Аллен Саманта

Неправильный

Аннотация к книге "Неправильный"

Сексуальный. Дерзкий. Брутальный…

Он — рок-звезда и кумир миллионов.

И мы ни за что бы не встретились, если бы не случайность.

Он:

Я — самый неправильный и неподходящий вариант для этой сексапильной крошки.

Но сердце, зажатое в тиски, упорно твердит об обратном…

18+

Бонус. История Лиама из книги "Неправильный отчим"

Неправильный

Аллен Саманта

______________________

"Неправильный" — это история Лиама Гилмора

Он уже знаком тем, кто читал книгу «Неправильный отчим»

Предупреждаю!

Если не читали основную книгу, для вас будут спойлеры о некоторых героях из "Отчима"!

Пару слов о герое:

Лиам Гилмор — рок-звезда в прошлом. Ему 43, он был женат лишь однажды. Сейчас разведён и не состоит в отношениях.

1. Лиам

— Сегодня в нашей студии находится специальный гость. Дамочки, долой ваши тр-р-р-усики… — громогласно протянул ведущий. — Лиам Гилмо-о-о-ор!

Я машу рукой, посылая улыбку прямиком в объектив камеры.

— Итак, Лиам, располагайтесь, — трещит телеведущий.

Меня пригласили на довольно популярное ток-шоу. Я уже давно привык к объективам телекамер и пристальному вниманию публики, поэтому чувствую себя спокойно и с лёгкостью отбиваю каверзные вопросы телеведущего Эдриана Джеймса.

Съёмка продвигается довольно быстро. Возможно, не придётся переснимать с десяток дублей подводки Эдриана. Хотя при взгляде на его лощёную физиономию начинает казаться, что ему для совершенства не будет хватать и недели съёмок одного эпизода. Он то и дело справляется, хорошо ли выглядит в объективе.

Вот уж не думал, что он настолько самовлюблённый идиот. В этом и состоит обратная сторона известных личностей. То, что ты видишь на экране, чаще всего не совпадает с тем, какой человек в реальной жизни.

—… А теперь постоянная рубрика. Письма от телезрителей!

Эдриан картинно прокручивает стеклянный барабан и вытаскивает холёными пальцами несколько конвертов.

— Лиам, вскрывай любой из них, — улыбается Эдриан и доверительно громким шёпотом сообщает, пока камера плавно наезжает на нас. — Ты должен знать, как это делается. Бумажные письма! Во времена твоей молодости твиты выглядели именно так.

— Удивлён, что ты пошутил не про динозавра. Растёшь, — усмехнулся я. — Давай начнём с того, что лежит посередине! —

— А давай! Посередине всегда лучше, если ты понимаешь, о чём я. Вернее, помнишь!

Эдриан картинно подмигивает мне. Его шуточки про возраст уже стоят поперёк горла.

Но у этого щеголя мозгов меньше, чем у муравья, и подкачанные губы, чего ещё можно ожидать от выкидыша телевизионного шоу-бизнеса?

Так что я ни хрена не парюсь и вскрываю конверты. Первые два не представляют собой ничего особенного. Женщины признаются мне в любви.

Одна даже назвала сына в честь меня, но мужу соврала, что назвала в честь деда.

Я привык к подобного рода откровениям. Когда был немного моложе, мне часто присылали по почте трусики, откровенные фотографии, кулоны с обрезанными волосами и прочую дичь.

Я и сейчас пользуюсь популярностью у женщин. Я не испытываю трудностей с выбором развлечения в постели.

Но уже не стремлюсь ставить рекорды в постели и не балдею от вида текущих малолеток, которым едва исполнилось восемнадцать. Предпочитаю взрослых, опытных, умелых и без надежд на дальнейшее место в моей жизни.

Не уверен, что когда-нибудь обзаведусь настоящей женой. Семья у меня и без жены получилась отменная…

— Итак, третий! Жги, Лиам!

Я вскрыл конверт и улыбнулся.

— О, думаю, тебя порадует это письмо, Эдриан. У тебя появится ещё один повод для шутки, а то ты начинаешь повторяться…

— И что там?

— «Я ненавижу твою песню «Я знаю, детка»!» — прочитал я и махнул листом бумаги.

Крупным, неровным почерком на одной стороне листа было написано именно это.

— Ого, Лиам, держись! Где-то на студии должны быть сердечные капли для старичков! — засуетился ведущий, кривляясь на камеру.

— Да, плесни мне немного, разрешаю, — махнул рукой. — Пережить гробовую тишину в студии после твоей очередной шутки становится всё сложнее.

Оператор ухмыльнулся, показав большой палец. Значит, этот кадр оставят, не вырежут.

— Кстати, ты рано заулыбался, Эдриан, — продолжил я, переворачивая лист бумаги. — Тут написано ещё кое-что…

2. Лиам

Я прочистил горло и начал читать.

«Я ненавижу твою песню. Когда она звучала, со мной произошло самое ужасное и отвратительное событие в моей жизни. Мне было тошно слушать твой голос!..»

Я читал вслух намеренно медленнее. Но взглядом я окинул уже большую часть письма. Строчки плясали вверх-вниз. Человек, написавший это письмо, очень волновался. Я прочёл всего первые пару строк и понял, что не буду зачитывать это вслух.

Я просто выпал из жизни на жалкую минуту и словно пропустил написанное через себя. Не думал, что когда-нибудь ещё испытаю такие сильные эмоции.

— И что дальше? Ну? — послышался голос ведущего.

— Хм, — прочистил горло. — Знаешь, я лучше перескажу своими словами. Иначе вам придётся вырезать большую часть отснятого материала. Или вы заставите меня делать ещё десяток дублей, а я тороплюсь в свою кровать, чтобы занять место ровно посередине, между двух цыпочек. Если ты, конечно, понимаешь о чём я говорю.

Я сложил лист бумаги, спрятав его между ладоней.

— Иногда в жизни случаются не самые приятные вещи. И когда фоном звучит музыка, или песня, она становится символом всего того, о чём мы стремимся забыть. Подобные письма я уже получал не единожды. И мне искренне жаль, но я, увы, не волшебник. Или всё-таки волшебник, потому что во второй части письма мне объясняются в любви в самых похабных и горячих выражениях!

Я порол откровенную чушь, наплевав на правду. Просто содержание этого письма было не для посторонних ушей. Я чувствовал, что девушка написала его в порыве эмоций, и отправила, не думая.

Это полезная практика, так говорят душегубы, называющие себя психологами.

Передачу мы отсняли.

Эдриан снял с лица маску улыбчивого кретина и превратился в кретина высокомерного, докапываясь до оператора, почему тот снимал его больше пяти минут с левой стороны, когда слева у него не самый удачный вид…

— Эд, тебе нужно это дерьмо? — спросил я, поднимая конверт, в котором лежало письмо.

— Что? — поморщился телеведущий. — Оставь. Сейчас придут уборщики и выкинут всё.

— Значит, не нужно…

Я сунул конверт в карман кожаной куртки, попрощался со съёмочной командой, поблагодарив ребят за работу, и пригласил их пропустить по стаканчику в ближайшем баре. Эдриан, разумеется, даже не подумал присоединиться.

Так называемые «звёзды» часто забывают, что их успех во много зависит от удачного кадра. Но я считаю, что не стоит обделять вниманием простых тружеников, которые никогда не появятся на экране, но делают красивую картинку для ваших глаз.

В своём доме я появился уже очень поздно. За полночь.

Вопреки моим словам, в постели меня не ждало двое цыпочек.

В баре ко мне начала клеиться одна девушка, но я довольствовался быстрым минетом за углом и заплатил ей сотню баксов. Она обиделась и долго орала мне вслед, что не шлюха.

Да по хрен, честно говоря. Секс уже давно стал для меня рутиной, от которой только сбрасывается напряжение.

Я закурил, сидя на крыльце, и ещё раз перечитал письмо. Оно меня взволновало до глубины души.

3. Лиам

«Я ненавижу твою песню. Когда она звучала, со мной произошло самое ужасное и отвратительное событие в моей жизни. Мне было тошно слушать твой голос!

Каждый раз, когда из динамиков начинала литься эта песня, в моём мире начинался апокалипсис. Спуск в ад. Снова и снова. Ты в курсе, что написал не песню, а симфонию для демонов ада?»

Да, девушку можно было бы посчитать чокнутой и посоветовать ей отправиться в сумасшедший дом.

Меня и самого часто называют сбрендившим, но, как говорил Чеширский кот: «Я не сумасшедший, просто моя реальность отличается от вашей».

«Возможно, тебе плевать, и ты не думал ни о чём таком, когда писал эту песню. Но я возненавидела эту песню всеми фибрами своей души. Под ритмичную мелодию песни и твой приятный голос меня изнасиловали.

Это была вечеринка, на которую мне повезло попасть. Огромная удача, так считала я, потому что не принадлежала к кругу избранных счастливчиков среди студентов университета.

Я посчитала, что мне повезло.

Если это везение, то у госпожи Фортуны отвратительное чувство юмора.

Ко мне начал клеиться парень. Местный красавчик, звезда университета. По нему вздыхли все девчонки.

Тебе, наверное, это знакомо. Ты же до сих пор пользуешься успехом у женщин и заставляешь дрожать от звука твоего голоса.

Я немного выпила и почему-то посчитала, что нет ничего страшного в том, чтобы поцеловаться с этим парнем. Он повёл меня наверх.

Я думала, что на первый раз мы обойдёмся просто поцелуями и жаркими объятиями, ведь я ещё не заходила так далеко с парнями.

Но он решил иначе. Когда я поняла, что он хочет секса, то прямо заявила о том, что не готова на такое сближение. Он встал и включил музыкальный центр.

Парень не обращал на меня никакого внимания. Я попрощалась и хотела уйти, но за дверью меня ждал его приятель. Он толкнул меня в комнату и спросил: «Кто первый, парни?» Я поняла, что за спиной друга стоит ещё один верзила… Меня втолкнули в комнату.

— Поставь музыку погромче, мулаточка будет громко кричать…

Я сопротивлялась, но их было трое.

Здоровые и накачанные парни. Все, как один, спортсмены. Сначала они влили в меня много спиртного.

Они насиловали меня по очереди. Пока двое держали меня, третий усердно трудился сверху. Или сзади… Потом они решили, что можно попробовать и вдвоём, пока третий делал снимки для своего «home-video».

Это было ужасно. Они были словно дикие звери, рвали меня на части и никак не могли насытиться. И всё это время на повторе играла та самая песня. Твоя песня… Я возненавидела эту песню. Она звучала как издевательский гимн. Я не помню, сколько времени это длилось.

Когда они мыли меня в душе и одевали, я думала, что уже умерла и нахожусь в чистилище. Потом… потом я очнулась на лужайке возле своего дома от криков своей тётки…

Она посчитала, что я опять тайком сбежала повеселиться и своим криком созвала всю округу! Надавала мне пощёчин и завела в дом. Мы обратились в полицию, но когда у обидчиков много денег, дело оканчивается ничем…»

Я выдохнул и потянулся за ещё одной сигаретой.

4. Лиам

«Обращение в полицию ни к чему не привело. Меня выставили гулящей девицей, алчной до денег.

Я вернулась ни с чем. С пустыми руками. Даже свидетельство насилия ничего не значило. Сама виновата, так сказали мне, и при помощи денег закрыли рты нескольким свидетелям.

Единственное, что я получила, это средство контрацепции и приказ «не высовываться».

Дальнейшая моя жизнь в университете напоминала кошмарный сон.

Этим ублюдкам оказалось мало просто поиздеваться надо мной. Они делились фотографиями с друзьями. На меня навесили ярлык «потаскухи».

Мне постоянно поступали грязные предложения. Я стала изгоем и перевелась на дистанционное обучение, потому что стало совершенно невозможно находиться в университете…

Но самое ужасное случилось потом. Меня начало тошнить.

Тётка увидела, как меня тошнит утром, и заставила сделать тест на беременность.

Беременна! Тётка запретила мне делать аборт. Она набожная и сказала, что это моё испытание.

Испытание нежеланным ребёнком, в отце которого я не уверена, потому что их было трое. Думаешь, мне стало легче? Ни хрена!

О каком счастливом талисмане ты пел, Лиам?

Твоя песня преследовала меня всюду. Популярная, даже спустя  столько лет! Она лилась отовсюду, а я ненавидела каждую ноту, каждое слово…»

Да, детка, в жизни случается дерьмо. Нельзя быть таким доверчивым мотыльком.

Вот тебе и оборвали твои крылья, а потом подожгли… И ты решила, что моя песня тому виной. Я сделал паузу, а потом продолжил читать.

«И я совру, если скажу, что хотела выносить здорового ребёнка. Я его тайком ненавидела, хоть и понимала, что крошечный человечек ни в чём не виноват. Я ждала, что произойдёт что-то страшное, но как назло ничего не происходило. Кроме того, что в глазах горожан я оставалась подстилкой и шлюхой.

Потом мы переехали в другой город. Но это уже совсем другая история.

Наверное, ты читаешь и думаешь, дурочка, ты сама виновата в своих бедах, причём здесь я?

Может быть и не при чём, кроме того, что твоя песня преследовала меня всюду.

Однажды она изменила моё отношение к родившейся малышке.

Я не хотела притрагиваться к ней после родов. Боялась посмотреть в лицо крохотному младенцу и узнать черты лица одного из насильников…

Малышка лежала в кроватке и плакала, надрываясь, была голодной. А я упрямо сидела, сложа руки, хоть сердце разрывалось от детского плача.

Персонал роддома обругал меня. Малышку забрала покормить медсестра, она же вернула её спящей, напевая под нос песню. Ту самую песню! Твою песню…

— Смотри, какая красавица, вся в тебя! — сказала мне медсестра.

Я взглянула в лицо малышке и выдохнула чуть спокойнее.

Моя малышка. Крохотная девочка с таким же цветом лица, как у меня, и тёмными курчавыми волосами.

Я сомневаюсь, что это письмо попадёт в студию, на передачу. Сомневаюсь, что даже если так и произойдёт, оно попадёт тебе в руки. Или вдруг ты откроешь его и по первой строчке подумаешь, что я чокнулась.

Так или иначе, но я написала всё, что копилось у меня в душе очень долго.

Моей малышке скоро исполнится три года. И она мой счастливый талисман.

Вопреки всему.

Спасибо тебе за эту песню!»

5. Лиам

Очередная сигарета закончилась.

Я прокручивал в голове строки письма. Оно было проникнуто настоящими эмоциями. Болью, страхом, даже ненавистью! Но в нём также было много надежды  и любви!

Я усмехнулся своим мыслям. Хорошо, что я не стал читать это письмо в студии.

Оно попало именно в мои руки. Я чувствовал, что так было правильно.

Девушка отпустила ситуацию, и я был чертовски рад за неё.

Пора уничтожить эту боль, заложенную в буквы. Я поднёс зажигалку к листу бумаги.

Бумага быстро загорелась и сгорела в мгновение ока. Я дунул на крошки горячего пепла.

— Лети, мотылёк! — вслух сказал я.

Потом я вспомнил, что оставался ещё конверт. Вытащил его из кармана.

Конверт как конверт, ничего примечательного. Написан только номер студии и название, чтобы письмо дошло по адресу. Скорее всего, его просто опустили в почтовый ящик телестудии.

Я провёл пальцами по краю конверта, почувствовав продавленные буквы.

Потом неожиданно поднялся и отправился на поиски грифельного карандаша.

Чёрт возьми, в моём доме должен же быть хотя бы один грифельный карандаш.

Я был заинтригован. Нашёл карандаш и легонько провёл по краю конверта. Как на уроках рисованию в далёком прошлом. Остались только незаполненные контуры букв.

«Беатрис Милн»

Чуть ниже адрес. Номер улицы и дома.

Почерк был тот же самый, что и в письме.

Скорее всего, девушка писала письмо и заполняла ещё какие-то бумаги. Конверт оказался внизу, имя и адрес продавилось на него.

Судя по тому, что на конверте для студии не был написан город, девушка жила здесь же, в этом городе!

Я с лёгкостью мог приехать по указанному адресу. Запомнил адрес и номер дома.

Потом рассмеялся своим мыслям. Старый пень решил поиграть в детектива? Ох, Лиам, у тебя уже есть внучка от мужа твоей дочери и крохотный, родной внук!

О чём ты  только думаешь?

Я смял конверт и выбросил его в урну.

Но на следующий день неожиданно для себя я поехал по тому адресу…

На что я надеялся?

Понятия не имею. Но само провидение толкало меня вперёд и направляло мои руки, держащие руль.

На левом плече сидел приспешник Бога или Дьявола, хрен его разберёт, но он нашёптывал, что я просто обязан поехать туда.

6. Лиам

Итак. Я приехал по адресу.

Честно говоря, остановившись перед высокими воротами дома одного из обеспеченных районов, я засомневался.

Мне казалось, что письмо было написано простой девушкой. Но адрес и довольно богатый дом утверждали обратное.

Я помялся возле внедорожника, одёрнул куртку и почувствовал себя точно лишним здесь.

Вдруг девушка уже замужем и счастлива в семье? А я приехал хрен знает для чего!

Ну и дурень же ты, Лиам!

Я махнул рукой и собрался уходить, но услышал детский плач. Жалобный и надрывный. Сердце затрепетало бы даже у самого отъявленного мерзавца.

К сожалению, через высокий забор ничего не было видно. Я обошёл дом кругом и выругался — забор почти семь-семь с половиной футов, не меньше.

За этим забором надрывается малышка. Но помочь некому.

Добропорядочный гражданин вызвал бы полицию. Но на это потребовалось бы время. Поэтому я подогнал свою тачку вплотную к забору и взобрался на машину.

Оттуда подтянулся до забора. Ох, давно я не занимался верхолазанием. Лет так тридцать…

Через мгновение я уже стоял по ту сторону забора. Огляделся. Опрятный дворик с газоном. Детские качели, надувной бассейн и много игрушек возле него.

Плач доносился откуда-то сбоку. Я побежал на звук детского плача и увидел малышку. Она сидела на дорожке и ревела в три ручья.

У малышки была кожа золотисто-карамельного оттенка и куча мелких кудряшек на голове.

На вид девочке было года три, не больше.

Я вспомнил слова о мулатке из письма и почему-то уверился, что попал по нужному адресу.

— Эй, кроха, привет…

Я присел рядом с малышкой и дотронулся до её плеча. Из-за своего громкого плача она не сразу отреагировала на прикосновение. Но потом вздрогнула и обернулась.

Зарёванная до ужаса. Огромные глазки светло-карие, с зелёными крапинками были полны слёз.

— Как дела? Вижу, что не очень, да? Меня зовут Лиам. А тебя?

Я старался говорить дружелюбным тоном и был рад, что надел куртку. Так рукава скрывали множество чернильных татуировок на руках.

— К-к-кэнди, — проревела малышка.

— Ты красавица, Кэнди, но почему ты так горько плачешь? У тебя же есть мама? Где она?

— Она ушла! Мамы нет…

Я осторожно погладил малышку по плечикам и приобнял.

Я вспомнил, как однажды тоже услышал эти слова от своего отца. Я спросил, где мама, и в ответ услышал: «Мамы нет. Она ушла…»

Позже выяснилось, что мама «ушла» из-за очередной передозировки во время творческого застоя.

Мать и отец были творческими людьми. Недостаток вдохновения они иногда компенсировали наркотиками…

Тревога взметнулась внутри.

«Мамы нет. Она ушла…»

Эти слова могут обозначать что угодно! Вплоть до того, что неизвестная решила покончить с собой.

