Александр Милкус

Юрий Гагарин. Первый человек в космосе. Как это было

© Милкус А., текст, 2021

© Оформление обложки, АО «Издательский дом «Комсомольская правда», 2021

Предисловие

Это необычная юбилейная книжка. В томе, который вы сейчас держите в руках, собраны публикации журналистов «Комсомольской правды» разных поколений, посвященные полету в космос первого человека.

Так получилось, что корреспонденты «Комсомолки» вели эту тему, передавая главного героя как эстафету. Василий Михайлович Песков первым из журналистов приехал в семью Юрия Гагарина в тот момент, когда спускаемый аппарат корабля «Восток-1» еще только входил в плотные слои атмосферы, возвращая космонавта на землю.

А на следующий день спецкоры Василий Песков и Павел Барашев единственные из советских журналистов вылетели на спецсамолете из Москвы в Саратов, чтобы привезти Гагарина в столицу на торжества, посвященные может быть самому главному событию XX века.

Владимир Губарев, Леонид Репин, Ярослав Голованов в разные годы ярко вели космическую тему в «Комсомолке».

С 1997-го историей космонавтики занимается Александр Милкус. Он собрал «Народную энциклопедию о Юрии Гагарине». Журналисты региональных редакций «Комсомолки» встречались с теми, кто помнил Юрия Алексеевича, и с их потомками, записывали рассказы о первом космонавте планеты. В «Комсомолку» присылали воспоминания очевидцы, приходили любительские фотографии космического первопроходца. В этой книге вы прочтете подборку из таких рассказов. Понятно, что с 60-х годов прошлого столетия прошло уже немало времени – где-то люди может быть невольно приукрашивают события, путают даты, добавляют деталей, которые во времена Гагарина были невозможны. Но мы специально не правили ничего и публикуем так, как рассказывали нам люди. В данном случае важны не столько досконально выверенные свидетельства, сколько эмоции, картинки того, каким запомнился Юрий Гагарин самым разным людям – тем, с кем он встретился на несколько мгновений, и тем, кто с ним дружил многие годы, служил вместе, вместе отдыхал.

Нам важно показать в этой книге Юрия Алексеевича Гагарина таким, каким его увидели современники, каким его запомнили в народе. Потому что Гагарин – самый что ни на есть народный герой.

Владимир Сунгоркин,

генеральный директор медиахолдинга «Комсомольская правда»

Уважаемый читатель!

Вы держите в руках подарочное издание «Комсомольской правды», посвященное 60-летию первого полета человека в космос.

У «Комсомолки» исторически складывались теплые отношения с космонавтикой. Можно сказать, что первый литературный портрет Юрия Гагарина написал один из лучших ее авторов – замечательный журналист Василий Михайлович Песков, рассказав советским людям, да и всему миру о личности первого космонавта, его страстной натуре, волевом характере и любви к Родине как главном источнике его подвига.

Об истории космонавтики много и с любовью писали замечательные журналисты «Комсомолки» Ярослав Голованов, Владимир Губарев, Леонид Репин. Последние без малого четверть века космическую тему в газете ведет Александр Милкус, составивший «Народную энциклопедию о Юрии Гагарине», в которой собраны воспоминания современников о первом космонавте планеты, редкие фотографии, запечатлевшие для нас мгновения его жизни в семье и на службе, его встречи с простыми людьми, друзьями и коллегами, художниками и политиками.

Поэтому не случайно в юбилейный год эры пилотируемой космонавтики Госкорпорация «Роскосмос» выступила партнером «Комсомольской правды» в этом проекте.

Издание иллюстрировано уникальными кадрами фотохроники, в нем вы найдете материалы ведущих журналистов «Комсомолки», посвященные Юрию Алексеевичу, его интервью, а также рассекреченные и ранее не публиковавшиеся подробности полета «Востока-1» и трагической гибели космонавта 27 марта 1968 года.

Книга рассчитана на широкого читателя, в том числе на юное поколение. Уверен, что знакомство с ней поможет современной молодежи лучше понять и прочувствовать величие подвига советского народа, совершившего исторический прорыв в космос спустя всего полтора десятилетия после лихолетья Великой Отечественной войны.

Как писал Александр Сергеевич Пушкин, «Гордиться славою своих предков не только можно»! От себя добавлю: память об их подвигах сообщает нам силу и уверенность в нашем движении в будущее!

Дмитрий Рогозин,

глава Госкорпорации «Роскосмос»

Часть 1

Первый полет человека в космос

Двенадцать дней апреля 1961-го…

Владимир Губарев

Началось буднично. После обеда приехал в Звёздный Каманин (в то время – начальник отдела по подготовке и обеспечению космических полетов Главного штаба ВВС. – Прим. ред.), собрал космонавтов.

– Принято решение правительства о полете человека в космос, – лаконично объявил Николай Петрович. – Послезавтра вылетаем на космодром.

Это было 3 апреля.

Их встречал Сергей Павлович у трапа. Каждому пожал руку.

– Как настроение, орёлики? – улыбнулся Королёв.

– Боевое, – за всех ответил кто-то, кажется, Герман Титов.

– В таком случае будем работать вместе, – сказал Сергей Павлович. – Думаю, что восьмого можно будет вывозить ракету на стартовую позицию, а десятого-двенадцатого старт. Как видите, в вашем распоряжении еще есть время.

И космонавтам, и Каманину, и Карпову (в то время – начальник Центра подготовки космонавтов. – Прим. ред.) – всем показалось, что настроение у главного конструктора хорошее, он стал мягче, добродушнее. Но едва Евгений Анатольевич Карпов остался с ним наедине, как лицо Королёва изменилось.

– Не переусердствуйте, – жестко сказал он. – Надо, чтобы летчик ушел в полет в наилучшей форме, не перегорел. Составьте поминутный график занятости командира и запасного пилота… И хочу напомнить, что вы несете персональную ответственность за готовность космонавтов к полету.

Королёв уехал.

Космонавты увидели его только на следующий день вечером, 4 апреля. Вместе с Келдышем он приехал, чтобы посмотреть примерку скафандров.

Первым свой скафандр опробовал Гагарин, хотя никакого решения о пилоте Государственная комиссия еще не приняла.

«Вернулись в гостиницу около одиннадцати ночи, – вспоминал Н.П. Каманин. – Весь день я наблюдал за Гагариным. Спокойствие, уверенность, хорошие знания – вот самое характерное из того, на что я обратил внимание».

Перед сном космонавты разговорились о запуске ракеты. Им довелось видеть его, когда летали собачка Звёздочка и манекен «Иван Иванович» в марте.

Юрий Гагарин часто рассказывал о том дне, он очень гордился, что дал имя Звёздочке:

Перед полетом врачи особенно пристально следили за состоянием здоровья Юрия Гагарина

«Нам показали дворняжку светлой рыжеватой масти с темными пятнами. Я взял ее на руки. Весила она не больше шести килограммов. Я погладил ее. Собака доверчиво лизнула руку. Она была очень похожа на нашу домашнюю собачонку в родном селе, с которой я часто играл в детстве.

– Как ее зовут?

Оказалось, что у нее еще нет имени – пока она значилась под каким-то испытательным номером. Посылать в космос пассажира без имени, без паспорта? Где это видано! И тут нам предложили придумать ей имя. Перебрали десяток популярных собачьих кличек. Но они все как-то не подходили к этой удивительно милой рыжева-тенькой собачонке. Тут меня позвали, я опустил ее на землю и сказал:

– Ну, счастливого пути, Звёздочка!

– С каким-то смешанным чувством благоговения и восторга смотрел я на гигантское сооружение, подобно башне возвышающееся на космодроме, – признается позже Гагарин».

5 апреля. Космонавты легли спать, так и не узнав, что решила утром Государственная комиссия.

Нет, на этом заседании кандидатура первого пилота не рассматривалась. Прошло сугубо деловое, техническое совещание. Только Сергей Павлович более подробно доложил Госкомиссии о системе жизнеобеспечения: он подтвердил, что она способна работать несколько суток. Члены комиссии, хотя и не подали вида, поняли, что главный конструктор имел в виду одну из аварийных ситуаций – в случае отказа двигателя корабль затормозится в атмосфере и через несколько суток совершит посадку в одном из районов земного шара. Где именно, предсказать невозможно – это будет зависеть от параметров выведения корабля.

Непредвиденных ситуаций могло возникнуть несколько сотен – большая группа конструкторов и специалистов уже несколько месяцев продумывала, как нужно действовать в каждом конкретном случае. Одним из «специалистов по авариям» был Олег Макаров, инженер конструкторского бюро и будущий космонавт.

7 апреля все космонавты отрабатывали ручной спуск. После обеда играли в волейбол. Вечером смотрели фильм о полете «Ивана Ивановича».

Королёв получил сообщение из Москвы, что старт американского астронавта назначен на 21 апреля.

За несколько часов до полета… Синий комбинезон космонавты пододевали под скафандр

АМЕРИКАНЦЫ ГОТОВИЛИ ПРЫЖОК В КОСМОС

Американцы еще в декабре 1960 года объявили, что Алан Шепард совершит «прыжок в космос» весной 1961 года. Точную дату они не сообщили, а потому советской разведке было поручено узнать точно, когда это будет.

Шесть летчиков из первого отряда готовились к своему старту по 18 часов в сутки. Еще не было известно, когда именно стартует «Восток», ведь 22 декабря при очередном пуске произошла авария – корабль не вышел на орбиту и упал в Восточной Сибири.

Создавалось впечатление, что действительно Алан Шепард первым окажется в космосе.

С.П. Королёв был мрачен. Он понимал, что эта весна может оказаться роковой для дела, которому он посвятил всю свою жизнь. Н.С. Хрущёв, который был так благожелателен к нему и который связывал всю свою внешнюю политику с достижениями ракетной техники и полетами в космос, конечно же, не простит главному конструктору, что мы оказались вторыми. Сергей Павлович понимал, что пока «американе» отстают: прыжок через Атлантику – это не орбитальный полет, но если Шепард окажется в космосе хотя бы на несколько минут, то во всем мире будут считать их первыми…

В США в первом отряде было 7 человек.

У нас врачи сначала отобрали около 3 тысяч человек. Из них 20 составили первый отряд. На завершающем этапе была выделена «ударная шестерка» – Валентин Варламов, Юрий Гагарин, Анатолий Карташов, Андриян Николаев, Павел Попович, Герман Титов. Однако вскоре Варламов и Карташов были отчислены, их место заняли Григорий Нелюбов и Валерий Быковский.

Американцы ведут испытания корабля «Меркурий».

В июле 1960 года – взрыв вскоре после старта.

В ноябре – корабль не отделился от носителя.

Через две недели – пожар на пусковом столе.

Январь 1961 года – стартует обезьяна Хэм. И только чудом она остается в живых: сначала жуткие перегрузки, потом жара, а после приводнения – долгие поиски капсулы. Только мастерство врачей спасло Хэма. Человек такое испытание выдержать не смог бы…

По замыслу конструкторов капсула «Меркурия» поднималась на высоту около 200 километров, а затем опускалась в океан приблизительно в полутысяче километров от точки старта.

Но тем не менее на 21 апреля 1961 года назначен старт Алана Шепарда.

В Советском Союзе столь же интенсивно идут испытания «Востока».

Старт 15 мая 1960 года неудачен: корабль выходит на нерасчетную орбиту.

23 июля – авария вскоре после пуска.

19 августа – корабль приземлился, но возникли серьезные замечания по системе ориентации.

1 декабря – спуск в нерасчетном районе.

22 декабря – авария в начале полета последней ступени.

И тем не менее С.П. Королёв предполагает осуществить полет человека на «Востоке» до 21 апреля. Но для этого нужно провести два автоматических полета в марте. И эти полеты кораблей должны пройти без замечаний.

В день рождения Юрия Гагарина (кто утверждает, что символических совпадений не бывает!) – 9 марта 1961 года – стартует новый «Восток».

25 марта еще один полет корабля. Вся аппаратура работала нормально, спуск прошел без замечаний.

29 марта С.П. Королёв подписывает докладную записку «О ходе экспериментальной отработки кораблей „Восток“». В ней главный конструктор подробно информирует «директивные органы» (то есть Совет министров СССР и ЦК партии) о всех деталях подготовки к полету человека. А выводы звучат так:

«Экспериментальные полеты кораблей-спутников „Восток“, проведенные в период с 28 июля 1960 г. по 25 марта 1961 г., позволили надежно отработать конструкцию и бортовую аппаратуру корабля. Вместе с этим отработан также комплекс средств, обеспечивающих выполнение одновитковой программы полета и осуществление посадки в заданном районе Советского Союза.

Таким образом, этап подготовки корабля-спутника «Восток» для полета человека в космическое пространство завершен. Полученные результаты позволяют осуществить первый полет человека в космическое пространство по отработанной программе».

Перед посадкой в корабль. Справа – главный конструктор Сергей Павлович Королёв

Оборудование корабля «Восток-1»

1. Пульт пилота

2. Приборная доска с вращающимся глобусом

3. Телекамера

4. Иллюминатор с оптическим ориентиром

5. Часть ассенизационного устройства

6. Контейнеры с пищей

7. Радиоприемник

8. Направляющие катапульты

Но кто же займет место в корабле?

Еще в конце марта заведующему отделом обороны ЦК партии из штаба ВВС пришло два набора фотографий. Юрий Гагарин и Герман Титов были сняты как в военной, лейтенантской форме, так и в гражданском. Был приложен и листок с биографиями.

Конечно же, в оборонном отделе определить, кому именно лететь, не могли. Фотографии начали свое путешествие «по инстанциям». В конце концов они легли на стол Н.С. Хрущёву.

Тому понравился и тот и другой.

«Решайте сами! – сказал он. – Мне нравятся оба!»

Мнение главы партии и правительства немедленно было передано на космодром. И тогда все поняли, что первым лететь Юрию Гагарину – он явно импонировал С.П. Королёву.

Официально основным пилотом «Востока» Гагарин был объявлен 8 апреля. Однако для прилетевших на полигон космонавтов интрига еще сохранялась.

В своих воспоминаниях Ю.А. Мозжорин – «главный космический цензор» и директор Центрального научно-исследовательского института машиностроения (ЦНИИМаш) – рассказывает об одном из эпизодов подготовки полета человека в космос:

«С целью сокращения времени выхода в эфир сообщения ТАСС институтом по поручению начальства было подготовлено три варианта коммюнике. Первый – торжественный, рассчитанный на успех, где помимо сообщения об историческом полете добавлялись биография космонавта, его портрет, информация о повышении в воинском звании, присвоении почетных наград и т. п. Второй вариант содержал только одно сообщение ТАСС в случае невыхода корабля на орбиту и его приземления (или приводнения). Говорилось о неудачной попытке выведения КА, приводились район приземления (приводнения) космонавта, а также частоты, излучаемые радиомаяками корабля. Содержалось обращение к народам и правительствам с просьбой оказать содействие в поиске и спасении космонавта и возвращении его в Советский Союз вместе с кораблем. Третий вариант коммюнике содержал сообщение о трагической гибели первого космонавта…»

Три разных текста, согласованных с С.П. Королёвым и в ЦК партии, были положены в три пакета, которые были отправлены на радио, телевидение и в ТАСС. Вскрыть один из них было приказано по специальному звонку по «кремлевскому телефону».

Оставшиеся пакеты после приземления Юрия Гагарина были изъяты специальными курьерами и уничтожены.

Утром 8 апреля космонавты приехали в монтажно-испытательный корпус. Тренировки продолжались.

Первый отряд космонавтов в Сочи. Май 1961 года.

Сидят в первом ряду слева направо: Павел Попович, Виктор Горбатко, Евгений Хрунов, Юрий Гагарин, Сергей Королёв, его жена Нина Королёва с дочкой Поповича Наташей, Евгений Карпов (начальник Центра подготовки космонавтов), Николай Никитин (тренер по парашютной подготовке), Евгений Фёдоров (врач).

Стоят во втором ряду слева направо: Алексей Леонов, Андриян Николаев, Марс Рафиков, Дмитрий Заикин, Борис Волынов, Герман Титов, Григорий Нелюбов, Валерий Быковский, Георгий Шонин.

В третьем ряду слева направо: Валентин Филатьев, Иван Аникеев и Павел Беляев.

А в это время члены Государственной комиссии подписывали полетное задание: «Одновитковый полет вокруг Земли на высоте 180–230 километров продолжительностью 1 час 30 минут с посадкой в заданном районе. Цель полета – проверить возможность пребывания человека в космосе на специально оборудованном корабле, проверить оборудование корабля в полете, проверить связь корабля с Землей, убедиться в надежности средств приземления корабля и космонавта…»

После короткого перерыва члены Госкомиссии собираются вновь. Предстоит решить, кому стартовать первым. Гагарин – мнение было единодушным.

А потом все поехали в монтажно-испытательный корпус, чтобы посмотреть на тренировки космонавтов.

Пожалуй, Королёв «выдал» общее решение, хотя и договорились, что до 10 апреля, до торжественного заседания Государственной комиссии, ничего не сообщать космонавтам. Сергей Павлович подошел к Гагарину и начал ему подробно объяснять, как работают системы корабля. Сначала Гагарин не понял, почему главный конструктор столь внимателен к нему, а затем улыбнулся и тихо сказал:

– Всё будет хорошо, Сергей Павлович!

Королёв даже растерялся:

– Что же у нас получается: я подбадриваю его, а он убеждает меня в еще большей надежности корабля…

– Мы, Сергей Павлович, подбадриваем друг друга…

9 апреля, в конце дня, Николай Петрович Каманин не удержался. «Я решил, что не стоит томить ребят, что надо объявить им, к чему пришла комиссия. По этому поводу, кстати сказать, было немало разногласий. Одни предлагали объявить решение перед самым стартом, другие же считали, что сделать это надо заранее, чтобы космонавт успел свыкнуться с мыслью о предстоящем полете. Во всяком случае, я пригласил Гагарина с Титовым к себе и сообщил им, что Государственная комиссия решила в первый полет допустить Юрия, а запасным готовить Германа. Хотя они и сами догадывались, к какому выводу пришла комиссия, я увидел радость на лице Гагарина и небольшую досаду в глазах Титова».

– Вспоминая о первой встрече с «Востоком», Юрий Гагарин приводит любопытные детали: «По одному мы входили в пилотскую кабину корабля… Каждый впервые по несколько минут провел на кресле – рабочем месте космонавта», – цитировал я первого космонавта через несколько лет в разговоре с ведущим конструктором «Востока» Олегом Ивановским.

– Все правильно. Правда, гостям пришлось подождать, пока мы кресло установили в кабине и к кораблю подвезли специальную ажурную площадку. Гагарин поднялся первым и, сняв ботинки, ловко подтянувшись на руках за кромку люка, опустился в кресло.

– Опять символика: впервые в цехе, первым Гагарин познакомился с кораблем, первым и полетел.

– Мы его как-то выделяли из остальных. Обаяние – это тоже одна из черт, свойственная немногим людям. А Гагарин сразу располагал к себе искренностью и доверчивостью.

Вечером 10 апреля состоялось торжественное заседание Государственной комиссии. От технического руководителя пуска ждали, что он подробно расскажет о подготовке корабля и носителя, о комплексных испытаниях. Неприятности были, и еще накануне Королёв в довольно резких выражениях отчитывал и рядовых инженеров, и главных конструкторов. Несколько раз звучало знаменитое королёвское: «Отправлю в Москву по шпалам!» Да, сейчас ему представлялась прекрасная возможность детально проанализировать все сбои в подготовке к пуску и, невзирая на звание и положение, публично «дать перцу» всем, кто в предстартовые дни доставил немало неприятных минут Госкомиссии.

Сам Сергей Павлович готовился к таким заседаниям тщательно, считая их необходимыми, потому что здесь, в комнате, собирались все, кто имел отношение к пуску.

И вот теперь председатель предоставил ему слово…

Сергей Павлович встал, медленно обвел глазами присутствующих. Келдыш (в то время – президент Академии наук СССР. – Прим. ред.), который сидел рядом, приподнял голову. Глушко (в то время – главный конструктор ОКБ, где разрабатывались ракетные двигатели. – Прим. ред.) что-то рисовал на листке бумаги… В конце стола заместители Сергея Павловича, сразу за ними – представители смежных предприятий, стартовики – все затихли.

– Товарищи, в соответствии с намеченной программой в настоящее время заканчивается подготовка многоступенчатой ракеты-носителя и корабля-спутника «Восток». – Королёв говорил медленно и тихо. – Ход подготовительных работ и всей предшествующей подготовки показывает, что мы можем сегодня решить вопрос об осуществлении первого космического полета человека на корабле-спутнике.

Королёв сел. Он посмотрел на группу летчиков, но видел лишь одного – того старшего лейтенанта, о котором через несколько минут скажет Каманин.

«Волнуется, – подумал Королёв, – конечно же, знает – его фамилия прозвучит сейчас, но еще не верит в это… И Титов знает, и остальные…»

Нет, ни разу не говорилось публично, что первым назначен Гагарин.

При встречах Сергей Павлович ничем не выделял ни Гагарина, ни Титова, ни остальных. И это выглядело странно, потому что уже при первом знакомстве Гагарин ему понравился.

Королёв не сумел, да и не захотел этого скрывать. Именно тогда, вернувшись с предприятия, Попович сказал Юрию: «Полетишь ты». Гагарин рассмеялся, отшутился, но и он почувствовал симпатию Главного…

– Старший лейтенант Гагарин Юрий Алексеевич… – услышал Королёв, – запасной пилот старший лейтенант Титов Герман Степанович… – говорил Каманин.

Голос Гагарина прозвучал неожиданно звонко:

– Разрешите мне, товарищи, заверить наше советское правительство, нашу коммунистическую партию и весь советский народ в том, что я с честью оправдаю доверенное мне задание, проложу первую дорогу в космос. А если на пути встретятся какие-либо трудности, то я преодолею их, как преодолевают коммунисты.

Что-то было в нем мальчишеское. И все заулыбались, смотрели теперь только на этого старшего лейтенанта, которому через два дня предстоит старт.

Заседание комиссии закончилось. Гагарина поздравляли – сначала его друзья-летчики, потом те, кто был поближе, а затем уже все столпились вокруг него.

Сергей Павлович пожал ему руку одним из последних.

– Поздравляю вас, Юрий Алексеевич! Мы еще поговорим, – сказал он и быстро зашагал к двери.

Домик Гагарина

Неподалеку от одного из стартовых комплексов Байконура есть два деревянных домика. Теперь здесь музей. В «Домике Гагарина», где Юрий Алексеевич провел последнюю ночь перед стартом, сохраняется все так, как это было 11 апреля 1961 года. В одной комнате – две заправленные кровати. На тумбочке – шахматы. Гагарин и Титов тогда сыграли несколько партий. В соседней комнате находились врачи. Кухонный стол застелен той же клеенкой. Вечером 11 апреля сюда пришел Константин Феоктистов (в то время – один из ведущих проектировщиков «Востока». – Прим. ред.). Втроем они сели и еще раз «прошлись» по программе полета. Особой необходимости в этом не было, но Феоктистова попросил зайти к космонавтам Сергей Павлович.

Королёв жил рядом. Точно такой же дом. У подушки – телефонный аппарат. Он звонил в любое время суток. А до МИКа быстрым шагом – минут пятнадцать…

Домик Гагарина на второй площадке космодрома сохранили в том виде, в котором он был в 1961 году. Отсюда Юрий Алексеевич и его дублер Герман Степанович Титов уехали на старт

Сергей Павлович заходил в соседний домик несколько раз. Не расспрашивал ни о чем. Просто подтверждал, что подготовка к пуску идет по графику.

…Гагарин аккуратно повесил китель, рубашку. Он не предполагал, что уже никогда не удастся воспользоваться этой формой – она так и останется в комнате навсегда.

Оба заснули быстро – к удивлению врачей, что наблюдали за ними. Ночью приходил Королёв. Поинтересовался, как спят. «Спокойно», – ответил Каманин.

Королёв посидел на скамейке, долго смотрел на темные окна. Потом встал, обошел вокруг дома, вновь заглянул в окно, а затем быстро направился к калитке. Вдали сияли прожектора, и Королёв зашагал в их сторону – там стартовая площадка.

Тот самый день

12 апреля

5 часов 30 минут

– Юра, пора вставать, – Карпов тронул за плечо Гагарина.

«Я моментально поднялся. Встал и Герман, напевая сочиненную нами шутливую песенку о ландышах.

– Как спалось? – спросил доктор.

– Как учили, – ответил я».

Позавтракали по-космически – из туб. Не очень вкусно, но надо, а вдруг придется пробыть в космосе несколько суток?!

– Такая пища хороша только для невесомости – на земле с нее можно протянуть ноги. – Настроение у Юрия веселое, приподнятое.

6 часов

Заседание Государственной комиссии.

– Замечаний нет, все готово, – доложил Королёв.

Космонавты в монтажно-испытательном корпусе.

– Меня одевали первым, – рассказывает Герман Титов. – Юрия вторым, чтобы ему поменьше париться, – вентиляционное устройство можно было подключить к источнику питания лишь в автобусе. Кому-то из одевавших нас пришли на ум слова гоголевского Тараса: «А поворотись-ка, сынку! Экой ты смешной какой!» Мы взглянули с Юрием друг на друга и, хотя уже попривыкли к скафандрам, не смогли удержаться от улыбок. Неуклюже дошагав до дверей, мы остановились на пороге. От степи тянуло ветром, и под открытым гермошлемом пробежал приятный холодок. Ну а от домика – десять шагов до автобуса. Подошел Королёв. Он выглядел усталым. В минувшую ночь не сомкнул глаз.

6 часов 50 минут

Короткие минуты прощания.

Над стартовой площадкой прозвучали слова Юрия Гагарина, которые скоро облетят весь мир: «Через несколько минут могучий космический корабль унесет меня в далекие просторы Вселенной. Что можно сказать вам в эти последние минуты перед стартом? Вся моя жизнь кажется мне сейчас одним прекрасным мгновением. Всё, что прожито, что сделано прежде, было прожито и сделано ради этой минуты…»

У лестницы, ведущей к лифту, Юрия обнял Сергей Павлович.

Объявлена двухчасовая готовность.

Гагарин вышел на связь.

– Юрий Алексеевич, как вы себя чувствуете? – спросил Королёв.

– Спасибо, хорошо. А вы?

Сергей Павлович не ответил.

На связи – Павел Попович.

– Юра, ты там не скучаешь? – интересуется он.

– Если есть музыка, можно немножко пустить…

– Даем.

– Слушаю Утесова. Про любовь.

Все невольно улыбнулись.

За два дня до пуска Попович ночевал в одной комнате с Гагариным.

– Юра, а ты не зазнаешься? – Павел хитро прищурил глаза. – Вернешься оттуда, – Попович неопределенно махнул рукой, – здороваться перестанешь…

– Да как ты мог подумать такое?! – удивился Гагарин. – Ну как ты мог такое сказать! Я же с вами всё время. Нет, ты меня не знаешь! Совсем не знаешь!

– Успокойся, я пошутил.

Гагарин повернулся, рванулся к Поповичу, обнял его.

– Понимаешь, обидно такое слышать, – он говорил быстро, проглатывая слова, – очень обидно. Ведь и ты мог быть первым, и Герман, все ребята. Я же не виноват, что выбрали меня.

За два часа до старта Попович рассказал об этом случае Сергею Павловичу.

– Значит, обиделся? – Королёв улыбнулся. – Да, Юрий Алексеевич совсем иного плана человек. Я таких люблю… Павел Романович, стойте у этого телефона и не подпускайте меня, даже если буду ругаться. Хорошо?

Красный телефон. Если снять трубку и сказать всего одно слово, стартовая команда сразу же прекратит подготовку к пуску. Всего одно слово – «отбой». Немногие имели право подходить к этому аппарату.

Павел понял Королёва.

– Хорошо, Сергей Павлович, я не разрешу вам звонить.

Тот усмехнулся и вновь стал расхаживать по бункеру. Поповичу показалось, что когда объявили об очередной задержке на старте, Сергей Павлович направился к телефону.

Павел преградил ему путь:

– Вы сами приказали не пускать…

Лицо Королёва начало краснеть. Наступила тишина, здесь хорошо знали, что характер у Главного крутой.

По громкой связи объявили, что подготовка к пуску вновь идет по графику. Королёв сразу успокоился.

Потом, уже в Москве, он сказал Поповичу:

– Молодцом вел себя там, у телефона. И в космосе надо так же держаться, теперь знаю, что и его выдержишь…

У Королёва были основания, чтобы всё остановить… И у него как у главного конструктора было такое право. Об этом эпизоде ведущий конструктор «Востока» Ивановский рассказал в нашей беседе:

– На лифте к ракете мы поднялись вчетвером. Подошли к люку. Юрий спрашивает у нашего монтажника: «Ну как?» – «Все в порядке, "перьвый" сорт, как СП скажет», – ответил он. «Раз так – садимся». Потом была объявлена часовая готовность. Надо прощаться с Юрием и закрывать люк. Он смотрит, улыбается, подмигивает. Пожал я ему руку, похлопал по шлему, отошел чуть в сторону. Крышку люка ребята накинули на замки. Все вместе быстро навинчиваем гайки. Все! Вдруг настойчивый сигнал зуммера. Телефон. Голос Королёва:

«Правильно ли установлена крышка? Нет ли перекосов?» – «Всё нормально». – «Вот в том-то и дело, что ненормально! Нет КП-3…» Я похолодел. Значит, нет электрического контакта, сигнализирующего о нормальном закрытии крышки. «Что можете сделать для проверки контакта? – спрашивает Королёв. – Успеете снять и снова установить крышку?» – «Успеем, Сергей Павлович». Гайки сняты, открываем крышку. Юрий через зеркальце, пришитое к рукаву скафандра, следит за нами. Чуть-чуть перемещаем кронштейн с контактом и вновь закрываем крышку… Наконец долгожданное: «КП-3 в порядке! Приступайте к проверке герметичности»… Тридцатиминутная готовность. Мы покидаем площадку…

До старта – пятнадцать минут.

– Как у вас гермошлем, закрыт? Закройте гермошлем, доложите, – звучит голос Каманина.

– Вас понял: объявлена десятиминутная готовность. Гермошлем закрыт. Всё нормально, самочувствие хорошее, к старту готов.

На связь с Гагариным выходит Королёв.

– «Кедр», я буду вам транслировать команды… Минутная готовность, как вы слышите?

– Вас понял: минутная готовность. Занял исходное положение…

– Дается зажигание, «Кедр».

– Понял: дается зажигание.

– Предварительная… Промежуточная… Главная… Подъем!

– Поехали!.. Шум в кабине слабо слышен. Всё проходит нормально, самочувствие хорошее, настроение бодрое, всё нормально!

– Мы все желаем вам доброго полета…

– До свидания, до скорой встречи, дорогие друзья!

…Человечеству удивительно повезло, что первым для полета в космос был выбран именно Юрий Гагарин! Он выдержал то, что немногие способны были пережить.

Автобус едет на старт. В соседнем кресле в скафандре – Герман Титов. Над ними в военной форме – Григорий Нелюбов (второй запасной – тогда так говорили, а не дублер) и Андриян Николаев

Дорога к звездам

Репортаж из дома первого космонавта

Ольга Апенченко, Василий Песков

Этот знаменитый снимок Василия Пескова облетел все газеты мира. Жена первого космонавта Валентина Ивановна была сфотографирована в момент, когда по радио передали сообщение о благополучном приземлении пилота корабля «Восток-1»

10 часов 01 минута… Весь мир слушает радио, слушает Москву. Весь мир затаил дыхание. Человек в космосе! Известны его имя, фамилия, но мир еще мало знает о нем. Известно только – русский, советский. Наша машина с бешеной скоростью вырывается из Москвы.

Обыкновенная улица, обыкновенный дом, обыкновенная лестница на пятый этаж. Нажимаем кнопку. Дверь открывает обыкновенная женщина.

– Квартира Гагариных?

– Да.

Читатели могут понять волнение, которое испытали мы на пороге этого дома. Здесь живет ОН. Две комнаты, кухня. Обои с цветочками, занавески, полки с книгами, круглый стол. Телевизор, приемник. Приемник и телевизор не выключаются в этой квартире.

Весь мир слушает сейчас Гагарина. Весь мир считает его своим. Он – сын Земли, Земля слушает и ждет его. А в этой комнате жена его и двое ребятишек: Лена и Галя. Жену зовут Валей. Мы поздравляем ее. Она и смущается, и радуется, и тревожится. Десятки сложных чувств в душе этой женщины, и все они отражаются на ее лице. Он в космосе! Он говорит, что все хорошо. Дрожащей рукой она записывает в ученическую тетрадку часы, минуты. Она ждет, она не может разговаривать. Полная комната соседей, тоже слушают.

– Папка. – говорит маленькая Лена и перестает жевать яблоко.

– Полет продолжается! Пилот-космонавт Юрий Гагарин чувствует себя хорошо. Жена крутит ручку приемника, ладонью вытирает слезы и улыбается.

На круглом столе – три альбома с фотографиями. Вот он, мальчишка в коротких штанишках, что есть духу бежит к речке. Снимок сделан на Смоленщине, в родной деревне. Вот он среди школьных товарищей, веселый мальчишка со светлыми вихрами на голове. Фотография матери и отца. Вот он рядом с учительницей. Вот он стоит смущенный, наверное, первый раз надел галстук, колхозный мальчишка. Петлички ремесленного училища и повзрослевшие глаза.

Еще одна страница альбома. Большой групповой снимок. На фотографии надпись – «Саратовский индустриальный техникум. Выпуск 1955 года». Среди сотни молодых лиц находим знакомую подпись: Гагарин Юрий. На этой же странице еще фотография: Юрий на крыле самолета. Он машет кому-то рукой, хочет сказать что-то очень веселое.

Он окончил техникум и курсы аэроклуба одновременно. Он хотел стать летчиком, этот упрямый парень с молоточками в петлицах куртки… А вот уже птички в петлицах…

– Полет продолжается. – торжественно говорит диктор.

Валя берет тетрадку и опять пишет часы и минуты, его самочувствие.

Хорошая дорога вела его в космос. Вот он стоит подтянутый, с повзрослевшим и похудевшим лицом. Между листами альбома – грамоты: «За хорошую службу», «За отличные успехи.», «За победу на первенстве по баскетболу». Вот он на спортивной площадке. Вот товарищи подсаживают его на самолет. Еще одна грамота – «За отличие.». Это от ЦК комсомола. Трогательный листок, любовно разрисованный цветными карандашами товарищей: «Личный состав подразделения поздравляет курсанта Юрия Гагарина с первым вылетом на реактивном самолете».

Еще один лист, и в первый раз мы встречаемся с Валей. Она в белом халатике медсестры. Рядом еще одна фотография – в нарядном платье. Видно, что фотография сделана для него специально. С разрешения Вали записываем в блокноты надпись на фотографии: «Юра, помни, что кузнецы нашего счастья – это мы сами. Перед судьбой не склоняй головы. Помни, что ожидание – это большое искусство. Храни это чувство для самой счастливой минуты. 9 марта 1957 года. Валя».

А вот его надпись: «Моей Вале, дорогой, горячо любимой… Пусть фотография поможет тебе беречь нашу вечную всепобеждающую любовь. 16.03.58. Юрий».

Дальше два человека – Валентина и Юрий – рядом идут. Они ходят в лес за цветами, они загорают на пляже, они в гостях у друзей. Свадьба – такая, как и положено ей быть. Отец, Алексей Иванович Гагарин, стоит рядом с сыном. Мать, Анна Тимофеевна, ласково глядит на молодых.

Еще один человек появился в семье. Зовут человека – Алёнка. Лица не видно за белыми покрывалами, а сколько счастья на лицах матери и отца! Они в четыре руки везут коляску с дорогим пассажиром. Первые шаги Леночки.

– Полет проходит успешно.

Что делается сейчас в мире! Сколько людей сидят у приемников.

Валя берет Леночку на руки, достает из ящика куклу. Отец оставил эту куклу перед отъездом для Леночки.

– Он чувствует себя хорошо. Хорошо, – Валя подносит руку к глазам. – Хорошо, Леночка, понимаешь?..

Не обо всем рассказывают фотографии. Прежде чем дали старт, долго и упорно готовились. Готовился Юрий. Домой приходил усталым. Валя не всё знала о службе. И не спрашивала. Улыбнется только и скажет: «Важная служба».

Ему двадцать семь лет. Он жил среди нас. Он сидел рядом с нами в кино, по воскресеньям катил коляску в парке (в семье появилась еще одна «пассажирка»). Он ходил в гости, играл в баскетбол и в бильярд, и все мы не знали, какая у него служба. Он был человеком, который готовился.

И вот он в космосе!

– Он видит сейчас звезды, – говорит летчик-сосед, присевший с ребятишками у телевизора.

За второе яблоко принимается Леночка. Валя берет на руки маленькую Галку, которая почему-то расплакалась вдруг.

– Советский корабль «Восток» совершил благополучную посадку в заданном районе. – и еще несколько дорогих слов для тех, кто сидит у приемников, передает диктор: «Прошу доложить партии и правительству и лично Никите Сергеевичу Хрущёву, что приземление прошло нормально, чувствую себя хорошо, травм и ушибов не имею».

– Жив! Родной мой! – слезы текут по щекам женщины, она целует девочку. Соседи целуют и поздравляют ее. Мы делаем последние снимки. Дождавшись очереди, жмем руки счастливой женщине.

Гагарин. Сколько раз назовут теперь на Земле простую русскую фамилию. Майор Гагарин. А для нее он – просто Юра. А Леночке он – просто папка. А Земля назовет его Сыном и вечно будет гордиться.

«Комсомольская правда»,

13 апреля 1961 года

ИЗ ПЕРЕГОВОРОВ ЮРИЯ ГАГАРИНА С ЦЕНТРОМ УПРАВЛЕНИЯ ПОЛЕТОМ

«Кедр» – позывной Юрия Гагарина, «Заря-1» – Сергея Королёва. Остальные позывные принадлежат Центру управления полетами и другим наземным службам.

КОРОЛЁВ: «Кедр», я «Заря-1», «Кедр», я «Заря-1». Как слышите меня? Мне нужно вам передать.

ГАГАРИН: «Заря-1», я «Кедр». Вас слышу хорошо, прием.

КОРОЛЁВ: Юрий Алексеевич, значит, я хочу вам просто напомнить, что после минутной готовности пройдет минуток шесть, прежде чем начнется полет, так что вы не волнуйтесь. Прием.

ГАГАРИН: Вас понял, я совершенно спокоен.

КОРОЛЁВ: Ну и отлично, прекрасно. Имейте в виду, что после минутной готовности шесть минуток будет для всяких дел. Трубку председателю.

РУДНЕВ: «Кедр», я «Заря-1». Говорит с вами Руднев (К.Н. Руднев – председатель Госкомиссии по запуску корабля «Восток» с человеком на борту. – Прим. ред.). Юрий Алексеевич, как у вас самочувствие?

ГАГАРИН: «Заря-1», я «Кедр». Чувствую себя хорошо, к старту готов, настроение бодрое. В общем, всё в порядке. «Заря-1», как поняли меня? Прием.

РУДНЕВ: «Кедр», поняли вас хорошо. Председатель вас слышал. У нас все нормально идет.

Пауза 20 секунд.

КОРОЛЁВ: Я «Заря». Юра, как дела? Прием.

ГАГАРИН: Как учили. Всё нормально, всё хорошо. Как меня поняли? Прием.

КОРОЛЁВ: Да понял, чего с тобой говорить. Превосходно понял. «Кедр», я «Заря-1». Сейчас с тобой будут говорить. Я прошу вас, если у вас есть время, подключить передатчики KB и поговорить. Дать счет – примерно до двадцати. Если у вас есть время и если вы не заняты. Сообщите, как поняли. Прием.

Помехи.

КОРОЛЁВ: Там в укладке тубы – обед, ужин и завтрак.

ГАГАРИН: Ясно.

КОРОЛЁВ: Понял?

ГАГАРИН: Понял.

КОРОЛЁВ: Колбаса, драже там и варенье к чаю.

ГАГАРИН: Ага.

КОРОЛЁВ: Понял?

ГАГАРИН: Понял.

КОРОЛЁВ: Вот.

ГАГАРИН: Понял.

КОРОЛЁВ: 63 штуки, будешь толстый.

ГАГАРИН: Хо-хо.

КОРОЛЁВ: Сегодня прилетишь, сразу все съешь.

ГАГАРИН: Не, главное – колбаска есть, чтобы самогон закусывать.

Все смеются.

КОРОЛЁВ: Зараза, а ведь он записывает ведь всё, мерзавец. Хе-хе.

Пауза.

КОРОЛЁВ: Але.

ГАГАРИН: Да.

КОРОЛЁВ: Юра, счастливо, до встречи в Москве.

ГАГАРИН: До встречи. Хорошей встречи!

Пауза.

Гагарин насвистывает мотив «Родина слышит, Родина знает».

КОРОЛЁВ: «Кедр», я «Заря-1». У нас всё идет отлично. Как чувствуете? Прием.

ГАГАРИН: «Заря-1», я «Кедр». Вас понял. У меня тоже всё идет хорошо. Самочувствие хорошее. Сейчас буду прикрывать люк номер один. Прием.

КОРОЛЁВ: Понял вас. Прием.

Пауза около минуты. Затем голоса. Шумы.

КОРОЛЁВ: Ну всё. Ну, счастливо.

ГАГАРИН: Спасибо.

КОРОЛЁВ: Счастливо, дорогой.

ГАГАРИН: До свидания.

КОРОЛЁВ: Счастливо. До встречи.

ГАГАРИН: Сегодня. В Куйбышеве.

КОРОЛЁВ: Прилетай.

ГАГАРИН: Ладно.

Гагарин насвистывает «Ландыши».

КОРОЛЁВ: «Кедр», я «Заря-1». Юра, тебе привет коллективный от всех ребят, кто сейчас здесь. Как понял? Прием.

ГАГАРИН: «Заря-1», я «Кедр». Понял вас. Большое спасибо. Передайте им всем самый горячий привет от меня.

Гагарин насвистывает «Ландыши». Шум усиливается.

КОРОЛЁВ: «Кедр», я «Заря-1», «Кедр», я «Заря-1». У нас всё нормально. До начала наших операций, до минутной готовности, – еще пара минут. Как слышите меня? Прием.

ГАГАРИН: «Заря-1», я слышу вас хорошо. Вас понял. До начала операции осталась еще парочка минут. Самочувствие хорошее, настроение бодрое, к старту готов. Всё нормально. Прием.

КОРОЛЁВ: Понял вас, «Кедр», понял. Я «Заря-1». Хорошо.

Пауза. Гагарин напевает «Летите, голуби, летите», затем насвистывает этот мотив.

КОРОЛЁВ: «Кедр», я «Заря-1». Ключ поставлен на дренаж.

