Кочеровский Артем

Варщик [litres]

Артем Кочеровский

Варщик

© Артем Кочеровский, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Глава 1

Сайлок

Сознание, дух, внутреннее естество или энергия… чем бы оно ни было, оно выплыло из водоворота бездны и закрепилось в новой обители. Миг назад я был никем и нигде, а сейчас снова ощущал себя кем-то.

Плечи, колени, живот, подушечки пальцев… Связь восстанавливалась. Ещё немного – и я смогу управлять ими. Показалась полоска света, включились уши…

– Никчёмный мусор! Тебе всего-то и нужно было – продержаться один раунд!

Шумное и душное место. Пытаюсь открыть глаза, но ничего не выходит, хотя слух полностью вернулся. Рёв слышу отчётливо. Он напрягает. Мало кто хотел бы очнуться под звериный ор незнакомца, но лучше проснуться, чем не проснуться вовсе…

– Один раунд, мясо!! Всего один раунд!!

Откуда боль? Что с телом? Попалось бракованное или так ощущается погружение? Мысленно пробежался по телу от пяток до макушки, отметил больные места: колено, бедро, поясница, живот, шея, лицо. Особенно лицо! Я попал в аварию или меня перемололо в мясорубке? С лицом всё плохо. Вот почему я не могу открыть глаза. Сквозь распухшие веки пробивается лишь тоненькая полоска света. Прилагаю усилия, и она становится чуть шире…

– Сгниешь в Аквариуме, крысеныш!

Это он на меня орёт? Пытаюсь собрать мысли в кучу. Что за существо надо мной склонилось?! Зрение вернулось не полностью, да и вряд ли вернётся быстро. Кто-то насадил фингалов и, вероятно, сломал нос. Не этот ли монстр?

Нет, я, конечно, многое повидал. В большинстве своём в интернете, не вживую. Напиши в гугле «самый толстый человек» и такого насмотришься – аппетит потеряешь. Обычно люди на картинках представлялись сидящими или полулежащими растёкшимися телами. Многие из них едва ходили и уж точно не могли прыгать…

Необъятный мужик с четырьмя подбородками и огромным животом, для которого потребовалась бы отдельная ванна, орал мне прямо в лицо. Багровый. По лбу и щекам скатывались капли пота. Уж не знаю, где он нашёл пиджак такого размера, но, если его расшить, а ткань отдать в ателье, мастер настрочит костюмчиков на целый класс мальчишек.

Впрочем, удивляла не столько его полнота, сколько подвижность. Как при весе килограммов под четыреста он умудрялся подпрыгивать и оббегать меня с разных сторон?!

– Пиши на него весь долг! – крикнул кому-то пузан. – Десять тысяч!

– Но как же…

– Всё до последнего кредита!

С каждой секундой я осваивался всё больше. Это походило на пробуждение из глубокого сна. Открываешь глаза и только со временем вникаешь в происходящее. Толстяк скакал вокруг… По рингу? Да, кажется, это был ринг. Его крохотные по сравнению с телом ножки в лакированных туфлях нередко мелькали перед глазами. На ринг он обрушивался с грохотом, от которого тряслись верёвки и доски. Как бы он не проломил пол и не утащил меня вместе с собой. Ладно умереть после погружения, я и прежде не особо в него верил, но умереть, задохнувшись в складках этого толстяка…

– Дубль, послушай! – прилетел более спокойный голос откуда-то из-за ринга. – Мы не можем списывать долги на участников!

– Это не участник! Это – мусор! Отброс! Мясо!

Толстяк не слабо завёлся. Пухлая ладошка просвистела в воздухе и сотрясла меня от головы до пят. Я отъехал ближе к канатам и почти потерял сознание. Стоит ли говорить, что голова чудом не раскололась? Мне понадобилось десять секунд, чтобы вспомнить, кто я и где я. Хотя в настоящий момент эти понятия были слишком относительными… Кто я? Где я? Человек на ринге, которого избивает разжиревший мутант? Но кто тот человек, которого бьют, и где он?

От удара сильно разболелась голова, на время пропал слух. Вместо рёва из маленькой дырочки на фоне расплывшегося лица я услышал писк. Он был много приятнее. Я бы согласился слушать его по утрам, как слушал классику, лишь бы не содрогаться от рёва этого монстра. Секундочку! Что у него под пиджаком?!

Это оно?! Да, чёрт побери, это оно!

Оно было не под пиджаком. Оно было внутри. Раньше я никогда не видел это, только чувствовал. Штука внутри толстяка походила на пламя свечи. Крошечная точка в его огромном теле колыхалась и трепетала. Вот что позволяло ему носить такое большое и тяжелое тело! Материя…

Вряд ли оно называлось именно так. Материя. Название придумал я сам. Позже я убедился, что оно плохо подходит под описание. Но слишком привык, чтобы менять. То, что я чувствовал внутри у некоторых людей или существ, скорее относилось к энергетике или душе. И всё же я представлял его иначе. Я видел это как чужеродную материю, которая меняет человека… Материя – это то, что я понимал, но не мог объяснить.

Дубль – кажется, так звали толстяка. Он ещё долго кричал и что-то говорил человеку за рингом. Частичка материи трепетала, будто свеча на ветру. По ней можно было понять, в каком состоянии находится человек. Дубль готов был взорваться. Что ж я ему такого сделал?

Пнув меня ногой, он выругался и покинул ринг. В голове не укладывалось. Четырёхсоткилограммовый монстр играючи перепрыгнул через канаты. Приземлился на бетонный пол, остановил качку раскачавшегося жира и пошёл к выходу. Вот она, сила материи…

Минут пять я провалялся на полу. Удар Дубля, от которого мозги едва не разлетелись по черепной коробке, сошёл на нет. Тело пускай и болело, но я мог им управлять. Пошевелил пальцами, дёрнул ногой. Непривычно, но работало. Чувство, схожее с заморозкой от новокаина. Руки, ноги есть, но чувствительности в них не больше, чем в резиновой кукле. Спешить с подъёмом не стал. Кричащая угроза миновала, а следовательно, можно было чуток подумать. Ведь подумать было о чём.

Первое, что меня интересовало – что случилось с братом. Он не успел сказать слишком много, лишь обмолвился, что они придут за мной. Это ладно. На время я спрятался. А что случилось с ним? Жив ли он? Жив. Конечно же жив…

Не нужно быть гением, чтобы понять. Совершив погружение, я очутился в какой-то заднице. Ринг и Дубль, способный расплющить мою голову рукой. Он нес какую-то чушь про долг… Я не уверен, что у меня есть много времени, прежде чем они доберутся до брата, но сначала придётся решить насущные проблемы. Причем сделать это нужно по-тихому. Брат сказал, что они постараются достать меня здесь…

Оперевшись о стойку, я сел и осмотрелся. Старый боксёрский зал. Хотя больше он походил на переделанный подвал. С потолка свисают жёлтые лампочки, что держатся прямо на проводах. Вокруг ринга – сотня сидячих мест и пространство для стоящих зрителей. На покрытии – множественные следы крови. Судя по всему, моей. Я всё больше овладевал телом. Подключился нос. Принёс запах пота и табака.

Итак, материя. Здесь я мог её видеть. Это наводило на мысли, что здешний мир подчиняется другим правилам, ну или по крайней мере он искажён. Если бы обычный человек узнал о существовании таких людей, как я, это бы его поразило. Примерно так же я представлял это новое место. С той лишь разницей, что с материей был знаком раньше, но по-другому.

Положив руки на канаты и вытянув ноги, я уселся поудобнее и расслабился. Мало-помалу я подходил к одному из главных вопросов. Я увидел материю Дубля. Смогу ли увидеть свою? Есть ли она во мне, или те чувства – не более чем плод фантазии? Закрыв глаза, я обратился к материи и рассмотрел её так же отчётливо, будто на экране лежащего передо мной планшета.

Комочек размером с ноготь мизинца жёлтого цвета. Он лежал в центре торса на высоте солнечного сплетения. Мои догадки подтвердились. Материя всегда содержалась внутри, но сейчас я мог её видеть. Присмотревшись, я увидел кое-что ещё. Я мог углубиться в неё. Заглянуть внутрь, будто в клетку под микроскопом.

Вот дерьмо! Как же странно это выглядело! Она разложилась на составляющие и стала похожа на карту. Карту чего? Карту меня?! Да. Материя состояла из связей, сгустков и скоплений. Обычный человек вряд ли рассмотрел бы в них что-то большее, чем колышущийся сгусток энергии, похожий на пламя свечи, но я видел больше… Намного больше. Я видел всё. Читал связи и энергетические сгустки так же просто, как будто они были написаны чёрным по белому. Содержалось там что-то вроде характеристик или способностей материи, а значит и её владельца: сила, ловкость, выносливость, восприятие, интеллект. Связи основных характеристик образовывали значения для вторичных: здоровье, сопротивляемость…

– Вставай!

– А?! – Я открыл глаза и снова оказался в прокуренном подвале.

– Ты очень сильно меня разочаровал, Сайлок!

Это я, что ли? Сайлок?! Облокотившись на канаты, у ринга стоял мужик с кривым носом и затуманенными глазами. Потёртые джинсы, кеды. На рукаве спортивной куртки – дыра размером с кулак.

– Стаскивай с ринга свою задницу! – Сощурив глаза, мужик погладил затылок. – Быстрее! Пока я не заставил тебя драить здесь пол!

Поднялся я довольно легко. Ожидал худшего. Костлявые ручки впились в канаты. Ножки-худышки на удивление неплохо держали равновесие. Поднявшись, я обратил внимание, что последний канат достаёт мне до горла. Значит, невысокий ростом. Чуть худее, чем был, и такой же низкий. Жаль, конечно, что не смог похвастаться бицухой и стальным прессом, но хорошо хоть не погрузился в тело Дубля. С такими габаритами без помощи не подняться. С другой стороны, такого толстяка не занесло бы на ринг.

Мужчина, на спине у которого было написано «тренер», пошёл по тёмному коридору. Я за ним. Мы прошли пятьдесят метров, свернули за угол и остановились у двери.

– Слышал, что Дубль сказал? – тренер больше не злился, говорил, глядя в пол.

– Про долг? – спросил я и удивился чужеродному голосу.

– Десять тысяч кредитов, – тренер пожал плечами. – Это конец, Сайлок…

* * *

За спиной захлопнулась тяжёлая железная дверь и щёлкнул замок. Я оказался в длинном помещении, напоминающем школьный спортзал. В первой части по обе стороны стояли кровати, как в лагере или армии. Вторая часть – площадка для тренировок с тренажёрами, спортивными снарядами и борцовским покрытием.

Куда меня занесло? Потрогав кожу на собственных руках, я пришёл к выводу, что нахожусь в молодом теле. Там, откуда я пришёл, мне исполнилось двадцать, но это тело показалось ещё младше.

На кроватях лежали пацаны. Подростки. Выглядели они, мягко говоря, плохо. Беспризорники, не иначе. Да и обстановка складывалась. Кажется, этого Сайлока и всех остальных держали здесь взаперти. Рабство?

Нет, я, конечно, слыхал про всё то дерьмо, что творится в мире. Мальчишки, которых заставляют драться на ринге – далеко не самое страшное. Но обычно такие новости приходят из стран третьего мира. Общество же, в которое я попал, выглядело цивилизованным. У Дубля на руке висели современные умные часы, у тренера виднелся наушник в ухе. Да и само помещение выглядело более или менее привычно.

Не стоило ждать, что кучка пацанов будет содержать в чистоте свои кровати и тумбочки, но тренировочная часть выглядела очень даже ничего. По крайней мере, издалека я видел современные тренажёры, беговые дорожки, весы.

При моём появлении парни сели на кроватях. А один, узкоглазый, в кепке с прямым козырьком, подошёл и бесцеремонно схватил меня за нос.

– Эй!

– Крепко же тебе досталось! – Пацан едва не засунул пальцы в ноздри.

– Убери!

– Ладно-ладно. Ну что, жирдяй остался доволен?

– Ты кто?

– Я?! – пацан улыбнулся и посмотрел за спину. – Тебе что, кукушку до беспамятства отбили?! Ха! Это же я – Шустрик! Ты чего, Сайлок?!

Стены слегка плавали. Думается, я получил сотрясение. Не подумав, спросил у пацана, кто он такой. Ошибся. Нужно меньше вызывать подозрений. Заделаться этим Сайлоком. Идея с пропажей памяти могла сработать. Тем более, я не собирался врубать заднюю до конца. Вольюсь. Узнаю достаточно, чтобы не выглядеть полным олухом, и скажу, что память вернулась. Вряд ли это сработает со взрослыми. С пацанами – возможно.

– Угу, – промычал я и схватился за голову.

– Ё-моё, Сайлок, приляжешь? – Шустрик показал пальцем на свободную кровать.

– Ага.

Лёг. Так меньше гудела голова. Можно было на время спрятаться в себе. Едва я коснулся подушки, закрыл глаза и скользнул внутрь. Всё, что в прежнем мире я чувствовал интуитивно, сейчас открылось. Ну-ка, посмотрим!

Сила – 3.

Ловкость – 4.

Выносливость – 5.

Восприятие – 8.

Интеллект – 7.

Негусто для бойца на ринге. Самым развитым показателем оказалось восприятие. Мог бы сказать, что удивлен, но нет. Всю жизнь я зарабатывал этим навыком. Из-за него и попал сюда… Ну да ладно.

Характеристики в материи различались цветами. Три связи красного цвета, которые тянулись от центра – это сила, четыре салатовых – ловкость и так далее. Больше всего выделялся оранжевый цвет – цвет восприятия. Между основными линиями вторичные линии соединялись мостиками. Красно-синие – сочетание силы и выносливости – определяли запас здоровья. Красно-зелёно-синие – сила-ловкость-выносливость – отвечали за грузоподъёмность. Оранжево-синие – за сопротивляемость и так далее.

Отчасти вся эта стройка связей, цепочек и мостиков чем-то напоминала картинку ДНК. Вот только в тех спиралевидных картинках я ничего не понимал, а картинку материи – рубил как дважды два.

– Ничего не помнишь? – вновь подал голос Шустрик. Его кровать стояла рядом.

– Ну так…

– Ну как так?! – он заговорил шёпотом. – Про уговор хоть помнишь?!

– Не совсем, – я пожал плечами.

Вопросов становилось всё больше. Мне бы с предыдущими разобраться, а тут ещё какие-то уговоры. С другой стороны, если у меня с Шустриком был какой-то уговор, значит, была и тесная связь. Не просто же так он шёпотом заговорил? Человек, который сможет ответить на мои вопросы или ввести в курс дела, лишним не будет. Осталось понять, на чьей он стороне. Хотя какие могут быть стороны у запертых в подвале подростков?

– Что за уговор?

– Блин, Сайлок, не тупи! – в глазах Шустрика промелькнул страх. Затем пацан оглянулся и заговорил так тихо, что пришлось повернуться к нему ухом. – Про гербуху!

– Гербуху?!

– Да! – Шустрик скосил взгляд на кровать и показал из-под одеяла руку. В ладони лежал пакетик с сушеными растениями. – Помнишь?

– Не-а, – я помотал головой, на что она отозвалась колкой болью.

– Да ну тебя! – Шустрик махнул рукой. – Оклемаешься, поговорим!

– Погоди-погоди! Покажи ещё раз.

– Больной, что ли, так орать?! – шикнул на меня Шустрик и медленно вытащил из-под одеяла пакетик.

Присмотревшись, я увидел содержимое. Невероятно! Не в том плане, что я рассмотрел знакомые листики, цветочки и корни… Нет, я видел содержимое. Как и в случае с материей, оно подсвечивалось разными цветами, подсказывая, что есть что и что за что отвечает. Ну и дела…

Согласившись с Шустриком, что мне не помешает поспать, я завалился на бок. Напоследок он спросил про поединок:

– Так ты выстоял? Дубль доволен?!

– Нет, – я помотал головой. – Кажется, не выстоял.

– Да ладно?! И что он сказал?

– Сказал, что я должен ему десять тысяч кредитов.

Шустрик был парнем эмоциональным. Чего стоили его выкрики, оглядки и шёпот. Однако в последнем выражении лица было больше, чем он мог перенести. Глаза округлились, рот растянулся в стороны. Кажется, долг в десять тысяч кредитов был проблемой серьёзнее, чем я его себе представлял…

Глава 2

Аквариум

Раньше я был обычным парнем. Компьютерные игры, футбол, девочки, сигареты и банка пива на четверых в подвале у друга. Всё изменилось с наступлением семнадцатого дня рождения. Я перестал быть обычным и почувствовал себя до безобразия хреново. Хотел бы сказать, что у меня появились сверхспособности. Впрочем, какие-то способности у меня появились, но понял я об этом много позже. Сперва были трудности. Да такие, что не хочется и вспоминать.

Дым. Так я его называл. Теперь я понял, что это были проекции материи. Но тогда они представлялись мне не чем иным, как просто дымом. Когда я сказал другу, что вижу клубящийся дым над деревом, тот отшутился и ударил меня кулаком в плечо. Когда я сказал об этом учительнице, она предложила меньше играть в видеоигры. Когда я рассказал об этом маме, она потащила меня к врачам.

Биполярное расстройство, шизофрения, раздвоение личности, паранойя, разыгравшаяся фантазия. Сколько было врачей, столько было и диагнозов. Я пил таблетки, занимался дыхательной гимнастикой, ходил к психиатру. Стоит ли говорить, что дым не исчез? Конечно же нет! Как проекция материи исчезнет из-за усилий других людей?! Проекция материи существовала на самом деле. Никакие чудо-таблетки и болтовня с психиатром за десять баксов в час не могли её убрать.

Единственный, кто не считал меня шизанутым, был мой старший брат. Он понимал меня. Возможно, он тоже видел проекцию материи, но мы никогда об этом не говорили. Мой брат верил мне и в то же время испытывал сожаление. Будто он ещё тогда знал, что что-то непременно случится…

Они пришли ко мне через несколько дней после наступления совершеннолетия. Я до сих пор не знаю, кто такие эти они. Они и они. Они платили деньги за рецепты. Очень большие деньги. Они приносили ингредиенты и фотографию. Мне оставалось лишь считать проекцию материи и приготовить препарат для погружения по уникальному рецепту. Такой рецепт всегда вспыхивал у меня в голове, будто по щелчку пальцев. Раз! – и я знаю всё, что нужно в него добавить. Эта способность в корне изменила мою жизнь.

Так продолжалось два года, пока мне не принесли фотографию брата…

* * *

Проспал я до самого утра. Сказывалось сотрясение и другие травмы. Телу нужен был покой и отдых. Проснувшись, я увидел, что ничего не изменилось. Пацаны по-прежнему лежали на койках и занимались своими делами. Кто-то лениво общался, некоторые читали, кто-то играл в портативную приставку. Каждый из них был отмечен фингалом, шишкой или шрамом на лице. Спортивный уголок по-прежнему пустовал.

Судя по всему, Шустрик был моим другом, другом Сайлока. Он лежал на кровати и листал комиксы. А когда я проснулся, отбросил глянцевые картинки в сторону и склонился надо мной:

– Ну что?! Вспомнил?!

– Не особо, – я протёр глаза и сел на кровати.

По сравнению со вчерашним оркестром, что лупил в черепной коробке в барабаны, стало лучше. Хотя голова по-прежнему кружилась. Подташнивало. Обычно раны в начале заживления становятся особенно болезненными. Я ожидал, что не смогу открыть глаза и шевелиться из-за множественных гематом на теле. Но нет. За ночь что-то подлатало меня изнутри. Материя? Не уверен, но, кажется, она способна на такое.

Материя – она словно секретный ключ в ДНК. Наращивая и перестраивая её связи, можно добиться различных изменений, как физических, так и психологических. Мне никто этого не объяснял, но я чувствовал. Так же, как я, не задумываясь, управлял частями тела. Так же ощущал сгусток внутри и знал о его возможностях. О некоторых точно. Может, глядя, как загибается тело носителя, материя сама помогла ему восстановиться? Не отрицаю. Если материя – это чужеродная масса в моём теле, то она заинтересована в моей сохранности не меньше меня. Наверное.

– Не вспомнил?! – Шустрик потрогал козырёк кепки. – Сайлок, бро. Ты меня пугаешь!

– Да я и сам, знаешь ли… Может, расскажешь мне что-нибудь? Я слышал, что память лучше восстанавливается, если подкормить её воспоминаниями.

– Что рассказать?!

– Ну, начни с малого. Где мы? Что здесь делаем?

– Серьёзно? – Глупо улыбаясь, Шустрик посмотрел на парней. Те были заняты своими делами.

– Нет так нет, – я пожал плечами. – Тогда я ещё посплю.

– Стой-стой! – Пацана знатно доконало одиночество. Он готов был почувствовать себя придурком, рассказывая о банальных вещах, нежели возвращаться к журналу, прочитанному вдоль и поперёк десять раз. – Ну ладно. Слушай и напрягай мозги, чтобы они побыстрее заработали! Не хватало мне тут ещё твоим доктором заделаться!

Место, в котором я оказался, называли Аквариумом. Называлось оно так потому, что в нём якобы из мелких рыбёшек должны были взрастить крупных хищников. На деле же всё было совсем по-другому.

Итак, Аквариум.

Почти все мальчики пришли в Аквариум по своей воле. Уж не знаю, что такого страшного творилось на улицах города, но они выбрали жизнь взаперти и избиения в обмен на крышу над головой. Тем не менее плюсы в Аквариуме однозначно были. Кровать, душ, чистое белье, трёхразовое питание и бонусы за хорошее выступление на ринге.

Именно выступление, а не поединок. Поединок предполагал, что оба участника могли стать победителями. А мальки из Аквариума лишены такой возможности. Их задача – продержаться как можно больше раундов, пока их избивает тренированный здоровяк.

– И сколько раундов нужно продержаться?

– Ты прикалываешься, Сайлок?! – Шустрик взялся за козырёк кепки и склонил голову. – Ты не выглядишь слишком добалнутым, чтобы не помнить таких простых вещей!

– Так что там с раундами? – тащил я информацию, понимая, что разговорившегося Шустрика уже не остановить.

Формула была простой. Чем больше продержишься – тем больше получишь. Продержался один раунд – получи свежий выпуск комиксов или новую видеоигру на приставку. Продержался два раунда – получи дополнительный десерт. Три – улучшенное меню и сладкую газировку, четыре – сеанс в домашнем кинотеатре с попкорном, пять – сауну и джакузи, шесть – портативную приставку. Подростки еженедельно отхватывали знатных люлей, но оставались подростками, довольствуясь малым.

– Что насчёт ребят? Кто главный?

– Медный, – Шустрик кивнул на кровать возле двери.

У него было две тумбочки. Обе были завалены комиксами, газировкой, сладостями и девайсами. Пацан с серьгой в ухе лежал на кровати и смотрел что-то в планшете. Четверо других сидели на соседней кровати, будто воробьи на жёрдочке, и смотрели на лидера.

– Он у нас лучший, – продолжил Шустрик. – Меньше трёх раундов никогда не стоит, а бывает – пять или даже шесть. Видишь, сколько у него добра?

– Почему он не поделится?

– Такие правила. – Шустрик пожал плечами. – Каждый может пользоваться только честно заработанным. Если Тренер увидит, что мы друг другу ништяки передаём – накажет. Хотя Медный тот ещё жмотяра! Видишь, как остальные кружатся возле него? Хотят быть ближе к сильному…

– Зачем?

– Всякое тут бывает. – Шустрик проглотил слюну и почесал шею. – Всякое…

– А почему никто не тренируется?

– Иногда тренируемся. Но толку от этого? Вон тебе как голову отбили, хотя ты любил на турнике повисеть.

Вот, значит, откуда крепкие руки. Бицепсов и мышц нет, но хватка сильная. Спасибо и на этом. Картинка с пацанами понемногу складывалась. Ништяками, как их обозвал Шустрик, делиться нельзя. Так тренер поддерживал конкуренцию и мотивацию. Зачем выкладываться на ринге, если можно попросить у друга. Нет, так не сработает. Хочешь лучше жить и вкуснее кушать – старайся!

– Ну а занятия с тренером часто?

– Ха! – Шустрик ударил себя по козырьку. – С Тренером?! С этим пьяницей?! Успокойся! Он только для вида куртку тренерскую носит. Мы тут сами по себе. Хочешь – занимайся, хочешь – лежи, комиксы читай. В Болотной лиге всё не так серьёзно.

Ещё и лиги какие-то. Про это я, пожалуй, спрашивать не стану. И так голова закипала. Утолив желание выговориться, Шустрик на время отстал. Достал из тумбочки бутылку лимонной воды и две кружки. Одну протянул мне, из второй с наслаждением отпил сам. Напиток оказался вкусным. Впрочем, учитывая, как сильно я хотел пить, и вода из лужи показалась бы ничего.

Смочив горло, я снова прилёг. Мозг потихоньку включался. До конца я ещё не понимал, насколько серьёзно встрял в этой Болотной лиге.

А может, и вовсе… Может, оно даже на руку. Тем не менее сейчас меня больше интересовали другие дела. Самое главное, что я по запарке не спросил у брата, как мне вернуться. Понятно, что сейчас это небезопасно. Но рано или поздно они успокоятся. Успокоятся же? Да, если не достанут здесь…

Было бы здорово связаться с братом, но как это сделать, я понятия не имел. И возможно ли это вообще? С ответом на этот вопрос подскажет только кто-то с большим количеством материи. По-другому никак. Материя – единственное связующее звено между двумя мирами. Она словно нить, которая соединяет два куска ткани. Частицы разных кусков никогда не вступают в связь друг с другом, а нить просачивается через естество обоих. Но где же найти человека с большим количеством материи? Судя по всему, как и в моём мире, материя – редкость. По крайней мере я ни видел её ни в одном из мальчиков. Только у толстяка Дубля было немного. Чуть больше, чем у меня.

Дубль. Вот о чём стоит подумать. Попытав ещё немного Шустрика, я узнал, что Дубль – один из совладельцев Болотной лиги. Иногда он ставит крупные суммы на верняки. Сайлок должен был выстоять один раунд. Дубль поставил на этот поединок десять тысяч кредитов и с крошечным коэффициентом рассчитывал поднять лишнюю тысячу. Он знал цену кредитам и редко рисковал. Но кто ж знал, что я ворвусь в тело этого пацана в тот самый миг? Думается, именно из-за этого Сайлок не устоял.

Процесс погружения – это не лёгкая прогулочка. Меня корёжило так, что я чуть умом не тронулся. Что ж происходило с пацаном, которого я выгонял из тела? Кстати, а что с ним случилось? Он ведь не мог бесследно исчезнуть? Рецепт предполагал замещение, а не уничтожение. Ладно, сейчас не об этом. Дубль повесил на меня десять тысяч кредитов. Что это значит?

– Мы здесь по своей воле, – сказал Шустрик. – Ты – тоже. Мы можем уйти, когда захотим. Но если уйдём, то больше никогда не сможем вернуться. Поэтому сидим. Тут еда и крыша над головой. Можно более или менее безопасно досидеть до восемнадцати и тогда уже уйти. Нас иногда штрафуют. Штрафы мы отрабатываем на ринге. Ставим сами на себя кредиты и стараемся продержаться до нужного раунда. Однажды меня оштрафовали на сотню кредитов. Я отрабатывал её четыре месяца. Пока не отработал – уйти не можешь.

Четыре месяца на сотню кредитов. Тогда десять тысяч кредитов – это четыреста месяцев? Что получается? Я застрял тут лет на тридцать? Нет, я, конечно, не против укрыться на время, но не на тридцать, мать его, лет!

К вечеру я стал чувствовать себя ещё лучше. Помогла еда. На завтрак, обед и ужин нас водили строем в соседнее помещение с лавками и длинным столом. Аппетит разыгрался – мама не горюй! Что овсяная каша с маслом, что суп и макароны, что рыба с крупой. Залетало вовнутрь, будто меня каждый раз выводили из леса, а не из соседней комнаты. За ужином я улучил момент и заглянул в себя. Догадки подтвердились. Аппетит был в первую очередь связан с восстановлением. Я закидывал в желудок еду, на что материя активно откликалась. Новые связи не выстраивались, но уплотнялись существующие. Причём материя преобразовывала еду чуть ли не в чистую энергию. Будет ли чем в туалет-то сходить?

За день к тренажёрам никто так и не подошёл. Почему пацаны сутками валяются на кроватях? Самого же меня, будто магнитом, тащило на спортивную площадку. Ёпт, чего там только не было! Тренажёры, штанги, турники и груши. Уж лучше проводить время с пользой, чем впустую отлёживать бока.

Подошёл к турнику и запрыгнул на перекладину. Хрустнул позвоночник, кольнуло в голове. Напрягся и подтянулся. Один, два, три… Восемь чистых подтягиваний за один подход – неплохо. Да что там неплохо – хорошо! Запрыгнул ещё раз и выжал пятёрку. В третий подход сил хватило только на четыре, да и то в последний раз едва коснулся перекладины подбородком. Догнаться решил отжиманием.

В том мире моё тело было куда крепче и слаженнее. Из-за постоянной работы с материей я страдал морально. Брат посоветовал тренажёрный зал. Как только нагрузил мышцы, стало легче в голове. За два года, что я работал на тех людей, тренировки стали не просто обыденностью, а почти зависимостью. Не хлопни я сорок отжиманий сразу же после приготовления рецепта – в голове будет туман. А лучше к отжиманиям прибавить пробежку и сотню сгибаний. Тогда порядок. Привычка оказалась не только полезной, но и приятной. Мало-помалу тело облепили мышцы. Магазинные пакеты и прочая бытовая ноша ощущалась всё меньше.

Забрасывать привычку я не собирался. Во-первых, материя в новом мире намного более выраженная, а значит, и работа с ней потребует дополнительных ресурсов. Во-вторых, где ещё наращивать на костях мышцы, если не в Болотной лиге избиения подростков, участником которой я стал?

Тренировка прошла плохо, если ты не порвал мышечные ткани. Новые соединения увеличат объём и силу. Отжимался я до тех пор, пока не рухнул. Трясущиеся руки расползлись в стороны, отбитый подбородок отозвался болью. Впрочем, и то, и другое казалось сущими пустяками на фоне возникшей связи. Я заглянул внутрь и увидел новое соединение между красной и синей линиями:

Навык физического развития повышен до 1.

Общий объём материи увеличен до 0,02 относительной единицы.

Странно. Это были даже не слова, но читал я их, будто текст. Думается, причиной всему – прямая связь материи с телом, а значит и мозгом. Она выстраивала связи и развивалась, а мне сообщала об этом в привычном для меня виде. Кажется, точно так же я готовил рецепты в прошлом мире. Зачастую я не знал названия трав, кислот, спиртов и реагентов. Знала материя и подсказывала, что делать. Подсвечивала, будто в компьютерной игре для детишек. Красное – плохо, зелёное – хорошо, жёлтое – мешай, синее – убавляй.

Я обрадовался, узнав, что могу увеличивать общий объём материи простыми физическими упражнениями. Воодушевлённый, я кинулся на беговую дорожку, но сдулся минут через пять, так и не дождавшись заветного ощущения внутри. Силы иссякли. Но ничего страшного. Чего-чего, а упорства мне не занимать. Ежедневные тренировки помогут накопить материю, а там посмотрим, на что она способна. Вон как Дубль ловко перепрыгивал через канаты! С его-то весом!

– Кстати, – спросил я у Шустрика, завалившись на кровать. – Что за имя такое странное – Дубль?

– Это не имя. Его зовут Боб. Раньше все называли его Большой Боб, но со временем начали сокращать. Большой Б, Два Б, Дубль Б. В конце остался просто Дубль.

– Ясно.

Переводя дыхание, я вспомнил про наш разговор накануне. Речь шла о каком-то уговоре между мной и Шустриком. Он ещё показывал мне какую-то траву.

– Слушай, Шустрик, – я приподнялся на локте, но тут же рухнул обратно. – Ты говорил про уговор вчера. Так что там…

Щёлкнул замок. Парни повскакивали с кроватей и побежали к двери. Лежащими остались только мы с Медным. Он – потому, что был слишком крут, чтобы вести себя как остальные, я – потому, что сил хватило только чтобы сесть. Откуда такое изнеможение? Я задал себе вопрос и тут же получил ответ. Увеличение общего уровня материи вело за собой создание новых связей, а на это в свою очередь требовались все доступные ресурсы организма. Вот почему я скопытился на беговой дорожке, не пробежав и пяти минут.

В зал вошёл Тренер и принёс лист бумаги. Расчерченная от руки табличка с тремя столбиками. Отталкивая громоздящихся на пути мальчишек, он подошёл к стене и прикрепил бумажку на информационную доску. Да, такая была. Пробковая доска размером метр на метр. На ней не было ничего, кроме листика. Предыдущий листик валялся на полу.

– Ну что, есть Томагавк?! – выкрикнул кто-то из парней.

– Есть или нет?! – подключился ещё один.

– Чёрт, да! – вскрикнул третий. – Кто с ним?! Кто?! Дайте посмотреть!

Распихав пацанов, Тренер высвободился и пошёл к двери. Почему он так странно на меня посмотрел?

– Сайлок! Это Сайлок!

Моё имя? Десяток голов повернулись и уставились на меня. Что-то не так. Что случилось?! Почему они так странно смотрят? Они жалеют меня? Почему лыбится Медный?

– Что? – спросил я у Шустрика, когда тот вернулся к кровати. – Чего они таращатся?!

– В графике сражений в конце недели ты стоишь с Томагавком.

– И чего?

– Томагавк – один из сильнейших бойцов Серебряной лиги. – Шустрик снял кепку и потрепал волосы. – Он убивает болотников…

– Не понял!

– Псих, – нервно хихикнул Шустрик. – Мочит изо всех сил. Восьмерых пацанов забил на ринге. Изверг!

– Во дела!

– Те, кого ставят с Томагавком, отказываются от сражения. Уж лучше отработать штраф и посидеть недельку на хлебе и воде, чем умереть.

– А так можно?

– Да.

– Тогда я тоже откажусь!

– Ты не можешь!

– Это почему?!

– Ты должен десять тысяч Дублю…

Глава 3

День певый

Каково это – в восемнадцать стать богачом? Круто. Мне ли не знать? В семнадцать я жил в маленькой комнатушке с родителями, ездил на велосипеде, откладывал деньги, чтобы купить видеоигру, и бил по маминому бюджету постоянными походами к психологу стоимостью десять баксов. Через год – в восемнадцать – я жил в собственной пятикомнатной квартире, ездил на иномарке последней модели, откладывал деньги, чтобы купить элитный дом в самом престижном районе города, и легко мог отблагодарить маму за все её труды. Её зарплату за десять лет я получал за один сеанс. Обычно их было два в месяц.

Военкому я заплатил столько, что кто-то из призывной комиссии принёс мне военник домой. В перерывах между готовкой я посещал самые богатые курорты мира, зависал в клубах, барах и ресторанах. Когда у тебя на счету долларовая сумма с семью нулями, париться о материальном не приходится. Захотел вторую машину? Пожалуйста! Эксклюзивную мебель и девайсы? Нет проблем. Поставить десять тысяч долларов на матч любимой команды? Легко. И плевать, что они играют с победителем Лиги Чемпионов. Так смотреть интереснее. Индивидуальный просмотр премьеры нового фильма в кинотеатре? Раз плюнуть! Личный самолёт в аренду? Проще простого! Купить самолёт? Ну… можно и купить, чего уж там!

Задавал ли я себе вопросы? Постоянно. Впрочем, задавал только себе. С ними мне разговаривать запрещалось. Погружению меня научил их человек. Старик, от которого едва ли не пахло смертью. Помню, как мы сидели в кухне, и я боялся, как бы он не остыл прямо у меня за столом. Обучение прошло быстро. Старик достал фотографию и готовый рецепт. Положил передо мной. И всё. Один короткий взгляд, и я всё умею. Вот так работает материя!

В тот день у меня хватило смелости спросить: что же происходит с людьми, для которых готовятся зелья? Что происходит с ними после погружения? Вместо ответа старик положил на стол чемодан с деньгами. Ёпт! Там был целый чемодан денег! Прежде я такое видел только в кино. Когда в считаные секунды ты становишься пускай не богачом, но хорошо обеспеченным человеком, вопросы, на которые хотел получить ответы, теряют свою значимость. Сто тысяч долларов – плата за два последовательных взгляда. Один на фотографию, второй на препарат. Принял ли я эту игру? Вцепился в неё зубами!

Раз в неделю ко мне приходил Пат – их человек. Он приносил фотографию и два чемодана. В одном – деньги, во втором – ингредиенты. Первое время я пытался разобраться. Как акулий жир взаимодействует с какао-бобами? Почему из старых засушенных корешков выделяется столько сока, если их положить в кислоту? Где они берут кончики ушей муравьедов? И не впадлу же кому-то копаться в коровьем дерьме, чтобы достать непереваренные комочки травы?

Посмотрев на фотографию, я с точностью до грамма знал, чего и сколько нужно положить, чтобы приготовить индивидуальный рецепт. Позже у меня появилась и своя лаборатория. В пятикомнатной квартире нашлось для неё место.

Пат внимательно следил за моей работой, забирал зелье и отдавал чемодан. На этом моя связь с ними заканчивалась до следующего прихода. Никаких вопросов, ответов и даже пары переброшенных фраз. Ингредиенты – зелье – деньги.

Чаще всего с фотографий на меня смотрели молодые люди в возрасте до двадцати пяти. Парни и девушки. Разных цветов кожи и национальностей. Разных социальных прослоек. Что случалось с ними после погружения? Зачем они это делают? Делают по своей воле или нет? На эти вопросы у меня не было ответов.

Теперь-то я понимаю, что с ними был как-то связан мой брат. Возможно, он работал на них. Возможно, был их частью. Кто они? Что они делали? Что стало с братом? Я должен найти ответы, но прежде…

* * *

Несмотря на неприятные новости, спал я хорошо. Сказывалась усталость. К утру я снова был бодр и свеж. Неделя. Через семь дней меня вытащат на поединок с Томагавком. Что можно успеть за неделю? Если я буду увеличивать материю каждый день на две сотых, то к поединку наберу пятнадцать процентов от единицы. Много это или мало? Непонятно. Хотя правильный вопрос звучит так: даст ли мне это хоть что-то?

– Шустрик! – потряс я за плечо спящего пацана. – А если я в первом раунде слягу?

– Чего? – Парень потёр глаза и потянулся за кепкой. К головному убору с прямым козырьком он питал какие-то особые чувства.

– Выйду на бой, но не буду драться, а слягу после первого удара. – Я улыбнулся. Идея созрела ещё ночью. Я не разбудил Шустрика только из-за собственной слабости, а утром силы вернулись. Ждать я больше не мог. – Штрафом больше, штрафом меньше. Я ведь и так в кредитах по самые уши, а?!

– Не получится, – ответил Шустрик и вытащил из-под одеяла руку с часами. – Блин, ещё совсем рано!

– Почему не получится?!

– Бой может закончиться нокаутом только во втором раунде. Если упадёшь в первом, противнику не запрещается бить и лежачего, и без сознания. Сайлок, ты бы Тренеру сказал, что у тебя с башкой не всё в порядке. Может, витамины пропишет. Я уже заколебался каждую мелочь тебе объяснять!

– Бить лежачего?!

– Бить-бить! – кивнул Шустрик. – Нормальные бойцы таким не занимаются, но не Томагавк. Я же говорил! Он – псих полный!

Позавтракав, я переоделся в спортивное и пошёл на площадку. К моему удивлению, на борцовском ковре уже разминались двое парней – Вадос и Ден. Всё же площадка не всегда пустовала. Желающие нашлись, а в предыдущие дни не показывались потому, что восстанавливались после ринга.

Шустрик со мной не пошёл, хоть я его и звал. После завтрака он завалился спать. Странный. Обычно болбочет – не заткнуть, а этим утром молчаливый, с синяками под глазами, заспанный. Не случилось ли чего? И всё же, как бы сильно он ни хотел спать, я вытащил из него пару фраз про пацанов на ковре.

Первое время обстановка в Аквариуме казалась мне дружественной и беззаботной. Якобы пацаны отлёживаются на кроватях, болтают, раз в неделю коллективно получают люлей. Позже я понял, что реальность отличалась от первого мнения. Подростки. Чего можно ждать от подростков, которые месяцами или даже годами сидят друг с другом в замкнутом помещении? Теперь и я отчётливо чувствовал витающие в воздухе злость, напряжение, зависть, конкуренцию.

Материя забрала у меня все ресурсы на восстановление, поэтому спал я как убитый. Лишь пару раз просыпался из-за каких-то посторонних звуков. Шума и грохота? Может быть. Могу ошибаться, но, кажется, ночью в Аквариуме были разборки. Кто-то с кем-то дрался. Нет, кто-то кого-то избивал, или наказывал, как любили выражаться пацаны. Не поэтому ли Шустрик такой заспанный? Этот вопрос я решил взять на контроль. Понаблюдаю, оценю, что к чему. Можно спросить у Шустрика напрямую, но пацаны редко о таком говорят.

Не совсем понятно, к чему эти разборки между своими, когда на ринге встречаются настоящие враги? К тому же власть уже поделена. На место Медного никто не претендует. Он тут единогласный лидер и босс. Нужно держать ухо востро. Поэтому я и спросил у Шустрика про пацанов на ковре.

Вадос и Ден – парни с амбициями. Они не просто пересиживали в Аквариуме до совершеннолетия. Они хотели сделать карьеру. Стать звёздами. Такими, как Томагавк. Не в плане – такими же психами, а в плане – такими же известными и уважаемыми.

– Привет! – Я подошёл к ковру и размял шею. – Не против, если я с вами позанимаюсь?

– Нет проблем! – ответил Вадос, пацан с эластичными бинтами на кулаках.

– Только с ковра отойди, – вставая в боевую стойку, добавил Ден, лысый парнишка с одним оттопыренным ухом. – Мы с Вадосом поиграем немного.

Чёрт! Только я сошёл с ковра, как пацаны сошлись в бою. Причём дрались по-настоящему. Били во всю силу в лицо и по корпусу. Пробивали ногами по бедру и голени. Отвечали друг другу коленом или локтем. Получалось очень неплохо. Да что там неплохо! Передо мной стояли два воплощения подростка Джеки Чана. Быстрые переходы из защиты в контратаку, присесты, подсечки, уклонения, болевые и удушающие. Они провели три минуты в бешеном темпе и разошлись по краям ковра, вытирая пот и кровь.

Вадос и Ден редко выдерживали на ринге больше двух раундов, хотя в Аквариуме ценилось именно это. Но падали они быстро не потому, что были слабее других. Нет. Они хотели победить! Били, вместо того чтобы считать секунды, закрывшись в обороне. Вадос и Ден пришли в Аквариум, чтобы набраться сил и перейти в следующую лигу. Серебряную, а затем и Золотую, где сражение со смертельным исходом – обыденность, а начальные ставки начинаются от трёх тысяч.

– Можешь мне что-нибудь показать? – воодушевившись увиденным, спросил я.

– Что показать? – Вадос тяжело дышал. Капли пота скатывались по носу и разбивались о прорезиненный ковёр.

– Парочку приёмов. Технику.

Я и сам не знаю, какого хрена меня понесло к этому Вадосу. В планах на день у меня стояли длительная пробежка на дорожке, а затем силовая тренировка со штангой. Занятия сделали бы меня более выносливым и сильным. В моём положении это куда важнее сбитого кулака и поставленного удара. Наверное, дело в любопытстве. Я бы не задумываясь прошёл мимо, если бы увидел жалкий выпендрёж с сопением и передышками каждые десять секунд. Но Вадос и Ден знали своё дело. Выкладывались по полной и лупили друг друга до крови. Не заслуживало ли это уважения? Ещё как! Попросить о тренировке – значит не только узнать что-то новое, но и приобрести друзей. От таких друзей я бы точно не отказался, учитывая странные ночные события.

– Боюсь, тебе не понравятся мои методы, – ответил Вадос, отдышавшись.

– И всё же я попробовал бы.

– Ну тогда… Прошу на ковёр!

Для парня без материи он обладал потрясающей скоростью и реакцией. Вот что значит постоянные тренировки и упорство. От прямого в нос голова запрокинулась назад, а в следующий миг я сжался всем телом, пытаясь втянуть воздух. Удар с левой пришёлся точно в солнечное сплетение.

– Полегче! – подал голос Ден.

– Через неделю пацан умрёт, – сухо проронил Вадос. – Если хочет чему-то научиться – придётся пройти ускоренный курс. А ускоренный – стрессовый и на пределе возможностей. Ну что, Сайлок, с тебя хватит?

– Нет, – выдавил я, как только лёгкие снова заработали. – Раз уж начали, то…

Боковой я кое-как заблокировал. Своим же кулаком ударил себе в ухо, но если бы пропустил в челюсть, сполз бы на ковёр надолго. Тем не менее на ногах я не удержался. Лоу-кик срубил меня, будто топор молоденький орешник. Приземлилось плечо, затем голова, последними – ноги.

Больно? Да. Особенно в икре. Мышца онемела. Нога почти не двигалась. Опершись на руки, я поднялся и встал в стойку.

– Ещё?! – улыбнулся Вадос и удивлённо посмотрел на Дена.

Вместо ответа – мой короткий кивок. Я влез в это болото с головой. Не вылезать же просто так? Пойду до конца. От прямого ухожу корпусом, локтем блокирую удар в печень и приподнимаю ногу над стремительно пролетающей подсечкой… Вот оно! Пацан заваливает корпус, разворачивается ко мне боком. Рассчитывал ли он схлопотать синяк под глазом от тихони Сайлока, кровать которого стоит дальше всех от двери? Подвожу вперёд плечо, выкидываю руку и… промазываю… Вадос, потеряв стойку, идёт в клинч, врезается плечом в живот, добавляет два коротких в пресс. Странно, что овсянка и бутерброд с маслом сразу не вышли на ковёр. Толкает меня левой в грудь и завершает комбинацию боковым в челюсть. Я на полу… Лежу и корю себя за совершённую ошибку. Поспешил с атакой. Рано полез. Болят живот и рёбра, раскраснелась левая половина лица. В воздухе пляшут звёздочки. Больно, обидно? Нет. Что-то греет изнутри. Или мне кажется? На миг прикрываю глаза. Нет, не кажется.

Вот она – новая связь:

Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 1.

Общий объём материи увеличен до 0,04 относительной единицы.

Вырваться из объятий материи было непросто. Хотел прикрыть глаза на пару секунд, но завис там чуть ли не на полминуты. Каждая связь, скопление, ниточка и промежуточные звенья стали мне родными. Я будто разглядывал посаженное растение, наблюдал за домашним муравейником или аквариумом. Оно принадлежало мне. И я радовался даже самым маленьким подвижкам.

– Живой? – потрепал меня за плечо Вадос.

– Да, да, – я открыл глаза и улыбнулся. – Всё в порядке.

Пацан посмотрел на меня, подняв брови. Не каждый день видит придурка, который лыбится, знатно получив по роже.

– Пожалуй, на сегодня хватит!

– Пока хватит. – Я поднялся, ухватившись за протянутую руку. – Позанимаюсь на тренажёрах, а потом продолжим!

– Как знаешь… – Вадос скривился и вопросительно посмотрел на пацанов.

Их, кстати, собралось штук восемь у борцовского ковра. Оказывается, многие были не прочь посмотреть, как пинают Сайлока. Ну и хорошо. По крайней мере, пацаны проявили интерес хоть к чему-то, кроме комиксов и видеоигр, на которые их подсаживали владельцы Болотной лиги. Медный хоть и не подошёл к ковру, но с кровати поднялся, чтобы лучше видеть. Правда, как только я глянул в его сторону, сделал вид, что бой его не интересует. А ещё я увидел что-то нехорошее в его глазах. Почему этот пацан вечно недоволен? Что с ним не так?

– Так ты неделю не протянешь, Сайлок! – вбросил кто-то из зрителей.

– Он специально хочет раньше времени сдохнуть, чтобы с Томагавком не встречаться! Вадос, долбани его ещё разок, чтоб не мучился!

Боль в челюсти пройдёт, как пройдёт и боль в икре. А вот объём материи никуда не денется. Эта вещь постоянная. Постоянно растущая. По крайней мере, я рассчитывал, что так и есть. Подколы пацанов – это и вовсе последнее, о чём стоило переживать. Наверное, я выглядел тем ещё чудаком, когда вскочил на дорожку и выкрутил интенсивность на девятку. Побежали!

Истязал я себя, как только мог. Мне нужна была материя, как наркоману доза. Зачем? Чёрт его знает! Материя – это круто. В том плане, что материя – это чужеродная форма жизни, которая увеличивает человеческие возможности. Как бы иначе я смог готовить зелья, в которых ничего не понимал? Пока я не чувствовал отклика от материи, разве что бегалось легко, но это можно было связать и с восстановлением после множества травм на ринге. Тем не менее рано или поздно присутствие материи станет заметным. Не просто же так всплывают эти надписи:

Вторичная характеристика «физическое развитие» повышена до 1.

Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 1.

Тренируясь, я развивал навыки, а навыки мне нужны. Сейчас особенно нужны.

Беговая дорожка, отдышаться, приседания, пресс, отжимания. Беговая дорожка, отдышаться, приседания, пресс и так по кругу. Три часа усилий, и я получаю ни с чем не сравнимое чувство внутри:

Вторичная характеристика «физическое развитие» повышена до 2.

Общий объём материи увеличен до 0,14 относительной единицы.

– Слушай, Сайлок. – Ко мне подошёл значительно посвежевший Шустрик. – Ты, может, забыл, но я напомню. Иногда ты висел на турниках, но чтобы прыгать часами как угорелый… Может, лучше поспишь? Дать успокоительного?

– Присоединяйся!

– Чего?!

Я встал на неподвижные бортики беговой дорожки и повернулся к спальной части Аквариума. Всего в помещении жило четырнадцать человек. Головы десятерых были повернуты в мою сторону.

– Вижу, что хочешь. И они хотят, только не решаются!

– Да ну тебя! – Шустрик махнул рукой и собрался уходить.

Прибавив наклон, я вскочил на дорожку и побежал. Шустрик замер. Чтобы не сильно его смущать, я дотянулся до кнопки включения соседней дорожки и запустил на двойке. Я не видел выражение его лица, но чувствовал: парень едва сдерживается. Физические упражнения – они такие. В какой-то миг становится сложно, больно и уныло. Хочется плюнуть и бросить. И в то же время упражнения – завлекающая вещь. Ну какой подросток откажется вскочить на дорожку и потоптать подошвой резиновую накладку? Чёрт возьми! Вот же она, прямо перед тобой! Впрыгивай и топчи. Ну?!

Шустрик не удержался. Повернул козырёк на затылок, включил скорость на шестёрку и побежал. Улыбался? Ещё как!

Поднять физическое развитие до третьего уровня я не успел. Близился ужин. Вадос с Деном потихоньку сворачивались, а я не хотел их отпускать.

– Ещё разок?!

– Не переусердствуй, Сайлок! – ответил Вадос на моё предложение. – Во всём нужно знать меру. Завтра с кровати не встанешь!

Меру? Ну-ну. О какой мере можно думать, когда через пять дней тебя выпустят на ринг против убийцы, который не брезгует бить лежачих? Извиняй, Вадос, но по-другому мне нельзя. То, что я делаю – это путь к полностью забитым мышцам и истощению. Будь у меня время, я выбрал бы другую методику. Но времени у меня нет, а единственное, на что я могу рассчитывать – материя. В течение дня я должен выложиться по максимуму, рухнуть на кровать без сил, отключиться и надеяться, что материя мне поможет.

– Ссышь?!

– Чё?! – Вадос выпучил глаза.

Нет, ну а что мне оставалось?! Он шёл в душ. Ждать следующего дня не вариант. Бой нужен прямо здесь и сейчас.

– Не ссы, я больно не буду!

– Сайлок, засранец, что с тобой?! Совсем с катушек съехал?!

– Если отказываешься, то на ковёр завтра не приходи! – Я угрожающе ткнул в него пальцем. – Теперь он мой!

– Ха!

К смеху Вадоса и Дена прибавились подначивающие крики пацанов. У ковра собралась толпа. Уж не знаю, каким был Сайлок до меня. Но пацаны, мягко сказать, удивлялись его поведению. Думается, тихоня окончательно попутал берега.

– Подержи-ка, Ден! – Вадос кинул полотенце и занял место на ковре. – Смотри, чтобы это не стало твоим последним поединком, парниша!

– Без проблем! Попрошу у Дена, чтобы он вытер кровь с твоего лица, когда мы закончим!

– Я в шоке! Что с ним?..

– Хватит трепаться, тормоз! – Я поднял кулаки. – Тащи задницу к центру ковра!

Вадос сорвался с места. Удары полетели в голову, по корпусу и по ногам. Собирался ли я ушатать парня, который каждый день практикует рукопашку? Разумеется, нет. Я должен стать грушей. Стать грушей, чтобы узнать, как много я смогу вынести.

Заблокировал правый боковой, увернулся от вертушки. Пропустил в глаз, печень, бедро. Главное – беречь голову. Боль в теле я переживу. Голову нужно беречь, чтобы как можно дольше стоять на ногах. Выстоять один раунд. Как же долго он длится, когда тебя избивают. И ведь со мной в паре болотник. Чего же ждать от Томагавка – грозы Серебряной лиги?

Из плюсов – я использовал навык рукопашного боя. Не бил в ответ, но предугадывал некоторые шаги Вадоса. Вот и первый отклик от материи. Расширяй её границы – собирай плоды. Впрочем, звучало это более позитивно, чем выглядело на самом деле. В реале Вадос колотил меня кулаками, ногами, локтями и коленями. Бил изо всех сил. Оскорбления взбесили парня. Это мне и нужно было. Животная ярость и желание прибить меня к ковру.

Пропустил апперкот. Идиот! Видел же, как рука, будто поршень, стартует от корпуса. Нужно было уйти, но нет. Голова опрокинулась. Из носа на майку хлынул красный поток. Кое-как собрав разлетевшиеся руки, попытался словить равновесие, но вместо него словил с ноги в грудь. Сгруппировался, перевернулся через спину и вскочил на ноги.

– Боже, Сайлок, ты меня пугаешь! Без шуток! – сморщившись, сказал Вадос и выкинул руки в воздух, чтобы расслабить мышцы. – Вали с ковра, пока я тебя не прикончил!

Кривился Вадос от моей улыбки. Я не хотел выглядеть, как ополоумевший маньяк – окровавленное лицо и белые зубы, по которым стекает кровь. Но ничего не мог с собой поделать. В районе солнечного сплетения разливалась теплота. Как же тут не улыбнуться-то?

Вторичная характеристика «сопротивление урону» повышена до 1.

Общий объём материи увеличен до 0,16 относительной единицы.

