Юлия Резник

Горячая линия

Глава 1

— Вы позвонили на горячую линию неотложной психологической помощи! Здравствуйте, — на одном дыхании выпалила Варя в трубку и, рухнув в потасканное кресло на колесиках, по инерции откатилась к окну. Телефон зазвонил неожиданно. Когда она вышла из кабинета, чтобы наполнить чайник. Возвращаться пришлось бегом. Вот почему она задыхалась.

Пока на том конце связи молчали, Варя открыла тумбочку. Достала чашку с нарисованным пингвином — подарок сменщицы на Новый год, пачку растворимого кофе — порошковую бурду сотрудники Центра покупали по очереди, согласно графику, закрепленному на доске объявлений. Потянулась к коробке сахара-рафинада, но в последний момент отдернула руку и решительно захлопнула дверцу. Она обещала себе сесть на диету еще с Нового года, да что-то все никак не получалось. Хотя на носу уже был День Влюбленных, который бы ей не пришлось встречать одной, если бы она выполнила данное себе обещание. Варя стала бы тонкой и грациозной, как звездные блогерши из Инстаграма. И такой же, как они, популярной.

Впрочем, мама Вари утверждала, что худая лошадь — еще не газель. Так что это тоже не факт. Варя тяжело вздохнула. Молчание в трубке затягивалось.

— Чем я могу вам помочь?

Варя зачерпнула гранулы ложкой, высыпала в кружку и, подумав, добавила еще. Кофе от этого лучше, конечно, не станет, но, может, хоть сон перебьет. В середине ночи бороться с сонливостью тяжелее всего. За год работы Варя это уже усвоила.

И снова ответом ей — тишина. Которая в данном случае была вовсе не знаком согласия, а скорее лишним поводом для беспокойства. С людьми, идущими на контакт, работать было намного проще. А с молчунами прямо беда. Обычно это были доведённые до отчаяния своим одиночеством люди, которым требовалось не так уж и много. Просто побыть с кем-то. Пусть даже в тишине. В ней ощущение сопричастности проступало как будто бы ярче. Но иногда среди них попадались и самые проблемные, самые надломленные люди. Надо было очень постараться, чтобы не только их отличить от других, но и разговорить, и помочь как-то.

— Наша беседа абсолютно анонимная, — поспешила заметить Варя, вспомнив, что большинство звонящих опасаются как раз огласки.

— Ха! В этом мире ничего анонимного не осталось.

Только-только восстановившееся дыхание оборвалось. Снова. И для этого Варе даже не пришлось бежать через весь коридор. За время своей работы она слышала сотни голосов. Разных… женских и мужских, грубых, дребезжащих от возраста и совсем детских. Каждый раз Варя вслушивалась в них очень внимательно, ведь это был единственный способ понять, в каком состоянии находится её клиент. А значит, единственный способ выстроить с ним правильную коммуникацию. Выбрать единственно верный тон. Это у психологов, ведущих «живой» прием, в арсенале полным-полно других инструментов, а у нее — лишь один! Например, если голос собеседника был заторможенным, Варя сознательно ускоряла свой голос, заряжая того своей энергией. А если человек был излишне эмоционален и экспрессивен, Варя, напротив, говорила намеренно медленнее, чтобы того чуть притормозить. Но в этот раз… Голос подействовал на нее так, что она растерялась. И сориентировалась далеко не сразу.

Голос позвонившего был определенно мужской. И такой… царапающий, что ли? Будто мужчина на том конце связи простыл и еще не до конца оклемался. По спине Вари поползли мурашки.

— Почему вы так думаете? — она облизала пересохшие губы.

— Потому что я стою на крыше, а на меня смотрит, по меньшей мере, три камеры. Я посчитал.

Суицидник! Варя отбросила ложку и вскочила со стула, не в силах оставаться на месте. Зажала трубку плечом, установила злосчастный чайник на подставку и щелкнула кнопкой.

— Что вы делаете на крыше в такую погоду?

Слава богу, она здорово поднатаскалась за последний год. Научилась самоконтролю. Так что, когда Варя заговорила, её голос прозвучал достаточно спокойно. Ничто не выдавало ее нервозности.

— Да так. Вышел проветрить голову. А ты что подумала? Ик…

Еще и пьяный! Вот почему ей показалось, что речь мужчины будто смазана ластиком. Жаль, причину поняла не сразу. Ведь то, что суицидник пьян, было одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что пьяному проблемы зачастую кажутся намного более серьезными, чем те есть на самом деле. Плохо — потому что дури человеку под мухой вообще не занимать.

— Ничего. Просто интересуюсь.

— Ага. Как бы не так. Решила, небось, что я сигать с крыши собрался?

— Нет, конечно. Ничего подобного.

— А что, — задумчиво протянул мужчина, — может, это и вариант…

Что же выходит? Это она его самоубиться надоумила? Хороший же из нее психолог! Варя отбросила толстую косу за спину:

— Ни в коем случае!

— Почему? Ик… От меня небось и не останется ничего. Сколько здесь этажей? Ик… — спросил мужчина. — Шестьдесят три? Или четыре? Расшибусь, как будто и не было. Черт, у парапета дует сильней. И снег метет прямо в харю!

Интересно, насколько там высокие парапеты? А крыши на небоскребах чистят? Что, если он поскользнется и упадет? Где он вообще нашел небоскреб? В Сити? Разве там вот так запросто можно выйти на крышу? А как же техника безопасности? Варя зябко поежилась.

— Послушайте, думаю, вам лучше отойти от края.

— Зачем?

— Так вы ведь сами говорите, что дует. А вы и так, судя по голосу, серьёзно простужены.

— Да-а-а? Ик… не замечал! А вообще я с тех пор, как в том году утопился, простуживаюсь постоянно.

Ну, точно ведь суицидник! Но раз не утопился, и все еще жив, скорее, из тех, кто просто хочет обратить на себя внимание. Может, он и не на крыше вовсе. Им довольно часто звонят шутники.

— Давайте поговорим о том, что вас подтолкнуло к такому шагу. Но сначала отойдите от парапета. А лучше вообще вернитесь в тепло.

— Я еще не решил. Может, сейчас и прыгну.

— Нет-нет! Послушайте, вы не должны этого делать.

— Почему?

— Потому что жизнь стоит того, чтобы ее прожить. Вы уж простите за тавтологию.

— И все? Это твой единственный аргумент? Чему вас только учат… — голос мужчины прозвучал по-настоящему разочарованно.

— Учат нас многому, — в глубине души Варя обиделась, но виду, конечно, не подала.

— Ну, не знаю… Может, толковые специалисты просто не идут в психологи по телефону. Это даже звучит глупо.

— Уверяю вас, в нашем штате трудятся исключительно компетентные специалисты. У многих своя частная практика. И здесь они помогают на добровольных началах.

— И ты?

Вообще-то им запрещено было говорить о себе, но чего не сделаешь, чтобы удержать суицидника от расправы над собой? Варя налила кипятка в чашку.

— Нет. Я — штатный психолог. Но, поверьте, у меня тоже высокий уровень квалификации. И практикую я не только здесь.

— А где еще? Ик…

— Я не могу говорить об этом с клиентами. Это запрещено правилами.

— Ага. Надо полагать, анонимность у нас со всех сторон.

— Не в этом дело. Просто имели место некоторые ситуации. Вы сошли с крыши? — сменила тему Варя.

— И не подумаю! Здесь красиво. Под ногами огни города. Правда, сейчас не видно ни хрена. Из-за снега. А у вас идет снег?

— Еще какой! Давно такой метели не было.

— Так что там за причины?

— А?

— К чему вам конспирация?

Похоже, суицидник оставил идею убиться прямо сейчас. Варя чуть перевела дух. Вернулась за стол и, прикрыв глаза, откинулась на спинку кресла.

— Понимаете ли, некоторые клиенты попадают в зависимость от психолога. Так что для всех лучше сохранять дистанцию. Лучше скажите, как я могу к вам обращаться?

— Захар Иванович я.

— Послушайте, Захар Иванович…

— Что значит, попадают в зависимость? А если бы я к тебе на прием пришел?

— Это другое дело.

— И в чем же отличие? Сама ведь говоришь, что квалификация у тебя не хуже. Так что, я по телефону могу попасть в зависимость, а при личной встрече — нет? Что за идиотские правила! И, кстати, ты не представилась.

— Можете звать меня Ольгой.

— А как тебя зовут на самом деле?

Ну, надо же. Пьяный-пьяный, а все равно как-то просек, что у них принято представляться вымышленными именами.

— Ольга.

— А если я захочу с тобой еще раз поговорить? — в трубке послышалось странное шипение, будто мужчина затянулся сигаретой. — Мне нужно будет попросить пригласить к телефону Ольгу?

— Нет. С вами поговорит тот специалист, что в данный момент свободен.

— То есть как это? А если у меня с тобой… — снова шипение, — образовалась доверительная связь? Если только ты способна удержать меня от последнего шага. Ух ты ж черт! Как же скользко. Ну, чуть не загремел, представляешь?

Варя вжалась пальцами в расшатанный подлокотник. Сердце подпрыгнуло к горлу.

— Послушайте, Захар Иванович… — Имя какое красивое! Сильное. Основательное какое-то. Хоть и немодное. И голос, вот ведь… даже голос под стать.

— Ну, чего замолчала?

— Пожалуйста, вы же не хотите умереть в самом деле.

— С чего ты это взяла?

— Считайте это профессиональной интуицией. Так вот, пожалуйста, вернитесь в тепло, пока не случилось несчастного случая. Потому что все можно поправить. Кроме непоправимого. Понимаете? Все еще можно поправить.

— Ты мне еще скажи, что после черной полосы непременно последует белая. Банальщина какая! Тьфу!

— А с крыши прыгать? Не банальщина? Топиться…

— Ну, это я маху дал. Нажрался с мужиками в ночлежке, и дернул черт!

— Но что-то же вас все-таки остановило?

— Не что-то. А кто-то. Аленка… дурында, прыгнула в воду.

— Так у вас несчастная любовь, что ли?

— С кем?

Паузы между репликами стали длиннее, как будто мужчине с каждым разом требовалось все больше времени на ответ.

— Так ведь с Аленой этой.

— Какой Аленой?

— Той, что вас спасла!

— Да нет, она замужем за главным в ночлежке, — мужчина сладко зевнул. Варя перевела взгляд на часы. Они проговорили без малого полчаса. Но она так толком и не смогла его вывести на откровенность.

— Что за ночлежка? Вы второй раз о ней упоминаете.

— Так ведь ночлежка для бомжей. А что, бывают какие-то другие?

— Даже не знаю.

В трубке что-то щелкнуло, послышались веселые голоса и смех. Похоже, в ночлежках для бомжей было довольно нескучно.

— Хм, похоже, мы с тобой долго болтаем…

— Уже полчаса.

— Тогда я, наверное, отключусь. А то вдруг кто-то и впрямь убиться решит, а ты на меня свое время впустую тратишь.

— Почему же сразу впустую? Вы, вон, кажется, еще живы.

— Да не собирался я никуда прыгать! А если бы решил — то сделал бы то, что задумал. И никуда бы не стал звонить.

— Но почему-то все-таки позвонили?

— Нашло что-то. Сам не знаю, — мужчина вздохнул.

— А телефон у вас наш откуда?

— Хозяин ночлежки дал.

— Ясно. Захар Иваныч…

— Чего?

— Из ночлежки тоже есть выход. Главное — не опускать руки. Вы звоните, если будет тяжело, или если просто будет не с кем поговорить.

— И че? Будешь за бесплатно нытье бомжа слушать?

— Буду, если вы попадете на меня.

— Ах ты ж черт. Забыл, что у вас конспирация. Так ты мне скажи, когда твоя смена. Глядишь, я и звякну.

— Не могу. Я же объяснила.

В трубке опять послышались голоса.

— Ну, ладно. Настаивать не буду. Пока.

Захар сбросил вызов. Оперся на парапет. Вывалиться отсюда мог только полный кретин. Никакая это была не крыша. А так… почти семидесятиметровая терраса его квартиры.

— Ну, долго ты еще тут жопу будешь морозить? Погнали к девчонкам…

Захар обернулся на голос одного из младших партнеров.

— Да так. Важный разговор был.

Илья поднес к глазам пафосные Ролексы.

— С Токио, что ли? — нахмурился он. Пьяный в жопу, тот все равно пытался поддержать разговор.

— С Токио, с Токио, — хмыкнул Захар.

— Ну, и че там? Я как-то выпал…

— Там все ожидаемо. Фьючерсы на золото дешевеют, нефть падает в цене на фоне доклада ОПЕК, а в Африке вымирают черепахи. — Захар обнял Илью за плечи и подтолкнул к распахнутой настежь двери.

— Че? Какие черепахи? — сонно моргнул тот.

— Да шучу я. Пойдем. Ты к девчонкам хотел.

— А ты?

— А я уже давно ничего не хочу.

— Как это?

— А вот так. Поживешь с мое, узнаешь.

Глава 2

Захар проснулся поздно. По оба бока от него посапывали девицы. Блондинка и брюнетка. Прямо по классике. Только рыженькой не хватало. Захар чертыхнулся, перекатился на бок. Одна из девиц, блондинка, недовольно поморщилась и с силой дернула на себя одеяло, которое Захар, того не заметив, стащил, еще и зажал ногой.

Ну и какого хрена он их не отправил сразу? Зачем вообще это все? Он ведь точно знал, что лучше, после случившегося, ему не станет. Скорей, наоборот, будет еще паскуднее. Он ведь не соврал Илье, когда сказал, что ни черта ему уже не хочется. Даже секса. Даже с двумя по классике, ага… Да хоть со всеми бабами, что притащились к нему на вечеринку. Он мог их всех перетрахать, а перед глазами все равно бы стояла жена. Расхристанная, в наспех наброшенном пеньюаре, в разрезе которого покачивалась красивая, стараньями хирурга, грудь. А на заднем плане, в постели, прикрывая причинное место, возлежал его лучший друг и партнер. Белый, как мел. Какой-то даже… жалкий, что ли? Хотя ему ли об этом судить?

Все было до пошлости банально. Захар вернулся из командировки раньше, чем планировал. Точнее, он даже улететь не успел. Завьюжило. И его вылет отложили на сутки. Конечно, он не стал звонить жене, чтобы предупредить о своем возвращении. Хотел сделать сюрприз. Теперь смешно вспоминать… Сюрприз, конечно, удался на славу, но совсем не такой, как он планировал.

— Захар, ты только глупостей не делай. Мы с Сергеем давно тебе хотели сказать.

А он и не собирался делать глупостей. Он просто не знал, как реагировать. Сюр ведь какой-то. Может, потому что ему это показалось чем-то нереальным, он и не бросился в драку? Не схватился за пистолет, который хранился тут же, во встроенном в стену сейфе?

— Что ж не сказали?

Наташка отвела взгляд. Завязала на тонкой талии поясок.

— Я хотела с тобой поговорить еще до отъезда. Но ты времени не нашел. Я… беременна, понимаешь?

Не от него, ясное дело. Потому что он был бесплодным. Им это много лет назад сказали врачи. Когда Захар стал бить тревогу. Ну, а что? Ему за тридцать пять перевалило. Бизнес процветал. Он был влюблен, как последний дурак. Все логично шло к продолжению. Но год попыток — и ничего. Два… А потом больница, обследование. Их обоих. И диагноз. Приговор ему одному. Потому что для мужика — это действительно приговор, кто бы и что вам не говорил. Захар мог быть каким угодно крутым и успешным в других сферах жизни, но осознание собственного изъяна нивелировало все другие его достижения. Он чувствовал себя ущербным. Неполноценным. Недомужиком. Импотентом, оборудование которого по какой-то ошибке функционировало. Правда, вхолостую.

Их развод совпал с его кризисом среднего возраста. Размышления о смысле бытия, когда у тебя даже продолжения не будет — штука очень токсичная. Захар метался. В попытке забыться взвалил на себя всю работу, которую только мог унести. Теперь, когда они с Сергеем делили бизнес, той было выше крыши. Но потом даже работа перестала его спасать. Что толку в этих проектах, деньгах, сверхприбылях, если их некому оставить? Зачем тогда это все вообще? Зачем ему в принципе жить? Жить, чтобы, что?

Захар стал бухать. Сначала выпивал вечером, потом за обедом или вместо него. До виски на завтрак, правда, не дошло. Но вовсе не потому, что он смог вовремя остановиться. Просто сломался раньше. Когда Наташка с Сергеем разбились. Водитель из нее был никудышный, а в ту злополучную снежную ночь за рулем почему-то была она.

И вот тогда что-то в нем надломилось. Сразу после похорон Захар вышел за ворота кладбища и… пошел. Куда глаза глядят. Потом он узнал, что прошел пешком триста километров.

Свой путь Захар помнил смутно. Он шел и шел, совершенно не думая о конечной точке маршрута. Вообще ни о чем не думая. В голове было пусто и легко. День сменял ночь. Ночь — день. Мимо проносились машины, фуры, гремели прицепы. Иногда он сворачивал с трассы на ответвляющиеся от нее дороги, иногда шел по колее, укатанной между полей. Спал в траве. Что-то ел в придорожных забегаловках. А потом совершенно случайно набрел на ночлежку для бомжей, организованную благотворителями. Там он и провел почти четыре месяца. Почему-то среди этих людей, ему было проще. Те не задумывались о таких глупостях, как смысл жизни. Они просто жили. Одним днем. И он у них учился именно этому. За время, что прошло, у него был лишь один срыв. Как раз тогда, когда он чуть было не утопился. Дернул по пьянке черт. И может, даже хорошо, что дернул. По крайней мере, в его мозгах что-то встало на место. Дыхание смерти оказалось очень отрезвляющим. Захар вернулся домой. К прежней жизни. И хоть она не обрела своего былого вкуса, накрывало его теперь не так часто. А вчера он вдруг вспомнил, что прошел ровно год с тех пор, как правда вскрылась. Вот и опять нахлынуло. А тут еще эта метель…

Ой, дура-а-ак! Он, что, правда звонил? В экстренную психологическую помощь?

Захар перелез через девицу и встал. На полу, завязанные в узел, валялись два презерватива. Пьяный-пьяный, а вон, как расстарался. Усмехнулся. Подобрал резинки, чтобы не шокировать домработницу, и поплелся в ванную. Отправил Дюрексы в мусор. Встал под душ. Нанятый дизайнер с какого-то перепугу решил сделать одну стену зеркальной. Захар уставился на собственное отражение. Хмыкнул. Он был вполне нормальным мужиком. Крепким и относительно подтянутым. Ничего отталкивающего в нем не было. Ну, если только вас не отталкивали волосы на теле, потому что в этом смысле природа наградила Захара сверх всякой меры. Короткие густые волоски покрывали его ноги, предплечья, грудь и даже живот.

— Захарчик, ты чего вскочил в такую рань?

Брюнетка бесстрашно шагнул к нему под прохладную воду. Обхватила ладонью поникшую плоть. Хорошо, что он успел помыться. Потому что продолжать совсем не хотелось:

— Не сейчас, — бросил Захар, отстраняясь. — Я деньги на такси оставлю на тумбочке.

— Мудак! — обиженно фыркнула девица. Захар усмехнулся. Ну, а что? Знала ведь прекрасно и на что шла, и ради чего это делала. Правила игры «ты мне — я тебе» никто не отменял. Деньгами он девиц не обидит. А больше… ну, не думали же они, что он с ними станет вести за завтраком беседы о высоком?

Захар обмотал бедра полотенцем и пошел в гардеробную одеться. Башка трещала, контрастный душ не помог. Из-за вчерашней пьянки нерешенными остались несколько вопросов. Он сделал себе кофе, пошел в кабинет, плотно прикрыл дверь, чтобы щебет собирающихся девиц не отвлекал от работы. Открыл сводки, графики… Вспомнил, что забыл перезвонить одному толковому парню, резюме которого ему понравилось. Пролистал список контактов. Черт! Он ведь даже не потрудился записать номер телефона. Набрал первый попавшийся.

— Вы позвонили на горячую линию неотложной психологической помощи. Здравствуйте! Я могу вам чем-то помочь?

Захар отвел трубку от уха и удивленно на нее уставился.

— Представьтесь, пожалуйста.

Мужской голос. Совсем не то! Если бы ему ответил мужчина — он бы в жизни с ним не заговорил. Он и с женщиной не заговорил бы. Если бы не голос… Тот прозвучал как-то странно. Будто она, отвечая ему, куда-то бежала. И это почему-то неожиданно вызвало его интерес. И Захар затаился. А потом её торопливая фраза о том, что их разговор конфиденциальный. Будто женщине на том конце связи действительно было не все равно, зачем он звонит. Будто она не хотела поскорее от него отделаться. Что было бы вполне логично, когда ты работаешь в какой-то захудалой конторе за сущие гроши. А в том, что там платят копейки, Захар даже не сомневался.

Он вспомнил, как эта тетечка попыталась его отговорить от самоубийства. По факту ничего нового она ему не сказала. Ну, так Захар от нее чудес и не ждал. Он даже не понимал, зачем позвонил. Просто в толпе, образовавшейся у него дома, он вдруг почувствовал себя нестерпимо одиноким… Наверное, это вообще было глупо — бежать в толпу. В ней его одиночество ощущалось намного острее.

— Мне Ольгу надо.

— Ольги здесь нет. Но я могу с вами пого…

Захар оборвал вызов, даже не дослушав. Говорить с кем-то другим ему совершенно не хотелось. Зачем он вообще позвонил? Ах, да… Он искал номер аналитика. Захар тряхнул головой, поморщился, потому что от этого резкого движения боль в висках усилилась. Выругался, в который раз пообещал себе бросить пить и вернулся к работе.

Все следующие дни он, как обычно, пахал. В пятницу съездил к родителям. С тех пор, как его жизнь покатилась в тартарары, те здорово сдали. Это тоже давило. Захар чувствовал свою вину за то, что не сумел оправдать их ожидания. Его старикам ведь было по большому счету плевать, чего он в этой жизни добился. А вот внуков хотелось очень.

— Захарчик, ты бы, может, присмотрелся к какой-нибудь девочке с детьми? Разве мало таких? Пригреешь, как своих воспитаешь.

Захар сглотнул ставший поперек горла суп. Мама говорила с ним так… осторожно, как с душевнобольным. Или как если бы боялась его реакции. А ведь не сказать, что он сам об этом не думал. О том, чтобы с кем-то сойтись. Или о том, чтобы в принципе взять детей на воспитание. А хоть бы из того же интерната. Он был близок к осуществлению этого плана. На примете появилась даже подходящая женщина. Та, что спасла его из реки. Но у неё с другим любовь случилась. И он отошел в сторону. Потому что восхищение и благодарность — это одно. А любовь… Любовь — это совсем другое.

Сука любовь.

— Может, мам… Все может быть, — усмехнулся Захар. Потянулся к корзинке с хлебом и уставился на симпатичную открытку в форме сердца.

— Это папа мне подарил! — с гордостью пояснила мать, как будто это был, по меньшей мере, Мерседес. — На День влюбленных! Погоди… Совсем забыла. У меня ведь для тебя тоже кое-что есть!

Захар, конечно, смиренно принял валентинку. Сунул в карман. Но почти тут же засобирался домой. Дурацкий какой-то праздник. И парочек столько… Они преследовали его всю дорогу. Влюбленные и счастливые. Так что первым делом по возвращении Захар опять потянулся к бутылке. Остановился в последний момент. Выругался. Вылил пойло в раковину и, чтобы чем-то себя занять, полез в телефон. Но даже новостные сайты были сплошь в сердцах. Ну, вот и как здесь не свихнуться одинокому человеку? Найти еще более одинокого! На фоне которого твои собственные одиночество и никчемность покажутся пустяком. Захар открыл список контактов и набрал номер, который записал «неОля».

— Вы позвонили на горячую линию неотложной психологической помощи. Здравствуйте!

— О-ба-на! Ну, привет.

— Захар Иванович?

— Ну, ты смотри! Никак меня узнала. Вам там вообще кроме меня кто-нибудь звонит? — засомневался вдруг.

— Звонят. Просто у вас голос запоминающийся. — Захару показалось, что женщина на том конце связи смутилась. — Правда, сейчас уже не такой хриплый. Вы, наверное, вылечились?

— Что-то вроде того.

— Я рада. Признаться, я боялась, что та ваша прогулка по крышам обернется воспалением легких.

— Боялась? За меня, что ли?

— Ну, да… — и вот, опять смущение, которое она, впрочем, очень быстро подавила. — Так чем я могу помочь вам на этот раз?

— Да ничем. Можем просто поговорить. Ты смешная. Или у тебя вызовов много? — спохватился Захар.

— На удивление — нет, — тихо заметила неОля.

— Почему на удивление? — Захар встал. Вытащил зубами сигарету из пачки и снова вышел на террасу, завернувшись в плед.

— Потому что сегодня День святого Валентина. А в праздники обычно всегда аврал.

— Почему? — повторил, затянувшись.

— В праздничные дни люди ощущают свою ненужность острей. Мнимую ненужность, — поспешно исправилась.

— А ты?

— Что я?

— Ощущаешь свою ненужность? Или у тебя кто-то есть? — спросил Захар и только потом подумал о том, как это глупо. У нее могли быть муж, дети или даже внуки. Нет, голос неОли звучал довольно молодо, но ведь это ни черта не означало. — Тебе сколько лет вообще? — добавил поспешно.

— Двадцать четыре! — выпалила девица. — Но вы не должны… Вас это не касается.

Двадцать четыре. Дите совсем. Может, потому и старается. Бомжей, вон, вроде него, спасает. Захар скосил взгляд на расстилающийся под ногами город.

— А вам?

— Я уже старый и потасканный. Так расскажи мне, неОля, что заставило девушку твоего возраста дежурить в День влюбленных на горячей линии для психов? Твой парень не обидится?

— Нет.

— Нет — не обидится?

— Нет у меня парня! Хотя это не ваше дело. И линия эта не для психов.

— А для кого?

— Для всех, кому нужно выговориться.

— Ну, что ж… Тогда давай поговорим.

Глава 3

— О чем же вы хотите поговорить?

— Да пофигу. О чем угодно. Например, я бы с интересом послушал, что заставило молодую двадцатичетырёхлетнюю девочку работать в День влюбленных?

— Я не девочка! — возразила Варя, а потом, осознав двусмысленность фразы, с ужасом замолкла и захлопнула ладонью рот. Если так будет продолжаться и дальше — ей придется крепко задуматься о смене рода деятельности. Ну, нельзя в ее случае… нельзя ляпать что-то бездумно. Она и не ляпала. По крайней мере, до этих пор. Варя только в разговорах с Захаром Ивановичем давала маху. Уж больно его голос сбивал с толку. Она так странно на него реагировала, что это было даже пугающе. В первый раз еще могло показаться, но во второй — вряд ли. Варя скосила взгляд на свою лежащую поверх журнала руку. Кожа вся сплошь в пупырышках. Вот же черт!

В ответ на ее промах Захар Иванович тихо хохотнул. Этот смешок тоже был такой… колючий, что ли? Будто он вовсе разучился смеяться, а она вернула ему эту способность. Варя поежилась и взволнованно облизала губы.

— Мы не должны говорить обо мне, — заметила твердо.

— О чем же нам говорить?

— О том, что вас беспокоит.

Варя поудобнее устроилась на диване. Откинула голову на подлокотник. После небывалого снегопада случилась оттепель. Крыша начала подтекать, отчего желто-коричневые пятна на потолке вновь поменяли свои очертания. Раньше Варя могла в них разглядеть медведицу с медвежонком, а теперь в контурах пятен угадывался одногорбый растолстевший верблюд.

— Это неинтересно.

— Почему? Очень даже. К тому же до тех пор, пока мы это не выясним, я не смогу вам помочь.

— Ты? Помочь? Мне?

— Я! Вы же для этого мне звоните?

— Вот! Видишь, ты уже понимаешь, что я звоню именно тебе.

С ноги, которой она нервно покачивала, слетела домашняя тапочка и шмякнулась на пол. Варя вскочила. Чуть не выронила трубку из руки, взволнованная просто до предела. Неужели он действительно признался, что звонит ей? Нет, конечно, с Варей такое случалось и раньше. У нее были постоянные клиенты, просьбам которых у них в центре пошли навстречу — неходячий ветеран, подросток с кризисом ориентации, и Мира — депрессивная алкоголичка. Но ведь это — совсем другое! А почему, Варя даже себе боялась признаться. Может быть потому, что Захар Иванович не был ни подростком, ни ветераном, ни алкоголиком. Он был мужчиной с красивым голосом, который ее взволновал. И это, конечно, дикая глупость, это ошибка, но… Как остановить чертовы мурашки? Как, скажите!

— Захар Иванович, я буду вынуждена отключиться, если вы продолжите в том же духе.

— Даже если я после этого самоубьюсь?

— Мы оба знаем, что вы этого не сделаете. Так о чем бы вы хотели поговорить?

— Я непременно должен ныть о каких-то проблемах?

— Можно не ныть, а просто рассказать о том, что вас больше всего волнует в данный момент. Зачем-то же вы позвонили.

— Хочешь правду?

— Только зная правду, я смогу вам помочь, — в который раз повторила Варя.

— Ну, смотри. Сама напросилась. Так вот, мне просто хотелось поговорить с таким же неудачником, как я сам.

— И вы решили, что я — неудачница?

— Тогда я еще не был в этом уверен, а сейчас — да.

Варя нахмурилась. Села. Нащупала ногой злосчастную тапку. В ночную смену она могла себе позволить некоторые вольности. Подаренные мамой тапочки на овечьем меху — одна из них.

В трубке вновь зашипела сигарета.

— И почему же вы так решили?

Захар Иванович в очередной раз сумел вывести Варю из себя, но, к счастью, она отлично владела голосом.

— Тебе всего двадцать четыре. А ты одна в День влюбленных дежуришь на горячей линии для психов. Что может быть хуже?

— Хуже, чем помогать другим, вы это имеете в виду? Я вам скажу. Гораздо хуже — очерстветь.

Захар Иванович глубоко затянулся.

— Хм. Ты права. Извини. Мудак я последний. У самого дерьмовое настроение, вот и решил испортить его кому-то еще.

— Это нормально, — вздохнула Варя.

— Серьезно?

— Да. Обычная человеческая реакция. С возрастом люди становятся циничнее.

— И сколько же, ты думаешь, мне лет? — закашлялся Захар Иванович.

— Не знаю. А это важно?

— Это ты мне ответь. Важно — нет. Вот, скажем, подкатил бы к тебе сорокалетний потрепанный жизнью мужик, ты бы как отреагировала?

Варя замолчала. Их разговор опять уходил куда-то не туда. Как бы она отреагировала? Как… В минуты отчаяния ей вообще иной раз казалось, что она согласилась бы на любого! Только бы кто-то был. Рядом. Только бы не одной. Чем дольше длилось ее одиночество, тем ниже падала планка требований к мужчине. Когда ей было пять, Варя мечтала о принце из сказки.

— Не знаю, — шепнула она, — я об этом не задумывалась. Захар Иванович…

— Что?

— Вы бы рассказали мне, что у вас случилось. Знаю, вы невысокого мнения о моей квалификации, но поверьте, я смогу вам помочь. Но для этого мне нужны хоть какие-то вводные данные. Как все началось?

— Что именно?

— Когда вы впервые задумались о самоубийстве?

— Когда понял, что жизнь не имеет смысла. — Ну, вот! Вот они и сдвинулись с мертвой точки. Варя подошла к окну, села на подоконник, разглядывая редких прохожих. — Думаешь, я того, совсем ку-ку?

— А что, вы в этом сомневаетесь? — усмехнулась Варя. — Поверьте, здоровые люди сюда не звонят. Психически стабильные благополучные люди вообще не задаются вопросами о смысле жизни.

— А я-то думал, что такие вопросы как раз, напротив, свидетельствуют о моей психической зрелости.

— Вынуждена вас разочаровать. Психически зрелые люди ничего не анализируют. Не рефлексируют. Они просто живут, понимаете? Наслаждаясь эмоциональной стороной своего бытия.

— А если нечем наслаждаться? Если вообще не за что ухватиться?

— Так не бывает, чтобы вообще не за что было. Нужно внимательнее присмотреться.

— Присмотреться? Ну-ну! — усмехнулся Захар Иванович. — А ты сама-то насколько счастлива?

— Я счастлива очень! У меня есть мама, есть любимое дело, даже два… Есть подруги. Вот у вас ведь наверняка тоже кто-то есть. Друзья?

— Был один. С самого детства с ним вместе таскались. В универ поступили один, бизнес замутили…

— Институт? Бизнес? — удивилась Варя, хотя, конечно, не должна была перебивать. Но Захар Иванович оказался совсем не так прост, как она себе думала, и оно само собой вырвалось.

— Да было дело. А ты что думаешь, все бомжи бомжами родились?

— Нет! Конечно, нет. Извините, что я вас перебила. Продолжайте, пожалуйста.

— А че продолжать-то? Был друг — да сплыл.

— Вы что-то в бизнесе, наверное, не поделили?

Варя принялась судорожно соображать, сопоставлять даты. Она слышала, что в девяностые партнеры то и дело друг друга кидали, но если Захару Иванычу всего сорок, бизнес он начал уже в нулевых… Или нет? Да какая разница!

Варя попыталась его представить. Успешным, молодым. Наверное, у него была совершенно удивительная жизнь. Почему она решила, что может ему помочь? Что она вообще знает об этой жизни?!

— Да не. Смешно сказать даже. Не поделили мы с ним бабу. Вот, — усмехнулся. Затянулся глубоко-глубоко. Так что сигарета вновь зашипела в трубке.

Бабу… Это женщину, значит? Выходит, он кого-то любил так, что это его убило. Ну вот, пожалуйста, а говорят, что любви нет! Фантазия Вари не на шутку разыгралась. Она представила женщину. Непременно красивую. Представила, как та мечется от одного шикарного мужчины к другому. Страсти кипят! А те сходят с ума от ревности. Интересно даже, как это — когда тебя любят?

— Захар Иванович, а вы не думали, что можно начать жизнь заново?

— Было дело.

— А если я свяжусь с организациями, помогающим таким людям, как вы, и у вас появится шанс выбраться из ночлежки, вы… попытаетесь вернуться к нормальной жизни?

— Не знаю. — Варе показалось, что Захар Иванович отчего-то занервничал. — Что-то ты меня загрузила, неОля. Лучше о чем-нибудь интересном поговорить.

— О чем же?

— Почему ты решила стать психологом? Только давай без вот этого блаженного дерьма вроде «я хотела спасти всех людей сразу».

Всех людей спасти невозможно. Варя это понимала. Как понимала и то, что с каждой секундой этого разговора ей все больше хочется помочь одному конкретному человеку. Мужчине. Хочется так, что у нее голова идет кругом. И внутри все мелко-мелко дрожит.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — По этому поводу есть анекдот, — вдруг вспомнила она.

— Анекдот — это вещь. Может, когда я позвоню тебе в следующий раз, мы посоревнуемся в том, кто из нас их больше знает.

— Но так нельзя! — запротестовала Варя.

— Почему это? Смех вполне благотворно влияет на психику. А твоя задача — мне помочь. Так, что за анекдот?

Варя тяжело вздохнула, но спорить не стала:

— Учительница говорит: «Изенька, ты единственный в классе ответил, что хочешь стать психологом. Все остальные хотят стать космонавтами». А Изенька отвечает: «Понимаете, Марь Ванна, большинство детей космонавтами все равно не станут, у них непременно случится депрессия из-за несбывшихся детских мечт, а я тут как тут».

— Значит, ты, неОля, хотела нажиться на неудачниках.

— Это просто анекдот, — стушевалась Варя.

— Да нет, тут как раз все правильно! Подход верный. Но ты не с того начала.

— Почему это?

— Ну, вот, сколько тебе платят на этой горячей линии?

— Захар Иванович! Я не могу это обсуждать.

— Да ладно. Оно и так понятно — копейки.

— Это не означает, что мой выбор — неправильный. Денег мне хватает. Я еще в доме престарелых подрабатываю.

— Иисусе! В доме престарелых?! А туда тебя как занесло?

— Неважно! А еще я развиваю свой блог в Инстаграм. За ним будущее, между прочим! Инстаграм — это такая социальная сеть… — добавила Варя, в последний момент осознав, что Захар Иванович мог и не знать, что это за зверь такой.

— Да в курсе я. Что ж, ты думаешь, я совсем темный?

— Нет. Что вы.

— И как, получается? Просмотров много?

— Пока нет. Но я не сдаюсь.

Весь их разговор от начала и до конца был неправильный. Варя очень быстро сдала позиции и теперь не понимала, как на них вернуться. Она не была даже уверена, что хочет этого. В трубке повисла пауза. И отчетливо было слышно, как Захар Иванович дышит. Далеко не сразу Варя поняла, что дышит с ним в такт. И когда он негромко спросил:

— Как тебя зовут?

Она выпалила:

— Варя… — Выпалила прежде, чем сумела сообразить, что наделала. Выпалила и замерла, дыша часто-часто. Вдруг осознав, что ни за что, даже если очень бы постаралась, не смогла бы ему соврать. Чтобы понять, почему так, достаточно было услышать те новые интонации, которые проникли в его голос. Властные, повелительные, наполненные такой сумасшедшей энергетикой, что у нее зашевелились волосы на затылке. Так, наверное, со своей паствой разговаривали лидеры сект. Гипнотизируя и лишая воли. Телом пронесся озноб. Варя отвела трубку от уха и сделала то, что по инструкции не имела права делать ни при каких обстоятельствах — сама прервала разговор. Отключилась. Бахнула трубкой об стол. И накрыла ее двумя руками, как будто этим можно было исправить то, что произошло.

Нет-нет, тут не Захара Ивановича лечить нужно было! Однозначно. Она точно спятила. Какого черта на нее нашло?

Встав на цыпочки, Варя прокралась к двери. Было очень страшно. Страшно, что телефон зазвонит, когда она еще не вернула себе самообладание. Так же крадучись, на носочках, Варвара дошла до туалета, расположенного в глубине коридора. Открыла кран в раковине, здесь недавно сделали ремонт, и плеснула в лицо ледяной водой.

Ничего, все в порядке. Бывает! Не только клиенты попадают в зависимость от психолога. Случается и обратное. Правда, реже. Варя решила, что воспримет это как очередную ступень на лесенке профессионального опыта. Все, что ей нужно — просто избегать дальнейшего общения с Захаром Ивановичем. Раз уж то на нее так действует.

Глава 4

— И че? Ты правда запала на бомжа? — Надя выложила в вазочку варенье из алычи и облизала ложку. На столе, укрытом древней скатеркой, все было приготовлено к чаепитию. В прозрачном чайничке лениво кружили розовые лепестки каркаде, на блюдечке один на другом громоздились румяные пирожки, которые Наде на работу снарядила мама, липовый мед, и теперь вот еще варенье. Искушение чистой воды.

— Да не запала я! И вообще… что, если бомж — так не человек вовсе?

— Человек, конечно. Разве об этом речь?

— А о чем тогда?

— Ну, не знаю. Просто странно это. Он же старый.

— Ему всего сорок! Раяну Гослингу, кстати, тоже. Но он тебе нравится.

— Ну, допустим, тебе не Раян Гослинг названивает. Слушай, а может, он телефонный маньяк? — Надя разлила чай по чашкам и пододвинула Варе пирожки: — Ешь! Тут с картошкой и ливером, а вот эти более вытянутые — с капустой.

— Не буду, Надь. Ты же знаешь, что я на диете.

— Глупости это все. Зачем себя мучить?

— Была бы я такой худой, как ты — так не мучила бы, — вздохнула Варя, с жадностью наблюдая за тем, как подруга садистски медленно подносит пирожок ко рту и, зажмурившись от удовольствия, впивается в него зубами.

— Да что ж хорошего в костях? Я копчиком трусы протираю. Представляешь? А ты ведь в курсе, почем нынче трусы.

Варя прыснула в кулак:

— Врешь ты все.

— Да нет же! Я серьезно. Протираю. Кому расскажи — не поверят. Копчик у меня выпирает как хвост у зауропода. И позвонки на спине. Агафонов сказал, что я голая похожа на ящера.

— Придурок твой Агафонов.

— Это — факт. Даже не знаю, почему я так долго его терпела.

— А почему все терпят? Вот и ты поэтому. — Варя поколотила в чашке ложкой, отложила ту и заметила зло: — Видит бог, нам, женщинам, нужно перестать зацикливаться на мужчинах.

— Думаешь?

— Ага. Как будто все счастье в них, и если он не валяется у тебя на диване, ты и не полноценная вовсе. Ну, разве не бред? И что характерно, это ведь чисто наша славянская фишка. Прямо интересный феномен.

Варя закипала все сильней. Ее так сильно впечатлила собственная неправильная реакция на Захара Ильича, что она уже несколько дней занималась ее разбором. Ведь это и впрямь интересно. Почему она так отреагировала на мужчину, которого никогда в жизни не видела, и вообще…

— Не хочешь его исследовать?

— Шутишь?

— Почему? Потом напишешь на эту тему какую-нибудь умную книжку. Или запустишь курс в Инстаграм. Назовешь, его, например, «Доколе?». Станешь коучем для одиноких дев. У нас таких знаешь сколько? Да полстраны. А несчастных? С комплексами, которые они вынесли из отношений с идиотами, вроде моего Агафонова.

— Ну, не знаю. Где на это время взять? Мне трех работ выше крыши хватает. Кстати, я не могу дозвониться Лозовскому. Он обещал выделить для наших зажигалочек четыре билета на Онегина.

