видели то письмо от Дамблдора.

- И что?

Она бросила на него взгляд, полный глубокой неприязни.

- То, что она моя сестра!

- Она всего лишь…, - он быстро осёкся. Лили, слишком занятая тем, что пыталась незаметно вытереть слёзы, не слышала его.

- Но мы-то едем! - сказал он, не в силах скрыть радость в голосе. – Наконец-то! Мы едем в Хогвартс!

Она кивнула, вытирая глаза, и невольно слегка улыбнулась.

- Лучше бы тебе попасть в Слизерин, - сказал Снейп, ободрённый тем, что она немного повеселела.

- Слизерин?

Один из мальчиков, сидящих в их купе, который до этого совсем не обращал внимания на Лили и Снейпа, обернулся при этом слове, и Гарри, чьё внимание до этого момента было занято только парой у окна, увидел своего отца. Он был худощав и черноволос, как Снейп, однако по каким-то неуловимым признакам было видно, что о нём хорошо заботятся, даже обожают, чего Снейпу совершенно очевидно так не хватало.

- Кому охота быть в Слизерине? Я бы ушёл в таком случае, а ты? - спросил Джеймс у мальчика, который развалился на сиденье напротив, и потрясённый Гарри сообразил, что это Сириус. Сириус не улыбнулся.

- Вся моя семья была в Слизерине, - сказал он.

- Надо же! - сказал Джеймс. - А ты мне показался классным парнем!

Сириус ухмыльнулся.

- А может, я нарушу традицию. Где ты будешь, если сможешь выбирать?

Джеймс поднял невидимый меч.

- «В Гриффиндоре, где сердцем храбрые живут!» Как мой папа.

Снейп издал короткий пренебрежительный возглас. Джеймс накинулся на него.

- Тебя это не устраивает?

- Да нет, устраивает, - ответил Снейп, хотя лёгкая насмешка в его голосе говорила об обратном. - Если мышцы тебе важнее мозгов…

- А ты-то куда надеешься попасть, если у тебя ни того, ни другого? - вмешался Сириус.

Джеймс расхохотался. Лили села прямо, вся раскрасневшись, переведя неприязненный взгляд с Джеймса на Сириуса.

- Пойдём, Северус, найдём другое купе!

- Оооооо…

Джеймс и Сириус передразнили её высокомерный тон; Джеймс подставил Снейпу подножку, когда тот проходил мимо.

- Пока, Соплиус! – услышали они, когда за ними захлопнулась дверь купе.

Сцена сменилась ещё раз…

Гарри стоял позади Снейпа, лицом к освещённым свечами столам. Профессор МакГонагалл вызвала: "Эванс, Лили!"

Он наблюдал, как его мама на дрожащих ногах вышла вперёд и села на шаткий табурет. Профессор МакГонагалл надела Распределяющую Шляпу ей на голову, которая, лишь на секунду коснувшись тёмно-рыжих волос, прокричала: "Гриффиндор!"

Гарри услышал, как у Снейпа вырвался еле слышный стон. Лили сняла шляпу и отдала её МакГонагалл, а затем поспешила к ликующим Гриффиндорцам, но когда она на ходу обернулась на Снейпа, на её лице была печальная полуулыбка. Гарри видел, как Сириус подвинулся, освобождая ей место на скамейке. Она взглянула на него, узнала соседа по купе, скрестила руки на груди и решительно повернулась к нему спиной.

Продолжали называть имена по списку. Гарри видел, как к Лили и Сириусу за столом Гриффиндора присоединились Люпин, Петтигрю и Джеймс. Наконец, когда осталась лишь дюжина нераспределённых студентов, профессор МакГонагалл вызвала Снейпа.

Гарри подошёл к табурету вместе с ним и смотрел, как он надел Шляпу.

–Слизерин! – выкрикнула та.

И Северус Снейп пошёл в другой конец Зала, прочь от Лили, туда, где его приветствовали слизеринцы, где Люциус Малфой с сияющим значком Префекта на груди похлопал Снейпа по спине, когда тот сел рядом…

Сцена переменилась…

Лили и Снейп шли по двору замка, видимо, о чём-то споря. Гарри поторопился, чтобы догнать их и послушать. Когда он настиг их, то осознал, насколько выше ростом оба они стали. Похоже, прошло несколько лет с момента распределения.

- … думал, что мы друзья? – говорил Снейп. - Лучшие друзья?

- Друзья, Сев, но мне не нравятся некоторые люди, с которыми ты общаешься! Прости, но я ненавижу Авери и Мулсибера! Мулсибер! Что ты в нём нашёл, Сев? Он же просто жуткий! Ты знаешь, что он пытался сделать с Мэри Макдональд на днях?

Лили подошла к колонне и прислонилась к ней, глядя в худое, болезненно-бледное лицо.

- Ничего особенного, - сказал Снейп. - Это была шутка, вот и всё…

- Это была Тёмная Магия, и если ты думаешь, это смешно…

- А как насчёт того, что вытворяет Поттер с дружками? – требовательно спросил Снейп. При этих словах его лицо опять раскраснелось, как будто он не в силах был сдерживать возмущение.

- Причём тут Поттер? - сказала Лили.

- Они где-то шляются по ночам. И с Люпином этим что-то странное творится. Куда он постоянно уходит?

- Он болен, - сказала Лили. - Говорят, он болеет…

- Каждый месяц в полнолуние? - спросил Снейп.

- Я знаю о твоей теории, - ответила Лили, и её голос прозвучал холодно. - Почему они тебя так волнуют? Какое тебе дело до того, что они делают по ночам?

- Я пытаюсь показать тебе, что они не такие замечательные, как все о них думают.

Его пристальный взгляд вогнал её в краску.

- Но они, по крайней мере, не пользуются Тёмной магией, - она понизила голос. - А ты просто неблагодарный. Я слышала, что случилось недавно ночью. Ты пробрался в тот туннель возле Визжащей Хижины, и Джеймс Поттер спас тебя от того, что там подстерегало…

Лицо Снейпа исказилось, и он сбивчиво заговорил:

- Спас? Спас? Ты думаешь, он разыгрывал из себя героя? Он спасал свою шкуру, свою и своих дружков! Ты же не… я тебе не позволю…

- Не позволишь? Не позволишь?

Ярко-зелёные глаза Лили превратились в узкие щелки. Снейп моментально пошёл на попятную.

- Я не то имел в виду… Я просто не хочу, чтобы он тебя одурачил… Ты ему нравишься, ты нравишься Джеймсу Поттеру! – слова, казалось, вырывались помимо его воли.

- А он не такой… все думают… герой Квиддича…, - горечь и неприязнь делали речь Снейпа бессвязной, а Лили поднимала брови всё выше и выше.

- Я знаю, что Джеймс Поттер – самовлюблённое ничтожество, - сказала она, перебивая Снейпа. - Мне не нужно это объяснять. Но юмор Мулсибера и Авери – чистое зло. Зло, Сев. Я не понимаю, как ты можешь с ними дружить.

Гарри сомневался, что Снейп вообще услышал её критику в адрес Мулсибера и Авери. Стоило ей обозвать Джеймса Поттера, как всё его тело расслабилось, и когда они уходили, походка Снейпа стала по-новому пружинистой…

И сцена переменилась…

Гарри вновь наблюдал, как Снейп покинул Главный Зал после С.О.В. по Защите от Тёмных Искусств, как он побрёл прочь от замка и случайно оказался недалеко от того места, где под буком вместе сидели Джеймс, Сириус, Люпин и Петтигрю. Но Гарри не приблизился к ним на этот раз, потому что знал, что произошло после того, как Джеймс подвесил Северуса в воздухе и насмехался над ним. Он знал, что было сделано и сказано, и ему совсем не хотелось услышать это вновь… Он видел, как Лили подошла к группе и стала защищать Снейпа. Издалека он слышал, как Снейп, вне себя от унижения и гнева, выкрикнул Лили в лицо непростительное слово: «Грязнокровка».

Сцена переменилась…

- Прости.

- Меня твои извинения не волнуют.

- Прости!

- Не сотрясай зря воздух.

Была ночь. Лили в халатике, скрестив руки на груди, стояла перед портретом Толстой Дамы.

- Я вышла только потому, что Мэри сказала, будто ты грозишься тут заночевать.

- Я собирался. Я бы так и сделал. Я не хотел называть тебя грязнокровкой, это просто…

- С языка слетело? - в голосе Лили не было жалости. - Поздно. Я много лет находила для тебя оправдания. Никто из моих друзей не понимает, почему я даже разговариваю с тобой. Ты и твои любимые дружки-Пожирателями Смерти… видишь, ты даже не отрицаешь этого! Ты даже не отрицаешь, что вы все как раз ими стремитесь стать! Ты дождаться не можешь, когда сможешь присоединиться к Сам-Знаешь-Кому, не так ли?

Он открыл было рот, но тут же закрыл его, так ничего и не сказав.

- Я не могу больше притворяться. Ты выбрал свой путь, я – свой.

- Нет…послушай, я не хотел…

- Называть меня грязнокровкой? Но ты всех таких, как я, зовёшь грязнокровками, Северус. Чем я от них отличаюсь?

Он изо всех сил старался подобрать слова, но Лили, презрительно взглянув на него, развернулась и залезла в проход за портретом.

Коридор растаял, и сцене на этот раз понадобилось больше времени, чтобы появиться вновь: Гарри словно летел сквозь меняющиеся формы и цвета, пока окружающее вновь не обрело ясные очертания. Он стоял в темноте на пустынной и холодной вершине холма, ветер свистел в голых ветвях редких деревьев. Взрослый Снейп, тяжело дыша, крутился на месте, крепко сжимая палочку, ожидая чего-то или кого-то… Его страх передался и Гарри, хотя тот знал, что ему ничего не грозит, и он посмотрел через плечо, гадая, чего же ждёт Снейп…

Затем воздух прорезал зигзаг ослепительно-белого света. Гарри подумал было, что это молния, но Снейп упал на колени и палочка вылетела у него из руки.

- Не убивайте меня!

- Я и не собирался.

Звук, с которым аппарировал Дамблдор, утонул в шуме ветра в ветвях. Он стоял перед Снейпом в развевающейся мантии, и на его лицо падал снизу свет от палочки.

- Ну, Северус? Какое сообщение отправил мне Лорд Волдеморт?

- Нет никаких сообщений. Я пришёл по своей воле!

Снейп заламывал руки: вид у него был немного безумный, его растрёпанные чёрные волосы развевались на ветру.

- Я… я пришёл с предупреждением… нет, с просьбой… пожалуйста…

Дамблдор взмахнул палочкой. Вокруг них по-прежнему летели в ночном воздухе подхваченные ветром листья и ветки, но там, где они стояли лицом к лицу со Снейпом, повисла тишина.

- Какая просьба ко мне может быть у Пожирателя Смерти?

- Пророчество… предсказание… Трелони…

- Ах, да, - сказал Дамблдор. – Как много вы рассказали Лорду Волдеморту?

- Всё… всё, что я слышал! – сказал Снейп. – Вот почему… по этой причине… он думает, речь идёт о Лили Эванс!

- В пророчестве не говорилось о женщине, - сказал Дамблдор. – В нём говорилось о мальчике, рождённом в конце июля…

- Вы знаете, о чём я! Он думает, что речь идёт о её сыне, он будет охотиться за ней… убьет их всех…

- Если она вам так дорога, - сказал Дамблдор, - то Лорд Волдеморт, разумеется, её пощадит? Разве вы не можете попросить пощады для матери в обмен на сына?

- Я просил… просил его…

- Вы мне отвратительны, - сказал Дамблдор, и Гарри никогда не слышал столько презрения в его голосе. Казалось, Снейп немного съёжился. – Значит, вас не волнует смерть её мужа и ребёнка? Пусть они погибнут, лишь бы вы получили то, что хотите?..

Спейн ничего не отвечал, лишь смотрел снизу вверх на Дамблдора.

- Тогда спрячьте их всех, - прохрипел он. – Защитите её… их. Пожалуйста.

- А что вы дадите мне взамен, Северус?

- Взамен? – Снейп ошеломлённо уставился на Дамблдора, и Гарри ожидал, что он станет возражать, но спустя несколько мгновений Снейп ответил. – Всё что угодно.

Вершина холма исчезла, и Гарри стоял в кабинете Дамблдора. Что-то издавало ужасный звук, словно раненый зверь. Снейп, согнувшись, сидел в кресле, а над ним с мрачным выражением лица стоял Дамблдор. Спустя пару мгновений Снейп поднял лицо, и выглядел он так, будто после встречи на вершине холма прожил в страданиях сотню лет.

- Я думал… вы сделаете так… чтобы она была… в безопасности…

- Она и Джеймс доверились не тому человеку, - сказал Дамблдор. – Как и вы, Северус. Разве вы не надеялись, что Лорд Волдеморт пощадит её?

Снейп прерывисто дышал.

- Её мальчик выжил.

Снейп чуть мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху.

- Её сын жив. У него в точности такие же глаза, как у неё. Вы помните форму и цвет глаз Лили Эванс, не так ли?

- НЕ НАДО! – закричал Снейп. – Её больше нет… мертва…

- Это раскаяние, Северус?

- Лучше бы… лучше бы я умер…

- И какая бы была от этого польза? – холодно сказал Дамблдор. – Если вы любили Лили Эванс, если вы действительно её любили, то ваш дальнейший путь ясен.

Глаза Снейпа были затуманены болью, и, казалось, смысл сказанного Дамблдором дошёл до него не сразу.

- Что… что вы имеете в виду?

- Вы знаете, как и почему она умерла. Сделайте так, чтобы её смерть не была напрасной. Помогите мне защитить сына Лили.

- Ему не нужна защита. Тёмный Лорд исчез…

- Тёмный Лорд вернётся, и Гарри Поттер тогда будет в страшной опасности.

Наступило долгое молчание, и постепенно Снейп взял себя в руки, его дыхание стало ровнее. Наконец он сказал:

- Хорошо. Хорошо. Но никогда… никогда никому не рассказывайте об этом, Дамблдор! Это должно остаться между нами! Поклянитесь! Я не вынесу… особенно сын Поттера… дайте мне слово!

- Дать слово, Северус, что я никогда не открою лучшее в вас? – Дамблдор вздохнул и посмотрел в свирепое, исполненное страдания лицо Снейпа. – Если вы настаиваете…

Кабинет исчез, но тут же возник вновь. Снейп расхаживал взад-вперёд перед Дамблдором.

- … заурядный и заносчивый, как его отец, неисправимый нарушитель, наслаждающийся собственной словой, жадный до внимания и дерзкий…

- Вы видите то, что ожидаете увидеть, Северус – сказал Дамблдор, не поднимая глаз от номера «Трансфигурации Сегодня». – Другие преподаватели сообщают, что мальчик скромен, приятен и достаточно талантлив. Лично я нахожу его весьма располагающим ребёнком.

Дамблдор перевернул страницу и, всё ещё не поднимая глаз, сказал:

- Присмотрите там за Квирреллом, хорошо?

Снова водоворот цвета, затем всё померкло, и теперь Дамблдор и Снейп стояли чуть в стороне в вестибюле замка, пока мимо них спешили в спальни со Святочного бала последние припозднившиеся ученики.

- Ну что? – пробормотал Дамблдор.

- Метка Каркарова тоже темнеет. Он в панике, он боится возмездия: вы же знаете, как сильно он помог Министерству после падения Тёмного Лорда, - Снейп искоса взглянул на крючконосый профиль Дамблдора. – Каркаров собирается бежать, если почувствует жжение в Метке.

- Неужели? – мягко сказал Дамблдор, а в замок, хихикая, вошли Флёр Делакур и Роджер Дэвис. – А у вас есть искушение к нему присоединиться?

- Нет, - сказал Снейп, задержав взгляд чёрных глаз на удаляющихся фигурах Флёр и Роджера. – Я не такой трус.

- Да, - согласился Дамблдор, - вы гораздо храбрее Игоря Каркарова. Знаете, иногда мне кажется, мы распределяем по Домам слишком рано…

Он ушёл, оставив поражённого Снейпа одного…

И вот Гарри снова стоял в кабинете директора. Была ночь, и за столом Дамблдор завалился на бок в своём похожем на трон кресле, судя по всему в полубессознательном состоянии. Его правая рука, почерневшая и обожжённая, бессильно свисала вниз. Снейп бормотал заклинания, направив палочку на запястье Дамблдора, а левой рукой из кубка вливал ему в рот густое золотого цвета зелье. Через секунду-другую веки Дамблдора затрепетали и приоткрылись.

- Зачем, - спросил Снейп без какого-либо вступления, - Зачем вы надели этот перстень? На него наложено проклятие, наверняка вы это понимали. Зачем к нему нужно было вообще прикасаться?

На столе перед Дамблдором лежал перстень Марволо Гонта. Камень треснул; рядом лежал меч Гриффиндора.

Дамблдор поморщился.

- Я… сглупил. Не устоял перед искушением…

- Каким искушением?

Дамблдор не ответил.

- Чудо, что вы смогли вернуться! – Снейп, похоже, был в бешенстве. – На этот перстень наложено проклятие исключительной силы. Всё, на что нам можно надеяться, это его локализовать… Я пока что я запер проклятие в одной руке…

Дамблдор поднял почерневшую, бесполезную руку и начал разглядывать её с выражением лица человека, которому показывают занятную антикварную вещицу.

- Вы отлично справились, Северус. Как вы думаете, сколько мне ещё осталось?

Дамблдор говорил будничным тоном, будто спрашивал о прогнозе погоды на завтра. Снейп немного помедлил, а потом сказал:

- Точно не знаю. Может быть год. Невозможно остановить подобное заклинание насовсем. Постепенно оно начнёт распространяться дальше. Такие проклятия со временем только набирают силу.

Дамблдор улыбнулся. Новость, что жить ему осталось меньше года, казалось, его почти совсем не взволновала.

- Мне повезло, очень повезло, что у меня есть вы, Северус.

- Если бы вы позвали меня немного раньше, я бы смог сделать больше, выиграть для вас больше времени! - яростно воскликнул Снейп. Он посмотрел на расколотый перстень и на меч. – Вы думали, что, сломав перстень, вы избавитесь от проклятия?

- Что-то вроде того… Я определённо был в бреду…- сказал Дамблдор. Он с усилием выпрямился в кресле. – Ну что ж, это лишь всё упрощает.

Снейп явно был в крайнем недоумении. Дамблдор улыбнулся.

- Я имею в виду план Лорда Волдеморта, который он выстраивает вокруг меня. План, по которому этот бедный мальчишка Малфой должен меня убить.