Я убрал с лица улыбку. Постарался выглядеть озлобленным и чуток сумасшедшим. С расквашенным лицом, синяком и слипшимися волосами было не так уж и сложно.

– Уходишь с ковра – значит отдаёшь его мне!

– Кончай его, Вадос! – крикнул Ден. – Совсем оборзел, козлина! Гаси!

Удары ногами были особенно болезненными. Вадос и раньше не давал поблажек, но в конце совсем разошёлся. Мягкие ткани на бёдрах, голени и предплечьях превратились в отбивные. От ударов меня раскачивало в стороны. Я поплыл.

Больше всего боялся потерять контроль, хотя и был готов, что рано или поздно это случится. Оступился от удара в плечо, протянул руку, чтобы упереться в пол, но не дотянулся. Второй удар с ноги прилетел в открывшееся лицо. Меня швырнуло в противоположную сторону. Голова чуть не оторвалась от тела. В шее что-то хрустнуло. Тепло. Тьма…

Открыл глаза ночью и секунд двадцать соображал, где я. На тумбочке стояла бутылка воды, рядом – два коржа, которые обычно давали на ужин. Полтора литра выпил в два глотка. Выпил бы в один, если бы не прерывался на коржики. Истратил все силы, чтобы поставить пустую бутылку на тумбочку, и отключился.

На завтрак шёл, будто на марш-бросок. Материя хорошо поработала, но столько дерьма за одну ночь не разгрести. Тело умоляло остаться в кровати, мозг тащил лентяя к еде. Под косые взгляды и нервные усмешки дошёл до столовой и смёл с подноса всё до последней крошки. Выпил чай, забыв размешать сахар, но не побрезговал доесть его просто так. Зачерпнул ложкой вместе с кусочком лимона и перемолол в топке. Еда – энергия. Ни больше ни меньше.

Пища оказалась очень кстати. Это навело на мысль, что я совершил серьёзную ошибку, пропустив вчерашний ужин. Дав материи больше энергии, проснулся бы в лучшей форме. Учту. Обязательно учту.

– Ты как? – спросил Шустрик перед обедом.

– Норм! – ответил я. – Продолжим?

– Что?! – вытаращился пацан.

– Пообедаем и на турники?

– Слушай, Сайлок. – Шустрик потеребил козырёк. – Мы тут с пацанами поболтали. Кажется, у тебя нервный срыв или вроде того. Это и понятно. Кто бы с катушек не съехал, понимая, что ему предстоит с Томагавком драться, но… Короче, полежал бы ты, а?! Успокоился. В душ сходи, а то выглядишь… Как побитая собака, не лучше! Мы беспокоимся…

Кто – мы? Этого я спрашивать не стал. Может, и не было никаких мы. Другие поглядывали на меня из-под лбов, но больше с интересом, чем с беспокойством. Беспокоился один Шустрик. Просто боялся показаться в моих глазах слезливой размазнёй, поэтому и распределил ответственность. Всё верно. В Аквариуме не стоит давать слабину – затопчут. Шустрик – друг Сайлока. Это точно. Теперь и мой друг. Понятно, что он переживал. А как реагировать, когда твой друг-тихоня отмачивает такие кренделя?

К счастью, я совершенно не беспокоился о мнении других. Разве что с Вадосом нужно будет объясниться. Но это мелочи. Он парень неглупый, поймёт. Гораздо важнее результат.

А результат был. Не зря я перенёс удар с ноги в голову, не зря…

Вторичная характеристика «сопротивление урону» повышена до 2.

Общий объём материи увеличен до 0,26 относительной единицы.

Глава 4

Медный

Общий объём материи повышался не только на две сотых. Это радовало. За повышение вторичных характеристик физического развития и сопротивления урону объём увеличился на одну десятую. В пять раз больше, чем за повышение до первого уровня. Напрашивался вывод: чем выше уровень каждой вторичной характеристики, тем больше прибавка к материи. Нужно поднять какую-нибудь характеристику до тройки и посмотреть, что станет с объёмом.

Пока я не понимал, что даёт объём материи, но что-то подсказывало, что он – главный показатель. Наращивая материю, ты будто расширяешь кругозор или раздвигаешь границы. Я хотел в это верить. Зато, к слову, вторичные характеристики давали отклик здесь и сейчас. Я стал выносливее, устойчивее к ударам и получил простецкие навыки рукопашного боя.

Про послеобеденную тренировку я не шутил. Провалялся в кровати весь вечер, ночь и половину дня. Нужно навёрстывать упущенное. Шустрик пошёл со мной. В глазах у него не было желания. К тому же он ступал на носки очень неуверенно: после вчерашнего болели ноги. Но со мной пошёл ради собственного успокоения. Боялся, как бы я совсем не доконал себя.

Уж не знаю, насколько хреново я выглядел со стороны, но внутри чувствовал себя отлично. Обед прибавил сил. Материя не использовала всю энергию пищи. Оставила немного и мне. Спасибо.

Вадос с Деном заканчивали тренировку. Пацаны в Аквариуме встали с кроватей, некоторые подтянулись к ковру. Ждали зрелища. Честно сказать, я и сам думал, что придётся сцепиться языком, а может, и кулаками за место на спортивной площадке. Оказался приятно удивлен. Вадос не только не заявил права на ковёр, но и кивнул в знак приветствия. Кажется, он понимал. Понимал, что моё вызывающее поведение – это отчаянные попытки выжать из ситуации максимум, а не закидоны малолетки, который хочет привлечь к себе внимание.

Просить о поединке я не стал, хотя мог. Сил с достатком хватило бы на пару раундов, но я ограничился тренировкой. Подтягивания, отжимания, пресс, гантели, штанга. Изводил себя. Делал повторы, пока не отвалились руки. Пыхтел, рычал и кряхтел, но толкал, давил и поднимал. Три с половиной часа пролетели, как десять минут. Я так сильно хотел почувствовать тепло в груди и увидеть заветную надпись, что не заметил, как подошёл ужин. Вторичную характеристику физического развития так и не удалось повысить до третьего уровня. Жаль. Но зато я видел прогресс. Это главное. Смежные связи материи стали толще. Увеличились в размере, будто клетки перед делением. Переход на третий уровень близко, но не сегодня.

Вечером был и душ и ужин. Я лёг в кровать, понимая, что времени остаётся чуть больше трёх дней. Следующие сутки станут тяжёлыми. Очень тяжёлыми. Я планировал совмещать спарринги с кардио, а вечером залить этот коктейль ударной дозой физухи.

– Сайлок!

– А?! – Я открыл глаза и увидел шесть голов.

Пацаны стояли вокруг кровати. Кулаки сжались под одеялом. Удивительно, но я не боялся. Разве что самую малость. Думал, что нужно беречь голову, а тело… Тело всё стерпит. Планировал провести спарринг утром, но если пацаны хотят сейчас – пожалуйста!

– Мы тоже хотим тренироваться!

– Чего?!

– Кажется, ты разбираешься в упражнениях. Поможешь нам составить программу, или как там это работает? Мы сначала думали, что у тебя окончательно крыша поехала, но посмотрев на бой с Вадосом, решили тоже попробовать.

– Без проблем! – улыбнулся я и спрятался под одеялом с головой. – Увидимся на площадке после завтрака.

Заснул я с тёплым чувством внутри. Нет, не из-за материи. Та дрыхла ещё с ужина. Мне понравилось услышанное. Пацаны хотели заниматься и совершенствоваться – это хорошо. Значит, не всё потеряно с ними. Плюс командные тренировки объединяют людей. Аквариуму это точно не помешает.

Позавтракав, я переоделся в спортивную одежду, Шустрик тоже. На лице у него плясала заговорщицкая улыбка. Когда я спросил, чего он такой довольный, пацан кивнул на площадку.

Борцовский ковёр, турники, тренажёры и стойки с железом больше не выглядели заброшенным и ненужным хламом. Шесть голов крутились рядом с беговыми дорожками. Но ни одна так и не осмелилась нажать кнопку старта. Ждали меня? Блин, кажется, да!

В спортивный уголок подтягивались Вадос с Деном. Прибавить меня с Шустриком, получится ровно десятка. Не так уж и много для помещения размером с половину школьного спортзала. Но если сравнивать с пустотой, которая была там три дня назад, можно считать, что площадка забита под завязку.

Разумеется, никаких программ писать я не собирался. О чём речь вообще?! Я, конечно, занимался раньше, но вряд ли в зале на меня кто-то обращал внимание. Там было столько квадратных парней с кубиками пресса… Спасибо, что меня к штанге подпускали. Расскажи я, что стал инструктором для шестерых пацанов, подняли бы на смех. К сожалению, другого не было. Мужик с надписью «Тренер» на спине приходил только чтобы повесить новую бумажку с расписанием боёв.

Объяснив по-быстрому пацанам, что такое круговая тренировка, я вскочил на дорожку. Ничего сложного. Один на гантелях, второй на штанге, третий на турнике. Сделали подходы, поменялись. Работает хорошо. В одиночку мог бы филонить, пропускать подходы. В группе – давит морально. Плюс конкуренция. Никому не хочется выглядеть отстающим.

Разогревшись, я подошёл к Вадосу. Стал объясняться за поведение, но тот похлопал меня по плечу и понимающе кивнул. Что ни говори, к пацану, которого в конце недели ждёт встреча с Томагавком, относятся иначе. Встали в спарринг. Вокруг по традиции собралась толпа. Думается, я разочаровал зрителей. Шоу не было. По крайней мере, не было треш-тока и злобных взглядов.

Закрылся в обороне. Но не такой глухой обороне, как в прошлый раз. Задача – поднять вторичную характеристику рукопашного боя, а для этого придётся поработать самому.

С ноги прилетало больно даже через блок. Я терял равновесие. От ударов кулаками закрыться проще, к тому же теперь я неплохо управлялся с телом. Больше половины усилий Вадоса улетали в пустоту. В прямом смысле. Зачем мне сбивать руки в блоках и тратить свою энергию, если можно отклониться, присесть, отпрыгнуть. Поэтому Вадос и перешёл на ноги. От размашистого удара не увернуться, особенно, если оппонент прижал тебя к краю ковра.

Моё время наступило, когда Вадос разленился. Его можно понять. Он хотел обучаться и сражаться в Серебряной лиге. Ему от избиения салаги на ковре ни холодно ни жарко. По большому счёту, он терял со мной время. Вот в тот самый миг, когда он загрустил и отвлёкся, я схватил его за ногу. Дальше – подсечка по единственной стоячей, падаю сверху и угощаю двоечкой – челюсть, нос.

Бум! Это взорвались зрители. Гадкий утёнок Сайлок дал сдачи матёрому волку Вадосу! Да как дал! Дену редко удавалось пустить партнёру по площадке кровь, а я не только разбил губу и нос, но и отправил парня в нокдаун боковым в челюсть.

Вадос проснулся. Он не собирался отдавать свой ковёр. Попёр снова. Я выстоял две продолжительные серии и пробил по корпусу. Вадос улыбается. Ну-ну. Знаю я такие улыбки! Делает вид, что играет, на самом деле – прикрывает мимикой тянущую боль в боку. Ломанулся ещё раз. А вот так?! Контратака вместо привычной защиты, и Вадос падает на ковёр.

От восхищённого крика болельщиков по спине бегут мурашки. Чёрт бы меня побрал, да я новая звезда Аквариума! Был новой звездой… Минуту… Ну, может, не целую минуту, но тридцать секунд – точно!

Из положения лёжа Вадос выпрыгнул на обе ноги. Ушёл от бокового и врезался в клинч. Не понял? Как это мои руки так узлом завязались? Бросок! Хреначусь позвоночником о ковёр и ловлю ответный в нос. Красненькая брызнула на верхнюю губу. Свет в зале стал немного приглушённым.

– В порядке?!

В себя я пришёл спустя минуту. Не полностью, но соображал, что лежу на ковре в спортзале Аквариума, а не рассматриваю незнакомый потолок под надоедливый звон в ушах.

– Кажется, ты опять ему голову отбил, Вадос! – сказал Ден. – Вся морда в крови, а он лыбится!

Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 2.

Общий объём материи увеличен до 0,36 относительной единицы.

Уж не знаю, подействовала ли моя улыбка на парней, или они воодушевились увиденным в драке, но к ковру едва ли не выстроилась очередь. Все хотели попробовать свои силы. Ковёр отличался от ринга. Парням представлялась возможность не только быть битыми, но и бить самим. Синяков и разбитых носов они не боялись.

Переносить такие мелочи умели много лучше других.

Пожав Вадосу руку, я побежал к железу. Каждый час на счету. Каждый час…

Десятый жим доделал, содрогаясь всем телом, будто в приступе эпилепсии. На висках и шее выступили вены. Голова превратилась в напряжённый красный шар. Нужно ещё раз! Да куда ещё раз?! Рухнет на тебя эта штанга и придушит! Нужно ещё раз!

Человеческие возможности или ограничения – очень странная штука. В обычный день с таким весом я сделал бы пять повторений и закончил тренировку из-за полного опустошения и забитых рук. Когда понадобилось – сделал десять. Отдал все силы. Но и это ещё не предел. Энергия таилась в груди и плечах. Немалые запасы остались в ногах, тазу, шее и челюсти. Нужно лишь поискать. Поскрести по сусекам и направить. Направить туда, где она больше всего нужна. Сгибаю руки и дрожу, будто на электрическом стуле. Хочется сдаться, попросить помощи. Помощь придёт, если попросить. Сейчас придёт, но не на ринге. Там просить будет не у кого. Там будут бешеный Томагавк и град ударов, которые и близко не сравнятся с ударами Вадоса. Жми! Жми!

Вторичная характеристика «физическое развитие» повышена до 3.

Общий объём материи увеличен до 0,66 относительной единицы.

Вот теперь можно сделать перерыв. Хотя он нужен был не столько мне, столько материи. Не сказать, что она сильно увеличилась, но если была в один ноготь, то стала полтора. Связей становилось всё больше. Палочки, мостики и звенья цеплялись друг за друга, укрепляя общую конструкцию. Я почувствовал резкую слабость и недомогание. Материя просила еды. Чем больше, тем лучше. Придётся ждать обеда и только потом возвращаться к тренировкам.

Усевшись на лавочке, я наблюдал за поединками на ковре. Пацаны довольно неумело дубасили друг друга, злились, нервничали, радовались, ругались, улыбались. Иногда Вадос подсказывал им, как лучше ставить блок или держать стойку.

На площадке появился Медный, за его спиной – трое плотняков. Медный и его свита были чуть старше. Кто-то на год, кто-то на два. Они были крепче сложены и выше. Разница в силе и массе в подростковом возрасте ощущается особенно сильно. Медный и его плюс три казались старшеклассниками, которые пришли, чтобы посмотреть, чем занимаются младшие. А может, и не только посмотреть… Поржать, побыковать, помешать…

– Завязывайте!

– Что завязывать? – спросил близстоящий пацан, выковыривая из носа кровавую козявку.

– Всю эту хрень завязывайте! – Медный очертил в воздухе круг. – Вы чего тут устроили?! Голова болит от ваших криков!

– Ещё пара боёв, и пойдём на обед, – пацан-таки выковырял засохшую кровь.

– Ты дурак, что ли?!

Медный схватил пацана за горло и ударил в живот. Со стонами тот опустился на пол.

– Ещё раз повторяю! Прекратили заниматься хернёй и разбежались по кроватям!

– Но мы…

В руке у Медного блеснул кастет. Взмах. Удар. На ковёр без сознания падает ещё один подросток. На месте левой брови сантиметровое рассечение. Кровь хлещет, будто из-под крана.

– Сдрыснули!

Останавливается драка. Пацаны кладут гири на место. Выключается беговая дорожка. И всё же пацаны не уходят. Сбиваются в кучу, кто-то помогает парню с рассечением. Топчутся на месте, будто не могут решить, что делать дальше. По очереди головы поворачиваются ко мне…

И чего этому мудаку спокойно не живётся?! Мне эти разборки в помине не нужны. Простите, но если я сейчас не позабочусь о себе, то ударом в живот и рассечённой бровью не отделаюсь. Чего они так смотрят?! Некогда мне! Мне тренироваться нужно!

– Сколько раз повторять?! – Медный сжал кулак и двинул на парней. – Занимайтесь, когда мы едим, ходим в душ или дерёмся на ринге! В остальное время в Аквариуме должна быть тишина!

Так, стоп! Такие расклады меня не устраивают! Железо, турники и беговая дорожка нужны мне не меньше, чем еда. Придётся вмешаться. Встаю под взглядами пацанов, но тут же падаю обратно. Тренировки и спарринги забрали все силы, а материя высосала остатки. Я сейчас не то чтобы ребят защитить – ходить мог с трудом. Взгляды сверлили меня наживую. Твою мать, я подарил им надежду, а как запахло жареным – отсиживаюсь в сторонке. Набрал побольше воздуха, собираясь вмешаться хотя бы в разговор, но меня опередил Вадос.

– Нет, Медный, так не пойдёт!

– Что ты там тявкнул?!

– Мы будем тренироваться!

– Ты чего, дружок?! Бойцом Серебряной лиги себя возомнил?! Я скорее поверю, что наш Тренер бросит бухать, чем в твоё повышение! Не смеши! Захлопни варежку и вали баиньки!

– Нет! – Вадос поднял сжатые кулаки.

– Ну, давай-давай! – Медный улыбнулся, передал одному из своих пацанов кастет и зашёл на ковёр. – Покажи, что ты можешь!

Начало выглядело куда лучше, чем я ожидал. Вадос был младше, легче, ниже. Но не просто так проводил часы на ковре. Уклоняясь от мощных, но медленных ударов, саданул Медного в ухо и «пробил колесо» – точечный удар в мышцу бедра, от которого немеет нога. Крутанул вертушку. Промазал и пошёл в клинч, чтобы взять Медного на болевой, но неожиданно вскрикнул и упал на ковёр.

Увидев в руке у Медного окровавленное лезвие, я вскочил с лавки и тут же рухнул на колени. Пацаны охнули и отстранились. К Вадосу подбежал Ден и оттащил к краю ковра. Крови было много: Ден испачкался по самые локти в считанные секунды. Он размахивал руками, требуя, чтобы кто-нибудь принёс полотенце.

– Тот, кто посчитает, что может тренироваться без моего разрешения, будет следующим! – Медный показал лезвием в Вадоса и, прежде чем уйти, пару секунд смотрел мне в глаза. – Хочешь что-то сказать, сопляк?!

Я помотал головой…

Мотивы Медного были хоть и странными, но понятными. Он был сильнейшим в Аквариуме и не хотел переставать им быть. Слишком много пацанов схватились за гантели и штанги. Гляди, нарушат баланс сил, а оно ему надо?

Природа одарила Медного сильным телом и крепкими руками. Этого хватало, чтобы выстоять два-три раунда. Повезёт – выстоит больше, нет – так нет. Сам он не тренировался, значит и другие должны были отлёживаться на кроватях. В основном пацаны переживали из-за покушения на свободу. Они были достаточно дерзкими и смелыми, иначе не оказались бы в Аквариуме. Им не нравилось, что им указывают. Ещё и разрешения спрашивать… Моя ситуация – в корне другая. Железо, ковёр и дорожка – единственный шанс на спасение. Хочешь не хочешь, мне нужно было что-то придумать.

Медный ранил Вадоса в бок. Парню повезло, что лезвие не порвало печёнку или селезёнку. Обошлось дыркой в тканях и потерей крови. Тренеру ничего не сказали. Врача не попросили. Хотя могли. На этот счёт в Аквариуме действовали свои правила. Если можно уладить всё по-тихому, то так и нужно сделать.

Отобедали. Ногам и рукам вернулись силы. А толку? Аквариум вновь превратился в больничную палату. Пациенты лежали по койкам и мечтательно смотрели в окно. Медный и его шестёрки болтали и ржали громче обычного. Победа сказывалась на настроении.

– Успокойся…

– А?! – Я аж вздрогнул от неожиданного касания.

– Не наделай глупостей, говорю! – Шустрик похлопал меня по плечу. – Хватит на них пялиться.

– Нас больше. – Я отвёл взгляд от Медного и посмотрел на Шустрика. – В два раза…

– Даже не думай, – покачал он головой. – Никто не станет бунтовать из-за спортивной площадки. Да и не бойцы мы. Мы привыкли держать удар. Физический или моральный…

Грохнувшись на кровать, я снова посмотрел на турники и ковёр. Если догнать рукопашный бой и сопротивление урону до третьего уровня, то общий объём материи перевалит за единицу. Единица больше, чем ноль… Я хотел эту единицу. Не знал зачем, но хотел…

– Вот, держи! – прошептал Шустрик и сунул что-то под одеяло. – Вдохни эту штуку и успокоишься.

– Что?

– Трава для чистки мозгов. – Шустрик оглянулся и убедился, что никто не подслушивает.

– Наркотик?

– Наоборот! Гербуха прочищает мозги. Выгоняет весь негатив и лишние эмоции. Помогает трезво взглянуть на ситуацию. Она, между прочим, больших денег стоит!

Гербуха. Я уже и забыл о том разговоре и этом странном слове… Та самая гербуха, которая связывала меня с Шустриком обязательствами или обещаниями. Я сжал целлофановый пакетик рукой и сунул глубже под одеяло. Одна из шестёрок Медного время от времени косилась.

– Ты так и не рассказал о нашей договорённости.

– Потому что её больше нет. – Шустрик сдвинул козырёк набок.

– Почему?

– Ты торчишь Дублю десять тысяч. Тренер хоть и бухает, но мозгов хватит не выпускать тебя в город.

– Ничего не понял… Какой ещё город?

– Задрал ты со своей амнезией! – ругнулся Шустрик и подсел поближе. – Короче, гербуха…

Гербуха – это подобранная смесь растений, которая на время очищает голову. Что-то вроде комнаты для релаксации или медитации, только без усилий и со стопроцентным эффектом. Понюхал – и полтора часа чист от навязчивых мыслей, тревоги, панических атак, прочего внутреннего мусора. Гербуха – это не самое удачное сокращение от гербария. Очень популярный продукт в… Да везде. Со слов Шустрика, ею увлекаются все – от детей до стариков. В то же время вещь редкая и дорогая – двадцать кредитов за пакет. Недешёвое удовольствие за примирение с самим собой. А дорогая, потому что мало кто умеет её готовить. Я хотел узнать подробнее, но Шустрик об этом знал меньше всего.

– Откуда мне знать? – развёл он руками. – Я что, алхимик? Что-то, видать, у них не сходится. Пропорции неверные, порядок составления… Может, рецепт слишком сложный или навыки специальные нужны… Знаю только, что варщиков немного, и ценятся они очень сильно. Каждое братство и каждый клан мечтают заполучить себе варщика.

Клан, братство, варщики… Набор ничего незначащих слов я пропустил. Дошли до нашего с Шустриком уговора и ответа на вопрос – откуда у него гербуха. Оказалось, что наш пьяница Тренер замутил небольшой бизнес и втянул в него парочку пацанов из Аквариума. Бизнес не шибко умный. Впрочем, неудивительно. Вспоминая мутные глаза Тренера, я вообще удивился, как он хоть до чего-то додумался… Тренер покупал гербуху, пацаны продавали дороже. Причём покупал он не оптом. В розницу. Только у кланов или братства… Только у крутых чуваков был выход на оптовые покупки. Тренер покупал в розницу и продавал в розницу, а цену поднимал, потому что пацаны из Аквариума продавали гербуху в неблагополучном районе…

– На пересечении Чёрной и Подколотой, – назвал место Шустрик. – Место неспокойное, но я привык… Да и ты вроде справлялся…

Во как! Значит, тихоня Сайлок тоже участвовал в этом? Вот что за уговоры у него были с Шустриком и Тренером. Теперь понятно, почему Тренер так жалобно смотрел на Сайлока, когда на того повесили долг в десять тысяч. Либо жалел меня, потому что сблизились, либо жалел, что теряет обученного работника.

Платил Тренер гербухой. Продаёшь пять пакетов по тридцать кредитов за штуку – получаешь один пакет себе. Что с ним делать – решай сам. Хочешь – нюхай, хочешь – продавай. Прежде чем Шустрик узнал о долге, хотел поговорить со мной про следующий поход, но позже понял – меня из Аквариума Тренер больше не выпустит. Дураку понятно, что пацан с долгом в десять тысяч может сбежать. Сбежал бы я? Вероятно. Возможно. Не знаю… Впрочем, помимо этих проблем у меня были и другие, но не об этом сейчас… Зато я успокоился по поводу невыспавшегося Шустрика. Боялся, что его прессуют по ночам, оказалось – тот по своей воле ходит в город и продаёт гербуху.

– Это подарок. – Шустрик показал взглядом в место, куда сунул пакет. – Сейчас тебе эта штука нужна больше, чем мне.

– Спасибо, дружище. – Спрятав гербуху в карман, я встал и пошёл в туалет.

Закрылся в кабинке и достал пакетик. Внутри трава. Похоже на чай с кусочками фруктов, лепестков, корней. Задержал взгляд, и случилось то, что случалось всегда… Смесь разложилась на составляющие. Но разложилась иначе. Не так как раньше… Круче! В тысячу раз круче!

Прежде – в том мире – я видел только проекцию материи. Из-за этого работа с зельями, травами и ингредиентами представлялась игрой воображения. Ингредиенты подсвечивались, а знания материи подсказывали, в каком порядке смешать, чего добавить больше, какая составляющая может снизить влияние элемента, с которым я переборщил. Неплохо? Не то слово «неплохо» – это было потрясающе! Однако… В этом мире способности поднимались на следующий уровень.

Я больше не был слепым котёнком или обезьянкой, которую обучили нескольким фокусам. Теперь я видел объект, с которым работаю, и понимал, как этот объект влияет на мир, на человека, окружение, предметы. К примеру, гербуха состояла из девяти компонентов. Четыре голубых элемента влияли на нервную систему и образовывали костяк рецепта – успокоение. Три бирюзовых отправляли сигнал в мозг, чтобы расслабить тело. Оставшиеся два серых – отвечали за благоприятное влияние рецепта на организм.

Странно, но я знал названия ингредиентов. Правда, не всех. Один голубой назывался «нахчад», а серый – «тцин». Я и слов-то раньше таких не знал, а сейчас они твёрдо ассоциировались с сушёной травой у меня в руке. Почему не знаю остальные? Непонятно…

Шустрик дал мне гербуху, чтобы я расслабился. Отлично. Расслабиться не помешает. Будущий поединок с Томагавком конкретно расшатывал психику и нервы. Но применить гербуху – значит согласиться на полтора часа свободы, а потом снова окунуться в своё же дерьмо с головой. Нет, спасибо.

Когда разглядывал связи элементов, у меня появилась идея. Небольшая зацепка, которая могла бы… Я заглянул внутрь. Увиденное усилило надежду…

Вторичная характеристика «алхимия» повышена до 1.

Общий объём материи увеличен до 0,68 относительной единицы.

Глава 5

Город

Внимательно рассмотрев гербуху, я изучил ещё одну вторичную характеристику. Замечательно. Но ещё лучше, что материя выделяет алхимию как отдельную ветвь развития. Все предыдущие улучшали физические способности: рукопашный бой, физическое развитие, сопротивление урону. Оказывается, есть и другие. Пару лет я занимался смешиванием ингредиентов. Ничего в этом не понимал, но делал. Сейчас же материя позволяла изучить алхимию. Познать и углубиться.

С получением навыка я узнал название ещё одного голубого компонента в составе гербухи. Вот от чего зависят знания. Больше характеристика – больше знаешь. Я пригляделся повнимательнее и увидел несовершенство препарата.

Неправильно подобраны пропорции. Слишком много бирюзовых компонентов. Гербуха предназначалась для внутреннего успокоения, но конкретно моя доза очень сильно влияла на расслабление тела, отчего притуплялся главный эффект. Я изъял три бирюзовых корешка. Два сунул в карман, а третий растёр и смешал с серой частью. Гербуха стала лучше. Я не пробовал, но знал. Снизился одурманивающий эффект, усилилось очищение, а применение стало приятнее. Никаких соплей и жжения в носу.

Бирюзовые корешки я не выкидывал. Ингредиенты – вещь редкая и дорогая. Настоящие ингредиенты. Укроп, ореховая скорлупа, перец – это не ингредиенты. Это прибавки или по-простому – специи. Некоторые из них можно использовать. Иногда без них не обойтись. Но костяк рецепта составляют настоящие ингредиенты. В гербухе это нахчад – жмых неизвестной мне ягоды.

Гербуха стала лучше. Правда мне от этого не легче. Для того чтобы переделать траву во что-то подходящее, понадобятся другие ингредиенты. Причем я не знал какие. Только посмотрев на них, я мог понять, подходят они мне или нет. В этом направлении и нужно работать. Времени мало.

Сунув пакетик в карман, я открыл защёлку и вышел из кабинки. Дорогу преградили Медный и его молодцы…

– Смывать не учили?!

– Что?! – Я вытащил руки из карманов и попятился к стене.

– Смывать не учили, спрашиваю?!

– А ты что, сортирный патруль?

– За языком следи!

– А то что?! – огрызнулся я. – Лишишь меня права подтирания задницы или отстранишь от участия в туалетном движении?

– Что ты там делал, Сайлок?! – Медный наступал. Следом, будто цепные псы, приближались пацаны.

– Зайди и посмотри! – Я показал взглядом на кабинку.

Медный мотнул головой. Пацаны вышли из-за спины. Я прицелился в челюсть, но меня скрутили прежде. Козлы прижали к стене, вывернули кисти. Главарь схватил за волосы и задрал голову.

– Не нужно шутить со мной, придурок! – В правой руке блеснуло лезвие. Острый металл коснулся щеки.

– Отвали!

– Обыщи его!

Руки пошарили по карманам. Пацан передал пакетик с гербухой Медному.

– Так вот оно что! – Медный посмотрел содержимое на свет. – В одну рожу решил оттянуться?!

– Тебе какая разница?! – Я повёл плечами, но не сдвинулся и на пару сантиметров. Держали крепко. – Положи, где взял!

– Да не ори, ты!

Прилетело под дых. Я скрутился и попробовал прокашляться. Не получилось. Внутри всё замерло и одеревенело. Вместо вздохов – рывки и спазмы.

– Гербуху за крысятничество мы забираем! – провозгласил Медный, улыбаясь. – Увижу ещё раз – будешь валяться с дыркой в боку!

Из туалета я вернулся последним. Не хотел, чтобы пацаны видели одышку и злость. Хотя прогулка в туалет банды Медного не осталась незамеченной. Меня проводили взглядами до кровати. Кто-то облегчённо вздохнул.

– Что за херня?! – спросил Шустрик, выпучив глаза. – Ты в порядке?

– Да. – Я сел на кровать. – У тебя есть ещё гербуха?

– Нет, конечно! А та где?! – Шустрик скосился на кровать Медного. – Забрали?!

Скрипнула койка. Я лёг и закрыл глаза. По привычке разум скользнул к материи, но я остановился на полпути. Нужно подумать. До боя с Томагавком пара дней, а у меня нет ни спортивной площадки, ни ингредиентов. Удар под дых оказался болезненнее, чем я ожидал. Я был готов к нему и всё равно скрючился. И это со вторым уровнем сопротивления урону. Что же будет на ринге? Плевать на остальные характеристики, но сопротивление нужно поднимать, иначе…

– Мне нужно выйти в город.

– Не надейся! – Шустрик пожал плечами. – Тренер не выпустит.

– Устрой нам встречу! – Я сел на кровати и посмотрел Шустрику в глаза. – Прости, что прошу. Но моя жизнь висит на волоске, и с каждым часом он становится тоньше.

– Можешь даже не начинать, Сайлок! – В каморке Тренера пахло куревом и бухлом. На стенах висели плакаты подпольных бойцов. Перебинтованные руки, разбитые лица, блестящие от пота тела. На подоконнике стоял старый кубок за второе место в сезонном чемпионате Серебряной лиги.

Помимо запахов вредных привычек был и другой. Запах специй. Тот, что ярче других выделялся в составе гербухи. Не изучи я рецепт – не почувствовал бы его. Тцин. Понятно. Здесь Тренер хранил гербуху на продажу.

– У меня есть предложение!

– Какое у тебя может быть предложение?! – Тренер хмыкнул, обдав меня перегаром. – Ты торчишь десять тысяч, пацан! Тебе не хватит жизни, чтобы рассчитаться с этим долгом!

– До поединка с Томагавком два дня. Я дважды выйду в город и продам как можно больше гербухи. Сотню из заработанных отдам вам, а вы сделаете ставку, что я выстою первый раунд против Томагавка. Выигрыш заберете себе.

– Что за дерьмовый план?! Ты не выстоишь и тридцати секунд! Не смеши! Даже Медный не выстоит целый раунд против Томагавка!

– Вы ничем не рискуете! На кону будут стоять мои деньги и моя жизнь! Кому, если не мне, интересно продержаться две минуты?

– Что означает я ничем не рискую?! – Тренер сжал сбитые кулаки. – Ты за кого меня принимаешь?! Дураку понятно, что ты не вернёшься в Аквариум, если я тебя отпущу! Угадай, на кого ляжет твой долг?!

– Я вернусь.

– Прости, пацан, но это всего лишь слова. Я и сам бы не вернулся на твоём месте, так что…

– Я поручусь за него!

Мы с Тренером повернули головы к двери. Шустрик смотрел на Тренера, уперев руки в бока. Пацан выглядел уверенно. Мне услышанное не понравилось, я открыл рот, но Тренер опередил:

– Возьмёшь на себя долг, если он не вернётся?

– Да! – не задумываясь ответил Шустрик.

– Это другой разговор…

Мне чертовски не хотелось подставлять Шустрика. Если быть честным, то… Думаю, я и в правду не вернулся бы в Аквариум. Рассчитывал, что Тренер поведётся и отпустит, а теперь… Теперь от моего поведения зависит жизнь парня. Чёрт! Стоило ли вообще в это ввязываться?

– Много людей живёт в городе? – спросил я у Шустрика после ужина.

Мы находились в городе. Об этом я знал и без подсказок. Рецепты, которые я готовил для них, содержали координаты погружения. Каждый раз я отправлял людей в примерно одно и то же место. Своё зелье сделал по тому же подобию. Но координаты погружения слегка изменил, оставив в допустимых пределах.

– Не знаю. – Шустрик пожал плечами. – Много, наверное.

– А где можно узнать?

– Что?

– Население?

– В сети.

Разумеется, чхать я хотел на численность населения. Ответа «много» хватило за глаза. Но я задал вопрос, потому что хотел узнать про источники информации. И услышал то, что хотел услышать. По одежде, девайсам и поведению пацанов и так было понятно – миры не просто схожи. Почти идентичны. По крайней мере, сейчас мы находились в одной эре. Говорили на одном языке. Для меня – на русском, для Шустрика – спрашивать не стал. Время утекало, будто вода сквозь пальцы. Главное, что в мире была сеть. Это говорило куда больше, чем кроссовки, выкидной нож и сигареты с фильтром.

– У тебя есть доступ в сеть?

– Нет. Зачем?!

– Как зачем?! Чтобы что-то узнать!

– Для этого есть терминалы!

– Точно, – я кивнул. – Терминалы же…

Информацию получал дозированно. Есть терминалы? Хорошо. Я сделал вид, что вспомнил. Не стоило доводить Шустрика до отчаяния. Он и без того психовал.

– Как ты собираешься продать больше пяти пакетов?

– А в чём проблема?

– В чём проблема?! Как думаешь, почему мы продаём гербуху дороже? Потому что продаём ночью и в опасном районе! Лишние деньги получаем за риск. – Шустрик опустил кепку на глаза. – Я думал, у тебя есть план!

– Считай, что у меня есть план. – Я похлопал его по плечу. – Лучше скажи, чего стоит опасаться?

– Боже, и зачем я за тебя поручился?..

Про выход пацанов в город знали все. Я думал, придётся прятаться или шифроваться. Нет. Тренер пришел к полуночи и махнул рукой. Он не боялся, что его сдадут. Незачем. Тренер не лез в дела пацанов, не навязывал тренировки и даже наоборот – помогал за умеренную плату.

Впервые я прошёл по коридору мимо столовой. Тренер остановился у железной двери с кодовым замком и заслонил кнопки телом. Модуль пискнул шесть раз. Дверь открылась.

– Утром постучишь, как договорились, – сказал Тренер и крепко сжал моё плечо. – И про друга не забывай! Если вытворишь что-то, он будет расплачиваться за тебя!

Пять дней без воздуха, и вот он… Не свежий и не бодрящий, но свободный. Как же задолбало сидеть в бетонных стенах!

Город встретил прохладой. Ночь – темнотой. Я оказался на глухой улочке. Впрочем, она выглядела глухой в сравнении с улицами знакомых городов-миллионников. Шустрик сказал, что здание Болотной лиги находится в центральном районе. Тогда почему на улицах так мало людей? Наступила ночь. Но разве это помеха для молодёжи?

В кармане у меня лежала начертанная от руки карта. Не совсем карта – фрагмент. Десять линий и ползущая стрелочка. Шустрик нарисовал, как добраться до нашего угла.

Фонари работали через один. Застегнув куртку, я сунул руки в карманы и побрёл по улице. В высотных домах горело слишком мало света. Прохожие – молчаливые пьяницы. За десять минут по раздолбанному асфальту не проехало ни одной машины.

Об убежище я побеспокоился заранее. Шустрик поделился со мной местом, где иногда отсиживался, когда на улицах становилось совсем туго. Последний подъезд заброшенного дома в одном квартале от нашего угла. Я нашёл его быстро. От вида полностью заброшенного семиэтажного дома в центре города стало не по себе. Пробежав четыре пролёта, я нашёл квартиру с красной дверью. В комнате с разбитым окном плюхнулся в кресло.

Что с этим городом не так? Он выглядел чуть лучше, чем город, переживший апокалипсис, но хуже, чем город в экономическом кризисе. Думается, находился где-то посредине. Ходить по улицам опасно. Мало-помалу становилось понятно, почему пацаны выбирали Аквариум вместо бродяжничества.

Прислушался. В доме тихо. Сгрёб с подоконника пластмассовые горшки и облупившуюся краску. Разложил пакеты с гербухой. Пятнадцать штук. Каждый из рецептов имел изъяны. Некоторые – очень крупные, некоторые поменьше. Варщик либо плохо сделал своё дело, либо смешивал компоненты большими порциями. При фасовке соотношение менялось. Гербуха работала, но была далека от идеала. Это я и собирался поправить.

Работа кропотливая, но интересная, а главное – шла на пользу. Пакеты разделил на две группы. Первая упаковка с завышенным содержанием голубого компонента, вторая – с заниженным. Перебросив лишнее из одних в другие, уравновесил костяк рецепта. Разницу в весе восполнил за счёт серого ингредиента. На последнем этапе нужно было раздробить все крупные комочки и тщательно перемешать. Шесть пакетов отправились в карман, когда я почувствовал тепло:

Вторичная характеристика «алхимия» повышена до 2.

Общий объём материи увеличен до 0,78 относительной единицы.

Связи вторичных характеристик алхимии имели особенно красивый цвет. Пурпурный. В общей структуре материи смотрелись диковинно, будто гирлянды на ёлке. Их было две. Нравились больше остальных.

Закончив с пакетами, я рассовал их по карманам и пошёл на точку. Моё место – рядом со светофором у автомата с газировкой. Нашёл его быстро и замер, поглядывая по сторонам.

Первый покупатель подошёл через сорок минут. Обычный работяга, не иначе. Дёрганый, красные глаза. Я сжал кулак в кармане и приготовился. Шустрик говорил, что опаснее всего те, кто просит в долг или скидку. Гербуха нужна для снятия напряжения. Ночью за ней ходят те, кому особенно приспичило. Нервные, злые, агрессивные. Пьяный и озлобленный мужик, которому пацан отказывает в скидке, может стать серьёзной проблемой.

– Мне одну. – Он вытащил из нагрудного кармана смятые купюры.

– Нет проблем. – Я отдал пакет.

Сделка состоялась. Второй покупатель нарисовался спустя полчаса. Плачущая девчонка с бутылкой вина. Она много ругалась и часто проливала мимо рта. Я отдал ей гербуху, предупредив, что эффект с алкоголем снизится. Обозвала меня умником и сунула кредиты.

Через двадцать минут подошёл пацан с выбитым глазом. Одетый во всё черное, он будто сливался с мраком города. Мой ровесник, не старше. Спросил, хороша ли гербуха, и, услышав ответ «лучшая», взял пакет.

– Привет, малой!

Крутанувшись на месте, я выскочил на дорогу и прикрылся руками. Как он оказался у меня за спиной?! Мужик лет тридцати пяти с уставшим лицом опирался о светофорный столб.

– Привет, – промычал я, опуская руки.

– Давно тебя не было.

– Ага. – Я мотнул головой и уставился ему в грудь.

В нём была материя. Структура размером с теннисный мяч. Если моя близилась к одной относительной единице, то его раза в четыре больше. Значит, четыре относительные единицы? Не обязательно. На то они и относительные. Структуры запросто могли отличаться друг от друга размерами.

– Дай одну! – Он протянул ладонь с зажатой под мизинцем купюрой.

Мы были с ним знакомы. Не друзья, но у Сайлока гербуху он покупал не в первый раз. Уставшие глаза и обвисшие плечи. Ничего удивительного. Каждый второй на этой улице выглядел каторжником. Как он подобрался ко мне так близко? Других покупателей я замечал, едва они показывались из-за поворота. Материя. Другого объяснения нет. Думается, у него прокачана вторичная характеристика скрытности или что-то такое.

– Не зависай тут надолго. – Мужчина взял пакет и сунул в карман джинсов. За поясом показалась рукоять пистолета.

Проводил его взглядом и подсчитал прибыль. Продал четыре пакета. Продам ещё один – получу первые заработанные кредиты. Карманы опустошались, но медленно. Самое горячее время осталось позади. Шустрик говорил, что с трёх до шести – глухо. Хорошо, если один или два пакета продашь, а можно и впустую простоять.

На бумажке в клеточку Шустрик изобразил схему. Пара-тройка линий с отметками Аквариума, убежища, точки у светофора и клуба. «Туда не ходи!» – сказал Шустрик. На самом краю карты – прямоугольник. Люди толпятся у клубов круглые сутки. По крайней мере, в моём мире так. Во фразе «туда не ходи!» не было «ни в коем случае» или «не думай соваться», верно? Ну, а что мне оставалось? Вернуться с десятью пакетами – значит признать своё поражение. Если я не продам тридцать штук за две ночи, всё остальное потеряет смысл…

Прошёл два квартала и вышел на оживлённую улицу. Фонари работали почти все, в витринах магазинов отражались рекламные вывески. У клуба толпились люди, изнутри доносились обрывки музыки.

На обочине стояли три машины, возле каждой крутился человек, судя по всему – охранник. Люди непрерывным потоком входили и выходили. Кто-то чтобы подышать воздухом, кто-то – покурить, кто-то возвращался на танцпол. Контингент разный. Пацаны до двадцати в ярких футболках; девчонки им под стать; женщины постарше в роскошных нарядах; их спутники – мужчины со спокойным взглядом и уверенной походкой. У последних была материя. Не у всех, но у многих.

Шустрику вопросы про материю я не задавал, боясь показаться совсем оторванным. Хватало с него и потерянной памяти. Пацаны в Аквариуме ни разу не обмолвились о материи, значит, либо ничего не знали, либо обходили тему стороной. К тому же материю видели не все. Или вообще – никто. Почти за неделю я не получил ни одного вопроса. Что странно. В подростковом логове на пацана с отличиями смотрят по-особому. Но ко мне не было никаких претензий.

Оглядевшись по сторонам, я подыскал себе место на другой стороне улицы у входа в переулок. Прижался к стене пошарпанного дома и сунул руки в карманы. Зазывать покупателей не пришлось. Уже через пять минут ко мне подошёл охранник одной из машин и взял пакет. Не отходя от кассы, высыпал содержимое на ладонь и вдохнул через трубочку. Зрачки чуть расширились. Впрочем, могло показаться. Внешне никаких признаков опьянения или дурмана я не увидел. Наоборот, он выпрямил спину и глубоко вздохнул. Топтаться у машины, пока твой босс развлекается в клубе – не самое бодрое занятие. Гербуха в считанные секунды выветрила усталость, избавила от навязчивых мыслей, скуки. Человек скинул груз обязательств, забыл про социальную пропасть между собой и боссом. Стал собой.

Пацана с розовыми волосами и рюкзаком я заметил сразу. Тот долго пялился, вызывающе поглядывал и часто плевался. Судя по всему, не я один поднимал кредиты на гербухе. Клуб был его территорией. Клиенты болтали с ним за сигаретой, смеялись.

Вот почему Шустрик сказал, чтобы я не ходил сюда. Районы города были поделены? Не обязательно. Тренер не походил на мужика, который являлся частью большого бизнеса. Бизнеса варщиков, как их называл Шустрик. Вряд ли. Думается, ребята из Аквариума не ходили к клубу, потому что боялись. Здесь крутились солидные клиенты, а значит, и большие кредиты. Поход мог стоить сломанной руки или выбитых зубов. Впрочем, меня это не пугало. Страшно было выходить против Томагавка, а остальное… Переживу как-нибудь.

Розовый встал напротив и показал пальцем, чтобы я убирался. Выглядел злым. Прости, дружище, но тут каждый сам за себя. Мне в любом случает придётся хреново. Я пожал плечами и улыбнулся второму охраннику, что шёл ко мне.

– Эй! – Розовый не выдержал и ломанулся к нему наперерез. – Ты чего?!

Охранник тормознул пацана злобным взглядом:

– Руки убрал!

– Ты решил у залётного товар брать?! – вскипел Розовый.

– Мужики говорят, у него отличная трава.

– Она у всех одинаковая! Что за чушь?! Я здесь торгую!

– Сколько?

– Тридцать, – я достал из кармана пакетик.

– Давай три!

– Что?! – Розовый сунулся между нами.

– Успокойся! – я отстранился и передал пакетики.

Охранник ушёл. Розовый прыгал вокруг и требовал, чтобы я свалил. У него не было материи, да и выглядел он хлюпеньким. Старше на пару лет, худой, слишком дёрганый. Трижды водил рукой у моего лица. Трижды я еле сдерживался, чтобы не заломить кисть и уложить крикливого засранца на асфальт.

– Да расслабься ты. У тебя целый клуб клиентов! – Я смотрел, как охранник принял один пакет гербухи, а другой передал вышедшему из клуба мужчине.

– Вали, если не хочешь проблем!

– Уйду через час.

Розовому кто-то махнул. Тот убежал к входу, а после ушёл в клуб. Помимо Розового были и другие торговцы. Барыги. Эти продавали наркотики. Мои клиенты – ухоженные и адекватные. Клиенты барыг – растащенные и шатающиеся. Наркотики продавались быстрее, больше пользовались спросом. Но я таким дерьмом заниматься не собирался.

– Вон он! – Охранник, что взял три пакета, показал в меня пальцем.

Мужчина, судя по всему, и был боссом. Кивнул охраннику, сунул что-то в руку. Через минуту, покупатель стоял рядом:

– Сколько у тебя есть?

– Семь.

– Давай все!

Возле клуба я не задержался. Сунул деньги в карман, осмотрелся и почесал к Аквариуму. Розового чувствовал спиной. Тот стоял на крыльце и провожал пристальным взглядом. Не к добру. Ещё одна ночь, и больше я здесь не появлюсь…

Интерлюдия

Бита сидел в вип-зоне и крутил в руках пакетик с гербухой. Широкие плечи, короткая стрижка, прямоугольная голова, чёрная рубашка. Бита походил на военного – матёрый полковник или даже генерал. Бегунки называли его Прапором, но с армией Биту ничего не связывало.

Играла музыка, по столу скользили лучи стробоскопа. Перед Битой стоял Розовый и переминался с ноги на ногу.

– Ну чего там?

– Вот! – Розовый подскочил к столу и положил пакетик. – Перекупил у охранника.

– Лучше, чем наша?

– Однозначно.

Бита открыл пакетик, попробовал и удивлённо скривился.

– Это его?

– Да, босс.

– Кто он такой?

– Пацан какой-то. – Розовый пожал плечами. – Не знаю…

– Ладно. Иди работай и Кумара позови!

Розовый скрылся. Через минуту вошёл Кумар.

– Вот, посмотри! – Бита толкнул пакетик по столу. – Что скажешь?

Понюхав содержимое, Кумар долго в него всматривался. Вторичная характеристика алхимии четвёртого уровня позволяла оценить общую чистоту рецепта. Но для Кумара гербуха не раскладывалась на составляющие в цветовой палитре, позволяя в реальном времени отслеживать влияние одних компонентов на другие. Кумар знал лишь одного варщика, способное на такое, но давно уже не слышал о нём.

– Почти идеально. – Кумар выпучил глаза и пожал плечами.

– Ага, – кивнул Бита. – Ты чего так вылупился?

– Оно почти идеально!

– И что?!

– Наш варщик не сделает такого.

– Кто-то из жидких?

– Нет, – Кумар покачал головой. – Кто-то новый…

– Новый?! – Бита привстал.

– Новый… И очень способный…

– Мы должны найти его первыми! – Бита вскочил из-за стола, разворачивая бокал. – Вызывай Патрика!

– Хорошо!

– Хотя нет, стой! – Бита поднял руку и прищурил глаза. – Нужно сделать по-тихому. Если с бегунком что-то случится, то варщик спрячется. Нужно по-другому…

– Может…?

– Тсс-с! Я думаю! – Бита прижал палец к губам. – Кажется, придумал. Позови ещё раз Розового!

Глава 6

Розовый

Во вторую ночь я пробыл на точке всего час. Первый покупатель – лысый мужик, второй – загадочный невидимка. На этот раз мужик со стволом вышел из стены. Выглядело именно так, хотя на деле… Каким-то непостижимым способом он спрятался в тени здания и подобрался очень близко. Я заметил его на середине дороги. Только что улица была пуста, а через секунду – на ней человек.

– Привет, Сайлок!

– Привет. – Я удивился, что он знает моё имя. И тут же пожалел, что не спросил о нём у Шустрика.

– Сделай мне как обычно! – На сей раз мужик выглядел не таким уставшим. Щетинистый рот растянулся в улыбке.

– Вот! – Я протянул пакет.

– Ты чего?! Я же сказал, как обычно!

– Прости! – Я добавил ещё один пакет.

Вместо ответа мужик склонил голову набок. Левая бровь поднялась на лоб.

– Три?! – Я добавил ещё один пакет.

– Ну конечно, три! Неужели у тебя так много постоянных клиентов?

– В последнее время прибавилось, – пробормотал я и взял кредиты.

– Будь осторожен, малой!

– Ладно.

– Особенно сегодня…

Когда я заикнулся Шустрику про клуб, тот чуть не взбесился. Я лишь сказал, что хотел бы туда сходить. Знакомство с Розовым сохранил в тайне. Шустрик не смог толком объяснить, почему нам закрыта дорога к клубу, но всячески протестовал. Говорил, что это опасно. Так-то да. Всё опасно, куда ни глянь. Кушать на ужин пирожное тоже опасно. Какая-нибудь химическая хрень доконает меня лет эдак через шестьдесят! Нужно лишь действовать осторожно.

К клубу я пришёл с другого бока. В переулке на противоположной стороне собралась толпа. Десятка два людей обступили какого-то парня и время от времени охали. Восхищались.

Я не светился. Розовый бегал по левую сторону от клуба, мостился к богатеньким. Справа курили простачки. Я стоял в переулке и надеялся, что клиенты заметят меня и перейдут дорогу. Прошло двадцать минут. Никто не повернулся. Люди выходили из клуба и прибивались к толпе. Охали вместе со остальными.

Дождавшись, когда Розовый зайдёт в клуб, я перебежал дорогу. Встал на носочки и разглядел парня. Лет двадцати пяти, пьяный, он стоял с голым торсом и улыбался. Перед ним стоял пацан из клуба, отсчитывал из кошелька кредиты.

Рядом с голым стоял его друг. В одной руке держал шмотки, в другой раскладной нож. Он был… ведущим?! Очень похоже на то. Отодвигал наползающих людей и перекрикивал шум толпы:

– Давай быстрее! Не видишь, у нас тут очередь собралась?!

– Вот! Пятьдесят! – Парень отсчитал кредиты и передал ведущему. – Что делать?

– Что хочешь! – Ведущий протянул нож. – Живот, грудь, бока, руки! Развлекайся!

Толпа притихла. Пацан истерично хохотал и поглядывал на друзей. Лезвие блестело в свете тусклого фонаря. Взмах руки – и на груди обнажённого светится сочный порез. Кожа разъехалась в стороны. Капли алой крови покатились по торсу. Толпа молчит. Что за херня происходит?!

Пацан с ножом трясётся и оглядывается на друзей, рот искривился в приступе. Проходит секунда, и края раны затягиваются… Я протёр глаза. Что за чёрт?! Будто кожа манекена, которую стягивают клеем. Она затягивается. На месте пореза остаётся белый шрам, а через десять секунд исчезает и он. Ведущий достаёт тряпку и протирает полоску крови. На месте глубокого пореза не остаётся ничего. Толпа взрывается.

С каждым днём я узнавал о материи всё больше. Дубль управлялся с необъятным телом, клиент на точке прятался, будто невидимка, а сейчас этот… Феноменальная способность к регенерации. Кожа не только заживала мгновенно, но и принимала первоначальный вид, не оставляя шрамов. Но боль парень чувствовал. Вот почему он был чертовски пьян. Материя латала раны, но боль не блокировала.

За полчаса ведущий сунул в карман двести кредитов. Бизнес прибыльнее, чем продажи гербухи. Зеваки работали, как реклама, а клиенты платили за любопытство. Немногим приходилось резать человека в обычной жизни. Нашлись те, кто хотел попробовать.

– Думал, ты не придёшь! – На плечо опустилась крепкая рука.

Водитель застал меня врасплох. Я облегченно выдохнул и посмотрел на здоровяка снизу вверх:

– Сколько тебе?

– А сколько есть?

– Одиннадцать. – Я огляделся.

– Заберу все.

– Отлично!

За качество гербухи я не переживал. Наоборот. Вчерашний опыт показал, насколько эффективны простейшие манипуляции с препаратом. Гербуха не просто понравилась охраннику и его боссу. Он намеренно искал меня, чтобы купить весь товар. Это ли не показатель качества? За мной бегал покупатель, желая поскорее расстаться с деньгами. Я отсчитал пакеты, а он похвалил:

– Отличная гербуха! Действует почти в два раза дольше, а эффект… Никогда такой не пробовал!