Зажигалочками у них в доме престарелых называли постояльцев. Это был, если можно так сказать, образцово-показательный дом престарелых. Стараниями фонда, который его поддерживал, старичками всячески занимались. Вывозили на экскурсии, выбивали им билеты в кино и театр, абонементы в фитнес-центры и плавательные бассейны. В общем, обеспечивали максимально достойную и счастливую старость. У Вари была мечта, чтобы такая старость была у каждого в их стране. Для популяризации этой идеи она даже завела блог, в котором делилась видео из жизни постояльцев, их фото, сопровождая те смешными домопрестареловскими байками. Словом, как могла, привлекала внимание к проблеме пожилых, одиноких людей, которые, прожив свои жизни, в конце оказались вообще никому не нужными. Даже государству, которому служили. Ведь среди их постояльцев кого только не было — и заслуженные, и ученые, и орденоносцы. Был даже космонавт. Который, правда, так и не побывал в космосе. Но все же… В дом престарелых, кстати, перебралась и Варина мама. Сказала, что здесь ей веселей. Варя скрепя сердце согласилась, но только потому, что после инсульта Нине Макаровне требовался постоянный медицинский уход. Обеспечить его своими силами у Вари не получилось бы. Ей нужно было работать, чтобы они обе не померли с голоду. Деньги на реабилитацию и лекарства утекали, как вода сквозь пальцы. Но, несмотря на солидный возраст, мать Вари прогрессировала на глазах. А значит, оно того стоило.

— Он тебя, наверное, в черный список добавил.

— Кто?

— Лозовский. Не надоело вам еще с протянутой рукой ходить?

Бурчала Надя скорее для порядка, потому что, когда могла, она и сама помогала волонтерам. Обзванивала потенциальных спонсоров или партнеров. Неравнодушных было, конечно, много, но к ним еще нужно было пробиться.

— А какой у нас выход?

— Никакого! — развела руками Надежда. — Ух ты ж черт! Как время летит. У меня через полчаса обход. Надо уколы поставить. Вяземский-то совсем плох стал. Вчера забыл надеть штаны к ужину. И заявился в одном исподнем. У наших зажигалочек случился настоящий праздник. Клянусь, кто-то даже свистел. Надо заметить, не без причины, — добавила, сменив тон на приторно-сладкий, и манерно повела указательным пальчиком, — генерал выправку сохранил.

— Ой, Надька! — рассмеялась Варя. — По тебе театральный плачет.

— А что я? Правду ведь говорю. И это… Ты все же поешь. Куда тебе худеть-то? И вообще, я тут вычитала, что по статистике женщины, имеющие немного лишнего веса, живут дольше мужчин, которые это заметили.

— Слушай, нельзя так ржать! И вообще ты меня совсем заболтала. Мне ведь тоже бежать нужно.

Хорошо, что до второй работы всего полквартала пешком. Варя поэтому на нее и согласилась. Так и жила. В своем треугольнике безнадеги, как его в шутку прозвали подруги. На одной вершине — дом престарелых, на другой — офис телефона доверия, на третьей — дом — ужасная высотка, в которую их с мамой переселили из маленькой уютной пятиэтажки, запланированной под снос. Иногда Варя думала, что этого её мама и не вынесла. То, что их старенькую квартиру по большому счету отняли. Это было настоящее родовое гнездо. С высокими потолками и несуразной планировкой. Там у них была даже комната, гордо называемая «библиотека». По факту никакая и не комната вовсе. Так, проходной тесный коридор, стены которого были увешаны стеллажами с книгами. Эти стеллажи дедушка Вари смастерил своими руками. Жаль, она его не знала совсем, ведь мать Варю родила очень поздно, почти в сорок восемь, когда ее собственные родители уже несколько лет как умерли. Но Нина Макаровна так много о них рассказывала, что Варя представляла их быт очень живо. К тому же остались письма, что дед Макар присылал жене из дальних экспедиций. И его дневники. Варя впервые их прочитала еще девчонкой. Сидя в той самой библиотеке в старинном потертом кресле, что стояло в углу, соседствуя с таким же древним торшером — единственным здесь источником света.

— А что будешь делать, если твой бомж объявится?

Варя стиснула в руках лямки рюкзачка.

— Буду вести себя согласно должностной инструкции.

— Слушай, а если он…

— Телефонный маньяк? — закатила глаза Варя.

— Да нет! Просто хулиган. И совсем не тот, кем тебе представляется.

— Да он и не представляется. Я из него каждое слово по делу клещами вытаскиваю. А хулиганы, наоборот, сразу выкладывают свою слезливую историю. Обычно на заднем плане в этот момент слышны голоса посторонних. И смех. Этим же придуркам поржать надо, понимаешь? Они для этого и звонят.

— А прикинь, если он и не бомж вовсе?

— А кто?

— Ну, я не знаю. Какой-нибудь заскучавший от роскошной жизни миллионер. Плывет себе по морю на собственной яхте, смотрит печально вдаль и тебе звонит.

Рюкзачок выпал из Вариных рук. Чертыхнувшись, она наклонилась его поднять. Выбившиеся пряди упали ей на лицо, и она сердито их сдула.

— Ну, что сказать? Фантазия у тебя, Надежда, конечно, бурная.

— Нет, а что? Помечтать-то можно. Слушай, а ты не думала с ним встретиться?

— Ты с ума сошла?! Это же противозаконно!

— И что? Тебя за это посадят в тюрьму?

— Нет, конечно. В тюрьму меня не посадят, но с точки зрения психологической деонтологии…

— Ой, мамочки! Где ты слов таких набралась? Ну, не хочешь — и не надо. Как будто я тебя заставляю. К тому же я не исключила варианта, что он — маньяк. Тогда вам встречаться, как ты понимаешь, не стоит.

— Вот-вот, Надь. Ты сначала определись. А то у тебя такой разброс в советах. Ну, все, я побегу.

— Звони, если что!

— Ага. Всем привет. Особенно Вяземскому. Не забудь напомнить ему про штаны!

Варя натянула старенький пуховичок, накинула капюшон и помчалась на другую работу. Идти нужно было вниз по улице. А по той, как весной, растекались ручьи. Нужно было резиновые сапоги надеть. Но прогноз соврал. И ее ботиночки «под замшу» здорово намокли. А, кроме того, от голода у Вари разболелась голова. Вот и как тут посидишь на диете, когда стоит пропустить всего один прием пищи, и давление становится, как у трупа?

— Сергеева, опять опаздываешь!

— Извините, Кир Саныч. Я исправлюсь.

Ничуть не стесняясь начальства, единственного, кто её дождался, Варя плюхнулась на свой стул, сняла ботинки и сунула их под батарею.

— Исправится она…

— Мне никто не звонил? — поинтересовалась будто бы между делом, стаскивая и носки.

— Тебе? У нас тут что, служба «Варвара Сергеева у телефона»?

— Ну, мало ли. Алеша в последний раз совсем нервный был.

Нет, тут она, конечно, не соврала. Когда ты подросток с кризисом ориентаций, как тут не нервничать? Просто… Ждала-то она совсем не Алешиного звонка. Ждала… И в то же время боялась снова услышать Захара Ивановича. А он все не звонил. Со дня последнего их разговора прошло уже больше недели. И Варя, конечно, пыталась себя убедить, что так даже лучше. Но каждый раз, когда звонил телефон, вздрагивала. Так, что одна из коллег — Алла Станиславовна, в прошлое дневное дежурство даже поинтересовалась, все ли у нее хорошо.

Варя прислонила озябшие ноги к радиатору. Не хотелось совать их мокрыми в тапочки.

— Я ухожу! — крикнул начальник, и почти в тот же миг телефон на столе запиликал.

Звонила милая бабулечка, которой нужно было пожаловаться на непутевых детей, потом беременная девушка, которую бросил парень. Три раза кто-то звонил и сбрасывал. Это тоже нормальная практика. Если верить статистике, подобные вызовы сбрасывают в трети случаев. Варя отогрелась, сделала себе чай. В этот раз с сахаром. Она была жутко голодна и уже сто раз себя отругала за то, что не съела предложенный пирожок. Надо было! Когда резь в желудке стала нестерпимой, Варя отправилась в рейд по тумбочкам. Нашла у Кира Саныча засохшие в камень сухари с изюмом. И вот когда она старательно размачивала те в чае, телефон зазвонил опять. Сердце Вари запнулось и пустилось вскачь. Да уж… Если она теперь будет так реагировать на каждый входящий вызов, долго не протянет. Впрочем, может, диета доконает её быстрей. Этот вариант тоже исключать не стоит.

— Вы позвонили на горячую линию неотложной психологической помощи! Здравствуйте.

— Привет, Варвара. Я уж думал, ты со страху уволилась.

— Варвара? Какая Варвара? Вы ошиблись. Здесь таких нет. — Варя растерялась, нутро будто обожгло кипятком, и она принялась пороть какую-то чушь. Опять.

— Брось. Тебе вранье не идет.

— Откуда вам знать, что мне идет, а что — нет?

— А я людей как-то, знаешь… чувствую, что ли?

Варя сглотнула. Подтянула колени к груди. Чертовы мурашки вновь выбрались из своих нор и отправились в забег по телу.

— И что у вас случилось на этот раз?

— Да ничего. Вычитал вот, что у японцев появился новый министр, который будет решать проблемы одиноких людей.

— Министр одиночества?

— Красиво звучит. Правда? Вот бы нам такого…

— Не знаю, как там в Японии, но от наших чиновников ничего хорошего ждать не приходится. Вот есть у нас министр социальной защиты, или как там его? И что? — неожиданно горячо включилась в диалог Варвара.

— Что? — затянулся сигаретой на том конце связи Захар Иванович.

— Ну, вот вы в своей ночлежке сильно их защиту чувствуете?

— Да не особо, — усмехнулся тот.

— Вот и у нас в доме престарелых так же. Рассчитываем на себя и на спонсоров. Завтра опять пойду с протянутой рукой. К Лозовскому — за билетами в театр. К Ковалю, те выделили две инвалидные коляски. А нам нужно три.

И как-то так вышло, что в тот их разговор Варя только то и делала, что болтала. Будто это ей нужно было выговориться, а не Захару Ивановичу. А он слушал. И только редко что-то уточнял. От этой их беседы у неё осталось странное послевкусие…

— Продиктуй мне свой номер, — велел Захар Иванович в конце.

— Я не могу, — запротестовала Варя.

— Бред. Все ты можешь. Если мне экстренно понадобится с тобой поговорить, тогда что? Сюда по сто раз на дню звонить? Твоим коллегам, что, больше нечем заняться, кроме как на мои звонки отвечать?

— Я не знаю… — совсем уж сникла Варя.

— Варь, номер. В конце концов, если я тебе надоем — отправишь в бан.

А что? Очень здравая мысль. Варя зажмурилась и тихо продиктовала заветные цифры.

Глава 5

— Ну, ты еще долго будешь гипнотизировать свой телефон?! Мне его уже выкинуть хочется, правда!

— Извини… — виновато шепнула Варя, возвращая новенький смартфон в карман куртки.

— Да ну тебя! Лучше скажи, что все-таки будем брать?

— Ты о чем?

Варя моргнула. Обвела потерянным взглядом ассортимент цветочного, как будто и впрямь не знала, чего от нее хотят. А требовалось ведь совсем немного. Просто забрать цветы, которые спонсоры обещали предоставить для поздравления зажигалочек с Восьмым марта.

- Э-эй! Прием! — Надя пощелкала пальцами перед Вариным носом, — владелец сказал, что мы можем выбрать либо букетики из трех тюльпанов, либо по одной розе на каждую. Ты что, вообще ничего не слышала?

Варя виновато покачала головой.

— Лучше, наверное, тюльпаны. Розы, конечно, красивые, но на дворе весна.

— Давай, — согласилась Надя и потянулась к вазе. В этот момент кто-то с силой толкнул ее в спину. Надежда пролетела с полметра и только каким-то чудом удержалась на ногах, в последний момент ухватившись за Варину руку.

— Эй! — возмутилась громко.

— Извините. Я вас не заметил, — проблеял высокий и тощий как жердь парень.

— Да ты Плутон должен был увидеть с такими-то линзами, а ты не заметил меня?!

Надька воинственно выпятила вперед тощую грудь, парень попятился.

— Мне очень жаль. Просто народу много. Не протолкнуться ведь.

— Поэтому ты решил потихоньку от него избавляться? От народа-то?

— Надька, прекрати! Ты что, не видишь, он полностью деморализован, — хохотнула Варя.

— Ха! Вот что за мужики пошли? Я его шуганула, а он и хвост поджал. — Надя таки дотянулась до вазы с цветами и принялась машинально отсчитывать нужное им количество, бросая на парня долгие взгляды из-под ресниц. Варя процесс работы снимала на телефон. — Знаешь что?

— Что?

— Думаю, он пришел за букетом своей мамуле. Точно тебе говорю. Маменькин сынок.

— Ну, не знаю. — Варя уставилась на цветы, выключила запись и отложила в сторону парочку тюльпанов, лепестки которых замялись: — Надь, ты получше старайся выбирать. Не то завянут быстро.

— Они и так быстро завянут. Потому что не от чистого сердца.

— Глупости! Наши старички своим подружкам будут их дарить от души, а от какого сердца нам цветочки на халяву достались — дело третье. Надо попросить завернуть их в бумагу.

— Зачем? Тут бежать десять метров. Поди, не замерзнут.

— Ну, как знаешь. Тогда неси к кассе. И вот же опять завядший. Куда ты только смотришь, Надь?

Смотрела Надежда на парня. А тот на нее. Но подойти и начать знакомство как-то по-новому не решался. Их переглядывания тянулись столько, сколько им упаковывали цветы, но дальше дело как-то не двигалось.

— Ну, чего стоишь? Пойдем, — сникла Надежда. — Не осталось нормальных мужиков. И знаешь что? Это мы их разбаловали.

— Мы?

— Ну да! Возомнили о себе невесть что. Даже твой бомж…

Варя толкнула дверь, ведущую на улицу, над головой весело зазвенел колокольчик.

— А что мой бомж?

— Тебе не звонит! Вот… вот до чего мы дожили. Бомжи и те харчами перебирают.

— Если бы так.

— Если бы? Ты с ума сошла?

— Нет! Просто боюсь, как бы с ним чего не случилось. Он же… — Варя осеклась. Не знала, как объяснить подруге то, что у нее внутри кипело. Он же суицидник. И пусть в последний их разговор он больше не угрожал расправой, пусть больше слушал ее, а когда говорил, звучал вполне стабильно, но… Если эта мысль уже засела ему в голову, ожидать можно было чего угодно! А она вместо того, чтобы порасспрашивать Захара Ивановича, выискивая проблему, загрузила его своими. Вот так. И наверняка ведь что-то пропустила. Сто процентов был какой-то сигнал. Вот уже почти две недели она перебирала в памяти их последний разговор. И ругала себя, так ругала! А он ни на горячую линию не звонил, ни ей. Может, телефон неправильно записал? Или ему надоели их разговоры? Тогда зачем он попросил ее номер? А она?! Она чем думала, когда тот диктовала? Знала бы, как сильно будет ждать его звонка, что вся ее жизнь вне работы сконцентрируется на этом чертовом ожидании, так… что? Не давала бы?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Ой, а это еще откуда? — вскинулась Надя у самого входа в дом престарелых.

— Похоже, доставка.

Варя с Надей уставились на Газель, припаркованную у самого крыльца.

— Смотри-смотри! И коляска инвалидная… Как думаешь, что в этих коробках?

— Не знаю. Но коляска… черт! Это же настоящий вездеход. Ты видишь то же, что и я?

— Погоди, я это засниму для истории.

Взбудораженные происходящим, девушки заскочили в распахнутую настежь дверь. Весь коридор выхолодился, пока грузчики таскали коробки. Заведующая домом престарелых — Серафима Георгиевна, командовала разгрузкой, четко, слаженно, как никто кроме нее не мог. Из дверей общей комнаты, расположенной на этаже, выглядывали головы постояльцев. Те были тоже взбудоражены случившимся событием.

— Варька! Надо прятать цветы, сейчас же нас спалят.

До торжественного мероприятия, запланированного на два часа дня, было еще несколько часов, поэтому подарки действительно светить не стоило. Варя юркнула в общий для всех кабинет. Кто-то заблаговременно набрал в ведро воды. Они опустили тюльпаны в воду и пошли все же узнать, что происходит.

— Неужели Коваль расщедрился, м-м-м, Серафима Георгиевночка? — первым делом спросила Варя.

— А бог его знает. Это — анонимное пожертвование. Представляете?

— Чудеса! Вот все же хорошие у нас люди, правда?

— Ага. Хорошие. Делишек темных натворят, а потом добро делают, в надежде, что им это зачтется, — пробурчала Надя.

— Ну, а нам-то до этого что? — улыбнулась Варя. — Смотрите, в этих коробах Рафаэлло. Их мы можем к нашим подаркам добавить, правда, Серафима Георгиевна?

Подарки в этом году были более чем скромные — коробочка душистого мыла ручной работы и шелковый шарфик. Рафаэлки бы точно не помешали.

— Ну, если успеете разложить по пакетам. А нет — станем выдавать за ужином. По коробочке на два стола.

— Успеем-успеем!

— Ты не забыла, что нам еще самим надо нарядиться? — заныла Надя, расставляя те самые пакеты вдоль стены.

— Ну, конечно. У тебя косметичка с собой?

— Ага. И щипцы взяла, завить волосы. Правда, у меня Дана Александровна их одолжила.

— Кажется, у них с Вяземским все серьезно.

— А толку? — вмешалась в разговор еще одна сотрудница. Ее должность носила довольно неопределенное название «социальный работник». Да и чем она занималась, тоже, надо сказать, никто не знал. Ладно сиделки, врач, психолог, санитарки, медсестры… Тут результат, как говорится, налицо. А эта, хорошо, если согласится обзвонить спонсоров.

— В каком это смысле? Может, они поженятся.

— Ага! Поженятся. Как же! Он недавно штаны к ужину забыл надеть, а ты говоришь — жениться.

Надя с Варей переглянулись.

— Сучка, — так, чтобы никто посторонний её не услышал, шепнула Надя. Варя повела плечами. Потому что спорить ей с этим не хотелось. Сучкой их Рита и была. Всему их дружному коллективу поперек горла.

— Интересно, кто все же нам гуманитарку прислал, — сменила тему Варя.

— Ясное дело, кто! Коваль. Не зря же я его вчера уламывала.

В этом была вся Рита. Присвоить чьи-то заслуги себе. И пофиг, что никаких доказательств тому, что это сделал именно Александр Николаевич, не было. Как и повода думать, что это действительно он. Ведь раньше Коваль предпочитал действовать в открытую. Прихвастнуть своей несказанной щедростью и добротой перед избирателями в Твиттере для него было обычным делом.

Закончив раскладывать Рафаэлки, Варя, наконец, взялась за себя. Подкрасила ресницы, расчесала брови и даже прошлась блеском по губам. В обычной жизни она красилась редко, но после работы девчонки собирались вытащить ее в кафе в честь наступающего праздника, и нужно было как-то им соответствовать.

— Давай тебе волосы завьем?

— Да ты что? Полдня на это потратим. Пойду лучше гляну, как там мама.

С утра, когда Варя в последний раз ее видела, ничего не изменилось. Нина Макаровна была бодра и улыбчива. После инсульта ее лицо немного перекосило, и улыбка будто съехала в бок. Но уже то, что она могла улыбаться, было прекрасно. Варя поправила бант на платье матери, помогла им с подружкой спуститься в актовый зал и убежала. Потому что принимала участие в развлекательном номере, который они организовали к празднику. Их ожидания оправдались. Все прошло как нельзя лучше. Вечеринка удалась на славу. Подарки понравились. Как и праздничный обед. Тот был, надо заметить, с претензией! Их повар Катерина Степановна решила, что праздничный ужин должен быть небанальным. И приготовила несколько блюд из итальянской кухни. Зажигалочки нововведения в меню оценили по достоинству. Даже оперная дива, которой в свое время удалось пожить в Италии, отметила, что провокация удалась. Но потом, правда, пожаловалась, что под бокальчик вина шла бы эта вкуснятина как-то лучше.

Варя улыбнулась. Уставилась в свою тарелку (ага, сотрудникам еды тоже досталось) и вдруг поняла, что она нормально поела впервые за много дней. А то как-то совсем кусок не лез в горло.

— Одно непонятно, зачем нам теперь в кафе? — спросила у Нади.

— Ну, мы туда не пожрать ходим. Так даже лучше — сэкономим на еде, купим выпивку подороже. Если не найдем дурака, который нас угостит.

— Ага, прям полно дураков… — вздохнула Варя и снова потянулась к телефону.

— Так! Если ты и в кафе будешь над ним медитировать, я обижусь! Серьезно.

— Не буду. Я вообще о Захаре Ивановиче не думала. Хотела сториз для Инсты сделать. Ты сама мне о нем напоминаешь, заметь!

— А тебе совсем не кажется подозрительным, что гуманитарка к нам нагрянула как раз после того, как ты поныла своему бомжу о наших проблемах?

— Ну и что? Так просто совпало.

— Нам привезли все, что ты озвучила.

— Кроме Рафаэлок, — фыркнула Варя.

— Ну, вот и смейся! А мне все равно кажется, что никакой он не бомж.

— Ага! Олигарх, — хохотнула Варя и оборвала себя тут же, закусив губу. Надежда, конечно, выдумщица. Но она тоже хороша… Так привязаться к незнакомому опустившемуся человеку, всего после трех разговоров, могла только полная дура. Ну, почему? Почему он ей больше не звонит? Глядишь, если бы она убедилась, что у него все хорошо, ее бы отпустило. Ведь, скорее всего, так проявлялось волнение о его судьбе. И ничего больше.

— Так, Варюх, я бегу за нашими куртками. Ты отходишь второй, чтоб нас не заметили — рабочий день-то еще не закончился.

Не закончился! Впрочем, в праздник в их услугах особенно и не нуждались. Поэтому все, кроме дежурных, разбегались кто куда под шумок. Пока Надя ходила за куртками, Варя попрощалась с мамой. И кивнула двум нянечкам, знаками давая понять, чтобы они тоже потихоньку выдвигались. Столик у них был заказан на шестерых. В неплохом кафе, расположенном в доме через дорогу. Навстречу им спешили улыбающиеся женщины. В руках почти у каждой — букетик цветов. Накануне праздника на работе поздравляли всех, без исключения.

— Такое чувство, что только нам цветов не подарили, — мрачно заметила Надя, когда их проводили к столику у окна.

— Ты что? У нас в штате четыре мужика! Торт купили — и молодцы. А ну, даже каждой по тюльпанчику… Обанкротились бы.

— Как пить дать. С нашими зарплатами, — соглашаясь, закивала Анжела, разведенная мать-одиночка тридцати лет. — Мне Игорек в саду обязательно цветочек из цветной бумаги сделает.

Официант принес напитки.

— А мне папа букет подарит. Он всегда просыпается рано утром и идет в цветочный, — вздохнула Надя.

— А мне вообще никогда не дарили цветов.

— Серьезно? — округлили глаза подружки. И Варе вдруг почему-то стало так стыдно. Как будто это ее вина.

— Ну, да. Как-то так получалось, я либо уже ни с кем не встречалась к Восьмому марта, либо еще.

— Ой, а я вам рассказывала, как мой Агафонов однажды со мной поругался седьмого? А потом пришел девятого мириться? Нет? Это я уже потом поняла, что это был тактический ход. Чтоб не дарить мне подарка.

Девчонки захохотали. Но громче всех смеялась сама Надежда.

— А давайте выпьем за то, чтоб орлы не падали, а козлы, вроде Агафонова, не летали!

— И не подумаю! Вообще не подумаю за них пить. Это женский праздник. Так что за нас, мои дорогие. Как говорится, ура!

Бокалы звякнули, Варя сделала несколько глотков. Она долго выбирала коктейль и в итоге не прогадала. Тот был приятно освежающим.

— Девочки, у кого-то телефон звонит!

Варя облизала губы. Прислушалась. Непослушной рукой отставила от себя пойло.

— К-кажется, это у меня!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌Глава 6

— Ты куда теперь?

— Домой.

— Может, в клуб? Скука смертная!

— Я пас. Устал страшно. Завалюсь спать.

— Ну, смотри. Так даже лучше. Там сегодня, наверное, битком. И куча баб навеселе — то еще счастье.

— Ты о чем? — Захар отвлекся от документов, которые запихивал в портфель, и недоуменно уставился на помощника. Последние недели выдались просто адскими. Он только-только вернулся из Лондона, и все никак не мог войти в колею.

— Ну, привет! Сегодня седьмое. — Захар нахмурился сильней. — Седьмое марта, алло! — Илья закатил глаза. — Ты что, не заметил, сколько букетов в офисе?

— Черт… А я никого не поздравил.

— Ну, и хрен с ним. Наши девочки квасить начали сразу после летучки. Поверь, им и без твоих поздравлений отлично.

— А премию мы им выписали?

— Ага, — Илья широко зевнул. — И ресторан заказали. Я в «Севен» договорился. Помнишь, рестик на тридцать пятом? Народ потихоньку перетекает туда.

Захар скосил взгляд на часы. Всего пять. Рабочий день в разгаре. А впрочем, у них в фирме никогда не придерживались какого-то четкого графика. Главное, чтобы работа делалась. А для этого нужно было находиться в процессе нон-стоп.

— Значит, спущусь поздравить.

— И, кстати, мы сегодня отправили то, что ты просил.

— А поконкретней? — Захар растер лицо ладонями.

— Тебе точно не мешало бы отдохнуть, — покачал головой Илья. — Я о доме престарелых. Помнишь, ты дал команду? Или не надо было? — вздернул брови Илья.

— Нет-нет. Надо, конечно. Спасибо. Оперативно ты.

— Стараемся. Слушай, а давай тогда вместе заскочим девчонок поздравить? Я, может, даже и задержусь. Душа что-то требует праздника.

— Так устрой, раз требует.

— Ага. Только пальто возьму.

Захар кивнул. Стоило Илье захлопнуть за собой дверь, достал телефон и с сомнением провел пальцем по списку контактов. Они не говорили с Варей вот уже две недели. И да, у него, конечно, было много работы, но не звонил он ей совсем не поэтому. Взяв паузу, Захар пытался понять, зачем вообще это делает. Ну, ладно тогда, на террасе, у него в первый раз крыша ехала. Но потом… Потом он ей позвонил, потому что ему понравились их беседы. Понравилось спорить с ней. Понравилось ее дразнить. Понравилось то, как она реагировала и что ему говорила. Хотя, казалось бы, что может быть в голове у двадцатичетырехлетней девочки? А там было много. Хотя и наивной она была жутко. И может, этой жуткой наивностью, своей какой-то бесхитростной простотой она его и заинтриговала? Ну, где сейчас такое встретишь? Не в его кругу — так точно. Вот почему ему эти разговоры ни о чем — как глоток воды родниковой.

Особенно приятным было то, что Варя не знала, кто он на самом деле. Захар мог говорить все, что думает, не боясь показаться ей слабым. Вздорным. Немужественным. Или злым… Он мог делиться тем, что наболело. Свободно рассказывать ей о том, как опустился на самое дно. И не бояться её осуждения. Телефон все стерпел бы. И ее уши. А в его кругу… В его кругу говорить о таком было не принято. Здесь слабости не прощались. Вообще. Он даже представить не мог вот такого разговора, как у них с Варей, с любой другой знакомой ему женщиной. Пытался. Но не мог представить…

А еще его заинтересовали рассказы о ее жизни. То, какой незамысловатой она была. Какой простой, в общем-то. Рассказы Вари напоминали ему о детстве, было в них что-то удивительно теплое, из той жизни, когда и для него все было проще простого. Когда ничего на него не давило. Ни опыт, ни деньги, ни ответственность за других, ни предательство, ни размышления о смысле своего существования, чтоб им пусто было! Варина жизнь ему казалась чем дальше, тем привлекательнее. Ему хотелось в нее окунуться.

Захар скользнул пальцем по экрану и прижал трубку к уху:

— Алло!

— Ну, привет. А как же «Вы позвонили на горячую линию неотложной психологической помощи! Здравствуйте»?

На том конце связи повисло молчание. В котором Захару довольно отчетливо были слышны чужие отдаленные голоса, звон приборов и взрывы смеха. Очень поздно дошло, что не одни они сегодня корпоратив гуляют, и что он наверняка выбрал не самое лучше время для звонка.

— Варя, ну кто там? Он?

— Это он, девочки-и-и-и, я вам говорю, — различил в шуме голосов. Потом кто-то шикнул, послышались смешки.

— Но вы звоните не на горячую линию, — все же подала голос Варя.

— Извини, я, наверное, не вовремя. У тебя там, смотрю, веселье в разгаре.

— Эм… Сегодня седьмое. Меня подружки с работы вытащили в кафе.

— Тогда не буду тебе мешать.

— Нет! Что вы, я… — в трубке послышалось эхо, как будто Варя куда-то вышла из зала. — Все нормально? У вас…

Интересно, кто тот парень, чьего звонка она ждет?

— Да вроде неплохо. Пока, как видишь, не помер.

— Это хорошо. А то вы не звонили, и я уже начала волноваться.

— Работы было много, — ляпнул Захар, прежде чем успел подумать.

— Правда? Вы нашли работу? Это же замечательно! Поздравляю. И заметьте, я вам говорила, что жизнь наладится. А вы мне не верили.

Захар усмехнулся. Откинулся затылком на подголовник кресла, а ноги закинул на стол. Нет… Не будет он ей признаваться. Пусть она и дальше пребывает в заблуждении. Не то ведь перестанет. И шутить с ним, и дерзить. И жизни учить. Зажмется, закроется. Станет роль какую-то нелепую отыгрывать. А в этом ведь для него весь смак — в том, что она настоящая. Если для этого ему нужно притвориться бомжом — пожалуйста.

— Что ж тут хорошего, Варвара?

— А плохого что?

— Раньше целый день на диване лежал, как белый человек, а сейчас спину гну, как раб на галерах.

— Спину гнете? У вас что там, нарушения КЗОТ? Вас хоть по закону оформили? Или так? Вы без оформления не соглашайтесь, Захар Иванович, не то ж пенсии не заработаете. Если хотите, я могу вас с моим юристом свести. Он проконсультирует, если надо. И вообще…

— Ничего себе! У тебя и юрист свой есть? Ты точно психолог? Или, может, рецидивистка какая?

— Ну, раз вы не утратили способность шутить, значит, не все так плохо на работе. А юрист — это наш домопрестареловский. Она же делопроизводитель на полставки. Так что вы подумайте. Если надо — я договорюсь. Без шуток.

— Эко ты печешься о моей судьбе. Даже как-то странно.

— А что тут странного?

— Да вроде как и ничего. Но с другой стороны, чудно. Я же тебе абсолютно чужой. Или… ты ко мне прикипела, а, Варвара? — Нет, этого, конечно, не могло быть. Но только так Захар мог себе объяснить, почему она тратит на него свое время. — Эй… Ты здесь? Варя!

— Знаете, давайте лучше вернемся к цели вашего звонка.

— Да нет у меня никакой цели! Просто тебя услышать хотел.

— Выходит, вы тоже ко мне прикипели, а, Захар Иванович?

— Так чему ты удивляешься? Сама же мне об этом твердила.

— О чем? — голос Вари прозвучал как будто испуганно.

— О том, что клиент частенько привязывается к своему психологу. А у нас, получается, созависимость. Ну, что ты на это скажешь?

Дверь в кабинет Захара открылась, заглянул Илья. Захар выставил перед собой указательный палец, минутку, мол. Тот кивнул в сторону приемной, давая понять, что подождет там.

— Скажу, что вы апеллируете очень умными терминами.

Захар хмыкнул. Поднялся из кресла, понимая, что нужно их диалог сворачивать. И её уже подружки заждались, и ему пришла пора выдвигаться домой. А прежде еще заскочить своих дам поздравить.

— А этот парень…

— Какой парень?

— О котором твои подружки трещали. Он не будет тебя ревновать?

— К чему? — голос Вари стал совсем тихим-тихим.

— К тому, что я тебе звоню.

— Вы не звонили. Две недели.

— Так я же сказал. Проблемы навалились. А теперь я намерен это делать регулярно.

— Но ведь вам моя помощь психолога и не нужна совсем.

— Ну, тебе, может, тоже не нужно тратить на меня время. А вон, какой занятный у нас выходит диалог. Так, что? Я наберу тебя попозже? Или ты меня сейчас сразу в бан отправишь?

— Нет! Что вы… Я… — Варя совсем стушевалась. Захар понятия не имел, как та выглядит, но почему-то не сомневался, что в этот момент она кусает губы. — Звоните, если хотите.

— Так, значит, парень не против?

— Нет у меня никакого парня. Это мы еще четырнадцатого выяснили.

— С тех пор прошло много времени. Уже мог кто-то и появиться.

— Но не появился.

— Тогда до связи.

— Берегите себя.

Берегите… Ему никогда и никто так не говорил. Только мама.

— С кем ты трещал так долго? — возмутился Илья.

— Да так. Личное. Не бери в голову.

— Личное? — Илья с намеком поиграл бровями.

— Не то, о чем ты подумал, — жестко оборвал помощника Захар. А может, и не надо было? Пусть бы верил в то, что шеф оклемался. Глядишь, и на фирме бы потихоньку узнали. И перестали бы шушукаться у него за спиной, потому что ничего унизительней этого не было. Все ведь были наслышаны о подробностях его развода. Те как-то не получилось скрыть. Это вообще нереально сделать, когда твоя жена переезжает от тебя к партеру, и вы начинаете делить с ним бизнес. Плюс Наташка, желая как-то себя оправдать, разболтала подружкам, что он бесплодный. А дальше на отлично сработало сарафанное радио. Жалели, надо сказать, обоих. И её, и его.

Настроение испортилось в один момент. Он уже не хотел никого поздравлять. Но сворачивать с намеченной цели было глупо. Пересилив себя, зашел в ресторан. Коллеги тут же загудели, замахали руками, как будто он мог не заметить их шумную компанию и пройти мимо. Тут же прискакал официант. Поставил перед ним чистые приборы.

— Я буквально на пять минут, дамы. Не хочу портить вам настроение своей страшной мордой…

— Ну, что вы, Захар Иванович, вы у нас — красавчик!

— Лесть, конечно, наглая, но приятная…

Необходимость шутить и развлекать собравшихся отнимала последние силы. Захар произнес остроумную речь, пригубил шампанского — за рулем сегодня он был сам, так что большего себе просто не мог позволить, и хотел было уже откланяться, когда к их столику подошла высокая симпатичная женщина. Четко вычислив, кто оплачивает этот банкет, она направилась прямо к нему. Поздоровалась. И представилась. Оказалось, перед ним — управляющая.

— Что? — в общем гомоне Захар не сразу понял. — Перебои в поставке спаржи?

— Именно. Наш ресторан приносит извинения. И предлагает на выбор несколько других вариантов гарнира.

— Да без проблем. По-моему, все уже и без спаржи сыты. Несите что угодно, на свой вкус.

Как же чертовски он устал! Еще и спаржа эта. Ты подумай. Захар усмехнулся. Перед тем как уйти, сходил в туалет. И поплелся прямиком к гардеробу, решив, что его ухода никто не заметит. А у лифта столкнулся все с той же управляющей.

— Уже уходите? — заученно улыбаясь, поинтересовалась она, шагая вместе с ним в кабину.

— Угу. Не хочу смущать народ своим присутствием.

— Надеюсь, инцидент со спаржей не испортил веселья. Еще раз приношу извинения от имени ресторана.

— Вы же вроде не на работе уже?

— Да, — занервничала молодая женщина, поправляя воротничок дорогого пальто.

— Так что вы все извиняетесь?

— Наверное, потому, что официально моя смена еще не закончилась, — усмехнулась.

— Что ж, тогда, надеюсь, причина, по которой вы ушли в самоволку — уважительная, — бросил напоследок Захар. Необходимость поддерживать беседу его нервировала. Хотя девушка вроде особенно и не навязывалась.

— Сын заболел, — бросила та и замолчала, чутко уловив его настроение.

А на стоянке оказалось, что у них даже машины припаркованы рядом. Расселись. Захар, откинул голову на подголовник, давая себе пару минут на то, чтобы собраться с силами, прежде чем тронуться в путь. Зевнул. По радио играл какой-то новомодный рэпчик. Какого черта? Он чуть сместился, чтобы переключить волну. И в этот момент увидел, как девушка выскочила из салона, обошла свою тачку и зачем-то открыла капот. Каким бы уставшим он ни был, Захар вышел посмотреть, что случилось.

— Что такое?

— Не заводится. Черт! И такси не вызвать. В этом подземелье ни черта не ловит!

Захар покрутил брелок на пальце, скосил взгляд на часы. Вздохнул.

— Ну, что ж, похоже, сегодня я — ваша добрая фея. Запрыгивайте. Подвезу. Только, пожалуйста, скажите, что вы живете где-то неподалеку.

Девушка откинула темноволосую голову и рассмеялась:

— В четырех кварталах. Ну, как? Далеко?

— Нет. Четыре квартала я надеюсь проехать, не уснув.

Глава 7

Пока Варя болтала с Захаром Ивановичем, веселье за их столиком набирало обороты. А ей уже ничего не хотелось. Только домой, ведь он обещал перезвонить попозже. Впрочем, бросить девчонок в разгар вечера Варя не могла. Подавив вздох сожаления, она вернулась на свое место и спряталась за бокалом с коктейлем.

— А Надежда где? — опомнилась вдруг.

— А вон, — кивнула Анжела. — К ней какой-то парень подкатил. Она и рада стараться.

Варя оглянулась и увидела прелестную картину — Надя болтала о чем-то с тем самым очкариком из цветочного. То ли он выследил их, то ли встреча была случайной — непонятно. Да и какая разница, если Надя от этой встречи пребывала в абсолютном восторге? Нет, конечно, она старалась не подавать виду, как она рада, и, может, очкарика ей удалось провести, да только Варя считывала ее настоящие эмоции влёгкую. Возможно, потому, что прямо сейчас и сама испытывала нечто похожее.

— И это называется «посидели с девчонками», — закатила глаза Лилька.

— Лиль, ну, тебе ли обижаться? Ты домой сейчас придешь, а там муж и дети. Все хорошо. Думаешь, Надьке тоже не хочется судьбу устроить? — возразила Анжела.

— Да понимаю я, но… Для меня ж выход с вами в свет — настоящий праздник. Вадька-то нечасто меня отпускает погулять вот так.

— Вот и гуляй! Мы тебе на что?

— И правда. А вот и наши коктейли. Как-то долго они сегодня.

- А ты как думала? Народу — тьма.

— За нас! — весело крикнула Поля.

— За нас!

— Подождите! А как же я?! — возмутилась подоспевшая Надя и плюхнулась на диван.

— А мы думали, ты для нас навсегда потеряна.

— Еще нет! Но если вы меня отпустите… — Надя сделала жадный глоток. — Вы же отпустите, девочки? Василий обещал меня домой проводить! И там такая погода. Настоящая весна.

— То-то я смотрю, ты как кошка мартовская, — усмехнулась Лиля.

— А вот это, между прочим, было обидно!

— Иди уже. Обидчивая. И рассчитаться не забудь. А то мы тут все на мели перед зарплатой, знаешь ли.

— Спасибо-спасибо-спасибо! Вы же не обижаетесь? — тараторила Надя, выкладывая из сумочки одну купюру за другой.

— Нет. Ты только улыбайся не так широко. Пусть он хоть чуть-чуть за тобой побегает.

— Обязательно!

Надя выдохнула. Поправила блеск на губах и потопала к своему очкарику походкой от бедра.

— Не думаю, что он в ее вкусе, — заметила Анжела, когда парочка скрылась из виду.

— А когда это мы оглядывались на свой вкус?

— О чем ты?

— Да о том! Мы так боимся остаться одни, что хватаем все, что подвернулось под руку. И радуемся. Что, скажешь, не так? — скисла Лиля.

— Ну… — задумалась Анжелика, сунула в рот лимончик, прожевала. — Так, наверное. Поначалу. А потом, знаешь, какие мысли в голове крутятся? «Это ж надо, какое говно прибилось к моему берегу!»

Девчонки засмеялись. А Варя закусила губу, потому что ей было как-то не до смеха. Она пыталась понять природу своей привязанности к Захару Ивановичу. То, что это была именно привязанность, после их разговора отрицать было глупо. У нее до сих пор сердце заходится. И внутренности, словно кипятком, кипятком… Неужели ей тоже так сильно нужно было к кому-то прибиться, что в какой-то момент перестало быть важным, к кому? Созависимость… ну, что ж. Может, он был и прав. Откуда только такой умный выискался?

Посидев с подругами еще где-то с часик, Варя засобиралась домой. Денег до зарплаты осталось в обрез. Она решила сэкономить на такси и пройтись. Здесь было недалеко, да и погода действительно стояла отличная. Надька не соврала. Ну и пусть снег еще не сошел до конца, зато в воздухе пахло весной. Шагая по отсыревшему тротуару, Варя открыла список входящих и с удивлением поняла, что номер Захара Ивановича не отобразился. Запнулась. Вот как получалось. Он ее номер знал, а она его — нет. Почему?

От автора: друзья, у меня, наконец, отпуск, поэтому на время я выпаду из общения. Но проды будут выходить, как и раньше, каждый день в 5 утра по МСК. Таймер установлен, не переживайте. Скоро подписка! Имейте в виду

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Дом встретил Варю тишиной. Окна в их новостройке поставили просто ужасные. По квартире гулял сквозняк, и было так холодно, что ей приходилось ходить в овечьих унтах и спортивном костюме на флисе.

Вообще их новая квартира представляла собой довольно печальное зрелище. И, если честно, походила больше на склад вещей. Перевезенная мебель и коробки с книгами беспорядочно выстроились вдоль стен. Расставить — руки не доходили. Да и вообще. Не вписывался их потертый антиквариат в современные локации — обклеенные невзрачными белыми обоями стены, натяжные пленочные потолки и самый дешевый ламинат на полу. Все то, что гордо именовалось «ремонтом от застройщика». На завтра Варя запланировала развесить шторы. Создать хоть какой-то уют. Раз уж в кои веки совпало так, что у нее выходной выдался. Правда, теперь она сомневалась, что все получится. От выпитого не на шутку разболелась голова.