Снейп опустился в кресло, которое так часто занимал Гарри, по другую сторону стола от Дамблдора. Гарри был уверен, что Снейп хотел сказать что-то ещё по поводу поражённой проклятием руки Дамблдора, но тот поднял её, вежливо показывая, что не хочет больше говорить об этом.

Снейп нахмурился и сказал:

- Тёмный Лорд не рассчитывает, что Драко это удастся. Это всего лишь наказание за недавние ошибки Люциуса. Медленная пытка для родителей Драко. Им придётся смотреть на провал Драко и на дальнейшую расплату.

- Короче говоря, мальчику смертный приговор вынесен так же точно, как и мне, - сказал Дамблдор. – Ну а, как я полагаю, естественным преемником для этого дела после провала Драко должны будете стать вы?

Последовала короткая пауза.

- Да, думаю, в этом и состоит план Тёмного Лорда.

- Лорд Волдеморт предвидит, что в скором времени ему больше не понадобится шпион в Хогвартсе?

- Да, он считает, что школа скоро будет у него в руках.

- А если она и правда будет у него в руках, - сказал Дамблдор как бы между прочим, - вы даёте мне слово сделать всё, что в ваших силах, чтобы защитить учеников Хогвартса?

Снейп сдержанно кивнул.

- Хорошо. Ну что ж. Вам, прежде всего, нужно узнать, что затевает Драко. Напуганный подросток опасен для окружающих так же, как и для самого себя. Предложите ему помощь и покровительство; он наверняка их примет, вы ему нравитесь…

- … гораздо меньше, с тех пор, как его отец впал в немилость. Драко винит меня. Он думает, что я захватил место Люциуса.

- Тем не менее, попробуйте. Я меньше беспокоюсь за себя, нежели за случайных жертв тех планов, что могут прийти в голову мальчишке. В конечном итоге, чтобы спасти его от гнева Лорда Волдеморта, мы можем сделать только одно.

Снейп поднял брови и язвительно спросил:

- Вы намерены позволить ему вас убить?

- Конечно же нет. Вы должны меня убить.

Наступила долгая тишина, прерываемая лишь шёлкающими звуками: Феникс Дамблдора, Фокс, грыз кусочек раковины какого-то морского моллюска.

- Вы хотите, чтобы я это сделал сейчас? – спросил Снейп. Его голос был полон иронии. – Или дать вам пару минут, чтобы вы успели сочинить эпитафию?

- О, пока не надо, – ответил Дамблдор, улыбаясь – Полагаю, случай представится в своё время. Исходя из произошедшего сегодня, - он показал на иссохшую руку, - с уверенностью можно сказать, что это произойдёт в течение года.

- Если вы не против умереть, - резко сказал Снейп. – Почему бы вам не предоставить это Драко?

- Душа мальчика ещё не так повреждена, - сказал Дамблдор, - Я не хочу, что бы она была порвана на части из-за меня.

- А моя душа, Дамблдор? Моя?

- Только вы знаете, повредит ли вашей душе, если вы поможете старику избежать боли и унижения, - сказал Дамблдор. – Я прошу вас об этой огромной услуге, Северус, потому что смерть ожидает меня так же верно, как последнее место в лиге ожидает в этом году команду Пушки Чадли. Признаюсь, я предпочёл бы быстрый и безболезненный конец затяжному и неприглядному, который меня ждет, если, например, в этом будет участвовать Грейбэк - я слышал, Волдеморт принял его в свои ряды? Или же милая Беллатрикс, которая любит погонять еду по тарелке, прежде чем ее съесть.

Дамблдор говорил беззаботно, но взгляд его голубых глаз пронзал Снейпа насквозь, так же, как он часто пронзал Гарри, - как будто он мог видеть душу, о которой шёл разговор. Наконец Снейп снова коротко кивнул.

Дамблдор как будто был удовлетворён.

- Спасибо, Северус…

Кабинет исчез, и теперь Снейп и Дамблдор в сумерках прогуливались по пустынным окрестностям замка.

- Чем вы занимаетесь с Поттером, когда по вечерам запираетесь вдвоём? - неожиданно спросил Снейп.

У Дамблдора был усталый вид.

- А что? Вы же не собираетесь оставлять его после уроков еще чаще? Мальчик и так скоро будет больше времени проводить, отбывая наказания, чем на свободе.

- Он в точности как его отец…

- Внешне – возможно, но в глубине души он гораздо больше напоминает мать. Я провожу время с Гарри, потому что мне нужно многое обсудить с ним, передать ему некоторую информацию… пока ещё не слишком поздно.

- Информацию, - повторил за ним Снейп. – Вы доверяете ему… но не доверяете мне.

- Здесь дело не в доверии. Как мы оба знаем, время моё ограничено. Мне необходимо дать ему достаточно информации, чтобы он мог сделать то, что нужно.

- А почему мне нельзя получить эту информацию?

- Я предпочитаю не складывать все мои секреты в одну корзину, особенно в ту, которая столько времени проводит, болтаясь на руке Лорда Волдеморта.

- Я делаю это по вашему приказу!

- И делаете это превосходно. Не думайте, что я недооцениваю постоянную опасность, которой вы себя подвергаете, Северус. Сообщать Волдеморту якобы ценную информацию, но при этом утаивать основное - я бы не доверил это никому, кроме вас.

- Тем не менее, вы больше доверяете мальчишке, который не способен к Окклюменции, посредственному волшебнику, который к тому же имеет прямую связь с разумом Тёмного Лорда!

- Волдеморт боится этой связи, - сказал Дамблдор, - не так давно он попробовал, что для него означает по-настоящему разделить разум с Гарри. Это была боль, какой он никогда не испытывал. Я уверен в том, что он больше не будет пытаться вселиться в Гарри. По крайней мере, таким способом.

- Я не понимаю.

- Изувеченная душа Лорда Волдеморта не может вынести соприкосновение с такой душой как у Гарри. Это всё равно, что коснуться языком заледеневшей стали, всё равно, что плоть в пламени…

- Души? Мы говорили о разумах!

- В случае с Гарри и Лордом Волдемортом одно подразумевает другое.

Дамблдор огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что они одни. Они были теперь недалеко от Запретного Леса, и не было и намёка на чьё-либо присутствие.

- После того, как вы убьёте меня, Северус…

- Вы отказываетесь мне что-либо рассказывать, и всё же ожидаете от меня этой маленькой услуги! – огрызнулся Снейп, и теперь на его узком лице вспыхнул настоящий гнев. Вы слишком многое принимаете за должное, Дамблдор! Может быть я передумал?

- Вы дали мне слово, Северус. И коль уж мы заговорили об услугах, которые вы мне должны, я думал, вы согласились присмотреть за нашим юным другом из Слизерина?

На лице Снейпа были написаны гнев и вызов. Дамблдор вздохнул.

- Приходите сегодня вечером ко мне в кабинет, Северус, в одиннадцать, и вы больше не будете жаловаться на то, что я не доверяю вам…

Они снова были в кабинете Дамблдора - за окнами стояла темнота и Фокс сидел тихо, а Снейп сидел неподвижно, в то время как Дамблдор расхаживал вокруг него и говорил.

- Гарри не должен этого знать до последнего момента, до того, когда это будет необходимо, иначе как у него хватит сил сделать то, что должно быть сделано?

- Но что он должен сделать?

- Это между мной и Гарри. А теперь слушайте внимательно, Северус. Придёт время – уже после моей смерти – не перечьте мне, не перебивайте! Придёт время, когда будет казаться, что Лорд Волдеморт опасается за жизнь своей змеи.

- За жизнь Нагини? - Снейп явно был удивлён.

- Совершенно верно. Если наступит время, когда Лорд Волдеморт перестанет посылать эту змею выполнять свои поручения, а будет держать её в безопасности подле себя, под магической защитой, - тогда, я думаю, можно будет сказать Гарри.

- Что сказать?

Дамблдор сделал глубокий вдох и закрыл глаза.

- Сказать ему, что в ту ночь, когда Лорд Волдеморт пытался убить его, когда Лили поставила свою жизнь между ними, как щит, Смертельное проклятие отскочило назад в Лорда Волдеморта, и часть его души оторвалась и прицепилась к единственной живой душе, оставшейся в рушащемся здании. Часть души Лорда Волдеморта живёт в Гарри, и это благодаря ей он может говорить со змеями, это она даёт ему связь с разумом Лорда Волдеморта, которой он никогда не понимал. И пока эта часть души без ведома Волдеморта привязана к Гарри и находится под его защитой, Лорд Волдеморт не может умереть.

Гарри казалось, что он смотрит на них с другого конца длинного туннеля - они были так далеко, а их голоса странно отдавались у него в ушах.

- Так значит мальчик… мальчик должен умереть? – спросил Снейп совершенно спокойно.

- И Волдеморт сам должен сделать это, Северус. Это – самое главное.

Последовала долгая пауза. Затем Снейп сказал:

- Я думал… все эти годы… что мы защищали его ради неё. Ради Лили.

- Мы защищали его, потому что было необходимо обучить его, вырастить, дать почувствовать свою силу, - сказал Дамблдор, по-прежнему крепко закрывая глаза. – Между тем связь между ними становится всё сильнее, паразитирует. Иногда мне казалось, что он сам догадывается об этом. И, если я действительно его знаю, он устроит всё так, что когда он отправится встретить свою смерть, это станет настоящим концом Волдеморта.

Дамблдор открыл глаза. Снейп, казалось, был в ужасе.

- Вы сохраняли ему жизнь, что бы он мог умереть в нужный момент?

- Не возмущайтесь, Северус. Сколько мужчин и женщин умерли у вас на глазах?

- В последнее время – только те, кого я не мог спасти, - сказал Снейп. Он поднялся. – Вы меня использовали.

- То есть?

- Я шпионил для вас, и лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. Всё это было для того, чтобы уберечь сына Лили Поттер. А теперь вы говорите мне, что выращивали его, как свинью на убой…

- Очень трогательно, Северус, - серьёзно сказал Дамблдор. – Неужели вы в конце концов привязались к мальчику?

- К нему? – закричал Снейп. – Экспекто Патронум!

Из кончика его палочки вырвалась серебряная лань. Она приземлилась на пол, в один скачок пересекла кабинет и вылетела в окно. Дамблдор смотрел, как она удалялась, а когда её серебристое сияние исчезло, он повернулся обратно к Снейпу, и глаза его были полны слёз.

- Спустя все эти годы?

- Всегда, - сказал Снейп.

И сцена изменилась. Теперь Гарри видел, как Снейп разговаривает с портретом Дамблдора позади его стола.

- Вы должны будете передать Волдеморту точную дату отбытия Гарри из дома его дяди и тёти, - сказал Дамблдор. – Если этого не сделать, у Волдеморта возникнут подозрения, ведь он считает вас хорошо осведомлённым. Однако вы должны внедрить идею о двойниках - это, как я думаю, должно будет гарантировать безопасность Гарри. Попробуйте использовать Заклятие Конфундус на Мундунгусе Флетчере. И Северус, если вы будете вынуждены принять участие в погоне, постарайтесь сыграть свою роль убедительно… Я рассчитываю на то, что вы останетесь на хорошем счету у Лорда Волдеморта так долго, насколько это возможно, иначе Хогвартс останется на милость Кэрроу.…

Теперь Снейп сидел лицом к лицу с Мундунгусом в незнакомом трактире. Лицо Мундунгуса было странно пустым, а Снейп сосредоточенно хмурился.

- Ты предложишь Ордену Феникса, - тихо говорил Снейп, - использовать двойников. Многосущное зелье . Одинаковые Поттеры. Это единственное, что может сработать. Ты забудешь, что я предложил это. Ты выдашь это за свою собственную идею. Всё понятно?

- Всё понятно, - пробормотал Мундунгус, глядя перед собой невидящими глазами…

Теперь Гарри летел рядом со Снейпом на метле в безоблачной тёмной ночи. Рядом с ним были другие Пожиратели Смерти в капюшонах, а впереди - Люпин и Гарри, который в действительности был Джорджем… Пожиратель Смерти обогнал Снейпа и поднял свою палочку, направляя её прямо в спину Люпина.

- Сектусемпра! - выкрикнул Снейп.

Но заклинание, предназначенное для руки Пожирателя Смерти, пролетело мимо и вместо этого поразило Джорджа…

И вот Снейп стоял на коленях в спальне Сириуса. Слезы капали с кончика его крючковатого носа, в то время как он читал старое письмо Лили. Вторая страница содержала только несколько слов:

… мог когда-то дружить с Геллертом Гриндельвальдом. Я лично думаю, она теряет рассудок!

С любовью,

Лили

Снейп взял листок с подписью Лили и с её любовью и положил в свою мантию.

Потом он разорвал фотографию, которую тоже держал в руках, на две части, оставив себе кусок, на котором смеялась Лили, а вторую часть, с Джеймсом и Гарри, бросил на пол, под комод…

И теперь Снейп снова стоял в кабинете директора, а Финеас Нигеллус торопливо вернулся в свой портрет.

- Директор, они разбили лагерь в лесу Дин! Грязнокровка…

- Не произносите это слово!

- Ну тогда эта девчонка Грэйнджер, она упомянула название места, когда открыла сумку, и я услышал!

- Хорошо. Очень хорошо! - вскричал Дамблдор на портрете за директорским креслом. - Теперь, Северус, меч! Только не забудьте, что получить его может лишь тот, кто в нем очень нуждается и проявил отвагу, чтобы его добыть. И Гарри не должен знать, что это вы даёте ему меч! Если Волдеморт сможет прочитать его мысли и увидит, что вы ему помогаете…

- Я знаю, - коротко ответил Снейп. Он подошёл к портрету Дамблдора, взялся за один его край и потянул на себя. Портрет отделился от стены, и позади него обнаружилось скрытое углубление, откуда Снейп достал меч Гриффиндора.

-И вы мне так и не скажете, почему так важно отдать Поттеру меч? - спросил Снейп, накидывая дорожный плащ поверх мантии.

-Пожалуй, нет, - ответил Дамблдор. - Он поймёт, что с ним делать. И Северус, будьте очень осторожны, они могут встретить вас не очень любезно после истории с Джорджем Уизли…

Снейп обернулся от дверей.

- Не волнуйтесь, Дамблдор, - хладнокровно ответил он. - У меня есть план…

И Снейп вышел из комнаты. Гарри вынырнул из Думоотвода и секунду спустя лежал на покрытом ковром полу в том же самом кабинете: казалось, Снейп только что закрыл за собой дверь.

Глава тридцать четвертая. Снова в лесу

Наконец-то вот она, правда. Уткнувшись лицом в пыльный ковёр кабинета, где, как он когда-то думал, он постигал секреты победы, Гарри наконец понял, что ему не суждено было выжить. Его задача заключалась в том, чтобы невозмутимо отправиться в радушные объятия Смерти. Попутно он должен был избавить Волдеморта от всех оставшихся связей с жизнью, чтобы, когда наконец Гарри встанет на его пути и даже не поднимет палочку, защищаясь, конец был бы чистым, и дело, незаконченное в Годриковой Лощине, было бы завершено. Ни один не будет жить, ни одному не удастся пережить другого.

Гарри чувствовал, как сердце яростно колотилось у него в груди. Как странно, что при охватившем его страхе смерти сердце все сильнее толкало кровь, отважно сохраняя в нём жизнь. Но ему придётся остановиться, и скоро. Его удары были сочтены. На сколько ударов хватит времени, когда он встанет, пройдёт в последний раз через замок, выйдет на территорию и войдёт в лес?

Волна ужаса захлестнула его, пока он лежал на полу с этой похоронной барабанной дробью, раздававшейся внутри. Больно ли будет умирать? Сколько раз он думал, что вот-вот это произойдёт, но спасался, и никогда по-настоящему не задумывался о самой смерти: его воля к жизни была всегда сильнее страха смерти. Однако теперь ему не пришло в голову попытаться спастись, убежать от Волдеморта. Всё было кончено, Гарри знал это, и осталось лишь одно - умереть.

Если бы только он мог погибнуть той летней ночью, когда в последний раз покидал дом номер четыре по Привит Драйв, и когда его спасла благородная палочка с пером феникса! Если бы только он мог умереть как Хедвиг, так быстро, что даже не успел бы понять, что произошло! Или, если бы только он мог броситься навстречу палочке, спасая любимого человека… Сейчас он завидовал даже смерти своих родителей. Для этой хладнокровной прогулки навстречу собственной гибели ему потребуется мужество иного рода. Гарри почувствовал лёгкую дрожь в пальцах и попытался унять её, хотя его никто не видел: все портреты на стенах были пусты.

Медленно, очень медленно он сел и почувствовал себя ещё более живым, с небывалой силой ощутив своё собственное живое тело. Почему он никогда не ценил, какое это чудо: мозг, нервы и бьющееся сердце? Всего этого не останется… по крайней мере, не останется с ним. Он дышал медленно и глубоко, во рту и в горле совершенно пересохло, но и глаза тоже были сухими.

Предательство Дамблдора почти ничего не значило. Конечно же, всё это было частью большего плана, просто Гарри был слишком глуп, чтобы это увидеть – теперь он понимал это. Он ни разу не усомнился в собственном предположении, что Дамблдор не хочет его смерти. Теперь Гарри знал, что продолжительность его жизни всегда определялась тем, сколько времени займёт уничтожение всех Хоркруксов. Дамблдор передал ему дело их разрушения, и он послушно продолжал обрывать нити, связывающие с жизнью не только Волдеморта, но и его, Гарри! Как ловко, как изящно - не тратить в пустую другие жизни, а поручить опасное задание мальчику, который уже предназначен на убой, и чья смерть будет не катастрофой, а очередным ударом по Волдеморту.

И Дамблдор знал, что Гарри не отступит, что продолжит идти до конца, пусть даже это будет его конец – потому что он взял на себя труд узнать Гарри получше, не так ли? Как и Волдеморт, Дамблдор знал, что Гарри не позволит никому умирать ради него теперь, когда обнаружил, что в его власти остановить это. Образы Фреда, Люпина и Тонкс, лежащих мёртвыми в Главном Зале, вновь предстали перед его мысленным взором, и какое-то мгновение он едва мог дышать. Смерть нетерпелива…

Но Дамблдор переоценил его. Гарри потерпел неудачу: змея всё ещё жила. Один Хоркрукс останется связывать Волдеморта с землёй, даже после того, как Гарри будет убит. Правда, тогда он значительно облегчит задачу для кого-то другого. Гарри задался вопросом, кто же это сделает… Рон и Гермиона, конечно же, знают, что надо делать… Вот почему Дамблдор хотел, чтобы Гарри доверился двум другим… чтобы в случае, если Гарри выполнит свое истинное предназначение раньше времени, они могли завершить начатое…

Подобно дождю на холодном окне, эти мысли барабанили по твёрдой поверхности непреложной истины, которая заключалась в том, что он должен умереть. Я должен умереть. Это должно закончиться.