ГАГАРИН: Понял вас. Я «Кедр».

КОРОЛЁВ: У нас всё нормально, дренажные клапана закрылись.

ГАГАРИН: У меня всё нормально. Самочувствие хорошее. Настроение бодрое. К старту готов. Прием.

Пауза около 40 секунд. Слышно дыхание Гагарина.

КОРОЛЁВ: Дается зажигание, «Кедр», я «Заря-1».

ГАГАРИН: Понял вас, дается зажигание.

КОРОЛЁВ: Предварительная ступень.

ГАГАРИН: Понял.

КОРОЛЁВ: Промежуточная.

ГАГАРИН: Понял.

КОРОЛЁВ: Полный подъем.

ГАГАРИН: Поехали!

Шум двигателей. Пауза.

ГАГАРИН: «Заря-1», я «Кедр». Закончила работу первая ступень. Спали перегрузки и вибрации. Полет продолжается нормально. Прием.

Шум усиливается.

ГАГАРИН: «Заря-1», я «Кедр». Произошел сброс головного обтекателя. Во «Взор» вижу Землю. Хорошо различима Земля.

КОРОЛЁВ: «Кедр», я «Заря-1». Всё в порядке. Машина идет хорошо. Прием.

ГАГАРИН: Понял вас. Вижу реки, складки местности, различимы хорошо, видимость хорошая. Отлично у вас там всё видно. Прием.

Резкий шум. Затем шум стихает.

ГАГАРИН: «Заря», я «Кедр». Произошло выключение второй ступени. Прием.

Пауза.

ГАГАРИН: Вот сейчас Земля покрывается всё больше облачностью. Кучевая облачность. Покрывается слоисто-дождевой облачностью. Такая пленка на Земле. Уже земной поверхности практически становится не видно. Интересно, да, вот сейчас открыто: складки гор, леса. (Пауза.) «Заря-1», «Заря-1», вас слышу очень слабо. Самочувствие хорошее. Настроение бодрое, продолжаю полет. Всё идет хорошо. Машина работает нормально. Прием. (Дальнейшая запись на бортовом магнитофоне космонавтом частично стерта.)

Чувство невесомости благоприятно влияет, никаких таких не вызывает явлений. Как поняли меня, прием? (Пауза.) А сейчас через иллюминатор «Взор» проходит Солнце. Немножко резковат его свет. Вот Солнце уходит из зеркал. (Пауза.) Небо, небо черное, черное небо, но звезд на небе не видно. Может, мешает освещение. Переключаю освещение на рабочее. Мешает свет телевидения. Через него не видно ничего. (Пауза.) «Заря», я «Кедр», «Заря», я «Кедр». (Пауза.) «Весна», я «Кедр», «Весна», я «Кедр». На связь. Как слышите? Прием.

Шум. Пауза.

ГАГАРИН: Чувство невесомости интересно. Всё плавает. (Радостно.) Плавает всё! Красота. Интересно.

ГАГАРИН: Внимание, вижу горизонт Земли. Очень такой красивый ореол. Сначала радуга от самой поверхности Земли, и вниз такая радуга переходит. Очень красивое, уже ушло через правый иллюминатор. Видно звезды через «Взор», как проходят звезды. Очень красивое зрелище. Продолжается полет в тени Земли. В правый иллюминатор сейчас наблюдаю звездочку, она так проходит слева направо. Ушла звездочка, уходит, уходит… Внимание, внимание. 10 часов 9 минут 15 секунд. Вышел из тени Земли. Через правый иллюминатор и «Взор» видно: сейчас появилось Солнце. Объект вращается. Очевидно, работает солнечный системный иллюминатор. Вот сейчас в систему «Взор» наблюдаю Землю, наблюдаю Землю, пролетаю над морем. Направление движения над морем определить вполне можно. Сейчас я примерно движусь правым боком, некоторой облачностью закрыто. Направление над морем определить можно (одно слово неразборчиво). «Весна», я «Кедр», «Весна», я «Кедр». 10 часов 18 минут. Прошла вторая команда. Давление в системе ориентации 120 атмосфер. Давление в баллоне ТДУ 320 атмосфер. Самочувствие хорошее. Полет проходит успешно. Как поняли, прием. Все системы работают хорошо. (Сильные помехи.) «Весна», я «Кедр», «Весна», я «Кедр». Полет проходит успешно. Самочувствие отличное. Все системы работают хорошо. 10 часов 23 минуты. Давление в корабле единица. Влажность 65. Температура 20. Давление в отсеке 1, 2. В ручной системе – 150.В автоматической – 110, во второй автоматической – 115. В баллоне ТДУ 320 атмосфер. Самочувствие хорошее, продолжаю полет. Как поняли, прием.

На этом запись обрывается. В 10 часов 53 минуты по московскому времени Юрий Гагарин приземлился.

По материалам Российского государственного архива научно-технической документации

Гагарина после приземления привезли в ракетный дивизион, который был расположен неподалеку от места посадки

Пять часов с Юрием Гагариным

Репортаж специальных корреспондентов Василия Пескова и Павла Барашева с борта самолета Ил-18 757 17

Мы не спали всю ночь. Не могли сомкнуть глаз, как, наверное, не могли этого сделать миллионы людей в ту ночь. Завтра первый в мире космонавт Юрий Гагарин полетит в Москву, где его ждут москвичи, вся страна, весь мир. Мы почувствовали себя бесконечно счастливыми, когда поздно вечером получили разрешение быть на борту самолета, который доставит его в Москву.

Еще рассвет не растаял над лесом, присыпанным легким и неожиданным в это весеннее утро снегом, а мы уже мчались к дому, где жил два эти дня космонавт.

– Тише. Он отдыхает!.. – встретили нас в дверях. И мы поняли эту строгость. Сейчас где-то рядом отдыхает человек, сто восемь минут проработавший в космосе.

Он вышел неожиданно. Будто помолодевший за ночь, свежий, сильный. Упруго шагнул через порог и опять крепко, как тисками, пожал всем руки.

– Ну вот, сегодня в Москву.

Но прежде чем снова подняться на борт воздушного корабля, который доставит его в Москву из района приземления, Юрий Гагарин вышел на широкий откос, откуда виднелись разливы, лес в синей дымке. Минуту стоял молча, глядел на родную землю.

…Автомашины вырываются на широкое поле аэродрома, где застыла гигантская махина – Ил-18.

Летчики Борис Павлович Бугаев и Пётр Михайлович Воробьёв приглашают космонавта в свою (земную для него!) машину. Это опытные люди. Они водили воздушные корабли над нашей страной, пересекали Атлантику, ходили над Африкой и Азией. Сегодня страна доверила им первого своего человека, побывавшего в космосе.

Поднимаемся на борт вслед за Юрием. Прежде чем включить двигатели, летчики, волнуясь, преподнесли ему скромный подарок – модель того самого Ила, на котором теперь космонавту предстояло проделать путь до Москвы. Рассаживаемся по местам, и вот уже вспыхивает надпись: «Просьба не курить, пристегнуться ремнями». Юрий глядит на эту надпись и чуть улыбается. Но порядок есть порядок. И он послушно под ласковым взглядом бортпроводницы Инны Давыдовой застегивает ремень.

– Товарищи, – говорит Инна Давыдова, больше всего обращаясь, конечно, к Юрию, – наш полет будет проходить на высоте 7 тысяч метров.

И опять Юрий чуть-чуть улыбнулся. Семь тысяч метров. Еще позавчера он глядел на землю с высоты трехсот с лишним километров.

– Наша скорость, – продолжает бортпроводница, – 650 километров.

Шестьсот пятьдесят километров – и 28 тысяч километров в час! Как сопоставить скорость этого первоклассного лайнера с той космической, которая уносила Юрия к звездам 12 апреля 1961 года?..

На крыльях Ила крупными буквами надпись: «СССР». Это имя страны, ставшей самой могучей в мире за сорок с небольшим лет: страны, шагнувшей от сохи в космос. Внизу потянулись сплошные облака. Смотреть было не на что, и мы уже хотели было расспрашивать о полете, но пришел командир корабля и пригласил Юрия в кабину.

– Хотите посидеть рядом?

– С удовольствием! – по-мальчишески радостно воскликнул Юрий. – Мне это место дороже всего на свете.

В 10 часов 50 минут по Москве Бугаев вышел из кабины:

– Что на земле делается, братцы! Наш радист не может отбиться. Журналисты умоляют, требуют, просят хоть одно слово от Юрия. А вы знаете, – добавил он, – сейчас к Москве летят два самолета: наш, с востока, и «Ильюшин» № 75716 с юга. На нем летит Никита Сергеевич Хрущёв, чтобы встретить героя.

Юрий выходит из кабины пилотов, снова садится у иллюминатора, и здесь мы начинаем разговор:

– Какою вы видели Землю оттуда, из космоса?

– Я видел ее в земном ореоле. Видите, вон там, – он показывает на горизонт, где белые облака переходили в сизоватую туманную дымку. – В космосе «земная» голубизна переходит в темный цвет.

– Вы видели звезды в полете?

– Видел.

– Какие?

– Не успевал определять. Скорость-то какая, знаете. Звезды мелькали в иллюминаторе, как светлячки.

– А какой был иллюминатор у вашего корабля? Квадратный? Круглый?

Юрий улыбнулся:

– Хороший иллюминатор, очень хороший! Когда облака подо мной пропадали, я видел большие реки, леса, горы. Крупные города хорошо видно.

– Африка такая же, как на глобусе?

– Похожа. Глобусу можно верить! Человек свою Землю облазил здорово. Теперь вот космос. Когда я уходил на максимальное расстояние от Земли, она явственно приобретала форму шара.

– Что вы чувствовали в это время, о чем вспомнили?

– Вспоминал о многом. Вы же понимаете. О доме, о матери. Ребятишки у меня. Страну нашу огромную сверху увидел. О многом вспомнилось, многим спасибо хотелось сказать. В космосе я работал: надо было записывать показания приборов, отвечать Земле и слушать ее, надо было отстукивать ключом, а кроме того, следить еще за. своими вещами. Я находился в состоянии невесомости. Мои планшет и карандаш того и гляди могли «уплыть» куда-нибудь. Занятная штука: тяжелый планшет вдруг сам по себе повиснет в воздухе и плывет. Да что планшет! Ноги я поднял и без всякого напряжения опустил. Опустил, а они висят. Проделал то же с руками – и руки висят. Дышалось легко. Иногда я начинал петь. Так, для себя. Песни я и с Земли слышал. Для меня всё время передавали музыку – песни о Москве, вальсы, марши. Скучно не было. А потом голос с Земли напомнил: пора закусить.

– Что вы ели?

– Специально приготовленную пищу. Но и нашего русского хлеба попробовал в космосе.

– Кто говорил с вами с Земли?

– Точно пока не знаю.

– Это был мужчина, женщина?

– Мужчина. И очень хороший человек, голос его мне был так дорог. А вообще-то для лирики у меня не оставалось времени.

– Кстати, по какому прибору следили за временем?

– А вот по этим земным часам, – Юрий чуть отвернул рукав кителя и показал обычные штурманские часы производства 1-го Московского часового завода.

– И как они после космоса?

– Ходят секунда в секунду!

– О чем вы подумали, когда получили сигнал о приземлении?

– О том, что наступил самый важный момент.

– Как встретила Земля?

– Погода была отличная. Небольшая облачность, солнце, ветерок. И когда надо мной раскрылся парашют, и я ощутил крепкие стропы – запел! Запел во весь голос, что называется – на всю Вселенную: «Родина слышит, Родина знает, где в облаках ее сын пролетает».

Да. Родина слышала своего сына. Родина каждую минуту знала, где он находится, как себя чувствует. И вот сейчас она опять следит за его полетом. Но теперь уже домой, в Москву.

Недалеко от столицы из облаков неожиданно вынырнула семерка реактивных истребителей. На глубоких виражах они разошлись, на секунду скрылись из виду, и вот они уже рядом с Илом. По два – у крыльев, три – сзади.

Мы видим улыбающиеся лица летчиков. Юрий долго смотрел на них, махал им руками. Потом позвал бортпроводницу и протянул листок:

– Попросите, пожалуйста, радиста передать от меня.

И радист передал: «Друзьям летчикам-истребителям. Горячий привет! Юрий Гагарин.»

Все буквально прилипли к иллюминаторам. И в тот самый миг, когда летчики услышали привет космонавта, они чуть-чуть покачали ему крыльями.

Мелькнули подмосковные поселки внизу. На улицах и на шоссе – толпы людей. Они видят Ил-18, окруженный семеркой истребителей. И даже если не слышат радио, понимают: летит он, герой космоса.

И вот под крылом Москва. Сверху видно: людские реки на улицах. Алые флаги, знамена движутся к центру, на Красную площадь, к Кремлю. Потом мелькают башни Кремля, проносятся очертания зубчатой древней стены. Сколько видели седины Кремля, но такого… Не было на земле такого! Юрий прильнул к иллюминатору. Следы волнения, счастья на его лице. И нам показалось, что если бы он даже расплакался в эту минуту, люди бы поняли его слезы.

– Юра, ты долго ждал этой минуты?

– Совсем не ждал. Не думал, что мне придется.

Скрылась Москва. Внуково. Ушли в облака истребители. Выпущено шасси. Мы не услышали легкого касания земли. Земля, как мать, ласково приняла в объятия своего Сына. Юрий оторвался от иллюминатора, выдохнул:

– Ну, вот и дома.

…Самолет рулил туда, где возле здания аэропорта уже разлилось людское море. Сейчас, сейчас люди увидят Героя Юрия Гагарина, гражданина Союза Советских Социалистических Республик, вернувшегося на родную землю из далекого космоса.

«Комсомольская правда»,

14 апреля 1961 года

«Родина слышит, Родина знает, как в облаках ее сын пролетает»

Леонид Репин

Десятого апреля 1961 года домой мне звонит МихВас (Михаил Хвастунов), завотделом науки «Комсомолки», и просит завтра с утра обязательно быть в редакции.

В десять утра в отделе науки собралось несколько человек. У всех на лицах – недоуменное ожидание.

– Привет, классики! – появился МихВас, – вы будете участвовать в великом событии! Завтра утром у нас будет запущен первый человек в космос!

– Не может быть!

– …Пока это государственная тайна, – продолжает он, – но мы немедленно, прямо сейчас должны готовить материалы в газету. Вне этих стен, – он выразительно окинул взглядом комнату отдела науки, – никто не должен услышать от вас ни слова.

Каждый из нас должен был подготовить отклик двух, а лучше трех академиков или членов-корреспондентов Академии наук СССР. По телефону, конечно. И ни в коем случае не раскрывая близость события.

Я начал с академика-химика Тананаева – крупного ученого, но закрытого наглухо, поскольку работал он исключительно по секретной программе. Мы с ним однажды встречались. Но сейчас начинать приходилось издали: «А вот как бы вы, Иван Владимирович, отреагировали на такое событие, как полет человека в космос? Что бы вы могли сказать по этому поводу?»

Хитрец-академик, не вдаваясь в подробности, начал наговаривать текст прямо по телефону. Оставалось только придать ему литературную форму и добавить эмоции. Потом я взялся за академика Петра Александровича Ребиндера.

Неизвестный космонавт еще сидел на земле, а мы про него уже слагали поэмы в прозе…

Врач прорывался к космонавту, размахивая пистолетом

Леонид Репин

Подполковник медицинской службы и опытный парашютист Виталий Волович руководил группой врачей-спасателей, которые должны были прийти на помощь Юрию Гагарину, если бы во время приземления что-то пошло не так. Суматоха началась с раннего утра 12 апреля. На аэродроме поселка Кряж, что под Куйбышевом, спешно готовили к вылету самолет с врачами. Но тот завяз в грунте аэродрома по самые шасси. Спасателей погнали в обычный грузовой Ил-14.

К предполагаемому месту посадки подошли в точно назначенное время. Но гагаринский «Восток» приземлился совсем в другом месте. Когда врачи оказались над степью, по которой стелился огромный оранжевый купол корабля, космонавт на вертолете уже летел в город Энгельс, в НИИ ВВС. Обследовать Гагарина после приземления, как это требовалось, не удалось!

Прорывался сквозь толпу возле КП на аэродроме в Энгельсе Волович, размахивая пистолетом. Ринулся на второй этаж, где находился Гагарин. Обнялись, расцеловались. Гагарин что-то рассказывал окружавшим его людям, рапортовал по телефону в Москву о том, как проходил полет. А Воловичу всё никак не удавалось провести обследование.

Только в спецсамолете, летящем в Куйбышев, врач наконец смог расстегнуть рукав комбинезона Гагарина, измерить давление. 120 на 75! Пульс – 65! И всего 12 вдохов в минуту!

– Всё отлично! – выдохнул врач.

В Куйбышеве самолет с Гагариным встречала толпа. Юрий Алексеевич растерянно смотрел на бортовой журнал полета, вертел в руках пистолет в кобуре, побывавший в космосе: что с ними делать? И протянул все Воловичу.

Чуть позже, уже на обкомовской даче, куда увезли Гагарина, к Воловичу подошел незнакомый человек в изрядно помятом костюме и спросил: «А вы что здесь делаете?» – «Я – врач, обследовал Гагарина». – «А-а, ну и как он?» – «Всё отлично. Только его пистолет и бортовой журнал не знаю, кому отдать…» – «А вон Быковский идет. Ему и отдайте».

Волович подошел к Быковскому (космонавт первого отряда, в космос полетел пятым): «Валера, а кто это?» – и кивнул на гражданина в мятом костюме. Быковский расхохотался: «Это же Королёв!»

Врач Виталий Волович – первый слева

ЧП, которые произошли во время полета первого космонавта

О некоторых из них разрешили рассказать только в начале 1990-х годов

Александр Милкус

ЧП 1. Крышка люка нормально не закрылась

Долгое время цензура не давала журналистам возможности рассказать о нескольких неурядицах, произошедших на борту «Востока»: как это так, советский космический корабль – и ненадежен?

На самом деле за несколько часов до старта инженерам пришлось устранять неисправность. Когда Гагарина усадили в корабль и закрыли за ним люк, выяснилось, что контакта нет, кабина негерметична. Стартовать нельзя. Спешно снова отвинтили крышку. К счастью, неполадка оказалась мелкой. Известен человек, который всё исправил и закрыл люк гагаринского корабля, – это Олег Ивановский, ведущий конструктор кораблей «Восток».

ЧП 2. Потеряли связь с кораблем

Потом, уже во время подъема ракеты, была потеряна связь с кораблем.

– «Кедр» (позывной Гагарина), как чувствуете себя? – добивался ответа «двадцатый» (Сергей Павлович Королёв). – «Кедр», отвечайте!

А в динамиках только хрип.

«Не знаю, как я выглядел в этот момент, но Королёв, стоявший рядом со мной, волновался очень сильно: когда он брал микрофон, руки его дрожали, голос срывался, лицо перекашивалось и изменялось до неузнаваемости. Все облегченно вздохнули, когда… сообщили о восстановлении связи с космонавтом и о выходе корабля на орбиту», – такую запись сделал в своем дневнике помощник Главкома ВВС по космосу Николай Петрович Каманин.

На самом деле, и это сейчас понятно, пока ракета с кораблем пробивалась сквозь атмосферу, шли помехи и связь не работала. «Восток» вышел на орбиту – связь появилась.

ЧП 3. Вышли на нерасчетную орбиту

На этапе выведения ракеты один из приборов сломался, и команда на выключение двигателя центрального блока ракеты-носителя не прошла с Земли. Выключение прошло по запасному варианту, с запозданием на полсекунды и превышением расчетной скорости на 22 м/с.

В результате «Восток» оказался на нерасчетной орбите с апогеем (высшая точка орбиты) примерно на 40 км выше, чем планировалось.

Штатная орбита была рассчитана так, чтобы корабль, если не сработает тормозная двигательная установка, мог вернуться на Землю за счет трения об атмосферу примерно за четверо суток. С учетом этого и были настроены системы жизнеобеспечения. Максимум десять суток космонавт мог прожить в корабле – ему хватило бы запаса воздуха, воды и пищи.

А вот на нерасчетной орбите, если бы тормозная двигательная установка не сработала, «Восток» оставался бы в космосе 15–20 дней.

Впрочем, об этой неприятности «Земля» Гагарину не рассказала…

Из послеполетного доклада Юрия Алексеевича:

– …Тут увидел я горизонт… звезды, небо черное, прямо совершенно черный цвет неба… Очень красивый горизонт, видно прямо окружность Земли, горизонт и такой голубой цвет вокруг всей Земли, вокруг горизонта, такой нежный-нежный голубой цвет у самой поверхности Земли. Затем постепенно темнеет, фиолетовый оттенок приобретает и переходит в черный цвет.

К счастью, во время самого полета больше никаких проблем не случилось. Разве что улетел незакрепленный карандаш и нечем стало вести записи в бортовом журнале. Да в магнитофоне кончилась лента, и пришлось Гагарину ее перемотать.

ЧП 4. Тормозной двигатель отработал не полностью

Тормозная двигательная установка, к счастью, сработала, как и полагалось, на 67-й минуте полета. «Восток» нацелился вниз, к Земле. Вот только она не выдала полный импульс из-за потери части топлива.

В результате орбитальную скорость «Востока» удалось снизить лишь на 132 м/с вместо расчетных 136 м/с. Это означало, что в заданном районе космонавт не приземлится.

Недолет составил около 110 километров: Гагарина ждали под Сталинградом (нынешний Волгоград).

ЧП 5. Корабль устроил «кордебалет»

Начался спуск. Космический корабль стал мелко подрагивать, за обшивкой нарастал шум. Росла перегрузка. После выключения тормозной двигательной установки должно было произойти отделение спускаемого аппарата от приборного отсека. Но этого не произошло!

Дело в том, что автоматическая система управления разрешала разделение, когда есть гарантии скорого входа в атмосферу. А раз импульс тормозным двигателем выдан не полностью, значит, решила система, и оставлять корабль с космонавтом без мощных аккумуляторов и системы ориентации, расположенных в приборном отсеке, нельзя!

Аппарат крутило, словно юлу, запущенную озорной детской рукой. Скорость вращения – около 30 градусов в секунду. Получился, как потом рассказывал

Госкомиссии Юрий Алексеевич, «кордебалет»: голова-ноги, голова-ноги – так, что дух захватывало. Гагарин только успевал закрываться от острых лучей солнца, бьющих в иллюминатор.

Из послеполетного доклада Юрия Алексеевича:

– Я поставил ноги к иллюминатору, но не закрыл шторки. Мне было интересно самому, что происходит. Я ждал разделения. Я знал, что по расчету это должно произойти через 10–12 секунд после выключения ТДУ (тормозной двигательной установки). По моим ощущениям, времени прошло больше, но разделения нет. На приборе «Спуск-1» не гаснет. «Приготовиться к катапультированию» – не загорается. Разделение не происходит.

…Я решил, что тут не все в порядке. Засек по часам время. Прошло минуты две, а разделения нет. Доложил по КА-каналу, что ТДУ сработало нормально. Прикинул, что все-таки сяду нормально, так как тысяч шесть километров есть до Советского Союза, да Советский Союз – тысяч восемь километров. Значит, до Дальнего Востока где-нибудь сяду. Шум не стал поднимать. По телефону доложил, что разделения не произошло. Я рассудил, что обстановка не аварийная. Ключом передал: «В.Н.» – всё нормально. Через «Взор» заметил северный берег Африки. Средиземное море всё было четко видно.

Разделение произошло в 10 часов 35 минут, а не в 10 часов 25 минут, как я ожидал, то есть приблизительно через 10 минут после конца работы тормозной установки.

Произошло это на высоте около 110 км, из-за того что наконец сработали термодатчики резервной системы разделения и была разблокирована команда на отделение приборного отсека.

Космонавт испытывал сильные перегрузки, которые чуть не закончились потерей сознания.

– По моим ощущениям, перегрузка была за 10 g. Был такой момент, примерно секунды 2–3, когда у меня начали «расплываться» показания на приборах. В глазах стало немного сереть, – отчитывался потом Юрий Гагарин. – Но поднапрягся – всё нормально, всё на своих местах.

ЧП 6. Пожар в иллюминаторе

За иллюминаторами явно слышалось потрескивание, кабину освещали багровые отблески пламени. Пожар! Нет для летчика страшнее ЧП, чем огонь на борту. А ведь Гагарин, как и все космонавты первого набора, пришел из истребительной авиации.

«Горю!» – подумал Юрий Алексеевич.

На самом деле спуск проходил штатно – от плазмы, охватывающей корабль в верхних слоях атмосферы, корабль спасала термоизоляция. Но космонавту о пожаре «за окном» никто не говорил. Хотя кто мог предупредить об этом первопроходца?

Потом уже к пламени, вызванному трением жаропрочной обшивки об атмосферу, привыкли.

ЧП 7. Второй парашют не раскрылся вовремя

– На высоте примерно около 7000 метров происходит отстрел крышки люка, – докладывал потом Гагарин в надолго засекреченном отчете. – Я сижу и думаю, не я ли катапультировался – быстро, хорошо, мягко, ничем не стукнулся. Вылетел с креслом. Отцепляется стабилизирующий, вводится в действие основной парашют – и тут… кресло ушло от меня, вниз пошло. Я стал спускаться на основном парашюте. Затем раскрылся запасной парашют (это было предусмотрено схемой полета). Раскрылся и повис вниз. Он не открылся!

Из послеполетного доклада Юрия Алексеевича:

– Тут слой облачков был, в облачке поддуло немножко, раскрылся второй парашют, наполнился, и на двух парашютах дальше я спускался. Купола красивые, оранжевые..

Еще одна удача: некстати раскрывшийся второй парашют запросто мог перекрутиться с первым и «затушить» его. Купол бы погас, и… К счастью, запасной парашют не помешал основному!

ЧП 8. Чуть не задохнулся

Но Гагарина ждала еще одна проблема. Не сразу открылся клапан, подающий воздух. А ведь космонавт приземлялся в закрытом скафандре. Как дышать?

– Клапан, когда надевали, попал под демаскирующую оболочку, – сообщил Юрий Алексеевич комиссии. – Минут шесть я все старался его достать. Но потом расстегнул демаскирующую оболочку, с помощью зеркала вытащил тросик и открыл его.

ЧП 9. Чуть не угодил в реку

Космонавт летел прямиком в Волгу. А управлять полетом на парашютах не удалось – почти до самой земли он летел лицом к ветру.

Но опять везение. Так как никто не знал, куда на самом деле приземлится космонавт в случае, если что-то в полете пойдет не так, для него был предусмотрен носимый аварийный запас.

Тридцатикилограммовая укладка с самым необходимым для выживания, в том числе с надувной лодкой, запасом продуктов, лекарствами и рацией, должна была спускаться под ногами космонавта, прикрепленная длинной стропой к скафандру.

Много лет скрывали, что Гагарин приземлился не в корабле

Но укладка, непонятно по какой причине, оторвалась от скафандра.

– Открылся НАЗ и полетел вниз. Через подвесную систему я ощутил сильный рывок, и всё. Я понял, НАЗ пошел вниз самостоятельно. Вниз я посмотреть не мог, куда он падает, так как в скафандре это сделать нельзя – жестко к спинке привязан, – говорил Гагарин.

Но потеря НАЗа привела к тому, что космонавта отнесло подальше от реки.

Из послеполетного доклада Юрия Алексеевича:

– Приземление очень мягкое было…

Почему в СССР скрывали, что Гагарин приземлился на парашюте

Руководство Советского Союза очень хотело зафиксировать мировые рекорды, связанные с первым полетом человека в космос, из-за чего на долгие годы были засекречены подробности рискованного возвращения Гагарина на Землю.

АЛЕКСАНДР МИЛКУС

Спускаемый аппарат – за высоким забором

После 12 апреля 1961 года почти два десятилетия в книгах о последнем этапе полета космонавта писали уклончиво – мол, приземлился у деревни Смеловка Саратовской области. Вышел к людям. Первым его увидела жена лесничего Анна Тахтарова. Они с шестилетней внучкой Ритой сажали картошку.

Бабушка перепугалась. Тяжело переваливаясь, к ним приближалось чудище в ярко-оранжевом скафандре. Гагарин, сняв гермошлем, им прокричал:

– Не бойтесь! Я свой, советский!

Ну и дальше, в общем-то, вся история расписана по часам и минутам. А что было за несколько минут до того?

На послеполетной пресс-конференции на вопрос одного из журналистов о том, как проходило приземление – в кабине или вне ее – Гагарин уклончиво ответил:

– Главный конструктор предусмотрел оба способа посадки: как внутри, так и вне корабля.

А сам спускаемый аппарат корабля «Восток-1» завезли на режимную территорию ОКБ-1 Сергея Павловича Королёва в Подлипках (позже оно стало называться ракетно-космической корпорацией «Энергия»), и чтобы увидеть знаменитую капсулу, нужно было получить особый допуск. Я сам впервые попал в музей «Энергии» много лет назад по строго согласованному списку. Почему? Да потому, что пытливый посетитель, заглянув внутрь корабля, мог увидеть направляющие катапультного кресла.

Впервые гагаринский корабль вывезли за территорию космического предприятия и показали широкой публике только в 2016 году!

Мы должны всем рекордам…

Почему решили соврать? Разве то, что Гагарин приземлялся на парашюте, хоть на йоту приуменьшает подвиг первого человека, рискнувшего отправиться в космос? Конечно же нет! Мало того, спроси сегодняшних космонавтов, готовы ли они повторить 106 минут Юрия Алексеевича, думаю, многие покачают головой – слишком опасно. А уж с отстрелом на катапульте на высоте 7 километров. Ох.

И ради чего же тогда все затеяли?

Всего-навсего ради международного рекорда.

Дальше я буду цитировать книгу спортивного комиссара Ивана Борисенко «На космических стартах и финишах», учитывая, впрочем, что первая ее редакция была издана в 1975 году и в ней, опять же, история с приземлением описана не так, как было на самом деле. Но зато подробно рассказывается, что ей предшествовало:

«Это было в начале февраля 1961 года. В Федерацию авиационного спорта, где я работал, позвонил помощник Сергея Павловича Королёва и сказал, что главный конструктор хотел бы встретиться со спортивным комиссаром. Я лишних вопросов не задавал: надо – значит, надо, не станет главный конструктор тратить свое время на пустые беседы.

Утром следующего дня я был у Королёва. За длинным столом сидело человек пятнадцать – двадцать. Сергей Павлович обратился ко мне:

– Существует кодекс авиационных рекордов, достижений. Так, Иван Григорьевич?

– Так точно!

– Имеются ли официальные правила или положения спортивного кодекса о регистрации космических рекордов?

Я ответил, что да, на 53-й Генеральной конференции ФАИ в качестве абсолютных мировых рекордов полета человека в космос [решено] признавать и регистрировать следующие рекорды:

– продолжительности полета;

– высоты в неорбитальном (баллистическом) полете;

– высоты в орбитальном полете (полет вокруг Земли);

– наибольшей массы (веса) космического корабля, поднятого на высоту 100 и более километров от Земли.

Затем достал положение: "Рекордным признается такой полет, при котором экипаж космического корабля, достигнув максимального результата, возвратится благополучно на Землю. Для официального признания необходимо после полета представить на утверждение ФАИ (Международная авиационная федерация. – А. М.) дело о рекордном полете."

Борисенко перечислил все подробности, которые нужно сообщить для регистрации рекорда.

Дальше спортивный комиссар пишет:

«Сергей Павлович слушал очень внимательно, делал какие-то пометки. Когда я закончил, он подвел итог:

– Условия непростые. Чтобы правильно и точно (он сделал ударение на слове "точно") зарегистрировать новые мировые достижения, нужно хорошо знать все положения и правила спортивного кодекса ФАИ. Будем изучать.»

Особенно серьезно Королёв отнесся к пункту «космонавт должен в момент приземления находиться внутри корабля».

Лайка – не в счет

Незадолго до старта спортивные комиссары Иван Борисенко и Владимир Плаксин встречались с Юрием Алексеевичем:

«Короткие встречи с командиром "Востока” Гагариным носили деловой, официальный характер. Мы его ознакомили с кодексом ФАИ, объяснили суть нашей работы, рассказали, что требуется от него.

– А почему раньше не регистрировались космические рекорды? – заинтересовался Гагарин.

– Вы же первый, – объяснил я ему.

– Наш спутник тоже был первым, – не отступал Юрий. – И лунная ракета, и фотографирование Луны.

– То были автоматы, – ответил я.

– А Лайка? – не унимался Гагарин. – Живое существо. За ней летали и другие собачки. А космический манекен "Иван Иванович"?..

– "Иван Иванович" тоже своего рода автомат, – заметил я. – Первым будете вы, Юрий Алексеевич.

– Всю эту документацию в Париж повезете? – спросил Юрий.

– Обязательно повезем, – поспешил заверить Плаксин.

– Счастливчики. А я вот ни разу в Париже не бывал, – пошутил Гагарин и добавил – А без меня всё это утвердят? Может быть, с собой возьмете?»

То, что было не со мной, помню

12 апреля 1961 года Владимир Плаксин стоял, сжав в руке секундомер, на космодроме.

9 часов 7 минут. Есть старт!

Борисенко в это время вместе с военными спасателями поджидал приземления в Куйбышевской области (теперь – Самарская область). Именно там, по расчетам баллистиков, должен был раскрыться парашют космического корабля.

Дальше в своей книге Борисенко описывает то, чего в его жизни не было и быть не могло:

«…Скорость снижения 220 метров в секунду. До Земли оставалось еще около 7000 метров. Вот-вот откроется первый тормозной парашют, а за ним начнет работу основная парашютная система. Мы не отрывали глаз от неба, где с секунды на секунду должна была появиться оранжевая точка – купол гигантского парашюта. А вот и он. Все ниже, ниже. Наш вертолет поспешил к месту посадки.»

Понятно, что приземления он видеть не мог. «Восток» отклонился от расчетного места посадки на 180 км. Никаких вертолетов поблизости от места приземления не было. Гагарин еще дожидался спасателей в военной части под Энгельсом. И пойди пойми из этого описания, чтобы же приземлялось – корабль? космонавт? Но именно так уклончиво описывали момент приземления первого космонавта в советское время все газеты и приводили «свидетельства» очевидцев в книгах.

12 апреля 1961 года Борисенко оформил то, ради чего была на долгие годы устроена вся коллизия. Гагарин установил три первых абсолютных мировых космических рекорда:

– рекорд продолжительности полета (106 минут);

– рекорд высоты полета (327,7 км);

– рекорд максимального груза, поднятого на эту высоту (4725 кг).

Ловушка для последователей

Однако с рекордами всё оказалось не так просто. Борисенко их зарегистрировал, но нужно было, чтобы их согласовала ФАИ. Примерно через три месяца после полета Гагарина в Париже состоялось заседание федерации. Ее руководители попросили членов советской делегации предоставить документы, подтверждающие, что космонавт приземлился в корабле. Таких бумаг не было и быть не могло. Спорили почти пять часов. В конце концов согласились зарегистрировать рекорды без соответствующих бумаг: факт-то был налицо: Гагарин – первый человек, побывавший в космосе. И уж это-то отрицать было никак невозможно.

А спустя семь лет ФАИ учредила специальную золотую медаль в честь первого космонавта.

Вроде бы рекорд зарегистрировали, и теперь-то чего темнить? Но раз уж начали.

Через год уже Павел Попович (он летал на двое суток на корабле «Восток-4») на послеполетной пресс-конференции вынужден был сказать:

– Подобно Титову и Гагарину, я приземлился внутри корабля…

Но сложнее всего космической цензуре пришлось в 1964 году, когда стартовал первый «Восход» с экипажем из трех человек. Этот корабль впервые был снабжен двигателями мягкой посадки, и космонавты действительно приземлялись в спускаемой капсуле. Серьезное достижение для тех лет. Но как теперь это подчеркнуть? Пришлось выкручиваться, опять сочиняя туманные фразы.

Реальные схемы приземления Гагарина стали публиковать только в 1990-х годах!

Подделали свидетельство

«Комсомольская правда» первой опубликовала пилотское свидетельство № 525/5, выданное Центральным авиаклубом СССР им. В.П. Чкалова «тов. Гагарину Юрию Алексеевичу 16 декабря 1955 года».

Но вот в чем дело – Гагарин никогда спортивной авиацией не занимался. После окончания аэроклуба в Саратове в октябре 1955 года он в спортивных соревнованиях не участвовал. Потому что сразу был направлен в 1-е Чкаловское военное авиационное училище летчиков. А после его окончания в ноябре 1957 года отправился служить в ВВС Северного флота.

– По всей видимости, логика была такая: поскольку рекорды утверждались спортивной комиссией ФАИ, наверняка нужен был документ, подтверждающий статус Юрия Гагарина-спортсмена, – объясняет историк, сотрудник Мемориального музея космонавтики Виктор Таран. – Вот и выписали удостоверение задним числом. Причем сделано это было либо до полета, либо в первые дни после возвращения. Поначалу в летящей подписи «Гагарин» под перекладиной первой буквы фамилии Юрий Алексеевич ставил маленькое «ю». Но вскоре после полета подпись изменилась. Скорее всего, потому, что ему приходилось часто давать автографы и некогда было писать эту милую характерную букву «ю».

Также «Комсомолка» впервые публикует акты «О производстве взвешивания космического корабля-спутника “Восток”» и «О приземлении корабля-спутника “Восток”» с той самой «дипломатической» формулировкой, из которой нельзя было понять, каким именно образом вернулся на землю Юрий Гагарин. Все эти документы теперь в музее. Но сохранились они случайно.

– Я нашел их в большой стопке документов Центрального аэроклуба, которые были приготовлены на выброс, представляешь? – до сих пор переживая, рассказывает мне Виктор Таран.

После полета из автографа Гагарина исчезла маленькая буква «ю» под «шапочкой» буквы «г»

Василий Песков: «То, что на красной дорожке у космонавта развязался шнурок – это наша вина»

Из интервью первого космического журналиста «Комсомолки» Александру Милкусу

Василий Михайлович Песков. Его ассоциируют больше со статьями про природу. Люди старшего поколения – с передачей «В мире животных», которую он много лет вел по Центральному телевидению. Но первым космическим журналистом «Комсомольской правды» был он.

– Почему именно вас отправили писать материал про первого космонавта?

– В «Комсомолку» я пришел в 1956 году. То есть к 1961-му я работал уже пять лет, и это было достаточно для того, чтобы я как-то проявился. Я писал много – молодой, борзой был.

Гагарин в аэропорту Внуково идет докладывать главе государства Никите Хрущёву о совершенном полете. Если присмотреться – можно увидеть развязанный шнурок

И вот космос… Это было такое время, когда слово «космос» было одним из очень популярных. Атмосфера была такая, что человек вот-вот полетит. Я помню такой момент: я ночь не спал, когда запустили ракету в сторону Луны, и она долетела… Я был страшно взволнован!

Потом события стали развиваться как снежный ком. Очень быстро, очень динамично. Запуски один за другим, вымпел на Луне. Стали отправлять собачек, первая Лайка была. Англичане протестовать, потому что она вместе с кораблем сгорела…

Потом были Белка и Стрелка. Одна из них была такая непородистая собачка. Убежала та, которую готовили, как мне рассказывали на космодроме, а Королёв сказал: «Да поймайте любую!» Я не помню, какая – Белка или Стрелка – полетела без всякой подготовки…

И к весне 1961 года было ясно, что вот то грядет. Слетал уже «Иван Иванович», манекен…

У нас в отделе писем работала Тамара Кутузова (она взяла себе творческий псевдоним Ольга Апенченко. Апенченко – фамилия ее мужа)… Сейчас говорят, ее заслали к космонавтам… Я думаю, что дело было иначе. Просто в Звёздном понадобился журналист, который мог бы вести многотиражную газету. И она перешла туда на работу. Но и «Комсомолку» она не забыла, нам потихонечку, не всем, естественно, а главному редактору кое-что рассказывала.

Где-то за день до события Тамара назвала главному редактору человека, который полетит. Назвала день и час, когда это может быть. Он позвал меня как оперативного журналиста, умеющего оценить факты. Это была большая честь!

Снимок Василия Пескова и Юрия Гагарина сделан во время перелета из Куйбышева в Москву. А автограф первый космонавт поставил чуть позже – когда фото отпечатали в редакции

Мы с Тамарой сели в машину и поехали в космический городок, который называется сейчас Звёздный. Я так думаю, что этот городок было бы разумнее назвать городом Гагарином, а Гжатск должен был остаться Гжатском. Не умеем пользоваться нашими историческими ценностями.

Нам сказали так: в машине откройте дверь, остановитесь на въезде в город и слушайте радио.

– Вы перед шлагбаумом остановились?..

– Не было там еще шлагбаума… Никаких запретов въезда в город тоже не было. Ходил лось, я помню. Я вышел и фотографировал лося, перед тем как мы услышали по радио сигналы, которые предшествовали важным событиям… Мы поняли: началось. И тогда мы – прямо к дому Гагарина.

Мы поднялись на какой-то этаж, может быть пятый. Я сейчас не помню, потому что все мы были очень взволнованы. Трудно даже передать, это был особенный случай. Мы этого ждали и были чрезвычайно горды, что это наш человек, советский человек.

Поднялись мы в квартиру Гагарина. Это была обычная квартира в обычном пятиэтажном доме. Жилище было наполнено людьми. Это соседи Гагарина, весь космический городок жил этим событием. Они знали больше, чем мы. Все стояли около Вали. Она вытирала слезы. Две маленькие девочки были. Лена и Галя. Галя совсем кроха. Они ничего не понимали.

Они были растеряны, почему мама плачет и всякое такое…

В нашей газете потом написали, что Валя снята в момент, когда Гагарин пошел на приземление. Это было преувеличение. В газетах это бывает очень часто… На самом деле он уже был на Земле.

– Информационное сообщение сделали только тогда, когда он благополучно приземлился.

– Конечно. Мы знали, что все в порядке с ним. Как-нибудь порасспросить Валю в тот момент было невозможно. Мы с Тамарой щадили ее. Ну так, посмотрели атмосферу. Какие-то вопросы были… К счастью, в руки нам попал семейный альбом. Валя потом обиделась, что мы его увезли в редакцию.

– Вы стащили альбом…

– Стащили – не надо так говорить. Это очень грубо. Мы привезли в редакцию этот альбом, и это было правильно, потому что если бы мы этого не сделали, фотографии из этого альбома могли бы просто растащить! Потому что все потом, после нас, кинулись, а альбом был в это время уже в «Комсомольской правде».

В редакции было столпотворение. Всем хотелось увидеть фотографии космонавта: как он выглядит, вот он стоит на крыле самолета, вот он мальчиком в детстве, вот он – и так далее, и так далее… Все это было безумно интересно! Сейчас мы ко всему привыкли. Знаем, что космонавт – обычный человек, может, не совсем обычный, но все-таки… Мы забываем фамилию через неделю уже… А тогда это было нечто невероятное! Вся редакция собралась в кабинете у редактора, листали альбом.

А у нас был Павел Барашев, доброй памяти ему, он писал об авиации. Он говорит: «Слушай, Вася, нам надо пробиваться туда, где находится Гагарин!» И вот мы сели на телефоны и стали дозваниваться по вертушке во всякие места. Все запретно. Все секретно. Никто ничего нам… И вдруг мы попали… Сейчас не помню, кто этот человек, добрая память, он сказал: «Ребята, через час туда отправляется самолет. Постарайтесь на него успеть… Мы можем задержать его для вас на 15 минут. Не больше. Успейте!» Я схватил фотоаппарат, мы пулей во Внуково…

– В самолет, который отправляли за Гагариным?

– В самолете летели два человека. Журналисты. Мы. Пустой самолет. Он летел за Гагариным, которого надо будет перевезти завтра в Москву.

– А как вас пустили?

– Ну, вот так пустили. Команда была от этого человека. Нас ждали. «Скорее, скорее», – махали нам. И мы по лестнице поднялись, дверь закрыли, самолет стал выруливать на площадку, и мы полетели на восток, как оказалось, в Куйбышев. Сели на военный аэродром летного завода, и нас сейчас же местные службы, как в клещи… Там нашелся один человек, который любил «Комсомольскую правду», а он был у них командиром… Какой-то капитан. Молодой парень. Он сразу нас под свое покровительство: «Ребята, что я для вас могу сделать – это отвезти, где сейчас Гагарин».

– А он был на обкомовской даче…

– Да. Потом мы узнали об этом. Приехали. Это было на берегу Волги. Ты правильно сказал: обкомовская дача. Ничего там особенного такого не было. Вышел Каманин. «Комсомольская правда?» – сказал он. И на лице его мы увидели приветливость. Каманин когда-то летал спасать челюскинцев, получил Героя…

– Первого Героя Советского Союза…

– …«Комсомольская правда» писала об этом. Он об этом благодарно помнил, и нашу задачу он хорошо понимал. Он сказал: «Ну, откройте ворота». Нас запустили…

– А Николай Петрович Каманин был тогда главным по космосу в ВВС…

– Он был таким дядькой для космонавтов. За все: за их быт, за их сохранность, за их поведение и так далее. Вот он нас повел туда. Мы пришли. Большой зал внизу, на первом этаже. Стоял бильярд. Мы знали, что космонавт находится тут. Страшно волновались. От нечего делать начали играть в бильярд, и вдруг по деревянной лестнице топ-топ-топ – сбегает какой-то лейтенант. Подходит к нам: «Здравствуйте, ребята!» И тут мы поняли, что космонавт перед нами стоит. Волнение было необыкновенное.

Мне немедленно захотелось его снимать, как-то снять надо было интересно. Фотограф в этот момент во мне проснулся… И вдруг мне пришло в голову, что мы с ним должны сыграть в бильярд. Я играю в бильярд никудышно. И он согласился, пожалуйста. Веселый. Приветливый необыкновенно. Я его снимал за игрой в бильярд. Надо было снять как-то так… Я такой объектив применил: шар был крупный, а он с кием на другом конце стола.

Обаяние его было необыкновенным! Помню последние слова. Кто-то его потянул сзади, с нами долго не надо оставаться, с ним должны были подробно побеседовать врачи, техники и так далее. Он должен был по свежим впечатлениям рассказать, что он испытал. Поэтому с нами он побыл минут десять, не больше того. Потом убежал. Мы, ошарашенные, стояли совершенно счастливые. Никого из журналистов больше не было.

С этой дачи мы поехали в гостиницу. Ночь мы не спали.

– Это 12 или 13 апреля?

– Он 15-го прилетел в Москву. Это скорее всего было 14-е. А, нет, 15-го газета вышла с моей фотографией.

– Значит, это 13 апреля было.

– 13 апреля.

– А почему он был в лейтенантских погонах, он же майора сразу получил, пока летел…

– По-моему, он поначалу был в лейтенантских погонах… А в самолете в Москву он уже летел с майорскими погонами. Успели другой китель ему передать.

Ощущение счастья непостоянное для человека. Приходит в какие-то моменты жизни. Вот тогда были минуты подлинного счастья. Мы видим то, о чем страна сейчас говорит, он с нами говорит. Я помню, Павел сказал: «Юра, пожалуйста, оставайтесь всегда таким, каким мы вас вот сейчас узнали!» Это были слова, сказанные при прощании с ним в тот день.

Утром заехала за нами машина, и мы поехали на тот аэродром, куда мы вчера приземлились. Туда эскорт машин, приехал Гагарин, поднялся в самолет. Весь завод заполнил это поле. Все аплодировали, и это был счастливый час, который объединял всех людей. Гагарин какие-то слова говорил, я сейчас не помню какие. Я его сфотографировал стоя на лестнице в самолет. Снимок остался, он протянул руки… Ему показывали на часы: надо лететь, потому что на трибуне в Москве уже собрались люди, мы это знали.

Мы сели в самолет. Была стюардесса, был Гагарин. Мы сели рядом, пили чай, закусывали и по-человечески разговаривали. Сфотографировались с ним вместе. Пашка рядом, потом я с ним рядом…

– Интервью брали?

– Просто за жизнь разговаривали. Вспомнили старые и свежие анекдоты. Один рассказал Гагарин: «Мастерская художника. Обнаженная модель продрогла. "Оденься, – сказал художник, – и присядь выпить чаю". Сидят, пьют. Вдруг художник вскакивает: "Скорей раздевайся, жена идет…"»

Подлетаем к Москве. Полет где-то два часа, может меньше. Ил-18 был. У нас маршрут был исключительный: мы пролетали над Кремлем! На очень небольшой высоте. И мы увидели Москву, запруженную людьми! Это был неподдельный, подлинный энтузиазм людей, счастливых от того, что в космосе побывал наш соотечественник. Я спросил: «Юра, вы ожидали такое?» Он говорит: «Я так представлял, что нерядовое дело, но чтобы такое… Это немыслимо!» От Кремля до Внукова лететь совсем мало. Мы сдули с него пылинки, открыли дверь, и он пошел по красной дорожке. И тут мы увидели, что одно недоглядели: у него шнурок был не завязан на ботинке. И вот он так мотался. Мы с Пашкой всегда вспоминали это момент.

– Его имиджмейкером, как сейчас говорят, были вы?

– Терпеть не могу иностранных слов.

– Вы чувствовали вину за этот шнурок?..

– Не надо так говорить. Мы чувствовали себя причастными к истории, понимаете? Мы понимали, что весь мир сейчас об этом говорит, а так оно и было. Вся Москва стояла на ушах! Потом мы видели снимки: медики шли в белых халатах, на которых было написано: «Следующий я!» Что-то невероятное творилось в Москве!

Потом он сошел по красной дорожке в объятия Хрущёва и всех, кто стоял на трибуне. А мы дожидались, пока он уедет, и с Пашкой приехали в Москву, быстро проявили пленку, всё было в порядке. Мы написали не очень много. Там особенно писать не о чем было… Но было застолблено: «Комсомольская правда» была в этих делах первая.

– Первая и единственная… А почему не было «Правды», ТАСС?

– Понимаешь, всё запретно было… Потому что Тамара работала в Звёздном мы были готовы к этому делу, и с Пашкой мы проявили бойцовские качества: мы звонили по кремлевскому телефону разным лицам, но никто не уполномочен был нам разрешить.

Мы оказались в силу обстоятельств первыми.

– А потом вы встречались с Гагариным?

– Встречался. Я бывал у него дома.

– Вы перешли на «ты»?

– Да. Он позволял это делать сразу как-то. Я вернул ему альбом, кстати. Я говорю: «Юра, вы не обижайтесь, ради бога, все в сохранности до последней карточки!» Если бы мы этого не взяли, тогда растащили бы…

Юрий Гагарин с журналистом «Комсомолки» Павлом Барашевым

А потом встречались на космодроме. Юра был всюду вхож, так сказать… А когда Попович, я стал летать на космодром.

– Вы стали настоящим…

– Корреспондентом. Да. Был допущен к какой-то форме секретности, это все было оформлено документально. Мы прилетали на космодром задолго до старта. Могли видеть, как одевают космонавтов. Как надевает он скафандр, как все тщательно проверяется. Когда готовилась к полету Терешкова, я ее снимал. У меня две камеры было. Мне понадобился другой объектив. Я камеру положил, а пленка была перемотана, но не вынута. Гагарин подошел и дурачась – он мог себе позволить – начал снимать. Я как заору: «Юрка, там же у меня снято!» Он был страшно смущен. Потому что он снимал уже на снятую пленку. Такая атмосфера была.

К моменту, когда полетела Терешкова, он уже чувствовал себя очень раскованно. К Валентине относился покровительственно. Мог ее за щечку вот потрепать, потому что видел, что она волновалась.

– Меня поразило, что домик, где перед стартом ночевали Гагарин и Титов, был, мягко говоря, очень скромным. Я бы сказал – по нынешним меркам халабуда какая-то, диван потертый. Единственная радость – радиоприемник.

– Хорошо, что этот домик остался в таком виде. Что его не стали менять на мраморный дворец. Он точно такое же впечатление произвел тогда и на меня, но я не думал, что это так будет выглядеть убого. Этот тополь, около тополя стояла какая-то глиняная мазанка. И всё. Зашли туда, холодильник стоял, две кровати, на которых они спали. Всё не просто бедно, а очень бедно.

– Застелено обычными солдатскими одеялами. Одна комната, маленькая кухонька. И удобства ну очень скромные.

– Я его зарисовал тогда. Фотоаппарат у нас отнимали, не разрешали снимать на космодроме.

– Почему?

– Техника там секретная была.

– Гагарин многое мог после полета. Открыть любую дверь мог.

– Не мог. Не такой человек. Он мог пойти к начальнику Центра подготовки и попросить за какого-то космонавта. Или попросить на его родину, в его родной Гжатск, в колхоз прислать пять тракторов. Мы же к нему ни с какими просьбами не лезли. Разве что подписать книжку, автограф поставить.

– Сильно изменился быт семьи Гагарина после того, как он полетел?

– Ничего не изменилось. Я видел, что большую славу, которая свалилась на него, он достойно перенес. Сладости в ней было не очень много. Потому что человек теряет свободу. Журналист из «Правды» как-то рассказывал, как Гагарин на приеме у английской королевы обратился к хозяйке: «Ваше Величество, я вырос в деревне. Столько ножей и вилок не видел. Что брать вначале?» Хозяйка засмеялась: «Берите то, что ближе лежит. Я живу в этом доме, но тоже не знаю, зачем подают так много железок…»

– Вы считаете, что у него действительно был второй шанс слетать в космос? Он очень надеялся, я понимаю.

– Не знаю. На этот вопрос мне очень трудно ответить. Я писал об этом: не надо было его сажать на самолет, восстанавливать летные навыки. Но он был человек, у него были желания, он хотел летать в космос. Как ему можно было это запретить?

Я был тем человеком, который писал в «Комсомольской правде» некролог о его гибели. Это было вечером, мне позвонили и сказали: немедленно приезжай в редакцию, погиб Гагарин. Я только что вернулся из Владимирской области, был около города Покрова, где всё это случилось.

Вышла у меня большая заметка. Я говорил о нашей общей большой печали. Вот так. Но это человек был, не бог. И все мы под Богом ходим. говорят.

– Как получилось, что вы отошли от космической темы?

– Назревал для меня такой момент, когда я должен был принять решение: надо ли мне заниматься этим?

У нас внештатная посадка была… Леонов с Беляевым упали в тайгу… Весь мир знал, что космонавты приземлились, а Леонов первым в открытый космос вышел. Но никто их не видел! Мы пошли к Королёву, сказали: «Давайте скажем всё, как есть! Это же так естественно!» Он пошел звонить Брежневу и оттуда мимо нас прошел, не взглянув. Очень сердитый. Потом узнали, что Брежнев ему сказал: «Подвиг – в космосе! А подвиг на земле не должен его затмить». Это была ошибка. Можно было что-то про это написать, потому что до этого были одни эмоции: какого размера ракета, всё остальное вычеркивалось.

Многое нам не говорилось… Я понял, что про каждый полет мы примерно одно и то же будем писать. И мне стало грустно.

После полета Юрий Гагарин часто бывал в редакции «Комсомолки». Второй слева – Василий Песков. Справа от Гагарина – главный редактор «КП» Борис Панкин

Я приехал в редакцию и говорю: «Ребята, я больше не буду летать, ну что писать одно и то же?» И мы договорились, что будет летать на космодром Слава Голованов. Он инженер. Он знает ходы к конструкторам. И это было абсолютно верное решение. Я сразу передал ему всё дело, и Славка вел тему великолепно. Голованов настолько глубоко в это дело влез, что венцом всего дела стала книга «Королёв». Я считаю, это его подвиг был. Столько много там интересного, столько много информации. Никто больше ничего подобного не написал.

Василий Песков сфотографировал, как провожали Гагарина на аэродроме в Куйбышеве перед отлетом в Москву

«Ну а если что случится, то прошу вас и в первую очередь тебя, Валюша, не убиваться с горя»

За два дня до старта Гагарин написал письмо Жене Валентине Ивановне и дочерям

«Здравствуйте, мои милые, горячо любимые Валечка, Леночка и Галочка!

Решил вот вам написать несколько строк, чтобы поделиться с вами и разделить вместе те радость и счастье, которые мне выпали сегодня. Сегодня Правительственная комиссия решила послать меня в космос первым. Знаешь, дорогая Валюша, как я рад, хочу, чтобы и вы были рады вместе со мной. Простому человеку доверили такую большую государственную задачу – проложить первую дорогу в космос!

Можно ли мечтать о большем?

Ведь это – история, это – новая эра!

Через день я должен стартовать. Вы в это время будете заниматься своими делами. Очень большая задача легла на мои плечи. Хотелось бы перед этим немного побыть с вами, поговорить с тобой. Но, увы, вы далеко. Тем не менее, я всегда чувствую вас рядом с собой.

В технику я верю полностью. Она подвести не должна.

Но бывает ведь, что на ровном месте человек падает и ломает себе шею. Здесь тоже может что-нибудь случиться. Но сам я пока в это не верю. Ну а если что случится, то прошу вас и в первую очередь тебя, Валюша, не убиваться с горя. Ведь жизнь есть жизнь, и никто не гарантирован, что его завтра не задавит машина.

Береги, пожалуйста, наших девочек, люби их, как люблю я. Вырасти из них, пожалуйста, не белоручек, не маменькиных дочек, а настоящих людей, которым ухабы жизни были бы не страшны.

Вырасти людей, достойных нового общества, – коммунизма. В этом тебе поможет государство. Ну а свою личную жизнь устраивай, как подскажет тебе совесть, как посчитаешь нужным. Никаких обязательств я на тебя не накладываю, да и не вправе это делать.

Что-то слишком траурное письмо получается. Сам я в это не верю. Надеюсь, что это письмо ты никогда не увидишь, и мне будет стыдно перед самим собой за эту мимолетную слабость. Но если что-то случится, ты должна знать всё до конца.

Я пока жил честно, правдиво, с пользой для людей, хотя она была и небольшая. Когда-то, еще в детстве, прочитал слова В.П. Чкалова: “Если быть, то быть первым”. Вот я и стараюсь им быть и буду до конца. Хочу, Валечка, посвятить этот полет людям нового общества, коммунизма, в которое мы уже вступаем, нашей великой Родине, нашей науке.

Надеюсь, что через несколько дней мы опять будем вместе, будем счастливы.

Валечка, ты, пожалуйста, не забывай моих родителей, если будет возможность, то помоги в чем-нибудь. Передай им от меня большой привет, и пусть простят меня за то, что они об этом ничего не знали, да им не положено было знать. Ну вот, кажется, и всё.

До свидания, мои родные. Крепко-накрепко вас обнимаю и целую, с приветом, ваш папа и Юра.

10.04.61 г.».

Валентина Ивановна прочитала это письмо после гибели мужа в авиакатастрофе 27 марта 1968 года.

Валентина Ивановна и Юрий Алексеевич с младшей дочерью Галиной

Врачи боялись, что космонавт может потерять рассудок

Несмотря на десятки наземных экспериментов, никто из врачей, психологов не представлял, что произойдет с человеком, когда он надолго окажется в невесомости. Была версия, что, попав на такую сумасшедшую высоту над Землей (расстояние от поверхности Земли до орбиты корабля было примерно равно расстоянию от Москвы до Смоленска), он просто потеряет рассудок. В «Востоке» установили систему ручного управления. Но включить ее можно было, только открыв цифровой замок. Код Госкомиссия Гагарину не сообщила. Он был в корабле в специальном конверте. Считалось: если космонавт достанет конверт, вскроет его, прочтет и сможет набрать код – значит, он в своем уме и сможет сам управлять кораблем.

Спустя пару часов после приземления…

Правда, конструктор корабля Олег Ивановский и летчик-испытатель Марк Галлай признались, что код «125» по секрету сообщили Гагарину до посадки в корабль.

Неясно было, как поведет себя плохо обкатанная техника. В наше время космический корабль в такой степени готовности, в какой был первый пилотируемый «Восток», точно не решились бы отправить к звездам. Из пяти кораблей-спутников, запущенных в 1960 году для отработки различных систем, взлетели четыре. Из этих четырех на орбиту вышли три, а приземлились два. Из двух вернувшихся только один сел нормально! Чтобы быть уверенным, что вся схема полета отлажена, нужно было еще как минимум два-три успешных беспилотных полета… Но времени не было – американцы готовили полет своего астронавта. Поэтому Королёв рискнул.

Сколько скафандров было у Гагарина

Александр Милкус

Скафандров для первого полета человека в космос было изготовлено не меньше четырех. Для тренировок и для самой опасной командировки.

Полетных было два. Один – тот, в котором Гагарин и сел в шарик «Востока-1». Второй – точно такой же, запасной. На случай, если первый прохудится.

Вашингтоне в Музее воздухоплавания и астронавтики скафандры Джона Гленна и Юрия Гагарина помещены в одну витрину

Американцы в 1990-х купили на аукционе тренировочный «костюм» Гагарина и выставили его на почетном месте в Национальном музее воздухоплавания и астронавтики в Вашингтоне, в одной витрине со скафандром астронавта Джона Гленна (первый американец, побывавший на космической орбите).

А настоящий, боевой скафандр Гагарина – тот, в котором он и провел знаменитые 106 минут, хранится в России. Но видели его за эти 55 лет лишь несколько тысяч счастливчиков.

В бомбоубежище

По пробкам в подмосковный поселок Томилино – около часа. Въезд на научно-производственное предприятие «Звезда» – с пыльной разбитой улицы. По специальному письму на древних отрывных бумажках с разномастными печатями нам выписывают пропуска, и с сопровождающим мы подъезжаем к административному зданию. Несколько ступенек вниз, в подвал – бывшее бомбоубежище. За толстенной дверью с массивными запорами словно в подводной лодке – даже не музей, демонстрационный зал. Костюмы, скафандры на манекенах в шеренгах вдоль стен.

Бывший «почтовый ящик» (он же завод № 918) разрабатывал авиационно-высотное снаряжение и катапультные кресла. Его специалистам и поручили придумать скафандр для космонавтов.

Я бывал в этом подвале много лет назад, когда писал об испытателях «Звезды». Только в середине 1990-х годов, уже седыми, эти замечательные бесстрашные люди получили награды за то, что рискуя здоровьем, на себе проверяли, выдержит ли человек в скафандре ледяную воду, пустынный зной, стремительные ударные нагрузки, от которых крошатся зубы.

От входа налево под плексигласовым колпаком он – тот самый скафандр первого землянина. А рядом – полетный скафандр первой женщины, полетевшей к звездам – Валентины Терешковой, скафандр человека, который первым вышел в открытый космос – Алексея Леонова. Раритеты!

– Эти три скафандра нам настолько дороги, что мы ни за какие деньги никакому музею их не отдали. Бережем! – говорит у меня за спиной Михаил Николаевич Дудник, ветеран «Звезды», один из конструкторов гагаринского скафандра.

– Я только пришел после института сюда на работу. И первое, что мне поручили делать как молодому конструктору – спроектировать клапан дыхания скафандра для кораблей «Восток», – он показывает пальцем на кругляшок под шлемом. – Этот клапан автоматически открывается, когда кончается запас кислорода во время приземления на парашюте. Понятно, если космонавт в сознании – он откроет стекло шлема. Но тогда же не знали, в каком состоянии вернется человек. Боялись, что потеряет сознание, а то и с ума сойдет. Поэтому клапан должен был подавать воздух, даже если человек без сознания попадет в воду. Мы его сделали по типу чернильницы-непроливашки.

Я слушаю Михаила Николаевича и его коллегу Владимира Владимировича Ушинина, и у меня закипает мозг. Я знаю, конечно, в какие невероятно короткие сроки удалось подготовить советскую пилотируемую программу. Но каждый раз, когда погружаешься в детали, находится только одно слово для описания того, что происходило тогда, больше полувека назад – невероятно!

– Скафандр мы начали разрабатывать в 1959 году. Были даже сделаны действующие макеты, – вспоминает Владимир Владимирович. – А потом нам сообщили: принято решение, что космонавты полетят без скафандров, так как они тяжелые и в корабле для них не хватает веса. Там же не только сам скафандр был, но и запас кислорода, оборудование. Тогда мы начали разрабатывать морской костюм. Если космонавт приводнится, он должен был остаться жив и несколько часов провести в воде. Мало того, в костюме была и теплозащита – на случай, если он окажется в безлюдной местности.

А потом летом 1960 года к нам на предприятие приехал Королёв. Я отчетливо помню совещание, которое он проводил. Он сказал: должен быть скафандр, сколько вам надо веса – столько будет. Так вот, скафандр, в котором Гагарин летал, мы начали делать в конце лета, а к концу года он уже был разработан.

Я переспрашиваю:

– За пять месяцев?

– Да жуть какая-то! – соглашается конструктор. – Неправдоподобные сроки!

Конечно, космический скафандр не разрабатывали на пустом месте. На заводе проектировали скафандры для летчиков. Здесь работали самые опытные советские ученые – знатоки систем жизнеобеспечения.

– А есть принципиальные отличия у космического скафандра и скафандра для летчиков? – спрашиваю Ушинина.

– Принципиальных нет. Есть специальные требования. Космонавты просто сидят в нем в кабине – взлетают и садятся. А пилот в скафандре должен управлять самолетом. Он должен катапультироваться на большой скорости, выдерживать нагрузку.

– Но и Гагарин катапультировался!

– На меньшей скорости! Сначала же спускаемый аппарат снижался на парашюте, – добавляет Дудник. – Сложность гагаринского скафандра была в том, что в любом положении человек должен быть спасен. Что бы ни случилось. При разгерметизации на орбите, при нарушении газового состава в кабине. Если он попадет в воду, он не должен был захлебнуться, а перевернуться так, чтобы голова была выше воды.

Скафандр Гагарина – удивительное даже по нынешним меркам произведение инженерного искусства (см. схему). На Гагарина было надето восемь слоев! Нательное белье. На нем – теплозащитный комбинезон (он как раз «вырос» из морского костюма). Он состоял из трех слоев – два верхних – из шелка, внутри шерстяной ватин и… система вентиляции. По специальным каналам подавался воздух, чтобы космонавт не вспотел и не перегрелся.

На комбинезон надевался сам скафандр. И он тоже из трех слоев. Внутренний – подкладка. Сверху герметическая оболочка из листовой резины толщиной 0,5–0,6 мм. Затем – силовая оболочка с силовой системой, которая не давала скафандру слишком раздуваться, когда в нем повышалось давление.

И только сверху – оранжевая ткань. На «Звезде» ее называют «верхней одеждой». Ее главная задача – быть видной издали. И все! Когда космонавты стали приземляться внутри корабля, от верхнего «гардероба» логично отказались.

И все это фантастическое сооружение со шлемом, ботинками, перчатками весило всего… 23 кг!

Ложка с вкладышем

Я снова зависаю, затрудняясь сформулировать:

– А как же это самое? Выполнение естественных надобностей? Пока доберешься! Между тем ведь известно, что у космонавтов с Гагарина пошла традиция – облегчаться перед стартом у колеса автобуса.

– Все продумано! – откликается Ушинин. – Вот видите две молнии? Нижнюю расстегиваем. Нижнюю часть силовой оболочки расшнуровываем. А на гермоболочке есть так называемый аппендикс. Это ткань, завязанная узлом. Развязываем – и пожалуйста, пользуйся ассенизационным устройством. Его сконструировал Александр Васильевич Меньшиков. Это такая штука в виде ложки. Она вставляется под заднюю часть и под переднюю. В ложке – специальный вкладыш. Можно даже по большому ходить. Были придуманы специальные шторочки. Если ложка полная, за веревочки дернул, все загерметизировалось – бери пакетик и выбрасывай. К ложке шла труба вентилятора, которая отсасывала это дело. Помню, у нас весь первый цех был завален этими самыми вкладышами.

– Насколько сложно было такое сооружение надевать?

– Один человек справлялся. Наш конструктор Виталий Иванович Сверщик снаряжал Гагарина.

– А после приземления Гагарин сам снял скафандр…

– Ну их же тренировали! Молнии открыл. Ботинки расшнуровал… Герметичная оболочка сплошная – из нее просто выскользнул.

«Только когда он слетал, мы поняли, что сделали»

– Вы понимали, что участвуете в исторических событиях? – допытываюсь я у ветеранов «Звезды».

– Да все буднично было, – говорит Дудник. – Ну приезжали молоденькие лейтенанты. Мы их обмеряли, шили скафандры. Вот сейчас говорят – Гагарин выделялся. Я этого не запомнил. Нормальные ребята, простые.

– Точно, мы не придавали им особого значения, – продолжает Ушинин. – А вот когда Гагарин слетал. Вот только тогда мы поняли, что наделали!

Кто написал буквы «СССР» на шлеме Гагарина

На всех предполетных фотографиях шлем Гагарина чист. На послеполетных появляются буквы СССР. Как так?

Тут есть одна занятная история. Уже перед самым стартом конструкторы задумались – не попадет ли спустившийся с неба космонавт в оранжевом костюме в переделку? Мало ли как к нему отнесется население. Только ведь недавно – 1 мая 1960-го – был сбит американский летчик Фрэнсис Гэри Пауэрс.

В комнате, где бригада «Звезды» одевала Юрия Гагарина и его дублёра Германа Титова, было шумно, толпилось много народу – члены Госкомиссии, министры и конструкторы. У Гагарина брали автографы. В общем, суета и суматоха. Пора было садиться в автобус и ехать на старт. Но тут выяснилось, что удостоверение Ю.А. Гагарина – гражданина СССР, находится под термооболочкой скафандра, сразу его не достать.

«Когда до назначенного времени выезда космонавтов на стартовую площадку оставалось минут пятнадцать – двадцать, начальник ЦПК Е.А. Карпов, ткнув пальцем в гермошлем Гагарина, сказал:

– Надо бы тут чего-то написать. А то будет приземляться, подумают люди, что это еще один Пауэрс какой-нибудь спустился», – пишет в книге воспоминаний «С человеком на борту» знаменитый летчик-испытатель и, кстати, постоянный автор «Комсомолки» в те годы Марк Лазаревич Галлай.

Инженер-испытатель и самодеятельный художник Виктор Давидьянц где-то раздобыл красную нитрокраску и вывел на шлеме буквы «СССР».

– Надо, чтобы они высохли! – заметил кто-то.

Но времени на это уже не было.

– По дороге высохнут! – заметил Карпов.

Слово «Поехали!» Гагарин перенял у летчика-испытателя Галлая

За год до полета Гагарина Сергей Павлович Королёв открыл в своем ОКБ-1 должность «инструктор по пилотированию космического корабля». Инструктор? Так он должен был бы сам сначала слетать в космос! Но мудрый Королёв всё предусмотрел. Должность была создана под летчика-испытателя Марка Галлая. Он был не только асом, но еще и творческим, увлекающимся всем новым человеком. Галлай «придумал», как будет проходить космический полет, основываясь на своих инженерных знаниях и на… фантазии.

Занятия на тренажерах были индивидуальными. Объяснив задание, Галлай перед нажатием на тренажере кнопки «Пуск» каждый раз спрашивал:

– К полету готов?

– Готов!

– Ну, тогда – поехали!

Вот это самое «Поехали!» и услышал в 1961-м весь мир.

Вернувшись из полета, Юрий Гагарин доложил инструктору: «Марк Лазаревич, всё было в точности так, как вы мне расписали. Будто бы вы там уже побывали до меня».

1961 год. После полета Гагарина. Слева направо – Владимир Соловьёв, Сергей Нефёдов, Владимир Дубас. После полета Гагарина Нефёдов получил орден Красной Звезды. Остальные испытатели – медали

«Космонавт Ноль» сергей Нефёдов: «Я подопытным не был!»

Александр Милкус

Девятнадцатилетний Сергей Нефёдов, стрелок-радист, служивший на Западной Украине в бомбардировочном авиаполку, был отобран медицинской комиссией, и ему предложили продолжить службу в Москве в совершенно секретном подразделении.

Так простой паренек стал наземным дублером Гагарина. Он по росту, весу и телосложению больше других походил на Юрия Алексеевича. Для Нефедова, а не для Гагарина, изготавливали первый скафандр.

В начале 1961 года более 10 суток провел в барокамере (в макете корабля «Восток»), во время этого эксперимента максимально создавалась ситуация реального полёта – ограниченное пространство кабины, гипокинезия (малая подвижность), обед из туб, рев двигателей при старте, проблемы с отправлением естественных надобностей. Позднее, имитируя условия полета в кабине первого космического корабля, в макете корабля «Восток» находился в позе эмбриона сначала пять суток, потом 15 суток, при этом семь суток провел при имитации разгерметизации кабины корабля.

– Сергей Павлович, сколько на самом деле было испытателей космической техники? – спрашиваю я его.

– Человек десять – пятнадцать. Не больше. Отряд испытателей при Институте военной медицины был создан задолго до подготовки полета человека в космос – в 1953 году. Он понадобился после того, как появилась первая реактивная авиация. Скорости, перегрузки, вакуум на больших высотах. Нужно было понимать, как защитить летчика, работающего на такой технике. Ничего негуманного в этом не было. Когда разрабатывается новое лекарство, его, прежде чем запускать в производство, испытывают на людях. А тут разве не такое же дело?

– Значит, все-таки подопытные?

– Совсем нет. Мы же не собачки были или обезьянки бессловесные. Сергей Павлович Королёв, когда меня отобрали для работы испытателем, предупредил: «Вы нам по всем параметрам подходите. Но работать у нас будете, только если дадите согласие. Нет ничего страшного, вы вернетесь в полк и дослужите свой срок».

А когда я дал согласие на работу испытателем, сказал очень важные слова: «Задача испытателя – найти предел переносимости в любой ситуации. Запомните, мне не нужно геройства. Вы должны из любого эксперимента вернуться живым и здоровым».

Испытатель – это человек, который разбирается в технике, который умеет чувствовать свой организм. У меня было это ощущение грани, за которую заходить нельзя. Поэтому я 30 лет – с 1960-го по 1990-й – участвовал в экспериментах. Испытателями работали и инженеры, и врачи.

– Но были же и увечья во время экспериментов, и несчастные случаи…

– Были. В сурдобарокамере погиб кандидат в космонавты из первого отряда Валя Бондаренко. До него я и Валя Подвигин пробыли в этой самой барокамере месяц на высоте 7 тысяч (в барокамере имитировали давление, которое бывает на высоте 7000 км над землей. – А. М.) и с атмосферой с повышенным содержанием кислорода. Нам повезло. А у него была высота 5 тысяч. Обслуживающая бригада, которая постоянно следит за испытателями, – инженер, лаборант, врач. Но в тот момент инженер, к несчастью, ушел на обед. А врач в это время говорит Вале: «Надень, пожалуйста, датчики». Виталий берет ватку, смачивает в физрастворе (а он на спирту!). А в это время у него там работала маленькая такая электроплиточка, он грел себе обед. И он роняет ватку на плитку. Вспыхивает все. В атмосфере, насыщенной кислородом, даже металл горит. Мечется врач, мечется лаборантка, а камеру открыть не могут. Они не знают, где нажать надо сброс давления. Бондаренко погиб.

Больше гибели среди испытателей у нас не было.

«Комсомольская правда»,

12 апреля 2011 года

Космические конструкторы верят в суеверия

АЛЕКСЕЙ ДУЭЛЬ

Среди бортовой документации корабля «Восток» было полетное задание. Люди, которые видят его сейчас, удивляются: оно напечатано на плохонькой желтой бумаге. Неужели для такого важного дела не могли найти более приличные листы?

Оказывается, все дело в примете. Еще до полета Гагарина конструкторы заметили: аппарат, у которого полетное задание написано на хорошей бумаге, разбивался. Если же текст печатали на плохоньком срыве – всё проходило благополучно. Поэтому и для Гагарина, и для следующих космонавтов бортовую документацию не писали на дорогой белой бумаге. Суеверие, однако…

Космонавт № 2 Герман Титов: «То, что первым полетит Гагарин, было предопределено»

Александр Милкус

Считается, что окончательно Государственная комиссия определила, кто первым полетит в космос, только за три дня до старта. Еще за сутки чаша весов колебалась: Гагарин – Титов, Титов – Гагарин.

Но незадолго до ухода из жизни второй космонавт планеты Герман Степанович Титов признавался мне: то, что первым все-таки будет Гагарин, было предопределено задолго. Судьбой, обстоятельствами – считайте как хотите.

В полет отобрали по фото?

– Еще за несколько месяцев до полета фотокорреспонденты, кинооператоры, приходившие на занятия нашей группы, сначала объективы выставляли на Гагарина, потом – на меня. А уж потом – на остальных, – вспоминал Титов. – Мы же не дураки были. Понимали – глаз положили на Юрия.

Заметьте: большие начальники не указывали журналистам, кого снимать первым. Корреспондентская братия, так же как и инженеры, врачи, повара – все те, кто был включен в узкий круг причастных к подготовке первого полета, – выделяла из шестерки будущих первопроходцев Гагарина. Из-за его необыкновенного обаяния, мягкого, покладистого характера.

– К полету на равных готовились Николаев, Попович, Быковский, я, Гагарин и Нелюбов, – вспоминал Титов. – Была такая установка – никому из нас не говорить о приоритетах, чтобы мы не расслабились. Естественно, соперничество между нами было. Но никому и в голову бы не пришло пакостить кому-то. А сегодня, с высоты прожитых лет, я могу сказать – выбор был сделан правильно. Посмотрите биографию Юрия Гагарина. Смоленский мужик. Брата и сестру во время войны угнали в Неметчину. Пацаном хлебнул оккупации. После восьми классов пошел в люберецкое ФЗО (ПТУ по-новому), стал литейщиком. Потом саратовский техникум, аэроклуб, опять училище, уже летное. Парень сам свою мечту пробивал. У меня же биография проще. Сын учителя, интеллигент. Десять классов – училище – летная часть – отряд космонавтов.

Из дневника помощника главкома ВВС по космосу генерала Н.П. Каманина:

«5 апреля 1961 года. В последние дни я все больше слышу высказываний в пользу Титова, и у меня самого возрастает вера в него. Гагарин… во время облета района посадки, наблюдая оголенную, обледенелую землю, со вздохом сказал: «Да, здесь можно крепко приложиться».

Итак, кто же – Гагарин или Титов? Трудно решать, кого посылать на верную смерть, и столь же трудно решить, кого из 2–3 достойных сделать мировой известностью и навеки сохранить его имя в истории человечества».

– Герман Степанович, говорят, в ночь перед стартом и вы, и Гагарин спали спокойным сном. Что-то не очень верится… Может быть, вас чем-то напоили на ночь?

– Еще легенда была – мол, Титов должен был первым лететь, но очень волновался, ночь не спал, курил, поэтому послали Гагарина. Но я во втором классе бросил курить! Спали мы сном младенца. Почему? А у нас в авиации говорят так: меньше знаешь, крепче спишь. А о том, что под кроватями датчики были вмонтированы, чтобы знать, как мы дышали, сколько раз переворачивались с боку на бок, мы не знали.

– Первые полеты были в сотни раз рискованнее нынешних. А заходил тогда разговор о какой-то страховке, о каких-то гарантиях на случай гибели космонавта?

– О чем вы говорите?! Ничего подобного не было! Да и никому в голову не приходило думать о страховке!

Космонавтов любили «заправлять»

– После полета Гагарина была манифестация на Красной площади, зарубежные поездки с рассказами о достижениях коммунистической партии. Не было ощущения, что вы превратились в марионеток?

– Когда Юру чествовали на Красной площади, мы тоже там были – весь первый отряд. Стояли на трибуне Мавзолея с левой стороны. Переодели нас так, чтобы мы лишнего внимания не привлекали. И вот на самом деле только тогда я понял, что произошло что-то особое. Народ валом валил шесть часов. Люди держали детей на плечах, чтобы те Гагарина увидели! Я обалдел.

Да, Юра читал приготовленную ему речь. И я потом, после своего полета, читал с Мавзолея приготовленную речь. Тексты выступлений на особо ответственных мероприятиях привозили со Старой площади. Но это не значит, что мы обязаны были строго читать их слово в слово. Мы правили их, редактировали.

Герман Титов и Юрий Гагарин

Из дневника Н.П. Каманина:

«14 сентября – 3 октября 1961 года. Обедом дирижировали первый секретарь Ялтинского горкома партии А. Куценко и его первый зам Н. Дементьев. Оба – любители крепко выпить. В этой и других встречах они спаивали Германа и Юрия».

– А что тяжелее – тренировки, полеты или обязательные посиделки? – спросил я тогда у Титова.

– После полета было тяжелее. Есть русская поговорка: прошел огонь, воду и медные трубы. Огонь и воду пройти просто. Речка бурная, силы есть – выплыл, огонь проскочил. А вот медные трубы, когда они тебе в уши трубят каждый день и не один год, что ты такой герой у нас, выдержать трудно. А еще у нас ведь как было принято: Юра приехал в какой-то коллектив, выступил с речью, дальше что по русскому обычаю? Обед или ужин, хоть рюмку, а надо выпить. Затаскали и Юрия, и меня по всем этим встречам.

А служебных машин у нас не было. Юре после полета «за страх» «Волгу» подарили, потом мне тоже. Мы сами ездили на все встречи за рулем. Вот отсюда разные небылицы. Да, приходилось выпивать. Но организм был крепкий, молодой – мы могли, выпив рюмку, вторую, третью, ехать нормально домой. Но прошло года два или три, и милиция тоже сообразила: чего задерживать каких-то алкашей, лучше задержать машину Гагарина или машину Титова.

Было ясно, раз мы едем по Щёлковскому шоссе около полуночи – значит, со встреч. Это ж какая слава постовому – я самого Гагарина задержал!

– Неужели останавливали?

– Останавливали. И меня, и его неоднократно. Потом надоело. Я поехал в одно из управлений МВД, попросил: «Ребята, хватит уже нас подлавливать». И тогда сделали серию специальных номеров для космонавтов – ММО. А номера – это порядковый номер стартовавшего. У Гагарина был 0001, у меня – 0002.

– Скажите, а какова судьба подарков, которые дарили в поездках?

– Тогда положения, как поступать с подарками, не было. Но поскольку у нас квартиры были не такие большие, мы всё по возвращении сдавали в музей. Из всего, что мне дарили, я себе оставил только серебряный сервиз на четыре персоны. Музей Звёздного создан на базе наших подарков.

Из дневника Н.П. Каманина:

«10 ноября 1963 года. Два с половиной года всемирной славы не испортили Гагарина. Он очень вырос за это время, приобрел большой опыт… Гагарин имеет склонность к выпивкам, любит побалагурить, пошутить с женщинами, но не переходит границ, очерченных конкретной обстановкой и нормами поведения».

Он хотел летать!

– Юре тошно было от постоянных выступлений. Мы же в отряд пришли не за звездами, мы хотели летать! – вздохнул Титов. – Гагарин был замначальника Центра подготовки космонавтов по летной подготовке. И не летал! Я-то вывернулся. В космос меня больше не отправляли. Но я стал летчиком-испытателем! А его в небо не пускали. Вот он и настоял – еще в космос слетать.

Из дневника Н.П. Каманина:

«4 апреля 1963 года. Вчера заходил Гагарин. Он только что возвратился с Киржача, где провел шесть тренировочных прыжков с парашютом. Это первая после его космического полета попытка вновь обрести форму космонавта. Гагарин надеется, что когда-нибудь он совершит новые космические полеты. Маловероятно, что это когда-нибудь произойдет».

Гагарин мог бы всю жизнь почивать на лаврах, переезжая с одной встречи с трудовым коллективом на другую. Но тогда это, думаю, был бы не тот Гагарин, которого всей душой полюбила страна. Он не был карьеристом. Он мечтал о небе. В 1967-м серьезно готовился к испытаниям нового корабля «Союз-1», был дублером полетевшего на нем Владимира Комарова. И если бы не трагедия в марте 1968-го, когда учебный самолет, в котором летели Гагарин и Серёгин, разбился в лесу под Киржачом, Юрий Алексеевич наверняка добился бы права еще раз подняться к звездам.

Гагарин, конечно, активно участвовал в общественной жизни и даже порой водил экскурсии. Но мечтал вернуться в небо

Подарки за полет: «два пальто, плащ, костюмы, белые рубашки…»

Конечно же, каким будет вознаграждение за полет, Юрий Гагарин не представлял себе, устраиваясь 12 апреля 1961 года в катапультном кресле корабля «Восток». Уверен, он и не думал об этом. Нужно было выполнить боевую задачу – для недавнего летчика-истребителя это формулировалось именно так. Не подвести конструкторов и инженеров.

Да и вряд ли вообще кто-то на полигоне Тюра-Там, вскоре получившем название космодром Байконур, думал в тот день о званиях и наградах. Только бы всё прошло хорошо, космонавт вернулся живым и здоровым, приземлился на территории Советского Союза.

Бедно жили все. Такое было время. Поэтому «Волга» и комплект одежды для всей семьи в начале 1960-х были очень щедрым подарком

Это уже потом – и торжественная встреча в аэропорту Внуково с красной дорожкой, проложенной от трапа самолета к трибунам начальства. И нескончаемая кавалькада правительственных автомобилей, сопровождавшая на Красную площадь. И расчувствовавшийся Никита Хрущёв, Председатель Совета министров Союза ССР, подписавший через шесть дней после знаменитого космического полета секретное распоряжение:

«1. Признать необходимым подарить от имени Правительства СССР первому летчику-космонавту СССР майору Гагарину Ю.А. и членам его семьи автомашину „Волга“, жилой дом, мебель и экипировку согласно приложению.

Отнести связанные с этим расходы за счет резервного фонда Совета министров СССР.

2. Обязать Министерство обороны СССР (т. Малиновского) выделить майору Гагарину Ю.А. четырехкомнатную квартиру по месту службы».

Из Приложения к распоряжению Совета министров СССР от 18 апреля 1961 г. № 1037рс:

Экипировка для Юрия Алексеевич Гагарина

1. Пальто демисезонное

2. Пальто легкое летнее

3. Плащ

4. Костюм – 2 (светлый и темный)

5. Обувь – 2 пары (черные и светлые)

6. Рубашки белые – 6 штук

7. Шляпа – 2

8. Носки – 6 пар

9. Белье нижнее шелковое – 6 пар

10. Трусы, майки – 6 пар

11. Платки носовые – 12 штук

12. Галстуки – 6 штук

13. Перчатки – 1 пара

14. Электробритва – 1

15. Два комплекта военного обмундирования (парадное и повседневное)

16. Чемоданы – 2

Экипировка для жены

1. Пальто демисезонное

2. Пальто летнее

3. Плащ

4. Платья – 3

5. Черный костюм

6. Шляпы – 2

7. Гарнитуры – 6

8. Чулки – 6 пар

9. Туфли – 3 пары

10. Сумки дамские – 2

11. Перчатки – 2 пары

12. Косынки – 2 (шерстяная и шелковая)

13. Блузки – 2 штуки

14. Кофта шерстяная – 1 штука

Экипировка для детей

1. Кровать детская

2. Детская коляска

3. Платья шерстяные – 4

4. Пальто – 2 (зимнее и летнее)

5. Шапочки – 2 (зимняя и летняя)

6. Обувь – 4 пары

7. Белье – 6 пар

8. Куклы, игрушки

9. Детское приданое

Экипировка для матери

Пальто – 2 (летнее и зимнее)

Плащ

Платья – 2

Платок пуховый

Туфли – 2 пары

Белье – 6 пар

Чулки – 6 пар

Кофта шерстяная – 1

Экипировка для отца

Пальто – 2 (летнее и зимнее)

Плащ

Фуражка

Белье – 6 пар

Рубашки – 6 штук

Костюмы – 2 (темно – серый и темный)

Ботинки – 2 пары (светлые и темные)

Галстуки – 4

Носовые платки – 6

Носки – 6 пар

Двум братьям и сестре т. Гагарина Ю.А. – по 1000 рублей.

По нынешним временам весьма скромный набор, не правда ли? Да еще и формулировка – «экипировка».

По этому списку нынешней молодежи хорошо бы изучать, как люди жили в 1960-е годы. В том числе и элита, белая кость – летчики, испытатели, космонавты. Даже носки, фуражка и кофта выписывались распоряжением Совета министров! И логика в этих подарках была самая что ни на есть сермяжная: семья первого космонавта должна выглядеть прилично (напомню, Гагарин – из бедной крестьянской семьи, в 15 лет он поступил в Люберецкое ремесленное училище потому, что там выдавали обмундирование и была бесплатная столовая).

Предел мечтаний того времени – четырехкомнатная квартира и автомобиль «Волга».

Автомобили первого космонавта

Кстати, через пару лет после легендарного полета у Гагарина было две «Волги» ГАЗ-21. Одна, светло-бежевая с номером 12–04 юаг («12.04, Юрий Алексеевич Гагарин»), купленная за собственные деньги. И черная с номером 78–78 мод – та самая, подаренная Совмином.

Машина была специальной сборки (автомобилисты, жившие в советское время, этот термин хорошо знают). Но это не спасало от постоянных поломок. Как-то, когда Гагагин приехал на Горьковский автозавод, рабочие поинтересовались: «Как машинка-то?» Гагарин сказал правду: «Бывают проблемы». На заводе за одну ночь перебрали автомобиль.

А в 1965-м у Гагарина появилось спортивное купе Matra-Bonnet Jet VS. Он увидел авто на выставке 1965 года во Франции. Заметив, что Гагарин пристально рассматривает гоночный автомобиль, французы отправили его в подарок первому космонавту планеты.

О подарке узнал член Политбюро ЦК КПСС, главный идеолог СССР Михаил Суслов. И передал космонавту совет – быть осмотрительнее с подарками из капиталистических стран.

После такого напутствия Гагарин ездил на Matra очень редко.

Только в 2016 году спускаемый аппарат корабля «Восток-1» вы за пределы ракетно-космическ корпорации «Энергия» (бывшее Королёва) на выставку

Часть 2

Знаете, каким он парнем был?

Из официальной биографии первого космонавта

Юрий Алексеевич Гагарин родился 9 марта 1934 года в деревне Клушино Гжатского района Западной области РСФСР (сейчас – Гагаринский район Смоленской области).

Отец, Алексей Иванович Гагарин, – плотник, мать, Анна Тимофеевна Матвеева, работала на молочной ферме.

В семье Гагариных было три сына и дочь. Юрий был третьим по старшинству.

1 сентября 1941 года Юра пошел в школу. А 12 октября деревню заняли немцы. Семью с малыми детьми окукупанты выгнали из дома, в котором устроили мастерскую. До начала зимы Гагарины выкопали небольшую землянку, накрыли дерном, выложили печку.

Незадолго до отступления немцы угнали на работы в Германию старшего брата Валентина и сестру Зою.

Клушино освободили 9 апреля 1943 года.

24 мая 1945 года семья Гагариных переехала в город Гжатск.

В мае 1949 года Юра окончил шестой класс Гжатской средней школы и решил поехать в Москву поступать в ремесленное училище. Однако не успел подать документы.

30 сентября с помощью дяди, Савелия Ивановича Гагарина, Юрию удалось поступить в Люберецкое ремесленное училище.

Седьмой класс вечерней школы он окончил в мае 1951 года, а в июне получил свидетельство об окончании с отличием училища по специальности «формовщик-литейщик».

В августе 1951 года Юрий поступил в Саратовский индустриальный техникум на литейное отделение. Активно занимался спортом. 25 октября 1954 года записался в Саратовский аэроклуб ДОСААФ СССР.

В 1955 году с отличием окончил учебу в техникуме. В том же году совершил первый самостоятельный полет на самолете Як-18. Всего в аэроклубе Юрий Гагарин выполнил 196 полетов и налетал 42 часа 23 минуты.

Юрий Гагарин с родителями – Анной Тимофеевной и Алексеем Ивановичем

Юрок из Люберец

Рассказывает бывший формовщик-литейщик Люблинского литейно-механического завода Александр Бувин

1950 год. Ремесленное училище № 15 металлургов города Москвы при знаменитом заводе «Серп и Молот». Я учусь на формовщика-литейщика фасонной стали. Днем – теория по изучению литейного дела или производственная практика на заводе. А вечером я спешил на тренировку то к баскетболистам, то к волейболистам. Занервничал, когда к нам в спортзал стали приезжать наши «сородичи» по литейному делу из училища Люберец.

Паренек я был не мелкий, не размазня. Но в «межсоседских профессиональных» соревнованиях всегда проигрывал у сетки и у кольца какому-то низкорослому, но чересчур проворному улыбчивому люберецкому пареньку. Тот частенько опережал в борьбе меня и даже наших высоких, «крупнокалиберных» прокатчиков и сталеваров. Юркий пацан умудрялся в решающий момент каким-то чудом проскальзывать меж нами. И забрасывал мяч!

– Чертенок из табакерки! – сокрушались наши рослые баскетболисты. – Юрок, да и только!

Так и прижилась в нашем училище кличка шустрому пареньку из Люберец – Юрок. Мне очень хотелось поближе познакомиться с таким славным парнем. Помог случай.

Юрий Гагарин (на фото слева) любил пошутить еще со времен учебы в училище

Однажды заигрались мы в нашем спортзале допоздна. Но тут вдруг поняли: страшно есть хочется! Однако наша столовка уже закрылась. А люберецким ребятам и того хуже: им до дома еще целый час добираться. Значит, насчет ужина им вообще ничего не светило…

Как тут быть? Мы как гостеприимные хозяева обязаны были накормить наших друзей. Да и самим заодно хотя бы червячка заморить. Где и как добыть еду?

Проблема разрешилась нами просто. Всем ремесленникам к общей форменной одежде выдавали красивые, добротные ботинки на целый год. Мы, деревенские ребята, были экономными и практичными людьми. Носили одну обувку два срока. Так что почти у каждого оставались «про запас» новенькие ботинки. Одни ребята отсылали этот «излишек» в деревню отцу или брату, другие берегли на всякий «черный» день.

Юрий Гагарин – учащийся Саратовского индустриального техникума (в центре) с друзьями

Я сообразил, что вот он как раз и настал. Сбегал в камеру хранения, взял свои «сэкономленные» ботинки и сказал всем голодным спортсменам:

– Айда на Перовский рынок! Тут рядом. Продадим, перекусим, а заодно и познакомимся поближе!

Ботинки продали, не доходя до рынка. Купили приличную охапку белых, дивно пахнущих батонов и десяток пачек маргарина.

Присели гуртом на зеленом откосе железнодорожной насыпи и смолотили все.

Я подсел к Юрку и напрямик спросил:

– Тебя, Юрок, как зовут-то по-настоящему?

– Именно так меня и зовут – Юрка.

Удивленно спрашиваю:

– На кого учишься?

– На формовщика-литейщика. Нас многие «кротами» дразнят. В земле, мол, ковыряемся. А вас?

– У нас то же самое. Мы, деревенские, к земле привычные. Кстати, я – Сашка Бувин из подмосковной деревни Трёхденево.

– Я тоже деревенский, – дожевав батон, отозвался мой собеседник, – гжатский я, зовут Юрка Гагарин.

Мы крепко пожали друг другу руки, а мне подумалось: «Фамилия-то у моего спортивного знакомца какая-то птичья»…

1961 год. Заводское общежитие ЛЛМЗ (Люблинского литейно-механического завода). Комната № 36. Нас четверо выпускников ремесленных училищ: я из РУ № 15, со мной живут еще три формовщика из Люберецкого ремесленного.

При знакомстве в 36-й я спросил:

– Вы случайно не знаете такого формовщика-литейщика Юрку Гагарина?

Ребята оживились:

– В одной группе учились!

– Чего же тогда не взяли его с собой на наш завод?

– А прыгучий Юрка упрыгнул от всех нас так высоко и далеко, что теперь фига с два до него дотянешься – он поступил в летное училище. Летчиком будет!

Утро 12 апреля 1961 года. Из динамика моего карманного радиоприемника громко, четко и торжественно донеслось: «…выведен на орбиту вокруг Земли первый в мире космический корабль-спутник "Восток" с человеком на борту. Пилотом-космонавтом космического корабля-спутника "Восток" является гражданин Союза Советских Социалистических Республик летчик майор Гагарин Юрий Алексеевич».

– Кто-кто? Юрий Гагарин? Вань, это же наш Юрка Гагарин!

– Мало ли на Руси Гагариных, – рассудительно заметил кто-то.

В том, что это был именно «наш» Гагарин, мы окончательно перестали сомневаться, когда утром следующего дня купили в киоске газету «Комсомольская правда» и узнали, что космонавтом действительно стал гжатский паренек Юрий Гагарин.

Однокашник Гагарина: «Для свиданий у нас с Юркой был один пиджак на двоих!»

В 1950 году Толя Навалихин поступил в Саратовский индустриальный техникум на специальность «Техник-технолог холодной обработки металла». С первых дней он шокировал сокурсников страстью к утренним пробежкам. Навалихин, единственный из 500 студентов общежития, каждое утро совершал кроссы.

Так и бегал бы Толик один, но спустя год в общежитии появился Гагарин. Будущий космонавт № 1 поселился в соседней комнате с Навалихиным. Парни быстро стали закадычными друзьями.

У Гагарина и Навалихина было много общего. Одного, 1934 года рождения, оба выросли в деревне, оба после школы попали в ремесленные училища, приехали в Саратов по направлению, как лучшие ученики, выдержали конкурс, поступили. Наконец, они оба были физически крепкими ребятами, увлекались спортом. Неудивительно, что Гагарин через некоторое время тоже вышел на утреннюю пробежку.

– Мы бегали кросс три года подряд, каждый день по 3–5 километров, – рассказывает Анатолий Навалихин. – Все спят в шесть утра, а мы круги нарезаем.

Гагарин с первого курса возглавил секцию баскетбола: набрал ребят, следил за тренировками.

– Вечером приходили – падали, а утром снова встречались с Юркой на пробежке, – вспоминает Анатолий Иванович. – О выпивке мы тогда даже не мечтали, стакан шампанского в Новый год – это максимум, что могли себе позволить.

Девушек в общежитии Саратовского индустриального техникума было мало, на каждую сотню ребят приходилось с десяток девчонок. Поэтому Навалихин с Гагариным ходили общаться с противоположным полом в общежитие соседнего пединститута.

– Для свиданий у нас с Юркой был один пиджак на двоих! – смеется Анатолий Иванович. – Его мы заработали, разгружая цемент с баржи в Саратовском порту. На учебу тогда все ходили в униформе, а пиджак надевали по очереди на танцы и в кино. В то время у нас постоянных подруг не было, сегодня с одной, завтра с другой. Влюбляться по уши в наши планы не входило.

Однажды Гагарин решил изменить жесткий график и чуть из-за этого не поссорился с товарищем.

– Он объявил, что увлекся художественной самодеятельностью и хочет заниматься в драматическом кружке в ущерб нашим утренним забегам, – вспоминает Навалихин. – Я сказал, что это предательство, спорт должен быть на первом плане, а кружок – на втором. В общем, мы крупно повздорили, но Гагарин так и не вышел на сцену.

– На выпускном мы с Юрой долго беседовали, – продолжает Навалихин, – он сказал, что будет летать, а я собирался много путешествовать. Мы понимали, что расстаемся навсегда. После училища я отправился в поход на Урал, а Гагарин – в Оренбург в летное училище.

Записала МАРИНА БАРКОВА

Лето в Саратове. В центре Анатолий Навалихин, справа от него – Юрий Гагарин

Тренер Гагарина: «Никто и подумать не мог, что весельчак Юра станет первым космонавтом»

В Саратовском индустриальном техникуме (ныне Саратовский индустриально-педагогический колледж имени Гагарина) преподавал физическое воспитание Борис Петрович Щербинин. Он был главным тренером по лыжному спорту.

– В Саратове был сильный аэроклуб, но Юра записался туда только спустя три года, сначала ради интереса, а потом увлекся, – вспоминает Щербинин. – Учился Юрий хорошо, уже тогда ему прочили большое будущее – уж больно легко ему давалась учеба. Помимо занятий в техникуме он занимался комсомольской деятельностью и спортом.

Гагарин – курсант аэроклуба в Саратове

– Когда Юра стал ходить в аэроклуб, – продолжает Щербинин, – на него было жалко смотреть, он вставал в 5 утра, аэроклуб находился на окраине города. Потом бежал на занятия в техникуме, а в пять часов вечера у нас начинались спортивные тренировки. Я специально ставил Студент Саратовского индустриального техникума его на дистанции покороче и полегче, он сопротивлялся, не терпел поблажек, но я как опытный тренер видел, когда силы его были на исходе.

Cтудент Саратовского индустриального техникума

Саратовский техникум тогда считался полувоенным учебным заведением. «Индустрики» ходили в красивой форме – черных шинелях и темных брюках, именно поэтому в городе их называли «грачами». В основном здесь учились иногородние, они жили в больших комнатах по 15 человек и поэтому были очень дружными.

– Друг за друга стояли горой, – рассказывает Роман Полухин, сотрудник музея Гагарина в техникуме. – В городе их уважали и побаивались. Был случай, когда Юрий возвращался поздно с тренировки и увидел, что группа хулиганов пристала к девушке. Гагарин тогда крепко подрался, но девушку отстоял. Так как дело благородное, ему даже выговор не объявили.

В октябре 1955 года Гагарин получил повестку. В армию его провожала Лариса, студентка математического факультета педагогического института.

– Пединститут находился рядом с техникумом, – рассказали нам сотрудники музея, – красивый Гагарин имел успех у девушек.

Гагарин попал в Оренбург, в Чкаловское военно-авиационное училище. Здесь же он женился на студентке медучилища Валентине Горячевой.

Записала ТАТЬЯНА АЛЕКСЕЕВА

Из официальной биографии первого космонавта

27 октября 1955 года Гагарин был призван в Советскую армию и направлен в Оренбург (в то время – город Чкалов) в 1-е военное авиационное училище летчиков. В военном училище Юрия Гагарина назначили помощником командира взвода. Несогласные с его высокими требованиями, несколько подчиненных избили Юрия, и он около месяца провел в госпитале. Но вернувшись в училище, сержант Гагарин не снизил требовательного отношения ни к себе, ни к товарищам.

В учебе Юрий по всем дисциплинам имел самые высокие баллы. Не удавалось ему освоить только момент посадки – самолет то и дело клевал носом. Руководство училища собралось было отчислить курсанта. Но в последний момент начальник училища обратил внимание на маленький рост Гагарина, что влияло на угол обзора и снижало чувство земли. Гагарину подложили на кресло толстую подкладку. 25 октября 1957 года Гагарин окончил училище с отличием.

В течение двух лет служил в Луостари (Мурманская область) в 769-м истребительном авиационном полку 122-й истребительной авиационной дивизии ВВС Северного флота, вооруженном самолетами МиГ-15бис. К октябрю 1959 года налетал в общей сложности 265 часов. Имел квалификацию «Военный летчик 3-го класса». Воинское звание – старший лейтенант.

9 декабря 1959 года Гагарин написал рапорт с просьбой зачислить его в группу кандидатов в космонавты. Через неделю Гагарина вызвали в Москву для прохождения всестороннего медицинского обследования в Центральном научно-исследовательском авиационном госпитале. В начале 1960 года последовала еще одна специальная медкомиссия, которая признала Гагарина годным для космических полетов.

11 января 1960 года приказом Главнокомандующего ВВС К.А. Вершинина была организована специальная войсковая часть (в/ч) № 26266, задачей которой была подготовка космонавтов (в дальнейшем часть была преобразована в Центр подготовки космонавтов ВВС). Гагарин был зачислен в группу кандидатов в космонавты приказом Главнокомандующего ВВС К.А. Вершинина от 3 марта 1960 года, а 11 марта вместе с семьей выехал к новому месту службы.

С 25 марта начались регулярные занятия по программе подготовки космонавтов.

25 января 1961 года приказом Главкома ВВС первая шестерка молодых летчиков была зачислена на должности космонавтов.

23 марта 1961 года командиром отряда был назначен Юрий Гагарин.

Юрий Гагарин – курсант авиационного училища

Мурманчане считают Гагарина своим

26 декабря 1957 года выпускник Чкаловского военно-авиационного училища лейтенант Юрий Гагарин приехал в Заполярье для прохождения службы. Служить Гагарину довелось в 769-м истребительном авиационном полку 122-й истребительной авиационной дивизии Северного флота.

– Помню, – рассказывал позднее Юрий Алексеевич о своей службе, – шли учения Северного флота. Надо было прикрыть наши корабли. Уж очень активно «развлекали» их непрошеные гости. И фотографировали, и пикировали, только что на голову не садились. Наши товарищи уже вылетали. Настал и мой черед. Видимость – ноль. И вот команда: «Вам запуск!»

Предстояло подняться, выполнить задание и постараться дотянуть до базы.

Поднялись. Сплошная мгла. Мы с командиром шли крыло в крыло. Чуть оторвешься – потеряешь из виду. Я тогда был очень молодым летчиком, и этот полет запомнился мне на всю жизнь. Мы далеко ушли в море. Когда вышли в район учений, небо над нами было сплошной сеткой – всё в инверсионных следах. Задание мы выполнили… Когда я сел, в моем баке горючего было на семь минут. Но главное не это. Важно, как человек относится к своему делу, к тому, что ему поручено, понимает ли ответственность, что на него ложится.

Гагарин прослужил на Севере чуть больше двух лет. Здесь он получил свою первую награду – медаль «40 лет Вооруженных Сил СССР». Здесь у него родилась дочь Елена.

11 марта 1960 года он убыл к месту нового назначения – готовиться к космическим полетам.

В 1983 году из поселка Корзуново (Луостари) в Музей военно-воздушных сил Северного флота был перевезен дом, в котором Гагарин жил во время службы в Заполярье.

Записал ИВАН ГАНИН

Лейтенант Гагарин во время службы в Заполярье

Гагарина учили прыгать с парашютом в Саратовской области

Рассказывает Зоя Елпатова, дочь штурмана, работавшего в Летном городке института ВВС

Часть предполетных тренировок Юрия Гагарина проходила на базе института ВВС, который базировался в городе Энгельсе Саратовской области.

– Кроме Гагарина тренировались и другие летчики, отобранные в отряд космонавтов, среди них были Титов, Попович, Леонов, – рассказывает Зоя Елпатова. – Всех ребят поселили в гостинице от института летного городка, а Гагарина с несколькими ребятами – в четырехместных номерах профилактория. Целый месяц, с 14 апреля по 19 мая 1960 года, будущие космонавты оттачивали прыжки с парашютом на летном поле № 1. Нагрузка была невероятная, ведь помимо парашюта парни каждый день бегали кроссы, занимались в спортзале.

По иронии судьбы космический аппарат Гагарина через год приземлился именно под Энгельсом, хотя должен был оказаться в 110 км от Сталинграда. С места посадки его привезли на «победе» в штаб института ВВС. Здесь Гагарин дождался звонка Хрущёва.

Записала ВЕРА СОКОЛОВА

Командир Гагарина служил в Ейске

В конце декабря 1957 года в заполярном поселке Луостари приземлился военно-транспортный самолет. Подполковник Николай Вильямский встречал молодых лейтенантов, прибывших для прохождения службы в одном из полков 122-й истребительной авиационной дивизии ВВС Северного флота. Среди новичков был невысокий парень, которого звали Юрий Гагарин.

– Моего брата Николая нет с нами уже 20 лет. Но он успел рассказать мне немало историй о тех временах, – рассказывает ростовчанин Вячеслав Вильямский, профессор кафедры муниципального права и управления Южного федерального университета. – Десять лет он работал инструктором в Ейском военном авиационном училище. В 1954-м его перевели служить на Кольский полуостров. Когда Юрий Гагарин прибыл в гарнизон, брат занимал должность заместителя командира полка по летной подготовке.

Подполковник Вильямский ставил на крыло неопытных лейтенантов. Три месяца они учились летать в суровых условиях Крайнего Севера. В итоге Гагарин получил оценку «отлично» и благодарность от командования полка.

Позже, когда в гарнизон приехала комиссия, отбиравшая добровольцев для работы на новых летательных аппаратах, Николай дал Гагарину хорошие рекомендации.

Весной 1959 года у Юрия родилась дочка. Событие решили отметить. Гагарин и его друг сели на мотоцикл и поехали за водкой. На обратном пути мотоцикл перевернулся. Серьезных травм у летчиков не было, и даже бутылки не разбились, но застолье пришлось отменить. Счастливого отца посадили на гауптвахту. Прошло два года, и нарушитель дисциплины полетел в космос.

Позже Юрий приезжал в родную часть и подарил своему бывшему командиру набор японских рыболовных крючков. Во время отдыха Вильямский любил посидеть на берегу с удочкой, и Гагарин об этом помнил.

Записала ВЕРА НЕРОНОВА

Готовили полет Гагарина сутки напролет

Рассказ ветерана Байконура Павла Харитонова прислал в «КП» космический инженер Юрий Марков

В монтажный корпус, где я нес дежурство, вошла группа военных. Среди молодых лиц я почему-то выделил одно – старшего лейтенанта. Он сразу привлек мое внимание. Может быть, потому что скрупулезно всё вокруг рассматривал. А следует заметить, что в корпус тогда доставили много разной техники и ею были забиты почти все проходы.

Так вот, этот старлей подходит ко мне и спрашивает, почему мы не примем меры и не уберем стремянки из проходов. Он хоть являлся старше меня по званию, но первой моей реакцией было ответить так, чтобы больше с подобными вопросами не обращался. Но что-то удержало меня от колкости. Я подумал, а ведь на самом деле можно было навести порядок. И дал дежурной смене команду сдвинуть стремянки.

Так я познакомился с Юрием Алексеевичем Гагариным.

В период подготовки корабля «Восток» к полету мы работали сутками. Усталость была колоссальной, напряжение – соответствующее. Спать домой не ходили, ложились на резиновый коврик между дизелями и моментально отключались. Даже шум двигателей не мешал.

Гагарин жил на «двойке» (номер площадки, а по-гражданскому – района на космодроме) в гостинице на первом этаже, я – на четвертом.

Потом он переехал в небольшой домик, который мы сейчас называем «домик Гагарина». Мы часто встречались в столовой, бильярдной.

Волнение перед первым полетом человека в космос… Всю ночь глаз никто не сомкнул. Когда сообщили, что объект отделился от ракеты и летит в безвоздушном пространстве, мы все плакали от радости. И верили, что свершилось, и не верили. Выскочили из бункера наверх, на нулевую площадку, откуда стартовал корабль, и кричали «ура!».

После старта гагаринской ракеты космодром сутки гулял

Ответственность на всех, кто был на полигоне, была огромная.

– Я отвечал за первую ступень ракеты, – воспоминал полковник Мунир Хакимов. – Она взлетела, и по рации сообщают: «Первая ступень отработала нормально». И ты думаешь: «Уф… Слава богу!» Прямо гора с плеч.

А когда полет завершился, байконуровцы праздновали целые сутки.

– Для всех нас объявили свободный день, – говорит Мунир Султанович. – А там глушь такая, что и пойти-то некуда. Мы собрались в офицерском общежитии. Накрыли стол.

Записала ДАРЬЯ ПЕТРОВА

Первый космонавт планеты.

Таким его запомнили миллионы людей

Майор из Твери 50 лет хранил тюльпан, сорванный на Байконуре в день старта Гагарина

Ирина Тарасова

Двадцатичетырехлетний лейтенант Лев Костюк 12 апреля 1961 года находился на соседней с гагаринской площадке. Это был второй старт-дублер. Он нужен был для того, чтобы подстраховать основную площадку.

– Когда стартовала ракета, мы бросили свои пульты и выбежали на улицу. По традиции, уж не знаю с каких времен, принято было кричать: «Пошла, пошла!» Причем неважно, кто в этой ракете: болванка, собачка или человек. Если ракета вышла на траекторию, то груз с плеч долой. Вот и пытались помочь кто руками, кто голосом.

Ощущения, которые в тот момент пережил и он, и коллеги, передать сложно. Но когда стало понятно, что все прошло успешно, молодого парня потянуло в степь.

– Тогда так тюльпаны цвели! Красота необыкновенная. И эта красота и то, что было в душе, как-то слились воедино. Вот я и сорвал тюльпан в память об этом дне. Так и хранится у меня в дневнике. Пятьдесят лет прошло, а ему ничего, – вспоминал майор Лев Костюк спустя полвека.

Рассказал Лев Кириллович и еще одну любопытную историю. Оказывается, в момент запуска служил на Байконуре тезка Гагарина. Причем тезка полный: тоже Юрий Алексеевич Гагарин. Так вот, жена второго Гагарина находилась тогда в положении, но жила в другом городе. С радостной вестью к ничего не подозревающей женщине в роддом прибежали добрые соседи и объявили, что ее мужа в космос запустили. Та чуть на месте не родила, едва успели врачей вызвать.

Накануне Нового года. Гагарин в костюме мушкетера.

Справа дочь Галя, слева – Елена. В центре дочь космонавта Владимира Комарова Ирина

Гагарин приземлился в секретном ракетном дивизионе

Татьяна Путилова

Нержавейка гагаринского монумента поблескивает на солнце. «Космонавт № 1» приветствует нас поднятой рукой. Много лет 12 апреля сюда приходит половина населения Саратова и Энгельса. Исторические источники утверждают, что на этом самом месте приземлился Юрий Алексеевич после полета в космос. Однако…

«В 10 часов 55 минут по московскому времени Юрий Гагарин, облетев земной шар за 106 минут, благополучно катапультировался из корабля на высоте 7000 метров и опустился на левом берегу Волги на вспаханное поле колхоза "Ленинский путь" возле деревни Смеловка Энгельсского района».

Старожилы села Смеловка говорят, что сроду на этом месте ничего не сажали и не сеяли. «Овраги там одне», – сказала бабка Нюра из покосившейся избушки.

Боялся упасть в Волгу

– Больше всего я боялся упасть в Волгу! – сказал Гагарин после приземления Демьяну Смилевцу – в 1961 году он был начальником ракетного училища ПВО. В том случае, если бы Гагарин приземлился на месте, где стоит монумент, а это в 20 километрах от реки, никаких оснований для тревоги возникнуть не могло.

У берега Волги, возле села Подгорное, примерно в 15 километрах от памятника, стоят развалины на месте бывшей воинской части № 40218. Известно, что отсюда первый космонавт звонил в Куйбышев после полета.

Мы поехали в соседнюю военную часть. Вышедший к нам на КПП майор «проболтался» о том же, о чем когда-то рассказывал мне подполковник этой части Александр Ш. От дембеля к новобранцу гордо передавалось предание о том, что на самом деле космонавт № 1 приземлился на территории ракетного дивизиона.

Сын одного из военных, служивших тогда в дивизионе, Евгений Афанасьевич, говорит: «Отец рассказывал, что на четвертый день после приземления несколько ракетчиков, и мой отец в том числе, отъехали от дивизиона так, чтобы его даже близко не видно было, и вкопали в землю деревянный кол. Мол, Гагарин приземлился здесь, и точка. Сейчас на том месте стоит памятник».

Таким был первый памятный камень, который установили спустя несколько лет на месте приземления Юрия Гагарина

Сначала документики, товарищ космонавт…

В школе учительница задушевно рассказывала о том, что первого космонавта встретили простая советская колхозница Анна Акимовна Тахтарова с внучкой Ритой. Но по версии из музея ракетной части, дело было так. Ефрейтор А. Сопельцев стоял на вышке и высматривал в бинокль «контейнеры с неба», как было приказано за сутки до этого. Он первым заметил парашют космонавта и побежал к месту приземления. Майор Ахмед Гассиев первым, по записям из музея, заметил, куда приземлился спускаемый аппарат.

– Ваши документы? – это был первый вопрос, который услышал Юрий Гагарин на Земле. Задал его ефрейтор Сопельцев. Все потому, что за год до этого был сбит иностранный разведчик У-2 над Уралом. Поэтому не исключалась возможность высадки шпионов. Тут же подъехала машина с военными. На шум сбежались колхозники. И первыми из них подошли Анна Акимовна с внучкой.

Подтверждение этой же версии я услышала и от Фаины Алтынбаевой, библиотекаря, которая давно собирает материалы о Гагарине.

– Все понимали, что налетит пресса, иностранные журналисты. Потому место приземления срочно передвинули подальше. Если быть точными – Гагарин приземлился прямо на границе дивизиона и села. Поэтому поблизости оказались крестьяне.

Первые снимки после приземления сделали местные фотографы-любители. Фото из архива Нины Шабалиной

Девочка, которая первой встретила Гагарина

В книгах записано, что жена местного лесника Анна (Анихайят) Тахтарова и ее шестилетняя внучка Рита (Румия), жители поселка Смеловка в Саратовской области, первыми встретили космонавта на земле. Я отыскала Румию в небольшом городе Харабали под Астраханью.

Историю этой встречи Румия Нурсканова рассказывает как по писаному.

– Я ее столько раз повторяла, – говорит миловидная женщина. Мы сидим с ней в кафе, где она подрабатывает официанткой.

Чем старше она становится, тем ярче детали и образы.

– Мне тогда было пять с половиной лет, я жила с бабушкой и дедушкой. О том, что кто-то в космос полетел, у нас никто и не слышал.

12 апреля Румия вместе с бабулей отправилась на огород сажать картошку. Вдруг на небе появилось два шара. Девочка попыталась показать «находку» бабушке, но та лишь заворчала. Мол, лучше помогай. И Румия продолжила кидать картофелины в разрытые бабушкой лунки. Пока не увидела, что на них движется оранжевое чудище – словно из страшной сказки. Она пихнула бабушку в бок – и огородницы бросились наутек. Их остановил крик на русском языке:

– Стойте, я – свой!

«Чудище» попросило расстегнуть гермошлем. Выполнив просьбу и увидев доброе улыбающееся лицо, женщина предложила незнакомцу молоко и хлеб – их обед, который они прихватили из дома. Космонавт вежливо отказался, вместо этого спросил, откуда можно позвонить. До ближайшего телефона было три километра.

– Гагарин решил никуда не ходить. Бабушке же стало любопытно. Она его спрашивает: «Ты откуда, сынок?» А он говорит: «С корабля!» И довольно улыбается, – продолжает Румия. – «С какого корабля?» – удивилась бабушка. – «Тут ведь воды и близко-то нет!» А когда услышала, что корабль прилетел с неба, попросила показать. Они вдвоем отправились к месту приземления. Меня, как ни просилась, оставили на картошке.

Бабушка потом рассказывала про сам корабль и что Гагарин разрешил ей понажимать кнопочки. Вернулись они уже с толпой колхозников и каких-то чужих людей в форме. Все Гагарина окружили, стали поздравлять.

– Бабушка переписывалась с ним. Перед тем, как он погиб, космонавт прислал открытку, мол, собирается в очередной полет и после него заедет к нам обязательно.

Шинель самарца досталась Гагарину

Одежда Анатолия Кириллова идеально подошла космонавту № 1

Елена Корнева

Когда показывали хронику, где Гагарин шагает от самолета к трибуне, где его встречает Хрущёв, самарец Анатолий Кириллов говорил родным:

– Смотрите, Гагарин в моей шинели идет!

В середине 1950-х годов Анатолий Кириллов работал начальником физподготовки авиационного учебного полка в городе Ейске. Потом полк перевели под Куйбышев, в село Кинель-Черкассы. Молодые офицеры, окончившие в свое время военно-морское училище, отправлялись на выходные в областной центр в черной флотской форме. И однажды попались на глаза командующему округом.

– Что это за моряки такие у нас по городу ходят, когда моря нет! – возмутился он. – Срочно переодеть их в сухопутную форму!

Приказ тут же был выполнен.

– Меня отправили в ателье, сняли мерку и сказали приезжать за готовой одеждой после 10 апреля, – вспоминал Кириллов.

13 апреля с квитанцией в руках Кириллов приехал в ателье за обмундированием. Навстречу вышел заведующий. И огорошил молодого офицера:.

– Товарищ старший лейтенант, мы вашу шинель передали первому космонавту СССР Юрию Гагарину!

– Уже потом мне рассказали, что сразу после приземления Гагарина привезли в Куйбышевскую область, в местечко Усолье, – вспоминает Анатолий Васильевич. – Там первый космонавт отдыхал после исторического полета. После этого Гагарину нужно было срочно лететь в Москву на торжественную встречу с руководством страны. Но парадной одежды у космонавта при себе не было.

Не наденешь же скафандр! Поэтому Гагарину срочно доставили из Куйбышева целую охапку готовых шинелей.

И моя оказалась впору. Рост у меня – 170 см, весил я в то время 67–68 кг. Занимался классической борьбой и был довольно крепким молодым человеком. Меня товарищи в шутку называли «мешок с мускулами». Гагарин тоже был крепкого телосложения.

Мне же новую шинель вручили спустя неделю…

Шинель Анатолия Кириллова пришлась впору Юрию Гагарину

Форму Гагарину шили в ателье на Фрунзенской набережной

Об этом рассказала москвичка Татьяна (фамилию в письме в редакцию она не сообщила)

– Я хорошо помню, как встречали москвичи Юрия Гагарина после возвращения из космоса. Я жила тогда на Фрунзенской набережной и училась в 6-м классе школы № 33 Москвы, на 2-й Фрунзенской.

В этот день у нас сократили уроки, и мы, побросав портфели в раздевалке, помчались на Ленинский проспект встречать Гагарина. Бегом через Москву-реку, по железнодорожному мосту на Хамовническом валу, через Нескучный сад…

Было всеобщее ликование, когда машина с Гагариным проезжала по проспекту, и ощущение огромной радости и причастности к этому вместе со всеми людьми, с москвичами, со страной.

А потом Юрий Алексеевич приезжал в ателье для военных на Фрунзенскую набережную, в дом со шпилем, заказывать себе новую форму. Там жили многие из нашего класса. И один мальчик, кажется Игорь Андреев, сфотографировал Гагарина, когда тот вышел из ателье.

Так мы все, одноклассники, стали обладателями редкой фотографии. И неважно, что сделана она фотоаппаратом «Смена», что один край засвечен. Наш фотограф сумел ухватить момент истории: Гагарин, наш герой, и его неповторимая улыбка!

Записал АЛЕКСАНДР МИЛКУС

Это та самая фотография, которую сделал тогда одноклассник Татьяны

Из официальной биографии первого космонавта

Уже через месяц после полета Юрия Гагарина отправили в первую зарубежную поездку в Чехословакию с «Миссией мира». За 1961 год Гагарин посетил также Финляндию, Великобританию, Польшу, Кубу, Бразилию с остановкой на острове Кюрасао, Канаду с остановкой в Исландии, Венгрию, Индию, Цейлон (ныне Шри-Ланка), Афганистан.

Юрий Гагарин делает утреннюю зарядку

В январе-феврале 1962 года – Египет.

В сентябре 1963 года побывал в Париже, принял участие в XIV Международном конгрессе астронавтов.

Всего с 1961 по 1968 год Юрий Гагарин посетил около 30 зарубежных стран.

3 сентября 1961 года Юрий Гагарин поступил в Военно-воздушную инженерную академию им. Н.Е. Жуковского.

В 1964 году назначен заместителем начальника Центра подготовки космонавтов.

Учеба, постоянные встречи и поездки, большая общественная работа – Гагарин был депутатом Верховного Совета СССР 6-го и 7-го созывов, членом ЦК ВЛКСМ – привели к тому, что он несколько лет не имел летной практики.

В июне 1966 году приступил к тренировкам по программе «Союз». Он был назначен дублером Комарова, который совершил первый полет на новом корабле.

Гагарин не имел права самостоятельно летать на истребителе, хотя и был заместителем начальника ЦПК по летной подготовке, поэтому добился направления на восстановление квалификации как летчик-истребитель. Первый после перерыва самостоятельный вылет на МиГ-17 Гагарин совершил в начале декабря 1967 года. Приземлился со второго захода из-за неверного расчета на посадку, характерного для летчиков низкого роста, имевших перерыв в полетах.

17 февраля 1968 года защитил в академии Жуковского дипломный проект по методологии использования и дозвуковой аэродинамике разрабатываемого группой слушателей-космонавтов одноместного воздушно-космического летательного аппарата.

Государственная экзаменационная комиссия присвоила полковнику Юрию Гагарину квалификацию «летчик-инженер-космонавт».

Юрий Алексеевич Гагарин с женой Валентиной Ивановной и Сергей Павлович Королёв с женой Ниной Ивановной во время прогулки. Вот так беззаботно отдохнуть Гагарину и Королёву удавалось нечасто

Соседка космонавта: «На память о Юре у меня остался шрам на лбу»

Кристина Десятова, Ляля Гайфутдинова

Асия Гумерова из Набережных Челнов когда-то жила в одном доме с первым космонавтом в Звёздном Городке и шила платья для его дочки.

В подмосковное Щёлково, где 50 лет назад втайне от всех шла подготовка первого человека к полету в космос, Асия Гумерова отправилась вслед за мужем.

Асия Фатыховна была учительницей в школе № 14 города Щёлково.

Весной 1959 года супруга призвали в армию и направили в гарнизон, где располагался научно-исследовательский институт Военно-воздушных сил.

Сначала Асия хотела только навестить мужа, погостить и уехать обратно. Но ей так понравился тихий и утопающий в зелени городок, что она решила остаться. К тому же новые знакомые подсказали, что в местной школе требовался учитель.

Асия преподавала математику и физику.

– Я стала преподавать физику в старших классах, и через несколько месяцев мне дали однокомнатную квартиру на пятом этаже в девятиэтажном доме, – вспоминает Асия Гумерова. – Муж жил в казарме в части, до Щёлково оттуда было несколько километров. Но в выходные он сбегал и приезжал ко мне.

Соседями оказались Валентина и Юрий Гагарины.

– Мы довольно быстро подружились, – вспоминает Асия Фатыховна. – Юра был очень обаятельный, улыбчивый, с первых минут любого мог расположить к себе.

В 1959 году в обеих семьях родились дети, у Гагариных – дочка Лена, у Асии – сын Ирек.

– В отличие от многих других лейтенантов, Юрий не стеснялся нянчиться с дочкой. Выходил с ней на прогулку, подолгу катая коляску, – вспоминает Асия. – Мы знали, что он летчик-испытатель, дома бывал редко, постоянно уезжал в командировки. Но когда он возвращался, об этом знали все соседи.

У Гагарина была привычка в любую погоду в шесть утра делать на улице зарядку, а потом бегать вокруг дома.

– Я помню, в спортивном костюме, сбегая по лестнице, он успевал позвонить в двери всем соседям, приглашая их с собой на разминку, – рассказывает Асия Гумерова. – Он и меня одному упражнению научил. Он говорил: «Ты, Асенька, в электричке не садись, а езжай вот так…» и показывал, как сначала втягивать живот, а потом отпускать.

По словам Асии, все жильцы дома в основном были летчики и очень дружили. В выходные большой компанией с детьми выезжали на природу. Летом – на шашлыки, зимой – на лыжах, коньках и санках покататься. Устраивали соревнования.

– Юре всегда доставались призы, которые он потом раздавал другим, – смеется Асия Фатыховна.

Гумеровы и Гагарины часто ходили друг к другу в гости.

– Заглядывая к нам в кухню, Юрий всегда спрашивал: «Асенька, что сегодня вкусненького и необычного будем пробовать?» – делится воспоминаниями Асия. – Я часто угощала его национальными татарскими блюдами – губадией, треугольниками, бэлешом. Супруга Гагарина Валентина, в отличие от мужа, была немногословной. Работала медсестрой в поликлинике, так что, если кто-то из нас начинал заболевать, мы обращались к ней.

Обычная советская семья…

А перед праздниками мы с Валентиной всегда вместе шили наряды для Леночки и Ирека. Я кроила, а она строчила на швейной машинке. Еще была у нас традиция – в воскресенье ходить вместе в баню. Там мы делились секретами, как лучше ухаживать за волосами. У нас у обеих в то время были роскошные косы.

О подготовке членов отряда космонавтов к полету в космос никто в городке не знал. Даже женам ничего не говорили. Валентина, как и всегда на расспросы соседей, отвечала коротко: «Юрий в командировке».

После возвращения у первого космонавта планеты день был расписан по минутам, и все же сначала он пришел в школу.

– На встречу с Юрием Гагариным собрали всех учителей и отличившихся учеников, – вспоминает Асия Фатыховна. – Увидев в классе меня, он улыбнулся и громко сказал: «А это же моя соседка».

Вскоре на их лестничной площадке уже было не протолкнуться. У квартиры Гагарина стояла толпа гостей.

– Каждый день к нему приезжали журналисты и фотографы не только из Москвы, но и из разных стран, – говорит Асия Гумерова. – Но сам Юра ничуть не изменился – остался таким же добрым и никому не отказывал в интервью.

Многие хотели отблагодарить космонавта за этот его подвиг. Для его дочки Лены одна фабрика привезла в подарок игрушки, сложенные в фургон грузовика. Увидев этот «магазин», Юрий Алексеевич рассмеялся и попросил все отвезти в детский сад. Сам тут же оделся, запрыгнул в кабину и поехал показывать дорогу.

А когда ему вручили ордер на пятикомнатную квартиру, он передал его санитарке госпиталя, в котором когда-то проходил обследование. Она одна воспитывала пятерых детей.

А вот от дареной машины «Волга» первый космонавт не отказался – ездил сам, да еще соседей всегда подвозил.

– Как-то после уроков я торопилась в детский сад за Иреком, – рассказывает Асия Фатыховна. – Мимо проезжал Юрий, увидев меня, выглянул в окно и махнул рукой: «Соседка, давай подвезу!» Я начала отказываться. Но Юра настоял, и я села на переднее сиденье. Он поехал очень быстро, и вдруг машина, свернув с дороги, въехала в дерево. Я ударилась лбом о панель, кровь залила мне все лицо. А у Юры – ничего. Он так разволновался, сразу развернулся в сторону дома: «Валя сама перевяжет». Валентина быстро обработала мне рану и наложила повязку. В больницу я обращаться не стала, и всё потихоньку зажило. Но на память об этой поездке у меня до сих пор остался шрам на лбу.

Примерно через год семья Гагариных переехала в четырехкомнатную квартиру, и Гумеровы с ними больше не встречались.

Машину космонавта отремонтировали за одну ночь

Юлия Капитанова

Этот визит Юрия Гагарина в Горький в феврале 1963 года в прессе широко не освещался. Причина проста – Гагарин приезжал на ГАЗ ремонтировать свою «подарочную» 21-ю «Волгу».

По рассказам, Юрий Алексеевич любил эту машину, иногда сам садился за руль, хотя личный шофер у него был. На ней Гагарин и приехал в Горький. Хотел, чтобы машину посмотрели специалисты. Что-то в ней стало барахлить.

В первый день Гагарина повели на экскурсию на завод, в цех сборки легковых автомобилей. Народ, конечно, работу бросил.

– Пришлось устраивать встречу прямо в цехе, – вспоминает Алексей Новиков, в 1960-е годы секретарь комитета комсомола ГАЗа. – Гагарин рассказывал о полете, о журналистах, которые его донимали. На второй день машину проверили: коробку передач, подвеску, двигатель. Перед отъездом ее нужно было заправить. Тогда бензоколонок в городе было немного, и мы с шофером Гагарина Федей поехали на другой конец города.

Вдруг сзади в машине что-то застучало.

Как потом выяснилось, рабочие перестарались – перетянули гайку крепления колеса к ступице. Отломившись, она-то и стучала в колпаке колеса.

– Федя сказал: «Ничего – доедем», – продолжает Алексей Васильевич. – Но тогдашнему директору ГАЗа Ивану Киселёву о поломке доложили.

– Я не могу допустить, чтобы первый космонавт уехал с автозавода на неисправном автомобиле, – отрезал Киселёв.

За одну ночь в машине заменили весь задний мост. Спустя полтора месяца Алексей Новиков получил от Гагарина письмо с благодарностью за прием и работу.

Гагарин любил сам ездить на рулем. На этом фото он работает шофером у писателя Михаила Шолохова, 1965 год

Юрий Гагарин – своему водителю из Татарстана: «Ты татарин, я Гагарин!»

Кристина Десятова, Ляля Гайфутдинова

В Звёздный Городок Гариф попал 20-летним парнем – в военную часть в Подмосковье его и еще трех парней из родной деревни Тлянче-Тамак направили служить в 1962 году. Ребята до этого успели выучиться на водителей, а потому и в армии им быстро нашли применение: определили на работу к космонавтам.

Ко Дню космонавтики войсковой части сделали подарок и выделили шесть новеньких автомобилей «Волга», одна из них и стала служебной машиной Юрия Гагарина. А Гариф Сайфиев – его личным водителем. Выбрать машину Гагарин попросил водителя.

– Юрий Алексеевич сам подошел ко мне и по-дружески сказал: «Гриша, какая машина тебе нравится? Выбирай – будем вместе ездить», – рассказывал Гариф Назипович.

– День был расписан буквально по минутам – Гагарин любил точность и терпеть не мог опаздывать, – вспоминал водитель. – Занятия в академии, тренировки в Центре подготовки космонавтов, многочисленные встречи.

Помимо служебных командировок, Гагарин часто выезжал на природу – поохотиться, порыбачить. Гариф Сайфиев вспомнил один случай, который произошел в дороге:

– Мы ехали в охотничье хозяйство под Калугой. Сначала он вел машину, а потом передал руль мне, а сам задремал на заднем сиденье.

Возле поста ГАИ Гариф обогнал мотоциклиста. Так торопился доставить Юрия Алексеевича быстрее на место.

Машину остановил милиционер и с возмущением спросил: «Что это так лихо мчитесь? Даже мотоциклисту не дали проехать!»

Гариф Назипович открыл было дверцу, собираясь выйти, но сзади раздался голос Гагарина: «Сиди тихо и не выходи!» На просьбу милиционера предъявить документы космонавт протянул удостоверение. Милиционер растерянно произнес: «Товарищ полковник, разве вы Гагарин? – и добавил: – Извините за беспокойство». Машина отъехала, но водитель еще долго видел в зеркале милиционера, стоящего по стойке смирно и отдающего честь всенародно любимому герою.

В выходные Гарифу часто приходилось возить своего начальника к маме в Гжатск. Расстояние от Москвы – более 170 километров – преодолевали часа за два. Когда в первый раз приехали и Анна Тимофеевна пригласила Гарифа за стол, он засмущался и стал отказываться. Но Юрий Алексеевич засмеялся: «Мы же с тобой тезки: ты татарин, я Гагарин, ты деревенский, и я тоже деревенский. Так что давай, не стесняйся!»

Когда срок службы у Гарифа закончился, Юрий Алексеевич подарил ему свою фотографию и написал на ней благодарность за хорошую службу.

Он сказал «Поехали!» и… угнал машину!

Максим Головань

Валентин Петунов с 1961 по 1980 год работал сначала вторым, а затем первым секретарем горкома партии Евпатории и очень много сделал для развития всесоюзной здравницы: при нем в городе выросли целые жилые массивы, санатории, гостиницы.

По долгу службы ему приходилось встречать, расселять, организовывать отдых и Гагарину, и другим космонавтам. Из рабочих отношения плавно переросли в дружеские. С легкой руки первого в мире космонавта за тогдашним главой Евпатории закрепилось ласковое прозвище Папа Валя.

О крепкой дружбе между Валентином Петуновым, Юрием Гагариным и остальными «коллегами по космическому цеху» можно судить уже по двум эпизодам.

– Однажды Гагарин должен был увидеться с другими космонавтами, которые поселились в гостинице «Украина», – вспоминает жена Валентина Васильевича Зоя Вениаминовна. – Время шло, а их все не было. Юра пришел к нам домой и от нас позвонил ребятам: «Где вы пропали? Быстро приезжайте, не то я сейчас сам приеду и вытащу вас!». Положив трубку, глянул на мужа и, улыбаясь, сказал: «Папа Валя, а переоденься-ка ты в мою форму и поедь, забери их, а?!» И хотя китель и фуражка сидели на нем хорошо, брюки оказались маловаты. Однако соблазн надеть форму космонавта № 1 оказался выше, и Валентин Васильевич решился выполнить просьбу друга.

Оказывается, «застряли» космонавты в гостиничном номере, потому что резались в карты. В дверях появился «папа Валя» в военной форме самого Гагарина, чем сильно удивил товарищей. Они срочно собрались. Зайдя в квартиру, Юрий спросил их: «Ну как, вам понравился новый Гагарин?»

Юрий Гагарин был душой компании, большим любителем шуток и розыгрышей. Один из таких приколов изрядно пощекотал нервы его друзьям. Дело было в 1960-х годах в Звёздном Городке под Москвой.

– Стояла глубокая зимняя ночь. Большой компанией мы сидели за столом в квартире, – вспоминает Зоя Вениаминовна, – а во дворе стояли пять новеньких легковушек. Вдруг кто-то бросил клич: «Пойдемте освежимся, заодно и посмотрим на них». Оделись потеплее, вышли на мороз. На улице Юра лукаво закидывает удочку: «Угнать, что ли, одну?» Мы засмеялись, но идею подхватили. Но были-то без ключа, принялись искать машину, которая не была поставлена на тормоз или на скорость. И вот удача – одна попалась!

Воодушевившись, мы с Павлом Поповичем, Валей Терешковой, Георгием Добровольским и остальными стали толкать эту машину, а Юра с Андрияном Николаевым направляли передние колеса, чтоб она могла ехать. Легковушка часто застревала в снегу, вытаскивали обратно и постепенно уводили ее в сторону гаражей. Потом кто-то мотнулся домой за ключами от своего авто, и мы всем миром давай, значит, следы запутывать. Кое-где следы заметали вениками, а один из нас на своем авто на всякий случай дорожку проделывал к каждому гаражу, катаясь туда-сюда. Угнанную машину поставили в гараж Андрияна. За час управились, все вокруг внимательно осмотрели, решили завтра строго хранить молчание и отправились спать.

Утром, как и ожидалось, начался большой переполох! Владелец авто, обнаружив пропажу «железного коня», стал бегать по территории городка с расспросами. Как новая машина без номеров могла исчезнуть из закрытого, хорошо охраняемого военного городка? На КПП постовые божились – мол, всю ночь на посту стояли, территорию никто не покидал.

Начался обход квартир и расспросы свидетелей, авось кто-то что-то видел или слышал.

– На Гагарина подумать не могли, зато пришли к Павлу Поповичу, зная его озорство и чувство юмора. Но тот «включил актера»: «Боже упаси, я вообще не в курсе!» – и посоветовал розыску идти по следам, ведущим от машины.

Полдня хозяин машины и остальные тщетно искали зацепки и в конце концов поставили в известность командира части. Первым делом генерал Кузнецов набрал коменданта Кремля, которому подчинялась охрана Звёздного Городка, позвонил в столичное ГАИ. Спустя некоторое время в Звёздный прибыли наряды милиции, ГАИ и сотрудники кремлевской комендатуры. Страсти накалялись, надо было раскрывать карты.

Юрий Гагарин в Евпатории с Валентином Петуновым

Командир части срочно вызвал Гагарина на совещание. Юрий Алексеевич внимательно слушал волнения генерала и, глазом не моргнув, сказал: «Пусть все уедут, я лично разберусь в этой истории. Обещаю, что через полчаса машина будет стоять на месте!»

Юра прибежал к товарищам «потерпевшего», и те принесли ему ключи от авто. Через каких-то 20–30 минут Гагарин пригнал «легковушку» на прежнее место. А хозяину машины Гагарин сказал:

– Ты пойми, я поступил так, чтобы наказать тебя за рассеянность. На стоянке машину надо не только закрывать, но и ставить на скорость и тормоз! Будет тебе наукой!

Гагарин сбежал от чекистов, чтобы пойти на ночную рыбалку

Ирина Тарасова

В 1960-е годы, пожалуй, самыми знаменитыми в СССР были два человека. Даже фамилии у них были чем-то похожи – Гагарин и Гаганова. Познакомились они в 1962 году на ВДНХ после полета Гагарина в космос и… подружились.

– Это короткое знакомство сделало Валентину и Юрия закадычными друзьями, – вспоминает вышневолоцкий журналист Рудий Матюнин. – Выведав, что Валентина его на два года старше, Юрий стал называть ее Мать.

Как-то отличился сын Валентины Гагановой: наверное, он единственный, кто в те годы ударил Гагарина, и… космонавт его простил.

В тот день космонавт вошел в номер гостиницы Валентины и, увидев, как ее маленький сын Серёжа запихивает в рот игрушечные коричневые лодочки, сразу решил подшутить.

– Это что у тебя, шоколадки? – присев на корточки, спросил Юрий Гагарин.

– Не соколад это, а лодки, – вдруг рассердился малыш и со всей силы влепил кулачком по губам знаменитости.

Юрий, улыбнувшись, сказал:

– Правильно, Сергей, не давай свой флот в обиду!

Идея пригласить Гагарина в Вышний Волочёк родилась случайно. Гаганова загорелась: «А что, он парень простой, знаменитость из себя не корчит. Попробую».

Юрий согласился сразу, но предупредил: «Ты ведь знаешь, что я себе не принадлежу. Сможешь договориться с моим начальством, я с радостью». Валентина смогла.

– Было мне тогда лет 11, и я возвращался из школы, – вспоминает тот день житель Вышнего Волочка Николай Тарасов. – Вдруг слышу, все кричат: «Гагарин приехал, Гагарин приехал!» Я побежал вместе со всеми. А в центре, прямо напротив драмтеатра, така-а-ая толпа! Весь проспект люди перекрыли, все, кто мог прийти – пришел. И тут как начали скандировать: «Га-га-рин! Га-га-рин!» И тут я гляжу, в окне Гаганова появляется вместе с моей сестрой Лидой. Лида тогда секретарем комсомола была и очень дружила с Валентиной. Они еще и кофточки в тот день одинаковые надели, черные такие, с белой каемочкой. А между ними точно Юрий Гагарин. Настоящий Гагарин улыбался и махал всем нам рукой!

Вечером, устав от всеобщего внимания, Гагарин неожиданно поспорил с подругой Валентины Гагановой Лидией Смирновой, мол, они ни за что не смогут вывезти его на ночную рыбалку.

Как это не смогут? Уже через четверть часа в темном переулке Юрия Гагарина ждал «Москвич». И ему удалось обмануть всех: и сторожей, и охранявших его чекистов. Притворившись, что укладывается спать, Гагарин выскользнул за дверь, добрался до «Москвича» и уже через несколько минут мчался в цыганский край, где жил жених Лидии Смирновой. Но… рыбалка не удалась. Пока молодежь собирала снасти и теплую одежду для космонавта, он уснул на диванчике. Сказались два напряженных дня.

Через несколько минут к частному дому уже подкатили черные машины. И мужчины с бесстрастными лицами окружили дом… Как ни защищал Юрий Гагарин своих «похитителей», выслушали они тогда немало. Еще бы, мировую знаменитость выкрали прямо из-под носа!

Уже потом, когда Гагарин уехал в Москву, люди друг с другом обменивались историями о том, что в гостинице, куда его поселили, он всю первую ночь проиграл в домино со старушками-горничными. А когда на переезде машину остановила крикливая стрелочница, мол, не пропущу, пока сама его не увижу, Юрий Гагарин вышел из машины, чем несказанно порадовал бабушку в телогрейке.

Был и еще один случай, о котором потом долго вспоминали повара гостиницы. Когда на кухню в разгар самого пиршества вдруг влетел космонавт и почти умоляющим голосом попросил: «Картошечки бы в мундирах и молочка попить. А то надоели эти деликатесы». Поварихи засуетились, и уже через пару минут Гагарин ел жареную картошку, запивая кипяченым молоком. «Вот спасибо вам, – улыбнулся на прощание космонавт. – Теперь мне никакой ужин не страшен».

В Витебске найдены уникальные снимки первого космонавта

Виктор Малишевский, Ульяна Бобоед

Фотографии, которым уже почти 40 лет, хранились у жительницы Витебска Галины Дудкиной. Уникальные снимки сделал ее двоюродный брат Михаил.

– Брат жил в Москве, работал в разных местах: занимался геологией, топографией, даже баней заведовал, – рассказывала Галина Григорьевна. – Михаил вообще авантюрист, непоседа, любитель попутешествовать, пофотографировать. «Зенит» всегда был при нем. Где-то в 1965–1967 году брат привез фотокарточки первого космонавта. Говорит, это было в Подмосковье, на берегу лесного озера. Михаил ехал на машине, услышал голоса и среди стволов деревьев увидел Юрия Гагарина с компанией в совершенно нехарактерном для него виде. Брат сделал втихую несколько кадров – очень боялся, что его заметят. Потом пришлось быстро уносить ноги.

Видели фотокарточки немногие – родственники Дудкиных и коллеги Галины Григорьевны.

– У меня даже была мысль послать снимки в Звёздный Городок или дочке Гагарина, да всё руки не доходили. Потом вообще забыла про них. А недавно мы затеяли потолки белить, я начала сортировать книги, фотокарточки и наткнулась на те самые снимки Гагарина…

Жительница Башкирии хранит автограф Юрия Гагарина

Динара Нажипова

С легендарным космонавтом Виля Вагаповна Нуртдинова встретилась в 1962-м в Москве на заседании в Кремлевском дворце съездов. Попасть туда было не так-то просто: с пригласительным билетом помог муж, который работал тогда в обкоме.

– Я сидела в правой ложе, а рядом было несколько незанятых мест. И вдруг я вздрогнула: по ступенькам прямо ко мне шел Юрий Гагарин с кем-то из участников заседания. Сказать, что это стало неожиданностью – не сказать ничего. Юрий произвел очень сильное впечатление: харизма, энергетика – все при нем. Я тогда очень жалела, что у меня нет с собой фотоаппарата.

А дальше случилось непредвиденное: Гагарин сел рядом с Вилей Вагаповной.

– Я, конечно, тут же подсунула ему свой пригласительный билет для автографа. Гагарин не отказал, – говорит Виля Нуртдинова. – А потом и остальные участники стали передавать через меня открытки, пригласительные, какие-то книжечки, буклеты, чтобы заполучить его роспись. Он подписал несколько штук, а потом хлопнул меня по плечу, мол, «Стоп, хватит!» – и заторопился в президиум собрания. А еще чуть раньше я заметила у него на плече соринку. Напоследок решилась: «Давайте я за вами поухаживаю» – и смахнула ее, похлопав по плечу. Он ничуть не смутился: «Спасибо!»

Гагарин отговорил лектора от курения

Дмитрий Гончарук

В начале 1960 года кандидатов в космонавты готовили не только на изматывающих тренажерах, они должны были выслушать лекции по философии – фундаменту всех наук.

Их читал группе из 20 будущих космонавтов мой дед Сергей Иванович Гончарук, тогда доцент кафедры философии МИИТа (Московского института инженеров транспорта), а по совместительству – внештатный лектор Центрального дома Советской армии, расположенного неподалеку.

– После одного из первых занятий я закурил. Тогда ко мне подошел Юрий Гагарин и сказал: «Вы самый умный среди нас, а занимаетесь чепухой. Мы все не курим». Этот разговор стал основанием для того, чтобы окончательно бросить курить, а дымил я еще с войны. Так повлиял на меня Гагарин – хотя тогда он еще не успел побывать в космосе. Но он выделялся в группе своими знаниями и внимательностью, легко во всем разбирался.

Для военных летчиков я был авторитетом потому, что во время Великой Отечественной служил авиадиспетчером, а затем механиком самолетов на Дальнем Востоке. Отбирал для лекций только тот материал, который им был нужен: планетарное понимание, общие принципы мироустройства. Лекции продолжались в достаточно плотном графике три месяца.

Гагарин помог главному редактору «КП» выпустить книгу стихов

Валентин Осипов

В 1968-м в издательстве «Молодая гвардия» вышла небольшая, но самобытная, талантливейшая книга стихов «Блокада» Юрия Воронова, еще недавно главного редактора «Комсомольской правды». В ней – щемящие душу отзвуки жуткой ленинградской блокады, которую он пережил подростком. Вот что мне рассказал тогда Воронов:

– Я захватил с собой в дом отдыха ЦК комсомола вычитать перепечатанную на машинке рукопись наконец-то собранного сборника. За час-полтора перед ужином взялся читать, и вдруг в комнату вошел Юра Гагарин. Он тоже был приглашаем в этот дом отдыха. Спрашивает:

– Чего это читаешь?

– Да так, стихи, – я еще не настолько свыкся, что книгу написал, и потому сыграл в утайку. – Прислали в редакцию.

– Дай почитать, – сказал Гагарин. Дал.

Пришел я на ужин, и вся братва, секретари ЦК, взялись поздравлять. Это Гагарин и сам прочитал, и для других устроил читку. И по его подаче догадались, кто автор. Сергей Павлов затребовал напечатать в «Комсомолке» и передать в «Молодую гвардию» (С. Павлов – в то время первый секретарь ЦК комсомола и друг Гагарина. – Прим. ред.).

– Уж извини, – застенчиво проговорил Воронов, когда привез рукопись в издательство. – Гагарин – крестник этой книги!

Как Юрия Гагарина в подводники посвящали

Из рассказа капитана 1-го ранга в отставке, ветерана-подводника Вадима Кулиниченко

В летописи Северного флота записано: «Североморские летчики по праву гордятся тем, что в их рядах служил первый в мире космонавт Ю.А. Гагарин». Но это немного не так. Юрий Гагарин не был морским летчиком. Он состоял в рядах ВВС, которые взаимодействовали и прикрывали силы Северного флота, но не были в его составе. Так что здесь чисто профессиональная гордость за коллегу.

Поселки Луостари и Лиинахамари расположены поблизости друг от друга, а весь этот район в морском просторечии характеризовался как «Лихо на море», одним словом, не лучшее место на Кольском полуострове. Из Луостари Гагарин попал в отряд космонавтов. А в 1965 году ему удалось еще раз побывать в этих местах.

Он приезжал в гости к морякам первой базы атомного подводного флота Западная Лица.

О малоизвестном факте из жизни первого космонавта я и хочу рассказать.

В тот далекий год я был назначен помощником командира на атомную подводную лодку с крылатыми ракетами К-131 проекта 675.

Когда Гагарин к нам приехал, мы решили посвятить его в подводники, но немного не по правилам.

Но перед выходом в море нас, командира, меня и механика, замучили инструктажами работники политорганов. Они требовали не погружаться ниже перископной глубины. Но ты же знаешь, что плавание на этой глубине с опущенным перископом очень рискованно. Еле убедили их, что мы будем ходить на безопасной глубине 40 метров. Хотя чтобы стать настоящим подводником, надо поплавать на рабочей глубине, для нашего проекта это 240 метров. Но в этот раз такую глубину мы должны были имитировать докладами. Сделали это, уведя Юрия Алексеевича из центрального отсека, где находились глубиномеры. А он летчик, и ему все эти приборы знакомы…

Предварительно ему разрешили посмотреть в перископ, после чего он сказал: «И через этот маленький глазок вы сообщаетесь с миром?» Ему все наперебой стали объяснять устройство лодки, свита была внушительной, «знатоков» хоть отбавляй.

На мой взгляд, Юрий Гагарин понимал всё, но принял правила навязанной ему игры. Через полтора часа всплыли, пообедали в кают-компании, поговорили на различные темы, поздравили Юрия Гагарина со вступлением в братство подводников, чему он был несказанно рад. В честь этого события подарили ему нашу канадку (кожаная куртка из овчины, непременный атрибут офицеров-подводников). Подарком он остался доволен, сказав, что ему в ней было бы гораздо удобнее в космосе, чем в скафандре.

Эх, не наша вина, что он так и не побывал на глубине 240 метров…

Потом, выступая перед подводниками флотилии, Юрий Гагарин высказал свои впечатления так: «Ребята, в небе всё же проще!»

Луноход для Гагарина

Юрий Марков

Байконур. Теплая ранняя весна. В степи зацвели дикие разноцветные дивной красоты тюльпаны. Мы, испытатели с фирмы Лавочкина, и местные военные специалисты готовим к запуску космический аппарат ЛС (лунный спутник).

Как-то ко мне, руководителю электрических испытаний ЛС, обратился ведущий конструктор пилотируемых космических кораблей Евгений Александрович Фролов (фирма Королёва) с такой просьбой:

– Юра, не мог бы ты завтра в районе 15:00 ознакомить с лунником одного космонавта? Уже летавшего.

К тому времени когорта отечественных летавших космонавтов насчитывала 11 человек – они являлись национальными героями, все мальчишки и девчонки страны знали наизусть их биографии.

Взглянув на график испытаний, я быстро ответил:

– Какой разговор!

На другой день меня окликнул Фролов:

– Мы пришли!

С ним были три офицера: полковник и капитан в авиационной форме, подполковник – в общевойсковой.

– Знакомьтесь, – сказал Женя.

В молодом серьезном, неулыбчивом полковнике я без труда узнал… первого космонавта планеты.

– Юрий Алексеевич Гагарин, – представился он.

Представьте огромный безлюдный зал МИКа – монтажно-испытательного корпуса: на установщике возлежит солидная ракета-носитель Р-7, в углу притулился наш небольшой лунник. И я рассказываю о нем Юрию Гагарину. Юрий Алексеевич слушает внимательно, лишь изредка задает уточняющие вопросы и также изредка обращается к напарнику: «Ты понял? Ты всё понял?» Тот энергично, с готовностью кивает.

Прошлись по задачам аппарата, по его системам, обсудили, как он должен вести себя на окололунной орбите. Потом Гагарин, показывая на отдельные детали, расспрашивал: «Зачем это?» Я охотно и подробно объяснял.

Веселым получился у нас разговор о сравнительно недавнем событии. Гагарина интересовали его детали: как получилось, что наш аппарат совершил первую в мире мягкую посадку на Луну, передал первую фотопанораму лунной поверхности, а снимки первыми опубликовали… англичане? Я честно поведал ему о нашей общей – от рядовых исполнителей до самых верхов – нерасторопности и о проделках британской обсерватории Джодрелл-Бэнк Ловелла.

Первый космонавт в своем кабинете дома

Во время беседы за спиной космонавта стали собираться солдаты. Видно, информация о Гагарине прошла по солдатской «почте» – и из пультовых, генераторных, вентиляторных парни стали «просачиваться» в зал. Их становилось всё больше и больше, образовалась толпа. Она не нарушала тишины, но в ней происходило непрестанное «броуновское» движение: каждый хотел пробраться ближе к Гагарину, но для этого ему надо было отпихнуть соседа. Я уже стал опасаться, как бы солдаты не смяли Юрия Алексеевича. Он, перехватив мой тревожный взгляд, обернулся, спокойно оглядел толпу – она в этот момент на мгновение замерла – и, вернувшись в исходное, тихо, даже чуть виновато сказал:

– Автографы просить будут…

Прощаясь, Юрий Гагарин уважительно поблагодарил:

– Большое спасибо за интересную экскурсию. Успеха!

И вошел в плотную толпу, сделал множество быстрых подписей – солдаты протягивали ему открытки с его фотографией, потом, постучав по часам, громко, твердо произнес: «Ребята, время!..» – и стремительно вышел из зала.

…С Гагариным мы встретились через пару дней как старые знакомые, на скамеечке у входа в гостиницу № 3 на площадке № 2. Оказалось, космонавтов переселили из города на рабочую площадку – им отвели правое крыло на первом этаже, а я проживал на третьем…

Спустя несколько лет я познакомился с мамой Юрия Гагарина и стал регулярно бывать у нее в гостях в бывшем Гжатске. И понял, кто передал герою и мужество, и ту незабываемую редкостную светлую улыбку.

А однажды во время местного праздника Анна Тимофеевна надела свои награды.

«На время визита он назначил меня главной»

Максим Головань

Курортная Евпатория принимала многих именитых космонавтов. «Комсомолка» разыскала женщину, которая первой пригласила Юрия Гагарина в Евпаторию. Нелли Ибраимовна Сидоренко-Бурахович вспоминает, что поначалу городские власти побоялись приглашать «неземного» человека.

– Я была первым секретарем городского комитета комсомола, – рассказывает Нелли Ибраимовна. – В июне 1965 года меня пригласили на 40-летний юбилей в «Артек». В качестве почетного гостя лагерь посетил Юрий Алексеевич Гагарин. Его очень тепло встречали пионеры, тут я и подумала: разве Евпатория хуже? У нас уже тогда был лагерь, носящий его имя, и мне захотелось нашим детям сделать такой большой подарок. Я вернулась в Евпаторию, прекрасно понимая, что решить вопрос о визите Гагарина без городских властей было нельзя. Пришла к первому секретарю горкома партии Дементьеву и попросила его: «Николай Николаевич, есть такая возможность, разрешите мне пригласить Гагарина в пионерский лагерь “Гагарин”».

От такого предложения он пришел в ужас: «Ты вообще понимаешь, чего ты хочешь и какую ответственность на себя берешь? Это же первый космонавт, человек международного уровня, на какой машине ты его будешь везти?!»

Женская настойчивость взяла верх. Боевая комсомолка поехала утрясать вопрос с начальником детского лагеря «Гагарин» Владимиром Ясинским. На следующий день Неля приехала в «Артек». Четыре часа ожидания – Гагарин уехал на охоту с начальником лагеря. Наконец подъехала «Волга», девушка робко подошла к Гагарину, поздоровалась и изложила суть своей просьбы. Детали обсудили в гостевом корпусе лагеря.

Юрий Гагарин с женой Валентиной (на фото в центре), Алексеем Леоновым и Владимиром Комаровым с семьями часто посещали детские лагеря. На фото космонавты едут в пионерский лагерь «Орлёнок»

У Гагарина шли полеты, отменять которые он не мог. Но дал твердое слово, когда в августе приедет сюда с семьей в отпуск, то сразу же наведается в Евпаторию к пионерам.

И вот на календаре 20 августа. В городе эпидемия дизентерии. В квартире Сидоренко раздался звонок. На том конце провода первый секретарь Крымского обкома комсомола Владимир Максимов: «Гагарин в Крыму. 22-го в Евпатории будешь нас встречать».

– Я примчалась в горком партии ставить руководство перед фактом. Все обомлели: вокруг такая напряженная обстановка, а тут приезжает ОН, – смеется рассказчица. – Помню, Леонид Дмитриевич Мысов, председатель горисполкома, поворачивается ко второму секретарю горкома Валентину Васильевичу Петунову: «Все будет в порядке! И Нелечку не подставим, и Гагарину дадим такой напиток, от которого он точно не заболеет».

Но если партийное руководство не видело большой проблемы, то начальник лагеря с учетом сложившейся ситуации от известия о визите космонавта № 1 был не в восторге.

– Неля, у меня железнодорожные составы стоят, я послезавтра вывожу из города полторы тысячи детей в Днепропетровск, – хватался за голову Ясинский. Но все-таки рискнул: дали сигнал и придержали состав, чтобы дети встретились с Гагариным.

В 9 часов на следующий день приехала «Волга». Вышли Гагарин с Максимовым. До торжественной линейки в лагере оставалось полтора часа, и «первый» с улыбкой намекнул на «хлеб-соль» – скоротать время. Троица зашла в уютный коктейльный бар.

– Едва буфетчицы увидели нашу троицу, начали было волноваться и перешептываться. Нам принесли коктейли, мы спокойно сидели и общались. А в это время отдыхающие как раз устремились на море, и каждый нет-нет да и забегал в бар заказать водички или свежего сока. Внезапно один из посетителей узнал Гагарина. Юрий Алексеевич начал заметно переживать, пришлось резко идти на хитрость. Я подошла к буфетчице и заказала коктейли с мороженым. Потом громко крикнула Гагарину: «Володя, помоги мне донести», он отозвался и народ, перешептываясь, начал судачить о том, что раз «Володя» – значит это не Гагарин, обознались.

В лагере Гагарина трепетно ожидала детвора. Куча детей, а из руководства города никого! Как выяснилось, чтобы не брать на себя ответственность, глава горкома Николай Дементьев покинул город, а второй секретарь Валентин Петунов вместе с начальником ГАИ ошибочно встречал совсем в другом месте.

Едва они примчались туда, Гагарин отрезал: «Меня приглашала Неля, все вопросы сегодня решайте через нее».

Линейка прошла на ура: дети безумно обрадовались возможности пообщаться и сфотографироваться с первым космонавтом планеты.

Новокузнечанин освобождал Гжатск от фашистов

Анна Клепикова

– В мае 1961 года я приехал на отдых в Крыму в санаторий ЦК КПСС, – рассказывает корреспонденту «Комсомолки» ветеран Великой Отечественной войны Михаил Миронов. – Я в молодости спортивным парнем был – ростом два метра, играл в волейбол. А после войны осталась одна рука, да и та плохая. Но я все равно ходил болеть на спортивную площадку.

На эту же площадку приходила группа космонавтов, отдыхавшая в соседнем санатории Совета министров СССР.

– Человек двадцать их было, не меньше. Среди них – Герман Титов, Алексей Леонов, Павел Беляев. Но узнавали мы тогда только одного – Юрия Гагарина.

Волейбол – один из любимых видов спорта космонавта

Однажды Михаил Миронов разговорился с одним из молодых болельщиков. Это был Герман Титов. И общая тема для беседы быстро нашлась: оба были родом с Алтая. Космонавт живо интересовался военным прошлым своего земляка и, узнав о том, что Михаил участвовал в освобождении Гжатска и окрестных деревень, захотел непременно познакомить ветерана с Гагариным.

После игры Гагарин подошел к Титову.

– Вот познакомься, мой земляк, – сказал Герман.

Юрий Алексеевич вежливо улыбнулся, протянул руку.

– А еще этот человек в 1943 году участвовал в освобождении твоей родины, – добавил Титов.

Гагарин засиял весь, начал благодарить.

– Они же полтора года в немецкой оккупации находились, столько ужасов натерпелись, – вспоминал Миронов. – Юрий Алексеевич потом долго меня еще расспрашивал, что да как, какие деревни мы освобождали. Я описывал деревни, где мы проходили – память у меня хорошая. И тут Гагарин воскликнул: «Так я вас мальчишкой встречал там!»

Перед своим отъездом Гагарин забежал в палату к Михаилу Трофимовичу попрощаться. И еще раз поблагодарить за участие в освобождении родной деревни.

В гостях у потомков викингов

Воспоминания Евгения Потаповича Рымко, чрезвычайного и полномочного посланника, в 1960-е годы работавшего в посольстве СССР в Швеции

День 1 марта 1964 года пришелся на воскресенье. С раннего утра поток автомашин устремился на магистральное шоссе, которое ведет к стокгольмскому аэропорту Арланда.

Смотровая площадка аэропорта была уже заполнена горожанами.

С минуты на минуту ожидался Ил-18 с космонавтами Ю.А. Гагариным и В.Ф. Быковским, приглашенными обществом «Швеция – Советский Союз». Вынырнув из-за верхушек леса, лайнер пошел на посадку. На трап вступил Ю.А. Гагарин. Он еще не произнес ни слова, еще не сделал и шага по ступеньке, он только окинул всех собравшихся взглядом и улыбнулся. И все встречавшие увидели прежде всего улыбку, адресованную каждому.

Так встречали Гагарина в Швеции

С этого момента и до конца пребывания Гагарина и Быковского в Швеции – на земле викингов – о гагаринской улыбке шведские журналисты будут писать каждый раз, называя её «обворожительной», «чертовски очаровательной».

У самолета образовалась большая толпа людей. Мы с послом СССР Н.Д. Белохвостиковым стремились держаться вблизи космонавтов, но нас то и дело оттесняли в сторону. Телохранители, молодые крепкие ребята, усиленно работали локтями.

С трудом освободили от людей маленькую площадку, на которой группа ребятишек в национальных шведских костюмчиках что-то трогательно станцевала. Наконец удалось буквально протолкнуть космонавтов к посольскому ЗИЛу, и кавалькада в сопровождении полицейских автомашин и мотоциклистов двинулась в город. Гагарин и Быковский были размещены в резиденции посла.

Десятки шведских городов, организаций и обществ прислали космонавтам приглашения прибыть в гости. Программа получилась весьма насыщенной.

– Значит, закручено на всю катушку? – пошутил Юрий Алексеевич. – Что ж, от работы мы не отказываемся.

Двадцать тысяч человек пришли на Королевский стадион посмотреть финальный матч на первенство Швеции по хоккею с мячом. На стадионе мгновенно распространилась весть: прибудут советские космонавты. В 1912 году на этом стадионе проходили V Олимпийские игры.

Юрий Алексеевич со школьниками Стокгольма. Фото Е. Рымко

…Прозвучали фанфары. На флагштоках взвились советский и шведский стяги. Из ворот показались два знаменосца. За ними следовала группа шведских мастеров фигурного катания. Шествие замыкали два наездника на лошадях, в шведских национальных костюмах. Через минуту появилась открытая черная карета ландо, запряженная парой безупречных белых коней. Кучер в красной накидке и светлосером мундире восседал на облучке. В ландо стоя ехали Юрий Гагарин и Валерий Быковский. Стадион гремел от оваций. Все встали. Оркестр играл «Марш гладиаторов» Ю. Фучика. Так же в 1912 году на открытие Олимпийских игр выезжал шведский король Густав V.

Сделав круг почета, космонавты сошли на ледяное поле. Подойдя к микрофону, они обратились к собравшимся с приветствием. Председатель Шведской хоккейной лиги преподнес гостям по красной деревянной лошадке – национальный сувенир. Шведские спортсмены подарили коньки для дочерей Ю. Гагарина и даже для годовалого сына В. Быковского. Юрий Алексеевич вручил хоккеистам грампластинки с записью своего голоса из космоса и автографом.

– Когда состоится международный матч хоккеистов на Луне? – полюбопытствовал капитан шведских спортсменов Пер Валин.

– Трудно сказать, в каком году, – рассмеялся Гагарин. – Но твердо уверен, такой матч состоится.

Раздался свисток судьи, и Быковский ввел мяч в игру. После этого космонавты поднялись в королевскую ложу.

Со стадиона космонавты направились в гостиницу «Гранд-отель». Роскошный зал заполнен шведскими и иностранными корреспондентами. Началось первая на шведской земле пресс-конференция советских космонавтов. Больше других поступает вопросов от американцев. Вопросы деловые, продуманные, порой техничные до точностей.

– Да, публика тут собралась подкованная, – замечает Гагарин.

Скандинавов, особенно шведов, интересует биологическая и психологическая сторона полета человека в космос. От некоторых вопросов зал оглашается смехом…

Вечером космонавтов пригласили на банкет участников финала первенства Швеции по хоккею с мячом. Жены хоккеистов бросились качать гостей. Быковский полетел в воздух, а Гагарин решительно отказался от «качки».

«Мы можем сказать, – писала газета “Стокгольмс-тиднинген", – что первое знакомство с советскими героями космоса создало у нас впечатление, что Гагарин и Быковский – это высокообразованные, талантливые, интересные и, безусловно, мужественные люди».

На следующий день утром Юрий Алексеевич побывал на уроке русского языка, а в спортивном зале присоединился к играющим в баскетбол и даже сделал три броска в корзину. Выступление первого космонавта перед гимназистами было встречено с большим энтузиазмом.

– Вы испытывали чувство страха в полете?

– Вообще, нет ни одного человека, который бы не испытывал чувства страха, – проговорил Юрий Алексеевич. – Но есть люди, которые могут побороть это чувство. Тогда они приходят к успеху.

– Как выглядит Земля?

– Она исключительно красива. Моря, большие озера, горные хребты видны отчетливо. Мой товарищ Валерий Быковский во время своего полета несколько раз пролетал над Швецией. Это было красивое зрелище. По ночам особенно хорошо видны крупные города.

На сцену вышла молодая женщина с голубоглазым малышом.

– Это мой сын Леннарт Вестер, – рассказала она. – Он родился 12 апреля 1961 года, в тот день, когда вы совершили свой полет в космос. Такое счастливое совпадение! Его теперь называют у нас не иначе как шведский Юрий. Через месяц ему исполнится три года. Для нас, родителей, большая радость увидеться с вами. И сын запомнит.

Юрий Алексеевич привлек к себе малыша.

– Спасибо, спасибо! – повторял он. – С тобой, мой юный друг, давай договоримся: подрастешь, пойдешь в школу. Учись только хорошо. И, конечно, не забывай дядю Юру из Москвы.

Гагарин и Быковский встретились со студентами Высшей технической школы Стокгольма. Вот некоторые ответы Ю. Гагарина.

– Что вы думаете о важности космонавтики?

– Она призвана служить людям, всему человечеству. Космонавтика – это наука наук, в ней воплощено все, что добыто разумом и руками человека.

– Каков, по-вашему, Марс?

– Слетаем, посмотрим, расскажем.

– У вас есть желание вновь совершить полет?

– Безусловно, да.

– Стоит ли быть космонавтом? Много ли вы зарабатываете?

– Если ради денег, то настоятельно советую – не стоит.

3 марта космонавты были приняты королем Густавом VI Адольфом. Король интересовался, что чувствовали космонавты в полете, каким образом они принимали пищу. Спросил также, как переживали их жены, не боялись ли они за мужей.

Космонавты подарили королю шесть миниатюрных космических кораблей «Восток», в которые были вмонтированы портреты наших космонавтов. Густав VI провел гостей по залам дворца, выступая в качестве гида.

«Пришел, увидел, победил!» – так писала одна шведская газета о прибытии Гагарина в Гётеборг – второй город Швеции, крупный промышленный центр.

Гагарин показался шведам очень маленьким, видимо, еще и потому, что сами скандинавы рослый народ.

«До приезда к нам мы знали Гагарина как пионера в освоении космоса, – писала газета “Гётеборгс-постен". – Теперь мы познакомились с ним как с оратором. И в этой роли он выступил удивительно знающим человеком, поразительно простым и располагающим к себе».

Космонавтов разместили в лучшем тогда отеле города «Парк-авеню». У входа произошел «инцидент». Из толпы неожиданно выскочила шведская девушка и бросилась на шею Гагарину, но поцеловать не успела: космонавт слегка уклонился, и девичьи губы скользнули по лацкану светлой полковничьей шинели, оставив следы помады. Перепуганные полицейские поспешно оттащили девчонку в сторону, ею оказалась Эвелина Блюмквист. Но дело было сделано: момент, когда Эвелина прижалась к Гагарину, был сфотографирован, и снимок обошел шведские газеты и журналы.

Швеция. Гагарин на Королевском стадионе перед началом чемпионата страны по хоккею с мячом

Позднее на пресс-конференции спросили, что почувствовал Гагарин, когда его поцеловала девушка.

– Я почувствовал то, что чувствует каждый мужчина, когда его целует женщина, – последовал ответ.

– У вас шрам на лбу, что, был несчастный случай?

– Нет, просто случай! – парировал космонавт.

– Кто из современных западных писателей вам больше всего нравится?

– Хемингуэй.

– Как вам понравился шведский король?

– У нас состоялся очень интересный разговор, и я вынес впечатление, что король хорошо осведомлен о космических исследованиях, проводимых в Советском Союзе. Вообще я нахожу, что шведский народ проявляет весьма большой интерес ко всему, что происходит в космосе.

– До поездки сюда вы имели какое-либо определенное мнение о Швеции?

– Во всяком случае, я теперь не верю в холодность шведов.

– Много в Советском Союзе желающих стать космонавтами?

– Интерес огромен.

– И женщины тоже?

– Конечно! Я бы сказал, что появляется в своем роде «космическая болезнь».

– Верите ли вы в Бога?

– Не верил ни до полета, ни во время полета, и не вижу оснований верить в него после завершения полета. Я верю в человека.

– Нравится ли вам твист?

– К сожалению, не располагал временем, чтобы научиться.

Следующим утром Гагарин поехал к судостроителям верфи «Гётаверкен». Гагарин спросил директора, где у них литейная. Формовщик Иосиф Отват, к которому подошёл Гагарин, готовил форму под жидкий металл.

– Могу я немного помочь? – попросил Гагарин.

Тут подошли другие рабочие. Отват передал стержни Гагарину с некоторой опаской. Юрий Алексеевич точно вставил стержни в форму.

– Э, да я вижу, что вы не князь, а рабочий, – проговорил швед.

– Я тоже был литейщиком, – пояснил Гагарин. – Хорошая специальность.

Юрий Гагарин был молодым, жизнерадостным, а порой и озорным человеком. В один из дней я сопровождал Юрия Алексеевича в поездке в шведский аэроклуб. Начальник клуба, отставной генерал, подробно рассказывал молодому космонавту о деятельности клуба.

Подробности утомили Гагарина, и без того перегруженного мероприятиями. Когда швед сообщил, что здание аэроклуба построено в XVI веке, Гагарин с внимательным видом кивал головой, а мне шепнул: «Ну и хрен с ним». Так же он отреагировал на предложение генерала внимательно посмотреть на старинную лепнину на потолке.

Гагарину «завернули» рукопись книги

Валентин Осипов

Вечером 25 марта 1968 года Юрий Гагарин приехал к нам, в издательство «Молодая гвардия» (был я здесь главным редактором), чтобы – кто бы мог подумать?! – оставить автограф. Необычный. Ибо по необычному поводу. Подпись означала, что он разрешает печатать свою книгу «Психология и космос» в нашей научно-популярной серии «Эврика».

Чего скрывать, стол к приезду знатного автора уже был заставлен бутылками вина, коньяка, фруктами и чайными забавами.

Гость отверг наши притязания «обмыть»:

– Мне нельзя. Совсем нельзя. У меня – полет…

Запивали акт подписания чаем, похрустывая печеньем. Вполне домашние посиделки.

Вспомнили и о том, как три года тому назад он пришел к нам вместе со своим приятелем, ученым-медиком Владимиром Лебедевым. И рассказал, что собрали научный материал о том, что сопутствует пребыванию человека в космосе; выражались солидно, по-научному: «психологический аспект жизни в космическом аппарате».

Через год соавторы пожаловали с рукописью. Началось чтение-знакомство.

…Человек в заземном бездонье.

Неужто ему уготована участь придатка к ракете, к кораблю, к приборам и наушникам? Неужто длительные тренировки превращают его в робота – исполнителя вызубренных на земле инструкций и команд, что поступают уже в полете?

Психика человека – его чувства, нервы, разум в не прекращающейся ни на мгновение лавине изменчивых впечатлений, а они перегружены увиденным, волнениями, переживаниями, сомнениями и даже ощущениями неминуемого страха – и впрямь, не робот же.

Одна из последних фотографий космонавта. Сделана в издательстве «Молодая гвардия» за два дня до гибели

Первыми-то и взялись обо всем этом рассказать Гагарин и Лебедев.

В книге были главы, которые заинтересовывали даже своими названиями: «Космонавт и робот», «Эмоции и космос», «Загадки тишины», «При встрече с опасностью», «Повесть о том, как я жил в сурдокамере», «Оттачивание воли», «Врачи остаются на земле».

Когда листал эту книгу, так невольно вспоминались строки из «Божественной комедии».

Поначалу это был фундаментальный, снабженный множеством схем и цифровых выкладок труд. Обстоятельный, солидный, научный, рассчитанный на человека с высшим техническим образованием. Словом, абсолютно не «молодогвардейский». Но как об этом сказать авторам? В моей практике бывали случаи, когда и менее именитые авторы при более «божеских» претензиях издательства, хлопнув дверью, забирали рукописи. А тут Гагарин.

Как ему сказать, что работа не принята? В кабинете воцарилась выжидательная тишина. Гагарин не улыбался. «Ох, Вася, наломал же ты дровишек!» – пожалел я себя. И тут раздался ровный голос Юрия Алексеевича: «Спасибо за мужскую откровенность!» Гагарин повернулся к Лебедеву: «Ну как? Будем работать?..» – «Будем», – подтвердил его соавтор.

Еще через год книжка была готова. Но о том, как ее разбирали в магазинах, Юрий Алексеевич уже не узнал.

Итальянская кинозвезда Джина Лоллобриджида познакомилась с Гагариным на 2-м Московском международном кинофестивале, 1961 год

Крутые дороги космоса

Отгремели залпы прощального салюта над прахом Владимира Михайловича Комарова, отзвучали марши частей, отдающих последние воинские почести отважному космонавту, а память людская осталась, осталась боль, остались мысли о будущем, о великом будущем дерзновеннейшего из человеческих свершений – проникновения в космос.

В эти дни Центральный комитет комсомола, отряд космонавтов и редакции «Комсомольской правды» получили очень много писем и телеграмм, связанных с трагической гибелью В.М. Комарова, дважды Героя Советского Союза, ставшего подлинным героем нашего времени.

Юрий Гагарин и Владимир Комаров

Горечь утраты сплавлена в этих письмах с глубоким оптимизмом, с искренней решимостью продолжить дело Владимира Комарова; десятки юношей и девушек готовы занять в строю штурмующих неизвестное место выбывшего товарища.

С этих писем и началась беседа нашего специального корреспондента Ярослава Голованова с Героем Советского Союза летчиком-космонавтом СССР Юрием Алексеевичем Гагариным.

– Юрий Алексеевич, во многих письмах находим мы одну и ту же горячую просьбу: хочу стать космонавтом! Зачислите меня в отряд! Вот, например, группа московских студентов Евгений Юдин, Анатолий Черников, Григорий Потапов, Алексей Митрофанов, Вячеслав Титов пишут в ЦК ВЛКСМ: «В ответ на трагическую гибель летчика-космонавта Комарова готовы в любую минуту выполнить задание нашей партии и советского правительства. И если понадобится, просим иметь нас в виду».

«…Хочу встать вместо трагически погибшего летчика-космонавта СССР, дважды Героя Советского Союза Владимира Михайловича Комарова и продолжить дело, за которое он не пощадил самого дорогого – своей жизни. Я преклоняюсь перед его мужеством, и в этом полете хотел бы быть вместе с ним. несмотря на то, что он так трагически закончился», – пишет москвич шофер Дмитрий Аносов.

Под этими строками из письма можно поставить сотни и тысячи подписей юношей и девушек из Ленинграда, Калуги, Горького. Владивостока…

– А мы в отряде получили такое письмо от Валентины Мараховец из Донецкой области: «Дорогие космонавты! Мое имя Валя. Мне 14 лет. Я хожу в седьмой класс. Учусь хорошо. 30 марта этого года меня приняли в члены ВЛКСМ. Я уже давно хочу стать космонавтом. Понимаете, вот если бы я сейчас была космонавтом, я обязательно бы полетела в космос, обязательно!

Напишите, как нужно тренироваться, чтобы стать космонавтом, ведь я же все равно обязательно стану космонавтом!

Комсомолка Валя».

– Здесь много наивного…

– Согласен. Но еще больше здесь искренности и веры в продолжение подвига Володи, веры, что его труд, его жизнь отданы во имя счастья людей, во имя коммунизма на земле.

– Чувство, о котором вы говорите, всегда было присуще подлинному советскому характеру. Я здесь специально пролистал подшивки нашей «Комсомолки» разных лет… В 1934 году погиб экипаж нашего стратостата, поднявшегося на высоту 22 тысячи метров: П. Федосеенко, А. Васенко, И. Усыскин, и сотни тысяч юношей и девушек записались той зимой в Осоавиахим. В декабре 1938 года трагически погиб Валерий Чкалов, и в летные училища пошли тысячи ребят – будущих командиров эскадрилий Великой Отечественной войны. Погиб В. Комаров, и как эстафета мужественного оптимизма звучит сегодня письмо: «Владимир Михайлович погиб, но, я уверен, на его место придут сотни, тысячи молодых людей, чтобы продолжать завоевание космоса. В числе этих буду и я. Колесник Владимир Сергеевич, член ВЛКСМ с 1963 года».

– Да, это эстафета духа нашей молодежи. Иначе и быть не может. Такими воспитывали и воспитывают наших юношей и девушек партия, комсомол. Но мне хотелось бы ответить Владимиру Колеснику и многим его единомышленникам. Ответить не общими словами: «Дерзайте! Учитесь на отлично!» Разговор у нас серьезный, начистоту.

Осоавиахим 1930-х годов, популярности которого, может, к сожалению, позавидовать наш нынешний ДОСААФ, был замечательной, подлинно массовой школой прежде всего военных знаний и сыграл именно благодаря своей массовости важную роль в подготовке советской молодежи к битвам Великой Отечественной войны. Бурно развивающейся авиации предвоенных лет требовались сотни, тысячи обученных пилотов.

Профессию космонавта на нынешнем этапе освоения космоса никак нельзя назвать массовой: за шесть лет в нашей стране в космосе побывали 11 человек. Я никак не хочу подчеркивать исключительность моей профессии. Это исключительность временная. Во времена Уточкина профессия летчика тоже была исключительной, редкой профессией; а теперь ее такой уже не назовешь. То же самое будет и с космонавтикой. По мере ее развития число людей, которые будут принимать непосредственное участие в космических полетах, будет резко возрастать. Думаю, уже на нашем с вами веку станут известны имена сотен космонавтов. И все-таки до момента освоения Луны, строительства на Луне и ближайших планетах, которое невозможно без регулярной транспланетной связи, эта профессия массовой не станет.

И еще мне бы хотелось уточнить самое понятие «космонавт»…

Юрий Гагарин с женой и Владимир Комаров (слева на заднем плане) выходят из магазина. Снимок сделан незадолго до полета корабля «Союз-1»

– Это, мне думается, не профессиональное понятие…

– Полярник – это профессия?

– Пожалуй, нет. Скорее это слово просто определяет условия труда людей разных профессий…

– Так и в космонавтике. Существо понятия «космонавт» то же, что и понятия «полярник». Вот летчик-космонавт – это профессия, которой надо учиться, которая предъявляет определенные требования к здоровью и физическим данным человека. Немыслимо освоение космоса без летчиков-космонавтов. Это – главная космическая профессия. Но обратимся опять к авиации. Вначале летали только летчики, летчиком называли всякого летавшего над землей. Появились многоместные самолеты – и родились штурманы, радисты, бортинженеры. Наконец, появились пассажиры. То же будет и в космонавтике. Уже первый советский многоместный космический корабль «Восход», пилотируемый летчиком-космонавтом Владимиром Комаровым, имел в составе своего экипажа космонавта-ученого и космонавта-врача, будут со временем космонавты-инженеры, космонавты-физики, космонавты-строители, сварщики, астрономы…

– А журналисты?

– Журналисты – обязательно. Без журналистов никак нельзя. Хотя я с ужасом думаю о том времени, когда даже в космосе нельзя будет спрягаться от журналистов. (Смеется.) Космос – лишь место приложения труда и таланта людей самых разных земных специальностей. Будет среди них, наверное, опаснейшая из опасных – испытатель космических кораблей…

– Юрий Алексеевич, в письме одной школьницы есть такие слова: «Многие мои товарищи и одноклассники говорят, что после гибели В. Комарова никто из космонавтов не полетит в космос»… Многие говорят о задержке космических исследований в связи с гибелью корабля «Союз»…

– Полеты в космос остановить нельзя. Это не занятие одного какого-то человека или даже группы людей. Это исторический процесс, к которому закономерно подошло человечество в своем развитии. И космонавты полетят. И новые космонавты, и те, которые уже летали. И я, и мои товарищи отдаем себе отчет, что гибель Володи – трагическая случайность. Что же касается разговоров о задержках, то здесь не надо быть пророком, чтобы понять: полет нового корабля типа «Союз» будет возможен лишь при полном выяснении причин гибели первого корабля, их устранении и последующих испытаниях. Разумеется, для этого нужно время.

– Часто приходится слышать: рано или поздно это должно было случиться. Такой смиренный фатализм мне не по душе, но если говорить откровенно, то предполагать, что столь грандиозное, сложнейшее и опаснейшее предприятие, как полеты в космос, обойдется без жертв, согласитесь, тоже было бы наивно…

– Вы правы. Ничего не дается людям даром. Ни одна победа над природой не была бескровной. Мы начали узнавать околоземной мир. А разве земные наши открытия не оплачены жизнями замечательнейших людей, героев разных стран, отважных сынов человечества?

Норвежец Амундсен и англичанин Скотт, американец Де-Лонг и француз Лаперуз, наш ледовый герой Георгий Седов и неутомимый путешественник Алексей Федченко – как длинен этот драматический список открывателей нашей планеты. Люди погибли, но новые корабли уходили со стапелей, новые самолеты выруливали на взлетную полосу, новые отряды уходили в леса и пустыни. Но разве это судьба только путешественников? Разве не отдавали во имя знаний своих жизней физики? Разве не жертвовали собой ради других врачи? А летчики-испытатели?

– Помню, однажды Герман Титов сказал мне, что когда он увидел, как тщательно готовят ракету к старту, то подумал: если бы так готовили каждый самолет, профессия летчика была бы, наверное, самой безопасной.

– Надежность ракеты-носителя и космического корабля, конечно, несравненно выше любого другого транспортного средства. Но ведь и конструкция их несравненно сложнее. Понятия разгерметизации кабины, например, у шоферов вообще не существует, а для летчиков это уже крупная неприятность, для летчиков-космонавтов она может привести к мгновенной гибели. И как бы ни возрастала надежность, само усложнение – вполне закономерное – конструкции, вытекающее из усложнения задач, стоящих перед космическим экипажем, чревато возможными отказами и неисправностями. Одни неисправности могут быть устранены активными действиями самого космонавта; другие, даже не устраненные, могут лишь помешать выполнению того или иного пункта программы его работ; третьи, самые опасные, могут угрожать его жизни. Именно такие неполадки – ненормальности в работе парашютной системы – послужили причиной гибели капитана «Союза».

На теннисном корте. Юрий Гагарин и экипаж корабля «Восход-1» Константин Феоктистов, Владимир Комаров и Борис Егоров

– Юрий Алексеевич, должно быть, отчасти и по нашей журналистской вине скупая информация о полете Владимира Михайловича послужила причиной различных слухов, отражение которых мы находим и в письмах. Нас спрашивают, правда ли, что В.М. Комаров терял сознание во время орбитального полета, что отказывала радиосвязь, что он замерз, что во время спуска на борту «Союза» возник пожар и т. п. Очень досадно слышать все эти небылицы. Находясь на пункте связи космодрома, я часто слышал доклады Владимира Михайловича с орбиты, вплоть до последнего его доклада, когда он сообщил, что тормозная двигательная установка отработала, назвал точное время ее работы, сказал, что произошло отделение приборного отсека, что все этапы торможения прошли нормально и чувствует он себя хорошо.

– Комаров замечательно работал всё время своего испытательного полета. Ни разу он не докладывал ни о каких неполадках в системах жизнеобеспечения космического корабля. Это было видно и по телеметрическим показаниям аппаратуры. Всё время полета радиосвязь была устойчивой, слышимость прекрасной.

Помните, какой спокойный, вроде бы даже вас успокаивающий голос был у Володи? Он работал, ел, спал (в это время он, естественно, не говорил с Землей) по программе.

После доклада, о котором вы говорите, связь с кораблем действительно прервалась. Корабль вошел в плотные слои атмосферы, и его наружные антенны сгорели. Так и должно было произойти. Так было и во время моего полета на «Востоке», так было во время приземления всех других советских космических кораблей. Но в то время «Союз» был уже в зонах видимости наземных радиолокационных станций, которые словно передавали его с рук на руки, вернее, с луча на луч. Доложенные ими параметры спуска еще раз подтвердили, что этап активного торможения с помощью тормозной двигательной установки и последующее пассивное торможение в плотных слоях атмосферы проходят абсолютно нормально, не вызывают и тени тревоги, полностью совпадают с расчетом. Отклонение от заданной точки приземления могло изменяться лишь в пределах буквально нескольких километров уже ввиду чисто местных условий: непредвиденных изменений в направлении и скорости ветра на разных высотах.

На финише все было отлично до того момента, когда должна была сработать парашютная система.

– В других письмах, не менее горьких, есть иные домыслы, теперь уже о том, что Комаров, быть может, спасся. Трудно осуждать людей за такие предположения. Ведь ими руководит искреннее страстное желание предполагать лучшее…

– Как бы хотелось и всем нам поверить, что Володя Комаров жив… Увидеть его улыбку… Но надо смотреть правде в глаза.

– Юрий Алексеевич, и последний вопрос: о чем вы думали, о чем говорили с вашими друзьями в эти дни после похорон Владимира Михайловича?

– Разве все расскажешь? О многом. Думали о том, что ваши, может быть, чересчур бодрые репортажи о нашей работе способствовали тому, что космические полеты воспринимались некоторыми как заведомо счастливый и легкий путь к славе. И все, в том числе и мы сами, умом понимали, что случиться может всякое, а сердцем не верили. И никак не думали, что беда так близка.

Комаров сделал важное дело: испытал новый корабль, но и другое очень важное дело сделал он: заставил всех нас быть еще собраннее, еще придирчивее к технике, еще внимательнее ко всем этапам проверок и испытаний, еще бдительнее при встрече с неизвестным. Он показал нам, как крута дорога в космос. Его полет и его гибель учат нас мужеству. Он жил и умер как коммунист. Мы горды тем, что он был нашим другом, каждый из нас пронесет память о нем через всю свою жизнь.

Мы думали о времени новых стартов. О новых полетах на новых кораблях. Мы научим летать «Союз». В этом вижу я наш долг, долг друзей, перед памятью Володи. Это отличный, умный корабль. Он будет летать. Мы сядем в кабины новых кораблей и выйдем на новые орбиты. Весь жар сердец, весь холод ума отдадим мы делу. Володя погиб во имя жизни. И завещал нам любить ее еще крепче. Мы будем жить и работать. Мы сделаем все, что прикажут нам Родина, партия, советский наш народ. Нет ничего, что бы не отдали мы для чести его и славы.

…Вот о чем говорили в эти дни космонавты…

«Комсомольская правда»,

17 мая 1967 года

От редактора этой книги: до трагической гибели самого Гагарина оставалось десять месяцев…

Часть 3

Катастрофа

Из официальной биографии первого космонавта

27 марта 1968 года Гагарин погиб в авиационной катастрофе, выполняя тренировочный полет на самолете УТИ МиГ-15 под руководством В.С. Серёгина, вблизи деревни Новосёлово Киржачского района Владимирской области.

Тела Гагарина и Серёгина были кремированы. Прощание с Гагариным и Серёгиным состоялось 30 марта 1968 года в Центральном доме Советской армии, на Красной площади состоялся траурный митинг. В стране была объявлена минута молчания, урны с прахом Гагарина и Серёгина были с воинскими почестями захоронены в Кремлёвской стене.

Гагарин погиб, потому что отказался прыгать первым?

Леонид Репин

Весть о его гибели застала меня по дороге на работу, утром. У водителя в кабине троллейбуса звучало радио, и вдруг резануло дорогим, часто звучавшим именем. Именно резануло, потому что диктор произнес его совсем не так, как всегда. Я понял: что-то стряслось. А вслушался – и понял что.

Кто виноват?

Более всего свербило одно: что там, в небе, случилось? Ведь нам говорили, в отряд космонавтов брали лучших из лучших летчиков… А погибший с Гагариным Владимир Серёгин, до того дня нам неизвестный, – командир полка, в котором космонавты летают, сам заслуженный летчик-испытатель. Герой Советского Союза, фронтовик, сбил три вражеских самолета…

Через день я стоял в почетном карауле возле урн с их прахом. Вокруг – горы цветов. Бесконечный поток людей тянулся к зданию Дома Советской армии. И всё те же мысли: что же их погубило?..

Помню, как ждали все первых выводов Правительственной комиссии. Их долго не было. Потом появилось что-то уклончивое и неясное. А после потянулись одна за другой версии «добровольных следователей». Слухов – неисчислимо. Моя любимая бабушка Анна Степановна подхватила, видимо, возле подъезда нашего дома: «Напился пьяный. Сел на ракету и разбился». Но ведь и более серьезные люди высказывались: оба пьяные сели в самолет. Была версия, изложенная в книге: Гагарина убили. Короче, выливалась несусветная чушь, попирающая здравый смысл.

Появились, разумеется, и серьезные расследования катастрофы. Самое глубокое и тщательное провел профессор Сергей Белоцерковский, заместитель начальника Военно-воздушной академии им. Н.Е. Жуковского. Он был руководителем диплома Гагарина, который тот защитил всего за пару месяцев до гибели. Белоцерковский дал заключение: самолет свалился в штопор. Но почему это случилось в простейшем режиме полета? При том, что именно реактивные самолеты со стреловидным крылом, к которым и относился гагаринский УТИ (учебно-тренировочный истребитель) МиГ-15, прекрасно сопротивляются попаданию в штопор?

Шесть лет без вылетов

Когда разразилась катастрофа, полковник Илья Качоровский служил заместителем начальника Липецкого центра боевого применения и переучивания летного состава ВВС по научно-исследовательской работе. Возможно, поначалу именно интуиция ему подсказала: что, если сами летчики во всем виноваты? Мысль греховная, но предыдущие исследователи искали причину во внешних факторах: то шар-зонд, то другой самолет, то еще что-то… Потому и приходили к похожим, но не бесспорным выводам.

Для начала Качоровский принялся изучать личности летчиков. И встретился с неожиданностью: когда Гагарин поступил в летное училище, он сразу столкнулся с серьезными сложностями. Летная программа ему давалась очень трудно. Качоровский говорит: «Причина банальна: у него просто не было необходимых природных данных для этого». В училище дважды вставал вопрос об отчислении Гагарина из-за этого (маленький рост?).

А после полета в космос Гагарин и вовсе долго не садился за штурвал. И вот полет с Серёгиным…

Что известно о нем? Инспектор по летной подготовке космонавтов Виктор Андрианов сказал о Серёгине: «Формально он был испытателем, но испытывал не самолеты, а приборы. У него не было достаточных инструкторских навыков… Впечатлял общий налет: 4000 часов. Но все это было в прошлом. А уже будучи командиром полка, он летал очень мало, по тому минимуму, который нужен для подтверждения класса. Это тоже не его вина: космонавты летали от случая к случаю».

Итог: оба летчика, которых все мы считали опытными, на самом деле таковыми не были. И вот подошел тот день, 27 марта 1968 года, 10 часов 19 минут. Гагарин, сидящий в передней кабине, поднимает самолет с бортовым номером 18 в воздух.

Что же случилось потом? По плану полета выполнить задание предписывалось за 11 минут. Всего-то. И в 10 часов 30 минут, точно по плану, Гагарин сообщил руководителю полета: «Задание в зоне 20 закончил, прошу разрешения разворот на курс 320» (курс 320 – возвращение. – Л. Р). Получив добро, ответил: «Понял. Выполняю». Голос Гагарина прозвучал в последний раз.

Летчик-исследователь Илья Качоровский задался вопросом: как такой самолет, более чем устойчивый к попаданию в штопор, все-таки сорвался в него? При том что пилот выполнял элементарный, доступный и начинающему летчику режим снижения после разворота.

Известно, что Гагарин и Серёгин летели между двумя слоями почти сплошной облачности на высоте 4200 метров. Важное обстоятельство: фактически полет проводился для проверки Гагарина – Серёгину предстояло решить, выпускать того потом в самостоятельный полет или нет. Гагарин, получив команду на возвращение, ввел самолет в так называемую нисходящую спираль. Нет, это еще не штопор. Крен достиг 60 градусов при вертикальной скорости около 50 м/с. Летчик при таких условиях должен быть предельно собран, ничто не должно отвлекать его внимания…

Судя по всему, Гагарин отвлекся. Серёгин, видимо, не придал должного значения маневру. Спираль – траектория самолета – стала закручиваться вправо. Гагарин, следуя естественному влечению, попытался вывернуть самолет влево. А тот, наоборот, еще круче ввинчивался в спираль, уже переходящую в штопор. Серёгин среагировал, но бесценные секунды были потеряны. Крен ему удалось устранить, но чтобы остановить пикирование, времени не оставалось: высота всего 500 метров…

Почему они не катапультировались? Особенность этого типа самолета заключалась в том, что первым кабину должен был покинуть пилот, сидящий сзади, – Серёгин. Но он не мог катапультироваться первым, бросая в гибнущей машине Гагарина! Хотя и обязан был сделать это по инструкции. Скорее всего, он требовал, чтобы Гагарин покинул самолет. А тот, понятное дело, возражал. Ведь сделай он это, струя от двигателя (иногда говорят, пиропатрона), выталкивающего его кресло, ударит в фонарь задней кабины, деформирует его и не позволит второму летчику катапультироваться. То есть Гагарин был прав, отказываясь катапультироваться первым, но и Серёгина надо понять: если бы он спасся, а Гагарин погиб, ему бы этого никогда не простили.

«Комсомольская правда»,

8 марта 2014 года

Кто засекретил итоги расследования гибели Гагарина

Александр Милкус

Это одна из самых странных и загадочных авиакатастроф, произошедших после Великой Отечественной. И дело даже не в том, что за штурвалом оказался первый космонавт Земли. Был обычный тренировочный полет на надежном самолете – УТИ (то есть учебно-тренировочный истребитель) МиГ-15. Инструктор, проверявший подготовку Гагарина, – опытнейший летчик, участвовавший в испытаниях этой самой спарки (в кабине два места – для ученика и проверяющего), Герой Советского Союза Владимир Серёгин. Никаких сложных заданий. Не идеальная, но вполне подходящая погода. И вдруг…

В 10:30 спокойный доклад Юрия Алексеевича руководителю полетов: «Задание закончил». А всего через 68 секунд в лесу под Киржачом раздается взрыв…

«Я надеялся, что Юра успел катапультироваться»

Вот как описывает в своем дневнике события того страшного мартовского дня генерал Николай Петрович Каманин. В1960-х он отвечал за подготовку советских космонавтов.

«…Пришло сообщение: "Гагарин с Серёгиным взлетели на УТИ МиГ-15 в 10 часов 19 минут. Через тринадцать минут с самолетом оборвалась связь. Скоро кончится горючее". Я надеялся, что такой ас, как Серёгин, найдет выход из любой ситуации и дело закончится или вынужденной посадкой, или – самое большее – катапультированием летчиков.

…На командном пункте меня уже встречали. Доклад был короткий: "В воздухе находятся два самолета Ил-14 и четыре вертолета Ми-4. Самолеты и вертолеты ведут поиск в квадрате Киржач, Покров и восточная окраина Москвы". Довольно долго поиск был безрезультатным. В 14 часов 50 минут командир одного из вертолетов сообщил: "Обнаружил обломки самолета в трех километрах от деревни Новосёлово".

Я немедленно вылетел на вертолете к месту происшествия. У меня был большой опыт отыскания обломков самолетов с воздуха, и зрение еще ни разу не подводило, но я заметил следы катастрофы только с третьего виража. Мы сели на опушке леса, метрах в восьмистах от падения самолета. Глубина снега была более метра, при каждом шаге нога проваливалась до земли. Только через час мы добрались до места падения.

Скоро стало ясно, что кто-то из членов экипажа погиб. Врачи доложили, что, скорее всего, В.С. Серёгин. Признаков гибели Гагарина не было, но и надежды на его спасение катастрофически падали.

В 16 часов 32 минуты обнаружили планшет летчика. Были основания считать, что это планшет Гагарина. Но… планшет мог остаться в кабине и после катапультирования, да еще и не очевидна его принадлежность Юрию.

Почти до трех часов ночи на командном пункте аэродрома заседала аварийная комиссия. Было принято решение продолжать поиск самолетами ночью, а с рассветом возобновить его (еще теплилась надежда, что Юрий мог катапультироваться) не только самолетами, но и вертолетами, и группами лыжников.

До 7 часов утра ничего существенного обнаружено не было, хотя точно установили, что найденный вчера планшет принадлежит Гагарину (заполнен его рукой и красными чернилами…). Около восьми утра я заметил кусок какой-то материи. Он оказался частью куртки Гагарина. В грудном кармане куртки я нашел талон на завтрак на имя Юрия Алексеевича Гагарина. Сомнений больше не было: Юрий погиб.

Потом был обнаружен бумажник Гагарина. В нем удостоверение личности, права шофера, 74 рубля денег, фронтовое фото Сергея Павловича Королёва…»

Много лет спустя

Думаю, если бы в кабине был не Гагарин, вряд ли расследование было столь тщательным и скрупулезным. И о странной катастрофе никто, кроме летчиков Чкаловского аэродрома, откуда ушел в небо УТИ МиГ-15, так бы и не узнал.

А тут подняты на ноги сотни специалистов. И все равно нет заключения, где доказано: случилось то-то. Нет даже попытки объясниться с народом, почему погиб любимец. Зато все материалы засекречены, а само заключение списано в архив с грифом «Совершенно секретно».

Почти 20 лет о причинах гибели Юрия Алексеевича власть молчала! Лишь в 1989 году участники расследования, среди которых знаменитые космонавты Герман Титов и Алексей Леонов, летчик-испытатель Сергей Микоян, доктор технических наук генерал-лейтенант авиации Сергей Белоцерковский, решаются опубликовать свои версии (всего лишь версии) и приоткрывают «кухню» подготовки заключения.

Вот отрывки из того открытого письма:

«Чтобы выработать достоверные версии о причинах гибели Гагарина и Серёгина, необходимо было решить следующую задачу.

Известны начальные данные (в момент последнего радиообмена) – состояние экипажа и техники, примерная высота, изменение курса, наиболее вероятный режим полета; конечные данные (перед ударом о землю) – состояние планера, двигателя, агрегатов; положение самолета и рулей; параметры полета, режим работы двигателя; состояние и позы экипажа.

Время, за которое самолет перешел из начального положения в конечное (1 минута).

Необходимо установить: наиболее вероятную картину полета; наиболее достоверные причины свершившегося; дать объяснения и оценку действий летчиков».

А дальше – внимание:

«Оказалось, что за достоверно установленное время (около 1 минуты полета) невозможно было потерять имевшуюся энергию (около 4000 метров высоты) и прийти в конечную точку… без существенного ухудшения аэродинамического качества самолета.

Был сделан вывод о том, что самолет попал в штопор. Возможные причины: попадание в вихревой след (другого самолета, пролетавшего поблизости. – Прим. ред.), маневр при уклонении от действительного или мнимого препятствия, воздействие порыва ветра.

Одной из объективных причин, которая помешала комиссии дать согласованное заключение уже тогда, было… расхождение мнений о причинах попадания в штопор».

Говорят авторы письма и о возможной вине пилотов. Вернее, доказывают, что летчики не могли совершить фатальную ошибку.

Серёгин «как летчик… очень надежен, хладнокровен, весьма квалифицирован и в высшей степени дисциплинирован».

Да и Гагарин готовился к полетам «весьма основательно, не отступая от норм и правил ни по содержанию, ни по форме». Инструкторы, которые работали с ним в предыдущих полетах, выставляли ему «отлично». Бывший командир истребительной авиационной эскадрильи полковник А.М. Устенко, летавший с Юрием Алексеевичем в его предпоследний полет, пишет: «Гагарин в кабине самолета чувствовал себя уверенно. Не был суетлив. Вслепую знал расположение кранов, тумблеров. В технике пилотирования самолета не допускал резких движений. На замечания в полете реагировал своевременно, и дважды не приходилось говорить об одном и том же… Он хотел летать не просто на словах, а на деле, и поэтому ко всем вопросам летной подготовки относился очень серьезно».

Почему такое письмо появилось только в 1989-м? Думаю, не случайно. Советская партийно-бюрократическая система еще в силе. Но уже вовсю публикуются мифы о гибели Гагарина. Порой безумные, порой – провокационные, порой – подлые. Мол, и ручка управления в кабине Серёгина была вывинчена. И самолет пилотам специально подсунули старый, дышащий на ладан. И Брежнев «заказал» космонавта, обошедшего его по популярности. На полном серьезе обсуждается версия, что Гагарина похитили инопланетяне!

Как ответить на это? Только обнародовав истинную причину авиакатастрофы. Значит, открыть архив и возобновить работу Правительственной комиссии. «В лоб» потребовать это от Политбюро ЦК КПСС – значит нарушить субординацию. Вот и появляется первое откровенное письмо.

Шестнадцать лет молчания

И снова 16 лет молчания. И снова попытка получить официальное заключение. В 2005-м инженеры, журналисты пишут обращение на имя президента В.В. Путина с просьбой провести повторное государственное расследование: «В катастрофе нет ни бытовой, ни тем более политической составляющей. Это сложная, но сугубо авиационная задача».

И получают ответ из аппарата советников главы государства: «По имеющейся у нас информации, на сегодня не имеется обоснованных причин подвергать сомнениям выводы Правительственной комиссии по расследованию данной авиационной катастрофы. В связи с этим проведение дополнительного расследования, по нашему мнению, нецелесообразно».

Но позвольте, а какие выводы сделала комиссия, которые не стоит «подвергать сомнению»?

Кто их видел?!

А теперь – внимание: те, кто засекретил результаты расследования 1968 года, наверняка в глубине души надеялись, что правду удастся узнать. Может быть, не им, а их потомкам. Потому что до сих пор все собранные обломки гагаринского УТИ МиГ-15 сохранены! Обработанные антикоррозионным составом и запаянные в герметичные емкости, они хранятся в подмосковном 13-м государственном НИИ Министерства обороны (на его базе в 1968-м проходило расследование). И ждут. Ждут расследования.

«Они всё сделали правильно»

Игорь Иванович Кузнецов в 1968-м – майор, сотрудник 13-го НИИ Министерства обороны, участник расследования авиакатастрофы. Сегодня на основе просчитанной им траектории движения УТИ МиГ-15 на аварийном участке он уверен, что знает, что же произошло с летчиками.

Самолет был разгерметизирован еще на земле: кран вентиляции кабины Гагарина был не до конца закрыт. Почувствовали это летчики, только когда заняли высоту 4200 метров и начали выполнять задание – «восьмерку». А почувствовав, они обязаны были по инструкции прекратить полет и вернуться на аэродром.

Надо было экстренно снижаться, и Серёгин берет управление на себя. Он переводит самолет в пике. Но, по мнению Кузнецова, перегрузки и начальное действие гипоксии ослабили пилотов. Самолет несся вниз со скоростью 145 метров в секунду. (Это с 1975 года медики запретили пилотам снижаться быстрее, чем со скоростью 50 метров в секунду.) В кабине лавинообразно росло давление.

– Они потеряли способность управлять самолетом в течение тех 14 секунд, когда УТИ МиГ-15 пикировал с 4100 до 2000 метров, – объясняет Кузнецов. – Подобные случаи были и у американцев.

На безопасной высоте машину вывести из пике некому. Еще через 15 секунд самолет врезался в землю.

«Комсомольская правда»,

27 марта 2008 года

Гагарин погиб, потому что четко соблюдал инструкцию?

Александр Милкус

Итак, что же стало известно Правительственной комиссии, расследовавшей гибель Юрия Гагарина и Владимира Серёгина?

Самолет УТИ МиГ-15 был в рабочем состоянии до самого столкновения с землей. (Этот учебный истребитель еще называют спаркой: в нем две кабины – для ученика и для инструктора.)

Оба пилота были трезвы (медики не нашли следов алкоголя в крови) и чувствовали себя перед вылетом нормально. Но в момент столкновения крылатой машины с землей летчики не были работоспособны.

Вслед за гагаринской машиной (позывной «625») в небо ушли два МиГ-21, а затем еще один тренировочный самолет – УТИ МиГ-15 с позывным «614». Он двигался параллельным курсом на высоте 3000 метров. Всего одновременно с самолетом Гагарина в небе находилось семь крылатых машин.

Последним управлял машиной Владимир Серёгин. Как это выяснили? Углы разрушения накладок на педали самолета совпадали с углами разрушения подошв ботинок летчика. На подошвах обуви Юрия Алексеевича таких следов не было.

Представляю, как тяжело было выполнять врачам горькую задачу – подтвердить, что в самолете погибли именно Гагарин и Серёгин. Тела пилотов были разрушены полностью.

Серёгина опознали по части скальпа и ушам. Гагарина – по родинке за ухом и пальцам левой руки. Фрагмент кисти Юрия Алексеевича остался на ручке управления двигателем. Папиллярные линии сравнили с отпечатками на домашнем телефоне, на стекле рабочего стола в кабинете и на конвертах личной переписки. Совпали.

Кран вентиляции первой кабины (в ней находился Гагарин) еще на земле был наполовину открыт. Выходит, при взлете кабина была негерметична! Кто открыл кран? Сам Гагарин? Вряд ли. Скорее всего, в таком состоянии летчики приняли машину. Но в обязанности техника, готовившего самолет, не входит контроль за состоянием крана. По инструкции, это дело летчиков. На УТИ МиГ-15, собранных в СССР, такого крана вообще не было. Но штука-то в том, что самолет Гагарина и Серёгина собирали в Чехословакии, и в этой модификации кран был! Летчики могли не обратить внимания на него.

Гагарин и Леонов на летном поле

Кто виноват в разгерметизации кабины

– Винить за приоткрытый кран некого, – суммирует авиационный инженер Игорь Иванович Кузнецов. В 1968-м он участвовал в инженерной подкомиссии, расследовавшей трагедию, а в 2000-м снова, уже по собственной воле, взялся разбираться в одной из самых загадочных авиакатастроф. – Факт в том, что самолет взлетел с негерметичной кабиной. Поначалу летчики могли это и не понять. Ребята тренированные. И даже на 4000 метрах над землей могли не сразу почувствовать недостаток кислорода.

В 10:30 Гагарин докладывает руководителю полетов: «Задание закончил. Прошу разрешения разворот на курс 320». «Курс 320» – это значит поворот налево, с тем, чтобы войти в воздушный коридор, по которому самолеты возвращаются на аэродром.

Просьба должна бы насторожить начальство на земле. Ведь программа не выполнена – по плану Гагарину предстояли еще горка и пикирование. Да и топлива в баках еще на 25 минут полета. Если спарка досрочно прерывает полет – значит, что-то не то, что-то произошло. Нештатная ситуация? Руководитель обязан был тут же спросить, что стряслось. Не спросил… А Гагарин не доложил.

– Переговоры пилотов с землей слышат все летчики, находящиеся в воздухе. Но есть этика пилотов. Думаю, Гагарин и Серёгин рассудили – нечего будоражить всех из-за нештатной, но не такой уж критической ситуации. Разве два Героя не справятся? – полагает Игорь Иванович.

«Так ходить нельзя!»

Впрочем, отбросим домыслы. Факт: не сообщили. Но дальше – еще одна загадка. Гагарин на курс 320 не поворачивает! Заместитель руководителя полетов подполковник Вячеслав Быковский видит это на экране локатора. В объяснительной позже он напишет: «“625” на курс 320 не идет, а идет в другую сторону. Так ходить нельзя!»

– И этому объяснение есть. Раз кабина разгерметизирована, летчики стали действовать в полном соответствии с инструкцией 1968 года (она, впрочем, и сегодня такая же). А инструкция требует: «летчик обязан прекратить выполнение задания, экстренно снизить высоту до 2000 метров и возвращаться на аэродром».

То есть с высоты 4200 метров нужно срочно снижаться! Но тогда налево, на 320, поворачивать нельзя – можно столкнуться с тем самым «614». Помните, он стартовал на 5 минут позже, пока Гагарин делал «восьмерку», догнал «625» и должен быть как раз рядышком, на высоте 3000 метров!

Уходить прямо по курсу? Как раз впереди на аэродроме «Красный Октябрь» группа Леонова прыгает с парашютами – нельзя! Значит, только вправо, вглубь своей зоны. Там свободно. Вот почему маневр происходит в противоположную от разрешенного курса сторону!

И еще. Инструкция требует экстренно снижаться. Но что означает «экстренно»? Для автомобилиста – одно, для пилота гражданской авиации – другое, для штурмовика Серёгина, ветерана воздушных боев, – третье. Есть десятки свидетельств – Серёгин любил энергичные маневры. В 1954 году при испытательном полете он фактически разломал машину, заставив работать в режимах, к которым она не была готова.

Управление берет на себя Серёгин (он последним управлял машиной) и энергичным маневром «переворот с уходом на пикирование» уводит УТИ МиГ-15 на снижение. Этот маневр начинается с того, что самолет переворачивается кверху колесами и по широкой дуге идет резко вниз.

– В 1985 году, спустя 17 лет после катастрофы, выведены формулы, которые позволяют восстановить, с какой высоты началось пикирование. Я рассчитал. Получается 4100 метров, – продолжает Кузнецов. – Значит, все сходится!

Еще в 1968-м было установлено: снижение было непрерывным. В течение 29 секунд, пока самолет на пределе скорости несся к земле, летчики не пытались его спасти.

– Но Серёгин – опытный пилот, почему же самолет не выходит из пике?!

– Потому что и Серёгин, и Гагарин были не в состоянии это сделать, они потеряли работоспособность!

– Только что Гагарин спокойно разговаривает с руководителем, а спустя несколько секунд отключается?

– Где-то на участке между 4100 и 2000 метров они либо потеряли сознание, либо оказались в предобморочном состоянии. В негерметичной кабине при стремительном спуске создались для этого условия.

Дальше Кузнецов долго объясняет свои выкладки, доказывает.

Вот главное:

В кабине самолета лавинообразно растет давление. На высоте 4100 метров оно 460 миллиметров ртутного столба, у земли – 760 миллиметров: 300 миллиметров летчики проскочили меньше чем за полминуты! Это все равно что нам с вами за эти мгновения погрузиться на 50 метров в море.

И второе – начальное действие гипоксии. До ухода в пике Гагарин и Серёгин шесть минут работали в разгерметизированной кабине. Плюс к тому перегрузки при спуске ослабили способность организма сопротивляться стремительному росту давления.

Это сейчас пилот защищен от такой ситуации – у него есть специальный костюм, гермошлемы. А тогда летчики были в обычных кожаных куртках.

В США в подобных ситуациях несколько раз погибали летчики в учебных частях ВВС.

– В 1975-м нашими медиками было запрещено летчикам снижаться быстрее, чем со скоростью 50 метров в секунду, – горячится Игорь Иванович. – Но шел 1968 год. Гагаринская спарка снижалась со скоростью 145 метров в секунду! В три раза быстрее!

– Они отключились оба одновременно?

– Я не могу ответить, кто первый, кто второй. Важно, что на 2000 метров они не попытались вывести машину из пике. Значит, были не в состоянии! И отключение произошло за те 14 секунд, когда спарка снижалась с 4100 до 2000 метров.

Версия Кузнецова

Почему я так много внимания уделяю выкладкам Кузнецова? Кузнецов опросил десятки участников расследования, провел множество расчетов. И хотя он уверен, что его данные верны, он не претендует на истину в последней инстанции. Он искренен в своем стремлении выяснить истину.

– В авиации есть закон: каждая катастрофа должна быть раскрыта, – аргументирует Кузнецов. – Летные инструкции написаны кровью. И каждая непонятная авария – как мина замедленного действия, оставшаяся в поле, где продолжают работать тысячи летчиков. И она может вновь сработать в аналогичной ситуации и вновь унести человеческие жизни. Гагарин и Серёгин погибли как настоящие испытатели, ценой своей жизни дав нам новые знания. А мы до сих пор их не можем понять и оценить!

«Комсомольская правда»,

28 марта 2008 года

Из летных досье

Юрий Гагарин

В 1967 году Юрий Гагарин начал восстанавливать уровень летной подготовки. В конце ноября получил разрешение на самостоятельный вылет на самолете МиГ-17. Однако приземлиться смог только с третьей попытки. Руководство ВВС от дальнейших полетов Гагарина отстранило. Юрий Алексеевич добился отмены решения. Для первого космонавта была разработана специальная программа по восстановлению летных навыков.

С февраля по март 1968 года налетал 9 часов. 27 марта Серёгин должен был принять экзамен у Гагарина и решить, можно ли его снова допустить к самостоятельным полетам.

Владимир Серёгин

Родился 7 июля 1922 года в Москве. В 1943 году окончил Тамбовскую военную авиационную школу пилотов. Служил старшим летчиком 672-го штурмового авиационного полка. За годы Великой Отечественной войны совершил 140 боевых вылетов на штурмовку вражеских войск, более 50 раз летал на разведку и фотографирование наземных объектов противника. Провел 19 воздушных боев с истребителями германских ВВС, сбил 3 самолета. В 1945 году присвоено звание Героя Советского Союза.

В 1953 году окончил Военно-воздушную инженерную академию им. Н.Е. Жуковского. Был ведущим летчиком-испытателем самолета УТИ МиГ-15.

С 1963 года – командир учебной авиационной части Центра подготовки космонавтов, руководил летной подготовкой космонавтов. Общий налет – более 4000 часов.

Гагарина сгубили российское разгильдяйство и безалаберность

Об этом свидетельствуют документы из архива КГБ

Андрей Павлов

Официальных разъяснений, почему в несложном тренировочном полете разбились два Героя Советского Союза, нет.

А расследование катастрофы между тем велось небывалое. Три комиссии, правительственная и две рабочие (по материальной части и по летно-методическим вопросам) по крупицам просеивали информацию о последнем полете космонавта № 1. А еще была четвертая комиссия, про которую немногие знали. Ее возглавлял один из руководителей управления контрразведки КГБ СССР Николай Душин.

– В 1991 году я готовился к кандидатской диссертации в архивах военной контрразведки, – рассказывает его бывший подчиненный Николай Рыбкин, более четверти века работавший в Центре подготовки космонавтов им. Ю.А. Гагарина, долгое время возглавлявший отдел военной контрразведки Звёздного Городка. – Среди других бумаг я обнаружил документы по катастрофе самолета Гагарина и Серёгина. Я их тщательно изучил. И у меня создалось впечатление, что Гагарина – конечно, ненамеренно – подвели к тому, что случилось.

Не Гагарин погиб, а Гагарина не уберегли…

Публикуем выдержки из документов, предоставленных нам военным контрразведчиком. Они интересны уже тем, что чекистское расследование, в отличие от ведомственных, было беспристрастным.

Чекисты искали даже американских диверсантов…

Листаю «План первичных оперативных мероприятий по выявлению причин, которые могли повлечь катастрофу самолета УТИ МиГ-15 номер 612739 (бортовой номер 18)». План датирован днем катастрофы, 27 марта 1968 года. В этот же день были выдвинуты четыре версии.

Первая – «умышленные действия по выводу техники из строя: во враждебных целях или из низменных побуждений».

Вторая – «некачественная подготовка материальной части к полетам».

Третья – «недостаточная подготовленность летчиков к данному полету».

Четвертая – «неудовлетворительное руководство полетом». Подробнейшие, на семи листах, указания по проверке каждой из версий. Особое внимание – подозрительным лицам, имевшим отношение к подготовке и обслуживанию самолета. Не было ли у них «нездоровых высказываний, угроз в адрес командования или враждебных проявлений», «не имеется ли на них компроматов, не было ли контактов с иностранцами», «не было ли изменений в их поведении после катастрофы (нервозность, беспокойство в связи с проводимым расследованием)».

Копали глубоко. Среди «подозрительных личностей» фигурирует жена инженера, проверявшего перед полетом герметичность систем. Донесение гласит: за много лет до катастрофы эта женщина «на пристани "Солнечная поляна" Химкинского водохранилища имела контакт с женой секретаря посольства США по вопросам культуры Каттарман Дороти».

Проведенная проверка установила: встреча была случайной.

…А нашли советских разгильдяев

Первый тревожный звоночек: бригада, которая руководила полетом УТИ МиГ-15, была, скажем так, не на уровне. «Руководитель полетов подполковник Я., – пишет майор контрразведки Симаков в своем донесении, – в сложных ситуациях проявлял нервозность и растерянность. Из-за слабой памяти плохо усваивал задания на полеты, принимал поспешные и неправильные решения. Дежурный штурман подполковник Ш. по личным и деловым качествам суетлив, решения принимает поспешно, делает ошибки в расчетах времени прибытия самолетов на аэродром. Плохо знает характеристики радиолокаторов и другой техники. Помощник руководителя майор Д. злоупотребляет спиртными напитками, недобросовестно относится к служебным обязанностям».

А вот последний звонок тем, кто выпускал в небо Гагарина и его инструктора: за неделю до их гибели самолет Серёгина был в секундах от катастрофы!

«20 марта с. г. при руководстве полетами Я. не проанализировал метеорологическую обстановку, в результате чего не заметил снежного заряда. В условиях ограниченной видимости Я. разрешил посадку Серёгину В.С. на аэродроме Чкаловский. Последний произвел ее с перелетом. Выкатывание самолета и возможная авария были предотвращены специальным тормозным устройством».

И уже через неделю всё тот же Я. ошибается снова, когда в небе находится самолет Гагарина – Серёгина. «Руководитель полетов Я. не соблюдал интервала движения самолетов. Через одну минуту после взлета Гагарина он выпустил более скоростной самолет. Из-за этой ошибки УТИ МиГ-15 вынужден был перейти в другую зону. За выполнением задания Гагариным Я. должным образом не следил. Не запросил, почему тот задание выполнил раньше, чем предусмотрено упражнением. После потери связи с самолетом Гагарина подполковник Я. не использовал имевшиеся средства для фиксации маршрута полета самолета».

Что из этого следует? «Указанные недостатки затрудняли осуществление полета самолета, – пишет руководитель особого отдела подполковник Обельчак, – однако причиной его катастрофы, по мнению агентуры и специалистов, они быть не могли».

В поисках причины продолжаем листать документы контрразведки…

Перед вылетом им дали «не ту» погоду

«Разведка погоды перед полетами была организована с нарушениями, – пишет капитан контрразведки Маркин, – по наставлению она должна быть проведена за 30–50 минут до начала полетов и объявлена всему летному составу. В данном случае разведчик погоды сел [на аэродром] за одну минуту до взлета экипажа Гагарина и Серёгина».

Маленькие шероховатости, недоработки, недоговорки накапливались, как снежный ком.

«По условиям упражнения № 2, к выполнению которого готовился Гагарин Ю.А. при контрольном полете с Серёгиным В.С., оно должно выполняться в простых метеоусловиях или за облаками без подвесных баков, – свидетельствует другой чекист. – Фактически метеоусловия были сложными, а самолет – с подвесными баками, что является грубым нарушением».

И наконец документ, от которого по спине бежит холодок. «Мною опрошен офицер летной службы подполковник Ш., – докладывает капитан Медведев. – Он своевременно не произвел радиолокационную разведку погоды, которую должен был сделать за 30 минут до вылета самолета-разведчика. Данные о разведке погоды Ш. внес в журнал ПОСЛЕ КАТАСТРОФЫ на основании сообщения (кто говорил, точно не помнит) о докладе летчика, вылетавшего на разведку метеообстановки… Указанные факты являются грубым нарушением требований "Инструкции по производству полетов на аэродроме Чкаловский” и могли привести к нежелательным последствиям».

Вот на этих «нежелательных последствиях» и остановимся подробнее.

Они не знали, что мало высоты?

Что происходило с самолетом, выполнявшим задание в небе над Киржачом? Самая расхожая версия: МиГ-15 угодил в критическую ситуацию (врезался в зонд, птицу, уклонился от близко пролетевшего самолета) и сорвался в штопор. Летчики вышли из штопора и почти вывели машину из пикирования. Об этом свидетельствует всё: положение закрылков, рабочие позы Гагарина и Серёгина, даже отсутствие в их крови большого количества адреналина – они не успели испугаться и были уверены, что спасут машину и себя. Но не хватило высоты.

Об этом еще в девяностые годы сказали одни из самых добросовестных исследователей, профессор Белоцерковский и космонавт Леонов: «Гагарину и Серёгину не хватило 200–300 метров».

А теперь посмотрим донесение контрразведчика Медведева: пилотов могли дезориентировать неправильные данные о высоте облачности. Когда истребитель кувыркался в штопоре между двумя слоями облаков, Гагарин и Серёгин были уверены: под нижним слоем достаточный запас. Оказалось, запаса нет. Потому что доклад метеообстановки был взят с потолка. Дурацкая причина? Но и так могло быть.

Был ли другой самолет?

После катастрофы появилась версия: гагаринский МиГ пересек так называемый спутный след другого самолета. Либо резко отвернул, дабы избежать столкновения с ним, и поэтому вошел в штопор. Грешили на машину, которую в соседней зоне пилотировал командир эскадрильи майор А.

Версию «чужого самолета» активно поддерживал друг Гагарина космонавт Герман Титов. Читаю рукописное донесение о разговоре, в котором Титов сетует: «Некоторые большие авиационные начальники допускают полеты без заявок». По его предположениям, среди этих «незаявленных» самолетов мог оказаться и тот, что неудачно пересек дорогу гагаринской спарке. «Из документов видно, что эту версию не доказали, – комментирует Николай Рыбкин. – Но после этого на майора А. начали косо смотреть сослуживцы. Не выдержав, А. уехал из Звёздного Городка».

Так что же все-таки привело к катастрофе?

– Я по долгу службы был близко знаком со многими летчиками-испытателями, – рассказывает Рыбкин. – Они все спрашивали: «Николай, неужели ты веришь, что среди нас есть шпионы?» Я всегда отвечал: «Нет. Что среди вас нет шпионов и диверсантов, убежден на двести процентов. Но то, что разгильдяев в авиации полно, это точно! А один разгильдяй способен сделать столько, сколько не сделает группа подготовленных диверсантов». Шутил, конечно. Но иногда шутка становилась так похожа на правду!

Военный летчик 1-го класса полковник Александр Справцев: «штопора не было!»

Александр Справцев не раз летал с Гагариным в качестве инструктора на спарке. В своей квартире в Звёздном Городке он хранит два осколка плексигласа от кабины УТИ МиГ-15 и несколько металлических фрагментов…

– Я на месте падения прожил три месяца. И обломки собирал, и паренька разыскал, который один из парашютов сразу же после падения припрятал. Потом летал на имитацию полета гагаринского самолета.

– У вас есть своя версия случившегося?

– По данным комиссии, самолет упал под углом 51 градус. Скорость была 690 километров в час, двигатель делал 10 040 оборотов в секунду. Так вот, последнее характерно для горизонтального полета. Но ведь если самолет вошел в крутое пике, первое, что делает летчик, – уменьшает обороты двигателя! Вывод? Что-то случилось сразу после доклада Гагарина о курсе и высоте. Что-то, после чего оба не могли пилотировать самолет и сбросить обороты.

– Комиссия определила, что летчики выходили из штопора…

– Да, и это противоречит моей версии, что они оба были без сознания. Но комиссия противоречила сама себе. При штопоре самолет падает на скорости 100–150 километров в час, выводят из него – на 350. А та же комиссия установила: скорость в момент столкновения с землей была 690!

– Если они потеряли сознание, что могло произойти?

– Я грешу на столкновение с метеозондом.

Александр Справцев был инструктором Гагарина, когда космонавт восстанавливал летные навыки

Дважды Герой Советского Союза летчик-космонавт Борис Волынов: «Причину гибели Юры мы никогда не узнаем!»

Борис Волынов сам не раз летал на МиГ-15 с бортовым номером 18, на котором позже разбился Гагарин:

– В те дни промелькнула информация, что в «летное время» солдат с метеостанции случайно запустил шар-зонд. Приборчик весит восемьсот граммов. Представьте себе, как со скоростью около 700 километров в час он врезается в истребитель. Это же как из пушки выстрелить! Раздается хлопок, который вроде бы даже слышали свидетели, и кабина разгерметизируется. За эту версию, помню, схватились двумя руками, бросились искать служивого. И не нашли. Как в воду канул.

– Почему?

– Видимо, его начальник почувствовал, каким керосином дело пахнет, и быстро перебросил парня в другое подразделение.

Версию о самолете, который пересек дорогу Гагарину – Серёгину, не поддерживаю. Теоретически вероятность попадания в спутный след была. Но практически погибнуть от этого невозможно. Я сам в таких ситуациях бывал. Покувыркаешься, потом выравниваешь самолет. К тому же все самолеты в воздухе отслеживает локатор…

– А воздушное хулиганство?

– Невозможно. Инструктором с Гагариным летел Серёгин – опытнейший летчик, у которого не было перерыва в летной работе. Он поднимался в воздух каждую смену, прекрасно летал по приборам, был очень собранным и ответственным. К тому же командир полка, который отвечал за своих летчиков, не мог допустить легкомысленной ошибки. Он прекрасно понимал, с кем летит.

Было что-то такое, чего мы, вероятно, так и не узнаем…

«Комсомольская правда»,

26 марта 2003 года

Слухи, сплетни…

Алексей Богомолов

Еще в середине 1990-х летчик-космонавт Алексей Леонов рассказал мне одну историю:

– Юра погиб во вторник, а за несколько дней до этого, в субботу, мы с ним решили постричься. Делали мы это обычно в парикмахерской гостиницы «Юность» около стадиона «Лужники», у одного и того же мастера по имени Игорь. И когда я постригся, присел позади рабочего кресла и наблюдал за процессом.

У Юры на шее была крупная родинка, примерно полсантиметра в диаметре. И когда Игорь стал опасной бритвой подбривать ближе к шее, я ему говорю: «Смотри, самую красоту-то не сбрей случайно!» Он не обиделся, понимал, что я шучу, и буркнул в ответ: «Да знаю я, знаю»…

Часто, когда человек умирает, мы вспоминаем что-то символичное, необычное в его поведении. У Юры ничего такого не было, никаких там дурных предчувствий. Но по прошествии времени поведение парикмахера показалось мне не таким, как всегда. Обычно после стрижки он сметал волосы с пола и выбрасывал. А в ту субботу он Юрины локоны аккуратно собрал и положил в шкафчик.

Уже в первые дни после информационного сообщения о гибели Гагарина и Серёгина появились слухи о том, что они вылетели с аэродрома в Жуковском в неадекватном состоянии. В документе, названном «Заключение и предложения Правительственной комиссии по выяснению обстоятельств гибели летчика-космонавта Гагарина Ю.А. и инженер-полковника Серёгина В.С.», датированном 4 сентября 1968 года, приведены основные показатели состояния здоровья Гагарина на утро 27 марта.

«Предполетный медицинский осмотр проведен 27.03.1968. Жалоб во время осмотра не предъявлял. Самочувствие и настроение было хорошее. Температура тела 36,6. Частота пульса 64 удара в 1 минуту. АД – 120/70 мм рт. ст. 27.03.1968 в период 8:45 – 9:00 полковник Гагарин Ю. А. подвергался дополнительному осмотру. Жалоб не было».

Казалось бы, здоровье в порядке. Но возникают два вопроса. Во-первых, уж слишком показатели, занесенные в журнал, близки к идеальным. Во-вторых, зачем понадобился еще один осмотр? В том же документе говорится и об обследовании Серёгина. И речь идет только об одном медосмотре…

И еще одна деталь. За пять дней до полета Юрий Алексеевич проходил углубленный медосмотр и получил вердикт «годен к летной работе без ограничений». Но почему-то срок этой «годности» был определен всего в два месяца – до 22 мая 1968 года…

Чешский самолет

В заключении комиссии содержатся подробные данные о том, что за самолет был предоставлен Гагарину и Серёгину для полета.

«Самолет УТИ МиГ-15 № 612739 изготовлен 19 марта 1956 г. заводом "Водоходы" ЧССР».

То есть делали самолет чехословацкие товарищи. Он выработал больше половины технического ресурса (оставалось еще 986 часов). Но вот двигатель был с некоторыми проблемами. В заключении комиссии отмечается, что за 533 часа работы он прошел 4 капремонта, а после последнего (январь 1967 года) ему был установлен ресурс в 100 часов. Остаток ресурса двигателя был всего 37 часов. К тому же он в межремонтные сроки дважды снимался из-за дефектов…

Несмотря на эти факты, комиссия констатировала, что в целом самолет имел достаточный ресурс и обслуживался по регламенту. Скорее всего, Гагарину выделили лучший из имевшихся в полку самолетов, а серьезных проблем у него не было, несмотря на то что он был сделан за границей и достаточно много эксплуатировался. Единственным серьезным нарушением, допущенным во время подготовки к полету, было то, что от самолета не отцепили дополнительные баки для горючего. Они, кстати, сильно снижали возможности маневрирования…

Многие специалисты, в том числе и Леонов, считали, что виновником гибели Гагарина и Серёгина был либо второй такой же самолет УТИ МиГ-15, который пилотировал майор Андреев (он вылетел через 3 минуты после Гагарина), либо Су-11, который в то же время пролетал в этом районе. Фамилия пилота этого сверхзвукового самолета долго была засекречена. Потом ее назвали: за штурвалом Су-11 был летчик по фамилии Кречетов. Чтобы поставить точку в этом вопросе, приведу данные о результатах эксперимента, проведенного в процессе расследования:

«Были проведены полеты двух самолетов, имитировавших полеты самолетов полковника Гагарина и майора Андреева… В процессе эксперимента пересечение самолетов на одной дальности не произошло».

В Летно-исследовательском институте Министерства авиационной промышленности было изучено воздействие звукового удара Су-11 на пролетающий самолет.

Вывод был однозначен: ни УТИ МиГ-15 Андреева, ни пролетавший выше самолет Су-11 Кречетова не могли повлиять на УТИ МиГ-15 Гагарина и Серёгина…

А был ли зонд?

Основной версией гибели Гагарина и Серёгина комиссия назвала неожиданный маневр: «Наиболее вероятной причиной катастрофы является выполнение резкого маневра для отворота от шара-зонда».

Комиссия установила, что в день полета в зоне выполнения задания проводились запуски шаров-зондов. Например, в 10:02 Физический институт АН СССР выпустил

радиозонд, который в 10:22 на высоте 3000 метров вошел в район испытательных полетов аэродрома Чкаловский. Вышел он из этого района в 11:26 на высоте 16 000 метров. Теоретически он мог стать помехой самолету Гагарина и Серёгина. В ходе расследования, кстати, выяснилось, что в районе места падения самолета было «значительное количество разрушенных радиозондов, радиопилотов и шар-пилотов».

В последние годы в публикациях, посвященных гибели Гагарина, категорически отвергалось, что самолет мог врезаться в зонд. На самом деле, хотя комиссия и не считала такое столкновение основной версией, в документе она упоминается. Вот еще одна выдержка: «Около 60 процентов остекления кабин самолета не найдено. Не исключена возможность разрушения остекления кабины и в воздухе вследствие возможного столкновения самолета с шаром-зондом».

Данных, которые подтверждали бы такое столкновение, у комиссии не было, но в те времена уровень экспертиз не всегда позволял сделать точные заключения о возможных воздействиях на самолеты в воздухе…

С 1967 года Гагарин начал настойчиво восстанавливать летные навыки. На фото – с Алексеем Леоновым

«Юры больше нет»

В гибель Гагарина поисковые команды и его товарищи-космонавты поверили не сразу. Еще раз обращусь к рассказу Леонова о парикмахерской.

– Когда мы узнали, что самолет Гагарина и Серёгина разбился, то сразу была организована поисковая операция. Я принимал участие в поисках, – рассказывает Алексей Архипович. – Около суток сохранялась надежда, что Юра сумел спастись. Что погиб Серёгин, мы узнали почти сразу – был найден кусок его поврежденной куртки. Следов гибели Гагарина долго найти не удавалось. Через какое-то время нашли его бумажник. Но он, как мы надеялись, мог выпасть при катапультировании. Поиски в лесу шли весь день и всю ночь.

Только на следующее утро мы узнали страшную правду. И так случилось, что сообщить о ней пришлось мне. Все человеческие останки, даже самые маленькие, которые удалось собрать на месте гибели самолета, складывались в обычное эмалированное ведро зеленоватого цвета, и ими занимались эксперты-криминалисты. Когда мне на предмет опознания показали эти останки (ведро было почти полным), я увидел довольно большой лоскут кожи, по виду – часть плеча и шеи – со знакомой родинкой. И тогда я понял: Юры больше нет…

«Комсомольская правда»,

8 марта 2014 года

Кто обрезал стропы парашюта Гагарина

Александр Милкус

Каждые пять лет, что называется, «к дате», я беру интервью у космонавтов, инженеров, летчиков, участвовавших в расследовании катастрофы 27 марта 1968 года УТИ (учебно-тренировочного истребителя) МиГ-15. И всякий раз мне рассказывают свою, личную версию трагедии. Странно… Была же Правительственная комиссия! Было уникальное, тщательнейшее расследование! Сотни профессионалов бросили на то, чтобы установить причину смерти самого любимого и самого знаменитого человека в мире! И что?

Почему выводы комиссии до сих пор засекречены? Почему единственным официальным документом о гибели Гагарина и Серёгина остается некролог: «…В результате катастрофы при выполнении тренировочного полета…», подписанный Политбюро ЦК КПСС? Да и в нем нет ни слова о причинах смерти пилотов…

Что же произошло в тот страшный мартовский день? Что случилось с опытными летчиками, управлявшими хорошо знакомой машиной?

Во многом эта, нынешняя публикация, опирается на материалы, которые последние восемь лет собирал Игорь Иванович Кузнецов. В 1968-м он – 33-летний майор, специалист по авиационному оборудованию 13-го НИИ Министерства обороны (этот институт на то время обладал новейшими методиками расследования авиапроисшествий), работал в инженерной подкомиссии, занимавшейся «делом Гагарина и Серёгина».

Спустя годы Кузнецов вернулся к таинственной трагедии уже с новыми знаниями о поведении людей и техники в экстремальных, аварийных ситуациях.

Лес вытоптали в радиусе 3 км

Но сначала о самой комиссии 1968 года, чье заключение мы так и не узнали. Как бы то ни было, все нынешние версии и слухи строятся на ее материалах и рассказах специалистов, участвовавших в том или ином исследовании. Итак, «Правительственная комиссия по выяснению обстоятельств гибели летчика-космонавта СССР, Героя Советского Союза полковника Ю.А. Гагарина и Героя Советского Союза инженер-полковника В.С. Серёгина» решением ЦК КПСС была создана на следующий день – 28 марта. В ее составе четыре подкомиссии:

– по изучению летной подготовки экипажа, проверке организации и обеспечения полетов 27 марта (летная подкомиссия);

– по изучению и анализу материальной части самолета УТИ МиГ-15 (инженерная подкомиссия);

– по оценке состояния летчиков до и во время полета, официального опознания погибших (медицинская подкомиссия);

– подкомиссия КГБ, выяснявшая «по своей линии», не была ли катастрофа результатом заговора, теракта, злого умысла недоброжелателей.

Во всех подкомиссиях народ буквально рыл носом землю. Представьте себе густой лес под Киржачом. Конец холодного марта. Снег по пояс. Шестиметровая воронка.

Удар был такой силы, что пятитонный самолет разлетелся вдребезги, будто хрустальную вазу грохнули о бетонный пол. Детали УТИ МиГ-15 залиты топливом, перемешаны со снегом и землей. Солдаты раз за разом прочесывают лес. В восточном, южном и западном направлениях – до 5 км от воронки, в северном, откуда подлетал самолет, – до 12 км. К середине апреля в радиусе 3 км начисто вытоптана молодая трава.

Там, где упал самолет, грунт просеивают мелким ситом. Фантастика: удалось собрать больше 90 процентов того, что осталось от истребителя. (Обычно разыскивают процентов 40; 60 процентов – уже невероятная удача!)

Место катастрофы нашли не сразу. С воздуха пытались углядеть белые купола парашютов катапультировавшихся летчиков. А их не было. Воронку обнаружили в густом лесу. Спустя шесть часов вокруг места трагедии выставили оцепление. Первые специалисты, которые 28 марта осмотрели место падения самолета, были в шоке: парашютов у экипажа вообще не было! Стропы не оборваны, а аккуратно обрезаны…

ВЕРСИЯ № 1. Теракт. А как еще, скажите, объяснить пропажу? Кто-то отрезал парашюты, чтобы летчики не смогли катапультироваться! Враги подстроили аварию, поэтому и возможности спастись у пилотов не было.

Исчезновение парашютов, обраставшее версиями и домыслами, со временем трансформировалось в такой бред: тогдашний Генеральный секретарь ЦК КПСС Брежнев повелел уничтожить Гагарина, позавидовав его славе и популярности…

Но мало кто знал, что через три дня сотрудники КГБ разыскали пропажу в одной из соседних деревень. (К тому времени работа комиссии уже была жестко засекречена, никакой утечки информации. Даже инженеры одной подкомиссии не имели права обсуждать друг с другом результаты исследований.)

Все было банально. Прежде военного оцепления к самолету пробрались мародеры из соседней деревни и умыкнули парашюты – ткань в хозяйстве пригодится. Думаю, если бы селяне знали, кто был в самолете, рука бы не поднялась воровать.

Когда парашюты, все в бурых пятнах, привезли в ллабораторию, обалдели эксперты: кровь?! Но на месте падения самолета крови не было – тела летчиков раскрошило от сильнейшего удара. Пригляделись – не кровь. Парашюты деревенский люд прятал под навозной кучей.

А вот другое подтверждение уникальной педантичности комиссии. В перебранном миллиметр за миллиметром грунте нашли тушку сойки.

ВЕРСИЯ № 2. Сразу же возникло предположение: самолет Гагарина столкнулся с птицей и из-за этого сорвался в пике.

Вызвали академиков-орнитологов. Те выяснили, что никакого столкновения птахи с самолетом не было, а даже определили: на сойку напал ястреб-тетеревятник. И нарисовали, с какой стороны он ее атаковал.

День не задался

Другая подкомиссия досконально, до секунд, выяснила все, что происходило с летчиками перед полетом, как вели себя люди из их дальнего и ближайшего окружения.

ВЕРСИЯ № 3. Серёгин с Гагариным были пьяны. А что им – герои, шалили в небе, никто им не перечил. Вот и «долетались».

Да, за два дня до рокового полета Гагарин и Серёгин выпили по паре рюмок на юбилее замполита Центра подготовки космонавтов Крышкевича. Выпили и отправились по домам. 26 марта ни один, ни другой к спиртному не притрагивались.

Вообще, народная молва давно записала Гагарина в пьющие. И надо сказать, поводов спиться у Юрия Алексеевича было предостаточно. Как начались застолья после 12 апреля 1961-го, так и не прекращались. И с партийным чиновничеством, и с военным начальством, и на заграничных приемах. Все звали к себе первого космонавта. И хотели выпить.

– Зазнался! Не хочешь поднять с нами рюмку! – от таких провокаций со временем Гагарин научился отбиваться. В 1967-м ему всего-то 33! Киснуть в президиумах? Нет. Он решил снова лететь в космос, а для этого тогда требовалось умение пилотировать самолет.

Но день 27 марта не задался ни у Гагарина, ни у Серёгина. У Юрия Алексеевича что-то произошло с машиной, на Чкаловский аэродром он поехал на автобусе. Уже заскакивая в салон, спохватился – нет пропуска.

– Да не возвращайся! И без пропуска пропустят! Вас же все знают! – уговаривали его летчики.

– Не положено! – пробурчал Гагарин и вернулся домой.

Вернулся… У летчиков одна из самых страшных примет. Гагарина уговаривали отменить тренировку. Ни в какую.

У Владимира Сергеевича в то же утро, уже после предполетного медосмотра, состоялся неприятный разговор с начальником Центра подготовки космонавтов генералом Н.Ф. Кузнецовым. К самолету Серёгин пришел хмурым…

ВЕРСИЯ № 4. Во всем виновато наше вечное раздолбайство. Самолет старый, изношенный, метеослужбы не проверили, насколько погода позволяет тренировочные полеты.

Вот в этом, увы, доля правды есть. И самолет, занимавшийся метеоразведкой, приземлился лишь за минуту до вылета гагаринского самолета. «Черных ящиков» на УТИ МиГ-15 не ставили. Были самописцы, записывающие скорость и высоту. В тот день в самописец самолета Гагарина забыли вставить бумажный листок.

Полет должны были вести два радиолокатора. Один отслеживал движение самолетов по курсу (как бы в плоскости), другой – по высоте. Это важно: в одно время в одном районе с УТИ МиГ-15 на разных высотах работали СЕМЬ машин! В этот день высотная РЛС не работала. А экран курсовой не фотографировали через каждые 30 секунд, как было положено. «Мелочи»?

Но комиссия выяснила: на полет учебного истребителя эти мелочи не повлияли. До столкновения с землей машина была в полном порядке. Другое дело, что именно данных самописца и РЛС недоставало, когда стали выяснять, что же произошло с экипажем.

Впрочем, была и еще одна мелочь, на которую никто не обратил поначалу внимания. Роковая…

ВЕРСИЯ № 5. Один из самых авторитетных исследователей трагедии 27 марта генерал-лейтенант Сергей Михайлович Белоцерковский убежденно доказывал мне: УТИ МиГ-15 попал в вихревую струю пролетавшего поблизости самолета, потерял управление, свалился в штопор и погиб. Этой же версии придерживается и знаменитый космонавт Алексей Архипович Леонов.

Значит, все же «человеческий фактор»? Виноват летчик одного из самолетов, работавших в одной с Гагариным зоне? Но данных о том, что опасное сближение было, нет! Одни предположения.

ВЕРСИЯ № 6. Ею со мной поделился космонавт № 2 Герман Степанович Титов. По его мнению, самолет столкнулся с метеозондом (их часто запускали, чтобы получить информацию о погоде). Метеозонд – шар, наполненный газом, к которому прикреплена увесистая капсула с приборами. Вот она-то долбанула по фонарю машины. Произошла разгерметизация. Самолет свалился в пике…

– Выйду на пенсию и поброжу по киржачским лесам, найду тот самый зонд, – приговаривал Герман Степанович. Увы, Титов ушел из жизни в 2000 году.

Но вот в чем дело: солдаты и вправду нашли в районе падения УТИ МиГ-15 десятки метеозондов. Все они были старые. Мало того, инженерам удалось разыскать более 94 процентов остекления фонаря самолета. Осколки склеили вместе. Если бы фонарь разрушился на большой высоте, вряд ли бы осколки так кучно легли в воронку. Значит, остекление самолета в воздухе было цело.

Гагарин хотел снова полететь в космос

Засекретили потому, что сказать было нечего

Правительственная комиссия перетрясла все – до болтика, гаечки, осколка фюзеляжа и обрывка одежды. Просчитали и скорость, с которой самолет летел к земле, и угол наклона, и возможность вывода УТИ из пике.

Но все факты не сходились в одну картину, однозначный вывод не получался. Никак! Отсюда и версии о сближении с самолетом, и предположение, что пилотам помешали выйти из пике слишком низко находившиеся над землей облака.

– На уровне тогдашних знаний задача попросту не могла быть решена, – утверждает Игорь Иванович Кузнецов.

Что же тогда делать? Признаться, что Правительственная комиссия, наделенная чрезвычайными полномочиями, так и не докопалась до истины? Лучшие инженеры, медики, летчики не разобрались, из-за чего погиб первый космонавт планеты?

И тогда комиссию по-тихому закрыли. Материалы спрятали под грифом «Совершенно секретно».

«У Политбюро не было желания докопаться до истины»

Так считал академик Валентин Глушко, один из основателей советской космонавтики.

– Я хорошо помню, как в 1987 году отец мне рассказывал, почему так и не выяснили, что произошло с Гагариным и Серёгиным, – вспоминает сын академика Александр Глушко. – Он считал, что дело не в запутанности самих событий 27 марта, а в том, как их пытались проанализировать.

По его мнению, крупное начальство (вплоть до членов Политбюро) не имело ни малейшего желания докопаться до истины. Поэтому плохо была организована работа по взаимодействию подкомиссий, отвратительно подобран аналитический отдел. «В конечном итоге, – говорил он мне, – любой профессиональный следователь, имеющий техническое обзование, принес бы больше пользы, чем те, кто делал окончательное заключение о причинах гибели первого космонавта».

У него было впечатление, что существует какая-то причина, не позволяющая сделать объективные выводы. Но что это за причина?

Рассекречена причина гибели Юрия Гагарина

Александр Милкус, Алексей Дуэль

Правительственная комиссия посчитала – пилот совершил слишком резкий маневр

Накануне 50-летия первого полета человека в космос наконец обнародованы результаты расследования комиссии, расследовавшей трагедию в лесу под Киржачом.

До вчерашнего дня единственным официальным документом о гибели Гагарина и Серёгина оставался некролог: «…В результате катастрофы при выполнении тренировочного полета…», подписанный Политбюро ЦК КПСС. В нем тоже не было ни слова о причинах смерти пилотов…

Можно ли сказать, что теперь, спустя 43 года, мы наконец знаем правду?

Эксперты посчитали, что к катастрофе привел совершенный Гагариным резкий маневр.

– Комиссия заключила: исходя из анализа обстоятельств летного происшествия и материалов расследования, наиболее вероятная причина катастрофы – выполнение резкого маневра для отворота от шара зонда. Или, что менее вероятно, – для предотвращения входа в верхний край первого слоя облачности, – процитировал документ начальник Департамента по обеспечению деятельности архива Президента РФ Александр Степанов.

В результате «резкий маневр привел к последующему попаданию самолета в закритичный режим полета и сваливанию в условиях усложненной метеорологической обстановки».

Но есть ли доказательства, что смертельный маневр совершил именно Гагарин? Возможно, самолет уводил от опасности Серёгин. Тем более что, по мнению экспертов, последним самолетом управлял Серёгин: углы разрушения накладок на педали самолета совпадали с углами разрушения подошв ботинок летчика. На подошвах обуви Юрия Алексеевича таких следов не было.

И все же вот он – банальный ответ, почему страна так долго ждала, когда же рассекретят документ. Руководители коммунистической партии (а именно им были доложены выводы комиссии) решили, видимо, что порочить светлый образ народного героя не стоит, и положили дело под сукно.

Хотя, если вдуматься, сегодня уже не столь важно, кто в последний момент управлял УТИ МиГ-15. Думаю, спустя десятилетия обвинять летчиков в непрофессионализме по крайней мере глупо и непорядочно. Серёгин был опытнейшим пилотом. Очень серьезно относился к восстановлению летных навыков Гагарин. Важнее узнать наконец истину! Ведь в результате «заговора молчания» за эти годы появилось не менее десятка версий гибели Гагарина. В том числе и явных спекуляций на имени народного героя. В авиакатастрофе обвиняли птиц, попавших в двигатель МиГ-15. Говорили о том, что спарка Гагарина попала в воздушный вихрь, образовавшийся после пролета другого самолета.

Были и растиражированные глупости вроде того, что первого космонавта забрали инопланетяне, или что катастрофы подстроили спецслужбы, опасавшиеся, что Гагарин стал самым популярным в стране человеком и затмил собой генерального секретаря ЦК КПСС.

Еще в 70-е годы прошлого века второй космонавт планеты Герман Степанович Титов настаивал на версии, схожей с выводом, к которому пришла Правительственная комиссия. Он утверждал, что самолет мог столкнуться с одним из шаров-зондов, запущенных метеорологами.

По всей видимости, и теперь специалистами не будет принят как окончательный и рассекреченный вывод Госкомиссии. Слишком много еще неясностей.

– Я бы не стал категорически говорить об ошибке пилотирования, – считает член-корреспондент Российской академии космонавтики Александр Железняков. – Был комплекс причин, когда пилот перед собой увидел некий объект, он инстинктивно попытался избежать столкновения.

Поставить точку в выяснении причин катастрофы гагаринского УТИ МиГ-15, думаем, могло бы только новое расследование. Тем более что обломки самолета, собранные под Киржачом, до сих пор хранятся в одном из авиационных институтов под Москвой.

«Комсомольская правда», 28 января 2012 года

«Вы напечатали правду…»

ПИСЬМО ОТ ДОЧЕРИ КОМСОМОЛЬЦА № 1 СССР

«В те годы мой отец Сергей Павлов был Первым секретарем ЦК ВЛКСМ и ближайшим другом Гагарина. Он участвовал в расследовании гибели космонавта и получал информацию из первоисточника. Узнать истину и сообщить правду вдове друга было для отца долгом чести.

Годы спустя, заканчивая МГУ, я выпытывала у него подробности и детали тогдашнего расследования. В своей статье Вы абсолютно правильно излагаете все факты. Все верно: и зонды, и самолеты, взлетавшие не по графику, и данные о высоте, и халатность, и российское "авось".

Но отец до конца своих дней был убежден, смог убедить и меня – не случайность совпадений, а закономерность.

Другой вопрос: зачем? Кому и для чего это было выгодно?

Мало кто историю тех лет преподносит непредвзято, мало кто знает об истинных причинах тех или иных событий, а уж о количестве фальсификаций я просто умалчиваю.

Конечно, любая версия все равно остается лишь версией.

А говорить на эту тему можно часами… Только тогда мне придется Вам не письмо, а целый роман посылать.

Но его я еще только пишу…

Я искренне желаю Вам успеха, Людмила Pavlova-Marinsky».

Незадолго до гибели Юрий Гагарин защитил диплом в Военно-воздушной академии им. Н.Е. Жуковского

«Уходили от столкновения с самолетом Андреева»

Тайна гибели Гагарина наконец-то разгадана?

Александр Милкус

Корреспондент «КП» встретился с единственным ныне здравствующим членом комиссии, расследовавшей аварию самолета первого космонавта планеты.

Арсений Дмитриевич Миронов держит спину прямо, говорит четко. Я слушаю его и удивляюсь, как он на память цитирует документы, имена, фамилии, должности и про себя думаю, что был бы благодарен судьбе, если б в восемьдесят лет выглядел так же.

– Восемьдесят? – переспрашивает меня приятель, истовый историк авиации и космонавтики Андрей Симонов, который и дал координаты Миронова. – Ему девяносто семь!

И для убедительности добавляет:

– Девяносто семь с половиной!

ДОСЬЕ

Арсений Дмитриевич Миронов родился в 1917 году.

С мая 1941 года, после окончания Московского авиационного института, работает в ЛИИ. Главный научный сотрудник, доктор технических паук, профессор. Летал в качестве инженера, штурмана и летчика. Выполнял обязанности руководителя научных подразделений, с 1969 по 1982 год – заместитель начальника ЛИИ, с 1982 по 1985 год – начальник ЛИИ.

Неоднократно работал в комиссиях по расследованию тяжелых авиационных происшествий.

Председатель диссертационного совета ЛИИ, член двух диссертационных советов ЦАГИ, секретного и несекретного. В течение ряда лет возглавлял кафедру МФТИ; под его руководством защитили кандидатские диссертации более 10 специалистов.

Лауреат двух Государственных премий (1948 и 1976 года). Удостоен орденов Ленина, Трудового Красного Знамени и Знак Почета. Почетный авиастроитель. Медали: «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина» – 1970 год, «30 лет Победы в Великой Отечественной войне» – 1975 год. Почетный ветеран труда с 1987 года.

Миронов до сих пор работает в родном Летно-исследовательском институте им. М.М. Громова, куда пришел… в 1941 году. Кабинет у него на четвертом этаже, и каждый день он приходит туда заниматься бумагами. Впрочем, и квартира у него на четвертом этаже.

– Имейте в виду, в доме нет лифта! – предупреждает он меня, когда я звоню, чтобы договориться о встрече.

– Особисты нам запрещали делать записи. Только в специальных альбомах, которые нужно было сдавать под роспись, – объясняет мне он, сидя в кресле за столом, на котором разложены календарь и тонометр. – Но я все же делал записи. Для себя. В последние годы появилось время их разобрать. И так у меня постепенно сложилась картина того, что произошло на самом деле. С этими выводами согласен и генерал-майор авиации Анатолий Афанасьевич Польский – он летом 1968-го был в составе экспертной группы, созданной Военно-промышленной комиссией при Совете министров СССР…

Предыстория

Десятилетиями какие только версии ухода из жизни Юрия Гагарина не выдвигали летчики, инженеры, пытливые доброхоты и спекулянты-жулики, пытавшиеся поживиться, используя народную любовь к первому космонавту.

Напомню, 27 марта 1968 года Юрий Гагарин в сопровождении инструктора Владимира Серёгина отправились на УТИ (учебно-тренировочном истребителе) МиГ-15 в обычный зачетный полет. И погибли.

Сорок три года единственным официальным документом о гибели Гагарина и Серёгина оставался некролог: «…В результате катастрофы при выполнении тренировочного полета…», подписанный Политбюро ЦК КПСС. В нем ни слова не было о причинах смерти пилотов…

Только в 2011 году – к 50-летию первого полета человека в космос, были наконец рассекречены результаты расследования. Но и они были весьма расплывчатыми.

Мой собеседник считает, что было обнародовано не то, что было на самом деле, а то, что устраивало всех.

– Если исходить из версии комиссии, картина получается такая: летчик, по-видимому Гагарин (он сидел в передней кабине), увидел радиозонд, на который он шел напрямую, и рванул в сторону. Для ухода. Это обычно для самолетов того времени. Склонность к переходу в штопор у УТИ МиГ-15 была… Но почему никто этого зонда не видел?! Обычно в такой ситуации пилот должен был передать на землю: встретились с зондом. Но Гагарин (связь в УТИ МиГ-15 с землей есть только у того, кто сидит в первой кабине) этого не сделал. Допустим, не успел.

Со временем у комиссии появляется версия про зонд. Но почему тогда никто не попытался выяснить, откуда он взялся? Сотни человек участвуют в расследовании, а такую простую вещь не делают?

На месте падения самолета Гагарина под Киржачом нашли 10 или 11 старых зондов. Зонды раздуваются, поднимаются на определенную высоту, потом лопаются и падают. Пускали их в то время из Долгопрудного – там метеорологический институт был. Известна его скорость подъема, известен ветер – направление и сила. Когда зонд летит, он по радио передает данные. То есть вычислить, в котором часу он был запущен, его траекторию несложно. Можно было вычислить, на какой высоте он самоликвидировался. Но – обратите внимание! – никакой информации о том, что зонд искали, связывались с институтом, который мог его запустить, в материалах комиссии нет. Как так – в резюме Правительственной комиссии он описывается как наиболее вероятная причина гибели экипажа, никто в эту сторону не копает?!

Вторая версии комиссии о том, что, возможно, экипаж произвел отворот, чтобы не входить в облако. Это чушь! Они весь полет находились в облаках! Как можно отворачиваться от того, где ты и так находишься? Бессмыслица!

– Арсений Дмитриевич, тогда что же, по-вашему, случилось?

– Хорошо, давайте по порядку. Вечером в тот день, когда погиб Гагарин, мне был звонок от секретаря министра авиационной промышленности Петра Васильевича Дементьева: «Вас включил в комиссию по расследованию причин гибели космонавта».

Я в то время был начальником научно-исследовательского отделения ЛИИ, кандидат наук. У меня был большой опыт расследований авиапроисшествий. Да и сам я как летчик летал, правда в легкомоторной авиации.

Утром я был в Чкаловском. Этот аэродром принадлежал и принадлежит сейчас летно-испытательному центру Минобороны. Там же базировался 70-й отдельный испытательно-тренировочный авиационный полк особого назначения. Это было нечто вроде аэроклуба для космонавтов. Институт управлял полетами, а полк обеспечивал тренировки космонавтов, которые хотели летать – первые же наборы были из летчиков.

В 10 утра участники расследования вылетели с аэродрома Чкаловский на трех вертолетах на место гибели, пробыли мы там часа полтора-два. Снег, несмотря на конец марта, был довольно глубокий. Мелкие березовые перелески. В один из этих перелесков упал самолет. Я зафиксировал для себя следующее: самолет падал под углом примерно 50 градусов. Я увидел некоторые фрагменты тел летчиков. Удивило же вот что. В воронке, образовавшейся от взрыва самолета, искореженное катапультное кресло. То есть летчики не катапультировались. Там же, около кресел, ранцы, куда укладываются парашюты. А парашютов нет. Обрезаны стропы – и всё.

Оказывается, два местных мужика примерно за три часа – это время между тем, когда упал самолет и когда его обнаружили, пришли, срезали парашюты и утащили. Поднялось страшное волнение. В группе было много кагэбэшников. В соседней деревне парашюты нашли.

Кто-то потом выдумывал, мол, они на парашютах спаслись было, а парашюты оторвались почему-то… Неправда – парашюты тупыми ножами отрезали – и всё.

Когда мы вернулись с места аварии, начали разбираться, что было в тот день на аэродроме, заслушивали доклады руководителей полетов, инструкторов и других… Меня поразило, что в полку, где занимаются космонавты, была безобразная летная дисциплина. Я насчитал одиннадцать нарушений правил летной работы, которые произошли в тот день, когда погиб Юрий Гагарин.

Первое. Владимир Серёгин опоздал на полет почти на 30 минут.

Серёгин был назначен (или он сам себя назначил как командир полка) проверяющим перед полетом Гагарина на новом типе самолета. Гагарин должен был лететь на одноместном МиГ-17. И вот Серёгин должен был с ним слетать на УТИ МиГ-15, чтобы проверить, насколько он готов к самостоятельному полету.

На аэродроме на каждый полетный день составляется таблица, где пишется: этот самолет взлетает тогда-то, этот – тогда-то и т. д. На 27 марта было запланировано пять полетов: два полета МиГ-21 института – у них был полет по парному заданию,

по-моему, воздушный бой. И два полета полка. Один полет (Серёгин – Гагарин) должен начаться, по-моему, в 9 часов с минутами для той цели, о которой мы говорили. А второй полет, тоже УТИ МиГ-15, летчик Андреев – для проверки самолета после каких-то наземных работ (проверка работы матчасти). Из-за опоздания Серёгина создался режим спешки. Скажем, не получили информацию от метеорологов.

Таким образом второй самолет Андреева, который должен был взлетать через полчаса после гагаринского, взлетел всего через 3 минуты. Это второй недостаток, нарушение плановой таблицы. Это серьезное нарушение.

Третье. В полетном листе Серёгина и Гагарина пишется задание, что нужно делать. Этот полетный лист я держал в руках и прочитал следующее. Упражнение № 2 курса учебно-боевой подготовки (КУБП). Упражнение № 2, если раскрыть этот курс, это простой пилотаж. виражи, горки, пикирования неглубокие и т. д. То есть перечень фигур известен. И дальше в этом КУБП написаны условия для выполнения заданий. Вне облаков или за облаками. Четко записано!

Теперь о погоде. По записям метеорологов, внешним наблюдением людей с земли была сплошная облачность. Причем потом метеорологи и другие борты сказали, что она слоистая. Прогнозировалось ухудшение погоды, подходил холодный фронт. То есть на земле ясно, что погода была непригодная для выполнения именно этого задания. Я бы сказал так, юридически непригодная. Полетели. Это третье нарушение.

– Давайте разберемся. Они летят. Видят, что облачность не позволяет делать упражнение № 2.

– Еще будучи на земле Серёгин как опытный человек и инструктор должен был знать, что погода не подходит для задания. Значит, не надо лететь.

– Хорошо, взлетели. У них есть задание выполнить упражнение № 2. Они же могут подняться выше облаков и сделать?

– Нет. Во-первых, они не знали, на какой высоте облака кончаются. Второе. Если они хотят сменить эшелон, они должны обратиться к руководителю полетов и спросить, можно ли сменить эшелон. Кстати, это не очень было бы правильно. Потому что в соседней зоне летали два МиГ-21, на 5 тысячах.

– Практически рядом…

– Короче говоря, запрос они не делали, видимо, Серёгин понял, что зря полетели.

– Зря полетели, давай просто покатаемся?

– Облачность. Гагарин не очень-то опытный человек. Я инструктором довольно много летал в аэроклубе, я понимаю так. Я командир, принимаю решение: кончаем задание, пошли домой – не подходят условия.

Я начал перечислять недостатки. По докладу руководителя полета, который по экрану локатора смотрит, так ли он летит, с момента взлета до той зоны, где он должен пилотировать, самолет Гагарина и Серёгина начал отклоняться влево, приближаясь к той зоне, где был второй самолет, этого Андреева. А тут на высоте 3 тысячи был самолет Андреева.

– Почему он стал отклоняться?

– Это качество пилотирования. Я бы задал другой вопрос. А почему руководство полетами не подправило его?

– Может быть, они не видели, не знали?

– По экрану локатора совершенно четко видно.

– Я читал, что в этот день локатор не работал.

– Нет, высотомер не работал, а плановый локатор работал.

– То есть техника, которая нужна для обеспечения полетов, в рабочем состоянии не находилась?

– Не работал высотомер радиолокационный, который позволяет определять высоту. Плановый локатор (это такой круглый здоровый экран). Над ним стоит фоторегистратор, который периодически фотографирует этот плановый локатор. Он тоже не работал.

– То есть комиссия не смогла отследить, как проходил полет, потому что фотографий не было?

– Не было. И когда мы первый раз послушали штурманскую группу, которая должна нам дать информацию, как летали, где те летали, где эти летали, они начали рисовать какую-то галиматью. Настолько галиматью, что летная подкомиссия единодушно сказала: братцы, уходите, вы не смотрели на экран. Видимо, рассчитывали, что фотоприставка работает, разберемся, если нужно будет. Она не работала, а они не смотрели.

– То есть земля полет Гагарина и Серёгина не контролировала?

– Нам докладывали, что все было в порядке. На самом же деле они не фиксировали метки самолета.

– Документальное подтверждение этому есть?

– Нет. Гагарин передал, что задание закончил и попросил разрешение на выход из зоны. Ему сказали да. И дальше неизвестно, когда начался аварийный режим, в какую сторону хотя бы направился самолет. Нет информации! Минута прошла от последней связи Гагарина с землей до удара о землю!

Кстати, еще одно нарушение. Тогда «черных ящиков» на истребителях не ставили. Но на этих самолетах стоял прибор, который фиксирует скорость и высоту – баро-спидограф. Это такой цилиндр, который медленно вращается, а стрелка на нем выцарапывает данные. Так вот – нашли остатки этого прибора, а бумага в него заряжена не была.

Я был в шоке, когда нам стали докладывать их летную историю. Каждый полет летчика записывается в летную книжку: номер полета, дата, время взлета, время посадки, фамилия инструктора, задание и результаты. У Гагарина, понятно, записей было немного. У Серёгина много. Он воевал, потом был летчиком-испытателем НИИ ВВС. Потом его назначили командиром полка.

Каждый летчик должен периодически проходить летную проверку. Кто бы он ни был – командир полка, командир дивизии. Раз в год или раз в полгода он

должен садиться на ученическое место, а кто-то из его подчиненных с ним должен летать.

– Понятно, чтобы показать, что он в форме…

– Инструктор находится в задней кабине, летчик – в передней. Поскольку Серёгин летал и в задней, и в передней, проверки у него должны были быть и в одной кабине, и в другой. Но в задней кабине последняя проверка у него была два года назад, а в передней кабине – почти три года назад.

И самое главное: у Серёгина вообще нет записей о полетах на больших углах атаки. Это перед переходом самолета в штопор. Да, в то время летчиков боялись выпускать на штопор – больше набили бы машин, чем научили. Но подход к большому углу атаки, который предшествует штопору, летчик, да еще инструктор, да еще командир полка, должен был отработать!

– То есть у Серёгина не было опыта выхода из штопора?

– Я бы сказал, инструкторского опыта. В частности, опыта по выводу самолета УТИ МиГ-15 из штопора. Да еще в облаках.

– Арсений Дмитриевич, да, это все нарушения. Ни одно из них не могло стать причиной катастрофы!

– В авиации не бывает мелочей. Было одиннадцать серьезных нарушений. За ними могло последовать двенадцатое. Фатальное – катастрофа.

Через пару недель на очередном заседании нашей летной подкомиссии генерал Анатолий Пушкин нам доложил, что встретился с руководителем инженерной подкомиссии генералом Михаилом Мишуком. Тот рассказал, что на 99 процентов материальная часть самолета при ударе о землю была исправна, никаких поломок, никаких отказов в бортовых системах не было. Нам сказали: товарищи, поскольку материальная часть исправна, нужно искать внешние причины.

– То есть ВВС не виноваты – случайность.

– Да, нужно было найти «рыжего». Идею с зондом предложил летчик-испытатель Степан Анастасович Микоян, человек мною глубоко уважаемый. По-моему, к тому времени он уже был замом начальника НИИ ВВС. Во всяком случае, фирменный интерес у него был.

– Почему?

– Чтобы забыть о выявленных в полку недостатках.

– Но его поддержал и второй космонавт – Герман Титов.

– Да, они сначала утверждали, что произошло соударение с зондом. Он разрушил остекление кабины. Но разбитый зонд не нашли. Выяснилось, что остекление, когда его собрали и сложили, разрушилось в момент удара самолета о землю. Я потом с Микояном встречался, говорю: «Степан Анастасович, если бы удар был, то искореженный зонд был бы найден. Найдены зонды совершенно не тронутые, проржавевшие, а этого нет. Значит, не было соударения».

И вот тогда высокая комиссия подкорректировала: вместо соударения написали «уклонение от зонда».

Хотя я говорил, что ошибок было много, есть что и где искать. Но в правде не были заинтересованы ни офицеры полка, ни командир Центра подготовки космонавтов, ни разнообразные службы безопасности, которые отвечали за космонавтов, ни главком ВВС Вершинин, который отвечал за космос, ни кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Устинов, который курировал космос и оборонную промышленность. Он же был председателем комиссии по расследованию гибели Гагарина. С самого верха к нам приходили подсказки: это не читать, это не писать. Представляете, если бы истина вскрылась, сколько офицеров и генералов оказалось бы без погон?

Ну а когда месяца через полтора после трагедии на имя Брежнева пришла жалоба на попытки некоторых членов лётной подкомиссии найти ошибки в действиях погибших лётчиков, оскорбив их память, подписанная космонавтами Быковским и Поповичем.

Военно-промышленной комиссией (ВПК) при Совете министров СССР была даже специально создана экспертная группа. Кстати, входивший в нее генерал-майор авиации А.А.Польский поддерживает мою версию произошедшего.

В общем, направление было задано. И результат получен соответствующий.

«У меня записано красной ручкой три слова: “Высота – две тысячи”»

– Арсений Дмитриевич, а как по-вашему, что случилось с самолетом Гагарина и Серёгина?

– Где-то с год назад в своих записях я обнаружил одну интересную деталь. У меня есть расшифровка радиообмена между Гагариным и землей. Этот радиообмен мы слушали, наверное, на третий день после катастрофы. У меня записано красной ручкой три слова: «Высота – две тысячи». Перед этой фразой нет позывного. Обычно летчик как говорит? Номер позывного (у Гагарина был «625») и дальше текст сообщения. Так вот, в этой фразе не было сказано «625-й» – только про «две тысячи».

Я проанализировал обстановку. Два МиГ-21 в это время летали на высоте 5 тысяч. Андреев только что прилетел в свою зону и начал крутиться где-то на высоте 3 тысячи. А Гагарину дали разрешение возвращаться. Значит, эти три слова могли принадлежать только Гагарину. Помню, я несколько раз эту фразу прослушивал. Был взволнованный звонкий голос. То есть они в это время уже валились.

Запись дали послушать психологам – есть специалисты, которые по тембру голоса могут определить эмоциональное состояние человека. Они подтвердили – человек, который ее произносил, находился в очень возбужденном состоянии. А потом фразу из расшифровки переговоров исключили, так как неизвестно точно, кто ее произнес.

– А если бы взяли? О чем она говорит?

– Считалось, что самолет свалился в штопор сразу же после того, когда Гагарин доложил о выполнении задания и получил разрешение возвращаться. Но если принять в расчет еще одну запись, получается, что самолет не сваливался в штопор на высоте 4200 метров. А вначале он снижался с очень большой вертикальной скоростью (170 метров в секунду). Но это был не штопор, а пикирование. Через несколько секунд они оказались на высоте 3000 метров. И тут что-то случилось. Скорее всего, летчики увидели самолет Андреева. Он был как раз на этой высоте, а возвращаться на аэродром Гагарин как раз должен был через зону, где летал Андреев.

Думаю, увидев самолет Андреева, они начали от него очень резко и энергично уклоняться. И свалились. Имейте в виду, что была облачность и самолет мог вынырнуть совсем близко.

Поэтому все, что успел сказать Гагарин, и была фраза «Высота – две тысячи».

– Выходит, виноват Гагарин?

– Он в любом случае не виноват – он ученик, у него был инструктор, который обязан был предусмотреть все.

Однозначно можно сказать, что в облаках УТИ МиГ-15 попал в непонятное для летчиков положение. Серёгин к этому не был готов, Гагарин – тем более (а он и не должен был быть готов!). Когда они выскочили из нижней кромки облаков (это 600 метров от земли), начали тянуть, выводить, но не хватило высоты. По расчетам получается, около 200 метров им не хватило.

В то время в Военно-воздушных силах примерно 75–80 процентов катастроф происходило по вине человеческого фактора – ошибок, неправильных решений. Все началось еще на земле – со спешки, с неправильно принятого решения о полете, неправильного выбора погоды, недостаточной готовности людей.

– Арсений Дмитриевич, а почему они не катапультировались?

– В этом типе самолетов катапультироваться можно только до высоты 1500 метров, а с учетом их скорости снижения – до 1700. И оба летчика не могут это сделать одновременно. Сначала катапультируется пилот, находящийся во втором кресле, а потом через определенный интервал – в первом. Во втором был Серёгин. Вряд ли бы он решился покинуть самолет, оставив Гагарина одного. Думаю, они считали, что могут машину спасти…

– Арсений Дмитриевич, все собранные части самолета Гагарина и Серёгина до сих пор хранятся в запаянных бочках в Люберцах. Почему бы их не вскрыть и не провести дополнительное расследование? Сейчас же другая техника, другие возможности!

– В бочках металл лежит. Он не поможет. Мы-то говорили о другом. Одна фраза в радиообмене. Куда она делась? Думаю, моя версия о неожиданной встрече с самолетом Андреева – это и есть объяснение трагедии.

Выводы А.Д. Миронова:

– причина гибели Гагарина – Серёгина, опубликованная в официальном заключении Правительственной комиссии, не обоснована;

– катастрофа произошла в результате неблагоприятного сочетания недостатков в организации летной работы 27 марта 1968 года, то есть воздействия человеческого фактора;

– о какой-либо отрицательной роли лично Ю.А. Гагарина в катастрофе не может быть и речи. Он в этом полете был проверяемым учеником и, как при обучении управлению любым видом транспорта, за безопасность ответственность нес инструктор.

Анализируем другие версии

Оба потеряли сознание

Несколько лет назад авиационный инженер Игорь Иванович Кузнецов опубликовал свою версию трагедии. Он считал, что из-за неплотно закрытого крана вентиляции в кабине МиГа произошла разгерметизация. Летчики кратковременно потеряли сознание.

– Это чушь, – объясняет Миронов. – В пассажирских самолетах поддерживается высота 2500 метров, не выше. Как только самолет набирает эту высоту, включается наддув. У вас в ушах может немного пошуметь, и всё. Для военных летчиков считается допустимым летать без наддува до 4000 метров. Ну, немножко некомфортно. Но нет никаких причин для потери сознания, да еще сразу обоими. Они разного возраста, разного состояния здоровья. Серёгин провоевал всю войну, Гагарин молодой человек. Не могла быть сразу у двух человек одновременно, секунда в секунду, потеря сознания.

Попали в спутный след другого самолета

Эту версию отстаивает космонавт Алексей Архипович Леонов. На небольшом расстоянии от самолета Гагарина прошел Су-15. Легкий УТИ МиГ-15 попал в вихревой след и сорвался в штопор.

– Да, в тот день с аэродрома в Раменском стартовали два самолета Су-15, которые должны были выполнять задания на высоте 14 000-18 000 метров, – говорит Миронов. – Представляете, Су должен был спустится на 4000, найти в облаках самолет Гагарина, пролететь мимо и вернуться на свой эшелон выполнять задание?

На любом аэродроме есть журнал регистрации полетных листов. Я нашел записи за этот черный день. Да, первым взлетал летчик Аркадий Павлович Богородский. Но он вернулся на аэродром как раз тогда, когда Гагарин спокойно докладывал, что он закончил задание.

Второй летчик, Александр Александрович Щербаков, взлетел только через 40 минут после того, как приземлился Богородский.

– Леонов говорит: переписали полетные листы, чтобы выгородить летчиков.

– Много лет спустя Валентин Петрович Васин, летчик-испытатель, Герой Советского Союза, начальник летной части аэродрома, мне рассказывал, что через несколько дней после трагедии с Гагариным приезжал генерал, член комиссии, смотрел полетные листы… У него вопросов по ним не было.

Я аэродинамик по образованию и понимаю, что версия Леонова неправдоподобна.

«Комсомольская правда», март 2018 года

Юрий Гагарин регулярно проходил придирчивые медосмотры

«Полетели бы головы, в том числе и генералов»

Александр Милкус

Рассказ генерал-майора авиации в отставке Анатолия Польского о том, что стало причиной катастрофы самолета первого космонавта планеты.

Анатолию Афанасьевичу Польскому 94 года. Он бодр, активен. Когда я приехал к нему в гости в поселок Чкаловский, что неподалеку от знаменитого военного аэродрома, он на компьютере набирал текст научного исследования, которое вместе с коллегами проводил для родного НИИ.

Досье

Анатолий Афанасьевич Польский родился в 1921 году.

В 1942 году окончил ВВИА им. профессора Н.Е. Жуковского.

В 1942–1943 годах руководил воздушно-стрелковой службой авиационного истребительного полка на фронтах Великой Отечественной войны.

В 1943–1945 годах преподавал в Высшей офицерской школе.

С 1945 по 1974 год служил в ГК НИИ ВВС, с 1959 по

1974 год – начальником Управления испытаний специального оборудования самолетов.

В 1983–1990 годах – замначальника ЛИИ.

В 1983–1990 годах – руководитель НИИ авиационного оборудования.

– В тот день на 9 часов 30 минут был запланирован взлёт самолёта УТИ МиГ-15 инструктора – командира полка Владимира Серёгина с Юрием Гагариным. Задача – проверить его готовность к самостоятельному полету на самолете МиГ-17. Плановая высота полета составляла 4200 метров. А на 10 утра был назначен взлет другого самолета УТИ МиГ-15. Летчик Андреев должен был на высоте 3000 метров в своей зоне полетов проверить машину после ремонта.

Серёгина задержал начальник Центра подготовки космонавтов, и к плановому времени взлета он опоздал. Поэтому взлет самолета Гагарина и Серёгина произошел с опозданием на 25 минут! Зато взлет самолета Андреева произошел вовремя – то есть меньше, чем через пять минут после взлета самолета Гагарина – Серёгина!

Гагарин занял нужную высоту – 4200 метров, доложил по радио о начале выполнения задания, но всего лишь через четыре минуты вместо 14–15 минут по плану – о его окончании.

– То есть что-то произошло еще до разворота в сторону аэродрома?

– Если бы что-то произошло, Гагарин должен был доложить об этом руководителю полетов. А этого нет. Уверен, что досрочное окончание задания было вызвано плохой погодой – в облаках упражнение № 2 выполнять нельзя. Да и голос у Гагарина, когда он просил разрешения взять курс «320» – то есть возвращаться – был совершенно спокойный.

При этом вот что важно. Мы почти месяц сидели в авиационном институте в Люберцах и досконально изучали все материалы Государственной комиссии. И обнаружили, что как раз тогда когда Гагарин должен был возвращаться на аэродром, некий летчик очень тревожным голосом сообщил «Высота – две тысячи». Эта фраза была на записи. Произнесена она была через 30 секунд после получения разрешения на возвращение на аэродром.

Обычно летчик сначала называет свой позывной – у Гагарина он был «625». А тут позывного не было. Мы послали эту запись в Институт психологии Академии наук. Нам дали заключение, что тембр голоса и интонации говорят о том, что этот летчик бы перепуган. Причем возможным столкновением.

– А как можно отличить волнение от беспокойства конкретно из-за столкновения?

– Так считали специалисты. Нам сказали – я точно помню – что такое состояние могло возникнуть только при опасности столкновения с другим самолетом!

– Так Алексей Архипович Леонов давно говорит, что самолет Гагарина и Серёгина попал в воздушный вихрь, который создал пролетевший мимо сверхзвуковой истребитель Су-15…

– Су-15 действительно летали в этот день. Но на высоте 18 000 метров! Представляете, самолет вдруг снижается на 12 000 метров, чтобы в облаках найти самолет Гагарина и пролететь мимо?! Такого быть не может. Поэтому когда не так давно Арсений Дмитриевич Миронов – он был членом летной подкомиссии – опубликовал свои материалы, доказывая, что опасность столкновения могла случиться только с самолетом Андреева, который находился совсем рядом, на высоте 3000 метров, я с ним полностью согласился!

– Ну если сейчас можно с большой долей вероятности сделать заключение, что же на самом деле случилось с УТИ МиГ-15 Гагарина и Серёгина, почему это не было сделано в 1968 году?

– Заместитель председателя ВПК Н.С. Строев рекомендовал руководителю нашей группы М.Н. Мишуку изъять из проекта акта упоминание о том, что перед прекращением связи с самолетом Гагарина – Серёгина был зафиксирован беспокойный голос «неизвестного» летчика. Не дали нам выяснить и то, почему летчик Андреев в своем докладе утверждал, что он выполнял полет вне облаков.

В результате экспертная группа просто подтвердила заключение Государственной комиссии о том, что была опасность столкновения с шаром-зондом. Версию эту придумал известный летчик-испытатель Степан Анастасович Микоян. И она всех устроила.

– А почему не устроила бы версия с вероятным столкновением с самолетом Андреева?

– Тут совсем другое дело. Пришлось бы разбираться вообще с организацией летной работы в 70-м особом истребительном авиационном полку – том полку, на самолетах которого летали космонавты. А летная подкомиссия и потом наша группа выявили множество нарушений.

– Например?

– Очень серьезное нарушение – отсутствие у Владимира Серёгина опыта полетов на самолете МиГ-15 (УТИ МиГ-15) на больших углах атаки, при сваливании, в штопоре и выводе из него. В летной книжке Серёгина (а в нее летчик записывает каждый полет с указанием задания) данных о таких полетах нет.

Или вот еще одно обстоятельство, которое могло осложнить действия инструктора. Серёгин имел большой опыт полетов (в том числе и боевых) на самолетах Ил-2. На них устанавливался прибор для определения пространственного положения самолета – авиагоризонт АГД. А на самолете УТИ МиГ-15 в обеих кабинах установлены авиагоризонты АГИ-1 с принципиально другим видом индикации пространственного положения. Неправильное восприятие изображения на авиагоризонте пространственного положения самолета могло в условиях энергичного маневра вызвать опасные действия летчика. И спровоцировать сваливание самолета в штопор.

«Уходили от столкновения с самолетом Андреева»

Официально опубликованные переговоры УТИ МиГ-15 с землей 27 марта 1968 года:

10.8’00” 625 625, борт 18, прошу запуск

РП 625, запуск разрешаю

10.15’10” 625 625, прошу на полосу

РП Запрещаю 625

625 Понял

10.17’33” РП 625, на взлетную

625 Понял, выполняю

10.18’42” 625 625 к взлету готов

10.18’45” РП Взлет разрешаю 625

625 Выполняю

10.19’40” 625 Выполняю первый

РП Понял вас

10.20’45” 625 625 со второго уход на рубеж

РП Разрешаю 625

625 Вас понял

10.21’46” 625 625 с рубежа с набором 4200

РП 625 разрешаю

625 Понял, выполняю

РП Переход на третий

10.21’50” 625 Понял

10.22’16” 625 625 с рубежа в зону 20 с набором до 4200

РП Разрешаю двадцатку до четырех

625 Понял вас

10.23’56” РП 625, за облака выйдете – доложите

10.24’00” 625 625 между облаками

РП Понял

10.25’50” 625 625 зону занял, высота 4200, прошу задание

РП Понял вас, разрешаю

625 Понял вас, выполняю

10.30’10” 625 625 задание в зоне 20 закончил.

Прошу разрешение разворот на курс 320

РП 625, разрешаю

625 Понял, выполняю

На этом официальная версия переговоров самолета Гагарина – Серёгина с руководителем полета завершается. Продолжительность полета УТИ МиГ-15 составила всего около 12 минут.

Анатолий Польский и Арсений Миронов утверждают, что на самом деле закончиться стенограмма переговоров должна была так:

10.30’40“ 625 Высота – две тысячи

На аэродроме не работал фоторегистратор, который фиксирует положение самолетов на экране локатора. Не работал и радиолокационный высотомер. Так что документальных подтвержденных данных о том, как летел самолет Гагарина и Серёгина, нет. Траекторию движения УТИ МиГ-15 восстанавливали в ЦАГИ с помощью математического моделирования возможных режимов снижения самолета с высоты 4200 метров до земли, исходя из того, что снижение продолжалось около 60 секунд. Результаты моделирования показали, что снижение самолета за это время могло происходить только в режиме глубокой спирали или штопора.

В общем, если бы комиссия решила, что самолет Гагарина и Серёгина по пути на аэродром чуть не столкнулся в самолетом Андреева и в результате сорвался в штопор, полетели бы головы не только начальника Центра подготовки космонавтов, мог лишиться погон и главком ВВС Вершинин, и многие-многие другие генералы.

– Выходит, человеческий фактор?

– Я уверен, что катастрофа произошла из-за того, что в тот трагический день произошло роковое сочетание ошибок, сбоев, упущений в организации летной работы в полку.

«Комсомольская правда», март 2019 года

Гагарин не оставил семье большого богатства

Александр Милкус

После гибели Юрия Алексеевича 27 марта 1968 года у семьи не осталось ни больших сбережений, ни роскошных хором – квартира в Звёздном и квартира в Москве, 21-я «Волга» с оленем и югославский мебельный гарнитур. Жена Гагарина Валентина Ивановна до пенсии работала в Звёздном. А затем занялась воспитанием внуков.

Старшая дочь Гагарина Лена окончила МГУ, стала директором Музеев Московского Кремля. Галина преподает в Российском экономическом университете им. Г.В. Плеханова. Когда обе дочери вышли замуж, московскую квартиру разменяли. У Лены – дочь Катя. У Галины – сын, названный в честь деда Юрием.

День похорон. Слева направо – вдова Юрия Гагарина Валентина Ивановна, первая женщина-космонавт Валентина Терешкова, космонавт Алексей Леонов

Он жил, чтобы летать

Василий Песков

Нет Гагарина.

Мне позвонили, чтобы срочно приехал в редакцию. Редактор сказал два слова: погиб Гагарин.

Сбивчивые вопросы: как, что, где? Может, это еще неточно?.. Потом мы молча и тупо глядим на большие часы и, кажется, начинаем замечать, как движется большая черная стрелка. И уже в машине, через маленький приемник, я услышал то, что так не хотелось слышать.

Так страна прощалась с первым космонавтом Юрием Гагариным и его инструктором Владимиром Серёгиным

Семь лет назад, вот так же в машине утром, я услышал имя: Гагарин. Вдоль дороги тогда стояли толпы людей, они просили остановить машину и открыть дверцу – все хотели услышать, что там совершил парень, родившийся в Гжатске. И вот опять весеннее утро, десять часов. И опять имя: Гагарин. И просьба подождать минутку, погромче включить приемник. И вопросы: как, что, где?

В один час в каждом доме стало известно, что нет Гагарина. Люди знают, что жизнь состоит не из одних только хороших вестей. Но Гагарин, невозможно поверить.

И вот уже гора телеграмм на редакционных столах, музыка, от которой сжимается сердце. И суетня воробьев в весенних лужах, и пение скворца, который только что прилетел в Москву, кажутся неуместными. Нет дома в стране, где бы не вздохнули, не всплакнули сегодня. Ушедший от нас человек был частицей чего-то большого, что нас объединяет.

Он был русским человеком. И каждый русский гордился, видя в нем лучшие черты своей нации. Но он был сыном всех людей. Грузин, латыш, француз, араб, узбек одинаково гордились им потому, что он был Человек и представлял все человечество, делая первый шаг в неизвестное. Мы, живущие в СССР, имели право на особую гордость – он был советским человеком, соединяя в своем имени лучшие качества советского человека. По сложным законам познания мир, вглядываясь в его лицо, по-настоящему хорошо разглядел всех нас. Разглядел и лучше понял. За его улыбкой стоял дух народа. За его делом – стояло дело народное. Вот почему имя Гагарина в один час покорило планету. И по той же причине нет на земле дома, где бы не разделяли сегодня нашу утрату.

Дело его жизни. Об этом так много сказано, что нет нужды повторять, как прошел его звездный час утром 12 апреля 1961 года, как много стало понятным с этого часа и как много стало возможным с этого часа. Плывут корабли по Атлантике. Много славного было на суровой морской дороге за пятьсот лет, но мы, говоря об Америке, всегда вспоминаем Колумба, открывшего новую землю. Такое же место в истории уготовлено и Гагарину. Люди привыкнут к тому, что три имени будут стоять рядом: Колумб, Магеллан, Гагарин.

Сегодня именем Гагарина мы назовем новые улицы, назовем, наверное, хороший, достойный этого имени город, мы поставим Гагарину памятник из самых долговечных металлов – это для тех, кто будет жить завтра. А мы вчера еще знали его живым. Знали, как он улыбается, как ходит. Кто-то в последний раз видел, как он надевал шлем, садясь в самолет. Жена помнит его последнее слово. Кто-то вчера получил письмо от него, а кому-то почта, возможно, еще несет его письма.

Он был хорошим человеком. Я видел его множество раз, знал достаточно близко. Я помню, как худенький майор сбежал к нам по деревянным ступеням в домике над Волгой на другой день после приземления, помню, с какой радостью и удивлением рассматривал майор первые снимки в газете.

Семь трудных лет не изменили Гагарина. О трудностях, какие вышли на его долю, на все и догадывались. Работа, семья, учеба и внимание людей – жадное, ненасытное, порой изнуряющее, Гагарин нес эту ношу с честью и достоинством настоящего человека и коммуниста. Не на все просьбы и пожелания он мог ответить «да». Он отвечал и «нет», в том числе нам, журналистам. Но делал это с предельным тактом и добротой. Он умел одинаково хорошо говорить и с английской королевой, и со старухой крестьянкой, которая, помню, узнала его на дороге под Ярославлем и, крестясь, подошла «поглядеть на Гагарина». Очень ему помогала в этом открытая улыбка сердечного русского человека. Наблюдая его, я всегда думал, какой безошибочный выбор сделан в апреле 1961-го.

Всем нам Гагарин дорог еще и потому, что тридцать с небольшим лет его жизни – это частица нашей общей судьбы. Это детство с недоеданием, латаными штанами и учением при керосиновой лампе. Это юность после войны с кипением работ и комсомольских страстей. Это зрелость, когда убеждения позволяют человеку назвать себя коммунистом. В Гагарине мы видели своего человека. Этим объясняется глубина наших симпатий с того дня, как мы услышали его имя, и глубина нашей скорби сегодня, когда мы с непокрытыми головами стоим у свежей могилы.

Авиационная катастрофа. Гагарин, прошедший через все главные двери опасности и риска семь лет назад, вернулся к нам невредимым. Что может случиться с ним на Земле или чуть выше ее? Так, наверное, думали многие, так, возможно, думал и сам Гагарин. И возможно, поэтому есть сегодня какое-то ощущение нашей вины: а может, не уберегли? Конечно, даже просто на скользкой улице может кончиться жизнь человека. Но кто из нас остается в гололед дома? От жизни не отгородишься. Мужчина не может позволить обложить себя пуховиками опеки, как бы ни дорога была его жизнь для других. Гагарин тем более хотел оставаться Гагариным. И с этим нельзя было не считаться. Он постоянно летал, тренировался, говорил о новых полетах. Можно ли было запретить ему то? Думаю, что это трудное дело. Я, помню, ехал в одной машине с Гагариным сразу же после полета. На чистом шоссе «Волга» шла еле-еле. Я упрекнул шофера: «Ну прибавь». Шофер посмотрел очень строго: «Разве не видишь, кого везу». И вот совсем недавняя встреча. Те же люди в машине. Едем с излишней скоростью. Милиционеры, увидев Гагарина, «делают ручкой». Толкаю шофера: «Нельзя так». Но шофер и Гагарин улыбнулись, переглянувшись: «Надо спешить, много людей ждут».

Сегодня мы вспомним Королёва, Комарова. Великий путь неизбежно отмечен потерями. Но как во время войны гибель друзей вселяла в нас силу, так и сегодня печаль не остановит движения вперед.

Да будет светиться вечно и служить нам примером славное имя: Юрий Гагарин.

29 МАРТА 1968 ГОДА

Руководители Советского государства несут урну с прахом первого космонавта. Слева Андрей Косыгин, справа – Леонид Брежнев

Content

Александр Милкус
Юрий Гагарин. Первый человек в космосе. Как это было

Предисловие

Уважаемый читатель!

Часть 1 Первый полет человека в космос

Двенадцать дней апреля 1961-го… Владимир Губарев

Но кто же займет место в корабле?

Домик Гагарина

Тот самый день

Дорога к звездам Репортаж из дома первого космонавта Ольга Апенченко, Василий Песков

Пять часов с Юрием Гагариным Репортаж специальных корреспондентов Василия Пескова и Павла Барашева с борта самолета Ил-18 757 17

«Родина слышит, Родина знает, как в облаках ее сын пролетает» Леонид Репин

Врач прорывался к космонавту, размахивая пистолетом Леонид Репин

ЧП, которые произошли во время полета первого космонавта О некоторых из них разрешили рассказать только в начале 1990-х годов Александр Милкус

Почему в СССР скрывали, что Гагарин приземлился на парашюте

Спускаемый аппарат – за высоким забором

Мы должны всем рекордам…

Лайка – не в счет

То, что было не со мной, помню

Ловушка для последователей

Подделали свидетельство

Василий Песков: «То, что на красной дорожке у космонавта развязался шнурок – это наша вина» Из интервью первого космического журналиста «Комсомолки» Александру Милкусу

«Ну а если что случится, то прошу вас и в первую очередь тебя, Валюша, не убиваться с горя» За два дня до старта Гагарин написал письмо Жене Валентине Ивановне и дочерям

Врачи боялись, что космонавт может потерять рассудок

Сколько скафандров было у Гагарина Александр Милкус

В бомбоубежище

Ложка с вкладышем

«Только когда он слетал, мы поняли, что сделали»

Кто написал буквы «СССР» на шлеме Гагарина

Слово «Поехали!» Гагарин перенял у летчика-испытателя Галлая

«Космонавт Ноль» сергей Нефёдов: «Я подопытным не был!» Александр Милкус

Космонавт № 2 Герман Титов: «То, что первым полетит Гагарин, было предопределено» Александр Милкус

В полет отобрали по фото?

Космонавтов любили «заправлять»

Подарки за полет: «два пальто, плащ, костюмы, белые рубашки…»

Автомобили первого космонавта

Часть 2 Знаете, каким он парнем был?

Из официальной биографии первого космонавта

Юрок из Люберец Рассказывает бывший формовщик-литейщик Люблинского литейно-механического завода Александр Бувин

Однокашник Гагарина: «Для свиданий у нас с Юркой был один пиджак на двоих!»

Тренер Гагарина: «Никто и подумать не мог, что весельчак Юра станет первым космонавтом»

Из официальной биографии первого космонавта

Мурманчане считают Гагарина своим

Гагарина учили прыгать с парашютом в Саратовской области Рассказывает Зоя Елпатова, дочь штурмана, работавшего в Летном городке института ВВС

Командир Гагарина служил в Ейске

Готовили полет Гагарина сутки напролет Рассказ ветерана Байконура Павла Харитонова прислал в «КП» космический инженер Юрий Марков

После старта гагаринской ракеты космодром сутки гулял

Майор из Твери 50 лет хранил тюльпан, сорванный на Байконуре в день старта Гагарина Ирина Тарасова

Гагарин приземлился в секретном ракетном дивизионе Татьяна Путилова

Боялся упасть в Волгу

Сначала документики, товарищ космонавт…

Девочка, которая первой встретила Гагарина

Шинель самарца досталась Гагарину Одежда Анатолия Кириллова идеально подошла космонавту № 1 Елена Корнева

Форму Гагарину шили в ателье на Фрунзенской набережной Об этом рассказала москвичка Татьяна (фамилию в письме в редакцию она не сообщила)

Из официальной биографии первого космонавта

Соседка космонавта: «На память о Юре у меня остался шрам на лбу» Кристина Десятова, Ляля Гайфутдинова

Машину космонавта отремонтировали за одну ночь Юлия Капитанова

Юрий Гагарин – своему водителю из Татарстана: «Ты татарин, я Гагарин!» Кристина Десятова, Ляля Гайфутдинова

Он сказал «Поехали!» и… угнал машину! Максим Головань

Гагарин сбежал от чекистов, чтобы пойти на ночную рыбалку Ирина Тарасова

В Витебске найдены уникальные снимки первого космонавта Виктор Малишевский, Ульяна Бобоед

Жительница Башкирии хранит автограф Юрия Гагарина Динара Нажипова

Гагарин отговорил лектора от курения Дмитрий Гончарук

Гагарин помог главному редактору «КП» выпустить книгу стихов Валентин Осипов

Как Юрия Гагарина в подводники посвящали Из рассказа капитана 1-го ранга в отставке, ветерана-подводника Вадима Кулиниченко

Луноход для Гагарина Юрий Марков

«На время визита он назначил меня главной» Максим Головань

Новокузнечанин освобождал Гжатск от фашистов Анна Клепикова

В гостях у потомков викингов Воспоминания Евгения Потаповича Рымко, чрезвычайного и полномочного посланника, в 1960-е годы работавшего в посольстве СССР в Швеции

Гагарину «завернули» рукопись книги Валентин Осипов

Крутые дороги космоса

Часть 3 Катастрофа

Из официальной биографии первого космонавта

Гагарин погиб, потому что отказался прыгать первым? Леонид Репин

Шесть лет без вылетов

Кто засекретил итоги расследования гибели Гагарина Александр Милкус

«Я надеялся, что Юра успел катапультироваться»

Много лет спустя

Шестнадцать лет молчания

«Они всё сделали правильно»

Гагарин погиб, потому что четко соблюдал инструкцию? Александр Милкус

Кто виноват в разгерметизации кабины

«Так ходить нельзя!»

Версия Кузнецова

Из летных досье

Гагарина сгубили российское разгильдяйство и безалаберность Об этом свидетельствуют документы из архива КГБ Андрей Павлов

Не Гагарин погиб, а Гагарина не уберегли…

Чекисты искали даже американских диверсантов…

…А нашли советских разгильдяев

Перед вылетом им дали «не ту» погоду

Был ли другой самолет?

Военный летчик 1-го класса полковник Александр Справцев: «штопора не было!»

Дважды Герой Советского Союза летчик-космонавт Борис Волынов: «Причину гибели Юры мы никогда не узнаем!»

Слухи, сплетни… Алексей Богомолов

Чешский самолет

А был ли зонд?

«Юры больше нет»

Кто обрезал стропы парашюта Гагарина Александр Милкус

Лес вытоптали в радиусе 3 км

День не задался

Засекретили потому, что сказать было нечего

«У Политбюро не было желания докопаться до истины»

Рассекречена причина гибели Юрия Гагарина Александр Милкус, Алексей Дуэль

Правительственная комиссия посчитала – пилот совершил слишком резкий маневр

«Уходили от столкновения с самолетом Андреева» Тайна гибели Гагарина наконец-то разгадана? Александр Милкус

Предыстория

«У меня записано красной ручкой три слова: “Высота – две тысячи”»

Анализируем другие версии

«Полетели бы головы, в том числе и генералов» Александр Милкус

Гагарин не оставил семье большого богатства Александр Милкус

Он жил, чтобы летать Василий Песков