Варя полежала в ванной, то и дело оглядываясь на телефон. Переоделась, забралась в кровать. Захар Иванович не звонил, а Варя… Варя старательно делала вид, что ей до этого дела нет. Она даже честно пыталась уснуть. Но ведь не получалось! Варя вертелась с боку на бок, вздыхала, однако уснуть смогла лишь ближе к утру.

Проснулась резко. Телефон, наконец, ожил. Боясь пропустить звонок Захара Ивановича, накануне она врубила на максимум звук, который с непривычки даже немного её оглушил.

— Алло!

— Привет, Варвара. Я не рано?

— Не знаю. А который час?

— Страшно поздний! Ты что — спала? Никак разошлись под утро? Я так и думал. Поэтому вечером звонить не стал.

Ах вот чем он руководствовался! — подумала Варя, перевернулась на бок, зажмурилась, чувствуя, как день на глазах становится все лучше и лучше.

— Не угадали. Разошлись мы, напротив, рано. Просто мне не спалось.

— Бессонница — страшная штука. По себе знаю.

— И как вы от нее спасаетесь?

Варя подтянула колени к груди и обняла их одной рукой поверх одеяла.

— А никак. Водку жру. Только с возрастом и она уже не помогает.

— И не поможет! Это вообще сомнительное лекарство. Вы же… вы же не злоупотребляете?

— Я? Не злоупотребляю? Да еще как! Правда, недавно решил завязывать с этим делом.

— Вот и правильно. А когда вам в следующий раз захочется приложиться к бутылке — звоните лучше мне.

— И что? Ты компанию мне составишь? — усмехнулся Захар Иванович, но смутить Варю ему в этот раз не удалось.

— Да. В разговоре. О том, что вас волнует.

— Опять ты за старое, Варвара! Ничего… Ничего меня не волнует. Такой ответ тебя устроит?

— Так не бывает. В каждом из нас присутствует страх.

— И в тебе?

— Конечно. Я не исключение.

— И что же тебя гнетет?

— Многое. Например, я очень переживаю за маму. Второго инсульта она не перенесет, а если ее не станет, я окажусь совершенно одна.

— Тогда ты не за маму переживаешь. А за себя.

— Может быть, — пожала плечами Варя, подумав. — Люди ужасные эгоисты.

— Хорошо уже то, что ты это признаешь. А еще? Чего еще ты боишься?

— Настолько глобальный страх у меня, пожалуй, один. Остальные — какие-то совсем уж глупые и незначительные.

— Например?

— Ну, не знаю. Мне никогда не дарили цветов. Боюсь, умру, и не узнаю, как это — когда тебе цветы дарят.

— Никогда-никогда? — изумился Захар Иванович.

— Нет, — грустно улыбнулась Варя.

— Диктуй адрес!

— Что?

— Адрес свой продиктуй. Я не могу это так оставить.

— Что именно? — ничего не понимая, Варя вскочила с кровати. Пол под босыми ногами был ледяной, но она этого не замечала.

— Свой адрес, Варвара. Соберись. Я решил прямо сейчас исправить это цветочное недоразумение.

— Я не могу с вами видеться! Вы что? Это против правил! Да и не к тому я вовсе вела, что вы такое придумали?!

— А я и не собираюсь с тобой видеться. Мы, может, вообще в разных городах живем! Тебе такое в голову не приходило?

Варя осеклась. Потому что она действительно упустила этот момент, а ведь между ними в самом деле могли протянуться тысячи километров.

— Захар Иванович, не надо цветов. Правда. У вас ведь с деньгами наверняка не слишком…

— А ты мои деньги не считай! Я работу нашел, помнишь? Так что давай, диктуй адрес. Я его курьеру скажу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Варя отпиралась почти до последнего. Но когда Захар Иванович пустил в ход запрещенную артиллерию, вроде «брезгуешь от бомжа подарок принять?», сердито продиктовала адрес.

— Сразу бы так. Ну, давай. Я тогда тебе позже звякну. Узнать, понравился ли букет. — И отключился, не дождавшись даже ответа Вари. И не спросив, кстати, какие она вообще цветы любит!

Варя тряхнула головой. Сунула ноги в унты и, чтобы как-то прийти в себя — Захар Иванович заставил ее ой как понервничать — потопала в кухню. Сварила кофе в турке. Выпила, обварив язык. Чертыхнулась. Не находя себе места, расплела косу, расчесала пальцами волосы и заплела заново. Промаявшись так еще добрую четверть часа, решила заняться чем-то полезным. Притащила-таки стремянку с балкона, злосчастные гардины. И принялась вешать те, то и дело косясь в окно.

Курьер явился по столичным меркам быстро. Варя только успела повесить шторы в гостиной, в которой обитала по причине отсутствия личной комнаты.

— Варвара?

— Да. Это я.

— Вам букет. Распишитесь…

Рука Вари, когда она ставила свою подпись на экране планшета, дрожала. Курьер отбыл так же быстро, как и появился. От сквозняка дверь за ним захлопнулась с оглушительным грохотом. И этот звук немного привел её в чувство. Она вздрогнула, опустила взгляд на зажатые в руке цветы. Это были одуряюще пахнущие розовые пионы. Варя наклонилась сильней, вдыхая их сладкий аромат. Сколько сейчас стоят пионы? Захар Иванович наверняка на них истратил немало! Может, зарплату за несколько дней. И пусть ее букет и близко не был таким шикарным, какими было принято хвастаться в Инстаграм, ничего красивее Варя в жизни не видела. У нее от этой красоты и невозможной какой-то щедрости слезы накатывались на глаза. Для других мужчин, может, и миллион роз — сущая мелочь, а для Захара Ильича эти пять пионов — настоящий поступок. Варя решила, что непременно засушит их на память, когда те завянут.

Телефон зазвонил снова, когда она пошла набрать воды в вазу. И хоть ей хотелось ответить Захару Ивановичу сразу, прежде она все же осторожно опустила хрупкие стебли в воду. А трубку взяла потом. Не глядя на то, кто звонит.

— Да!

— Варь, срочно дуй на работу.

— Кир Саныч… Что-то случилось?

— Это не телефонный разговор, Сергеева. Жду в офисе.

Первым делом Варя, конечно, решила, что Кир Саныч узнал о том, что она дала свой номер Захару Ивановичу. Это, конечно, залет. И ей наверняка влепят какой-нибудь выговор. Но когда она примчалась в офис, оказалось, что все намного-намного хуже.

— Сядь…

— Да что случилось-то?

— Помнишь эту свою… Жертву домашнего насилия?

— Аллочку, что ли? — у Вари непривычно заныло за грудиной, будто сердце наперед знало то, что ей самой еще только предстояло узнать.

— Аллочку-Аллочку… Ты только это, Варь, без глупостей. Не забывай о принципе отстраненности. Хорошо?

— Вы меня пугаете, Кир Саныч! — просипела, пряча вмиг озябшие руки в рукавах тоненького свитерка.

— В общем, сегодня ночью обнаружили ее труп. — Кир Саныч зыркнул на Варю из-под упавшей на глаза челки.

— Труп… — тупо повторила та, еще не до конца уложив в голове информацию, которую услышала. — Значит, ее муж все же воплотил свои угрозы в жизнь?

— Похоже на то. Но это еще доказать нужно.

— И вы меня вызвали потому, что я могу как-то в этом помочь?

У Вари дрожал голос, и ей приходилось делать паузы между словами, чтобы это не так сильно бросалось в глаза.

— Нет. Просто менты начали пробивать, кому она звонила перед смертью. Вышли на нас. Я уже объяснил, по какому поводу она звонила, но для ясности картины следователь хочет поговорить с тобой. Ты как вообще? Сможешь?

— Да. Да, конечно…

Она же профессионал! Может быть, даже лучший профессионал, чем Варя о себе думала. Потому что она выдержала разговор. И довольно четко ответила на все вопросы. А вот накрыло ее в конце. Когда все вроде бы осталось позади…

— Варвара?! Ну, надо же. Я уж думал, ты не ответишь. Неужели цветы не понравились?

— Нет… — шмыгнула Варя носом. — Точнее, да. Понравились… Я просто занята была. И если честно, я сейчас не лучший собеседник.

— Что случилось? — тут же сменил тон Захар Иванович. — Ты где сейчас?

— Я домой иду-у-у-у, — зарыдала все же.

— Ты можешь толком объяснить, что произошло?

Ну, она и объяснила. Плача в трубку и то и дело сбиваясь.

— Я буду через полчаса, — пообещал Захар Иванович и отключился.

Глава 8

Захар думал, что проспит весь день. Уж слишком насыщенными были последние недели. Слишком нервными. Времени на сон практически не оставалось, но даже когда удавалось его урвать, нормально выспаться не получалось. Все портила бессонница. С чего он вообще решил, что она минует его в этот раз? Может, потому что все прошло как нельзя более успешно? Месяцы напряженной работы остались позади. И поводов для тревог вроде бы не осталось. Впрочем, какая разница, если один черт его ожидания не оправдались? Лег пораньше, да, и даже уснул, а посреди ночи проснулся, и хоть ты что хочешь делай — сна ни в одном глазу. Ближе к семи поднялся. Сделал себе кофе и бутерброд. И маясь от безделья — может, и не надо было ему никаких выходных — решил набрать Варю, разговоры с которой всегда ему поднимали настроение.

А она возьми и про цветы ему ляпни. Ну, и что-то взыграло в нем. Щелкнуло. Вот оно! Вот… То, что наверняка после него останется. И даже если все, кто помнил его — забудут, в памяти этой девочки навсегда сохранится её первый букет. И тот, кто подарил его.

Захар схватил первые попавшиеся штаны, свитер, куртку. Помчался в цветочный, расположенный прямо в здании их высотки на первом этаже. А там с утра уже не протолкнуться было. Застыл, оглядываясь по сторонам. Наташке он по праздникам всегда дарил розы. Был уверен почему-то, что те ей нравятся. И лишь когда они разводились, она печально заметила, что никогда их не любила. Захар прошелся пятерней по волосам. Обернулся кругом, ослепленный яркостью красок.

— Я могу вам чем-то помочь?

— Да. Мне букет нужен.

— Какие цветы?

Захар нахмурился. Ну, вот что она к нему пристала? Не знает он! И почему это вдруг так для него важно — не знает тоже. Он никогда и ни в чем не был первым. Наверное, поэтому. Да.

— Какие-то нежные. И весенние. Для девушки.

— У нас большой выбор тюльпанов.

— А вот это? Пионы, кажется?

— Да. Очень красивые. Вам сколько штук?

Захару хотелось выкупить их все. Но он вовремя себя остановил, вспомнив, что для Варвары он — обычный бомж, который вряд ли может себе позволить подобные траты.

— Пять. И мне нужно оформить доставку. Прямо сейчас.

Девица явно не впечатлилась его скромным заказом. Вздернула нос. Как их только на работу берут — таких спесивых?

— Боюсь, на ближайшее время все наши курьеры заняты.

— А вы все же поищите. Курьера, — нахмурился Захар, протягивая кредитку. — И вдогонку соберите мне букет вот из этих хризантем. Крикливо шикарный. На ваш вкус.

Девица хлопнула накладными ресницами, видимо, силясь понять — он её оскорбил сейчас или комплимент сделал?

— Хризантемы тоже курьером?

— Нет, хризантемы я вручу сам.

Раз уж все равно вышел, Захар решил заехать поздравить маму, не откладывая свой визит в долгий ящик. Это было правильное решение, ведь потом оказалось, что на вечер у стариков была запланирована вечеринка. На которой он ни за что не хотел бы побывать.

Мама букету обрадовалась. Усадила их с отцом за стол пить чай, в то время как сама хлопотала по кухне.

— Мам, может, вам доставку из ресторана закажем? У тебя праздник, а ты у плиты весь день.

— Вот еще! Знаю я, сколько в этих ресторанах дерут! Что, я сама не приготовлю?

Захар пожал плечами. Он уже усвоил, что его родителей не переделать. У них была какая-то своя жизнь, которую они ни за что не хотели менять. Захар много раз предлагал купить им квартиру пошикарней, или, там, машину новую, или путевку в морской круиз, но они постоянно отнекивались. И жили так, как пять, десять, двадцать лет назад. По-простому.

Часа через два, выслушав последние новости и сплетни, Захар засобирался домой. Набрал Варю, чтобы узнать, понравился ли той букет, но та не ответила. Позвонил еще раз из дома — ничего. Он попытался отвлечься, включил какие-то ролики на Ютьюбе, но что-то ныло внутри. Что-то жрало его и не давало расслабиться. Захар поймал себя на том, что он все время думает о Варе. Представляет, как она обрадуется, когда он позвонит, как затараторит в трубку глупые благодарности и, может, даже всплакнет. Его сжигало нетерпение. Он хотел ее эмоций. Захар понял, что нуждается в них, как вампир в свежей порции крови. Его самого уже давно ничего не радовало. И в какой-то момент Варвара для него стала единственным источником радости.

Щелкнув пультом, Захар набрал её еще раз. И, наконец, вместо надоевших гудков — тишина.

— Варвара?! Ну, надо же. Я уж думал, ты не ответишь. Неужели цветы не понравились?

— Нет… — шмыгнула Варя носом. — Точнее, да. Понравились… Я просто занята была. И если честно, я сейчас не лучший собеседник.

Вот тебе и положительные эмоции! Захар подобрался весь. Встал с дивана.

— Что случилось? Ты где сейчас?

— Я домой иду-у-у-у.

— Ты можешь толком объяснить, что произошло?

Ну, она и объяснила. Плача в трубку и то и дело сбиваясь. Оказалось, что у Вари была постоянная клиентка, а теперь она погибла. И в ее смерти Варя винит себя. Ведь если бы она сумела убедить её уйти от садиста-мужа, ничего подобного не случилось бы. А она не смогла. И как теперь с этим жить? — это Варя у него интересовалась, а он так растерялся, что ни черта внятного не смог ей сказать.

— Я буду через полчаса, — вот и все, на что его в тот момент хватило. Все же Захар не был готов ни к ее слезам, ни к тому, что они в своих разговорах поменяются вдруг местами. Оказалось, что ныть о смерти намного легче, чем говорить о чем-то жизнеутверждающем. Особенно, когда и сам не очень понимаешь, в чем же кайф — просто жить.

Не на шутку разнервничавшись, Захар спустился на стоянку. Вбил нацарапанный на бумажке адрес в навигатор и поехал, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю. Хорошо, что Варвара жила не слишком далеко. Он бросил машину, с трудом отыскав место во дворе соседнего дома, и к ее многоэтажке пошел пешком. Непривычно взволнованный, набрал номер квартиры. Зазвучала мелодия вызова — и ничего. Сердце затрепыхалось в горле. Страх пронесся по телу холодком. Это было так же ужасно, как и… сладко. Чувствовать вновь. Хоть что-то чувствовать.

Подув на руки, Захар на всякий случай сверился с табличкой-указателем. Нет. Не ошибся. Это ее подъезд. Набрал номер квартиры еще раз.

— Да… — раздалось тихое.

— Открывай, Варвара. Это я. Захар.

Захару показалось, что называть свое отчество в данных обстоятельствах как-то глупо. Домофон тихонько тренькнул. Дверь открылась.

— Вам на одиннадцатый этаж, — всхлипнула.

Лифт ехал, кажется, целую вечность. И еще дольше стоял на этаже, прежде чем двери открылись. Захар вышел, осмотрелся. Ничего особенного. Типичная бюджетная новостройка. Увидел дверь с нужным ему номером. Постучал. И почти в тот же миг та медленно приоткрылась.

Захар никогда не пытался представить, как Варя выглядит. Для него это было совершенно неважно. Но если бы он представлял… Наверное, такая бы она и была. С большими красными от слез глазами, вздернутым, красным от все тех же слез носом и русой растрепанной косой, переброшенной через плечо. От сердца отлегло. Выглядела Варя, конечно, ужасно несчастной, но никаких глупостей она, судя по всему, делать не собиралась. Захар прошелся взглядом по ее фигуре и вернулся к глазам. Понял, что не только он ее рассматривал. Варя пялилась — будь здоров. Мелькнула мысль — а он? Он хоть немного близок к тому образу, что она себе в голове нарисовала?

— Так ты меня впустишь, Варвара? Или тут будем стоять?

— Конечно, — спохватилась. — Входите. И спасибо большое за цветы.

— Пустяки. Куртку куда? — Захар удивленно уставился на громоздящиеся вдоль стен мебель и коробки.

— Да все равно. Вот, хоть сюда положите. Хуже уже не будет. Мы переехали не так давно, руки не доходят разложить все.

Варя обхватила себя ладонями, будто никак не могла согреться. Захар прислушался к собственным ощущениям и понял, что в квартире действительно холодно.

— А че у тебя тут такой морозильник? Никак прикидывала, не сигануть ли тебе в окно?

— Нет, что вы! Мне такое даже в голову не приходило… — горячо возразила Варя, но поймав его смеющийся взгляд, запнулась и смущенно уставилась в пол. — Но вы правы. Это из-за окон. Их, очевидно, придется менять.

И все. На этом темы для разговоров закончились. По телефону было легко о чем хочешь болтать. А теперь, когда они лицом к лицу встретились, между ними повисла неловкость. Захар не мог найти слов, чтобы ту как-то сгладить. И уж тем более, чтобы Варю поддержать. Мелькнула мысль, что ему не стоило приезжать. Да было поздно.

— Вы проходите. Здесь кухня. Вы, наверное, голодны?

Голоден? Почему она так решила? Ах, да. Он ведь бомж. В представлении таких обывателей, как Варвара, те наверняка всегда были голодными. Захар усмехнулся. Скосил взгляд туда, где висело зеркало. Убедился, что выглядит довольно потрепанно. Небритый, заросший, с примятыми ото сна уже начавшими седеть на висках волосами.

— Нет. Но я бы выпил. — Глаза Вари расширились. Стали круглыми, как блюдца. И такими испуганными. — Чая, — уточнил Захар после короткой паузы и насмешливо улыбнулся. Варя трогательно покраснела.

— Конечно. Я сейчас заварю.

На удивление, кухня была просторной. От окна, у которого стоял голый стол, страшно дуло. Пока Варя набирала воду в чайник и ставила тот на плиту, Захар проверил резинки утеплителя, покрутил поворотные механизмы. Не такой уж и дерьмовый тут стоял профиль.

— Что вы делаете?

— Перевожу твои окна в зимний режим, Варвара.

— Зимний режим? — хлопнула ресницами.

— Угу. Вас не предупреждали, что тут все регулируется?

— Может, и предупреждали. Но я не помню.

— Ну, ты пока делай чай, а я по квартире пройдусь. Хватит уже тебе жопу морозить. — Глаза Вари стали совсем уж круглыми. Наверное, он переборщил со своей прямотой. Наташка его всегда за это ругала. И мужланом звала. А впрочем, с другой стороны, чего еще ждать от бомжа? Захар немного повозился с ручкой, а когда будто бы ненароком оглянулся, Варя все еще на него смотрела. И улыбалась слабо. Не обиделась, значит… Ну и хорошо. Он решил, что ни за что не станет строить из себя то, чего нет. Ему с Варей потому и нравилось, что можно было не притворяться. И пока он, настоящий, кажется, ничуть ее не смущал.

Пока Варя тарахтела посудой в кухне, Захар действительно прошелся по квартире. Двухкомнатной, но с хорошей площадью. Было видно, что переехали они совсем недавно. Та выглядела совершенно необжитой. На батарее в дальней комнате сушились хлопковые женские трусики.

— Ну, что? Я все. Ух ты… вот это пир. Не надо было.

— А это мне решать. Вы ж у меня в гостях.

— Вот именно! Скажи мне, Варвара, чем ты думала, открывая незнакомому мужику? А если я маньяк какой-то?

— Но вы же сами…

— Что сам?

— Сказали, что придете, — пробормотала Варя. — Что ж, мне надо было вас не впускать?

— Меня впускать! А если в следующий раз кто такое потребует, гони его в шею, Варвара.

Он не знал, почему ему так нравилось называть Варю полным именем.

— Не будет никакого следующего раза. Это только с вами так вышло.

— Как, так?

Он приехал утешить Варю, убедиться, что она в порядке, но о той ситуации они почему-то и словом не обмолвились. А теперь сидели, вот, и друг друга сверлили взглядами в попытке понять, что же между ними происходит на самом деле. И почему?

— Так… — Варя занервничала. Вскочила из-за стола. — Я ж варенье забыла… — Захар тоже встал, не зная, чего от нее, такой стремительной, ожидать. И так получилось, что они налетели друг на друга в проходе. Замерли, не дыша. Он в этом дурацком спортивном костюме так ведь толком и не смог ее рассмотреть. А теперь почувствовал. Кажется, каждой клеткой. Все ее выдающиеся выпуклости и впадины. И то, как она задрожала, соприкоснувшись с ним. Будто это на нее подействовало как разряд тока. И как-то сразу все стало понятно. Как если бы иного им просто не было дано. Захар провел ладонями по бокам Вари, спустился вниз по ее аппетитным бедрам. Взвесил в ладонях попку и взгромоздил девчонку на стол.

Глава 9

У нее голова шла кругом. Варя не понимала, как ей быть, что ей теперь делать. После известия об убийстве Аллы, наверное, только последняя дура впустила бы в свой дом совершенно незнакомого человека. Но она это сделала. Причем, по доброй воле. Просто потому, что не смогла отказаться. Притвориться, будто ее нет дома. Правда, струсила, было дело, когда домофон зазвонил. И на несколько бесконечных секунд даже затаилась испуганным зайцем. Вероятнее всего, если бы Захар не проявил настойчивость и не позвонил в домофон во второй раз, их бы знакомство так и не состоялось. И все бы между ними умерло, не начавшись. Но ведь он позвонил. А Варя открыла. А потом с нетерпением мерила коридор, пока Захар Иванович поднимался на лифте.

Он ее ошеломил. Она ведь совсем не так себе его представляла. В ее мыслях образ Захара Ивановича менялся. То он ей виделся совсем опустившимся маргиналом, то — с подачи фантазерки Надьки — эдаким заскучавшим плейбоем. А в реальной жизни это был обычный мужик. Темные волосы, беспокойные, покрасневшие от усталости глаза, циничная улыбка. Заросший, какой-то всклоченный. Но не грязный, как она, признаться, боялась. Он был одет просто, но чисто: джинсы, черный свитер и темно-серая куртка. Его кроссовки были изрядно потерты, но когда он их, наступая на задники, снял, под ними оказались носки вполне приличного вида. Глупо, но она отметила даже такие незначительные, на первый взгляд, детали. И они ее тронули невероятно. Почему-то Варя решила, что Захар Иванович принарядился именно ради неё.

А потом он и вовсе ее добил. Когда взялся отрегулировать окна. Это было очень странное и в то же время захватывающее дух зрелище — хозяйничающий в ее доме мужчина. Может, для кого-то ничего особенного в происходящем и не было, но не для Вари, которая росла без отца.

Её даже ничуть не покоробило, когда он бросил:

- Ну, ты пока делай чай, а я по квартире пройдусь. Хватит уже тебе жопу морозить.

Да, кто-то наверняка бы сказал, что это было грубо. А Варе в словах Захара Ивановича виделось совсем другое. Какая-то странная и незнакомая ей забота. И только это по-настоящему имело значение. Не форма, а содержание. Понимаете?

Варя бросилась к холодильнику. Чертыхнулась, потому что тот был почти пустой. На скорую руку приготовила омлет с успевшей подсохнуть по краям докторской колбасой. Как раз когда она смела его со сковороды на тарелку, в кухню вернулся Захар Иванович. Смерив ее внимательным взглядом, вымыл руки. Сел за стол и начал есть, хотя говорил, что не голоден. При этом у них выходил странный разговор. Захар Иванович ругал ее за то, что она его впустила! Вычитывал Варю, как девочку. И ей было так странно видеть его, а не просто слышать голос по телефону, что она от него не могла отвести глаз. Варя смотрела, как двигаются его челюсти, как под плотной кожей перекатываются желваки, когда он жует. Как ловко он управляется с вилкой. Какой удивительно маленькой та кажется в его крупных пальцах. И что-то такое… совсем уж странное и преждевременное творилось с ней.

— … если в следующий раз кто такое потребует, гони его в шею, Варвара.

— Не будет никакого следующего раза. Это только с вами так вышло.

— Как, так? — Захар Иванович отставил пустую тарелку в сторону и уставился прямо на нее. Его взгляд был подобен рентгену. Варя верила, что если не прекратить эти гляделки, он запросто прочитает мысли, кружащиеся в её голове. Вскочила под совершенно нелепым предлогом.

— Так… Я ж варенье забыла…

И в этот момент Захар Иванович тоже встал. Двигаясь по инерции, Варя врезалась в его крепкую грудь. Замерла, не дыша. Лишь чувствуя. Кажется, каждой клеткой. Понимая, что он совсем не такой, как те парни, с которыми ей приходилось иметь дело раньше. Настолько не такой, что даже сравнивать их глупо. Понимая, что он не из тех, кто станет спрашивать разрешения. Скорее просто заявит о своих намерениях. И что тогда? Что ей делать тогда? Оттолкнуть? Сказать — нет, извините, мы не настолько близки? Но был ли у нее кто-то ближе?

А если ей не понравится? Если возникнет брезгливость? Где та черта, после которой он уже не сможет остановиться? И почему она решила, что он ее хочет в принципе? На долю секунды Варе показалось, что она все придумала. Но как раз в этот момент Захар Иванович провел ладонями по ее бокам и спустился по бедрам вниз, не оставляя простора для фантазии. Взвесил в ладонях попку, прежде чем она успела впасть в комплексы по поводу её размера, и взгромоздил на стол.

Варя с шумом втянула воздух. Опустила взгляд. В кухне горел яркий свет, и ей было ужасно неловко. Прекратить бы это все. Но даже собственный зажим не встал на пути желания продолжить. Где-то на задворках сознания мелькала мысль, что обязательно нужно использовать презерватив, ведь мало ли с кем он спал до нее и какую вообще вел жизнь, однако ей не хватало смелости спросить, есть ли он у Захара Ивановича. А потом тот потянулся к язычку молнии на ее курточке, и все посторонние мысли покинули ее голову вовсе. Варя облизала губы, наблюдая, как медленно бегунок продвигается вниз. Как постепенно оголяется ее тело. И полы расходятся до конца. Как Захар Иванович поддевает их большими пальцами и сдвигает. А те поддаются, обнажая ее молочно-белую грудь с крупными, сжавшимися в камень сосками, натянувшими белый хлопок её скромного лифчика.

Захар Иванович протиснулся между Вариных ног. Потрогал вершинки подушечками пальцев. Вжал, как кнопки. Потер. Варя задрожала сильней. Ей и хотелось на него посмотреть, чтобы понять, как он реагирует, и страшно было. Еще ни один мужчина не вел себя с ней настолько доминирующе и бесцеремонно. Может, поэтому она так легко и сдалась? Было что-то ужасно возбуждающее в таком примитивном, на уровне животных инстинктов, порыве.

— Куртку снимать не буду. Замерзнешь ведь… — просипел он, склоняясь к ее груди. Варя подалась вперед. Захар Иванович сжал на соске зубы. Прямо поверх белья.

Зря он беспокоился. Холод теперь ей был не страшен. И даже если бы он таки снял курточку до конца, она бы вряд ли замерзла, потому что жар внутри стал нестерпимым.

Захар Иванович отстранился. Было странно теперь называть его так, но он не позволял звать его иначе. А без разрешения Варя не могла отбросить условности.

— Упрись ладонями в стол.

А вот команды Варя выполняла с энтузиазмом новобранца. Сделала, как велели. Вскинула взгляд, теперь видеть его реакцию было все же гораздо важней, чем стесняться. Его загорелое лицо потемнело еще сильней. Карие глаза превратились в два черных провала. Из них еще не ушло осознание происходящего, но все к тому шло. Варя понимала, что прямо сейчас, возможно, истекают последние секунды, когда она может сказать ему — нет. Но когда Захар Иванович потянулся к лифчику, чтобы опустить тот под грудь, протестовать не стала. И лишь вздохнула, когда он стал ласкать ее уже голую. Сначала пальцами. А потом снова губами. С таким напором, что она постепенно сползла, упираясь локтями в жесткую поверхность стола. В какой-то момент, когда Варя уже полностью потерялась в происходящем, Захар Иванович, проник под резинку брючек. Погладил ее волоски, отстранился и снова вернулся через некоторое время. Варя поймала себя на том, что разочарованно хнычет каждый раз, когда он замирает у заветной черты. Захар Иванович это тоже услышал. Хмыкнул.

— Приподнимись. Я стащу. Неудобно ведь…

Варя послушно приподнялась. Захар Иванович рванул штаны вместе с трусами вниз. Снял их с одной ноги. И замер, разглядывая ее в том самом месте. Сгорая со стыда, Варя с силой закусила губу и отвернулась. Ее грудь ходила ходуном, рябь неслась по коже. Что, если она совершает чудовищную ошибку? Паника возникла будто бы из ниоткуда. Словно шторм налетел. Она уже приподнялась, чтобы это все прекратить. Банально не справляясь с эмоциями и ситуацией, в которой ей никогда раньше бывать не доводилось. Но в этот момент ее скользкого клитора коснулись его пальцы. И вектор опять сместился.

— Только с презервативом. Пожалуйста, — прошептала она.

— Боишься, как бы я тебя чем интересным не наградил? — усмехнулся сипло, задушенно, но у нее уже не было сил анализировать, обидела ли она его своей настойчивой просьбой, или нет. Варя опять сглотнула. Попыталась справиться с дыханием, вернуть себе хоть немного контроля. Нащупать якорь, который бы помог ей удержаться в бурлящем потоке из обуревающих её чувств. — Ну, что смущаешься? Все правильно ведь сказала. Сейчас, где-то был… Какая же ты мокрая, Варвара… Неужели так хочешь?

Что на это можно было сказать? Ничего. Она была так смущена, что и слова не смогла бы из себя выдавить. Смущена, но взбудоражена его речами до предела. Они были… тоже какими-то грубоватыми. Может быть, даже пошлыми. Но и правдивыми очень, по-настоящему честными. И мужскими. Тоже по-настоящему.

Варя приоткрыла глаза, успев заметить, как Захар Иванович возится с презервативом. Получалось у него не очень, потому что пальцы легонько дрожали. Осознание, что не она одна так реагирует на случившееся, придало Варе сил и уверенности. Когда он к ней вернулся, когда приставил головку к входу, она приподнялась и, с непонятно откуда взявшейся смелостью обвив его шею ладонями, впервые потянулась губами. Глаза Захара Ивановича удивленно расширились. Этого оказалось достаточно, чтобы вся смелость Вари в одно мгновение сошла на нет. Страшно расстроившись, она разжала руки, но как раз в этот момент он набросился на ее рот и с силой толкнулся бедрами. Не попав. Но проехавшись по самым чувствительным точкам.

— Твою мать, — выругался и снова поцеловал. Помог себе рукой. Толкнулся. — Черт, — зашипел, матюгнулся, но активно прокладывать себе путь не перестал, заставляя её тело подчиниться напору. — Ты что — девочка?

— Нет! — Варя вспыхнула до корней волос. — Просто… давно это было. Аа-а-аах… — застонала, когда он все же рывком погрузился. С непривычки её мышцы стали сокращаться, будто желая вытолкнуть инородный предмет. И Захару Ивановичу это, кажется, очень понравилось.

— Черт… Черт. Сильней сожми. Можешь? — Он подался назад и опять въехал. Неубранная посуда на столе звякнула. — Да. Молодец. Вот так…

Она не делала ничего такого. Все происходило как-то само собой. И может, она совсем не заслужила его скупой похвалы, но Варя так сильно в ней нуждалась, что чуть с ума не сошла от счастья. В тот момент она бы сделала все, чего бы он ни попросил. Но он больше не сказал ей не слова, и только целовал. Толкался с каждым разом сильнее, вознося ее все выше и выше. Туда, где она никогда до него не была. А когда она уже подобралась к финишу, протянул руку, погладил напряженный как камушек бугорок. Она застонала на одной ноте, теряясь в своих ощущениях. Стол в очередной раз ударился о подоконник. Захар Иванович с силой сжал клитор между пальцами и одновременно с этим подался бедрами, наполняя её и максимально растягивая. Не оставляя свободы. Выбора. Завладевая каждой клеточкой, заполняя собой каждый миллиметр ее пустоты. Варю выгнуло дугой. Она упиралась в стол лишь затылком и ягодицами. Её трясло, тарелки звенели в такт. Захар Иванович терся лицом о ее голую грудь и повторял:

— Вот так. Хорошая девочка. Сладкая… — мышцы на его широких плечах конвульсивно подергивались. Варя ощущала это ладонями, которыми водила по его рукам. — Может, это и стоит…

— Что стоит?

— Того, чтобы жить.

Варя сглотнула собравшийся в горле ком. И улыбнулась.

Глава 10

Она убежала практически сразу. В душ. А он привел себя в порядок, воспользовавшись краном в кухне. Который, как и все в этой квартире, дышал на ладан и только разве что не отваливался от стены. В глаза бросалось отсутствие хозяина в доме. Захар вернулся в коридор, достал из куртки пачку сигарет и, вытащив одну зубами, вышел на балкон. Дернул створку. Подкурил. В приоткрытое окно ворвался поток свежего воздуха, наполненного терпким ароматом юности — талого снега и только-только проклюнувшихся липких, если их растереть между пальцев, почек.

Было хорошо, несмотря на холод. Захар затянулся глубже, с удовольствием. Где-то внизу взвыли коты, на секунду заглушая нескончаемый гул дорожного трафика. Фары въехавшего во двор внедорожника вспороли густой туман. В глубине квартиры хлопнула дверь. Захар быстро докурил. Тщательно затушил бычок в горшке с захиревшим цветком и обернулся.

Варя стояла за балконной дверью, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. В кухне свет больше не горел, но того, что лился из коридора, было вполне достаточно, чтобы он мог ее рассмотреть в деталях. В то время как сама она видела лишь очертания его фигуры. Захар провел ладонью по небритой щеке. Секс, конечно, все усложнил. Но он не жалел, что поторопился. Лишь бы только это ничего не поменяло между ними. Почему-то женщины становились совсем другими, стоило им почувствовать, что капкан захлопнулся. Ему бы этого не хотелось. Это стало бы катастрофой в их отдельно взятом мирке.

Захар шагнул к двери, Варя отступила, впуская его в кухню. И замерла, понурив голову.

— Ну, ты чего? Жалеешь, что ли?

— Нет! — вскинулась и тут же снова отвела взгляд. — Может быть. Немного.

Рот наполнился горечью. И никотин здесь был совсем ни при чём.

— Да ты не стесняйся, Варвара. На принца из сказки я похожу мало. Так что оно и немудрено, — хмыкнул Захар, обошел Варю по косой и схватил куртку, просунул руку в рукав.

— Да разве в этом дело? Просто… это как-то не по-человечески.

Что именно? Захар оставил куртку в покое.

— А в чем?

— Просто Алла умерла, а я… развлекаюсь. Это неправильно.

О как! Быстро же она загналась за время, что они были порознь. Захар даже растерялся. Но по всему выходило, что никто его не выгонял. И недотрогу из себя не собирался корчить. Он вернул куртку на прежнее место и подошел ближе к Варе. Хотел убедиться — она не собирается включать заднюю и винить его в том, что он ее соблазнил, воспользовавшись ситуацией.

Заглянул в ее совершенно больные глаза. Нет, тут точно не в запоздалой брезгливости дело. Надо же…

— Варвар, это все, конечно, печально. Но ты же психолог. И сама понимаешь, что со смертью одного человека жизнь других продолжается. Это не плохо, и не хорошо. Это то, как есть. И никуда от этой правды не денешься.

— Но если бы я постаралась лучше, такого бы не случилось.

— Глупости! Она сама решила быть с ним. Это лишь ее выбор. А ты сделала все, что могла. Я уверен.

— Правда? — Варя обхватила себя за плечи ладонями. Взволнованно облизала губы. В памяти еще были свежи воспоминания о том, как он их целовал. И какой она была вкусной. Во всех отношениях. Такого кайфа от секса Захар не получал уже очень давно. Варя была настолько отзывчивой, настолько с ума сводяще тугой, что у него крыша ехала. Он даже на секунду решил, что стал для нее первым. А то, что нет… даже слегка разочаровало.

Ну, не смешно ли? Захар никогда раньше о таком не задумывался, не мечтал. Просто в голову не приходило, что в его окружении кто-то мог бы сохранить себя для него. Ну и, конечно, то, что она позволила её взять, учитывая, кем он был в её же представлении, тоже торкало. Что ей мог предложить бомж? Ничего. А значит, она была заинтересована исключительно в нем самом. Значит, именно он привлекал ее. Привлекал больше, чем сдерживали условности. И если это не показатель, так что же?

— Уверен. Я же с тобой сколько раз говорил. Именно как со специалистом.

— Специалист ни за что не допустил бы того, что между нами произошло, — едва слышно прошелестела Варя. — А самое страшное… Я ведь понимаю, что вам бы лучше уйти, но все равно готова умолять вас не делать этого.

— А я никуда и не ухожу, Варвара. Что ты такое выдумала?

— Вы куртку взяли…

— Так, когда это было?

— Когда?

— Когда я решил, что ты слова ищешь, чтобы меня выставить. Думал, облегчу тебе жизнь.

— Я не искала.

— Это я уже понял. Тогда, может, вернемся в комнату, что мы тут с тобой как два дурака стоим?

Оказалось, все просто. Как-то легко с ней все проблемы решались. И недомолвки вскрывались быстро. Все без напряга.

— Моя комната там…

— А эта?

— Эта мамина. Но она в доме престарелых живет. Вы только не подумайте, это не я её туда отправляла. Она сама так захотела. Там ей веселей. Плюс отличный уход, реабилитация, после инсульта. Дома я такой при всем желании не смогла бы ей обеспечить.

— Мне бы и в голову не пришло, что ты ее выгнала. Я и не знал, что инсульты так помолодели. Твоя же мать, небось, не сильно меня старше, а, Варвара? — усмехнулся Захар, приземляясь задницей на тумбочку. Сама Варя в этот момент взялась раскладывать диван. С такого ракурса открывался отличный вид на ее попку. Варя помедлила с ответом, поправила подушки и только тогда обернулась:

— Нет, мама постарше вас, Захар Иванович. Она меня в сорок восемь родила.

— Ничего себе! — присвистнул Захар. — А отец?

— Отца я никогда не видела. Так вышло.

Закончив с диваном, Варя подошла к нему и взглядом велела подвинуться. Захар послушно встал с тумбочки, в которой, как оказалось, хранилось чистое постельное белье.

— Ну, по крайней мере, это все объясняет.

— Что именно?

— То, что ты потянулась к мужику вроде меня. — Варя недоуменно моргнула. — Постарше, — пояснил Захар. — Что? Скажешь, вас такому не учили? Это же чистая психология.

— Я понимаю, к чему вы клоните.

— Но?

— Но не совсем понимаю, что на это ответить. Меня просто… — Варя натянула наволочку.

— Просто, что?

— Вы знаете!

— Нет.

— Просто потянуло к вам, — бросила резко, будто надеясь, что после этих слов он от неё отстанет. Ага. Как же. Хреновый такой расчет. Потому что любой бы мужик среагировал на такие слова. А он был нормальным. Почти. — Вы ночевать останетесь? Вам стелить?

— Рядом с тобой? — спросил, вдруг осипнув.

— Это как хотите. — Щеки Варвары залил румянец. Она схватила пододеяльник и принялась вдевать в него одеяло. — Я подумала, что вам, может, некуда больше идти. Вот и предложила.

— Ясно, — усмехнулся.

— Так что?

— А я тебе сейчас отвечу. Только ты мне прежде тоже ответь. У меня к тебе есть парочка вопросов, знаешь ли. Первый — ты еще мне долго выкать будешь?

— А вы мне не говорили, что можно не выкать. — Варя, наконец, отбросила одеяло и уставилась на него с вызовом. Гордо распрямив плечи. От этого ее грудь выпятилась вперед и натянула свободную на первый взгляд курточку. А он ведь уже знал, что под ней. И потому во рту пересохло. Скулы свело от желания повторить. Снова ее коснуться.

— Можешь не выкать.

— Хорошо. Захар. — Он улыбнулся, потому что, ну и впрямь ведь — в ней проснулась необычайная дерзость. — А какой твой второй вопрос?

— Ты меня здесь собралась пригреть из жалости? Потому что, думаешь, будто мне некуда деться? Или все же в самом деле хочешь, чтобы я остался?

А вот этот вопрос стал для нее полной неожиданностью. Он это понял. Она могла быть какой угодно отважной, но в том, что касалось отношений с мужчиной, ей явно не хватало опыта. И это был тоже плюс. То, что она не прокачалась во флирте и в ведении таких бесед. Очень откровенных бесед. Бесед в лоб. Без купюр и без фальши.

— Я ведь, кажется, просила тебя остаться.

— Да, — вспомнил Захар.

— Так что в этой просьбе тебе непонятно?

— Мне непонятна ты. Но в то же время как будто очень понятна. Ты меня сбиваешь с толку, Варвара. Вот, что я тебе скажу.

Она потупилась. Заправила за уши выбившиеся их толстой косы пряди. У него на эту косу были свои виды. Нравилась она ему жутко. Прямо пальцы чесались. Коснуться. Может быть, потянуть. Несильно. Так, чтобы зафиксировать.

— Ну, раз у нас зашел такой разговор. Очень откровенный разговор, как я понимаю, ты мне тоже, пожалуйста, скажи, как есть. Я не обижусь, если что… — Варя как-то так повела плечом и отвернулась к окну.

— Спрашивай.