Гарри казалось, что Рон и Гермиона где-то далеко-далеко, в другой стране; он чувствовал, будто расстался с ними давным-давно. Он твёрдо решил, что не будет никаких прощаний и объяснений. В это путешествие они не могли отправиться вместе с ним, а все попытки остановить его будут лишь пустой тратой драгоценного времени. Он посмотрел на потёртые золотые часы, которые получил на семнадцатилетие. Прошла почти половина часа, отведённого ему Волдемортом для сдачи.

Гарри встал. Его сердце колотилось о рёбра, как обезумевшая птица. Возможно оно знало, как мало времени ему осталось, возможно оно решило отсчитать удары за целую жизнь перед тем, как всё будет кончено. Гарри не оглянулся назад, закрывая дверь кабинета.

Замок был пуст. Шагая по нему в одиночестве, Гарри чувствовал себя привидением, словно уже умер. Люди с портретов всё ещё отсутствовали в рамах; замок погрузился в жуткое безмолвие, как будто вся его оставшаяся жизненная сила была сконцентрирована в Главном Зале, переполненном мёртвыми и скорбящими.

Гарри набросил Плащ-невидимку и начал спускаться по этажам и наконец по мраморной лестнице сошёл в вестибюль. Возможно, какая-то крошечная часть Гарри надеялась, что его почувствуют, заметят, остановят, но Плащ был, как всегда, непроницаем, совершенен, и он легко достиг парадного входа.

Тут с ним чуть не столкнулся Невилл. Вдвоём с кем-то ещё он вносил в замок мёртвое тело. Гарри посмотрел вниз и снова словно почувствовал тупой удар в живот: Колин Криви, хоть и был несовершеннолетним, наверное пробрался обратно в замок, как это сделали Малфой, Крэбб и Гойл. В смерти он казался совсем крошечным.

- Знаешь что, Невилл? Я с ним справлюсь сам, - сказал Оливер Вуд и, вскинув тело Колина на плечо, как пожарный, понёс его в Главный Зал.

Невилл на мгновение прислонился к дверному косяку и вытер лоб тыльной стороной ладони. Он выглядел совсем как старик. Затем он снова двинулся вниз по ступенькам в темноту, чтобы отыскивать другие тела.

Гарри бросил взгляд на вход в Главный Зал. Люди толпились внутри, стараясь утешить друг друга, пили, стояли на коленях около мертвых, но Гарри не увидел никого из тех, кого он любил, ни намёка на Гермиону, Рона, Джинни и других Уизли, Луну. Ему казалось, что он готов был отдать всё оставшееся ему время, лишь бы увидеть их в последний раз; но тогда хватило бы ему сил отвести взгляд? Лучше уж так.

Гарри спустился по ступенькам и вышел в темноту. Было около четырех утра, стояла мёртвая тишина, словно окрестности замка затаили дыхание, ожидая, сможет ли Гарри сделать то, что должен.

Гарри двинулся в направлении Невилла, который склонился над ещё одним телом.

- Невилл.

- Чёрт, Гарри, у меня чуть сердце не остановилось!

Гарри стянул Плащ: ему внезапно пришла в голову идея, рождённая желанием быть абсолютно уверенным.

- Куда это ты идёшь один? - подозрительно спросил Невилл.

- Это - часть плана, - сказал Гарри. - Есть кое-что, что я должен сделать. Слушай, Невилл…

- Гарри! - вдруг испугался Невилл. - Гарри, ты же не думаешь сдаться?

- Нет, - с лёгкостью солгал Гарри. - Конечно, нет… это что-то другое. Но меня не будет видно какое-то время. Ты знаешь змею Волдеморта, Невилл? У него есть огромная змея… Он зовет её Нагини…

- Да, я слышал… И что?

- Её надо убить. Рон и Гермиона знают об этом, но в случае, если они…

Ужас от такого предположения на мговение сдавил ему горло, лишив возможности говорить. Но Гарри взял себя в руки: это было очень важно, он должен походить на Дамблдора, должен сохранять трезвую голову и обеспечить замену, чтобы было кому продолжить начатое. Дамблдор умер, зная, что три человека знают о Хоркруксах; теперь Невилл займёт место Гарри, и в тайну будет по-прежнему посвящено трое.

- На случай, если они… будут заняты… а тебе выпадет шанс…

- Убить змею?

- Убить змею, - повторил Гарри.

- Ясно, Гарри. Ты в порядке?

- Все нормально. Спасибо, Невилл.

Но когда Гарри собрался идти дальше, Невилл схватил его за запястье.

- Мы все будем продолжать бороться, Гарри. Ты это знаешь?

- Да, я…

Конец предложения комом встал в горле, Гарри не смог продолжить. Невилл, казалось, не нашёл это странным. Он похлопал Гарри по плечу, выпустил его, и ушёл на поиски других тел.

Гарри опять накинул на себя Плащ и пошёл дальше. Кто-то ещё двигался неподалёку, склонившись над распростёртой на земле фигурой. Он был уже в нескольких футах, когда сообразил, что это Джинни.

Гарри замер. Джинни склонилась над девушкой, которая шёпотом звала маму.

- Всё хорошо, - говорила Джинни. - Всё в порядке. Сейчас мы перенесём тебя в замок.

- Но я хочу домой, - шептала девушка. - Я больше не хочу сражаться!

- Я знаю, - сказала Джинни, и её голос надломился. - Все будет хорошо!

Холодок пробежал по коже Гарри. Он хотел закричать в ночь, хотел, чтобы Джинни узнала, что он здесь, хотел, чтобы она знала, куда он идёт. Он хотел, чтобы его остановили, оттащили назад, отправили домой…

Но он был дома. Хогвартс был первым и лучшим домом, который он знал. Он, и Волдеморт, и Снейп - заброшенные мальчишки - все нашли здесь свой дом…

Джинни теперь стояла на коленях около раненой девушки, держа её за руку. Огромным усилием воли Гарри заставил себя идти дальше. Ему показалось, что Джинни обернулась, когда он проходил мимо; ему хотелось знать, почувствовала ли она, что кто-то прошёл рядом, но он не произнёс ни слова и не обернулся.

Хижина Хагрида неясно вырисовывалась в темноте. Не горел свет, не слышно было Клыка, скребущегося в двери, его приветственного лая. Он подумал о всех тех визитах к Хагриду, в голове пронеслось его большое бородатое лицо, и его зубодробительное печенье, и отсвет медного чайника на огне, и гигантские личинки, и Рон, изрыгающий слизняков, и Гермиона, помогающая Гарри спасти Норберта…

Он пошёл дальше и, достигнув опушки леса, остановился.

Стая дементоров скользила среди деревьев. Гарри чувствовал исходящий от них холод и не был уверен, что будет способен благополучно миновать их. У него не осталось сил для патронуса. Он больше не мог справиться с собственной дрожью. В конце концов, не так уж легко было умирать. Каждая секунда, что он ещё дышал, запах травы, прохладный ветерок на его лице были такой драгоценностью: подумать только, у людей впереди годы и годы - время, которое можно терять, так много времени, что оно еле ползло, а вот он цеплялся за каждое мгновение. Он чувствовал, что не может идти дальше, и в то же время знал, что должен. Долгая игра закончена, снитч пойман, пришло время приземляться…

Снитч. Бесчувственными пальцами Гарри повозился в мешочке на шее и вытащил мячик.

Я открываюсь в конце.

Часто и тяжело дыша, Гарри глядел на него. Теперь, когда он хотел, чтобы время двигалось как можно медленнее, оно, казалось, ускорялось, и понимание пришло к нему так быстро, словно без участия мысли. Это и был конец. Тот самый момент настал.

Гарри прижал золотистый металл к губам и прошептал: «Я сейчас умру».

Металлическая оболочка раскрылась. Гарри опустил дрожащую руку, поднял под Плащом палочку Драко и пробормотал: "Люмос".

Чёрный камень с зубчатой трещиной, пересекающей центр, находился между двумя половинками снитча. Камень Воскрешения треснул вдоль вертикальной линии, обозначающей Старшую Палочку. Треугольник и круг, символизирующие Плащ и Камень, были всё ещё различимы.

И снова Гарри понял, даже не успев подумать. Возвращение мёртвых не имело значения, поскольку Гарри собирался присоединиться к ним. Это не он призывал их, а они призывали его.

Он закрыл глаза и трижды повернул камень в руке.

Он понял, что это произошло, потому что услышал вокруг себя лёгкие движения, наводящие на мысль о хрупких телах, переступающих ногами по усыпанной ветками земле, отмечавшей границу леса. Он открыл глаза и огляделся.

Они не были ни призраками, ни живыми людьми из плоти и крови, он ясно видел это. Больше всего они напоминали Тома Риддла, годы назад вышедшего из дневника - воспоминание, ставшее почти твёрдым телом. Менее осязаемые, чем живые тела, но намного более ощутимые, чем призраки, они шли к нему, и на каждом лице была одинаковая любящая улыбка.

Джеймс был точно такого же роста, как и Гарри. На нём была та одежда, в которой он погиб, волосы взъерошены в беспорядке, очки немного перекошены, как у мистера Уизли.

Сириус был высок и красив, намного моложе, чем Гарри знал его в жизни. Он шагал с непринужденной грацией, засунув руки в карманы и широко улыбаясь.

Люпин тоже был моложе, намного менее потрёпан, и его волосы были гуще и темнее. Он выглядел счастливым от того, что вернулся в знакомые места, где столько раз бродил юношей.

Улыбка Лили была самой широкой из всех. Она отбросила назад свои длинные волосы, приблизившись к нему, и её зелёные глаза, так похожие на его, жадно изучали его лицо, как будто она никогда не сможет на него вдоволь наглядеться.

- Ты такой смелый.

Гарри не мог говорить. Его глаза наслаждались ею, и он подумал, что хотел бы стоять так и смотреть на неё вечно, и этого было бы достаточно.

- Ты почти у цели, - сказал Джеймс. - Очень близко. Мы… так гордимся тобой…

- Это больно?

Ребяческий вопрос сорвался с губ Гарри прежде, чем он смог сдержать себя.

- Умирать? Нисколько, - сказал Сириус. - Быстрее и легче чем уснуть…

- И он захочет, чтобы это было быстро. Он хочет покончить с этим, - сказал Люпин.

- Я не хотел, чтобы вы умерли - сказал Гарри. Эти слова вылетели против его воли. - Никто из вас. Мне так жаль…

Он обращался к Люпину больше, чем к другим, умоляя его. - Сразу после того, как у тебя родился сын… Ремус, мне так жаль…

- Мне тоже жаль,- сказал Люпин. - Жаль, что я никогда не узнаю его… но он будет знать, почему я умер, и я надеюсь, что он поймет. Я старался создать мир, в котором он мог бы жить счастливее.

Холодный ветерок, который, казалось, исходил из глубины леса, приподнял волосы со лба Гарри. Он знал, они не скажут ему, что пора идти, это должно быть его решением.

- Вы останетесь со мной?..

- До самого конца, - сказал Джеймс.

- Они не смогут видеть вас? - спросил Гарри.

- Мы - часть тебя, - сказал Сириус. - Невидимы для кого-либо ещё.

Гарри посмотрел на мать.

- Будь поближе ко мне, - сказал он тихо.

И пошел дальше. Холод, исходящий от дементоров, не причинил ему вреда. Он прошёл сквозь него со своими спутниками, и они были для него как патронусы. Вместе они шагали среди тесно стоящих старых деревьев с переплетёнными кронами и узловатыми корявыми корнями, выпиравшими из земли. В темноте Гарри плотнее запахнул Плащ, и углублялся всё дальше в Лес, не зная в точности, где искать Волдеморта, но не сомневаясь, что найдёт его. Рядом с ним почти бесшумно шли Джеймс, Сириус, Люпин и Лили, и их присутствие придавало ему отваги, и только благодаря им он был в состоянии переставлять ноги.

У него было странное ощущение, словно тело и разум отделились друг от друга, его руки и ноги двигались без руководства сознания, как будто он был пассажиром, а не водителем в теле, которое вот-вот покинет. Умершие, идущие рядом с ним через лес, были теперь более реальны для него, чем живые, оставшиеся в замке: Рон, Гермиона, Джинни и все остальные – именно они казались призраками, пока он, спотыкаясь и оскальзываясь, шёл к концу своей жизни, к Волдеморту…

Глухой удар и шёпот: какое-то живое существо шевельнулось поблизости. Гарри остановился под Плащом, оглядываясь вокруг и прислушиваясь, и его мать и отец, Люпин и Сириус тоже остановились.

- Там кто-то есть, - послышался грубый шёпот совсем рядом.

- У него есть Плащ-невидимка. Может это…?

Две фигуры появились из-за дерева неподалёку: их палочки вспыхнули, и Гарри увидел Яксли и Долохова, вглядывающихся в темноту, прямо туда где стояли Гарри, его мать и отец, Сириус и Люпин. Судя по всему, они ничего не видели.

- Определённо что-то слышал, - сказал Яксли. - Думаешь, зверь какой?

- Этот чокнутый Хагрид кого здесь только не держал, - сказал Долохов, оглядываясь через плечо.

Яксли посмотрел на часы.

- Время на исходе. У Поттера был час. Он не придёт.

- А он был уверен, что придёт. Вот уж не обрадуется.

- Лучше вернуться, - сказал Яксли. - Узнаем дальнейший план.

Они с Долоховым повернулись и пошли в глубь леса. Гарри последовал за ними, зная, что они приведут его именно туда, куда он хотел попасть. Он оглянулся по сторонам, и мать улыбнулась ему, а отец кивнул ободряюще.

Они шли всего несколько минут, когда Гарри увидел впереди свет, и Яксли с Долоховым вышли на поляну, в которой Гарри узнал место, где когда-то жил чудовищный Арагог. Остатки его обширной сети всё ещё были здесь, но полчища порождённых им отпрысков были изгнаны Пожирателями Смерти, отправившими их сражаться на своей стороне.

Посреди поляны горел костёр, и его мерцающий свет падал на толпу безмолвных, насторожённых Пожирателей Смерти. Некоторые из них всё ещё были в масках и капюшонах, другие открыли лица. Два великана сидели в стороне, отбрасывая огромные тени; их лица были жестокими, грубо высеченными, подобно скалам. Гарри увидел затаившегося Фенрира, грызущего свои длинные ногти; крупного блондинистого Роула, промачивающего кровоточащую губу. Он увидел Люциуса Малфоя, выглядевшего подавленным и напуганным, и Нарциссу с запавшими глазами, полными тревоги.

Все взгляды был устремлены на Волдеморта, который стоял со склонённой головой, обхватив белыми руками Старшую Палочку. Он как будто молился или считал про себя, и на ум Гарри, стоявшему неподвижно на краю поляны, пришла нелепая ассоциация с ребенком, водящим в игре в прятки. Позади головы Волдеморта по-прежнему извивалась и сворачивалась кольцами огромная змея Нагини, плавая в своей сверкающей заколдованной клетке, напоминающей чудовищный нимб.

Когда Долохов и Яксли присоединились к кругу, Волдеморт поднял взгляд.

- Никаких признаков Поттера, мой Лорд, - сказал Долохов.

Выражение лица Волдеморта не изменилось. Красные глаза, казалось, горели в свете костра. Он медленно протянул Старшую Палочку между своими длинными пальцами.

- Мой Лорд…

Это заговорила Беллатрикс: она сидела ближе всех к Волдеморту, растрёпанная, лицо местами в крови, но в остальном невредимая.

Волдеморт поднял руку, призывая её к молчанию, и она не произнесла больше ни слова, но не спускала с него зачарованного благоговейного взгляда.

- Я думал, он придёт, - сказал Волдеморт своим высоким, ясным голосом, глядя на пляшущие языки пламени. - Я ожидал, что он придёт.

Никто не проронил ни слова. Пожиратели Смерти казались столь же напуганными, как и Гарри, чьё сердце теперь билось о рёбра, словно решило вырваться из тела, которое Гарри собирался покинуть. Его ладони стали влажными от пота, когда он стянул с себя Плащ-невидимку и сунул его под одежду вместе с палочкой. Он не хотел, чтобы у него было искушение сражаться.

- Я, кажется… ошибся, - сказал Волдеморт.

- Не ошибся.

Гарри сказал это так громко, как только мог, со всей силой, какую смог собрать: он не хотел, чтобы в его голосе прозвучал страх. Камень Воскрешения выскользнул из его онемевших пальцев, и уголком глаза Гарри увидел, как его родители, Сириус и Люпин исчезли, когда он шагнул вперёд в свет костра. В этот момент он чувствовал, что никто больше не имел значения, кроме Волдеморта. Были только они двое.

Эта иллюзия ушла так же, как и пришла. Великаны заревели, Пожиратели Смерти разом встали, раздались вскрики, ахи, даже смех. Волдеморт замер на месте, но его красные глаза нашли Гарри, и пристально смотрели, как он приближался - между ними не было ничего, кроме костра.

Затем Гарри услышал вопль:

- ГАРРИ! НЕТ!

Он обернулся: Хагрид был привязан к дереву поблизости. Его массивное тело отчаянно билось в попытках освободиться, сотрясая ветви дерева.

-НЕТ! НЕТ! ГАРРИ, ЧТО ТЫ?..

- ТИХО! - закричал Роул и взмахом палочки заставил Хагрида замолчать.

Вскочив на ноги, Беллатрикс со вздымающейся грудью нетерпеливо переводила взгляд с Волдеморта на Гарри и обратно. Единственным, что двигалось, были пламя и змея, свивающая и развивающая кольца в сверкающей клетке за головой Волдеморта.

Гарри чувствовал палочку на своей груди, но не сделал никакой попытки достать её. Он знал, что змея была слишком хорошо защищена, знал, что если ему и удастся направить палочку на Нагини, пятьдесят заклятий сразят его раньше. Волдеморт и Гарри всё ещё смотрели друг на друга, и теперь Тёмный Лорд немного склонил голову набок, рассматривая мальчика, стоящего перед ним, и безгубый рот искривился в безрадостной улыбке…

- Гарри Поттер, - сказал он очень тихо. Его голос сливался с потрескиванием костра. - Мальчик, Который Выжил.

