Каст Кристин

Каст Филис

Магия беды [litres]

Ф.К. Каст, Кристин Каст

Магия беды

© Краснова Е., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Моник Паттерсон,

нашему постоянному редактору.

Спасибо за поддержку.

Эта история для тебя!

Пролог

19 Июля, 1692

Салем, штат Массачусетс

Сара Гуд не раскрывала глаз, когда начали проверять виселицы. Хотя Уступ Проктера находился в нескольких минутах ходьбы от здания суда, куда Сару заключили под стражу, прибрежный ветерок все равно доносил звуки сквозь заделанное решеткой окно над ее головой. Это вселяло ужас. Щелчок рычага, открывающего крышку люка, с металлическим скрипом расколол ночную тишину, за которым последовал глухой хлопок от падения мешка с песком, что использовали вместо тела. Сквозь безмолвную темноту, словно рой ос, ее ужалил саркастический гогот и приглушенные комментарии мужчин, ставших свидетелями испытаний.

Рядом со своей матерью на узкой койке зашевелилась маленькая Дороти, и Сара, стараясь успокоить малышку, погладила худенькую спинку ребенка. Глубоко вздохнула, и запах розмарина наполнил ее легкие. Она изо всех сил сдерживала гнев, охвативший ее. Мало того, что они сфабриковали причину, чтобы обвинить ее в колдовстве, так еще и заточили в тюрьму ее четырехлетнюю дочь, потому что нашли блошиный укус на ее мизинце – блошиный укус!

Сара внимала предзнаменованиям, которые указывали ей на надвигающуюся опасность: карканью ворона, три утра подряд залетающего в ее окно; корням мандрагоры, которые оказались гнилыми, когда она выкопала их; и особенно кролику, которого обнаружила мертвым на пороге своего дома. Прислушавшись к предостережениям, Сара подготовилась, однако недооценила угрозу и то, что город ополчится против нее столь быстро или что ее собственный муж пополнит список обвинений.

Впрочем, она не поддавалась панике, пока в один из дней у тесно посаженных прутьев решетки ее тюремной камеры не появился констебль Локер, держа в своей руке маленькую ладошку Дороти. И открыв дверь, не втолкнул ребенка к матери со словами: «Что ж, правда восторжествовала. Ребенок признался в колдовстве, как и ее мать, и показал метку Сатаны. Поэтому она останется с вами». В тот день Сара поняла, что город не сможет справиться с охватившей его истерией. Народ не образумится и не позволит ей или ее бесценному дитя выйти на свободу – а если это и случилось бы, то куда пошла бы ее дочь? Вернулась бы к своему вероломному отцу?

Сара должна вытащить ее отсюда.

Очередной скрипучий щелчок. Хлопок. Смех мужчин в этот раз смешался с редкими аплодисментами.

Дороти беспокойно бормотала, прижимаясь к матери, а Сара мурлыкала под нос знакомую колыбельную и поглаживала малышку по спине. В других условиях она спела бы дочери, но не в эту ночь. Этой ночью Сара пыталась лишь убаюкать ребенка, чтобы та задремала и не поднимала лишнего шума. Все внимание – ее истинное намерение – было сосредоточено на веточке свежего розмарина, которую она медленно и тщательно пережевывала, превращая в душистую мякоть.

Время истекало. Осмотр и проверка виселиц в эту самую ночь подтвердили, что на рассвете ее вместе с четырьмя другими женщинами – добропорядочными хозяйками Мартиной, Хоу, Нерс и Вильдой – предадут смерти через повешение.

Зачем проверять виселицы посреди глубокой ночи?

Полные губы Сары изогнулись в кривой усмешке, когда в сознании всплыл ответ: «Всему виной жестокость, что смешалась с их страхом». Недальновидные люди, правившие Салемом, прозвали полночь Ведьминым часом, но они мало что понимали в этом. Их напускная храбрость должна была отпугнуть Сатану, если тот ворвется в город, демонстрируя свой раздвоенный язык, чтобы спасти женщин, которых преподобный Нойс прозвал сатанинскими прислужницами. Всех женщин заточили в разных частях здания суда, дабы они не смогли объединиться и вызвать своего хозяина.

Сара хмыкнула. Глупцы – все до единого.

Остальные четыре женщины, которых должны были повесить в тот день, были ведьмами ровно на столько же, насколько преподобный Нойс – колдуном. «Пусть Бог этого чудовищного человека даст ему испить столько крови за все те страдания, что он причинил другим, – подумала Сара. – А я? Если я и буду прислужницей, то только для Матушки-Земли Геи». Сара Гуд верила в Сатану не больше, чем в фей.

Снова щелчок. Хлопок следом.

С каждым разом Дороти все меньше и меньше реагировала на эти звуки. Дочь тихо посапывала, ее беспокойство улеглось, что позволило Саре полностью сосредоточиться на заклинании. Она незаметно прихватила с собой веточку розмарина во время короткого похода с Дороти в отхожее место, чтобы справить нужду. Сара продолжала беззвучно произносить свое желание, снова и снова пережевывая розмарин.

Аромат дурманит, в память проникает.

Жую-ворожу, мороком окружу.

До трех досчитаю – в сон погружаю…

– Мя-яу!

Вопль кошки прозвучал прямо за дверью тюрьмы в здании суда – пугающий аккомпанемент к жуткой мелодии виселиц, но для ушей Сары кошачьи стенания были подобны ручью в засушливой пустыне. Она с нежностью потрясла дочь за плечи.

Ребенок мгновенно распахнул свои зеленые, словно лесной мох, глаза.

Сара прижала указательный палец к губам, и Дороти кивнула, в ее глазах светилось осознание происходящего. Девочка не шевельнулась. Не заговорила. И даже не вернулась ко сну.

– Мя-я-яу!

– Матерь божья! – Констебль Грант, младший сторож, который на протяжении всей ночи бродил из камеры в камеру, надзирая за заключенными, замер рядом со своим огромным дубовым столом. Стряхнув пепел своей дешевой сигары на выступ камина, он резко захлопнул Библию, сжав ее в костлявых пальцах, и уставился на дверь.

– Мяу!

Констебль вновь зажал сигару зубами и зашагал к выходу из тюрьмы, в которой вдоль задней стены располагались три небольшие камеры, но занята была только одна.

– Сгинь, поганое сатанинское отродье! – не выпуская изо рта сигару, произнес он и распахнул дверь, махнув Библией в темноту.

Огромная кошка проворно прошмыгнула мимо него, и кисточки на ее ушах слегка подрагивали, когда она устремилась прямиком к камере, где содержались Сара и ее дочь. Констебль Грант захлопнул дверь и обернулся, только в этот момент заметив существо, пробравшееся внутрь. Он выплюнул сигару, уронил Библию и с недоверием уставился на большую кошку в черно-рыжую полоску, которая лениво терлась о решетку камеры и безудержно мурлыкала.

Сара сжала плечо дочери. Время пришло.

Дороти тут же села, протягивая руки к матери, и произнесла:

– Мамочка! Одиссей! Это Одиссей! – Затем, в точности как они репетировали ранее, девочка подбежала к камерной решетке и протянула руки сквозь прутья, чтобы приласкать кота, который достигал таких необычайных размеров, что затмевал – и пугал – многих деревенских собак.

– Уберите ребенка! Я сказал: «Заберите», госпожа Гуд! Я не потерплю здесь сатанинское чудовище! – Констебль Грант схватил железную каминную кочергу и в угрожающем жесте замахнулся на мурлыкающего кота и улыбающегося ребенка.

Сара издала преисполненный материнским отчаянием писк сквозь пережеванный шарик розмарина, который она держала во рту, и бросилась к ребенку. И когда констебль навис над огромным котом, Одиссей встретился взглядом с Сарой. Она кивнула. Фамильяр глубоко вдохнул, а затем просочился между двумя соседними прутьями и подобно поплавку, вынырнувшему на поверхность воды, ворвался в тюремную камеру, чтобы уютно свернуться калачиком на коленях Дороти.

Констебль Грант с покрасневшим лицом ударил кочергой по решетке и повторил:

– Я не потерплю здесь сатанинское чудовище!

В тот же момент Сара оказалась у решетки. Она подняла взгляд на раскрасневшегося молодого человека, стоящего в нескольких шагах от нее, и выплюнула комок пережеванного розмарина, смешанного с ее заклинанием и слюной, прямо ему в лицо.

Он выронил кочергу. Она с лязгом ударилась о каменный пол, а мужчина издавал странные повизгивания, судорожно вытирая зеленую слизь, которая облепляла его лицо и затекала в глаза.

Сара воздела руки и постаралась найти связь с духом земли. Всем своим существом она тянулась все ниже, ниже и ниже сквозь каменный пол к плодородной земле, притягивая к себе силу, что таилась там, с той же уверенностью, с какой луна взывает к приливам. Она почувствовала, как тепло земли согревает ее кожу и приподнимает короткие волоски на руках, а затем Сара Гуд решительно заговорила; в ее голосе отчетливо слышались уверенность и власть, которые до такой степени пугали мужчин Салема, что те сочли необходимым повесить женщину.

Розмарин в ночи опьяняет,

Он сознание твое затуманит

и взгляд с темнотой смешает.

Грант охнул, когда она начала накладывать заклинание. Его лицо приобрело бледно-молочный оттенок, пока он покачивался и отчаянно обтирал глаза. Ослепленный, он попятился назад. Его походка была неуклюжей, как будто никак не мог очнуться от ночного кошмара. Продолжая яростно тереть лицо, он рухнул на колени.

Мысли твои стали смутны,

Пробудившись, ничего не вспомнишь ты.

– Сатанинская блудница! – прошипел мужчина и, покачиваясь, поднялся на ноги.

Не теряя смелости, Сара продолжила свое заклинание.

Сновидения глубокими будут твои,

Но прежде услышишь слова ты мои:

Брось ключ, брось ключ, брось ключ.

– Я не подчинюсь тебе! – Констебль Грант вслепую потянулся рукой в карман за металлическим кольцом с ключами и, спотыкаясь, пятился к двери. – Ведьма! Ты никогда не получишь… – Его речь резко оборвалась, когда он ногой зацепился за оброненную ранее Библию. И размахивая руками во все стороны, не удержал равновесия. Ударившись головой об угол стола, Грант замертво рухнул на пол. Ладонь констебля раскрылась, и с музыкальным звоном на каменный пол упала связка ключей.

– Поторопись, Одиссей! – обратилась Сара к коту, который спрыгнул с колен Дороти, еще раз глубоко вдохнул и протиснулся обратно сквозь узкие прутья решетки. Он осторожно подошел к ключам и, подцепив их своими зубами, понес к тюремной камере.

Саре потребовалось лишь мгновение, чтобы открыть дверь. Они с Дороти выбрались наружу, и женщина вновь заперла дверь в камеру, после чего вернула ключи в глубокий карман констебля.

Одиссей тихо зарычал.

Сара кивнула.

– Да-да, я знаю. Но он пробудится без единого воспоминания о случившемся и с опустевшей тюремной камерой. И разнесет историю о том, как ведьма Гуд и ее отпрыск магическим образом просочились сквозь металлические прутья и исчезли в ночи – вероятно, на спине сатанинского скакуна, – то есть на тебе, мой дорогой Одиссей.

Замурчав, огромный кот начал ластиться к ее ногам.

– Его небылицы отвлекут горожан, заставят их призадуматься, отсрочив тем самым мои поиски, чем если бы я просто связала и заперла его.

Одиссей удовлетворенно мурлыкал, когда Сара взяла Дороти за маленькую ручку и отворила дверь.

Ночь была темной, спокойной и благоухающей ароматом розмарина. Сара с замиранием сердца ждала следующей ужасающей череды щелчков и хлопков со стороны виселиц. Следом предсказуемо раздались смех мужчин и аплодисменты, перекрывая любые звуки, которые могли бы сотворить женщина, ее ребенок и их верный спутник, выбираясь из тюремного заключения. Они, прижимаясь спиной к стене, обошли здание суда, а затем, передвигаясь из тени в тень, прокладывали себе путь из центра города.

– Мама! Мама! – резко зашептала Дороти и потянула маму за руку.

С трудом остановившись, Сара наклонилась и взяла дочь на руки.

– Что такое, крошка?

– Ты идешь не в ту сторону.

Сара пересекла еще одну темную грунтовую дорожку и миновала два обшитых вагонкой дома, и только потом ответила:

– Мы отправляемся в новый дом, далеко-далеко отсюда.

– Отец не поедет с нами?

Сара стиснула зубы. Она пригладила спутанные кудри дочери и обуздала свой гнев.

– Нет, милая. Твой отец не уберег нас от беды. Отныне это будет моей обязанностью. – Вертевшийся под ногами Одиссей что-то промурлыкал Саре. Она улыбнулась и уточнила: – Моей и Одиссея.

Лицо Дороти приобрело мрачное выражение, и внезапно она показалась гораздо старше своих четырех лет.

– Мы будем оберегать друг друга.

– Ты права, крошка. Так и будет.

Предрассветный сумрак начал окрашивать небо в серовато-голубоватый оттенок, когда трое беглецов наконец добрались до яблоневого сада, отделяющего западную часть Салема от фермерских угодий и лесов за его пределами. Сара замедлила шаг и отпустила Дороти, чтобы та шла рядом с ней, в то время как Одиссей рысил за ними, лавируя между усыпанными фруктами деревьями, пока они пробирались к старейшей из яблонь.

Добравшись до центра сада, Сара с благоговением остановилась перед древнем деревом. Она приложила руку к толстой коре и прошептала:

– Рада встрече, старый друг. Я воздаю благодарность нашей великой богини Геи за тебя. – Сара улыбнулась, когда над головой зашелестели листья в ответ, хотя не было ни единого дуновения ленивого ночного ветерка. Она подошла к северной стороне дерева, где два массивных корня пробивались сквозь поверхность земли, образуя V-образную волшебную лозу. Тут она упала на колени и, используя острый камень, начала копать.

Совсем скоро ее пальцы нащупали деревянную шкатулку. Сара не стала выкапывать ее полностью. Вместо этого она очистила ее от лишней грязи, открыла крышку и достала суконную сумку, которую спрятала здесь за день до того, как за ней явились. В ней хранились ее сокровища – проводники к новому будущему: дорожные накидки для нее и Дороти, сменная одежда, а также кожаный кошелек со всеми накопленными монетами и ее гримуар, замаскированный под молитвенник. Под книгой лежал кусок ткани, бережно окрашенный в темно-зеленый цвет мха и глаз ее дочери. В него была завернута баночка соли и драгоценный опал величиной с грецкий орех, мягко поблескивающий в предрассветном свечении.

– Сядь здесь, у подножья, крошка, – сказала Сара своей дочери, рассыпая соль вокруг древнего дерева. Затем, посадив Дороти у своих ног и разместив Одиссея рядом, Сара сделала три глубоких вдоха и прижала опал к центру своего лба, обращаясь к высшим силам.

Камнем и солью земли заклинаю,

Великая Гея, к тебе я взываю.

Веткой дерева путь укажи,

Милостью и добротой поддержи.

Навеки себя я вручаю тебе.

Спаси же своих дочерей поскорей.

Ты к месту силы нас приведи,

От боли и страха их сбереги!

Договорив свое заклинание, Сара закрыла глаза и представила, что смотрит сквозь собственный лоб в пылающий опал и далее через него – в открывшуюся ей магическую силу.

– О, богиня, будь благословенна! Спасибо тебе, Гея! Спасибо! – вырвалось у Сары, когда от земли начал подниматься зеленый свет. Под ее ногами узкая лента изумрудного оттенка указала на запад. Когда сила Геи проникла через опал, улучшив зрение, тропа вспыхнула и запульсировала энергией, усиливаясь с расстоянием. Она чувствовала ее притяжение, будто была привязана к ней.

Сара открыла глаза и с трепетом склонила голову.

– Я буду следовать твоему пути – отныне и навсегда. Будь благословенна, Матушка-Земля. – Она поцеловала центр опала и повернулась к древнему дереву. Поднявшись на цыпочки, Сара вдавила камень в нишу в коре. – Спасибо тебе, Матушка-Яблоня. Я всегда буду помнить, как ты стояла на страже моего будущего. – И вновь листья над ее головой затрепетали в ответ.

Только после этого она собрала свои вещи и заново погребла под землей теперь уже пустую коробку. Взяв за руку дочь и взглянув на примкнувшего к ним фамильяра, Сара Гуд разорвала соляной круг и направилась на запад, следуя за лей-линиями земной энергии, которая пульсировала словно сердцебиение под ее ногами.

Наши дни

Гудвилль, штат Иллинойс – округ Салем

Глава первая

Озеро Гуд представляло собой живописный образец с почтовой открытки: с его берегами, вдоль которых качаются зеленые деревья, и песчаными склонами, плавно погружающимися в кристально-голубую воду. Озеро всегда выглядело красиво, но сегодня каким-то образом оно казалось еще лучше. Может, потому, что сегодня исполнялось шестнадцать лет Хантер Гуд. Или из-за того, что Хантер искала причину, чтобы немного оттянуть время. Так или иначе, она спустилась к краю водоема с полотенцем в руке, выскользнула из футболки и шорт и погрузилась в безмятежную голубизну.

По ее коже прокатились мурашки, и она опустила взгляд на свои ноги, пока ласковые волны с каждым шагом поглощали ее. Вода уже доходила до закрытого топа купальника, но она все еще могла разглядеть свои пальчики – размытые бледные очертания на фоне золотистого песка. Еще несколько шагов, и они исчезли, поглощенные водной гладью, и Хантер поплыла.

Она приподняла ноги, вытянула руки, запрокинула назад голову и закрыла глаза, защитившись от ослепительных солнечный лучей. Ее уши погрузились в воду, пока она дрейфовала на спине. Приглушенное журчание воды создавало впечатление деятельной тишины. Такой вид рокочущей тишины, который волей-неволей погружал в сон. А Хантер всегда любила принудительное затишье. Это отвлекало ее от собственных мыслей. А что еще лучше – отвлекало от собственных воспоминаний.

Лодочный мотор взбудоражил водную гладь и с ревом разрушил умиротворение, в которое наконец-то погрузилась Хантер. Она приоткрыла глаза и позволила своим ногам погрузиться обратно в воду. Черно-красный катер кружил у дальнего берега озера, а потом повернул к центру. Корпус резво ударялся о воду, когда лодка подпрыгивала на белых гребнях волны. Как только катер замедлил свой ход и начал раскачиваться на взбаламученной поверхности воды, на борту раздался хор радостных возгласов и криков.

Волна ударила Хантер в лицо; и она протерла глаза, прищурившись, чтобы разглядеть катер и его пассажиров. Их было пятеро. Хантер снова сморгнула капли воды с глаз. Пятеро пассажиров мужского пола. И один из них размахивал рукой.

– Эй! – Единственный член экипажа без рубашки стоял на раскладывающемся сиденье и махал руками, как гусь обычно хлопает крыльями. – Ты же ходишь в старшую школу, Гуд, да? Ты – Мустанг.

Лодка подплыла ближе к Хантер. Она оглянулась на пятерых молодых людей, которые выжидающе уставились на нее. Она открыла рот, чтобы заговорить, но не звука издать не получилось. Сердце будто застряло прямо в горле, а пульс отдавался в ушах. Девушка нырнула под воду и поплыла обратно к безопасному песчаному берегу, полотенцу и одежде, которую скинула, не наблюдая присутствия посторонних. Грудь горела от нехватки кислорода, но она продолжала плыть. Она слышала их смех. Он звучал громче, чем ее сердцебиение и звенящая тишина. В средней школе она была любимым объектом для шуток. Два года спустя ничего не изменилось.

Боль в легких заставила Хантер вынырнуть из воды. Она судорожно хватала ртом воздух, выползая из озера, и практически рухнула на аккуратно сложенное полотенце и стопку одежды. Ей не хотелось оглядываться на катер, на мальчишек, видеть их укоризненные взгляды и как те указывают на нее пальцем, но она должна была это сделать. Без этого шутка не была бы завершенной.

Глаза Хантер жгло. Она смахнула слезы. Плач только усугубил бы ситуацию. Она выдернула из кучи одежды тонкую веревочку и сжала в кулаке Т-образный опаловый кулон, окидывая взглядом стихающие волны, а затем – сам катер. Парни танцевали. Один из них снял рубашку и крутил ей над свой головой. Они прибавили громкость и быстрый рваный ритм музыки донесся до Хантер, когда взревел мотор и катер тронулся с места.

Сдерживаемое дыхание вырывалось наружу прерывистыми хрипами, и девушка упала на колени. Они не смеялись. Не над ней, по крайней мере. По щекам потекли слезы, и она не стала их сдерживать. Они разбивались о берег, каплями окрашивая песок в более насыщенный цвет. Возможно, следующий этап ее жизни будет другим.

Она насухо вытерла глаза, завернула волосы в полотенце и натянула шорты поверх купальника. Кулон свисал с кончиков пальцев, когда она перебросила через плечо футболку и направилась в сторону пристани. Она вновь оказалась одна, словно осуществилась заветная мечта.

Обветшалые доски причала скрипели, когда она не спеша шагала к трем шезлонгам и к блокноту в переплете из искусственной кожи, который она беспощадно бросила ради голубых вод озера Гуд. Хантер встряхнула высушенными полотенцем волосами и собрала их обратно в привычный высокий хвост, после чего, натянув свою футболку, плюхнулась на шезлонг. Она открыла блокнот и застегнула кулон на шее. Провела пальцами по ожерелью и опустила взгляд на чистые, нетронутые чернилами страницы – пугающе белоснежные под ярким апрельским солнцем. Хантер открепила ручку от обложки и, щелкнув ей, выдвинула стержень. За те три недели владения этой книгой в переплете из искусственной кожи она смогла записать лишь одно предложение под своим именем, которое зачеркнула, написала снова, затем вновь перечеркнула и наконец вывела «Хантер Гуд» черным маркером на потертой странице с изображением перьев. Дело не в том, что она написала свое имя неправильно, оно просто было… неверным.

Именно это в данный момент сдерживало Хантер: непонимание того, что ей хотелось подарить читателю. Она должна была стать следующим великим американским автором романов. И вплоть до того, как она приобрела блокнот из высококачественной бумаги в милом букинистическом магазинчике на Центральной улице, Хантер думала, что уже на полпути к успеху. Она даже выбрала название и имена главных героев. Разве не в этом заключались главные сложности?

Хантер потерла сверкающий опал, висевший на тонкой веревке на ее шее. Купание в озере Гуд должно было очистить голову, но оно лишь всколыхнуло чувства, которые она безнадежно пыталась обуздать. Темная пурпурно-розовая сердцевина кулона завертелась как волчок. Так всегда случалось, когда она пребывала в растерянности, как будто ее чувства превращались в блендер, тело – в источник энергии, а зарождающаяся магия – в молочный фиолетово-розовый смузи.

Она сжала вихрящийся драгоценный камень в ладони и посмотрела на небо. Над озером проплывали пушистые белые облака. Их было слишком много, чтобы девушка смогла разглядеть призрачный след луны на бледно-голубом небе. Без луны – ее луны – дневное время зачастую казалось Хантер заклятым врагом. Ей вообще не следовало оставлять карты Таро дома.

Вздохнув, Хантер отпустила кулон и позволила ему лечь на грудь. Он прекратил едва заметно вибрировать, как только потерял контакт с ее пальцами. Удивительно, как простой слой трикотажа заглушал ее магию. Возможно, ее силы было недостаточно. Она разгладила несколько выбившихся нитей из веревки, на которой висел кулон. После сегодняшней ночи она будет наполнена магией до такой степени, что ни одна футболка не сможет встать на ее пути.

От раздавшегося пронзительного мяуканья у Хантер зашевелились волосы на затылке. Секунду спустя шоколадного окраса мейн-кун, с черными и белыми полосами на спине, прыгнул на край шезлонга. Кошка свернулась калачиком в ногах Хантер и зевнула, сверкнув в солнечном свете своими острыми зубами, после чего вытянула свои большие лапы и помассировала голень девушки. Зена постоянно появлялась в городе, чтобы проведать Хантер. Это было и успокаивающим, и настораживающим одновременно.

– Спасибо, что вернула меня на путь истинный, Зена. – Хантер прикоснулась стержнем ручки к белоснежной странице. После всех этих недель она наконец-то взялась за это дело. Вывела слово «Заголовок» витиеватым аккуратным почерком и закончила безукоризненно нарисованной звездочкой сверху.

«Когда восходит тьма».

Она записала этот короткий текст печатными буквами, без каких-либо рисунков по краям. Отсюда начиналась ее серьезная писательская деятельность. И вопрос с названием был закрыт. Она кивнула сама себе и подчеркнула три слова. Да, оно теперь неизменно, будто высечено на камне.

Постучав кончиком ручки по округлому подбородку, Хантер наклонилась вперед и погрузила пальцы в мягкую шерсть кошки.

– А мои главные герои, Мэйси и Митчелл, преодолеют любые трудности, что встанут на их пути, и по уши влюбятся друг в друга… – Хантер перевела взгляд на край пристани, где колыхалась голубая гладь озера Гуд, продолжая почесывать Зену. – Может, они повинны в творческом кризисе… – вслух размышляла она. – Мэйси и Митчелл…

Пальцы Хантер покалывало, когда ее мысли метнулись к другим вопросам. Настоящая проблема заключалась не в Мэйси и Митчелле. Сегодняшний день возглавлял перечень вещей, о которых не следовало бы думать. И так продолжалось последние три недели. Церемония посвящения и врата… Всего этого было так много. Ее жизнь должна вот-вот измениться удивительным и магическим образом, но все же. Перемены казались весьма серьезными. Перемены давались ей непросто. И Хантер не была уверена, готова ли к ним.

Зена недовольно зашипела, когда пальцы девушки замерли на ее спине.

Хантер тряхнула головой, отгоняя от себя сомнения, чтобы сосредоточиться на поставленной задаче.

– А что если изменить Мэйси и Митчелла на Мэйси и Мэдисона? – Хантер вписала имена под заголовком и подчеркнула каждое из них дважды, а затем вернула свое внимание к недовольной кошке. – В конце концов, разве я не должна писать то, что хочу сама?

Доски пристани затрещали, и Зена прижала уши к голове, когда звучные шлепки сандалий становились все ближе и ближе. Эмили Пэрротт помахала рукой, и в этот момент ветерок подхватил струящуюся юбку ее платья цвета подсолнечника, запутав в ногах девушки.

– Проклятая погода! – недовольно воскликнула она, водружая солнцезащитные очки на макушку и поправляя выбившиеся шелковистые пряди. – Ох уж эти Гуд и их извечное желание делать что-то на грани таинственности. – Она сделала паузу и подтянула на плечо лямку огромной неоново-розовой сумки, прежде чем продолжила: – В городе полно отличных мест, где можно устроить самый лучший праздник в честь дня рождения. Места с кондиционерами и бесплатным Wi-Fi, что сделало бы вашу нелепую вечеринку, оканчивающую ровно в полночь, более сносной. – Эмили сморщила свой нос и вздернула острый подбородок. – Для меня, по крайней мере.

Хантер захлопнула свой блокнот и застегнула его на замок, который обнаружила в маминой корзине кухонных ведьмовских принадлежностей.

– Вечеринка все равно будет лучшей, Эм. Даже без кондиционера, Wi-Fi и с окончанием в полночь. – Горло Хантер сжалось, и она провела пальцами по краям своего кулона.

Хантер не успела схватить гигантского мейн-куна, как Зена спрыгнула с лежака и понеслась к Эмили.

Содержимое сумки звякнуло, когда девушка замахнулась ею в сторону кошки.

– Если ты не уберешься с моего пути, я спущу с тебя шкуру и сделаю из нее шарф.

Полосатая кошка выгнула спину и зашипела. Ее распушенный черно-рыжий хвост подергивался в воздухе, словно рыболовная снасть.

Хантер отбросила блокнот и ручку на освободившееся место и поднялась, подхватив на руки комок раздраженного меха.

– Все хорошо, Зена, – пробормотала девушка и потрепала кисточки на остроконечных ушах кошки. – Это всего лишь старая добрая и вечно недовольная Эмили Пэрротт. И она никогда бы не пустила тебя на шарф.

Эмили чихнула в задравшийся подол платья и вытерла влагу с глаз.

– Еще как пущу, котяра. Попробуй испытай меня. – Еще один чих. – Она знает, что у меня аллергия, и пытается меня убить. – Эмили утерла нос платьем и нахмурилась. – Видишь? – Протянула ткань в качестве доказательства. – Эта кошка заставляет меня истекать слезами!

Зена таяла от удовольствия, пока Хантер кончиками пальцев чесала ее под подбородком. Мейн-кун расхаживал по Гудвиллю, наблюдая за жителями небольшого городка в штате Иллинойс, еще до рождения Хантер. Зена оказалась рядом в тот самый день, когда Хантер появилась на свет – спокойная и с огромными глазами, как у лани, как говорила ее мать, – пятнадцать лет, триста шестьдесят четыре дня и девятнадцать с половиной часов назад. Но разве кто-то считает?

Изящное тело мейн-куна вибрировало от урчания, пока Хантер гладила ее вытянутую спину.

– Тебе пора, Зена. – Девушка поцеловала ее бело-рыжую макушку кошки. – Спасибо, что проведала.

Зена в последний раз приластилась к Хантер и спрыгнула с ее рук. Приземлившись у ног Эмили, недобро посмотрела на высокую долговязую брюнетку и зашипела, прежде чем мягкой поступью направиться к входу с пристани.

– Проваливай, котяра! – выкрикнула Эмили, когда Зена спрыгнула на землю и понеслась через полевые цветы, окружающие береговую линию. – Эта кошка не хуже собаки, постоянно преследует тебя и твою сестру.

Хантер положила ручку на блокнот и снова опустилась на шезлонг.

– Ей бы не понравились твои слова.

– Она кошка. Если только твоя мама не обладает каким-нибудь заклинанием, позволяющим говорить по-кошачьи, Зена не поймет, о чем я говорю. – Эмили уронила сумку, и та с грохотом приземлилась на деревянный помост. – Хотя не удивлюсь, если у твоей мамы действительно есть подобное заклинание. Это существо живет уже миллион лет…

Хантер поковыряла свой ноготь. Существовали вещи, которые даже Эмили не стоило знать.

– О мой бог, твоя мама владеет кошачьим языком! – Эмили скинула свои шлепанцы и затолкала их под пустой шезлонг рядом с Хантер. – Не могу поверить, что ты скрывала это от меня! Рассказывай!

Ревущие динамики приближающегося катера спасли Хантер от необходимости врать: Эмили раскусила бы ее ложь раньше, чем та слетела с губ девушки.

Спина Эмили напряглась, и она вытянула шею, чтобы получше взглянуть на пассажиров катера.

– Так-так-так, ты только посмотри на это.

Хантер натянула футболку на подбородок и проследила за глазами Эмили. Черно-красный катер вернулся. Пятеро парней столпились в центре, покачиваясь в ритме пульсирующей музыки. Один из них с обнаженным торсом присел на корточки. Серебристые банки переливались на солнце, когда он бросал их по одной каждому своему другу.

Эмили приподнялась на цыпочки и спустила тонкие бретели платья с загорелых плеч. Когда она включала свое обаяние на полную, ее привлекательность лилась из нее так же яро, как сок из молодого надколотого дерева.

Хантер покусывала кончик ногтя, наблюдая за тем, как парни – один за другим – перестают дергаться под музыку и поворачиваются лицом к пристани, выглядя при этом как стадо сурикатов. К горлу девушки подступил комок, и она сильнее вжалась в спинку своего шезлонга.

Эмили же продолжала свое шоу, поправив верх бикини без бретелек, а затем спустила платье по узким бедрам, позволяя ему растечься лужицей у ног. Ни разу не взглянула на катер, на парней или даже на Хантер. Она была одна. Островок, получающий удовольствие от собственной красоты. Девушка даже не потрудилась поднять сброшенное платье. Вместо этого она вышла из него и устроилась на шезлонге.

– Я обожаю красивые виды, а ты? – Она спустила солнцезащитные очки на округлый кончик носа и уставилась на катер.

Хантер потерла пальцами свой кулон.

– Я Хантер, а не Мерси, – не задумываясь, произнесла она эти слова. Слова, которые чаще других слетали с ее губ. Фраза, которая обычно заканчивала любой разговор.

Вздохнув, Эмили посмотрела на Хантер.

– Ну да. – Взгляд золотистых глаз Эмили скользнул по влажному хвосту Хантер, закрытому блокноту, простенькой белой футболке и скромным джинсовым шортам. – Вы двое, может, и похожи как две капли воды, но я знаю вас со второго класса. К тому же Мерси ни за что не позволила бы себе попасться на глаза без… – Эмили взмахнула рукой перед Хантер, жестом намекая на ее скучный образ. – Неотразимого обаяния. Твоя сестра точно бы не приехала за полчаса до начала вечеринки. – Она накрутила длинный локон на палец. – Хотя Мерси, по сути, и есть вечеринка, поэтому она не начнется, пока она не появится здесь.

Хантер сдернула футболку с подбородка и прижала свой блокнот к груди. Прямо к подвеске в виде руны Тюр[1], спрятанной под футболкой. Девушка, продолжая грызть ноготь, перевела взгляд с катера на солнечный свет, отражающийся от мягкой ряби озера.

– А почему ты заявилась так рано, Эм?

Эмили поставила свою сумки на колени и вытащили из нее упаковку красных стаканчиков.

– Мама вернулась из Вашингтона, а отец только через несколько дней уезжает на какую-то мерзкую конференцию по бальзамированию в Лос-Анджелес. – Она взяла стакан для себя и протянула упаковку Хантер. – Итак, оба моих родителя дома. В одном замкнутом пространстве и в одно время. И мы все знаем, как они с этим справляются.

Хантер уставилась на ярко-красные пластиковые стаканчики и сглотнула. Ей не хотелось их брать. И не хотелось показаться грубой.

– Прости, Эм, – сказала она и взяла стаканчик.

– Не бери в голову. Это их рук дело. – Эмили качнула головой и, поставив башню из стаканов на пристань, вновь полезла в сумку. Она повела плечами и, достав стеклянную бутылку, открутила крышку. – Давай выпьем за развод.

Хантер поморщилась.

– Это водка?

Эмили нахмурила брови.

– Я принесла ингредиенты, чтобы смешать коктейли. Я же не варвар. – Прозрачная жидкость зашипела, когда Эмили налила немного в стакан Хантер и чуть больше в свой собственный. – У меня есть апельсиновый сок, тоник, клюква, нечто под названием «лимонно-ягодный спритц», который я позаимствовала из маминого мини-холодильника… – Она пожала плечами. – Выбирайте, чем будете травиться, мисс Гуд.

У Хантер скрутило живот.

– Мне и так хорошо. Я попридержу это для твоего следующего раунда.

– Расслабься, Хан. Знаешь, тебе пора вкусить жизни. – Эмили достала пластиковую бутылку апельсинового сока и добавила в свой стакан значительно меньшую порцию кисло-сладкого напитка, чем водки до этого, прежде чем налить подруге. – Будучи шестнадцатилетней уже целых полгода, я собираюсь дать тебе парочку советов. – Она сделала глоток, скривилась и отпила еще немного. – Парни, девчонки – да кто угодно – хотят общаться с легкой на подъем и раскрепощенной девушкой, а не с зажатой девицей, которая спряталась в своей скорлупе. Взгляни на Мерси. Она заполучила Кирка, потому что она дикая, свободолюбивая и чудаковатая, в хорошем смысле этого слова, типа как воздушный змей или единорог. – Она сделала очередной глоток, жестом предлагая Хантер присоединиться к ней, и откинулась на спинку шезлонга. – Независимо от того, нравится ли кому-то из нас Кирк или нет, это не отменяет того факта, что люди желают видеть подобные мелочи.

Хантер провела кончиком искусанного ногтя по своим шортам.

– Люди хотят единорогов и воздушных змеев?

– Точно. – Эмили поморщилась, допив свой коктейль, после чего протянула руку и щелкнула по стакану Хантер. Оранжевая жидкость плеснулась через край прямо на пальцы Хантер. – Я, пожалуй, добавлю немного клюквы. Так вкус будет мягче, – уверенно заявила Эмили, копошась в своей сумке и не замечая создавшегося беспорядка.

Хантер вытерла руку о край футболки. Только потому, что ее простая белая хлопковая одежда не пестрила яркими красками, бахромой и блестками, это совсем не значило, что девушка лишена индивидуальности. Это показывало, что она отличается от своего близнеца. А ей нравилось быть непохожей на Мерси. Что позволяло ей оставаться поддержкой и опорой для импульсивной и склонной вляпываться в неприятности сестры. Если бы они обе были безответственными и вспыльчивыми, весь город пылал бы синим пламенем. Она уравновешивала Мерси, а сестра дополняла ее. Вместе они казались совершенными, идеальными друг для друга. Джекс понимал отношения сестер-близнецов. Иногда создавалось впечатление, что он единственный из всех друзей, кто действительно это понимал.

Эмили налила немного сока алого цвета в стаканчик Хантер и выжидающее уставилась на нее. Поднеся стакан к губам, Хантер закрыла глаза. Пахло медицинским спиртом и запоздалым завтраком. Она наклонила стаканчик и сделала глоток. Напиток обжег горло и проскользнул в желудок, словно раскаленная лава. Ее веки резко распахнулись, и она незамедлительно вернула стакан Эмили.

– Это… отвратительно, – между приступами кашля произнесла Хантер.

– Ага, – отмахнулась Эмили, отпив немного огненной жидкости, и вернула свое внимание к катеру с парнями. Она одобрительно вскрикнула, когда один из них скинул футболку и встряхнул своими темными волосами. – Разве тебе не нравится наблюдать за животными в их естественной среде обитания? – спросила она, склонившись к Хантер.

Парень отвесил наигранно вежливый поклон, прежде чем подошел к краю катера и спрыгнул в воду.

– Они здесь не для того, чтобы ты любовалась ими, Эм. Они люди. – Хантер поднесла ноготь к губам и скривилась. Ее пальцы пахли алкоголем.

Эмили моргнула, смотря на Хантер поверх стаканчика, будто ожидая кульминации момента.

Хантер вздохнула.

– Парни просто наслаждаются озером и природой точно так же, как это делаем мы.

Эмили надула свои накрашенные губы и, пошевелив своими длинными ногами, вытянулась на шезлонге словно кошка.

– А я бы хотела, чтобы на меня поглазели. – Она поправила свои солнцезащитные очки и выпятила губы во всем своем утином совершенстве.

В груди Хантер разлилось тепло: как случалось всегда, когда сестра оказывалась поблизости. Будто она сделала первый глоток горячего шоколада в снежный зимний день. Одно из лучших ощущений на свете.

– Мерси здесь, – сообщила Хантер, прикрепляя ручку к обложке своего блокнота. Прошел еще один день ее писательской карьеры, а ни строчки написать не получилось. По крайней мере сегодняшний вечер сможет все компенсировать, если она наберется смелости пройти полуночную церемонию.

Подняв стаканчик к небу, словно собиралась сказать тост, Эмили посмотрела на солнце.

– Пора начинать вечеринку!

Глава вторая

– Пора начинать вечери-и-инку! – Пританцовывая, Мерси направилась по пристани в сторону лучшей подруги и сестры, которые растянулись на шезлонгах. Подняв руки над головой, она покачала бедрами вперед-назад в классическом стиле танца живота, от чего пояс с бахромой ручной работы, который девушка спустила ниже талии, заструился словно водная рябь поверх джинсов-бойфрендов, на которых в течение нескольких месяцев она вручную вышивала виноградные лозы и цветы. На девушке был надет винтажный топ на бретельках такого же розового цвета, что и бахрома на поясе, а длинные темные волосы водопадом стекали по плечам – ее любимая прическа. Большая потертая кожаная сумочка в стиле «бохо», которую она всегда носила с собой, была перекинута через плечо и ударялась о бедро словно о бубен. Мерси ощущала себя настолько же хорошо, как и выглядела – а она знала, как прекрасна, – потому что Кирк Уитфилд, как и большая часть футбольной команды, следовавшей за ним по пятам, не могли оторвать от нее глаз.

– Пойду найду красный «Соло»! – крикнул Кирк, отправляясь с друзьями на поиски кеги.

– Оки-доки! – ответила Мерси, отправив ему воздушный поцелуй, и с грохотом опустила сумку на свободный шезлонг.

– Подруга, эти джинсы просто отпад! – произнесла Эмили, разворачиваясь на своем шезлонге, чтобы смешать для Мерси напиток, и выставляя напоказ свою упругую и округлую задницу, от чего игроки футбольной команды, которые еще не успели направиться следом за своим квотербеком, столпились на пристани позади Мерси и громко ликовали.

Мерси обернулась и прищурила глаза, глядя на стадо баранов-футболистов.

– Черт бы вас побрал! Это всего лишь девушка в бикини. Поднимете свои языки с пристани. Кега у костра, который нужно, кстати, разжечь, чтобы мы смогли поджарить сосиски и маршмэллоу. Так что вперед за работу, или я исполню биббити-боббити-стерву[2], и ваши сосиски превратятся в соевую колбасу. – Мерси подняла руку и щелкнула пальцами в сторону футбольной команды, целясь им чуть пониже пояса.

Как и следовало ожидать, игроки быстро отступили и направились к кеге и куче веток и дров, перекладывая свои невеганские сосиски подальше и посылая настороженные взгляды в сторону девушки, потому что не были до конца уверены, что она шутит.

– Знаешь, мама бы отчитала тебя за подобные проделки. Она бы сказала: «Все, что ты посылаешь в этот мир, обязательно вернется к тебе, и это касается не только мыслей и поступков, но и жизненной энергии».

Мерси лукаво улыбнулась, повернувшись к своей сестре-близнецу.

– Верно, но Эбигейл здесь нет. – Раскинув в стороны руки, она обняла свою сестру – самого любимого человека на свете, хотя мама стояла на втором месте в этом списке. – С днем рождения, младшая сестричка!

– Я действительно не думаю, что, родившись на три минуты позже, стала твоей младшей сестрой. – Хантер произнесла фразу, которую повторяла на протяжении долгих лет, сколько девочки себя помнили, однако обняла сестру в ответ и прошептала: – С днем рождения!

– О-оу, любовь близняшек. – В нескольких футах позади них на пристани, сверкая знакомой кривоватой улыбкой сестрам, стоял высокий игрок с волосами цвета воронова крыла.

Хантер мгновенно вырвалась из рук сестры и бросилась в объятия своего лучшего друга, будто не видела его несколько часов назад в школе.

– Джекс! Наконец-то! Я думала, ты уже не появишься.

– Прости. Хотел прийти пораньше, Хан, но тренировка превратилась в сущий кошмар, а потом я долго копался в своем почтовом ящике… – Джекс сделал паузу и эффектно достал из-за спины небольшую прямоугольную коробочку. Она была завернула в синюю упаковочную бумагу с принтом из звезд и перевязана серебристым бантом. – Подарок на день рождения! Та-дам!

– О-о-о! Не нужно было, но я очень рада! – заверещала Хантер, подпрыгнув на месте.

Эмили стукнула Мерси по плечу.

– Это не перестаю удивляться тому, что лучшая подруга твоей сестры – чувак.

Мерси пожала плечами.

– Ну, раз ты моя лучшая подруга, я ожидаю, что ты преподнесешь мне в честь дня рождения потрясающий подарок с запасом девичьей силы, что посрамит Джекса.

Обе девушки наблюдали, как Хантер вскрывает коробку, а потом визжит от восторга, держа в руках шикарную авторучку, выполненную из блестящего материала.

– О боже мой! Это опал! Ты подарил мне ручку из моего любимого камня! Ты лучший, Джекс!

Мерси перевела взгляд на Эмили и выжидающе протянула ей руки.

– Твоя очередь. – Пожав плечами, Эмили протянула ей красный пластиковый стаканчик, который только что наполнила.

– С днем рождения.

Взяв стаканчик, Мерси понюхала содержимое и сделала глоток.

– Это водка с клюквой.

– Знаю, все верно? – ответила Эмили. – Твоя любимая!

– Эм, – вздохнула Мерси. – Тебе придется очень постараться на Йоль[3]. Ты же не можешь позволить парню превосходить тебя в выборе подарков.

Надувшись, Эмили выпятила полную нижнюю губу.

– Но это твое любимое.

– Верно, и ты получаешь несколько очков дружбы за то, что знаешь об этом. – Мерси вернула стаканчик Эмили. – Которые ты сразу же теряешь, потому что алкоголь сегодня под запретом. Ты должна помнить, что мы с Хан встречаемся с мамой через несколько часов, чтобы отметить наш особый семейный праздник, и поэтому я не могу пить. Придется довольствоваться пивом, и то чуть-чуть.

– Вот черт, извини, – произнесла Эм. – Как здорово, что моя яркая личность – сама по себе подарок.

– Это уж точно.

– Мерси, разве она не идеальна? – Хантер помахала перед лицом своей новой ручкой.

Мерси усмехнулась сестре.

– Ага. – Она посмотрела на парня, который был лучшим другом ее сестры со второго класса, и разделила с ним улыбку. – Так держать, Джекс. Хештег «попал в яблочко».

– А это для тебя. – Джекс пробежался пальцами по своим черным волосам и бросил девушке крохотный пластиковый пакетик.

Мерси открыла его, и на ладонь выскользнул значок с цитатой: «Я не требую уважения к своему полу. Я прошу наших братьев лишь о том, чтобы они сбросили ноги с наших шей», – РБГ[4]. Она подняла взгляд на Джекса.

– Мне нравится. Серьезно. Спасибо, Джекс! – Мерси прикрепила значок к своей большой сумке и крепко обняла широкоплечего приятеля сестры, окутав его своим фирменным ароматом весенней сирени, а он в ответ усмехнулся и ласково похлопал ее по спине.

С дальнего конца пристани раздался глубокий голос с притворными нотками сердечного горя.

– Эй, воу! Я отлучился всего на две минуты, а мне уже нашли замену?

Мерси высвободилась из объятий Джекса и с улыбкой повернулась к Кирку. В руках он держал два стакана с пивом. Где-то по пути между кегой и пристанью он успел сбросить свою рубашку, и тусклый свет заходящего солнца озарял рельефные выступы грудных мышц и бицепсов. Его густые светлые волосы были взлохмачены, и одна прядь упала на лицо, прикрывая один совершенный глаз лазурного оттенка.

– О, пожалуйста, Кирк. Это всего лишь Джекс. – Когда он подошел ближе, Мерси встала на цыпочки, поцеловав парня, а потом забрала у него предложенный стакан.

– Который был нашим другом задолго до того, как ты вообще признал существование Мерси, – напомнила Хантер, закатив глаза.

Кирк поднял вверх свободную руку в знак поражения.

– Оу! Я же шучу. Правда, Джекси? – Склонившись, Кирк шутливо ударил Джекса в плечо, отчего Хантер насупилась и уперла руки в бока. Джекс издал неловкий смешок и нахмурил свои густые брови.

– Конечно, Кирк шутит! – Мерси вклинилась между Кирком и своей сестрой прежде, чем та смогла начать очередной спор с парнем. – Ребята, только посмотрите, что Кирк подарил мне на день рождения. – Мерси вытащила из-под топа дешевую цепочку из нержавеющей стали, мысленно давая себе установку поменять ее на что-то получше дома, и показала свисавшее с нее кольцо. – Начиная с этого дня, я ношу его перстень выпускника.

– Все верно, детка. Между нами все официально!

– Я твоя девушка, а не собственность. Помнишь? Мы же говорили о том, что эти слова выставляют тебя не в лучшем свете, – сказала Мерси.

– Поэтому я и молчу. – Кирк развел руки для объятий, и его синие глаза игриво сверкнули. – Иди сюда, красавица.

Растаяв в объятиях идеального тела квотербека, Мерси услышала тихое бормотание сестры:

– Мило. Подарок, не стоивший ни гроша, но дарующий ему все.

Мерси проигнорировала привычное ворчание сестры, мечтая о том, чтобы в кои-то веки та смогла поладить с ее молодым человеком, а не придиралась к нему постоянно. Через плечо Кирка она заметила оранжевые и желтые языки пламени. Девушка отпрянула от теплого тела парня.

– Эй, костер зажжен!

– О-о-о! Да-а! – протянула Эмили. – Давайте начнем жарить сосиски!

– Отличная идея. На тренировке по футболу меня стошнило, поэтому я дико голоден, – вмешался в разговор Джекс.

– Фу-у, – выдала Хантер. – Не понимаю, зачем ты занимаешь тем, от чего тебя тошнит.

– Все, что нас не убивает, делает нас сильнее! – парировал Кирк. Он приобнял Мерси за плечи и, едва позволив ей схватить свою огромную сумку, потащил ее с пристани. Когда большая часть компании последовала за ним к месту пикника, откуда открывался вид на безмятежное озеро, Кирк произнес: – Эй, детка, у меня есть для тебя сосиска.

Мерси хихикнула и ткнула его локтем.

– Прекрати! И ты знаешь, что я вегетарианка.

– Я надеялся добавить немного белка в твою диету. – Он пытался прошептать, но его комментарий с легкостью донесся до Эмили, Хантер и Джекса.

Эмили издала звук рвотного позыва. Хантер промолчала, хотя Мерси догадывалась, что позже выслушает от сестры все, что она думает о глупом комментарии Кирка, и мысленно дала себе установку напомнить Кирку – снова – следить за своим языком. Он не притворялся и не хорохорился, когда они оставались наедине. Был милым, чутким и забавным, но как только рядом появляются люди, его неуверенность в себе проявляется наиглупейшим образом.

«Все в порядке, – сказала себе Мерси. – Он исправится, когда мы проведем больше времени вместе, и я докажу ему, что не собираюсь сбегать, как это сделала его мать».

– С днем рождения, Мерси и Хантер! – Толпа, собравшаяся вокруг костра, приветствовала близнецов восторженным криком.

– Вегетарианские сосиски, чипсы и маршмэллоу для всех! – прокричала Мерси. – Врубай музыку! – Она указала на Эмили.

– Синхронизация! – Эмили достала свой телефон и победно закричала, когда последний хит Тейлор Свифт зазвучал из колонки, заваленной между упаковками чипсов.

– У-ух, давай же, Хантер! Идем танцевать! – Мерси схватила сестру за запястье, но Хантер, смеясь, оттолкнула ее руку.

– Не-а. Нет, я не буду с тобой танцевать, потому что ты танцуешь как стриптизерша.

Мерси попятилась к костру, где футболисты танцевали с девчонками из группы поддержки, которые появились на вечеринке под визги и ликование толпы.

– Я не танцую как стриптизерша, – парировала Мерси, крутя бедрами и размахивая волосами из стороны в сторону, как подобает отвязной танцовщице. – К тому же сегодня наш день рождения! Потанцуй со мной, женщина!

– Она определенно танцует как стриптизерша, – произнес Джекс, улыбаясь Хантер кривыми зубами.

– Как обычно, – захохотала Хантер и посмотрела на своего высокого друга. – Я ни за что туда не пойду.

Джекс склонился к Хантер.

– Прекрати капризничать и иди потанцуй с сестрой в этот знаменательный день!

Нахмурившись, Хантер бросила взгляд на свои ноги, как будто земля под ними могла помочь ей с ответом. Она покачала головой и вздохнула, уголок ее губ чуть приподнялся, а бедра начали раскачиваться в такт музыке. Когда Хантер, пританцовывая, направилась к Мерси, музыка резко сменилась и «Ведьма»[5] разнеслась на всю округу.

– Йе-ес! Это моя песня! – Мерси закружилась, подходя ближе к огню.

– Вот так, детка! Вот почему я включил ее! – Около костра Кирк поманил ее пальцем.

Пока Мерси танцевала с парнем, она незаметно сунула руку во внешний карман сумки и повернулась к костру. Быстро бросив горсть булавовидного плауна в огонь, она подняла руки вверх и задвигалась в такт мелодии, нашептывая огню: «Дерево и лист, древо и огонь, гори ясно, гори ярко, а потом угасни; превратись ты в призрачный дымок – то, чем был когда-то и чем ты станешь вновь». Мерси почувствовала, как вокруг нее пробуждается энергия, словно светлячки, устремляющиеся в ночное небо.

Огонь полыхнул мощным выбросом, и огненный шар взметнулся вверх, заставив всех, кроме Мерси и Хантер, ахнуть.

– Иди сюда, моя ведьмочка! – Кирк танцевал вместе с ней, пока огненный шар превращался в белый дым, поднимающийся от костра, формируя в воздухе очертания большого дуба, который теперь служил для них дровами.

– Эй, как классно! Разве облако не похоже на дерево? – Чей-то голос прорвался сквозь громкую музыку.

Мерси улыбнулась себе, почувствовав, как Кирк провел руками по ее бедрам и ухватился за задницу. Грациозно повернувшись к нему спиной, она мельком заметила лицо сестры. Хантер наблюдала за дымкой со знающей улыбкой, но внезапно умиротворенное выражение лица сменилось на изумленный шок. Взглядом девушка нашла Мерси и дернула подбородком на костер, когда несколько ребят закричали.

Мерси повернулась к огню как раз вовремя, чтобы увидеть, как дымчатые контуры дуба сменились на жуткий лик, напоминающий волка, по клыкам которого истекала слюна, – или кого похуже. Кого-то с невероятно длинными зубами, которые не должны существовать в этом мире. В мгновение ока Мерси вновь опустила руку в карман сумки и вытащила маленький пакетик с хлоридом меди, заготовленный на всякий случай. Пока все глазели на клыкастое создание в дымке, Мерси бросила пакетик в огонь. Языки пламени тут же изменили желтый оттенок на синий, рассеяв дым и отправив существо обратно в ад, откуда оно явилось.

Повернувшись, Мерси вновь встретилась взглядом со своей сестрой. Хантер жестом попросила ее подойти, но рядом вновь оказался Кирк. Он притянул ее к себе и уткнулся лицом в ее шею, напевая на ухо «О-оу, о-оу, ведьма» и совсем не попадая в ноты. Через плечо Кирка Мерси одними губами прошептала Хантер: «Я не знаю, что это было! Подожди, приду через секунду!»

Закатив глаза, Хантер выдала: «Не бери в голову». Прежде чем повернуться спиной к Мерси и взять у Джекса хот-дог, она вытащила из-под ворота футболки свой кулон Тюра и позволила ему свободно упасть поверх футболки, словно щит.

«Ну, она в бешенстве, но откуда мне знать, что это такое? – размышляла Мерси, пока Кирк кружил ее вокруг костра. – Возможно, это как-то связано с тем, как наши силы изменятся после сегодняшней ночи, но я знаю об этом не больше, чем сама Хантер. Господи! Когда она уже перестанет беспокоиться обо всем. Мне правда хочется, чтобы она немного расслабилась».

В эту секунду Мерси почувствовала себя паршиво из-за того, что разочаровала сестру. Конечно, Хантер волновалась – такое случается, когда девочек постоянно запугивают. Пусть они уже подросли, но им по-прежнему приходилось иметь дело с тяжелым эмоциональным грузом, оставшимся после придурков и засранцев. Мерси вздохнула.

«Я пыталась защитить ее, хотя сама всего лишь ребенок…»

– Эй, ты устала танцевать? – поинтересовался Кирк, немного отпрянув от девушки.

– Я… просто… – Взгляд Мерси автоматически переместился на близняшку.

Кирк обхватил пальцами ее подбородок и нежно повернул лицо девушки к себе.

– Не позволяй Хантер расстраивать тебя. Я буду усерднее стараться, чтобы понравиться ей. Обещаю. А ты знаешь, каким обаятельным я могу быть. – И он поцеловал ее нежно, сладко.

– Не позволю, а ты просто очаровашка.

– Прости за то, что выставил себя глупцом раньше, – прошептал он, пока они покачивались в танце. – Во мне просыпается придурок, когда я нервничаю.

Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Ты нервничал?

Его голубые глаза пленили ее, словно поймали в свою ловушку.

– Да, конечно. Знаю, что я не самый любимый человек твоей сестры, и мне хотелось сделать этот день идеальным для тебя. Я должен был подарить тебе что-то еще, кроме перстня. Было глупо думать, что…

– Тш-ш. – Мерси прервала его, прижав палец к губам парня. – Мне очень понравилось. Лучший подарок на свете. И не переживай насчет Хан. Она изменит свое мнение. А сейчас мне нужна сосиска! – Он приоткрыл рот, чтобы вновь выдать очередную тупость, в чем девушка была уверена, поэтому приложила палец к его губам. – Это один из тех поучительных уроков, о которых мы говорили. Не нужно отпускать пошлейшие шутки каждый раз, когда я произношу «сосиска».

Он рассмеялся.

– Понял! А теперь пойдем найдем тебе сосиску!

Мерси решила, что они уже достигли прогресса, пусть и небольшого. Она искала Хантер, пока вместе с Кирком направлялась к грилю и хот-догам, но сестра общалась с Джексом и не смотрела в ее сторону. Мерси сдавленно вздохнула.

«Все будет хорошо. Хантер привыкнет к Кирку, а Кирк привыкнет к Хантер, и я обрету свое счастливое будущее».

Глава третья

Мерси наконец-то заприметила свою лучшую подружку, идущую со стороны общественных туалетов, и поспешила ее перехватить.

– Эй, Эм, ты не видела Хантер?

– Божечки, эти штуки такие чертовски отвратительные. – Эмили скривилась и осторожно вытерла руки о джинсы. – Прости, что ты сказала?

Мерси вздохнула.

– Хантер. Видела ее?

– О да, она тусовалась с Джексом весь вечер. – Она указала пальцами в сторону озера. – Кажется, они делают фотографии луны с пристани, что весьма странно, но определенно в стиле твоей сестры.

– Мама подарила ей кучу примочек для телефона, чтобы Хантер могла снимать ночное небо. – Мерси покопалась в своей бездонной сумке и проверила телефон. – Вот блин! Уже половина двенадцатого! Нам пора убираться отсюда, если хотим успеть домой до полуночи.

Быстро набрала сообщение:

«ТЫ ГДЕ?»

Затем Мерси осмотрела толпу полупьяных подростков. Кто-то танцевал у костра, кто-то обжимался в темноте, а компания девчонок из группы поддержки решила поплавать голышом – или как это называется, когда оставляешь на себе только трусики и лифчик и с визгом прыгаешь в озеро с пристани.

– О, чертов кровавый ад! Это Хантер на краю пристани? Она же не собралась сигануть в озеро в чем мать родила, да? Она не успеет обсохнуть до встречи с Эбигейл! – Мерси рванула к воде, но тяжелая рука Кирка на плече остановила ее.

– Я правильно расслышал, или ты пр-р-роизнесла волшебное слово «голышо-о-ом»? – едва разборчиво произнес он, навалившись на нее.

Повернувшись, Мерси нахмурилась.

– Не сегодня.

«Я же просила его не напиваться!»

Она стряхнула его руку с плеча.

– Мне нужно найти Хантер. Ты же знаешь, мама ждет нас домой к полуночи.

Он наклонился, и девушку накрыл запах алкоголя.

– Разве ты не можешь немного опоздать?

– Нет. – Эмили втиснулась между ними и уперла кулаки в бедра словно Чудо-Женщина. – Они не могут. Эбигейл классная, но, когда дело касается семейных традиций, с ней шутки плохи – особенно это касается парней, которые напиваются в компании ее дочери. Отвали, Кирк. Протрезвей. Пока-а-а. – Она подхватила Мерси под руку и обвела мимо Кирка.

– Я напишу тебе завтра! Пожалуйста, не садись сегодня за руль. – Мерси поцеловала его и помахала рукой.

– Эй! Я думал, что сам отвезу тебя домой!

– Ты пьян, – ответила Мерси, но подарила ему свою улыбку. – Все в порядке. Оставайся. Повеселись. Только не садись за руль. Увидимся!

Эмили промолчала, что заставило Мерси тяжело вздохнуть.

– Ты тоже ненавидишь его, да?

– Не-а. Он высокий, горячий капитан футбольной команды. Мне не за что его ненавидеть.

Мерси подождала, и когда Эм не стала продолжать свою речь, подначила ее:

– Но?

– Никаких «но». Я твоя лучшая подруга. Если он тебе нужен, то я тебя прикрою. И помогу, если он попытается совершить нечто глупое, вроде этой попытки сесть пьяным за руль. Я знала, что мне придется везти вас двоих домой до полуночи, поэтому перешла на воду несколько часов назад. Если он не в состоянии нести ответственность за свои поступки, тогда и ты не сядешь к нему в машину. Вот и все.

– Как бы я хотела, чтобы Хантер разделяла твои взгляды. Меня бесит ее ужасное отношение к Кирку.

Эмили остановилась и повернулась к подруге.

– Хантер – твоя близняшка. Она просто защищает тебя, как ты всегда заступаешься за нее. Именно так вы двое поступаете. Помогаете друг другу. Я вижу. Знаю об этом с первого дня второго класса, когда мы познакомились. Перестань сердиться на нее из-за этого и начни работать над тем, чтобы Кирк производил впечатление получше.

Мерси пожевала губу.

– Это я и пыталась сделать сегодня.

Эмили фыркнула:

– Подруга, старайся усерднее. Я видела, каким милым был Кирк с тобой, но с остальными? Не очень.

– Ладно, я поняла. И ты права. Я просто…

Хантер торопливо шагала к ним.

– Вот ты где. Поехали! Мы опаздываем.

– Хан, я искала тебя всю ночь, – ответила Мерси.

– Серьезно? Ты не отрывалась от губ Кирка всю ночь. – Хантер прошла мимо них, направляясь к заросшей травой стоянке, где была припаркована машина Эмили.

Мерси ничего не сказала. Не помогал и тот факт, что Хантер была права, но она не понимала, почему он не помогал. Она рывком открыла пассажирскую дверь и уже собиралась опустить свою бохо-сумку на пол, как Эм, опередив ее, выдвинула сиденье вперед и указала на пустое заднее сиденье кабриолета «Форда Тандерберд» 1966 года – подарок Эмили на шестнадцатый день рождения от родителей, который они преподнесли ей спустя три месяца после праздника, потому что оба забыли о нем.

– Нет. Вы обе садитесь туда. Вместе. Сейчас же, – потребовала Эмили.

Мерси и Хантер забрались на заднее сиденье и молчали, пока Эмили ехала по извилистой дороге, которая огибала озеро Гуд и сводилась к двухполосной дороге, ведущей в центр Гудвилля.

– Ладно. С меня хватит. – Эмили посмотрела через зеркало заднего вида на близнецов. – Мерси-Хантер, я ненавижу, когда вы двое ссоритесь. Знаете, почему?

– Э-э-э, – тихо произнесла Мерси.

– Я ненавижу это, потому что вы практически никогда не ругаетесь, а если это все-таки случается, как будто чертова Земля сходит со своей оси, но дерьмо случается. Так что исправляйте это прямо сейчас и прекратите так себя вести. Господи! У вас сегодня день рождения!

Мерси искоса взглянула на Хантер. Она ковыряла ногти – признак того, что девушка была расстроена.

– Хан, я бы хотела, чтобы ты дала Кирку шанс, – начала Мерси.

– А мне бы хотелось, чтобы ты переступила через свои гормоны. Он подонок, – парировала Хантер.

Отодвинувшись, Мерси посмотрела на сестру.

– Он ведет себя так только с вами, ребята, потому что вы заставляете его нервничать.

– То-о-очно. Я заставляю его нервничать. Это он тебе сказал?

– Да, Хан, под всем этим…

– Токсичная маскулинность.

– Нет, под всем этим напускным образом мачо скрывается милый мальчик, который скучает по маме. Сильно. – Мерси вздохнула. – К тому же теперь, когда я с Кирком, у нас все получилось! Нас приглашают на самые крутые вечеринки, Хан, и мы обзавелись множеством новых друзей.

Хантер закатила глаза.

– Ты имеешь в виду, что тебя приглашают на самые крутые вечеринки и ты обзавелась множеством новых друзей.

В отчаянии Мерси всплеснула руками.

– Да боже ты мой! Тебе просто нужно принимать хоть какое-то участие, и тебя тоже будут звать.

– Не знаю, хочу ли участвовать в этом. – Хантер покачала головой. – Не с ними.

Мерси прикусила губу. «Почему Хантер не может оставить прошлое в прошлом? Над ней не издевались уже целую вечность. Разве не может она просто переступить через это?»

Мерси вновь вздохнула.

– Послушай, я не хочу с тобой ссориться, особенно сегодня.

Вздох Хантер стал отражением действий сестры.

– Да, я тоже. Извини. Мне просто не нравится, как Кирк с тобой разговаривает.

– Он не разговаривает со мной так, когда мы наедине. Ты мне доверяешь?

Глаза Хантер перескочили на нее.

– Конечно, я доверяю тебе.

– Тогда прими мой выбор.

Хантер вновь начала ковырять ногти.

– Я буду работать над этим. Обещаю. И прости, что избегала тебя сегодня вечером.

– Прости, что позволила какому-то парню встать между нами. Обещаю, что такого больше не повторится. И если Кирк на самом деле окажется подонком, я брошу его быстрее, чем Зена заставит Эм чихать. Слово Гуда? – Мерси подняла руку.

– Слово Гуда! – Хвост Хантер подпрыгнул, когда она кивнула и оттопырила мизинец, который Мерси поймала своим собственным. Не разъединяя мизинцев, близняшки постучала костяшками друг о друга, затем расцепили пальцы и сымитировали ими полет птиц, воскликнув: – Салемские сестры!

– Обнимашки? – спросила Хантер.

– Стопроцентные обнимашки. – Мерси притянула сестру к себе и крепко ее обняла.

– Да-а-а! Вот это мои близнецы! – Эмили улыбнулась им в зеркало заднего вида. – И это была супервеселая вечеринка, хотя я не знаю, что, черт возьми, произошло с тем пугающим зверем в дымке костра. И Мерси Энн Гуд, я обращаюсь к тебе.

– Эй, я тоже не знаю! Я лишь хотела проделать маленький трюк с деревом. Вы должны были увидеть только классный дуб. Не понимаю, что пошло не так.

– Подожди, кажется, я знаю, что случилось, – произнесла Хантер. – Ты вызывала только дуб?

Мерси кивнула.

– Да, я проверила все дрова перед тем, как развели костер – ну, издалека, – но все это выглядело как тот старый дуб, который расколола молния прошлой весной. Его распилили и оставили неподалеку, чтобы люди могли разводить костры.

– Там был не только дуб. Помнишь яблоневый сад перед въездом на озеро?

– Я поняла, о чем ты. Яблоневый сад мистера Колдуэлла, – сказала Эмили. – Когда нам было по тринадцать, мы с Мерси однажды летом объелись зелеными яблоками оттуда, и потом у нас разболелись животы. Помнишь, Мерси?

Мерси вздрогнула.

– Такое нельзя забыть.

– Прошлой зимой ледяной шторм уничтожил самое старое дерево. – Хантер потуже затянула свой хвост, пока объясняла все девочкам. – Мама рассказывала нам об этом. Мистер Колдуэлл звонил ей и узнавал, можно ли его спасти, но было уже слишком поздно. Помню, как она упоминала, что яблоневое дерево распилили и передали кемпингу.

– Хм. Я перепутала дрова. Все равно странно, – отметила Мерси.

– И вдвойне странно, потому что это была яблоня. – Хантер прикоснулась к своему кулону и разделила с сестрой тот самый взгляд. Никому из них не требовались слова, чтобы понять значение этого вида дерева именно в эту ночь.

Эмили взмахнула рукой, переключая внимание сестер.

– Эй, а вы никогда не задумывались о том, что случившееся могло быть чистой случайностью и скорее связано со странным дымом, вызванным зажигательной бомбой из плауна, чем с вашими колдовскими штучками? Без обид, но это звучит куда логичнее, чем то, что ты действительно что-то наколдовала из дыма.

Мерси и Хантер переглянулись и понимающе улыбнулись.

– Ты права, Эм, – ответила Мерси.

– В этом гораздо больше смысла, – добавила Хантер.

– Ну, в любом случае вечеринка удалась на славу. И теперь, когда вы двое вернулись к своей нормальной близости на ментальном уровне, все в мире встало на круги своя.

– Ой, вот черт! Я идиотка! Я не отдала тебе… – начала Мерси.

– Твой презент! – закончила Хантер.

– Мерси, ты не британка. – Эмили откинула копну темных кудрявых волос назад, смахнув их с лица, и посмотрела на свою лучшую подругу через зеркало.

– Как и ты! – хихикнула Мерси. – Я первая! – Она копалась в своей сумке, пока не выловила небольшую коробочку, обернутую в серебристую фольгу, и не протянула сестре.

Хантер потрясла ее и затем вскрыла упаковку. Она открыла коробку, и глаза девушки расширились.

– Святой Тюр! Они невероятно роскошны! Ты не должна была, Мэгс. Они же дорогие. – Проникающий сквозь боковое окно лунный свет искрился на сережках-гвоздиках с лунным камнем, обрамленным белым золотом и украшенным маленькими бриллиантами.

– Выражение твоего лица стоило каждой секунды, которые я потратила, подрабатывая няней, чтобы заплатить за них.

– Серьезно? Поэтому ты экономила последние шесть месяцев? – поинтересовалась Эм. – Почему ты мне не сказала?

– Потому что ты не умеешь хранить секреты, касающиеся подарков! – одновременно выдали сестры. Потом они засмеялись и в один голос сказали: – Проклятие!

– Я лучше всех умею хранить секреты, – проворчала Эмили.

– Да, это точно, если они не затрагивают тему подарков, – ответила Мерси. – Но не переживай. Мы все равно тебя любим. – Она протянула руки сестре. – Отлично, я готова!

– Ты так уверена в том, что я тебе что-то подготовила, еще и ношу это с собой.

– Конечно, у тебя есть что-то для меня. Вероятно, что-то небольшое, что ты смогла бы уместить в своей смехотворно маленькой сумочке.

– О, да брось. Что здесь смехотворно, так это твой чемодан, который ты повсюду таскаешь с собой. – Нагнувшись, Хантер пошарила рукой за сиденьем перед ней.

– Да, но, если случится зомби-апокалипсис, я буду готова. – Мерси похлопала стоящую рядом с ней объемную сумку.

– Только не говори, что ты спрятала презент у меня в машине и ничего мне не сказала, – заверещала Эмили.

– Хорошо, мы не скажем, – дружно произнесли Хантер и Мерси.

– Прекратите эти жуткие синхронные фразочки, – заявила Эмили и добавила: – И я могу хранить такие секреты.

– С днем рождения. – Хантер передала Мерси узкую коробку. Она обернула ее зеленой упаковочной бумагой, украшенной виноградными лозами.