— Ты-то сам почему решил остаться? Потому что другой дуры не нашлось, или… — сглотнула. Глядя на то, как Варя с трудом подавляет волнение, Захар вдруг впервые подумал о том, как его появление выглядит в глазах любого адекватного человека. Ну, а что? Опустившийся бомж нашел одинокую дуру, навешал ей лапши на уши, а дальше все по классике…

— Потому что ты мне понравилась. Сначала по телефону. И потом, когда мы познакомились… хм, так сказать, ближе. Ты очень красивая.

Краска на щеках Вари стала гуще. И голова опустилась ниже. Но он видел, что она улыбается. Радуясь его комплименту.

— И не бойся, что я к тебе с вещами перееду. У меня появилось местечко, где можно перекантоваться.

— А я не боюсь.

Захар подошел к Варе, потянул за косу, запрокидывая голову, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Боишься. Но в твоем случае это нормально. Забирайся в кровать. Ты едва на ногах стоишь. Совсем я тебя затрахал.

— Захар!

— Ну, что? — усмехнулся. — Я ведь правду говорю. Ты, наверное, и попку о стол стерла.

— Нет! — воскликнула Варя. Воскликнула скорей для порядка, или смущаясь. Потому что в ее глазах упрека не было. Лишь легкая поволока, которая выдавала как раз совсем противоположные чувства.

— Нет? Дай посмотрю…

— Захар!

Варя совсем осипла. Зрачки расширились, дыхание сбилось. А как она произносила его имя! Заха-а-ар. Нежно, тягуче. На выдохе.

— Ты ж не собираешься спать в спортивном костюме, правда?

— Раньше спала.

— Раньше у тебя меня не было. И из окон дуло. И кран отваливался.

— Прямо даже не знаю, как без тебя и жила!

Вот! Она опять стала дерзкой. И сквозь чувственную поволоку в глазах проступил вызов. Интересно. Ему было ужасно интересно в этом всем разобраться.

— Ну, вот, видишь, на язык ты остра. А штаны снять стесняешься. Кстати, я там уже все видел. И мне понравилось. Говорю же.

— Ты специально меня смущаешь!

— Угу. Это занятно, знаешь ли. Давай, Варвара. У тебя все получится. Я устал как собака сегодня. Еще и перенервничал из-за тебя. Надо бы в кроватку и на боковую. Ну, хочешь, я первый?

Захар стащил свитер через голову. Ничего такого в нем не было, он уже с этим давно смирился. Но она смотрела на него так, будто он — чудо, которое с ней случилось. Захар наклонил голову к одному уху, к другому. Якобы разминаясь, а на самом деле просто давая себе время как-то свыкнуться с этим взглядом. Который будто плавил его изнутри. Он опустил руки на пряжку ремня. А Варя стояла, бездействуя, как зачарованная.

— Трусишь?

Она вздернула нос и, не давая себе передумать, одним быстрым движением, взорвавшим скрежетом тишину, расстегнула молнию на курточке. Забавно виляя задом, стащила штаны и юркнула под одеяло. Конечно, он ничего не успел рассмотреть. А ведь очень хотелось. Захар соврал, когда сказал, что видел все-все. Там, на кухонном столе, она вообще была полуодета, а потом так быстро сбежала, что он и понять ничего не успел.

Захар достал из кармана оставшиеся два презерватива. Бросил на тумбочку. И сняв джинсы, присоединился к Варе. Он не соврал, когда сказал Варе, что устал, но силы на второй заход в нем точно еще остались. Стояк был такой, как в двадцать. А то и крепче. Да банально, даже неказистая обстановка, даже этот диван будто возвращали его в прошлое. Там, где он молодой, там, где все впереди, а из забот одна — как развести девчонку, чтобы та не залетела. Потому что ему не до этого. У него институт, а потом тусовка с друзьями, и вообще грандиозные планы на жизнь! Знал бы он тогда, с каким нетерпением будет ждать этого залета — не поверил бы. А теперь уже и не ждет. Даже жаль, что приходится надевать резину. Может, если он Варе представит справку о том, что здоров, они придумают что-то другое?

Захар повернул голову. Варвара лежала на боку, отвернувшись лицом к стенке. Он хмыкнул. Обнял ее за талию, распластал пальцы на мягком животике.

— Хочешь так? — потерся. Она не ответила. Лишь вздохнула. А ему другого ответа и не надо было.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 11

Он потом уснул очень быстро. А она не смогла. Так всю ночь до утра и прокрутилась. Непривычно было, что кто-то рядом. Похрапывает… И каждый раз тянется обнять, каким бы боком она к нему не повернулась. Варя с удивлением поняла, что рука человека, оказывается, может быть очень тяжелой. И нога. Он ведь и ногу поверх ее бедер закидывал. Щекотал волосками, которых на его теле было в избытке, и, что удивительно, ей даже это нравилось. Низ живота сладко сжимался. Несмотря на дискомфорт и даже легкую боль, которыми с непривычки для нее обернулась их близость, тело требовало повторения. Варя томилась. Вздыхала. То натягивала на себя одеяло, то раскрывалась вновь. И много думала. Прокручивала в голове, как все было. Их разговоры. Первую встречу. Смаковала то впечатление, что он на нее произвел. Вспоминала его походку, мимику, жесты. Привычку смотреть из-под насупленных бровей. Объективно ей понравилось в нем все. Вообще все. Она бы, может, исправила лишь манеру Захара очень прямо излагать свои мысли. Хотя, если говорить откровенно, и в этом тоже был свой большой плюс. Вот если бы он еще так сильно ее этим не смущал — было бы вообще здорово. А с другой стороны, не будь этого стеснения, вряд ли бы его слова так сильно на неё подействовали. Тут как раз весь смысл был в их запретности. И примитивизме, от которого в современном до зубовного скрежета политкорректном обществе уходили. Может быть, жизнь на улице отбросила Захара в развитии к неандертальцам? Варя улыбнулась.

Понимая, что уже не уснет, осторожно выбралась из его объятий и пошлепала в ванную. Хотелось прихорошиться к тому времени, как Захар проснется. Ей хватило уже того, что он на нее зареванную насмотрелся. Варя закрыла дверь в ванную. Плеснула в лицо воды. Каждый раз, когда она вспоминала о том, что побудило Захара прийти, её настроение резко портилось. Как бы она ни была счастлива от того, что он рядом, не думать об Алле не получалось. Сердце сжималось от боли и чувства вины, с которыми было не так-то просто справиться. Варе было неловко от того, что её жизнь стала налаживаться в тот момент, когда жизнь другой молодой женщины оборвалась. Хотя, конечно, Захар был прав, и винить себя в этом было неправильно.

Варя быстро помылась. Вспомнила, что не приготовила себе чистую одежду, обмоталась полотенцем и на цыпочках вернулась в комнату. Стараясь не шуметь, достала белье и симпатичное домашнее платье, которое ей подарила мама на Новый год. Оделась. Расчесала волосы. И не зная, что делать дальше — она никогда не просыпалась с мужчиной — села на краешек дивана.

— Ну, ты еще долго будешь меня разглядывать, м-м-м, Варвара?

— Ой! Я думала, вы… то есть ты спишь.

— Я так и понял, — хмыкнул Захар и потянулся, так что хрустнули кости. Зевнул. — А ты чего вскочила? На работу, что ли?

— Нет. Не спалось просто. А от работы меня на сегодня освободили.

— Что так? — Захар, наконец, открыл глаза. Еще немного мутные со сна, но все такие же внимательные. Смущающие её просто невозможно.

— Из-за Аллы. Кир Саныч решил, что мне лучше пропустить пару смен. И прийти в себя.

— Значит, мы оба сегодня бездельничаем. Чем думала заняться?

Варя пожала плечами. Захар сел. Одеяло съехало, оголяя его грудь.

— Это же непредвиденный выходной. Никаких планов на него у меня нет. Может, схожу в магазин. В холодильнике мышь повесилась. А ты… ты, наверное, голоден? Я могу оладушков испечь. Если мука не закончилась. Ты останешься на завтрак?

— Угу. А потом, наверное, буду кран чинить.

Захар поднялся с дивана.

— Мой кран?

— Ага. Что тебя удивляет?

— Ничего, — затрясла головой.

— Вот и славно. Ну, что ты сидишь? Дуй завтрак готовить. А я пока в душ. Попотеть-то ты меня заставила знатно. А, Варвара? — Проходя мимо, Захар сжал в ладони ее ягодицу. Варя закусила губу и отвернулась. Она решила, что лучшая тактика, когда он намеренно ее смущает — молчать. Иначе все равно проиграет. Ей пока недоставало опыта в таких беседах. Но это вовсе не означало, что они ей не нравились. На двадцать пятом году жизни Варя поняла, что все это время в ней жила ужасная распутница.

— Зубная щетка в ящичке справа. А полотенце чистое на крючке, — откашлялась и юркнула прочь из комнаты.

К счастью, и мука, и полбутылки кефира нашлись. Оладушки вышли пышные, но не слишком аккуратной формы. Ее руки взволнованно дрожали, когда она выкладывала тесто на сковороду. Захар вернулся, когда она переворачивала уже третью партию. Все такой же небритый, но с мокрыми приглаженными волосами. В джинсах и с голой грудью. Раньше он бы вот так околел. Да и она бы в своем ситцевом платье тоже. Но за ночь воздух в квартире успел прогреться. Варя не могла нарадоваться теплу. Оно будто изнутри заставляло ее оттаивать.

— Там в кладовой есть варенье. Клубничное и абрикосовое. Выбери на свой вкус, хорошо?

— А ты какое любишь больше?

— Клубничное.

Захар кивнул. И принес банку клубничного.

— Неужели ты сама закатывала? — спросил и под удивленным взглядом Вари принялся открывать и закрывать ящички. — Открывалка, где? — поинтересовался прежде, чем она успела спросить, что же он ищет.

— Вот тут. А варенье мы с мамой варили. Это еще до её инсульта было. — Варя поставила блюдо с оладушками на стол, не отводя взгляда от Захара, который взялся открывать банку. От усилий, что он прикладывал, мышцы на его руках обозначались четче. И змейки вен проступали сильней.

— Варвара, пялясь на меня с таким голодом, ты рискуешь остаться без завтрака.

О господи! Она точно дура. Надо же — так выдать свой интерес!

— Просто это очень необычно, — промямлила Варя.

— Что именно? — усмехнулся Захар. Поставил на стол пиалу с вареньем и, пододвинув свой стул поближе к ней, взял первый оладушек.

— Видеть тебя здесь, — шепнула.

— Привыкай. — Захар повел широкими плечами, сложил золотистый кружок пополам, окунул в варенье и отправил тот в рот целиком. Через две минуты Варя убедилась, что аппетит у Захара — дай боже. Почему-то вспомнилась шутка о том, что не так сложно захватить мужчину в плен, как в этом самом плену его прокормить. На десятом оладушке Варя стала прикидывать, сколько денег у нее осталось до зарплаты. И какие продукты на них можно купить.

— А ты чего не ешь?

— Не хочу.

— Нет, так дело не пойдет.

Следующий кружок Захар поднес к ее губам.

— Я не могу, правда. Я на диете.

Пусть не думает, что она не замечает своих лишних килограммов. Замечает! Еще как. И очень активно с ними борется.

— Вот еще! Не выдумывай. Давай. Открывай рот.

Отпираться в этой ситуации было глупо. Поэтому Варя откусила кусочек. Хотела собрать языком испачкавшее губы варенье, но Захар ее опередил. И слизал его сам.

— И еще один. Давай, Варвара, поторапливайся. У нас сегодня куча дел. И не смотри на меня так, испорченная девчонка. Я не шучу. Делу — время, а потехе — час.

Варя предпочла промолчать. Благо предлог у нее имелся отменный. Ну, не говорить же ей с набитым ртом. Это неприлично. Лишь когда щеки перестали гореть, поинтересовалась:

— А какие у нас дела?

— Ну, как же? А поход в магазин? А кран? Да и эти коробки…

— А что с ними?

— Ты вообще собираешься их разбирать? А расставлять мебель? Сесть и то негде.

— Я вчера до того, как ты позвонил, начала развешивать шторы, — попыталась оправдаться Варя.

— Только вчера? А сколько ты здесь живешь, кстати?

— Чуть больше года.

— И до сих пор не разобрала вещи? — удивился Захар. А Варя вдруг так застыдилась, что выложила ему все как есть. И про то, что случилось с их старой квартирой, и как потом она невзлюбила эту. Так невзлюбила, что руки не поднимались в ней что-то делать, и вообще… Захар внимательно слушал. Где надо, кивал. Уточнял что-то о дедушке — знаменитом геологе. О бабуле. И о матери. В прошлом — доценте кафедры иностранных языков.

— А вообще, я столько работаю, что и времени на обустройство не остается.

— Да это и не отнимет много времени, Варвара. Я ведь помогу. Давай, собирайся. Продуктовый-то, я надеюсь, недалеко?

— Нет! В соседнем доме.

— Вот и славно.

А в продуктовом Захар разошелся не на шутку. К мясному отделу у Вари уже невротично подергивалось веко. По предварительным подсчётам, баланс ее карты они исчерпали еще на молочке. Значит, придется воспользоваться кредиткой. Когда Захар потребовал завернуть им кусок отменной говяжьей вырезки, Варя решила, что просто не станет смотреть на ценники. Во избежание инфаркта. А будет наслаждаться тем, что он… такой. Командир, взявший ситуацию в свои руки, и четко знающий, чего хочет.

Когда на кассе Захар стал впереди неё, она не придала этому особенного значения. Командир, он всегда первый, так? Полезла в кошелек и, стараясь не привлекать внимания, протянула ему кредитку. Захар оглянулся и, недоуменно на нее уставившись, простоял так некоторое время. А потом поднял взгляд. Не то задумчивый, не то такой изучающий, что ли? Заставляющий Варю нервничать. Она еще раз настойчиво повела рукой. Захар, наконец, отмер, потянулся к ней, но, к удивлению, не забрал карту, а заставил Варю сжать ту в ладони.

— Ты же не думаешь, что я позволю тебе это всё оплатить?

— Но…

— Варвара, из нас двоих яйца у меня. Это понятно?

И отлегло. У неё отлегло. Она ведь не понимала даже, что, несмотря ни на что, до сих пор сомневалась… Гнала от себя эти мысли, да, но все равно в глубине души боялась, что он прибился к ней от безысходности. А тут по всему выходило, что нет. И так радостно ей от этого стало. Так… легко. Будто её диеты, наконец, дали результат. И она похудела сразу на десять килограммов.

А потом Захар добавил к их покупкам самую большую упаковку презервативов, и Варя окончательно потерялась в происходящем.

Дома они в четыре руки разложили продукты. И первым делом потом решили развесить шторы в комнатах, до которых у Вари не дошли руки. Вдвоем это сделать было намного проще. Следом Варя взялась готовить обед. А Захар растаскивал мебель по комнатам. Иногда ей приходилось все бросать и помогать ему. Когда он сам не справлялся, или когда нужно было дать инструкции, что и куда лучше поставить. Очень быстро ее дом стал обретать обжитой вид. Захар оказался прав — на это потребовалось совсем немного времени. Варе хотелось себя ущипнуть, чтобы убедиться — это не сон.

— Ну, как? Все еще ненавидишь эту квартиру?

Варя зачарованно осмотрелась. Конечно, вид портили коробки, до которых еще не дошел черед. И, конечно, кто-то мог бы сказать, что их старая мебель смотрится совершенно нелепо, но…

— Ты знаешь, нет. Теперь здесь все по-другому. Спасибо тебе.

— Спасибо в карман не положишь.

Варя уже начала привыкать к его грубоватым… то ли шуткам, то ли замечаниям. Улыбнулась.

— И как же мне тебя отблагодарить?

Захар стер ладонью пот со лба. Сейчас, такой взмыленный, он казался ей совсем молодым. И беззаботным. А ведь когда он в первый раз ей позвонил… Нет, об этом лучше поговорить чуть позже.

— Ты ужасно вкусно пахнешь мяском… — Захар провел носом по ее волосам и уже привычно сжал бедра в ладонях. — А я жуть как проголодался.

— Тогда бросай все, и пойдем ужинать. Жаркое почти готово.

— Иди, накрывай. А я пока здесь прикручу розетку.

Варя решила, что этот день нуждается в красивом завершении. Она впервые за все время, что здесь жила, постелила праздничную скатерть, поставила в центр стола вазу с пионами, бутоны которых за минувшие сутки полностью раскрылись. И даже достала хрустальные бокалы, раз уж он купил вино! Если бы нашла канделябры, она бы и свечи зажгла. Но искать их сейчас среди многочисленных оставшихся не распакованными коробок было глупо. К тому же и без них было чудо как хорошо. Варе казалось, что она никогда уже не будет счастливей.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 12

— И он очень смешной! А еще врач-окулист, представляешь? Сам ни черта не видит, а других лечит, — засмеялась Надя. — Ты не обижайся, что я не позвонила, хорошо? Я только потом вспомнила. Когда наутро увидела от тебя пропущенный.

Варя рассеянно кивнула и помешала ложечкой чай. Не будь Надькин восторг настолько сильным, она бы непременно заметила, что Варя слушает ее вполуха. А так болтала взахлеб о своем, и ничего ее, кажется, не смущало. По всему выходило, что наличие слушателей для Нади было не так важно, как сама возможность выговориться, выплеснув наружу эмоции, связанные с началом новых отношений.

— Одна беда. У него очень мама болезненная. Представляешь, она три раза звонила, пока мы были вместе. На третий Вася ушел. Потому что ей пришлось вызывать скорую. Эй, ты меня вообще слушаешь? — опомнилась, наконец.

— Угу, — заверила Варя. — Пришлось вызвать скорую. А что у нее?

— Давление, как я поняла.

— Жаль, что ваше свидание так закончилось.

— Ничего, — беспечно отмахнулась Надежда. — Мы сегодня тоже встречаемся. Василий обещал за мной зайти после работы.

— И куда вы пойдете?

Надя тайком осмотрелась по сторонам, наклонилась к подруге через стол и тихо заметила:

— Ко мне. У меня родители на дачу отчаливают. Чего смотришь? Думаешь, еще рано? Так у нас, может, до этого и не дойдет. Посмотрим кино. Поболтаем… Ну, не по улицам же нам бродить в такую погоду? А на кафе ни у него, ни у меня денег нет. Откуда? Перед получкой… Что ты молчишь, Варя?!

А что ей было сказать? Учитывая собственный опыт, советчик из нее выходил, прямо скажем, хреновый. Да и вообще! Наверняка ведь не существовало какого-то единого подхода, которым следовало бы руководствоваться в интимной жизни. Своего первого парня Варя знала еще со школы. Они встречались почти год, прежде чем все произошло. Это уже потом Варя поняла, что Димка совсем не такой, как она его представляла, и они разбежались. А вот с Захаром ситуация была в корне противоположной. Все случилось очень и очень быстро. Но её не покидало ощущение, что она знает Захара тысячу лет. И если знаешь, если чувствуешь, что родней его нет никого, и не будет, зачем откладывать неизбежное? Для галочки? Чтобы кто-то, чье мнение тебе вообще неважно, не подумал чего плохого? Глупости!

— Он тебе совсем не понравился, да?! — Надежда схватила бублик и нервно покрутила в руках.

— Кто? Твой Василий? Да ты что, Надь? К тому же это не имеет значения. Главное, что он нравится тебе. Не я же буду с ним встречаться.

— И то так. Ты, вон, вообще на бомжа запала, — вмиг приободрилась Надя. Заулыбалась и, с намеком пошевелив бровями, ткнула Варвару в бок. Что лишний раз её убедило не спешить рассказывать о своих отношениях с Захаром подруге.

Нет, она его ни в коем случае не стеснялась. Может, в прошлом он, конечно, и оступился, опустился на самое дно, но теперь взял себя в руки. Нашел работу, бросил пить. Привел себя в порядок. Когда они вышли с ним на улицу, никто не тыкал в них пальцем. Захар ничем не отличался от других мужчин. А может, даже был лучше. Он не ленился, не пытался сесть ей на шею или как-то воспользоваться её добротой. В конце концов, он работал! Да и проблемы с жильем если и были, то остались позади. Единственное, что смущало Варю, так это то, что Захар не слишком охотно вспоминал свое прошлое. Зато он как никто умел слушать. За вчерашний день Варя выложила ему всю свою нехитрую историю. Про Димку… и того рассказала. Почему-то это Захару было тоже интересно. А Варя, разомлев от вина, которое он подливал только ей, взяла и выложила все подчистую. И это было странно, но ей показалось, что Захар остался доволен ее рассказом. Хотя что тут хорошего? Ее первый раз был ужасным. Неловким, стыдным и… никаким.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Ой, девочки, что я вам сейчас расскажу! — к столу, за которым чаевничали Варя с Надей, подошла еще одна их сотрудница — Лиля. Та самая, которая и юрист, и делопроизводитель на половину ставки.

— Что случилось?

— Вяземского нашего сынок хочет признать недееспособным! Я вот только узнала.

— Неужели хочет генеральскую дачу к рукам прибрать? Вот козлина!

— Да тише ты! — Лилька осмотрелась, хотя в коморке, кроме них, никого не было, — и думаю, тут дело не в даче.

— А в чем?

— В его матримониальных планах. Ну, что смотришь? Разве ты не слышала, что после нашей вечеринки Вяземский сделал предложение Даночке?

— Да ты что?! Вот это мужчина! Я понимаю. Одно не ясно. Откуда его сынок так быстро об этом узнал?

— А ты не догадываешься?

— Ритка? Вот сучка!

— Да тише ты, Надь! — возмутилась Варя. — Я уже давно подозреваю, что она за всеми нами — и за постояльцами, и за персоналом шпионит. А потом докладывает родне, что да как.

— Не иначе те ей за это денежку подкидывают. Вот откуда у нее новые сапожки и сумка, да еще за такие деньги? Уж точно не на нашу зарплату.

— Этого я не знаю. Может, у нее любовник богатый есть. Мы не можем ее обвинять, не имея на руках доказательств, — нахмурилась Лиля. Как и всякий юрист, мыслила она довольно хладнокровно. И вещи говорила толковые. Да только Наде хотелось крови. И немедленной расправы.

— Надо на нее Серафиме пожаловаться. До сих пор не пойму, какого черта она не погонит эту гадину в шею.

— Потому что у Серафимы против нее ничего нет. И у нас, кстати, тоже.

— И что же ты нам предлагаешь? Сидеть сложа руки? Смотреть, как генерала лишают права на счастье?

— Постой, Надь, не тараторь, — вмешалась Варя. — Суд ведь еще не назначен, правильно? И даже если решение будет не в пользу Вяземского, у него еще есть какое-то время, чтобы осуществить свои планы, так?

— Теоретически.

— Тогда все просто. Нужно поженить их немедленно! Я договорюсь с Серафимой, чтобы им выделили отдельную комнату.

— Идея, конечно, отличная. Да только ты видела, какая очередь в ЗАГСе? Они помрут скорей, чем их распишут, — вздохнула Лиля.

— Но как же… Разве законом не предусмотрено каких-нибудь исключений?

— Давайте попросим Соболя выдать Даночке справку!

Соболь — это их домопрестареловский врач. Справку он, конечно, мог выдать запросто. Да только какую?

— Справку о чем?

— Ну, что Даночка, скажем, беременна! Я точно знаю, что беременных женят вне очереди.

— Даночке семьдесят пять. Какой дурак поверит этой филькиной грамоте? Еще не хватало, чтобы Соболя за подлог осудили. И вообще он терапевт, а не гинеколог.

— Тогда пусть он выдаст справку, что им недолго осталось! Если скорые роды — повод, то чем хуже смерть?

— Ах вот вы где. А я вас ищу, — в коморку заглянула Серафима Георгиевна. Окинула их компанию пристальным взглядом из-под стильных очков в металлической оправе. — Стало быть, вы уже в курсе ситуации с Вяземским? Ох, Лилька, дать бы тебе… выговор!

— Да за что, Серафима Георгиевна?

— За то, что воду мне баламутишь. Ну да ладно, что делать будем? Идеи есть?

— Пристрелить Вяземского-младшего? И Ритулю вместе с ним, — фыркнула Надя. — Все хочу спросить, у нашего охранника пистолет настоящий?

— Кто ж ему настоящий даст? Тем более стариков охранять. Кому они нужны?

— Нам.

— Нам — это бесспорно. Я вот что подумала. Есть у меня старая приятельница в тех структурах. Надо бы ей визит нанести. Кто сможет? Лиль?

— Сегодня? У меня не получится. Мне младшего из сада забирать.

— Варь? Ты как? Свободна, или мчишь на вторую работу?

Варя закусила губу. В офисе телефона доверия ее не ждали до конца недели, но Захар… Так глупо вышло, они утром проспали. А потому не успели обсудить свои планы на вечер. Варя не знала даже, придет ли он, а если да, то когда? И позвонить ему не могла! Потому что так и не узнала у него, почему его номер не высвечивается. А сам он не объявлялся. Не перезванивал больше. И не писал. К моменту, когда они с Надей сели пить чай, Варя на этот счет уже здорово себя накрутила.

— Она сегодня свободна. Скажи, Варь?

— Угу, — промямлила та.

— Тогда съездишь в ЗАГС?

— Съезжу. Выбора все равно нет.

Эх! Знала бы она, на что подписывается! На метро-то, конечно, Варвара доехала быстро, а вот в ЗАГСе пришлось подождать. Целых полтора часа, пока приятельница Серафимы Георгиевны занималась какими-то своими делами. Варя сидела на стуле у входа в ее кабинет и пялилась в одну точку. Батарея телефона садилась, поэтому она даже в ленту воткнуть не могла — боялась, что тот сдохнет, и Захар не сможет ей дозвониться. Но прошло два часа, за это время Варя дождалась Елизавету Дмитриевну, в подробностях обрисовала ей ситуацию и даже добилась от неё обещания помочь, а он так и не позвонил.

Какие только мысли за это время не посетили ее глупую голову. Чего Варя только ни передумала. И что с ним что-то случилось, и что он, получив свое, просто смылся… В общем, по классике. Ничего хорошего на ум не шло.

Домой Варя добиралась в каком-то полуобмороке. И если на метро она домчала быстро, то переполненная маршрутка по пробкам плелась целую вечность. Уже стемнело, когда она, наконец, добрела до своей высотки. Поднялась на лифте, хотя обычно делала это пешком, сунула ключ в замочную скважину. Провернула. И… ничего. В затылке похолодело. Стараясь действовать бесшумно, Варя вынула ключ и сжала пальцы на дверной ручке. Может, лучше кого-то позвать? Соседей, там, или вызвать полицию? Ведь если в ее квартире грабитель, сама она с ним не справится… А если нет? А если она просто забыла закрыть дверь на ключ? Выставит себя полной дурой! Не дыша, Варя опустила ручку и осторожно толкнула дверь. На первый взгляд, все было в порядке. Только из кухни доносились какие-то звуки. Варя сглотнула. Оставив дверь открытой, на цыпочках прошла через коридор. В углу стояла швабра. Вооружившись ей, Варвара двинулась дальше. Чувствуя себя хоть немного увереннее.

— Захар?! Это ты? Господи, что ты здесь делаешь?! — воскликнула, как-то сразу узнав его даже скрюченным в три погибели. Вынырнув из-под мойки, тот удивленно на нее уставился:

— А ты ждала кого-то другого?

— Да нет же! Просто… Как ты сюда попал? — осмотрелась по сторонам, будто на этот вопрос ей могли ответить чертовы стены.

— Ключи взял. Утром. Или не надо было?

— Надо! — крикнула и осеклась. Потому что она, конечно, была очень рада его видеть, но в то же время… наверное, это было странно. То, что он взял ключи, не спросив.

— Хотел сюрприз тебе сделать. Кран починить. А потом оказалось, что здесь все надо менять. Вот и затянулось. Что у тебя за сантехник работал? Руки бы ему отбить.

— Да был тут какой-то. А что, все так плохо? — вконец растерялась Варя. Все же у Захара был талант — сбивать ее с толку. Она столько себе надумала, а он сидит у нее под мойкой и сюрпризы готовит… От облегчения подкосились ноги. Варя и не думала, что так напряжена, пока его не увидела. Или это на нее так подействовали мысли о потенциальных грабителях?

— Сама иди, посмотри, если мне не веришь.

— Сейчас. Только дверь закрою.

Варя отставила швабру, с которой Захар не сводил насмешливого взгляда, и на подгибающихся в коленях ногах вышла из комнаты. Гремя замками, закрыла дверь, торопливо сняла с себя ботинки и куртку. «Теперь полы придется мыть», — подумала отстраненно. А впрочем, какая разница? Главное, что он здесь. И все ее страхи — в прошлом. Теперь бы только вида не показать, насколько сильными они были…

Набрав полную грудь воздуха, Варя вернулась в кухню. Захар выбрался из-под мойки и сидел теперь на полу.

— Ну, что там? — спросила она, садясь на колени рядом.

— А вот полюбуйся. Что у тебя… Так не должно быть. Я это сейчас отсоединю и переделаю.

— Хорошо. Если так надо. А я разогрею ужин. Ты ведь не ел?

— Не-а. Накладывай мне побольше.

Варя кивнула, поднялась. Достала кастрюлю из холодильника. А Захар вернулся к работе. Было тихо, лишь позвякивал инструмент, который он, очевидно, принес с собой — у неё не было даже отвертки. Варя бросила на Захара еще один взгляд тайком. Отвернулась, чтобы поставить тарелку в микроволновку. В этот момент кран и сорвало! Фонтан воды вырвался на свободу, заливая все кругом. Воздух, наполнившись паром, стал вязким, как кисель. Явно не готовый к такому повороту событий, Захар выругался матом и бросился устранять протечку. Варя поспешила ему на помощь.

— Перекрой воду! — крикнула она. Метнулась к ящичку, в котором хранились полотенца. И стала выбрасывать те одно за другим на пол, который на глазах превращался в озеро. Вымокший просто до нитки, Захар нырнул под мойку. Варя опустилась на колени и принялась собирать воду тряпками, быстренько выкручивая их в ведро. Ситуация сложилась просто ужасная, но ей почему-то было так весело! Она до последнего пыталась подавить смех, но когда с протечкой, наконец, удалось справиться, не выдержала. Плюхнулась задницей в воду и захохотала в голос.

Глава 13

Захар стер воду с лица предплечьем и обернулся на звук. Пар все еще клубился в воздухе, и, надо заметить, видимость была хреновой. Но её заразительный смех он слышал прекрасно. Хмыкнул и себе, представив, как это со стороны выглядит. Переступая на коленях, подобрался к Варваре поближе. Та, как и он, вымокла буквально до нитки. Черные синтетические брючки облепили ее ноги, а блузка в мелкий цветочек — подрагивающую в такт взрывам хохота грудь.

Захар улыбнулся шире. Просто невозможно было не улыбаться, глядя на нее такую, какой бы горячей ни была открывшаяся его взгляду картинка. Он эти самые картинки гнал от себя весь день. Они не давали ему сосредоточиться на работе. А потому он вообще старался о Варваре не думать. И не звонить. Но теперь-то можно было… И думать, и болтать с ней, и все что угодно делать. Работа каким-то чудом сделана, а она рядом. Сидит, забившись под стол, и ржет. Над ним. Это очевидно.

— Мастер-ломастер, — выдавила, задыхаясь от смеха.

— Кто? Я? — сощурился Захар. Напустил на себя грозный вид — он это умел, и подобрался совсем уж близко. Варя испуганно замолчала, уставившись на него во все глаза.

— Н-нет, — пискнула она. Попятилась, явно струсив. — Это такой стишок у Самуила Маршака. Понятия не имею, почему его вспомнила.

Ее аргументы звучали неубедительно. Захару требовалась сатисфакция.

— Кажется, ты усомнилась в моей квалификации… — он весь подобрался, готовый в любой момент броситься за добычей. А Варя, как-то очень быстро считав его намерения, взвизгнула, встала на колени и так, почему-то ползком, метнулась в сторону. В тот же миг Захар сорвался с места, чтобы ее догнать. Понимая, что прямо сейчас осуществится его желание. Буквально чувствуя в ладони толстую, как канат, косу Варвары. Представляя, как он хватает ее в последний момент и натягивает, не давая ей убежать. Как наваливается на нее сверху, придавливает телом к полу. Как она бьется под ним, может быть, смеясь поначалу. И как постепенно смех Варвары стихает, когда она понимает всю серьезность его намерений.

Но его мечтам не суждено было сбыться. От рывка спину прострелила острая боль. В глазах потемнело. Захар застонал и замер, не в силах пошевелиться.

— Твою мать… — просипел он.

А Варя, не сообразив, что произошло, все же преодолела кухню и выскочила в коридор. И уже там осознав, что что-то пошло не так, настороженно вернулась в комнату.

— Что случилось?

— Спину прихватило. Ч-ч-черт.

Это же надо так опростоволоситься. И с краном — фиаско. И с сексом.

— Ты врешь. — Варя то ли спрашивала его, то ли утверждала… С опаской косясь на то, как он с трудом переворачивается сначала на бок, а потом и на спину.

— Да нет же! Чертов радикулит.

Захар прислушался к себе — ну, ничего вроде бы. Жить будет.

— Хм…

— И что обозначает этот звук?

— Может быть, зря я тебя по имени величать стала? Захар Иванович для человека с радикулитом звучит солиднее.

— Стебешь меня? — сощурился Захар. Варя невинно хлопнула ресницами и покачала головой из стороны в сторону.

— Что ты. Грешно смеяться над больными людьми.

Кусая губы, чтобы не захохотать снова, она потянулась за тряпкой. Игры играми, а остатки воды с пола нужно было собрать, чтобы не затопить соседей. Варя ползала по полу, пыталась проникнуть в самые труднодоступные места, куда вода могла успеть просочиться. А для этого ей приходилось так изворачиваться, что… В общем, боль в спине очень быстро отошла на второй план. И Захар застонал уже совсем по другому поводу.

— Болит? — Варя обернулась. — У меня и мази нет. Хочешь, я схожу в аптеку?

— Может быть. Потом. А сейчас ты можешь пожалеть меня по-другому. Иди сюда…

Еще не догадываясь о том, что ее ждет, Варя послушно подползла к нему ближе. Захар протянул руку, погладил ее гладкую немного влажную щеку, спустился вниз, резко выдернул полы ее блузки из-под пояска и принялся ту расстегивать. Дыхание Вари сбилось. Она прошлась языком по вмиг пересохшим губам.

— Что ты делаешь?

— Все, что могу. Помогаю тебе раздеться. Остальное тебе придется сделать самой.

— Что именно? — зрачки Варвары расширились, лицо разрумянилось.

Захар усмехнулся, жутко довольный такой реакцией. Дернул ремень, расстегнул ширинку и с трудом стащил с задницы насквозь промокшие джинсы прямо вместе с трусами. Полностью возбужденный член вырвался из тесного плена. Захар провокационно обхватил его ладонью, из-под ресниц наблюдая за тем, как завороженно Варвара следит за каждым его движением. Прошелся рукой по стволу.

— Все, Варвара. Сегодня ты будешь сверху. Раздевайся.

— Но я не могу!

— Чего ты не можешь?

— Всего. Я никогда не была сверху, — пояснила она, стеснительно кутаясь в полы блузки, которую Захар с таким трудом расстегнул. А он и так это знал. Она еще вчера ему все, что требовалось, разболтала. Не прямо, конечно, но и того хватило, чтобы Захар понял, каким неумехой был ее первый парень. Да и пофигу. Ему же хуже. А у них все по-другому будет. И это все же отлично, что для нее — в первый раз. Эта мысль наполняла Захара сумасшедшим каким-то довольством.

— Все когда-нибудь бывает впервые, — просипел он. — Давай, Варвара. Не век же мне здесь лежать.

Захар понимал, чего ей стоило решиться на эту авантюру. Но уступать не собирался. Лишь взглядом давил сильней, подталкивая ее к нужному решению. Мучительно краснея, Варя стащила блузку. Брюки. Осталась в одном белье. Она была такой красивой, что у него в глазах темнело, но даже не понимала этого.

— Презервативы на подоконнике.

Так и не раздевшись до конца, Варя трясущимися руками достала из коробки один квадратик.

— Хочешь надеть?

Отрицательно затрясла головой. Захар и тут отступил. Забрал конвертик из ее пальцев, надорвал упаковку зубами и быстро натянул резинку. Это была не уступка с его стороны. Так, временный отход к прежним позициям. Он решил не давить на неё лишний раз. Ведь и так уже было понятно, что все между ними будет. И будет так, как он всегда об этом мечтал. Без купюр, притворства и осточертевших табу. Без необходимости корчить из себя того, кем он не является. Нужно только подождать. И она сама созреет. Раскроется… Варвара была податливой и уступчивой, как нетронутый пластилин. Что он вылепит из нее — то и будет. Она к этому была готова. В ней все для этого было — и необычайная чувственность, и скопившийся за то время, что ее сексуальность была не востребована, плотский голод.

— Теперь оседлай меня.

Варя зажмурилась. Неуклюже опустилась на пол и перебросила через него ногу. Её потряхивало от эмоций. Его тоже…

Трусики она не сняла, но они особенно и не мешали. Захар просто сдвинул их в сторону, пока она сидела на нем неподвижно, онемев от смущения и вцепившись в его плечи острыми коготками. А вот лифчик расстегнул. Не мог отказать себе в желании увидеть её грудь еще раз. Попробовать спелые ягоды сосков. Он таких крупных никогда не видел. И даже подумать не мог, как это сексуально. Захар ухватил один зубами и принялся терзать, потираясь членом о ее влажные налившиеся желанием складочки. Варвара завелась очень быстро и неосознанно вступила в игру. Она терлась об него как кошка, бессвязно бормотала что-то и хныкала. Надавливала сильней, вбирая. Сначала чуть-чуть, будто случайно. Потом несколько глубже. То ли играя с ним. То ли действительно сомневаясь. Давать — или нет. Это очень напоминало Захару его первый раз. Сама того не понимая, Варя заставила его вернуться в юность, на двадцать пять лет назад. И теперь Захара раздирало два диаметрально противоположных желания. Первое — никуда не торопиться и дать себе насладиться их петтингом по полной. И другое — взять ситуацию в свои руки. Рыкнуть, что он уже не пацан, чтобы ее на полшишки трахать. Но терпел, отдавая ситуацию Варваре на откуп. Сжимал сильней зубы и пальцами мял её мягкую попку. А она от этого только сильней заводилась. Раскачивалась, толкалась, нанизывалась. Все глубже и глубже. Глядя в его глаза потусторонними ничего не видящими глазищами. Поначалу срывая ритм, а потом уже идеально созвучно… Кончая, она тоненько заскулила. Сжала его в тисках, задрожала каждой клеточкой тела. Только убедившись, что ей хорошо, Захар отпустил и себя.

Потом она лежала, спрятав лицо на его шее, и медленно приходила в себя, а Захар перебирал пальцами ее волосы, растрепавшиеся, но все еще собранные в косу.

— Почему твой номер не высвечивается, когда ты звонишь? — спросила Варвара, так и не выбравшись из своей нычки.

— Чтобы я мог звонить всем, а мне — никто, — отделался полуправдой Захар.

— Но ведь я тебе тоже не могу позвонить. Сегодня хотела и не смогла.

— И правда. Что-то этот момент у меня совсем из головы вылетел.

— Угу, — промямлила Варя.

— А ты по делу хотела звонить? Или просто?

Варя завозилась, сползла с него и, пряча глаза, откатилась в бок. Захар помог ей, придерживая презерватив.

— Хотела спросить, придешь ли ты. Я же… Понимаешь, мне ведь нужно знать — какие у тебя планы. Ты только не подумай, что я навязываюсь. Это не так.

— Я и не думаю. Что ты несешь? К тому же мы вроде бы уже пришли к общему знаменателю.

— Когда? Боюсь, я этот момент упустила.

— Тогда давай его проясним.

— Я сначала оденусь.

Прикрывая ладонью грудь, Варя выбежала из кухни. Захар тоже не стал разлёживаться. Он привел себя в порядок и переоделся в чистое, которое додумался захватить из дома на всякий случай. Его неказистая футболка и застиранные треники неплохо вписывались в легенду. А Варя вернулась, надев миленькое домашнее платье. В нем она выглядела чудо как хорошо.

— Так что тебе непонятно? — поинтересовался Захар, желая все до конца прояснить.

— Все! Мы вместе? В смысле… мы встречаемся? Господи, какой глупый разговор!

— Почему глупый? Нормальный. Вместе ли мы? — Захар кивнул на пол, где они только что кувыркались. — Пожалуй, да.

— Это ничего не означает!

— Ой ли, — усмехнулся. — Ты ж не спишь со всеми подряд. А значит, для тебя я человек не посторонний, правильно?

Варя опять покраснела. Но когда подняла взгляд, смотрела прямо. Не как смущенная девочка, а как женщина, которая четко понимает, чего она хочет.

— Захар, дело не во мне. Тут как раз все понятно. Вопрос в том, что это все, — теперь уж она взмахнула рукой в сторону злосчастного пола, — значит для тебя. И нет, я не требую, чтобы ты тут же на мне женился, но мне нужно понять…

— Встречаемся ли мы?

— Да. Потому что отношения между мужчиной и женщиной подразумевают некоторые важные аспекты…

— Какие, например?

— Например, верность друг другу. И какую-то периодичность встреч.

— Я провожу с тобой все свободное время, Варвара. И намерен проводить его с тобой впредь. А если ты даже просто посмотришь в сторону другого мужика, я сверну тебе шею. Ну, как? Я ответил на все интересующие тебя вопросы?

— П-почти. А я? Я тоже смогу свернуть тебе шею?

Ах ты ж черт! Как это все же приятно. Ну, кто бы мог подумать, что она станет его ревновать? Захар улыбнулся.

— У тебя такие сексуальные аппетиты, Варвара, что на другую меня просто не хватит.