7. Лиам

Кто знает, вдруг письмо, полученное мной, было отправлено из отчаяния? Вдруг сука-тоска сожрала неизвестную мне девушку изнутри?

Ох, в моей голове начали прокручиваться сценарии. Один другого ужаснее.

Нужно узнать, где находится мама Кэнди. Спрашивать у рыдающего ребёнка серьёзные вещи — бесполезное занятие, уж я-то знаю.

Я подождал, пока Кэнди немного успокоится.

— Где ты последний раз видела свою маму? Покажешь?

— Покажу, Ниам.

— Лиам, — поправил я малышку, но она упорно повторила «Ниам».

Какая, к чёрту, разница, нужно найти мать малышки.

Мы пошли по территории вокруг дома.

— В доме, — показала пальчиком на дом Кэнди.

— Посиди здесь, я поищу твою маму. Вдруг она просто играет в прятки и ждёт, когда ты её найдёшь? — улыбнулся я, посадив девочку на маленький стульчик.

Малышку было бы неплохо переодеть, от расстройства у неё случился небольшой мокрый конфуз, но найти мать Кэнди важнее.

Я вошёл в дом. Сердце бешено колотилось. Больше всего я опасался найти бездыханное тело, висящее под потолком, или лежащее в ванной, полной крови.

Но в доме было пусто.

Я проверил его полностью.

— Куда ещё могла пойти твоя мама? — спросил я.

Кэнди призадумалась немного, ковыряя пальцем в носу.

— Вытащи палец из носа, Кэнди, он мешает тебе думать, — посоветовал я.

Малышка вытерла пальчик о футболку, скорчив рожицу, и внезапно поскакала вприпрыжку вокруг дома.

— Вот здесь, — показала она на дверь гаража.

Я выругался себе под нос. Не подумал об этом! Болван.

— Подожди меня. Скоро вернусь.

— С мамой?

— Надеюсь, что на этот раз мы точно найдём, куда спряталась твоя мама! — приободрил малышку и вошёл в гараж.

Здесь не было машины. Стояли коробки с вещами, кое-какая бытовая техника.

Я заметил на полу гаража люк и валяющуюся на боку деревянный ящик.

Потянул за крышку люка, обнаружив лестницу. Подсветил себе немного телефоном и начал спускаться, держась за перила.

Почти сразу же я увидел очертания тела, лежащего навзничь…

Я ускорился и дотронулся до плеча девушки. Тёплая. Сдвинул тёмные волосы в сторону и потрогал шею. Пульс чувствовался. Живая…

Осторожно потянул девушку за плечо, переворачивая к себе. Но тут же услышал истошный вопль. А через мгновение она дёрнулась в сторону и нацелилась мне в лицо коготками.

— Эй, мисс! Мисс! Полегче!

Я выронил телефон, споткнулся обо что-то и полетел задницей на утрамбованный пол подвала. Застонал от боли — умудрился удариться копчиком. Грязно выругался себе под нос.

— Кто ты? Что ты здесь делаешь?

— Твоя дочка плачет навзрыд, — поднялся, отряхивая джинсы. — Можешь не благодарить!

— О, мой бог! Кэнди!

Девушка метнулась в сторону лестницы, но немного пошатнулась в сторону.

— С вами всё в порядке? — потянулся к девушке.

— Вполне! — отрезала она, хоть по ней и не скажешь.

— Что вы делали в подвале?

8. Лиам

— Очевидно, убирала лишние вещи. Этот долбаный люк захлопывается очень плотно! Я подставила ящик, — тараторила девушка, поднимаясь по лестнице. — Но ящик не выдержал и люк захлопнулся. От неожиданности я поскользнулась и слетела с лестницы вниз, ударившись головой.

Я поднял свой телефон и последовал за девушкой. Старался не пялиться на попку, которой она крутила прямо перед моим носом.

Но попка была круглой и аппетитной. Что надо, одним словом…

Поскорее бы поднялись, что ли, а то стояк подпирает ширинку джинсов. Совершенно неуместный, но стопроцентно крепкий стояк.

Девушка выбралась из гаража и бросилась к своей дочурке.

— Кэнди!

— Ма-а-а-ама!

Я наблюдал за воссоединением семьи, понимая. Наверное, я тут совершенно лишний. В принципе, всё обошлось. Мулатка и её дочка живы и здоровы. Аминь.

Я не разглядел лица девушки. Успел пооблизываться только на её сочную фигурку с крутыми бёдрами и тонкой талией. Личико не рассмотрел. Но вообще тебе пора отсюда валить, Лиам.

Я кашлянул, привлекая к себе внимание.

Девушка обернулась. Совсем молоденькая. Лицо карамельного цвета.

Большие миндалевидные глаза с длинными, пушистыми ресницами. Глаза пронзительно-карего цвета. Узкий, аккуратный нос, что редкость для мулатов.

Но роскошнее всего на милом личике девушки смотрелись её пухлые губы вишнёвого цвета.

Эти губы вмиг свели меня с ума. Чётко-очерченные, яркие даже без помады. Её губы казались влажными и  невероятно манящими.

Давно я не чувствовал чего-то подобного, когда от вида девушки торкает сильнее, чем от забористого косячка…

Девушка посмотрела на меня. Её глаза округлились от удивления.

Она меня узнала. Открыла ротик, показав ровную полоску жемчужных зубок, и захлопнула его.

В огромных глазах заплескался страх, смятение, испуг… До черта всего, одним словом.

Но явно не было ни одного чувства, с которым смотрят на мужчину.

«Лиам, ты, блядь, доисторическое ископаемое! Ты в отцы ей годишься!» — раздражённо подумал я.

— Лиам.

— Г-г-гилмор? — уточнила очевидный факт девушка.

— Он самый. А ты? Беатрис Милн?

— Да. Но друзья зовут меня Беа, — девушка выдавила из себя жалкую улыбку. — Почему вы здесь?

— Давай на «ты», идёт? — предложил я. — И первым делом тебе лучше переодеть малышку.

— Да-да, конечно! Спасибо! Уверена, что я сама бы пришла в себя и вылезла из подвала. Но всё равно благодарю за беспокойство! — затараторила Беатрис.

По её растерянному взгляду было понятно, что она ищет причину для того, чтобы выпроводить меня.

А я… по какой-то невероятной причине искал причину задержаться.

— У меня есть к тебе разговор, Беа, — улыбнулся девушке.

— Хорошо, — обречённо выдохнула Беатрис. — Вы можете подождать меня на открытой веранде. Там есть кресла и столик. Я принесу вам выпить. Но предупреждаю, что в моём доме нет алкоголя. Это будет лимонад.

— Обожаю лимонад, — соврал я.

Соврал и не покраснел, старый сукин сын.

9. Беатрис

Позор! Позор! Позор!

Это всё, о чём я думала, когда поняла, что во дворе моего дома стоит ОН. Тот самый Лиам Гилмор.

Тот, по которому до сих пор, женщины продолжали сходить с ума.

Низкий баритон с чувственной хрипотцой. Обволакивающий голос, густой, как тягучая нуга.

Придумываю самой себе причины, по которым Лиам мог бы оказаться во дворе моего дома.

И на ум не приходит ни одной веской причины, кроме той, о которой я предпочла бы не думать вообще.

Я подалась минутному порыву и сомнительной рекомендации психолога, выплеснув на бумагу все мысли, тревоги и сомнения.

Я искренне считала, что это ерунда. Я опустила письмо в почтовый ящик студии. Это было всё равно, что письмо в бутылке. Того самого психа-одиночки, запертого на необитаемом острове. Он выхлестал весь ром и в порыве отчаяния отправил записку в бутылке плавать в океан.

Его послание долго бы качало на волнах. А в моём случае все письма просто выкинули бы в мусорный бак и зачитали вслух какую-нибудь фикцию.

Только так и никак иначе!

Но фортуна — та ещё стервозная дамочка со скверным чувством юмора!

Именно поэтому во дворе моего дома стоит сам Лиам Гилмор.

В его глазах цвета дождевых туч я читаю немое послание.

Твоё письмо в бутылке, Беа, прибило именно к его берегу. Прихотливой волной. Одной из миллиона случайностей.

И как бы ты лихорадочно ни подбирала нелепые оправдания и фантастические причины его нахождения здесь, он прибыл только потому, что письмо дошло до адресата.

Лиам каким-то неведомым образом он узнал моё имя и адрес. Знаменитый певец ободряюще улыбнулся мне, словно показывая, что от него не стоит ждать беды.

Боже, прекрати! Немедленно! Мне и так невероятно стыдно. Я сгораю до самых пяток, от меня не останется даже кучки пепла!

Но господь ухмыляется и заставляет рослого, широкоплечего мужчину посылать мне улыбку. Широкую и открытую улыбку хорошего парня.

Поправочка. Чертовски известного, обаятельного, сексуального и взрослого мужчину… Опытного.

Лиам смотрится дерзко.

Я знаю, что у этого певца куча татуировок и совсем не безобидных. Мочки ушей проколоты. В одном покачивается длинный серебряный крест, во втором — «тоннель».

На узких бёдрах низко сидят потёртые джинсы, а на широченные плечи наброшена кожаная куртка, одна из тех, что носят молодые парни. Странно, но на взрослом мужчине она смотрится хорошо.

Он в целом выглядит, как свой в доску парень. Со взглядом бывалого бойца, прошедшего кучу жизненных битв.

У него светлые глаза, выделяющиеся на загорелом лице. Понимающий взгляд. Меня омывает волнами его лучистого взгляда. На душе становится немного спокойнее.

Я говорю себе, что всё могло быть в сотни раз хуже!

10. Беатрис

— У меня есть к тебе разговор, Беа, — улыбнулся Лиам, посмотрев меня прямо в глаза.

Успокаиваю себя, но всё же нервничаю! Потому что он не собирается уходить и заявляет о том, что хочет поговорить. А я…

Хочу забыть как можно скорее эту неловкую встречу! Забыться в привычной рутине и солгать, что ничего этого не было.

— Хорошо, — обречённо выдохнула я. — Вы можете подождать меня на открытой веранде. Там есть кресла и столик. Я принесу вам выпить. Но предупреждаю, что в моём доме нет алкоголя. Это будет лимонад.

— Обожаю лимонад, — беспечно сказал Лиам.

Я усмехнулась себе под нос. Не думаю, что он любит лимонад. Наверное, предпочитает освежиться баночкой холодного пива.

Лиам двинулся следом за мной. Клянусь, что он разглядывал меня.

Я одета в домашнюю одежду, в которой переделала кучу разных дел. Добавьте к этому, что я растянулась на полу подвала, заработала ссадину и запылила одежду.

Растрёпанная, запыхавшаяся и с обмочившимся ребёнком на руках.

Это самое приятно зрелище года, не иначе.

Лиам остаётся на крыльце. Садится в плётеное ротанговое кресло, вытягивая вперёд длинные ноги.

— Кэнди, милая, я отведу тебя в ванную и запущу твоих любимых рыбок.

Целую свою малышку. Не знаю, сколько времени я пробыла без сознания, но моя дочурка здорово испугалась.

Я набираю ей ванную с пеной и запускаю рыбок, они плавают, стоит только опустить их в воду. Потом добавляю уточек и даю своей девочке сачок с ведёрком.

Моя малышка займётся игрой, а я пока постараюсь выпроводить гостя.

Да, именно так. Он чужой, мне не о чем с ним разговаривать.

Может быть, я вообще соврала в письме. Каждой строчкой, каждой буквой и запятой — соврала?

О, это отличная идея, сказать, что надеялась на чёрный пиар, но, как видите, мистер Гилмор, у меня отличная и обеспеченная жизнь без грязных пятен! Поэтому всего хорошего вам!

Я замешиваю лимонад в бокале, бормочу себе под нос речь, репетирую её, словно диктор перед выступлением на публику.

Ты сможешь, Беа. Выпроводишь его и дело с концом.

Так, лимонад готов. Почему-то под руку попадаются только кружки с цыплятами — набор, подаренный кем-то. Кэнди любит эти кружки. А вот стеклянные бокалы находятся выше.

Я достаточно высокая, до верхней полки могу дотянуться, встав на цыпочки. Схватить кружку кончиками пальцев, чтобы не ставить стул.

Мне это удаётся, но пальцы чиркают по ручке. И я, должно быть, самая глупая девица, потому что глупо подпрыгиваю, хватая стеклянный бокал.

И полку вместе с ним.

Эта полка осталась от прежних хозяев и её по-хорошему было бы неплохо закрепить посильнее.

Итог моего нелепого подвига — грохот падающей полки и разбитой посуды.

Я стою, зажмурившись посреди устроенного погрома.

— Знаешь, лучше бы ты поставила стул, — говорит чуть насмешливо Лиам.

11. Беатрис

Я вздрагиваю от звука мужского голоса.

— Я просила посидеть вас на крыльце дома, — говорю, переводя дыхание.

— Я и сидел там, — пожимает плечами мужчина, показывает пальцами на окно. — Но увидел твой героический прыжок из окна.

Господи, он ещё видел, как я прыгаю и бормочу себе под нос. Теперь точно решит, что я чокнутая.

Злюсь. Знаешь, Беа, так даже лучше. Он просто свалит!

— Давай, ты выйдешь из этого погрома, — просит Лиам. — И давай на «ты», идёт?

Крупный, рослый мужчина легко лавирует между осколков посуды  и притягивает меня за запястье.

— Тебе лучше посидеть в стороне.

Я подчиняюсь властным интонациям в его голосе. Хотя… какого чёрта, мистер Гилмор?

— Я справлюсь.

— Не сомневаюсь, — усмехается Лиам, наполняя свой бокал лимонадом. — Мой тебе совет — лучше займись дочуркой. Могу поспорить, ты навалила ей в ванну кучу игрушек. Но всё, что нужно ей именно сейчас, это твои ласковые слова и объятия. Она здорово перепугалась.

Лиам говорит с интонацией хорошего, нет, просто суперского родителя. Такого, о котором все мечтают — внимательного, но не деспота, друга, но не такого, что пошлёшь на хрен. Таким восхищаешься, гордишься и влюбляешься… Да, именно так.

Потом примеряешь этот образец на всех прочих лохов и мудаков, понимая, что они уступают во всём.

Я ничего об этом не знаю сама. Я росла без отца и без матери, воспитывалась родной тёткой, у меня не было примера хорошего или дурного отца перед глазами. Но думаю, что дела обстоят именно так.

— Говоришь, как опытный папаша, — фыркаю я.

— Папаша и дедуля, ага, — кивает Лиам. — Иди к дочке и приведи себя в порядок. У тебя на голове немного крови…

Он подходит быстро и плавно. Чуть наклоняет голову вбок, пальцами зарываясь в мои волнистые волосы.

И я не знаю, почему позволяю ему так много. Пальцы Лиама очерчивают круг на коже головы.

— Вот здесь. Ты сильно ударилась. Если не справишься сама, я могу тебе помочь.

Вдыхаю носом аромат мужского тела. От него не пахнет парфюмом или гелем для душа. Только табаком, пылью дороги и горячим зноем.

Меня опаляет его запретной близостью.

Лихорадочно пытаюсь вспомнить, сколько ему лет.

Сорок? Нет, кажется, чуть больше сорока. Он говорит о внуках… наверное, у него уже очень взрослые дети.

Я не интересовалась им так подробно. Весь мой интерес ограничивался ненавистью к его песне и знанием громкого имени.

— А я приберу здесь! — заявляет Лиам, сбрасывая куртку.

Под рукавами белоснежной футболки натруженные, жилистые руки, пестрящие чернилами татуировок. Гоночные машины и розы с шипами, игральные кости и что-то ещё…

Завораживающее зрелище. Вместо того, чтобы уйти, я разглядываю мужчину.

В горле становится жарко от собственной заинтересованности им.

12. Беатрис

Лиам ловко выуживает из обломков уцелевшую посуду и отодвигает полку. Мои ступни словно приросли к полу.

— Полка — дрянь. У тебя дома есть инструменты?

Я словно просыпаюсь. Смотрю на мужчину новым, свежим взглядом.

Звезда рока на полном серьёзе спрашивает у меня об инструментах?

— Не смотри на меня с таким удивлением, Беа, — мягко говорит мужчина.

Он разговаривает так, словно боится меня спугнуть.

— Моё известное имя и сотни записанных пластинок — это лишь статус. Я вкалывал очень много, на разных должностях. Даже мыл полы, — усмехается Лиам. — Я не чистоплюй и умею обращаться с молотком. Просто принеси его мне и займись малышкой.

— Да, конечно!

После очередного приказа к действию я ретируюсь в считанные мгновения. Приношу мужчине ящик с инструментами и борюсь с соблазном посмотреть на то, как он справится.

В глубине души я не верю, что известный человек, без преувеличения, звезда рок-музыки станет размахивать молотком, укрепляя полку.

Но я и без того задержалась около него. Поэтому иду к своей Кэнди, захватив одежду для себя по дороге.

Лиам был прав. Кэнди сидела грустная среди множества игрушек и сильно обрадовалась моему появлению. Обняла ручонками за шею.

— Я тебя люблю, мамочка!

Моё сердце забилось в сто раз быстрее.

— Я тоже тебя люблю, малышка, — прошептала от чистого сердца.

Моя жизнь разделилась несколькими отрезками. До и после изнасилования. До и после рождения Кэнди.

В моей крохе нет ни капельки грязи, несмотря на обстоятельства её зачатия. И я искренне благодарна небесам за шанс жить дальше, радуясь мелочам.

Я умываю малышку и принимаю душ, потом сушу волосы своей дочурке и спрашиваю её о том, как она провела время.

— Ты не испугалась… нашего гостя? — миную небольшую заминку.

— Ниам хороший. Вот такой! — показывает мне большой палец Кэнди.

— Возможно, — улыбаюсь я.

Потом одеваюсь и понимаю, что прошло довольно много времени. А в моём доме чужой мужчина!

Не думаю, что он будет рыскать по дому в поисках наживы, но всё же я его совсем не знаю!

Я не доверяю незнакомцам, поэтому мой дом, пожалуй, один из немногих обнесён высоким забором…

Как же Лиам проник внутрь?

***

На кухне царит чистота и порядок. Лиам успел смести все осколки, повесил полку и даже протёр полы. Они сверкают влажным блеском.

— Привет, Ниам! — здоровается моя Кэнди. — Как дела?

— Отлично, юная леди! — ничуть не тушуется Лиам. — Я перевесил полку немного по-другому. Старые крепления совсем разболтались и не удержали бы веса. Чудо, что эта полка раньше не свалилась на голову тебе или дочурке.

— Спасибо. Не стоило таких трудов.

— Ерунда, — отмахивается Лиам.

Моя Кэнди разглядывает руки мужчины. Слюнявит пальчик и трогает кожу, чтобы убедиться, что рисунки на руках мужчины не стираются.

— Вау! — восхищённо тянет она.

— Кэнди, садись на свой стульчик, — командую я.

Кажется, пора взять управление в свои руки. Потому что на моей кухне слишком много Лиама!

И в отражении зеркальной поверхности холодильника, и в аромате его мужской харизмы, даже в глазах моей дочки — всюду он.

13. Беатрис

— Садитесь, я накормлю вас обедом. Это меньшее, чем я могу вас отблагодарить.

Лиам не ломается, поглощает поданный обед. Смешит мою Кэнди, наматывая пасту на вилку. Устраивает театральное представление из кусочков брокколи, стручковой фасоли и моркови, приготовленных на пару.

Кэнди съедает всё без лишних вопросов. Хотя я раньше уговаривала её часами съесть хоть чуточку полезных продуктов.

