Резник Юлия Владимировна

Близкие люди

Юлия Резник

Близкие люди

Глава 1

- Таня? Ты чего здесь сидишь? Дождь ведь! Ну-ка, поднимайся… Еще не хватало в твоем положении простыть. – Лиза открыла зонт, без которого думала обойтись, и нетерпеливо, с едва скрываемым раздражением взмахнула рукой в направлении крыльца. Ее всегда удивляло, как безответственно некоторые беременные дурочки относятся к своему положению. Может быть, потому, что им все далось легко? Наверное... Во рту собралась горечь. И уже набивший оскомину вопрос «А почему мне... мне почему не дается?» отозвался в сердце тянущей давно привычной болью. – Тань! Ты меня слышишь? Да что с тобой не так? Случилось что-то?

- Да… Наверное, случилось. Я у врача была.

- И что? С малышом что-то? – Лиза скользнула ревнивым взглядом по раздувшемуся животу соседки. Зажмурилась. Вытолкнула из легких начавший жечь воздух и мысленно себя обругала. Когда она стала такой завистливой сволочью?

- Нет.

Голос соседки звучал абсолютно безжизненно. Безжизненным выглядело и ее лишенное всяких красок лицо с тонкими лучиками, залегших в уголках глаз, морщинок. Лиза свела брови, всерьез забеспокоившись.

- Подожди, дома расскажешь. Пойдем… Только к нам, ладно? Мне срочно кое-что нужно сделать, а потом я вся твоя.

Таня послушно кивнула. Медленно, будто очень-очень устала, поднялась со скамейки. Лиза отметила, что выглядит она хуже обычного. Редкие волосы, намокнув, облепили ее маленький странной формы череп, из-за строения которого ее лицо больше походило на мордочку какого-нибудь грызуна, бесформенное платье, нездорово тощее тело. Таня отчетливо понимала, что некрасива. Но если до того, как забеременеть – непонятно, кстати, от кого – Лизе она так и не созналась, та еще прикладывала усилия, чтобы выглядеть чуточку лучше, то потом и вовсе поставила на себе крест. На все Лизины уговоры сходить в парикмахерскую она отнекивалась. То на мигрень ссылалась, преследующую ее всю беременность, то на нежелание травить ребенка химией.

Лиза открыла дверь. Бросила короткий взгляд на обувницу. Нет, Сережа, её муж, так и не появился. А она надеялась. Каждый раз надеялась, возвращаясь, застать его дома. Он был военным. Служил в непростом подразделении. Таком непростом, что очень часто Лиза понятия не имела, где он и на каком задании. Поначалу она страшно боялась, когда муж уезжал. Но за годы брака, наверное, привыкла. Десять лет вот скоро, как они женаты… Лиза запланировала романтическую поездку в Париж. И даже забронировала билеты. Оставалось те выкупить. Вот почему она торопилась.

- Ты пока устраивайся. Все, что найдешь в холодильнике – твое! – Лиза подмигнула соседке и пошла в кабинет. Вообще-то, когда они с Сережей покупали квартиру, подразумевалось, что здесь будет детская. Делая ремонт, они и обои выбрали соответствующие. Дизайнерские. Дорогущие! С милыми зайцами, прячущимися в траве. Подходящие как мальчику, так и девочке. Сейчас стены были выкрашены в благородно серый… Обои Лиза сорвала после второго неудавшегося ЭКО. А потом было третье.

Лиза растерла лицо и удивленно уставилась на собственные дрожащие пальцы.

- Приехали! Снова-здорово.

Чтобы поскорее отвлечься от горестных мыслей, открыла лептоп и принялась за дело – ввела данные карты, подтвердила платёж. Свернула окно. И уставилась на фотографию заставки. Свою и мужа. Улыбнулась. А вот Сергей на фото не улыбался. И выглядел очень... крутым. За десять лет им многое довелось пережить, пришло и некоторое охлаждение, но она все равно его безумно любила.