Он ожидал, что она по традиции смутится. Так оно, конечно, и вышло. Поначалу Варя сжалась вся, опустила глазки. Но потом… все вдруг изменилось. Она выждала пару секунд. Распрямила плечи. Сглотнула, справляясь с волнением, так что когда она все же вскинула взгляд, в нем даже его следа не осталось. Лишь дерзость. Которая, ну надо же, для него оказалась еще более привлекательной.

— Мне расценивать это как жалобу? — задрала нос. Он хмыкнул. Подошел, потянув вниз за косу, заставляя ее поднять голову.

— Ни в коем случае, — поцеловал коротко, властно и, отстранившись, опять на нее уставился: — Так ты собираешься меня кормить, Варвара? Мне кажется, ужин я отработал.

Варя улыбнулась в ответ. Таинственной улыбкой мадонны. Кивнула. Наклонила голову и потерлась щекой о его грудь. Но когда он, плюнув на все, хотел уже зайти на второй круг, не жравши, их обмен нежностями прервал громкий стук в дверь.

— Ждешь кого-то?

— Нет!

— Наверное, мы все же затопили соседей.

Глава 14

Захар опередил ее. Первым подошел к двери. Провернул замок, не дав Варваре даже толком опомниться и настроиться на разговор с разгневанными соседями. Даже в этой непростой ситуации проявив себя как настоящий мужчина. Готовый вступиться за неё в случае чего. И закрыть любые вопросы. Но, к счастью, этого делать не пришлось. Потому что за дверью оказались вовсе не соседи.

— А вы кто? И что, позвольте спросить, здесь делаете?! — раздался подозрительный голос Надежды.

— Надя? Какими судьбами?! Да ты проходи… Это — Захар. Захар, это — моя подруга и коллега Надежда.

— Тоже психолог? — поинтересовался тот, с насмешкой во взгляде наблюдая за Надей.

— Нет, медсестра, — сощурилась та. — А вы?

— А я не медсестра.

— Ну, надо же! — не растерялась Надежда, — а кто?

— Надь, прекрати, — вмешалась Варя. — Мы же не на допросе.

— А что тут такого? Он первый моей профессией поинтересовался.

Надежда плюхнулась на банкетку и принялась расшнуровывать ботинки. В огромной сумке, которую она бросила на пол, что-то подозрительно звякнуло.

— У тебя что-то случилось?

— Это как сказать. — Надя исподлобья взглянула на Захара, ясно давая понять, что при нем она говорить не желает. А тот почему-то опять улыбнулся, почесал в затылке и небрежно заметил:

— Я пойду все же разогрею поесть. Пока вы секретничаете.

— Погоди! Вот, — Надя достала бутылку из сумки, — открой, если не трудно. Варь, у тебя же был вроде штопор?

— Был-был. Сейчас все сделаем в лучшем виде, — пообещал Захар.

— Мы будем в комнате, ладно? — шепнула Варя.

— Да, пожалуйста. Только сначала поешь. Наверняка ведь голодная после работы.

Тронутая такой заботой до глубины души, Варя закусила губы и послушно кивнула. Захар в ответ подмигнул, прежде чем скрылся за дверью кухни.

— Это он, да? Твой бомж? И когда ты мне собиралась рассказать о том, что у вас все серьезно? Давно он тут хозяйничает? — затараторила Надя.

— Несколько дней.

— И ты позволила? Варя! Чем ты думала? Привела в дом черт знает кого! Ты у него хоть документы спросила?!

— Нет. С ума сошла? Как бы это выглядело?

— А вот так! Что ты вообще о нем знаешь? А если он какой-нибудь моральный урод? Или аферист, который за твоей квартирой охотится?

— Опять ты за свое!

— Кто-то же должен тебе мозги на место вставить! Ну, что молчишь?

— А что сказать?

— Что тебе о нем известно?

— То, что он — отличный мужик. Работящий, заботливый. И сексуальный, — шепнула Варя, опустив голову.

— Сексуальный? — брезгливо поморщилась Надежда. — Ты серьезно вообще? Этот забулдыга?

— Да! Представь себе. Он мне нравится, Надя, понимаешь? По-настоящему нравится.

— Как он тебе может нравиться, если ты его толком не знаешь?!

— И знать не хочу! Захочет — сам расскажет. А нет — я выпытывать не собираюсь. И шпионить за ним.

— С тобой сейчас бесполезно говорить. Ты влюблена в него, как кошка. Но, пожалуйста, не теряй голову. Знаешь ведь, как это опасно. Не мне тебе объяснять. Где он живет, чем живет, кто его родня… Это все надо выяснить. Вдруг он сидел? Или чего похуже. Слушай, а ты пробовала найти его в соцсетях? — Надя выудила телефон. — Какая у него, говоришь, фамилия?

Варя открыла рот и резко захлопнула.

— Только не говори, что ты не знаешь даже этого!

— Просто не заходил разговор, — отвела взгляд. — И вообще, долго мы еще в коридоре сидеть будем? Пойдем!

Надежда недобро сощурилась.

— А пойдем.

— В комнату…

— В кухню! Захар, ну, как там наше вино?

— Букет, скажем прямо, не очень, — ответил тот, наполняя бокалы. На столе уже стояли, исходя паром, тарелки с едой.

— А вы, как я посмотрю, ценитель?

— Надежда, прекрати!

— Да все нормально, Варвара. Хочешь узнать, не алкоголик я?

— В корень зришь! Так, что?

— Было дело. Бухал одно время с горя. Но зависимости не приобрел. А ты?

— Что я?

— Злоупотребляешь?

От автора: дорогие, спасибо всем огромное за комментарии, которые вы оставляли, пока я была в отпуске.

Надя зло сощурилась. Схватила бокал. Стукнула краем о бокал, предназначенный Варваре, и с жадностью тот осушила.

— Нет. Только в качестве лекарства. Сидел?

— Нет. А ты?

— Не-а. Не доводилось. А как насчет приводов в полицию?

Варя закатила глаза. Она уже поняла, что и Надежда, и Захар получали какое-то странное удовольствие от этой глупой перепалки. И решила им не мешать.

— Ни одного. Моя биография в этом плане довольно скучна. Твоя, надо полагать, тоже?

Надежда кивнула и снова пригубила вина.

— Женат?

— Вдовец.

Варя вскинула на Захара потрясенный взгляд. Он говорил о том, что его жена изменила ему с партнером. Но никогда, что она потом умерла.

— Извини. Я не хотела… — стушевалась Надежда. Она, конечно, могла строить из себя прожженную жизнью бабу, но на самом деле такой не являлась и близко. Захар переиграл ее влегкую. Смутил и заставил жалеть, что она в принципе сунула свой длинный нос туда, куда не следовало. — Просто я… волнуюсь о подруге. Понимаешь?

— Понимаю. Именно поэтому я не послал тебя с ходу.

Надя насупилась, однако все ж ей хватило ума промолчать.

— Надь, ты ешь. Не то опьянеешь быстро. А завтра рано вставать.

Та послушно воткнула вилку в жаркое. Поковырялась в нем, выискивая морковь, которую не любила. Подперла щеку кулачком и, тяжело вздохнув, поинтересовалась:

— Скажи честно. Ты точно не маньяк?

Захар подавился, откашлялся. Вытер слезы. И захохотал так, что его наверняка даже соседи услышали.

— Молви еще раз — ты не демон? — продекламировал он, отсмеявшись, знаменитый отрывок из фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Рассмешив тем самым и Варю.

— Хватит, Надь, правда. Лучше расскажи, что тебя ко мне привело так поздно…

Варя с тоской покосилась на часы, которые показывали пять минут одиннадцатого. Если бы не Надькин визит, они с Захаром уже наверняка бы легли спать. Ну, или не спать… а занялись бы чем-то поинтереснее.

— Пойду, покурю, — проявил тактичность Захар.

Встал из-за стола, взял тарелку и, поставив ту в раковину, вышел на балкон. Потянуло свежестью. А потом — самую малость — куревом. Раньше Варя ненавидела этот запах, но теперь он ей даже нравился.

— Надь, ну, что молчишь? Когда Захара пытала, вон, какой разговорчивой была.

— Да я просто даже не знаю, с чего начать.

— У тебя, что, свидание сорвалось?

— Если бы так. Поначалу все было хорошо. Вино-домино…

— Так это не первая бутылка? То-то я смотрю, ты как-то воинственно настроена.

— Не первая. По бокалу мы выпить успели. А потом, ну, ты понимаешь. Он ко мне подкатил. Как это бывает. Сначала руку на плечо опустил, потом смелей стал. В общем, пошло-поехало.

— И? Дальше-то что? Тебе не понравилось?

— А дальше все испортила его маманя! Опять…

— Опять позвонила?

— Да. — Надежда допила вино. — Представь картину. Я уже без одежды. Лежу, так сказать, призывно раскинув ноги. И тут эта… Я своим глазам не поверила, когда он вскочил с меня, чтобы ей ответить! Это так жалко выглядело! Сдохнуть просто. А потом он и вовсе сбежал, бормоча какие-то глупые извинения.

— И что ты думаешь делать?

— Не знаю. Зря я вообще пришла. У самой вечер не задался, и тебе испортила. Впрочем, ты сама виновата. Могла бы мне о своем бомже и рассказать. Подруга, называется.

— Ну, вот ты узнала. И что?

— Что?

— Допрос ему устроила. И меня от этих отношений отговаривать начала. Думаешь, я не знала, что так будет? Знала. Потому и молчала.

Надя тяжело вздохнула. Дверь на балкон открылась — вернулся Захар. Если бы его не было, Варя с Надеждой, скорей всего, проболтали бы до утра, моя кости козлу, который посмел ее бросить. Но теперь Надя очень быстро засобиралась домой.

— И все-таки не забудь узнать фамилию Захара, — шепнула она напоследок.

— А ты не расстраивайся из-за Василия. Вдруг у его матери и впрямь что-то серьезное.

— Думаешь?

— Конечно. Всякое ведь бывает.

Подружки обнялись и распрощались. Захар выглянул из кухни, когда за Надеждой захлопнулась дверь.

— Ушла?

— Угу.

— А я кран прикрутил. Иди, хозяйка, проверяй работу.

Варя улыбнулась и вслед за Захаром вернулась в кухню. Повертела кран туда-сюда. Включила горячую и холодную воду. Новый кран исправно функционировал.

— Моя фамилия — Козырь.

Варя обернулась. Отчего-то растерявшись, схватила полотенце и вытерла влажные руки.

— А моя — Сергеева. Пожалуй, это все, чего ты обо мне пока не знаешь. Остальное-то я уже выложила.

— И? Тебя что-то смущает?

— Да нет. Просто немного странно, что ты обо мне знаешь все-все, а я о тебе так мало. С другой стороны, у нас всё впереди, правда, господин Козырь?

— Угу. Ты от меня не скоро отделаешься, Варвара.

Варя зажмурилась, боясь ему показать вспыхнувшую в глазах радость. Спрятала лицо у него на груди. Про себя складывая собственное имя и его фамилию. Получалось красиво. Варвара Козырь.

— А я не хочу от тебя отделываться.

— Ну, может, это пока. А потом ты захочешь то, что я не смогу тебе дать, и все изменится. — Голос Захара прозвучал как-то уж слишком цинично. От него повеяло непривычным холодком. Варя нахмурилась:

— Я не твоя бывшая жена, Захар. Не нужно нас сравнивать.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Я говорю о том, в чем уверена.

— И в чем же ты уверена? — сощурился он.

— В том, что я с тобой никогда не поступлю так, как она. И не изменю тебе.

Варе было очень важно ему это внушить. Она знала, как бьет по самолюбию любого нормального человека измена. И хотела его приободрить. Вернуть самооценку Захара к прежним позициям, пусть даже, на первый взгляд, он и без того выглядел ужасно самоуверенным. Но в памяти были свежи их разговоры по телефону. Как специалист, она понимала, что его душа не могла излечиться по щелчку пальцев. И то, что заставило его ей позвонить, никуда не делось. Оно сидело в нем занозой. Все еще… И, может быть, именно этим было вызвано его несколько агрессивное поведение в сексе. Захар как будто доказывал ей что-то. Или, возможно, себе…

— Хочешь, поговорим о том, как ты оказался на улице?

— О чем тут говорить? Я и так это знаю.

— Знаешь, почему это случилось?

— Конечно. Меня просто все замахало в один момент. И захотелось какой-то другой жизни. Более простой, что ли.

— А потом?

— А потом прошло время, и я понял, что пора возвращаться к нормальному существованию. Родителей стало жалко. Ну, и ты появилась. Вот.

Последнее замечание Варваре очень польстило. Но уцепилась она за другое.

— Постой! У тебя есть родители?!

— Конечно. У всех людей есть родители, что тебя удивляет?

— Но почему они не позволили тебе пожить у них, когда ты лишился всего? Я ведь думала, что тебе некуда было податься!

— Ты что, не слышишь меня? Я не захотел. Меня устраивала жизнь на улице. Это хороший экспириенс, — заметил Захар раздраженно. Почувствовав, что он начинает кипеть, Варя отступила. Свернула свой допрос, зашедший слишком далеко. Недовольная и собой, и тем, что передавила там, где надо было действовать тоньше.

— Извини. Я не хотела лезть тебе в душу.

— Тогда зачем это все?

— Думала, что это поможет мне лучше тебя понять.

— В этом тебе мое прошлое не помощник.

— Но без прошлого нет будущего.

— Это все херня, Варвара. Умные слова. А правда в том, что будущее строим мы сами. И каким оно будет, зависит только от нас. Вот ты… ты нас как видишь, скажем, через месяц? Два? Или полгода?

— Счастливыми. В июле у меня отпуск. Я мечтала скопить деньжат и рвануть на море. А ты?

— Какими я вижу нас в июле?

- Угу! У тебя-то к тому времени отпуска еще не будет?

— Посмотрим. Я не узнавал. Полгода уже пройдет. А там, вроде, положено пару недель. — Захар опять криво улыбнулся. — Повезет — вырвемся на моря. А нет… Без подарка от меня не останешься. У тебя ж юбилей будет?

— Да. Двадцать пять. Ужас, как быстро пролетело время.

Захар откинул голову и рассмеялся:

— Да ты еще девчонка совсем.

— Эй! Двадцать пять, между прочим, это — четверть века.

— Звучит солидно. Придется поломать голову.

— Над чем? — изумилась Варя.

— Над подарком. Абы что на такую дату не подаришь.

— А какие варианты? — оживилась она.

— Может, куплю тебе комплект охрененного белья.

— Отлично! Только бери с большим пододеяльником. Чтобы мы вдвоем поместились.

Захар приподнял брови. Смерил ее недоуменным взглядом и буквально зашелся в новом приступе хохота. И только тогда до Варвары дошло, что он имел в виду отнюдь не постельное.

Глава 15

— Эй, Захар Иванович, ну, ты идешь? Нас уже Тумашов заждался.

Захар с тоской покосился на встроенный холодильник, куда сложил, приготовленный Варей обед. Она когда в первый раз ему эти баночки-скляночки вручила — он своим глазам не поверил.

— Что это?

— В банке — солянка. А в контейнере — картошка с котлетами. Ты не переживай, оно когда в холодильнике постоит, только вкуснее будет. У тебя же на работе есть холодильник на такой случай? А микроволновка? — сыпала вопросами Варя, торопливо застегивая пуговички на плаще.

— Так это ты мне поесть сложила? — тупил не на шутку он.

— Ага. Это же лучше, чем бутерброды, правда? И дешевле, чем в столовке. Знаю я, чем там кормят. Или не надо было?

Захар откашлялся. Дернул головой, мол, нет, все в порядке. Забрал сложенные в простой целлофановый пакет котомки, а свободной рукой притянул Варвару к себе. И как-то это слишком резко вышло. Может быть, она даже ударилась. Но в тот момент он иначе не мог. Только так. На каком-то надрыве. Поцеловал её жадно.

— Я спешу, — прошептала Варя. Захар кивнул. Постоял так секунду-другую и нехотя её отпустил. Он уже и сам здорово опаздывал. Ему еще за машиной нужно было идти. Он накануне бросил ее черте где, когда ближе не нашлось места. А потом — домой мчать. Переодеваться. И в офис.

Конечно, Захару очень быстро надоела двойная жизнь. Но в то же время… Черт, он по-настоящему кайфовал от того, как у них все с Варварой складывалось. И каждый раз, когда она выходила на ночное дежурство, или когда по какой-то причине задерживалась — он не знал, куда себя деть. Бродил медведем-шатуном из стороны в сторону и подолгу мучился бессонницей.

— Эй! Шеф! Прием!

— Да иду я. Кто придумал вести деловые переговоры в харчевнях?

— А что не так? — удивился Илья. — Раньше тебя все устраивало.

Раньше ему жена не собирала обед с собой. А теперь Захару эти рестораны — поперек горла. Потому что Варя вечером непременно спросит, поел ли он. И ему придется соврать, чтобы не обидеть.

— Да ничего. Тарелки расставят — документы некуда положить. Крошки, бумажки. Черте что какое-то. Ну, что смотришь?

— Я тебя в последнее время не узнаю.

— Почему это?

— Странный ты. И спешишь постоянно куда-то. Вот, например, мы за Тумашовым сколько охотились? Несколько лет. И вот когда он у нас, считай, в руках, ты что делаешь?

— Что?

— А ничего! В том-то и дело. Ровно в шесть — избушка на клюшке. А раньше накануне таких переговоров мы в офисе засиживались до полночи. И так продолжалось неделями. Если не месяцами.

— Ничего странного. Жизнь есть и за пределами офиса, Илюша. Поживешь с моё — приоритеты сместятся.

— Да я ж не возражаю. Только как бы это сказать…

— Ссышь, что я опять в бега ударюсь?

— Вроде того, — нахмурился Илья.

— Да не. Я набегался уже. И вообще все у меня хорошо, Илюша.

— Ну, что ж… Я за тебя рад. Когда ты, наконец, нас познакомишь?

Не сказать, что Захар об этом не думал. Было дело. Он понимал, что не сможет вечно скрывать от Варвары свою настоящую жизнь, но в то же время… Его более чем устраивало то, как у них все клеилось в настоящем. Приходя в их квартирку, он оставлял за дверью все дерьмо, которым полна была его жизнь вне Вари. И погружался в сказку. Где и проблем-то не было. Если только потекший кран. А из планов — сбор денег на поездку к морю. И эти задачи, какими бы мелкими они ни казалась, были вполне понятными. Копошась в них, Захар все реже задумывался о чем-то глобальном. О глупостях высокого порядка, которыми терзался раньше.

— Не в ближайшей перспективе, так точно, — усмехнулся Захар и толкнул ведущую в ресторан дверь. Навстречу им поспешила управляющая.

— Добрый день, Захар Иванович. Рады снова вас видеть. Давно вы не заходили.

Захар моргнул. Лицо женщины показалось ему смутно знакомым. Ах да! Он как-то подвез ее, когда у нее машина сломалась.

Пока он соображал, где же они встречались, Карина (так, кажется, ее звали), взяла меню и взмахом руки пригласила их следовать за ней.

— У нас встреча с господином Тумашовым… — вмешался Илья.

— Мы обязательно проводим его к вам, как только тот объявится. У меня есть инсайдерская информация, что Руслан Сергеевич слегка задержится.

Захар насторожился.

— И откуда у вас такие данные?

— Мы только что с ним разговаривали по телефону. Это мой отец.

— Неожиданно.

— Уж как есть, — улыбнулась Карина. — Ну, не буду вам мешать, господа…

Что ж… Он должен был догадаться. Слишком дорого Карина выглядела. Даже для этого места.

— Дочь Тумашова — управляющая рестораном? — прошептал Илья, когда та отошла.

— Что тебя удивляет?

— Да мелко как-то.

— Может, опыта набирается, мечтая стать великим ресторатором. Не удивлюсь, если это местечко на самом деле принадлежит ей.

— А что? Вполне возможно. Кстати, она очень даже ничего.

Захар обернулся вслед удаляющейся женской фигуре. Равнодушно пожал плечами и уткнулся в свой телефон. Они успели выпить по чашке кофе, когда Тумашов, наконец, появился. К счастью, тот не стал ходить вокруг да около, и переговоры прошли очень быстро. А может, так вышло потому, что Захар действительно очень тщательно к ним подготовился. За несколько недель, что они провели с Варварой, он уже понял, что ему не нужно сутки напролет проводить офисе, чтобы качественно выполнять свою работу. Желание быть с ней каждую свободную минуту отлично мотивировало делать все побыстрей.

И лишь до одного никак не доходили руки.

— Илюх, ты иди. А еще в аптеку заскочу.

— Захар Иванович… Как все прошло? Все ли вам понравилось по кухне?

Захар обернулся. Проводив отца, Карина подошла и к нему. Улыбнулась открыто, кажется, довольно искренне интересуясь его мнением.

— Все просто отлично. Повару мои комплименты.

Покончив с любезностями, Захар коротко кивнул и пошел прочь, не оглядываясь. Если верить вывешенному на стене плану, аптеки на этом этаже не было. Пришлось спуститься еще на этаж.

Захар долго думал над предлогом, под которым сможет отказаться от использования презервативов. Ведь по факту они могли не предохраняться вовсе, но тогда бы ему пришлось объяснить Варваре, почему ей не стоит бояться залета. А на это он пойти не мог. Поэтому, подумав, Захар решил, что будет лучше, если Варя сама озаботится приемом противозачаточных. Но, с другой стороны, каким бы он был козлом, если бы потребовал от нерожавшей девочки травить себя химией и гормонами? В конечном счете, перебрав кучу вариантов, он остановил свой выбор на использовании противозачаточного колпачка. Способ не самый надежный в обычных условиях, но в его случае — самое то. За этим самым колпачком он и пошел в аптеку. Купил сразу три, потому как они оказались разного диаметра. Вернулся в офис. Но работник из него в тот вечер был никакой. Все мысли крутились вокруг одного… Взгляд то и дело сползал на пакет с логотипом известной аптечной сети. Он бы плюнул на все и рванул домой, если бы в этом был хоть какой-то смысл. Но не тут-то было. Варя сегодня аж до семи работала.

Не находя себе места, Захар открыл телефон. Ткнул в иконку приложения Инстаграм и еще раз просмотрел Варину ленту. Он каждый раз удивлялся тому, что она делает. Раньше он думал, что Инстаграм — это что-то вроде современной ярмарки тщеславия. И ничего больше. Но Варвара заставила его пересмотреть свои взгляды на возможности этой площадки. Она делала по-настоящему важное дело. И поднимала очень серьезные вопросы. На ее страничке можно было найти массу профессиональных консультаций, статей, заметок и смешных скетчей из жизни дома престарелых. Захар с удовольствием и даже какой-то гордостью следил за тем, что она делает. Сам-то он ни бельмеса в этом не соображал, а она как-то очень тонко чувствовала, куда надо двигаться. Знала, как привлечь внимание. И умела его удержать. За время, что он следил за ее страничкой, число Вариных подписчиков возросло уже на несколько тысяч. У Захара была только одна просьба — не выставлять их личное напоказ. Для него это было неприемлемо. И как-то странно.

Захар уехал из офиса ближе к шести. Заскочил домой переодеться и поехал в магазин за продуктами. Варвара сразу переложила на него эту обязанность. А на себя взяла готовку и стирку. Нет, они не обсуждали этого специально, не распределяли своим обязанности. Так просто сложилось. И их незатейливый быт нравился Захару все больше.

К удивлению, когда он пришел, Варвара была уже дома. Выскочила его встречать. Затараторила что-то. Наверное, опять ругала его за расточительность. Смешная…

— Кушать хочешь? Я сейчас картошки пожарю.

— Давай. Тебе помочь?

— Не-а. Я сама. У нас такое было! Сынок-то генеральский узнал, что тот на Даночке женился. Примчался и такой скандал закатил — ух! Даже Серафима не могла его успокоить. Еще бы чуть-чуть, и пришлось полицию вызывать, представляешь?

— А комнату-то им выделили? — поинтересовался Захар, наслышанный, кажется, уже обо всех постояльцах дома престарелых.

— Да. Маме, правда, пришлось съехать. Теперь она третья в комнате Нины Борисовны и Катерины Георгиевны. Я была против — тесновато им там. Но мама меня не послушалась. Кстати, мне кажется, она поняла, что у меня кто-то есть… — Варя отправила порезанную картошку в кипящее масло и чуть прикрутила газ.

— И я теперь, очевидно, должен с ней познакомиться?

— Нет. Ты ничего никому не должен. Но если будет такое желание — я с радостью вас представлю друг другу.

— Да я не против. Мои, кстати, тоже горят желанием на тебя посмотреть.

— Правда? — Варя так удивилась, что у нее даже ложка из рук выпала.

— Почему тебя это так удивляет?

— Не знаю. Ты не говорил, что рассказывал им обо мне.

— Рассказывал.

— И что они? — Варя закусила губу.

— Они решили, что у меня кризис среднего возраста. Раз меня на молоденьких потянуло.

— Захар!

— Ну, что? Это ведь правда.

— То, что у тебя кризис?

— Может быть. Ты же еще совсем девчонка. А я… этим вроде как заражаюсь.

— Чем?

— Твоей молодостью. Кстати, о заразном… — Захар забыл, что оставил в куртке справку. Вышел в коридор и спустя пару секунд вернулся. — Вот.

— Что это? — улыбнулась Варвара, вытирая руки полотенцем.

— Справка о том, что я абсолютно чист.

Варя вскинула ресницы и внимательно на него уставилась.

— И? Что это означает?

— Варвара, не тупи! — Захар чуть сдвинул ее в сторону, подальше от огня. Сжал ягодицу и губами почти коснулся уха. — У меня эти резинки знаешь где сидят? Вот тут, — резанул воздух ребром ладони у горла, — я без них хочу. Кожа к коже. Это ведь совсем другие ощущения…

Варя задышала чаще. Заведенная то ли его близостью, то ли словами.

— Но ведь это опасно. Я могу…

— Тш-ш-ш, — он не дал ей договорить. Не хотел, чтобы она произносила вслух то, чего быть не может. — Я все предусмотрел. Сейчас… — протянул ей пакет из аптеки. — Это специальный противозачаточный колпачок.

Варя сглотнула. Заглянула внутрь. Тонкая жилка на ее шее затрепетала.

— А зачем сразу три?

— Они, оказывается, разного размера.

— И как же… как же подобрать нужный?

— Думаю, опытным путем. Мы их все примерим.

— Мы?

— Конечно. Думаю, это будет очень интересный опыт.

— Думаю, это должен сделать врач. — Варя облизала губы и отвернулась к плите, на которой картошка уже начала пригорать.

— Думаешь, у меня не получится?

— Захар! Прекрати. Ты меня ужасно смущаешь. Лучше иди руки помой. Все уже почти готово.

— И я готов, — не уступил Захар, подошел ближе, так что его стояк уперся в ее попку. — Это важнее, чем какая-то там картошка.

— Господи, ты все-таки извращенец! Нужно было мне слушать Надежду. А я до последнего верила, что ты приличный человек.

— Черта с два. И я тебе нравлюсь именно такой. Неприличный. Ведь нравлюсь? М-м-м?

— Захар! — прошептала совсем уж безвольно.

— Ну, нет — так нет. — Захар резко отступил, специально ее поддразнивая. Она недоверчиво на него уставилась. А он взял тарелку. Вилку, достал из банки огурцы. И сел есть, решив, что с места не сдвинется, пока она его сама не попросит.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 16

Телефон зазвонил, когда Варя устроилась на продавленном диване в надежде поспать. Погодка на улице была чудная. Потеплело. Деревья стояли в цвету, а клумбы пестрели самыми яркими красками. Весной люди меньше всего были подвластны депрессиям. А потому поток звонков на горячую линию почти иссякал к середине апреля. Кир Саныч, посмеиваясь, говорил, что будет платить им, как сезонным рабочим. Но, конечно, это были просто угрозы. Ставка у Вари оставалась прежней, а вот свободного времени действительно появилось чуть больше. И она могла его посвятить написанию статей, до которых не доходили руки, могла выспаться, потому как дома это стараниями Захара удавалось далеко не всегда, или просто побыть наедине со своими мыслями.

— Алло, Надь? Ты чего так поздно? Я уже спать собралась.

— Я его поймала, Варя! Даже пару фотографий успела сделать… Сейчас пришлю.

— Кого поймала? — зевнула Варвара.

— Твоего бомжа! А ведь я тебе говорила, что никакой он не бомж.

— Что ты несешь?

— Сейчас. Пришлю фото. Сама увидишь.

В трубке послышались гудки. Варя недоуменно пожала плечами и выжидающе уставилась на экран. Из речи Надежды она вообще ничего не поняла. К тому же Варя была уверена, что Надя с Захаром вроде как подружились. В прошлую пятницу у них было что-то вроде двойного свидания. Которое прошло хорошо. Они много смеялись, вспоминали свои детские проделки, а потом даже станцевали под любимый трек. Дважды обменявшись партнерами. Слепошарый Васька оттоптал ей все ноги. И над этим они хохотали больше всего.

Экран мигнул. Варя открыла чат. Увеличила фотографию. На которой в самом деле был запечатлен Захар. В нелепой позе, выходящий из машины. И на следующей — тоже он. Правда, на этом фото изображение уже было чуточку смазанным. Да и снят был Захар со спины. Впрочем, ей и не нужно было его лица видеть, чтобы понять — это он. Она разворот его плеч уже бы ни с чем не спутала. Даже если те были обтянуты пиджаком, который Варя никогда у Захара не видела. А еще его вихрастая макушка… Тоже ведь довольно примечательная. Волосы на темечке у Захара росли совершенно удивительным образом. Образуя как бы двойную спираль. Она и сейчас ощущала ее рельеф под пальцами.

Так до конца и не решив, как относиться к тому, что видит, Варя вернулась к первому снимку. Удивительно, как Захару шел цвет маренго. А она, покупая ему свитер в подарок, почему-то сразу отмела этот оттенок в сторону. Хотя он и был представлен в линейке. Она это точно помнила.

Телефон снова зазвонил.

— Ну?!

— Что ну?

— Что будешь делать?! Я бы на твоем месте его приперла к стенке! Вот чья эта машина? А костюм? Куда он так вырядился?

— А что ж ты не выяснила? — вдруг разозлилась Варя. Отбросила плед и встала, взволнованная не на шутку.

— Ну, привет! Ты что, на меня обиделась? Я же как лучше хочу!

— Я знаю. Наверняка этому есть какое-то объяснение.

— Конечно. Думаю, он поспорил со своими богатенькими друзьями!

— Поспорил? А на что?

— Откуда мне знать? Например, что он сможет продержаться на копеечную зарплату. Или что найдет дуру, которая приютит бомжа. Я где-то читала, что эти зажравшиеся козлы чего только ни придумывают, чтобы пощекотать себе нервы. Это у них что-то вроде экстрим-аттракциона. Представляешь?

Варя растерла ладошкой лицо. Задумалась…

— Нет… Нет, Надь, ну, правда! Быть такого не может. Он же меня с родителями познакомил! Я забыла тебе рассказать.

— Что за люди?

— Да ничего особенного. Пенсионеры. Мама такой наполеон испекла — пальчики оближешь. Я два куска съела. Прощай, диета.

— Ну, не знаю. Это могли быть актеры?

— Надь, ты с ума сошла? Ну, что за бредовые идеи?

— А у тебя есть какое-то другое объяснение увиденному?

— У меня — нет. Но оно наверняка существует.

В голосе Варвары звучала уверенность, которой она вовсе не испытывала. Наде удалось здорово ее накрутить. Да и эти фото! Ну, ведь и правда, откуда у него костюм? А машина? Тем более такая… В душе Варвары прочно обосновалась тревога. Рот наполнился горечью.

— И? Что думаешь делать?

— Понятия не имею.

— Хочешь, я из него завтра всю душу вытрясу?!

На завтра они запланировали поездку за город. У Лили с мужем там был небольшой домик, что-то вроде дачи, куда их пригласили провести майские праздники. Компания собиралась большая. Варя поначалу думала, что Захар откажется, ведь он никого кроме Нади и Васьки не знал, но, к удивлению, тот согласился довольно быстро. Стоило ему услышать о рыбалке. А потом он и вовсе включился в процесс организации досуга наравне с другими. Варя не поняла, как это случилось, но уже через пару дней Захар болтал по телефону с мужем Лильки Стасом так, будто они знали друг друга всю жизнь.

— И испортить нам отдых? Нет уж. Не нужно. Я сама. Ну, все, пока. Отключаюсь…

Варя провертелась до утра, но так и не придумала, как начать разговор с Захаром. Он так ужасно ее страшил! Узнать, что все происходящее между ними — фальшь. Что может быть хуже? Ничего. Мысли об этом не давали дышать. Она то вскакивала, то опять ложилась. Проклиная ни в чем, в общем-то, не виноватую Надьку за то, что та посеяла в ее душе зерно сомнения, которое, прорастая корнями в сердце, причиняло мучительную, нестерпимую боль.

Едва дождавшись сменщицу, Варвара рванула домой. Но когда тот показался между таких же безликих высоток, замедлилась. Напротив, оттягивая возвращение. Испугавшись того, что ее ждет, еще сильней. И тогда промелькнула мысль притвориться, что ничего не было. Что она не видела ничего… Стереть фотографии из памяти телефона. За этим бы дело не стало. Да только как из собственной памяти их стереть? Они ведь в ней навсегда, кажется, отпечатались.

Чтобы как-то себя приободрить, Варя прокручивала в голове всё то, что наполняло ее жизнь счастьем. Первую встречу с Захаром, их разговоры, знакомство с родителями. Да-да, своей маме она Захара тоже представила. И надо сказать, их знакомство прошло просто замечательно. Захар купил маме букетик ландышей и коробку конфет. Был учтив, но прямолинеен. А потом они вообще Варю выпроводили, чтобы поговорить о чем-то наедине. И сколько после она не пытала Захара, о чем была эта беседа, расколоть его не получилось. Он сказал, что это был взрослый разговор. А она слишком мала, чтобы в него вникнуть. Захар вообще очень часто подшучивал над их разницей в возрасте.

Да нет! Не мог он так притворяться. Никто бы не смог. Может, только актер, получивший специальное образование. А вот обычный человек — вряд ли. Варя видела, знала, чувствовала — ему с ней хорошо. Зачем бы он стал её обманывать?

— Привет! Ну, что ты так долго?! Я уже думал тебе звонить! Вот, эту сумку мы берем, кажется? Беги скорей, завтракай. Я бутербродов напилил. Ну, что стоишь, Варвара? Мы же хотели пораньше выехать!

Нет. Не получится сделать вид. Она не сможет. Это её убьет. Варя прислонилась к двери. И низко-низко склонила голову, собираясь с силами.

— Эй… Ты чего? Случилось что-то? Тяжелый случай? Суицидник опять? Да что произошло-то?

Варвара набрала полную грудь воздуха. Нашарила в кармане телефон. Открыла фото и протянула гаджет внимательно за ней наблюдающему Захару.

— И что? — нахмурился он, провел широкой ладонью по голове, ероша только вчера постриженные волосы. Варя сама его записывала в парикмахерскую. Свою…

— Это ты мне скажи.

— Ну, получился я тут, надо сказать, хреново.

— Значит, ты даже не отрицаешь, что это ты?

— Зачем бы я это стал делать? С глазами у меня пока дела обстоят получше, чем у этого фотографа с руками.

— Откуда у тебя машина? И костюм… Я такого и не видела у тебя.

— Костюм еще из старых запасов. А машина — моего босса. А к чему, собственно, этот допрос?

— Твоего босса?

— Ну, да. Я работаю, помнишь? Водителем.

Варя кивнула болванчиком. Ну, надо же… Все объяснялось так просто. А она такого себе напридумывала, что чуть со страху не померла.

— Тогда почему ты ее за три дома бросил?

— Где было место — там и бросил. Коробок понатыкали, а парковочных мест — с гулькин хрен. Вон, вчера соседи чуть не подрались. Один ждал, пока местечко освободится, а второй — влез вперед. Да что с тобой сегодня не так?

— Ничего! — прошептала Варя. Протянула руки и с силой его обняла. Чувствуя, что если не сделает этого — упадет. От облегчения ее тело обмякло, и ноги стали будто желейные. — Ничего. — Поцеловала. В шею, колючий подбородок, обхватила голову и, заставив его наклониться, коснулась губ. — Ничего… Ничего. Просто поняла кое-что…

— Что именно?

— Что люблю тебя. Люблю до безумия.

Захар сглотнул, пожирая ее взглядом. Он так ничего ей и не ответил, но когда их губы снова встретились, в его поцелуе Варе почудилось что-то, совершенно особенное. Жаль, его прервал звонок телефона.

— Ну, кто там еще?

— Это Лилька. Они же обещали за нами заехать.

— Твою мать!

Захар выругался, в который раз провел ладонью по волосам, облизывая фигурку Вари голодным взглядом.

— Может, никуда не поедем? — просипел он.

— Ну, уж нет! Столько готовились, и все бросить? Хватай вещи. И эту сумку тоже бери!

— А поесть? Ты так и не поела.

— Я утром чай с печеньем пила. Нагуляю аппетит. Так даже лучше.

Схватив сумки, Захар с Варей спустились вниз. Поздоровались с друзьями, сложили вещи в багажник и устроились на заднем сиденье. Было очень тесно, потому как у них была компания — семилетний сын Лильки и Стаса. А впрочем, на тесноту Варя совершенно не жаловалась. Ей нравилось сидеть к Захару так близко. Так его можно было тайком целовать. Или касаться будто бы между делом, невольно отвлекая того от оживленной беседы со Стасом и перетаскивая одеяло внимания на себя. Получалось у нее это отлично. Захару приходилось прикрывать бугор в паху сложенной в несколько раз курткой.

— Ты мне за это ответишь, — шепнул он, когда они, наконец, припарковались на небольшом, поросшем сочной травой пустыре перед старым, но ухоженным домом.

— И что же ты сделаешь?

— Я оттрахаю тебя так, что ты три дня сидеть не сможешь.

— Боюсь, дом слишком маленький. Вряд ли нам удастся уединиться, — учащенно дыша, заметила Варя.

— Зато вокруг дома сколько угодно мест. У тебя, что, никогда не было секса на природе?

— Эй, Захар! Захватишь мангал? — крикнул Стас, прерывая их горячую беседу.

— Без проблем, — усмехнулся тот, прошелся по раскрасневшейся Варе насмешливым взглядом и принялся выгружать вещи из багажника. А она долго не могла прийти в себя. И даже взявшись накрывать на стол вместе с Лилькой и подоспевшей чуть позже Надеждой, нет-нет да и бросала на Захара жаркие взгляды. А тот тоже, надо сказать, не бездельничал. То помогал установить навес, то дрова колол. Убеждая, что шашлык на вишневых дровишках — самый лучший из всех возможных. И мышцами играл. Она была уверена — специально. И горлышко пивной бутылки прикладывал к губам как-то совершенно… развязно! Будто с намеком.

— Ой, не верю я, что он — водитель, — проследив за взглядом Варвары, заметила Надя.

— Ты опять за свое? Прекращай! Хватит, что ты меня с вечера накрутила.

— Да ты только посмотри — ему все мужики в рот заглядывают. Дача чья? Стасика. А всем заправляет Захар. Неспроста это.

— Просто он — старший, — отмахнулась Варя. — Возраст придает авторитета.

— Ну-ну.

— О чем шепчетесь, девоньки? — к столу, удерживая в руках сразу четыре бутылки пива, вернулась Лиля.

— Холодненькое?

— Ага. Эти-то уже вовсю попивают. А мы чего отстаем? Под пивко и готовить веселее. Правда?

— Да уже все вроде готово. Здорово, что мы окрошку решили напилить. В такую жару пойдет за милую душу, — затараторила Надя и сунула в рот веточку укропа.

— Это точно! Давно я не видела такой шикарной погодки. Обычно в праздники с этим прямо беда.

— В прошлом году было неплохо. Правда, похолодней.

— Да? Я не помню. Мы на прошлые майские в Турцию уезжали.

— Ишь ты! Буржуи!

— Да где там? Кредит за путевку целый год отдавали. Но было так хорошо! Вы бы тоже съездили. Пока детей нет — отрывайтесь. А то потом с этим как-то сложнее. И финансово, и вообще. Или вы еще о детях не думаете?

Варя бросила на Захара взгляд исподлобья. Нет, конечно, ей о детях думать было еще слишком рано, но почему-то рядом с ним эти мысли у нее возникали все чаще. Если и был в этом мире мужчина, от которого она бы хотела родить, то это был он. Такой… надежный, основательный, сильный. И взрослый. Вот если бы Захар стал думать в сторону детей — Варвара бы не удивилась.

— Нет, пока таких планов нет, — улыбнулась она.

Глава 17

День прошел просто чудесно. Они наелись, насмеялись и даже погоняли мяч. А ближе к ночи, когда уснули дети, расселись вокруг костра, болтая о всяких глупостях. В воздухе царил аромат отцветающей черемухи, напитанной влагой земли и горьких трав. Было довольно свежо. Дневное тепло ушло вместе с солнечным светом. Зато у Вари появился повод прижаться к Захару посильней. Просунуть холодные ладошки под резинку его старого свитера, будто и не делая ничего такого, но в то же время давая волю своей нестерпимой потребности его касаться.

— Пойдем, поможешь мне.

— Что? — убаюканная треском костра и звуками голосов, Варя осоловело моргнула.

— Поможешь пива принести.

Послушно встав с бревна, Варвара отряхнула спортивки от щепок и поплелась вслед за Захаром к дому.

— Эй, ты куда? Пиво же в сенях. Забыл?

— Черт с ним, с пивом, — рыкнул Захар, сворачивая и обходя дом с торца.

— Куда ты меня тащишь? — деланно равнодушно засмеялась Варя, а на деле… А ведь на деле она уже поняла, куда. И от этого низ ее живота свело, будто огненным обручем.

— Прогуляемся. Черт! Не видно ни хрена, осторожнее… — ругнулся Захар, оступившись. Варя хихикнула.

— Ты уверен, что нам стоит уходить далеко?

— Ты такая шумная, Варвара, что лучше бы нам это сделать.