— Удивлена, — сдержанно хвалю Лиама.

— Знаю, что это полезно для детишек. Хоть не могу похвастать, что готовил это для своей дочери. Отвратительный папаша. Совершенно не умею готовить!

— Для этого есть мама? — спрашиваю я.

— Была. Она много чего умела, — фыркает Лиам. — Например, хорошо выносить мозги и устраивать мусорку в душе. Но готовить не умела, впрочем, быть хорошей матерью у неё вообще не получалось. Это всё… — машет рукой. — Пройдённый этап. Очень давний.

Он переводит взгляд на моё лицо. Губы начинают гореть. Взгляд Лиама темнеет вслед каким-то его мыслям.

В моей груди разгорается предвкушение. Как будто внутри родилась огненная бабочка и расправила крылья.

— Сядь, Беа. Ты так и не обработала рану на голове. Аптечка в ванной?

— Да, в ванной, — соглашаюсь чуть дрожащим голосом.

Потом беспокойно верчусь на месте. В ванной разложены мои трусики. Я сложила их стопками, но не успела убрать в бельевой шкаф.

Что же, теперь Лиам будет знать, что я люблю бирюзовый цвет.

— Пару прядей придётся выстричь, — звучит над моим ухом приятный мужской голос.

Я стараюсь сохранять  спокойствие. Это плохо у меня получается.

Особенно когда Лиам запускает пальцы в мои волосы, осторожно разделяя пряди. Потом слышится щелчок ножницами.

— Жаль твои волосы, — его голос становится чуть более сиплым или мне просто так кажется? — Постараюсь обойтись минимальными потерями.

Потом небольшую ранку на голове немного печёт.

— Надо подуть! — подсказывает малышка, надувая щёки. — Вот так!

— Правильно, Кэнди… — смеётся Лиам.

Его пальцы ложатся на плечи. Моё тело выпускает непроизвольную дрожь.

Предвкушение.

Все волоски на теле приподнимаются в ожидании чего-то невероятного.

И когда Лиам осторожно дует на ранку, я готова упасть в обморок.

Ноги становятся ватными. Я перестаю управлять своим телом. Оно реагирует на этого зрелого мужчину, как металлоискатель на ценный клад.

— Спасибо, — едва могу поблагодарить незнакомца за заботу и внимание.

В этот момент раздаётся телефонный звонок.

— Мама, это Сью! — первой подаёт голос Кэнди, начиная прыгать вокруг меня. — Сью! Сью! Сью!

— Это наша няня. Она приходит сидеть с Кэнди, потому что я работаю. На дому, но всё равно работаю… — сбивчиво объясняю Лиаму, хотя ничего не должна ему объяснять.

Лиам согласно кивает. Я встречаю Сью — это пожилая женщина, ей за пятьдесят. Она не только следит за Кэнди, но и помогает мне по хозяйству за отдельную плату.

— Сегодня как обычно? — спрашивает Сью, обнимая Кэнди.

— Возможно, я немного задержусь.

Сью переводит понимающий взгляд с меня на Лиама и обратно.

— Сью, ты сделала неверные выводы! — шепчу я. — Мне нужно съездить на почту и отправить заказы…

— Конечно. Я присмотрю за Кэнди, — обещает Сью, делая хитрый-хитрый вид.

— Если тебе нужно в город, могу подбросить. Насколько я понял, ты не водишь автомобиль, — предлагает Лиам.

Я обычно езжу на такси, но сейчас внезапно киваю.

Мне нужно побыть с ним наедине.

Зачем? Не понимаю…

Это просто необходимость. Что-то толкает меня к нему.

14. Беатрис

Лиам терпеливо дожидается, пока я соберусь. Надеваю просторное платье, нежно-бежевого цвета. Оно прекрасно контрастирует с моей смуглой кожей и тёмными волосами.

Из-за того, что я смуглая, меня называют мулаткой. Наверное, кровь отца сыграла свою роль. Не знаю… Мама работала горничной и умудрилась завести интрижку с хозяином дома, который был мулатом.

Как только жена хозяина узнала о потайном романе, сразу же уволила мою маму, заплатив ей хорошенько. И по словам, тётушки, приструнила своего мужа-альфонса. Когда мама обратилась в клинику, было уже поздно делать аборт, сроки не позволяли.

Она ходила очень тяжело, у неё были проблемы с сердцем. Она умерла при родах, меня воспитывала её родная сестра.

Имени настоящего отца мне никто не собирался сообщать, но я догадывалась, кто он. Обращаться к нему было бы самой неудачной затеей, так что я этого никогда не делала.

Отцу не нужна была внебрачная дочь, но его кровь всё же есть во мне. Поэтому из отражения на меня смотрит высокая, длинноногая девушка с очень смуглой кожей и глазами чайного цвета.

Генетика — забавная штука, потому что моей малышке достался мой цвет кожи и афро-американские кудряшки.

Я нервно разглаживаю ладонями ткань платья. Добавляю неброское украшение и капельку цветочных духов.

Я выгляжу так, словно действительно собралась на свидание. Но переодеваться уже поздно. Поэтому я распускаю волосы и выхожу, как есть.

Через плечо перекинут ремешок сумочки, в руках у меня коробка с корреспонденцией и заказами, которые нужно отправить через почтовую службу.

— Помочь? — предлагает Лиам.

Его светлые глаза загораются огоньком. Он мужчина и сейчас явно оценил плавные изгибы моего тела. Я понимаю это. Так же понимая то, что ждала заинтересованного огонька в его глазах.

Я втайне желала понравиться, поэтому оделась наряднее, чем обычно.

— Спасибо, — передаю Лиаму коробку.

Он пропускает меня вперёд. И я, закусив губу, думаю о том, нравится ли ему разрез сзади на платье.

Лиам помогает усесться в его внедорожник, сбрасывает куртку на заднее сиденье и сразу глушит музыку, выставляя на минимум ритмичные удары рока.

— Куда тебя отвезти, Беа?

«На счастливый остров без памяти…» — едва не срывается с моего языка.

Но я вовремя останавливаю себя, называя адрес.

В дороге я поглядываю на Лиама. На его сильных запястьях болтаются кожаные ремешки и браслеты из чёрного оникса, с серебряными подвесками.

Тёмные волосы с редкой проседью отброшены назад небрежной рукой. Но некоторые пряди всё равно свешиваются ему на глаза. Хочется отбросить их пальцами.

Его щетина и борода не пугают и не отталкивают меня. Лиам выглядит брутально и дерзко, но не угрожающе. Я не чувствую опасности рядом с ним.

И это очень непривычное ощущение.

15. Беатрис

Я много раз пыталась сблизиться с мужчинами после той памятной ночи. Но каждый раз чувствовала липкое, противное ощущение или панику.

Но от близости Лиама по телу разливается совершенно другое ощущение.

Впервые я хочу почувствовать себя женщиной. Желанной и красивой.

Вздыхаю, прокручивая браслет на запястье.

— Красивое украшение, — хмыкает Лиам.

— Я делала его сама, — скромно говорю, просто отмечая факт.

— Да?

Лиам перехватывает мою руку, разглядывая.

— Тонкая работа. У тебя умелые пальцы.

Я краснею от намёка в его словах. Или мне просто хочется… слышать там намёк.

— Это моя работа. Я не думала, что когда-то стану зарабатывать на жизнь изготовлением бижутерии, — говорю, чтобы не молчать. — Это было моё хобби. Мне просто повезло. Я некоторое время почти не высовывала нос из дома, мастерила разное и… подала заявку на конкурс. Особо ни на что не надеясь. Я считала, что все места заранее проданы и победители определены. Но я выиграла. Заняла первое место. В приз входило обучение мастерству и небольшое финансирование для старта. Моя жизнь круто изменилась… Мы переехали, и теперь я занимаюсь этим всерьёз.

Я болтаю, кажется, забыв, что не хотела говорить о своей жизни многое. Думаю, теперь Лиам сопоставит факты и поймёт слишком многое.

Судя по его взглядам, он уже многое понял. Впервые я чувствую себя так нелепо.

— Как вы попали во двор?

— Мы же на «ты», Беа… Очевидно, подогнал тачку и перелез через забор, — буднично объясняет Лиам.

Потом смотрит мне прямо в глаза.

— Хочешь спросить, как я узнал твоё имя и адрес, хоть они и не были указаны на конверте?

Этот вопрос прозвучал. Маски и ухищрения отброшены в сторону.

Наверное, тот же самый эффект производит бомба, взорвавшаяся глубоко под водой.

Пауза тишины и мощная волна. Можно делать вид, что я не понимаю, о чём речь.

Но кажется, я так и не научилась врать.

Я судорожно сглатываю и цепляюсь пальцами за край своего платья. Оно модно скроенное и хорошо сидит по фигуре.

Я не уродина. Наверное…

Не знаю. Я так и не научилась быть соблазнительной девушкой. Потому что внезапно чувствую себя чем-то вроде куска липкой глины на подошве чужого ботинка.

— Беа… — мягко зовёт Лиам.

Его пальцы совершают неслыханное. Он легко придерживает руль левой рукой. Правой хватается за мои пальцы, сжимает и перетягивает к себе на колено.

— Всё нормально. Ты ничего не должна мне объяснять. Наверное, это я должен объясниться, зачем припёрся к тебе, да?

Тёмно-серые глаза мужчины останавливаются на моём лице и скользят по губам.

— Успокойся. Всё в прошлом, так?

— Да, — соглашаюсь я. — Всё в прошлом.

— Вот и отлично. У тебя чудесная дочка. Ты красивая и самодостаточная девушка. Иногда случается непоправимое. Вне зависимости от желания или заслуг тебя внезапно придавливает к самой земле и обляпывает дерьмом, но только ты решаешь, тащить его за собой или нет.

Я слушаю спокойные, уверенные интонации мужского голоса. Он действует на меня волшебным образом.

Я перестаю нервничать. Даже после приёма у психолога я не чувствовала себя так спокойно.

16. Беатрис

— Ты решительная и смелая. Сильно вдавливаешь буквы в бумагу. Именно так я и узнал твой адрес… Я не стал читать письмо в студии, забрал с собой.

— Спасибо. Я не смотрела передачу. Мне просто попалось на глаза объявление. И я с чего-то решила, что вывалить кучу своих проблем кому-то вроде тебя — это отличная идея.

— Не такая уж она была плохая, Беа, — смеётся Лиам. — Теперь я знаю, что в городе есть девушка, изготавливающая фантастические вещицы. Как видишь, я неравнодушен к украшениям, — трясёт своим запястьем с кучей фенечек и браслетов.

На пальцах мужчины нанизаны крупные перстни. Я смеюсь в ответ на его слова.

— Спасибо. И забудь всё, что я написала.

— Нет, — качает он головой. — Забывать — не самая лучшая идея. Лучше отпустить, мотылёк. Это куда эффективнее… Знаешь, сколько раз я попадал в безвыходные ситуации?

Я отрицательно киваю головой.

— Я о тебе мало что знаю. Только имя и песню, ну и лицо, — загораюсь, как спичка, когда он иронично заламывает бровь. — Больше ничего.

— Удар по самолюбию, — смеётся мужчина. — Шучу, конечно…

— Ты до сих пор занимаешься музыкой?

— Иногда выступаю, если ты об этом. Но в основном уже отхожу от дела. Мне сорок три, это не тот возраст, в котором ты готов сутками впахивать на сцене. Я собрал кое-что и вложился в студию звукозаписи. Она приносит неплохой доход, иногда даю концерты. В общем, я не бедствую. Меня поговаривают открыть аукцион и продавать вещи фанаткам, но я не собираюсь торговать остриженными мизинцами или пучками волос из своей бороды.

Мне кажется, Лиам нарочно смешит меня. Такой взрослый мужчина и ведёт себя совершенно естественно. Я не замечаю, как пролетает время в дороге.

Благодарю Лиама за поездку, когда он паркует автомобиль у здания почтовой службы.

— Спасибо тебе за всё.

— Тебя подождать? — предлагает Лиам, барабаня пальцами по рулю.

— Нет. Это затянется. И ещё раз спасибо за всё! — я торопливо выскакиваю из салона машины.

Потому что желание остаться и совершить глупость возрастает с каждой секундой.

Я провожу довольно много времени на почте.

Обычно с этим справляется моя помощница, Кайли, но сейчас она уехала отдыхать. Мне самой приходится выполнять кучу всего, и я не столь сноровиста. Поэтому торчу на почте почти до самого закрытия.

Потом я выхожу и понимаю, что озираюсь по сторонам, словно ищу кого-то.

Мне становится грустно и одиноко. Ветер треплет волосы, рассыпанные по плечам.

Ещё только начало вечера.

Я планировала заехать в бар, поэтому вызываю такси и еду в знакомое место.

— Привет, Фил. Мне как обычно, — выдыхаю я, ставя сумочку рядом с собой.

— Привет, Беа. Тяжёлый день?

— Что-то вроде того, — соглашаюсь я.

Бармен без лишних слов наливает любимую мной самбуку и поджигает. Я выпиваю её тёплой, жмурясь от количества алкоголя.

— Ещё, — прошу, немного придя в себя.

Вторая стопка исчезает вслед за первой. Третья…

Потом я решаю притормозить и просто вслушиваюсь в живую музыку и голос певца, поющего под соблазнительные ритмы джаза.

— Тебя хотят угостить, — подсказывает Фил.

— Ты знаешь мой ответ. Я не принимаю угощение от мужчин.

Чувствую, что слова растягиваются и музыка звучит намного приятнее. Но я не собираюсь напиваться и цеплять кого-то из мужчин.

17. Беатрис

Просто моя жизнь именно такая…

Раньше я думала, что справилась со всем и живу полно и свободно.

Но только сейчас понимаю, что я ничего не изменила. Я просто выбрала маршрут, самый безопасный из тех, что попался на моём пути, и следую ему.

Я даже дом выбрала с участком, обнесённым высоким забором. И я почти никуда не выхожу.

Часто посещаю только этот бар. Я хожу в него исправно в один и тот же день недели.

Фил мне почти что друг и следит, чтобы я не пила больше положенного.

Расслабляюсь? Или просто делаю вид, что расслабляюсь.

Внезапно мне становится ужасно тоскливо.

Я знаю причину  тоски — Лиам. Но мне ужасно стыдно за своё поведение перед ним.

Пропащее дело.

— Малышка, этот коктейль для тебя! — слышится развязный мужской голос.

— Она не принимает угощения от гостей, — говорит бармен.

— А ты ей кто? — напористо говорит мужчина. — Муж? Брат?

— Я не принимаю угощения. Меня не интересуют мужчины, — отвечаю наглецу с холодной улыбкой. — Чудесного вечера.

Мужчина рослый и крупный, немного рыхлый в животе. У него водянистые глаза и редкая, рыжеватая бородка. От него за милю несёт снобизмом и деньгами.

Может быть, он топовый менеджер или удачливый игрок на бирже. Мне плевать. Он явно считает себя лучше всех и готов снять меня, как шлюху, на ночь.

Услышав, что я не интересуюсь мужчинами, он немного брезгливо морщится и отходит.

— Классная отмазка. И всегда работает! — хвалит меня Фил. — Что будешь делать, когда к тебе начнёт клеиться лесбиянка?

Я коротко смеюсь и машу рукой.

— Ещё одну, Фил. Последнюю.

Бармен наливает самбуку и ждёт, пока я выпью.

— Вызвать тебе такси, Беа?

— Да, Фил. С меня на сегодня хватит… — устало выдыхаю я.

— Готово. Тебя ждут, — отчитывается Фил, сгребая выручку. — Спокойной ночи, Беа.

— И тебе, Фил.

— Жду через неделю!

Я улыбаюсь ему. Такси, действительно ждёт меня у входа. Я сажусь на заднее сиденье. Не успеваю назвать адрес, как дверь открывается и рядом втискивается тело мужчины.

Того самого, что клеился ко мне в баре.

— Вылезайте! Немедленно! — паникую я.

— Поезжай, приятель! Мы немного повздорили с крошкой, но скоро помиримся, — хмыкает мужчина, обнимая меня за плечи.

— Покиньте такси! — начинаю паниковать.

— Не ломайся, тебе же хотелось снять мужика, — пьяно дышит в висок мужчина, вжимая меня в своё тело.

Таксист, совсем молодой и щуплый парнишка, с тревогой поглядывает через зеркало заднего вида, но ничего не предпринимает.

— Отпусти-и-и-те!

Мой отчаянный крик обрывается на высокой ноте. Дверь распахивается. Незваного пассажира стаскивают с сиденья.

18. Беатрис

— Пошёл вон, мудак! — слышится грозный голос Лиама.

Я вылезаю на трясущихся ногах.

Соперник Лиама моложе, но он успел расплыться от сытой жизни и не так скор, как Лиам.

Он быстро укладывает жирдяя на асфальт парочкой сильных ударов. Мужчина грузно оседает на асфальт, хватая воздух ртом, как рыба.

Лиам оттаскивает его, усаживая под стену клуба.

— Посиди здесь, приятель! — хлопает по щеке.

Потом оборачивается ко мне и хмурится. Проводит пальцами по моим плечам и с тревогой смотрит в лицо.

— Лиа-а-ам?

— Тебе надо домой, Беа! — сжимает челюсти. — Иначе ничем хорошим для тебя этот вечер не кончится.

Лиам швыряет водителю такси мятую купюру.

— Я сам отвезу тебя, — обнимает за талию и ведёт вдоль здания к своей машине.

Из меня как будто выкачали силы. Я прижимаюсь к твёрдому мужскому плечу.

— Случайная встреча? — срывается с моего языка.

— Ничего подобного. У тебя был такой вид… Я словно чувствовал, что ты вляпаешься в какое-то дерьмо. Следил за тобой, но держался в отдалении.

Лиам усаживает меня в свою машину. Второй раз за этот день.

Садится за руль и поворачивается в мою сторону.

Я смотрю на лицо мужчины. Наверное, я перебрала с самбукой.

Лиам кажется мне ангелом-спасителем. Или чёртовым демоном-искусителем, потому что больше всего мне хочется его поцеловать.

Каково это — касаться губ, о которых мечтают тысячи других женщин?

Не то чтобы я фанатела по мысли стать избранной, но сейчас мне хочется именно этого.

Касаться его губ и забыть обо всём.

Он особенный. Не сделал ни хрена и в то же время выполнил самую важную миссию для меня.

Я тянусь к нему и… утыкаюсь губами в его щеку.

Лиам отпрянул в самый последний момент. Его пальцы стискиваются на моих плечах стальным капканом. Он удерживает меня на месте.

— Это не самая хорошая идея, Беатрис, — произносит он тихим голосом.

Его слова — как пощёчина. Отрезвляющая и хлёсткая.

Я сгораю на месте от стыда. Чувствую себя ненужной. Смешной. Глупой. Навязчивой.

Жалкой, одним словом.

— Извини, — говорю пересохшим голосом. — Я не стану вешаться на тебя.

Привожу себя в нормальное положение, пытаюсь справиться с ремнём безопасности.

— Я помогу.

Лиам защёлкивает ремень. Его лицо оказывается близко от моего лица. Горячее дыхание касается кожи.

Он так близко… Так желанен и совершенно не хочет связываться со мной.

— Я выгляжу по-идиотски. Чувствую себя точно так же. Отвези меня домой, пожалуйста. И спасибо за всё.

Лиам поднимает на меня взгляд. Стискивает челюсти изо всех сил.

— Дело не в тебе, Беа.

Лиам нежно проводит пальцами по щеке, стирая слезинки.