– О-о-о, какая прелесть! – В отличие от сестры, Мерси аккуратно отклеивала каждый кусок клейкой ленты и разгладила бумагу, вытащив из нее коробочку. Она открыла крышку и ахнула. – Хантер! Это идеально! – Мерси погладила тонкую пачку кусочков винтажного кружева, а затем подняла каждый, чтобы внимательно рассмотреть их уникальную красоту. – О богиня! Я столько всего крутого сделаю из них!

– Не могу дождаться, когда увижу результат, – произнесла Хантер. – С днем рождения. Люблю тебя, близняшка.

– С днем рождения, я тоже люблю тебя, близняшка.

В зеркале заднего вида весь оставшийся путь до дома им улыбалась Эмили.

Мерси нравилось все в старом викторианском доме, который принадлежал семье Гуд с середины девятнадцатого века. Это был последний дом в северной части Центральной улицы, за которым располагались многочисленные акры кукурузных или – в зависимости от года – бобовых полей. Сейчас шел год кукурузы, и их стебли уже сравнялись с ростом сестер. Мерси нравилось, что созревшая кукуруза скрывала от посторонних глаз их дом и обширные сады, занимавшие пять акров земли, где находился пруд с карпами кои и фонтан со статуей Афины – богини-покровительницы их матери, – на ее голове был шлем с перьями, на плече сидела сова, а изо рта дельфина, расположившегося рядом с ней, извергались потоки воды. И конечно же, в одном из закоулков, окруженном сиренью и обрамленном кованой оградой, увитой глицинией, располагалось тщательно ухоженное фамильное кладбище.

Это было излишне, но и весь викторианский дом был выполнен в подобном стиле. Большая часть фасада была выкрашена в маслянисто-желтый, а декоративная отделка сочетала в себе пурпурные, малиновые и темно-зеленые цвета. Двойные парадные двери были красные, как и само крыльцо. Цвета бычьей крови, как любила напоминать им мама. Во время каждого ремонта в краску на самом деле подмешивали настоящую бычью кровь, а также защитные заклинания.

– А вот и мои именинницы! И как раз вовремя. Вечеринка удалась? – Эбигейл Гуд обняла каждую дочь по очереди, когда они вошли в дом. Не дав им шанса ответить, сразу поторопила их: – Вам нужно подняться наверх и переодеться. Быстро. После встречаемся на кухне и вместе подготавливаем все необходимое для ритуала. – Эбигейл мягко подтолкнула их в сторону лестницы, решив, что они двигаются недостаточно быстро. – Поторапливайтесь! Сегодняшняя ночь слишком важна, чтобы опаздывать хоть на минуту.

Близняшки помчались по винтовой лестнице в свои расположенные по соседству комнаты. Мерси кинулась к шкафу. Она повесила вешалку со своим церемониальным платьем на закрытую дверь шкафа и, не совладав с собой, с трепетом провела пальцами по витиеватому узору из виноградных лоз, цветов и соколиных перьев – одним из любимых символов богини Фрейи[6]. Мерси понадобился целый год, чтобы закончить вышивку. Крой платья был прост – кремового оттенка пеньковая ткань свободно струилась вниз от каплевидного выреза. Мерси погладила материал.

– Мягкая, словно шелк, но вышивать намного проще, – прошептала она себе. Именно ее умелые руки превратили платье в нечто особенное: Мерси кропотливо украшала вырез, рукава и пышный подол юбки символами, прославляющими землю и избранную ею богиню. В отличие от Хантер, она не носила амулет, олицетворяющий богиню. Вместо этого Мерси представляла Фрейю частью самой земли, поэтому каждый цветок и дерево, даже каждая травинка символизировали ее богиню.

Мерси поспешила переодеться и счастливо вздохнула, когда платье скользнуло через ее голову и по телу с нежностью воды. Она наскоро причесала волосы, надела большие серебряные серьги-кольца, которые приберегала для сегодняшней ночи, и за каждое ухо нанесла по капле самодельного масла сирени, который так сильно любила, и закончила свой образ излюбленным розовым блеском для губ. Мерси подарила своему отражению в зеркале дерзкий воздушный поцелуй, перекинула через плечо сумку и едва не врезалась в Хантер, когда выскочила за дверь.

– Блин, Мэгс, осторожнее! – Но раздраженный хмурый взгляд Хантер сменился мягкой улыбкой. – Вау. Я не видела его с тех пор, как ты закончила вышивку.

– Тебе нравится? – Мерси покрутилась, и пышная юбка платья завертелась вокруг ее длинных ног.

– Да, очень нравится. – Прочистив горло, Хантер нервозно разгладила руками свое платье. – Что думаешь? Слишком простое?

Мерси склонила голову и осмотрела близняшку. Хантер остановила свой выбор на платье-тунике с коротким рукавом, больше похожем на длинную футболку. Оттенок ткани казался необычным. Напоминал только что распустившиеся бутоны фиолетовых анютиных глазок, омытые в серебряном свете полной луны. Ноги девушки выглядели стройными и крепкими – и притягательно симпатичными, особенно потому, что она надела простые завышенные кроссовки. Платье было лишено каких-либо украшений, что только подчеркивало Т-образный амулет – ее единственный элемент декора.

Мерси нежно прикоснулась к рукаву Хантер.

– Этот цвет идеален, Хан. Серьезно. В точности как центральная часть твоего амулета.

Улыбка Хантер осветила сестру подобно солнечному лучу.

– Ты правда так думаешь?

Мерси кивнула.

– Да. Я уверена. Мы выглядим фантастически! Эбигейл будет так счастлива! Идем. – Она схватила сестру за руку, и они вместе помчались по лестнице на кухню. Прежде чем они успели войти, Мерси дернула Хантер назад и прошептала:

– Подожди. Разве тебе не нравится наблюдать, как она возится на кухне?

– Да. Она прекрасна, не правда ли? – едва слышно произнесла Хантер.

– Словно богиня, – согласилась Мерси.

Сестры стояли, держась за руки, и смотрели, как их мама, напевая незнакомую мелодию, собирает необходимые вещи из просторной кладовой и аккуратно складывает их в корзину, которая, казалось, была ее неотъемлемой частью. Раньше Мерси думала, что ее мама настоящая богиня, и только став старше, поняла, что женщина – лишь смертная, поклоняющаяся богине, но это не умаляло ее красоты и магической ауры, витавшей вокруг нее, как аромат корицы и специй, которые она часто использовала во время готовки.

Эбигейл Губ недавно исполнилось сорок шесть лет, но она с легкостью сошла бы за девушку на десяток лет младше, особенно учитывая, что в эту ночь она надела свой любимый ритуальный наряд – светло-серое шелковое платье в пол, которое казалось простым, но крайне эффектным. С левой стороны груди примостилось единственное украшение к платью – сова, которую Эбигейл скрупулезно вырисовывала на шелке. Ее длинные каштановые волосы обычно были убраны назад в симпатичный французский пучок, из которого выбивались всего несколько прядей. Но сегодня, как и в каждую ритуальную ночь, они свободно струились по спине, темные и кудрявые.

Не поворачиваясь, она прокричала:

– Девочки! Нам пора!

– Господи, Эбигейл, не надо так кричать, – сказала Мерси.

Мама девочек вздрогнула и прижала руку к сердцу.

– Пресвятая Афина! Ты доведешь свою старую мать до сердечного приступа!

Хантер фыркнула:

– Старую? Ты ведь не считаешь себя старой на самом деле.

Засунув в рот имбирное печенье и не успев его прожевать, Мерси пробурчала:

– Эбигейл, ты не состаришься до тех пор, пока не начнешь носить лифчик.

Мать посмотрела на свою большую, но в то же время упругую грудь.

– Ну, тогда я навсегда останусь молодой. – Когда ее взгляд вернулся к девочкам, на лице женщины расцвела лучезарная улыбка. – Вы обе выглядите безупречно. Абсолютно идеально. Хантер, цвет твоего платья восхитителен и отлично сочетается с твоим амулетом Тюра. Мерси, я волновалась, что твое платье будет слишком простым, потому что изначально оно было сшито из обычной струящейся ткани, но вышивка прелестна. Мне особенно приглянулись соколиные перья твоей богини. Оба небожителя будут довольны сегодня моими удивительными дочерями. – Затем она стала серьезной. – Мерси, твой яблочный пирог остыл. Он по-прежнему стоит на полке около окна. Тебе нужно быстро взять его и захватить свечи. Твоя корзинка на стойке. – Эбигейл давала указания девочкам, продолжая собирать вещи из кладовой. – Хантер, твое пиво во льду в раковине. Это будет крайне занимательный способ призвать бога. Я перечитывала гримуары наших предков и не смогла найти ни единого упоминания, чтобы кто-то выбрал бога мужского пола. Ха. На самом деле удивительно, что такого не случалось ранее.

Хантер стала ковырять ноготь.

– Ты уверена, что так можно?

– Дорогая, как я говорила тебе три года назад, когда ты выбрала Тюра своим божеством, – это твой выбор. Нет правильного или неправильного решения. А сегодня я добавлю к нашей клятве, что ведьмам Гуд давно пора было выбрать бога, а не богиню. Это будет даже интереснее. – Эбигейл сделала паузу и смахнула длинный локон с лица. – А теперь прекрати волноваться и собери все свечи. И не забудь открывашку для пива. – Она постукивала ногой, внимательно осматривая кладовку. – О! Спички! Вот что я забыла. – Эбигейл посмотрела на своих дочерей через плечо. – Вперед! Нам нужно выходить через пять минут, чтобы успеть добраться до дерева вовремя. Брысь, мои маленькие птенчики! Кыш!

Мерси и Хантер усмехнулись друг другу.

– Только этого мы и ждали, – заметила Мерси.

Хантер кивнула.

– Ага, чтобы нас назвали птенчиками и шуганули.

– Вы смеетесь над своей матерью? – Эбигейл уперла кулаки в свои округлые бедра и откинула назад густые волосы, искусно украшенные серебристо-серыми блеском – они выглядели профессионально окрашенными, но на самом деле были такими же натуральными, как ее добрая улыбка и сияющие зеленые глаза.

– Мы? – с притворным удивлением спросила Хантер.

– Даже не думай, Эбигейл! – добавила Мерси, прикасаясь к своему жемчугу.

– Зена! Девчонки опять смеются надо мной, – негодовала Эбигейл.

В мгновение ока на кухню влетел огромный мейн-кун и начал виться вокруг ног матери, укоризненно мяукая и поглядывая на сестер.

– Ладно! Ладно! Мы все поняли. – Мерси отступила, будто кошка могла наброситься на них.

– Эй, отзови ее! Отзови! – Хантер пыталась сохранить испуганное выражение на своем лице, но, когда Зена усадила свой пушистый зад на пол и начала на самом деле отчитывать их, с губ девушки сорвался смешок.

– Я знаю, что они не всегда уважают старших, – успокаивала Эбигейл большую кошку, поглаживая ее от ушей с черными кисточками до кончика пушистого хвоста. – Да, меня это не удивляет, Зена, милая.

Собирая свою корзину, Мерси задала вопрос:

– Что она сказала?

– Неважно, – ответила Эбигейл, доставая из кладовой белую свечу в большом прозрачном подстаканнике и укладывая ее в корзину. – Куда важнее то, что, по ее словам, половина школы собралась на вашу вечеринку, а это значит, что она имела успех. О, и кажется, у одной из моих дочерей завязались отношения. – Зена и Эбигейл бросили на Мерси многозначительные взгляды.

– Клянусь, эта кошка шпионит за нами, – прошипела Мерси.

– Определенно, – отозвалась Хантер.

– Ну так что? – спросила мама.

– Эбигейл, так не говорят уже несколько десятилетий. Буквально, – произнесла Мерси.

– О, меня не волнует ваша подростковая терминология. Когда мальчик дарит тебе свой перстень, у тебя появился постоянный спутник. Дай-ка взглянуть!

Мерси усмехнулась и показала перстень, свисавший с цепочки.

– Кирк подарил мне его прямо перед началом вечеринки.

– Мэгс! – Мама воспользовалась прозвищем, которое девушка носила с первого класса, когда Хантер внезапно выяснила, что означают инициалы Мерси Энн Гуд. – Какой приятный сюрприз от Кирка. – Эбигейл осмотрела кольцо, а затем хитро улыбнулась. – О-о-о, у него большие пальцы. Кстати, пока не забыла. Презервативы в кладовой. Убедись, пожалуйста, что некоторые из них перекочуют в тот чемодан, который ты повсюду с собой таскаешь, а потом окажутся на пенисе Кирка.

– Да, Эбигейл, я знаю.

– Мне нужно записать тебя на гинекологический прием к нашему натуропату?

– Нет, Эбигейл. – Мерси старалась дышать, ощущая жар, растекающийся по ее щекам, и стоически складывала коричневые и зеленые свечи в корзину рядом с яблочным пирогом.

– Дорогая, не хочешь ли ты обсудить свой клитор… еще раз? – поинтересовалась мама.

Хантер задумчиво постучала пальцем по подбородку.

– Да, Мэгс, хочешь?

– Нет. Спасибо. Мне вполне хватило одной такой беседы.

Мать вздохнула.

– Что ж, если у тебя возникнут вопросы, помни, что я всегда рядом и готова на них ответить. Твое удовольствие так же важно, как и его. Не забывай об этом. О, и приготовься к множественным оргазмам. Это фамильная черта, знаешь ли.

Мерси спрятала свое пылающее лицо в корзину.

– Теперь знаю.

– Спасибо, мама! – радостно отозвалась Хантер.

– Не за что, дорогая, – счастливо пропела Эбигейл. – Ой, мне нужно взять те лоскутные покрывала. Зена, не помнишь, куда я убрала их после йольского ритуала? – Непрестанно мяукая, мейн-кун выбежал из комнаты, и Эбигейл последовала за кошкой.

– Если ты еще раз посмеешь поддержать ее разговоры о сексе, я отрежу твои волосы, пока ты спишь.

Хантер усмехнулась.

– Но ты же знаешь, как ей нравится быть полезной.

– Мне не нужна помощь в этих делах! – практически прошипела эти слова сестре.

– Мэгс, раз уж ты встречаешься с Кирком, этот разговор жизненно необходим.

Эбигейл спешно вернулась обратно на кухню, неся в руках стопку из трех старинных лоскутных покрывал – идеального размера, чтобы можно было в них укутаться.

– Зена знала, где они лежат. Так, на чем мы остановились? Правильно ли я расслышала, что тебе нужна помощь с Кирком?

Все еще усмехаясь, Хантер пришла на помощь сестре.

– Нет, мама, мы говорили о ритуале.

Мерси, ухватившись за новую тему, стала ее развивать.

– Да, разве нам не нужно обозначить свое намерение?

– О да, все верно. – Эбигейл повесила плетеную корзину на сгиб локтя. – Но мы займемся этим по дороге к дереву. Вперед, девочки! Хватайте свои корзины и идемте писать новую страницу в истории семьи Гуд!

Глава четвертая

Мерси и Хантер – с Зеной, вышагивающей где-то позади них, – последовали за матерью через задний двор к маленьким железным воротам, за которыми пряталась живая изгородь, разделяющая два огромных кукурузных поля. Семья из трех человек проскользнула через калитку и начала свое движение вдоль изгороди. Было уже поздно, практически полночь, но полная Розовая луна – нареченная так переселенцами несколько сотен лет назад в честь раннецветущего дикого флокса – помогала найти им дорогу.

– Перед тем как определить наше намерение, давайте обратимся к прошлому. 29 июля 1692 года наша прародительница Сара Гуд была обвинена в колдовстве и приговорена к смерти через повешение в Салеме. К счастью, в отличие от остальных несчастных, подвергшихся гонениям женщин, Сара действительно была могущественной ведьмой. Хантер, как ей удалось сбежать?

– Она околдовала тюремного охранника, погрузив его в глубокий сон. Затем фамильяр Сары, кот по кличке Одиссей… – Она замолчала, когда Зена громко мурлыкнула, вызвав у всех смех, и продолжила: – Принес ей ключи от камеры, чтобы она и ее дочь, Дороти, смогли сбежать.

– Отлично. Мерси, как Сара и ее дочь нашли путь к тому месту, которое впоследствии нарекли Гудвиллем?

Мерси и Хантер знали каждое слово этой истории. Они так же знали, как сформулировать свои намерения перед ритуалом, но девушкам нравилось рассказывать о судьбе их прародительницы, учитывая еще и то, какой счастливой становилась их мать при этом.

Когда Мерси ответила, она широко раскинула руку в стороны, и кончики ее пальцев коснулись гладкой, зеленой, влажной от росы листвы кукурузных всходов.

– Так вот, прислушавшись к предупреждающим знамениям, которые посылала ее богиня Гея, Сара закопала деньги, одежду и необходимые для колдовства вещи за пределами города. В ночь побега Сара добралась до надежно зарытого тайника, и с помощью большого опала Гея осветила ей дорогу. Она, ее дочь и их верный спутник отправились на юго-запад, следуя за мощнейшими лей-линиями. В конце концов, они присоединились к каравану, который охотно принял в свои ряды целителя. Приключение выдалось долгим и опасным, но Сара продолжала свое движение на запад, следуя за линиями земной энергии, которая становилась лишь сильнее, пока не привела их сюда, в место, которое впоследствии стало центром штата Иллинойс.

– Хорошо сказано, Мерси. – Мама одобрительно кивнула. – Сара Гуд остановилась здесь вместе с несколькими другими семьями, с которыми сблизилась во время путешествия. Гея указала, что именно в этом месте сходятся пять энергетически сильных лей-линий. Хантер, почему эту прекрасную плодородную землю не заселили раньше и обходили стороной даже коренные жители?

– Потому что их пугали обитавшие здесь монстры, которые расправлялись с каждым, кто осмелится подойди к месту пересечения земной энергии.

Эбигейл через плечо улыбнулась своей младшей дочери.

– Ты отличный рассказчик, Хантер. Мерси, почему здесь разгуливали монстры?

– Потому что на конце каждой лей-линии находился вход в то, что мы именуем иным мифологическим Подземным царством, хотя для меня это никогда не имело смысла.

– Почему нет? – задала вопрос мама.

– Ну, Эбигейл, если бы Подземное царство было мифологическим, тогда угли-бугли, – она подмигнула Хантер, – не существовали бы. А это не так.

– Они и сейчас существуют, – поправила мать. – Мы никогда не должны забывать, что находящееся по ту сторону ворот Подземного царства очень даже реально.

– Хорошая мысль, Эбигейл. Это также подтверждает мою точку зрения о том, что существование этих мест не является мифом, – сообщила Мерси.

– Я согласна, – ответила мама. – Хантер, как поступила Сара?

– Сара воспользовалась своей колдовской мудростью и придумала, как закрыть вход своеобразными вратами. Каждые врата отмечены деревом, которые она сама посадила, а каждое дерево соответствует той области мира, откуда были родом угли-бугли, – поведала Хантер.

– Правильно, – сказала Эбигейл. – Но никогда не забывайте, что деревья с самого зарождения были пропитаны магией. Сара была ведьмой природы. – Она послала Мерси улыбку, и та с гордостью улыбнулась маме в ответ. – Сначала Сара магически породила молодые саженцы. Они были созданы из плодородной почвы под нашими ногами, смешанной с ее мощнейшими магическими силами. У Скандинавских ворот из ее заклинания-призыва выросла яблоня. У греческих – оливковое дерево. Для египетских врат магическая сила выбрала дум-пальму, а у японских появилось очень молодое, податливое и плачущее вишневое дерево. Для последних ворот – индуистских – из покрытой зеленой растительностью земли поднялся бенгальский фикус. И закончив взывать к деревьям и произносить заклинание, запечатывающее врата, что она обнаружила, девочки?

Сестры произнесли в унисон:

– Деревья создали гигантскую пентаграмму!

– Точно! Поэтому вместе с другими семьями Сара основала наш город в центре пентаграммы, и в честь своей любимой целительницы его прозвали Гудвиллем. И в каждый Великий Праздник Сара возвращалась к одному из деревьев и совершала мощный защитный ритуал, чтобы врата оставались запертыми. А чем она занималась оставшуюся часть года, Хантер?

– Тем же, чем занимаешь ты, мама. Сара ухаживала за деревьями, чтобы они здравствовали и развивались, – ответила Хантер.

– Да. После этого Сара осела здесь и работала повитухой и целительницей, жила полноценной жизнью до глубокой старости. Обучала свою дочь Дороти, чтобы та заняла место матери, когда ее собственное тело примкнет к земле. Поручила своей дочери и всем последующим женщинам из рода Гуд заботиться о деревьях, которые закрывают врата в Подземное царство. Мы продолжаем дело, которое зародила Сара много поколений назад. Наши намерения не изменились. Мы воспользуемся силой лей-линий, чтобы укрепить яблоню, охраняющую Скандинавские врата. Во время ритуала мы представим, что дерево – это врата, а его мощь удерживает врата Подземного царства затворенными. Кроме того, сегодня вечером мои горячо любимые дочери озвучат вид колдовства, который решили практиковать во имя своей богини, – и бога. – Через плечо Эбигейл улыбнулась Хантер. – Ах, вот мы и на месте! Как раз вовремя.

Живая изгородь из деревьев заканчивалась травянистой поляной, где встречались четыре поля. В центре высилась толстоствольная яблоня, раскинувшая свои искривленные ветви, напоминая огромную паутину. Некоторые ветви были столь огромны и тяжелы, что Эбигейл пришлось подставить под них Y-образные деревянные подпорки. Весна выдалась необычно теплой, и яблоня в этом году зацвела гораздо раньше положенного. Но даже несмотря на то, что большинство цветков превратились в твердые маленькие зеленые шарики, в воздухе еще витал сладкий приятный аромат.

– Дочери мои, поставьте свои корзины и обувь в центр пентаграммы, а затем положите свои подношения к ногам привратника.

Яблоня и четыре магических хранителя ворот располагались на крайних точках пентаграммы. Скандинавская яблоня оказалась самым северным привратником, от которого расходились остальные деревья, формируя вершины огромной пентаграммы, в центре которой был заключен Гудвилль.

Перед деревьями находились едва заметные знаки, за которыми также ухаживала Сара и будут следить все следующие поколения ведьм. Они символизировали невидимые взгляду точки маленькой пентаграммы около каждого дерева. У Скандинавского дерева этими отметками служили четыре больших камня, обточенных временем и стихиями. Они не имели значения ни для кого, кроме ведьм из рода Гуд, которые признавали в них истинный смысл – символы вершин пентаграммы.

Изящным жестом Эбигейл обвела камни и дерево.

– И почему мы используем пентаграмму как магический символ?

– Потому что каждая точка символизирует один из пяти элементов, а это великая магия, – ответила Мерси.

– Да, и наш круг проходит через точки пентаграммы и включает все находящееся внутри, – закончила Хантер.

– Отличная работа, мои красавицы. А теперь пора начинать, – произнесла Эбигейл.

Три женщины ступили в круг и обнажили свои ноги. Затем Мерси достала из корзины яблочный пирог, испеченный для своей богини, и поставила его между выступающими корнями огромного дерева, пока Хантер открывала бутылку пива и разливала содержимое по кругу на утрамбованную землю. Затем девушки вернулись к своей матери.

– Теперь нужно расставить свечи. – Голос Эбигейл приобрел торжественный оттенок: вскоре им предстояло провести мощнейший ритуал, который защитит их самих и маленький городок от непередаваемого ужаса.

Когда девочки взяли в руки свечи, их мать извлекла из корзины длинный коробок ритуальных спичек и высокую белую свечу.

Сестры разделились: Мерси двинулась вправо, Хантер – влево, а их мама пошла прямо к большому яблоневому дереву. Дойдя до дерева, Эбигейл развернулась, чтобы посмотреть на своих дочерей, которые ставили на гладких валунах по две свечи, олицетворяющие оставшиеся четыре точки воображаемой пентаграммы. Подняв свою свечу, она чиркнула спичкой и произнесла:

– Сначала я уставила белую свечу на ее законное место, на вершину пентаграммы. Белый цвет символизирует дух. И с помощью свечи я призываю свою богиню Афину, по пути которой я следую всю свою жизнь. Этот путь, в этой жизни, помог мне стать Мудрой женщиной и Ведьмой кухни. – Она зажгла белую свечу и держала ее перед собой, будто предлагая дереву.

Мерси нравилось, когда ее мама проводила ритуалы. Она всегда выглядела такой могущественной и красивой – даже немного таинственной, – когда призывала Афину и открывала священную пентаграмму с помощью спиритической свечи. От волнения у Мерси скрутило живот. Она едва ли могла поверить в то, что наконец-то пришла ночь, когда она и ее сестра присоединятся к матери для проведения ритуала – как и многие-многие дочери рода Гуд на протяжении нескольких столетий. Ночь казалась особенной, непохожей на другие. Что-то заставляло ее прислушиваться к земле и растениям, окружавшим ее, отчего по телу прокатывались мурашки. Она хотела спросить у Хантер, чувствует ли она нечто подобное, но посмотрев на сестру через пентаграмму, увидела, что та с восторженным выражением на лице взирает на полную луну.

«Хантер тоже это чувствует! Я знаю, что чувствует».

Эбигейл осторожно установила свечу перед деревом между выступающими на поверхность корнями. Затем провела линию пентаграммы до того места, где стояла Мерси. Она держала первую из двух своих свечей. Поднеся ее к матери, произнесла:

– Я помещаю зеленую свечу на ее законное место на пентаграмме. Она символизирует путь, который я выбрала, и богиню, которой буду служить.

Мать зажгла свечу, и Мерси поставила ее на камень у своих ног, после чего вместе с Эбигейл направилась ко второй свече, прочерчивая еще одну линию. Мерси нравилось ощущение прохладной травы под ногами; но, когда она сделала первый шаг, ее нога приземлилась на что-то достаточное твердое, отчего лодыжка подвернулась, и под ногой что-то хлюпнуло, – будто она наступила на разбившееся яйцо, и жидкая субстанция просочилась сквозь пальцы. Эбигейл мгновенно ухватила Мерси за руку, придерживая, пока девушка не приняла вертикальное положение.

– Ты не ушибла ногу? – спросила Эбигейл.

Мерси опустила взгляд.

– Нет, я поскользнулась на чем-то… – Она приподняла ногу, под которой оказалось раздавленное недозревшее зеленое яблоко, заполненное червями. – Фу! – Она быстро вытерла ногу о чистую траву, вздрогнув от того, как черви извивались в гнилой мякоти яблока.

Мама посмотрела вниз, а потом резко выпрямилась.

– Все нормально. Обнули свое намерение. Все отлично.

Но Мерси заметила, как лицо ее матери побледнело, и в лунном свете кожа напоминала молоко.

Эбигейл направилась к камню, который обозначал следующую вершину пентаграммы. Мерси мысленно встряхнулась и последовала за мамой. Она сделала несколько вдохов, чтобы вновь настроиться на ритуал, и, подняв ожидавшую там свечу, провозгласила:

– Я помещаю коричневую свечу на ее законное место на пентаграмме. Она символизирует путь, который я выбрала, и богиню, которой буду служить.

Прежде чем зажечь свечу, Эбигейл обратилась к Мерси:

– Говори, дочь, и назови имя своей богини.

– Фрейя, великая Богиня любви, плодородия и прорицания.

– И по какому пути ты пойдешь вместе с Фрейей?

В голосе Мерси слышалась сила и уверенность.

– Ведьмы природы.

Эбигейл зажгла коричневую свечу и склонила голову.

– Добро пожаловать на Великий путь, Мерси Энн Гуд, ведьма природы и дочь Фрейи.

Мерси поклонилась и установила коричневую свечу на камень, символизирующий крайнюю точку их маленькой пентаграммы. Затем мать прошла через центр пентаграммы к месту, где со своей первой свечой стояла Хантер, на противоположной стороне от зеленой свечи Мерси.

Хантер протянула желтую свечу своей матери. Когда она заговорила, ее голос звучал громче, чем обычно, и Мерси почувствовала, как по спине побежала легкая дрожь предвкушения.

– Я помещаю желтую свечу на ее законное место на пентаграмме. Она символизирует путь, который я выбрала, и бога, которому буду служить.

Эбигейл зажгла свечу, которую Хантер поставила на булыжник, прежде чем направиться навстречу Мерси, чтобы завершить линию их пятиконечной звезды. Она взяла в руки синюю свечу, ожидавшую ее на последней точке, и повернулась лицом к матери.

– Я помещаю синюю свечу на ее законное место на пентаграмме. Она символизирует путь, который я выбрала, и бога, которому буду служить.

Как и в случае с Мерси, Эбигейл произнесла для второй дочери торжественные слова перед ритуалом зажигания свечи.

– Говори, дочь, и назови своего бога.

– Тюр, Бог неба.

– И по какому пути ты пойдешь вместе с Тюром?

В голосе Хантер сквозила уверенность и сила.

– Ведьмы Космоса.

– Добро пожаловать на Великий путь, Хантер Джейн Гуд, ведьма космоса и дочь Тюра.

Хантер улыбнулась, установив последнюю свечу на камень у своих босых ног. Они с Мерси обменялись возбужденными взглядам, а затем перевели свое внимание на мать, которая вернулась в центр маленькой пентаграммы к стоящим там корзинам. Женщина извлекла три лоскутных покрывала, сшитые два поколения назад их прабабушкой. Когда девочки присоединились к матери, Зена осторожно вошла в пентаграмму, громко мурлыча. Три женщины, накинувшие покрывала на плечи, и верный спутник Эбигейл присели в центре пентаграммы, освещенной ярким пламенем свечей.

Из своей корзины Эбигейл достала каменную чашу с высеченным на ней символом тройной луны, зажгла уголек, поместив его в чашу, и посыпала смесью трав. Тлеющие травы мгновенно наполнили травянистую землю благоухающим дымком. Эбигейл подожгла ветку дерева пало-санто и окурила им всех со словами:

– Благовония от ладана и дерева – символы очищения. Они изменяют энергию вокруг нас и удерживают в стороне негативное воздействие.

Помахав руками перед собой, девушки рассеивали дым вокруг. Их мать опустила тлеющую деревянную палочку в чашу к травяным благовониям.

– А теперь мы защитим себя. Я хочу, чтобы каждая из вас вообразила щит – большой, сверкающий щит. Закройте глаза. Представьте его.

Закрыв глаза, Мерси представила огромный круглый щит, в центре которого была высечена могучая яблоня, похожая на ту, что располагалась перед ней.

– Представьте, как он висит на вашей спине, чтобы никто и ничто не могло напасть на вас со спины.

Мерси представила, как ее спину прикрывает сверкающий щит, а не лоскутное покрывало.

– Мысленно нарисуйте вокруг себя круг, центром которого будете вы, – продолжила Эбигейл. – Повторяйте за мной: «Это мое пространство».

– Это мое пространство, – в унисон произнесли девочки.

– Я признаю это пространство своим, – нараспев, продолжила Эбигейл.

– Я признаю это пространство своим, – вторили близнецы.

– Хорошо. Теперь мы готовы стать сосудами, через которые энергия земли потечет прямо к привратнику, укрепляя наше дерево и позволяя сохранить врата к Скандинавскому Подземному царству запертыми. Дышите вместе со мной, глубоко, вдох-выдох, на счет четыре.

Мама сделала несколько глубоких, очищающих вдохов.

– Очистите свой разум от мыслей. Признайте свои чувства, не задавайтесь вопросом, почему вы испытываете именно их. Просто вдохните, принимая это чувство, и на следующем выдохе освободите его.

Очистив свой разум, Мерси сделала глубокий вдох, и ее мгновенно охватила нервозность. Она не пыталась разобраться в своих ощущениях. Вместо этого она подумала: «Привет, нервозность, я чувствую тебя, признаю тебя и отпускаю тебя!»

Сделав длинный выдох Мерси почувствовала, как напряжение в плечах ослабло.

Следующий вдох наполнил Мерси страхом – страхом оказаться недостаточно хорошей, недостаточно умной, недостаточно храброй – или, что еще хуже, слишком эгоистичной, чтобы следовать по пути Фрейи. И снова она приняла возникшее чувство.

«Я принимаю его. Страх есть. Это правильно, нормально и естественно. Страх помогает. Он напоминает мне, что нужно быть умной, храброй и самоотверженной, думать о других, а не только о себе. И сейчас я отпускаю тебя, страх».

Выдохнув страх, Мерси ощутила, как болезненный узел в ее животе распустился и успокоился.

– И мы начинаем. Мы сосуды, очищенные и защищенные, готовы стать проводниками. Помните, мы не храним энергию. Мы лишь сопровождаем ее. Визуализируйте врата перед собой, глубоко внутри ствола этого древнего дерева, которое стоит за страже уже сотни лет.

Мерси зажмурила глаза и не позволяла распахнуться. Она знала, что глаза Хантер были открыты, потому что каждый Великий Праздник вплоть до сегодняшней ночи они практиковали ритуал за пределами пентаграммы, наблюдая, как их мать-ведьма использует энергию земли и направляет ее, чтобы закрыть врата. Хантер никогда не закрывала глаза и смотрела на дерево, а Мерси предпочитала представлять врата в своем воображении.

– Когда найдете образ ворот, потянись к земле сквозь свои тела и найдите там лей-линии, разглядите их. Какого цвета твоя линия, Мерси?

– Зеленая! – произнесла Мерси, не открывая глаз.

– Какого цвета твоя линия, Хантер?

– Темно-синяя! – ответила Хантер.

– И моя серебристо-серая, как глаза Афины. Проведите энергетическую линию вверх по телу и вытолкните ее через центр лба, чтобы она, словно маяк, освещала врата, сокрытые внутри дерева. Если врата кажутся открытыми, они закроются. Если врата кажутся шаткими, они укрепятся. Если врата кажутся маленькими, они будут расти, и расти, и расти, пока не достигнут такой мощи, и ничто не сможет пробраться сквозь них.

Мерси представила, как через землю в ее тело проникает сияющий зеленый луч света, тянется вдоль позвоночника, вырываясь наружу через третий глаз в центре лба.

Но ничего не произошло.

Мерси чувствовала пульсирующую силу лей-линий, как обычно. Даже ощущала, как энергия тянется к ней, но – вместо того чтобы наполнять ее тело пульсирующей силой – луч напоминал садовый шланг с изломами, и слабые струйки энергии поднимались по ее спине и согревали теплом, будто кто-то прижимал руку к ее пояснице.

Она крепче сжала веки и сосредоточилась на манящей энергии. Глубоко вдохнув, воззвала к своей богине: «Фрейя, моя богиня, помоги мне. Дай мне сил. Позволь направлять энергию твоей земли».

Мерси почувствовала, как тепло вдоль позвоночника растеклось, но прилива энергии не случилось, ни единого импульса. Пульсация лей-линий сменилась чем-то холодным, странным, неправильным.

Внезапно Зена зашипела и зарычала – гортанный, опасный звук, источником которого сложно было представить милую и надоедливую кошечку, которую Мерси знала всю свою жизнь.

Хантер ахнула и закричала:

– О! Тюр! Нет!

Мерси открыла глаза. Хантер сидела рядом с ней. Они сидели лицом к дереву, а их мать, скрестив ноги, расположилась напротив них. Рядом с Эбигейл Зена также развернулась лицом к дереву. Спина огромной кошки выгнулась, а ушки с кисточками прижались к голове: и она продолжала неистово рычать.

С могучего ствола дерева капало что-то отвратительное – черное, грязное и густое. Центр ствола задрожал, словно лошадь пыталась смахнуть стаю кусачих мух, но это был не скакун. Сквозь темноту пробилась морда и приняла ясные очертания: расплавленный воск затвердел, ворвавшись в этот мир. Красные глаза прорвались сквозь содрогающуюся кору. Существо было необъятных размеров: мощная мускулатура, спутанная шерсть и лапы. Дыхание сопровождалось частыми вдохами, пока оно протаскивало свое тело через поврежденную сердцевину дерева. Зловонный смрад достиг Мерси – одурманивающий от серы и гнили. Мерси почувствовала привкус желчи во рту: ее затошнило от отвращения и страха.

Создание посмотрело прямо на них и зарычало, оскалив длинные острые зубы.

Глава пятая

Эбигейл вскочила на ноги.

– Бегите! – закричала она и толкнула дочерей в темноту открытого поля.

Ноги Хантер приковало к земле. Движения матери лишь довели ее до головокружения, но не сдвинули с места. Это было нереально. Ничего из этого не происходило.

Черная, словно кожа тюленя, жидкость хлынула из дерева и забрызгала шелковистую спутанную шкуру гигантского волка, прокладывающего себе путь в их мир. Он то появлялся, то пропадал из поля зрения, пытаясь удержаться в новой реальности. Его когти оставляли на земле борозды. Зверь скалил зубы и рычал, принюхиваясь влажным носом. Это был словно ночной кошмар, и шестнадцать лет переживаний выплеснулись из подсознания Хантер, воплотившись в эту выдуманную версию грядущих событий.

Хантер потянулась к Мерси. В любом кошмаре она могла ухватиться за сестру или разбудить себя. Ее пальцы встретили пустоту. Ничего, кроме весеннего воздуха и гортанных стонов рвущегося на свободу зверя. Хантер обернулась. Ветерок колыхал юбку платья цвета слоновой кости Мерси, когда она, последовав указаниям матери, бежала вперед. Но Мерси не могла бросить ее. Такого никогда не случалось. Ни во снах Хантер, ни тем более в кошмарах.

Оглянувшись, Мерси резко остановилась.

– Хантер! – пронзительно закричала она и устремила взгляд огромных округлившихся глаз, наводненных ужасом, на сестру.

Происходящее было слишком реалистичным. Хантер ощутила за своей спиной монстра. Почувствовала, как сгущается затхлый воздух; услышала, как хлюпает потусторонняя жидкость, пока неземное творение прорывается в человеческий мир. Она не могла отвернуться, не могла заставить себя двигаться. Ритуал должен был пройти мирно и сказочно, стать началом долгих лет счастья и света. Что такого она сделала, чтобы заслужить нечто подобное?

– Убирайся, мерзкое чудовище! – прорычала мать сквозь ритмичное потрескивание заряженного ночного воздуха.

Хантер слышала, как тяжелые шаги зверя давят гнилые яблоки и с шумом ударяются о землю. Она резко развернулась, чувствуя, как пульс гулко отдается в ушах.

Эбигейл схватила белую свечу и подняла ее в воздух.

– Афина, я взываю к тебе! – Волк затаился, прижав свои уши к влажной шерсти. – Дай мне силы в этой битве! – В движениях шелестящего ветра Эбигейл зажгла спичку. Она оставляла за собой шлейф мерцающего оранжевого света, который прорвался сквозь черное небо и, словно разорвав страницу, озарил все пространство своим сиянием. Магия услышала призыв Эбигейл, но Афина не появилась.

Силуэт зверя замелькал, пока его взгляд метался от дерева к пылающей дуге и возвращался к Эбигейл. Чудище оскалило смоченные слюной зубы и понеслось вперед, когда ведьма из рода Гуд поднесла горящую спичку к фитилю свечи. Женщина обхватила ее двумя руками, держа его перед собой.

– Афина! Я взываю к тебе, моя богиня, моя защитница! – Пламя взметнулось к небу, осветив небольшое пространство на земле.

Верхняя губа волка завибрировала от рычания, и зверь бросился в сторону Эбигейл. Он мелькал то в одном, то в другом месте, а его гигантская лапа ударила женщину, отшвырнув ее в сторону. Она стукнулась о землю и обмякла, словно тряпичная кукла.

Хантер потянулась к ней руками, и крики задушили нити страха, сковывающие шею.

– Убирайся! – все-таки смогла выдавить она, когда создание ткнулось в Эбигейл мордой неимоверных размеров.

Уши зверя дернулись в сторону звука. Он поднял свою массивную голову и выпустил струю воздуха, пропитанного слизью. Во рту у Хантер пересохло, язык превратился в неподвижную склизкую субстанцию, спрятанную за зубами. Пасть волка искривилась. Магический свет окрасил его зубы в сверкающий оранжевый, когда он переступил через Эбигейл и бросился на Хантер.

Где-то позади Хантер шлепали по земле босые ноги Мерси, пока она пыталась убежать от монстра. Хантер споткнулась об опавшие яблоки. Ее руки взлетели в воздух, ноги разъехались, и она рухнула на траву. Зверь бросился вперед, и Мерси обхватила сестру за грудь, спрятавшись за спиной. Хантер зажмурила веки и выставила руки перед собой. Для них обеих настал конец. Из горла вырвался всхлип, когда горячее, зловонное дыхание откинуло назад прядь упавших на щеку волос.

Клыки вонзились прямо в предплечье Хантер. Острая, жгучая боль сдавила легкие. По зубам монстра сочилась горячая и влажная кровь, пока они погружались в плоть девушки. Грудь Мерси сотрясалась от дрожи, прижимаясь к спине близняшки, она выкрикивала какие-то слова, но отдающий в ушах пульс Хантер превращал их в шепот.

Зена оказалась рядом в то же мгновение. С ревом бросилась на зверя. Ее вопль расколол ночь, когда она прыгнула на морду волка и вонзила свои когти в его кожеподобную морду. С рыком, от которого у Хантер затряслись поджилки, монстр отпустил руку девушки и с возмущением отпрянул назад. Он замотал головой из стороны в сторону. Зена слетела с его лица. Перекувыркнувшись в воздухе, она ударилась о ветку дерева и приземлилась на траву с истошным воплем.

Волк вновь устремился в сторону Хантер и ее сестры. Он возвращался, чтобы закончить свое дело и прервать родовую линию семьи Гуд, прежде чем новое поколение вступит в свои права.

Душераздирающий крик пронзил ночь. Волк задрал голову и повернулся в сторону магического разлома, горящего посреди черного неба. Хантер стиснула ладонь Мерси, когда холодный весенний воздух стал горячим и осязаемым. Раздался еще один пронзительный вопль, и разлом стал еще шире. Сквозь который просочился филин, его перья были такого же мерцающего оранжевого оттенка, как и дорога в потусторонний мир. Массивные крылья порхали в воздухе, когда птица бросилась на волка. Когти вонзились в плоть зверя, и кровь хлынула из спины.

Филин покружил над Хантер и Мерси и, издав очередной крик, приземлился на землю рядом с матерью близнецов.

Кровь сочилась из ран волка, пока он поворачивался, выслеживая птицу. Филин подскочил к Эбигейл, поднял клюв к нему и пронзительно завыл. Из разлома в ночном небе появилась огненная молния и поразила грудь Эбигейл. В одну секунду ее тело поглотили оранжевые языки пламени. Волк затих, когда Эбигейл поднялась на ноги, а филин устроился на ее плече.

– Фенрир[7]! – Неизвестный голос наложился на тембр Эбигейл, и в ее в руке вспыхнуло горящее копье. – Этот мир тебе не принадлежит!

С рычанием Фенрир стряхнул кровь со своей шкуры и устремился в сторону Эбигейл, игнорируя сестер. Эбигейл, благословленная огненными и потусторонними силами своей богини, направилась к древнему яблоневому дереву, возросшему из магии Скандинавского Подземного царства.

Мерси помогла Хантер встать на ноги и, стиснув руку сестры в своей ладони, потянула ее в сторону Зены. Кошка вилась возле ног девушек, уводя их подальше от матери и волка, который вырвался из своего мира и не мог удержаться в их, попеременно мерцая.

Мерси отпустила руку Хантер и, подхватив Зену, бросилась бежать. На этот раз Хантер поддержала порыв сестры. Ее легкие горели, пока она большими вдохами глотала заряженный магией воздух.

– Я изгоняю тебя обратно в Подземное царство! – Голос Эбигейл раздавался словно гром в ночном небе. Он врезался в спину Хантер, и она обернулась в тот самый момент, когда ее мать метнула копье. Оно угодило в плечо волка и отбросило его к дереву. Фенрир мерцал, борясь за свою свободу. Завывал, брыкался и царапался, но острие пронзило волка насквозь, пригвоздив к стволу дерева.

Дурное предчувствие сковало желудок Хантер. Она оставила Мерси и Зену и устремилась обратно. Воздух покинул ее легкие, когда она, замедлив шаг, остановилась рядом с матерью. Теперь она могла все разглядеть. Глубокую рану на виске Эбигейл. Как подобно мокрой одежде, развешанной на веревке, свисала кожа. Афина подпитывала ее, помогала устоять на ногах, но мать Хантер больше не принадлежала этому миру.

– Хантер! – Голос Афины затмил собой Эбигейл, отчего по задней части шеи поползли мурашки. – Что-то не так с вратами! Не жди солнцестояния, чтобы исправить их. Обещай мне!

Хантер моргнула сквозь подступающие слезы.

– Я обещаю!

Эбигейл взглянула на пригвожденного к яблоне волка, силуэт которого продолжал мерцать под угрозой смерти. Затем она повернулась и посмотрела мимо Хантер на Мерси, споткнувшуюся о Зену, которая изо всех сил старалась удержать девушку на безопасном расстоянии.

– Позаботься о своей сестре, – произнесла Эбигейл. – Вы будете нужны друг другу сильнее, чем когда-либо.

Хантер закричала, когда Фенрир ухватил развевающуюся юбку платья Эбигейл и потянул ее к себе. Зверь разорвал одежду Эбигейл. Его зубы вонзились в спину, и ткань окрасилась в алый цвет.

Филин пронзительно завыл, а Эбигейл, обернувшись к Фенриру, приложила свои ладони к косматой шерсти зверя. Он вспыхнул как сухая щепка.

Боевой клич Афины заглушил крики Эбигейл, и пламя поглотило мать Хантер вместе с монстром.

Колени Хантер подкосились, и она рухнула на землю, – пламя погасло, и разлом в небе исчез так же быстро, как и появился. Слезы обжигали щеки Хантер, из ее разодранного предплечья сочилась кровь. Теперь она просто будет окроплять землю, пока время в этом мире не закончилось.

Хантер не могла издать ни звука, Зена с рычанием кружила вокруг обугленных останков женщины, которая привнесла так много света в этот мир. От Фенрира, так и не закрепившегося в этом мире, не осталось и следа. Мерси бросилась к дереву, на котором не осталось ни единого напоминания об их потере. Подбородок Хантер дрожал, пока девушка наблюдала, как ее сестра сползает по стволу в траву рядом с прахом матери.

Может быть, они останутся на поляне у подножия яблони и позволят нежному иллинойскому ветру стереть их с лица Земли.

Глава шестая

Шериф Дирборн поднес к губам термокружку с символикой «Чикагских медведей» и подул в округлый вырез на оранжевой крышке, прежде чем сделать глоток. Лесной орех. Любимый вкус Дирборна. Он причмокнул губами, подул в темно-синюю кружку, остужая напиток, и отпил еще немного. Триш добавила лишний пакетик сахара, хотя прекрасно знала, что он пытается сократить потребление сладкого.

Он оставил кружку с кофе, приближаясь к последнему светофору Гудвилля. Красный свет окрасил капот его бело-золотой патрульной машины в бледно-малиновый оттенок. Толстые огрубевшие пальцы забарабанили по рулю в ожидании зеленого сигнала. Дирборн заметил всего несколько проезжающих мимо машин во время своего ночного патрулирования. Машины, переполненные подростками, с опущенными стеклами, из которых высовывались пассажиры, одаривая шерифа большими, глупыми и, если быть честным, откровенно пьяными улыбками. Водители же были сосредоточены на дороге, а остальное их не касалось. Шериф не имел привычки задерживать детей за то, что они ведут себя как дети. Для этого были родители.

Сигнал светофора сменился на зеленый, и Дирборн съехал с оживленной Центральной улицы и погрузился под одеяло темноты, которое накрывало кукурузные поля и сельские дома. Он сделал еще один глоток кофе и вытянул шею, чтобы взглянуть в небо. Пока он, сидя в своем кабинете, заполнял дневные рабочие бумаги, неожиданно набежали тучи. Еще глоток. Именно в тот момент Триш приготовила для него кофе. Сладкий-сладкий кофе. От милой, прекрасной Триш. Дотянувшись до рации, прикрепленной на плече его униформы, он нажал на кнопку.

– Два сахара?

Триш ответила мгновенно:

– Я подумала, что, если сахар добавляешь не ты, это не будет считаться обманом. – Голос диспетчера прозвучал ясно и четко, словно новая «Алекса», которую недавно в доме установил племянник, последовала за ним в машину.

Дирборн возился с кнопками на своей рации. Проклятое устройство всегда было слишком мало для его рук.

– Ты слишком добра ко мне, Триш.

– Не радуйся раньше времени, шериф. Я только что разговаривала по телефону со стариной Эрлом Томпсоном. Он рыскал по полям рядом с Квакер-Роуд. Сказал, встретит тебя там. Он также сказал: «О, черт возьми, что у меня тут приключилось…» – Бумаги шелестели, пока Триш просматривала свои записи.

В диспетчерском пункте Триш царил беспорядок, сплошь и рядом были расклеены стикеры, расставлены оригами в виде домашних животных и фото ее йоркширского терьера Пеппер. За годы работы Дирборн усвоил, что хороший лидер не заставляет свою команду вписываться в определенные рамки. Он позволяет им быть самими собой. Он погладил пальцами желто-оранжево-синий стикер «Будь собой», наклеенный в центре руля. Они с Мэттом Наги[8] не могли ошибаться.

– Если бы это была змея, она бы меня укусила. – Смех Триш разнесся по патрульной машине, как звон колокольчиков на ветру. – Старина Эрл сказал, что «у старой оливы раздается какой-то шум». – Понизив тембр, спародировала она голос старика. – «Хотя я не удивлен. Кто сажает одно-единственное оливковое дерево в округе? Чокнутый и покалеченный, вот кто. У меня мурашки от этого дерева всю жизнь». Которая, вероятно, никогда не закончится. – Она сделала паузу. – Последнюю часть я добавила от себя.

Широкая грудь Дирборна затряслась от смеха. Триш всегда заставляла его смеяться.

– Я надеялся закончить свою смену сегодня вечером, хм… – Он взглянул на часы: 02:36. – Этим утром, но я в паре минут от места. Съезжу туда и проверю, что там за шум.

Шериф включил дальний свет, все сильнее погружаясь в ночную темноту.

– Как думаешь, почему они посадили только одно оливковое дерево сотни лет назад? – Бумаги продолжали шуршать, пока Триш задавала вопрос, а Дирборн представлял, как она заставляет маленькие квадраты принимать форму очередного животного для своего настольного зверинца.

Он снова отпил из своей кружки и позволил сладкому лесному ореху доставить наслаждение вкусовым рецепторам, размышляя над вопросом Триш. Он никогда особо не задумывался об этом. В старшей школе ходил на вечеринки, которые устраивали около стареющей оливы, или одинокой яблони на другом конце города, или рядом с единственным вишневым деревом, или пальмой, что окружали Гудвилль. Всегда чувствовал себя сильным и защищенным невидимой силой, находясь вблизи этих деревьев. Но напои любого подростка алкоголем, и он, скорее всего, почувствует себя Суперменом. Теперь, будучи старше и намного, намного мудрее, Дирборн ощущал себя как одно из тех одиноких деревьев – выжидающим, оберегающим, состарившимся.

Шуршание страниц снова раздалось в рации.

– Мне кажется, это довольно интересно, – хмыкнула Триш. – Добавляет некую изюминку, которую не встретишь в любом другом городке. Хотя вряд ли основатели города преследовали именно эту цель, когда сажали их…

– Я склонен согласиться с тобой, Триш. – Это были далеко не самые честные слова, которые он мог бы сказать. Дирборн был склонен соглашаться с людьми гораздо чаще, чем на самом деле соглашался с ними, но порой маленькая невинная ложь помогала сохранить мир и укрепить доверие. А команда – ничто без доверия.

Мигалка патрульной машины шерифа Дирборна осветила ночное пространство праздничными отблесками, когда он свернул с главной дороги на ухабистую тропу, ведущую к древней оливе. На пассажирском сиденье то и дело дребезжала аптечка, когда патрульная машина пробиралась по гравию. Дирборн скривился, стараясь больше объезжать выбоины, а не попадать в них. Он приблизился к припаркованному сверкающему красному грузовику Эрла, и лучи фар осветили корявый ствол оливкового дерева, словно он был судном в открытом море, а Дирборн – маяком.

Он потер шею, в которой начинала нарастать боль. Его старая футбольная травма, оставшаяся со времен университетской жизни, всегда напоминала о себе, когда он проезжал по грунтовым дорогам. Ему вновь придется переговорить с мэром. На окраинах тоже необходимо следить за порядком, а не только в пределах города.

– Не понимаю, зачем ты утруждаешь себя проверкой всего, о чем сообщает старина Эрл, – сказала Триш, возвращая его к насущным делам. – Учитывая к тому же твою шею. По моим подсчетам, это уже тридцать второй случай, и только в этом году. Старина Эрл может побить прошлогодний Шумовой рекорд.

Шумовой рекорд. Чисто выбритые щеки Дирборна расплылись в улыбке. Еще одна вещь, которая загромождала рабочее место Триш. Она оформила небольшой плакат вычурным каллиграфическим почерком, чему научилась на одном из уроков искусства в новом ремесленном магазинчике «Блеск и клей». Когда Дирборн возвращался в полицейский участок после очередного вызова Эрла, он любил наблюдать за Триш, которая с неподдельным восторгом выбирала, какой из своих многочисленных стикеров добавить на плакат. Мелочь, возможно даже ребячество, но они разделяли это только друг с другом.

Он притормозил около грузовика Эрла и припарковал свою машину.

– Возможно, у нас появится повод открыть новую упаковку стикеров, которые ты недавно купила. Большие серебристые звезды, похожие на диско-шары, верно?

От раздавшегося смеха Триш его грудь сдавило.

– О, попалась. – Она захихикала. – От твоего зоркого сыскного таланта невозможно ничего скрыть. Но я просто не могу держаться подальше от этого проклятого ремесленного магазинчика.

Дирборн нашел в аптечке упаковку аспирина и проглотил пару таблеток, прежде чем отстегнул ремень безопасности и резко открыл дверь.

– Если Эрл собирается побить прошлогодний рекорд, нам понадобятся все стикеры, которые мы сможем достать.

Он отстегнул фонарик от ремня на поясе и посветил в заднее окно грузовика. Пусто.

Бодрящий ночной ветерок донес до него едва уловимый едкий запах дыма. Он глубоко вдохнул и последовал за запахом по траве, удаляясь от дерева, грузовика и предполагаемого шума.

Дирборн поморщился, согнув шею, чтобы заговорить в рацию.

– Здесь кто-то курил, вероятно, дети. Я подойду поближе, хочу удостовериться, что они не оставили после себя окурков. Не хочу, чтобы все поле вспыхнуло ярким пламенем.

– Десять-четыре[9]. – Триш замолчала на какое-то время, а потом вернулась в эфир, ее голос казался легким и звонким, как у болтушки, которая только что наткнулась на свежую порцию городских сплетен.

– Знаешь, старина Эрл изменился с тех пор, как Дебби бросила его ради велоинструктора из Чикаго.

Капли дождя хлестали по спине Дирборна, а трава колыхалась между его лодыжек. Каждый порыв ветра, налетающий на открытое поле, приносил с собой отчетливый плеск волн с побережья. Приостановившись, Дирборн насладился моментом, а затем вновь устремился к своей цели.

– Это случилось примерно через год после того, как в город пустили поезд, – продолжил мужчина, освещая фонариком пухлые макушки травы. – Сколько уже прошло, лет пять?

Новый пригородный поезд, курсировавший из Чикаго через Джолиет, Блумингтон, Эрбан-Шампейн, Рантул и Канкаки, а затем пересекавший Гудвилль пополам, повлек за собой целый ряд перемен. Спас город от участи, постигшей многие небольшие населенные пункты на Среднем Западе, и привез процветающие магазины и вагоны поезда, заполненные утомленными пассажирами, которые отчаянно нуждались в неторопливом ритме живописного Гудвилля. И пригородный поезд привел сюда Триш. У Дирборна не было ни единой претензии.

Зашелестели бумаги, и голос Триш ворвался в эфир рации.

– В августе этого года будет пять лет. Знаешь, старина Эрл входил в состав Правления, которые решили пустить поезд через Гудвилль. Не случись этого, Дебби осталась бы дома, а тебе не пришлось бы разбираться со старым дурнем, который звонит почти каждый день и посылает тебя по ложному следу. Если дело не в невезении Эрла, то я не знаю, что и думать.

Остановившись, Дирборн принюхался. Запах исчез. Он сделал несколько шагов вправо, к пустому грузовику Эрла, дороге и оливковому дереву, и вновь втянул воздух. Дым снова наполнил легкие мужчины. Дернув носом, он последовал за запахом, словно бассет-хаунд.

– Да уж, бедный Эрл, – пробормотал он в рацию, выбравшись из травы и ступив на дорогу.

– Бедный Эрл? Если не возражаешь, я бы сказала «бедный ты». – Она вздохнула. – Сколько я тебя знаю, ты и близко не приблизился к тому, чтобы найти свою собственную Дебби.

Гравий хрустел под его ботинками, пока он пересекал яркие лучи света автомобильных фар.

– Мне не нужна Дебби, Триш. У меня есть ты.

Сквозь постоянные помехи он практически слышал, как по ее пухлым щекам расползался румянец. Он почесал затылок, когда жар охватил и его.

Дирборн прочистил горло и нажал кнопку рации.

– Я свяжусь с тобой, как все проверю. Я направляюсь прямиком к оливковому дереву. – Еще раз принюхался. – Возможно, на этот раз Эрл наткнулся на что-то настоящее.

– Ему бы это пришлось по душе. – Триш хмыкнула. – Будь аккуратен там.

Связь оборвалась, и Дирборн направился к заросшему травой участку. Он смахнул капли дождя с лица и потер кончик крючковатого носа. Чем ближе подходил к дереву, тем сильнее становилась вонь. От нее закладывало нос, а глаза наполнялись слезами.

– Эрл, – позвал мужчина, водя фонариком по траве. – Куда ты запропастился?

Позади него хрустнул гравий, и мужчина обернулся. Он прищурился, сморгнув непрошеную слезу.

– Эрл? – вновь окликнул он, освещая свою машину, грузовик Эрла и обочину дороги. Белый свет отразился от чего-то блестящего. Волосы на затылке Дирбона встали дыбом. Во рту пересохло, а пальцы нащупали кобуру с пистолетом. Глаза горели, слезы, дождь и сопли текли по щекам, пока он быстро и ловко приближался к сверкающему металлу.

У шерифа Дирборна скрутило живот, когда перед его взором предстала ужасающая картина. Пряжки на подтяжках Эрла мерцали в лучах фонаря, словно пойманные в ловушку жуки. Пальцы старика проглядывали сквозь высокую траву, будто бы он лежал на земле, умиротворенно глядя в грозовое ночное небо. Желчь обожгла горло Дирборна, когда он посветил на лицо Эрла. Кровь струилась по морщинистому лбу и щекам, а капли дождя скапливались в красных впадинах, которые когда-то были глазами.

Во рту шериф Дирборн ощутит привкус лесного ореха, тошнота подступила к горлу, и он прижал руку ко рту. Он считался лидером, а после подобной смерти – после такого преступления – город будет нуждаться в нем, в его силе и способностях к управлению.

Шериф наклонился к рации.

– Триш, отправь «Скорую помощь» на Квакер-Роуд и разбуди Картера. И подними коронера. Всех! Нам нужно… – Веки Дирборна сомкнулись, когда запах дыма усилился.

Позади него раздались шаги.

Дирборн раскрыл кобуру и достал пистолет.

– Кто здесь? – Навернувшиеся слезы затуманивали его взор. – Кто здесь?

В свете фонарика проскользнула тень, и трава захрустела под тяжелой поступью ног.

Едкий, жгучий запах был явственно осязаем, а протяжный треск электричества хлестал по глазам и ноздрям. Дирборн открыл рот, чтобы выкрикнуть команду, но внезапно щелкающие импульсы пронеслись мимо его приоткрытых губ. Его пистолет и фонарик ударились о землю, а сам он опустился на колени и схватился за горло.

– Шериф, у тебя все хорошо? – спросила Триш темную и дождливую ночь. – Шериф? – Ее голос напрягся от паники. – Фрэнк?

Глава седьмая

Веки Хантер царапали глаза словно наждачная бумага, когда она моргала. Слез больше не осталось. Она не знала, что такое возможно. Не ведала до прошлой ночи. Или все случилось утром? Она прикрыла глаза рукой и, прищурившись, подняла взгляд к серому, затянутому тучами небу. В предрассветные часы прошел дождь – единственное подтверждение того, что мир потерял великую душу Эбигейл Гуд.

Сетчатая дверь со скрипом приоткрылась, и из дома вышла Мерси. Она шаркающей походкой прошла по крыльцу и спустилась по ступенькам. Издала звук – нечто среднее между стоном и вздохом – и плюхнулась на нижнюю ступеньку рядом с Хантер.

Хантер поморщилась, проведя пальцами по кровоточащей ране на руке. По крайней мере, она не потеряла способность чувствовать.

Мерси положила телефон на пространство между их ногами и опустила голову на плечо Хантер. Из раскованной молодой девушки Мэгс превратилась в уставшего, придавленного проблемами, словно стальной наковальней, взрослого человека. В этом и заключался феномен горя. Как одних он превращал в сильных и независимых, а других – в растерянных и неузнаваемых. Хантер потерлась щекой о волосы Мерси. Все-таки здорово, что сестра была рядом и не позволяла ей сорваться в пропасть.

Завибрировал телефон Мерси, и она подняла его с камня.

Хантер отвела взгляд от экрана. Ей было невыносимо читать соболезнования о своей матери. Они были слишком весомыми, слишком необратимыми.

– Кирк? – спросила Хантер, и большие пальцы Мерси запорхали по экрану.

Ее сестра кивнула, и телефон вновь пиликнул.

– И Эмили?

Еще один кивок.

Хантер накрутила на палец кончик своего хвоста.

– Они скоро будут здесь. – Это был не вопрос. Он и не требовался. Если сестрам нужны были друзья, они всегда находились рядом. В кармане Хантер звякнул телефон. Джекс. Она знала, что Мерси сообщила ему о случившемся. Даже в трауре ее сестренка могла быстро разнести весть.

Бело-золотистая патрульная машина шерифа свернула с Центральной улицы, направляясь к их дому. Хантер поднялась на ноги, когда машина остановилась, и заместитель шерифа Картер выбрался с водительской стороны, поправляя на голове коричневую ковбойскую шляпу, без которой не выходил из дома. Мерси встала рядом с Хантер, словно ее зеркальное отражение. Заместитель жестом попросил шерифа Дирборна присоединиться к нему.

Ботинки Картера скрипели по мокрой траве, пока они вместе с шерифом направлялись к близнецам и кроваво-красному крыльцу, не сумевшему защитить их мать.

Заместитель, сняв шляпу, потер большим пальцем ее поля и посмотрел на Хантер и ее сестру. Эмили часто вспоминала заместитель шерифа Чейза Картера и то, какой он очаровательный с его округлыми серыми глазами и губами, застывшими в вечной полуулыбке. Но сегодня не было повода для улыбок. Все мальчишеское обаяние Картера смыло дождем.

– Девочки, я соболезную. Мы все любили вашу маму. – Он сделал паузу и, прочистив горло, подтолкнул шерифа локтем.

Шериф проворчал и снял солнцезащитные очки.

– Да, вашу маму. Мы любили ее. Она была… э-эм, женщиной. – Взгляд карих глаз Дирборна скользнул по Хантер, и уголок его губ дернулся. – Ныне покойной.

У Картера вырвался сдержанный лающий кашель, и он вернул свою шляпу на голову, спрятав коротко подстриженные волосы.

– Мне очень неприятно это делать, но мы должны в последний раз пройтись по трагическим событиям прежде, чем закрыть дело Эбигейл. – Из нагрудного кармана он достал ручку и небольшой блокнот и, перелистнув несколько страниц, добрался до нужной. – Мерси, именно ты позвонила в 911.

Волосы Мерси рассыпались по плечам, когда она кивнула. Девушка заправила локоны за ухо и пробормотала какое-то слово, но ни звука не сорвалось с их губ. Она не разговаривала с тех самых пор, как они вернулись домой. Слов не находилось, чтобы можно было описать чувства каждой из них. А если и были бы, то Хантер не желала их слушать.

Кадык Картера дернулся, когда он напряженно сглотнул.

– Я прошу прощения за то, что вам приходится заново это переживать. – Он постучал ручкой по блокноту.

Хантер переплела пальцы Мерси со своими. Вместе они становились сильнее, а сейчас Хантер как никогда нуждалась в поддержке.

– Вы втроем отправились на пикник. – Он снова взглянул на свои записи. – Верно?

– Верно, – в унисон произнесли близнецы.

Хантер проигнорировала шерифа, беспокойно дергавшегося в стороне, и обратилась непосредственно к заместителю Картеру.

– Полуночные пикники – наша семейная традиция. Мы устраиваем их на каждый день рождения.

По бледной щеке Мерси скатилась слеза, и сдавленный всхлип вырвался из груди.

– Мы устраивали пикник каждый год.

Хантер крепче сжала руку сестры в своей ладони. Она была достаточно сильной ради них обоих.

– Именно поэтому у нас с собой были свечи и благовония… Это часть традиции. – Мурашки пробежали по ее рукам, и девушка вздрогнула. Тот волк сделал все, чтобы у сестер Гуд больше никогда не было настоящего праздника.

Нахмурив брови, заместитель что-то записал на листе бумаге.

– Это именно те свечи, из-за которых разгорелся пожар? Пламя которого…

Всхлип Мерси взорвал пространство между ними.

– Она мертва!

Хантер напряглась, пытаясь удержать оседающую на землю сестру. Мерси не была создана для горя или травм. До этого момента это бремя всегда ложилось на плечи Хантер.

Шериф, дыхнув на очки, протер линзы концом не заправленной рубашки и вновь подул на них.

– Ее смерть не будет напрасной, если вы после случившегося получите деньги. – Он взглянул на облака сквозь линзы, а потом водрузил очки на свой широкий нос. – Вы можете подать в суд. Разве не так поступают люди?

Желудок Хантер завязался в узел, и она посмотрела на свое отражение в очках-авиаторах шерифа Дирборна. Она никогда не желала ту злую и темную магию, которую многие люди за пределами Гудвилля считали частью колдовской практики. Но сейчас она мечтала о ней. Ее кулон обжег грудь девушки. Не имело значения, что шериф ошибался в том, как их мать встретила свой конец. Хантер хотела призвать силы космоса и послать всю звездную галактику, чтобы разорвать его на части. Ей не нужны были деньги. Ей нужна была мать.

Картер похлопал старшего офицера по спине.

– Вы простите шерифа. Он уже давно на ногах. Это немного выводит его из себя.

Шериф сдвинул очки на кончик носа.

– Ты бы испугался, как девчонка, если бы увидел то, что видел я. Мертвеца, старика Томпсона, без глаз. – Средним и указательным пальцами он изобразил, как выкалывает себе глаза.

Хантер крепче сжала руку Мерси, пока шериф шевелил воображаемыми глазами перед ними.

– Которые были выдраны прямо из головы, а затем они «пу-у-уф» и бесследно исчезли. – Он вскинул в воздух руки. – Видать, кто-то их поглотил.

Со сдавленным смешком заместитель Картер потянул за край своей шляпы.

– Как я и сказал, он потрясен увиденной сценой на Квакер-Роуд около старого оливкового древа.

– Не рядом с оливой. Она тут совсем ни при чем! – Шериф Дирборн смахнул бисеринки пота, выступившие на лбу. – Девочки, у вас есть что-нибудь выпить?

Хантер отпустила руку Мерси.

– Я принесу.

Щенячий взгляд застыл на лице Картера, пока он одними губами прошептал извинения. Но Хантер не смогла даже выдавить подобие вежливой улыбки в ответ, только наклонилась к сестре и прошептала:

– С тобой все будет хорошо. – Это был не вопрос. Скорее напоминание.

Слова заместителя шерифа застали Хантер врасплох, когда она, пошатываясь, поднималась по ступенькам к парадной двери.

– Мы… эм… Мы также должны обсудить вопрос опекунства. – Он вздохнул. – У вас, девочки, случайно нет других близких родственников?

Хантер не могла не оглянуться на близнеца, которая продолжала молчать, пока Картер мягко выпытывал детали их семейного древа.

Мяукнув, Зена стукнула пушистой лапой о сетчатую ширму, привлекая внимание Хантер.

– Хочешь выйти? – спросила Хантер, открывая дверь. Мейн-кун покружил между ног девушки и прижался к лодыжкам, вынуждая ее зайти внутрь. Хантер закрыла от посторонних глаз ширму и, споткнувшись, вошла в дом. Ухватившись за перила, она присела на корточки у подножия лестницы, ведущей в комнаты ее и Мерси.

Хантер провела пальцами сквозь шерсть Зены.

– Я знаю, это тяжело. Я тоже по ней скучаю. – Слезы наполнили глаза. И почти сразу же хлынули по ее щекам, словно жемчужные нити.

Зена мурлыкнула и стала выписать восьмерки между ног Хантер.

– А теперь нам придется покинуть дом. – Девушка опустилась на деревянный пол и притянула колени к груди. – Как бы мне хотелось, чтобы мама была здесь. – Она прижала опухшие веки к коленям и зарыдала в свое церемониальное платье. Платье, которое она собственноручно окрасила и выбрала для особо дня, который должен был ознаменовать начало ее новой жизни, – ее счастливой жизни.

Громко рыкнув, Зена придавила своими массивными передними лапами лодыжки Хантер. Девушка фыркнула и приподняла голову, уперевшись подбородком на свои влажные колени. Усы Зены коснулись щек Хан, когда кошка склонилась вперед. Янтарные радужки обрамляли расширенные зрачки Зены, когда она издала несколько отрывистых мяуканий и чихнула прямо в лицо Хантер.

– Ну и гадость, Зена… – пробурчала Хантер, вытирая лицо воротником платья.

– Прости за это. Всегда чихаю от заклинаний.

Хантер отпустила ворот платья и уставилась в точку перед собой, где до этого находилась кошка. Но теперь там стояли стопы – человеческие стопы, переходящие в человеческие ноги и далее в человеческий торс. Хантер попятилась назад и вздрогнула, спиной уперевшись в лестницу.

Стоящая перед ней обнаженная женщина пригладила рукой свои взлохмаченные черно-белые волосы с рыжими прядями.

– Ты как будто никогда кошку не видела.

– Зена?

Женщина провела когтистыми ногтями по своим обнаженным формам и улыбнулась.

– Во плоти.

Глава восьмая

После ухода Хантер в воздухе повисла некомфортная леденящая тишина. Обычно в подобных ситуациях, когда взрослые слонялись вокруг, потерянные и смущенные, Мерси с легкостью бы развеяла напряжение и вовлекла обоих офицеров в непринужденную беседу.