Слова охранника мне понравились. Но больше понравилось сделанное дело. Не прошло и двух часов, а я всё распродал. С этой гербухой я провел такую же тщательную предварительную работу. Жаль, но вторичная характеристика алхимии не поднялась до третьей единицы, хотя осталось не много. На основных характеристиках восприятия и интеллекта появились отметины. Немного практики, и там образуется новая пурпурная связь.

– Держи! – охранник сунул мне триста тридцать кредитов.

Смяв кредиты в кулаке, я развернулся и посмотрел в переулок на противоположной стороне. Чисто. Этим же путём вернусь на точку, а оттуда – в Аквариум. Толпа за спиной взорвалась новым приступом. Девчонки визжали, пацаны удовлетворённо рычали. Кто-то из клиентов-маньяков засадил пацану нож в бедро по самую рукоятку. Я и сам не отказался бы посмотреть, что случится со столь глубоким порезом, но нужно уходить.

Пожал охраннику руку и двинул. Вышел из тени переулка и заметил Розового. Тот не удивился, увидев меня. Стоял, уперев руки в бока, и подозрительно улыбался. От этой улыбки не стоило ждать ничего хорошего. Я думал, что спрятался, но Розовый меня пас. В прошлый раз истерил из-за пары пакетов, а сейчас молча смотрел, как я удаляюсь, разбогатев на триста тридцать кредитов.

Перебежав дорогу, я погрузился в темноту переулка. Сунул деньги во внутренний карман и плотно застегнул куртку. Предчувствие… Обернулся. Розовый и ещё один пацан шли за мной. Сжались кулаки, быстрее забилось сердце. Они шли с моей скоростью. Нас разделяли пятьдесят метров. Если они побегут, побегу и я. С физическим развитием в тройку убегу без проблем. Впереди нарисовались ещё три фигуры…

Ребята с дубинками в спортивных куртках и кожаных ботинках на высокой подошве. Лет по восемнадцать. Выпятили груди, расставили ноги. Обычно такая поза выдаёт желание казаться круче, чем ты есть на самом деле… Розовый и пацан с ним подходили не спеша. Клубный барыга не психовал, говорил надменно, с пафосом. Небось и шёл так медленно, потому что устал тащить неожиданно отросшие яйца.

– Не спеши, малой!

А вот это плохой совет. Они определили меня жертвой и предлагали сыграть по их правилам. Подобное редко заканчивается удачно для пацана, зажатого в тёмном переулке с обеих сторон. Они надвигались. Засада не выглядела импровизацией. Трое быков впереди носили одинаковую одежду и держали биты, к тому же тормознули меня в конце квартала. Значит, спрятались заранее, значит, у них был план. И пока всё шло по этому плану. Чем дольше я буду подыгрывать, тем хуже для меня. Розовый попросил не спешить, а спешить нужно. Свои триста тридцать кредитов я собирался защитить любой ценой.

– Смотри! – я вытащил из кармана левый кулак и показал одному из быков. – Хочешь себе такую?

Пацан с битой попятился, а после заинтересовался. Что же там? Что я ему предлагал? В темноте переулка он видел лишь приоткрытый кулак. Подошёл ближе и рассмотрел оттопыренный средний палец. Скривил лицо, а через секунду грохнулся на асфальт. Прямой в челюсть отправил его в нокаут. Я потянулся за дубинкой, но не успел. Пара сочных ударов прилетели по спине и плечу. Вскочил, выставил перед собой руки и попятился к стене. Розовый и его друг приближались. Верх лево, корпус право, правая нога, спина… Блоки ставил на автомате, растягивая бойцов. Заметил брешь и ломанулся в атаку.

Хватаю дубинку ближе к руке, вхожу в клинч и пробиваю короткий под дых. Пацан кряхтит. Повторяю по корпусу, пробиваю головой в нос и разворачиваюсь вместе с ним на сто восемьдесят, подставляя тело под удары врагам. Подоспели Розовый и ещё один.

– Мочи! Мочи гниду! – орёт конкурент.

Прикрываюсь телом врага, заламываю руку, забираю дубинку. Удары прилетают по плечам и спине, особенно неприятные задевают затылок. От них двоится в глазах, но терпимо. Заложника отфигачили так, что на ногах еле держится. Внешней стороной стопы, будто при обыске, раздвигаю его ноги на ширину плеч. Просовываю между ног руку и пробиваю дубинкой в пах одному из быков. За коротким вздохом следует протяжный стон. Выхожу из-за живого щита и отправляю «разбитые яички» в глубокий нокаут ударом с колена в лицо. Делает в воздухе яркий прогиб и размазывается спиной об асфальт. Остаёмся один на один на дубинках. Розового не считаю. Тот прижался к стене и отчаянно визжит.

Я немного устал, сказываются десятки пропущенных. В голове каша. Бык напирает. Часто работает дубинкой, но редко попадает. Присесть, уйти вправо, влево, за спину. Двадцать секунд передохнул и пришел в себя. Ловлю быка на замахе. Конец дубинки вдавливает кадык, дырявит живот, бьёт по коленному суставу с обратной стороны. Бык опускается на асфальт, кряхтит, но находит силы подняться. Зря… Он бьет, я провожаю руку взглядом, цепляю кисть, заламываю. Пробиваю дубинкой по спине, надеваю на шею замком и бросаю через бедро.

– Стоять! Стоять! Стой!

Бешено бьётся сердце, пульс отдаётся в уши. Осматриваюсь и вижу четыре скрюченных тела на земле. Пятый – Розовый, но он не в счёт. Или нет…

– Завалю! Стой или завалю!

Розовая башка прижался спиной к стене и целится из пистолета. Он ссыт и трясётся, ствол держит двумя руками. Откуда во мне столько хладнокровия? Если бы Розовый целился мимо, я бы прыгнул и расплющил его головешку о стену.

– Стою-стою! – Я вытер капли пота со лба и поднял руки.

Психованный и вправду мог пальнуть, лучше не шутить. Повиноваться, и тогда всё обойдётся. По крайней мере, обойдётся без дырки в моём теле. Хотел бы пристрелить – пристрелил бы сразу. Зачем тащить с собой пацанов и дубинки?

– Кто твой варщик?!

– Что, прости?!

– Кто твой варщик, идиот?! Ты в уши долбишься?!

– Не знаю.

– Что?! – Розовый склонил голову.

– Что?

– Отвечай, сука!

– Нет.

– Что нет?! – У Розового затекли руки. Он редко поднимал вещи тяжелее пакетов с гербухой, а ствол – железяка увесистая. Прицел частенько опускался, после чего Розовый вскидывал его.

– Нет, в уши не долблюсь.

– Не беси меня! Ты мудак, что ли?!

– Нет…

– Заткнись!

– Ладно…

– Заткнись!!!

– Ладно-ладно…

– Кто твой варщик?!

– Говорить?

– Я тебе мозги вышибу, говнюк!

– Не надо…

– Отвечай!

– Про варщика?

– Да, дебилоид, отвечай!

Ствол опускается слишком низко, Розовый его вскидывает, но в разрезе мушки оказывается стена. Я сместился влево. Прыжок с кувырком, выход из группировки и опля… Попался! Стаскиваю на землю и выбивают дурь из башки поставленной двоечкой. Так я и думал. Розовый так и не осмелился нажать на спуск, хотя секунда у него была. Была да сплыла. Свой шанс он упустил и теперь валялся в отключке с вывернутой челюстью и сломанным носом. Быки медленно приходили в себя, но никто не спешил вскакивать. Я огляделся по сторонам и втопил к Аквариуму.

– Как?! – Шустрик навис над кроватью. – Тридцать пакетов за две ночи! Как?!

– Я тебя потом научу, – ответил я, поправляя одеяло. – Ты, кстати, в ближайшее время в город не собираешься?

– Нет. До поединков Тренер не выпустит.

– Ну и хорошо. – Я привстал и похлопал Шустрика по плечу. – Спасибо, что поручился за меня. А сейчас мне нужно поспать. Устал как собака.

Про усталость я не соврал. Материя высасывала из меня слишком много. Чем больше я ей пользовался, тем больше понимал, как она работает. А работала она по принципу двигателя. С помощью энергии и уникальных свойств давала дополнительные лошадиные силы, но когда истощалась, мне приходилось туго. Как машина с опустевшим баком. На ней ты едешь быстро и с ветерком, а без бензина обливаешься потом, чтобы протащить жалкую сотню метров.

Кувырки, уклонения, удары… Их делал не я… Нет, я, но… К примеру, броску через бедро с шейным захватом научила материя, отдав моему телу часть энергии. То же самое с сопротивляемостью урону. Десять раз я получил дубинкой в голову, но материя поглотила почти весь урон.

Наступила моя очередь отдать ей должное. Я улёгся и закрыл глаза. Но прежде чем отключиться, заглянул внутрь. Во время драки в переулке я ощутил два энергетических выброса.

Вторичная характеристика «сопротивление урону» повышена до 3.

Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 3.

Общий объём материи увеличен до 1,19 относительных единиц.

Общий объём материи превысил 1 относительную единицу. Доступных связей для развития основных характеристик – 1.

Материя существует на стадии формирования. Для перехода на следующую стадию требуется относительных единиц – 5.

Что-то новенькое. Если я правильно понял, то увеличение общего объёма материи вело за собой развитие основных характеристик. Я пересчитал разноцветные звенья и припомнил картину развития:

Сила – 3.

Ловкость – 4.

Выносливость – 5.

Восприятие – 8.

Интеллект – 7.

Восприятие и интеллект образовывали вторичные связи для навыка алхимии. Меня он интересовал больше всего. Не потому, что я хотел довести гербуху до идеального состояния… Просто алхимия мне нравилась. Я получал удовольствие, глядя на сочетание связей, цветовые взаимодействия, сильные стороны соединений. Мне нравилось исправлять брак и поддерживать баланс качества. Восприятие и интеллект – характеристики, отвечающие за алхимию. Меня так и подначивало увеличить интеллект до восьмёрки. Но отстающая тройка силы напрягала куда больше. Я подумал о распределении, и к силовой структуре прибавилось новое звено.

Сила – 4, ловкость – 4, выносливость – 5, восприятие – 8, интеллект – 7. Кроме всего прочего, материя уведомила о стадии своего развития. Стадия формирования… Что это значит? Неизвестно. Впрочем, исходя из названия… Материя делала только первые шаги в моём теле. Если на стадии формирования я получил такие возможности, то что меня ждёт дальше? Я провалился в сон.

Наступил последний день перед поединком с Томагавком, и я собирался использовать его по полной. После завтрака Тренер пригласил к себе. Кредиты я отдал ещё ночью, нужно было разобраться с взаимными расчётами.

Я продал тридцать пакетов гербухи, а значит, шесть заработал. За четыре пакета я взял кредитами, получилось сто двадцать. Из них сотку отдал Тренеру. Будет он ставить на меня или нет – его дело. Но когда он спросил, стоит ли ставить на меня, я сказал, что стоит. Проигрыш означает смерть, а умирать я не собирался. К тому же я подготовил план. Если всё получится, увеличу свои шансы процентов до сорока… Двадцать кредитов я оставил себе и взял два пакета гербухи.

– Зачем она тебе? – спросил Тренер, пересчитывая деньги, которые полежали у меня в руках всего минуту. – Захотел расслабиться перед боем? Не думаю, что это хорошая идея.

– Шустрик вам ничего не должен?

– Нет. Ты же вернулся.

– Ну и отлично.

У меня было два пакета гербухи плюс полпакета остатков – лишние ингредиенты, которые я убрал из гербухи перед продажей, чтобы улучшить её качество. В общей сложности получалось два с половиной пакета смеси. Как ни старайся, из одного пакета гербухи не получится сделать зелье с другим эффектом. Слишком мало вариаций. Стоит убрать часть серого – смесь станет непригодной для употребления, убрать часть бирюзового – препарат не подготовит нервную систему к основному эффекту, голубого – продукт и вовсе превратится в цветочный чай. Из конструктора на десять деталей не собрать самолёт, а вот если взять парочку конструкторов… Тогда границы возможностей раздвигаются.

За день перед боем в Аквариуме витала почти трагическая обстановка. Пацаны нервничали, побаивались. Многие поглядывали на меня. Сочувствовали. Я же не раскисал. Не было времени.

Работать с гербухой у всех на виду – плохая идея. Единственное место в Аквариуме, где можно уединиться – кабинка туалета. Пошёл туда.

Сел на крышку, положил на колени журнал с комиксами и высыпал на него содержимое. Начался творческий процесс. Отчасти это походило на подбор комбинации к кодовому замку. Не запариваясь с чистотой, я разделил траву на три составляющие: голубой, бирюзовый, серый. А затем стал подбирать комбинации препаратов, используя разные пропорции.

Первые плоды я получил минут через пятнадцать. Использовал три четверти серого и по одной доли голубого с бирюзовым. Что-то получилось… Жаль, я не знал – что получилось… Судя по всему, из-за недостаточно развитой вторичной характеристики алхимии я не мог предугадать эффект. Причем я отчётливо видел его. Ингредиенты объединились в целое и преобразовались в структуру, отличную от гербухи. Но не мог прочитать. Единственный способ узнать, что получилось – попробовать. Но этого я себе позволить не мог.

Неужели всё насмарку? Что бы я ни скомпоновал, я не узнаю эффект, пока не попробую? Тогда какой от этого прок?!

К счастью, не все новые рецепты получались закрытыми. Ещё через десять минут у меня получилось сделать порошок, усиливающий слух. Его эффект я видел. Значит, предыдущий рецепт был сложнее для понимания. Поэтому я его не читал.

Время летело незаметно. Я напрочь отсидел задницу, но не собирался выходить. Дважды в туалет заходил Шустрик, узнавал, в порядке ли я. Временами в соседние кабинки заходили пацаны по нужде. Я выбрал не самое приятное место для работы. Но было бы из чего выбирать…

Наверное, прошло часа три, когда я постиг ещё одну истину. Не только пропорции ингредиентов определяли эффект конечной смеси, но и слойность. Название придумал сам. Суть в том, что даже при одних и тех же пропорциях я получал разные смеси, если смешивал их в разной последовательности, разными частями. Как только я это понял, материя в груди шевельнулась:

Вторичная характеристика «алхимия» повышена до 3.

Общий объём материи увеличен до 1,34 относительных единиц.

С одной стороны, я обрадовался повышению вторичной характеристики «алхимия», а с другой… Слойность увеличивала количество комбинаций. Три препарата позволяли собрать несколько сотен вариаций. Что же будет, если добавить ещё один ингредиент? Два? Пять? Придётся завести тетрадь потолще. Иначе их все не запомнить.

Впрочем, через полчаса я изменил мнение насчёт двух сотен комбинаций из трёх ингредиентов. Их было двести, но они не сильно отличались друг от друга. Просидев в туалете до самого обеда, я пришёл к неутешительному выводу. С помощью ингредиентов гербухи не получится сделать что-то кардинально новое. Я получал разные рецепты, но, в конечном счете, они выполняли очень схожие функции и крутились возле ощущений. Улучшение или ухудшение слуха, зрения, обоняния, остроты вкуса. Слойность влияла на мощность и длительность. Была обратно зависима. Чем выше мощность – тем меньше длительность. И наоборот. Знания полезные. И они обязательно пригодятся, если я переживу следующий день…

До самого ужина я не находил себе места. Несколько раз возвращался к смеси, но крутился возле одного и того же. Отсчёт пошёл на часы.

– Ты как?

– Не очень.

– Хотел бы дать тебе совет. – Шустрик тушевался и теребил кепку за козырёк. – Но ты знаешь лучше меня…

– Ага.

– Постарайся расслабиться, хоть это и непросто.

– Непросто.

– Можно попросить у Тренера колёса.

– А?..

– Колёса! – Шустрик скрутил из большого и указательного пальцев дырочку. – Ну таблетки!

– Что за таблетки?

– Успокаивают и помогают для сна. Полагаются за день перед поединком.

– Таблетки…

– Да, я так и сказал – таблетки! – Шустрик сдвинул брови. – Ты меня слушаешь?

– Таблетки!

– Ясно, пойду возьму. – Шустрик махнул рукой. – Мы их не пьём, но тебе не помешают…

Интерлюдия

Бита устал. Устал давно и хронически. Год назад ему исполнилось сорок, но выглядел он старше пятидесяти. Бесконечная борьба за власть. Как же она его доконала. Чуть ли не каждую неделю в городе появлялся новый клан. Мало кто удерживался на плаву и отхватывал свой кусок пирога. Их мяли, оттесняли, душили и убивали. Бита в том числе. Амбициозные новички вспыхивали, будто яркие звёзды, но так же быстро гасли. Бита сочувствовал им, но уничтожал вместе с остальными. По-другому нельзя. Или ты – их, или они – тебя.

С каждым годом становилось тяжелее. Мозг Биты работал на пределе возможностей. Гербуху он употреблял почти как лекарство. Стоит пропустить несколько часов… Стресс сожжёт, словно спичку. А всё потому, что у Биты не было материи…

Мир оказался к нему несправедлив. Бите приходилось вести неравную борьбу. Во главе всех сильнейших кланов стояли одарённые. Он был единственным исключением. Только головой покрывал разницу в способностях. Бита устал и хотел на покой. Впрочем, он слишком далеко зашёл, чтобы так просто уйти. Нужен сильный преемник. В противном случае его клан раздербанят на части, разворуют, а людей прикончат…

Вынюхав очередной пакет, Бита почувствовал себя лучше. Затуманенные стрессом мысли очистились. Он спрятал слабости и стал прежним Битой – человеком, который всё контролирует.

– Успокоился?

– Да. – Розовый поспешно кивнул, придерживая рукой окровавленный нос.

– Запачкаешь пол – заставлю убирать.

Кабинет главы клана походил на корабельный мостик. Деревянный пол, обитые вагонкой стены, картины, пара книжных шкафов. Через стеклянную стену на двадцатом этаже открывался вид на город.

– Рассказывай!

– Кажется, он одарённый, – шмыгая носом, ответил Розовый.

– Кто?

– Бегунок.

– Он ушёл?

– Да. Я взял четверых парней из клуба, как ты и просил. Хотели немного помять его, забрать деньги и товар, но…

– Что?

– Он отделал пятерых! – Розовый дёрнул челюстью и скривился от боли. – Я пушку достал, а он прыгнул прямо на ствол! Ублюдок мелкий! Малой совсем, но вообще без башки!

– Способности?

– Ничего такого не видел, – Розовый пожал плечами. – Просто хорошо дрался… Но он точно одарённый! Не мог обычный малолетка так легко с нами разобраться!

– Одарённый бегунок? – Бита посмотрел в потолок. – Интересно…

– Приставьте ко мне Питона! Следующей ночью мы выловим засранца и переломаем кости! А лучше – пускай Питон его грохнет! Совсем оборзели, мрази тупоголов…

– Тс-с! – Бита поднёс палец к губам. – Иди!

– Но…

– Иди работай, Розовый!

Бита подождал, пока Розовый выйдет, и потянулся к стакану с водой.

– Что думаешь?

– Одарённый бегунок? – Кумар, седой мужчина с высохшим лицом и прямой осанкой, всё это время неподвижно стоял у стены. – Впервые о таком слышу.

– Я тоже.

– Не думаю, что отправить на разборки Питона – хорошая идея. Если на побегушках у варщика одарённый бегунок, значит, мы имеем дело с серьёзными людьми. Пролить кровь – это легко, но последствия…

– Верно. – Бита попил. – Как сильно это по нам ударит?

– На клубе мы делаем примерно двенадцать тысяч в месяц. Сумма приличная, но не критичная. К тому же пацан приносит не больше пятнадцати пакетов. Такие объёмы покроют только пятую часть спроса. Если, конечно, варщик не начнёт давать ему больше.

– Не начнёт.

– Я не был бы так уверен. – Кумар поправил галстук. – Спрос рождает предложение. Если мы не прогоним бегунка, а варщик поймёт, что его товар лучше, то рано или поздно он увеличит объёмы.

– Нет.

– Почему ты так уверен?

– Нет никакого варщика.

– Как это нет?! – Кумар вытянул шею и выпучил глаза.

– Пацан… Он сам и есть варщик…

Глава 7

Томагавк

Последний раз Шустрик приходил меня проведать в четыре часа утра. Я проторчал в туалете всю ночь без сна и отдыха, но к четырём ещё не закончил.

Пилюли, которые Шустрик взял у Тренера, содержали ингредиент. Коричневый. Таблетка не целиком состояла из ингредиента, а лишь малая часть. Измельчив двадцать штук, я получил небольшую горочку составного компонента. Творческий процесс продолжился. Теперь я комбинировал синий, бирюзовый, серый и коричневый. С учётом слойности количество комбинаций увеличилось до нескольких тысяч. Я бы с удовольствием проверил их все, но времени не осталось.

Вторичная характеристика «алхимия» повышена до 4.

Общий объём материи увеличен до 1,59 относительных единиц.

Из кабинки я выполз в шесть утра с затёкшими ногами, болью в спине и недосыпом. Рухнул в кровать и отключился на час. Затем завтрак, водные процедуры, разминка перед боем. Бой с Томагавком поставили последним. Кровавое зрелище со смертельным исходом станет финальным аккордом бойцового дня.

Оставшееся время я потратил на отдых. Завалился на кровать и хотел вздремнуть, но был чересчур возбуждён. Скользнул внутрь и посмотрел материю. Четыре пурпурные связи едва светились. Так выглядело умственное истощение. Вот почему, чем больше я работал, тем меньше получалось. Хорошо хоть успел…

Суммарно шестнадцать часов работы ушло на то, чтобы приготовить два рецепта. Они получились не идеальными… И даже опасными. Но лепить пришлось из того, что было. Будь у меня ещё один склеивающий компонент, я бы минимизировал побочки, но где его взять?

Шустрик вернулся с ринга с разбитым носом и опухшим глазом. Несмотря на увечья, лыбился:

– Тройку выстоял!

– Молодец! – я похлопал его по плечу.

– И в тыкву саданул!

– А?..

– Во! – Шустрик показал кулак со сбитыми косточками. – Мочил падлу, как ты меня учил! Из присеста боковым в челюсть! Это было офигительно круто!

– Рад, что тебе понравилось!

– Жаль, что мудила Медный площадку закрыл! – Шустрик показал ряд окровавленных зубов. – Если тренироваться, то на ринге можно не только грушей быть! Привыкли, падлы, малолеток шпынять!

– У меня есть к тебе дело, Шустрик.

– Какое? – Пацан изменился в лице и потянулся к кепке.

– Возьми вот это, и если услышишь, что я…

– Сайлок! – из двери показался Тренер. – Твой выход!

Остаток фразы я договорил Шустрику на ухо, получил одобрительный хлопок по спине и пошёл к выходу. По пути ощущал на себе десятки собравшихся взглядов.

– Удачи! – крикнул Вадос.

– Удачи, Сайлок! – присоединился Ден.

– Возвращайся!

– Ещё увидимся, мужик!

Серый коридор, запах пота, клубящийся сигаретный дым. Я иду к двустворчатой двери с небольшими окошками. За ней слышится голос ведущего. Он представляет меня.

Обычно бойцы выходят на ринг в шортах и с перчатками, но не пацаны из Аквариума. На мне штаны, майка с длинным рукавом и кеды. Большая часть бинтов намотана на предплечье. Они пригодятся, чтобы смягчать удары. На кулаках бинт – в один слой. Только для виду. Так полагается.

В каждой ладони под бинтом прячутся два пакета – единственная надежда на спасение.

Зал забит до отказа. Тысячи две. Зрители орут и вскидывают таблички, делая последние ставки. Курят и пьют тут же. Одна из главных прелестей подпольных боёв. Зрители приходят, чтобы почувствовать атмосферу бесправности и анархии. Алкоголь, сигареты и нецензурная брань приобщают их к общему хаосу… Они хотят видеть кровь… Нет, сейчас они хотят видеть смерть…

Появляюсь я, и толпа на миг стихает. Зал погружается в молчание секунд на десять. По спине и затылку бегут мурашки. Мне страшно? Да, самое время признать…

– Последний поединок закончился для него не слишком удачно, но за чёрной полосой обычно следует белая! Ведь так?! – рвётся голос из динамиков. – Встречайте на ринге-е-е-е-е-е… Сайлок!

Переступаю канаты, прижимаюсь спиной к стойке и отключаюсь. Исчезают шум, свет, запахи. Беснующая толпа размывается, словно пейзаж на заднем плане. Мой мир – квадрат семь на семь метров, огороженный канатами. Здесь только я и он…

– Как же давно, друзья, мы не видели его на этом ринге! Все заявленные бои с его участием срываются и переносятся! И вот он здесь! Один из самых успешных выходцев Болотной лиги! Трёхкратный бронзовый призёр Серебряной лиги! Участник Каменной потасовки! Безоговорочный лидер по количеству штрафов! Самый скандальный и жестокий участник подпольных боёв! – раскрасневшийся ведущий набирает в легкие воздуха. – Встречайте на ринге-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е… То-ма-га-а-а-а-а-а-вк!

Он врывается в зал, будто зверь. Бешеный, не прирученный. Пробивается через толпу желающих дать ему пятюню и взлетает на ринг. Весом – больше килограммов на пятнадцать, старше – лет на пять. В глазах ярость и сумасшествие… Он прыгает по рингу, машет руками и злобно косится… Конченый мудак… Такой же конченый, как и те ублюдки, которые всё это придумали… Против меня – несовершеннолетнего пацанёнка – поставили мужика. Неуравновешенного мудилу с задержкой в развитии… Он в шортах, на руках бинты, без майки. Во всю грудь татуировка боевого топора – томагавка.

– Постоянно напоминаю вам об этом, друзья, но мало ли кто-то подзабыл! – ведущий перекрикивает рёв толпы. – Обратите внимание на правую руку Томагавка! Татуировки! Видите?! Восемь смайликов с перечёркнутыми глазами! Именно столько боёв со смертельным исходом провёл этот парень!

Ведущий продолжает облизывать убийцу. Заводит толпу. Я же бросаю взгляд на электронные часы с красными цифрами. До начала поединка остаётся пятьдесят три секунды. Рано…

– Эй! Эй! Притормозите со ставками, друзья! Неужели не нашлось ни одного человека, кто попытает счастья? Признаться, я давно не видел таких коэффициентов! Сто к одному на то, что Сайлок выстоит первый раунд! Только представьте! Делаете минимальную ставку в десять кредитов и снимаете тысячу!

Тридцать секунд. Решаю подождать ещё малость…

– О, вы только посмотрите! Пара смельчаков всё же нашлась!

Двадцать секунд. Пора. Средним пальцем оттягиваю бинт и сдавливаю кулак, чтобы раскрыть горло пакетика. Делаю вид, что тру нос. Втягиваю содержимое ртом и растаскиваю по дёснам. Смесь щиплет и горчит. То, что не уместилось под губами, запихиваю под язык. Короткий миг, и я ощущаю действие. Закрываю глаза, проваливаюсь в себя.

Структура материи рушится. Разваливается на куски, будто песочный замок, который смывает волной. Звенья силы, ловкости и выносливости рассоединяются. За ними – интеллект и восприятие. Всё то, что я собирал по крупицам, осыпается, будто карточный домик, превращая привычную структуру в наваленную кучу брёвен и сучков – вторичных характеристик. Но это не конец… Это начало новой структуры… В наваленной куче звеньев создаются новые связи. Некоторые меняют цвет. Я пересчитываю их и оцениваю получившиеся характеристики:

Сила – 4 (+1)

Ловкость – 4.

Выносливость – 5 (+2).

Восприятие – 8 (-2).

Интеллект – 7 (-1).

Вторичные выглядят так:

Вторичная характеристика «физическое развитие» – 3 (+1).

Вторичная характеристика «сопротивление урону» – 3 (+1).

Вторичная характеристика «рукопашный бой» – 3 (-1).

Вторичная характеристика «алхимия» – (-1).

Слышу гонг, открываю глаза. Началось…

Материя Томагавка превышает мою материю раза в три и, судя по первому удару, прокачана в боёвку. Ставлю руки в блок, но размашистый удар едва не роняет меня на ринг.

Порошок поднял физу и сопротивление урону, а также баффнул столь важные основные характеристики: силу и выносливость. Больше часа я работал с пропорциями и слойностью, чтобы собрать рецепт с двухминутной длительностью, которого хватит на весь раунд.

Минус единица к интеллекту никак не сказывается, по крайней мере в бою этого не понять. Особенно когда ты выступаешь грушей. Работают инстинкты. А вот минус два к восприятию ощущается. Я хуже предугадываю удары.

Томагавк провёл затяжную серию прямых и боковых руками. Я словил в челюсть, бровь, нос. Получил трещину в рёбрах и опухшее ухо. В ход пошли ноги. Предплечья и икры онемели после пяти ударов. Я содрогался всем телом и летел в соседний угол. Мягкие ткани травмировались и расползались запёкшимися гематомами под кожей. Прошло тридцать секунд.

Рано или поздно это должно было случиться. Я пропустил в корпус, а после – прямой в челюсть. Поплыл. Оступился и не закрылся. Шмякнуло в районе носа, и нижнюю часть лица залила кровь. Толпа орёт, но я слышу только звон. Пропускаю в живот и бровь. Теряю равновесие, заваливаюсь на спину.

Плюс два к выносливости – вот, что помогло мне продержаться тридцать секунд. Но впереди ещё полторы минуты…

Он прыгает сверху. В разрезе рта – чёрная капа, в глазах – бешенство, на шее – вздувшиеся вены. Укатываюсь в сторону и вскакиваю. Томагавк хватает за руку, но его пальцы соскальзывают по пропитанному кровью рукаву. Смерть, которая была в паре сантиметров, чуть отступила. Но надолго ли? В клинче мне точно хана. За счёт превосходства в силе он сомнёт меня, будто пресс заготовку. На ногах ещё подержусь. Ещё чуть-чуть…

Идёт вторая половина раунда, и он включается на полную. Дрыщавый парнишка не имеет права так долго держаться против него. Он злится и бьёт, бьёт, бьёт! Руки и голени сбиты в ноль. Подставляю плечи и бёдра. Что угодно и как угодно… Моё тело – удароприёмник. Отбивная. Я скармливаю любую часть для удара, чтобы выиграть время. Секунда. Ещё одна. Кажется, получается, но вновь прилетает точный прямой…

Голова запрокидывается. Я висну на канатах. Руки разлетаются в стороны. Смотрю на Томагавка одним глазом, второй – фиолетовая слива. Стерплю два удара в лицо, а потом всё… Черепно-мозговая, кровоизлияние, остановка… Голова и так не работает. Приказываю поднять руки, поставить блок. Плевать, что они отбиты и с трещинами в костях. Нужно уберечь голову. Не успеваю. Кулак уже летит.

Не сдавайся! Попробуй ещё что-нибудь! Вжимаю голову в плечи и наклоняю. Кулак прилетает в лоб. Меня швыряет на канаты почти без сознания. Сильные руки Сайлока, который любил повисеть на турнике, мертвой хваткой впиваются в верёвки, не позволяя телу упасть. Проходит секунда. Ещё одна. Я готовлюсь принять следующий удар, но Томагавк почему-то медлит. Кое-как поднимаю голову и вижу, как он скрючился, схватившись за левую кисть.

Толпа кричит «убей!». Томагавк подчиняется зову и поднимает кулаки, но его останавливает гонг.

– Оу-оу-оу! Святые угодники! – орёт ведущий. – Что сейчас произошло?! Малыш Сайлок выстоял раунд! Я не верю своим глазам! Как такое возможно?!

Кто-то поставил табуретку в угол, на которую я с удовольствием упал. Только задница, пожалуй, и не болела. Всё остальное – зудящее месиво. Кружится голова, подташнивает. Но я выстоял. Выстоял. Можешь выкусить, чёртов псих!

– Успокойтесь, друзья! Успокойтесь! Сохраняйте спокойствие! Охрана!

В зале поднялся неслабый шум. Многие проиграли деньги. Завязалось несколько потасовок, где и потребовалась охрана.

– Полегче-полегче, друзья! О каком подставном поединке может идти речь?! Нет, ну серьёзно! Вы видели, как этот малец отхватывал?! То, что он выстоял, иначе как чудом не назвать! Успокойтесь и не портите другим вечер! Нет, ставки не будут возвращены! Наш букмекер играет честно! Спасибо, друзья! Спасибо!

Я посмотрел на таймер. До окончания перерыва оставалось сорок секунд, я заглянул внутрь. Действие порошка закончилось, материя возвращалась к исходной структуре. Основные звенья занимали свои места, в обратном порядке выстраивались связи. Я становился прежним.

– Ну что ж, друзья! – вновь подал голос ведущий, когда охрана вывела бунтарей. – Сегодняшний вечер подошёл к концу! Мы посмотрели много зрелищных боёв и стали свидетелями невероятной выдержки малыша Сайлока! По правилам Болотной лиги бойцы обязаны завершить как минимум один раунд, после чего могут досрочно принять поражение! Не будем томить себя ожиданием! Конечно же Сайлок выкинет полотенце! Он сделал в тысячу раз больше, чем мы от него ждали, так ведь?! Давайте поддержим парня аплодисментами!

Чувствую, как по сбитому плечу скользит шершавое полотенце. Не оборачиваюсь. Не важно, кто принёс. Зал взрывается аплодисментами. Люди потеряли деньги, но получили эмоции. Проиграть после первого раунда в моём случае означало – победить. Зрители любят смотреть на победу андердога. Они кричат, свистят, хлопают. Я же смотрю на таймер. Двадцать секунд. Пора.

Средним пальцем оттягиваю бинт и сдавливаю правый кулак. Горло пакетика открывается. Делаю вид, что тру нос. Содержимое сыпется в рот. Смесь горчит. То, что не уместилось под губой, сую под язык.

– Ну что же, друзья, до начала следующего раунда остаётся пять секунд! Ждём, когда Сайлок выбросит полотенце, и расходимся! Четыре! Три! Два! Один! И-и-и-и-и-и! Что за дерьмо?! Простите! Что за хрень?! Он не сдаётся! Он поднимается, чтобы продолжить поединок?! Эй, Сайлок! Ты не обязан! Скажите ему, что он может выкинуть полотенце! Зачем калечить себя после такого успешного боя! Это же бессмысленно! Судьи! Сделайте что-нибудь! Я чего-то не понимаю?! Вы это видите?! Он поднял руку, показывая, что готов к следующему раунду! Бой продолжается!

Томагавк ушёл с ринга, когда я поднялся. Его окрикнули на полпути к раздевалке. Секунд десять он стоял и хлопал глазами, не понимая, чего от него хотят. Появилась лишняя минута. Я закрыл глаза. Внутри происходило что-то чудовищное…

Звенья материи не просто рассоединялись, обрушая общую конструкцию, как это было с первым рецептом. Там всё крошилось, будто их фигачили молотком. На миг я испугался. В состоянии ли материя вернуться к прежнему виду после таких кошмарных изменений? Впрочем, мысль эта просуществовала недолго. Уже через пару секунд я стал слишком туп, чтобы задумываться о столь высоком. Да и сама картинка материи меня больше не интересовала. Поломанные разноцветные палочки сложились наваленной кучей, которая обрастала трёхточечными связями. Подобно плесени или паутине новые связи обволакивали звенья, сменяя геометрическое совершенство на заброшенную рухлядь.

Сила – 4.

Ловкость – 4 (-3).

Выносливость – 5 (+9).

Восприятие – 8 (-7).

Интеллект – 7 (-6).

Переключая взгляд от одной палочки к другой, я сосчитал их все.

Вторичная характеристика «физическое развитие» – 3.

Вторичная характеристика «сопротивление урону» – 3 (+5).

Вторичная характеристика «рукопашный бой» – 3 (-3).

Вторичная характеристика «алхимия» – 4 (-4).

Я стоял на ринге и хлопал глазами. Смотрел на красные цифры на таймере. Каждый тик они сменялись, показывая новые причудливые фигурки. По сравнению с той разноцветной свалкой, что находилась внутри, эти значки выглядели аккуратно…

Удар в плечо сотряс тело. Я испугался. Отступил на шаг и поднял руки. Вовремя. Через секунду обрушился град. Бедро, голень, плечо, блок справа, слева, корпус. Я вжался в угол. Хотел и вовсе убежать, спрятаться в раздевалке или вернуться в Аквариум. Уж если бы я лежал на кровати с комиксами, этот злодей не бросал бы в меня свои руки и ноги.

– Что происходит?!! – хрипели колонки. – Кто-нибудь может мне объяснить?!! Что сейчас происходит?!! Друзья, не похоже, что Томагавк растерял свою форму. Посмотрите, как он выкладывается! Лупит со всей дури! Почему же Сайлок так просто переносит его удары?! Как такое возможно?! Видите?! Вы видите?!!

Красные цифры закончатся, и всё закончится. Раньше их было три. Одна полоска слева от двух точек и две цифры – справа. Та, что слева, исчезла. Остались две справа. Они исчезнут, и он перестанет меня бить.

– Томагавк идёт в клинч! Верное решение! Сайлока вообще не берут его удары, нужно пробовать борцовские приёмы! Заканчивать болевым! Так… Нет, ничего не выходит! Мешает травмированная кисть! Томагавк возвращается к прежней тактике! Скорость упала. Он старается пробить в голову! До конца поединка – считанные секунды! Я не верю своим глазам!!

Цифры закончились. Кто-то похлопал меня по плечу и посадил на табуретку. На плечо легло полотенце.

– Спасибо.

– Мы своими глазами видели невероятную силу воли и выдержку! И конечно же сейчас всех интересует только один вопрос! Будет ли третий раунд?! Выделенные сорок секунд на отдых подходят к концу! Остаётся… Пять! Четыре!

Ёпт, что я делаю?! Сижу на табуретке в углу ринга и вытираю полотенцем руки?! Сколько до начала?! Три секунды! Успел!

– И он выкидывает его! Ну, конечно! Любая хорошая история должна заканчиваться хорошо! Победителем техническим нокаутом в третьем раунде признаётся Томагавк! Мы его поздравляем и, конечно, провожаем бурными аплодисментами несломленного Сайлока! Это был великолепный вечер, друзья!

По пути к Аквариуму у меня что-то спрашивал Тренер. Радостно кричал и размахивал бумажкой – чеком о сделанной ставке. Я его не слушал. Материя из перемолотого в мясорубке комка медленно собиралась в прежнюю структуру. Это радовало. Не хватало мне остаться пустоголовой дубиной до конца своих дней. Звенья интеллекта ещё не выстроились в прежний порядок, отчего я знатно подтупливал. Хотя я мог подтупливать и из-за сотрясения, оно у меня точно имелось…

Тело восстановится, голова поправится. Не справлюсь сам – поможет материя. Это детали. Куда важнее результат. Я выжил там, где должен был умереть. Вытащил себя из могилы с помощью смекалки и двадцати часов упорной работы. Навык алхимии в паре с открытой материей и возможностью видеть взаимодействия ингредиентов предоставлял невероятный потенциал.

Было сложно, но у меня получилось. Получив таблетки Тренера, я приготовил два препарата. Первый относительно красный или относительно несовершенный. Понятия «красный» и «несовершенный» я придумал сам, но ещё не успел определиться, какое нравится больше. Не суть. Относительно красный или несовершенный – это препарат, который улучшал определённые характеристики, занижая другие. Но делал это по-честному. Сколько снял с одних – столько прибавил к другим. Сделал минус два к интеллекту? Получи плюс два к выносливости!

Второй препарат – абсолютно красный, или абсолютно несовершенный. Из-за несовершенства формулы или недостатка в пропорциях того или иного компонента препарат сильно поднимал отдельные характеристики, но куда большей ценой для других. В моём случае – аж минус шестнадцать суммарно от ловкости, восприятия и интеллекта взамен на плюс девять к выносливости. Побочкой прилетели: рассеянность, потеря в пространстве, отупение.

Шесть часов я просидел в туалете, подбирая слойность. Второй препарат получился эффективнее первого. Но, как бы я ни старался, у меня не получилось снизить его длительность. Он действовал три минуты. Плохо. Раунд длился две минуты, что на минуту меньше, чем длительность препарата. Если бы я выпил второе зелье на первый раунд, то весь перерыв провёл бы в состоянии тотального тупежа. После гонга не додумался бы не только выкинуть полотенце, но и принять следующий препарат. А вероятность выстоять раунд без препарата равна нулю. Но выстоять я должен был. И не один раунд… А два. Был ещё вариант – выпить второй препарат заранее. Но тоже казался ненадёжным. Кто знает – как сильно ведущий затянет начало? К секунде, когда прозвенел бы гонг, действие могло уже закончиться. В задницу размышления. Главное, что всё получилось.

В Аквариум я вошёл королём. Пацаны трещали о моём выступлении, но вмиг утихли, едва я переступил порог. Подкашивались ноги, плыла осанка. Под штанами и длинными рукавами рубашки они не видели синяков и ссадин. Но хватало и лица. Заплывший глаз, рассечения на обеих бровях, смятый нос и гематомы. Хотелось рухнуть на пол прямо у входа и дать телу отдохнуть. Но я держался и слушал тишину в свою честь. Даже Медный привстал на кровати, чтобы на меня посмотреть.

Я дождался, пока пауза станет совсем неловкой, и улыбнулся распухшими губами:

– Да не ссыте, пацаны, Томагавк живой! Я не стал его в третьем раунде убивать…

Шутка доходила долго, но когда дошла, Аквариум взорвался смехом. Не потому, что я такой офигительный юморист. Из-за обстановки. Улыбкой снял напряжение и позволил ему высвободиться. Ден и Шустрик подхватили за руки и помогли дойти до кровати. Пацаны скандировали «Сайлок!» и топали ногами. Я не хотел далеко загадывать, но, кажется, в Аквариуме назревала революция…

– Ты сделал? – спросил я Шустрика, когда пацаны успокоились.

– Обижаешь! – Шустрик достал из кармана распечатанную бумажку и сунул мне.

Имя заявителя – Сайлок.

Предмет ставки – Сайлок продержится два раунда в поединке с Томагавком.

Сумма ставки – 20 кредитов.

Коэффициент – ×500.

Возможный выигрыш – 10 000 кредитов.

Улыбаясь, я аккуратно свернул купон и положил в карман. Мне предстояло долгое и тяжелое восстановление. Материя уже тянула из меня силы на свои нужды. Понадобится много еды, много сна и много отдыха. Но какое это имеет значение теперь, когда я не только увёл от себя смерть, но и получил свободу…

Глава 8

Делёжка

Прошло чуть больше недели со дня погружения, а казалось – не меньше месяца. Находясь в чужом теле, в чужом мире, я медленно отторгал прошлую реальность. Затирались воспоминания. Иногда они казались снами. Впрочем, последний день я помнил отчетливо. Вплоть до минуты.

Они никогда не предупреждали, когда приедут. Мне всегда следовало находиться дома или быть неподалёку, чтобы оказаться там в течение получаса.

Когда я отравлялся в путешествие, то брал инструменты и основные ингредиенты с собой. Индивидуальный рейс решал проблемы с досмотром и таможней. Я платил деньги. Перевозчик не спрашивал, что за хрень я тащу в Южную Америку, на Аляску, в ЮАР, Австралию. Путешествия я совершал короткие и отправлялся в них на следующий день после их визита. Так я снижал вероятность внезапной работы. Получалось отлично. Мне ни разу не пришлось работать где-нибудь, кроме дома.

На протяжении двух лет ко мне приходил один и тот же человек. Он называл себя Пат. А в последний день пришёл другой – кто-то важнее и опаснее. Острый нос, впалые щёки, чёрные глаза. Смотришь на его профиль – и видишь ворона. Я проводил его в лабораторию и предложил сесть. Ничего не говоря, он положил папку на стол. Внутри лежала фотография брата.

– Что-то не так?

– Нет, – ответил я, чуть не разбив в спешке колбу. – Всё в порядке.

– Отлично, – ворон кивнул. – Сколько понадобится времени?

– Пятнадцать минут.

– Приступай!

Ворон дал мне пакет с ингредиентами и сел поближе. У меня было пятнадцать минут, чтобы обдумать происходящее. Но о чём думать?

Мы с братом мало знали друг о друге. Так уж сложилось. Два странных ребёнка в одном месте – это слишком. Родители держали нас на расстоянии. Я их не винил. Они не знали настоящей причины наших странностей.

Старик, который меня обучал, назвал рецепт зельем для погружения. Но я и без подсказки понимал, что создавал что-то связанное с перемещением. Не материальным, а духовным.

В тот день мне приказали сделать зелье для брата. Мог ли я отказаться? Разумеется, нет. Я выполнял не просто работу. А они были не просто заказчиками.

Ворон следил за моими движениями, но ничего не понимал. Я проверил его. Перелил кислоту из одной колбы в другую, добавил краситель, а после обесцветил солью. Человек, разбирающийся в зельях, посмотрел бы на меня как на идиота. Ворон и ухом не повел. Хорошо. Затем я приготовил основу. Перемешал ингредиенты особенно тщательно. Что будет, если я откажусь? Ответ пришёл быстро… Смерть. Их руки запачканы кровью. Мне ли не знать? С моей помощью они похищали людей.

Люди на фотографиях исчезали. Исчезали навсегда. Я делал рецепт, а через пару дней в сети появлялась информация о пропавшем человеке. Первое время я чувствовал вину, но затем успокоился. Если откажусь я, на моё место придёт другой. Так я себя оправдывал.

Я сделал основу и добавил ключевые компоненты. Оставалось примешать ингредиенты с координатами. Идея возникла в последнюю секунду. Вместо одной щепотки порошка я добавил четыре, тем самым закольцевав погружение. Если брат выпьет зелье, то совершит путешествие в их мир, но без выхода на конечной остановке. Промчится мимо, будто турист на автобусе, и вернётся домой.

– Вот! – Закрыв зелье пробкой, я протянул его ворону.

– Молодец! – Ворон взял колбу, сунул в карман и ушёл.

Закрылись двери лифта, кабина поехала вниз. Не теряя времени, я взял телефон.

– Зря ты мне позвонил, – сказал брат, подняв трубку.

– Почему?! – удивился я, но продолжил, не дожидаясь ответа: – Послушай, я должен тебе кое-что рассказать! Прозвучит странно, но… Ты в опасности, брат!

– Я знаю.

– Знаешь?!

– Они принесли мою фотографию?

– Да… – Я открыл рот и потерял дар речи. Мы никогда не разговаривали ни о них, ни о фотографиях. – Ты знал, чем я занимаюсь?

– Зря ты мне позвонил, брат.

– Слушай, я ни черта не понимаю, но у них не выйдет тебя погрузить. Я изменил рецепт…

– Не поможет.

– Почему?!

– Я уже труп. А вот ты… Зелье – это проверка.

– Проверка?! Проверка кого?

– Тебя.

– Но…

– Поддельное зелье – это первое подтверждение твоей неблагонадёжности. Этот звонок – второе. Входная дверь закрыта?

– Что?

– Входная дверь в квартиру закрыта?

– Я не…

– Закрой прямо сейчас!

– Ты знаешь, куда они погружают людей? – спросил, поворачивая замок.

– Это непросто объяснить. Да и времени нет. Тебе нужно уходить.

– Куда?

– Сделай зелье и выпей. Попробуй спрятаться там. Но будь осторожен. Они придут.

– Я ничего не понимаю…

В дверь позвонили.

– Поспеши, брат.

– Нам нужно поговорить! – крикнул я в трубку, забегая в лабораторию.

– Не получится. Прости.

Я не нашёл слов. Голову завалил мусор, руки в спешке доставали из холодильника остатки ингредиентов. Они всегда приносили составляющие с запасом, но никогда не забирали остатки. За два года скопилось достаточно. К счастью, большинство ингредиентов не портилось.

– Что ты будешь делать? – я включил телефон на громкую и положил на стол.

Высыпал жменю порошка для основы, добавил воды, поставил емкость для выпаривания на огонь. Дверной звонок вовсю трещал. Прибавились стук и крики. По неосторожности я сбил колбу с кислотой. Разлетелись осколки. Ядовитое облачко понялось в воздух и ударило в нос едким запахом.

– Прощай, брат…

Телефон булькнул. На экране высветилась надпись о законченном вызове. Я не успел ничего сказать и содрогнулся всем телом, когда из прихожей прилетели звуки ударов. Они колотили в дверь. Сотрясались стены, отчего осыпалась штукатурка.

Дверь подарила пять минут. Времени хватило. Я снял с огня почти готовый рецепт, остудил в воде и добавил щепотку, чтобы определить координаты перемещения. Последний штрих – настой для смягчения погружения.

Слышу в прихожей звук рвущегося металла, на пол падают железяки. Топот ног. На стене в коридоре появляется тень, но я сделал уже четыре глотка. Теряю управление. Тело сползает на пол рядом с почерневшей лужицей от пролитой кислоты. Меня вырывает наружу, будто в аттракционе, где тобой выстреливают в небо. Перед глазами мелькают кадры. То ли пейзажи, то ли бессмысленные абстракции. Затем изнурительная и сводящая с ума дорога за пределами бытия. Лучик света. Подвал с рингом. Орущий толстяк Дубль…

Дубль узнал о выигрыше, прежде чем я кому-либо рассказал. Не удивительно. Совладелец Болотной лиги плотно работал с букмекерами. Выигрыши с коэффициентом в пятьсот не остаются незамеченными. Тем более от участника.

Утром следующего дня меня позвал Тренер. Я старался идти ровно и не хромать, но материя выжала досуха. Поход от кровати до двери стоил всех сил.

Прошла неделя после нашей встречи. В этот раз Дубль смотрел на меня с уважением. Его громадное тело, будто пробка или засор, заслоняло свет в коридоре. Он глубоко дышал. Лоб покрылся капельками пота.

Четыре подбородка синхронно тряслись и раскачивались. Дубль спросил у меня про бой. Говнюку хватило наглости вести себя как ни в чем не бывало. И даже наоборот. Он выглядел снисходительным и строил из себя добрячка.

Никто не вправе перекладывать долги со ставок на участника, если бой не был подставным. Если подставной – тогда аннулируются все ставки, а деньги возвращаются. В приступе злости Дубль переложил ответственность на пацана. Он хотел превратить меня в раба Болотной лиги или скормить Томагавку, чтобы хайпануть на убийстве мальчишки.

Материя за полуметровым слоем живо трепеталась, выдавая его волнение. Он пришёл, чтобы получить свои деньги, и боялся, как бы я чего не выкинул. А выкинуть я мог. Шустрик сделал ставку у независимого букмекера. Тот давал меньшие коэффициенты, но гарантировал выплаты и работал напрямую с болотниками. Своего букмекера Дубль прижал бы, закрыл выплаты по моей ставке и нашёл бы способ забрать выигрыш себе, но с независимым приходилось считаться.

Толстяк боялся, что я оспорю долг. Я мог это сделать. Пацаны посоветовали обратиться к Решале. За половину сумму он бы уладил вопрос и оставил Дубля ни с чем. Вот почему толстяк приперся на следующее утро после боя. Хотел закрыть вопрос по-быстрому.

– Зрители в шоке! – Дубль улыбнулся. – Тренер, мы должны наградить парня за старания. Два раунда против Томагавка – это как шесть раундов против любого другого противника. Сделай, как надо!

– Понял. – Тренер кивнул и пошатнулся. В ближайшее время трезветь он не собирался. Праздновал самую успешную ставку в своей жизни.

Я достал из кармана талон. Толстяк улыбнулся и протянул пухлую ручонку.

– Ты же знаешь, что я могу оставить тебя ни с чем? – я отдёрнул руку, прежде чем Дубль взял чек.

– Слушай, парень, мы же все понимаем…

– В расчёте? – перебил я.

– Конечно!

– Пока! – Я положил талон Дублю на пузо и вернулся в Аквариум.

Десять тысяч – это большие деньги. Я продумал парочку вариантов, как оставить всю сумму себе, и ещё один, как остаться с половиной. Некоторые из них были довольно опасными, но вариант с Решалой – простой и надёжный. Потянуть время с Дублем, выйти в город и найти Решалу. Дело сделано. Решала уладит вопрос с Дублем и покажет мне расписку. Я отдаю ему пять тысяч, а другие пять – забираю себе.

И всё же я не стал этого делать. Деньги – это хорошо. Насолить засранцу Дублю – ещё лучше. Но важнее остаться в тени. Они ищут меня, а Аквариум служит неплохим укрытием. К тому же здесь я могу тренироваться и развивать характеристики. Они – это не просто кучка людей. Они наладили путь перемещения людей из одного мира в другой. Они сильны и беспощадны. Если бы я вступил в борьбу с Дублем, поднялся бы лишний шум. Да и Решала – это лишние уши. Он мог растрепать другим, а круг его знакомств, судя по всему, немаленький.

Их люди вбежали в лабораторию за пару секунд до погружения. Они знают, что я здесь. Услышат про неизвестного пацана, который бодается с совладельцем Болотной лиги, и придут познакомиться. Так рисковать нельзя.

В голове по-прежнему крутилась мысль о связи с братом. Я должен найти сильного алхимика или поговорить с кем-то знающим, чтобы установить связь с моим миром. Брат сказал, что он уже труп. Он знал об этом заранее. Знал больше, чем я. А ещё он сказал, что они меня проверяли. Приговорили брата к смерти и хотели понять, можно ли работать со мной.

Мне многое предстоит узнать о них; о том, чем они занимаются; что происходит с людьми после погружения и почему они хотели разобраться с братом. Но перед этим я должен набраться сил.

Весь день после боя я провалялся на кровати, прерываясь лишь на завтрак, обед и ужин. Материя работала не покладая рук. Шустрик маялся, но с разговорами не приставал. Видел, что мне тяжело даже говорить. В перерывах, когда я не спал, вглядывался в связи. Наблюдал, как материя по энергетическим каналам управляет телом. Будто логистическая система со светофорами, регулировщиками и шлагбаумами, изымает ресурсы из одного места, переносит в другое, замещает недостатки в третьем.

Ноги и руки материя воспринимала только рабочими органами и не уделяла им особого внимания. Первоочередные задачи – голова и позвоночник, травмированные клетки которых несли угрозу жизни и передвижению. Материя латала их, чтобы жить и развиваться самой. К вечеру прекратились тошнота, головокружение, боль в висках. Симптомы сотрясения полностью исчезли. К ночи восстановились растянутые мышцы шеи и рассосались гематомы на спине.

С каждым часом я становился здоровее. Но что удивительно – силы не прибавлялись. Материя изъяла всё до последней крохи, оставив меня на кровати неподвижным куском мяса. Я отходил к длительному ночному сну, когда в груди произошёл тепловой хлопок:

Вторичная характеристика «восстановление» повышена до 1.

Общий объём материи увеличен до 1,61 относительных единиц.

После завтрака я почувствовал себя человеком. Прямая осанка, твёрдость в ногах, чёткий взгляд. Материя поуспокоилась. Я перестал ощущать неконтролируемое движение внутри. Она сделала своё дело и, как прилежный работник, передала управление начальнику. Пожалуйста, Сайлок, бери и распоряжайся телом. Теперь оно твоё.