- Возвращайся, Серенький… Возвращайся скорей! – шепнула, а потом, вспомнив о брошенной в кухне Тане, захлопнула крышку мака и пошла переодеться в удобное. Удобной была ношеная-переношеная борцовка мужа. Лиза коснулась носом лямки, но ткань не сохранила запаха здорового сильного, под завязку наполненного тестостероном тела.

К удивлению, когда она вернулась в кухню, Таня сидела в той же позе, что и когда Лиза уходила. Ни чайник не поставила, ни бутербродов не напилила.

- Ты голодная?

- Нет. Но, наверное, поесть надо.

- Сейчас пиццу в духовку поставлю. Я, когда Сережи нет, не готовлю. Ты знаешь.

- Не объявлялся? – Таня, наконец, ожила и подняла на Лизу взгляд. Странно… Ей-то какое дело? Лиза была уверена, что Таня с Сергеем друг друга недолюбливают. У них с мужем даже как-то раз случился скандал по этому поводу. Тот однажды неприятно высказался о Таниной внешности. И Лиза обиделась за приятельницу. Уж кому как не ей знать, что не в красоте счастье? Да и вообще она такого похабного замечания от Серого не ожидала.

- Нет. Слушай, Тань, а ты у вас в конторе не можешь узнать? Ну, хоть приблизительную дату! Сил нет ждать. Сложно мне этот раз дался.

Так совпало, что Таня была секретаршей Сережиного босса. И имела доступ к секретке. Лиза никогда раньше ни о чем ее не просила. Да и в этот раз не собиралась. Оно как-то само собой вырвалось.

Таня ничего не ответила. И тогда Лиза, стушевавшись, пошла на попятный:

- Прости. Знаю, что не должна была тебя пытать. В неловкое положение ставить... Давай лучше о тебе. Что, ты говоришь, случилось?

Открыла духовку. Сунула пиццу. Лето заканчивалось, и день становился короче, кажется, с каждым днем. Осень в Париже – красивое время.

- У меня рак.

Осень меняет Париж на свой лад. На фоне золота листьев очертания зданий обретают совсем другой фокус. А пряный воздух с нотками палой листвы, пыли, кофе и хрустящего, только из печи, багета пьянит как вино. Им не дышать, его пить хочется… Кстати, о вине! Нужно будет непременно, непременно заказать в ресторане бутылочку. Или две, чем черт не шутит! В конце концов, их с Сергеем лечение уже давно носит формальный характер – можно себе позволить.

- Что, прости?

- У меня рак. Глиобластома.

Праздничная открытка, застывшая перед глазами Лизы, рассыпалась. И вместо чудных ароматов Парижа пахнуло могильной плесенью. Ей нужно было что-то сказать! Таня наверняка ждала от нее реакции. Слов поддержки, или, может быть, утешения. Но Лиза не находила слов. Все они казались такими… ничтожными. В конце концов, верх взял оптимизм.

- Послушай, Тань, но это ведь сейчас не приговор, правда? Тебе сколько? Тридцать семь?

- Тридцать восемь.

Вот как! Значит, Таня старше на восемь лет. Впрочем, разница, которая еще в детстве кажется бездонной пропастью, после тридцати стирается практически полностью.

- Ну, вот. Тридцать восемь всего. Организм молодой, сильный. Тебе еще жить и жить. Да и современная медицина творит…

- Доктор сказал, у меня есть полгода. Максимум.

Сумерки сгущались. И почему-то в них было совершенно невозможно оставаться. Лиза щелкнула выключателем. Сощурилась.

- Я не знаю, что сказать, Таня. Может быть, тебе стоит проконсультироваться у другого, более опытного врача.

Духовка дзынькнула,в сообщая, что пицца готова. Лиза вынула противень, радуясь случившейся передышке. Она совершенно не знала, что нужно говорить в такой ситуации. Таня была сиротой. Кто за ней станет ухаживать? И что будет с её нарождённым ребенком, если ей действительно… полгода максимум. Его заберет отец?

