Колычев Владимир Григорьевич

Черная полоса

Владимир Колычев

Черная полоса

Часть первая

Глава 1

Скорость рождает чувство взлета, окрыляет и даже возбуждает. Душа раскрывается, как парашют. Правда, чувствовала это Василиса почему-то не верхним умом, а нижним. Как будто юбка куполом поднялась и ветер под нее забил, тугой горячей струей ударил в одну точку, под которой бурлила, требуя выхода, целая бездна чувств. Или просто ощущений. Но очень уж сильных.

В какой-то момент Василиса ощутила себя необузданной Сивкой-Буркой, на которую должен был запрыгнуть лихой молодец. Но какой из Глеба наездник?

Василиса косо глянула на парня, который сидел за рулем. Худощавый, остролицый, изнеженный тепличным воспитанием и разбалованный отцовскими деньгами. Да, машина под ним сильная, быстрая — «Порше» девятьсот одиннадцатой модели. Четыреста лошадей под капотом. Он довольно лихо управлял ими. Да и с обычной кобылой, пожалуй, справился бы. У его отца имелась своя конюшня. А вот Василису этот мальчонка объездить не сможет, не удержится в седле.

— Ну и как тебе машинка? — спросил Глеб.

Он смотрел на дорогу, стиснув зубы, грудь приблизил к рулю, раскинул локти.

— Расслабься и получишь удовольствие, — с усмешкой проговорила Василиса.

— Ну да. — Глеб откинулся в кресле, затылком приложился к подголовнику, но спустя минуту-другую снова вернулся в состояние сжатой пружины.

Скорость, она ведь не только возбуждает, но и убивает. Иногда одно становится причиной другого.

«Хотела бы я умереть от секса? — задала вдруг Василиса себе странный вопрос. — А что это такое вообще?

В кино много чего показывают, но как оно бывает в жизни?»

— Отвези меня домой, — сказала она.

— Мы же в клуб собирались, — проговорил Глеб и нахмурился.

— Мне мама не разрешает.

— Ты же сказала, что можно.

— А мама позвонила, сказала, что нельзя. — Василиса коснулась пальцем сумочки, в которой у нее лежал сотовый телефон.

Это была раскладная «Моторола» с тонкой выдвижной антенной, компактная, удобная. Она легко помещалась в сумочку.

— Когда она тебе звонила? Почему я этого не слышал?

— Что такое виброзвонок, знаешь?

— Где он там у тебя вибрировал? — с ухмылкой осведомился Глеб.

— Тебя там не будет! Домой, говорю, давай! — потребовала она.

Мама действительно не разрешала ей зажигать в ночных клубах, но если с Глебом, то можно. Они учились в одной частной школе, с разницей в два класса, теперь будут грызть гранит науки в одном институте — международных отношений. Глеб закрывал второй курс, а Василиса поступала на первый.

Для мамы он — мальчик из хорошей семьи. Вот пусть она сама и выходит за него замуж. Тем более что папа возражать не станет. Ему на всех наплевать — и на маму, и на дочь. Живет с какой-то фотошлюхой. Кобель!..

— Какая-то ты сегодня злая, — сказал Глеб и вздохнул.

Он снова держался за руль мертвой хваткой, взгляд его прикипел к дороге.

— А ты всегда напряженный.

Глеб отреагировал на это замечание лишь тем, что снова откинулся в кресле и с небрежной ухмылкой непогрешимого профессионала нырнул в правый ряд.

Обгонял парень лихо, подрезал нахально, и сейчас это сыграло с ним злую шутку. Он резко обошел черную «Ауди», водитель которой не притормозил, как на то рассчитывал Глеб. Послышался шум, с каким соприкоснулись машины.

— Вот козел! — возмутился Глеб.

Удар не был сильным. «Порше» остался на ходу, более того, прибавил скорости. Но черный автомобиль повис у него на хвосте.

Василису охватило предчувствие надвигающейся катастрофы. Она даже представила себе, как лежит на асфальте, размазанная по нему.

— Ты что делаешь? — Девушка больно ущипнула Глеба за руку. — Тормози!

— Да нормально все!

— Останови машину! — резко сказала она и заткнула пальцами уши, как будто хотела закричать.

Глеб повел плечом, собираясь повернуть к ней голову, но не смог оторвать взгляд от дороги.

Он съехал на обочину и встал. «Ауди» уже затормозила рядом.

Из машины вышли два парня, один рослый, ширококостный, другой пониже, но крепко накачанный. Оба очень даже внушительные на вид, но если высокий парень мог расположить к себе внешностью, то коренастый — вряд ли. Слишком уж уродливым казалось его лицо.

Рослый молодой человек тоже далек был от идеала, черты лица грубые, жесткие, но ироничная улыбка освещала его, казалось, изнутри. Даже глаза его от этого сияли, как маяки во мраке надвигающегося урагана. Хотя, казалось бы, светиться они должны были, как вспышки молний, которые не спасают, а убивают.

Вышел из машины и Глеб. Движения его были вроде бы и стремительные, но какие-то внутренне заторможенные. Сейчас он мог надеяться только на свой статус, обозначенный наличием имиджевой тачки да фирменной кожаной курточки с подвернутым правым рукавом, чтобы видны были дорогущие часы.

Рослого парня ничуть не напугала напускная крутость этого мальчика-мажора. Он смотрел на Глеба, как бильярдист — на откатывающийся шар, готов был стукнуть по нему, когда он остановится, но при этом не замахивался, не разгонялся для удара. На нем тоже была кожаная куртка, вроде бы и не брендовая, но качества отменного. А на шее блестела весьма увесистая золотая цепь.

— Зачем ты убегал, малыш? — спросил он, глядя на Глеба с иронией палача.

Мол, рассмешил меня этот висельник, даже стало жаль его убивать, но работа есть работа. Ничего не поделаешь, приговор нужно приводить в исполнение.

Василиса завороженно смотрела на бандита. А кто это еще мог быть? Обычные парни так нагло, по-хозяйски себя не ведут.

Она стояла у открытой дверцы машины, готовая в любой момент юркнуть в нее.

— Притормозить надо было. — Глеб старался держать хвост пистолетом, но голос его сорвался от волнения, и он дал петуха.

Коренастый парень усмехнулся, презрительно глянул на него.

— Вот мы тебя и притормозили, — заявил его рослый приятель и посмотрел на Василису краем глаза, совершенно равнодушно, как на пустое место.

Но и на бампер «Ауди» он глянул примерно с той же безучастностью. Как будто это была чужая машина, и он за нее не отвечал. Или просто потертость на пластиковом бампере не портила общей картины. Тачка не новая, краска тусклая, местами царапины. Одним дефектом больше, одним меньше.

— Да тут у вас совсем ничего, — сказал Глеб.

— Ничего — это все, что меньше сотни баксов. А ты нам тут на штуку набил.

— На сколько?

— Я тебя сейчас ударю. — Рослый парень сказал это спокойно, но Глеба проняло, он вжал голову в плечи.

Василисе тоже стало не по себе. Как будто этот бандит мог не просто ударить Глеба, но еще и взорваться при этом, уничтожить вокруг себя все в радиусе ста метров.

— Глеб заплатит, — сказала Василиса.

— Ну, в принципе я подрезал… — начал было тот.

— За это убивают, — все тем же безмятежным тоном выдал рослый парень, перебив его.

Тут Глеб окончательно спал с лица. Василиса тоже поверила бандиту. Ей казалось, что он вот-вот сунет руку за борт куртки и вынет из-за пояса пистолет.

— Но с тебя всего штука.

— У меня с собой нет.

— Позвони, пусть подвезут.

— Я могу съездить. Тут в общем-то недалеко.

Рослый парень кивнул, соглашаясь отпустить Глеба, медленно повернул голову к Василисе, неторопливо подошел к ней. Его внутреннему спокойствию можно было позавидовать.

Он сохранял жесткое выражение лица, но голос его прозвучал мягко:

— Матвей.

Василиса растерялась. Слова застряли в пересохшем горле.

Она кашлянула в кулак, прежде чем представиться в ответ:

— Василиса.

— Останешься со мной? — Матвей смотрел на нее с иронией самоуверенного человека, не привыкшего получать отказ.

— Как это с тобой? — Ее голос дрогнул от волнения.

Ей казалось, что в самом низу ее живота разлилась вязкая патока, на которую тут же слетелись осы со щекотными крыльями. Василиса внутренне сжалась в ожидании укусов. Но вдруг это будет совсем не больно?

— Побудем вместе, пока щегол за деньгами съездит, — заявил Матвей.

От волнения у Василисы перехватило дыхание.

— Эй, мы так не договаривались! — пискнул Глеб.

— Антоха! — Матвей выразительно посмотрел на своего спутника.

В ответ тот глянул на него с вопросом, обращенным к самому себе. Дескать, а должен ли я что-то для кого-то делать? Но заминка эта длилась не более мгновения. Антоха повел плечами, как будто разминая их перед ударом, и пошел на Глеба. Тот испугался и нырнул в машину.

Василиса еще только закрывала за собой дверцу, когда он сорвал «Порше» с места. Девушка стояла на обочине и в замешательстве смотрела на разгоняющуюся машину. Вот и думай, то ли Глеб ее бросил, то ли она сама не захотела ехать с ним. Матвей не держал ее за руку. Он всего лишь предложил ей остаться. Она это сделала. Добровольно.

Но ведь он мог схватить ее за волосы, попробуй она сесть в машину к Глебу. Василиса осторожно посмотрела на Матвея. Парень беззлобно улыбался, излучал спокойное самодовольство. Жесткий он, но не жестокий. Нет, не стал бы он хватать ее за волосы. Наверное.

Он смотрел на нее, как художник на свою натурщицу, помогал раздеваться. Матвей снимал с нее одежду лишь мысленно, исключительно во славу высокого искусства. Правда, почувствовала она себя голой натурально, если покраснела, то не только от стыда, но и от тайного удовольствия.

Еще Василиса испытывала желание провалиться сквозь землю. Матвей одним только своим присутствием разжигал в ней женщину, от которой нужно было бежать как от огня.

— А ты красивая, — сказал он.

— Иди ты!.. — В ее голосе было больше кокетства и жеманности, чем возмущения и негодования.

Василиса скривилась от неприязни к самой себе.

— Куда поедем? — спросил Матвей и глянул влево, затем вправо.

С одной стороны машины надвигаются, в другую удаляются. Шумно, беспокойно. Даже тревожно.

— А как же Глеб? — осведомилась она.

— Ты думаешь, это чмо сюда приедет? — полюбопытствовал он и поморщился.

— Почему это не приедет? А как же я?

— Он тебе что-нибудь сказал на прощание? Жди меня, и я вернусь?… Антоха, ты слышал?

— Сбежал, как крыса, — презрительно бросил коренастый парень.

Увы, но Глеб действительно ничего не сказал, уезжая. А мог бы и словом Василису приободрить.

— За штуку зелени тебя продал. — Матвей смотрел на нее с улыбкой, вежливо предлагал принять суровую правду жизни.

Глеб только казался хорошим мальчиком, а как только припекло, превратился в жалкое ничтожество.

— И что теперь? — с опаской спросила Василиса.

Матвей коварно усмехнулся. Дескать, неужели ты ничего не поняла? Глеб оставил тебя в залог, но выкупа не будет.

Это значило, что она переходит в собственность Матвея, становится игрушкой в его руках. Он обещал ее не обижать. Это утешало девушку, но не очень. Василиса вовсе не хотела быть его рабыней, даже если он ей и нравился. Чуточку, но все-таки.

Она приготовилась услышать приговор.

— Если хочешь, я отвезу тебя домой, — сказал Матвей.

— Домой? К кому?

— У тебя нет дома? — Он провел пальцами по ее стильной сумочке.

Откуда у нее столь дорогой аксессуар? Глеб подарил или родители? Если последнее, то бездомной она точно быть не может.

Василиса напряглась в приятном испуге. Вдруг Матвей проведет рукой и по ее платью так, что по коже побегут мурашки? А еще он мог обнять ее, если считал мажорной потаскушкой.

— У родителей дом.

Была у них еще и квартира в центре Москвы, на Воздвиженке, но говорить об этом ни в коем разе не стоило.

У бандитов свой, особый интерес к успешным бизнесменам. Тот же Матвей мог жестоко наехать на ее отца. У того, конечно, есть крыша, но это не панацея. От пули она не защитит. Все может случиться быстро, раз и навсегда.

— А дом где? — спросил Матвей.

— За городом, — промямлила Василиса.

Отец построил дом в престижном месте, в районе Рублево-Успенского шоссе. Если Василиса скажет адрес, то Матвей все поймет.

— Ты меня боишься? — Он смотрел на нее мягко, но прямо в глаза.

— Я?… Нет!

— Боишься. Поехали. Мы подбросим тебя к метро, а дальше сама доберешься. — Матвей открыл заднюю дверцу, жестом пригласил девушку занять место.

Василиса почувствовала себя ребенком, которому пообещали длинную страшную сказку, а она оказалась короткой. Да и не очень страшной.

Матвей закрыл за ней дверцу, сел за руль, достал из кармана пачку сигарет, но закуривать не спешил. Он вставил ключ в замок зажигания, однако не торопился заводить машину.

— Или останемся? — спросил Матвей, в раздумье глядя на Антона.

— Штука баксов на дороге не валяется, — проговорил тот и пожал плечами.

— Василиса, ты ведь подумаешь, что мы струсили, да? Кто у Глеба отец?

— Банкир.

Василиса просто не могла не знать родителей Глеба. Семен Александрович Рубахов был компаньоном ее отца. Они вместе начинали с нуля, вдвоем пришли к успеху.

— Банкиры сейчас на подъеме, — в раздумье произнес Антон.

— Они всегда были на подъеме, — сказал Матвей и качнул головой.

— У них там сейчас такие заморочки. Ну их.

— А штукарь? — спросил Матвей.

Василиса усмехнулась, глядя ему в затылок. Он не смотрел на нее даже в зеркало заднего вида, может, потому и перестал подавлять своей внушительной энергетикой. Брожение внизу живота успокоилось. Девушке стало легче дышать. Да не такой уж он и крутой, этот Матвей, если с банкиром связываться боится. Возможно, его пугал и отец Василисы, потому он и не стал обращать ее в рабство.

— Да там ремонта на сто баксов.

— А дело принципа?

— Отвезите меня домой, — попросила Василиса.

— Не сейчас. — Матвей порывисто вынул ключ из замка зажигания, как будто уходил от искушения уехать, потом все-таки достал сигарету, закурил.

Василиса вздохнула. Когда-то они жили на маленькой съемной квартире, и все у них в семье ладилось. Отец работал обычным инженером, вечером приходил домой, ужинал и курил в открытую форточку. Не сказать, что Василисе нравился табачный дым, но этот запах ассоциировался у нее с тихим семейным счастьем родителей.

Отец уже тогда пробовал себя на ниве коммерции, сначала фарцевал потихоньку, а после того, как спелся с Рубаховым, разошелся, не остановить. В девяностом году они основали совместное советско-американское предприятие, разжились лицензией на проведение внешнеторговых операций. На Запад — сырье, из Америки — компьютеры, из Европы — бытовую технику.

На этом горбу компаньоны въехали в рай и основали свой собственный банк с внешнеторговым уклоном, но с инвестициями во внутреннюю экономику. В прошлом, девяносто шестом, году они провернули несколько очень удачных сделок через какие-то залоговые аукционы. В их активе появились металлургические заводы.

От успехов у отца возникло головокружение, не смог он устоять перед искушением, загулял, дома появлялся все реже, пока вовсе не пропал. Работа, мол, продыху не дает, в кабинете приходится ночевать. Но мама ему не верила и по ночам плакала в подушку.

Матвей успел выкурить две сигареты к тому времени, когда появился Глеб. Он подъехал на своем «Порше», за которым катил черный шестисотый «мерин».

Из него вышли трое качков, один в малиновом пиджаке, двое в черных. Здоровые лбы, лица каменные, глаза ледяные. Громилу в малиновом пиджаке Василиса видела не так давно рядом с Рубаховым-старшим. Она еще тогда обратила внимание на шрам, уродующий правое ухо телохранителя.

— Сиди здесь, — сказал Матвей, открывая дверцу.

Он обращался к Василисе, но в машине остался и Антон. Что-то не хотелось ему выходить на мужской разговор.

Василиса могла покинуть машину запросто. Матвей ей не указ. Но девушке стало интересно, как поведет себя Антон. Такой внушительный на вид, крутой, а мочевой пузырь наверняка сжался от страха. Как бы он на сиденье не напрудил.

Зато Матвей держался молодцом. Сейчас он, конечно же, вибрировал изнутри от сильного внутреннего напряжения, но Василиса не чувствовала этого. Страх был, но Матвей крепко держал его на коротком поводке.

Он остановился перед капотом своей машины. Корноухий фрукт расположился перед ним, его спутники — справа и слева. От каждого веяло опасностью, а от всех троих — смертью. Василисе стало страшно за Матвея, зато Антону хоть бы хны.

— А ты чего сидишь? — не выдержала она.

— Так он сказал в машине быть.

— Мне он сказал!

Антон открыл дверцу как-то робко, но из машины вышел резко. Заставил себя собраться с духом, даже кулаки сжал.

— А я будто не знаю, чего вы подъехали? — донеслось до Василисы через открывшуюся дверцу.

Матвей говорил жестко, с насмешкой, голос у него не дрожал. Может, потому на лице корноухого типа проклюнулись признаки растерянности. Он хотел ударить Матвея, но не решался.

Зато его спутник пришел в движение, среагировал на появление Антона, ударил его ногой в живот. Тот вовремя отскочил, но натолкнулся на Глеба, который кувыркнулся в траву за обочиной.

В другой момент Василиса засмеялась бы, но сейчас ей было не до веселья.

Корноухий тип поймал взглядом Глеба. В тот же миг Матвей ударил его головой и тут же пригнулся, пропуская над собой кулак, прилетевший слева.

Телохранитель в малиновом пиджаке упал, но тут же стал подниматься. Матвей отбивался от одного его спутника, Антон уже вовсю дрался с другим.

Корноухий тип ударил Матвея кулаком в голову. Глеб подло пнул ногой Антона, когда тот упал, пропустив убойный удар.

Досталось и Матвею. Били его со страшной силой. Он каким-то чудом оставался на ногах и сам отпускал удары с той же сокрушительной мощью.

Антон разозлился не на шутку. Он уже поднялся с земли и бился как лев. Но ему не хватало силы одолеть противника. Да еще и Глеб набрасывался на него как шакал, все норовил ударить в спину.

Пора было заканчивать этот кошмар. И Василиса знала, как это сделать. Если, конечно, не ошибалась.

Она выскочила из машины, схватила Глеба за руку и заявила:

— Поехали!

— Да ты что! — Он с жадностью смотрел Антону в спину.

— Поехали, я сказала! — Девушка больно ущипнула его за плечо, но в чувство не привела.

Это сделал за нее Матвей. Он каким-то непостижимым образом умудрился швырнуть на землю одного телохранителя и сбить с ног другого. Это позволило ему прийти на помощь Антону. Значит, достаться могло и Глебу.

— Да, поехали! — заявил он.

Корноухий тип довольно быстро восстановил статус-кво и вместе со своим дружком снова набросился на Матвея. Но при этом он совсем не прочь был отступить.

— Свиту свою забери! — открывая дверцу, сказала Василиса, но в машину садиться не торопилась.

В драке снова возникла пауза, на этот раз некому было подниматься с земли. Высокие договаривающиеся стороны просто переводили дух перед очередным столкновением.

Василиса посмотрела на Матвея и поймала его взгляд. Он качнул головой, как будто отговаривал ее уезжать.

— Артур! — крикнул Глеб.

Корноухий тип бросил взгляд на него, на Василису, сплюнул Матвею под ноги и повернул к своей машине.

Но Матвей почему-то не думал его отпускать. Он снова бросился в драку, но карусель не закрутилась. Браток в малиновом пиджаке дрогнул и закрылся в «Мерседесе».

Василиса в это время уже находилась в «Порше». Глеб жал на газ, набирая ход.

Чтобы вернуться к Матвею, нужно было выскочить на ходу. Но Василиса на это не решилась. Может, зря?

Глава 2

Нос всмятку, недавно вставленный зуб выбит, губа рассечена, на скуле шишка, возможно, перелом челюсти. Да и Антоха выглядел нисколько не лучше.

— С какого хрена на меня свалилась вся эта радость? — зло спросил он, осторожно трогая вздутие на переносице.

— Не знаю. Мне нравится, — с усмешкой проговорил Матвей.

Антоха — натуральный бандит, причем с трехлетним стажем. Он и на стрелках махался от всей души, и на ринге не боялся отхватывать, а сегодня вдруг струхнул.

— Телка эта?

— Нет, драться нравится.

Но еще больше Матвею нравилось побеждать. Для этого он в общем-то и дрался. Опыт у него был достаточно большой. Сказывалось трудное детство, деревянные игрушки. В школе отношения выяснял, на дискотеках толпой на толпу сходились, боксом всерьез занимался, в самбо себя пробовал.

Особенно Матвей в армии хлебнул. Он в спецназе служил, там сапогами в морду вполне законно били, на прочность проверяли, да и вообще. Столько злости тогда накопилось. Если бы их в Чечню отправили, то они всех там порвали бы. Но не судьба. Матвей уже дембельнулся, когда там кровавая каша заварилась.

С кавказцами он уже здесь схлестнулся. Поселковым пацанам даже пострелять немного пришлось. Не победили, правда, но и не проиграли.

— А две штуки от нас уехали. Одна в баксах, другая в платье, — сказал Антоха и потрогал правый верхний клык, проверяя его на прочность.

Похоже, тот шатался. Жаль, конечно, что так вышло. Но Матвей просто не мог отступить, не в его это правилах. А штука баксов… Он же не бандит, как некоторые, за легкой добычей не гонится. Просто захотелось ему мажора опустить, чтобы вел себя на дорогах поскромней. А то разъездился на крутой тачке с отпадной девочкой.

— Там не штука, а целое состояние, — вроде бы и в шутку, но больше всерьез сказал Матвей.

Не вопрос, Василиса произвела на него примерно такое же впечатление, как нож в сердце. Еще и часа не прошло, как она уехала, а он уже забыл, какого цвета у нее волосы. А вот глаза намертво впечатались в память.

Матвей вел машину, смотрел на дорогу, а видел перед собой Василису. Красивые у нее глаза, необычные.

Да еще и эта волнующая линия, связывающая надбровье и нос. Сколько в ней магии!

Какого цвета волосы, вспомнить нетрудно. Василиса стояла перед глазами, смотрела на него, перед тем как сесть в машину, как будто о чем-то спрашивала. Волосы у нее светлые. А платье темное. Смотрелась она в нем эффектно и ой как сексуально.

— Это ты о чем?

— Это я о ком, Антоха, — ответил Матвей и осторожно потрогал свой нос.

Хорошо ему въехали, плотно. Хрящ сломан, вправлять надо. Да и челюсть осмотреть не помешало бы.

— Это ты о той телочке?

— Она не телочка, Антоха. Ее Василиса зовут. А к телочкам, Антоха, мы сейчас заглянем.

— К Любке?

— Тебе там ничего посмотреть не надо?

— Есть одно место. Знаешь, кто мне промеж ног зарядил? Щегол этот мажорный! Сзади зашел.

— Сзади?… — Матвей усмехнулся. — Я этого не слышал, брат. И ты никому не говори.

— Ничего, я эту падлу выловлю!

— Меня с собой возьмешь?

Антоха этот вопрос услышал, но промолчал.

Матвей с иронией глянул на него. Погорячился парень с досады, в пустоту пригрозил. Не поедет он искать мажора. Так ведь и огрести можно будет, а ему сегодня и без того с добавкой отсыпали, до сих пор не пережевал.

Да и Матвей не станет искать золотого мальчика с его чудесной девочкой. Вынет нож из сердца и будет жить себе дальше.

Кольцевая осталась за спиной. Дорога была свободная. До Репнево они добрались всего минут за двадцать.

Матвей свернул вправо на самом въезде в поселок, выкатился на улицу, где прошли его детство, юность. Окраина, старые двухэтажные дома, куры во дворах, сломанные качели, гаражи, сразу за которыми начинался лес. Здесь жили его мама и друзья, но еще рано было показываться им на глаза.

На перекрестке у фанерного ларька стояла компания. Левка Брындин в зеленых джинсах, Мишка Лепехин — в коричневых. Девчонки с ними, такие же малолетки, одна курила, другая семечки лузгала.

А Левка бисер перед ними метал, увидел машину, небрежно сдвинулся с обочины, неторопливо перегородил дорогу.

Свою тачку Матвей приобрел на днях. Она еще не успела примелькаться, а стекла затемненные, не видно, кто внутри.

Матвей остановился, сунул руку под сиденье, достал оттуда гранату. Лимонка даже не учебная, дешевый муляж с барахолки. Она весила как резиновый мячик для хоккея. Ее на лету ветром сдуть могло. Но Левка шуганулся, дернулся, отскочил.

Матвея, помнится, тоже так разыграли, когда он из армии вернулся. Братва тогда всерьез на ноги встала, и гранаты появились, и автоматы, а Чистику еще в детстве башку отбили, его и без патронов частенько клинило.

Он-то и бросил Матвею под ноги учебную гранату. От страха у него даже уши заложило. А может, просто соображалка отказала.

У боевой гранаты сначала шумно срабатывает запал, а потом уже происходит взрыв, но Матвей как-то не подумал тогда об этом. Душа ушла в пятки, но с места он не тронулся и даже глазом, кажется, не моргнул. Не мог воин-десантник ударить в грязь лицом перед пацанами.

Тогда его похвалил сам Верес. Матвея он по плечу похлопал, а Чистику в печень пробил. Этот придурок мог все перепутать и запустить в Матвея не учебной гранатой, а боевой. А за него Верес мог и убить. Как-никак родные братья.

Матвея воспитывала улица. Он был своим пацаном в бригаде брата, однажды даже участвовал в крутой разборке со стрельбой, но к блатной романтике не тянулся. Да и мама запретила брату втягивать Матвея в свои дела. К тому же Юра и сам не хотел рисковать его жизнью. Тем более что на него надвигались грозовые тучи, причем с двух сторон. А может, и с трех.

Верес взял под контроль новое казино в Москве. Сначала на него наехали воры, затем бандиты, чуть погодя подключились руоповцы с такими же шкурными интересами.

Столкновение грозовых фронтов порождает молнию, и гром грянул. Юру застрелили в прошлом году. Никто даже и не понял, воры тут при делах или солнцевские. Возможно, это сделали менты. Матвей не знал, кому мстить, а ведь в тот момент он реально готов был идти на ножи и в бой рвался не напоказ.

Братву возглавил Пухнарь, но ему не хватило ни авторитета, ни мозгов, чтобы удержать лакомые куски в Москве, а в Репнево ловить было нечего. Менты почуяли слабину, начались аресты. Под раздачу попал даже Матвей. Стражи правопорядка пытались пришить ему чужое дело, почти месяц он провел в следственном изоляторе. Но ничего, обошлось.

Сейчас от бригады остались только название и горстка орлов, промышлявших на больших дорогах. Они трясли дальнобойщиков, снимали бабки с проституток, разводили лохов, в общем, работали по мелочи.

Матвея эта мышиная возня не интересовала. Он, как и раньше, оставался не при делах, но тот же Антоха принимал его за своего. Он даже помог ему сегодня отогнать от его торговой точки недоносков, возомнивших себя крутыми бандитами.

Матвей подъехал к ларьку, остановился, опустил затемненное стекло и посмотрел на Левку. Его ничуть не смущал собственный распухший нос. В Репнево даже подбитый глаз считался символом доблести, если эта награда была заслужена в честном бою.

Левка поздоровался с ним небрежным кивком. Мишка Лепехин поступил точно так же.

— Чего вы тут стоите? — спросил Матвей и показал на ларек, в котором работала нанятая им Варвара.

В Репнево у него было три таких ларька, а в Москве — четыре. Но там, в столице, торговля шла в людных местах, деньги крутились со скоростью секундной стрелки. Здесь дела ползли так же медленно, как солнце по небосклону.

В Москве на ларьки наезжала братва, иногда серьезная, но в основном шпана. Может, и у Левки зачесалось на легкую поживу. Машинам он уже научился дорогу перекрывать, может, решил, что пора на ларечный рэкет переключаться.

— Да так просто.

— Ну тогда гуляйте. Гранату подбери, Варваре отдай. — Матвей кивнул на ларек. — Можешь у нее купить. За полцены. На память.

Сам он к Варваре не пошел, решил, что потом как-нибудь о делах справится, когда нос выправит.

Это могла сделать Любка с параллельной улицы. Она жила в частном доме, причем одна, без родителей. Дом этот уже давно превратился в проходной двор. Пропуск принимался в двух вариантах: бутылка или косяк с травкой. Но это если просто посидеть, а если полежать, то одной контрамаркой не отделаешься.

Матвея Любка могла принять и без пропуска, но все же он прихватил с собой пару бутылок для себя и Антохи. В багажнике у него как раз находился целый ящик с контрафактным, но вполне безопасным спиртом «Абсолют». Там же лежала коробка с видеокассетами, но порно его сейчас мало интересовало.

Не так давно Любка работала в больнице медсестрой, но попала в историю с морфием. Уголовное дело менты возбуждать не стали, а с должности ее попросили.

Увидев Матвея, Любка пьяно улыбнулась, шатко подошла к нему, обдала свежим сивушным запахом и повисла у него на шее.

— Юрка!

Закладывала она не по-детски, причем не первый год, но вид у нее был вовсе не спившийся, да и не опущенный, хотя переспать с ней мог всякий, только плати. От нее пахло и самогоном, и дешевыми духами, а на шее у Матвея мог остаться след от губной помады.

— Не прикидывайся, — заявил он.

Когда-то Любка гуляла с его братом и по пьяному делу действительно могла спутать Матвея с Юрой. Но сейчас она притворялась. Он почти уверен был в том. Не такая уж эта особа и пьяная, какой хотела казаться.

Впрочем, она могла быть и под кайфом. Коноплей от нее не пахло, но ведь Любка и уколоться могла.

Она отстранилась от него, попыталась сфокусировать на нем взгляд.

— Матвей?

— Тебе нравится мой нос?

— Твой нос. — Она перевела взгляд на Антоху. — А чего вы ко мне с такими рожами приперлись?

— Мы тебе грудь поднимем, а ты мне нос вправишь. — Матвей приложил одну бутылку к ее правому боку, другую — к левому и подкатил их под самую грудь.

У Любки не было детей, она еще не разменяла четвертый десяток, но ее третий размер уже порядком обвис, видимо, от частых вечерних доек.

— Только нос? — спросила она.

— Мне не только нос, — ответил Антоха. — Мне больше.

— Это у тебя-то больше?

Нос у Матвея разболелся не на шутку. С этим нужно было что-то делать. Он обнял Любку за талию и втолкнул в дверь, в светлицу. А там, как обычно, компания. Какие-то незнакомые парни и Лилька.

Девушка сидела на диване. Видны были только ее голые ключицы и верхний срез блузки под ними. Но, не стоило сомневаться в том, юбка на ней короткая. Мини — это ее фирменный стиль.

Минимум юбки и бикини, столько же в голове.

Смазливая мордашка, точеная фигурка, ножки — взгляд не оторвать. И в постели она горячая штучка.

Матвей одно время даже был влюблен в эту девицу. Он очень расстроился, узнав о ее планах на одного московского старпера из высотки, стоявшей на Софийской набережной. Лилька всерьез собиралась жить с профессором в его роскошной квартире, а к нему просто подскакивать на горячее. В итоге Матвей ее послал, причем в нецензурной форме. Она обиделась и больше не появлялась на его горизонте. Даже полугода с тех пор не прошло, а он уже и думать о ней забыл. Значит, не было сильных чувств, просто гормоны играли в любовь.

— Матвей! — Лилька просияла и вышла из-за стола.

Короткая юбка при этом задралась, но ей даже не пришло в голову оправить ее. Не прижился в ней этот инстинкт, столь естественный для женщины. Может, надобности в этом не было. Задралось так задралось, уложат так уложат. Ну и так далее.

Все самое интересное на сегодня у Лильки было еще впереди. Женихи уже наготове. Она наверняка уже решила, с кем разделит на ночь свою судьбу. Пьяная женщина такой судьбе не хозяйка, а Лилька уже была навеселе.

Она бросила на Любку взгляд, полный удивления и благодарности. Как будто ждала чуда завтра, а оно вдруг приключилось сегодня, по милости подружки-алкоголички.

— Я же говорила тебе, что никуда он от нас не денется.

— Что это такое? — Лилька порхнула к Матвею, осторожно коснулась пальчиками его носа. Маникюр у нее свежий, лак такой же яркий, как помада на губах. Чистенькая она, опрятная, душистая, но это снаружи, а внутри — грязь. Иначе бы она не оказалась в этом вертепе с двумя какими-то недоделками.

Матвей с неприязнью глянул на Любкиных гостей. Неряшливые, в каких-то обносках, но губы на Лильку раскатали. Она же неразборчивая, ей хоть с молодым, хоть со старым, лишь бы стояло. Не мог он смотреть на нее без отвращения.

Антоха подошел к парню с белыми пятнами на шее, тяжело положил руку ему на плечо и заявил:

— Ну и чего сидим? Расходимся!

— Пусть уходят, — сказала Лилька, нежными движениями ощупывая сломанный нос Матвея.

Вдруг она вставила в ноздрю палец одной руки, а другой резко надавила на спинку носа, соединяя обломки костей.

Боль прострелила голову разрывной пулей, но Матвей даже не шелохнулся.

Лилька знала, что делала. Она тоже когда-то работала медсестрой, окончила училище, устроилась в больницу. Надолго ее не хватило, но с Любкой познакомиться успела. А потом и с Матвеем.

Из носа хлынула кровь.

Любка открыла ящик серванта, достала оттуда вату, свернула ее в тампон, подала Лильке. Тут же появился и второй тампон.

От боли у Матвея закружилась голова. Подружки усадили его на диван.

— Анестезию забыли! — откуда-то издалека донесся Любкин голос.

Звук водки, льющейся в стакан, растекся над самым ухом Матвея. Он выпил до дна, и Лилька сунула ему в рот кусочек сыра.

Одной рукой она подала парню закуску, другой ощупала шишку на скуле и сказала:

— Нормально, ни вывиха, ни перелома нет.

— Жить буду, — буркнул Матвей, закрывая глаза.

Он сидел, откинув голову на спинку дивана.

Лилька прижалась щекой к его груди и спросила:

— Со мной?

— Отвали!

— Я хорошая, — мурлыкнула она с капризной интонацией в голосе.

— С кем мне отсюда отвалить?

— Ты же знаешь, что я из-за тебя здесь.

— Не знаю.

— Любка ничего тебе не говорила?

— Про тебя? Нет. Я к ней с носом приехал.

— А здесь я! Матвей, это судьба!

— Я же сказал, отвали!

— Это у тебя шок, сейчас мы его снимем.

Лилька снова наполнила стакан. На этот раз Матвей не стал осушать его, но капель пятьдесят на грудь все-таки принял. Потом еще раз и еще.

Он пил, пока не увидел Василису. Девушка с распущенными волосами стояла перед ним. То ли она сама покачивалась, то ли это колыхался дымчатый ореол вокруг нее. Ему явилась галлюцинация. Он понимал это даже пьяным умом и почему-то накрыл стакан рукой.

Но Василиса не исчезала. Она взяла его за руку, куда-то повела. Вдруг он почувствовал под собой что-то горячее, влажное, тесное и сдавленно скользящее. Только вот извивалась под ним не Василиса, а Лилька.

С ней он и проснулся утром, в грязной комнате, на расшатанной кровати с продавленным матрасом. В окно сквозь толстый слой пыли светило утреннее солнце. На кровати, на чистом, но неглаженом белье на боку лежала и смотрела на него обнаженная натура. Одной рукой Лилька поддерживала голову, а пальцами другой задумчиво теребила сосок. По ее ноге, по всей длине бедра метались солнечные зайчики.

— Я тебе снюсь, — пошутила она.

Матвей просто обязан был сострить в ответ.

— Мне снится кошмар, — сказал он.

— Кошмар был без тебя. Очень хорошо, что я это вовремя поняла!

— Вовремя? — Матвей с удивлением глянул на нее.

Лилька гладила себя по бедру, как будто зайчиков прогоняла. Ей бы сейчас в белочку превратиться и ускакать отсюда. Безвозвратно.

— Мы еще молодые, у нас все впереди.

— У нас?

— Да, я повела себя неправильно, ошиблась. Мы должны вместе исправить это.

— Ты ошибка природы.

— Зато ты правильный. А плюс на минус дает плюс!

Матвей небрежно усмехнулся, глядя на Лильку. Язык у нее — настоящее помело. Как у всякой ведьмы.

— Вообще-то минус.

— А у нас будет плюс.

— Изыди!

— Ты смотришь на меня так, как будто я грешница какая-то, — сказала она и надулась.

— А ты не грешница?

Лилька думала недолго.

— Грешница, — проговорила она, растягивая губы в загадочной улыбке. — Да еще какая! — Лилька шумно легла на живот, провела языком по его шее, а рукой — по бедру.

Губы ее спускались вниз, а рука поднималась вверх. Нетрудно было догадаться, в каком месте они встретятся.

Матвей закрыл глаза, настраиваясь на взрывное удовольствие. Василиса еще волновала его воображение, но когда-нибудь выветрится из головы. К тому же она была где-то далеко, а Лилька — очень близко. Он чувствовал, какая она горячая.

Глава 3

Коктейль разогрел кровь, клубная музыка ее вспенила, а скорость — разогнала. Глеб летел через ночь как угорелый. Он подвез Василису к воротам ее дома, тут блажь и ударила ей в голову. Девчонке вдруг очень уж захотелось чего-нибудь естественного, но безобразного. От стыда за себя Василиса резко сдвинула ноги.

Глеб еще мальчик и по возрасту, и по развитию, и по своему поведению. Но чутье он проявил мужское, уловил женскую слабину, перенес тело через подлокотник. Взгляд насмешливый, пристальный, масляный.

— Будем прощаться? — шелестящим голосом спросил он. — Или просто будем? Вместе.

— С тобой только просто.

Недели две прошло с тех пор, как Матвей устроил Глебу трепку, а Василиса все не могла забыть этот день. Стоило ей закрыть глаза, как появлялся Матвей.

Когда она смотрела на Глеба, ей тут же вспоминался шакал Табаки, прыгающий вокруг Шерхана. Не могла она после этого воспринимать всерьез этого подловатого недоноска. Влюбиться в него не боялась, потому и отправилась с ним сегодня в клуб.

Тем более что повод имелся. Василису зачислили в институт. Приказ, правда, еще не подписан, но все решено уже окончательно. Осечек быть не может.

— А если усложнить? — Глеб положил руку ей на коленку.

Василису должно было стошнить от этого его прикосновения, но в голове у нее бурлила кровь, а там, в самом низу живота, опять поднималась кричащая волна.

— Усложнялка у тебя не выросла.

— Выросла!

— Засунь ее себе в портфель.

— Не себе! — заявил Глеб.

Он смог растолкать рукой ее коленки. Его пальцы медленно скреблись по внешней стороне бедра, поднимались все выше. Только вот тепла в этих пальцах не было. Как будто мокрый краб полз по ноге. Но он ведь не укусит. Ей даже будет приятно и стыдно.

Василиса качнула головой, сжала ноги. Глеб — жалкий сосунок. Он этого недостоин, не имеет права трогать ее. Если мальчонка этого не понимает, то она ему объяснит.

— А сможешь?

— Я не смогу?

— Опять телохранителей на помощь позовешь? — съязвила она.

Глеб дернулся, как будто через него прошел электроток, и руку выдернул.

— Может, хватит уже? — буркнул он и скривился.

— Мне тоже за тебя стыдно!

— Я, между прочим, тебя спасал!

— Давай теперь спасай сам себя! — сказала она, открывая дверцу машины. — Тебе какой рукой больше нравится?

Глеб ничего не сказал, а ведь хотел бросить вслед ей что-нибудь обидное. Василиса спиной почувствовала это.

Мама встретила ее на террасе.

— Тихо! — шепнула она и приложила палец к губам. — Отец спит.

Мама опустила палец, а губы ее растянулись в экзальтированной улыбке.

Улыбнулась и Василиса, но саркастически. Как же, отец назначил маму любимой женой, радости-то сколько! Целый месяц пропадал, ни слуху ни духу, и вдруг объявился. Третий день из дома не выходит, мама надышаться на него не может.

— Трезвый? — спросила Василиса.

— Ну, выпил немного, — ответила мама и вздохнула, не желая расставаться со своей иллюзией счастья.

— Немного, как же. Его сейчас из пушки не разбудишь.

— Кушать будешь? — спросила мама.

— А почему так долго?

Именно этот вопрос мама и должна была задать. Она отпустила Василису до двенадцати, а шел уже второй час ночи. Но, видимо, сейчас у нее один отец был на уме, а дочь оставалась на заднем плане.

— Да, почему так долго?

— Мама, поверь, я была очень хорошей девочкой!

Василиса нежно обняла маму за плечи, повела в дом. Прохладно на дворе, ветер свежий, а она в одном халате.

— Кушать будешь?

— Если не буду кушать, значит, и душ можно не принимать?

Василиса хотела спать. Не успела она переступить порог, а глаза уже закрывались. Поздняя ночь, да и Глеб ее утомил. Его хорошо использовать в качестве снотворного, на большее он не годится.

Но душ она все-таки приняла, смогла затолкать себя в ванную. Даже волосы наспех высушила, а то утром не расчешешь.

Василиса легла в постель, закрыла глаза и мысленно поблагодарила себя.

«Я держалась правильно, не позволила Глебу лишнего, поэтому могу засыпать со спокойной совестью. А вот если бы отказала Матвею, то, скорее всего, жалела бы об этом. Но Матвей и не настаивал на горячем. Не было его в моей жизни. Промелькнул он как метеор и сгорел где-то за горизонтом. Нет его и никогда не будет. Да и не нужен мне этот парень!»

Проснулась Василиса от сильного стука в дверь. Кто-то ударил по ней ногой или рукой изо всей силы толкнул. Створка распахнулась.

Василиса подняла голову и увидела крупнотелого парня с бычьей шеей. За окном уже светало, и она могла разглядеть его лицо. Покатый лоб, тяжелые надбровья, утиный нос, верхняя губа как плюшка, а нижняя как нитка.

Василиса даже не пыталась вспомнить, где могла видеть столь уродливое лицо. Этот человек был совершенно ей не знаком. Какого черта он здесь делал? Почему в руке у него был пистолет?

— Просыпайся, девочка! — Утконосый тип и картавил, и шепелявил, и гундосил одновременно.

Необыкновенное сочетание.

Но Василиса и не думала поднимать его на смех. Это могло для нее плохо кончиться.

— Ты кто такой? — вскакивая с постели, спросила она.

— Жить хочешь? — Одной рукой он схватил ее под локоть, а другой приставил к животу пистолет.

Василиса захрипела, выталкивая из себя слово «хочу», но страх сдавил ее горло.

— Тогда не рыпайся! — Он провел стволом пистолета вниз по ее животу, затем по ноге, по всей длине рубашки, как будто собирался задрать подол, но не сделал этого, просто поднял оружие и приставил к подбородку девушки. — Давай рассказывай!

— Что рассказывать? — через силу выдавила из себя Василиса.

— Где папа хранит свои денежки?

За дверью послышался шум. Там загудели ступеньки, треснули перила. Похоже, бандиты кого-то спустили с лестницы. Отца или маму. Василисе было ясно, что они хозяйничали в доме.