— Ты очень красивая девушка. И сексуальная. Я совру, если скажу, что у меня на тебя не стоит. Но ты пьяна, а наутро будешь жалеть о случившемся.

19. Лиам

Больше всего мне хочется сделать это.

Попробовать её губки на вкус и подолбиться языком в податливый ротик. Если я правильно понял историю Беа, она закрылась в себе после трагических событий.

Не была ни с кем из мужчин.

Но сейчас она смотрит на меня голодно и с явным желанием.

Между нами творится какая-то дичайшая хрень, которую называют искрой, химией, сверхбыстрой реакцией…

Напряжение колоссальное.

Вот-вот закоротит провода и спалит всё к дьяволу.

Меня уже выносит прочь от мыслей о её стройном теле в моих объятиях. Член соглашается с тайными мыслями, превращаясь в каменный стояк.

Он почти не опадает. Стоит только переключиться на что-то другое, как одной шальной мыслью возбуждение пробивает в пах.

Как будто озабоченный подросток, готовый дрочить на вид пухлых приоткрытых губ.

Горячее дыхание Беа касается моего лица. Пряное, пахнущее анисом и бузиной.

Она пьяна.

Я не испытываю терзаний совести по поводу того, чтобы потрахаться с нетрезвой девушкой.

Но у меня есть принцип не трахаться с девушками, годящимися мне в дочери. Наверняка она могла бы быть моей дочерью.

Конечно, я был бы чертовски молодым папашей в её случае, но моя Грейси немногим младше Беа.

Думай о дочери, Лиам. Беа всё равно, что твоя дочь…

И знаете, что?

Не помогает!

Ни хрена.

Я пытаюсь думать о самых асексуальных вещах, но перед глазами — пухлые губы Беа. Готовые раскрыться ещё больше под напором языка.

Она хочет попробовать что-то новое. Как аллергик с патологической реакцией на сладкое, стоящий перед витриной кондитерской лавки.

Она выпрашивает лакомство голодным взглядом.

И этим лакомство на сегодня являюсь я.

На меня часто смотрели глазами, полными пустого обожания.

Фанатки, чтоб их… Для которых я — живой идол в кожаной куртке с микрофоном в руке.

Секс-символ и просто желанный гость в их постели.

Но Беа смотрит иначе. Она даже ни хрена не знает обо мне.  И о себе, кажется, тоже мало что знает.

Кроме того, что я — мужчина, а она женщина.

Мы — Адам и Ева в райском саду желаний. И пока Господь смотрит в другую сторону, Беа невинно-голодным взглядом совращает меня на секс.

Матерюсь.

Похоже, сегодня меня ждёт горячая ночка с девушкой, годящейся мне в дочери.

Но сейчас я отбрасываю в сторону лишние сомнения.

Она меня хочет?

Да.

И она получит желаемое.

В полном объёме толстого члена, упирающегося в ширинку моих джинсов…

20. Лиам

— Иди сюда, мотылёк, — притягиваю её к себе за шею.

Посылаю сомнения прочь.

Она всхлипывает, когда я накрываю её губы своим ртом. Дышит тяжело и часто, как будто уже совершила что-то жутко неприличное.

А я всего лишь прикоснулся к её губам своими.

Но податливая дрожь тела и испарина у висков говорят мне, что девочка чертовски быстро поплыла.

Отзывчивая и невероятно голодная.

Даже не представляю, что произойдёт, если я начну сосать и дразнить её язычок. Кончит на месте?

Твою же мать…

Пробую на вкус губы цвета вишни. Пряный алкоголь добавляет перчинки в наш поцелуй. Я глажу её по шее пальцами, но постепенно скольжу ниже. На ключицы. Совсем немного — и накрою бурно вздымающуюся грудь.

Но пока раскатываю пухлые губки девушки нехитрой лаской. Она отвечает торопливо и жадно. Толкается вперёд, в меня.

Пальцы зарываются в мои волосы. Она раскрывает ротик, приглашая меня внутрь.

Беа торопится сделать это, как будто боится, что потом передумает и не решится сойти с ума больше ни одного грёбаного раза…

Я не дам ей отступить. На протяжении целого дня я только и делал, что подавлял сексуальное желание.

— Вот так, да… Беа, — покусываю её губки, дразня. Облизываю языком, лаская чувствительное местечко на верхней губе. — Умеешь целоваться с язычком, м? Пососать твой язычок?

Беа вздрогнула от моих слов и замерла.

— Ещё! — требует она, зажмуриваясь, как маленький ребёнок.

— Так не пойдёт… Открой глаза. Открой! — произношу с нажимом.

Беа тяжело и часто дышит. Пьяно смотрит на меня. Прямо в лицо. Щёки пунцовые, это видно даже под её смуглой кожей.

— Посмотри мне в глаза, Беа. Я взрослый мужчина. У меня есть вполне конкретные желания. Если мы пойдём дальше, я не остановлюсь на одних поцелуях.

— Ты…

Она начинает говорить и опускает глаза в пол.

— Я трахну тебя.

Поддеваю пальцами подбородок Беа. Мой член уже давно на старте, торчит, как ракета, смотрящая носом высоко вверх.

Беа остаётся только оседлать его, сжать покрепче и улететь в космос.

— Скажи это вслух.

— Лиам! Это слишком… грязные словечки для меня.

Я откидываюсь на кресле.

— Тогда и я слишком грязный и взрослый для тебя, девочка. У меня распухли яйца, и член стоит деревянным колом. Хочу трахнуть тебя так, чтобы ты кончила обильно и мокро. Но ничего не случится, если ты не готова признать себя взрослой.

Беа стискивает пальцы на подоле своего платья. Смотрит на меня жалобным взглядом загнанной лани.

Но я, блядь, не спасатель трепетных девичьих душ.

— Я не хочу, чтобы ты убегала от меня с визгом, Беа. Если ты хочешь потрахаться, скажи об этом прямо. Если не можешь даже сказать слова «трахнуть», то у тебя не получится насадиться киской на мой член.

Слежу за реакцией Беа. Скажи она хотя бы «Лиам, я тебя хочу…», я бы перестал третировать её и добиваться открытого признания в слух. Но Беа не говорит даже этого…

Короче, пропащее дело. Придётся вернуть красотку домой, а потом вздрочнуть.

Почему-то уверен, что не захочется снимать тёлку на одну ночь. Буду надрачивать свой член в унылом и полном одиночестве.

— Ладно, поехали, — завожу мотор автомобиля.

Делаю музыку погромче. Нравится она Беа или нет — её проблемы.

Я не каменный истукан. В моей груди не кусок холодного льда, но я и не обязан трястись над каждым вздохом случайно встреченной девушки.

Нравится держать себя в узде и не давать расслабиться? Да пожалуйста!

21. Лиам

Понимаю, что у меня не получается оставаться равнодушным. Но я упорно смотрю на дорогу, не обращая внимания на девушку.

Краем глаза замечаю движение с её стороны. Сначала Беа отщёлкивает ремень безопасности. Потом приподнимается и запускает руки себе под платье.

Я автоматически вжал педаль газа в пол, ускорившись. Потом приказал себе держаться той же полосы и соблюдать скоростной режим.

— Что ты делаешь?

Беа не отвечает, наклоняется.

Я вижу в её руках крошечный треугольник полупрозрачного кружева. Цвет — пепельная роза. На её смуглой коже это бельё смотрелось бы просто потрясающе.

Но ещё охуеннее оно смотрится сейчас, когда Беа спускает его по своим длинным ножкам.

Я сглатываю ком в горле.

Пульс стал запредельно частым.

Беа нажимает на кнопку стеклоподъёмника и выпускает руку с трусиками в окно.

— Что ты делаешь? — спрашиваю охрипшим голосом.

Чертовски приятно думать о том, что её киска сейчас обнажена под платьем.

Глаза красоткирасширены и горят решительным огнём. Губы приоткрыты и выпускают частые вздохи. Она дышит так тяжело, что её грудь вот-вот порвёт тонкое платье.

Беа разжимает пальцы. Трусики улетают назад по трассе.

— Так достаточно дерзко, Лиам? — спрашивает Беа.

Чертовски многообещающе.

— Девочка повзрослела?

— Девочка хочет секса… С тобой, Лиам.

— Тогда я прокачу тебя как следует, Беа, — ухмыляюсь я.

В груди разливает обжигающий жар. Губы растягиваются в довольной улыбке.

— Далеко до твоего дома? — облизнув губы, спрашивает девушка.

— Боишься остыть? Я смогу разогреть тебя, крошка. Только не делай шаг назад.

— Как насчёт шага вперёд? — выдыхает Беа.

Пальцами нащупывает кнопку и заставляет своё кресло откинуться назад. Потом прикрывает глаза и подтягивает подол платья. Выше и выше…

Круглые коленки, стройные бёдра…

— Беа, твою мать!

— Ммм… — стонет она, запуская пальцы левой руки в рот.

Обсасывает их как леденец. Пальцы правой руки расстёгивают пуговицы на платье. Она сдвигает платье в сторону и сдвигает вниз чашечки кружевного бюстгальтера.

Влажными пальцами покручивает соски по очереди и начинает сжимать их, лаская.

Тёмно-коричневые соски оживают под её шаловливыми пальцами и вытягиваются вперёд. Крошечные островки превращаются в острые пики, требующие ласки.

И она дарит её себе.

Твою мать…

— Ты часто ласкала себя, Беа?

— Я… делаю это иногда, — постанывает, забавляясь с грудью.

— Трогаешь сосочки? Хочешь, чтобы кто-нибудь поиграл с ними?

Она сжимает пальцы на соске и почти вскрикивает.

Её напряжённое тело наэлектризовано. Дрожит. Бёдра едва прикрыты тканью платья. Правая рука лежит на бедре. Она покручивает пальцами на своей коже.

— Хочу…

22. Лиам

Я вдавливаю педаль газа в пол.

Всё-таки я нарушу сегодня несколько правил ради того, чтобы поскорее распробовать Беа.

— Чего ты хочешь? — рычу я, изнемогая от желания услышать об этом вслух от неё.

— Хочу, чтобы ты поскорее привёз меня к себе домой и…

Гортанный стон вырывается из её рта. Беа решилась дотронуться до себя. Накрыла пальчиками клитор и растирает его по кругу. Ловко, умело.

Готов поспорить, она знает, как шалить со своей девочкой в любом из положений — стоя, лёжа или сидя. Она умеет трахать себя пальчиками.

Но сейчас ей хочется кое-чего значительно большего и толстого, чем длинные пальцы.

— Не останавливайся! Говори вслух! — требую я.

Беатрис откровенно громко постанывает, приподнимая бёдра.

О да, она хочет почувствовать толстый член внутри себя.

Пальцы стиснули руль до побелевших костяшек. Стрелка спидометра неукоснительно ползёт к красной отметке.

Я пытаюсь принять удобное положение, чтобы член не разрывало адской болью. Но единственное удобное положение для моего члена находится между ножек красотки.

Между припухших половых губок цвета кофе с молоком. Хочется раздвинуть их пальцами, чтобы раскрыть нежно-розовую мякоть её киски.

— Смелее, Беа!

— Трахни меня… — выпускает откровенное словечко из милого ротика, двигая пальцами вокруг дырочки.

Кажется, мои трусы сейчас сгорят на мне вместе с джинсами.

Беа забавляется с собой. Ловко ныряет пальчиками в мякоть своей киски.

Сладкий аромат возбуждения Беа перебивает запах кожаного салона. Я вдыхаю его, словно дикое животное. Все мои первобытные инстинкты обострены до предела.

Кажется, что вот-вот спущу себя в трусы. Стискиваю зубы до сильного скрежета.

Желание припарковать тачку у обочины и трахнуть красотку становится всё сильнее.

Меня ещё не соблазняли так бесстыдно и чувственно.

Беа резко поднимается с сиденья и прижимается щекой к моему плечу. Трётся, как голодная кошка, и выдыхает на ухо:

— Долго нам ещё ехать? Я не могу терпеть…

Она обводит влажными пальцами мои губы. Я слизываю с них смазку и прихватываю зубами, втягивая в рот. Растираю вкус соков её киски по языку и рычу, покусывая пальцы, как хрустящие хлебные палочки.

— А-а-ах! Отпусти! — просит она, выдёргивает пальцы из моего рта.

Царапает ногтями футболку на груди и накрывает топорщащуюся ширинки.

— Обхвати его сильнее, — прошу, двигая бёдрами в её руку. — Давай,  Беа, расстегни ширинку…

Она воюет с замком молнии.

Звук жужжащей застёжки — самый приятный для моих ушей за сегодня.

— Ого…

Беа шумно сглатывает, но всё же проводит по ткани боксеров. Член красноречиво выделяется сквозь ткань.

— Обхвати, он не кусается, — прошу, стараясь смотреть на дорогу и не прозевать нужный поворот.

— Взять его в руку?

— Я предпочёл бы засадить его тебе в рот, но для первого раза хватит и ладони.

Едва не умоляю подвигать по стволу рукой и подрочить мне.

— У меня есть идея получше.

Беа ныряет под мои руки.

Последние планки слетают с громким визгом.

Она собирается оседлать меня!

В целом, я не против, но делать это на ходу машины — сумасшествие.

Я же самоубийца, верно?

Но всё же отодвигаю кресло немного назад, чтобы девушка смогла уместиться на моих коленях.

Беа довольно усаживается на моих бёдрах. Она седлает меня и трётся мокрой промежностью о стояк.

Я выглядываю из-за её плеча на дорогу.

— Если мы разъебёмся, я предпочту быть в этот момент глубоко в тебе.

23. Лиам

Губы Беа путешествуют по моей шее. Она облизывает меня горячим языком и кусает, царапает ногтями кожу.

Её бёдра вращаются так, словно она уже трахает меня.

— Ты делала это сидя? Трахала киску над своей ладонью?

— Ты ужасно пошлый, Лиам! Но да, я это делала. Одна.

Я двигаю бёдрами вверх.

— Пора разбавить твоё одиночество. Порвать его на клочки кое-чем длинным и толстым.

Беа сдвигает мои боксеры и прижимается теснее.

— Давай, крошка. Не томи… Ну же! — рычу я.

Горячие пальцы перехватывают напряжённый ствол у основания. Капельки её смазки стекают прямиком на головку члена.

— Ты жутко медлительна!

Я отпускаю руль и обхватываю девушку за задницу. Впиваюсь пальцами в нежную кожу.

— Готовься кричать громко, Беа!

С последним звуком я натягиваю красотку на свой член единым рывком.

Горячность и узость её киски зашкаливают. Я как будто засунул член в жерло вулкана с огненной магмой.

Машина резко вихляет в сторону.

Я едва успеваю перехватить руль одной рукой. Но не отказываю себе в удовольствии мять крепкую, упругую задницусвободной рукой.

— Лиам!

— Давай! Раскачай меня, Беа!

Я посылаю бёдра вверх, протискиваясь ещё глубже. Это чертовски сложно.

Она узкая и тесная, сжимает меня стенками киски, словно стальными тисками.

Но я хочу, чтобы она взяла под самый корень, до яиц.

Заставляю насаживаться и пронзать себя мной.

— Боже. Да! — выдыхает она, замирая. — Ты так глубоко во мне…

Беа растрёпанная и раскрасневшаяся. Платье сбилось на талии. А грудь колыхается в распахнутом вырезе.

Соски вызывающе торчат вперёд. Прикусываю их на мгновение, ударяя языком.

Катаю во рту тугие бусины сосков, словно шоколадные шарики. Долго это не может продолжаться.

Мне надо рулить и следить за дорогой. Откидываюсь на кресло, шлёпаю красотку по круглой заднице. В ушах звенит от громкого хлопка.

Беа приподнимается и опускается с громким стоном. Её киска нещадно хлюпает в такт постанываниям сексапильной хозяйки.

Она движется на мне медленно и чувственно, но я возгораюсь за считанные секунды.

— Давай, крошка. Выеби меня хорошенько!

И Беа ускоряется.

Отбрасывает в сторону скромность и начинает двигать бёдрами очень быстро.

Тачка несётся, словно скоростная пуля, над асфальтом.

Ночь.

Огни встречных машин.

Крутые виражи на поворотах.

Кровь закипает от выбросов адреналина.

Роскошная девушка на моих коленях. Она трахает меня во время езды на огромной скорости.

Я не отрывался так даже во времена своей безбашенной молодости. Чувствую, как оргазм подпирает меня изнутри. Я готов выстрелить струёй спермы.

— Крошка, мы без резинки! — стону, пытаясь перетерпеть.

— У меня спираль...

Беа закатывает глаза и хватается за мои плечи покрепче. Последние секунды перед оргазмом я не вижу ничего, кроме её груди, трясущейся перед моим лицом.

Капельки пота между упругих сисек скатываются вниз.

Громкие стоны и влажные звуки.

Мы трёмся друг о друга, вбиваемся  на бешеной скорости. Ебёмся, словно голодные животные, после долгого воздержания.

Я кончаю долго и мощно. Беа содрогается и сжимается. Голодно и жадно захватывает мой ствол в плен.

Оргазм цепляет меня, как мясник на крюк, и вытряхивает из меня все мысли и чувства.

Это спуск с самых крутых американских горок, на которых я когда-либо катался…

24. Лиам

— Я живу один, — поясняю Беа, переступающей порог моего дома.

Удивительно, но мы умудрились не разъебаться на огромной скорости.

Сейчас я полон предвкушения и желания продолжить. Если только Беа не отступит назад.

— У тебя довольно уютно, — протягивает слова, путешествуя из комнаты в комнату, словно гигантская кошка.

У неё потрясающая линия спины и отменная задница. Крепкая, круглая, с сочными бёдрами, в которые хочется впиваться пальцами до синяков.

Копна тёмных волос змеится по спине и плечам. Она чувствует себя раскованно и кажется умиротворённой.

Иногда нам для счастья необходима всего лишь порция отвязного секса.

И после неё все проблемы кажутся мелкими и незначительными.

Беатрис останавливается у стены славы в гостиной.

— Ты крут, — улыбается, разглядывая музыкальные награды и памятные диски с записями.

— Да брось… Ты же мало что обо мне знаешь.

— Я не интересовалась подробностями твоей жизни. Но множество наград говорит само за себя.

— Моя дочка, Грейси постаралась и вытащила на божий свет вот это всё.

Беа кивает, улыбаясь мне.

— Ты нашёл общий язык с Кэнди. Мне кажется, ты умеешь находить подход к детям. Скорее всего, ты отличный отец. На самом деле, отличный.

Я улыбаюсь, минуя девушку. Подхожу к мини-бару.

— Не хочешь выпить?

— У тебя есть самбука?

— Посмотрим… — роюсь среди множества бутылок. — На твоё счастье, у меня есть самбука. Но я хреновый бармен.

— Зато классный мужик, — подмигивает без тени смущения и торопливо выпивает рюмку спиртного.

Я едва успел смочить горло отменным виски, а Беа уже протягивает рюмку ещё раз.

— Постой-ка, — хмурюсь. — Хочешь накидаться как можно быстрее? Я настолько плох, что со мной можно трахаться только на пьяную голову?

Беа замирает на месте и отрицательно качает головой.

— Ты не прав! Ты мне очень нравишься. Но я боюсь, что… облажаюсь, потому что не столь умела, как девушки, к которым ты привык.

— Уничтожаешь рамки поведения действием алкоголя? — делаю вывод.

Потом притягиваю к себе девушку.

— Ты часто выходишь за границы благодаря спиртному?

Глаза Беа распахиваются. Зрачки становятся всё больше и больше, пока не занимают всю радужку.

— Ты считаешь меня алкоголичкой?

— Нет же. Знаешь, сегодня я на редкость косноязычен, а мои мысли пляшут, как мячик в пинг-понге. Ты одурманила меня, крошка. Про алкоголь спрашиваю только потому, что тебе это не надо.

Девушка смущается, переводя взгляд в сторону.

Отставляю бокал с виски в сторону. Я его едва пригубил.

— Тебе точно не надо напиваться, чтобы набраться смелости. Ты удивительная, Беа. И… — прижимаюсь губами к её шее, захватывая нежную кожу. Потом поднимаюсь к аккуратной раковине ушка, посасывая мочку. — Очень горячая.

Мои руки опережают собственные мысли. Я обхватываю крошку за задницу, наслаждаясь стройным и аппетитным телом.

Беа полностью в моём распоряжении. Сегодня я покажу малышке самые жаркие позы и научу трахаться, как будто в последний раз в жизни.

— У меня большая кровать. Хочешь?

— Кровать или тебя? — хихикает Беа.

— Меня в кровати. Или около неё. Я точно хочу нагнуть тебя над кроватью и взять сзади.

Запускаю пятерню в волосы и оттягиваю голову к низу. Беа податливая, как воск, сразу же изгибается в нужную позу.

— Умница. Ты гибкая и спортивная. Выносливая малышка. Тебе придётся попотеть сегодня, трудясь над моим членом…

Беа смущается, но уже реагирует не так остро на пошлые словечки.

— Не слышу согласия, Беа.

Она выворачивается из моих объятия и отходит назад. Шаг за шагом. Потом медленно расстёгивает пуговицы на платье.

Стягивает его через голову и небрежно отбрасывает в сторону. Туда же летит бюстгальтер.

— Я готова.

Беа поворачивается и идёт в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Аппетитно покачивает задницей, заставляя член деревенеть.

Походка у неё плавная и красивая, как у гигантской кошки.

Моя пантера…

Гибкая и изящная, до кончиков пальцев на ногах.

Эротичная и соблазнительная.

Даже слишком. Клянусь, если она не ускорится, я возьму её прямо на лестнице.

25. Беа

Рядом с ним я чувствую себя женщиной.

Моя страстная натура вырывается наружу и заставляет меня совершать сумасбродные поступки.

Я никогда бы не решилась на такое.

Я списываю всё на волшебное действие самбуки. Но раньше меня не тянуло на подобные приключения и отвязное поведение.

А рядом с Лиамом я начинаю вести себя иначе. Веду себя, как голодная и неистовая самка.

Лиам поднимается вслед за мной. Бросив взгляд через плечо, замечаю, что у него в руках бутылка с самбукой.

— Первая дверь налево, — подсказывает Лиам.

— Зачем нам спиртное?

Возле двери Лиам настигает меня и прижимается со спины. Его пальцы властно разводят мои бёдра и начинают ритмично поглаживать клитор.

Этот чувствительный бугорок заводится с пол-оборота и посылает порочные импульсы желания по всему телу.

— Ты горячая штучка, Беа. Но думаю, что для траха в попку тебе нужно будет добавить капельку смелости…

Я зажимаюсь от его слов. У меня не самые приятные впечатления об анальном сексе. Насильники нанесли мне много повреждений.

— Не бойся, крошка, — шумно выдыхает Лиам, ускоряя танец пальцев на клиторе.

Нижние половые губки набухают и наливаются кровью. Пульс выстукивает сверхбыструю чечётку.

Мне хочется продолжения…

Стеночки киски сжимаются вокруг фантомного члена.

Я понимаю смысл этих голодных импульсов. Я снова хочу почувствовать глубоко в себе крупный прибор Лиама.

— Ты течёшь… — удовлетворённо рыкает, проводя фалангами пальцев по текущей щёлочке. — Давно мастурбировала? До сегодняшнего дня?

— Больше недели назад. У меня были эти дни, — отвечаю просто.

Никогда не думала, что буду так просто разговаривать с мужчиной об интимных мелочах, но в голове не возникает ни одной мысли зажаться.

Лиам погружает сразу два пальца в меня. Я жадно сжимаюсь вокруг них.

— Не останавливайся. Умоляю!

— Значит, мне повезло нарваться на твою девочку в жутко голодной стадии. Крайнее истощение!

Пальцы Лиама покидают мою киску.

— А-а-а-ах, — протестующе стону, выгибаясь навстречу мужчине.

Лиам затаскивает меня в спальню, щёлкая ладонью по выключателю. По углам спальни зажигаются бра с приятным, мягким светом.

— Разденешь меня? — предлагает Лиам.

Я снимаю с него один элемент одежды за другим. Он помогает мне.

Я немного медлю перед тем, как стянуть с него боксеры.

Одно дело сделать это на порыве, когда эмоции срывают планки. Другое дело осознанно спустить бельё и увидеть мужской стояк во всей красе.

— Мой член не мутировал за это время, — шутит Лиам. — Он всё такой же. Хочет воссоединиться с твоим телом как можно быстрее.

Я быстро снимаю с мужчины бельё. Лиам притягивает ко мне руки, но я уворачиваюсь и отхожу, разглядывая знаменитого певца.

Толкаю ладонью в грудь, вынуждая сесть на кровать. Рассматриваю мужчину.

В нём нет ни капли жеманной сексуальности звезды шоу-бизнеса, нет показушности фитнес-качков.

У Лиама зрелое, мощное тело взрослого мужчины.

Он расслабленно усмехается. Широко расставил ноги, позволив члену покачиваться в вертикальном положении.

— Каков вердикт? Гожусь для сладкой крошки вроде тебя?

Сглатываю слюну. Сексуальный аппетит увеличивается с каждой секундой разглядывания привлекательного мужчины.

— Боюсь, что я не гожусь для тебя.

— Иди ко мне, пантера. Я хочу оказаться между твоих сладких ножек.

Я делаю шаг вперёд, но неожиданно опускаюсь на колени возле кровати.

— Хочу попробовать твой член, — говорю, опустив взгляд в пол.

Мои щёки и уши полыхают. Голос немного дрожит. Я жутко трушу, что мои слова окажутся наигранно пошлыми, но Лиам обрадованно выдыхает.

Запускает пальцы в мои волосы, склоняя меня к члену.

— Я только за. Приступай…

26. Беа

Я никогда не делала ничего подобного. Несмело обхватываю член у основания.

Лиам наклоняется, целуя меня в макушку.

— Он не укусит тебя, если ты оближешь головку и немного пососёшь.

Я коротко и часто вдыхаю. Поглаживаю член по всей напряжённой длине.

Нежная бархатистая кожа скрывает горячность и мощь мужского органа. Синеватые вены оплетают его член и пульсируют под моими пальцами.

Это так… возбуждает и заставляет трепетать.

Я двигаю пальцами смелее и смелее, обнажаю крупную головку.

— Вот так, да… Бери в ротик.

Я склоняюсь к его стволу, обхватываю головку губами.

— Смочи его, — с лёгким выдохом подсказывает Лиам. — Больше слюнок, детка. У тебя всё получится.

Я как старательная ученица на строгом экзамене. Усердно облизываю покрасневшую головку. Слизываю языком терпкий мужской вкус. Он солоноватый, но приятный. Я не испытываю отвращение и делаю это с удовольствием.

Мне нравится чувствовать, как член отзывается на мои прикосновения. Я нажимаю языком на крошечное отверстие и сдвигаю пальцами кожу вниз. Обвожу языком уздечку и дразню тонкий канатик.

Судя по выдохам, это чувствительное место.

— Умница. Бери глубже… Но не торопись. Сначала попробуй.

Лиам гладит меня по щеке.

— Выпусти его сначала. Проведи языком, потом скользи губами. Только не пускай в ход свои зубки, хорошо?

Это прямая инструкция к действию и довольно подробная. Я послушно делаю всё, что говорит мой опытный учитель.

Наградой служит довольный стон и гортанный рык, вырывающийся из мужского горла.

Я лижу языком. От самого основания до головки. Губы скользят легко и влажно.

—  Открой ротик пошире. Я хочу сделать несколько толчков. Пробный заезд на глубину…

Я начинаю искрить от его пошлых словечек.

Они заставляют чувствовать меня немного испорченной, но в то же время умелой и желанной.

— Вот так. Да…

Лиам разминает моё напряжённое горло и толкается членом. Медленно и неумолимо входит до пика и замирает.

Его ствол распирает мой ротик изнутри. Я едва не задыхаюсь и не представляю, как справлюсь с этой сваей, если он начнёт заколачивать её в меня.

— Дыши через нос, Беа. Будет легче.

Я действую только по его указке. Выдыхаю жадно несколько раз. О, так гораздо легче.

Чувствую, что могу погрузить его в ротик ещё. Пробую вобрать глубже.

Лиам шипит. Я медленно выпускаю его.

— Что-то не так? — голос осип.

Я выпустила его член изо рта, но продолжаю гладить ствол пальцами.

— Твой ротик создан для минетов, — стонет Лиам. — Хочу его.

Я загораюсь. Хочется сделать ему приятное.

Вновь покоряю вершину, чувствую себя настоящим факиром.

Только глотаю не огонь, а член. Но член Лиама, определённо занимает верхнюю строчку в моих предпочтениях на эту ночь.

Я хочу лизать, сосать и брать его глубоко, до самой глотки.

Хочу, чтобы вертел меня на нём и заставлял скакать…

— Чуть позже ты научишься сосать интенсивнее, Беа. Но первый твой урок вышел на отлично! — рыкает Лиам. — А теперь проверим твою выносливость. Не зажимайся. Я остановлюсь, если ты почувствуешь дискомфорт.

Продолжай!

Но я не могу говорить языком. Могу только подсказать на языке жестов тела — всосать его чуть глубже, показывая, что готова.

27. Беа

Лиам крепко зажимает пряди волос в кулаке и начинает ускоряться. Теперь его толчки становятся жадными и неистовыми, крепкими. Он двигает бёдрами, засаживая прибор до глотки. Ещё немного и упрётся самым концом до предела.

Я успеваю лишь немного погладить его языком снизу и позволить скользить. Долбиться. Без остановки.

Меня пьянят порочные фрикции и чувственные импульсы гортанных стонов.

Я готова быть вытраханной в рот. Хочу этого… О да!

Внезапно Лиам отстраняет меня от себя, тяжело дыша. Наверное, я сделала что-то не так.

Пол и потолок стремительно меняются местами. Мощный рывок. Я уже лежу на кровати под мощным мужским телом.

— А-а-а-а-й!

— Это всего лишь я, Беа…

Лиам стонет и начинает целовать меня. Только что во рту хозяйствовал его член, а теперь язык. Он лижет меня им. Рисует развратные знаки на всей поверхности рта.

Это призыв.

Раздвинуть ножки и впустить его горячий ствол, таранящий мои бёдра.

Сегодня я послушная и бездумная.

Его примерная ученица и куколка для траха.

Я с готовностью раздвигаю ноги и обхватываю мужчину за торс. Скрещиваю пятки за спиной.

— Охренеть… Да, детка, это то, я люблю!

Я второй раз принимаю его член в себе. Глаза закатываются от удовольствия.

Могу с уверенностью сказать, что теперь член Лиама — мой самый желанный гость, которого я всегда готова обласкать и тесно обхватить стеночками киски.

Лиам быстро заходит полностью. Меня распирает изнутри. Кажется, что он своим горячим концом массирует матку.

Он приподнимается надо мной на локтях. Пристально смотрит глаза. Его магнетический взгляд добавляет мужчине очков порочной репутации.

Клянусь, что не раздумывая променяла бы самые развратные трусики от Agent Provocateur на то, чтобы Лиам посмотрел на меня ТАК хотя бы ещё раз.

Это чистый  секс в его взгляде, похожем на небо с грозовыми тучами.

— Узкая девочка…  — грохочет сиплый голос громовыми раскатами.

Его огромный член выскользнул из меня. Конец дрожит и вибрирует на влажных половых губках.

Пауза. Затишье…

Внутренне я готовлюсь к точному удару его молнии, но всё равно ору, едва не срывая голос.

Член пронзает меня насквозь. Ощущения — как слепящие вспышки.

Ещё и ещё…

В одно  и то же место. Он ударяет бёдрами и делает это катастрофически прекрасно.

Накачивает меня удовольствием. Трудится неустанно.

Красивое лицо Лиама зависло надо мной. Капельки пота сползают по висками. На лбу прорезались морщины. Жилы и вены на его руках натянули кожу.

Он немолод, да… Он зрелый и умелый. Знающий, чего он хочет, умеющий дать того же в ответ.

Я окончательно признаю своё поражение. Ударяю его пятками, пришпориваю, словно опытного скакуна.

— Трахай меня! Трахай!

Лиам ускоряется. На губах скользит довольная улыбка. Я беснуюсь под ним и бьюсь в непрекращающемся экстазе удовольствия.

— Ещё!

Оргазм несётся как лавина. Он сметает всё на своём пути, толкая меня в пропасть жаркого безумия. Но это не конец… Это начало сумасшествия.

Едва я испытала полёт, лёжа на кровати, как опять моё тело приближается к опасной грани.

Моя киска бурлит множественными оргазмами. Один за другим. Я кончаю так много и обильно, что боюсь — моё сердце не выдержит, а меня разорвёт на части. На клочки. На атомы.

Но я отдам дьяволу душу, чтобы прожить каждое из этих мгновений.

— Да!

Лиам совершает несколько финальных выпадов и выплёскивает горячую струю. Заливает меня своим семенем. Щедро орошает изнутри.

Его член всё ещё твёрдый и продолжает массировать меня изнутри. Я трясусь от последней волны оргазма, пришедшей чуть позже остальных.

28. Лиам

Тук-тук-тук…

Охренеть, как громко колотится сердце. Но потом я понимаю, что это стучит не сердце девушки, на груди которой я уснул, вцепившись пальцами в роскошные сиськи.

Этот звук исходит из коридора.

Вот опять.

Кто-то пришёл. Кто? У меня не бывает непрошенных гостей. Домработница приходит пару раз в неделю. Она прибиралась вчера…

Внезапно я вспоминаю, что сегодня четверг! Моя Грейси должна была приехать ко мне в четверг. Ближе к обеду.

Но потом я распахиваю глаза и понимаю, что,скорее всего, уже обед!

— Беа… Милая!

Я тормошу сонную девушку. Член реагирует на прикосновения к её телу быстрым стартом.

Если бы не визит моей дочери, я бы перевернул красотку на спину и взял сзади. Заставил бы проснуться, а потом поставил на четвереньки и трахал, выдаивая сперму от яиц.

— Беа, проснись, Беа… — говорю я.

Моя любовница садится на постели, взлохмаченная и прекрасная. Кое-где я оставил на ней засосы. Свои метки.

— Который час?

— Хрен знает! — вполголоса отвечаю я. — Кажется, что уже обед.

— Боже, я проспала! Я не предупредила Сью! — начинает паниковать Беа. — Я ужасная мать!

В этот раздаётся громкий стук в дверь. Да, это точно моя Грейси. Лёгкая, как пушинка, решительная, как морской пехотинец, атакующий врага.

Я толкаю Беа обратно на кровать и прикрываю одеялом.

— Привет-привет! — говорит нараспев Грейс, стоя за дверью.

— Привет, детка. Ты рано…

— Старина, уже обед! — хихикает дочка. — Жду на кухне. За завтраком. Для тебя это будет поздний завтрак.

— Хорошо. Я скоро спущусь. Только приведу себя в порядок.

— Не забудь подать своей любовнице одежду. Я повесила лифчик и платье на ручку двери.

— Твою мать! — шиплю я, запуская руку в волосы.

Беа замерла под одеялом едва дыша.

— Беа? — спрашиваю я, когда звук шагов замер в отдалении.

— Подай мне одежду и сумочку. Мне нужно срочно позвонить! — просит Беатрис.

Я встаю в таком же виде, в каком спал. То есть голым. Член торчит и на него вполне можно что-то повесить — настолько он твёрдый.

Грейс не обманула. На ручке двери висит платье Грейс, сумочка и её лифчик.

— Беа, я…

— О боже! Сколько пропущенных звонков! — восклицает Беатрис, хватаясь за телефон. — Наверняка что-то стряслось!

Она не смотрит на меня, лихорадочно напяливает платье, заталкивая лифчик в свою сумочку.

— Вызови мне такси! — бросает мне.

— Беа…

— Такси! — просит она.

Её пальцы проворно застёгивают пуговицы на платье.

Я исполняю просьбу, слушая одним ухом телефонный разговор Беатрис.

— Сью? Сью, я немного забылась. Как Кэнди? С ней всё в порядке? — тараторит Беа. — О, боги… Камень с души свалился. Но почему ты столько звонила?.. Что? Когда пришло извещение? Хорошо! Хорошо, я поняла. Сью, мне нужно время добраться до дома, но я оплачу часы задержки, честное слово!

Я натянул боксеры и спортивные штаны, пытаюсь поймать Беа за руку. Но она стыдливо отворачивает от меня своё лицо.

— Мне пора уходить!

— Что-то стряслось? Я могу тебе помочь?

— Нет, это касается старого дома. Ничего серьёзного. Я справлюсь сама. Спасибо за всё. Спасибо. Мне пора уходить.

29. Лиам

Беа несётся в сторону выхода. Свои босоножки она держит в руках и сбегает по лестнице на цыпочках.

— Какая маскировка! — слышится громкий голос Грейс. — Я знаю, что у тебя есть любовницы. Ещё одной фанаткой в постели ты меня не удивишь. Так что хватит прятаться!

Беа столбенеет от этих слов. Но потом проворно выскальзывает за входную дверь и бежит к такси.

— Беа! — кричу я.

Несусь, перепрыгивая через ступеньку. Вылетел на крыльцо босиком, но успел увидеть, как такси умчалось прочь. Блядь…

Чёрт знает что вообразила себе эта девушка!

— Вау, па! Ты скачешь через ступеньки, как настоящий Тарзан! — восхищённо протягивает моя дочка, обнимая меня.

Тянется вверх, целуя в щёку.

— А она красивая! — заявляет Грейс с хитрющей улыбкой и многозначительно подмигивает.

— Да, блядь, она очень красивая! — расстроенно говорю я и вздыхаю. — Знаешь, Грейси, я никогда тебе этого не говорил. Но сейчас твой язычок сыграл не в мою пользу!

— Па? — хмурится Грейс. — В чём дело?

Дочка оглядывает меня с удивлённым выражением в глазах, шлёпает меня ладошкой по прессу.

— Оденься, па. Иначе папарацци опять сделают снимки и потом про тебя напишут в жёлтой прессе какую-нибудь чушь!

— Да похрен! На, фоткай, бля! — злюсь, изображая непристойный жест бёдрами, в сторону мужика, сидящего в машине неподалёку от моего дома.

Потом я захожу в дом.

— Вообще-то это твой новый сосед! — замечает дочка, шлёпая за мной по пятам. — Я приготовила тебе завтрак.

— Спасибо, Грейс.

Я не взял у Беа номер телефона. Но я знаю, как её зовут и где она живёт. Так что нужно успокоиться…

Подумаешь, облом с трахом. Дети на то и есть дети. Обламывать охуительный секс — это их жизненное призвание.

Я падаю, словно мешок, на стул в кухне, пока дочка накладывает мне горячих оладий на тарелку.

— Ты что-то говорил о том, что я сморозила чушь, — напоминает Грейс, разрушая тишину.

— Беатрис могла растолковать твои слова не так. Она очень ранимая девушка.

— Какие слова? Про любовниц? Па, ты взрослый и одинокий мужчина. Я знаю, что у тебя в постели бывают женщины!

— Грейс, — вздыхаю я и серьёзно смотрю на дочь. — Ты сказала эти слова тоном хозяйки. Беа могла решить, что ты хозяйка этого дома.

— Что? — смеётся Грейс. — Чушь собачья! Все знаю, что я твоя дочь!

— Ошибаешься, Мими, — называю дочку детским прозвищем. — Прикинь, не все в курсе личной жизни твоего папаши! Я не так давно знаком с Беа и не успел показать ей наши семейные фотографии.

— Уверена, ты показал ей кое-что другое, — фыркает дочка, прячась от меня за коробкой хлопьев. Ловит мой возмущённый взгляд. — Ну что, па? Раскиданные по первому этажу шмотки говорят мне о том, что у вас выдалась удачная ночка.

— Ага.

Боже, моя дочь уже совсем взрослая. Но Беа старше неё всего на год или два, не больше!

— Я не думаю, что она приняла меня за твою женщину, — пытается приободрить меня Грейс. — Кажется, мы почти одного возраста.

— Грейси, для тебя я — отец и только. Но для других, представь себе, я мужчина с определённой славой музыканта. Многие считают, что я трахаю всё, что движется. И уверены, что в моей постели каждую ночь оказывается новая девушка и обязательно моложе предыдущей!

— Оу… — до Грейс наконец-то доходит. — Она могла меня принять за твою женщину, которая якобы в курсе всех твоих похождений, да? Чёрт!

Она встаёт и обнимает меня.

— Па, я не хотела портить твою личную жизнь, — произносит расстроенным голосом. — Давай я позвоню ей и всё объясню?

30. Лиам

— У меня нет её номера телефона. И я сам всё объясню. Надеюсь, это будет легко…

— Прости, папа. Я, действительно, не подумала, что могу навредить!

Грейс расстроенно всхлипывает.

— Это всё из-за беременности! Я иногда несу откровенную чушь, путаюсь, становлюсь забывчивой и крайне обидчивой. И ужасно мнительной! Сегодня мне казалось, что в гипермаркете меня преследует женщина, а она всего лишь выбирала те же хлопья, что и я! А вчера…

— Постой! — прерываю речь дочери. — Ты сказала о беременности? Ты беременна?

— Да! — на лице дочки появляется кроткая и одновременно ослепительная улыбка. — Я снова беременна. Ты будешь дважды дедушкой!

— О, иди ко мне, моя маленькая взрослая дочка!

Обнимаю свою красавицу, целуя в макушку.

— Я рад за тебя. Ты уже сказала Джейдану?

— Хочу сделать подарок на наш праздник. Так что это пока секрет. Я же могу посекретничать с папой?

— Всегда, детка, — говорю я, а потом громко смеюсь. — Невероятно! Скоро появится мой второй внук! А утром от меня сбежала девушка, почти твоя ровесница!

— Эй, что за саркастичный смех? — возмущается Грейс. — Неужели ты смеёшься над своим возрастом?

— Да! Потому что я, блядь, старый конь!

Грейс пробивает мне кулачком в солнечное сплетение. Уверен, что этому грязному приёму её научил супруг, Джейдан. Он помешан на контроле и переживает за безопасность жены.

Недавно заставил Грейс пройти курсы самообороны. Потом пришёл на тренировку и психанул, что к Грейс прикасается левый мужик, сломал тренеру три ребра и сам взялся за обучение моей дочурки. Псих, одним словом…

— Оу! У тебя отличный удар! — тру ушибленное место.

— Ты классный отец, — заявляет Грейс и шутливо дёргает меня за бороду. — И вынуждена признать, что ты выглядишь слишком молодо. Самый горячий дедушка во всех Штатах.

— Мэтью и Сола у Мелинды?

— Да, па, они в гостях у любимой тётушки. А у меня выдалось немного свободного времени. Я решила навестить тебя. Но теперь я уже не уверена, что это была хорошая идея.

— Забей, Грейс. Всё путём.

— Точно?

— Точнее не бывает! — как можно решительнее заявил я.

Но в глубине души сомневался. Потому что Беа собралась удирать задолго до того, как услышала слова Грейс…

31. Лиам

Я был готов броситься вдогонку Беа в то же мгновение. Но ко мне в гости из другого города прилетела взрослая и беременная дочка. Единственная.

Я настолько дерьмовый отец, что проспал будильник и не встретил дочь в аэропорту! Дерьмовый отец и дерьмовый парень — вот кто я сегодня.

Постараюсь исправить хоть что-то — побуду с дочкой, а потом навещу Беа.

Нужно дать ей время прийти в себя. Вчера красотка вышла за рамки дозволенного и была невероятно горячей любовницей. Разумеется, выпитый алкоголь сыграл не последнюю роль.

Чувствую, что сегодня в её хорошенькой головке роятся тысячи сомнений! Иначе и быть не может…

Я бы очень удивился, если бы Беатрис проснулась и с видом бывалой хищницы потянулась к моему члену. Не-е-ет, это была бы не Беа. Кто-то другой.

Мне она нравится именно такой, какая есть. Со своими заскоками и боязливыми тараканами в чудесной головке.

В моём возрасте начинаешь по-другому смотреть на многое. Начинаешь прощать пятна на чужой жизни и некоторые слабости, потому что знаешь — у тебя самого ворох грязных фактов из биографии и характер откровенно неидеален.

Мы провели с Грейс целый день. Побывали на звукозаписывающей студии и навестили одного из репортёров. Он неплохой парень и никогда не треплет лишнего.

День прошёл замечательно…

— Па, я тебе не говорила, но я прилетела всего на один день, — замялась Грейс.

— Я это уже понял, увидев, что ты прилетела одна. Какие-то планы на выходные?

— Хотели поехать семьёй отдыхать и пригласить тебя, — улыбается Грейс. — Но мне кажется, что ты откажешься.

Я усмехаюсь и вытряхиваю последнюю сигарету из пачки, чтобы занять свои пальцы.

Грейс опирается на капот моей тачки, выуживает зажигалку из заднего кармана моих джинсов. Откидывает крышку и долго смотрит, как горит огонёк.

— Детка, вообще-то я хочу покурить. Желательно в нескольких футах от тебя.

— Да, конечно… — Грейс подносит огонёк к концу сигареты.

Я затягиваюсь, но выбрасываю сигарету после первой же затяжки, втаптывая её в дорожную пыль.

— Иди ко мне, Грейси.

Обнимаю дочку. Она самое дорогое, что у меня есть. Вдыхаю запах волос.

— Ты знала, что дети для родителей всегда пахнут одинаково?

— Да?

— Да. Сколько бы тебе ни исполнилось лет, ты всегда будешь моей Мими.

— Спасибо! — шмыгает носом Грейс.

— Отставить слёзы! Неужели для них есть повод?

— Нет, наверное. Но с Мэтом я не испытывала ничего подобного. А сейчас… Сейчас я думаю, что у меня в животе поселился генератор эмоций, включающийся произвольно. В стихийном порядке! Хочется то плакать, то смеяться.

Ерошу пальцами светлые волосы Грейс, прижимаю её к себе.

— Это может означать только одно. У меня будет внучка.

— Думаешь?

— Уверен. Могу поспорить на свою гитару.

— Ого! Да ты рисковый парень, па! — смеётся Грейс, отирая слёзы.

— Давай, вываливай на меня, о чём ты ещё подумала.

— Это так очевидно?

— Всё-таки, я твой старик на протяжении уже целых… двадцати четырёх лет!

— Ох, па… — Грейс трётся щекой о мою грудь. — У нас с Джейданом двое детей. Сола и Мэтью. Ты же знаешь, что я люблю Солу, как родную дочь… Теперь будет ещё один ребёнок.

— Дочка!

— Возможно, — смеётся Грейс. — И у нас всё замечательно. Так, как мы хотели. Но я боюсь…

32. Лиам

— И у нас всё замечательно. Так, как мы хотели. Но я боюсь…

Грейс запинается.

— Боюсь перегореть. Как тот огонёк зажигалки, который горит, только пока есть топливо. Знаешь, я просто посмотрела на соседей по улице. Они постоянно ссорятся, громко и эпично, предъявляют друг другу нелепые требования. Они погрязли в быту, детях и претензиях. Я боюсь, что и меня это однажды поглотит.

— Быт, Грейс, это неотъемлемая часть семейной жизни. Глупо надеяться, что он тебя не настигнет. Фишка в том, чтобы разнообразить его и вырываться из привычного круга. Так часто, как позволяют обстоятельства. В особенности, наплевав на обстоятельства! И позволь задать вопрос… Сколько лет твоим соседям?

— Им около шестидесяти.

— Что?!

Я складываюсь пополам, оглушительно хохоча. Вытираю слёзы, выступившие из глаз.

— Грейс, они даже для меня кажутся стариками! Не говори, что ты серьёзно сравниваешь себя с этими ископаемыми!

— Ну, па! Не смейся! Говорю же, что это из-за беременности. Я иногда думаю о такой чуши и переживаю по пустякам, потом смеюсь над собой. Но в момент, когда эта мысль жужжит внутри твоей головы, она не кажется тебе такой уж глупой! — смущённо оправдывается Грей.

— Детка, ты чудо. С тобой невозможно состариться душой, а это главное. Давай, — распахиваю объятия. — Обними своего старика, который скоро станет дважды дедушкой. А я пожужжу тебе на ушко правильные мысли.

Грейс смеётся. Тревога исчезает из её светлых глаз. Приобнимаю дочку, увлекая в танец, мычу под нос мелодию.

— Кажется, это что-то новое?

— Да, ты не ошиблась. Ноты рвутся прямо отсюда, — стучу себя по груди.

— Та девушка, Беа… Она завела тебя, да, па? — прямо спрашивает дочка.

— Ага, — соглашаюсь, потому что не вижу смысла врать.

— Я за тебя рада. Она не кажется пустышкой. Уверена, что ты найдёшь нужные слова. И обязательно дай мне её номер телефона. Я хочу извиниться за утреннее вторжение.

— Дай мне самому наладить контакт с ней. Не уверен, что ей нужен старикан вроде меня.

— Ах, похоже, теперь моя очередь пожужжать тебе правильных мыслей, да? — улыбается Грейс.

— Ладно-ладно, твоя взяла. Я не раскисаю, поверь!

— Смотри мне! — грозит пальчиком Грейс, становясь в этот момент такой забавной, совсем девчонкой, что я диву даюсь, как моя солнечная малышка справляется с суровым типом вроде Джейдана.

Не то чтобы я считал его неподходящим для своей дочки, но Джейдан определённо не из тех, кто всё время останавливается на запретительные знаки. Но моя Грейс счастлива рядом с ним — и это главное. Я рад за свою дочку.

Мы проводим вместе остаток дня, перекусываем лёгким ужином в любимом ресторанчике. Потом я провожаю Грейс на поздний рейс.

— Джейдан встретит тебя?

— Написал, что уже сидит в аэропорту

— Передавай ему привет.

— Па, я надеюсь, что ты сам передашь ему привет, когда прилетишь к нам в гости со своей девушкой! Я в тебя верю!

— Люблю тебя, Мими.

— И я тебя…

Дочка целует меня в щёку напоследок и отправляется в зону для посадки

— Эй, — окликаю Грейс. Она оборачивается, вопросительно глядя на меня.

— У тебя глаза сияют, как первые звёзды в тёмной ночи. Не бойся перегореть.

— Спасибо!

Грейс посылает мне последний воздушный поцелуй. Прощаемся теперь уже окончательно. На душе светло и спокойно.

Теперь я полон положительными эмоциями под самую завязку!

Выхожу из аэропорта, чувствуя себя рыцарем, готовым сражаться с лишними страхами Беа и её предубеждениями.

33. Лиам

Я разрываюсь между желанием увидеть Беа и пониманием того, что ей нужно дать немного времени.

Вчера она незапланированно сорвалась и отдала всю себя без остатка. Сегодня наверняка клянёт себя за то, что не ночевала дома, со своей малышкой.

Внедорожник волшебным образом сам передвигается в направлении дома Беатрис. Не доехав всего пару кварталов до пункта назначения, я разворачиваю его обратно.

Пусть Беа немного успокоится и приведёт свои мысли в порядок, уделит время дочурке.

Мне как никому другому знакомы сомнения на тему, всё ли ты дал своему ребёнку и не налажал ли ты где-то.

Так что как бы я ни рвался мыслями и телом к этой девушке, я решаю немного притормозить.

Беа от меня никуда не денется. Завтра же навещу её.

На следующий день я чувствую себя заправским женихом, стоя перед зеркалом.

Я надел самую приличную рубашку, что нашлась на полках гардеробной. Она с короткими рукавами, но кристально-белого цвета. Даже чёрные джинсы чуть менее рваные, чем обычно.

Я решаю, что этого вполне довольно, чтобы заявить о серьёзности своих намерений.

Беа — не девушка на одну-две ночи.

Я чувствую это каждой клеточкой своей кожи. Понятия не имею, что из этого выйдет, но я хочу присутствовать в её жизни.

Хотя бы для того, чтобы вывести красотку из тени и показать, что она — удивительная. Необыкновенная. Достойная большего…

Нужно разбить к чертям ненужный панцирь её сомнений!

В общем, настрой у меня был самый, что ни на есть, положительный. Многообещающий.

Но в доме Беатрис меня ждал сюрприз.

Я долго дожидался, пока меня запустят. Я знал, что могу перелезть через забор без особых проблем, ведь я уже проделывал этот фокус позавчера.

Но сегодня я был настроен показать себя с иной стороны. Поэтому терпеливо ждал, пока мне откроют.

Ждал и верил, что Беа хотя бы чуточку обрадуется моему появлению.

Вместо Беа в воротах дома появилась та самая женщина, Сью. Няня и помощница по хозяйству.

— Добрый вечер, Сью.

— Добрый вечер, мистер?.. — женщина улыбается, делая паузу.

— Лиам Гилмор. Можете называть меня просто Лиам. Я хотел бы увидеть Беатрис.

— К сожалению, я не могу вам помочь. Беатрис сейчас нет дома.

— Кхм… Честно говоря, я надеялся застать её дома. Может быть, вы подскажите, когда она вернётся?

Сью улыбнулась с сожалением.

— К сожалению, я не могу вам помочь. Беа уехала вместе со своей дочкой на несколько дней.

Что? Я растерянно посмотрел на высокий забор и фасад дома, словно они могли подсказать мне, врёт няня или нет.

— Беа попросила меня приглядеть за домом во время её отсутствия. Вам повезло, что вы застали меня. Потому что я уже закончила и собралась уходить.

— Вас подвезти?

— Я всегда уезжаю на такси, но буду не против сэкономить на одной поездке.

— Нет проблем. Я подожду вас в машине.

Я сел за руль, барабаня по нему пальцами. Куда же могла уехать Беа? Сью точно знает! Остаётся только разговорить эту женщину.

Ждать пришлось недолго. Сью появилась в машине через минут двадцать или около того.

Наверное, нужно было найти общую тему для разговора и показать, что я классный парень.

Но я не привык долго ходить вокруг интересующей меня темы. Поэтому уже через несколько минут поездки спросил прямиком в лоб, куда направилась Беа.

Сью замялась.

— Я не уверена, что могу сообщить вам подобную информацию, — выдавила из себя улыбку Сью.

— Беа ничего не говорила обо мне?

— Нет, — чересчур быстро ответила Сью. Потом вздохнула и добавила. — Беатрис не из тех девушек, что быстро идут на контакт с мужчинами.

Я кивнул. О причинах подобного поведения мне было известно больше, чем кому-либо другому. Но я всё равно желал узнать об этой девушке хоть что-нибудь.

— Я не причиню ей вреда.

Сью никак не отреагировала.

— Я слышал обрывок телефонного разговора. Беа разговаривала с вами. Речь шла об уведомлении. Прошу, скажите мне, куда направилась Беатрис вместе со своей дочкой?

— Я не могу сообщить. Это конфиденциальная информация.

Я выругался себе под нос. Сью была крепким орешком. Оставшаяся часть поездки прошла в тишине. Но напоследок я попытал счастья.

— Сью, вы не можете сказать мне, куда отправилась Беатрис. Но номер её телефона вы можете мне дать!

Няня колебалась.

— Я всё равно пробью через знакомых номер Беатрис. Вы просто сэкономите моё время. Только и всего…

— Ладно. Но я вам ничего не говорила! Вы узнали этот номер через своих крутых знакомых!

— Замётано! — широко улыбнулся я.

34. Лиам

Едва Сью скрылась из вида, как я сразу же набрал номер Беатрис.

Задержал дыхание и принялся считать удары собственного сердца.

— Алло?

Голос Беа был сосредоточен и вежливо холоден. Лишён всяких эмоций.

— Привет, Беа… Это я, Лиам.

— Лиам? — голос Беа дрогнул. — Откуда ты узнал мой номер телефона?

— Возможно, я немного старомоден, но я привык перезванивать девушкам. Особенно тем, с кем провёл горячую ночь, — хрипло рассмеялся я.

Беа многозначительно промолчала.

Я понял, как прозвучали мои слова. Так, будто я большой ходок налево и у меня целый табун красоток, которых я объезжаю по своему желанию.

Нет, не спорю, что желающих хоть отбавляй, но ни с кем я не вёл себя так, как с этой трогательной малышкой.

— Не накручивай себя, Беа. Вчера утром ко мне в дом нагрянула моя дочь. Грейси.

Беатрис облегчённо выдохнула.

Значит, я оказался прав. Она приняла Грейси за мою женщину. Наверняка накрутила себя и даже не стала смотреть сведения обо мне в интернете.

— Грейс — моя единственная дочь. У нас с ней тесные, приятельские отношения. И честно говоря, я ждал её в гости, и должен был встретить в аэропорту, но…

— Что но?

— Но в моей вселенной случился апокалипсис. Ураганом по имени Беатрис смело все мои разумные мысли. Знаешь такую красотку? Она каждый день смотрит на тебя из зеркала.

Беа пробормотала вполголоса что-то.

— Давай начистоту, Беа? Какого хрена ты сбежала? Испугалась?

— Лиам!.. — Беатрис тяжело задышала.

Она была взволнована и принялась ходить кругами. Я слышал частый стук её каблучков в пустом помещении и гадал, куда она могла отправиться.

— Да, Беа. Я тебя слушаю. Внимательно слушаю. И если ты можешь назвать мне хотя бы одну причину, по которой мы не можем повторить то, что произошло между нами ночью, то скажи об этом прямо.

— Ах…

— Да, девочка. Ты тоже вспоминаешь жаркие минуты… Ещё немного и я начну дрочить левой рукой и безобразно пошло стонать в трубку, как будто мне пятнадцать, — ухмыльнулся я.

— Я… У меня Кэнди бегает где-то неподалёку.

— Мне зажать член в кулаке и передёрнуть для тебя?

— Нет, Лиам. Ты чересчур откровенный. Я не привыкла к такому!

— Беа, тебе, насколько я понял, было не к чему привыкать. Я прав? Я первый, с кем ты захотела сблизиться?

— Да, — едва слышно простонала Беа.

Она выдохнула короткое «да» таким томным голосом, что готов был поспорить — в трусиках этой малышки стало неприлично горячо и мокро почти сразу же.

— Ты влажная, Беа?

— Я не могу! У меня в доме снуют рабочие… — вяло сопротивлялась она.

— О том, куда и почему ты уехала, мы ещё поговорим, — рыкнул я, расстёгивая ширинку джинсов. — А теперь будь послушной девочкой. Моей девочкой, — сделал ударение на этих двух словах. — Иди и закройся в комнате. Одна…

— Лиам…

— Я уже освободил свой член, — выдохнул, обхватив ствол пальцами. — Давай, Беа, хочу трахнуть тебя по телефону, чтобы ты даже на расстоянии не могла улизнуть от меня.

— Я точно сошла с ума! — сказала она вслух и решительным шагом направилась прочь.

Щёлкнуло что-то.

— Готово.

Наверняка она закрылась в ванной комнате.

— Я одна, но предупреждаю, что не смогу быть громкой для тебя.

— Умница. Ты в платье?

— Нет. Я в джинсовых шортиках…

Голос моей малышки дрожал.

— Снимай их немедленно. Позволь им скользнуть вниз к твоим ногам.

— Да. Я сделала это.

— Беа… — просмаковал её имя, раскатывая на языке.

Пальцы скользили по члену.

— Если ты будешь произносить моё имя таким голосом, я кончу меньше чем через минуту, — тихим, серьёзным тоном призналась красавица.

35. Лиам

— Это то, чего я хочу. Чтобы тебе сорвало планки. Ты в ванной?

— Да, Лиам. Да…

— Надеюсь, там достаточно холодные стены?

— Чтобы я остыла? — тихий смех. — Боюсь, это уже невозможно.

— Сними кофточку и спусти бюстгальтер. Немедленно! Потом прижмись голой грудью к холодной стене и выгнись…

Беатрис шумно задышала и едва слышно вскрикнула.

Твою мать…

От её тихих, но эротичных постанываний давление в моих переполненных яйцах возросло тысячекратно!

— Ты сделала это?

— Да… — захныкала Беа. — Но стена ужасно холодная.

— Но твои сосочки превратились в тугие комочки. Прижмись теснее. Я бы прижал тебя к этой стене и шлёпнул по сочной заднице несколько раз…

— О-о-о…

— Да, я бы тебя отшлёпал, стервочка, за то, что убежала, не попрощавшись. Прогнись в спине… Я позади тебя! Сминаю задницу и настраиваю тебя так, чтобы твоя мокрая щёлочка была готова принять мой член до упора.

— Боже! — вскрикнула Беа и тут же глухо застонала, вероятно, укусив себя за ладонь.

— Ты ещё не трогала свою дырочку сегодня?

— У меня не было времени!

— Но хотела сделать это? Давай, детка, признайся! В этом нет ничего постыдного…

Я двигал по члену очень быстро. Надрачивал его и готовился к выплеску. К финалу. Это будет самый жаркий секс по телефону, который у меня когда-то был.

Потому что перед глазами не приборная панель автомобиля. А Беа… Полуобнажённая, распластанная по стене ванной комнаты.

Я вижу наяву, как она выгнулась назад, оттопырила задницу, чтобы мне было удобнее взять её влажную киску.

— Я хотела… Да! Я не думала, что это хорошая идея. Но при одной мысли о тебе мне становилось томительно и жарко.

— Хотелось, чтобы я просунул руку в трусики и избавил тебя?

— Да! И… большего тоже хотелось, — призналась Беа, глухо простонав. — Лиам…

— Что, Беа?

— Позволь мне дотронуться… Я влажная. Очень влажная. Меня трясёт. Мне жарко. Я хочу тебя…

— Не-е-е-ет! — простонал я и насладился всхлипыванием в ответ.

— Что?

— Это не ты будешь трогать себя. Это я… Поняла? Я трахаю тебя на расстоянии. Готовься принять на всю длину.

— Боже… Да!

— Сделай это. Покрути бёдрами над ладонью. Отставь попку назад…

— Да! А-а-ах! — судя по звукам и частым вздохам, Беа принялась ублажать свою киску пальцами. Быстро и жадно.

— Давай, детка. Не щади себя! — попросил я.

Оргазм подступал нещадно и уже давил на конец члена.

— Быстрее, Лиам. Я не могу долго терпеть! — призналась Беа.

— Давай!

Финальный рывок. Я сдавил член в кулаке, выплёскивая сперму на сомкнутые пальцы.

— Да, Беа! Да-а-а-а! Я тебя выебу, слышишь? Поставлю у стены и выебу так, чтобы не смогла даже стоять!

Мы ещё несколько минут приходили в себя. Обменивались вздохами, приводили дыхание в порядок.

Я ещё раз в красках расписал, какое сексуальное турне ждёт эту малышку, как только мы увидимся.

—  Лиам, ты серьёзно?

Я рассмеялся и потянулся за сигаретами.

— У меня такое ощущение, как будто ты отшиваешь меня, Беа. Засунь в задницу свои сомнения. Только будь готова, что я вытрахаю их и оттуда. Я ещё не добрался до твоей попки, но обязательно сделаю это сразу же, как только мы встретимся, — ухмыльнулся, затягиваясь сигаретным дымом. — А мы обязательно встретимся, даже если ты убежала от меня в Алерт.

— Я не знаю, что это за место.

— Это самое северное поселение мира. Посёлок в Канаде, где температура воздуха жарким летом редко поднимается тридцати восьми по Фаренгейту…

— Это ужасно холодно.

— И ужасно скучно, Беа. Где ты, чертовка?

36. Лиам

— Мне нужно было уехать…

Голос Беа уже звучит увереннее и спокойнее.

— Подробности, — требую я тоном, как будто имею на это полное право.

— У меня от тебя кружится голова. И руки трясутся так, что боюсь выронить телефон и разбить его, — признаётся Беа.

— Всё будет хорошо, Беа. И не роняй телефон, прежде чем сообщишь, куда ты от меня сбежала.

— Я не сбегала от тебя, просто так совпало. Но…

— Не лги мне. Ты не умеешь этого делать! Возможно, некоторые обстоятельства совпали, но ты была им рада, да?

— Чёрт побери, Лиам, неужели ты ясновидящий? — удивляется Беа и смеётся.

— Так-то лучше, Беа. Итак, я слушаю твои оправдания.

— Ты удивительно быстро занял позицию…

— Позицию мужчины, которому не по хрен на твою жизнь, — подсказываю я.

— Скоропалительные отношения меня пугают.

— Детка, ты формулируешь слова неверно. Тебя любые отношения пугают! Но я решительно настроен не оставить и тени от твоих страхов. Так что валяй, вываливай на меня подробности. Уверен, что это не такие шокирующие подробности, как те, что ты написала мне в первом письме, — шучу я.

Эта шутка понятна только нам двоим. В ответ я слышу тихий, переливчатый смех Беа. Значит, излечение уже началось.

Молодец, девочка, двигайся в том же направлении. Лети ко мне, мотылёк…

— Это связано с недвижимостью. Дом, где я раньше жила, — говорит Беа серьёзным тоном.

— То есть ты сейчас вернулась в родной город?

В голове проносятся мысли, что Беа, должно быть, обуревают не самые приятные воспоминания о родном городе.

— Беа? Не молчи…

— Извини, я отвлеклась. Я вышла из ванной и смотрю через окно, как Кэнди возится во дворе с игрушками. Да, я приехала в родной город. После нашего переезда моя тётка не сразу продала дом, она оставила его своей двоюродной сестре. Но та скончалась. У неё есть близкие родственники, которым этот дом должен был перейти. Но они не живут в Штатах и отказались от имущественных претензий. Мне пришло извещение. Но оно затерялось в пути. Теперь сроки поджимают, поэтому мне нужно было срочно приехать. Я взяла Беа с собой.

— Всё в порядке? Ты же не думаешь о всяком дерьме?

Беа замялась, но потом призналась:

— Я совру, если скажу, что не подумала ни о чём плохом. Это прошлое и от него никуда не деться. Но рядом со мной моя малышка. И после встречи с тобой я по-другому смотрю на многое. В том числе на прошлое.

— Ты умница, Беа.

37. Лиам

— Ты умница, Беа.

В ответ слышится тишина, но потом она произносит:

— Спасибо тебе за всё. Я знаю тебя очень мало. Вернее, совсем не знаю. Но ты один из самых удивительных людей, что встречались на моём пути.

— Я предпочёл бы услышать, самый замечательный мужчина, — фыркаю я.

— И это тоже. Спасибо тебе. Ты научил меня смотреть в глаза своим демонам.

— Я хороший экзорцист. Могу провести повторный обряд очищения. Вернее, настаиваю на нём.

— Ох, Лиам… Ты сведёшь меня с ума. Почему я сразу начинаю думать о всяких непристойных вещах?

Я смеюсь. У нас складывается неплохой разговор.

Во всяком случае, после небольшой встряски оргазмами Беа становится покладистой и не отбивается от меня. Чёрт побери, надо как можно чаще трахать эту малышку…

— Ты сказала, что у тебя трудятся рабочие? Дом в плохом состоянии?

— Кое-что лучше заменить прямо сейчас. Я наняла бригаду рабочих. Они работают довольно быстро и, кажется, на совесть. Я не планирую оставлять себе этот дом. Хочу заменить самые проблемные места, подписать бумаги и выставить его на продажу.

— Отличный план. Как поживает твоя малышка?

— Неплохо. Немного капризничала в самолёте и в автобусе вела себя не самым лучшим образом. Но в городке ей понравилось. Знаешь, здесь довольно мило. И если бы не некоторые вещи из прошлого, я считала это местечко чем-то вроде тихой и красивой гавани.

— Итак, Беа. Где ты? Только не увиливай от ответа.

— Ты же не планируешь приехать? — сомневается Беа.

— Нет. Но я буду чувствовать себя спокойнее, зная, где ты находишься.

Беа сообщает мне название города, тепло прощается со мной.

На душе у меня становится немного светлее.

Чувствую, как изнутри поднимается приятная волна. Щекочущее ощущение. Я не испытывал ничего подобного уже давно.

Это называется душевный подъём или просто вдохновение. Мне совершенно не хочется оставаться на месте.

Я гоняю внедорожник по городу. В салоне тишина. Она нарушается только грохотом моего сердца, а в голове звучит мелодия.

Я почувствовал её вчера. Но тогда мелодия была словно неоперившийся птенец, не умеющий летать. Но сейчас она играет чисто и звонко. Ложится на аккорды. И я даже не беспокоюсь, что упущу хотя бы одну удачную ноту.

Она будет звучать и звучать. Во мне.

Я возвращаюсь к себе домой за полночь. Записываю аккорды и пробую сыграть мелодию на гитаре.

Меня не отпускает штормом. В голове носятся обрывки слов. Я отлавливаю их, как опытный энтомолог ловит бабочек своим сачком.

Новая песня рождается, и я не в силах прервать этот процесс. Пока не будет поставлена последняя точка…

38. Беа

Разговор с Лиамом получился чертовски горячим и душевным. Он заставляет меня оживать и расцветать, как деревья весной.

Я улыбаюсь без остановки. Не знаю, куда заведёт меня общение с Лиамом. Но чувствую себя на пороге новой жизни. Как будто мне разрешили заглянуть через смотровой глазок в будущее и, знаете, там превосходно.

Я ещё раз прохожу по старому дому. В некоторых комнатах сильно прохудились полы и нужно обновить черепицу. Можно ещё покрасить фасад и обновить газон…

Меня, конечно, узнают жители города. Но я здороваюсь твёрдым тоном и смотрю сквозь лица, искажающиеся голодным и нездоровым любопытством.

Я выше их любопытных носов, которые они суют в чужие жизни только ради сплетен.

Они остались жить в провинциальном городке и мнят себя великими знатоками жизни.

Я начала новую жизнь в большом городе и довольно успешную, организовала собственное дело. Преуспела в нём. У меня замечательная дочка…

А что есть у праздных зевак? Не знаю. И мне это совершенно неинтересно.

Я позвонила по одному из объявлений и сразу же наняла строительную бригаду. Мне повезло, потому что они как раз сидели без работы и очень рьяно взялись за дело.

Бригадир — мужчина в летах, но расторопный и пользуется авторитетом у рабочих. Я сказала ему, что ограничена в сроках. Бригадир созвал дополнительных рабочих, попросив лишь небольшую добавку к оговорённой стоимости.

Мы с Кэнди заночевали в небольшом гостевом домике. Там всего одна комната — спальня, крохотная кухня и небольшая ванная. Та самая, в которой Лиам совратил меня на секс по телефону.

Всего один звонок, а он смог перекрыть им отголоски тревоги и прошлых страхов. Он изумительный мужчина. Потрясающий, волнующий и невероятно сексуальный.

Я засыпаю с мыслью, что если он пригласит меня на свидание, я соглашусь, не раздумывая ни секунды.

**

На следующий день всё идёт по намеченному мной плану. Моя малышка чувствует себя комфортно и крутится около меня. Дом находится на довольно большом расстоянии от всех остальных, поэтому Кэнди всё время рядом со мной.

Она сопровождает меня и в конторе у юриста, и в супермаркете, крутится со мной на кухне, пока я готовлю нам обед.

— Один… Два… Пять! — считает она леденцы в вазочке.

— Нет, Кэнди. Не так. Один, два, три… Давай считать вслух вместе, — предлагаю я, нагибаясь над столом. — Один. Два. Три…

— Кхе-кхе… — слышится позади мужской кашель. — Можно попросить кружку воды? Всего одну.

Я вздрагиваю и торопливо принимаю нормальное положение. Стремительно оборачиваюсь.

В дверях гостевого домика с ноги на ногу переминается мужчина. Рослый, плечистый. Лицо заросло густой щетиной и кое-где измазано пылью.

Прошло уже несколько лет…

Я изменилась. Он тоже.

Но я сразу же узнала его. Один из тех, кто насиловал меня.

В голове сразу закрутился чёрный смерч из страха и желания бежать.

Бежать без оглядки. Босиком. Голой. По горящим углям… Без разницы. Только бы успеть схватить Кэнди в охапку.

— Простите, мисс, что потревожил вас. Но в доме сейчас меняют полы. Перекрыли вентиль.

Кажется, его звали Макс…

Крупные пальцы с грязью под ногтями мнут засаленный край бейсболки. От мужчины пахнет потом и дешёвым гелем для душа. От него за милю несёт чужаком.

— Мне бы немного воды. Для себя и парней, — улыбается мужчина.

Я стряхиваю оцепенение.

— Прежде чем входить, необходимо стучать, мистер, — заявляю холодным тоном. Смотрю прямо ему в лицо. Кажется, он меня не узнал.

Если так, то хвала небесам. Я не собираюсь ворошить прошлое.

— Дверь была открыта, — ещё раз откашливается мужчина.

— Я не стану выдавать каждому из вас по кружке воды. В гараже стоит пластмассовая бочка и шланг. Прикатите бочку сюда и присоедините шланг к крану на кухне. Можно будет набрать бочку и пейте, сколько угодно.

— Да, конечно.

Он уходит, поворачиваясь широкой спиной. Не думала, что встречусь с одним из ублюдков.

Двое из них навряд ли бы стали работать простым строителем, у них довольно богатенькие родители. А третьего я не знала. Это он и есть…

Мужчина возвращается с бочкой и шлангом. Он шумит и громыхает башмаками, занимает слишком много места и вообще раздражает меня.

Полчаса или чуть больше проходит в нервном напряжении. Потом мужчина сворачивает шланг и подмигивает моей дочурке. Кэнди сидит притихшая, дожидаясь, пока чужак уйдёт.

— Спасибо. Вы очень добры, — произносит напоследок мужчина.

Он сверлит меня взглядом и усмехается чуть кривовато. Или мне просто так показалось из-за тени от крыши, упавшей ему на лицо.

39. Беа

Я провожаю напряжённым взглядом бригаду рабочих. Они задержались немного дольше положенного, потому что хотят закончить работу в срок.

Вечер проходит немного нервно, но не случается ничего плохого. Я выдыхаю свободнее. Кажется, теперь демоны существуют только в моём воображении.

На следующий день я спокойнее переношу вид насильника, трудящегося над ремонтом полов в доме. Он держится так же, как и все. Занят своей работой.

— Осталось совсем немного. Управимся за пару дней, — прощается бригадир вечером. — Чудесного вечера, мисс.

— До завтра, — прощаются строители, отправляясь к минивэну, на котором они приезжают каждое утро.

— Доброго вечера, мисс, — различаю в гуле голосов и голос мужчины из прошлого.

Я не пытаюсь навести справки и узнать, как поживают двое остальных ублюдков.

Судя по вывеске магазина запчастей для автомобилей, семья одного из них чувствует себя до сих пор довольно комфортно. И хватит на этом.

Я засыпаю рядом с Кэнди. Почти сразу же.

Но ночью просыпаюсь по нужде. Долго вожусь со сливным бачком — вода льётся и льётся шумным потоком, не прекращая. Приходится перекрыть кран подачи воды.

Надо бы сказать рабочим, чтобы посмотрели и подкрутили кое-что и в гостевом домике.

Я выхожу из ванной, выключая свет.

Короткий коридор на несколько шагов — и я в спальне.

— Надеюсь, ты подмылась… — слышится мужской голос.

Я вздрагиваю всем телом и открываю рот, чтобы закричать. Но из горла вырывается сдавленный писк.

Секунда панической атаки. Я несусь в сторону кухни. Там стоит телефон на зарядке и много утвари…

Мне ставят подножку и наваливаются сверху крупным телом. В нос бьёт запах мужского пота.

— Да, Беатрис, это ты, — пыхтит насильник.

Горло перехватывает спазмами. Это один из рабочих, тот самый мужчина из прошлого.

— Я сразу узнал твою жопу. Такую тяжело забыть, — сопит мужчин, облизывая меня шершавым языком.

Чувствуется запах его пота, как у вонючей псины, и запах закисшего пива.

— Ма-а-а-ама? — слышится жалобный голос дочки. Она садится взъерошенная на кровати.

— Заткни ей пасть! Заткни пасть! — приказывает насильник.

Не мне. Кому-то другому. Их двое? О боже, в сторону моей малышки бросается тёмный силуэт.

— Не трогайте мою девочку! Что вам надо? Не трогайте мою дочку. Возьмите деньги!

— Деньги ты нам и так дашь. Дашь не только деньги, но и ещё кое-что…

Мужчина прижимается возбуждённым пахом к моей заднице и начинает пошло двигать бёдрами.

Кэнди визжит от страха. Незнакомый мужчина напугал мою малышку.

— Да закрой ты ей рот!

— Как, Макс? Она верещит, как резаная! — зло шипит второй мужчина.

— Так же как ты затыкаешь рот своим выблядкам. Влепи ей в ухо!

— Не надо! Не трогайте её… Не трогайте. Я её успокою, — причитаю я вслух.

— У тебя есть пять минут. Пять минут, слышишь ты? Если через пять минут она не заткнётся, мы свяжем и заткнём её рот кляпом. И потом она впервые в жизни посмотрит порно. С участием своей мамочки… — гнусно хихикает над ухом насильник.

Больно дёргает меня за волосы, вынуждая встать.

— Давай, успокаивай её… Поживее! — насильник приставил к животу лезвие ножа. — Я не шучу, сучка.

— Да-да, конечно!

Я скольжу босыми ступнями по полу, добираясь до своей дочурки. Кэнди трясётся от страха.

— Иди ко мне, милая… Иди ко мне. Всё хорошо!

Я успокаиваю дочку. Шепчу слова утешения.

— Живее. У тебя в запасе ещё три минуты. Потом отрабатываешь. Ртом, пиздой, жопой… Как в старые добрые времена, — едва слышно говорит на ухо насильник. — Добровольно. Или этот домик нечаянно сгорит. Нарушение техники безопасности при обращении с электроприборами. Сгорит вместе с твоей малявкой. Кстати, она может быть и моим выблядышем, да?

Три минуты… Три минуты… Три минуты с дочкой пролетают незаметно.

— Полежи здесь. Очень-очень тихо. А я сейчас вернусь.

— Куда ты, мамочка?

— В доме идёт ремонт, помнишь?

Кэнди кивает.

— Эти люди, рабочие, сказали, что в доме кое-что сломалось. Очень важное. Нужно устранить поломку немедленно, чтобы дом  не рухнул, — говорю я Кэнди.

Мой голос едва слышен. Паника не позволяет мне быть громкой.

Я словно прекратилась в маленькую букашку, замершую в ожидании, пока меня раздавят. Лишь бы не тронули мою девочку, мою красавицу, мой свет во тьме…

40. Беа

— Посиди тихо, хорошо? — спрашиваю я, глотая слёзы.

Кэнди крепко вцепилась за мою шею ручонками. Её худенькое тело прижималось к моему и сотрясалось от рыданий.

— Пошевеливайся! — прозвучал приказ.

Я с силой оторвала Кэнди от себя и уложила, накрыв одеялом. Поцеловала в лобик.

— Полежи тихо, малышка. Мама скоро придёт!

— Или не очень скоро. Тут как пойдёт! — фыркнул за спиной насильник, опять ткнув меня лезвием ножа в бок.

Меня вывели из гостевого домика и толкнули в сторону большого дома.

— Вперёд! Дорогу знаешь…

— Макс, может, не стоит? — подал голос второй мужчина. — Вдруг она потом заявит в полицию?

— Заткнись, Джаспер! — рыкнул рабочий. — Ты так и не высунул свой язык из чужой жопы. Ссышь до последнего! Она будет молчать!

В волосы впились пальцы.

— Ты же будешь послушной, да? Будешь молчать… Или тебе не поздоровится, шлюха Беа…

Дверь дома безмолвно распахнулась. Меня толкнули в спину, по направлению к старой спальне.

— Макс… Макс, ещё не поздно отказаться! — нервничал второй мужчина.

— Заткнись! Тебе же понравилось трахать её несколько лет назад. Она стала ещё сочнее. Нагни её раком. Живо!

Второй мужчина медлил.

— Не хочешь? Сваливай! Но тогда я отправлю фотографии в департамент образования.

— Какие фотографии?

Макс ухмыльнулся.

— Те самые. Вы с Питером удалили их, верно? А я не стал… Пусть все увидят, как хвалёный преподаватель колледжа и его приятель дерут одну девку на двоих. Как думаешь, быстро тебя выпнет дисциплинарный совет в таком случае или нет?

— Сукин ты сын! — процедил сквозь зубы второй мужчина.

Потом подошёл ко мне и толкнул, заставляя нагнуться над кроватью. Сдёрнул пижамные шортики и размял ягодицы большой ладонью.

— Ладно. Жопа у неё что надо!

— Я первый. А ты держи, чтобы не брыкалась! — скомандовал Макс.

Джаспер, заметив, что я дёрнулась в сторону, приставил нож к горлу.

— Тише, Беатрис. Всего лишь развлечёмся, — сказал он тихим тоном. — Тебе понравится.

Макс завозился сзади. Звякнула пряжка ремня. Послышалось жужжание ширинки.

— Что это? — внезапно дёрнулся в сторону мужчина. — Ты слышал?

— Тебе показалось! — рявкнул Макс.

— Нет. Кажется, я слышал шаги.

— Наверное, эта мелкая сучка ослушалась свою мамашу. Иди проверь! Я пока займусь нашей шлюхой…

Второй мужчина потопал на выход.

— Давай, вспомним, как это было! — довольно простонал Макс, терзая пальцами ягодицы.

— Твою мать! Макс… — сдавленно просипел второй мужчина.

— Ну что опять? — ругнулся Макс, обернувшись.

41. Беа

— Отойди от неё! — услышала я голос Лиама.

Боже. Я не надеялась на чудо, но Господь послал ангела-спасителя мне на помощь.

— У меня нож! Я порежу этой суке… — начал Макс.

Прозвучал громкий выстрел.

Макс завалился на бок, зажимая простреленное колено. Я отпрянула в сторону, подтягивая спущенное бельё.

Было боязно смотреть в сторону мужчины, корчащегося в луже крови. Но я всё-таки посмотрела и не испытала ни капли терзаний совести. Мне не было его жаль.

— Беа, иди ко мне, малышка! — попросил Лиам.

Я бросилась к нему в объятия. Он обнял меня одной рукой, целуя в макушку.

— Где Кэнди?

— Кэнди в гостевом домике, — всхлипнула я.

— Всё хорошо, милая, всё хорошо, — повторил Лиам.

Потом он резко развернулся в сторону второго несостоявшегося насильника. Мужчина решил удрать под шумок. Но у него это не получилось.

— Чувак, я даже не трогал её! Это Макс… Он шантажом заставил меня участвовать в этом.

— На колени. Руки за голову.

Лиам держал в руке револьвер, направив его в сторону мужчины.

— Я ничего не делал, — повторил мужчина.

Рядом с ним выл от боли Макс с простреленным коленом.

— Вы вдвоём?

— Д-д-д-да.

— В прошлый раз вас было трое. Приятель где-то неподалёку?

— В прошлый раз? — недоумевающе спросил мужчина.

— Четыре года назад. Вас было трое.

— Питер разбился на машине два года назад.

— Значит, вас осталось всего двое. Нравится насиловать? — холодным тоном осведомился Лиам.

— Нет. Я не хотел! Не хотел… Меня вынудили! — сбивчиво оправдывался мужчина.

— Беа, иди к дочери.

— Лиам?

— Иди к малышке Кэнди, Беа. Я сам разберусь с ними.

Лиам задрал моё лицо к себе и поцеловал в губы, но сам не сводил взгляда с насильников.

— Иди, — отправил прочь мягким толчком.

Первый шаг дался мне тяжело. Я споткнулась и едва не полетела на пол.

Но потом сделала второй шаг увереннее, а за ним третий, и потом побежала к своей дочери.

Когда мои пальцы коснулись ручки двери, прогремел выстрел.

Сначала один, за ним второй…

42. Лиам

Я поехал в этот городок через день.

Я не предупредил Беа, но посчитал нужным приехать.

Беатрис решила взглянуть в глаза прошлому, но она такая хрупкая и впечатлительная. Я опасался, что воспоминания ранят нежные крылышки моего мотылька.

Поэтому я рванул туда. Билетов на рейс не оказалось. Мне пришлось взять билет на скорый поезд.

Собрал разбросанные листы со словами песни, которую писал до самого рассвета. Я покидал в сумку самые необходимые вещи.

Внутри саднило каким-то неприятным ощущением.

Пальцы сами потянулись к сейфу. Там лежал небольшой револьвер. У меня не было разрешения на хранение оружия, но револьвер имелся.

Я засунул его среди всех прочих вещей и выехал.

Скорый поезд передвигается не так быстро, как самолёт. Поэтому к городку я приехал уже поздним вечером. Справился в баре, где жила Беатрис Милн.

Местные охотно поделились адресом. Кто-то вспомнил историю, как «девушка пыталась развести на деньги парней из состоятельных семей, но ничего у неё не получилось».

Я едва сдержался, чтобы не съездить мудаку по физиономии. Но потом забил на это неблагодарное дело и снял номер в отеле.

Было уже поздно. Беа отправляла недавно сообщение, что всё замечательно. Я мог бы позвонить, но хотел сделать ей приятный сюрприз.

Но мне не спалось. Как будто темнота была живой и что-то пыталась сказать мне.

Я плюнул на правила приличия и вызвал такси.

Мне не повезло. Машина сломалась, не доехав каких-то полторы мили до нужного адреса. Дома в этом районе располагались на значительном отдалении друг от друга.

Я не стал ждать приезда эвакуатора и заплатил таксисту. Полторы мили я могу прогуляться пешком.

Но мои шаги были быстрыми и торопливыми.

Не дойдя до дома, я заметил машину, припаркованную возле небольшой рощицы деревьев. Тревога затмила все прочие чувства. Я рванул напрямик. Заметил силуэты двух мужчин. Они вели мою крошечную Беа.

Я испытывал только одно желание — размазать мозги уродов по стене. Мой револьвер подходил для этих целей как нельзя лучше…

Все следующие мгновения пролетели, как одно. В ушах звенел грохот выстрелов.

Выйдя из дома, в котором вёлся ремонт, я сел на крыльцо. Положил рядом с собой револьвер. Набрал номер зятя.

— Джейдан?

— Да, Лиам.

— Извини, что так поздно. Но дело срочное.

— Понял. Минуту…

Судя по звукам, зять вышел на улицу.

— Говори.

— Скажи, сколько мне светит за двойное убийство?

Джейдан хмыкнул, но не стал ужасаться

— В зависимости от обстоятельств и от штата, в котором совершено преступление. Ты убил кого-то, Лиам?

43. Лиам

— Ты убил кого-то, Лиам? — повторил свой вопрос Джейдан.

Я покосился на револьвер.

— Ещё нет. Но очень хочется вышибить мозги двум ублюдкам. Пока я ограничился тем, что прострелил колено каждому из них. Отвёл руку в самый последний момент, выстрелив в пол возле головы одного из них. Но… Очень хочется завершить начатое.

Джейдан издал странный звук.

— Не думал, что мой тесть — маньяк. Надеюсь, у тебя есть веская причина?

— Есть. Я едва не убил двух насильников. Это преступление уже сошло им с рук несколько лет назад. Сегодня они вернулись, чтобы продолжить. Но я успел вовремя. Спас девушку.

— Они живы?

— Истекают кровью и стонут. Но пока живы, — медленно сказал я.

— Ты встал на защиту девушки. Она дорога тебе?

— Да. Очень, — не колеблясь, ответил я.

— Избавиться от двух трупов будет сложно, — буднично заявил Джейдан. — Ещё сложнее обставить всё так, будто ничего не было. Сейчас у меня остались кое-какие связи с места службы. Но этого мало. Гораздо проще будет сделать жизнь ублюдков в тюрьме просто невыносимой. К тому же, кто-то должен позаботиться о той самой девушке. Понимаешь, о чём я?

— Да, — согласно кивнул.

Короткий разговор с Джейданом поставил всё на свои места.

— Хорошо. Тогда я вызываю копов?

— Подожди. У тебя есть разрешение на ношение оружия? Ствол законный? — остановил меня Джейдан.

— Нет. И снова нет.

— Где ты? Я постараюсь найти хорошего знакомого, который сможет обстряпать всё так, словно этот ствол ты отобрал при борьбе…

Я назвал город и штат.

— Ты везунчик, Лиам. В этом округе работает один знакомый мудак…

— Один мудак? — переспросил я.

— Да, у него отвратительный характер и непомерное ублюдское эго. Он карьерист. Свои мечтают укокошить его даже больше тех, кого он засадил за решётку.

— Звучит очень даже ничего.

— Да, — хмыкнул Джейдан. — Его зовут Тайлер Росс. Я позвоню ему сам и обрисую ситуацию. Но он с округа. Придётся подождать.

— Да мне по хрен. Подожду, сколько надо.

— Жди. Сейчас я позвоню ему. Пусть пошевеливается, чтобы ублюдки не сдохли раньше времени.

**

Тайлера Росса пришлось ждать пару часов или около того. За это время я успел навестить Беа и отереть слёзы поцелуями. Кэнди спала, вцепившись ручонками за шею Беатрис.

Когда послышались завывания полицейских сирен, я поцеловал Беа.

— Всё будет хорошо. Лежи и оберегай Кэнди.

Я поцеловал Беа и пошёл встречать копов, надеясь, что приехал Тайлер Росс.

— Лиам?

Я остановился, обернувшись на Беатрис. Она смотрела на меня. Глаза блестели от слёз.

— Я обязана тебе очень многим. Спасибо.

— Поговорим позже, Беа. Главное, что вы обе живы.

— Нет! — шёпотом возразила девушка. — Потом я могу опять затрусить и забуду сказать самое главное.

Я склонился над ней, погладив по щеке.

— Я не позволю тебе бояться. Я буду рядом. Если захочешь.

— Безумно хочу. И всё-таки скажу сейчас. Я влюбилась в тебя по уши. Так не бывает, да? Влюбиться за пару дней? Фантастика! Но я чувствую это всем сердцем.

— Ты сведёшь меня с ума, Беа, — выдохнул я. — Уже свела. А теперь не думай ни о чём плохом. Я рядом, Беа… Рядом с тобой.

***

Тайлер Росс оказался на самом деле высокомерным сукиным сыном и таким массивным, что я начал гадать, как эта гора мышц помещается за сиденье патрульной машины.

Но двигался он плавно и быстро, как хищник по саванне.

Он выслушал меня и сам зашёл в дом, чтобы проведать преступников.

— Ещё живы. В шоковом состоянии. Но я знаю, как с ними работать, чтобы они сказали именно то, что нужно, — оскалился Тайлер Росс.

Он провёл по короткостриженым тёмным волосам и напялил полицейскую фуражку.

— Ствол ты отобрал в драке.

— Само собой, — кивнул я.

— Ко всему прочему, повесим на них статью за незаконное хранение оружия… — просмаковал свои слова Тайлер Росс. — Но ты ещё понадобишься мне для дачи показаний.

— Хорошо. Я не собираюсь бежать из страны, — мрачно пошутил я.

— Ты не покинешь пределы моего округа до тех пор, пока господь бог и царь в моём лице не разрешит тебе этого. Всё ясно? — грозно заявил Тайлер.

Честно говоря, этому мрачноватому типу хотелось поправить табло кулаком. Раз пять. Или десять.

Но в его руках находились ключи от моей свободы. Поэтому я не стал рыпаться на наглого полицейского.

Джейдан сказал, что Тайлер знает своё дело. У меня не было причин не доверять словам зятя.

Потом я зашёл в гостевой домик. На узкой кровати для меня не нашлось свободного местечка — Кэнди спала, как звёздочка, раскинув руки и ноги. Беа прижимала её кулачок к своей груди.

Обе красавицы дышали мирно и глубоко. Крепко спали.

Возможно, я никто для этой малышки с мелкими кудряшками.

Возможно, я не лучший вариант для её чудесной мамочки.

Но глядя на них, я понял, что готов отдать себя на растерзание диким зверям, лишь бы дорогие сердцу женщины были счастливы.

Я осторожно опустился на пол и откинул голову на кровать.

Раздался шорох. Беа проснулась и осторожно спустила босые ноги с кровати на прохладный пол.

— Эй, застудишься, — шепнул я ей.

— А ты?

— Ни хрена подобного. Я не зря рассказывал тебе про Алерт. Я бывал там однажды. Так что поверь мне, я знаю, что такое настоящий холод.

— Неужели? — глаза Беа расширились. — Расскажи мне?

— Приземлись на мои колени, расскажу.

Беа охотно взобралась ко мне на колени. Она обняла меня за шею, прижавшись всем телом. Замерла.

— Я тебя люблю. Я так хочу тебя любить всегда, Лиам, — всхлипнула она.

— Детка, я тоже тебя люблю. Не плачь.

— Это уже от счастья, — заверила Беа. — Но я так много хочу о тебе узнать!

— И я о тебе, милая. Но у нас в запасе есть много времени, правда?

— Нет. Его совсем чуть-чуть. Потому что сейчас я тебя поцелую, Лиам Гилмор. И после этого поцелуя я забуду всё, что хотела сказать. Кроме того, что люблю. Будь со мной?

Иногда достаточно сказать только одно слово.

Я произношу его веско и вкладывая тысячи смыслов:

— Буду.

Эпилог

Разбирательства отняли много времени.

Небольшой городок всколыхнулся. На этот раз злоумышленники не смогли уйти от заслуженного наказания. Тайлер Росс, полицейский, вызванный из округа, довёл дело до суда.

Ублюдков осудили. Жизнь в тюрьме пришлась им не по вкусу.

Макс покончил с собой ещё до заседания суда. Второй насильник понёс суровое наказание и признался в зале суда, что совершал насилие и раньше. Признался в преступлениях четырёхлетней давности.

Справедливость восторжествовала.

Мы задержались в городке дольше планируемого. Зато завершили ремонт в доме и успели продать его.

Как камень с души свалился, теперь меня ничто не удерживало в этом городе, кроме воспоминаний.

Я решила оставить их здесь.

С собой я забрала только память о поступке Лиама, взволновавшем меня до глубины души.

Он особенный мужчины. Лучший. И, похоже, единственный для меня.

Его суровое лицо меняется, когда он улыбается. Лучистые глаза освещаются светом, а возле глаз собираются морщинки.

При взгляде на этого мужчину меня снова и снова пронзают мысли о том, как сильно мне повезло встретить его. И всё плохое, что было в прошлом, кажется не таким уж плохим.

У меня есть ненаглядная дочка и любимый мужчина.

Лиам перевёз нас к себе. Без разговоров. Просто закинул сменное бельё и зубные щётки для меня и дочки в небольшую сумку и забрал нас в свою жизнь.

Лиам не спрашивал, буду ли я с ним. Он утверждал это. А я? Я могла только согласиться с ним.

Я никогда не думала, что смогу так скоропалительно и безоговорочно довериться мужчине.

Но он завоевал меня. С первого же взгляда и сказанного слова. С первого жеста.

Сурового и скупого, уверенного жеста. Такого, какими и должны быть жесты настоящего мужчины.

С ним я поняла, что любовь — это не про рай в шалаше под пальмами на белом песке.

Любовь — это про сердца, бьющиеся в унисон.

Это про искренние слова и смелые жесты.

Это про выход из зоны комфорта.

Это про того особенного человека, рядом с которым серые будни раскрашиваются всеми цветами радуги.

Через три месяца я стала Беатрис Гилмор.

Кажется, тысячи фанаток Лиама устроили показное трагичное сожжение своих трусиков и плакатов звёздного певца. Главное, что мы были счастливы. Втроём. Я, Лиам и наша сладкая карамелька Кэнди.

Она тянулась к Лиаму всей душой. И хоть упорно продолжала называть его «Ниам», я верила, что однажды она порадует его сладким и желанным «папа».

Примерно через полгода в один из светлых дней я положила перед Лиамом подарочную коробку.

Муж потряс её и подкинул в воздух.

— Она огромная, но лёгкая. Что в ней, Беа?

— Открой…

Я села рядом и наблюдала, как Лиам нетерпеливо разрывает ярко-красную шуршащую упаковку и достаёт смятую крафтовую бумагу, чтобы добраться до продолговатой коробочки.

Лиам раскрыл, достал тест на беременность и перевёл на меня взгляд.

— Две полоски. Если я не стал кретином, это означает, что ты беременна?

— Да. Я ставила спираль после рождения Кэнди. Но сняла её. Я не сказала тебе об этом. Хотела сделать сюрприз.

Лиам сгрёб меня в охапку, начав целовать. Он горел энтузиазмом, и в глазах светилась радость.

Но потом Лиам начал оглушительно смеяться.

— В чём дело? — недоумевала я.

— В нашем ребёнке! И во мне. Мой внук старше моего сына или дочки, представляешь? — спросил Лиам и расхохотался ещё громче. — Ох, ну и папочка из меня!

— Чертовски горячий, — призналась я, краснея, потому что мои мысли потекли в очень непристойном направлении…

— Люблю тебя, Лиам.

— Ты делаешь моё сердце чертовски мягким, Беа. И я тоже тебя очень сильно люблю…

Content

Аллен Саманта Неправильный

Неправильный Аллен Саманта