Жар опалил щеки, ноги ослабели. Варя споткнулась о выступающий из земли корень и чуть не пропахала землю носом. Хорошо, что Захар успел ее ухватить под локоть.

— Осторожнее. Говорю ж!

— И ничего я не шумная.

— Да ну, конечно. Ты так сладко скулишь, когда кончаешь. И всякие грязные словечки выкрикиваешь.

— Врешь ты все, — возмутилась Варвара, но участившееся дыхание выдало её с головой. — И вообще… Это тебе не мешало бы вымыть рот с мылом, — она на мгновение обернулась в темноте и чуть не налетела на старую липу. В последний момент успела выставить руки перед собой. Захар натолкнулся грудью на ее спину.

— Правда? — шепнул он, наваливаясь всем телом. Прижимая её к могучему стволу. Заставляя чувствовать одной щекой шершавость коры, а другой — нежность губ на контрасте.

— Ч-что ты делаешь?

— Снимаю с тебя штаны.

Это она уже поняла. Голую пятую точку обдало прохладой. И тут же тишину взорвал звонкий шлепок.

— Ай! — испуганно выдохнула Варвара.

— Прогнись. Обопрись ладонями о ствол. Вот так…

Одной рукой Захар бесцеремонно пробрался к ней под кофточку и обхватил грудь. Другую сжал на бедре, подстраивая Варю под себя. Направляя и задавая темп. Сначала неторопливый и как будто ленивый даже. Действительно заставляющий ее хныкать и кусать губы.

— Сильней!

— Ну, вот. Я еще ничего такого не сделал, а в ход уже пошли грязные словечки.

— Они пошли именно потому, что ты ничего не делал!

Захар хрипло рассмеялся. Прикусил Варвару за холку, выпустил бедро, огладил попку. Пальцы уверенно нашли звездочку ануса и принялись с ней играть. С каждым разом Варя к этой ласке относилась все проще. Он будто постепенно ее приручал. Ко всему. Четко давал понять, чего хочет, но не давил. Позволяя ей привыкнуть. И более того — самой захотеть. Даже этого.

— Черт. Стоп… Захар, стоп! Я без колпачка…

— Тш-ш-ш. Неважно. У меня все под контролем. Не бойся.

Голова Вари шла кругом. Перед глазами вспыхивали снопы искр. Что он сделает? Выскользнет? Или выйдет и толкнется чуть выше? Ей будет больно? Он ведь совсем ее не подготовил. А если она забеременеет? Прерванный половой акт — достаточно ненадежный способ контрацепции. Мысли хаотично метались в ее голове. Но потом и их не осталось… Захар задал просто сумасшедший темп, и её волю подчинило одно вполне понятное желание — кончить. Как угодно. Лишь бы скорей. Тем более что Захар уже не мог оттягивать этот момент. Доведенный до точки, он с силой дернул Варю за косу, заставляя выпрямиться. Прикусил зубами ее ухо, щеку, бормоча какие-то глупости. И излился короткими, яростными залпами, которые она чувствовала глубоко-глубоко. Именно они, наконец, отправили за черту и Варю.

Оргазм был чудовищно сильным. Эмоции сдетонировали вмиг, но так же быстро волна отхлынула.

— Вот, возьми салфетку…

Варя нащупала в темноте его руку. Забрала протянутое бумажное полотенце и быстро привела себя в порядок. Ветер холодил там, где было влажно. Она поспешно оделась.

— Что-то не так?

За время, что они миловались, из-за тучки выкатилась луна, разбавляя темноту серебряным светом. Где-то рядом ухнула птица, а из-за дома донесся взрыв смеха и чьи-то голоса. Только слов было не разобрать.

— Ты сказал, что у тебя все под контролем.

— И?

— Хочешь, чтобы я тебе в лоб сказала? Хорошо! Ты кончил в меня. Без защиты. И я сейчас просто в панике, потому что у этого могут быть последствия.

— Я сказал, что позабочусь о тебе, — голос Захара прозвучал убийственно серьезно. — И я не отказываюсь от своих слов.

Варя нервно облизала губы. Одернула кофточку в попытке выиграть немного времени и разобраться с тем, что Захар подразумевает под своими словами. Если она поняла их правильно, он намекал… он намекал, что не против ребенка. Господи! Варя стиснула кулаки, чувствуя, как что-то внутри начинает мелко-мелко вибрировать. И как невыносимо горло дерет. Будто застрявшие в нем слова, слова, которые она не могла заставить себя произнести, сами рвутся наружу.

Варвара оказалась совершенно не готовой к такому повороту событий. Но еще больше не готовой к тому, что почувствует, на секунду представив себя в положении. Беременной его ребенком. К тому, какой сладкой и притягательной для нее окажется эта мысль. Затрепетала. Сраженная просто наповал. Вся злость, вся обида на Захара в одно мгновение схлынули. И там, где не осталось ничего, вспыхнул свет.

— Ты серьезно? Это… это ведь очень ответственный шаг.

— Ты заставляешь меня повторяться.

Да. Наверное… Но, господи! Ведь не каждый день мужчина ей признается в том, что хочет… хочет от нее детей. Мамочки!

Эта мысль Варю захватила. И ее не смутило то, что по возвращении домой они один черт вернулись к колпачкам. Все равно до них не всегда доходил черед. Например, если Захару захотелось пристать к Варе в душе, никто не бежал за колпачком. Да и время нужно было, чтобы раствор подействовал. А нужный срок им почти никогда не удавалось выдержать. Все чаще страсть заставала их врасплох. И тогда исход мог быть самый разный. Иногда Захар доводил дело до конца. Иногда выскальзывал и с видимым удовольствием ее пачкал. А еще он все-таки раскрутил ее на тот самый запретный секс. Было больно, несмотря на долгую подготовку. И стыдно, и ужасно неловко. Но в то же время… происходящее вывело их на какой-то совершенно новый уровень близости. А может, случившееся, напротив, было итогом абсолютного доверия между ними. Естественным его результатом.

В один момент Захар стал для нее самым близким, самым родным человеком. Они никогда не ссорились, и вообще были с ним на одной волне. Не было ни усталости друг от друга, ни желания побыть врозь. В какой-то момент Варя поняла, что в ее шкаф перекочевал почти весь гардероб Захара, и что они живут вместе… вот уже пять месяцев с момента первой встречи. Так что когда у Вари начались месячные, она испытала даже нечто сродни разочарованию. И, конечно, это было ужасно глупо, но еще глупее было отрицать очевидное. Она действительно была не против родить. И немного, самую малость, расстраивалась каждый раз, когда приходили месячные.

— Варя! Скорее… Скорей включай телек!

— Что такое?

— Ты только держись. — Надя принялась с остервенением нажимать на кнопки пульта, выискивая нужный канал. — Вот!

Варя отложила отчет, над которым трудилась, и уставилась на экран. За столом в студии сидела женщина-ведущая, по левую руку от нее — седеющий дедушка в летах, а по правую…

— Захар…

— Угу! Генеральный директор «Кей-инвест». Финансист. Эксперт по фондовому рынку. Ну?! Я тебе говорила? Да что ты сидишь?!

— А что мне делать?

— Как что? Загугли! А! Ну тебя. Я сама… — Надежда нырнула в свой телефон и, насупившись, забормотала: — основатель и бессменный руководитель «Кей-инвест» — лидера среди отечественных инвестиционных компаний по объемам активов, находящихся в управлении… Личная жизнь… Разведен. Детей нет. Ага! Его жена действительно погибла. Тут этот мудило не соврал. Хоть в чем-то! Вот, полюбуйся. Эх! А жена у него была шикарная. Ты только глянь на эту звезду.

Надежда сунула Варе под нос телефон. Та послушно уставилась на экран, откуда на нее смотрела действительно шикарная женщина. Жгучая брюнетка с огромными глазами и пухлыми, накрашенными яркой помадой губами. Очень худенькая и высокая. Наверное, в прошлом — модель. Эти факты Варя отмечала будто бы мимоходом. Еще не понимая, как они её могут ранить, если пропустить их через себя.

— Да. Ты права. Она — красавица. Отойди, пожалуйста, я хочу встать.

— До обеда еще сорок минут. Но, если что, я тебя прикрою перед Серафимой.

— Спасибо, конечно. Но я вроде бы никуда не собираюсь уходить.

— Как это? Ты что… ты это съешь?!

— Не знаю, — прошептала Варя, пряча лицо в дрожащих ладонях, — я не знаю, что мне делать. Я ничего… ничего не знаю. И не понимаю ничего.

В образовавшейся тишине кто-то громко по-детски всхлипнул. Варя не сразу поняла, что это плачет она.

— Пойди к нему! И припри к стенке. Пусть расскажет, зачем он тебе… да что там тебе? Нам всем лапшу на уши вешал!

Варя вытерла потекший нос ладонью, ничего перед собой не видя, покачала головой. Ей казалось, она слышит, как рушится ее мир. Слышит скрежет и грохот, с которыми он падает ей на голову.

— Я не могу.

Не может! Даже просто пошевелиться. Да что там? Сказать! И то ничего не может. Хотя кричать хочется. Орать во все горло от боли. Почему? Зачем? Но, главное, за что он с ней так? Так… жестоко. Чем она заслужила?

— Не можешь? Так! Немедленно собирайся. Вытирай нос. Снимай халат… И пойдем!

Надя вскочила, заметалась. Из своей коморки на шум выглянула Лилька:

— Что у вас тут случилось?

— Потом расскажу, — пообещала Надя. — Нам нужно отойти на пару часов. Прикроешь нас перед Серафимой.

— Не вопрос. Эй, Варь, ты чего плачешь? Да что стряслось?

Варя вскинула на подругу растерянный взгляд. Представила, как ей придется объяснять друзьям случившееся. И маме… Наверняка те решат, что она полная идиотка, раз он так умело ее обвел вокруг пальца. А впрочем, какая разница, что они там решат? Если ей не дышится, не живется… от боли, что рвет на части?

— Варя, пойдем!

Кажется, Надя помогла ей снять халат. И вывела на улицу. Кажется, они спустились в метро. Блаженная прохлада овеяла ее горящие щеки. Сквозняк облепил струящуюся юбку вокруг ног.

— Куда мы едем?

— К нему! Я в интернете нашла адрес его конторы. Уже придумала, что ему скажешь?

Варя покачала головой. Слезы высохли, и глаза страшно резало на солнце.

— Ничего. Я ничего ему говорить не буду.

— Зачем же мы туда премся?

— Я хочу ему в глаза посмотреть…

Надя выругалась. Совсем не по-девичьи зло. Если бы она в тот момент сказала что-то вроде «а я тебя предупреждала», Варя, наверное, сломалась бы. Но при всей своей напористости Надежда очень тонко чувствовала, когда стоит промолчать. Она взяла Варю за руку и ободряюще сжала ее ледяную ладошку.

— Постой. А это, вон там, не он?

Щурясь, Варя проследила за взглядом подруги.

— Он.

— Похоже, счет оплачивает. Ну, неудивительно. Обед все же. Местечко выбрал, надо сказать, пафосное. Тебя в такие, небось, не водил.

— Нет.

— Еще бы. Мы для таких заведений рожей не вышли.

Варя зажмурилась от нового приступа боли. Конечно, она понимала, на что намекает Надя. Как знала и то, что та не преследует цели ее обидеть. Да только ее слова проехались по больному. Будто провернули вбитый в ее грудь кол.

— Эй! Ты куда?

— Я поняла, что скажу ему, — выпалила Варвара и бросалась через дорогу Захару наперерез. Надя что-то закричала. Проезжающие машины были вынуждены остановиться. Со всех сторон возмущенно загудели клаксоны. Захар обернулся на звук. И, конечно, увидел ее…

— Варя? Ты что здесь делаешь?

— Хочу тебя спросить… Ты вообще когда-нибудь ел то, что я готовила?

Глава 18

— Конечно, ел, господи! Варвара…

А она уже не слушала его. Отвернулась. И пошла, не разбирая дороги. На этот раз, к счастью, вверх по улице, а не под колеса машин.

— Варя!

— Отвали от нее, козел! Ты что, не видишь, что сделал?! Ты же ее убил!

— Мы без тебя разберемся, — рявкнул Захар, не глядя на Надежду. Почему-то он был уверен, что без этой сучки здесь не обошлось. И страшно на нее злился. — Варя! Да стой же ты! Куда ты идешь? Нам нужно поговорить! Варвара!

Захар не понимал, насколько плоха ситуация. Всю ли правду выяснила Варвара, или сделала какие-то выводы лишь из того, что увидела в ресторане. Во втором случае — выкрутиться будет проще. Если опять соврать…

— Варя! — ухватил все же, хотя пальцы чуть не соскользнули с ее влажной и холодной, несмотря на жару, ладошки.

— Ну, что? Что еще ты от меня хочешь?

Ее губы дрожали, как у обиженного ребенка. Он хотел ее обнять, успокоить. Скомандовать, в конце концов, отставить слезы. Ведь раньше она бы послушалась. Сто процентов. И улыбнулась бы. Но сейчас… Сейчас Варя смотрела на него, как на чужого. И столько боли было в ее глазах, что он этой болью и сам захлебывался.

— Варь, — стушевался Захар, — ну, что ты? Не случилось ведь ничего…

— У тебя? Наверняка не случилось. Это ведь моя жизнь оказалась обманом.

Она всхлипнула. Зажала ладонью рот и попятилась, налетая на прохожих. С опозданием осознав, что выбрала не самый удачный способ передвижения, остановилась. И тут же угодила в объятья Надежды, которая прижала ее к себе, будто от него защищая.

— Не смей! Не подходи к ней! Иначе я… закричу.

Захар чертыхнулся.

— Ты все неправильно поняла.

— Хватит делать из нее дуру!

— А ты вообще помолчи, благодетельница!

Варя тряхнула головой. Прижала пальцы к вискам в ужасно беззащитном и таком говорящем жесте.

— Прекратите. Разве вы не видите, что я не могу больше?! Разве вы… не… видите… что… я не могу!

Захар молнией преодолел разделяющее их расстояние. Отшвырнул Надю прочь, наплевав на то, как это выглядит. И уже сам обнял Варю. А та, конечно, воспротивилась. Забилась в его руках, горько всхлипывая, но Захар не позволил ей отстраниться.

— Я тебе все объясню. Слышишь, Варя?

— Мне нужно на работу вернуться, — бессвязно бормотала она. — Отпусти меня! Мне нужно вернуться…

От них шарахались прохожие. И надо было срочно заканчивать с этим цирком!

— Тш! Я тебя отпущу. А дома мы поговорим. Хорошо? Варя? — Варвара кивнула. Но Захар понимал, что сделала она это, лишь бы только он от нее отстал. Нехотя разжал руки. И торопливо, скованный каким-то совершенно ему несвойственным страхом, затараторил: — То, кто я есть, ничего между нами не меняет. Я все объясню. И ты меня поймешь. Обещаю. Между нами с тобой все по-прежнему.

Захар не знал, кого пытался убедить своими словами. Её… или себя самого. Он с ужасом думал о том, что мог и ошибаться. И что уже ничего не будет, как раньше, потому что он сам все испортил. Ему некого даже винить.

Да нет… Быть такого не может. Она же любит его! Любит… Варя сама так сказала однажды. Он ее не просил. И пусть с тех пор она ни разу больше не повторила этих слов осознанно, на пике удовольствия она выкрикивала их каждый раз. Захар просто не позволял ей кончить, пока она не скажет «люблю», от которого он впал в странную, неподдающуюся контролю зависимость.

— Мы дома поговорим! — повторил зачем-то и скосил взгляд на Надю: — Присмотри за ней. Пожалуйста.

А та, то ли испугавшись его агрессии, то ли оробев, что-то вдруг осознав, кивнула. Бочком подошла к Варе, снова обняла ее, как больную, и подтолкнула в сторону пешеходника.

— Пойдем, Варвара. И правда… Поговорите дома.

Захар смотрел им вслед, пока подружки не скрылись из виду. Забыв, зачем он здесь, и куда ему нужно идти.

— Это что сейчас было? — поинтересовался Илья, который хоть и отлучился в туалет, тем не менее, успел застать конец истории.

— Ничего. Ты все забрал?

— Ага.

— Ну, пойдем тогда. Еще полно работы.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Захар не собирался ни с кем обсуждать произошедшее. Тем более со своим младшим партнером. Но, видимо, переоценил его умственные данные, потому что Илья стоял на своем.

— А девочка ничего. Фигуристая, — обрисовал ладонями две дуги и похабно улыбнулся. Если бы это не касалось Вари, Захар бы и слова не сказал. Скорей всего, ответил бы что-то, подходящее случаю — они частенько обсуждали баб. Но тут…

— Илюша…

— М-м-м?

— Ты же хочешь работать в моей фирме, я ничего не путаю?

— Ну, да.

— Тогда лучше заткнись. Иначе я тебе твои слова обратно в глотку затолкаю.

А ведь Захар мог. Почему-то было принято думать, что люди его профессии и способностей — непременно интеллигенты. Но за ним такого греха не числилось. И он от этого не страдал. Напротив. То, что он был своим парнем и разговаривал на одном языке с людьми, которые с нуля поднялись, во многом способствовало процветанию его собственного дела. К тому же, если надо, он мог запросто поставить на место кого угодно.

— Извини, я должен был догадаться, что у тебя с ней все серьезно.

Захар кивнул, принимая извинения. Похлопал ладонями по карманам. Нащупал пачку сигарет и с жадностью подкурил.

— Знаешь, ты, наверное, иди. А я на сегодня все.

И пошел, не оглядываясь, в сторону паркинга, где бросил машину.

Заглушая собственный страх, он отчаянно искал плюсы в том, что правда, наконец, вскрылась. И, к удивлению, тех оказалось достаточно. Например, теперь ему не нужно будет каждый раз возвращаться в собственную квартиру, чтобы переодеться. А еще он сможет подвозить Варю на работу! И, наконец, дарить ей подарки. Ему с самого начала хотелось Варвару баловать, да только он никак не мог придумать, как это сделать, не вызвав вопросов с ее стороны. Теперь было можно…

Ну, конечно! Почему это только сейчас пришло ему в голову?! Поражаясь собственной недогадливости, Захар включил поворотник и довольно резко перестроился в правый ряд — съезд к торговому центру. Бросил машину. Рванул по магазинам. Ювелирный, бельё… Постельное! С большим пододеяльником — для нее. Кружевное, с пикантным вырезом в самом интересном месте — для него. Вот такой компромисс. И, конечно, цветы. Сто штук! Извиняться — так извиняться. Против такого напора никто не устоял бы — тем более его неискушенная Варвара. А уже из дома Захар позвонил в ресторан. Хватит ей у плиты стоять…

К моменту ее возвращения он был во всеоружии. Еду доставили и привезли цветы. Они встречали Варю прямо на входе в квартиру. Захар не смог остановиться на одном букете. И заказал сразу три. Да таких огромных, что теперь в их тесном коридорчике было не развернуться.

— Привет!

— Привет. Это что? — бесцветным голосом спросила Варя.

— Цветы. В качестве извинений. И там еще… — он взял ее за руку, потащил к кухне, где накрыл стол: — Вот! Я действительно наломал дров. Прости.

— Думаешь, это так легко? — прошептала она. — Думаешь, купишь мне эти… эти кричащие веники, эти… сопливые устрицы, и я забуду, что ты мне все это время врал? Что ты смеялся надо мной, над моими чувствами… Что ты играл на них?!

— Я не врал тебе! Недоговаривал — да. Но я никогда тебе не врал, слышишь?

— Слышу, но все равно не понимаю. Тебе что… доставляло удовольствие меня дурачить? Это все ради смеха?

— Да откуда такие мысли, господи?

— А что еще мне думать? Я ведь верила, что ты обычный мужчина… Я вела себя с тобой, как с обычным мужчиной! Делала и говорила то, что никогда бы себе не позволила, зная, кто ты есть…

— Вот видишь! И ты еще спрашиваешь, почему я молчал? Да твою ж мать! Я и есть обычный мужчина! Из плоти, мать его, и из крови. Я хотел для тебя быть. Таким. Обычным! — заорал Захар. — Мне это важно было. Понимаешь?! Чтобы ты со мной настоящей была. Чтобы ты говорила, что думаешь. Чтобы делала… Чтобы ничто тебя не тормозило.

— Я тебе, наверное, ужасно глупой казалась… И все мои проблемы — дурацкими.

— Да нет же! Нет, Варвара…

— Нет? — всхлипнула она.

— Нет.

Захар обхватил ее дрожащие плечи. Прижался губами к виску. Влажному и соленому от слез.

— Я не знаю… Не знаю, что теперь будет. Ты ведь никогда не был бомжом?

— Был! По доброй воле, конечно, но я действительно жил на улице. Целых четыре месяца. Все, что я тебе рассказывал — правда.

— А родители… Это действительно были твои родители?

— Конечно. А кто же еще?

— Я не знаю. Надя говорит, что ты мог нанять актеров, — вцепившись в лацканы его пиджака, Варя зарыдала в голос.

— Язык бы твоей Наде вырвать! Ну, кому ты веришь? Ей? Или мне? Хочешь, я тебе свидетельство о рождении покажу?

— Нет! Не н-надо-о-о…

— Ну, не плачь. Девочка моя глупая. И прости меня, если уж не ради веников этих кричащих, то хотя бы из жалости, — попытался съюморить, но вышло не слишком удачно.

— Я просто не знаю, что теперь будет. Все ведь изменится? Непременно изменится. А я не хочу-у-у.

— Ничего не изменится. Обещаю. Я, чтобы ничего не изменилось, и молчал. Ты сама сможешь относиться ко мне, как раньше?

— Не знаю… — шепнула Варя. — А врать, утверждая, что ничего не изменится — не хочу. Я просто не знаю, как будет. Я даже не знаю, зачем тебе нужна. Ты же можешь иметь любую, вон, твоя жена какая красотка…

— Потому что я тебя люблю! — выпалил Захар. Выпалил не потому, что больше не мог держать в себе эти слова, а потому что в тот момент лишь они могли спасти ситуацию. Он это чувствовал. Нет… знал. Наверняка знал, как ей хочется их услышать. И оказался прав. Варя затихла в его руках. Вздохнула тихо. С новой силой вцепилась в его пиджак. И очень медленно… так медленно подняла ресницы.

— Ты никогда мне этого не говорил.

— А сейчас говорю!

Желая поскорее покончить с этим разговором и удостовериться, что все хорошо, Захар наклонился. Целуя ее лоб, щеки, веки… И соленые припухшие губы.

— Я тоже… Я тоже тебя люблю, — нарушая все его планы, Варя вновь заплакала. — Не ври мне больше. Никогда… Это очень больно. И страшно. Довериться вновь.

— Не буду.

И снова поцелуй. Еще более жадный…

— Ты можешь мне доверять. Понимаешь? И говорить со мной обо всем, что тебя волнует.

Захар на мгновение отвел взгляд.

— Понимаю. Но у меня больше не осталось тайн.

Всего одна. Но она об этом никогда не узнает. Он просто не сможет ей рассказать, что бесплоден. Может быть, потом… Но точно не сейчас, когда она на него как на бога смотрит.

Злость на собственную судьбу вспыхнула с новой силой. Он думал, что смирился… уже со всем смирился, но в такие моменты понимал — ни черта. Ему хотелось биться головой о стены. Хотелось кричать — «Почему я?! Почему я? Какого хрена?!» Это было чудовищно несправедливо! Он был мужиком! Он был… И в то же время не был.

Подхлестываемый злостью, Захар с силой прошелся ладонями по телу Вари. Смял попку, стащил вниз бретельку платья.

— Погоди… Захар. Остановись. Я не могу…

— Ну, что еще?

— У меня месячные.

— А у меня стояк такой, что больно, Варвара… И что? Давай, моя хорошая, не упрямься. Я аккуратненько.

— Я себя нехорошо чувствую. Живот сильно болит. Извини…

Захар понимал, что она не пытается найти предлог, чтобы отказаться от близости. Чертыхнулся. Поднял к потолку разгоряченное лицо. Нет, так ему и надо! Не все же сразу… Достаточно уже того, что они помирились. Признаться, было дело, когда он всерьез подумал, что Варвара его не простит. Так что лучше уж он без секса останется, чем без неё.

— Ты обиделся?

— Нет, глупая. Я просто пытаюсь остыть. Иди сюда… А впрочем, нет. Лучше стой, где стоишь. Когда ты рядом, мне только хуже.

— Ты правда меня так хочешь? Я тебе нравлюсь?

— О господи, Варвара, а как еще объяснить, что я с тебя не слезаю?

— Просто твоя жена…

— Забудь ее! Она уже давно в прошлом.

— Я совсем другая…

— И слава богу. Я люблю тебя именно такой.

Ну, вот ведь! В самое яблочко… Варя зарделась, но улыбнулась. Сначала робко и недоверчиво, а потом, уже не сдерживая радости — широко. И все же подошла к нему вплотную. Несмотря на все предупреждения.

— Что ты делаешь, Варвара?

— Знаешь, я тут решила, что раз в этом всем, — она сжала его член через брюки, — моя вина, то я не могу это так оставить…

А потом опустилась перед ним на колени.

Глава 19

Варя не думала, что это будет так сложно. Поначалу она вообще ни о чем не думала, раздавленная ситуацией и диким страхом снова остаться одной. Без него. Того, кого полюбила всем сердцем. А потом его признание… Оно Варю просто добило. Она ведь уже готовилась к худшему. К тому, что он бросит ее, утратив всякий интерес. Ну, а что? Правда вскрылась. Дурочка прозрела… Да-да, именно дурочка. Жалкая и убогая дурочка, которая, зная эту самую правду, ругала себя за то, что, поддавшись влиянию подруги, помчалась к нему выяснять отношения. Не поступи она так чудовищно опрометчиво, можно было побыть с ним еще немножко. Пока ему самому это все не надоест, а так… Она была уверена, что ее сказка закончилась.

Варя своим глазам не поверила, когда увидела его снова. На чем держалась тогда — непонятно! Еще и что-то ему предъявляла, пыталась выяснить. Хотя буквально пять минут назад была готова простить все на свете, лишь бы он только остался с ней. Как можно дольше. Желательно навсегда. Она и простила. В чем-то поняла, в чем-то — нет, но простила. Еще до того, как он признался в любви. А потом… да что уж? Растеклась лужей. Боязнь его потерять была такой сильной, что все другие страхи очень быстро забылись. И только потом начали всплывать по чуть-чуть.

Однажды Варвара поймала себя на том, что обдумывает теперь каждое свое слово. Это раньше, когда она чувствовала себя в равном с ним положении, она могла болтать все, что угодно. А теперь так страшно было показаться ему смешной. Или глупой, или ограниченной. Довольно часто Варя прокручивала в голове их прежние беседы с Захаром. И так ей стыдно было за то, что она ему говорила… И за то, как себя вела. Запираясь в ванной, Варя подолгу себя рассматривала в зеркале и не могла понять, что он в ней находит. Нет, конечно, она была довольно симпатичной и знала это, просто на фоне бывшей жены Захара… Стоп. В этом моменте Варе приходилось каждый раз себя тормозить. Как психолог, она понимала, насколько разрушительными и неправильными были такие мысли. Но те все равно возвращались. В самые неожиданные моменты. Например, когда они занимались любовью. Раньше Варя совершенно не думала о том, как выглядит, и если даже немного стеснялась, это не мешало ей кайфовать. Может быть, потому что действительно верила — она лучшее из того, что с ним могло случиться. Ведь он простой достаточно немолодой мужик. Бомж в недалеком прошлом… А она молодая, симпатичная, благополучная девушка. Снобистские мысли. Стыдные. Но именно они позволяли ей чувствовать себя раскованно. А теперь куда только ее раскованность исчезла? Варвара не могла отделаться от ощущения, что недостаточно хороша для Захара. И вместо того, чтобы получать удовольствие, она загонялась по поводу того, как выглядит. Не слишком ли бросается в глаза складка жира на ее животе? И насколько огромной выглядит её задница в позиции сзади?

Надежда на то, что все будет как раньше, таяла с каждым днем. И чем призрачней она становилась, тем сильней был страх потерять Захара. Лишь погружаясь в работу, в проблемы других людей, Варе удавалось как-то отвлечься. Благо в офисе телефона доверия всегда было чем заняться. Наступила пора отпусков. Так что она дежурила ночь через ночь. А в выходные порой и вовсе выходила на сутки.

— Вы позвонили на горячую линию неотложной психологической помощи! Здравствуйте.

Тишина… Варя стерла с лица выступившие капли пота — кондиционер с утра барахлил, и потянулась к окну, чтобы открыть форточку.

— Чем я могу вам помочь? — опять молчание. — Наша беседа абсолютно анонимная, — поспешила заметить Варя, впрочем, уже не надеясь, что ей ответят. Летом хулиганы звонили чаще всего. Почему-то.

— Ха! В этом мире ничего анонимного не осталось.

— Захар! Господи, ты почему сюда звонишь? У меня что-то с телефоном?

— Нет.

Варя сглотнула:

— Тогда у тебя что-то случилось?

— Не знаю. Это я у тебя, наверное, должен спросить. Что у нас не так, Варвара?

Конечно, она чуть было не пошла в отказ сразу. Но вовремя осеклась. Прислонилась лбом к прохладной стене и принялась водить пальцем по стеклу.

— Я не знаю.

— Ты меня не простила?

В трубке зашипела спичка. Захар так и не бросил курить. Лишь обещал. А она, привыкнув к этому его вредному пристрастию, как-то даже и не настаивала. Хотя надо было. Не дело, что он себя травит.

— Простила. Честно.

Варя занервничала. Ничего хорошего в том, что он решился ей позвонить — не было. Это означало одно — его не устраивает то, что происходит. В ней снова вспыхнул страх его потерять.

— Тогда что не так? — Затянулся. Она очень живо могла представить, как он при этом выглядит. Как западают щеки, когда он втягивает дым. И как Захар щурится, чтобы тот не попал в глаза.

— Я сама не знаю.

— Врешь.

И то так! Знает… А признаться ему не может. В том, что он, в общем-то, оказался прав. Когда сказал, что правда все навсегда изменит. Может, она бы чувствовала себя увереннее, если бы он сам был с ней откровенней. Но все попытки Варвары поговорить о его прошлом были обречены на провал. Хотя он вроде бы и говорил. Рассказывал много. Кроме самого главного. Она так и не узнала, что же так сильно его сломало. Измена? Ну, нет. Вряд ли все дело в этом.

— Я боюсь.

— Боишься? Чего?

— Того, что я для тебя слишком мелкая. Того, что недостаточно для тебя хороша… Того, что ты меня стесняешься.

— Я не стесняюсь тебя! Господи, с чего ты это взяла?!

Нет, все же хорошо, что он позвонил! Она бы никогда… ни за что ему не призналась в этом, глядя в глаза. Пожалуй, впервые за время своей работы на горячей линии Варя поняла, насколько удобен такой формат общения. Именно по телефону говорить о своих проблемах было проще всего.

— Ты не знакомишь меня с друзьями. Мы не ходим в привычные тебе места… У меня невольно складывается ощущение, что ты меня прячешь.

— Глупости! Друзей у меня нет. Был один, ты знаешь, что с ним потом случилось. А привычные мне места… Это еще что?

— Я не знаю, — стушевалась Варя. — Места, куда обычно ходят люди твоего круга.

— Клубы-бары-рестораны? Ты об этом?

— Наверное…

— Да мне лет сколько, Варвара? Надоело. Уже давно надоело это все. Я лучше с тобой время проведу. На море. Ты еще не передумала ехать? Я домик неплохой присмотрел. Никаких излишеств. Комната четыре на четыре, крохотная кухня и ванная. Зато сразу пляж. Там коса песчаная. Или… Слушай, а может, ты хочешь на какой-то роскошный курорт, а, Варвара? В Италию. Или, там, на Карибы?

— Нет! — в носу защипало. — Меня домик вполне устроит. А Италия… у меня-то и загранпаспорта нет.

— Нет? Ну, и черт с ним. Его бы все равно пришлось менять.

— Как менять? Зачем? — засмеялась влажно, с трудом справляясь с закипающими в глазах слезами.

— Затем! Ты же собираешься мою фамилию брать? Учти, я этих современных веяний, когда свою оставляют, не принимаю категорически. Варвара? Эй? Ау? Ты тут? Разъединили, что ли?

Нет. Не разъединили. Она просто ничего сказать не могла. Лишь губами шевелила беззвучно, а из глаз слезы лились. И не верилось в то, что он предложил. Почему-то совершенно не верилось…

— Варя, ты что, плачешь?

— Нет, злюсь!

— Злишься? На меня, что ли?

— На тебя, дурья ты башка! Только ты мог додуматься вот так сделать женщине предложение. Или… — оборвала себя на полуслове, вдруг испугавшись, что неправильно его поняла. — Ты не делал предложения? — закончила шепотом.

— Эм… А что, я его должен был делать? Хм… Если честно, я полагал, что и так все понятно.

— Что понятно? Кому понятно?!

— Тебе. Кому же еще? И только не говори, что ты думала, будто я позволю тебе от меня отделаться!

— Я рядом с тобой вообще не знаю, что думать! Мне страх мешает. Страх, что проснусь, а тебя нет. И все, что было — приснилось.

— Ты все-таки плачешь, — усмехнулся Захар.

— Не обращай внимания. Это ПМС.

— Варвара…

— М-м-м?

— Так ты выйдешь за меня замуж? Завтра подадим заявление и рванем на моря. У тебя ведь с завтрашнего дня отпуск, я ничего не путаю? Или когда ПМС — не до морей?

— До морей! А в случае чего — я что-нибудь придумаю.

Но ничего придумывать не пришлось. Они провели на море две замечательных, наполненных счастьем недели. А месячные так и не начались. Да ей и не до этого было. Все тревоги, все страхи, все ожидания смыли соленые волны. Разморенные зноем, не выспавшиеся и влюбленные, они были как никогда беззаботны и счастливы.

До песчаной косы, на которой расположился их домик, еще не добрались туристы. На несколько десятков метров — никого. Они нежились в воде в полном одиночестве. И с берега даже при желании было не разобрать, как далеко порой заходили их игры. Варя обнимала Захара ногами, и они долго-долго качались с ним на волнах.

Та поездка здорово выбила Варю из колеи. Вернувшись, она не сразу пришла в себя. Впрочем, Захар тоже был какой-то чумной. Ходил за ней хвостиком, будто не мог отлипнуть. А она и рада была. В их отношениях случился еще один крутой поворот. Который причудливым образом вернул их в ту точку, с которой все у них началось. Туда, где им обоим было так хорошо. Это и было счастье, ставшее абсолютным, когда Варя поняла, что беременна.

Но осознала она это тоже далеко не сразу… В первое время после возвращения Варвара никак не могла взять в толк, что с ней происходит. И даже списывала свое состояние на последствия акклиматизации. А потом Захар заметил, что ее тело меняется. А она поймала себя на том, что очень быстро, как-то ненормально быстро устает. Да и месячных все не было. Словом, когда Варя все же сделала тест, у неё и сомнений-то не было в том, что тот будет положительным. Она смотрела на узкую полосочку с двумя четкими красными линиями и опять плакала. От счастья.

Конечно, Захар уже и сам догадывался о том, что с ней происходит. Но Варя все равно решила сделать ему сюрприз. Поначалу думала дождаться свадьбы, но поняла, что просто не выдержит. Ей так сильно хотелось увидеть его реакцию! А еще она думала, что просто не имеет права лишать его счастья проживать каждый день ее беременности вместе с ней и их малышом.

Желая сделать этот день незабываемым, Варя заказала праздничный ужин. Надела совершенно бесстыжее белье, из тех комплектов, что ей подарил Захар, когда вскрылась правда о его богатстве. Дизайнерское платье… И принялась ждать. Как назло, он опаздывал. Пришел взвинченный. Но увидев ее такую нарядную, оживился.

— Я забыл о каком-то празднике?

— Нет, — засмеялась Варя. Она представила, как Захар обрадуется, когда все поймет. И, предвкушая это, улыбнулась. — Присаживайся. Вина? Это точно хорошее. Я сегодня потратила много-много твоих денег.

— Да ты что? Неужели мне, наконец, удалось тебя испортить?

Варя хихикнула.

— Вот. Возьми.

— Нет, я лучше начну с мяса. А печенье съем на десерт.

— Это необычное печенье. Оно с предсказанием! — Варю уже слегка потряхивало от нетерпения. Наблюдая за ней, такой возбужденной, Захар удивленно вскинул бровь.

— Ну, ладно. Что я должен сделать?

— Разломай его, достань записочку. — Захар послушно сделал так, как она сказала. — А теперь разверни ее и прочитай.

Захар усмехнулся. Но бумажку развернул не сразу. Его пальцы были слишком крупными для такой тонкой работы. Варя нетерпеливо закусила губу. Захар уставился на предсказание. Прошла секунда. Другая…

— Это какая-то шутка? — спросил, подняв на нее колючий, пробирающий до костей взгляд.

— Нет. Ты правда скоро станешь папой. Я беременна, Захар! Я беременна…

Она не успела договорить, а он уже встал. Звук отодвигаемого стула насквозь прошил гробовую тишину, установившуюся, когда она замолчала.

— Может, ты и беременна. Да только вряд ли я стану отцом.

— Что? Ч-что ты говоришь такое? Я не понимаю…

— Только то, что к твоему ребенку лично я никакого отношения не имею.

И пока она всеми силами пыталась понять, какого черта происходит, он просто ушел.

Глава 20

Три года спустя

— Григорий Степанович, я больше не могу. Мне нужно бежать. Правда! — обратилась Варя к представителю принимающей стороны.

— Да ты что, Варвара! В программе лекции была заявлена автограф-сессия. Если ты не выйдешь, из меня всю душу твои тетки вытрясут. Пощади.

Варя выглянула из-за кулис на топчущихся в партере женщин. Кажется, те и впрямь не собирались расходиться.

— Но ведь я уже почти два часа только этим и занимаюсь! Рука отваливается от пожатий.

— А народу все равно — тьма. Что сказать, милочка? Это и есть популярность!

— Да уж…

Если бы еще три года назад кто-то сказал, что она станет одним из самых востребованных психологов в стране — Варвара ни за что не поверила бы. Но она очень быстро ворвалась в топ. Во многом благодаря тому, что Захар тогда ее бросил. Теперь она уже могла говорить о случившейся ситуации отстранённо. А в тот момент ей казалось, что боль от его предательства не уйдет никогда. Именно с попытки как-то с этим всем справиться и началась ее карьера. В один из серых безрадостных дней Варвара вышла в прямой эфир и поделилась тем, что с ней случилось. А потом выходила снова и снова. И так получилось, что она начала вести в Инстаграм что-то вроде онлайн-дневника. Конечно, в тот момент она не преследовала цели извлечь из своей истории какую-то выгоду — расширить аудиторию или что-то еще. Варя просто, как могла, выживала, выплескивая из себя боль. Делясь с посторонними на первый взгляд людьми своими чувствами. Потому что просто не могла с ними справиться самостоятельно. Говоря о своих эмоциях, она будто отстранялась от них и разбирала те с точки зрения психологии. Как если бы она сама к себе пришла на прием. И эта своеобразная терапия тоже помогала ей выжить. Прорабатывая свою проблему день за днем, продвигаясь вперед шаг за шагом, Варвара буквально возрождалась из пепла. Новой.

Кто ж знал, что её история будет так сильно созвучна историям тысяч других одиноких, брошенных женщин? Поначалу Варя даже не осознавала, как стремительно растет ее популярность. Просто однажды, после очередной особенно болезненной исповеди, она проснулась, открыла Директ, в котором оказалось более трех тысяч сообщений, и… обалдела. Вдруг выяснилось, что число подписчиков её страницы перевалило за двести тысяч, а она даже не заметила. В тот же день Варваре написал первый рекламодатель, еще через неделю ей предложили выступить с лекцией в первый раз. А через два месяца она уже вовсю записывала свой личный видеокурс. Который впоследствии оказался очень успешным и принес ей хорошие деньги.

— Ну, если только еще полчасика, — пробормотала Варя, сверившись с часами. — Я обещала погулять с сыном.

— Договорились, — обрадовался Григорий Семенович. — Пойду, сделаю объявление.

Книга, которую написала Варвара, стала логическим продолжением того, чем она занималась. В ней она систематизировала свой дневник. Но описала все… более художественно, что ли. И такой формат очень даже зашел читателю. Если обычные пособия по психологии читать было скучновато, то ее книга воспринималась на ура. На своем личном примере Варе удалось подать материал довольно свежо и живо.

Получасом раздача автографов не ограничилась. На все про все у Варвары ушло гораздо больше времени, хотя она и старалась побыстрее отделаться от поклонников.

— Варь, цветы заберешь? — спросил ее директор.

Варвара покосилась на сложенные друг на друга букеты. Конечно, домой она их не повезет, а вот в гостиницу…

— Ага. Заберу. Господи, как хорошо, что все закончилось!

— Отличный был тур.

— Да, но я так чертовски устала.

За три последних месяца Варвара объездила, считай, всю страну. С одной стороны, она не могла нарадоваться на то, что ей удалось довольно удачно совместить промо-тур, посвященный выходу книги, со своими обычными лекциями. Но с другой, такой темп работы был действительно ужасно изматывающим. Она мало спала, плохо питалась. Но, что хуже всего, у нее почти не оставалось времени на сына. Варя пообещала себе, что ни за что больше не согласится на подобную авантюру. Какие бы деньги ей ни предлагали.

— Это и немудрено. Зато впереди — отпуск.

— Я о нем мечтаю.

Тимур понимающе кивнул. И отвлекся на телефонный звонок.

— Так, похоже, водитель подъехал. Пойдем, я тебе помогу…

Организаторы не поскупились и предоставили Варе в пользование шикарный Мерседес. Она даже задремала — так плавно тот ехал.

— Просыпайся, спящая красавица! Мы на месте.