— В банке.

— А где банка?

Где-то неподалеку вскрикнула мама. Послышался шлепок, как будто кто-то отпустил ей пощечину, а то и ударил кулаком. Снова что-то загрохотало на лестнице.

Василиса дернулась, но утконосый гад схватил ее за шею и с силой прижал к себе.

— Спокойно, детка! — При этом он зачем-то ударил пистолетом по светильнику, стоявшему на прикроватной тумбочке.

Послышался треск, раскололся керамический плафон.

Если бандит хотел напугать этим Василису, то зря. Она и без того тряслась от страха.

— Деньги где?

— Я же говорю, в банке. У отца он свой. — Василиса говорила, а утконосый бандит тащил ее к двери.

Он открыл дверь, выглянул в холл второго этажа.

Василиса тоже хотела знать, что там происходит. Бандит крепко держал ее за шею, но все же она извернулась, смогла бросить взгляд в холл и увидела Антона. Того самого парня, который был тогда на дороге. Значит, и Матвей где-то здесь.

Кроме Антона, в холле никого не было. Дверь в спальню родителей оказалась открыта, но та была пуста. Голос мамы донесся с первого этажа. Она что-то крикнула, и было похоже на то, что кто-то тут же заткнул ей рот.

Антон глянул на утконосого бандита и кивнул. Тот ослабил хватку на ее шее и схватил Василису за волосы. От боли она громко вскрикнула.

Бандит с силой толкнул ее на кровать. Дверь осталась открытой. Возможно, этот мерзавец приглашал Антона присоединиться к оргии. Может, он хотел, чтобы отец слышал, как насилуют его дочь.

Падая, Василиса умудрилась просунуть руку в открытый проем тумбочки. Там на полке стоял баллончик со слезоточивым газом. У бандита был пистолет, он запросто мог выстрелить в ответ, но Василиса подумала об этом уже потом, когда нажала на клапан.

Бандит в этот момент задирал подол ее ночной рубашки. Видимо, он увидел под ним что-то очень интересное, если от восторга распахнул глаза.

Этот скот не смог их сразу закрыть, когда в лицо ему брызнула тугая аэрозольная струя.

— Сука! — Он закрыл физиономию обеими руками.

Василиса вскочила. Бандит успел поймать ее за край рубашки, но удержать не смог.

Рубашка с треском лопнула, огромный лоскут остался в руке у бандита. Василиса спрыгнула на пол.

А дальше что? В холле находился Антон, да и без него в доме было полно этих негодяев. Оставалось только окно, но его еще нужно открыть. Да и на подоконник пока поднимешься. Впрочем, выбора у Василисы не было.

Одной рукой она сдвинула штору, другой открыла окно, оттолкнулась, навалилась животом на подоконник, сразу за которым начиналась крыша над террасой. По ней Василиса и заструилась змейкой.

— Стой, сука! — Утконосый гад попытался схватить ее за ногу.

Но тело, скользящее по крыше, уже набрало разгон, и он смог только коснуться пальцами лодыжки девушки.

Крыша закончилась быстрей, чем Василиса ожидала. Она слетала с нее головой и руками вперед.

От ужаса из груди вырвался крик, а в голове прозвучал голос школьного физрука: «Нельзя падать на прямые руки».

Голос Василиса услышала, но руки в момент падения все-таки напрягла, чтобы не удариться головой. Ей повезло. К счастью, она врезалась не в асфальт, а в сырую землю. К тому же падение смягчил пышный пионовый куст.

Все же от боли Василиса отключилась и в себя пришла уже возле калитки. Она не понимала, как бежала на автопилоте, но ведь оказалась тут и на кнопку в замке нажала.

Он странный, электрический, дистанционный, открыть его можно было как из дома, так и со двора. И в одном случае достаточно было нажать на кнопку, и в другом. Мама говорила отцу, что это глупость. Еще он должен был установить видеокамеры и оборудовать пост охраны, но все руки не доходили. Дом новый, много чего не сделано, как надо. Потому грабители чувствовали себя здесь вольготно.

Калитка открылась, и тут же за спиной Василисы грохнул выстрел. Пуля ударилась в кирпичный столб и выбила из него колючую крошку.

— Бандиты! — крикнула Василиса, выскочив на улицу. — Убивают!

Босиком она смогла добежать до перекрестка и едва не попала под колеса иномарки, выскочившей из-за поворота.

— Спасите!

Голова у Василисы была окровавлена, на волосах и руках комья чернозема, ночная рубашка порвана.

Водитель испугался, увидев ее, но машину все же остановил и дверцы разблокировал, чтобы она могла сесть.

— Бандиты! — крикнула она.

Лохматый, заспанный мужчина дернулся и невольно отпустил педаль тормоза. Но Василиса успела запрыгнуть в машину до того, как та набрала разгон.

— Позвоните в милицию!

Мужчина кивнул, открыл перчаточный ящик, вынул оттуда тяжелый мобильник устаревшей модели, выдвинул антенну, набрал номер.

Как только на вызов ответили, Василиса вырвала у него трубку. Она должна была требовать от милиции немедленных действий. Время сейчас работало против ее родителей. А может быть, их уже поздно было спасать. От этой мысли ей хотелось кричать, но все же Василиса смогла взять себя в руки.

На работу пора собираться, а в Лильку как будто бес вселился. Сначала она пристыковалась к нему боком, стараясь не нарушать тишину наступившего утра, затем оседлала его в позе наездницы, загнала коня, уложила, дала ему немного отдохнуть, затем снова пустилась в галоп. Сразу после финиша эта особа снова улеглась на бочок и подсунула ручки под щечку.

— Если ты приготовишь завтрак, то с меня обед и ужин, — засыпая, пробормотала она.

Скомканная простыня валялась в ногах, но Лилька и не думала укрываться. И в спальне уже с утра жарко, и свою наготу она любила выставлять напоказ, часто говорила, что молодость коротка, а красота увядает еще быстрее.

Все так, однако эти слова Лилька адресовала не только Матвею. Сколько их таких было, перед кем она красовалась голышом. И еще может быть.

Завтрак Матвей готовить не стал, на скорую руку состряпал пару бутербродов, поставил на плиту чайник.

Охмурила его Лилька, окрутила. С ее подачи он снял квартиру в Москве, поселился там вместе с ней. Скучать она ему не давала, веселила и удовлетворяла. Только вот иной раз на него накатывала жуткая тоска. Неужели Лилька — это навсегда?

Волком душа от этой мысли не выла. Но бывало такое, что жалобно поскуливала.

Матвей уже расправился со вторым бутербродом, когда в дверь кто-то позвонил.

За порогом, посматривая на лестницу, стоял Антоха. Он заметно нервничал.

— Случилось чего? — спросил Матвей и посторонился, пропуская его в дом.

И зачем он только попросил Антоху помочь ему с переездом? Будет теперь таскаться к нему по поводу и без такового.

— Случилось, — ответил Антоха, закрыл за собой дверь и зачем-то посмотрел в глазок.

— Рассказывай! — сурово потребовал Матвей.

Он решил не пропускать Антоху дальше порога, пока тот все не изложит. А там уже будет видно.

— Да проблемы у нас.

— У кого?

— Чистик это все замутил.

— Что замутил?

— Да заказ на одного карася принял. Мы к нему на хату вломились, взяли за жабры, тут проблема и нарисовалась.

— Теперь тебе нужно лечь на дно, да? — жестко спросил Матвей.

— Ну да, хотелось бы.

— Ты пришел ко мне? Подставляешь меня и Лильку. Это при том, что я не при делах.

— При делах, — заявил Антоха и качнул головой.

— Ты ничего не попутал?

— Помнишь мажора с телкой? Василиса, да?

— Василиса, — сказал Матвей, исподлобья глянул на гостя и движением головы позвал его за собой на кухню.

Лильке совсем не обязательно знать о Василисе. Да и проблемы Антона ее не касаются. Пусть спит.

— Можно? — спросил Антоха и, не дожидаясь разрешения, смахнул с тарелки бутерброд.

Но Матвей его отобрал, жестко посмотрел в глаза незваного гостя и заявил:

— Сначала говорить, потом жевать!

— Короче, Василиса меня видела.

— Где видела?

— Ну, в доме у карася. У себя. Мы ведь на ее отца наехали и на мать. Я сначала не понял, что это Василиса была.

— Что с ней?

— Да она-то сбежала. Из окна выпрыгнула. Утяк стрелять начал, Чистик на него наехал. Уходить, сказал, надо.

— А что с родителями?

— Отца мы на бабло раскручивали.

— Раскрутили?

— Да не успели. Говорю же, Василиса сбежала. Она ментов могла вызвать и меня видела.

— Узнала?

Матвей понимал, чем вся эта история может для него обернуться. Если Василиса узнала Антоху, то будет грешить и на него. Она ведь думает, что они одного поля ягоды.

— Мы без масок были.

— Без масок? — У Матвея зачесались кулаки.

Антоха фактически подставил его. Причем под убийство. Если Чистик хозяйничал в чужом доме без масок, то это значит, он не собирался оставлять хозяев в живых. Василису тоже должны были грохнуть. Тот же Антоха мог это сделать. Именно поэтому Матвею и захотелось сломать ему челюсть.

— Чистик сказал… — пробурчал Антоха.

— Велел замочить всех?

— Нет. — Антоха отвел взгляд.

— Что нет?

— Я не думал, что надо было мочить.

— А надо было?

— Я думал, мы деньги возьмем и свалим. Девка должна была заверещать, чтобы отец ее раскололся. Я Утяку знак подал, потом смотрю, а это Василиса. Сразу не догнал.

— Да ты и сейчас не догоняешь! Что с ее предками?

— Чистик…

— Замочили вы их?

— Ну да, матушку сразу. Я думал, Чистик ее просто попользует, а он ей удавку на шею. Потом отца…

— А Василиса сбежала?

— Ну да.

— Ее вы тоже должны были попользовать? — зло спросил Матвей и тут же ударил от всей души в челюсть, как и хотел.

Антоха отлетел к стене, гулко стукнулся об нее головой. Пустая она, потому и гулко получилось.

Матвей размахнулся, чтобы добить его, но Антоха пугливо закрылся руками. Матвей презрительно скривил губы, глядя на него. Обмельчала поселковая братва, до состояния мышиной стаи опустилась, потому и настало раздолье для таких ублюдков, как Чистик. Пока жив был Верес, это дерьмо болталось где-то на дне, а сейчас всплыло на поверхность. Почему Матвей не грохнул этого ублюдка еще тогда, когда тот бросил гранату ему под ноги?

Сначала бандиты задушили маму, затем и отца. Их больше нет и никогда не будет. Василиса понимала, что должна принять это как данность. Мир жесток, в нем царит насилие, смерть правит бал. Она знала это, и ей нетрудно было со смирением думать о случившемся, пока действовало успокоительное. Нервы девушки были свернуты в жгут, душа лежала где-то на третьей полке, в голове стоял туман, а перед глазами — мама.

Она подходила к дочери все ближе, и голос ее звучал все громче. Мама звала Василису обедать. Отец, дескать, уже за столом, суп с фрикадельками остывает. А готовила она вкусно. Больше не будет.

Маму отвезли в морг. Вместе с отцом. Их никогда больше не будет. От этой мысли Василисе захотелось взвыть во весь голос, но крик застрял где-то глубоко внутри. Зато из глаз ее покатились слезы.

— Василиса Константиновна, как вы себя чувствуете? — откуда-то издали спросил незнакомый мужской голос.

Слезы продолжали течь, но пелена спала с глаз. Василиса с трудом сфокусировала взгляд на пожилом мужчине с волевым лицом и жестким бобриком седых волос.

— Моя фамилия Кистенев. Я назначен следователем по делу… — Мужчина запнулся, осознав деликатность момента.

Василиса не прочь была пощадить себя, но в ней взыграло чувство протеста.

— Эти ублюдки убили моих родителей! — выплеснула она из себя. — Вы должны их найти!

— Мы их найдем. Если вы нам поможете. — Следователь смотрел ей прямо в глаза.

— Я знаю одного, — сказала Василиса.

Лекарство все еще держало ее под гнетом, и ей пришлось напрячь память. Она рассказала Кистеневу, как Глеб подрезал «Ауди» и бандиты его за это поставили на деньги, упомянула про Антоху и Матвея, которые дрались с охраной Рубахова.

— Они еще спрашивали, кто у Глеба отец, — сказала девушка.

Матвей произвел на нее впечатление. Она даже готова была влюбиться в этого парня, иной раз думала о нем с девичьим томлением в теле. Но сейчас Василиса ненавидела его. Этот подонок разрушил всю ее жизнь. Тут не может быть ни прощения, ни жалости.

— Вы думаете, что эти парни… — начал было Кистенев.

— Эти бандиты! — перебила она его.

— Думаете, что эти бандиты спровоцировали столкновение?

— Я сейчас не могу думать, — сказала Василиса, качнула головой и приложила пальцы к вискам.

Устала она, пока рассказывала, ни душевных сил у нее не осталось, ни физических.

— А как их найти, вы знаете? — спросил следователь.

Василиса кивнула. Она не могла вспомнить регистрационный номер на машине Матвея, но это мог сделать кто-то из телохранителей Рубахова-старшего. Возможно, эти ребята еще и справки навели. Они-то и помогут найти убийц.

Глава 4

Ларьков много, товаров еще больше, а машина одна. Весь день по городу, как белка в колесе. Столько дел еще не сделано, а надо ехать домой. Матвей практически уверен был в том, что за ним придут.

Так и оказалось. Дома его ждали. Их было двое, оба немолодые. Один жесткий, поджарый, другой внешне мягкотелый, но взгляд такой же цепкий, как когти ястреба.

Лилька поила оперативников чаем. Ходила она перед ними в спортивном костюме. Неинтересен ей был этот контингент, не хотелось с ментами дружить. К тому же Матвей проинструктировал ее перед тем, как отправиться на работу.

От нее требовалось подтверждение его алиби, а легкомысленной особе веры не будет. Именно поэтому она должна была казаться серьезной девушкой. В результате на ее лице лежала печать невыразимой скуки.

Оперативники держались настороженно, но наручники на Матвея надевать не торопились. Начали они с главного вопроса. Где он провел ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое июля сего года?

— Я могу сказать, с кем провел эту ночь, — ответил Матвей и посмотрел на Лильку одним глазом.

Другим он следил за поджарым оперативником. Не нравилась ему внутренняя напряженность капитана Косулина, его нацеленность на результат. Если он уже назначил Матвея виновным, то переубедить его будет сложно. Возможно, решение уже принято и ночевать сегодня Матвею придется в камере предварительного заключения. Просто менты решили допросить его в домашней, расслабляющей обстановке.

— А где провел эту ночь ваш друг Антон Ваничев?

Матвей глянул на Лильку так, как будто она скрыла от него присутствие Антохи в их постели, но решил оставить эту шутку при себе. Слишком серьезное дело. Ирония сейчас неуместна.

— Не было его у нас.

— А где он был?

— Я откуда знаю?

— Вы занимаетесь ларечной торговлей?

— Вы занимаетесь розыском преступников? Может, проинформируете, в чем вы меня подозреваете?

— А вы не знаете?

— Давайте вы зададите мне этот вопрос в присутствии моего адвоката. Он вам объяснит, что так дела не делаются. Говорите прямо или гуляйте! — Матвей показал в сторону порога.

Оперативники переглянулись. Один из них кивнул другому. Только тогда тот нехотя объяснил, в чем его подозревают.

— Я не при делах, — заявил Матвей и качнул головой.

— А ваш друг Антон Ваничев?

— Он друг моего покойного брата. — Матвей почесал переносицу, которую жег взглядом капитан Косулин. — Я с ним дел не имею. Если только бакланов от ларьков отогнать.

— Василиса Улеева видела вас вместе.

— Вот как раз бакланов мы тогда и отгоняли.

— Вы столкнулись с автомобилем гражданина Рубахова. Как можете это объяснить?

— Случайность.

— А деньги зачем вымогали?

— Не вымогал, а требовал оплатить ремонт.

— Зачем вы интересовались родителями Глеба Рубахова? — Косулин смотрел в глаза Матвея пристально, въедливо.

— Да по шее огребать, если честно, не хотелось, — ответил тот и провел пальцами по скуле.

Там до сих пор еще оставалось небольшое уплотнение после удара.

— Отец Глеба Рубахова показался вам опасной целью, поэтому вы переключились на его компаньона. Так получается?

— На какого компаньона?

— Речь идет об Улееве Константине Максимовиче.

— А они с Рубаховым компаньоны?

— Как вы узнали адрес Улеева?

— А я узнавал его адрес?

— Адрес узнал Ваничев.

— С него и спрашивайте, — заявил Матвей, выпятил нижнюю губу и резко подул вверх, прогоняя дым.

Ему казалось, что тот поднимался от его переносицы, которую Косулин пытался прожечь взглядом.

— Как его найти?

— Поселок Репнево, улица Пирогова, дом восемьдесят три. — Матвей назвал адрес прописки, о котором менты не могли не знать.

— Еще где он может быть?

— Понятия не имею.

— Нет? — Косулин потрогал себя за подбородок, внимательно, в раздумье глянул на Матвея.

— Нет.

— Собирайтесь, проедете с нами.

Матвей недовольно цокнул языком, но ничего не сказал. С ментами в таких случаях лучше не спорить.

Семен Александрович стоял у окна, приложив к уху телефонную трубку. От внутренней натуги на шее у него вздулась жила.

— Почему ты не успел? — зло спросил он невидимого собеседника, выслушал ответ и заявил: — Узнай, где этот тип… — Он явно хотел сказать еще что-то, но, глянув на Василису, не решился озвучить свою мысль, отключил телефон и заявил, стараясь сдерживать эмоции: — Задержали этого Матвея. Милиция постаралась.

Семен Александрович был среднего роста, такой же худощавый, как и Глеб, но при этом со стороны казался куда более плотным и тяжеловесным. Если Глеба мог сдуть сильный ветер, то этого и смерчем с места не сдвинешь. Голос у него густой, глубокий, с металлическим звучанием.

— Милиция работает, — сказала девушка.

— Да, работает. Но вдруг упустят?

— Куда упустят? — не поняла Василиса.

Она сидела на кухонном стуле, подавленно сложив руки на коленях. Можно было перебраться в каминный зал, в мягкое кресло, но там бандиты убили маму и отца.

— Ну вообще упустят. Ты же его не видела здесь?

— Нет.

— Никто не видел. Еще и алиби найдется. Я не позволю ему выкрутиться, — зло, сквозь зубы проговорил Рубахов.

— Я его друга видела, — тихо сказала Василиса.

Девушка не хотела спать, могла просидеть в таком положении час, два, всю ночь. Если кто-то вдруг положит ее на пол, то она не станет искать в себе силы подняться, просто закроет глаза. Это не страшно — лежать и ничего не видеть. Да и умереть Василиса не боялась. После этого ее заберут к себе мама с папой. Что ей одной на этом свете делать?

— С другом, само собой, разберемся. И с другом, и с его бандой.

— С их бандой, — едва слышно проговорила Василиса.

Оговорился Семен Александрович. В банде был не только Антоха, но и Матвей. Это их банда. Твари!

— Обязательно разберемся. Жестоко накажем. Я Костю этим ублюдкам не прощу. Да и твою маму тоже. Может, ты к нам все-таки поедешь?

— Нет, — ответила Василиса и качнула головой.

Девушка совершенно не боялась остаться в доме, где произошло убийство. Если вдруг в сумраке вечера всплывут призраки родителей, то она будет им только рада.

— Как знаешь. Глеб, ты останешься с Василисой.

Семен Александрович не спрашивал, он ставил сыну задачу, и тот не посмел перечить. Даже не пикнул.

Когда отец исчез, Глеб без спросу полез в бар, достал оттуда бутылку виски.

— Думаешь, я хочу выпить? — спросил он, разглядывая этикетку.

— Я хочу, — неожиданно для себя сказала Василиса.

Почему бы ей действительно не напиться и не забыться? Она упала в обморок, увидев мертвых родителей. Ей сделали успокоительный укол, а могли бы просто налить двести грамм.

— Рано еще.

— Что рано?

— Рано еще поминать. На третий день можно.

— Я не поминать.

— Нельзя. Отец меня убьет, если узнает, что я тебя споил.

Василиса всхлипнула и заплакала. Она когда-то и сама так говорила, выпивая на дне рождения у подруги: «Отец убьет, если узнает». Ей хотелось сказать так и сейчас, но ведь не накажет ее отец. Да и мама никогда не накричит на дочку. Что в этом хорошего?

— Ладно. — Глеб подал ей наполненный стакан.

Она взяла его, но первый глоток сделала не сразу, лишь через какое-то время. В стакане был виски, однако крепкая горечь не обожгла горло, от нее не засвербило в носу. Василиса выпила еще.

Потом был бутерброд с сыром, затем снова виски. Чем больше, тем легче шло. А вот походка стала шаткой, тяжелой. Василиса с трудом перешла в зал.

Усаживаясь в кресло, она подумала о том, что в дом снова могут нагрянуть бандиты. Они что-то здесь искали, но, похоже, ничего не нашли. Отец молчал, а погром эти животные устроить тут не успели.

Бандиты могли вернуться, но Василису это почему-то уже не пугало. Она всего лишь возмутилась, когда появился Матвей. Он подошел к ней, что-то сказал на ухо, взял за руку, помог подняться, обнял за талию.

Этот парень вел ее на второй этаж, а она лишь усмехалась. Там окно, через которое Василиса обязательно сбежит. Но в милицию звонить не станет. Сама все сделает. Ворвется в каминный зал, схватит чугунную кочергу, перебьет всех, спасет маму и отца.

В окно Василиса выпрыгивать не стала. Так уж вышло, не успела она подняться по лестнице, как уже оказалась в кровати. Матвей лег рядом с ней. Она чувствовала его жаркое дыхание.

Он лежал рядом. Рука у него наготове. Стоит ей только подняться, как он поймает ее, крепко прижмет к себе. В холле теперь стоял Антоха. Он не позволил бы ей выпрыгнуть в окно.

Василиса уже заснула, когда Матвей вдруг с силой прижал ее к себе. Она вяло трепыхнулась, не чувствуя в себе сил. Связал ее Матвей так, что не вырваться. Но и удовольствие она получать не собиралась.

Проснулась Василиса рано утром. За окном было уже светло, но солнце еще только выползало из-за горизонта. Вставать ей было рано. Голова тяжелая, глаза слипались, под ночной рубашкой ощущался дискомфорт.

Василиса резко распахнула глаза. Дискомфорт был, а ночной рубашки не оказалось. Матвей!.. Сначала этот ублюдок убил родителей, а затем грязно надругался над их дочерью, подло воспользовался ее беспомощностью.

Василиса резко перевернулась с боку на бок и увидела Глеба. Не было тут никакого Матвея. Рядом с ней нагло сопел в две дырочки совсем другой подлец.

Зло взорвало Василису изнутри. У Глеба просто не осталось шансов удержаться на кровати. Неважно было, когда он проснулся, до того, как бухнулся на пол, или после.

— Мразь! — А вот на крик сил у нее не хватило, вышел какой-то жалкий хрип.

Впрочем, Глеб все понял.

— Ты же все равно выйдешь за меня замуж, — сказал он, обматываясь простыней.

— Кто тебе такое сказал? — Василиса без сил легла на спину и закрыла глаза.

Тяжелое похмелье навалилось на нее, как мужчина на женщину, вжало голову в подушку.

— Теперь я знаю, что ты девочка. Была.

— Сволочь, — едва слышно пробормотала она.

— Я у тебя первый и единственный, — сказал Глеб и осторожно лег рядом с ней.

Только тогда Василиса осознала, что лежит перед ним без ничего. Но пошевелиться она не могла. Да и ни к чему было суетиться. Он же все видел.

— Подлый ты.

Да, действительно, сам простыней обмотался, а ей хотя бы наволочку с подушки снял.

— Зато ты самая лучшая. — Он провел рукой над ее животом, не решаясь прикоснуться к нему.

— Не для тебя.

— Для меня. Тебе нужна семья, тепло и забота.

Василиса и хотела кивнуть, но не решилась. И семья ей нужна, и забота. Глеб, как ни крути, самая лучшая партия для нее. А любовь… Стерпится — слюбится, как говорится.

— Я тебя не обижу. — Все-таки он прикоснулся к ней, провел рукой по бедру вниз до колена.

Возмущения как такового у нее не было, но силы, чтобы выразить его, нашлись.

— Не трогай меня!

— Все! — Глеб засуетился, накрыл Василису простыней.

После этого она смогла повернуться к нему спиной.

— Только тронь! — пробормотала она и зловредно улыбнулась, выковыривая из памяти мутные фрагменты прошедшей ночи.

Василиса не помнила, как оно было, но твердо знала, что отдавалась она не Глебу, а Матвею. Да, он враг, но лучше лишиться девственности с ним, чем с кем-то еще.

Два дня в изоляторе закончились подпиской о невыезде и выходом на волю. Менты Матвею даже обвинение не предъявили. Не было его в доме Улеевых, не мог он убить там никого.

Однако следователь не был в том уверен.

— Ты, Вересов, не расслабляйся, еще, как говорится, не вечер. Возьмем Ваничева — глядишь, и твое дерьмо всплывет, — сказал он, кивком показывая на дверь.

— Не всплывет, — заявил Матвей.

— А Ваничева возьмем? — Кистенев сощурил глаза, внимательно глянул на него.

— Без понятия.

Матвей повернулся к двери, а он продолжал смотреть на него. Парень подумал, что этот тип не отстанет от него. Просто за ним будет наблюдать не он сам, а его люди. Вдруг он выведет их на Антоху?

Открыв дверь, Матвей мигом забыл и о следователе, и о своем непутевом дружке. В коридоре в ожидании приема стояла Василиса. С черной лентой на лбу, суровая, печальная и красивая до нервного зуда.

Матвей переступил порог и остановился, как будто в землю врос, окаменел.

Василиса узнала его, губы ее дрогнули, брови взметнулись вверх. Правая рука пошла на замах. Матвей мог увернуться, но не стал этого делать и блок не поставил. Василиса с размаху влепила ему пощечину.

Ей осталось только плюнуть ему в лицо, но Матвей не стал ждать, когда она до этого додумается. Он повернулся к ней спиной и неторопливо пошел прочь.

— Мразь! — донеслось ему вслед.

Матвей показал пропуск на проходной, но далеко уходить не стал, спустился с крыльца, встал под сосной и закурил.

Василису он ждал не меньше получаса. Она вышла из здания прокуратуры и, не останавливаясь, направилась к воротам. Матвей нагнал ее, но не рискнул подойти к ней ближе, чем на расстояние вытянутой руки.

Василиса заметила его, однако не остановилась, головы не повернула, только буркнула:

— Уйди!

— Тебе ведь следователь все сказал.

— Уйди, пожалуйста! — Василиса напряженно опустила руки, нервно сжала кулаки.

— Я даже не знал, что там затевается.

Василиса продолжала идти, но Матвей остановился. Не в том она сейчас настроении, чтобы верить ему. А он не собачка, чтобы бегать за ней. Может, как-нибудь потом, когда все уляжется. Точки соприкосновения у них есть, значит, когда-нибудь они пересекутся.

— Мои соболезнования, — произнес он ей в спину.

Василиса успела сделать несколько шагов, прежде чем ее догнали эти слова.

Остановилась она резко. Ноги уже уперлись в землю, а голова продолжала движение.

Но равновесия девушка не потеряла, так же резко повернулась к Матвею и зло, с осуждением спросила:

— Что ты сказал?

— Имею право так говорить. Потому что не при делах.

— А кто при делах?

— Я не бандит и никогда им не был. Бизнес у меня, ларьки, «Сникерсы», «Марсы».

— А твой Антоха?

— Антоха — друг моего брата.

— А брат?

— Брата убили. В прошлом году.

— Брат был бандитом. — Василиса не спрашивала, а утверждала.

Видимо, Кистенев поделился с ней информацией.

— Да, но там тоже все из-за бизнеса приключилось. Брат не захотел делиться с серьезными людьми. Может, и твой отец перешел кому-то дорогу.

— Мой отец перешел дорогу вам!

— Нам перешел дорогу Рубахов. Он, кажется, компаньон твоего отца.

— И что?

— Знаешь, почему в моем бизнесе нет компаньонов?

Матвей не давил на Василису, но почувствовал, что его слова проникли в нее. Между ними протянулся невидимый мост, по которому она пошла ему навстречу.

— Почему? — спросила девушка.

— Да потому, что денег много не бывает. Компаньону всегда будет мало. Рано или поздно он захочет меня убрать.

— И что?

— А то!.. Телохранители Рубахова могли пробить нас, выйти на Антоху, на его банду. А там сейчас голяк, мелководье, крокодил не ловится, не растет кокос.

— Кокос? — Василиса посмотрела на него с явным осуждением, адресованным и ему, и себе.

— Они сейчас за любой заказ готовы взяться. Вот и подписались.

— Заказ?

— Мокрый заказ. На твоего отца, — сказал Матвей.

— Кто моего отца заказал? — Василиса медленно приближалась к нему.

— Это слишком серьезное обвинение, а доказательств у меня нет.

— Рубахов? — Василиса порывисто взяла Матвея за руку и сжала его указательный палец с такой силой, как будто хотела сломать.

— Одно я знаю точно. Моей вины в твоей беде нет.

— Нет? — Василиса смотрела на него внимательно, не мигая.

Ему пришлось напрячь палец, чтобы она не вывернула его в суставе.

Можно было, конечно, покопаться в логике вещей, поискать там поводы, причины и следствия. Если бы Матвей тогда не погнался за мажором, то Рубахов не вышел бы на них, не сделал бы Чистику деловое предложение. Но, во-первых, у парня не было никакого желания посыпать голову пеплом, во-вторых, Антоха ничего не говорил о Рубахове. Был заказ, а о том, кто его сделал, оставалось только догадываться.

— Ты на машине? — спросила Василиса.

Матвей отрицательно качнул головой. Оперативники доставили его в отделение на своей тачке, а вот домой отвозить не собирались. Да он в общем-то на этом и не настаивал.

— Подвезешь? — Она достала из сумочки ключи с логотипом «БМВ». Серебристая машина стояла у самых ворот. — А то я плохо умею, — сказала она, чуть помолчала и добавила: — Да и права у меня недействительны.

Матвей заинтригованно повел бровью.

— Восемнадцати еще нет, — пояснила девушка.

— Ну, если ты мне доверяешь, — сказал он, забрал у нее ключи, открыл переднюю пассажирскую дверцу, подал Василисе руку.

— Поздно, — тихо сказала она.

— Что поздно? — не понял парень.

— Доверять. — Она села, сдвинула ноги, провела руками по джинсам.

— В смысле?

— Не ищи смысла. Просто отвези меня домой.

Он кивнул, закрыл за ней дверцу, занял водительское место, выехал за ворота и только тогда спросил:

— А ехать куда?

Василиса посмотрела на него как-то странно, наклонив голову в сторону от него. Даже не исподлобья глянула, а из-под носа.

— А ты не знаешь?

— Понятно. — Матвей усмехнулся.

Видимо, общение со следователем не прошло для нее даром. Нахваталась она хитрых штучек из его арсенала, вот и решила устроить Матвею проверку. Если он знает, куда ехать, значит, уже бывал в ее доме, понятно, когда и зачем. Такая вот простая логика.

— Мог бы у следователя спросить, — немного подумав, сказала она.

— Он говорил, что где-то на Рублевке, — вспомнил Матвей.

— А конкретно?

— Конкретно он бы не сказал. Вдруг я попытаюсь убрать свидетеля, — рискнул пошутить он.

— Это смешно? — Василиса удивленно и с укором повела бровью.

— Ты бы могла так подумать, — сказал Матвей и пожал плечами.

Еще Василиса могла закинуть удочку в омут, в котором водились бандиты. Антоха не задержался в его доме, но кое-что успел сказать. Матвей знал, кто именно убил родителей Василисы. На Чистика он не показал, да и других не сдал из уважения к брату и к себе. Но не исключено, что Василиса решила выпытать у него тайну. Вдруг Матвей проговорится? Ей же нужна правда.

— Я на самом деле свидетель, видела твоего друга.

— Антоха мне не совсем друг, — спокойно, без эмоций сказал Матвей. — Но я не отрекаюсь от него, даже могу ему в чем-то помочь.

Тебя это не пугает?

На этот раз Василиса глянула на него, наклонив голову влево, но телом при этом подалась вправо и мизинцем провела по двери в поисках ручки. Ведь Матвей действительно мог убить ее, чтобы спасти своих дружков. Об этом она почему-то не подумала.

— За нами следят? — спросил он.

— Нет. Ой, то есть да, — чересчур поспешно поправилась девушка.

— Ситуация на самом деле очень серьезная. А ты без охраны. Почему?

— Ну…

— Не хочешь — не говори.

— Я сбежала от Глеба. Он как банный лист. Замуж зовет.

— Отец не против?

— Нет. А почему тебя это волнует?

— Потому что он без охраны тебя отпустил.

— Я же говорю, что сбежала.

— А охрана нужна. И Антоха где-то гуляет…

— Что ты знаешь про Антоху?

— Решила на него поохотиться? — с усмешкой осведомился Матвей. — Это ты зря. Тебе сейчас самой под куст надо. Сидеть там, не отсвечивать. А ты мотаешься туда-сюда. Кистенев и сам бы мог приехать к тебе, не сахарный, не растает. Не Советский Союз, не развалится.

— Да он в общем-то не настаивал. Развеяться захотелось. Да и тетя Роза достала. — Василиса косо глянула на Матвея.

Интересно ему это или нет?

Он не реагировал. Какое ему дело до какой-то там тети Розы? У Василисы наверняка есть родственники. Теперь они слетаются сюда в надежде на наследство. Матвею это фиолетово.

— Приехала, расфуфырилась, — посетовала Василиса и снова с той же осторожностью глянула на Матвея.

Теперь он все понял. Девчонке нужно выговориться, а свободные уши есть только у него. Три дня прошло с тех пор, как погибли ее родители, она только-только отходить стала.

— Да ты рассказывай, — сказал Матвей.

Но Василиса не расслабилась, не раскрепостилась.

— Она ведь тоже думает, что меня бандиты могут убить, — проговорила она.

— Правильно думает.

— Может, я назло ей одна поехала?

— Надо не назло, а по уму.

— А если мне не страшно?

— Назло?

— Просто умереть.

— Антоха тебе спасибо скажет.

— А ты?

— Я же говорю, что не при делах.

— И не бандит?

— Хочешь, я тебя к ларьку своему отвезу? Там сертификат на мое имя, глянешь на него.

— Хочу! — сказала Василиса, вдруг развернулась лицом к Матвею, положила локоть на спинку кресла, затылком уперлась в боковое стекло.

Машина почти новая, не дребезжит, юзом не идет. Дверца наверняка выдержит вес легкого девичьего тела.

— Не веришь?

— Просто домой не хочу.

— Тетя Роза? — спросил Матвей.

— И Глеб. Она еще молодая. Может, он ее напоит? — проговорила Василиса, не сводя с него глаз, и усмехнулась.

— В каком смысле напоит?

— Смысл есть. Она ведь и правда молодая, Семен Александрович козлом вокруг нее прыгал.

— Семен Александрович?

— Рубахов. Он и в самом деле мог заказать отца?

— Заказали вас всех. Тебя в том числе.

— Ты знаешь?

— Если ты видела Антоху, значит, он был без маски.

— Все они были без масок.

— Значит, ты не должна была никого опознать.

— Твой брат был главарем этих ублюдков?

— Ублюдками они стали… — Матвей осекся.

На самом деле Чистик всегда был ублюдком. И Пухнарь такой же, и Утяк, да и Антоха нисколько не лучше. Просто Матвей пытался идеализировать своих друзей-бандитов. Но ведь сам по стопам своего брата не пошел. Значит, понимал, кто есть кто, потому и занялся чистым бизнесом.

— Ты же не ублюдок? — Василиса с надеждой посмотрела на него.

— Я никого никогда не убивал.

— Ты отвезешь меня к ларьку?

Матвей кивнул. Он готов был везти ее куда угодно, лишь бы не оставлять наедине с Глебом. Василиса должна принадлежать ему, а не какому-то мажору. Он в общем-то и раньше это знал, но сейчас у него возникла потребность бороться за нее.

Василиса открыла перчаточный ящик, заглянула внутрь и заявила:

— Давай на Воздвиженку.

— У меня там нет ларька.

— Все равно! — сказала она и откинулась на спинку кресла.

— Что все равно?

— Вообще все равно. — Она назвала точный адрес и закрыла глаза, давая ему понять, что нуждается в тишине.

Глава 5

Родители погибли, скользкий Глеб залез в постель, тетя Роза села на уши — спасу нет. Тоска душит, апатия убивает краски, мир тонет в черно-белых тонах. Один только Матвей остается в цвете, причем в красном. Может, он и не проливал кровь ее родителей, бандитом отродясь не был, но Антона знал. Да и других бандитов тоже.

Но Матвей живой, когда вокруг все мертвое. Он как глоток свежего воздуха. Василиса хотела вдохнуть его полной грудью.

— Давай ни о чем не думать! — сказала она, сначала захлопнула дверь, затем зажмурилась, прильнула к Матвею и чуть приоткрыла рот.

Квартира на Воздвиженке небольшая, прихожая тесная, но именно это ей сейчас и было нужно. В тесноте легче дотянуться до Матвея. Он очень большой и сильный, в нем столько высоты и раздолья.

Парень понял все правильно, поймал ее губы, и от прилива чувств голова у девушки пошла кругом. Ураган страсти не подхватил ее, она сама почувствовала себя маленьким смерчем. Василису закрутило, мягко, но с силой оторвало от земли, понесло к облакам. Небо окрасилось в радужные тона, заиграла красками и земля под ногами. Она могла свалиться с высоты, разбиться, но чувство страха не успело оформиться, переросло в полный восторг. Если Василиса разобьется, то вместе с Матвеем.

Он действительно мог навести смерть на ее родителей. Василиса не исключала этого. Но ведь она обещала себе ни о чем не думать, голову отключила задолго до того, как попала в свою квартиру.

Матвей и сам разошелся как ураган, подхватил Василису, отнес на кровать или, может, просто уложил на пол. Она не хотела понимать, где находится, чем все для нее может закончиться, умерла для этой жизни, чтобы воскреснуть в новой.

В новую жизнь люди входят без одежды. Матвей, должно быть, это понимал. Он снял с нее все, и она ему в этом помогла. Если Глеб видел ее без ничего, то почему она должна была теперь прятаться от Матвея?

Василиса чувствовала себя воздушным шаром. Горячий воздух поднял ее высоко-высоко. Кто-то должен был остановить этот полет. Только Матвей и мог это сделать.

Она крепко прижалась к нему, требуя немедленного вмешательства. Он пошел ей навстречу, Василиса почувствовала себя в его крепких руках. Матвей продолжал подавать горячий воздух в ее шар. Чувство полета усилилось, но страха не было. Она не боялась лопнуть на высоте седьмого неба и даже взвыла от восторга, когда это наконец-то произошло.

Потом Василиса долго просыпалась, чувствовала себя пьяной от счастья. Это ведь Матвей взял ее тогда, ночью, когда она перебрала виски. Он залез к ней под одеяло, Василиса его чувствовала. Сейчас этот парень здесь, с ней.

Василиса осторожно открыла глаза и улыбнулась, увидев Матвея. Они лежали на кровати в родительской спальне. Через окно в комнату вливался яркий свет новой жизни. Родительская постель больше не будет пустовать, жизнь продолжается.

— Думать можно? — с улыбкой спросил он.

Она лежала, заботливо укрытая простыней. Он — голый по грудь. Сильная шея, широкие плечи, отчетливо проступающие грудные мышцы. Это не чахлый Глеб, а настоящий мужчина. Теперь Василиса знала, как это здорово — чувствовать его в себе и быть настоящей женщиной.

— Что это? — Она провела пальцем по его плечу, на котором красовалась татуировка — летучая мышь под парашютом на фоне земного шара.

— Это армейская. Уголовных у меня нет, даже не ищи.

— Верю, — сказала Василиса и вяло пожала плечами.

Ей было уже все равно, бандит Матвей или нет. Если да, то и она сама такая же, тоже виновна в гибели своих родителей.

Она преступила запретную черту, и нет ей прощения. Но рядом с ней Матвей, с ним даже умереть не страшно.

Он резко оторвал спину от подушки, порывисто подался к ней, за плечи взял мягко, а в глаза посмотрел жестко.

— Ты должна мне верить!

— Я верю. — Она снова поймала себя на мысли о том, что ей все равно.

— Или мы разойдемся, как в море корабли!

Вряд ли это была угроза, но Василису проняло чуть ли не до пят. Она вскочила, обвила руками его могучую шею, как будто за бакен в бушующем море схватилась.

— Не надо!

— Я не виноват в смерти твоих родителей! — отчеканил он.

— Я тебе верю! — Василиса готова была поклясться в этом.

Матвей стал для нее целым миром. Остаться без него все равно что умереть.

Он успокоился, отпустил ее, поднялся. Матвей ничуть не стеснялся стоять перед ней голым, простыней обматывался не спеша.

— Теперь я должен знать, кто это сделал, — сказал он, смахнув со спинки стула свою рубашку.

— Теперь?

— Теперь мы вместе. Навсегда. — Он достал из кармана пачку сигарет и зажигалку.

— Навсегда?

— А куда ты от меня денешься? — Он улыбнулся, но в его глазах совершенно не было иронии.

Матвей говорил совершенно серьезно, как человек, который не хотел терять ценную находку. На Василису он смотрел как на свою собственность.

— Я не собираюсь… — От восторга у нее сжалось горло, и она тихонько икнула.

Василиса помнила, как Матвей брал ее в заложницы. Тогда это девушку не испугало, скорее обрадовало. Расстроилась она, когда он отпустил ее. Да, Василиса хотела быть его собственностью.

Матвей достал из пачки сигарету, но глянул на Василису и вернул ее на место.

Он мог уйти, например, на кухню, а она жутко не хотела терять его, пусть даже на недолгое время.

— Кури здесь!

— Думаешь?

Матвей засомневался, но Василиса вскочила, схватила его за руку и затащила в кровать. В какой-то миг она почувствовала себя маленькой девочкой, задыхающейся от детского восторга. Нет, Матвей не мог и не должен был заменить ей отца, но с ним Василиса не ощущала себя круглой сиротой.

Он вернулся на место, сигареты положил на тумбочку.

Эту квартиру отец купил уже после того, как разбогател, отремонтировал, обставил хорошей мебелью. Кровать здесь массивная, основательная, самое место для такого матерого льва, каким выглядел Матвей.

Василиса с замиранием сердца смотрела на него. Да, повела она себя с ним нелепо. Нельзя было тащить его сюда и тем более отдаваться ему сломя голову, но разве можно об этом жалеть?

— Я не знаю, где прячется Антоха. — Матвей, казалось, обращался к самому себе. — Он приходил ко мне, сказал, что у меня могут возникнуть проблемы.

Хотел, чтобы я его спрятал. — Он снова взял пачку сигарет, в раздумье щелкнул по ней пальцами, вернул на тумбочку, вытянул руку в сторону и взглядом поманил Василису к себе.

Она с восторгом юркнула к нему под мышку, чувствуя себя счастливой дурой.

— А как я мог спрятать человека, который должен был убить мою любимую девушку? — с улыбкой спросил он.

— Любимую? — Она заерзала, устраиваясь поудобней в его объятиях.

— Ты даже не сомневайся в этом.

— Я слышала, у тебя алиби, — сказала Василиса и нахмурилась, вспомнив, о чем говорил следователь. — С кем ты провел ночь?

— С алиби. — Голос у Матвея загустел.

— Как ее зовут?

— Так и называй. Можно без отчества.

— Ты с ней спишь?

— Теперь ты моя личная жизнь.

— И твое алиби! Я скажу, что не видела тебя. Всех видела, а тебя нет.

— Мне все равно, что ты будешь говорить. Лишь бы говорила, — в раздумье произнес Матвей. — Лишь бы эти уроды не закончили то, что начали.

— О чем это ты? — забеспокоилась Василиса.

— О ком.

— О ком?

— Сначала я должен все узнать.

— Что узнать?

Матвей не ответил, стремительно поднялся, смахнул с тумбочки сигареты и решительно направился на кухню.

Василиса вскочила с постели и, чувствуя себя маленькой собачкой, побежала за ним.

Матвей с силой распахнул дверь, стремительно переступил порог. Пьяная Любка едва отреагировала на его шумное появление.

В его жизнь ворвалось светлое волшебство. Он собирался удержать его в руках. Для этого ему требовалось разворошить черную магию здесь, в доме у Любки, которая сейчас казалась ведьмой в объятиях черта.

Она лежала на диване в грязном халате, голова ее покоилась на коленях у Мусола. В одной руке у него жгут, в другой шприц, с помощью которого он вколол себе отнюдь не колдовское зелье.

Мусол еще только входил в кайф, да и Любка пока только на взлете. С ними сейчас можно было говорить. Тут главное — не церемониться.

Мусол давно уже скурвился, опустился на самое дно, братва ему не доверяла, и только Чистик поручал иной раз мелкие дела. Как это ни странно, но если верить Антохе, то выходило, что Мусол ни разу его не подвел. И наркоту, если надо, перевезет, и проститутку сигаретой прижжет, чтобы на панель вернулась.

Матвей схватил его за грудки, с силой тряхнул и зло выдохнул прямо в лицо:

— Зачем вы меня ментам сдали?

Мусол въехал не сразу, но основательно.

— Так это, тебе же говорили…

— Кто говорил?

— Так Антоха к тебе поехал. А ты его выгнал, да?

— А ты знаешь?

— Знаю…

— Ты был там?

— Да не был он нигде. — Любка уже не лежала, а сидела и тупо смотрела в скучную пустоту перед глазами. — Антоха был, рассказывал. Потом Чистик подъехал.

— Меня с собой не взяли, — сказал Мусол и качнул головой.

В его словах не было ни обиды, ни одобрения, одна лишь констатация факта, такая же голая, как иголка опустевшего шприца.

— Куда они уехали?

— Т-с-с! — прошипела Любка. — Если бы я знала, то уже сказала бы.

— Кому?

— Да подъезжали тут! Ого!.. — Она раскинула руки, показывая, каких габаритов были ее гости.

— Менты?

— Ментам я не сказала бы. А эти душу наизнанку вывернули. Через матку, — заявила она.

— Страшно было, — сказал Мусол.

— Кому страшно было? — спросила Любка, глянула на него и презрительно скривилась. — Спрятался, как петух последний.

— Кто петух? — вскинулся Мусол.

Он повернул голову к Любке, но Матвей ударил его ладонью по щеке. Только так можно было привлечь к себе внимание этого типа.

— В глаза смотри!

Мусол кивнул, поморгал и вытаращил на него глаза.

— Где Чистик?

— Не знаю я.

— А где может быть?

— Я ему сказал про одного торчка. У него на даче собирались залечь.

— Что за торчок? — вскинулась Любка.

Но Мусол ей не ответил. Он вдруг отключился, взгляд его остекленел, как у покойника.

Матвей провел перед ним ладонью и проследил за его реакцией. Зрачки, и без того маленькие, стали еще уже. Значит, жив Мусол, а если сдохнет, то не сегодня. Он еще успеет рассказать про наркомана, у которого, возможно, прячется Чистик со своей кодлой.

Тетя Роза хихикала, как шлюшка, выдающая себя за девственницу. Дверь в спальню была приоткрыта, и Василиса слышала, как поскрипывает кровать. Судя по звукам, сказка уже сказывалась, дело шло своим чередом.

Пусть, лишь бы только ее не слышали. Сейчас она тихонечко соберет свои вещи, сядет в машину и уедет. Глеб может и дальше забавляться с молодой разведенкой. Василиса будет спать с Матвеем. Она никогда не думала, что счастье может быть таким сумасшедшим. Глебу с тетей Розой этого никогда не познать.

Но тихо пройти ей не удалось. Девушка еще только поднималась по лестнице, когда дверь открылась.

— Василиса? — недовольно спросил Семен Александрович.

Она усмехнулась, медленно поворачиваясь на голос. Вот, значит, кто развлекается с тетушкой. Но ведь ей совсем не жалко.

— Ты где была? — спросил Рубахов.

— Была, — сказала она.

— На Воздвиженке?

Василиса кивнула. Семен Александрович мог знать, где она ночевала, потому как между ним и сыном установлена тесная связь, а Глеб вчера вечером приезжал на Воздвиженку, звонил в дверь. Василиса не откликнулась, хотя у нее и была мысль впустить его в дом и показать на Матвея, который обрел законное место в ее постели. Возможно, Глеб пожаловался отцу, тот приехал сюда, а здесь тетя Роза цветет и пахнет. Все мужики кобели. Неужели с этим можно смириться?

— А Глебу почему не открыла?

— Не знаю. Может, в магазине была. — Василиса вяло пожала плечами.

Она не лгала, просто не видела смысла объясняться с человеком, который может быть повинен в гибели ее родителей. Матвей куда-то уехал, хотел узнать все точно. Не исключено, что уже сегодня откроется правда.

— А ты наверх? — Не дожидаясь ответа, Семен Александрович шагнул к лестнице.

Они вместе поднялись на второй этаж.

Он увлек ее в отцовский кабинет, там немного подумал, потом опустился в его кресло и спросил:

— Ты заметила, что я занял место твоего отца?

— Заметила, — тихо отозвалась Василиса.

— Кости больше нет, но он был и остается моим другом. Теперь я за тебя в ответе.

— Хорошо. — Ее голос прозвучал так же тускло.

— Я предлагаю тебе узаконить наши отношения, — проговорил Рубахов и пристально посмотрел на нее. — Ты выходишь замуж за Глеба, и я, можно сказать, официально становлюсь твоим отцом.

Василиса кивнула. Да, это был бы идеальный вариант. Если бы она любила Глеба, а не Матвея.

— Да?

— Нет. — Она отрицательно качнула головой. — Я люблю другого.

— Кого?

— Я провела с ним сегодня ночь.

Рубахов гневно нахмурил брови, требуя ответа.

— Я просто хотела поговорить с Матвеем, а он… В общем, я потеряла голову, — сказала она и вздохнула.

— Матвей?… Вересов?… Бандит, который убил твоих родителей?

— Он не бандит. Не убивал.

— Потеряла голову, говоришь? — Семен Александрович взял авторучку и ее кончиком постучал по стулу, подзывая к себе умные мысли.

— Да, потеряла.

— Голову нужно ставить на место. Иначе вся, целиком пропадешь. Давай договоримся так. Я забываю, что у тебя там с кем-то было, и ты выходишь замуж за Глеба.

Василиса опять качнула головой. Она уже приняла решение, и назад пути нет.

— Я понимаю, что ситуация щекотливая, — гнул свое Рубахов. — В обычной обстановке я озвучиваю свое предложение только один раз, а здесь еще раз спрашиваю: ты выйдешь замуж за Глеба? Не торопись с ответом, подумай хорошенько.

Василиса думала недолго.

— Я не выйду замуж за Глеба!

— Что ж, выбор сделан. — Рубахов решительно поднялся из-за стола. — Твой ответ принят. — Не глядя на Василису, он подошел к двери, открыл ее, переступил порог, но вдруг повернул назад, резко захлопнул створку, сел за стол и тяжело посмотрел на девушку. — Я не хотел тебе об этом говорить, но ситуация действительно неприятная. Дело тут не только в твоем этом Вересове. — Рубахов говорил медленно, слова ронял тяжело. — Твой отец не собирался умирать и завещания не оставил. Но ты его дочь, по закону можешь унаследовать долю отца в нашем общем бизнесе.

— Я об этом пока не думаю.

— Думаешь. Как и я. Но дело в том, что мы с твоим отцом ввязались в один очень серьезный проект в равных долях. Чтобы сравнять их, он взял у меня взаймы очень крупную сумму денег. Есть расписка и поручители, все нотариально заверено. В общем, ты можешь унаследовать только долги своего отца. — Рубахов смотрел на Василису так, как будто приговаривал ее к повешению.

Она как будто уже качалась над землей с петлей на шее.

— Что это значит? — прерывающимся от волнения голосом спросила девушка.

Она уже потеряла родителей, для полного счастья ей осталось только провалиться в беспросветную нищету. Василиса хотела жить, а не выживать.

— В счет долга я могу забрать этот дом, машины и квартиру. Но раз уж так вышло, то пусть это все остается за тобой. Возражать не буду. Или все-таки замуж за Глеба? — резко спросил Рубахов.

Василиса задумалась. Матвей воспринимал ее как свою собственность, но предложения руки и сердца не сделал. Может, он и не женится на ней. А с Глебом все серьезно. Тем более что брак с ним — это решение всех ее проблем.

— Поздно думать! — заявил Рубахов и жестко, хищно усмехнулся. — Выбор сделан, слово сказано. Прощай! — Он решительно поднялся и вышел из кабинета, на этот раз даже не задержал шаг, переступая порог.

Глава 6

Дом дряхлый, пол гнилой, стекла местами выбиты, деревья на участке разрослись, трава в полный рост. Маскировка — лучше не придумаешь. Стволы есть у всех. Если вдруг что, будет чем отбиться.

Антоха потрогал рукоять «ТТ», торчащего из-за пояса.

— Это из-за тебя все! — Чистик резко развернулся к нему. — По твоей милости мы засветились! — От него пахнуло тухлым луком и перебродившим табаком.

Антон скривился так, как будто ему кто-то влепил пощечину.

— А чего из-за меня? Ты сам сказал: маски не нужны! — Парень набычился.

Рука его снова легла на рукоять пистолета. На этот раз пальцы плотно обжали ее.

Чистик уже всех достал своими истериками.

— А у тебя что, руки в веревки превратились? — Чистик бешено глянул на Утяка.

— Ну виноват, и что? Тебе от этого легче?

Утяку надоело быть мальчиком для битья, а пацан он здоровый, одной левой зашибить может.

— На мне два жмура, и мне легче? — заявил Чистик. — И менты меня ищут, и эти!..

— Кто эти? — перебил его Антоха. — С кем ты связался?

— Не знаю, кто конкретно, — пробубнил Чистик и быстро глянул в окно.

Вряд ли его интересовала обстановка вокруг дома. Ему просто нужно было куда-то отвести свой бесстыжий взгляд.

— Но это не воры. Зачем им наша канитель? — добавил он.

— А почему сразу ворам? Ты давай, не уходи от ответа!

— А то что?

— А то все! — Антоха готов был аплодировать себе стоя.

С такой лихостью он выхватил пистолет, передернул затвор и приставил ствол к голове Чистика.

Только вот особой радости в душе у него не было. Ситуация, как у негра под хвостом. И менты их гонят, и какие-то крутые деляги флажками обкладывают. Схронов надежных нет. Все они в любой момент запросто могут накрыться известно чем.

— Все, хватит! — Чистик замахал руками.

— Не все! — заорал на него Антоха. — Я тебе задал конкретный вопрос! Жду реальный ответ!

— Да они не говорили…

Антоха щелкнул уже взведенным курком, так, для пущего эффекта.

— Но я знаю…

— Ну!

— Улеева замочить надо было. Остальное все для тумана.

— Кому надо было?

— Я пробил на всякий случай. Это компаньон Улеева все замутил. Со мной его человек тер.

— Что за человек?

— Я не понял! Ты что, для ментов ответы собираешь? — вскинулся Чистик.

— Для каких ментов?

— А к Матвею ты чего заскакивал?

— Хотел, чтобы он знал!

Антоха действительно желал предупредить Матвея, но его больше интересовала возможность схорониться у него. Однако тот послал его к черту. Со зла. В принципе Матвея можно было понять. Хотя все равно обидно.

— А может, ты к ментам вместе с ним собрался? — спросил Чистик, вдруг дернулся и ударил его по руке.

Антоха инстинктивно нажал на спуск, но пистолет уже смотрел вниз. Оглушительно прозвучал выстрел, пуля ударила в пол. А пистолет оказался в руках у Чистика.

— Ну вот и все! — заявил тот и наставил на него ствол.

В этот момент за окном что-то звонко клацнуло.

Пуля попала Чистику в лоб, оставила там лишь маленькую дырочку. Зато затылок она вынесла основательно. На стену выплеснулся настоящий фонтан из мозговой требухи.

— Шухер! — заорал Утяк.

Его крик оборвала пуля. Он схватился за горло, а Слепень — за живот.

Стреляли через окна, со всех сторон. Приборы бесшумной стрельбы заглушали пальбу, но в ушах все равно грохотало.

Антоха рванул к лестнице, которая вела на чердак. Одна пуля тюкнула его в спину, но прошла вскользь между ребрами. Другая попала в ногу, но кость, похоже, не зацепила.

Страх за свою жизнь гнал его вперед похлеще всякой плетки. Подгнившая лестница скрипела под тяжестью тела, две ступеньки треснули, но все же он поднялся на чердак. Однако это не спасение, нужно было бежать дальше.

Антоха выпрыгнул в окно прямо на человека в черном, упал на него случайно, но удачно, приложил к земле, поднялся и побежал дальше. Ему даже некогда было вырывать у этого типа «Узи» с глушителем. Подтверждением тому послужила пуля, которая ударила его под левую руку. Она зашла глубоко в тело, там и застряла.

Антоха остановился, с трудом втянул в легкие воздух и снова побежал по траве, через какой-то забор. Он падал, поднимался, снова бежал. Силы оставляли его, сознание мутнело.

Антоха даже не понял, в бреду появился Матвей или в реальности.

Он навалился на него, обнял за плечи и сказал:

— Давай за мной!

И Матвей оказался настоящим, и его машина существовала реально.

Он затолкал Антоху на заднее сиденье, сел за руль и ударил по газам. Послышался стук, это пуля ударила в заднее стекло. Преследователи не могли догнать машину, им оставалось только стрелять.

— Аптечка там! — бросил через плечо Матвей.

Антоха пошарил рукой за сиденьем, нащупал футляр из кожзаменителя на молнии. Нужно было его открыть, достать бинт, перевязаться, но Антоха вдруг понял, что не сможет сделать этого. А Матвей занят, ему нужно выходить из-под огня, иначе обоим крышка.

— Кто там на вас наехал? — спросил Матвей.

— А кто Улеева заказал?

— Кто?

— А ты хорошо подумай.

Антоха закрыл глаза и мысленно перенесся на кольцевую автостраду. Сначала он отбивался от мордоворотов, потом они с Матвеем гнали их до самой машины.

Телохранители уехали, но Антоха почему-то продолжал видеть их. Он даже слышал голос корноухого братка, когда тот жаловался на свою судьбу коренастому мужику в дорогом черном костюме.

Этот же мужик вызвал к себе какого-то чахлика. Тот встретился с Чистиком. Это невероятно, но Антоха видел, как они разговаривают в камышах, на берегу реки.

А ведь именно так все оно и было. Компаньон Улеева пробил, с кем имели дело его люди. Возможно, он хотел наказать Антоху и Матвея, но планы его изменились. Почему бы и в самом деле не натравить бандитов на своего компаньона, а затем не зачистить их? Неважно, засветятся они или нет, все равно убрать. Кажется, так оно и вышло.

Квартирка неважная, бизнес так себе. Лилия знавала мужчин, которые построили себя с нуля всего за несколько лет, а один сколотил состояние всего за два года. Да еще какое!

Матвей не такой, он в бизнесе уже третий год, а толку? Несколько ларьков — это не показатель. Он, конечно, со временем мог подняться и выше, но не желал этого. Его вполне устраивала такая жизнь. Съемная квартира, битая машина, не первой невинности девушка.

Что ни говори, а жизнь Лилию потаскала изрядно. То с одним, то с другим, теперь вот с двадцатым, но ей себя упрекнуть не в чем. Она-то хоть к лучшему стремится, а вот Матвей, похоже, остановился в развитии.

Лилия думала об этом, лежа на диване.

Да, Матвей парень что надо. В постели с ним жарко, как в аду. Котлы кипят, черти скачут. Ни с кем она не испытывала такого сумасшествия.

Но Матвея закрыли менты, обвинили его в убийстве. Может, уйти от него прямо сейчас, не дожидаясь суда? Но за квартиру заплачено до сентября, может, не надо торопиться? Тем более что реальных вариантов нет.

Дверь открылась неожиданно. Лилия пугливо спорхнула с дивана. Полы халата разошлись, но она не торопилась их запахивать. Если это вдруг бандиты, то она очарует их своей телесной красотой, и они не будут ее бить. Если изнасилуют, то не больно.

Но в дом зашел Матвей. Большой, стремительный, завораживающе мощный. Ее сознание тут же пустило на него слюну, а тело — соки.

Лилия повисла на его шее, крепко сжала ноги, чтобы не вытечь раньше времени от хотения, подступившего к животу.

— Тебя отпустили?

Он удивленно повел бровью, отстранился от нее и ответил:

— Еще позавчера.

Удерживать его рядом с собой Лилька не стала. Слишком уж тяжелый запах шел от Матвея. Она-то, может, и не брезгливая, но в душ этого парня все же отправит.

— Да?

— Антоху убили.

— Как убили?

— За мной охотятся.

— Как это охотятся?

— А как на уток охотятся? Стреляют в одну, а падает и вторая. Тебя тоже могут зацепить. Никто не приходил, не спрашивал меня?

— Нет.

— Значит, придут. Давай собирайся, к родителям тебя отвезу.

— Не хочу к родителям!

— Куда хочешь, туда и отвезу.

— Есть у меня один мужчина, — сказала Лилия, наклонила голову и исподлобья посмотрела на Матвея.

Но тот даже не захотел ничего понимать.

— Адрес! — потребовал он.

— Адрес?! К мужчине? Ты что, бросаешь меня?

— Бросаю? — Матвей опешил, потрогал пальцем кончик носа.

Мужчины всегда так делают, когда врут. Да и глаза у него забегали.

Впрочем, Лилии не нужно было никаких примет, чтобы уличить Матвея во лжи. Ее в этой жизни столько раз бросали, что можно было полагаться на чутье. Оно ее давно уже не подводило.

— В сокамерника влюбился? — Она едко усмехнулась.

— Не смешно, — сказал Матвей.

— Смешно будет, когда ты к нему вернешься!

— Это ты о чем? — Он с подозрением смотрел на нее.

— А где ты был в ночь на двадцать пятое июля?

— Ну ты и сука! — заявил Матвей и презрительно скривился.

— Да, я такая!

Лилия готовилась объясняться с Матвеем, в уме ее зрела пламенная речь, а он повернулся к ней спиной и открыл дверь.

— А съехать тебе отсюда все равно нужно, — сказал парень на прощание. — За мной и правда могут прийти.

— Да не собиралась я тебя шантажировать! — Лилия протянула руку, чтобы удержать его, но даже не смогла зацепиться.

Ее пальцы скользнули по предплечью Матвея, как по каменной глыбе, твердой и холодной.

— Ты что, шуток не понимаешь? — бросила она ему вслед.

Но Матвей не остановился. Он ушел навсегда.

Лилия осталась стоять как оплеванная.

Она была редким гостем в своем родном поселке, но сейчас ей просто некуда было идти. Да и порывать с отчим домом не стоило. Мало ли как жизнь повернется.

Но если Лилька подставит Матвея, то в Репнево ей делать будет нечего. Ее там как минимум оплюют, а то и проклянут. Матвей, может, и остановился в развитии, но его все любят, уважают. Это она никому не нужна.

За окном что-то загудело. Матвей напрягся, прислушался. Ситуация, как на минном поле, причем неверный шаг уже сделан.

Матвей нашел место, где прятался Чистик со своими отморозками, но поговорить с ними не успел. Люди Рубахова его опередили, заодно срисовали номер машины. Возможно, за ним уже выслана зондеркоманда.

— Что-то не так? — спросила Василиса.

Матвей больше не сомневался в своих предположениях. Умирая, Антоха задал ему задачку на сообразительность, но сам же подсказал ответ.

Антоху он похоронил, по пути к Василисе заехал к Лильке, чтобы поставить крестик на их отношениях. По дороге думал, где бы они с Василисой могли скрыться от греха подальше. Но в то же время нельзя было прятаться вечно. У нее свои дела в Москве, у него бизнес. Ей еще и родителей хоронить вроде уже скоро.

Сидя в ванне, он еще не дал себе однозначного ответа, уезжать или оставаться, потом сразу же оказался в постели. Василиса всего лишь чиркнула спичкой, а дальше Матвей сам.

Пожар уже потух, а они лежали в постели, как угольки, тлели себе потихоньку, пока за окном что-то не громыхнуло. Может, там всего лишь грузовик с раздолбанными бортами промчался, а Матвей уже на стреме. Нельзя так, нервы беречь нужно.

— Да засветился я, — издалека начал он.

— Где засветился? — не поняла Василиса.

— Я же говорю, Антоху искал, Чистика, Утяка. Теперь я могу про них говорить.

— Почему?

— Да потому, что нет их больше.

Стараясь не вдаваться в подробности, Матвей рассказал девушке, как было дело.

— Рубахов твоих родителей заказал, — заявил он.

— Значит, и про долг он соврал, — немного подумав, глохнущим голосом проговорила она.

— Что за долг?

— Отец ему все свое состояние должен.

— Все?

— Все.

— Действительно, чего мелочиться? — Матвей иронически хмыкнул.

— Расписку не показал, сказал, что потом.

— Потом ничего не будет. Он непременно тебя убьет.

Не собирался Рубахов оставлять Василису в живых, но раз уж она уцелела, то почему бы не сочинить сказку про белого… нет, про черного бычка? Если Василиса заупрямится, подаст в суд или заявит в прокуратуру, то пулю ей в лоб. Защитить-то ее некому.

Матвей кивнул. Он готов был согласиться с таким суждением, но с оговоркой. Защитник у Василисы все-таки был.

— Давай, собирайся! — Парень решительно поднялся с кровати.

Так же стремительно закрутились и мысли в его голове: «Бизнес придется оставить на Лешу Малькова. Парень слегка прибабахнутый, но в торговле разбирается, его ларек ни разу не сработал в минус. Назначить ему солидный процент с прибыли, пусть работает. Машина у него есть, где закупаться, он знает».

— Куда собираться?

— Куда-куда… Лето на дворе, курорты ждут отдыхающих.

Можно было рвануть и на Черное море, и на Балтийское, и даже на Баренцево. Уж там-то их точно никто искать не станет.

— Ты это серьезно?

— Деньги у меня есть, — не очень уверенно проговорил Матвей.

В кармане у него тугой моток денег, но пускать их в расход чревато. Они похожи на обмотку электродвигателя. Пустишь эту медь на металлолом — и дело перестанет крутиться, бизнес заглохнет. А убытки — это долги, которые нужно выплачивать.

Деньги придется отдать Леше. Хотя, конечно, какую-то часть можно будет взять с собой.

— У меня тоже есть, — сказала Василиса и посмотрела на Матвея в ожидании вопроса.

Но ему вовсе не хотелось выказывать интерес к этой теме. Он же не из-за денег с ней оставался.

— Они до тайника так и не добрались, — сказала она, не дождавшись реакции.

— Пацаны не отказались бы.

— А там восемьдесят тысяч!

Матвей даже не подумал спросить, в рублях это или в долларах. И так все ясно. Восемьдесят тысяч рублей — это сущие копейки, даже на троих как следует не сообразишь. Василиса даже не вспомнила бы о таком пустяке.

— Значит, не пропадем! — сказал он.

Они уже почти были готовы к выезду, когда в дверь кто-то позвонил.

Матвей сначала посмотрел на глазок издалека. Свет через него проникал, значит, ствол пистолета к двери не приставлен.

За створкой никого не было. Возможно, пацан какой-то с пятого этажа бежал, в шутку нажал на клавишу. Матвей тоже когда-то так баловался. Но вряд ли это озорство.

Нельзя было исключать, что за дверью вне поля зрения стояли быки с пистолетами наготове. Или даже с топорами. Высунешь голову — и пропадешь. По темечку стукнут или по шее рубанут.

— Что там? — шепнула Василиса.

Она стояла в коридоре как раз напротив двери. А вдруг створка недостаточно хорошо бронирована и пуля прошьет ее насквозь?

Матвей мягко взял ее за плечи, заставил зайти на кухню и сказал:

— Звони в милицию!

Менты на вызов не торопились, но все же подъехали. Один остался в машине, двое поднялись на четвертый этаж. Судя по их вальяжному, разморенному виду, они не готовили себя к активным действиям. Значит, это были не ряженые, а плоть от плоти настоящие менты, которые привыкли к тому, что мужья избивают жен. Но автоматы у них настоящие, и бронежилет у одного как минимум третьего класса защиты.

Все же Матвей смотрел на них с опаской.

— Парни, дебошир уже все!.. — Он покрутил пальцем, показывая, как летел по лестнице кувырком несуществующий агрессор. — А Василиса ко мне переезжает!

— А ты вообще кто такой? — цокнув языком, спросил один страж порядка.

— Документы! — потребовал второй.

Матвей вложил в паспорт пару пятитысячных купюр.

— Это вам за ложный вызов.

Вопросы мигом отпали, патрульные повернули назад.

Матвей с Василисой двинулись за ними. Никто не преследовал их. Может, на самом деле мальчишка в дверь позвонил?

К машине Матвей подходил осторожно. Колеса целы, двери не вскрыты, только стекло заднее разбито, пулевое отверстие в левом верхнем углу. Ну а как насчет мины?

Матвей уложил вещи в багажник, подошел к водительской дверце, быстро лег в позу «упал-отжался». Он заглянул под днище и вроде не заметил там никаких посторонних предметов.

Машина действительно не взорвалась, когда он заводил двигатель. Со двора они выехали беспрепятственно. На хвост им никто не садился. Но все же Матвей не успокаивался.

— Давай на самый зад! — скомандовал он.

Василиса глянула на него, собираясь задать вопрос, но промолчала и мышкой юркнула за заднее сиденье.

— На пол попробуй лечь.

На этот раз она молчать не стала.

— Зачем?

Матвей в это время останавливался перед светофором. Чувство опасности заставляло его смотреть по сторонам. Он заметил белую «шестерку» с разбитым поворотником на правом переднем крыле.

Одно затемненное стекло опустилось, и Матвей увидел человека в маске. Нажимая на газ, он разглядел и ствол автомата, оснащенного глушителем.

К счастью, иномарка набирала скорость значительно быстрей, чем «шестерка».

Матвей успел проскочить перед носом грузовика, шедшего на зеленый свет, а «шестерка» въехала прямо в него.

Все же киллер успел выпустить короткую очередь вдогон. Как минимум одна пуля могла зацепить Василису, если бы она не легла на пол.

— Теперь поняла? — набрав скорость, спросил он.

— Откуда ты знал, что стрелять начнут?

— Наверное, потому и знал, что самому пострелять вдруг захотелось, — ответил Матвей и мрачно усмехнулся.

Рубахов пошел ва-банк. Его люди уже не церемонились, стреляли среди бела дня. Убьют или нет, а вину свалят на поселковую братву, а в частности на Чистика с его отморозками. И начатое закончить ему надо, и с Матвеем разобраться. Чистик мертв, оправдываться он не может. На него можно списать все. Рубахов этим пользовался.

Именно поэтому у Матвея чесались не кулаки, а указательный палец правой руки. Тот самый, который жмет на спуск.

Похоже было на то, что Рубахов не оставлял Матвею выбора.

Длинным хлыстом хорошо погонять лошадь, а короткой юбкой — самого кучера. Лилия нарочно не оправляла подол своего платья. Пусть Юра видит ее ножки, любуется ими в надежде на сладкое. Он парень молодой, в его возрасте полушария в голове работают в прямой зависимости от полового интереса, и в жилах бурлит не только кровь.

Ситуация напряженная. Какие-то люди обстреляли машину Матвея. Он ушел, они за ним на красный свет, под колеса грузовика.

Левое переднее крыло у «шестерки» всмятку, бампер к черту, капот взбугрился, колесо стояло неровно. Однако машина осталась на ходу. Водитель грузовика рвал и метал, а ведь совершенно напрасно. Пусть радуется мужик, что его не пристрелили.

— Зачем за ними ехать? — спросил Юра.

Лилия и готова была махнуть рукой на Матвея, но все же вышла из дома вслед за ним. Ей посмотреть захотелось, что он дальше делать будет. Она быстренько собралась, взяла сумочку и слетела вниз, а там Юра садится в свою машину. Лилька не растерялась, присоединилась к нему и попросила следовать за Матвеем. В пути они и познакомились.

Лилия не ставила себе задачу следить за Матвеем, но подвернулась возможность, и она воспользовалась ею.

А ведь у него действительно баба. Он вышел с ней из дома на Воздвиженке. Красивая, даже с изюминкой. Будет очень хорошо, если пуля достала ее.

— Любопытно, — сказала она и пожала плечами.

— Ты ведь знаешь, что с любопытной Варварой приключилось?

— А тебе известно, что мужикам отрывают? А они все равно к бабам под юбки лезут. Потому что любопытно им. Тебе как? — Она медленно, со смыслом провела рукой по своей коленке, еще и пальчиком пошевелила, приманивая его.

Юра заерзал на сиденье.

— Ты только осторожно, а то вдруг засекут.

— Тебе самой-то не страшно?

— У тебя пеленочки нет?

— Зачем пеленочка? — озадачился Юра.

— Детей от тебя рожать, — съязвила Лилия. — На сиденье положить. Вдруг описаюсь от страха?

— Так, может, ну его?

«Шестерка» ехала медленно, за ней тянулась тонкая темная полоса, как будто машина истекала кровью.

— Масло течет, — сказал Юра. — Надолго не хватит.

Минут через десять «шестерка» и в самом деле остановилась. Но киллеры выходить из нее не торопились.

Лилия догадывалась, с кем имеет дело, только вот любопытство было сильнее страха. Но и мысль о пеленочке не выходила у нее из головы. Мало того что парня на гиблое дело подбила, так еще и сиденье под собой намочит.

— Зачем тебе это? — нервно спросил Юра.

Он тоже все понимал, а умирать не хотел. Как бы задний ход не дал со страха. Одними только стройными ножками его не удержишь. А Лилия уже вошла в раж и не могла остановиться. Ей хотелось знать, кто стоит за покушением на Матвея.

Расстались они на дурной ноте. Он уходил, думая о ней, как о какой-то суке. А она вовсе не такая. Уж куда лучше, чем та шлюха, на которую Матвей ее променял. Ей удастся доказать это!

— Не о том думаешь, Юра. — Она взяла парня за руку, накрыла свою коленку чужой ладонью и ощутила дрожь в его пальцах.

Это было предстартовое волнение. Как только оно спадет, рука поползет вверх по ноге. Уж кто-кто, а Лилия знала, как это бывает и чем может закончиться.

Юра освоился на ее территории довольно быстро. Его рука медленно тронулась в путь, за волнующими ощущениями.

Пальцы парня уже коснулись юбки, когда темно-серый «БМВ» остановился около «шестерки». Из нее показались люди. Один в кепке, низко надвинутой на глаза, другой — лохматый и с бородой, похоже, накладной. Оба в солнцезащитных очках.

Киллеры пересели в «БМВ», и тот плавно стронулся с места.

Юра выжал сцепление и включил первую передачу. Он уже и не спрашивал, зачем им нужно преследовать преступников.

Лилия поощрительно глянула на него. Так уж и быть, она станет его добычей, если он и дальше будет вести себя, как охотник.

Глава 7

С одной стороны от кафе течет река, с другой шумит шоссе. Пятачок у дороги небольшой, одно только кафе на нем и можно было разместить. Да Пухнарь и не потерпел бы случайного соседства.

Он здесь основной, только хозяйство у него убогое. Дощатый сарай с крытой верандой, вот и вся радость. Для повара никаких условий — ни канализации, ни водопровода, только рукомойник. На деревянных, грубо сколоченных столах постелены грязные клеенки вместо скатертей. И девочки здесь столуются грязные, из тех, которые обслуживают дальнобойщиков на маршрутах. В общем, сплошная антисанитария.

Впрочем, убогость обстановки не мешала Пухнарю чувствовать себя королем. Он сидел за столом в шелковой рубахе, расстегнутой до пупа, в нарды с пацанами резался и мух рукой отгонял.

Матвей незаметно усмехнулся, глядя на него, и перевел взгляд на прыщавую брюнетку, которая нервно курила за соседним столом. Ее бы над Пухнарем с опахалом поставить, она мух отгоняла бы, а он чувствовал бы себя самым настоящим императором.

Пухнарь удивленно повел бровью, глядя на Матвея. Яйцебородый Тук оторвал задницу от скамейки, даже вытер о штанину правую ладонь, собираясь здороваться с гостем, но к Матвею не пошел. Амбалистый Бычок тоже не торопился подниматься из-за стола, но на всякий случай кивнул Матвею.

— Ты откуда такой? — спросил Пухнарь, с подозрением посмотрев на гостя.

— Да вот карту привез. — Матвей щелкнул пальцами по свитку, который держал в левой руке, и только после этого протянул правую Пухнарю.

Он и с Туком поздоровался, и с Бычком.

— Что за карта?

— Не для посторонних ушей. — Матвей кивком показал на проститутку.

— Танюха, к реке сходи! — скомандовал Бычок.

— Я не Танюха, — буркнула девушка.

— Все равно подмойся, — заявил Тук и ухмыльнулся.

Проститутка исчезла.

Матвей развернул карту, ткнул пальцем в крестик на ней и сказал:

— Антоха здесь похоронен.

— Антоха?! — Пухнарь нахмурился.

— Ты же знаешь, в какую херь они вляпались.

— Чистик… — Пухнарь скривился, не решаясь на матерное слово.

— Знаешь, кто их искал? — продолжал Матвей.

— Нет, точно не знаю. — Пухнарь требовательно посмотрел на Матвея, ему нужна была достоверная информация.

— Рубахов Семен Александрович, председатель правления «Ру-банка».

— «Ру-банк»? Не слышал о таком, — сказал Пухнарь.

— Это инвестиционный банк, с населением он не работает. А ты для Рубахова оно самое и есть. Ты же не можешь вложиться в инвестиции, чтобы прикупить металлургический заводик.

— Я не понял. Это у тебя гон такой? — хмуро проговорил Пухнарь.

— Так у тебя же нет банка.

— Это гон!

— У Вереса было казино, а у тебя нет банка. Сидишь здесь, пилотками торгуешь.

— Нарываешься? — Пухнарь набычился.

Но Матвей не отвел взгляд и заявил:

— Сидишь здесь и не знаешь, что Рубахов уже и Чистика завалил, и Антоху. Устроился ты на открытом месте. Подъезжай, кто хочешь, стреляй, в кого хочешь.

— Я не при делах, — сказал Пухнарь.

— А Рубахов откуда это знает? Чистик ведь твой человек был, мог тебе все разболтать. Чистика уже зачистили. И его, и Антоху, и Утяка, и Слепня.

— Слепня тоже? — спросил Пухнарь и потер ладонями щеки.

— Я был в доме, где их валили, там уже все прибрано оказалось. Где Чистика, Утяка и Слепня закопали, не знаю. Антоха до меня добежал, весь в крови. — Матвей коротко рассказал, как было дело, упомянул и о том, как на этот вот схрон вышел.

— Серьезные люди работают, — размышляя вслух, проговорил Пухнарь.

— В меня тоже стреляли. Прямо на улице. Вся машина в дырках. — Матвей кивком показал на свою многострадальную тачку.

— А в тебя чего палили?

— Я ведь знаю, кто Чистика на мокрое дело подписал.

— Рубахов?

— Он Чистику своего компаньона заказал. Теперь стал полный царь горы. А она, между прочим, золотая.

— И что?

— Гора эта сама идет к нам. А мы подберемся к ней с другой стороны. Наехать надо на Рубахова и поставить его в стойло.

— Наехать на банкира? — Пухнарь потер кулаком подбородок.

— Спросить с него за Чистика, Антоху.

— Как в старые добрые времена?

— Времена всегда добрые. Для тех, за кем сила.

— Тут много силы надо, — пробурчал Пухнарь и поскреб затылок.

Матвей покачал головой, глядя на него. Нет в нем того огня и задора, которым славился Верес. Потому и оттеснена была поселковая братва на обочину жизни. Она и дальше будет терять позиции, потому как Пухнарь чурается больших и страшных дел.

— Тогда можно за обломок с золотой горы подписаться, — заявил Матвей, вынул из кармана пачку стодолларовых купюр, шлепнул ею по ладони и добавил: — Еще столько же получишь. После того как наедешь на Рубахова.

— А я уже согласился?

— У тебя нет выбора, брат. Ты нагонишь на Рубахова страху, или он сожрет тебя и всех. Никого не останется.

— Это ты так думаешь. — Пухнарь косо посмотрел на него.

— Не хочешь — как знаешь, — проговорил Матвей.

Задумка у него была неплохая, но не по адресу он обратился. Только бисер зря метал. Самому нужно за дело браться, людей подходящих организовать или лично с Рубаховым решить. Пухнарь — это уже позавчерашний день. Толковать с ним — только время терять.

Матвей подал руку Бычку, собираясь уходить, но Пухнарь его остановил.

— Да погоди ты. Давай с самого начала и подробно, — сказал он, показывая на стол.

Матвей согласился вернуться к началу разговора. Пухнарь, может, и с обочины человек, но возможности у него есть. С полдюжины толковых братков наберется. А главное состоит в том, что у этого типа имеются стволы.

Василиса едва держалась на ногах. Глаза мокрые, в лице ни кровинки, как будто вся краска с него ушла в слезы.

Семен Рубахов ее понимал. Он сам не так давно хоронил отца, а тут сразу два гроба. Вдобавок Семену было уже за сорок, а ей — всего семнадцать.

Ему и самому было не по себе. Священник махал кадилом, дым попадал в нос, щекотал ноздри. Семен чувствовал себя чертом, который боится ладана.

Однако на ногах он держался крепко. Не бледнел, не краснел. Его совесть вроде как была спокойна. А ведь это Рубахов заказал Костю вместе с женой и дочерью.

Все они должны были погибнуть, и виноват в этом был исключительно Костя. Семен целиком отдавал себя общему делу, а тот только и делал, что по бабам бегал. Толку от него было как от козла молока. Пока Семен ходил по кабинетам и обзаводился ценными знакомствами, он развлекался с их общей секретаршей. А ведь это Семен нашел Милку и дорожку к ней первым протоптал.

Но дело было не в секретарше, а в удаче, которую Семен взрастил на собственном горбу. Он и людей нужных нашел, и деньги добыл, и в залоговый аукцион влез. Суммы большие, Рубахову из кожи вон приходилось лезть, чтобы рассчитаться с долгами. Семен разгребал проблемы, а Костя кувыркался с бабами. Так долго продолжаться не могло.

Семен вызвал Костю на откровенный разговор, предложил ему щедрые отступные, но получил отказ. Мало того, Костя стал крысятничать, вывел на тайный счет крупную сумму. Ладно еще, если бы воровал с прибыли. Нет, он брал с долгов, которые требовалось отдавать. Разве Семен кривил душой, когда говорил Василисе, что банк принадлежит ему целиком и полностью?

Василиса пошла в отца, такая же глупая и несерьезная. Семен сделал ей предложение, о котором любая другая девушка могла бы только мечтать, а она выбрала смерть. Ей снова повезло, она ушла от пули. Ее искали, никак не могли найти, и вдруг эта особа объявилась здесь, на похоронах.

Пришло время говорить прощальную речь. Все смотрели на Василису, а она стояла как неживая и слова вымолвить не могла.

Семен ее выручил. Он и прощальную речь сказал, и первым бросил ком земли на крышку гроба. К земле потянулась и Василиса, но ей стало плохо. Он едва успел подхватить ее на руки, опередил и Розу, и своего сына.

Но если Глеб хотел обнять и приласкать Василису, то Семен совсем не прочь был скрутить ей шею, как куренку. Девушка она красивая, ладная. Она украсила бы любую постель, но Семена уже достала. Да и за Глеба отцу было обидно. Эта шлюха таскалась с уголовной шпаной, а он бегал за ней как дурачок.

— В тенек ей надо! — прошептала Роза, грудью прижимаясь к его плечу.

Знойная женщина, с пол-оборота и заводится, и заводит. Но сейчас ему было не до нее.

— Да, в тенек, — сказал Рубахов.

День сегодня солнечный, жаркий. На небе ни облачка. Не будет дождя, не заплачет природа по Косте. Значит, не такой уж он и хороший человек, как о нем думают. Василисе пора отправляться к нему.

Они усадили Василису на скамейку под раскидистым вязом. Здесь и тень, и сквознячок, вьющийся между могилами. Девушка почувствовала сырое дыхание смерти и открыла глаза.

— Папа, ты побудь с ней. Я за водичкой, — сказал Глеб и исчез.

Вместе с ним куда-то пропала и Роза.

В нескольких шагах от них еще толпился народ, а здесь, за оградкой чьей-то богатой могилы, царила по-настоящему мертвая тишина. Василиса сидела с открытыми глазами, но, скорее всего, ничего сейчас не соображала. Неподвижный взгляд девушки рассеивался в пустоте. Если ее схватить за горло и придушить, то она и не заметит этого.

Но Семен не мог ее убить своими руками, для этого у него был Артур. Все телохранители сейчас находились возле машины, босс не стал брать их на кладбище. Артур — крепкий орешек, но для него плохая примета — хоронить собственных жертв. Это Семену нельзя было не присутствовать здесь.

— Сейчас водички попьешь, станет легче, — сказал он.

— С чем водичка? — спросил вдруг незнакомый мужской голос.

В спину Рубахову ткнулось что-то твердое, послышался щелчок взводимого курка.

Он окаменел от испуга, иначе крепко шлепнул бы себя ладонью по лбу. Как Семен не подумал о том, что за спиной Василисы стоял Матвей Вересов? Парень он непростой, брат бандитского авторитета. Потому и смог заманить Рубахова в ловушку.

— А то вдруг отравишь девушку ненароком.

Семен покосился на Василису. Она по-прежнему находилась в предобморочном состоянии и ничего, казалось, не соображала, но разве можно было ей верить?

— Ты ведь сразу Василису хотел убить, да? — спросил Вересов, если это был он.

— Чушь городишь!

Вересов не ошибался, но само то обстоятельство, что парень вступил в разговор, указывало на его слабость.

Не сможет он нажать на спуск, не хватит у него духу. Так Рубахов и думал, собирался подняться со скамейки, но сделать этого не смог. От могил повеяло холодком, и Вересов зловеще молчал, выжимая слабину на спусковом крючке. Выстрел мог прозвучать в любой момент, а умирать Семену жутко не хотелось.

— Это ведь ты пытался нас убить, — сказал Вересов.

— Матвей, не сейчас, — пробормотала Василиса.

Рубахова бросило в пот. У девчонки горе. Сейчас нельзя убивать. Она это понимала, а Вересов нет. Василиса знала, что должно было произойти, и не хотела этого, но у Вересова были свои планы на сей счет. Семен мог умереть прямо в данную секунду.

— Мы его всегда достанем. Ты слышишь меня, Семен Александрович?

— Да, слышу.

— Или не надо?

— Не надо!

Семен умел держать себя в руках. Сейчас он собрал в кулак всю свою волю. Но, может, от этого внутреннего напряжения его и затрясло как в лихорадке. Это был самый настоящий мандраж, какой случается перед расстрелом.

— Оставь Василису в покое. Это во-первых.

— Хорошо, — через силу выдавил из себя Рубахов.

— Ты не трогаешь нас, я — тебя. Договорились?

— Договорились!

Семен затаенно улыбнулся. Сейчас он готов был обещать что угодно, вешать станет потом. Артур устроит выволочку своему хорошему знакомому. Тот снова возьмется за дело — и с Матвеем решит, и с Василисой. Но это будет чуть позже.

— А что во-вторых? — осведомился бизнесмен.

Но Вересов молчал. Пистолет больше не давил в спину.

Семен обернулся и увидел только ствол дерева, за которым мог скрыться этот недобиток.

Василиса сидела рядом и все так же глядела в пустоту. Но задушить ее Семен уже не мог. И Вересов мог быть где-то рядом, и Глеб спешил к ним с бутылкой воды.

Могилы еще не совсем были засыпаны землей, а толпа уже разошлась. Собрался уходить и Рубахов. Василиса оставалась. Увести ее отсюда сейчас можно было только силой, но зачем ему это? Никуда она не денется, придет ее время.

Глеб хотел остаться с Василисой, но Семен умел настаивать и увел сына с собой.

— Зачем так грубо? — спросил Глеб.

Он шел по аллее и отряхивался, как будто на него сыпнули могильной землей.

— Ты что, не понимаешь? Василиса с бандитами спуталась. А чем они занимаются? Кого мы сегодня хоронили?

— Почему Вересов не сидит? — зло спросил Глеб.

— Дома побеседуем.

Семен не хотел говорить о Вересове на кладбище. Он вообще не хотел о нем вспоминать, а здесь тем более. Но сделать это придется. Не только болтать, но и действовать. Рубахов знал, как это примерно будет, и к своей машине подходил с таким чувством, как будто его месть уже свершилась.

Артур, Ян, Гена — с этими ребятами не пропадешь. Одним своим видом они внушали спокойствие. Вересов каким-то чудом смог одолеть их в драке, но этому недоноску просто повезло. Сегодня удача опять улыбнулась ему. Но на этом лимит его везения исчерпан. Семен просто уверен был в этом.

Охранники рассыпались веером, встречая его. Двое закрыли босса с боков, третий — со спины. Но вдруг оказалось, что этих мер предосторожности совершенно недостаточно.

Семен и понять ничего не успел, а Ян уже лежал на земле, сбитый мощной атакой в голову. К нему подскочил какой-то детина и без разговоров обрушил на него целый град убойных ударов.

Такой же верзила напал и на Гену, который прикрывал Семена сбоку. Тот устоял на ногах, даже ударил в ответ, но к одному бандиту прибавился другой.

Пытался отбиваться и Артур, но на него навалились сразу трое. Двое схватили за руки, а третий ударил его ногой в живот, тут же добавил коленкой в лицо. На площади перед кладбищем были люди, но никто не вмешивался. Наряд патрульно-постовой службы не спешил на помощь хотя бы потому, что его тут просто не было.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Избив телохранителей, бандиты испарились, как будто их и не было.

Семена они не тронули, но чувствовал он себя так, как будто эти мерзавцы обваляли его в дерьме и перьях. В этом состоянии Вересов Рубахова и застал.

Он тоже появился будто из ниоткуда. Чистый, причесанный, вроде как и не участвовал в нападении. Впрочем, Рубахов и не видел его в драке.

Со стороны Вересова можно было принять за случайного прохожего. Именно так Артур на него и смотрел, поэтому и не бросался в драку.

А может, очко играло.

— Сергей Александрович, все в порядке? — с нахальной вежливостью спросил Вересов.

Телохранители должны были накинуться на него и разорвать на части, но Гена и Ян тоже смотрели на Вересова с опаской. И кулаки у парня крепкие, и его дружки могли появиться снова. А стрелять нельзя, слишком уж много свидетелей.

Сын — главный из них. Семен должен был посадить Вересова, но никак не убивать его.

Но Вересов как назло ни в какую не хотел ни садиться, ни умирать.

Семена затрясло еще сильнее. Как будто детство вернулось, в котором одноклассники глумились над ним. Вересов чем-то похож был на Витю Ревякина, такой же самоуверенный и сильный. Витя, правда, заступался за Семена, а не обижал, но именно поэтому он заслуживал большей ненависти, чем все остальные, вместе взятые.

— Я сказал только то, что вы должны сделать во-первых. — Вересов ничуть не сомневался в своем превосходстве.

Он знал, что по первому же его требованию бандиты снова обрушатся на Семена. На этот раз достанется и ему самому.

— Во-вторых, Василиса должна унаследовать долю своего покойного отца, — сказал Вересов, немного подумал и добавил: — В полном объеме.

— Но у нас был договор, — заявил Рубахов.

— Не было ничего подобного.

Вересов стоял на месте, но Семену казалось, будто он надвигается на него, как танк.

— Будет только дело. Или еще одни пышные похороны. — Вересов кивнул через плечо, показывая на кладбище, и повернулся к Семену спиной.

Сейчас ему пригодилось бы ружье да полная уверенность в своей безнаказанности. Но у него не было ничего такого. Поэтому Рубахову-старшему приходилось обтекать.

— Где-то я это уже видел, — сказал Глеб.

Он смотрел вслед Вересову зло, но вместе с тем и восхищенно.

— В прошлый раз ты, Артурчик, убегал, а сейчас нет. Растешь, парень! — съязвил Глеб.

Семен мрачно усмехнулся, глянув на своего начальника охраны. Не одному же ему стоять и обтекать.

— Ехать надо, — буркнул Артур.

В ногах у Семена вдруг разжались пружины, толкнули его к машине.

Сначала бандиты избили охрану, затем унизили его лично. Теперь Вересову осталось подкрепить свой успех снайперским выстрелом.

Гена торопливо открыл дверцу, Рубахов сел в машину. Сын за ним не последовал, направился к своей тачке, и Семен не стал тащить его с собой. Лишь бы только к Василисе не шел, а так пусть живет, как знает, но не создает проблемы.

— Что это было? — спросил Рубахов, обращаясь к Артуру.

— Недоработка, — отозвался тот, осторожно трогая пальцами распухающий нос.

— Эта недоработка могла меня сегодня убить.

— Исправим.

— Что ты исправишь? Там у них целая банда!

— Ну, не целая. Их и десятка не наберется, — сказал Артур и пренебрежительно хмыкнул.

— Десятка не наберется?! — Рубахов с трудом сдерживал себя.

Ему до жути хотелось наброситься на своих телохранителей с кулаками, наорать на них. Но истерить ему ни в коем случае было нельзя, он же не базарная баба. Эти парни должны были уважать его как мужчину, видеть в нем авторитетную личность. Иначе расслабятся, раскрепостятся, где-нибудь в постороннем разговоре сболтнут лишнее. А они знают недопустимо много.

— Хватит одной пули, понял?

— Понял, — сказал Артур.

— Зачем ты только связался с ними?

— Так вы же сами сказали…

— Я сказал. Я заказал музыку, а ты подсунул мне фальшивые ноты.

— Мы и сами можем сыграть, — тихо сказал Гена.

— На кожаной флейте?

— На десятизарядной скрипке, — заявил Ян. — Я в армии снайпером был.

— А если промажешь?

— Промазывают между ног, а я не промахнусь.

— Что ты сказал? — Рубахов оторопело глянул на своего телохранителя.

Похоже, Ян потерял берега, если позволял себе такие сравнения в разговоре со своим боссом.

— Не промахнусь, говорю.

— Вы уже промахнулись!

— Не мы.

Семен приложил пальцы к вискам, требуя тишины. Не нравилась ему обстановка, в которой он оказался. Она просто бесила Рубахова. Да, это была его идея — использовать в своих целях поселковую братву, но ситуация вышла из-под контроля. Пришлось принимать срочные меры. Артур подключил к делу своих знакомых бандитов. Сейчас он со своими помощниками больше напоминал мелкую шайку, чем свиту крупного бизнесмена.

Это хорошо, что парни рвутся в бой, но завтра они могут повернуть оружие против своего босса, шантажировать его, потребовать процент с дохода за молчание, тупо сдать ментам. Нет, сейчас не с Матвеем нужно решать, а с Артуром. Надо как-то выводить из игры свою свиту.

Был у него на примете один человек, подходящий для этого.

Глава 8

Матвей исчез, испарился, не было его нигде. Но он до сих пор стоял перед глазами Глеба. Этот непоколебимый взгляд, превосходство над миром, проскальзывавшее в небрежной улыбке. Рослый, массивный, твердый и тяжелый, как скала. Неудивительно, что Василиса выбрала его.

Но она нужна была и Глебу. Матвей только-только появился, а он был влюблен в нее уже давно. Василиса сейчас все еще находилась на кладбище, но там же мог быть и Матвей. Глеб не хотел, чтобы его похоронили, поэтому и стоял возле своей машины, не зная, как ему быть.

— Молодой человек, скажите, пожалуйста… — Нежный девичий голос за спиной взял паузу.

Глеб обернулся и увидел смазливую барышню с густыми русыми волосами, убранными в косу за спиной. Ресницы длинные, губы ярко накрашены. Ей бы кокошник на голову — и на сцену, в пьесу «Снегурочка». Еще не хватало длиннополого сарафана. Вместо него Глеб мог любоваться коротким платьем.

А ведь он действительно залюбовался, забыл одернуть себя.

— Вы покойников не боитесь? — спросила она.

— А чего нас бояться?

— Так нечестно! — Девушка неожиданно расстроилась и очень трогательно выпятила нижнюю губу, такую же тугую и сочную, как спелая ягода черешни.

— Это я так хотел пошутить, — сказал он.

— Зачем? Ты, наверное, думаешь, что я хочу с тобой познакомиться?

— А ты хочешь?

— Познакомиться? Да, хочу. Только не думай, пожалуйста, что дело в твоей крутой тачке. — Девушка нежно провела пальцами по боковому зеркалу и легонько стукнула по нему накрашенным ноготком.

Рука у нее красивая, кожа нежная, почти прозрачная. Но Глеб стал терять к ней интерес. Ясно же, кто перед ним. Охотница за крутыми тачками, вернее сказать, за их владельцами.

— А в чем дело? — спросил он, скривив губы.

— Тебе нравится Василиса?

— Василиса?! — оживился Глеб. — А что?

— Она была твоей девушкой?

— Почему была?

— Ведь сейчас-то она с Матвеем.

— Ты знаешь Матвея?

— Знаю. И хочу, чтобы ты ему отомстил.

— Это интересно!

Глеб весьма смутно представлял себе, как он сможет отомстить Матвею. Этот фрукт непрост. Он и сам с усам, и бандиты за ним. Отец уже хлебнул от него, сыну тоже могло достаться на орехи.

— Ты должен отбить у него девушку.

— Это еще интересней, но…

— Я его девушка! — заявила эта красотка.

— А не врешь? — вырвалось у Глеба.

Им овладел инстинкт самца, который должен отбить самку у своего соперника.

— Давай пойдем и спросим! — Девушка повела рукой в сторону кладбища.

— А он там?

— Он везде! — Она приложила палец к губам, усиливая атмосферу тревожной загадочности.

— Но мы же можем от него уехать?

— От него не скроешься. Но попробовать можно.

Машина спортивная, посадка низкая, сиденья немногим выше пола. Поэтому платье, и без того короткое, задралось чуть ли не до трусиков. А ножки у Лилии, как звали эту девушку, длинные, стройные. Глеб не удержался, облизнул их взглядом.

Лилия заметила его интерес. Платье она оправлять не стала, но левую руку приподняла ладошкой вниз. Как будто собиралась ударить его, вздумай он прикоснуться к ней.

А ножки у нее знатные. Матвей будет скрежетать от ревности, если узнает, с кем она сейчас. Но в то же время Матвей сейчас с Василисой, и Лилия ему не нужна.

— Ты даже не представляешь, какой он бабник! Со мной живет, к Любке ходит, еще к одной таскается. Теперь вот еще и Василиса! — Лилия опустила левую руку, легонько шлепнула себя по коленке, высоко поднятой над полом. — Как он со всеми успевает?

А мне каково?

— Так он тебя не бросал?

— Еще чего! Представляешь, предложил мне: давай, мол, я и с тобой, и с Василисой сразу!

— А она согласна? — От волнения у Глеба пересохло в горле.

Разговор шел о Матвее, но он почему-то представил на его месте себя. Перед его глазами всплыла дико возбуждающая картина: Глеб укладывает на спину обнаженную Лилию, а ее целует такая же голая Василиса.

— Я не согласна! Он меня унизил, понимаешь? — Лилия махнула рукой и полезла в сумочку.

Глеб глазами забрался к ней под платье, но она этого как будто не заметила, вынула черную дамскую сигарету, мягко обжала губами тонкий фильтр.

Глеб нажал на прикуриватель, но Лилия качнула головой и выбросила сигарету в окно.

— Я же курить бросила. С ним бросишь!

— А со мной?

— Курить?

— Выпить!

— Если только ты собираешься отбить меня у Матвея.

— А разве я тебя не отбил?

— Отбить мало, нужно еще и спрятать.

— У меня квартира своя.

— Я еще должна захотеть спрятаться. Тебе не кажется, что я много говорю? Это от волнения! Всю душу он мне вытравил! — Лилия приложила пальцы к губам, настраивая себя на молчание.

Глеб мысленно поблагодарил ее. Ему и самому нужно было собраться с мыслями, осознать суть происходящего.

Родители окончательно перебрались на Рублевку еще в прошлом году, а Глеб обосновался в их московской квартире. Сколько раз он пытался затащить туда Василису, но так и не добился своего. Зато Лилия точно не откажется заглянуть на огонек. Она, конечно, дешевка, каких много, но как же хороша собой.

Лилия действительно молчала всю дорогу, ничего не сказала, когда он повел ее в дом, а в лифте ткнула пальцем ему в грудь.

«Держись от меня подальше!» — говорил ее взгляд.

Глеб качнул головой, отказывая ей в таком удовольствии. Подальше от нее пусть держатся лохи, а он парень крутой. Матвей с ней точно не церемонился, наверняка брал ее, как и когда хотел.

Одной рукой он закрыл за собой дверь в квартиру, а другой привлек к себе Лилию.

— Я еще не захотела! — заявила она и мотнула головой.

Но Глеб и не думал отступать. Он усадил гостью на пуфик, взял ее за ногу, снял босоножку. Одной рукой парень держал ее за лодыжку, а другой провел по внутренней стороне бедра, от коленки к заповедным теснинам, хозяином которых до сих пор был Матвей. Глеб должен был перебить это право собственности натиском, энергией духа и своим запахом.

— Это лишнее, — пробормотала Лилия, закрывая глаза.

Ее дыхание участилось, мышцы ослабли. Ноги она раскрепостила, а голову откинула.

Глеб разогнался, не думая о поворотах. Его рука нырнула под платье до самого живота и резко пошла вниз, но только для того, чтобы сорвать трусики.

— Не надо!

Решительность, с которым прозвучал этот протест, охладила его пыл, он даже думал остановиться. Но Лилия напряглась, приподняла попку, чтобы он смог снять с нее трусики. Слова ее расходились с делом. Говорила она одно, а требовала другого.

Глеб не стал тащить ее в комнату. Настоящие мужчины не теряют время на такие мелочи. Да и эта девица готова была отдаться ему прямо на месте. Нижняя часть ее тела разместилась на пуфике, голову она уложила на обувную тумбу, спина осталась в подвешенном состоянии.

Глеб видел такое в каком-то порнофильме. Там немецкий сантехник лихо расчехлил хозяйку квартиры. А чем он хуже?

Трусики уже валялись где-то на полу, поэтому платье с девушки этот мачо стаскивать не стал. Он быстро избавился от собственных джинсов, притерся к источнику желаний, приноровился, втолкнулся и даже успел ощутить острый момент трения твердого в горячем и тесном.

Но сам толчок сыграл против него. Пуфик вдруг перевернулся. Лилия бухнулась на пол. Он навалился на нее, при этом больно стукнулся тем, чем не нужно.

— Хорошее начало дня! — как-то не очень весело проговорила Лилия.

Она поднялась, даже не думая оправлять платье, сняла вторую босоножку и прошлепала в гостиную. Глеб поплелся за ней. Там он все-таки стянул с нее платье.

Бюстгальтер она сняла сама, со скучающей улыбкой посмотрела ему в глаза и спокойно осведомилась:

— А дальше что?

— Все только начинается, — заявил этот кавалер и подтолкнул ее к дивану.

Она послушно села на него, но при этом закатила глазки, намекая на его несостоятельность как мужчины.

— Я тебе покажу, как надо родину любить! — сказал он, пристраиваясь к ней.

Но вдруг оказалось, что любовь к родине у него недостаточно крепка. Он пробовал добиться желаемого и так, и эдак, но в десятку больше попасть не смог.

Наконец Лилии надоели его бесплодные тыканья, она оттолкнула его, поднялась, глянула сверху вниз и сказала:

— Я уже увидела.

Она вышла из комнаты в ванную. Глеб остался сидеть на полу как оплеванный.

Лилия не заставила себя долго ждать.

— А чего ты такой грустный? — удивленно, с настоящим сочувствием спросила она.

Глеб пожал плечами. Не смог он блеснуть перед Лилией, не затмил Матвея. Очень обидно, конечно. Может, послать ее к черту? Это он умел.

— Я сама во всем виновата, — сказала она, подав ему руку. — Со скамейки свалилась.

— Бывает, — буркнул он, поднимаясь с пола.

Лилия усадила его на диван, прильнула к нему, мягко провела рукой там, где надо. Только вот смыслом это действие наполнить она не смогла, Глеб не ощутил в себе желанной твердости.

— Со всеми бывает, не надо расстраиваться.

Глеб вдруг поймал себя на мысли о том, что Лилия уговаривает его, как мама — обиженного сына. Она, как будто желая подтвердить это сравнение, прижала его голову к своей груди.

Сосок быстро затвердел под его губами, и это вдохновило Глеба. Лилия не могла быть его мамой. Он точно это знал. Поэтому то, что надо, затвердело и у него.

От Василисы несло таким перегаром, что хоть нос затыкай, но Матвей лишь улыбнулся, глядя на нее. Вчера она упилась в хлам, но ее можно было понять. Похороны родителей

— это не просто стресс, а смерть для психики. Ей нужно было где-то взять сил, чтобы воскреснуть, вот Василиса и нашла их на дне бутылки.

— Больше ни капли! — Она виновато посмотрела на него.

— Не зарекайся.

— Ну вот, ты уже назвал меня свиньей, — сказала девушка и вздохнула.

— Не называл.

— Если я поросенок, то можешь зажарить меня и съесть. Только не бросай! — Она сложила ладошки в молитвенном жесте.

— Тебя и без меня зажарят, — вспомнив о Рубахове, сказал он, тут же спохватился и добавил: — Если будешь плохо себя вести.

— Ты же сказал, что все будет хорошо.

— Сказал.

Матвей и сам надеялся на лучшее. Не зря же он организовал крутой наезд на Рубахова. Василиса, сама того не ведая, подыграла ему. Плохо ей стало, Рубахов из вежливости отвел ее в тенек.

Ей и не могло не стать плохо. Родителей она не могла похоронить. Пришлось Матвею побегать, везде успеть и при этом не засветиться. Ничего, справился. Он поставил бандитов под ружье, узнал, когда состоятся похороны, одно подогнал к другому. Вышло вроде бы не так уж и плохо.

Рубахов испугался не на шутку. Система безопасности у него сплошь в изъянах. Матвей мог пробить ее насквозь одним точным выстрелом. Даже снайперская винтовка не нужна, и пистолета хватило бы. Тем более что таковой у него уже имелся.

Он решил, что убьет Рубахова, откопает топор, выйдет на тропу войны и срежет с этого осла его мертвые уши. Парень не хотел этого делать, но видел, что придется, если Рубахов не возьмется за ум.

— И что, не будет хорошо? — Василиса села на кровать, прижала к груди край простыни.

— Не надо было говорить про наследство, — в раздумье сказал он. — Именно из-за этих денег все и произошло, а теперь может начаться заново. Короче, он их тебе не отдаст.

— Как это не отдаст? — Василиса возмущенно посмотрела на него.

— Обязательно что-нибудь придумает, чтобы не отдавать.

— Что придумает?

— Выведет активы и объявит «Ру-банк» банкротом. Тогда ты ему еще должна останешься, — проговорил Матвей и скривился.

— Так что делать?

— Отказаться от своей доли, — совершенно серьезно сказал Матвей.

— Но так нельзя! — запротестовала Василиса.

— Мне нельзя было бы отказываться от этих денег, — заявил он. — Рубахов мог бы подумать, что мне страшно идти до конца. А если так, то я и сам не страшный.

— Там ведь не в деньгах дело, — сказала Василиса. — Если Рубахов убил моих родителей, то он должен за это ответить.

Матвей кивнул, закрыл глаза и откинул голову на подушку. Все правильно, убийца должен быть наказан. Более того, нужен превентивный удар. Но ему очень не хотелось убивать. Даже ради Василисы.

— Я, конечно, могу обратиться в милицию, но для этого нужны доказательства, — в раздумье сказала она.

— В милицию уже обратились. Я до сих пор крайний.

А еще Матвей бросил Лилию. Вдруг она ему этого не простит? Вдобавок он натравил на Рубахова поселковых бандитов, и это камень в его огород. Если Матвей заодно с ними, то и с Чистиком имел дела. Был тут и еще один неприятный момент. Он показал Пухнарю место, где похоронен Антоха. Если Матвей его туда определил, значит, он и убил.

Сколько таких камней. Если Рубахов скатит их с горы, то на голову парня обрушится лавина, из-под которой ему не выбраться.

— Ты до сих пор крайний, — сказала Василиса, соглашаясь с ним.

— Я тюрьмы не боюсь. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Мне страшно остаться без тебя.

— Мне тоже, — сказала она и легла ему на грудь.

— Ты меня дождешься?

Василиса оторвалась от него, села, мотнула головой и проговорила:

— Я завтра же пойду к Рубахову и откажусь от всего. Лишь бы только он оставил нас в покое. А за отца, за маму Бог ему судья! — Из ее глаз хлынули слезы.

Матвей обнял Василису, прижал к себе. Ему стало стыдно за себя. Он ведь нисколько не сомневался в том, что за убийством ее родителей стоял Рубахов. Как настоящий мужчина, Матвей просто обязан был наказать его за это, а вместо этого заключил с ним договор о мире.

Но договор этот шаткий. Рано или поздно Рубахов пойдет на обострение. Что ж, он сам будет в этом виноват.

Глеб был похож на кусок пластилина, который хотел быть гранитом. Он нарочно морозил себя изнутри, чтобы казаться таким же твердым и прочным, как тот же Матвей, но Лилию не проведешь. Она уже научилась мять этот пластилин, могла похвастаться успехом. Девица раскрутила Глеба на самый настоящий заграничный тур, почти две недели растапливала его на жарком солнце Испании. Было классно, ей хотелось еще. Но завтра у Глеба начинались занятия в институте.

— А ты почему никуда не поступаешь? — спросил он.

Осень завтра, а дождь за окном лил уже сегодня. Но это не страшно, главное, что в ее жизни светило солнце удачи. Отец Глеба чертовски богат. Стать женой его наследника — это ведь самое настоящее счастье! Она вцепилась в него зубами и своего ни за что не упустит.

— Так я уже отучилась.

— Я имею в виду в институт. Медицинский.

— В этом году уже поздно, давай на следующий. Ты же мне поможешь?

— А ты знаешь, что надо будет делать, если меня укусит змея? — спросил Глеб и загадочно улыбнулся.

— Куда?

— Туда.

— Может, вечерком?

Ей ничего не стоило сделать то, о чем он говорил, но ведь она же не «Скорая помощь», чтобы включать сирену по первому же требованию. Нельзя баловать мужчин, слишком много сладкого вредно для здоровья и вообще всей семейной жизни.

— Можно еще и с утра, — заявил Глеб.

— Это чтобы на студенток не тянуло? — Лилия улыбнулась весело, а глянула на него косо.

— Почему на студенток? Может, на преподавательниц?

— А Василиса у вас уже преподает? — не сдержалась она.

— Ревнуешь? — спросил Глеб и ехидно сощурился.

— Размечтался! — Лилия заставила себя пренебрежительно фыркнуть.

— Василиса пусть своему Матвею преподает. А меня наставлять будешь ты. — Голос у Глеба загустел, затвердел.

Лилию он обнял порывисто, цепко, без права на пощаду. Этот парень всегда становился жестким, как только разговор заходил о Матвее. Пунктик у него имелся на эту тему.

Матвея действительно мягкотелым назвать было нельзя. Он брал Лилию без разговоров. Не заставлял, не принуждал, просто прижимал к себе, когда хотел, и не было у нее сил ему отказать. Она и сейчас прижалась бы к нему с диким удовольствием.

Но ее к себе прижимал Глеб. Лилька решила не отказывать ему.

— Как они там без нас поживают? — спросила она, глядя, как он распоясывает ее халат.

— Да ничего, живут себе потихоньку.

— Живы-здоровы?

— А что с ними может случиться? Если только разбегутся.

Любовь бесследно не проходит. Возможно, укладывая Лилию на спину, он думал о Василисе. Она не хотела быть чьим-то заменителем, но ничего не сказала. Нельзя превышать лимит на истерику, иначе можно оказаться за бортом.

На ночь Лилька исполнила все желания Глеба, да и утром зарядила его хорошим настроением, чтобы не думал о своей Василисе.

Только за ним закрылась дверь, как появился его отец.

— Где Глеб? — не здороваясь, хмуро спросил он.

Его неприветливость интриговала и расстраивала ее одновременно. Но это не мешало ей улыбаться. А выглядела она вполне прилично, и причесалась, и накрасилась.

— Как это где? Сегодня же первое сентября.

— А ты, значит, Лилия?

— Ну да.

— Циркунова.

— Допустим.

Лилия понимала, что отец Глеба будет наводить о ней справки, но все равно насупилась, настроилась на достойный отпор.

— Из деревни Репнево.

— Из подмосковного поселка.

— Я ведь все про тебя знаю. — Рубахов-старший смотрел на нее так, как будто раздевал, но срывал покровы не с тела, а с души.

— Я тоже про себя все знаю.

— На Вересова работаешь?

— Нет. Мы с ним расстались.

— На Вересова работаешь, — повторил Рубахов.

Лилия посмотрела на него с грустной иронией. Ей казалось, что он совершенно не нуждался в собеседнике. Сам задавал вопросы, сам же на них и отвечал. Может, ему и женщины не нужны?

— Я с ним рассталась. Из-за Василисы. В которую влюблен был ваш Глеб.

— Откуда ты это узнала? Вересов сказал?

— Нет, сама узнала. Я девочка любопытная.

— Давно уже не девочка, — заявил Семен Александрович и едко усмехнулся.

— Но любопытная. Когда Матвей от меня ушел, я за ним поехала. Видела, как в него стреляли. Там «шестерка» была с затемненными окнами, я за ней двинулась. — Лилия внимательно посмотрела на Рубахова, заметила, как дрогнул его взгляд, потому и взяла паузу.

— И что? — не удержался он и поторопил ее.

— Знаете, кто киллеров забрал?

— Киллеров?

— Ваш телохранитель их забрал.

— Мой телохранитель? — Рубахов заметно разволновался.

— Санжеев Артур Станиславович. Я ведь и до вас, Семен Александрович, добралась. Но вы мне, честно говоря, не понравились. А ваш сын — да, приглянулся.

— Ты до меня не добралась, но достала! — наливаясь краской, заявил Рубахов.

— Да вы не беспокойтесь, я никому ничего. Если только со мной ничего не случится.

— Ас тобой что-то может случиться? — усаживаясь в кресло, спросил Рубахов.

Лилия усмехнулась себе под нос, глядя на него. В дом он входил бодрячком, по-хозяйски, энергичным шагом. Еще несколько минут назад выглядел свежо и даже молодо, а сейчас в кресло садилась развалина, уставшая от жизни. Неужели правда подкосила?

— Так Улеевых же вы заказали и Матвея пытались убить.

— Ты себя слышишь, девочка? — зло спросил Рубахов.

— Ну вот, уже и девочка.

— Не было ничего такого!

— Конечно же, не было! — Лилия хлопнула в ладоши. — Матвей ничего не знает. Никто насчет этого не в курсе, даже ваш сын. Зачем расстраивать парня?

— Ты больная на всю голову! — Рубахов постучал себя по виску.

— Я даже знаю, где киллер живет, — соврала Лилия.

Она действительно проследила за «БМВ», видела и киллеров, и человека, который их забрал. Где и кто живет, узнавать не рискнула, но любопытство привело ее на кладбище. Там она и заметила человека, который забрал их. Еще Лилька взяла в прицел Глеба, хотя совсем не прочь была заняться его отцом.

— Ты точно долбанутая!

— Но со мной можно договориться, — сказала Лилия.

Рубахов промолчал, но глянул на нее выразительно, в ожидании.

— Я выхожу замуж за Глеба, и мы живем большой дружной семьей. Ваша тайна — моя тайна. Никто ничего не узнает.

— Выходишь замуж за Глеба? — От волнения Рубахов икнул.

— Это если до алтаря дойду. В противном случае все тайное станет явным. Вы же видите, я вас не боюсь, потому что обо всем позаботилась. Как я это сделала, пусть останется тайной. А когда мы заживем большой дружной семьей, моя тайна станет вашей. Если вы этого захотите.

— Откуда ты такая взялась?

— Таких очень много. Но замуж за вашего сына выйду только я одна.

— Умеешь ты сочинять сказки. Точно Глебу ничего не рассказывала?

Лилия провела подушечкой пальца по верхнему правому клыку.

— Матвей ничего не знает?

— И не узнает. Во-первых, я на него очень зла. Во-вторых, не могу предать вашего сына.

— Ну да, ну да. — Рубахов усмехнулся.

— Я не могу предать вашего сына, — повторила Лилия, набралась смелости и посмотрела ему в глаза.

— Даже если я выставлю тебя за дверь?

— Я не могу разговаривать с вами в таком тоне! — заявила девица, вскинула голову и выставила вперед левую ногу.

— Ты хоть понимаешь, что мне здесь наговорила? — Семен Александрович хищно посмотрел на нее.

В уме у него зрели недобрые мысли. От страха в животе у Лилии образовалась дрожащая пустота. Да уж, наговорила. Как бы не подавиться, расхлебывая все это.

— За дверь я тебя, конечно, выставлять не стану. Это Глебу решать. Но если ты ему не нужна, то, извини, церемониться с тобой не стану.

— Я вам не кошка, — заявила Лилия.

Рубахов резко, угрожающе надвинулся на нее, даже руку поднял, как будто хотел схватить за шкирку.

— А вот я хочу, чтобы ты была кошкой! Мяукай, мурлыкай. Человеческий язык вреден для твоего ума! Несешь какой-то вздор! Только попробуй сказать это еще кому-то!

— Ладно, пусть будет вздор, — сказала Лилия. — Я никому ничего!..

— Ладно, живи пока.

Рубахов ушел, а Лилия еще долго смотрела на закрывшуюся за ним дверь. Хотела как лучше, а вышло как всегда. Что теперь делать?

Глава 9

Матвей просыпался рано, уходил тихо. И сегодня Василиса его упустила. Проснулась, а он уже далеко. Бизнес у него и большие планы на будущее. Матвей еще два ларька открыл с тех пор, как они стали жить вместе, машину свою на «пирожок» сменил, чтобы товар по точкам развозить.

Василиса поднялась, спустила ноги на пол, потянулась и снова легла. Три месяца прошло с тех пор, как она похоронила родителей, а в чувство до сих пор прийти не могла. Апатичной стала, аморфной, а может, и амебной. Когда Матвей рядом, еще ничего, в теле ощущалось движение крови, а в постели случалось и закипание. А когда Матвей на работе, ей все время хотелось остановиться, прилечь и забыть о том, что родителей больше нет и никогда не будет.

Все же она заставила себя подняться. У Матвея ларек на соседней улице, он там будет в середине дня, значит, заскочит домой. И в квартире надо к этому времени убраться, и обед приготовить.

Василиса зевнула в кулак, подошла к зеркалу, глянула на себя. Лохматая, под глазами припухлости. Лицо сытое, щечки полные, как будто у нее все хорошо. А на самом деле все плохо. Ей казалось, будто она полнела от безделья и тоски. Василиса опасалась, что если так и дальше пойдет, то она быстро станет толстой коровой.

Одно время Василиса думала, что беременна, поэтому тело и тяжелело, но нет, была на консультации, — ничего такого. С одной стороны, хорошо, потому как рано, а с другой… Матвей ведь не женится на ней. Был разговор, она сказала про траур, он кивнул и больше к этой теме не возвращался. Может, ему уже и не хочется замуж ее брать?

Зачем ему толстуха нужна? В моде давно уже худенькие и стройные. Да и богатством она похвастаться не может. Но так ведь Матвей сам в этом и виноват. Все-таки встретилась она с Рубаховым, отказалась от претензий на отцовские деньги.

В награду за это Василиса получила родительскую квартиру на Воздвиженке. А вот дом на Рублевке отошел тете Розе. Как-никак она приходилась отцу родной сестрой, и ей тоже должна была достаться часть наследства. Но почему тогда Рубахов не повесил на нее долги, которые остались от банковских активов отца?

Впрочем, долги эти Рубахов Василисе благородно простил, взял их на себя. Они даже договор подписали. И Матвей ничуть не возражал, сказал, что сам на красивую жизнь заработает.

Но не исключено, что Матвей просто не строил планов на ее капиталы, потому как не видел общего будущего с ней самой.

Может, он уже готовил прощальный разговор, настраивался на расставание.

Василиса вздохнула, прошла в гостиную и легла на пол, как это каждое утро делал Матвей. Он держал себя в форме, постоянно подкачивался, и ей давно уже пора было брать с него пример. Еще лучше — просыпаться с ним по утрам. Он на работу, а она — на пробежку.

Василиса отжалась пару раз, на этом и остановилась. Физическую энергию она в себе чувствовала, а духовную нет. Наверное, ее душа умерла вместе с родителями.

Отца заказал Рубахов. Матвей ее в этом убедил, да и сама жизнь доказала.

Матвей много сделал для нее, но все же не дошел до самого главного. Он мог бы убить Рубахова, тогда ей не пришлось бы заключать с ним позорный договор о мире. Но Матвей не рискнул заходить так далеко. Рубахов получил свое и оставил их в покое. Матвей находился на свободе, мог работать в свое удовольствие, идти к успеху.

Но Василисе этого было мало. Она хотела жить нормальной жизнью. Для этого нужно воскресить душу. Девушка знала, как это сделать. Необходимо убить Рубахова! Зло должно быть наказано. Только тогда родители вернут ей с того света жизненную энергию.

Рубахов — мразь, и его сын — такая же сволочь. Василиса даже не захотела учиться с ним в одном институте, поэтому отказалась ходить на занятия, думала на следующий год заново поступать, неважно, куда именно.

Но появится ли желание? Жизненных сил у нее оставалось все меньше. Может, она потому и ребеночка не могла зачать? А зачем Матвею нужна такая толстая, бесплодная амеба?

Рубахов должен сдохнуть! Но для этого его нужно застрелить. А это целое искусство. Для начала нужна сила в руках.

Василиса представила, как заходит в кабинет к Рубахову, наводит на него пистолет, увидела ужас в его глазах и почувствовала прилив сил. Отжалась раз, другой, десятый, двадцатый. Да, она убьет Рубахова. Обязательно, непременно.

На пол Василиса легла совершенно обессиленная, но все равно поднялась, прошлась по комнате. Ощущение такое, как будто второе дыхание открылось. Все потому, что у нее появилась цель в жизни, оформилась в конкретное стремление. Она убьет Рубахова!

Дела шли, даже бежали, но голова кружилась. На одной точке он уже был, другая в уме, на третью, четвертую нужно успеть, да и на пятой неплохо бы побывать.

Одно уже продано, другое в процессе, третье закуплено, четвертое нужно оплатить, привезти, доставить. Матвей крутился, заматывался, но это была приятная усталость. Деньги крутились и плодились. Главное же состояло в том, что дома его ждала любимая девушка.

На обед борщ, куриные котлеты с яйцом внутри. Все вкусно. Да и сама Василиса такая сочная, аппетитная. Одно время она была какая-то вялая, ко всему безразличная, теперь ожила, посвежела. Щечки горят, глазки светятся. Отпустило ее горе. Что ж, это естественно. Жизнь должна брать свое.

— А ты здесь не задержишься? — Василиса села к нему на колени, игриво расстегнула пуговку на халате.

Он почувствовал в себе толчок.

— Ну да, конечно!

Вообще-то Матвей спешил, но Василиса уже завела его так, что не остановиться.

Под халатом у нее ничего не было, пуговицы расстегивались легко, так же просто развязался поясок. А вот с его джинсами, увы, не все было так просто.

Матвей уже расстегнул молнию, когда в дверь кто-то позвонил.

Василисе не так-то просто было оторваться от него.

— Вдруг там что-то срочное? — сказала она, запахнула халат, вышла из кухни и открыла дверь.

Матвей услышал мужской голос:

— Улеева Василиса Константиновна?

— Допустим.

— Майор милиции Борисов. Интерпол. Национальное центральное бюро.

— Интерпол? — Василиса с тревогой посмотрела на Матвея.

Да ему и самому стало не по себе.

Дело об убийстве ее родителей менты повесили на Чистика и его отморозков. Их трупы не нашли, поэтому они до сих пор висели в розыске. Дело не было закрыто, однако стражи порядка Матвея не трогали. Но вдруг что-то сдвинулось не в ту сторону?

— Дело касается ваших родителей. Я могу пройти?

Василиса снова посмотрела на Матвея.

Расслабилась она, первое время к двери боялась подойти, а сейчас открыла совершенно незнакомому человеку, который мог ее убить, не переступая порог.

— А на удостоверение можно глянуть? — спросил Матвей, останавливаясь у открытой двери.

Мужчина был один. Высокий, худощавый, лицо холеное, одет неплохо, кожаная куртка не заношенная, с меховым воротником. Лицо улыбчивое, но взгляд закрытый, через такой в душу не влезешь.

Матвей понятия не имел, как должно выглядеть удостоверение сотрудника Интерпола, поэтому смотрел не в документ, а в глаза Борисову. Вдруг в них мелькнет что-то крамольное? Этого не случилось, но в дом он впускал гостя с тяжелой душой.

Ничего страшного не произошло, гранату майор не выхватил, вслед за ним в квартиру никто не врывался. Василиса подала визитеру вешалку под куртку, он разделся, разулся, прошел на кухню.

Матвей молча налил ему чаю. Январь месяц, на дворе холодина. Горячий чай лишним нисколько не будет.

— Что вы мне хотели сказать про моих родителей? — с заметным волнением в голосе спросила Василиса.

— Ваш отец не так давно открыл счет в швейцарском банке на ваше имя, — стараясь сохранять невозмутимость, сказал Борисов. — Два с половиной миллиона долларов плюс проценты.

— Я не знала. — Василиса посмотрела на Матвея так, как будто спрашивала, как реагировать на эту новость.

Он и сам не знал, радоваться ей или нет. Деньги — это хорошо, а Интерпол — плохо.

— Почему не знали?

— Он не говорил.

— Насколько я знаю, у него был компаньон.

— Он и сейчас есть.

— Рубахов Семен Александрович.

— Он самый.

— Он вам ничего про эти деньги не говорил?

— А он знал?

— Возможно. Дело в том, что этот счет кое-кто пытался обналичить. С помощью поддельной доверенности. К счастью, служба безопасности банка оказалась на высоте.

— Вы подозреваете Рубахова?

— Нет, пока не подозреваю. На данный момент это только домыслы. Что вы можете мне про него рассказать?

Василиса снова посмотрела на Матвея, и он в ответ едва заметно качнул головой. Она, конечно, могла вывалить на Рубахова весь свой негатив, но этот урод все равно выкрутится, выйдет из воды сухим. Перемирие будет нарушено.

Матвей станет переживать за Василису, оставляя ее одну. Он ведь уже привык уходить на работу со спокойной душой.

Алкоголь — плохой советчик. Семен много раз в этом убеждался и все же не удержался, приехал к сыну домой малость под мухой. В конце концов, отец имел право знать, где находился сейчас его сын. Вдруг он прогуливал занятия?

Артур остался в машине, Ян встал у двери, а Гена зашел в подъезд. Он шагал неторопливо, а Ян стоял вразвалку. Обленилась охрана, закабанела, что называется. Еще немного, и эти ребята совсем на голову боссу сядут.

Решать с ними надо было, причем кардинально, но все как-то руки не доходили. Да и опасно было связываться. Вдруг ответят ударом на удар? Но Семен работал над этим вопросом.

Гена вышел из дома и мотнул головой. Ян открыл дверь, и Рубахов покинул машину.

На улице холодно, мороз, а Лилия — цветок горячий. Согреть она может любого, если ей это будет выгодно. Он и мог бы предложить ей интересную сделку, но с этой сучкой жил его сын. Значит, она неприкосновенна.

От Лилии пахнуло ароматом цветочного поля под ярким солнцем. Семен только глянул на нее, и на душе у него стало светлей. Хотя он и сохранил грозное выражение лица.

— Семен Александрович! — Девица потянулась к нему с таким видом, как будто хотела обнять, но не сделала этого, на шее у него не повисла.

— Глеб где?

— Как это где? В институте.

— Не загулял еще? — Он спросил об этом всерьез, назло ей.

Однако Лилия ответила так, как будто услышала всего лишь веселую шутку:

— Да пусть гуляет. Все равно ко мне вернется!

— Вернется.

Халатик на Лилии очень короткий. Под ним столько секса, что аж зубы сводит. Не просто же так Глеб до сих пор без ума от этой стервы.

Рубахов прошел в гостиную, опустился в кресло.

— Чаю или чего-нибудь покрепче? — донеслось из прихожей.

— Погорячей.

Лилия подала чай. Она была уже в длинном халате. Переоделась, чтобы гостя не смущать.

Семен едко усмехнулся. Поздно девочку невинную из себя корчить. Он знал, сколько у нее было мужиков.

— Вы же сказали погорячей.

— Это я про тебя. Глеба ты на холодном поводке не удержишь.

— Я стараюсь, — зажеманилась Лилия.

— Я заметил, — сказал Рубахов, глянул на нее и презрительно скривил губы.

Может, Лилия очень хорошо старается, но Глебу она не пара. Был у него на примете один человечек, бездушный и четкий, как робот. Надо еще немного присмотреться к нему, а потом пустить в дело. И с телохранителями он решит вопрос, и с Лилией разберется.

Еще Василису надо будет наказать. Семен уже поставил ее в очередь под раздачу. Она сама в этом виновата.

Он давно получил бумагу с реквизитами счета в швейцарском банке. Это были его деньги, которые Костя вывел из общего оборота. Законным способом он их получить не мог, пошел на подлог, но случилась накладка, в дело вмешался Интерпол. В результате эти деньги перешли в собственность Василисы. Семен предложил ей вернуть их ему, законному владельцу, но получил отказ. Вот и что с ней после этого делать?

У него до сих пор душа болела. Может, потому он и надрался вчера в дрова, да и сегодня слегка опохмелился.

— Я вообще очень хорошая, — заявила Лилия, блекло улыбнулась и настороженно глянула на него.

— Когда спишь.

— Особенно когда сплю.

Ему казалось, будто Лилия готова была ему отдаться прямо здесь и сейчас, лишь бы заслужить его благосклонность. Но этого никогда не будет. Отдаться она может, но право на сына все равно не получит.

— С Матвеем?

— Почему с Матвеем?

— Откуда я знаю, что там у вас? Может, он у тебя сейчас в шкафу прячется?

— От кого прячется? От вас? Нет, он вас не боится.

— Нет? — Рубахов пристально глянул на Лилию и понял, что она над ним смеется. — А он должен меня бояться?

— Давайте не будем об этом! — Девица сложила на груди ладони, умоляюще посмотрела на него.

— Предашь ты Глеба. Рано или поздно, но обязательно.

— Не предам.

— Я тебе не верю!

— Но я и правда не предам! Я уже дала себе слово!

— А Матвею что ты дала?

В голове у Рубахова созрела дельная мысль. Осталось только сорвать ее с ветки.

— Да при чем здесь Матвей?

— Да при том, что ты не можешь без него.

— Могу! Еще как!

— Не расстроишься, если его вдруг не станет?

— Как это его вдруг не станет?

— А ты не собираешься ничего доказывать?

— Что доказывать? — спросила Лилия и захлопала глазами.

— Ты хорошенько подумай. — Он смотрел на нее, как на подчиненную, которая просто обязана понимать босса с полуслова.

Иначе место ей в бюро трудоустройства.

Лилия должна была уразуметь одну простую истину: Матвей и Василиса для него опасны. Она могла бы решить вопрос с ними. Втереться в доверие, угостить чайком с крысиным ядом. Вот и все, больше никаких проблем.

— Но я так не могу, — сказала она и мотнула головой.

— Что ты не можешь?

— Не могу!

Рубахов видел, как она побледнела от страха за себя. Пальцы ее рук взяла мелкая дрожь. Да, эта девица действительно не сможет, значит, не надо и пробовать. Есть у него человек, он все и решит со всеми. С Лилией в том числе.

— Не надо ничего делать.

— Если это очень нужно…

— Ничего не нужно, успокойся.

— Ради Глеба я готова на все!

— На все? — Рубахов закрыл глаза и откинулся в кресле.

Он, конечно, не должен грешить с девушкой сына, но зачем ее останавливать, если вдруг она сама захочет? Ей же ничего не стоит опуститься перед ним на колени, расстегнуть ширинку.

Но Лилия не опустилась и куда-то ушла.

Засыпая, Семен подумал, что с ней нужно кончать.

Короткая белая шубка, черные сапожки на шпильке, за спиной — белый «фолькс». Волосы распушены так, что и шапка не нужна. Взгляд такой горячий, что снежинки тают на ресницах и на знойных губах.

Сначала Матвей ощутил в девушке острую сексуальность, а затем уже узнал ее. Лилька?! Он удивленно повел бровью.

— Привет! — Она взяла его под руку, как будто собиралась поцеловать, но даже в щеку не чмокнула.

Иномарка при ней Матвея не удивила, шубка тем более. Он работал на износ, но информацию о Рубахове собирал на всякий случай, знал, с кем живет его сын. Только вот Лильку давно уже не видел.

Она и раньше была яркой штучкой, но в прошлом блестела, как дешевая бижутерия, а сейчас от нее исходило сияние бриллианта.

— Ну, здравствуй.

— Поговорим? — Лилька кивком показала на свою машину.

Матвей качнул головой. Что-то вдруг страшно ему стало оставаться с ней наедине. Вдруг она набросится на него, он не выдержит и сдастся?

— Ты даже не представляешь, как это для тебя важно.

— Ну, хорошо. — Он сел к ней в машину.

Двигатель работал, в салоне было тепло. А когда Лилька расстегнулась, стало жарко. Юбка на ней в привычном стиле, короче, чем шубка.

— А ты все ящики на своем горбу таскаешь? — спросила она, кивком показав на его ларек.

— Да, там коробка с шоколадками, — сказал он. — Закинул по пути.

Василиса уже получила доступ к своим миллионам, но Матвей как-то не очень рвался к ее деньгам. У него самого наметился успех, дела пошли в гору, он расширил свою сеть, нанял сразу двух водителей-экспедиторов. Правда, легче ему от этого не стало. Парень крутился как белка в колесе и свободного времени почти не имел.

— Сладкие шоколадки? — Лилька провела пальцами по своей коленке.

— Короче.

— Короче у Глеба.

— Это же не критично? — с усмешкой спросил Матвей.

Лилька его возбуждала. Именно поэтому ему хотелось от нее бежать. Очень хорошо, если она не ищет в нем замену своему недоростку.

— Нет, я не жалуюсь. А ты знаешь, с кем я живу?

— Ходят слухи, — уклончиво ответил он.

— А сам ходить не можешь? Мог бы подойти, спросить, как дела в святом семействе. Может, Глеб нож на тебя точит.

— А он точит?

— Ты у него Василису увел.

— Но ты же его утешила.

— А я могу заменить Василису? — спросила Лилька и коварно сощурилась.

— Василиса — это судьба, — заявил Матвей. — Она сильнее меня.

— А ножи на тебя точат.

— Кто?

— Я знаю, кто в тебя на Воздвиженке стрелял.

— Ия знаю.

— Со временем вроде успокоилось.

— Успокоилось, да.

— Потом снова какая-то черная кошка пробежала.

— Когда потом? — Матвей внимательно посмотрел на Лильку.

Инцидент на самом деле был. Рубахов набрался наглости, позвонил Василисе, потребовал назад деньги, которые считал своими. Это не могло не настораживать. Но Матвей надеялся, что Рубахов успокоится. Тем более что он был на подозрении у Интерпола.

— Да вот, приходил на днях, уговаривал. Видишь, первую часть его задания я уже выполнила, заманила тебя в ловушку. — Лилька шутливо улыбалась, но взгляд ее оставался серьезным.

— А что во второй части?

— Сифилисом тебя заразить. Шучу, конечно. На самом деле существует множество сильнодействующих ядов.

— Например?

— До ядов дело не дошло. Я отказалась. — Лилька повела рукой так, будто отгоняла от себя Рубахова.

Рука эта вдруг оказалась на ноге у Матвея. У него осталось только два варианта. Вывесить белый флаг на затвердевшем древке или позорно бежать.

— И правильно сделала!

— А я по-другому не могла. — Взгляд ее затуманился.

— Извини, меня зовут.

Он действительно услышал голос в голове. Василиса звала его к себе. Матвей открыл дверцу, спасаясь от искушения.

— Тебе нужно что-то делать, — донеслось ему вслед.

Матвей качнул головой. Лилька могла его соблазнить, но не обмануть. Не мог он ей верить после того, как она пригрозила лишить его алиби. Эта девица не привела свою угрозу в исполнение, но доверие не вернулось.

Не забыл Рубахов дорожку к тете Розе, а та и рада. У ворот его встретила, в дом провела. Он жил неподалеку. Ему очень удобно было заскочить к ней на огонек по пути к дому. Может, потому Семен и приезжал к ней, как правило, без охраны. Сегодня его тоже никто не сопровождал.

Именно к такой ситуации Василиса и готовилась. Матвею сказала, что записалась на подготовительные курсы, а сама отправилась сюда, на Рублевку, пистолет уже приобрести успела, даже электрошокером запаслась.

Она ведь не только Рубахова собралась наказать, но и тетю Розу, которая спала с убийцей своего брата.

Впрочем, на нее Василиса особо не злилась. С глупой женщины какой спрос? Умом она действительно не блистала, иначе сменила бы замки на калитке и в двери. Но нет, Василиса по-прежнему могла проникнуть в дом с помощью своего старого ключа.

Она и во двор беспрепятственно зашла, и дверь в дом открыла легко, совершенно бесшумно. Но на этом ее триумфальное шествие и закончилось.

Она и не поняла, откуда взялся Рубахов. Он навалился на нее со спины, схватил за руку, в которой она держала пистолет, отобрал его, а ее втолкнул в каминный зал.

Василиса упала, из ее кармана вывалился электрошокер.

— Лучше бы ты вибратор с собой взяла, — заявил Семен.

— Для тебя? — огрызнулась Василиса.

Но Рубахов лишь усмехнулся с высоты своего положения.

— Не думал я, что ты решишься, — поднимая с пола электрошокер, сказал он.

Василиса не удержалась, пнула его ногой и тут же получила щедрую порцию электротока. Ее протрясло насквозь, даже волосы на голове вздыбились, но сознания она не потеряла.

— Слабоватая штучка, — разглядывая электрошокер, сказал Рубахов. — Даже крысу не убила, а ты с ней на медведя собралась. — Он положил электрошокер в карман и стал рассматривать пистолет.

Ему нечего было бояться, Василиса просто физически не могла бы ударить его ногой. Ее тело как будто онемело.

— А мушку надо было бы спилить, — сказал он, обжав пальцами ствол пистолета.

— Матвей тебя убьет! — Василиса чувствовала себя так, как будто ее губами говорила сама беспомощность.

Рубахов презрительно фыркнул и заявил:

— Ну да, конечно.

Василиса заплакала. Увы, но Матвей не мог ей ничем помочь. Он не был бандитом и не хотел убивать. Вроде все правильно. Но Василиса сейчас должна была умереть из-за его нерешительности. Рубахов сегодня закончит с ней.

— Ты за все заплатишь! — снова и так же жалко пригрозила она.

— Может быть, но только после тебя, — сказал Рубахов, оглянулся, мотнул головой и стал снимать с себя галстук.

Василиса поняла, зачем он это делал. Но только после того, как Семен набросил этот галстук ей на шею.

Василиса успела просунуть палец под шелковую удавку. Но этим она могла лишь чуть отсрочить момент смерти.

Девушка сидела на полу в каминном зале. Рубахов с силой затягивал удавку, коленом упираясь ей в спину. Она слышала, как трещит материя. Галстук мог порваться, но глупо надеяться на это. Если вдруг так и случится, то Рубахов обязательно что-нибудь придумает и убьет ее.

Еще Василису могла спасти тетя Роза. Если в ней вдруг проснется совесть, то она возьмет сковородку, зайдет в комнату и ударит Рубахова по голове. Но это вряд ли. Сзади к нему она подобраться не сможет, а спереди он ее остановит. Да и совесть в ней не проснется.

Был еще третий вариант, но легче было поверить в разорванный галстук, чем в Матвея.

Однако Матвей появился. Он зашел в каминный зал с пистолетом в руке. Но Василиса не знала, наяву его видит или в предсмертном бреду. Кровь не поступала в голову, кислород не питал мозги, возможны были галлюцинации.

Матвей двигался спокойно, неторопливо, но быстро. Лицо каменное, взгляд холодный. На руках перчатки. Да, он мог таким быть.

Парень невозмутимо поднял руку, направил ствол пистолета на Рубахова и с тем же ледяным спокойствием нажал на спуск. Но мог ли Матвей с таким хладнокровием убить человека?…

Василиса мотнула головой. Нет, это действительно галлюцинация. С оглушительным звуковым сопровождением.

Но удавка на шее вдруг распустилась. Рубахов разжал руки и бухнулся на спину.

Все это происходило в реальности.

Матвей нагнулся, обнял Василису, помог ей подняться.

Рубахов лежал на полу с простреленной головой. Во лбу небольшая дырочка, а под затылком растекалась кровь.

В комнату ворвалась тетя Роза. Но вряд ли в ней проснулась совесть. Возможная гибель племянницы ее ничуть не смущала, а смерть любовника повергла в ужас. Это же крест на светлом будущем.

Перед тем как набросить удавку ей на шею, Рубахов бросил ее пистолет в кресло. Там он сейчас и лежал.

Василиса вырвалась из объятий Матвея, схватила его и направила на тетю Розу.

— Ну ты и сука! — прошипела она.

Тетя Роза и без того имела бледный вид, а сейчас ее лицо стало белым, как мел.

— Василиса, ты чего? — в страхе пробормотала она.

— Ты же знала, что меня убивают! — Одной рукой Василиса держала ее на мушке, а другой показала на покойника.

— Не знала я!

— Знала, — негромко сказал Матвей и вдруг схватил тетю Розу за руку.

Она и опомниться не успела, как он вложил пистолет ей в ладонь, тут же отобрал его и обмотал носовым платком.

— Это ведь ты его убила. — Матвей кивком показал на Рубахова.

— Нет! — выкрикнула тетя Роза.

Она была подавлена, растоптана, но Василиса ничуть не испытывала жалости к ней. Эта мразь знала, что происходило в доме, но даже не пыталась ее спасти.

— Ты его убила, — сказала Василиса, тронув себя за горло. — Меня спасала.

— Благородный поступок, — с усмешкой проговорил Матвей.

— Но я не убивала!

— Мы тоже люди благородные, — сказал Матвей. — И благодарные. Добро помним. Труп за тобой уберем. Ну, и чего стоишь? Клеенку давай!

— Клеенку?

Тетю Розу заклинило. Ее голова отказывалась соображать.

Зато на Василису нахлынуло желание действовать. Она знала, где найти клеенку.

Труп они замотали в герметичный саркофаг. Матвей погрузил его в машину тети Розы, велел ей сесть за руль. Если вдруг в дело вмешается милиция, то ей не отвертеться.

Василиса готова была дать показания против нее. Матвей не мог сесть в тюрьму, он был ей нужен на свободе.

Часть вторая

Глава 10

За окном собачий холод, а в постели тепло, уютно. И Лилия под боком. Тело у нее такое сочное, упругое, изгибы четкие, волнующие, кожа гладкая, как атлас, гладить ее — одно удовольствие. Но лучше не начинать. Лилия легка на подъем, а у него сейчас с этим тяжеловато. Досыта уже наелся. Ему хотелось просто погреться рядом с ней, насытить душу теплыми ощущениями.

Глеб подсел на Лилию, как наркоман на маковую соломку. Он даже отцу это говорил, но тот упрям как бык. Мол, Лилия тебе не пара, и точка. Жить с ней можно, а жениться нет.

Отец куда-то пропал. Неделя прошла с тех пор, как он исчез. Служба безопасности сбивалась с ног, милиция была подключена, но пока без всякого толка.

Глеб тихонько вылез из-под одеяла.

— Ты уже? — не отрывая головы от подушки, спросила Лилия.

— Да, пора.

— Ну, хорошо.

Лилия тоже стала подниматься. Эта сцена напоминала акробатический этюд. Ее голова еще лежала на подушке, а нога уже шлепала по полу в поисках тапка.

Глеб мог бы и сам приготовить себе завтрак, но Лилия не велась на его доброту. Она стремилась к званию «образцовая хозяйка», правила бал как на кухне, так и в постели. Как будто без этого Глеб никогда не женится на ней.

— Сегодня у нас только лекции, — сказал он, возвращаясь под одеяло.

Действительно, какая разница, где спать, за столом на лекциях или в кровати?…

Какое-то время они действительно спали, наслаждаясь теплом друг друга. Затем Лилия заерзала, настраивая на боевой лад и себя, и его.

Глеб уже гнал во весь опор. Кровать под ними стучала всеми четырьмя копытами, когда раздался звонок в дверь. Но Лилия не позволила ему отпустить узду, вцепилась в него, удержала.

— А если там отец? — спросил он.

Вдруг у него большие проблемы? Может, он бродит по городу грязный и холодный, а помочь ему некому? Даже родной сын не торопится открыть дверь.

Наверное, и Лилия подумала в том же ключе.

— Ну, хорошо.

Но за дверью стоял Артур. Уникальная личность! Например, он мог одновременно жевать резинку и ковырять во рту зубочисткой, что сейчас и демонстрировал, уныло глядя на Глеба. Эта его кислая мина говорила сама за себя.

— Отца нашел? — спросил Глеб, заранее зная ответ.

— Пока нет, — переступая порог, с грустью, но совершенно без всякого раскаяния сказал Артур.

— А пришел чего?

— Так тебе же в институт надо.

— И что?

— Без охраны не вариант.

— Я уже давно должен быть в институте!

— Да?

— Два!

Артур сел за кухонный стол, щелкнул пальцами по сахарнице и заявил:

— Лучше три.

— На три кусочка заработать надо, а ты мышей не ловишь.

На кухне появилась Лилия. Волосы схвачены на затылке резинкой, длинный халат плотно запахнут. На Артура она глянула как на гостя, за которым совсем не обязательно ухаживать. Это перед отцом расстелилась бы скатертью-самобранкой. Артур же для нее был всего лишь телохранителем, причем не самым успешным. Тот же Матвей два раза его помял. Лилия это знала, но чайник все-таки включила и вареную колбасу из холодильника достала.

— Артур сам тут на всех приготовит, — сказал Глеб.

Халат у нее, может, и длинный, но наверняка надет на голое тело. Нечего Артуру пялиться на эту красотку и строить догадки на сей счет. Пусть делом занимается.

— Да, приготовлю, — косо глянув на Глеба, сказал охранник.

Лилия глянула на него с насмешливым удивлением. Дескать, а куда ты, соколик, денешься?

Глеб улыбнулся. Очень хорошо, что они понимали друг друга с полуслова.

Лилия поставила на плиту сковороду и ушла, глянув на Глеба с поощрительной улыбкой. Ей понравилась та его решительность, с которой он поставил охранника на место. Да и в постели ее избранник выглядел так же круто.

— Ты так и не сказал, зачем мне охрана в институте сдалась, — проговорил Глеб.

— Ведь Семен Александрович не просто же так пропал. Шумаков мог с твоим отцом решить.

Эта фамилия показалась Глебу знакомой, но все же он переспросил:

— Шумаков?

— Новокурский металлургический комбинат.

— Да, есть такой.

Новокурский металлургический комбинат считался чуть ли не самым ценным приобретением отца, но вместе с тем входил в разряд проблемных активов. Масштабное производство, прямой выход на зарубежные рынки, высокая рентабельность. А вот безусловного контроля над активами предприятия отец добиться не смог. Ему принадлежало пятьдесят с хвостиком процентов акций, но действующий директор владел блокирующим пакетом и вел свою политику вразрез с его интересами. Сместить Шумакова пока не получалось. Работа над этим велась, но вместе с тем нарастало и противодействие.

— Шумаков хочет комбинат под себя взять. Семен Александрович предупреждал.

— Шумаков уже давно на отца работает. Насколько я знаю, он предан ему, — сказал Глеб и пожал плечами, давая Артуру понять, что не уверен в своих суждениях.

— Отец твой с Улеевым долго работал, и что?

— И что?

— Ну, Улеев же того! — Артур закатил глазки к небесам.

— А отец здесь при чем?

— При чем.

— Хочешь сказать, что это мой отец Улеева заказал? — осведомился Глеб и нахмурился.

И слухи ходили, и сам он подозревал отца, но доказательств не было ни у него, ни у следствия.

— О таких делах не говорят. О них молчать надо, — сказал Артур.

— Вот и молчи.

— Да я-то молчу. А Улеева догадывается. И она, и Матвей этот Вересов. Он тоже вполне мог с твоим отцом решить.

— Как?

— Если ты не знаешь, то я тебе скажу, что твой отец кинул Василису, а Вересов с ней живет. Ему ее деньги нужны.

— Ну, может быть.

— Роза что-то знает.

— Какая роза? — не понял Глеб.

— А та, с которой твой отец шипы сорвал. Он к ней не просто так ездил, — сказал Артур, ударил яйцом о край сковороды, и оно зашипело на ней.

— Чего? — вскинулся Глеб.

— Ну, я свечку не держал. Может, они там друг другу сказки читали. На ночь. Днем. Твой отец в очередной раз к ней поехал. Больше его никто не видел. Роза говорит, что да, был, но уехал. Но как-то неубедительно у нее выходит. Может, уехал. Или же нет. В первом случае Шумаков мог его подрезать, во втором — Вересов. Дом там плохой. Я говорил Семену Александровичу, что не надо туда ездить.

— Зачем же ты тогда его отпустил? — с недовольством спросил Глеб.

— Так ты же знаешь, если он сказал, что надо, значит, надо. — Артур стоял к нему спиной, но все равно повернул голову так, как будто взгляд отводил.

— Ты его прозевал.

— Ну, может быть.

— Ты его прозевал!

— Прозевал, — согласился Артур.

— И меня прозевать можешь.

— Так я же здесь, а пацаны в машине.

— Какие пацаны? Я не понял, вы охрана или банда?

— Ничто человеческое, как говорится, нам не чуждо. Но мы не банда.

— А отца прозевали, как шпана уличная. Зачем вы мне такие нужны?

— Дело в том, что мы слишком много знаем, — буркнул Артур, выключая огонь под сковородой.

— Что вы знаете? — хмуро осведомился Глеб.

Не было у него желания становиться жертвой шантажа, а именно это Артур и мог ему организовать.

— То, что Вересову доля нужна, которую твой отец зажал. Если он к тебе с этим подъедет, значит, в курсе, что Семен Александрович не поможет.

— Значит, он знает, что с моим отцом?

— Роза знает, но молчит. Вересов ее запугал или Шумаков. Может, еще кто. Но с твоим отцом точно беда случилась в доме Улеева. Роза видела, как его убивали.

— Она же молчит.

— Она молчит, а взгляд кричит. Ну что, завтракать будем?

Артур и не хотел швырять на стол тарелку с яичницей, но переборщил с резкостью. Не подставь Глеб руку, она проехала бы по столу и непременно слетела бы на пол.

— Где мой отец? — спросил Глеб, исподлобья глядя на него. — Только не надо кивать на Розу!

— А если она не понимает по-хорошему?

— А по-плохому ты не можешь?

— А если она в милицию позвонит?

— Тебя это пугает?

— Если у нее прикрытие, то да. Может, Вересов за ней стоит.

— И что?

— У него своя банда, если ты не в курсе.

— Почему не в курсе? — Глеб скривился. — Видел я, как эти братки вас метелили.

Артур промолчал. И рот у него был занят, и против правды не попрешь.

— Я хочу знать, где мой отец! — Глеб пристально посмотрел на него.

— Хорошо, я съезжу к Розе, поговорю с ней, — проговорил Артур.

— Если это Вересов, то ты должен его убить! — заявил Глеб.

— Это заказ?

— Заказ?! — Глебу стало не по себе.

— Если вдруг спросят, кто дал отмашку.

На кухню неторопливо зашла Лилия.

— Никто никого не заказывает, — сказала она, неприязненно глядя на Артура. — Никого убивать не надо.

— Так никто и не собирается. Вот если Вересов на тебя, Глеб, наедет, тогда мы его прямо на месте и оформим.

— Ты уже покушал?

На тарелке у гостя оставался целый желток. Артур уже нацеливался на него вилкой, но Лилия лишила его этого удовольствия. Ничуть не смущаясь, она забрала у него тарелку и бросила ее в мойку.

— Не понял! — заявил Артур.

— Хорошего понемногу! — отрезала Лилия. — Давай делами занимайся! Семена Александровича ищи! — Она ясно дала понять, что спорить с ней бесполезно. Артур смотрел на нее волком, но из дома выходил с поджатым хвостом.

— Думаешь, он будет искать отца? — спросил Глеб, закрыв за ним дверь.

— Не будет, — ответила Лилия четко, уверенно.

— Почему?

— Ты меня, конечно, извини, но я слушала, о чем вы говорили. Сам понимаешь, ситуация очень серьезная.

— Да, серьезная.

— Темнит Артур, юлит, крутит. Может, он и убил твоего отца.

— Зачем?

— Он же сказал, что слишком много знает, и про убийство Улеева заикнулся. Может, Семен Александрович собирался избавиться от него.

— Артур его опередил. Ты это хочешь сказать?

— Я бы не стала этого исключать.

— А Вересов?

Лилия удивленно вскинула бровь.

— Ты же не думаешь, что я буду его защищать?

— Защищать его не надо.

— Прощать я его не собираюсь. Но дело ведь не в этом, а в том, что твой отец действительно мог кинуть Василису. Тогда Вересов вытрясет из тебя все.

— Что он из меня вытрясет?

— Все. Что там за душой у твоего отца?

— Много чего.

— Нужно знать конкретно и брать дело в свои руки. Бесхозные хомячки превращаются в крыс.

— Какие еще хомячки?

— Те самые, которые работают на твоего отца. Замы, директора. Что там Артур тебе про Шумакова говорил?

— Шумаков может отбиться от рук. Или уже это сделал.

— Все отобьются, пока ты не возьмешь «Ру-банк» под свое личное управление. Отец тебе потом спасибо скажет, если вдруг вернется.

— Почему вдруг?

— Люди так просто не исчезают. Чаще всего они не возвращаются.

— Давай не будем!.. — заявил Глеб и скривился.

— Давай не будем жевать сопли! — выдала Лилия. — Надо смотреть правде в глаза и действовать. Завтра же… нет, сегодня ты отправишься в банк и займешь место отца. Скажешь, что это была его воля.

— Если это была его воля, значит, отца уже нет в живых, да? Если я мечу на его место, стало быть, я его и подвинул.

Лилия приложила палец к виску, но крутить им не стала.

Зато она сделала круговое движение глазами, наверное, в поисках нужной мысли, а потом спросила:

— То есть ты его убил?

— Так подумать могут.

— На меня не подумают. Может, ты разрешишь мне отправиться в банк?

— Тебе?

— Кто там сейчас вместо Семена Александровича?

— Холодов его фамилия. Но я этого человека не знаю.

— Я его узнаю. Посмотрю, кто он такой.

— Кем я тебя к нему устрою?

— Ну, не знаю. Можно секретаршей. От слова «секрет». Нет, работать я буду как представитель твоего отца.

Секрета из этого делать не надо. Но я буду вникать во все тайны банка.

Глеб качнул головой, озадаченно глядя на Лилию. Он практически влюбился в нее, но именно поэтому и не мог отдать в услужение какому-то Холодову. Не доверял он ей. У нее ведь и до Матвея было много мужчин. Она об этом не говорила, но Глеб все знал.

А еще Лилия умела соблазнять. Она и его совратила, и Холодов перед ней не устоит. Как бы эта девица не устроила ему эротическую пытку, изображая госпожу с плеткой. Он, конечно, мигом выложит ей все секреты. Но не те.

Нет, не отправит Глеб Лилию в банк секретаршей. Но все же делать что-то нужно. Как ни крути, а она права. Нельзя оставлять семейный бизнес без присмотра.

Здания длинные, приземистые, из белого кирпича, но серого цвета, да еще и с грязными подтеками. Шиферные крыши под снегом, сосульки чуть ли не до земли. Но в целом все хорошо. Котельная работает, склады отапливаются, холодильники в исправном состоянии. И автомобили здесь могут разгружаться, и железнодорожный транспорт. Все хорошо, но Матвей уже принял решение.

— Извините, не подходит, — сказал он мягким тоном, но жестко и отстраненно посмотрел на хозяйку складов, выставленных на продажу.

— Но как же так? — От обиды у нее заслезились глаза.

— Еще раз извините. — Он повернулся к ней спиной и направился к своей машине.

Ощущение у него при этом было такое, как будто вот-вот вслед ему мог полететь камень.

Склады действительно хорошие, место неплохое, цена вполне подходящая. Матвей уже шесть раз отмерил и только на седьмой сказал «нет». Он сделал это так, что женщина даже не стала торговаться.

Наверняка и мебель на этих складах инвентаризирована, и техника пронумерована. Однако эти склады представляли собой старое советское наследие, а страна уже жила в капиталистической эре, где во главе угла деньги. Глаз покупателя должно радовать все, даже самая мелочь, а здесь вокруг сплошная серость и убогость.

Новые склады нужно строить в современном стиле, из модных материалов. Конечно же, найдутся люди, которые помогут ему определиться с выбором и возведут новый комплекс «под ключ». Деньги у них с Василисой для этого есть.

Еще можно было взять за рога наследников Рубахова и заставить их вернуть награбленное, но Матвей не хотел связываться с этим. Во всяком случае, пока.

Рядом с его машиной стоял белый «Фольксваген», который показался ему знакомым.

Да, точно, из него вышла Лилька. В прошлый раз на ней была шубка, сейчас такая же светлая и короткая дубленочка с меховой оторочкой. Облегающие джинсы из эластичной ткани, сапожки на шпильке.

Выглядела Лилька как минимум привлекательно. Вела она себя так, как будто Матвей был без ума от нее, величественно улыбнулась и повела рукой, то ли махнула ему в знак приветствия, то ли подставила ее под поцелуй.

Но прикладываться к ее ручке Матвей не собирался.

— Скажу честно, я здесь не случайно, — проговорила она, предвосхищая его вопрос.

Матвей поблагодарил ее за честность кивком, с ироничной улыбкой на губах.

— И вопросы у меня не случайные, — продолжала Лилька.

Матвей усмехнулся, глядя на нее. Красиво стелет, да и сама вся из себя. Подержаться бы за нее. Она бы не отказала. Но нельзя. Слишком уж серьезно у него с Василисой. Он уже завязал себя в узел.

— У Глеба отец пропал.

Матвей удивленно повел бровью. Он-то здесь при чем?

— Может, ты что-то знаешь?

— Это ты не по адресу заехала.

Он уже знал, что к тете Розе подъезжали телохранители Рубахова, даже отправился к ней домой, чтобы подстраховать, но не успел. Парни уехали, не тронув ее. Только вряд ли они поверили ей на все сто.

В тот же день тетя Роза уехала из Москвы. Повод для этого у нее теперь был. Артур Санжеев наехал на эту женщину, предложил ей продать ему дом по льготной цене.

Только вот вряд ли тетушке придется объясняться с милицией. Органы розыском людей, пропавших без вести, занимаются спустя рукава, если только у них нет материальной заинтересованности. А со стороны Рубахова их никто, похоже, не мотивирует.

— Только не думай, что мне это интересно, — сказала Лилька.

— Неинтересно? — Матвей удивленно усмехнулся.

— Мне за себя интересно, — сказала Лилька и огляделась по сторонам. — Помнишь, о чем я тебя предупреждала?

— Как такое забыть?

Матвей тогда не очень-то поверил Лильке, но все-таки решил взять Рубахова под наблюдение. Оказалось, что нисколько не зря. Иначе он просто не смог бы спасти Василису.

Стрелять Матвей умел, рука у него не дрогнула. Василиса до сих пор не могла отойти от шока.

— Вдруг ты слишком правильно меня понял, — сказала Лилька. — И принял меры.

— Не понял я тебя. И мер не принимал. Так что можешь спать спокойно.

— Буду спать, — проговорила она. — С Глебом.

— Это ты сейчас к чему сказала?

— Вдруг ты глаз на меня положил?

Матвей с иронией глянул на Лильку. Будь она мужчиной, он сказал бы, что именно положил на нее. Но ведь перед ним женщина. Причем очень соблазнительная. К тому же не она бросила его.

— Даже не мылься! — предостерегла его Лилька с наигранным возмущением и ноткой разочарования.

Матвей развел руками, слегка подыгрывая ей. Дескать, может быть, я и хочу чего-то, но раз уж ты выставляешь запрещающий знак, то мне, так уж и быть, придется зажечь стоп-сигнал.

— А ведь было время, да?

Лилька козой скакала вокруг него, пытаясь показать, насколько он ей безразличен. А глаза живые, теплые, даже голодные. Матвей мог прямо сейчас взять ее за руку, подтолкнуть к машине, а дальше она сама все сделает. На стоянке всего два автомобиля, вокруг ни души, никто не подойдет, не побеспокоит.

— Я не в курсе, что там с Рубаховым, — сказал Матвей, глянув на свою тачку. — От меня ты ничего не узнаешь.

Не станет он тащить Лильку в машину, а просто сядет и уедет. Матвей сегодня вычеркнул только одну строчку из длинного списка. Дел у него было еще много.

— А телохранители Рубахова на тебя думают, — спускаясь на землю, сказала Лилька.

— Ну и на кого им еще думать? — Матвей пожал плечами.

— Это правда, что Рубахов кинул тебя?

— Василису.

— Ты же не мог ему этого простить?

— Я не трогал Рубахова.

— А он тебя трогал. Может, нашла коса на камень. Я понимаю, ты ничего не скажешь.

Но хотя бы намекни, жив он или нет. А то у меня камень на душе. — Лилька приложила руку к груди.

— Если он жив? — Матвей внимательно посмотрел на нее.

— Вообще! — Лилька заметно растерялась, не зная, как реагировать на этот его взгляд.

Ведь он мог заподозрить ее в хитром умысле. Лилька могла наврать, что Рубахов собирался убить Матвея. Ей ведь нужен Глеб с его наследством, а Рубахов мог стоять на пути к этой цели. У нее могло возникнуть искушение убрать его чужими руками.

— Спи спокойно, — с усмешкой проговорил он. — С Глебом.

— Ревнуешь? — с надеждой спросила она.

Но Матвей и ухом не повел. Он уже открывал дверцу своей машины.

— А поговорить? — Лилька подскочила к нему, порывисто взяла за руку.

Она не хотела его отпускать.

— О чем? — спросил он и кивнул, соглашаясь немного подождать.

— Так ты же должен понимать, что Глеб тебя подозревает.

— И что?

— Вдруг он против тебя что-то затевает? А мы не чужие люди. — Она подняла его руку и пролезла под нее, как цыпленок под крыло клуши.

— Хочешь держать меня в курсе? — Он не отталкивал ее, но и не обнимал.

— Просто хочу тебя. — Она заерзала, прижимаясь к нему.

— Что ты там про телохранителей говорила?

— Что-то мне холодно. — Лилька поежилась, расстегнула молнию на его куртке, просунула руку под полу.

Она у нее легкая, волнующая, горячая, аж мурашки по коже.

— Я задал вопрос.

— Согреешь меня — скажу. — Она вроде бы собиралась засунуть под куртку и голову.

Матвей достал визитку, пихнул ей в карман и заявил:

— Если вдруг что, позвонишь мне.

Он, конечно, хотел знать, какие тучи сгущаются над головой и откуда они придут, но дальнейшее общение с Лилькой было чревато последствиями. Камень внутри, в душе разжижался, зато креп снаружи.

— Я сейчас хочу поговорить, — сказала она.

Матвей взял Лильку за плечи, оторвал от себя, посмотрел ей в глаза, легонько встряхнул и заявил:

— У тебя неплохо получается быть умной женщиной.

Она задумалась, и напряжение мысли очистило ее взгляд от тумана в голове.

— Очень хорошо смотришься, — сказал он.

— Уломал, буду смотреться и дальше. — Она повела рукой, как будто отталкивалась от него, и полезла в сумочку за сигаретами.

— В машине покуришь, — сказал он.

Матвей тоже выкурит сигарету, с ней за компанию, но в разных местах.

— Самокрутку сделаю. — Лилька достала из кармана его визитку и стала сворачивать ее в трубочку.

Матвей качнул головой. Он мог бы посоветовать ей подтереться этой картонкой, но не хотел грубить. Лилька и без того была обижена.

— До новых встреч, — сказал Матвей, закрывая за собой дверцу.

Лилька задумалась и даже развернула трубочку из визитки.

Матвей понял, что новых встреч им, пожалуй, не избежать. Что ж, он будет готов к этому.

Глава 11

Куда ни кинь, всюду клин. По самые помидоры. И Глеб с банком прокатил, и Матвей не согрел.

Но Глеб никуда не денется. Посоветуется со своей бестолковой мамочкой, прикинет палец к носу и придет к единственно правильному решению. Лилия, может, и не соображала в экономике, зато знала, зачем ей нужен «Ру-банк» и все, что находится в этом ларчике. Была бы большая, толстая цель, а в тонкостях она уже как-нибудь разберется.

Глеб доверится ей, потому как лучшего друга, чем она, у него нет. Он может положиться на Лилию, как на самого себя. Она не предаст его.

Лилия затянулась, вспомнила, как лезла к Матвею обниматься, и закашлялась. Она бросила сигарету в кофейную чашку, поставила ее в мойку.

Полдень еще не наступил, а она уже пятую сигарету выкурила, дым аж из ушей шел. Ну да, Матвей не выходил у нее из головы, но это не причина, чтобы травить себя. Может быть, и ребенка. Этой ночью они с Глебом так старались, что не зачать она просто не могла, хотя думала тогда больше о Матвее.

Это не человек, а просто вековой дуб какой-то, мудрый, прочный, твердокаменный, возбуждающий. Прижаться бы к его стволу, обнять, почувствовать в себе корень.

В дверь кто-то позвонил. Глеб с утра отправился в институт, сказал, что ненадолго. Сейчас ему не до учебы, мог и пораньше вернуться.

Но за порогом стоял Артур. Такой же здоровый, как Матвей, мощный, крепкий, но в его подкорке сплошь червоточины. Гниловатая у него древесина. Да и корни, скорее всего, слабые.

Лилия глянула на него с неприязнью. Не легла бы она к нему в постель по своей воле.

— Все в порядке? — деловито спросил он, надвигаясь на нее.

Чаще всего Семен Александрович заходил в дом без охраны, но однажды пропустил вперед себя Артура. И тогда этот нахал пер как танк, и сейчас.

— А что может быть не так? — спросила она.

— Да мало ли.

Первым делом Артур заглянул в спальню, затем осмотрел комнаты, даже в шкаф заглянул, как будто там кто-то мог прятаться.

— Ты кого-то ищешь? — спросила Лилия.

Он кивнул, подошел вплотную, вонзил в нее взгляд и ответил:

— Матвея ищу.

— Очумел? — оторопело протянула Лилия.

Она не ждала гостей, потому на ней был только халат на голое тело. Лилия забыла об этом, но Артур напомнил. Он дернул вдруг за поясок и распахнул полы.

— С ума сошел? — Она шарахнулась от него.

— И здесь нет, — с усмешкой сказал Артур.

— Ты пьяный или конопляного меда нажрался?

Алкоголем от Артура вроде бы не пахло, и зрачки не сужены, как у наркомана, но все же он был опьянен. Своей силой и властью. Этот тип запросто мог закрыть Лилии рот, завалить ее на диван и наиграться всласть. Тем более что он этого хотел.

— Ты вчера днем где была? — спросил Артур.

Он шагнул к ней, она — от него. За спиной окно и угол, в который Артур мог ее загнать.

— Где я была?

— Не помнишь? Так я скажу. С Вересовым обжималась. — Артур достал из кармана мятую фотографию и швырнул ей.

Лилия не стала ее ловить, и она упала на пол.

— Подними! — Артур смотрел ей в глаза жестко, нахраписто.

— Не надо мне. — Лилия жалко мотнула головой.

Если Артур следил за ней, то ему ничего не стоило щелкнуть ее на камеру. Он делал это, если знал о Матвее.

— Подними, говорю! — настаивал на своем Артур.

— Нет!

— Я сказал! — Он не замахивался, не собирался ударить, но Лилия едва не зажмурилась от страха.

Наклоняться она не стала, просто присела, взяла снимок и стала подниматься. В этот момент Артур шагнул к ней, и Лилия ткнулась головой в его пряжку на ремне. От толчка она потеряла равновесие, стала падать, но Артур поймал ее за голову и снова прижал лицом к пряжке. Лилия отпихнулась от него, упала, поднялась.

— Как давно ты работаешь на своего Матвея? — спросил Артур и снова шагнул к ней.

Она, зажатая в угол, ткнулась затылком в стену и буркнула:

— Я не работаю на него!

— Хочешь сказать, что бесплатно сливаешь ему информацию?

— Не сливаю я ничего!

— Я же знаю, Семен Александрович тебе мешал. — Артур вплотную подступил к ней, мягким движением намотал на палец локон волос, понюхал и кивнул, одобряя запах.

— Не мешал он мне.

— Это же Вересов грохнул его?

— А ты не знаешь? Или только за мной можешь следить?

— Я с тобой все могу. — Артур обнял ее за талию, носом коснулся шеи.

От него пахло свежим потом и утренним одеколоном. Еще Лилия ощущала энергию подавляющей силы, которая парализовала ее волю. Глеб — мужчина низковольтный, а в этом человеке гудел трансформатор высокого напряжения, обещая сильный разряд. От невольного предвкушения по спине Лилии пробежали мурашки.

— Я Глебу скажу.

— А вот этого делать не надо, — сказал Артур, забрал у нее фотографию, бросил ее на пол за спиной у себя и плотно прижался к ней.

Отступать некуда, позади стена.

— Я все равно скажу, — заявила Лилия.

Внутри у нее все горело, душа переместилась в самый низ живота и открылась нараспашку. В ней проснулась похотливая дура. Умная женщина, о которой упоминал Матвей, осталась в голове. Лилия это знала.

Умная женщина отказывала Артуру. Только вот он почему-то ее не слушался, на этот раз запустил под халат не взгляд, а руку.

— И Матвею скажу! — пригрозила она.

Артур не остановился, но хватку ослабил, и Лилия смогла оттолкнуть его.

— Все-таки работаешь на него? — спросил Артур.

Он всего лишь взял передышку. Лилия это понимала. Она плотно запахнула халат, но эта защита была так себе, курам на смех.

— Ты же сам сказал, что Матвей мог убить Семена Александровича. Вот я и поехала спросить.

— Спросила?

— Он не убивал.

— А кто это сделал?

— Ты.

— Я? Это Вересов тебе сказал? — осведомился Артур.

— Нет. Я сама так думаю. Ты же отморозок самый натуральный, если так запросто залез ко мне под юбку.

— Это не я отморозок, а ты шлюха!

— Я знала одного старого идиота, который возбуждался, называя женщин шлюхами, — съязвила Лилия.

— Тебя называл!

— Вересов тебя убьет! Ему помогут. У меня брат в Репнево живет, друзья. Там все по понятиям. Тебя на вилы за мохнатый сейф поставят, понял? — Изображая вилы, Лилия раскинула пальцы веером, и это произвело впечатление на Артура.

Он завис, оторопело глядя на нее. Поселковых пацанов этот тип знал не понаслышке, фейсом своим это прочувствовал.

— Это ты на меня наехала, да?

— Я на тебя? Тебе чего надо, баклан? — Лилия распалилась, осмелела и несильно толкнула Артура в плечо. — Чего ты ко мне приперся?

— Так, спокойно! — Артур провел пальцами по своей бритой голове, как будто волосы хотел взлохматить.

— Чего тебе надо?

— Ты должна работать не на Вересова, а на нас.

— На кого на вас? — спросила Лилия.

В этот момент в комнате появился мордастый Ян. Лилия даже не поняла, как он зашел в дом. Вроде бы она закрыла за собой дверь. Или нет?

— На меня тоже, — сказал Ян, приближаясь к ней.

Руки у него сильные, но непропорционально короткие. Чтобы они казались длинней, он слегка опускал плечи, при этом сутулился. Может, потому и напоминал сейчас взбесившегося медведя.

Лилия поняла, что бессильна перед ним.

— Что я должна делать? — спросила она.

— Давать! — заявил Ян, сгреб ее в охапку, швырнул на диван.

Артур не зевал, схватил Лилию за руку и ладонью заткнул ей рот. Ян распахнул халат и с силой развел ее ноги.

С Лилией это уже случалось. Она знала, как поступать в таких случаях. Сопротивление бесполезно, поэтому нужно расслабиться и отдаться на милость судьбе.

Удовольствия она получать не хотела, но Яна сменил Артур, а он двигался куда мягче, как будто и не насиловал. Лилия и не заметила, как поплыла по течению, сначала бревном, потом змейкой.

В чувство ее привела видеокамера, которую Лилия увидела в руках у Яна. Этот подонок снимал ее с того самого момента, как она вошла во вкус, а теперь уже стонала от удовольствия.

Лилия задергалась, пытаясь сбросить с себя Артура. Он затрясся, выгнулся в спине и сам отвалился от нее.

Она вскочила с дивана, схватила халат. Из комнаты не выбежать. Путь преграждал Ян. Лилия забилась в угол, там и оделась.

— Извини, сама напросилась, — с усмешкой сказал Ян, глядя на монитор камеры.

— Можно было только со мной, а ты еще и друга моего позвала. — Артур тоже смотрел на нее с ухмылкой.

— Я не шлюха! — Лилия мотнула головой, исподлобья глянула на него.

— Ты умничка, — заявил Ян и подмигнул ей. — Наша сладкая девочка. Короче, если Глеб нас уволит, то мы покажем ему это наше общее с тобой счастье. — Он щелкнул пальцами по пластиковому корпусу, за которым скрывался компромат.

— Ты же не станешь больше наговаривать на нас? — спросил Артур.

— Я не шлюха! — Лилия еще ниже опустила голову.

— А кто же ты? — спросил Ян.

— Я не шлюха!

Артур внимательно посмотрел на нее, перевел взгляд на Яна и качнул головой.

Он понял, что Лилию заклинило, и сказал:

— Больше мы тебя не тронем, даже замуж за Глеба выдадим. Если будешь послушной девочкой.

— Я не шлюха! — заорала Лилия.

— Если скажешь Матвею, то мы тебя убьем! — пригрозил ей Артур, хлопнул по плечу своего дружка и увел его за собой.

Насильники ушли, а Лилия дрожащей рукой подняла с пола фотографию. Там она действительно стояла в обнимку с Матвеем. Но снимок был сделан издалека, качество его оказалось отвратительным. Даже она сама не узнавала себя.

Из глаз ее хлынули слезы. Лилия прошла на кухню, взяла сигареты. Табачный дым принес ей облегчение.

Вслед за тем пришло и осознание ситуации. Артур и Ян следили за ней, но компромат заполучить не смогли и пошли ва-банк. Зачем? Чтобы заручиться ее поддержкой? Но ведь это только начало. Если она заглотнет наживку, то они от нее не отстанут. Вполне возможно, что эти мерзавцы предложат отравить Глеба, чтобы завладеть его бизнесом.

Лилия могла пожаловаться Матвею. Именно это и смутило Артура. Может испугаться и Ян. Если они поймут, что овчинка не стоит выделки, то вернутся и убьют Лилию, чтобы она никому ничего не сказала.

А ведь так оно и будет!

Лилия вскочила как ужаленная. Изнасилование можно пережить, а свою смерть — нет. Нужно было что-то делать.

Зима уже на исходе, а холодно не по-детски, снег сухой. Воздух морозный, звонкий. Даже сквозь скрип снега под ногами Матвей услышал, как хлопнула, закрываясь, автомобильная дверца.

Он обернулся на звук, но никого не увидел. Несколько машин под разбитым фонарем, фары выключены, вокруг никаких движений. Если и есть кто внутри, то разглядеть этих людей нельзя.

Он подошел к подъезду и оглянулся, прежде чем открыть дверь. Где-то в отсветах дальнего фонаря мелькнула чья-то тень. Больше ничего подозрительного Матвей не увидел и не услышал.

Пистолета у него с собой не было. Вдруг милиция, шмон, допрос, а под курткой целая статья. Но за холодное оружие менты так не спрашивали, как за огнестрельное, поэтому и финка в чехле, и «лисичка» в кармане. Этого, конечно, было мало, но лучше что-то, чем ничего.

За нож Матвею хвататься не пришлось. В подъезде было тихо, за ним никто не входил. Открывая дверь в свою квартиру, он опять оглянулся, опасаясь внезапного нападения, но все было спокойно.

Зато дома его ждал сюрприз.

— У нас гостья, — недовольно глянув на него, сообщила Василиса.

— Из будущего?

— Я не знаю! — В ее словах звучала ревность.

Но набатного звона он в них не слышал. Василиса была возмущена, однако тревогу не била. Возможно, зря.

В гостиной у чайного столика стояла Лилька. Выглядела она неважно, взъерошенная, встревоженная, на губах виноватая улыбка. Одета, как это ни странно, вполне прилично. Обычные, не в обтяжку, джинсы, серая кофточка без декольте с длинным рукавом.

Матвея Лилька встречала на ногах. В этом он видел не столько дань этикету, сколько тревожное ожидание.

— Чем тебя придавило? — спросил парень.

Чайный сервиз на столике, печенье, конфеты. Может, и недовольна была Василиса гостьей, но знаки внимания ей оказала.

— Артуром.

— Сильно?

Лилька кивнула, исподлобья глянула на него и заявила:

— Я сказала ему, что ты его убьешь.

Василиса промолчала, но уперла руки в бока, взглядом требовала ответа.

— Твой брат за меня заступился бы, — добавила Лилька, чтобы раззадорить Матвея.

Юра заступился бы, и Антоха, и тот же Утяк, потому что репневские своих не бросают. Лилька определенно брала его на слабо.

Но Матвей не считал себя дураком. Он хорошо знал Лильку со всеми ее тараканами в голове. Она ведь и замануху могла ему подкинуть. Не исключено, что охотнички уже на стреме, ждут, когда Матвей сделает ложный шаг. Не зря его насторожили машины в темном углу. Возможно, кто-то следил за ним. Тот же Артур мог устроить на него засаду.

— Зачем Артур на тебя наехал?

— Он что-то мутит вокруг Глеба. Может, убить его хочет. А я должна ему помогать.

— Зачем его убивать?

— Там какой-то Шумаков ему в спину дышит. Может, Артур на него работает. Мне зачем это все надо?

— А нам это зачем? — неожиданно резко спросила Василиса.

— А разве ты не в доле с Глебом?

— Претензии к нему у нас, конечно, есть, — глянув на Матвея, сказала Василиса.

— Шумакову все нужно, и ваше, и наше.

— Разберемся, — сказал Матвей.

Не похоже было, что Лилька врала, но и веры ей у него не было. Поэтому он и не торопился задавать вопросы. Сейчас неважно, кто такой Шумаков и что ему нужно. Сначала тылы нужно расчистить.

Набросив на себя куртку, он осторожно вышел из квартиры, с третьего поднялся на пятый этаж. Дальше чердак за железной решетчатой дверью. О дубликате ключа Матвей позаботился заранее, поэтому легко справился с замком.

Через чердак можно было уйти от возможной опасности, но еще Матвей держал там чистый пистолет с глушителем. Один такой ствол он уже скинул, но у Пухнаря еще целая груда подобного добра. Тот готов был в лепешку разбиться, лишь бы угодить Матвею. За определенную мзду, разумеется. Ну а кто сейчас не таков?

«ТТ» был на месте. Матвей прихватил с собой обе обоймы, на всякий случай взял и коробку с патронами.

Он тихонько закрыл за собой дверь, спустился по железной лестнице, хотел идти дальше, но услышал подозрительный шум. Как будто кто-то ударил по перилам у двери их с Василисой квартиры.

— Да тише ты! — сдавленно прозвучал знакомый голос.

Уж не Артур ли с дружками к нему пожаловал?

Матвей не знал, что происходит у двери. Возможно, налетчики собрались ударить по ней кувалдой или вскрыть замок отмычками. Все это занятие бесполезное, поскольку дверь в квартиру реально бронированная. Матвей проверял. Однако злой гений уже в действии. С этим нужно непременно заканчивать.

Матвей рванул наверх, быстро открыл дверь на крышу. Он не боялся поднять шум. Именно поэтому враги его услышали и пошли за ним.

Их было двое, они поднимались по лестнице. Матвей позволил им обнаружить себя, сам увидел их и узнал. Один Гена, другой Ян.

Гена шел впереди, Ян — за ним. Эти ребята должны были почувствовать его страх. Поэтому Матвей нарочно толкнул плечом открытую дверь и этим раскочегарил в них охотничий азарт.

Гена бежал за зверем, но никак не за охотником. А Матвей убегать и не собирался. Он заманил его и Яна на чердак, там остановился.

Пистолеты были и у Гены, и у Яна. Первый из них даже не успел выстрелить, а вот второй смог нажать на спуск. Ствол у него без глушителя. Грохот выстрела ударил по ушам, а пуля — в ребро. От боли у Матвея потемнело в глазах. Ему очень-очень захотелось прилечь.

Но еще оставался Артур. А в пистолете закончились патроны. Гену он уложил двумя выстрелами, все остальное ушло на Яна. И один был готов, и другой.

Артур не заставил себя ждать. Матвей стоял за кирпичным воздуховодом, а он шел по пыльному скрипучему настилу из досок, глянул на один труп, на другой, немного подумал и повернул назад.

Пуля сломала ребро и застряла где-то под легкими. Внутри все жгло, перед глазами плыло, в голове вроде бы щелкал тумблер. Еще чуть-чуть, и он вырубит фазу. Но Матвей все же удержался на ногах и даже пошел за Артуром.

Тот уловил движение за спиной, обернулся, но было уже поздно. Матвей разрядил в него всю запасную обойму. К последнему выстрелу глушитель окончательно прогорел, и под самый занавес громыхнуло знатно.

Матвей вынул из кармана чистый носовой платок, тщательно протер пистолет и выбросил его в темный угол. Платок он запихнул под футболку, чтобы хоть что-то наложить на рану, и куртку застегнул, чтобы не была видна кровь на свитере.

Парень прошел к двери, ведущей в соседний подъезд. Об этом выходе он тоже позаботился заранее. Дубликат ключа подошел к замку, провернулся туго, но дело свое сделал.

Матвей закрыл дверь, осторожно, не касаясь перил, спустился по железной лестнице, прислушался. Вроде тихо.

Ему повезло, по пути вниз он никого не встретил. Где-то наверху хлопнула дверь, послышались шаги, но Матвей ускорил ход и успел выйти на морозный двор до того, как его увидели.

К своей машине он подошел, не привлекая внимания. Ключей от нее у него не было, но к своему подъезду он направлялся с таким видом, как будто только что приехал сюда. Внешняя безмятежность давалась ему нелегко. Ранение давало о себе знать, голова кружилась, слабость валила с ног, а еще кровь от лица наверняка отхлынула.

Скорее всего, бледность бросалась в глаза.

Крови пока вытекло немного. Она еще не проступила через куртку, но все к этому шло.

Он уже прошел второй этаж, когда за спиной у него открылась дверь. Его кто-то увидел, но со спины. Оборачиваться он не стал.

На пятом этаже слышны были голоса, какая-то женщина просила кого-то позвонить в милицию. Но на лестничной площадке четвертого пока никого не наблюдалось.

Матвей еще только доставал ключ, а дверь уже открылась. Василиса протянула к нему руку, будто собиралась обнять за шею. Переступая порог, он взял ее за правую руку, чтобы она поскорее закрыла за ним дверь.

Одну туфлю Матвей снял, стоя на ногах, а вторую скидывал, уже сидя. У него не было сил стоять, и он опустился на пол.

— Что с тобой? — закрыв за ним дверь, спросила Василиса.

— Не видишь, что ли?

Матвей сначала услышал Лильку, только затем увидел. Она подсела к нему, стала расстегивать куртку, через которую уже проступила кровь.

Она была расстегнута, когда он стрелял, поэтому пуля не пробила куртку. Кровь особо не вытекла. Вряд ли на месте преступления пролилась хоть капля. Да и его пальчиков там нет. Зато на куртке остались микрочастицы пороха, на джинсах и обуви — грязь и пыль с чердачного пола. От этих улик нужно срочно избавляться. Но в то же время нельзя выходить из квартиры. Матвей подумал о стиральной машинке, установленной в ванной.

— Это что, пуля? — с тревогой спросила Лилька, поднимая на нем свитер.

— Покажи, — сказал Матвей и усмехнулся.

Хотел бы он посмотреть на эту пулю. Не место ей у него в теле, вынимать нужно свинцовую плюху. А Лилька медучилище оканчивала.

— Как я ее тебе покажу?

— А надо показать.

— Тут операция нужна.

— Режь!

— Я тебе что, доктор?

— Почти.

— «Почти» тут не поможет. В больницу тебе нужно.

— Нельзя в больницу. Дверь никому не открывайте. Что бы ни случилось. Сидим тут тихо, как мыши. — На последнем слове Матвей отключился.

В себя парень пришел от боли. Он лежал на диване, а Лилька ковырялась у него в ране, засунула туда нож или щипцы. Руки и ноги у Матвея были связаны. Василиса держала его за голову.

Он дернулся, она навалилась на него и прошептала:

— Лежи, родненький!

— Сейчас!.. — Лилька потянула из раны щипцы.

Боль была невыносимой, она душу из него вытягивала. Матвей отключился, но ненадолго. Он пришел в себя и увидел, как Лилька разглядывает пулю.

— Можешь веревочку привязать и на шею себе повесить, — сказала она с кокетливым, хотя и скромным торжеством в голосе.

— Лишь бы меня самого не повесили.

— Это ты стрелял? — спросила Василиса.

— Менты тут были?

— Да, подъехали, на чердаке там что-то искали.

— Были кто-то, стали что-то, — прохрипел Матвей и усмехнулся.

Он ничуть не сомневался в том, что упокоил всех, в четком порядке, по очереди.

— Артур?… — спросила Лилька.

От волнения у нее дрожали руки, но это не мешало ей обматывать его бинтами.

— И Артур, и все трое, — выдавил он из себя.

— Ты их убил?

Матвей закрыл глаза. Боль не отступала, но у него уже возникло ощущение, что все худшее позади.

— Ты их убил! — Лилька просияла.

— Ты еще и закричи от радости! — набросилась на нее Василиса.

— Нельзя кричать, а радость так и прет! Эти козлы меня изнасиловали! Что мне, плакать теперь?

— Изнасиловали? — Голос Василисы дрогнул.

— И тебя могли.

Раздался звонок в дверь. Василиса встрепенулась, поднялась с дивана и вопросительно посмотрела на Матвея.

Он качнул головой, останавливая ее, и заявил:

— Даже в глазок не смотри!

В дверь позвонили еще раз, на этом все и закончилось. Видимо, менты обходили жильцов. Возможно, им повезет и они смогут найти человека, который видел Матвея. Еще стражи порядка установят личности покойных, наведут справки о собственниках жилья, совместят фамилии Улеева и Рубахова. Тогда в дверь они будут стучать по-другому. Вплоть до автогена.

Но вряд ли это случится сегодня. А завтра Матвея здесь уже быть не должно.

Глава 12

Артур, Ян и Гена — подонки. Глебу нужно держаться от них подальше, иначе беда. Лилия так и написала: «Иначе беда». Она и про себя черкнула пару строк. Мол, я далеко, в безопасности, искать меня не надо. Все будет хорошо.

Легко сказать. Глеб извелся, родителям ее звонил, всю ночь спал вполглаза, реагировал на каждый шорох за дверью. Вызывал он и Артура, но его телефон не отвечал.

А утром к нему пришли. Их было двое, один капитан, другой старший лейтенант, оба из управления по борьбе с бандитизмом.

— Это вы вчера звонили Санжееву Артуру Станиславовичу? — прямо с порога спросил капитан Налимов.

— А в чем, собственно, дело?

— Лилия Геннадьевна Циркунова с вами живет? — Налимов не просто смотрел на него, он тянул из него душу.

— Ее сейчас здесь нет. Может, скажете, что случилось?

— Вы знаете, кто такая Улеева Василиса Константиновна?

— Вы долго будете говорить на языке загадок? Или мне вызвать переводчика, то есть адвоката?

Угроза подействовала, Налимов перешел к сути дела.

— Санжеев Артур Станиславович мертв, — заявил он.

— Да?… Когда это случилось?

— Что случилось?

Глеб покачал головой, с укором глянул на капитана. Опять этот Налимов юлил и петлял. Спроси у него, когда Артура убили, — клещами вцепится в слова. Дескать, а с чего это вы взяли?

— Когда он умер?

— Его убили.

— Кто?

— Его убили в доме, где живет Василиса Улеева.

— Василиса не могла его убить.

— А с кем она живет, вы знаете?

— Знаю. С Вересовым. — Глеб приложил пальцы ко лбу, сделал массирующее движение. Лилия могла сбежать к Матвею. Санжеев отправился за ней. Там все и произошло. Матвей способен на многое.

— Говорите! — поторопил его Налимов.

— Что говорить?

— Все, что знаете, говорите.

Глебу не нравился его наглый тон, нахальный, цепкий взгляд. Мокрые губы вызывали отторжение.

— Ничего я не знаю!

— Я так думаю, что видеомагнитофон у вас есть, — сказал Налимов, коварно усмехнулся и вынул из кожаной папки видеокассету.

Затем он без всякого стеснения смотрел, как Лилия извивалась под Артуром, изнывала от удовольствия. Его напарник усмехался за спиной Глеба. Тому даже не надо было оборачиваться, чтобы понять это.

— Хватит! — Глеб нажал на кнопку, и видеокассета выехала из гнезда.

Экран телевизора погас.

— Эту запись мы нашли в машине у Санжеева, — проговорил Налимов, забирая кассету. — Судя по дате, это произошло вчера. — Он скользнул взглядом по дивану и с плохо скрытой усмешкой добавил: — Здесь.

— Кто это снимал? — спросил Глеб, косо глянув на оперуполномоченного.

Возможно, этот фрукт грешил на него.

— С этой видеокамеры мы сняли только отпечатки гражданина Дужникова. Кстати, его тоже убили.

— Дужников?… — Глеб пожал плечами.

Эта фамилия ему ни о чем не говорила.

— Дужников Валерьян Степанович.

— Валерьян?

— Телохранитель вашего отца.

— Может, просто Ян? Его тоже убили?

Глеб думал об этом отстраненно. Одним покойником больше, одним меньше. Было бы из-за чего переживать. Но при этом его трясло из-за Лилии. Как же она могла изменить ему с Артуром?

Или это какая-то подстава?

— Возможно, из-за этой пленки. — Налимов шлепнул пальцами по папке, в которой у него лежала видеокассета.

— Думаете, Вересов?

Налимов закрыл глаза, слегка приподнялся на носочках. Куда больше его интересовало, что думает по этому поводу сам Глеб. Не хочет ли он признаться в убийстве из ревности?

— Дело в том, что Лилия оставила мне записку.

Глеб не чувствовал себя виновным, и скрывать ему было нечего. Мало того, он и сам хотел знать, кто и за что убил Артура. Сначала он показал ментам записку, а затем вывалил все, что знал о Матвее Вересове, не забыл связать его с возможной гибелью отца.

Квартиру в Москве снять не просто, а очень просто. Были бы деньги. Много. За нормальной ценой придется побегать, а нереальную люди предложат сами. Достаточно подъехать к какой-нибудь гостинице, найти нужного человека у входа и правильно задать вопрос. Вмиг набегут желающие сдать частное жилье на ночь по цене «люкса».

По такой вот заоблачной цене Лилька и сняла двухкомнатную квартиру с хорошим ремонтом и обстановкой. Матвей уже вторую неделю находился здесь вместе с Василисой и Лилькой.

Денег хватало, свободного времени масса, а здоровье с каждым днем прибывало. Матвей уже мог подниматься, ходить по дому. Лилька, правда, не советовала ему это делать, но у него своя голова на плечах.

Матвей подошел к окну, приоткрыл форточку, чиркнул зажигалкой.

— А кто-то бросить обещал! — пробурчала Василиса и с укором глянула на него.

Соседство с Лилькой пошло ей на пользу. Она и раньше старалась следить за собой, а сейчас так и вовсе из кожи вон лезла, чтобы выглядеть лучше.

— Ты не так ставишь вопрос, — заявила Лилька, подошла к ней, обняла за плечи, взглянула на Матвея и сказала уже ему: — Ты бросаешь сигарету, или мы — тебя!

— С шестого этажа? — Василиса сощурилась, будто прикинула, высоко это или не очень, убьется он или им еще придется с ним помучиться.

— Мужик с возу — бабам радость. Заживем нормальной половой жизнью, — выдала Лилька и обняла Василису за талию.

Та подыграла, прильнула к ней боком, но тут же отстранилась, подошла к Матвею, забрала у него сигарету.

Однако выбрасывать ее Василиса не стала, поднесла к губам, затянулась и закашлялась. На глазах у девушки выступили слезы.

— Ничего, привыкну! — сказала она.

— Сдаюсь! — буркнул Матвей, забрал у нее сигарету и выбросил в окно.

Неплохо им жилось втроем. Он спал с Василисой, а Лилька — со своими шутками и прибаутками о половой жизни. Большего она себе не позволяла, в постель к нему не лезла, даже глазки не строила. После Артура физически от нее не убыло, но морально прижало крепко. Как будто перегорело что-то внутри, пропало желание крутить хвостом перед мужиками, нагло соблазнять их. Одни только шуточки и остались.

А может, Лилька только делала вид, чтобы не раздражать Василису. Баба она умная, а еще больше хитрая.

— Пользуйся моментом, подруга. Бери его, пока он тепленький! — Лилька показала в сторону спальни.

— Он и так никуда от меня не денется, — проговорила Василиса.

— А я пойду сама с собой попрыгаю, — сказала Лилька, поворачиваясь к Матвею спиной. — Пока совсем не раскабанела.

— А как насчет групповой аэробики? — спросила Василиса.

Она если и шутила, то не совсем. Они с Лилькой занимались спортом и утром, и вечером. И от нечего делать, и ради пользы. Матвей тоже старался давать нагрузку на мышцы рук и ног, чтобы они не атрофировались.

Лилька подняла руку, щелкнула пальцами, требуя времени для достойного ответа, но в дверь вдруг кто-то позвонил.

— Кого это принесло? — встрепенулась Лилька.

Хозяин квартиры беспокоить их вряд ли мог, он получил свое на неделю вперед. Возможно, это были менты. Матвей с самого начала готовил себя к встрече с ними, поэтому и не испугался, хотя и напрягся внутренне.

За дверью действительно стоял хозяин квартиры, но чутье Матвея не подвело. Лилька открыла дверь, мужик отошел в сторону. Его место тут же заняли вооруженные люди в камуфляже и масках.

Матвей опешил. Он не думал, что его будут брать, как зверя.

Парень вскинул руки, давая понять, что сдается. Вдруг в живот ударят или тряхнут чересчур сильно, а рана у него еще не затянулась.

Его все равно схватили, скрутили, но на пол уложить не успели. Лилька с визгом наскочила на одного омоновца, Василиса — на другого.

— Не тронь его, у него рана в животе! — кричала одна.

— Пусти! — верещала другая.

Омоновцы опешили, отступились от Матвея, но наручники на него все же надели. Они с ним не церемонились, в машину затолкали грубо, но не били.

Оказалось, что брали его не омоновцы, а собровцы. Этим делом занимался не обычный уголовный розыск, а РУОП. У капитана Налимова имелась масса серьезных вопросов к гражданину Вересову.

Его отвезли на Шаболовку. Пару часов он провел в коридоре, пристегнутый наручниками к батарее, и наконец-то был выдернут на допрос.

Капитан Налимов сидел на приставном столе, одной ногой упираясь в пол. В пальцах у него дымилась сигарета, и Матвей невольно сглотнул слюну.

— Куришь?

— Уже да, — ответил Матвей и усмехнулся.

Сегодня он почти бросил курить. Что ж, придется начинать заново.

— А здоровье позволяет? — Капитан подошел к нему, задрал свитер и футболку и выставил указательный палец так, как будто собирался вонзить его в рану через бинты. — Что это у нас такое?

— Стреляли.

— Кто?

— Не знаю. Я в подъезд, он за мной. Я обернулся, он выстрелил. Я его ударил, он упал. Я побежал, он поднялся. Вот и все.

— Что все?

— Закрылся я в квартире.

— Может, на чердаке?

— На каком чердаке?

— А в милицию почему не позвонил?

— Почему не позвонил? — Матвей посмотрел в потолок.

— Да, почему не позвонил?

— Я сам с ним разберусь.

— С кем «с ним»?

— С Рубаховым.

— С Рубаховым?

— Это ведь он своих псов за мной отправил.

— Санжеева, Дужникова, Китаева?

— Я их по фамилии не знаю. Но претензий у меня к ним масса. Особенно к Рубахову.

— Кто из них в тебя стрелял?

— Точно не Рубахов.

— Рубахова ты уже убил.

— Когда?

— Ты мне это сейчас и расскажешь. — Налимов схватил со стола лист бумаги, авторучку и положил перед Матвеем.

— Последнее слово? — спросил тот и усмехнулся.

— Последнее желание. Раскаяться на дорожку.

— На последнее желание обычно сигарету предлагают, — заявил Матвей.

Налимов снял с него наручники, протянул сигарету, щелкнул зажигалкой.

Матвей глубоко затянулся, задержал дыхание, медленно выпустил дым и только затем взял авторучку.

Его версия была не просто готова. Она прошла согласование с Василисой и Лилькой, чтобы не было разнобоя в показаниях. Только вот у ментов могли найтись непроходимые овраги на все гладкие бумаги. Вдруг у них есть доказательства их вины?

Еще Матвей переживал за Лильку. Она ведь могла взбрыкнуть и нагородить отсебятины. Или нарочно утопить его по своей непредсказуемости.

За окном таяли сосульки, капли падали на подоконник, а перед глазами истекал желаниями мужчина. Следователь Кузьмин загадочно улыбнулся, глядя на Лилию, как на знаменитую киноактрису. Правда, ее «звездность» он признавал только в одном жанре, совсем не прочь был сняться с ней в следующей такой картине. Но без камер.

— Санжеев меня изнасиловал! Что здесь непонятно? — Лилию раздражал масляный взгляд Кузьмина.

Будь ее воля, она с удовольствием ткнула бы ему пальцем в глаз.

— Если женщину насилуют, то она сопротивляется, — заявил следователь и подленько усмехнулся.

— У вас, наверное, богатый личный опыт, не так ли? — осведомилась Лилия. — Интересно, с какой стороны?

— Я, конечно, могу допустить, что вы расслабились.

Лилия резко дунула на локон своих волос. Дать бы ему совет, чтобы он свои фантазии в протокол не заносил, но вдруг подумает, что она с ним заигрывает? У нее не было никакого желания флиртовать, кокетничать ни с ним, ни с кем бы то ни было еще. Если только с Матвеем, да и то в меру.

— Санжеев хотел, чтобы я убила Вересова, — сказала она. — Я отказалась. Тогда он меня изнасиловал. Мог и убить. Вот мне и пришлось притворяться. Он ведь этого не сделал, правда?

— А Вересова зачем убивать?

— Понятия не имею.

— Санжеев ушел, и вы отправились к Вересову?

— Да, я была у него, ждала в квартире. Он пришел раненый, я оказала ему помощь. Хотела звонить в «Скорую», но мы услышали выстрелы. Это я сейчас знаю, кого там убивали.

— Кто убивал?

— Сколько раз вам говорить, что насчет этого я не в курсе!

— Вересов не был на чердаке?

— Нет. Василиса видела, как он подъехал, зашел в подъезд. Мы слышали пальбу. Но не наверху, а внизу. Это стреляли в Матвея. Что здесь такого непонятного?

— Значит, Санжеев предложил вам убить Вересова, вы отказались, и он сам отправился на охоту за ним. В тот же день, без подготовки. Вам не кажется, что это странно?

— Вы удивлены?

— Санжеев и его коллеги были убиты на чердаке дома, неподалеку от квартиры, где вы находились. Подъехала милиция, к вам в дверь звонили, почему вы не открыли?

— А если это Санжеев к нам ломился? Мы же не знали, что его уже нет.

— Но вы же слышали выстрелы на чердаке.

Лилия усмехнулась, глядя на следователя. Допрос продолжался второй час подряд. Она уже устала рассказывать, как было дело, а он все водил ее по кругу, заставлял вспоминать подробности, пытался поймать на несоответствиях, странностях, неточностях. Но это говорило лишь о том, что у следствия не было железобетонных доказательств против Матвея. Никто не видел, как он убивал, спускался с чердака и возвращался домой. Значит, рано или поздно менты его выпустят и от нее отстанут. А сейчас ей нужно просто держаться.

Из кабинета следователя она вышла выжатая как лимон. Как будто на обеде у энергетического вампира побывала в качестве основного блюда.

Ей хотелось домой. Квартирка у них тесная, холодная, но Лилии почему-то было там уютно. Она уже две ночи провела у мамы, и ничего, а ведь раньше терпеть этого не могла.

Лилия открыла дверь своего «фолькса» и увидела Глеба. Он сидел на пассажирском сиденье, ожидая ее. Лилия сделала вид, что не замечает его, как будто перед ней совершенно пустое место.

Она села, закрыла за собой дверь, но двигатель заводить не стала, протянула Глебу ключи. Это его машина. Он может ее забрать, а она уже как-нибудь перебьется. Лилия готова была отдать и шубку, и дубленку, и все прочее. Он, конечно, обидится, но наверняка переживет такую беду.

— Зачем? — спросил Глеб.

Голос его дрожал, взгляд блуждал. Он терзался, переживал, волновался так, как будто собирался подтвердить свою любовь, несмотря ни на что, но при этом смотрел на Лилию с изрядной долей презрения, хотя и с болью.

— А зачем я тебе такая нужна?

— Артур слетел с катушек.

— Я вместе с ним, да? — Она вспомнила, как смотрел на нее следователь.

Да и руоповский капитан видел в ней шлюху. От обиды из глаз у нее потекли слезы.

— Я этого не говорил.

— Но думал. А все было не так.

— Ты должна была меня дождаться.

— А я уехала к Матвею. Ты, наверное, думаешь, что у нас… Нет, не было ничего! Но он мужик настоящий! — Лилия сжала пальцы в кулак. — В нем столько пороха!

— И что?

— Я бы ему отдалась. Никому больше!

Глеб не забирал у нее ключи. Она сама разжала пальцы, и связка упала ему на ногу. Он ее не удержал. Ключи жалко звякнули и упали на пол.

— Ты меня не удержал, — сказала Лилия и вздохнула.

— Ты этого хотела? — Его голос вибрировал от обиды и злости, а пальцы нащупывали дверную ручку. — Или Матвея?

— Прежде хотела. Сейчас уже нет. — Лилия качнула головой, раздумывая над собственными словами.

Нет, она не откажет Матвею, если он сам ее позовет. Но этого не будет, потому что он помешался на своей Василисе.

— И тебя не хочу.

— Да и не надо!

Глеб напоминал сейчас капризного ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. Обида перла из него, как сопли из носа. Но при этом он не уходил и перестал искать дверную ручку.

— Секс — это такая грязь, — заявила вдруг Лилия и брезгливо поморщилась.

Раньше она так не думала, а после Артура взглянула на эту сторону жизни другими глазами.

— Если он некрасив, — немного подумав, добавила Лилия.

— А с кем это было бы красиво?

— Не с Матвеем, — в раздумье проговорила она. — Вот если бы он отказался от своей Василисы и женился на мне. Первая брачная ночь, шелковая постель.

— И грязная невеста, — выдал Глеб и иронически хмыкнул.

— Ты меня умыл, — сказала Лилия и с горечью усмехнулась. — Но не отмыл. Да и не сделаешь этого.

— И не надо, — сказал он.

— Что не надо?

— Вообще ничего не надо!

Он вдруг набросился на Лилию. Одной рукой обнял ее за плечи, другой схватил за коленку, потянул на себя ногу, губы поймали мочку уха. Он знал ее слабые места и в теле, и в душе.

Лилию мог охватить озорной восторг. Да, было бы здорово заняться сексом прямо здесь, перед зданием прокуратуры. Но азарт не нахлынул на нее, соки она не пустила, оттолкнула Глеба и выставила перед ним растопыренные пальцы. Ногти у нее длинные, если в глаз попадет, то мало не покажется.

— Пошел ты знаешь куда!

— А что не так? — Он посмотрел на нее с детской обидой во взгляде.

— Все! Нельзя со мной так, — сказала она и опустила руку.

— Мне нельзя?

— Тебе! — с усмешкой выдала Лилия.

Будь на его месте Матвей, она не стала бы так артачиться.

— А кому можно?

— Ты машину забираешь или как? — осторожно спросила Лилия.

Скорее всего, она погорячилась. Совсем не обязательно ей вычеркивать Глеба из своей жизни, отказываться от этого рога изобилия.

— Поехали домой, — буркнул он, глянув на часы.

— К тебе?

— Давай, я тебя жду! — Из машины он вышел так, как будто им двигало смелое решение, сел в свою тачку и был таков.

Лилия задумалась. Похоже было на то, что Глеб предоставил ей свободу выбора. Он позвал ее к себе, но она могла уехать к маме. Как Лилия решит, так и будет. Если она откажет ему, то он постарается ее забыть.

Лилия пожала плечами, подняла с пола ключи, завела двигатель. Она выбрала рог изобилия.

Глеб ее значительно опередил, порядок в квартире навел и стол накрыл — шампанское, виски, конфеты, фрукты. Улыбался он Лилии так, как будто она была девочкой на один вечер. Приманить, напоить и спать уложить, а завтра развлечься с новой.

Так он думал или нет, но с Лилией не церемонился. Глеб усадил ее на диван, потянулся к бутылке, но сам же себя и остановил. Он взял Лилию за плечи, уложил на диван.

— Девочку сначала ужинают, — сказала она, с едкой иронией глядя на него.

— Сначала потанцуем! — пробормотал он, не в состоянии сдерживать животные порывы.

Лилия кивнула. В конце концов, она давно уже не девочка, смешно строить из себя святую невинность. К тому же выбор сделан.

Глеб будто взбесился. Глаза у него горели, как у кота, на территорию которого позарился чужак. Он должен был как можно скорей переметить все места в своем заповеднике, делал это не грубо, но с заметным ожесточением.

— Ты больной, — сказала она, когда все закончилось.

— Это животная злость, — не постеснялся признаться он.

— Я так и поняла.

— С тобой я чувствую себя троглодитом и ничего не могу с собой поделать.

— А пытаешься?

— Поделать с собой?… Да, пытаюсь. Я хотел послать тебя далеко-далеко.

— Я там уже была.

— В том-то и дело!

— Не по своей воле. С Матвеем у меня ничего не было. Я могу сходить в душ?

— Зачем спрашиваешь?

— Я как бы в гостях.

— В гостях. — Он согласно кивнул.

— Да? — Лилия насторожилась.

— Но чувствуй себя здесь как дома.

— Попробую.

— А я к маме.

— Куда?

— Я на Рублевке, ты здесь.

— Сегодня?

— Всегда.

— Будешь ко мне наезжать?

— Если ты не против, — с усмешкой ответил Глеб.

Лилия должна была обрадоваться, услышав такое, причем с восторженным повизгиванием.

Этого он и ждал.

— Да пошел ты!

Глеб выводил их отношения на новый уровень, говоря проще, опускал их. Если раньше Лилия чувствовала себя его гражданской женой, то сейчас ее статус соответствовал содержанке. Но в то же время Глеб мог и вовсе бросить ее.

Все же Лилия решила устроить ему сцену. Она вскочила с дивана, оделась, вышла в прихожую, но Глеб не торопился идти за ней.

Лилия уже закрывала за собой дверь, когда он бросил через порог:

— Не хочешь — не надо!

Она вышла из дома, села в машину, но Глеб к ней не выходил. Лилия нервно постучала пальцами по рулевому колесу. Глеб унизил ее, но разве она не должна испытывать желания подняться? Он ее наказал, а Лилия в ответ займется его воспитанием. Кажется, фильм такой есть, «Укрощение строптивого» называется.

Глава 13

Гулкий коридор, железные решетки, металлический лязг замков, бездушные лица надзирателей. Как же все это знакомо!

Но тут хотя бы дышится относительно легко, не воняет, а в камере наверняка теснота и смрад. Однако делать нечего, придется окунуться в этот ад. Едва затянувшаяся рана не должна стать тому помехой.

— Лицом к стене!

Надзиратель принял арестанта, конвоир поставил подпись в журнале. Сначала захлопнулась решетка шлюза, только затем открылась дверь.

Камера действительно не испытывала дефицит жильцов, шконки не пустовали, но и перенаселения вроде бы не наблюдалась. Одно место даже было свободно. У сортира, разумеется.

Матвей не хотел конфликтовать, но и место на параше было не для него. Братва не поймет. Поэтому он даже обрадовался, когда из блатного угла выплыла к нему темная личность с перекошенным от злобы лицом. Глаза с желтизной, кожа темная, нездоровая.

— Кто такой? — спросил этот фрукт, выпустив ему в лицо клуб табачного дыма.

В одной руке у него дымилась сигарета, вторая в кармане, оттягивала его чуть ли не до колена. Голова была наклонена, ухо повернуто к новичку, глаза устремлены куда-то в пол.

— Ты куда смотришь? — спросил Матвей и опустил пониже свернутый матрас, чтобы этот мутный тип не мог глядеть под молнию на его джинсах.

— Куда я смотрю? — Мужик скривился, пытаясь скрыть свое смущение.

— Матвей Вересов я. Статью называть не буду. Потому что невиновный.

— Невиновный, значит? — Желтушный фрукт ухмыльнулся, повернул голову, глянул на своих блатных дружков.

— Невиновный, — подтвердил Матвей. — А ты что, сомневаешься в этом?

— Сомневаюсь!

— Ты что, прокурор? — напористо спросил Матвей.

— А ты что, гонишь?

— Может, на прокурора работаешь?

— Ты на кого наехал, фраер?

— А может, ты просто петух?

— Чего?

Матвей ударил коротко, без размаха, точно в подбородок. Желтушный поганец даже назад не подался, как стоял, так и стек на пол.

Блатные вскочили, один из них, пучеглазый, со шрамом на щеке, выступил вперед. Он слегка нагнулся, как будто собирался вытащить заточку из носка.

— Он же не петух? — спросил Матвей, бросил взгляд на него, потом на свой кулак.

В глазах у него читались вопросы и опасения. А вдруг он неприкасаемого ударил? Если так, то и сам зашквариться мог.

— Ты, мужик, ничего не попутал? — Пучеглазый блатной шагнул к нему, но заточку не вынул.

— Он на всех вас так смотрит? Куда не надо?

Желтушный тип очнулся, стал подниматься. На всякий случай Матвей отступил к двери.

— А ты, в натуре, гонишь, — проговорил блатной и незло усмехнулся.

— Камера здесь, мне сказали, правильная, — с демонстративным сомнением в голосе проговорил Матвей.

— Кто сказал?

— Пухнарь сказал.

Пухнарь — фигура не ахти какая, но с ворами он знался, сам срок, было дело, мотал. Знакомство с ним чести Матвею не делало, очков не прибавляло, но хотя бы позволяло на кого-то сослаться.

— Пухнарь?

— Репневский.

— Не знаю такого. Ну да ладно, разберемся.

— Разберемся, — поднимаясь, зло пробурчал желтушный фрукт.

Но Матвей лишь усмехнулся, глянув на него. Кишка у этого живчика на ответку тонка, дальше угроз дело не пойдет. Если, конечно, Матвей не оступится, не опустится в глазах смотрящего. Если его начнут чморить, то этот желтушный поганец ударит ему в спину первым. Впрочем, Матвей в любом случае должен был держать хвост пистолетом. А уж он-то знал, как взять и сохранить уважение толпы.

— Мне бы тоже разобраться, — сказал Матвей, нацелив взгляд на здоровячка с розовыми щечками.

Парень крепкий на вид, но точно не из блатных. Его-то и нужно будет согнать со шконки, а уж он сам пусть думает, кого к параше подвинуть. Но это если смотрящий поможет ему с пропиской. Если нет, то придется зубами грызться за свое место под солнцем.

Тюрьма — это серьезно. В ней на двух ногах нужно стоять крепко и основательно, даже если скоро на выход. Не так себя поставишь, за две секунды сольют на всю жизнь.

На выход Матвея менты могли попросить уже завтра. Не было у них железобетонных улик против него, одни только домыслы и предположения. Однако обвинение предъявлено, в следственный изолятор он угодил, сначала больничка, теперь вот общая камера.

Адвокат ничего не мог сделать, хотя и пытался изменить меру пресечения. Возможно, судья уже на этой неделе вынесет правильное решение, но до этого светлого момента нужно еще дожить, ничем не запятнать свою репутацию.

День стоял солнечный, за окном таял снег, в комнате было светло, как в яркий летний день. Но улыбка у мамы оказалась вовсе не такая, и на столике лежала черная траурная лента.

— А ты не торопишься с этим? — спросил Глеб.

— Я же буду надевать ее, — ответила мама, взяла ленту, сунула под глянцевый журнал с роскошной девушкой на обложке.

Женские журналы должны восприниматься как руководство к действию, но мама почему-то думала иначе. К успеху не стремилась, диет не придерживалась, за собой следила кое-как. Но так было до того, как исчез отец, а сейчас она вдруг расцвела. Прическа у нее свежая, и глаза накрашены, и губы.

Отца уже два месяца как нет. Недавно обнаружилась его машина, но пустая.

— Нет, не наденешь. Жив отец, — сказал Глеб.

— Да, конечно, жив. — Мама грустно вздохнула, глянула на него как на сироту.

Не убедил он ее. Потому что сам не верил в благополучный исход. Мало того, уже почти смирился со страшной мыслью.

— Это все Вересов, — заявил Глеб и пальцем провел над глазом, сдерживая набегающую слезу.

Дернул его черт связаться с Вересовым. Отстегнул бы ему на ремонт машины, на этом все бы и закончилось.

Да он больше штуки готов был отдать, лишь бы вернуть все назад и начать заново, с того момента, как на пути ему попался Матвей на своей тачке. Не пошел бы он тогда на обгон, и не встретилась бы Василиса с этим уродом. С отцом ничего не случилось бы.

— Вересов в тюрьме, — тихо сказала мама.

— Надолго ли?

— Ты же говорил со следователем.

— И что?

Следователь практически на все сто был уверен в том, что телохранителей отца убил Вересов, и собирался отправить его на пожизненное. Но все оказалось не так просто. У Василисы были деньги, она наняла хорошего адвоката, а у следствия туго складывалось с уликами. Рано или поздно дело заглохнет. Если, конечно, не откроются новые обстоятельства. Вот машину отцовскую нашли, может, и пальчики Вересова обнаружатся.

— Василиса сейчас одна, — сказала мама.

— А она мне нужна? — заявил Глеб.

В нем говорила обида, можно сказать, кричала.

— Я говорила с Холодовым. Он сказал, что там не все так просто.

— С Холодовым говорила? — Глеб с подозрением глянул на маму.

Холодов — мужик видный, за свое место управляющего банком держится двумя руками. Он запросто мог вскружить маме голову, чтобы заручиться ее поддержкой.

— Ты же сам просил, — с беспокойством произнесла она и необдуманным движением поправила прическу.

— Просил, — сказал Глеб.

Сам он тоже встречался с Холодовым, говорил с ним, даже пытался вникнуть в сложную систему управления банком и его активами. Рано или поздно Глеб сам возглавит отцовский банк. Он практически не сомневался в этом.

— Мне кажется, что Холодову можно верить, — проговорила мама и отвела в сторону глаза.

— Как мужчине или как управляющему? — осведомился Глеб и мрачно усмехнулся.

Он вовсе не хотел, чтобы мама сближалась с Холодовым.

— Как управляющему, конечно! — ответила мама и в смущении глянула на него.

— А как мужчине?

— Я об этом не задумывалась. Глеб, ты что, устроил мне допрос? — Женщина нахмурилась.

— Что там непросто у Холодова?

— Что непросто? Василиса может заявить права на свою долю в общих активах.

— Отец же все решил.

— Не совсем. Если она подаст в суд, то может выиграть дело.

— Ты предлагаешь мне жениться на Василисе? — с усмешкой полюбопытствовал Глеб.

— Это было бы неплохо.

— После того, как она… — Он оборвал себя, не желая понапрасну тратить слова.

Василиса подло променяла его на Матвея, спала с этим уродом. Она такая же грязная, как и Лилия. Разве можно после этого жениться на ней?

— Я тебя понимаю. Но ситуация достаточно сложная. Если вмешается суд, а заодно и бандиты этого Вересова…

— Что ты знаешь об этих бандитах?

Насколько Глеб знал, мама никогда не вникала в отцовские дела, жила себе спокойно, как тихая мышка. Вряд ли она знала, кто заказал отца и мать Василисы. Глеб хотя бы догадывался об этом.

— Холодов знает.

— Холодов, Шумаков. Кто еще? — спросил сын и едко усмехнулся.

Холодову нужно все, Шумаков хочет заполучить в единоличное пользование металлургический комбинат. Кто-то из них мог заказать отца. Да и Вересов мог его убить. Ему тоже нужны были деньги.

Возможно, Холодов закажет самого Глеба. Или Вересов. Матвей точно его убьет, если он сунется к Василисе.

Страшные мысли летели со всех сторон как пули, били в голову. Перед глазами все закружилось. Глеб обжал пальцами виски, опустился в кресло.

— Сынок, что с тобой? — воскликнула мама, засуетилась, побежала за тонометром.

Глеб вздохнул, глядя ей вслед. Вот и как можно жить в таком мире, где все друг другу мешают, даже убивают?

Давление оставалось в норме, но голова продолжала кружиться.

Все же Глеб поднялся и сказал:

— Мне нужно развеяться.

В машине ему стало лучше. А в пути он и вовсе обрел уверенность в себе. Глеб ведь не куда-то там ехал, а к своей любовнице, практически содержанке. Чем он не хозяин жизни? Считай, свой банк, на Рублевке дом, в центре Москвы — квартира для шлюхи. С проблемами Глеб как-нибудь разберется и бизнес в свои руки возьмет.

В квартиру он входил с важным видом.

Лилия не обманула его ожиданий. Она выскочила к нему из кухни в коротком халате с узким, но глубоким декольте. Расфуфыренная, порхающая, улыбка яркая, белозубая. Глеб ехидно усмехнулся, глядя на нее, и ощутил резкий прилив настроения.

После того, что с ней случилось, их отношения уже не могли развиваться в прежнем русле. И от Артура она удовольствие получила, и с Матвеем непонятно где таскалась. Бросить ее Глеб не мог, потому как хотел до неприличия. Но теперь она была всего лишь его любовницей, а ведь еще совсем недавно он подумывал о том, чтобы на ней жениться.

— Мой господин! — Лилия шутливо улыбнулась, толкнула его в грудь, усаживая на пуфик, присела, взяла за ногу, сняла ботинок.

Полы халата разошлись. Под ним ничего не было. Взгляду Глеба открылось то, чего не должен был видеть ни один мужчина, кроме него.

Он вспомнил их первое свидание здесь, в этой квартире. Глеб тогда усадил ее на этот самый пуфик. Его руки сами полезли к ней под юбку. Настроение уже не просто окрепло, оно камнем било в голову.

Не в силах сдерживать себя, Глеб поднялся, помог встать Лилии, провел ее в гостиную. Там он застыл в изумлении, увидев жгучего брюнета с пронзительным взглядом.

Мужчина поднялся, кивнул в знак приветствия. Высокий, ладный, улыбка мягкая, а черты лица жесткие. Насколько смазливый на вид, настолько и крутой. На поверхности взгляда теплая ирония, а в глубине холод океанских глубин, где нет ни жизни, ни волнения.

На нем шелковая светло-серая сорочка, черные брюки со стрелками. Модельная стрижка, гладко выбритые щеки, запах дорогого одеколона.

Ну и куда он пришел, если не на свидание?

— Виктор, — представился этот человек.

Глеб оторопело глянул на Лилию. В доме гость, а она в коротком халате, под которым не было ничего, даже совести.

— Я уже с ним познакомилась, — воркующим голоском сказала она и повисла на нем.

Глеб нервно оттолкнул ее. Он прекрасно знал, как эта сучка умеет знакомиться.

— А что, нельзя? — возмущенно спросила Лилия.

— А что, можно?

— А бросать меня одну здесь можно?

— Вон! — Глеб широко повел рукой, показал пальцем на дверь.

Если бы Лилия не уклонилась, то он задел бы ее.

— Не надо ссориться, — спокойно, с иронией зрителя сказал Виктор.

Глеб резко повернулся к нему и заявил:

— Ты тоже пошел отсюда!

Но мужчина продолжал улыбаться, как будто не заметил этого выпада или не придал ему никакого значения.

— Глеб, у меня к вам дело, — сказал он.

— Ты что, глухой?

— Вернее, к вашему отцу.

— По-твоему, это мой отец? — Глеб обернулся, хотел показать на Лилию, но ее уже не было.

Он услышал, как закрылась дверь в спальню.

— Лилия сказала, что твой отец куда-то пропал.

— Лилия сказала?

— Зря ты ее в чем-то подозреваешь.

— А чего так? Страшно стало? Не бойся, бить тебя я не стану!

— Меня нельзя бить.

— Ну да, конечно.

— Потому что я убиваю в ответ. — Виктор продолжал улыбаться, но океан в его глазах покрылся льдом.

Да и от него самого повеяло стужей. Он ведь и на самом деле мог убить.

— Ты кто такой? — спросил Глеб.

От волнения у него запершило в горле.

— Я могу сказать лишь только то, что хорошо знаю твоего отца. Мне известно, что у него возникли проблемы, которые нужно было решать.

— Проблемы?

— Видимо, он не успел это сделать. Поэтому кто-то решил с ним. — Виктор смотрел Глебу в глаза, будто гипнотизировал его.

Тот вдруг почувствовал себя кроликом перед питоном и спросил:

— Что вы об этом знаете?

— Ничего. Я был в отъезде, вот теперь вернулся.

— Что вам нужно? — Глеб вдруг понял, что обращается к гостю на «вы».

А ведь он только что беззастенчиво тыкал ему.

— Мне нужна работа.

— Какая работа?

— Какие проблемы решал ваш отец?

— Э-э…

Для начала нужно было разобраться с Матвеем. После него должна была умереть и Василиса. Еще лучше — вместе с ним. Да и Холодова было бы неплохо грохнуть, если он задумал худое.

— Это ведь и ваши проблемы, — заявил странный гость и улыбнулся одними губами.

— Проблемы? — Глеб с силой надавил пальцами на виски, пытаясь вспомнить, озвучивал он их, или они так и остались у него в уме.

Если озвучивал, то Виктор мог воспринять его слова как руководство к действию. Он убийца, это несомненно. Возможно, этот тип когда-то уже работал на отца.

— Вы же должны отомстить за отца.

Глеб потрясенно смотрел на Виктора. Он чувствовал себя астронавтом в открытом космосе, без страховки, на последних остатках кислорода. Где-то неподалеку болтался трос, по которому можно было забраться в корабль, но Глеб не мог до него дотянуться.

— Разве нет? — Виктор удивленно повел глазами.

— Я еще не знаю, что с ним.

— Я это узнаю.

— Да? — Глеб мысленно вцепился в космический трос.

От сердца у него отлегло. Ему показалось, что он нашел возможность вернуться в зону комфорта.

— Давайте с этого и начнем! — сказал Глеб.

— С этого и начнем. — Виктор согласно кивнул.

— Я найду вашего отца. Живого или мертвого.

— Не надо мертвого.

— За живого двести тысяч долларов. За мертвого столько же.

— Двести тысяч?

— По-вашему, это много? — Виктор удивленно повел бровью. — За отца?

— Не много. Просто у меня сейчас нет столько.

— Сейчас и не надо. Как сделаю, так и рассчитаемся.

— Но должна же быть предоплата, — промямлил Глеб.

— А куда ты денешься? — Гость едко усмехнулся.

— Да, за отца я все готов отдать.

— За отца и за комплексное решение проблем.

— Я не говорил о проблемах.

— Я сам все узнаю. Комплексное решение, такая же оплата, — проговорил Виктор, мягко шагнул к Глебу и легонько ущипнул его за щеку.

При этом он смотрел ему в глаза.

— Все будет хорошо, парень, — сказал Виктор и ушел.

Глеб слышал, как за ним закрылась дверь. Но при этом тот по-прежнему стоял у него перед глазами.

Видение прогнала Лилия.

Она подошла к Глебу, провела перед его глазами ладонью и заявила:

— Эй, просыпайся!

— Где он? — оглядываясь, пробормотал он.

— Кто он?

— Ну этот, Виктор?

— Какой Виктор? — Лилия удивленно вскинула брови.

Глеб окинул ее взглядом. Спортивный костюм на ней, волосы стянуты на затылке резинкой. Может, и не было никакого халатика на голое тело. Виктор мог ему присниться.

— Ушел он, — сказала Лилия.

— Кто он?

— Виктор.

Глеб захлопал глазами. Оказывается, Лилия дурачила его. Возможно, вместе с Виктором.

— Между прочим, я с ним не спала.

— Ну кто же во сне этим занимается? — Глеб изобразил неприличный жест.

— И халат на мне нормальный был, а тебя увидела… — Лилия кивком показала на окно и озадаченно приставила палец к переносице.

Зачем только надо было себя выдавать?

— Приколоться решила?

— Ну да, типа того.

— Как бабочка на булавку? С головкой.

— Ну вот, ты уже растормаживаешься, — сказала Лилия и посмотрела на него, как врач на ожившего коматозника. — А то совсем замерз.

— Заморозили меня, — уточнил Глеб.

Он действительно приходил в чувство, но страх перед Виктором не исчезал, скорее усиливался.

— Взгляд у него — да, мощный, — сказала Лилия. — Я как будто под гипнозом побывала. Он спрашивает, я отвечаю.

Глеб набрал в легкие воздуха, чтобы задать скабрезный вопрос, но Лилия его предвосхитила.

— Велел бы лечь — я бы так и сделала, — сказала она и развела руки. — Ты же мне никто.

— Ну и вали отсюда! — Он снова указал ей на дверь.

— В милицию?

— Почему в милицию? — не понял Глеб.

— Так ты же Матвея заказал. И Василису.

— Я Василису заказал? — Он похолодел.

Лилия, конечно же, подслушивала разговор. Быть иначе просто не могло. Если она так говорит, значит, он все-таки озвучил свои проблемы, а Виктор их подхватил. Комплексное решение, такая же оплата. Заказ уже принят, исполнитель на марше, связи с ним нет.

— Да ты расслабься. Может, это всего лишь псих какой-то. — Лилия деловито взяла его за руку, нащупала пульс, оценила ритм.

— Думаешь?

— Или из милиции.

— Из милиции?

— Ну, провокатор какой-нибудь. Блин, а ты Василису заказал! — встрепенулась Лилия.

— Не заказывал я! Он сам! — От нервного потрясения у Глеба дернулась щека.

— А может, и на самом деле киллер. Твой отец мог ему Василису заказать и ее родителей. Как и Чистику.

— Мой отец никого никому не заказывал! — отрезал Глеб.

— А может, он Виктору этому заказ сделал. А тот Чистику передал.

— Ты что, глухая?

— Может, твой отец напрямую и не заказывал. Или Виктор не так все понял.

— Ты издеваешься? — заорал Глеб, сжав кулаки.

Какое-то время Лилия внимательно смотрела на него, затем вдруг влепила ему.

— Ты хоть поняла, что сделала? — хмуро осведомился Глеб.

— Кто еще тебя в чувство приведет?

— А ты меня привела? — Он задумался на этот счет.

Истерика действительно прошла, даже страх перед ситуацией ослаб.

— Забудь об этом придурке, — примирительным тоном сказала Лилия, вдруг прильнула к нему и стала расстегивать пояс на его брюках.

Глеб согласно кивнул.

Этот самый Виктор и вправду мог быть психопатом. Или провокатором из милиции. Но ведь Глеб не заказывал ни Василису, ни Матвея. Значит, и переживать нечего.

Глава 14

Проект впечатлял. Четыре складских ангара на двух гектарах земли, подъездные пути, маневровые площадки. Особенно Василисе нравился дизайн помещений, собранных из легких быстровозводимых конструкций, как того хотел Матвей. Да и место удобное, неподалеку от кольцевой. Строительный подрядчик уже на низком старте, осталось только решить вопрос с землей, и можно начинать.

Впрочем, Василиса и без того уже замоталась. То одно, то другое, сегодня с утра ей пришлось решать третье. Она была в московский мэрии, договор аренды согласовала.

Василиса не против была крутиться. Деловая суета ее отвлекала, разгоняла уныние. Время бежало быстрее. Но и усталость не есть самое приятное ощущение.

Василиса вышла из душа, насухо вытерлась, подошла к зеркалу, взяла фен, расческу. Матвей мог появиться здесь в любой момент, и она должна быть готова к этому. Высушить и расчесать волосы, навести легкий макияж, а потом уже можно и на диван прилечь, малость передохнуть.

Василиса уже заканчивала красить губы, когда раздался звонок в дверь. Она встрепенулась. Вдруг Матвей?

Но за дверью стоял Глеб. Он смотрел прямо в глазок и кусал губы, переминаясь с ноги на ногу. Василиса пожала плечами. Она совершенно не обязана была открывать ему, но в то же время он мог владеть важной информацией. Автомобиль Рубахова менты уже нашли, с телом будет куда сложней, но вдруг следствие и до трупа добралось? Василиса решила, что должна быть в курсе.

Она примерно знала, где находится место захоронения. Тот же Глеб мог устроить ей самый настоящий допрос с применением силы. Поэтому, прежде чем открыть дверь, она вооружилась пистолетом. Тем самым, из которого собиралась убить Рубахова. Как бы не пришлось ей стрелять в его сынка.

Она положила оружие на трюмо и заслонила его сумочкой, но Глеб вроде бы и не думал бросаться на нее.

— Я не помешал? — спросил он, переступая порог.

— Помешал, — ответила Василиса.

— Я думал, что ты обрадуешься. — Он заставил себя улыбнуться.

— С чего бы это?

— Между нами столько всего было.

— Забудь.

— А осталась одна недосказанность. Ты обвиняешь меня, я — тебя.

— В чем ты меня обвиняешь?

— В том, что даже чаем не угостишь.

Василиса неуверенно кивнула, скользнула взглядом по своей сумочке, осторожно повернула на кухню и получила вопрос в спину:

— Скажи, мой отец жив?

— Не знаю.

Василиса и хотела метнуть шпилькой с языка, но сдержалась. Она скажет, что желает Рубахову-старшему смерти, а Глеб набросится на нее с кулаками. Зачем ей такое счастье?

Она прошла на кухню, включила чайник.

Глеб сел за стол.

— Матвея же не просто так обвиняют, — сказал он.

— Я не хочу об этом говорить. — Василиса встала в дверях.

Если вдруг что, она успеет выбежать и схватить пистолет.

— А вдруг это он убил?

— Я же сказала!

— Какая ты суровая, — сказал Глеб и мрачно усмехнулся.

— Это не я суровая, а ты меня напрягаешь.

— И ты меня.

— Тем более.

— Ты заключила договор с моим отцом. Для тебя несправедливый. Отказалась от своей доли.

— И что?

— Я думал, ты скажешь: «Забудь».

Василиса промолчала. В наследство она вступила, значит, имела полное право претендовать на отцовскую долю. Несправедливый договор можно было оспорить. Более того, Василиса уже строила планы на этот счет. Просто сейчас нельзя было поднимать эту тему, не стоило давать следствию мотив, который мог толкнуть Матвея на убийство Рубахова.

Вот когда все уляжется, она обязательно перейдет в наступление. Совершенно неважно, хочет Матвей этого или нет.

— Не отказалась? — спросил Глеб.

— У нас договор с твоим отцом.

Чайник зашипел. Василиса быстро взяла чашку, бросила туда пакетик заварки, залила его кипятком.

— А если отца уже нет?

— Я этого не знаю. — Она поставила чашку перед Глебом и снова отступила к двери.

Ему нужен был ответ на заданный вопрос, и он мог выбить его из нее силой.

— Я знаю, что могу взять на себя управление банком уже сейчас.

— Успехов тебе, — сказала Василиса и кисло улыбнулась.

— А твои претензии как нож к горлу.

— Я тебя не трогаю.

— Это сейчас, а что будет потом?

— Твой отец уже пытался меня убить.

— Я тебе не верю.

— Ты тоже можешь попробовать.

— Ты говоришь так, как будто отца больше нет.

— Не будет тебя. — Василиса хищно усмехнулась. — Если со мной что-то случится, то Матвей тебя убьет.

— А если с Матвеем что-то случится? — без всякой иронии спросил Глеб.

Василиса кивнула, соглашаясь воспринимать его как серьезную опасность для себя, и молча повернулась к нему спиной.

— Ты куда?

Так же молча она взяла пистолет, вернулась на кухню и направила его на Глеба.

— Эй, ты чего? — Он побледнел.

— Как же твоя семейка меня достала!

Сжимая зубы, она чувствовала, как палец давит на спусковой крючок. Это совсем ее не пугало.

— Ты что делаешь? Я же предупредить пришел! — От страха у Глеба дрожал голос.

— Предупреждай.

— Пистолет опусти!

Василиса кивнула, но правую руку не опустила, а, напротив, подняла, направила ствол в потолок.

— Предупреждай! — повторила она.

— Приходил какой-то черт, спрашивал про вас, про тебя, про Матвея. Сказал, что будет искать моего отца.

Василиса с усмешкой смотрела на Глеба. Сейчас он точно не представлял никакой опасности, и она могла его не бояться.

— И что?

— Я согласился с тем, что отца надо найти. Он сказал, что и с вами решит, то есть с тобой и с Матвеем. Но я ему вас не заказывал! — Глеб хотел приложить руки к груди, но локтем задел чашку, она перевернулась, кипяток выплеснулся ему на ногу.

Он дернулся, но взгляд от Василисы не отвел.

— Я тебя не буду убивать, — сказала она, опуская руку. — Это сделает пистолет.

— Да я серьезно! — На этот раз Глеб смог приложить ладони к груди.

— И пистолет серьезно.

— Я даже не знаю, кто он такой, и заказывать вас не собирался. Поэтому и пришел. Предупредить!

— Так что мне теперь делать?

— Не знаю. Он отца моего собрался искать. Живого или мертвого.

— И что?

— Вдруг ты знаешь!

— Не знаю.

— Но он-то думает, что ты знаешь. Может так считать. — Глеб коснулся пальцем переносицы, как будто пенсне поправлял.

— Так думает или может?

— На самом деле я с ним почти не говорил. Прихожу, а он в кресле сидит, спрашивает, есть ли у меня проблемы. А сам знал все и про отца, и про вас.

— Так, может, он отца убил?

— Не знаю. Лилька говорит, что у него не все дома.

— Действительно похоже на бред.

— Да, но вдруг он убьет по-настоящему? Ты вот одна дома. Вдруг Виктор уже где-то рядом?

— Что ты предлагаешь?

— Я мог бы остаться с тобой.

— Ты меня защитишь? — спросила Василиса и презрительно поморщилась.

— Меня он трогать не станет. Я скажу, чтобы отстал от вас.

— Он тебя случайно по голове не бил?

— А что, похоже? — осведомился Глеб.

— Иди домой, пока я тебя не пристрелила.

— Может, ты со мной? Лилька же жила с вами. Теперь ты у нас останешься.

— Иди домой.

— А Лилька с вами жила. Может, с Матвеем крутила?

— Все! — Василиса вышла в прихожую, убрала пистолет, распахнула входную дверь и заявила: — Давай на выход!

Не лестничной площадке никого не было, но оттуда веяло холодом и сыростью. Там мог появиться человек, о котором говорил Глеб. Возможно, он действительно находился где-то рядом и уже готов был к броску.

Глеб же, как назло, не торопился уходить. Василису так и подмывало закрыть дверь, желательно на замок, но она не хотела ударить перед ним в грязь лицом.

Василиса переборола страх. Когда Глеб ушел, она заперлась на все замки и опустилась на кушетку, чувствуя, как колотится сердце в груди. Пальцы мелко подрагивали. Вдруг на нее действительно началась охота? Сколько же это может продолжаться?

Лилия потянулась перед зеркалом, выгнула спину и вильнула попкой. Фигурка у нее, конечно, чудная. Заводила она его по-прежнему с пол-оборота. Но все же Глеб с удовольствием променял бы ее на Василису.

Она уже почти месяц не выходила у него из головы. Он практически заново в нее влюбился. Красивая, суровая, с характером. Глеб чувствовал себя жалким щенком, когда эта особа выставляла его за дверь, и полным придурком, когда она наводила на него пистолет.

Когда уходил, он думал о Матвее. Если Виктор убьет этого козла, то он отвалит ему не двести, а пятьсот тысяч. В рассрочку.

Но Виктор куда-то пропал. Месяц уже прошел, а ни слуху о нем, ни духу. Да и отец до сих пор не нашелся.

— Куда мы сегодня пойдем? — спросила Лилия.

— Мы куда-то собирались? — с удивлением проговорил Глеб.

На улице холодный дождь, ветер. Ему совершенно не хотелось выбираться из постели, которую так лихо согрела Лилия. Она сделает это еще раз, на ночь глядя.

— Нет, но можно было бы в ресторан сходить.

— Давай завтра.

— Ав ночной клуб?

— Даже не знаю. — Глеб пожал плечами.

— Почему ты не знакомишь меня со своими друзьями? — с обидой спросила она.

— Ну…

— Я не твоего круга, да?

— У тебя свои круги очень даже! — Он повел рукой у ее бюста.

— Сейчас описаюсь от восторга! — заявила Лилия, вышла из спальни, и Глеб тут же услышал ее голос: — Виктор?

Внутри у него что-то оборвалось, возможно, это душа опустилась в пятки.

Но оказалось, что не было никакого Виктора. Лилия просто пошутила. Маленькая месть маленькой шлюшки.

— Страшно стало? — наслаждаясь его растерянностью, спросила она.

— Ты идиотка!

Глеб знал, как отомстить ей в ответ, поэтому взял телефон и позвонил Василисе.

— Да.

Он услышал ее голос, и душа его встала на место.

— Привет! Виктор не появлялся? — Сегодня он уже звонил Василисе, задавал ей тот же вопрос.

— Хочешь узнать, что я о тебе думаю? — совершенно серьезно спросила Василиса.

Судя по фоновому шуму в телефоне, она находилась в движущемся автомобиле, возможно, за рулем.

— Ты уже говорила, — как-то не очень весело сказал он.

— Не было никого. Придурок! — последнее слово она произнесла, уже убрав телефон от уха.

В трубке послышались короткие гудки.

— Василиска красивая, да? — ехидно, с коварным умыслом спросила Лилия.

— Красивая, да, — ответил Глеб и посмотрел ей в глаза.

— Это потому, что она с Матвеем. У него волшебная палочка есть.

— Тебя послать, или сама пойдешь?

— Я, между прочим, всех друзей Матвея знаю.

— Это такой тонкий намек? — спросил Глеб, в раздумье глядя на Лилию.

Она не оставляла попыток вернуть утраченный статус и даже в чем-то добилась своего. Глеб уже почти не ночевал на Рублевке, снова жил с Лилией в своей квартире, но жениться на ней точно не собирался.

— Друзья Матвея — бандиты. Может, Виктор один из них? — спросил он. — Витек, да? К тебе на огонек!

— Ты слышал, закон вчера приняли? Кто порет чушь, тот будет считаться извращенцем!

— Голову мне заморочили, да? Хотите, чтобы я как чумной ходил?

— А смысл? — Лилия поднесла палец к виску, то ли покрутить им хотела, то ли постучать.

— Смысл? — Глеб слегка завис, не зная точного ответа.

Ну да, голову Лилия могла заморочить, но зачем? Даже чумной, он не женится на ней.

Или она просто решила отомстить ему? Ну да, он же воспринимал ее как шлюху, а эта девица злилась. Но ведь и отец относился к ней точно так же.

— Ну и чего молчишь? — В ее голосе звенело торжество, густо смешанное с обидой.

Глеб кивнул. Ведь отец не разрешал ему жениться на ней.

— Может, это Виктор убил моего отца? — спросил он, потрясенный собственным открытием.

— Виктор? Твоего отца? — На этот раз в раздумье зависла Лилия.

— Артур об этом узнал, — домысливал он. — Пришел к тебе.

— Эй, ты так далеко не заходи! — мотнула она головой. — И Артура ко мне не пришивай!

— Так ты сама его пришила и на камеру сняла.

— Я сняла?

— А может, вы вместе с Матвеем? Ты же к нему сбежала.

— Я не знаю этого Виктора!

— Как же я сразу не догадался? — Глеб чуть не лопался от гнева.

Котел внутри него накалялся, пар требовал выхода.

Лилия правильно все поняла.

— Я не при делах! Мамой клянусь! — выкрикнула она и в страхе выскочила из спальни.

Глеб бросился за ней, нагнал ее на кухне, не позволил ей запереть за собой дверь, двумя руками схватил ее за горло, прижал к стенке.

— Молись, тварь!

Лилия запустила руку в мойку, но Глеб не придал этому значения. А зря. Сильный удар по голове заставил его пожалеть об этом упущении.

Лилия била его чугунной сковородой. С бешеной силой отчаявшейся женщины. После первого удара Глеб разжал руки, а второй лишил его чувств.

Когда он пришел в себя, Лилии дома не было.

Ни свидетелей, ни отпечатков пальцев, ни каких-либо других улик, но Матвей по-прежнему оставался главным и единственным обвиняемым. Все указывало на него. И следствие так считало, и суд не спешил изменять меру пресечения.

Домой Василиса возвращалась в расстроенных чувствах. Все хорошо, и земля оформлена в аренду, и строительство вот-вот начнется. Но зачем ей это нужно, если Матвей получит долгий срок?

Она переступила порог, притворила дверь, осталось только запереть ее на замок. Но тут в гостиной что-то скрипнуло. Сквозняк мог приоткрыть форточку или тронуть штору, но Василиса не позволила здравому смыслу себя уговорить.

Тем более что ей знаком был этот звук. Так мог скрипнуть паркет под ногой. В одном только месте, возле кресла.

Вдруг это Матвей домой вернулся? Суд оставил его в заключении. Но ведь не исключено, что в деле открылись новые обстоятельства, и следователь сам принял правильное решение.

В гостиную Василиса заходила в предчувствии восторга, но там ее ждало оглушительное разочарование. Возле кресла стоял черноволосый мужчина с пронзительным взглядом.

Его внешность можно было бы назвать располагающей, если бы не ствол у него в руке.

Это был ее пистолет. Он лежал на его ладони, рукояти касались всего два пальца, а третий постукивал по спусковому крючку. Мужчина как будто игрался пистолетом, но смотрел при этом на Василису. Ствол направлен был точно на нее.

— Забавная штучка, — с усмешкой сказал незваный гость. — Она ведь и вправду стреляет, да?

— Как вы сюда попали? — выдавила из себя Василиса.

— Не слышу, — сказал мужчина.

— Как вы сюда попали? — повторила она.

— Не надо кричать. Подойди поближе, скажи.

Василиса отрицательно качнула головой. Она же не дура, чтобы приближаться к этому типу.

— Подойди поближе! — Гость не повышал голос, но напряжение в нем усилилось.

Пистолет плотно лег в правую руку, палец угрожающе шевельнулся на спусковом крючке.

От страха ноги отказывались гнуться, но Василиса все же сделала несколько шагов.

— Для меня нет закрытых дверей, — сказал этот человек, опуская руку с пистолетом.

О том, что Василиса могла напасть на него, он даже не думал. Потому что был гораздо сильнее физически.

— К твоей тете Розе я тоже без спроса зашел, — продолжал он.

— К тете Розе? — растерянно пробормотала она.

— Это же вы с Матвеем убили Семена Александровича?

Василиса вздрогнула, инстинктивно подалась назад, но мужчина схватил ее за руку.

— Спокойно, детка! Сейчас ты скажешь, куда вы спрятали труп, и мы разойдемся, как в море корабли.

— Не прятали мы!

Теперь она знала, с кем имела дело. Глеб звонил сегодня дважды, спрашивал про Виктора, который должен был их с Матвеем убить. Василиса обязана была насторожиться.

— Тетя Роза мне все рассказала. Теперь твоя очередь.

Василиса качнула головой. Тетя Роза оказалась крепким орешком, ни Артур не смог ее расколоть, ни следователь.

Виктору она тоже не стала бы ничего рассказывать. Наверное.

— Так где тело?

— Не знаю, о чем вы.

— Сейчас мы с тобой поедем в лес, и я покажу тебе, как вы с Матвеем закапывали труп. Угадай, кто им будет?

— Мы не убивали никого!

— Ты в этом уверена?

— Да!

Виктор схватил ее за лицо, пальцами одной руки обжал щеки, надавил на них.

— Больно тебе? Будет еще хуже! Скажешь, где труп?

Василиса, как уж могла, отрицательно мотнула головой.

— Почему ты такая глупая? — Виктор с силой надавил на ее шею.

Сильная боль выстрелила ей в голову, и Василиса отключилась.

Очнулась она привязанной к спинке кресла, на котором сидела, рот был заклеен полоской скотча. Виктор стоял перед ней с иголкой от шприца в одной руке, а в другой держал стержень от авторучки. В него он и макнул иглу.

— Ну что, приступим? — спросил этот негодяй, нацелив иглу ей в глаз.

Василиса в ужасе зажмурилась.

Но киллер снова схватил ее за щеки и проговорил:

— Меня Виктор зовут. Ты тоже будешь носить это имя. У себя на лбу. Чернила хорошие, на всю жизнь.

Василиса распахнула глаза, с ужасом посмотрела на своего мучителя. Лучше бы он иглу ей под ноготь загнал.

— Как думаешь, Матвею понравится?

Василиса отчаянно мотнула головой.

— Где труп?

Василиса кивнула, соглашаясь открыть страшную тайну.

Но стоило только Виктору сорвать наклейку с ее рта, как она передумала и закричала:

— Помогите!

Сначала киллер ударил ее кулаком в лоб, заставил замолчать, только затем заклеил рот, схватил за волосы, задрал голову.

— Будешь дергаться — выколю глаза, — сказал он, нацеливая на нее иголку.

В этот момент Василиса и заметила движение у него за спиной. Кто-то входил в комнату с бейсбольной битой в руках. Только Матвей знал, где в прихожей находится его любимая дубинка. Лишь он мог сейчас прийти ей на помощь.

Видимо, Виктор заметил восторг в ее глазах. Он все понял, но повернуться лицом к опасности не успел. Дубина с силой опустилась ему на голову, но с ног его не сбила. Виктор всего лишь пошатнулся, чуть сдал в сторону.

Василиса увидела Лильку, которая с ожесточением и страхом замахивалась для следующего удара. Боялась Лилька не зря. Одну руку Виктор подставил под удар, а другой собрался схватить ее.

Василиса не растерялась. Ноги у нее были свободны, и она смогла толкнуть Виктора ими обеими.

Тот пошатнулся и слегка опустил руку, подставленную под удар. Бита скользнула поверх нее и врезалась ему в голову.

На этот раз он тоже устоял на ногах, но, пытаясь удержать равновесие, подался к Василисе. Она снова толкнула его ногами, вернее сказать, попыталась это сделать.

Виктор поймал ее за ноги, потянул на себя, но Лилька ударила его снова. Эта ее третья попытка оказалась самой удачной.

Виктор упал. Лилька била его до тех пор, пока он не затих.

— Вот сволочь! — задыхаясь от усталости, протянула она, глянула на Василису и добавила:- А мы думали, что он пропал.

Василиса замычала, требуя, чтобы Лилька ее развязала.

— Чего? — приложив ладонь к уху, спросила та.

Василиса озадаченно нахмурилась. Лилька, похоже, всего лишь вредничала, издевалась над ней.

— А-а, это! — Лилька смахнула с журнального столика моток скотча, склонилась над Виктором и перебинтовала его с искусством дипломированной медсестры, как она себя называла.

Руки киллера она примотала к телу.

Василиса вспомнила, как заходила в дом. Дверь она за собой так и не заперла, но спасло ли ее это?

Неизвестно, что на уме у Лильки. Сначала позвонил Глеб, затем появился Виктор, теперь вот она. Возможно, все это — звенья одной цепи, которая утащит Василису на дно морское.

— Дверь за собой закрывать надо, — сказала Лилька и вышла в прихожую, где тут же щелкнул замок.

Лилька вернулась, села на диван, устало провела рукой по лбу, с торжествующей усмешкой глянула на Василису и заявила:

— Это я удачно зашла.

Василиса кивнула, но не издала ни звука. Лилька и без того все понимала. Если она не развязывала ее, значит, так ей было надо.

— А этот!.. — Она несильно пнула Виктора ногой. — Помяни черта, он и появится. Я это сделала. Глеб сказал, что я с ним заодно! Ты же видишь, это совсем не так!

Василиса снова молча кивнула.

— Так Глебу и скажешь, договорились?

Василиса даже не шелохнулась. Лилька увидела в этом крайнюю степень раздражения и стала ее развязывать, сначала расклеила рот.

— Кто он такой? — Василиса кивком показала на Виктора.

— Да я сама не знаю. Думаю, на Рубахова когда-то работал.

— Работал.

Лилька вздрогнула, услышав голос Виктора. Василисе стало не по себе.

Киллер задергался, пытаясь развязаться. Это у него могло получиться.

— Он мне заказ должен был сделать. Я даже знаю, на кого именно. — Виктор затих, осознав тщетность своих попыток.

— На Василису? — спросила Лилька, настороженно глядя на него.

— О мертвом или плохо, или ничего, — с усмешкой проговорил Виктор.

— Почему о мертвом? — Лилька выразительно посмотрела на Василису.

— Осталось только узнать, где труп.

— Я могу карту нарисовать, — зло сказала Василиса, разминая затекшие руки. — У тебя на лбу!

— Лучше просто для начала изнасилуйте меня, а потом убейте.

— В милицию тебя сдадим.

— Не годится. Я ничего такого не сделал. Рубахова искал, Розалию Владимировну опросил, она сказала, как оно было. Теперь ты меня чуть не убила. Тебя посадят, а меня нет, — глянув на Лильку, с усмешкой сказал Виктор.

— Не посадят меня, — хмуро пробурчала та.

— И меня не посадят. Может, условно дадут. Я вас потом обеих и безусловно!..

— Что нас обеих? — Голос Лильки дрогнул.

— Если отпустите, я вас потом обеих!.. Возможно, условно.

— А кто тебя отпустит? — Голос Василисы тоже дрогнул.

Виктор не насиловал, не убивал. Он всего лишь истязал ее, не оставив на лице ни единой царапины. Этот гад не задержится за решеткой, выйдет и начнет мстить. Если его отпустить, то он сделает то же самое. Честное слово с него брать бесполезно. Не тот он человек.

— Вот я и говорю, что выбора у вас нет. Вы убьете меня сейчас или я вас потом.

— Убьем, — сказала Василиса.

— Ну да, опыт у тебя есть, — с усмешкой сказал Виктор.

— Какой опыт? — спросила Лилька, косо глянув на нее.

— Не совсем удачный, правда. Не смогла ты Рубахова убить, да? Он задушил бы тебя, если бы не Матвей.

Василиса закрыла глаза. Такие подробности могла знать только тетя Роза. Значит, Виктор на самом деле ее расколол. В милиции он мог поделиться полученной от нее информацией.

— А что Матвей? — спросила Лилька.

Но в ответе она уже не нуждалась, и без того все поняла.

— Давайте, девчонки, думайте. Убивайте или умирайте.

— Мы не хотим умирать, — сказала Лилька и с надеждой глянула на Василису.

Кто-то должен был принять страшное решение, а она не хотела брать на себя смертный грех.

— Тогда должен умереть я. — Виктор посмотрел Василисе в глаза.

Он ничуть не боялся подписывать себе смертный приговор, знал, что ни у одной из них не поднимется рука.

— Может, договоримся? — спросила Лилька. — Мы тебя отпускаем, а ты нас не трогаешь.

— Нет. Убивайте или умирайте.

— Но так же нельзя.

— Ты же из Репнево, — сказала Василиса, обращаясь к Лильке.

— Из Репнево.

— Пухнаря знаешь.

— Не скажу, что очень близко. То есть как раз могу, но… Да, я его знаю.

— Позвони ему, скажи, что нужно вывезти мусор. Я заплачу. — Василиса посмотрела на Виктора так, как будто уже приняла решение.

— Да я номера его не знаю. Может, съезжу за ним?

— Лопату пусть прихватит.

— Это само собой, — сказала Лилька.

— Кто такой Пухнарь? — спросил Виктор.

Он хотел, чтобы его усмешка казалась беззаботной, но Василиса заметила в ней признаки тревоги.

— Банда у него, — ответила Лилька. — Не самая большая. Но на тебя вполне хватит.

— С бандитами я всегда договорюсь. — Виктору снова пришлось изображать безмятежность.

Но и в этот раз Василиса не поверила ему.

— Денег не хватит, — заявила она, с жестким ехидством глядя на него. — А у меня их достаточно.

— Можешь заплатить мне, — немного подумав, сказал Виктор.

— С чего бы это?

— Тогда я оставлю тебя в покое.

— Предлагаешь мне выбор? — Василиса задумалась.

Не хотела она связываться с бандитами. Они, может, и расправятся с Виктором, но крайней сделают ее.

Матвей бандитом не был, но тетю Розу к гибели Рубахова тем не менее привязал. Так и с ней будет. Василисе тоже придется держать в руке орудие убийства.

— Много не возьму.

— И оставишь нас в покое?

— Десять тысяч зеленью — и разбежимся, — заявил Виктор.

Василиса вопросительно глянула на Лильку.

Та заторможенно качнула головой и шепнула:

— Не верь ему.

— Звоним Пухнарю?

Лилька пожала плечами. Она тоже не хотела связываться с бандитами.

— Может, сами?

— Я уже пробовала. — Лилька размахнулась, показывая, как она била Виктора. — Теперь твоя очередь.

Василиса вздохнула и глянула на киллера. Она и сама понимала, что нельзя его отпускать. Убийство — единственно правильный выбор. Но как можно взять на себя такой грех?

— Десять тысяч, — подбадривая ее, сказал Виктор. — Всего-навсего.

— И ты дашь слово?

— И я дам слово.

Василиса снова посмотрела на Лильку, но, не дожидаясь ответа на немой вопрос, отправилась за деньгами.

Глава 15

Пружину сжимали и обстоятельства, и следствие, и суд. Она могла треснуть, но Матвею повезло, черной полосе в его судьбе не хватило для этого сил. Пружина вдруг разжалась и вытолкнула его на волю.

Сразу после завтрака он был вызван на допрос, и следователь выписал ему пропуск на свободу. Дело не закрыто, обвинение не снято, но мера пресечения была изменена.

Василисе Матвей звонить не стал, решил сделать ей сюрприз. Он собирался открыть дверь своим ключом, но в самый последний момент передумал. Вдруг она дома не одна, завела себе кого-то?

О возможном сопернике Матвей подумал с иронией уверенного в себе человека. Ну не могла Василиса изменить ему, во всяком случае, так вот, сразу, без предупреждения.

Но дверь ему открыл Глеб, и самодовольная улыбка вмиг сошла с лица Матвея.

— Ты? — Глеб испуганно шарахнулся от него.

Похоже, он открывал дверь кому-то другому. Пиджак на нем, водолазка, джинсы. Возможно, он собирался уходить. Провел ночь с Василисой, теперь пора по делам.

Матвей не знал, как ему быть. Он решил, что обязательно примет правильное решение, но сначала придушит Глеба.

— Эй, ты чего? — Глеб видел его настрой, потому прочь рванул со всех ног.

Он заскочил в сортир, закрылся там.

— Матвей! — Василиса выскочила из спальни, но радостная улыбка застыла на ее лице, превратилась в гримасу.

Она остановилась, замерла.

Вид у нее неважный. Волосы вроде бы и уложены, но все равно она казалась взлохмаченной. Под глазами темные круги, лицо припухшее. Запах духов не мог перебить перегар, исходящий от нее.

Олимпийка на Василисе застегнута была под горло, брюки висели мешком, но Матвей смотрел на нее так, как будто она стояла перед ним в мини-бикини.

— Ну извини! — сказал Матвей и повернулся к ней спиной, но Василиса схватила его за руку.

В квартиру через открытую дверь вошла Лилька с картонной упаковкой пива в руках.

— А чего дверь открыта?… О-о, Матвей! — обрадовалась она.

Глаза у нее накрашены, лицо напудрено, но видок все равно еще тот. Неужели тоже бухала? На пару с Василисой? Зато Глеб выглядел как огурчик. Что-то здесь было не так.

— Глеб за Лилей пришел, — сказала Василиса.

Сразу же все встало на свои места. Глеб приехал за Лилькой, а она ушла за пивом. Он ждал ее, а дверь открыл Матвею и чуть в штаны не наложил от страха.

— Глеб? — встрепенулась Лилька. — Где он?

За спиной у Матвея открылась дверь.

Из туалета высунулся Глеб и заявил:

— Здесь я.

— За тобой пришел? — обращаясь к Лильке, с усмешкой спросил Матвей.

— Ну, должен был. Пиво будешь? — спросила она.

Глеб кивнул. Пиво — это хорошо, но ему хотелось бы чего-нибудь покрепче.

Василиса прильнула к Матвею, провела его в гостиную. Там на полу он увидел две пустые бутылки из-под виски. На журнальном столике ничего не было, но, судя по жирным разводам, его недавно наспех кто-то протер грязной тряпкой после пьяного торжества.

— Давай рассказывай. — Матвей хмуро глянул на Василису.

Но Лилька ее опередила и выдала скороговоркой:

— А чего тут рассказывать-то? Глеб на меня наехал, сказал, что это я Виктора придумала.

— Какого Виктора? — не понял Матвей.

— Виктор к Василисе нагрянул, связал ее, спросил, где вы Рубахова спрятали. Я от Глеба к Василисе прибежала. Смотрю, этот гад ей иголкой в глаз тычет, а у вас там бита за шкафом… Ты меня слышишь? — Лилька резко посмотрела на Глеба, который сиротливо жался в дверях.

— Виктор здесь был? — как-то жалко спросил он.

— А я его битой по башке! Василиса, скажи, я заодно с Виктором была?

— Лиля меня спасла, — прижимаясь к Матвею, сказала Василиса.

— От кого? Кто такой Виктор?

— Он на Рубахова работал, меня должен был убить и тебя. Но сначала труп Рубахова найти. Он у тети Розы был, она ему все рассказала.

— Что рассказала? — спросил Глеб.

— Кто там на твоего отца работал? — Матвей резко шагнул к нему, схватил за шкирку, притянул к себе.

— Да я его не знаю! — Глеб в ужасе посмотрел на него. — Он пришел, сказал, что будет искать отца, а потом вас убьет. Я Василису предупредил.

— Да, так и было, — подтвердила она этот факт.

— Почему мне не сказала?

— Да я не поверила. Глеб мне про какого-то психа рассказывал.

— Он и правда вел себя, как законченный псих! — произнесла Лилька.

— И где он, этот псих? — спросил Матвей и отпихнул от себя Глеба.

— Мы его отпустили, — ответила Василиса и взглянула на Лильку. — Я ему денег дала, он сказал, что больше нас не тронет.

— Да, но сначала грозил, что выбора у нас нет, — сказала Лилька. — Если мы его не убьем, то он нас прикончит.

— А потом сказал, что не тронет?

Матвей изо всех сил старался проникнуться серьезностью ситуации, но что-то не очень у него это получалось. И киллер какой-то нездоровый, и девчонки с большого перепоя. Может, у них белая горячка?

— Мы ему бандитами пригрозили, как будто Пухнаря знаем, позвонить ему можем. Виктор испугался. Мы-то его убить не могли, а Пухнарь запросто.

— Вы ему денег дали? — спросил Матвей.

— Десять тысяч долларов. — Василиса виновато глянула на него. — Он же киллер, у него все за деньги.

— Надо было двадцать дать, чтобы он сам застрелился.

— Блин! Я даже не подумала об этом. — Лилька крутанула пальцем, подняла руку к потолку. — Глеб, сколько тебе нужно денег, чтобы ты застрелился?

— Значит, Виктора вы отпустили? — спросил Матвей.

— Зря мы так поступили, — со вздохом проговорила Василиса.

— Зря?

— Вдруг он вернется?

— А он может?

— А почему, ты думаешь, мы надрались? — спросила Лилька, откупоривая банку с пивом. — От страха.

— Втроем надрались? — Матвей исподлобья глянул на Глеба.

Так же хмуро посмотрела на него и Василиса.

— Кто бы его сюда позвал? — пренебрежительно бросила Лилька.

— Сам пришел, — сказала Василиса. — Только что.

— А я за пивом. Ты же знаешь, я никогда не опохмеляюсь, а тут вдруг накатило. Ничего не помню! — Лилька провела ладонью перед своими глазами.

— Страшно было, — опустив голову, произнесла Василиса. — Очень.

— Потом полегчало, — добавила Лилька.

— А сейчас?

— Сейчас ты со мной.

— С нами! — Лилька демонстративно взяла Матвея под руку и на Глеба глянула так, как будто собиралась показать ему язык.

— Что за иголка? — спросил Матвей.

— Он мне свое имя на лбу хотел выколоть! — Василиса закатила глаза, показывая, как ей было страшно.

— Тогда он точно псих.

— Вот я и говорю, что психам верить нельзя. Зря мы его отпустили! — сказала Василиса и протяжно вздохнула.

— Ничего, теперь у нас есть ты! — Лилька грудью прижалась к его руке, глянула на Глеба и спросила: — Ну а ты чего стоишь? Езжай домой. Ты нам не нужен! — Она дразнила его как бы в шутку, но грудью прижималась к Матвею всерьез.

Глеб от злости надул щеки, с силой сжал губы, глядел то на Лильку, то на Матвея.

— Лилия шутит, — резко сказала Василиса. — Ты нам нужен. — Она с неожиданной твердостью посмотрела на Глеба.

Эта жесткость в ней подействовала на Лилию, которая тут же отстранилась от Матвея.

— У меня полно вопросов к вам, — сказал Глеб.

— А ты спроси. Если сможешь.

— Да про отца хочу знать.

— Не сможешь ты спросить, — с колкой усмешкой сказала Василиса. — Потому что твой отец — сволочь и мразь! На его руках кровь моих родителей!

— Это еще нужно доказать.

— Заткнись! — Василиса жгла глаголом, но голос ее при этом звучал относительно спокойно, в нем не было истеричных ноток.

Лилька смотрела на нее с затаенным восторгом, да и Глеб не мог скрыть удивления.

— Твой отец пытался убить меня и Матвея. Потом оказалось, что я мешаю тебе. Тогда и появился Виктор.

— Но я тебя не заказывал! — Глеб имел бледный вид.

— Вот и как нам теперь быть? Наш договор с твоим отцом — фикция, а Виктор угрожает мне реально.

— Может, и не угрожает, — буркнул Глеб.

— Но договор с твоим отцом и в самом деле фикция. Мне подавать в суд, или решим тихо, мирно?

— Как решим?

— Оценим активы, ты отдашь мне ровно половину. Можешь заводами и пароходами, можешь деньгами.

— У нас нет пароходов, — промямлил Глеб.

— Тогда газетами. — Василиса твердо посмотрела на него. — В смысле деньгами.

— Но это решает отец.

— Твоего отца больше нет! — отрезала она.

— Совсем нет?

— И тебя не будет. Если не остановишь Виктора.

— Но я про него ничего не знаю. — Глеб хотел сказать что-то еще, но ему не хватило дыхания.

Сил на то, чтобы набрать в легкие воздуха, у него не было. Он отчаянно махнул рукой и рванул к дверям.

— Ну ты даешь! — Лилия посмотрела на Василису с завистью и осуждением одновременно.

— А ты отцепись от моего парня!

— Да я же в шутку. — Лилия махнула рукой точно так же, как это только что сделал Глеб.

Она ушла, громко хлопнув дверью.

Все бы ничего, но и Василиса тоже повернула на выход. Матвей озадаченно глянул ей вслед. Неужели она обиделась на него за то, что он не поддержал ее в давлении на Глеба, даже словом ей не помог?

Но Василиса и не думала уходить. Она всего лишь закрыла дверь на замок, прижалась к ней спиной, приложила пальцы к вискам. Матвей подошел к ней, а девушка так и осталась стоять.

— Дверь надо закрывать, — сказала она из глубин внутренней пустоты. — Вдруг Виктор?…

— Не страшно.

— Я так устала бояться.

— Зачем тогда на Глеба наехала?

— К усталости тоже привыкаешь. А ты вернулся? — будто очнувшись, спросила Василиса и засияла изнутри и снаружи.

— Здравствуй, родная!

— Наконец-то! — Василиса прильнула к нему, жарко поцеловала его в губы, и они растворились друг в друге.

К черту Виктора, наследство, бизнес. Главное в том, что они наконец-то вместе, а все остальное потом.

Глеб молчал всю дорогу. Лилия тоже не хотела ни о чем говорить. Им и так все было ясно. Глеб оскорбил ее, она ответила, сбежала к Василисе, и он пришел за ней, потому что хотел вернуть. Если желал убить, то пусть лучше молчит. Всяких бед и так более чем достаточно. Хватит с нее вчерашнего.

Глеб молча вышел из машины. Она тоже ничего не говорила, поднимаясь с ним в лифте.

Дома он так же молча усадил ее на пуфик, снял один полусапожек, другой, а затем стянул и колготки. Лилия кивнула, соглашаясь молчать и дальше.

Глеб держал ее крепко, и втолкнулся он сильно, глубоко, основательно. Она не упала вместе с пуфиком, как это было в первый раз. Он тоже все помнил и не хотел повторить фиаско.

Глеб больше не хотел быть рохлей, собирался стать настоящим мужчиной, сильным и смелым. Он молча говорил ей об этом. Ритм его движений ускорился, сила увеличилась.

Сначала эта внутренняя одержимость пугала ее, затем ей стало еще и больно.

Лилия оттолкнула его, но Глеб взял ее на руки, демонстрируя свою силу, перенес на диван, там уложил на живот, навалился сзади. Ей ничего не оставалось, как смириться.

— Теперь ты должен на мне жениться, — когда все закончилось, сказала она.

— Матвей женится, — зло буркнул он.

— Ты шутишь. А я нет. — Лилия с трудом добралась до прихожей, взяла сумочку, вернулась, бухнулась в кресло, достала сигареты, закурила.

— Ты на себя посмотри! — заявил Глеб и презрительно скривился. — На кого ты похожа?

— На женщину, которая делает тебя счастливым троглодитом. Скажи, что я тебя не возбуждаю!

— Возбуждают шлюхи.

— Я буду твоей персональной шлюхой. Если хочешь, то общей!

— Противно слушать.

— А бегать за мной не противно?

— Кто за тобой бегал?

Лилия достала из сумочки телефон, набрала несуществующий номер.

— Нинка, привет! Твое предложение еще в силе? — спросила она у тишины. — Тогда я еду к тебе. Ну да, прямо сейчас! — Она вернула телефон на место, оделась, прихорошилась.

Глеба хватило ненадолго.

— Ты куда?

— А куда ты меня обычно посылаешь? У Нинки как раз вакансия появилась.

— Где?

— На панели. Да ты не переживай, я тебя не забуду. Фотографии буду высылать. Из-под каждого клиента.

— Ну-ну! — Он повернулся к ней спиной, зарылся головой в подушку, но вскочил с дивана, едва только Лилия открыла дверь, схватил ее за руку, потянул на себя, обнял. — Ну все, хватит!

— Что все?

— Твоя взяла!

— Женишься на мне?

— А Матвей что, не хочет?

— У Матвея Василиса.

— А если бы не было?

— Я ушла бы к нему. — Лилия старалась говорить спокойно, при этом прямо смотрела Глебу в глаза.

В какой-то момент она поймала себя на мысли о том, что подражала Василисе, которая, как ни крути, смогла произвести на Глеба сильное впечатление.

— Уйдешь или ушла бы?

— Уйду. Если не женишься.

— Вообще-то это шантаж.

— Я буду хорошей женой и никогда тебе не изменю. — Лилия готова была поверить в то, что говорила.

Ведь она действительно могла стать верной женой, даже перед Матвеем смогла бы устоять. Если бы захотела. Да и не будет Матвей настаивать. Он точно без ума от своей Василисы. Лилии с ним ловить нечего.

— Отец… — Глеб запнулся, лицо его страдальчески скривилось, на глазах выступили слезы.

Зря он вспомнил о своем отце.

— Почему отца больше нет? — дрогнувшим голосом спросил он.

— Потому. — Лилия отвела взгляд в сторону.

Василиса не признавалась в убийстве Рубахова, но все было ясно и без того. Матвей его порешил, а Василиса помогла предать тело земле.

— Что ты знаешь?

— Не знаю. Но догадываюсь.

— Василиса его убила?

— Или Матвей.

— Да это без разницы, у них там одна сатана. Ненавижу! — Глеб так сжал челюсти, что захрустели зубы. — А тебя тянет к ним! — Он зло глянул на Лилию.

— Так я же должна знать, что там у них на уме.

— Что у них на уме?

— Василиса ясно сказала, что ты должен поделиться с ней.

— А хрен ей! И два пальца в придачу!

— Матвей очень опасен, — заявила Лилия. — Он ведь и порвать тебя может.

— Зачем ты Виктора остановила?

— Я же говорю, Матвей тебя может порвать.

— Это мы еще посмотрим!

— Это Матвей застрелил Артура, Яна и Гену, — сказала Лилия.

— Почему ты не дала показания против него? — зло спросил Глеб.

— Мы договорились.

— Сейчас пойдешь к следователю и все расскажешь!

— Я не видела, как он убивал.

— Скажешь, что видела.

— Тогда он точно тебя убьет.

— Матвей?! Меня? — Глеб заметно стушевался.

— Так это же ты меня на него натравливаешь.

— Его снова посадят.

— А Пухнарь останется на свободе. Матвей ему заплатит.

— Он мне и без того уже угрожает. Половину Василисе отдать!

— Из-за этой половины уже погиб твой отец. Теперь Матвей убьет тебя самого.

— Вот так прямо возьмет и убьет!

— А как Матвей Артура убил? Совершенно запросто. Для него это как два пальца об асфальт. Мужик! — не удержалась от лестной оценки Лилия.

— Зверь!

— Зверь, — в раздумье проговорила она. — Ласковый и нежный. Но не во мне.

— Что нам делать?

— Нам?… — Лилия удивленно повела бровью. — Ты меня в свои дела не впутывай. Я всего лишь твоя персональная шлюха.

— А если я женюсь на тебе? — осторожно спросил Глеб.

— Хочешь, чтобы я убила Матвея?

— Я этого не говорил! — Глеб нахмурил брови, но только для того, чтобы скрыть огонек, вспыхнувший в его глазах.

— Твой отец как-то намекал мне на это.

— Мой отец?

— Ему действительно нужен был Матвей. Но я ничем не могла ему помочь.

— А он предлагал?

— Я не смогу убить Матвея, — отрезала Лилия. — Даже если ты женишься на мне. А вот он сумеет с тобой управиться. Даже если ты не женишься на мне.

— Как он убил моего отца?

— Я понимаю, ты ненавидишь Матвея, но мой тебе совет: не играй с огнем.

— Ты предлагаешь мне принять его условия? — осведомился Глеб и с подозрением глянул на нее.

— Я ничего не предлагаю, даже не советую. Просто не хочу, чтобы тебя убили. Это правда! — Лилия нежно улыбнулась, обвила руками его шею и влажно поцеловала в губы. Она действительно не хотела воевать с Матвеем. Ее куда больше устраивал мир, в котором они с Глебом будут наслаждаться благами жизни. Да и как Лилия выйдет за него замуж, если Матвей поставит на нем крест?

Спокойная величественность, внешняя невозмутимость, тщательно взвешенные слова, уверенность в каждом движении. Матвей невольно залюбовался Василисой. Иногда твердость характера в женщине возбуждает больше, чем ее тугая, упругая грудь.

Но и Глеб смотрел на Василису со скрытым восторгом. Он и любил ее, и ненавидел. Матвей не сомневался ни в том, ни в другом.

— Раз уж возникла такая необходимость, то мы готовы пойти вам навстречу. — Управляющий банка нервно крутил в руках ручку с золотым пером. — Но для этого мы должны расторгнуть ваш договор, заключенный с господином Рубаховым.

— Суд расторгнет, — отрезала Василиса.

— В наших интересах не доводить дело до суда, — сказал Холодов и с сочувствием посмотрел на Глеба.

Тот кивнул как-то подавленно, находясь под гнетом обстоятельств.

— Так в чем же дело? — сурово спросил Матвей.

Василису он любил вовсе не из-за денег и жизнь свою хотел сделать собственными руками, без ее участия. Потому и не бодался с Рубаховым за ее наследство.

Само по себе оно волновало его мало. Но Василиса хотела восстановить справедливость, и он должен был ее поддержать. Надо будет — Матвей и в глотку Холодову вцепится.

— Проблема в оценке стоимости объекта спора, — сказал Холодов и замялся.

— Но предложение у вас есть, — предположил Матвей, проницательно глядя на него.

— Оно вполне может вас устроить, — произнес управляющий и натянуто улыбнулся.

— Мы вас внимательно слушаем, — неторопливо, с чувством собственного достоинства сказала Василиса.

— Контрольный пакет Новокурского металлургического комбината. Очень достойное предложение, — сказал Холодов.

— И все? — Василиса удивленно повела бровью.

— И все?… Возможно, это больше той половины, на которую вы претендуете.

— Вы банкир или гадатель на кофейной гуще? — с усмешкой полюбопытствовал Матвей.

— Дело в том, что оценка стоимости имущества имеет объективную и субъективную сторону.

— Короче!

— В экономике страны наблюдается подъем, перспективы на будущее, откровенно скажу, радуют. Возможно, уже в следующем году комбинат будет стоить в два, а может быть, и в три раза больше, чем сейчас.

— До следующего года еще нужно дожить. — Матвей тяжело глянул на Холодова.

Наверняка комбинат не тянул на заявленную стоимость, но лучше получить что-то, чем ничего. К следующему году мог погибнуть не только Холодов, но и он сам.

— Именно об этом я и хотел поговорить. — Управляющий поежился, будто от холода. — Возможно, Семен Александрович не дожил до этого нашего с вами разговора.

— Вы что-то знаете? — с едва заметной иронией спросил Матвей.

— Я знаю? — вскинулся Холодов.

— Тогда о чем разговор?

— А разговор о том, что если Семен Александрович мертв, то необходимо удостоверить этот факт. Тогда Глеб Семенович, его наследник, сможет расторгнуть договор, заключенный ранее.

— Вы обратились не по адресу, — сказала Василиса.

— Совершенно не по адресу, — подтвердил Матвей ее правоту.

Они знали, что этот вопрос будет поднят обязательно, поэтому заранее настроились на твердое «нет».

— А если по адресу? — Глеб заметно разозлился.

— Будем выяснять отношения? — жестко спросил Матвей.

— Но вы все знаете.

— Ничем не могу вам помочь.

Следствию Матвей тоже не хотел помогать. Если этот разговор записывался, то каждое слово, сказанное здесь, могло быть использовано против него. Он не желал возвращаться в изолятор.

— Вы должны вернуть тело моего отца! — У Глеба заслезились глаза.

— Меня уже пытали на этот счет, — сказала Василиса. — С применением силы. Человек твоего отца. Но я ничего не сказала. Потому что не знала.

— Я к этому не имею никакого отношения! — заявил Глеб.

— А кто сейчас верит словам? — Матвей жестко глянул на него.

— Я не верю вашим словам!

— Что ж, тогда до встречи в суде. — Матвей медленно поднялся, подал руку Василисе.

Холодов не стал их удерживать, но пару фраз на прощание сказал:

— Советую присмотреться к Новокурскому комбинату. Если предложенный вариант вас устроит, звоните, назначим встречу, обсудим вопрос.

— После того, как тело моего отца будет предано земле, — сквозь зубы проговорил Глеб. — Со всеми почестями.

— Не теряй надежды, парень, — сказал Матвей, закрывая за собой дверь.

К машине они подходили в тишине, тягостной для них обоих. Матвей открыл дверцу, помог Василисе сесть. Они выехали на оживленное шоссе.

— Глеб все знает, — сказала она.

— А с кем он живет?

— Лилька проболталась. Она много чего знает. А если Кузьмину расскажет?

— Предлагаешь ее убить? — с самым серьезным видом, но точно в шутку спросил Матвей.

— А ты сможешь? — Василиса настороженно глянула на него.

— И тебя не смогу. Никого.

— Но что-то нужно делать.

— Например?

— Может же, например, какая-нибудь собака откопать тело Рубахова.

— Бывает и такое, — сказал Матвей.

— Даже нелюдей хоронят по-человечески.

Матвей кивнул. Можно было выкопать труп Рубахова и бросить его где-нибудь на дороге.

— Только не сейчас. Недельки через две, очень-очень осторожно.

— А Новокурский комбинат?

— Если это реальное предложение…

— А как же склады?

— Одно другому не мешает.

— Возможно, нам понадобятся деньги. На модернизацию комбината, например.

— Хозяин — барин.

— А тебе все равно?

— Строить еще не начали.

— А если бы начали?

— Это же не война, значит, можно отменить. Да и ларьки мои в работе.

Матвей с головой ушел в новый проект, сбросил ларьки на своего помощника. Розничная торговля шла не так бойко, как прежде, но Леша Мальков старался, в минус не уходил. Матвей мог и дальше развивать свой бизнес. Он решил, что этим и займется, если Василиса даст отбой.

— Ларьки — это мелочь.

— Твой отец тоже с мелочей начинал.

— Да, но его миллионы ушли от меня. Если не считать швейцарский счет.

— Справедливость должна восторжествовать, — неохотно проговорил Матвей.

— Но тебе это как будто не нужно.

Матвей промолчал. Ее право говорить, а его — соглашаться.

— Как будто ты к этому не причастен.

— А я причастен?

— Меня сто раз убили бы, если бы не ты.

— Но все началось с меня. С той встречи на кольцевой.

— Дело не в исполнителях, а в заказчике. Рубахов был заряжен на моего отца. Выстрелить мог кто угодно. Чистик, Артур, тот же Виктор.

— Логично.

— Без тебя меня сейчас не было бы. Ничего бы не было.

Матвей хотел сказать что-то еще в том же духе, но, удерживая руль одной рукой, приложил палец к губам, затем обнял Василису за плечи и привлек к себе.

Глава 16

Холодов, погруженный в раздумья, постукивал пальцем по блокноту, лежащему на столе.

— Не хотелось бы отдавать комбинат, — растягивая слова, проговорил он.

— Мы же договорились: сначала мой отец, только потом комбинат, — заявил Глеб.

Почти месяц прошел с тех пор, как Холодов предложил вариант раздела, но Матвей так и не выполнил условия. Зато Василиса подала в суд, а это значило, что нужно идти на мировую.

— В смысле, тело вашего отца, — уточнил Холодов.

— Мой отец. — Глеб косо глянул на него.

— Вот видите, вы не хотите видеть Семена Александровича мертвым. Если это произойдет, то никакой сделки точно не будет.

— Я убью этого урода! — сжимая кулак, прошипел Глеб.

— В таких случаях нужно не говорить, а делать. — Холодов усмехнулся себе под нос, глянул на него, как на неудачника.

— Как?

Холодов пожал плечами. Сам он решать вопрос с Василисой и Вересовым не собирался. Зачем ему геморрой на теплое место, которое он занимал по договору найма и с которого мог быть смещен по решению того же Глеба.

— Условия не выполнены, значит, никакого комбината, — заявил Глеб.

— Как скажете. — Холодов глянул на него одобрительно, но не без сомнения.

В машину Глеб садился в расстроенных чувствах. Не было у него твердой почвы под ногами. Василиса со своими претензиями дышала в спину. Холодов мог что-то химичить, например, втайне выводить средства из оборота на свой персональный счет.

Он уже собирался тронуться, когда дверца открылась и в машину стремительно сел какой-то человек.

Глеб вздрогнул, увидев Виктора. Снова этот банный лист на место для приключений. Не дает о себе забыть.

— Не помешаю? — спросил Виктор.

— Помешаете, — ответил Глеб и уныло глянул на него.

Почему он не заблокировал машину, как только сел за руль?

— Не очень приятно это слышать.

— Вы нашли моего отца?

— Нет. Но на то были причины.

— Кто не хочет делать, находит причины, — с усмешкой произнес Глеб.

Виктор действительно не справился с заданием, не выполнил договор, но на глаза показаться не постеснялся. Грош цена такому спецу. Впрочем, он уже блеснул своим профессионализмом. Лилия не даст соврать.

— Возможно, они есть у вас, — стараясь держать себя в руках, сказал Виктор. — Причины для того, чтобы выполнить основную часть нашего уговора.

Глеб резко глянул на него. Ну как же он сразу не догадался? Это Холодов посылал ему человека, который мог решить его проблемы. Тот знал Виктора, даже держал с ним связь, но сам делать заказ на Василису и Вересова не решался. Все правильно, для этого есть Глеб. Сын, достойный своего отца. У него появилась прекрасная возможность доказать свою состоятельность.

Сначала Василисе позвонил Холодов, затем появилась Лилька. Один назначил деловую встречу на завтра, а другая прямо с порога ошарашила новостью, которую по праву можно было назвать молнией. Оказывается, Виктор вышел на тропу войны. Он уже близко.

— Давай, собирайся! Надо ехать!

Лилька не разувалась, но дверь за собой закрыла. Как будто Виктор действительно мог появиться в любую минуту.

Но дверь бронированная, ее так просто не откроешь.

— Куда ехать? Я сейчас Матвею позвоню.

— В машине позвонишь! — Лилька схватила Василису за руку. — Давай, обувайся! Собираться не надо! Некогда!

— Да не пойду я никуда! — уперлась Василиса.

— Ну тогда извини! — Лилька резко повернулась на каблуках, стала открывать дверь.

Тут Василиса вспомнила, как Виктор попал к ней в дом. Никто не открывал ему, он зашел сам, без ключа. Возможно, через окно. Сейчас этот негодяй мог попасть в дом каким угодно образом. На этот раз он точно выколет у нее на лбу свое имя.

Василиса сделала над собой усилие, но в руках себя удержать не смогла.

Она поддалась панике, схватила сумочку, плащ. Собираться и в самом деле некогда, нужно уходить отсюда как можно скорее.

В себя Василиса пришла уже в машине у Лильки. Дверь она вроде бы закрыла, утюг у нее включен не был, вода в ванну не набиралась.

Василиса полезла в сумочку. Кошелек на месте, документы тоже, а вот мобильника там не было. Машина уже набирала ход.

— Давай назад! — потребовала она.

— Чего так?

— Сотовый забыла.

— Всего-то!

— Да и вообще. — Василиса посмотрела на Лильку с искренним удивлением.

Не было нигде никакого Виктора, а они мчатся куда-то сломя голову.

— С моего позвонишь. Если я сама не забыла. — Лилька нахмурилась, вспоминая. — С бухты-барахты собиралась.

— А чего с бухты-барахты? Откуда ты про Виктора взяла?

— Ну, откуда… — Лилька замялась.

— Ты его видела?

— Нет.

— Глеб видел?

— Ну…

Василиса кивнула. Теперь понятно, почему Глеб согласился на мировую. На самом деле он не собирался делиться, и завтра не должно быть никакой встречи. Виктор все устроит.

— Не хочешь говорить?

— А я про Матвея что-нибудь сказала? Я же знаю, кто убил Артура.

Василиса кивнула. Лилька жила с Глебом, но врагом ей так и не стала. И язык за зубами держала, и Виктора остановила. Да и сейчас от него спасала.

— Куда мы едем? — спросила Василиса.

— Есть одно место. Кстати, можешь позвонить Матвею. Скажи ему, что в этом доме прятался Чистик.

— Чистик? — Василиса нахмурилась.

— Он самый. Рубахов их потом всех зачистил.

— Ты знаешь, где этот дом?

— Матвей тоже знает, — сказала Лилька. — Там и перекантуемся.

— А Матвея тоже заказали? — осведомилась Василиса.

— Не знаю, разговор за тебя был.

— С кем разговор?

— Не пытай, не скажу, — твердо проговорила Лилька.

— Глеба не хочешь сдавать?

— Там не Глеб. Может, я с Холодовым сплю?

— С Холодовым?

— Тебя это удивляет?

— Ну, не знаю.

— А если я и с Матвеем сплю?

— Ты?! — взвилась Василиса.

— Да не сплю я с ним, успокойся. Я-то, конечно, не против, но ты же знаешь, какой он. Скала! Любишь его?

— Очень.

— Тогда звони. — Лилька кивком показала на свою сумочку, которая лежала на заднем сиденье.

Там должен был находиться мобильник, но ничего такого Василиса не нашла.

— Значит, я все-таки его забыла! — Лилька звонко шлепнула себя по коленке.

— Останови где-нибудь, я из таксофона позвоню.

— Какой таксофон? Забыла, где живешь? Там все трубки срезаны. В доме телефон есть. Обычный тебе подойдет?

— А долго ехать?

— Через час будем!

Кутузовский проспект открыт был на всем протяжении, машина неслась стрелой. Она проехала МКАД, какое-то время шла по шоссе, наконец-то свернула к поселку, покатилась через лес.

Лилька обернулась раз, другой, на лицо ее легла печать тревоги.

— Кажется, за нами хвост!

За ними действительно шел давно не мытый «уазик» с такими же грязными номерами. А ведь они могли быть заляпаны грязью нарочно, чтобы милиция не смогла их рассмотреть.

Лилька свернула на грунтовую дорогу, теряющуюся в кустах, а «уазик» продолжил путь в прежнем направлении.

— Думаешь, пронесло? — спросила она, и не думая останавливать машину.

— Куда мы?

— А где я здесь развернусь? — Лилька повела рукой вправо-влево.

Дорога узкая, с обеих сторон деревья. Кусты и ветки стучали по кузову, скребли по стеклу.

Однако вскоре заросли расступились. Теперь грунтовка тянулась по берегу небольшого озерка.

— Плавать умеешь? — спросила Лилька, останавливая машину.

— Шутишь, да?

— Слушай, а ведь мы здесь были! — заявила Лилька. — Ну да, точно, тропинка вокруг озера. Там, за камышами, мы с Матвеем когда-то остановочку сделали.

— Вы с Матвеем?

— Мы тогда Чистика искали. Мусол наводку дал, поехали. Зашли в дом, а там одни трупы. Меня всю наизнанку вывернуло. Мы обратно пошли, заблудились, оказались здесь. Вон там, за камышами, Матвей меня и успокоил. Ты же знаешь, как он умеет это делать, — проговорила Лилька и противно хихикнула.

— Лучше бы он тебя упокоил!

— Чего?

— Несешь какую-то дичь!

— А убивать зачем?

— Кого убивать?

— Меня!

— Кто тебя убивает?

— Ты мне смерти пожелала!

— Да это к слову.

— Я тебе жизнь спасаю, а ты меня убить хочешь. Так подруги не поступают! — заявила Лилька и хищно сощурилась.

— Ну, извини, сорвалось.

— Черт! — Лилька скривилась, хлопнула себя по коленке.

— Комары? — спросила Василиса.

— Сейчас посмотрим. — Лилька сунула руку куда-то под сиденье и выудила оттуда самый настоящий пистолет. — Нет, это не комар… — сказала она, направив на Василису ствол.

— Я вижу, что не комар.

— Кусается больно. — Лилька держала пистолет в левой руке, прижимала его к животу. Василисе нужно было бы сильно наклониться, чтобы дотянуться до оружия, а любое неосторожное движение могло привести к выстрелу.

— Что все это значит? — От страха во рту у нее пересохло, и Василиса с трудом выговаривала слова.

— Я выхожу замуж за Глеба.

— Поздравляю.

— Но у меня нет приданого. Ты, наверное, в курсе, что он тебе какой-то завод собирается отдать.

— Можете оставить его себе.

— Это ты сейчас так заявляешь. А я хочу, чтобы ты вообще ничего не говорила. Никогда! Тогда и завод останется у нас. Это и будет мой свадебный подарок. Ты согласна?

— Не было никакого Виктора?

— Ну почему же не было? Был. Но Глеб в штаны наложил от страха. Сказал, что не надо. Он Матвея как огня боится. А мне нисколько не страшно. Я с Глебом буду жить, а с Матвеем — спать.

— А сидеть не хочешь?

— Я знаю это болото. Тебя там никогда не найдут. Давай, выходи из машины!

Василиса закрыла глаза, собираясь с мыслями. Неважно, с каких таких пирогов Лилька решилась на убийство. Нужно думать, как уйти от смерти. Пока не поздно, надо включать голову.

Призывая себя к спокойствию, Василиса открыла глаза и внимательно посмотрела на пистолет.

— Ты правильно все делаешь, — сказала она. — Нельзя стрелять из газового в закрытом пространстве. Из машины надо выходить. — Василиса осторожно нащупала дверную ручку.

— Какой еще газовый? — Лилька возмущенно вскинула бровь.

— Там, в стволе, перемычка, значит, газовый.

На самом деле никакой перемычки в стволе не было. Василиса даже заметила нарезную бороздку, этот верный признак боевого пистолета. Свои сомнения Лилька могла развеять нажатием на спусковой крючок. Тогда все.

Но Лилька поступила по-глупому, заглянула в ствол пистолета. В этот момент Василиса и набросилась на нее.

Сначала Лилька отвела левую руку в сторону, только затем ее палец нажал на спусковой крючок. Пистолет выстрелил, пуля ударила куда-то в крышу, хотя могла прострелить Лильке голову. Напугал ее и грохот, от которого у Василисы заложило уши. Сыграла свою роль и отдача.

Василиса схватила Лильку за руку в тот момент, когда она разжала пальцы. Пистолет стал падать на пол. Василиса попыталась его поймать, но Лилька ее толкнула и ударила рукой.

Василиса не растерялась, схватила Лильку за волосы и с силой потянула на себя.

— Пусти, тварь! — завизжала Лилька.

Она махала руками, пытаясь расцарапать Василисе лицо, но из этого ничего не выходило.

Василиса открыла дверцу и вытащила ее из машины. Только тогда Лилька и смогла вырваться.

Она оттолкнула Василису и бросилась к обломку осиновой ветки, который валялся в нескольких метрах от них. Василиса помнила, с какой силой Лилька била Виктора бейсбольной битой. Ей не хотелось бы получить палкой по голове.

Василиса нырнула в машину, животом легла на правое переднее сиденье, просунула руку под руль. Ноги ее торчали наружу, по ним Лилька и ударила. Но Василиса уже нащупала пистолет и сразу же нажала на спусковой крючок.

Пуля ушла куда-то под водительское сиденье, но Лильку испугал сам факт выстрела. Василисе нужно было совсем немного времени, чтобы прицелиться, и никакая палка не могла ее остановить. И сама Василиса была в этом уверена, и Лилька так подумала, поэтому бросилась наутек.

Когда Василиса выбралась из машины, Лилька уже со всех ног бежала по дороге. Василиса выстрелила, но промахнулась.

Лилька в страхе нырнула в кусты. Василиса снова выстрелила, но опять мимо.

Она постаралась унять злость, которая мешала ей целиться, но к этому моменту Лилька была уже далеко. Да и стрелять девушке почему-то расхотелось.

Волосы растрепаны, на подбородке ссадина, на щеке царапины, куртка порвана, джинсы грязные. В глазах нервная, нездоровая радость, смешанная со злостью.

— Можешь меня поздравить! — Лилия вытащила из-за шкафа пустой чемодан, бросила его на кровать.

— Куда это ты собралась? — хмуро осведомился Глеб.

Вернулась откуда-то вся всклокоченная — и сразу за чемодан. Даже чаю не попила.

— Еще не собралась! Но Матвей уже хочет вернуться!

— Куда вернуться?

— Ко мне вернуться.

— Ты к нему уходишь?

— Пока не знаю. — Лилия скинула на пол чемодан, без сил села на край кровати, приложила пальцы к вискам.

— Ты у него была? — ревниво спросил Глеб.

Привык он к Лилии, и что-то не хотелось ему ее кому-то отдавать. Но в то же время ничего страшного не случится, если она уйдет. Глеб новую красотку себе найдет, не такую порочную, будет привыкать к ней.

— Нет. Василиса сказала мне, что Матвей не может без меня жить.

— Василиса сказала?

Лилия подняла глаза, с осуждением посмотрела на Глеба и спросила:

— Ты почему Виктору отмашку не дал?

— Что-то я тебя не понимаю.

Не захотел Глеб связываться с Виктором, послал его к черту. Этот неудачник не смог найти отца, не решил с Василисой, хотя и мог, о Матвее и говорить нечего. Зачем он, такой никчемный, нужен? Слов много, а дел мало.

Не стал Глеб связываться с Виктором, отделался от него, вернулся домой, а там Лилия.

Дернул его черт за язык, взял и все ей рассказал.

— Хочешь отдать Василисе свой завод?

— Во-первых, комбинат. Во-вторых, не хочу.

— Ты должен грохнуть ее!

— Это мне решать, что делать! — отрезал Глеб.

— Лузер! — заявила Лилия и презрительно скривилась.

— Что? — вскинулся он.

— Не смог решить с Василисой, так вот знай, она разберется с тобой! Со мной уже пыталась.

— Когда она пыталась?

— Сегодня. Она стреляла в меня!

— Стреляла?

— Сказала, что нужно поговорить, вывезла в лес, заявила, что Матвей любит меня, это мой приговор, и достала пистолет. Я каким-то чудом убежала от нее!

— Достала пистолет? — Глеб не знал, что и думать.

С одной стороны, характер у Василисы достаточно жесткий, с другой — ему трудно было представить ее с пистолетом в погоне за Лилией.

— Это все из-за Матвея. Он любит меня.

— Это Василиса так сказала?

— А я люблю тебя. — Лилия жалобно посмотрела на него. — Это я говорю.

— А как же Матвей?

— Мне кажется, что я люблю тебя больше. А ты… — Лилия вздохнула, опустила голову, поджала губы.

— Жениться на тебе не хочу?

Лилия быстро подняла голову и с надеждой глянула на него.

В этот момент в прихожей громыхнуло. Это распахнулась дверь, не выдержав сокрушительного удара.

Глеб не знал, чем Матвей ее вышиб, кувалдой или тротиловым зарядом. Но в квартиру тот ворвался, схватил его за горло, прижал к стене.

Лилия в страхе забилась в угол.

— Зачем? — спросил Матвей, надавив на Глеба всей тяжестью своего взгляда.

— Что зачем? — жалко прохрипел тот.

— Это все я! — мышкой пискнула Лилия.

— Зачем? — На этот раз Матвей обращался к ней, но по-прежнему смотрел на Глеба.

— Бес попутал!

— Комбинат отдавать не хочешь?

Глеб и хотел сказать «нет», но не мог. Матвей давил на него взглядом, а его рука перекрывала кислород.

— Глеб здесь ни при чем! — выкрикнула Лилия, подскочила к нему, повисла у него на руке.

Только тогда Матвей отпустил Глеба и взялся за Лилию. Бить он ее не стал, просто взял под мышки, оторвал от пола и поднял на вытянутых руках.

— Я хотела вернуть тебя! Это все, что мне надо было! — провизжала она.

— А убивать Василису зачем?

— Так не убила же!

Матвей отшвырнул от себя Лилию, и она с треском рухнула на кровать.

Он снова повернулся к Глебу и приказал:

— Говори!

— Что говорить? — Глеб чувствовал себя жалким карликом перед чудовищным исполином.

— Последнее слово.

— Но я не хотел убивать Василису. Даже Виктора остановил.

— Остановил?

— Он ко мне приходил, сказал, что хочет закончить начатое, а я отказался. Так это Лилька хотела убить Василису?

— Буду с тобой заканчивать, — спокойно сказал Матвей.

Он выглядел, как судья, зачитывающий приговор.

От страха у Глеба что-то лопнуло в районе мочевого пузыря.

— Дарственная должна быть готова завтра утром. На комбинат. На имя Василисы. Сделаешь все правильно — будешь жить. Если нет… — Матвей не стал продолжать, все и без того было ясно.

Он давал Глебу последний шанс.

Матвей ушел, а Глеб осторожно потрогал у себя под гульфиком. Там было мокро. От обиды и унижения он заплакал.

— Лучше бы тебе моча эта в голову ударила, — заявила Лилька. — Может, и убил бы Матвея!

Глеб глянул на нее зло, чуть ли не с ненавистью. Он готов был задушить эту сучку. Из-за нее все!..

— Я-то хотя бы попыталась с Василисой решить.

— Заткнись!

— А комбинат придется отдать!

Глеб кивнул, коварно глядя на Лилию. Да, комбинат придется отдать. Но сначала он спустит эту дрянь с лестницы.

Документы подписаны, нотариально заверены, акции оформлены на Василису. Ехать никуда не пришлось, Глеб сам доставил весь пакет на дом. Но вместе с тем он привез и встречную бумагу: Василиса должна была письменно отказаться от всех претензий в адрес «Ру-банка».

Матвей качнул головой, тяжело глянул на Глеба и заявил:

— Претензии остались.

— Но мы же договорились.

Глеб приехал не один. За дверью топтались его телохранители, но их присутствие мало помогало ему. Страшно пареньку, взгляд без опоры, глазки бегают, не знают, за что зацепиться.

— А откуда я знаю, какого кота в мешке вы нам подсунули? — сказал Матвей, хлопнув по папке с документами.

— Да нормально там все, — сказал Глеб.

— Почему Шумаков мог твоего отца убить?

— Шумаков? Отца?…

— Вы же рассматривали такой вариант, да?

— Хорошо, пусть его Шумаков убил.

— Дело не в том, кто убил. Важно, почему он это сделал. Из-за комбината? Теперь это наш геморрой, да?

— Да не геморрой это. — Глеб отвел глаза в сторону.

— Это наш геморрой, и мы будем его лечить. А ты держись от нас подальше.

— И не поминай лихом, — с улыбкой сказала Василиса.

К Глебу она подошла с таким видом, будто собиралась его поцеловать или даже броситься ему на шею, но всего лишь взяла за руку и выставила за дверь.

— Когда все это закончится? — со вздохом сказала Василиса, поворачиваясь к Матвею.

— Это ты о чем?

— Не было печали. Купили кота в мешке. Вдруг Шумаков даст о себе знать?

— Разберемся.

— Устала я от этих разборок.

— Отдохнем. — Матвей обнял Василису, выразительно повел взглядом в сторону спальни. У них вся жизнь впереди, и столько еще будет возможностей остаться наедине друг с другом. Нужно очень бережно относиться к каждой из них.

Но Василиса глянула на дверь, за которой скрылся Глеб, и сказала:

— Я за Лилию не спросила.

— И не надо.

— Почему ты ее не убил?

— Яс женщинами не воюю.

— И правильно делаешь. Мир и без того полон насилия.

— Я обязательно это запишу. На память. Но потом.

— А насилие заразно. Лилька подцепила эту дрянь.

— Насилием заразилась?

— Возможно, от нас.

— Знаешь, почему я хочу бросить курить? Чтобы ты не посыпала голову пеплом, — пошутил Матвей.

— А мне нравится, когда ты куришь. — Василиса повернулась к нему, руками обвила его шею и нежно улыбнулась. — В постели.

Матвей делал это очень редко и только после самого бурного проявления чувств. Что ж, он только рад будет показать, как сильно ее любит. А потом, уже перекурив, можно будет взяться за комбинат. Жизнь не должна стоять на месте.

Квартира маленькая, однокомнатная, кухонька крохотная, санузел совмещенный, балкона нет и не было. Это минус. Новый дом, евроремонт, роскошная обстановка. Это плюс.

Матвей утверждал, что плюс на минус дает минус. Осматривая квартиру, Лилия готова была с ним согласиться, а еще лучше — отдаться ему. Это ведь из-за него у нее поехала крыша. Была потребность решить проблемы одним махом, а тут еще пистолет под руку попался.

— Ну и как? — спросил Глеб.

Лилия уныло провела рукой по мягкой спинке кожаного дивана.

— Мне нравится.

Она могла бы сказать все, что думает о нем, но зачем? Он ведь сам позвонил ей, позвал. Повез, правда, не к себе, а на эту квартиру, где она должна была жить отдельно от него. А ведь мог вообще не позвонить.

— А мне нравишься ты.

— Я знаю.

Сначала он просто обнял ее сзади, а затем толкнул на диван, принуждая лечь животом на широкий подлокотник.

— Никого так не хочу, как тебя, — выдавил из себя Глеб, с силой прижимаясь к ней.

Похоже, у него уже свело зубы от похоти. Но Лилия ему не доктор.

— Давай не сейчас! — Она оттолкнула его, вырвалась, отряхнулась.

Лилия же не коврик, чтобы ложиться под ноги по первому требованию. Глеб должен добиваться ее, страдать. Тогда и ценить будет больше, к себе обратно возьмет, а то и женится.

— Хорошо, вечером заеду, — сказал Глеб.

— Вечером?

— Возможно, сегодня.

— Возможно? — Лилия внимательно посмотрела на него, в душе у нее возникла тревожная вибрация.

Если Глеб не добивается ее, значит, она ему больше не интересна, у нее нет никаких шансов.

— Ты же потерпишь немного? — Глеб мило улыбнулся и нежно потрепал ее за щеку, прямо как комнатную собачонку, с которой можно делать все, что угодно.

— Ну, не знаю. Может, Виктор на огонек заглянет. А на мне только халат на голое тело.

Ей так захотелось вдруг позлить Глеба, а ему хоть бы хны.

— Вредничаешь? — безмятежно спросил он.

— Нельзя оставлять красивую женщину без присмотра.

— Ну, хорошо, я загляну сегодня вечером.

Лилия готова была отдаться ему прямо сейчас, а он взял и ушел, преспокойно повернулся к ней спиной и скрылся за дверью.

Но не прошло и двух минут, как в дверь позвонили.

Лилия восторженно улыбнулась. Ну да, конечно же, Глеб всего лишь игрался с ней, дразнил. Что ж, он смог набить себе цену. Пожалуй, она отдастся ему прямо в прихожей.

Но за дверью стоял Виктор. Хищная усмешка на губах, взгляд ледяной.

Сначала Лилия шлепнула себя ладонью по лбу. Надо же, накликала черта!

Опомнившись, она стала закрывать дверь, но Виктор не собирался ждать, когда это произойдет. Он толкнул ее в грудь, зашел в квартиру, закрыл за собой дверь и обнял Лилию сзади за шею одной рукой.

— Зря вы меня тогда отпустили, — сказал этот тип.

— Не надо! — в ужасе прохрипела Лилия.

Но в ответ Виктор еще сильней сжал ее горло, напрочь перекрыл дыхание.

— Ты, наверное, думала, что я шутил? — спросил он.

Лилия мотнула головой.

— Правильно, не шути. Я вернулся, девочка моя.

Лилия не могла дышать, голова ее чуть не лопалась от напряжения. Еще немного, и все. Сначала она, потом Василиса.

Василиса тоже умрет, но Лилии легче от этого совсем не станет. Она очень хотела жить!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Колычев Владимир Григорьевич Черная полоса

Владимир Колычев Черная полоса

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть вторая

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16