Но Мерси не волновала их неловкость, и она не думала, что когда-либо сможет испытать чувство радости.

Поэтому молчание продолжалось.

– Эй, Мерси? Ты ведь Мерси, а не Хантер, правильно?

Мерси оторвала взгляд от экрана телефона и встретилась с глазами Картера. Прочистив горло, она уже начала произносить «да», но решила, что будет достаточно и кивка.

– Ладно, хорошо, Мерси… Как я и спрашивал у твоей сестры, есть ли у вас близкие родственники или…

– Пить! – вмешался шериф. – Мне действительно нужно выпить. – Он несколько раз прочистил горло и вытер рот желтовато-оранжевым рукавом. Мерси поморщилась, увидев отвратительную белую субстанцию, стекающей из уголков его губ.

Злость заклокотала в груди Мерси, и сдерживаемые до этого слова вырвались наружу.

– Извините, но у нас нет домашнего лимонада, которым мы обычно вас угощали, с тарелкой печенья и парочкой сладких заклинаний. Видите ли, наша мама, Ведьма кухни, которую все горячо любили, умерла. Трагической смертью. Прошлой ночью. В данный момент мы не можем в полной мере исполнять свои социальные обязанности. Но, эй, давайте пройдем в дом. Хантер, видимо, свернулась калачиком на кухонном полу и рыдает. Я уверена, она не будет возражать, если кто-то начнет подгонять ее, потому что кто-то – о ужас! – хочет пить.

Мерси отряхнула подол платья и развернулась, чтобы подняться по ступенькам. Злость ощущалась прекрасно – лучше, чем отчаяние. Лучше, чем горе, которое казалось такой глубокой пропастью, что там терялись слова. Остановившись перед широкими дверями, она оглянулась через плечо. Шериф уже следовал за ней по пятам, а заместитель переминался с ноги на ногу, теребя полы своей шляпы.

– Собираетесь остаться на улице? – выпалила Мерси. Теперь, когда она наконец-то вновь обрела власть над речью, слова буквально вырывались из нее.

– Ну. Эм-м… Нет. Мэм. Я зайду и…

Она не стала дожидаться окончания его раздражающего и предсказуемого ответа. Она вошла в дом, не придерживая за собой двери, и столкнулась с высокой женщиной – почти ровесницей ее мамы, – которая была облачена в цветастый махровый халат Эбигейл. Ее густые черно-бело-рыжие волосы струились по спине. Женщина сузила необычайно янтарные глаза.

– Прости, Мерси! – Вместо того чтобы пошатнуться, женщина грациозно отступила назад.

– Какого черта…

– Шериф! Заместитель! Прошу извинить меня за задержку. – Хантер выбежала из кухни, неся в руках два граненых стакана чая со льдом. – Меня отвлекла наша тетя Зена.

– Наша кто? – Мерси казалось, что ее голова вот-вот взорвется.

Хантер пристально посмотрела ей в глаза, одарив Мерси тем самым взглядом. Которым сестры обменивались с тех самых пор, как научились формулировать целые предложения. Взглядом, который буквально означал: «Подыграй, а вопросы задашь потом».

– Тетя Зена, – повторила Хантер, протискиваясь мимо Мерси и незнакомки, чтобы передать мужчинам чай. – Ты спала, когда она несколько часов назад приехала сюда. Я думала, ты знаешь о том, что она здесь. Столько всего произошло. – Хантер потерла виски и поморщилась, будто испытывала невыносимые мучения от головной боли, после чего продолжила: – Шериф, заместитель, не желаете присесть? – Жестом девушка указала на диван.

Шериф большими глотками пил чай, поэтому ответил заместитель:

– Нет. Спасибо. Мы не задержимся здесь. У вас очень много дел. Итак, эм-м, Зена? Вы приехали, чтобы взять опекунство над девочками?

С изящной грацией Зена подошла к пустому дивану и присела на подлокотник, старательно прикрывая обнаженные ноги халатом. Тыльной стороной руки пригладила волосы и произнесла:

– Да. Конечно. Больше никто не сможет защитить наших девочек.

Мерси уставилась на женщину – на разноцветную копну волос и выразительные янтарные глаза, – и ее желудок совершил кульбит.

Заместитель шерифа сделал пометку в своем маленьком блокноте.

– Я не знал, что у Эбигейл есть сестра.

– О, у нее нет сестры, – быстро вмешалась Хантер. – На самом деле Зена – мамина троюродная сестра с востока. Просто мы всегда называем ее тетей.

– Хорошо. Понятно. Вы планируете остаться здесь, в Гудвилле, с девочками? – поинтересовался заместитель Картер.

– Я всегда буду рядом с девочками Гуд, – ответила Зена. Взглянув на свою руку, она нахмурилась и слизнула крупинку со своих длинных острых ногтей.

– Нам пора, – произнес шериф, передавая Мерси пустой стакан. – Много дел теперь после этого убийства, и все такое…

Заместитель вытер бровь рукавом рубашки.

– Девочки, мы будем рядом, если вам потребуется помощь. И, пожалуйста, позвольте выразить свои глубочайшие соболезнования. Ваша мама была прекрасной женщиной. – Он поставил нетронутый стакан с чаем на кофейный столик и почтительно кивнул девочкам и Зене, а затем последовал за шерифом, который уже стоял на крыльце за дверью.

Уперев руки в бедра, Мерси повернулась к женщине, изящно балансирующей на подлокотнике дивана.

– Кто она?

– Ну, веришь или нет…

– Мерси Энн Гуд, ты знаешь меня с той непростой ночи, в которую ты появилась на свет на три минуты раньше своей сестры. Я понимаю, что ты не Ведьма кухни, какой была твоя мать, но не могла бы ты, милая, заварить мне огромную чашку обезболивающего чая Эбигейл с большой порцией меда? У меня трещит все тело после того, что прошлой ночью со мной сделал ужасный Фенрир. – Ей пришлось сделать паузу, и она прижала руку к идеально изогнутым губам, чтобы подавить всхлип, и тихим шепотом продолжила: – Я так скучаю по моей милой Эбигейл.

Мерси подошла и встала прямо перед Зеной. Она посмотрела ей в глаза, медленно протягивая руку, чтобы дотронуться до ее пышных волос.

– Божетымой, Зена?

– О, чудесные сосочки Бастет! Конечно, это я. Знаю, что ты не глупа, поэтому спишу твой шок на горе.

Мерси перевела взгляд на Хантер.

– Как?

Хантер пожала плечами.

– Не уверена, но она забрызгала меня слюнями после заклинания.

– Ты знала, что она была человеком в кошачьем обличье?

– О, перестань! Я и есть кошка. Фамильяр, если быть точной, который сопровождает семью Гуд из поколения в поколение. На данный момент меня можно считать кошкой в человеческом обличье. – Она облизала тыльную сторону ладони и провела ею по восхитительно непослушным волосам.

– Мне нужно присесть. – Мерси рухнула на диван.

– О, нет-нет-нет. – Зена ловко встала, схватив Мерси за запястье, и потащила ее на кухню, а Хантер последовала за ними. – Тот зверь сильно меня ранил. Во-первых, мне нужен восстанавливающий чай. И пока я застряла в человеческой шкуре, не отказалась бы отведать несколько трюфелей из сушеных цветков кошачьей мяты, которые ваша мама хранит в морозилке. – Когда девочки молча уставились на нее, добавила: – Что? Они лечебные. А во-вторых, нам нужен план. У нас много дел, девочки.

Оцепеневшая Мерси исчезла в просторной кладовой Эбигейл и с легкостью отыскала нужный обезболивающий чай, подписанный аккуратным почерком матери. Остановившись на мгновение, девушка вдохнула витавший там аромат и зажмурила глаза, не позволяя слезам политься по щекам. «Делай только одно дело зараз. Сначала разберись с одним вопросом, потом переключайся на следующий. Станет легче – не лучше, но легче. Должно стать».

Она вышла из кладовой и увидела Хантер, сидящую за кухонной стойкой и пристально наблюдающую за Зеной, которая восседала на кухонной стойке – ее длинные босые ноги раскачивались, свисая со стола, пока она внимательно рассматривала свои ногти.

– Эбигейл знала, что ты можешь менять свой облик? – выпалила Мерси, наполняя новомодный электрический чайник матери и щелкнув на кнопку, чтобы вскипятить воду для травяного чая.

– Да, конечно. Моя Эбигейл знала все. Она была великолепной ведьмой.

Мерси почувствовала, как все внутри разваливается на части. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, держа старый деревянный сотейник с медом над кружкой, в которую стекала вязкая золотистая жидкость. Она пыталась разобраться во многочисленных вопросах, крутившихся в голове, когда Хантер озвучила единственный, который волновал их больше всего.

– Значит, мама знала, что ты останешься рядом и позаботишься о нас, была уверена в том, что нам не придется покидать отчий дом. Она… она умерла, зная, что с нами все будет хорошо. – Хантер с трудом произнесла последние слова и быстро вытерла щеки.

Наклонившись вперед, Зена нежно погладила Хантер по темным волосам.

– Да, котенок. Эбигейл никогда бы не покинула своих девочек, но прошлой ночью ей пришлось пожертвовать собой, чтобы спасти вас, – спасти всех нас, – и она умерла спокойно и, должно быть, отправилась в объятия Афины, зная, что я присмотрю за вами и помогу справиться со всеми трудностями, что ждут вас на пути. – Она смахнула слезу со своей щеки. – Моя Эбигейл была неистовой защитницей.

Электрический чайник издал короткий звук одновременно с дверным звонком, заставляя троицу подпрыгнуть на месте. Зена понюхала воздух.

– Это мальчик. Тот, чей запах носила Мерси прошлым вечером.

– Кирк! Я, хм…

Хантер встала и забрала у сестры чайник.

– Впусти его. Я приготовлю Зене чай.

Зена грациозно соскользнула со столешницы.

– Эмили и Джекс скоро будут здесь. Мы поприветствуем их, примем соболезнования, а потом избавимся от них. В предсмертных словах ваша мать подсказала, что нужно сделать в первую очередь: ты должна осмотреть деревья, и нельзя терять время даром.

Мерси и Хантер уставились на нее.

– Но наши друзья… – начала Хантер.

Она пренебрежительно взмахнула пальцами с острыми ногтями.

– Они не так важны, как деревья. Как единственный взрослый человек в этом доме я скажу им…

– Зена, они не должны знать, что ты кошка, – воспротивилась Мерси.

– Поддерживаю, – согласилась Хантер.

– Конечно, нет! – Зена усмехнулась, отмахнувшись от близняшек. – Я ваша тетя.

В парадную дверь раздался настойчивый стук.

– У нас нет выбора, – ответила Мерси Хантер и поспешила к двери. Ее тело ощущалось странным, бесчувственным и сверхчувствительным одновременно. Если ей не нужно было открывать двери и разговаривать с людьми, она бы замерла на месте. И смотрела вперед. Всем сердцем желая отмотать время на двадцать четыре часа назад, чтобы обнять маму и никогда не отпускать.

Она открыла двери и увидела своего парня-квотербека – с влажными и взъерошенными волосами, как будто он только что вышел из душа, – готового вновь постучать.

– О, детка! Иди сюда. – Кирк шагнул в дом и притянул ее в свои объятия. Мерси зарылась лицом в его грудь и закрыла глаза, надеясь, что его запах и теплое тело сотрут все остальные чувства, пусть даже на несколько ударов ее израненного сердца. Затем он выпустил девушку из рук и направился вперед, к Хантер, которая как раз входила в гостиную.

– Хантер, не знаю, что еще сказать, кроме того, что мне очень жаль. – Он заключил близнеца Мерси в нежные объятия и похлопал по спине. – Мне действтельно очень жаль. Я буду здесь для тебя – для вас обеих. Для чего угодно. Для вас я сделаю все, что в моих силах.

– Парень, ты обнял не ту сестру.

Кирк отпустил Хантер и сделал шаг назад, когда Зена чашкой чая и трюфелями в руках проскользнула мимо него в гостиную, где вновь устроилась на подлокотнике дивана.

– Я… знаю, – заикаясь, пробормотал он. – Я лишь выражаю Хантер свои соболезнования. Кто вы?

Мерси взяла Кирка за руку и повела к дальнему концу дивана – подальше от Зены – и произнесла:

– Это наша тетя Зена… с Восточного побережья. – Она села рядом с Кирком, который обнял девушку, притягивая ее ближе и даря утешение.

Хантер согласно кивнула и села в один из нескольких кресел, стоящих рядом с диваном в их большой уютной гостиной, в которой все располагалось напротив огромного камина, обрамленного витиеватой резьбой с узором из тройной луны.

– Мы позвонили тете Зене прошлой ночью, и она ночным рейсом добралась до Чикаго. Она только что приехала к нам.

Плечи Кирка поникли.

– Значит, вы переезжаете на Восточное побережье? – Ни Хантер, ни кто-либо другой не мог не заметить искреннего огорчения на его лице.

– Нет! – в унисон произнесли три женщины.

Раздались два быстрых стука, и дверь резко распахнулась, и в комнату ворвались Эмили и Джекс.

– О бог мой! Я просто… просто не могу. Не могу! – Эмили промчалась через всю комнату и рухнула на диван по другую сторону от Мерси, взяв лучшую подругу за руку. Ее глаза опухли и покраснели, а тушь размазалась от текущих по щекам слез. – Что я могу сделать? Как я могу помочь?

Мерси вцепилась в ее руку.

– Одно твое присутствие помогает.

Джекс подошел к Хантер и приподнял с кресла. Молча занял ее место и усадил девушку к себе на колени, прижав к своей груди, а ее голова откинулась ему на плечо. Его голос был хриплый, а глаза блестели от непролитых слез.

– Я не понимаю. Что случилось?

Мерси заставила себя сесть прямо. Вытерла лицо о плечо. Кирк держал одну ее руку, а Эмили сжимала другую. Она пыталась черпать из них силы – пыталась сформулировать правильные слова. «Какую же они с Хантер историю придумали?» Гнев на черствость шерифа и затем шок от превращения Зены в человека направляли ее вперед и заставляли мыслить рационально, но все мысли улетучились в ту же секунду, как Кирк притянул ее в свои объятия. Теперь ее сознание помутилось, будто она пыталась думать сквозь вязкую тину.

– Случился пожар. Дорогая Эбигейл отвела девочек в безопасное место, но огонь поймал ее в ловушку и убил.

Все повернулись к Зене.

– Привет, – произнесла человек-кошка. – Эмили и Джекс, рада познакомиться с вами официально. – Чуть склонив голову вперед, она быстро осмотрела Кирка. – Я тетя близнецов, Зена.

Кирк пристально наблюдал за Зеной, нахмурив брови.

– То есть как их кошку?

– Да, в точности как их милую домашнюю кошечку.

– У Эбигейл есть сестра? – задал вопрос Джекс.

Хантер соскользнула с его колен и присела на широкий подлокотник стула, не отпуская руку парня.

– Нет, Зена – кузина мамы. Мы упоминали о ней раньше.

– Прости, я не запомнил. – Джекс кивнул Зене. – Приятно познакомиться с вами, мисс…

– Зови меня тетушкой или просто Зеной.

– О, подождите. Это вас навещала Эбигейл, когда приезжала в Салем? – поинтересовалась Эмили.

– Да, – одновременно солгали три женщины.

– Я останусь здесь, в Гудвилле, с нашими девочками, – сообщила Зена. Она доела трюфель и принились начисто вылизывать свои пальцы.

– Так значит, вам не придется уезжать? – спросил Кирк, пока Эмили вытирала слезы со своих щек.

– Мы никуда не собираемся, – ответила Хантер. – Мама не хотела бы этого.

Зена кивнула, и ее густые волосы рассыпались по плечам.

– Женщинам семьи Гуд здесь самое место. – Поднявшись на ноги, она поставила свою полупустую чашку с чаем на столик и затем вяло потянулась, выгнув спину и подняв руки над головой, будто на занятии йогой приветствовала солнце. Затем встряхнулась, тыльной стороной ладони разгладила волосы и, наконец, повернулась лицом к группе подростков, уставившейся на нее.

– А теперь, котятки, вам пора уходить. Вы можете вернуться позже, возможно, даже сегодня. Девочки с помощью своих телефонных устройств сообщат вам наиболее подходящее время для визитов.

Джекс, Эмили и Кирк переводили взгляд от Зены к близнецам: девочки лишь пожали плечами и согласно кивнули.

– Ну ладно. Мы понимаем, – произнес Кирк.

Эмили осторожно сказала:

– Но отец просил передать, что поможет вам разобраться, ну вы понимаете, со всем для Эбигейл. – Она замолчала, прижав одну руку к груди и быстро моргнув. Ее другая рука сжимала ладонь Мерси, словно тиски.

– Спасибо, Эм, – поблагодарила Мерси. – Мы с Хантер заглянем к вам. Попозже. Передай своему отцу, ладно?

– Напиши нам, когда он будет готов, – добавила Хантер.

Эмили кивнула, прикусив нижнюю губу.

– Да, конечно. – Затем она обняла Мерси и прошептала: – Я не знаю, что еще сделать.

– Я знаю, Эм. Я тоже. Я тоже, – пробормотала она.

Эмили встала, вновь вытирая лицо рукавом.

– Я нарисовала особенную суми-э в честь твоей мамы. – Она полезла в свой блестящий клатч от Кейт Спейд, висящий на плече на длинной металлической цепочке, и достала оттуда оригинальную акварельную работу размером с почтовую открытку. На ней была изображена серебристо-серая сова в полете, а над ее широко раскрытыми крыльями красовалась полная луна.

– Я знаю, как сильно Эбигейл любила сов.

Взяв картинку, Мерси сквозь слезы посмотрела на свою подругу, талантливую молодую художницу.

– Эбигейл оценила бы ее. Она любит… то есть любила твои работы. – Мерси остановилась, и всхлип сорвался с ее губ. – Так тяжело говорить о ней в прошедшем времени. Я просто… – Поток ее слов прервался, вновь заглушенный невообразимым горем. Трясущимися руками она положила акварель с совой на кофейный столик, прислонив ее к одной из статуэток Афины, которые принадлежали Эбигейл, от чего казалось, что сова парит в воздухе.

– О, детка, иди сюда. – Кирк обнял девушку и прижал к своей груди.

Джекс стоял, все еще держа руку Хантер в своей.

– Мои родители тоже хотели передать, что будут рядом с вами. Мама уже готовит для вас одну из ее фирменных запеканок, но вегетарианскую, потому что я напомнил ей, что вы не едите мясо. Она сказала, что «дочери Эбигейл не должны беспокоиться о еде», и начала обзванивать остальных матерей из церкви.

– Я буду тут и приму все подношения для девочек, чтобы они смогли оплакать свою потерю, – сказала Зена, жестом указывая на дверь.

– Спасибо, Джекс. – Голос Хантер звучал тихо, будто слова причиняли ей боль.

– А теперь вам нужно уходить, – сообщила Зена.

Кирк встал и помог Мерси подняться на ноги. Обняв ее одной рукой, они последовали за Джексом, Хантер и Эмили к двери.

– Эм, увидимся позже, – произнесла Мерси. Она высвободилась из рук Кирка, чтобы вновь обнять подругу.

Эмили шмыгнула носом и кивнула.

– Хорошо, увидимся. Напиши, если я понадоблюсь тебе. Ты заметить не успеешь, как я окажусь здесь. – Она быстро обняла Хантер и вышла за дверь.

Джекс сжал руку Хантер.

– Это касается и меня. Я тоже рядом. Как и мои родители. Что бы тебе ни понадобилось. В любое время.

Хантер кивнула и вытерла лицо от слез, а парень присоединился к Эмили, медленно и уныло плетущейся по дорожке к их припаркованным автомобилям.

– Ты уверена, что хочешь, чтобы я уехал? – спросил Кирк, вновь притягивая ее к себе.

– Да, – ответила Зена.

Мерси кивнула ему в грудь.

– Я напишу тебе позже.

Он нежно поцеловал ее, прежде чем повернуться к Хантер.

– Все, что тебе будет нужно, любой из вас. Просто скажите мне. Обещаете?

Хантер кивнула.

– Спасибо, Кирк. Мы ценим это.

Кирк вышел за дверь, но приостановился и обернулся, приоткрывая свой рот, чтобы что-то сказать. Зена ловко шагнула вперед, загораживая Мерси своим телом, и вздернула бровь и зашипела.

Кирк сделал несколько шагов назад.

– Ох, эм, дерьмо! Прошу прощения.

– Как и должно быть, мальчик. Когда тебя просят вежливо уйти, ты уходишь. – Зена плотно закрыла дверь. – А теперь… – Она повернулась к девочкам, ладонью приглаживая свои волосы. – Какое дерево вы хотите посетить первым? – Но прежде, чем близнецы успели ответить, из-за двери вылетел мотылек, взмыл вверх и пронесся мимо Зены, которая с кошачьей ловкостью устремилась за ним.

Мерси встретилась взглядом с Хантер.

– Это странно.

На мгновение показалось, что Хантер готова улыбнуться.

– К сожалению, я думаю, что тетя Зена – наименее странная вещь, с которой нам придется столкнуться.

Мерси почувствовала, как ее плечи поникли.

– Итак, деревья?

Хантер кивнула.

– Деревья. Разве шериф не говорил, что обнаружил тело старика Томпсона недалеко от оливкового дерева?

– Да, кажется, да.

– Тогда нам стоит начать оттуда, – твердо сказала Хантер.

Мерси сосредоточилась, пытаясь протолкнуть мысли сквозь туман скорби, застилающей ее разум.

– Ты… ты же не думаешь, что смерть мистера Томпсона как-то связана с деревом, да?

– Я не знаю, Мэгс. Эту часть истории нам придется выяснить самостоятельно. – Она придвинулась ближе к сестре и вынудила Мерси встретиться с ней взглядом. – Мне нужно, чтобы ты взяла себя руки. Если врата повреждены, нам придется выяснить, как все исправить… и я не смогу сделать это в одиночку.

Мерси постаралась заставить свой разум работать.

– Хорошо. Я помогу. Обещаю.

– Итак, ты согласна отправиться сначала к греческоему дереву?

Собрав все силы, Мерси попыталась приподнять плечо.

– Конечно. Если вы с Зеной думаете, что так будет лучше. Я подожду здесь, пока ты переодеваешься. – Ее ноги подкосились, и она опустилась на диван, уставившись на погасший камин.

Хантер сжала руку на плече сестры.

– Я спущусь через минуту и принесу тебе сменную одежду.

Слова вновь перестали литься, и Мерси утомленно кивнула, безразлично перебирая руками вышивку, украшающую испачканное травой рваное платье, и продолжила смотреть на пепел, который когда-то был теплым, ярко горящим пламенем.

Глава девятая

– Думаю, за руль лучше сесть мне, – сказала Хантер, изучая сестру.

Мерси пожала плечами.

– Мне все равно.

– Девочки, запомните, ваша задача на сегодня – собрать информацию. Изучите деревья. Запоминайте любую деталь: как они выглядят, пахнут, какими кажутся, прочувствуйте атмосферу вокруг них. Протяните к ним свой разум и сердце, свои чувства. Нам нужны эти сведения, чтобы в гримуарах найти план дальнейших действий. – Зена переоделась в джинсы с завышенной талией и толстовку, на которой красовалась надпись «КАПУСТА», написанная жирным шрифтом поперек груди. Пока Хантер и Мерси одевались, кошка прихватила одежду из комнаты Эбигейл. От вещи по-прежнему исходил слабый аромат корицы и пряностей. Мерси пришлось остановить себя, чтобы не броситься на Зену и не вдохнуть запах. – Вы поняли?

Хантер кивнула.

– Да, мы все поняли. Верно, Мэгс?

Мерси не отрывала взгляд от камина, жалея, что она не обладала достаточной энергией, чтобы развести огонь. Возможно, он помог бы ей прогнать холод, поселившийся глубоко в душе.

– Мерси, ты меня слышала?

Моргнув, она посмотрела на сестру и Зену.

– Простите. Что?

– Я говорила Зене, что мы поняли, как должны действовать у деревьев.

– А, это. Мы осмотрим их.

– Хорошо, – произнесла Зена и послала Мерси подозрительный прищуренный взгляд. – Будьте осторожны. Не позволяйте людям вас увидеть. Ни у одной из вас пока нет водительской бумажки.

– Ты имеешь в виду удостоверения, – исправила Хантер.

– Да, как и сказала, водительских бумажек. Девочки, будьте разумными. И соблюдайте бдительность. Не задерживайтесь. Вы уверены, что мне не стоит ехать с вами?

– Нет, оставайся здесь, – ответила Хантер. – Люди начнут приносить еду. Они должны видеть тебя, чтобы знать, что мы не одни. Присутствие взрослого человека заставит их держаться в стороне и не беспокоить нас понапрасну.

– Ты, безусловно, права. Я успокою горожан. Также достану гримуары и подготовлю их к вашему возвращению. У вас остались какие-нибудь вопросы? – Облизав пальцы, Зена пригладила прядь волос Хантер, выбившуюся из хвоста.

– Фу, Зена. Прекрати. Мы справимся. Честное слово. Правда, Мерси?

Мерси удалось кивнуть. Несмотря на тяжесть в груди, которая мешала двигаться, она последовала за Хантер в гараж и забралась на пассажирское сиденье серебристой «Камри» матери. Брелок с ключом лежал в подстаканнике, где его всегда оставляла Эбигейл, и целую минуту близнецы просто сидели. Руки Хантер лежали на руле, а руки Мерси безжизненно покоились на коленях.

Хантер наклонилась вперед и прижалась лбом к рулю.

– Здесь пахнет мамой. – Ее голос был едва слышен.

– Как и везде. – Мерси провела рукой по лицу, которое будто снова оцепенело. На самом деле вся ее жизнь казалась онемевшей, пустой, неправильной – настолько искаженной, что ее было не узнать. Склонив голову, она посмотрела на сестру. – Хан, я не думаю, что смогу это сделать.

Хантер подняла голову и почти с яростью вытерла влажные щеки. Затем взяла сестру за руку и крепко сжала ее.

– Я знаю, но ты должна, мы должны.

– Должны ли?

– Ну конечно. Мы должны удостовериться, что деревья не повреждены, а врата заперты. Этого хотела мама. Этого она хотела, если бы все еще была с нами. Это важно, Мэгс. Важнее нашей скорби.

– Хорошо. Знаю, что ты права. Прости меня. Я постараюсь взять себя в руки. – Хантер еще раз сжала руку сестры, прежде чем выпустила ее. Она упала на консоль, разделяюшую два передних кожаных сиденья, а потом Мерси вернула ее себе на колени. Она быстро моргнула. Во-первых, чтобы не позволить слезами пролиться, а во-вторых, потому, что если она хоть на секунду закроет глаза, то больше никогда не сможет их открыть. Правда заключалась в том, что Мерси хотела закрыть глаза и уснуть крепким сном – и спать, спать спать. Надеясь на то, что, когда она проснется – если проснется, – все произошедшее с непонятным существом, вырвавшимся из Скандинавских ворот, окажется ночным кошмаром, от которого она наконец-то пробудилась.

Хантер сдала задним ходом и выехала из гаража, но вместо того, чтобы повернуть налево на Центральную улицу и пересечь через центр Гудвилля, свернула вправо – на однополостную проселочную дорогу, петляющую между полями, окружавшими город: на дорогу, которую близнецы знали так же хорошо, как свои пять пальцев.

Они ехали в тишине. Мерси смотрела в открытое окно. Сегодня был один из тех весенних дней в Иллинойсе, когда солнце, казалось, подсвечивало ярко-изумрудные листья на каждом дереве, словно они были украшены драгоценными камнями. Все выглядело нормальным, как и вчера – до того как их жизнь остановилась, – но сегодня все казалось неправильным. Деревья, ранее взвывавшие к ней, молчали. Она даже не слышала их вздохов, хотя научилась чувствовать их еще в детском саду. Когда Хантер выехала по извилистой асфальтовой дороге из города и помчалась мимо зеленых полей, окружавших Гудвилль, Мерси осознала, что не может расслышать и шепот кукурузных побегов, которые трепетали от дуновения ветра, или стрекотания соевых растений, когда их стручки тяжелели от созревших плодов. Она ничего не слышала. Ничего не ощущала – ничего, кроме усталости и скорби, – даже когда ее сестра замедлила ход, приблизившись к ярко-зеленым полям, обрамляющим могучее оливковое дерево. Поэтому Мерси смотрела вперед, и ее разум был абсолютно опустошенным, как и ее сердце, как невообразимое будущее.

– О, черт. Это машина копов?

Мерси заставила свой взгляд сфокусироваться.

– Похоже на машину шерифа и полицескую машину. И кажется, вижу желтую оградительную ленту.

– Закрой окно! Я не могу развернуться. Это было бы слишком заметно. Если кто-то узнает машину мамы, будем надеяться, что они решат, что за рулем находится Зена.

Проезжая мимо, Мерси держала голову прямо, но вглянула в сторону.

– Да, там на месте преступления желтая лента, и мне кажется, я заметила очертания тела.

Хантер вздрогнула.

– Мы не сможем осмотреть дерево в присутствии шерифа. Нам придется вернуться позже. – На следующем знаке «Стоп» Хантер повернулась к сестре. – Я могу быстро пересечь город и свернуть к бенгальскому фикусу. Он как раз по пути к дому. Хочешь отправиться туда?

Мерси дернула плечом.

– Да, ладно.

Хантер вздохнула, но не стала комментировать ответ сестры. Вместо этого она свернула направо, пересекла Центральную улицу и проехала через спальный район, мимо средней школы. Девушки в полном молчании добрались до дерева, охранявшего врата в Индийское Подземное царство.

– Надо спрятать машину, чтобы ее не было видно с дороги, – рассудила Хантер, притормаживая и сворачивая с дороги на травянистый участок, окруженный с одной стороны стеной из ив, а с другой – бобовым полем. Мерси подпрыгнула на месте и провела рукой по лицу, осознав, что почти уснула. Хантер припарковала машину и коснулась руки сестры.

– Эй, ты в порядке?

Она с трудом собрала достаточно сил, чтобы повернуть голову и посмотреть на своего близнеца.

– Нет, – выдавила из себя. – Я не в порядке.

– Я знаю, Мэгс. Я тоже. Но давай сделаем это, ради мамы. Может быть, мы не найдем ничего странного. Может, это просто Скандинавское дерево было повреждено, а мама все исправила, и нам не придется ничего делать до солнцестояния. Но я не могу сделать это в одиночку. Ты нужна мне.

Мерси выпрямилась на сиденье. Кивнула.

– Я с тобой, Хан. Как и всегда. У нас все получится. – Слова прозвучали правильно, но казались такими фальшивыми – как и все остальное.

– Пойдем по оленьей тропе. Той, что уводит от дороги и петляет вдоль ручья. Я не смогу сейчас вести задушевные разговоры, а тропа скроет нас. – Хантер указала на узкую дорожку, ведущую от участка сквозь стену из медленно покачивающихся плакучих ив.

Сестры, взявшись за руки, направились по тропинке, ведущей к вершине пентаграммы, где множество поколений назад Сара Гуд наколдовала бенгальский фикус, чтобы он стоял на страже врат Подземного царства.

Сахарная речка протекала всего в нескольких ярдах справа от них. Ее запах и журчание доносились сквозь ветви ив. Обычно Мерси глубоко вдыхала насыщенный аромат кристальной воды, струящейся сквозь камни, и впитывала мелодию, которую исполняли каскады воды, обрушиваясь в озеро Гуд. Но в этот день облако скорби нависало над ее головой, настолько плотное, что не позволяло остальному миру коснуться ее. Она остановилась и рухнула бы на землю, если бы рука сестры не тянула ее вперед. Поэтому, когда Хантер резко застыла, Мерси споткнулась и чуть не упала.

– Мы на месте. Я всегда считала это дерево самым крутым. – Хантер дернула подбородком в сторону огромного дерева, которое заполняло пространство между высоким берегом небольшой реки и бобовым полем, тянувшимся вверх по пологому склону и выходящим к асфальтированной дороге. – Отсюда оно выглядит еще прекраснее, не так ли?

Мерси хотелось сказать, что ей тяжело думать о чем-либо другом, кроме их мамы, но Хантер рассчитывала на нее, а она не любила подводить своего близнеца. Девушка сглотнула сухость во рту, прочистив горло.

– Вполне неплохо.

– Думаешь? Возможно, все пройдет хорошо. Давай подойдем поближе.

Хантер выпустила ее руку, и Мерси пошла следом за сестрой, покидая тропинку. Поблизости никого не было видно. Мерси показалось, что даже пение птиц стихло. Девушки добрались до огромного дерева, которое выглядело так неуместно на Среднем западе и даже не смогло бы здесь зародиться – что уж говорить о процветании – без магии нескольких поколений ведьм Гуд. Ствол дерева действительно был странным. С расстояния основание могучего дерева казалось цельным, а приближившись, представляло собой целую россыпь небольших стволов, тесно прижавшихся друг к другу, будто фикус стремился превратиться в отдельный лес. Вьющиеся лианы свисали с зеленой кроны, напоминающей форму гриба. Несмотря на одолевающее ее горе, Мерси не могла не признать, что сестра оказалась права. Дерево было уникальным, неповторимым. Когда сестры вошли под своеобразный купол из ветвей и листьев, трава, ранее доходившая до щиколотки, поредела и стала короче – но так было даже лучше, потому что корни фикуса пробивались сквозь плодородную землю, и девушкам приходилось тщательно прокладывать себе путь через них. Мерси остановилась и посмотрела наверх. Листья фикуса казались маленькими для такого огромного дерева и по форме напоминали крохотные травянисто-зеленые сердечки.

Приглушенный голос сестры, будто она боялась потревожить дерево, привлек ее внимание.

– Ты что-нибудь чувствуешь? Что-нибудь странное?

– Пока нет. – Мерси отвела взгляд и направилась ближе к дереву. Хантер, скрестив ноги, села лицом к фикусу, расположившись между толстыми выступающими корнями. Она закрыла глаза и подняла лицо к небу: ее губы двигались словно в немой молитве.

Мерси медленно обошла вокруг дерева. Прислонилась спиной к бугорчатому стволу, повернувшись лицом к реке. Попыталась сосредоточиться – распахнуть свою душу, – чтобы получить информацию от своих обычно обостренных чувств. Но туман скорби отказывался рассеиваться, чтобы впустить хоть что-то. Она тряхнула головой.

– Я не знаю, Хан. Я не могу… – Мерси сделала паузу и чихнула. Затем потерла нос и снова чихнула.

– Ш-ш-ш! – шикнула Хантер. – Я пытаюсь уловить хоть какую-нибудь плохую энергетику.

– Прости, но этот запах действует мне на нервы. – Мысли уцепились за ее слова, и она повернула шею, встретившись взглядом с сестрой. – Воняет!

Хантер нахмурилась.

– Воняет?

Мерси энергично кивнула.

– Подойди ближе.

Близнец вскочила на ноги и подошла к дереву на расстояние вытянутой руки. Глубоко вдохнула и резко скривилась, отступив на несколько шагов назад.

– Гадость! Какая вонь!

– Сера, – вставила Мерси. – Пахнет как тухлые яйца.

Лицо Хантер побледнело.

– Это не к добру, – прошептала она.

Желчь обожгла горло Мерси, а желудок взбунтовался.

– Не помню, чтобы хоть одно дерево так пахло. Никогда. А ты?

– Нет. Никогда. Ну, за исключением прошлой ночи. – Хантер и Мерси обошли дерево, изучая замысловатый ствол.

Когда воспоминания накрыли Мерси, по ее спине пробежали мурашки.

– Фенрир. Он вонял.

Хантер согласно кивнула.

– Точно запах был куда отвратнее. – Она продолжила изучать дерево. – Но оно выглядит нормальным.

– Да, все выглядит хорошо, но этот запах определенно исходит от дерева.

– Мэгс, я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело, но ты же ведьма природы. Обычно ты просто знаешь это. Разве ты не можешь узнать, не расскажет ли тебе дерево что-то?

Ужасная апатия, затуманившая разум Мерси, также притупила и ее чувства, но она кивнула и, проигнорировав запах протухших яиц, повернулась к дереву. Наклонилась вперед и приложила руки к шершавой коре. Мерси закрыла глаза и буквально вжала ладони в фикус, пытаясь ощутить его энергию, что обычно давалось ей так же легко и просто, как дыхание.

Но сегодня она ничего не почувствовала. Вздохнув, ей захотелось плюхнуться на задницу и заплакать. Все казалось неправильным. Их мама была мертва! В приступе злости она толкнула дерево руками, будто действительно могла оттолкнуть его – и свою скорбь – прочь, и часть коры отвалилась, словно запекшаяся короста, обнажив гнездо червей, которые проедали древесину.

Во рту Мерси появился привкус тошноты, и она поперхнулась.

– Что такое? – Хантер бросилась к ней.

Мерси снова и снова вытирала руки о джинсы и указала на извивающихся паразитов.

– О, Тюр! Что это?

– Я не знаю, но они были и на яблоне.

– Подожди. Ты видела их в коре прошлой ночью? – спросила Хантер, смотря на ветви обманчиво здорового фикуса.

– Нет. Я наступила на зеленое яблоко, раздавив его. Оно было поражено этими тварями. Хантер, мама сказала, что все в пордке, она вела себя так, будто ничего страшного не произошло, но я видела, как побледнело ее лицо. – Следующее предложение она прошептала: – Как будто это ее напугало.

– Мы должны рассказать об этом Зене и проверить, не заражены ли другие деревья.

– Подожди. – Рука Мерси дрожала, когда она потянулась вверх и схватилась за низко висящую ветку. Она с силой дернула за нее так, что она начала раскачиваться туда-сюда. Сердцевидные листья водопадом посыпались на сестер. Пожухлые и неживые.

Хантер присела на корточки и подняла несколько листьев.

– Час от часу не легче. – Она спрятала горсть листьев в карман. – Пошли отсюда. Нужно осмотреть другие деревья.

На негнущихся ногах Мерси проделала путь до машины. Она не могла избавиться от ощущения, что по ее коже ползают черви, но она была слишком измучена, чтобы что-то сказать или сделать, кроме как изредка проводить по рукам.

Хантер сдала назад.

– К египетским или японским вратам?

От необходимости отвечать Мерси избавил сигнал мобильного телефона, оповестивший о входящем сообщении. Она прочитала его и почувствовала, как очередная волна болезненной скорби захлестнула ее.

– Это Эм. Она говорит, что ее отец готов встретиться с нами.

Хантер сделала длинный, печальный выдох. Остановила машину и прикусила ноготь большого пальца.

– Думаешь, у нас есть время осмотреть еще одно дерево?

Мерси встретилась взглядом с сестрой.

– Думаю, нам нужно сначала позаботиться о маме.

Кивнув, Хантер вытерла выступившую на кончике пальца кровь о джинсы и свернула на гравийную дорогу, направившись к центру Гудвилля.

Закрыв глаза и прислонившись головой к холодному стеклу, Мерси позволила горю накрыть ее с головой, стараясь не думать о том, что случится дальше.

Глава десятая

Хантер никогда раньше не была в бюро ритуальных услуг. У нее никогда не было повода для этого. Когда умерла ее бабушка, похоронная служба проходила у них дома. А Хантер и Мерси в то время еще под стол пешком ходили. Прабабушка умерла задолго до того, как они с сестрой появились на свет. Казалось, что всем женщинам из рода Гуд предначертано умирать рано.

Тяжелая деревянная дверь «Похоронного бюро семьи Пэрротт» открылась со зловещим скрипом, как принято в фильмах ужасов. Хантер прошла в фойе. Где ее встретили деревянные панели, стены цвета зеленой листвы и черно-белые фотографии лесных пейзажей. Ароматы цветов и кедра с легким привкусом корицы разносились по помещению. Хантер не знала, чего ожидать, но точно не была готова к тому, что все будет выглядеть нормальным.

Хантер прочистила горло.

– Мистер Пэрротт?

На секунду воцарилась тишина, прежде чем скрипнула еще одна дверь.

– Буду через секунду, девочки. – Из дальнего конца коридора позвал их отец Эмили и управляющий единственного в Гудвилле похоронного бюро.

Хантер глубоко вздохнула. Она чувствовала себя лучше. Возможно потому, что яркое иллинойское солнце больше не светило в ее чувствительные глаза. Или потому, что они с сестрой медленно, но верно двигались вперед. Это была не та новая счастливая жизнь, которую представляла себе Хантер, но этот этап нужно было преодолеть, чтобы оставить прошлое в прошлом.

– Ты готова? – Хантер нащупала лишь пустой воздух, пытаясь поймать руку Мерси. Она обернулась. Мерси не было, только богато украшенная резьбой дверь и еще больше черно-белых фотографий лесных пейзажей.

Старые деревянные полы скрипнули под ногами Хантер, когда та направилась к двери и распахнула ее. Мерси ждала ее по другую сторону. Шмыгнув носом, она вытерла розовый кончик носа снова рукавом.

– Я не могу этого сделать. – Ее подбородок дрожал, и Хантер боролась с желанием подхватить сестру на руки и броситься с ней к машине. Им нужно было это сделать. Каждый, кому пришлось терять любимого человека, должен был пройти через это. Смерть – это такая же часть жизни, как и сама жизнь.

Хантер подперла дверь ногой, не позволяя ей закрыться, и опустила рукав своей кофты, чтобы прикрыть перевязанную руку.

– Я сделаю все сама, – прошептала она, протянув руку и сжав ладонь Мерси в своей. Тяжесть в груди вернулась. Дело было не в темных тонах или теплом освещении в похоронном бюро и не в том, что она пришла сюда, чтобы двигаться дальше и начать новую жизнь. Причиной этому стало отсутствие сестры.

Хантер проглотила эту мысль вместе с комом, образовавшимся в горле.

– Серьезно, Мэгс, можешь возвращаться домой. Я попрошу Джекса…

– Эбигейл не хотела бы этого. – Мерси выронила руку Хантер и прошагала мимо нее в похоронное бюро.

Хантер привалилась к двери, когда та захлопнулась. Она хотела сказать что-нибудь такое, что заставило бы сестру почувствовать себя лучше, что успокоило бы ее, но скорбь не может существовать без любви. А Мерси так сильно любила их маму. Хантер потерла кровь, выступившую на израненном зубами пальце, изучая ссутулившиеся плечи Мерси и то, как обнимала она себя, будто боялась, что все ее внутренние органы выплеснутся на пол, если она не будет их держать. Можно ли назвать отчаяние доказательством любви? Хантер вновь прикусила ноготь. Нет, нельзя. Она любила свою маму так же сильно, как и сестра. Но на жизненном пути Хантер встретилось больше испытаний, чем Мерси. Поддразнивания, обзывания, издевательства. В восьмом классе Рейчел Лич обрезала ей хвост, потому что «лесбиянки не носят длинные волосы». Хантер прикусила заусенец и сжала его между зубами. Ее жизнь представляла из себя череду разрушительных событий, где одно накладывалось на другое, как в извращенной игре «Дженга», вплоть до этого момента – вишенки на торте. Но Хантер не позволит смерти матери сломить ее. Как сказала Мерси, Эбигейл этого бы не хотела.

Пол в коридоре скрипел под ногами, когда мистер Пэрротт направлялся к фойе.

– Простите, что заставил вас ждать: поступил неожиданный звонок, который я не мог не принять… – Он замер, заметив Мерси. – Я не могу в полной мере выразить, как мне жаль.

Мерси икнула и крепче обняла себя.

Мистер Пэрротт схватился за воротник рубашки и осторожно потянул.

– Я знал Эбигейл всю свою жизнь. Она познакомила меня с Хелен… – Он продолжал тянуть воротник, пока говорил. – На самом деле Эбигейл дала мне рецепт особого печенья. Сказала, что они помогут раскрыть истинные чувства Хелен. Мы поженились спустя три месяца.

Пол застонал под весом Хантер, когда она придвинулась к сестре. Помогали ли подобные истории в момент скорби? Нужны ли они Мерси, чтобы вспомнить и заново пережить хорошие времена? Или ей нужно было упаковать свою разрывающую на части боль и спрятать ее в позабытых уголках подсознания? В любом случае, Хантер будет продолжать следовать по своему пути. Будет наблюдать, как от нее отслаиваются и уплывают частицы ее самой – как она делала всю свою жизнь.

Мистер Пэрротт потер руки и глубоко вдохнул.

– Вы должны извинить меня, девочки. Эта новость потрясла меня. До сих пор не могу прийти в себя.

– Мы понимаем ваши чувства, мистер Пэрротт. – Хантер хотела, чтобы ее слова прозвучали ободряюще. Вместо этого они получились вежливыми, сухими и безжизненными.

Отступив в сторону, он жестом велел близнецам последовать за ним в кабинет.

– Доминик. Вы знаете, что можете звать меня Домиником.

Хантер действительно знала, что может называть его по имени. Он настаивал на этом с тех самых пор, как они перешли в старшую школу. Она всегда воспринимала это неким призом за прохождение пубертатного периода. Но Хантер не верила в безвозмездную раздачу призов. Она верила в то, что сначала нужно заслужить уважение.

Мерси сделала протяжный вздох и спустилась по лестнице. Хантер последовала за сестрой, которая еле волочила ноги по бордово-золотистому турецкому ковру, пока не добралась до края ближайшего дивана и не плюхнулась на него. Желтое сияние люстры над головой словно лучи заходящего солнца отражалось от круглого стеклянного журнального столика, отделявшего девушек от управляющего похоронным бюро.

– Что будет дальше? – Сухие листья хрустнули в кармане Хантер, когда она опустилась на диван рядом с Мерси. – Нам никогда не приходилось сталкиваться с подобным.

Мистер Пэрротт выровнял стопку документов, прежде чем взял верхнюю папку из стопки, аккуратно сложенной в центре стола.

– Мне нужно, чтобы вы подписали некоторые документы, которые позволят мне приступить к подготовке похорон. Затем нам нужно будет съездить в департамент шерифа, чтобы опознать и заявить права на вашу мать.

У Мерси вырвался короткий всхлип, когда она прижала руки ко рту.

– Но у меня хорошие отношения с шерифом Дирборном. – Мистер Пэрротт достал несколько листов из папки и подвинул их через стол. – Но поскольку Гудвилль является сплоченной общиной, я уверен, что с вашими подписями у меня не возникнет проблем с тем, чтобы сделать все самому и удостовериться, что о Эбигейл хорошо позаботятся, прежде чем я уеду из города. Затем, когда вернусь, мы сможем приступить к организации похорон.

Хантер кивнула и положила ладонь на спину Мерси. С каждым вдохом ее сестра дрожала как потревоженная ветром поверхность Сахарной речки.

– Подпишете и поставите дату внизу каждой страницы, и мы сможем перейти к свидетельству о смерти и необходимому разрешению на погребение. – Он взял со стола ручку и протянул ее Хантер. – Мерси. – Морщины на его лбу углубились, пока он продолжал обращаться не к тому близнецу. – Не торопись. Мы никуда не спешим.

Хантер выхватила ручку из протянутой руки распорядителя похорон.

– Я Хантер, а не Мерси. – Не читая текст, она прижала стержень ручки к первой странице и вывела петли и завитки своей отработанной подписи, надавливая так сильно, что буквы отпечатались на остальных четырех листах.

– Прошу прощения, Хантер. – Мистер Пэрротт прочистил горло и потер ладони о бедра. – Девочки, у вас случайно нет свидетельства о рождении вашей мамы и не составлено ли у нее завещание?

Мерси пододвинулась к краю дивана и схватила со стола ручку.

– Мы хотим, чтобы Эбигейл была похоронена дома. Здесь где-нибудь это оговорено? – Она подняла листы бумаги и потрясла их. – Я ничего не буду подписывать, если мы не сможем похоронить нашу маму в нашем доме. – Взгляд широко распахнутых глаз Мерси в панике переместился к Хантер. – Я не подпишу это, Хан. Ни за что! – Она отбросила бумаги, и те с шелестом полетели на пол.

Хантер сжала колено сестры. Мерси тонула, придавленная тяжестью скорби, поселившейся в ее сердце.

Мистер Пэрротт собрал бумаги и вернул их на стол с невозмутимым спокойствием, что говорило о многолетнем опыте общения с убитыми горем родственниками.

– Я укажу место захоронения, когда буду оформлять разрешение. Если возникнут проблемы, городские власти со мной свяжутся.

– Проблем не возникнет. – Слезы брызнули на рубашку Мерси, окрашивая серую ткань. – Членов нашей семьи хоронят на домашнем кладбище на протяжении сотен лет.

Управляющий похоронным бюро сцепил руки между собой и кивнул.

– Их хоронили, и Эбигейл тоже будет похоронена там. Я позабочусь об этом.

Хантер подняла с пола ручку и передала ее Мерси. Она встретилась взглядом со своей близняшкой, мысленно посылая ей силу и поддержку через их нерушимую связь.

– Вот, Мэгс. Давай подпишем бумаги и отправимся домой.

Мерси кивнула и коротким, резким движением руки вытерла лицо рукавом, затем взяла ручку и вывела подпись на каждой странице. Когда она закончила, Хантер подхватила сестру за руку и помогла ей подняться на ноги. Хантер нужно было сделать что-нибудь для Мерси. Но единственный человек, к которому она могла обратиться за советом, в этот момент лежал в полиции и ждал опознания.

Глава одиннадцатая

Всю дорогу от «Похоронного бюро семьи Пэрротт» Хантер думала о том, как помочь Мерси и что сказала бы ее мать. Любая мысль, приходившая ей в голову, в конце концов ни к чему не приводила. Она чувствовала себя одинокой, заблудившейся в темноте овечкой, как и всегда. Теперь тишина дарила комфорт, за который хотелось цепляться, когда ее мир переворачивался с ног на голову и погружался во тьму. И ничто не могло быть мрачнее, чем смерть Эбигейл Гуд.

Мерси ничего не говорила, ничего не делала, пока Хантер включала поворотник и сворачивала на Кленовую улицу, ведущую к их дому. Какая-то часть Хантер боялась возвращаться в их дом – в пустой остов из балок и бревен, который когда-то был самым уютным местом на земле. Ее мама была основой, источником жизненной силы, сердцем этого места. Но как ей это удавалось? Получится ли это у Мерси? Неужели сестры представляли из себя лишь ходячие тени, которые лишь занимали свободное место, не отдавая ничего взамен? Хантер плотно стиснула пересохшие губы. Ее мать точно не думала так о своих дочерях. И Хантер не будет. Возможно, у каждого близнеца имелся кусочек основы, силы и сердца. И если Хантер сможет вернуть их дом к прежней жизни, то ей определенно удастся найти способ возродить свою сестру.

Мерси вздохнула и выбросила мысли о Хантер в окно. Она вздрогнула, пристегиваясь ремнем безопасности, и повернулась лицом к сестре, поджав под себя ноги, после чего снова замерла и устремила свой безжизненный взгляд в окно, пока Хантер вела машину по живописному району, находящемуся на окраине Центральной улицы. Каждый дом напоминал капкейк, пухлый внизу и заостряющийся кверху, отделанный разными пастельными оттенками. Если бы Хантер обладала большим опытом вождения, то смогла бы доставить их домой с завязанными глазами и без GPS.

Мерси издала еще один вздох и прислонилась затылком к окну.

– Как тебе удается оставаться такой спокойной? Я чувствую себя так, будто заживо умираю.

Пустота внутри становилась все больше и угнетала Хантер. Это было не обвинением, но все равно больно укололо девушку.

– Мне не удается. – Хантер не сводила глаз с дороги, словно только это удерживало машину от столкновения с одним из «сладких» домов.

– Ты совсем не выглядишь расстроенной.

В этот раз Хантер действительно посмотрела на сестру. Открыла рот, чтобы заговорить, но нужные слова не шли. Ей хотелось вдарить по тормозам, распахнуть дверь, выбежать на середину улицы и проклинать небо, землю, богов – каждого, кто в ответе за смерть мамы. Но это не принесло бы ей облегчения. Только оставило бы Мерси в одиночестве в собственной темноте, ее новоиспеченной темноте, и Хантер не была уверена, что Мерси сможет самостоятельно найти выход. Хантер закрыла рот и крепче сжала руль.

– Просто… – Мерси вжалась в сиденье. – Ничего необычного для Хантер Гуд.

Хантер прикусила кончик языка. Это была не ее вина, что она справлялась с проблемами лучше, чем сестра, или что Мерси за всю свою жизнь столкнулась лишь с одним убивающим наповал событием. Не имело значения, как много раз Мерси утешала Хантер, пока та плакала на ее плече после очередной издевательской травли, или сколько раз Мерси заваривала для Хантер исцеляющий чай и говорила о проблемах как об элементарных вещах, словно боль – это мерцающие мыльные пузыри, которые в конце концов лопнут и не оставят следов. Мерси никогда в полной мере не понимала боль Хантер, потому что никогда не сталкивалась с ней сама.

Но, возможно, теперь она поймет.

Хантер остановилась у знака «Стоп», и Мерси открыла бардачок, достав оттуда упаковку бумажных салфеток, которые мама хранила вместе с руководством по эксплуатации автомобиля и тканевым мешочком, набитым высушенным шалфеем. Мерси вытащила салфетку и промокнула им округлый кончик своего розового носа.

– Я бы хотела быть похожей на тебя.

Сквозь окна проникали лучи дневного света, в которых искрились пылинки. Смешок застрял в горле Хантер. Последние шестнадцать лет она мечтала ровно о том же. Но ее желание было скорее комплиментом Мерси, а слова сестры почему-то ощущались иначе.

Мерси скомкала салфетку и уронила руки на колени.

– Дело в амулете, настойке или чем-то другом? Что помогло тебе спрятать все свои чувства?

Костяшки Хантер побелели, когда она вцепилась в руль.

– Дело не в магии, Мэгс, – ответила она, слишком сильно надавливая на газ. Машина рванула вперед, прежде чем она отпустила педаль, и скорость снизилась до допустимых в черте города Гудвилль двадцати миль в час. – Ты знаешь, что это не… – Она резко нажала на тормоз. Машина дернулась и остановилась перед бледно-розовым домом, который охраняли пластиковые фламинго. – О мой бог! – Пальцы Хантер взлетели к ее кулону.

Нахмурившись, Мерси скрестила руки на груди.

– Ну же, Хан. О моя богиня.

Не обращая внимания на сестру, Хантер достала из кармана телефон. Она сможет помочь Мерси, но для этого ей понадобятся их друзья.

Глава двенадцатая

Хантер на цыпочках прошла через кухню и заглянула в гостиную. Мерси сидела на диване. На том же месте, где находилась с тех пор, как они вернулись домой. Убитая горем близняшка теребила золотую бахрому, обрамляющую одну из многочисленных декоративных подушек, которые поддерживали ее и не позволяли уткнуться лицом в диван.

«Хорошо». Хантер кивнула сама себе и поспешила обратно к раковине. Ну, не совсем хорошо, что Мерси вернулась к своему почти бессознательному состоянию. Но хорошо, что ведьмовские ощущения сестры не отзывались. Хантер предпочитала воплотить свой план быстро и внезапно.

Хантер взяла пять лунных камней с подоконника, окна которого выходили на восток, и поменяла их местами с хрустящими, пожухлыми листьями, наполнявшими ее карман. Они разберутся с деревьями, как только сестра придет в себя.

Она похлопала ладонью по своему карману и рассеянно провела кончиками пальцев по Т-образному кулону, пытаясь сформулировать свое намерение.

«Помочь Мерси воспрянуть духом. Помочь Мерси воспрянуть духом. Помочь…»

Рука Хантер замерла на дверной ручке кладовой. Мамина корзина с колдовскими принадлежностями стояла прямо за дверью. Рука повисла вдоль тела. Ей стоило вернуть камни на подоконник, подняться наверх и излить свои чувства на страницы книги «Когда восходит тьма». И пусть это получится в стиле Эдгара По, но ее собственное произведение, по крайней мере, отвлечет от воспоминаний о матери.

Она сжала свой кулон – вечное напоминание о ее боге. Он согревал ее ладонь, и девушка медленно выдохнула. Она должна была это сделать. Воздать должное себе, своей сестре и, самое главное, почтить память своей матери.

Хантер возобновила свою мантру и открыла кладовую. Сжала в ладони свой кулон из опала и посмотрела на плетеную корзину с принадлежностями Ведьмы кухни, стоявшую на нижней полке. Однажды она оценит по достоинству эту корзину и все необычно пахнущие травы и написанные от руки рецепты, которые хранились в ней. Ее губы растянулись в улыбке, когда она переключила свое внимание и взяла проржавевшую металлическую стремянку со своего места за дверью. Ее тело вздрагивало от каждого скрипа и стона мини-лестницы, пока она раскладывала ее и взбиралась на третью ступеньку, чтобы можно было дотянуться до верхней полки. Полки, принадлежащей Хантер, где она хранила все свои вещи. Любимый котелок, астрологические карты и, что самое важное, ее лунную воду. Когда им с Мерси исполнилось двенадцать, мама отвела их за руки на кухню. Втроем они стояли перед открытой дверью кладовой, пока мама объясняла им, как важно иметь полный запас ингредиентов и средств для того вида магии, который девочки решат использовать в своей Практике.

Хантер вдохнула. Ароматы корицы и специй витали в воздухе, как пыль, почти воплощая воспоминания в жизнь.

«Ведьма сильна ровно настолько, насколько она организованна. Подумайте, что случилось бы, если бы вам потребовался для заклинания розмарин, а вы схватили бы мак, потому что ваши ингредиенты разбросаны там и сям». Дрожащая рука Эбигейл погладила бы руку Хантер, и девушка, повторив вздернутую бровь матери, покачала головой.

Хантер все еще не понимала, где находились эти «там и сям», но с того самого момента следовала советам матери.

Сердце Хантер учащенно забилось, когда она достала с полки свой большой медный котелок и провела пальцами по баночкам с лунной водой. Она не чувствовала ничего подобного с того первого раза, когда четыре года назад магия привела ее к кладовой. Тогда ей хотелось прыгать от пола до потолка и визжать от радости, потому что мама считала ее достаточно взрослой – достаточно ответственной, – чтобы иметь собственную полку и колдовские принадлежности для ритуалов. Однако Мерси не могла не испортить тот момент, пока Хантер наслаждалась подарком. Ее сестра вопила, плакала, носилась кругами по дому – в полной мере показывала свои чувства, пока пространство вокруг них не накалилось и не начало потрескивать, словно последние глотки молочного коктейля, втягиваемые через соломинку. Сейчас же Хантер готова была отдать все, что угодно, только бы вернуть прежнюю Мерси.

«Помочь Мерси воспрянуть духом. Помочь Мерси воспрянуть духом. Помочь Мерси воспрянуть духом».

Энергия покалывала кончики пальцев Хантер, посылая импульсы по ее руке, которые превратили ласковых бабочек в ее животе в кружащуюся стаю стрижей. Она перевернула большую стеклянную баночку с завинчивающейся крышкой и прочитала «Слезы апачей»[10] на этикетке в форме полумесяца. Она взяла баночку и внимательно осмотрела камень, лежащий на дне. В ту ночь, когда Хантер наполнила стакан водой и поставила его в траву, освещаемую светом полной луны, единственное белое пятно в центре обсидианового камня вспыхнуло так ярко, что девушке пришлось прикрыть глаза. Сила луны выпустила в воду древние целебные свойства камня «Слезы апачей», который понадобился, чтобы помочь сестре прийти в себя.

Хантер поставила банку в пустой котел и продолжила осматривать остальные сосуды с лунной водой. Кончики ее пальцев вновь ощутили тепло, когда она провела по последней стеклянной банке с манганокальцитом. Хантер не могла вспомнить, когда приготовила эту партию лунной воды, но не забывала ее любящую, милосердную и всепрощающую энергию. Одну из самых любимых. Она поставила вторую банку в котелок и, стараясь удержать равновесие с тяжелой ношей на руках, спустилась по мини-лестнице и направилась к кухонной стойке.

Как только она поставила котелок на стол, ее телефон завибрировал. Ей нравились такие забавные совпадения. Словно Вселенная разговаривала с ней, намекая, что она делает все правильно, идет по верному пути. Хантер подавила улыбку, которая едва успела коснуться губ, и нажала на уведомление. Сообщение Эмили в групповом чате высветилось на экране большими буквами. Они приехали.

Хантер с облегчением выдохнула и отбросила хвост с плеча. Она могла это сделать. Должна. Она провела руками по неровным контурам лунных камней в кармане, взяла котелок и поспешила к парадной двери.

Мерси не переставала теребить бахрому подушки и безучастно смотреть в пол, пока Хантер, держа котелок в одной руке, другой открывала дверь. Банки звякнули, когда она распахнула створку, выскочила на улицу и едва не врезалась в Джекса.

Черные брови парня сошлись на переносице, и он протянул свои руки.

– Нужна помощь?

– Да, конечно. – Щеки Хантер запылали, когда Эмили и Кирк поднялись на крыльцо, окружив девушку со всех сторон. – Спасибо, что приехали так быстро.

Джекс взял одну банку с лунной водой, и черно-белый камень ударился о стекло.

– Мы собрались в ту же минуту, как ты забила тревогу.

Эмили скрестила руки на груди и выдула ярко-розовый пузырь жвачки.

– Да уж, – ответила она, когда пузырь лопнул, не оставив и следа на ее накрашенных блеском губах. – Все мы. – Она закатила глаза и склонила голову в сторону Кирка.

Квотербек потянулся за второй баночкой, расправив свои широкие плечи.

– Что? Ребята, вы заехали за мной, потому что я тоже был включен в групповой чат.

Хантер погладила пальцами грубые очертания фаз роста луны, выгравированные на ее котелке.

– Вы нужны мне все, чтобы заклинание сработало, поэтому…

Кирк поднял сосуд.

– Стоп, подожди. Заклинание? Настоящее ведьмовское заклинание? – Он передал баночку Джексу и вытер руки о брюки.

– Ага. Они ведь настоящие ведьмы. – Если Эмили не прекратит закатывать глаза, они вывалятся еще до заката солнца.

Кирк провел рукой по волосам, еще больше растрепав уложенные гелем кончики.

– Так что? Мы будем проводить спиритический сеанс или что?

– Нет, придурок. – Эмили толкнула смущенную звезду футбола. – В сообщении Хантер говорилось, что мы должны помочь Мерси, а не усугубить ситуацию.

Тонкий нос и округлые глаза Кирка скривились, когда он потер плечо.

– Разговор с призраком их матери помог бы все исправить.

Кулон Хантер стал нагреваться у нее на груди.

– Хватит! – Она стиснула зубы и сжала ладонями холодный медный котелок. – Мы прочитаем заклинание, чтобы избавить Мерси от скорби. Она… – Сглотнув, Хантер откинула прядь волос, выбившуюся из хвоста. – У нее случаются периоды, когда она даже не разговаривает. Просто сидит и плачет или, что еще хуже, вообще ничего не делает. – Жестом девушка указала на большое окно, в которое было видно диван и часть гостиной. Солнце продолжало медленно опускаться за горизонт, позволяя группе подростков разглядеть убитую горем сестру. Она замерла на диване, залитая мягким золотым свечением заходящего солнца и антикварной люстры.

Рука Эмили взлетела к губам.

– О, Мерси.

Серо-топазовая кожа Джекса разгладилась, когда он сомкнул челюсти.

– Мы сделаем все, что нужно. – Камни звенели, ударившись о стекло, когда он поднял баночки. – Предполагаю, они нам понадобятся?

Хантер кивнула.

– Это лунная вода. Если я правильно произнесу заклинание, она смоет ее боль.

Кирк засунул руки в карман своей толстовки и сделал почти незаметный шаг назад.

– Кирк, у меня нет времени держать тебя за руку. Ты либо с нами, либо нет. Принимай решение. – Кулон Хантер продолжал обжигать грудь девушки, когда она, сузив глаза, посмотрела на парня своего близнеца.

Он напрягся и поднял голову к темнеющему небу.

– Мы помогаем Мерси, поэтому я в деле. Вне всяких сомнений.

Луна стала ярче, и ее сияние больше не меркло от резкого света лучей сестры – солнца. Пальцы Хантер чесались от желания притянуть ее силу к себе.

– Хорошо. Только давайте не будем раздувать из мухи слона. – Она окинула взглядом своих друзей. – Мерси должна быть активной участницей, но она пока не знает об этом, – выдала Хантер и, перехватив котелок, повернулась, чтобы открыть дверь.

Эмили бросилась вперед и подперла ногой дверь, не позволяя ей захлопнуться.

– Откуда ты знаешь, что она будет активной участницей?

Джекс и Кирк скопировали озадаченное выражение лица Эмили, нахмурив брови.

Хантер пожала плечами и взялась за дверную ручку.

– Не существует такого колдовства, в котором Мерси не захотела бы принять участие.

– Подожди. – Кирк прочистил горло и потер рукой щеку. – А твоей тети здесь нет, да? Мне кажется, она меня недолюбливает.

Хантер прикусила внутреннюю сторону щеки. Когда-нибудь она вновь позволит себе смеяться, но не сегодня.

– Она отдыхает. Она вообще много отдыхает. Совсем как… кошка. – Хан повернула ручку и привалилась к тяжелой деревянной двери. – Если тебе это поможет, то она практически всех недолюбливает.

Будто прочитав мысли Хантер, Мерси вскочила с дивана, как только сестра-близнец открыла дверь.

– Мы проводим колдовской обряд? Чтобы поговорить с мамой? Чтобы увидеть ее?

На мгновение Мерси вновь стала собой. Но ее настроение исчезло так же быстро, как и появилось. Она не хуже Хантер знала, что магия, необходимая для поднятия завесы, несет в себе неизбежное зло.

Квотербек протиснулся мимо Джекса и Эмили в дом.

– Ну, что я вам говорил? Мы с моей девочкой на одной волне.

Мерси выронила подушку с бахромой и сделала шаг вперед.

– Кирк, что ты…

– Эй, чокнутые, – начала Эмили и, протиснувшись мимо Хантер, выдула еще один розовый пузырь. – Хантер уже сказала, что у нас другая цель.

Хантер отступила в сторону, пропуская Джекса внутрь, который держал в каждой руке по банке с лунной водой и слегка потряхивал ими.

– Но мы же все равно сотворим колдовство.

Длинные ноги Кирка быстро понесли его к Мерси.

– Чувак. – Он приобнял Мерси за плечи и прижал к себе. – Хантер просила не придавать этому большого значения.

Хантер поднесла свой котелок в центр комнаты и поставила его на пол.

– Да, Мэгс, мы будем творить колдовство. – Она потерла проступающий сквозь карман лунный камень. – Мы впятером. Чтобы помочь тебе.

Эмили схватила Хантер за руку.

– Потому что мы любим тебя.

Джекс опустил баночки рядом с котлом и переплел свои мозолистые руки с пальцами лучшей подруги.

– И переживаем за тебя.

Кирк поцеловал Мерси в макушку.

– И я хочу, чтобы у тебя все было хорошо, – добавил он, зарывшись носом в ее темные волнистые волосы.

Мерси прикусила губу в той эффектной манере, когда ей импульсивно хотелось закричать «да», но вместо этого она выдерживала несколько мгновений тишины для пущего эффекта. Даже в объятиях скорби Мерси знала, как управлять аудиторией.

– Я сделаю это.

Лунные камни завибрировали в кармане Хантер. Они услышали о приближающемся ритуале, почувствовали энергию девушки и силу восходящей луны и были готовы приступить к действиям. Хан достала их и жестом попросила сестру и их друзей собраться вокруг котелка.

– Мэгс, ты будешь рядом со мной. Остальные сядут здесь, здесь и здесь. – Она указывала на пол в трех определенных точках, окружавших медный котелок. Свободной рукой она собрала банки с лунной водой, а Джекс занял указанное возле нее место, Эмили вклинилась между Джексом и Кирком. Хантер надеялась, что, если у нее когда-нибудь появится девушка, Джекс не станет относиться к ней так же враждебно, как Эмили – к Кирку. Хотя никто из них, за исключением самой Мерси, не был до конца уверен, что Кирк не конченый придурок. Но ничего из этого не имело значения. По правде говоря, у Хантер не было причин думать, что в ближайшее время у нее появится девушка. Даже если в старшей школе Гудвилля еще чья-то сексуальная ориентация выходила за рамки гетеросексуальной части спектра, то Хантер и компания определенно не знали об этом.

Лунные камни стучали и потрескивали на ладонях Хантер, когда она сжала их в кулаке и занесла над пустым котелком.

– Выбирайте камень, который взывает к вам.

Джекс, Эмили и Кирк переглянулись, моргнув несколько раз, а затем пожали плечами и кивнули, будто безмолвно делясь друг с другом мыслями.

Эмили заправила за ухо выбившийся локон волос, наклонилась вперед и взяла камешек из кучи.

– Ого. Он теплый, действительно теплый.

Джекс повторил за ней.

Он обхватил пальцами перламутровый шар и улыбнулся.

– Вот это магия. Настоящая магия.

Глаза Кирка округлились, когда он взял камень и изучил его.

– Вы когда-нибудь смотрели «Сабрину»?

Хантер проигнорировала его, пока Мерси с опаской разглядывала два оставшихся камня.

– Я ничего не чувствую, Хан. У меня все чувства заблокированы.

Хантер выбрала для сестры небольшой лунный камень розового оттенка – самый маленький из всех – и протянула ей.

– После этого ты будешь как новенькая.

Джекс покатал заряженный камень в ладонях.

– После чего именно?

Мерси прижала маленький камень к груди и склонила голову набок.

– Ты решила погадать, не так ли?

Хантер не хотела делиться своими планами со всеми. Что если она потерпит неудачу? Вполне возможно, что она переоценила свои силы, и в конечном итоге они просто будут держать теплые и заряженные энергией лунные камни и смотреть на котелок с водой комнатной температуры. Нет, она ничего не скажет. Она спасет Мерси, а остальное оставит на усмотрение воображения своих друзей.

Деревянный пол глухо скрипнул, когда Кирк опустил камень перед собой.

– Гадать? Так вот как называется, когда ты вытаскиваешь из себя эмоцию, убиваешь ее и закапываешь в глубокую яму?

Эмили втянула воздух из пузыря, щелкнув им, и положила камень на тыльную сторону ладони. Удерживая лунный камень и изучая свой идеальный маникюр, она произнесла:

– Это акт использования хрустального шара или чего-то отражающего, в нашем случае, я так понимаю, банок с водой, чтобы увидеть будущее.

Хантер стиснула зубы, чтобы не дать своему рту высказаться на этот счет. Эмили была права. К сожалению, Хантер не была наделена даром видеть будущее – возможно, пока не наделена, – но она могла читать слабые заклинания или, как в данном случае, средней силы заклинания.

Камень скатился с вытянутой руки Эмили, и она поймала его, прежде чем посмотрела вверх.