Ни один из Пожирателей Смерти не шелохнулся. Они ждали: всё вокруг замерло в ожидании. Хагрид рвался из пут, и Беллатрикс тяжело дышала, а Гарри непонятно почему подумал о Джинни, и о её сияющем взгляде, и о вкусе её губ…

Волдеморт поднял палочку. Его голова всё ещё была склонена набок, как у любопытного ребёнка, задающегося вопросом, что случится, если он это сделает. Гарри смотрел прямо в красные глаза, и хотел, чтобы это случилось сейчас, быстро, пока он ещё может стоять, пока не потерял контроль над собой, пока не выдал свой страх…

Он увидел движение губ и вспышку зелёного света, и всё исчезло.

Глава тридцать пятая. Кингс Кросс

Он лежал лицом вниз и слушал тишину. Он был абсолютно один. Никто не наблюдал за ним. Больше здесь никого не было. Он был не вполне уверен, что и сам здесь есть.

Прошло довольно много времени, а возможно никакого времени не прошло вообще, и он понял, что должен существовать, что должен быть чем-то большим, чем бестелесная мысль, так как он лежал, определённо лежал, на какой-то поверхности. Следовательно, он мог осязать, и вещь, на которой он лежал, тоже существовала.

Сделав этот вывод, Гарри практически сразу же осознал, что он лежит обнажённым. Поскольку он был уверен, что находится в полном одиночестве, это не обеспокоило его, но слегка заинтриговало. Ему стало интересно: если он может чувствовать, способен ли он видеть? Открыв глаза, он обнаружил, что они у него есть.

Он лежал в светлом тумане, хотя такого тумана он никогда прежде не встречал. Окружающий мир не был спрятан за туманной дымкой; скорее, туманная дымка ещё не до конца сформировалась в окружающий мир. Пол, на котором он лежал, похоже, был белым, ни тёплый, ни холодный, он просто существовал – нечто плоское и пустое, на чём можно было лежать.

Он сел. Его тело казалось невредимым. Он прикоснулся к лицу. На нём больше не было очков.

Потом из окружавшей его несформировавшейся пустоты донёсся какой-то звук: тихие, мягкие удары чего-то, что шлёпалось, билось и корчилось. Это был жалостный звук, но при этом слегка неприличный. У Гарри было неловкое чувство, будто бы он подслушивает что-то тайное, постыдное.

Впервые ему захотелось оказаться одетым.

Едва это желание сформировалось в его голове, неподалёку появилась мантия. Он взял её и натянул на себя. Она была мягкая, чистая и тёплая. Это было удивительно – как она появилась прямо вот так, именно в тот момент, когда он этого захотел…

Он встал и осмотрелся. Может, он находился в какой-то огромной Выручай-Комнате? Чем дольше он смотрел, тем больше было на что смотреть. Огромная куполообразная стеклянная крыша сверкала в солнечном свете высоко над ним. Возможно, это был дворец. Всё было тихо и неподвижно, за исключением тех странных шлёпающих и хныкающих звуков, доносящихся из тумана откуда-то неподалёку…

Гарри медленно повернулся, и то, что его окружало, словно формировалось у него на глазах. Широко открытое пространство, светлое и чистое, зал, размерами гораздо больше Главного Зала, с этим прозрачным куполообразным стеклянным потолком. Оно было абсолютно пустым. Он был здесь единственным человеком, кроме…

Гарри отшатнулся. Он увидел, что издавало эти звуки. На полу сжалось в комок существо, похожее на маленького голого ребенка, с грубой, шершавой, как будто ободранной кожей; дрожа, оно лежало под сиденьем, куда его затолкали, как ненужную вещь, чтобы убрать с глаз долой, и боролось за каждый вздох.

Он его боялся. Хотя существо было маленькое, хрупкое и израненное, он не хотел к нему подходить. Тем не менее, он стал медленно приближаться, готовый отскочить в любой момент. Вскоре Гарри оказался достаточно близко, чтобы коснуться его, но не мог заставить себя сделать это. Он чувствовал себя трусом. Он должен был утешить его, но испытывал отвращение.

- Ты не можешь помочь.

Гарри резко обернулся. К нему шёл Альбус Дамблдор, энергичный и подтянутый, в развевающейся тёмно-синей мантии.

- Гарри, - он широко раскинул руки. Обе его ладони были целыми - белыми и без всяких повреждений. - Ты замечательный мальчик. Ты смелый, смелый человек.

Давай немного пройдёмся.

Ошеломлённый, Гарри последовал за Дамблдором, который широкими шагами уходил от того места, где всхлипывая, лежал ребёнок с содранной кожей, ведя его к двум сиденьям, которых Гарри прежде не заметил, стоящих слегка поодаль под этим высоким, сверкающим потолком. Дамблдор сел в одно из них, а Гарри – в другое, вглядываясь в лицо своего старого директора. Длинные серебряные волосы и борода Дамблдора, пронзительные голубые глаза за стёклами очков в форме полумесяцев, крючковатый нос: всё было таким, как он помнил. И всё же…

- Но вы мертвы, - сказал Гарри.

- О да, - ответил Дамблдор само собой разумеющимся тоном.

- Тогда… Я тоже мёртв?

- А, - сказал Дамблдор, улыбаясь ещё шире. – Вот в чём вопрос, не так ли? В целом, дорогой мой мальчик, я думаю, что нет.

Они смотрели друг на друга, и старик по-прежнему лучезарно улыбался.

- Нет? - повторил Гарри.

- Нет, - ответил Дамблдор.

- Но…, - Гарри инстинктивно поднял руку к шраму в виде молнии. Похоже, его не было. - Но я должен был умереть… я не защищался! Я хотел дать ему убить меня!

- И это, - сказал Дамблдор, - как я думаю, всё изменило.

Дамблдор, казалось, излучал счастье как свет, как огонь: Гарри никогда не видел его таким абсолютно, таким ощутимо довольным.

- Объясните, - попросил Гарри.

- Но ты ведь и сам уже знаешь, - ответил Дамблдор, переплетая пальцы.

- Я дал ему убить себя, - сказал Гарри. - Разве не так?

- Так, - кивнул Дамблдор. - Продолжай!

- Значит, часть его души, которая была во мне…

Дамблдор кивнул с ещё большим энтузиазмом и широкой ободряющей улыбкой на лице, побуждая Гарри продолжать.

-… её больше нет?

- О, да! - сказал Дамблдор. - Да, он уничтожил её. Твоя душа цела, и полностью принадлежит тебе, Гарри.

- Но тогда…

Гарри взглянул через плечо, туда, где дрожало под стулом маленькое, искалеченное существо.

- Что это, профессор?

- Нечто, чему ни ты и ни я не можем помочь, - сказал Дамблдор.

- Но если Волдеморт использовал Смертельное проклятие, - снова начал Гарри, - и на этот раз никто не умер за меня… как же я могу быть живым?

- Я думаю, ты знаешь, - сказал Дамблдор. - Вернись мысленно назад. Вспомни, что он сделал в своём невежестве, в своей жадности и в своей жестокости.

Гарри задумался, обводя взглядом окружающее пространство. Если они действительно сидели во дворце, то он был очень странным, со стульями, выставленными короткими рядами, и небольшими перегородками там и тут, и по-прежнему он с Дамблдором и тщедушное существо под сиденьем были единственными, кто находился здесь. И тогда ответ сорвался с его губ легко, без усилий.

- Он взял мою кровь, - сказал Гарри.

- Точно! - сказал Дамблдор. - Он взял твою кровь и воссоздал своё тело с её помощью! Твоя кровь в его венах, Гарри, защита Лили внутри вас обоих! Он привязал тебя к жизни до тех пор, пока жив он сам!

- Я жив… пока он жив? Но я думал… Я думал, всё как раз наоборот! Я думал, мы оба должны умереть? Или это одно и то же?

Его внимание отвлекло хныканье мучающегося существа позади, и он снова обернулся на него.

- Вы уверены, что мы ничего не можем сделать?

- Помочь нельзя.

- Тогда объясните… ещё, - попросил Гарри, и Дамблдор улыбнулся.

- Ты был седьмым Хоркрусом, Гарри, Хоркрусом, который он никогда не собирался создавать. Он сделал свою душу такой неустойчивой, что она распалась на части, когда он совершил тот акт немыслимого зла – убил твоих родителей и попытался убить ребёнка. Но то, что спаслось из той комнаты, было ещё меньше, чем он думал. Он оставил там не только своё тело. Он оставил часть себя запертой в тебе, жертве, которая выжила.

- И его знания были прискорбно неполными, Гарри! Волдеморт не утруждался понять вещи, которые не ценил. О домовых эльфах и детских сказках, о любви, верности, невинности Волдеморт ничего не знает и не понимает. Ничего. То, что всё это обладает силой, первосходящей его собственную, силой, недоступной любой магии – это истина, которую он так никогда и не постиг.

- Он взял твою кровь, считая, что она сделает его сильнее. Он принял в своё тело крошечную частицу тех чар, которые наложила твоя мать, когда умерла за тебя. Его тело хранит её самопожертвование, и пока эти чары живы, жив ты, и жива последняя надежда для Волдеморта.

Дамблдор улыбнулся Гарри, а Гарри пристально посмотрел на него.

- И вы знали это? Вы знали… всё время?

- Я догадывался. Но мои догадки, как правило, подтверждаются, - ответил Дамблдор радостно, и они сидели в тишине, казалось, довольно долго, а существо позади продолжало хныкать и дрожать.

- Это ещё не всё, - сказал Гарри. – Есть ещё что-то. Почему моя палочка сломала ту, которую он одолжил?

- Что касается этого, то я не могу быть уверенным.

- Тогда попробуйте догадаться, - сказал Гарри, и Дамблдор засмеялся.

- Что ты должен понимать, Гарри, так это то, что ты и Лорд Волдеморт вместе проникли в сферы магии, до настоящего времени неизвестные и непроверенные. Но, как я считаю, произошло вот что – и раньше такого никогда не случалось, так что ни один мастер волшебных палочек не мог, я думаю, предсказать и объяснить это Волдеморту.

Сам того не желая, как ты теперь знаешь, Лорд Волдеморт вдвойне усилил связь между вами, когда возвращал себе человеческий облик. Часть его души всё ещё была привязана к твоей, а надеясь стать сильнее, он принял в себя часть жертвы твоей матери. Если бы только он мог ясно осознать ужасающую силу этой жертвы, он, возможно, не посмел бы коснуться твоей крови… Но ведь если бы он был способен это осознать, он бы уже не смог быть Лордом Волдемортом, и возможно никогда никого бы не убил.

Обеспечив эту двустороннюю связь, соединив ваши с ним судьбы воедино более надёжно, чем были связаны когда-либо в истории два волшебника, Волдеморт напал на тебя с палочкой, имеющей общую сердцевину с твоей. И тогда, как мы знаем, случилось нечто очень странное. Сердцевины сработали так, как Лорд Волдеморт, никогда не знавший, что твоя палочка – близнец его, никак не ожидал.

В ту ночь он был напуган гораздо сильнее тебя, Гарри. Ты принял, даже смирился с возможностью смерти, на что Лорд Волдеморт никогда не был способен. Твоя отвага победила, твоя палочка взяла верх над его. И при этом между палочками произошло что-то, что было своеобразным эхом отношений между их хозяевами.

Я думаю, что твоя палочка впитала часть силы и способностей палочки Волдеморта в ту ночь, можно сказать, она вместила маленькую частицу самого Волдеморта. Так что твоя палочка узнала его, когда он преследовал тебя, узнала человека, который одновременно был родственником и смертельным врагом, и направила часть его собственной магии против него, магии, более могущественной, чем всё, что когда-либо совершала палочка Люциуса. Твоя палочка теперь содержала силу твоей огромной храбрости и смертоносное мастерство Волдеморта: так какие были шансы выстоять у бедного прутика Люциуса Малфоя?

- Но если моя палочка настолько могущественна, как Гермионе удалось сломать её? - спросил Гарри.

- Мой милый мальчик, её удивительные свойства были направлены исключительно против Волдеморта, так опрометчиво вмешавшегося в глубочайшие законы магии. Только против него твоя палочка была невероятно могущественна. В остальном это была обычная палочка… хотя, уверен, очень хорошая, - добродушно закончил Дамблдор…

Гарри сидел в задумчивости долго, а может всего несколько секунд. Здесь было очень сложно не потерять уверенности в таких вещах, как время.

- Он убил меня вашей палочкой.

- Он не смог убить тебя моей палочкой, - поправил Дамблдор Гарри. - Я думаю, мы можем согласиться, что ты не мёртв… хотя, конечно, - добавил он, как будто боясь показаться невежливым, - я не преуменьшаю твоих страданий, которые, несомненно, были жестоки.

- Но сейчас я себя чувствую замечательно, - сказал Гарри, глядя на свои чистые, незапятнанные ладони. - Где именно мы находимся?

- Что ж, я собирался спросить это у тебя, - сказал Дамблдор, оглядываясь по сторонам. - Как ты думаешь, где мы?

До того, как Дамблдор задал вопрос, Гарри не знал. Однако теперь оказалось, что у него был готовый ответ.

- Это похоже, - сказал он медленно, - на станцию Кингс-Кросс. Только здесь слишком чисто и пусто, и, как я вижу, нет поездов.

- Станция Кингс-Кросс! – Дамблдор безудержно смеялся. – Господи, да неужели?

- Ну а вы как считаете, где мы? - спросил Гарри немного обиженно.

- Мой дорогой мальчик, не имею ни малейшего представления. Это, как говорится, твоя вечеринка.

Гарри понятия не имел, что это означает. Дамблдор начинал выводить его из себя. Гарри сердито посмотрел на него, а потом вспомнил вопрос более насущный, чем вопрос об их местонахождении.

- Дары Смерти, - сказал он и обрадовался, увидев, что эти слова стёрли улыбку с лица Дамблдора.

- Ах, да, - сказал тот. Вид у него был даже слегка обеспокоенный.

- И что же?

Впервые с тех пор как Гарри встретил Дамблдора, тот выглядел моложе, чем старик, гораздо моложе. На мгновение он показался маленьким мальчиком, пойманным за каким-то проступком.

- Сможешь ли ты простить меня? - спросил он. - Сможешь меня простить за то, что я не доверял тебе? За то, что не рассказал тебе? Гарри, я просто боялся, что ты потерпишь неудачу, как потерпел её я. Я только опасался, что ты повторишь мои ошибки. Я молю тебя о прощении, Гарри. Я уже какое-то время знал, что ты лучше меня.

- О чём вы говорите? - спросил Гарри, испуганный тоном Дамблдора и внезапно появившимися на его глазах слезами.

- Дары, Дары…, - пробормотал Дамблдор. - Мечта отчаявшегося человека!

- Но они же существуют на самом деле!

- Существуют, и очень опасны. И, к тому же, соблазн для дураков, - сказал Дамблдор. - И я был таким дураком. Но ведь ты знаешь, верно? У меня больше нет от тебя секретов. Ты знаешь.

- Что я знаю?

Дамблдор повернулся к Гарри всем телом, и слёзы всё ещё поблескивали в его ярко-голубых глазах.

- Властелин смерти, Гарри, властелин Смерти! В конечном итоге, был ли я лучше, чем тот же Волдеморт?

- Конечно, вы были лучше, - сказал Гарри. – Конечно… как вы можете о таком спрашивать? Вы никогда не убивали, если могли избежать этого!

- Правда, правда, - сказал Дамблдор, и в этот момент он был похож на ребёнка, ищущего утешения. – И всё же я тоже искал способ покорить смерть, Гарри.

- Но не так, как это делал он, - ответил Гарри. После всего его гнева на Дамблдора, как странно это было – сидеть здесь, под высоким сводом потолка и защищать Дамблдора от него самого. – Дары, не Хоркрусы.

- Дары, - пробормотал Дамблдор, - не Хоркрусы. Вот именно.

Повисла пауза. Существо позади них скулило, но Гарри больше не смотрел в его сторону.

- Гриндельвальд тоже искал их? - спросил он.

Дамблдор на какой-то миг закрыл глаза и кивнул.

- Это было то, что более всего прочего объединяло нас, - сказал он тихо. - Двое умных, самонадеянных мальчишек, одержимых общей идеей. Он захотел приехать в Годрикову Лощину, как, я уверен, ты уже догадался, из-за могилы Игнотуса Певерелла. Он хотел исследовать место смерти третьего брата.

- Так это правда? - спросил Гарри. - Всё это? Братья Певерелл…

— …были тремя братьями из сказки, - сказал Дамблдор, кивая. – О да, так я думаю. А вот встретили ли они Смерть на пустынной дороге… Я думаю, скорее всего, братья Певерелл были просто одарёнными, опасными волшебниками, преуспевшими в создании этих могущественных предметов. История же о том, что они были Дарами самой Смерти, кажется мне скорее одной из легенд, которым свойственно возникать вокруг таких творений.

- Плащ, как ты уже знаешь, прошёл сквозь века. Он передавался от отца к сыну, от матери к дочери, прямо до самого последнего живого потомка Игнотуса, который, как и сам Игнотус, родился в Годриковой Лощине.

Дамблдор улыбнулся Гарри.

- Я?

- Ты. Знаю, что ты догадался, почему в ночь смерти твоих родителей Плащ находился у меня. Джеймс показал его мне всего несколькими днями ранее. Это сильно прояснило то, что никто не мог обнаружить его шалости в школе! Я едва мог поверить в то, что увидел. Я попросил одолжить Плащ для того, чтобы изучить его. Я уже давно отказался от своей мечты объединить Дары, но я не мог устоять, не мог не взглянуть поближе… Это был Плащ, подобного которому я не видел никогда, чрезвычайно древний, идеальный во всех отношениях… а потом твой отец погиб, и у меня наконец-то было уже два Дара, оба в моих руках!

Дамблдор говорил с невыносимой горечью.

- Плащ всё равно не помог бы им выжить, - быстро сказал Гарри. - Волдеморт знал, где находятся мои мама и папа. Плащ не смог бы защитить их от проклятия.

- Да, - вздохнул Дамблдор. – Это так.

Гарри подождал, но Дамблдор молчал, и тогда он спросил.

- Значит, вы уже отказались от поисков Даров, когда увидели Плащ?

- О, да, - ответил Дамблдор чуть слышно. Казалось, он заставил себя посмотреть в глаза Гарри. - Ты знаешь, что случилось. Ты знаешь. И ты не можешь презирать меня сильнее, чем я презираю себя сам.