Шустрик поспешил завести разговор, когда заметил, что я сел на кровать, а не завалился спать:

– Ты как?

– В порядке. – Я размял шею и хрустнул пальцами.

– Как тебе это удалось?

Пацаны неподалёку навострили уши. Хотели услышать, о чём мы говорим.

– Позже расскажу. – Я улыбнулся. – И даже покажу.

– Отлично! – Шустрик поправил козырёк. – Память не вернулась?

– Кажется, нет. Ты лучше скажи, когда в город собираешься?

– Завтра ночью. А что?

– На точку пойдёшь?

– Конечно. – Шустрик нахмурился. – Что за вопросы?

– Ну хорошо.

– Почему ты спрашиваешь?!

– Не бери в голову. – Я хлопнул его по козырьку. – Пора привести себя в форму.

– В смысле?!

– Начну с дорожки, а потом – поработаю с гантелями.

– Ну всё! – Шустрик обречённо опустил голову и махнул рукой. – Окончательно голову отбили! Попрошу у Тренера, чтобы купил тебе подгузники. Если так пойдёт дальше, начнёшь ссаться под себя.

– Успокойся. – Я улыбнулся.

– Медный запретил тренироваться! Ты забыл?!

– Как такое можно забыть? – Я поднялся и пошёл на площадку.

Тринадцать пар глаз сверлили спину. Слышались вздохи и шёпот. Я вышел на середину ковра и размялся. Шея, плечи, руки в локтях, кисти. Перешёл к ногам. Голеностоп, колени, бёдра. Повращал торсом и сделал наклоны. Всё это время я стоял к пацанам спиной, но чувствовал, как позади обстановка накаляется.

– Вернись на кровать! – крикнула одна из шестёрок Медного.

Сделал вид, что не услышал. Подошёл к дорожке и растянул внутренние мышцы бёдер поочередными выпадами. Сделал десять приседаний. Тело готово.

– Эй, Сайлок, ты оглох?!

Специально выбрал дорожку, которая стояла лицом к кроватям. Включил на четвёрке и побежал. Парни смотрели и улыбались, Медный закипал. Его прихвостни вскакивали, делали вид, что собираются подойти, но возвращались в гнездо. Целый километр я пристально смотрел на Медного, предлагая ему принять вызов, пока тот не отвёл взгляд. Права на спортивную площадку перешли ко мне.

Пацаны ждали недолго. Через пятнадцать минут на ковёр вышли Ден и Шустрик, а за ними – остальные. В Аквариуме снова звучали звон железа, топот ног и грохот бросков о ковёр.

Разогревшись на дорожке, я предложил Дену стать в спарринг. Он и остальные пацаны только этого и ждали. Оцепили ковёр. Хлопали, топали.

Ден изумительно работал кулаками. Боковой, двоечка, прямой, апперкот. Находил щели в блоке и целил точно туда. Я прикрыл левый бок и голову. Бить бесполезно. Пустая трата сил. Но Ден находил пути, как добраться до ребер, печени или лица. Замирал на миг и вместо того, чтобы ударить абы как, отыскивал брешь.

Вадосу Ден проигрывал. Вадос оттеснял его ногами, а когда Ден хотел сблизиться, чтобы выдать коронную двоечку, Вадос уходил в клинч, где мял и крутил оппонента, будто кусок пластилина. В двух ситуациях из трёх Ден проигрывал Вадосу, а значит, проигрывал поединок.

Со мной ситуация была в корне другой. Я прилично прокачал выносливость и сопротивление урону. С их помощью принимал сильные и энергозатратные удары Вадоса. Выматывал его, чем выравнивал силы, чтобы потом разменяться ударами. С Деном так не работало. Он не колотил впустую. Выжидал и бил точечно. Синяк на рёбрах, тянущая боль в боку, заплывший глаз, песок во рту от сколотого зуба. Если ничего не поменять, он раздолбит меня, будто глиняную статую.

Последствия не заставили себя долго ждать. Ватные ноги, дымка в глазах, звон в ушах. Пацаны хоть и болели за меня, но восторженно вскрикивали, когда Ден попадал. Пора подключать рукопашку.

Всякий раз, когда я мчался в атаку, Ден закрывался. Мои удары не были столь же точными, как его. В основном я попадал в блоки, растрачивая силы, а когда брал передышку, всё возвращалось к прежнему сценарию. Я закрывался, а Ден по-тихому отбивал мне голову.

Решение нашлось. Я включился на контратаке. Сделал вид, что закрываюсь. Жду, пока Ден выбросит руку. А затем бью, даже если ценой удара получал сам. Повторил упражнение пять раз.

Новый образ Дена понравился больше прежнего. Разбитый нос, рассечение на губе, тяжелые ноги и дыхание. С выносливостью у парня оказалось плохо. Пропустил пять ударов и поплыл. Снизилась точность. Он хоть и старался отыскать слабое место в обороне, но получалось плохо.

Если бы моя материя умела говорить, послала бы меня в задницу. К утру она закончила работу над телом, а тут опять… Будто я забрал из ремонта идеальную машину, а уже после обеда притащил её расхреначенной развалюхой с разбитыми фарами, помятыми боками, на спущенных колёсах.

Не обошлось без сотрясения. Можно не сомневаться. Если бы мозг работал нормально, я бы ни в жизнь не додумался идти в клинч. Ден выше на полголовы и тяжелее. Куда мне с ним бороться?! Отбитая голова считала по-другому. Пробив боковой, от которого Ден поплыл, я обошёл его со спины и взял в захват. Мурыжился целую минуту. Рычал, сопел и кряхтел, но с горем пополам уложил на пол. Добавил парочку боковых, чтобы сделать лицо симметричным с обеих сторон, и без сил рухнул рядом, предлагая закончить.

Поединок закончился ничьей. Мы знатно потрепали друг друга, и оба валялись на ковре с кровоподтёками на лицах. Парням зрелище понравилось. Дурной пример заразителен. Не успели мы отползти к краю ковра, как наше место заняла следующая пара. Ден похлопал меня по плечу и поблагодарил за бой. Я похвалил его поставленный удар и растёкся в улыбке. Материя увеличилась.

Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 4.

Вторичная характеристика «сопротивление урону» повышена до 4.

Общий объём материи увеличен до 2,04 относительных единиц.

Общий объём материи превысил 2 относительные единицы. Доступных связей для развития основных характеристик – 1.

Материя существует на стадии формирования. Для перехода на следующую стадию требуется относительных единиц – 5.

Медный лежал на кровати и делал вид, что смотрит в планшет. На самом деле косился на своих пацанов. Три бравых парня подтянулись к ковру и, не поднимая шума, приказали одному прекратить тренировку. Я наблюдал со стороны. Немного передохнул после спарринга. Готов был вмешаться, но намеренно не стал.

Медный совершил серьёзную ошибку, отправив шестерок одних. Они должны были прощупать почву и определить настроения. Это понятно. Лидер не хотел потерять авторитет. Вчетвером против враждебно настроенной десятки не попрёшь. Если толпа качнётся (а десять человек против четверых с натяжкой, но можно посчитать толпой), то она сомнёт их, будто бульдозер молодые ели. Колючки не помогут.

Медный не собирался применять силу прямо сейчас и лучше бы ничего не делал вообще. Отправив шестёрок, он расписался в своей слабости. Показал, что чувствует опасность. Пацаны такую фигню прочитали на раз-два. Сидит с планшетом, пока его шестёрки работают – значит ссыт. Ссыт, значит, боится получить. Боится получить, значит, не так силён, как себя строит.

– Эй, чего вам нужно от него?! – К быкам подскочил Ден. – Руки убрали!

– Слышь! Мы не с тобой разговариваем! – огрызнулся здоровяк с заячьей губой. – Спрячься!

– Не борзей!

Подбежали ещё трое. Силы перевесили. Пятеро наших против тройки Медного. Я приготовился вскочить и выдать заученную комбинацию из четырёх ударов, но не спешил. Поведение пацанов важнее одной выигранной драки. На кону стояло больше, чем целые лица и кулаки.

– Вас кто-то звал?! – набычился главный среди шестерок. – Захотим с тобой поговорить, позовём! А сейчас…

– Пошёл на хер отсюда, пока по харе не схлопотал! – Это Шустрик бежал к пацанам, наматывая на руку скакалку.

– Слышишь, ты…

– Хреново дышишь, чмо! – Ден оттолкнул быка и поднял сжатые кулаки. – Валите к своему папочке под крыло! Шестёрки!

Восемь парней обступили быков Медного и оттеснили с ковра к спальной зоне. Те ещё немного попыжились и вернулись к боссу. Всю дорогу назад они выкрикивали угрозы и обещали устроить тёмную. Главный бык пообещал Дену, что тот повторит судьбу Вадоса. Я слушал и улыбался. Только что на моих глазах случился переворот. Пацаны восстали против дебильных правил Медного и приготовились отстаивать свои права кулаками. Они могли гордиться собой.

После ужина в коридоре меня остановил Тренер. Дубль приказал ему отсыпать мне ништяков за отличный бой с Томагавком. Удивительно, но пьянчуга об этом не забыл. Держась за стену, спрашивал, что принести: приставку или планшет.

– Мне нужно больше еды!

– Еды?!

– Ага! – я кивнул. – И желательно прямо сейчас!

– Серьёзно?! – Тренер почесал нос. – Могу открыть банный комплекс на пару часов. Там джакузи и…

– Принеси еды.

– Ну ладно. – Тренер пожал плечами и скрылся в каморке.

Тумбочку заполнили сладости, снеки и прочая хрень с длинным сроком годности. Впрочем, срока годности на этикетках не было, как не было и адреса изготовителя. Продукты хранились в однотипных упаковках с названием содержимого. Походили на армейский паёк. Я выбрал бы кусок мяса или рыбу, но… Не стоило ждать, что Тренер организует доставку горячего. Спасибо и на этом. Еда есть еда.

Если я и парился за сохранность желудка, то материи было по фигу. Она выжимала из чипсов, орешков и конфет энергию так же хорошо, как из курицы с макаронами. Процесс восстановления ускорился. Наполнив желудок до отказа, я чувствовал себя лучше. Не идеально, но, по крайней мере, мне не пришлось останавливаться на перекур, чтобы сходить в туалет.

Засыпая, я решил распределить доступную связь для развития основной характеристики. Пересчитал существующие звенья:

Сила – 4.

Ловкость – 4.

Выносливость – 5.

Восприятие – 8.

Интеллект – 7.

Менять стратегию развития не стал. Хорошо иметь некоторые ярко выраженные характеристики, но ещё лучше – не проседать по остальным. Вторую подряд доступную связь влил в силу. Посмотрел, как выстраивается новая опора, и на миг ощутил прилив сил. Ненадолго. Материя тут же изъяла новые ресурсы, чтобы восстановить тело после спарринга и изнурительных тренировок. Засыпал я, глядя на мерцающую и чудную структуры материи: сила – 5, ловкость – 4, выносливость – 5, восприятие – 8, интеллект – 7.

– Сайлок!

– Чего?! – Я открыл глаза и увидел склонившегося надо мной Вадоса.

– Нужна твоя помощь!

Глава 9

Алхимик

– До утра не подождёт? – спросил я, проваливаясь в сон. Материя сушила меня, будто солнце пляжный песок. Я напрягал веки. Боялся, что они рухнут, будто отпущенные ролл-шторы.

– Подождёт, но… – Вадос помялся. – …Разговор для двоих.

– Хорошо, – промямлил я, прячась под одеяло. – Приходи утром, когда пацаны умываться пойдут.

– Лады.

Две пачки чипсов, горсть конфет и зефир помогли лучше, чем я ожидал. Проснулся почти огурцом. Остались небольшая ломота в руках и раны на костяшках. В остальном я был готов к новым подвигам.

Сбегал умылся и поторопил Шустрика, когда увидел подгребающего Вадоса. Прошло несколько дней после ранения. Выглядел он лучше. Встал с кровати и больше не изнывал по ночам от боли, но по-прежнему хромал и придерживал бок.

– Привет! – Я накинул на кровать Шустрика покрывало. – Садись!

– Привет.

– Ты как? Как рана?

– Заживает потихоньку, Ден помогает с перевязками, но кровь…

– Давай к делу. – Я пожал плечами, извиняясь. – Шустрик и другие пацаны скоро вернутся.

– У меня завтра бой.

– Что? – Я выпучил глаза.

– Противник не самый сильный, но…

Часть слов я пропустил. Бои проходили два раза в неделю. Вадос не дрался в прошлый раз, но теперь его черёд пришёл. И почему я удивился? Я прекрасно знал, что о ране никто не сказал Тренеру. Пацаны не выносили сор из избы, а теперь Вадоса включили в список бойцов на завтра. Всё логично.

– Это опасно, – я кивнул на бок. – Ты потерял много крови. Как бы не закончилось плохо.

– Поэтому я и пришёл.

– Да? – Я задрал брови.

– Да. Ты выстоял два раунда против Томагавка… – Вадос склонил голову. – У тебя есть какой-то способ?

– С чего ты взял?

– Это же Томагавк. Я видел, что он творит на ринге. В лучшем случае тебя принесли бы избитого до состояния овоща. А вероятнее – он грохнул бы тебя в первые тридцать секунд.

– Значит, мне повезло.

– Слушай, мне совершенно нет дела до твоих секретов. – Вадос закусил губу. – Я просто выжить хочу. Там всё довольно хреново. Рана гноится и кровоточит. Пропущу пару раз в корпус и точно ласты склею.

Распространяться о своём секрете я не хотел. По крайней мере, не хотел делать этого сейчас. Первым должен узнать самый близкий друг. Шустрик поручился за меня, когда я уходил в город, а ещё подарил гербуху, чтобы успокоить. Он имел право знать. И не просто знать, но и рассчитывать на любую помощь. А Вадос? Вадос – тоже нормальный пацан. Не хорохорился после спарринга, показал приёмы. К тому же в какой-то мере я несу ответственность за его рану…

Но ведь узнает один, рано или поздно узнает другой. Слухи обо мне – почти смертельный приговор. Если они узнают, что пацан в Аквариуме делает из гербухи баффающие рецепты, тут же пробьют почву. Всплывут факты о выигрыше десяти тысяч кредитов. И тогда уже к бабке не ходи… Придут и прикончат. Или используют так же, как используют других погружаемых.

Дерьмо! Отказать Вадосу – значит буквально обречь человека на смерть. Я хотел жить не меньше его, но брать на себя такой груз…

– У тебя есть гербуха?

– Нет. – Вадос пожал плечами. – Но я куплю, если надо.

– Надо. – Я осмотрелся. – Тащи три пакета после завтрака!

– Но как гербуха поможет…?

– Не задавай лишних вопросов, Вадос! Хочешь, чтобы я помог? Делай, что говорят!

– Хорошо. – Вадос прихватил раненый бок, поднялся и поковылял к кровати.

После завтрака я словил Тренера и попросил ключи от инвентарной. Комната с бинтами, спортивной одеждой и запасными кроссовками закрывалась на навесной замок. Пацаны рассказывали, что Тренер таскает туда уличных девок, когда становится совсем скучно. Так я про неё и прознал.

Я не хотел сильно давить на Тренера и пользоваться положением. Но что оставалось? Сидеть весь день в туалете – не вариант. Тем более теперь. Раньше Сайлок ходил серой мышью, на которую никто кроме Шустрика не обращал внимания, а сейчас моё присутствие меняло в Аквариуме атмосферу. Пацаны хотели получить совет или постоять в спарринге. Психованный Томагавк сделал мне репутацию.

Туалет я не исключал до последнего. На крайний случай сказал бы, что прихватило живот. Так появился бы хоть какой-то повод проторчать в туалете до вечера. Или ночи. Как пойдёт. К счастью, Тренер спас меня от уединения с белым.

– Какие проблемы, мужик?! – пролепетал он заплетающимся языком. – Я тебе банную комнату предлагал, а ты просишь инвентарную! Сиди хоть целый день!

Целый день я и просидел. В моём распоряжении было три пакета гербухи и десять красных таблеток, которые я использовал для приготовления зелья против Томагавка. Тренер слишком просто согласился отдать ключи от инвентарной. Это навело на мысль, что я могу заполучить от него что угодно. Понадобится ещё одна банка таблеток? Пойду и возьму.

В инвентарной было мало света. На проводе свисала одинокая тусклая лампочка. Но под потолком у стены находилось окошко. Форточку размером двадцать на тридцать сантиметров облепил слой пыли и грязи. Я потратил двадцать минут, чтобы вычистить её и пустить в комнату дополнительный дневной свет. Стало лучше.

Этаж Аквариума находился ниже уровня земли, но не на всю глубину стены. Форточка возвышалась над асфальтом на десять сантиметров. Сквозь неё я видел растущую на заднем дворе траву и сетчатый забор.

Таблеток больше не понадобилось. Я растолок оставшиеся и получил щепотку коричневого ингредиента. Спустя три часа работы и множество проверенных комбинаций сделал новое открытие. Коричневый ингредиент и был главной причиной создания несовершенного препарата. Странно, что я сразу не понял. Думал, что комбинация коричневого с бирюзовым выдавала побочки, но после разобрался. Именно коричневый работал катализатором, который усиливал отдельные свойства, замещая избыток энергии возмещением из существующей структуры материи. Как только этот пазл сложился, я почувствовал тепловой разряд:

Вторичная характеристика «алхимия» повышена до 5.

Общий объём материи увеличен до 2,25 относительных единиц.

Вадосу не нужен был такой же рисковый рецепт, как я делал для Томагавка. Я предпочёл работать в большей степени со слойностью, чтобы выделить полезные свойства из ингредиентов гербухи, а коричневый добавлял осторожно и дозированно, чтобы меньше занизить другие характеристики.

Работа увлекала! Думается, я мог взять с Вадоса пятьдесят кредитов. Было за что. Я провёл целый день в тесной комнатушке, нависая над картонной коробкой. Но в таком случае я бы солгал. Вся эта алхимическая история утаскивала меня в свой мир, будто хороший сон. Признаться, я и сам заплатил бы. Лишь бы понаблюдать и пощупать, как из одинаковых ингредиентов при различной дозировке и упорядоченности получаются разные порошки, эликсиры, настои.

После ужина я подошёл к кровати Вадоса и протянул два пакета:

– Держи!

– Спасибо, – Вадос забрал рецепты без лишних вопросов.

– Красный прими перед сном. Но не удивляйся, если почувствуешь себя хреново. Будет выворачивать и трясти, поднимется температура, но к утру станет лучше.

Вадос проглотил слюну и посмотрел на кулак со сжатыми пакетами:

– Понял.

– Второй съешь перед самым боем. Только смотри, чтоб никто не заметил.

– Хорошо, – Вадос кивнул. – Спасибо.

После боя Вадос вернулся едва ли не бодрее и энергичнее, нежели был днём ранее. Без особых проблем выстоял два раунда, а на третий не вышел. Выкинул полотенце.

Два раунда на ринге. Именно столько нужно выстоять, чтобы комфортно ощущать себя в Аквариуме следующую неделю. Два раунда – это минимальный порог, после которого участника не ущемляют в еде, общении и развлечениях. Вадос выстоял два. Причем выстоял легко.

Первое зелье было абсолютно несовершенным. Я добавил в него почти весь имеющийся коричневый ингредиент, а затем слойностью выкрутил эффект восстановления на максимум, но пожертвовал чудовищными показателями общего физического состояния. Боюсь представить, как хреново для Вадоса прошла ночь. Крутило, ломало кости, рвало, лихорадило и побрасывало. Зато каков результат. К утру рана вытеснила гной и накрепко зацепилась краями. Подсохла. Вадос пропустил пару ударов по корпусу. Она кровоточила, но в разумных пределах. Пропитала бинт, повязку, но не струилась ручьём, как прежде.

Второе зелье я сделал щадящим. Относительно несовершенным. За счёт ловкости и интеллекта поднял выносливость. Рана вытягивала из Вадоса силы, а я их возместил.

Вадос поблагодарил меня. Жал руку и хлопал по спине. Никто не мог точно сказать, умер бы он во время боя или нет. Мог выжить. Соперник попался не самый сильный. Впрочем, проверять я не хотел. Сделал исключение, чтобы спасти человека.

На день я отказался от спаррингов. Дал отдохнуть голове от постоянных сотрясений, а лицу – от синяков и гематом. Тело, наоборот, напряг. Я должен использовать каждый день и становиться сильнее. Только так у меня появится шанс выжить, когда придёт время. А оно придёт… Рано или поздно что-то случится. Если брат сказал, что они придут, значит придут.

Плотно взялся за гантели и штангу. В перерывах – отжимания, пресс, планка. Вторичные характеристики не повышались так же просто, как вначале. Мне пришлось возиться с железом целый день, обливаться потом и выжимать себя досуха, чтобы почувствовать заветное тепло:

Вторичная характеристика «физическое развитие» повышена до 4.

Общий объём материи увеличен до 2,40 относительных единиц.

С алхимией я решил временно завязать. Пацаны крутились возле Вадоса, расспрашивали, как тому удалось выстоять. Он отшучивался и показывал неплохие двоечки по воздуху.

Пацаны поглядывали на меня. Не удивлюсь, если кто-то связал успешный поединок Вадоса с нашим общением. В Аквариуме не так просто спрятаться от десятка пар глаз. Кто-то мог заметить, как Вадос передаёт мне гербуху или как я возвращаю ему смеси.

Самое время опуститься на дно. Пересидеть. Подождать, когда всё успокоится. К гербухе в ближайшую неделю не прикоснусь. Сфокусируюсь на физухе и рукопашке. Не стоит забывать и про Медного. Он слишком долго рулил Аквариумом, чтобы так просто отдать корону. Рано или поздно что-нибудь выкинет. Впрочем, внутренних разборок я боялся меньше, чем шума, который может выйти за пределы этих стен. Алхимия сейчас намного опаснее.

С этими мыслями я укладывался спать после тяжёлого и изнурительного дня. Пережду недельку, а уж потом поковыряюсь в инвентарной в своё удовольствие. Так и сделаю. Никакой гербухи и алхимии в ближайшие семь дней…

– Сайлок!

Если бы букмекер принимал ставки на моё ночное пробуждение, коэффициент не поднялся бы выше полутора. Я и сам привыкал. Чаще меня будили, чем не будили. Впрочем, стоило ли удивляться? Ночные разговоры в Аквариуме – обыденность. Время, когда можно поговорить наедине или с меньшим количеством ушей.

На этот раз у кровати стоял Ден:

– Есть разговор!

– Чего тебе? – Я перевернулся на бок, борясь со сном.

– Сделай для меня зелье!

– Чего?! – Я сел на кровати и осмотрелся. – Что ты несёшь?!

– И для меня! – с пола поднялась ещё одна голова.

– И для меня! – ещё одна.

Вашу мать! Я повернул голову и рассмотрел в темноте сидящего на кровати Шустрика. Он улыбался и держал руку поднятой. Тоже хотел. Итого их было четверо.

– С чего вы взяли, что я?..

– Только дурак не понял бы, – перебил Ден. – Сначала ты выстоял два раунда против Томагавка, а вчера помог Вадосу. Он купил гербуху у Тренера, но не принял. Связать одно с другим несложно.

– Мы никому не расскажем, – сказал Шустрик.

– Если узнали вы, узнают и остальные, – я помотал головой, понимая, в какую задницу встрял.

– Один бой! – Ден наклонился ближе. – Помоги нам всего на один бой. Дай почувствовать себя сильными! Выстоять пять или шесть раундов, поднять ништяков! Долбаные ублюдки из Серебряной лиги! Они уже в печёнках сидят! Помоги доказать им, что у нас тоже есть яйца! Огрызнуться! Вмазать! Стать помехой, а не просто грушей! Заставить их попотеть! Заставить их бояться, что они не уложат нас за восемь раундов! Пускай, суки, тоже понервничают! Помоги!

– Нет! – остудил я напор Дена. – Я не могу…

– Один бой, – слова Шустрика прозвучали, будто приговор. Его глаза блестели. На лице нарисовалась просьба, граничащая с требованием.

– Хрен бы вас побрал! – Я откинулся на кровать и накрылся с головой одеялом. – По три гербухи с носа плюс упаковка успокаивающих таблеток. Пузырёк таблеток сгодится один на двоих, а сейчас отвалите и дайте поспать!

Их оказалось не четверо… Восемь! Алё! Восемь, Карл! Все, кроме шестерок Медного, купили у Тренера гербуху и притащили мне. Двадцать четыре пакета и двенадцать упаковок таблеток. Если бы с таким добром меня взяли полицейские в моём мире, я бы встрял надолго. Пускай гербуха не была наркотиком, но тем, кто хочет лишнюю звезду – по фигу.

Ключ от инвентарной хранился у меня. Тренер разрешил наведываться туда почти в любое время. Сперва я думал, что просижу за работой несколько суток, но затем придумал, как всё упростить.

Индивидуальные рецепты под каждого пацана – бесполезная роскошь и трата времени. В конечном счете всем нужно одно – продержаться пару лишних раундов. Замешаю в общем котле относительно несовершенную смесь, которая поднимет выносливость в ущерб интеллекту. И вуаля! Готово!

Боёв пацаны ждали с нетерпением. Бойцовый день встречали, будто праздник. Этот день остался в истории Болотной лиги как день самых непредсказуемых результатов. Пацаны уходили на ринг, а когда возвращались, выкрикивали:

– Четыре раунда!

– Пять!

– Пятёрка!

– Четыре, детка!

– Пять! – Шустрик кричал и пританцовывал. – Личный рекорд! Пять раундов!

Ден продержался шесть раундов. Впервые в жизни ему хватило выносливости. И не только. Он бил в ответ. К концу пятого раунда серебряник еле стоял на ногах. Ден проиграл, потому что пообещал проиграть.

Победы болотников над серебряниками случались. Редко, но бывало. К слову, это единственный способ перейти из Болотной лиги в Серебряную. Я запретил Дену выигрывать. Победа поднимет вопросы и подозрения, которые мне не нужны. К тому же, если Ден хочет пробиться в Серебряную лигу, он должен выиграть, полагаясь на свои силы. Я не смогу подкармливать его вечно. Да и вообще… Законно ли это? Люди делают ставки, тратят свои деньги. Чем всё закончится, если станет известно о влиянии препаратов на результаты?

По сравнению с Томагавком мой соперник выглядел вялым. Не рвался, будто зверь, сквозь толпу, не выпячивал глаза и не пожирал меня взглядом. Техничный, сильный, маневренный. Выше на голову. С ударной правой ногой.

Сам я смесь не принимал. Незачем. Наоборот. На опыте убедился, что, чем выше вторичная характеристика, тем сложнее её поднять. Смесь улучшала основные и вторичные. Помогала, но замедляла прогресс. Развитие сопротивления урону шло быстрее на четвёртом уровне, чем на увеличенном до пятого или шестого.

Соперника я читал и угадывал с блоками. Спустя две недели на ринге выступал совсем другой Сайлок. Этот знал не только как эффективно защищаться, но и как вломить. Я подловил серебряника на контратаке и приложил боковым, от которого выпала капа. Он поплыл. Я сделал вид, что замешкался, и не стал добивать. Закрылся в обороне, выстоял три раунда, упал. Формально бой проигран. Реально – я почувствовал силу и проверил возможности. Оценка – хорошо.

Вернувшись в Аквариум, я наткнулся на стычку между своими пацанами и бандой Медного. Наши загнали их в угол. Бык с заячьей губой держался за синий глаз и утирал разбитый нос. Медный кричал, угрожая ножом, но Вадос приказал ему заткнуться. И тот заткнулся. Пацаны победили. Прежде они праздновали победу ментальную, теперь – физическую. Медный и шестёрки держались за побитые бока, прикладывали к лицам холодное.

Мне не понравилось. Это было лишним. Медный и ему подобные не мирятся и не покоряются. Говорят, что если крысу посадить в ведро и нагреть, то она прогрызёт ход через плоть человека. В сложившейся ситуации я видел нечто подобное. Медного не только загнали в угол, но и унизили. Ради власти и авторитета он запросто прогрыз бы дыру…

Пацаны ещё пару раз подходили ко мне с просьбами, но я твёрдо дал понять, что акция закончилась. Никаких больше смесей и зелий.

Восстановление после боя прошло довольно легко. Несмотря на это, следующим утром порадовала тепловая вспышка внутри:

Вторичная характеристика «восстановление» повышена до 2.

Общий объём материи увеличен до 2,43 относительных единиц.

На следующий день после боя я взял выходной. День-тюлень. Лежал на кровати и читал комиксы. Читал не ради развлечения. Шустрик сказал, что комиксы с названием «Границы недозволенного» сделаны на основе реальных событий в городе.

В журнале рассказывалось про мужчину, который потерял на заводе два пальца. Работодатель выкинул его на улицу, оставив ни с чем. Борясь за справедливость, он обратился в суд. Но вскоре отчаялся. Судья отказал в иске и заставил мужика заплатить судебные издержки.

Дальше по истории мужик начал мстить работодателю. Пробил колёса, напугал в тёмном переулке жену, поджёг склад. Жажда мщения росла. Убил работодателя и пару свидетелей. Схлестнулся в кровавой схватке с полицейским. Короче, мужик без двух пальцев превратился в морального урода. Подыскал себе в команду таких же придурков и стал терроризировать город. Позже в комиксе появился супергерой, а все оставшиеся страницы заполнились одной сплошной зарубой с предательствами, заложниками и подрывами многоэтажек. История банальная.

Я бы выкинул журнал и после пяти страниц, если бы не нашёл его полезным. Перелистывая страницы, я знакомился с городом. Черпал культурные особенности и значимые исторические события.

Люди строили демократию. Писали законы, наделяли полномочиями полицейских, строили школы и больницы, облагали работников налогами. Иногда получалось лучше, иногда хуже. Но заканчивалось примерно одинаково. Общество не могло существовать в равновесии, когда среди обычных людей появлялись одарённые. Так в этом мире называли людей с материей.

Одарённый грабит банк или совершает разбойное нападение на инкассаторскую машину. На тревожный вызов приезжают полицейские. Банкиры и случайные прохожие ждут от властей вмешательства. Люди хотят, чтобы нарушитель понёс наказание. Но полицейские ничего не могут. Иногда могут, но чаще – нет. Одарённый проламывает стену, швыряет в полицейскую машину сейф и скрывается.

Когда безнаказанных преступлений становится много, люди перестают нуждаться в полиции. Зачем кормить полицейских, если они не могут их защитить? Социальная и экономическая структуры рушатся, будто карточные домики. Одарённые – они словно клетки вируса в здоровом организме. До поры до времени ведут себя нормально. Притворяются, будто играют по заданным правилам, а однажды попадают в благоприятную атмосферу, где заражают, инфицируют, разрушают.

Общество подстраивается. Одарённых вербуют в полицию, политику, медицинские и образовательные сферы. Люди с материей не только дерутся на ринге и готовят гербуху. Общество развивается, но… Одарённые, которые используют силу, по-прежнему вносят дисбаланс. Когда от одного человека зависит столь много, а убрать его случайным выстрелом, голосованием или судебным решением невозможно, система рушится.

В конечном счете город, правительственная система, общество – все эти шестерёнки складываются в модель, которая устанавливает сама себя. Отдельными районами правят одарённые, формируют вокруг себя кланы или братства, чтобы отбивать территории и захватывать чужие. А обычные люди ищут место где-то между. Чаще держатся от одарённых подальше, если повезёт – работают на них, если очень повезёт – работают с ними…

Вот почему город выглядит так. Полупустые улицы, заброшенные высотки, разбитые дороги и развороченные урны. То тут, то там показывается рука правительства, встречаются полицейские. Общество, будто двенадцатый игрок на поле, подсказывает и задаёт направление. В конечном счете у них есть еда, оружие, машины, электричество и даже сеть. Кто-то этим занимается и поддерживает. Но балом правят одарённые…

– Привет. – Шустрик вернулся с ночной вылазки позже обычного, почти наступило время завтрака.

– Привет. Ты задержался. – Я отложил комикс в сторону. – Не было клиентов?

– Про тебя спрашивали.

– В смыс… Кто?!

– Какой-то мужик. – Шустрик выглядел взволнованным. – Крутой.

– Крутой? Что значит крутой?

– То и значит! Не тупи, Сайлок! Крутой, значит – крутой! Плечистый! Со стволом! Лоб у него – во! – с этими словами Шустрик смачно ляпнул себя ладонью по лбу. Хрен знает, что значило это «во!», но прозвучало звонко. – Ты чем в городе занимался?!

– Ничем, – я пожал плечами. – С чего ты взял, что он меня спрашивал? Имя назвал?

– Нет. – Шустрик почесал затылок. – Спрашивал про пацана, который две ночи подряд к клубу приходил. Теперь понятно, как ты тридцать пакетов продал.

– Успокойся. – Я положил руку Шустрику на плечо. – Я к клубу не ходил.

– Правда?

– Правда-правда. Ложись спать.

– Точно не ты?

– Ты же мне сам сказал туда не соваться?

– Ну.

– Ну, вот! Ложись, Шустрик, отдохни!

– Ладно.

На завтрак была овсяная каша, булочка с джемом и чай. Я осилил только чай… Кажется, началось…

Глава 10

Бита

Интерлюдия

Бита расхаживал по кабинету и теребил в руке пакет с гербухой. Три дня он не менял рубашку и столько же не выходил из здания, принадлежащего братству. В последнее время он употреблял слишком много гербухи. К счастью, у неё не было побочки, зависимости или передозировки. Единственная неприятность – зудело и чесалось в носу.

От гербухи, которую они перекупили у охранника, неприятного ощущения не было. Гербуха того пацана действовала спокойно, всасывалась легко и быстро. Да и держала дольше. Товар Биты был много хуже. Прочищал мозги только на час, а после шестой дозы от него кровило в носу.

Впрочем, сейчас у Биты были проблемы серьёзнее, чем кровавые козявки и зуд. Он стерпит и бесконечный кровавый поток, если это поможет уладить дела.

– Ну?! – поторопил Бита Кумара, который медленно вошёл в кабинет и также медленно закрыл за собой дверь. – Ну, Кумар! Говори!

– Они грохнули Патрика…

– Что? – Бита наклонил голову и скривился в злобной улыбке, будто ему не понравилась шутка.

– Патрика нет.

– Что ты несешь?! Как нет?!

– Совсем, – Кумар кивнул.

– Твою мать! – рёв Биты прозвучал, будто взрыв. – Сукины дети!

Кумар стоял по стойке смирно у двери. Прямая спина, правильная осанка, ноги на ширине плеч, руки по швам. Белый воротничок как всегда идеально выглажен, туфли чистые. С того момента, как варвары заявились на территорию Биты, Кумар не покидал здание братства, но умудрялся выглядеть опрятным. Только капли пота на лбу выдавали волнение. В остальном – хоть сажай его за стол ведущего новостную передачу.

За это Бита и ценил Кумара. Первый помощник вел себя профессионально и сдержанно в любой ситуации. А ещё он никогда не позволял себе ставить под сомнение авторитет Биты, хотя у Кумара была материя, а у босса – нет. Одарённый подчинялся простаку. Подобное не укладывалось в голове у многих…

– На хрен! – Бита швырнул пустой пакет на пол. – Бери с собой Питона и идите к Могильщику! Соглашайся на любую сумму! Похрен на долги! С этим потом разберёмся! Патрик не раз спасал мне жизнь! Пришёл мой черёд!

– Не выйдет.

– Почему?!

– Они разорвали тело на куски, – Кумар смотрел Бите в глаза и произносил слова об истерзанном друге почти без эмоций. – Патрика не вернуть.

– Кумар! – Бита сжал зубы и посмотрел на помощника злобным взглядом. – Ты шутить вздумал?! Иди к Могильщику и договорись, чтобы он воскресил Патрика! Не хрен тратить время! Иди!

– Могильщик работает только с целыми телами, босс. Это условие, которое он не может изменить. Не получится. Варвары не просто так рвут тела одарённых. Дикари оставляют о себе след, а заодно лишают возможности воскрешения. Они не чтут правил. И они наступают…

Бита рухнул в кресло и рывком освободил рубашку. Две пуговицы покатились по полу. Босс отыскал в кармане гербуху и хотел принять, но вспомнил, что с последнего приёма не прошло и пятнадцати минут. Состояние, близкое к срыву. Он стоял на краю. Уже и гербуха не помогала.

– Дерьмо, дерьмо, дерьмо!..

– И по поводу долгов, – голос Кумара звучал так же бездушно, как голос электронной говорилки.

– Не надо, – Бита опустил голову и махнул рукой. – Не сейчас.

– Жидкие дали нам две недели. Если мы не отдадим деньги, то они…

– Что?

– Они продадут наш долг псам.

Бите понадобилось время, чтобы прийти в себя. Эмоции захлёстывали и били через край. Погиб его сильнейший боец и лучший друг. Он хотел скорбеть, пьянствовать и плакать. Хотел напиться и расхреначить всю мебель в кабинете. Выбить окно и швырнуть недопитую бутылку в картину. Какие в жопу долги?! Жидкие, псы, варвары… Ублюдки тянули к нему свои руки, потому что он простак. Бите приходилось не просто защищать свою территорию, ему приходилось сражаться со всеми сразу и постоянно доказывать свою силу. Он словно негр во времена рабства. Он обладал острым умом, стержнем и выдержкой. Построил вокруг себя братство и завербовал одарённых. Он приложил куда больше усилий, чем каждый из них. И всё равно он оставался простаком. Как негр выделялся цветом кожи, так Бита выделялся пустотой там, где должна быть материя.

– Новый варщик поможет? – спросил он, когда дыхание более-менее пришло в норму.

– Не могу сказать точно, – ответил Кумар. – Но другого способа нет. Мы можем продать часть территории, отдать варварам клуб, дома на севере и улицу с девочками, но это…

– Это то же самое, что бросить оголодавшему льву крекер. Он отстанет, но ненадолго. Варвары пережуют откуп и снова оскалятся. Только к тому времени мы станем слабее. И деваться будет некуда.

– Именно, – Кумар кивнул.

– Что с пацаном?

– Питон ищет.

– И?..

– Пацан является участником Болотной лиги. Живёт там, но в городе больше не показывался. Питон предложил взять здание штурмом и пленить варщика.

– Нет, нет, нет, – Бита помахал указательным пальцем. – Не хватало мне ещё войны с жидкими. Скажи Питону, чтобы ждал!

– Время уходит.

– Ещё немного подождём, – ответил Бита и махнул рукой, приказывая Кумару убраться.

– Что будем делать, когда найдём его?

– Посадим в клетку и прикажем готовить круглые сутки! – Бита достал из ящика бутылку и грохнул дном о стол. – А если откажется, я лично вырежу ему глаза!

К обеду я успокоился. Разложил всё по полочкам и пнул под задницу панику. Вероятно, про меня спрашивал человек Розового. Придурок схлопотал по носу и позвал на помощь старшего. Хотели отомстить? Возможно.

А может, я зря парюсь, и это водитель-охранник меня искал? Тот мужик дважды скупил всю гербуху. Видать, понравилась. Соскучился и решил найти любимого барыгу. Отчасти я успокоил себя, но… Был и третий вариант – за мной пришли они. Не стоит их недооценивать.

Сражение с Томагавком и ультракачественная гербуха на счету одного и того же пацана не казались слишком подозрительными. Да и кто об этом знает? Пацаны из Аквариума? Они пообещали никому не рассказывать, но если проболтаются, то кому? Вряд ли у них есть связи с одарёнными, или крутыми, как их обозвал Шустрик.

С другой стороны, я оказался на их территории. То, что представлялось обыденным мне, для других могло бить тревогу. Подавать знак, словно выстрел из сигнальной ракетницы. Оказавшись в джунглях, человек видит то, что позволяют видеть дикие звери и хищники. Какое-то время он думает, что всё под контролем, пока не потеряет бдительность.

Два дня пролетели, как под копирку. Я тренировался, ел, лежал, спал. Дважды стоял в спарринге с Деном и один раз с Вадосом. Его ножевое затянулось. На коже остался широкий белый шрам, а внутри – злость к Медному. Вадос потихоньку нагружался и восстанавливал форму.

Из двадцати четырёх пакетов гербухи, которые притащили пацаны перед бойцовым днём, осталось приличное количество лишней смеси. Я частенько возвращался к ней.

Множество часов за алхимией позволили различить почерк варщика. Кем бы он ни был, он был либо ленив, либо плох. Вместо того чтобы добиться идеальных пропорций или сыграть качеством на слойности, он добавлял в смесь больше голубого ингредиента. Клиенты получали по мозгам, а одурманивающий и расслабляющий эффекты удерживали продажи. Работала привычка. Возможно, раньше гербуха была лучше, но со временем качество снизилось. Клиенты этого не замечали, потому что не пробовали другой.

Перед ужином я закрывался в инвентарной. Развлекался с ингредиентами, но не засиживался, чтобы не вызывать подозрений. В моём распоряжении было навалом коричневого, горка голубого, чуток бирюзы и крохи серого. Если сильно постараться, можно состряпать два пакета гербухи. Но со слойностью придётся мудохаться не один час. Игра не стоила свеч. К тому же… Развитие вторичных связей алхимии замедлилось почти до нуля. Я работал с одними и теми же ингредиентами, из которых получались одни и те же рецепты.

Повар, что весь год печёт один и тот же пирог, как и токарь, что точит одинаковую деталь, не станет профессионалом. Изготовит идеальный экземпляр? Да. Но первому окажется не по силам рассольник, а второму – работа с алмазным резцом. Так и со мной. Вторичные связи алхимии не появлялись, потому что я крутился на месте. Изучил свой кусок вдоль и поперёк. Выжал из него максимум. Но чтобы развиваться дальше, нужно взять новую заготовку. Достать из морозильника мясо, а не в очередной раз месить тесто…

Идея – отсидеться в Аквариуме – казалась хорошей. Первое время. Но чем больше я об этом думал, тем чаще сомневался. Если я не показываюсь в городе, значит испугался. Если испугался, значит было чего.

Предположим, что меня ищут они. Тогда моё затворничество – стопроцентное доказательство, что Сайлок – это и есть тот парень, который делал для них зелье в другом мире. Делаю вывод. Если я не покажусь на улице в ближайшее время, они придут сами. И что-то подсказывает мне, что стены Аквариума вместе с кодовым замком меня не спасут. Не спасёт Тренер, и не спасёт Дубль.

Предположим, что меня ищет Розовый или его крыша, или его босс. Сунусь на улицу – наткнусь на неприятности. Насколько серьёзно они настроены? Если пушку наставит тот крутой, что расспрашивал Шустрика, он выстрелит или тоже очканёт? Они хотят меня убить или расспросить про товар? Такую версию я тоже не отметал.

На третий день я сказал Тренеру, что хочу выйти в город, чтобы поработать. Долго ломал голову и сомневался, но всё же решил. Выбирал из двух зол. Надеюсь, выбрал меньшее.

Выйду в город. Если за мной следят они, то на время отведу подозрения. Если Розовый, буду быстро бежать и давать сдачи. Но лучше всего, чтобы это был охранник. Я продам ему пять пакетов гербухи, а заодно спрошу про ингредиенты. Где купить, кого спросить. Мужик работает с одарённым, может, чего подскажет…

Интерлюдия

В последнее время Медный очень плохо спал. Закрывал глаза и видел уродские лица надменных пацанов. Они смеялись ему в лицо, выкрикивали оскорбления и избивали быков. Раньше они боялись посмотреть в его сторону, сказать слово, а когда почувствовали силу, вскочили с ногами на кровать и распотрошили тумбочку. Загнали его в угол. Заставили заткнуться.

Медный нащупал в кармане раскладной нож и сжал его до боли в ладони. Дайте ему волю, и он порежет каждого мелкого засранца. Но начнёт с выскочки Сайлока. Уродца, из-за которого всё началось…

– Эй, босс! – бык с заячьей губой потрепал Медного за плечо.

– Чего?!

Медный сделал вид, что просыпается. Нельзя было показать бессонницу. Позволить думать о его слабостях. Шестёрки держались за Медного по привычке. Он плохо с ними обходился, но позволял наслаждаться властью. Он сказал, что они сильнее других. И они считали себя таковыми. Теперь ситуация поменялась. Быки просели. Смотрели на него с сомнением, поглядывали в сторону. Им ничего не стоило присоединиться к остальным. Поплюются, проглотят упрёки и примкнут к общей массе. Медный не мог этого допустить. В одиночку эту баржу не перевернуть…

– Он уходит…

– Понял, – прошептал Медный. – Утихни!

Ночью в Аквариуме слышался лишь храп Дена. Остальные пацаны не храпели. Медный незаметно приподнял голову и оттянул одеяло. В открывшейся щёлочке увидел дверь. К ней подошёл Сайлок и скользнул в коридор.

– Долго же ты решался, крысёныш, – пробурчал Медный, расплываясь в улыбке.

– Чего?!

– Ничего! Заткнись и спи!

– Понял, – обиженно ответил бык и перевернулся.

Медный достал мобильный телефон. Впервые в жизни он пользовался такой штукой. Мобильники – охренительно дорогое удовольствие. Не сами железяки, но связь. Компании сдирали по десять кредитов за минуту. Узнаешь такое и перехочется звонить. Впрочем, за этот телефон Медный не платил. Тот одарённый мужик научил его пользоваться и попросил сделать всего одну вещь.

«Он вышел!» – набрал Медный сообщение и отправил.

Я взял у Тренера пять пакетов гербухи и вышел за дверь с кодовым замком. Денег у Тренера по-прежнему хватало. Он благодарил меня, хоть и не говорил этого вслух. Договорились о выходе проще простого. Я попросил, он разрешил.

От двери с кодовым замком наверх, на улицу вела небольшая лестница, скрытая под козырьком. Я не спешил. Присел на ступеньки. Выждал пять минут и поднялся.

В конце улицы на тротуар отливал пьянчуга. Больше никого. Я перебежал на другую сторону и скользнул в переулок. Путь к клубу по привычной дороге – слишком наивно. Пройду пару кварталов переулками. Потерплю запах мочи и помоев, но перестрахуюсь. Доберусь до клуба, понаблюдаю. Интересно, Розовый обзавёлся охраной или работал в одиночку, как и раньше? Главное не спешить. Действовать тихо и осторожно. Осторожность. Вот о чём стоит думать в первую очередь.

– Далеко собрался?

За спиной стоял крутой. Одарённый и крутой. Как и описывал Шустрик. Плечистый, за поясом ствол, лоб – высокий и плоский. «Лоб – во!» – вспомнил я слова друга. На вид не больше тридцати. Смотрит, будто сквозь меня. Хотя нет. Глаза бегают. Он косится по сторонам, оценивая обстановку. Но выглядит спокойным, уверенным. Крутой…

– Ты мне?

– Пошли! – Мужик прошёл мимо и мотнул головой, приказывая следовать за ним.

– Куда?

– Вопросы задаю я. Ты киваешь и делаешь, что скажу.

Мне такая схема отношений не понравилась. Но что оставалось? От мужика веяло силой. Я чувствовал, что он способен на многое. А материя… В груди у него пылала субстанция размером с кулак, в то время как моя не дотягивала и до грецкого ореха.

Мужик пошёл по переулку, я – следом. Если окажется, что он один из них, то мне кранты. Отведёт к боссу, а там прикончат. Нет, не прикончат. Используют. Они платили слишком большие деньги в моём мире, чтобы просто так убивать. Погружаемые нужны для какой-то цели…

Крутой чувствует превосходство и рассчитывает на подчинение. Идёт впереди и не оглядывается. Окей. Это мне на руку. Отпускаю его на десяток метров и сигаю в примыкающий переулок.

Перебираю ногами. Не оглядываюсь. Высокий показатель восприятия помогает заранее увидеть преграды и препятствия. Перелетаю через урну, срезаю угол вблизи пожарной лестницы, огибаю лужу и теряюсь в отворотке переулка. Мои ноги – заряженные пружины, руки – шарниры поршней, глаза – радар.

Мимо мелькают окна, раздолбанные машины, урны. Я вбегаю в глухой тупик. На миг охватывает тревога, но тело справляется. Вскакиваю на мусорный бак, с него на подоконник. Прыжок по движению. И я оказываюсь на крыше одноэтажной постройки.

Вторичная характеристика «акробатика» повышена до 1.

Общий объём материи увеличен до 2,44 относительных единиц.

Кувырок по наклонному скату. Притормозить на краю. Приземлиться на обе ноги. Кувырок с группировкой. И спринт до конца переулка.

Открылась ещё одна вторичная характеристика. Здорово. Впрочем, ранее прокачанные физическое состояние и ловкость и без акробатики делали немало. Я выложился на полную. Самому стало интересно. Как быстро пробегу стометровку? Преодолел половину за четыре секунды и врезался…

Крутой свалился… Как снег на голову? Вроде того. Он спрыгнул с крыши. Пролетел пять этажей и приземлился прямо передо мной с оглушающим грохотом. Под ногами треснул асфальт, осколки испещрили стены. Я врезался грудью в вытянутую руку. Ноги убежали вперёд, а корпус задержался позади. Меня швырнуло по движению и закрутило.

Одной единицы акробатики мало, чтобы повторить такое самостоятельно. Я сделал не меньше шести кульбитов, будто оторванная лопасть пропеллера. От удара затылком потемнело в глазах. Порвалась куртка – не выдержала трения об асфальт.

Вспоминать себя в прошлом мире было непросто. И это странно. Прошло несколько недель, а я сроднился с этим телом намного больше, чем с прежним за двадцать лет жизни. Думается, дело в материи. Она будто внутренний учитель и помощник в одном лице. С ней я… Не чувствовал себя одиноко? Похоже на то. Она придавала дополнительную уверенность. Повышала самооценку. В своём мире я не отчудил бы подобное… А в этом… Вскочил и прописал мужику двоечку…

Движение Крутого не вязалось с реальностью происходящего. Я бил последовательно. Двумя кулаками. Левый – живот, правый – челюсть. Он заблокировал оба удара нелепым взмахом. Будто протёр тряпкой невидимое стекло. Мои кулаки погрязли… В чём?! Не знаю. Быть может, я слишком сильно приложился головой? Забыл, как управляться с телом? Додумать не успел. Крутой толкнул меня твёрдой частью ладони в грудь.

Очухался я метрах в пятнадцати. Сбилось дыхание. Грудь горела, будто на неё поставили клеймо. А спина, наоборот, замерзала. Подо мной расползалось что-то мокрое и холодное. Я приземлился прямо в лужу.

– Ещё одна попытка! – надо мной склонился квадратный лоб. – И я заставлю тебя волочиться следом со сломанными ногами! Это понятно?!

– Да, – выдавил я, переворачиваясь на бок.

Крутой шёл впереди и не оглядывался. Один раз он показал на примере, что будет, если я попытаюсь сбежать. Желание пропало. В запасе у меня хранился ещё один фокус. Но слишком рисковый. Если что-то пойдёт не так, синяком на груди не отделаюсь.

Мы прошли два квартала по переулкам, а затем вышли на проспект. Три полосы движения в каждом направлении. Между ними – разделительный газон. По тротуару и проезжей части прогуливались девушки в вызывающих нарядах. Курили, заглядывали в окна машин. Мужики – их клиенты.

Прошли квартал, затем ещё один. Рядом с мостом, где движение выглядело довольно оживлённым, стояла высотка. Двадцать этажей. Как и другие многоэтажки, она выглядела наполовину заброшенной. Тем не менее автоматические двери открылись, когда Крутой поднялся на крыльцо.

Стойка администратора или консьержа пустовала. На стене – рисунок. Белая бейсбольная бита на фоне грубых мазков красной краски. Рисунок выглядел диковинно на фоне строгого интерьера. Будто в офисное здание ввалились хулиганы-разбойники и оставили на стене свою метку.

Звонок просигналил о прибытии лифта на первый этаж. Крутой приказал войти внутрь и нажал последнюю кнопку. Поехали. Оказавшись в замкнутом пространстве, я впервые испугался. Нет. Я и прежде чувствовал угрозу. Хрен, который спрыгнул с пятиэтажки и проломал асфальт, не выглядел дружелюбным. Но пока мы шли, у меня было время. Я мог что-то изменить, вытворить, использовать последний козырь. А сейчас всё… Я поднимался на двадцатый этаж, понимая, что приближаюсь к чему-то очень важному и опасному. Если логово принадлежит им, значит, скоро всё закончится.

Открылись двери. По устеленному ковром коридору мы прошли в конец и остановились у двустворчатой деревянной двери. Крутой постучал, нас пригласили…

– Ты одарённый? – спросил мужик, которого другие называли Битой.

Значит, он не знал. Впрочем, с ним всё понятно. У него не было материи, но другие? Крутой и пиджачок Кумар тоже не видели материю? Интересно. Если не видели даже они, тогда почему видел я?

– Простите за то, что продавал смесь у клуба…

– Смесь?! – Бита искривился, будто вкусил кислое яблоко. – Кто ты такой, пацан?! Никто не называет гербуху смесью! Питон, он одарённый?

– Да, – Крутой кивнул. – Однозначно.

Так-так-так. На двадцатом этаже офисного здания в кабинете мужика без материи происходило что-то непонятное. Крутой понял, что я одарённый, но только по косвенным признакам. Я вскочил с асфальта после сильнейшего удара, от которого обычный человек и вовсе мог погибнуть.

Мою материю не видел никто из троих присутствующих. Хотя их материи превосходили размерами мою раз в десять. Хорошие новости. Значит, они – это не они. Те, с кем я работал в своём мире, умели переправлять людей из одного мира в другой. Материю они бы точно рассмотрели.

– То есть ты не знаешь, кто твои родители? И ты до шестнадцати ошивался на улице, а затем попал в Болотную лигу?

– Да, – я кивнул. Говорить от лица Сайлока было не сложно.

– Гонит! – встрял Питон. – До шестнадцати на улице ошивался?! Одарённый?! Бред. Взяли бы под крыло. Варвары или жидкие придумали бы, как использовать сопляка. В крайнем случае, на мясо отдали бы. Всё лучше, чем бегунком…

Бита слушал размышления Питона и пристально смотрел на меня:

– Гербуху ты делал?

У него не было материи. И все же мужик крепок. Такие встречаются редко, но когда встречаются, ты их сразу узнаёшь. Он спрашивает и по-особому смотрит в глаза. Поймёт, если я совру.

– Не делал, но исправлял. Брал на продажу обычную и делал чище.

– Удивительно. Ты не ошибся, Бита, – сказал Кумар. – Он на самом деле варщик.

Мужики в комнате повеселели. Я вспомнил слова Шустрика. Каждый клан или братство мечтают заполучить варщика. Будут вербовать? Скорее всего. Сейчас главное – не продешевить. Раз уж меня тянут в бандитское логово, выжму из них побольше. А ещё развитие… В обществе одарённых развиваться будет проще. Потребую обучения и информацию. Плюс кредиты! Процент от продаж? Нет, пожалуй, слишком жирно, но можно сойтись на фиксированной ставке за выполнение недельной или месячной нормы. Звучит нормально. Сделал норму – получил сотню в неделю. Или две?

– Ну, – Бита поочередно посмотрел на своих людей. – Что думаете?

– А хрен ли тут думать! Патрика с нами нет, а эти ублюдки уже к речке подошли. Если быстро денег не сделаем, хана всем! – высказался Питон и сунул в рот зубочистку. – Первый варщик пускай делает как обычно. А этого щенка сажаем на цепь, и пускай чистит гербуху сутками. Чистит, моет, сушит, да хоть в стиралке стирает. По фигу! Товар хороший! Толкнём центровым по сорок за пакет! Если пацан за две недели не сдохнет, может быть, выкрутимся.

– Что?! – я озлобленно посмотрел на Питона и перевёл взгляд на Биту. – Так не пойдёт! Я не раб!

Бита пожал плечами и посмотрел на Питона. Крутой улыбнулся уголком рта и кивнул боссу:

– Не переживай, босс. Пацан согласен.

– Ни хрена подобного!

– Пошли, я покажу тебе твоё рабочее место. – Питон отошёл от стены и протянул руку, чтобы меня схватить.

Время пришло. Сейчас или никогда! Не рискну – превратят в цепного пса…

Отстраняюсь на полшага к окну. Правая рука достаёт из кармана разорванный пакет гербухи. Кидаю в лицо Питону. Кувырок подальше от одарённого. Группируюсь, выхватываю привязанный шнурками к голени ствол. Навожу мушку на Биту.

– Хватит устраивать цирк! Я же предупреждал, щенок!

Питон трёт лицо. Гербуха попала в глаза, и он ещё не видит оружие в моей руке. Отрезвляю нажатием на курок. Звук выстрела отбивается от стеклянной стены. Из дула тянется дым. По полу катится гильза. В пяти сантиметрах от правого уха Биты в кресле дырка. Прессованная кожа топорщится короткими ошмётками.

В комнате воцаряется тишина, не считая звона в ушах. Питон и Кумар переглядываются. Бита смотрит прямо. Улыбается. Не боится умирать? Ну, значит, умрёт…

– Чего ты хочешь? – спрашивает он.

– Дай слово! – говорю я и поправляю мушку, чтобы наверняка высадить ему мозги. – Дай слово, что не сделаешь меня разменной монетой! Я хочу стать раздающим!

– Хорошо! – Бита кивает и улыбается ещё шире. – Даю слово!

Глава 11

Битники

Возможность видеть материю. Это меня и спасло. Будь у Биты материя, он не испугался бы ствола. Напротив – разозлился бы и поступил ещё хуже. Он управлял бандой, кланом или братством… Они держали район и говорили про стычки с другими бандами. Умер какой-то Патрик, из чего следует, что смерти в их делах – обыденность. Я мог закончиться прямо в кабинете, но знал, на кого навести ствол…

Энергетический или тепловой всплеск на первых уровнях развития ощущался слабо. Вторичная связь серого цвета между ловкостью и восприятием выглядела высохшей веткой на ярком дереве материи. Я не только не почувствовал её, потому что был слишком возбужден и взвинчен, но и не сразу заметил. Серый – цвет неприметный.

Вторичная характеристика «лёгкое оружие» повышена до 1.

Общий объём материи увеличен до 2,45 относительных единиц.

Дать слово. Я попросил Биту дать слово. Не самая надёжная вещь… В моём мире опираться на слово в серьёзных делах – значит быстро скатиться в помойную яму и зарыться в бумажках от судебных приставов. Товар привозят по накладным, долг исполняют по повестке, сделки заключают по договорам. Но не всегда так.

Встречаются исключения. Если разбирать поведение некоторых людей по теории психоанализа Фрейда, то их суперэго доминирует над остальными компонентами психики. Моральные принципы, религиозные установки, запреты, нормы поведения. Проще говоря, они хорошо воспитаны, они чтут собственный кодекс, у них есть совесть. И Бита – такой человек. Я понял это по глазам и улыбке, с которой он смотрел поверх направленного ствола. Бита скорее совершит обратную глупость – разорвёт бумажный договор, если посчитает партнёра предателем, но не нарушит слово.

Да и что мне оставалось? Попросить, чтобы Бита под дулом пистолета написал расписку? А потом мы бы съездили к нотариусу, где уполномоченный заверил её печатью?

Хорошо, что я подобрал в том переулке пистолет Розового и позаботился привязать его к ноге перед выходом. Чуйка не подвела…

Лифт с двадцатого этажа опустился прямиком на минус третий. Что интересно, кнопок для подземных этажей не было. Питон приложил к панели управления чип, лифт поехал. Двери открылись, но не выпустили. Впереди нарисовалась ещё одна дверь. Железная, надёжная. Питон набрал код, и мы вошли в бункер.

В коридоре пахло сыростью. Продолговатые плафоны окрасили стены белым светом. Шаги отбивались эхом, улетая в глубину подземелья.

– Ну и кренделя ты выкидываешь, малой, – сказал Питон, сворачивая по коридору направо. – Странно, что до семнадцати лет дожил. С таким-то нравом.

– Ага, – хмыкнул я. – Реже буду встречать упырей, которые спешат посадить ребёнка на цепь. Целее буду.

Питон повернулся и посмотрел на меня с надменной улыбочкой:

– Не напрягайся так сильно. Обделаешься.

Этому козлу я не побрезговал бы выстрелить в спину. Он печётся за судьбу братства. Это понятно. Из разговора я понял, что их прижали. Проблемы с деньгами, долги. Кто-то требовал от них денег и грозился забрать территорию. Но разве это повод ломать человеку жизнь?!

– Главное, что ты выкрутился. – Питон остановился у двери с окошком за сетчатой решёткой. – Всегда найдётся тот, кто подкинет тебе тарелку с дерьмом, чтобы съесть твою порцию. Человека определяет то, как он поведёт себя в сложной ситуации. Ты справился. Пока что справился…

Дверь открылась, в нос ударил запах тцина – самого сильно пахнущего компонента гербухи. Мы вошли внутрь и оказались в царстве алхимии… Хотя нет, скорее – в царстве химии…

Просторное помещение. Много света. В потолке вентиляционные дыры, гудят вентиляторы. Вдоль стены стоит длинный стол из нержавейки, на нём – коробки, пластмассовые емкости с мешалками, пресс, упаковочное устройство. На противоположной стене закреплены пластмассовые вёдра. Они прозрачные. Заполнены травами, порошками, настоями. Узнаю в них ингредиенты для гербухи.

– Привет, Сутулый!

– Чего тебе, Пит?! – не оборачиваясь, отвечает сгорбившийся мужик в голубом тряпичном халате.

– Помощника привёл. – Питон кивнул на меня, а затем на свободный стол. – Будет работать за вторым столом.

– Я привык работать один!

– Я знаю. – Питон посмотрел на меня и пожал плечами. – Он поможет с упаковкой товара. Ты же знаешь, у нас проблемы. Зачем тебе тратить лишнее время на возню с коробками, если это может сделать пацан?

Сутулый развернулся. Голова вжата в плечи, на спине горб. Он смотрел прищуренными глазами через очки и что-то жевал, шевеля усами. Навскидку ему лет пятьдесят, но скорее всего – меньше. Мерзкий, неприятный и озлобленный, он выглядел старше своих лет.

– На упаковку? – переспросил Сутулый.

– Ага.

– Ну ладно. – Сутулый указал пальцем на пустой стол и вернулся к работе. – Будет мешаться под ногами – вылетит пробкой!

Питон поспешил свалить, но я поймал его за рукав и нахмурил брови. Пожав плечами, он вытащил меня за дверь. Мы отошли к лифту, где Питон рассказал не самые приятные новости.

Без Сутулого не получится. Он человек неприятный, высокомерный и проблемный, но Бита слишком многим ему обязан. Босс работал с Сутулым с самого начала. Закрепился в городе и обзавёлся деньгами на его гербухе. Сутулый – уважаемый член братства. Относиться к нему полагалось подобающе.

– Не говори ему, чем ты занимаешься. – Питон перекинул зубочистку на другую сторону рта. – Он не будет спрашивать. Стой за своим столом и делай то, о чём вы договорились с Битой. Сутулый пускай думает, что ты просто упаковщик.

– Охренеть! – я развёл руки. – Теперь я не удивлён, почему вы в такой заднице торчите. Кто согласится вести с вами дела?!

– Не преувеличивай, малой! – Питон протянул мне пожёванную зубочистку. – Будешь?

– Пошёл ты!

– Ладно. Иди работай! И не критикуй работу Сутулого, а то мало ли…

Накипело. Я хотел послать Питона в задницу, но вовремя остановился. Не дал повода думать о себе как о капризном ребёнке. Тем более, я уже согласился. Заключил договор с Битой и не мог отказаться. Мы договорились, что я буду улучшать двадцать процентов товара от всей продукции. Две коробки из десяти. Они дали мне место в лаборатории, обещали кредиты за работу и предоставили гербуху. Пришло время исполнять свои обязательства.

Работа с Сутулым оказалась не лучше рабства. Он готовил гербуху, засыпал конечный продукт в упаковочную машину, и та выплевывала на стол пакетики. Раньше Сутулый собирал их и укладывал в коробку, сейчас сметал рукой в сторону, будто крошки со стола. Некоторые пакеты оставались на столе, большая часть – падала на пол.

В глазах Сутулого я выглядел шестёркой. Или того хуже. Шнырём! Поднимал пакеты с пола, забирал удержавшиеся на краю и переносил на своё рабочее место. По легенде от меня требовалось проверить целостность каждого пакета, выборочно проверить вес товара и разбить собравшиеся комочки. Затем отсчитать полсотни, аккуратно уложить в коробочку и заклеить клейкой лентой. Если бы я не занимался чисткой гербухи, не выравнивал её баланс и не перераспределял компоненты, то большую часть времени плевал бы в потолок.

Ну и дерьмо же он делал… Как Бите удавалось это продавать? Если его клан закрепился в городе на таком дерьме, значит, местные совершенно не знали толк в настоящей гербухе.

Если приготовление гербухи сравнить с готовкой еды, то… Гербуха высокого качества – блюдо в ресторане, гербуха среднего качества – закуска в кафе, гербуха низкого качества – хот-дог из ларька. То, что делал Сутулый – свиная похлёбка…

Неправильные пропорции и ошибки в слойности – это полбеды. Намеренное завышение дурманящего ингредиента – это хуже. Добор веса серым ингредиентом – совсем плохо. Но самое страшное – упаковочная машина. Пока товар проходил через эту хренову машину, он слёживался. Более тяжелые и мелкие частицы опускались ниже, отчего фасованные пакеты в первой партии категорически отличались от последних.

В том, что Сутулый не видел цветовой раскладки по ингредиентам, я не сомневался. Но за столько лет работы он мог сделать тысячи проб и подобрать идеальный состав, отмечая реакцию своей материи на гербуху. Материя у него была. И побольше моей… Почему он так расхлябанно относился к работе?

– Не нужно копаться в каждом пакете! – пробурчал Сутулый, замешивая очередную порцию. – Напортачишь ещё!

– Ладно-ладно. – Я повернулся в кресле, чтобы закрыть спиной рабочую зону.

С этим нужно было что-то делать. Сидя на унитазе в Аквариуме, я приготовил новый рецепт из гербухи и успокоительных таблеток. На унитазе, Карл! А здесь?! Подземная лаборатория открывала потрясающие возможности. Но вместо того, чтобы ими воспользоваться, я не только, как мартышка, перебирал гербуху пакет за пакетом, но ещё и вынужден был подыгрывать бездарю с зашкаливающей самооценкой. Так не пойдёт…

Как бы там ни было, мрак в профессиональном развитии скрашивали бытовые плюшки. Жить в собственной квартире – это тебе не ютиться на одной из пятнадцати кроватей в общей комнате с подростками. Мне полагалась двуспальная кровать, душевая и комната для отдыха с видом на город. С восьмого этажа открывался вид похуже, чем у Биты, но тоже ничего. Кухни в квартире не было. Да и не к чему. В братстве работали повара. На завтрак мы спускались на третий этаж, а обеды и ужины нам с Сутулым приносили прямо в лабораторию.

За завтраком я и решился подойти к Кумару. Бита там редко появлялся, а разговаривать с Питоном бесполезно. Других я не знал. В столовую приходили от десяти до пятнадцати человек. Впрочем, если на беседу со мной пришли Питон и Кумар, значит, они решали больше остальных.

– Слушаю. – Кумар вытер салфеткой рот и отложил приборы в сторону.

– Можно присесть?

– Пожалуйста.

– Хотел поговорить. – я уселся и поставил поднос. Яичница с беконом источала фантастический запах. Над кружкой кофе поднимался белый пар. – По поводу гербухи… И Сутулого…

– Прости, Сайлок, но это не обсуждается, – Кумар выпрямил спину и положил руки на стол, будто сидел на пресс-конференции.

– Почему?! Работу можно построить намного эффективнее!

– Нет.

– Насколько я понял из вашего разговора – вы в заднице! Верно? Если сейчас не взяться за работу, станет хуже. Я смогу сделать всю гербуху качественнее. Намного качественнее! А отдельные пакеты и вовсе эксклюзивными.

– Ты одарённый варщик, Сайлок. И я рад слышать о желании улучшить продукт, но это ничего не изменит. – Кумар выдержал паузу. – Рынок сбыта не поменяется. По крайней мере – не так быстро. Мы продаём твою высококачественную гербуху в центр, но те люди не берут больше, чем мы продаём сейчас. Что касается обычной гербухи… По большому счёту нет особой разницы, какого она качества. Мы распродаём её по двадцать кредитов в обычное время и по тридцать по ночам. Пускай она станет в два раза круче, но больше мы не продадим. Так же как и не сможем поднять цены. Покупатель уйдёт к конкурентам.

– Вот как… – я почесал затылок. – Значит, мы соглашаемся делать и продавать дерьмо?

– Пойми, Сайлок! Если бы не Сутулый, ничего бы этого не было. – Кумар оглядел столовую. – И это не мои слова. Это слова Биты. Так что ответ – да. Мы соглашаемся продавать дерьмо, за исключением малых партий качественного товара. Так будет до тех пор, пока это не влияет на основной рынок сбыта. Если ситуация изменится, тогда будем думать… К тому же гербуха – это не единственный источник дохода братства.

– Чёрт! – Я насадил на вилку помидор. – А можно мне хотя бы отдельный кабинет? Сутулый, он, знаете ли…

– Знаю-знаю. Я подумаю, но не уверен, что получится. Пускай ты называешь его гербуху дерьмом, но… Наш главный варщик беспокоится о товаре и хочет видеть, как он упаковывается. Боится подлога и вмешательства. – Кумар взялся за приборы. – Я поговорю, но ничего не обещаю.

За неделю я получил двести кредитов. Сумма немаленькая, но деньги – это последнее, что меня интересовало. Когда придут они, откупиться не выйдет. Понадобятся сила, решительность и материя, а значит, нужно развиваться. Но как развиваться, когда ты сутками напролёт исправляешь погрешности, не изучая ничего нового? Причём работа с ингредиентами занимала лишь пару часов в день. В остальное время я работал помощником варщика. Взвешивал, домалывал, упаковывал.

Пурпурные связи вторичного навыка алхимии блекли. Нет, они не уменьшались и уж тем более не исчезали. Структура материи оставалась неизменно растущей. Но выглядели жалко. Словно огромные мощности атомной электростанции, которые стоят без дела, пока работает топка на торфяных брикетах.

Несколько раз я заикался про качество. Полунамёками говорил о браке пропорций или ошибках в слойности, на что получал… Испепеляющий взгляд сумасшедшего профессора и эмоциональный клин. По-другому не назвать. Сутулый выплёвывал слова вместе со слюнями и долбил маленьким кулачком по столу. Обзывал меня упаковщиком и требовал заткнуться.

Первая волна гнева сходила, но за ней шла другая. Не такая крутая, но более продолжительная. Сутулый бормотал под нос. Сначала ругал себя за то, что согласился работать с малолетним неумехой, а после макал меня носом в тайны мира алхимии. Он изучил искусство варщика. А значит, другие олухи должны слушаться и восхищаться.

Когда я целился в Биту из пистолета, я выдвинул два условия. Первое – не быть рабом, второе – получить помощь в развитии талантов одарённого. Они называли это так. Я же имел в виду материю.

Бита согласился и поручил Питону поднатаскать меня. Стоит ли говорить, что Питон уклонялся от обязательств? Ещё бы! Я чертовски не хотел иметь с ним дел. Но цели важнее удобств и личных отношений.

Трижды я ловил его за завтраком и спрашивал про уговор. Каждый раз Питон находил отмазки и обещал найти время на следующий день. Так продолжалось бы бесконечно, если бы я не нажаловался Кумару. Тот поговорил с Питоном. Вопрос решился.

Встречу назначили после ужина в фойе восьмого этажа. К слову, на восьмом этаже я жил один. Западная часть здания была закрыта. Ремонтным работам на той стороне не суждено было закончиться. А из пяти квартир на восточной стороне четыре – пустовали. Так что фойе – отличное место для тренировки. Там мы никого не побеспокоим.

Питон опоздал на двадцать минут. Вышел из лифта со стаканом виски. Надменный и растащенный. Я снова обратил внимание на его глаза. Зрачки метнулись по разным углам, фотографируя обстановку, будто объектив автоматической камеры.

– Ну чего, малой?!

– Ты опоздал.

– Ха! – Питон плюхнулся в кресло и поставил стакан. – Мне всего-то нужно было обыскать тебя. Забрать ствол и дать подзатыльника. Из-за одной ссаной пушки столько гемора! Посадили бы тебя на цепь, и сидел бы ты на варке. Но нет… Вот я идиот.

– Ага.

– Малолетний пацан говорит мне, что я опоздал! Ох-ре-неть! Как там тебя зовут? Саплак?

– Сайлок!

– Буду звать тебя сопляк, так проще запомнить. – Питон вытащил изо рта зубочистку. – Опоздал, говоришь?!

– На двадцать минут.

– Да меня одарённые из жидких ждут, когда понадобится! Опоздал… Не борзей и скажи спасибо, что я вообще пришёл. Чего тебе?!

– Для начала я хочу получить информацию.

– Для начала?! – Питон улыбнулся. – Я тебе что, личный тренер?!

– Бита сказал именно так.

– Хрена с два!

– Кумар подтвердил.

– Ой, бля! – Питон скривился и пригубил напиток. – Давай по-резкому! Что ты хочешь знать?

– Начнём с малого. Кто убил Патрика? Кто такие варвары? Жидкие? И что будет, если Бита не отдаст им долг?

– Ёпт, малой, тебе сколько лет?! Может, тебе приставку принести? Или парочку журналов с голыми тётями? Что за вопросы ты задаёшь?!

– Рассказывай!

Как я и догадывался, жидкие и варвары – это братства, подобные братству Биты. С жидкими Бита дружил. Раньше особенно тесно. Торговал и делился информацией. Приходилось – воевали вместе.

Около года назад Бита взял у жидких денег в долг на расширение территории. Нормальная практика. Берёшь сумму, возвращаешь с процентами. Но с тех пор варвары оживились. Не проходило и недели, как они снова и снова совались на территорию Биты. Запугивали местных, жгли машины, подбирались к клубу. Иногда случались стычки. В последней погиб Патрик.

Варвары – новое братство. Название говорило само за себя. Про некоего Рогу давно ходили слухи. Говорят, он прикончил своего отца, когда ему было двенадцать. Пьянчуга заставлял Рога продавать наркотики, а пацан не хотел ходить на побегушках. Терпел избиения, пока в один прекрасный день не пробил молотком голову спящего отца. Тяжелое детство сказалось на психике. Рога вырос злобным и мстительным. Ещё мальчиком он понял, что его материя по-особому воспринимает убийства. Откликается вдвойне. Переливается всеми цветами радуги и растёт прогрессирующими рывками, будто плесень, которую поместили во влажную среду. Рога вырос. К восемнадцати скопил материи больше, чем другие сверстники. К двадцати собрал вокруг себя команду. Научил убивать, обозвал варварами.

Дружба между братствами – вещь очень шаткая. В конечном счёте всё решают деньги и власть. Для Биты всё ещё сложнее. Он управлял братством без материи… Многие даже не придумывали причин, чтобы на него напасть.

Бита догадывался, что в его проблемах замешаны жидкие. В момент расширения территории братство становится особенно уязвимым. Словно птица, высиживающая яйцо. Чтобы увеличить потомство, ей нужно постоянно быть в гнезде и не растрачивать попусту силы. Жидкие дали наводку варварам, и те оживились в самое неудачное время.

Войну Бита потихоньку проигрывал. Как только бросал все силы на сражения с варварами, проседал по экономике. И наоборот. Выходил на прибыль, но терял в драках людей.

– Теперь ещё и жидкие, суки! – Питон поставил на стол пустой стакан. – Долг требуют вернуть прямо сейчас. Плюс проценты. А накапало там… Ой-ёй-ёй!

– Что будет, если не вернуть?

– Они перепродадут долг псам, ну а тогда всё. Кранты!

– Псам?

– Да, малой, псам. Не слышал?

– Ну так…

– Варвары – они отморозки. Жестокие, сильные, но туповатые. Мы с Патриком могли вдвоём их сдерживать, но псы… Организация профессионалов. Там одарённые на стадии раскрытия. И всё у них чистенько, бля! Бумажка к бумажке! Пересчитают процентики, подобьют кассу, подведут итоги. Не успеешь рта открыть, как они уже всё заберут. Сначала клуб прикроют, затем возьмут под контроль продажу гербухи, улицу с девочками… И попробуй им слово сказать. Вырежут, как детишек малых… Для них что я, что Патрик – сопляки.

– И что делать?

– Без понятия. – Питон пожевал зубочистку. – Не моего ума дела. Пускай Бита с Кумаром головы ломают, это по их части. Мне куда скажут идти, туда пойду. Кого скажут… того…

Несколько минут мы сидели в полной тишине. Питон погрустнел. Будто это не он мне рассказал историю про медленный крах братства, а я ему. Видать, дело было серьёзным. Я же подумал о себе. Пока пацаны в Аквариуме дожидались совершеннолетия и терпели побои на ринге под животный рёв толпы, мне удалось попасть в братство. Своя квартира, ванная комната, питание на высшем уровне и работа с ингредиентами. Я поднялся. Но надолго ли? Братство терпело крах. Я вскочил на палубу шикарного круизного лайнера, не зная о дыре в корме. Плавание будет недолгим. Мы шли ко дну.

– А как ваше… то есть наше братство называется?

– Битники.

– Битники?

– Ага, – Питон кивнул. – Бита долго думал с названием, и название придумали за него. Собравшихся вокруг Биты стали называть битниками. Так и прижилось.

– И ты в битниках боец? Или как?

– Вроде того…

– Можешь меня чему-нибудь научить?

– Ты же варщик, малой, – из уст Питона «варщик» звучало почти как оскорбление.

– В Аквариуме я дрался на ринге.

– Дрался он… Ты у нас драчун?!

– Вроде того. А ты всю гербуху из глаз выковырял?

Питон улыбнулся:

– Ну хорошо. Чему ты хочешь научиться?

– Я хочу стать сильным. Как ты… Или ещё сильнее.

– Даже так?

– Точно.

– Встань!

– А?..

– Встань вон туда! – Питон показал в центр фойе.

– Что дальше?

– Прямо сейчас ты станешь сильнее…

Едва Питон произнёс последнее слово, как воздух сотрясли звуки выстрелов. Два последовательных взрыва с задержкой в долю секунды. А за ними боль…

Сердце рвалось из груди… По лбу стекали капли пота… Руки тряслись, будто я сутки провалялся в снегу… Становилось холодно… Онемение от кончиков пальцев на ногах ползло к коленям и выше… Я валялся на ковре и переводил взгляд с одной дырки в бедре на другую. Ублюдок прострелил обе ноги. Кровь растекалась двумя ровными лужицами.

– Ты что?.. – Я хотел что-то сказать, но так и не собрался с мыслями. Все силы, концентрация и энергия материи уходили на то, чтобы притупить боль и сдержать крик. Я не потерял сознание только из-за бешеного количества адреналина.

– Для того чтобы стать сильнее, придётся много терпеть. – Питон поднялся и пошёл к лифту. – Другого способа нет. Ты поймёшь, насколько сильно отстаёшь от других, только когда станешь достаточно сильным.

Странно. Я смотрел, как Питон заходит в лифт и уезжает. Но думал не о простреленных ногах и не о том, какой же он конченый мудак… На секунду я задумался о Сутулом. Последняя фраза Питона подкинула идею…

Сука, как же больно!

Глава 12

Сутулый

В высотном здании битников имелся свой врач. Как-то раз за завтраком я слышал, как он разговаривал с Кумаром. Они обсуждали состояние кого-то из парней. Бойцы с материей самостоятельно восстанавливали раны средней тяжести, а врач латал тяжелые случаи.

Переворачиваясь со спины на живот в фойе восьмого этажа, я только и думал, что о враче. Полз в номер, оставляя за собой две кровавые дорожки. Онемение и холод поднимались выше. Впрочем, материя к тому времени уже перераспределила силы в верхнюю часть корпуса. Отчего я довольно уверенно скользил по ковру. Но застрял у двери. Она открывалась на себя. Пришлось моститься у стены, дёргать ручку. С горем пополам, пачкая ковер, ручку, паркет в комнате, я добрался до телефона.

Нажал кнопку – связь с диспетчером, через десять секунд трубку сняли:

– Да?

– Вызовите врача на восьмой! Я ранен!

– Малой, ты чего кричишь? – спросил с той стороны голос Питона.

– Что?!

– Не отвлекай людей от работы! – Из динамика послышался пластмассовый треск. Питон положил трубку рядом с телефоном. Голос его звучал в отдалении. – Эй, как отключить линию малого с восьмого этажа?! Да… Ага… Да, вырубай! Вырубай-вырубай!

Тяжёлая ночь. Пожалуй, самая тяжёлая из всех, что мне доводилось пережить в обоих мирах. Я дополз до ванной и нашёл аптечку. Потерял много крови, прежде чем заклеил специальным пластырем четыре дыры. Обе раны навылет. Пластырь содержал обеззараживающее вещество. Удобно. Снял клейкую поверхность, прихлопнул на дыру. Готово.

Помимо пластырей в аптечке нашлось обезболивающее. Шприцы с прозрачными пластмассовыми капсулами. Я рассмотрел в них фиолетовый ингредиент. Прежде такого не видел. Первый ввёл в паре сантиметров от раны на правой ноге, второй вколол в левую. Полегчало. Забрался в ванную. Стащил штаны и кофту, сунул их под голову, закрыл глаза.

Ночь чередовалась кошмарами, вспышками боли, провалами в памяти. Иногда во время пробуждений я подолгу не мог вспомнить, где я и что со мной. Просыпался в панических приступах, щупал ноги. Холодные и окаменевшие. Пугался, что пластыри пропускают кровь. Что она вытекла и конечности навсегда превратились в обездвиженные сосиски. Проверял пластыри, убеждался, что всё нормально, и снова засыпал. Так прошла ночь…

Метод Питона ублюдский. Садистский и неадекватный. Но был ли другой? Я злился и ненавидел его. Желал ему побольше больших и толстых предметов в задницу, но признавал эффективность… Разбудили меня две последовательные тепловые вспышки:

Вторичная характеристика «восстановление» повышена до 3.

Вторичная характеристика «восстановление» повышена до 4.

Общий объём материи увеличен до 2,70 относительных единиц.

Раны не затянулись, но стало лучше. По крайней мере, мне хватило сил подняться. На завтрак я пришёл в чистой одежде. Помытый и причёсанный. Пожелал Питону доброго утра и слопал тройную порцию глазуньи с беконом. На вопрос Кумара, почему я хромаю на обе ноги, ответил, что болят мышцы после усиленной тренировки.

Злость ушла. Сделал это я или материя… Неважно. Кто-то из нас отыскал в голове ненужную эмоцию и вышвырнул за двери сознания. Было и было. Страдания покрывал результат, а значит, нужно двигаться дальше. Тем более что у меня появилась идея… Питон подкинул…

Варщик. Звучит грубо и непрофессионально. Алхимик – приятнее, хоть и навевает стариной. Алхимик представляется бородатым стариком в конусной шляпе с ожерельем из разноцветных камней. Варщик – более современное название, но в то же время – обесценивающее. Почти как сварщик или обвальщик. Я бы выбрал алхимика. Тем более что на это намекала материя, называя вторичную характеристику алхимией. Но есть – как есть. Устоявшиеся названия по щелчку пальцев не меняются.

Наше братство прозвали битниками. И теперь хоть ты тресни. Придумывай новое, проводи ребрендинг… Как были битниками, так битниками и сгинем…

Питон поможет стать сильнее. Но перевоплощаться в бойца я не спешил. Алхимия нравилась намного больше. Вот только Сутулый не давал раскрыть потенциал. Доверял мне лишь фасовку гербухи. Нужно было что-то менять…

Лаборатория. Ещё в первой половине дня я приготовил нужное количество элитной гербухи и теперь ковырялся в носу, дожидаясь, когда старший варщик закинет в упаковочную машину новую порцию своего дерьма. В кармане лежали два одноразовых шприца с обезболивающим препаратом. Действующее вещество – химическое соединение, образующее фиолетовый ингредиент. Он отличался от ингредиентов гербухи. Был сложнее.

Пихать в себя всякую дрянь, чтобы понять, как она работает – плохая идея. Но с обезболивающим я познакомился раньше. Знал, что ничего плохого не будет. Снизится чувствительность, максимум – временное онемение.

Игла проткнула рубашку, а затем кожу на животе. Я сдавил пластмассовую капсулу, и препарат распространился по мягким тканям. Дело сделано. В очередной раз я скривился от того, как Сутулый небрежно смешивает ингредиенты, и закрыл глаза.

Если рассматривать материю как часть организма, то она являлась визуальным отображением всех действующих систем человека. На примере поединка с Томагавком. Я принял несовершенные смеси, они поломали структуру материи, отчего я отупел и растерял сноровку.

Обезболивающее содержало фиолетовый ингредиент. Он оставил структуру целой. Неизменной. Но уменьшил яркость отдельных узлов. Сделал звенья силы и выносливости блеклыми. Чувствительность в районе живота снизилась. То же самое отражалось на материи. Я понял, как работает ингредиент, и придумал, как его использовать.

Замешав смесь, Сутулый засыпал её в упаковочную машину и пошёл обедать. Я сказал, что подойду, как только закончу с коробками. Сутулый вышел. Лаборатория осталась в моём распоряжении.

Сквозь дверное окошко я убедился, что алхимик ушёл по коридору. Подошёл к банкам с ингредиентами и отсыпал каждого понемногу на рабочую доску. От ощущения в руках первичных ингредиентов сердце забилось быстрее. Оно тоже скучало по настоящей работе.

По-быстрому закинул упакованные пакеты в коробку и приступил. Фиолетовый ингредиент был сложнее. Его взаимодействие с другими оказывалось менее предсказуемым. Раз за разом я пересобирал комбинации, используя по капельке обезболивающего. Удивился. Влияние фиолетового превосходило влияние других ингредиентов. Думается, всё дело в химической природе ингредиента. Составные части гербухи – природные компоненты, а фиолетовый на их фоне словно ложка дёгтя, добавленная в бочку мёда.

Работал я быстро. Приходилось использовать фиолетовый компонент, не жалея. Если смесь не получалась, я соскребал её в упаковочный пакет и прятал в карман. В отличие от сухих смесей, эти пробы становились непригодными для использования.

Прошло полчаса. Через двадцать минут вернётся Сутулый. Придёт, потянется, зевнёт и поставит на стол чашку с кофе. Если у меня ничего не выйдет, то ходить мне, как и прежде, на побегушках. В сравнении с Сутулым я чувствовал себя выдающимся учёным, который протирает пробирки для лаборанта.

На подготовку нужной комбинации ушло сорок минут. Но проку от неё немного. Как и предыдущие мои работы, состав получился несовершенным. Так рисковать нельзя. Нужно точечное усиление, подобное озарению или прозрению. По-другому не выйдет… Не с ним…

В коридоре послышались шаги, когда я выдавливал из шприца последнюю каплю. Фиолетовый ингредиент примешался к бирюзовому и размазал цвета. Отточенным движением я прибавил слой голубого, полоску серого, ещё два слоя голубого. Подобрал рассыпавшиеся остатки по краям и замешал. Набрал полную грудь воздуха и расправил костлявые плечи, чтобы прикрыть доску.

– Слишком долго возишься! – прохрипел Сутулый и сел в кресло. – Теперь жди ужина! Будем дальше работать!

– Хорошо.

Вспотел под мышками. Если не получится, он устроит мне разнос… Или ещё хуже…

Сутулый поднялся, попробовал разогнуть спину, но сформировавшийся годами горб и не думал расправляться. Хрустнул позвонок. Сутулый пошёл к контейнерам.

Пожалуй, ни разу в жизни я так аккуратно и тщательно не размешивал кофе. Мешалкой я соскрёб смесь с доски и добавил в напиток. Мешал быстро. Мне ли не знать, что ингредиенты не растворяются? Главное – помочь высвободить действующие вещества, а затем надеяться, что Сутулый как обычно не допьёт кофе, оставив подарок на дне. В то же время я мешал осторожно, чтобы не ударить мешалкой о чашку. Думаю, что-то похожее испытывают сапёры, готовясь перерезать провод на тикающей бомбе.

Старший алхимик набрал мерное ведёрко и принёс к столу. Высыпал содержимое в таз и принялся добавлять компонент за компонентом. В перерывах он пил кофе.

Смесь сработала. Я видел это по его глазам. Как обычно, он замешивал свою бодягу по старой схеме. Плюс-минус ковш и ещё полковша на глаз… Внезапно остановился. Потрогал очки и почесал затылок. Зашевелились усы. Сутулый морщил лоб и сосредоточенно смотрел в таз. Я дал ему то, что посоветовал мне Питон. «Ты поймёшь, насколько сильно отстаёшь от других, только когда станешь достаточно сильным».

Ещё в Аквариуме я заметил интересное свойство голубого и бирюзового компонентов. Если расположить между ними отличный ингредиент с правильной слойностью, то он поменяет свойства. Часто на противоположное. Я запомнил это и сейчас использовал с фиолетовым. Обезболивающее снижало активность звеньев материи, а в обратном случае – увеличивало. Бутерброд из голубого и фиолетового превращал фиолетовый в усилитель.

Сложнее было указать адрес к звену алхимии, но метод банального подбора себя оправдал. Я изобрёл новый рецепт. Улучшитель вторичной характеристики алхимии. Впрочем, фиолетовый не поднимал уровень самой алхимии, но наделял обученного временным свойством. Сутулый попил кофе и получил возможность смотреть на ингредиенты моими глазами. Видеть цветовые взаимодействия и пропорции.

– Это что получается? – пробурчал Сутулый. – Пропорции…

– Полагаю, нужно снизить количество голубого, – подсказал я.

– Что? – Сутулый на миг повернулся ко мне, а затем вновь уставился в таз. Он боялся пропустить озарение. Его можно понять. Дело всей его жизни наконец-то открылось ему. Словно система элементов для Менделеева или закон для Ньютона.

– Снизим голубой и получим более чистую смесь. Вот в этом месте. Видите? – я показал пальцем в излишнее скопление.

– Ты это видишь?

– Да.

– Боже! – трясущиеся руки Сутулого потянулись к ингредиентам.

Прежде таким счастливым я Сутулого не видел. Озарение действовало несколько минут. Старший алхимик не потратил их впустую. Взялся за дело и приготовил лучшую гербуху в своей жизни…

Процесс очень сильно увлёк Сутулого. На время он забыл, что я всего лишь упаковщик, и посчитал меня помощником. Мешал смесь и, будто капитан на мостике или врач в операционной, выкрикивал короткие и точные приказы:

– Больше воды!

– Двадцать миллилитров массы из третьего ведра!

– Замешай промежуточный!

– Отожми и возвращай в таз!

Поработали на славу. Времени хватило. Сутулый получил рецепт, близкий к идеальному. Совершенство взаимосвязей, пропорций и слойности грели его душу, как редкое затмение грело душу астронома. Он смотрел в замешанный таз смеси, но видел намного больше. Ингредиенты образовывали замкнутую систему, законченное уравнение, самостоятельную единицу.

Пришло время фасовки. К тому времени эффект улучшителя алхимии закончился. Я не стал говорить ему, что из фасовщика смесь выйдет хуже. Она слёживается и нарушает пропорции. Сутулый был слишком счастлив, чтобы омрачать его триумф такой мелочью. Закончив смену, он похлопал меня по плечу и пожелал доброй ночи.

В фойе восьмого этажа было пугающе тихо. Впрочем, так было всегда, просто в ожидании Питона я нервничал и психовал. Мы договорились о вечерней тренировке. Предыдущая закончилась двумя простреленными ногами. Что он выкинет на этот раз?

Раны в бёдрах затянулись на четвёртый день. Я ещё хромал, но скорее по привычке, нежели от боли. Материя стала ещё сильнее, штопала сквозные дыры, оставляя на их месте крошечные шрамы.

– Ты меня удивляешь, малой! – раздался голос Питона.

Прежде он приезжал на лифте. На этот раз поднялся по лестнице. Застал врасплох. Дёрганые глаза просканировали помещение, он закусил зубочистку и упал в кресло.

– Почему?

Я стоял перед ним напряжённый и дёрганый. Вроде слушал его, но в большей степени думал… В какую сторону отпрыгнуть, если козлина начнёт палить?

– Не знаю, что ты сделал, но Сутулый изменил о тебе мнение. Удивляешь ты меня, малой!

– Что он сказал?

– О нет! – Питон махнул рукой. – Если Кумар посчитает нужным, расскажет сам. Я пришёл не для того, чтобы сплетни распускать. Хочешь узнать что-то конкретное, спрашивай. Время тренировки началось десять минут назад.

– Ты опоздал на пять.

– Не будь занудой, малой!

Вопрос у меня был. Я сомневался, что Питон ответит, но он ответил. Рассказал про стычки и сражения на улицах.

Драки между братствами представлялись мне массовой бойней. Лидер одного братства отправляет свою банду, его соперник – свою. Сотни человек сходятся на улицах и стреляют друг в друга, покрывая асфальт ковровой дорожкой из гильз. На деле всё происходило иначе. Одарённых было меньше, чем я себе представлял. И каждый из них считался едва ли не самостоятельной армией. Ну или самое малое – отрядом.

Разборки между братствами, сражения за территорию, диверсии. Количество участников редко превышало десяток одарённых. Причем если силы противников были плюс-минус равны, то часто обходилось без жертв. Они рубились, будто супергерои из фильмов, стреляли, сносили телами остановки и фонарные столбы. Но если кого-то не разорвали на куски, то свои вытаскивали, помогали, выхаживали.

Некоторые кланы использовали в битвах обычных людей. Варвары, например. Он называли их мясом и пускали в расход, словно брошенную на территорию врага гранату. Если повезёт, мясо оставит на телах одарённых пару ссадин или дырок, если нет – то нет…

Смерть одарённого – огромная потеря для любого клана. Одно из главных правил битников гласит: «Спасай союзника и уноси ноги». Речь про положения, когда потеря территории, товара или уважения не несёт за собой полное уничтожение братства. Бита в этом плане вёл разумную политику. Он знал, что денежные проблемы – это плохо. Очень плохо. Но не хуже, чем потерять армию. Миллионы кредитов превратятся в пыль, если братство потеряет армию. В городе превалируют животные правила. Деньги решают многое, но последняя инстанция – сила.

– Поединок! – прервал рассказ Питон.

– А?..

– У нас осталось пятнадцать минут. Пришло время поединка.

– Ну хорошо, – я неуверенно пожал плечами.

Поединок лучше, чем пара выстрелов в упор. Я размял плечи и вышел в центр фойе. Питон обладал способностью отражать удары. Мои усилия могут оказаться напрасными. Стоит попробовать зайти со спины…

Питон сорвался с кресла. Рывок на семь метров, поток несущегося воздуха. Через миг я скрючился. По животу расползлась адская боль. Разошлась волнами, вызывая спазмы в ногах и руках. Я хотел перегруппироваться, перевести дух и выставить блок, но не мог пошевелиться. Замер, будто статуя. Закрыл глаза и посмотрел на материю.

Основные звенья и связи, что отвечали за физическое состояние, выцвели. Эффект, схожий с принятием обезболивающего, только хуже. Сила, ловкость, выносливость, сопротивление урону и физическое состояние. Они существовали в материи, будто прозрачные ёмкости, из которых вылили цветное содержимое. Питон отключил часть меня. Отключил часть материи.

– Рано или поздно ты научишься защищать энергию, если не сдохнешь, – сказал Питон. – Физические повреждения для одарённого не столь важны, как повреждения энергетической составляющей. Пропустишь удар по самому ценному, и тебя ничто не спасёт.

Прошло двадцать секунд. Глаза я так и не открыл. Да и к чему их открывать? Тело не слушалось. Ничего не изменится, если я буду глазеть на Питона. А видеть происходящее с материей – значит изучать материю.

Звенья и связи наполнились цветом. Материя пульсировала и мерцала, будто оповещала об аварийной ситуации. Я разогнулся и открыл глаза.

– Понял? – Питон стоял передо мной, сжимая и разжимая кулак.

– Кажется да, но…

Он рванул телом со скоростью удара отбойного молотка. Правая рука скользнула от бедра и прилетела в грудь. На этот раз меня швырнуло к стене. Хрустнула рамка картины, осыпалась штукатурка, треснул гипсокартон. Я съехал у лифта на пол и свернулся калачиком. Боль парализовала. Но намного больше я испугался, когда закрыл глаза. Некоторые звенья материи треснули. Надломились или расслоились, как расслаивается древесина. Обесцвеченные и повреждённые, они походили на органы, которые не прижились. Органы, которые отторг организм. Питон ломал то, что я так усердно строил…

– Поднимайся! – Он поставил меня у стены. – Как тебе тренировки?

– Иди в задницу! Внутри что-то…

– Новый материал – это хорошо. – Питон улыбнулся и переложил зубочистку на другую сторону рта. – Но, как говорится, повторение – мать учения!

В фойе восьмого этажа прозвучали два выстрела. Бедро, левый бок. Кровь, недомогание, потеря сознания. Расплывчатые образы. Замутнённые картины. Воспоминания, замыленные галлюцинациями. Фойе, дверь, коридор, ванная. Ночь, улица, фонарь, аптека… Нет, что-то не то… Не аптека, а аптечка… Где аптечка?

Последствия повреждённой материи оказались тяжелее физических. На следующий день я не смог подняться на ноги и пропустил работу. С четвёртым уровнем восстановления огнестрелы заживали довольно быстро. Питон делал вид, будто ведёт себя, как умственно отсталый дикарь, но на деле – действовал обдуманно. Четырежды он дырявил моё тело, и каждый раз пули проходили навылет. Интересно, если пуля застрянет в кости, мне понадобится врач? Или материя избавится от неё сама?

Звенья и связи насытились цветом. Синий, зеленый, пурпурный… Видимых последствий не осталось. Чего не скажешь про надломленную связь ловкости. Она напоминала сломанную кость. Тем не менее звено восстанавливалось. На месте трещины появился нарост, который временно её укреплял, пока внутренняя структура строила соединительные мостики.

Чувствовал я себя особенно паршиво. Прежде материя распределяла силы и энергию, чтобы латать меня и поддерживать общие силы. В этот раз она положила на меня большой и толстый. Её не интересовало ничего, кроме восстановления травмированной связи. Хорошо, хоть не забрала у меня возможность дышать. В остальном – я валялся на кровати в полуобморочном состоянии. Но про меня не забыли. Трижды в день я получал еду и воду. Врач не приходил.

Вечером второго дня после тренировки ко мне пришёл Кумар. Долбаный интеллигент постучался в дверь и ждал, когда я открою. Будь у меня силы – послал бы его в задницу и приказал убираться. Сил не было. Когда он постучался в четвёртый раз, я что-то промычал. Кумар посчитал это приглашением.

– Приветствую. – Он вошёл в комнату и встал надо мной. Прямая осанка, руки по швам.

– Гу…

– У меня хорошие новости.

– Бэ…

– Сутулый сказал, что ты отлично показал себя. – Кумар поправил торчащие из-под пиджака рукава. – Мы поговорили и пришли к обоюдному решению. Назначить тебя вторым варщиком. Бита всё согласовал.

– Птр…

– Мы приготовим тебе отдельную лабораторию и привезём ингредиенты.

– Паф…

– Твоя задача – делать ультракачественную гербуху. Мои поздравления.

– Хайя-йа-йа…

– Я бы позвал врача, но такое он не лечит. Отдыхай!

Только на четвёртый день я спустился на завтрак. Свинцовые ноги, тяжёлая голова, одышка. Звено ловкости почти восстановилось: материя отдала часть сил.

Всё закончилось лучше, чем я ожидал. Я надеялся, что Сутулый перестанет меня шпынять. Для этого позволил ему видеть ингредиенты. Так мы сблизились. Породнились в профессиональном мастерстве. Но на время. Улучшение закончилось, и теперь Сутулый смотрел на гербуху, как капитан без корабля смотрит на морскую гладь. Я рассчитывал получить толику уважения и веса, а получил куда больше. Сутулый признал меня вторым варщиком в клане битников. А сам Бита, как и Кумар, был не против с самого начала. Первая часть плана закончилась успехом.

Собственная лаборатория. Неплохо. Но этого мало. Я намеревался стать сильнее и опытнее. Работа с гербухой – это промежуточный этап, и у меня созрела идея, как быстрее его пройти.

– Доброе утро, Кумар!

– Доброе! – Кумар отложил приборы и приготовился слушать.

– Я хочу встретиться с Битой.

– Всё, что тебя интересует, можешь спросить у меня. Я передам Бите, если не смогу ответить сам.

– Нужно расширять бизнес.

Полагаю, такая фраза из уст подростка звучала наивно. Но Кумар был слишком хорошо воспитан, чтобы поднять меня на смех или просто улыбнуться.

– Что ты предлагаешь?

– Опт.

– Опт?

– Да. Оптовые продажи элитной гербухи.

– Не уверен, что это сработает. Спрос на гербуху…

– Я сделаю её особенной. Такая будет только у нас. Все захотят эту гербуху.

– Возможно, однако…

– И ещё. С продаж я заберу процент.

– Ну… Я поговорю с Битой, – закончил разговор Кумар и вернулся к завтраку.

Как и все одарённые, лопал я за троих. И даже больше. Мне нужно было восполнить силы. Подросток съел три порции каши, яичницу с беконом, пару бутербродов с сыром, запеканку, стопку блинов с мёдом, два йогурта, пачку печенья, горку выпечки и фруктовый салат. Запил всё это большой кружкой чая, тепло которого растеклось по животу и груди. А нет, то было тепло не от чая.

Вторичная характеристика «восстановление» повышена до 5.

Вторичная характеристика «регенерация материи» повышена до 1.

Общий объём материи увеличен до 2,96 относительных единиц.

Глава 13

Брак

Бита сдал. Прошло полторы недели с нашей последней встречи. Казалось, его подъедает серьёзная болезнь. Уверенный взгляд выдавал слабину, из горла лез хрип. Слова тягучие, словно клей.

– И что тебе понадобится?

– Оборудование и много ингредиентов, – ответил я.

– Не уверен, что центр согласится. – Бита посмотрел на телефон.

– Скоро узнаем, – я пожал плечами.

– Если хочешь, я уберу Питона. – Бита улыбнулся, будто сквозь боль. – Пока он тебя окончательно не доконал.

– Нет необходимости. Всё в порядке.

Зазвонил телефон. Бита удивлённо посмотрел сначала на меня, потом на Кумара. Выпрямился в кресле и медленно взял трубку:

– Алло.

Он разговаривал с полминуты. По большей части кивал, иногда спохватывался и добавлял «да!». На лице плясали эмоции. Бита положил трубку и с выпученными глазами посмотрел на меня:

– Они возьмут на полмиллиона…

Идею я… Украл? Можно и так сказать, но лучше звучит – позаимствовал… Насчёт авторских прав можно не переживать. На другие миры они не распространяются. Уолтер Уайт не заявится ко мне с взрывоопасным коктейлем, а Джесси не притащится с пушкой. Да и позаимствовал я всего лишь внешнюю примочку. Остальное – мой эксклюзив.

Гербуха обрела цвет. Оранжевый блеск, выглядывающий из-под общей структуры, будто кусочки апельсиновой кожуры. Про качество и говорить не стоит. Я приложил все силы. Выдал максимум и собрал элитную партию. Клиент попробует такой продукт и больше не захочет того дерьма, что продают на улице. Он совершенство. Баланс пропорций. Прелесть взаимодействия. Чистота ощущений. Грация восприятия. Гербуха нового поколения, мать его!

В кабинете у Биты мы ждали звонка. Питон пошёл к центровым, чтобы продать новую порцию элитной гербухи, и заикнулся про оптовые поставки. Потенциальный покупатель попробовал товар и всё понял. Эта трава перевернёт рынок!

Питон солгал, сказав, что битники уже нашли точку оптового сбыта. Покупатель перебил цену и позвонил Бите. К обеду у нас был заказ на полмиллиона кредитов по цене тридцать пять кредитов за штуку. Мы снова были в деле.

Бита никогда не считал гербуху главным источником прибыли своего братства. Но времена меняются. Сейчас они вместе с Кумаром тусовались в лаборатории, наблюдая за расстановкой оборудования.

Прежде мне не приходилось готовить смеси в таких объёмах. Самый большой опыт – дюжина порций для пацанов из Аквариума. В этот раз речь шла о пятнадцати тысячах.

Около часа я объяснял Кумару на словах, что мне нужно. Мешалка, дозаторы, ёмкости, отсеиватели, сушилки, центрифуга и ультрафиолетовые лампы. К моему удивлению, он притащил всё, что я просил. Вести с Кумаром дела – сплошное удовольствие. Будто самый занудный клерк, он расспрашивал, выпытывал, надоедал. Но затем делал именно то, что ты от него ждал.

Ребята из братства помогли расставить оборудование. Поставщики принесли смеси и разместили их в пластмассовых контейнерах на стене. Повесили лампы, подключили вытяжку, подвели подачу свежего воздуха, установили оборудование. Теперь я был варщиком. Имел вес. Поэтому не позволил торчать в моей лаборатории зевакам. Выгнал их к чертям. В том числе босса и его первого помощника.

К вечеру процесс был налажен. Как ни странно, но больше всего времени ушло на проработку технологии с добавлением оранжевого цвета. Я не просто добавил краситель или лишний ингредиент. Я вплёл цвет в структуру, чтобы кустарные мешатели (так называли неопытных варщиков, что делают низкокачественный товар) не могли подделать мою гербуху.

Жёлтый ингредиент – это корень растения под названием «татан». Он имел яркий и приятный глазу окрас, но токсичное естество. При добавлении татана в смесь она насыщалась токсинами. Сначала горчила, а вскоре и вовсе становилась отравленной и непригодной. Я же придумал способ, как добавить татан в гербуху без вреда. Товар получился красивый, отличный от других, с неповторимым рецептом.

В общий чан я подавал ингредиенты по трубам. Компоненты ссыпались под собственным весом и включались в технологическую цепочку. Чистка, продувка, обогащение воздухом, подогрев, смешивание, контрольный осмотр. Повтор процедуры для уточнения пропорций. Ещё один контроль. Сепарация, фасовка, упаковка.

Из упаковочной машины пакеты поступали на лоток подачи. Питатель тащил их по столу и закидывал в коробки. Во время процедуры фасовки я стоял рядом и просматривал каждый пакет. Проверял, будто сканер. Держал глаза на одном месте и оценивал качество выходящего продукта. Каждый пятнадцатый образец не удовлетворял требованиям. Я изымал его, разрывал пакет и отправлял на вторичную переработку.

К вечеру следующего дня я сделал столько, сколько Сутулый делал за месяц. Двадцать коробок, или тысяча пакетов… С каждого пакета я заработал по три кредита… Сайлок стал не просто варщиком. Он стал богатеньким варщиком.

Три дня работа шла полным ходом. В день я делал от семисот до тысячи пакетов. В лаборатории погряз с головой. Отменил встречи с Питоном.

На третий день ко мне заглянул Кумар и передал положительные отзывы от потребителей. Закупщик из центра распродал товар в два раза быстрее прежнего. На удивление, покупателей не отпугнула завышенная цена. Они соглашались переплатить десятку кредитов, но получить гербуху вполовину большей длительности и с отменным эффектом. Гербуха ничем не запудривала мозги и не прикрывала изъяны в рецепте опьянением. Стопроцентное проветривание мозгов без похмелья и последующей депрессии. А вот последняя новость мне не понравилась.

– Нужно делать четыре тысячи в неделю. – Кумар достал блокнот и пробежался глазами. – Это новое условие, которое мы вынуждены были принять. Четыре тысячи в неделю – минимальный объём поставок.

– А если я сделаю меньше?

– Он наложит штрафные санкции.

– Мы так не договаривались.

– Бита сказал, что это не обсуждается. Центровые обещали переговорить с жидкими, чтобы те дали нам отсрочку по платежам и не продавали долг псам. Всего пару дней назад мы не могли и мечтать о таком предложении, сегодня – это реальность. Всё благодаря тебе, Сайлок. Бита просил передать, что твой процент от товара останется неизменным, даже если ты не сделаешь недельную норму. Мы ценим твою работу.

Минуту назад я готов был взорваться. Четыре тысячи в неделю – выполнимая задача, но с риском. Думал, что меня хотят развести. Выставить на кредиты. Понадеются, что я не успею сделать норму, и оторвут кусок. Но нет. Мои деньги оставались при мне в любом случае. Я пожал плечами:

– Ладно.

Приготовление гербухи больше не развивало вторичную характеристику алхимии. Я видел это по активности пурпурных связей. Раньше они светились и становились ярче, будто вольфрамовая нить под напряжением. После долгой и упорной работы я чувствовал опустошение и умственную слабость. Сейчас – ничего. Гербуха стала пройденным рецептом. Так мне казалось…

Манипуляции с добавлением татана и вплетение его в структуру смеси немного шевелили пурпурные связи. Каждый сделанный рецепт с татаном по крохам накапливал энергию для формирования новой связи. С учётом непомерных объёмов я-таки почувствовал тепловой взрыв и расширение:

Вторичная характеристика «алхимия» повышена до 6.

Общий объём материи увеличен до 3,15 относительных единиц.

Общий объём материи превысил 3 относительные единицы. Доступных связей для развития основных характеристик – 1.

Материя существует на стадии формирования. Для перехода на следующую стадию требуется относительных единиц – 5.

С основными характеристиками долго не думал. Доступной связью увеличил проседающую ловкость, уравняв отстающие характеристики до пятёрки:

Сила – 5.

Ловкость – 5.

Выносливость – 5.

Восприятие – 8.

Интеллект – 7.

Неделя заканчивалась удачно. До выполнения плана осталось приготовить полтысячи порций. Работа на день.

Утром в лабораторию пришли поставщики и восполнили ингредиенты в контейнерах. Я допил кофе и открыл краны, чтобы замешать массу. Хорошо, что не оставил без присмотра. Из-за низкой сыпучести продуктов таз набирался около семи минут. Часто в это время я плюхался в кресло или делал простенькую зарядку. Работа в лаборатории плохо сказывалась на физической форме.

В этот раз я стоял и смотрел, как ингредиенты поступают в таз. Спохватился и экстренно перекрыл все клапаны. Ёмкость заполнилась на треть. Среди привычных ингредиентов появился новый – розовый. Мне хватило и одного взгляда, чтобы понять – поставщики привезли брак. Только что из-за этой ошибки я запорол примерно сотню пакетов гербухи. А это ни много ни мало – три с половиной тысячи кредитов!

Об инциденте я сообщил по телефону Кумару. Через десять минут в лаборатории нарисовались Кумар, Питон и парень, который занимался закупками. Новость о запоротой сотне пакетов оказалась не самой плохой. Ингредиента с примесью розового закупили впрок. Мы сходили на склад, где я убедился, что вся партия – бракованная.

К слову, Сутулый не заметил изменения в структуре одного из основных ингредиентов. Продолжил лепить гербуху по старинке. Мы не стали его разочаровывать. Солгали, что запасы ингредиента закончились и нужно притормозить с производством. Он согласился. С моим появлением Сутулый сдал. Окончательно растерял сноровку и просел по мотивации…

Но не об этом. Нам нужно было решить проблему куда серьёзнее. Не успеем доделать полтысячи – получим штраф. Как оказалось, условия грабительские. Целая неделя работы уйдёт братству в ноль, если мы не сделаем норму. И хрен бы с ней – с прибылью. Но ситуация с битниками напоминала балансирующего канатоходца без шеста. Малейшее дуновение ветра сбросит его из-под купола на бетонную арену. Канатоходец забрался высоко и долго шёл, но упадёт быстро, оставив эффектную красную лужу.

– Не сделаем норму – братству пи…ц! – заключил Питон. Его слова лучше всего описывали ситуацию.

Днём ранее центровые заявили о норме в четыре тысячи кредитов, а на следующий день мы нашли в поставках брак. Я хотел верить, что это совпадение, но поверить непросто. Тем не менее договорённости определены, обязательства оговорены. Решать проблему нужно быстро.

Лезть в игру центровых я не собирался, да и не мог. Напрашивалась версия, что кто-то наехал на центровых. Поставщики обычной гербухи потеряли кредиты. Пришли к центровым, надавили. Дорожка привела к битникам, после чего кто-то придумал способ, как остудить наш пыл. Впрочем, гадать о таком бессмысленно. Найдётся пара десятков версий, а какая из них правильная, мы все равно не узнаем. Придётся заниматься следствием, а не причиной.

– У кого вы берёте ингредиенты?

– У Варёного, – ответил парень в комбинезоне с пятнами знакомых компонентов.

– Кто это?

На мой вопрос ответил Кумар:

– Варёный – он химик. Одарённый. Со способностями к извлечению ингредиентов. Он создал цех за городом, где вместе с командой производит ингредиенты. В основном для гербухи и наркотиков.

Прежде я не задумывался о природе ингредиентов. Услышанное заинтересовало. Найти новые ингредиенты в обычной жизни почти невозможно. Как правило, это компоненты, влияющие на другие компоненты, а не самостоятельные единицы. А тут цех! За городом выстроено целое производство, задача которого – производить ингредиенты.

– Они могли специально забраковать компонент? – спросил я у всех.

– Прежде с ними не было проблем, – ответил Кумар. – Но, думаю, могли. К сожалению, битники находятся в определённом упадке, или как бы это правильнее сказать…

– В жопе мы! – помог Питон.

– Пожалуй, так, – Кумар кивнул. – Из-за нашего неустойчивого положения другие братства перестают нас бояться. А страх – единственная форма сдерживания агрессии. Битники находятся в состоянии критического упадка…

– В полной жопе мы!

– Да… И поэтому другие игроки на рынке могут позволить себе сыграть с нами не по правилам, если это даст им большую прибыль или влияние.

– Самое время показать силу, – ответил я Кумару, но посмотрел на Питона.

– Что с этим пацаном не так? – Питон пожевал зубочистку и сморщил лоб. – Тебе бы в приставку играть да за девчонками бегать! Одумайся, малой!

– Что значит показать силу? – Кумар поправил пуговицы на пиджаке. – Битники не в лучшей форме, чтобы…

– Правильно говорит! – В двери показался Бита. Выглядел он чуть лучше, но надолго ли? На лице только-только появился румянец, во взгляде – уверенность, а тут опять…

– Если мы затеем войну ещё с кем-то, то…

– Они так и так нас сожрут! – перебил Бита Кумара. – На это и расчёт. Суки пользуются нашей слабостью, потому что уверены, что мы стерпим. Стерпеть сейчас – значит стерпеть потом. И потом. И ещё десять раз. Мы превратимся в шлюх. Будем, словно белки в колесе, без остановки производить гербуху, а эти мудаки будут иметь нас со всех сторон. Замкнутый, мать его, круг! Сайлок всё правильно говорит. Нужно показать силу, пока она у нас ещё есть!

– В цеху охрана, – привёл последний довод Кумар. – Раньше туда часто наведывались наркоманы и другие неблагоприятные личности.

Варёный нанял одарённых, а затем переманил к себе в братство. Мы не располагаем информацией, сколько их и насколько они сильны.

– Трое, – ответил Питон. – С Патриком мы бы их размотали, а так… Я могу попробовать, но чем закончится…

– Что насчёт подготовительной команды? – спросил босс. – Они ещё не готовы?

– Да брось, Бита! – Питон махнул рукой. – Эти пятеро застряли на стадии формирования. Не удивлюсь, если в скором времени они свалят из братства.

– Ну, тогда бери их на мясо! – Бита закусил губу. – Я что, зря их кормлю?!

На секунду я выключился из разговора. Прокрутил в голове варианты и отмочил очередную шокирующую новость:

– Мы пойдём с Питоном вдвоём.

– Бессмысленный риск, – Кумар покачал головой. – Да и вообще, к чему там варщик? Если они убьют тебя, тогда встанет производство. Все наши труды окажутся пустой тратой времени. Дополнительная лаборатория, договорённости с центровыми. В конце концов, купленные с запасом ингредиенты превратятся в выкинутые на ветер кредиты. Я не понимаю…

– Я сказал, что мы должны показать силу, а не объявлять войну. У нас нет армии, значит, будем рассчитывать на блеф. – Я посмотрел на Биту. – Мы придём к Варёному вместе с Питоном, чтобы показать, что не боимся. Варщик понадобится, чтобы забрать качественный товар, а не очередную бракованную подделку. Времени на ещё одну игру в лотерею у нас нет. Если к вечеру не получим качественный компонент, то завтра я не сделаю норму. Ну а дальше вы знаете.

– Хорошо. – Бита махнул рукой и ушёл. В этом жесте было куда больше, чем могло показаться. Босс находился на грани нервного срыва. Конкуренты рвали его на куски.

Кумар был прав. Риск неоправданный. Да и зачем мне это? Почему бы не переложить ответственность на Биту? Поставить перед фактом, что компонент бракованный, и сложить ручки в ожидании, когда всё наладится. Я бы получил свои деньги и не подставлял задницу.

Другой вопрос: что будет, если братство развалится? Насколько я понял, судьба всех топовых членов предрешена. Другие могли бы найти работу у конкурентов, но не эти. Бита, Кумар, Питон и Сутулый слишком долго боролись со всеми подряд, чтобы их оставили в живых.

Но что со мной? Думается, меня захотели бы завербовать. Неплохой вариант. Я ушёл бы в братство могущественнее, получил доступ к большим ресурсам и возможность развития. А если нет? Инновации в устоявшемся мире не всегда принимаются с распростёртыми объятьями. А скорее – наоборот.

Сомневаюсь, что нефтяные магнаты обрадуются двигателю на водороде. Из-за одного изобретения умрёт индустрия, на которой мир держался веками. Проще придавить, припугнуть, заплатить, шантажировать. Отложить опытно-промышленные испытания на год, второй, десятый… Выкупить чертежи и расчёты… Избавиться от человека… Так и со мной.

Со слов Кумара продажа гербухи является четвёртым по прибыли бизнесом в городе. Моя оранжевая гербуха как двигатель на воде для нефтяников. Она не только совершит революцию для потребителя, но и разрушит действующую годами сеть. Кому такое понравится?

Возможно, новый товар битников уже не понравился крутым дядькам, а эти новые вводные о недельном плане и бракованном компоненте – их рук дело. В таком случае меня однозначно грохнут. Вопрос времени. Это случится, когда развалится братство или когда мы с Питоном придём в цех Варёного. Если нет разницы, значит, нужно выбирать вариант с меньшим риском. Что-то подсказывало мне, что Варёный не ждёт нас в гости. А значит, поступить нужно именно так. Сломать их планы. Пойти по своему пути, а не обречённо брести по выставленным указателям.

Не стану отрицать, что у меня была и своя цель. Черт бы побрал Варёного. Он работал в царстве ингредиентов. Любой варщик хотел бы побывать там, а я – особенно. Со способностью изучения компонентов на основе цветового распределения я мог почерпнуть много нового. Открыть новый мир алхимии. Возвыситься. Получить власть, которая и не снилась моему отцу! А если нет, то хоть стырю чего-нибудь…

– Ты быстро бегаешь, малой, но я быстрее. – Питон поднялся на восьмой этаж со спортивной сумкой на плече. – Если что-то пойдёт не так – каждый сам за себя.

– Другого я и не ждал.

– Правильно! – Питон ткнул в меня пальцем и поправил зубочистку. – Быстро соображаешь. Мы вроде как скорешились в последнее время, но дохнуть за тебя я не стану.

– Ещё бы.

– Кумар рассказал про ваш разговор с Битой. Босс спрашивал, не хочешь ли ты прекратить тренировки. Ты отказался?

– Конечно. Занятия с тобой – сплошная лафа. Меня мама в детстве сильнее гоняла.

– Отлично, – Питон улыбнулся и протянул сумку. – Тогда в следующий раз я постараюсь выложиться на полную.

– Постарайся-постарайся. – Я взял сумку.

Идти с голыми руками в логово врага – плохая идея. Питон понимал это лучше других. Когда экономические тёрки и трёп о торговле отошли на задний план, за дело взялся Питон. Советы ему не требовались.

Питон – бунтарь, мятежник, плохиш. С такими, как он, никто не хочет иметь дел. Однако, когда разговоры и закулисные игры отходят на задний план, а на передний выходят пушки и грубая сила, лучше не найти. В своём деле Питон был не просто хорош. Он был чертовски хорош.

За завтраком пятёрка ребят, которые находились в братстве на подготовке – постигали материю и развивали навыки, чтобы стать солдатами, – постоянно говорили о Питоне. Последней ходила история про стычку с варварами. Говорят, в отместку за смерть друга Питон уложил троих. Ломанулся в заведомо проигрышную позицию и на волевых с поддержкой агрессивного безумия размотал одарённых в одиночку. Такое случается нечасто…

– Вот эту фиговину надень! – Питон достал из сумки пластмассовый нагрудник.

Штуковина напоминала хоккейную защиту. Предназначалась для ношения под одеждой. Прорезиненная пластмасса толщиной пять миллиметров почти ничего не весила. Я надел её через голову и затянул ремни.

– Что это?

– Плевка.

– А?..

– Плевка, – Питон улыбнулся. – Легковесная защита от проникающих ударов по структуре одарённого.

– По материи?

– Что за материя?

Я сказал Питону, что энергетическую структуру одарённых правильнее называть материей. Из-за чужеродного естества. Материя играла в паре с телом, но в первую очередь беспокоилась о себе. Структура же подразумевает нечто входящее в состав, или основополагающее, а это не самое подходящее название для материи.

– Ой, заткнись ты уже, зануда! Будешь много лепетать – один к Варёному пойдёшь!

– Ага.

– Плевка не защитит от огнестрела, но снизит силу проникающего удара. Будь на тебе эта штука во время прошлой тренировки – не провалялся бы так долго в отключке.

– Ясно. – Я вспомнил удар, который обесцветил материю, и долгое восстановление надломленного звена ловкости. – Думаешь, они убьют нас?

– Нас – не знаю, – Питон пожал плечами. – Тебя бы я точно грохнул. Слишком много вопросов задаёшь. Держи!

В ладонь легла рукоять пистолета. Эта пушка показалась тяжелее оружия Розового, хотя выглядела примерно так же. Главное визуальное отличие – утолщённый корпус в начале ствола.

– На курок не жми! – сказал Питон. – Ядер там всё равно нет.

– Ядер? – переспросил я и удивился ещё сильнее. – Как это нет?! Зачем тогда…?

– Да я лучше Сутулому доверю сварить суп, чем тебе – ядра! Это не свинцовые пульки! Знаешь, сколько они стоят? Не знаешь! Вот и заткнись! Если начнётся заварушка, можешь помахать стволом. Хотя кто тебя испугается?!

– Бита испугался же.

– Ха! Ну ты наивный, малой! Стоило Бите шевельнуть мизинцем, как я расщепил бы тебя на атомы! Он поверил в тебя… Хотя скорее – просто пожалел сопляка.

Новость неожиданная, зато своевременная… По крайней мере, я лишний раз убедился, что сделал правильный выбор. Братство поверило в меня. Если я и сдохну в цеху, то сделаю это по своей воле.

– Когда психо полезет к тебе в мозги, проглоти вот это!

– Чего?! Какой ещё пси…?!

– И не смотри ему в глаза. Отключит твою материю к хренам!

Глава 14

Варёный

К цеху Варёного мы ехали на микроавтобусе. Водитель, закупщик, я, Питон и два парня в роли грузчиков. Товар везли с собой. Обычно Варёный требовал звонить перед визитом, но Питон приказал закупщику связаться с химиком, когда мы выедем за город. Сделать сюрприз.

По дороге я смотрел в окно. Плюс-минус весь город выглядел одинаково, не считая пары районов. Один выделялся чистотой улиц, машинами, заполненными домами, прогуливающимися людьми. Это и был центр. Другой – гетто. Заброшка с захламлёнными улицами, брошенными машинами и бродячими псами. Даже убогий квартал болотников и то смотрелся опрятным по сравнению с этими катакомбами.

В машине я задумался. Было бы неплохо принять какое-нибудь зелье перед поездкой. Впрочем, позже идея показалась сомнительной. Я так и не сумел приготовить совершенное зелье, которое поднимало бы характеристики без вреда для других. Полагаю, для этого требовались особые ингредиенты.

Что насчёт несовершенного? Это мне по силам. Но какие характеристики поднимать, а какими жертвовать? С одной стороны, в драке понадобятся сила, ловкость и выносливость. С другой стороны, если дело дойдёт до драки, то пара единиц к выносливости вряд ли меня оберегут. В своих силах не был уверен даже Питон. Что ж говорить про меня? Возможно, выгоднее было бы поднять восприятие. Оно улучшало ориентирование в пространстве, интуицию, обнаружение. Вещи полезные на чужой территории. Но, как говорится, поздно пить боржоми…

Закупщик позвонил Варёному и сказал, что мы едем. Новость застала химика врасплох. Тот промямлил, что у него много работы и время неудобное, но шлагбаум открыл.

Нас встретила промышленная территория. Пара-тройка заброшенных зданий, металлолом на улице, поржавевшие трубы и единственная сносная дорога к главному цеху. Некогда территория принадлежала котельной, но та остановилась из-за ненадобности, а Варёный занял её для своих нужд.

Парковочное место для посетителей отслеживали сразу две камеры. Одна неприметная – под крышей цеха, другая – прямо на знаке с обозначением парковки. Ребята остались в машине, а мы с Питоном пошли в цех.

Варёный носил кепку и брезентовый плащ. Немного за сорок. Притопывал ботинком по бетонному полу и с удивлением посматривал на меня.

За его спиной – производство. Настоящая фабрика. Ёмкости, трубы, конвейеры, вакуумные фильтры, насосы и система очистки воздуха. Людей немного. То тут, то там под пятнадцатиметровой крышей расхаживают рабочие. Шлёпают ботинками по решётчатым лестницам на разных уровнях, заглядывают в чаны, проверяют показания на приборах. Гул насосов прерывается шипением фильтров.

– Ты продал нам брак.

Едва Питон закончил фразу, как за спиной Варёного нарисовались три мужика. На поясе у двоих – по кобуре, у третьего – из-под мышки торчит пистолет. Их старший – лысый плотняк с кривым до безобразия носом. Он наклонился к уху Варёного и что-то прошептал. Босс кивнул и сбросил лишнее напряжение. Похоже, солдат отчитался Варёному, что мы приехали одни, а если говорить точнее – Питон приехал один. Я, водитель, закупщик и пара ребят из подготовки не считались за отдельную единицу. В мире материи вес имелся только у тех, кто пробивается через стадию формирования. Впрочем, нас такой расклад не удивил. Мы знали, что Варёный будет превосходить нас по силе в три раза.

– Слишком громкое заявление, Питон! – Варёный наклонил голову. Прежде он хотя бы притворялся, что рад нас видеть. Спустя секунду – посылал взглядом в задницу. – Я никогда не делаю брак!

– Но в этот раз сделал.

Слова Питона звучали, как звериный рык, а глаза привычно бегали, отслеживая обстановку. Тело напряглось. Разгибались и сгибались фаланги пальцев, подошва растирала бетонные крошки. Если бы мне довелось приехать к Варёному, чтобы от лица Биты заключить сделку или уладить деловой вопрос, я бы ни в жизнь не взял с собой Питона. Удивляюсь, как он ещё не бросился на этих придурков или не вытащил ствол. Питон – дикарь. Не такой дикарь, как Томагавк, но похожей породы. Он чувствует себя уверенно, а злость толкает на безумные ходы.

К счастью, мы приехали не для того, чтобы улаживать вопросы или заключать сделку. Мы приехали, чтобы показать, что мы не боимся, а ещё, что мы чуточку прибитые, отсаженные и чокнутые. Питон для этих целей подходил лучше всех.

– С чего ты взял, что я продал бракованный ингредиент?

– В общей структуре компонента присутствует техническая жидкость, – взял я слово, глядя, как Питон набирает полную грудь воздуха. Боюсь представить, что он собирался ответить Варёному. По дороге Питон грозился напоить химика его же говном-ингредиентом.

– Ты кто? – Варёный посмотрел на своих, а затем на Питона. – Кто это?

– Он с нами! И слушай, что он тебе говорит! В общем, мать его, в структуре гуляет какая-то левая жидкость! А левые жидкости нам в работе на хрен не нужны!

Лысый дёрнулся, и я увидел улыбку на лице Питона. Он словно ребёнок, которому показали новогодний подарок. Ещё немного и не выдержит. Разорвёт упаковку, не дожидаясь курантов. Мне нужен был псих, который выглядит как псих, а не псих, который действует как псих. Впрочем, другого психа у Биты не нашлось…

– Это исключено.

– Попроси своих девочек сходить в машину и принести контейнер!

– Не борзей! Ты у меня в гостях! – Варёному было тяжело держать себя в руках, но он делал это лучше, чем Питон. – Твои люди приняли товар и поставили подписи! Вот!

Варёный потряс перед нами документами.

– А ты подготовился, я смотрю? – высказался Питон о том же, о чём подумал и я. – Всегда бумажки с собой таскаешь?!

– Я не обязан перед тобой отчитываться!

– Ты обязан отчитаться за свой товар!

– Товар отличный! Брак исключается технологическим процессом! Хотя что я тебе объясняю! – Варёный махнул рукой на Питона и посмотрел на меня. – Ты сказал, что в компоненте примеси технических жидкостей?

– Да, – я кивнул.

– Пойдём! – Он развернулся и мотнул головой. – Я покажу!

Питон посмотрел на меня, я пожал плечами и двинул за Варёным. Мы обошли несколько ёмкостей, поднялись по лесенке на металлическую платформу и оказались у лифта. Внутрь вошли все. Грузовая кабина вместила бы и десяток человек, а пятерых даже не почувствовала. Вышли на третьем уровне. Прошли по хитрым сплетениям проходов и остановились на операторской площадке.

Сверху открывался обзорный вид на весь цех. Технолог, или оператор следил с этого места за процессом. Отслеживал общую картину жизни фабрики и при необходимости вмешивался. Впрочем, для любителя зрелище представлялось крайне непонятным. Чаны, ёмкости, баки, контейнеры и хаотичные переплетения километров труб, будто клубок ниток, с которыми поиграл котёнок.

– Процесс производства контролирует не только человек, но и электроника, – Варёный показал пальцем в железную коробку с парой светящихся зелёных лампочек. – Система не позволяет выпустить брак.

Разговор ушёл в другую плоскость. Вместо того чтобы посмотреть на товар, который мы привезли, Варёный решил провести экскурсию. Втирал про системы контроля, ограничители и сепарацию.

Модуль контроля качества в режиме онлайн отслеживал состав продукта, а автоматические клапаны сбрасывали брак в хвосты, если такое случалось. Он водил нас по этажам, показывал чаны, приборы с давлением и мешалки.

Питон спросил, каким боком нас должна заинтересовать вся эта мудрёная хрень. Варёный отмахнулся, уверил, что скоро мы всё поймём, и повёл нас к следующему производственному переделу.

Отчасти экскурсия была познавательной. Я приблизительно понял процесс выделения полезных веществ из природных компонентов и понаблюдал за формированием цельных химических единиц. К сожалению, я понял далеко не всё. Работа с составными компонентами отличалась от производства ингредиентов. В некоторых ёмкостях я различал знакомые цвета, видел, как они образуются, но не мог спуститься на ступеньку ниже.

Составляющие, из которых производились ингредиенты, представлялись зашифрованным компьютерным кодом. Меня посетила мысль. Если изучить и эту часть, то вторичная характеристика алхимии станет ещё сильнее. Влияние препарата можно будет регулировать не только пропорциями и слойностью, но и с помощью выделения из готовых ингредиентов отдельных полезных или, наоборот, вредных составляющих. Интересно, но… Какого хрена?! Что мы здесь делаем?! Почему мы ходим и слушаем этого засранца?! Замени бракованное дерьмо на нормальный компонент, и мы поедем домой!

Питон понял, в чём дело, а я догадался по его бешеному взгляду. Варёный тянул время. Водил нас по этажам и без умолку трещал. Наш приезд стал для химика сюрпризом. Болтовнёй он возмещал недостающее время.

– И последний этаж! – гордо заявил Варёный, выходя из лифта. – Главная операторская и пульты управления подачей. Отсюда я курирую общий процесс. Поворачиваю вот эти краны, – Варёный показал на ряд из пятнадцати кранов, встроенных в трубы. – С их помощью подаю нужное количество реагентов и вспомогательных веществ для создания ингредиентов. В цеху работают восемь основных линий непрерывного производства и три составных. Каждая основная отвечает за создание основополагающих ингредиентов, в том числе тех, что используются для приготовления гербухи. Три составных – моя гордость. На них мы получаем суперингредиенты – это комбинация основных с примесью редких минералов.

– Хватит нам в уши ссать! – Питон оттеснил меня рукой и приблизился к Варёному.

– Вот! – перебил химик Питона и показал пальцем на стол. – Образцы с каждой линии!

– Заткнись, Варёный! Нам нужен товар! Завязывай…

– Восемь ингредиентов с основных линий, – Варёный очертил рукой в воздухе пластиковые контейнеры литрового объёма. – И три суперингредиента. Но на них у вас не хватит кредитов. Оранжевый используют как скрепитель, для создания ядер, а два других покупают дозированно сильнейшие алхимики в городе.

– Ну всё, сука, достал!

Питон рванул к Варёному, но дорогу преградил солдат с зализанной набок чёлкой. Положил руку на перила и набычился. Питон думал не больше полсекунды. Положил свою руку рядом с рукой стиляги и надавил. Железная конструкция прогнулась и увлекла вместе с собой бойца. Неправильно расположенный вес тела сделал своё дело. Зализанный опустился на колено, Питон переступил через него и пошёл дальше.

– Не стоит! – рука лысого легла на плечо. – Выдохни и успокойся!

У главной операторской воцарилась тишина. Я нащупал в кармане ствол. Пушка могла навредить одарённому, будь в ней ядра, а так… Если начнётся замес, для меня всё закончится быстро…

Питон выворачивает сопернику кисть и склоняет к полу. Добавляет кулаком в грудь. Удар с левой – будто отметина от пресса. Лысого вбивает в железную решетку. Летит третий. Он отодвинул Варёного за спину, оттолкнулся от пола и пикирует с выставленным кулаком. Питон пропускает удар в лицо. Он мощный. От него в стороны летят слюни, а кожу растягивает, будто от шлепка ладонью по воде. Томагавк не выдержал бы такой удар, я – подавно.

Питона швыряет на зализанного, но реакция и скорость – запредельные. Ещё в падении он хватает атакующего за руку и разворачивает спиной к земле. Я отскочил назад, чтобы не попасть в кучу-малу троих одарённых. Выхватил пистолет, но его никто не заметил. Выстрел привлёк бы внимание, но чем стрелять?

Все трое вскакивают на ноги. Питон справляется. Удары отрывают от него куски. Не в прямом смысле, но вышибают дурь и требуют время на оправку: от одной пятой до одной третьей секунды. В драке мельтешащих кулаков это довольно долго. Часть ударов – обычные, а некоторые – усиленные. Усиленные почти не рассмотреть. Они сопровождаются особым шумом. Питон блокирует их теми же странными движениями. Создаёт невидимую кашу, в которой кулаки замедляются.

Лица солдат сочатся кровью. Они шатаются. Питон – отбивная. Раскачивается и мажет, но рубится, не желая проигрывать. Он хватает зализанного обеими руками за шею и боковым рывком меняется с ним местами. Пинок ногой в грудь, и оба солдата падают на решётку. Он победил? Нет. Впереди вырастает лысый. Питон ржёт и показывает окровавленный фак. Зазывает подойти и рычит, будто бешеный зверь… Он загнан в угол и ему нечего терять… Он оскаливается, надеясь сломать лысому пару конечностей и выдавить глаз, прежде чем остановится сердце…

Слышу скрип двери. Внизу мелькают тени. Питон бросается на лысого, но шансов у него нет. Зализанный и ещё один уже на ногах, они отдохнули и готовы сражаться. Питон сделал пару ударов, когда в метре от него приземлился мужик в камуфляже, позади – ещё один. Подоспело подкрепление…

– Стойте!

– Заткнись, пацан! – рявкнул Варёный, глядя на обессиленного Питона. – Слишком много вы на себя взяли, говнюки!

– Что с психом делаем? – Мужик в камуфляже посмотрел на химика.

– В расход его!

Варёный машет рукой, камуфляжные наступают. Я долблю пушкой о железную трубу и ору во всё горло:

– Стоять!

Никто из собравшихся на верхнем этаже не понял, что мой крик – это не призыв к жалости и не крик отчаяния. Только Варёный, пошевелив бровями, потихоньку догонял. Я угрожал им…

Ствол смотрел в никуда, хотя иногда я поправлял мушку, чтобы держать Варёного. Левой рукой целиться сложно. Особенно, если ты делаешь это в первый раз. Но правая занята. На ней лежит вся ответственность. Она держит вентиль. Плечо задрано кверху, кисть изогнута, локоть смотрит вниз. Мне хватит мига, чтобы крутануть его от души. Металл хорошо смазан, поэтому запорный клапан откроет проход мгновенно.

– Ты чего, парень?! – Варёный попробовал улыбнуться. – Это же просто вентиль!

– А чего ты тогда так обделался?!

– Не люблю, когда трогают то, что принадлежит мне!

– Малой! Если эта говённая железяка способна взорвать тут всё, то крути не задумываясь! Мудилы из Псарни нас не отпустят! – Питон ржёт и пробует на вкус кровь, что стекает по губе.

– Смешно! – Варёный вытер пот со лба. – Отойди!

– Оборотная техническая вода, не так ли? – Я смотрю Варёному в глаза и вижу по реакции, что я прав. – Фабрике нужны большие объёмы, а доступ ограничен. Иногда ты добавляешь воду, которая уже ушла в отстойник. В определённых объёмах это безопасно. Процент возврата вымытых примесей не повлияет на конечные ингредиенты слишком сильно. Отличное решение! Зачем тратить лишнюю воду… Но что будет, если в процесс попадёт много такой воды?

– Ты несёшь чушь, парень!

– Будет брак! – крикнул я и махнул пушкой. Варёный дёрнулся, а я улыбнулся. – Забраковать один контейнер – ерунда, но забраковать все линии… Ты работаешь в долг?

– Что?!

– Сомневаюсь, что такой большой бизнес работает только на свои деньги. Небось привык к перезачетам с поставщиками и заказчиками. Авансов много набрал?!

– Слушай…

– Инцидент не обанкротит фабрику, но убытки ты понесёшь знатные. Главный вопрос вот в чём. Что больше? Плата за то, что ты втюхиваешь нам бракованный ингредиент, или убытки от технологической аварии?! Думаю, второе.

– Не пори чушь! Это просто вода, добавишь её, и она…

– Не поэтому ли здесь висит красная бирка?! А, брехло?! Вместе посмотрим, как сотни тысяч кредитов превращаются в кашу-малашу?

Варёный кисло улыбнулся и скосился на лысого. Они сыграли глазками. Этот наивный ход заметил бы даже школьник. Я заговорил до того, как что-то случилось.

– Я успею сорвать вентиль. Уж поверь. Если кто-то из них дёрнется, оборотная вода зальёт всё твоё хозяйство. Она выльется в процесс, словно нефть на побережье, и уничтожит к херам всё то, что ты делал много недель. Только дай мне повод, сука!

– Как ощущения, Варёный? – подал голос Питон.

– А?..

– Малой дрючит тебя у нас на глазах!

Признаться, всё сказанное мной было наполовину домыслом. Составные компоненты ингредиентов не открывались мне. Поэтому, стоя на третьем уровне цеха, я лишь примерно представлял себе процесс. Но не стоит забывать про Варёного. Этот придурок сам выложил почти все карты. Рассказал, как что работает и как управляется.

В детальной схеме производства я не разобрался бы и за неделю, но высокоуровневая оказалась довольно простой. Пятнадцать вентилей, которые, будто рычаги экскаватора, управляли процессом. Оператору не нужно знать, как крутится каждая шестерёнка, и не нужно разбираться в каждой электросхеме. Тянешь этот – поднимается ковш, жмёшь сюда – поворачивается кабина, толкаешь тот – едешь вперёд. В главной операторской всё было устроено примерно так же. Крутишь вентили – получаешь результат. Нужный вентиль я нашёл почти интуитивно. Проследил, что из сливов идёт возвратная труба. К тому же мне помогла красная бирка. Она служила Варёному напоминанием, что к этому вентилю не стоит лишний раз совать руки.

– Прикажи своим, чтобы загрузили в нашу машину контейнер с нормальным ингредиентом. – Я поводил пушкой химику перед носом и направил на камуфляжных. – Этим прикажи отвалить!

– Ладно.

Варёный подал знак, и камуфляжные отвалили. Я кивнул головой Питону, чтобы тот подошёл. Будет надёжнее, если он возьмётся за вентиль. Если понадобится, Питон вырвет его с мясом… Чего уж там. Если понадобится, он трубу на узел завяжет, так что…

Подогнулись колени, по телу пробежал парализующий разряд… Похоже на отключение питания. Один за одним мои звенья материи обесточивались, а я терял силу… Рука не удержала пистолет, он упал на землю. Потемнело в глазах… Я заметил, как лысый приседает, чтобы сделать прыжок… Вспоминаю про капсулу, отыскиваю её под нижней губой и раскусываю…

– Слышишь, ты, сучара! – Питон показал пальцем в зализанного солдата и взялся за вентиль. – Будешь колупаться в башке у малого, я твою башку, как грецкий орех, расколю! Понял?!

Препарат, что мне дал Питон, создал вокруг материи временный щит. Подобно оболочке пыльного пузыря. Прозрачный, но прочнее. Ментальные фокусы зализанного модника на меня больше не действовали. Питон хлопнул меня по плечу и подобрал пистолет.

– Живее, Жареный! Ингредиент – в машину, а нам – красную дорожку к выходу! Видали, чё малой может?! Вам, засранцам, повезло, что я его сразу на вас не натравил! Давай, Тушёный, шевели жопой, пока я на твоей ферме потоп не устроил!

Питон шутил, нервировал Варёного и задирал солдат до тех пор, пока мы не сели в машину. Едва закрылась дверь микроавтобуса, как он рухнул на сиденья и отключился.

Объяснимо. Я вырубался даже после поединка в Аквариуме, тогда каково ему? Бой против троих одарённых мог оставить следы. Они использовали усиленные удары. Пару дней назад Питон на собственном примере показал мне, что это такое и с чем его едят. В моей материи тогда треснула связь. Если он не защитил свою материю достаточно хорошо, она могла походить на наваленную кучку поломанного хвороста.

Вместе с парнями мы пристегнули его ремнями и оставили в покое. Пит шёл драться и умирать. Он заслужил отдых…

Назад мы везли контейнер с чистым ингредиентом. Я проверил. Брака не было. Удивительно, но я вышел сухим из воды. Ни раны, ни царапины, ни ушиба. Зализанный говнюк влез в мою материю, но капсула Питона быстро восстановила электричество. Без последствий.

Мы возвращались победителями. Заслужили отдых и вознаграждение, хотя меня ждало ещё много работы. Гербуха сама себя не сделает. Впрочем, думать об этом не хотелось. Бирюзовый, голубой, серый… Эти ингредиенты меня больше не увлекали. Временно интерес поддержал жёлтый татан, который сделал мою гербуху особенной и отличимой. Но и он стал пройденным этапом.

Всю дорогу к базе битников я думал о другом ингредиенте. О суперингредиенте, как его назвал Варёный. Теперь у меня был такой ингредиент. Я прихватил его с собой в качестве штрафной санкции за предоставление бракованной продукции и отвратительное поведение химика…

Вечером я сидел в квартире, когда постучали в дверь. Встал с дивана и отложил в сторону книгу. Был очень рад, что наконец-то нашёлся повод закрыть учёное чтиво. Книга называлась «Ингредиенты и их взаимодействие». Редкостная нудятина. Мир алхимии на бумаге представлялся скучным и усыпляющим. Автор описывал природу каждого элемента, составляющие и их взаимодействия. Раз пять я клевал над книгой и столько же перечитывал каждую страницу, чтобы хоть что-то понять. Нет, это не для меня. Если однажды увидишь глазами то, что происходит с ингредиентами, как это видел я – книжки читать не захочешь. Это, как слушать пересказ о прыжке с парашютом, вместо того, чтобы прыгнуть самому.

На пороге стоял Питон. Хорошие новости – он мог стоять. Но выглядел всё ещё хреново. Помятый и бледный, истощённый и с синяками под глазами, непривычно тихий и вдумчивый. В каждой руке он держал по пакету. Содержимое звенело.

– Привет, малой. Ты один, или девчонки из Бархатного квартала прознали про тебя и выстроились в очередь?

– Один.

– Я тут прихватил кое-чего, – Питон кивнул на пакеты. – Виски, пиво, пару бутылок лимонада. Хрен знает, что ты пьёшь.

– Заходи, – я улыбнулся и впустил его внутрь.

На пару часов Питон перестал быть надменным и пофигистичным придурком. Мы душевно посидели. Он много говорил про Патрика и ещё больше про Рога – босса варваров. Сказал, что ждёт не дождётся, когда эти уроды заявятся на нашу территорию, чтобы поотрывать им головы. И это была не метафора. Варвары разорвали Патрика на части, Питон собирался сделать с ними то же самое.

– Ладно. – Пошатываясь, он поднялся. – Мне пора.

У двери похлопал меня по плечу и сказал, что мы отлично поработали. Вот только я ещё недостаточно силён, а значит…

В фойе восьмого этажа раздались два выстрела… Чёртов кретин!

Глава 15

Второй уровень

Мы урвали кусок, подлатали дыры в бортах и всё ещё держались на плаву. Вопрос с поставками ингредиентов Бита решил жёстко. Поехал на встречу с центровыми и поставил условие. Разговор состоялся наряжённый и долгий, но босс справился.

К договорённости о недельной норме мы добавили своё требование. Дали центровым скидку в два кредита, но обязали их поставлять ингредиенты для варки. Обычно производитель не выставляет таких условий покупателю, однако наше положение обычным не назовёшь. Если центровые хотели продавать эксклюзивный товар, то пускай тоже попотеют. К тому же для них проблема с поставками – не такая уж и проблема. Те, кто хотел нагнуть битников, побоятся лезть на центровых. При условии, что проблемы нам устроили не сами центровые. Такую возможность Бита не отрицал.

Прошло две недели. Я закрыл их без задержек. В братство хлынули деньги. Я и не думал, что наличка может так спасительно влиять на обстановку. Кредиты принесли братству уверенность и успокоение. Словно дуновение тёплого ветра после шторма. Но шторм ещё не прошёл. Мы лишь на время вырвались из эпицентра.

Кумар передал деньги жидким. Кредиты покрыли проценты и часть основного долга. Война с коллекторами из Псарни откладывалась. Как оказалось, псы занимались не только сбором долгов.

Два камуфляжных бойца, что пришли на подмогу к Варёному – обычные наёмники. С той самой секунды, когда им заплатили кредиты, они не представляли интересы Псарни и действовали по указке нанимателя. Это хорошая новость. Варёный нанял парочку псов, чтобы прикончить Питона, но это не означало, что псы объявили войну битникам.

Раны от последних двух огнестрельных затянулись уже к утру. Прогресс налицо. Как бы я ни проклинал чокнутого Питона, он сделал меня сильнее. Ладно, не сильнее, но живучее точно. Несмотря на страсть к алхимии, вторичная характеристика восстановления вырвалась в лидеры.

Вторичная характеристика «восстановление» повышена до 6.

Вторичная характеристика «восстановление» повышена до 7.

Общий объём материи увеличен до 3,60 относительных единиц.

Оказалось, что Питон не просто так дырявил мне ноги. Хотя это выглядело довольно простым способом отлынивания от тренировок. Поднялся на восьмой этаж, нажал два раза на курок и свалил по своим делам. Питону такой стиль подходил более чем. Но я ошибался. Позже узнал, что развитие вторичной характеристики восстановления – это первый шаг перед тренировкой остальных характеристик бойца. Основы. Фундамент. Тренировка теории перед практикой.

Питон договорился с Кумаром, и для меня открылся ещё один подземный этаж базы битников. На минус втором уровне находился тренировочный центр. Шесть просторных залов для физухи, кардио, спаррингов, стрельбы, восстановления и отдыха.

Как оказалось, парни из подготовительной команды наращивали вторичную характеристику восстановления щадящими методами. Для этого существовал специальный зал. Там стояли медицинские койки с капельницами, антибиотиками и прочими препаратами. Мазохизм был упорядоченной обыденностью. Раз в неделю они стреляли друг в друга или резали ножами. А затем укладывались по койкам и погружались в наркотическое полузабытьё.

На мой резонный вопрос Питону, какого хрена я мучился в квартире, обходясь пластырем, когда тут есть такое, Питон ответил, что я прошёл быстрый курс. Лекарства избавляли от боли и помогали заживлению ран, а значит, материя выполняла только часть работы, отчего медленнее развивалась. Меня Питон наградил быстрым курсом, потому что уж слишком я ему понравился… Козлина…

С подготовительной командой я стал видеться часто. Когда находилось свободное время, смотрел за их тренировками и спаррингами. К слову, с появлением в братстве денег парни оживились. Ходили слухи, что в ближайшее время двое из них пройдут через стадию формирования. Бита ждал этого с нетерпением. Питон по поручению босса гонял подготовительную команду особенно жёстко. Битники нуждались в новых силах как никогда прежде.

В базовый набор любого солдата входили также акробатика и физическое развитие. Оба навыка помогали переносить удары, группироваться при падениях и обладать большей выдержкой. За прошедшие полторы недели я подтянул тот и другой.

Вторичная характеристика «акробатика» повышена до 2.

Вторичная характеристика «акробатика» повышена до 3.

Вторичная характеристика «акробатика» повышена до 4.

Вторичная характеристика «физическое развитие» повышена до 5.

Общий объём материи увеличен до 3,95 относительных единиц.

Занятия акробатикой делились на два этапа. Первый – приятный и весёлый. Я прыгал через козла, выпрыгивал с лягушки, пролетал сквозь подвесные препятствия. Висел на кольцах, крутился на брусьях, ползал по канату и верёвочной лестнице. Занятия по приземлению понравились больше других. Сто или даже двести раз я спрыгнул с двухметровой вышки на мат. Спиной, передом, задом, боком. Задача – сгруппироваться, не получить травму и как можно быстрее подняться на ноги. Враги или преследователи не будут ждать, пока ты оклемаешься.

Второй этап – болезненный и почти унизительный. Питон называл его «оклемайся после затрещины». Он отрабатывал на мне броски. Пулял через бедро, со спины или просто швырял, будто старую мебель на свалку. Если я поднимался на ноги дольше секунды, он угощал меня затрещиной. От неё плыло перед глазами, подташнивало.

– Не пора ли мне попробовать себя в драке? – спросил я у Питона, поглядывая на дверь, из-за которой слышались удары парней.

– Они качают рукопашку несколько лет, – ответил Питон. – Если не боишься, то начать можно хоть завтра. Главное, чтоб они тебя не грохнули.

За время, проведённое на базе битников, я кое в чём разобрался. Никто, кроме меня, не видел материю других одарённых. И никто не умел смотреть на свою материю. Одарённые определяли своё развитие только по собственным ощущениям.

Питон сказал, что пацаны качают рукопашку несколько лет, но он не знал, каких уровней достигли. Так же как не знал своего уровня. Единственной вехой, по которой одарённые различали друг друга, были стадии материи. Я различал их по яркости и цвету. От бледно-белого к бордовому. Питон говорил про чувства. Материя излучала энергию. Одарённые ощущали её, будто тепловые потоки или вроде того. Я такого не ощущал. Думается, их материя таким образом приспособилась к выживанию. Уведомляла о нахождении рядом сильных или, наоборот, слабых особей. Моей материи этого не требовалось, она сканировала кого угодно, будто рентгеновский аппарат.

Да и вообще. Выглядело так, будто моя материя превосходит в способностях другие материи. Словно я обзавёлся процессором нового поколения, пока другие сидели на прошлогодних моделях. Питон часто подшучивал надо мной, но иногда за сарказмом я различал восхищение. Талантливые одарённые переступали стадию формирования к двадцати годам, я же близился к заветному скачку, пробыв в этом мире всего месяц.

На спарринге я настоял. Пережил бой с Томагавком, которому дозволялось бить лежачих, переживу и одарённого из клана битников. Тем более что к вечеру должны были созреть плоды…

Суперингредиент овладел моим мозгом и моим миром. Варёный не солгал. Вещество в колбе объёмом триста миллилитров стоило больше, чем закупка ингредиентов на тысячу порций гербухи.

Права на суперингредиент Бита не предъявлял, хоть и знал, что я его прихватил. Впрочем, если бы кто-то и покусился на мою прелесть, я бы вгрызся ему в горло. Ингредиент был слишком ценным и важным. Да и кто, кроме меня, поймёт его ценность. Варёный сказал о сильнейших алхимиках в городе. Они – да, поймут. Кстати, было бы неплохо узнать, кто они и что они умеют.

Винарс. Так назывался суперингредиент. Название я нашёл в той нудной книге. Раздел про винарс занимал две страницы, но говорилось о нём слишком мало, а точнее – почти ничего. Мой метод изучения оказался более действенным. Я лишь посмотрел на винарс и понял в десять раз больше, чем написано в книге.

Винарс состоял из нескольких простых ингредиентов. Их связи открывали новые свойства. Я провёл пару-тройку экспериментов, бережно расходуя суперингредиент, и пришёл к поражающему выводу. Зелья на основе винарса получались совершенными. Увеличивали основные и вторичные характеристики без снижения других. Прежде я не создавал совершенных зелий, но… Было и другое свойство. В разы ценнее… Винарс способствовал созданию постоянных связей вместо временного усиления существующих!

Тренировки, спарринги, увечья, акробатические этюды и стрельба – всё это может стать ненужным, если мои догадки подтвердятся. Я подберу код проникновения, создам на его основе рецепт и приму препарат. И всё. Хочешь плюс один к физической форме? Скушай красную! Плюс один к акробатике? Раскуси жёлтенькую! Готово!

Тем не менее на практике готовка была сложнее, чем я думал. Винарс был очень нестабильным. Для создания совершенных зелий это допустимо, но как только я раскрывал его для приготовления зерна вторичной связи, он вёл себя, как росток в засушливой пустыне. Стоило на долю секунды нарушить процесс или на десятую грамма напортачить с примесями, как рецепт браковался. Причем браковался безвозвратно. Винарс высыхал, а его химическая структура рушилась.

Из десяти попыток ни одна не достигла успеха. Хрен с ним, с потраченным временем и сгоревшими нервами. Беспокоило, что я впустую растратил пятую часть суперингредиента. Но останавливаться я не собирался. Совершенные зелья – это хорошо. Но те, что увеличивают вторичные характеристики… Вот что мне нужно! Дешевить я не собирался. Это то же самое, что подтереть задницу выигрышным лотерейным билетом. Уж лучше потерплю неудобства, но сорву куш, чем выберу довольствоваться малым.

На одиннадцатый раз получилось. Я раскрыл главное свойство винарса и поместил его в благоприятную среду. Голубой и бирюзовый играли роль реагентов, а также являлись опорными точками для создания будущей структуры улучшающего компонента. Что-то вроде матрицы, в которой штампуют детали. Я поместил винарс в удобренную почву и затаился. Больше от меня ничего не зависело.

К сожалению, процесс раскрытия свойств растянулся даже не на часы. На недели. Я поместил образцы в колбы и каждый вечер проверял прогресс. Спустя полторы недели плоды созрели.

Стоило мне взглянуть на своё детище, как грудную клетку всколыхнул тепловой взрыв. Самый мощный из всех. Расползся по телу и на десять минут оставил в районе солнечного сплетения жар.

Вторичная характеристика «алхимия» повышена до 7.

Общий объём материи увеличен до 4,15 относительных единиц.

Общий объём материи превысил 4 относительные единицы. Доступных связей для развития основных характеристик – 1.

Материя существует на стадии формирования. Для перехода на следующую стадию требуется относительных единиц – 5.

Последнюю неделю по-другому как прорывной не назвать. Мало того, что я поднял кучу навыков самостоятельно, так ещё и изобрёл препараты для создания новых связей. Их было пять. Один для создания вторичной характеристики физического развития, два для рукопашного боя и два для лёгкого оружия.

Не терпелось проверить. Я взял колбу и выпил. Тепловой хлопок не заставил себя долго ждать, а за ним подоспела и знакомая информация от материи:

Вторичная характеристика «физическое развитие» повышена до 6.

Общий объём материи увеличен до 4,35 относительных единиц.

Вторую и третью колбы выпил одну за другой. Двойной разряд. Тепловой всплеск. Валящая с ног усталость.

Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 5.

Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 6.

Общий объём материи увеличен до 4,70 относительных единиц.

Материя взялась за дело. Разом у неё прибавились аж три новые связи. Причём чем больше формировалось одинаковых связей (повышалась одна и та же характеристика), тем больше энергии требовалось на её присоединение к общей структуре. Материя задействовала все свои ресурсы и забрала почти все силы из тела. Я дополз до кровати и вырубился.

Очухался утром. Заглянул внутрь. Раньше структура материи выглядела детской игрушкой. Пластмассовый разноцветный многоугольник с множеством вспомогательных связей. Суть осталась прежней, но объёмы увеличились значительно. Материя стала плотной и насыщенной. Конструкция выглядела крепче. Интересно, поможет ли такая крепкая структура против проникающих ударов?

На рабочем столе лежали две колбы с суперзельем для увеличения характеристики лёгкого оружия. Их я принимать не стал. Во-первых, моя вторичная характеристика находилась только на первом уровне, а поднять второй и третий самостоятельно будет не настолько трудозатратно, как последующие. Чем позже я использую зелье, тем эффективнее оно послужит. Во-вторых, близился спарринг. А там мне понадобятся все доступные силы.

Позже я и вовсе пожалел, что потратил винарс на бафф для лёгкого оружия. Дела с огнестрелом в этом мире были довольно неопределённые. Самого оружия было предостаточно. Но его эффективность сильно снижалась перед одарёнными. Пушки – это оружие для простаков. Бандитов, грабителей или байкеров, которые обнюхались гербухи и поверили, что могут составить конкуренцию одарённым. Из обычного оружия простаки убивали друг друга.

Смертельно ранить одарённого на стадии раскрытия из обычного огнестрела почти невозможно. Неудивительно. Я проверил это на своём опыте. С прокачанным навыком восстановления сквозные огнестрельные раны затянулись за ночь. Что же будет дальше? Пара часов? Минут?

Питон говорил про оружие, которое заряжают ядрами, но я ничего об этом не знал. Речь о каких-то снарядах. Варёный обмолвился, что один из его суперингредиентов используется для скрепления материи ядер. Боюсь тогда представить, сколько эти ядра стоят.

Пацаны из подготовительной команды называли его Бычок. Он больше остальных нарывался, выступал и махал кулаками. До быка ещё не дотягивал, не поднялся на следующую ступень после стадии формирования, а Бычком назвать можно.

Бычок сам вызвался встать со мной в спарринг. Питон по секрету сказал, что желающих было много. Алхимик-малолетка, который разговаривал на равных с Битой и Кумаром, многих напрягал. А тут появилась такая возможность…

Шестой уровень рукопашного боя. Боже, как всё изменилось! Разница даже между третьим и четвёртым выглядела существенной. Тогда, на ринге в Болотной лиге я чуть серебряника не положил. Стоило немного поддавить, и парень склеился бы. Разница между четвёртым и шестым – пропасть. В хорошем смысле этого слова. Руки превратились в отбойные молотки, ноги – порхающие ультрапрочные ходули. Я проскочил через уровень рукопашного боя, а разница была столь огромной, что мой мозг с трудом воспринимал новые возможности тела. Скорость, реакция, сила ударов. Новые броски, захваты, техника.

Идёт Бычок, качается, вздыхает на ходу… Примерно так всё и было. Я пробил боковой, и Бычок качнулся. Поплыл. Заплетающиеся ноги сделали пару нелепых шагов. Он с удивлением посмотрел на пацанов и улыбнулся. Я дал ему прийти в себя. Бычок воспользовался передышкой и взялся за дело серьёзно.

– Малой сказал, что пустит Бычка на шашлык! – подначил Питон, жуя зубочистку. – Я бы такого не простил! Давай, парнокопытный, покажи, что ты можешь!

Бычок обрушил на меня свой гнев. Сыпал ударами и изредка хватал за руки. Я выбивал из него дурь точечными прямыми и уходил от схватки в партере. Он старше, больше, тяжелее. В борьбе у него преимущество. Но в боксе оно сходило на нет. Тут решали хитрость, скорость, выдержка и навыки.

Бой шёл на равных. Иногда Бычок просачивался сквозь мою оборону и наносил удар, от которого сотрясалось не только тело, но и мозги. Бил словно с размаху кувалдой. Меня швыряло на пол, но тело по заветам акробатики выходило из крутого пике и снова принимало боевую стойку. Навыки сопротивления урону, восстановления и основная характеристика выносливости делали своё дело. Я переносил удары, от которых в своём мире погиб бы на месте. Здесь же мне требовалась полусекундная передышка. Если Бычок не продлевал серию, то мог отхватить сам. И не менее болезненно.

Уступать никто не хотел. Мы рубились и после гонга. Три раунда миновали, а удары по-прежнему достигали целей. Это продолжалось бы довольно долго. Но всё изменил удар с поддержкой. Ощущался он именно так. В разгаре драки, когда материя работала на пределе возможностей и раз за разом вытаскивала меня из нокдаунов, я ударил быстрее, чем мог… И сильнее, чем мог… Как если бы кто-то удерживал мою руку на резинке. Оттягивал её всё сильнее и сильнее, словно снаряд катапульты, а затем отпустил.

Готовясь к удару, человек чувствует кулак, выбирает место и предугадывает результат. Но удар с поддержкой – это взрыв тротиловой шашки. Он сорвался и проник в грудную клетку Бычка. Будто я выстрелил из винтовки резиновой пулей. Бронежилет остановил снаряд, но ударная волна прошла сквозь защитные листы и всколыхнула внутренности…

Материя наградила меня нечеловеческими реакцией и скоростью. Между первым и вторым ударом прошло не больше одной десятой секунды. Но в этом промежутке я услышал крик Питона. В уши била пульсирующая кровь. Кажется, он крикнул «стой!», или нет… Я не разобрал… Второй удар с поддержкой сорвался с левой руки и метил в голову.

Вот Бычок стоит передо мной, а спустя миг улетает в стену. Ещё спустя миг Питон сбивает меня с ног и прижимает к ковру…

Интерлюдия

Бита стоял в центре зала для спаррингов, чесал бороду и смотрел на стену. Справа от зеркала штукатурка и гипсокартон вдавились внутрь. От вмятины в стороны расползалась сеть кривых трещин. Напоминала паутину. Рядом пацан возил шваброй, убирая с пола красные разводы.

– Ничего не понимаю, – заключил Бита.

– Питон? – Кумар сложил руки в замок и посмотрел на солдата. – Что произошло?

– Они в спарринге стояли. – Питон пожал плечами.

– И?..

– Малой дрался, как обычно. Чуть сильнее, чем обычно, но… – Питон поправил зубочистку и пару раз смачно вкусил. – Короче, для своего возраста он хорошо развит. К тому же быстро обучается. Бычок – сильнейший среди парней подготовки, а малой дрался с ним на равных.

– В смысле на равных?! – Бита показал пальцем на вмятину в стене. – Как это случилось? Он прошёл стадию формирования?

– Нет.

– Тогда как?

– Понятия не имею, – ответил Питон. – Они дрались и дрались, а потом малой выдал два усиленных удара. Но он не перешёл на следующую стадию. Это точно. Я, когда его в комнату провожал, специально посмотрел. Малой всё ещё на стадии формирования.