– Чего уставились? – Она сжала лунный камень в кулаке и скрестила руки на груди. – Что? Красивые девушки не могут разбираться в таких вещах? – Склонив голову, она прищурилась и посмотрела на Кирка. – Попробуй почитать книгу на досуге вместо футбольных трансляций. Хан ни за что бы не избавила Мерси от эмоций. Это безумие.

Хантер уже открыла рот, чтобы согласиться, как Мерси всхлипнула, вернув всеобщее внимание к насущным делам.

– Нам пора начинать. – Положив свой камень на колени, Хантер взяла первую большую банку и отвинтила крышку. – Итак, я произнесу несколько слов, пока буду наливать воду. – У нее пересохло во рту, когда она заговорила, и девушка провела языком по губам. Не было ни сценария, ни заготовленных заранее слов, ни книги, которую можно было бы процитировать. Раньше она только читала о подобных заклинаниях, но они все равно отличались. Ей придется довериться себе и своим способностям, что намного проще сделать до события, чем во время него. Но Хантер знала одну вещь, которую они обязательно должны были сделать.

– Важно, чтобы мы определили и сохраняли свое намерение на протяжении всего заклинания. – Ее голос дрогнул. Это напоминало о матери в ее последнюю ночь. Неужели это было только вчера?

Мерси скрестила ноги у груди и уткнулась лицом в колени. Она тоже это почувствовала.

Хантер прочистила горло и продолжила:

– Мы собрались здесь, чтобы избавить Мерси от ее скорби. В этом заключается наше намерение. Это наша главная цель.

Друзья кивнули и наклонились ближе к котелку, когда Хантер опустила крышку на пол и поднимала банку над сосудом.

– В это время и в этом месте мы собрались перед Матерью Луной и Отцом Тюром, чтобы воззвать к исцелению нашей подруги и сестры Мерси Энн Гуд.

Она подняла лунную воду к небу и закрыла глаза, пока «Слезы апачей» звенели на дне баночки.

– Мы смиренно благодарим женщин из племени Апачей, проливших достаточно слез для своих и наших жизней. – Хантер открыла глаза и вылила воду в котел. Эмили, Джекс и Кирк ахнули, когда выгравированное изображение луны вспыхнуло и погасло.

Хантер повторила свои действия: откупорила вторую банку и подняла ее к небу.

– Мы благодарим сладостные колебания манганокальцита за то, что они позволяют нам любить и отпускать. – Вновь гравюра заискрилась магическим светом, когда вода выплеснулась в котелок.

Хантер подняла голову и увидела широко распахнутые от восхищения глаза, подпитывающие ее дико бьющийся пульс.

– Когда я скажу, мы одновременно бросим в котел наши лунные камни.

Она прижала кончики пальцев к своему кулону и продолжила:

– В это время и в этом месте мы собрались вместе, наделенные силой нашей дружбы и любви, чтобы попросить об очищении сердца, разума и души и о возвращении мира, надежды и света.

Остальные повторили за Хантер, когда она вытянула руку и задержала лунный камень над заполненным котелком.

– Сейчас. – Она кивнула, и пять камней вырвались на свободу и одновременно полетели вниз.

Они упали в воду с медленной магической тягучестью, словно стекающий через решето мед. Изогнутые линии силы прорезали воду белыми электрическими потоками. Их намерение было даровано Луной и Тюром – силой, которая снова и снова склеивала частицы Хантер воедино. Белоснежные ледяные разряды соединили сверкающие лунные камни в священный символ, могущественный символ.

– Это звезда? – Отражение блеснуло ослепительным блеском в глазах Кирка.

Развернувшись, Мерси наклонилась чуть вперед.

– Это пентаграмма. – Она взяла руку Кирка в свою и выпрямилась. – Возьмитесь за руки, – попросила она и переплела свои пальцы с Хантер. – Это усилит заклинание. – Да, в мире не существовало ритуала, от которого Мерси Энн Гуд захотела бы остаться в стороне.

Когда все руки соединились, из центра котла вырвался фонтан жидкости. Заколдованная лунная вода, словно брызги дождя, полетела во все стороны.

Хантер вытащила свою руку из хватки Мерси и приложила ее к затылку сестры. Мерси закрыла глаза, и по ее щеке скатилась одинокая слеза. Хантер сжала ладонь Джекса, приступая к финальной части заклинания.

– Избавься от скорби, Мерси, и вернись ко мне. – Она хотела, чтобы последние слова стали маяком для силы, громогласным призывом в магической дымке, наполнявшей их уютную гостиную. Вместо этого они были похожи на шепот, мольбу. Слова вырывались из ее сердца и слетали с губ с легкостью выдоха. Хантер отпустила руку Джекса и покрутила кулон Тюра между пальцев. Ей нужна была ее сестра. Без нее мир потерял устойчивость.

Хантер, снова взяв руку Джекса в свою, склонила голову Мерси к котлу. Водная гладь, тихая и спокойная – словно стекло, словно лед, словно озеро Гуд во время зимней стужи, – даже не заколыхалась, когда лицо сестры погрузилось в нее. Волосы Мерси цвета вороново крыла упали в котелок, скрываясь под спокойной поверхностью. Пальцы Хантер онемели, и она почувствовала, как ее близнец делает вдох, другой, третий.

Кирк попытался схватить Мерси, но его отбросил магический щит из мерцающего белого света.

– Вытащи ее оттуда!

Хантер ожидала нечто подобного. Она знала, что Кирк не относился к тому типу парней, которые остаются в стороне, когда что-то идет не так. Не из-за того, что он не был защитником, а потому что искренне верил, что знает, как лучше. К тому же она смотрела «Сабрину». Если бы он на самом деле так думал о ней – о них, – то в мгновение ока вытащил бы вилы.

– Не отвлекайся! Если нарушить…

Мерси резко села. Ее волосы взметнулись по воздуху, словно отточенным грациозным движением телезвезды. Хантер не могла пошевелиться, не могла заговорить, не могла оторвать взгляд от сияющего котелка и образа сестры, все еще находящейся под водой.

Рука Джекса вспотела.

– Хантер? – Он сжал свои пальцы один, два, три раза, прежде чем Хантер вернулась в реальность.

Лицо и волосы Мерси в мгновение ока высохли, и ни одна капля не успела упасть на ее одежду.

– Это я? – спросила она, взглянув на котелок.

«Сработало». Сердцебиение Хантер отдавалось в ушах. Сработало. Это действительно сработало! Хантер Джейн Гуд прочитала сложное заклинание, используя лишь способности, дарованные природой, силу луны и выбранного ею бога Тюра. Если бы Джекс не держал ее за руку, она скорее всего потеряла бы сознание.

– Не может быть! – Эмили указала на Мерси, пойманную в ловушку в сосуде с водой. – Она моргнула!

Кирк прижал ладони к полу и отодвинулся назад.

– Она? Это оно! Водяное создание, которое мы должны, что? Просто игнорировать?

Ноздри Хантер раздулись, и она, прикусив толстый кончик языка, позволила себе отреагировать.

– Это не создание. Это Мерси. Во всяком случае, очень крохотная ее часть. – Она выпрямилась. Это было ее заклинание, ее успешное заклинание, и она будет его защищать всеми силами. – Мы просили избавить ее от скорби. Не от всех чувств, а лишь от маленькой части. Чтобы она вновь стала собой. – Жестом указала на сестру, смотрящую на них с водной глади. – Именно это и произошло.

Мерси захлопала в ладоши и села чуть прямее.

– Это я! Я так и знала.

Кирк вернулся в круг и обратился к своей девушке.

– Ты нормально к этому относишься?

Склонив голову, Мерси пожала плечами.

– Мы не делаем ничего зловредного или дурного. И как сказала Хантер, это лишь небольшая частичка моей скорби. Все было основано на любви и свете. – Она повернулась и взяла руку Кирка в свои ладони. – На тех вещах, что привели тебя сегодня сюда, чтобы помочь мне, и все получилось. Ты был таким сильным сегодня, Кирк. Таким совершенным. Этого не случилось бы без тебя.

Щеки девушки пылали огнем. Ни любовь и свет привели сюда Кирка, а Хантер. Она была символом мира и надежды. Она обладала силой. Хантер сжала свободную руку в кулак. Если бы Кирк сбежал – а он был на грани этого, – она бы нашла способ заставить чары работать и без него. Он был лишним, незначительным балластом. Небольшой эпизод в жизни обоих. Школьная интрижка. Острые ногти Хантер впились в ладонь. Через десять лет никто из них даже не вспомнит имени этого парня. Возможно, они будут звать его «квотербеком» или «тем самым парнем», или вообще не будут о нем вспоминать. Может, Хантер станет как ведьма Сабрина и сотрет из памяти сестры любое упоминание о Кирке Уитфилде, чтобы им больше никогда не пришлось его обсуждать.

Теплая жидкость собралась в ладони Хантер и потекла по ее руке. Она разжала пальцы и посмотрела на кровь, сочащуюся из ран в форме полумесяца, которые оставили на плоти ее ногти.

Хантер отпустила руку Джекса и сжала кулон. Ей нужно заново сосредоточиться, заново собраться с мыслями. Она никогда не сотрет память Мерси. Даже думать о таком не следует. Владеть силой, играть роль проводника – все это тяготило ее. Как и должно было быть.

– Я заканчиваю обряд, – выпалила Хантер, сжимая руку и пряча за спиной истекающий кровью кулак. Она почувствовала четыре пары глаз на себе и закрыла свои, подыскивая правильные слова. Чары больше не исходили от нее. Силы Хантер казались закупоренными. Большой, толстой, волокнистой пробкой. Которую она назвала бы ее Кирком.

– В это время и в этом месте мы благодарим Матушку Луну и Отца Тюра за помощь нашей подруге и сестре, за очищение ее сердца, разума и души. Мы знаем, что вы всегда будете рядом, как мы будет следовать вашему пути. – Энергия заструилась по кончикам пальцев Хантер, и она, следуя своему порыву, своей интуиции, погрузила кровоточащую руку в воду. Ледяная жидкость повергла девушку в шок, и она резко распахнула глаза. – Обряд окончен, – продолжила она, наблюдая, как ее кровь разъедает мерцающий образ сестры, а затем погружается все ниже, ниже и ниже. Облизав губы, Хантер выкрикнула последнюю строчку заклинания, которую раз за разом слышала от своей матери. – Мы встретимся, разойдемся и встретимся вновь!

Алые ленты закружились вокруг блестящих лунных камней, окрашивая каждый в розовый оттенок. Эмили затаила дыхание, когда камни поднялись со дна котла и словно призванные силой крови Хантер упали в ее ладонь.

Глава тринадцатая

В полицейском участке Гудвилля было жарко. Слишком жарко. Настолько жарко, что каждый дюйм тела потел, форма прилипала к коже и все чесалось. Фрэнк Дирборн повернул вентиль крана и ополоснул холодной водой опухшие костяшки пальцев. Как вообще кому-то удается так жить? На протяжении всего дня внутри помещения из пыльного кондиционера в потолке исходил слабый ветерок. Люди проделали такой долгий путь, только чтобы заточить себя в тюрьму.

Наклонившись над раковиной, он посмотрел в маленькое прямоугольное зеркало, висевшее на чистой стене уборной.

– Дирборн. – Он провел языком по зубам и улыбнулся. – Шериф Дирборн.

Прозвучало убедительно. Неоспоримо.

Левый глаз пронзила боль. Он прижал ладонь к вспышкам жара, которые затуманивали его зрение, и дернулся вперед. Его лоб врезался в зеркало.

– Матерь… – Он подавил рык и оттолкнулся от зеркальной поверхности. На керамическую раковину посыпались осколки, и мужчина провел пальцами по шишке, начинающей выступать в центре лба. Ничего не поменялось с прошлой ночи после посещения оливкового дерева. Внезапные приступы усиливающейся убивающей боли. Скоро все должно закончиться. Вне зависимости от места, он никогда не сможет избежать своей судьбы.

Прикрывая глаз, он посмотрел на свое искаженное отражение. Втянул воздух сквозь стиснутые зубы и убрал руку от лица. Его взгляд был устремлен на кран. Но он не хотел смотреть.

– Проклятые зеркала. – Он вздрогнул, осторожно погладив опухшее веко.

Ему не следовало винить зеркала. Не их вина в том, что они показывают правду. Он должен был винить ту женщину. Которая заставила его полюбить ее. Которая превратила его в чудовище.

Он снова перевел взгляд на свое отражение. Если ему не удастся отыскать противоядие в этот раз, он останется таким навсегда. Нити молочно-белого цвета вихрились в его темной радужке. Он с шипением выпустил воздух из легких и потер глаз, смахивая осколки. Белая пелена вновь вернулась, не успев до конца исчезнуть.

Дирборн вздохнул. Было бесполезно бороться. Он не смог избежать проклятия. Возможно, никогда и не избавится.

Он отсоединил свои очки-авиаторы от полицейской формы и водрузил их на переносицу. Смотреть сквозь затененные линзы было лучше, чем обнажать проблему. Перемены. Людям тяжело даются перемены.

Внутри все скрутилось в узел, и рот наполнился слюной. Его затошнило. Не от вида отвратительной физиономии. Нет. Дело было в чем-то другом. В чем-то знакомом, но пока недосягаемом. Желудок вновь сжался, и к горлу подкатила волна желчи. Переваренные остатки пищи, соскользнув с языка, брызнули в пустую раковину. Он уставился на диспенсер для полотенец и повернул кран, избавившись от следов. Вниз смотреть он тоже не хотел.

Со скрипом приоткрылась дверь, и он шагнул к разбитому зеркалу и свежевымытой раковине. В уборную ворвался заместитель шерифа Картер, на ходу расстегивая ремень.

– О, шериф. – Он напрягся. – Простите, я… эм-м… не знал, что здесь кто-то есть. – Он смущенно хихикнул, снял шляпу и провел рукой по растрепанным волосам. – Слишком много кофе и недостаточно походов в туалет. – Издал еще один смешок и потрусил к ближайшему писсуару.

Губы Дирборна изогнулись, когда заместитель повернулся к нему спиной и вздохнул с облегчением, когда струя ударилась о фарфор. По своей натуре они были животными. Заточенными в клетку животными. Шериф распахнул дверь и ворвался в кабинет.

С другого конца помещения, заполненного столами, ему яростно махала женщина. Она была единственной женщиной в здании без униформы, ее волосы были убраны назад, а на бедрах висело оружие.

Он стиснул зубы, когда она направилась к нему, жаждущая внимания, любви. Но любовь – это слабость, крах всего сущего, зачаток дьявольских или порочных сил. Он не хотел принимать в этом участия.

Ее бейдж с именем блеснул в резком освещении. Триш. Верно. Если копнуть достаточно глубоко, он смог бы отыскать потускневшие воспоминания о ней. Но они исчезали, причем очень быстро.

Она улыбнулась, и на ее щеке появилась ямочка.

– Вот ты где. Уже обыскалась тебя. Я волновалась. – Стикеры, сверкающие сердца и упитанные медведи, обрамляли буквы на ее бейдже. Дирборн прищурился и попытался сморгнуть пелену, которая заволокла его левый глаз. А может, это были все-таки бобры? Все эти косматые лесные жители выглядели одинаково. – Ты так и не ответил ни на один мой звонок, и я не видела тебя после той ночи, когда… – Она сжимала и разжимала блокнот и блестящую ручку в своих руках, снова и снова. – Ну, ты знаешь. – Натянутая усмешка исказила ее черты лица.

В ответ он смог лишь вытереть пот со лба и кивнуть. Он не мог вспомнить, как ему следует ответить. Воспоминания о Триш ускользали.

– Это было ужасно. – Нарушив неловкое молчание, она подошла ближе к нему. От нее исходило тепло, словно от свежеиспеченного хлеба. – Старина Эрл Томпсон наконец-то наткнулся на что-то стоящее, и это его убило. – Она покачала головой. Ее рыжие кудри подпрыгнули, выбрасывая в воздух пряную сладость.

Пирог? Неужели это он?

Его сердце бешено заколотилось, и кончики пальцев стало покалывать. Его тело вспомнило то, что разум уже успеть позабыть.

– Я выбросила Шумовой рекорд. – Она склонилась к нему. От ее дыхания запотела золотая звезда, приколотая к униформе на его груди. – Подумала, что будет неправильно хранить его, раз старика больше нет с нами. Возможно, это изначально было плохой идеей.

Она еще раз тряхнула головой. И вновь воздух наполнился ароматом сахара и пряностей.

Одна из ее кудряшек задела кончик его носа.

– Корица, – пробормотал он, когда в памяти всплыл один эпизод. – Ты начинаешь печь, когда расстроена.

Воспоминания Дирборна то исчезали, то возвращались, а то и вовсе покидали его разум. Но мышечная память осталась. Он помнил, как водить автомобиль, стрелять и не поворачивать слишком быстро голову влево. В прошлой жизни, задолго до Дирборна, он был выдающимся художником. Но все закончилось кровью, слезами и большим количеством ран на его бессмертной душе.

Триш прижала блокнот к груди и сделала неуверенный шаг назад.

– Фрэнк, я… – Она обмахнулась свободной рукой, отчего ее кудри взметнулись у подбородка. – Ну, я не совсем уверена, что хотела сказать. – Ее щеки запылали клубнично-розовым пламенем, и она окинула взглядом участок.

Он проследил за ее взглядом, сузив глаза и сжав кулаки, когда заметил мимолетные взгляды других сотрудников, которые быстро переключили свое внимание на компьютерные мониторы, стопки бумаг или телефонные звонки. Между шерифом Дирборном и этой женщиной Триш что-то происходило, но то был другой человек, другая жизнь. Фрэнк Дирборн так и не познал истинной любви и счастья, а также страданий, что они причиняют. Теперь он не позволит этому телу или мимолетным воспоминаниям снова предать его.

Триш протянула блокнот и постучала пальцем по списку имен и телефонным номерам, которые она записала в две колонки: «Срочно» и «После ланча».

– Знаю, тебе не хочется возиться с новой компьютерной программой, выдающей список обращений, поэтому я переписала все вручную, чтобы тебе было удобнее.

Пусть она и не могла ничего разглядеть за темными зеркальными очками, он все равно прищурил глаза и выхватил из ее рук блокнот. Он не собирался оказывать знаки внимания Триш. Что бы ни назревало у них с Дирборном, теперь все было кончено.

Триш потеребила колпачок своей блестящей ручки.

– Еще чашечку кофе, шериф? У меня закрадывается подозрение, что под очками скрываются довольно темные круги.

Он почувствовал сухость во рту, а желудок вновь болезненно сжался. Одна-единственная вещь могла облегчить боль и утихомирить беспокойное тело. Ему нужно было убраться подальше от этой женщины, от всех этих людей, от горячего, циркулирующего воздуха и ламп над головой.

Триш положила теплую руку на его бицепс.

– Фрэнк, ты хорошо себя чувствуешь?

– Я в порядке, – прохрипел он. С момента прибытия он только и делал, что лгал. Тело знало об этом и хотело от него избавиться.

Влажный кашель сорвался с его губ, и тысячи раскаленных гвоздей впились в его ребра. «Фрэнка здесь нет! – крикнул он, набрасываясь на линию фронта, высеченной внутри его груди, в его нутре. – Он никогда не вернется!»

Триш поддержала его, когда лающий кашель снова сотряс мужчину. Еще больше рук подхватывали его, и вокруг слышались взволнованные голоса, которые выражали обеспокоенность и давали советы, пока вели в направлении кабинета. Он твердо встал на ноги и судорожно втянул воздух.

– Со мной все в порядке, – повторил он и оттолкнул руки. – Просто нужен… – Его грудь затряслась, когда он сглотнул еще один приступ кашля. – Просто нужен свежий воздух. – Он вытер влажные ладони о свою рубашку и оглянулся в поисках выхода. Дирборн заметил ближайший горящий знак «ВЫХОД», сжал руки в кулаки и сморгнул воду, затуманившую его здоровый глаз.

– Я принесу вам кофе, шериф. – Туфли Триш щелкнули, когда она развернулась на месте и хлопнула в ладоши. – Так, за работу. Возвращайтесь к работе.

Не оглядываясь, мужчина устремился к запасному выходу из участка. Всеобщее внимание не повлечет за собой ничего хорошего. Тела, подобные этому, жаждали возвратиться к своей душе или соединиться с землей. Тела, как у Фрэнка Дирборна, делали его проклятье еще невыносимее. Это тело нельзя было исправить. Его нужно было кормить.

Древние слова, сказанные в одной из его прошлых жизней, пронеслись в его мыслях.

Как только ты поймешь, к чему стремиться,

Вся жизнь твоя тотчас преобразится.

Свободу обретешь, но лишь тогда,

Когда средь тысяч глаз найдешь одни глаза.

Лишь эта пара глаз развеять чары сможет,

И распрям всем конец положит.

От воспоминания осколки его израненного сердца вздрогнули. Слезы навернулись на глаза, когда за ним захлопнулась дверь. Он прислонился к мусорному контейнеру. Каждая унция его тела болела. Он не был убийцей. Но все же…

На мусорном баке заиграли лучи приближающегося света. Шмыгнув носом, он прищурился сквозь линзы очков, пока по переулку фары подкрадывались все ближе и ближе. Заскрипели тормоза, когда недалеко от мусорного бака остановилась машина. Свет погас, и дверь машины со скрежетом открылась.

Он поморгал, избавившись от дымки в глазах, когда по асфальту застучали мужские туфли.

– Разве ты не бросил курить, Фрэнк?

Желудок шерифа Дирборна заурчал.

– Не подходи.

Губы мужчины изогнулись в улыбке.

– Ты не переживай. Я никому не скажу. Особенно Триш. – Он подмигнул своим правым глазом. Идеальным правым глазом. Лоснящаяся капля угольно-черного оттенка, плавающая в бесконечном жемчужно-белом море.

«Убирайся!» Но слова не слетели с губ Шерифа. Они зацепились за голод, сжимавший его горло и пересохший рот.

Мужчина жестом указал на зеркальную поверхность очков Дирборна.

– Как жаль, что мне нельзя носить солнцезащитные очки. Эмили всегда говорит, что от слез опухают глаза. – Его смешок показался сухим и натянутым. – Но ты сам знаешь, как это бывает у моей Эм.

– Слезы делают их влажными, – прошептал он. «Тяжелыми, сочными и…» Он стер слюну с уголков губ.

Мужчина наступил на размокший клочок бумаги, который расплющился под носком его блестящего кожаного ботинка.

– В маленьких городках подобная работа всегда сложна. Я знаком с каждым человеком, которого готовлю в последний путь. Если и не дружил с ним, то точно знал кого-то из его родственников. Мужчины наших профессий должны оставаться сильными. Люди полагаются и надеются на нас.

Шериф оттолкнулся от мусорного контейнера и подобрался к человеку с безупречным глазом.

– Могу я быть с тобой честным? Действительно честным?

– Конечно, Фрэнк. – Он часто моргал, глядя, когда смотрел в сторону Дирборна.

– Я слабейший человек из всех, кого ты знаешь. – Он бросился вперед и, схватив мужчину за шею, бросил его на тротуар. Короткие, аккуратно подстриженные пальцы вцепились в лицо Фрэнка Дирборна. Резкий удар зацепил очки Фрэнка, отбросив их на асфальт. Нутро Дирборна трепетало. Теперь он мог видеть все более четко. Видеть, как в идеальных глазах угасает дух борьбы, словно последний снег на траве.

Это могут быть они. Та пара глаз, которая освободит его от проклятия.

Кроваво-красные точки и линии быстро запятнали идеальную белизну глаз. Руки мужчины бездвижно рухнули вниз, а ноги дернулись в последней попытке побега. В конце концов, его челюсть отвисла, зрачки расширились, и мужчина затих.

Дирборн отпустил горло мужчины и слез с него. Рухнул на тротуар рядом с телом и обвел пальцем отвислые веки мертвого мужчины. Наклонившись, он прижался губами к покрытому потом лбу.

– Σας τιμώ.

«Я чествую тебя».

Дирборн погрузил пальцы в глазницы и вытащил жемчужины. Его желудок задрожал, когда первый, теплый и липкий шар коснулся языка. Он уставился в ночное небо и проткнул глазное яблоко своим острым клыком.

«Пожалуйста, пусть это будет то, что я ищу. Пожалуйста, пусть это будут они. Пожалуйста, пусть это будут они». Он молился вновь и вновь, пока влажная субстанция наполняла его рот и стекала по горлу. Он положил второй липкий шарик в рот и быстро разжевал скользкую массу.

Ничего не произошло.

Он потер затуманенный глаз и, моргнув, опустил взгляд на безглазый труп.

Все зря. Желудок Фрэнка успокоился, когда он проглотил последние крохи. Он забрал мужчину у семьи и общества ради своей несбыточной мечты. Но ему нужно было воспользоваться шансом. Только так он мог остаться в этом теле и только так в один прекрасный день его проклятье спадет.

Он посмотрел на свои влажные и окровавленные руки и кинул взгляд на входную дверь в участок. Вытер руки о штаны, подобрал с земли солнцезащитные очки и подхватил под мышки мертвеца, чьи модные туфли подпрыгивали на асфальте, пока Дирборн тащил его к машине и запихивал на водительское сиденье. Фрэнк вытер очки-авиаторы о рукав, прежде чем надеть их, спрятав от посторонних свой затуманенный глаз. Он подошел к двери, протер рот и рывком распахнул дверь.

– Срочно нужна помощь!

Сотрудники участка мгновенно подорвались со своих мест. Он услышал, как те вскочили на ноги и бросились к выходу. Он вернулся обратно к машине и, опустившись на колени у водительской двери, схватился руками за голову. Его представление заслуживало награды. Он копнет глубже и заставит свою память раскрыть каждую деталь. Прищурившись, Фрэнк всмотрелся в окровавленные черты лица мужчины.

«Доминик Пэрротт».

Он по кусочкам восстановит дружбу Фрэнка Дирборна с Домиником. Дружба и любовь построят целый колодец оправданий, в котором он утопит все процедурные вопросы. В конце концов, это был не первый раз, когда его едва не поймали.

Глава четырнадцатая

– Детка, ты уже намного больше похожа на себя! – Рука Кирка скользнула с поясницы Мерси ниже, нежно сжимая ее попку.

Она уклонилась и поймала его руку своей, судорожно вздохнув и напомнив себе еще раз поговорить с ним о том, что нужно лучше считывать атмосферу в комнате. Мерси чувствовала хмурые взгляды Эмили и Хантер, которые те кидали в сторону Кирка, но на этот раз она не могла их винить. Прошел всего час после того, как заклинание Хантер смыло ее изнуряющую скорбь, и все – за исключением Кирка – были до сих пор шокированы и впечатлены магией Хантер.

– Да, я чувствую себя лучше. Спасибо большое, ребята. – Мерси подарила улыбку Джексу, Эмили и Хантер, и конечно же Кирку. – Но разве вам с Джексом не пора домой? Не ты ли мне говорила, что вам нужно готовиться к тесту по химии?

В этот момент огромные часы с маятником, принадлежавшие семье Гуд на протяжении многих поколений, пробили десять часов.

– О, черт возьми! – Джекс вскочил с дивана. – Мама заставила меня пообещать, что я буду дома к десяти. Кирк, нам пора!

– Ты можешь немного опоздать, – усмехнулся Кирк.

Хантер сузила глаза, и Эмили злобно лопнула пузырь из жвачки. Пока они не успели объявить войну Кирку, Мерси произнесла:

– Эй, я очень устала. День выдался тяжелым. Мне действительно нужно отдохнуть.

– Конечно. Извини. – Кирк приобнял девушку, когда та провела его через парадные двери на крыльцо. – Ты же знаешь, что мне нравится проводить с тобой каждую секунду.

– Нравится быть сталкером? – фыркнула Эмили позади них.

– А? – недоуменно переспросил Кирк.

Мерси, стоя на вершине лестницы, повернулась к Кирку, пока он стоял на второй ступени лестницы к ней лицом, отчего их глаза оказались на одном уровне.

– Эм просто назвала тебя болтуном. Но она не знает тебя так хорошо, как я. – Мерси положила руки ему на плечи и нежно поцеловала. – Спасибо, что пришел сегодня. Увидимся завтра. – Прежде чем он успел притянуть ее для более глубокого поцелуя, Мерси сжала его плечи, а затем, быстро подойдя к Джексу, обняла и его. – Ты отличный друг. Спасибо, что ты рядом, Джекс.

Он похлопал ее по спине.

– Без проблем. Все, что угодно, для Хантер и тебя.

Она уже собралась обнять Эмили, но подруга плюхнулась на широкие садовые качели. Эмили оторвала взгляд от телефона.

– Я написала папе. Он сказал, что у него дела в центре, а потом он заедет за мной.

– О, слушай, я могу подождать отца Эмили и поехать с ними. Можно, Эм? – Кирк бросил взгляд, полный надежды, но Эмили его полностью проигнорировала.

Мерси вздохнула. Ей на самом деле нравился Кирк, он был милым, но его настойчивость иногда утомляла. Она приоткрыла рот, чтобы повторить свои слова заново, но тут на крыльцо выскочила Зена в кошачьем обличье. Выгнула свою длинную изящную спину и, прищурив глаза, посмотрела в сторону Кирка, издав какие-то непонятные пугающие звуки.

– Кш-ш-ш-ш, м-я-Я-я-у, ш-ш-ш-ш!

– Черт возьми! Эта кошка громадная! – Кирк попятился назад по лестнице вслед за Джексом. – Ладно, я ухожу.

– Прости, Зена не очень любит людей, – сказала Мерси, а Хантер скрыла свой смех за кашлем.

– Я думал, так зовут вашу тетю, – отозвался Кирк, отдаляясь все дальше по дорожке.

– Ей тоже почти никто не нравится, – ответила Хантер.

Кирк в замешательстве сморщил лоб.

– Дружище, ну давай же! Я не собираюсь сидеть под домашним арестом из-за тебя, – позвал Джекс, открывая дверь своей машины.

Кирк помахал рукой и, улыбнувшись Мерси, повернулся к Джексу.

– Ты порой бываешь такой тряпкой… – Его слова стихли, когда он забрался на пассажирское сиденье машины Джекса, и автомобиль тронулся с места, как только парень хлопнул дверью.

– Ничего не говори, – велела Мерси, присаживаясь рядом с Эмили.

Эмили отложила телефон и пожала плечами.

– Эй, я просто рада, что ты чувствуешь себя лучше.

– Да, я тоже, – ответила Хантер. – Пойду возьму свой гримуар. Хочу записать заклинание избавления от скорби. – Она двинулась вперед, чтобы пройти мимо Мерси, но та вытянула руку и схватила сестру за запястье.

– Спасибо. То, что ты сделала сегодня… это было… – Ей пришлось сделать паузу, сглотнув подступившие слезы, прежде чем продолжить тихим нежным голосом: – Мама бы гордилась тобой.

Улыбка Хантер сияла словно звезды.

– Ты правда так думаешь?

– Я знаю это. Спасибо, Хан. Ты лучшая.

Эмили громко чихнула, когда Зена закружила вокруг ее ног.

– О мой бог, ваша кошка снова пытается меня убить!

Мерси обменялась знающим взглядом с близнецом и произнесла:

– Зена, дай Эм передохнуть. Мы знаем, что ты на самом деле ее любишь.

Эмили фыркнула и потерла нос тыльной стороной ладони.

– Любит меня до смерти! – Затем девушка склонила голову и стала изучать большого мейн-куна, как будто впервые видела его. – Эй, я только сейчас заметила, что у нее и вашей тети Зены, ну, типа одинаковые волосы.

– Невозможно, – ответила Хантер, направившись в дом. – У Зены шерсть. А у тети – волосы. Давай, Зена, идем. На кухне тебя ждет целая миска сливок. Ты была хорошей кошечкой… моя охранница. – Радостно мяукая, Зена засеменила за Хантер, которая остановилась в дверях и оглянулась на Мерси. – Ты тоже лучшая. Я рада, что ты вернулась. – Зена возмущенно мяукнула, и Хантер закатила глаза. – Ладно, я же сказала, что налью тебе сливок. Тише. Какие мы требовательные… – Ее голос затих, когда девушка скрылась в доме и направилась на кухню.

– О, ваша сестринская связь согревает мое холодное черствое сердце, – выдала Эмили. И тут ее глаза округлились. – Вот черт. Прости. Я…

Мерси толкнула ее в плечо.

– Прекрати. Ты можешь продолжать ходить вокруг меня на цыпочках и волноваться о каждом слове. Если будешь так делать – если все будут так делать, – мы никогда не вернемся к нормальной жизни.

Эмили вздохнула с облегчением и убрала прядь волос за ухо, прежде чем наклонила голову и начала изучать Мерси.

– Тебе же лучше, правда.

Хотя в голосе подруги не прозвучало вопросительных ноток, Мерси кивнула.

– Да. Мне по-прежнему грустно. Я так сильно скучаю по Эбигейл, сердце кажется таким тяжелым и чужим, но до заклинания я не могла заставить свой разум работать. Как будто пыталась думать сквозь тину. Нет, не тину. Туман. Мой мозг был затуманен. Я не могла сосредоточиться. Мне хотелось только плакать или спать – или все вместе. Ваши действия, ребята, заставили туман рассеяться.

– И теперь ты почувствуешь себя лучше? – заботливо поинтересовалась Эмили.

Мерси протяжно выдохнула.

– Да. До этого сквозь свою скорбь я не могла разглядеть будущее. А сейчас я знаю, что нас с Хантер ждет будущее. Оно будет отличаться от того, каким мы его себе представляли, но теперь, по крайней мере, я могу начать о нем думать.

Мерси оттолкнулась ногой от крыльца, и качели неспешно, убаюкивающе начали раскачиваться вперед-назад, пока девушки смотрели в ночное звездное небо. Слова были не нужны, но Эмили протянула руку и накрыла ладонь Мерси, отчего она почувствовала, как ей передается любовь и поддержка подруги.

В дверях появилась Хантер с подносом в руках, на котором стоял один из многочисленных маминых чайных сервизов, а под мышкой она держала свой толстый гримуар.

– Я подумала, что нам не помешает выпить чай с лавандой и ромашкой.

– Отличная идея, Хан! – Мерси взяла у близнеца поднос и поставила на плетеный столик, располагавшийся между качелями и деревянными креслами-качалками, в которых часто отдыхали друзья или клиенты Эбигейл. Мерси положила по ложке меда в три изящные чашки, а затем налила ароматный чай и передала чашки сестре и лучшей подруге.

Между осторожными глотками Эмили сказала:

– Эй, я хотела сказать вам, как это было круто.

– Это? – Хантер оторвала взгляд от своих записей.

Эмили дернула подбородком в сторону гримуара.

– Это. Колдовство, которое ты сотворила сегодня вечером.

Хантер приподняла одно плечо.

– Мы сотворили. Все вместе.

– Но именно ты была ведьмой, которая нас вела, – напомнила Мерси. – И ты сама придумала заклинание, не так ли?

Щеки Хантер покраснели.

– У меня не было времени рыскать по всем книгам заклинаний, чтобы найти подходящее, поэтому пришлось создать его самой.

– Оно получилось идеальным, Хан. Правда, – похвалила Мерси.

Мерси встретилась взглядом со своим близнецом.

– Теперь ты вновь можешь быть собой.

– Теперь я вновь могу быть собой, – повторила Мерси.

– Знаете, а я и забыла, что вы двое можете творить настоящую магию, – заметила Эмили.

– Ну, мы же не можем постоянно прибегать к «биббиди-боббиди-бу» штучками, – ответила Мерси.

– Но вы могли бы, да? Я имею в виду, было бы чертовки круто, если бы ты это сделала. – Эмили, словно сова, переводила взгляд от одной сестры к другой.

– Если вы не собираетесь причинять кому-то вред, то делайте что хотите, – произнесла слова Хантер почти с благоговением.

Мерси обменялась понимающим взглядом с близнецом.

– А если точнее, Эм, то, что ты считаешь чертовски крутым, другим людям доставляет дискомфорт, а мы так не делаем.

– Как Кирку сегодня, – добавила Хантер.

Мерси удивилась.

– Кирк? Что ты имеешь в виду? Он выглядел вполне нормальным.

Эмили фыркнула.

– Ладно, что случилось? – надавила Мерси, переводя взгляд с лучшей подруги на сестру.

Эмили помешивала чай, позволяя ложке звенеть о фарфоровую чашку.

– Он вроде как испугался. Когда Хантер готовила нас. Определяла намерения. Я правильно выразилась?

Мерси и Хантер одновременно кивнули.

– Да, именно так и называется, – подтвердила Мерси. – Определить цель заклинания или ритуала – один из самых важных аспектов магии. – Она встретилась взглядом с близняшкой. – Что он сделал?

– По сути ничего и не сделал. Он просто странно отреагировал на настоящую магию. Мне было необходимо, чтобы он включился в процесс на все сто процентов, хотя я удивилась тому, что он вообще согласился на это. – Хантер беспечно пожала плечами и перевела взгляд на свой гримуар.

Мерси посмотрела на сестру, которая делала записи в книге и игнорировала направленный на нее взгляд.

– Прости за это, Хан.

Все еще не отрываясь от гримуара, Хантер ответила:

– Главное, что он не испортил заклинание.

– Нет, главное, что ты позвала его, – сказала Мерси, и Хантер наконец посмотрела ей в глаза. – Спасибо. Даже несмотря на то, что Кирк может быть занозой в заднице… спасибо.

– Никаких проблем, – ответила ее сестра.

Эмили уперлась ногой в крыльцо, заставила качели вновь заскользить вперед-назад.

– Думаю, мы не должны слишком удивляться тому, что Кирк чувствовал себя некомфортно.

– Почему? – поинтересовалась Мерси, перекинув руку через спинку качели и подув на янтарную поверхность дымящегося чая.

– Ну, Кирк не так давно вертится в вашем кругу. Я к тому, что даже меня шокировало то, насколько реальна настоящая магия. А я знаю вас с пеленок и успела привыкнуть к тому факту, что вы ведьмы.

– О, ну хватит. – Хантер вновь опустила взгляд на гримуар. – Практически все, кто живет в Гудвилле, знают, что мы ведьмы.

– Знать и видеть – две разные вещи, – ответила Эмили.

– Я поговорю с Кирком, но он выглядел вполне нормально, когда уходил, – сказала Мерси.

– Да, но убедись, пожалуйста, что он не возьмется за вилы и факелы, – пробормотала себе под нос Хантер.

Мерси нахмурилась, глядя на сестру.

– Почему Джекс не испугался? Его родители религиозны.

Хантер покачала головой.

– Только его мама. Она отъявленная протестантка. Ее семья живет здесь с основания Гудвилля. Он намного спокойнее к этому относится, к тому же мы знаем Джекса уже миллион лет, и он нас принимает такими, какие мы есть. Тебе не нужно беспокоиться за его реакцию. – Хантер смахнула свой хвост с плеча. – Кирк же никогда полностью не вовлекался в колдовство и не признавал его, а нам сейчас не нужны лишние проблемы, которые могут возникнуть, если он начнет трезвонить по всему городу о наших делах.

– Не переживай из-за Кирка. Я позабочусь о нем, – пообещала Мерси.

Эмили громко прочистила горло, привлекая к себе внимание обеих девушек.

– Хочу официально уведомить вас, что, если вам понадобится помощь с заклинаниями или ритуалом, я – ваша верная помощница. Мне не было страшно. Думаю, это было потрясно.

– У тебя действительно хорошая энергетика, – отозвалась Хантер.

Мерси кивнула.

– Это поспособствовало успешному исполнению заклинания.

Эмили улыбнулась.

– Могу я притвориться, что стала почти ведьмой?

Из приоткрытой двери донеслось громкое ворчание Зены.

Улыбка Эмили померкла.

– Неважно, забудьте. Она и так хочет меня убить. Я буду считать себя ведьмой на замену, когда вам понадобится помощь.

– Договорились, – в унисон ответили близняшки.

Хантер поймала взгляд сестры и улыбнулась ей – по-настоящему улыбнулась – впервые с прошлой ночи, и еще одна крупица скорби покинула сердце Мерси.

– Я проголодалась! – воскликнула Мерси. – Эм, как думаешь, мы успеем заказать пиццу до того, как приедет твой отец?

– Может, я напишу ему и скажу, что останусь у вас с ночевкой? Мама дома до середины недели, а отец уезжает на конференцию только завтра, поэтому они только и делают что ссорятся друг с другом. – Она сделала паузу и вздрогнула. – Я бы предпочла остаться у вас. Могу я одолжить что-нибудь из вещей, чтобы надеть завтра в школу? – Эм остановилась на полуслове. – Подождите, вы идете завтра в школу?

Мерси встретилась взглядом с Хантер.

– Что думаешь, Хан?

– Я думаю, что люди в любом случае будут воспринимать нас как фриков вне зависимости от того, когда мы появимся на публике.

Мерси кивнула.

– Тогда нам просто нужно сорвать пластырь и переступить этот этап. – Она повернулась к своей подруге. – Напиши отцу, а потом мы закажем пиццу и…

Машина шерифа въехала на подъездную дорожку, обрывая Мерси на полуслове. Она вздохнула, и ее плечи поникли.

– Только не снова. Почему мы должны проходить через одно и то же снова и снова?

Хантер выпрямилась. Она захлопнула гримуар и отложила его в сторону.

– Нет. Нет, мы не должны. Пусть оставят нас в покое.

– Может, стоит разбудить вашу тетю, – предложила Эмили. – Она может заставить их убраться прочь.

– Хорошая идея, – ответила Хантер, поднявшись на ноги. – Мэгс, я схожу за тетей. Скажи им, что она выйдет через секунду.

Дверь автомобиля захлопнулась, и заместитель шерифа Картер медленно двинулся по дорожке к ним, и гравий хрустел под его ботинками со стальными носами.

– По крайней мере, приехал только заместитель, – шепнула Мерси. – Шериф показался мне каким-то пугающим сегодня утром.

– Это точно, – подтвердила Хантер и поспешила в дом.

Мерси отметила, что Картер выглядел необычайно бледным, пока поднимался по ступенькам и снимал шляпу. Темные круги заставляли его очаровательные щенячьи глаза выглядеть уставшими, будто он постарел не на один десяток лет.

– Добрый вечер, мисс Гуд. – Он кивнул Мерси.

– Я Мерси. – Она привыкла называть свое имя людям, которые, казалось, так и не научились отличать их с сестрой.

Но заместитель шерифа уже переключил свое внимание на Эмили.

– Эмили, мне нужно, чтобы ты проехала со мной.

Эмили поставила чашку на столик, но даже не предприняла попытки подняться с качели.

– Зачем? Папа должен быть здесь с минуты на минуту. Вообще-то я только что ему написала. Собираюсь остаться на ночь у Мерси и Хантер. – Она остановилась и покачала головой. – Подождите, я не понимаю. Отец послал вас сюда? Он сказал, что у него есть дела в городе. Он в полицейском участке? Но зачем тогда он отправил вас?

Заместитель Картер так тяжело сглотнул, что его адамово яблоко дернулось.

– Твой отец не посылал меня, но ты должна поехать со мной.

Когда Эмили начала вставать с качели, Мерси накрыла ее руку своей, удерживая ее на месте.

– Зачем? Что происходит? – спросила она у помощника.

Его взгляд метался между Мерси и Эмили, но замер на Эм. Он вновь прочистил горло и нервно затеребил пальцами полы своей шляпы.

– Произошел несчастный случай. Извините, это… – Он сделал паузу, сглотнул и начал заново: – Эмили, твой отец мертв.

Через соединенные руки Мерси почувствовала толчок, поразивший ее подругу. Воздух из легких Эмили вырвался одним резким потоком, и она начала трясти головой вперед-назад, вперед-назад.

– Мертв? О чем вы говорите? Как? Должно быть, произошла ошибка или путаница. – Мерси схватила Эм за руку.

Заместитель перевел на нее свой сочувствующий взгляд серых глаз.

– Произошел несчастный случай.

– Нет. Нет. Это невозможно, – прошептала Эмили.

Мерси крепче сжала ее руку.

– Вроде автомобильной аварии?

Заместитель Картер отвел взгляд в сторону и произнес:

– Не совсем. Эмили, пожалуйста, давай я отвезу тебя домой к твоей маме. Она все тебе объяснит.

– Нет! – вырвалось у Эмили.

– Если это не автомобильная авария, то что тогда произошло? – Мерси казалось, что ее мозг кипел. «Сначала Эбигейл, а теперь отец Эм? Как? Почему?»

– Эмили, давай я отвезу тебя домой, – повторил мужчина, переминаясь с ноги на ногу и не смотря на девушек.

– Нет. – Эмили встала, резко выпустив руку Мерси. Она повернулась лицом к заместителю шерифа и обхватив себя руками. – Нет! Нет! НЕТ! – Ее голос становился все громче и визгливей с каждым словом.

Мерси встала и обняла подругу. Тело Эмили дрожало, словно оно вот-вот разлетится на миллион маленьких кусочков – ощущение, которое Мерси хорошо понимала. Крепко прижав Эмили к себе, она выкрикнула:

– Хантер! Зена! Вы нам нужны!

Заместитель шагнул вперед, будто собирался помочь Эмили спуститься с крыльца. Эм отшатнулась назад.

– Убирайся! – между разрывающими душу всхлипами прокричала она. – Не… трогайте… меня!

Хантер и Зена выскочили из дома.

– Что здесь творится? – спросила Зена.

– Произошел… эм-м-м… несчастный случай, – быстро произнес заместитель. – Отец Эмили был убит. Я приехал, чтобы сопроводить ее к матери.

Зена ахнула.

– О, котенок мой! – Она пронеслась мимо Картера и заключила Эмили в свои крепкие объятия, и та прижалась к ней и заплакала.

Хантер присоединилась к Мерси. Они встали лицом к заместителю, заслонив Эмили стеной своей любви. Мерси и Хантер взялись за руки.

– Вы сказали «несчастный случай», а потом использовали в своей речи слово «убит», – сказала Хантер. – Так что это было, заместитель, несчастный случай или убийство?

Желудок Мерси скрутило, и она сглотнула желчь, поднявшуюся в горло. Она знала, что скажет заместитель еще до того, как он заговорил.

– Это… э-эм… убийство. Послушайте, мне искренне жаль, но мать Эмили нуждается в ней, и я должен доставить ее домой.

Эмили внезапно чихнула – раз, второй, третий. Из глубокого кармана мягкого халата Эбигейл Зена достала горсть старых салфеток, и Эм схватила одну из них, пытаясь вытереть лицо, но ее руки слишком сильно дрожали.

Зена осторожно забрала платочки и промокнула ее щеки, но поток слез Эмили было невозможно остановить.

– О, котенок… бедный маленький котенок, – бормотала Зена, успокаивающе поглаживая девушку по волосам.

– Это правда? – Эмили уставилась на заместителя, а затем перевела взгляд к близнецам. – Как это может быть правдой? – Никто не успел ответить, как ноги Эмили подкосились, и она рухнула на крыльцо.

Зена подхватила ее, а затем рядом оказались Мерси и Хантер. Они подняли ее, помогли держаться на ногах, потому что любили ее.

– Мы здесь, Эм. Мы рядом, – произнесла Мерси, обнимая за осиную талию свою лучшую подругу.

Беспомощно теребя свою шляпу, заместитель шерифа повторил:

– Я приношу свои искренние соболезнования.

Эмили была зажата между Мерси и Хантер, а Зена стояла позади нее, поглаживая девушку по спине, и тихо что-то шептала.

– Что мы можем сделать, Эм? Что тебе нужно? – спросила Мерси, вытирая лицо.

Эмили медленно повернула голову, встречаясь с Мерси взглядами. Всхлипов больше не раздавалось, но тихие слезы скатывались по ее гладким загорелым щекам, оставляяя следы на футболке.

– Мне нужен мой папа. – Затем ее лицо исказилось, и она оперлась на Мерси, пока дрожь сотрясала ее тело.

– Эмили… мисс Пэрротт, – заикаясь, произнес заместитель шерифа. – Стоит ли м-мне позвонить вашей матери? Должен ли я съездить за ней и привезти сюда?

Его слова, казалось, придали Эмили сил. Она подняла на него свой взгляд.

– Я нужна маме.

Заместитель резко кивнул.

– Да. Да, вы ей нужны.

Эмили глубоко вздохнула и встала прямее, будто ее позвоночник превратился в стальной.

– Я поеду. Я нужна маме.

– Эм, хочешь ли ты, чтобы мы… – начала Мерси.

Повернувшись к ней, Эмили крепко обняла подругу.

– Я должна ехать к маме.

– Котятки, помогите нашей Эмили дойти до машины, – попросила девушек Зена.

Медленно, с Мерси по одну сторону и с Хантер – по другую, близнецы сопроводили Эмили к машине заместителя шерифа и аккуратно помогли опуститься на пассажирское сиденье. Картер сел за руль и молча передал Эмили коробку с бумажными салфетками. Когда она не двинулась, чтобы взять их, хотя слезы по-прежнему омывали ее щеки, он поставил коробку на колени девушки. Эмили подняла взгляд на сестер.

– Я не знаю, что делать. – Ее голос казался незнакомым, лишенным чувств и таким тихим, что Мерси пришлось наклониться вперед, чтобы расслышать ее.

Мерси прикоснулась к залитой слезами щеке подруги.

– Просто постарайся дышать.

– Шаг за шагом, – добавила Хантер, стоя позади Мерси. – Не загадывай в будущее.

Эмили резко кивнула.

– Ладно. Хорошо.

Заместитель перегнулся через Эмили и закрыл дверь. Мерси подняла руку.

– Мы любим тебя, Эм. Мы рядом. Знай, что мы здесь ради тебя! – Она смотрела, как уличный фонарь осветил бледное потрясенное лицо Эмили, когда заместитель шерифа начал выезжать на дорогу. – Она похожа на призрака, – озвучила свои мысли Мерси, пока они с Хантер неторопливо возвращались к крыльцу.

– Она в шоке, – ответила Хантер. – Мы все в шоке.

– О, котятки! Это так ужасно! – Зена крепко обняла сестер и прижала их к себе.

– Как он может быть мертв? Убит? – Боль пульсировала в виске Мерси, вторя биению ее сердца.

– Что-то не так. Это очень плохо, – сказала Зена. – Сначала Эбигейл. Потом мистер Томпсон, а теперь и мистер Пэрротт.

Хантер первая высвободилась из объятий Зены.

– Нам нужно проверить остальные деревья.

– Ты действительно думаешь, что это имеет какое-то отношение к вратам? – спросила Мерси.

Лицо Хантер казалось бесцветным в свете фонаря, когда она посмотрела через плечо Мерси в ночное небо.

– Я начинаю в это верить.

Глава пятнадцатая

– Почему люди до сих пор на улице? Уже почти полночь! – Мерси захотелось что-нибудь ударить, но она решила ограничиться топотом ноги о коврик в маминой «Камри», пока они с Хантер смотрели на скопление пальм, охраняющих врата в Египетское Подземное царство. На самом деле это было одно дерево, которое за несколько столетий превратилось в оазис из пяти. Они были коренастыми с большими, похожими на лапы ветками и остроконечными листьями. Пальмы купалась в свете окружавших ее бейсбольных полей, которые в этот момент были заполнены игроками и чертовски большим количеством зрителей.

– Проклятье! – В настроении Хантер тоже угадывалось раздражение. – Я абсолютно забыла про турнир!

– Турнир? Какой, к черту, турнир?

– Ассоциации мелких предпринимателей, наша мама играла за команду художественной галереи «Зов Сирены». Каждую весну Ассоциация проводит турнир. Победившая команда получает трехдневную поездку в «Четыре Сезона» в Чикаго со спа и праздничным ужином, помнишь?

– Точно. Эбигейл думала, что в этом году они победят. – Мерси вздохнула. – И что теперь? Может, нам все равно стоит проверить дерево?

– Ни за что! Там собрался весь город. Если деревья на самом деле умирают, вызвав при этом череду ужасных событий, последнее, что нам нужно, – это привлечь внимание горожан к деревьям, к любому из них и к нам. Давай осмотрим японские врата. Там никого не будет. – Хантер включила задний ход, чтобы выехать с парковки.

– Подожди. Возможно, нам и не придется подходить близко к дереву. Смотри. – Мерси указала на группу женщин в розовой форме, на широкой груди которых красовалась блестящая надпись «Кингпин Лайнс». Они только что прошли мимо странно выглядящих в этой местности пальм-дум.

– У них черные повязки, – тихо прозвучал голос Хантер.

Мерси всмотрелась в представителей других команд: у всех на руках были черные повязки. Она почувствовала ком, застрявший где-то в горле, но прохрипела:

– Как и у всех команд.

– Это дань памяти маме. – Хантер вслепую протянула свою правую руку, и Мерси схватила ее.

– Эбигейл бы это понравилось, – сказала Мерси. – Но я хотела, чтобы ты посмотрела на нечто другое. Посмотри, чем занимается команда «Кингпин Лайнс».

– Они чихают, – ответила Хантер.

– И прикрывают рты, как будто чем-то воняет, – добавила Мерси.

– О, нет… сера. И здесь тоже.

Мерси согласно кивнула.

– И посмотри на пальмовые ветви. Те, что наверху, еще зеленые. Но взгляни ниже.

Прищурившись, Хантер поднесла руку ко лбу, прикрывая глаза от ярких прожекторов.

– Они пожелтели!

– Пальмы тоже поражены. – Мерси не думала, что ее желудок когда-нибудь снова будет работать нормально. – Поехали к вишневому дереву.

– Ладно, хорошо. – Хантер сдала назад и отправилась на другой конец города.

Было уже достаточно поздно, и машин на дорогах практически не наблюдалось, но Мерси облегченно выдохнула, когда Хантер свернула с Центральной улицы и поехала по спальному району, пока наконец не выехала на однополосную дорогу, огибающую прилегающую часть города. Они пересекли железнодорожные пути, и затем Хантер резко повернула налево на грунтовую дорогу, которая вела к ферме и которая шла параллельно железнодорожным путям и кукурузным и бобовым полям. Они тряслись по грунтовой дороге, пока свет фары не выловил внушительное дерево, которое словно призрак восстало между путями и созревающим кукурузным полем слева.

Хантер припарковала машину, оставив фары включенными и переключив их на дальний свет.

– Мне всегда нравилось это дерево, особенно во время цветения, – высказалась Хантер.

Плакучая вишня зацвела несколько недель назад, и сегодня вместо нежно-розовой завесы длинные тонкие ветки напоминали пальцы скелета.

Мерси вздрогнула и не предприняла попытки выйти из машины.

– Помнишь, как мы в детстве приходили сюда с Эбигейл весной, чтобы она подкормила дерево?

– Да, мы представляли, будто ветви образуют занавес.

Мерси кивнула.

– И там, около ствола, была наша сцена.

Хантер продолжила:

– И мы придумывали танцы под песни Гаги.

– Я до сих пор люблю «Bad Romance», – добавила Мерси.

– Ну конечно. – Хантер повернулась лицом к Мерси. – А мне больше всего нравилось, когда мы выступали под «Звуки музыки».

Уголки губ Мерси приподнялись.

– «Шестнадцать, почти семнадцать». Ты раньше любила эту композицию.

– Я была влюблена в Лизль.

– Хорошие были времена. – Мерси хотела, чтобы ее слова прозвучали легко и беззаботно, но ее голос надломился, и ей пришлось быстро заморгать, чтобы остановить слезы, готовые вот-вот хлынуть по щекам.

Хантер потянула ее за руку.

– Эй, у нас еще будут отличные дни.

– Пока я в этом не уверена.

– Я знаю. Но они обязательно будут. Я в этом уверена, – твердо сказала Хантер. – Готова выйти из машины?

– Нет, но мы должны.

– Да.

– Да. – Мерси вздохнула и отпустила руку сестры. – Ладно, идем проверим дерево. Может, с ним все хорошо.

– Отсюда оно выглядит вполне нормально, – произнесла Хантер, пока они выходили из машины.

Мерси ничего не ответила. Она была Ведьмой природы, и ее настроенные на землю чувства были неспокойны с того момента, как фары захватили дерево. Она приближалась к нему медленнее, чем Хантер. Мерси сделала несколько глубоких вдохов и обратилась к своим чувствам. Теперь, когда туман скорби развеялся, она вновь могла слышать, как кукурузные всходы перешептываются с нежным весенним ветерком. Кукуруза прекрасно себя чувствовала: молодая, сильная, процветающая.

Она повернула лицо к ветру, который властвовал на бобовом поле справа от нее и по другую сторону от железнодорожных путей. Воздух наполнял аромат зелени и растущих побегов. Она ощущала стручки, в которых начали набухать соевые плоды. Здесь все было хорошо.

Чуть дальше Мерси уловила аромат восточного русла Сахарной речки. Чувствовала запах влажной земли. Обычный и привычный. Она сделала еще один глубокий вдох, чтобы успокоиться. Затем Мерси решительно направила свой взгляд и сосредоточилась на плакучей вишне, охранявшей врата в Японское Подземное царство.

– Я пока не чувствую ничего плохого, – откликнулась Хантер.

– Это хорошо. – Мерси ускорила темп, и они вместе с сестрой подошли к завесе из ветвей. Мерси осторожно приподняла рукой ивовую ветвь, прислушиваясь к своему шестому чувству.

Сначала все казалось идеальным. Розовые цветы, которые еще несколько недель назад благоухали в ночи, сменились мелкими листьями лаймового цвета, которые будут напоминать наконечники стрел, когда окончательно созреют. Листья были на месте, заполняя длинные, изящные ветви.

– Все выглядит нормально, да? – Хантер внимательно осмотрела ветки.

Мерси открыла было рот, чтобы согласиться и с облегчением выдохнуть, как вдруг налетел ветер. Закружил раскидистые ветви так, что те закачались, словно следовали ритму вальса, который могли слышать только они. И когда ветви дружно зашевелились, листья дождем посыпались на землю. Мерси наклонилась и схватила целую горсть. Она повернулась, чтобы свет фар осветил ее ладонь и свернувшиеся на ней листья.

– Вот черт.

– Что? – Хантер взглянула на листья. – Я не вижу никаких червей.

– Их здесь нет. Ну, по крайней мере, в этой горсти листьев. Кто знает, что мы найдем, когда осмотрим ствол. Но это крайне странно.

– Расскажи мне.

– Видишь, листья скрючились и пожелтели? – Она прикоснулась пальцем к нескольким штукам.

– Да.

– Обычно это означает, что дерево не получает достаточно влаги, – объяснила Мерси.

Хантер нахмурила лоб.

– Но этой весной идут обильные дожди. Именно поэтому кукурузные и бобовые поля так хорошо выглядят.

– Да. А теперь посмотри на эти листья. – Она указала на другую горсть в своей ладони.

– Они зеленые. И выглядят хорошо.

– Они кажутся такими, а теперь прикоснись к одному из них. – Мерси приподняла руку, чтобы Хантер дотронулась до зеленого листа, который в ответ на прикосновение разрушился и превратился в серо-зеленую пыль.

– Как будто наступила осень и пришла пора менять свой цвет и опадать на зиму. Почему так происходит? – задала вопрос Хантер.

– Листья вишни остаются зелеными, но становятся хрупкими, когда дерево получает слишком много воды.

Хантер покачала головой.

– Как такое возможно? Сначала ему как будто не хватает влаги, а потом оно перенасыщено. Что за черт?

Мерси покачала головой.

– Понятия не имею. Это неправильно. Все неправильно. Идем. – Мерси расправила плечи и приподняла подбородок, пытаясь мысленно отгородиться от того, что они еще найдут. Она достала свой телефон из своей сумки, перекинутой через плечо, и включила фонарик.

Хантер тоже достала из кармана телефон и включила фонарик.

Мерси раздвинула похожие на занавес ветви, и сестры вошли в объятия дерева.

– Я пока не чувствую никакого запаха, а ты? – Затаила дыхание Хантер.

– Нет, пока нет.

Мерси подвела сестру к стволу. Кора вишневого дерева была не такой грубой, как у остальных четырех стражей. Мерси всегда нравилась его гладкая, почти бархатистая текстура. Она подошла к дереву и прижала руку к стволу, закрыв глаза и сосредоточившись.

Сначала она почувствовала дыхание дерева, которое было совершенно нормальным. Мерси ощущала, как вдохи и выдохи дерева касаются ее кожи, как колышется воздух и как слегка заметно меняется температура. Она уже начала расслабляться, когда тошнота подкатила к горлу. Живот свело, а ноги ослабли – настолько ослабли, что она неожиданно рухнула на колени.

– Мэгс! Что случилось? – Хантер присела рядом с ней.

– Ей плохо. Она чувствует себя кошмарно; как в тот раз, когда мы с Эбигейл ездили в Мексику и отравились водой. Это просто ужасно. – Мерси отняла руку от больного дерева и наклонилась вперед, прижав ладони к почве у основания. Девушка боялась, что ее действительно может вырвать.

Черви извивались под ее руками.

– Фрейя! Проклятье! Мерзость! – Она вытерла руки о джинсы и на коленях спешно отползла назад.

Хантер осветила фонариком землю и вздрогнула.

– Они повсюду!

Мерси поднялась на ноги и продолжила пятиться назад.

– Мне жаль. Я не могу здесь оставаться. Мне плохо. Дерево… оно кажется… Хантер, меня сейчас вырвет! – Бросившись сквозь занавес из ветвей, она согнулась и выплеснула поток желчи вперемешку с чаем на грунтовую дорогу.

– Эй, все в порядке. Дело не в тебе. Проблема в дереве, – успокаивала Хантер, придерживая волосы Мерси. – Повторяй себе это. Помнишь? Мама всегда говорила, что ты должна отгораживаться от растений, земли и всего природного, даже если прислушиваешься к ним.

Мерси сплюнула на землю и кивнула, вытирая рот рукавом. Она протянула Хантер свою сумку.

– М-можешь найти там бутылку в-воды для меня? – Ее голос дрожал, как и все тело, а рот вновь наполнился желчью, но девушка старалась сдерживать рвотные позывы.

– Держи, Мэгс. – Сестра открутила крышку и протянула ей бутылку. – Прополощи рот, прежде чем пить.

Мерси сделала, как ей велели, и медленно разогнулась.

– К черту все! Ненавижу рвоту.

– Дыши со мной, ладно?

Она кивнула и повторяла за дыханием сестры, пока тошнотворное чувство не стало ее покидать.

– Спасибо, – сказала Мерси. – Теперь со мной все в порядке.

Вдвоем они повернулись, чтобы посмотреть на дерево.

– Они все больны, не так ли? – тихо спросила Хантер, будто не желая, чтобы дерево слышало ее слова.

Мерси сделала еще один глоток воды, а затем кивнула.

– Да. Не думаю, что нам придется заходить за ту желтую ленту, чтобы проверить оливковое дерево. Все остальные больны. И оно наверняка тоже.

Хантер начала вышагивать туда-сюда.

– Но почему? Они стояли здоровыми буквально на протяжении многих поколений. Почему сейчас? Почему так случилось? Что изменилось? – Мерси не успела ничего ответить, как Хантер продолжила: – У тебя есть пакет или нечто подобное в этой огромной сумке?

– Эм-м, да. Я ношу с собой разлагающиеся пакеты, когда надеваю свои висячие бирюзовые серьги, которые становятся со временем слишком тяжелыми, и мне нужно их снять. А что?

Хантер порылась в сумке Мерси и нашла нужный пакет.

– Нашла! Я пойду соберу побольше мертвых листьев. А ты оставайся здесь. Не хочу, чтобы тебе снова стало плохо. Жди меня. Я мигом. – Она бегом направилась к вишневому дереву и скрылась за его свисающими ветками.

Мерси посмотрела вслед Хантер, пока мысли кружились и вихрились у нее в голове, прокручивая вновь и вновь слова сестры. «Почему сейчас? Что изменилось? Как здоровые и процветающие на протяжении нескольких поколений деревья могли вдруг заболеть? Почему сейчас? Что изменилось?»

– О, Тюр! Как же омерзительно!

Слова Хантер долетели до нее с дуновением ветра. Сестра появилась из-за зеленой завесы, большим и указательным пальцами потирая амулет, символизировавший ее бога Тюра, и Мерси пронзила молния понимания.

«Вот что изменилось! Тюр! Ни одна ведьма из семьи Гуд никогда не выбирала бога для поклонения – никогда, до этого момента, – а теперь деревья заражены паразитами и умирают».

От этой мысли у Мерси закружилась голова. Ей хотелось выкинуть слова, кружившие в ее мыслях.

– Эй, тебе до сих пор плохо? – Хантер поспешила к сестре.

Мерси кивнула.

Хантер подхватила Мерси под руку.

– Давай вернемся в машину. – Хантер открыла пассажирскую дверь для сестры и помогла ей сесть, а затем заняла место за рулем. Затем повернулась лицом к Мерси. – Мы должны что-то предпринять. Сейчас. То есть сегодня вечером. Заклинание… может, что-то защитное? Я не знаю. Зена поможет нам во всем разобраться. – С губ Хантер продолжали слетать слова, не позволяя Мерси шанса заговорить. – Подожди, нет. Или лучше ритуал? Ритуал Белтейна. Ну, знаешь, чтобы сделать все деревья сильнее. Мы могли бы начать здесь, а потом…

– Имеешь в виду ритуал, который убил нашу маму? Очнись, Хантер, черт тебя побери! Тебе не свойственно поступать так импульсивно… так слепо.

– Возможно, мир рушится вокруг нас! – Хантер яростно ковыряла свой большой ноготь, отчего он кровоточил. – Я больше не похожа на себя. Да и ты больше не похожа на себя. Этот ночной кошмар – наша новая реальность, и мы должны все исправить.

– Именно поэтому мы должны быть осторожны, – настаивала Мерси. – Хантер, мы должны разобраться, что на самом деле пошло не так. Мы не можем просто забрасывать заклинаниями и ритуалами деревья. Что если мы выберем что-то неправильно? Что если сделаем все только хуже или даже выпустим еще одного монстра на свободу?

Хантер сделала длинный выдох, больше похожий на всхлип.

– Ладно. Хорошо. Я тебя поняла. – Она встряхнула себя, словно кошка, заходящая в дом после дождя. – Но мы не можем просто сидеть и вести разговоры. Мэгс, мы должны действовать.

– Я знаю. Я и не говорю, что мы должны сидеть сложа руки. Нам нужно действовать продуманно и осторожно.

Хантер выпрямилась.

– У меня есть идея! Завтра я отправлюсь в ботанический сад в Шампейне.

Мерси кивнула.

– «Цветочный мир».

– Да, туда. Я возьму с собой листья деревьев и даже образец тех червей. – Она вздрогнула. – Возможно, мы сможем сделать что-то, чтобы помочь им, не прибегая к колдовству.

– А пока ты занимаешься этим, мы с Зеной просмотрим старые гримуары и поищем ритуалы и заклинания, которые могут нам пригодиться, – сообщила Мерси.

– Да. Таков наш план. Хорошо?

– Хорошо. Значит, в школу мы завтра не идем. – Прикусив губу, она добавила: – И мы должны быть рядом с Эм.

– Интересно, что случилось с ее отцом? – размышляла Хантер, пока заводила машину и осторожно отъезжала задним ходом к асфальтированной дороге.

– Не знаю, Хан. Все кажется таким неправильным. Я даже не могу поверить в это.

– Знаю, Мэгс. Я знаю. – Окровавленный палец Хантер погладил амулет Тюра.

Они молча ехали по городу; каждая девушка была погружена в свои мысли. Мерси смотрела в окно, охваченная пугающим предчувствием, из-за которого снова поднималась в горле желчь. «Могла ли преданность Хантер богу, а не богине, стать той спичкой, что разожгла пожар, грозивший уничтожить врата?» Она не хотела в это верить, но чем сильнее эта мысль укрплялась в сознании, тем больший смысл она приобретала в мире, который внезапно стал темным, хаотичным и незнакомым.

Глава шестнадцатая

Мерси находилась между сном и бодрствованием – и на несколько драгоценных мгновений мир показался нормальным. В приоткрытое окно врывался щебет птиц и задувал нежный ветерок с ароматом кукурузного молока. Сквозь щель под закрытой дверью доносились насыщенные дразнящие запахи кофе и тостов, намазанных домашним клубничным джемом; и девушке показалось, что она слышит радиостанцию «Пандору», постоянно настроенную на любимую певицу Эбигейл Тину Малию, мелодичный голос который рассказывал сказки о волшебстве этого мира и магии за его пределами.

– Мэгс! Пс-с! Мэгс! Ты проснулась?

Мерси протерла глаза, полностью очнувшись ото сна, и вместе с сознанием проснулась и реальность. Эбигейл Гуд была мертва. Деревья, оберегающие их мир от древнего зла, оказались больны. Отца Эмили убили. Весь мир перевернулся с ног на голову.

И тут лицо Хантер показалось из-за двери.

– Ты проснулась? – повторила ее сестра-близнец.

– Теперь да, – пробормотала она, потирая сонные глаза. – Который час?

– Поздно. Серьезно. Уже за полдень. Ты спала целую вечность. Кстати, Джекс здесь. Он отвезет меня в ботанический сад. Зена выложила на столе около миллиарда старых гримуаров, чтобы вы их изучили. О, и она открыла для себя кофе, состоящий по большей части из сливок и сахара, но похоже, кофеин действует на коточеловека иначе, чем на обычного человека. Она практически уснула стоя и удалилась в комнату мамы, чтобы вздремнуть.

Мерси зевнула.

– Тогда зачем ты меня разбудила?

Прислонившись к дверному косяку, Хантер скрестила руки.

– Потому что Джекс только что сказал о том, что твой парень получил разрешение от родителей и тренера пропустить парочку дневных уроков и приехать сюда, чтобы «навестить свою ведьму», – процитировала она, изобразив пальцами кавычки в воздухе, и закатила глаза. – Так что он скоро будет здесь. Я подумала, ты захочешь перед этим почистить зубы.

Мерси присела и потянулась, в точности как Зена – в кошачьем и человеческом облике.

– Оу-у, как мило с его стороны. И как сказала бы Эбигейл, если не прекратишь закатывать глаза, однажды они застрянут там навсегда.

– Ой, да ладно тебе. Только не позволяй ему отвлекать тебя слишком долго. Я вернусь с рекомендациям, которые даст человек по деревьям…

– Арборист, – подсказала Мерси.

– Ага, он. К моему возвращению у меня будет список вещей, которые арборист посоветует в качестве мирской помощи деревьям. Вам, мисс Ведьма природы, нужно заняться магической составляющей. Сегодня мы исправим этот беспорядок двойным умопомрачительным ударом – колдовской магией и маггловскими штучками.