Варя осоловело моргнула. Когда очень часто переезжаешь из города в город, порой очень сложно вспомнить, где ты сейчас. Понимая ее замешательство, Тимур хмыкнул.

— Мы в П… Это конечная нашего маршрута.

— Точно.

Все же у нее немного не укладывалось в голове, что тур действительно закончился. Варя бросила на себя короткий взгляд в зеркало. В популярности были и свои минусы. Например, она не могла позволить себе появиться на людях черте как. Впрочем, к лекции её готовили лучшие стилисты. И даже сейчас, немного помятая, она выглядела… хорошо. Как и полагается выглядеть успешному психологу.

В холле гостиницы было немноголюдно. В лобби играла музыка. Но было вполне себе тихо. Варя выбрала этот отель сама. Ей было все равно, что он находился далековато от концертного зала, где она выступала, и был не самым удачным с точки зрения логистики. За вид, открывающийся из окон, можно было стерпеть любые неудобства.

— Дальше я сама.

— Да перестань. Как ты допрешь цветы?

— И то так. Не представляю, как я без тебя жила, — усмехнулась Варвара, развернулась, чтобы нажать кнопку лифта, потому что у Тимура-то руки были действительно заняты, и… чуть не налетела на другого постояльца.

— Захар… — отдернула ладонь, будто обжегшись. Запнулась! Ругая себя, что назвала его вслух по имени. Не надо было. Ой, не надо! Давать ему понять, что все еще его помнит. Да только не готовила ее жизнь к этой встрече! Хотя она столько раз прокручивала ее в голове. И придумывала тысячи… нет, миллионы ее сценариев. А тут забыла все! Напрочь все. Из головы вылетело. И не осталось в ней ничего.

— Ты заходишь? Или как? — равнодушно уточнил он.

И тут Варя отмерла. Улыбнулась. Кивнула болванчиком и первая вошла в лифт. До конца еще не понимая, как будет в этой тесноте… дышать одним с ним воздухом.

Надо же! Она ведь, когда он тогда ушел, столько раз пыталась с ним встретиться. И вроде глупой никогда не была, а вот ведь черт — ну, никак до неё не доходило, что все… Все! Ее бросили. Беременную. И несчастную. Варя с маниакальным упорством добивалась встречи с Захаром. Ей до последнего казалось, что случилась какая-то чудовищная ошибка. И что стоит ей с ним поговорить, все наладится тут же. Просто потому, что иначе не может быть. Он же… он же сам не предохранялся! И замуж ее звал… сам.

Господи, как она унижалась. Поджидала его у офиса, обрывала телефон, пока Захар не отправил ее в черный список. И даже поехала к его родителям, отчаявшись. Пожалуй, за это свое унижение сейчас она ненавидела его больше всего. За то, что он не оставил ей и капли гордости. А ей самой не хватило ума… оставить.

Варя уткнулась в телефон, сжимая его так, что побелели пальцы. Тимур что-то рассказывал, наверное, опять делился подслушанными в зале байками. Он частенько спускался в зал, чтобы послушать, о чем народ шепчется. Понравилась ли им лекция? Какие впечатления после неё остались. Довольны ли участники полученной консультацией? Это было очень важно. На основе вот таких отзывов Варя вносила правки в выступление, довольно оперативно выявляла слабые места программы.

Но в тот момент она не слышала ни слова из того, что он ей говорил. Оглушенная, она пялилась на носки Захаровых туфель и мысленно отсчитывала этажи. Казалось, еще немного, и она задохнется. Его ароматом, который ничуть не изменился за три прошедших года. Это было слишком. Какого-то черта слишком… даже сейчас.

— Ну, доставай ключ. Чего стоишь? — усмехнулся Тимур. — Спать еще рано. Прием!

Варя закусила губу. Открыла сумочку и даже пошарила в ней, зная, что ключ-карты там нет и близко. Она оставила ее нянечке Макса. Потому что он очень хотел погонять чаек на взморье, пока мама занята. И построить песочный замок. А она не была уверена, что это стоит делать в октябре.

Руки дрожали. Даже Тимур уже понял, что с ней что-то не так. Нахмурился и между делом оглянулся. На кого? Неужели Захар тоже вышел на их этаже?

Пока она сходила с ума, дверь в номер резко открылась.

— Мама! Мама! — заорал Макс. Запрыгнул ей на руки, как маленькая обезьянка. Варя едва успела его подхватить. В глазах потемнело. Сердце в груди стучало молотом. Никогда еще они не были так близко. Отец. И сын. Никогда еще она так остро не чувствовала всю несправедливость случившегося. И никогда… никогда так сильно не ненавидела Захара.

— Это кто тут такой… чумазый? — прохрипела не своим голосом.

— Извините, Варвара Владимировна, мы только-только поднялись в номер. Я как раз хотела умыть Максима, когда он услышал ваш голос и рванул прочь.

— Соскучился! — заявил ее маленький хулиган. Обнял ладошками и звонко чмокнул в щеку.

— Холодный какой! Весь в песке.

Надо было заканчивать. Шагнуть в номер. И закрыть за собой дверь. Не оглядываясь. И не гадая. Стоит ли Захар за спиной. Смотрит ли… В конце концов, то, что она продолжала топтаться посреди гостиничного коридора, было чертовски глупо. Но ей так хотелось… так болезненно остро хотелось, чтобы Захар увидел! Их сына. И то, как он на него похож. Так похож, что, не люби она Макса так сильно, просто не смогла бы выносить его вид.

Варе хотелось сунуть ему сынишку под нос. Хотелось закричать: «Видишь?! Это твой сын. И похрен мне. Похрен, что он тебе не нужен, понял? Я сама его воспитаю. Я смогу. Без тебя…».

Она, наверное, все-таки идиотка.

— Ну, что мы стоим? Пойдемте мыться! Лен, ты можешь быть свободна. Только воду в ванне сделай погорячей. Пока я его раздену…

Дверь все же захлопнулась. А она так и не узнала. Стоял ли за ее спиной Захар? Видел ли он Макса? А если да… Что было на его лице написано? Он сожалел? Или был равнодушен? Он хотя бы понял, что это его ребенок? Или его куриных мозгов не хватило даже на это?

— По фигу! — шепнула Варвара, спуская сына на пол.

По фигу! По фигу! По фигу!!! Когда-то она опустилась до того, что предложила этому мудаку провести ДНК-тест. Когда-то она была готова на все, чтобы он ей поверил. А теперь по фи-гу!

— Варя.

— Что?

— У тебя все хорошо? Ты какая-то странная.

— Все прекрасно. Наверное, все же не нужно было тащить эти цветы. Ты весь испачкался.

— Ничего. Я сдам вещи в химчистку и позволю тебе оплатить счет.

Варя натужно рассмеялась. Потому что именно этого от нее требовал сценарий.

— Без проблем.

— Ну, тогда я пойду?

— Угу. Спасибо, что помог.

Варя выпроводила директора и няню, и пока Макс плескался, отогреваясь после игр на пляже, заказала ужин в номер. Есть не хотелось совершенно, но… вряд ли ей стоило хлестать джин на голодный желудок. Может, этого не стоило делать в принципе. Но она не совсем понимала, как ей пережить встречу с Захаром на трезвую голову. Варя оказалась совершенно не готовой к тому, что та так сильно на нее повлияет. Она действительно верила, что смогла обуздать свои чувства. И отпустить ситуацию…

Но ни черта! Ни черта подобного… У нее даже руки дрожали. Господи.

Варя залпом осушила мини-бутылку джина. Скривила губы — слишком горьким тот был. И заглянула к сыну. Вот кто придавал ей сил. Её маленький мужичок. Он стоил всей боли, что ей довелось испытать.

— Будешь вылезать?

— Нет! Еще поиграю.

Варя вымученно улыбнулась. Ну зачем… зачем они встретились? Ведь это был такой чудесный день, и она надеялась, что вечер будет не хуже. А тут… Боже, ну почему так больно?

— Кто стучит? — не отвлекаясь от игры, спросил Макс.

— Стучит? Ой! Наверное, принесли ужин. Я сейчас. А ты готовься вылезать.

— Не хочу!

В воде Макс мог сидеть до бесконечности. Поэтому, не став с ним спорить, Варя метнулась к входной двери. Резко распахнула ту и тут же дернула обратно. Но закрыть не смогла. В последний момент Захар успел просунуть ногу в образовавшуюся щель.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 21

— Какого черта ты себе позволяешь?!

Варвара дернула дверь еще раз. Он опять не дал ту закрыть у него перед носом. И шагнул через порог, заставляя ее отступить вглубь номера. Но не тут-то было. Ей и в голову не пришло убраться с его дороги. Конечно, Захар был сильней. И она вряд ли могла стать для него препятствием. Если бы он был уверен, что имеет полное право быть здесь. Если бы он, мать его так, был уверен.

— Нам нужно поговорить, — просипел он.

— Да неужели?! Кажется, три года назад я говорила тебе то же самое.

— Варвара…

— Пошел вон! — заорала она. Толкнула его в грудь. Раз, другой, третий… — Убирайся на хрен.

— Мама! — позвал тоненький голосок. Захар зажмурился. В груди ныло, легкие жгло. Каждый вдох был сущим мучением. В надежде облегчить боль он хватал воздух крохотными порциями. Цедил сквозь стиснутые зубы. С шумом. И так хотелось ему, чтобы то, что он видел, оказалось неправдой. Так хотелось… Ведь это не мог быть его сын. Не мог. И точка. Иначе Захару бы пришлось признать, что он сам по доброй воле отказался от того, чего хотел больше всего в этой гребаной жизни.

И он честно пытался себя убедить. Что ему… просто почудилось. Захар даже вернулся в свой номер. В абсолютной уверенности, что наваждение пройдет, когда он как следует все обдумает. Но почему-то в голову не шли ни доводы, раньше казавшиеся ему неоспоримыми, ни что-то еще из того, чем он там руководствовался. И только перед глазами на репите покручивалась картинка — маленький мальчик в руках Варвары. Улыбается, болтает о чем-то своем. Чумазый. И такой похожий на него.

— Мама!

— Сейчас, дорогой. Иду…

Как привязанный, Захар шагнул вслед за Варей.

— Не смей! — змеей зашипела она. Захар не знал, что она так умеет. А может, это он ее научил — промелькнула шальная мысль — и шипеть, и выпускать когти? Как тигрица, защищающая своего детеныша.

Захар все же не посмел ей возразить. Но и заставить себя уйти, как ей того наверняка хотелось, не мог. Когда Варвара скрылась за дверями ванной, он, не разуваясь, пересек номер и вышел на балкон. Ему нужен был воздух. И никотин. Много-много никотина. Так, чтобы его горечь перекрыла ту, другую, непонятно откуда взявшуюся. Вкус которой он ощущал во рту. Подкурить удалось не с первого раза — очень сильно дрожали руки. Еще и газ в зажигалке заканчивался. А он все забывал долить.

Наконец искра высекла крохотный язычок пламени. Захар с жадностью затянулся и, слепо глядя вдаль, стал отматывать назад пленку памяти.

Когда они с Варварой расстались, он запил. Конкретно так. По-взрослому. Иногда допивался до того, что даже из-за стола не мог выйти, чтобы сходить отлить. В такие моменты его выручала Карина. Та самая, управляющая рестораном, в котором он засиживался, не желая возвращаться в свою квартиру. Иногда она отвозила его домой, иногда отпаивала кофе или позволяла отоспаться на диване в собственном кабинете. Ну, и потом как-то так у них все завертелось. Может, потому что у Карины был сын. И Захар так наивно решил, что в этом и есть его спасение. Он все силы бросил на то, чтобы наладить контакт с парнем. Но тот оказался настолько гадким и избалованным, что все его попытки шли прахом. Как страшно… Он пытался стать отцом для чужого мальчика, в то время как его собственный сын… Его сын рос без отца. Хорошо, что ни черта у них с Кариной не вышло. Хорошо, что ему хватило ума не связывать себя с ней юридически, пока ситуация не прояснится. Она была ему совершенно чужой. И жизнь с ней была будто не его тоже.

В номере послышались голоса. Захар обернулся. Боль в груди стала сильнее. Голый пацан стоял на кровати, в то время как Варвара, смеясь, терла его темноволосую голову огромным банным полотенцем. И от этого его волосы забавно встали торчком.

Захар затушил окурок в пепельнице. Дернул за ручку, открыл двери и шагнул в номер.

Варвара с Максом синхронно повернули головы на звук.

— Привет! Я Макс.

Захар сглотнул. По всему выходило, что мальчишка — довольно раскованный и смышленый ребенок. И ему, наверное, как-то нужно было этому соответствовать. Но Захар не мог выдавить из себя ни слова. Лишь нелепо шевелил губами. И все.

— Это Захар, — пришла ему на выручку Варвара.

— Твой помощник?

— Нет. Просто… человек.

Просто… человек. Вот, как получается. А впрочем, чего он хотел, поступив с ней так? Захар ведь только-только начал осмысливать, как его поступок в ее глазах выглядел. Если это был действительно его ребенок… Может, и не человеком вовсе он оказался? Скотом. Последней мразью. Перед глазами калейдоскопом…

— Как ты можешь? Это ведь твой ребенок.

— Я не знаю, зачем ты врешь, но этого просто не может быть.

— Я? Вру? Господи, да зачем бы я это стала делать?

— Не знаю. И знать не хочу.

— Я готова тебе доказать! Ну, хочешь, мы тест ДНК сделаем? Хочешь?! Ты только не уходи, я же… Я же не могу без тебя. Не могу… Я люблю тебя.

Захар тряхнул головой, отгоняя картинки прошлого. Огляделся. Открыл бар. В этот момент в дверь позвонили.

— Это, наверное, ужин, — пробормотала Варя, — сынок, постой-ка. Я открою дяде и сразу вернусь.

Обойдя Захара по дуге, Варвара выскочила в коридорчик. Пока она о чем-то переговаривалась с официантом, Захар подошел к мальчишке. Сел на край постели, до боли всматриваясь в его глаза. Потом, будто загипнотизированный, поднял ладонь и осторожно прошелся подушечками дрожащих, как у последнего алкаша, пальцев аккурат по его темечку. Две закручивающиеся на макушке спирали лучше всяких экспертиз доказывали, что…

— Сынок…

— Убери от него свои грязные лапы! — Варя подлетела к ним фурией и отбросила руку Захара, как если бы та была ядовитой змеей.

— Прекрати, Варвара. Ты пугаешь ребенка.

— Я?! Я пугаю? Да что ты… — Осеклась. Отвернулась к окну. Несколько раз глубоко вздохнула, возвращая себе контроль. Захар смотрел то на неё, то на мальчишку, у которого подозрительно стали подрагивать губы. Тот явно готовился зареветь. И по-хорошему, его бы следовало успокоить. Обнять, пробормотать в вихрастую макушку что-то успокаивающее. Но Захар не посмел его снова коснуться. Опасаясь реакции Вари.

— Макс, ты еще не оделся? Ну-ка давай скорей, не то твой ужин остынет.

— А там есть мороженное?

— Нет. Зато там вкусные макароны, что тебе понравились в прошлый раз. С курочкой.

Оттеснив Захара в сторону, Варвара помогла сыну одеться. К счастью, до слез дело так и не дошло. По крайней мере, Макс плакать точно раздумал. А вот Захар… Захар о себе такого сказать не мог. Он впервые в жизни испытывал нечто подобное. Эмоции рвали его на куски. И чего тут только не было. И вина, и страх, и боль, и непонимание, и ярость какая-то, совершенно не поддающаяся контролю. Когда от собственного бессилия хочется крушить все вокруг. И биться головой о стены. И орать… пока не сорвешь горло.

Ему же ясно дали понять. Никаких шансов на естественное зачатие у него нет! Так какого черта?

Захар с остервенением растер лицо ладонями. Поднял взгляд… Наверное, ему следовало что-то сделать. Хотя бы с кровати встать. А он не мог пошевелиться. И поэтому просто смотрел. Как Макс ест, постоянно отвлекаясь на что-то. Как бледная Варя пытается улыбаться, болтая с ним. Совсем… Совсем другая Варя. Он бы, может, ее и не узнал, если бы не голос. Все такой же нежный, но как будто… лучше поставленный. Варя обстригла косу. И очень сильно похудела. Её лицо и то изменилось, утратив детскую округлость. А ко всему она была разодета в пух и прах. Нет, никаких вызывающих тряпок. Очень женственное красивое платье, стильные аксессуары. Дорого-богато.

— Тот мужик… Он тебе кто? — вопрос не очень, да. Но он не мог не спросить, захлебываясь непонятно откуда взявшейся… ревностью?

Варя, которая в этот момент помогала сыну разделать курицу, вскинула на него удивленный взгляд. Сощурилась.

— Тебя это не касается.

— Черта с два! Если он отирается возле моего сына.

Несколько секунд Варя просто молчала, не сводя с него взгляда, будто осмысливая то, что он впервые так назвал его вслух. А потом откинула голову и захохотала. Глядя на мать, смеяться начал и Макс. Похлопывая по столу маленькими по-детски пухлыми ладошками. Захар стиснул челюсти. Он понимал прекрасно, что она имеет полное право на такую реакцию, но ему от этого было не легче. Особенно, когда он понял, что Варин смех перерос в истерику.

— Я на минутку, — задыхаясь, просипела она и пулей выскочила из комнаты, пока сын не заметил её горьких слез. А потом она долго-долго не возвращалась. Макс уже выбрался из-за стола. Поиграл на телефоне, чем очень удивил Захара. И спустя какое-то время уснул. Очень быстро, так и не выпустив гаджет из ручек. Маленьких, но таких… Козыревских. Захар с ужасом подумал о том, что если бы не эта схожесть, он бы мог никогда… никогда не узнать правды. Он был слишком закомплексован для того, чтобы просто дать шанс. Им… Себе. Смириться с диагнозом ему было чертовски сложно. Но, как оказалось, поверить в чудо было еще сложней.

— Варя… — он постучал в дверь ванной.

— Макс спит?

— Да.

— Я хочу, чтобы ты ушел.

— Я должен объяснить, почему тогда поступил так.

Дверь тут же открылась. Варвара переоделась и смыла макияж.

— Зачем? Уже слишком поздно.

— Нет! — просипел Захар. Поражаясь тому, как звучит его голос, откашлялся. — Не поздно. Я не хочу, чтобы ты так думала.

— Господи, да какая разница, что я думаю? — устало спросила Варя, — Факт остается фактом. Ничего уже не вернуть.

— Может быть. Три прошедших года. Но Максу всего только два. И если раньше ему отец не очень-то был и нужен, то теперь…

— То теперь ему без тебя не обойтись? Так думаешь? А что… Это очень удобно, правда? Получить готового двухлетнего сына.

— Я бы с радостью был с ним с рождения, если бы…

— Если бы был уверен, что он твой. Заметь, я предлагала сделать тест ДНК. Раз уж для тебя стало таким сюрпризом, что женщина, которую ты регулярно… осеменял, забеременела.

Она нарочно подбирала такие слова. Будто смешивая с грязью все то, что у них было. Захар стиснул челюсти. Сжал кулаки. Отвернулся, не в силах смотреть ей в глаза.

- Я бесплоден. Абсолютно. У меня не было ни единого шанса зачать ребенка обычным способом. Да и необычным… не было тоже.

Он не знал, что Варвара ему скажет в ответ на это признание. Не предполагал даже. Просто понимал, что за этим непременно последуют какие-то слова, а она… молчала. Тогда он чуть повернул голову и уставился на неё из-под отяжелевших век.

— Теперь ты понимаешь, почему я… — взмахнул рукой, не договорив.

— Нет. Не понимаю.

- Я бесплоден, черт его все дери! Как я мог тебе поверить?!

— Никак. Не думаю, что ты в принципе способен верить кому-то. Иначе бы рассказал, что тебя так сильно терзает. Хотя бы мне рассказал. Впрочем, всяким глупостям ты веришь довольно охотно. Например, что я после тебя… с другим…

— Ты знаешь, почему так! Знаешь, какой опыт был у меня с женой.

— Но я не она, черт тебя подери! Я тебя любила. Я боготворила тебя. Я бы сдохла за тебя, если бы это потребовалось! Господи, какой же я была ду-у-урой!

— Варвара…

— Не подходи ко мне. Вообще меня не трогай!

— Я не могу. Теперь, когда знаю правду, я не отойду. Не смогу. Да и неправильно это. Парню нужен отец. Ты и сама это знаешь.

— Чего ты хочешь?!

— Своего сына. Хочу познакомиться с ним поближе. Хочу проводить с ним время. Хочу узнать, какой он.

— Он — самый лучший мальчик на планете, Захар. И я надеюсь, ты проведешь остаток жизни, сожалея, что это не ты сделал его таким.

Справедливо… Захар растер виски. Было поздно. За этот вечер столько всего случилось, что у него кругом шла голова.

— Знаешь что? Давай мы как-то переспим с этой мыслью. Все хорошенько обдумаем. А завтра решим, как будет.

Наверное, желая поскорее от него отделаться, Варвара кивнула. Прежде чем уйти, Захар бросил на нее еще один задумчивый взгляд. А вернувшись к себе, поднял на уши всех своих юристов. Он хотел знать все. Как она жила все это время, чем жила, и… с кем.

Глава 22

— Кошмарно выглядишь! Что там с тобой в этом туре делали?!

— Ну, спасибо, Надь… — криво усмехнулась Варя. — Ты тоже, кстати сказать, на модель не тянешь.

— И то так. Я вчера напилась. С горя. Эй, народ! Смотрите, кто к нам приехал!

— Да тише ты! Я буквально на пару минут. Маму проведаю и домой. Отсыпаться.

Варя погладила сына по голове и подтолкнула к лестнице.

— Ну, к Серафиме-то все равно зайди.

— Зайду, — пообещала Варвара.

Она уволилась из дома престарелых не так давно. Каких-то полгода назад, когда пришла пора выходить из декрета. А вот с работой на горячей линии Варя завязала сразу. Просто не смогла быть там, где ей все напоминало о Захаре. Слишком сильную боль ей причиняли воспоминания.

Зато она нашла другой способ помогать Кир Санычу. Благодаря ее социальным сетям о телефоне доверия узнали тысячи и тысячи людей. Некоторые из них обратились за помощью, а некоторые, напротив, согласились помочь. Да и о доме престарелых Варя тоже не забывала. Продолжая постить веселые скетчи, она практически полностью перекрывала основные потребности постояльцев. На ее призывы помочь охотно откликались и большие компании, и маленькие, и просто обычные люди. Например, стоило Варе написать, что её старички заросли за зиму, как тут же поступало с десяток предложений от самых разных парикмахерских. А если она жаловалась, что те заскучали — для них очень быстро находилась пара билетов в кинотеатр или путевка в какой-нибудь санаторий.

— Так по какому поводу была пьянка?

— Отмечала начало холостяцкой жизни.

— Опять? — усмехнулась Варя. Последние годы Надя так и встречалась с Василием. Точнее, они то сходились, то со скандалом расходились вновь. И каждый раз причиной их расставания становилась Васькина мать. — Не переживай. Помиритесь.

— Нет. Не помиримся. Я не хочу. Только время рядом с ним теряю. А мне уже двадцать девять!

— Это немного.

— Угу. Ты так говоришь, потому что у тебя есть Макс! А мне рожать надо.

— А ты Ваське говорила о том, что хочешь детей?

— Нет. Что толку? Он без мамочкиного одобрения ни за что на это не пойдет. — Надя хрустнула пальцами. — Я больше так не могу, Варь, правда. Это же ненормально! Мама то, мама сё… Да разве это мужчина?! Слушай, а может, мне для себя родить? Как ты! И к черту этих мужиков. К черту!

— От них не так просто избавиться, — нахмурилась Варя. Даже сейчас, находясь за сотни километров от Захара, она не ощущала себя в безопасности. Сердцем чувствовала, что он теперь не оставит их с Максом в покое. Знала, что будет так! Но в большей степени ее беспокоило даже не это. Варю пугало то чувство, что зудело внутри, когда она думала о том, что Захар вошел в ее жизнь снова. Потому что оно было неправильным. Стыдным! Влекущим за собой целую кучу проблем, которые ей не нужны были и даром. Поэтому ей очень важно было остыть. И хорошенько обдумать случившееся. Упорядочить в голове. Как-то взять под контроль эмоции, которых она от себя, признаться, вообще не ожидала. А для этого ей требовалось время.

Чтобы отсрочить новую встречу и необходимость что-то решать прямо здесь и сейчас, она и сорвалась с места посреди ночи. Хорошо, что удалось купить билет на более ранний рейс. Не то бы пришлось куковать в аэропорту. Наверняка её бегство выглядело очень глупо, впрочем, ей было плевать.

— Но у тебя же вышло?

— Не по моей воле.

— Да уж. Кстати, я до сих пор считаю, что тебе нужно подать на этого козла в суд! Или просто назвать его имя. А дальше его твои поклонники без всякого суда распяли бы! Только представь, что осталось бы от его лелеемой репутации, если бы общественность узнала, как он с тобой поступил!

— Эй! Тормози. Я не стану этого делать. Не стала тогда, а теперь уж и подавно не буду. По крайней мере, специально.

— А не специально?

— А не специально он вполне это может сделать и сам.

Макс споткнулся, и Варя крепче вцепилась в маленькую ручку, чтобы не дать сыну упасть.

— О чем это ты? — сощурилась Надя. — Только не говори, что он объявился!

— Это была случайная встреча.

— И что? — Надька даже открыла рот. — Ну, что ты молчишь? Он видел Макса?! А если да, что сказал?

— Сказал, что теперь его не оставит.

— Его? Или вас?

Варя заправила за уши упавшие на лицо волосы и раздраженно уставилась на подругу, уже пожалев, что вообще решила с ней поделиться.

— Нас нет. И никогда не было.

— Ой ли? А кто до сих пор шарахается от мужиков?

— Я не шарахаюсь. Мне просто не до них.

— Ну-ну! — недоверчиво хмыкнула Надя, — ты лучше расскажи, как он объяснил то, что тебя бросил.

Варя остановилась у двери, ведущей в комнату матери. Потерла лоб. Она миллион раз задавала себе этот вопрос. Придумывала какие-то оправдания, способные объяснить ей поведение Захара. Но все они и близко не соответствовали действительности. Ну, надо же… Он был бесплодным. Наверное, ей следовало догадаться. Ведь это объясняло все! Начиная от его зацикленности на сексе, от непреодолимого желания доказать свою состоятельность в нем, до непоколебимой, ничем не прошибаемой уверенности в том, что она не может быть беременна от него ни при каких обстоятельствах. Да и легкость в отказе от контрацепции… Это ведь объясняло тоже. Только вот Захар был настолько мужчиной… Что ей даже в голову не приходило, что у него могут быть такие серьезные проблемы. Серьезные даже не столько с точки зрения физического здоровья, сколько чисто психологические. Для любого мужчины бесплодие — серьезный повод усомниться в собственной состоятельности. А для такого брутала, как Захар — это вообще что-то сродни приговору. Варя, наконец, поняла, что его сломало…

— Он был уверен в том, что бесплоден.

— Серьезно? — Надя открыла рот. — Ну, ничего себе. И ты ему веришь?

— Да. Не вижу причин, зачем бы он стал мне врать.

— Но как тогда он забацал Макса?

— Надя!

— Ну, что? Мне надо было сказать «зачал»?

— Как вариант.

— Смысл вопроса от этого не поменялся бы. Так, как?

— Откуда мне знать? Может быть, ему поставили ошибочный диагноз. Или в какой-то момент он выздоровел.

— Ты что, у него не спросила?

— Нет! Я… вообще повела себя как полная дура. Так разозлилась, что…

— Дала ему в морду?!

— Нет. Но искушение поборола с трудом.

— И что теперь будет?

— Понятия не имею! Сейчас мы проведаем маму, поедем домой… А еще через три дня улетим в отпуск. Может, там, на свежую голову, я что-нибудь придумаю.

— Ты до сих пор его любишь?

— Нет! Нет, я… — не договорила. Не смогла. Покачала головой и, так и не найдя нужных слов, толкнула дверь в комнату матери.

Остаток времени до отлета Варя провела в какой-то прострации. Впервые за много-много месяцев у нее появилось свободное время. Ей не нужно было обдумывать новую лекцию, рыться в справочниках или ломать голову над новой интересной темой для поста. У нее был приличный запас публикаций, который она специально заготовила, чтобы напрочь забыть на отдыхе о работе. И по максимуму перезагрузиться. Она соскучилась по ничегонеделанию. Но отсутствие каких бы то ни было дел оставляло слишком много времени для рефлексии.

К тому же Варя жила в постоянном напряжении. Она то ли ждала, то ли боялась, что Захар ей позвонит, или придет, ведь она не меняла ни номер телефона, ни адрес. Словом, объявится тогда, когда она совершенно не будет к этому готова. Ворвется в ее жизнь, лишит покоя… Но прошел день, другой, третий, и ничего подобного не случилось. И вместо того, чтобы радоваться, Варя все больше злилась. Нет, ну каков! А говорил, что теперь никуда от Макса не денется. Соврал… Соврал даже в этом! Ну, и черт с ним.

Варя еще раз проверила документы. Нащупала в сумке кошелек. Зарегистрировавшись на рейс, она все равно дергалась. А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг она что-то забудет? Выдохнула, лишь когда они получили посадочные. Макс, широко расставив ручки, несся впереди.

— Смотри, мама! Смотри! Я — самолет!

Варя улыбнулась. Поманила сына рукой и, не ожидая подвоха, протянула пограничнику их паспорта. Тот вбил что-то в компьютер, как это обычно бывает, нахмурился и вернул ей документы, не поставив в них нужной отметки.

— Извините, но вы не можете вывезти ребенка из страны.

— То есть как это не могу?

— Вот так. К нам поступила информация о временном ограничении на его выезд.

— И что это означает? — вконец растерялась Варя.

— Очевидно, отец ребенка против того, чтобы вы куда-то летели, — пожал плечами плешивый мужичок. — Такое бывает.

— Но не тогда, когда ты мать-одиночка!

Варя до последнего думала, что случилась какая-то ошибка. Спорила и что-то доказывала. Но безрезультатно. Даже её юрист не понимал, что происходит. Хотя и был очень толковым парнем.

— Мама, когда самолетик? Мы скоро полетим?

Дрожащими руками Варя поправила воротник на курточке сына. Улыбнулась через силу и покачала головой:

— Знаешь, милый, у нас возникла небольшая проблема. Мы обязательно полетим, но чуть позже. Хорошо? А сейчас мы вернемся домой и закажем огромную-огромную пиццу.

За пиццу, которую она позволяла есть сыну не так уж и часто, тот многое мог ей простить. Даже неудавшийся отпуск.

А уже дома, меряя шагами гостиную, Варя достала телефон и, не давая себе передумать, по памяти набрала номер. И надо же — пошли гудки. Она вцепилась в трубку побелевшими пальцами. И сделала глубокий вдох.

— Да!

— Скажи, что ты не имеешь отношения к тому, что мы с Максом не смогли выехать из страны, — приказала Варя.

— Не смогли выехать? А куда вы собирались?

Телом Вари пронеслась дрожь.

— В Испанию. У меня отпуск. Нас развернули на пограничном контроле. Ты имеешь к этому отношение?

— Хм… Погоди. Я тебе перезвоню.

Он отключился прежде, чем Варя успела хоть как-то отреагировать. Например, заорать. В голос. В полную силу. Ведь… Как он смеет? Вести себя так! Будто она до сих пор никто. Будто она снова будет сидеть у телефона в ожидании его звонка! А ведь она будет. Потому что иначе никак. Потому что ей нужно понять, какого черта вообще происходит.

Десять минут, полчаса, час… А он все не перезванивал. Варя разнервничалась. Обрывала телефоны — юристов, директора, поднимая свои связи в верхах. Потому что, черт его подери, ей теперь хватало связей!

А спустя полтора часа в дверь позвонили. Варя как-то сразу поняла, кто там. Молча нажала на кнопку домофона, открыла замок. И застыла, подперев спиной стену напротив входа.

— Если это ты, клянусь, я… тебя уничтожу! — выпалила Варя прежде, чем смогла его рассмотреть. Она еще в П* заметила, как сильно Захар осунулся, но как-то не придала этому особенного значения, сосредоточившись на собственных страхах. А тут… — У тебя что-то случилось? — поинтересовалась мягче.

— У меня умирает отец. Я поэтому немного выпал, — Захар обвел воспаленным взглядом ее коридор. Сплошь увешанный книжными полками, которые он сам прибивал когда-то. — И да… Это мои люди поспособствовали вашему невыезду. Я дал команду еще до всего этого дурдома… Боялся, что ты спрячешь Макса, и я потеряю еще и его.

Захар осел на мягкий пуф, дернул в сторону галстук. И яростно растер лицо.

— Это всего лишь отпуск. Я не собиралась никого увозить навсегда. Господи… за кого ты меня принимаешь?

— Наверное, сужу о тебе по себе. Я бы увез. Если бы оказался в твоей ситуации.

— Но я не ты, Захар.

— Это точно, — он скосил взгляд на выглянувшего из гостиной Макса. Улыбнулся ему с трудом. — Ты не я. Именно поэтому я тебя прошу об одолжении.

Он не имел на это права! Не имел. Но вместо того, чтобы послать его сходу, не выслушав, Варя тихо спросила:

— О каком?

— Я бы хотел познакомить сына с отцом. Хочу, чтобы он увидел его перед смертью.

Наверное, никто бы не осудил Варю, если бы она отказала. Сославшись, например, на хрупкую детскую психику. Или придумала бы что-то еще. Но правда в том, что Макс довольно часто бывал в доме престарелых. Он видел немощных стариков и больных. Так что ей можно было за него не волноваться.

— Хорошо, — вздохнула Варя. — Но потом ты должен отозвать свое заявление. Пообещай мне.

— Вы поедете в отпуск. Клянусь.

Глава 23

Все случилось как-то уж слишком быстро. Да, Захар знал, что у отца рак, но одно время болезнь отступила. И он почти поверил, что навсегда. Даже позволил себе уехать в командировку, которую откладывал несколько месяцев. И только вернувшись домой, узнал, что отцу стало хуже.

Врут те, кто говорит, что к смерти близкого человека можно подготовиться. Это всегда внезапно. Вот он еще смерчем носится по кабинету, отдает какие-то распоряжения и горит… горит костром до неба, никак не в силах объять, что у него есть сын. А вот уже сидит под палатой, абсолютно дезориентированный. Прячет слезы от матери. Потому что ему нужно быть сильным за них обоих. И он вроде бы сильный, да. Снаружи просто кремень. А внутри — маленький растерянный мальчик. Который всегда был под защитой старшего и вдруг остался один на один с этим чудовищно несправедливым миром.

Когда человек на самом деле взрослеет? Когда остается один.

— Мам, да ты не волнуйся. Сядь. На тебе лица нет.

— Как же мне не волноваться? Как не волноваться? Я поверить не могу, что у нас все это время был внук! Ты уверен, что Варя его привезет?

— Она обещала.

Только он это сказал, как в глубине коридора показалась хрупкая фигура Варвары. Она вела за руку Макса. Его, Захара Козыря, сына.

— Его Максим зовут, — откашлявшись, напомнил матери.

— Я помню! — всхлипнула она и шагнула вперед, подслеповато щурясь.

— Варечка! Девочка, ты прости нас…

Мать стиснула Варю в объятьях и тихо заплакала.

— Ну, что вы, Наталья Семеновна.

Смутившись, Варя похлопала мать по спине и бросила на Захара растерянный взгляд. Она будто беззвучно спрашивала у него, как ей быть? Но что тут было ответить? Он и сам слабо представлял, как надо.

— Мы же не знали… Не верили!

— Ну, что уж теперь? Зато сейчас знаете. Пожалуйста, не расстраивайтесь.

— Да разве я расстраиваюсь? Это же все от счастья. Дай-ка я на него посмотрю… Ничего ведь из-за слез не вижу.

Варя подняла засмущавшегося Макса на руки.

— Пойдешь к бабушке?

Макс проказливо улыбнулся. Раскрыл объятья и, полностью довольный жизнью, перекочевал из рук в руки. Захар сглотнул.

— Господи, сынок, он же вылитый ты! Как будто под копирку.

Мать изо всех сил боролась со слезами. Стискивала Макса в руках и целовала, целовала, целовала… Снова и снова. Делая как раз то, что он сам хотел и не мог себе позволить. Отнюдь не потому, что стеснялся проявления чувств. Но от страха, что их не примут.

— Ну, все! Фатит! — заявил шепеляво Макс и завозился в руках бабушки. Женщины рассмеялись. Да и Захар улыбнулся, с жадностью за ним наблюдая. Испытывая какую-то сумасшедшую гордость от того, что он у него такой… Какой — он точно не знал. Но был уверен, что Макс — самый лучший мальчик на свете.

— Захар…

Он резко повернул голову на звук своего имени. Пожалуй, со дня их новой встречи это был первый раз, когда Варвара его позвала. За то время, что они были не вместе, изменилось многое. Но то, как она произносила его имя… как только она его произносила, осталось прежним.

— Что?

— Ты бы познакомил их с папой прямо сейчас. Пока Макс в хорошем настроении. Он может закапризничать в любой момент.

Отрывисто кивнув, Захар подошел к сыну. Не зная, как себя с ним вести, просто протянул ладонь.

— Хочешь познакомиться с дедушкой?

Макс особенного энтузиазма не высказал. Но за руку его все же взял. Вместе они вошли в палату. Отец лежал неподвижно и уже с трудом говорил. Но вполне осознавал происходящее. В его мутных глазах стояли слезы. Захар нисколько не сомневался, что тот уходил счастливым…

Похороны он помнил смутно. Горе ослепило. Захар что-то делал на автомате, отдавал необходимые распоряжения и принимал соболезнования, а сам мечтал о том, чтобы все это поскорее закончилось. Чтобы он, выполнив долг, мог спрятаться ото всех. И втихую, как раненый зверь, зализать свои раны.

Оказавшись дома, Захар разделся. Лег в кровать, подкурил первую сигарету и уставился в потолок красными, воспаленными от недосыпа глазами. Он чувствовал, как его накрывает депрессия. И без борьбы сдавался ей в плен. Ему много звонили в те дни. Наверняка сочувствующие. Но он говорил лишь с матерью. Притворялся, что в норме. А когда она отключалась, возвращался в кровать и снова пялился в потолок, напрочь утратив ощущение времени. Захар то уносился в детство, то прокручивал в голове картинки из недавнего прошлого. Как он, вернувшись, решил заново обследоваться. Как снова сидел на обитой синим дерматином кушетке перед столом, заваленным порножурналами, и пытался выдавить из себя в баночку необходимый биологический материал. А ничего не выходило… Он смог кончить, лишь когда представил Варю. Вымученно, с болезненным стоном, прорвавшимся-таки сквозь зубы. И как ему потом сказали, что его анализы в норме. В норме, мать его так! А ведь еще совсем недавно, каких-то семь лет назад, в другой клинике его заверяли в обратном. Была ли эта ошибка случайной? Или его нарочно ввели в заблуждение? Понимая, что никогда уже не узнает правды, Захар вскакивал. В бессилии сжимая и разжимая руки в кулаки. Сходя с ума от того, что из-за этого дерьма пропустил два года из жизни сына. Украл это время у стариков-родителей. Но главное, причинил боль человеку, который любил его больше, чем он того, очевидно, заслуживал.

О боли Варвары он теперь тоже знал если не все, то многое. Она ей щедро делилась в своей книге. И соцсетях. В чем он не был уверен — так это в том, что сможет себя когда-нибудь простить за случившееся. А если нет… То как её вернуть? Где взять столько наглости? Непрошибаемой беззастенчивой наглости навязать себя ей.

В оглушительной тишине звук проворачивающегося в замке ключа прозвучал необычно громко. Захар никого не ждал, поэтому поднялся посмотреть, кого принесла нелегкая. В голове кружилось. Пошатываясь, он прошел через коридор.

— Привет.

— Варвара? — моргнул, не поверив своим глазам. Глюки у него, что ли? Так он вроде не пил. Хотя и была мысль надраться. — Ты как здесь очутилась?

— Мне твоя мать ключ дала. Ты ее здорово напугал.

— Я? Каким образом?

— На звонки не отвечаешь, в офисе не появляешься. И, кстати, ты обещал, что снимешь ограничение на выезд Макса за границу, но не сделал этого. Хотя прошла уже неделя.

— Как неделя?

Варя поиграла ключами. Сунула те в карман и, нахмурившись, подошла к нему поближе. Чтобы заглянуть в глаза, которые он, не выдержав этого, трусливо отвел.

— Когда ты ел в последний раз?

— Не помню, — прохрипел Захар. Варя тихонько выругалась. Осмотрелась по сторонам, отступила на шаг и принялась расстегивать плащ.

— Что ты делаешь?

— Очередную ошибку, — буркнула Варвара, склоняясь, чтобы снять кроссовки. Видимо, от голода, мысли Захара путались. И потому он переспросил:

— Что?

— Собираюсь что-нибудь приготовить.

— Я помогу, — еще сильней нахмурился Захар. Он все не мог взять в толк, что ее приход означает. Неужели Варя его простила?

— Обойдусь. Ты лучше прими душ. От тебя ужасно воняет.

Захар стиснул кулаки и отступил. Ему вдруг стало чудовищно стыдно за себя такого. Он отрывисто кивнул, взмахнул в направлении кухни, а сам поплелся в ванную. Душ немного помог. Но более-менее Захар пришел в себя, лишь когда съел первую порцию куриного бульона. Тогда же он понял, что выложил Варе обо всем, что жрало его поедом все эти дни. И осекся.

— Решила покопаться у меня в мозгах, а, Варвара? — разозлился вдруг. Знал, что не имеет на это права, а все равно разозлился. Потому что каким-то слабаком перед ней предстал. Тогда как хотел… чего угодно, но только не этого! — Так я вроде на горячую линию в этот раз не звонил.