- Уже. Там сразу собирают консилиум. Я же беременная, поэтому со всех отделений нагнали… - Таня взмахнула рукой. Опустила взгляд. С редких ресниц закапали частые слезы.

- Танька… Танечка. Я не знаю… Что мне сделать? Как помочь тебе? Ну, хочешь, я попрошу шефа, и мы через нашу газету организуем сбор средств? – оживилась Лиза. - Отправим тебя в самую лучшую в мире клинику, где эти, как ты сказала, глиобластомы лечат? – стараясь совсем уж не скатываться в театральщину, Лиза присела у Таниных ног и осторожно обняла приятельницу за хрупкие плечи. И тут же ощутила толчок. Малыш в ее животе пинался.

Как же так? Зачем ребенок дан умирающей? Всем, кому угодно, но не ей. Не им! – поймав себя на этой страшной мысли, Лиза чуть не застонала в голос. Безуспешные попытки стать матерью медленно, но верно ее меняли. Превращали в ту, какой она никогда не хотела бы стать. Лиза не узнавала себя в этой завистливой, обозленной на всех без исключения тетке.

- Нигде не лечат.

- Как нигде? Нигде в целом мире?

- Нет. Это неизлечимая и очень агрессивная форма рака. Прости, что-то я совершенно себя не контролирую. Ты первая, кому я рассказываю, поэтому… - всхлипнула, так и не договорив, и снова заморгала в безуспешной попытке справиться с новым потоком слез.

Первая? Она? Лиза запнулась. Да, они с Таней были приятельницами, но не особенно близкими. А были ли у той другие подруги, она даже не знала. Выходит, ей не с кем даже поделиться своей болью? Как же так?

- Откуда только эти болячки берутся? – растерянно спросила Лиза совсем уж глупость. А Таня вопрос на свой счет приняла и ответила:

- Есть мнение, что беременность как-то катализирует этот процесс. Не знаю… Что уж теперь?

Лиза машинально кивнула. Желая утешить ей многие говорили, что если бог не дает им детей, то, возможно, оно и к лучшему? А она каждый раз бесилась от этой заезженной фразы, а она зубами скрипела, и только сейчас впервые задумалась, что, может, оно действительно так. Провела по лицу ладонями, заправила за уши волосы. Возможно. Да только ведь от этой мысли не легче. И ладно бы она была какой-то неполноценной! Или Сережа. Но после нескольких лет мытарств врачи, наконец, сошлись в едином мнении. Они с мужем абсолютно здоровы. А детей у них нет из-за редкой формы генетической несовместимости. Вот так вот.

- Танечка, я даже не знаю… Как мне тебе помочь?

- Помочь мне уже никто не сможет. Я не для этого тебе это все говорю.

- А для чего же? – совсем растерялась Лиза.

- Я хочу тебя попросить… в смысле, попросить тебя и Сергея позаботиться о моем сыне.

Если бы Лиза не была так ошарашена этой просьбой, непременно заметила бы, что под конец Таня отвела взгляд, будто стыдясь чего-то. Это было несложно. Актрисой та не была. А вот Лиза, будучи репортёром, славилась своей наблюдательностью.

- Да. Конечно. Кхе-кхе. Что ты под этим подразумеваешь? – свела красивые соболиные брови.

- Я знаю, что у вас детки не получаются, - шепнула Таня. – Вы бы могли воспитать Даника как своего, - и снова вся, будто стыдясь, сжалась. – Даня… Я его так назвать хочу.