– Прекрати уже нервничать. У меня есть несколько идей. Почему, по твоему мнению, я так устала? – Кивком головы Мерси указала на стопку старых гримуаров на своей прикроватной тумбочке. На закрытых страницах, словно бумажная бахрома, виднелись разноцветные стикеры. Затем ее глаза резко округлились, и она потянулась к своему телефону. – О, чертов кровавый ад! Ты слышала что-нибудь от Эм?

– Я писала и звонила ей. Дважды. И не получала никакого ответа, пока не сказала, что ты спишь и я проверяю, как она себя чувствует, ради тебя. Эмили ответила мне тремя словами: «Я в порядке».

Мерси провела рукой по волосам и, прищурившись, перечитала шесть сообщений, которые она отправляла Эмили прошлой ночью и этим утром, пока листала гримуары. Никакого ответа. Эм не ответила ей даже раз.

– Она не в порядке. Она не может быть в порядке. Я напишу ей. Опять.

– Эй, Мэгс?

Мерси оторвалась от своего телефона.

– А?

– Помни, что все скорбят по-разному. Будь рядом с ней, но не удивляйся, если случившееся изменит ее. Смерть мамы изменила нас.

– Ты права. Я запомню. Спасибо. И удачи тебе сегодня.

Хантер улыбнулась.

– Тебе тоже. До свидания, аллигатор.

Мерси на автомате ответила:

– Пока, крокодил, не забывай, пиши[11]! – И вернула свое внимание к телефону, набирая сообщение:

«Эм! Прости. Я только проснулась. Ты в порядке? Позвони мне!»

Пока Мерси ждала ответа, она успела почистить зубы, убрать волосы в свободный пучок и, приняв быстрый душ, надеть свое удобное платье от «Фри пипл» в бохо-стиле. Оно было темно-зеленого оттенка с вышитыми на лифе синими цветами и очаровательной оборкой на подоле, которая делала переднюю часть сексуальной и милой, а сзади была достаточно длинной, чтобы можно было спокойно наклоняться.

Когда она надевала свои любимые мокасины, ее телефон зазвонил.

– Эм!

Голос Эмили звучал приглушенно, будто она простудилась, и у нее заложен нос.

– У меня есть пара секунд.

– Все плохо? – спросила Мерси.

Последовала долгая пауза, настолько долгая, что Мерси невольно задумалась, не задала ли она неправильный вопрос, но тут приглушенный голос Эм наконец ответил:

– Мэгс, у него нет глаз.

Желудок Мерси скрутило от эмоций.

– У твоего отца? Его глаз?

– Да, – прошептала Эмили. – Шериф рассказал маме.

– О, Фрейя! – Мерси замерла на месте и присела на изножье кровати, пока в ее голове всплывали обрывки жутких слов шерифа о мистере Томпсоне, мертвом мужчине, которого он обнаружил рядом с оливковым деревом: «…мертвец… без глаз… выдраны прямо из головы…»

– Все настолько ужасно, что мне даже думать об этом страшно, но не могу остановить поток своих мыслей, – ответила Эмили.

– Так вот как он умер?

– Нет. Он… Его задушили, а затем убийца забрал его глаза. Мэгс, я просто… – У Эмили не нашлось слов, и она всхлипнула.

– Приезжай, Эм. Садись в машину и приезжай прямо сейчас.

Прежде чем ответить, Эмили сделала несколько глубоких вдохов, и ее голос звучал надрывно.

– Я не могу. Мама не в порядке. – Она сделала паузу, а потом добавила шепотом: – Они разрешили ей увидеть его. Я бы не позволила… не смогла бы. Но должна была. Я не должна была отпускать ее туда одну.

– Они не должны были позволять ей увидеть его! Черт, Эм! Что не так с шерифом?

На заднем фоне раздался резкий звон, и Эмили быстро произнесла:

– Пора идти. Кажется, мама только что уронила еще одну чашку. Она, эм-м, на лекарствах. Сильных. Я попозже напишу тебе.

Прежде чем Мерси успела сказать что-то еще, связь оборвалась. Она закончила надевать мокасины и медленно спустилась по лестнице. Музыка Эбигейл ей не привиделась. Должно быть, Хантер включила станцию «Пандору», чему Мерси была рада. Стоя на кухне, она позволила нежным словам песни «Берега Авалона» успокоить ее расшатанные нервы, пока Мерси заваривала особый мамин кофе темной обжарки. Мерси не так сильно любила кофе, как Эбигейл, но ей нравился его аромат – а если добавить кокосовое молоко и сахар, вкус становился вполне сносным. Но, что гораздо важнее, это было частью ее обычного утреннего ритуала: и пусть стрелка часов давно перевалила за полдень, Мерси цеплялась за все, что могло помочь ей вернуться к нормальной жизни, даже если и ненадолго.

Она положила два толстых ломтика хлеба в тостер и достала из кладовой домашний клубничный джем Эбигейл. Пока она намазывала липко-сладкую субстанцию на теплый хлеб, в ее голове кружились мысли. «Жуткие вещи происходят в Гудвилле, и все началось в ту ночь, когда убили маму. Что если больные деревья имеют к этому непосредственное отношение?»

Мерси сидела за кухонной стойкой, которую прошлым вечером Зена завалила старыми гримуарами. Она передвинула их так, чтобы освободить себе место, и вновь отправила сообщение Эмили:

«Позвони, как сможешь! Я рядом. Люблю тебя!»

Затем Мерси уставилась в окно, позволяя своему кофе остывать, и ее разум одолели мысли, которые она старалась оттолкнуть подальше.

«Что если выбор Хантер присягнуть к богу, а не к богине, стал причиной болезни деревьев? Все это – все несчастья – началось в ту злополучную ночь. В ночь, когда Хантер провозгласила Тюра своим богом». Это было единственное отличие их ритуала Белтайна от других кельтских ритуалов, которые успешно проводились ведьмами семьи Гуд на протяжении многих столетий.

«Но разве мама не знала, что Тюр был ошибкой?»

Мерси до мельчайших подробностей помнила тот день, когда юная Хантер впервые рассказала Эбигейл, что ее тянет к Тюру. Тогда их мама ответила, что выбор остается за Хантер и не существует верного или неверного вариантов, когда ведьма выбирает свое божество. «Ладно, может, в тот момент Эбигейл и не знала, что выбор Хантер станет проблемой, но ведь между тем днем и их ночным посвящением прошло три года, и за это время мама ни разу не упоминала о том, какие проблемы это может повлечь за собой».

В памяти Мерси всплыло воспоминание, когда по пути на ритуал Белтайна мама сказала Мерси: «Для ведьмы Гуд настало время выбрать бога, а не богиню».

Покачав головой, она вздохнула и откусила кусочек тоста.

– Нет, Эбигейл бы знала. Она была замечательной ведьмой. И никогда не позволила бы Хантер сделать такую большую глупость. Дело в чем-то другом, и я должна все выяснить и исправить. Обязана. – Мерси решительно придвинула к себе ближайший гримуар, взяла упаковку розовых стикеров и любимую фиолетовую ручку и приступила к работе.

Мерси погрузилась в записи своей прапрабабушки Джанет Гуд, датированные летом 1927 года, подписанные как «Исцеление деревьев от засухи», пока внезапно не воскликнула, подняв кулак вверх:

– Да! Вот оно! – Затем она сделала пометку на стикере и пробормотала себе под нос: – Это сработает, если добавить к нему заклинание, которое произнесла Гертруда Гуд в 1859 году, когда весь штат Иллинойс затопило и все деревья пострадали. – Она остановилась на мгновение, покусывая кончик ручки, а потом триумфально вздернула ее вверх и прокричала: – Я также приготовлю большую порцию своего живительного и пробудительного масла! Это будет мой личный вклад как Ведьмы природы. Все будет идеально!

Решив одну проблему, Мерси взяла телефон и стала набирать сообщения.

«Эм, как у тебя дела?»

«Ты в порядке?»

«Эмили, я волнуюсь за тебя».

Никакой реакции от лучшей подруги не последовало. Мерси все понимала. Прекрасно понимала, как скорбь может заглушать все остальные эмоции. Но Хантер не оставила ее вариться в отчаянии, а она не оставит в одиночестве Эм. Она решила отправить еще одно сообщение.

«Эмили Пэрротт, если ты не ответишь, я выезжаю к тебе. Сейчас же!»

Три точки мгновенно заморгали на экране.

«Не могу сейчас разговаривать. Приехали бабушка с дедушкой. Я перезвоню тебе позже. Обещаю».

Мерси вздохнула и прикусила губу.

– Ладно, – ответила она телефону, как будто Эм могла ее слышать. – Но если не перезвонишь, я приеду к тебе. Серьезно.

Она побарабанила пальцами по столу и вернула свое внимание к гримуарам и заклинаниям, которые нужно было объединить. Было легко – комфортно – сосредоточиться на ведьмовских делах. Это меньшее, что она могла сделать, чтобы исправить хотя бы часть окружающего ее хаоса.

Составив список необходимых ингредиентов для масла, Мерси подумывала подняться наверх, чтобы взять свой гримуар и записать новое защитное и живительное заклинание, как несколько громких стуков в дверь заставили ее подпрыгнуть. На мгновение растерявшись, она взглянула на старые часы в холле и по пути к парадной двери с удивлением обнаружила, что прошло уже два часа. Ей не нужно было выглядывать в окно, чтобы увидеть стоявшего на пороге человека. Она чувствовала, что это был Кирк. Откинув свои длинные темные волосы назад, Мерси открыла дверь.

– Детка! Бог ты мой, как приятно тебя видеть! – Он шагнул внутрь и заключил девушку в объятия, и ее окутал знакомый запах пота, смешанного с одеколоном «Abercrombie & Fitch».

Мерси прижалась щекой к его груди. Он был таким надежным, сильным и нормальным парнем. Парнем, в которого она влюбилась еще в восьмом классе, когда он казался ей совершенно не по зубам. Парнем, который заставлял ее чувствовать себя особенной, и нужной, и желанной. А теперь он был здесь, рядом с ней, а в не школе, готовясь к экзаменам, потому что заботился о ней. Когда девушка подняла взгляд, ее захлестнули эмоции, и на глазах выступили слезы.

Он обхватил ладонями ее лицо.

– Эй, не плачь. Я рядом. Теперь все будет хорошо. – Склонившись, Кирк нежно прижался своими губами к ее. Он не решился углубить поцелуй. Вместо этого поднял взгляд и осмотрел пространство. – Эмили здесь?

– Нет. Я бы хотела, чтобы она была здесь, но Эм нужна своей маме. Значит, новость уже разлетелась? – Мерси взяла Кирка за руку и повела к дивану. Она свернулась калачиком рядом с ним, подогнув под себя ноги. Его присутствие и тот факт, что она выяснила, какое заклинание укрепит и защитит деревья, позволили ей почувствовать себя лучше.

Он кивнул и поцеловал ее руку.

– Да, вся школа об этом болтает. Его убили, и это безумие какое-то.

Мерси прижалась к нему.

– Эм тоже так считает.

– Она еще что-нибудь рассказала? – спросил Кирк. – Ходят слухи, что с ним случилось что-то по-настоящему ужасное, но никто ничего не знает наверняка.

Мерси выпрямилась и выдернула свою руку.

– Ну, у меня пока не было возможности поговорить с Эмили. Она очень расстроена. – Ложь сорвалась с губ Мерси еще до того, как девушка это осознала. Она не могла, не может сплетничать с Кирком о мистере Пэрротте. Хватало и того, что весь город судачил на эту тему, чего Эм терпеть не могла. А Мерси не хотела причинять своей лучшей подруге боль.

Кирк мгновенно раскаялся. Он скользнул рукой по ее плечу и вновь притянул девушку к себе.

– Прости, я не должен был так говорить. Чем ты занималась? – Он оглянулся на кухонную стойку, заваленную старыми книгами и заметками. – Ты действительно там готовишься?

– О. Эм-м… нет. Это вещи Зены, – снова солгала Мерси, прикусив свою губу. Обычно она ненавидела ложь, да и врать у нее получалось из рук вон плохо.

К счастью, Кирк ничего не заметил. Он лишь, посмеиваясь, спросил:

– Твоей тети или твоей кошки?

Она стукнула его по плечу.

– Той, которая умеет читать, глупенький.

– Кстати говоря… где она?

– Тетя или кошка? – поддразнила Мерси.

Он усмехнулся.

– Та, которая меня ненавидит.

– О, ну, они обе подходят под это определение. Они наверху.

– Фу-у-ух. – Он притворился, будто вытирает пот со лба. – Такое непередаваемое ощущение, когда на тебя шипят.

– Извини за это. Зены – ярые защитницы, но как только узнают тебя поближе, ты не услышишь ничего кроме мурлыканья.

Его глаза округлились.

– От тети тоже?

– Возможно.

– Нужно отправить это «Котам в Инстаграм». Думаю, это станет вирусным.

– Готова поспорить, Зене это бы понравилось.

– Ты, очевидно, сейчас говоришь про кошку, – произнес парень.

– Очевидно! – хихикнула Мерси.

Он нежно прикоснулся к ее щеке.

– Так приятно видеть твою улыбку.

Мерси прижалась щекой к его теплой ладони.

– Мне стало лучше после заклинания Хантер. К тому же ты – моя личная магия, которая идет мне на пользу.

Его ладонь соскользнула с ее лица.

– То заклинание. Было так странно видеть тебя…

Она пренебрежительно махнула рукой.

– Эй, забудь об этом. Или, если хочешь сохранить его в памяти, думай о нем как о гомеопатическом лечении.

– О чем ты?

– Иглоукалывание вызывает у тебя дискомфорт? – Мерси сместилась и, повернувшись к парню лицом, села к нему на колени, вместо того чтобы просто прижиматься к его телу.

– Ага, пока в прошлом году тренер не отправил меня на процедуру после травмы плеча. Но было не больно. Вообще-то даже помогло.

– И заклинание Хантер действовало подобным образом, словно иглоукалывание для моих эмоций. Могу представить, каким странным и диким тебе все показалось, но на самом деле это просто смещение энергии, что помогло мне справиться со скорбью самым эффективным способом.

Нахмурив брови, он обдумал слова девушки, а затем тяжело выдохнул.

– Думаю, в этом есть смысл.

– Конечно, есть. И как я могу быть твоей ведьмой, не совершая никаких колдовских штучек?

Лицо Кирка смягчилось, и он притянул ее ближе.

– Эй, я здесь ради тебя, а не чтобы потешить свое эго. Должно быть, тебе нелегко приходится после случившегося с отцом Эмили и твой мамой.

Мерси опустила голову на его плечо.

– Да. Кажется, будто мой мир разваливается на части.

Одним пальцем Кирк приподнял ее подбородок.

– Тогда держись за меня. Я не позволю ему разрушиться. – Он снова ее поцеловал.

Мерси прильнула к нему. Она разомкнула губы и встретила его требовательный язык, вкус которого напоминал жвачку «Биг Рэд», которую любил жевать Кирк. Его сильные руки крепче сжимали талию девушки, а рот и прикосновения были горячими и настойчивыми. Сначала она отвечала на поцелуй, чтобы не возвращаться к разговорам о смерти или колдовстве, но вскоре поняла, что его желание заслоняет собой ту череду ужасных событий, произошедших за последние несколько дней. Когда рот Кирка оказался на ее губах, она думала только о его потребности. Когда руки Кирка нашли оборчатый край ее платья и скользнули под него, лаская бедра и попку, вся скорбь, которой она жила и дышала по сей день, сгорела в пламени его тела. Она прижалась к нему и углубила поцелуй, следуя за его языком, захватывая его и нежно посасывая. Его стон заглушил всхлипы и рыдания, доносившиеся из комнаты Хантер каждую ночь, пока девушка притворялась спящей.

Неожиданно Кирк оборвал поцелуй. И, тяжело дыша, прошептал:

– Будет стремно, если Зена – любая из них – спустится вниз и застанет нас в таком виде.

И внезапно Мерси поняла, чего хочет – в чем нуждается. Она поднялась с его колен и взяла парня за руку, потянув за собой.

– Тогда идем туда, где нам никто не помешает.

Его ответная улыбка была столь же горячей и сладкой, как и сам поцелуй.

Она повела его наверх, в свою комнату и к своей кровати, на которую ни разу не садился ни один мальчик за все шестнадцать лет. Из-за того, что Эбигейл была щепетильна насчет секса – ее мама определенно была не такой, даже наоборот. А потому что Мерси никогда раньше не влюблялась, чтобы был повод пригласить парня в свою комнату.

Мерси подвела Кирка к кровати и играючи повалила его на покрывало. Рассмеявшись, она забралась на него сверху, и они вернулись к своим страстным поцелуям. Руки Кирка снова забрались под ее платье, и Мерси обрадовалась, что не надела сегодня лифчик, когда он сжал ее груди. Она позволила его рукам блуждать по ее телу. Девушка с легкостью выдернула из штанов его футболку с надписью «Собственность спортивного департамента Гудвилля» и провела руками по твердым гладким мышцам.

Кирк прервал их поцелуй, чтобы стянуть футболку и отбросить ее на пол. Затем он приподнял бровь.

– Твоя очередь.

Мерси колебалась.

– Эй. – Он снова нежно прикоснулся ладонью к ее щеке. – Мы не будем делать того, чего ты не захочешь. Что бы ни случилось, ты попросишь остановиться, и я остановлюсь. Обещаю.

Прикусив губу, она тихо заговорила:

– Я… я хочу, но не думаю, что готова сейчас к чему-то большему, кроме разве что, ну, знаешь, поцелуев и объятий.

– Все нормально. Серьезно. Ты тоже должна этого хотеть. Я могу подождать. – Кирк встретился с ней взглядом и добавил: – Я люблю тебя, Мерси Гуд. Ты стоишь того, чтобы ждать. – Он начал тянуть руку за своей футболкой.

Но Мерси остановила его.

– Я тоже люблю тебя, Кирк.

– Детка, это много для меня значит. Ты единственная женщина, которой я признался в своих чувствах, кроме моей мамы. – Он отвел взгляд, быстро моргнув. – И потом она меня бросила.

Мерси притянула его в свои объятия.

– Я не оставлю тебя. Никогда.

Его поцелуй был глубоким и горячим, но он оборвал его, потянувшись за своей футболкой.

И снова она помешала ему, прошептав:

– Не надевай ее. Я хочу быть ближе к тебе и чувствовать тепло твоего тела.

Кирк отбросил футболку и схватил подол ее платья. Он одарил девушку милой, дерзкой улыбкой.

– Ощущения будут еще лучше, если ты прижмешься ко мне своим.

И слова сделали свое дело. Мерси хотела почувствовать что-то еще помимо печали, волнения и страха. Она желала ощутить тепло и счастье – желала вновь ощутить себя в безопасности. Кирк заставил ее чувствовать себя в безопасности, и он любил ее. Мерси потянулась вниз и стянула платье через голову, оставшись в одних трусиках и с робкой улыбкой на лице.

Кирк резко втянул в себя воздух, уставившись на девушку перед собой. Он медленно протянул руку и приподнял одну из ее грудей.

– Знаешь ли ты, как прекрасна?

– Нет, – прошептала она. – Расскажи мне.

Его большой палец нежно выводил круги на ее соске, заставляя его превратиться в твердую горошину, а Мерси выгнуть спину, когда волна удовольствия прокатилась по ее телу.

– Ты не ведьма. Ты богиня. – Дыхание сбилось, когда его губы опустились на ее сосок.

Обхватив руками оголенные плечи парня, Мерси прижалась к нему. Он был прав. Ощущение его горячей, блестящей от пота плоти на ее обнаженной коже было настолько потрясающим, что весь ее мир сузился до примитивного желания, и она не могла думать ни о чем другом, кроме удовольствия, разливающегося по ее телу. Она двинула бедрами, и теплое влажное местечко между ее ног прижалось к его твердости, выпирающей из джинсов, что вызвало у парня стон.

– Ты такая сексуальная. Чувствуешься восхитительно.

Руки Мерси нашли его соски – меньше и плотнее, чем ее, – но его резкий выдох, когда она стала нежно подразнивать их, заставил убедиться, что они были столь же чувствительны. Осмелев, ее руки опустились ниже. Пальцы пробежались по шести кубикам пресса, на которые все девушки пускали слюни каждый раз, когда он снимал футболку после тренировки.

Протяжный стон сорвался с его губ.

– О господи! Ты меня убиваешь, – выдохнул он, когда ее смелые пальчики нащупали пряжку ремня.

– Хочешь, чтобы я остановилась? – поинтересовалась она.

– Ни за что, черт побери!

Она улыбнулась, почувствовав невероятную власть, и толкнула его обратно на кровать. Мерси сдвинулась с его коленей и, расстегнув ремень на джинсах, медленно потянула язычок молнии вниз. Когда девушка запустила руку внутрь, прикасаясь к нему, Кирк сместился так, чтобы его руки могли исследовать ее обнаженные бедра.

– Делай все, что хочешь, – едва слышно выдохнул он.

Мерси делала все, что хотела. Она видела пенисы и раньше. Интернет пестрил ими. Но она никогда не прикасалась ни к одному из них, и его твердость поразила девушку. Она провела рукой вверх и вниз по толстой длине, и бедра Кирка дернулись и отозвались в ответ. Мерси удивилась тому, как сильно ей понравилось прикасаться к нему, поглаживать его, дарить ему удовольствие. Казалось невероятным, мощным и сексуальным то, как одно лишь легкое прикосновение, нежное поглаживание заставляли Кирка стонать и дышать так, будто он пробежал футбольное поле несколько раз.

Ее привлекли капельки прозрачной жидкости, выступившие на головке его пениса. Мерси нежно массировала его, пока Кирк, задыхаясь, шептал, как ему хорошо и как сильно он ее любит. А когда Мерси наклонилась, и ее язык сменил пальцы, парень застонал так, словно она на самом деле его убивала.

– Не останавливайся! О, чертовски роскошная богиня, не останавливайся!

И Мерси не остановилась. Пока она, накрыв его своим ртом, экспериментировала, посасывая и облизывая толстый, твердый член, рука Кирка скользнула в ее трусики. Она знала, как прикасаться к себе – знала, что может довести ее до оргазма, – и начала покачивать бедрами вдоль его пальцев, пока он не нашел нужную точку, после чего она задвигалась в унисон со своим ртом.

Кирк кончил первым, удивив Мерси жаром и напором, но затем и она погрузилась в волны удовольствия, каскадом сотрясшие ее тело, заставляя ее извиваться на его руке, когда ее охватил оргазм. Она продолжала посасывать и облизывать его твердость, когда очередной оргазм, а затем еще один накрыли ее, и Мерси безвольно рухнула на кровать, сотрясаясь всем телом. Она улеглась в изгиб потной руки парня, пока их дыхание постепенно замедлялось.

– Ты – богиня. Моя богиня, – произнес он.

Голова Мерси нашла его плечо. Он притянул ее ближе к себе, пока девушка смотрела в потолок и старалась утихомирить свое дыхание и разобраться в суматошных мыслях.

Кирк поцеловал ее влажный лоб.

– Ты потрясающая.

– М-м, спасибо, – прошептала Мерси. Ее тело до сих пор пело от наслаждения, но страсть быстро угасала, уступая место реальности. «Фрейя, что я только что наделала?»

– Серьезно. По-тря-са-ющая. – Кирк игриво рассмеялся. – Ты просто взорвала мне мозг! – Его пальцы погладили шею девушки.

У Мерси внезапно возникло желание отпрянуть от него, и она понятия не имела, что его вызвало. Вместо этого она заставила себя успокоиться и, повернув голову, посмотрела на красивый профиль Кирка. Его лицо по-прежнему пылало. Уголки полных губ были приподняты в удовлетворенной улыбке. Ничто в мире не волновало его в данный момент. Но жизнь Мерси, полная печали, волнений и потерь, обрушилась на нее. Реальность смыла последние остатки ее удовольствии, и пустота заполнила тело – будто не она только что сделала Кирку минет и не испытала несколько сногсшибательных оргазмов. Это сделал кто-то другой, кто-то, кто пытался спрятаться от реальности, променяв скорбь на похоть.

Но ничего не сработало.

Мерси приподнялась на локте. Ей нужно было поговорить с Кирком, объяснить ему свои смешанные чувства, – что произошедшее между ними было попыткой сбежать от одиночества и растерянности, а не получить удовольствие от секса. Но прежде чем она успела сказать хоть слово, сквозь приоткрытое окно услышала шорох автомобильных шин по гравийной дорожке, а затем легкий ветерок донес отдаленные голоса.

– О, чертов кровавый ад! – Мерси бросилась к окну. – Вот черт! Это Джекс и Хантер!

Когда она повернулась к Кирку, он по-прежнему лежал на кровати и улыбался ей. Она поспешила к нему, на ходу бросив ему футболку, и натянула на себя платье.

– Эй, к чему такая спешка! Хантер же не твоя мама.

Мерси уставилась на него, пока он не провел ладонью по лицу, осознав, что только что ляпнул.

– О, дерьмо. Прости. Глупость сморозил.

Мерси подняла щетку с трюмо и привела в порядок волосы.

– Все нормально. Я поняла, о чем ты. Кирк, я не хочу, чтобы Хантер знала об этом. Не сейчас.

Кирк поднял на нее взгляд, заправляя футболку и застегивая джинсы.

– Ты сожалеешь о том, что произошло?

Мерси подошла к парню и коснулась его плеча, избегая честного ответа, на который у нее сейчас не было времени.

– Сейчас не самое лучшее время. Мама умерла. Творится что-то неладное. Я… не знаю, как Хантер все воспримет. Не хочу, чтобы она подумала, будто я забыла о маме… что меня не опечалил ее уход.

– Да-да, я все понимаю. Эй, она и так меня недолюбливает, а после этого вообще возненавидит.

– Хан ценит, что ты здесь ради меня – ради нас. И чем дольше ты остаешься рядом, тем скорее она тебя полюбит. – Она положила руки ему на плечи и постаралась говорить непринужденно. – Ну, как она может не полюбить тебя?

Он пошевелил бровями.

– Серьезно. – Он схватился за ее ягодицы и сжал. – Эй, если твоя сестра и Джекс уже вернулись, значит, мне пора на тренировку. Черт! Я и не знал, что уже так поздно. Времяпрепровождение с богиней явно испортило мое чувство времени. Хорошо, что Джекс здесь. Мама подвезла меня, а теперь я могу прокатиться с ним. – Но Кирк не сдвинулся с места, лишь наклонился и страстно ее поцеловал.

Мерси позволила себе расслабиться в его объятиях. «Кирк любит меня», – напомнила она себе.

Взявшись за руки, они торопливо спустились вниз по лестнице. Мерси шагнула в его объятия, чтобы вновь подарить ему нежный поцелуй. У них действительно возникла какая-то особая душевная близость, чего Мерси никогда не чувствовала с любым другим парнем. «И мне нравится эта близость – эта неповторимая связь, которую мы разделяем лишь вдвоем, – твердо сказала себе Мерси. – Тогда почему я чувствую себя такой опустошенной?» Вопрос одолевал ее мысли, но она отмахнулась от него.

Кирк еще целовал ее, когда звук захлопнувшейся дверцы машины заставил девушку разорвать объятия и игриво вытолкнуть парня за дверь.

Он отступил на крыльцо и одними губами произнес: «Я люблю тебя, богиня!», а потом развернулся и спустился вниз.

Мерси закрыла дверь и, вздохнув, прислонилась к ней спиной. «Что со мной не так? Если бы Эбигейл была здесь, она бы меня поняла. Мама помогла бы мне во всем разобраться. Если бы Эбигейл была здесь, ничего бы не случилось», – подумала Мерси, но не произнесла слова вслух. Каждая мышца в ее теле была натянута как стрела. Встряхнувшись, Мерси высказала свои мысли тишине дома.

– Мне нужно что-нибудь съесть, чтобы успокоиться. Вот и все. И я должна верить, что все будет хорошо. Мы с Хантер сможем спасти деревья, Эмили вновь станет собой, а Кирк Уитфилд наконец признался мне в любви. – Мерси решительно направилась на кухню и повторила: – Все верно. Мой Кирк любит меня!

Глава семнадцатая

В это время года, когда солнце красуется высоко в небе, а из облаков льются нежные дожди, «Цветочный мир», крупнейший питомник в Шампейне, с легкостью оправдывал свое названию. Медовые ароматы жимолости и лаванды окутали Хантер еще до того, как они с Джексом подошли ко входу. Она вздохнула, позволив летним запахам увлечь ее с практически пустой парковки, через раздвижные двойные двери питомника, мимо рядов с горшками и пакетиками семян, садовых скульптур и уличных растений к информационному стенду, располагавшемуся рядом с черным входом в главное здание. Киоску под названием «Вопросы и ответы» было самое место на пляже: с его соломенной крышей, разноцветными фонарями в форме орхидей, закрепленными вокруг стойки, за которой стояла загорелая блондинка.

Джекс провел рукой по своим землянисто-каштановым волосам, уложив челку, прежде чем разгладил спереди футболку и стряхнул пылинки с шорт.

Он… прихорашивался?

Хантер проводила взглядом лучшего друга, который подошел к киоску и позвонил в маленький колокольчик, расположенный в центре стойки.

Мягкие локоны сотрудницы рассыпались по плечам, когда она повернулась к ним лицом.

– Привет, чем я могу вам помочь? – Ее голос напоминал сияние звезд: яркий, чистый и чарующий.

Во рту у Хантер пересохло, и она пожалела о том, что не поправила свои волосы, не избавилась от своего скучного хвоста, который свисал по спине словно плотно сжатые соцветия камышей.

Прислонившись к стойке, Джекс через плечо взглянул на Хантер.

– Как, ты говорила, называется та штука?

Язык Хантер словно прилип к нёбу, спрятавшись за зубами. Не было никакого смысла влюбляться в кого-то в Гудвилле. В тот единственный раз, когда это случилось, Челси Парэм носилась по школе с криками, что Хантер пытается обратить ее в лесбиянку. После того памятного дня в средней школе Хантер решила, что ни одна девушка Гудвилля больше не будет привлекательной.

«Они все бородавчатые жабы», – говорила она, когда мама, обняв ее лицо ладонями, прижалась к ее лбу своим.

«За пределами Гудвилля существует целый мир», – прошептала тогда Эбигейл и поцеловала Хантер в кончик носа.

– Инсектицид. – Хантер прочистила горло и присоединилась к Джексу. – От древесных червей.

Голубые глаза девушки, цветом напоминающие яйца малиновки, на нежном округлом лице заблестели, когда она встретилась взглядом с Хантер.

– Позвольте показать вам карту. Когда деревья зацветают, питомник превращается в лабиринт. – Она смахнула кудрявый локон с щеки и достала карту из-под стойки. – Мы здесь, – сказала она и, взяв красный маркер из стаканчика около колокольчика, нарисовала звезду над информационным стендом. – А вам надо будет пройти вот сюда. – Она нарисовала линию от киоска, мимо крытого павильона с карликовыми деревьями в горшках и участка с растениями, цветущими только на открытом солнце, и к дальней части заповедника, где еще одной звездой она пометила палатку «Контроль вредителей». – А тут обычно работаю я. – Она дважды обвела «Съедобная органика» и посмотрела на Хантер. Уголки розовых губ дернулись вверх, и девушка продолжила: – Если вернетесь, спросите Грейс.

Ноги Хантер превратились в желе, и она свернула карту и пошла прочь от информационного стенда, слегка покачиваясь.

Под ногами Джекса захрустел гравий, когда он последовал за своей лучшей подругой.

– Ее зовут Хантер. Она потрясающая, – выкрикнул он Грейс. – И она определенно вернется сюда еще!

Щеки Хантер пылали, а ладони взмокли от пота. За пределами Гудвилля существовал целый мир, а Хантер не пришлось далеко уезжать, чтобы найти его.

– Подруга. – Джекс стукнул Хантер по плечу. – Почему ты убегаешь? Вернись и поговори с ней. Она явно заинтересована.

Хантер приостановилась и развернула карту, которую сжимала в руке. Красный маркер отпечатался на поцарапанных ладонях, которые она наколола накануне вечером.

– Я даже не знаю, что сказать ей. Мне никогда не доводилось заниматься подобными вещами.

– Я буду твоим вторым пилотом, – сообщил он, уворачиваясь от осыпанной пыльцой пчелы. – У меня даже речь заготовлена: «Это Хантер Гуд. Самая лучшая, умная, добрая, талантливая девушка, которую вы только встречали». – Наморщив лоб, он почесал подбородок. – Надо кое-что доработать, но я буду действовать, исходя из конкретной ситуации.

Свернув карту, Хантер убрала ее в передний карман.

– Что с тобой не так? Я не призовая свинья, Джекс. Ты не можешь разодеть меня и продать тому, кто больше заплатит. – Гравийная дорожка сменилась кладкой из круглых речных камней, когда они вошли в крытый павильон с бонсаем и стали лавировать между стендами с миниатюрными деревьями и кустарниками.

– Хан! – Джекс перегородил ей путь, засунув руки в карманы. – Сейчас многое происходит. Я понимаю это, но хочу только лучшее для тебя. Я не какой-то там урод. – Тонкие морщины беспокойства в уголках его глаз исчезли, когда он приподнял брови. – Я не считаю тебя куском мяса, который можно бросить на съедение гиенам, обожающим женщин. Я всего лишь хочу помочь.

Хантер начала ковырять кончик ногтя большого пальца.

– Я не готова. Ни к флирту, ни к отношениям, ни к поцелуям, ни к сексу. Я просто… – Ее глаза горели, и каждый взмах ресниц сопровождался слезами, стекающими по щекам. Она никогда не признавалась в своих чувствах. Никогда не воспринимала это как реальность. Было проще считать, что она – жертва обстоятельств. Что если бы она жила в Чикаго, Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, у нее была бы настоящая постоянная подруга или, возможно, даже череда бурных романов. Гудвилль же защищал Хантер. Не позволял ей разглядеть правду.

Джекс обхватил ее руками за плечи. Он заслонил свет, сладковатые ароматы цветов и гудения пчел.

– Не торопись. – Его дыхание щекотало ухо. – Я люблю тебя, Хантер Гуд. Когда будешь готова, какая-нибудь крутая девчонка окажется на твоем пути.

Она зарылась лицом в его плечо. Ее лучший друг всегда пах чистым бельем и перечной мятой.

– Мне понравились твои слова про обожающих женщин гиен.

Грудь Джекса сотряслась от смеха.

– Получилась интересная картинка, не так ли?

Хантер отпрянула от него и вытерла лицо тыльной стороной ладони.

– Эй, Хантер, у тебя в рукаве не припрятано какое-нибудь заклинание для удаления соплей? – Джекс оттянул футболку от кожи и указал на скользкое влажное пятно, которое осталось после девушки.

Бровь Хантер приподнялась, и она улыбнулась.

– В один прекрасный день, когда я стану знаменитой ведьмой, эта сопливая футболка будет стоить кучу денег.

Джекс вышел вслед за Хантер из палатки на весеннее полуденное солнце.

– Значит, в конечном итоге мы выставим твой колдовской дар на всеобщее обозрение? – Он указал подбородком на скамейку с ярко-розовыми цветами. – Ты сможешь рассказать фотографам, что твоя история началась рядом с петушиным гребнем.

– Тебе же просто хотелось сказать «петушиный», да?

Его плечи сгорбились, и он спрятал смешок в кулаке.

– Ну, естественно, но только потому, что не помню название того, что мы ищем.

Достав телефон из заднего кармана, Хантер открыла статью, которую зачитывала Джексу по дороге, и пролистала текст, пока не нашла выделенное жирным шрифтом название.

– Bacillus thur-ing-ien-sis. – По слогам произнесла она последнее слово, как делала это каждый раз, когда они обсуждали абиогенез на уроках биологии. Что-то в частице «sis» сбивало ее с толка.

Смешок Джекса превратился в хрюканье, когда он провел кончиками пальцев по звездообразным рядам нарциссов.

– Я более чем уверен, что ты опять произнесла слово неправильно.

– Ну я, по крайней мере, не хрюкаю, когда смеюсь.

Джекс, приобняв Хантер за плечи, притянул к себе.

– Тебе нравится мой смех, признайся, – подразнил он и потрепал ее волосы.

Хантер рассмеялась в ответ, извиваясь в его руках, чтобы высвободиться из рук парня.

– Ты как брат, которого я никогда не хотела, – усмехнулась она и потянулась к правому боку Джекса.

– Только не щекотка! Только не щекотка! – Парня разрывала какофония смешков и фырканья, пока Хантер пощипывала его за ребра.

Джекс отпустил ее, обхватил себя руками и, споткнувшись, наткнулся на стол с распускающимися гортензиями.

– Каждый раз срабатывает. – Хантер пригладила рукой беспорядочно торчащие волоски, которые растрепал Джекс, и вздохнула. – Помнишь, когда-то я была единственной, кто сдерживал тебя и давал по голове? – Она вытащила ленту из растрепанного хвоста и встряхнула волосами. – Ох, вот это были времена…

Джекс задрал нижний край футболки и вытер глаза. Дорожка темных волос спускалась по его плоскому животу, теряясь под поясом шорт. Исчез тот маленький мальчик, который раньше стоял на переменах между качелями, раскинув руки как можно шире и держа ими металлические цепи, чтобы уберечь ее, или тот мальчик, что когда-то взбирался на кухонный стул, чтобы помочь ей сделать аккуратный хвост. Ее лучший друг превратился в мужчину, а она даже не заметила.

– Это были времена, когда я разговаривал голосом Микки Мауса, а Мерси говорила, что я никогда не буду выше Кевина Харта. – Засунув руки в карманы, Джекс направился вслед за Хантер по тропинке, петлявшей между купавшимися на солнце растениями, которая вела их к маленькой хижине с надписью «Контроль вредителей». – Тебе стоит чаще оставлять волосы распущенными. – Он кивнул в сторону чернильно-черных локонов Хантер, доходивших ей до лопаток. – Смотрится здорово.

Она собрала волосы и завязала их в свой фирменный высокий хвост.

– Всегда было интересно, что гетеросексуальный парень думает о моем выборе прически. Скажите, может, мне еще и улыбаться чаще?

– Ага, да, читаешь мои мысли прям. – Постучав пальцем по виску, Джекс многозначительно кивнул. – И раз уж мы заговорили об этом, вернись на кухню и сделай мне сэндвич с дополнительным майонезом и без корочек.

Было так здорово вновь смеяться. Находиться вдали от дома и призрака матери. Быть собой, свободной от сестринской связи и тяжести разбитого сердца и души Мерси, которые Хантер продолжала собирать, но никак не могла сложить воедино.

– Вот черт! – Джекс схватил Хантер за плечи и спрятался за ее спиной. – Это же Барбара Риттер! – заметил он и, выглянув на секунду из своего укрытия, вновь нырнул обратно.

– Миссис Риттер, ваша соседка? – Хантер склонила голову и бросила взгляд на двух женщин, которые были слишком заняты разглядыванием растений, чтобы заметить спектакль, разыгрываемый Джексом Эшли. Прикусив ноготь на мизинце, она стала рассматривать жительниц пригорода в практически одинаковых теннисных нарядах: одна из них щеголяла в пастельно-желтом костюме с белыми туфлями, а другая – в более выделяющимся неоново-желтом с яркими блестящими туфлями золотого цвета. Барбара представляла собой гигантский сверкающий прожектор, что вполне было оправданно, потому что ее старший ребенок еще минимум пять лет будет ходить в школу, и ей требовалось присутствовать на всех школьных дискотеках, чтобы при помощи рупора распугивать озабоченных подростков. Возможно, Барбара раскрыла директору школы тайну идеального хвоста. Если бы миссис Риттер и Хантер дала совет, как сделать длинный лоснящийся высокий хвост, который книзу закруглялся, повторяя перевернутый вопросительный знак, Хантер позволила бы ей делать что угодно.

– Да! – прошипел Джекс, словно сдувающийся воздушный шар, и пополз между двумя большими горшками с цветущими кустарниками, пока не исчез под столом, увитым плющом.

Пригнувшись, Хантер раздвинула листья размером с ладонь и алые цветы, спускающиеся водопадом вниз, словно разлитый клюквенный сок, и посмотрела на Джекса.

– Почему ты прячешься? – Она оглянулась на миссис Риттер и ее подругу, которые, не считая сверкающего неонового образа одной и искусственного загара обеих, казались вполне нормальными женщинами.

Джекс прижал палец к губам и неистово замахал руками, призывая подругу присоединиться к нему. Со стоном Хантер подчинилась. Ветви плюща скользнули по ее спине, а ладони коснулись свежей земли, когда она забиралась под стол и садилась на корточки рядом с другом.

– Это нелепо, – прошептала она и смахнула с рук грязь. – Почему мы прячемся?

Джекс резко выдохнул, наклонился вперед и, задернув занавес из плюща, вернулся в прежнее положение.

– Я вроде как видел ее… – Он начал размахивать руками перед собой, будто жонглировал невидимыми шарами. – Грудь? – Поморщившись, он покачал головой: – Ладно, ее титьки. Я видел титьки миссис Риттер.

Хантер зажала рот рукой, чуть не плюхнувшись на задницу.

И Джекс снова прижал палец к губам.

– Отец заставил меня заделать ту прогнившую дыру в заборе. Я приступил к работе, и она просто, понимаешь…

Челюсть Хантер отвисла.

– Что? Сняла свою футболку и сказала: «Эй, Джекс, пожалуйста, полюбуйся на мои потрясные титьки?»

– Нет! – прошипел он. – Она загорала топлес, и я ее увидел и не смог отвернуться.

Хантер уронила голову на свои руки.

– Господи, Джекс!

– Да знаю я! – сказал он, проведя руками по своим щекам. – Я извинился и сказал, что буду стричь газон этим летом бесплатно. Она отказалась, поэтому я решил, что лучшая тактика – избегать ее, пока не свалю в колледж.

Хантер покачала головой. Ее хвост скользнул по шее и безвольно повис на плече.

– Впереди еще два года.

– Именно поэтому мы и прячемся.

Блестящие теннисные туфли Барбары Риттер замелькали в поле зрения Хантер, когда она с подругой подошла к столу. Глаза Джекса округлились, и он так сильно прижал палец к губам, что кожа вокруг его ногтя побелела.

Простые белые кеды замерли прямо перед Хантер. Кольцо грязи опоясывало подошву, словно шоколадное безе.

– О, Барбара, а как тебе эти? Это… – Последовала короткая пауза и шелест листьев, прежде чем женщина продолжила: – Амарант кровавый. Здесь сказано, что он достигает довольно больших размеров. Если высадить его вдоль забора, он загородит территорию от любопытных взглядов соседей.

Лицо Джекса загорелось, словно красный сигнал светофора.

Туфли Барбары приблизились к большим горшкам, стоявшим по другую сторону плюща.

– Но название, Сьюзен. Амарант кровавый. Я не собираюсь высаживать на своей территории что-то со словом «кровавый» в названии. Не после того, что я подслушала сегодня утром.

Кеды развернулись «лицом» к блестящей паре.

– Я так и знала, что ты мне что-то недоговариваешь. Может, ты и сделала очередную инъекцию ботокса, но у тебя на лице все было написано. Выкладывай!

Сверкающие золотом носы туфель задергались на месте, словно две щенячьи попки.

– Заместитель Картер сегодня утром останавливался у кофейни. Окна были опущены, а он практически орал в телефон о Доминике Пэрротте.

У Хантер перехватило дыхание.

Сьюзен вздохнула, ее кеды расслабились и чуть разошлись в стороны.

– Мне всегда было жаль Доминика. – Еще один вздох. – Такая тяжелая и удручающая работа, да еще и дочь воспитывает практически в одиночку, пока жена разъезжает по деловым встречам и бог знает чем там занимается. Я видела его несколько дней назад. Он говорил, что вскоре уезжает на какую-то конференцию похоронных услуг. – Она сделала паузу. – Подозреваю, это код, буквально означающий «я хочу свалить подальше от своей ужасной жены». – Сьюзен сделала вдох, поднявшись на цыпочки и опустившись обратно на землю. – Может, стоит угостить его моими горячими тягучими булочками.

– Ну, не обольщайся. – Барбара отвела правую ногу в сторону, продолжив рассказ: – Сама знаешь, я не люблю говорить плохо о покойниках. Или, как в данном случае, о семье покойного, но…

Сьюзен сделала шаг назад.

– Доминик Пэрротт мертв?

Джекс сжал руку Хантер. Ей хотелось закрыть уши обеими руками и зарыться в землю, как крот, но ничего бы не изменилось. Смерть приковала себя к спине Хантер и служила ей словно невидимые крылья.

– Тише ты, Сьюзен. – Барбара придвинулась ближе к подруге. – Об этом еще мало кто знает, просто я подслушала разговор заместителя Картера. А еще…

Драматическая пауза заставила желудок Хантер сжаться.

Отделанные блестками туфли дрогнули, когда Барбара продолжила:

– Доминик Пэрротт был убит в его собственной машине. Прямо у полицейского участка. Если это уже не самое безопасное место, то я не знаю, где вообще можно находиться.

Сьюзен вновь резко вдохнула, и носки ее туфель прижались друг к другу.

– Ты как будто пересказываешь эпизод из детективных сериалов.

Золотые блестки прекратили свой танец и продолжили свой путь по гравийной тропинке.

– Ну, я ничего об этом не знаю. Я стараюсь держаться подальше от психологических телевизионных драм… – Голос Барбары затих, и ее туфли превратились в две яркие кляксы, когда они с Сьюзен повернулись и направились к главному зданию.

Хантер прижала ладони к земле. Но убийства же были связаны с ней, Мерси и вратами, не так ли? Оторвав руки, она посмотрела на отпечатки в виде звезд, оставшиеся на грязи. Полицейский участок находился далеко от каждого дерева. Что это значит? Что все это вообще значило? Она выбралась из-под стола и встала. Ей были нужны ответы.

Глава восемнадцатая

Дневник Хантер лежал открытым у нее на коленях, и она щелкала своей автоматической ручкой, пока они с Джексом приближались к ее дому. Она сделала пометку рядом с названием инсектицида, который они купили в «Цветочном мире», и сокрушенно вздохнула. Теперь это больше не дневник для написания романа. Отныне ему суждено было заполняться списками срочных дел и случайными сравнениями и метафорами, которые приходили ей в голову в течение дня. По крайней мере, случайные сравнения и метафоры, которые раньше всплывали у нее в голове в течение дня. Но это было словно в прошлой жизни, когда она собиралась стать известным автором и написать захватывающую романтическую историю «Когда восходит тьма». Теперь же она пыталась остановить убийства, исцелить больные врата, выжить без матери и помочь единственному родственнику в человеческом обличье не развалиться на части.

Джекс притормозил на подъездной дорожке, и Хантер, закрыв свой блокнот, уронила голову на подголовник сиденья. На крыльце Кирк закрывал парадную дверь ее дома и остановился на верхней ступеньке, чтобы потянуться.

Джекс дотронулся до локтя Хантер своим запотевшим стаканом из «Биг Гулп».

– Слаш все исправит. – Его кривые зубы показались из-под посиневших губ.

Девушка отвернулась и прикусила кончик трубочки.

– Можем мы просто посидеть минутку? Интересно, впаду ли я в сахарную кому прежде, чем мне придется развлекать Кирка. – Хантер нажала на рычаг, и стекло опустилось на несколько дюймов, после чего она снова закрыла его. – Может, он уезжает, – пробормотала девушка, опустив стекло на дюйм вниз, а потом вновь поднимая.

Джекс вытер рот ладонью и пожал плечами, заметив на своей руке синий след от сладкого напитка.

– Ты делай что хочешь. – Он отстегнул ремень безопасности. – А мне нужно заскочить в туалет перед тренировкой. – Он не стал глушить двигатель и, выскочив из машины, направился к дому Хантер.

Она вновь приоткрыла окно, когда Джекс встретился с Кирком на лестнице.

– Йоу, Джекси! – Кирк приподнял руку, собираясь «дать пять». Их руки встретились с громким шлепком, который еще сильнее подзадорил квотербека. – Сегодня такой классный день!

Джекс зачесал волосы назад и склонил голову. Хантер вытянула шею, но так и не расслышала ответ Джекса.

– Выгляжу легко и чувствую себя отлично, дружище. Наконец заполучил сладости от Мерси, если ты понимаешь, о чем я. – Усмехнувшись, Кирк высунул язык и снова вытянул руку для очередного хлопка по ладони.

Джекс скрестил руки на груди.

– Что? – Кирк покачнулся на пятках и вздернул подбородок. – Ревнуешь? Ты бы тоже купался в сладости, если бы не проводил все свое время с Хантер. Ты же понимаешь, что она никогда не переметнется в другую команду, да? Она же кайфоломщица. Девчонки не хотят видеть, как ты общаешься с другими девчонками. Это заставляет их ревновать, а сумасшедшая ревнивая цыпочка находится на дне списка желаний.

Джекс постучал пальцем по виску.

– Ты вообще слышишь, что говоришь?

– Я-то слышу. Но это ты, кажется, не понимаешь, что я одариваю тебя дельными советами. – Кирк закинул руку на плечи Джекса и повел его вниз по лестнице. – Подвези меня на тренировку. Я, вероятно, буду фигово играть. Моя энергия на нуле. – Кирк отпустил Джекса, когда они подошли к машине. – Эй, у тебя есть протеиновый коктейль?

Хантер резко смяла пластиковый стаканчик, когда полностью опустила стекло.

– Господи, Хан! – Кирк схватился за грудь. – Ты чуть не довела меня до сердечного приступа. – Он засунул руки в карманы и одарил девушку мальчишечьей полуулыбкой. – Давно здесь?

– Достаточно, чтобы услышать, как ты проголодался. – Она через окно протянула ему синий коктейль. – Вот. – И взболтнула стакан, жидкость в котором зашипела. – Отведай немного. – Ухмылка растянула ее губы, когда он подошел ближе, и его нервозность сменилась высокомерием. Он недооценил близнецов. Он недооценил Хантер.

– Спасибо. Если бы ты только знала, что я… – начал он, когда Джекс обошел машину спереди.

Синяя жидкость брызнула на девственно-белые туфли Кирка.

– Что за черт, Хантер? Мои кроссовки! – Кирк поднял одну ногу, затем другую, пытаясь скинуть сгустки слаша на землю.

Хантер выскользнула из машины и опустила взгляд на кроссовки Кирка.

– У-у-упс. – Она передернула плечами и нахмурилась. – Рука дрогнула. Я не хотела. – Хантер откинула стакан на дорожку рядом с запятнанными кроссовками Кирка и, помахав Джексу, побежала вверх по лестнице.

Хантер не чувствовала угрызений совести. Кирк все заслужил, разве нет? Она прикусила щеку и прислонилась к тяжелой парадной двери. В этот раз у нее не было лишней силы, которую можно было бы обвинить. Она была такая, какая есть. И если говорить откровенно, ей хотелось совершить нечто более пакостное. Хантер зажмурила глаза. Она не будет чувствовать себя виноватой. Не будет. Кирк олицетворял в себе все плохое, что есть у мужской части населения. Конечно, Мерси не могла видеть настоящего Кирка, ведь она никогда не сталкивалась с издевательствами в свою сторону. Да, он полностью заслуживал то, что она с ним сделала после всех тех слов в ее адрес и хвастовства о «сладостях Мерси».

Мерси.

Веки Хантер резко распахнулись, и она бросилась через гостиную на кухню. Мерси сидела на мягкой скамейке, которую они вместе с мамой перетянули блестящим лаймово-зеленым узорчатым бархатом в стиле шестидесятых. Несколько стопок гримуаров лежали перед ней на столе, а со страниц, словно лепестки, торчали розовые стикеры.

Хантер поставила бутылку инсектицида на стол и прислонилась к столешнице, изображая беззаботность, хотя и не смогла удержаться от того, чтобы прикусить неровный край ногтя.

– Ты в порядке? – Небрежность, которую она пыталась придать своему голосу, прозвучала дерзко и натянуто. Хантер стиснула зубы. Последнее, чего ей хотелось, – это вытолкнуть сестру за грань и наблюдать, как она вновь тонет в огромном бесконечном океане скорби. Она не была уверена, что сможет еще раз провести ритуал. И не была уверена, стоит ли это вообще.

Мерси обхватила кружку дымящегося кофе обеими руками и поднесла к губам.

– Да. Я в порядке. – Она избегала взгляда Хантер, даже когда, сделав глоток, вернула кружку на стол.

Хантер напряглась.

– Ты уверена? Ты кажешься…

– Возбужденной? – В этот раз Мерси посмотрела прямо на сестру, и в ее темно-зеленых глазах плескался вызов и решительность.

«Виноватой». Хантер тяжело сглотнула, и камень упал с ее груди, приземлившись в пустой желудок.

– Эй, иди сюда. – Мерси похлопала по свободному месту и сделала еще один глоток.

Хантер тихо подошла к ней. Она не станет добиваться от сестры правды, а та не будет ее рассказывать. Мерси победила, и они обе это знали.

– Я придумала заклинание, которое поможет нам оживить деревья. – Мерси вытащила потрепанный гримуар из одной из стопок и отодвинула другую кучу книг в сторону, опустив магическое руководство на стол между ними. – Ситуация с засухой и перенасыщением влагой у вишневого дерева натолкнула меня на мысль. – Она постучала пальцами по потрескавшейся обложке и продолжила: – Нам нужно соединить два заклинания восстановления силы и добавить немного нашей собственной магии для защиты.

Лицо Хантер покрылось яркими пятнами, когда она взглянула на баллончик с ядом. Мерси провела настоящее исследование, колдовское исследование. А Хантер всего лишь загуглила, как уничтожить древесных червей. Спрятав руки под столом, она вновь стала ковырять ногти. Но это было так легко – взять и обработать деревья ядом с непроизносимым названием. Не всегда все должно быть суперсложным. И будучи ведьмами, они не должны были всякий раз использовать магию для решения своих проблем. Магия не могла исправить все. Эбигейл Гуд по-прежнему оставалась мертва.

Мерси открыла книгу на странице, заполненной заметками, и провела пальцем по старым петляющим буквам.

– Здесь говорится, что Джанет Гуд вырезала рогатину и использовала ее, чтобы направить целительную энергию в деревья, когда те пострадали от засухи.

– Рогатину? – Наклонившись вперед, Хантер изучила картинку, оставленную их прародительницей на нижней части страницы. Чернила размазались, но Хантер смогла различить длинную тонкую палку, раздвоенную на конце, словно змеиный язык. Рядом с суковатой ветвью были намараны слова: «Вырезанная и сплетенная из живого образца, обладает могущественной силой. Не забывайте поблагодарить дерево за то, что мы не понимаем его жертву и не можем прочувствовать боль».

– Джанет тоже была Ведьмой природы. – Мерси сказала это так, будто только что обменялась сообщениями с прапрабабушкой, и теперь они стали лучшими подругами и новыми членами элитарного клуба.

Хантер еще не приходилось читать гримуары Ведьмы космоса или той, кто выбрала бога вместо богини. Она покрутила кулон между пальцами и продолжила изучать рисунок. Это было не первое, что отличало ее ото всех остальных ведьм, и точно не станет последним. Она спрятала руку под стол и потянула заусенец и, оторвав большой кусок свежей плоти, поморщилась.

Перекинув волосы через плечо, Мерси наполнила окружающее пространство сладким ароматом сирени и вернула взгляд к рисунку.

– Я решила использовать дуб, в тени которого находится наше кладбище.

Хантер сжала руки в кулаки, скрывая истерзанные ногти, и опустила их на стол.

– Если возраст дерева имеет значение, тогда рогатина станет еще сильнее.

– Я тоже так подумала. – Мерси достала еще один заполненный стикерами гримуар из другой стопки и, открыв его, положила поверх книги своей лучшей подруги Джанет.

– А это заклинание придумала Гертруда Гуд после страшного наводнения во всем штате в девятнадцатом веке.

Хантер прочитала отрывок и кивнула.

– На самом деле это обычный ритуал благословления. Который мама проводит… – Она сжала руки в кулаки, наслаждаясь вспышкой боли в истерзанной ладони. – Проводила каждую весну в саду.

– Это похоже на доброе предзнаменование, понимаешь? Как будто она сама хотела, чтобы мы так поступили. – Улыбка расплылась на лице Хантер, и ее веки потяжелели. На мгновение она потерялась в тихом дыхании воспоминания. – Да, именно так. – Облизав губы, Мерси послала сестре наивную улыбку и вновь сосредоточилась на гримуаре. – Затем я добавлю свое живительное и пробудительное масло, а ты – свои заряженные лунные камни, и мы польем снадобьем деревья.

Внимание Хантер вновь привлекла бело-зеленая бутылочка, стоявшая на столе.

– А что ты думаешь о том, чтобы действительно соединить науку и магию? – Стул заскрипел, когда она встала и направилась к столу. – Мы же ведьмы двадцать первого века, поэтому давай творить современное волшебство. – Она поставила бутылку на единственно свободное место между Мерси и гримуарами. – Знаю, действие инсектицидов направлено на убийство, а наша магия, ну, наоборот, но…

– Хантер! Ты абсолютно права! Мы современные ведьмы и можем использовать современную науку. – Она сделала паузу и прикусила нижнюю губу. – Но каким деревом мы займемся в первую очередь?

Пальцы Хантер покалывало, пока они с Мерси наблюдали, как со скрипом открывается дверь в кладовую. Это была их мама! Это должна была быть она. Она находилась здесь, указывая им путь. Хантер подбежала к кладовой, вытащила металлическую стремянку и забралась на самую верхушку. Ее ладони горели, пока она искали свои карты Таро. Спустившись с лестницы, девушка развязала бархатный мешочек лазурного цвета, в котором хранила самые ценные ведьмовские вещи, и едва не врезалась в Мерси на пути к столу.

– Это была Эбигейл, да? – спросила Мерси, усаживаясь на стул рядом с Хантер. – Я знала, что она никогда нас не оставит.

Хантер разложила колоду на столе. На перламутрово-серебристой оборотной стороне карт была отображена фаза растущей луны, которая менялась изо дня в день и становилась сильнее и точнее в полнолуние.

– Мы любим тебя, мама. – Хантер выдохнула и перевернула первую карту.

Глава девятнадцатая

Хантер изучала карту, которую только что перевернула.

– Хм, это интересно. Не думала, что нам предстоит начать оттуда, но карты не могут врать. – На карте была изображена широкая река с мутной водой, благодаря густому коричневому илу, и берегами, обрамленными пышной зеленью. Яркие оттенки выделялись на фоне серебряного лунного света остальной колоды карт, словно картина Уотерхауса, висящая на выставке Джексона Поллока.

Прищурившись, Мерси пыталась понять, что не так с бревнами, которые покачивались на водной глади реки.

– Эм-м, Хантер, и на какое дерево указывает изображение?

– Это просто. Река, заселенная бегемотами, – это Нил, а это значит, что нам нужно начать с египетского дерева, конечно же.

– Ну да, конечно же.

В ответ на слова сестры Хантер приподняла бровь.

Мерси в защитном жесте приподняла руки.

– Я не имела в виду ничего такого. Я просто рада, что ты Ведьма космоса, потому что в раскладе Таро я бесполезна. – Через плечо она взглянула на большие часы в фойе. – Так, сейчас почти половина четвертого. Думаю, что смогу вырезать и высечь рогатину, а потом мы вместе подготовим все необходимое для ритуала к закату.

С лестницы раздался долгий протяжный зевок. Зена завернула за угол на кухню, потягиваясь и вновь зевая. На ней по-прежнему был надет пушистый мамин халат. Вокруг лица топорщились волосы, словно грива льва, которого ударили током.

– Доброе утро, котятки, – произнесла она между зеваниями.

– Зена, уже день, – заметила Мерси.

Пожав плечами, Зена направилась к холодильнику.

– Это по человеческим меркам. У кошек утро наступает тогда, когда мы просыпаемся. Хантер, любимая, ты достала мне еще тех жирненьких сливок и восхитительного тунца?

– Да. Сливки в холодильнике. Тунец в кладовой.

Голова Зены резко повернулась, а взгляд впился в Хантер.

– Ты же помнишь, что мне нужен только альбакор? Сама знаешь, я не стану есть обычного тунца.

– Зена, мы все об этом знаем. Ты единственная хищница, живущая в доме ведьм-вегетарианок, – сообщила Мерси и продолжила составлять список необходимого для проведения ритуала.

Зена лениво направилась в сторону кладовой и начала рыться – действительно рыться – в банках с консервами.

– Да, я в курсе ваших странных вкусовых предпочтений. Это единственная тема, о которой мы с моей Эбигейл постоянно спорили. О! Наконец-то! Восхитительный альбакор! – Она поднесла банку к Хантер и поставила прямо перед ней. – Будь душенькой, открой ее для меня.

– А может, я покажу тебе, как открывать ее. Это на самом деле просто. – Хантер поднялась и взяла электрическую открывашку, лежавшую в углу на кухонном столе между кофеваркой и блендером.

– О, нет, избавь меня от этого, котенок. Я ненавижу электроприборы. А вдруг я сломаю коготок? – Зена пренебрежительно махнула рукой в сторону Хантер, посмотрев на карты. Ее взгляд упал на открытую карту. – О, отлично! Вы определились с заклинанием и начинаете с египетского дерева.

Мерси подняла на нее глаза.

– Я одна ничего не понимаю в картах Таро?

– Да! – одновременно ответили Зена и Хантер.

Присев на скамейку, Зена облизала тыльную сторону ладони и пригладила свою безумную шевелюру, а затем наклонилась к Мерси и прочитала ее записи.

– Рогатина! Действительно хорошая идея. Очень могущественная вещь в руках правильной ведьмы.

Мерси остановилась.

– Я – правильная ведьма?

– Конечно, котенок. – Зена вновь облизала руку и попыталась пригладить волосы Мерси.

Мерси отпрянула от нее.

– Зена, не надо так делать.

– Я лишь хочу помочь тебе выглядеть лучше. Ты какая-то растрепанная. – Зена замешкалась и принюхалась к Мерси. Ее желтые глаза округлились. – Мерси Энн Гуд, ты пахнешь как…

– Это не твое дело! – быстро произнесла Мерси, благодарная тому, что жужжание электрической открывашки не позволило сестре услышать их разговор. Она собрала все свои записи и, когда Хантер повернулась к ним с открытой банкой тунца, протянула их сестре. – Не могла бы ты собрать ингредиенты по списку, пока я вырезаю рогатину? Потом мы встретимся в моей теплице и соединим их.

– Конечно, Мэгс, – отозвалась Хантер и поставила открытую банку тунца перед Зеной.

– Ты же не думаешь, что я буду есть из банки, да, Хантер? Вашей матери больше нет с нами, но мы пока и в варваров не превратились.

В этот раз Мерси и Хантер вместе закатили глаза.

– Вы только посмотрите на нее, – пробурчала Хантер, направившись к шкафу, где Эбигейл хранила коллекцию фарфоровой посуды.

– Я подозреваю, ты хочешь, чтобы мы и сливки тебе налили? – поинтересовалась Мерси, хотя уже доставала винный бокал из другого шкафа.

– Мне так нравится, когда мои котятки заботятся обо мне, – произнесла Зена, улыбаясь и издавая журчащий звук, жутко похожий на мурлыканье.

Мерси пришлось улыбнуться, когда они с сестрой поставили тарелочку тунца – альбакор – с маленькой серебряной вилкой и хрустальный винный бокал со сливками перед Зеной, которая осторожно отломила кусочек угощения, продолжая мурлыкать от удовольствия.

– А теперь кыш отсюда, котятки! – скомандовала Зена. – Приготовьтесь к ритуалу. И помните, пока собираете все необходимое, определитесь со своими намерениями. Благодаря им моя Эбигейл была столь могущественной ведьмой.

Хантер просмотрела список, который дала ей Мерси.

– Все эти вещи есть в маминой кладовой, да?

Мерси согласно кивнула.

– Да, но мне кажется, что лучше добавить свежие травы и сделанные из них масла. Розмарин, мята и тимьян есть в саду. Хочешь, чтобы я их собрала?

– Нет, я соберу их для тебя и помою. Мне также нужно почистить лунные камни, пока я буду определять свои намерения. К тому же ты все равно будешь занята рогатинами, – ответила Хантер.

– Рогатинами? Во множественном числе? – Пальцы Мерси барабанили по старому гримуару в ее руках. – Думаешь, мы не сможем использовать одну сразу на всех деревьях?

Хантер приоткрыла рот, чтобы ответить, но вмешалась Зена, не дав девушке вымолвить слово.

– У вас должно быть заготовлено уникальное заклинание и ритуал для каждого дерева. Сила должна быть новой и узконаправленной, и ее нельзя делить на части. Во время подготовки думайте только о египетском дереве. Как только вы успешно исцелите одно дерево, перенаправите свои намерения на следующее.

– Но разве нам не надо действовать быстро? – поинтересовалась Хантер. – Деревьям становится хуже.

– Именно поэтому вам нужно сосредоточить внимание на каждом дереве по отдельности. Не разделяйте свои силы. Будьте точными. Будьте сильными. Будьте решительными. Такой совет дала бы вам мама. Если спешите, то заканчивайте жаловаться и приступайте к работе. – Зена полила сливками из винного бокала тунец, склонила голову и начала изыскано лакать.

– Как отвратительно, Зена! – И Хантер скрылась в кладовке.

– О, черт возьми, это омерзительно. – Изобразив рвотный позыв, Мерси выбежала в заднюю дверь и направилась в маленькую аккуратную теплицу – преждевременный подарок на день рождения от Эбигейл.

Мерси прислонила лестницу к широкому стволу старого дуба, который более двух столетий охранял кладбище семьи Гуд. Она продела через хорошо заточенные ножницы для стрижки кустов ремень и перекинула его через плечо, словно свою гигантскую сумку в стиле бохо. Прежде чем подняться по лестнице, Мерси подошла к дереву и прижала ладони к стволу. Глубоко вдохнув, она почувствовала аромат недавно зацветших кустов сирени – больших, словно деревья, – которые обрамляли маленькую кованую ограду вокруг кладбища. Внимательно прислушалась, распознав кардиналов, которые любили этот дуб, и стрекот стрекоз, когда эти насекомые, похожие на маленькие вертолеты, поднимались с водной глади водоема, украшавшего противоположную сторону их просторного заднего двора. И в этот момент Мерси почувствовала его – дыхание могучего дерева, едва ощутимо вибрировавшего под ее ладонями.

– Привет, Матушка Дуб. – Мерси говорила с деревом со свойственной ей учтивостью, потому что хорошо его знала. Она выросла в его тенистой кроне и провела неисчислимые часы у его основания, где массивные ветви расходились от ствола, читая и уклоняясь от работы по выходным. Губы Мерси приподнялись от этого приятного воспоминания. – Это снова я. Мерси. Сегодня мне нужна твоя помощь. Я хочу провести защитно-исцеляющий ритуал над Египетской пальмой, а рогатина поможет перенаправить энергию нашего колдовства. Поэтому мне нужно твое разрешение взять живую ветвь. Я принесла воск, чтобы обработать рану. – Девушка сделала паузу и похлопала по одному из глубоких карманов своего платья, в котором лежала маленькая свеча и коробок спичек. – И я буду крайне осторожна. Я не стала бы просить, не будь это так важно. Могу я получить твое разрешение, Матушка Дуб? – Мерси сильнее прижала ладони к коре дуба, закрыла глаза и приоткрыла себя.

Ей не пришлось долго ждать ответа. Почти мгновенно кора под ее ладонями потеплела, и Мерси захлестнула волна нежности, словно она упала в объятия бабушки.

– Спасибо, Матушка Дуб. Я обещаю использовать твою энергию только во благо и заботиться о ране. – Она решила не упоминать о том, что, если ритуал окажется успешным, она вернется сюда еще четыре раза. Преданное старое дерево, скорее всего, не стало бы возражать, но все же…

Мерси осторожно взобралась на небольшую лестницу, вспоминая детство, когда Хантер подсаживала ее на самые нижние ветви. Она мотала ногами и забиралась в объятия дуба, где проводила по несколько часов за чтением или просто погружалась в теплоту, силу и любовь дерева. Как только в ее мыслях всплыла Хантер, ветерок, до этого теплый и нежный, изменился – оледенел, настойчиво коснувшись кожи Мерси. Внезапно она задрожала, будто темный бог прошелся над ее могилой.

«Бог, не богиня…»

Дурное предчувствие казалось таким сильным – таким реальным, – что Мерси остановилась на полпути, и наружу прорвались мысли, которые она несколько дней назад упрятала глубоко внутри.

– О, Фрейя, – прошептала девушка. – Ты хочешь сказать, что я права в своих сомнениях относительно выбора Хантер? Именно в Тюре кроется причина того, мы недостаточно сильны для сохранения деревьев в целостности и сохранности? Не могла бы ты послать мне знак – хоть что-нибудь, что я смогла бы понять лучше, чем карты Таро? Что-нибудь такое, что сможет понять Ведьма природы? – Мерси сделала глубокий вздох и приоткрыла разум для своей обожаемой богини Фрейи.

Ничего.

Абсолютно ничего не пришло к ней, кроме знакомых звуков и ароматов Матушки Дуба.

Мерси вздохнула.

– Ладно, хорошо, я обещаю быть бдительной, если ты захочешь послать мне предзнаменование.

Вернулся теплый ветерок, и Мерси встряхнулась, думая только о том, не привиделись ли ей холод и предчувствие. Задумчиво прикусив губу, она продолжила взбираться на лестницу.

Добравшись до знакомой ветви на дереве, Мерси на секунду остановилась. Вновь погрузилась в себя, глубоко вздохнув. Затем сосредоточилась на своем намерении.

«Я здесь, чтобы взять ветвь для магической рогатины, которая станет проводником энергии для исцеления и защиты Египетской пальмы».

Мерси снова и снова повторяла предложение, прижавшись спиной к дереву и взглядом осматривая ближайшие ветви. Вскоре ее взгляд зацепился за тонкую ветвь, прямую и мощную, отходящую прямо от центрального сука дерева. Она раздваивалась на конце, в диаметре была около дюйма, а на самом краю в ранних весенних листьях запутался венок омелы. Улыбнувшись, Мерси кивнула и нежно погладила кору дерева. Омела представляла из себя сильный усилитель магических сил и могла стать отличным дополнением к ее колдовству.

– Она прекрасна, Матушка Дуб! Спасибо.

Мерси переместилась, усевшись на толстую ветку словно на лошадь, и при помощи ножниц перерезала маленькую ветку, позволив той упасть на землю. Затем достала свечу, подожгла ее и капнула воском на срез, чтобы уберечь рану от насекомых и болезней. Спустившись по лестнице, она в последний раз обняла дерево, нашептывая слова признательности, а потом взяла ветку в одну руку и лестницу – в другую. Мерси торопливо направилась к теплице, где открыла аккуратно организованный ящик с инструментами и достала маленький складной ножик, который использовала для подрезания растений. Мерси всегда остро затачивала лезвие, чтобы не причинять растениям лишней боли. Вздохнув, она села в открытом дверном проеме теплицы и приступила к обрезанию листьев, думая об исцелении и укреплении пальм, охранявших врата у входа в Египетское Подземное царство. Финальный штрих, и она заострила нижний конец рогатины и так сконцентрировалась на своих намерениях, что голос Хантер заставил ее вздрогнуть.