– Тогда как?

– Без понятия.

– А что с Бычком?

– Его знатно долбануло. – Питон почесал шею. – Он пролетел через весь зал и чуть стену не проломил. Лицо распухло от удара, словно его шершни покусали. Док сейчас им занимается. Сказал, будет жить.

– Кумар? – спросил Бита помощника. – Ты что-нибудь понимаешь?

– Не особо. – Пиджачок поправил галстук. – Усиленные удары и использование энергии структуры одарённого открываются только после стадии формирования. Обычно только на осознание возможностей уходит от полугода до года, а применение и вовсе… В среднем только на третий год после перехода на стадию раскрытия одарённые постигают усиленные удары. То, что сделал Сайлок, не поддаётся объяснению, разве что…

– Что?! – Бита нахмурил брови.

– Разве что он от нас что-то скрывает…

Весь день я работал в лаборатории на нервах. Питон обещал прийти и рассказать о состоянии Бычка, но заявился только к вечеру. К счастью, пацан оказался в порядке. Док напичкал его восстанавливающими и ввёл раствор для укрепления травмированных звеньев материи. Чёрт возьми, я повредил ему структуру.

Питон не знал последствий. Впрочем, никто не мог их оценить. Они не видели материю, а значит, могли догадываться о результатах только по косвенным признакам. Я переживал. Оба удара получились достаточно сильными. Как бы дров не наломать…

– Почему это случилось? Я ведь не хотел…

– Не знаю. – Питон сидел на стуле и водил зубочисткой по зубам. Выглядел загадочным. – Ты что-то почувствовал?

– Сложно сказать. Как будто материя передала часть силы в руки. Они сорвались с места, будто не принадлежали мне. Хотя мысленно я их направлял.

– А ты знаешь, что усиленные удары открываются одарённым только на стадии раскрытия?

– Нет.

– Кто ты такой, малой?

– О чём ты? – Я скривился в кислой улыбке.

– Про усиленные удары знают даже карапузы, которые под стол пешком ходят. – Питон пристально смотрел мне в глаза. – А ты не знаешь, но умеешь пользоваться?

– Случайно получилось.

– Кумар сказал, что ты от нас что-то скрываешь.

– И ты с ним согласен?

– Да, – Питон кивнул. – Но мне похрен. Просто знай: если вздумаешь с нами шутить, я вырву твое сердце и заставлю сожрать.

Глава 16

Ден

С Питоном мы разговаривали долго. Удивительно, но больше он не заикнулся про то, что я что-то скрываю. Возможно, ему было похрен, а возможно, я заслужил уважение. Пит по-прежнему подшучивал надо мной, обзывал малым и частенько предлагал дожевать за ним зубочистку, но больше не смотрел на меня как на ребёнка.

Секрет у меня был. Жаль, я не знал какой. Я совершил путешествие из другого мира, это да. Но причём тут опережение в развитии? Почему я использовал усиленные удары, в то время когда другие одарённые открывали их только на стадии раскрытия? Единственный вывод, который я сделал из случившегося, подтвердил мои же догадки. Моя материя работала активнее, чем материи других одарённых.

Спарринг наделал много шума на базе битников. Поползли слухи. Помощник повара, который принёс в лабораторию ужин, смотрел на меня так, будто я угрожал пистолетом его детям. Несмотря на общий переполох, Пит вёл себя спокойно. И даже чересчур спокойно. Ранее я спрашивал у него про стадии развития материи, но тот избегал разговора. А этой ночью разоткровенничался. Поделился знаниями.

Почти все одарённые заканчивали развитие на стадии раскрытия, она шла за стадией формирования. Особенность стадии раскрытия – возможность выброса внутренней энергии. На стадии формирования материя работала только с телом, помогала изнутри, а на стадии раскрытия позволяла вмешиваться в зательную жизнь, так сказать… Выходила за рамки ограничительной оболочки и влияла на мир вокруг тела.

За стадией раскрытия шла стадия познания. Питон не мастак говорить и изъясняться, поэтому описал стадию, как умел:

– Крутеешь, будто самое крутое яйцо. Сила становится частью тебя. Вы с ней как бы… сродняетесь, что ли. Короче, на стадии познания человек познаёт структуру одарённого и становится во много раз круче. И сама структура, она… как бы это сказать… становится крепче. Точно. Одарённому на стадии раскрытия придётся охренительно постараться, чтобы нанести ущерб одарённому на стадии познания.

– Хотелось бы подробнее, – я наклонился к Питону. – Что значит сродняетесь со структурой?

– Ой, всё, малой! Выруби зануду! Перейдёшь на стадию познания – узнаешь! Или спроси у кого-нибудь другого!

– Хорошо-хорошо, – я ослабил напор. Питон не тупой. Но он слишком быстро уставал от разговоров с терминологией. За месяц я порядком его узнал и понял, что вытягивать из него информацию нужно аккуратно, иначе он психанёт и свалит. – Но на стадию познания одарённые переходят редко?

– Очень редко. В городе всего два таких одарённых – Хан и Гамар.

– Кто они?

– Хан – босс могильщиков, Гамар – он… Странный он.

– В смысле?

– Всё, хорош! Как пиявка присосался! Пошли спать! – Питон поднялся. – Завтра покажу тебе первый подземный уровень. Мы пускаем туда одарённых только на стадии раскрытия, но ты, блин, уникум. Ни то ни сё. Ни оставить с пацанами, потому что одарённому на стадии раскрытия опасно тренироваться с одарёнными на стадии формирования, ни пустить на первый уровень, потому что правила братства не позволяют. Поговорю с Битой. Думаю, он согласится, что тебя нужно запускать дальше, раз у тебя получается…

Первый подземный уровень отличался от остальных. Одарённые на стадии раскрытия не только тренировались там, но и жили. По левой стене коридора располагались комнаты, по правой – тренировочные и вспомогательные залы. Такие же, как на втором подземном уровне, только получше. Словно мы поднялись на этаж с президентскими номерами.

К слову, жилых комнат на первом уровне было аж десять. Выйдя из лифта, Питон сказал, что помнит время, когда все они были заняты.

Пару лет назад битники переживали лучшие годы. У них была армия из десяти одарённых, деньги и власть. Но времена меняются… Сегодня ты на коне, держишь ситуацию под контролем, а завтра центровые жмут тебя по ценам на гербуху, и появляется отбитый Рога, который создаёт братство варваров и совершает полоумные набеги, разрывая твоих людей на куски.

– Бита сказал, ты можешь остаться, – Питон показал на двери комнат. – Я живу в первой. Выбирай любую с третьей по десятую.

Про вторую комнату я не спрашивал. Слышал, что раньше там жил Патрик. Парни из подготовительной команды рассказали про их близкую дружбу с Питоном.

Многие предполагали, что Питон не оправится от смерти Патрика, а братство развалится, потеряв последнего солдата. Кое-как Питон держался. Но при упоминании варваров закипал и свирепел. В такие секунды я понимал: единственно, что движет Питоном – жажда мести. Как только Бита отпустит поводок и скажет «фас!», Питон ломанётся к варварам, даже если это будет стоить ему жизни. Главное, чтобы Питон не сорвался раньше…

Один за другим одарённые гибли, а комнаты на первом уровне пустели. Питон и Патрик продержались дольше всех, но, в конце концов, и Патрик ушёл. Питон остался один.

Для меня перебраться с восьмого этажа в подземелье означало улучшить условия и получить новые возможности для развития. Для Питона моё переселение – много больше… В последнее время здесь было слишком безлюдно…

Большую часть дня я по-прежнему уделял варке. Почти всю работу делали машины, а я наблюдал и контролировал. Третью неделю технологическая цепочка работала прекрасно. Без единого сбоя. Ингредиенты поступали в ёмкость, некоторые проходили через сито, завышенная фракция дробилась, затем включалась мешалка и превращала разномастное пятно трав и жижи в однородное месиво. Сушка, прессовка, рассеивание, упаковка. По-хорошему, я мог подобрать пропорции и на час покинуть лабораторию. Оборудование работало без сбоев. Но цена возможной ошибки слишком высока. Это не только кредиты, но и судьба братства.

По вечерам я занимался. Влюбился в зал для практики усиленных ударов. Хотя кроме него были и другие. Акробатический комплекс, комната для восстановления физики, комната для восстановления материи, тир и «тёмная полоса». В последнюю комнату Питон советовал пока не соваться.

Зал для практики усиленных ударов походил на цех, где проводят краш-тесты. На массивных металлических стойках крепились кожаные подушки. При ударе конструкция отъезжала к стене и сжимала толстенную пружину. Такая конструкция остановила бы машину. Запас хода пружины – пять метров. Обычным ударом я сдвигал её всего на десять сантиметров.

Чтобы разобраться, как работают усиленные удары, я потратил несколько вечеров. В первый вечер материя казалась неконтролируемой, а нокаут Бычка – случайностью. Я проторчал в зале до поздней ночи, но так и не сдвинул стойку больше, чем на десять сантиметров. В следующий вечер удар получилось повторить. Я подолгу всматривался в материю и едва ли не разговаривал с ней. С горем пополам отследил скопившийся сгусток энергии на пересечении связей и подтолкнул его. Получилось. Кулак выстрелил неожиданно быстро и сильно. Неповоротливая конструкция заскрипела и нехотя отъехала назад, будто спущенный на воду корабль. Пружина сжалась на тридцать сантиметров, а затем выстрелила в обратную сторону, ударившись о железный упор.

Работа с материей только на первый взгляд казалась простой. Иногда энергия соскакивала. Срывалась с кулака и возвращалась в тело. В такие моменты я со всей дури лупил в кожаную накладку, а затем подолгу тряс выбитыми костяшками. Но учился быстро. К четвёртой тренировке избавил себя от взглядов внутрь. Научился направлять материю мысленно, визуализируя пересечения связей и скопившуюся энергию в фантазиях.

Видел бы меня кто-нибудь из пацанов Болотной лиги… Я не просто бил… Каждый удар прилетал, будто разрывной снаряд. Я изворачивался телом, подавал вперёд центр тяжести, добавлял в руку материю и взрывал! Железные стойки кряхтели, сотрясались и скрипели. Пружины сжимались от метра до полутора, в моменты самых удачных ударов – до двух.

К концу недели я перестарался. Оказывается, были и последствия. Материя изнашивалась и истощалась. Словно дуло огнестрельного оружия, на котором со временем затираются нарезные канавки. В тот вечер я ударил порядка тридцати раз, тогда меня и подкосило. Материя походила на застиранную до дыр шмотку. Она просвечивала. Кое-где виднелись надрывы и трещины. Испугавшись, я прекратил тренировку, а позже понял закономерность. Чем больше общий объём материи – тем больше запас для высвобождения энергии. Объём моей материи близился к пяти относительным единицам, чего примерно хватало на тридцать усиленных ударов. Плюс-минус. На самом деле каждый удар был уникальным, как и количество потребляемой материи.

Материя восстанавливалась долго. Прошли сутки, а она всё ещё выглядела истощённой. Принцип такой же, как с обычной физической раной. Почувствовал боль в ноге или болезненный спазм в мышцах? Остановись! Дай передышку себе и телу! Продолжишь – последствия будут много хуже. Так и с материей. Если бы я регулярно отслеживал её состояние, остановился бы раньше. Восстановление проходило бы быстрее. Впрочем, позже оказалось, что в истощении материи имелась своя польза.

Вторичная характеристика «регенерация материи» повышена до 2.

Общий объём материи увеличен до 4,72 относительных единиц.

Время между тренировками силовых ударов я коротал в тире. Один раз зашёл туда почти случайно. Втянулся. В оружейном шкафу лежали пушки на выбор: пистолеты, автоматы, ружья. Звук взрывающихся патронов и запах пороха отлично прочищали мозги. Раньше я замещал умственную работу занятиями с железом, сейчас стрелял.

По площадке двигались мишени. Я выцеливал их и дырявил. Уже на второй обойме к материи прибавилось:

Вторичная характеристика «лёгкое оружие» повышена до 2.

Общий объём материи увеличен до 4,74 относительных единиц.

– Голова – не самая уязвимая часть одарённого. – Питон прокрался в тир под звуки автоматных очередей.

– Правда?

– Ага. – Он ткнул себя пальцем в солнечное сплетение. – Грудь и центр торса. Структура одарённого находится там. Пока материя в порядке – в порядке и одарённый. Не в прямом смысле, но близко. Материя запросто вытащит тебя с того света, если у неё будет достаточно ресурсов. Проверено. – Питон склонил голову и показал шрам от пулевого за ухом.

– Зачем тогда тир, если огнестрельное оружие почти бесполезно?

– Не для всех.

– В смысле?

– Раньше в комнате номер шесть жил одарённый по имени Капит. – Питон взял из оружейного ящика пистолет и покрутил в руке. – Он умел стрелять правильно…

Оказалось, что при развитии вторичной характеристики «лёгкое оружие» эффективность стрельбы повышалась. Одарённый овладевал пушкой и управлялся с нею так же легко, как с собственной конечностью. Такие одарённые никогда не промахивались, и даже больше. Каждый выстрел приходился на уязвимые точки материи. Он находил бреши в обороне и ранил соперников. Так же как ранят усиленные удары. А когда в руки к стрелку попадало оружие с ядрами, тот становился смертельной опасностью даже для самых развитых одарённых.

Тем не менее солдаты предпочитали рукопашные схватки. В первую очередь потому, что связь материи с телом была максимально близка. Намного проще высвободить энергию и направить её в руку, нежели перераспределять и переносить на объект.

С холодным оружием дела обстояли иначе. Ножи, мечи, кинжалы – хорошие помощники одарённому, но обычные железяки не выдерживали зашкаливающих нагрузок. Лезвия ломались, кололись и крошились после двух-трёх ударов. Вторичная характеристика сопротивления урону плюс энергетическая оболочка, которая становилась доступной на стадии раскрытия, действовали как физическая преграда. Выдерживал только специальный и непомерно дорогой сплав металлов. Такое оружие делал под заказ литейщик, но Питон сказал, что стоимость пятнадцатисантиметрового лезвия для кинжала обойдётся в десять тысяч кредитов или больше.

Пит разговорился, а такое случалось нечасто. Я хотел вытянуть из него как можно больше, но нас прервал звук входящего сообщения. Питон посмотрел на телефон и нахмурился.

– Бита собирает братство у себя.

– Ладно, – я понимающе кивнул и взялся за автомат.

– Что ладно? Пошли!

– А?..

– Ты теперь живёшь на первом подземном уровне и участвуешь в совещаниях братства.

– Правда?

– Пошли!

Скосившийся взгляд Кумара показался мне подозрительным. Пиджачок занял привычное место у стены, но взволнованно поглядывал на Питона. Если заметил я, то Пит уж точно. Стреляющие в разные стороны глаза просканировали комнату. Он дважды глубоко вдохнул, будто хотел унюхать атмосферу, а затем спросил:

– Что случилось?

– Варвары, – ответил Бита.

– Близко?

– Ближе некуда. – Бита смотрел в окно. – Они отобрали клуб.

– Суки! Что будем делать?

– Ничего, – Бита пожал плечами.

– Ничего?!

– Вечером Кумар пойдёт на встречу с центровыми. Будем просить помощи. Без помощи их не одолеть. Розовый прислал сообщение. Там четверо одарённых.

– Ему откуда знать?

– Он внутри.

– Не понял.

– Варвары взяли клуб вместе с людьми…

После начала оптовых продаж гербухи клуб не сильно влиял на общую экономику, но свой кусок приносил исправно. Теперь его отобрали. Людей Биты пленили. Для другого босса новость о заложниках показалась бы мелким хулиганством. Одарённые не слишком-то жаловали простаков. Но не Бита. Он сам был простаком и ценил своих людей.

– И ещё… – Бита помялся и посмотрел на Питона. – Слухи в любом случае дошли бы до тебя, лучше скажу я. Варвары повесили голову Патрика над клубом…

Удержать Питона оказалось непросто. Он потянулся к кобуре и посмотрел в окно. Варвары не просто убили его друга. Они издевались над телом. Питон съехал с катушек и рвался в бой.

– Они этого и добиваются, – спокойно сказал Кумар. – Вытащить тебя на свою территорию.

– Плевать! – бросил Питон. – Значит, получат то, чего хотят!

Трижды Питон хватался за ручку двери, намереваясь уйти, но каждый раз останавливался. Кумар приводил десятки разумных доводов, остужая пыл солдата. В конце концов Бита осадил бойца, сказав, что Питон имеет право отомстить за друга, но не должен забывать про братство. Если погибнет последний одарённый, то погибнут все…

Редко, но я выбирался на улицу. Кумар предупредил, что разгуливать по городу опасно, но от постоянного затворничества сохли мозги. Тем более что большую часть времени я проводил в подземелье. В районе битников можно наткнуться на бандитов и грабителей, хотя теперь я их не боялся. Материя прилично разрослась и сделала меня сильнее.

К тому же по району битников ходили слухи о молодом варщике. Многие знали меня в лицо. Если кто-то и нападёт, то сделает это по незнанию. Вероятность невысока.

Дорогу в сторону клуба закрыли. В прямом смысле слова. Перегородили брошенными тачками и повесили знак тупика, чтобы простаки из района битников случайно не забрели в лапы к варварам. Я пошёл на точку, где пацаны из Аквариума продавали гербуху. За две недели я наведывался туда трижды. Первый раз там было пусто, я посмотрел на одинокий фонарь и ушёл. В другой раз издалека понаблюдал за болотником. Я знал паренька, но не слишком хорошо, чтобы показывать себя в новом статусе. В третий раз на точке стоял Шустрик.

– Привет, дружище!

– Здарова, Сайлок!

Шустрик размахивал руками, бил в плечо и обнимался. Он был рад и одновременно удивлён. Я ведь так и не дал о себе знать. Вышел в город, чтобы продать гербуху, встретил Питона, а там закрутилось… Пацаны думали, что я погиб или серьёзно встрял. Шустрик связал моё исчезновение с крутым челом и продажей гербухи у клуба. Хоть про клуб я и отрицал, но парня в кепке не так легко провести.

Эмоции от встречи схлынули. Я заметил что-то неладное… Обычно Шустрик много говорил, лыбился и поддавался эмоциям, но сегодня выглядел иначе. На лице красовались пара ссадин и синяк под глазом. Впрочем, это норма для участников Болотной лиги. Там было другое. Он выглядел скованым, прибитым… Запуганным?

– Что случилось?

– Дена убили…

Воспоминания о том, как мы дрались на ковре, как Ден пришёл просить зелье и как он стал первым зачинщиком революции против режима Медного, пронеслись быстрым смазанным фрагментом. Скользнули где-то в груди, словно наждачная бумага, оставляя разодранную и обжигающую царапинами рану.

– Как убили? Кто?

– Томагавк!

Пару раз к Шустрику подходили покупатели, но я сунул другу двести кредитов и сказал, что торговля закончена. Мы ушли в его убежище. Третий этаж в последнем подъезде заброшенного дома. Там Шустрик всё и рассказал…

После моего ухода дела стали хуже, чем были до меня. Медный умудрился-таки вернуть власть. У него появились деньги. Я знал откуда. Питон заплатил за то, что Медный отправил сообщение, когда я покинул Аквариум. За бабки Медный купил поддержку Тренера.

После бойцового дня Тренер предложил Дену и Вадосу восстановиться в банном комплексе. Пустил их внутрь и закрыл на два часа. Времени хватило. Медный и его шестёрки избили всех оставшихся в Аквариуме, а тех, кто особенно сопротивлялся, порезали. Бунт свободных пацанов подавили. Когда Вадос с Деном вернулись, они были уже в меньшинстве.

Тем не менее возвращение к прежнему режиму было не самым страшным. Мой бой с Томагавком произвёл фурор. Популярность Болотной лиги возросла. Многие болельщики приходили, чтобы посмотреть на бешеного придурка с татуировкой топора на груди. И они сильно разочаровывались, когда слышали, что бой с участием Томагавка не состоится. Про меня тоже спрашивали, но это неважно…

Дубль не хотел терять зрителей и придумал ублюдский метод. Пару недель назад болотникам навязали новое правило. Теперь от боя с Томагавком нельзя отказаться. Либо выходишь на поединок, либо покидаешь Аквариум навсегда. Пацаны в Аквариуме не в том положении, чтобы отказываться… Первый бой состоялся на прошлой неделе. Томагавк убил Дена…

– Медный скорешился с Тренером. Мы не уверены, но, кажется, именно Медный решает, кого поставят против Томагавка. И следующий на очереди – Вадос…

От заброшенного дома я ломанулся к Аквариуму. С Шустриком договорились, что друг друга не видели. Он расспрашивал, что я собираюсь делать, но я и сам не знал… Мною двигали злость и ярость. Дорога заняла десять минут. Прохладный вечерний воздух остудил пыл. Я уговорил себя не наделать слишком много глупостей, хоть и понимал, что без них не обойдётся.

Обошёл здание Аквариума с заднего двора и нашёл окошко у земли, ведущее в инвентарную. Надавил. Защелка хрустнула и отвалилась. Скользнул внутрь. В инвентарной по-прежнему пахло тцином. Прикрыл окошко и прислонился ухом к двери. Секунд пятнадцать я прислушивался, пока не понял главное… Мне незачем прислушиваться! Теперь они должны прислушиваться, не стою ли я за их дверью!

Колено разогнулось, ступня врезалась в дверь. Деревянный прямоугольник сорвался с петель и вывалился в коридор. В два шага я приблизился к комнате Тренера и рывком открыл.

Он был рад меня видеть. Или был достаточно пьян и радовался кому угодно, лишь бы не таращиться в одиночку над экраном планшета. Предложил сесть. Я сел. Тогда он предложил выпить. Всё-таки был рад видеть. Нёс какую-то ересь про старые добрые времена, про дружбу и удачные сделки. Затирал про годы сотрудничества и отношение как к сыну. Я его не перебивал. Решил дослушать, с чего это он так стелется.

– Дубль готов закрыть глаза и сделать исключение. – Тренер наполнил пустой стакан коричневой бурдой и пододвинул к краю стола. – Он с удовольствием примет тебя обратно, если ты захочешь!

– С чего бы это?

– С чего?! Сайлок, дружище, у тебя появились фанаты! Люди хотят видеть на ринге пацана, который выстоял два раунда против Томагавка! – Тренер выпил и скривился. – Кстати, Дубль ввёл новое правило, по которому болотники больше не могут отказаться от боя…

Забавно. От встречи с Тренером я ждал другого. Как минимум у пьяницы была веская причина вылить на меня ушат дерьма за то, что я свалил с его товаром, но… Думается, Дубль пообещал ему много больше, нежели сто пятьдесят кредитов, за возвращение Сайлока. Что ж, частично наши цели совпадали. Я был не против дать ему то, что хочет он, но хотел получить кое-что взамен.

– Я готов вернуться, но хочу, чтобы ты ответил на один вопрос.

– Без проблем!

– Соперников для Томагавка выбирает Медный?

– Слушай, зачем тебе?..

На тумбочке по правую руку стоял шар для боулинга. Облегчённая версия на небольшом пластмассовом постаменте. Я положил на него ладонь и двинул кистью, добавив каплю энергии. Шар пролетел в полуметре от головы тренера и наполовину спрятался в стене. Кабинет Тренера находился на другой стороне от жилища пацанов, но, полагаю, они услышали грохот.

– Ты чего?! Что за?!.. – Тренер на миг протрезвел.

– Следующий предмет прилетит тебе в голову. Ещё раз спрашиваю. Соперников для Томагавка выбирает Медный?!

– Да, но… – Тренер посмотрел на пролом в стене. – Ничего такого! Он просто даёт советы, а я составляю расписание и…

– Заткнись! – Я поднялся. – Передай Дублю, что я вернусь и буду снова драться с Томагавком. Болельщики обоссутся кипятком от такой новости. И попроси его зайти в раздевалку перед боем. У меня есть к нему разговор…

Глава 17

Реванш

Серый коридор, запах пота, клубящийся сигаретный дым. Я иду к двустворчатой двери с окошками. За дверью слышится голос ведущего. Он представляет меня.

Зрители ревут, их голоса отдаются по телу дрожью. Меня встречают, как героя. Без преувеличения. Я ещё не вышел из раздевалки, но зал уже рвётся по швам, топот ног отбивается в подошвы кроссовок.

Тренер распахивает двери, в глаза бьёт свет прожектора. Перепонки закладывает звериный рёв толпы. Они такие же, как Томагавк, только не сражаются. Чуть более трусливые и слабые, но той же породы. Животные…

Иду к рингу. В прошлый раз мальчика для битья Сайлока встречали скупыми аплодисментами по просьбе ведущего, сейчас они тянут руки. Просят отбить пятюню, хлопают по плечам. Касания делают их причастными к происходящему. Они дотрагиваются до пацана, который скоро умрёт…

Немногие, кто в прошлый раз поверили, что я выстою первый раунд, и поставили на это кредиты, знатно поднялись. Ведущий едва ли не мольбами уговаривал поставить на Сайлока. В этот раз всё изменилось. Помощники букмекеров носятся между рядами, а игроки спорят, думают, перекрикиваются. Делают ставки и тут же меняют их на противоположные. Ставки не кажутся однозначными, ведущий объясняет почему.

– Дамы и господа! В прошлый раз он выходил на этот ринг тёмной лошадкой, но сегодня мы встречаем его овациями. Боец, который выстоял два раунда против самого жестокого и беспощадного бойца Серебряной лиги. Он, между прочим, единственный, кому это удалось! Воин, которому хватило смелости попросить о реванше! Солдат, который не боится выйти на ринг, зная, что предыдущий оппонент его соперника был убит! Встречайте на рингее-е-е-е-е… Сайло-о-о-о-ок! – голос ведущего тонет в преждевременном рёве зрителей. Волна сходит, и хрип из динамиков вновь возвышается над толпой. – Но, что самое интересное, друзья! То, что поставило нас в тупик! Игроки ломают головы над ставками! Коэффициенты меняются ежеминутно, а суммы возрастают! Данный поединок предполагает увеличение раундов без вмешательства с одного до… Внимание! До пяти! В течение пяти раундов ни один из бойцов не имеет права сдаться! Бой закончится в первых пяти, только если кто-нибудь из бойцов окажется без сознания или… Ну вы понимаете!

Переступаю канаты, прижимаюсь к стойке, отключаюсь. Исчезают шум, свет, запахи. Беснующая толпа размывается, словно пейзаж на заднем плане. Мой мир – квадрат семь на семь метров, огороженный канатами. Здесь только я и он… Но я не один… Я заглядываю внутрь и прикасаюсь к энергии, что собирается на пересечении звеньев и вторичных связей. Она тягучая и насыщенная. Потрескивает, будто оголённый провод под напряжением…

Ведущий представляет Томагавка. Его речь ни сильно отличается от предыдущей. Призёр Серебряной лиги, участник Каменной потасовки, рекордсмен по штрафам и самый скандальный псих. Но кое-что больше другого режет слух и коробит:

– Обратите внимание, теперь на его плече уже девять смайликов с перечёркнутыми глазами! Именно столько боёв со смертельным исходом провёл этот парень! Встречайте на ринге-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е… То-ма-га-а-а-а-а-а-вк!

Он врывается в зал. Мчится к рингу так же уверенно, как в прошлый раз, но я смотрю не на него. Я отыскиваю глазами самое большое тело в зале. Смокинг размером с тушу бегемота найти несложно, как и семь его подбородков.

Дубль сидит на месте для почётных гостей. Рядом с ним – стройная девчонка. Боюсь представить, что он с ней делает. По сравнению с ним она настолько худенькая и хрупкая, что не сгодится ему даже в качестве опорной трости. Но не об этом… Мы встречаемся взглядами, и он едва заметно подмигивает… Ставки сделаны…

Помню, как каждый его удар швырял меня из угла в угол. Я отлетал, будто боксёрская груша, и останавливался, врезаясь в канаты. Тело сотрясалось, отметины ударов жгли, в глазах мутнело от пропущенных через блок.

Его материя побольше моей, но на самую малость. Зато она менее активная – это точно. Его материя – светло-жёлтая, моя – насыщенно-жёлтая, почти оранжевая. Я в одном шаге от перехода на стадию раскрытия, он – застрял на формировании.

Звучит гонг. Томагавк подскакивает и заваливает корпус, чтобы ударить с ноги… Я представляю пацанов из Аквариума. Они разбились на кучки и склонились над планшетами. Смотрят бой. Хотел бы я посмотреть на лицо Вадоса, когда он увидит этот блок…

Томагавк бил много, редко мазал и заводился от того, насколько просто я обороняюсь. Минула половина первого раунда, я пропустил парочку по корпусу и один в голову. Подловил Томагавка на контратаке и опустил на землю левым боковым…

– Нет, нет, нет! Этого не может быть!

Дикарь перекатывается через спину, вскакивает на ноги и светит капу. В разрезе губ – чёрная пластмасса со смайликом. Мордочка улыбается, но вместо глаз перечёркнутые линии. Томагавк кричит, бьёт себя кулаками в грудь, приглашает подойти ближе. Толпе нравятся его кривляния. Те, кто ставил на Томагавка, взорвались смехом. Но смех на грани срыва. В прошлый раз никто не верил, что Сайлок уйдёт с ринга живым, в этот раз я в первом раунде уложил Томагавка на ринг…

До окончания раунда минута, я нахожу момент и смотрю на Дубля. Боится… Как же он боится… Сколько он поставил? Десять, двадцать, сто тысяч? Судя по каплям пота на лбу, красному лицу и дрожащим губам, Дубль залил не меньше пятидесяти тысяч. Это я посоветовал ему поставить на себя. И я придумал схему с увеличением количества раундов без вмешательства.

Букмекеры принимали ставку на смертельный исход. Многие поставили на мою смерть в первых пяти раундах. Разумная ставка, учитывая, что с первого по пятый – это раунды без возможности вмешательства. Дубля я убедил, что выстою пять раундов и слягу в шестом. Он поставил. А те, кто поставили на смерть, сформировали противовесную сумму и обеспечили Дублю гарантии выплат. Он хотел уйти миллионером.

В конце первого раунда я сделал ещё парочку ударов. Энергию не добавлял. Подставил блок и сначала остудил дикаря боковым с локтя, а затем сбил дыхание ударом под дых.

Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 5.

Общий объём материи увеличен до 4,88 относительных единиц.

Прозвучал гонг. Я скользнул взглядом по зрителям. Будто разъярённые обезьяны, они орали и требовали крови. Одни кричали моё имя, другие топили за Томагавка. Ведущий подливал масла в огонь:

– Феноменально! Учитывая падение Томагавка и пропущенные удары в конце раунда, можно с уверенностью сказать, что раунд остался за Сайлоком! Невиданно! Парень из Болотной лиги даёт бой серебрянику! Потрясающе, но… Не спешите радоваться, друзья! И уж тем более не спешите хоронить Томагавка! Мы много видели, на что способен этот монстр! Посмотрите! Его глаза, дыхание, раздувшиеся ноздри! Похоже, первый раунд только раззадорил Томагавка! Я ни на что не намекаю, но что-то подсказывает, что во втором раунде Сайлоку придётся тяжело! И не стоит забывать о том, что первые пять раундов – это раунды без вмешательства! Томагавку ничего не стоит сменить тактику и переключиться на борцовский стиль! Мы все любим и желаем успеха малышу Сайлоку, но помним, чем обычно заканчиваются удушающие приёмы Томагавка! Десять секунд, друзья! Он вскакивает! Томагавк жаждет крови! Сейчас что-то будет! Внимание на ринг!

Злость можно использовать, когда у тебя закончились силы. Негативные эмоции помогают быстро отыскать в закромах тела остатки энергии и направить их на врага. Бывает полезно, но чаще – нет. Особенно плохо работает, если соперник равен по силам. Странно, что этот придурок, оказавшись на полу, так и не понял, что я не слабее его. Он позволил злости завладеть его разумом и сейчас мчался через весь ринг, готовясь к прыжку…

Я вижу, как он отталкивается и прыгает мне в ноги. Смещаюсь левее, вскидываю правую руку. Капля материи перемещается в плечо, затем в кулак. Я бью тыльной стороной кулака сверху вниз, будто вколачиваю гвоздь молотком. Томагавк не долетел. Рухнул прямо в середине прыжка, будто на него упал груз весом в несколько сотен килограммов.

– Вы видели?!! Вы это видели?!!

Бешеный поднимается и идёт дальше. Я бы не стал. Не в таком состоянии. Его материя поставила временную заплатку, но она не продержится долго. Смещённые позвонки – травма куда более серьёзная, чем простой ушиб. Он бросает руки, но ударами это не назвать. Словно кто-то хлещет меня пучком ивовых веток. Надоедливо и неприятно, но совершенно бесполезно. Я дожидаюсь, когда истерия недоударов сходит на нет, и бью в голову.

Моё тело – заряженное ружьё. Рука – патрон. Кулак – пуля. Я нажимаю на спуск и простреливаю Томагавка навылет. Словно прикреплённая на пружине голова отскакивает назад, а затем возвращается. На лице пропали эмоции, исчезла ярость во взгляде. В глазах вообще всё исчезло. Он смотрит сквозь меня. Ещё стоит на ногах, но уже не здесь. Либо в полной отключке, либо смотрит мультики, которые ему показывает безвозвратно травмированный мозг.

Через секунду он упадёт. Я, в отличие от него, не буду добивать лежачего. Пускай я не уважаю этого говнюка, но уважаю себя. Впрочем, мне и не нужно добивать лежачего. Одной секунды более чем достаточно…

Я разворачиваю корпус, оттягиваю локоть и делаю запрос материи на поставку в правую руку всего доступного запаса энергии. Она отправляет туда целый, мать его, эшелон. Критически сбрасывает в правую руку все ресурсы, как дамба при надобности сбрасывает по течению миллионы тонн воды. Теперь моя рука – не ружьё. Моя рука – грёбаная торпедная установка. Пли!

Если бы я бил в поверхность тела, Томагавка бы нашли около раздевалки. Но я бил в материю. Моя рука мигнула, будто вспышка молнии в ночном небе. Тело Томагавка колыхнулось. Он упал. Материя восстановит повреждённые позвонки, но кто восстановит саму материю? Я видел, как она угасает, будто перегоревшая лампочка. Связи и звенья характеристик рушатся, будто башня Дженга.

Томагавка не стало. Он не умер, но Болотная, Серебряная и другие лиги забудут о нём навсегда. Псих, убийца и дикарь больше никогда не выйдет на ринг…

Чувствовал ли я удовлетворение? Ещё какое! Будь у меня возможность, я бы заставил этого урода пережить подобное дважды, а лучше – трижды. Впрочем, в оставшееся время ему придётся несладко. Инвалидное кресло, постоянные боли, спутанное сознание. Возможно, говнюк приберёг достаточно деньжат. Их хватит на какое-то время, но потом они закончатся. Остаток своих дней Томагавк проведёт в кресле или на кровати, испражняясь под себя и вспоминая о чудном поединке с малышом Сайлоком…

Не менее приятно было смотреть на Дубля. Толстяк будто лишился всей крови. Бледный, с обречённым взглядом. Девчонка висит на его необъятном плече и что-то говорит, Дубль не слушает. Он слышит рёв толпы и видит мои глаза. Я ухожу в раздевалку и махаю ему рукой, так же как он помахает своим пятидесяти или сотне тысячам кредитов…

Тренер открывает передо мной двери, спотыкается и падает. Он выпил, но ноги держат. Упал, потому что переволновался. Он поздравляет и спрашивает, что может для меня сделать. Кружится, будто надоедливая муха, но боится прикоснуться. Мы идём в раздевалку, но я останавливаюсь раньше – у двери в Аквариум. Дубль приказал Тренеру не пускать меня внутрь, но я снимаю этот запрет одним коротким взглядом.

– Конечно-конечно, – бормочет он и открывает дверь.

Пацаны удивлённо смотрят. Выглядят хреново, прибитые и загнанные лежат на кроватях. Спортивный уголок пустует. Я пробегаюсь по ним взглядом и останавливаюсь на Медном. Он всё понимает. Что-то шепчет шестёркам, и те встают с кроватей. Они тоже видели бой с Томагавком. Без сомнения. Их выдают испуганные глаза и нерешительные движения.

– Отличный бой, Сайлок… – бормочет Медный, но тут же спохватывается, потому что понимает: миром мы не разойдёмся. – Гасите его!

Вижу боковым зрением, как одна из шестёрок тянется к поясу. Через секунду в воздухе свистит лезвие ножа. У него нет материи. Ни у кого из них нет материи. Но этот ещё и плохо развит физически. Его удар даже шуточным не назвать. Отчаянная попытка, не иначе.

Сближаюсь. Внешней стороной предплечья увожу нож по касательной, этой же рукой догоняю кисть, когда опасность пролетает мимо, захватываю и дёргаю в сторону. Щелчок. Суставы выходят из зацепления. Тишину Аквариума пронизывает крик.

Вторая шестёрка заходит слева, и я вспоминаю приём Питона в борьбе с несколькими противниками. Подстраиваю пацана с вывернутой кистью под нужное направление, поднимаю ногу и разгибаю колено, добавив в конечность кроху энергии. Тот отлетает, словно бильярдный шар от кия, и сносит наступающего друга. Человеческим клубком они переваливаются через кровать и успокаиваются под собственные стоны.

Остаётся самый здоровый и самый борзый. Бык с заячьей губой. У него в руках бейсбольная бита. Дважды он рассекает ею воздух, а после я встречаю противовесным усиленным блоком. Палка встречается с моей рукой, хрустит и ломается на две части. Я прихватываю быка за плечи, подтягиваю к себе и целю лбом в переносицу. Звук удара – что-то среднее между хрустом и шлепком. Бык валится на землю без сознания с помятым и окровавленным лицом.

Медный держит в руке нож. Он стоит на удалении – метра четыре – через кровать. Я делаю шаг и бью ногой по основанию кровати. Та выпущенным снарядом скользит по полу и сбивает Медного с ног. Он разбрасывает руки, ныряет носом в матрас. Я подхватываю его за шиворот и ремень брюк. Выношу в промежуток между рядами кроватей и с приложением силы запускаю в десятиметровый полёт. Аквариумный узурпатор приземляется на спортивной площадке, сносит лицом лавочку для жима лёжа и забуривается в стойку с гантелями. Железное месиво накрывает его с головой.

Из двери в Аквариум торчит голова Тренера. Он что-то мычит, поторапливает меня. Я знаю, что ему прилетит за то, что он пустил меня внутрь, но минутой меньше – минутой больше… Вытаскиваю Медного из-под завалов железа за горло. Сжимаю и чувствую пульс. Сжимаю сильнее. Пульс учащается, в ладонь отбиваются вздувшиеся вены. Медный синеет, трясёт ногами и шлёпает по плечам. Я жму ещё сильнее, и он притихает. Глаза вылезают из орбит. Его смерть в одном сантиметре от сжатия моей кисти…

– Второго шанса не будет, – говорю я и смотрю ему в глаза. – Понимаешь?

Медный медленно моргает, и я разжимаю руку…

Проблему с Аквариумом я закрыл. Ублюдки получили по заслугам, причём степень наказания соответствовала количеству дерьма в душе каждого. Перед уходом я сказал Шустрику, где он может меня найти, если понадобится помощь.

Несмотря на то, что варвары отжали клуб, братства притаились. Никто не делал следующих шагов, хотя это и понятно. К чему рыпаться Роге и его дикарям, если они только что обзавелись новым активом? Варвары ждали хода от битников, а те медлили…

Кумар не договорился с центровыми о помощи. Те сказали, что битники и так до хрена на них переложили. Гербуха гербухой, но нужно знать меру… Центровые притормозили жидких, взяли на себя поставки и обещали поговорить с псами. Босс центровых сказал, что в няньки не нанимался. Он ценит элитную гербуху и делает на этом хренову кучу денег, но отношения должны оставаться деловыми отношениями. Мы им – товар, они нам – кредиты.

Бита смирился с потерей клуба, Кумар убедил его. Они всё обдумали на холодные головы и приняли решение, полагаясь на экономику и будущее братства. Эмоции – враги.

Критической территориальной точкой определили мост. Он располагался в километре от базы битников, соединял индустриальную и спальную части города. Решили, что если варвары сунутся через мост, то битники примут бой. Вероятность победы низка, но что остаётся? Отсидеться не получится. Они уже забрали клуб, а когда возьмут под контроль мост и поймут, что битники терпят, пойдут вперёд ещё смелее. Всё то, за что Бита сражался годами и отвоёвывал по метру, перейдёт во владения Роги за считанные дни.

У меня появилось достаточно времени. Производство элитной гербухи я наладил почти до автоматизма, словно конвейер на фабрике Форда. Без проблем делал по тысяче порций в день, а значит, освободил себе аж три дня в неделю.

В меньшей степени я использовал свободное время на тренировки, в большей – на алхимию. В моём распоряжении находилось две трети емкости суперингредиента. Половину из оставшегося я истратил на приготовление препаратов для создания новых вторичных связей. Я набрался опыта и получил меньше брака. Из того же объёма винарса приготовил не пять, а шесть зелий. Распределил их по ёмкостям и стал дожидаться созревания.

По-прежнему заходил в тир. В своём мире мне приходилось держать в руках оружие. Стрелял пару раз из пистолета и охотничьего ружья, но… Когда я выпустил очередную обойму из автомата, почувствовал не только расширение материи, но и обогащение знаниями.

Вторичная характеристика «лёгкое оружие» повышена до 3.

Общий объём материи увеличен до 4,94 относительных единиц.

Третий уровень лёгкого оружия дал мне общее представление об устройстве оружия. Автомат, с которым я обращался, отчасти походил на автомат Калашникова, только был легче и в матовой чёрной расцветке. Его разработали и выпустили в этом мире. И всё же, стоило мне покрутить оружие в руках, как в общем виде я представил, как взаимодействуют механизмы, выбрасываются гильзы, отходят газы, работает система переключения с очереди на одиночный и обратно.

Назревал резонный вопрос: к чему мне знать устройство и тактико-технические характеристики? Я неплохо целился и плавно спускал крючок. Этого было достаточно, чтобы поразить цель, но нет… Знания об оружии приносили и практическую пользу. Материя подсказывала, как быстро прочистить автомат; в каких условиях он ведёт себя надёжно, а в каких выдаёт осечки. Позволяла на уровне подсознания подсчитать количество оставшихся в магазине патронов; на глаз оценить убойную дальность; учесть поправку на ветер. Подсказывала, как правильно браться за рукоять и цевьё, если нужно долбануть прикладом.

Ползти самостоятельно до четвёртого уровня лёгкого оружия я не хотел. Да и сложно это. От однообразной стрельбы из одного и того же оружия материя почти не развивалась. Пришло время использовать приготовленные ранее препараты из винарса.

В этот раз я спешил открыть колбу и выпить зелье, как никогда прежде. Переход на следующую стадию материи в прямом смысле слова лежал у меня в руке.

Вторичная характеристика «лёгкое оружие» повышена до 4.

Вторичная характеристика «лёгкое оружие» повышена до 5.

Общий объём материи увеличен до 5,12 относительных единиц.

Общий объём материи превысил 5 относительных единиц. Доступных связей для развития основных характеристик – 1.

Материя находится на стадии раскрытия. Материя приобрела способность внешнего вмешательства. Для перехода на следующую стадию требуется относительных единиц – 20.

Доступной связью я повысил основную характеристику – интеллект. Они в паре с восприятием отвечали за алхимию, а знакомство с суперингредиентом в корне перевернуло мои взгляды. Чем сильнее я прокачаю алхимию, тем меньше буду браковать. Увеличу эффективность зелий и сокращу затраты ингредиентов. Если алхимия позволяет навсегда увеличить вторичные характеристики, то её нужно выкачивать по максимуму, а всё остальное прилетит бонусом.

Несущий каркас материи выглядел так:

Сила – 5.

Ловкость – 5.

Выносливость – 5.

Восприятие – 9.

Интеллект – 8.

В тот вечер на базе битников было особенно шумно. Такое случалось с периодичностью раз в месяц. День рождения, свадьба, отцовство, праздник Огней Вселенной, пьянка по случаю ещё одного прожитого месяца. Я в гулянках не участвовал. За исключением одного случая, когда Питон силой усадил меня за стол. Впрочем, тогда отказаться было совсем неуместно. Мы праздновали оптовый контракт на поставку элитной гербухи. Фактически я был виновником того торжества…

В других случаях я избегал пьянок. Время для меня – слишком ценный ресурс, чтобы растрачивать его на алкоголь и отходняки. Развитие, развитие и ещё раз развитие… Это меня интересовало. А что самое интересное… Чем сильнее я становился, тем больше усилий прилагал… А всё потому, что с появлением силы я получал мотивацию и чувствовал, что могу добиться большего.

Вот я уже на стадии раскрытия, а если смогу продвинуться по ней достаточно далеко, то перестану быть уязвимым ребёнком для них. Иногда я слишком глубоко погружался в новую реальность жизни Сайлока и забывал о том, кто я и что я здесь делаю. Тревожные мысли приводили в чувство, будто ведро ледяной воды. Они не успокоятся, пока не найдут меня… Возможно, они подобрались гораздо ближе, чем я думаю…

В тот праздничный вечер на базе битников я искал Питона. Облазил всю высотку, но так и не нашёл его. Мне нужны были ответы на вопросы. К слову, я мог спросить и у Кумара о новой способности материи – «внешнее вмешательство», но с Питоном было сподручнее. Он не будет грузить научными терминами и расскажет просто как есть. К тому же в последнее время я порядком к нему прикипел.

– Питон здесь?! – спросил я у одного из парней подготовки, перекрикивая шум из-за стола.

– Нет.

– Не знаешь, где он?!

– Без понятия, – он пожал плечами. – Уже сутки не видел его.

– Ясно. – Я собрался уходить. – А что вы празднуете?!

– Сегодня братство стало сильнее!

– В смысле?

– Сразу два парня из группы подготовки перешли на стадию раскрытия!

– Понятно…

Из общего зала я вышел, слегка пошатываясь. Мысли путались. Братство стало сильнее – это здорово, но… С этого мига Питон перестал быть единственным солдатом. Долг перед братством больше не сдерживал его. Нет смысла искать Питона на базе. Он отправился мстить варварам за Патрика…

Глава 18

Перемены

Бычок и Сухой – два новых солдата битников – заслужили место на собраниях в кабинете у Биты. У меня же с недавних пор появились аж две причины посещать кабинет босса. Первая – я был главным алхимиком (Сутулый сам отказался от должности и переложил ответственность на меня), вторая – я развил материю до стадии раскрытия. Фактически меня можно было назвать солдатом, но я считал себя алхимиком и чаще говорил от лица алхимика.

– Ну что? – спросил Бита у Кумара, который пришёл на встречу на двадцать минут позже.

– Питон у них в заложниках, – Кумар обреченно кивнул. – Они не врут.

– И чего они хотят?

– Западную часть района и половину прибыли с продаж элитной гербухи.

– А иначе?

– Он называет это союзом. – Кумар поправил выглядывающую из-под пиджака манжету. – Мы отдаём им часть влияния и кредиты, а они оставляют Питона в живых и закрывают глаза на убитого одарённого. Рога намекает на объединение, но…

– Ты ему веришь?

– Ни слову. Полагаю, о нём говорят правду. Он опасный, неуравновешенный, жестокий и властный. Он не остановится. Сказал, что если мы откажемся, они убьют Питона и пойдут дальше.

Как я и предполагал, Питон ломанулся к варварам, как только ему принесли новость о появлении в братстве двух новых солдат. Пит слишком долго держал в себе эту злость. Висящая над клубом голова Патрика доводила его до неконтролируемых приступов агрессии. Он атаковал в одиночку. Действовал нагло и неоправданно рискованно. Впрочем, рискованно для человека, который рассчитывает выжить. Питон же намеревался почтить память друга и утащить с собой в могилу парочку варваров. И у него получилось. Не парочку, но того, что дежурил на улице. Питон его порвал. Дрался и с другими, пока были силы, но численное превосходство было слишком велико. Пита задавили, разбили и покалечили. Он ждал смерти, но обезбашенный Рога поступил умнее. Взял битника в плен, намереваясь прилично на этом выиграть… Напрасно. Он не знал нрав Питона.

– Мне дали перекинуться с ним парой слов, – продолжил Кумар. – Разумеется, Питон сказал, чтобы мы его бросали. Он шёл туда не в интересах братства и не ждёт от братства помощи. Я не сомневался, что он так скажет. И…

– Что?

– Прозвучит жестоко, но мы должны поступить именно так. – Кумар выдержал паузу, позволив другим переварить его слова. – Проявим слабость – потеряем братство. Я не виню Питона. И всё же очень жаль, что он не поделился с нами своими планами. С тремя солдатами наши шансы в борьбе с варварами значительно возросли бы. Но и два солдата – лучше, чем один. Бычок и Сухой займутся охраной моста и прилегающих объектов, чтобы удержать другие активы. Питона и клуб придётся отдать…

Мнения остальных никто не спрашивал. Всё решил Бита:

– На этом и остановимся. Рогу посылаем в задницу. Бычок и Сухой смотрят за мостом. Сайлок продолжает варить.

Я хотел бы помочь Питону, но понимал, что решение Биты – верное. Пит намеренно залез в задницу и не ждал, что его спасут…

С переходом на стадию раскрытия я проводил свободное время, изучая новую возможность материи. Кумар пояснил про внешнее вмешательство. Речь шла про две способности, которые открывались одарённому. Первая – усиленные удары (по какой-то причине я познал её раньше, чем перешёл на стадию раскрытия), вторая – энергетические блоки. С этой штуковиной мне и предстояло познакомиться.

Невидимый барьер, который пару раз на моих глазах создавал Питон, и назывался энергетическим блоком. Активировался он по подобию усиленных ударов, следовательно, мне не пришлось изучать его с нуля. Я точно так же обращался к материи и запрашивал энергию наружу. Но вместо того, чтобы выбрасывать её вместе с ударом, наоборот – сохранял на конечности.

Уже к третьему занятию я освоил энергетические блоки. Они больше не рассеивались, не получались слишком слабыми и не улетали в пустоту по подобию усиленных ударов. Я выставлял перед собой руку, и в радиусе полуметра пространство заполнялось невидимой преградой.

Кумар сказал, что усиленные удары – едва ли не единственное оружие против энергетических блоков. Блоки защищают от физических повреждений. Простые удары руками, ногами и холодным оружием бесполезны. Пуля может пробить энергетический блок, но она замедлится и потеряет убойную силу.

В своей собственной лаборатории я вырастил шесть новых препаратов. Небывалый по своей мощи жар растёкся по груди, как только готовка завершилась.

Вторичная характеристика «алхимия» повышена до 7.

Общий объём материи увеличен до 5,2 относительных единиц.

Вряд ли кто-то из битников догадывался о том, что я делаю. Им и в голову не могло прийти, что при помощи знаний и ингредиентов возможно нарастить материю.

На столе передо мной стояли шесть колб. Учитывая довольно высокие уровни уже прокачанных вторичных характеристик, на изучение шести новых характеристик понадобилось бы от нескольких месяцев до года или ещё больше. Я же справился за полторы недели и с наслаждением впитывал каждую из них.

Вторичная характеристика «физическое развитие» повышена до 6.

Вторичная характеристика «сопротивление урону» повышена до 5.

Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 7.

Вторичная характеристика «акробатика» повышена до 5.

Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 8.

Вторичная характеристика «восстановление» повышена до 8.

Общий объём материи увеличен до 6,25 относительных единиц.

Общий объём материи превысил 6 относительных единиц. Доступных связей для развития основных характеристик – 2.

Материя находится на стадии раскрытия. Для перехода на следующую стадию требуется относительных единиц – 20.

Приятной новостью стало то, что после перехода на стадию раскрытия с повышением каждой единицы материи прибавлялись две связи основных характеристик. Я нарастил силу и выносливость.

Сила – 6.

Ловкость – 5.

Выносливость – 6.

Восприятие – 9.

Интеллект – 8.

На сей раз до кровати я не дополз. Истощение было столь сильным, что я отключился прямо за столом, а очнулся лишь к вечеру следующего дня на полу. К счастью, за прошедшие месяцы я заработал перед Битой и Кумаром приличный кредит доверия. Никто не лез в мои дела и не согласовывал график занятости. Я исправно выдавал в неделю по четыре тысячи порций гербухи. Большего от меня не требовалось.

И кстати… Помимо заработанного кредита доверия я заработал целую кучу кредитов. В неделю я имел двенадцать тысяч. А общая сумма перевалила за шестьдесят.

Жить в роскоши и ни в чём себе не отказывать для меня не впервой. В своём мире я мог похвастаться счётом с множеством нулей. Здесь ситуация повторялась, но с определённой разницей. Там я спускал деньги на машины, недвижимость и развлечения, здесь нашёл в тысячу раз лучший вариант для своих инвестиций. Я мог инвестировать в себя.

Учитывая, что подобные вложения могли спасти мне жизнь, думать не приходилось. У меня были деньги. За деньги я мог купить ингредиенты. Ингредиенты превратить в усилители.

Сотни часов зависать в зале – это правильно и по-честному. Я всегда уважал тяжёлый труд и предпочитал изнурительную работу чудо-таблеткам. Анаболики, стероиды, допинг… Я кривился от одного упоминания этих слов, но… Сейчас речь шла о другом. На рецепты, которые увеличивали материю и добавляли вторичные характеристики, я смотрел как на удобрение. В конечном счёте, в моём мире ни одно фермерское хозяйство не обходилось без минералов. Тут я решил твёрдо. Нужно во что бы то ни стало докачать материю до размеров баскетбольного мяча или ещё больше, и тогда я не только смогу защититься, но и спросить у них сам! Если суки навредили брату, то я сделаю с ними то же самое, что варвары сделали с Патриком…

Где я могу достать новые суперингредиенты? К сожалению, я знал только одного человека, у которого они есть. Последняя наша встреча прошла не в мирном ключе, но… В первую очередь Варёный – бизнесмен. Он продаёт товар за кредиты, а кредиты у меня есть. Буду надеяться, что у нас получится договориться.

Рядом с высоткой битников стоял гараж. Изначально там была подземная парковка. Но во время очередного свержения правительственного режима здешний торговый центр забросили, а вместе с ним пропала и надобность в парковке. Битники заделали лишние площади, сузили проезд и установили надёжные ворота. Автомойку на парковке переделали в СТО, но более широкого профиля. Там машины не только ремонтировали, но и тюнинговали. Мир с одарёнными обязывал серьёзно относиться к безопасности. Машины для простаков переделывали в машины для одарённых.

Управлял гаражом механик по прозвищу Башмак. Грязные взъерошенные волосы, тёмно-синий комбинезон, масляные разводы, крепкие мозолистые руки и надменный взгляд. Ему перевалило за сорок. Он был одарённым и уже двадцать лет, как находился на стадии формирования. Его материя светилась бледно-жёлтым и едва дотягивала до яркости лимонной кожуры.

К слову, я много раз задавался вопросами о других одарённых. Далеко не все стремились наращивать материю. Хотя, возможно, они пробовали, но, столкнувшись с ворохом трудностей, бросали. Док, Кумар, Башмак. Все они долгие годы носили в себе материю, но так и не перешли на стадию раскрытия.

Странно. Ведь даже я знал, что проще всего нарастить материю, прокачивая разнообразные вторичные характеристики. Рукопашный бой, акробатика, восстановление, сопротивление урону. Вторичные характеристики первых уровней легче создать. Они не прибавляли так же много материи, как характеристики высоких уровней, но в сравнении – увеличивали общий объём намного быстрее. Впрочем, возможно, это знали и другие одарённые, но многие оставались верны своей профессии. Док балдел от медикаментов, операций и восстановления материи; Кумар душил интеллектом, разрабатывал стратегии и участвовал в переговорах; а Башмак разбирался в тачках, как никто другой.

Мы договорились встретиться у ворот в гараж. Башмак пришёл вовремя, но по внешнему виду я понял, что он только что оторвался от дела.

– Здарова! – он протянул запачканную руку.

– Добрый день! – я взял частичку мазута себе на ладонь. – Насчёт меня звонил Кумар…

– Ага! Пошли!

Встречу по моей просьбе организовал Кумар. Казалось бы, Башмак – обычный механик, заведует гаражом и тачками, но цену себе знал. Когда я попробовал назначить встречу сам, он культурно послал меня в задницу. Башмака не парило, что я – главный варщик в братстве и что я перешёл на стадию раскрытия. Свою мастерскую он считал не менее важной, чем правительственное здание. Кого попало внутрь не пускал.

Гараж битников включал четыре машины. Машина Биты, машина для приближённых – Кумар, Док, Сутулый, и две рейдовые тачки. На последних Питон и другие солдаты ездили решать вопросы силой. Выглядели они под стать своему назначению. Первые две машины – прямоугольные чёрные гробы, схожие с нашими тачками бизнес-класса, а рейдовые машины – обвешенные бронёй внедорожники на больших колёсах с зубастым протектором.

Помимо машин в гараже стояли два мотоцикла. Первый – конь Башмака, второй – Патрика. К ним механик меня и близко не подпустил.

– Ну! Чего хотел-то? Если тебе нужно куда-то сгонять, связывайся с оператором! Водитель пригонит машину к входу. А если ты вдруг решил, что можешь выбрать себе тачку, то ничего не выйдет. Для помощников выделена только одна.

– Нет. Я хотел узнать подробнее про машины. Оснащение, надёжность и так далее.

– Зачем? Ссышь, что тебя кто-нибудь поджарит?

– Вроде того, – я пожал плечами.

Как оказалось, внешний вид машины слабо соответствовал безопасности. Тачка Биты не выглядела такой же брутальной, как рейдовые машины. Но запакована была по самое не балуй. Башмак немного помялся, почмокал, но в конце концов, разговорился. Видать, нечасто к нему заходили люди, чтобы послушать про достижения техники и про его работу.

– Все боссы ездят на тачках с таким уровнем защиты, – сказал Башмак, подходя к чёрному седану Биты.

Корпус, как и стёкла, был бронированным. Усиленный капот, гибридный двигатель, колёса с подкачкой. А вот с девайсами было не так хорошо. Впрочем, я давно заметил, что этот мир отстаёт в цифровизации. Ни тебе интернета в каждом телефоне, ни GPRS, ни голосовых подсказчиков, ни навороченных бортовых компьютеров. Башмак обмолвился только о системе внутренней блокировки – тот же центральный замок, только в сотню раз надёжнее. Нажимаешь кнопку – и машина блокируется. Хоть резаком режь, хоть отбойным молотком долби, хоть гранатой взрывай. Пассажир остаётся в безопасной коробке, словно драгоценности за дверью самого надёжного сейфа.

Экскурсия прошла познавательно. Я узнал всё, что требовалось, поблагодарил Башмака и угостил элитной гербухой. Он позвал в гости ещё раз и даже обещал прокатить на мотоцикле. Распрощавшись, я убежал.

Уже четвёртую ночь подряд я выходил на улицу ночью. К счастью, статус главного варщика позволял. Пацаны из группы подготовки, которые по очереди несли вахту у входа, покорно кивали или махали рукой, когда я поднимался на лифте с первого подземного этажа на первый наземный.

Район битников стал знакомым. И не только он, но и прилегающий юго-западный. Именно через него мы ездили в цех к Варёному. Там химик жил. Об этом я узнал двумя днями ранее.

Прокачанные связи физического развития и акробатики в разы упрощали передвижение по городу. Я должен был оставаться незамеченным. Едва ли не лучшее место для этих целей – крыши. В основном по ним я и передвигался. По незнанию часто взбирался на тупиковые здания, откуда приходилось либо возвращаться, либо спускаться. Но со временем освоился и выучил ходы.

Разумеется, я не прыгал, будто человек-паук между высотками, раскачиваясь на паутине. Примыкающий к промышленной зоне юго-запад застроили растянуто и низко. Редко встретишь жилой дом выше пятиэтажки, а в основном – два-три уровня с пристройками. Я носился по ним с завидной скоростью и не уступал машинам, которые ездили по улицам внизу.

Шесть вторичных связей физического развития позволяли сильно отталкиваться, крепко цепляться и быстро подтягиваться, акробатика отвечала за приземление. Приближаясь к краю здания, я ускорялся и толкался. Группировка в воздухе, оценка места приземления, выход. Большую часть работы тело выполняло на автомате, вернее – материя выполняла. Она всегда знала, хватит ли мне сил допрыгнуть, сумею ли я ухватиться за ближайший выступ и не получу ли травму.

Иногда я увлекался. И вместо заданного маршрута отклонялся в неизвестность, чтобы отработать парочку новых кульбитов и приземлений. Во вторую ночь материя отблагодарила меня за труды.

Вторичная характеристика «акробатика» повышена до 6.

Общий объём материи увеличен до 6,40 относительных единиц.

Несколько раз я ловил на себе взгляды прохожих. Простаки никогда не задирали головы – не хватало внимательности. А вот прохожие с материей иногда замечали прыгающего по крышам человека. Трижды это случалось, когда я отталкивался от облицованного жестью края. Металл гремел и выдавал меня. Вместо того чтобы пролететь между зданиями безмолвной тенью, я предупредительно шумел. Над этой проблемой стоило поработать. Когда наступит время, тишина и маскировка сыграют главные роли.

Исправил технику опорного шага перед прыжком. Там, где было возможно, избегал шумных краёв. Материя оценила. Новая связь построилась между ловкостью и восприятием. В зеркальных стенках отражались цвета других связей, отчего её трудно было рассмотреть.

Вторичная характеристика «скрытность» повышена до 1.

Общий объём материи увеличен до 6,41 относительных единиц.

Вместе с сообщением от материи о скрытности я получил и ответ на вопрос о том мужике, который дважды появлялся из ниоткуда на точке, чтобы купить у меня гербуху. Судя по всему, он сильно преуспел в прокачке скрытности.

Около часа ночи я заметил свет фар. Чёрный седан той же марки, что и машина Биты, ехал из промышленной территории по направлению к городу. Я встретил его рядом с разваленным бетонным постаментом, где некогда стояла статуя.

Уже третий раз я провожал машину Варёного по городу. Маршрут повторился дважды, и я рассчитывал на него в третий раз. К счастью, после тяжелого рабочего дня Варёный ехал домой. Как и всегда, в машине трое. Варёный, водитель и лысый здоровяк с кривым носом.

Водитель наизусть знал, как проехать к дому босса, а я знал свою дорогу по крышам. Ускорялся, прыгал, цеплялся, перелетал и перекатывался, пока не добрался до двухэтажного особняка за высоким забором с камерами слежения. Приготовился. Чёрный седан появится через минуту…

Встречу с Варёным я представлял по-разному. Приемлемый расклад – я прихожу к нему в цех, извиняюсь и покупаю нужные суперингредиенты. Неприемлемый расклад – я прихожу в цех, извиняюсь, но Варёный не принимает извинения. Его подручные валят меня и по кусочкам спускают в отстойник. Разница между вариантами слишком существенна, чтобы полагаться на судьбу. Поэтому я выбрал свой вариант, где у меня есть право голоса…

Свет фар выглядывает с прилегающей улицы, доносится звук двигателя, из-за угла показывается чёрный седан. Чувствую, как ускоряется биение сердца. Ощущаю влажность воздуха и уличные запахи. Непроизвольно сжимаются кулаки.

Машина Варёного проезжает последнюю сотню метров. В промокшем асфальте отражаются красные фонари стоп-сигналов. Машина останавливается, открывается пассажирская дверь спереди, на улицу выходит лысый. Он бросает заспанный взгляд по сторонам и тянется к ручке задней пассажирской двери… Пора…

Три быстрых шага, толчок, группировка. Я взмываю в воздух на высоту трёх метров. Прибавить три этажа здания, получится десять. Падение с десятиметровой высоты добавляет мощности. Кулак камнем летит вниз, разгоняясь под действием силы притяжения.

Материя насыщает руку энергией. Накачивает плечо и кулак, будто гидравлическая система – поршень. Я лечу на Лысого и вижу его материю. Она на стадии раскрытия. Оранжевая. Больше, чем моя. Покоится. Я приближаюсь, и она откликается. Чувствует моё приближение. Подаёт сигнал, но уже поздно.

От удара между лопаток Лысый падает на асфальт. Из открытой двери машины слышен крик Варёного. Лысый вскакивает. Я уклоняюсь от первого удара и блокирую второй. Блок размывается, будто дым под дуновением ветра. Меня швыряет на капот. Чувствую спиной, как мнётся декоративный металл, а под ним – литая сталь или другой очень крепкий сплав. Башмак не обманул: если пассажир закроет машину, в неё не пробраться.

Лысый бьёт сверху. Сложенные замком руки опускаются, будто он держит в них кувалду или топор. Я откатываюсь и приземляюсь с другой стороны капота. Поверх отметины от моего тела Лысый оставляет свою – глубокую вмятину от кулаков. Скрепят амортизаторы. Многотонная машина проседает, а после отскакивает от асфальта, отрываясь передними колёсами от земли.

Проходит секунда, затем ещё одна… Каждый миг на счету… До тех пор, пока пассажирская дверь открыта, ничего не потеряно…

Лысый отталкивается и перелетает через капот с выставленными кулаками. Они наполнены энергией. Каждый кулак словно ядерная боеголовка. Я выставляю энергетический блок. Лысый пробил бы его, словно бумажную завесу. Он сильнее и опытнее. Но часть его материи обесцветилась.

Удар между лопаток – это удар в уязвимое место. О нём мне рассказал Питон. Если правильно попасть, можно травмировать материю. Я словно перерезал один из проводов, и теперь в соседних связях отключился свет. Материя выцвела, сделав Лысого слабее.

Он разбивается о блок, будто простак о бетонную стену. Валится на капот. Я добавляю прямым в голову. Удар сильный, но скользящий. Хрустит нос, крошатся передние зубы. Лысого сметает с капота. Онемение материи продлится не больше десяти секунд. Он оклемается, и тогда…

Я отталкиваюсь от асфальта и скольжу по крыше к задней пассажирской двери. Она закрывается, но я успеваю сунуть внутрь руку. Варёный дёргает ручку на себя и до последнего не понимает, что мешает закрыть. Я переваливаюсь с крыши и распахиваю дверь. Вижу направленный в мою сторону ствол и выставляю энергетический блок.

В ночную улицу малолюдного квартала врываются звуки выстрелов и вспышки пороха. Я, будто в замедленном времени, вижу, как пули погружаются в энергетическое поле. Они сотрясают его и рвут, будто фруктовое желе. Энергетический блок замедляет их. Из-за препятствия пули отклоняются, но им хватает мощи, чтобы вонзиться в грудь и живот.

Вне салона машины слышатся глухие шаги. Лысый оклемался быстрее, чем я ожидал. Он рвётся к машине, а я смотрю на расползающиеся на животе пятна. Скорчив недовольную мину, Варёный смотрит туда же.

Лысый совсем близко. Я вваливаюсь целиком в салон и захлопываю дверь. Жму кнопку с эмблемой закрытого навесного замка и слышу щелчок. Мы взаперти. Лысый нас не достанет. Но важно успеть кое-что ещё. Вырываю у Варёного пистолет и вырубаю прикладом водителя.

– Что тебе нужно, придурок?! – кричит Варёный и тянется к своей двери.

Прижимаю дуло пистолета к виску и предупредительно мотаю головой. Варёный всё понимает, поднимает руки. Чувствую, как тёплые и тягучие капли скатываются по животу, но знаю, что не умру. Энергетический блок снизил мощность пуль, но и без него выжил бы. С переходом на стадию раскрытия я переживу не только пару дырок в ногах, но и отверстия в животе. Сую руку за пазуху и достаю конверт. Наполненный купюрами пресс ложится Варёному на колено.

– Что это?

– Здесь десять тысяч.

– Зачем?! – Округлившимися глазами Варёный смотрит на меня, а после скашивается на вырубленного водителя.

– В прошлый раз я кое-что взял у тебя.

– Ну.

– Возмещаю траты.

– Но…

– Можешь считать это жестом доверия. – Я посмотрел в окно на разъярённую рожу Лысого. – Я хочу восстановить наши деловые отношения…

Глава 19

Клуб

Как я и ожидал, раны затянулись быстро. Пули вошли неглубоко. Материя вытолкнула их, а затем склеила дырки. Всего через час, когда мы стояли на операторской площадке в цеху Варёного, на месте пулевых отверстий остались лишь крошечные белые шрамы. Впрочем, в течение недели пройдут и они. Проверено на ногах.

Цех работал круглые сутки. Оно и понятно. На создание некоторых ингредиентов, в том числе суперингредиентов, уходили недели, а то и месяцы непрерывного процесса. Стоит на десять минут нарушить благоприятную среду, и работа будет загублена.

– Хрен с тобой, я приму твои десять тысяч кредитов в качестве извинений, – сказал Варёный, открывая сейф. – Но винарс стоит дороже. Колба, которую ты укра… прихватил, обходится покупателям в тридцать тысяч, как и другие суперингредиенты.

– Ого!

Признаться, такая цена меня удивила. Я ожидал, что десяткой покрою не только затраты на производство винарса, но и возмещу моральный ущерб, а вон оно как получилось…

– Вот тебе и «ого»! Боюсь тебя расстроить, но если ты спустил предыдущую порцию на какое-то временное дерьмо, значит, совершил большую ошибку. Винарс называют ингредиентом развития материи. Лично я в алхимии ни бум-бум, но знаю, что мастера варят из него зелье, которое постоянно повышает материю. Так что, парень, если ты не собираешься сделать что-то похожее, лучше не трать зря кредиты. У тебя вообще такие суммы водятся?

– Примерно такие и водятся. – Я проглотил слюну. – А скидка постоянным клиентам не полагается?

– Кхм-кхм!

Лысый стоял по правую руку и не сводил с меня глаз. Варёный еле уговорил здоровяка, чтобы тот отвалил. Ещё десять минут, после того как мы с химиком нашли общий язык в салоне запертой тачки, я не открывал двери. Лысый хоть и сказал, что не будет меня трогать, но я видел по глазам – врёт… Так и вышло. Едва я разблокировал салон, как Лысый ломанулся внутрь и вытащил меня на улицу. Рычал, пыхтел и вздувался, но ограничился подзатыльником. Я покорно стерпел. Как-никак я первый напал на людей без причины…

– Значит, ты умеешь работать с винарсом? – разрядил обстановку Варёный и ехидно улыбнулся. – Сколько тебе лет?

– Кое-что пробовал, – неопределённо ответил я. – А что насчёт других суперингредиентов?

– Ещё есть вот этот – синий, – Варёный показал на одну из колб в сейфе. – Мы называем его «бешеный коктейль». Применяется как основа для усиливающих рецептов. И хилин – один из сильнейших ингредиентов для приготовления лечебных зелий.

– Сделаешь скидку, если я возьму два?

Варёный не ожидал такого поворота. Совсем ещё мелкий пацан распоряжался суммами, которые редко кто держал в руках за всю жизнь.

– Отдам за пятьдесят.

– Идёт!

В конце недели битники собрались в кабинете у босса. Кумар вещал о делах братства, проблемах и планах. Бита кивал и изредка что-то добавлял.

Как оказалось, дела битников нельзя было назвать хорошими. Клуб покрывал значительную часть насущных расходов братства, но его отобрали. Оказывается, мы уже вторую неделю изымали часть денег от продажи гербухи, чтобы поддерживать братство. Долг жидким снова начал расти. Помимо прочего, из братства ушёл Сутулый. Я не особо расстроился из-за этой новости, чего не скажешь про Биту. Другой босс на его месте давно избавился бы от члена, который не приносит пользу, а наш – сожалел о расставании. Сутулый ушёл, не попрощавшись.

Кумар разделял моё мнение по поводу старого варщика:

– Новость об уходе Сутулого – неприятная, но, к счастью, мы не понесём финансовых потерь. Если нам понадобится сделать партию обычной гербухи в розничных объёмах, Сайлок справится. Ведь так?

– Конечно.

– Сутулый очень много знал… – неоднозначно ответил Бита и вдохнул элитной гербухи.

– Есть и хорошие новости, – продолжил Кумар. – Наш блеф с заложниками в клубе сработал. Мы сделали вид, что не боимся потерять своих людей, и Рога на это купился. Пару часов назад он освободил заложников.

– Что с Питоном? – спросил я.

– Рога передал послание вместе с Розовым. Сказал, что даёт нам последний день на раздумья. Если мы продолжим молчать, он убьёт нашего солдата.

Я купил винарс и бешеный коктейль. Ни тот, ни другой не спешил расходовать. К тому же у меня оставалась одна треть предыдущего контейнера. Её и использовал. Прокачанная до седьмого уровня алхимия позволила посадить зачатки для последующих вторичных связей почти без ошибок. Лишь малая часть винарса ушла в брак, остальное превратилось в шесть порций для поднятия вторичных связей и увеличения материи.

Обычно время за алхимией пролетало быстро. Увлечённый процессом, я мог часами сидеть, не разгибаясь, и пропадать с головой в цветовой палитре взаимодействия ингредиентов. Но не в этот раз. Я часто терял нить и до того растягивал паузы, что приходилось начинать сначала. Находил себя где-то далеко и всё больше и больше думал о Питоне.

Выдержит ли братство? Странный вопрос, но правильный. Для братства, во главе которого стоит простак, битники продержались неимоверно долго. Впрочем, случайностью это не назвать. На то была причина. Опоры…

Если представить братство мостом, который стоит на бурной и временами разливающейся реке, то опоры моста – это люди. Причём, как оказалось, не обязательно одарённые. За все эти годы мост до сих пор не унесло по течению и не вынесло по кускам на берег только по причине надёжности каждой из колонн. Ключевое слово – «каждой».

Каждая из сфер братства опиралась на сильную и крепкую опору. Бита – уверенный лидер, Кумар – хладнокровный стратег, Док – надёжный лекарь, Башмак – закалённый механик, я – уникальный варщик, Питон – стальной и преданный солдат.

В голове у меня складывалось чёткое убеждение: если хоть одна из опор просядет, мост поплывёт даже под ударом слабой волны. Бычок и Сухой – отличные солдаты. Они много тренировались и готовились к защите братства, но… Два перевязанных верёвкой брёвнышка не заменят надёжную опору. Конструкция моста предполагает очень точное и равномерное распределение веса.

Вряд ли об этом думал Кумар. Он задрот и зануда. Пиджачок возьмёт калькулятор и посчитает ресурсы. Один солдат плюс ещё один солдат равно два солдата. Два солдата больше, чем один солдат? Больше. Значит, переживать не из-за чего.

А вот Бита наверняка понимал. Но главное – в скором времени это поймёт Рога. Как только босс варваров почувствует нашу слабость, он сожрёт нас с потрохами. Достаточно одной или двух стычек, и Рога перестанет делать предложения. Зачем сотрудничать со слабым, если его можно поглотить…

Сложно сказать, насколько сильно на моё решение повлияла наша дружба с Питоном. Но я твёрдо решил попытаться.

На вопрос Кумара, почему я не сделал дневную норму, я солгал, что сломался смеситель. Он распереживался и собрался звонить техникам, но я поспешил его уверить, что до конца недели без проблем наверстаю упущенное.

Времени у меня и так было чертовски мало. Я работал весь день и всю ночь. К счастью, с более или менее развитой материей подобное не проблема. Материя взяла энергию из своих запасов и возместила ей то, что обычный человек восстанавливает во время сна. Крошечное вмешательство – и я чувствую себя как огурчик.

День и первую половину ночи я провёл в лаборатории. Обычно со своими ингредиентами я работал у себя в комнате, но суперингредиент бешеный коктейль требовал особой подготовки и обогащения.

К трём часам утра я опустил руки. Израсходовал половину контейнера, но так и не получил приемлемый результат. Ни один из получившихся рецептов не хотел взаимодействовать с моей материей. Конечно, я мог использовать его почти в чистом виде. Приправить серым для лучшей усвояемости и запустить подготовку материи бирюзовым, но в таком случае я не использовал бы и десятой части от возможностей ингредиента.

Бешеный коктейль – это уникальный усилитель, но с очень сложным кодом подбора, особенно, когда речь шла о материи столь слабой, как моя. К слову, раньше я не считал свою материю слабой. Да, на фоне оранжевого светила Лысого и краснеющего диска Питона, моё свечение казалось блёклым. Но визуально разница не казалась огромной. Хотя разница была и немаленькая…

Реакция бешеного коктейля на мою материю походила на подключение низковольтного прибора к высоковольтной сети. Зелье вступало во взаимодействие с основным звеном. Звено подсвечивалось, и материя выдавала информацию о значительном усилении, но ненадолго… Яркость нарастала, звено мерцало и подвергалось вибрации, а затем словно перегорало.

Структура материи и стенки отдельной связи были недостаточно прочными, чтобы выдержать предлагаемое усиление. Это походило на вышедшую из-под контроля ядерную реакцию. Слишком много атомов расщеплялись одновременно и плавили стенки реактора, провоцируя аварию. Причём процесс усиления в нерабочем звене длился в несколько раз дольше, чем в рабочем. Стойкости материи не хватало больше чем хотелось. Плохо. В противном случае я бы заглушил реакцию вспомогательными ингредиентами, но не с бешеным коктейлем. Он давал усиление в несколько раз больше, чем я мог принять.

На восстановление работоспособности перегоревших звеньев уходило от полутора до двух часов. В это время я совершал новые попытки. Но не получалось, как бы я ни старался.

Около пятнадцати тысяч кредитов улетели в трубу, а я по-прежнему топтался на месте. Встал перед выбором: сдаться или согласиться на рисковый план. Нет, сдаваться поздно. Слишком много сил и кредитов потрачено. Я выбрал рисковый план. Главный риск заключался в том, что часть шагов я отдавал на откуп удаче и случаю. Худшее, что можно придумать. Я психовал и нервничал, но часть моего стресса снял тепловой взрыв.

Вторичная характеристика «алхимия» повышена до 8.

Общий объём материи увеличен до 6,64 относительных единиц.

Остаток ночи и раннее утро я провёл в гараже с Башмаком. За пять пакетов элитной гербухи механик не только согласился мне помочь, но и напоил кофе с абрикосовыми плюшками.

В Башмаке я не ошибся. Как и полагалось настоящему механику, он разбирался не только в двигателях и тюнинге машин. В общем виде ему покорялись и другие железяки. Всё, что скручивалось, свинчивалось, крепилось, соединялось и смазывалось. Сборные и шарнирные конструкции в его руках двигались, будто живые. Ну а про работу со станками и говорить не стоило. Так же, как я чувствовал алхимию, больше, чем просто работу с травами и примесями, так Башмак ладил с механизмами. Стоило мне нарисовать убогую схемку на мятом клочке бумаги и дать дилетантские пояснения, как механик взялся за дело. Лишь один раз я сунулся с незначительным советом и удостоился взгляда, которым доктор наук смотрит на нерадивого студента-заочника.

Спустя три часа, когда солнце уже вовсю пробивалось в ворота гаража, штукенция была готова. Приспособление размером со средний пистолет имело складную конструкцию, отчего довольно легко пряталось в кармане. Я сунул Башмаку пять сотен кредитов за работу.

– Успокойся, малой! – ответил механик, вытирая тряпкой руки. – Заходи, если что-то понадобится. Я уже порядком затух в этом гараже. Соскучился по интересной работе. Прям внутри что-то теплится, словно стопку пропустил.

Я не стал разъяснять Башмаку, что, скорее всего, дело в развитии вторичной характеристики, которая в свою очередь увеличила общий объём материи. Пожал руку, которая после чумазой тряпки чище не стала, и слинял.

Наступило утро, времени осталось всего ничего…

Варвары не ждали, что кто-то заявится в клуб. И правильно делали. Рога знал свою силу и чувствовал, что может понаглеть. Тем не менее один из одарённых стоял на страже у входа. Коротко стриженный, в тёмно-зелёном армейском костюме и тяжёлых ботинках. Скучал. Потягивал из банки пиво и изредка хихикал, глядя в экран телефона.

Время близилось к середине дня. Он уже дважды кричал в открытую дверь клуба. Спрашивал, когда уже мудозвон Чаппи сменит его, и грозился вздёрнуться от скуки, если этого не случится в ближайшее время.

Одарённый не превосходил меня в материи. Плюс-минус они были равными. К слову, со временем я понял, что сила материи определяется не столько объёмом, сколько яркостью. Объём важен. От него зависит, сколько полезной энергии содержит материя, но яркость – это эффективность энергии. Впрочем, вероятно, эти вещи зависимы друг от друга. По крайней мере, мне не доводилось видеть растёкшуюся на всю грудную клетку материю бледно-белого цвета.

Варвар встрепенулся, когда увидел меня. Положил в карман телефон, оглянулся, но своих не позвал. На это я и рассчитывал, когда показался на улице. Уселся на багажник заброшенной тачки и достал пакет гербухи.

Боковым зрением я хорошо видел, как вояка встаёт со ступенек, пристально осматривает улицу и неуверенно шагает в мою сторону. Виду не подавал. Одной рукой я раскрывал пакет с гербухой, а другой отбивал ритмичный мотив по багажнику.

– Эй! – окликнул вояка метров с двадцати.

В знак приветствия я махнул ему рукой и продолжил пялиться в стену. По плану – мой оторванный вид обескуражит варвара. Что-то подобное и случилось.

– Ты кто такой, пацан?! – Вояка подошёл ещё ближе и изменился в лице – почувствовал мою материю.

– Будешь? – Я показал ему пакет.

– А?..

– Гербуха.

– Стоп! Я тебя знаю! Ты новый варщик битников…

Вояка подошёл достаточно близко. Я лёг на багажник и ударил с двух ног. Его швырнуло на другую сторону улицы и впечатало в стену заброшенного магазинчика. По отделке поползли трещины, осыпалось стекло.

– Ну, сука! – процедил он сквозь зубы и рванул на меня.

Кувырком я соскочил на тротуар и дважды обежал машину, чтобы ещё больше разозлить вояку. На третьем круге скользнул в переулок и по заученной дорожке вскочил на второй этаж заброшенного дома. Подбор ноги, мусорное ведро, толчок, ухватиться за пожарную лестницу, а оттуда – рыбкой залететь в разбитое окно и полоснуть ножом над головой.

Варвар не отставал. Повторил мой путь и залетел внутрь секунд через пять. Он злился и пыхтел, хотел отыскать мальца и сломать руки, но вынужден был задержаться. В комнате поднялась пыль. Причём такой плотной стеной, что даже дверь не рассмотреть. Должно быть, вояка подумал, что я приземлился на мешки для сбора пыли или обрушил прогнивший потолок. Хотя будь он внимательнее, учуял бы запах серы и привкус соли на языке.

Никотин достигает мозга через семь секунд после затяжки. Мой препарат действовал и того быстрее. Спустя секунду он попал в лёгкие, ещё через пол – в кровь. Мозг ощутил влияние на пятый тик секундной стрелки.

Пылевая завеса по большей части рассеялась. Варвар задрал голову и увидел прикреплённый к потолку пакет. Каждый из четырёх краёв крепился клейкой лентой, а посредине виднелся сплошной порез, откуда сыпались остатки порошка. Вояка понял, что попал в засаду, но знания пришли слишком поздно. Половина доступной энергии материи испарилась.

Порошок был тяжёлым и быстро оседал. К тому же после нарушения вакуумной упаковки он со временем терял свои свойства. И всё же, чтобы обезопаситься, я выскочил из двери с марлевой повязкой на лице.

Энергетический блок варвара поглотил удар ногой в грудь и впитал усиленный боковой в голову, но после разрядился. Материя тратила энергию на поддержание основных функций тела.

В книге «Ингредиенты и их взаимодействие» алхимики придумывали названия своим творениям. Каждая никчёмная формула получала имя. Освежающее зелье имени Носина, капли прозрения имени Давла, мгновенная мазь от ожогов имени Вура. Если бы мне пришлось вписать в книгу свой рецепт, я бы назвал его паралитический усилитель.

В состав моего рецепта вошли отходы экспериментов с бешеным коктейлем. Изучив ингредиент на множестве опытов, я выделил вещества, отвечающие за отключение основных звеньев. Частицы работали будто предохранители. Разрывали соединение, чтобы усилитель не сжёг к хренам рабочую связь. Я испоганил приличное количество бешеного коктейля и получил пакет побочного продукта. Добавил в него антислёживатель, повысил устойчивость и уменьшил фракцию до микроскопических пылинок, чтобы подопытный вдыхал её без лишних неудобств. Сработало.

Частицы передали вояке в материю ошибочные данные о том, что многие связи находятся в состоянии перегрузки. Некоторые связи материя отключила сама, а на поддержание особенно важных отдала оставшийся запас энергии.

Прямой удар прорвал истощённый блок. Голова улетела, будто выпущенное ядро. Затылок шмякнулся о бетонную стену, оставив на серых обоях красную кляксу. Варвар вскочил. Намеревался драться, но рухнул, сделав всего один шаг. Скрюченное тело, раскинутые руки, расползающееся красное пятно на полу.

Вторичная характеристика «рукопашный бой» повышена до 9.

Общий объём материи увеличен до 6,90 относительных единиц.

Время играло против меня. Некто Чаппи должен был с минуту на минуту сменить варвара на посту. Будет паршиво, если он выйдет на улицу и не найдёт напарника. Я шмыгнул в окно. Возвращался к клубу и думал о поднятой вторичной характеристике рукопашного боя. Улучшение далось слишком просто. Я сделал всего три удара… В голове всплыл разговор с Питоном. Он говорил, что материя откликается в разы сильнее, если одарённые убивают других одарённых. Парализующей волной пришло осознание – я убил человека…

В клуб вошёл с заднего хода и направил всю доступную энергию на поддержку связей восприятия. Внутри тихо. Пробираюсь через пожарный ход в кухню, а оттуда – в главный зал. Притаился у стены. Благо, клуб – место, где не увидишь дневного света.

В главном зале пусто. Ожидаемо. Варвары торчат в клубе много дней. К чему ошиваться в общем зале, если кругом полно VIP-комнат? Я обхожу помещение по стене и прислушиваюсь. Восприятие помогает оценить комнаты даже с запертыми дверьми. Не то чтобы я с точностью мог сказать, есть ли внутри человек, но кое-что понимал по косвенным признакам. Шуму, запаху, вибрации.

Миновал три комнаты и подходил к четвёртой двери, когда материя подала тревожный знак. Возбудилась, сотворила энергетическую оболочку и усилила сторону по направлению нападения. Я поднял голову и увидел падающего сверху Чаппи. Его материя светилась оранжевым и немного красным.

Выставляю блок над головой. Усиленный удар погружается в энергетический щит. Хлопок, и я осаживаюсь на задницу. Чаппи уходит в сторону, чтобы обогнуть выставленные ноги, и наседает с ударом сверху. Я укатываюсь в сторону и слышу хруст его костяшек о бетонный пол. Варвар не издаёт ни звука. Трещины или выбитые костяшки для развитой материи не страшнее царапины. Энергетический поток мчится в травмированную конечность и в считанные секунды исцеляет. Чаппи жмёт меня к стене и машет обоими здоровыми кулаками.

Чаппи похож на киборга. Во мраке клуба его лицо белое – словно ненастоящее. Чёрные волосы собраны в длинный хвост, который хлещет хозяина по лопаткам. Он выглядит спокойным. Молчит, не показывает эмоций.

Перепрыгиваю через диван, дожидаюсь, когда прыгнет Чаппи, и встречаю боковым в челюсть. Варвар теряется на секунду, а после пробивает с ноги в грудь. Я пролетаю половину зала и сношу парочку столов. Скольжу по полу вместе с наваленной кучей мебели, стульев, пепельниц. Останавливаюсь у барной стойки, вскакиваю на ноги, но хренов Чаппи ускоряется и пробивает выставленными кулаками. Энергетический щит не выдерживает. Чувствую проникающую боль. Тело швыряет с ещё большей силой. Проламываю спиной барную стойку, сминаю алюминиевые опоры, крошу шкафы с посудой.

Наваленная куча досок, посуды и бутылок прикрывает меня. Даёт секунду для передышки. Чаппи заглядывает за стойку и получает в лицо дном бутылки. Удар не сильный. Зато осколки и брызги застилают глаза. Отвожу кулак. Бью в грудь. Чаппи прогибается и отлетает на пару метров. Его материя пульсирует травмированными звеньями. Это длится полсекунды, а затем светящийся сгусток успокаивается. Чаппи в порядке, а я – нет. Ощущаю в структуре трещины…

– Что за херня тут творится?!

В зале включается полный свет. Рассеивается мрак. На втором этаже стоит Рога, справа от него – ещё двое одарённых…

– Мелкий говнюк убил Хапу, – отвечает Чаппи, стряхивая с лица осколки.

Рога носит кожаную куртку и перчатки без пальцев. Среднего телосложения, широкоплечий, с морщинистым лбом и острым подбородком. Напоминает скинхеда, хоть и носит волосы. Его материя – насыщенно-оранжевая, будто внутренность грейпфрута. Рога убил много одарённых, чтобы сделать её такой.

За спиной Роги вижу открытую дверь. Стою слишком низко, чтобы рассмотреть комнату, но восприятие выкачивает из малой картинки в высшей степени много. Плафон, округлая тень на стене, бортик кровати и два выглядывающих полукруглых объекта. Это они отбрасывают тени. Прищуриваю глаза и различаю протектор ботинок Питона. Прежде я никогда не заострял внимание на таких мелочах. Однако склонен доверять материи. Она выносит безоговорочный вердикт – в комнате за спиной Роги лежит Питон.

Те двое, что стоят рядом, – новички. У каждого не больше трёх относительных единиц материи. Рога смотрит на них, а после кивает… Чаппи понимает босса без слов. Отходит в сторону и усаживается на диван. Новички перелетают через перила, приземляются с кувырком и устремляются ко мне.

Перерыва хватило, чтобы восстановить энергию. Перед тем, как отправиться в клуб, я принял совершенное зелье, которое на пятьдесят минут подняло регенерацию материи со второго до четвёртого уровня. Тепловая вспышка в груди уведомила о ещё одном улучшении.

Вторичная характеристика «регенерация материи» повышена до 3.

Общий объём материи увеличен до 6,95 относительных единиц.

Очень кстати. В сумме следующие двадцать минут аж пять связей будут ремонтировать повреждённую материю и восстанавливать энергию. Возможно, всё закончится быстро, но если нет, регенерация материи пригодится больше остальных.

Новичок подхватывает стул и швыряет. Я отхожу в сторону. Грохот за спиной и осколки – отвлекаловка. Один вырывается вперёд, замедляется, хватает напарника за руку и выбрасывает. Похоже на выступление акробатов…

Ухожу в сторону, но новичок цепляет выставленной ногой. Меня разворачивает. Падаю на задницу, но также быстро вскакиваю. Второй уже летит, выставив ноги. Ухожу ещё левее. Оба пропущенных – удары по касательной. Ничего серьёзного, если не считать потерянную напрочь инициативу.

Они работают в паре. Причем не похоже, что придумывают на ходу. По очереди вырываются вперёд и атакуют. Пробую встретить на контратаке, но засранцы быстрые, а главное – умело пользуются своей численностью. Помогают друг другу с блоками, толчками и захватами. Ускоряют напарника, поправляют баланс, выдёргивают из-под ударов. Я пропустил дважды в подбородок, грудь, живот, почувствовал обжигающий удар в бедро… Чёртовы сиамские близнецы пользуются особенной техникой. Их удары что-то среднее между ударами в материю и ударами в тело. Они обжигают, причиняют боль и одновременно – истощают материю. К счастью, делают это не так быстро, как им хотелось бы.

Отступаю по стене. Боковым зрением замечаю улыбающегося Чаппи. Этот много сильнее новичков. Чаппи – бывалый, его материя отливает красным. Он справился бы со мной быстрее и надёжнее, но Рога натаскивает новичков. Ни Кумар, ни Питон не говорили про сладкую парочку твикс с акробатическим сюрпризом. Значит, они появились недавно.

Комбинация заученная. Они вертятся, выбрасывают друг друга. Срываются и пробуют на прочность энергетический блок. Череда акробатических трюков повторяется один раз, затем ещё. Я предугадываю движение и наказываю.

Удар направлен в тело. Новичок встречает его грудью. Глухой стук, осёкшийся вздох. Парень пролетает пять метров и столько же прокатывается по полу. Трещина в грудной клетке, парочка сломанных рёбер. Его материя не столь развита, чтобы залатать дыры быстро. Мы остаёмся один на один.

Для новичков бой со мной – это испытание. Если не испытание, то самое малое – возможность показать себя. А для меня? Я пришёл в логово одичавшего босса с тремя одарёнными. Рога и Чаппи превосходят по силе в разы. Рано или поздно терпение врагов иссякнет. Либо это сделает Чаппи, либо сам главарь варваров спустится, чтобы оторвать мне конечности одну за другой. Пока что они развлекаются. Вероятно, Рога уже придумал, что сделает со мной, если новички облажаются. Впрочем, я тоже припас план…

Вскакиваю на лестницу и веду за собой новичка. Он зол. Крошит ногами деревянные стойки, швыряет стулья, отбивает куски бетона с несущих стоек. Я отступаю по второму этажу, приближаясь спиной к Роге. Сам иду к своей смерти, но прежде попробую…

Новичок разгоняется, вскакивает на стол и летит в меня с вытянутой ногой. Перераспределяю активность восприятия в ловкость. Такие меры и близко не сравнятся с увеличением характеристик от рецептов или зелий, но хоть что-то. Перераспределение энергии похоже на сосредоточение внимания. Как если бы я приготовился поймать летящий в ворота мяч.

Поймал. Но не мяч – ногу новичка. Увожу в сторону, разворачиваю корпус и запускаю недоделанного акробата в Рогу. Половину оставшейся энергии потратил на этот бросок. Новичок взвизгнул и в следующий миг снёс своим телом стол, стулья, каменную стойку с пепельницей. Смешанная груда мусора врезалась в Рогу.

Перераспределяю энергию в силу и направляю в нижнюю часть тела. Мне нужен спринтерский срыв. Пороховой взрыв. Старт, от которого гармошкой соберётся паркет. Рога сдвинулся на два метра от двери. На лице смазанная удивлением улыбка. На нём ни царапины, а вот новичок валяется в соседней комнате. Он пробил телом хлипкую стену и ввалился внутрь.

Пробегаю две трети пути и слышу звук выстрела. Подбираю ногу, отталкиваюсь, прыгаю. Правая рука ползёт в карман, что-то хлёсткое пронизывает спину и выходит из груди. Я вытягиваюсь, достаю из кармана мини-арбалет и разворачиваюсь в воздухе к открытой двери.

Башмак поработал на славу. Касаюсь мизинцем рычажка на рукояти, и дуги послушно раскрываются, натягивая тетиву. Материя сигналит, что мы теряем кровь. Тот хлёсткий удар в спину – это сквозное огнестрельное. На полу за мной стелется прерывистый красный ручеёк. Но меня не беспокоит ни ранение, ни Рога, ни спустивший курок Чаппи. Не сейчас. Я пролетаю раскрытую дверь и в пересечении мушки вижу лежащего на кровати Питона. Нажимаю на курок. Заряженный дротик беззвучно улетает…

Глава 20

БК

– Ещё одна попытка, бестолочи! – орёт Рога и свешивает меня через перила. – Я его покалечил! Если не справитесь, заставлю драться друг с другом насмерть!

Рога разжимает кисть, и я падаю со второго этажа. Ломаю коленями стол и растягиваюсь на полу. Новички оклемались. Они подбадривают друг друга и готовят очередное шоу для своего босса. Чаппи занял место наблюдателя на диване. У него в руке – оружие с утолщённым стволом. Похоже на пистолет, который одолжил мне Питон. В моём не было ядер, у Чаппи были…

В животе – дыра толщиной с большой палец. Сочится кровь, вымачивает майку и штаны. Материя рвётся на части. Тратит оставшиеся крохи энергии на рану и травмированные звенья.

Странно, что я не умер после удара Роги. Одной рукой он держал меня за горло, а другой – ударил в солнечное сплетение. Ударная волна прилетела в материю и пронзила её насквозь, словно радиационные гамма-лучи. По паре звеньев ловкости, силы и выносливости разрушились сразу. Рассыпались, будто брошенные на асфальт ледышки. Суммарно пять связей восприятия и интеллекта поразило частично. Они потускнели и не пропускали через себя энергию.

Дыра в животе кровоточила. Вглядываясь внутрь себя, я видел не просто рану. Сквозное отверстие имело отличительные края. Будто по всей поверхности плоть и внутренние органы обработали ядовитой жидкостью, которая замедляла заживление. Судя по всему, так работали ядра. Специальный сплав и химические добавки не позволяли материи срастить рану так же легко, как с раной из обычного оружия.

В Питона я попал. Без сомнения. Прежде чем Рога словил меня в воздухе и приложил спиной о пол, отчего ходуном пошёл весь второй этаж, я видел, как дротик вонзился в бедро. В том, что поршень ввёл препарат, я не сомневался. За качество отвечал Башмак. Тогда почему в комнате до сих пор тихо? Есть два варианта. Первый – зелье ещё не подействовало, второй – объёма материи Питона не хватило для восприятия бешеного коктейля, а значит, я превратил измученного солдата в неподвижный кусок…

Новички-акробаты сорвались с места. Один швырнул второго, я выставил энергетический блок, но тот получился слишком разряженным. Удар пришёлся в грудь. Я отлетел и грохнулся на пол, ощущая, как из раны пульсирующими комками сочится кровь.

Материя отказалась подчиняться. Я запросил у неё энергию, чтобы надавать братьям-акробатам пендалей, но она перешла в автономный режим. Материя работала по принципу чёрного ящика, задача которого – во что бы то ни стало уберечь себя.

Тело в полной мере испытало выкрутасы варваров-новичков. Меня шпыняли по залу, ломали мной мебель, гнули шесты для стриптиза, демонтировали стенки и сносили остатки барной стойки. Чем дальше, тем хуже. Я попал в плен к материи. Она латала всё больше повреждений, перераспределяла энергию, но полностью обесточила тело.

Полагаю, Рога согласился, чтобы меня убил кто-нибудь из новичков. Материя отзывается на убийство особенно сильно, а боссу срочно нужны новые бойцы в братство. Один новичок поднял меня, а второй стал в боевую стойку, накапливая энергию в кулак. Материя из последних сил скрепляла структуру. Удерживала угасающие звенья, словно гниющие конечности, которые суждено ампутировать. Новичок оттягивает руку, чтобы снести структуры до основания…

Почему цепи зазвенели так поздно, для меня осталось загадкой. Но случилось то, что случилось. Единственный в этой комнате и один из немногих во всём городе я представлял, что случилось с материей Питона. А случилось нечто пугающее…

У меня не получилось изучить бешеный коктейль досконально. Ингредиент слишком сильный, чтобы познать опытным путём на себе, и слишком сложный, чтобы разобраться наблюдениями. Тем не менее кое-что я про него знал. Если представить пересечения основных и вторичных характеристик в виде костров, то усилители являлись временной вспышкой от разного вида топлива. Первое зелье, что я делал в Аквариуме – куча сухого хвороста, второе – брикет торфа, усилители от винарса – канистра бензина, бешеный коктейль – тротиловая шашка, обмотанная детонирующим шнуром. И эта шашка взорвалась прежде, чем новичок ударил.

Рецепт на основе бешеного коктейля разжигает в груди Питона топку. Звенья и вторичные связи расширяются. Повышаются температура и уровень вибрации. Структура ходит ходуном и предупредительно мерцает, но выдерживает, даруя носителю пугающее усиление.

Питон собирает энергию в груди и делает глубокий вдох. Наркотики, которыми его накачал Рога, перестают действовать. Материя очищает кровь в считанные секунды. Пит напрягается и рвёт намотанную в пять слоёв цепь. Звенья выстреливают в потолок и застревают в штукатурке.

Даже сквозь козырёк второго этажа я вижу свечение его материи. Она перекрасилась в насыщенный бордовый. Цвет остывающей лавы. Цвет крови… Боюсь представить, насколько сильно увеличилась основная характеристика восприятия, но Питон чувствует мою материю. Он знает, что я здесь, хоть и не видит меня. Он знает, что говнюки прижали меня и собираются убить. Он знает, что он должен сделать.

В двух метрах от меня взрывается пол. Паркетные доски разбрасывает в стороны. Под действием ударной волны разъезжается мебель. Меня отбрасывает, но крепкие руки варвара удерживают на месте. Новички замерли с открытыми ртами и смотрят в сторону взрыва. Материя высосала меня досуха. Она поставляет энергию только на поддержание жизни – дыхание, работу внутренних органов. Спорить с ней сложно, но я спорю. Крою трёхэтажным матом и требую чуточку сил, чтобы просто повернуть голову. Она соглашается.

Это не взрыв. В двух метрах от меня стоит Питон. Бордового цвета материя похожа на бычье сердце. Огромное и мощное, оно гоняет по телу кровь, но я знаю, что это не кровь – это энергия. И Питон заряжен ею по самое не балуй.

Новичок бросает ногу, целит в челюсть. Пит опережает его в скорости раза в три. Смещается влево, будто дёрганая голограмма, и бьёт ребром ладони в колено. Нога новичка выгибается в обратную сторону. По залу разносится хруст, от которого я содрогаюсь. А нет, не я. Трясёт парня, что держит со спины. Вернее, держал…

Питон пробивает прямой в челюсть. Ей-богу, фраза «положил подбородок на плечо» не кажется метафорой. Лицо паренька выворачивает до неузнаваемости, глаза мутнеют, материя гаснет. Гаснет навсегда, будто перегоревший светодиод.

Пит поддерживает меня за спину и помогает плавно опуститься на пол. Затем касается рукой земли, будто легкоатлет перед стартом, и срывается к Чаппи. Порох взрывается трижды. Питон разрывает дистанцию, будто порыв ураганного ветра, но всё же ядра сбивают его прыть.

Представляю, как через секунду мой друг оторвёт голову этому безмолвному засранцу, но в планы вмешивается Рога. Босс варваров сваливается на Пита, будто пикирующий коршун. Пит сносит мебель и столы, но не чувствует этого. Преграды из дерева и алюминия для него – не твёрже бумаги. Бросок Роги бесполезен, разве что Пит на секунду потерял координацию.

Звучит следующая серия выстрелов. На сей раз их пять. Ядра делают три дырки в груди, и ещё два входят в лоб. Пита ведёт. Он запрокидывает голову, цвет материи меняется с бордового на алый…

Пожалуй, так близко к смерти я оказался в первый раз. Впрочем, получать приходилось. Восстанавливать травмированную материю и корчиться в ванной с простреленными ногами. Как и в предыдущие разы, я часто отдавался инстинктам или эмоциям, но не материя. В подобных делах материя знала, что делать, намного лучше меня.

Раскуроченная структура собиралась в более или менее устойчивую модель. Но какой ценой? В конце концов она обделила даже лёгкие. Я втягивал воздух раз в десять секунд и едва ли не задыхался. Материя использовала каждую каплю энергии, каждую заначку, каждого укрывшегося халтурщика, чтобы заставить всех их заняться делом.

Новичок с вывернутой челюстью погиб на месте. Второй с переломанной ногой кряхтел и скулил. Моё состояние было средним между первым и вторым. Но моя материя лучше. Она использовала все доступные ресурсы, чтобы вернуть мне управление телом.

Ядра у Чаппи закончились, но восемь дырок сделали своё дело. Питон рычал и злился, но едва ли поспевал за двумя атакующими сразу. Он часто пропускал, много мазал, но когда попадал, варварам приходилось плохо. Их бросало на пол или подкидывало к потолку, но они давили и поджимали.

Варвары лучше других понимали, насколько важно дожать раненого соперника. Материя Пита ярче и сильнее, но она затрачивает энергию на восстановление ран от ядер. Если дать ей время, она восстановится. Варвары это знают. Они бьют сильнее, попадают чаще, прижимают к стене. Футболка Пита изрешечена дырами, промочена кровью. Лицо – сбитое месиво.

– Пришёл, чтобы снять голову своего друга, да?! Молодец! Но вместо его башки мы повесим твою! – орёт Рога и вбивает Питона в стену ударом с ноги.

Я набираю разгон. Ловлю в прицел Чаппи, прыгаю и хватаю его в охапку. Мы валимся на пол и делаем парочку перекатов. Держу руки сцепленными в замок. Хват кажется надёжным, но Чаппи выбирается так же просто, как взрослый из захвата ребёнка. Получаю два прямых удара в лицо, бьюсь затылком о пол. Глаза застилает серая дымка, я закончился…

Пит пользуется возможностью и переворачивает бой. Отбрасывает Рогу ударом с локтя, но ловит в воздухе за руку, перекидывает через плечо и лупит о землю, будто молотом. Тело Роги гнётся в неестественных позах. Пит прижимает варвара ногой к земле, обеими руками хватает за плечо и орёт, срывая голос:

– Ты ответишь, мразь!!!

Чаппи бросает меня и бежит на помощь боссу. В руке блестит голубое лезвие ножа. Он хватает Пита за шею и четырежды дырявит поясницу. В стороны хлещет кровь, но там не только кровь Питона. Кровь из оторванной руки Роги бьёт фонтаном… Пит разворачивается к Чаппи и хватает за голову. Алая структура материи на секунду становится ярче. Внутри происходит микровзрыв, ударная волна которого несёт к рукам очень много энергии. Пит кривится от напряжения. Терпит ещё три колющих ударов в бок, а после сжимает кисти. Голова Чаппи лопается, будто раздавленный фрукт. Он умирает мгновенно.

С горем пополам я перекатился на бок, чтобы досмотреть кровавую бойню в исполнении Питона. Он продырявлен по всему телу. Из него сочится кровь, будто из лейки. Материя пульсирует красным, но яркость снижается с каждой пульсацией. Эффект бешеного коктейля заканчивается. Пит рычит. Хромая и раскачиваясь, возвращается к Роге. Силы покинут его через минуту, но эти шестьдесят секунд он собирается потратить с пользой. Подтягивает к себе Рогу, прижимает ногой грудь и хватается за вторую руку…

Только через двадцать минут я добрался до комнаты Роги, где нашёл телефон. Полз по ступенькам лестницы и полу. Временами терял сознание, но дополз. Кумар поднял трубку на втором гудке. Я пробормотал пару плохо связанных фраз, но пиджачок всё понял. Кумар отдавал быстрые и точные приказы, попутно спрашивая про моё состояние. Я солгал, что всё в порядке. Впрочем, серая структура материи не казалась такой же серьёзной травмой, как травмы Пита. Уже полчаса он лежал без движения, а его материя походила на затухающий сигаретный уголёк.

Дни пролетали мимо, будто стартующие один за другим самолёты в аэропорту. Я жил, словно в вакууме. Стерильно чистое бельё, белые стены, потолки, бытие без памяти. Ежесекундно по трубкам поступали вещества и жидкости, которые по крупицам восстанавливали материю. Кажется, она истратила весь свой чрезвычайный запас и требовала должного ухода.

Дни под лучами больничных прожекторов разбавлялись голосами Биты, Кумара и Дока. Может, они приходили через каждый час, может, раз в день, раз в неделю… Время смешалось. Тем не менее я слышал их разговор про Пита.

– Плохо… – сказал Док.

– Насколько?

– Прошло четыре дня. Изменений никаких.

– И?..

– Он не оправится. Я сказал вам об этом ещё два дня назад. Вероятность колебалась около процента, сейчас шанс – один на сотню тысяч.

– Сколько он ещё продержится?

– Тело подпитывают препараты. Я удержу его хоть месяц, хоть год, но структура… Полагаю, через неделю она угаснет полностью.

Пауза была долгой. От нескольких минут до нескольких дней, но продолжение разговора я услышал.

– Что сказал Хан? – спросил Бита.

– Он просит миллион, – ответил Кумар.

– И?..

– Я сказал, что мы согласны.

– Хорошо.

– Он подыщет нам инициатора в течение пяти дней.

– Почему так долго?

– Инициаторов погружают из параллельного мира, – сказал Кумар. – Несколько дней уйдёт на то, чтобы найти подходящего по структуре человека.

– Но почему пять дней?

– Хан не рассказывает о своих делах. Но я слышал, что у него проблемы. Один из его работников на той стороне сбежал, а новый ещё не освоил профессию.

– Сбежал? От Хана?!

– Я и сам не поверил.

– Не завидую я этому парню. Хан сделает ему больно, когда найдёт. А он найдёт. Могильщик слишком мстительный, чтобы просто так это оставить.

– Точно.

– Ладно, готовьте Пита! – скомандовал босс и направился к выходу.

– Бита! – окликнул Док.

– Что?

– Было бы неплохо показать Хану и Сайлока.

– Зачем?

– В структуре остались необратимые повреждения. Если останется лишняя энергия, то…

– Хорошо, – ответил Бита. – Готовьте обоих!

Content

Кочеровский Артем Варщик [litres]

Артем Кочеровский Варщик

Глава 1 Сайлок

Глава 2 Аквариум

Глава 3 День певый

Глава 4 Медный

Глава 5 Город

Глава 6 Розовый

Глава 7 Томагавк

Глава 8 Делёжка

Глава 9 Алхимик

Глава 10 Бита

Глава 11 Битники

Глава 12 Сутулый

Глава 13 Брак

Глава 14 Варёный

Глава 15 Второй уровень

Глава 16 Ден

Глава 17 Реванш

Глава 18 Перемены

Глава 19 Клуб

Глава 20 БК