Лиза, как подкошенная, упала на табуретку. В голове было столько вопросов, что она кругом шла. Откуда Таня знает? Они с мужем никогда не обсуждали свои проблемы с посторонними. И на все вопросы о детях отшучивались или говорили, что еще для себя не нажились. В общем, весь тот стандартный набор, к которому обычно прибегают бездетные пары в попытке скрыть, что у них ни черта не выходит. А впрочем, какая разница, откуда?! Она просит усыновить ее сына! Нет, конечно, было время, когда они с Сергеем обсуждали и такой вариант, но… Лиза не была уверена, что к этому готова. Она вскочила. И стала мерять кухню шагами от стены до стены. Прикидывая, на кого в случае чего шеф сможет перекинуть ее работу, как быстро сумеет закончить и сдать свою последнюю статью, и где найти контакты ремонтников, чтобы в детской заново наклеить обои. Да-да, обои. Только не с зайцами, нет.

- Я не жду, что ты сразу мне ответишь. Подумай. Жить мне недолго, - криво улыбнулась Таня, обнажая скученные, наползающие один на другой зубы. - Но до утра, даст бог, не умру.

- Не знаю, - шепнула Лиза, с трудом отгоняя от себя до дрожи желанные картинки. – Да и без Сережи я не могу принимать подобных решений.  Вдруг он будет против?

- Думаю, он будет даже очень за, - уже совсем неразличимо прошелестела Таня, тяжело выбираясь из-за стола. Но Лиза ее не услышала, оглушенная происходящим.

- Я завтра к тебе зайду? До работы! – опомнилась, когда Таня уже в коридор вышла.

- А я уже не работаю. Мне больничный дали.

- Понятно. Я… я тебе могу еще чем-то помочь? Достать какие-то лекарства или…

Таня покачала головой. Сунула ноги в растоптанные совсем уж старушечьи балетки и толкнула дверь.

Утра Лиза еле дождалась. За ночь не сомкнув глаз, она то укладывалась в кровать, то бродила по пустой квартире будто приведение, заново позволяя себе мечты. Видя их с Сережей, только их малыша, повсюду. Вот он пополз, а вот разбросал кастрюли по полу. Картинка была отчетливой, яркой, детальной. Как зачарованная, Лиза протянула руку, чтобы погладить привидевшегося ей мальчонку по темненькой, как у отца, голове. А потом в дверь позвонили, и чары развеялись. Зато сердце пустилось вскачь. Неужели Сережа опять забыл ключи? Подлетела к двери, как на крыльях, толкнула что есть сил. И застыла, заледенела, покрылась инеем. Потому что это был не Сергей… Потому, что явление этого мужчины вперед её Серенького могло означать только два варианта. Плохой. И самый худший.

- Ярик? А… что с Сережей? Где Сережа? Где мой Сережа, Яр?!

Глава 2

- Ты уверен, что хочешь сам ей сообщить?

Яр отвлекся от разглядывания открывающихся за пыльным стеклом пейзажей – хотя, казалось бы, на что там смотреть? Ничего особенного в высотке, где жил Серега с Лизой, не было. Так, типичный новый квартал. С закрытым двором, парками, детскими площадками и даже собственной набережной с велосипедной дорожкой. Идеальное место, чтобы растить детей. Вот, собственно, почему Серега с Лизой здесь обосновались. И вот почему он сам отказывался здесь бывать.

- Давай, все же я с тобой пойду, - стоял на своем их с Серым командир – майор Богданов. В ответ Яр заупрямился:

- Не надо, Демьян. Лучше я сам. Лиза – девочка сильная. Справится.

- А я сейчас не о ней переживаю, – отбил тот. Повернулся на сиденье вполоборота и напряженно уставился на друга.

Впрочем, Ярослав сомневался, друзья ли они теперь? Это раньше мужики в группе не разлей вода были. Попробуй не сблизься, когда ты в связке. Когда от умений, профессионализма и личных качеств каждого из восьми ежесекундно зависит твоя жизнь? В условиях боевой или разведывательной операции довольно быстро становится понятно, кто чего стоит. Отсев проходит молниеносно. Остаются лишь те, на кого ты можешь без оглядки положиться. Но последние события все изменили.

Серега оказался кротом. Его лучший друг. Тот, за кого Ярослав, не задумываясь, отдал бы жизнь. Тот, кого он знал с детства, тот, кому давал списывать физику. Тот, кого Яр однажды, выблевывая легкие, тащил на себе оставшиеся пять километров марш-броска по пересеченной местности, чтобы тот только сдал норму. Тот, кого сотни раз прикрывал своим телом. Тот, кому уступил женщину, которую сам любил… Черт, да кого он обманывает?! Которую до сих пор любит, несмотря на все попытки избавиться от этого изматывающего чувства… И вот тот оказался крысой.

Самое страшное, что эта крыса поставила под удар не только проведение крайней операции и жизни восьми участвующих в ней бойцов, но и здорово подорвала доверие среди тех, кто не смотря ни на что выжил. Самому Ярославу, чтобы доказать свою преданность, пришлось пройти через изматывающие многочасовые допросы. Невыносимым было то, что непосредственное участие в них принимал и Богданов. Тот тоже ему не сразу поверил. И хоть умом Ярослав понимал, что иначе быть не могло, что ситуация была слишком запутанной – сам черт ногу сломит, и что он на месте Демьяна поступил бы точно так же, принять это сердцем Яр просто не мог. Может, со временем и получилось бы, но не сейчас – так точно.

- Обо мне переживать не стоит. Я ведь сказал, что в норме.

- Да с хрена в норме-то? Невозможно быть в норме, пустив пулю в лоб лучшему другу. Я настаиваю, что тебе нужно проработать эту проблему с психологом.

- Я пустил пулю в лоб предателю. И никаких проблем с этим у меня нет, – наверное, в сотый раз повторил Ярослав и, резко дернув ручку двери, вышел прочь из машины.

Да, это он убил Серого. Возникли ли у него в связи с этим проблемы? Психологические, мать его так, проблемы? Нет. В условиях боя у Ярослава не было другого выбора. Повторись ситуация снова, он бы поступил точно так же. Узнав, что его лучший друг – предатель, пустил бы ему пулю в лоб. Все просто. Согласно инструкции, чтоб ее.

А если бы этот предатель не был женат на женщине, по которой сам Ярослав сох с восьмого класса?

К черту! Этот факт ничего не менял. Лизу Серега тоже предал. Об этом знали все. Но почему-то никто не подумал о том, что неспособный на верность женщине человек не способен и на верность присяге. Снисходительно махнули рукой, списав поведенье Серого на его кобелиную, свойственную, в общем-то, многим мужикам сущность. Тем самым оставив без внимания яркую, как неоновая вывеска, подсказку.

Интересно, а этой Тане кто-нибудь потрудился сообщить, что Серега мертв? Как она теперь будет? Рожать. В одиночку воспитывать ребенка… Может, Князев ей от конторы какую-то помощь выпишет? Все же она его секретарша.

У двери Яр с шумом выдохнул. Обернулся. Демьян немного отъехал, чтобы припарковаться – их корочки позволяли въехать даже в закрытый двор.

Домофон запищал. Дверь открылась. Еще один глубокий вдох на пороге квартиры. Ему предстоял самый тяжелый, самый изматывающий разговор в жизни. Он прокручивал его в голове снова и снова. Но все еще не был готов.

От автора: друзья, у майора Богданова есть своя история "Первый" заглядывайте в нее - она совершенно бесплатна, плюс события этой книги увидятся вам ясней.

- Ярик? А… что с Сережей? Где Сережа? Где мой Сережа, Яр?!

Даже в семь утра Лиза выглядела как модель с обложки журнала. У нее была вызывающе яркая, сексуальная внешность и самые красивые в мире глаза. Ярослав каждый раз, глядя в них, терялся. Будто на дне тонул.

Лизу миллион раз приглашали работать на телевидение, где такая внешность вкупе с безусловным профессионализмом могли помочь ей сделать головокружительную карьеру. Но Лиза бредила настоящей журналистикой. И поэтому устроилась в независимую газету. Ее журналистские расследования многим не давали жить спокойно. Дважды она ходила по такому тонкому льду, что если бы не их связи в разведке, для нее все бы закончилось плохо. Много раз Яр задавался вопросом – понимала ли она, как рискует? А если понимала, где брала мужество продолжать? Ее бесстрашие он любил, наверное, больше всего. Она была совершенно отбитой.

- Почему ты молчишь? – Лиза схватила его за футболку. Сжала плотный трикотаж в тонких пальцах. Встряхнула, обдавая Ярослава невозможно притягательным ароматом теплой со сна женщины. Он судорожно сглотнул.

- Мне жаль.

- Нет! – шепнула она. - Нет! – повторила увереннее и отступила вглубь квартиры, захлопнув ладонью рот. – Не говори мне этого. Слышишь?! Не говори мне этого, - заскулила, ухватилась рукой за комод, словно ей непременно нужно было за что-то держаться, чтобы не упасть.

- Он ушел как герой.

Банальные слова. Да к тому же лживые. Но Яр сам настоял, что близким Сереги не надо знать правду. А поскольку условия их работы вообще не предусматривали необходимости что-либо объяснять, сказать он мог по большому счету все, что угодно. Опуская никому не нужные детали.

Лиза уставилась на него, как на полного идиота. Всхлипнула. Заметалась по комнате. С ее губ рвались странные, раздирающие душу звуки. Напоминающие не то вой, не то хрип, бьющегося в агонии. В какой-то момент она замерла, подняла руки над головой, обхватила затылок распластанными пальцами. Борцовка Серого задралась, еще больше обнажая ее безупречные голые ноги.

Он, наверное, совсем пропащий, если даже в такой момент это замечал… Прислонился к стене. Долбанулся изо всех сил затылком, чтобы встали мозги на место. А когда открыл глаза, они с Лизой уже были не одни. В дверях застыла Таня. Ярослав окатил ее брезгливым взглядом, подошел к Лизе. Осторожно обнял ее хрупкое дрожащее тело. Будто желая оградить её от неожиданной гостьи. Которой Лиза столько хорошего сделала! В то время как эта убогая у той за спиной закрутила с её мужем. Хоть убей, Ярослав не понимал, что такого этот мудак нашел в ней? На что позарился? Там же не на что было смотреть! А Серега к тому же позволил этому зайти так далеко, что теперь уж их с Таней не только секс связывал. Ярик уставился на её раздувшийся живот. Дерьмо.

От того, что у Серого с любовницей происходило, не должны были дети рождаться. Ничего святого там не было. Одна грязь. Яр с отвращением вспомнил, как Серый об этом говорил, когда он припер его к стенке.

– Почему она? Да потому что голодная и безотказная. Хочешь с черного хода, хочешь с переднего. А хочешь, за щеку возьмет. Когда глаза закрываешь или ее мордой в подушку толкаешь, ведь похер, кто под тобой. В том месте все бабы одинаковые, знаешь ли. Только у нашей Татьяны Ивановны голова никогда не болит. Она, как пионер, всегда готова. А с Лизой каждый шаг по расписанию. Знал бы ты, как меня это достало. Таблетки, обследования… Бабские истерики. Осуждаешь? Святой, бл*дь. Я бы посмотрел, как надолго тебя самого хватило бы.

А Яру и не нужно было смотреть. Он знал. Если бы Лиза была с ним, ему бы сверх вообще ничего в этой жизни не надо было.

Только вот так ее в своих руках держать.

- Яр, подожди, - взяла себя в руки Лиза, - подожди… Ты мне скажи – это точно? И тело… - опять оборвала она себя, сделав глубокий вдох.

Тела не было. Никто бы его не стал перемещать через границы нескольких государств. Так и остался Серый там, посреди далекой пустыни. Если гиены не растащили его по кускам.

- Гроб закрытый. Сама понимаешь, – хрипло заметил Ярослав. Растер покрасневшие воспаленные глаза. Отвел руку и снова поймал взгляд Тани. Сразу понял, что та ничего не знала. Написанный на ее лице шок сделал его еще более некрасивым. Губы-ниточки стали совсем бескровными. А одутловатое, белое как полотно лицо пошло отвратительными красными пятнами.

Лиза тоненько заскулила. Да, она вроде бы сумела взять себя в руки, но боль, штурмуя кордоны и блоки, выстроенные в мозгу, прорывалась наружу с вот таким вот душераздирающим звуком.

- Потом станет легче, слышишь, Лиз? Ты только держись.

Серега не стоил того, чтобы она так по нему убивалась. Не стоил. Но сказать ей правду – значит убить ее веру в людей. Значит – перечеркнуть прошлое. Поставить все, вообще все, что было там, под сомнение. Яр не мог этого допустить. Ради нее самой. Не мог. Смерть Серого она смогла бы пережить, а его чудовищное предательство – навряд ли.

- Родителям сообщили?

- Нет. Тебе первой.

- Надо сообщить. Только как? Как я им скажу, господи? Таня? Эй, Таня! Что с тобой?

Ярослав обернулся. И первый бросился к сползающей на пол соседке. Та, похоже, оказалась барышней хрупкой. Сознание, вон, потеряла.

- Её нужно на диван переложить! И скорую вызвать…

- А скорую зачем? У беременных, наверное, такое бывает.

Стирая слезы со щек, Лиза покачала головой:

- Она не просто беременная. У неё какой-то редкой формы онкология. Забыла, как называется.

Ярослав выругался про себя. Раз, и еще, и еще. В каком-то глухом отчаянии. Происходящее напоминало дурной фильм. Он злился, что Лизе, только что узнавшей о гибели мужа, приходилось переживать еще и о здоровье соседки! Вот какого черта она вообще приперлась?

- Зачем она пришла?

Лиза растерянно моргнула. На несколько секунд спрятала лицо в ладонях. Бедняжка. Может, она тоже задавалась вопросом, за что ей еще и это? Как будто своих проблем мало! И своего горя.

- Мы должны были кое-что обсудить. Ну, что ты медлишь? Звони в скорую.

- Не надо. Мне уже лучше, – раздался слабый голос. – Сейчас… Дай мне пару минут. И я пойду.

- Куда пойдешь? Тебя ноги не держат.

- Я ее могу проводить, – вмешался Ярослав все сильнее хмурясь.

- Никого никуда не нужно провожать. Пускай здесь отлежится. Мы все равно уходим, – заявила Лиза, а потом, осев, будто из нее разом весь воздух выкачали, спросила: - Только… А куда нам идти? Что нужно делать? Я ведь никого еще не хоронила-а-а-а…

- Никуда не нужно! Все организует ведомство. И похороны, и поминки. Нужно только родителям сообщить. Но тут, думаю, лучше мы без тебя справимся.

Лиза резко вскочила с места. И затрясла головой.

- Нет. Я должна это сделать. Помочь им… пережить.

«А кто тебе самой поможет?» – хотел спросить Ярослав, глядя в ее лихорадочно горящие глаза. Но не стал. Знал, что если Лиза что-то вбила себе в голову, лучше с ней не спорить.

- Подожди. Только оденусь. Я быстро.

Быстро не получилось. Потому что, закрывшись в ванной, Лиза все же сломалась. Яр стоял, прислонившись лбом к двери, и не знал, что ему делать. Впервые в жизни ощущая себя настолько беспомощным. А она плакала, а она выла… И он не знал, как облегчить ее боль. Ту боль, что и его жрала.