– Эй, это выглядит действительно здорово.

– О, кровавый ад, ты меня напугала, – сказала Мерси.

– Прости. – Хантер присела рядом с ней. У нее в руках была одна из плетенных вручную корзин мамы, которую она поставила между их ногами. – Вау, ты даже нашла омелу.

– Да, Матушка Дуб была сегодня очень щедра. – Мерси коснулась блестящих заостренных листьев омелы.

– Я не Ведьма природы, – начала Хантер, – но это кажется хорошим предзнаменованием.

Мерси встретилась с сестрой взглядом и кивнула в знак согласия.

– Действительно хорошим. – Она прочистила горло и добавила: – Эй, Хан, а ты когда-нибудь рассматривала другого бога или богиню для поклонения, кроме Тюра?

Брови Хантер приподнялись от удивления.

– Нет. Никогда. И это странный вопрос. Почему ты спрашиваешь?

Мерси пожала плечами:

– Не знаю. Пока взбиралась на дерево, думала о том времени, когда мы были маленькими девочками и думали лишь об игрушках, чаепитиях и всякой ерунде.

Хантер хмыкнула:

– Никогда не думала о чаепитиях. Этим занималась ты. Я же думала о книгах, а теперь именно ты стала королевой исследований.

Мерси улыбнулась близнецу.

– Прости. Это был странный вопрос. Сейчас нам не стоит думать о прошлом. Нужно сосредоточиться на нашем колдовстве. Кстати, ты нашла все ингредиенты для живительного и пробудительного масла?

– Ага! – Хантер открыла корзину и достала бутылочку яда, которую купила в питомнике, пять флаконов домашних масел и собранные травы. В корзине также лежала горсть молочных камней, мягко переливающихся на фоне черного бархатного лоскута ткани, которым Хантер застелила дно корзины, и мешочка сапфирового оттенка, в котором хранились ее карты Таро.

– Чудесно! Давай смешаем их вместе и добавим инсектицид. – Мерси нахмурилась, осмотрев банку с ядом. – Подожди. Он же органический?

– Конечно. Мэгс, я, может, и не Ведьма природы, но не дура.

– Да-да, прости. Я просто очень осторожна, потому что хочу, чтобы все прошло без сучка и без задоринки. Кстати, у меня есть идеальный сосуд для нашего масла.

Хантер последовала за Мерси через стеклянные двери теплицы. Эбигейл построила такой невероятный подарок для Мерси несколько недель назад, чтобы та могла выращивать там молодые растения и в дальнейшем пересаживала их в главный сад. В теплице уже поселились свисающие папоротники, лотки с прорастающими травами, ростки молодых помидоров и целая полка счастливо цветущих орхидей.

– Здесь так хорошо пахнет. – Хантер осторожно прикоснулась к широкому цветку одного из свисающих растений.

– Спасибо, пахнет в основном жимолостью. Я заговорила ее, чтобы она зацвела пораньше. Вот! – Мерси подхватила в руки стеклянную бутылочку цвета океанской воды, похожую на светящийся шар, закупоренный пробкой с мягкий шариком-распылителем, который только и ждал, чтобы его сжали.

– Какая прелесть, – отозвалась Хантер.

– Да, я нашла ее в дальней части кладовой Эбигейл. Она напоминает мне о старинных бутылочках с парфюмом. – Мерси вытащила пробку из бутылки, прежде чем поставила ее на стол. – Ладно, давай сделаем это вместе, чтобы эффект получился сильнее.

– По-моему, звучит отлично, – согласилась Хантер. – Если ты будешь называть необходимые масла и травы, я буду их тебе передавать.

– А затем ты сможешь добавить свой инсектицид в бутылочку. Давай определим наши намерения.

Сестры, сосредоточившись, выровняли дыхание с помощью трех глубоких вдохов и выдохов.

– Мое намерение – оживить пальмовые деревья, – произнесла Мерси. – Пожалуйста, подай мне масло розмарина.

Хантер передала ей пузырек с зеленовато-янтарным маслом.

– Мое намерение – защитить пальмовые деревья.

Девочки работали слаженно, разделяя ту особую связь, которую получили при рождении. Они смешали масла розмарина, мяты, апельсина, лимона и тимьяна, добавив свежие травы в бутыль. Затем Мерси передала ее сестре, и та до краев наполнила ее органическим инсектицидом. Вернула бутылочку обратно Мерси, которую девушка надежно завинтила крышкой и убрала приготовленную смесь в корзину. Мерси взяла рогатину и венок омелы.

– Ладно, думаю, мы готовы, – произнесла Мерси.

– Согласна, но у меня такое чувство, будто мы что-то забыли, – заметила Хантер.

В этот момент Зена, все еще одетая в пушистый халат, и с волосами, беспорядочно рассыпавшимися по плечам, показалась в проеме двери.

– Котятки! О, отлично, я успела вас застать. Вам нужно сделать кое-что еще… Ау! – Зена подняла босую ногу и, нахмурившись, стряхнула камень с пальцев. – Если мне придется носить обувь, я умру. Просто помру! – Она присела на ступеньки крыльца и поднесла ногу ко рту.

– Богиня Фрейя! – ахнула Мерси. – Она что, собирается облизать ногу?

– Нет, не на наших глазах. Зена! Что еще нужно сделать?

Кошка замерла, моргнув несколько раз, и отпустила ногу.

– Простите, котята. Пребывание в человеческом обличье очень отвлекает. Вам нужно вызвать дождь.

– Что? – одновременно воскликнули сестры.

Зена вздохнула.

– Египетские пальмы находятся в центре парка, правильно?

– Да, – ответила Хантер.

– Там будут люди… даже после наступления темноты. И там стоят эти ужасные фонари, которые вообще не позволяют кошкам охотиться по ночам. Это действительно очень расстраивает. – Она встряхнулась. – Но я не об этом. Вам нужно провести ритуал без посторонних любопытных глаз. Так что… вызовите дождь.

– Хм. Она права, – произнесла Мерси.

– Ну конечно, я права. Вам напомнить заклинание дождя или…

– Нет. Оно у нас есть, – сказала Мерси. – Нам нужен лишь сушеный вереск.

– И листья папоротника, – добавила Хантер.

– Точно, – подтвердила Зена. – Я оставлю вас. – Поднявшись с крыльца, она осторожно пошла к дому. – Будьте благословенны, котятки.

– Будь благословенна, – вторили Мерси и Хантер.

– Я принесу листья папоротника из теплицы, – сообщила Мерси.

– А я только что видела сушеный вереск в кладовой, – вспомнила Хантер. – Возьму его и все остальное и встретимся в гараже. Будет проще вызвать дождь, если мы прочтем заклинание прямо там.

– Хорошо. Увидимся через минуту.

– Эй, Мэгс?

Мерси замешкалась у входа в теплицу и через плечо посмотрела на сестру.

– Она хотела вылизать ногу! – хихикнула Хантер.

– Правда?! Какая проказница-кошка! – Мерси покачала головой, но улыбнулась и почувствовала облегчение на душе, когда ей вслед донесся смех сестры.

Глава двадцатая

Хантер припарковала машину на углу стоянки, находившейся в тени нескольких высоких, величественных белых дубов. Девочки бодро направились к самому большому дереву, чей ствол был достаточно широким, чтобы спрятать их от людей, которые бегали по дорожкам и играли в кикбол на одном из софтбольных полей.

Заклинание было простым, но эффективным – и одним из первых, которому Эбигейл обучила своих дочерей. Мерси буквально слышала, как в памяти всплывал голос мамы, когда Хантер чиркнула спичкой о грубое ребро коробка. «Девочки, ведьма всегда должна иметь под рукой хорошее заклинание, вызывающее дождь. Мы должны поддерживать нашу Матушку Землю цветущей и плодородной, а без дождя это невозможно».

По дороге Мерси сплела сухой вереск с пышными листьями папоротника в косу. Когда Хантер подняла длинную церемониальную спичку, ее близнец достала из бездонной сумки косу и поднесла к пламени. Вместе сестры воззвали:

– Пусть пойдет дождь… пусть пойдет дождь… пусть пойдет дождь! – Трижды повторили девушки, как учила их Эбигейл.

Сплетенные вместе вереск и папоротник задымились, и в воздухе Мерси стала вырисовывать пентаграмму.

– Пусть пойдет дождь… пусть пойдет дождь… пусть пойдет дождь!

Волоски на руках Мерси приподнялись, когда вместе с дымом начала подниматься сила. Воздух стал заметно гуще, наполнившись магически вызванной влажностью. Аромат весеннего дождя защекотал нос Мерси, и она чихнула.

– Работает! – Победный кулак Хантер взмыл вверх.

Над ними заколыхался белый дуб от дуновения ветра, который принес ароматы вереска, папоротника и дождя. Раскат грома прокатился по небу, и сестры улыбнулись друг другу, опуская дымящуюся косу на землю у основания дерева, и направились к машине, чтобы выждать время.

Спустя всего пятнадцать минут небо разверзлось, и дождь начал просачиваться из клубящихся туч.

– А вот и они! – Хантер указала на последнюю группу людей, что бежали к машине под грозными раскатами грома.

– Эбигейл осталась бы довольна тем, как все быстро произошло, – заметила Мерси.

– Еще одно хорошее предзнаменование?

Мерси задумчиво кивнула.

– Надеюсь. Ладно, готова промокнуть?

– Абсолютно.

Оставшись на парковке вдвоем, сестры собрали свои принадлежности для ритуала и направились к центру парка, где на протяжении нескольких столетий, без ведома местных жителей Гудвилля, заросли пальм-дум охраняли город от древнеегипетских чудовищ. Когда они приблизились, Мерси заметила, что повреждения, которые они мельком видели прошлой ночью, оказалась гораздо хуже, чем она думала. Лишь самые верхние листья пальмы оставались зелеными и здоровыми. Остальные представляли из себя высохшую оболочку, напоминающую коричневатые лезвия ножей, торчащие из толстых мощных ветвей. Стволы были странными и совсем не похожими ни на одни другие деревья в Иллинойсе. Мерси долгое время считала, что они выглядели так, потому что кто-то сплел между собой серую кукурузную шелуху, формирую тем самым кору деревьев. «Точнее, дерева», – автоматически поправила она сама себя. Хотя все и выглядело так, будто пять больших пальм окружали друг друга, но на самом деле они были побегами одного дерева. Эбигейл рассказывала девочкам, что в ее детские годы дерево состояло из четырех побегов, а пятый появился, когда она училась в начальной школе. «Надеюсь, после наших действий вы будете достаточно здоровы, чтобы вырос еще один побег», – безмолвно попросила Мерси у пальмы-дум, приложив руку к жесткой коре. Затем она повернулась и принялась за работу.

Лениво моросил дождик, когда Мерси вытерла лицо рукавом и сняла с плеча сумку, опустив ее рядом с корзиной Хантер.

– Я положу рогатину сюда. – Она расположила раздвоенную ветку прямо перед группой деревьев. – Потом накрою ее венком омелы.

– Хорошо, а я в это время выложу защитный круг лунными камнями.

– Звучит отлично, – согласилась Мерси, прижимая заостренный конец ветки к утрамбованной земле.

– И не забывай о наших намерениях: исцелить и защитить, – сказала Хантер, начиная по кругу обходить пальму и через каждые три шага опуская на землю лунный камень.

– Исцелить и защитить, – повторила Мерси. Она воткнула рогатину в землю, пока та не закрепилась, стоя прямо и крепко. Затем подошла к корзине и, достав ветви омелы, вернулась к рогатине. Осторожно размотала извилистые ветви плюща, из которых сплела три отдельных зеленых венка. Два из них она положила у основания раздвоенной ветки. А третий нанизала на ее ответвления, отчего рогатина стала похожа на изящную корону на тонком теле человека.

Хантер присоединилась к сестре, и Мерси достала из корзины бутыль с сильнодействующими древними травами и современным инсектицидом. Она осторожно покрутила ее, смешивая масла. Внутри синей бутылочки снадобье приобрело темно-зеленоватый оттенок, будто подсвеченный изнутри.

– Выглядит отлично, – произнесла Хантер.

– Все и есть отлично. Мы смешались в этом зелье.

– Как смешались традиции с современностью, – добавила Хантер.

– Давай начинать. – Мерси наклонилась и подхватила оба венка омелы, протянув один сестре. Второй она подняла над собой и произнесла: – Я венчаю тебя силой и мудростью священной омелы. – Хантер склонила голову, и Мерси надела на нее живой венок.

Затем призвала Хантер.

– Я венчаю тебя защитой и руководством священной омелы. – И склонив голову, Мерси получила зеленый обруч на свою шею.

Мерси приподняла бутыль вверх.

– Я сделаю первый круг, распыляя снадобье как можно выше.

Хантер кивнула:

– Я проведу наши намерения через рогатину и сделаю второй круг.

– Хорошо, – согласилась Мерси. – Просто повторяй за мной своими словами. Позволь интуиции руководить тобой.

– Поняла. Я позволю Тюру вести меня. Он подскажет мне верные слова.

Дрожь пробежала по телу Мерсу от того доверия, которое ее сестра испытывала к своему богу – к созданию, которое могло быть ответственно за все происходящее, но вытеснила сомнения из головы и заставила себя сосредоточиться. «Защита и исцеление… исцеление и защита…»

Близнецы встали лицом друг к другу и успокоили дыхание, трижды вдохнув и выдохнув. Нащупав связь с духом земли, Мерси наполнилась спокойствием. Хантер подошла к рогатине. Повернувшись к деревьям, взялась руками за разветвленные концы зеленой ветки и задрала голову, обратившись напрямую к космосу – проводнику между землей и небом.

– Исцелить и защитить… защитить и исцелить… исцелить и защитить… защитить и исцелить…

Пока Хантер напевала намерение, Мерси начала обходить деревья по кругу. Она говорила с пальмами, и ее голос, усиленный связью с землей и лей-линиями, пульсировавшими под ее ногами, звучал настолько мощно, что Мерси вспомнила свою замечательную мать.

– Взываю к силам ветра и земли, солнца и дождя. Деревом и ветвью, листом и побегом, всем своим сердцем и работой рук благословляю эту пальму на жизнь и любовь, здоровье и рост, защиту и силу.

Мерси почувствовала, как вокруг нее закружилась магия. С нежной, словно перо, лаской она пробежалась по ее коже. Тепло от омелы струилось в ее третий глаз и растекалось по всему телу. С каждым шагом – с каждым словом заклинания – она сжимала шарик распылителя и окутывала умирающие листья страдающего дерева живительным и пробудительным маслом. И в какой-то момент с ветром, пронизанным дождевой влагой, до нее донесся запах серы. Он обжег горло девушки, но Мерси проигнорировала его и подошла к Хантер, что ждала ее около рогатины.

Хантер с благоговением взяла бутылку, а Мерси опустила руки на разведенные в стороны концы рогатины – прямо под священный венок омелы – и сосредоточилась на энергии, которая проходила сквозь ее тело, направляясь прямо к земле, к корням древней пальмы. Ее руки чуть согрелись, и нежный зеленоватый свет озарил свежесрезанный дубовый сук. Волнение охватило Мерси: все получалось!

– Защитить и исцелить… исцелить и защитить… защитить и исцелить… исцелить и защитить, – призывала Мерси, пока Хантер кружила вокруг деревьев, распыляя порцию снадобья на серую кору и коричневые листья и произнося заклинание голосом, преисполненным силой и уверенностью.

– Взвываю к силам луны и звезд, неба и земли. Деревом и ветвью, листом и побегом, всем своим сердцем и достижениями нашего современного мира, который мы так сильно любим, благословляю эту пальму на силу и исцеление, рост и здоровье, жизнь и любовь.

Хантер присоединилась к Мерси и поставила пустую бутылочку у их ног. Затем Мерси выдернула раздвоенную ветвь из земли. Держа рогатину в правой руке, она сжала ладонь Хантер левой, и они вместе направились к дереву, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Дождь превратился в туман. Запах серы по-прежнему ощущался в воздухе, но стал менее заметен. Его затмила сладость трав и цитрусовых растений – и яркий аромат современной магии.

Мерси подняла рогатину.

– Я почитаю тебя, дитя земли. Чту рост твой, твои ветви и листья, толстый могущественный ствол. Благодарю тебя за защиту, энергию и дух твой. Пусть все, что беспокоит тебя, сгинет и никогда не вернется. Да процветай ты всегда. Будь благословенна!

– Будь благословенна! – громко воскликнула Хантер.

Зеленоватое свечение заискрилось, и Мерси с магически возросшей силой вонзила рогатину в землю у основания дерева.

Раздался страшный звук, похожий на разрыв ткани, и все пять стволов задрожали. Земля затряслась под ногами девушек, вынуждая их отступить назад. И в следующее мгновение воздух заколыхался, и завеса, невидимая до этого момента, выступила из центра деревьев, обнажив фигуру. Создание стояло спиной к девушкам, но резко повернулось и вскинуло копье, приготовившись атаковать.

– Мерзкие демоны! Злобные монстры! – Существо подняло щит и приняло боевую стойку. Пространство перед ним рябило и мерцало, словно он находился внутри аквариума, но этот полупроницаемый барьер не делал его менее угрожающим: исходившая от него мощь обрушилась на девушек. Словно причудливая версия Гэндальфа, он прокричал: – Вы не пройдете!

Мерси и Хантер сделали еще один шаг назад, крепко держа друг друга за руки, будто нуждались в якоре, потому что стоявшее перед ними создание не поддавалось никаким представлениям о реальности, которые они когда-либо знали.

Его человеческое тело было похоже на мужское. Он был мощного телосложения. Короткая плетеная юбка низко сидела на его талии, а золотые защитные латы, надетые на его голени и предплечья, оставляли большую часть тела оголенной. Он походил на бронзовую статую, за исключением головы и шеи, которые внушали ужас. Мужчина пристально смотрел на них из-за завесы, разделявшей его царство и мир девочек, и хотя из-за едва заметного барьера его очертания то исчезали, то появлялись вновь, как пиксельная картинка, его поднятые копье и щит представляли ощутимую угрозу.

– Тюр! Что, черт возьми, это такое? – Хантер прижалась ближе к Мерси.

– Я ни черта не знаю, но не позволю ему добраться до нас! – Мерси шагнула к сумке, которая лежала на влажной земле около корзины сестры. Не отрывая ни на секунду взгляда от существа, она лихорадочно шарила в сумке, пока не нашла перцовый баллончик. Мерси сорвала пломбу и, взявшись за него двумя руками, вытянула вперед так же, как Маришка Харгитей поступала из раза в раз в сериале «Закон и порядок». Она сглотнула желчь страха, поднявшуюся по горлу, и начала двигаться в сторону создания, которое стояло в центре сверкающих деревьев.

– Не приближайся! Это наш мир! Вам здесь не место! – Голос Мерси звучал яростно благодаря адреналину, бурлящему в ее крови.

Хантер оказалась рядом с ней, так близко, что их плечи соприкоснулись. Словно дубинку она держала над головой обломанную ветку.

– Мы охраняем эти врата! И не позволим вам пробраться в наш мир! – Хантер говорила властно и уверенно, и Мерси почувствовала прилив гордости за сестру.

Создание склонило свою чудовищную голову. Его изображение колыхалось, пока он изучал девушек своими большими миндалевидными глазами цвета плодородной земли. Они были единственной чертой в этом неправдоподобном лице, в которой угадывался человек. Все остальное будто принадлежало рептилиям, словно крокодила и дракона смешали вместе. Маленькие гладкие ониксовые чешуйки поблескивали на длинной изогнутой шее, сзади прикрытой капюшоном, и переходили в гребень из багровых рогов, дугой спускавшихся по спине вниз. Во рту угадывались посаженные рядами опасные клыки, которые он внезапно перестал обнажать в злобном оскале.

– Вы… вы привратники? – Его голос оказался странно похож на человеческий, глубокий и мужественный, и, несмотря на то что барьер между мирами заставлял его мелькать, слова долетели до сестер четко и громко.

Мерси не опускала свой перцовый баллончик.

– Да, мы привратники. А вы кто?

Создание опустило копье, уткнув плоский конец у своих ног, которые, если Мерси не ошибалась, были обуты в золотые сандалии.

– Хентиаментиу, сын бессмертного воина Упуаута, Хранителя Врат Царства Осириса. Кто вы?

Мерси опустила баллончик, что держала в своих руках, и отправила молчаливую мольбу своей богине: «Пожалуйста, одари меня правильными словами», после чего прочистила горло и сказала:

– Я – Ведьма природы, Мерси, дочь могущественной Ведьмы кухни Эбигейл, Хранительницы Пяти Врат Гудвилля.

Стоявшая рядом с ней Хантер тоже опустила свою боевую ветку и уверенно заговорила, будто знакомство с получеловеком-полудраконом было для нее привычным делом.

– А я – Ведьма космоса Хантер, также дочь могущественной Ведьмы кухни Эбигейл и, наравне с сестрой, Хранительница Пяти Врат Гудвилля.

– Итак, мы – полубоги, Хранители Врат между царствами миров, – вынесло вердикт создание. Он сделал маленький шаг назад и склонил свою массивную голову, пока она не пересекла мерцающий барьер перед ним. – Рад встретиться с вами, ведьмы.

Мерси стояла, приоткрыв рот, пока Хантер не пришла в себя и не подтолкнула сестру плечом, прежде чем выдала нечто среднее между поклоном и реверансом.

– Приятно познакомиться, – произнесла Хантер.

Мерси быстро последовала примеру сестры, склонив голову и преклонив колени, и пробормотала:

– Приятно познакомиться.

Существо опустило щит, поставив его к своим ногам. Его тело мгновенно стало расслабленным, из расправленных плеч ушла напряженность, и он сцепил руки на груди.

– Простите меня за эти угрозы. С этими вратами что-то не так, и когда они позвали меня, я предположил, что их состояние продолжает ухудшаться, позволяя чудищу из другого царства пробраться внутрь.

– Подожди, врата вас позвали? – переспросила Мерси.

– И что значит «состояние продолжает ухудшаться»? – добавила Хантер.

Он переводил взгляд с одной девушки на другую, и его глаза внезапно расширились.

– Вы близнецы!

Мерси подавила желание закатить глаза.

– Да, так и есть. – И добавила импульсивно: – А кто вы?

Голова существа дернулась в ее сторону, и сквозь моргающий барьер он напоминал диковинное глубоководное чудище.

– Как я уже сказал, я – Хентиаментиу, сын бессмертного воина Упуаута, Хранителя Врат Царства Осириса.

– Нет, она имеет в виду, что ты за создание, – заговорила Хантер. – А не кто. В нашем мире не водится людей с головами… эм-м… зверя.

– Как странно, – задумчиво ответил Хенти.

Он поднял руку и взмахнул ею перед своим рептилоидным лицом. В воздухе перед ним закружился туман, темный и зловещий, как его ониксовая чешуя. Мерси прищурилась, пытаясь разглядеть, что происходит, но перед глазами все расплывалось. Когда туман наконец-то рассеялся и она моргнула, прогоняя дымку из глаз и фокусируясь, ей удалось сквозь проблески света разглядеть на месте дракона голову и шею мужчины. «Хотя на самом деле не мужчины, – подумала Мерси. – Он выглядит не старше нас». Хотя его тело выглядело крепким и накачанным, как у восходящий футбольной звезды, а сам он был высокого роста, его лицо казалось юным и мягким. Теперь, когда голова дракона исчезла, Мерси отметила, что его кожа имела не бронзовый оттенок, как у статуи, а скорее коричневатый с золотистым отливом, словно он любил загорать на солнце.

– Спасибо, – сказала Хантер. – Такое лицо нам проще воспринимать.

Он вздернул темные брови.

– В вашем мире действительно нет полубогов или богов, которые носят облик зверей?

– Нет, если честно, – ответила Мерси.

– Это правда, – отозвалась Хантер. – А что там насчет того, что врата позвали вас?

Когда он произносил слова, воздух между ними продолжал пульсировать и мерцать, словно мыльные пузыри, в центре пальм. Мерси пыталась рассмотреть, что находится за его спиной, но защитный барьер не позволял увидеть ей хоть что-то кроме темноты, разбавляемой вспышками света.

– Я слышал голоса. Теперь понимаю, что они принадлежали вам, Привратники. Уловить слова мне не удалось, но врата притягивали меня. Должен признаться, в последнее время я держался поблизости, замечая, какими слабыми они становятся.

– Как вы это могли заметить?

– В моем мире существует шар – светящаяся сфера – в дальнем углу царства Осириса. Обычно он светится фиолетовым и серебряным, бирюзовым и сапфировым, розовыми оттенками идеальных лепестков лотоса, но за последние несколько фаз луны цвета изменились: потемнели и потускнели. И запах. – Он сморщил свой прямой нос. – Воняет гнилью. Поэтому я стараюсь держаться поблизости, находясь на страже, чтобы никто из местных не смог сбежать, чтобы ни одно существо из других царств не проникло к нам.

Мерси почувствовала, как дрожь от страха пробежала по шее.

– Такое может случиться? То есть наши врата тоже больны, но они все еще стоят. – Жестом она указала на группу деревьев, в центре которых он материализовался. – Эти пальмы закрывают проход с нашей стороны. Их состояние сейчас не самое лучшее, но они по-прежнему живы. Могут ли в таком случае существа перемещаться сквозь миры?

– Да, но только если Привратник недостаточно силен, чтобы их остановить. – Он выпрямился во весь рост. – Я достаточно силен.

– Именно это вы и слышали, – заметила Хантер. – Мы проводили ритуал, чтобы усилить и исцелить пальмы.

Мерси согласно кивнула.

– Да, мы подумали, что если сможем исцелить деревья, то и врата станут сильнее. Стали ли врата с вашей стороны выглядеть как-то иначе после целительного ритуала, который мы провели?

Молодой египтянин вздохнул и провел рукой по своим густым темным волосам.

– Нет, ничего не изменилось.

– Вы назвали нас демонами и монстрами, – произнесла Мерси. – Почему вы посчитал нас врагами?

Воин пожал широкими плечами, наблюдая за тем, как его изображение не перестает колебаться и мерцать.

– Из Царства Осириса хотят вырваться злые существа, те, кого наказали за совершенные на земле преступления. Я предположил, что в вашем мире дела обстоят также.

– Мы не в Подземном царстве. Это обычный мир смертных, – объяснила Мерси. – Здесь проживает много народов. И большинство из них вовсе не монстры.

– Но есть же другие подобные вам Привратники, которые защищают ваш мир, не так ли?

Хантер ковырнула большой палец.

– Э-эм, нет. Только мы.

Его гладкий лоб сморщился в замешательстве.

– Разве вы не говорили, что охраняете пять врат?

– Да, – ответила Мерси. – Они все находятся здесь, в нашем городе.

– Но ваша мать-богиня, могущественная великолепная Эбигейл, должна помогать вам в этот непростом деле.

Мерси переступила с ноги на ногу.

– Она так и делала. Пока не умерла. Не так давно.

– Остальные врата… они тоже ведут в другие миры наподобие царства Осириса или открывают проход в царство смертных? – задал вопрос воин, и его громкий голос резко контрастировал с мелькающим образом.

– Нет, – ответила Хантер. – Они также ведут в Подземные царства, как и ваш.

Его глаза распахнулись, и он покачал головой, заставляя барьер перед собой колебаться, словно камень, брошенный в мерцающую чашу с водой.

– Это нехорошо.

– Почему? В чем дело? – Мерси сжала руки в кулаки, подавляя дрожь в пальцах.

– В других Подземных царствах будет происходить то же самое, что и в моем. Если врата разрушатся, существа – мерзкие, злые твари – возжелают избежать своего наказания. И если они проникнут в ваш мир, опустошат его и принесут вместе с собой смерть и хаос.

– О мой бог. – Хантер повернулась к Мерси. – Фенрир! Я изучила информацию о нем после смерти мамы. Он пытался поглотить солнце и проглотил Одина. Один из сыновей Одина убил его и в наказание отправил его в Скандинавское Подземное царство.

Губы Мерси словно онемели.

– Он пытался сбежать. Вот почему он убил Эбигейл.

– Привратники! Он принял ее облик?

– Нет, наша мама убила его, и своей смертью вновь запечатала врата. Что ты подразумеваешь под «принял ее облик»? – поинтересовалась Мерси.

– Только приняв человеческий облик, существо может физически существовать в мире смертных после того, как преодолеет барьер, разделяющий миры. – Жестом он указал на необычную завесу, которая светилась и клубилась перед ним. – Мы должны завладеть телом существа из нового царства, – добавил Хенти.

– Черт возьми! Хотите сказать, что они носят тела, как кожаный костюм?

Он кивнул.

– Да, именно. Кожа смертного становится живой маскировкой, но тело со временем разрушается, и приходится искать новое. Вот поэтому я и стараюсь держаться ближе к вашим вратам. Существа должны убивать сразу при входе в другой мир, иначе не смогут в нем остаться.

Мерси схватила Хантер за руку.

– Что если мы наложим заклинание, чтобы отгородить деревья и каким-то образом держать всех подальше, пока во всем не разберемся?

Хантер повернулась к Хенти.

– Это сработает? Мы выиграем время?

– Только если сможете не подпускать к вратам всех живых существ.

– То есть они могут завладеть не только человеческим телом? – Мерси почувствовала волнение в животе. Опять.

Скрестив руки на груди, Хенти кивнул.

– Как вы заметили при первой нашей встрече, многие из нас, кто существует в других царствах, не являются полноценными людьми. Поэтому для беглеца не составит труда убить, а затем примерить на себя тело птицы или мыши, змеи или собаки, или, возможно, даже насекомого.

– Вот черт. Это так, так плохо, – произнесла Хантер.

Мерси почувствовала, как тошнота снова подступает к горлу.

– Мистер Томпсон… был убит около греческого дерева.

– Но мистер Пэрротт даже близко к ним не подходил, – напомнила Хантер. Мерси заметила, какой бледной выглядит ее сестра.

– Его не обязательно должны были убивать рядом с деревом. Нет, если нечто, выбравшееся из врат, забрало чужое тело и теперь разгуливает в шкуре хорошего парня и убивает. – Мерси посмотрела в мерцающие глаза египетского война. – Мы думаем, что кто-то из Греческого Подземного царства разгуливает по нашему городу, убивая жителей. Вы можете нам помочь?

Его плечи поникли, и он медленно покачал головой.

– Я не могу, но очень бы хотел. Если пересеку барьер между царствами, мне придется принять облик кого-то из вашего мира. Мне придется убивать, чтобы остаться.

– Нам нужно добраться до греческого дерева, и в этот раз действительно к нему подойти, – быстро сказала Хантер, задыхаясь. – Мы должны выяснить, пробралось ли что-то сквозь врата.

– И если это так, мы что-нибудь придумаем, – добавила Мерси. – И потом нужно будет вычислить, в чьем костюме оно прячется.

– Идите! Я даю вам свою клятву стоять на страже врат Осириса. Никто не проникнет в ваш мир через эти врата. – Даже сквозь мерцающую завесу его сила и решимость поразили Мерси.

– Спасибо, – сказала Хантер.

– Я хотел бы помочь вам больше.

– На самом деле вы очень нам помогли, – возразила Мерси.

Хенти улыбнулся ей. «Он самый красивый парень, которого я только видела в своей жизни, – пришла в голову Мерси непрошеная мысль, и она быстро отмахнулась от нее, чувствуя, как щеки покрывает румянец. – Что, черт возьми, со мной не так? Соберись, Мэгс! Это не романтическая комедия о путешествиях во времени!»

– Я рад, что смог помочь. – Хенти поднял руку и снова провел ею перед лицом, возвращая себе образ свирепого дракона. Он поднял копье и щит. – Я останусь у врат. Зовите, если я понадоблюсь вам, ведьмы.

Воздух перед ним завибрировал, будто от закипающего чайника поднималось тепло, и Хентиаментиу, сын бессмертного воина Упуаута, Хранителя Врат Царства Осириса, исчез вместе с пузырем, в котором находился.

– Это самая странная картина, которую я когда-либо видела, – произнесла Хантер.

– Жаль, что Эбигейл не было с нами. Ей бы понравилась каждая секунда, – заметила Мерси. – Ну, кроме той части про сбегающих существ, несущих смерть, разрушение и хаос.

Хантер уже поднимала корзину с земли.

– Рогатину мы оставим здесь или заберем с собой?

– Оставь ее. Она еще может сработать, верно? И давай положим наши венки из омелы к тому, что лежит на рогатине. – Мерси подошла к рогатине и накинула омелу на нее. – Сколько, тебе сказали, понадобится времени, чтобы на червей подействовал инсектицид?

– От недели до десяти дней, – ответила Хантер, повторяя действия сестры.

– Возможно, нам повезет. Даже если Хенти пока не увидел изменений, они еще могут произойти со временем, – произнесла Мерси, но слова прозвучали неубедительно даже для ее собственных ушей.

Хантер угрюмо кивнула.

– Да, я надеюсь на это. Но сейчас нам нужно добраться до греческого дерева.

Они поспешили к машине, а в голове Мерси вновь и вновь звучали слова египетского воина. «Кожа смертного становится живой маскировкой… Кожа смертного становится живой маскировкой… Кожа смертного становится живой маскировкой…»

Глава двадцать первая

Петрикор – землистый запах, возникающий в воздухе, когда дождь напитал сухую землю, поплыл следом за прохладным ветром, когда Хантер припарковала машину на гравийной дороге около оливкового дерева. Она не пошла за Мерси, когда та выскочила из «Камри» их матери и по высокой траве направилась к старому дереву. В ветерке чувствовалось что-то интересное. Нечто большее, чем просто сладкий запах. Он покалывал ее кожу и тянул ее магические чувства и карты Таро в другую сторону. Пнув сыпучий гравий, Хантер направилась по краю дороги, следуя своей ведьмовской интуиции.

На полпути к дереву Мерси остановилась.

– Хан, ты куда? – крикнула она, взмахнув руками.

Хантер хотела ответить, но не стала. Объяснения вызвали бы еще больше вопросов, чем ответов.

Хантер остановилась на краю дороги, где остались следы шин машины шерифа, которая присутствовала на месте преступления. Ее дыхание сбилось, когда она подняла руку и указала на место.

– Сюда, – позвала она сестру и зашла в траву. Высокие травинки щекотали бедра Хантер, а капельки воды падали на ботинки: поле приходило в себя после сильного магического дождя.

Во рту пересохло, а пальцы дрожали, пока она шла сквозь высокую буйную растительность, изгибающуюся и покачивающуюся на ветру. Впереди трава была примята, словно что-то довольно тяжелое лежало на ней долгое время, отчего на месте остался насыщенный багровый след.

Позади остался воткнутый в землю деревянный кол, на котором до сих пор болтался обрывок желто-черной оградительной ленты с места преступления. Когда Хантер и Мерси приезжали сюда два дня назад, лента была натянута вокруг блестящего красного грузовика Эрла Томпсона и тянулась к этой самой точке. Если бы ситуация не была столь ужасной, Хантер бы рассмеялась. Глупые, далекие от магии люди пытаются решить проблему, которая, по всей видимости, вызвана причиной, которую сестры не могли понять и тем более не знали, как ее устранить. Но именно за этим Хантер и Мерси приехали сюда – выяснить, не выпустили ли разрушающиеся врата что-то наружу.

Пока Хантер стояла на краю примятой травы, покрытой красными пятнами, в кармане шипели карты Таро. Эрл Томпсон испустил свой последний вдох на этом месте, и его последней мыслью была… О чем он мог думать? Хантер, например, могла думать лишь о неровном контуре, который оставило его тело. В его сознании явно не проскользнула бы мысль о том, какой физический след он оставит после себя. Возможно, это был страх, или гнев, или судьба.

О чем думала мама Хантер, когда сгорала в огне и оставляла своих дочерей одних перед лицом сурового мира?

Мерси приблизилась к сестре, и ее отличительный аромат сирени привлек внимание Хантер.

– Разве нам не стоит подойти ближе к вратам? – Мерси указала себе за плечо – на оливковое дерево, чьи узловатые ветви тянулись к последним следам облаков.

Хантер вдавила носок ботинка в примятую траву.

– Мы должны колдовать здесь. – Темно-бордовый цвет окрашивал землю словно кто-то разлил бутылку вина. Это была кровь. Человеческая кровь. Кровь Эрла Томпсона. Нахождение здесь, на месте преступления, должно было заставить ее почувствовать себя по-другому. Заставить ее почувствовать хоть что-нибудь. Но единственное, что она ощущала – это мощь луны, силу Тюра и карты Таро, прожигавшие дыру в кармане. Но это были не эмоции.

Присев на корточки, Хантер поднесла руку к пятну крови. Энергия покалывала ее ладонь. В крови была заключена сила. Это очевидно. Страны возникали и рушились благодаря ей. Кровь королей и королев, наделенная властью, выбирала наследников престола. Но куда более важной, более могущественной была кровь их народа. Пролей ее – и существующее положение вещей повернется вспять.

Их мама никогда не упоминала об этой силе и о том, как восхитительно сладко ее энергия омывает каждое нервное окончание Хантер, словно соблазняющие волны на пляже. Хантер могла бы чувствовать себя здесь комфортно, добавив магию крови к своему колдовскому арсеналу. В конце концов, люди были сотканы из звездной пыли, а что такое кровь, если не жидкая форма космоса?

Хантер провела пальцами по гладкому кулону и достала колоду Таро из кармана своего безразмерного кардигана. Карты на самом деле не были горячими, но от них исходила энергия, чувствовалась решимость. Она достала их из бархатного мешочка такого же насыщенного синего цвета, как брошенное солнцем небо. Прикрыла глаза рукой и подняла глаза к лазурному покрывалу над головой. Луна застыла на выбеленных от солнца небесах, словно белое пятно на воде. Матушка Луна всегда присматривала и охраняла ее, когда солнце ускользало каждую ночь.

Хантер провела рукой по серебристой рубашке карт. Она ощущала присутствие Мерси позади себя, переполняемую вопросами и сомнениями. Но пришло время сиять Хантер, а ее сестра, Ведьма природы, была настолько не в своей тарелке, что утонула бы без спасительного плота колдовства Хантер.

– Это отвратительно, Хант. Ты не можешь колдовать где-нибудь в другом месте? – Мерси взмахнула руками и уперла их в бедра. – Желательно у дерева, поскольку именно оно является корнем проблемы. – Она нахмурила гладкий лоб. – Прости за каламбур.

– Здесь более сильное место. – Как Мерси могла не чувствовать энергию, поднимающуюся из пропитанной кровью земли? Хантер сжала в ладони свой опаловый кулон. Вероятно, земля не притягивала ее к этому месту. Может быть, именно ее бог указывал путь. – Тюр привел меня сюда, – сказала она и выпустила кулон.

Мерси прикусила губу.

– Ну… – Снова в ее глазах застыла вина. Она сморщила круглый нос и прищурила уголки глаз.

– Ты должна мне доверять, Мэгс.

– Я доверяю! – Слова вырвались слишком быстро.

Хантер прикусила щеку и вернула внимание к картам Таро. Она позже разберется с тем, что происходит с Мерси. Прямо сейчас к ней взывали магические силы, и она не хотела заставлять их ждать. Опустившись коленями на границу кровавого кольца, она положила колоду карт посреди измятой и перепачканной травы. Хантер не следовала никаким особым раскладам Таро. Она делала то, что считала нужным, то, о чем просила ее колода.

«Яви себя, яви себя, яви себя». Намерение звучало у нее в ушах, пока она разделяла колоду правой рукой, пальцами левой перекатывая кулон, и складывала половины колоды на траве. Сверху оказались новый расклад карт. Правильный расклад.

Хантер вздохнула. Один вдох за действие, один вдох за вопрос. Это казалось правильным, именно то, чего требовали карты. Она перевернула первую карту и лицевой стороной положила рядом с колодой. Задержала дыхание. Но колода по-прежнему взывала к ней. Перевернула еще одну карту и опустила ее на пропитанную кровью траву. Ее ладонь, не переставая, покалывало – Таро требовал открыть еще одну, – и Хантер последовала за ощущениями, перевернув третью карту. Призыв ослаб, и Хантер выпустила воздух, теснивший ее грудь. Лицевая сторона каждой карты была молочно-белой, застывшей в напряженном ожидании дальнейших указаний. Карты ждали вопросы, и они их получат. Скоро.

Еще один вдох и выдох, чтобы вернуть оставшиеся в колоде карты на бархатный мешочек, предусмотрительно оставленный Хантер за пределами кровавого круга.

Мерси присела на корточки рядом с Хантер.

– На них ничего нет, – прошептала она, будто карты могли обидеться на ее замечание.

Губы Хантер исказились в усмешке: она прекрасно знала свои карты Таро и их способности.

– Они ждут вопросов. – Хантер потерла ладони и выдохнула, выставив руки над тремя пустыми картами. Обычно этот момент, когда девушка проверяла готовность своей магии, был сродни согреванию рук у костра, утешительному и умиротворяющему. Но в этот раз все было иначе. Ощущения были сильнее – яростное полыхающее возбуждение, посылающее волны желания через тело девушки от кончиков пальцев до ног и обратно.

– Мы хотим знать, пробрался ли кто-нибудь через врата, – шепнула Мерси. – Ты об этом хочешь спросить, да? Все три карты подскажут тебе или…

– Мэгс! – Хантер крепко сжала руки в кулаки и положила их на бедра. – Я знаю, что делаю. Позволь мне сделать все, когда придет время.

Прикусив нижнюю губу, Мерси кивнула.

– Я просто волнуюсь.

Хантер понимала. Волнение вытекало из ее пор, как пот. Она провела ладонью по лбу. Ей нужно было закончить это заклинание и закрыть магические каналы, освещавшие ее изнутри.

Вдох. Она прижала кончики пальцев правой руки к первой карте. Выдох.

– Проходило ли существо или полубог через эти врата?

Раздался звук, похожий на треск дерева, и белое изображение карты превратилось в призрачную фигуру сгорбленного создания, расплывчатые кулаки которого упирались в землю, как у гориллы. А по сторонам от него – половины расколотого оливкового дерева.

Брови Мерси приподнялись.

– Я так понимаю, это да.

Вдох. Хантер направила свое внимание на следующую карту.

– Существо, что проскользнуло через врата, причинило кому-нибудь вред?

Хантер уже знала ответ. Что бы это ни было, оно убило Эрла Томпсона. В противном случае Тюр не привел бы ее к его крови.

Дым взвился над землей под картами, под кровью, под примятой травой. Земля зашипела, а примятая трава резко почернела, и обозначился четкий отпечаток того места, где старина Эрл Томпсон испустил свой дух.

Мерси вскрикнула, резко отшатнулась назад. Упала в высокую траву с глухим стуком. Подняв дрожащую руку, она указала на место, где всего несколько мгновений назад сидела на корточках, и ее нижняя челюсть то опускалась, то поднималась – девушка не могла вымолвить ни слова.

Носа Хантер коснулась свежая волна дыма, когда она проследила за протянутой рукой сестры. Хантер моргнула раз, второй, третий, пока ее мозг отказывался воспринимать увиденную картинку. На земле рядом с Хантер – рядом с выжженными в памяти очертаниями тела мистера Томпсона – виднелась пара следов от ботинок.

Грудь Хантер сдавила паника, и она закашлялась от магического дыма, который рассеивался с каждым дуновением весеннего ветра.

– Мэгс… – Хантер пристально вглядывалась в расклад Таро. Вторая карта изменилась. Рисунок искривленной ветви дерева пересекал ее. Над веткой, под гладкой дугой серпа, располагался череп. Под ней – лужица крови, лицо и вялые безжизненные руки, будто их оторвали от туловища и бросили в траву.

«Кожа смертного становится живой маскировкой…»

– Это не только мистер Томпсон. Здесь был кто-то еще. – Хантер указала на следы, выжженные на земле. – Кто-то еще пострадал.

Бледно-серая и пожухлая трава щекотала щеки Мерси, пока она ползла к Хантер с той стороны, где трава не была запятнана картами Таро или тем существом, что пробралось сквозь разрушающиеся врата.

– А твои карты скажут, кто это сделал?

Для этого предназначалась последняя карта. Она должна была ответить на вопрос. Подсказать, кого им искать, и тогда близнецы смогут все исправить.

Вдох. Пальцы Хантер прикоснулись к третьей карте. Выдох.

– Создание, кто это?

Мерси вцепилась в руку Хантер, пока сестры ждали ответа.

Булькающий звук, похожий на урчание перевернутой банки с краской, раздавался в воздухе, пока на поверхности карты мелькали изображения, будто кто-то пролистывал цифровой список контактов – женщина, восходящая из океанских волн и зажавшая рот руками; истекающее слюнями чудовище с одним выпученным глазом и редкими волосами, торчащими из бугристой макушки, словно вопросительные знаки. Последняя картинка наконец-то застыла на карте.

– О, Фрейя! – Мерси притянула Хантер к себе. – У него нет глаз. Так Эм сказала о своем отце.

– А шериф говорил так о мистере Томпсоне. – Хантер провела пальцами по картинке. – Оно коллекционирует глаза.

Дыхание Мерси прерывистыми выдохами срывалось с ее губ.

– К-как мы его остановим?

Хантер подняла карту и, прищурившись, посмотрела в единственный глаз, что смотрел на нее с широкого лба неземного создания. Это был другой вопрос.

Как Хантер и Мерси смогут поймать циклопа?

Глава двадцать вторая

Хантер вручила карту Мерси, и та, перевернув ее, осмотрела серебристую оборотную сторону.

– Так вот кого нам искать? Твои карты показали нам циклопа, что просто здорово, но он же не в своем обличье разгуливает по городу. – Она указала на стекающие с подбородка нити слюней и на самый отличительный признак – одинокий глаз. – Ты можешь, ну знаешь… – Мерси помахала ладонями перед лицом Хантер, словно полируя стеклянную поверхность. – Снова поколдовать на картах Таро и в этот раз попросить их быть более конкретными?

Хантер поковыряла кусочек нежной кожи, свисающий с указательного пальца.

– Это совсем не так работает. – Она провела рукой над обугленной травой. – И я израсходовала всю магию этого места. – Хан выхватила карту из рук Мерси. – Иногда Таро дают завуалированные ответы. Было бы нечестно, если бы на картах появлялась большая стрела, указывающая прямо на то, что нам нужно. Половина магии заключается в отгадывании образов.

Мерси застонала и улеглась на траву.

– Это было бы честно. Мы бы получили четкий и ясный ответ на свой вопрос, – заметила она, поднимая свои нежные руки. Ее тонкие предплечья уже начали покрываться веснушками под настойчивыми лучами весеннего солнца. – Когда я колдую, то заранее знаю, будет ли итог успешным или нет. Если все пройдет удачно, я получу результат. Ну а если нет… ничего не и произойдет. Но это «ничего» всегда мне о чем-то говорит. Это не та ситуация из разряда все или ничего. Просто…

– Звезда!

– Думаю, да, это как езда на велосипеде, но могло бы быть и лучше.

– Не езда. Звезда.

Мерси села, когда Хантер развернула карту, посмотрев на нее.

– Я сначала не заметила, но рядом с его глазами есть звезда, и еще одна на его, эм-м…

Прищурившись, Мерси указала пальцем на левую половину груди циклопа.

– Волосатой груди?

– Мерзко, но да. – Хантер посмотрела на карту. – Вот и ответ. В облике этого человека живет циклоп.

– Звезды? – Мерси, нахмурившись, выпутывала из своих волос семена травы. – Ты думаешь, циклоп разгуливает по городу в теле звезды? Никто из знаменитостей никогда не приезжал в Гудвилль.

– Ага, но здесь проживают известные люди. – Хантер прикусила огрубевший кончик ногтя. Местные знаменитости были очень близки к понятию известности. Она откусила кусочек ногтя и перекатила его на кончике языка.

Звезда.

Звезда.

Звезда.

– О! – Мерси хлопнула ладонями, округлив свои зеленые глаза. – А как насчет отставного баскетболиста из «Чикаго Буллз»?

Хантер кивнула, предлагая собственные идеи.

– Или ведущая новостей, мисс Иллинойс в прошлом? Или диджей со дня рождения Эм, который выступает во всех этих новомодных клубах Чикаго? Или восьмиклассник, который зависает на «Твич»?

Мерси опустила подбородок на сцепленные пальцы.

– Есть идеи, как нам вычислить человека, который больше не человек?

Хантер зажала между зубов оторванный кусочек ногтя и провела по нему языком. Она что-то упускала. Но что?

– Давай вернемся домой и заглянем в гримуары.

– Значит, ты сдаешься на волю старому доброму исследованию? – Мерси встала и предложила руку Хантер. – Добро пожаловать в команду, Хан.

Хантер собрала карты и положила их обратно в мешочек, прежде чем, приняв руку сестры, поднялась на ноги.

– Я была в команде книголюбов задолго до тебя, Мэгс.

Мерси пожала плечами и побежала в сторону машины, пиная ногой грязь, в то время как ее переполняли эмоции от той информации, что могла содержаться в гримуарах.

Хантер задержалась у черных следов, оставленных на траве. Они с Мерси получили достаточно информации, чтобы сосредоточиться на охоте и отправиться на поиски в нужном направлении, но Хантер надеялась на большее. Ей так отчаянно хотелось произвести впечатление сестру и стать той, кто решит их проблемы.

– Ну что ж. – Вздохнув, она выплюнула ноготь на почерневшую землю и трусцой побежала к Мерси.

Когда ботинки Хантер понесли ее прочь, из земли, обугленной крови, мертвой травы и откусанного ногтя поднялась струйка дыма. Ноготь на мгновение вспыхнул белым пламенем полной луны, прежде чем ласковый весенний ветер погасил его и унес в черноту выжженной земли.

Глава двадцать третья

Полифем сидел в машине шерифа Дирборна на грунтовой дороге, которая обрывалась у озера Гуд. Тело, в которое он вторгся и высвободил дух Дирборна, привело его сюда, хотя он не был уверен зачем. Он лишь догадывался о том, что носимая им кожа не переставала искать своего истинного обладателя, как заблудившийся ягненок ищет своего пастуха.

Сняв солнцезащитные очки, он прищурился и посмотрел на водную гладь своим единственным здоровым глазом.

– И вновь возвращаемся к тому, с чего начали. – Он пошевелил мозолистыми пальцами перед другим глазом. Ничего. Даже тени не было. Он полностью помутнел, ослеп. – Всегда возвращаюсь к этому… циклопу. – Жалость к себе затвердела в его животе, как слиток золота. Бесполезная, бессмысленная эмоция, от оков которой он не мог избавиться.

Кристально-голубая поверхность озера Гуд покрывалась рябью от каждого дуновения ветра. Он опустил стекло и высунул руку. Ему было известно, что солнце греет, а вода – мокрая, но он не мог ощутить на своей коже его ласковых лучей. Лишь неприятный жар своей истинной сущности, зажатой человеческой кожей.

Он перевернул руку ладонью вверх и поймал солнечный луч. Он не мог оставаться в этом мире, не завладев человеческим телом, но как было бы приятно почувствовать солнечное тепло на своей собственной коже. В Тартаре – Греческом Подземном царстве, – откуда он сбежал, солнца не существовало. Как и аквамариновых озер, и песчаных пляжей. Тартар представлял собой темное, холодное и безжизненное место.

Полифем провел языком по нижней губе и впился зубами во влажную плоть.

Он обещал себе, что это будет его последний побег. Проклятие или нет, но он не мог продолжать жить, как монстр, в которого его превращали эти убийства. Как только тело шерифа Дирборна откажет и его время на земле подойдет к концу, закончится и существование Полифема. Если в этом маленьком городке не найдется противоядия, то это станет для него концом – его последним праздничным «ура» перед бессрочным погружением во тьму. Пока же он может немного пожить.

Он заглушил машину и открыл дверь, которая бесшумно распахнулась и которую он также тихо закрыл. Прищурившись, оглядел дорогу и деревья, опоясывавшие озеро, и направился к берегу. Ему не хотелось, чтобы его кто-то заметил, вернее, чтобы не заметили Фрэнка Дирборна. Горожане любили Дирборна, нуждались в нем. Но никто и никогда не нуждался в Полифеме. Он нахмурился от этой мысли. И вот опять. Жалость к себе, которая держала его в своих оковах наравне с Тартаром. Но он сбежал из ада Тартара и делал это не единожды.

Полифем расстегнул ботинки и попытался скинуть их, одновременно возясь с пуговицами на рубашке с длинными рукавами цвета хаки, которую носил Дирборн. Последний раз он испытывал такое волнение, когда отправлялся на встречу с ней. Но это было до того, как она разбила его сердце, до того, как она обрушила на него проклятие. Его руки безвольно упали по бокам, когда порыв ветра распахнул рубашку. И это был последний раз, когда он погружался в воду.

– Номия. – Он покрутил имя на языке, прежде чем оно соскользнуло с его губ. Лишь на мгновение он задумался о том, почему такое прекрасное создание желало его. Он унял свои страхи и усмирил собственное эго, признав, что ее привлекло его величие и могущество, которые были дарованы ему, как сыну Посейдона. В конце концов, Номия была водной нимфой, а он – принцем морей.

Его челюсть щелкнула, и он опустил взгляд на свои босые стопы, утопающие в песке.

Нет, он не был принцем морей. Номия напомнила ему об этом.

– Ты думал, я могу любить тебя? – Она присела на большой валун, словно зуб, выступающий в центре лагуны. Волны темно-зеленых волос прилипали к ее обнаженной груди, когда она, откинув назад голову, засмеялась. Одна за другой сестры Номии поднимались из глубин лагуны. Окружали Полифема, и их голубые глаза сверкали, пока они питались его страданиями. – Ты бастард, Полифем. Твой отец отверг тебя, а его жена тебя не любила. – Она откинула назад волосы, и ее переливающаяся кожа заблестела на солнечных лучах. – Я бы никогда тебя не полюбила. Как показала Амфитрита, ни одна женщина не смогла бы.

– Прокляни его, сестра! – скандировали нимфы, сужая свой круг вокруг него.

– Он посмел сделать тебя своей! – Их перепончатые ладони и стопы взбудоражили кобальтовые глубины и пригвоздили Полифема к месту.

– А ты теперь сделай его нашим! – Вода хлестала по его плечам, пока нимфы сокращали расстояние, отделявшее их от мужчины.

Полифем сморгнул воду с единственного глаза в центре лба. Который был такого же глубокого карего оттенка, как и у Номии – единственная ее отличительная черта от сестер.

– Номия, мы похожи, ты и я. – Он высвободил руку из сковывающего его течения и похлопал себя по веку. – Мы подходим друг другу, помнишь? – Его подбородок дрожал, когда он смотрел на женщину, которую любил сильнее, чем себя.

Ногти Номии клацнули, когда она вонзила пальцы в камень.

– Когда смотрю в твой глаз, я вижу только то, что ненавижу в себе.

Вокруг Полифема разразился смех. Если бы его не удерживала сила нимф, он бы погрузился на дно лагуны.

– Сестры! – прокричала Номия. – Давайте сделаем его нашим!

Когти рассекали его плоть, пока нимфы тянули его под воду. Он сопротивлялся, пытался дотянуться до поверхности, а вокруг него извивались ленты красной крови. Все было бесполезно. Он находился в их стихии. И Номия была права в отношении его отца. Великий правитель Посейдон никогда не придет на помощь Полифему.

В груди горело, пока он тянулся к солнечному свету, разбивавшемуся о водную гладь. Его пальцы прорвались сквозь толщу воды, затем ладонь, запястье. Он почти оказался на поверхности, почти выбрался, почти смог сделать вдох…

Нимфа поймала его за ногу. Вонзала в его ногу поломанные ногти, взбираясь по его телу словно по скале. Карие глаза встретились с его, когда макушка рассекла поверхность воды.

– Номия… – Ее имя сорвалось с его губ, исчезнув в пузырьках воздуха.

Улыбка озарила ее полные щеки, и она прижалась своими губами к его. Она обхватила своими ладонями его лицо и проникла теплым языком между его губ.

Полифем ответил на поцелуй. Это было доказательством ее любви. Ее извинением.

Еще больше перепончатых рук касались ног, утягивая его обратно в водные пучины. Боль вспыхнула на щеках, когда Номия вонзила свои когти. Ухмылка растянула ее губы, высасывая воздух из его легких. Она отпрянула, и вода наполнила грудь мужчины. Номия прижималась к нему, пока он сотрясался в конвульсиях. Лагуна вокруг него потемнела, а Номия прошептала проклятие ему на ухо.

Жизнь сложилась бы прекрасно,

Но ты не понял этого напрасно.

Ты сможешь обрести свободу,

Но должен быть готов к исходу

Проклятье нести по ходу.

Вокруг их сотни тысяч найдется,

Ищи глаза, которые съесть придется.

Но лишь одна пара сможет помочь,

Чтоб навсегда изгнать проклятье прочь.

Одна из пуговиц ударила его по лицу, когда резкий порыв ветра задрал его рубашку. Он разгладил ткань и глубоко вздохнул. Он не тонул. Он находился тут, на берегу озера Гуд, по щиколотку погрузившись в песок. Полифем отряхнул ноги, сбросил с себя рубашку и снял майку со штанами. Настало время запастись новыми воспоминаниями, которые он заберет с собой в Тартар. Он покачал головой. Нет, на этот раз он найдет способ избавиться от проклятия.

Полифем зашел в озеро. Он не чувствовал прохладную воду своей кожей, по крайней мере, не так отчетливо, как своей настоящей кожей, но хватило одного всплеска, чтобы по рукам Дирборна побежали мурашки. Ритм сердцебиения ускорился, и он вцепился пальцами ног в илистое дно, чтобы не вернуться на берег. Не позволит Номии контролировать себя. Он сжал руки в кулаки и плюхнулся назад. Озеро Гуд поглотило его. Грудь содрогалась, пока он погружался все глубже, наблюдая, как солнечный свет рассеивается по водной глади.

Он не мог избавиться от проклятия, умерев в другом царстве. Раз за разом он усваивал эту истину. Не существовало более быстрого пути назад, к мучениям Тартара. А численность людей продолжала расти. Ему не убить их всех. Да он и не хотел этого. Ему нужен был только оракул – проводник, через которого он сможет поговорить с богами.

Он поджал под себя ноги и вытолкнул себя на поверхность. Сделал глубокий вдох и провел рукой по щекам, останавливаясь там, где под кожей Фрэнка Дирборна должны были пролегать шрамы.

– В этом мире нет оракула. – Он вытряхнул воду из ушей. Капли полетели в озеро, и он упер руки в бока, уставившись на водную гладь. – Но есть магия. Врата, ведущие в Тартар, доказывают это.

Он замер, когда осознание охватило его.

– Этот мир захватили бы злые мстительные существа, если бы его не защищали. – Он провел рукой по волосам, чувствуя, как волнение затрепыхалось под его кожей. Он был настолько занят жизнью, руководствуясь одним только проклятием, что даже не взглянул на этот мир.

Он бросился к своей одежде. Вода разлеталась при каждом торопливом шаге.

Нет, у людей не было оракула, но, чтобы защитить этот мир, защитить этот город, у них должна была быть ведьма.

Трясущимися руками Полифем натягивал штаны и смахивал песок с майки. Он сможет найти ведьму Гудвилля. Он наблюдал за тем, как человеческие глаза темнеют в ожидании смерти, теперь же видел в них жажду к жизни, пока пламя магии разгоралось все ярче. Мужчина накинул рубашку через голову и засунуло свои испачканные песком ноги в ботинки. Прикрыл рот, когда влажный кашель сотряс его широкую грудь. Замерев, он проглотил ком, образовавшийся в горле. Все начиналось заново. Желудок скрутило, и он подавил еще один приступ кашля.

Полифему нужно было найти ведьму, и как можно быстрее.

Глава двадцать четвертая

– Циклоп? – Сердцевидное личико Зены исказилось от омерзения. Она встряхнулась, как будто могла избавить свое тело от воспоминаний об имени. – Вот почему у жертв не было глаз. Полифем вынужден их собирать. – Кошка-человек сидела на подлокотнике дивана, но затем соскользнула на подушки и, завернувшись в синель и свернувшись калачиком, внезапно почувствовала пробежавший по телу холодок. – Это действительно ужасно.

– Подожди, вынужден? Почему? – поинтересовалась Хантер, сидя рядом с Зеной и поправляя свой хвост.

– И кто такой Полифем? – спросила Мерси, присоединившись к домочадцам в гостиной. Она несла поднос, на котором стояли три чашки горячего дымящегося шоколада и мобильный телефон. Эм не звонила и не ответила ни на одно сообщение из тех четырех, что отправила ей Мерси; и девушка держала телефон поблизости на тот случай, если лучшая подруга наконец-то решит с ней связаться.

– Полифем – это и есть циклоп, – обыденно ответила Зена и, больше ничего не сказав, обратила свое внимание на бахрому на покрывале.

– Зена, нам нужно больше информации, – произнесла Хантер.

Кошка-человек посмотрела на сестер и вздохнула.

– Я иногда забываю, насколько неадекватной стала современная система государственного образования. Циклопы были расой гигантских варваров, которые держали в страхе Древнюю Грецию. Полифем был самым человечным из них. Точно не помню, как разбили его сердце, но это было связано с нимфой. – Зена откинула назад волосы. – Такая ерунда. В любом случае, его сердце оказалось разбито, и мне кажется, он сделал что-то глупое: в конце концов, так поступают все мужчины.

Девочки кивнули в знак женской солидарности.

Зена закончила:

– И он был проклят искать то, чего ему не хватает, пока не найдет то, что найти нельзя, то есть второй глаз, без которого он был рожден. – Она пожала плечами. – Что-то в этом духе. Но не надо его жалеть. Несмотря на свою человечность, он по-прежнему оставался устрашающим диким зверем, и я думаю, Полифем съедает глазные яблоки после того, как… ну, добудет их.

– Хм. Это интересно, – отозвалась Хантер.

– Интересно? Это отвратительно и жутко, но не так ужасно, как случившееся сегодня у дерева. Зена, ты должна была быть там. – Мерси предложила дымящееся какао Хантер и Зене, и они с благодарностью взяли чашки в свои руки. – У меня мурашки по коже поползли, когда карты открыли следы убийцы. – Она вздрогнула. – Они проявились точно в том месте, где я стояла!

– Спасибо, котенок. – Зена подула на какао. – Возможность есть, или пить, шоколад – одна из моих любимых вещей в человеческом облике, – заметила она.

Несмотря на серьезность того, что они сегодня узнали, Мерси не могла не спросить:

– А что еще тебе нравится в облике человека?

Кончик розового языка Зены прикоснулся к сливочному какао. Она нахмурилась и несколько раз подула на него, прежде чем ответить.

– Ну, мне нравятся мои волосы. Они потрясающие, хотя в этом нет ничего удивительного. У меня всегда была великолепная шерсть. А еще я наслаждаюсь сушеными цветками кошачьей мяты, особенно перед сном.

– Разве не ты ложишься спать в любое время, когда захочешь? – спросила Хантер, смотря на Зену поверх кружки с жидким шоколадом и кокосовыми сливками.

– Ну да, конечно, котенок. Меня, кстати, удивило то, как сильно мне понравилось принимать ванну. Это почти компенсирует мое отвращение к одежде. Она так ограничивает, так сковывает движения и совсем не похожа на мой мех. Ну, кроме халата моей Эбигейл. – Зена подняла руку и понюхала мягкий поношенный халат. – В нем я чувствуя себя так, будто моя дорогая девочка обнимает меня.

– Это очень мило, Зена. – Мерси подогнула ноги под себя и, уютно расположившись между сестрой и Зеной, осторожно подула на дымящийся шоколад.

Несколько минут они молча потягивали свои напитки, затерявшись в своих мыслях, пока Хантер не заговорила:

– Итак, как нам убить циклопа?

Зена откинула назад свои великолепные волосы и ответила:

– Убить тело, в которое он вселился. Проще простого.

Дыхание Мерси перехватило, и она поставила свою полупустую кружку на заваленный гримуарами кофейный столик.

– Не думаю, что убить кого-то будет просто, даже того, кто одержим поедающим глаза монстром.

– Котенок, как сказал страж египетских врат, человек уже мертв. А вам предстоит убить реанимированное тело, которое циклоп использует для маскировки. Ты должна преодолеть глупую человеческую брезгливость, если хочешь иметь шанс на успех.

– Я согласна с тобой, Зена, – сказала Хантер. – Но ты должна понимать, что мы с Мерси увидим человека – возможно, даже друга или, по меньшей мере, знакомого, – когда выследим его.

– Его? – спросила Мерси.

Хантер кивнула.

– Ты была слишком напугана, чтобы заметить, насколько огромны были следы, будто он много работает на улице. Вероятно, это крупный мужчина.

– Супер… – буркнула Мерси.

– Это здорово, котятки! Вы уже знаете три вещи о костюме циклопа. – Она подняла свои длинные тонкие пальцы, которые были увенчаны острыми, идеально ухоженными ногтями, и отчеканила, загибая пальцы: – Во-первых, этот человек – звезда – символически, а не в буквальном смысле. Во-вторых, это мужчина. И в-третьих, он, вероятно, работает или проводит много времени вне помещения.

– Это гораздо больше, чем мы знали утром, – твердо и уверенно заметила Хантер.

Мерси согласно кивнула и старалась придать своему голосу оптимистичности.

– Да, это правда. Я перестану быть занудой. Просто даже думать о том, что нам придется убить человека и монстра, страшно. Одновременно.

Зена погрозила пальчиком перед лицом Мерси.

– Нет-нет-нет. Вы, скорее всего, не убьете обоих сразу. Ну, только если не проведете сквозь Греческие врата и не запечатаете их за ними. Тогда тело распадется и продолжит разлагаться, а циклоп вновь окажется заточен в Тартаре.

Хантер протяжно вздохнула.

– Значит, это лучший способ от него избавиться?

– Другого не дано, – ответила Зена. Она замолчала, чтобы снова аккуратно полакать какао, прежде чем продолжила: – В противном случае вы рискуете тем, что циклоп убьет кого-то еще и спрячется в новом теле.

– Но перед тем как мы задумаемся о том, как это сделать, разве нам не нужно усилить врата? – спросила Мерси. – Я к тому, что все и так суперужасно. Фенрир убил маму. Циклоп стал причиной смерти, по меньшей мере, трех человек, включая того, в чьем теле сейчас прячется. Подумайте, что может случиться, если хотя бы еще один монстр прорвется через другие врата.

– Это было бы ужасно, – отозвалась Хантер.

– И крайне неудобно. – Зена вытерла рот тыльной стороной ладони и слизала капли жидкого шоколада со своей кожи. – Будучи ведьмами Гуд, вы можете открыть врата в любое время, просто приказав им, поэтому избавиться от циклопа – когда вы вычислите его и каким-то образом заманите к греческому дереву – не составит труда. Но это будет чрезвычайно трудно, если вам придется сражаться с несколькими монстрами-убийцами одновременно.

– Итак, а кто-нибудь из вас знает, как исцелить деревья? Сегодняшние наши с Хантер действия, очевидно, не сработали, или, по крайней мере, действуют слишком медленно.

Хантер нахмурилась, посмотрев на свой горячий шоколад.

– Инструкция на инсектициде гласила, что для уничтожения червей понадобится от недели до десяти дней.

Склонившись через Мерси, Зена нежно погладила руку Хантер и произнесла:

– О, котенок, думаю, если бы мирская часть вашего ритуала подействовала, то и магическая часть сработала бы, пусть и немного.

– Хенти сказал, что не заметил никаких изменений со своей стороны врат. – Мерси прикусила губу. – И если честно, я тоже не заметила никаких улучшений.

Хантер покачала головой:

– Да, я тоже.

Мерси расправила плечи и перевела взгляд от Зены к сестре.

– У кого-нибудь из вас есть хоть какое-нибудь представление о том, почему деревья заболели?

Хантер пожала плечами.

– Я знаю не больше тебя.

Мерси закусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не выпалить слова, вертевшиеся на языке и не покидающие ее мыслей. «Это могло случиться потому, что ты выбрала бога и привела парня на девичник!»

– Простите меня, котятки. Я лишь фамильяр, а не ведьма, которой была наша Эбигейл. Хотелось бы мне знать, что привело к болезни деревьев, но я не знаю, к сожалению.

– Так печально, что никто из нас не знает, что с ними случилось, – произнесла Хантер.

– Это значит, что вам нужно копнуть глубже и создать более сильное заклинание, чтобы исцелить их, – сообщила Зена.

– Звучит логично и вроде даже просто, но Мерси уже просмотрела все старые гримуары, как будто готовилась к экзаменам, и нашла лишь то, что мы проделали сегодня…

– Подождите! У меня идея. – Мерси наклонилась вперед, роясь в стопке книг. – Зена, ты достала копии гримуара Сары?

– Ты имеешь в виду первой Сары Гуд? – поинтересовалась Зена, оживившись.

– Да, именно о ней я и говорю.

– Вообще-то да. – Зена указала своим длинным пальцем на книгу, лежавшую позади остальных. Она больше походила на толстую папку, чем на другие, отделанные кожей книги. – Приятно знать, что кошачья интуиция меня не подводит, даже когда я в облике человека. Она подсказала мне, что вам могут понадобиться копии древнейших гримуаров.

Схватив папку, Мерси вернулась на диван. С привычной осторожностью открыла ее, хотя там содержались отксерокопированные копии хрупких оригиналов, которые хранились в ячейке Чикагского банка с постоянным контролем температуры и влажности воздуха. Несколько поколений назад ведьмы Гуд начали копировать самые старые гримуары, чтобы знания прародительниц не затерялись, а затем надежно запечатывали и бережно хранили их.

– Мне хочется думать, что в один прекрасный день ведьмы Гуд, наши праправнучки, будут копировать наши гримуары, – произнесла Мерси, ища нужную запись. – Это заставляет меня думать о том, что я буду жить вечно.

Хантер тихо фыркнула.

– Это заставляет меня переживать из-за своего почерка.

Оторвав взгляд, Мерси улыбнулась сестре.

– Ну, и это тоже. – Она перевернула еще несколько страниц и победно вскинула кулак. – Да! Вот оно.

Наклонившись, Хантер прочитала строки.

– Эй, это же оригинальное заклинание, которое Сара использовала, чтобы закрыть врата весной 1693 года.

– Да. Зена натолкнула меня на эту мысль, сказав, что нам нужно копнуть глубже и создать более сильное заклинание. Что может быть сильнее, чем первоначальное заклинание?

Хантер выпрямилась.

– Мэгс, возможно, ты напала на верный след.

– Думаешь?! – Палец Мерси прослеживал строки, пока она читала слова, написанные размашистым почерком Сары. Она взглянула на Зену. – Ты знала, что Саре помогали с первым заклинанием?

– Нет. Я стара, но не настолько. Не думаю, что когда-то читала оригинальное заклинание. Как и вы, котятки, я изучала историю, слушая рассказы ведьм Гуд.

– Ну и ну, Зена, сколько тебе лет на самом деле? – поинтересовалась Мерси.

– Никто никогда не спрашивает у леди ее возраст. – Зена надменно фыркнула и продолжила: – Я предполагаю, что оригинальное заклинание читалось во время того же ритуала, который ведьмы проводят в День Великого Ритуала. – Она посмотрела на копию старинного гримуара. – Как интересно! Саре помогали четыре человека.

– Серьезно? – Хантер придвинулась ближе к Мерси, чтобы следить за происходящим.

– Да, взгляни на это, – указала Мерси. – Сара находилась у Скандинавских ворот, как мы. Она расставила двух знахарок из иллинойского племени у Греческих и Индийских ворот, и… – Мерси остановилась и прищурилась, пытаясь разобрать засвеченные каракули. – Кажется, здесь написано, что Гертруда Смайт, первооткрывательница и жительница Гудвилля, стояла у Японских ворот, а Оушенус Мартин, первооткрывательница и жительница Гудвилля, – у Египетских. Они использовали дым в качестве сигнала, и Сара сопровождала их на протяжении всего ритуала, который идентичен тому, который проводила с нами Эбигейл, за исключением… – Мерси замолчала, растерявшись.

– Они запечатали заклинание и врата своей кровью! – закончила за нее Хантер.

– И нам нужно повторить этот ритуал как можно точнее. – Мерси прикусила губу. – Но здесь больше не осталось представителей иллинойского племени. В штате даже не осталось земель резервации.

– Такая трагедия… такой кошмар случился с коренными народами, – тихо и печально сказала Зена.

– Мы должны добавить что-нибудь в ритуал в память о племени Иллинойса, – произнесла Хантер.

– Хорошая идея, – согласилась Мерси.

– Эй! – Лицо Хантер осветила улыбка. – Среди наших близких друзей есть кое-кто, кто связан с основателями Гудвилля!

– Омойбог! Джекс! – Мерси и Хантер дали друг другу пять.

– Джекс станет отличным дополнением, но, думаю, вы обе согласитесь, что было бы разумно и благородно помолиться за мудрых женщин и сделать им подношение во время заклинания, – предложила Зена и, допив шоколад и поставив чашку на стол, устроилась на диване поудобнее.

– Мы обязательно это сделаем, Зена, – согласилась Хантер, и Мерси кивнула.

– Итак, у нас есть Джекс, который является потомком основателей Гудвилля, а мы можем олицетворять Сару – все мы. Ты… – Мерси подбородком указала на Хантер. – Зена и я. Но нам все равно нужен еще один человек.

– Этот человек должен жить в черте города Гудвилля, – заметила Зена, прервав свои манипуляции с волосами. – Она или он будут олицетворять первопроходцев, которые пришли сюда вместе с Сарой.

– Эм идеально подходит. Ей понравилось принимать участие в ритуале избавления от скорби, а семья ее отца управляет похоронным бюро на протяжении сотни лет. Ее бабушка, дедушка и прабабушка только в прошлом году переехали во Флориду. – Мерси глубоко вздохнула. – Но я не знаю, справится ли она с этим.

– Если нет, то вы не можете ждать, пока ее эмоциональное состояние улучшится, – произнесла Зена. – Врата необходимо закрыть немедленно.

– Ты права. Я позвоню ей и узнаю, как она себя чувствует.

– Она вообще связывалась с тобой сегодня? – спросила Хантер.

Мерси пожала плечами.

– Вроде того. Я писала ей. Часто. Она ответила, что чувствует себя не в своей тарелке, а ее мама страдает. Помимо этого присылала одни лишь рыдающие эмодзи.

– Не рассчитывай, что она поможет вам, – заявила Зена.

Мерси встала и направилась к своей сумке, зарывшись в ней в поисках телефона.

– Ну, если не сможет она, нам поможет Кирк.

– О, черт возьми, нет! – выкрикнула Хантер.

Зена тихо зарычала.

Мерси нахмурилась и оторвала взгляд от своего телефона.

– Эй, он помог с заклинанием скорби.

– Он был напуган ритуалом скорби и чуть все не испортил, – напомнила Хантер.

– Ну, конечно, он испугался. Как сказала Эм, у него совершенно нет опыта в колдовских штучках. Я поговорила с ним и объяснила, как работает магия. Теперь он знает, чего ожидать. И если нам придется воспользоваться его помощью, я возьму на себя всю ответственность за его подготовку.

Хантер закатила глаза, и Зена вновь зарычала.

Мерси положила руку на бедро.

– А у вас есть идеи получше? – Когда никто не ответил, Мерси продолжила: – Тогда договорились. Эмили – наш первый кандидат, но если она не сможет, мы воспользуемся услугами Кирка.

– Бабушка и дедушка похожи на зомби. – Голос Эмили звучал отдаленно, когда она тихо говорила в трубку. – Нет, не так. Дедушка похож на зомби, если зомби может пить виски и смотреть ESPN. А бабушка – зомби-кулинар. Она зашла, обняла меня, заплакала, проигнорировала маму и устремилась прямо на кухню. С тех пор она живет там. И выходит оттуда только для того, чтобы обновить дедушкин стакан, посетить «дамскую комнату», как она ее называет, и взять новую упаковку бумажных салфеток. Она не перестает плакать.

– Эм, мне так жаль. Твоей маме лучше? – Мерси удерживала телефон плечом, пока ополаскивала кастрюлю, в которой варила какао.

– Абсолютно нет. Бабуля с дедулей по маминой линии не смогут приехать на похороны, хотя те состоятся только через четыре дня. Они в круизе по греческим островам и сказали, что не смогут вылететь из тех городов, где останавливается их лайнер. Мама считает это полнейшей чушью, и я вынуждена с ней согласиться. Но, Мэгс, правда в том, что они никогда не любили папу и ненавидят его родителей. К тому же сама знаешь, что брак моих родителей складывался не совсем удачно, хотя маму это сейчас не волнует. Она полностью разбита, Мэгс. Не перестает твердить о том, что следовало и не следовало говорить отцу. И она так громко рыдает, что мне кажется, будто ее вот-вот стошнит. Это ужасно. – Эмили остановилась, всхлипнув, и высморкалась. – Прости.

– Эй, не торопись. Я рядом.

– Спасибо. – Эмили тяжело вздохнула. – Итак, мама поднялась с кровати, только когда приехала бабушка, а когда та проигнорировала ее и отправилась готовить, мама вернулась в спальню с пузырьком таблеток, которые прописал доктор.

– Могу я, пожалуйста, заехать за тобой? На час или около того? Я приготовила горячий шоколад. И могу добавить в него ведьмовских трав, чтобы помочь тебе расслабиться. – Мерси поставила кастрюлю в посудомоечную машину и вздрогнула, когда она звонко ударилась о тарелку, но Эм, казалось, ничего не заметила.

– Расслабиться? – Смех Эмили был наполнен сарказмом. – Я не могу расслабиться. Я единственная, кто держит себя в руках. Мне пришлось сегодня отвечать на миллион похоронных вопросов, в том числе про гроб для папы. Господи.

– Черт, Эм, разве этим не должны заниматься взрослые? У тебя их полон дом.

– О, черт возьми, нет. Мой дом полон стариков, которые едва функционируют. Клянусь, если бы меня здесь не было, папа пролежал бы в морге вечность. – Она прерывисто всхлипнула в телефон. – Уилсон не перестает спрашивать, чего хотел бы отец.

– Уилсон? Разве он еще не ученик? – Мерси была уверена, что он только что закончил колледж. Эм любила повторять, что он по-прежнему выглядит как щуплый, прыщавый подросток. – Это нормально, что он управляет похоронным бюро?

– О нет, не совсем так. Мистер Бартон из похоронного бюро «Закат» в Шампейне всем занимается, но Уилсон постоянно звонит мне и подробно выспрашивает о похоронной службе. Откуда мне знать, чего после смерти хотел бы мой отец, которого убили в тридцать девять лет? Он же не обсуждал со своей шестнадцатилетней дочерью свои чертовы похороны за чашкой чая!

Мерси вытерла руки кухонным полотенцем, почувствовав одновременно грусть, тоску и ярость за подругу.

– Эм, просто заставь Уилсона самому во всем разобраться!

– Я не м-могу. – Эмили шмыгнула носом. – Кто-то должен хотя бы попытаться сделать так, как хотел бы отец, а я, похоже, единственный человек в этом доме, которому не все равно. – Всхлипы снова послышались в трубке.

– Ох, Эм. Мне жаль. Я так сильно тебя люблю. Мне хотелось бы что-нибудь сделать… все, что угодно.

– Ты можешь. – Эмили высморкалась. – Продолжай мне писать. Даже если я не отвечаю. Это помогает.

Мерси услышала, как женский голос зовет Эмили по имени.

– Мне пора. Бабушка хочет, чтобы я кое-что попробовала снова… Это отвратительно, Мэгс. Во всей этой еде слишком много соли, будто она приправляет ее слезами.

Мерси не нашла что сказать, кроме:

– Я люблю тебя, Эмили Пэрротт.

– Я тебя тоже, Мэгс. – И линия оборвалась.

Мерси вышла из кухни. Хантер и Зена приподняли брови, отзеркалив движения друг друга.

– Не думаю, что она сможет помочь. – Мерси села между ними и выпустила протяжный, полный возмущения стон. – Я знала, что мать Эм с причудами. Не только потому, что она из богатейшей семьи Нью-Йорка и всегда смотрит на нас свысока, но и потому, что ее никогда не бывает в городе. Отец Эмили нравился мне больше. В смысле, да, он всегда забывал о школьных делах…

– И о дне рождения, – добавила Хантер.

Зена резко зашипела и произнесла:

– Нет оправдания тому человеку, кто забывал о празднике котенка.

– Да-да, но он был хорошим мужчиной. И он говорил Эм, что гордится ею, чертовски гордится. Но семья ее матери даже не приедет на похороны… подонки.

– Это ужасно, – отозвалась Хантер.

– Родители отца сейчас здесь, но они не разговаривают с ее мамой и настолько окунулись в собственное горе, что совсем не помогают Эм. Девочки, ей приходится самой принимать все решения относительно похорон отца.

– О! Бедный котенок! Неужели она не сбежит к нам?

Мерси покачала головой.

– Нет. Она чувствует себя единственным взрослым человеком в доме. – Мерси встретилась с бирюзовым взглядом сестры. – Хант, значит, будет Кирк.

Зена зарычала.

– Проклятье, Зена, прекрати! – приказала Мерси кошке, которая отпрянула назад, словно испугавшись, что девушка ударит ее. Мерси потерла рукой лицо. – Прости, Зена. Мне не следовало на тебя кричать. – Затем повернулась к сестре. – Серьезно, Хан, если можешь предложить кого-то получше, того, кто уже знает, что мы ведьмы, настоящие ведьмы, и кому мы можем доверять, я с радостью пойду с тобой и поговорю с ним или с ней. Договорились?

– Я уже думала об этом. Я предлагаю Хизер.

– Хизер? Президента театрального кружка?

Хантер кивнула.

– Да. Помнишь, несколько Самайнов назад она приходила и просила у мамы советы по гаданию, потому что хотела написать современную версию «Макбета» и заставить ведьм украсть луну?

– Я помню, – ответила Мерси. – А еще помню, как она перебивала Эбигейл, пока мама пыталась объяснить ей точки пентаграммы. Хизер – самый высокомерный человек, которого я знаю.

– Вообще-то это Кирк, – вставила Зена, слизывая последние капли какао с пустой кружки.

Мерси проигнорировала ее.

– Именно из-за высокомерия Хизер это может сработать. Я подумала, что ей понравится «играть в ведьму». – В воздухе она изобразила кавычки. – Но ферма ее семьи находится в десяти милях от Гудвилля, и я думаю, нам действительно нужны потомки первопоселенцев. Поэтому нужен тот, кто живет в черте города.

– Кирк.

Ее сестра поковыряла отсутствующий ноготь на большом пальце.

– Хорошо, но тебе придется провести с ним серьезный разговор перед ритуалом.

– Я поговорю. И он будет не против. Обещаю. – Мерси обрадовалась, что ее голос прозвучал уверенно, потому что интуиция была не столь убедительна. Она оттолкнула это чувство. «Серьезно, у нас нет выбора». – Как насчет того, чтобы встретиться с Джексом и Кирком завтра после футбольной тренировки? Мы скажем им, что хотим встретиться с ними обоими. Сама знаешь, Кирк ненавидит выглядеть неженкой перед другими парнями. Надеюсь, это сделает его достаточно сговорчивым, и он выслушает нас.

Хантер открыла рот, чтобы заговорить, но Зена опередила ее.

– Будьте крайне осторожны в том, что рассказываете этим мальчишкам. Сообщите им только то, что от них потребуется, чтобы установить цели для усиления и исцеления деревьев. Им не нужно знать истинную историю Гудвилля. Не следует знать о вратах.

– Но, Зена, разве не проще будет ввести их в курс дела…

– Нет! – Глаза кошки вспыхнули желтым, а волосы вздыбились, когда она встретилась взглядами с девочками, и вся нежность исчезла с ее лица. – Я охраняла и берегла ведьм Гуд на протяжении нескольких поколений. Современным жителям этого не понять. Однажды Сара Гуд сбежала из-за невежества и истерии. Та трагедия не может повториться. Вы меня поняли?

– Да, Зена, – в унисон проговорили девочки.

Зена вздохнула и приподняла руки, чтобы погладить сестер по щеке.

– Простите, что приходится быть строгой с моим котятами, но вы должны прислушаться ко мне. Чем меньше они знают, тем лучше.

– Мы скажем лишь то, что поможет установить намерения, – сказала Мерси.

– Не волнуйся, Зена. Мы будем осторожны, – добавила Хантер.

– Отлично. А теперь я хочу спать. Мне нужно принять ванну и съесть пару-тройку трюфелей с семенами кошачьей мяты. – Зена поднялась на ноги и откинула свои волосы назад. – Увидимся утром, мои милые котята. – И наклонилась, лизнув каждую из сестер в лоб, после чего с кошачьей грацией удалилась вверх по лестнице.

Девочки обменялись взглядами.

– Иногда ее бывает слишком много, – прошептала Мерси.

– Иногда? – съязвила Хантер с улыбкой. – Я напишу Джексу, что хочу встретиться с ним после тренировки.

– Хорошо, напишу Кирку через секунду. Хочу удостовериться, что прочитала все части ритуала Сары. – Мерси просмотрела оставшуюся часть страницы, составляя на телефоне список необходимых вещей: подношение для каждого и инструменты, чтобы пролить кровь. Мерси прикусила губу. «Маленькие ритуальные ножи? Где, черт возьми, мне их достать?»

Она перевернула страницу, добравшись до конца заклинания, которым заканчивался и сам гримуар. Когда она закрывала книгу, ноготь зацепился за уголок чистой страницы, приклеенной к внутренней стороне задней обложки. Подцепив угол, Мерси осторожно отклеила лист от картонной обложки. Под ним оказалось стихотворение, и этого не вызвало удивления. Гримуары Сары были полны стихов, хотя большинство из них записывались на полях рядом с заклинаниями. Их прародительница определенно была начинающей поэтессой. Будучи не поклонницей поэзии, Мерси обычно быстро просматривала другие стихи Сары, сосредотачиваясь в основном на колдовских заклинаниях. Но именно этот стих чем-то привлек ее внимание. Он был выведен, судя по всему, рукой Сары, но буквы размазались из-за чего-то, что приклеило лист к обложке. Проведя пальцами по странице, Мерси прищурилась, чтобы разобрать слова.

Однажды день забвенья настанет,

Болезнь деревья разом поразит.

Их серой гнилью корни задурманит,

И тьмою вечной листья окружит.

И ярость смерти все вокруг захватит,

И ведьмы Гуд не смогут им помочь —

Им много силы вылечить не хватит

И защитить деревья будет им невмочь.

Врата останутся по-прежнему открыты,

Пока не будет божество истреблено.

Минуя время, станут вновь они закрыты,

Как только бремя будет вновь одолено.

У Мерси перехватило дыхание, когда ее взгляд снова и снова пробегал по строчкам. «Как долго это стихотворение – это пророчество – было приклеено к обложке старой копии и никем не замечалось? Неужели раньше, в других копиях древних гримуаров, никто и никогда не обратил внимание на то, что один из стихов Сары предвещал крах врат?» В глубине души Мерси Энн Гуд знала правду, и это вызывало у нее тошноту.

– Что это, Мэгс?

Уставившись на написанные давно умершей прародительницей слова, Мерси сказала первое, что пришло ей в голову.

– Я не хочу, чтобы ты на меня злилась.

Хантер присела на диван рядом с сестрой и повернулась лицом к Мерси.

– Злилась на тебя? О чем ты говоришь? Мы можем рассказывать друг другу обо всем. И если речь пойдет о Кирке, я обещаю не злиться. Просто выслушаю.

– Нет, это не про Кирка. – Мерси прочистила горло. – Дело в больных деревьях и вратах. Я… эм-м… довольно много размышляла о том, что стало причинной их болезни, что отличает нас от поколений, живших до нас.

Хантер кивнула.

– Да. Я тоже.

– Есть одна мысль, к которой продолжаю возвращаться. Я ничего не говорила, потому что боялась расстроить тебя, и могу ошибаться. Я хочу ошибаться. Но я наткнулась на запись Сары, которая заставила меня убедиться в своей правоте. – Мерси прикусила щеку и выпалила: – Хан, что если все началось из-за того, что ты выбрала Тюра вместо богини?

Яркие бирюзовые глаза Хантер сузились, и ее рука автоматически схватила талисман.

– Если бы Тюр был проблемой, мама бы знала, остановила бы меня от этой ошибки.

– Я постоянно себя в этом убеждаю, но что если Эбигейл не знала? Что если ни одна ведьма Гуд не знала об этом, потому что никогда с таким не сталкивалась?

– Нет, – твердо произнесла Хантер. – Это не так.

– Хан, просто прочти это. Я только что нашла этот стих на листе, приклеенном к обложке гримуара Сары, и кто знает, как долго он там пробыл. Обычный стих, но в нем заложено гораздо больше. Будто предупреждение или даже пророчество, которое начинает воплощаться в жизнь. И в котором довольно четко сказано, что проблема в боге, а не богине. – Мерси взяла копию старого гримуара и протянула ее Хантер, но сестра встала и оттолкнула книгу от себя, отказываясь даже посмотреть.

– Я не буду читать давнишнюю чушь, которую ты нашла, чтобы оправдать свои выдумки. Тюр – мой бог. Мы близки с ним, в отличие от тебя и Фрейи.

Мерси отпрянула, будто Хантер ударила ее.

– Не притворяйся, будто ты шокирована. Это ведь очевидно. Ты даже не носишь ее талисман.

– Это нечестно! Я люблю Фрейю. Для Ведьмы природы все отличается. Мне не нужен талисман, чтобы быть с ней рядом. Фрейя в каждом дереве, в каждом цветке и кусте, в самой земле. Фрейя повсюду окружает меня. – Мерси покачала головой. – Не могу поверить, что ты сказала мне такие ужасные слова.

– Паршиво, когда сестра подвергает сомнению твой выбор бога, да?

Мерси посмотрела прямо в глаза Хантер, и в их сине-зеленых глубинах увидела небывалый гнев, такой силы, будто походил на цунами.

Мерси почувствовала, как в ней самой разгорается гнев.

– Да, паршивые ощущение. Но разница между нами в том, что я сказала тебе это не для того, чтобы ранить.

– Нет, конечно же, ты не хотела меня обидеть. Ты сказала их, совсем не думая о моих чувствах… впрочем, мир, как обычно, крутится вокруг Мэгс.

– Ты ошибаешься. Ошибаешься и насчет меня, и насчет стихотворения. – Мерси вновь указала на открытый гримуар. – Просто прочти его, а после скажи мне, что написанное еще в 1693 году не намекает на то, что выбор бога станет началом всех бед. И еще там говорится, что тебе придется…

– Нет! – Хантер выбила книгу из рук Мерси. – Прекрати болтать. Я больше не собираюсь слушать. Завтра мы возьмем Джекса и Кирка, проведем ритуал и исцелим врата. И я больше никогда не хочу слышать от тебя ни слова обо мне и Тюре. – Хантер начала подниматься по лестнице.

– Отлично! – крикнула ей вслед Мерси. – Но, когда ничего не получится – снова, – это будет твоя вина!

Хантер промолчала.

Мерси подняла копию гримуара с пола, куда ее скинула Хантер. Разгладила страницу и вновь ее прочитала:

Врата останутся по-прежнему открыты,

Пока не будет божество истреблено.

«Что еще это может означать?» Мерси прикусила губу. Она уставилась на страницу, размышляя о том, что, черт возьми, ей делать.

И тут она поняла. Мерси быстро собрала все гримуары в стопку, даже те, что лежали на кухонном столе. И отнесла их в библиотеку, которая когда-то давно была возведена обеденной комнатой, но на протяжении многих поколений вместо изысканного фарфорового сервиза и сверкающего деревянного стола там хранили книги и удобные, обтянутые мягким бархатом кресла для чтения. Она не стала их убирать, но сложила на кофейном столе.

Затем вернулась на кухню. Сначала взяла ноутбук и быстро скопировала древний ритуал, переведя архаичные обороты и выражения на более привычный язык. Она решила, что они будут держать связь по телефону, по громкой связи, а один из них – «Скорее всего я, потому что у меня хорошо получается», – проведет всех через ритуал, хотя новичков, вероятно, придется направлять, особенно если что-то пойдет не так. Когда Мерси закончила, она распечатала пять копий с описанием ритуала и еще одну копию стиха, или пророчества, или что бы это ни было. Она положила инструкции к ритуалу рядом с копией старого гримуара, свернула отксерокопированные страницы со стихом и убрала все в свою бездонную сумку.

– А теперь кое-что, что поможет в решении проблемы Хантер, – пробормотала она.

На столе, именно на том месте, где Зена любила сидеть по утрам – или когда там наступало утро по кошачьему времени, – Мерси открыла книгу заклинаний Сары на отклеившейся странице с пророчеством и поставила сверху винный бокал, который кошка-человека любила наполнять сливками.

Ей не требовалось ничего говорить. Зена поймет послание, и если Мерси ошибалась – если неправильно поняла смысл стихотворения и если это на самом деле не было пророчеством, – то ничего страшного не случится. Но если она была права…

В ногах Мерси чувствовала тяжесть, пока поднималась по лестнице, набирая сообщение Кирку.

Встретимся завтра в школе после тренировки?

Он ответил незамедлительно:

«Окей. Увидимся, секси-штучка!!!»

Мерси отправила в ответ «Хорошо». Но умом она понимала, что ничего хорошего не будет. По крайней мере, пока они не столкнутся с тем, что послужило причиной болезни деревьев, хочет того ее сестра или нет.

Глава двадцать пятая

Парковка Старшей школы Гудвилля была переполнена несмотря на то, что уроки закончились пару часов назад. Город никогда не пропускал тренировки «Мустангов». Точнее, жители никогда не пропускали ни футбольных тренировок, ни игр, пока «Мустанги» выигрывали, а с Кирком Уитфилдом на позиции квотербека «Мустанги» побеждали всегда.

Хантер ссутулилась, подняв свои плечи практически до ушей, и спряталась за Мерси, пока они пробирались через зрителей, неспешно покидающих трибуны, когда тренировка подошла к концу. Мерси махала руками и приветствовала толпу, являя собой идеальный пример будущей королевы выпускного вечера Гудвилля – бойкой подружки звезды футбола, наполненной школьным духом, способным убить лошадь. Хантер схватила кончик своего хвоста и прижала к губам, уклоняясь от постоянных «Привет» и «Мне очень жаль». Она не могла разговаривать со здешними людьми. Вообще не могла разговаривать с людьми. В этом городе считали, что знают о ней все, потому что они знали ее сестру и маму. Но местные жители с криком бросились бы прочь, узнав, что она сделала на месте преступления несколько часов назад.

От этих воспоминаний у Хантер запульсировали ладони от энергии. И она отбросила хвост, сжав руки в кулаки. Магия крови была важна, и она знала об этом. Чувствовала это во время ритуала скорби и вновь ощутила около старого оливкового дерева и отпечатка тела Эрла Томпсона. Гримуар Сары Гуд был тем, в чем она нуждалась, чтобы почувствовать облегчение после осознания нового пристрастия. Магия крови применялась и раньше, поэтому, если Хантер снова ей воспользуется, ничего плохого не случится.

Мерси схватила Хантер за сжатый кулак и потащила к опустевшим трибунам, отвлекая Хантер и ее мысли от желания, которое стремилось сквозь пальцы к колотящемуся сердцу.

– Ты взволнована? – Мерси едва не визжала. – Я знаю, насколько серьезно это заклинание и наш ритуал, но не могу утихомирить свои эмоции. Мне всегда хотелось разделить свое колдовство с друзьями.

Они остановились около металлических трибун, и Хантер потерла ладони друг о друга. Она не возражала оставить свою магию при себе. Однако точно возражала против того, чтобы делиться семейным секретом с Кирком.

С футбольного поля донеслось громогласное «Мустанги!», за которыми последовали крики одобрения и возгласы толпы. Хантер протяжно выдохнула. Невзирая на то, что она и проигнорировала вопрос Мерси, и не горела желанием принимать Кирка в предстоящем ритуале, она понимала, что ее сестра была права. Как бы сильно Кирк ни нравился Хантер, он оставался единственным человеком, которому они доверяли настолько, чтобы попросить о помощи. Хантер сморщила нос. «Доверяли» – слишком громкое слово.

Хантер стряхнула с себя панцирь, в который пряталась каждый раз, оказываясь в толпе, и начала искать в толпе свою собственную Аве Марию. Она прищурилась, защищая глаза от солнечных лучей, отражающихся от гладких красных шлемов игроков, когда они, один за одним, снимали их и покидали поле.

– Джекс! – Она поднялась на цыпочки и помахала.

– Я не вижу Кирка. – Прикусив нижнюю губу, Мерси бегло просматривала толпу дурно пахнущих тренировочных футболок, ища своего возлюбленного.

Джекс помахал Хантер в ответ, одарив ее милой кривозубой улыбкой, и стукнул товарища по команде в мускулистое плечо, прежде чем подбежал к ней, зажав в руке шлем.

– Хан! Ты пришла на тренировку! – Брови парня приподнялись, и он заключил девушку в потные объятия, и его шлем ударялся об ее спину при каждом сжатии. – Должно быть, ад окончательно замерз.

– Где Кирк? – спросила Мерси, прежде чем Хантер успела хотя бы набрать воздух в легкие.

Джекс почесал шею и сглотнул.

– Он… эм-м… – Его взгляд метнулся к Мерси и опустился к пыльным, стертым гравием бутсам. – Разговаривает с тренером, я думаю.

Щеки Мерси приподнялись в улыбке.

– Найду его, – выдала она и чуть ли не бегом бросилась к своему потному квотербеку.

Хантер скрестила руки на груди и прищурилась, глядя на своего лучшего друга.

– Ты снова провернул ту штуку, как с миссис Риттер, и увидел грудь моей сестры?

Джекс замер.

– Что? Нет!

– Тогда откуда такая неловкость? Я практически чувствовала, как она от тебя исходила.

Джекс отковырял комок грязи, прилипший к задней части шлема.

– Тебе это не понравится.

Она пожала плечами.

– Мне многое не нравится.

Джекс сделал вдох, задержав его на несколько мгновений, и выпалил на одном дыхании:

– Да, но это касается твоей сестры.

В желудке Хантер все сжалось, а кончики пальцев похолодели. Кто-то распускал слухи о Мерси? Внимание Хантер переключилось на сестру, на людей, которые улыбались и приветственно махали ей. В этом не было никакого смысла. Все любили Мерси. У Хантер перехватило дыхание. И, что хуже всего, о сестре говорили что-то настолько скверное, что некомфортно было даже Джексу, – парню, который протаскивал спагетти через ноздри, словно скользкую зубную нить?

Мерси поймала взгляд Хантер и, взмахнув рукой, направилась вместе с Кирком в ее сторону.

– Расскажешь мне позже, – сказала Хантер и нацепила непринужденную улыбку на лицо.

Мерси втиснулась рядом с Хантер, оставив Джекса и Кирка стоять напротив них.

– У нас к вам двоим есть мегаважная просьба! – Мерси подкрепила важность своих слов короткой серией хлопков. – Это крайне серьезно. – Она опустила руки по бокам. Эти слова, казалось, были скорее напоминанием себе, чем объяснением. – Но я более чем уверена, что вы оба согласитесь.

– Детка, тебе не стоит даже спрашивать. Мой ответ «да». Я сделаю для тебя что угодно. – С намокшими от пота волосами, нахмуренными бровями, изредко брошенными «Молодчина, Уитфилд» от проходящих мимо ребят и в сочетании со слегка склоненным подбородком, будто говорящим «Да, я горяч, но в то же время доступен», Кирк «Молодчина» Уитфилд олицетворял собой образ смазливого покорителя сердец, встречающегося в каждом душещипательном романтическом фильме. Хантер могла обвинять режиссеров в склонности к гетеронормативности, но не могла отрицать беспроигрышный вариант образа спортсмена.

Мерси подалась вперед, поднявшись на носочки и поцеловав его в щеку. С губ Хантер слетела наигранная улыбка, сменившись хмурым выражением на лице. Она не могла представить, что сможет кого-то полюбить настолько, чтобы целовать его пот.

Положив свой шлем на гравий, Джекс взял руку Хантер в свою.

– И я, детка, сделаю для тебя все. Без вопросов. Ни единого. Никогда. – Он скрепил клятву своим смачным поцелуем в тыльную сторону ладони девушки.

Кирк рассердился.

– Да пошел ты! – Он приобнял Мерси за плечи и крепче прижал к себе. – Ты же знаешь, как я забочусь о своей маленькой ведьме.

Джекс закатил глаза.

– Уверен, что это так, – промямлил он.

Хантер придется выяснить, что происходит, позже. Мерси выскользнула из объятий Кирка и вернулась на свое место рядом с Хантер.

– Кстати, к разговору о ведьмах. Есть один ритуал…

– Я так и знал! – Джекс щелкнул пальцами и шутливо толкнул Кирка в плечо. – Я, черт возьми, знал, что вы двое попросите нас участвовать в еще одном ритуале. Что на этот раз? Что-то для Эм? О! Как насчет успешной сдачи экзаменов? Вы сможете это организовать?

Кирк поправил свою защиту и дернул подбородком в сторону Джекса.

– Угомонись, растяпа.

Джекс вскинул руки вверх.

– Чувак, я потерял один мяч.

– Но это мог быть тот самый решающий мяч, Эшли.

– Ребята! – Хантер хлопнула в ладоши. – Мы хотим попросить вас поучаствовать в одном ритуале, чтобы обезопасить город.

На лбу Джекса залегли морщинки.

– Но в нашем городе супербезопасно, – заметил он. – Большую часть времени мой отец даже не запирает входную дверь. – Он схватился обеими руками за воротник футболки и упер предплечья к груди. – Или дело в вас? Нежели семейство Гуд решило стать мстителями, накладывающими заклинание безопасности?

Мерси потерла носком кроссовка гравий.

– Не совсем.

– Если это так, то у вас плохо получается. Отца Эмили убили, и того старика тоже… – В висках Кирка пульсировало, пока он пытался сформулировать свою мысль до конца. – О, знаете. – Он ткнул Джекса локтем. – Того старика, который никогда не позволяет использовать его грузовик на параде в честь Дня петуха, хотя всю жизнь болел за «Мустангов».

– Мистер Томпсон? – уточнила Мерси.

– Да, он. – Пот тек по его затылку, когда он провел рукой по своим волосам. – Интересно, сможем ли мы теперь использовать его грузовик?

– Мы ушли от темы. – Хантер не смогла скрыть презрения, исказившего черты ее лица. – От вас, ребята, потребуются простые действия.

– Каждый из вас отправится к дереву и будет ждать нашего сигнала, а потом подожжет свечу, произнесет несколько слов и проведет несколько простых колдовских действий. – Мерси закончила мысль Хантер так, как смогла бы только сестра-близнец. – Проще простого, – заметила она, еще раз хлопнув в ладоши. – О, и это должно случиться сегодня. На закате. И вам нужно принести подношение.

Джекс сморщил свой веснушчатый нос.

– Дереву?

Мерси потянула за край своей розовой футболки.

– Типа того.

Кирк потер рукой едва пробившийся пушок на подбородке.

– Значит, вы хотите, чтобы мы выбрали дерево и принесли ему, типа, серьгу или что? И это убережет наш город?

Мерси прикусила нижнюю шубу.

– Ну… эм-м… да. Я имею в виду…

Кирк покачал головой:

– Простите, но тебе нужно быть конкретнее.

– Да, я даже не уверен, что купить дереву. Может, гирлянду? – Джекс провел рукой по затылку и пожал плечами.

Хантер и Мерси не продумали заранее ответы на подобные вопросы. Они собирались уговорить Джекса и Кирка принять участие в ритуале, сказав, что оно просто защитит город. Безусловно, у них возникли вопросы; а если они с Мерси притормозили и действительно подумали бы об этом, то поняли, как безумно звучат слова «обезопасить город и принести деревьям подношения». И не с ведьмовским безумием, а с сумасшедшим безумием.

Хантер глубоко вздохнула. Если Мерси может заставить людей сделать что нужно, то и у нее получится.

– В Гудвилле существует пять ворот. Каждые их них представлены видами древнейшими деревьев, не свойственных флоре Иллинойса. Чтобы сохранить город в безопасности, мы должны следить за тем, чтобы врата были заперты. Подношение, которое вы преподнесете, должно символизировать место, откуда это дерево родом. Все это уходит корнями к колдовским штучкам многовековой давности. – Хантер сцепила руки за спиной, чтобы не ковыряться в ногтях.

Джекс склонил голову в сторону.

– Настоящие врата или символические? – поинтересовался он.

Пальцы Хантер предали ее, они нашли заусенец и дернули за него.

– Настоящие врата. – Она поморщилась.

Джекс посмотрел на Кирка, а затем вернул взгляд обратно на Хантер.

– В реально существующие места?

Мерси протяжно вдохнула.

– Ну, не…

– Да, – перебила Хантер. В данный момент можно было не переживать из-за того, что Кирк и Джекс промчатся по городу, выкрикивая, что весь Гудвилль заполнен старыми деревьями и колдовскими вратами. Все просто посчитают их ненормальными.

Джекс прикусил своими зубами нижнюю губу.

– В нехорошие места?

Хантер покрутила ответ на языке, стараясь не переступить черту дозволенного.

– Просто в другие места. То, что находится там, не принадлежит нашему миру, а то, что находится здесь, не принадлежит тому.

Джекс кивнул.

– Круто.

– Круто? – Кирк отступил назад, так же, как сделал это в тот вечер на крыльце перед заклинанием скорби. Но тогда перед ним не стояла его бесценная детка, ради которой он сделает что угодно.

Джекс повел плечом:

– Не собираюсь притворяться, что все понимаю, но я знаю Хан. Если ей нужна моя помощь, я буду рядом.

Хантер спрятала руки в карманах. Она солгала своему лучшему другу. Своему доброму, доверчивому, идеальному лучшему другу. Но это было ради благой цели. Они с Мерси решили не раскрывать мальчикам всю правду, но Хантер не ожидала, что ложь сорвется с губ так легко. Она сглотнула, когда чувство вины осело в ее желудке с той же молниеносной быстротой, как первая и единственная рюмка водки. Но чувство вины было вызвано не недосказанностью или ложью. Согревающее живот чувство вины было связано с его отсутствием. Хантер не ощутила стыда за свою ложь. Она вообще ничего не почувствовала.

Кирк снова подошел к друзьям, подергиваясь словно муха.

– Конечно. Я всегда рядом с Хантер и Мерси.

– Уитфилд! – Выкрик тренера Джемисона заставил Хантер вздрогнуть.

Кирк повернулся и махнул рукой коренастому лысеющему мужчине, после чего развернулся к Мерси.

– Тренер меня зовет, но я скоро вернусь. Он оставил часть команды на дополнительную тренировку, но команда победителей уже освободилась. – Он прижался к ней, словно ее тень.

– Ты такой потный. – Мерси хихикнула, с театральным отвращением толкая своего парня в накачанную грудь, только чтобы он притянул ее к себе.

Хантер закатила глаза, посмотрев на своего лучшего друга. Она ожидала, что Джекс ответит ей укором. Но вместо этого на его висках запульсировали нервы, и он, прищурившись, взглянул на Кирка. Последний раз, когда она видела его в таком настроении, он перегнулся через стол и ударил Спенсера Бурка по лицу за то, что тот назвал ее мужеподобной пилоткой. Джекс отработал свое наказание, и по сей день ни он, ни Хантер не знали, что такое «мужеподобная пилотка».

– Не уходи. Я освобожусь через несколько минут, – пробормотал он в макушку Мерси, а затем отпрянул и побежал в сторону поля.

Мерси тихо взвизгнула и, подхватив руку Хантер в свою, покачала ими вперед-назад.

– Я же говорила, что он согласится на колдовство. Он такой классный, не правда ли? – Она вздохнула, наблюдая, как Кирк махнул своей команде и переключил свое внимание на тренера Джемисона.

Джекс скрестил руки на груди.

– Он настоящий кретин.

Хантер икнула, сдерживая смех, когда Мерси резко вдохнула и перестала воодушевленно качать рукой.

Рот Джекса открывался и закрывался, как у рыбы.

– Ты – кретин, – парировала Мерси.

Хантер сжала руку Мерси и прикусила щеку, подавляя еще один смешок.

Мерси отпустила руку Хантер и уперла ее в бок.

– Твой друг ведет себя как придурок из-за того, что Кирк обозвал его за потерю нескольких мячей на тренировке.

Протяжно выдохнув, Джекс вскинул руки.

– Это был всего один мяч. И это не та причина, по которой твой парень…

– Ты просто завидуешь, – ответила Мерси.

– Я не стал бы завидовать Кирку Уитфилду, даже если бы его задрафтовали «Медведи».

Рука Хантер дернулась к кулону. Вот оно. Что бы Джекс ни услышал про Мерси, оно было связано с Кирком. Должно было. Джекс отдал бы все, чтобы играть за «Медведей», и долгие годы лил бы слезы, если бы кто-то из его друзей осуществил его мечту.

Мерси наклонилась вперед. Ее волосы скользнули с плеч.

– Тогда в чем дело, Джекс? В чем кроется причина такого отношения к моему парню?

Джекс закусил свою нижнюю губу. Его кадык дернулся над воротом тренировочной футболки.

– Джекс. – Хантер прикусила ноготь. – Пути назад нет.

– Он рассказал всем, Мерси. – Джекс сцепил пальцы вместе. Его костяшки все сильнее бледнели с каждой проходящей секундой. – Всей команде. Рассказал им все.

Теперь рыбу, хватающую воздух, напоминала Хантер. Ее рот то приоткрывался, то закрывался, пока она пыталась сложить пазл воедино.

Мерси сделала шаг назад.

– Я не знаю, о чем ты говоришь. – Она откинула волосы от лица и вонзила зубы в нижнюю губу.

Взгляд Джекса опустился к ногам.

– Минет и… – Он потер носком бутсы по гравию. – Другие вещи. – Его темные глаза оторвались от земли. – Все знают, Мерси.

Мерси обхватила себя руками. Она стиснула свой живот, будто могла удержать все чувства в себе и не рассыпаться на части, если только приложит достаточно усилий.

– Нет, – выдохнула она.

– Мне жаль. – Джекс протянул руку. Она на мгновение зависла в воздухе, а потом безвольно рухнула вдоль его тела.

Мерси прочистила горло.

– Если он рассказал, значит, на то была причина.

Джекс покачал головой.

– Он хвастался, Мэгс. Клянусь. Огромное детальное придурковатое хвастовство.

– Ты его не знаешь. Никто из вас не знает. По крайней мере, не так, как я. – Мерси выпрямилась, ее тело напряглось, и она сжала руки в кулаки. – Я буду у машины. Приходи, когда закончишь с… – Прищурившись, она махнула рукой перед лицом Джекса. – Этим. – И быстро удалилась.

Хантер хотела было пойти за ней, но Джекс схватил ее за руку.

– Я не хотел ей рассказывать. Не таким образом.

– Ты сделал все правильно. Мы все знаем, что Кирк ужасен. Теперь и она об этом узнала.

Джекс сжал ее руку, прежде чем отпустил и наклонился, чтобы поднять шлем.

– Мерси! – позвала Хантер, следуя за сестрой на парковку. – Подожди!

Мерси резко обернулась, и ее черные волосы рассекли воздух словно серп.

– Зачем, Хантер? Чтобы ты еще больше рассказала небылиц о моем парне?

– Джекс не врал.

Мерси прислонилась к ближайшей машине, которой оказался зеленый «Эль Камино» тренера Джемисона.

– Кирк бы так не поступил. Не тот Кирк, которого я знаю.

Хантер не могла перестать ковырять ноготь.

– Но Кирк, которого знаешь ты, – это тот же Кирк, которого знает Джекс.

– Ему столько всего пришлось пережить после ухода мамы, а отец оказался настоящим женоненавистником. – Мерси прижала ладонь к груди. – Он думает, что единственный способ понравиться людям – притвориться мистером Качком.

– А, может, он и есть мистер Качок, который притворяется кем-то другим, чтобы понравиться тебе.

Рука Мерси повисла вдоль туловища.

– Ты никогда этого не поймешь. У тебя даже отношений-то ни с кем не было. Ты просто завидуешь! Ты, Джекс и Эм. Завидуешь, что кто-то любит меня и никто не любит тебя.

Сердце Хантер сжалось. Разве Мерси не любила ее? Разве это ничего не значило?

– Я права! Кирк милый, любящий, добрый и вежливый. – Левая бровь Мерси приподнялась, и она оттолкнулась от машины. – И я знаю способ это доказать, – выкрикнула она и устремилась обратно к футбольному полю.

Глава двадцать шестая

Мерси пришлось унять свой гнев. Заклинания могут получиться нестабильными, непредсказуемыми, если ведьма не сможет успокоиться и сосредоточиться, поэтому она заставила себя замедлить шаг и переключила свое внимание с кипящий в груди злости на прекрасное чувство того, как бахрома подола ее короткой джинсовой юбки касалась ее бедер. Она откинула волосы назад, и ее губы растянулись в небольшой полуулыбке, а камни на ее серьгах-кольцах музыкально зазвенели в такт движениям. Мерси глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Она по-прежнему злилась, но ее сознание прояснилось, справившись с туманом гнева, заволакивающим мысли.

Джекс был полон дерьма.

Но слова лучшего друга сестры не давали ей покоя. «Минет и… другие вещи». Ее щеки вспыхнули. Хорошо, Кирк что-то им рассказал, или, по крайней мере, только Джексу. Но все не могло быть так, как описывал Джекс. Все не могло быть настолько плохо.

Соблазнительный голос Кирка просачивался в ее разум, затмевая глупые слова Джекса. «Ты – богиня. Моя богиня. Я люблю тебя». Возможно, Кирк просто хотел рассказать Джексу о том удивительном, что произошло между ними, пытался быть настоящим другом для него, а Джекс раздул из мухи слона. Конечно, слова Кирка могли прозвучать грубо. Ничего удивительного. Не то чтобы у него дома был достойный пример для подражания, который объяснил бы парню, как обращаться с представителями женского пола. Именно поэтому Мерси пришлось практически учить его быть заботливым бойфрендом – хотя она и не возражала против этого. Когда они были наедине, Кирк казался самым милым парнем на свете. Он просто не знал, как показать эту сторону публике.

Но Мерси знала. И он поблагодарит ее, когда все увидят настоящего Кирка Уитфилда. Кирка, которого знала и сильно любила она.

Мерси замедлила шаг, приближаясь к месту в самом конце тренировочного поля, где чирлидерши установили большой стол, на котором стоял гигантский холодильник, заполненный спортивными напитками и льдом. По устоявшейся традиции, группа поддержки тренировалась вместе с футбольной командой, заканчивая с ними почти одновременно, чтобы все смогли насладиться прохладительными напитки, прежде чем парни отправятся в свою раздевалку, а чирлидеры – в свою. Мерси разделяла мнение Хантер в том, что все это было женоненавистническим ритуалом, которому пора бы положить конец, но тренеры футбольной команды и группы поддержки считали, что это способствует поднятию морального духа.

Легкий ветер донес до Мерси хихиканье вперемешку с глубокими голосами. Она думала так же, как и все остальные: моральный дух, который укреплялся только благодаря тому, что чирлидеры по большей части играли роль девочек на побегушках, способствовал скорее увеличению числа тачдаунов на заднем сидении автомобилей, чем на футбольном поле. Но сегодня этот архаичный ритуал отлично подходил для того, что приготовила Мерси, что она должна была сделать.

Она заметила Хантер, медленно шагающую к Джексу, который вместе с остальной командой, за исключением их квотербека, опустошал бутылку чего-то, что, по всей видимости, содержало слишком много красного пищевого красителя, чтобы считаться полезным. Хантер посмотрела на сестру, и Мерси резким жестом попросила ее присоединиться к группе. Даже на расстоянии она видела, как плечи Хантер опустились, а лицо выглядело бледным и поникшим. В желудке Мерси все сжалось. Она не любила видеть Хантер расстроенной. На протяжении многих лет она давала отпор всем, кто причинял боль ее сестре.

«И только посмотрите, чем она отплатила мне сегодня – объединилась с Джексом против меня. Ужасно повела себя прошлым вечером, когда я попыталась вразумить ее относительно Тюра, отчего она до сих пор в бешенстве. Только и всего».

Мерси вздернула подбородок. Она докажет Хантер. Она докажет всем.

Вдоль забора, окружавшего дальний край поля и прилегающую к нему дорожку, были насажены туи, которые стояли бок о бок словно пирамиды вечнозеленых растений, достигавших в высоту десять футов. В нескольких ярдах за деревьями и забором собрались чирлидеры и футбольная команда, и ее сестра стояла там же рядом с Джексом – молчаливая и смущенная.

Мерси подошла к стене из деревьев. Со своего места она слышала голоса, но находилась слишком далеко, чтобы разобрать слова, которые к тому поглощались зеленой стеной.

Кирк мог подумать, что все сказанное им останется только между ними. В тени вечнозеленой живой изгороди их невозможно было даже увидеть, не то чтобы услышать.

Но Кирк ничего не знал о ее колдовских способностях и поэтому не имел ни малейшего представления о том, что она могла заставить сделать деревья. А Хантер совсем недавно решила – по собственной воле и вопреки предостережениям Зены – выложить кучу интересных фактов о них и вратах.

Теперь пришла очередь Мерси.

Она знала идеальное заклинание. Оно было простым – одним из первых заклинаний Ведьмы природы, которому научила ее мама еще до того, как она стала подростком и впервые проявила тягу к растениям, деревьям и земле. Эбигейл сопроводила ее к старой Матушке Дубу на заднем дворе и объяснила, что каждое дерево – живое существо, и поэтому правильная ведьма, используя правильную силу, может попросить деревья о помощи.

Это заклинание далось ей очень легко. Она уже могла чувствовать дыхание большого дуба своими ладонями и прислушиваться к сладкому шепоту кукурузных всходов, окружавших их дом на протяжении всей ее жизни. Поэтому, когда Эбигейл показала ей, как сосредоточиться, как притянуть энергию из лей-линий и направить силу в дуб, чтобы можно было попросить дерево о помощи, это показалось для юной Мерси столь же естественным, как дышать.

Она посмотрела на стену вечнозеленых растений. Они возвышались над ней, даря чувство безопасности, силы, даже власти. Мерси улыбнулась подняла руки, поглаживая колючие, покрытые смолой V-образные ветви туи. И в этот момент в ее памяти прогремел голос матери.

«Отличная работа, Мэгс! – сказала Эбигейл, когда Мерси с легкостью исполнила заклинание. – Но помни, дорогая, никогда не пользуйся своей силой ради тщеславия или личной выгоды. Всегда держи в голове слова, которыми мы руководствуемся: ”Делай что хочешь, но никогда не причиняй вреда ближнему своему”».

Мерси проигнорировала искру предчувствия, от которого внезапно вспотели ее ладони, а в животе поселилось чувство тошноты. «Я никому не причиняю вреда. Я лишь доказываю и показываю всем, что они ошибаются в отношении Кирка. Я делаю доброе дело!»

Она вытерла влажные ладони о джинсовую юбку, закрыла глаза и сосредоточилась на своих чувствах, с удивлением обнаружив, что собственный гнев работает на нее: она с легкостью нашла мощную лей-линию, которая пересекала футбольное поле и проходила ровно под тем местом, где она стояла. Наклонившись и прижавшись ладонями к дереву, Мерси потянулась к потоку силы, стараясь не обращать внимания на то, как хвоя царапала ее ладони.

– Я приветствую вас, нежные великаны, – прошептала она.

В это же мгновение Мерси почувствовала своими руками их дыхание.

– Я прошу вас об одолжении, а взамен подарю вам энергию, что потечет по вашим корням, по вашим ветвям, вашим прекрасным лаймово-зеленым листьям. Вы будете полыхать здоровьем, расти выше и сильнее. Окажете ли вы мне услугу?

От деревьев полилось волнение, которое дразнило ее ладони, вызывая улыбку.

– Хорошо. Вот о чем я прошу… – Склонив голову и прижавшись лбом к туе, она прошептала свою просьбу.

Ее ладони снова покалывало от волнения, которое показалось столь реальным, что напомнило ей резвящихся щенков. Она не стала благодарить деревья. Вместо этого потянула пульсирующую энергию из земли. Ее тепло волной обрушилось на ее тело и через руки полилось к живой изгороди. Туи покачивались, пока принимали ее подношение, словно балерины, прикованные к земле.

Она погладила толстые, покрытые хвоей ветви туи и промолвила: «Спасибо, друзья мои», точь-в-точь как учила ее Эбигейл. Стена из деревьев вновь качнулась ей в ответ.

Удовлетворенная тем, что заклинание сработало, Мерси вытерла руки о джинсовую юбку и направилась к пролому между забором и деревьями как раз вовремя, чтобы увидеть Кирка, трусцой отдаляющегося от тренера и направляющегося к столу с закусками. Подняв руку, Мерси ему помахала.

Как только увидел ее, он улыбнулся и, сменив направление, побежал прямиком к ней.

– Детка! Ты осталась! Черт, как хорошо ты выглядишь. – Он наклонился поцеловать ее, но она уперлась руками в его грудь, в этот раз действительно не желая, чтобы он к ней приближался.

– Нам нужно поговорить, – твердо произнесла она.

Джарод Фрейзер, ведущий полузащитник «Мустангов», с интересом смотрел на них, сжимая в своей мускулистой руке бутылку «Гаторейда».

– О-о-о, вот черт! Проблемы в раю? Тебе нужна помощь, чтобы справиться с ней, брат?

Мерси не стала дожидаться ответа Кирка. Она крутанулась на пятках и устремилась в промежуток в заборе, вынуждая Кирка побежать за ней – к немалому удовольствию остальной команды.

Мерси повернулась лицом к Кирку, как только оказалась на том самом месте, где стояла ранее, укрытая живой изгородью ото всех любопытных глаз с футбольного поля.

– Мерси, что…

Она подняла руку, останавливая его.

– Ты рассказал Джексу о том, что мы делали вчера!

Кирк нахмурился.

– Что, черт возьми, он сказал?

Мерси уперлась кулаками в бедра.

– А может, ты мне расскажешь, что сказал?

– Ничего. Реально. Обычный мужской разговор в раздевалке. Сама понимаешь. – Он протянул руку, но она отпрянула от него.

– Ты рассказывал обо мне – о нас – в чертовой раздевалке? Хочешь сказать, вся команда знает о нас? – Мерси чувствовала, как пылают ее щеки. Ее гнев был настолько сильным, что кружилась голова.

– Мерси. Детка. Все мы, братишки, говорим о наших подругах. Это типа комплимент.

– Комплимент? Рассказывать «братишкам», – Мерси руками изобразила кавычки, – личные и интимные подробности наших отношений – это комплимент только для таких же придурковатых женоненавистнических свиней, как твой отец! Для нормальных парней, порядочных парней, – это предательство и вторжение в личную жизнь. – Она покачала головой, дико разозлившись, отчего по ее щекам потекли слезы. Все шло совсем не так, как она планировала. Больше для себя, чем для Кирка она сказала: – Какая же я дура. Я думала, что ты другой. – Она прерывисто всхлипнула. – Не могу поверить, что была настолько глупа. – Мерси вытерла глаза и хотела пройти мимо него, намереваясь прикоснуться к деревьям и закончить заклинание, но Кирк удивил ее, схватив за запястье. Остановив девушку, он упал на колени и уставился на нее.

– Ты должна мне поверить, – молил он, стоя на коленях. – Я не имел в виду ничего плохого. Обещаю. Просто… просто скажи мне, что нужно сделать, и я сделаю.

Мерси посмотрела на него сверху-вниз. Его голубые глаза казались такими огромными. Его лицо побледнело, и он действительно выглядел расстроенным. Не отреагировала ли она слишком остро? Кирк, казалось, искренне сожалел о содеянном. Она вытерла глаза и покачала головой.

– Кирк. Ты действительно поступил очень плохо. – Она скрестила руки на груди, ожидая, что он все исправит, снова станет тем парнем, в которого она верила.

– Детка! Как я уже сказал, я просто не осознавал, что делал. Но теперь понимаю. Больше ни черта не буду о нас рассказывать. Серьезно. – Он протянул ладонь, и Мерси позволила взять ее руку. Он поцеловал ее и улыбнулся. – Ты же знаешь, какой я болван в такого рода вещах. Прости, моя ведьмочка.

Облегченно выдохнув, Мерси отдернула руку и направилась к живой изгороди. Ей нужно было только прикоснуться к ним, чтобы завершить колдовство, и тогда они с Кирком смогли бы…

Но прежде, чем она успела добраться до деревьев, Кирк схватил ее за руку и повернул лицом к себе.

– Нет, пожалуйста, не уходи.

Мерси хотела освободиться из его крепкой хватки и дотронуться до деревьев, но, взглянув вниз, застыла от шока.

Он снова стоял на коленях.

«Вот дерьмо! Он все неправильно понял!»

И он плакал.

По-настоящему рыдал.

– Кирк. – Ее голос прозвучал как можно мягче. – Все в порядке. Мы можем поговорить об этом. – Она перевела взгляд от парня на деревья, пытаясь извернуться так, чтобы дотронуться хотя бы до одной остролистной ветви.

– Мерси, я серьезно! Я не понимал, что делаю. Я был просто счастлив! Хотел рассказать всем, чтобы они знали, как сильно ты меня любишь и как сильно я люблю тебя. – Стоя на коленях, он поддался вперед и обхватил девушку руками за талию. Прижался щекой к ее мягкому животу, пока рыдания сотрясали его тело. – Т-ты знаешь, к-как сильно н-нужна мне.

Мерси почувствовала, как в ней поднимается паника. Она ожидала от него извинений, оправданий за свой поступок – что он успокоит ее и будет вести себя как милый парень, совершивший одну глупую ошибку.

Она не ожидала, что он окажется таким растерянным, а потом буквально развалится на части и заплачет.

Мерси пыталась вырваться из его цепких рук на своей талии, чтобы обойти парня и, оказавшись достаточно близко к деревьям, снять заклинание, но Кирк был слишком большим, слишком сильным. Чем сильнее она пыталась отпрянуть от него, тем крепче он прижимал ее к себе.

– Ладно-ладно, – пыталась утешить его Мерси. Она перестала оттягивать его руки от своего тела и вместо этого погладила влажные от пота волосы. – Я… я слишком остро отреагировала. – Ее взгляд метнулся от него к деревьям, пока она попыталась придвинуться к ним ближе.

Со слезами на глазах он посмотрел на нее. Его глаза округлились, когда он неправильно интерпретировал ее взволнованное выражение лица.

Его руки крепче сжались вокруг нее.

– Нет, ты не можешь этого сделать! – Слезы наполнили его голос отчаянием. – Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя.

– Кирк! Все хорошо. Я прощаю тебя!

– Ты нужна мне! Ты не можешь уйти от меня!

– Кирк, тише. – Мерси прижала пальцы к губам парня, пытаясь прервать поток его слов. – Мне трудно слушать тебя, пока ты сжимаешь мою талию.

Резко он отпустил ее. Пошатываясь, она попятилась назад, пока не коснулась деревьев и украдкой не погладила их острую хвою. Она еще раз зашелестела в ответ, после чего затихла. Облегченно выдохнув, Мерси повернулась к Кирку.

Он так и стоял на коленях, вытянув вперед руки, будто просил благословения, а слезы продолжали катиться по его лицу.

– К-как мне все исправить? Хочешь, чтобы я надрал Джексу задницу?

Мерси покачала головой, приготовившись сказать ему – уже не в первый раз, – что нельзя винить других людей за свой неправильный выбор, когда язвительный голос Джарода раздался позади Кирка.

– Чувак! Ты на самом деле плачешь?

– Да ладно?! – Дерек, центровой команды, крупный грузный парень, похожий на пухлого Гитлера в юности, передразнил Кирка, сморщив свое толстое розовое лицо и притворно заплакав. – Детка! Не уходи от меня! Детка, я люблю тебя!

Кирк вскочил на ноги и резко повернулся на месте. Вся футбольная команда старшей школы и чирлидерши протиснулись через брешь в заборе и смеялись над Кирком. Джекс и Хантер стояли чуть поодаль от группы, безмолвно переводя взгляд от Мерси к Кирку.

Мерси сузила глаза и осмотрела толпу зевак. Она знала, что ее слова будут лицемерными. Именно благодаря ее колдовству деревья усилили все, что сказала она и Кирк, и донесли до футбольной команды и группы поддержки, но Мерси слишком запаниковала, чтобы придумать что-то получше:

– О, заткнитесь! Это только между Кирком и мной и не ваше собачье дело.

– Ну, если это не наше дело, тогда вам двоим не стоило так кричать, – съязвил Джарод.

– Да уж, вы были ну очень громкими. Мы все слышали, – добавил Дерек.

Кирк яростно вытер лицо. Его плечи опустились. Он сжал кулаки, и на мгновение Мерси подумала, что он собирается заступиться за нее – заступится за них – и выступит против команды насмешников. Но язык его тела резко переменился. Он упер руку в бедро и ссутулился, всей позой показывая: «О, я слишком крут для тебя». И когда он повернулся к Мерси, его сладкие полные губы – губы, которые она целовала так много раз, – искривились в ухмылке.

– Вот дерьмо. Я так понимаю, кота в мешке не утаишь или, лучше сказать, киску в мешке. – Его смех оказался жестоким, и на этот раз к нему присоединились Джарод и Дерек, вот только смеялись они вместе с ним, а не над ним. Голос звучал жестко и холодно, а его слова были пропитаны сарказмом. – Нельзя же винить парня за то, что он пытался заполучить нечто посерьезнее минета, верно?

Мерси замерла. Она тяжело сглотнула, прежде чем смогла сформулировать предложение.

– Кирк? О чем ты говоришь?

Хантер сделала шаг в сторону Мерси. Ее сине-зеленые казались постаревшими и уставшими, когда она заговорила:

– Давай, Мэгс. Идем домой.

Кирк усмехнулся Хантер.

– В кои-то веки я согласен с лесби. Иди домой, Мэгс. – Он заставил ее прозвище звучать словно оскорбление.

Мерси не могла сдвинуться с места. Внутренний холод приковал ее к земле.

– Но ты любишь меня. – Даже для собственных ушей она прозвучала как глупая маленькая девочка.

Кирк рассмеялся:

– Люблю тебя? Какое-то время это было даже весело, но ты оказалась крепким орешком. – Он дернул подбородком в сторону ликующей команды, наблюдающей за ними. – Спроси любого из них. После услышанного они теперь тоже знают, что это правда. – Его брови резко взлетели. – Подожди, они не могли услышать нас. Это ты подстроила, да? Ты сотворила какую-то ведьмовскую ерунду, как твоя сестра тем вечером в твоем доме. Ты подставила меня, стерва!

Мерси уставилась на Кирка – на жестокого незнакомца, которым он стал. «Нет, он всегда был таким. Я просто не хотела этого замечать».

Хантер проигнорировала Кирка. Она жестом позвала сестру и повторила:

– Давай же. Идем.

Размороженная голосом своего близнеца, Мерси резко кивнула и стала обходить Кирка по широкому радиусу. Но он сделал шаг в сторону, заблокировав ей проход.

– Что не так? Не хочешь, чтобы твоя драгоценная фриканутая сестра-близнец услышала правду? – Через плечо он послал Хантер многозначительный взгляд и продолжил: – Слишком поздно. Она уже знает о минете. Но ее дружок, видимо, не рассказал ей остальную часть – как ты объезжала мою руку словно сучка в течке. Ты кончила на меня, потаскушка.

Шокированные вздохи сорвались с губ группы поддержки, смешиваясь с неловкими смешками игроков футбольной команды.

Мерси не могла пошевелиться. Тело пылало, и хотя все ее естество кричало «беги», она продолжала смотреть на Кирка так, будто никогда раньше его не видела.

И тут между ними встряла Хантер. Казалось, она увеличилась в росте, поворачиваясь лицом к квотербеку.

Глава двадцать седьмая

Горячая и глубокая ярость с такой силой захлестнула Хантер, что дыхание вырывалось судорожными прерывистыми вдохами. Часть ее жаждала расслабиться в теплых объятиях, которые сулил гнев. В которых не было ни последствий, ни угрызений совести, ни печальных сестер, еще сильнее опечаленных предательством. В которых не было ничего, кроме мести. Хантер сжала кулаки. Ее неровные заостренные ногти впились в покрытые шрамами ладони. С Кирком Уитфилдом было покончено, его наконец вычеркнули из жизни. Она отобрала бы у него все, чем он дорожил.

Рядом с ней Мерси зажала рот ладонью и заскулила.

Хантер втянула воздух, сражаясь с жаром, подступающим к горлу, готовым раздвоить ее язык и превратить в оружие, чтобы разорвать квотербека на части. Если бы не сестра и всхлип отчаяния, сорвавшийся с ее губ, Хантер позволила бы ярости поглотить ее.

Ее руки расслабились, пока каждый глоток прохладного весеннего воздуха усмирял ее бурлящие внутри чувства. Уголок губ дернулся, и где-то внутри зародился смешок, пока она смотрела на хвастливого пустозвона. Весь из себя мачо, а в жизни толком ничего не добился. Она бы даже пожалела его, если бы он не втоптал в грязь ее сестру.

Кирк вздернул подбородок, и шокированные перешептывания зевак сошли на нет.

– Над чем смеешься, лесби?

Хантер вытянула руку, жестом попросив Джекса оставаться на месте, когда он рванул вперед, а Мерси напряглась.

Большинство людей проживали жизнь без хорошего выяснения отношений, только фантазируя о том, чтобы сжечь своего бывшего или лишить его работы, чтобы насытиться энергией от негативного момента. Хантер же пришлось подождать всего шестнадцать лет.

– Ударить тебя не стоит хлопот. – Она сдержала улыбку, по памяти воспроизведя цитату Йетса. – Не стоишь ты пороха, что разорвет твой рот. Пустая, пустая оболочка мужчины, который затянул сестру в водоворот.

Именно в этот момент библиотечная карточка и каждая прочитанная книга обрели смысл.

Кирк бросился вперед, и Джекс выскочил перед Хантер. На этот раз она не стала останавливать его вероломное вторжение в конфликт. Она приобняла рукой сестру и повела ее подальше от живой изгороди и одетых в форму зрителей, подбадривающих драку. Джекс мог постоять за себя, а учитывая традиционное количество родителей и тренеров на парковке после тренировки, драка не зайдет слишком далеко.

Когда они приблизились к трибунам, Мерси оттолкнула Хантер.

– Я просто… – Она заикалась между всхлипами. – Хочу… побыть одна.

Хантер потеребила край рубашки между пальцами.

– Я не думаю, что ты сделала что-то неправильно, если ты об этом беспокоишься.

– Все не так, как ты думаешь, Хантер. – Губа Мерси дрогнула, и она вытерла ладонью слезы со щек. – Ты не можешь понять, на что это похоже. Прямо сейчас мне нужно побыть одной. – Она скользнула в темноту под трибунами, ее ноги издавали резкие звуки, пока она бежала по металлическим ступеням.

Из темноты эхом пронеслись сдавленные рыдания, заполнив пространство между сестрами. Словно едкий газ, они разъедали внутренности Хантер. После всего, через что им пришлось пройти, сможет ли Мерси вынести еще один удар?

Хантер побежала под трибуны.

– Мэгс! Подожди! – позвала она, когда Мерси выскользнула на ярко освещенную площадку по другую сторону трибун. Прошлый раз, когда она позволила Мерси горевать, ее сестра практически впала в ступор. Хантер бросилась вперед. – Это не твоя ошибка! – крикнула она в темноту. Во всем был виноват Кирк. Мерси не совершила ничего плохого. Если бы только Кирк оказался действительно хорошим человеком, если бы он был именно таким, каким считала его Мерси.

У Хантер развязался шнурок. Каждый торопливый шаг сопровождался ударами пластиковых концов о ее голень.

Но Хантер предупреждала ее. Как и Эмили с Джексом. Даже Зена озвучивала свои опасения. Почему Мерси их не слушала? Неужели она не доверяла своим друзьям и родным? Неужели заботилась о них меньше, чем о Кирке? Эти вопросы разжигали тлеющие угли в животе Хантер.

С самого начала их отношений Мерси ставила Кирка на первое место. «Ты был таким сильным сегодня, Кирк. Таким идеальным. Ничего бы не получилось без тебя». Слова Мерси, которые она произнесла после заклинания избавления от скорби и которые разожгли гнев Хантер. Она закашлялась, и тепло, разлившееся у нее в груди, поднялось в горло.

«Ты завидуешь тому, что кто-то любит меня, и никто не любит тебя».

Хантер прикрыла глаза рукой, когда вышла из темноты трибун. Пока Мерси не извинится за то, что ставила Кирка превыше остальных, она может сколько угодно убегать одна.

Хантер наступила на свой развязавшийся шнурок. Споткнулась, но успела восстановить равновесие, не повстречавшись лицом с гравийной дорожкой. Она доковыляла в тень уже закрытого буфета со снэками и присела, чтобы завязать шнурки. Ее живот скрутило, когда она перекинула один шнурок через другой, потянув так сильно, что чуть не вырвала его из отверстий.

Возможно, в этот раз Хантер позволит гневу поглотить себя. Умирающая звезда, извергающая огонь в космос. Она направится к Кирку и не последует по пути морали. Она выберет низменный путь, тот самый, по которому только что прошел Кирк, сбивая все на своем пути, чтобы почувствовать себя крутым мужиком. Хантер завязала шнурки двойным узлом и, вытерев руки о шорты, поднялась на ноги. Да, именно так она и поступит. Она найдет Кирка и…

Надрывный кашель мужчины отвлек внимание Хантер от расплавленной лавы, скопившейся в ее животе. Шериф Дирборн уткнулся лицом в сгиб локтя и прислонился к фонарному столбу с другой стороны киоска, а упавшие с тарелки начос валялись на земле в его ногах.

Хантер прикусила внутреннюю поверхность щеки. Ей хотелось уйти, хотелось извергнуть вулкан гнева, бурлящего в ее животе, на Кирка и его друзей-качков.

Еще один приступ влажного кашля. Шериф Дирборн выплюнул комок мокроты на начос, вытер рот и облокотился на металлический столб. Хантер сморщила нос. Шериф был не самым молодым человеком, но в зону ее ответственности не входило помогать тем, кто подхватил простуду. Она прищурилась, оглядывая переполненную парковку. Она не думала, что у нее хватит сил исправить еще одну ситуацию. Когда Хантер вздохнула, она ожидала увидеть дым, вырвавшийся из ее приоткрытых губ.

Мужчина схватился за грудь и склонился вперед. Солнцезащитные очки соскользнули с ушей, когда он втягивал воздух между приступами кашля, раздирающего горло.

Тревога затушила гнев, клокотавший внутри Хантер. Она подбежала к шерифу и поймала его, когда тот стал клониться к земле. Слюна свисала с его подбородка, но, отведя взгляд в сторону, она помогла ему подняться.

– Вы… в порядке… шериф? – спросила она между хрипами, пока он, используя плечи девушки в качестве опоры, принимал вертикальное положение.

– В порядке. В порядке. – Его голосе был таким же сухим и грубым, что и гравий под ее ногами. – Видимо, чертовыми чипсами подавился.

Хантер подняла очки с земли и вытерла пыльные линзы краем своей футболки.

– Мерси однажды едва не подавилась тортильей. Теперь она ест только «Лэйс». – Она протянула ему солнцезащитные очки. И ее дыхание перехватило.

Его левый глаз был окутан белой пеленой. Как новая страница в новой записной книжке.

– Ваш глаз…

Он вырвал очки из ее руки и водрузил их обратно на лицо.

– Аллергия, только и всего, – сообщил он, шмыгнув носом.

Кончики пальцев Хантер чесались. Она опустила руку в карман своего безразмерного вязаного кардигана и прижала ее к колоде карт Таро. Энергия зашипела у нее на ладони.

«Звезда вокруг его глаза…»

Луч солнца сверкнул на концах значка в форме звезды, принадлежащего шерифу Дирборну.

«…и на его груди».

Горло Хантер сжалось. Она стиснула свой кулон, подпитываясь силой от символа своего бога. Внутри все потеплело. Не от голодного огня гнева или медленного тления злости. Кончики ее пальцев нащупали гладкий лунный камень, втиснутый в символ Тюра. Ее бог был рядом с ней, притягивая магию луны и нашептывая слова поддержки могущественному дару, заключенному в кровь женской линии семьи Гуд.

Шериф Дирборн скользнул пальцами под очки и потер затуманенный глаз.

– Передавай второй сестре мои наилучшие пожелания, Ясноглазка, – сказал он и поспешил в сторону парковки.

Руки Хантер тряслись, пока она доставала телефон и набирала номер близнеца.

«Ясноглазка?»

Хантер отогнала эту мысль, когда Мерси ответила после второго гудка.

– Встретимся у машины, Мэгс. Я нашла его, – выпалила Хантер прежде, чем у сестры появилась возможность заговорить. – Я нашла Полифема.

Мерси резко вдохнула.

– Ты в безопасности? Кто он?

Холодное чувство вины пронзило грудь Хантер, когда она побежала навстречу Мерси. Мэгс действительно беспокоилась о ней. Хантер должна была прекратить быть такой плохой сестрой, такой плохой подругой. Кончик хвоста ударился о лопатки, когда она тряхнула головой, а вместе с ней встряхнула и совесть, не дающую ей сосредоточиться.

Хантер прикрыла рот рукой, пробираясь сквозь толпу народа, поедающего хот-доги и толкущегося на парковке.

– Это шериф! И теперь, когда мы знаем, кто он, положим этому конец и отправим его туда, где ему и место.

По ее венам пронесся заряд энергии, и покрытую рубцами ладонь Хантер закололо. Она не знала, чем все закончится, но четко понимала, что крови будет не избежать.

Глава двадцать восьмая

– И Джекс встретит нас в доме бедного котенка Эмили? – Вопрос Зены прервал молчаливую поездку по городу.

– Да, Зена. – Хантер посмотрела в зеркало заднего вида на кошку, которая продолжала нервно поглядывать в окно. – Он принимал душ, пока мы собирали принадлежности для ритуала. Он принесет свое подношение – голубиное перо из коллекции отца.

– О, это будет отличное подношение в честь женщин из коренного народа. – Зена потянула за горловину голубой свободной блузки, которую она позаимствовала из гардероба их матери, а затем разгладила, растрепала и вновь разгладила длинную юбку с серебряными вставками, которую очень любила Эбигейл.

С пассажирского сиденья к ней повернулась Мерси.

– Ты там в порядке?

– Нет. Я совсем не в порядке. Я презираю эти ужасные, бездушные вещи. – Ее длинные пальцы погладили внутреннюю обивку машины. – И хотя моя Эбигейл была чудесной женщиной, я не понимаю, как она или кто-то из вас может постоянно носить одежду. – Зена дернула за рукав блузки.

– Зена, у тебя под ними даже нет ничего, – заметила она. – Лифчики и трусики гораздо неудобнее, чем простая одежда.

Зена вздрогнула.

– Не представляю, как вы это выносите. Это же ужасно. – Затем, наклонившись вперед, она перевела взгляд с близнеца на близнеца. – Но еще ужаснее то, что происходит между вами.

Мерси испустила долгий, разочарованный вздох.

– Ничего не происходит, за исключением того, что Кирк оказался еще большим придурком, чем вы двое считали. Мы расстались. На глазах у всей дурацкой школы. И я не хочу об этом говорить.

Костяшки пальцев Хантер побелели, пока она сжимала руль. Ее губы сжались в прямую линию, но она ничего не сказала.

– Ладно, котята. Не говорите об этом. Но вам обеим нужно сосредоточиться. Сегодняшний день слишком важен, чтобы привносить гнев и обиду в ритуал.

Мерси склонила голову. Она знала, что Зена была права. Ей нужно собраться с мыслями, чтобы в случае провала ритуала не было сомнений в причине произошедшего. Поэтому там, в машине с сестрой, хранившей молчание, Мерси закрыла глаза и сосредоточилась на своем разбитом сердце. Представила, как на одном кровоточащем осколке высекает имя «Эбигейл», прямо поверх истерзанной плоти. На другом – вырезает «Хантер». И на последнем, самом изрезанном участке ее по-прежнему бьющегося сердца высекает «Кирк». Затем вообразила, как берет рулон марли, такой же стерильный, как и все хранившееся в аптечке Эбигейл на нижней полке кладовки, и снова и снова оборачивает его вокруг кровоточащих ран, пока имена не скрываются из вида – пока не остается лишь укутанный коконом орган в форме сердца, которое каким-то образом упрямо продолжает пульсировать.

Она повернулась лицом к полуоткрытому окну и глубоко вдохнула ароматы вечера: деревьев и травы, кукурузных и бобовых побегов и весенних цветов. Впитывая успокаивающий запах земли, Мерси направила его магию внутрь себя, прямо в израненное сердце. Боль внутри утихла, и на ее месте появилось нечто почти столь же пугающее, но куда более легкое для восприятия.

Она открыла глаза, когда Хантер вырулила на тщательно благоустроенную парковку перед домом Эмили. Люди всегда охали и ахали при виде огромного кирпичного здания, но оно никогда не нравилось Мерси. Она знала, что внешняя холодность и видимость совершенства были идеально отражены во внутреннем убранстве.

– А вот и Джекс. – Хантер махнула ему рукой, и Джекс, быстро выбравшись из машины, перебежал улицу им навстречу.

Положив одну руку на крышу, он пригнулся и заглянул внутрь машины. Его левый глаз опух и посинел, а на нижней губе виднелась темная ссадина.

– Привет, Зена.

– Здравствуй, котенок Джекс, – сказала Зена. Она склонила голову, внимательно изучая его. – Одержал победу в своем сражении?

Он начал было усмехаться, но поморщился, когда его губа вновь стала кровоточить.

– Да, если честно. Я победил.

– Отлично, – заявила Хантер.

Взгляд Джекса переместился на Мерси. Вместо того чтобы отвернуться, девушка посмотрела в его добрые карие глаза.

– Привет, Мэгс. Ты в порядке?

– Да. Порядок.

Он приподнял бровь, но больше ничего не сказал.

Мерси хотелось спросить, действительно ли он надрал зад Кирку. Где-то глубоко внутри она надеялась на это – надеялась, что он заставит Кирка почувствовать хоть толику той боли, с которой осталась она, но слова застряли в белом коконе, сковывавшем ее сердце.

Джекс коснулся плеча Хантер через открытое окно.

– Как у тебя дела?

На мгновение Хантер накрыла его руку своей.

– Порядок, – повторила она бессмысленное слово Мерси.

Зена прочистила горло.

– Ну ладно. Идем за вторым котенком?

– Да, идемте. – Никого не дожидаясь, Мерси выскочила из машины и начала подниматься по большой каменной лестнице, ведущей к маленькому, но искусно отделанному входу. Никакого широкого уютного крыльца для семьи Пэрротт – только сплошная показуха, абсолютна лишенная теплоты. Как только Хантер, Зена и Джекс встали словно крепостная стена позади нее, она нажала на дверной звонок.

Долгое время ничего не происходило, и Мерси уже решила нажать на звонок еще раз, но дверь распахнулась.

Эмили моргнула, а затем прищурилась, будто свет заходящего солнца был слишком ярким для ее янтарных глаз. Ее каштанового оттенка кожа выглядела бледной; а красивые глаза обрамляли такие темные круги, что казались похожими на синяки. А ее волосы – роскошная копна оттенка красного дерева, которой она так гордилась и которую любила завивать в дикие кудри, ниспадающие на плечи, – были стянуты тугой резинкой в хвост. На ней было надето то, что сама девушка называла «одеждой для просмотра телика»: старый желтый спортивный костюм и потертые кроссовки.

Эмили выглядела ужасно.

– Мэгс? – Голос звучал ошеломленно, словно ее только что разбудили в разгар лунатизма. Затем ее взгляд остановился на небольшой группе за своей подругой, и ее глаза округлились.

– Эй, привет, ребята. Хотите войти?

– Да, мы хотим. – Зена протиснулась мимо Мерси, притянув Эмили в свои объятия. – О, котенок! Я так, так сильно волновалась за тебя!

– Ох, спасибо. – Голос Эмили заглушала грива Зены, но она обнимала кошку-человека, пока ее тело сотряслось от чиха.

– Мне так жаль. – Зена отпустила Эмили и сделала шаг назад. – Я всегда забываю о твоей аллергии.

– Аллергии? – Эмили наморщила лоб.

Мерси быстро заговорила:

– Эм, я знаю, что сейчас не лучшее время, но ты нам нужна.

Эмили покачала головой, как будто не уверенная в том, что правильно расслышала подругу.

– Но я…

– Эмили! – Со стороны кухни донесся дрожащий пожилой голос. – Если это моя доставка из магазина домашних принадлежностей, пусть все несут на кухню.

– Нет, бабушка, это не…

– Эмили Мишель, если это моя доставка из аптеки, дай парнишке щедрые чаевые. – Из противоположной стороны дома донесся голос ее матери, который Мерси всегда считала слишком визгливым. – Они оказали мне особую услугу.

– Нет, это не доставщик, мам, это…

– Это из винотеки. Дай обязательно на чай. Хорошую работу трудно получить, – из ближайшей комнаты невнятно выкрикнул ее дедушка.

Эмили вздохнула и уставилась в пол.

Никто не выбрался из своих укрытий, чтобы на самом деле посмотреть, кто стоит за дверью. Мерси внимательно осмотрела лучшую подругу, которая выглядела поверженной. Она взяла Эмили за руку. Подруга подняла на нее взгляд.

– Ты нам нужна, – твердо повторила она. – Пожалуйста, поехали с нами. Это не займет много времени, и я объясню все в машине, но дело важное. Очень важное.

Эмили смотрела на нее, смиренно опустив плечи.

– Я не могу уйти.

– Нет, котенок, можешь, – решительно сказала Зена.

– Нас бы здесь не было, если бы ты не была нам нужна, – добавила Хантер.

Джекс кивнул.

– Да, все именно так, как они сказали. Но я не видел тебя с тех пор… с тех пор… ну, знаешь. Но мне очень жаль, Эм.

– Спасибо. – Она прочистила горло и продолжила: – Я хочу помочь вам, ребята. – Эмили говорила так тихо, будто громкий голос мог пробудить призраков. – Я действительно хочу, но не могу уйти. Здесь полнейший беспорядок. Мама едва может добраться до ванной комнаты. Дедушка пьян большую часть дня. Бабушка сошла с ума. Кто-то должен о них позаботиться.

– О, котенок… – прошептала Зена.

– Эмили! – Голос ее матери заставил их всех подпрыгнуть. – Мне нужны таблетки!

– Я думал, это из винотеки, – отозвался дедушка.

– Нет, я же сказала, это из моего магазина, – раздался вопль с кухни.

С каждым словом, с каждым криком казалось, что Эмили сжимается все сильнее и сильнее. «Они заставят ее полностью исчезнуть, и той Эм, которую я знаю, больше не будет существовать». А Мерси Энн Гуд не могла смириться с еще одной потерей.

– Нет! – выкрикнула Мерси, сотрясая воздух своими наполненными гневом словами. – Нет! – повторила она. – Это бред! – Эмили открывала и закрывала рот, смотря на свою подругу. Мерси, не выпуская ее руку из своей, продолжала говорить, позволяя правде вырваться из ее израненного сердца и сорваться с губ. – Почему остальные не могут быть теми, кем должны быть? Твоя мать должна быть матерью, а не накачанным наркотиками избалованным ребенком. – Слова разлетались вокруг Мерси, ударяясь о безукоризненно отполированный фасад дома. – Бабушка и дедушка должны быть твоей поддержкой и опорой, людьми, на которых ты можешь положиться, которые должны одаривать тебя своей любовью, а не теми, кого должна поддерживать ты.

– Мэгс… – осторожно вступилась Хантер, но Мерси перебила и ее.

– А ты должна быть девочкой, подростком, дочерью, которая может скорбеть по отцу, а не играть во взрослого человека для взрослых! – закончила она, тяжело дыша. Ее друзья не отрывали от нее взгляда, наблюдая, как волна ее гнева спадает, оставляя сердце холодным и разбитым. – Ох. Ох, нет, Эм, прости. Мне не следовало это говорить. Я…

– Здравствуй, Мерси. Здравствуйте, ребята. – Мать Эмили появилась в фойе. – Что ты только сказала?

Сделав глубокий вдох, Эмили повернулась лицом к маме.

– Мерси сказала, что мне нужно выбраться из этого дома, и она права. Мам, мне нужна передышка. Я должна немного отдохнуть. – Она моргнула, вероятно, пытаясь сдержать слезы, готовые политься из ее глаз.

Мама Эмили перевела взгляд с дочери на ее друзей. Ее глаза казались стеклянными, но голос не дрогнул, когда она заговорила:

– Эмили, ты права. Иди. Побудь со своими друзьями.

– Эмили? – К матери Эмили присоединилась бабушка.

– Бабушка, это мои друзья, – объяснила Эм.

Бабушка неуклюже подошла к Эмили и положила одну руку на ее плечо.

– Да, я вижу.

– Беатрис, Эмили хочет прогуляться, – сообщила мама Эм.

Пожилая женщина оглянулась на свою невестку.

– Я думаю, это отличная идея. Хелен, поможешь мне на кухне?

Глаза матери Эмили наполнились слезами. Она кивнула.

– Да. С удовольствием. С большим удовольствием.

– Что здесь происходит? – пробурчал дедушка.

– Ничего! – одновременно выкрикнули женщины и разделили между собой искреннюю улыбку.

– Иди. Побудь со своими друзьями, – повторила мама Эм и поцеловала ее в лоб. – С нами все будет хорошо.

Эмили, казалось, потеряла дар речи, поэтому Мерси потянула ее за руку, пока Джекс открывал дверь, и они вышли на улицу.

Они все уселись в «Камри», которую Хантер припарковала напротив дома семьи Пэрротт, пока Мерси – иногда с помощью Хантер и Зены – раскрывала правду об заселении Гудвилля и трагических событиях последних четырех дней, тени под глазами Эмили развеялись. На своем месте, на заднем сиденье между Джексом и Зеной, она выпрямила спину, и выражение ее лица становилось все более заинтересованным, пока она не подняла руку и не остановила Мерси.

– Вы настоящие ведьмы. – Она перевела взгляд с Хантер на Мерси. – То есть я и раньше это понимала, и то заклинание скорби заставило меня задуматься, что в ваших силах кроется больше, чем просто приготовление отваров для снятия судорог и любовных зелий.

– Любовные зелья на самом деле отличаются от твоего представления, – вмешалась Зена. – Неэтично играть с чувствами других людей. Ведьмы Гуд никогда бы…

– Зена, не думаю, что сейчас это важно, – перебила Мерси. Она встретилась взглядом со своей подругой. – Важно лишь то, чтобы они понимали истину. С 1693 года ведьмы семейства Гуд служили стражами пяти врат…

– Которые в действительности являются пятью странными деревьями? – вклинился Джекс.

– Да, – продолжила Мерси, кивнув. – И мы должны закрыть эти врата и укрепить их сегодня на закате. – Она посмотрела на улицу, где начинало смеркаться. – Что случится довольно скоро. Ты поможешь?

Эмили не колебалась.

– Да. Именно для этого и нужны друзья, верно? Но здесь кроется нечто большее. Из-за этого были убиты ваша мама и мой отец. Значит, сегодня мы избавимся от циклопа?

– Я обещаю, – уверенно произнесла Хантер.

– Я в деле.

– Джекс? – спросила Мерси.

– Просто скажите, что нужно делать.

Кольцо напряжения, сдавившее грудь Мерси, начало ослабевать. Она покопалась в сумке и достала шесть листов, которые она приготовила накануне. Раздала четыре из них, оставив два для себя и положив шестой исписанной стороной вниз на колени.

– Итак, задавайте свои вопросы, любые вопросы. Все начинается с определения наших намерений. Это означает, что как только мы окажемся на пути к нашим деревьям, нам необходимо будет сосредоточиться. Прочитайте внимательно мои указания. Сегодня мы с Хантер проведем через вас мощный поток энергии. Вы должны быть к этому готовы.

– Как мы… – начала Эмили и внезапно остановилась, когда три чиха сотрясли ее тело. – О мой бог, да что это такое! – Рукавом она вытерла нос. – Мерзость. Простите. Я не понимаю, что со мной происходит. Обычно я так чихаю только рядом с… – Ее слова резко оборвались, и голова мгновенно повернулась в сторону Зены, которая, облизнув свою ладонь, приглаживала волосы.

– Что? – Зена остановилась на половине движения.

– Мы могли бы рассказать им, – заметила Хантер. – Они уже знают обо всем.

Мерси пожала плечами.

– Я не против. Зена?

Кошка-человека встряхнулась, и ее волосы разлетелись по плечам, отчего Эмили вновь чихнула.

– Эмили, котенок. – Зена ласково сжала ее руку между своими пальцами. – Я – кошка. Их кошка. А под «их» подразумеваю, что была фамильяром семьи Гуд на протяжении нескольких поколений. Пожалуйста, не спрашивай о количестве лет – это невежливо. – Эмили и Джекс смотрели на нее с разинутыми ртами, и Зена кивнула. – О, и, Эмили, мне искренне жаль, что из-за меня ты чихаешь. Могу заверить тебя, что делаю это не специально. Ты мне всегда нравилась, котенок. – Она игриво улыбнулась Джексу и мурлыкнула. – И ты тоже.

Эмили и Джекс перевели свои широко распахнутые глаза с Зены, вернувшейся к прихорашиванию, на близнецов.

– Это правда, – в унисон ответили Хантер и Мерси, хотя и не разделили улыбки, которая всегда сопровождала их близнецовую особенность.

Эмили снова уставилась на Зену.

– Это даже имеет смысл в совершенно причудливом понимании.

– Да уж, – отозвался Джекс, искоса глянув на Зену.

– Котятки. – Она сделала паузу в своем прихорашивании. – Сосредоточьтесь на своем намерении. Мы сможем обсудить мое невообразимое магическое создание в другой раз.

– Мне нужно принять что-то антигистаминное, – пробормотала Эмили, возвращая свое внимание к заклинанию.

– Итак, отвечая на вопрос, который Эм пыталась задать, – начала Мерси. – Мы будем общаться по громкой связи наших сотовых.

– Кроме меня, – вставила свои пять копеек Хантер. – Неизвестно, смогу ли я воспользоваться телефоном. Мерси использует связь между нами, чтобы узнать, когда я окажусь на месте. А после вам придется мне просто довериться.

Мерси кивнула. Она не смотрела на Хантер. «Отлично. Она не попытается перетянуть одеяло на себя. Все равно я лучше справлюсь с этой частью ритуала», – сказала себе Мерси.

– В общем, я проведу вас через ритуал, и не волнуйтесь, я не буду тратить время на красочные описания и прочую ерунду. Мы зажжем свечи, затем запечатаем врата…

– Кровью! – воскликнула Эмили, не отрывая взгляда от листа бумаги.

Зена похлопала ее по коленке.

– Да, котенок, но совсем немного.

Мерси продолжила объяснять план:

– Потом поблагодарите свое дерево и задуете свечи – и все!

Эмили подняла руку.

– Ты сказала, что каждый должен сделать подношение, но у меня ничего нет.

– Эм, ты будешь у вишневого дерева, которое стоит на страже Японских ворот, – пояснила Мерси. – Я принесла твое подношение. – Она потянулась к сумке и достала маленькую красивую японскую суми-э, которую Эмили написала в память об Эбигейл Гуд.

Эмили взяла ее в руки и, осторожно держа, смотрела на парящую сову.

– Мне кажется, я написала ее миллион лет назад.

– Это идеальное подношение, – заверила ее Зена. – Нечто бесценное и созданное с любовью.

Джекс взмахнул рукой, привлекая к себе внимание.

– А что подношу я?

– Голубиное перо, которое ты взял у отца, помнишь? – напомнила Хантер.

– О, точно! Оно у меня в кармане! – Джекс похлопал себя по карману джинсов.

Мерси повернулась, чтобы посмотреть на сестру.

– Я не видела, что взяла ты.

Бесстрастный взгляд близнеца встретился с ее. В ее голосе прозвучали жесткие нотки, граничившие с гневом.

– Я возьми его по пути к дереву, но ты уже знала об этом, так зачем было спрашивать?

Мерси пристально посмотрела на нее, не в силах подобрать нужные слова.

Внезапно возникшую тишину прервала Эмили.

– Еще у меня есть вопрос по поводу… э-эм… крови.

– О, я могу на него ответить. – Зена наклонилась и достала маленькую прямоугольную коробочку из-под сиденья перед собой. В ней лежали пять крохотных кинжалов, каждый размером с мизинец. Они лежали на выцветшем красном бархате.

– Я никогда их раньше не видела, – произнесла Хантер, поглядывая на них с переднего сиденья.

– Они были на чердаке, – ответила Зена, – в сундуке с приданым Гертруды Гуд.

– Что это такое? – спросила Мерси, заинтригованная совершенством резных костяных рукояток и лезвий, похожих на бритву.

– Миниатюрные атамы. – Когда Эмили и Джекс бросили на Зену озадаченные взгляды, она взмахнула пальцами и пояснила: – Простите, котята. Постоянно забываю, как для вас все это ново. Атам – кинжал ведьмы, который используют для ритуалов и во время заклинаний. В прошлом ведьмы активно применяли кровопускание в своих обрядах. – Она вздохнула, будто вспомнила приятные времена. – Кажется, оно вышло из моды. Так, ладно, каждый берите по кинжалу. – Она передала коробочку по кругу, и каждый выбрал свой атам.

– Сделайте порез под большим пальцем, на самой мясистой части ладони, – сказала Хантер. Она беспокойно передернула плечами, когда все взгляды обратились к ней. – Что? Это не очень чувствительное место, и будет просто сделать надрез и сжать ладонь, чтобы упало несколько капель.

– Я уже продезинфицировала лезвия, – добавила Зена.

Чихнув, Эмили поблагодарила ее.

– Хорошо, еще вопросы остались? – поинтересовалась Мерси. – Закат будет примерно через тридцать минут.

– Думаю, я все поняла, – отозвалась Эмили, осторожно держа свой атам.

– Мне только нужно знать, какое дерево мое, – произнес Джекс.

– Бенгальский фикус. Он сторожит Индийские врата, – ответила Мерси.

– Эм, ты уже знаешь, что стоишь у Японских врат.

– Я всегда любила это дерево, – заметила Эмили.

– Зена, я подумала, что тебе стоит отправиться к Египетскому дереву, поскольку Баст была египетской богиней.

Зена кивнула.

– Да, котенок. Я согласна. И у меня есть идеальное подношение. Я оставлю прядь своих роскошных волос. Баст их оценит.

– Хантер, – сказала Мерси, – тебе нужно будет отправиться к…

– Я знаю, что мне нужно сделать.

Мерси подумала, что никогда еще не видела глаза Хантер такими голубыми и такими холодными, словно кто-то заморозил воды Карибского моря. Она расправила плечи и повернулась к Хантер. Время пришло.

– Ты действительно знаешь, что делать?

– Я позабочусь о циклопе. Разгребаю настоящий беспорядок. Как обычно.

– Как обычно? – Мерси нахмурилась, глядя на Хантер.

– И тебе не нужно говорить мне, что делать.

– Что между ними происходит? – с заднего сиденья шепотом спросила Эмили, но Зена шикнула на нее.

Мерси почувствовала, как одна из ран на ее сердце начала кровоточить, но она проигнорировала ее. Время пришло.

– Как скажешь, Хантер. Но ты по-прежнему ничего не поняла. – Она подняла листок бумаги, который ждал своего момента на ее коленях. – Тебе нужно отказаться от Тюра и выбрать богиню. Именно твой бог вызвал проблемы. Именно из-за твоего бога заболели деревья. – Мерси дважды ударила сестру своими словами и, сделав вдох, нанесла третий и самый сокрушительный удар: – Из-за твоего бога на свободу вырвался Фенрир. – Плечи Хантер дернулись, когда ее пронзила боль, но Мерси заставила себя продолжить: – То, что ты лесбиянка, не означает, что должна была выбрать бога вместо богини. – Мерси перевернула страницу, чтобы Хантер смогла ее прочитать.

Глаза Хантер вспыхнули яростью, когда она вырвала листок из рук Мерси.

– Моя сексуальная ориентация не имеет никакого отношения к выбору Тюра. Или ты полагаешь, что Джекс мой лучший друг только потому, что он парень? Ты вообще когда-нибудь задумывалась, что меня интересует личность или бог, нежели гендерная принадлежность? – Мерси открыла рот, чтобы высказаться, но Хантер не дала ей возможности: – И если бы ты потрудилась провести настоящее исследование, то узнала бы, что в то время, когда было написано это пророчество, странность человека не рассматривали как уникальность личности. Поэтому невозможно, чтобы старая тетушка, кем бы она ни была, ссылалась на меня. – Она смяла листок бумаги и бросила его на пол. Распахнула дверь машины и схватила свой рюкзак с того места, где он лежал между сиденьями. Но прежде чем выйти из автомобиля, обрушила свои слова на Мерси: – Я сделаю это, – сообщила она. – Предам своего бога и выберу богиню. Принесу его в жертву и все исправлю, но не из-за того, что со мной что-то не так, а потому что ты слишком слаба, чтобы помочь себе. – Хантер выбралась из машины. – Джекс, я поеду с тобой. Подбрось меня к шерифу. – Она направилась прочь, а Джекс устремился за ней.

– Котенок! Будь осторожна! – в окно выкрикнула Зена.

Мерси пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы вновь заговорить, и в этот момент ее голос прозвучал глухо, будто что-то пронзило ее насквозь.

– Эм, сможешь сесть за руль?

Пока Эмили молча шла к водительскому сиденью, Зена нежно погладила Мерси по волосам и пробормотала:

– Ох, мои бедные котята…

Глава двадцать девятая

Мурашки побежали по рукам Хантер, когда она открыла тяжелую стеклянную дверь полицейского участка. Было холодно. По-настоящему холодно. Как в арктической тундре. Она натянула рукава своего потрепанного кардигана и потерла их друг о друга. Ботинки скрипели по сверкающему линолеуму, пока она шла к длинной бежевой стойке, разделявшей жителей города от тех, кто должен был обеспечивать их безопасность.

Триш МакАлистер выглянула из-за стойки. На розовые щеки упали кудрявые рыжие волосы, когда она достала коробку с надписью «Пожертвования» и поставила ее на столешницу из огнеупорного пластика. Алюминиевая банка вывалилась из коробки и с грохотом приземлилась на пол.

– Я подниму! – Хантер была рада немного подвигаться и разогреть свое тело. – Совсем небольшая вмятина. – Она указала на ямочку и поставила банку стручковой фасоли в коробку.

– Это для благотворительной акции в начальной школе. – Триш убрала несколько идеально закрученных локонов со своих зеленых глаз и улыбнулась. – Не думаю, что их будет волновать маленькая вмятина. – Она поежилась и застегнула зимнюю куртку до самого горла.

Хантер вздрогнула, стоя на месте, и размяла онемевшие пальцы.

– Кажется, ваш кондиционер сошел с ума.

Сцепив руки между собой, Триш зарылась подбородком в воротник куртки.

– Шерифу довольно трудно сохранять хладнокровие. – Ее накрашенные губы сжались в тонкую линию. – С его вспышками жара и перепадами настроения можно подумать, что у него мужская версия климакса, – пробормотала она и посмотрела на Хантер. Ее щеки окрасились в бордово-красный оттенок. – Но вы явно пришли сюда не для того, чтобы слушать об этом. – Махнув рукой, она села на стул за стойкой. – Что я могу сделать для тебя?..

– Хантер, – подсказала она.

– Спасибо, Хантер. Вас, девочки, так сложно отличить друг от друга. – Плечи Триш покачнулись от смешка. – Что я могу сделать для тебя, Хантер?

Хантер сжала пальцы на ногах.

– Мне нужно поговорить с шерифом. Это срочно.

– Оу? – Триш прижала руку к груди и склонила голову, как могут делать только птицы. – Надеюсь, ничего серьезного.

– Ничего слишком серьезного. – Она прочистила горло. – Ну, это чрезвычайная ситуация. Может ли вообще чрезвычайная ситуация быть несерьезной? – Пальцы на ногах уже болели, и она выпустила поток воздуха. – Мне просто нужно увидеть большого начальника. – Хантер прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы прекратить нести чушь. Чтобы ее план сработал, нужно прекращать говорить ерунду вроде несерьезной чрезвычайной ситуации и большого начальника.

Триш соскользнула с табурета и поправила свою куртку.

– Пойду посмотрю, принимает ли он посетителей.

Хантер поборола еще одну дрожь, вызванную холодным воздухом кондиционера.

– Я не совсем посетитель. У меня неотложное дело.

Триш засунула руки в карманы.

– Хантер, дорогая, меня убеждать нет необходимости. – Ее теннисные туфли заскрипели по линолеуму, когда она повернулась и устремилась к единственному кабинету с закрытой дверью.

Не считая редких звонков телефона или гудения принтера, в полицейском участке стояла тишина. Раз в несколько недель, когда Хантер сопровождала Мерси в магазины на Центральной улице, чтобы развесить объявления о распродаже выпечки и клубных мероприятиях, в которых принимала участие более социально активная из сестер, полицейский участок бурлил от энергии. Заместитель шерифа Картер мотался туда-сюда, одаривая ослепительной улыбкой и взглядом щенячьих глаз женщин, которые останавливались, чтобы передать сладости и немного пофлиртовать. В участке всегда разносился смех из комнаты отдыха, в стеклянном конференц-зале проходили унылые совещания, и находился минимум один очень пьяный и очень громкий житель города. Хантер потерла ладони о голые бедра и задрожала. Теперь все изменилось, стало холоднее, и дело было не только в кондиционере. Вот что случается, когда в тело добродушного шерифа вселился кровожадный монстр.

Хантер вздрагивала от каждого резкого стука Триш в закрытую деревянную дверь шерифа. Хантер немного вытянулась, чтобы услышать их разговор, но в число ее колдовских умений не входил суперслух. Ковыряя свой ноготь, она ждала.

Все зависело от нее. Все всегда зависело от нее, и в этом не было ничего удивительного, но данная ситуация сильно отличалась от того, чтобы вытащить сестру из депрессии или убедиться, что все приготовления к похоронам мамы идут по плану. Это дело было важным – жизнеопределяющим. И оно касалось Тюра. Хантер сглотнула.

Шериф Дирборн рывком открыл дверь. С громким стуком она ударилась об ограничитель. Напряжение захлестнуло рабочее пространство. Даже телефонные звонки затихли при появлении шерифа Дирборна.

Хантер замерла. Она могла это сделать. У нее не было другого выбора.

Она поднялась на цыпочки и закричала:

– Шериф!

Его голова метнулась к Хантер. Под светом флуоресцентных ламп линзы его зеркальных очков были похожи на две сверхновой звезды.

Да начнется шоу.

Сведя брови к переносице, Хантер нахмурилась.

– Там у старого оливкового дерева… там… э-э-э… – Она прижала холодные пальцы к губам и судорожно вдохнула.

Шериф прошел мимо Триш и направился к Хантер.

Вскочив на ноги, заместитель Картер схватил свою ковбойскую шляпу со стола.

– Если вы допросите мисс Гуд, я съезжу туда и все проверю.

– Нет! – Виски Дирборна напрягались при каждом резком сжатии челюсти. – То есть я хочу, чтобы вы… – Он обвел взглядом полицейский участок. – Чтобы все вы оставались здесь. Заканчивайте работу. Охраняйте город. Я воспользуюсь этой… – Вновь сжав челюсть, он щелкнул рацией, прикрепленной на плече к его униформе. – И дам вам знать, если понадобится помощь.

Щенячья мордашка Картера исчезла, когда он положил шляпу обратно на стол и плюхнулся на стул.

Хантер сохраняла на своем лице выражение «дамочки в беде», пока осматривала полицейский участок. Никто из этих людей не сможет попрощаться с настоящим Фрэнком Дирборном. Если все сложится успешно, после сегодняшнего вечера в памяти каждого останутся лишь последние семьдесят два часа, проведенные с Полифемом – созданием, которое вселилось в тело Фрэнка Дирборна и уничтожило его.

– Пойдем со мной, близнец.

Хантер даже не вздрогнула, не отшатнулась, когда Полифем прижал свою огромную мощную лапу к ее спине и жестом попросил поторапливаться. Вместо этого она поддалась ему, позволив вытолкнуть себя на улицу. В этот момент она нуждалась в нем, нуждалась в спасении.

– Что там у оливы? – рявкнул он, как только дверь за ними закрылась.

– Шериф, не знаю, поверите ли вы мне, если я вам расскажу. – Она заламывала свои пальцы. – Вы подумаете, что я сошла с ума! – Она прикусила щеку, пока на глазах не выступили слезы. – Мне придется вам показать. – Она сглотнула теплую капельку с привкусом меди, скатывавшуюся по ее языку.

Он поправил солнцезащитные очки на широкой переносице и шмыгнул.

– Ну тогда, Хантер, я отвезу тебя туда. – Он достал ключи из кармана и, направив брелок на патрульную машину, нажал кнопку.

Хантер последовала за Полифемом к машине, когда сигнализация отключилась, и желтый свет фар озарил парковку.

– Неплохая догадка насчет того, какая сестра стоит рядом. – Хантер смогла лишь слегка дернуть губами, предпринимая попытку вести себя обыденно.

Полифем открыл дверь патрульной машины и остановился, прежде чем сесть внутрь. Он нагнулся вперед и положил руку на крышу машины.

– О, Хантер. – Он провел языком по своим зубам и судорожно вздохнул. – Я никогда не смогу забыть искру в голубых глазах.

Глава тридцатая

Мерси заглянула в машину через открытое окно с пассажирской стороны и посмотрела на Эмили и Зену.

– Хорошо, Эм, довези Зену до парка, а затем отправляйся сразу к вишневому дереву. У вас обеих есть свечи и спички, да?

– Да, – ответила Эмили. – Не волнуйся. У нас все есть.

– Котенок, ты должна сосредоточиться на своем намерении. Именно твоя воля будет объединять нас всех в Ритуале.

Мерси провела рукой по своим длинным волосам и заправила пряди за уши.

– Это тяжело сделать, зная, что она меня ненавидит.

Зена коснулась ее руки.

– Нет. Хантер ненавидит только то, что ей придется сделать сегодня. И мне тоже претит эта мысль, а как иначе? Что бы чувствовала ты, если бы знала, что должна отвергнуть Фрейю?

Мерси вздохнула.

– Я бы чувствовала себя ужасно.

– Тогда пойми ее чувства и не осуждай. А теперь ступай. – Зена сделала паузу. – И пока идешь к Скандинавским вратам, восстанови контроль над своими чувствами. Будь благословенна, мой котенок.

– Будь благословенна, Зена, – повторила Мерси. – Удачи, Эм.

– И тебе удачи! – сказала Эмили и, отъезжая, помахала рукой в окно.

Вздохнув, Мерси повесила свою большую сумку на плечо и направилась к заднему двору и через небольшую калитку вышла к полям, считая шаги, как делали она, Хантер и Эбигейл четыре ночи назад, – но казалось, что прошла целая вечность.

На кукурузные поля опустились сумерки. Вечер выдался теплым, и нежный ветерок ласкал растущие посевы, донося до Мерси аромат плодородной земли и кукурузного шелка. Толстые стебли нашептывали секреты, которые она могла практически расслышать. Она расслабилась под влиянием давно знакомого мира и позволила земле залечить свои внутренние раны.

«Мое намерение заключается в том, чтобы исцелить деревья и закрыть врата кровью ведьм, смешанной с кровью тех, кто однажды следовал по этому пути, и уникальной силой, которая насыщает здешние земли».

Мерси вновь и вновь повторяла свою цель, пока она не превратилась в слова песни, не покидающие ее разум. Они блокировали все, полностью завладев ее вниманием.

Она плотно сомкнула веки, не добравшись еще до могучего яблоневого дерева, охранявшего Скандинавские врата, и приготовилась. Она знала, что увидит, но, приближаясь все ближе и ближе к широкому стволу и куполу из древних ветвей, была удивлена тем, как мало следов осталось от их страшного сражения и душераздирающей потери.

Следы пламени, унесшего жизнь их матери, остались лишь на нескольких узловатых корнях дерева, торчавших из-под земли словно пальцы, больные артритом, а на стволе виднелись темные ожоги. Мерси уставилась на них, и ее внутренняя мантра сбилась.

– О, спасибо тебе, Афина. – Охваченная благоговением, Мерси склонила голову и прислонила ладонь к потемневшей коре. В том самом месте, где Эбигейл Гуд погибла, спасая своих дочерей – и свой город, – на дереве остался выжженный контур идеального сердца.

Она подняла голову, вытерла слезы и, скинув обувь, принялась за работу. Приготовившись начать ритуал, Мерси глубоко и ровно дышала, пока не почувствовала такую связь с землей, что ее босые стопы стало покалывать. Затем она позволила эмоциям вскипать и вырываться наружу – вскипать и вырываться наружу.

Почувствовав прилив сил, Мерси открыла свою бохо-сумку и достала толстую белую свечу, и точно такие же должны были готовить четыре других представителя их импровизированного шабаша. Она поставила свечу у основания яблоневого дерева, под самым сердцем, которое богиня выжгла на коре. Достала из сумки спички, телефон и небольшую баночку яблочного повидла, которое она приготовила вместе с Эбигейл. Мерси улыбнулась с ноткой горечи, когда ее палец обвел рисунок пентаграммы, которую прошлой осенью она нарисовала на стеклянной банке, чтобы отметить последнюю партию урожая сезона.

– Я буду думать о тебе каждую осень, каждый раз, когда буду готовить джем, или яблочное повидло, или домашний хлеб. Всегда буду думать о тебе, мама. – Мерси поставила банку рядом с белой свечой и застыла в ожидании, снова и снова повторяя свою мантру.

Ей не пришлось долго ждать. Телефон просигнализировал о первом входящем текстовом сообщении – эмоджи улыбающегося кота от Зены, за которым последовало «Готова!» от Эмили, а затем «Сосредоточен & Заряжен» от Джекса.

Она быстро создала групповой звонок и, включив динамик, положила телефон на уступ в коре дерева.

– Итак, вы поставили свечи у основания своих деревьев?

– Да! – отозвались три голоса, словно призраки, восставшие из могилы.

«Нет! Никаких отрицательных ассоциаций!» Мерси отмахнулась от мысли и продолжила:

– Ваши подношения готовы?

– Да! – ответили.

– Хорошо, – произнесла Мерси. – Доставайте спички и дайте мне минутку. Мне нужно найти Хантер.

Повернувшись лицом к дереву, Мерси сосредоточилась и глубоко вдохнула раз, второй, третий, направив свое шестое чувство – ту магическую искорку, которая богатым густым потоком текла сквозь каждую сестру Салема, каждую дочь, что несла наследие Сары Гуд, – ниже, ниже, ниже, чтобы найти поток энергии, бурлящий под ее босыми ногами и образующий пентаграмму, окружавшую Гудвилль. Коснувшись пульсирующих лей-линий, она подумала о Хантер – обо всем, что любила в сестре. Ее искренность и доброту, силу и остроумие, а прежде всего ее неизменное присутствие рядом, несмотря на обстоятельства, происходившие в их мире; их связь, которая сковывала их века. Связь, зародившаяся в момент зачатия, скрепленная кровью и девятью месяцами в утробе матери.

Мерси ахнула, соединившись со своей сестрой. Под ее закрытыми веками Хантер кружилась словно сверкающий сапфировый шар, будто частичка космоса, спустившаяся на землю и блестевшая словно точка на карте ее души.

– Она там! У оливкового дерева! – Мерси открыла глаза и присела на корточки перед белой высокой свечой. Взяв спичку, она повернулась к светящемуся телефону. – Время зажигать спички, а я пока открою ритуал. – Мерси чиркнула спичкой и зажгла свечу. – Пришло время начинать. Мы сосуды, чистые и защищенные, готовые стать проводниками энергии. Помните, мы не храним энергию. Мы только направляем ее. Представьте перед собой врата, глубоко внутри ствола древнего дерева, которое сотни лет стоит на страже.

Она остановилась, чтобы убедиться, что остальные присоединились к ней, а после этого подумала о Хантер, посылая сестре изображение ярко горящего пламени. «Пожалуйста, увидь меня, Хантер! Пожалуйста, пойми! Зажги свечу!» Сапфировый шар на ее внутренней карте внезапно ярко сверкнул. «Это оно, да? Ты зажгла свою свечу?»

Чутье Мерси требовало продолжить ритуал и начать читать заклинание. И девушка могла лишь действовать дальше и верить, что Хантер их поддержит.

– Теперь положите ваши подношения рядом с деревом. Пусть ваша воля подскажет вам место, и когда вы будете подносить его, скажите своему дереву, что это в честь ворот, которые оно охраняет, и древнего мира за ними. Джекс, положи голубиное перо и поблагодари людей, что пришли сюда до нас, землю которых мы теперь называем своей.

Мерси подняла банку с яблочным повидлом. Она поцеловала ее, а затем поднялась на носочки и устроила ее в нише, где соединялись две низко свисающие ветви.

– Благодарю тебя, могучая яблоня. Я делаю это подношение в честь Подземного царства, который ты охраняешь, и Скандинавской земли, откуда ты пришла.

– Матерь божья! – Из динамика раздался благоговейный голос Джекса. – Перо! Оно просто поднялось вверх словно поднятое ветром и исчезло. Только никакого ветра не было!

Мерси улыбнулась.

– Хорошо. Это очень хорошо, Джекс. – Она не стала ждать знака от Хантер. Она знала, что подношение сестры будет отличаться – будет опасным. Подношения у других деревьев должны были помочь Хантер, увеличив ее силу, и Мерси надеялась, что этого будет достаточно. Сделав еще один глубокий вдох, она продолжила:

– Что ж, мы подошли к главному. Встаньте лицом к деревьям. Готовы?

– Готовы! – хором ответили они.

– Представьте, что под вашими ногами течет мощный поток энергии, – начала Мерси. – Нечто, что глубоко и быстро течет под землей. Зена, какой цвет?

Зена ответила мгновенно:

– Желтый, словно глаза кошки. Насыщенный энергией.

– Джекс, а какой цвет у тебя?

Голос Джекса был полон восторженного волнения.

– Красный! Мерси! Мои глаза закрыты, но я его вижу! Действительно вижу!

– Эмили, какого цвета твой?

Ахнув, Эмили прокричала:

– Розовый! Совсем как весеннее цветы вишневого дерева! О, Мэгс, как красиво!

Мерси улыбнулась.

– А у меня зеленый, словно наливные яблоки. – Она остановилась на мгновение, надеясь, что Хантер увидит сапфирово-синюю лей-линию, но ей нужно было продолжать. – Подумайте о своих лей-линиях, пока будете доставать свой атам. – Раздался шорох, когда трое членов ковена сделали то, о чем их попросили. – Надрежьте ладонь чуть ниже большого пальца.

Мерси не колебалась. Она достала из кармана своих украшенных вышивкой джинсов атам и прижала острое лезвие к своей плоти. Боль оказалась слабее, чем она думала – просто острый укол. Она сжала свою ладонь, пока кровь не полилась крупными каплями.

– Теперь протяните лей-линию сквозь свое тело и вытолкните из центра лба, словно пылающую звезду, чтобы она засверкала напротив врат, спрятанных за вашим деревом. – Мерси сосредоточилась, вытягивая поток изумрудной энергии через тело. Все проходило не так тяжело, как в ту ужасную ночь, когда погибла Эбигейл, но и тело не наполнилось сияющей энергией, которая всегда исходила от мамы во время Ритуала.

Стиснув руки в кулаки, Мерси сосредоточилась еще сильнее. Казалось, будто она бежит марафон. На лице выступили бисеринки пота, пока она выталкивала слабый поток энергии из своего третьего глаза, чтобы он бледным цветом незрелых яблок окутал врата внутри дерева.

Она пристально посмотрела на врата, ожидая, что они укрепятся и наполнятся силой, как случалось каждый раз, когда их мать показывала ритуал. Они были на месте. Стояли. Но вместо ярких и сияющих они стали черными, словно уголь. Мерси сглотнула ком в горле.

– Какие-то врата открыты?

– Да! Мои! Сложно разглядеть, потому что там мало света, но они розовые, как лей-линия. А сами врата выглядят ужасно: хрупкие, будто крошатся, и воняют! – выдохнула Эмили, будто пробежалась по лестнице.

– Мои выглядят странно! Как будто сделаны из старой крови, и от них дурно пахнет! – Джекс с трудом вздохнул.

За шипением Зены последовал низкий глубокий вопль, от которого у Мерси волосы встали дыбом.

– Зена! Что происходит? – прокричала она в телефон.

– О! Должно быть, твой египетский друг, – произнесла Зена. – Я могу разглядеть его за вратами. О, мой… у него что, лицо…

– Зена, врата открыты или закрыты? – перебила Мерси.

– Закрыты, но плохо. Они… были золотистыми. – Кошка-человек тяжело дышала. – А сейчас трескаются, словно дешевая бижутерия, и запах по-настоящему мерзкий.

– Вы, трое, сосредоточьтесь на своих лей-линиях! Заставьте ее сиять ярче прежнего, выходя из вашего лба прямо в ту точку, куда капала кровь. Сила земной энергии вместе с кровью закроет врата. Верьте в это, знайте об этом, и пусть это случится! И потом повторяйте за мной. Кровью и подношением…

– Кровью и подношением… – вторили они.

Мерси продолжила, направляя свою лей-линию в дерево:

– Через силу древних …

– Через силу древних…

Голос Мерси нарастал, усиленный энергией, проходящей через нее и многие поколения ведьм семейства Гуд.

– Скрепи это заклинание с нашим намерением и запечатай ад, запечатай ад… ЗАПЕЧАТАЙ АД!

Все трое повторили за ней, выкрикивая последние строчки заклинания. Энергия зашипела, затрещала и наконец утихла, а черные врата Мерси исчезли.

– А теперь поднимите свою свечу, вновь найдите связь с землей, поблагодарите дерево и, задувая свечу, произнесите: «Да будет так, да будет так».

Мерси завершила заклинание с остальными.

– Да будет так! – раздалось из динамика.

– Мэгс! Запах пропал! – раздался взбудораженный голос Эмили.

– Мои тоже больше не воняют! – произнес Джекс.

– Мерзкий аромат и от моего дерева исчез, – сообщила Зена. – О, котенок, должно быть, все сработало!

Эмили и Джекс радостно закричали, и дуновение ветерка донесло смех Зены.

Мерси не чувствовала триумфа. Пока нет. Ей нужно было связаться с Хантер. Она закрыла глаза и с волнением нашла лей-линию, чтобы связаться с сестрой. Сосредоточилась на сестре, пытаясь найти ее… найти…

Но ничего не получалось.

Мерси попыталась вновь.

Ничего. Ни сапфирового шара, ни кружащихся звезд и луны, ни даже странного телепатического покалывания, которое она почувствовала, которое всегда могла найти.

– Эмили! – закричала она в телефон. – Забери Зену и возвращайся за мной! Джекс, встречаемся у оливкового дерева. – Ее голос дрогнул. – Хантер пропала!

Глава тридцать первая

Руки Хантер дрожали. Она сжала их в кулаки и положила себе на колени. У нее был план, который она придумала по дороге к Эмили и доработала в напряженной и тяжелой тишине, заполнившей пространство в машине шерифа Дирборна. Ей нужно было лишь найти связь с духом земли и защитить себя, отречься от своего бога и избавиться от Полифема прежде, чем он схватит ее. Ничего нового.

Она протяжно выдохнула. Надо двигаться шаг за шагом. Она поставила ноги на подножку машины. Нащупать связь с духом земли во время движения было несложно. Хантер не любила стоять на месте. Если только она не писала, слишком много статичного положения означало слишком много мыслей, слишком много возможностей для атаки ее демонов, а она предпочитала держать их подальше.

Прикрыв глаза, она тянулась все выше, и выше, и выше, пока не оказалась в неизвестности. Пока не стала ничем. Только тьма, холод и звездная пыль. Найти связь с духом земли не всегда означало достичь сердца земли. Для Хантер это означало прикоснуться к космосу.

– Ты сейчас не можешь заснуть, Хантер, – произнес он. – Мне нужно, чтобы твои ясные глаза привели меня к этому… как ты говорила?

Хантер вздрогнула, приподняв свои веки.

– К оливковому дереву. Там… эм-м… – Она моргнула сквозь пелену, затуманившую ее зрение. Она позволила ему отвлечь себя слишком быстро. Ей не удалось нащупать связь с землей и почувствовать себя защищенной. Она парила где-то между землей и небом, проплывая по зыбучим пескам в попытках вернуться к своему телу. – Обгоревший след. Человека. Странная штука. Вы должны сами увидеть, чтобы поверить.

Он свернул на грунтовую дорогу, ведущую к дереву, вратам и будущему Хантер. Поправил солнцезащитные очки и произнес:

– Мне уже довелось видеть странные вещи. – Его крупная лапа вцепилась в ее бедро. – Может быть, я расскажу тебе о них, когда закончится ночь. – Влажный жар исходил от его пальцев и заполнял каждую клеточку ее обнаженного бедра.

– Оно… оно вон там, впереди. – Хантер ругала свой голос за дрожь.

– Я знаю. – Полифем отпустил ее ногу, и Хантер поборола желание вытереть следы его прикосновений. Его костяшки ударяли по рулю, когда он направил патрульную машину Дирборна на обочину.

Отстегнув ремень безопасности, она распахнула дверь до того, как машина остановилась.

– Дальше не проехать, – сообщила она, щелкнув пальцами по телефону, чтобы включить фонарик.

Его рука вернулась на ее бедро.

– Оставь телефон в машине. – Он сжал ее плоть, и волна тошноты прокатилась по горлу. – Не хотелось бы тратить заряд аккумулятора. – Он отпустил ее и достал с пояса карманный фонарик. – К тому же у меня есть он. – Он включил его, выключил, а затем снова включил.

В горле у Хантер пересохло, когда она положила телефон на приборную панель и вышла из патрульной машины. Гравий скрипел под ее ботинками, пока она отдалялась от машины, отдалялась от него.

Полифем посветил лучом фонаря в сторону Хантер.

– Где именно находится та странность, о которой ты говорила?

Хантер смахнула яркие блики из глаз и указала на кол, оставленный полицейскими. Он направил луч света в ту сторону и остановился, когда свет упал на столб и кусок желтой ленты, развивавшейся на ветру.

– Ты хотела показать мне, что тут остался какой-то мусор?

Хантер устремилась через высокую траву. Полифем следовал сразу за ней. Свечение фонарика разливалось слева от девушки, а на траве образовалась полутень. Хантер посмотрела в небо и на серебряную луну, проглядывавшую сквозь облака. Матушка Луна всегда будет с ней. Но она не могла сказать того же про Тюра. Ее пальцы коснулись кулона, который свисал с шеи.

Она добралась до столба и замерла. Выжженная земля исчезла, растворилась.

– Это было здесь. – Она присела на корточки рядом с травой, ничем не запятнанной, но по-прежнему примятой телом Эрла Томпсона.

Фыркнув, Полифем осветил землю.

– Это было прямо здесь, – повторила Хантер. – Я раскладывала карты Таро. – Она изобразила, как мешает колоду. – Разложила карты. – Девушка достала три невидимые карты и положила их на траву. – Задала каждой карте вопрос, и каждая дала мне ответ. Одна из них выжгла землю. Здесь. – Она провела рукой по следу, оставшемуся от Эрла Томпсона. – И…

Ее голос дрогнул, когда она повернулась к месту, где на выжженной земле были следы. Теперь там стоял Полифем, и его огромные ботинки идеально совпадали по размеру с исчезнувшими отметинами. Хантер вытерла руки о шорты и встала. Эта деталь не сорвала ее план, а лишь немного его скорректировала.

Полифем подошел ближе. Носок его ботинка коснулся ее. Теплое тяжелое дыхание коснулось ее лица.

– Я почти потерял надежду, но потом нашел тебя, Ясноглазка. – Его ладонь прижалась к ее щеке. – Я искал тебя веками. – Он провел большим пальцем по ее ресницам, по изгибу носа и прижал его к губам.

Хантер приоткрыла губы.

– Теперь я здесь, – прошептала она и позволила губам коснуться его большого пальца. Смотря на свое отражение в очках шерифа Дирборна, она прикусила его плоть.

Ее зубы вонзились в его кожу. На ее языке почувствовалась кровь, и Полифем завыл. Он резко дернул рукой. По щеке Хантера пронесся фейерверк из боли. Она не слышала пощечины, не видела ее, но отпечаток его руки горел на коже девушки.

Хантер попятилась назад и споткнулась о фонарик, который до этого уронил Полифем. Она сохранила равновесие, когда фонарик озарил высокую траву. Хантер двинулась назад, ближе к дереву, и Полифем устремился за ней. Но это не было отступлением. Это была подготовка.

– Я ведьма из семьи Гуд! – крикнула она. Искалеченные корни торчали из земли, когда Хантер приблизилась к древнему оливковому дереву. – В моей крови течет магия. Как и в твоей, Полифем. Я чувствую, как она покалывает мое горло, словно осколки стекла. – Она выплюнула кровь Полифема себе на руку. – Твоя кровь! – Она достала из кармана атам и рассекла забрызганную кровью ладонь. – Моя кровь! – Алая жидкость выступила на ране, смешиваясь с кровью Полифема и образуя вихрь на коже. – Я взываю к силам луны и жару звезд! – Она вознесла свою окровавленную руку к небу, и на мгновение небеса замерцали.

Полифем зарычал. Пульс Хантер отдавался в ушах, и она шире расставила ноги, позволяя ему сократить расстояние между ними. Когда полубог оказался всего в нескольких шагах от нее, Хантер бросилась вперед. Из ее горла вырвался крик, как только их тела столкнулись. Полифем схватил ее за хвост и дернула назад.

Ее руки цеплялись за его плечи, шею, уши. Она сорвала с него солнцезащитные очки и прижала окровавленную ладонь к его здоровому глазу.

– Давай! – скомандовала она космической энергии, затаенной в темно-красном озере, плескавшемся на ее ладони. Из которой вырвалось тепло.

С воплем Полифем отпрянул. Закрыл глаз руками и, спотыкаясь, попятился назад.

Хантер подбежала к стволу дерева. Ее руки тряслись, когда она схватила кулон Тюра и резко дернула. Шнур, на котором он висел, не поддавался. Обжигал болью ее шею. Хантер потянула сильнее, и нить разорвалась. Ее глаза наполнились слезами, и Полифем превратился в размытые очертания темных цветов. Поднеся символ Тюра к губам, она прошептала: «Прости меня».

Она бросила кулон на землю и провела тыльной стороной ладони по глазам.

– Амфитрита! – Хантер прижалась спиной к широкому стволу дерева, взывая к своему новому божеству – к богине, которая должна все исправить. – Жена Посейдона и богиня моря, я пришла с даром!

Крики Полифема превратились в рыки, и он бросился на Хантер, слепо размахивая руками в воздухе. Плоть вокруг его когда-то здорового глаза саднила, края обуглились. Хантер ослепила его, но не остановила.

В ее горле словно застыла колючая проволока, и она подавилась от напавшего на нее страха.

– Амфитрита, – рявкнула она, едва слыша собственный голос из-за бешеного биения сердца. – Я предлагаю тебе Полифема, доказательство измены твоего мужа! Забери его обратно в Тартар, и я подчиню свою волю твоей!

Воздух похолодел, и на руках Хантер волосы встали дыбом. Свет струился от дерева, от врат, таких же лазурных, как и голубой гигант. Ботинки Полифема ударялись о землю, пока он побежал навстречу мерцающему сиянию.

Хантер вытащила из кармана атам, когда полубог споткнулся о корни оливкового дерева и рухнул на нее. Воздух резко вырвался из легких, и она выронила нож. Он упал на землю, и его лезвие сверкнуло в голубом свечении. Кора впилась в спину Хантер, когда тяжесть тела Полифема повалила ее на землю. Он зарычал. С его губ слетела слюна, расплескиваясь на лбу Хантер. Его руки скользнули по ее груди и сомкнулись вокруг шеи. Рукой девушка пыталась нащупать нож, но лапы Полифема сильнее сжимали ее горло. Кончики ее пальцев нащупали что-то холодное, что-то металлическое. Она вцепилась в рукоять, подняла нож и вонзила острие прямо в висок полубога.

Слюна вновь оросила лицо Хантер, и Полифем взвыл, усилив хватку на ее горла.

Хантер провела рукой по ране, которая кровоточила на его голове.

– Все мы – звездная пыль. – Слова едва слышно сорвались с ее губ, и она направила остатки своей энергии через свою кровь в его.

Заряженная силой Хантер кровь Полифема зашипела на коже. Покрывалась пузырями, которые быстро лопались, и проедала полубога до костей. Он отдернул руку от шеи Хантер и накрыл плоть на лице, постепенно сгорающую дотла.

Перед глазами Хантер проносились вспышки света, когда Полифем всем телом навалился на руку, все еще сжимавшую горло девушки. Она вцепилась в его толстое запястье, и голубой свет начал обволакивать кожу Хантер. По спине пробежал холодок, и, словно язык змеи, в сознание Хантер ворвался женский смех.

«Приятно познакомиться, Хантер Гуд». Голос Амфитриты был похож на дым: он был везде и нигде одновременно. «Я принимаю твое предложение, дитя мое».

Холод пронзил грудь Хантер. Она опустила взгляд на голубое сияние, идущее сквозь нее. Словно копье, из груди Хантер появилась тонкая рука Амфитриты. Смех богини превратился в пронзительный вопль, когда она схватила Полифема. Вонзила свои острые ногти в его предплечье. И тот же голубой свет, что исходил от кожи девушки и наполнял воздух, заструился по руке Полифема. Он перестал кричать и слепо моргнул, уставившись на Хантер. Его череп, влажный от крови и расплавленной плоти, засветился, когда голубое сияние перешло с одной половины его тела на другую.

«В Тартаре нет ярости в отличие от презрения богини». Амфитрита схватила Полифема за руку, и он прошел сквозь грудь Хантер, когда богиня вырвала его из Гудвилля, вновь заточив в Греческом Подземном царстве.

Они исчезли. Хантер рухнула на колени и зашлась в приступе сильного кашля. Она хватала ртом воздух, а голубой свет исчез во вратах.

«Теперь ты моя, Хантер Гуд». Голос Амфитриты стих, и теплая темная ночь накрыла поле.

Хантер ползла по вытоптанной траве к фонарику, пока мягкие травинки втыкались в порезанную ладонь девушки. Ее грудь вздрагивала от воспоминаний о том, как потусторонняя магия пронзила ее насквозь. Она с трудом взяла в руки тяжелый фонарик и заставила ноги двигаться. Ее рука дрожала, а луч света колебался из стороны в сторону, пока она направлялась по дороге. Когда луч наконец-то упал на машину шерифа Дирборна, Хантер перешла на бег. Огни на крыше зажглись, когда она открыла пассажирскую дверь. Всю ее, грязную и окровавленную, залил янтарный свет, и она схватила свой телефон с приборной панели.

Дрожащими руками набирала номер сестры. Хантер едва расслышала голос Мерси сквозь эхо слов Амфитриты.

«Теперь ты моя, Хантер Гуд».

Эпилог

Хантер сидела в прохладной тени, которую на траву отбрасывали листья пальмы. Когда они решили провести день в парке, она обрадовалась. Писать на свежем воздухе было намного приятнее, чем в помещении. Но спеша выбраться из дома, она забыла свой дневник. Самое ужасное в том, что она точно знала, где тот лежит. Она прикрыла глаза и мысленно прошла в дверь, направилась через гостиную и оказалась на кухне. Вот и он. Лежит на забытом кулере с сельтерской водой и кружкой с желтым чаем, который после заварки и настойки вкусом напоминал зеленых мармеладных мишек.

Нога Джекса задела Хантер, когда он из тени дерева переместился на солнечный свет. Устроившись рядом с ней, он прикрыл глаза, и его ресницы практически легли на округлые щеки. Он, не переставая, перебрасывал футбольный мяч из одной руки в другую, пока Эмили и Мерси сотрясались от смеха. Отныне каждый день будет похож на этот. Каждый день будет простым. Эмили запрокинула голову назад, громко рассмеявшись. Она едва не упала на покрывало в красно-белую клетку, которое принесла из дома. Обмахнув лицо, она сказала Мерси:

– Хватит играть.

Сорвав цветок белого клевера, Хантер покатала стебель между большим и указательным пальцами перебинтованной руки. Клевер проглядывал в траве словно заплатки на лужайке. Когда перестанут лить дожди и выглянет летнее солнце, цветки клевера останутся единственной растительностью во всем парке. Она провела пушистым соцветием по подбородку. Вот таким должно быть поле. Клевер. Большое пушистое зеленое покрывало из клевера, растянувшееся от пальмы до игровой площадки практически через весь парк. Шея Хантер онемела, когда она, наклонившись, положила цветок на живот Джекса, а приятный ветерок донес детский смех, похожий на далекий церковный перезвон. Эта сцена отлично подходила для отображения на открытке.

Хантер невольно провела рукой по груди – там, где когда-то висел кулон Тюра. Где Амфитрита вырвалась из нее. Она сглотнула и уронила руку на колено. Ну, эта сцена казалась почти идеальной.

Мерси вскочила на ноги и прыжком оказалась рядом с Джексом.

– Идем! – крикнула она, выхватив футбольный мяч, и побежала в сторону игровой площадки. Мерси наконец-то смогла избавиться от Кирка, но никто не смог избавиться от футбола.

Джекс чуть приподнялся, опираясь на руки. Клевер слетел с его футболки и приземлился рядом с поврежденной рукой Хантер.

Мерси подпрыгнула на месте и победоносно замахала мячом над головой.

– Ты тоже, Хантер! – позвала она, добавляя к своему победному танцу виляния попой.

Джекс коснулся ноги Хантер своей.

– Проснись и пой… или это Адам? – Вздернув подбородок, он почесал висок.

Эмили привстала на локти и чуть склонила голову.

– Кто такой Адам?

– Эй! – Хантер практически слышала, как сестра притоптывает ногой, приложив руку к губам, чтобы усилить звук. – Вы, ребята, собираетесь сто лет!

Со стоном Хантер взяла цветок и поднялась на ноги.

– Разве Эм не должна играть? – Она пыталась скрыть, как болели ее мышцы и какое напряжение теперь присутствовало в их отношениях с сестрой.

Эмили устроила гигантскую сумку Мерси у себя на коленях и вытащила пару солнцезащитных очков в пестрой оправе.

– Я буду судьей. – Она надела очки и вернула сумку обратно на покрывало. – Или чирлидером. – Она перекрестила одну лодыжку над другой, сжимая и расслабляя пальцы на ногах. – Любая роль, для которой не надо вставать с места.

Хантер взвизгнула, когда Джекс резко подскочил, врезавшись в ее бедро. Внезапно раздавшийся удара мяча о дерево стал идеальным звуковым сопровождением падения Хантер на траву. На этот раз она не смогла скрыть своей боли.

Мерси бросилась к ней.

– Прости! – вскрикнула она, и ее тень слилась с тенью пальм на траве.

Предложив Хантер руку, Джекс помог ей подняться на ноги.

– Хан, мне так жаль!

– Я никак не перестану получать ото всех оплеухи. – Изобразив робкую полуулыбку, она опустила взгляд на раздавленный цветок и вытерла руки о шорты.

Хихикнула только Эмили.

Мерси хлопнула в ладоши и встала на носочки.

– Не знала, что у меня такой крутой бросок. Это я должна быть квотербеком «Мустангов».

– Точно. – Джекс усмехнулся и направился за мячом. – Как бы Кирк не потерял разум из-за этого.

Закатив глаза, Хантер устремилась вслед за Джексом и Мерси.

– Разве он у него вообще остался?

Эмили подняла солнцезащитные очки на голову и переместилась в тень раскидистой пальмы.

– Было бы печально, если то, что мы увидели, – это верх его способностей.

Мерси сунула руки в карманы своего платья.

– Раньше я считала его умным, но оглядываясь назад, понимаю: «О богиня, каким он был полным болваном».

Эмили вскинула руки в воздух.

– Наконец-то наша слепая прозрела! И увидела свет в конце туннеля.

Хантер положила руку на плечи Мерси и притянула ее ближе. Мерси не только увидела свет: она забрала с собой его кусочек и вложила в свое сердце. Она сверкала изнутри. Хантер была рада, что ее сестра вернулась, хотя близость Мерси больше не наполняла Хантер теплой нежностью.

Джекс наклонился, чтобы поднять мяч, но, не успев прикоснуться к нему, резко остановился. Склонив шею, он переводил взгляд все выше, выше и выше.

– Эм-м, Мэгс..?

Хантер замерла. Она убрала руку со спины Мерси и проследовала за взглядом Джекса к одному из пяти стволов пальмы. Трещины, как на расколотом древнем фарфоре, покрывали кору.

Джекс отступил назад, и Мерси присела на корточки у основания ствола. Футбольный мяч проделал дыру в дереве, словно кулак – в гипсокартонной стене. Мерси резко вдохнула, прижала кончики пальцев к губам и медленно покачала головой из стороны в сторону.

Сердце Хантер гулко забилось в груди, и она сглотнула застрявший в горле ком.

– Что… – Прочистив горло, она начала заново: – Что не так?

– О, Фрейя! – Мерси закрыла глаза и склонила подбородок к верхушке одного из стволов дерева. – Я едва чувствую ее дыхание.

– Но мы же исцелили их. – Хантер пыталась схватиться за свой кулон, но она сорвала его с шеи, когда отказалась от бога. Потому что потери матери было недостаточно. Она бросила еще и своего бога. Но по крайней мере… – Мы исцелили деревья. Мы починили врата. Мы все исправили.

Темные локоны Мерси соскользнули с плеч, когда она, вытянув вперед руку, прижала ее к стволу.

Слоново-серая кора потрескалась словно высохшая земля. Хантер закрыла лицо руками, и длинный стебель пальмы-дум превратился в пепел и запорошил все вокруг снегом.

Пепельный воздух сотрясся от громкого крика, пронзительного воя, от которого содрогнулись кости Хантер, а ее сердце затрепетало быстрее колибри. Эмили взяла Джекса за руку, а Мерси обняла свою сестру. Хантер спрятала лицо у плеча Мерси, и ее слюна оставила след на светло-зеленом платье Мерси. И тут Хантер осознала, что этот крик принадлежал ей.

– Все было напрасно! – Хантер отпрянула от сестры. – Я предала Тюра напрасно! – Ее колени подогнулись, но она удержала себя на ногах. – Ты заставила меня это сделать. Ты развалилась на части, когда умерла мама, потому что тебе никогда в жизни не приходилось сталкиваться с чем-то столь серьезным. Ты все повесила на меня. Ты сказала, что я была неправа. – Гнев вернулся. Он растекался по ее венам, словно магма, и застывал около бьющегося сердца. – Ты просто такая же, как все остальные. – Хантер ладонью по щекам. – Ты думаешь, что раз я не похожа на тебя, то что-то не так именно со мной.

В зеленых глазах Мерси застыли слезы.

– Но в стихотворении Сары говорилось… – Она направилась в сторону Хантер. С каждым ее шагом в воздух взметался пепел. – Я подумала…

– Неважно, что ты подумала. – Хантер покачала головой. Бумажная древесная кора рассыпалась вокруг них. – Сделанного не вернешь. – Ее взгляд переметнулся от Мерси к Джексу. – Увези меня отсюда. – Хантер прижала пальцы к груди. Она хотела вернуть свой кулон. Хотела вернуть своего бога.

Джекс приобнял Хантер за плечи и повел девушку в сторону парковки.

Хантер провела зубами по нижней губе. Все было напрасно. Она едва не умерла напрасно. Она не обращала внимания на родителей и детей, которые смотрели во все глаза и пальцем показывали туда, где недавно стояла пальма. Она даже не оглянулась, когда Мерси выкрикнула ее имя. Теперь сердце Хантер было заковано в камень. Так было лучше, безопаснее. Хантер вонзила зубы в губу. Если бы только она была сильнее, возможно, все сложилось бы иначе. Возможно, ничего из этого никогда не случилось бы. Возможно, Хантер сбросила бы с себя тень сестры и сама исцелила бы врата.

Она поморщилась. Слишком глубоко вонзила зубы, прокусив влажную плоть. Хантер провела языком по нижней губе. И медный привкус обжог ее рот изнутри, огненным пламенем распространяясь по горлу. Словно падающая звезда. Она посмотрела на небо, озаренное солнцем, и представила звезды под ними. Раньше она не знала своей настоящей силы, но теперь познала ее. В крови Хантер Гуд скрывался космос.

Она исправит тот хаос, что устроила Мерси. И на этот раз ничто не встанет у нее на пути. Даже ее сестра.

Благодарности

Мы в долгу перед нашими агентами Джинджер Кларк (Ф. К.) и Стивеном Салпетером (К. К.) за помощь в воплощении идеи из нескольких предложений в потрясающий цикл. Спасибо!

Глубокая благодарность нашему другу Скотту Элли, который помог нам тщательно рассмотреть наши сумасшедшие идеи и раскрыть их так, чтобы они приобрели смысл для остального мира. Мы искренне любим тебя, Скотт. Отличного праздника!

Мы очень ценим нашу семью Макмиллиан! Дженнифер Эндерлин, Анна Мария Таллберг, Моник Паттерсон, Мара Делгадо-Санчез и Мишель Кэшман – спасибо за вашу поддержку и вдохновение. Наш личный агент по рекламе, Деб Шапиро, заслуживает похвал и аплодисментов за ее воображение, новаторство, терпение и усердную работу. Ты лучшая!

Особая благодарность Сабине Стангенберг, которая не только управляет моей (Ф. К) жизнью, но также является талантливым художником, создавшим карту Гудвилля! XXXOOO

А нашим читателям, которые сопровождают нас уже на протяжении целого десятилетия, и нашим замечательным новым поклонникам мы хотим сказать: всегда помните, что вы сильные, смелые и достойны счастья, уважения и любви – вечной любви.

Примечания

1

Руна Тюр (Воин Духа) – символ бога войны Тюра, олицетворяет силу и мощь. Руна выглядит как направленная вверх стрела с острым наконечником.

2

Отсылка к песне крестной-феи из «Золушки».

3

Йоль – языческий праздник, который символизирует начало нового годового цикла и приходится на день зимнего солнцестояния.

4

Рут Бейдер Гинзбург – американский адвокат и юрист, активно боролась за равные права.

5

«Witchy Woman» – песня американской рок-группы Eagles.

6

Фрейя – богиня плодородия, любви, красоты в скандинавской мифологии.

7

Фенрир – огромный и сильный волк в скандинавской мифологии.

8

Мэтт Наги – главный тренер профессионального клуба по американскому футболу «Чикагские Медведи».

9

Десятичный код ассоциации средств связи и общественной безопасности США, имеющий значение «Сообщение принято».

10

Так называют округлую гальку обсидиана, состоящую из темного природного вулканического стекла.

11

Строки из детской песни «See you later alligator» группы Bill Haley & His Comets.

Content

Каст Кристин и др Магия беды [litres]

Ф.К. Каст, Кристин Каст Магия беды

Пролог

Наши дни Гудвилль, штат Иллинойс – округ Салем

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Эпилог

Благодарности

Примечания