— Не звонил. Но твой вид буквально кричит, что тебе нужна помощь.

Варя встала из-за стола. Схватила чашку и набрала воды.

— А ты такая добренькая, что помогаешь всем без разбору?

— Не обольщайся. К доброте это абсолютно никакого отношения не имеет. Я выставлю тебе счет. И поверь, он будет достаточно крупным.

— О, я и забыл, какая ты стала крутая. Богачи выстраиваются за твоей консультацией в ряд.

— Представь себе, — разозлилась Варя. — Я тоже стою чего-то. Многие люди ценят меня, как специалиста. Но, конечно, не ты.

— Значит, хочешь мне помочь?

— Я хочу, чтобы ты снял ограничение на выезд сына. А потом — делай все, что считаешь нужным. Решил утонуть в депрессии — кто я такая, чтобы тебе мешать?

Варя сгребла со стола тарелки и принялась их мыть, несмотря на то, что у него была посудомойка. Ее лопатки взлетали и опадали, взлетали и опадали… То ли от злости, то ли от чего-то другого, того, о чем он даже думать боялся, ее дыхание было частым-частым.

— А ужин ты мне приготовила, надо полагать, тоже поэтому? — Захар подошел вплотную к ней со спины.

— Представь себе.

— Черта с два! Можешь врать сколько угодно. Я-то знаю, зачем ты здесь.

— Правда? И зачем же? — не поворачиваясь, Варя отставила вымытую тарелку и взялась за другую.

— Ты хочешь знать, так ли нам было хорошо, как тебе помнится. Ты хочешь вновь это испытать…

Его слова прозвучали дерзко. Может быть, даже излишне нагло. А еще очень самонадеянно, учитывая их прошлое. Но когда-то он ее этим брал. Надеялся, что и сейчас получится. А там… он как-то исправит все. Найдет способ. Наизнанку перед ней вывернется, но найдет. Главное, не дать слабины. Выдержать характер до последнего. Дать понять ей: «Да, я немного расшатан, но все еще крепок, настоящий мужик».

— Ты смешон.

— А ты мокрая. Спорим? Ты злишься на меня, ты ненавидишь… Но ты по-прежнему моя, — говоря это, Захар провел губами по ее уху. Вжался членом в попку и прошелся руками по бедрам.

— Нет! — достаточно твердо заметила Варя. — Убери от меня свои лапы. Я серьезно. Захар. Убери… Аа-а-ах.

— Хочешь…

— Ну, и что?! Что это меняет?! Думаешь, мы сейчас трахнемся, и я забуду, как унижалась перед тобой?! Как умоляла?

— Тш-ш-ш, Варвара, это все в прошлом. Да, я мудак. Но ты знаешь, почему так получилось. И понимаешь прекрасно, что я сам себя наказал. Больше, чем ты когда-либо сможешь. Сам себя наказал… — он терся об нее, водил ртом по волосам, прикусывал мочку, слизывал дрожь на шее. — И ты права, мне нужна твоя помощь. Так помоги мне! Слышишь, помоги…

Она всхлипнула. Забилась в его руках. А он кое-как добрался до молнии на ее брючках. Дернул вниз. Те упали к ногам. Захар просунул руку под рубашку, второй проник ей между ног.

— Я же говорил, мокрая… Варвара. Может, головой ты меня и не простила, а тело уже сдалось…

— Нет…

— Не упрямься, глупая. Отпусти себя. Ты же знаешь, что так правильно. Знаешь! Не можешь не знать. У тебя так ни с кем не было. Ведь не было? — дернул больно… За волосы потянул. Замер у ее скулы, обдавая горячим рвущимся из яростно вздымающейся груди дыханием. Так что Варя не могла пошевелиться, но и уступить ему не могла. А потому упрямо молчала. И только шумно дышала. Злясь то ли на него, то ли на себя. Напряжённая — просто до дрожи. Колеблющаяся. Неуступчивая. Непрощающая.

А потом обмякла вся. Выдохнула, перенося вес тела с ног на ладони, которыми упиралась в край раковины. Прогнулась.

— Вот так. Узнаю свою девочку, — бормотал Захар, на секунду отстраняясь, чтобы освободить себя. Провел по стволу. Проехался по влажным складочкам. И замер у входа.

— Только ты не ответила.

— Захар!

— Ну, что? Скажи… «У меня ни с кем так не было».

— Ни с кем, будь ты проклят! Ненавижу тебя! За все, что ты сделал, ненавижу!

Он толкнулся в нее резко, заставляя заткнуться. Слизал капли пота, выступившие на виске. Вышел и снова с силой ворвался.

— Ничего, Варвара. Это ничего. От ненависти до любви один шаг.

Глава 24

Хорошо, что она остригла косу. Иначе бы та упала в мойку, когда он на неё навалился, кончив. Придавил всем телом, так что край столешницы врезался Варе в ребра. Так больно, но в то же время невыносимо приятно. Сладко, просто до дрожи. Это и было счастье. Болезненное. Выстраданное. И, уж конечно, неправильное. Чудовищно, абсолютно неправильное!

— Встань с меня! Ты весишь целую тонну, — прохрипела она. Захар пошевелился. Толкнулся в нее напоследок еще не до конца опавшим членом и со стоном вышел. А у нее опять мурашки по всему телу… А у нее ток!

Кюлоты Варвары валялись на полу, стреножив в щиколотках. Она не могла заставить себя надеть их сейчас, когда по ногам текло, хотя очень хотелось спрятаться от его пробирающего до костей взгляда. Неуклюже наклонившись, Варя подхватила штаны, прижала к груди и рванула прочь, сверкая голой задницей. Заскочила в ванную. Захлопнула дверь. Но даже за ней, провернув замок, она больше не чувствовала себя в безопасности.

Трясущимися руками Варвара открыла кран и принялась с остервенением смывать с тела следы произошедшего.

Будь он проклят со своей правдой! Будь он, мать его, проклят, за то, что оказался так невыносимо самонадеян. Да, черт его все дери! Правда в том, что она действительно хотела почувствовать это снова. Отпустить контроль. И быть с ним. Под ним. Его. Может быть, потому, что в последнее время ей так много всего приходилось контролировать самостоятельно, но скорее… потому, что это был он. Захар. Не просто сильный мужчина, рядом с которым она сможет позволить себе быть слабой. А тот, кого она отчаянно любила. Когда-то.

— Чем ты думала, дура?! Чем ты, мать его, думала? — бормотала она, натягивая штаны.

— Варвара, ты в порядке?

Варя стиснула зубы, резко толкнула дверь, чуть не ударив той Захара.

— Нет! Я не в порядке. Как ты мог? Кончить… без презерватива? Мне теперь себя травить Постинором. К тому же я не знаю, с кем ты вот так трахался до меня! Чем ты, мать его, думал?!

Эти все вопросы, конечно, были ужасно важными. Но даже они казались второстепенными на фоне другого. Который Варя заталкивала вглубь, страшась себе ответить — как она сама допустила случившееся? Так охотно ему подчиняясь… И почему ей это доставило такой запредельный кайф?

— Ни с кем! Была одна, да, врать не буду. Но я никогда не был с ней без защиты.

Знала бы она, какую боль ей причинит правда. Ни за что не стала бы спрашивать. Не хотела, не могла его представлять с другой. Ревность ударила наотмашь. Под дых.

— Знать ничего не хочу!

— Черта с два не хочешь. — Он опять к ней потянулся. Сгреб. И стал губами гладить ее волосы. Снова. — Не злись. Это ничего для меня не значило. Я с ней тебя забыть хотел. И не смог.

— Я, наверное, должна быть польщена! — горько усмехнулась Варя, безуспешно пытаясь сбросить с себя его ладони. О, да. Она старалась быть сильной. Держать лицо. Но он читал ее как открытую книгу. Говорил то, что ей действительно хотелось услышать. То, что тешило ее самолюбие и хоть немного притупляло боль.

— Нет, я просто хочу, чтобы ты не волновалась. Я ничем не мог тебя заразить.

— Ну, спасибо. И очередным ребенком, надо полагать, ты не мог меня наградить тоже?

Захар моргнул. Нахмурился на секунду. А потом расплылся в широкой довольной до безобразия улыбке. Совершенно неуместной улыбке! Такой, что ей тут же захотелось вцепиться в его сытую морду, чтобы ее стереть.

— Мог, — заявил он без всякого раскаяния в голосе. — Я недавно анализы сдал и… Еще как мог. — Сгреб Варвару снова, хотя она отбивалась, и не терпящим возражения голосом добавил: — И сделаю. В самое ближайшее время. Мне ведь сорок три скоро, Варвара. Нам нужно поторопиться.

— Поторопиться? Ты это о чем? — насторожилась она, с трудом справляясь с головокружением, вызванным его близостью. Концентрируясь на разговоре из последних сил.

— Делать детей. Я хочу много. Четыре. Или пять. Будешь босой, беременной и на моей кухне. Я хочу поскорей наверстать то, что упустил. Очень хочу, слышишь?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Хочу… Будешь… Слышишь… — недоверчиво повторила Варя и даже головой покачала.

— Только не говори, что ты меня не простила. Да, я чудовищно перед тобой виноват и осознаю это. Но положа руку на сердце… Разве ты сможешь жить без меня теперь? Уверен, что нет. И я без тебя не смогу тоже. Так зачем все усложнять обидами? И мучить себя, зачем?

— Ты ведь правда не понимаешь…

— Не понимаю чего?

— Того, что меня той… прежней, уже не существует. Ты сам ее убил, Захар. Вольно или невольно. Да это и неважно.

— А что важно? — сощурился он. Похлопал по карманам, нашаривая сигареты. Достал пачку. Вытянул одну зубами. Но не подкурил.

— То, что я теперь совсем другая. И я не стану ждать тебя у окошка и рожать тебе детей, чтобы потешить твое самолюбие. Или осуществить мечты. У меня полным-полно других интересных дел. У меня своя жизнь. В том числе публичная. Свои желания и амбиции. Подолгу меня попросту нет дома. Я в турах, я в работе, я в своих подписчиках и проектах. Ты больше не центр моей вселенной, как был когда-то давно. И я не думаю, что ты сможешь с этим мириться.

Варя замолчала. Захар подкурил. Затянулся, разглядывая ее с прищуром сквозь облако дыма. И так ей неуютно стало под этим взглядом… Варя отвернулась в поисках сумочки, которую бросила.

— Знаешь, я, наверное, пойду. Макс с няней, но я обещала с ним погулять.

Захар кивнул. Затянулся снова и, затушив сигарету в пепельнице, заметил:

— Не пей этот… как его?

— Что? — не поняла Варя.

— Ну, ту штуку, которой ты собралась травиться, чтобы не залететь.

Варя покусала губы. Она уже успела забыть, насколько прямолинеен и резок Захар в своих высказываниях. Его прямота чрезвычайно ее смущала, но в то же время было в ней что-то ужасно притягательное.

— Я не могу тебе этого обещать.

— А ты попробуй. В конце концов, шансов на то, что ты забеременеешь с первого раза, не так уж много. Но если он все-таки есть… Я не хочу, чтобы ты избавлялась от моего ребенка.

— Никакого ребенка нет. Лекарство пьется как раз для того, чтобы зачатия не произошло, — прошептала Варя, вдруг отчетливо вспомнив те свои ощущения, когда она было решила, что Захар хочет, чтобы она от него родила. То, какой трепет ей довелось испытать в тот момент. Трепет, который она и сейчас чувствовала. Будто заново это переживая. Пульс участился, дыхание оборвалось.

«Чтоб ты провалился, Захар! Это был нечестный прием. Ты вообще не умеешь играть по правилам, правда?»

— Обещай мне.

— Я подумаю. Время еще есть, — пробормотала Варя, сунула ноги в кроссовки и толкнула дверь.

— И по поводу отпуска… — раздалось за спиной.

— Да?

— Я так понимаю, чемоданы у тебя собраны?

— Да мы на них уже неделю сидим!

— Вот и отлично. Я все устрою и завтра позвоню.

И все. Дверь захлопнулась перед ее носом. Ну, вот и что он имел в виду? Окончательно растерявшись, Варя поплелась к лифту. Захар жил в той же квартире, что и три года назад. С террасой, выходящей на крышу. С неё он ей и звонил… Тогда, в самый первый раз. С тех пор прошло, кажется, миллион лет. А она так до сих пор и не знала, собирался ли он с нее прыгать. Наверное, нет. Да и вообще… Ему пришлось бы здорово постараться, чтобы осуществить свой план. Ограждение там было добротным. Это не могло не радовать. Особенно теперь, когда Варя поняла, как Захар близок к очередному срыву. Ей было так жаль его. Жаль, несмотря ни на что. Это прямо какая-то бабская трагедия — жалеть мужика. Даже в ущерб себе ставить его интересы выше своих собственных. Варя этому вопросу посвятила сразу несколько лекций. В них она учила женщин, почему так не надо делать. А когда дело коснулось ее самой, наступила на те же грабли!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍К тому же жалость могла послужить неплохим оправданием случившемуся в кухне. Но насколько же ей нужно было завраться для этого! К счастью, или нет, Варе хватило смелости быть с собой честной. И признать, что их секс не имел ничего общего с жалостью. Она позволила ему воспользоваться собой потому, что сама этого хотела. Его хотела. Как блудливая мартовская кошка. И никакая обида на него не смогла присмирить эту потребность. Даже обида чудовищной силы. Варвара только теперь начала понимать всю ее глубину. Смешно… Она учила женщин отпускать. Высокопарно вещала о том, что нельзя застревать в том, что осталось в прошлом, а сама так привыкла к своим страданиям, что даже перестала их замечать. Решила, будто излечилась. Но ведь ни черта. И прав был Захар. Конечно, прав. Зацикливаться на прошлом неправильно. Да только как перестать бояться? Как научиться вновь доверять? Как простить? Слезы, боль, унижение… Даже зная теперь его непростую историю, даже в чем-то понимая его и сочувствуя, где набраться душевных сил, довериться ему снова?

Варя покрутила в руках коробочку Постинора. Риск забеременеть был минимальный. У нее только-только закончились месячные. А ко всему… боже-боже, ей очень хотелось испытать этот опыт, когда он рядом. Сытый, довольный собой до безумия, наблюдает за тем, как она тяжелеет… Как растет ее живот и наполняется грудь.

Поймав себя на этой мысли, Варя вскочила. Отбросила таблетки и заметалась по комнате, как безумная, обхватив голову. Забралась в кровать к сыну. Накрылась с головой одеялом. Так по-детски спрятавшись от проблем.

Отключилась довольно быстро. А утром проснулась от того, что по квартире кто-то ходил. Улыбнулась, думая, что это Макс проснулся первым. Но когда открыла глаза и увидела рядом его заспанное личико, похолодела, скованная липким страхом.

— Варвара, просыпайся. У нас скоро самолет.

— О господи, Захар! Ты напугал меня до икоты! Какой еще самолет? — зашипела Варя, поворачиваясь на звук голоса. — И как ты вошел?

— Нашел ключи. Я ведь их не вернул тебе. Помнишь?

Он говорил с ней, а смотрел на спящего сына. С такой неприкрытой жадностью, что у Вари дыхание сперло.

— Ясно. Там еще было что-то про самолет.

Варя вскочила с кровати, торопливо пригладила волосы. Не желая, чтобы он видел ее заспанной. С вороньим гнездом на голове и следом от подушки на коже.

— А, ну я же обещал, что будет вам отпуск. Вот. Собирайтесь.

— Тебе достаточно было снять ограничение на выезд, — Варя удивленно застыла.

— Мой психолог сказал, что мне не помешает сменить обстановку. Я подумал, почему бы мне не полететь с вами?

— Ты серьезно? Я вовсе не к этому вела!

Из глаз Захара ушло веселье. И взгляд стал таким… давящим, что она с трудом пересилила желание отвернуться.

— Ты же понимаешь, что нам с сыном нужно познакомиться поближе. Отпуск для этого — самое подходящее время.

- Я с трудом смогла перебронировать нам гостиницу. Не знаю, будут ли там места…

— Можешь смело снять бронь. Гостиница нам не понадобится.

Макс завозился, открыл заспанные глазки, и на некоторое время Варвара отвлеклась на сына.

— И что это значит? — поинтересовалась она, пододвинув Максу горшок.

— Только то, что нам есть где жить. У моего друга там вилла. Которая на месяц в нашем полном распоряжении.

— Ты говорил, что у тебя нет друзей.

— Ну, у приятеля. Какая разница?

— Никой. Ты прав. И дело вообще в другом!

— В чем же? — спросил он и тут же переключился на Макса: — Привет. Ты как, выспался? Готов к приключениям?

Ее малыш вытаращил глазки и очень быстро закивал головой. Захар улыбнулся.

— Тогда нужно подкрепиться, чтобы набраться сил. И отправляться в путь. Ты когда-нибудь был на рыбалке? Нет? И никогда не ловил рыбу на удочку? Папа тебя научит. Ну, беги…

Макс умчался, сверкая пятками. Варвара медленно выдохнула. Чувствуя, как от напряжения у нее пульсирует кровь в глазу.

— Я не позволяла тебе называть себя папой моего сына. И платить за наш отпуск я тебе не позволяла тоже. Мне твои подачки не нужны, ясно? Я три года обеспечивала сама и себя, и Макса…

— Я в курсе, — перебил ее тираду Захар. — И все понимаю. Но ты тоже, милая, заруби на носу. Из нас двоих мужик — я. Так было раньше, и так будет впредь. Ты можешь быть какой угодно крутой вне наших отношений. Черт с ним. С этим я смирюсь. Но дома ты будешь просто женщиной. Моей женщиной.

— Если бы я согласилась на какие-то с тобой отношения, может, так бы и было, — пропела зло Варвара.

— Так уже есть. Ты ослепла, если этого не замечаешь.

Глава 25

Варя наблюдала за тем, как Захар с Максом носятся по пляжу, и думала о том, что возможно — только возможно! — их совместный отпуск стоил всех ее переживаний. По крайней мере, Захар уже не выглядел таким раздавленным. Да, он все еще зависал, выпадал из реальности, слепо глядя перед собой. Или срывался посреди ночи куда-то и долго-долго ходил по темному пляжу, подгоняемый всеми своими демонами. Но в то же время был в его поведении и прогресс. Он стал чаще улыбаться. А иногда, вот как сейчас, когда Макс забил свой первый гол, и вовсе хохотал, запрокинув лицо к синему-синему испанскому небу.

Варя достала телефон и сделала несколько кадров. Будто почувствовав, что стал объектом ее пристального внимания, Захар обернулся. Поднял руку и почесал голую грудь, сплошь покрытую короткими темными волосками. Ничего особенного в этом жесте вроде и не было, но Варя все равно затрепетала. Поерзала на лежаке, странно взволнованная. А он её смущение вмиг считал. И так нагло, вообще не скрывая своего интереса, прошелся по ней взглядом. От пальчиков с вызывающе алым педикюром, по ногам, к животу и груди, скованной вполне благопристойного вида бикини. Если бы Варя знала, что у них с Максом появится компания, то, возможно, ее гардероб был бы совсем другим. Более женственным и сексуальным. Но таких планов не было. Вот она и не заморачивалась. Взяла те вещи, в которых чувствовала себя максимально комфортно. Больше подходящие матери-одиночке, коей она и являлась, чем сексуальной кошечке, которой себя ощущала, лишь когда Захар смотрел на неё… так.

— Пилишь контент для твоего Инстаграма? — кивнул на телефон.

— Что? — Варя облизала губы.

— Ну, ты же все на свете постишь.

— Не все. А только то, что считаю уместным.

— Дай, посмотрю, что там получилось.

— Да ничего особенного. И не переживай ты так. Твои фото я публиковать не стану.

— Почему? — Захар уселся рядом с её лежаком на песок и зарылся в него руками. Загорелый почти что дочерна. Он был по-настоящему красив.

— Потому что меня не поймут.

— Твои подписчики, что ли?

Варя пожала плечами. Мол, само собой, и переключилась на сына:

— Макс, не заходи в воду один! Лучше иди сюда, к нам… Ты меня слышишь?

— Ты не сможешь меня скрывать, — сощурился Захар. Нырнул в ее пляжную сумку, куда сунул свои сигареты, словно имел на это право. И выбил одну.

— Что мне помешает?

— Сама подумай, если наши отношения всплывут прежде, чем ты сама о них объявишь, тебя смешают с дерьмом. Ведь весь твой блог построен на откровенности.

— Он также построен на истории о том, как нас с сыном бросили. Ты хотя бы представляешь, какой идиоткой я себя выставлю, если тебя прощу? — Варя вскочила, якобы для того, чтобы отогнать Макса от воды, в которую этот непослушный поросенок то и дело заскакивал.

— Вовсе нет. Напротив, ты наглядно продемонстрируешь им свою последовательность. Напомнишь, что ты тоже живой человек. А не доведённый до эталона идеал женщины. В который невольно себя превратила.

— Ты ни черта в этом не понимаешь! — Варя зло сверкнула глазами. И заправила за уши волосы, которые ветер настырно швырял ей в лицо.

— Зря ты так думаешь. — Прикрывая ладонью язычок пламени, Захар подкурил. — Я, между прочим, отмотал твою ленту к началу.

— Боже мой, как трогательно! — Варя картинно приложила ко лбу ладонь. Выловила Макса за руку и подтолкнула к берегу.

— Зря ерничаешь. Ты ведь чем их всех взяла? Своей естественностью. Тетки видели в тебе себя. Обычную бабу без претензий. Но с тех пор ты здорово трансформировалась.

— И превратилась, надо полагать, в эталонный вариант женщины? — хмыкнула Варя. Захар бил по больному. Точно в цель. Так тонко и расчётливо, что это ее окончательно вывело из себя.

— Вот именно. Ты была уникальной, а превратилась в одну из многих.

— Держи свое мнение при себе!

— И мне ты тоже всегда нравилась своей откровенностью.

— Удивительно! Особенно учитывая тот факт, что сам ты порядком заврался.

— Я просто не сказал, что богат.

— А также умолчал о своем мнимом бесплодии! Ты обвиняешь меня в том, что я хочу казаться той, кем не являюсь. А сам делаешь то же самое.

Захар отбросил сигарету прямо в песок, чего не позволял себе раньше. Шагнул к Варе и накрыл ладонью ее затылок, прежде чем она успела от него отшатнуться.

— Больше нет. Ты все обо мне знаешь. И я знаю все о тебе. Хочешь, расскажу, какая ты?

— Нет… Перестань! — Варя уперлась ладонями в грудь Захара и низко-низко опустила голову. Она неделю избегала любой с ним близости, малейшего физического контакта. Потому как знала — стоит только его коснуться, и от её выдержки, от обещаний не поддаваться ему ни при каких обстоятельствах — ничего, вот вообще ничего не останется. Как и от ее гордости.

— Не перестану. Пока не перестанешь ты. Отталкивать меня. И притворяться, что между нами ничего нет. Надоело!

— А мне? Ты подумал, каково мне? — Варя отшатнулась, бросила взгляд на сына, который, увидев краба, сосредоточил все внимание на нем. И слава богу, конечно, что ему не было дела до их ругни. — Ты хочешь, чтобы я за пару недель простила тебе годы боли! Думаешь, это возможно?!

— Разве не этому ты учишь на своих курсах?

— Это другое!

— Почему? Ты учишь женщин быть счастливыми без оглядки на чье-то мнение. Тогда ответь мне, если твое счастье в прощении, что мешает тебе простить?! Почему ты хватаешься за свои обиды, как упертая ослица?!

Варя пораженно открыла рот. Стиснула кулаки. Вдохнула.

— Да пошел ты! — прошептала она и, развернувшись, пошлепала к Максу. И крабу. Куда угодно, лишь бы подальше от Захара. И от правды, которую он рубил. Умник чертов!

Они еще погуляли. Общаясь исключительно с Максом, но не между собой. Потом поужинали. Тоже молча. И все это время Варя, конечно, злилась. А еще она много думала над тем, что сказал Захар. Гадала, почему его слова так сильно ее задели. И наблюдала за ним тайком. С жадностью. С сумасшедшим голодом, что в ней скопился за эти три года. Поражаясь тому, как быстро они пронеслись… Сожалея, что время в принципе так быстротечно. Вон, неделя отпуска прошла, а они не заметили даже. И так ведь вся жизнь… пройдет.

Уложив Макса спать, Варя долго крутилась с боку на бок. В конце концов, встала и пошла. Сама не зная, куда. Будто подталкиваемая невиданной силой. Задержалась в патио, увидев Захара. Тот стоял, глядя на бушующий океан. А рядом, в переполненной окурками пепельнице, которую он поставил на каменное ограждение, дымилась сигарета.

— Не спится?

Его плечи закаменели. Захар обернулся и покачал головой, не сводя с нее настороженного взгляда. Страшно взволнованная Варя с силой сжала в руке телефон, который по привычке таскала с собой повсюду.

— Макс уснул. Ты его загонял. Спасибо…

— За что?

— За то, что ты с нами, и мне не приходится стоять на воротах или бегать с воздушным змеем, и уж тем более управляться с удочкой. Я терпеть этого не могу.

— Значит, ты уже не злишься, что я вам навязался?

— Нет. И вообще ты во многом прав. — Варя переступила с ноги на ногу, глубоко вздохнула, зажмурилась, молясь, чтобы он в темноте не увидел, как она мечется, и чего ей вообще стоит протянуть ему телефон. — Вот.

— Что это?

— Твое фото с Максом. Ты просил показать.

— Ну, на красавчика не тяну, — хмыкнул Захар и пролистал еще несколько фото.

— Зато ты здесь настоящий.

Захар вскинул на нее взгляд, еще более напряженный, чем обычно.

— Думаешь все-таки опубликовать?

Варя вздохнула. Повела плечами и зябко поежилась:

— Мне действительно не простят, если я умолчу, что ты вернулся в жизнь Макса.

— Тогда почему медлишь?

— Ты ведь очень серьезный бизнесмен. Мне бы не хотелось, чтобы такая публичность как-то навредила твоему бизнесу.

— Да плевать. Я же не тупой. Понимаю, на что иду. Надеюсь только, что когда вся эта шумиха уляжется, ты не будешь меня снимать.

— Почему?

— Потому что я больно страшен.

Варя ковырнула носком тапки выступающий край брусчатки.

— Ты на комплименты напрашиваешься, не пойму?

— Думаешь, мне нужны комплименты?

Ей хотелось сказать «Да, думаю! Мужику тоже надо получать регулярные подтверждения собственной крутости». По крайней мере, такому мужику, как Захар. Со всеми его болями и страхами.

— Да. И в этом нет ничего такого. Тебе не стоит стесняться.

— Где я, а где стеснение, Варвара? — Захар нагло улыбнулся и, подойдя к ней ближе, сгреб в ладонь волосы, заставляя поднять лицо. — К тому же… знаешь, что для меня лучший комплимент?

— Нет… — задрожала Варя.

— Вот это… Твои мурашки. И то, как ты скулишь, когда кончаешь… Разве можно придумать что-нибудь лучше, м-м-м?

— Прекрати! Не надо сводить все к сексу. Это ничего не решит. Нам с другим нужно разобраться.

— Окей. С чего начнем? — вздернул бровь Захар, выпуская ее из рук. Варя не ожидала, что он так быстро с ней согласится. И, если честно, Захар ее этим порядком разочаровал. Варвара бы с радостью пообнималась с ним еще чуть-чуть.

— Наверное, все же с фото.

Опустившись на диванчик, Варя добавила фотографию своих мужчин в сториз. Так и не придумав текст-подводку, поигралась с фильтрами. Но потом решила, что те только портят картинку.

— Передумала? — Захар сел рядом, обдавая Варю теплом своего дыхания.

— Нет. Это сложно. Я не знаю, как им объяснить…

— Ты не обязана им ничего объяснять. Ты просто должна быть счастливой. Со мной. А я для этого сделаю все зависящее от меня. Обещаю. Слышишь? — И вот опять его настроение изменилось. Захар впился в нее тем самым давящим, подчиняющим взглядом. Гипнотизируя… Сбрасывая с себя наваждение, Варя тряхнула головой. Палец съехал. И как-то так вышло, что она отправила фото без всякой подводки вовсе. А может, оно и к лучшему? В конце концов, Захар опять оказался прав. Он всегда прав. Это даже пугает.

— Пойдем в дом. Холодает.

Варя скосила взгляд на экран, который мигал, не переставая. Ее Директ взорвался в одно мгновение. Ну, и черт с ним! Подождут… Она никому ничего не должна. Только себе. Быть счастливой. И если для этого нужно простить — черт с ним. Не обломится. Ведь это даже не ему нужно. Ей! Чтобы жить. Чтобы дышать полной грудью.

— Захар…

— М-м-м.

— Ты красивый. Очень.

Он обернулся. Скосил на нее взгляд. Хмыкнул и пошел дальше.

— Осторожней, Варвара. Не то я решу, что ты по уши в меня влюбилась.

— Нет.

— Нет? — опять остановился.

— Нет. Ведь чтобы в тебя влюбиться, я должна была тебя до этого не любить. А я, кажется, ни на минуту не прекращала. Потому и болела так… Без тебя. Потому злилась. И по этой же причине так быстро сдалась. Вот…

— И опять ты, Варвара, нарываешься.

— Ну, и что ты мне сделаешь? Снова бросишь?

— Черта с два! Ты теперь от меня никуда не денешься. Я тебя…

— Что?

— Залюблю… — усмехнулся, прижимая ее к себе посильнее. — Ну и зае…

— Захар! — воскликнула Варя. — Все время забываю, какой ты…

— Какой?

— Прямой. Как рельса.

— Жалуешься?

— Нет. Это, наверное, хорошо даже. Мне твоих тайн на сто лет вперед хватило.

— Прости… Прости, пожалуйста, Варька… Я ведь сам не рад. Чуть не подох без тебя. Я же тебя люблю. Невыносимо. Я потому и не говорил ничего. Боялся, что ты меня бросишь, когда узнаешь, что я… недомужик, в общем.

— Ну, что ты говоришь? Ну, какой недомужик? — закаменела от пришедшей в голову мысли. — Это она так сказала? Твоя бывшая, я права?

Захар промолчал, вместо ответа лишь сильней стиснув зубы. Но по тому, как вздулись желваки на его щеках, Варя поняла, что не ошиблась.

— Знаешь, о чем я жалею?

— О чем?

— О том, что не встретила тебя раньше.

Захар усмехнулся. Снова зарылся носом в ее растрепавшиеся волосы.

— Не могли мы раньше встретиться, глупая. Ты ж у меня девчонка совсем, — обхватил ладонями ее попку, сжал и добавил совсем уж нагло: — Никогда не думал, что свяжусь с такой малолеткой.

— Что поделаешь. Седина в бороду — бес в ребро, — отплатила ему той же монетой Варя. Захар откинул голову и засмеялся.

Эпилог

— Может, это не такая хорошая идея, как я подумал… — Захар бросил на улыбающуюся Варвару короткий взгляд и снова уставился перед собой. Метель на улице была страшной. Стеклоочистители не справлялись. А дорога, на которую у них должно было уйти от силы три часа, растянулась уже на четыре, и казалось, не было ей ни конца, ни края. С каждым пройденным километром колеса все сильнее увязали в снегу.

— Я вообще не понимаю, почему тебе приспичило ехать в такую даль.

Захар вздохнул. И решив отделаться полуправдой, заметил:

— Хотел показать тебе ночлежку. Ну, ту, где я жил, когда бомжевал.

— Серьезно? — Варя даже рот открыла.

— Угу. И познакомить с человеком, который там всем заправляет. Уникальный мужик. И жена его…

— Та, которая тебя из воды вытащила, когда ты топиться вздумал?

Варвара недобро сощурилась, но Захар, чье внимание было полностью сосредоточено на дороге, ничего не заметил. А зря! И не заметил зря, и восхищался… другой. Пусть даже она ему жизнь спасла.

— Она. Тоже уникальная женщина… Эй! — удивленно округлил глаза, получив от жены ощутимый тычок под ребра. — Ты чего?

— Ничего!

— Ревнуешь, что ли?

— Больно надо.

— Ревнуешь! — заулыбался Захар. Схватил ее руку, сжавшуюся в кулачок, и поцеловал, разомлев от ее ревности, как последний кретин.

— Посмотрим, как тебе будет весело, когда мы застрянем!

— Кто ж знал, что в марте такая метель случится?

— Надо было прогноз посмотреть, — сварливо заметила Варя и оглянулась на прикорнувшего в креслице сына. Как раз в этот момент по радио объявили, что из-за непогоды трассу перекрыли.

— Вот же черт!

— Что будем делать? Назад нас уже точно не пропустят.

— Напросимся к Артему в гости. Артем — это тот парень, который содержит ночлежку. А жену его Алена зовут. Они, кроме ночлежки с бомжами, курируют еще и интернат для взрослых, отстающих в развитии. А вообще я слабо представляю, откуда у них находится на это время, потому что Артем вообще-то талантливый краснодеревщик…

— Это не от него ли стеллажи в нашей библиотеке?

— Именно. Так вот мало того, что у него куча проектов в работе, так еще трое детей. И четвертый на подходе. — Захар в который раз скосил взгляд на жену. А та и бровью не повела. Будто и впрямь не понимала, к чему он клонит. Будто это нормально, что он уже полгода старается, а все мимо. Захар крепче вцепился в руль, убеждая себя, что ничего страшного действительно не случилось. Ведь раньше он даже об одном ребенке мечтать не мог. А у него вон какой парень! И надо быть, наверное, благодарным, но… не зря говорят, что аппетит приходит во время еды. Пропустив первую беременность Варвары, он теперь с маниакальным упорством старался наверстать упущенное на второй. Но ничего не получалось, сколько бы он ни старался. И вроде бы не так много прошло времени, всего-то полгода, да. Но и этого было достаточно, чтобы он опять загнался по полной.

В общем, если говорить откровенно, была для их приезда в эти края еще одна причина. Не имеющая никакого отношения к ночлежке. Зато напрямую связанная с его тараканами. Вспомнились Захару разговоры, которые ходили вокруг этих святых мест, сплошь усеянных древними церквушками и монастырями. Шла молва, что тут ребенка можно вымолить. Нет, конечно, он не слишком верил пьяным россказням соседей по ночлежке. Но если был хоть какой-то шанс, он готов был за него ухватиться. Использовать любую возможность. Пусть даже такую странную, на первый взгляд. Таким уж он был человеком. Пер напролом. Стучал во все двери сразу.

— Слушай, мы, похоже, вообще заблудились… — забеспокоилась Варя.

— Да нет. Просто дом Артема находится на отшибе.

— Это не он? Смотри! — Варя приникла носом к стеклу. Сквозь плотную пелену метели свет уличных фонарей, освещающих прилегающую территорию, пробивался с трудом.

— Он! Слава тебе, господи.

— Ого… Сколько машин.

Захар осмотрелся. И правда. На подъездной дорожке у дома он насчитал их целых четыре. Порш и старый Джип хозяев были ему знакомы. А вот две другие… Захар пожал плечами и несколько раз посигналил.

— Эй! Макса разбудишь.

— Так ему уже давно пора вставать. Да, богатырь?

Макс сонно моргнул. Недовольно свел брови — один в один, как отец, и растер лицо ладошками.

— Есть хочу!

— Вот это мой мальчик. Пойдем. Кажется, нас встречают.

Захар выбрался из машины, помахал вышедшему им навстречу хозяину, первым делом открыл дверь Варваре и только после отстегнул сына.

— Какие люди! Вот уж не ожидал, — улыбнулся Артем. — В такую непогоду, как только добрались? — забеспокоился тут же.

— Добрались с трудом. Приютишь, пока метель не утихнет?

— Заходи скорей. Ну и холодрыга.

Дом встречал их теплом, вкусными ароматами и… ором! Захар стряхнул снег и настороженно уставился на хозяина.

— Будет тесно, — предупредил он. — И шумно. Ко мне братья нагрянули с семьями. Здесь детей восемь штук. Точнее, теперь девять, — опять усмехнулся, скосив взгляд на Макса. — Да вы проходите. Не стесняйтесь. Але-е-ен! Ты не поверишь, кто к нам приехал.

Но вместо Алены из комнаты выскочила стайка ребятишек. Кто-то постарше, кто-то совсем крохотный. Все такие разные, но всё равно одинаковые.

— Маму видели?

— Нет.

— Ален, куда ты пропала? Тут твой несостоявшийся муж явился!

Захар откинул голову и засмеялся.

— Несостоявшийся муж? — слабо улыбнулась Варвара.

— Ой, а вы разве не знаете эту историю? Я сейчас расскажу…

Но рассказать не успел. Потому что из-за дверей все же показалась Алена.

— Захар Иванович! — всплеснула она руками и бросилась обниматься. Сначала Захара обняла, потом Варю. И если у той еще оставалась какая-то ревность, она вмиг испарилась, стоило ей увидеть «соперницу». Очень беременную и такую… светлую, что ли? От нее этот мягкий свет исходил, как от электрической лампочки. — А я все думаю, как вы? Это ваш малыш? Конечно, ваш. Одно лицо ведь! Как тебя зовут?

— Максим.

— Очень приятно. А я — Алена. Ну, проходите, что мы все у порога стоим? Веник! Сынок, проследи, чтобы дети Максима приняли, — сказала она самому старшему и пояснила, обернувшись к Алене. — Не бойтесь, они хорошие ребята и никогда его не обидят. Но ведь там сложившаяся банда. Новенькому может понадобиться помощь. Давайте сюда вашу куртку… Мы как раз садимся за стол. Пойдемте, я вас со всеми познакомлю.

Артем Орлов был младшим из братьев. Со старшим — Мишей, и со средним — Ринатом, Захар уже был знаком. А вот Варвара видела их впервые. И те произвели на нее, надо сказать, неизгладимое впечатление. Впрочем, как и их жены…

— О боже мой… Боже мой. Это же Александра Ивановна!

— Кто? — тупил Захар.

— Жена Рината! Погоди, я еще не готова с ней встретиться!

- Это еще почему? Ты ее знаешь?

— Знаю! Еще как знаю. Она у меня несколько лет в универе преподавала.

— И что?

— Ты не представляешь, что это за женщина! О ней легенды ходят.

— Это да! — вмешался в разговор Ринат, бесшумно подкравшись к ним сзади. — Жена у меня личность легендарная. Но ее совершенно точно не стоит бояться, — он засмеялся и, обняв Варвару за плечи, подтолкнул в комнату. Так уж вышло, что Александра Ивановна отлучилась, чтобы покормить младшую дочь, и к всеобщему веселью присоединилась последней. — Саш, смотри, у нас тут твоя студентка.

— Варвара! Вот уж не ожидала вас встретить, — искренне удивилась Александра.

— Она чуть не убежала, — сообщил Ринат жене, забрал у нее из рук кроху-дочь и поцеловал ту в лобик. — Умеешь ты, Александра Ивановна, запугать своей легендарной сущностью.

— Да Варвара и сама ничего, правда? Я слежу за вашим блогом. Мне очень нравится.

— Серьезно? — Варя покраснела от смущения и села на предложенный Захаром стул.

— Ой-йо-йо! Только не это! — всплеснул руками Артем.

— Встань скорей! — закричала жена старшего брата — Ариша.

— Да поздно уже! — возразил той муж. А дальше за столом поднялся такой шум, что слов уже было не разобрать. Захар только изумленно таращился на происходящее. Варвара же, поддавшись всеобщему безумию, вскочила и попятилась от злосчастного стула, еще не зная, впрочем, чем тот так не угодил собравшимся.

— Я ж его на чердак убрала! Кто вообще его сюда притащил? — хлопнула глазами Алена.

— Ну, я… — промямлил Миша, — стульев-то не хватало.

— Вот сам бы на нем и сидел, — наехала на мужа Ариша.

— Да что не так? Со стулом-то… — пискнула Варвара.

— Эм… Ничего! Ничего особенного. Суеверия сплошные! — заявил Михаил. — Взрослые люди, а во всякую фигню верят.

— К-какую фигню?

— Что все, кто на этом стуле посидит — непременно забеременеют.

Захар вскинул голову. Варя закатила глаза.

— И никакая это не фигня. Уже сколько раз срабатывало…

— Два раза у Аленки, два раза у Сашки и раз — у Ариши. И то этот раз под сомнением.

— Да?! А Ленка, соседка? А дочка Васильевны? А Татьяна Кирилловна? Двадцать лет родить не могла, а как на нашем стуле посидела, когда принесла почту, так сразу Ваньку и родила!

— А я говорю — это совпадения. Варвара, милая, вы же не верите, что от стула можно забеременеть, правда?

— Нет, — засмеялась та.

— Вот и присаживайтесь. А если все же боитесь, можем поменяться местами.

— Да нет. Все в порядке. Я не боюсь.

А дальше веселье покатилось своим чередом. Варя очень легко влилась в незнакомый коллектив. Потому что у них нашлось много общих тем для разговоров. Тут и благотворительность, и профессиональное, и мамское… Каждому было что рассказать и чем поделиться. Разошлись чуть ли не под утро.

Лежа в кровати, Захар наблюдал за тем, как Варя расчесывает волосы, готовясь ко сну, и предвкушал, как прямо сейчас их опять взлохматит.

— Не смотри на меня так. И даже не мечтай, что у нас что-то будет, — шепнула Варвара, поймав его взгляд в зеркале.

— То есть как это — не мечтай? А стул? Мы же не можем поставить под сомнение легенду? На нас сегодня лежит большая ответственность! Ну же, Варвара, иди ко мне…

— Ни за что! Это неприлично. Мы в чужом доме, и вообще…

— Я все сделаю так, что нас никто не услышит. Ты только не ори, как обычно. И все будет, как надо. Ну же, Ваврара… Давай. Я уверен, что сегодня получится.

Варя покрутила расческу в руках. Посмотрела в родные глаза… наполненные сумасшедшей внутренней силой, и, осознав, что так оно все и будет, скользнула к мужу под одеяло.

Конец

Content

Юлия Резник
Горячая линия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 11

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог