Лора Джейн Уильямс

Наша остановка

Laura Jane Williams

OUR STOP

Originally published in the English language by HarperCollins Publishers ltd.

© Laura Jane Williams, 2019

© Перевод. М. Новикова, 2019

© Издание на русском языке AST Publishers, 2020

Глава 1

Надя

«Черт, черт, черт!»

Надя Филдинг неслась вниз по эскалатору к станции метро, и подошвы ее новых босоножек громко шлепали под ногами. Тот, кто не сторонился ее, услышав поток ругательств, был бесцеремонно оттолкнут в сторону – а такое случалось почти на каждой ступеньке. Надя проклинала себя за то, что вообще когда-то зашла в Инстаграм, и проклинала блогершу, создавшую с убогими черными босоножками настолько элегантный – и практичный! – образ, что отказаться от покупки оказалось невозможно. Она уже натерла себе мозоль. «Чтоб тебя, @whiskyandwhimsies, – думала Надя. – Пусть твоя следующая спонсированная поездка на Амальфитанское побережье будет провальной».

Кофе едва держался в руке, сумка соскальзывала с плеча, солнечные очки отказывались держаться на голове – сущий хаос, но Надя должна успеть к половине восьмого. Начался первый день Нового Порядка, Который Изменит Ее Жизнь, и этот Новый Порядок не предусматривал опоздания на поезд.

Надя старалась изо всех сил. В последнее время она все больше превращалась в «сову» из «жаворонка» (а если подумать, она знала людей, которые могли выполнить «недельный план» до завтрака!), чаще и чаще нажимала на будильнике «отложить» по утрам – и это потому, что спать ложилась за полночь, а вечерами засиживалась с Эммой и Габи (но у нее же разбито сердце! а вино так хорошо помогает!). Она приходила на работу вовремя лишь раз в неделю, обычно по понедельникам. Надя благодарила Господа, что живет одна в квартире матери и ей не нужно ни с кем снимать жилье, – а это значит, во сколько бы она ни встала, очередь в ванную ей не грозит.

Понедельник – вечный Новый Старт, но стоило Наде вечером залипнуть на Нетфликсе, как настрой понемногу сбивался. Она была очень сознательна утром – и до ланча тоже. А вот вечера понедельника все портили. И ничего с этим не поделаешь. Рабочая неделя оказывалась такой мучительно долгой… Надя всю жизнь старалась бороться с собой. Она постоянно была на пределе, и это до смерти надоело. В статье вездесущего «БаззФида» это называлось «Миллениальным выгоранием». Но не сказать, чтобы Надя растрачивала себя на какие-то великие дела – нет, но недавно она всего за три недели разделалась с семью сезонами «Хорошей жены». Однако, к сожалению, за умение выпивать и смотреть на американских адвокатш, одетых в невозможно короткие юбки и бросающих дерзкие реплики на проявления шовинизма, денег не платят. Таким образом, в жизни творилась какая-то неразбериха. До этого дня. Сегодня – первый день ее новой жизни.

Пресловутый Новый Старт не должен сбить настрой Нового Порядка, Который Изменит Ее Жизнь, – очевидно же, сам по себе Новый Порядок просто не может не преуспеть, в отличие от предыдущих попыток. В этот раз все будет по-другому. Надя стала на ступеньку выше прежней себя. Теперь она женщина, которая заготавливает еду на всю неделю и хранит ее в «Тапервере»; женщина, которой не приходится за неделю до отпуска менять загранпаспорт по непомерной цене, вместо того чтобы еще тремя месяцами ранее заметить, что его срок годности истек; которая не теряется при виде сложного бланка на почте. Теперь она будет дамой компетентной и уверенной во всем. У такой женщины все вещи отутюжены и аккуратно сложены в шкафу – ей не приходится в спешке гладить сморщенное платье из «энд Азер Сторис» за пять минут до марш-броска к автобусу. Когда этот план обернется реальностью, Надя станет сигнальным огоньком ЗОЖа. Больше «Намасте»[1] вместо «нама-спать». Она бы была самой Гвинет Пэлтроу Стамфорд-Хилла, только с зубами чуточку хуже.

– Простите! Извините! – кричала она не кому-то конкретному, а всем сразу на бегу, уже приближаясь к платформе. Сама Надя обычно ненавидела людей, которые толкали ее по пути в метро или на автобусную остановку, как будто только им одним важно прибыть куда-то вовремя. Уже не раз она срывалась на подобных спешащих криком: «Извиняю!» Но сегодня, этим утром, она сама была той эгоисткой, прорывающейся сквозь толпу, и у нее не оказалось времени сокрушаться по этому поводу. Новая Надя была погрубее прежней, но, черт возьми, она и более пунктуальная! (Она вдруг вспомнила пронзительное сопрано школьной учительницы английского, распевающую: «Прийти раньше – значит прийти вовремя; прийти вовремя – значит опоздать… А опоздания совершенно неприемлемы!»)

– Подожди! Нет! – завизжала Надя. Всего четыре шага отделяли ее от поезда, и она, бежавшая со всей возможной скоростью, успела бы внутрь вагона, если бы кто-то, игнорируя правила пользования общественным транспортом Лондона, придержал двери. – Стой-стой-стой! – Ее голос достиг такой высоты, что только дельфины смогли бы ее услышать. Как в замедленной съемке, вытянулась вперед рука, отодвинула дверь, и Надя влетела внутрь; очки «Рей-Бэн» упали на глаза, затемнив все вокруг и временно лишив возможности видеть. Ну наконец-то. Удалось.

«Еще немного практики, – самодовольно подумала Надя, пробормотав “спасибо” и заняв единственное свободное место, прихлебывая кофе, – и я добью эту новую рутину». Требовалось немало усилий и самопохвалы, но спустя целых полтора часа Наде было приятно осознать, что пока она следует всем наложенным новым укладом правилам. Девяносто минут по плану – в любом случае это лучше, чем девяносто минут провала.

Новый Порядок, Который Изменит Ее Жизнь, включал еще несколько пунктов, помимо прибытия на платформу точно к половине восьмого утра, чтобы успеть на поезд от Энджела к Лондон-Бридж. И вот они:

• Спать не менее семи часов в сутки и ложиться не позже одиннадцати ночи – а это значит, что в одиннадцать нужно уже все выключить и закрыть глаза, а не засесть на три часа, упорно просматривая все новости в Инстаграме и Твиттере. Закономерно, что после такой ночи так трудно встать по будильнику. А потом она еще удивляется, почему у других людей жизнь куда проще и чудеснее, чем у нее.

• Подъем в шесть утра, пятнадцать минут медитации, а после – зажечь соевую свечу и собираться на работу в спокойствии и безмятежности, в манере Опры или, может, герцогини Сассекской.

• Вместо покупного тройного экстрабольшого капучино, именно из-за которого, Надя не сомневалась, у нее и выскакивают прыщики (она слышала в трейлере документального фильма о гормонах, содержащихся в молоке), варить «пуленепробиваемый кофе» и переливать в многоразовую переносную кружку. Она узнала о «пуленепробиваемом кофе» от голливудской звезды, делившейся секретами своей жизни и ведущей прямые трансляции в Инстаграме: она добавляет пресное масло в утренний эспрессо для регулирования пищеварения и энергетики. («Это как делать зеленый смузи с ванильным мороженым», – заявила мама в своем имейле, на которое Надя, к сожалению, не смогла научно-обоснованно возразить. «По крайней мере, я забочусь о природе, готовя с собой кофе в “КипКап”» – ответила она, удивляясь, однако, тому, что в чем-то мама, может быть, и права.)

• Верить в любовь. Лишь потому, что ее Ужасный Бен оказался действительно ужасным, нельзя разочаровываться во всех мужчинах на свете.

Надя также планировала отныне приходить в офис раньше всех. Она работала в компании, занимающейся разработкой искусственного интеллекта – развивающейся технологии, которая могла принимать решения самостоятельно и таким образом заменить людей в простейших сферах деятельности – как загрузка полок и расклеивание этикеток на коробки; а в будущем должна и вовсе сама вести все работы на складах компании. Надя намеревалась теперь всегда по-быстрому просматривать разработки прототипов за предыдущий день перед собраниями, которые за шесть-семь минут отрыва ее от основной работы способны сбить концентрацию и довести до слез или истерики (последнее зависит от дня цикла).

Однако утреннее довольство собой не продлилось долго. Поезд резко остановился, и во время глотка кофе из «КипКапа» пролился прямо на подол светло-голубого платья и просочился на бедра.

«Черт», – выругалась она снова, будто она, женщина во главе команды из шести человек, зарабатывающая 38 тысяч фунтов в год и имеющая две степени, не знает других слов.

Подруга Эмма называла зависимость Нади от кофе «регулировкой состояния». Ей требовался кофеин, чтобы нормально функционировать. Надя простонала, ругая себя за то, что теперь весь день придется ходить в грязной одежде. Ей сильно недостает изысканности – разве та же проклятущая Меган Маркл позволяет себе испачкаться в завтраке?

Надя достала телефон и написала лучшей подруге Эмме, в надежде на поддержку этим понедельничным утром.

«Утречко! Не хочешь на недельке глянуть новый фильм с Брэдли Купером? Так в моем дневнике была бы хоть одна запись о чем-то волнующем…»

Она сидела в ожидании ответа. В поезде было жарко, даже в такую рань, и по шее с затылка потекла капелька пота. Почувствовав неприятный запах, Надя обеспокоилась, не исходит ли он от нее.

Надя, притворившись, что кашляет, украдкой приподняла плечо и наклонилась к подмышке. От нее пахло антиперспирантом. Она что-то читала о том, что дезодоранты могут вызвать рак груди, и пробовала несколько недель пользоваться «кристаллом»[2] как натуральной альтернативой, но Эмма неясными терминами втолковала ей, что он бесполезен. Теперь Надя была на сто процентов пропитана аллюминиевым – блокирующим потоотделение – антиперспирантом «Дав» с запахом огурца и зеленого чая.

Успокоившись, она осмотрелась в поисках виновника и заметила группу туристов, дискутирующих над картой, няню с тремя светловолосыми детками и симпатичного мужчину, читающего газету, прислонившись к дверям. Он почти не отличался от моделей с реклам сети «Джон Льюис». Взгляд Нади наконец упал на мокрые пятна под мышками парня, стоявшего перед ней, его промежность была прямо перед глазами. Как вульгарно. Утренние поездки на работу – это как Ноев ковчег, где животные утрамбованы в одно помещение, неестественно близко друг к другу. Совокупность запахов походила на те, что витают субботними днями в «СпортсДирект».

Надя ждала своей остановки, инертно оглядывая вагон и стараясь меньше дышать. Она лениво перевела взгляд на мужчину у дверей – того, что читал газету. «Это мой тип», – невольно подумала она, с интересом и смущением наблюдая, как сделанные на заказ брюки, танцуя на ветру, облегают его бедра. Зазвонил телефон. Надя отвлеклась на сообщение Эммы и забыла о мужчине.

Глава 2

Дэниел

Дэниел Вайсман не мог в это поверить. Когда поезд остановился на станции «Энджел», она выскользнула из-за угла. Он придержал для нее двери, и дыхание перехватило – прямо как в песне Тэйлор Свифт о безобидном начале, счастливом конце и любви, предначертанной самой судьбой. Конечно, Дэниел не настолько сентиментален. Но он всегда становился немного странным, взволнованным и слащавым, когда думал о ней. Она сильно на него влияла и Дэниелу нелегко было удержать полет фантазии.

Он постарался взглянуть на нее со своей позиции у дверей – она пробралась к центру вагона. Дэниел видел лишь ее голову. Ее волосы всегда были в беспорядке, но не так, будто она не следила за собой, а так, словно она только что пережила какое-то приключение или возвращалась с пляжа. Наверняка, это явление как-то называлось, но Дэниел не знал такого слова. Что он знал наверняка – так это что она явно в его вкусе. Так неловко: во время каждой рекламной паузы во время показа «Виллы страсти» была девчонка, очень похожая на нее, и если бы через некоторое время Дэниел не увидел ее вживую (проклятая реклама!), она стала бы пределом его мечтаний. Как же стыдно, в самом деле.

«Вилла страсти» – летнее комедийное реалити-шоу, полное романтики и соблазнения. Дэниел вел себя так, будто ему жутко надоело, что всегда в девять вечера начинается это шоу, и он по чистой случайности в 20:58 оказывается перед широким экраном телевизора в большом кресле гостиной с чашечкой чая. Лоренцо, его сосед по квартире, делал вид, что не замечает совпадения, и они по вечерам, довольные, вместе смотрели телевизор. Никто не произносил этого вслух – и по поведению Лоренцо тоже ничего нельзя было сказать, – но оба хотели остепениться и найти себе пару и поэтому смотрели ежедневное шоу, демонстрирующее реальные отношения. Дэниелу это помогало повысить самоуверенность, он воспринимал это как урок. Прошлым вечером один паренек, очевидный неудачник, наконец нашел свою любовь. И вот настал такой момент и для Дэниела. Он не хотел быть неудачником. Из-за этого шоу ему казалось, что он должен попробовать с этой женщиной. Просто чтобы посмотреть, что получится.

Дэниел не мог не восторгаться такому совпадению. Какова вероятность, что она пройдет прямо перед его носом тем же утром, когда опубликовали его заметку? Они едут в одном поезде, в одно и то же время – и это уже череда случайностей, сегодня – не первый день. Дэниел заставил себя дышать глубже. Он сделал это – разместил объявление в «Упущенных контактах» – и, может, оно привлечет ее внимание. Но внезапно его охватил страх: вдруг она узнает, что это он? Что, если она рассмеется ему в лицо и обзовет неудачником? Глупым мечтателем? Что, если она расскажет всем на работе – на ее работе или на его, – как он жалок и как только посмел предположить, будто подходит ей? Возможно, она запустит настоящий флэшмоб в Твиттере или разместит его фотографию в Инстаграме. С одной стороны, Дэниел знал, что она слишком хороша, чтобы поступать так жестоко. С другой же стороны, голосок в голове нашептывал ему, что именно этим все и обернется. Он помотал головой в надежде прогнать эти мысли. Любовь сводила его с ума. Неужели он действительно влюблен до безумия?

«Это не любовь, приятель, – сказал ему Лоренцо, даже не потрудившись отвести взгляд от телика. – Ты просто хочешь ее трахнуть».

Дэниел не хотел ее «просто трахнуть». Все совсем не так. И возможно, не стоит вот так пялиться на нее издалека. Это как-то странно. Просто, ну… Добиваться женщины, как бы удивительно это ни звучало, немного сложнее, чем кажется. Едва он мог попытаться подобраться к ней, неспешно, словно поездной маньяк, как она притворится, будто подошла ее остановка, и выйдет, чтобы проскользнуть в другой вагон. И что-то подсказывало ему: если хочешь соблазнить женщину, не стоит размещать о ней объявление в газете и воровато выслеживать ее по Мургейту – не очень-то это этично. Дэниел старался быть романтичным и в то же время сохранить лицо. И надеялся, что пока хорошо получается.

В его фантазиях все развивалось так: читая газету, она увидит объявление, немедленно поднимет взгляд и заметит его у дверей, как и было написано, – их глаза встретятся, она робко улыбнется, а он подойдет и скажет: «Привет». Это «Привет» стало бы их началом. Прямо как в кино. Но в этом кино их не разделяла бы пятерка испанских туристов, окруживших карту, и однородный гомон толпы не прерывался бы время от времени объявлениями вроде неправильно произнесенного «Лейзестер-сквер». Твою мать. И где она? Боже, все это – сущий кошмар.

Поезд остановился на платформе Лондон-Бридж, и Дэниел наконец увидел ее: она спешила сквозь толпу к выходу, а момент, который он себе представлял, моментально померк перед глазами. Никакой вспышки света, и весь мир не замедлился, когда их глаза встретились (не как причина, а как следствие). Она едва взглянула на него, когда он придержал ей дверь и помог запрыгнуть в поезд – она очень спешила, была чем-то озабочена, а «спасибо» прозвучало как небрежный выдох, когда она пробежала мимо. Стараясь не отставать от нее, Дэниел понял, что разочарован и в себе, и в самой ситуации. Он неделями представлял этот день, а в результате… ничего.

Она внезапно остановилась, уткнувшись в телефон, посреди шагающей толпы, но не мог же и он замедлить шаг, не говоря уж о том, чтобы остановиться рядом. Поэтому Дэниел прошел дальше и подождал ее у выхода. Он не знал, зачем. Наверное, просто чтобы ее увидеть. Чтобы вновь посмотреть на нее в этот особенный для него день, напомнить себе, что все происходит по-настоящему, что она – настоящая, и пусть все пошло не по плану.

Позже, когда Дэниел станет рассказывать Лоренцо, как прошло утро, он упустит этот момент – о том, что он ждал ее. И что он делает? Он ведь не собирался заговорить с ней. В конце концов, она имеет право на то, чтобы он ее не беспокоил. Дэниел снова качнул головой. «Ну давай, приятель, возьми себя в руки», – велел он себе. Дэниел поспешил в офис, сердце бешено колотилось в груди.

Он все испортил.

Он раздавлен.

Она ничего не заметила.

Все было зря.

«Ты проклятый идиот», – ругал он себя, не зная о том, что именно из-за его объявления Надя остановилась среди толпы на платформе.

Глава 3

Надя

«Нэдс, ты только не смейся, но, кажется, это про тебя».

Надя нажала на присланную Эммой фотографию и стала ожидать загрузки, одновременно проталкиваясь сквозь поток пассажиров, направляющихся в противоположную сторону.

На фотографии крупным планом был отрывок из утренней газеты, на полосе «Упущенных контактов» – в разделе, где лондонцы оставляют заметки с характеристиками попутчиков в автобусах или метро, в надежде познакомиться с ними и пригласить на свидание. Надя и Эмма были одержимы «Упущенными контактами». Они вызывали смесь страха и благоговения – так же преследовали свою любовь герои реалити-шоу.

Ритуалы отношений между представителями противоположных полов являлись постоянным источником особой привлекательности для обеих подруг. До того как Эмма получила в распоряжение колонку обозрений ресторанов (для лучшей подруги не найти работы идеальнее, поскольку Надя частенько ходила по приглашениям с ней), она вела рубрику про отношения в еженедельном женском журнальчике, и львиная доля материала для статей набиралась с их вечерних встреч за бокальчиком вина, к которым иногда присоединялась и лучшая подруга Нади по работе – Габи.

Романтика, страсть, секс и отношения очень интересовали подруг, и с самого первого дня их знакомства плохие свидания были самой главной темой для обсуждения. Бывали среди парней и извращенцы – любители фистинга, а также разведенные, на первом свидании с которыми оказывалось, что жена ушла, потому что он «не может, ну знаешь… удовлетворить женщину». Сюда же относились и мужчины а-ля «мы с женой в свободных отношениях, но она не знает об этом», и типы, которые, поковыряв болячку за ухом, продолжают есть в перерывах на прихлебывание пинты пива.

Однажды Эмма по ошибке ходила на три свидания с парнем, которого отшила Габи за то, что он отказался надевать презерватив, и Эмма узнала об этом обстоятельстве только после того, как сама бросила его… по той же причине. И как-то так вышло, что все трое встречались с рядом парней по имени Джеймс, каждому из которых был присвоен номер: Джеймс Первый, Джеймс Шестой, Джеймс Девятый… Больше всех запомнился Менструальный Пит, друг одного друга. Этому малому нравилось делать женщинам кунилингус во время месячных, и подруги единогласно решили, что у него, должно быть, недиагностированная железодефицитная анемия.

Надя, Габи и Эмма обсуждали их всех, пытаясь собрать пазл сущности представителей рода мужского. Ну кроме одного из них – он написал, что «по крайней мере в ближайшие пять лет будет слишком занят, чтобы обременять себя подружкой», так что Надя даже отвечать ему не стала. Эта «загадка» не стоила решения. Надя не хотела иметь дела с мужчинами, которых надо обучать любезности.

Надя задавалась вопросом, поменяется ли что, если одна из них выйдет замуж – станут ли они и дальше обсуждать друг с другом свои постельные и любовные отношения. Она надеялась, что это неизменно. Надеялась, что даже если спустя пятьдесят лет отношения с гипотетическим партнером останутся по-прежнему романтичными, с огоньком и страстью, она захочет обсмаковать все подробности с подругами. Как она слышала из подкаста Эстель Перель, это очень важно. Для женщины, у которой с отношениями как-то не сложилось, Надя тратила огромное количество времени на поиски любви.

Фотография Эммы наконец прогрузилась, и Надя прочитала:

«Невероятно хорошенькая блондинка с Северной ветки с черной дизайнерской сумкой и пятном кофе на платье. Ты садишься в поезд в 7:30 на станции Энджел, всегда от ближайшего к платформе эскалатора, постоянно спешишь. Я тот парень, что стоит у дверей твоего вагона. Надеюсь, сегодня – тот самый день, когда ты не проспала. Сходим куда-нибудь выпить?»

Надя остановилась, и женщине позади пришлось обойти ее с бормотанием: «Да Господи Боже».

Надя перечитала заметку.

«Невероятно хорошенькая блондинка с Северной линии с черной дизайнерской сумкой и пятном кофе на платье». Она развернулась, чтобы посмотреть на поезд, из которого только что высадилась. Он уже отошел. Нащупала на своем платье коричневое пятно от кофе. Взглянула на свою сумку. И ответила Эмме в «ВатсАппе»: «!!!!!!!!!» – печатая одной рукой. И добавила: «Хм… То есть, лол, но вдруг?!»

Немного подумав, снова напечатала: «То есть шанс же невелик, да?»

Надя обдумала все вновь, получше. Они с Эммой даже не были уверены, что «Упущенные контакты» на самом деле существуют. А значит, первая реакция пролетела мимо цели. Наде и Эмме было не важно – то ли это креативное упражнение недельного стажера в газете, то ли фантазия незнакомца, почувствовавшего мимолетное влечение к попутчице в метро, – все равно весело. Прямо как в песне «Savage Garden» – он знает, что влюбился в нее раньше, чем повстречал.

Это романтично в стиле: «Ты словно холст, на котором я могу написать все свои надежды и мечты».

В стиле: «В фантазиях нет проблем, и потому они лучше реальной жизни».

И: «Наша любовь будет не такой, как у всех».

«Упущенные контакты» – нечто куда более романтичное, чем поиски знакомств в Бамбле. В моменты, когда одна из них сомневалась в существовании любви, вторая вспоминала Тима, брата Эммы. Он по работе уехал в Чикаго на пару недель и воспользовался приложением для свиданий, чтобы познакомиться с местной девушкой в надежде, что та покажет ему окрестности и, может, не откажется даже немного развлечься. Так Тим познакомился с Диной. Легенда гласит, что когда Дина отошла в уборную, Тим вышел из сети, удалил приложение, а после в течение трех месяцев перебрался в Чикаго, чтобы жить с ней. Этой весной они поженились. «Чудеса случаются, – сказал Тим в своей речи. – Я по всему миру искал тебя, и вот ты здесь – ждешь меня в центре Чикаго, за ресторанным столиком у окна».

Написала Эмма: «Вопрос: этим утром ты щеголяешь с кофейным пятном и успела ли на поезд в 7:30? Сегодня понедельник, так что осмелюсь предположить, что да».

Надя с резкостью ответила, что наряд – большое грязное пятно от жирного кофе явно выделялось – она, очевидно же, испачкала по пути на работу.

Но ей подумалось… в самом деле, миллион женщин на Северной линии могли облиться кофе и ходить с такой же модной сумкой, которую члены семьи урвали на распродаже в дизайнерском магазине. И никто никогда не успевает ничего вовремя – не в Лондоне. Толпы хорошеньких блондинок – невероятно хорошеньких блондинок – скорее всего просыпают свой утренний поезд изо дня в день. И да, она никогда не замечала, что на станции Энджел ближе к платформе всегда инстинктивно переходит к левой стороне эскалатора и до конца идет пешком. И кто еще так делает? Да сотни! Или тысячи? В конце концов, это самый длинный эскалатор лондонского метро и каждый день перевозит огромное количество людей.

«Ну хорошо, – ответила Эмма, поставив сердечки в начале и конце сообщения, – в таком случае нас ожидает небольшое расследование, ага?»

«Не смеши, – напечатала Надя. – Это точно не я. Но я благодарна всем женщинам, которые не в состоянии выпить в поезде кофе, не пролив часть на себя. Мне приятно, что я не одна такая, лол».

«И все же могла быть и ты», – не унималась Эмма.

Надя обдумала эту мысль и написала: «Серьезно, вероятность – процента два, – и добавила: – Раз уж на то пошло».

А потом ее точно громом ударило: мужчина у дверей, с газетой в руках… Там и правда стоял мужчина! А что, если это он написал? Должно быть, какие-то мужчины постоянно стоят у дверей вагона, читая газету. И все же парень у двери, ежедневные поездки на работу, газета в руках… процент вероятности значительно повышается. Надя осмотрелась в поисках мужчины, который ехал с ней в вагоне. Она даже не могла вспомнить, как он выглядел. Блондин? Нет. Брюнет? Но определенно красавчик. Боже…

Надю захлестнуло странное ощущение надежды, однако вместе с тем она понимала, что надеяться на подобное – не очень-то феминистично. С какой стати ей ждать появления загадочного незнакомца, который предложит встречаться и сделает ее счастливой? Ведь так?

Но в день Нового Порядка, Который Изменит Ее Жизнь, Надя решила поверить, что удача на ее стороне. А если удача действительно улыбнулась ей, то, вполне возможно, сообщение было для нее, а тот парень не окажется не уверенным в себе неудачником. Ужасный Бен, ее последний бойфренд, для мужчины имел слишком хрупкую душевную организацию: он был манипулятором и всегда винил во всем ее – твердил, что Надя не права, до тех пор, пока полностью не растоптал ее самоуверенность. Это сильно ранило ее, ведь за полгода отношений с ним она почти поверила, что с ней что-то не так. Надя до сих пор не понимала, зачем так поступать: сначала признаваться в любви, а потом начинать ненавидеть все, из-за чего это признание было сказано. Она лишь недавно начала приходить в себя.

Надю бросило в дрожь от плохих воспоминаний. С момента расставания она думала об Ужасном Бене каждый день, но одновременно благодарила небеса за то, что этот кошмар наконец закончился. Она поверить не могла, что позволила себе терпеть такое отношение. Изредка она в режиме инкогнито переходила на его Инстаграм-страничку под предлогом проверить, по-прежнему ли он остается тем же невыносимым надменным засранцем. Да, он не менялся.

Теперь, спустя несколько месяцев после их разрыва, Надя зализала раны и нуждалась в эмоциональной разрядке. В романтическом десерте. В человеке, который занял бы ее мысли. В мужчине, который хорошо бы к ней относился. Звучит так, словно ее планка предельно низка. Возможно, объявление Нади в газете выглядело бы примерно так: «Ищу мужчину: он должен относиться ко мне так, будто я ему действительно нравлюсь».

О, да кого она пытается обмануть? Вот какой была бы ее заметка: «Разыскивается: мужчина с крепким самосознанием, способный поддерживать веселые, здоровые отношения с матерью. Романтик, любящий реалити-шоу, способный защищать и поддерживать партнершу в течение всей жизни в обмен на взаимность. Также он должен понимать, как важны в отношениях кунилингус и пицца – не одновременно, конечно. При этом на первом месте я, на втором – пицца».

Разве она хочет слишком многого? Надя подумала о Тиме и Дине. Конечно, она тоже имеет право на счастье.

«Два процента все же больше, чем ноль, – напечатала в ответ Эмма. – Так что – на старт!»

Надя рассмеялась, завершая свой подъем по эскалатору, освещенному вверху ярким летним утренним солнцем. «Как скажешь», – написала она подруге, а сама подумала: «Но я бы не осмелилась и надеяться».

– Эмма мне уже написала. – Габи поймала Надю на одиннадцатичасовом перерыве на пути в вестибюль. Там в мобильной кофейне на колесах варили потрясающе ароматный эспрессо. – И я тоже считаю, что речь шла о тебе.

– О боже мой! Познакомить вас двоих было худшим поступком в моей жизни, – засмеялась Надя и обратилась к парню за прилавком: – Двойной эспрессо, и разбавьте горячей водой, пожалуйста.

Габи состроила гримасу.

– А что случилось с утвержденным законодательно суперогромным стаканом капучино?

– Я меняюсь. Утром попробовала сделать себе пуленепробиваемый кофе в надежде, что он поможет регулировать баланс сахара в крови и все такое. Видишь прыщики на подбородке? Это предостережение. Думаю, причина в том, что я пила слишком много молока. Знаешь, оказывается, оно содержит коровьи гормоны, а они вредны для человека. Так что вот, понемногу отвыкаю. Эти мелкие засранцы болят, знаешь ли.

Надя вытянула шею, чтобы взглянуть на свое отражение в стекле небоскреба, в котором они работали. Она стеснялась своего акне. В дни особо обильных высыпаний она старалась одеваться в темное, чтобы казаться менее заметной. Вот бы ее повсюду и всегда окружал фильтр, как в Инстаграме, – выкладывая сторис, она использовала сетевые смягчающие фильтры, и кожа выглядела значительно лучше. Она пробовала все, чтобы избавиться от противных красных пятен на подбородке и по линии челюсти, в том числе и пожертвовала ежедневным капучино.

– Так что, – добавила Надя, – я экспериментирую.

Она поблагодарила баристу, и подруги пошагали от кофейни к лифтам «Рейнфореста» – дома для двух тысяч сотрудников в сфере Исследований и Развития. И они работали на компанию, по всему миру доставляющую что угодно – от книг до чистящих средств для туалетов или мраморных плит. Именно здесь Надя работала над развитием искусственного интеллекта. Габи была ее Лучшим Другом Навсегда. Два года назад они повстречались на летней вечеринке и все время спустили на обсуждение ИИ и его роли в Плохом или Хорошем Будущем: что, если они разработают технологию, которая станет воплощением злодея из фильма ужасов? Габи работала над так называемыми облачными вычислениями, крупнейшим генератором доходов компании, продающим хранилища данных для налоговой информации всем – от стартаперов до Секретной разведывательной службы. Надя не очень-то это понимала, но знала, что Габи раз в тридцать ее умнее, и опасалась половины сотрудников из ее отдела.

– В любом случае, рассказать тебе о Порядке, Который Изменит Мою Жизнь? – Надя нажала кнопку вызова лифта. – Потому что… ну не знаю. Кажется, я наконец-то освободилась от Ужасного Бена и хочу переключить свою энергию на что-то еще. Чувство такое, будто у меня только что закончился траур. Ну или, скажем так, на выходных я вернула свой талисман. – Лифт прибыл. – И сегодня стараюсь четко следовать Новому Порядку. С этого момента я серьезно отношусь к своему благосостоянию и душевному здоровью.

– Это замечательно!

– Спасибо!

На кнопке лифта загорелась цифра «0», и двери открылись. Подруги вошли внутрь, и Надя нажала кнопки нужных этажей.

– Знаешь, если хочешь немного поднять уровень эндорфинов, сходи завтра утром на спин-класс.

Надя закатила глаза.

– О нет! – продолжила Габи. – Не делай такое лицо. Это здорово. Там довольно темно, инструктор скандирует позитивные аффирмации, а тебе приходится кричать, потому что музыка играет так громко, что тебя никто не слышит.

Надя покачала головой, наблюдая, как цифры этажей сменяют друг друга во время движения лифта. Спиннинг – худший из ее ночных кошмаров. Она пережила только одно занятие «СоулСайкл», когда ездила по работе в Лос-Анджелес, и потратила сорок пять минут на велосипеде рядом с Эмили Ратаковски, поражаясь, как такая хрупкая женщина может так быстро крутить педали. Это невероятно раздражало.

– Однозначно нет. Я не занимаюсь спортом по утрам. Мне хватает и вечерних изматывающих тренировок, пусть в заднем ряду и едва держась на ногах, но я выкладываюсь на полную. Только психи тренируются до обеда.

– Ух, ну хорошо. Кстати, мы отклонились от темы разговора.

– А я уж понадеялась, что ты забыла.

– На самом деле описание очень тебе подходит.

Надя вскинула брови – вполовину весело, вполовину иронично.

– Серьезно! Без преувеличения, ты симпатичная блондинка, периодически опаздываешь на работу и проливаешь на себя напитки. И, – Габи вдруг словно обратилась к источнику мудрости, – сегодня начинается Новый Порядок, Который Изменит Твою Жизнь! Собственно говоря, именно в такой день подобное и случается. Как будто сами звезды сошлись. Сегодня – отличный день, чтобы влюбиться.

– Не пойму, ты всерьез или просто дразнишь меня.

– И то и другое, – невозмутимо ответила Габи.

Надя снова добродушно закатила глаза, боясь выдать себя.

– Эмма говорит, ты можешь разместить ответное объявление.

– Да я просто дурачусь. Если решу написать ответ, значит, это объявление меня зацепило. Хотя на самом деле… я не уверена. Часть меня не может его игнорировать. Но вторая часть твердит, что я безумна, раз уделила этому больше двух секунд своего времени.

– А у тебя есть идея, кто мог это написать? Если, конечно, заметка о тебе. С тобой ездит в одном поезде ежедневно какой-нибудь симпатичный парень?

Надя посмотрела на подругу:

– Это же Лондон! Тысячи симпатичных мужчин всегда и повсюду! А когда они открывают рты, то становятся на двести процентов менее привлекательными, потому что они… ну, мужчины.

– Ты оптимист по жизни, я смотрю.

– Я реалист.

– Любая женщина, защищающая свое сердце, говорит именно так, – сказала Габи с притворной улыбкой.

Надя что-то ответила, но в душе знала, что Габи совершенно права. Надя часто ловила себя на том, что стрижет всех мужчин под одну гребенку, беря в расчет только худшие их качества, и ведет себя так, будто ей никто не нужен. Она допускала, что действительно защищала себя, по крайней мере вслух. Но на самом-то деле Надя, провозглашая, какие мужчины свиньи, в то же время надеялась, что Парень Из Поезда не такой. Или уж, на самый худой конец, есть где-то на свете хороший парень. Все утро ее не покидала фантазия о том, что объявление было адресовано ей. В мечтах она видела его в поезде, влюбляясь и поддаваясь желанию, где-то на Северной линии между работой и домом. Надя хотела этого. Сказать по правде, хотела так сильно, что становилось немного страшно.

Лифт остановился на этаже Габи, и Надя вышла вместе с ней, чтобы закончить разговор. Она всегда так делала, когда ехала вместе с подругой.

– Хотя кое-какой нюанс все-таки есть, – сказала Надя. Габи развернулась и посмотрела на нее, ожидая продолжения. – Ну, один момент не укладывается у меня в голове. Если этот парень видит меня в поезде каждый день, то почему просто не подойдет и не скажет «Привет»?

Бекки из отдела администрирования прошла мимо по пути к МФУ[3], и Надя прервала разговор, ощутив поток воздуха.

– Привет, Бекки! – поздоровалась она.

– Отличные босоножки! – бросила в ответ Бекки и скрылась за углом.

Надя продолжила:

– Зачем выдумывать детальное описание и размещать его в газете, в надежде, что я (или кто-то еще; это могла быть и не я, как мы установили) его вообще увижу?

– Это же весело! – ответила Габи. – И мило! – И, подумав еще немного, добавила: – К тому же, если бы какой-то незнакомый человек подошел к тебе в метро, ты честно уделила бы ему время?

– Нет, – улыбнулась Надя. – Я бы решила, что он фрик.

– Я тоже.

– Ух! – выдохнула Надя. – Знаешь, я просто стараюсь умерить свои романтические ожидания. Не знаю даже, смогу ли выдержать еще одно первое свидание…

Она поморщилась от отвращения, вложив в свой недовольный вздох множество эмоций, полученных на целой серии свиданий за короткий срок. Но несмотря ни на что, сердце екнуло. Когда первое свидание складывалось удачно, в душе рождалось самое волшебное, самое обнадеживающее в мире чувство. Чувство, будто боги улыбаются ей, будто она узнала себя в другом человеке. Как-то она слышала, что от настоящей любви нельзя «потерять голову», потому что такая любовь пускает корни в твоем сердце, и вы вместе растете вверх, становясь выше и сильнее. Надя видела, как что-то подобное возникло между ее мамой и отчимом, когда ее родной отец ушел от них. Давняя коллега и подруга, Наоми, тоже познала это со своим мужем Каллумом. Непосредственная начальница на первой работе, Кэтрин, была самой харизматичной и невозмутимой женщиной, под чьим началом Надя когда-либо имела честь работать, и Кэтрин часто говорила, что добилась всего на работе благодаря поддержке дома. Все они твердили, мол, с самого начала знали, что встретили человека, с которым хотели бы провести всю жизнь, и решались строить серьезные отношения вместе. Тим тоже говорил так о Дине.

– Нет, ты не вынесешь еще одно плохое первое свидание, – поправила подругу Габи. – Но что, если это первое свидание окажется последним первым в твоей жизни, поскольку пройдет невероятно хорошо?

Надя была благодарна Габи, что та направляет ее фантазии в более романтичное русло, ведь ей доставляла большое удовольствие мысль о возможности повстречать любовь всей жизни через объявление в газете. И мысль о том, как они потом станут смеяться над этим и всегда останутся едины в оценке больших жестов и рисков. Но внезапно закралось подозрение: в отношении любви Габи обычно скептична и толстокожа и всегда бахвалится тем, что ходит на множество свиданий с разными мужчинами и ни в одном из них не нуждается. Ей не свойственно убеждать кого-то поверить в сказки о вечной любви.

– С чего это вдруг ты стала такой романтичной? – спросила Надя, прищурившись. – Тебе полагается быть моим циничным другом.

Габи уклонилась от ответа, пожав плечами, и спросила:

– Над чем сегодня работаешь?

– А теперь кто-то меняет тему!

– Не умничай тут, Филдинг.

Надя в уме сделала себе заметку попозже понаблюдать за Габи и ее внезапной мечтательностью. Что-то в ней изменилось, это точно. Однако Надя была замужем за своей работой, и возможность поговорить о ней тешила ее тщеславие.

– Грядет решающий момент для опытных образцов в центре обработки и выполнения заказов. Недавнее разоблачение в газете сильно подкосило курс акций, так что Джон хочет как можно скорее избавиться от всех нынешних сотрудников и дал задание кадровикам разогнать отдел. Дерьмовая ситуация для людей, которые пока даже не знают, что к Рождеству останутся без работы…

– О, жестко. Очень жестко, – заметила Габи.

– Да, мне так не по себе. Я создаю роботов, которые займут их место… ну, это мучит меня, понимаешь?

Двери лифта со свистом открылись, и, заметив, что он едет вверх, Надя вошла внутрь.

– До скорого? – спросила Габи.

– До скорого, – ответила Надя. – Я бы, может, устроила мозговой штурм в поисках идей, куда им всем потом пойти работать? Так хочется помочь.

– Конечно! – сказала Габи и добавила: – Как насчет ланча на этой неделе? В среду? А то завтра у меня назначена встреча. Мы сто лет не гуляли в Боро. А еще мы не закончили разговор об «Упущенных контактах».

– Переставай обсуждать с Эммой мою личную жизнь!

Надя слышала хихиканье Габи, даже когда лифт тронулся.

Глава 4

Дэниел

– Приятель, ты сходил по ней с ума несколько месяцев! Сегодня великий день!

Лоренцо позвонил ему на работу, хотя Дэниел и просил так не делать. Лоренцо ненавидел свою работу, ему было скучно, и он развлекался тем, что действовал на нервы своему соседу по квартире, изображая занятость на рабочем месте. Работал он в издательстве на северном берегу реки. К тому же был достаточно очаровательным, чтобы убедить секретаря Перси провести звонок, и не важно, что Дэниел озвучил последнему множество подробных причин не поддаваться на уговоры. Лоренцо наслаждался, очаровывая людей с целью добиться своего. Доставать Дэниела в офисе – всего лишь очередной способ самолюбования.

– Все равно она ни хрена ни увидела, – прошипел Дэниел в трубку.

– Можешь заменить определения и отправить его снова, какой-нибудь другой девчонке, тебе приглянувшейся. Побольше удочек забрось, одну рыбешку да поймаешь, – сказал Лоренцо. Дэниел процентов на семьдесят был уверен, что тот не шутит.

Лоренцо утверждал, что хочет отношений, но единственной его потребностью на свидании было лишь, чтобы женщина была жива и поменьше разговаривала. Использовать одну и ту же простую тактику на разных женщинах – очень в его духе.

– Пойди и продай несколько книг, – бросил Дэниел.

– Не будь задницей, друг. Я все еще в упадке.

Лоренцо сидел на кокаине с четверга по воскресенье, и Дэниел этого терпеть не мог. Сосед обещал никогда не употреблять дома, но Дэниелу все равно приходилось мириться с его скачками настроения, когда он то лез на стену, то помирал, развалившись на диване, в течение половины недели, даже если что-то интересное шло по телику, который он смотрел постоянно. Лоренцо был славный малый, но во многих отношениях выбрал такой образ жизни, который Дэниел едва ли считал правильным. Сплошным разочарованием было наблюдать все это. Они стали соседями из-за объявления, которое Лоренцо разместил на сайте SpareRoom.co.uk, и Дэниел с самого начала подозревал, что с соседом они совершенно разные. Однако местоположение и рента оказались идеальными, так что Дэниел решил пренебречь их различиями, надеясь, что они станут пусть не друзьями, но хотя бы кем-то более близкими друг другу, чем просто два незнакомца, делящие одну квартиру. Они изобрели свою особую игру на двоих, и пока Дэниел играл свою роль, все шло неплохо.

– Мне пора, – сказал он. – Работы много. Увидимся дома.

Лоренцо продолжал что-то говорить, но Дэниел повесил трубку. И секунды не прошло, как зазвонил мобильник. Пришло сообщение от Лоренцо: «Отлично выкрутился, чувак. – Это звучало в стиле Лоренцо. – Знаю, тебя бесит, когда я веду себя как придурок, но ничего не могу с собой поделать».

Дэниел дважды нажал на сообщение и послал в ответ «палец вверх».

Он продолжил лениво просматривать сообщения на рабочем столе, стараясь сконцентрироваться на грядущем дне, а не на минувшем утре. Не получалось. Он не мог перестать думать о ней. Не мог перестать думать об их первой встрече.

Вскоре после кончины отца, почти сразу после Пасхи, Дэниел стал заставлять себя отходить от стола в моменты приступов клаустрофобии, тревожности или при желании поплакать. В горе – слово «депрессия» до сих пор словно застревало в горле и звучало как-то несуразно – прогулки всегда помогают, как сказал его психотерапевт.

Боже. Дэниел поверить не мог, что у него был психотерапевт.

«Используй свое тело, убедись, что ты можешь справиться с миром, прогуляйся по ближайшему парку, хотя бы просто для того, чтобы направить энергию в другое русло», – говорила врач во время одного из сеансов, когда Дэниел рассказал о своих панических атаках, во время которых горло словно что-то сдавливает и он не может дышать.

Ему пришлось платить по шестьдесят пять фунтов за час частного сеанса, поскольку помощи по страховке пришлось бы ждать длинную очередь, а его ситуация была слишком тяжела, чтобы тянуть, он едва мог функционировать. Дэниел задавался вопросом (беззлобно): неужели именно такой помощи стоит ожидать за более чем две сотни фунтов стерлингов в месяц? В любом случае прогулки он совершал по крайней мере затем, чтобы деньги не оказались потрачены зря, и так встретил ее, Надю (конечно, тогда ее имени он еще не знал), шагающую по внутреннему двору к выходу из Боро-маркет. Случайная пятница. Ничего себе. В худший период его жизни, в момент отчаяния появилась эта энергичная увлеченная умная женщина, и ее сила (ее сущность, аура) была подобна солнечному свету, заражающему всех вокруг. Эта энергия оттолкнула его в сторону.

Дэниел точно запомнил день, когда впервые увидел ее, потому что это произошло через две недели после похорон и пять недель после того, как вошел в силу его шестимесячный консалтинговый договор с «Конвердж», нефтедобывающей компанией. В этот день мать позвонила, когда он был на собрании, посвященном дефектам конструкции погружного бура, и Дэниел заранее извинился на случай, если придется к ней приехать, вдруг дело срочное.

– Он здесь, – сказала мать.

– О чем ты, мам? – переспросил Дэниел. – Папа… папа умер, помнишь?

Он задержал дыхание в ожидании, пока она осознает, что ошиблась. Парням в переговорной со стеклянными стенами он показал два пальца, означающие две минуты. Ему нужно только две минуты. Они были нетерпеливы, требовали решения до ланча, с подозрением относились к чужаку, недавно присоединившемуся к проекту, и раздражались, что тот настаивал на ключевом моменте следующих шагов. Дэниелу было все равно. Он хотел убедиться, что с мамой все в порядке. Он бы не вынес, если бы она сошла с ума или потеряла память. Он только что лишился отца – и не мог лишиться еще и ее.

– Дэниел, – спокойно ответила она, – я, черт побери, знаю, что он умер. Речь о его прахе. Его только что подвезли.

Дэниел громко выдохнул от облегчения. Она не сошла с ума. Все в порядке.

– Но он все равно что проклятый мешок мусора! Такой тяжелый, я и с места сдвинуть его не могу. Так и лежит тут, со мной, на кухне, у задней двери. Его прах в большегрузном пакете, и я не знаю, что с этим делать.

Потрясенный Дэниел закрыл глаза и ущипнул себя за переносицу. Прах отца. Отец умер.

– Вот пью кофе и рассказываю ему – твоему отцу – о новой «Воксхолл Мокка» Джанет Петерсон. Они купили золотую, можешь себе представить! Золотую! И кстати, хоть я и говорю «новую», но на деле она просто поддержанная в хорошем состоянии. Машины жрут уйму денег, стоит только выехать за пределы внешнего двора, – в любом случае, мне как-то жутко. Я о твоем отце. Можешь заехать после работы и помочь мне с ним?

Дэниел чуть не рассмеялся. По факту он и посмеялся, сказав маме, что заедет в Илинг-бродвей в районе семи, а она пусть тем временем посидит в гостиной и посмотрит «Свободных женщин» по телевизору. Она так хорошо держалась после похорон, что Дэниел стыдился своей «слабости» на фоне ее стойкости. Он уже почти вернулся на собрание – буквально положил руку на дверную ручку, чтобы открыть дверь, – когда дыхание перехватило, воротник рубашки стал слишком тугим, и возникло едва уловимое ощущение, что его вот-вот стошнит. Его тело в очередной раз вспомнило, что отца больше нет. Его лучшего друга. Его самого активного защитника. Умер от разрыва аневризмы сосудов головного мозга.

Они вместе пили пиво в пабе до воскресного ланча. Отец сказал Дэниелу, что мог бы помочь ему с задатком за квартиру – и это был бы не заем, а подарок. Он хотел видеть сына устроившимся, а цены на жилье в Лондоне поднялись до безумной высоты, и один Дэниел ни за что не справится. Странно это – тридцатилетнему делить квартиру с соседом, сказал отец, ведь сам он к таким годам уже имел жену и ребенка. Дэниел сказал, что подумает, что он немного горд, чтобы принимать милостыню, что совершенно нормально, будучи тридцатилетним, снимать жилье на двоих с соседом в Лондоне – это дорогой город, а Дэниелу нравится компания, нравится жить в Кентиш-Таун. Тем полуднем, прежде чем он успел принять предложение и сказать: «Папа, я тебя люблю, давай выпьем за твою заботу обо мне!», за острым домашним базарганом[4] шестидесятидвухлетний папа упал и не встал больше никогда. За один-единственный час все изменилось и никогда не станет прежним. Дэниел потерял человека, благодаря которому он стал таким, какой есть.

Дэниел дал себе перерыв после телефонного звонка, развернулся и склонил голову, чтобы спрятать лицо, мертвенно-бледное и мокрое от слез. Он пробежал по задней лестнице двадцать три пролета до первого этажа и через запасной выход вышел на улицу. Он стоял, прислонившись спиной к стене и тяжело дыша. Он не заметил, когда отошел оттуда, пока, пропотевший насквозь, не завалился на круглую, освещенную солнцем скамью где-то возле рынка. Сел, закрыл глаза, глубоко вздохнул, давая слезам и поту испариться, и подумал об отце, о том, как сам был одинок, как плохо спал и не доведет ли в итоге бессонница его до безумия.

На скамье он поначалу сидел к ней спиной. Смотрел куда-то в пустоту, просто подставив лицо солнцу, потом закрыл глаза и, глубоко дыша, стал говорить себе, что все будет хорошо. Дэниел бы не назвал это мантрой, но с тех пор как отца не стало, его голос так и твердил: «Выживи и не забывай жить. Выживи и не забывай жить. Выживи и не забывай жить…»

Он едва улавливал этот шепоток через левое плечо, но затем обратился в слух, стараясь поймать более четкий сигнал, словно радиоприемник автомобиля на загородной дороге, и вдруг услышал ясный женский голос:

– …потому что его все равно построят, верно? Так пусть строительством займутся люди из низких слоев общества и из семей с низким доходом…

Слова заставили Дэниела обратить на нее внимание. Он первым из своей семьи закончил университет. Они жили очень скромно. За сорокалетний стаж работы почтальоном его отец лишь три дня отсутствовал на работе, и все ради того, чтобы оплатить обучение Дэниела. Они едва сводили концы с концами, но отцу было важно, чтобы у сына появились возможности, которых сам он не имел.

Женщина продолжила:

– Замена бедняков роботами с искусственным интеллектом возможна только в том случае, если малоимущие люди начнут их программировать.

Будучи инженером, Дэниел кое-что знал об искусственном интеллекте, но не слишком много. «Следующая индустриальная революция», – так заявил один из его профессоров-новичков, но Дэниел больше предпочтения отдавал известным сущностям, таким как математические формулы, уравнения и строительство сейчас, а не когда-то в будущем. Он вытянул шею через плечо, чтобы взглянуть на говорящих. С ней был парень – в брюках без ремня, несомненно сшитых на заказ у портного по точным меркам его бедер, со светлой полоской, выделяющейся на черной ткани, и ботинках, таких сверкающих, что можно было бы увидеть в них свое отражение. Он смотрел на собеседницу как-то искоса. С неестественной улыбкой.

– Я в этом не уверен… – сказал тот парень.

Дэниелу он совсем не понравился. Он как будто относился к тому типу университетских ребят, которым все и всегда дается легко: красавчики с атлетическими фигурами, футболу и регби предпочитающие теннис или лакросс. Они получают весьма средние оценки, но всегда устраиваются на работу уровнем куда выше среднего, потому что их родственники имеют нужные связи и знают, перед кем замолвить словечко. В университете у Дэниела были друзья – хорошие парни, он до сих пор с ними общался, – оказавшиеся не в своей среде, дети простых работяг, и поведение их становилось магическим образом грубее в присутствии мажоров, словно они использовали свое низкое происхождение в качестве щита, помогающего не прогибаться под давлением окружения и не вести себя как люди, которыми они не являются. Маленькое «пошел на хрен» в ответ привилегированным.

Многих богатеев такое поведение развлекало, а парочка даже старалась подружиться с Дэниелом, но ему всегда казалось, что это для них как игра. Их «неумение замечать классовые различия» выражалось в том, что они могли обзавестись другом из семьи рабочих, с иным акцентом произносящим гласные, и тем самым возвыситься в своих собственных глазах. Но любой, родившийся в семье бедняков, знает, что человек, утверждающий, будто бы не в деньгах счастье, не достоин доверия. На деньги можно купить еду, оплатить электричество и заказать новую школьную форму, чтобы ходить без дыр, а за неимением всего этого едва ли возможно чувствовать себя счастливым.

Женщина разговаривала дружелюбно. Она не поддалась эмоциям, объясняя свою теорию этому напыщенному богатею, но она рассердилась. Взволновалась.

– Нужно, чтобы детей из непривилегированных слоев общества обучили должным образом, чтобы они могли направить развитие этой технологии по верному пути. В противном случае кучка богатых людей, принимающих «богатые» решения, продолжит вертеть судьбами миллионов, которым повезло меньше. Буквально говоря, разрыв между богатыми и неимущими достигнет такой крайности, что на минимальный доход последние едва ли смогут выживать. Это отвратительно. Отвратительно! Но у нас, очевидно, есть возможность это исправить.

Дэниелу нравилось то, что он услышал. Он полюбил эту женщину, с ее взъерошенными волосами, красивыми руками, рисовым буррито и большими идеями о социальной ответственности. Он подумал: «Моему отцу она бы понравилась». Дэниел разместился немного под другим углом, чтобы лучше ее видеть.

Ее богатый спутник поднял руки вверх:

– Ладно, ладно. Боже, Надя, ты можешь получить средства. Мы что-нибудь придумаем. Я тебя услышал. – Он покачал головой, смеясь. – Я поговорю с руководством. Дай мне месяцок.

Надя (вот как ее звали!) тоже рассмеялась.

В этот момент Дэниел встал со скамьи, «ЭпплУотч» зажужжали на запястье, напоминая, что через десять минут начнется телеконференция с «Кейп-Таун оффис». Геологи проанализировали структуры поверхности новой стройплощадки, и ему нужно было их мнение, чтобы разобраться с проблемами бурения. Он знал, что не может упустить возможность для компании выйти в профицитный бюджет. Ведь уникальным торговым предложением Дэниела было неизменное: «обещай меньше – делай больше», что в итоге и позволяло ему назначать за свой труд ту сумму, которую он теперь получал. Теперь ему стало значительно лучше. Теперь, когда он знал, что на свете существует такая женщина.

Их взгляды встретились, прежде чем он ушел. Дэниелу показалось, что это стало его самым смелым поступком за последние месяцы. Она была красива и необузданна. Он слегка оступился, шагая прочь от парочки, его ноги подкашивались. Надя даже как будто проводила его взглядом – на деле смотрела в его сторону не больше половины секунды, что Дэниелу показалось целой минутой, а после снова повернулась к Богатому Парню. У Дэниела возникло ощущение, что его сразили Боги Любви, и, минуя двери офиса, он думал не об отце, а о женщине.

– В ней просто есть это… индивидуальность, – сказал потом он Лоренцо. – А на пальце не было кольца. Я проверил.

Лоренцо рассмеялся:

– Ты впервые такой воодушевленный с тех пор, как это случилось с твоим отцом, друг. Я рад за тебя. – И добавил более приглушенным, серьезным голосом: – Хотя, конечно, ты больше никогда ее не увидишь. Не слишком-то увлекайся.

Глава 5

Дэниел

Когда двумя днями позже подслушанного на рынке разговора Надя села в тот же поезд, что и Дэниел, он в первую очередь поблагодарил Вселенную, или, возможно, отца, или кого угодно еще, оказавшего ему эту ценную услугу, а после наскоро отправил Лоренцо злорадное сообщение.

Она все это время пользовалась поездами Северной линии? (Да.) Почему он только теперь заметил ее? (Потому что затерялся в своем мире, полном горя.) Дэниел знал, что должен что-то предпринять. Он не мог перестать думать о ней и даже вернулся на ту же обеденную точку в надежде, что она ходит туда регулярно, – не сильно постарался, но все же. Конечно, ее там не оказалось. Было слишком оптимистично надеяться снова застать ее там.

У Дэниела сначала возникло чувство, что встреча с ней в поезде – это подаренный ему второй шанс. На следующий день он тоже искал ее, и через день – и потом снова, с жадностью желая и третьего, и четвертого шанса. В метро поезда длинные, а на платформе так много народу, и Дэниел в действительности не мог быть уверен, что она не села в какой-нибудь другой вагон из множества мчавшихся по метро каждое утро. Она могла сесть на поезд в 7:28, или в 7:32, или в 8, или в 6 утра. Люди не всегда строго следуют расписанию, как он. Во многих отношениях Дэниел был, как говорят психологи, человеком с «анальной фиксацией», строго берег рутину и определенность. Но чтобы Надя проехалась с ним в одном поезде хотя бы однажды? Он решил, что это своего рода знак.

В общей сложности он встречал Надю (хотя на самом деле он еще не решил, как называть ее в мыслях. «Надя» – ее имя, это верно, но называть ее так, не будучи формально представленным, даже в своем воображении обращаться к ней таким образом, казалось ему дерзким. Однако с чего Дэниелу называть ее «женщина из поезда», когда он знает ее имя? Это вызывало смущение, и по большей части он просто представлял ее лицо и никак не называл) семь раз, все в районе 7:30, и всегда у нее был измученный вид, как у работающей женщины с вагоном срочных дел. В трех случаях она ехала с ним в одном вагоне, однажды Дэниел видел ее на платформе Энджела, и трижды – на эскалаторе станции Лондон-Бридж. Дважды ему чудилось, что он замечал ее на территории Боро-маркета, но это оказывалась не она. Просто воображение подсовывало ему образ, который он хотел видеть.

Когда Дэниел встречал ее, она всегда держала в руке телефон. Но не так, как другие пассажиры, – в пути она не слушала музыку через наушники. И если однажды он, как гром среди ясного неба, решит вступить с ней разговор, он знал, что Надя его услышит. Однако Дэниел не хотел испортить свой единственный шанс познакомиться с ней. Не решался просто подойти к ней и заговорить в метро – месте, едва ли располагающем к общению, месте, где даже из-за улыбки тебя могут принять за невменяемого, потому что какой нормальный человек станет улыбаться незнакомцу в метро? Он боялся показаться ей извращенцем. У женщины есть банальное право доехать до работы, не отбиваясь от домогательств мужчин, считающих ее красоткой. Дэниел это знал. Он хотел кивнуть ей в знак одобрения, чтобы она могла выказать ему ответный интерес. Лоренцо первым в шутку заявил, что лучше всего для подобных целей подойдут «Упущенные контакты». Сосед просто дурачился, но, услышав его предложение, Дэниел сразу понял, что именно таким способом хотел бы познакомиться с этой женщиной. Раньше он уже видел, как она читала газету. Это отличная возможность.

– Но почему именно эта женщина? – спросил Лоренцо. – Не понимаю. Ты ее даже не знаешь!

Как Дэниел мог объяснить другу, что прежде всего причиной было чувство?

Глава 6

Надя

– Я что, сумасшедшая? – сказала Надя. – Я никак не могу разместить ответное объявление, потому что первое было адресовано, возможно, даже не мне. Ты только представь. Он ждет, что ответит проклятая Дейзи Лоу, а получает ответ от проклятой меня.

Эмма гоняла по тарелке печеный персик, накручивая на вилку творожную массу из козьего молока с жареным фундуком. Она позвала Надю в «In Bocca al Lupa», потому что да, ей требовалось в срочном порядке написать обзор на этот ресторан, после того как здесь двумя вечерами ранее была замечена за ужином звезда эр-энд-би со своим саудовцем-бойфрендом, так что теперь место моментально попало в список «Куда пойти» и редактор хотел видеть статью о нем уже в субботнем выпуске. А вторая причина выглядела так: «“In Bocca al Lupa” означает “Удачи” по-итальянски. А еще твоя бабушка была итальянка, и тебе нужно немного удачи! Этот обед принесет тебе удачу в любви!» Странная логика, поддающаяся только умственным гимнастикам Эммы, но, признаться, Наде и не хотелось отправляться домой и готовить еду. И если певице с двенадцатью «Грэмми» и полностью распроданным туром вздумается отужинать пятничным вечером едой, пожаренной на костре где-то в Торби, она, черт возьми, не против сделать то же самое в следующий понедельник. Вдобавок это соответствовало бы ожиданиям Эммы. У Нади было нечто вроде правила: никогда не пропускать бесплатный обед. Формально, конечно, в День Нового Порядка, Который Изменит Ее Жизнь, ей следовало бы с маской на лице дома поедать салат и медитировать, но сейчас все это не важно. Она проведет подобный вечер завтра, а понедельник уже и так удался.

– Кстати, – начала Эмма, жестикулируя вилкой, – этот Ужасный Бен. Ну что за козел, правда?

Надя нахмурилась при упоминании его имени и медленно ответила:

– Да.

– Ты заслуживаешь любви, счастья – и вообще всего, что может пожелать твое сердце. Да?

– …Да.

– Хорошо. Тебе придется добиться этого самой. Придется самой научиться строить свою судьбу. И прежде всего ты должна написать ответ – потому что конечно же, это сообщение было для тебя!

Их разговор прервал официант с лучистыми глазами. Он принес лепешки с костными мозгом, чесноком и петрушкой и сказал:

– Комплименты от шефа.

– Спасибо, дорогой, – ответила Эмма.

Она старалась употреблять слово «дорогой» в обращении с обслуживающим персоналом как способ расположить к себе, потому что в среде корреспондентов-обозревателей никто не хотел прослыть надменным и грубым клиентом. Но что важнее, думала Надя, обращение с обслугой (официантами, уборщиками, швейцарами) может многое сказать о человеке. Манеры Эммы всегда были безупречны, независимо от мотивации, и от этого подруга нравилась Наде еще больше.

– О, ты, кажется, рассержена, – заметила Эмма. – Почему?

Она отщипнула немного хлеба и, отправив его в рот, слизнула с пальцев остатки сезонного масла.

– Я не сержусь! – отозвалась Надя, но слишком эмоционально.

Эмма вопросительно приподняла брови. Она замечала перепады настроения подруги лучше ее самой.

– Я не сержусь! Я просто… – Надя сделала большой глоток белого вина. – Просто не упоминай вот так Ужасного Бена, ладно? Это я могу. А ты нет.

– Справедливо, – кивнула Эмма.

– И еще, не обсуждай меня с Габи. Такое ощущение, будто вы обо мне сплетничаете. Я взволнована и напугана, и мне нужно знать, что вы моя команда, а не как будто вы сами по себе.

– Верно, – округлив глаза, сказала Эмма. – Я тебя услышала. Продемонстрируем, что мы все одна команда. Команда Нади.

Надя внезапно почувствовала вину за свои слова. Упоминать разговоры о ней между Эммой и Габи сейчас было не к месту. Подруги доели лепешки и допили вино в молчании. Стоит снять шляпу перед Эммой – она знала, когда помолчать и дать Наде перекипеть. И когда-нибудь – не сейчас, но в будущем, Наде стоит обратить внимание на то, что ее волнует, как сблизились Эмма и Габи.

Первый раз, когда Надя на вечерние посиделки с Эммой взяла с собой Габи, все прошло круто. Эмма по своей природе была довольно ревнива и хотела оставаться единственной подругой Нади. Как единственный в семье ребенок, не привыкший делиться. Но неожиданно между Габи и Эммой, что называется, разгорелся пожар. Надя сидела молчком, пока они сыпали возмутительными историями со свиданий и наперебой флиртовали с официантами. Они никогда не встречались без Нади, но когда она приглашала куда-то одну, другая всегда спрашивала, втроем ли они будут. Надя знала: завидовать тому, что эти двое так сдружились, было по-детски, но… все же. Она завидовала и в последнее время старалась видеться с каждой по отдельности. При этом она не объявила об этом во всеуслышание. Не хотела показаться ребенком в их глазах.

Надя усмирила свое настроение. Когда первое блюдо было съедено, Эмма сказала:

– Я по-прежнему считаю, что ты должна разместить ответное объявление.

Надя смягчилась и расплылась в улыбке. Она знала, что подруга желает ей только самого лучшего.

– Нет! – усмехнулась она. – Думаю, я просто не смогу.

– Но как же ты тогда его найдешь? – не сдавалась Эмма.

– Не знаю! Может, я вообще не хочу его искать.

– Ну, это чушь собачья, – сказала Эмма. – Ты маленькая лгунья! Я точно знаю, что ты врешь. – Она налила им обеим еще вина. – Вижу, когда ты начинаешь выдумывать небылицы. Только посмотри на себя! Весь день писала мне свои «может, это я!», а теперь сидишь такая угрюмая. Ты просто боишься перемен. Я тебя знаю.

– Ой, заткнись, – весело отмахнулась Надя.

– Отныне тебе придется быть настороже. И в полувосьмичасовом поезде, и рядом с эскалаторами. С этого следует начать. Побольше озирайся вокруг. Если сообщение адресовано тебе, ты однозначно заметишь парня, с надеждой смотрящего на тебя с выражением: «Я здесь! Это я!»

Надя захихикала.

– Ну да. Это я могу. – Она покрутила салфетку на коленях. – И… мне жаль, что я нагрубила тебе из-за Бена. Он в самом деле был просто… ужасным. Он прибегал к отвратительным уловкам, чтобы заставить меня сомневаться в себе, считать себя жалкой. Из-за него я потеряла себя. Но я рада, что вляпалась в такие отношения, потому что, мать вашу, я многому из-за них научилась. Но… – Надя рассеянно теребила ткань. – Он уничтожил меня. Умом я понимаю, что любовь существует и не все мужчины такие ужасные, бла-бла-бла… Но тело. Это что-то вроде мышечной памяти или типа того. Я вся напрягаюсь, едва услышав его имя.

– Так бывает, да, – кивнула Эмма с пониманием.

– Напряжение от упоминания кого-то?

– Да. Такая вот мышечная память. Травмы копятся в мышцах, и иногда ты испытываешь боль: ноют старые раны в тканях всего существа.

Надя не совсем поняла. Травмы в тканях ее существа? Ужасный Бен никогда ее не бил и вообще не причинял физической боли. Однако как-то ночью в гневе он навредил себе. Звук удара испугал Надю, и она почувствовала, что если не уйдет, то станет следующей. Все началось со слов, обвинений и пустяковых придирок, но всего за несколько недель Надя обнаружила, что не может нормально дышать рядом с ним, и ее до сих пор не покинуло это ощущение удушья, будто она все еще как-то привязана к нему. Ей было страшно оставаться с ним, уйти – еще страшнее. Она никогда бы не подумала, что станет одной из «тех женщин», но оказалось, что «тех женщин» не существует, есть только «те мужчины».

– Да, знаю, это звучит безумно, но есть штука, которая может помочь твоему телу избавиться от плохих воспоминаний. Правда-правда!

Из-за своей работы в газете Эмма была уязвима для бесконечного потока всякой ерунды. Однажды она посетила тихое экспресс-знакомство[5], где ей пришлось танцевать с незнакомцем медленный танец, обязательными условиями которого были: единственная точка соприкосновения тел партнеров – один палец, и беспрерывный зрительный контакт. Она потом сообщила, что эти три минуты оказались самыми эротичными в ее жизни. Или другой случай: как-то на новогодней вечеринке она познакомилась с бывшим футболистом, теперь продающим рогалики на телевидении, и он предложил ей тройничок со своей невестой. Эмма согласилась.

– Эмма, если это как-то связано с тем, что в меня будет тыкать пальцем какая-нибудь бабенка перед аудиторией, я тебя убью.

Да, есть еще кое-что в списке проб Эммы: любовные занятия с Йони, на котором гуру в украшенном бисером восточном халате и латексных перчатках массажировала всем участницам вульву. Суть в том, чтобы очистить энергетику и получить глубокий оргазм. И у Эммы случился оргазм на виду у шести зрительниц, заплативших по триста пятьдесят футов за семинар и потом по очереди обнявших ее в знак поздравления.

– О боже, – произнесла Эмма, – я никогда этого не повторю. Знаешь, я думаю, это из-за ее травяной сауны у меня потом опять началась молочница. Нет. Здесь ты просто валяешься на матах в своем «Лулулемоне», и это работает! Моя коллега Дениз пробовала и сказала, что разревелась на семинаре, а потом будто заново родилась. Вот что реально обновляет энергетику. На самом деле, давай напишу ей и спрошу название?

Надя не знала никого, столь же увлеченного всякой эзотерической бессмыслицей, как Эмма. Но, возможно, именно благодаря этому они так подружились: Эмма вдохновляла Надю на разные эксперименты, а Надя склоняла Эмму к серьезности. Она улыбнулась, наблюдая, как подруга набирает сообщение, и окинула взглядом ресторан. Почти все столики были заняты, и взгляд Нади упал на один из них в другом углу помещения, где сидели парни из Сити. «Он может быть одним из них, – подумала она, удивляясь проснувшейся надежде. – В самом деле, если сообщение было для меня, то написавший его парень может находиться в этой самой комнате».

– Этот парень может быть буквально где угодно, разве нет? – сказала она себе, ровно как и Эмме.

– Говорю же тебе, – откликнулась Эмма, положив на стол телефон экраном вниз, – напиши ему ответ! Тебе нечего терять.

Надя колебалась. Действительно. Терять было нечего. Потому что даже если она напишет и окажется, что послание адресовалось не ей, никто, кроме адресата, не узнает об этом. А они не знакомы. Надя вполне может со смехом ответить, что тоже писала кому-то другому. А если парень окажется серийным убийцей, орудующим топором, живущим с мамой и голосующим за левых, она просто будет отрицать, что вообще что-то публиковала. Или обвинит во всем Эмму. Сделает вид, будто ничего не знает.

Эмма наклонилась к сумке.

– Погоди-ка, – сказала она, шурша своими вещами. – У меня есть идея.

Она с победоносным видом извлекла наружу блокнот и две ручки. Надя наблюдала, как подруга открыла чистую страницу и написала витиеватым почерком: «Объявление для Парня Из Поезда».

– Ты и впрямь решила заставить меня это сделать, да?

– Ага, – ответила Эмма, держа ручку в готовности над страницей. Подошел официант и наполнил бокалы. – Дайте еще бутылочку, пожалуйста, – обратилась к нему Эмма. – Думаю, моей подруге это понадобится.

Надя слабо улыбнулась.

– Итак. Думаю, здесь тебе стоит быть откровенной, – сказала Эмма. – В его сообщении был комплимент, и не слишком слащавый, а довольно милый, верно? Он попал в цель?

– Если писал обо мне, – напомнила Надя.

– Если писал о тебе, то он подобрал верный тон, так?

– Ну, раз уж мы все еще ведем этот разговор и выдумываем послание, то… да. Мальчик написал хорошо.

– Мужчина написал хорошо.

– Мужчина, да, – согласилась Надя, осознав, как приятно подчеркивать эту разницу между мужчиной и мальчиком. Ей двадцать девять. Ей уже следует встречаться с мужчинами. – И еще, я не хочу показаться отчаявшейся, понимаешь? Это важно.

– Ну, ты не отчаявшаяся, в том и дело. – Эмму, кажется, поглотило вдохновение, и она подняла палец вверх, словно возглашая: «Погоди-ка!» – А что насчет… – Эмма принялась что-то быстро черкать, улыбаясь самой себе. Официант принес новую бутылку и поинтересовался, не хотят ли дамы чистые бокалы. Надя ответила, что нет, страстно желая поскорее избавиться от него в максимально приемлемой форме, чтобы посмотреть, что настрочила Эмма. Та протянула Наде листок, где было написано:

«Эй, секси-мачо, твое объявление поразило меня в самое сердце; жду не дождусь, когда ты причинишь мне еще немного боли. Я захвачу хлысты и цепи, а ты не забудь свое ослепительное очарование. В пятницу ночью – подойдет? С любовью, невероятно симпатичная блондинка с поезда в 7:30».

– Тепло, – засмеялась Надя. – Начало определенно неплохое. – Она забрала у подруги блокнот с ручкой и обратила взгляд в окно в поисках вдохновения. На глаза попалась пара, несколькими годами ее старше – плюс-минус тридцать пять лет, – целующаяся взасос под фонарным столбом, точно подростки. Виной тому лето: из-за него люди ведут себя так, словно в эти теплые деньки впервые познали силу страсти, и им кажется, что обмен слюной – забавное времяпрепровождение. Лето снимало запреты.

– Прием! Земля вызывает Надю! – Надя сфокусировалась на Эмме. – Ты что-то писать собиралась, помнишь?

– Да. Извини. Я засмотрелась на ту целующуюся парочку. Кажется, они без ума друг от друга.

Эмма выглянула из-за ее плеча и сказала:

– Иисусе! Я хочу того же.

– Эй, – вспомнила Надя, – а ты с кем-нибудь встречаешься? Что насчет того парня из «Тиндера»? Я немного отстала от жизни. Мои данные не обновлялись целую вечность.

– Медным тазом накрылся, – ответила Эмма. – Почему все мужчины хотят себе и мамочку, и терапевта, и лучшего друга, и группу поддержки – и все в одном теле модели из «Куплес», – а в обмен способны предложить лишь что-то вроде: я никогда никого не убивал и еще, может, смогу приготовить курятину в грибном соусе?

– Мне это в свое сообщение добавить?

– Твой парень похож на романтика! Ну или по крайней мере он точно выше среднестатистического мужика. Из пятидесяти он один достоин усилий, потому что он сам предпринимает усилия. Это такой коэффициент. Один из пятидесяти мужчин достоин того, чтобы его добивались.

– Ладно, ладно. Напишу что-нибудь в ответ. Вот например:

«Я застенчива, часто опаздываю, но я варю отличный кофе и думаю, что ты написал именно мне. Чтобы назвать симпатичной? Я не могу тебя вычислить среди пассажиров, но ты подойди и заговори со мной! Я не кусаюсь. По крайней мере не сразу».

Эмма рассмеялась:

– Это… довольно забавно!

– Да я не совсем всерьез.

– А напрасно! Или вот, смотри:

«Охмури меня, насыть меня, в шестьдесят девятой возляг со мной, незнакомец из поезда. Но сперва дай мне знать, кто ты, лишь скажи мне «привет!». С любовью, невероятная симпатичная блондинка с великолепной прической. (Ты забыл отметить великолепие моих волос в своем объявлении, но ничего. В следующий раз не забудь.)»

– Из-за тебя я выгляжу такой самовлюбленной! ОМГ!

– Пожалуй, ты и есть такая, чуть-чуть. – Эмма пожала плечами.

– За эту прическу я отдаю по двести десять фунтов каждые двенадцать недель. Полагаю, будет преступлением против волос не гордиться ими, разве нет?

– Весьма справедливо.

– Это тяжко, – пожаловалась Надя. – А если мой ответ окажется таким дерьмовым, что он потеряет интерес?

– Воу-воу-воу, подруга, прекращай прямо сейчас! Покорить его – не твоя забота. Это его задача – впечатлить тебя. Кем бы ни был следующий парень, он должен сломать замкнутый круг, ага? И никаких больше улыбочек, уступчивая Надя! Ходи на свидания, как Надя, которую мы знаем! И люби! Буквально, не зацикливайся на том, чтобы произвести на него впечатление. Это ему очень повезет, если он тебя заполучит. Ясно?

– Ясно.

– А если он действительно один из пятидесяти и достоин внимания, то тебе тоже повезет обрести его. Вы будете вместе, и все сложится отлично.

– Хорошо.

– Буквально один из пятидесяти, поняла? Ему придется доказать, что он один из пятидесяти.

– Забавно, если он ищет свою единственную из миллиона.

– Ага. Но такое почти никогда не выгорает. В конце концов, мы просто люди.

В течение часа была заказана третья бутылка вина.

– А че там насчет пофлиртовать? Пофлир-ртовать, – лепетала Эмма, просто чтобы дать Наде знать, что она в такую же стельку, как и она. – Я флиртую лучше всех. Да-да.

Надя кивнула с глубокомысленным видом:

– Ты-то да. Ты точно-точно-точно да.

Она откинулась на спинку стула и улыбнулась подруге, не обнажая зубы, – хмельной улыбкой.

– Мне домой пора бы, – сказала она, подняла телефон со стола и нажала кнопку, чтобы на загоревшемся экране посмотреть время. – Уже почти полночь! А мне ж вставать через… – Она притихла и стала загибать пальцы, чтобы сосчитать, сколько часов пройдет от полуночи до шести утра, – шесть часов!

– Мне нравится твоя фигня с новым порядком, – похвалила ее Эмма. – Я б не смогла так, но что делаешь ты, мне нравится. Проактивно.

Надя кивнула. Веки ее были полуопущены.

– Мне тоже. Я не особо хороша каждый день, но стараюсь.

Эмма заплатила и взяла чек, чтобы возместить потом стоимость. Стараясь выглядеть более трезвыми, чем были, подруги спустились на один пролет вниз к стойке администратора, не проронив ни слова, кроме резкого: «Доброй ночи!» – двум стоявшим за стойкой дамам с угрюмыми лицами, с волосами, убранными в гладкий конский хвост, и в черных коротких платьях.

– «Убер», – сказала Надя, оказавшись на улице. – Мне нужен «Убер».

Она полагала, что может оправдать эту трату тем, что за вечер не потратила ничего, хотя Новый Порядок, Который Изменит Ее Жизнь, ограничивал глупые срединедельные расходы, такие, как, например, на такси. Она платила маме круглую сумму каждый месяц, словно ренту, так что со временем квартира должна была перейти в ее собственность. Но платить нужно больше, если Надя хочет завладеть свидетельством владельца жилплощади до семидесяти пяти. Она порылась в телефоне и вызвала машину.

– Три минуты, говорит.

Надя взглянула на Эмму как раз вовремя: та смотрела куда-то вдаль по улице. Инстинктивно переведя взгляд туда же, она поняла, что подруга глазеет на Габи – «Лучший Друг Навсегда» с работы, – машущую в знак приветствия. Надя перевела взгляд обратно на Эмму, пребывающую в состоянии легкой паники, и крикнула:

– Габи! Это ты?

Габи шла прямо в их сторону и выглядела изумительно. Надя, даже под градусом, поняла, что это наряд для свидания. Но разве Габи не говорила, что ни с кем не встречается?

– Привет, ребят! – радостно поздоровалась она. – А что вы тут делаете?

– Мы просто отправили объявление в газету… для Парня Из Поезда, – ответила Эмма, лучезарно улыбаясь.

Надя поправила ее:

– Ну, не отправили. А написали.

Взгляд Эммы озорно забегал.

– Ага. Как-то так.

Надя вдруг ощутила тошноту и слегка протрезвела.

– Эмма! – бросила она, будто непослушному щенку, написавшему на ковер.

– Нет, – сказала Эмма, не сдаваясь. – То есть да. Нет. Возможно!

Поблизости припарковался белый «Приус».

– Надя? – спросил парень, приспустив окошко, и Надя посмотрела на него, ожидая, когда он скажет еще что-нибудь, и только потом поняла, что это водитель.

– О, я. Это я, – подтвердила она, подставляя для поцелуя щеку сначала Габи, потом Эмме. – Расскажешь мне все завтра? – спросила она Габи, указав на ее платье для свиданий. – Я знала, ты с кем-то встречаешься! – А Эмме пригрозила: – Надеюсь, ты шутишь насчет объявления! Клянусь богом, Эмма!

Эмма улыбнулась как ни в чем не бывало, помогла подруге сесть в машину и захлопнула дверь.

– Ну конечно же, – сказала она, когда Надя опустила окно, чтобы ее услышать. – Я бы не отправила без разрешения.

– Мы тебя любим! – прокричала Габи через открытое окно, обнимаясь с Эммой за талию и помахивая на прощание.

– И я люблю вас обеих, – пробормотала Надя и обратилась к водителю: – Эй, вы не могли бы поставить что-нибудь милое? В смысле музыку. Что-нибудь романтичное. Что-нибудь о любви.

Таксист переключился на радиостанцию, где крутили любовные песни как будто на повторе, и Надя оставила Габи и Эмму в центре Сохо. Голову переполняли мысли о мужчине из поезда, желающего ее, о поездах, дуэтах и газетах. И конечно же она совершенно забыла установить будильник.

Глава 7

Дэниел

Дэниел попросил Перси отметить в расписании как совещание последний час рабочего дня вторника, а сам ушел с работы пораньше. Он направлялся к матери на чай, пребывая в настроении принять порцию заботы. Для нее он навсегда останется ребенком. Он не говорил ей об объявлении – только Лоренцо о нем знал, поскольку ему принадлежала идея. В любом случае, это уже вчерашняя новость. Дэниел хотел забыть об этом. Какой глупый, дурацкий, бессмысленный поступок – не стоило вообще возлагать на него надежды. И теперь он чувствовал себя полным придурком.

По пути к выходу Дэниел шел мимо охранника с бритыми висками, портативной рацией и романтичным именем Ромео. Тот поднял руку, чтобы Дэниел дал ему пять.

– Братишка, мужик, – произнес Ромео, сжав его пятерню в кулак и толкнув плечом в плечо – Дэниел видел такое приветствие у американских спортсменов и рэперов. Но Ромео не был американцем, он родился в Уэстгейт-он-Си. – Как оно сегодня? Выглядишь крууууто. – Ромео говорил, как кузен из комической сцены в фильме Уилла Смита об ограблении банка, совершенном во имя любви, только был голубоглазым со светлыми волосами, собранными в пучок, и имел степень по ландшафтной архитектуре.

«Выходит, я не особо люблю находиться вне четырех стен», – сказал он как-то по поводу места своей работы, с сожалением пожав плечами.

Дэниел одергивал воротничок, чтобы тот торчал вверх, как у Джона Траволты. Сегодня он надел пиджак к брюкам, который не требуется в офисе и явно не подходит для такой погоды (должно быть градусов десять, чтобы в нем стало комфортно), но он хотел хорошо выглядеть, потому что это поднимало настроение. Ему нравилось чувствовать, что он производит хорошее впечатление, – это подбадривало. А после вчерашнего Дэниелу нужна была поддержка.

– Стараюсь, – сказал он, стараясь рассмешить Ромео. – Стараюсь.

Костюм был темно-синий. Дэниел всегда покупал деловую одежду этого цвета – с двенадцати лет, когда ему купили первый костюм, по настоянию матери, темно-синего цвета. «Потому что леди Ди нравится, когда Чарлз носит этот цвет».

Но Ромео нахмурился, а не рассмеялся.

– Ага, хорош нести чушь, чувак. Что случилось?

На следующий день после похорон отца Ромео нашел Дэниела во внутреннем дворе. Он плакал и ходил кругами, сжимая переносицу, чтобы остановить поток слез и избежать вопросов по возвращении на рабочее место. Дэниел никогда не грубил Ромео, но это для него норма – быть вежливым с охранниками. Он никогда никого не игнорировал на входе, однако дружелюбие не распространялось за пределы ежеутреннего «Здравствуйте». Но после того как Ромео обнял его (двое мужчин, обнимающихся средь бела дня около одного из самых престижных зданий в Лондоне) и посоветовал выпустить эмоции, из-за чего бы они ни возникли… ну… Дэниел стал вечерами на выходе болтать с новым приятелем, когда тот был на смене, чтобы спросить, как прошел день, или обсудить состоявшуюся накануне вечером игру «Арсенала», и на его памяти не имелось иной возможности послушать о достоинствах семинара по толкованию сновидений, который посещал Ромео. И до сих пор это было любимое время дня для Дэниела. Казалось, что это норма. Казалось, он нашел себе друга.

К тому же Дэниел уважал Ромео за то, что он ни разу не упомянул про его слезы и не попытался выведать причину такого состояния. Он просто продолжал следить за дверью и приветствовать всех мимо проходящих, и это было круто с его стороны, как полагал Дэниел. В самом деле круто.

– Знаешь что… – начал Дэниел – и рассказал Ромео всю историю (он достаточно доверял ему). О том, как встретил эту женщину, о том, как решил, что воспользоваться «Упущенными контактами» – отличная идея, и о том, что сейчас чувствовал себя дураком из-за того, что не сработало. Дэниел думал, что хочет забыть об этом, но нет – он хотел об этом разговаривать, хотел поделиться своей печалью.

– Да ладно! Это офигенно круто с твоей стороны! – воскликнул Ромео. – Здесь, в этой газете? – Он зашел за стойку администратора и порылся в кучке газет, выглядевших как коллекция за прошлую неделю. Он просмотрел их в поисках вчерашней. – А, вот она!

– О боже… – проронил Дэниел, но Ромео уже перелистывал страницы с молниеносной скоростью.

– О, да будь я проклят! – восклицал Ромео. – «Необыкновенно симпатичной…»

– Не зачитывай это вслух! – сказал Дэниел. – Господи! – Он поднял руки в знак капитуляции. Он знал заметку наизусть: трудился над ней три дня, прежде чем решиться и нажать «отправить» в окошке электронного письма. И страдать, выслушивая прочтение в формате монолога от Ромео, он не желал.

Ромео разразился хохотом, и ему едва хватало дыхания дочитать до конца, так что получалось невнятное бормотание.

– Впечатляет, – заключил он, сложив газету и сунув ее обратно. – Очень впечатляет, бро.

– Ну, – сказал Дэниел, – не очень все-таки. Она была со мной в одном вагоне и ни разу не подняла взгляд. Она не читала этого. Она набирала что-то в телефоне!

– А может, о заметке и писала, – предположил Ромео.

– Нет, – ответил Дэниел, – я точно знаю. Она ее не видела. Если б увидела, хотя бы раз осмотрелась по сторонам. – И вдруг его посетила мысль: «Или увидела, но решила, что это не для нее? Может, маловато деталей?» Дэниел опустил руки, сердясь на себя. – Я такой всю неделю, – признался он Ромео. – Нервный и погруженный в себя. Ненавижу это.

Ромео потер подбородок, опершись на стойку.

– Знаешь, я встретил женщину по имени Джулиет в первый день тренинга на этой работе и думал, что она моя судьба. – Дэниел следил за другом. Ромео встречался с Джулиет? Он не знал, правда это или вымысел со смешным концом. – Она через стол строила мне глазки, горячая штучка даже при их люминесцентном освещении. В течение недели она каждый день ловила мой взгляд, и в последний день я подумал: черт, пора и мне сделать ход. – Ромео говорил с тоской, и Дэниел понял, что он был искренен, хотя и звучало это неправдоподобно. – Но в тот день она не пришла. Больше я ее не видел. До сих пор о ней думаю, знаешь? Потому что мне кажется, что у нас могло что-то получиться.

Дэниел не знал, что сказать.

– Мне… жаль, – выбрал он, но прозвучало это как вопрос. Потерпеть неудачу, будучи так близко к цели, – это особый вид разочарования.

– Я вот к чему, – продолжил Ромео, выходя из задумчивости, – ты по крайней мере попытался. И не должен об этом жалеть, ясно? Ты молодец, чувак. Ты сделал свой шаг.

– Да, – сказал Дэниел, – но повторю: она ничего не видела. Или ей все равно. Как-то так.

Ромео кивнул.

– А она красивая? Твоя женщина?

– Да, – улыбнулся Дэниел.

– Она добрая?

– Думаю, да, – кивнул Дэниел.

– Она работает где-то поблизости?

Дэниел прищурился, гадая, существует ли некая сеть системы безопасности, по которой Ромео мог бы выследить Надю.

– Да, – ответил он, – хоть я и без понятия, где именно. Возможно, ее работа как-то связана с искусственным интеллектом. Я слышал, как она разговаривала об этом в день, когда я ее впервые увидел.

Ромео протянул руку Дэниелу для пожатия в знак прощания.

– Если она работает где-то рядом, возможно, она тебя еще удивит. Не хочу показаться чудиком или кем-то подобным, но я считаю, что для настоящей любви нужна вера.

– Вера, – повторил Дэниел. Он ценил, что Ромео воспринял его положение всерьез. – Ладно.

– Буду держать за тебя кулаки, брат. Ты совершил крутой поступок.

Двумя утрами позже, с верой пошатнувшейся, но все еще живой, Дэниел прочел почти всю газету к тому времени, как поезд промчался через Энджел, Мургейт и Бэнк. Когда он добрался до колонки «Упущенных контактов», самой последней полосы, он не собирался продолжать чтение, потому что какой смысл? Но два слова попались ему на глаза: «необыкновенно симпатичная». Так он охарактеризовал ее – Надю. Он осмотрел вагон, внезапно почувствовав себя робким и беззащитным. Его тело раньше разума осознало, что он собирался прочесть. Волоски на руках встали дыбом от волнения, шея сзади нагрелась и, видимо, покраснела.

«Как-то жутко, что ты наблюдаешь за мной, вместо того чтобы подойти и поздороваться, но, может, ты стараешься действовать романтично. Хочу, чтоб ты знал: я не кусаюсь, во всяком случае не раньше третьего свидания, так что не стесняйся. Если считаешь меня необыкновенно симпатичной, то будь смелее: добрый, романтичный и храбрый? Вот мой язык любви. От девушки, которой ты писал, с кофейным пятном на платье с поезда в 7:30 на Энджел».

Дэниел улыбнулся и снова окинул взглядом поезд. Она где-то здесь? Следит за ним, как он наблюдал за ней? Он мог и не видеть ее со своего обычного места у дверей. Дэниел лыбился как идиот и не мог перестать. Он снова раскрыл газету и перечитал ее сообщение. Он знал, что драматичный тон его заметки граничит с чудаковатостью, и оценил ее жест: она назвала его немного «жутким» и превратила это в шутку. Есть в этом что-то… интимное. Круто, что она могла подшутить над ним. А слова об укусе на третьем свидании – это дерзкий флирт. Она тоже сделала ему комплимент, а это что-то да значит. Он совершил первый шаг – и она оценила. И хорошо: ее ответ ободряющий, забавный и добрый. В нужной мере провокационный. Если б Дэниел ее увидел, то подошел бы прямо к ней и сказал: «Давай выпьем сегодня в шесть тридцать!».

Но ее нигде не было. Поезд прибыл на Лондон-Бридж, и Дэниел запихнул газету в сумку. Он высматривал в толпе ее лицо. Был весь внимание, пока шел через станцию, и не утратил бдительности до самых дверей офиса.

– Дэниел! Мужик! Как делишки сегодня, брат?

Дэниел вытащил из сумки газету и сказал:

– Чувак, зацени! Зацени! – Он открыл страницу с колонкой «Упущенных контактов» и указал на ее ответ: – Она написала ответ, мужик! Можешь в это поверить?!

Ромео забрал газету и прочел предназначенный Дэниелу ответ в тишине, – и глаза его округлились от изумления.

– О, да она с характером. Поздравляю!

Ромео протянул руку для рукопожатия, а Дэниел светился от счастья – и из-за объявления, и из-за друга, который знал, как это для него важно. У Дэниела возникло забавное чувство успеха. Успеха и легкой паники: а что теперь?

– Ты должен найти способ переделать эту переписку в реальное общение, – сказал Ромео. – Она просит тебя об этом!

– Да, знаю, – кивнул Дэниел. – То есть… Значит, я жду встречи с ней в поезде, чтобы… подойти и поздороваться, верно?

– Да, – ответил Ромео. – Наверно.

– Наверно?

– Ну… Или, может, стоит немного накалить обстановку, знаешь. Она какая-то нетерпеливая, нет? Думаю, тебе бы немного добавить напряжения.

– Ага… Ну да. В точку. – Дэниел кивнул – и помотал головой, потому что на самом деле не понял, что Ромео имел в виду. – И как же именно?

Ромео свернул газету и протянул ее Дэниелу.

– Напиши что-нибудь в ответ, мужик. Раздуй пожар. Чем сильнее предвкушение, тем ярче оргазм – для вас обоих. Девчонкам нравится такая хрень!

Дэниел согласился.

– Я не девчонка, но мне такая хрень тоже нравится! Романтика – это хорошо, верно? Возбуждение от охоты и все такое?

– Точно, чувак, – подтвердил Ромео.

Дэниел кивнул, уловив суть.

– Итак, если я решу писать ответ, он должен быть в игривом тоне, как ее послание, но при этом – ну, знаешь, когда в приложениях для свиданий люди пишут: «Я не ищу друга по переписке»? Не хочу выглядеть так, будто играю, лишь бы попереписываться, не собираясь реально встречаться.

– В верном направлении думаешь, друг, – сказал Ромео. – Ты абсолютно прав. То есть ты хочешь создать видимость, ну, типа загадки, да? А она должна отыскать решение. Ты говорил, она умная, так что я уверен: она обожает эти игры.

– Да, загадка с решением, но при этом я не хочу выглядеть так, будто жду, что она впечатлит меня. – Лицо Дэниела омрачило воспоминание. – Мой друг Джоэл всегда прибегал к этому приемчику в универе – как это называется, неггинг? Когда ты заставляешь женщину впечатлить себя, претворяясь, что она тебя еще не заинтересовала?

– Неггинг, да, – с осуждением произнес Ромео.

– Это странное психологическое дерьмо, – сказал Дэниел. – Мне она нравится, а теперь я знаю, что тоже нравлюсь ей… О, ну, хотя это и не точно, – дошло до него. – Ей нравится тот, кем она меня представляет, – пока мы не знаем, вычислила ли она меня. Она даже не появлялась в поезде с понедельника, так что…

Ромео поднял руки в останавливающем жесте:

– Даже не думай говорить мне тут, что не уверен, захочет ли она тебя. Захочет, чувак. Я люблю девчонок и все такое, но я достаточно уверен в своей сексуальности, чтобы заявить: ты красивый ублюдок.

Дэниел улыбнулся, вспыхнул и выпрямился во весь рост от этих ободряющих слов.

– Спасибо.

В памяти промелькнуло лицо отца. Отец всегда заставлял его держать голову высоко, всегда верил в него, пока Дэниел не поверил в себя сам.

Ромео протянул руку, и, когда Дэниел ответил тем же, они попрощались в привычной манере – приобнявшись и столкнувшись плечами.

– Сказать по правде, ты и меня толкаешь немного в сторону романтики, – признался Ромео. – Знаешь, у меня тут была пара свиданий с девушкой, которая мне нравится. Может, напишу ей и пожелаю доброго утра, просто потому, что думаю о ней. Здесь ведь нет ничего такого, да? Если чувствуешь, скажи, и всё.

Дэниел кивнул, соглашаясь:

– Хорошо так и поступать с теми, кто нам нравится.

Ромео протянул кулак, чтобы Дэниел мог стукнуть в него своим – другой прощальный жест.

– Мы парни что надо, да? – сказал Ромео, и Дэниел не мог не согласиться.

Любовь витала в воздухе и не давала ему покоя.

Глава 8

Надя

– Я тебя прибью, мать твою! – сказала Надя лучшей подруге в голосовом сообщении. – Не могу поверить, что ты это отправила! Ты настоящая… – Ей не хватало слов. Надя не могла поверить, что Эмма отправила имейл в «Упущенные контакты» от ее имени. – И похмелье не может тебя оправдать. Ты выставила меня какой-то… дешевкой! А еще сексуальной соблазнительницей. Что за хренотень про укусы?! Никто так не шутит аж с девяностых, да и тогда так говорили только чьи-то дядьки-извращенцы. Я сказала это тебе с иронией, но ты в письме забыла о проклятой иронии! Господи. Если ко мне подойдет какой-то семидесятилетний чудик, выглядящий как Пирс Морган и с руками в трусах, я тебя на самом деле убью! Пока я только припугнула, но знай, я действительно убью тебя – и жестоко.

Надя опоздала на работу на час и была в отвратительном настроении. На этой неделе она пришла вовремя только однажды, в понедельник, и с тех пор дважды забывала поставить будильник. Прошлым вечером она со своей командой пила коктейли, а после пригласила давнюю коллегу Наоми на ужин. Они проболтали допоздна, так что Надя практически спала еще до того, как рухнула в кровать в полночь – забыв о будильнике. А это значит, что утром она проснулась вздрогнув, в спешке приняла душ, и ей даже не хватило времени толком оценить, подходит ли ее одежда на полноценный наряд или сидит так, что сегодня ей не удастся казаться классной. Придется начать Новый Порядок, Который Изменит Ее Жизнь, заново завтра. Или, может, в понедельник.

– Не веди себя как безумная! – сказала Эмма, когда наконец перезвонила в ответ на грубое голосовое сообщение. – Миленько получилось. Я оказала тебе услугу! Клянусь, я не делала этого спьяну. Я сохранила сообщение в черновик и отправила только вчера, убедившись, что написано хорошо.

– Написано не хорошо! А ужасно! – заявила Надя, решительно настроенная устроить подруге взбучку за то, что опубликовала заметку без разрешения. «Я не кусаюсь»?! О чем Эмма только думала?

– Нет! Оно хорошее! Я на все двести процентов чую, что он подойдет к тебе. Ты бы уже с ним разговаривала, не опоздай ты на работу! Круто же!

У Нади свело живот от этой мысли: если бы она поехала в офис вовремя, на своем поезде, она могла бы сейчас разговаривать со своим будущим. Однако будущее могло и подождать двадцать четыре часа. Разве нет? А сегодняшний день она потратит на то, чтобы набраться храбрости. Внезапно злость отступила, уступив место волнению.

После разговора с Эммой Надя снова достала газету и открыла страницу с колонкой «Упущенных контактов». Перевела дыхание и перечитала заметку, тщательно вчитываясь в каждое слово.

«Как-то жутко, что ты наблюдаешь за мной, вместо того чтобы подойти и поздороваться, но, может, ты стараешься действовать романтично».

Что ж, неплохо. Этот отрывок в принципе хорош, если уж быть совсем честной. Сойдет за предупреждение, что лучше бы ему не быть чудиком, преследующим ее и все такое. Это Надя могла принять. Граница между большим романтическим жестом и странноватым преследованием, конечно, была весьма расплывчатой, и решающим фактором скорее всего являлось наличие привлекательной внешности и адекватности автора. Однажды Надя читала твит-тред[6] о девушке, поклонник которой подошел к ее задней двери (не парадной!) с букетом лилий, поскольку знал, что ей нравятся лилии. Женщина сообщила, что никогда не говорила ему пользоваться задней дверью, а любовь к лилиям никогда не упоминалась в разговорах; и, возможно она слишком остро отреагировала, но у нее возникло чувство, будто все внутри свернулось в узел от тревоги. Двумя неделями позже парня арестовали за то, что он мастурбировал на капот ее машины в три часа утра.

«Хочу, чтоб ты знал: я не кусаюсь, во всяком случае не раньше третьего свидания, так что не стесняйся».

Проклятый ад. Этот отрывок действительно ужасен. Кошмар-кошмар-кошмар. «Я не кусаюсь, во всяком случае не раньше третьего свидания»? Эмма с ума сошла, раз включила это. Фраза провокационна во всех плохих смыслах. Если бы Надя писала подобное, она бы выбрала что-то вроде… Ну, она не была уверена, что именно, из головы повылетали все идеи. Вот почему она отложила написание ответа – так трудно подобрать правильный тон! Но факт, что она не могла решиться это сделать, не означал, что она в итоге не решится. Наверное. Возможно.

Хм. Надя потихоньку начинала признавать отголоски ощущения, что Эмма оказала ей услугу. Определилась бы она когда-нибудь с «совершенным» ответом? Или это как с пилатесом: можно раз за разом откладывать его или наконец разделаться с упражнениями и признать, что прилив эндорфинов – потрясающее чувство.

«Если считаешь меня необыкновенно симпатичной, то будь смелее: добрый, романтичный и храбрый? Вот мой язык любви».

Хм. Тут тоже хорошо. И это Надя принимала. Смотрится так, будто она озвучила свои ценности, а ей нравилось провозглашать, что доброта – ключ ко всему. Доброта, но не за чертой бесхарактерности. Такая доброта, как, например, позволить людям в метро сойти с поезда, прежде чем лезть в вагон; или, если они вместе пойдут в паб с Эммой, он выслушает ее разглагольствования, а потом согласится с ней, независимо от того, о чем шла речь. Подобную историю рассказала Нади ее бывшая начальница Кэтрин. В те времена, когда ее муж был еще бойфрендом, на прогулке с ее друзьями он с сочувствием слушал историю о разрыве отношений, которая все не прекращалась. После Кэтрин поблагодарила его за оказанное внимание, за то, что постарался быть таким же хорошим другом ее лучшей подруге, как она сама.

«Если она важна тебе, то я хочу, чтобы и мне она стала важна», – объяснил он.

По словам Кэтрин, тогда она и поняла, что хочет его в мужья. Надя обожала эту историю. Ей было приятно знать, что мужчины бывают хорошими и заботливыми. Она хранила в памяти копилку историй разных знакомых женщин и заглядывала туда всякий раз, когда ступала на тропу под названием «все мужики одинаковые». Это неправда. Хорошие тоже есть. Может, не все из них такие, но, вероятно, Эмма не ошибалась в своей теории «один из пятидесяти». И Кэтрин, и Наоми выцепили отличных парней. Надя заставляла себя верить, что и ей повезет.

Если бы ей пришлось оценивать объявление по десятибалльной шкале, она бы неохотно присудила восемь с половиной. Эмма потеряла очко за фигню про укусы – Надя ей этого никогда не простит. Но. Может, гипотетически, написание ответа заняло бы у Нади недели, а сейчас по крайней мере что-то опубликовано.

Надя позволила себе слегка улыбнуться.

«Возможно, он читает мой ответ в этот самый момент, – подумала она. – Может, думает обо мне, как и я – о нем».

И такая мысль не была неприятной. Фактически она казалась Наде на странность ободряющей.

Что он предпримет в ответ?

Глава 9

Дэниел

– Мне реально придется попросить тебя отвалить, – сказал Дэниел Лоренцо, наливая кипяток в свою любимую чашку с логотипом «Арсенала». – Я не собираюсь читать руководство по свиданиям. Ни в коем случае.

Он прошагал мимо соседа к холодильнику, достал пластиковую коробку с молоком и слегка покачал ее в руке, отметив, что она подозрительно легкая. Он многозначительно посмотрел на коробку и драматично вздохнул.

– Лоренцо, ты что, поставил пустую коробку из-под молока обратно в холодильник?

Лоренцо посмотрел на коробку, а затем на поднятые брови Дэниела.

– Вот запас на черный день, – пожав плечами, ответил он, выдвигая ящик, где хранились однопорционные баночки ультрапастеризованного молока, натасканные с отельных завтраков и из буфетов. Дэниел уже не помнил, как началась эта игра, но теперь образовался отдельный ящик для «трофеев» из баночек с долгоиграющим молоком. И все чаще туда попадали и маленькие пакетики. – Они в тренде. – Лонерцо осознал это однажды, когда привез с празднования свадьбы в Эдинбурге сразу десять пакетиков. – Пакетики куда проще открывать. А еще они экологичнее.

Иногда они вообще не покупали настоящее молоко, держась на запасах из ящика. Но еще страннее было то, что Дэниел и Лоренцо ни разу не говорили об этом. Копилось и копилось. Нет молока в холодильнике? Время для «молочного ящика». Обычно его час наступал в конце недели, в пятницу, так что по крайней мере сегодня они были последовательны в своей непоследовательности в покупке молока.

В качестве молчаливого извинения Лоренцо протянул легко открываемый пакетик. Дэниел взял, покачав головой. Порой казалось, их отношения развиваются в динамике Джоуи и Чендлера, и это едва ли хорошо.

– Я говорю, просто взгляни, – сказал Лоренцо. Он взял пакетик и себе, зубами открыл его и выпил за один глоток.

– Оно для девчонок! – продолжил Дэниел. – Предположительно для девчонок, которые хотят кадрить парней. Я не хочу кадрить парней! – Он держал чашку с чаем за ободок, но, осознав, что слишком горячо, схватился другой рукой за ручку. – Будь я девчонкой в поисках парня, я бы оценил эту книжку, но поскольку я не девчонка, то справлюсь сам, без книги. – И добавил, словно защищаясь: – Мне не нужна в помощь книга, чтобы заговорить с женщиной.

Лоренцо поднял книгу «Подцепи себе парней!» со стола, где оставил ее для Дэниела прошлым вечером.

– Я говорю только, – нараспев произнес Лоренцо, – что на работе все отнеслись к автору так же скептически, как и ты. Кроме одной женщины, которая его и заказала. Одной за другой, она раздала экземпляры пяти девушкам в отделе, и все они применили на деле советы, – он взглянул на обложку, чтобы вспомнить имя автора, – Гранта Гарби. Теперь все они помолвлены.

– Но, – Дэниел прикрыл глаза, как будто очень-очень устал, – они женщины. Охотящиеся на мужчин.

Лоренцо покачал головой:

– Ну, видишь ли, я подумал, мне стоит взглянуть на нее, знаешь, чтоб изучить, ведь пиарить книги – моя работа, даже если бы я не пиарил конкретно эту. Чтобы изучить рынок и все такое. И он чертов гений, этот Грант Гарби. Он еще блог на ютубе ведет. Блог медленно рос, но с тех пор как вышла книга и слухи распространились, он распродался стотысячным тиражом. Девчонки без конца рекомендуют ее, но сам Грант считает, что и парням следует прочесть эту вещь.

Дэниел допил чай и поставил пустую кружку в раковину, где она пролежит два дня, пока он наконец не сдастся в своем посудомоечном противостоянии с Лоренцо и не разгребет завал сам, освободив таким образом место для грязной посуды, заполонившей всю кухню, – и далее все пойдет по новому кругу.

– Зачем тебе помощь в соблазнении женщин? Это буквально единственное, в чем ты хорош.

– Грубо, – сказал Лоренцо, лишь вполовину оскорбившийся. – И, друг мой, вот что и делает меня таким успешным – постоянная практика.

– Постоянная практика.

– Именно. Христиане не ходят в церковь лишь однажды и не заявляют потом, что они христиане на веки вечные. Они ходят в церковь каждое воскресенье, продолжая исповедовать свою религию. Я не Казанова, потому что мне несколько раз повезло с девчонками. Но я Ищейка, потому что практикую навыки, необходимые для этого.

– Отвратительно, – сказал Дэниел, посмотрев на часы. – Никто не называет тебя Ищейкой.

– Я сам себя так называю.

– Повторюсь: это отвратительно.

Лоренцо перегородил Дэниелу выход с их общей кухни.

– Слушай сюда. Я, мать твою, о тебе забочусь, мужик. Держу кулаки, чтоб у тебя все получилось. Ясно? И я говорю: прочти книгу.

Дэниел посмотрел другу в глаза, и тот внезапно, словно ощутив неловкость от такой искренности, отвел взгляд и отошел в сторону. Их отношения не были простыми, но Лоренцо определенно стал решительнее после смерти отца Дэниела, и теперь он решил, что его нынешняя цель – заставить Дэниела что-то предпринять с его одобрения. Заботу Лоренцо мог понять только сам Лоренцо.

Дэниел взял книгу и сказал:

– Ладно, взгляну.

Лоренцо похлопал в ладоши, в возбуждении оттого, что ему удалось еще одного человека подчинить своей воле. Дэниелу стало интересно, не в книге ли он этому научился.

– Глава шесть, приятель, вот эта. Готов побиться об заклад дважды, что ты применишь ее в деле.

– Глава шесть, – сказал Дэниел. – Хорошо.

По пути на работу Дэниелу казалось, будто огромный прожектор направлен на его сумку, указывая на то, что там лежит руководство по свиданиям. Он был бы уничтожен, если бы его кто-то заметил, и боялся, что одно неловкое движение – и сумка сползет с плеча, продемонстрировав свое содержимое на суд всем пассажирам в метро. А что, если увидит она? Надя? Паранойя разрослась до таких масштабов, что он едва не поверил, будто полиция по руководствам для свиданий обыщет каждый вагон, требуя, чтобы все, у кого с собой руководства по свиданиям, сделали шаг вперед. Он представлял, как объявляет всем, в том числе Наде, что у него с собой экземпляр книги «Подцепи себе парней!», а после никогда больше не сможет спуститься в метро. Он взял руководство, чтобы то помогло ему с Надей, но если она его увидит, то все закончится и не начавшись, – Дэниел в этом не сомневался.

Он вздохнул с облегчением, не заметив ее сегодня в поезде.

– Мужик, как сегодня поживаешь? – спросил Ромео, когда Дэниел проскользнул сквозь стеклянные двери башни.

– У меня руководство по свиданиям! – провозгласил Дэниел, отчаянно желая с кем-то – кем угодно – поделиться этим. Он больше не мог совладать с чувством вины. Ему требовалось отпустить этот грех.

– Рад за тебя! – сказал Ромео, совершенно не обеспокоенный внезапным ответом Дэниела. В этом весь Ромео: он был счастлив просто потому, что он жив и все живы.

Дэниел нащупал в сумке книгу и вытащил ее, чтобы показать Ромео.

– Называется «Подцепи себе парней!» – в панике произнес он. – Лоренцо вынудил меня взять ее с собой.

– О! – Ромео взял книгу. – Добрался до шестой главы? Моя сестра читала ее и сказала, что шестая глава изменила ее жизнь.

– Шестая глава? Нет-нет, я не читал шестой главы. Я вообще ни одну не читал! – Дэниел покачал головой. – Мне не нужно читать руководство по свиданиям!

Ромео пожал плечами, полистывая книгу.

– Ну а какой от нее вред? – резонно заметил он. – Если она тебе не нужна, чего ты бесишься, нося ее с собой?

Дэниел нахмурился.

– Мне пора, – он забрал книгу и снова засунул ее в сумку. Затем прильнул к Ромео и прошептал: – Никому ни слова. – А после удалился.

«Ждать того, кто тебе понравится, чтобы начать флиртовать, – все равно что выйти на сцену, чтобы выучить ноты», – гласила шестая глава. Дэниел просидел за своим столом десять минут, прежде чем попросил Перси забронировать ему переговорную – наиболее уединенную, в углу, где никто не будет сновать мимо ее стеклянных стен. И вот он сидел, нянчясь с этой книгой. Во вступлении объяснялось, что руководство предназначено для гетеросексуальных женщин, но в действительности Грант Гарби работал и с мужчинами тоже, потому что в основе всего лежит человечность, и все мы люди.

«Кроме Лоренцо», – мрачно подумал Дэниел, отчего в нем сразу же проснулось чувство вины.

Шестая глава представляла собой главным образом список советов по флирту – и, что еще важнее, по флирту с незнакомцами. Дэниел ушел в нее с головой, несмотря на свои заявления.

«Когда вы на протяжении длительного времени ни с кем не встречались, у вас может возникнуть ощущение, что свободных мужчин почти не осталось, – говорилось в книге. – Но шанс обрести друга среди незнакомца – повсюду. Вам просто нужно пересилить себя и заговорить с ними».

Первый совет прост: установить зрительный контакт. Дэниел обдумал эту мысль. Перехватывать взгляд человека – это довольно смело. Ему больше свойственно смотреть под ноги, направляясь по своим делам, так что он едва осознавал, кто попадается ему на пути. Разве это не… норма?

«Ладно, это я могу, – подумал Дэниел. – Зрительный контакт. Легко».

Он положил книгу на стул рядом с собой, накидав сверху несколько листков, в которых прятал книгу, пока нес сюда, и перевернул вывеску на двери на «занято».

Дэниел прошел на кухню для персонала в дальнем конце этажа. Книга не врала: по привычке он либо опускал взгляд на обувь, либо устремлял его строго вперед, к самому пункту назначения. Книга ставила вопрос: выглядит ли он в таком состоянии дружелюбным, человеком, к которому захотят подойти?

«Веское замечание, – размышлял Дэниел. – Хорошо».

Он вошел на кухню, с минуту притворялся, будто что-то ищет, а потом решил выпить стакан воды. После развернулся и последовал обратно к переговорной – но теперь шел медленнее. Он заставлял себя смотреть по сторонам, из-за чего чувствовал себя выставленным напоказ и уязвимым. Но потом он увидел Мередит, бойкую женщину тридцати с небольшим лет, занимающую аналогичную ему должность, только в другой команде.

«Ха! – подумал Дэниел, быстро отводя взгляд. – Зрительный контакт!»

Книга велела улыбаться, не бояться узнать кого-то и, может, поздороваться. Сама по себе идея не была радикальной – по существу, Грант Гарби выступал за вежливость, – но вызывала неловкость. Это все равно что повесить табличку «В активном поиске», что само по себе отстой, разве нет? Дэниел пошел дальше. Бросил взгляд через плечо, но Мередит уже ушла. По крайней мере она не пялилась ему вслед, думая, какой он чудак.

«Ладно. Следующему человеку, с которым я встречусь взглядом, я улыбнусь», – наказал себе Дэниел. И поймал взгляд Перси, уставившегося на него. Дэниел широко улыбнулся.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Я… улыбаюсь, – ответил Дэниел.

– Почему ты ходишь туда-сюда по коридору, будто только что заметил, что у тебя есть ноги?

– Нет, – сказал Дэниел. – Я не… э… я…

Перси смотрел на него, пытаясь понять, что он хочет сказать. Мередит прошла мимо них и робко проронила:

– Привет, Дэниел, – и пошла дальше.

– Привет, – ответил Дэниел ей в спину. Она взглянула на него, обернувшись, и удалилась.

Перси посмотрел на Дэниела, потом на Мередит.

– Странно, – пробормотал он себе под нос, отправившись отвечать на телефонный звонок.

Во время ланча Дэниел пошел на рынок с единственной целью – научиться устанавливать зрительный контакт. У него это толком не вышло с Мередит – он забыл улыбнуться! – однако она сочла для себя обязательным найти его и поздороваться. Теперь Дэниел понял, в чем суть, – если он станет больше практиковаться быть смелее с женщинами, то, когда придет время заговорить с Надей, он ничего не испортит. Устанавливать зрительный контакт и разговаривать с незнакомцами – и, как учит шестая глава, набираться храбрости вести легкую беседу с ними – это все, что требуется для создания Скелета Флирта, а тот силен у людей, которые тренируются.

«Это как спортзал, только для флирта», – писал Грант Гарби, и Дэниел начинал понимать, почему книга распродалась таким большим тиражом. Это был не набор сентенций, а действительно хорошо аргументированное изложение, как развить у себя манеру поведения естественную и полезную.

Дэниел высоко держал подбородок, почти зациклившись на задании ловить взгляды прохожих по пути в буритто-кафе. Каждый раз, когда его глаза встречали чей-то взор, он снова и снова осознавал, как редко делал это раньше. А на людей это оказывало невероятный эффект. Он видел, что женщины – независимо от возраста и оттого, казались ли они ему привлекательными, – сразу же отвечали. Никто не сторонился его и не обзывал извращенцем, не прогонял и не бил по голове сумкой. Он не стал вдруг порочным или грубым – только дружелюбным. Ответные улыбки женщин заставили Дэниела почувствовать себя самым популярным парнем в Лондоне. Чтобы смотреть на людей, нужна отвага, но еще большая отвага нужна, чтобы позволить себе быть замеченным. Устанавливать зрительный контакт – это все равно что занимать определенное место в мире, но для этого необходимо поверить, что ты данного места достоин. Дэниел никогда не считал себя застенчивым, но зрительный контакт пробудил в нем чувство уверенности, которого он определенно не ощущал какое-то время.

«Ладно. Шестая глава. Ты был прав», – написал Дэниел Лоренцо.

«Да, приятель!!! – отозвался Лоренцо. – Уже попробовал “спросить совет”? Это, блин, каждый раз срабатывает!» Секунду спустя Лоренцо написал еще: «Если тебе вдруг понадобятся презервативы, то в столе у кровати у меня их всегда полно. Правда, только экстрабольшие».

Дэниел знал, о чем говорит Лоренцо, – о совете, а не о презервативах. Дэниел мог воспользоваться и своими в случае необходимости. Но не сегодня. Сегодня у него в планах исследовать это чувство уверенности. Оно ему нравилось. Нравилось ощущать себя уверенным.

Согласно книге, практиковаться переходить от улыбки к разговору с незнакомцем лучше всего в очереди в кафе. Например, спросить стоящего позади человека, какой капкейк[7] выбрать, потому что самому сложно определиться, – это может стать первым шагом к началу беседы.

«Это побуждение к разговору, – утверждала книга, – без обязательства продолжать беседу или разойтись. Если вы повернетесь к мужчине позади и скажете: “Вы бы взяли лимон или шоколад? Не могу выбрать”, он может ответить, и на этом всё. Или он может тоже спросить о чем-то, что вы сумеете перевести в беседу, оценивая вкус маффинов или качество сахарной глазури. Начать разговор – еще не значит склонять к браку. Это означает лишь то, что вы человек, способный вести непринужденную беседу, общаться с людьми. А если не сработало, это еще не значит, что вы недостойны: просто ваш сосед по очереди не хочет разговаривать. И все. Так что попробуйте еще раз».

Автор также говорит, что болтовня – отличная возможность немного подразнить собеседника. «Если он ответит: “Черника”, не бойтесь сказать: “О, у нас ничего не выйдет! Кто ж выбирает чернику, когда доступен шоколад?” Так вы сажаете зерно самой идеи возможного “мы” и призываете его к действию, если он заинтересован. Внезапно он может заявить: “Эй, подожди-ка! Не списывай меня со счетов так легко!” А потом оглянуться не успеете, как он уже спрашивает ваш номер телефона».

Дэниел не был уверен в необходимости словесных игр, но хотел попробовать, раз уж даже зрительный контакт заставил его ощутить большую готовность к встрече лицом к лицу с Надей. Он встал в очередь за буррито позади двух женщин в костюмах, предположительно из соседних офисов. Офисные здания занимали пол квадратной мили, где-то среди них был и офис Нади.

Дэниел внимательно осмотрел стенд. Буррито и есть буррито, выбирать особо не из чего. Разве что он мог выбрать мясной или с вегетарианской начинкой, или, может, попросить дополнительную порцию сметаны.

Очередь продвигалась. Перед дамами стоял только один парень, и скоро настанет их черед. Сейчас ему нужно будет сказать что-нибудь, или шанс окажется потерян, и что тогда? Снова встать в конец очереди, чтобы попытать смелость с кем-то еще? Нет. Это уже странно. Согласно книге, он должен быть суперестественным, суперспокойным. Как угодно, мужик. Все варианты хороши.

Он чуть продвинулся в очереди, приблизившись к женщинам спереди, и сказал:

– Что думаете, дамы? Авокадо или экстра-авокадо?

Они не услышали его и продолжили разговор. Женщина повыше сказала своей собеседнице, что пониже:

– Видишь, вот почему ты должна прибить на них набойки, прежде чем носить. Это такая подстраховка для высоких каблуков.

– Разумно, – отозвалась вторая женщина. – Мне не следует на этом экономить.

Дэниел слегка прокашлялся, непреднамеренно.

– Что думаете? – попробовал он снова, теперь немного громче. – Авокадо, – еще повысил он голос, – или экстра-авокадо?

Одна из собеседниц осмотрелась вокруг, ее взгляд скользнул по Дэниелу и за ним. Казалось, он разговаривает сам с собой.

– Думаете, стоит выбрать экстра-авокадо? – прокричал он, и теперь обернулись обе женщины.

Дамы переглянулись между собой. До них наконец-то дошло, что Дэниел обращался к ним.

– Или… может… просто авокадо? – пропищал он; внезапно ладони вспотели, а лицо побагровело.

Медленно, в замешательстве более высокая женщина сказала:

– Ну, а вам на самом деле нравится авокадо?

– Да, – кивнул Дэниел.

– Тогда берите экстра, – посоветовала она.

В ответ на ее фразу Дэниел издал губами звук, похожий на «пфффт».

– Экстра-авокадо? Ух ты. Тогда я бы никогда не пригласил вас на свидание, – добавил он, прежде чем до него дошло, что именно он говорит.

– Извините? – произнесла высокая дама. Дэниел распахнул рот и тут же закрыл, как в «Поисках Немо». – Меня на свидание? Я на три фута выше вас и раз в шесть горячее. О свидании и речи быть не может, верно?

Дэниел просто стоял там, отчаянно жалея, что не может развернуться и бежать – далеко, пока не достигнет Гринландии.

– Что за кретин, – сказала женщина пониже, покачав головой и потянув подругу за локоть, чтобы обеим отвернуться от него и приготовиться сделать заказ.

Дэниел униженно осмотрелся, гадая, не стал ли кто свидетелем произошедшего. Он не хотел говорить ничего подобного – чтобы его так не выбили из колеи. Он запаниковал! Он попробовал спросить совета впервые! И все пошло не так! Сидевший у окна подросток, поедая свой ланч, быстро отвернулся, встретившись взглядом с Дэниелом. Его плечи слегка подрагивали, словно он смеялся над ним. Дэниел опустил глаза, чтобы не видеть, как уходят эти женщины. Женщина пониже толкнула его плечом, проходя мимо. Дэниел не возражал.

– Что вам? – спросил мужчина за стойкой.

– Мясной буррито, – тихо ответил Дэниел. – С экстра-авокадо. Спасибо.

– Эй, это твое? – поинтересовался Перси, столкнувшись с Дэниелом по пути в офис. Он держал экземпляр «Подцепи себе парней!».

– Мое? Нет, – с легким заиканием пробормотал Дэниел. – Ни за что. Точно нет.

Перси выглядел озадаченным.

– Просто она лежала с твоими вещами в переговорной. Мередит нашла.

– Мередит нашла, – повторил Дэниел.

Перси ухмыльнулся.

– Понятия не имею, чья она, – заявил Дэниел, шагая мимо стола Перси к своему рабочему месту. – Вообще не в курсе.

– Конечно, – произнес Перси и добавил: – Что ж, положу ее в свой лоток для бумаг, на случай, если передумаешь.

– Нет, – поморщился Дэниел, чем случайно себя выдал. – Это полное дерьмо.

Он мысленно сокрушался о том, что просто не придерживался проверенной стратегии: писать заметки в газету. Он был куда проворнее в письме, чем в притворном флирте. Дэниел уселся за стол, открыл абонентский ящик «Упущенных контактов» и начал печатать.

Глава 10

Надя

Все выходные Надя проверяла колонку «Упущенных контактов» в газете, два дня подряд, отчаянно желая обнаружить заметку Парня Из Поезда. Она была на семьдесят пять процентов уверена, что писанина Эммы оказалась настолько нескладной, что не стоит рассчитывать на его ответ. И все же надежды не теряла.

Хотя в пятницу она опять упустила полувосьмичасовой поезд, Надя все равно надеялась сегодня застать в своем вагоне Парня Из Поезда. Она позволила себе по-настоящему размечтаться, в течение всей поездки ожидая встретиться взглядом с ним, улыбнуться в приглашении к разговору, потому что – да, он разместил объявление в газете, и да, адресовал его ей, и почему бы им не прогулять работу вместе, сегодня, здесь и сейчас?

Все выходные она старалась не утратить уверенности и к вечеру воскресенья поймала себя на мысли, что может – спустя целую неделю после первой его заметки – завтра встретиться со своим мужчиной. Надя не сознавала, с каким нетерпением ждет утра понедельника, и только в воскресенье, в девять вечера, поняла, что нет и намека на обычные Воскресные Вечерние Страхи.

Тогда, как обычно, она ощущала гложущее чувство, зарождающееся глубоко в животе и все растущее ближе к вечеру, в эти выходные она грезила о скорейшем наступлении ночи и сне. Ведь чем ближе сон, тем ближе понедельник.

Надя представляла, как они сойдут с поезда – в утро их встречи и направятся к реке, прогуляются по побережью. В июле утреннее солнце забавно светило – таким образом, что подсвечивало неразличимые женские усики и волоски на подбородке, так что они, наверное, нашли бы уголок в тени. Солнце светило бы позади Нади, создавая нимб вокруг ее головы, и Парень Из Поезда нашел бы ее образ очаровательным и обезоруживающим; она выглядела бы в некотором роде как библейский персонаж, а вовсе не как женщина, обращающаяся оборотнем в полнолуние. Надя знала, что только один способ может сблизить любых двух, даже очень разных женщин – небрежное замечание о срочной необходимости выщипать жесткий волосок с подбородка – и откуда он только взялся? Почему он укрывался вне поля зрения до тех пор, пока не превратился в черный прут длиною в фут, бросающийся в глаза всем прохожим? Это одна из многих тайн женского бытия.

В продолжение прогулки их воображаемого свидания Надя соблазнилась бы завести разговор о своем ужасном бывшем, чтобы предупредить Парня Из Поезда о том, что не надо причинять ей подобной боли, не надо принижать ее в собственных глазах. Но прежде чем она поднимет эту тему, он скажет что-нибудь забавное, и Надя рассмеется. Ее смех заразит и его, и она обо всем забудет. О, как он заставит ее забыть…

Однако этим понедельничным утром фантазия изменилась, потому что вот оно: он написал ответ.

«Девушка с Кофейным Пятном. Так вот как, ты не любишь романтические жесты? Я думал, ты оценишь время, необходимое для создания текста заметки, достаточно остроумной для публикации… (хотя, по твоему ответу вижу, что ты более романтичная, чем стараешься казаться:)) В любом случае, у меня темные волосы, мама думает, что я вполне красив, но мне следует лучше бриться, и я всегда езжу в последнем вагоне, потому что в нем меньше всего народу. Обещаю лично сказать тебе «привет», если ты согласна. От Парня Из Поезда».

Надя улыбнулась и немедленно огляделась в поисках того, кто старался бы как-то привлечь ее внимание. Заметка была отличной – он флиртовал с ней! Он не боялся ее! Ну, Эммы, то есть. Он увидел юмор в сообщении Эммы и показал, что тоже знает, как мериться остроумием. Для Нади это было сверхвозбуждающе. Словесные перепалки она обожала.

Ее взгляд скользил по вагону в ожидании момента, который все изменит. Первопричина, по которой Надя решила встать пораньше и прибыть на платформу к семи тридцати, заключалась в том, что метро еще не так забивалось народом, как после восьми. Как вычислить автора заметки, если все будут стоять плечом к плечу, словно фасоль, набитая в банку?

Она всмотрелась в лица, которые могла видеть.

«Что бы посоветовала мне Эмма?» – задалась она вопросом. Эмма сказала бы поступиться с гордостью и быть храброй. В конце концов, благодаря чему они дружат – Эмма вытаскивает наружу эту сторону Нади.

«Верно, – подумала Надя. – Быть храброй».

Она расправила плечи, вздохнула и подняла голову так высоко, чтобы видеть всех в вагоне. Решила встать с последнего занятого ею свободного места и пройти к дверям. Парень написал, что обычно стоит у дверей, и именно туда ей следует отправиться.

Сердце так бешено колотилось в груди, что ей подумалось, будто оно вот-вот выскачет из тела и упадет на пол.

«Хм, – думала Надя; кровь пульсировала в ушах. Кто-то уже прошмыгнул мимо, чтобы занять ее место, едва она успела встать. Она посмотрела налево, направо. – Он имел в виду дальние одинарные двери или большие двойные в середине?» Она поставила на большие средние двери. По пути Надя свернула газету, тыкая ею в подмышки пассажиров, но надеясь удержать ее. Открылась страница «Упущенных контактов», словно знак свыше. Добрая примета.

Двое мужчин неподалеку могли сойти за «темноволосого, красивого, если бы побрился». Держась за поручень над головой, чтобы не потерять баланс, Надя всматривалась в руки пассажиров, а когда несколько человек сошли в Моргейте, она нашла достаточно места, чтобы проманеврировать к следующему мужчине. Он был высок и широкоплеч, и ему однозначно не требовалось бриться, чтобы выглядеть красивым. В нем было нечто эстетическое, благодаря чему такого наверняка показали бы в воскресенье в девять утра по Би-би-си. Он выглядел как мужчина, который знает, как выживать на Амазонке в течение трех лет, имея лишь перочинный нож и кусок веревки, или который отлично смотрится в вязаной шапке и со снегом на ресницах где-нибудь в Арктике, рассказывая что-нибудь милое о пингвинах.

Надя постаралась успокоиться. Он был великолепен. Должным образом прекрасен. Это ее парень? Она осмотрела его выглаженную рубашку, темный костюм и сияющие ботинки. У него был суперкорпоративный вид – она не могла себе позволить увлечься парнем, выглядящим как богач, которому гладит одежду домработница, – но это ведь еще не повод отвергать кого-то. Надя напрягла мозг, стараясь придумать, что сказать, чтобы положить любезное и остроумное начало – упоминание о котором он включил бы в свою речь на их свадьбе, и все согласились бы: «О! Вот это Надя! Конечно, он сразу же полюбил ее!»

Мужчина повернул голову и посмотрел на Надю, слегка улыбнувшись. Она поняла, что пялилась на него. Она машинально улыбнулась в ответ, а потом заметила, как над его головой, на поручне, что-то сверкнуло золотом. Третий палец. Левая рука. Он был женат.

Надя отвернулась.

«Не он», – подумала она, стараясь подавить мысль, что: 1) она разочарована, и 2) его брак мешал, но не являлся настоящей проблемой.

«Нет, это проклятая проблема, – духовно наставляла она себя. – Хватит вредить самой себе. Никаких больше женатых мужчин – не после того, что было с Джоном». Она пережила недолгую сердечную боль, когда влюбилась в своего босса в возрасте двадцати двух лет. Ничего не произошло, но они работали вместе допоздна, поэтому что-то и могло бы выйти, не окажись они так похожи. Последнее, что Надя о нем слышала: Джон признался жене, что был несчастен долгие годы и заводил интрижки с несколькими сотрудницами. А теперь он, по всей видимости, живет в Портсмуте, как «одинокий папаша на полставки», ведет колонку Современных Мускулистов в «Гардиан» и организует рыбацкие убежища для мужчин, старающихся прийти в согласие со своими эмоциями. Надя надеялась, сейчас он счастлив. Ей он действительно нравился – но тогда, конечно, в ее офисе было слишком много женщин.

Надя позволила мыслям умчаться в поток порицаний, браня себя за то, что у нее нет стандартов выше, чем «Уже Не Женат», но тут вспомнила, что приметила в вагоне двух мужчин. Две возможности. Так, если один из них женат – то что же со вторым?

«Вот он».

Он прошел за стеклянную перегородку и уселся на сиденье, читая газету.

«Это он! – подумала Надя, глядя на его голову. – Чувствую, это точно он!»

Он казался моложе предыдущего, и его борода не была подстрижена профессионалом, как у Женатого Мужчины, а была немного более неопрятной и взъерошенной. Теперь Надя понимала, что имела в виду его мама, говоря, что небольшой уход за бородой значительно повысит его очки по Шкале Красивости. Он немного походил на студента-старшекурсника, хотя на вид приближался скорее к тридцати, чем к двадцати.

Он был одет в брюки от костюма, кроссовки «Нью Баланс» и рубашку, расстегнутую у шеи, без галстука. Его стиль не назовешь корпоративным, скорее дизайнерским, как будто он работает не в финансовой компании, а в медиасфере. Надя не знала, какие медиа-компании располагались на Лондон-Бридж – разве большинство из них не в Лестер-сквер и Сохо? Но это не важно. Она все выяснит, если ответит на его вызов и поздоровается с ним.

Надя протиснулась через пассажиров к центру вагона и подошла к месту, где он сидел, остановившись так, чтобы лицо ее отражалось в стеклянной перегородке. Таким образом она сможет наклониться и заговорить с ним, не испугав его.

– Твоя мать права, – выбрала фразу для начала она, наклонившись, чтобы говорить ему прямо на ухо тоном, который сочла достаточно сексуальным и провокационным. – Побрившись, ты стал бы красавчиком.

Она подумала, что говорит кокетливо и что это довольно весело – сослаться на его скромную шутку на собственный счет. По ее предположению, он посмотрел бы наверх и признал, что мать умная женщина, на что Надя сказала бы: как очаровательно с его стороны так уважать свою семью. Ну или что-то в этом роде. Она не обдумывала детали – вся ситуация была для нее в новинку и немного пугала. Она и не хотела обдумывать все. Сказала первое, что пришло в голову: «Твоя мать права».

Парень посмотрел вверх.

– Я извиняюсь? – спросил он, подняв брови от замешательства.

Вот черт. Надя начала не так. Она попробовала сдать назад.

– Нет, я вовсе не имела в виду… – Она заставила себя захихикать. – То есть… У твоей матери, очевидно, не все дома.

Его брови взлетели вверх, почти к самым волосам.

– Ну, может, не совсем… – поправилась Надя, чувствуя, как жар заливает шею сзади. – Нет, просто, знаешь, у нее, наверное, самые добрые намерения. Эти матери. Ха!

«О боже, о боже, – думала она. – Я все запорю, совершенно запорю!»

– Ты очень красивый, – продолжила она. – Возможно, с этой бородой тебе даже лучше. – Слова сыпались друг за другом от волнения. – И очень романтичный. Ты молодец. Ты красивый и романтичный. Это… э… джекпот! Быть красивым и романтичным – это большая удача.

– Мадам, – сказал кто-то позади Нади, – с вами все нормально? – Она молчала, словно язык проглотила. – С ней все в порядке?

Мужчина смотрел на нее, и Надя ощутила тошноту от мысли, что что-то пошло не так. Совсем не так.

– Я просто на нервах, и всё, – ответила она визгливым голоском. – Я обычно не… ну, знаете… не подхожу к мужчинам в общественном транспорте, и…

Мужчина встал. Поезд подъезжал к станции Лондон-Бридж, ее остановке.

– Отвали от меня, – сказал парень, оставив ее стоять, уставившись на освободившееся после него место и сгорая от унижения.

Она подошла к дверям, когда те уже начали закрываться, и подумала, что ей тоже лучше бы сойти. Надя надеялась, что это не выглядело так, будто она следует за ним.

Мужчина постарше, с седыми волосами и высохшей слюной в уголках рта, который, как показалось, едва ли чистил зубы этим утром (если вообще когда-нибудь чистил), схватил ее за плечо, когда она остановилась, пытаясь восстановить дыхание. Она повернулась к нему, и мужчина сказал с надеждой:

– Я пойду с тобой.

У Нади отвисла челюсть.

– Я… нет, спасибо. – Она поспешила к эскалатору, желая не говорить больше никогда ни с кем, кто имел отношение к этой истории.

– Шлюха! – крикнул мужчина ей вслед.

Телефон Нади завибрировал, когда она переходила дорогу к офису.

«Ну и?» – спросила Эмма.

Надя отправила в ответ грустную рожицу эмодзи и напечатала: «Я нарвалась не на того парня. По крайней мере я надеюсь, что это был не он. Если это был он, я однозначно профукала свой шанс».

«Что случилось???!!!!»

«Боже, не сейчас. Расскажу позже».

В один момент Надя увидела в вагоне блондинку с прической «боб» и сумкой-подделкой под Луи Виттона, которую ее воображаемый поклонник мог принять за настоящую, – и может, именно та девушка была необыкновенно симпатичной блондинкой.

«Ни за что, – подумала она. – Быть не может. У нее же накладные ногти!»

Надя ненавидела себя за то, что опустилась до соперничества с другой женщиной и что плохо подумала о незнакомке. Даже если она рисует такие кошмарные стрелки на веках рано утром. Надя очень хотела, чтобы все воплотилось в жизнь – эта романтическая история. Она и не заметила, как сильно жаждала этого, пока соблазн не замаячил перед ее лицом и, как оказалось, не сделал ее очень ревнивой. Она желала защитить то, что считала своим.

Габи ждала ее в вестибюле.

– Ну и? – спросила подруга, протягивая высокий стакан с черным кофе – и хорошо, потому что Надя бросила возиться с «КипКап». Как по иронии, оказалось довольно неэффективно пить кофе до прибытия в офис.

– Ты не представляешь, в какую задницу я попала. – Надя поежилась. – Я нарвалась на двух мужчин, и ни один из них не оказался Парнем Из Поезда. – Она сделала глоток кофе, который протянула ей Габи. – Кстати, спасибо тебе. – Сделала еще глоток. – Так вот, ни один из них – по крайней мере, я на это надеюсь. Я опять сотворила такую фигню. Я выгляжу, как отчаявшаяся, охочая до мужчин старая страхолюдина. Это было ужасно.

– Господи, – сказала Габи, смеясь. Но потом поняла, что смех не лучшая реакция, учитывая, какой искренне расстроенной выглядит Надя, и добавила: – Ты пойми, я смеюсь из солидарности. Любовь из всех делает идиотов!

– И это так печально! – отозвалась Надя, тоже рассмеявшись. – Всю прошлую неделю я ждала его ответа. Он наконец написал. А я не смогла его найти!

– Неплохая заметка, я видела.

Надя посмотрела на Габи, та пожала плечами и пояснила:

– Я тоже немножко вложилась в это. И рада, что и ты тоже. Поначалу я не знала, как все пойдет.

Надя сделала очередной глоток кофе.

– Ох, заткнись. Ты не хуже меня знаешь, как я люблю любовь и что я готова умереть за то, чтобы мужчина разместил для меня объявление в газете. Я надеялась, все выйдет волшебно романтично и станет притчей, которую я буду рассказывать в старости, но вышло так, что я, будто трахающая ногу шавка, кидалась на каждого тридцатилетнего парня с бородой в вагоне. Какой стыд!

– Надя, ты забавная.

– Я жалкая! – Надя рассмеялась. Они вошли вместе в лифт и поехали на этаж Габи.

Габи посмотрела в телефоне, сколько времени.

– У меня назначено на восемь тридцать, – произнесла она. – Это так неудобно. Встречи стоит проводить только после полудня. Когда приходится выкраивать время, все утро запарывается. Бесит.

– А я просто сижу весь день в лаборатории, – сказала Надя. – Вот мое место. Я не могу опозориться перед кодом робота.

Двери лифта открылись. Обе подруги заметили его одновременно. Мужчина в темно-синем костюме стоял у стойки администратора, спиной к ним, склонившись над секретарем и, судя по всему, увлекшись разговором. Даже увидев его со спины – или, возможно, потому что увидела его со спины и заметила его классную задницу, обтянутую брюками, – Надя понизила голос и прошептала:

– Я бы дала ему запороть мое утро.

Габи шлепнула ее по руке.

– Надя! – Она захихикала. – Я теперь не смогу сконцентрироваться! Думаю, он как раз ко мне.

– Надеюсь, что да… – сказала Надя, когда Габи вышла. – Проклятый ад.

Габи развернулась и адресовала ей порочный взгляд. Двери стали закрываться. Надя рассмеялась. Услышав ее смех, мужчина у стойки перевел взгляд в сторону лифта, и Надя заметила его профиль через плечо Габи.

«О! – подумала Надя, напрягая память. – Я тебя знаю!»

Но двери закрылись прежде, чем ей удалось вспомнить его. Лифт поехал вверх.

Глава 11

Дэниел

Дэниел ожидал в приемной двадцать первого этажа назначенной на восемь тридцать встречи – услуга другу, с которым он познакомился через нетворкинг-группу «Сити Профешионалс», целью которой является знакомить специалистов среднего и высокого звена для общения в разных сферах деятельности. Ведь не знаешь, когда может пригодиться чей-нибудь контакт, особенно когда все перешили на экономику свободного заработка и фриланс. Когда ни у кого не было настоящей гарантии занятости (как и желания задерживаться надолго в одной компании), это помогало поддерживать связь друг с другом.

Дэниела заманили на заседание социального комитета и отправили в офис одного из его членов с целью обсудить количество приглашенных на будущее мероприятие. Оно пройдет в подвале отеля «Марриотт» на Гросвенор-сквер, а стоимость билета составит сто двадцать пять фунтов. Дэниел считал, что это возмутительно («Кто потратит сотню фунтов на нетворкинг!» – сказал он Лоренцо однажды за вечерней болтовней. «Ну, буду честным, приятель: если бы меня не срывало с катушек каждые выходные, я б сходил», – любезно ответил Лоренцо).

– Дэниел? – произнесла женщина, направляющаяся к нему по коридору. Он перевел взгляд влево, в сторону лифта. Он как будто услышал чей-то смех, такой веселый, словно детское хихиканье, и был вынужден посмотреть, кто смеялся. Обратившаяся к нему женщина продолжила: – Я Габи.

– Габи… – Дэниел протянул руку для приветствия, – Майкл рассказывал о вас столько хорошего, – солгал он с улыбкой.

Габи рассмеялась и жестом пригласила следовать за ней.

– Мы оба знаем, что это неправда, – заметила она.

В ответ Дэниел ничего не сказал, предчувствуя опасность, и последовал в угловую переговорную. Единственным звуком было шарканье ног по дешевому офисному ковролину, пока лабиринт стеклянных перегородок не сменился офисом Габи. Он занимал огромный угол здания, с окнами на северо-запад и видом на Темзу и парламент.

– Итак, я делаю вывод, что у нас небольшая проблема, – продолжила Габи, едва переведя дыхание после приветствия и приступая сразу к делу. Она даже присесть не успела, прежде чем ринуться в бой. Сейчас она выглядела как диктор новостных передач, с панорамой города за спиной.

Дэниел усмехнулся:

– Я торгую не проблемами, Габи, а поиском их решений. – Он широко улыбнулся. – Так что я пришел с миром.

Габи заметно смягчилась:

– Верно. Извините. Да. Боже, Майкл предупреждал меня, что вы харизматичны. – Она улыбнулась, но едва заметно. Жеманно и сдержанно. На миг Дэниелу подумалось, не флиртует ли она.

– Я просто подумал, – сказал он, – почему бы не перенести мероприятие в «Флаинг Пиг» и брать по двадцать пять фунтов с человека. Чтобы сосредоточиться непосредственно на нетворкинге, а не устраивать показуху. – Он заметил, как омрачилось лицо Габи. – При всем уважении, конечно, – добавил Дэниел. Теперь он понял, почему почувствовал опасность: эта женщина из тех, кто говорит людям, что делать, но не терпит подобного по отношению к себе.

– «Флаинг Пиг»?

– Да, рядом с Барбикан? Приятное местечко в центре, там по-прежнему стелют белые скатерки… Я ходил в школу с тамошним бар-менеджером. Если договоримся на понедельник, он может заключить с нами сделку.

– Сделку, – повторила Габи, словно что-то ее позабавило.

Дэниел снова улыбнулся, чувствуя, что она склонна согласиться.

– Я знаю, на что способен, – он пожал плечами. – И я могу сделать встречу действительно доступной для тех из нас, кто копит на первый взнос за квартиру.

Габи рассмеялась и сказала, что поняла его позицию.

Они провели в переговорной двадцать пять минут, обсуждая организационные моменты и распределяя обязанности. Габи была хороша в делегировании, кидала с почты письма по телефону прямо во время разговора, молниеносно обговаривала все пункты из своего списка по мере их добавления, и вместе они поменяли план, сделав проведение мероприятия более рентабельным, но не отказавшись от приглашения фокусника. Стоимость билетов составит тридцать пять фунтов, включая сумму на благотворительность. А кому будут жертвовать, они решат позднее.

– Ну, – сказал Дэниел, посмотрев на часы, – мы быстро справились. Уже девять, так что мне пора идти, мой офис через дорогу. Я поставлю вас в копию письма к Гарри, когда узнаю от поставщика дату. Остальное на вас.

– Отлично. Спасибо, – сказала Габи и добавила: – А Майкл был прав: в этом деле вы выбрали верное направление. Сама я даже не подумала о цене билетов. Полагаю, просто хотела провернуть свое первое дело в команде ради галочки, и всё.

– Не стоит беспокоиться, – отозвался Дэниел. – Я просто, знаете, некто вроде торгаша.

– Несомненно, – улыбнулась Габи.

– Как хорошо вы знаете Майкла, кстати? – Дэниел не смог удержаться от вопроса. По некоторым ее жестам он сделал вывод, что их отношения завершены. С «Виллой страсти», которую он смотрел, он возомнил себя психологом-любителем по отношениям.

– Мы очень разные люди, – произнес Габи уклончиво. Дэниел промолчал. Из «Виллы страсти» он знал, что если хочешь выведать чьи-то секреты, лучше помалкивать, и тогда собеседник почувствует необходимость заполнить эту тишину. Сработало. Габи добавила: – То есть я имею в виду, что мы совершенно одинаковые. Оба упрямы и неподатливы, оба считаем себя во всем правыми, так что когда мы вместе, это всегда проблема. – Габи пожала плечами. – Мы немного встречались, но потом перестали.

Дэниел рассмеялся.

– Но он умный ублюдок, надо отдать ему должное. Я правда думаю, что его работа в команде пойдет на благо многим людям. И по крайней мере, можно немного развлечься четырежды в год.

– Да, безусловно. Хороший предлог для пьянки, – добродушно ответил Дэниел. – Я понимаю. Это я о вас с Майклом. Я и моя бывшая тоже были очень похожи. Вечно колебались с решениями. Без предварительных четырехчасовых обсуждений не могли даже в кино сходить. В некоторой степени имеет смысл встречаться со своей противоположностью.

Габи улыбнулась:

– У меня вот не было такой проблемы. Все мои знакомые как будто провозгласили решительность своим персональным брендом.

Дэниел снова рассмеялся – ему нравилась эта пробивная и прямолинейная женщина.

– Благослови Боже четвертую волну.

– А! – Габи встала, чтобы завершить встречу и проводить его до двери. – Мужчина, разбирающийся в феминизме!

Они направились в обратном направлении, к лифту.

– Да я не особо в курсе. Когда я был ребенком, отец называл это просто уважением.

– Музыка для моих ушей. Когда не сильная мать растит сильного сына, а отец подает собственный пример.

– Да, отец был отличным парнем.

– Был?

Дэниел кивнул:

– Несколько месяцев назад. Аневризма мозга.

– О, мне очень жаль. Кажется, он был замечательным человеком и сторонником равноправия.

Они дошли до приемной двадцать первого этажа, замедляя шаги по мере приближения к лифту.

– Спасибо. Да, был. То есть я не уверен, что он идентифицировал себя как феминист, но он определенно был парнем, который занял бы вашу сторону.

Габи сощурилась. Ей понравился этот мужчина: открытый, оказал услугу другу, продумал цену билетов, и Надя заметила, что он симпатичный, – правда, она выразилась грубее, но смысл был тот.

– У меня странный вопрос, – сказала она. – И я точно не подкатываю к вам – на самом деле я в отношениях, – но… встречаетесь ли вы сейчас с кем-нибудь?

Дэниел поморщился, отчасти смущенный, отчасти заинтригованный. В какой-то мере Габи его привлекала – и его самолюбие немного задел тот факт, что она сделала ему комплимент и тут же заявила, что у нее есть парень.

– Ну, нет, – ответил он, гадая, зачем, во имя всего святого, ей это знать. – Но… – Как объяснить ей, что он надеется познакомиться с женщиной, которую иногда видит в поезде? Никак.

– Намечается корпоратив – в том числе и для клиентов – в «Скай Гарден» на этой неделе. Не думаю, что мой вопрос нарушит законы профессиональной этики. Кажется, вы классный парень, и будет неплохо, если вы познакомитесь с нашими сотрудниками. Если не возражаете, я бы хотела вас кое-кому представить. Женщине. Ну как, не хотите прийти?

– Вы хотите познакомить меня с женщиной?

Габи засмеялась:

– Знаю, мы только что познакомились, но моя подруга… Она работает несколькими этажами выше и видела вас, когда я выходила из лифта. Она сочла вас симпатичным. Я могу ручаться, что вы умны, и вы, кажется, не похожи на козла. – Габи закрыла глаза и слегка помотала головой. – Несу какую-то чушь, да? Я просто хочу оказать ей услугу. Вы, ребята, поладили бы. Я бы также расширила ваш круг знакомств – инженерам ведь тоже нужен нетворкинг, да?

Дэниел пожал плечами.

– Будет бесплатная выпивка, – игриво добавила Габи.

– Хорошо, – произнес он. Каким-то образом он почувствовал себя загнанным в угол, так что не мог отказать. Но хотел ли он идти? Дэниел не сказал бы, что не заинтригован. Ему было не по себе, однако едва ли у него возникла сильная эмоциональная привязанность к Наде. Они даже не разговаривали! И все же согласие казалось ему предательством. Он не знал, что сказать. – Да. Конечно, – определился Дэниел. – Не скинете мне потом детали в сообщении? – Он потянулся в верхний внутренний карман за своей визиткой. Если Габи напишет, потом он в любой момент сможет отказаться, если найдет подходящий предлог. – Не знаю, могу ли утверждать, что доверяю вам, но…

– О, мне можете довериться, – заверила Габи. – Вы того типа мужчина, который точно понравится моей подруге. И меня не покидает чувство, что такой, как вы, знает, как надо с ней обращаться.

Дэниел улыбнулся. Если бы не Надя, он бы получил удовольствие от посещения корпоратива с красивой женщиной только для того, чтобы быть познакомленным с другой, предположительно такой же красивой и умной женщиной. Но тогда… он не смог бы утаить причину их знакомства. Это как-то… постыдно.

– А это ничего, что вы занимаетесь сводничеством за ее спиной? – спросил Дэниел.

– О боже, да она бы убила меня, – захихикала Габи, и Дэниел вдруг ей поверил. Вот просто так. Из-за того, как спокойно и честно она признала это. – Но я знаю: как только вы познакомитесь, она сразу меня простит. Нутром чувствую, вы друг другу идеально подойдете.

Глава 12

Надя

– И он красавчик, – говорила Габи за перекусом буррито в Боро-маркет. – В нем есть что-то такое уныло-джентльменское, чисто английское, весь такой из себя Бен Уишоу – ну, знаешь, который строил машины в «Джеймсе Бонде», но он… хороший. Реально хороший.

Надя закатила глаза, поглощая свой заказ с экстраавокадо на второе.

– Тот факт, что я встречалась с уродом, вовсе не означает, что теперь я хочу «хорошего», – негодовала Надя. – Знаю я, что значит быть хорошим.

Габи качнула головой, словно спрашивая: «И что же?»

– Хороший – это значит… бесхарактерный.

– Не-ет! – не согласилась Габи. – Это «хороший» из две тысячи двенадцатого. Современный «хороший» – значит толерантный. И добрый.

– А противоположность толерантному..?

– Притворяющийся толерантным, чтобы поскорее залезть тебе в трусики. Я заметила, что нельзя доверять мужчине, который в Твиттере пишет о себе, что он феминист.

– Правда, – хихикнула Надя. – Мужчина, у которого написано «феминист» в профиле, тем самым заявляет, как сильно он любит женщин и что он совсем не прочь ублажить подругу орально.

Габи разразилась хохотом.

– Ха! Да! А еще мужчина с «феминистом» в профиле не мужъясняет[8], а пылко защищается!

Надя согласно кивнула.

– Мужчина с «феминистом» в профиле читает книги белл хукс[9] и говорит тебе, какими именно способами тебя притесняют!

– Он с отвращением выбрасывает мужчин из своей жизни, посвящая всего себя женщинам!

– Он спрашивает разрешения, прежде чем послать фотку своего члена!

– А это забавная игра, – сказала Габи.

– Ага, – согласилась Надя. – Хэштег #не_все_мужчины. – Последней фразы хватило, чтобы подруги снова залились смехом. Они считали, что любой мужчина должен быть феминистом в том же смысле, как любой любит дышать кислородом. Конечно, это так. Но им точно не хотелось, чтобы кто-то облапошивал женщин за счет феминистических идей. Феминизм – это образ жизни и мышления, а не способ подката.

– Но если серьезно, предупреждаю тебя, что милашка-очаровашка, который был сегодня утром в приемной, пойдет на летнюю вечеринку, и мне бы хотелось вас познакомить. У меня просто… предчувствие.

– Предчувствие.

– Существует ли хоть что-то на свете, в чем ты можешь мне довериться?

Надя прищурилась.

– Хорошо. Ладно. Я приду и познакомлюсь с ним. – Она отправила последний кусок ланча в рот и задумалась. – Хотя мне почему-то кажется, что раньше я его где-то видела. В Бамбле, может? Или Тиндере, или Хиндже?

Надя попыталась воспроизвести в воображении его возможную фотографию, однако увидела лишь профиль, когда двери лифта закрылись. Был лишь миг узнавания. Однако у Нади определенно имелся свой тип, и несколько раз за день она ловила себя на том, что смотрела в сторону одного темноволосого парня со щетиной и в брючном костюме. В этом смысле она была лишена воображения – предпочитала классику.

– Эй, – сказала Надя, подумав, что Эмме будет интересно познакомиться с мужчиной из ее компании, – а мы пригласим Эмму?

Габи залилась краской и ответила:

– Вообще… эм… я уже.

– О! Ну… круто. – Хотя ее тон выдавал, что это совсем не круто.

Надю беспокоило, что Габи попросила Эмму прийти напрямую, не через Надю. Эмма раньше никогда не была на корпоративах «Рейнфорест», и ничто не предвещало, что Надя пригласит ее. У нее возникла такая идея исключительно потому, что ей требовался «второй пилот» в поддержку, а Эмма была лучшей кандидатурой постоять рядом во время заигрывания с мужчиной. Она точно знала, когда потоптаться поблизости, а когда извиниться и выйти в туалет, более не возвращаясь.

– Я просто… я подумала, что ты все равно ее позовешь, а утром мы переписывались в Инстаграме, так что…

– Да, безусловно, – перебила ее Надя. – Когда этот парень окажется уродом, по крайней мере мне будет с кем потанцевать.

– Он не урод, – твердо заявила Габи. – Готова поставить на это свой купленный без скидки ремень от Гуччи.

– Боже, я обожаю этот ремень, – сказала Надя. Она давно хотела себе такой же. – Ну, а между тем… Я собираюсь снова написать ответ Парню Из Поезда. Так я не положу все яйца в одну корзину. Я познакомлюсь с твоим парнем и тем самым ослаблю давление на Парня Из Поезда, который, посмотрим правде в лицо, может оказаться и квазимодо. Или, что еще хуже, тори. Так что. Разумный подход, полагаю.

– Детка, никакого давления нигде нет, совсем. Просто веселись! И кстати, ты даже не захочешь отправлять заметку для Парня Из Поезда, едва тебе стоит увидеть моего парня. У меня шестое чувство на все такое. Он однозначно предназначен тебе судьбой. – Габи глянула время в телефоне. – Вот дерьмо, мне пора бежать. У меня очередная встреча в пять. – Она поцеловала Надю в обе щеки. – Назовете своего первого ребенка в мою честь, ладно? Вы с Дэниелом.

Надя закатила глаза. Она обожала подругу за продуманность и энтузиазм, но ее не покидало легкое чувство вины перед мужчиной из поезда, о котором она думала все это время. В конце концов, она все делает правильно. Как там говорится? Не спеши возлагать слишком больших надежд на одного парня? По крайней мере, так говорила Эмма, когда встречалась с целой колонной мужчин. Надя не могла бы сказать того же о Габи, однако у той была какая-то поразительная способность распознавать характеры людей. Так что если она утверждала, что Мистер Симпатичная Задница оказался Мистером Симпатичной Личностью, Наде следует подкрасить губы и познакомиться с ним. А чтобы повысить свои шансы на успех, ей действительно стоит ответить Парню Из Поезда. В книге Эммы «Подцепи себе парней!» она вычитала, что мудрее всего не надеяться на кого-то одного – так ощущаешь меньше напряжения и больше наслаждаешься общением самим по себе, не отвлекаясь на планы в голове.

Вернувшись на рабочее место, она открыла абонентский ящик «Упущенных контактов» и напечатала:

«Спасибо, что оставил меня на произвол судьбы, Парень Из Поезда: я едва не предложила руку, сердце и общую ипотеку мужчине, который был бы красавчиком, если бы побрился, и оказалось, что это не ты! А жаль. Никому не рассказывай, но ты прав: мне нравятся широкие романтические жесты. Теперь решение за тобой, друг. Покажись. С любовью, Девушка С Кофейным Пятном».

Глава 13

Дэниел

– Приятель, да ладно тебе! Тебе понадобится поддержка. Лучше меня не найти! Ты же знаешь, я лучший «второй пилот»!

Лорнецо обдувал свой намасленный тост, стоя на кухне в одних трусах. И его совершенно не смущало, что он полуголый. На самом деле его и полная нагота не смущала. Когда Дэниел только переехал и проходил через комнату на кухню в воскресный полдень, он обнаружил Лоренцо сидящим перед теликом совершенно обнаженным, без малейшего намека на смущение. С тех пор Дэниел установил правило, запрещающее садиться без одежды на любую мебель. Лоренцо сначала был против, но в конечном счете уступил. Если бы Дэниел однажды нашел на кофейном столике лобковый волос, он мог задушить соседа, будучи вполне уверенным, что закон примет его сторону. А как же иначе? Общая мебель не для голых задниц.

– Но я иду туда не для того, чтобы развлекаться, – объяснял Дэниел в седьмой раз, потянувшись за своими ключами. – Я пойду, потому что эта женщина, Габи, была очень настойчива, а я не хотел нагрубить ей отказом, чтобы это не отразилось на Майкле. К слову, Майкл и сам может прийти, так что «второй пилот» у меня уже есть.

Он направился к выходу, по пути бросив взгляд на свое отражение в зеркале. Лоренцо последовал за ним. Дэниел старался не думать о крошках, которые сыпались за соседом по коридору.

– А разве не грубее пойти и дать от ворот поворот девчонке, чем не идти вообще? – с набитым ртом проговорил Лоренцо.

– Не называй ее девчонкой. Она взрослая. Она женщина.

– Заткнись. Девчонки они и есть… девчонки. И я пойду. Заеду за тобой на работу в районе шести, идет?

– Я тебе напишу, – прокричал Дэниел, закрывая за собой дверь. – И еще подумаю.

Хотя думать об этом он не собирался.

Настал день корпоратива, и Дэниел ощущал странное волнение. Он был заинтересован в соблазнении своей час-пиковой страсти, а не той женщины с вечеринки. Даже когда снова накатывала тоска по отцу, он представлял, как рассказывает ему о ней, о Наде, женщине с поезда, и их сообщениях друг другу. В его голове развивался целый разговор между ними, что было приятно, даже несмотря на горе от того, что отца больше нет.

И он не мог дождаться момента, когда расскажет матери о чем-то хорошем, о чем-то волнующем и обнадеживающем, вместо их нынешних бесед, темой которых было что-то, что никто не в состоянии контролировать. Дэниел частенько жалел, что у него нет брата – друга, с кем он мог бы обсудить семейные дела. Увы, брата не было. Самым близким, кто мог бы сойти за брата, был его кузен Даррен, по горло сытый так называемой «дождливой и убогой» Англией и уехавший в Австралию по визе для людей до тридцати. Там он встретил парня, и они поженились. Живут в Сиднее и выкладывают в Фейсбук фотки с пикников, где оба накачанные и загорелые, в одинаковых солнечных очках, которые идут одному (мужу Даррена) и не подходят другому (у Даррена слишком узкая голова для таких очков).

День выдался забавный, и по пути до метро и в самом поезде, мчавшемся к станции «Энджел», Дэниел думал только об одном: он откажется идти на корпоратив, если Надя войдет в поезд. Он решил, что это будет знаком наконец решиться и посмотреть ей в глаза – и если ему удастся, он просто не пойдет на вечеринку. Но Дэниел не увидел ее на платформе, и, конечно, она не села в его вагон. Когда он сошел с поезда, готовый к трудовому дню и не получивший толчка свыше на более смелые действия, он написал Лоренцо: «Хорошо, увидимся в шесть».

Лоренцо ответил незамедлительно двумя эмодзи – один с кружками пива, а второй – улыбающийся.

Ромео не дежурил у дверей этим утром, так что у Дэниела не было предлога остановиться и поговорить о своей любви с человеком, на данный момент единственным в его жизни, кто дает толковые советы… ну, на любой счет, на самом деле. Укол разочарования напомнил ему, что он давно не виделся с университетскими приятелями, с которыми раньше они обычно выпивали пиво или ужинали. Ему уже тридцать, почти тридцать один, и все его знакомые, кроме Лоренцо, уехали подальше от Лондона, чтобы обзавестись семьей – ну или по крайней мере начали задумываться о семье.

Дэниел больше не ходил на свадьбы каждые выходные. Это прекратилось пару лет назад, когда у него были последние серьезные отношения – с Сарой, бросившей его ради парня с работы, любившего носить нелепые жилетки. И теперь Дэниел встречался с друзьями на крестинах и первогодичных днях рождениях где-то в Котсуолде, или в Кенте, или в Милтон-Кинсе, где жили Джереми и Сабрина. Но они больше не ходили просто посидеть в паб после работы.

Во многих отношениях его группа продолжила расти дальше, но без него.

Десять лет назад они называли друг друга братьями и клялись, что «братаны важнее шлюшек». Дэниел понимал, что называть девушек, с которыми они встречались, шлюшками – это дурной тон, но с фразой: «молодые женщины с мечтами, надеждами, стремлениями и хорошим чувством юмора», – все звучало бы нелепо. В двадцать лет они с друзьями клялись друг другу, что они одна семья, но спустя несколько лет все, кроме Дэниела, слились и обзавелись настоящими семьями, официально признанными государством. Жена Сэма даже взяла его фамилию, что стало причиной странной размолвки между ней и другими женами. Они сказали, что это противоречит феминизму, а в ответ Рашида накричала на них, заявив, что ее феминизм выступает за возможность выбора, а им, прежде чем говорить ей, что делать или не делать, стоит посмотреть в зеркало. Дэниел не знал, что думать. У него не было жены – и таких проблем тоже.

По пути в офис он достал телефон и написал друзьям в группу в «ватсапе»: «Ну что, парни, надо бы встретиться. Лондон, в субботу вечером? Или, может, квартирку снимем где-нибудь?»

В течение утра он получил поток сообщений, и оказалось, что шестеро парней из группы вовсе не против. Дэниел спросил, не было ли безумием с его стороны звать всех на ближайшие выходные. Тяжело запланировать что-то так спонтанно, состоя в серьезных отношениях. Но Терренс сказал, что его мадам едет в этот выходной к своей младшей сестре на девичник, так что все могут собраться у него. Это значительно упрощает дело. Кто-то мог только в пятницу, кто-то – только в субботу, но собраться вместе даже всего вшестером – это уже очень круто.

Настроение Дэниела поднялось, и корпоратив он уже ждал с нетерпением. Все будет хорошо, решил он, если не напрягаться. В обеденный перерыв он привел волосы в порядок и брызнул на себя немного духов «Hwyl»[10] в сетевом магазине «Эзоп»[11] – на сайте «ДжейКу» он вычитал, что этот запах следует носить каждому хипстеру. Ему подумалось, как приятно оказалось принимать такое активное участие в строительстве собственного счастья. Он знал немного людей, готовых стараться изо всех сил, чтобы улучшить свою жизнь – многие предпочитали сидеть и ждать, когда хорошее само случится. Ромео тоже казался активным, и потому нравился Дэниелу. Как удачно, что он был в вестибюле, когда Дэниел возвращался с обеда. Он был рад увидеть его.

– Выглядишь хорошо, друг, – сказал Ромео; почти дословно то же самое он говорил каждый день. И добавил: – И пахнешь хорошо – это что, «Эзоп»?

– А ты сечешь. – Дэниел стукнул кулаком об его кулак, проходя мимо.

– Ты сегодня бодр и весел, да?

Дэниел остановился и развернулся.

– Ромео, я решил, что сегодня отличный день.

– Вот это настрой, Дэниел. Мужик, а ты прав. Ты вдохновляешь меня, приятель!

Дэниел подмигнул ему. Он и себя самого вдохновлял.

– Вижу, она написала тебе в ответ. Это ведь причина твоего отличного настроения?

Дэниел крутанулся на каблуках и посмотрел на Ромео:

– Что? Сегодня я не видел газеты. Я был так занят, высматривая ее в метро, что даже не подумал заглянуть в газету!

Ромео прямо от стойки регистрации, где он стоял, метнул утреннюю газету Дэниелу. Тот сразу открыл нужную страницу, прочел заметку – и замер, улыбаясь Ромео.

– Дэниел? – наконец окрикнул его Ромео.

– Да? – мечтательно отозвался тот. Она искала его! В поезде!

– Хватит стоять столбом – иди пиши ей ответ!

Дэниел улыбнулся еще шире, насколько это было возможно.

– Уже в пути, – сказал он, направляя на Ромео палец, словно дуло пистолета, а большим пальцем будто нажимая на спусковой крючок. – Уже в пути.

Он вернулся в офис и написал ответ Наде, идеальный с первого раза:

«Ты забавная. Тебе часто это говорят? Забавная и милая. Ну не счастливчик ли я? Послушай, если ты еще когда-нибудь успеешь на поезд вовремя, я буду счастлив сделать свой ход. Я жуть как хочу по-настоящему познакомиться с тобой. С любовью, Парень Из Поезда».

Он прочитал и перечитал его несколько раз и с кивком удовлетворения нажал «отправить».

Хорошее настроение не покидало Дэниела до семи вечера, когда он оказался в центре «Скай Гардена» – самого высокого публичного парка Лондона, располагавшегося на вершине небоскреба «Уоки-Токи»[12] с видом на Лондон.

Его окружали незнакомцы, и он едва обращал внимание на Лоренцо, рассказывающего изрядно приукрашенную историю из периода, когда ему приходилось работать стриптизером, чтобы заплатить за диплом магистра, и как однажды его пенис застрял в пришитом к передней стороне его трусов «танга» хоботе. Девчонки – женщины, хотя все и выглядели довольно молодыми (может, года двадцать два – двадцать три) – с готовностью слушали, громко смеясь, хлопая его по руке и подначивая повторить те части истории, которые рассмешили их больше всего. Дэниел гадал, с какой именно он собирается переспать. Хотя, насколько он знал Лоренцо, тот мог и не ограничиться одной. Тут Габи потянула его за рукав.

– Ты пришел! Я так рада! – сказала она, целуя его в обе щеки.

– Ну да, – отозвался Дэниел, возвращая поцелуй, не касаясь ее щеки. – Хотя, кажется, мой друг здесь пользуется куда большей популярностью, чем я. – Оба посмотрели в сторону Лоренцо: тот перешел к анекдоту о крабе в баре, и когда настал момент кульминации, его слушательницы вновь разразились игривым хихиканьем. Одна из женщин, схватившись за горло и откинув голову назад, встретилась взглядом с Дэниелом и тут же перестала смеяться. Она многозначительно посмотрела на него всего миг и сразу отвернулась.

– Однако ты будешь популярен у одной особы, вот что самое главное, – заметила Габи. – Женщина дня появится здесь с минуты на минуту. Она пошла пешком из офиса, чтобы набрать суточную норму шагов.

– Очень практично, – произнес Дэниел, не зная, что еще на это сказать.

Повисло неловкое молчание от того, что они почти не знали друг друга, да и не хотели притворяться, будто хотят узнать по-настоящему. Выпивка. Дэниел решил выпить.

– Я пойду к бару. Тебе что-нибудь принести?

– Нет-нет, – ответила Габи. – Мне тут нужно кое с кем поздороваться, вон там. Найду тебя через минуту. Очень рада, что ты пришел.

Дэниел махнул рукой Лоренцо и изобразил, будто пьет воображаемую пинту, словно вопрошая: «Ты хочешь еще?» Лоренцо в ответ приподнял свой пустой стакан, отвечая: «Да, хочу!»

Спустя напитка четыре или пять Дэниел обнаружил, что его рука обнимает обнаженные плечи какой-то женщины, а снаружи уже стемнело. Габи так и не вернулась, чтобы представить его кому-то – на самом деле, он не видел ее уже вечность. Но все это не важно. Он выпил вторую пинту, чтобы успокоить нервы, а третью – потому что вторая оказалась очень вкусной. Как только до него дошло, что не будет никакого знакомства, он взялся за пинту, которую принес ему Лоренцо. К тому времени он был уже довольно пьян и почти не разговаривал, наблюдая за представлением Лоренцо перед публикой почитательниц. Но ему и не требовалось ничего говорить. Оставаясь наедине с женщиной, Дэниел наверняка знал свою роль: уже не раз, посещая бар с женщиной, он становился молчаливым, и из-за этого, как ему говорила не одна спутница, казался задумчивым и загадочным.

На взгляд Дэниела, это просто смешно – и даже не потому, что они понятия не имели, что он просто пьян, а не задумчив, а его мамуля поставила бы на место любого, кто бы так сказал о ее сыне. А потому, что это играло ему на руку. Женщина, с которой он встретился взглядом ранее, время от времени периодически посматривала в его сторону через толпу, их разделявшую. А потом наконец подошла к нему, когда он снова направлялся к бару, и сказала:

– Захвати мне большую порцию красного, хорошо?

Он взглянул на нее и кивнул. Она была хорошенькая. Дэниел подумал о том, что говорилось на этот счет в руководстве по свиданиям, и вспомнил, что не стоит возлагать все надежды на одного человека: нужно всегда иметь выбор, чтобы снять напряжение. И примерно в этот момент он обнял ее за плечи.

– Пойдем отсюда, – сказала она вскоре ему на ухо, хрипловато и горячо.

Дэниел посмотрел на нее. Каким-то образом они отдалились от толпы и уединились в уголке. Ее рука лежала на его груди, ладонь через ткань рубашки казалась прохладной. Он знал, что если посмотрит ей в лицо, то встретит ответный взгляд, приглашающий к поцелую. Она предлагала пойти домой и заняться сексом.

В другой жизни, лет десять назад… лет пять назад! О, да что там, даже в прошлом году – он бы согласился. Он бы отвез ее домой, занялся сексом, а после пригласил бы на несколько свиданий. Оба старались бы поладить друг с другом, даже если бы не очень хотели. Но после смерти отца Дэниел понял: жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на людей, которые не сводят тебя с ума.

– Извини… – произнес он, снимая руку с ее плеч. – Я…

Девушка вроде бы расстроилась, но, кажется, сдаваться не собиралась.

– У тебя есть подружка?

– Нет, – ответил Дэниел.

– Потому что я не болтаю о своих похождениях, – продолжила девушка, снова приблизившись к нему и положив руки на его грудь. Дэниел не был настолько пьян, чтобы не заметить, как приятно ему ее прикосновение, однако отстранил ее руки.

– Мне жаль, – твердо сказал он, и девушка, надо отдать ей должное, просто пожала плечами и удалилась.

Дома, в одинокой постели и с бутылкой воды на прикроватном столике, Дэниел, против своей воли, минут с семь слушал толчки и стоны, доносившиеся из комнаты Лоренцо. Потом все наконец прекратилось, и кто-то вышел, чтобы отлить, оставив дверь уборной приоткрытой (это стало ясно из-за эха). Ночью Дэниел спал плохо, а когда наконец удалось заснуть, в странном сне ему привиделось, что он стал осьминогом. В каждом щупальце у него что-то было, но он хотел поднять какую-то книгу, однако не мог, потому что в таком случае пришлось бы что-нибудь бросить. А он не желал ничего бросать. Во сне, будучи осьминогом, он так расстроился из-за необходимости отпустить что-то, чтобы поднять то, на что отчаянно хотелось посмотреть, что он проснулся в поту, задыхаясь и чувствуя горечь.

Дэниелу стало жаль, что рядом в постели никого нет. Жаль, что рядом нет лучшей подруги, с которой у них на пальцах были бы кольца, и что они не в доме, который сняли бы вместе.

Дэниел хотел то, что было у его родителей. Так ужасно сильно хотел. И не с кем-нибудь.

Он хотел этого с любовью всей своей жизни.

Глава 14

Надя

Весь день Надю не покидало чувство, будто что-то не так. Словно какая-то зловещая тяжесть давила на нее, и из-за тревожности она не раз срывалась в лаборатории.

– Извини, – сказала она ассистенту, обнаружив, что теряет терпение, переделывая неподдающийся участок кода, который транслировался неверно на язык, на котором они работали. – А вообще, знаешь что? Понимаю, что у нас все сроки горят, но давай-ка устроим перерыв. Двадцать минут. Вернусь с пирожным.

Надя схватила телефон и вышла из офиса, направившись на рынок, где располагалась вторая в городе любимая ее пекарня. Первая любимая пекарня находилась на Черч-стрит в Сток Ньюингтон, ниже по дороге к ее дому. Если прийти в нужное время суток, можно ухватить целую четверть полноразмерного красного бархатного торта с оптимальным количеством глазури и чаем, чтобы запить его. Но когда глазури хотелось не так сильно, Надя предпочитала печенье из второй кондитерской, шеф которой вдохновлялся Нью-Йоркской пекарней «Левейн». Рецептуру их печенья разработал олимпийский пловец, которому требовалось получить так много калорий, насколько это возможно, в минимальный срок. Печенье получалось такое плотное, жирненькое, обильно сдобренное шоколадной крошкой, просто пальчики оближешь – и казалось, насытиться им невозможно. Стоили они по шесть фунтов за штуку и были недостаточно большими за такую цену, поэтому Надя покупала их не очень часто.

Обычно она во всем потакала себе в период перед… а! Надя установила на телефон приложение для отслеживания цикла, и согласно графику, у нее скоро начнутся месячные. Ага. Выпрыгнувшее окошко сообщало, что первый день будет уже завтра, и внезапно плохое настроение, вспыльчивость, желание сжечь весь проклятый мир дотла и необходимость поглотить несчетное количество калорий обрели смысл.

Чуть позже, когда Надя переоделась в другой топ, нанесла дополнительно дезодорант и обыскалась, куда делся ее «Тик-Так», в животе кольнул спазм боли, а это означало, что критические дни придут на день раньше. Надя ненавидела, когда месячные приходили раньше, чем она успевала к ним подготовиться, – и тотчас поняла, что вечер пройдет ужасно и она будет жалеть, что не ушла сразу домой. Ее раздражало, что она обязана пойти из-за встречи, которую подготовила Габи. Надя была не в настроении флиртовать, кокетничать и преуменьшать свои достижения до тех пор, пока не поймет, в каких рамках надо держаться, чтобы не отпугнуть этого парня. Знакомство – всегда мило и привлекательно в теории, но Надю сейчас все раздражало, да и куда больше ей хотелось выяснить, кто такой Парень Из Поезда, чем пойти на эту вечеринку. Кто знает, что за мужчина ждет ее в «Скай Гарден»? Хотя, если начистоту, еще неизвестно, каким человеком окажется тот незнакомец из поезда. Ох. Надя посмотрелась в зеркало.

– Давай, детка, – сказала она себе, – живи полной жизнью!

«Встретимся там, – написала она Габи. – Хочу прогуляться после плохого дня. Месячные пришли раньше».

Габи ответила: «Поспеши! Бедный парень весь извелся. Это мило, но приди и избавь его от страданий».

Надя отправила в ответ эмодзи в виде бегущей девушки, в знак нетерпения, которого не ощущала. Она знала, что подруга старалась сделать для нее как лучше.

Весь путь занимал около двадцати минут, и уже на тринадцатой минуте настроение у Нади поднялось. Свежий ветерок сдул все печали, и жизнь стала казаться перспективнее. Ничего плохого не может произойти: преследовавшее ее весь день плохое предчувствие было лишь биологически объяснимым явлением, следствием наступающих месячных. Она уже почти ступила на красивейшую площадку, откуда открывалась панорама летнего Лондона и где ее ждали ближайшие в мире подруги с потенциально красивым мужчиной. И пусть этим вечером ничего не выгорит, но, как она прочла в «Подцепи себе парней!», не желать флиртовать с парнями, которые тебе не нравятся, – все равно что начать учить роль, уже выйдя на сцену. Книга советовала флиртовать со всеми, всегда и везде, просто для того, чтобы быть вежливым и дружелюбным, а также в перспективе меньше нервничать, и в итоге, когда придет время иметь дело с мужчиной мечты, не провалиться.

«Да, – подумала Надя. – Пойду и попрактикуюсь в флирте». Она подыскала в уме несколько остроумных фраз, представляя, как будет улыбаться, очаровывать, пить и смеяться. Если она настроится должным образом, то отлично проведет время. Так что после полумилевой прогулки под солнцем она решила, что от души повеселится.

А потом она увидела его.

Ужасного Бена.

Той ночью, когда она рассталась с ним (на это потребовалось куда больше отваги, чем на что-либо другое за всю жизнь, а еще три недели, чтобы потом прийти в себя), она просто сидела и слушала все те болезненные, ужасные слова, которые он ей высказывал.

Бен говорил, что она ничтожество, что никто никогда ее не захочет, и Надя чувствовала себя сломленной и не понимала, как теперь строить отношения с кем-либо.

Она вызвала ему такси и знала, что больше никогда его не услышит: что для него, гордившегося своими бразильскими корнями, она теперь мертва – и отлично. Надя не хотела его больше видеть. Он работал где-то за Лондоном, а это означало, что вероятность встретиться с ним в течение дня минимальна. Однако пусть Лондон и велик, ежедневные тропы разных категорий людей одни и те же: аристократы знали Ноттинг-Хилл как свои пять пальцев; рекламщики знали каждый закоулок Сохо; хипстеры-одиночки, профессионалы от тридцати знали наизусть улочки Спиталфилдс и Коммерсиал-роуд. Конечно, Ужасный Бен приехал сюда на свидание, да и выглядел он соответствующе. Возможно даже, что у него уже появилась новая подружка.

Мысленно погрузившись в летний корпоратив, Надя подняла взгляд от ног лишь для того, чтобы испытать ужас осознания, что ее манипулятор-бывший, доведший ее до нервного срыва, стоит перед ней – она буквально врезалась в него.

Надя не видела его с тех пор, как заказала ему «Убер» в своем приложении. Она убедилась, что он добрался до дома, а после вынула из рамки у ее кровати их совместную фотографию и разрезала на мелкие кусочки.

Она видела, он что-то говорил, но не слышала слов. Ее тело стало как лед, а до легких не доходил воздух. Ужасный Бен все еще шевелил ртом. Время как будто застыло, и ускорилось одновременно. Она моргнула несколько раз. Накатила тошнота, и живот вдруг заболел.

– Все витаешь в облаках, – произнес он.

Как-то странно он это сказал. Вроде бы обвинительно, но в то же время нейтрально. Надя почувствовала агрессию, но женщина, державшая его под руку, – красивая, ослепительная, с полными щеками и добрыми глазами, – улыбалась, словно это была их общая шутка. А что он сказал о ней? Эта женщина уже знала, на что он способен?

– Я… я не хочу с тобой разговаривать. Извините.

Надя протолкнулась через них, вышла на дорогу и едва увернулась от велосипедиста, прокричавшего ей вслед:

– Дура долбаная! Смотри, куда прешь!

Она услышала, как Ужасный Бен сказал что-то о «бывшей, о которой я тебе рассказывал; вот бедняжка» и тут же вспомнила, как он говорил Наде в первую их встречу о девушке, с которой встречался ранее: «У нее всегда что-то не так».

Надя пошла дальше. Голова кружилась. Она упорно не желала оборачиваться, хотя знала, что он смотрит ей вслед. Она знала: он взбешен, что она не устроила даже маленькую сцену.

«Сумасшедшая» – вот слово, которое он употребил когда-то давно. Обронил, что его бывшая была сумасшедшей. А сейчас и Надя чувствовала, что сходит с ума. И это ужасно, кошмарно – Надя готова была поспорить на свою жизнь, что женщина, теперь выслушивающая сказки о безумной бывшей, однажды сама будет плакать на улице неподалеку от веселящихся на вечеринке коллег, тоже названная им безумицей. В то время как единственный человек, у которого не все в порядке с головой, – это сам Ужасный Бен, издевающийся над женщинами, которых, как говорил, он любит.

И это с ним проблема.

Наде хотелось закричать. Хотелось закричать и ринуться назад по улице, чтобы посоветовать женщине спасаться и бросить его прямо сейчас. Но если она так поступит, то в самом деле будет выглядеть как ненормальная. Она бы и сама никого не послушала, даже всех его бывших, если бы ее предупреждали. Решила бы, что ей это говорят из ревности. «Вот чему они нас учат, – печально думала Надя. – Учат, что женщины всегда конкурируют между собой, и поэтому мы не разговариваем друг с другом начистоту о том, какие они мерзкие уроды».

Она дошла до «Скай Гарден» и посмотрела вверх. Она ни за что туда не пойдет. Надя заметила, что плачет и – когда вынула телефон из кармана – немного дрожит. Она позвонила Эмме.

– Крошка, ты где? – спросила та. – Я видела парня, которого Габи нашла для тебя. Он симпатичный. Прямо твой тип. Так что, давай, на старт, подруга!

Голос Нади дрожал, когда она произнесла:

– Я снаружи. Только что видела Бена. – И у нее началась истерика.

– Твою мать. Хорошо. Иду. Стой там. Уже иду.

– Столик в углу, пожалуйста, – сказала Эмма официантке в роскошном отеле. Согласно ее теории, если не знаешь, куда пойти, иди в бар при отеле вместо обычного паба или ресторана, потому что в первом народу всегда меньше. И она была права. Здесь Надя чувствовала себя в безопасности. Бар был наполовину пуст, и подруги сели в его задней части, подальше от прохода – их личный уютный мирок.

Габи пошла с ними. Трое сели в угловую кабинку, и Эмма заказала всем шоколадный брауни с соленой карамелью, по два шарика мороженого, сладкий и соленый попкорн и большой чайник мятного чая с медом. Все общее.

– Я думала, что столько всего ему выскажу, если вдруг снова увижу, – говорила Надя, теребя этикетку бутылки воды на столе. – Но я будто оледенела. Уф. – Слеза потекла по щеке. – Он еще выглядел таким самодовольным – будто знал, что подловил меня не в лучший момент.

– А какая она? – заинтригованно спросила Эмма.

– Вопрос под запретом, – сказала Габи, пронзив ее взглядом. – Это вообще не важно. С ней он сотворит то же самое. – Габи заметила, что с Ужасным Беном что-то не так, сразу, как только Надя начала с ним встречаться. Они с Надей ругались из-за этого, пока Габи не стало ясно, что придется подруге научиться на собственных ошибках. – В какой-то момент подобное случается со многими женщинами.

Принесли чай, и подруги помолчали, пока официантка разгружала поднос, сообщая, что десерты скоро будут.

– Это нормально, что тебе так плохо, – произнесла Габи, когда официантка ушла. – Мне бы тоже хотелось кричать и плакать.

Надя кивнула.

– Бесит, что не можешь просто избавиться от всего этого. Проходишь через это снова и снова, стоит только подумать о нем.

– Но ты правда хорошо держишься, – заявила Эмма. – Ты была счастливой, жизнерадостной. Веселой. Начала Новый Порядок, Который Изменит Твою Жизнь!

– А теперь огромный скачок назад, – жалобно проговорила Надя. – Как же меня раздражает, что он может меня контролировать! До сих пор! – Она снова ударилась в слезы.

– Никакой это не скачок назад, – успокаивала ее Эмма. – Милая, излечиться не так-то просто. Посмотри, как далеко ты зашла. Ты смогла пережить все эти безумства, а потом, рассказывая обо всем нам, пережить это вновь – и теперь, увидев его, опять окунулась во все это. Ведь это реальность. То, что он сделал с тобой, его ужасное обращение – все это реальность. Уверю тебя: никто, блин, из нас не знает наверняка, что мы способны пережить.

Надя снова всхлипнула и кивнула. Все, на что она была способна, это кивок – внешнее проявление внутреннего осмысления, что да: он действительно украл не только шесть месяцев ее жизни, пока они встречались, но и шесть месяцев после, в течение которых она пыталась понять, как могла позволить такому случиться. Она была сильной, оптимистичной, уверенной в себе женщиной, и теперь ощущала ужасный стыд за то, что позволила мужчине погасить ее огонь.

– Прекращай, – велела Эмма. – Вижу, ты опять грызешь себя. Ты ни в чем не виновата. Ты пережила это, и больше он тебя не обидит, ясно? Теперь ты капитан корабля.

Принесли десерт и три вилки. Подруги отломили по кусочку брауни.

– Я закажу еще и чизкейк, – с грустью сказала Надя.

Эмма ей подмигнула.

– Хорошая идея. – И добавила: – Дорогая, а знаешь что? Почему бы двоим из нас не пуститься в приключения на этих выходных? Поехали в «Сохо Фармхауз»! Поспим на огромной кровати. Увидим каких-нибудь знаменитостей. Поплаваем на лодке по тому маленькому пруду. Уберемся подальше от Лондона, а?

Надя обдумывала предложение, размешивая мед в чае. Казалось приятным побыть где угодно, только не здесь. Побыть кем-то другим, в незнакомом месте.

– А мне придется разговаривать с кем-то еще, кроме тебя?

– Не-а.

– Мне придется стараться быть веселой подругой или можно быть вялой, помятой и грустной?

– Можешь быть вялой и грустной.

– Ладно. Да, тогда мне все понравится.

Эмма обняла подругу.

– Мне тоже понравится.

Габи подняла руки и заметила:

– Спасибо, что меня позвали, ребят!

Эмма и бровью не повела.

– Ты же на выходные едешь к маме.

– Знаю, но позвать вы меня все равно могли бы.

– Ты проведешь выходные у Мэри Джин? – спросила Надя. – Здорово. Передавай ей от меня привет.

– Передам, – ответила Габи. – Однако теперь я вам завидую.

– Привилегия выжившего, – сказала Надя. – Когда ты плачешь, твои друзья увозят тебя подальше.

– Только если у тебя хорошие друзья.

– Да. Боже, можно я лучше буду встречаться с вами?

Эмма рассмеялась:

– В очередь вставай.

– А проще никак? – Надя приступила к последнему куску брауни. – Вы, ребята, не расстраиваетесь, если кто-то зарабатывает больше вас, не чувствуете себя униженными, когда кто-то другой оплачивает счет. Вы не выжидаете время, чтобы ответить на сообщение, потому что это же так не по-мужски – показывать свое вожделение, господи. Вы можете представить себе, как трахаетесь с женщиной? Ну, преклоняетесь перед вагиной, а не считаете, что это непристойно и этого стоит стесняться? В этом я завидую лесбиянкам: все знают, как им нравятся киски. Встречала я парней, которые толерантно к этому относятся, но все потому, что они любят на это смотреть. Но на самом деле они против, и я понимаю почему. Представьте, каково встречаться с тем, кто реально знает, что такое месячные, а не имеет поверхностное представление, что это как-то связано со скачками настроения и кровью? Думаю, это было бы превосходно.

– Согласна, – сказала Габи и переключилась на официантку: – Можно еще чизкейк, пожалуйста? – и улыбнулась.

Та кивнула.

– Я тоже, – сказала Эмма. – А еще интересно, каково не относить себя к женщинам.

– Ты о гендерквире[13]? – спросила Надя.

– Да! Полагаю. Рамки «мужского» и «женского» такие узкие: если ты парень, то должен вести себя строго таким вот образом, а если девушка – то строго другим. А что, если и нет такого понятия, как мужчина и женщина?

– Думаю, мне бы все же нравились члены. – Надя рассмеялась.

– А я вот не была бы так уверена, – заметила Габи. – Я, конечно, не берусь говорить за тебя, однако тебе действительно нравятся члены или ты просто убедила себя в этом? А как насчет мужчин с вагинами или женщин с пенисами?

– А лесбиянок с хорошим дилдо? – добавила Эмма.

– Моя тетушка Линда не будет знать, как подписывать Рождественские открытки! – окончательно развеселилась Надя.

– Можно просто указать имена!

– И даже без всяких «мистера» и «миссис»?

– Точно. Все равно это древнее патриархальное дерьмо.

– Согласна, – кивнула Надя.

Официантка принесла чизкейк.

– Спасибо, дорогая, – сказала ей Эмма.

Наде это нравилось. Сидеть с подругами, разговаривать и чувствовать себя в безопасности, без осуждения и в атмосфере взаимопонимания. Она чувствовала себя счастливой. Жаль, правда, что она не может запастить этим чувством впрок, чтобы насладиться им в моменты тоски. «Мне и не нужны отношения для романтичной жизни», – подумала она, наблюдая, как подруги улыбаются и смеются. Ей так повезло, что у нее они есть!

Глава 15

Надя

«Сохо Фармхаус» в Оксфордшире – это зеленое, засаженное деревьями местечко, переполненное ресторанами с выпивкой и спа-зонами в переделанных амбарах. Эмма сверкнула своей членской карточкой у ворот – членство стоило несколько тысяч фунтов в год, зато гарантировало столик рядом с горсткой второсортных знаменитостей и банкиров, инвестирующих в творчество и считающих себя частью богемы только потому, что пожертвовали деньжат на сайте какой-то актрисы или раскошелились на устроенном музыкантом благотворительном вечере.

Надя с Эммой расположились в тридцать четвертом домике и, разгрузив багаж, взяли велосипеды и поехали по ровным щебеночным тропам, просто наслаждаясь ездой. Надя знала, что жилье обошлось по меньшей мере в пять сотен фунтов за ночь (хотя Эмма уверена, что у нее есть какая-то договоренность, и сказала, что Надя должна ей только две сотни за выходные, но, возможно, Эмме было просто все равно, поскольку больше зарабатывает), и довольно иронично, что снаружи каждый домик был смоделирован как жестяной гараж на обочине сибирской дороги. Тишина. Простыни из плотной хлопковой ткани, настоящий камин и балкон, нависающий над речушкой, где можно потратить полчаса и даже больше, просто глядя на воду. Здесь было спокойно. Очень, очень спокойно.

– Крошка, как насчет ухода за лицом? – спросила Эмма, когда они уселись снаружи с дымящимися чашками чая. – Знаешь, как коже не нравится, когда мы плачем.

И правда – от стресса на подбородке и линии челюсти у Нади высыпало еще больше прыщиков, хотя с тех пор, как она отказалась от молока, состояние кожи заметно улучшилось. Уже две недели кожа была чиста, и она проклянет все на свете, если из-за Ужасного Бена все пойдет насмарку. Со стороны замечание Эммы могло показаться язвительным, как от заклятого друга, но Надя знала, что она ничего плохого не имела в виду. Эмма ничего не могла поделать с ее столкновением с Ужасным Беном, однако могла устроить ей встречу с женщиной, которая знает, как очистить лицо от угрей.

– Мне придется с кем-нибудь разговаривать?

– Нет. Ну, разве что с косметологом. Можешь сказать ей, что ты расстроена и тебе нужен бустер.

– Ага. И еще педикюр, возможно. Я чувствую большую власть над своей жизнью, когда ножки ухоженные.

– Вот и отлично. Только в офис позвоню и сообщу консьержу.

Эмма открыла скользящие стеклянные двери, чтобы найти телефон внутри, а Надя осталась сидеть, положив ногу на ногу. Наблюдая за течением, она лениво подумала, какого типа мужчина станет писать заметку в газете. Этим утром Эмма протянула ей газету со словами: «Он снова тебе написал», – и с ликованием в голосе. Пока подруги ехали за город, Надя прокручивала в голове его последнее сообщение снова и снова. «Ты забавная. Тебе часто это говорят? Забавная и милая. Ну не счастливчик ли я?»

Наде нравилось такое медленное развитие событий. С Ужасным Беном все шло слишком быстро – теперь она знала, что значит «взрыв любви». Мужчины вроде Бена соблазняют быстро, стремительно, и ты теряешься в этом чувстве. Когда-то Надя думала, что именно такой и должна быть любовь, но на горьком опыте убедилась, что лучше пусть чувство растет медленно и взвешенно, шаг за шагом. Сближаться друг с другом нужно не спеша. И этого от нее хотел Парень Из Поезда: шанс развить – когда-нибудь – прекрасные отношения. Это утешало Надю и подбадривало. А отрывок про удачу заставил ее улыбнуться: «Ну не счастливчик ли я?» Она тоже чувствовала, что ей повезло. Повезло в том, что она все еще верила в свой шанс на любовь. Даже если с Парнем Из Поезда ничего не получится, переписываться с ним было весело. Надя решила больше не думать об Ужасном Бене. Он в прошлом. Ей стоит смотреть в будущее.

Надю вырвало из задумчивости тихое бормотание, доносившееся с другой части домика.

– Эмма? – позвала она, вытянув шею и увидев подругу, стоявшую спиной к ней. Эмма развернулась, на ее лице играла улыбка.

– Иду! – крикнула она и продолжила что-то шептать в телефон.

Она скрылась из виду, и Надя услышала, как открылась входная дверь, прежде чем Эмма вернулась на балкон.

– К косметологу через двадцать минут! – сообщила она, открывая дверцу. – И я тут подумала, ты ведь не будешь против пообедать в пабе ниже по улице? В «Быке и телеге»?

Подруга показалась Наде какой-то взвинченной, но она ответила только:

– Косметолог – отлично. Паб? Меньше всего хочу идти куда-то без макияжа. Может, просто закажем еду сюда?

– Идет, – сказала Эмма, просияв еще больше.

– Все нормально?

– У меня? Да. Конечно. А у тебя?

Надя уставилась на подругу. Что-то точно не так.

– Ну, мне лучше, – сказала она.

Глава 16

Дэниел

– А помнишь, как спер жилет у одного вышибалы, и он потом гнался за тобой до самого «Уолэбаут» и в итоге разбил тебе нос? – смеялся Джонни, когда Дин поставил на стол очередную порцию пива.

– Господи, его бы следовало упечь за это за решетку! – Это воспоминание довело Дэниела до истерики. Они подтрунивали над Джереми добрых десять минут, вспоминая, каким безбашенным тот был на третьем курсе. Дэниел осмотрел стол в передней части «Быка и телеги», где ему удалось собрать разношерстную команду друзей. Здесь был любовный монстр Джереми – ныне счастливый муж Сабрины и отец двух детей (второй родился совсем недавно). Джонни жил со своей женой Тилли, недалеко от Терренса, беременная жена которого уехала на выходные, так что его Костлвуд-эстейт оказался в их распоряжении. В восемнадцать Терренс стал профессиональным игроком в покер и на деньги от выигрышей окончил бакалавриат, а потом и Эм Би Эй[14]. К двадцати восьми годам он две тысячи фунтов превратил в три миллиона, а два года назад усыновил близнецов – одной из причин чему его потребность постоянно быть занятым. А теперь он станет отцом третьему! Собрались здесь и Сэм, и Тэз, и Дин. Пусть Дэниел и хотел бы встретиться со всеми университетскими друзьями, и этой компании было достаточно. Он превосходно проводил время.

– Да, но Джереми спал с его подружкой, а она попросила нас не выдвигать обвинений, помнишь? Она боялась, что он узнает. В тот год у Джереми имелось несколько подружек – куда больше, чем заслуживает это хамло, потому что он был реально любвеобилен. Он мог бы и фонарный столб очаровать, а тот поверил бы всему, что он нагородит.

Сойдя с задержавшегося поезда от Паддингтона до Чарлбери, все голодной толпой ввалились в дом и набросились на пиццу из печи, которая после подогрева оказалась сырой и жесткой одновременно, потому что Терренс до сих пор не понимал, как работает «Ага»[15].

– Я с задворков Манчестера! – сказал он в свое оправдание. – Я только два года назад узнал, что такое теплый пол!

Они направились вниз по улице к пабу, и в рекордные сроки вернулись старые воспоминания и шутки, несмотря на их новые жизни в качестве мужей, отцов и, в случае с Терренсом, миллионеров. Все годы, что знал эту компанию, Дэниел чувствовал себя среди них своим. Они всегда были на короткой ноге – и стали друг другу словно еще ближе с тех пор, когда пили как малолетки и соревновались, кто назовет больше малоизвестных групп. После двадцати они могли отдалиться друг от друга, когда жизнь стала сложнее и загруженнее, но этого не произошло. Они через все прошли вместе. Дружба осталась такой же крепкой, как прежде, пусть теперь все жили и в разных местах. Они виделись не так часто, но когда наконец встречались, то будто вновь окунались в университетские будни.

– А как твои дела, ну… после смерти отца? – спросил Дин в поезде, вскоре после посадки. Дэниел смутно помнил, что они присутствовали на похоронах, и был не в настроении подбирать слова.

Он сказал всю правду:

– Я был сам не свой, но понемногу справился и теперь чувствую себя довольно неплохо. Врач выписал мне какие-то таблетки, я ходил на консультации и рассказывал обо всем, что творится в моей голове, и чаще вижусь с мамой, потому что ей теперь одиноко.

– Вот же ж дрянь, да, – отозвался Джонни. – Я женат всего восемнадцать месяцев, но, чтоб меня, если что-то случится с Тилли, не знаю, как буду просыпаться по утрам.

– Мы все готовы тебя поддержать, приятель – Дин приподнял банку с пивом. Все последовали его примеру, выпили в память о мистере Вайсмане и безмолвно прочли молитву благодарности за то, что не их отцы умерли. Это был странный ритуал перехода – кто станет первым: Терренс первым женился, Джереми первым стал отцом, а Дэниел первым потерял родителя.

Дэниел чувствовал себя лучше, находясь рядом с людьми, которые дарили ему ощущение безопасности. Они видели, как он работал всю ночь над эссе, потому что откладывал его до последней минуты, их сестер он обнимал и целовал, когда приходил в гости, с ними он напился до беспамятства в ночь после церемонии вручения дипломов; закончилось все в больнице, где Тэзу прочищали желудок, а после все ели в «Макдоналдсе» и трезвели за разговорами о том, чего хотят добиться в будущем. Для всех ответ был один: жить лучше, чем их родители. Всем это удалось.

Дэниел встал, чтобы отлучиться в туалет, и Дин сказал:

– На обратном пути твоя очередь, друг!

Дэниел добродушно показал ему средний палец и прошел в мужскую уборную. Помочился и, когда мыл руки, заметил в своем отражении в зеркале, как горят его глаза. Он все еще был взбудоражен тем, что его последнее письмо так быстро опубликовали в газете. В этот момент он наслаждался, сидя тут, со своими друзьями, и знал, что, может, прямо сейчас она читает его ответ, и уже в половину восьмого утра в понедельник может произойти нечто волшебное. Нет, произойдет – Дэниел чувствовал это. Жизнь так хороша. Он мог честно признаться, впервые за долгое время, что исполнен лучших предчувствий относительно будущего.

Он стоял рядом с парочкой у бара загородного паба, чтобы сделать очередной заказ на всех. Трудно было не подслушивать, и, кажется, у парочки выдался первый мини-отпуск. Первый мини-отпуск – это, как Дэниел с друзьями единодушно считали, настоящий переходный обряд в отношениях, особенно для молодых специалистов из Сити, для которых было нормой снимать жилье с соседом. В первый такой совместный уикенд они могли наконец остаться наедине по-настоящему, могли заняться сексом, не боясь пошуметь, чтобы сосед за стеной не услышал и не увидел, как ты идешь нагишом в туалет посреди ночи. Дэниел вспомнил о совместном уикенде со своей бывшей, Сарой. Он обдумал все детали, чтобы вышло романтично: отель за городом, в полдень – прогулка в лодке по озеру, шампанское в номере. Но вышло так, что в поезде по пути они жутко поссорились, а после ошибочно предположили, что на станции их будет ожидать ряд такси, и добраться до отеля не составит труда. В итоге они сорок пять минут стояли под моросящим дождем (из-за которого потом прогулка по озеру оказалась пустой тратой времени), пока наконец не подъехала машина, которую они заказали по номеру на информационном стенде. Оба держались изо всех сил, стараясь сохранять невозмутимое лицо. Но оба были удручены, что все вышло не так хорошо, как задумывалось. Странно ли представлять совместный мини-отпуск с Надей? Они могли бы приехать сюда, в этот самый паб, а после распития бутылки красного вина у камина он бы, слегка захмелевший, признался, что бывал здесь вскоре после того, как отправил ей очередное послание, и решил, что вернется сюда снова уже только с ней. Дэниел глянул через плечо на приятелей. Он хотел того же, что было у них, – успешный брак, то есть человека, который разделит с ним радости и поддержит в беде. Ему нравились их жены – даже Рашида, немного властная и резковатая, – и очень хотелось однажды представить им свою спутницу.

– Итак, она написала ответ, – Дэниел услышал мужской голос, – дерзкий, смешной и провокационный ответ. После они чуть пометались туда-сюда, и все ждут теперь, станут ли они встречаться. Не знаю, – он замолчал, сделав глоток вина, – думаю, такое всем нравится: «Она написала в ответ! Теперь они поженятся!» – ну типа того. Потому что получается красиво, как в кино, знаешь?

Дэниел чуть вытянул голову, чтобы услышать, что ответит женщина. Почему-то он был уверен, что они говорят о нем с Надей. О ее заметке. Или это слишком самонадеянно с его стороны? Но на самом деле не так уж часто люди переписываются заметками в газете. Или он слишком размечтался из-за пережитых за день эмоций? Скорее всего так.

– Что вам, приятель? – спросил бармен, и Дэниел показал пятерню и другую руку с двумя поднятыми пальцами в знак того, что ему нужно семь пинт.

– Семь пинт «Эббота», пожалуйста.

Дэниел вытянул шею, продолжая вслушиваться в разговор парочки.

– Ну, на ее месте, – говорила женщина, – я бы тоже оценила такой большой романтический жест. То есть познакомиться так с кем-то… – А дальше Дэниел не расслышал.

«Что ж, – подумал он. – Даже если разговор не о нас, его все равно стоит запомнить. Большой романтический жест. Так же сказал и Ромео. Ясно». По спине побежали мурашки. Он уже говорил о них с Надей как о «нас».

Дэниел принес выпивку к столу. Джереми рассказывал историю о своем ребенке, втором, о том, что его пенис – как маленькая поливочная система, поэтому пришлось купить ему «вигвам для пи-пи».

– Я не шучу, – уверял он. – Это реально крошечный вигвамчик, который надевается ребенку на член, пока ты меняешь подгузники, чтобы он тебя не обмочил! – Это был «разговор папаш», в котором Дэниел не мог принять участие, поскольку еще не стал отцом, но послушать было приятно. Он был просто счастлив. Счастлив, что он здесь, что он жив и что его ждет большое будущее. В мыслях всплыло лицо Нади, а друзья продолжали играть в «кто больше папочка», рассказывая разные смешные истории.

Потом Дэниел пожурил себя: «Твою мать, чувак, сначала хотя бы на свидание с ней сходи».

Он прикончил свою пинту и мыслями вернулся к общей беседе, решив, что хватит летать в облаках. Кто-то спросил, не стоит ли прыгнуть в такси и умчаться в «Сохо Фармхауз», чтобы там пропустить по стаканчику, потому что у Терренса и Дина были членские карточки, по которым можно провести туда всех, но остальные отмели эту идею, решив вернуться в дом.

– Ну ладно, – произнес Терренс. – Но богом клянусь, если кто покурит в доме, она меня убьет, так что… мать вашу, просто не курите, идет?

Компания шумно выбралась из бара на скудно освещенную, вечернюю, загородную улочку. Джонни и Дин вытащили пачки сигарет из карманов джинсов и быстро закурили.

Глава 17

Надя

– Я имею в виду, – говорила Надя, – ты кажешься какой-то замкнутой. Знаешь, ты ведь можешь рассказать мне все что угодно.

Они завтракали во внутреннем дворе клуба, а вокруг суетились официанты, обещая принести скоро яйца-пашот и голландский соус.

– Я – ничего – не – скрываю. Ничего, – заявила Эмма, выделяя каждое слово. – Не дави на меня, ладно? Если я захочу что-то рассказать, я расскажу!

Она сказала это как-то по-хитрому – без злости или раздражения, – как подросток, пока не умеющий подбирать слова для описания своих чувств. Но какие-то чувства определенно были.

Надя не понимала, в чем дело. Все выходные она ждала, что Эмма что-то объяснит, замечая, как та уходит в свои мысли прямо во время разговора и постоянно проверяет телефон, утверждая, что это точно в последний раз. Надя давала Эмме шанс снова и снова, но та так ничего и не объясняла. Сначала Надю это немного раздражало, потом по-настоящему разозлило, а теперь она не на шутку обеспокоилась поведением подруги. Как будто Эмма узнала нечто плохое, а делиться не хочет, – или же ждет плохих новостей. Сама Надя оправилась достаточно, чтобы интересоваться своей спутницей, у которой определенно случилось что-то нехорошее.

– Я просто беспокоюсь, – объясняла она. – Я думала, у меня одной депрессия в эти выходные. Но я вижу, что ты тоже нуждаешься в заботе.

Эмма смягчилась:

– Ох, извини. – Она улыбкой выразила признательность официанту и пробормотала «спасибо», когда тот принес ей апельсиновый сок. – Я не хотела тебе грубить. Я не отрываюсь от телефона из-за работы и, уверяю, не думаю ни о чем другом, дарю тебе свое внимание на все сто процентов. И я отдыхаю! Честно!

Надя потянулась, чтобы коснуться ее руки.

– Я тоже, – сказала она, не купившись на слова Эммы. – И я тоже здесь, с тобой, понимаешь?

– Конечно. – Эмма кивнула, улыбаясь.

Принесли яйца, и подруги принялись есть. Они толкнули друг друга локтями, когда мимо их стола прошла австралийская поп-звезда из нулевых, и широко улыбнулись, когда неподалеку прошагали Бруклин Бекхэм с сыном Мадонны. Было ясное солнечное утро, и место кипело воскресной утренней энергией: множество кашемировых тренировочных брюк, завтраки и чашки с капучино. Снимать на камеру было запрещено, но Эмма все равно фотографировала свою еду.

– Во сколько занятия? – наконец спросила Надя.

– Вот же ж, точно! На самом деле нам бы не помешало сходить. У нас есть еще минут двадцать.

– Круто.

Обе рассмеялись, радуясь, что, по удаче, кто-то вечером подсунул им под дверь расписание мероприятий, пока они ужинали ребрышками с картофелем. Где-то между семинаром по органическому уходу за кожей и занятием по фитнесу затесался сеанс по фасциональному релизу под руководством всемирно известных экспертов.

– Поверить не могу! – сказала Эмма. – Это как раз то, о чем я тебе говорила – Дениз с работы пробовала! После развода.

Надя посмотрела, куда указывала подруга. Брошюра гласила:

«Миофасциальный релиз – это безопасная и эффективная практическая техника, включающая применение слабого продолжительного давления на миофасциальные ограничения соединительной ткани для устранения физической и эмоциональной боли и восстановления движения. Ведущий – Иванка Нилссон».

– Я все еще не уверена… – произнесла Надя. – Ну, ладно. Хорошо. Давай попробуем.

Подруги подали сигнал официантам, чтобы те вернули членскую карту Эммы, и она попросила потом доставить еду в их домик. В легинсах «Ликра» и кроссовках «Найк» – униформой, подходящей для любых упражнений, – они направились в зал.

Первые двадцать пять минут часовых занятий Надя давилась от сдерживаемого смеха. Все, что она делала, казалось ей нелепым. Иванка Нилссон оказалась шведкой, блондинкой около шести футов ростом и выглядела как метательница ядер, а на занятие пришло всего пять человек. Ее английский был безупречен, но содержал властные нотки, – Надя частенько замечала такое в носителях нордических языков: они выдавали свою прямоту в интонациях английского языка. Она боялась, что тренер заметит ее смех и отчитает ее. Но еще труднее было сдерживаться оттого, что Эмма полностью погрузилась в атмосферу и слушала инструкции с закрытыми глазами («Интуитивное освобождение», как называла это Иванка), так что Надя чувствовала себя совсем не в теме и еще более глупо. В основном нужно было перекатываться телом по теннисному мячику туда-сюда, в поисках болезненных мест, пока действительно не станет больно везде, но (по крайней мере так сказала Иванка) в конце концов вся боль уйдет.

«Ну да, – думала Надя, – потому что проклятое тело онемеет».

– Есть два способа избавиться от недомогания, – говорила Иванка, босиком шагая между пятью матами, причем ее стопы перекатывались с пятки на носок – снова и снова («Пятка-носок, пятка-носок…»). – Эмоциональная травма схоронилась в телесных тканях, в мышцах. Наши тела держатся за тоску и горе, что провоцирует физическую боль. Иногда мы хороним эти эмоции так глубоко, что симптомы не выдают себя в течение многих-многих лет. Но они все еще с нами. И пробиваясь глубоко в эти фасции с помощью обычного теннисного мяча, мы получаем доступ к скрытым эмоциям и высвобождаем их.

Надя снова посмотрела на Эмму, рассчитывая, что они обе понимающе закатят глаза. Эмма лежала на спине – теннисный мяч находился под правой ягодицей – и делала кругообразные движения, так что ее тело вращалось над мячом. Глаза были закрыты, и Наде с такого ракурса показалось, что она… плачет?

– Повторяю, – сказала Иванка, по большей части для Нади, упорно смотревшей по сторонам. – Целебный эффект будет сильнее, если закрыть глаза, чтобы вступить в контакт со своим телом. Слушайте, что оно вам говорит. Внимайте историям, которые в нем затаились. Оно хочет, чтобы вы их услышали. Нашли их. Поиски темных частей ваших историй позволят вам пролить на них свет, а на свету вы избавитесь от страхов.

«Пятка-носок, пятка-носок…»

Надя попыталась перекатить мячик под свою правую ягодицу, как Эмма. И ничего. Переместила к левой. Тоже ничего. Странное ощущение, немного похожее на «вонзание», возникало, когда мяч втыкался в тело, но это и рядом не стояло с «освобождением».

Она переместилась на мяче так, что он оказался в центре ее спины. Надя согнула колени, полностью опустила ступни на пол и стала с усилием перекатываться на мяче по коврику для йоги. Мяч прокатился выше и остановился рядом с лопаткой, под сердцем. Вот здесь. Надя почувствовала жжение, пульсирующую боль, и, если бы ей пришлось произнести вслух, где именно, она смогла бы сказать просто: точно в центре тела. Она крепко зажмурилась и начала покатываться туда-сюда, туда-сюда, а мяч врезался все глубже и глубже. Надя чуть поменяла движение так, что теперь она двигалась не вверх-вниз, а по кругу; в точке становилось все жарче, и она почувствовала, что именно там скопилась вся боль, которую причинили ей мужчины.

Надя подумала об Ужасном Бене, о своей школьной влюбленности, о парне из универа, который стал игнорировать ее, после того как с ней переспал. Она вспомнила все те ночи – будто бы бесконечные, – когда она оставалась дома одна, наедине с телефоном, ожидая сообщение от представителя противоположного пола, которое бы означало, что ее заметили, признали ее существование. Она подумала о дедушке, заведшем интрижку с соседкой и бросившем ради нее бабушку. Подумала о том, как сильно она хочет любить и быть любимой в ответ. Это непреодолимое желание съедало ее всю, и все бодрые напутствия, которые она себе давала, не могли перекричать чувства, скрытые глубоко-глубоко внутри и шептавшие, что она, возможно, этого недостойна.

– Хорошо, – сказала теперь Иванка, став на колени рядом с Надей и положив руку ей на плечо. Надя заметила, что ее лицо мокрое от слез. – Это и есть фасциальный релиз.

Промчавшись мимо тесных задних дворов и вырулив на дорогу “A”, а затем и на автомагистраль, подруги ехали домой в тишине. Надя размышляла о том, какую легкость почувствовала после тренинга – плечи больше не опущены под тяжестью стресса, дыхание – неотрывистое, словно она наконец отдышалась. С того вечера четверга (а может, и дольше) все ее тело было напряжено. Надя не замечала, как сжимала челюсть от напряжения, как напрягала руки. Как теннисный мячик смог выявить все это? Просто чудо. Надя выходила из зала, зная, что теперь возьмет жизнь в свои руки, примет ответственность за свою романтическую судьбу. Эмма рассеянно подпевала всему плейлисту на «Спотифай», где собрала все любимые любовные песни, и Надя подметила, что подруга тоже выглядит счастливее.

Надя ввела в поисковике телефона адрес «Упущенных контактов» и уставилась на абонентский ящик. Вздохнула. «Возьми ответственность на себя», – мысленно повторила она. И напечатала:

«Парню Из Поезда: Ты, я и кофе на платформе в 7:30, в четверг, идет? С любовью, Девушка С Кофейным Пятном (тебя не оболью, обещаю)».

Она прочла это и еще раз перечитала, гадая, не слишком ли быстро переходит к сути дела или им стоило бы попереписываться друг с другом еще немного. Но конечно же нет. Конечно же сами «Упущенные контакты» и нужны были для того, чтобы назначить свидание и не упустить свой шанс. У них с Парнем Из Поезда возникло взаимопонимание, и Наде это нравилось. Может, до нынешнего утра она бы еще потянула время, но теперь точно решила: она отчаянно хочет познакомиться с ним, потому что знает, что достойна этого.

«Да, – подумала Надя. – Я теперь новая, уверенная в себе женщина, готовая открыть страницу новой жизни. Готова к своему будущему».

С этой мыслью она нажала «отправить».

– Ты тоже это чувствуешь? – спросила Эмма немного позднее. – Какое-то большое удивительное освобождение?

– Да, и это было очень странно. Но ведь она оказалась права! Что-то таилось внутри меня, и я нашла это!

– И я, – сказала Эмма.

– Моя боль запряталась в сердце, если поверишь, – поделилась Надя.

– Верю, – улыбнулась Эмма.

Надя тоже улыбнулась. Она сама поверила.

– А твоя где?

– Везде по чуть-чуть, на самом деле, – ответила она. – Но по большей части в области таза.

– О-о, да что ты говоришь! – протянула Надя, шутливо намекая на интимную жизнь подруги, однако ее прервал телефонный звонок. И рингтон был не Нади, а Эммы. Эмма оторвала руку от руля и потянулась к радио, под которым лежал телефон. То же сделала и Надя.

– Я возьму! – протараторила Надя, поскольку Эмма была за рулем и ей не стоило отвлекаться.

Но та возразила:

– Нет!

Эмма вцепилась Наде в руку, когда та схватила телефон. И потянула телефон за один конец, а Надя – за другой. Испугавшись, Надя посмотрела на подругу, и та отвлеклась от дороги, глядя на Надю. Надя ничего не понимала. Шокированная, она отпустила телефон, заметив панику на лице Эммы, которая тоже внезапно его отпустила и повернулась к лобовому стеклу, будто что-то произошло.

Надя проследила за взглядом Эммы, и все случилось слишком быстро – и слишком медленно одновременно. Успеть среагировать было бы невозможно ни для кого. На дороге оказались несколько человек – мужчины. Компания. Завизжали тормоза, и машина рывками замедлялась.

«Нет, нет, нет, нет, нет, нет», – безмолвно молилась Надя. Или она говорила это вслух?

Обе женщины закричали, когда мужчины наконец повернулись, заметили автомобиль и бросились врассыпную. Машина остановилась в нескольких дюймах от места, где стояла компания. Наступила тишина. Шок. Надя повернулась к Эмме, которая сидела, вцепившись в руль обеими руками и тяжело дыша.

– Господи боже, – произнесла она.

– Все в порядке, – сказала Надя, отстегивая ремень. – Эмма, все в порядке! Черт! – Она взяла себя в руки. Открыла окошко и обратилась к группе людей слева от нее: – Вы в порядке? Мы очень извиняемся!

– Извиняетесь, вашу мать? – отозвался один из них в куртке «Барбо» и высоких сапогах. – Проклятье, да вы нас чуть не убили! Господи!

Надя повернулась к Эмме. Ее лицо было мертвенно-бледно.

– С ними все хорошо, малыш. Слышишь меня? Все нормально. – Она подняла ручник и включила аварийный сигнал. – Эмма?

Эмма повернулась к ней.

– Это было… ужасно! – пробормотала она и сразу ударилась в слезы.

– О, детка, выходи из машины. Давай. Я буду рулить. Нам нужно уехать с проезжей части. Давай же.

Подруги выбрались из машины, и, к счастью, люди, которых они чуть не сбили, уже ушли на поле неподалеку. Они были в бешенстве – очень, очень разозлились, но как же хорошо, что они остались невредимы. Один из них повернулся и покачал головой, но Наде было все равно – ей стало легче, поскольку они продолжили идти. Она села на место водителя и увезла машину к ближайшей парковке, возле местного паба.

– Черт меня подери, это было близко. – Она закрыла глаза и наконец перевела дыхание.

– Да, – отозвалась Эмма. – Было… да.

Надя заглушила двигатель и положила лоб на руль. Неприятно было представлять, что могло произойти, но не думать об этом оказалось трудно.

– Что случилось? – наконец спросила она.

– Я просто отвлеклась от дороги, всего на секунду, – ответила Эмма. – И все. Я запаниковала.

Надя покачала головой и повернулась к подруге, чтобы взглянуть на нее.

– Но почему? Я решила ответить на звонок, а ты словно взбесилась. Что тебя так взбаламутило?

– Я не знала, кто звонил, – сказала Эмма, словно этим что-то объяснила.

– Пожалуйста, поговори со мной, – попросила Надя. – Мне бы хотелось, чтобы ты объяснила, что происходит, Эмма!

Эмма, безучастно глядя куда-то в даль, помотала головой.

– Нет. Просто поехали.

Подруги не проронили ни слова до самого Лондона.

– На неделе напишу тебе, – сказала Эмма в знак прощания.

– Ладно, – грустно кивнула Надя. – Я с тобой, ты знаешь. Когда будешь готова…

Она не знала, что еще добавить. Никогда прежде она не видела Эмму в таком состоянии.

Глава 18

Дэниел

– Вот черт! – крикнул один из парней. – Берегись!

Дэниел ощутил сильный удар в спину, отпихнувший его на покрытую травой обочину с другой стороны дороги. Прежде чем он понял, кто его толкнул, раздался громкий визг – просвистели тормоза. Он оглянулся вокруг и увидел, как Сэм потянул руку к Терренсу, собиравшемуся перейти дорогу прямо за Дэниелом.

Кремовый «Мини» слегка занесло, а после он остановился точно там, где собирался пройти Терренс. Дин и Джонни, уже перелезшие через изгородь на поле, ведущее обратно к пабу, крикнули:

– Что случилось?

Дэниел двинулся в их сторону, не отворачиваясь. Он не мог отвести глаза от места происшествия.

– …Проклятье, да вы нас чуть не убили! – услышал он Терренса, бесившегося от злости. Никто не пострадал, к счастью, но он заметил, что водитель, мертвенно-бледная, все еще держится за руль, костяшки на ее пальцах побелели. Казалось, ее вот-вот стошнит.

– Как вы там? – спросил Дэниел, обращаясь и к Терренсу, и к водителю.

Терренс перестал вопить на пассажира через открытое окно и посмотрел на него.

– Нормально, друг, – сказал он и снова обратил гнев в сторону автомобиля: – Но не благодаря этим долбаным идиоткам! – Он ударил по капоту ладонью, встав перед машиной, чем испугал водителя, которая, казалось, вот-вот расплачется.

Дэниел посмотрел, откуда ехала машина, – если начистоту, они переходили дорогу сразу после слепого поворота. Но он решил, что Терренса поучать сейчас все-таки не стоит, поэтому промолчал. Повезло, что все обошлось. Он попытался поймать взгляд водителя, чтобы улыбнуться в знак поддержки, и слегка пригнулся, чтобы лучше видеть. «Ей нужно отъехать с проезжей части», – подумал Дэниел и заметил, что включились аварийные лампочки, заморгавшие на ярком полуденном свете. Кто бы с ней ни был, он, кажется, знает, что нужно делать. «С ними все будет хорошо», – подумал он и отвернулся, чтобы перелезть через изгородь и пойти вслед за парнями.

– Проклятье, меня трясет, – произнес Терренс.

Дэниел заметил, что Сэм развернулся и показал в сторону автомобиля средний палец. Машина завелась и медленно отъехала. На мгновение Дэниелу показалось, что за рулем была Надя. Он помотал головой, мысленно сказав себе: «Ты одержим».

– Обсудим, кто купит пиво? – спросил Дэниел, пытаясь взбодрить всю компанию. Он обнял Сэма за плечи и развернул в сторону паба. – Боже.

– Первый раунд платишь ты, чувак, – заявил Сэм. – Нас едва не прикончили!

– Знаете что? – отозвался Дэниел. – У меня прилив щедрости. Первый раунд однозначно оплачу я!

Глава 19

Надя

В понедельник Надя опять начала Новый Порядок, Который Изменит Ее Жизнь. Вечер воскресенья она потратила на то, что величала «Большим душем». Малый душ – то, что ее мать пристыженно называла «помывкой матроса» – быстрое ополаскивание в теплой воде и иногда помыв головы. А «Большой душ» включал сухой массаж щеткой, отбеливание зубов, глубокую чистку и отшелушивание кожи, двойное промывание головы шампунем и маску для волос. Далее – бритье ног и подмышек, смазывание маслом влажной кожи, сочетание разных масок для лица: для Т-зоны и области подбородка – одна; под глаза – коллагеновая маска. А под конец сушка волос с феном, чтобы с утра они не пушились. К тому моменту, как Надя смыла все маски, нанесла ночное масло, крем с гиалуроновой кислотой, увлажняющий крем, поскрабировала губы и похлопывающими движениями безымянным пальцем правой руки нанесла крем для век, как было показано в ролике на Ютубе (оказывается, этот палец самый чувствительный, потому при нанесении крема им меньше всего травмируется кожа), она так вымоталась, что к десяти вечера без проблем заснула. Проснулась еще до будильника, летнее солнце ярко светило в щелку между занавесками. Она оделась и вышла из дома уже в 6:45.

Надя села на семьдесят третий автобус до Энджела, строча сообщение Эмме, чтобы узнать, как у нее дела. И приехала на платформу гораздо раньше, а ведь ей нужно попасть именно на полувосьмичасовой поезд, если она хочет встретиться с Парнем Из Поезда. Нужно убить как-то двадцать минут.

«Кофе, – решила она. – Пойду куплю кофе».

Рядом со станцией стояла маленькая повозка – что-то вроде вагончика, преобразованного в кофейню с эспрессо-машиной и вспенивателем молока. Владелец, лысый коренастый мужчина с дружелюбной улыбкой, называющий всех «дорогушами», выставил несколько табуретов и столиков снаружи, так что Надя присела и надела солнечные очки, наслаждаясь ощущением, хоть и мимолетным, будто она сидит на пьяцце европейской столицы, а не на обочине дороги “A1”.

Внезапно Надя почувствовала угрызения совести из-за мамы – в последний раз они виделись, когда устраивали девчачью поездку в Рим на Пасху. Надя вставила в уши наушники от «айфона» и нажала на иконку, чтобы позвонить маме.

– Ой, гляньте-ка, кто тут у нас! – рассмеялась мама, взяв трубку уже после второго гудка.

– Знаю, знаю, – сказала Надя. – Я само разочарование, а не дочь, потому что так редко звоню.

– Да-да, милая. Но если ты не звонишь потому, что слишком занята развлечениями, мамочка не возражает.

Надя улыбнулась. Ей нравилось, что мама всегда добра, всегда прощает ее и принимает всех людей такими, какие они есть.

– Да, мам. Я только вот вернулась с выходных, которые провела с Эммой в «Сохо Фармхауз». И мне кажется, неделя выдастся хорошей. А как ты?

Они с мамой поболтали о собаке, работе Нади и, как это ни странно, несмотря на август, поговорили о планах на Рождество. Тут Надя вдруг вспомнила о времени и нажала на экран телефона. Было точно 7:30. Она опоздала на поезд.

– Дорогая? – сказала мама. – Ты слышишь?

– Да, мам, – ответила Надя. – Слышу. Я… я не уследила за временем.

Вскоре она повесила трубку и медленно направилась к станции.

«Проклятье! – бранила она себя. – Чертово проклятье! – Потом пообещала себе: – Завтра. Я, мать вашу, сяду на этот поезд завтра. Парню Из Поезда придется еще немного подождать».

На платформе она лениво подняла брошенную кем-то газету, чтобы посмотреть, не опубликовали ли ее заметку. К ее удивлению – прошли же от силы сутки с момента отправки – опубликовали. Надя немного успокоилась. Ей не нужно успевать на поезд вовремя ни завтра, ни послезавтра – главное прийти на платформу к 7:30 в четверг, и все будет хорошо.

Если он откликнется, конечно.

На следующий день Габи скинула ей фотографию странички «Упущенных контактов» с его ответом. Надя ничего не понимала – раньше ее ответы публиковали лишь через несколько дней. Неужели кто-то из сотрудников газеты помогает им, размещая заметки максимально быстро? Теперь объявления появлялись в печати день в день.

Его ответ гласил:

«Утренний кофе? А как насчет выпить где-нибудь вечером? Однажды я подслушал твой разговор о работе с коллегой, и ты, Необыкновенно Симпатичная Блондинка, реально умная. И твои ответы ко мне тоже умны – и кокетливы. Мы могли бы немного повеселиться вместе, не говоря уж об отличной беседе. Что скажешь? Например, 7 вечера, четверг, в баре напротив того места, где ты разговаривала о благотворительности. Согласна? Думаю, это наша остановка».

«Да! – подумала Надя. – Да, да, да! – Она попрыгала на месте, дрожа всем телом от предвкушения. – Мы наконец встретимся! В самом проклятом деле наконец-то, мать его, встретимся!» Она знала. Все это время знала, к чему все идет, даже когда не хотела признавать это. Она встретится с веселым, очаровательным, романтичным мужчиной, который и так уже все сделал правильно, и сердцем, недавно избавившимся от скопившейся боли, она поняла: все будет превосходно. Как только телефон поймал вайфай-сигнал, Надя открыла абонентский ящик «Упущенных контактов» и написала:

«Парень Из Поезда: Я в деле. 7 вечера, четверг. Кажется, я поняла, о каком месте ты говоришь. И, как бы то ни было, я в предвкушении. Увидимся, Девушка Из Поезда».

Глава 20

Надя

– Мне приходит в голову только, – говорила Надя, поровну разлив в три бокала «Альбариньо», – что он имеет в виду «Олд Барн Кэт». В тот день, когда я убеждала Джареда поверить в мою бесприбыльную идею, мы сидели там на внутреннем дворе. Но вот… не понимаю, как этот парень об этом узнал?

– Если только этот парень… не Джаред! – сказала Габи и подняла бокал, призывая к тосту.

Надя ужаснулась.

– Не говори так! Нет! – Габи знала Джареда, потому что они часто работали вместе с советом директоров. Даже просто шутя о нем, можно зайти слишком далеко. – Джаред всерьез покупал билеты на «Огненный Фестивал»[16]. Ни за что.

Габи фыркнула и произнесла:

– Могу в это поверить.

– Народ! Алло? Мы празднуем? – Эмма подняла свой бокал и чокнулась с Габи. – За любовь, страсть и романтику.

– За любовь, страсть и романтику, – жеманно откликнулась Габи.

Надя нахмурилась.

– Вы обе смеетесь надо мной! Не надо так! – Она сделала большой глоток из своего бокала, отказавшись чокаться с ними. Ей кажется или они высмеивают ее?

Габи посмотрела прямо на Надю.

– О нет, дорогая. Нет-нет-нет. Вовсе нет. Мы не…

Нет. Они не высмеивали ее.

Надя вздохнула.

– Ну хватит, – прервала она Габи. – Я бы тоже смеялась. Все это так нелепо.

Надя пребывала в игривом настроении этим вечером, готовая повеселиться из-за грядущего свидания. Она думала о том, что все, через что она прошла, все страдания и сомнения, которые вынесла, были ради этого. Конечно, ни с кем другим это бы не сработало, потому что сама судьба предопределила ей встречу с Парнем Из Поезда. Верно? Именно так это и работает, разве нет? Так говорили все ее знакомые парочки: в конце все тропы ведут к одному-единственному, с которым ты останешься навсегда. Кэтрин однажды сказала: «Надя, должно получиться только один раз». И теперь Надя понимала, что имелось в виду. Нет никаких бывших «провалов» в отношениях, когда за «успех» еще предстоит побороться. Когда на горизонте появляется тот самый мужчина, ничто в прошлом не может считаться провалом. Все труды ведут только к одному большому успеху, и лишь он имеет значение. Надя не верила в существование родственных душ, зато верила, что есть люди, достойные предпринимаемых усилий. И кажется, ей попался тот, ради которого стоит как следует постараться, потому что в итоге она получит нечто особенное. Этот (один из пятидесяти, если верить статистике Эммы) действительно хотел партнера – ровню себе, что крайне возбуждало Надю. Исходя из всего, что писал Парень Из Поезда (о том, что она умная, веселая и они бы отлично поболтали), она могла заключить, что у него есть голова на плечах. Что он тоже умный и веселый. И, самое главное, добрый.

Эмма сделала несколько больших глотков вина, за раз выпив почти все содержимое бокала.

– Прекрасно, – сказала она, поставила бокал на стол и поискала глазами официантку, чтобы заказать еще. – Все совершенно прекрасно.

– И немного страшно, – добавила Габи. Такую Габи Надя знала лучше всего: слегка циничную и осмотрительную в отношениях.

– Что ж, если я встречаюсь с ним в семь, звонка от вас мне ждать… в семь пятнадцать?

– Когда возникнет вопрос чрезвычайной срочности.

– И мне придется отойти.

– И ты будешь ужасно сожалеть об этом.

– Буду просто раздавлена!

– И смотаешься так быстро, что забудешь оставить свой номер.

Подруги рассмеялись, озвучивая свой план слепых свиданий, успешно используемый годами. В теории логично предположить, что вряд ли с кем-то получится почти сразу, однако среди них только Эмма могла экспертно заявить, что если за первые пятнадцать минут что-то пошло не так, то лучше сразу все закончить. Как у обозревателя свиданий, у нее имелся большой опыт. Надя предполагала, что Эмма и на свидания ходила, как на работу (долгое время это действительно было ее работой), и ей легче на многое смотреть практично. В то время как Надя тратила вечер за вечером, пытаясь не ранить чувства сидящего напротив мужчины, стараясь найти подходящую обоим тему для разговора и прийти к компромиссу. В этом недостаток быть романтической натурой: такие сильные старания прикладывать, чтобы сделать свидание лучшим, что по факту ни одного хорошего свидания и не получить.

Эмма округлила глаза:

– Вот черт, ты что, собралась сказать ему свое настоящее имя?

– А… почему бы и нет?

– Ну даже не знаю. Из соображений безопасности? Ты же не хочешь, чтобы он узнал, кто ты на самом деле, да?

Надя задумалась.

– Кажется, это не самый лучший способ начинать отношения. Не думаю, что мне как-то навредит, если он узнает, что меня зовут Надя. Верно? – Она посмотрела на Габи в ожидании поддержки.

– Допустим, – ответила та. – Но также послушай: я все еще твердо верю, что тебе стоит встретиться с парнем из «Скай Гарден». Уверяю: это мужчина для тебя. Знаю, Парень Из Поезда остроумный, веселый и все такое, но парень из «Скай Гарден» ни в чем ему не уступит.

– Что ж, если Парень Из Поезда окажется никчемным, я приму твое предложение. Если, конечно, он захочет встретиться со мной после того, как я его продинамила.

– Конечно, захочет.

– А что ты наденешь? – спросила Эмма.

– Знаю, звучит странно, – подумав, сказала Надя, – но мне бы хотелось выглядеть максимально близко к своему обычному рабочему наряду. Такой он привык меня видеть. Если я объявлюсь на платформе в блестках и с полным макияжем, а он не узнает меня, я умру на месте!

– Господи, – произнесла Эмма, – об этом я и не подумала: он знает, как выглядишь ты, а вот ты понятия не имеешь, какой он…

Надя кивнула:

– Знаю. Каждое утро, садясь в поезд, я думаю: «Это ты? Или это ты? А это?» И честно, любой может оказаться им. И в этом есть немалая доля волнения. А вдруг он окажется нехорош?

Габи пожала плечами.

– Мне было бы не по себе, знай я, что за мной кто-то наблюдает.

Эмма хлопнула ее по плечу.

– За ней не наблюдают! Не говори так! Какой-то пассажир заметил ее несколько раз и счел ее симпатичной. Вот и все!

– Невероятно симпатичной, – добавила Надя.

– Невероятно симпатичной. Пусть так. Это вовсе не значит, что он, сидя в кустах, следит за ней весь путь от дома до работы и обратно.

– О боже, – округлила глаза Надя, – неужели вы думаете, что такое возможно?

Габи выдержала многозначительную паузу.

– Исключено. – Эмма пронзила ее грозным взглядом. – И смотри. Ты такая умная и опытная. Ты можешь заметить, что не так с человеком на раз. – Она щелкнула пальцами, произнося «на раз». – И мы тебе позвоним, так что у тебя будет возможность уйти, если понадобится (а тебе не понадобится). Но если уж понадобится, то… ладно. Уйдешь, а потом сможешь переехать, сменить работу и купить парик, а после никогда его больше не увидишь!

Габи, вопреки своей серьезности, рассмеялась. Официант принес еще вина и спросил, хотят ли они чего-нибудь еще.

– Да, – ответила Надя. – Новых лучших подруг, пожалуйста.

Официант улыбнулся и удалился.

– Все будет хорошо, – сказала Эмма. – Согласна, Габи?

Габи улыбнулась, но без особого энтузиазма:

– Конечно, будет. А если нет, то в пятницу я все равно иду в Министерсво обороны. Могу заказать, чтобы его убили.

Эмма разлила еще вина по бокалам, несмотря на то, что она одна полностью осушила свой. Подруги снова чокнулись.

Дома Надя села за стол с чистым листом бумаги, ручкой и бокалом вина. Вверху листа она написала «за и против». С левой стороны написала: «Что может пойти не так, если я встречусь с парнем из “Упущенных контактов”». Список вышел такой:

✓ Все это потенциально обманка.

✓ Он по-прежнему может думать, что переписывается не со мной, а с кем-то другим, расстроится, когда увидит меня, и не сможет скрыть разочарования. Это как когда сидишь в ресторане, умирая от голода, и видишь, как официант понес еду, выпрямляешься, покусываешь губу в предвкушении, а потом оказывается, что заказ несут за соседний столик, и ты выглядишь тупицей.

✓ Я подумаю, что мы поладили, а потом, когда отлучусь в уборную, он полезет в Тиндер. Когда вернусь, я замечу это через его плечо, но буду слишком вежлива, чтобы что-то сказать. (И таким образом потрачу два с половиной часа своей жизни, которые могла бы провести за боксерсайзом[17] или с Эммой – она говорит, что ей гораздо лучше, но я все еще о ней беспокоюсь.)

✓ Мою фотографию разместят в газетах, потому что я пропаду без вести по пути домой со свидания, а он станет первым подозреваемым. А фотку выберут с моего двадцать восьмого дня рождения, когда я, решив немного сэкономить, сделала себе восковую эпиляцию бровей самостоятельно, и в результате потом пришлось их себе нарисовать; все решат, что я выгляжу как сумасшедшая, которой я, возможно, и являюсь, раз ввязываюсь во все это.

✓ Он окажется ошеломительно очаровательным, под властью химии я сдамся, отведу его к себе домой и не замечу, как он подбросит рогипнол[18] в мой напиток. Проснувшись, обнаружу, что он обтянул всю мою спальню пищевой пленкой и стоит передо мной с очень острым ножом в руках. У меня будет лишь один шанс сбежать, прежде чем он начнет резать меня на кусочки, чтобы зажарить и есть на завтрак каждое утро.

✓ Я не проснусь от рогипнола, меня зарежут, и никто никогда меня не найдет. Мама очень расстроится, но не узнает, что я мертва, – решит, что я эгоистка, уехавшая из страны ради потехи.

✓ Он вообще не придет, и мне придется написать в газету заметку, чтобы обругать его. (Примечание: если я так поступлю, то буду очень спокойна и разумна, как та девятнадцатилетка из «Виллы страсти», которую бросили, прочитав очень восторженную речь о верности, а не как Шерон Осборн в тот раз на «Икс-Фактор», когда она сорвала свои накладные ресницы и на всех истерически орала.)

В другой колонке Надя написала: «Что может пойти хорошо, если я встречусь с парнем из “Упущенных контактов”». Только один пункт:

✓ Я встречу любовь своей жизни.

Глава 21

Дэниел

Дэниел шагал взад-вперед возле бара, мысленно проговаривая, что должно вот-вот произойти. «Перестань, – думал он. – Это всего лишь свидание».

Он заставил себя дышать через нос «дыханием победителя», которому его мама научилась на одном из занятий по йоге (единственном, который она посетила двадцать пять лет назад). Получался громкий размеренный шум, как будто пытаешься подышать паром на зеркало, но с закрытым ртом. Единственное, чему она обучилась тогда, заключалось в том, что если ты можешь контролировать свое дыхание, то можешь контролировать все. Данное утверждение стало саундтреком к его подростковому периоду, даже несмотря на то, что после непристойного инцидента, связанного со вздутием живота, мама больше никогда не занималась йогой. («Все из-за проклятой тушеной капусты твоего папы – я издала такой громкий мерзкий звук, когда вошла в уттанасану! Я могу контролировать дыхание, Дэниел, но я не думаю, что вообще кто-то способен контролировать сфинктер после его жирной китайской капусты!») Расшибленные колени, любовная неурядица или стресс на экзамене – решение всему одно: «Если можешь контролировать свое дыхание, можешь контролировать все. Дыши, Дэниел».

Дэниел развеселился от мысли, что он может контролировать все происходящее, в том числе и двоих мужчин, в тревоге пронесшихся стремглав мимо него, словно чрезмерная любовная нервозность заразна.

«То есть это потенциально самое последнее свидание в твоей жизни, – думал он, – и самый последний первый поцелуй. Не то чтобы кто-то гарантировал тебе первый поцелуй, но, знаешь, если все пойдет хорошо… А все и будет хорошо, если ты перестанешь быть таким нетерпеливым. Вот как сейчас: пришел на пятнадцать минут раньше и пытаешься теперь себя подбодрить, вместо того чтобы войти, занять место у бара и заказать что-нибудь выпить, чтобы она нашла тебя чем-то занятым, а не сидящим в засаде, как главный герой “Крадущегося тигра, затаившегося дракона”».

Дэниел вспомнил о дыхании. Отец посоветовал бы ему выпить, чтобы успокоиться. Дэниел попытался договориться с самим собой:

«Войди внутрь. Все будет хорошо. Съешь “Тик-Так” и дыши глубже. Если можешь контролировать свое дыхание – свое свежее ментоловое дыхание, – можешь контролировать все. Давай».

Дэниел глубоко вдохнул летний воздух – июль теперь уступал место августу, Лондон окутала влажная жара – и толкнул дверь бара. Помещение было наполовину заполнено лондонскими служащими, решившими посидеть с коллегами, ведь четверг – это уже почти пятница. Дэниел бросил взгляд на свое отражение в зеркале, занимая место, и впервые подумал о себе хорошо за все время после полудня. «Выглядишь неплохо». Парадная рубашка расстегнута, рукава засучены, ткань свободно свисает с плеч. Он похудел с тех пор, как отец умер, – возможно, плохо ел. Трудно придерживаться режима питания, когда твоему миру пришел конец. Линия челюсти в отражении показалась резкой, и Дэниелу на мгновение подумалось, что он немного похож на рок-звезду. Скорбь и надежда хорошо сказались на нем. Появилась какая-то небольшая, глупая уверенность.

Бармен встретился взглядом с Дэниелом, чтобы дать ему понять, что он следующий, и Дэниел запаниковал, не зная, что заказать. Пинта – не слишком ли это предсказуемо по-мужски? Бокал белого вина – не очевидный ли закос под Стэнли Туччи? Заказывать бутылку он боялся, потому что это может быть понято так: «Я постараюсь тебя напоить, чтобы трахнуть», – что совершенно не соответствовало действительности.

Господи, они ведь не собираются трахаться уже сегодня, ведь так? Он надеялся, что нет.

Ну. Он хотел, естественно, в конечном счете, и не только потому, что давненько не макал свою кисть в чью-то баночку с красками, так сказать, но еще и потому, что Надя была олицетворением красоты и изящества – кто бы не хотел с ней потрахаться? Ну или, возможно, заняться любовью. Не слишком ли это в стиле мистера Дарси, не слишком ли сдержанно? Господи, ну почему в свиданиях, сексе, любви и романтике столько дурацких ловушек? У женщин масса времени, чтобы понервничать из-за секса, но Дэниел знал, что и среди мужчин он не единственный, кто доводит себя до ручки от мысли заняться любовью с понравившейся особой. Неуверенность в себе – не привилегия женщин. Она свойственна всем людям, и точка.

«Выпей, Дэниел. Просто выпей».

Он знал, что жены многих его друзей в жару предпочитали розовое вино или что-то игристое. Как Дэниел читал в «Санди Сапплементс», кава – это новый просекко, поскольку оно суше и карбонизируется естественным путем, и потому куда ближе к шампанскому. Однако если Надя этого не знает, а он закажет кава, она может счесть его жадным, потому что по традиции все считали, что кава – дешевка. Бармен обслужил парня на другом конце бара и направился к Дэниелу. Он все приближался и, о боже, что же ему заказать? Твою мать. Он выберет…

– Маленький бокал белого, пожалуйста. Любого. На ваш выбор. – Дэниел достал кошелек и вынул банковскую карту. Пока протягивал ее, заметил едва заметную дрожь в руках и добавил: – А еще шот текилы. И откройте счет.

Глава 22

Надя

Надя проплыла по коридору и спустилась на лифте. Вот оно. Свидание. Надя не была так уверена в начале грядущих жизненных перемен с момента… с момента, как объявила о начале Нового Порядка, Который Изменит Ее Жизнь, с того дня, когда увидела его заметку в «Упущенных контактах». Если уж она добралась досюда, Надя почти верила, что втолкнула этого мужчину в свою жизнь посредством непреодолимой силы воли.

Она чувствовала, что возможно все. После всех историй, скормленных Эмме для колонки в журнале, и всех выпитых чашек кофе с Габи за утренними разговорами о ночи, прошедшей в раздумьях, была проблема в ней или в мужчине, с которым она встречалась, Надя наслаждалась ускоренным сердцебиением и нервными кульбитами в животе. В этом и заключается настоящая жизнь: волноваться, следовать за своей судьбой и хватать шанс, едва тот покажется на горизонте. «Ступай на путь красоты», – прочла она в книге Шерил Стрейд. Именно этим Надя и занималась. Осмелилась надеяться, что ее романтическое будущее сделает из нее Суперженщину. Идти на свидание с неподдельным предвкушением – и это после Ужасного Бена! – достойно подлинного героя. Героя своей собственной жизни.

– Посмотри на себя! – вскрикнула Габи через вестибюль.

Надя улыбнулась, покрутившись кругом, когда подруга подошла ближе.

– Что думаешь? – Она надела свободное темно-синее платье “Кос” с синими сандалиями на плоской подошве и взяла темно-синюю кожаную сумку. С ее светлыми волосами, намеком на красную помаду и легким летним загаром она выглядела максимально для себя ослепительно.

– Ты красавица, Надя. Настоящая красавица.

Надя сделала глубокий вдох.

– Спасибо! Именно это мне и нужно было услышать. – Она достала телефон и взглянула на время. – Ладно. Не время болтать. Судьба ждет! Но… через пятнадцать минут позвонишь?

– Да, мадам. Я не подведу.

– Хорошо. И могла бы ты, ну, пожелать мне удачи?

Габи тепло улыбнулась.

– Надя, иди покори его, – и подмигнула.

Надя направилась к бару с уверенностью Блю Айви[19]. И у нее было предчувствие, что звонок Габи не понадобится.

Глава 23

Дэниел

Дэниел только-только разблокировал экран телефона, когда загорелось окошко с фотографией его матери, уведомляя о ее звонке. Этот снимок он сделал на праздновании ее шестидесятилетия и решил поставить на аватар ее контакта: она сидит с джином в одной руке, и полувыкуренной сигаретой «Мальборо лайт» – в другой. До того вечера Дэниел и не подозревал, что его мать курит. Она сказала, что с шестидесяти решила «перестать страдать хренью, как говорила Хелен Миррен», что включало сокрытие своей привычки от взрослого сына. «Жизнь так коротка!» – воскликнула она (а вскоре им обоим предстояло в этом убедиться). Он подумал, что это весело. «Все зависит от тебя, мам!» – сказал он смеясь, а отец просто пожал плечами, словно говоря «ну что поделаешь».

Дэниел уставился на экран. В любой другой момент он бы не сбросил, но вот-вот должен был настать решающий момент в его жизни. Он не мог сейчас разговаривать. Не хотел висеть на телефоне в момент старта его будущего. Дэниел поразмыслил с полсекунды и нажал на красный крестик, наблюдая, как лицо мамы исчезает. Он ждал своих напитков и, в предвкушении глядя на дверь, свидания тоже. Надя может появиться в любой момент. В любую минуту.

Глава 24

Надя

К месту встречи Надя пошла другой дорогой, чтобы не пришлось сражаться с армией спешащих домой служащих или держать путь мимо большого паба на углу, конечно, переполненного в такое время – в такую погоду. Летом Лондон оживал, и с первым намеком на солнце начинался сезон посиделок после работы и прогулок вдоль Саут-банк. Если Надя перейдет дорогу до угла и свернет направо, то попетляет по мощеной дороге, которая в итоге выведет ее справа от «Олд Барн Кэт», и не придется работать локтями, пробираясь через толчею полупьяных людей. Хотя не то чтобы она возражала. Сейчас ей все казалось прекрасным. Солнце светило тепло и низко, и она напевала под нос, выныривая из толпы и сворачивая на аллею. Надя остановилась, не доходя до последнего угла, достала пудреницу с зеркалом и проверила, не стерлась ли помада. «Отлично, – радостно подумала она, – но чуть-чуть еще добавлю».

Глава 25

Дэниел

– Привет, мам! В чем дело? Я сейчас немного занят.

Она позвонила снова, и секунды не прошло, как Дэниел отклонил ее первый звонок. Дэниел не мог проигнорировать ее дважды. Она не из тех, кто не понимает намеков. Инстинкт подсказал ему взять трубку.

– Дэнни, милый, это я, мама.

Дэниел нахмурился. Очевидно, ему было известно, что это мама.

– Да, мам, знаю. Конечно, я знаю, что это ты. – Ему послышалось, что она расстроена. – Ты плачешь, мам? Мам, что случилось?

Он предположил, что у нее опять проблемы с тем, чтобы выехать с подъездной дорожки от гаража, или не получается включить «Эппл ТВ». Ей предстояло многому обучиться, живя одной, и это ее очень расстраивало.

Бармен поставил перед ним бокал – не из тех маленьких винных бокалов, из которых пьют французы, или того хуже – тумблероподобные стаканчики, как в хипстерских местечках в Хакни. Это был высокий, элегантный бокал белого вина, с капельками конденсата, скопившимися у основания. Рядом стоял маленький шот с желтой текилой. Дэниел взял его и опрокинул содержимое в горло быстрее, чем заметил, позволив плотной жидкости обжечь гортань и согреть грудь. Стало получше.

Дэниел зажал между пальцами ножку бокала с вином.

– Дэниел, – сказала мама. – Я… я не знаю, в чем дело. Не могу перестать.

– Не можешь перестать что, мам? – Он еще пока не понимал, как отчаянно она в нем нуждается. Все еще считал ее звонок неудобным, и тон его был резким, раздраженным. Дэниел не хотел разговаривать по телефону, когда придет Надя. «Мне совершенно не о чем беспокоиться, – думал он. – У нее все хорошо. Как и всегда».

– П-п… – Связь оборвалась на мгновение. Позже, очень медленно, будто каждое слово давалось последними каплями силы воли, мать продолжила: – Плакать. Дэниел, не могу перестать… плакать. Думаю, со мной что-то не так.

Она изрекла это просто как факт, так стойко, и от разницы между тем, что она сказала и как, сердце Дэниела дрогнуло. До него вдруг дошло, что она лишь пыталась казаться сильной, и теперь эта ее маска лопнула. Его психотерапевт говорил, что так всегда бывает. Ему это в некоторой степени помогло.

– Все в порядке, мам. Поплачь. Я здесь, с тобой. Я люблю тебя.

На другом конце линии мама ударилась в громкие горькие рыдания, и в течение ужасной минуты Дэниел мог только слушать. Он был бессилен. Она плакала, плакала и плакала, с трудом формулируя слова, не говоря уже о связанных предложениях. Дэниел уставился на стакан охлажденного вина в своей руке. Взглянул в сторону двери. Слушал плач матери. Медленно он ущипнул себя за переносицу, в голове гудело, плечи напряглись. Он не хотел уходить. Он хотел по крайней мере дождаться Надю, чтобы сказать ей, что он должен уйти.

– Не могу… – прозвучал мамин голос в трубке. – Как быть без него, дорогой? Я скучаю по нему. Скучаю так сильно.

Дэниела сразило осознание, что матери было нелегко обратиться к нему за помощью. Она плакала все дни со смерти отца, в день похорон, а после просто… перестала. Взяла себя в руки. Месяцами Дэниел ждал, что она даст сбой – Бог знает, он ждал. И понимал, что это, – вот почему он проходил курс лечения. Но мама не обращалась за помощью. Она была упряма в стремлении самой справляться со своей жизнью, однако Дэниел знал, что если ее настиг тот же приступ, что и его когда-то, то ее нельзя оставлять на ночь одну. Мама была сильной для него, когда он в ней нуждался. Теперь пора ему побыть сильным для нее.

Дэниел словно со стороны услышал свой голос:

– Я приеду, мам, хорошо? Буду где-то через полчаса. Я уже в пути. Ты не одинока. Слышишь меня?

– Да. Хорошо. – И добавила, снова разразившись слезами: – Спасибо тебе.

Последние слова были едва слышны.

Дэниел соскользнул с высокого стула у бара и осмотрелся, надеясь (желая), что Надя появится до того, как он уйдет. Его душа на части разрывалась от мысли, что он уйдет раньше, но еще хуже становилось оттого, что мама прождет хотя бы на секунду дольше. Она никогда раньше не говорила, что так отчаянно нуждается в нем. Ну а если придется выбирать между Надей и мамой… Ну. Он мог только надеяться, что Надя все поймет правильно.

– Все в порядке, приятель? – спросил бармен.

Дэниел повернулся к нему.

– Нет. На самом деле, нет. – Пришлось думать быстро. – Послушай. Не окажешь мне услугу? Я тут собирался встретиться с девчонкой. С женщиной. – Дэниел не знал, откуда у него взялось это неконтролируемое многословие, но продолжал: – Очень изящной, красивой, невероятно очаровательной, доброй и… сексуальной женщиной. Господи, да, сексуальной. И умной. Но мне нужно уйти. Она блондинка, волосы вот такой длины. – Рука Дэниела метнулась к плечу; слова вылетали одно за другим, адресованные незнакомцу, который принимал эту вспышку страсти удивительно спокойно. – А губы слегка надуты, как будто она только что поймала новую идею. И, и… она войдет, она будет одна, и не мог бы ты спросить ее имя? Если она скажет, что Надя, передай ей, что мне очень жаль, но пришлось уйти, и я найду ее. Найду ее завтра в поезде и все объясню. Сможешь ей это передать?

Бармен кивнул.

– Конечно, – спокойно сказал он. – Надя. Понял.

– Спасибо. Спасибо!

С этими словами Дэниел ушел, не зная, что, подожди он еще всего девяносто секунд, то смог бы сказать ей все сам.

Глава 26

Надя

Надя заняла место у бара, отодвинув в сторону полный бокал белого вина – странно, но он был как будто ничей, – и положила сумочку. Она поймала свой взгляд в отражении в зеркале за бутылками. Во время ланча она немного подсушилась феном, так что теперь ее вьющийся блондинистый боб стал сглаженным блондинистым бобом, а рубиновая помада от «МАС» подтянула лицо. Она решила, что этот облик – лучшая ее версия себя. Она не хотела петь себе дифирамбы, но каким-то образом из-за перспективы завести новые отношения ее лицо выглядело ярче. Надя достала из сумочки телефон, а сумочку сунула под бар, прижав ее коленками, чтобы не стащили, и осмотрелась по сторонам.

Кто-то выходил на тротуар, некоторые выпивали с коллегами после работы, одна-две парочки расселись внутри, очевидно, на свидании. Надя не видела нигде одинокого мужчины, слоняющегося снаружи или сидящего в углу. Она не знала, как выглядит Парень Из Поезда, так что могла лишь сидеть и ждать, когда он сам к ней подойдет. Никого не было возле бара, так что она подняла телефон (свою руку помощи при экстренном случае) и разблокировала на время ожидания. Странно: она была так уверена, что это тот самый момент, когда ее окутает любовь, но в то же время знала, что важно иметь план Б. Это был такой порыв веры и самосохранения. Надя как-то прочла цитату в «Пинтересте»: «Нельзя быть и трусом, и влюбленным; придется выбрать что-то одно». Должно быть, тот, кто это написал, никогда не ходил на свидания вслепую, подумала Надя. Она-то знала, что вся прелесть иметь план Б заключается в заверении себя в том, что он не понадобится.

Она залезла в Твиттер, с одной стороны, чтобы не скучать, дожидаясь бармена, а с другой – чтобы почитать новости и, на случай, если потребуется заполнить паузу в разговоре, сказать что-то о Сирии или «Вилле страсти». Каждый раз, когда казалось, что кто-то входит через дверь, Надя поднимала взгляд. Не он. И это тоже не он. Уф…

Надя получила от Эммы сообщение с вопросом: «Ты это видела?!» – и ссылкой на Твиттер. Она снова бросила взгляд на дверь – вдруг он только что вошел? – и перешла по ссылке. Это была лента под хэштегом #НашаОстановка.

«я так поглощена этой историей с парочкой #НашаОстановка. какой романтичный способ встретить свою любовь!» написала @EmmaEmma

«кто-то еще согласен, что это жутко, когда парень высматривал ее, а она даже не знает, кто он?» #НашаОстановка от @girlstolrnvintage

«Я ответа на сообщение от парня дождаться не могу, а тут парочка #НашаОстановка переписывается любовными посланиями в газете, как в романе Остен, если бы у Джейн был Твиттер», написала @notyourgirl

Надя пролистала страничку, удивляясь увиденному. Люди следили за ее историей. Их историей! И делились мнениями! И хэштегом #НашаОстановка!

Ситуация казалась ей такой чудной. Однако если бы она сама не была предметом обсуждения, определенно переписывалась бы с Эммой об этом. То был Лондон во всей красе: Лондон, где все повернуты на чем-то одном – одной шутке, одном движении или одной идее. Надя полагала, что в первую очередь именно поэтому «Упущенные контакты» вообще работали: это не просто случай, когда двое хотят друг с другом встретиться. Это о том, что каждый из нас ищет свою любовь, готовы мы это признать или нет, и все мы склонны интересоваться романтическими приключениями других людей. Она не могла дождаться момента, когда покажет это Парню Из Поезда. Они в тренде! В отношениях это самый благоприятный старт из возможных. Это все равно что пожелать удачи. О, все это так замечательно!

– Надя?

Надя оторвала взгляд от телефона – на нее уставился бармен.

– Да?

Она смутилась. Ее парень работает здесь? И она встречается с ним, пока он… на работе? Мужчина был высок, примерно ее ровесник, с темной щетиной, хорошими зубами и…

– У меня для вас сообщение, от вашего… Здесь был мужчина, и он сказал спросить Надю.

Надя не понимала, о чем говорит бармен. Она оглянулась вокруг, ожидая, что кто-то вот-вот выпрыгнет из укромного места и крикнет: «Шутка!»

– Он сказал, что был вынужден уйти и ему очень жаль и… о боже, как бы ничего не напутать. Вы умны? Короче, он от вас без ума. Ему пришлось уйти, и он от вас без ума.

Надя молча моргала, к щекам прилила кровь. Тело осознало произошедшее раньше разума.

– Что?

– Парень, с которым вы должны были встретиться. У вас свидание, полагаю? Ему кто-то позвонил, а после он сказал, что вынужден уйти, и попросил меня рассказать об этом вам.

Надя обвела взглядом барную стойку от начала до конца, как будто ее правда разыгрывают. Возможно, Парень Из Поезда устроил для нее тест, чтобы выяснить, действительно ли она заинтересована во встрече с ним. Но поблизости никого не оказалось.

– Он ушел? – Глаза защипали слезы. «Не смей плакать, – велела она себе. – Не смей, твою мать». Она была раздавлена.

– Ушел. – Кажется, бармен внезапно понял, насколько она расстроена. – Однако перед этим он, правда, сказал о вас много приятного. Он… когда пришел, посмотрелся в зеркало, будто смущался и нервничал. – Бармен оценил реакцию Нади, гадая, помогают ли его слова. – Заказал бокал вина, а после его телефон зазвонил, и, ну, я не то чтобы подслушивал или что-то вроде того, но, если начистоту, мне показалось, что ему позвонила мама. Он старался успокоить ее. После прождал с минуту, а потом попросил меня сказать вам… – Бармен прекратил полировать стакан и поставил его. – Погодите, позвольте мне передать все верно. Он в самом деле наговорил о вас множество комплиментов. Он попросил меня найти одинокую красивую блондинку по имени Надя, добрую, умную, реально горячую и, кажется, он сказал еще «очаровательную».

Надя не знала, что думать.

– О. – Это все, что ей удалось изречь. Мозг уже привел множество причин, почему он на самом деле ушел.

«Ты уродлива», – сказала она себе.

«Ни один мужчина никогда не захочет соблазнить тебя», – твердил голос в голове.

«Ему подвернулась женщина получше».

«Ты никому не нравишься».

«Тебя невозможно полюбить».

«Ты отвратительная».

«Скучная».

«Жалкая».

– Я принесу вам что-нибудь выпить? – предложил бармен, стараясь говорить бодро. – За счет заведения. – Он заметил ее уныние и, кажется, ему было отчаянно ее жаль.

– Спасибо, – сказала Надя бесстрастно, чувствуя, будто приросла к стулу. Слова застряли в горле. Как она могла быть так глупа? Конечно, не будет никакого парня, никакого свидания. Конечно, она будет сидеть тут одна. Конечно! Неужели она действительно сочла себя настолько неотразимой, что красивый мужчина станет сохнуть по ней, не будучи знакомым, писать для нее заметки и воплотит в себе те качества, о которых она всю жизнь только мечтала? Кого она пыталась обмануть? Жизнь – это не сказка. Жизнь – это даже едва ли несколько связная история. Дерьмо случается, люди иногда влюбляются, но огромное множество людей остается в пролете. Очевидно, сейчас она оказалась среди тех, кому не повезло. Любовь не придет к ней, и она сделала прическу, надела новое платье и покрасовалась перед Эммой и Габи напрасно. Невольная слеза скатилась с уголка левого глаза, и Надя быстро проморгалась, смахнув ее и решив, что не станет устраивать сцен.

Ей пришло в голову, что он все еще может быть где-то рядом и наблюдает за ней, что, может, он так ее испытывает, и она хотела вести себя в соответствии с рамками приличия и своим положением. Надя ощутила порыв позвонить маме, но поняла, что не найдет в себе сил объяснить ей все. Телефон завибрировал в руке – а она и не замечала, что еще держит его. Звонила Габи – заранее оговоренный экстренный звонок.

Если Надя ответит, Габи придет в бар, обнимет ее, выпьет с ней и скажет, что все будет хорошо. Но пока Надя прокручивала в голове все варианты, Габи перестала звонить, и на экране загорелось окошко: «Пропущенный вызов (1) ГАБИ РАБОТА».

Она может взять предложенный бесплатный бокал вина и потом решить, что делать. Она не знала, как разговаривать об этом и с кем, но никаких решений непосредственно сейчас принимать не хотела. Она могла просто сидеть, позволив прохладной мягкости белого вина скатываться по горлу, а после сможет глубоко вздохнуть и отправиться домой.

– Что желаете? – спросил бармен. – Можете выбрать все что угодно.

Надя посмотрела на него. В его добрые глаза. Это был добрый человек, ставший свидетелем ее унижения.

– У вас есть что-нибудь минеральное[20]? Что-то вроде…

– Альбариньо? Его же заказывал ваш друг.

Надя кивнула. Ее «друг». Ха.

– Было бы замечательно. Спасибо.

Бармен поставил бокал и достал бутылку из холодильника. Наливая вино, сказал:

– Можете допить всю бутылку. – Он оставил ей наполовину наполненный бокал и бутылку с остатками. А после уплыл обслуживать кого-то другого, оставив Надю одну зализывать раны.

Надя терялась в мыслях. Оказалось, Парень Из Поезда знал даже ее имя, ведь он же попросил бармена спросить «Надю». Но как он узнал? Она гадала, собирался ли он вообще с ней встречаться или планировал просто обнадежить ее и бросить? Хотя какой в этом смысл? У незнакомца нет никаких причин так поступать. Если только это был не незнакомец – кто-то, кто знает ее, ее имя, каким поездом она ездит и кому известно об инвесторе. Не Ужасный ли Бен? «Господи, – подумала Надя, – безусловно, нет. Конечно же не Ужасный Бен?» Это было бы слишком жестоко даже для него – к тому же у него сейчас есть подружка. Надя снова перевела взгляд на свое отражение в зеркале и посмотрела, как она пьет. Она разделалась с бокалом вина за два больших глотка. Ее эго было раздавлено, сердце – разбито. Так глупо было с ее стороны на что-то надеяться. А ведь она правда думала, что это судьба.

Когда алкоголь поплыл по венам, она позволила себе почувствовать это. Она была уничтожена.

Она вылила оставшееся в бутылке вино в бокал.

«Меня когда-нибудь кто-нибудь полюбит? – задалась вопросом Надя. – Никогда не думала, что это окажется так трудно».

Глава 27

Дэниел

– Генри нет, – произнесла она, открыв сыну дверь. Слезы залили ее лицо, оставив черные подтеки туши, расплывшиеся у подбородка.

– Мам, – сказал Дэниел, – кто такой Генри? Что случилось? Ну же. Я с тобой.

Он вытер ноги об коврик и снял обувь. Положив руку на спину матери, проводил ее по коридору с обоями в цветочек и мебелью в горошек или в сердечко. Дэниел не понимал, как отец это выносил. Убранство родительского дома словно стало результатом тошноты и диареи Дунельма[21]. Дэниел присел рядом с матерью на софу, немного просевшую в «ее» месте от ежевечерних посиделок перед телевизором. Место отца было в кресле. «Возможно, кресло так навсегда и останется папиным», – подумал Дэниел, поймав себя на мысли, что сам не хочет в него садиться, потому что у кресла уже был «хозяин».

Он положил руку маме на предплечье.

– Кто такой Генри?

– Генри! Пылесос! – ответила мама, качая головой, будто поражаясь, что ее сын так глуп, раз сразу не понял, о чем речь. Но разве он мог сразу понять, что мать плачет из-за пылесоса? И поэтому он ушел со свидания, которого желал, возможно, больше всего на свете? Из-за потерявшегося пылесоса? – Его нет!

Дэниел посмотрел ей в глаза, пытаясь понять, что случилось. Она на самом деле неплохо держалась: не плакала уже несколько недель. Была сильной и стойкой, что хорошо, поскольку с тех пор как Дэниел узнал, что мамины эмоции – не его ответственность (психотерапевт повторял ему это на каждом сеансе), ему стало гораздо легче самому держаться на плаву. Но, может, сейчас его очередь быть сильным.

Мать вздохнула, расстроенная:

– Генри. Пылесос. Ему было почти столько же лет, сколько тебе. Он был хорош – ты знаешь, – прослужил долго. Раньше вещи делали на века. Не то что сейчас: работает два года, а потом приходится покупать новую. Сам знаешь. Как это называется? Когда вещь ломается через пару лет?

– Плановое устаревание.

– Да. Плановое устранение.

– Плановое устаревание. Или встроенное устаревание. Политика разработки товара с искусственно ограниченным сроком эксплуатации…

– Ой, закрой рот! – выкрикнула мама весело сквозь слезы. – Говоришь прямо как твой отец. Все-то ты знаешь. – Судя по тону, ей было совсем не жаль, что он говорит как отец. Дэниел заметил, что тушь текла из внутренних уголков ее глаз, так что внутри каждого уголка осталось по черной точке.

– Ну. Так что. Твой отец не позволил бы мне заменить Генри, потому что, пусть даже он начал неприятно пахнуть и всасывать хуже, чем раньше, он все еще оставался в хорошей форме. А покупка нового, знаешь ли, могла бы обойтись в несколько сотен фунтов! Это немыслимо!

Дэниел действительно не понимал, к чему она ведет.

– И ты так расстроена из-за…? – спросил он, тем временем думая: «Бьюсь об заклад, она сейчас там. Она ждала, а я так и не пришел, и она решила, что мне все равно. Что я подонок».

– Его нет! – Теперь мать говорила достаточно спокойно. – Я оставила его снаружи, возле автостоянки, потому что рассчитывала убраться в машине. Там такой бардак. На днях я забирала Трейси из дартс-клуба, и мне было очень стыдно из-за того, в каком состоянии салон автомобиля. Уверена, она решила, что я настоящая свинья – кругом фантики, пыль, остались еще, я полагаю, после твоего отца… ну. Сегодня я еще устроила генеральную уборку в доме, так как поняла, что очень его запустила.

«А может, ей вообще все равно. Может, она так и не пришла. Или, может, болтает с барменом или с одним из парней за столиком в углу, решившим выпить со своим модным дружком из Сити».

Дэниел осмотрелся и кивнул.

– Дом выглядит отлично, мам. – Он не соврал. Мать всегда гордилась порядком в доме. Своим убранным домом, полным цветов и разного барахла.

«Мне не следовало уходить».

– Нет! Нет, не выглядит! – не унималась она. – Потому что Генри нет! Я так и не нашла время на уборку машины. Оставила Генри у мусорного бака, решив, что займусь этим завтра. А потом прошел день, и еще день, и еще, у меня совсем не было желания за него браться, и он простоял там добрую неделю. Сегодня пришло время пропылесосить дом, я пошла за Генри, а его на месте уже не оказалось.

Дэниел встал и пошел ко входной двери. Чувство разочарования из-за того, что пришлось уйти со свидания, отразилось на разговоре с матерью. Он ненавидел себя за это: даже будучи подростком, он разговаривал с родителями уважительно. Так его воспитали.

– Уверен, ты ошибаешься, мам. Куда он мог деться?

– Украли! Держу пари, его украли!

Дэниел обулся и направился к мусорному баку. Не найдя там пылесоса, заглянул внутрь бака.

– Ты нигде его не найдешь, я везде уже смотрела! – Мать вышла наружу и уселась на пороге. – О, Дэнни, – произнесла она, и ее нижняя губа опять задрожала. – Прямо перед вашей с ним встречей в пабе, в тот день… в тот день мы сильно поссорились. Он сказал, что ни за что не позволит мне купить новый пылесос, а я решила, что он жадный ублюдок или вообще рехнулся. А сейчас он бы подумал… уверена, он думает, я сделала это специально!

Дэниел вернулся назад к матери.

– Он так не думает, мам. Он вообще ничего не думает. Он…

– О, да знаю я, что он умер. Но он здесь. Присматривает за нами. И он будет стоять, скрестив руки и нахмурившись, думая, что я «потеряла», – она изобразила кавычки пальцами, – Генри, а поскольку он умер, мне вроде и удастся выйти сухой из воды.

– Мам, твой муж умер, а пылесос плохо пах. Думаю, тебе дозволено приобрести новый.

– Так ты тоже не веришь мне!

– Тоже?

– Сперва твой отец, а теперь и ты! – Мама вытащила платок из кармана платья и высморкалась. В ее тон вернулись истерические нотки, слова вырывались друг за другом. – Ну говорю же тебе, Генри стоял возле мусорного бака, а теперь его нет. Его украли, и это не моя вина.

Дэниел сел на порог рядом с матерью. Он ничего не сказал, но слегка пихнул коленом ее колено в знак солидарности. Она была не в себе, и он не возражал. Он был наполовину влюблен в женщину, которую никогда не видел и с которой переписывался посредством заметок в газете, потому что полагал, что отцу это понравится. Дэниел понимал, почему мать так убивается из-за пропавшего пылесоса, принадлежавшего и его мертвому отцу.

Дэниел надеялся, что он не расстроил Надю. Надеялся, что она вообще не пришла и не узнала, что он ее бросил. Однако вышло бы паршиво, если бы он остался и оказался брошен сам. Но уж лучше он, чем она, ожидающая его в одиночестве и думающая, что ему все равно.

Спустя какое-то время мать произнесла:

– Скучаю по этому жалкому негоднику.

Дэниел улыбнулся:

– Знаю, мам. Я тоже.

– Просыпаюсь посреди ночи и думаю, что он отошел по-маленькому, жду, когда он вернется в постель. А потом вспоминаю.

– Знаю.

– И чувствую… злость. Я так зла на него за то, что он умер.

– Знаю, – откликнулся Дэниел грустно.

– Хочу накричать на кого-нибудь. Но на кого? На мусорщика, который, возможно, забрал пылесос?

– А! – сказал Дэниел. – Мусорщик. Да. Если Генри простоял здесь неделю, имеет смысл так думать.

– Да, – согласилась мать.

Дэниел вытянул руку, чтобы обнять ее.

– Знаю, это ужасно. Ты такого не заслужила. Не заслужила жизнь без него.

Он не заметил, как голос дрогнул и он тоже расплакался. Большие слезы катились по лицу, не уступая маминым. Она перестала плакать, посмотрела на сына. Оба сидели под поздним вечерним солнцем, отчасти улыбаясь тому, что выставили напоказ свои эмоции, а отчасти продолжая хныкать – мать и сын, объединенные общим горем потери человека, важного для них обоих, и удивляющиеся тому, как могут продолжать жить без него.

В итоге Дэниел порадовался тому, что пришел. Теперь остались только они вдвоем. Команда. Они нуждались друг в друге.

Глава 28

Надя

– Здесь кто-нибудь сидит?

Надя посмотрела вверх и увидела высокого рыжеволосого мужчину с кривой улыбкой, указывающего на место рядом с ней. Надя уже осушила второй бокал вина, а бар заполнился народом. Место возле нее было единственным свободным. Как давно она тут сидит? Достаточно долго, чтобы успеть выпить два больших бокала вина, подумала она.

– Да-да, конечно, – сказала Надя, вспомнив о манерах.

– Да, тут кто-то сидит?

– Нет. Никто не сидит. Да. Да, вы можете занять это место.

Мужчина продолжал настойчиво смотреть ей в глаза. Она сглотнула, с трудом. Надя была уже немного пьяна – она так волновалась перед свиданием, что толком ничего не ела с завтрака, поэтому спиртное сразу ударило в голову. В воздухе что-то изменилось. Мужчина стоял перед ней, не отрывая взгляда, слишком долго. Это выбило Надю из мира фантазий обратно в реальность.

– Кого-то ждете? – спросил он, присаживаясь рядом.

– Ждала. – Надя откашлялась – показалось, что она немного хрипит. – Но не срослось, – громче добавила она.

– И теперь леди пьет одна?

– И теперь леди пьет одна, – повторила Надя. Ух ты. Предложение она произнесла не совсем внятно – речь определенно замедлена. Пора идти домой. Или по крайней мере что-нибудь съесть.

– Вот ведь досада, – заметил он, и Надя слабо улыбнулась. Она чувствовала на себе его взгляд, но была не в настроении. Не хотела играть в кошки-мышки с незнакомцем в баре – хотела хандрить, жалеть себя и сокрушаться о том, как ужасны мужчины: собирают все ваши надежды и выбрасывают в канаву.

– Может, я немного тороплю события, но не хотите ли еще выпить? У меня где-то полчаса, пока не придет мой приятель.

Надя посмотрела на него – мужчина сидел на месте, предназначавшемся Парню Из Поезда.

– Хотите выпить со мной? – переспросила она. – Вот просто так?

– Вот просто как?

– Вы подсаживаетесь к незнакомой женщине и предлагаете купить ей выпивку, прямо как в фильме Норы Эфрон[22]? – Надя не флиртовала, и ее голос звучал небрежно. Двух напитков и одного несостоявшегося свидания ей оказалось достаточно для осознания, что она не должна быть вежливой, скромной или милой. Ей не нужно стараться кому-то понравиться. Она была зла как черт. После двух бокалов ощущение опустошенности сменилось бешеным гневом, и теперь она поняла, что ей все похрен. Все мужчины одинаковые: хотят лишь заморочить ей голову. Что она потеряет, если вступит в перепалку с этим?

– Не знаю, кто это, но да. Назовите это радикальным социологическим экспериментом, в котором один мужчина пытается проверить, реально ли познакомиться с женщиной без помощи приложения для свиданий. Очевидно, в прошлом это происходило именно так, знаете ли. Мужчина и женщина вступали в разговор где-нибудь на публике, и если им нравилось общаться друг с другом, они продолжали беседу, пока не решали, что хотят встретиться как-нибудь еще, в другой день, а потом, может, и еще. Времена экспериментов.

– Как вы можете не знать, кто такая Нора Эфрон? – поинтересовалась Надя. – Это же целая эпоха. Все наше поколение выросло на фильмах с ней.

– Придется заняться самопросвещением, – сказал он.

– Начните с фильма «Вам письмо», а когда постигните ее гениальность, посмотрите «Ревность».

– «Вам письмо»! Я слышал о нем!

– «Я бы отправил тебе букет свежезаточенных карандашей, если бы знал имя и адрес…»

– Карандашей? Говорите так, будто это романтично.

– О, но это правда так! – сказала Надя. Разве она очаровательна? Она считала, что язвит ему, однако глаза незнакомца сияли.

– Я Эдди, – представился он, протягивая руку.

– Привет, – произнесла она.

Эдди улыбнулся.

– Было бы типично, если бы сейчас вы представились в ответ.

– Надя.

– И чем занимаетесь по жизни, Надя?

– Работаю над искусственным интеллектом.

– Красива и умна, как я вижу.

Надя вскинула брови.

– Мои роботы знают более оригинальные способы подката, чем вы.

– Я же говорил, сегодня у нас все по старинке.

– Раньше было лучше?

– Раньше было лучше, – повторил он. В этом не было никакого смысла, однако интонация, с которой он это сказал, заставила Надю нервничать. – Ну так что, еще один? – Эдди кивком указал на пустой бокал. Надя пожала плечами.

– Конечно. – И сама удивилась своему ответу.

Бармен подал еще два бокала вина со словами:

– Ваш приятель открыл счет на свою карту. Записать это туда же? Или передадите ему его карту, а мне дадите свою, или..?

Надя чувствовала на себе взгляд Эдди.

– Нет-нет, – ответила она, отказавшись от соблазна заказать бутылку чего-нибудь самого дорогого и поесть за счет мужчины, который ее прокатил. Она ведь даже имени его не знала! – А! – добавила она. – Знаете, я, наверное, все-таки передам ее ему.

Бармен пожал плечами.

– Конечно. – Он достал карту. Надя подумала, что хотя бы сможет увидеть, какое имя на ней выгравировано. И забрала карту у бармена. «Д. Е. Вайсман» – это имя ни о чем ей не говорило.

Пока Надя доставала сумочку, Эдди уже вынул свою банковскую карту.

– Позвольте мне, – сказал он. – Откроем новый счет, – сообщил он бармену.

Надя положила карту Д. Е. Вайсмана в сумочку.

– Спасибо. – Она совершенно точно знала, что ей не следует ничего больше пить, пока не поест, однако все равно согласилась. Надя сидела здесь и выглядела отлично, и забавный мужчина заинтересовался ею. Конечно, ей никак не повредит, если она с ним за компанию дождется его приятеля. Благодаря легкому флирту она чувствовала себя лучше, как будто вовсе не вызывала отвращение у всего рода мужского. Да. Она останется на полчаса, на еще один бокальчик, дабы напомнить себе, что у нее все хорошо.

Ладно, она обманом заставляет себя думать, что все хорошо, но ощущение «все в порядке» определенно не заставит себя ждать, верно?

– Выпьем, – сказал Эдди, потянувшись к ней бокалом, а Надя подняла свой, чтобы чокнуться.

– Сделаем это по-старомодному, – отозвалась она, и ее голос звучал куда более уверенней, чем она себя чувствовала.

Она правда не собиралась оставаться надолго.

Глава 29

Надя

Будильник зазвенел в шесть утра. Она настроила телефон так, чтобы будильник автоматически звенел каждый день, с тех пор как начала напиваться по вечерам и забывать о будильнике. Однако Надя не помнила, чтобы выключала его, когда ложилась вчера ночью, потеряв контроль от поцелуев Эдди – за ухом, вниз по шее, нежно и медленно прокладывая дорожку к груди, к животу и ниже…

– Черт.

Она отключила будильник. Голова болела. Эдди не шевелился. Он спал на животе, отвернув от нее голову, слегка похрапывая при каждом вздохе. Надя села, медленно поморгала и потерла глаза. Снаружи было светло, но уже не так, как раньше. «Дни становятся короче», – подумала она. Очевидно, из-за похмелья она становилась раздражительной и повторяла унылые высказывания своей бабушки. И хотя до промозглой зимы было еще далеко, сейчас Надя ощущала себя примерно так же.

Она посмотрела на мужчину, лежавшего рядом. Какой черт ее дернул допустить все это? А потом она вспомнила. Отчаяние. Выбор. Вызов, который она упустила и из-за которого выпила шот. Текила – горло сковал спазм тошноты из-за воспоминания об этом. Она не помнила, как долго они там сидели и почему приятель Эдди так и не пришел. Надя взяла телефон, чтобы прочитать сообщение Габи. «Надеюсь, ты веселишься!» – писала она. Ранее Надя отправила ей единственное сообщение: «ОЧЕНЬ СИЛЬНО НАПИЛАСЬ ДОВОЛЬНО СИМПАТИЧНЫЙ». Габи неоткуда было знать, что речь не о Парне Из Поезда. Речь о… о господи. Этом парне.

Надя пошла в ванную, чтобы принять душ. Воспоминания возвращались по кусочкам: вот она смеется, положив ладонь на руку Эдди; Эдди нашептывает ей что-то, держа руку на ее бедре; еще один заказ и еще один. Ей не стоило с ним спать. Не стоило позволить этой ситуации зайти так далеко.

«О господи, – думала она, полная сожаления. – О господи, о господи, господи».

Надя пописала – радиоактивная моча, темная, как ее мысли, – и залезла в душ. Она чувствовала перегар, стоя под водой, обжигающе горячей, и медленно просыпаясь.

– Доброе утро, красавица.

Эдди отодвинул шторку душа, пуская холодный воздух. Надя инстинктивно прикрыла грудь и скрестила ноги – странное поведение, ведь прошлой ночью Эдди видел ее всю.

– Помочусь и залезу к тебе, – сказал он, потянувшись к ней своими сморщенными губами. Надя не знала, что делать. Она склонилась ему навстречу, и их губы встретились. Он улыбнулся и скрылся.

Надя слушала, как он писает, и… минуточку. Неужели она слышит этот запах? Запах его мочи. Эдди насвистывал под нос, почти бодро, а Надя задавалась вопросом, как ему удается функционировать. Может, ее головная боль вызвана не только алкоголем, но и эмоциональным расстройством – она вспомнила теперь, что Парень Из Поезда ее кинул, и внутри снова все перевернулось. Ублюдок.

Вода стала прохладнее, когда Эдди спустил воду в унитазе. Надя повернулась, чтобы умыться, – может, холодная вода закроет поры (разве это не полезно? не помогает очистить кожу?) – и снова почувствовала дуновение воздуха. Эдди обнял ее сзади. Она слышала запах его утреннего дыхания.

– Прошлая ночь была волшебной, – произнес он.

Надя не знала, что ответить. Она хотела бы сказать: «Извини, но ты не возражаешь, если я приму душ одна? Кошмарная наглость!»

Но вместо этого она слабо улыбнулась и сказала:

– Сейчас дам тебе зубную щетку.

Толком не сполоснувшись – она весь день будет гадать, почему так зудит голова, пока не вспомнит, что не смыла кондиционер как следует, – Надя протиснулась мимо мокрого Эдди.

– Эй, – он схватил ее в свои влажные объятия, – иди-ка сюда.

Он вел себя так, словно они встречаются. Словно они вместе уже недели или месяцы, а не познакомились только накануне вечером (буквально и двенадцати часов не прошло). Надя не знала вежливого способа донести до него, что не стоит так к ней цепляться, особенно после того, как он проявил себя настоящим джентльменом и убедился, что она достигла удовольствия (не раз – снова и снова) прошлой ночью; ее наслаждение для него значило не меньше своего. Низкий барьер для любовника, но все же необходимый. Надя спала со многими мужчинами, которых не особенно заботило, кончила она или нет, – большинство считают за истину мысль, что половой акт завершен, когда кончил мужчина. Эдди по крайней мере был внимателен и заботлив. Если подумать, он, возможно, был не так пьян, как она.

– Хм, – обронила Надя, едва коснувшись губами его щеки, и удалилась.

Пока она одевалась в спальне, он пришел и встал в дверном проеме, голый и мокрый.

– Кажется, ты забрала единственное полотенце.

У Нади отвисла челюсть. Он был возбужден, и это очевидное приглашение. Эдди потянулся за влажным полотенцем, брошенным ею на кровати.

– Просто воспользуюсь этим. – Он провокационно наклонился к кровати. И при этом следил за ней взглядом – Надя смотрела на его промежность, и ему это понравилось. Сама она злилась на себя за то, что смотрела. Она отвела взгляд и стала изучать свое отражение в зеркале. Намазалась несколькими средствами: увлажняющий крем, крем для век, праймер – все, созданное для того, чтобы придать облику более человеческий вид. Позади нее Эдди вытерся и совершил самое шокирующее действие за все утро: стал вежливо заправлять постель.

«О боже, – думала Надя, – я умудрилась связаться на ночь с милейшим мужчиной на планете». Очень приятно, что Эдди оказался таким чутким и добрым, но она ни в коей мере не хотела иметь с ним ничего общего. Парень Из Поезда был последней соломинкой. Теперь Надя брала отпуск от отношений с мужчинами и решила посвятить все свои силы, которые были бы отданы любви, работе. Она возродит романтические надежды после Рождества или, может, после следующего дня рождения. Сейчас ей не хватало выдержки для всего этого. С нее хватит. Это конец. Никаких больше сексуальных или романтических времяпрепровождений для Нади.

Но в первую очередь нужно как-то вежливо отделаться от полуголого мужчины в своей спальне.

– В каком направлении поедешь?

– А? – откликнулась она. – Я?

Эдди улыбнулся:

– Нет. Некая другая женщина, которую я прошлой ночью заставил выкрикивать свое имя. Да, ты.

– О. Э… – Надя тянула время. Она даже думать не хотела о том, чтобы ехать с ним работу вместе. У них все совсем не так. Она совершила ошибку. Непростительную, на самом деле. Если бы был другой путь на работу, а мужчина в постели оказался холоден как лед, она бы психанула и обвинила во всем патриархат. Очень смущающие двойные стандарты. Надя не собиралась намеренно использовать Эдди, чтобы получить заряд уверенности, все просто вышло из-под контроля. Они оба взрослые люди. Случайные связи иногда случаются. И все ведь в порядке, так?

– По Северной ветке к Лондон-Бридж, – тихо произнесла она.

– Отлично, – отозвался Эдди. – Мне тоже в том направлении ехать.

Надя вздрогнула и выдавила в ответ улыбку.

– Отлично, – сказала она, имея в виду прямо противоположное.

Глава 30

Дэниел

Дэниел не знал, что еще предпринять, кроме как сесть на полувосьмичасовой поезд, следующий через Энджел. Ему было необходимо, чтобы и Надя оказалась на этом поезде. Когда она появится, он пообещал себе подойти к ней и сказать: «Я извиняюсь. Мой отец умер несколько месяцев назад, а мать была очень расстроена. Я не хотел уходить, но мне пришлось. Я все, что у нее осталось. Меня зовут Дэниел, и это я писал тебе. Тебе необязательно прощать меня за то, что кинул тебя, но пожалуйста: я прошу только о том, чтобы ты дала мне второй шанс произвести первое впечатление». Вот что он собирался сказать.

Фактически он распланировал всю свою речь, был взволнован, на нервах, но твердо решил совершить задуманное. Вчера от мамы к себе домой он вернулся поздно. Тяжело было обнимать ее, пока она плакала (она обнимала его в ответ, потому что он тоже плакал), и прошлая ночь и волнение сказались на его лице. Но он принял душ, надел свежую чистую рубашку, побрился, прополоскал рот освежающей жидкостью, нанес увлажняющий крем. Когда поезд миновал станцию Кингс-Кросс, Дэниел глубоко вздохнул – ее остановка следующая.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – тихо молил он, – пожалуйста, будь здесь».

Когда поезд приблизился к платформе, Дэниел с нетерпением выглянул в окно: и вот, она стоит здесь, прямо на своем привычном месте. Ослепительная, превосходная – и его сердце пропустило удар. Дэниел сжал кулаки в знак победы. Она здесь! Поезд остановился, и она должна войти как раз в те двери, у которых он стоял.

«Ладно, приятель, – подбадривал он себя. – Вот оно. Твой момент. Сделай так, чтобы потом гордиться собой».

Двери открылись, пара человек вышли из вагона, и освободилось место, чтобы вошла она. Дэниел распрямил плечи и бодро улыбнулся, готовый произнести ее имя.

– Надя?

Высокий рыжеволосый мужчина в кожаной куртке и со щетиной, стоявший позади нее, опередил его. Он повернул голову налево и сказал:

– Сюда, детка.

В поезде было непривычно безлюдно, и парочка заняла места рядом друг с другом в конце вагона. Парень собственническим жестом обнял ее за плечи и притянул к себе. Дэниел заставил себя присмотреться внимательнее. Надя сидела нога на ногу, а мужчина положил руку на ее колено. Дэниел подошел поближе к ним, напрягая слух, чтобы разобрать слова мужчины. Что-то насчет планов на выходные – хотела бы она поехать на Цветочный рынок на Коламбия-роуд? Они могли бы начать с кафе на одном конце рынка, попробовать там кофе и выпечку, прогуляться по магазинам до другого конца к пабу, а после решить, где останутся на ланч. У него оказался распланирован весь выходной, и маршрут слетал с языка, точно заученный наизусть. Дэниел уже знал – ему было достаточно услышанного отрывка, – что они пара. Он не понимал, как ничего не заметил – хотя, стоит признать, он впервые увидел их вместе. Может, в те дни, когда ее не было на этом поезде, она отправлялась на работу из его дома, с какой-то другой точки Лондона? Он выглядел как парень, живущий по южную сторону реки. В Пекхэме, возможно, в одной из тех застроек, о которых все сначала говорили, что они не продаются, а теперь уходящих по полмиллиона за однокомнатную. Объяснение имело смысл: вот почему Дэниел видел ее не каждый день.

Он развил эту мысль. Если у Нади есть парень, значит, это не она отвечала на его заметки. Дэниел легко признал, что это так, но теперь чувствовал себя глупо: кто-то другой хотел испытать толику волнения, отвечая на его послания. Может, это как в гороскопах: все сказанное подойдет, если как следует поискать соответствие.

Очевидно, кто-то другой его неправильно понял, а Дэниел нечаянно воодушевился чужими ответами. Должно быть, где-то здесь ездит женщина, считающая, что он пытается добиться ее расположения, и именно с ней он бы встретился вчера вечером, потому что Надя ни о чем и не подозревала. Он чувствовал себя как проклятый идиот. Дэниел осмотрелся в поисках блондинки с кофе – женщины, которая решила, что он писал ей. Поблизости оказались женщина лет шестидесяти и блондинка с портфелем, глядящая в экран телефона через очки. И еще блондинка приблизительно двадцати лет с французской косой до пояса, в кроссовках для бега, спортивных штанах и со спортивной сумкой; она сидела, слушая музыку в наушниках, и, кажется, рассматривала женщину, сидящую напротив. Неужели это одна из них?

Дэниел слова посмотрел на Надю и ее парня. На секунду он подумал, отчасти с надеждой, не состоят ли они в свободных отношениях. Такой вид отношений, по слухам, теперь набирал популярность в Лондоне. Дэниел даже видел это в некоторых приложениях: «Этически немоногамен» (так писал кто-то в своем профиле). Но судя по тому, как близко к Наде сидел рыжий парень, как шептал ей на ухо, как вдыхал ее запах – ни за что. Дэниел не понимал этого. Он не стал бы осуждать людей, готовых любить более одного партнера, но нет. Парень Нади был не из таких. Дэниел не заметил тому никаких подтверждений.

Также она не казалась расстроенной или смущенной. Ничто не указывало на то, что вчера у нее не состоялось свидание. Ни намека.

Краска залила щеки и заднюю сторону шеи. Дэниел внезапно ощутил тошноту, жар и легкое головокружение. Он чувствовал себя нелепо. Потратил столько времени, планируя отношения, которые оказались воображаемыми, а женщина даже не знала, что он вообще существует. Он всерьез задался вопросом, не сходит ли с ума. Это подавляло. Как объяснить все Ромео или Лоренцо? Даже самому себе? Дэниел хотел провалиться сквозь землю, чтобы никогда больше не ездить на этом поезде и не вспоминать о своих любовных иллюзиях никогда-никогда. Каким жалким и никчемным дураком он был.

Конечно, он не писал Наде!

Конечно, она не заинтересовалась им!

Всего этого не было на самом деле!

Он был проклятым придурком, заигравшимся с собой. Когда поезд прибыл на станцию, Дэниел пропустил Надю и ее парня вперед и последовал за ними, наблюдая.

«Тебе нужна помощь, – твердил он себе. – Ты больной на голову ублюдок. Ты все это вообразил!»

Дэниел медленно шел на работу, рассчитывая в уме, насколько он безумен. Ему не терпелось достать экземпляры газеты, где были напечатаны, как он полагал, ее ответы. Был ли он настолько не в себе, что придумал и это? Вдруг эта идея показалась вполне возможной. Воротничок рубашки стал слишком тугим, на шее выступил пот. Он ненавидел ее парня. Ненавидел его. Не было никаких причин для ненависти, но ненависть была. Дэниел не понимал, что ненависть – это защитный механизм его разума. Кто такой этот рыжий, думал он, чтобы строить романтические планы и воображать, как круто им будет вместе? Кем, черт возьми, он себя возомнил, чтобы идти рядом с Надей и нежно целовать ее в щеку, да и вообще существовать?

«Да пошел ты», – подумал Дэниел.

– Братишка, мужик! Как все прошло? – поинтересовался Ромео, заметив Дэниела, приближавшегося к нему через вестибюль. – Ты в порядке? – спросил он, немедленно заметив его настроение. – Выглядишь не очень.

Дэниел изо всех сил старался сосредоточиться.

– Я долбаный идиот, – произнес он почти шепотом. – Я все это придумал. Все. – Он истерически рассмеялся. – Я даже не уверен, реален ли ты! – добавил Дэниел, потянувшись, чтобы потрогать Ромео за руки. – Ты настоящий?

Ромео взял его за руки и опустил их по швам.

– Прошлая ночь прошла либо очень хорошо, либо совершенно ужасно, – округлив глаза, заметил он. – И кажется, я догадываюсь, какой из двух вариантов верен.

– Я был так глуп, – проговорил Дэниел, – ужасно глуп!

– А, – сказал Ромео, – вот мы и приближаемся к ответу. Все ужасно?

– Ты не поверишь, – ответил Дэниел, не в силах сфокусировать взгляд. – Мне пришлось уйти. Мать позвонила, дело было неотложное, а этим утром я увидел ее с парнем! У нее есть парень! А если у нее есть парень, то она ни за что бы не пришла вчера вечером, потому что состоящие в отношениях женщины не ходят в бары на встречу с чужими мужчинами и не знакомятся через анонимные заметки в газете! – Слова буквально лились изо рта Дэниела, но ему казалось, что он не успевает озвучивать свои мысли так быстро, как они формулируются в голове. – И вот. Либо я переписывался с совершенно другой женщиной, или – и это пугает меня, реально, блин, пугает – я просто выдумал все это. Может, я на самом деле безумен. Какой я дурак!

Ромео покачал головой:

– Нет, друг. Я не верю. Ты, должно быть, что-то неправильно понял или вроде того. Я сам видел те объявления. Она настоящая, это точно.

– Я действительно сомневаюсь, что вчера вечером она приходила. Она просто не могла! Она же была со своим парнем! Твою мать! Я бы там всю ночь прождал, дожидаясь ее. И даже не знаю, что хуже: если бы появилась какая-то другая женщина или если бы это оказалось всего лишь шуткой для нее – или для кого-то другого, – и я бы вечность ждал, и никого не дождался бы.

Ромео вел себя по обыкновению спокойно, выслушивая, как Дэниел рвет и мечет, и одновременно желая доброго утра всем, кто проходил черед вестибюль.

– Ладно. Ты. Я. Паб после работы, идет?

Дэниел встретился с ним взглядом.

– Паб после работы, – повторил он, будто в трансе.

– Идет? Встретимся здесь в шесть вечера?

– Идет, – ответил Дэниел.

Ромео говорил медленно, убеждаясь, что Дэниел успокаивается.

– Иди наверх, выпей кофе, просмотри почту и… ну, я на самом деле не знаю, в чем заключается твоя работа, но иди наверх и займись ею. Во время ланча прогуляйся и съешь сэндвич. И просто… будь тише воды ниже травы, ладно? Не знай я тебя так хорошо, решил бы, что ты под наркотиками.

– Я не употребляю наркотики, – сказал Дэниел.

– Знаю, приятель. Но все равно не привлекай внимания, ладно?

– Ладно.

– И Дэниел? Это еще не конец. Обещаю тебе.

Дэниел ему не поверил.

– Ты ведь не будешь возражать против «Уэзерспунс»[23], – говорил Ромео, пока они с Дэниелом протискивались сквозь толпы офисных сотрудников на тротуаре – все спешили поскорее окунуться в выходные. – Цены там что надо, мужик.

Они расположились за столиком в углу. Ромео настоял на том, чтобы оплатить первый раунд выпивки. Хотя Дэниел решительно возражал, Ромео был непреклонен. Он пошел к бару, а Дэниел сидел и ждал. Он значительно успокоился с утра. Дел толком не было, но он велел Перси не пропускать никакие звонки. Перси так и поступал, даже не поддался на уговоры Лоренцо, которому не терпелось узнать, как прошло свидание. Перси заметил, что что-то случилось, но не допытывался. Он просто следовал инструкциям Дэниела, а еще принес ему печенье на ланч, молча и с улыбкой оставив его на столе, и вернулся к работе.

В течение дня Дэниел получил от Лоренцо вереницу сообщений, и ни на одно не ответил.

«Ну, не так уж и хорошо все прошло. Я слышал, что ночью ты вернулся домой один», – первое сообщение.

Второе: «Хотя была почти полночь, так что вам, очевидно, было что “сказать” друг другу».

Вскоре прислал и третье: «Ты игнорируешь меня, потому что расстроен, что оказался ей неинтересен?»

Четвертое: «Ну и хрен с ней, приятель, ага? Я никогда и не придавал ей особого значения».

Чуть позже он прислал еще одно: «Во сколько будешь дома сегодня, приятель?»

Ожидая Ромео, Дэниел достал телефон, с нетвердым намерением наконец ответить Лоренцо, но не знал, с чего начать. Он надеялся, что, когда вернется, Лоренцо не будет дома, и, может, после болтовни с Ромео и хорошего сна он решит, что именно стоит рассказать соседу. Он был почти уверен, что Лоренцо сочтет все произошедшее унизительным и жалким зрелищем, поддержка от него будет никакая. Дэниел не знал, сможет ли выдержать, если над ним начнут насмехаться. Только не в этом.

Когда Ромео вернулся с напитками – две кружки сидра, – Дэниел сказал:

– Я чувствую себя очень глупо.

Ромео сделал глоток.

– Ну, позволь мне заметить, если по-честному, ты не так уж и глуп. Поверь. И я точно знаю, что ты не идиот.

– Да ну?

– Ага.

Оба молча выпили.

– Думаю, ты скажешь, чтоб я не лез в это дело, – наконец произнес Ромео. – Но все же я уверен, тебе стоит с ней поговорить. С Надей. Без обиняков. Ни на миг не поверю, что ты хочешь оставить все как есть, не попытавшись выяснить, в чем правда.

– Боюсь я правды, – признался Дэниел. – Я чувствую себя безумцем. Чувствую, что мне следует просто забыть обо всем этом. Нужно ездить на более раннем поезде и знакомиться старым проверенным способом – через приложение.

– Но ты действительно этого хочешь?

– Нет. Да. Нет.

Ромео обдумал его ответ. Он интересный слушатель, подумал Дэниел. Он действительно слушал, что ему говорят, а не просто молчал, дожидаясь своего слова. Лоренцо часто перекрикивал Дэниела, переводя разговор в нужное ему русло. Ромео в этом больше походил на его университетских друзей.

– Слушай, – сказал он, – ты видел этого парня впервые?

– Да.

– Так в самом деле, кто знает, кем он может быть? Говорил раньше и еще раз скажу: если на ее пальце нет кольца и отвечала тебе реально она, девушка либо несчастна с ним, либо вообще с ним не встречается, а ты все не так понял.

– Но вполне может оказаться, что писала мне не она, – этой мысли я теперь придерживаюсь. Сомневаюсь, что она мне отвечала.

– Что ж. В следующий раз, когда ты, приятель, увидишь ее, тебе придется поговорить с этой женщиной лицом к лицу. Не упусти момент. Встреть ее взгляд, и, может, она улыбнется тебе, но, мать твою, заговори с ней!

– И что ей сказать?

– Думаю, «привет» – отличное начало.

Дэниел поднял брови.

– Даже ответ необязателен, просто в знак вежливости. А если ты ей понравишься, ты это поймешь. Она ответит что-нибудь. И это послужит тебе сигналом, мужик. Поверь мне.

– Думаешь, мне стоит еще раз написать в газету?