- Но я не презираю вас…

- А должен бы, - сказал Дамблдор. Он глубоко вдохнул. - Тебе известен секрет нездоровья моей сестры, что сделали те магглы, и что с ней стало. Ты знаешь, как мой бедный отец отомстил им и заплатил за это, умерев в Азкабане. Ты знаешь, как моя мать посвятила свою собственную жизнь заботе об Ариане. Меня это бесило, Гарри.

Дамблдор проговорил это открыто и холодно. Теперь он смотрел поверх головы Гарри, в пространство.

- Я был одарённым, я был выдающимся. Я хотел вырваться на свободу. Я желал блистать. Я жаждал славы. Не пойми меня превратно, - сказал он. Боль исказила его лицо, и он вновь стал выглядеть древним. - Я любил их. Я любил родителей, любил брата и сестру, но я был эгоистичен, куда эгоистичнее, чем такой лишенный эгоизма человек, как ты, Гарри, может себе вообразить.

Итак, когда моя мать умерла, и на меня легла вся ответственность за больную сестру и своевольного брата, я вернулся домой, охваченный гневом и горечью. Мне казалось, что я загнан в угол, опустошен! И тут, конечно, явился он…

Дамблдор опять посмотрел прямо Гарри в глаза.

- Гриндельвальд. Ты даже представить себе не можешь, как его идеи захватили меня, Гарри, воспламенили меня. Магглы, вынужденные нам подчиниться. Триумф волшебников. Гриндельвальд и я – блистательные юные вожди революции! О, у меня были некоторые сомнения. Но я успокаивал свою совесть пустыми словами. Это всё – ради высшего блага, и всё причинённое зло будет компенсировано стократной пользой для волшебников. Знал ли я в глубине сердца, что на самом деле из себя представлял Геллерт Гриндельвальд? Думаю, знал, но закрывал на это глаза. Ведь если бы планы, которые мы строили, осуществились, все мои мечты стали бы реальностью.

И в центре наших планов – Дары Смерти! Как они завораживали его, как они завораживали нас обоих! Непобедимая палочка - оружие, которое приведёт нас к власти! Воскрешающий камень — для него, хоть я и делал вид, что ничего не знаю, это означало армию инферий! А для меня, признаюсь тебе, — возвращение моих родителей, которые сняли бы груз ответственности с моих плеч.

А Плащ… Так сложилось, что Плащ мы никогда особо не обсуждали, Гарри. Каждый из нас мог скрыть себя достаточно хорошо и без Плаща, истинное волшебство которого, конечно, в том, что он способен укрывать и защищать не одного своего владельца, но и тех, кто с ним. Я думал, что если мы когда-либо найдём его, то он мог бы пригодиться, чтобы прятать Ариану. Но в основном наш интерес к Плащу ограничивался тем, что она была третьим Даром, потому что в легенде было сказано, что человек, объединивший все три предмета, станет настоящим властелином Смерти, что в нашем понимании означало стать непобедимым.

Непобедимые повелители смерти Гриндельвальд и Дамблдор! Два месяца безумия, жестоких мечтаний, и полного пренебрежения двумя единственными оставшимися у меня членами семьи.

А потом… ты знаешь, что произошло. Действительность ворвалась ко мне в облике моего грубого, неотёсанного и гораздо более достойного восхищения брата. Я не желал слушать правду, которую он выкрикивал мне в лицо. Я не хотел слышать, что не могу отправиться на поиски Даров, волоча за собой хрупкую, неуправляемую сестру.

Спор обернулся боем. Гриндельвальд потерял контроль. То, что я всегда в нём чувствовал, хоть и притворялся, что не замечаю, в тот момент чудовищным образом вышло наружу. И Ариана… после всей заботы и опеки моей матери… лежала мёртвая на полу.

Дамблдор судорожно вздохнул и по-настоящему заплакал.. Гарри протянул руку и обрадовался, обнаружив, что может прикоснуться к нему. Он крепко сжал руку Дамблдора, и тот постепенно вновь овладел собой.

- Гриндельвальд сбежал, как мог бы предвидеть каждый, кроме меня. Он исчез со всеми своими планами захвата власти, проектами пыток магглов, и его мечтами о Дарах Смерти, мечтами, в которых я поощрял его и помогал ему. Он сбежал, а я остался хоронить сестру и учиться жить со своей виной и невыносимым горем, расплатой за моё постыдное поведение.

Прошли годы. О нём было много слухов. Говорили, что он заполучил палочку, обладающую невообразимой силой. Мне, тем временем, неоднократно предлагали пост министра Магии. Естественно, я отказался. Я уже знал, что мне нельзя доверять власть.

- Но вы были бы лучше, намного лучше, чем Фадж или Скримджер! - выпалил Гарри.

- Неужели? - невесело спросил Дамблдор. - Я не уверен. Еще будучи юношей, я доказал, что власть – это моя слабость и моё искушение. Это странно, Гарри, но возможно лучше всех подходят для власти те, кто никогда её не искали. Такие, как ты, принимающие бремя лидерства, потому что его им навязали, надевающие мантию власти, потому что вынуждены, и потом к своему удивлению обнаруживающие, что она сидит на них хорошо…

Было безопаснее, чтобы я был в Хогвартсе. Мне кажется, я был хорошим учителем…

- Вы были самым лучшим…

- Ты очень добр, Гарри. Но пока я занимался обучением юных волшебников, Гриндельвальд создавал армию. Говорят, что он боялся меня, и возможно так оно и было, но, по-моему, я боялся его больше. Нет, не смерти, - ответил Дамблдор на вопросительный взгляд Гарри. - Не того, что он мог сделать со мной с помощью магии. Я знал, что наши силы равны, возможно, я был даже чуть более искусным волшебником. Я боялся правды. Понимаешь, я ведь так и не узнал, кто из нас в том последнем, страшном бою произнёс заклинание, убившее мою сестру. Ты можешь назвать меня трусом – и будешь прав, Гарри. Превыше всего я боялся узнать, что я не только тот, кто привёл её к смерти своей самонадеянностью и глупостью, но что именно я нанёс удар, оборвавший её жизнь.

Думаю, он знал это, знал, что так пугает меня. Я откладывал встречу с ним до тех пор, пока продолжать уклоняться не стало позорно. Люди умирали, казалось, что его невозможно остановить, и я должен был сделать всё, что в моих силах.

Ну, что произошло дальше, ты знаешь. Я выиграл поединок. Я получил палочку.

Вновь наступила тишина. Гарри не спросил Дамблдора, узнал ли он когда-нибудь, кто на самом деле убил Ариану. Он не хотел знать, и ещё меньше хотел, чтобы Дамблдору пришлось ему сказать. Он наконец-то понял, что увидел бы Дамблдор, взглянув в Зеркало Еиналеж, и почему Дамблдор отнёсся с таким пониманием, когда Гарри был так очарован зеркалом.

Они сидели в тишине очень долго, и хныкающее существо за их спинами теперь мало беспокоило Гарри.

Наконец он сказал:

- Гриндельвальд пытался остановить Волдеморта, не дать ему завладеть палочкой. Он солгал, знаете, сделал вид, что у него никогда её не было.

Дамблдор кивнул, глядя на свои колени. Слёзы всё ещё поблескивали на его крючковатом носу…

- Говорят, что в последние годы он раскаялся, один в своей камере в Нурменгарде. Я надеюсь, что это правда. Мне хотелось бы верить, что он ощутил весь ужас и позор того, что он совершил. Возможно, его ложь Волдеморту была попыткой искупить вину… не позволить Тёмному Лорду завладеть Даром…

- …или, может быть, не позволить осквернить вашу могилу? - предположил Гарри, и Дамблдор вытер глаза.

После ещё одной небольшой паузы Гарри сказал:

- Вы попытались воспользоваться Воскрешающим Камнем.

Дамблдор кивнул.

- Когда я обнаружил его, спустя столько лет, зарытым в заброшенном доме Гонтов, Дар, который я желал получить больше всего - хотя в юности я жаждал его по другим причинам - я потерял голову, Гарри. Я совсем забыл, что теперь он был Хоркрусом, и что перстень наверняка находится под охраной проклятия. Я поднял его и надел; и на какую-то секунду мне показалось, что я сейчас увижу Ариану, и мою мать, и моего отца… и скажу им, как я виноват, как сожалею…

Каким же глупцом я был, Гарри. За все эти годы я так ничему и не научился. Я не был достоин объединить Дары Смерти. Я доказывал это не раз, и это было последним доказательством.

- Почему? - спросил Гарри. - Это же естественно! Вы просто хотели ещё раз их увидеть. Что в этом плохого?

- Возможно, лишь один человек из миллиона способен объединить Дары, Гарри. Я годился лишь на то, чтобы владеть самым ничтожным из них, наименее выдающимся. Я годился лишь на то, чтобы стать владельцем Старшей Палочки и не хвастаться ею, и не убивать. Мне было позволено приручить и использовать её, поскольку я взял её не для выгоды, а для того, чтобы защитить других от неё.

- Но Плащ-невидимку я взял из пустого любопытства, и он никогда не работал бы у меня так, как у тебя – своего истинного хозяина. Камень я бы использовал для того, чтобы попытаться притащить назад тех, кто уже покоится с миром, а не для того, чтобы сделать возможным своё собственное самопожертвование, как ты. Ты – достойный владелец Даров.

Дамблдор похлопал Гарри по руке, а Гарри посмотрел на старика и улыбнулся; он ничего не мог с собой поделать. Как мог он продолжать злиться на Дамблдора теперь?

- Но зачем вы всё так усложнили?

Дамблдор робко улыбнулся.

- Признаться, я рассчитывал, что мисс Грэйнджер будет сдерживать тебя, Гарри. Я боялся, что твоя горячая голова возобладает над твоим добрым сердцем. Боялся, что если ты сразу узнаешь всю правду об этих искусительных предметах, то можешь ухватиться за идею Даров, как это сделал когда-то я, в неподходящее время и по не тем причинам. Я хотел, чтобы, если ты получишь их, то мог бы владеть ими безопасно. Ты настоящий повелитель Смерти, поскольку истинный повелитель не старается убежать от неё. Он сознает, что должен умереть, и понимает, что в мире живых есть вещи намного старшнее смерти…

- И Волдеморт никогда не знал о Дарах?

- Думаю нет, ведь он не узнал Воскрешающий Камень, который превратил в Хоркрукс. Но если бы даже он о них знал, Гарри, сомневаюсь, что его заинтересовало бы что-либо, кроме первого. Он подумал бы, что не нуждается в Плаще-невидимке, что же касается Камня – кого бы он захотел вернуть из царства смерти? Он боится мёртвых. Он никого не любит.

- Но вы ожидали, что он захочет завладеть палочкой?

- Я был уверен, что он попытается это сделать, после того, как твоя палочка одержала верх над его на кладбище Литтл Хэнглтона. Поначалу он боялся, что ты победил его, потому что превосходишь его в мастерстве. Но после похищения Олливандера он узнал о существовании сердцевин-близнецов. Он думал, что это всё объясняет. И всё же одолженная палочка тоже не смогла справиться с твоей! И тогда, вместо того, чтобы задаться вопросом, какая твоя черта сделала твою палочку настолько сильной, каким даром обладаешь ты и не обладает он, Волдеморт, естественно, отправился на поиски палочки, перед которой, как говорят, не устоит никакая другая. Для него Старшая Палочка стала навязчивой идеей, сравнимой по силе с его одержимостью тобой. Он верит, что Старшая Палочка избавит его от последней слабости и сделает по-настоящему непобедимым. Бедный Северус…

- Если вы планировали свою смерть со Снейпом, значит вы хотели, чтобы он получил Старшую палочку, да?

- Признаюсь, это было моим намерением, - сказал Дамблдор. - Но это не получилось так, как я хотел, да?

- Да, - ответил Гарри. - Эта часть плана не сработала.

Существо за ними дёргалось и стонало. Гарри и Дамблдор сидели в молчании так долго, как никогда раньше. В эти долгие минуты понимание того, что произойдёт дальше, медленно снисходило на Гарри, как мягко падающий снег.

- Я должен вернуться назад, да?

- Это решать тебе.

- У меня есть выбор?

- О, да, - Дамблдор улыбнулся ему. – Ты говоришь, мы на станции Кингс-Кросс? Я думаю, что если бы ты решил не возвращаться, то мог бы… скажем так… сесть на поезд.

- И куда он повезёт меня?

- Дальше, - просто ответил Дамблдор.

Снова тишина.

- У Волдеморта Старшая Палочка.

- Верно. У Волдеморта Старшая Палочка.

- Но вы хотите, чтобы я вернулся?

- Я думаю, - ответил Дамблдор, - что если ты решишь отправиться обратно, есть шанс, что с ним будет покончено навсегда. Я не могу этого обещать. Но я знаю вот что, Гарри: что тебе следует бояться возвращения сюда куда меньше, чем ему.

Гарри снова взглянул на ободранное создание, дрожащее и задыхающееся в тени под дальним сиденьем.

- Не жалей мёртвых, Гарри. Жалей живых, и больше всего тех, кто живёт без любви. Вернувшись, ты, возможно, сможешь сделать так, что меньше душ будет искалечено, меньше семей будет разрушено. Если это кажется тебе достойной целью, то пока мы простимся.

Гарри кивнул и вздохнул. Покинуть это место будет не так тяжело, как войти в лес, но здесь было тепло, светло и покойно, а возвращался он назад к боли и страху ещё больших потерь. Он поднялся, Дамблдор сделал то же самое, и они долго смотрели друг другу в лицо.

- Ответьте мне ещё на один последний вопрос, - сказал Гарри. - Это реальность? Или это происходит в моей голове?

Дамблдор лучезарно улыбнулся ему, и его голос звучал громко и ясно у Гарри в ушах, хотя светлый туман снова спускался, скрывая его фигуру.

- Конечно, это происходит в твоей голове, Гарри, но с чего ты взял, что от этого оно перестаёт быть реальностью?

Глава тридцать шестая. Изъян в плане

Он снова лежал ничком на земле. Ноздри наполнились запахами леса. Он чувствовал под щекой твёрдую холодную почву, а дужка сбившихся набок при падении очков впилась в висок. Каждая клеточка его тела болела, а место, куда попало Смертельное проклятие, саднило, как от удара железным кулаком. Он не пошевелился, а остался лежать там, где упал, с вывернутой под неестественным углом левой рукой и приоткрытым ртом.

Он ожидал услышать крики восторга и ликования по случаю своей смерти, но вместо этого воздух наполнился звуками поспешных шагов, тихим ропотом голосов и озабоченным шёпотом:

- Милорд… Милорд…

Это был голос Беллатрикс, и звучал он так, словно она обращалась к возлюбленному. Гарри не осмелился открыть глаза, но попытался с помощью других чувств оценить опасное положение, в котором оказался… Он знал, что его палочка всё ещё спрятана под мантией, потому что чувствовал её между грудью и землёй. Ощутив что-то мягкое под животом, Гарри понял, что Плащ-невидимка всё ещё был там же, укрытый от посторонних глаз.

- Милорд…

- Довольно, - послышался голос Волдеморта.

Снова шаги… Несколько человек отступали от одного и того же места. Отчаянно желая увидеть, что происходит вокруг и почему, Гарри на миллиметр приоткрыл глаза.

Волдеморт, похоже, поднимался на ноги. Некоторые из Пожирателей Смерти торопливо отходили от него, возвращаясь к остальным, толпившимся вдоль кромки поляны. Только Беллатрикс осталась на месте, стоя на коленях возле Волдеморта.

Гарри снова закрыл глаза, обдумывая увиденное. Пожиратели Смерти толпились вокруг Волдеморта, который, по всей видимости, свалился на землю. Что-то случилось, когда он поразил Гарри Смертельным проклятием. Значит Волдеморт тоже упал? Похоже на то. И оба они на какое-то время потеряли сознание, а сейчас оба очнулись…

- Милорд, позвольте мне…

- Я не нуждаюсь в помощи, - ответил Волдеморт холодно, и хотя Гарри не мог этого видеть, он представил, как Беллатрикс отдёргивает протянутую руку. - Мальчишка… он мёртв?

На поляне воцарилась абсолютная тишина. Никто не подошёл к Гарри, но он чувствовал, что их взгляды сосредоточились на нём, казалось, ещё сильнее прижимая его к земле. Гарри боялся, что у него может дёрнуться палец или веко.

- Ты, - сказал Волдеморт, послышался громкий хлопок, и кто-то вскрикнул от боли. - Осмотри его. Скажи мне, мёртв ли он.

Гарри не знал, кого послали проверять. Он мог только лежать с предательски колотящимся сердцем и ждать, чтобы его осмотрели. В то же время, как ни ничтожно было это утешение, но Гарри отметил, что Волдеморт опасался приближаться к нему, видимо, подозревая, что всё пошло не так, как он рассчитывал.

Руки, гораздо более мягкие, чем он ожидал, коснулись лица Гарри, подняли веко, затем скользнули под рубашку на грудь и нащупали сердце. Он слышал учащённое дыхание женщины, её длинные волосы щекотали ему лицо. Он знал, что она чувствует равномерное биение жизни под его рёбрами.

- Драко жив? Он в замке?

Это был едва различимый шёпот. Она так низко склонилась над Гарри, что её губы были в дюйме от его уха, а длинные волосы закрывали его лицо от глаз наблюдателей.

- Да, - выдохнул он.

Он почувствовал, как рука сжалась на его груди, и её ногти впились ему в кожу. Затем рука убралась. Женщина выпрямилась.

- Он мёртв! - крикнула Нарцисса Малфой наблюдающим.

И вот теперь Пожиратели Смерти начали кричать, ликующе вопить и топать ногами. Сквозь опущенные веки Гарри видел красные и серебристые вспышки, взмывающие в небо в знак торжества.

Гарри, продолжая притворяться мёртвым, всё понял. Нарцисса знала, что её единственной возможностью попасть в Хогвартс и найти сына было войти туда в составе армии-победительницы. Её больше не волновало, победит Волдеморт или нет.

- Вы видите? - пронзительно выкрикнул Волдеморт сквозь шум. - Гарри Поттер умер от моей руки, и с этих пор никто из ныне живущих не может быть для меня угрозой. Смотрите! Круцио!

Гарри ожидал этого, он знал, что его тело не оставят неосквернённым лежать на лесной земле, что оно будет подвергнуто унижению для пущей убедительности победы Волдеморта. Гарри подбросило в воздух, и ему потребовалась вся его решимость, чтобы тело оставалось обмякшим. Однако боль, которую он ожидал, так и не пришла. Его подбросило в воздух один раз… другой… третий… Очки слетели с носа, а палочка под мантией немного сползла вниз, однако он продолжал притворяться расслабленным и безжизненным. Когда он в последний раз упал на землю, поляна огласилась глумливыми выкриками и взрывами визгливого хохота.

- А теперь, - сказал Волдеморт, - мы пойдём в замок и покажем им, что стало с их героем. Кто поволочёт тело? Нет… Погодите…

Гарри услышал новый взрыв смеха, а через несколько секунд почувствовал, как почва под ним задрожала. – Ты его понесешь, - сказал Волдеморт, - в твоих руках его будет хорошо видно, не так ли? Подними своего дружка, Хагрид. И очки… наденьте на него очки - нужно, чтобы он был узнаваем…

Кто-то напялил на Гарри очки с преднамеренной грубостью, но огромные руки, поднявшие его в воздух, были удивительно нежными. Он чувствовал, как они дрожат от силы сотрясавших Хагрида рыданий, и огромные слезы шлёпались на него сверху. Хагрид держал его, баюкая, в руках, а Гарри не смел хотя бы малейшим движением или словом дать тому знать, что ещё не всё потеряно.

- Пошёл, - приказал Волдеморт, и Хагрид побрёл вперёд, продираясь сквозь густо растущие деревья, в обратный путь через Лес. Ветки цеплялись за одежду и волосы Гарри, но он лежал недвижно, с приоткрытым ртом и закрытыми глазами, и в темноте никто — ни толпившиеся вокруг Пожиратели смерти, ни слепо рыдающий Хагрид — не присмотрелся, бьется ли пульс на открытой шее Гарри Поттера…

Двое великанов ломились позади Пожирателей Смерти. Гарри слышал, как трещат и падают деревья на их пути. Они производили столько шума, что птицы с криками взмывали в воздух, и даже язвительные насмешки Пожирателей Смерти тонули в нём. Торжествующая процессия направлялась к опушке, и вскоре Гарри почувствовал через закрытые веки, как темнота немного рассеялась - лес стал реже.

- БЕЙН! - неожиданный рёв Хагрида чуть не заставил Гарри открыть глаза. - Ну что, рады теперь, что драться не пошли, клячи трусливые?.. Рады небось, что Гарри Поттера… у-убили?..

Дальше Хагрид не мог говорить и снова залился слезами. Гарри хотелось бы знать, сколько кентавров наблюдают сейчас за их шествием, но он не посмел открыть глаза, чтобы взглянуть. Оставляя позади кентавров, некоторые из Пожирателей Смерти отпускали обидные ругательства в их адрес. Немного погодя Гарри почувствовал по тому, как посвежел воздух, что они достигли опушки Леса.

- Стой.

Судя по тому, как Хагрид пошатнулся, прежде, чем остановиться, Гарри решил, что его силой заставили подчиниться приказу Волдеморта. И вот на них опустился пронизывающий холод, и Гарри услышал хриплое дыхание дементоров, патрулирующих опушку леса. Они не смогут повлиять на него теперь. Факт его собственного выживания, как талисман, горел у него внутри, защищая, будто олень его отца продолжал стоять на страже в его сердце.

Кто-то прошёл рядом с Гарри, и он понял, что это был сам Волдеморт, так как мгновение спустя тот заговорил, и его магически усиленный голос разнёсся по территории замка и больно ударил по барабанным перепонкам Гарри:

- Гарри Поттер мёртв. Он был убит, когда убегал, пытаясь спастись, в то время как вы отдавали за него свои жизни. Мы принесли его тело в доказательство того, что вашего героя больше нет. Я победил. Вы потеряли половину своих бойцов. Мои Пожиратели Смерти численно превосходят вас, а Мальчик, Который Выжил, убит. Войны больше быть не должно. Все кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребёнок, будут жестоко убиты, как и все члены их семей. А теперь выходите из замка и преклоните предо мной колени, и тогда я пощажу вас. Ваши родители и дети, братья и сёстры останутся в живых и будут прощены, и все вы присоединитесь ко мне в новом мире, который мы построим вместе.

Над землями школы повисла тишина, из замка не доносилось ни звука. Волдеморт стоял так близко, что Гарри не решился ещё раз открыть глаза.

- Пошли! - сказал Волдеморт, и Гарри услышал, как он двинулся вперёд, а Хагрид против воли последовал. Теперь Гарри слегка приоткрыл глаза и увидел, что Волдеморт идёт впереди них, а на его плечах лежит огромная змея Нагини, теперь освобождённая от своей заколдованной клетки. Но у Гарри не было ни малейшей возможности достать спрятанную под мантией палочку незаметно для Пожирателей Смерти, которые шли по обе стороны от них в медленно светлеющей темноте…

- Гарри, - рыдал Хагрид. – Ох, Гарри, Гарри…

Гарри снова плотно закрыл глаза. Он знал, что они приближаются к замку, и теперь изо всех сил напряг слух, чтобы сквозь ликующие голоса и топот Пожирателей Смерти уловить хоть какие-нибудь признаки жизни в школе.

- Стой.

Пожиратели Смерти остановились, и Гарри услышал, как они выстроились в ряд напротив распахнутых входных дверей школы. Даже сквозь закрытые веки он мог различить красноватое сияние, которое означало, что свет лился на него из вестибюля. Он ждал. Еще немного, и люди, ради которых он попытался умереть, увидят, как он лежит на руках у Хагрида, судя по всему мёртвый.

- НЕТ!

Этот крик был особенно ужасен, поскольку Гарри никогда не мог подумать или представить, что профессор МакГонагалл способна издать такой звук. Он услышал, как рядом смеётся другая женщина, и понял, что это Беллатрикс упивается отчаянием МакГонагалл. Он на мгновение приоткрыл глаза, и успел увидеть, как в открытых дверях замка появляются люди. Те, кто остались в живых после битвы, выходили на крыльцо, чтобы встретиться лицом к лицу со своими победителями и воочию убедиться в смерти Гарри. Он видел Волдеморта, который стоял чуть впереди, поглаживая Нагини по голове белым пальцем. Гарри снова закрыл глаза.

- Нет!

- Нет!

- Гарри! ГАРРИ!

Слышать голоса Рона, Гермионы и Джинни было ещё хуже, чем голос МакГонагалл. Больше всего на свете Гарри хотелось сейчас откликнуться, и всё же он заставил себя молчать. Их крики подействовали как спусковой крючок: толпа уцелевших последовала их примеру и принялась кричать и осыпать Пожирателей Смерти ругательствами до тех пор, пока…

- МОЛЧАТЬ! – выкрикнул Волдеморт. Послышался хлопок, вспыхнул яркий свет, и все они не могли больше издать ни звука. – Всё кончено! Положи его на землю, Хагрид, прямо к моим ногам, где ему самое место!

Гарри почувствовал, как его опустили на траву.

- Видите? – спросил Волдеморт, и Гарри услышал, как тот заходил взад и вперёд прямо рядом с тем местом, где он лежал. – Гарри Поттер мёртв! Теперь-то вы понимаете, как заблуждались? Он был всего лишь мальчишкой, который всегда рассчитывал на то, что другие пожертвуют собой ради него!

- Он победил тебя! – крикнул Рон, и чары рассеялись, и защитники Хогвартса опять кричали и шумели, пока второй, более сильный хлопок вновь не заставил их голоса смолкнуть.

- Он был убит, когда пытался тайком выбраться с территории замка, - продолжал Волдеморт, явно наслаждаясь своей ложью. – Убит, когда пытался спастись…

Но он не договорил. Гарри услышал звуки борьбы и крик, за ним ещё один хлопок, потом последовала вспышка, и кто-то застонал от боли. Гарри совсем чуть-чуть приоткрыл глаза. Оказалось, что один из его сторонников выскочил из толпы и бросился к Волдеморту. Гарри увидел, как этот человек, обезоруженный, рухнул на землю. Волдеморт отбросил его палочку в сторону и рассмеялся.

- И кто это тут у нас? – тихо спросил он своим шипящим, как у змеи, голосом. – Кто это добровольно вызвался показать, что происходит с теми, кто продолжает сражаться, когда битва проиграна?

Беллатрикс восторженно рассмеялась.

- Это Невилл Лонгботтом, милорд! Мальчишка, который доставлял Кэрроу столько проблем! Сын Авроров, помните?

- Ах да, я помню, - сказал Волдеморт, глядя на Невилла, с трудом поднимающегося на ноги. Безоружный и беззащитный, он находился на нейтральной территории между выжившими в битве и Пожирателями Смерти. – Но ты ведь чистокровный, не так ли, мой храбрый мальчик? – спросил Волдеморт у Невилла, который теперь стоял перед ним, сжав пустые ладони в кулаки.

- А если и да, то что? – громко сказал Невилл.

- Ты демонстрируешь силу духа и отвагу, и происходишь из благородной семьи. Из тебя получится отличный Пожиратель Смерти. Нам нужны такие как ты, Невилл Лонгботтом.

- Я присоединюсь к тебе, когда в аду станет холодно, – ответил Невилл. – Армия Дамблдора! – закричал он, и люди за его спиной ответили одобрительными выкриками. Похоже, Заклятие Молчания Волдеморта неспособно было заставить их молчать.

- Очень хорошо, - произнес Волдеморт, и в его шёлковом голосе Гарри услышал больше опасности, чем в самом сильном заклятии. – Если это твой выбор, Лонгботтом, мы вернёмся к первоначальному плану. Да падёт это, - тихо добавил он, - на твою голову.

Всё ещё наблюдая сквозь ресницы, Гарри увидел, как Волдеморт взмахнул палочкой, и через несколько секунд в одно из разбитых окон замка вылетело что-то, напоминавшее бесформенную птицу, пролетело сквозь сумрак и опустилось на ладонь Тёмного Лорда. Он встряхнул этот покрытый плесенью предмет за острый конец и тот закачался, пустой и потрёпанный – Распределяющая Шляпа.

- В Хогвартсе больше не будет распределения, - сказал Волдеморт. - Больше не будет Домов. Эмблемы, герба и цветов моего благородного предка Салазара Слизерина будет довольно для всех. Не так ли, Невилл Лонгботтом?

Он направил палочку на Невилла, который замер и словно окаменел. Затем он нахлобучил шляпу на его голову так низко, что она закрыла ему глаза. Наблюдавшая за ними толпа пришла в движение, и все как один Пожиратели Смерти подняли палочки, удерживая защитников Хогвартса на месте.

- А теперь Невилл продемонстрирует, что случиться с каждым, кто будет настолько глуп, что продолжит сопротивляться мне, - сказал Волдеморт, сделал быстрое движение палочкой, и Распределяющая Шляпа вспыхнула.

Крики разорвали рассвет. Невилл был объят пламенем, прикованный к месту, неспособный пошевелиться, и Гарри не мог этого вынести. Он должен действовать…

И тут произошло сразу несколько вещей одновременно.

Послышался гул со стороны дальних границ школы, будто сотни людей вскарабкались через невидимые отсюда стены и всей толпой ринулись в направлении замка с громким боевым кличем. В то же самое время из-за угла замка неуклюжей походкой вышел Гроп, выкрикивая: «ХАГГЕР!». В ответ ему раздался рык великанов Волдеморта: они рванули навстречу Гропу, будто боевые слоны. Земля под ними затряслась. Затем послышался звук копыт, пение тетивы, и на Пожирателей Смерти неожиданно посыпались стрелы. Те закричали от неожиданности, и их ряды смялись. Гарри вытащил Плащ-невидимку из-под мантии, накинул его на себя и вскочил на ноги. И в это самое время Невилл тоже сдвинулся с места.

Одним быстрым, плавным движением он освободился от Проклятия Оков-Тела; пылающая Шляпа слетела с него, и из её глубин он вынул что-то серебряное, со сверкающей рубинами рукоятью…

Свист серебряного лезвия нельзя было расслышать сквозь рёв надвигающейся толпы, грохот битвы великанов и топот копыт кентавров, и всё же, казалось, оно приковало к себе все взгляды. Одним ударом Невилл отсёк голову огромной змеи, и она, вращаясь, подлетела высоко в воздух, блеснула в свете, льющимся из вестибюля. Рот Волдеморта был открыт в крике ярости, которого никто не мог слышать, и тело змеи с глухим стуком упало на землю у его ног…

Спрятавшись под Плащом-невидимкой, Гарри возвел Щитовые чары между Невиллом и Волдемортом, прежде чем последний успел поднять свою палочку. И тогда, перекрывая и крики, и рёв, и громовой топот дерущихся великанов, послышался голос Хагрида:

- ГАРРИ! – кричал он. – ГАРРИ! ГДЕ ГАРРИ?!

Воцарился хаос. Атакующие кентавры разбрасывали в разные стороны Пожирателей Смерти, люди разбегались из-под огромных ступней великанов, и все ближе и ближе слышался топот спешащей на подмогу толпы, появившейся непонятно откуда. Гарри увидел огромных крылатых существ, парящих над головами великанов Волдеморта. Тестрали и гиппогриф Конклюв выцарапывали им глаза, в то время как Гроп их бил и мутузил. Теперь как защитники Хогвартса, так и Пожиратели Смерти были вынуждены отступить в замок. Гарри посылал заклятия и проклятия во всех Пожирателей Смерти, которых видел, и те валились на землю, не зная, кто их атаковал, а их тела затаптывала отступающая толпа.

Всё ещё прятавшегося под Плащом-невидимкой Гарри затолкали в вестибюль: он искал Волдеморта и увидел его на другой стороне помещения. Тот метал заклинания из своей палочки, пятясь в Большой Зал. Он всё ещё выкрикивал распоряжения своим сторонникам, посылая заклятия направо и налево. Гарри наколдовал ещё несколько Щитовых чар, и предполагаемые жертвы Волдеморта - Шеймус Финниган и Ханна Эббот - пробежали мимо него в Большой Зал, чтобы присоединиться к уже развернувшемуся там бою.

Всё больше и больше людей взбегало по лестнице главного входа замка, и Гарри увидел, как Чарли Уизли обгоняет Горация Слагхорна, всё ещё одетого в свою изумрудного цвета пижаму. Судя по всему, они вернулись во главе группы, состоящей, похоже, из родных и друзей тех учеников Хогвартса, которые остались сражаться, а также лавочников и домовладельцев Хогсмида. Кентавры Бейн, Ронан и Магориан, громко стуча копытами, ворвались в вестибюль, и тут за спиной Гарри дверь, ведущая на кухню, слетела с петель.

Толпа домовых эльфов Хогвартса хлынула в вестибюль, вопя и размахивая разделочными ножами и мясницкими топориками. Во главе них бежал Кричер с медальоном Регулуса Блэка, подпрыгивающим у него на груди, и вопил своим зычным квакающим голосом, перекрывая даже царивший вокруг шум:

- Сражайтесь! Сражайтесь за моего хозяина, защитника домашних эльфов! Сражайтесь против Тёмного Лорда во имя храброго Регулуса! Сражайтесь!

Со злобным выражением на маленьких личиках эльфы рубили и кололи лодыжки и голени Пожирателей Смерти. И везде, куда бы ни посмотрел Гарри, Пожиратели подавлялись превосходящими силами противника: они падали, сражённые заклинаниями, вытаскивали из ран стрелы, получали удары ножами по ногам от эльфов, а то и просто пытались убежать, но тут же утопали в лавине наступающего полчища.

Но это был ещё не конец. Гарри быстро пробрался между сражающимися дуэлянтами и вырывающимися пленными в Большой Зал.

Волдеморт был в гуще сражения, поражая заклинаниями всех, кто был в пределах его досягаемости. Гарри не мог точно прицелиться, но стал пробираться ближе, всё ещё невидимый. Большой Зал всё больше наполнялся народом, поскольку каждый, кто ещё был способен держаться на ногах, пробивался туда.

Гарри видел, как Джордж и Ли Джордан повалили на пол Яксли, видел, как Долохов с криком пал от руки Флитвика, как Хагрид швырнул через зал Уолдена Макнейра, который врезался в противоположную стену и без сознания повалился на пол. Он видел, как Рон и Невилл одолели Фенрира Грейбэка, как Аберфорт поразил Оглушающим заклинанием Руквуда, как Артур и Перси сбили с ног Тикнесса, а Люциус и Нарцисса Малфой бежали сквозь толпу, даже не пытаясь сражаться, и звали своего сына.

Волдеморт теперь бился с МакГонагалл, Слагхорном и Кингсли одновременно, и на его лице застыла холодная ненависть, в то время как они пригибались и уворачивались от его заклятий, но никак не могли покончить с ним…

Беллатрикс тоже ещё сражалась ярдах в пятидесяти от Волдеморта. Как и её господин, она билась сразу с тремя противниками: Гермионой, Джинни и Луной. Все три девушки дрались изо всех сил, но Беллатрикс не уступала им. И тут Гарри заметил, как Смертельное проклятие пронеслось так близко от головы Джинни, что она была всего в дюйме от смерти…

Он сменил направление, вместо Волдеморта бросившись к Беллатрикс, но не успел он сделать и нескольких шагов, как кто-то оттолкнул его в сторону.

- НЕ ТРОНЬ МОЮ ДОЧЬ, СТЕРВА!

Миссис Уизли на бегу сбросила плащ, чтобы высвободить руки. Беллатрикс развернулась и расхохоталась, увидев своего нового соперника.

- ПРОЧЬ С ДОРОГИ! – крикнула миссис Уизли трем девушкам и резким взмахом палочки начала дуэль. Гарри с ужасом и восторгом наблюдал, как хлещет и вертится палочка Молли Уизли, и как улыбка сходит с лица Беллатрикс Лестранж и превращается в злобный оскал. Вспышки света вылетали из обеих палочек, и пол под ногами волшебниц раскалился и растрескался. Обе женщины сражались не на жизнь, а на смерть.

- Нет! – прокричала миссис Уизли, когда несколько студентов выбежали вперёд, чтобы прийти ей на помощь. – Отойдите! Отойдите! Она моя!

Вдоль стен зала стояли теперь сотни человек, наблюдая за двумя поединками: между Волдемортом и его противниками и между Беллатрикс и Молли. Гарри стоял, невидимый, и разрывался между двумя битвами, желая атаковать и в то же время защитить - он не мог быть уверен, что не попадёт в невиновного.

- Что случится с твоими детками, когда я тебя убью? – насмехалась Беллатрикс, такая же безумная, как и её господин, ловко отскакивая от пляшущих вокруг неё заклятий Молли. - Когда мамочка отправится туда же, куда отправился Фредди?

- Ты – больше – никогда – не тронешь – наших – детей! – закричала миссис Уизли.

Беллатрикс расхохоталась тем же восторженным смехом, каким смеялся её двоюродный брат Сириус, когда навзничь упал сквозь занавес, и Гарри неожиданно понял, что сейчас произойдёт, до того, как это действительно произошло.

Заклятие Молли пролетело под вытянутой рукой Беллатрикс и ударило её прямо в грудь, в самое сердце. Торжествующая улыбка Беллатрикс застыла на её лице, глаза как будто выкатились из орбит: казалось, на какую-то долю мгновения она поняла, что только что случилось, а затем опрокинулась навзничь. Толпа наблюдателей взревела, а Волдеморт закричал.

Гарри казалось, что всё происходит, как в замедленной съёмке: он увидел, как МакГонагалл, Кингсли и Слагхорн отлетели назад, корчась и извиваясь в воздухе, когда ярость Волдеморта при виде гибели его последней, лучшей из всех сторонницы взорвалась с силой бомбы. Волдеморт поднял палочку и направил её на Молли Уизли.

- Protego! – заорал Гарри, и в центре зала возникли Щитовые чары. Волдеморт стал оглядываться по сторонам в поисках источника заклинания, и Гарри, наконец, стащил с себя Плащ-невидимку.

Вопль потрясения, радостные возгласы, крики со всех сторон: «Гарри!» и «ОН ЖИВ!» — стихли почти мгновенно. Толпа испугалась, и внезапно воцарилась полная тишина, когда Волдеморт и Гарри, взглянув друг на друга, одновременно начали двигаться по кругу друг напротив друга.

- Я не хочу, чтобы мне кто-нибудь помогал, - громко сказал Гарри. В полном молчании его голос разнёсся по залу, как трубный глас. – Должно быть именно так. Это должен быть я.

Волдеморт зашипел:

- Поттер вовсе не это имел в виду, – сказал он, широко раскрыв красные глаза. – Это не в его стиле, правда? Кем ты собираешься воспользоваться сегодня как щитом, Поттер?

- Никем, - просто ответил Гарри. – Хоркруксов больше нет. Теперь есть только ты и я. Ни один не может жить, пока жив другой, и один из нас скоро уйдёт навсегда…

- Один из нас? – насмешливо спросил Волдеморт. Всё его тело напряглось, красные глаза смотрели, не мигая - змея, готовая к смертельному броску. – Ты думаешь, что это будешь ты, не так ли, мальчишка, который выживал по чистой случайности, да ещё потому что Дамблдор дёргал за ниточки?

- Случайность, что моя мать умерла, чтобы спасти меня? – спросил Гарри. Оба они попрежнему двигались боком, описывая правильный круг, сохраняя равное расстояние друг от друга, и для Гарри сейчас не существовало других лиц, кроме лица Волдеморта. – Случайность, что я решил сражаться тогда на кладбище? Случайность, что я не защищался сегодня, и всё же остался жив и вернулся, чтобы драться с тобой снова?

- Случайности! – закричал Волдеморт, но он всё ещё не нанёс удар. Наблюдавшая за ними толпа замерла, будто окаменев, и казалось, что из сотен людей, заполнивших Главный Зал, дышат только эти двое. – Случайность, везение и то, что ты прятался и распускал сопли за спинами более достойных людей, мужчин и женщин, позволяя мне убивать их вместо тебя!

- Сегодня ты больше никого не убьешь! – сказал Гарри. Они продолжали кружить, глядя друг другу в глаза – зелёные в красные. – Ты не сумеешь убить никого из них, никогда больше. Разве ты не понимаешь? Я был готов умереть, чтобы ты прекратил мучить этих людей…

- Но ты не умер!

- Я собирался, и этого оказалось достаточно. Я сделал то, что когда-то сделала моя мать. Они защищены от тебя. Разве ты не заметил, что ни одно из твоих заклятий не работает так, как должно? Ты не можешь их мучить. Ты не можешь их коснуться. Ты не учишься на собственных ошибках, Риддл, не так ли?

- Ты смеешь…

- Да, смею! – ответил Гарри. – Я знаю многое, чего ты не знаешь, Том Риддл. Много важных вещей, тебе неизвестных. Хочешь услышать часть из них, прежде чем совершишь очередную большую ошибку?

Волдеморт промолчал, но продолжал красться по кругу, и Гарри понял, что на время его противник заворожен, выведен из строя; даже малейшая возможность, что Гарри и в самом деле знает последнюю тайну, удерживала его от удара…

- Неужели опять любовь? – произнёс Тёмный Лорд, и его змеиное лицо искривила усмешка. – Любимая отговорка Дамблдора, любовь, которая, по его утверждению, побеждает смерть, хотя любовь не спасла его, когда он упал с башни и сломался, словно старая восковая фигура? Любовь не помешала мне раздавить твою грязнокровку мать, как таракана, Поттер, и в этот раз, похоже, нет никого, кто любит тебя настолько, чтобы броситься вперёд и принять на себя моё заклятие. Так что же убережёт тебя от смерти, когда я нанесу удар?

- Только одно, - сказал Гарри. Они продолжали кружить, поглощённые друг другом, и лишь последняя тайна удерживала их от схватки.

- Если на этот раз тебя не спасёт любовь, – сказал Волдеморт, - тогда, должно быть, ты считаешь, что у тебя есть магия, которая мне недоступна, или же оружие, более мощное, чем моё?

- Думаю, и то и другое, - ответил Гарри и увидел, как на змееподобном лице промелькнуло потрясение, хотя тут же рассеялось. Волдеморт расхохотался, и его смех был более пугающим, чем его крик. Холодный и безумный, он эхом разносился в тишине Зала.

- Думаешь, что ты знаешь больше магии, чем я? – воскликнул он. – Я, Лорд Волдеморт, который творил такую магию, о которой сам Дамблдор даже не мечтал?

- О, мечтать-то он мечтал, - ответил Гарри, - но только он знал гораздо больше, чем ты. Знал достаточно для того, чтобы не сделать то, что сделал ты…

- Ты хочешь сказать, он был слаб! – закричал Волдеморт. – Слишком слаб для того, чтобы дерзнуть, слишком слаб, чтобы взять то, что могло бы принадлежать ему, и что будет принадлежать мне!

- Нет, он был умнее тебя, - возразил Гарри. – Он был лучше тебя и как волшебник, и как человек.

- Я обрёк Дамблдора на смерть!

- Ты думал так, - сказал Гарри. – Но ты ошибался.

Впервые наблюдающая за ними толпа встрепенулась - это у сотен людей, стоявших вдоль стен, разом перехватило дыхание.

- Дамблдор мёртв! – Волдеморт бросил эти слова с такой силой, словно они должны были причинить Гарри невыносимую боль… – Его тело гниёт в мраморной гробнице на территории этого замка, я видел его, Поттер, и он не вернётся!

- Да, Дамблдор мёртв, - спокойно согласился Гарри, - но он был убит не по твоей воле. Он выбрал свой собственный способ умереть, выбрал его за несколько месяцев до смерти, договорился обо всём с человеком, которого ты считал своим слугой.

- Что за детские фантазии? – произнёс Волдеморт, но всё же не нанёс удара, и его красные глаза не отрывались от глаз Гарри.

- Северус Снейп служил не тебе, - сказал Гарри. – Он работал на Дамблдора - встал на его сторону с того момента, как ты начал охоту на мою мать. И ты никогда об этом не догадывался, потому что одной вещи ты не можешь понять. Ты никогда не видел, как Снейп вызывает Патронуса, не так ли, Риддл?

Волдеморт не ответил. Они продолжали ходить по кругу, словно волки, готовые разорвать друг друга на части.

- Патронусом Снейпа была лань, - сказал Гарри, - как и у моей матери, потому что он любил её почти всю свою жизнь, с тех пор, как они были детьми. Ты мог бы и догадаться об этом, - добавил он, увидев, как ноздри Волдеморта затрепетали. – Он просил тебя пощадить её жизнь, не так ли?

- Он желал её, только и всего, - презрительно сказал Волдеморт. - Но когда она умерла, он согласился с тем, что существуют другие женщины, с более чистой кровью, более достойные его…

- Конечно, он тебе так сказал, - ответил Гарри, - но Снейп стал шпионом Дамблдора с того самого момента, как ты начал её преследовать, и с тех пор работал против тебя! Дамблдор уже умирал, когда Снейп прикончил его!

- Это не имеет значения! – пронзительно выкрикнул Волдеморт, который до этого очень внимательно вслушивался в каждое слово, сказанное Гарри, но сейчас рассмеялся безумным пронзительным смехом. – Совершенно неважно, кому служил Снейп – мне или Дамблдору, или какие незначительные препятствия они пытались поставить на моем пути! Я уничтожил их точно так же, как когда-то уничтожил твою мать, которая была, по твоим словам, великой любовью Снейпа! О, но это всё имеет смысл, Поттер, и ты даже не догадываешься, каким образом! Дамблдор старался не подпустить меня к Старшей Палочке. Он хотел, чтобы её настоящим владельцем стал Снейп! Но я опередил тебя, мальчуган, - я добрался до палочки прежде, чем она попала к тебе в руки, я понял правду прежде, чем это успел сделать ты! Три часа назад я убил Северуса Снейпа, и теперь Старшая Палочка, Жезл Смерти, Палочка Судьбы по-настоящему моя! Последний план Дамблдора не сработал, Гарри Поттер!

- Да, не сработал, - сказал Гарри, - Ты прав. Но прежде, чем ты попытаешься убить меня, я посоветовал бы тебе подумать о том, что ты сделал… Подумай и попытайся хоть немного раскаяться, Риддл…

- Это ещё что такое?

Ничто из сказанного Гарри ранее – ни откровения, ни насмешки - не потрясли Волдеморта так, как эти слова. Гарри увидел, как его зрачки сузились в тонкие щёлочки, как побелела кожа вокруг глаз.

- Это твой последний шанс, - ответил Гарри. – Это всё, что тебе осталось… Я видел, во что ты иначе превратишься… Будь мужчиной … Попытайся… Попытайся раскаяться…

- Ты смеешь… - снова проговорил Волдеморт.

- Да, я смею, - ответил Гарри, - потому что провал плана Дамблдора ударил не по мне, он ударил по тебе, Риддл.

Рука Волдеморта, в которой он держал Старшую Палочку, дрожала, и Гарри крепко сжал рукой палочку Драко. Он знал, что до решающего момента оставались считанные секунды.

- Эта палочка всё ещё не работает у тебя как следует, потому что ты убил не того человека. Северус Снейп никогда не был истинным хозяином Старшей Палочки. Он не одерживал победы над Дамблдором.

- Он убил…

- Ты что, совсем меня не слушаешь? Снейп не побеждал Дамблдора! Смерть Дамблдора была спланирована ими! Дамблдор намеревался умереть непобеждённым, как последний истинный хозяин палочки! Если бы всё пошло по плану, то могущество палочки умерло бы вместе с ним, потому что она никем не была у него отвоёвана!

- Но в таком случае, Поттер, Дамблдор всё равно что сам отдал мне палочку! – голос Волдеморта дрожал от злобной радости. – Я выкрал палочку из могилы её последнего хозяина! Я забрал её против его воли! Мощь палочки перешла ко мне!

- До тебя так и не дошло, Риддл, правда? Владеть палочкой – это ещё не всё! Ты можешь держать её в руках, пользоваться ею, но это не делает её по-настоящему твоей. Ты что, не слушал Олливандера? «Палочка выбирает волшебника…». Старшая Палочка признала нового хозяина до того, как умер Дамблдор, - того, кто никогда даже не держал её в руках. Новый хозяин палочки выбил её из рук Дамблдора против его воли, сам так никогда и не поняв, что он сделал, и что самая опасная волшебная палочка на свете признала его власть над собой…

Волдеморт часто задышал, и Гарри чувствовал, что заклятие уже на подходе, чувствовал, как оно назревает в палочке, направленной ему в лицо.

- Настоящим хозяином Старшей Палочки был Драко Малфой.

На мгновение на лице Волдеморта промелькнули непонимание и шок, но затем он овладел собой.

- Но какое это имеет значение? – тихо проговорил он. – Даже если ты прав, Поттер, это не имеет значения для тебя и меня. У тебя больше нет палочки с пером феникса: мы будем сражаться, полагаясь только на мастерство… а после того, как я убью тебя, я смогу заняться Драко Малфоем…

- Но ты опоздал, - ответил Гарри. – Ты упустил свой шанс. Я опередил тебя. Я победил Драко уже много недель назад. Я забрал его палочку.

Палочка из боярышника дёрнулась у Гарри в руке, и он почувствовал, что глаза всех присутствующих в Главном Зале были устремлены на неё. - Так что теперь всё сводится к одному, не так ли? - прошептал Гарри. — Знает ли палочка в твоих руках, что её последнего хозяина разоружили? Потому что если она это знает… то истинный хозяин Старшей палочки - я.

Золотисто-алое сияние неожиданно разлилось по зачарованному потолку над ними, когда краешек ослепительного солнца выглянул из-за подоконника ближайшего окна. Свет ударил им в глаза одновременно, так что лицо Волдеморта вдруг превратилось в одно сплошное пылающее пятно. Гарри услышал, как высокий голос пронзительно выкрикивает что-то, и сам закричал, обращая к небесам свою последнюю надежду и выставив вперёд палочку Драко.

- Авада Кедавра!

- Экспеллиармус!

Раздался оглушительный хлопок, подобный пушечному выстрелу, и между ними, прямо в центре круга, по которому они ходили, в месте, где столкнулись два заклятия, вспыхнуло золотое пламя. Гарри видел, как зелёный луч заклятия Волдеморта встретился с его собственным заклинанием, видел, как Старшая Палочка взмыла высоко вверх, темнея на фоне зари, кувыркаясь, как отрубленная голова Нагини, и, вращаясь, понеслась по воздуху к своему хозяину, которого она не пожелала убить, хозяину, который пришёл, чтобы наконец-то полностью завладеть ею. И Гарри, с безошибочной точностью ловца, поймал палочку свободной рукой, а Волдеморт упал на спину, раскинув руки и закатив зрачки-щёлочки своих алых глаз. Том Риддл рухнул на пол с будничной окончательностью: тело – бессильное и съёжившееся, белые руки пусты, на змееподобном лице отсутствующее и безучастное выражение. Волдеморт был мёртв, убитый своим собственным отражённым заклятием, а Гарри стоял, держа две палочки в руках и глядя на пустую оболочку своего врага.

Один трепетный миг в зале стояла тишина, пока потрясение от случившегося повисло в воздухе, а затем на Гарри обрушился грохот: зал взорвался воплями, приветственными выкриками и рёвом толпы. Ослепительное утреннее солнце засияло в окнах, и все с топотом ринулись к Гарри. Первыми возле него оказались Рон и Гермиона, обнимая его, что-то громко и неразборчиво крича так, что чуть было не оглушили его. Затем подоспели Джинни, Невилл и Луна, потом все Уизли и Хагрид, за ними Кингсли и МакГонагалл, Флитвик и Спраут. Гарри не мог разобрать ни слова из того, что ему кричали, не знал, чьи руки хватали его, тянули куда-то, чтобы обнять; сотни людей напирали со всех сторон, стараясь во что бы то ни стало прикоснуться к Мальчику, Который Выжил, благодаря которому всё, наконец, закончилось…

Солнце неуклонно поднималось над Хогвартсом, и Главный Зал был наполнен жизнью и светом. Гарри был неотъемлемой частью сменявших друг друга вспышек ликования и траура, горя и торжества. Все хотели, чтобы он - их вождь и символ, их спаситель и путеводная звезда - был здесь, с ними, а то, что он давно не спал и нуждался в компании только нескольких из них, похоже, никому не приходило в голову. Он должен был говорить с родственниками погибших, пожимать им руки, видеть их слезы, получать их благодарности и слушать новости, теперь поступавшие отовсюду по мере того, как разгоралось утро: что все, находившиеся по всей стране под действием заклятия Империус, теперь пришли в себя; что Пожиратели Смерти либо спасались бегством, либо были схвачены; что невинно осуждённых узников Азкабана выпускали на волю прямо сейчас, и что Кингсли Шеклболт назначен временным Министром Магии…

Тело Волдеморта было перенесено в помещение вне Главного Зала, подальше от останков Фреда, Тонкс, Люпина, Колина Криви и ещё пятидесяти человек, погибших в борьбе с ним. МакГонагалл вернула столы на место, но никто больше не стал рассаживаться по своим Домам: все сидели в перемешку, учителя и ученики, родители и привидения, кентавры и домашние эльфы. В углу лежал Фиренц, восстанавливая силы после ранения, а Гроп заглядывал в выбитое окно, и люди в Зале кидали еду в его смеющийся рот. Через некоторое время окончательно измученный, выжатый, как лимон Гарри оказался на скамье рядом с Луной.

- На твоём месте мне захотелось бы тишины и покоя, - сказала она.

- Да, я бы не отказался, - ответил он.

- Я их всех отвлеку, - предложила она, - а ты воспользуйся своим Плащом.

И прежде, чем он успел хоть что-то сказать, она воскликнула:

- Ой, смотрите, лопотявый жужезвяк! – и показала в окно. Все, кто услышал её возглас, обернулись, а Гарри накинул на себя Плащ и поднялся на ноги.

Теперь он мог беспрепятственно пройти через Зал. Он заметил Джинни через два стола от себя. Она сидела возле миссис Уизли, положив голову ей на плечо: у них будет время поговорить позже - часы, дни, а, может, и годы на разговоры. Он увидел Невилла, который ел, окружённый толпой горячих поклонников. Меч Гриффиндора лежал рядом с его тарелкой. Идя по проходу между рядами столов, он заметил всех троих Малфоев, которые жались друг к другу, как будто не вполне уверенные, можно ли им находиться здесь или нет. Но никто не обращал на них никакого внимания. Повсюду, куда бы Гарри ни бросил взгляд, он видел воссоединённые семьи, и, наконец, он нашёл тех двоих, в чьей компании сейчас особенно нуждался.

- Это я, - пробормотал он, наклоняясь между ними. – Пойдете со мной?

Рон и Гермиона тут же встали, и все втроём они вышли из Главного Зала. От мраморной лестницы были отколоты большие куски, часть балюстрады разрушена, и, поднимаясь вверх по лестнице, они чуть ли ни на каждой ступеньке натыкались на обломки и пятна крови.

Они слышали, как где-то вдалеке Пивз летает по коридорам, распевая победную песнь собственного сочинения:

Мы врезали им, крошке Поттеру – браво!

Раз Волди протух – погуляем на славу!

- Да уж… Это как нельзя лучше передаёт масштаб и трагедию произошедшего, - проговорил Рон, открывая дверь и пропуская вперёд Гарри и Гермиону.