– Думаю, это в прошлом, согласен? Все это дерьмо с перепиской уже напоминает греческую трагедию, чувак. Сообщение через третьих лиц, общение словно сквозь дымовую завесу. Погори с женщиной с глазу на глаз, как взрослый человек. Не упусти свой шанс, как я с Джулиет. У тебя получится! Это же просто разговор. Но благодаря ему ты снова расправишь плечи, знаешь? Может, у нее плохо пахнет изо рта, или она груба с незнакомцами, в любом случае тебе станет легче. Да, я знаю тебя не слишком хорошо, друг, но достаточно, чтобы заключить: тебе необходимо чувствовать, что ты сделал все возможное. Ты не хочешь жить в догадках, что бы ни случилось.

Дэниел осушил остатки сидра на дне кружки.

– А что, если я напишу просто, что мне жаль: я пришел, но был вынужден уйти?

– Как вариант.

– Да.

– Дай мне свой телефон.

Дэниел протянул ему свой телефон. Ромео что-то печатал в течение нескольких секунд, прежде чем вернуть его. Дэниел уставился на экран. В заметках было написано:

«Я облажался, Девушка С Кофейным Пятном. Я ушел, хотя не следовало, и, боюсь, упустил свой шанс. Знаю, не бывает второй возможности произвести первое впечатление, но как насчет второй попытки для первой встречи?»

– Хорошо написано, – грустно проговорил Дэниел, глазея в свой телефон. Он правда хотел перед ней извиниться. – Могу в самом деле это отправить, знаешь. Если бы она сегодня была одна, я бы сказал ей то же самое.

– Тогда действуй, если чувствуешь, что так будет правильно. Но есть у меня ощущение, что ты увидишься с ней раньше, чем думаешь.

– Вероятно, – сказал Дэниел. – По такому случаю я мог бы просто это отправить. Мне станет легче.

Друзья немного поговорили о планах на выходные, единогласно решив, что еще одна пинта будет лишней, – выпьют по половинке и разойдутся. Дэниел был вымотан, плечи напряжены, а глаза болели. Он заметил, что после выпивки стало тяжелее дышать, и решил, что утром выйдет на очень длинную пробежку, чтобы стряхнуть с себя все эмоции этой недели. Он загрузил «Гардиан Соулмейтс», подумав, что он, возможно, уже староват для знакомств-приложений и ему следует обратить внимание на что-то, где требуется ежемесячная оплата, чтобы быть уверенным в намерениях зарегистрированных там женщин. Ему требовалось познакомиться с реальной девушкой, которая сама хотела бы познакомиться с ним, прежде чем он окончательно убедит себя в том, что этого никогда не произойдет. Господи. Так вот к чему он пришел? На полном серьезе рассматривает проклятый «Гардиан Соулмейтс»?

– Эй, а знаешь, чем тебе следует заняться? – сказал Ромео, когда Дэниел вернулся за стол. – Тебе стоит написать той женщине, которая хотела тебя кому-то представить. Когда ты ходил в «Скай Гарден».

Дэниел застонал:

– Ты издеваешься? Технически тем вечером меня тоже прокатили! Я ждал ту, кто так и не явилась! А женщина, которая должна была представить нас друг другу, тоже исчезла!

Ромео рассмеялся.

– Ладно, ладно! Mea culpa[24]. Это плохая идея. Забудь.

– Эй, а как твои дела? Сам-то с кем-нибудь встречаешься?

Ромео улыбнулся:

– Да, босс. Четвертое свидание в воскресенье.

– Четвертое свидание. – Дэниел поднял стакан. – Представляю.

Ромео перехватил его взгляд:

– У тебя еще многое впереди. Будет и у тебя четвертое свидание с кем-нибудь.

– Верю тебе, – глубоко вздохнув, сказал Дэниел.

– Хочешь, разузнаю насчет подруг Эрики? Могли бы устроить двойное свидание!

Дэниел подумал над предложением.

– А знаешь, очень даже может быть, приятель. Дам тебе знать.

Глава 31

Надя

Этим вечером Надя пришла домой вымотанная, измученная похмельем, – и нашла сверток карандашей на пороге. «Какого черта…» – подумала она, нагибаясь, чтобы их поднять, и обнаружила, что из-за головной боли трудно сделать даже это. Весь день она фантазировала, как придет домой, снимет лифчик, откроет все окна (но шторки закроет) и закажет приправленный трюфелями «Мак-энд-чиз» и нью-йоркский чизкейк в своем любимом ресторане на Ньюингтон-Грин. Она почти достигла цели. Свобода близка.

Карандаши были собраны в подобие букета, и в любой более бодрый свой день Надя тут же засняла бы их на телефон и выложила в Инстаграм. Ей на глаза попалась записка, и сама мысль о фотографировании была забыта.

«Вам письмо, а это букет свежезаточенных карандашей. (С нетерпением жду момента, когда смогу выяснить, что это означает.) Прошлая ночь была прелестной. До скорой встречи, надеюсь. Эдди».

Надя потерла виски. Это следовало переварить. Эдди, с которым она провела прошлую ночь. Эдди, который поцеловал ее взасос на прощание у работы. Эдди, который… должно быть, возвращался сюда в течение дня или послал кого-то к ее дому доставить подарок и записку.

Она упомянула эту сцену мимоходом, прямо перед тем, как он спросил ее имя. А он вспомнил? Умом Надя понимала, что он вел себя как парень, которого Габи и Эмма называли бы Хорошим. Он довел ее до оргазма, заправил постель и позже прислал оригинальный букет к ее ногам.

Так почему бы ей немедленно не лишиться чувств?

Надя подумала о второй своей любимой сцене в фильме, после карандашей, когда Мег Райан только что рассталась с мужчиной, и он спросил ее, есть ли у нее другой. Оба знали, что отношениям конец, а он уже продвинулся дальше.

«Нет-нет, – мечтательно отвечала ему Мег Райан, – но есть тот, о ком я мечтаю».

Надя весь день не вспоминала о Парне Из Поезда, в самом деле – разве что злилась как черт на него, проклинала его вечным одиночеством за то, что посмел так с ней обойтись. Она стояла на пороге, любуясь приятным жестом от одного мужчины, но мысли были обращены к другому.

– Ни в коем случае, – сказала Эмма по телефону пятью минутами позже. – Ни за что. Парень Из Поезда забыт. Нет его! С ним покончено. Он упустил свой шанс!

Надя лежала на кровати, на животе, правой щекой на простынях. Она нашла старую коробку «Милк Трей» в ящике стола, где хранила на случай внезапного поздравления открытки и вещицы, которые можно подарить: лосьоны для тела и несоевые свечи от «Санктуари Спа». Она была в восторге, что конфетное ассорти оказалось просрочено лишь на месяц. Она ведь еще не заказала свой «Мак-энд-чиз», так что начнет с «Милк Трей».

– Подруга, слушай меня очень внимательно, – настоятельно твердила Эмма. – Единственный плюс в том, что он не явился, заключается в том, что ты нашла мужчину, который тебе действительно нужен. Он рыжий и горячий! Он заставил тебя кончить! Он совершил романтический жест, который я не особо понимаю, но это доказывает, что он к тебе внимателен! Если ты не откроешь этому мужчине, ты просто дура.

– У меня похмелье, – жаловалась Надя. – Будь мила со мной. – Она положила в рот «Шарм Соленая Карамель», громко причмокивая.

– О, так я и мила. Поверь.

– Стоит ли уделить внимание факту, думаю я теперь, что бармен сказал, что звонила его мать? – Надя положила глаз на «Вихрь Лесной Орех». – И именно поэтому он так внезапно ушел?

– Ноль. Даже меньше, – ответила Эмма.

– Меньше нуля?

– Меньше нуля! Даже если звонила сама Королева Шеба, он все равно должен был тебя дождаться и объяснить, почему уходит, с глазу на глаз!

Надя надула губы.

– Не дуйся тут мне.

– Как ты догадалась, что я дуюсь?

– Я читаю тебя как книгу, даже когда не вижу, – пояснила Эмма. – И перестань так громко чавкать! Все равно что со стиральной машиной разговариваю.

Надя рассмеялась.

– Но если в семье что-то случилось, что-то неотложное… – продолжила она. – Ужасное происшествие, и он не мог ждать.

– Сомневаюсь, – сказала Эмма. – И еще вопрос (знай сразу, что ответ не выгородит его ни в коей мере), только чтобы удовлетворить мое любопытство: ты пришла вовремя?

– Горда заявить, что опоздала я буквально на минуту. Для меня это верх пунктуальности.

– Ого. Впечатляет.

– Я была так взволнована! Если бы я не остановилась поговорить с Габи в вестибюле, то явилась бы на минуту раньше!

– Ну. Он все равно мог уже уйти к тому времени. Мы никогда не узнаем ответ, ведь так?

– Я могла бы написать в газету и спросить его… – сказала Надя. Она добралась до «Клубничного Соблазна». Но решила, что никакое похмелье не способно ее оправдать, и отодвинула коробку подальше, размазав маленький кусочек «Идеального Пралине» по простыне и оставив коричневое пятно. «Мне все равно следует ее поменять, – подумала она. – Уверена, она вся в…»

– Угадай, что я скажу на это? – ответила Эмма.

– Ни при каких обстоятельствах?

– Ни при каких обстоятельствах! Верно!

– Хватит – кричать.

Эмма вздохнула.

– Послушай. С Парнем Из Поезда покончено. По-кон-че-но. Но с Эдди – нет! Увидься с ним еще раз, хотя бы раз. Днем. За чашкой кофе, чтобы твое восприятие не было искажено опьянением. Дай ему шанс добиться тебя. Ты это заслужила.

Надя не сумела подобрать слов, почему не могла так поступить, и просто сказала:

– Хорошо. Настоящим судебное слушание временно откладывается. Собираюсь принять ванну и посмотреть «Неспящих в Сиетле». Голова болит слишком сильно, чтобы я могла выносить твои команды.

– Ладно, хорошо. Люблю тебя. И говорю это все потому, что люблю тебя.

– Не хочешь увидеться на выходных? Позавтракать вместе в воскресенье?

Эмма колебалась.

– Э, не уверена, что смогу. Напишу тебе попозже?

– Конечно, – отозвалась Надя. – И еще, прежде чем ты повесишь трубку, ты в порядке? Как себя чувствуешь?

– Хорошо. Все нормально.

– Точно? Просто расскажи, что произошло на прошлых выходных.

– Нэдс, люблю тебя. Клянусь, я в порядке.

– Не верю я тебе. Но. Знаешь. Всегда готова тебя выслушать.

Повесив трубку и открыв «Деливеро» на телефоне, чтобы наконец заказать нормальную еду, Надя подумала, что Эмма в целом права. Будет некрасиво заблокировать номер Эдди в надежде, что он поймет намек (а еще забудет ее адрес). А об этом она подумывала. Но Надя была выше этого: если она заблокирует номер мужчины, с которым переспала, без объяснений – мужчины, который прислал ей букет свежезаточенных карандашей! – то поведет себя как настоящая коза. Романтическая карма будет испорчена, и все это ей однозначно вернется. Нет. Следовало действовать в соответствии со своей системой ценностей (пусть даже от этого и неловко), потому что так ее воспитали. И такого отношения она хотела к себе. Доброта на первом месте.

Позже, поедая ужин на диване, стирая остатки сырного соуса половинкой фокаччи, Надя продолжала сохнуть по воображаемому мужчине из поезда. По тому, кто посылал ей все эти сообщения. Продолжала думать о парне, с которым никогда не встречалась, не разговаривала, которого даже не видела, в то время как реальный мужчина был в ее постели прошлой ночью. Она решила, что следует по крайней мере проявить вежливость и написать Эдди «спасибо». Он совершил милый жест и не сделал ничего плохого, кроме того, что не был Парнем Из Поезда. Но с этим он ничего поделать не мог.

«Спасибо», – отправила ему Надя. Ей не нравилось, что пришлось воспользоваться «иМэсседж», потому что у него не было «Ватсапа». Какая нелепая причина для беспокойства, ведь не все ли равно, подумала она. Прежде чем она успела напечатать что-то еще, он ответил: «Я делаю это. Выполняю свою домашнюю работу».

«???» – послала она в ответ.

«Фильм! Из фильмографии Норы Эфрон. Очень важный факт обо мне: я хорошо следую инструкциям». Следом он прислал фотографию банки пива в руке на фоне экрана телевизора, на котором был кадр из ее любимого фильма. Было нечто фамильярное, интимное в отправке фото. Надя напомнила себе, что секс тоже довольно интимная вещь, хотя на самом деле так не считала. Секс – это просто секс, а здесь парень эмоционально привязывался к ней. Возле телевизора стояли несколько фотографий в рамке. Двумя пальцами Надя увеличила изображение и смогла рассмотреть, вероятно, его маму и папу и, судя по всему, собаку.

Надя улыбнулась и ответила: «Я заметила это прошлой ночью, Эдди». Она уводила разговор в сексуальное русло, избегая эмоционального сближения, – тактика проб и проверок, которую она много раз использовала ранее.

Эдди прислал эмодзи в виде пурпурного демона, а после, к ее разочарованию, отказавшись от ее наживки, свернул с провокационной дорожки: «Сценарий действительно хорош. Ну, ты вроде бы думаешь, что все персонажи стереотипны и считаешь, что у богатенького парня из книжного магазина нет сердца, но потом понимаешь, как он добр, в отличие от всей своей семьи. Думаешь, она вся такая мечтательная и романтичная, а потом она говорит что-нибудь колкое и режет правдой. Все удивляют меня, в каждом эпизоде».

Надя написала в ответ: «В первую очередь, не будь таким».

Теперь Эдди прислал ей несколько вопросительных знаков.

«Парнем, который удивляется рекомендации женщины и использует слово “действительно”, как будто так примечателен факт, что посоветованный к просмотру женщиной фильм женщины-режиссера оказался хорошим».

«Заметано, – ответил Эдди. – Я лишь имел в виду, что не ожидал, что меня затянет ромком, но принимаю твою позицию».

«Это нечто большее, чем ромком!» – написала Надя.

«ТАК И Я О ТОМ, ЧТО ПЕРСОНАЖИ РАСКРЫВАЮТСЯ!!! – прислал Эдди. – МЫ ГОВОРИМ ОБ ОДНОМ И ТОМ ЖЕ!!!»

«Отлично!!!»

«Господи!!!»

Надя распрямилась из позы овоща на диване. Эдди был… умен. Проницателен, и не позволял ей плохо с собой обращаться. Он стоял за себя в своих сообщениях. Несмотря на свое отношение, Надя была впечатлена.

Она сменила тактику.

«Рада, что тебе нравится».

«Да, – написал он. – Она напоминает мне тебя».

«Кто?»

«Кэтлин».

«Мег Райан напоминает тебе меня?!»

«Да, – напечатал Эдди. – Может, дело в прическе».

«Может», – ответила Надя, вспоминая персонажа Кэтлин. Сравнение ей понравилось.

«А может, таким образом я пытаюсь замаскировать свою безнадежную романтичность», – прислал он и добавил подмигивающий смайлик.

«Туше, – отозвалась Надя. А потом, несмотря на свои убеждения, слыша голос Эммы в голове, а еще потому что он симпатичный и ей на самом деле нечего терять, добавила: – Итак, эти выходные, верно?»

«Приглашаешь меня на свидание?» – написал Эд-ди, игнорируя тот факт, что сам ее убеждал утром, что все выходные у него свободны. Но она это заслужила. Заслужила сама попросить его встретиться, потому что была с ним не особенно вежлива. Ее это восхитило: он заставлял ее озвучивать свои желания так же ясно, как он озвучивал свои. В этом проявлялось чувство собственного достоинства.

«Да, – написала она. – В воскресенье. Займемся чем-нибудь приятным в воскресенье. – Сердце екнуло и выдало ее возбуждение. – Наслаждайся фильмом».

Глава 32

Дэниел

– Приятель, – произнес Дэниел, допивая остатки пива в своем стакане, – мне не хватает слов описать, как сильно я не заинтересован в этом вечере. Совершенно уверен, я тебе там не нужен.

Лоренцо вскинул брови и помотал головой.

– Ты мне нужен, чувак. – Он допил свой алкоголь и дал знак бармену принести еще.

– Нет, – твердо сказал Дэниел. – Мне нужно сбавить темп. – Он отвел в сторону руку Лоренцо и показал бармену один палец. Тот кивнул: сообщение получено.

– Я ж не предлагаю тебе поджечь волосы и потушить их лопатой смеха ради. Там компания горячих девчонок! Если захочешь, сможешь даже потрахаться!

– Так в этом все и дело, так ведь? – отозвался Дэниел. – Я не хочу.

Как и ожидалось, Лоренцо не проявил особого сочувствия к провалившемуся свиданию и потерянным отношениям Дэниела, когда тот выложил все как есть, пока они утром на кухне ели тосты с джемом.

– Хрен с ней, приятель, – резюмировал он. – Пойдем со мной сегодня. Ты мог любую девчонку с вечеринки в «Рейнфорест» поставить на колени, и все они сегодня придут. Бекки и остальные.

Именно Бекки Лоренцо приводил домой после вечеринки на прошлой неделе.

Вместо эмоционального интеллекта у Лоренцо был какой-то странный сексуальный, но Дэниел знал, что он имел добрые намерения. Только вот… «добрые намерения» Лоренцо выматывали.

Бармен поставил еще одну пинту перед Лоренцо. Тот поднял кружку и осушил ее наполовину в два больших глотка.

– Субботний вечер! Давай же! Мы молоды, свободны, пара привлекательных парней. Что плохого в том, чтобы немного расслабиться?

Дэниел поднял брови, жалея, что вообще позволил вытащить себя из дома. Ему казалось, что он не сможет проторчать перед телевизором весь субботний вечер, а несколько напитков в компании Лоренцо не повредят, а теперь он сидел в переполненном баре с шумным Лоренцо и жалел обо всем. Он был не в настроении терпеть его болтовню.

– Да твою-то мать, – продолжал Лоренцо, заметив кислое лицо соседа. – Просто… по крайней мере решись хорошо провести время? Бекки хотела прийти с подругами, а я хочу увидеться с Бекки – она суперсексуальная, просто о да – и не могу же я остаться единственным странным парнем в компании девчонок, мечтающим лишь о том, чтобы они поскорее заткнулись, а ему отсосали, так что… окажи мне услугу. Хоть я и стараюсь таким образом оттащить тебя от дивана, ты сам мне серьезно поможешь. В любом случае, – он замолчал, чтобы закончить пинту еще в два больших глотка, – я сказал, что встречаемся в восемь, а уже восемь. Так что пойдем.

Они быстро прошагали под сводами станции «Хокстон» и завернули за угол, где поджидали четыре девушки, стоя в тесном кругу и уткнувшись в экраны телефонов. Дэниел узнал женщину, которая хотела его поцеловать, как и Бекки – глаза ее загорелись при виде Лоренцо. Дэниел подумал, что остальные дамы наверняка тоже присутствовали на вечеринке, просто он их не узнал. Они все были как будто на одно лицо, с медовыми волосами чуть ниже плеч, в джинсах с завышенной талией, кожаных босоножках и с кучей бижутерии на шее и запястьях.

– Леди, – крикнул Лоренцо, приближаясь к ним. – Что за услада для моих бедных глаз!

Бекки что-то сказала подругам, но Дэниел не расслышал ее слов. Все посмотрели на парней и захихикали. Он чувствовал смущение, но не понимал почему. Девушка, которой он приглянулся на вечернике, посмотрела ему в глаза и сладко улыбнулась.

– Мы снова встретились, – заметила она, когда Дэниел с Лоренцо обошли всех женщин, каждую поцеловав в щеку.

– Да, – сказал Дэниел. – Хорошо выглядишь. Мне нравится твой, – он напряг мозги, пытаясь определить то единственное, чем она отличается от остальных в компании, – лак для ногтей.

Девушка засмеялась:

– Спасибо. Только утром сделала маникюр. Субботние прихорашивания и все такое.

Дэниел улыбнулся и вежливо кивнул, понятия не имея, что такое субботние прихорашивания, однако чувствуя, что мало вложился в вежливый разговор. По крайней мере он был вне дома, надушен одеколоном и дышал свежим воздухом. Он достаточно выплакался вчера вечером, заказав «Мак-энд-чиз» с трюфелями на полпути через Лондон и прикупил чизкейк в придачу. Проснувшись поутру, он помылся, сменил простыни, сходил на пробежку, позавтракал с Лоренцо, а потом отправился немного просветиться в музей «Коллекция Велкома»[25].

В общем, провел тихий спокойный день, почти не взаимодействуя с людьми, и вот теперь он здесь, общается.

– Так что, пойдем тогда? – спросил Лоренцо, созывая всех. – Я забронировал нам столик в «Лило и Брукс». Фигня вопрос, но да, у меня там есть знакомый.

Дэниел повернулся к безымянной девушке рядом с ним.

– Какие были планы на сегодня? – спросил он, заставляя себя быть дружелюбным и общительным и прилагая огромные усилия, выслушивая ее ответ.

В баре компания собралась вместе, и в знак щедрости Дэниел предложил:

– Ну хорошо, что хотите выпить? Первый раунд за мной.

Для оплаты он протянул кредитную карту, потому что вечером ранее в «Уэзерспунс» обнаружил, что дебетовую оставил в баре, где планировалась встреча с Надей. Он не мог заставить себя туда вернуться, так что закрыл эту карту и заказал новую с доставкой по почте. А тем временем за шесть напитков сто пятнадцать фунтов – за шесть напитков! больше сотни! – списались с его «Амекса». Он принес поднос к столу и подумал, что бы сказал Ромео об этой цене. Им всем следовало пойти в «Уэзерспунс».

Пару часов спустя Дэниел внезапно поймал себя на мысли, что он, в общем-то, почти веселится. Запавшая на него на вечеринке девушка обнаружила своего друга за одним из соседних столиков, и они всей компанией переместились к ним, рассказывая веселые истории и смеясь вместе с девчонками. Благодаря этому спало давление: он просто общался и не беспокоился о том, чтобы с кем-то флиртовать или отвечать на чей-то флирт. Он начал разговор об «Арсенале» с одним из парней, страстно защищавшим их стартовый лайн-ап[26] в финальном матче Премьер-лиги – по-прежнему глубокая рана многих фанатов. Парень сказал много умных и забавных вещей и совершенно внезапно добавил:

– Пойду в уборную, приятель. Ты со мной? – Он придавил пальцем одну ноздрю и вдохнул через другую.

Дэниел осмотрел компанию. Ха. Все под кайфом.

– Не, приятель. Мне и так хорошо, – сказал Дэниел.

Надо же, он тут единственный не отлучался в туалет, чтобы нюхнуть кокаин. Совсем скоро все начнут вести себя шумно, самодовольно, станут потными и похотливыми. Лоренцо и Бекки обнимались в течение всей ночи. Теперь Дэниел видел, что промежутки между их поцелуями все уменьшались, так что веселья как не бывало, и он начал придумывать предлог уйти.

– Дэниел! – услышал он позади, когда увидел в телефоне, что «Убер» подъедет всего через две минуты. – Дэниел!

Говорил Лоренцо, а на его руке висела Бекки, которая была совсем не в форме. Она едва переставляла ноги и шаталась, на губах застыла пустая улыбка женщины, не имеющей понятия, где она находится. Не казалось, что она под кайфом – скорее очень-очень пьяная.

– Подкинь нас, друг, – радостно попросил он.

– Две минуты. – Дэниел взглянул на телефон. – О. Одна.

Бекки едва могла держать голову ровно. Она что-то пробормотала, пытаясь убрать с лица волосы.

– Ты в порядке, Бекки? – спросил Дэниел.

– Дпн… пья-я, ивс… – выдавила она, что Дэниел понял как: «Я пьяная».

– Тебе что-нибудь принести? А где остальные?

У Лоренцо этот вопрос, кажется, вызвал раздражение.

– Расслабься. Она со мной. И с ней все нормально.

Дэниел подошел к нему и понизил голос:

– Сомневаюсь, что она знает, где находится, приятель. Тебе не стоит везти ее домой в таком виде. Давай отведем ее назад к девчонкам.

Лоренцо посмотрел ему в глаза, выпятив грудь.

– Не лезь не в свое дело, приятель. – Слово «приятель» он произнес так, будто имел в виду прямо противоположное – агрессивно и с презрением.

– Нет, чувак, я не имел в виду… просто. Посмотри на нее! Ей нужно ехать домой.

Черный «Приус» припарковался у бордюра.

– Дэниел? – спросил водитель через открытое окно.

– Да, приятель, подожди минутку, – сказал ему Дэниел и, повернувшись к Лоренцо, продолжил: – Ну хватит, она же не в себе. Давай я отошлю кеб, найдем остальных, и они проследят, чтобы она добралась домой без неприятностей. Думаю, она живет вместе с одной из них.

– Приятель, – этому слову снова просились воображаемые кавычки, – она в порядке. Такси уже здесь. Просто поехали.

Дэниел колебался. Он собирался ехать домой один, и вот Лоренцо здесь, с женщиной, которой буквально не стоит отправляться куда-либо, кроме как к себе домой. Но что плохого может произойти? Без сомнений, Лоренцо вырубится почти следом за ней. И не то чтобы Дэниел ожидал, будто Лоренцо наделает глупостей, но… ну… его возмущала сама перспектива стать свидетелем этому. Он отступил в сторону и позволил другу открыть дверцу. И тут понял, что не указывал в заказе таких деталей.

– Ее ведь не вырвет? – поинтересовался таксист, и Лоренцо заверил его, что она в норме.

Дэниел уселся на переднее сиденье и сказал водителю:

– Добрый вечер.

– Добрый.

Четверо ехали в молчании, и Дэниел смутно слышал причмокивающие звуки поцелуев с заднего сиденья. Он не хотел оборачиваться или, хуже того, быть пойманным подсматривающим через отражение в темном стекле окна. Ощущение дискомфорта нарастало. Ему казалось неправильным, что Бекки, напившуюся до неспособности говорить, Лоренцо везет домой, чтобы заняться с ней сексом. Она хоть понимала, где находится? Дэниел пожалел, что позволил Лоренцо посадить ее в машину. Будь она его сестрой или подругой…

– Эй, Бекки, у тебя там все нормально? – наконец спросил он, и по ее невнятному ответу заключил, что она близка к тому, чтобы вырубиться или ее вот-вот стошнит. Дэниел взглянул в зеркало заднего вида. Лоренцо сонно смотрел в окно, но его рука была высоко на ноге Бекки, и длинные пальцы пролезли в пространство между ног.

Они подъехали к дому, и мужчинам пришлось практически нести Бекки по лестнице к квартире. Странно. Как будто пещерный человек перекинул пещерную женщину через плечо и утащил к себе.

– Она может занять мою комнату, – сказал Дэниел, открыв входную дверь. – Я лягу на диване.

Лоренцо рассмеялся:

– Она ляжет со мной, дубина.

Бекки рухнула в кресло, на котором Дэниел обычно смотрел телевизор.

Дэниел посмотрел на нее.

– Послушай, Лоренцо…

– Вот не надо никаких «послушай».

– Она же не в состоянии… понимаешь, дать согласие.

– Ого! А кто сказал, что я собираюсь ее трахать?

– Никто. Я не имел в виду…

– Да пошел ты, мужик. Что ты, мать твою, несешь?

Дэниел скрестил руки на груди в знак защиты.

– Я говорю, что возьму свое пуховое одеяло и лягу здесь, а ей лучше лечь в моей комнате, полностью одетой и рядом с бутылкой воды. Вот и все.

Лицо Лоренцо побагровело от гнева.

– Я тебе не какой-то долбаный урод. Что, по-твоему, я собираюсь делать?

– Ничего… – Дэниел старался говорить спокойно. Без эмоций. Без осуждения. Он не повышал голоса. – Лоренцо, ты пьян. Просто иди в постель.

Лоренцо толкнул Дэниела в плечо.

– Это ты пьян! – Толкнул еще раз. – Пошел ты на хрен!

Дэниел инстинктивно толкнул его в ответ.

– Не толкай меня.

Лоренцо снова толкнул его.

– Это ты не толкай меня!

Дэниел не знал точно, как именно это произошло, но один из них бросился на другого. Утром он скажет, что Лоренцо первым поднял руку, однако он не мог знать наверняка – оба были пьяны и злы. Дэниел помнил только чувство нестерпимой боли и того, как что-то потекло по его щеке. Были крики. Боже, кто-то кричал.

– Прекратите! Господи боже! Перестаньте! – кричала Бекки. Она плакала, рыдала. Громко рыдала.

Дэниел взял себя в руки и обнаружил Лоренцо лежащим на боку и стонущим. Он коснулся своего лица и посмотрел на пальцы. Кровь. Они побили друг друга до крови.

Бекки продолжала плакать – странный, беспорядочный плач, свидетельствующий о том, что она немного протрезвела. Диванные подушки валялись на полу. Ковер сбился в ком под кофейным столиком. Дэниел с трудом вдыхал воздух.

– Бекки, – произнес он, придав голосу максимально возможную в таких обстоятельствах властность, – я вызову тебе «Убер», хорошо?

Бекки посмотрела ему в глаза и кивнула сквозь слезы. Теперь она в ошеломлении притихла.

– Пойдем.

Дэниелу не понравилось свое отражение в зеркале гостиной, и он понимал почему: на правом плече сиял огромный синяк, заметный, поскольку рубашка была разорвана и спущена вниз, и под правым глазом виднелся другой синяк. Он чувствовал себя в полном беспорядке: потный, грязный, испачканный в крови.

– Где мой телефон? – спросил он, и Лоренцо протянул его ему с пола, не поднимая глаз. Выглядел он не лучше Дэниела. – Бери свою сумочку, Бекки. Подождем снаружи.

Пока Дэниел и Бекки ждали на улице, они оба не знали, что говорить. Подъехал «Убер», и Дэниел открыл для нее дверцу.

– Доберись до дома без приключений.

Она кивнула.

Внутри Лоренцо прибрал бардак, который они устроили. Подушки лежали на месте, коврик тоже, кофейный столик стоял ровно. Горела единственная лампочка, а дверь его комнаты была заперта. Дэниел подумал, не постучаться ли, но не знал, что сказать. Он действительно не понимал, что сейчас произошло. Он знал только, что спас девушку от необходимости оказаться запертой в спальне с его соседом. Он просто… Лоренцо не следовало приводить ее домой, и всё тут.

Он приблизился вплотную к зеркалу, и даже в приглушенном свете виднелся синяк, уже ставший ярче. К нему было больно прикасаться.

– Черт, – тихо произнес Дэниел. То же самое он будет говорить в течение нескольких последующих дней, когда синяк станет выглядеть еще хуже.

Глава 33

Надя

Вышло так, что Надя встретилась с Эдди раньше, чем планировалось, – не в воскресенье, а в субботу. В пятницу они переписывались всю ночь. Сначала Эдди развернуто описал свое мнение о «Вам письмо», а потом, когда Надя заявила, что собирается посмотреть «Неспящих в Сиетле», потому что ей нравится Мег Райан, он поставил их и у себя тоже, выровняв время так, чтобы они смотрели одновременно, как будто вместе. Следя за развитием сюжета, они кидали друг другу сообщения, переписываясь о жизни, фильме и перекидываясь шуточками. Было уже два часа ночи, когда Эдди написал: «Это чудесно. Ты. Я. Мы».本

И действительно. Эдди был отличным собеседником, даже через телефон, и в итоге Надя, набрав в легкие воздуха, напечатала: «Эй, а ты ведь, наверное, завтра не свободен, да?»

«Для тебя мог бы…» – прислал он в ответ, так что в одиннадцать утра они уже пили вместе кофе в «Гранджер-энд-Ко» на Кингс-Кросс. Кофе перешел в завтрак, а завтрак – в медленную прогулку до музея «Коллекция Велкома», которой ни один из них особенно не интересовался, но она стала отличным предлогом еще побыть вместе и поговорить. После экскурсии прогулка продолжилась, и Надя даже не заметила, как повела Эдди в сторону своей квартиры, пока не стукнуло четыре часа и Эдди не спросил:

– Что дальше?

– Можем зайти в «Теско», – сказала Надя, – а потом пойти готовить ко мне.

Эдди притянул ее к себе, обнял и поцеловал – впервые за день. Надя поймала себя на мысли, что хотела этого поцелуя и уже даже почти решила, что он неправильно ее понял и вышел с ней на прогулку как с подругой. Или просто незнакомкой, с которой однажды переспал. Их руки соприкасались во время прогулки; Надя также заметила, как в галерее Эдди коснулся ее бедра, пока они поворачивали за очередной угол; пока они ели, колени сталкивались время от времени, и он обнимал ее за плечи несколько раз. Но все же не целовал. Телесный контакт был, а поцелуев – нет, и когда он ее наконец-то поцеловал, Надя поняла, что хочет еще.

Они сошлись во мнении приготовить простую пасту с песто, заскочили за продуктами в «Теско Экстра» на углу, прикупив также бутылку вина и газировку. И целовались все время – когда вошли во внутренний двор, пока кипятили воду для пасты, а когда поели, поцелуи стали глубже. И в общем, воскресным утром Надя снова проснулась рядом с этим парнем. «Возможно, ты была права, – написала она Эмме. – Он такой классный».

Все воскресенье они провели вместе. На завтрак читали газеты, как несколько лет прожившая под одной крышей пара, для которой это уже стало обычной, еженедельной рутиной. Потом по наземному транспорту проехали через весь город, чтобы устроить большую прогулку по вересковой пустоши, а после остановились перекусить ростбиф в пивном саду у паба неподалеку. Было так приятно проводить с кем-то все время: не мчаться стремглав через весь Лондон, чтобы позаниматься фитнесом с одной подругой, а потом встретиться на ланч с другой, или идти домой одной после субботней вечеринки в честь чьего-то дня рождения. Надя посвятила себя полностью этому выходному, провела его с единственным человеком, которому она, похоже, ужасно нравилась. «Поведение парочки», раздражающее ее в пятницу, в воскресенье показалось уместным и комфортным.

– Мне нравится это чувство, – сказала она Эдди, прижавшись к его шее на диване за просмотром документального фильма Дэвида Аттенборо[27].

И это была правда.

«Парень Из Поезда – а кто это?» – мысленно улыбнулась она. За три дня ее жизнь полностью изменилась. Не то чтобы она всерьез об этом задумывалась, но казалось, что Эдди – именно тот, кого она хотела.

В понедельник утром, увидев в газете заметку от Парня Из Поезда, Надя решила ее проигнорировать.

«Я облажался, Девушка С Кофейным Пятном. Я ушел, хотя не следовало, и, боюсь, упустил свой шанс. Знаю, не бывает второй возможности произвести первое впечатление, но как насчет второй попытки для первой встречи?»

«Нет, – подумала она. – Не теперь, когда рядом есть реальный мужчина, который на деле доказал, что его слова не расходятся с действиями. Извини, Парень Из Поезда».

Глава 34

Дэниел

В понедельник, вернувшись домой с работы, Дэниел поколебался у входной двери, прежде чем вставить ключ в замочную скважину. Лоренцо был дома. Дэниел не хотел его видеть.

Едва открылась дверь, как он почувствовал аромат чеснока и лосося. Первая мысль была, что Лоренцо устроил свидание в их гостиной – без предупреждения, без намека, – и Дэниел решил уйти, вероятно к матери. Но вторая мысль была: «Как он посмел устроить такое дома?» Теоретически Дэниела не должны волновать отношения Лоренцо, однако негоже приводить кого-то домой всего два дня после того, как они чуть не выбили друг из друга душу из-за его обращения с другой девушкой.

Во многих отношениях Дэниел не имел права встревать в их с Бекки дела, но… он просто знал, что нельзя было не вмешаться. Лоренцо увел бы Бекки в свою комнату, если бы Дэниел их не остановил, а это неправильно. Дэниел уберег Бекки от необходимости делать что-то, о чем бы она потом, вероятно, даже не вспомнила бы, как спас и Лоренцо от чего-то, возможно непоправимого, и не важно, что ради этого пришлось перейти границы. Совесть Дэниела подсказывала, что никаких оттенков серого тут нет, даже если бы Лоренцо настаивал на обратном.

Все воскресенье Лоренцо провел вне дома, а вернулся, когда Дэниел уже закрылся в своей комнате. Через сорок восемь часов Дэниел был полностью убежден, что поступил правильно, заступившись за Бекки, независимо от того, знала она об этом или нет. Независимо от того, знал или нет об этом Лоренцо.

– Эй? – крикнул Лоренцо, показавшись в дверном проеме кухни. – О, привет, мужик. Я, э… делаю пасту эль сальмоне.

Дэниел кивнул, выискивая приметы, если ли в квартире кто-то еще.

– И я купил бутылку «Мальбека».

Дэниел поморщился. Для него? Неужели это для него?

– Пойду открою, – добавил Лоренцо.

Дэниел снял куртку и бросил ее на подлокотник дивана, а потом услышал звук вынимаемой из горлышка пробки и разливания жидкости по бокалам. Лоренцо пришел с двумя бокалами и протянул один. Дэниел взял.

– Я думал, у тебя похмелье, – сказал он. – Все еще.

– Ты выбил его из меня. – Вероятно, Лоренцо хотел пошутить, но никто не засмеялся.

Оба глотнули вина. Наконец Дэниел решил присесть за стол. Вообще-то он не знал, о чем тут разговаривать. Он действительно ничего не хотел сказать.

– Знаю, той ночью все вышло глупо, – произнес Лоренцо, неловко нависнув над столом. – Я… знаю. Я был придурком. – Дэниел слушал. Лоренцо был настоящим придурком, это верно. И хорошо, что он это понял. – Я написал Бекки, и конечно же она…

Он умолк. Дэниелу было почти жаль его. Почти.

– Она велела мне больше не писать ей. Что… э… ты знаешь. – Его нижняя губа задрожала, и Лоренцо разрыдался. Взрослый мужчина за тридцать с фингалом на лице и бокалом красного вина в руке издавал низкие гортанные звуки, словно загнанное в ловушку животное. – О, приятель, даже не знаю, что случилось, – говорил он, стирая слезы и стараясь взять себя в руки. – Раньше мы занимались сексом, и я думал, ей понравилось. Но она сказала…

Он снова замер.

Решимость Дэниела злиться на него смягчилась, но лишь слегка.

– Мне особо нечего сказать, приятель, – произнес Дэниел. Он сделал глоток вина, думая, что еще добавить. – Я не думал, что ты способен на такое… ну, извращение.

Лоренцо кивнул, лицо его скривилось.

– Станешь звонить в полицию?

– В полицию?

– Чтобы заявить на меня.

Дэниел подумал, что он говорит о драке. Но в таком случае заявлять он конечно же не станет, поскольку виноват в той же степени. Однако Лоренцо уточнил:

– Заявить на то, что я сделал с Бекки.

Дэниел открыл было рот и сразу закрыл. В итоге ответил:

– Нет. Конечно нет. Фактически ничего не произошло, приятель. Только вот… если бы меня рядом не было? Понимаешь? Это… – Теперь Дэниел не смог закончить мысль. Он вообще жалел, что пошел куда-то в субботу. Нужно было остаться дома, как и собирался. Не хотелось теперь объяснять Лоренцо основы добровольного согласия.

– Понимаю, – кивнул Лоренцо. – Меня тошнит от этого. Если бы ты не вмешался, думаю, я вряд ли сделал бы что-то плохое. Но Бекки сказала, что я не могу быть уверенным. Ее сообщение было очень гневным. Она не стеснялась в выражениях. И была права. Мне теперь реально чертовски стыдно.

– Не хочу говорить как твой отец, но я крайне разочарован в тебе.

– Знаю.

Лоренцо уселся в кресло в конце комнаты. Дэниел пил. Лоренцо смотрел в пол.

– Ведь в таком виде это совсем не трудно, знаешь? Ей не пришлось бы говорить ни да, ни нет.

– Знаю. – Лоренцо покачал головой. – Теперь знаю.

Дэниел не знал, как закончить этот разговор. Он был страшно зол на соседа за его глупость.

«А интересно, – подумал он. – Ты зовешь его соседом, но не другом». – Так он заметил эмоциональную дистанцию между собой и Лоренцо.

– Пойду разложу по тарелкам еду, – наконец сказал Дэниел. – Спасибо, что приготовил.

Глава 35

Надя

Шли недели. Надя встречалась с Эдди несколько раз на неделе, и они проводили вместе почти все выходные. С Габи и Эммой он виделся всего раз, когда те стали очень уж настойчивы в желании с ним познакомиться. Подругам он понравился, и да, потом Габи написала Наде: «Слушай, он чудесный, но прежде чем ты уйдешь в любовь с головой, я очень-очень советую тебе познакомиться с парнем из “Скай Гарден”. Правда-правда стоит!»

Надя отправила ей гифку, где одна из «Настоящих Домохозяек Атланты» мотает головой и восклицает: «Не-ет, спасибо!» – и больше ни одна из них не касалась этой темы. Наде просто нужно было, чтобы Габи поняла: ей все нравится так, как есть. Она твердила себе, что Эдди – хороший парень. А что ей следовало делать? Всю жизнь верить, что хорошее – это еще не лучшее, и стремиться найти что-то запредельное или сногсшибательное? Нет уж. Надя была счастлива с Эдди, у которого имелись все качества, нужные партнеру. Вроде как. Возможно. Ладно, она чуточку выдавливала из себя эти мысли, самую малость, но какой у нее оставался выбор? Этот мужчина был от нее без ума, и неправильно с ее стороны не отвечать ему взаимностью. И ей нравилось его общество. И ее сердце со временем тоже это поймет.

Однако Надя хотела больше видеться с подругами. Она гадала, не ее ли это вина, что прошло уже несколько недель с их последнего совместного ланча, или завтрака, или выпивки. Что ее засосала агония страсти, романтики, и, вероятно, она немного пренебрегала дружбой.

Она начала позже приходить на работу, предпочитая на пять минут больше проводить в объятиях Эдди, свернувшись калачиком под пуховым одеялом, когда листья на деревьях за ее окном из ярко-зеленых стали золотыми и наступил сентябрь. Прийти на работу позже – значит работать в ланч, чтобы нагнать упущенное время, так что больше она не могла ходить с Габи на рыночную площадь за буррито. Не проводить дома время в одиночестве – значит больше не сидеть перед телевизором с телефоном в руках, переписываясь с Эммой о том, как прошел день, о просмотренных фильмах или о свиданиях, на которых они побывали или которые только планировались.

Надя решила устроить встречу с подругами – она не хотела быть такой женщиной. Женщиной, которая упускает свою жизнь из-за мужчины. При этом она не чувствовала необходимости отказываться от всего остального, чтобы освобождать время для него. Просто с ним ей было весело, нравилась его компания. А еще Надя обожала быть частью пары. В конце концов, она находилась рядом с мужчиной, заботливым, щедрым, чутким и знающим, чего хочет. Было бы странно, если бы она не хотела видеться с ним как можно чаще, так? К тому же ей нравилось, какой она становилась рядом с ним: она много смеялась и остроумно шутила.

– Милый, – сказала она, находясь в его квартире в Пэкхаме. – Не возражаешь, если я отменю наш киновечер в четверг?

Меньше чем за месяц у них вошло в рутину ходить в «Рио» в Далстоне на восьмичасовой сеанс, независимо от того, что показывали, а после отправляться к ней домой. Это было негласное правило – идти в кино несмотря ни на что. Надя покупала билеты, а Эдди платил за попкорн, в стакан которого веселья ради высыпал пакет «Мальтезерс», так что в пригоршне попкорна могло попасться шоколадное драже.

Эдди на кухне отвлекся от приготовления ужина.

– Возражаю? – переспросил он скептически. – А с чего бы мне возражать?

Надя улыбнулась:

– Я предположила, что ты слишком сильно скучаешь по мне.

Эдди перебросил полотенце через плечо и подошел к Наде. Склонился над диваном, где она сидела, чтобы получить поцелуй.

– Ну, конечно же я буду скучать по тебе. Но я допускаю, ты хочешь повидаться с девчонками?

– Точно, – ответила Надя. – Хочу узнать, сможет ли Эмма выбраться, чтобы развлечься.

– Отлично, – сказал Эдди. – Может, я тоже увижусь с ребятами.

Надя взяла телефон и написала Эмме: «Привет! Может, поужинаем вместе на неделе?»

Эмма ответила сразу – это Наде в ней нравилось больше всего, но в последнее время, к ее разочарованию, все изменилось. Могло пройти двое суток, прежде чем удавалось дождаться ее ответ.

Эмма: А когда, например?

Надя: В четверг?

Эмма: А… меня не будет в городе со вторника по пятницу.

Надя: Командировка?

Эмма: Да! Так… в пятницу? Или в субботу?

Надя: Ага! В субботу я иду на день рождения к Мэри, но в любое другое время могу!

Эмма: Заметано. Как дела с Рыжим?

Надя: Не называй его так! И еще, ты возненавидишь меня, если я скажу, как чудесно проводить с кем-то так много времени?

Эмма: С чего бы мне тебя за это ненавидеть? Это замечательно – когда у тебя есть кто-то, с кем можно проводить время!.. То есть он ведь тебе тоже нравится, да?

Эдди позвал через кухню:

– Пятиминутная готовность, детка! Рыба Веллингтон с голландским соусом на подходе!

– Я накрою на стол! – крикнула в ответ Надя.

Надя: Конечно, он мне нравится! Буквально, он готовит домашнюю рыбу Веллинтона, пока я переписываюсь с тобой.

Эмма: Ладно, наслаждайся, а насчет выходных я напишу позже, на неделе, если ничего не изменится.

Надя: Хорошо!!

Днем позже, на работе, Надя решила написать и Габи тоже.

Надя: Кофе в вестибюле в пять?

Габи: О, малышка. Да я на этой неделе в отпуске!

Надя: Что!!!!!!!!!

Габи: Я взяла недельку, чтобы набраться сил перед началом большого проекта, в котором мне не разрешат даже дышать без дозволения. Я дома.

Надя: Черт. Меня нужно предупреждать о таком!

Габи: Лол.

Надя: А не хочешь встретиться, чтобы выпить? Или перекусить?

Габи: Смотря когда! Как насчет выходных?

Надя: О, ладно. Круто. Да, выходные подойдут! Ты что, всю неделю просидишь дома?

Габи: Собираюсь уехать на несколько дней – подышать свежим воздухом. Может, к морю. Согласна позавтракать в «Белланджере»? В воскресенье?

Надя: Согласна. Если все еще будет тепло, забронирую столик на улице. Обожаю это бесконечное лето.

Габи: Отлично! Спасибо!

Надя: Развлекайся. Буду скучать по тебе!

Габи: ☺ ☺ ☺

На следующее утро Надя чувствовала себя удрученной. Было правда здорово встречаться с кем-то, но она хотела пить, красить губы и изумительно выглядеть в компании подруг. Она скучала по времени, когда один бокал перетекал в две бутылки, по совместным завтракам с похмелья и сопровождениям Эммы в любой из ресторанов, на которые та писала обзоры. Но теперь у нее по крайней мере был кто-то еще, с кем можно провести время. Эдди приходил всегда вовремя, звонил, точно когда обещал, и у них был хороший секс.

Воскресенья они проводили вместе: ходили на рынок, где Эдди покупал продукты, которые знал, как готовить: он кормил ее вареной треской с фисташками и пармезаном, делал домашнее мороженое на топленых сливках и часто готовил двойную порцию, чтобы Надя могла сохранить остатки в холодильнике и поесть на неделе.

У нее был безлимитный секс, полный еды холодильник и компания на вечера.

Ей очень повезло.

Наде нравилась любовь, а все происходящее, безусловно, рано или поздно к ней приведет. Она всегда хотела больше, чем имела. Но…

Этим утром лаборатория пустовала, и она полезла в Твиттер, чтобы открыть ленту с хэштегом #НашаОстановка.

Она нечасто это делала, но иногда, по случаю, вспоминала все оставленные в газете заметки, напоминая себе, что и другие люди следили за их историей – даже придумали особый хэштег. Надя не могла остаться к этому равнодушной. Однако с тех пор как она проверяла в последний раз, новых комментариев не прибавилось. Последней отписалась @Your_London_Gal: «Не могу поверить, что парень #НашаОстановка не явился, а потом посмел попросить прощения! На ее месте я бы не стала отвечать. Ни за что. А я правда болела за хэппи-энд для них!»

Прочитав это, Надя почувствовала благодарность за поддержку – кто-то оправдывал ее решение. Но перечитав это снова, ощутила укол сожаления.

«Нет, – подумала она. – Он этого не заслуживает». Надя заставила себя сфокусироваться на мужчине, который был рядом, ругая себя за слабость, поддавшись которой она вообще набрала этот хэштег. Сомнения делают нас слабыми, подумала она. Надя заставляла себя поверить, что ей следует позволить Эдди сделать ее счастливой.

«Сегодня ночью у меня или у тебя?» – написала она ему, зная, что всю неделю свободна, и благодарная Эдди за то, что он захватит ее с работы и устроит для нее приключение. Рядом с ним она никогда не вспоминала о Парне Из Поезда. Лишь когда Эдди оказывался вне поля ее зрения, мысли о том парне просачивались в ее разум.

«У тебя, – ответил Эдди. – Встречу тебя после работы?»

Она отправила ему три сердечка, а потом открыла на телефоне приложение с заметками. Посмотрела на запись, которою набросала неделю назад:

«Парень Из Поезда: Хорошо, я прощаю тебя теперь. Надеюсь, тебе хватило времени понять, какой дурой меня выставил, оставив одну дожидаться тебя в баре. Считай, что я очень вспыльчива, но отходчива. Я позволю тебе загладить вину любым подходящим тебе способом. Девушка С Кофейным Пятном».

Надя в миллионный раз прикинула все за и против отправки этого сообщения.

За: Она могла бы наконец встретиться с Парнем Из Поезда.

Против: Это очень подло по отношению к Эдди, который ведет себя с ней совершенно чудесно.

За: Если Парень Из Поезда не ответит, это поставит точку всем ее надеждам и сомнениям, и она сможет полностью посвятить себя Эдди, а его забыть раз и навсегда.

Против: Если он ответит, ей придется действовать, а поскольку встретиться с подругами для обсуждения ситуации не получится, велика вероятность, что она примет неверное решение.

Надя сделала медленный глубокий вздох.

И не отправила эту заметку.

Глава 36

Эдди

– Есть у меня ощущение, – говорил Эдди подруге за столом, – что она что-то утаивает. Ну, сидит она рядом со мной, или идет со мной под руку, или мы ужинаем вместе, разговариваем, смеемся и шутим, но иногда она словно погружается в мысли о чем-то – или, даже не знаю… это тревожит меня… может, даже о ком-то – другом.

– О, дерьмово, – с сочувствием отозвалась Кэлли. Они были знакомы с десятилетнего возраста, выросли в домах по соседству, потеряли друг с другом девственность, но в итоге решили, что лучше им быть друзьями. В один выходной Кэлли приехала к Эдди в университет и там познакомилась с его другом-сокурсником Мэттом, который по случайности провел ту ночь с ними в общежитии. Теперь эти двое женаты, имеют двоих детей, выиграли войну с хламидиями и взяли в ипотеку прекрасную угловую квартиру на Олд-стрит. Мэтт качал детей на качелях в парке по ту сторону улицы. Эдди и Кэлли видели его через окно и время от времени помахивали ему.

– Звучит безумно? – продолжил Эдди. – Не могу сказать ничего конкретного, правда. Просто чувство такое.

Кэлли пожала плечами:

– Ты довольно хорошо разбираешься в людях, Эд. Если интуиция тебе что-то подсказывает… – Она замолчала. Кэлли не хотела настаивать на том, что ему стоит усомниться в своих отношениях. Он был так счастлив, когда позвонил ей по «ФейсТайму» в выходной после знакомства с Надей. Кэлли знала, что Эдди хочет такой же жизни, как у нее с Мэттом, он всегда был непоколебимым романтиком. Но по какой-то причине ему не везло раньше с женщинами. Шесть месяцев, в течение которых им с Мэттом приходилось ходить на двойные свидания с ним и Меланией (женщиной, которая работала, господи боже, тестером замороженного гороха!), ей пришлось стереть из памяти. Как Эдди умудрился начать встречаться с женщиной, измеряющей температуру замороженного гороха на производстве?! Кэлли не удивилась, что эти отношения закончились. Однако остальные его девушки были милые. Кэлли ему очень сочувствовала.

– Может, стоит немного подождать. Пока тебе с ней весело, наслаждайся.

– Думаешь? – спросил Эдди. Телефон завибрировал. Звонила Надя. – О, извини, Кэл. Привет, детка, – сказал он, приняв вызов.

– Привет, детка, – отозвалась Надя. Эдди не заметил, когда именно они начали обращаться к друг другу «детка», но ему нравилось. Ему нравилось иметь «детку». Иногда он также называл ее «малышкой». – Не купишь «Селлотейп» по пути? Хотела вечером упаковать подарок для Мэри, но не могу найти клейкую ленту.

Эдди было приятно получать такие поручения – он хотел быть парнем, которого просят прикупить по пути домой всякую мелочь.

– Безусловно, – произнес он. – Напиши, если еще что-то потребуется.

– Обязательно, – пообещала Надя. – Хорошо проводишь время? Сказал друзьям, что я буду счастлива познакомиться с ними?

Эдди посмотрел на свою подругу, наблюдающую за мужем и детьми. Он отодвинул телефон ото рта и обратился к Кэлли:

– Надя сказала, что ей не терпится с тобой познакомиться.

– О! – произнесла Кэлли. – Нам тоже, Надя! Мы слышали о тебе столько хорошего!

Невысказанная правда между Эдди и Кэлли: единственная причина, почему Надя еще не знакома с его друзьями, заключается в том, что Эдди все еще не уверен в их отношениях. Вернее, не уверен, что Надя уверена.

– Мне нужно продолжить завтрак, детка, но уже через час увидимся, хорошо?

– Хорошо! До скорого!

Она повесила трубку.

Кэлли дала знак официантке, чтобы та принесла счет, а Эдди сказала:

– Знаешь, прошло всего лишь, ну, шесть недель. Едва ли кто-то может быть уверен всего через шесть недель. Знаю, для начала ты влюбился слишком сильно, но для любви требуется время. Может, она и думает о ком-то другом, однако быть с ним не хочет.

– И то правда, – откликнулся Эдди. – Как я тебе уже говорил, ее бывший тот еще жалкий сукин сын. У меня с ним нет ничего общего.

Кэлли протянула официантке карту и сказала ему:

– Уж мы-то знаем. Спасибо тебе за то, что ты такой чудесный крестный.

Эдди улыбнулся.

– Тебе спасибо, Кэлли. – Он посмотрел в сторону парка и увидел, что Мэтт с дочерями уже направляются к ним. Интересно, есть ли у Мэтта и Кэлли некая телепатическая связь супругов, раз он узнал, что пора возвращаться, потому что его жена оплатила счет? Или Кэлли оплатила счет, потому что знала, что Мэтт с девочками решили уйти из парка.

– Дядя Эдди! – завопила младшая, Лили, когда Эдди с их матерью вышли через стеклянные двери на улицу. Она побежала к нему, и Эдди подхватил ее на руки. Держа девочку под мышками, он поднял ее так, что их глаза оказались на одном уровне, и спросил:

– Весело было? Повеселилась в парке?

– Ага, – ответила Лили, болтая ножками в воздухе.

– Мне стоит дать тебе фунт, что залежался в моем кармане, и отвести тебя в магазин?

– Да! Да! – воскликнула Лили.

А ее старшая сестра подергала Эдди за низ рубашки, спрашивая:

– А мне дашь фунт?

Эдди опустил Лили на землю и присел на корточки перед Бьянкой.

– Дам. – Он разжал кулак, и на ладони оказались две однофунтовые монеты. Бьянка забрала обе и одну протянула сестре. Девочки направились к киоску, обсуждая, что хотят купить.

– Типичный дядя Эдди, – заметил Мэтт. – Подсаживает детей на сахар, прежде чем вернуть назад.

– А-а, – усмехнулся Эдди. – Они могут и удивить тебя, купив яблоко.

– Тебя так же будут надувать, когда сам станешь отцом? – пошутил Мэтт, а Эдди закатил глаза. Он не ответил, но подумал, как сильно ему бы этого хотелось – стать отцом. Однако он не чувствовал уверенности, что женщина, с которой он встречается, на самом деле одна. Эдди видел, как Кэлли поверх его головы подмигнула Мэтту; у них обоих был собственный маленький мир, их дети резвились вокруг них. Именно такую любовь Эдди хотел почувствовать, однако понимал, пусть это и было неприятно, что Надя никогда не станет относиться к нему так, как Кэлли – к Мэтту. Может, Кэлли права. Не важно, что он не может объяснить свое ощущение. Это не значит, что все плохо. Но прямо сейчас оно указывало на то, что все не совсем правильно.

Глава 37

Надя

– Что читаешь? – спросил Эдди, подкравшись к Наде сзади и поцеловав ее в щеку. Она сидела у бара в «Дин-стрит Таунхауз», попивая латте на козьем молоке. В последнюю неделю сентября резко похолодало, и жители Лондона были вынуждены сменить легкие куртки на макинтоши, а сандалии – на ботинки с носками. Пока Надя шла мимо Блэкфейрс-бридж, Сомерсет-Хаус и через Ковент-Гарден, ее голые ноги постепенно мерзли, а это значит, что когда она доберется до Сохо, ей потребуется хорошо прогреться. Когда она попивала кофе, к ней закралось подозрение, что уже слишком поздно: завтра утром ей не поздоровится. Хотя она надеялась, что пронесет. Во время болезни она превращалась в самого сварливого человека на свете.

– Ой! – воскликнула Надя, с виноватым видом второпях отстранив закрытую газету.

Эдди уселся на место рядом с ней.

– Никогда не видел, чтобы кто-то так смущался, будучи пойманным за чтением газеты, – добродушно заметил он. – Опять читала колонку «Упущенных контактов»? Ты одержима!

Надя скорчила гримасу, стараясь казаться игривой. Это правда, она все еще просматривала объявления в «Упущенных контактах», просто на всякий случай. «На какой случай? – подумала она. – На случай, если какой-то левый парень снова захочет меня облапошить?»

– Мне просто кажется, что это романтично, – ответила она, отодвигая газету подальше.

– А мне кажется, что романтично – иметь храбрость заговорить с одинокой женщиной в баре, – сказал Эдди, открывая меню с напитками. Он посмотрел на Надю и подмигнул. Ему нравилось сидеть рядом с ней в баре – казалось, что это их фишка с самого начала знакомства.

Эдди закрыл меню с напитками, ничего не заказав, и заговорил:

– Хочу кое-что тебе сказать. И сомневаюсь, что тебе это понравится.

Казалось, будто, несмотря на боль, он пытается выдавливать веселую улыбку. Надя никогда не видела его таким.

– Вот как? – отозвалась она.

– Да.

Надя выжидательно посмотрела на него.

– Ты мне нравишься, Надя. Ты ведь это знаешь, правда? Ты понравилась мне с того самого момента, как устроила мне взбучку, когда я только подсел к тебе тем вечером.

– Ты мне тоже нравишься, – откликнулась Надя.

– Ну, видишь ли, в том-то вся суть.

Надя нахмурилась, заставив себя дослушать.

– Я не уверен, что нравлюсь тебе, – сказал Эдди.

Надя не понимала. Конечно, он ей нравился! Они проводили друг с другом большую часть свободного времени на протяжении уже почти двух месяцев! Они смеялись, готовили, вообще делали все, что парочки обычно делают вместе. Она думала, ему весело! Что он веселый милый парень!

– С чего ты, ради всего святого, взял, что не нравишься мне? – озадаченно спросила Надя.

Эдди заколебался.

– Может, я не совсем правильно выразился. То есть, конечно, я тебе нравлюсь. Но я имею в виду, что ты будто какая-то… отстраненная.

– Отстраненная?

– Отстраненная. Ну, ты со мной телом, но не разумом. Я вижу, что мы хорошо ладим, отлично проводим время, но я думал… Полагаю, я всегда ожидал, что моя пара будет в отношениях чувствовать себя иначе, понимаешь? Глубже в них погружаться, что ли. Такое ощущение, что нам весело и все хорошо, однако как-то недостаточно…

– Глубоко?

– …Да.

Надя не удивилась. Она знала, что это значит. Поняла, потому что Эдди даже не снял куртку, и теперь не сомневалась: он расстается с ней.

– Что ж, вот и все? – произнесла она.

Эдди пожал плечами.

– Я не планировал такой развязки. Но я много думал об этом – я не могу врать. Надя, я как будто растрачиваю себя попусту – отдаю тебе всего себя, но не получаю ничего взамен. Это немного смущает.

Надя коснулась его руки:

– Но детка, я же говорила тебе. Мой бывший, он был… я стараюсь, понимаешь? И я правда счастлива с тобой.

Эдди прищурился, глядя на нее, будто пытаясь читать между строк.

– Но могла бы быть и счастливее? С кем-то другим? Потому что…

Он не мог нормально закончить ни одно предложение.

– Потому что тебе кажется, что ты мог бы? – предположила Надя, и он кивнул.

Надя не знала, что думать. Тело не проявило особо бурной реакции на слова Эдди – она не хотела устраивать сцен или плакать. Однако ее эго было задето. Потому что, согласно его словам, ее недостаточно. И все прежние сомнения вкупе с чувством незащищенности вернулись: о том, что в ней чего-то не хватает, что ни один мужчина по-настоящему ее не захочет и что с ней в любви не так легко, как с другими женщинами.

– Не знаю, что сказать.

Эдди слегка улыбнулся:

– Пожалуй, мне хотелось бы узнать: причина в ком-то другом? Или ты хотела бы себе другого? Мне кажется, меня тебе как будто не хватает.

Ему кажется, что его ей не хватает? Разве он только что не сказал, что ему недостаточно ее? Не успела Надя ответить, как сердце совершило кувырок при мысли: «Парень Из Поезда». Их переписка друг с другом, ее предвкушение – все это волновало. Но это ничто, ведь – Эдди настоящий, реальный мужчина, с которым она разговаривала с глазу на глаз, спала в одной постели и строила планы. Ей просто нужно больше времени, и всё. Больше времени, чтобы влюбиться в него. Она бы смогла, если бы попыталась. Надя не сомневалась в этом.

– Никакого другого нет, конечно же, нет! – проговорила Надя. – Эдди, я правда замечательно провожу время с тобой.

Эдди кивнул:

– Ну ладно тогда. Я сказал тебе, что чувствую.

– И что теперь?

– Ну, пойдем домой, поедим и продолжим наслаждаться этим.

– И даже не важно, что ты думаешь, что был бы счастливее с кем-то еще?

Эдди посмотрел на нее:

– Думаю, мне просто нужно немного уверенности, и всё. Я влюбляюсь в тебя, Надя.

Надя вздохнула. Он в нее влюбляется. Ее достаточно. Как приятно было это услышать. Ей требовалась его влюбленность. Требовалось знать наверняка, что ее достаточно. А ответное чувство вскоре проснется. Со временем. Просто нужно немного времени.

– Так… ты собираешься продолжить… это? – спросила она.

– Если хочешь, – ответил Эдди, а Надя хотела. Она правда на самом деле отчаянно хотела чувствовать то же, что и Эдди. Хотела влюбиться в этого замечательного мужчину. Хотела сделать его счастливым. Хотела быть счастливой сама.

– Давай расплатимся и пойдем, – предложила она, потянувшись за сумочкой. – Только карту свою найду.

Она порылась в глубинах темно-синей кожаной сумки, стараясь найти кошелек. Нащупала края пластикового прямоугольника.

– Вот она! – триумфально воскликнула она. Немного удивилась, что карта оказалась не в кошельке, а увидев ее, поняла почему. Это не ее карта. Карта завалялась с той ночи – с именем «Д Е Вайсман». Она и забыла, что забрала тогда его карту. Надя бросила ее назад в сумку, словно обжегшись, а Эдди сказал:

– Я заплачу, детка. Ça va sans dire.

– Савва что? – не поняла Надя.

– Ça va sans dire. По-французски. Это значит: «Само собой разумеется».

– Я ни разу не слышала ни от кого такого выражения за всю жизнь.

– Многие не слышали. Но тебе не кажется, что звучит элегантно? Ça va sans dire…

Надя уставилась на него. На ее взгляд, звучало вычурно, и вдруг все в нем стало ее раздражать. Его дурацкая фраза, дурацкая куртка, дурацкие доброта и честность.

– Но если, – прицепилась она к этой теме, – мало кто понимает значение фразы, зачем говорить ее?

– Потому что мне она нравится, – сообщил он. Бармен протянул терминал, и Эдди приложил свою карточку.

– А не стоит ли объясняться прозрачнее? Употребляя такие выражения, ты будто нарочно сбиваешь собеседника с толку. Люди спрашивают тебя, что это значит, а тебе приходится пояснять.

Эдди рассмеялся, ее тон его не сконфузил.

– Ну и что тут плохого? Заодно научу их чему-нибудь новому.

– Выпендреж.

– Нет. – Вот и все, что он сказал. «Нет».

И обычно Надя уважала его как раз за это: Эдди знал себя, знал себе цену, и чужое мнение на него никак не влияло. Но теперь у Нади отчаяние сменилось надеждой попробовать с этим мужчиной, а надежду сменил гнев. Иррациональная ярость. И, увы, она знала причину. Она позволила себе так разозлиться из-за того, что понимала: следовало быть с ним честной. Следовало сказать, что да, она думала о ком-то другом, что частичка ее оставалась не с ним. Она продолжала встречаться с этим мужчиной потому, что была одинока и в какой-то момент подумала, что он – все, чего она достойна (ну почти). Надя так разозлилась на себя! Она же знала, мать ее, знала, что лучше быть одной, чем с не тем парнем, а нутром чувствовала, что Эдди – не тот. И двух месяцев хватило, чтобы в этом убедиться. Неудобно сейчас признавать эту правду.

Снаружи Эдди спросил:

– Что с тобой?

Надя повернулась к нему и ответила:

– Ты прав, не так ли? У нас не получается.

Эдди открыл рот, потом закрыл.

– Да боже мой, – проговорил он наконец, – я буквально пять минут назад пытался порвать с тобой, но ты попросила дать тебе еще один шанс. А сейчас сама бросаешь меня?

Надя посмотрела на него, чувствуя себя первостатейной стервой. Но она не пыталась так поиздеваться над ним. Вовсе нет. Ей было стыдно – стыдно потому, что поступила хуже, чем позволяла ее натура. В этот момент ей показалось, что она заметила знакомый силуэт, и хотя Эдди стоял в ожидании ее ответа, она замерла. «Это Габи!» – подумала Надя. И почувствовала облегчение, увидев подругу. В последний раз они виделись несколько недель назад у работы за завтраком в «Белланджере» – и то, просидев часок, Габи улизнула куда-то. Позже она ушла с головой в проект МИ-6, и в офисе они не виделись. Даже если Надя не могла рассказать, что случилось, объятия придали бы ей сил и храбрости. Однако она не поторопилась окликнуть подругу. Что-то было не так.

Габи держала за руку кого-то, кто шел за ней, и вскоре показалась Эмма. Они встречались без Нади. Почему они так поступили? Инстинктивно Надя попятилась обратно к двери бара.

– Что ты делаешь? – спросил Эдди, на что Надя ответила только:

– Тсссс!

Затаившись под навесом, она наблюдала за лучшей подругой с работы и лучшей подругой по жизни, а в душе разрасталось тяжелое чувство. «Они меня бросили, – думала она. – Бросили, чтобы встречаться без меня». Надя ощутила себя униженной – и в то же время сущим ребенком. Вызывал странное чувство тот факт, что они болтают наедине и узнают друг о друге все больше, и в то же время все чаще общаются не через нее, а формируют собственный альянс, в котором ей нет места. Эмма откровенно солгала ей ранее, сказав, что у нее свидание. Надя чувствовала себя преданной. И в то же время зачарованно следила за происходящим.

Габи завела руку Эммы себе за спину и повернулась так, что женщины оказались лицом к лицу, касаясь друг друга носами. «Ух ты, – подумала Надя. – Да они в хлам». Но еще только шесть вечера. Они правда пьяны? И тут они поцеловались. Не чмокнулись, как подруги, а, запустив руки друг другу в волосы, слились в страстном поцелуе взасос. Эмма отстранилась и рассмеялась, откинув голову назад, а Габи взъерошила волосы ей на затылке, улыбнувшись.

– Вот дрянь, – вслух произнесла Надя. – Они не пьяны, они влюблены.

Эдди склонил голову к ее голове.

– А это не…

– Чтоб меня, – в замешательстве проговорила Надя.

– Ты не знала? – спросил Эдди.

Надя выпрямилась, в последний раз посмотрев подругам вслед.

– Я не знала.

Эдди кивнул, обеспокоенный.

– Выпить хочешь? Разок на дорожку?

Надя взглянула на него. Мужчину, который даже после ссоры, после ее грубых и мелочных выпадов, после того как она бездарно потратила два месяца его жизни, притворяясь, что когда-нибудь полюбит его, хотя прекрасно знала, если начистоту, что (даже если постарается очень сильно!) не полюбит, мужчину, который, несмотря на все это, по-прежнему придерживался принципов джентльмена и станет отличной партией для какой-нибудь другой женщины.

– Ты найдешь великую, выдающуюся любовь, – сказала она ему.

– Спасибо, – отозвался он грустно. – Надеюсь.

– Да-да. Ты замечательный мужчина, и мне жаль, что я оставляю тебя более несчастным, чем встретила.

Эдди посмотрел на темнеющее небо.

– Думаю, мне стоит пройтись, – сказал он. – С тобой все будет в порядке?

– Ты насчет нас? Да. – Надя закатила глаза. – А насчет моих подруг и их секретного… что это? Свидание? По-твоему, это любовь? Даже не знаю. Полагаю, по этой причине они обе исчезли из поля зрения в последнее время.

– Но пока они счастливы, верно?

– Ну, да. Однако куда проще радоваться за кого-то, когда понимаешь, что происходит.

Надя смотрела, как он отвернулся и направился в противоположную от Габи и Эммы сторону, и сказала на прощание:

– Всего лучшего, Эдди.

Она наблюдала, как он шагает по улице, вдоль дороги – руки в карманах, сумка на плече. Когда он скрылся из виду, Надя перевела взгляд в направлении, куда ушли ее подруги. Ее бросили с обеих сторон, и когда стемнело и похолодало, она стояла совсем одна, не зная, куда теперь податься.

Глава 38

Дэниел

Дэниел стоял в очереди, простирающейся через целое поле, укутавшись в осеннее пальто впервые за сезон. Первые дни ноября были официальным сигналом приближения зимы. Он сложил руки в виде чаши и подул, потирая ладони, чтобы согреть, и натянул синий кашемировый шарф повыше на шее.

– Проклятый ад, – сказал он. – Да перед нами сотни три человек стоит.

Джереми закатил глаза, шутливо толкнув его в плечо.

– А, приятель, успокойся – мы уже скоро будем внутри. Попей вон сок.

Дэниел потряс перед его лицом пустой банкой, давая понять, что сок он уже выпил.

Их компания – Дэниел, Джереми и Сабрина, а также Сэм и Рашида, стояли в очереди на сеанс иммерсивного фильма[28] «Ромео + Джульетта», занявшего всю парковку перед «Уайт Сити». Под теплой верхней одеждой, которую они потом оставят в камерах хранения, каждый из них был в костюме персонажа, которого должен представлять. В течение четырех часов им предстоит принимать участие в постановке, выглядящей как настоящее кино, взаимодействовать с актерами, которые будут подходить ко всем посетителям и играть сцены из фильма, чтобы все присутствующие почувствовали себя частью воображаемого мира.

В конце концов они могут и спокойно посмотреть представление в окружении тысячи декоративных свечей, свернувшись под одеялами. В прошлом году Дэниел был на иммерсионном фильме «Бегущий по лезвию» в той же компании, и шоу его потрясло. Ему не терпелось увидеть нечто подобное еще раз. Он возлагал большие надежды на этот вечер, несмотря на огромную очередь на вход.

– Вот, – сказала Сабрина, спутница Джереми. – Возьми еще «Джин ин э тин». – И протянула ему банку из «М&S», которую он принял с благодарностью.

– «Джин ин э тин», – сказал Дэниел. – Кто знал?

– Мы! – хором ответили Рашида и Сабрина, чокаясь друг с другом своими банками. Хорошо, что они поладили и общались, как все в компании. Подружки друзей по универу и сами стали подругами.

– Пьянчужка, – пожурил ее Сэм с улыбкой.

Дэниел принял свою судьбу – иногда ходить выпить с Ромео после работы или встретиться с парочкой старых друзей по возможности. С Лоренцо он особо не виделся, не считая пяти минут совместного поедания сэндвичей на завтрак в будний день, когда они с усилием пытались поддерживать нормальную беседу. Теперь Дэниел был постоянным третьим лишним, пятым колесом. Каждая знакомая женщина предлагала познакомить его с кем-нибудь (даже мама!), но он решил отдохнуть от свиданий после трех дней на «Гуардиан Соулмейтс», где он сталкивался с девушками, которые в своих профилях перечисляли такой длинный список требований к желаемому партнеру, что Дэниел окосел от одной попытки просмотреть его до конца.

«У него должен быть собственный дом, машина, своя компания друзей, он должен быть способен взаимодействовать с уверенной женщиной, знающей свое место в мире», – писала одна. «Я хочу рожать детей, а не встречаться с ними!!!» – отмечала другая. Дэниел просмотрел автобиографию Мишель Обамы, когда она появилась в продаже, и увидел там упоминания о том, как они познакомились с Бараком, и о том, что он был уже полностью сформированной личностью к моменту их встречи. И Дэниел понимал, чего хотели эти женщины: своего Барака. Мужчину, которому не нужна мамочка, который не почувствует себя ничтожным рядом с сильной обеспеченной женщиной. Это он понимал. Дэниел ценил сильных женщин – его мама такой являлась, – и знал, чего это стоит, ведь он был частью мужского мира, где нужно добиваться высот, чтобы обрести право голоса… Но в отношениях он хотел себе партнершу, с которой они построят общий мир, а не женщину, у которой уже есть свой и которая разозлится, если у него не окажется собственного. Исходя из того, что ему было известно об отношениях Барака и Мишель, он мог сделать вывод, что за закрытыми дверями таилось немало любви и нежности.

И ни в одном из этих профилей не говорилось ни слова о совместной жизни, о том, что отношения строятся на ежедневных жестах доброты и уважения. И до тех пор пока Дэниел не встретит женщину, желающую вспышки чувств, понимающую, что от нее не убудет, если она сделает им обоим по чашке чая, которая будет подбадривать его, как он подбадривает ее, – что ж, он станет довольствоваться ролью третьего лишнего. Дэниел завершил свой полугодовой контракт с «Кондвердж», подчистил хвосты и уже готов был приобрести приглянувшуюся ему двушку в Стамфорд-Хилле, воспользовавшись страховкой отца для первого взноса. Мать настояла, чтобы Дэниел взял эти деньги. Сказала, что ей они не нужны. Может, Дэниел начнет встречаться с кем-нибудь в новом году. Вероятно. Он знал, что должен открыться любви, чтобы любовь нашла его. Но прямо сейчас он устал. После смерти отца и всей этой путаницы с Надей и газетой ему требовалось время на восстановление.

– Почти добрались! – сообщила Рашида, когда они приблизились ко входу спустя почти сорок пять минут.

– Мы готовы? – спросил Сэм, когда две парочки и Дэниел собрались у последней двери напротив места, где намеревались провести вечер.

– Готовы, – отозвался Дэниел, замыкая строй.

Компания миновала дверь и очутилась на покрытой тентом площадке, такой огромной, что у всех захватило дух.

– Сюда, дорогие друзья, и поспешите, – позвала их женщина в черном парике и лифчике с кисточками. – Встретит вас мой дядя – и все вам расскажет.

Дэниел это обожал. На «Бегущем по лезвию» создатели устроили дождь с потолка ангара аэропорта, а перед фильмом персонажи, подвешенные на потолке вниз головой, изображали сцену борьбы. Благодаря таким мероприятиям он и любил Лондон. Масштабные, массивные, впечатляющие события в любой вечер на неделе. И да, билет стоил сотню фунтов, но, господи боже, внутрь они поместили колесо обозрения – колесо обозрения в шатре!!! – и старая сцена выглядела точно как в фильме.

Теперь, когда все сняли пальто, стало легче понять, кто есть кто: все Монтекки, одетые в синее, отправились по другую сторону шатра; Дэниел и его друзья были в черном и красном – цвета Капулетти. Сам Дэниел надел черный кожаный камзол на голое тело и черные джинсы.

– Чтоб меня, – сказал Джереми. – Все хорошо, Железный Человек?

Дэниел посмотрел на себя.

– Неудивительно, что ты замерз, – заметила Сабрина. – Ты же полуголый!

Сэм вскинул брови.

– Если честно, будь у меня такие мускулы-кубики, я бы тоже их показывал. Ну ты натренировался, брат!

Дэниел почувствовал, что краснеет. Стоило признать, что его наряд довольно нескромен, но его смущало, что все друзья на него пялились.

– Ну, – скромно произнес он, – я тут немного занимался в зале.

Рашида приобняла его, словно защищая от остальных, и сказала:

– Замечательно выглядишь, красавчик. Пойдем уже.

Их провели в другое помещение, где все должны были надеть принесенные с собой маски – полномасштабное изображение сцены маскарада из фильма – как раз к аквариуму, где Леонардо ди Каприо встретил Клэр Дейнз, где они смотрели друг на друга, а их разделяли десять дюймов соленой воды и несколько мелких желтых рыбок. Дэниел отстал от остальных, задумавшись, каково это – сквозь воду увидеть впервые любовь всей своей жизни. Он верил, что любовь придет. Однажды. В конце концов.

Несколько часов компания слонялась тут да там, наблюдая рэп-баттл между домами, развернувшуюся хореографическую сцену драки на сцене, где позже церковный хор, став в полукруг, исполнит песню «Все свободны», и даже Джереми не станет отпускать шуточки – настолько все будут впечатлены.

– Может, пора найти местечко для просмотра фильма? – наконец предложил кто-то, и остальные согласились, что да, пора бы выбрать себе местечко, потому что показ вот-вот начнется.

– Ладно, вы, ребята, сидите здесь, – сказал Дэниел, когда места были заняты, – а я схожу за закусками. Кто-то хочет еще чего-нибудь?

– Гляньте-ка на тех напыщенных ублюдков, – произнес Джереми, не услышав вопроса Дэниела и кивком указав в сторону вип-зоны. – Богатенькие со своими кресло-мешками и одеялами.

Дэниел посмотрел в указанном направлении и уловил эту атмосферу: его не смущало, что он не в вип-зоне, отделенной от остальных. Знал, что билеты туда стоят почти в два раза дороже, чем его. Там было полно места для каждого, и казалась вполне дружеской атмосфера.

На глаза ему попалась парочка (очевидно, на свидании), под одним одеялом и без обуви. Парень показался Дэниелу странно знакомым. Высокий, улыбчивый, с яркими рыжими волосами. Дэниел наблюдал, как парень подарил девушке огромную пару шерстяных носков, и та, откинув голову назад, рассмеялась. Мужчина прошептал ей что-то в ухо, обнимая рукой за плечи, и именно этот жест напомнил Дэниелу то утро после несостоявшейся встречи с Надей, когда он увидел ее в поезде с парнем. Тот парень так же легко и непринужденно двигался, не стеснялся интимных прикосновений. И тут Дэниел понял: это он! Тот самый парень! В памяти возникла картина, как он нашептывает Наде в ухо планы на выходные, положив ладонь на ее бедро. Дэниел был уверен, что это именно он. Сейчас оба расположили закуски и напитки справа и слева от себя, на обоих одинаковые теплые носки, и они свернулись под вторым одеялом и болтают друг с другом так, будто вокруг никого нет.

– Вот же ж парочка голубков, да? – сказала Сабрина.

Дэниел вернулся в реальность.

– А? О, да. Вообще-то, кажется, я его знаю.

– Пойдешь поздороваешься? – спросила Сабрина.

Дэниел покачал головой:

– Нет. Не настолько хорошо знаю.

На самом деле он вообще его не знал. Но если он прав, – а он почти уверен, что прав, – и это парень Нади, то был он здесь определенно не с Надей. Так они расстались? Дэниел сомневался, что это имеет значение. Он твердо пообещал себе – и Ромео, – что если увидит Надю, то обязательно поговорит с ней. Но он ее не видел. Ее больше не было ни в поезде, ни на платформе, ни в спешащей толпе других пассажиров. Она как будто исчезла. К слову, Дэниел не вспоминал о ней уже несколько недель. Он даже перестал читать газету, а раньше только тем и занимался, что мониторил колонку «Упущенных контактов», надеясь на ее ответ. Так и не дождался, конечно, да и с чего ей отвечать? В мозг снова закралась прежняя мысль: писала ли она ему вообще? Не выдумал ли он всю эту ерунду? Мысль убивала. Что, если он помешался рассудком после смерти отца?

– Земля вызывает Дэниела! – сказал Сэм. – Привет!

Дэниел повернулся и посмотрел на друга.

– А?

– Закуски, чувак. Захвати два попкорна, четыре бургера со свининой и немного пива.

– И еще чего-нибудь сладенького! – добавила Рашида. – Может, у них есть «Ревелс», «Баттонс» или что-нибудь в этом роде.

Джереми поднялся с места, где расстелил одеяло для пикника.

– Пойду с тобой, приятель. Ты все не унесешь.

Пока они шли к киоскам, Дэниел бросил взгляд через плечо.

«Уверен, что это он», – подумал он.

Глава 39

Надя

Надя прогуливалась под руку с Наоми, коллегой с ее старой работы. Теперь Наоми покинула мир STEM и стала профессиональным инстаграм-блогером с почти тремя сотнями тысяч подписчиков. Именно она состояла в картинно-идеальных отношениях с Каллумом, который теперь был ее официальным «инстаграм-мужем» и гордился ею, потому что она получала до восьми тысяч фунтов со своего аккаунта. Надя вспомнила, что у нее только сто тридцать три подписчика, и задумалась, сколько могла бы получить сама. Около тридцати пенсов, может? Однако она не могла слишком завидовать, пусть и благодаря своим подписчикам Наоми стала обладателем бесплатных билетов на такое мероприятие. За подобное Надя с радостью бы и заплатила, хотя куда приятнее было пойти за компанию в вип.

Вокруг них сновали люди в одеждах Монтекки и Капулетти; актеры между посетителями читали сценарий, устраивали рэп-баттлы и заряжали атмосферу. Мероприятие сродни театру с эффектом присутствия, когда развитие событий непредсказуемо. Надя была захвачена зрелищем. Она никуда не высовывалась после расставания с Эдди: ходила на работу, посещала занятия в спортзале и много читала дома на диване. Она не особенно грустила из-за разрыва – в конце концов, они повстречались всего несколько недель. Но приходилось как-то справляться с одиночеством.

И дело здесь не только в Эдди. Узнав про Габи и Эмму, Надя решила переждать, пока подруги сами не явятся к ней с новостями. Однако пока они не явились. Надя с ними не встречалась и, если не считать беглых отстраненных сообщений от Эммы раз в неделю, не общалась. Габи на работе всегда куда-то спешила, а потому Надя заставила себя выбраться куда-нибудь с коллегой с прошлой работы, с которой не виделась уже довольно давно. Она полагала, что Габи и Эмме потребуется время обсудить и решить, что между ними происходит, так что Наде придется просто спокойно подождать. На диване. Дома. Одной.

Во время прогулки Надя и Наоми беседовали о делах житейских: Наоми рассказывала о своем бренде и бизнесе, который так трудно вести на пару с мужем.

– Он с ума меня сводит! – говорила она. – Мы проводим вместе почти все время, каждый день. Но когда он после обеда отправляется в клуб здоровья или едет навестить брата на побережье, я страшно по нему скучаю. – Эта трудность вызвала у нее смех. – Не думаю, что хорошо проводить вместе столько времени, но я так же одержима им, как и раньше!

Надя улыбнулась. Она на самом деле по-белому завидовала тому, как легко Наоми рассказывает о своей любви к Каллуму. Но тут было и кое-что еще: уважение. Глубокое уважение друг к другу.

– А ты с кем-то встречаешься? – спросила Наоми и сразу добавила: – Знаю, это худший на свете вопрос.

– Это так, хотя тебе дозволено спросить. – Надя улыбнулась. – Мой ответ – нет. Я встречалась кое с кем – с парнем, с которым познакомилась в баре сразу после того, как меня буквально продинамили с другим свиданием, горе мне. – Она псевдодраматически закатила глаза. – И он был таким замечательным. Но…

– Но не тем единственным? – предположила Наоми.

– Но не тем единственным. – Надя вздохнула. – Думаешь, я слишком требовательна?

Наоми взяла курс в сторону вип-зоны и рассеянно предложила:

– Давай застолбим там местечко.

– Ладно, – отозвалась Надя.

– Так, считаю ли я, что ты слишком требовательна? Ох, не знаю. Только тебе это известно. Знаю, что многие женщины – да и, наверное, мужчины тоже – влюбляются в нареченных даже после свадьбы. Кого-то пронзает молнией с первого взгляда, а кому-то необходимо больше времени.

Надя просто кивала. Они дошли до консьержа, который вручил им кресло-мешки, одеяла и подарочные пакеты.

– Не думаю, что один более подходящий, чем другой, – продолжала Наоми. – Просто с кем-то у тебя получается, а с кем-то нет.

Они уселись, и Надя заглянула в пакет: там были кокосовая вода и пакетик шоколадного драже «Линдт».

– Не хочешь сходить за бургегом? – спросила она.

– Я всегда хочу сходить за бургегом, – улыбнулась Наоми.

Подруги встали и посмотрели в сторону палаток с едой, у каждой из которых уже собирались очереди.

– Туда, кажется, – сказала Надя. И в завершение предыдущей темы добавила: – Понимаю, что ты имеешь в виду. Думаю, в данный момент мне лучше побыть одной. Самодостаточной, но готовой открыться новой любви, когда та появится. Что-то в этом роде.

– Что-то в этом роде, – улыбнулась Наоми.

Они направились к стендам с бургерами, по пути восхищаясь нарядами посетителей, и их почти втолкнули в толпу, окружавшую сцену словесной перепалки на шекспировском языке между матерью Ромео и няней Джульетты. Атмосфера была наэлектризована – настоящее представление.

Девушки заняли очередь за двумя темноволосыми мужчинами – один в футболке с гавайским принтом, а второй в черном кожаном камзоле на голое тело – и стали ждать. Наоми заметила мужчин раньше Нади и, подняв брови, так что ее лицо приняло дурашливое выражение, намекнула спутнице, что парни привлекательные. Нечто вроде «ага-ага» в их направлении. Надя нахмурилась, озадаченная, а когда поняла, что имела в виду Наоми, чуть продвинулась вперед, чтобы рассмотреть получше.

– А дело в том, – говорил парень в камзоле, – что это больше, чем просто высказывание по поводу перформативного гендера, как мне кажется – даже когда просто мальчики против девочек. Это так гетеронормативно! Девочки больше прихорашиваются, а мальчики больше павлинятся, и, в качестве обозрения, это увлекательно.

Надя склонила голову еще чуть вперед. Он что, говорит о «Вилле страсти»? И более того, высказывает о ней интеллектуальный гендерный анализ?

Его друг, что в рубашке, отозвался:

– Понимаю, о чем ты, да. Ну, как бы. Ты знаешь. Не хочу говорить как гей или как-то так, но тебе нужно позволить людям просто быть людьми, понимаешь? Ну, я вот не такой – очевидно же. – Парень поднял руки, словно в доказательство своих слов. – Но довольно интересно наблюдать за отношениями двух мужчин. Ну там, со всеми эмоциями и страстями, знаешь.

– Точно! – сказал парень в камзоле. – И даже иногда это чувствую. Когда летом умер отец, я знал, что должен крепиться, быть сильным, но несмотря на это вел себя как педик, распускал сопли, как-то так. И мне нравится, что теперь люди все реже осуждают парней за проявления чувств. Мой сосед тот еще дятел, но тот парень, с которым я подружился на работе, кажется, не обсирает все вокруг, как Лоренцо. С ним просто… приятно находиться рядом.

– Да, мужик, это жестко, – сказал его друг. – Ну, о Лоренцо. Он никогда мне не нравился, а после того, что ты мне рассказал…

– Ага. – Парень в камзоле вытянул шею, чтобы посмотреть, продвигается ли вообще очередь.

Надя была ошеломлена. Что это за мужчины, которые так выразительно и красиво рассказывают о своих чувствах? И о лучшем телешоу? Парень в камзоле слегка повернулся и коснулся плеча собеседника.

– Как ты сам вообще? Мне так жаль твоего дедушку. Знаю, как вы были близки.

Парня в рубашке вопрос застал врасплох, и он чуть не пустил слезу.

Наоми тоже внимательно слушала, а потом пальцами провела по щекам от глаз вниз, сообщая Наде, что он плачет. Надя заметила, что по шее у него поползли мурашки и волоски стали дыбом. Господь его благослови.

– Его время пришло, – произнес он. – Но, блин, мне так его не хватает. Понимаешь?

– Если захочешь поговорить… – сказал парень в камзоле, а Надя подумала: «Конечно, он хочет поговорить! Он прямо сейчас просит о разговоре! Действуй, немедленно! Еще раз он не подойдет!»

Очередь за бургерами двигалась медленно. Предположив, что стоять им еще минут пять, парень в камзоле спросил:

– Какое твое любимое воспоминание о нем?

Сердце Нади словно подпрыгнуло. Ох, какой же мужчина! Красивые руки, может поговорить о чувствах, умный…

Она заметила, что Наоми кивает в его сторону, словно пытаясь сказать: «Заговори с ним!» Но Надя не могла прервать этот нежный момент. Парень перестал плакать и рассказывал, что, когда дедушка портил воздух, он всегда винил свою собаку, даже когда пса уже не стало.

– Я бы что угодно отдал, чтобы он вернулся. Он был прямолинейный ублюдком.

Очередь продвинулась на дюйм. Надя достала телефон и напечатала в заметках: «Я влюбилась в этого парня спереди!!! ОМГ!!!»

Протянула телефон Наоми. Та прочла и ответила: «Больше таких мужчин, пожалуйста! Красивых, с открытым сердцем. Я голосую за таких».

Прочтя это, Надя разразилась смехом, отчего парни повернулись в ее сторону. Тот, что в камзоле, локтем задел ее айфон, и тот упал на пол. Надя машинально наклонилась, чтобы его поднять, и то же сделал парень в камзоле, бормоча с лондонским выговором:

– Вот черт, мне очень жаль. Какой неуклюжий идиот!

Когда оба согнулись, он уже держал в руке ее телефон и два ваучера на еду, которые выпали вместе с телефоном. Их глаза встретились.

Надю пронзило молнией. Ее словно ударили. Электрический разряд пробежал через каждую клеточку ее тела.

– Привет, – сказала она ему.

– Привет, – ответил он с улыбкой.

Глава 40

Дэниел

Надя нервно захихикала, когда они поднялись.

– Не знаю, почему я поздоровалась, – сказала она. – На минуту мне показалось, что мы знакомы. Извините.

Подруга стояла рядом, забавляясь разворачивающимся представлением.

– Вот, – Дэниел протянул телефон Наде. – Надеюсь, не разбился.

– Он в чехле, – отозвалась Надя даже не взглянув. – Я растяпа. Все время его роняю. Никогда не позволяйте мне держать ребенка, – добавила она, снова захихикав. Потом ее лицо посерьезнело. – Странно, что я это сказала. Извините. Еще раз.

Дэниел заметил, что ее подруга улыбается кому-то справа. Там стоял Джереми и улыбался в ответ. Выглядело так, будто они специально не вмешивались, играя роль зрителей на шоу.

Дэниел и Надя посмотрели друг на друга. Дэниел повторил:

– Итак, он ваш. – И протянул телефон. Он случайно заметил, что открыты заметки. Стало интересно, что там написано.

Надя забрала телефон и улыбнулась.

Пульс Дэниела ускорился. Дыхание участилось. Вот он – его шанс. Шанс сказать что-то умное, очаровательное и остроумное, чтобы потом появилась возможность признаться: «Это я. Я оставил тебя в баре после той заметки в газете. Может, попробуем снова?»

«Не запори все на этот раз, – велел он себе. – Вперед!»

Глава 41

Надя

Сердце Нади колотилось в два раза быстрее, чем обычно. Видел ли он, что они напечатали? Надя забрала телефон и сказала:

– Спасибо.

– И это. – Он протянул ваучеры на еду, которые тоже были у него в руках. Надя не заметила, что и их уронила.

– А. Спасибо! Мои ваучеры. – Да что с ней не так? Почему она вдруг стала самой скучной и косноязычной персоной на планете? Ей нужно сказать что-то очаровательное и обезоруживающее! Мужчина красивый, с выразительными глазами, в которых мелькают озорные огоньки. Физически это ее тип, но более того – послушав его всего с минуту, Надя узнала, что он сочувствующий Хороший Мужчина. Хороший Мужчина с хорошими друзьями, с хорошими моральными принципами и… о боже, он так чертовски сексуален! Эти руки!

– Вип-зона? – спросил он, указав на билеты.

Надя кивнула. Они правда собираются перекинуться парой слов? Ей нужно вести разговор, как-то преобразовать болтовню в легкий флирт. А она страдала фигней, подавая ему какие-то сигналы. И почему Наоми не поможет, ради всего святого? Она просто стояла там и смотрела, словно кто-то перепихивался у всех на виду.

– Ну, этот билет Наоми достала. Она инстаграм-блогер.

Мужчина в камзоле улыбнулся ей:

– Хорошо.

Наоми была самой Стандартно Красивой подругой Нади. Эмма и Габи, все давние подружки, как и остальные знакомые Наде женщины, были красивы по-своему. Причина, по которой инстаграм-блог Наоми выстрелил, заключалась в том, что она по стандартам красива: с изящными симметричными чертами, ровными белыми зубами и кожей не просто чистой, а сияющей. Тот факт, что парень в камзоле не остановил на ней взгляд даже не миллисекунду – он вообще едва ее заметил! – показался Наде необычным. Она была уверена, оценивая собственный облик (даже не учитывая периодическое акне), что рядом с Наоми она вообще невидимка. Однако, кажется, для этого мужчины все иначе. Он был словно привлечен ею, и между ними как будто установилась связь. Они продолжали смотреть друг на друга, а Надя ругала себя за то, что не может начать нормальный разговор.

Парень перед ней открыл рот, будто собрался спасти обоих от неловкого молчания. Потом закрыл и широко улыбнулся, в ответ на что улыбнулась и Надя. И так они стояли, как два идиота, и лыбились.

«Откуда я его знаю? – подумала Надя, гадая, является ли ощущение узнавания частью беспрецедентного привлечения.

– Я весьма восхищен этим фильмом, – наконец сказал он, и Надя рассмеялась. Простоте этой фразы. Пальцем он показал на экран в другой стороне поля. – Помню, как впервые увидел его. До Леонардо ди Каприо не понимал всей прелести Шекспира.

– «Любовь нежна? – процитировала Надя. – Нет, чересчур сурова, груба, буйна и колется, как терн»[29].

Впечатленный, мужчина кивнул. Он уловил ссылку и процитировал сам:

– «И щедрости моей пределов нет, и глубока моя любовь, как море».

– О, черт. А я больше не помню. – Надя рассмеялась. Вот оно. Преграда разрушена. Теперь появился ключ, за который можно ухватиться. Он тоже засмеялся. Надя глубоко вдыхала и чувствовала, как губа слегка подрагивает от волнения.

– Надя?

Надя узнала этот голос. Повернулась.

– Эдди! – произнесла она удивленно, но радостно.

– Как ты? – спросил он, распахивая руки для объятий. Он был таким с самой их первой встречи: открытым, теплым, любящим и нежным.

Надя повернулась к Наоми.

– Наоми, это тот парень, о котором я рассказывала. Эдди, это моя подруга Наоми. – Она замолчала на секунду, повернувшись к незнакомцам, которые только что перед ней стояли. Подумала, что их тоже стоило бы представить. Но парни уже ушли вперед и заказывали еду. Надя и не заметила, что представление разворачивалось на виду у всей очереди.

– Как твои дела? – повторил Эдди. – Это Алия, моя подружка. Алия, детка, это Надя.

Алия протянула руку.

– Многое о вас слышала, – сказала она с улыбкой.

– Правда? – отозвалась Надя.

Эдди рассмеялся:

– Все хорошее, Надя, не волнуйся. – Он повернулся к Наоми: – Твоя подруга слегка разбила мне сердце. Но когда я встретил Алию, то сразу понял, почему ни с кем раньше не получалось.

Эдди улыбнулся Алие и снова обнял ее за плечи, притягивая к себе. Так он обнадеживал ее и отмечал свою территорию. Выражал преданность. Надя была искренне рада видеть его таким счастливым и сказала об этом. Было легче встретить его с кем-то, чем думать, что она сделала ему очень больно и он до сих пор страдает. Теперь же можно не волноваться.

– Спасибо, Надя, – откликнулся он. – Ну, думаю, нам, наверное, пора. Фильм вот-вот начнется.

Надя кивнула.

– Приятно было познакомиться, – сказала Наоми. Когда Эдди с Алией ушли, спросила: – Не-совсем-тот парень?

– Ага, – снова кивнула Надя.

Она попыталась найти взглядом парня в камзоле, но там, где он стоял всего несколько секунд назад, его уже не было.

– А! – сказала она Наоми. – Тот парень! Куда он ушел?

Наоми проследила за взглядом Нади и пожала плечами:

– Вот черт, не знаю! Ты ему так понравилась!

– Он так понравился мне!

– Это точно. Ты как будто взглядом занималась с ним сексом.

Надя шлепнула ее по руке.

– Мы найдем его, – заверила Наоми. – Не такая уж большая тут территория. Может, он еще вернется.

Надя снова осмотрелась вокруг:

– Надеюсь. – Наоми потянула ее за руку ближе к палатке с едой. – Он был просто… вау.

Глава 42

Дэниел

– Ну, – говорил Ромео, – у тебя совершенно не осталось выбора. Ты должен снова ей написать. Ты использовал все девять жизней, приятель, и если ты еще раз случайно ее встретишь, я буду в шоке. Думаю, ваша вчерашняя встреча была твоим последним шансом. Ты должен написать ей снова! Другого шанса встретиться может больше никогда – никогда! – не представиться!

Ромео в перерыв поднялся наверх к рабочему месту Дэниела, после того как тот в нескольких сообщениях расписал ему, что случилось накануне на показе фильма.

– Ты не можешь отправлять мне такие сообщения и не рассчитывать на мое вмешательство, – заявил он, возникнув у стола Дэниела. – Что значит ты потерял ее? Сколько еще шансов ты намерен упустить?!

– Тебя не оказалось в вестибюле, когда ты был мне нужен! – сказал в ответ Дэниел.

– Я ходил отлить! Даже охранникам надо иногда отлучаться в уборную! – раздраженно заметил Ромео. – Поверить не могу, что ты улизнул из-за того, что к ней подошел ее бывший. Ты трус! Ты же не такой, мужик! Ты же сам сказал, что тот парень был с другой женщиной.

– Ну нет, приятель, не думаю, что она хотела бы аудиторию слушателей для этого разговора, – отозвался Дэниел, все еще пытаясь понять, почему решил удрать. Ромео был прав: сколько еще шансов можно упустить? Может, он просто паникует. Однажды он слышал, что хуже, чем вынашивать мечту, это дождаться ее исполнения – ведь что тогда останется желать?

Он не сумел бы просто так объяснить, почему не подождал, пока рыжий парень уйдет. Надя в нем заинтересовалась, он это заметил. Они не могли оторвать друг от друга взгляд, по крайней мере пока их не прервали. Его сердце пустилось вскачь, мозг отключился, и он был способен только лыбиться ей как идиот, но она улыбалась в ответ, какое бы возникшее чувство ни стало тому причиной. При ней Дэниел не мог контролировать свое дыхание, все время вздыхал. Именно этого он искал. Но зачем-то решил уйти.

– Согласен, – с серьезным лицом произнес Дэниел. – Думаю, ты прав. Наверное, стоит ей написать. Мне просто… просто нужно было твое подтверждение, что это хорошая идея, и всё. Я напишу и на сей раз не оставлю ее одну. Мы можем только надеяться, что она все поймет.

Ромео протянул ему руку для пожатия.

– Мужик, напиши ей следующее: «Недавно вечером мы разговаривали в “Сикрет Синема”, я был в камзоле, а ты выглядела очаровательно. Я вытолкнул твой телефон из рук, и я такой идиот, что не записал в него свой номер. Ты садишься в мой поезд, в семь тридцать, на станции Энджел. Думаю, мы могли бы написать друг другу, прежде чем…»

Дэниел кивал каждому слову Ромео.

– Отлично, – сказал он, еще кивая и поражаясь, как верно Ромео все уловил. – Да! Замечательно!

Он взял компьютерную мышку и открыл интернет-страничку абонентского ящика «Упущенных контактов».

– Теперь, – Дэниел занес руку над клавиатурой, – повтори-ка, что ты только что сказал.

Ромео пододвинул ближе стул и похрустел костяшками пальцев.

– Да, босс, – откликнулся он. – Начнем с этого: «Недавно вечером мы…»

Глава 43

Надя

Надя держала телефон в руке, сидя в автобусе, следующем к Энджелу, где она сойдет и пересядет на метро, как делала каждый день. Очень хотелось написать Эмме, но та теперь отвечала очень нескоро, а Надя была не уверена, что вынесет трехдневное ожидание. Так что она открыла Инстаграм, чтобы посмотреть, какую фотографию Наоми запостила с прошлой ночи, поставить лайк и оставить три эмодзи в виде пламени в комментариях. Надя заскриншотила фото, думая, что ей тоже стоит разместить его в своей ленте. Оно было сделано почти сразу после разговора с очаровательным парнем в камзоле, и в ее глазах затаилось беспокойство. Приятное беспокойство. Надя выглядела ярче, веселее и свежее.

Она пролистала другие загруженные фотографии: школьная подруга с мужем недавно ездила в отпуск на Шри-Ланку. Ребенок кузины впервые пополз. Несколько блогеров прикупили себе новые юбки, рубашки и обувь, тем самым напомнив Наде, что скоро «черная пятница»: «Переходите по ссылке в профиле, чтобы приобрести всю коллекцию, и не забудьте промокод на скидку!» Она их всех проигнорировала.

Надя остановилась на последней фотографии Габи, крупным планом в Сохо-Хаузе. Что было любопытно, потому что у ее подруги не имелось членства в Сохо-Хауз. У Эммы, конечно, было, и в тот вечер, когда Надя застала их целующимися, они выходили из Сохо-Хауза. Надя присмотрелась внимательнее: селфи сделано в уборной, и заметно, что вырезали: рядом с волосами Габи виднелись окрашенные в медовый цвет волосы Эммы длиной до плеч.

Миллион недобрых мыслей зародился в голове у Нади. Умом она понимала, что у ее подруг есть секрет, который они ей, конечно, в конце концов расскажут. Но в данный момент ее отрезали от их мира, что бы он собою ни представлял, и Наде было совершенно все равно, что ее подруги спят вместе, встречаются и влюблены – она хотела, чтобы они находились рядом. Хотела снова быть частью их банды. Она желала порадоваться за них, но тот факт, что ее исключили, мешал этому. Надя злилась и возмущалась, что ее поставили в такое положение. Конечно, им не требовалось ее разрешения делать все, что хочется. Но, проклятье, ее подруги объединились, и так, что Надя оказалась за бортом их общего корабля. Она действительно не считала, будто должна посадить их обеих и отсчитать за то, что видела. Нет, вовсе нет. Это было и не важно, и многое меняло одновременно, и не только потому, что обе они женщины. Ее подруги лесбиянки – по крайней мере, друг с другом. Ну так и что! Однако что-то изменилось, и теперь Надя, сидя в семьдесят третьем автобусе и просматривая ленту Инстаграма, твердо решила оставить без лайка или комментария фото Габи (что раньше было для нее неприемлемо). Наконец она загрузила фотографию себя и Наоми с прошлого вечера с описанием: «Моя “вместе до гроба” и я, парочка Капулетти с прошлого вечера», тремя сердечками и хэштегом #девочкинапрогулке.

Автобус встрял в пробку, и Надя открыла карту, чтобы отметить место события. По гео-тэгу она перешла к ленте других фотографий, отмеченных той же локацией, а поскольку она скучала, была зла и вдобавок ко всему любопытна, Надя стала просматривать фотографии незнакомцев, остановившись только, едва заметив знакомые руки.

«Парень в камзоле! – подумала она. – Ага!»

Он был красив, и единственный в компании друзей смотрел не прямо в камеру, а чуть в сторону. Все в его окружении были привлекательны, и Надя узнала друга, с которым он разговаривал.

Фотографию загрузила девушка @SabrinasLife. Надя перешла на ее страничку и, просмотрев фотографии, заключила, что она состоит в отношениях (очевидно, замужем) с одним из других парней. Парень в камзоле изредка попадался только на групповых фото, в целом же лента была забита детскими праздниками в пригороде и отпусками в местах, где морские волны голубы или бирюзовы.

Надя вернулась в самое начало страницы и снова посмотрела на фотографию с прошлого вечера. Нажав на фото, увидела имена отмеченных на ней пользователей. Нажала на ссылку и оказалась на страничке @DannyBoy101’s.

Он редко что-то выкладывал и никогда не добавлял описаний или хэштегов. Была фотография, где он в темно-синем костюме стоит рядом с женщиной, которую Надя приняла за его маму, фотография, где он стоит наверху в «Саджер+Уайлд» и пьет пинту, а стакан частично скрывает его лицо. Был снимок его ног на каких-то железнодорожных путях, в кроссовках и цветных носках, и фото, где он с пятеркой друзей гуляет по полям, а потом пьет пиво на улице у паба где-то в Оксфордшире.

Недавно он прочел мемуары Мишель Обамы и сфотографировал что-то в Музее «Коллекция Велкома». Надя нашла фото старой пластинки Фрэнка Синатры и снимок телевизора, на котором была запечатлена сцена из «Виллы страсти». Непостижимо, но оказалась даже фотография газеты на кофейном столике ненастным летним днем.

«Это мой тип мужчины, – подумала Надя. – Мне нравится, как он видит этот мир».

Надя думала о нем весь день. Гадала, что предпринять – что придумать, чтобы снова столкнуться с ним где-нибудь. Конечно, она могла написать ему в директ в Инстаграме, но не покажется ли тогда ему отчаявшейся? Что, если для него это вообще неприемлемо – быть найденным через соцсеть? На его месте Надя не знала, как бы отреагировала. Она бы обратилась к нему довольно невинно, но понимала, что все это уж слишком походит на «Роковое влечение». Надя не хотела, чтобы он решил, будто она на все готова, лишь бы привлечь его внимание. Он был симпатичным, но не настолько же.

Как-то Эмма рассказывала ей о «Тайне», основанной на Законе Притяжения. Тем самым она пыталась объяснить, что если человек меняет свой образ мышления, то меняет свою жизнь. Эмма была совершенно уверена, что именно благодаря этому она получила колонку в газете для обозрения ресторанов – она визуализировала свое желание, и оно сбылось. Тогда Надя приняла эту идею за абракадабру, но теперь ситуация другая – она отчаянно хотела, чтобы симпатичный мужчина, с которым она проговорила пять минут, снова попался ей на пути, – и готова была поверить. Весь день она твердила себе: «Я увижу этого мужчину снова. Скоро. На этой неделе». Рисовала ситуации: вот она наткнулась на него в спортзале или в поезде по пути на работу. Может, сказывалось то, что она еще не отпустила ситуацию с Парнем Из Поезда. Она все еще немного верила, что есть нечто ошеломительно романтичное в знакомстве в поезде: двое едут из разных точек в разные пункты назначения, и ничтожен шанс, что они окажутся рядом в одном и том же месте в одно и то же время.

Надя жалела, что не может обо всем поведать Эмме. Особенно после случая в спортзале тем же вечером. Когда Надя направилась в зал для занятий, дружелюбный симпатичный блондин вышел из раздевалки, и они коснулись дверной ручки в одно и то же время.

– О, извините. Давайте я придержу вам дверь, – сказал он. Он придержал дверь, и Надя вошла. Она заняла местечко в конце зала (она ни за что не позволила бы себе занять средний ряд, не говоря уже о переднем) – и бросила бутылку с водой и полотенце для лица. Стала в очередь в секцию для силовых тренировок, чтобы немного потягать штангу и гантели, а как раз перед ней оказался мужчина, который открыл ей дверь. Он ее заметил.

– О, привет еще раз.

– Привет, – отозвалась Надя, немного озадаченная его дружелюбностью.

– Вам подобрать что-нибудь?

«Так он работает здесь?» – задумалась она.

– О, вы очень добры. Да. Конечно. Как насчет пары шестикилограммовых или, может, восьми.

Парень был в спортивной безрукавке, а когда он наклонился, чтобы подобрать нужные ей гири, Надя слишком засмотрелась на его играющие мышцы. Он поймал ее взгляд. Ухмыльнулся.

– Ну вот, – произнес он с гирей в каждой руке.

У Нади руки были не такие сильные, как у него, поэтому он предложил проводить ее обратно к ее мату. Она шла спереди и смущенно думала: «Он что, флиртует?»

– И снова спасибо вам, – сказала она, когда он поставил гири рядом с ее бутылкой воды. Он выпрямился, расправил плечи, вытянул шею и широко улыбнулся.

– Рад помочь в любое время. – Он подмигнул, а потом ушел.

Надя бросила взгляд на свое отражение в зеркале. Она улыбалась, покраснела и выглядела глупо. Парень прошел мимо нее, чтобы занять свой мат, и снова улыбнулся ей. Весь сеанс Надя чувствовала себя неловко.

– Всего хорошего! – крикнул он через весь зал, когда она уходила, потная и раскрасневшаяся.

Надя ходила в этот зал по меньшей мере раз в неделю в течение года, и к ней еще ни разу не подкатывали. А теперь, когда она пребывала в весеннем настроении после вчерашнего знакомства, какой-то мужчина решил с ней пофлиртовать. Ей хотелось сказать Эмме: «Вот он! Закон притяжения!» Она сильно сомневалась, что этот же самый парень обратил бы на нее внимание всего каких-то пару дней назад. Но иной тип мышления сказался на мире вокруг нее. Она верила, что из-за ее романтичного настроения все вокруг казалось романтичнее.

«Я увижусь с этим парнем снова, – твердила она себе по пути домой со спортзала. Она не стала садиться в автобус и уже полпути прошла пешком, чтобы избавиться от бушующей внутри энергии. – Увижусь. Я снова увижусь с парнем в камзоле!»

Ей требовалось поделиться с кем-нибудь своими мыслями, так что она написала Наоми, чтобы узнать, готова ли она будет с ней созвониться, после того как Надя придет домой и примет душ.

– Не то чтобы я опытный сыщик и все такое, но… я нашла его в Инстаграме.

Надя представила, как Наоми вскинула брови:

– Ты нашла таинственного мужчину со вчерашнего вечера в Инстаграме?

Надя вытянулась на кровати, прикрытая одним лишь полотенцем. Она вышла из душа уже почти час назад, но только что просмотрела (опять!) страничку @DannyBoy101, попялилась в окно и теперь разговаривала с Наоми – больше не сделала ничего, только ноги кремом намазала.

– Да я случайно! Ехала в автобусе на работу, загрузила нашу с тобой фотку и обозначила местоположение. Потом мне стало скучно, и я, нажав на тэг, перешла к ленте фоток с того вечера. Почти в самом верху оказалась его.

Ухмылку Наоми без труда можно было заметить даже по телефону.

– Конечно-конечно.

– Но это правда!

Надя лениво подняла ногу и стала ее рассматривать. Следовало бы побрить ноги. Они заросли: толстые темные волоски безнаказанно торчали выше лодыжки.

– Я просто… ну, потому что он был в этом дурацком камзоле, глаза сами нашли его, когда я окунулась в инстадыру.

Она встала и прошлась до зеркала.

– Я же видела его лицо и руки. А друзья отметили его на фотке. Я перешла по ссылке. И… посмотрела немного.

Надя сняла полотенце и взглянула на свое обнаженное тело в зеркале. Покрутилась из стороны в сторону и подняла руку. Она выглядела как Джулия Робертс на премьере «Ноттинг-Хилл»: подмышки тоже забыла побрить. Стало интересно, сможет ли она выставить это как результат своих убеждений, если кто-то заметит.

– Ну, написать ему ты не можешь! – воскликнула Наоми. – Что ты скажешь: «Эй! Я подслушала твою беседу с другом и решила, что ты суперэмоционально зрелый, а я таких люблю, а потом ты обронил мой телефон, выбив его из моей руки, и я поняла, что ты к тому же красавчик. Я разыскала тебя, как Гленн Клоуз, и говорю: “Давай выпьем?”»

Надя пожала плечами.

– Я имела в виду… да?

– Ладно, нет. Ни за что. Ты гораздо выше этого. Должен быть другой способ! Да, он симпатичный, дорогая, но не настолько, чтобы ты ради него начала вести себя странно. Что бы ты сделала, если бы он написал тебе в Инстаграм?

– Знаю, – сказала Надя. – Сама думала о том же. А еще, постой-ка! Поверить не могу, что ты меня сейчас осуждаешь. Ты понятия не имеешь, каково это – быть одинокой и в поиске! Ты с Каллумом уже годы. Не забывай, как редко выпадает шанс почувствовать… такое. – Надя легла обратно на кровать. – Кажется, будто я его знаю. Когда он посмотрел на меня, мне его взгляд напомнил твой взгляд, или Эммы, или Габи. До смерти знакомый. Приятный.

– Иисусе. Успокойся.

– Да ладно. Мне тут поддержка твоя нужна.

– Хорошо. Так. Ты столкнешься с ним на этой неделе. Вот так просто! Как по волшебству.

– Нет. Не по волшебству, – возразила Надя. – А по закону притяжения!

– Отличный план, – заметила Наоми.

– Ну вот, а ты не верила!

Надя была все еще недовольна реакцией Наоми, даже после того как они попрощались. Эмма куда лучше ее успокаивала. Надя скучала по ней. Она покрутила в руке телефон, решив все-таки послать сообщение подруге. Но что написать? Просто «привет»?

«Привет, подруга! Ты как?» – выбрала Надя и нажала «отправить». Она смотрела на текст, ожидая отметки «доставлено», а затем «прочитано». Но нет. Не было ни одного индикатора, что Эмма в сети и прочла послание. Надя положила телефон на комод и надела пижаму.

– Я снова увижусь с парнем в камзоле, – произнесла она вслух. – Я просто знаю это.

Глава 44

Дэниел

Дэниел был в отличном настроении – он только что взял в руки ситуацию с Надей (опять) и, перед тем как уйти с работы, получил электронное письмо с уведомлением, что к тому же со следующей недели у него официально будет собственное жилье.

– Я сделал это, – сказал он Ромео в вестибюле на выходе. – Квартира моя наконец-то!

Ромео подскочил со своего места у стойки.

– Это отлично, мужик! Реально просто супер!

– Спасибо, чувак.

– Надеюсь, – задумчиво проговорил Ромео, – мы с Эрикой тоже когда-нибудь купим жилье. Было бы весьма неплохо.

Дэниел поднял брови от изумления.

– Вы съезжаетесь? Я и не знал, что все приняло такой серьезный оборот!

С лета Ромео встречался с Эрикой – девушкой, с которой познакомился на мастер-классе по приготовлению дрожжевого хлеба, и Дэниел понимал, что Ромео всерьез влюблен, но не знал, что они уже планировали совместное будущее.

– Все очень серьезно, – подтвердил Ромео. – Я точно собираюсь подключить к этому делу кольцо. Не прямо завтра, конечно, но можешь не сомневаться, эта девушка со мной пожизненно.

– Ну, черт, это круто! – сказал Дэниел. – Вот что я тебе предложу: приводи ее на новоселье. Тебе понравятся мои универские друзья, а мне не терпится познакомиться с ней!

Ромео протянул кулак.

– Заметано. Ты сам назначил это свидание. – Он понизил голос для большей комедийности. – Кстати, о свидании, знаешь, когда опубликуют твою заметку?

– Нет. – Дэниел натянул перчатки, так как через открытую дверь дул холодный ноябрьский ветер. – Я и раньше не знал. Они их как-то сортируют, прежде чем опубликовать. Теперь я могу только ждать, – добавил он, поднимая руки в перчатках в знак капитуляции.

– Ну, – сказал Ромео, – квартира, девушка – жизнь налаживается, Вайсман.

– Жизнь налаживается, Ромео и Вайсман, – поправил его Дэниел.

– Звучит как хорошее парное выступление, – заметил Ромео.

– В принципе, так и есть, разве нет? – отозвался Дэниел.

Дэниел переходил дорогу по пути к метро, бодро шагая через город на нетворкинг-встречу от «Сити Профешионалс». Он гадал, стоит ли туда идти, но поскольку день у него выдался великолепным, решил все-таки сходить. Если удача приходит втроем, то он готов узнать, какой может оказаться Удача Номер Три. На очереди не было других контрактов после того, как Дэниел закончит работать на «Конвердж» в Рождество, хотя он подозревал, что они могут предложить ему вести следующую часть проекта. Не помешает пообщаться с новыми людьми и пораздавать свои визитки.

– Дэниел! – раздался голос, едва он успел повесить пальто и подойти к бару. Всегда неловко приходить куда-то одному, особенно на мероприятии по работе. Тут самой безопасной тактикой будет обойти всех в помещении и только потом приступить к напиткам, выяснив, где самые дружелюбные лица. Первый разговор всегда самый трудный.

– Габи! – Дэниел повернулся с маленьким бокалом красного вина. – Женщина, миф, легенда.

Габи потянулась к нему, и они поцеловались в обе щеки.

– Я должна перед тобой извиниться, – произнесла она.

Дэниел махнул рукой.

– Проехали, – сказал он, поняв, что она о том случае на летнем корпоративе, когда его прокатили со знакомством.

– Ты прислал мне очень доброе сообщение, но я все равно хочу повторить: мне до смерти неловко, что я затащила тебя на это мероприятие, а потом бросила, даже не сказав, что Надя не придет. Сущая несуразица. А ты так великодушно отреагировал.

Дэниела словно встряхнули, когда он услышал имя «Надя». Конечно, Габи не имеет в виду его Надю (если он может так ее называть), однако имя очень редкое в самом деле. Он встречал только одну в жизни Надю – в поезде. Дэниел не сумел не выдать своих эмоций.

– Боже, я что-то не то сказала? – спросила Габи.

– Нет-нет. Просто… Надя. Не такое уж и частое имя.

Габи пожала плечами:

– Никогда об этом не думала, но, кажется, да, так и есть. – Она улыбнулась. – Так или иначе, как тебе «Конвердж»? Вообще я слышала немало интересного об их способах внедрения облачного хранилища данных и расширения памяти…

Так продолжился вечер. Интересные люди вели интересные беседы, распивая оказавшееся на удивление хорошим красное вино, а официанты с бабочками подавали крошечные йоркширские пудинги с ростбифом.

Дэниел не мог избавиться от мысли, что Габи упомянула Надю. Когда они снова встретились, чтобы проститься, он задержался, чтобы поискать свои перчатки, хотя точно знал, что оставил их в карманах. Дэниел не смог удержаться от вопроса:

– Габи, у меня странный вопрос. У твоей подруги Нади какая фамилия?

– Филдинг, – ответила Габи. – А что?

Дэниел пожал плечами.

– Да ничего особенного. Просто стало интересно, вдруг это та самая Надя, которую я знал. Мир тесен и все такое.

– И это она? – спросила Габи.

– Нет, – ответил Дэниел, хотя на самом деле не знал, так ли это. Ведь ему неизвестна фамилия его Нади.

– Ладно. Что ж. Доброй ночи. На вечеринке в феврале увидимся?

Дэниел кивнул:

– Увидимся на февральской вечеринке. Если потребуется моя помощь, дай знать.

– Непременно, – заверила Габи и переключилась на других отчаливающих гостей, с которыми тоже хотела попрощаться.

Сразу, как только вышел наружу, Дэниел ввел в поиске «Надя Филдинг». Пальцы жутко замерзли, но это дело не допускало отлагательств. На нескольких фотографиях оказалась знакомая ему Надя – Надя с рынка, с поезда, та, которую он видел прошлым вечером. Теперь он знал ее фамилию, а в профиле в «ЛинкдИн» выяснил, что она работает в «Рейнфорест». Дэниел мог едва поверить такой удаче. Она знакома с Габи! Несколько месяцев назад его должны были представить ей! Все знаки указывали на то, что он определенно должен с ней встретиться. Это судьба, и ее не избежать.

«Я чувствую, – подумал он, – в этот раз я не упущу шанс».

Он не мог дождаться публикации объявления – так не терпелось наконец, в конце концов, встретить ее. Им предначертано встретиться! Дэниел не мог поверить, что чуть не упустил любовь своей жизни.

Глава 45

Надя

«Черт, черт, черт!»

Надя Филдинг неслась вниз по эскалатору к станции метро, громко стуча подошвами новых зимних сапог. Кружка с кофе едва держалась в руке, сумка соскальзывала с плеча, берет скатывался набок – сущий хаос, но будь она проклята, если не успеет на поезд в 7:30. Сегодня ведь заново стартовал Новый Порядок, Который Изменит Ее Жизнь. Она сядет в хренов поезд, проведет великолепный день и станет женщиной, держащей жизнь под контролем. Сегодня в воздухе что-то изменилось. Она сама изменилась. Возможность приключения в жизни расширилась. «Я снова встречусь с парнем в камзоле, – продолжала говорить себе она. – Я вижу. Я чувствую».

Надя прошла на платформу и встала на свое обычное место, прежде чем прибыл поезд. И тут чувство восторга захлестнуло ее с головой, удивительное, волшебное: «О ГОСПОДИ, ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ, ЭТО ТО, ЧТО Я ПРЕДСТАВЛЯЛА» – он был в поезде. @DannyBoy101. Парень с фильма. Мужчина, которого она нашла в Инстаграме и с которым хотела пересечься вновь.

«Черт! – думала Надя. – Это правда он!» Он оказался симпатичнее, чем она помнила. Она буквально этим утром залезала на его Инстаграм-страничку, чтобы взглянуть, не выложил ли он чего-нибудь еще. Не выложил. Надя расстроилась – она хотела узнать какие-нибудь пикантные новости о его жизни, чтобы подогреть свой интерес к нему, однако его загадочный профиль не дал ей ничего.

Она вздохнула.

Посмотрела налево, когда поезд останавливался.

Двери открылись.

@DannyBoy101 поднял взгляд.

Их глаза встретились.

– Привет, – сказал он. Люди проталкивались вокруг Нади, заходя в вагон, а она медленно подошла к нему, чувствуя облегчение от того, что он, кажется, ее узнал.

– Привет.

Они стояли, улыбаясь друг другу, прямо как тем вечером, пока поезд не тронулся, заставив Надю пошатнуться. @DannyBoy101 протянул руку, и она ухватилась за нее, ожидая, пока поезд выровняет скорость, чтобы вновь обрести баланс. Его рука была как скала. Наде не хотелось ее отпускать.

– Я тебя почти не узнала полностью одетым. – Она улыбнулась, а @DannyBoy101 рассмеялся.

– Да, имею тенденцию не надевать камзол на встречи с боссом, боссом босса и боссом босса босса.

Надя сделала вид, что очень впечатлена.

– Да, у тебя важный день.

@DannyBoy101 сглотнул и, удержав ее взгляд не моргая, сказал голосом насыщенным и многозначительным:

– Очевидно, да.

В его интонации было так много смысла, что у Нади затвердели соски и загорелись щеки. Она улыбнулась, позволив себе быть на высоте момента. Не хотела стесняться и упустить свой шанс. Хотела быть смелой. Она узнает имя и телефонный номер этого мужчины, и будь проклята нерешительность.

Надя отчасти заметила, что люди вокруг обратили на них внимание. Лондонское метро славилось недружелюбными пассажирами. За прошедшие годы было проведено несколько кампаний, по большей части Людьми Неместными, по подстреканию пассажиров к улыбкам и разговорам: это и введение значков с фразой «Поговори со мной!» в красно-бело-синих цветах компании «Транспорт-фо-Ланден» (но, видимо, выпущенных не ею); и бродячие музыканты, призывающие пассажиров подпевать им; и американские туристы, старающиеся завязать разговор с местным населением, а в ответ на все попытки получающие непробиваемое молчание и пересаживание на другое место. Но… лондонцы чуяли романтику. И обожали «знакомства в метро». Надя была почти уверена, что одна молодая женщина даже сняла наушники, чтобы получше расслышать их разговор.

– На какой сходишь? – наконец спросила Надя; ее голос звучал высоковато, но по крайней мере она смогла его подать.

– Где-то я слышал такую шутку. – @DannyBoy101 улыбнулся.

– Очень смешно.

– Стараюсь, как могу.

– Уверена, тебе вообще не нужно стараться.

Снова многозначительное молчание. Надя без тени сомнений знала: он чувствовал то же, что и она. Именно так. Она не могла объяснить, что происходит, но знала, безоговорочно верила, что этот парень станет для нее кем-то сногсшибательно важным.

Поезд замедлялся по приближению к Лондон-Бридж.

– Это моя, – сказал @DannyBoy101.

– О. И моя тоже. – Надя заметила.

@DannyBoy101 протянул руку, пропуская ее вперед, и они пошли плечом к плечу в толпе людей к эскалатору, на который Надя ступила первой. Она развернулась и, стоя на одну ступеньку выше, теперь оказалась одного роста с @DannyBoy101, их глаза были на одном уровне. Надя находилась достаточно близко, чтобы слышать его запах: что-то с нотками гвоздики, сандала и, может, кедра. На лице сбоку, на линии челюсти, краснело маленькое пятнышко крови. Должно быть, от бритья, подумала Надя, поскольку щетина очень коротка. Она ощущала запах его жидкости для полоскания рта. Перечная мята.

Надя гадала, видела ли его раньше, до встречи на показе фильма. Должна была видеть в поезде, если он тоже работает где-то поблизости, – однако, честно говоря, она почти все время проводила в телефоне. @DannyBoy101 посмотрел на нее, чуть подался вперед, и Надя почти успела закрыть глаза, подставляя губы для поцелуя, когда он сказал:

– Знаешь, а ты пялишься на меня.

Она рассмеялась:

– О боже, извини. – Она прикрыла лицо рукой, а потом снова решилась посмотреть на него и встретить его взгляд. Между ними пробежал ощутимый электрический разряд. – Просто… – начала Надя, но он прервал ее.

– Осторожно! – Он схватил ее за локоть и развернул от себя как раз вовремя, когда эскалатор был на самом верху. Моментом позже она оказалась бы на полу, без сомнения повалив за собой еще парочку пассажиров.

Они шли бок о бок, и Надя снова это почувствовала: влечение. «Спроси меня, не хочу ли я выпить кофе перед работой, – молча молила она, забыв, что сама способна попросить о том же. – Предложи увидеться снова».

– Ну, – произнес @DannyBoy101, когда они вышли на улицу. – Мне туда. В «Конвердж». – Он указал налево.

– А мне туда. – Надя указала направо. – В «Рейнфорест».

«Спроси у него номер телефона, – думала Надя. – Не будь трусихой, вперед!»

– Ну… – сказал @DannyBoy101.

– Ну… – сказала Надя. «Давай же!» – А ты…

– Я подумал, может… – Начал одновременно с ней @DannyBoy101.

Они рассмеялись.

Она предложила, чтобы он договорил. Он предложил, чтобы она договорила. Оба замолчали, и Надя решила, что скажет: она собирается выпить кофе, и почему бы ему не присоединиться к ней…

– Я очень хочу пригласить тебя на чашку кофе, – наконец сказал он.

– Я как раз думала о том же! – подхватила Надя. – Да! Знаешь кофейню Пита, прямо тут за углом? Он делает отличный кофе, думаю, дело в аромате – арабика с примесью робусты. За его флэт-уайт[30] с ореховым молоком умереть можно. Умереть, серьезно!

– Я хотел сказать, – продолжил @DannyBoy101, – я очень хочу пригласить тебя на кофе, но у меня встреча, очень важная. Со множеством важных людей.

Надя почувствовала себя полной дурой. Конечно нет. Конечно, она поняла его неправильно. Конечно!

– Встреча, да. Вперед. Срази их. – Она выдавила неискренний неловкий смешок, почувствовав себя еще глупее. – Удачи.

– А можно… э… узнать твой номер? – спросил он, протягивая ей свой телефон. – Запишешь? Мне бы хотелось увидеться с тобой. На свидании. Если ты не против.

На Надю нахлынула волна облегчения.

– Очень даже не против. – Лучезарно улыбаясь, она взяла его телефон и записала свой номер под именем «Девушка С Поезда».

– Отлично, – сказал он, забрав телефон.

– Напиши мне.

– Обязательно, – кивнул он.

Он ушел и обернулся аж дважды, широко улыбаясь ей. И при этом едва не врезался в мужчину с портфелем. Это рассмешило Надю. Она стояла и смотрела, как он шел, слегка покачиваясь, и в ее животе трепетали бабочки. Она чувствовала себя так, будто только что проехалась не на поезде, а на американских горках – поднималась все выше, и выше, и выше, а потом (это «потом» для нее настало в этот самый момент) понеслась в свободном падении – вокруг все ускорилось, затуманилось, и она потеряла контроль.

Запищал телефон. Неизвестный номер.

«Я рад, что сегодня мы не пропустили нашу остановку», – вот что оказалось написано. Надя предположила, что это от @DannyBoy101, но не поняла, о чем он. Пропустили их остановку? В смысле? С чего бы им пропускать свою остановку?

Мысль вертелась в голове, и Надя пыталась ее ухватить. «Их остановка».

Откуда ему было знать, что они выходят на одной и той же станции? Ведь он это имел в виду? Что они могли заболтаться в поезде и пропустить остановку?

«Я рад, что сегодня мы не пропустили нашу остановку».

Или это какая-то неизвестная ей фраза? Типа, когда встречаешь кого-то желанного, ты выходишь на одной с ним остановке?

Нет. Звучит сомнительно.

«Я рад, что сегодня мы не пропустили нашу остановку».

Не пропустили нашу остановку.

Нашу Остановку.

Хэштег из Твиттера!

#НашаОстановка

«Пропустили нашу остановку? – подумала Надя. – А с чего нам…»

– О ГОСПОДИ! ТВОЮ Ж МАТЬ, – проговорила она в телефон, нажав на запись звукового сообщения Эмме. – Кажется, я его только что встретила. Парня Из Поезда! Думаю, я его встретила! Позвони мне немедленно!

Глава 46

Надя

Пятнадцать минут спустя экран телефона загорелся с новым сообщением, и Надя схватила телефон быстрее, чем когда-либо прежде, в надежде, что написал @DannyBoy101 (хотя теперь, наверное, она могла называть его Парнем Из Поезда). И удивилась, что была также рада увидеть на экране имя Эммы. Подруга скинула ей ссылку на твит. Боже, как Надя по ней скучала! И надеялась, что скоро все вернется на круги своя. Надя перешла по ссылке.

«Кажется, я только что стояла рядом с парочкой #НашаОстановка на станции Лондон-Бридж. Они разговаривали друг с другом! Думаю, они могут начать встречаться! Мне нужно с кем-нибудь поделиться этой новостью!» – было написано там. Прилагалась смазанная фотография затылка @DannyBoy101 и почти полностью закрытая им голова Нади. На фото были они, на эскалаторе. С того момента, когда сердце Нади бешено забилось, а зрачки расширились, прошло едва ли полчаса, и она знала, что должна запомнить дату, время и место, потому что ни за что не хотела забывать, как наконец встретила своего человека.

Несмотря на странность того факта, что кто-то так вторгался в ее личную жизнь, живот Нади свело от волнения. Раз она сочла, что это Парень Из Поезда, раз женщина из Интернета решила, что это Парень Из Поезда, то возрастала вероятность того, что @DannyBoy101 действительно и есть Парень Из Поезда.

«Вот дерьмо», – подумала она. Надя мысленно переиграла все: Парень Из Поезда ее кинул, и она попыталась заставить себя его забыть, и потом встретила в «Сикрет Синема» @DannyBoy101, который понравился ей даже раньше, чем она увидела его лицо, и, оказывалось, это один и тот же человек.

– Чтоб меня, – говорила Надя Эмме, решив спрятаться в туалете и позвонить ей. – Я встретила Парня Из Поезда!!!

Она начала разговор не с «Привет» или «Вечность не разговаривали». Надя перешла сразу к делу:

– Я нашла его!

– Круто, – сказала Эмма. – Я уж и забила на него! И вот он здесь!

– Поверить не могу. Он такой симпатичный. Просто умереть, какой симпатичный.

– Изумительно. Совершенно изумительно. Это просто прекрасно. Ну, и что теперь?

Надя была рада, что обошлось без неловких пауз и натужных объяснений, почему они отсутствовали в жизнях друг друга так долго. Просто наслаждалась их разговором.

– Ну, я записала в его телефоне свой номер, и он прислал мне сообщение. Вот так я и поняла, что это он. Он фактически рассказал мне об этом. Ну и теперь я… мне ответить? Боже, поверить не могу, что это он!

– И мы полностью уверены, что он не похож на психопата?

– Эмма, он нормальный, симпатичный, немножко странный, но довольно красивый. Он… блин, это просто он. У него изо рта даже кофе не пахнет! – Сказав это, Надя поняла, что у нее изо рта, скорее всего, пахло. Ну что ж. – Эмма, – продолжила она, – знаю, в последнее время наши отношения складывались странно, но, может, встретимся на ланче? Ты мне нужна.

– Конечно, встретимся, – отозвалась Эмма. – Просто скажи где.

Глава 47

Дэниел

«Ты Парень Из Поезда! – говорилось в ее ответном сообщении. – Ты тот, кто летом писал мне в газете!»

Дэниел поднял кулак вверх: «Бинго».

«О, слава богу, – подумал он, а потом осознал: – Вот черт, значит, я кинул тогда все-таки Надю». Дэниел надеялся, что она его простила. Очевидно, раз ответила ему, значит, так и есть. Телефон снова зазвенел.

«Ты кинул меня, ты, ублюдок!»

Возможно, все-таки не простила.

«У меня есть совершенно разумное объяснение», – написал он в ответ.

«И у меня твоя банковская карточка», – написала Надя.

«Очень правильно с твоей стороны, что не купила на нее “Дом Перингтон”».

«Почти купила».

Дэниел вышагивал туда-сюда по вестибюлю, ожидая Ромео. Не терпелось ему рассказать. Он с ума сходил!

– Где ты был, мужик? – спросил Дэниел, заметив, как тот поворачивает за угол в своей форме.

– Ого, брат, расслабься, – отозвался Ромео. – Мы же говорили об этом. В восемь утра мне требуется немного пошуметь в кустах. Понимаешь, о чем я?

Дэниел не понимал.

– По-большому, Дэниел. Примерно в восемь утра я всегда хочу по-большому.

Дэниел предпочел бы не знать об этом.

Ромео продолжил:

– Что случилось?

– Надя. Я ее видел. Разговаривал с ней. А потом взял ее номер. И сказал ей, что именно я писал ей.

– Ну, отлично! Молодец!

– Нет! Ты не понимаешь! Мне нужно было… подробнее ей все объяснить. В более серьезном ключе, может. Хочется сделать для нее что-то значимое, – объяснил Дэниел.

– Ну ладно… – произнес Ромео.

– Нужно что-нибудь сделать. Нужно сделать что-нибудь прямо сейчас. Сейчас. Ковать, пока горячо.

Дэниел выглядел немного помешанным: дикие глаза, в голове путалось множество несформированных идей. Он посмотрел на часы. Надо доделать несколько слайдов перед встречей, чтобы четко обозначить прогресс последних трех месяцев и убедить партнеров, что он оставляет их с формулой успеха.

– То есть, ладно. Если ты уверен, что не слишком драматизируешь. У тебя есть ее номер. Просто напиши ей и пригласи встретиться.

– Нет, – уверенно заявил Дэниел. – Нет. Хочу чего-то большего. Эта девушка должна быть последней, которую я приглашу на первое свидание. И это должно быть последнее первое свидание в ее жизни! Оно должно стать запоминающимся. – Он обдумал собственные слова и добавил, более сдержанно: – Главное, нигде не напортачить. Я имею в виду, просто хочу показать себя с лучшей стороны.

Ромео понял:

– Хорошо, ладно. И чем я могу тебе помочь? Я готов, чувак.

Дэниел окинул взглядом вестибюль, словно ответ крылся где-то здесь.

– Жди тут, – сказал он Ромео.

– Ждать тут – моя работа! – откликнулся тот. – Буквально, мне за это платят. В этом вестибюле. Целый день.

Дэниел сбегал через дорогу в цветочный магазин у станции и заплатил восемьдесят пять фунтов за букет подсолнухов с герберами, дополненный какой-то зеленью. Поспешил назад и вручил его Ромео.

– Ладно, можешь доставить его Наде Филдинг в «Рейнфорест» за углом? Сделаешь это для меня? У меня эта встреча…

– Если Билли прикроет меня на минуту, то да.

– Нет. Никаких «если», приятель. Ты доставишь букет, хорошо?

– Конечно, приятель. Да.

– Хорошо, отлично. Убедись, что букет передадут ей. Не оставляй просто на ресеппшене. Фактически… блин, эм. – Он посмотрел на стойку в поисках ручки, чтобы написать что-нибудь на карточке, которую флорист вложил в букет. Дэниел очень нервничал и спешил. Он схватил ручку и стянул колпачок зубами. Закончив писать, положил карточку в конвертик.

– Вот, – сказал он. – Для Нади Филдинг.

– Понял, приятель. – Ромео забрал цветы. – Доставлю лично в руки.

Глава 48

Надя

– Ну хорошо. Вы обе, в кафе-буррито, в двенадцать тридцать. Мне нужно с вами поговорить.

Надя отправила голосовое сообщение в группу, созданную только для нее, Эммы и Габи. Обе ответили незамедлительно.

Эмма: «Хорошо».

Габи: «Хорошо!!!»

Отправившись на ранний ланч, Надя взяла букет с собой. Не хотела оставлять цветы. Желала, чтобы они были с ней, как доказательство возникшей в ее жизни романтики. Их доставил страннейший мужчина, просто протянул букет и сказал: «О, вижу. Понимаю, из-за чего переполох». И исчез. В цветах оказалась карточка:

«Сегодня вечером? Где именно, сообщу попозже…»

Надя была взволнована. На седьмом небе. Она хотела показать все лучшим подругам. Ей было не важно, что произошло или происходило с ними. Она скучала по подругам, и ей требовалось разделить с ними радость, которую испытывала в реальном времени.

– Господи боже, для кого они? – поинтересовалась Эмма, останавливаясь, чтобы обняться. Она постригла волосы и нарисовала более яркие стрелки на веках, чем обычно. Ей шло.

– Какие красивые! – заметила Габи, целуя Надю. Подруги выбрали кабинку и сели рядом, так что Надя расположилась напротив них. Она смотрела на них обеих – они глядели на нее.

– Они мои. От Парня Из Поезда.

– Он уже знает, где ты работаешь? – прищурившись, спросила Габи.

– Должно быть, сказала ему утром, когда мы разговаривали, – ответила Надя. – То есть, если ввести в Гугле «Рейнфорест» и «Надя», поисковик сразу выдаст мою фамилию. Да в конце концов, я его в Интаграме нашла! Не думаю, что найти кого-то так трудно, если есть необходимость.

– О господи! – сказала Эмма.

– Знаю, – ответила Надя. – Это очень мило.

Трое замолчали на некоторое время, не зная, в какую степь повести разговор. Надя не хотела говорить о Парне Из Поезда, пока не убедится, что все хорошо.

– Послушайте, вы обе не хотите мне ничего рассказать?

Они переглянулись. Взгляды задержались дольше обычного, а это означало, что рассказать действительно есть что – но Надя и так это знала. Она просто давала шанс им самим во всем признаться.

– Да, – Эмма положила руку на ладонь Габи. – Только не злись, но… – Она взглянула на Габи. Габи посмотрела на нее. Обе улыбнулись. Надя подумала, что стала свидетелем чего-то очень личного между ними.

Переведя взгляд на Надю, Габи продолжила:

– Ну, ты знаешь, мы очень поладили, когда ты познакомила нас в прошлом году. – Она снова бросила взгляд на Эмму.

– И было очень круто, что, ну, мне понравилась твоя Лучшая Подруга с работы, – добавила Эмма. Она тоже опять посмотрела на Габи, и Надя вновь это почувствовала: она стала свидетельницей чего-то действительно личного.

– Я была счастлива бы твоей подругой с работы, зная, что твоя Подруга Навсегда такая классная, что у тебя такой хороший вкус, – сказала Габи.

– Но прямо сейчас кажется… – продолжила Эмма.

– Нечто большее, – добавила Габи, еще раз взглянув на Эмму, которая ободряюще ей улыбнулась.

– Нечто большее, – повторила Эмма.

Надя кивнула, и они обе посмотрели на нее.

– Так вы… встречаетесь? – уточнила Надя, стараясь вытянуть из них признание.

Обе засияли.

– Нам следовало тебе рассказать, – сказала Габи. – Просто все было так…

Эмма закончила за нее:

– Неизвестно. Поначалу ничего особенного, но потом…

– Потом стало особенным, – подхватила Габи. – А потом показалось, что мы должны сохранить это в тайне. Чтобы дать возможность развиться.

– Не хотели говорить тебе, пока сами не будем уверены, – продолжила Эмма.

Надя заметила, как они дополняют мысли друг друга, и поняла, что они словно две половинки. Странно, что она не думала раньше, какой чудесный у них может быть союз.

– Я почти призналась – в «Сохо Фармхауз». Ты так часто спрашивала меня, что происходит, и…

Габи прервала ее:

– В тот выходной мы впервые поссорились. Если рядом с ней было ужасно находиться, то это моя вина. – Она игриво подмигнула Эмме.

– Вы могли бы довериться мне… – начала Надя.

– Мы тебе доверяем! – прервала ее Эмма. – Но все развивалось так медленно, и мы даже не знали, когда переступим эту черту, пока…

– …Пока не переступили ее.

– Мы хотели рассказать тебе.

– В итоге.

– Но еще важно, знаешь… Что, если это была бы ошибка?

– А сейчас откуда вам знать, что нет? – поинтересовалась Надя. И добавила: – Извините, я не подумала, как это звучит. – Действительно не подумала. Вырвалось само собой, как последствие романтического скептицизма. А теперь Надя просто чувствовала облегчение оттого, что ей все рассказали. Что сейчас все открыто.

Габи сказала:

– Что ж. Внесем ясность. Я лесбиянка. Думаю, всегда была ею, а встретив Эмму, наконец поняла это.

– А я… ну, со всеми? Би? Пансексуал? Не знаю. Называй как хочешь. Я просто… без ума от Габи. Извини.

Все трое рассмеялись.

– Теперь я больше никогда даже думать не хочу о голом мужчине, – сообщила Габи. – Я увидела свет, и, детка, источником его была женщина.

Надя положила руку на их сплетенные пальцы.

– Я рада, что теперь все знаю. Рада, что теперь вы можете не прятаться от меня. Я видела вас в Сохо, однажды вечером. Так что я была в курсе, ребята. Уже какое-то время.

Габи и Эмма кивнули.

– Мы знали, что ты узнала, – проговорила Эмма. – И так как нам было известно, что ты в курсе, но узнала не от нас, мы не представляли, как теперь признаться. Мне очень жаль.

– Мне тоже, – сказала Габи. – Я по тебе скучала!

– И я скучала!

– Мы втроем, – заключила Надя. Теперь ей стало гораздо легче. Ее выводило из себя, что у подруг от нее завелись секреты, как раздражало, что секреты были и у нее. Ей нравилось, что теперь они честны друг с другом. – Ладно, ладно, а теперь вернемся к прежней теме. Что будем делать с этим таинственным мужчиной?

– А как он выглядит? – осведомилась Эмма.

– О, кстати, я же могу показать его фото! – сказала Надя. – До того как он заговорил со мной сегодня, я нашла его Инстаграм-страничку. Кажется, сама судьба нас свела, как это ни странно.

Надя разблокировала телефон и вошла в Инстаграм.

– НЕТ. Невозможно! – воскликнула Габи, выхватив телефон из ее руки. – Знаешь, кто это?

– Парень Из Поезда!

– Ну, Парень Из Поезда, а еще тот самый парень, с котором я хотела познакомить тебя на летнем корпоративе. Дэниел Вайсман!

– С этим парнем ты познакомилась на работе?

– Да!

– Парень, с которым ты познакомилась на работе, – это Парень Из Поезда и одновременно тот парень в камзоле из «Сикрет Синема»? Это просто… дичь! Все эти разы я упускала его… Наши тропинки пересекались в течение нескольких месяцев. Ого.

– Ну, детка, позволь тебе сказать: он восхитительный. Разве я не говорила, что знаю мужчину, который идеально тебе подойдет? Дэниел Вайсман! Обалдеть!

– Ну, сегодня вечером у нас свидание. Пока не знаю где – думаю, подробности он сообщит позже. Наконец-то мы вместе выпьем.

– Срочный звонок не потребуется, очевидно?

Надя покачала головой:

– Никакого срочного звонка.

Глава 49

Дэниел

Имя Лоренцо мелькнуло в электронном почтовом ящике, когда Дэниел сидел на собрании – собрании, где его просили остаться в «Конвердже» еще на шесть месяцев. Дэниел пришел в восторг и согласился: он только что взял ипотеку, и приятно было думать, что он сможет наслаждаться новым местом и обставить квартиру, вместо того чтобы ходить по собеседованиям в поисках работы консультанта. Удача действительно улыбалась Вайсману.

Он не притронулся к письму до самого ланча, отвлекаясь то на одно, то на другое, и в итоге был рад, что подождал и смог отдаться прочтению со всем вниманием.

«Привет, приятель!

Слушай, решительно поздравляю тебя с квартирой. Держал за тебя кулаки – правда. Конец целой эпохи! Было здорово жить с тобой. Спасибо, что мирился со всем моим дерьмом. Будущая глава должна быть замечательной. Я очень за тебя рад.

Хочу, чтоб ты знал: на прошлой неделе я получил на работе возмещение за сокращение и только вчера узнал, что сразу начнется процесс увольнения. Я проработал там вечность, так что выплаты мне хватит, чтобы немного попутешествовать и вообще держать голову по ветру. Знаю, после случая с Бекки все изменилось и прежним уже не станет, но хочу сказать тебе, что никогда не жалел о чем-то сильнее. Мне действительно пришлось столкнуться лицом к лицу с некоторой правдой о самом себе, и я нашел много ответов. Мне повезло, что я не причинил никому боли. Правда в том, что я хотел заняться с ней сексом, пусть она и была так пьяна, что локтя от задницы отличить не могла, а ты это знал. Мне было тяжело простить себя, правда. Если бы я с ней переспал, это сошло бы за изнасилование. Это… мне ужасно за это стыдно.

Пишу тебе письмо из квартиры, где упаковал чемодан, потому что послал все нахрен и купил билет на поезд в Портсмут. Уезжаю на первом поезде завтра утром. Кроме тебя, все мои друзья нарики и подлецы, и мне нужно побыть одному. Читал, что в Портсмуте проводятся семинары для мужчин, которые хотят, ну, лучше разобраться в себе и прийти в гармонию со своими эмоциями, или как-то так, так что я решил взглянуть, что там происходит. Я отправил тебе денег достаточно для оплаты ренты более чем за два месяца проживания, а если что-то останется, раз ты скоро съезжаешь, или нам вернут назад наш депозит, просто скинь мне деньги назад на тот же счет.

В последнее время моя жизнь шла по наклонной, и, если быть честным, я всерьез думаю, что именно ты вбил в меня здравый смысл. Я просто хотел попрощаться и извиниться за то, что поставил тебя в такое положение.

Напишу тебе, когда вернусь, если не возражаешь. А теперь, удачи, мужик. О, да, моя мама приедет и приберется в комнате за меня. Я избавился от наркоты и порнушки.

Всего наилучшего,

Лоренцо»

Дэниел сел за стол и перечитал письмо. Он понимал, почему сосед не попрощался лично – их неблизкие отрывистые взаимоотношения в последнее время стали натянуты. Дэниел не знал, как вести себя с ним. Не мог просто забыть случившееся и не знал, что Лоренцо должен сделать, чтобы улучшить ситуацию.

«Это, полагаю, – подумал Дэниел, – был хороший шаг с его стороны».

Он написал в ответ: «Горжусь тобой, приятель. Оставайся на связи».

Жизнь действительно развивалась, у всех.

Зазвонил телефон.

Перси сказал:

– На линии Габи из «Рейнфорест».

Дэниел улыбнулся, точно зная, по какому поводу звонок.

– Соединяй, – сказал он.

– Ты Парень Из Поезда! – завопила она в трубку.

– Да, это я, – признал Дэниел.

– Каковы шансы?.. – поражалась она.

Дэниел кивнул.

– Ты же говорила, что я идеально подхожу ей. Ты накаркала.

Он слышал ответную улыбку в голосе Габи.

– Ну, да. Но еще я должна сообщить тебе: если ты кинешь ее, я тебя найду и прикончу, ясно?

– Сообщение получено, – рассмеялся Дэниел.

Последовала пауза.

– Так что теперь? – нарушила ее Габи.

– Послал ей цветы, – ответил Дэниел. – А сегодня вечером у нас наконец-то состоится это свидание.

– Тебе стоит устроить ей отличное времяпрепровождение, – заметила Габи.

Дэниел с минуту обдумал это.

– Габи, а ты хочешь помочь мне?

Глава 50

Надя

Надя успокаивала себя перед зеркалом в туалете на работе. Прямо как в прошлый раз. Ну, помимо того, что в этот раз она не заботилась так о прическе и не была одета в выглаженное платье. Это свидание стало для нее неожиданностью, но во многих отношениях казалось несопоставимо лучше. «Спускайся в вестибюль, когда будешь готова», – таким было его последнее сообщение. У Нади имелось лишь несколько часов, чтобы осознать это. Несколько часов, чтобы справиться с потом на лбу и сухостью во рту. Она порылась в косметичке Габи: типичная Габи, всегда ко всему готова. Побрызгалась дезодорантом и припудрила подбородок. Положила в рот жвачку, нанесла помаду и поправила лифчик, так чтобы грудь выглядела более дерзко.

«Вперед», – подумала она, накидывая пальто.

Глава 51

Надя

В вестибюле, прямо как перед первым свиданием с Парнем Из Поезда, Надя встретила Габи.

– Не могу остановиться! – сказала Надя. – Не могу опаздывать! – Ее волновала мысль о том, что, возможно, именно из-за разговора с Габи они не пересеклись в прошлый раз.

– Не опоздаешь! – Габи схватила ее за запястье.

Надя повернулась и бросила взгляд на руку, за которую подруга ее держала.

– Послушай меня, – произнесла Габи. – Дэниел хотел, чтобы я тебе кое-что сказала. Я – твоя первая подсказка, куда идти дальше.

Надя высвободила свою руку.

– Ты разговаривала с ним?

– Да. Он просил передать, чтобы ты остановилась перед человеком с желтой розой. – Надя вдруг осознала, что желтая роза прикреплена к платью Габи. – Он хочет сказать тебе кое-что перед тем, как ты поймешь, куда идти. Первое: ты умная, добрая и способная, и он обещает тебе вот что – в этот раз он не потратит твое время зря. Он будет на месте.

Надя не знала, что сказать.

– Ладно…

– Он обещает хорошо с тобой обращаться, Надя. А теперь иди. Жди снаружи. Ищи желтые розы.

Надя посмотрела на подругу.

– Иди! – с улыбкой повторила та.

Глава 52

Надя

Надя вышла из здания, и ее взгляд тут же остановился на мужчине в форме охранника, с желтой розой на лацкане. Он сразу посмотрел на нее. Она узнала в нем мужчину, который днем пришел к ней в лабораторию с букетом цветов – того, кто попялился на нее и пробормотал что-то о том, что понимает, из-за чего весь переполох.

– Привет, – сказал он, – Надя.

Надя кивнула:

– Привет еще раз.

– Я Ромео. Раньше я не представился, но я работаю с Дэниелом. Надеюсь, ты не сочтешь это странным, но хочу сказать тебе вот что, прежде чем ты с ним встретишься: он хороший парень. Он говорил правду о том, почему ему пришлось уйти тем вечером, когда у вас должно было состояться первое свидание. Он нужен был своей матери. И он как раз такой тип мужчины…

Надя снова кивнула. Она посмотрела на дорогу, гадая, с кем еще ей предстоит поговорить и где он прячется.

– Я должен сказать тебе, что он жалел об этом все это время. Жалел, что оставил тебя там. Он думал об этом каждый день, за что я ручаюсь, потому что мы говорили об этом. – Надя улыбнулась. – Он просил тебя запомнить все детали, потому что другого первого свидания у тебя больше никогда не будет. Он собирается сделать это незабываемым.

Надя вскинула брови.

– Какая уверенность с его стороны.

– Он уверен в тебе, полагаю, – рассмеялся Ромео и добавил: – Что ж. Следуй в этом направлении, через дорогу. Найди следующего человека. Наслаждайся!

Надя улыбнулась ему и пошла дальше.

Глава 53

Надя

– Надя! – услышала она голос, который сразу узнала. На той стороне дороги оказалась Эмма, с желтой розой на шее. – Иди сюда!

Надя покачала головой, словно говоря: «Какого черта?» Эмма рассмеялась. Надя понимала, что выглядит озадаченной, и Эмма рассмеялась сильнее. Надя выглядела словно выброшенная на берег рыба.

– Он чудесный! – сообщила подруга, как только Надя к ней подошла.

– Ты виделась с ним?

Эмма кивнула:

– Он такой чудесный, и я просто хотела сказать тебе: не волнуйся. Просто наслаждайся. Наслаждайся им, хорошо? Он… Мне он правда нравится.

Надя не знала, что сказать. Сердце подпрыгнуло и забилось быстрее, дыхание участилось.

– Кстати, я должна тебе кое-что передать. Держи. – Эмма развернула листок бумаги, на котором было что-то написано. – Готова? – спросила она.

Надя кивнула.

«Девушка С Кофейным Пятном. Пора потратить немного денег на вкусности, ведь наконец состоится наше свидание. Позади уже четыре месяца, но у меня нет сомнений, что тебя стоило ждать. Не могу поверить, что не поздоровался сразу, как только впервые тебя увидел. Обещаю, что не возьму в привычку быть таким глупым. Увидимся через минуту, Парень Из Поезда».

Надя закатила глаза.

– Я тоже была идиоткой, – сказала она Эмме.

– Неа, – отозвалась Эмма. И добавила: – Ладно, иди вниз по этой аллее. Вперед. Влюбляйся.

Глава 54

Надя

Следуя инструкциям, Надя шла по задней аллее и увидела вдали красивого мужчину с желтой розой в руке.

– Привет? – неуверенно поздоровалась она.

– Надя, – ответил мужчина. – Ты Надя?

– Да. – Она подошла ближе.

– Лоренцо, – представился он. – Я Дэниела… Я знаю Дэниела.

Надя ждала, что он скажет дальше.

– Он сходил по тебе с ума с того самого раза, как однажды услышал твой разговор с боссом за ланчем, – сказал Лоренцо. – Мне казалось, он немного преувеличивает. Думал, что это безумие – так сохнуть по женщине, с которой даже ни разу не разговаривал.

Надя улыбнулась.

– Но вот такой он. Он читает людей. Знает людей. Он ждет тебя за углом, в «Олд Барн Кэт». Там, где вы должны были встретиться в прошлый раз. Он хотел, чтобы я сказал тебе, как он волнуется, и спросил, видела ли ты сегодня газету? Он написал тебе еще одну заметку, хотя я сомневаюсь, что теперь это имеет значение.

– Согласна, не имеет.

– Он не отказывался от намерения найти тебя снова.

Надя улыбнулась.

– Думаю, мы оба хотели снова найти друг друга, – произнесла она, прежде чем попрощаться с ним и завернуть за угол в бар.

Глава 55

Дэниел

В этот раз Дэниел пошел напрямую в бар, не слоняясь снаружи. Заказал бутылку кава, немного минералки и закуски. В помещении было темно, освещение давали только свечи, а на окнах виднелся конденсат, потому что внутри было тепло, а снаружи холодно – зима почти пришла. Куртку Дэниел повесил под баром на крючок, телефон лежал перед лицом. Он ждал.

Глава 56

Надя

– Это ты, – улыбнулась она.

– Это ты, – улыбнулся он.

Надя стояла перед Дэниелом, держа букет цветов в руках, словно дитя. Щеки горели, а чувствовала она себя как школьница – скромной и пугливой. Сердце шумно стучало.

Дениел подскочил на ноги и обнял ее.

– Спасибо за это, – сказала она, кивком указав на букет, пока они стояли и смотрели друг на друга. – А за квест с людьми…

– Все они знали о нас с тобой, до того как мы сами узнали о нас…

Надя и Дэниел сидели друг напротив друга в баре – на том самом месте, где они должны были встретиться в первый раз. За стойкой стоял тот же бармен. Подойдя к ним, он сказал:

– Эй, ребята, так вы нашли друг друга!

Все рассмеялись. Дэниел разлил по бокалам кава, объясняя, что она сухая, как шампанское. Надя заметила, что читала что-то об этом, возможно, в «Таймс».

У них было так много общего, и в то же время столько всего предстояло узнать.

– Знаешь что? – сказала Надя. – Не возражаешь, если мы займем столик?

Дэниел поднял голову.

– Совсем нет.

Надя решила объяснить:

– На этом самом месте я ждала тебя в прошлый раз. Когда ты не…

– Ни слова больше. – Дэниел кивнул с пониманием. Когда он тут так и не показался.

Бармен подал блюдце с оливками с зубочистками и блюдце для косточек и сказал, что закуски скоро подадут. Когда он ушел и обмен вежливостями завершился, Надя бросила взгляд на Дэниела и решила, что сидеть напротив – это слишком далеко. И поэтому сдвинула стул, чтобы расположиться на углу, рядом с ним. Теперь их коленки соприкасались.

Надя попросила:

– Расскажи мне все с самого начала. Расскажи, что произошло. – Они чокнулись бокалами, сказав короткое: «Выпьем».

– Рассказать, что произошло, – повторил Дэниел. Они снова начали лыбиться друг другу. Были до чертиков счастливы сидеть рядом здесь. – Ну, – начал он. – Я устроился на новую работу, так что недолго ездил этим маршрутом.

Надя в шутку округлила глаза.

– Ух ты, ого. Ладно. Вижу, ты решил начать с самого-самого начала.

На лице Дэниела мелькнуло разочарование.

– Ты же сама попросила!

– Я просто пошутила, – сказала Надя. – Извини. Я… нервничаю.

– Правда?

Она пожала плечами:

– Немножко. Возможно.

– Что ж, рад, что ты это сказала, – произнес Дэниел. – Потому что я тоже.

Надя хотела запомнить каждую деталь происходящего, как он и говорил. Играющие тени от свечей на его лице, пузырики игристого вина на языке, его полуулыбка, выдающая неуверенность и нужду в поддержке. Надя хотела запомнить аромат этого места – шишки и апельсин, и увидеть саму себя как будто со стороны. Отбросив волосы с шеи, она улыбнулась ему.

– Продолжай, – сказала она. – Новый маршрут.

Он был таким красивым – а еще таким вежливым, все время следил, чтобы она не испытывала неудобств, и наполнял бокал, не спрашивая.

– Ну. Однажды возле рынка я увидел тебя, вскоре после того как устроился на новую работу. Еще до лета – в мае, кажется. Ты была с каким-то смазливым корпоративным парнем и так страстно говорила о, кажется, искусственном интеллекте? Смеялась, такая умная, и я сразу понял, что ты та женщина, с которой я хочу познакомиться.

– Смазливый корпоративный парень? То есть, если это был Джаред, то прошло уже много месяцев! Я получила зеленый свет по проекту в… мае. Даже апреле, наверное! – Надя хотела узнать все об этом мужчине, так давно заметившем ее в толпе. Почему она тогда его не увидела?

Дэниел посмотрел вниз на свои колени, на которые положил руки.

– Да. Чувствовал себя так глупо, что не подошел к тебе тогда, но что бы я сделал? Ты была на работе, и…

Надя кое-что поняла:

– И если бы ты поздоровался, я бы сразу отшила тебя.

Дэниел рассмеялся.

– Точно. Не мешайте женщине, когда у нее встреча!

Надя тоже рассмеялась. Теперь она подумала об этом, и действительно – редко какой случайный парень на улице завязывает разговор. Возможно, поэтому она осталась и продолжила общаться с Эдди, когда он с ней заговорил, в тот роковой вечер. Важно, что к ней не приставали на улице. Но по размышлении, Надя вообще едва ли разговаривала с кем-то, с кем не была знакома. Как сказал Эдди, такого просто не случалось.

– А потом я увидел тебя, – продолжал Дэниел, – в поезде. В моем поезде. А через пару недель заметил, что в понедельник ты всегда садишься на полувосьмичасовой поезд, и еще иногда по вторникам.

– Ха! Это во мне забавно, – посмеялась над собой Надя. – Всегда выкладываюсь в начале недели, а на остаток меня не хватает. Просто я не жаворонок!

– Заметано, – сказал Дэниел. – Я это запомню.

Надя ухмыльнулась.

Дэниел покраснел.

– Но тогда я тоже запаниковал. Что мне оставалось? Заговорить с тобой в метро, как психопат?

Он сделал большой глоток вина. Капельки конденсата с наружной стороны стакана слегка намочили его подбородок. Наде захотелось наклониться над столом и вытереть влагу. Хотелось выпрямить его воротничок, коснуться шеи и притянуть его к себе поближе.

– Ну да, я бы сказала, куда тебе идти. – Это правда. Надя никогда не разговаривала с незнакомцами в метро, не считая всяких «Извините» и «Не могли вы бы подвинуть сумку, пожалуйста?».

– Поэтому я написал тебе. А ты ответила. Так что я написал снова. Забавно, но я послал еще одну заметку в «Упущенные контакты» после фильма, и сегодня она напечатана. Но потом я увидел тебя в метро, ты узнала меня, а заметки… больше не имели значения.

– Так странно, но моя подруга Габи пыталась нас познакомить. Ты ходил на летний корпоратив в «Рейнфорест»?

– Ага. Габи. Габи попросила меня. Но ты так и не явилась.

– А тем вечером в баре? Я же пришла!

– Моя мама… она недавно овдовела. В этом году умер мой отец. Она была так расстроена…

– О черт, – сказала Надя. – Это так ужасно. Мне очень, очень жаль.

Она видела, скорбь промелькнула на его лице. Видела следы горя.

– Все в порядке. В тот вечер она совсем потеряла самообладание, и я думаю, что для нас обоих это стало облегчением – смело налет «стараюсь быть сильным» и мы стали немного честнее друг с другом. Теперь она танцует свинг и купила караоке-машину в гостиную. Так что она может немного попеть в одиночестве, так что никто не скажет ей, что она фальшивит как задушенная кошка.

Надя протянула руку и вложила в ладонь Дэниела, на его коленях, игриво подтолкнув. Нежность этого жеста пронзила их обоих. Приободрившись, Дэниел продолжил:

– Вот почему я ушел тем вечером – она была так расстроена. А на следующий день я увидел тебя с парнем и подумал, что, быть может, переписывался и вовсе не с тобой. То есть писал-то я тебе, но… Ох, даже не знаю!

– Знаешь, когда я повстречала того парня? – спросила Надя, поняв, что он имеет в виду Эдди.

– Когда?

– Тем вечером, когда ты меня кинул.

– Быть не может.

– Может.

Дэниел стукнул ее ладошку большим пальцем.

– Дерьмо! Я думал, вы были вместе целую вечность! – Он знал, что уход ему с рук не сойдет, но не думал, что цена окажется так велика.

– А потом в кино… – продолжила Надя. Она заметила, что Дэниел очень честен с ней и уязвим, так что хотела отплатить ему тем же. – Я должна признаться.

– В чем?

– Я нашла тебя. В Инстаграме. После того. Использовала гео-тэг и наткнулась на фотку, которую загрузила твоя подруга, на ней был отмечен ты. И…

– О черт. – Он рассмеялся. – И далеко ты промотала?

– Довольно далеко.

– О-о-о. В прошлом я использовал всякие хитроумные фильтры.

– Я заметила. Сепия на закатах.

Он съежился.

– Виновен, ваша честь.

– Я хотела, чтоб тем вечером ты спросил мой номер. Была так зла, что ты исчез!

Дэниел рассмеялся.

– Даже не говори! Я потратил весь вечер, выискивая в толпе твое лицо.

Надя уставилась на него.

– Правда?

Дэниел пожал плечами.

– Возможно. Да. – Он посмотрел на нее. Ей захотелось, чтобы он ее поцеловал.

– Я счастлива, – сказала она, скрестив ноги и склонившись на дюйм ближе. – Потому что я тоже тебя искала. – Надя приподняла лицо чуть повыше, смело выдавая свое намерение. Дэниел улыбнулся. Его голос понизился, и он тоже наклонился вперед.

– Все эти промахи близко к цели, – сказал он, рот его был в паре сантиметрах от ее губ; голова чуть наклонилась вправо. – И только сейчас мы оказались в одном баре… – Теперь он наклонил голову иначе, отсрочив неизбежный момент, заставив Надю дышать часто и поверхностно, пульс ее ускорился, и она сглотнула. – …в одно и то же время.

– Очевидно, так, – сказала она мягко, их носы соприкасались. – По нарастающей.

– Это не просто.

И теперь их губы встретились в поцелуе. Медленном, нежном, волшебном. А потом поцелуй ускорился, стал более страстным – другое волшебство.

– Ну, – сказала Надя, улыбаясь и наконец сделав глубокий вдох. – Приятно познакомиться, в любом случае. – Она коснулась его лба своим. – Я Надя Филдинг.

Дэниел рассмеялся, его ладонь на ее затылке подтолкнула голову Нади ближе, для поцелуя.

– Дэниел Вайсман, – сказал он. – Очень приятно, – его губы коснулись ее щеки, шеи, уголка рта, – познакомиться.

Глава 57

Эпилог

«Упущенные контакты» становятся благотворительным объединением

Два голубка ездили друг с другом одним поездом каждый день, но так и не заговорили, а после влюбились по переписке в этой газете. Теперь они выступают с инициативой, такой близкой их сердцам, как они друг другу.

Говорят, любовь прознает сердца, когда меньше всего ожидаешь, и для трудящейся в сфере искусственного интеллекта Нади Филдинг теплое июльское утро ничем не отличалось от других. Но потом объявление, размещенное в этой самой газете, кардинально изменило ее жизнь – и ее сердце.

Надя, 29 лет, не знала об инженере Дэниеле Вайсмане, 30 лет. Она не знала, что спустя две недели после начала своей работы на Лондон-Бридж он подслушал ее разговор с боссом в Боро-Маркете, и был покорен ею. Она не знала, что потом он часто видел ее в вагоне поезда, которым теперь ездил, и отчаянно хотел привлечь ее внимание.

– Хотя я знал, – смеется Дэниел, садясь в отделанный голубым и красным вельветом вагон Северной ветки, – что мне стоит подойти к делу с умом. Надя не из тех женщин, к которым можно клеиться в метро по пути на работу. Я слышал ее разговор и знал, что у меня будет только один шанс привлечь ее внимание, так что стоит хорошо подумать, прежде чем переходить к действиям.

Небрежный комментарий соседа по квартире подтолкнул Дэниела воспользоваться «Упущенными контактами» – знаменитой газетной колонкой для одиноких сердец, созданной специально для пассажиров лондонского метро как второй шанс связаться с человеком, с которым не хватило смелости или не было возможности заговорить в толкучке людей.

– Он был совершенно прав, – соглашается Надя, с радостной улыбкой садясь рядом со своим неупущенным контактом по пути на работу. – Не думаю, что стала бы разговаривать с парнем, решившим со мной познакомиться в половину восьмого утра. Но я одержима «Упущенными контактами» – хотя едва ли он об этом знал.

Она выдерживает паузу, перед тем как снова улыбнуться. Пара вежлива к интервьюеру, но они непрерывно смотрят друг на друга, тем самым показывая, что у них крепкие отношения.

– Мы с подругой иногда кидаем друг другу понравившиеся объявления, но однажды она отправила мне заметку и сказала, что по описанию это могу быть я. Я поверить не могла! Мои утренние поездки вдруг стали значительно интереснее!

Сначала она была на все сто уверена, что объявление предназначалось ей, однако:

– В нем говорилось, что я сажусь в последний вагон поезда, который отходит от станции «Энджел» в половину восьмого. Как раз на этот поезд я всегда пытаюсь успеть, но, подумалось мне, не одна же я такая! Именно моя подруга отправила ему первую ответную заметку.

– Во многом это заслуга Эммы, лучшей подруги Нади, – говорит Дэниел, подтолкнув плечо Нади своим; судя по всему, это стало их общей шуткой. – Потому что именно после того ответа мы стали переписываться с помощью этих заметок – звучит странно, но на самом деле ничего странного в этом не ощущалось. Было весело и волнующе, а еще как будто ты переписываешься в Тиндере на глазах у половины Лондона.

Половина Лондона действительно читала их переписку: в Твиттере появился даже хэштег #НашаОстановка, используя который, многие пассажиры делились своими мнениями, отчаянно желая увидеть, когда парочка наконец-то встретится.

– А потом он прокатил меня с первым свиданием, – бесстрастно добавляет Надя, но потом смеется над Дэниелом, сокрушенно схватившимся руками за голову. Надя продолжает: – Когда мы наконец договорились встретиться в первый раз, у него возникли неотложные трудности в семье, и он ушел, так что я ждала его в баре одна. Я была в бешенстве!

Однако Надя, несмотря ни на что, была заинтересована узнать, кто же все-таки являлся автором этих писем.

– Хотя мне нелегко признавать это, – добавляет она, – тогда у меня начались новые отношения. И все же я время от времени задавалась вопросом, ездит ли он все еще со мной в одном вагоне. Мне хотелось по крайней мере взглянуть на парня, которому хватило воображения воспользоваться проклятой газетой для знакомства со мной.

Но благодаря случайной встрече на лондонском «Сикрет Синема» они наконец впервые увиделись лицом к лицу.

– И вскоре после этого официально началась любовь, – говорит Дэниел, а Надя потянулась к нему, чтобы чмокнуть в губы. Им легко друг с другом, и они не стесняются демонстрировать свою нежность.

Все это было шесть месяцев назад.

– Но нам некуда спешить, – говорит Надя. – Дэниел недавно переехал и живет на одной улице со мной, так что видимся мы часто. Мы счастливы, что все развивается естественно. Мы оба знаем, что влюбленность – это не счастливый конец, а только начало.

«Только начало» – это их лозунг, ведь они только что объединили силы для создания своего благотворительного предприятия «Будущие контакты», основанного на их собственной истории знакомства и любви, чтобы создать рабочую культуру в индустрии технологий и инженерии.

– Идея в том, чтобы обучать людей, оказавшихся позади из-за технической революции, – поясняет Дэниел.

– Я работаю над ИИ, – говорит Надя, – и, к моему стыду, создаю роботов, из-за которых многие люди останутся без работы. Таким способом я стараюсь возместить ущерб.

Дэниел сразу встает на защиту своей девушки:

– Но это не значит, что ей не следует этим заниматься: многие роботы делают лучше людей. Однако люди всегда на первом месте, а с нашей обучающей программой они, я надеюсь, получат новые навыки и шансы на развитие.

– Мы по большей части фокусируемся на том, чтобы привлечь в STEM как можно больше людей из старшего поколения, а также женщин.

Кампания стартует завтра, и каждый может поучаствовать в программе длиною в месяц. Поскольку модули доступны для скачивания, заниматься можно, не выходя из дома.

– А на выходных каждый может посетить студию, где все в реальной жизни покажут и дадут совет, – говорит Дэниел, имея в виду офисную зону в «Ньюингтон Грин», оплачиваемую с пожертвований от «Рейнфорест», работодателя Нади.

– Не будет никакой критики или ожиданий насчет того, что «должен» знать тот или иной человек, – добавляет Надя. – Мы просто хотим помогать. И мы гордимся, что можем делать это вместе.

Когда мы подъезжаем к станции «Лондон-Бридж», Надя шепчет Дэниелу:

– Детка, наша остановка.

Парочка благодарит и прощается, а после уходит в «Будущие контакты» вместе.

От автора

Спасибо:

Элле Кан, Фиби Морган, Кэти Лунейн, Сабе Кан, Белле Босворт и Черри Чапман – вот женская команда мечты, без которой эта книга точно никогда бы не появилась.

И еще.

Моей семье, которая говорила мне, что я смогу написать роман, и неустанно напоминали об этом. Я живу мечтой и отдаю должное вашей вере в меня!

Примечания

1

Намасте – индийское и непальское приветствие; на занятиях йогой учителя обычно таким образом приветствуют свою группу. – Здесь и далее: примеч. пер.

2

Натуральный дезодорант из алюмокалиевых квасцов в виде прозрачного камня.

3

Многофункциональное устройство – устройство, сочетающее в себе функции принтера, сканера, факсимильного устройства, копировального модуля.

4

Базарган – блюдо на основе пшеницы с перцем чили и другими специями, с поджаренными грецкими орехами и с добавлением меда.

5

Участники выбирают себе пару из присутствующих на встрече после короткого знакомства со всеми по очереди.

6

Твит-треды – цепочки сообщений в Твиттере на одну тему.

7

Капкейк – пирожное, похожее на кекс или маффин, но отличающееся более пышным украшением.

8

Феминистический термин Mansplain (англ.) (образовано от “man” – мужчина и “explain” – объяснять), мэйнсплэйнинг – снисходительная манера разговора, используя которую, мужчина объясняет что-то женщине с помощью упрощенных формулировок, «делая скидку» на ее пол.

9

Американская писательница, феминистка и социальная активистка.

10

Аромат из т. н. «коллекции унисекс», название переводится с валлийского как «веселье».

11

Австралийский парфюмерный дом.

12

37-этажный небоскреб высотой 160 метров с официальным названием «20-Фенчерс-стрит», что соответствует его адресу. Но его обычно называют «Уоки-токи» (англ. «Walkie-Talkie»), из-за сходства с детской игрушечной рацией по форме.

13

Гендерквир (англ. genderqueer) – гендерная идентичность, отличная от мужской и женской, в рамках представления о том, что гендеров может быть больше, чем два.

14

От англ. MBA (master of business administration – мастер делового администрирования) – степень магистра в экономике или менеджменте. Образование Эм Би Эй – обучение, которое позволяет получить такую степень.

15

Плиты AGA – традиционные английские плиты из литого чугуна, выпускаются с 20-х гг. XX в.

16

Англ. Fire Festival – мероприятие, позиционировавшееся как «роскошный музыкальный фестиваль» на Багамах (апрель и май 2017 г.), билеты на который стоили около 1500 $ и более, но обернувшееся из-за плохой организации провалом и названное мошенничеством.

17

Тренировка, включающая в себя множество упражнений, используемых боксерами.

18

Снотворный, седативный препарат.

19

Блю Айви Картер – дочь Джей-Зи и Бейонсе, р. в 2012 г., уже снимается в короткометражках.

20

Минеральным называют вино, которое имеет специфический аромат и вкус «мокрой земли», «камней» и т. п., возникший в результате испарения летучих соединений серы.

21

Сеть магазинов домашней мебели и декора.

22

Американский кинорежиссер, известна своими романтическими комедиями, в т. ч. «Когда Гарри встретил Салли» и «Неспящие в Сиэтле».

23

Паб в центре Лондона с невысокими ценами.

24

Виноват (лат.).

25

Лондонский музей «Wellcome Collection», посвященный связям между искусством, медициной и жизнью; имеет свободный вход. В его состав также входит и библиотека.

26

От англ. line up – список, перечень.

27

Телеведущий и натуралист, один из первых создателей документальных фильмов о природе.

28

Иммерсивное мероприятие отличается тем, что посетители погружаются в увлекательную историю с помощью специальных приемов; погружение выстраивается благодаря режиссуре и сценарию.

29

Здесь и далее цитаты из «Ромео и Джульетты» в переводе Д. Л. Михаловского.

30

Флэт-уайт готовится на основе эспрессо с добавлением вспененного молока. В отличие от капучино, для его приготовления используют две порции эспрессо.

Content

Лора Джейн Уильямс
Наша остановка

Глава 1 Надя

Глава 2 Дэниел

Глава 3 Надя

Глава 4 Дэниел

Глава 5 Дэниел

Глава 6 Надя

Глава 7 Дэниел

Глава 8 Надя

Глава 9 Дэниел

Глава 10 Надя

Глава 11 Дэниел

Глава 12 Надя

Глава 13 Дэниел

Глава 14 Надя

Глава 15 Надя

Глава 16 Дэниел

Глава 17 Надя

Глава 18 Дэниел

Глава 19 Надя

Глава 20 Надя

Глава 21 Дэниел

Глава 22 Надя

Глава 23 Дэниел

Глава 24 Надя

Глава 25 Дэниел

Глава 26 Надя

Глава 27 Дэниел

Глава 28 Надя

Глава 29 Надя

Глава 30 Дэниел

Глава 31 Надя

Глава 32 Дэниел

Глава 33 Надя

Глава 34 Дэниел

Глава 35 Надя

Глава 36 Эдди

Глава 37 Надя

Глава 38 Дэниел

Глава 39 Надя

Глава 40 Дэниел

Глава 41 Надя

Глава 42 Дэниел

Глава 43 Надя

Глава 44 Дэниел

Глава 45 Надя

Глава 46 Надя

Глава 47 Дэниел

Глава 48 Надя

Глава 49 Дэниел

Глава 50 Надя

Глава 51 Надя

Глава 52 Надя

Глава 53 Надя

Глава 54 Надя

Глава 55 Дэниел

Глава 56 Надя

Глава 57 Эпилог

От автора

Примечания