Ощущение счастья придёт, подумал Гарри, но сейчас его заглушала невероятная усталость, а боль от потери Фреда, Люпина и Тонкс пронзала его подобно физической боли через каждые несколько ступеней. И всё же самыми сильными чувствами, переполнявшими его сейчас, были огромное облегчение, а также непреодолимое желание поспать. Но сначала он должен был всё объяснить Рону и Гермионе, которые поддерживали его так долго и заслуживали знать правду. Во всех подробностях он рассказал о том, что видел в Думоотводе, и что случилось в лесу, и они ещё не успели даже выразить своё потрясение и удивление от услышанного, когда добрались до места, куда шли во время всего разговора, хотя ни один из них раньше не упоминал, куда они направляются.

Горгулья, охранявшая вход в кабинет директора школы, была теперь отброшена в сторону; она покосилась и выглядела немного не в себе, так что Гарри даже засомневался, сможет ли она теперь различать пароли.

- Мы можем подняться? – спросил он горгулью.

- Да пожалуйста, – простонала статуя.

Они перелезли через неё и ступили на каменную винтовую лестницу, которая медленно ползла вверх, подобно эскалатору. На верхней площадке Гарри толкнул дверь.

Он успел мельком заметить Думоотвод на столе, там же, где он его оставил, и тут оглушительный шум заставил его вскрикнуть – ему подумалось о заклятиях, возвращении Пожирателей Смерти и воскрешении Волдеморта…

Но это были овации. Со всех стен кабинета бывшие директоры и директрисы Хогвартса аплодировали ему стоя, они размахивали шляпами, а кое-кто из них – париками, они тянулись через рамы, чтобы пожать друг другу руки и подпрыгивали в креслах, сидящими в которых их нарисовали. Дилис Дервент, не стесняясь, рыдала; Декстер Фортескью размахивал своей слуховой трубкой; Финеас Нигеллус своим тонким пронзительным голосом выкрикивал: «И заметьте, что Дом Слизерина тоже вложил свою лепту! Пусть наш вклад не будет забыт!».

Однако глаза Гарри были прикованы лишь к человеку, который стоял в раме самого большого портрета, висевшего прямо за директорским креслом. Из-под очков-полумесяцев прямо на длинную седую бороду текли слёзы. От него исходило столько гордости и благодарности, что они наполнили душу Гарри бальзамом, прямо как песня феникса.

Наконец Гарри поднял руки, и портреты почтительно замолчали, счастливо улыбаясь и утирая глаза, с нетерпением ожидая, что он им скажет. Однако он обратился к Дамблдору, подбирая слова очень и очень тщательно. Как бы измучен он ни был, как бы ни слипались у него глаза, он должен сделать это последнее усилие, должен в последний раз спросить совета.

- То, что было спрятано в Снитче… - начал он, - Я уронил это в лесу. Я точно не знаю, где, но не собираюсь туда возвращаться, чтобы найти. Вы согласны?

- Да, мой дорогой мальчик, согласен, – ответил Дамблдор. Его коллеги на остальных портретах выглядели озадаченными и заинтересованными. – Это мудрое и мужественное решение, но меньшего я от тебя и не ожидал. Кто-нибудь ещё знает, где оно упало?

- Никто, - сказал Гарри, и Дамблдор удовлетворённо кивнул.

- Но я собираюсь оставить подарок Игнотуса у себя, - сказал Гарри, и Дамблдор просиял.

- Ну конечно же, Гарри, он твой навеки, пока ты не передашь его по наследству!

- И есть ещё вот это.

Гарри поднял Старшую Палочку, и Рон и Гермиона посмотрели на неё с благоговением, которое Гарри совсем не понравилось, каким бы очумелым и сонным он сейчас ни был.

- Она мне не нужна, - сказал Гарри.

- Что?! – громко воскликнул Рон. – Ты что, спятил?!

- Я знаю, что она обладает большой силой, - устало сказал Гарри. - Но с моей мне было лучше… Так что…

Он порылся в мешочке, висевшем у него на шее, и достал оттуда две половинки палочки из остролиста, по-прежнему соединенные между собой лишь тоненьким волоконцем пера феникса. Гермиона сказала ему, что палочку невозможно починить, что повреждения слишком серьезные. Он знал одно: если это не поможет, то тогда уже ничто не поможет.

Он положил сломанную палочку на директорский стол, коснулся её кончиком Старшей Палочки и произнёс «Репаро».

Половинки палочки соединились, и из её кончика посыпались красные искры. Гарри понял, что всё получилось. Он взял в руки палочку из остролиста с пером феникса и вдруг почувствовал тепло в пальцах, словно рука и палочка праздновали своё воссоединение.

- Я положу Старшую Палочку, - сказал Гарри Дамблдору, который смотрел на него с невообразимой любовью и восхищением, - назад, туда, откуда её взяли. Пусть остаётся там. Если я умру естественной смертью, как Игнотус, её сила исчезнет, так ведь? Потому что последний владелец палочки не будет никем побеждён. И так всё будет кончено.

Дамблдор кивнул. Они улыбнулись друг другу.

- Ты уверен? – спросил Рон. В его голосе слышалась еле уловимая нотка вожделения, когда он смотрел на Старшую Палочку.

- Я думаю, Гарри прав, - сказала Гермиона тихо.

- От этой палочки больше неприятностей, чем она того стоит, – сказал Гарри. – И, если честно, - он отвернулся от портретов, думая сейчас только о кровати с балдахином, которая ждала его в Башне Гриффиндора, и о том, сможет ли Кричер принести ему туда бутерброд, – неприятностей мне уже хватит на всю оставшуюся жизнь…

Эпилог

Осень в этом году наступила как-то внезапно. Утро первого сентября было золотым и похрустывающим, как яблоко, и когда небольшое семейство торопливо пересекало шумную улицу, направляясь к большому покрытому копотью вокзалу, дым от выхлопов автомобилей и дыхание прохожих искрились в студёном воздухе, будто серебряная паутина. Две большие клетки дребезжали поверх нагруженных тележек, которые толкали перед собой родители; совы, сидящие в них, возмущенно ухали, а рыжеволосая девочка, чуть не плача, брела вслед за своими братьями, ухватившись за отцовскую руку.

- Осталось уже совсем недолго, и ты тоже поедешь, - сказал ей Гарри.

- Два года, - хлюпала носом Лили, - А я хочу сейчас!

Пассажиры на вокзале с любопытством разглядывали сов, пока семейство продвигалось к разделительному барьеру между платформами девять и десять. Голос Альбуса донёсся до Гарри сквозь окружающий шум; его сыновья продолжали спор, начатый ими ещё в автомобиле.

- Не буду! Не буду я в Слизерине!

- Джеймс, прекрати! – сказала Джинни.

- Я только сказал, что он может туда попасть, - ухмыльнулся младшему брату Джеймс. – Ничего тут такого нет. Он может попасть в Слизе…

Но, встретившись взглядом с матерью, Джеймс замолк. Пятеро Поттеров подошли к барьеру. Задиристо взглянув через плечо на младшего брата, Джеймс забрал у матери свою тележку и побежал. Мгновением позже он исчез.

- Вы же будете мне писать, будете? – немедленно спросил родителей Альбус, воспользовавшись временным отсутствием брата.

- Каждый день, если захочешь, - ответила Джинни.

- Не каждый день, - быстро ответил Альбус. - Джеймс говорил, что большинство учеников получают письма из дома где-то раз в месяц.

- Джеймсу в прошлом году мы писали три раза в неделю, – сказала Джинни.

- И не следует верить всему, что он рассказывает тебе о Хогвартсе, - добавил Гарри. - Твой братец вообще любит пошутить.

Бок о бок они начали толкать вторую тележку, набирая скорость. Когда они достигли барьера, Альбус вздрогнул, но столкновения не последовало. Вместо этого семья оказалась на платформе 9 и ¾, окутанной густой пеленой белого пара, валившего от алого Хогвартс-Экспресса. Неясные фигуры сновали в тумане, в котором уже успел скрыться Джеймс.

- Где же они? – тревожно спросил Альбус, вглядываясь в туманные очертания, мимо которых они пробирались по платформе.

- Мы найдём их, - успокоила его Джинни.

Но пар был настолько густым, что различить чьи-либо лица было чрезвычайно сложно. Голоса, оторванные от своих невидимых обладателей, звучали неестественно громко. Гарри показалось, что он услышал Перси, громко рассуждающего о регламентации пользования мётлами, и он обрадовался, что у них есть предлог не останавливаться, чтобы поздороваться.

- Я думаю, это они, Ал, - произнесла Джинни неожиданно.

Из дымки возникла группа из четырёх человек, стоявших у самого последнего вагона. Их лица стали различимы лишь тогда, когда Гарри, Джинни, Лили и Альбус подошли к ним вплотную.

- Привет, - поздоровался Альбус, и в его голосе прозвучало огромное облегчение.

Роуз, уже одетая в новенькую форменную мантию Хогвартса, просияла ему в ответ.

- Нормально припарковался или как? – спросил у Гарри Рон. - Я - да. Гермиона вот не верила, что я смогу сдать маггловский экзамен по вождению. Она думала, мне придётся запутать экзаменатора Конфундусом.

- Неправда, - возразила Гермиона. - Я полностью в тебя верила.

- По правде говоря, я и вправду его Законфундил, - шепнул Рон Гарри, пока они вместе поднимали чемодан и сову Альбуса в поезд. - Я всего-то забыл смотреть в боковое зеркало, и скажем прямо, я же вместо этого могу просто использовать Чары Сверхчувствительности.

Вернувшись на платформу, они нашли Лили и Хьюго – младшего брата Роуз, – за оживлённым обсуждением того, в какой Дом они попадут, когда наконец-то отправятся в Хогвартс.

- Не попадёшь в Гриффиндор - лишим тебя наследства, - сказал Рон. - Но мы на тебя не давим.

- Рон!

Лили и Хьюго рассмеялись, но Альбус и Роуз выглядели серьёзными.

- Он не то имел в виду, - хором сказали Гермиона и Джинни, но Рон уже не обращал внимания. Поймав взгляд Гарри, он незаметно кивнул головой, указывая на место ярдах в пятидесяти от них. Дымка на мгновение рассеялась, и три человека стали отчётливо заметны на фоне клубящегося тумана.

- Взгляни-ка, кто это.

Драко Малфой стоял там со своей женой и сыном, одетый в наглухо застёгнутое тёмное пальто. Волосы его несколько поредели, что ещё более подчёркивало острый подбородок. Новенький мальчик походил на Драко так же сильно, как Альбус походил на Гарри. Драко заметил пристальные взгляды Гарри, Рона, Гермионы и Джинни, коротко кивнул и снова отвернулся.

- Это, стало быть, и есть маленький Скорпиус, - понизив голос, произнёс Рон. –Постарайся обойти его на всех экзаменах, Роузи! Хвала небесам, ты унаследовала мамины мозги.

- Рон, ради всего святого, - сказала Гермиона полушутливо-полусерьёзно. – Не настраивай их друг против друга ещё до того, как они начали учиться!

- Ты права, извини, – начал было Рон, но, не в силах справиться с собой, добавил: - Только не будь с ним уж слишком дружелюбной, Роузи. Дедушка Уизли никогда не простит тебе, если ты выйдешь замуж за чистокровного.

- Эй!

Это вернулся Джеймс. Он уже отделался от своего чемодана, совы и тележки, и его явно просто распирало от новостей.

- Там Тедди, - запыхавшийся Джеймс указал через плечо на вздымающиеся клубы пара. - Только что его видел! И угадайте, что он там делает? Целуется с Виктуар!

Он уставился на взрослых, явно разочарованный отсутствием реакции.

- Наш Тедди! Тедди Люпин! Целуется с нашей Виктуар! Нашей двоюродной сестрой! И я спросил Тедди, чего это он делает, а…

- Ты их прервал? - воскликнула Джинни. - Ты прямо как Рон…

- … а он сказал, что пришёл её проводить! А потом велел мне убираться. Он целуется с ней! – добавил Джеймс, будто беспокоясь, что он недостаточно понятно всё объяснил.

- О, это было бы так чудесно, если бы они поженились! – восторженно зашептала Лили. - Тедди бы тогда стал частью нашей семьи по-настоящему!

- Он уже и так заходит к нам на обед по четыре раза в неделю, - заметил Гарри. – Может нам уж предложить ему переселиться к нам, и дело с концом?

- Да! – пришёл в восторг Джеймс. - Я бы не возражал жить в одной комнате с Алом – мою комнату можно отдать Тедди!

- Нет! – твёрдо сказал Гарри, - Ты и Ал будете жить в одной комнате, только если я захочу разрушить наш дом.

Он взглянул на старые потёртые часы, некогда принадлежавшие Фабиану Прюэтту.

- Уже почти одиннадцать, вам лучше поторопиться на поезд.

- И не забудь передать Невиллу, как мы его любим! - сказала Джеймсу Джинни, обнимая его.

- Мам! Не могу я сказать своему преподавателю, что мы его любим!

- Но ты ведь знаком с Невиллом!

Джеймс закатил глаза.

- Дома - да, но в школе-то он – профессор Лонгботтом, так ведь? Не могу же заявиться на Гербологию и сказать, что мы его любим…

Покачав головой на безрассудство матери, он дал выход своим эмоциям, брыкнув ногой в сторону Альбуса:

- Увидимся, Ал. Берегись Тестралей.

- Я думал, они невидимые? Ты же говорил, что они невидимые!

Но Джеймс лишь рассмеялся, позволил матери поцеловать себя, коротко обнял отца, и тут же вскочил в быстро наполняющийся школьниками поезд. Они увидели, как он махнул рукой, а потом помчался по проходу искать своих друзей.

- О Тестралях тебе не стоит тревожиться, - успокоил Альбуса Гарри, - Они кроткие существа, в них нет ничего страшного. В любом случае, вы не поедете в школу в каретах, вы поплывёте на лодках.

Джинни поцеловала Альбуса на прощание.

- Увидимся на Рождество.

- Пока, Ал, - сказал Гарри, когда сын обнял его, - Не забудь, Хагрид пригласил тебя на чай в следующую пятницу. Не связывайся с Пивзом. Не дерись ни с кем на дуэли, пока не научишься, как это делается. И не позволяй Джеймсу себя доводить.

- Что если я попаду в Слизерин? - он прошептал это только отцу, и Гарри знал, что лишь момент отъезда заставил Альбуса открыть, как сильно и искренне он боялся этого.

Гарри присел, так что его лицо оказалось чуть ниже лица Альбуса. Единственный из троих детей Гарри, Альбус унаследовал глаза Лили.

- Альбус Северус, - произнес Гарри тихо, так что никто не мог его слышать, кроме Джинни, а она очень тактично сделала вид, будто машет рукой Роуз, которая уже села в поезд, - ты был назван в честь двух директоров Хогвартса. Один из них был слизеринцем и, пожалуй, самым храбрым человеком, какого я когда-либо знал.

- Но если всё же…

- … в таком случае Дом Слизерина приобретёт превосходного ученика, ведь так? Для нас это не имеет значения, Ал. Но если это важно для тебя, ты сможешь выбрать Гриффиндор вместо Слизерина. Распределяющая Шляпа учтёт твой выбор.

- Правда?

- Мой выбор она учла, - заверил его Гарри.

Он никогда прежде не говорил об этом своим детям и увидел изумление на лице Альбуса, когда сказал это. Но теперь двери стали захлопываться по всей длине алого поезда, и неясные силуэты родителей хлынули к нему для прощальных поцелуев и последних наставлений. Альбус запрыгнул в вагон, и Джинни закрыла за ним дверь.

Ученики свешивались из ближайших окон. Множество лиц, и в поезде, и на платформе, казались обращёнными к Гарри.

- Чего они все уставились? – спросил Альбус, пока они с Роуз вытягивали шеи, чтобы поглядеть на других учеников.

- Не беспокойся об этом, - ответил Рон, - Это на меня. Я чрезвычайно знаменит.

Альбус, Роуз, Хьюго и Лили рассмеялись. Поезд тронулся, и Гарри пошёл рядом с ним, глядя на тонкое лицо сына, уже горящее радостным волнением. Гарри продолжал улыбаться и махать ему на прощание, хотя для него это была словно маленькая, но тяжёлая утрата – смотреть, как его сын удаляется от него…

Последние клочки пара растворилось в осеннем воздухе. Поезд свернул за поворот. Рука Гарри все ещё была поднята в знак прощания.

- С ним всё будет в порядке, - шепнула Джинни.

Гарри взглянул на неё, рассеянно опустил руку и коснулся шрама-молнии на лбу.

- Я знаю.

Шрам не тревожил Гарри уже девятнадцать лет. Всё было хорошо.

Content

Роулинг Джоан К. Гарри Поттер и Дары Смерти (Potter's Army)

Глава первая. Тёмный Лорд на пути к власти

Глава вторая. В память о нем

Глава третья. Отъезд Дурслей

Глава четвертая. Семеро Поттеров

Глава пятая. Павший воин

Глава шестая. Упырь в пижаме

Глава седьмая. Завещание Альбуса Дамболдора

Глава восьмая. Свадьба

Глава девятая. Укрытие

Глава десятая. Сказание Кричера

Глава одиннадцатая. Взятка

Глава двенадцатая. Магия - сила

Глава тринадцатая. Комиссия по регистрации магглорожденных

Глава четырнадцатая. Вор

Глава пятнадцатая. Месть гоблина

Глава шестнадцатая. Впадина Годрика

Глава семнадцатая. Секрет Батильды

Глава восемнадцатая. Жизнь и ложь Альбуса Дамболдора

Глава девятнадцатая. Серебряная лань

Глава двадцатая. Ксенофилиус Лавгуд

Глава двадцать первая. Сказание о трех братьях

Глава двадцать вторая. Дары Смерти

Глава двадцать третья. Поместье Малфоев

Глава двадцать четвертая. Мастер волшебных палочек

Глава двадцать пятая. Коттедж «Шелл»

Глава двадцать шестая. Гринготтс

Глава двадцать седьмая. Последний тайник

Глава двадцать восьмая. Пропавшее зеркало

Глава двадцать девятая. Исчезнувшая диадема

Глава тридцатая. Увольнение Северуса Снейпа

Глава тридцать первая. Битва за Хогвартс

Глава тридцать вторая. Бузинная палочка

Глава тридцать третья. Сказание Принца

Глава тридцать четвертая. Снова в лесу

Глава тридцать пятая. Кингс Кросс

Глава тридцать шестая. Изъян в плане

Эпилог