Взгляд Тани он ощутил кожей. Обернулся. Наверное, в сложившихся обстоятельствах ему нужно было проявить к ней больше участия. Наверное. Да только Ярославу не было ее жаль. Он её почти ненавидел.

- Я его тоже любила, – шепнула Таня.

- Мне это неинтересно. Ты влезла в семью, – зашипел Ярослав. – В семью той, которая считала тебя подругой.

- А ты бы не влез? Если бы у тебя появился шанс быть с Лизой? – спросила Таня и, не дождавшись ответа, медленно поплелась прочь.

Глава 3

Казалось, это происходит не с ней. Закрытый гроб, поминальный зал, какие-то люди, лиц которых Лиза не помнила. Почерневшие от горя родители Серенького, её родители. Оружейные залпы, мерзкий дождь, размывший картину похорон.

Но главное, слова, слова, слова… Тысячи слов.

– Такое горе… Держись. Мы с тобой.

Ничего не значащие слова… А еще недоуменные взгляды. Может быть, она разочаровала явившихся родственников и случайных зевак. Тем, что не позволила себе рыдать напоказ, заламывать руки и бросаться вслед за опущенным в яму гробом. И тем, что наблюдала за происходящим с каменным лицом. Иногда невпопад кивая подошедшим выразить ей соболезнования. Или… Зачем там они подходили?

Не то чтобы Лиза была такой уж сильной. Просто кому-то нужно было держать ситуацию под контролем. Оставаться опорой. Для тех же родителей Сергея, которым совсем невмоготу было. Вот Лиза и крепилась из последних сил. А что по этому поводу посторонние, ей было все равно.

Те немногие, чьим мнением она дорожила, все понимали правильно. Тот же Ярослав, или командир Сережи – Богданов, или остальные члены его группы – в общем счете шестеро из восьми. И ее шеф, коллеги, которые, надо же, пришли в полном составе. Это Лиза как раз заметила и даже на миг зажмурилась, справляясь с собой. Потому что такая их поддержка её очень тронула. Как и приход Кати. Вдовы погибшего вместе с Сережей бойца. Славного, доброго, надежного, как скала, Михея.

В тот злополучный день из восьми человек в группе Богданова погибло двое. Оба семейные. Лиза старательно гнала от себя злой непотребный вопрос – почему бог не забрал других, тех, у кого ни жены, ни детей не было. Но тот нет-нет да и всплывал у нее в голове.

– Ох, Лизка… – обнял ее шеф. Большой во всех смыслах мужик.

– Ничего, Аркадий Семенович, справлюсь. – Лиза вдохнула исходящий от него аромат – запах сигарет, кондиционера для белья и каких-то резких мужских духов, которыми она, посмеиваясь, рекомендовала ему не злоупотреблять. Родной, успокаивающий аромат. Как будто из прошлой жизни… Где все еще хорошо.

Интересно, она когда-нибудь будет смеяться?

– Я тебе отпуск оформил.

– Как отпуск? – испугалась Лиза. – Зачем?

Скорбная процессия потянулась с кладбища к стоянке. Лиза резко остановилась, перегородив людской поток. Который, разделившись на две струйки, двинулся дальше, минуя их с Дубильетом.

– Как это зачем? Тебе бы отойти не мешало, Лиз, – заявил он и, взяв под руку, повел за собой к машине.

– Да вы что, Аркадий Семенович! Так я хоть на работу отвлекусь, а в отпуске – если только в петлю сразу.

– Ну, ты это! Давай… без глупостей, – насупился. Как и всякий мужчина, он был не силен в словах, хоть и был ее шеф-редактором.

– Да это я так. Не берите в голову. Но на работу выйду. И слышать ничего не хочу об отпуске. Вот прямо завтра и выйду.

– Завтра – воскресенье.

– А когда это нас останавливало? Надо заканчивать статью. И за другую браться. Вы, кстати, еще никому не отдали тему Панамских офшоров? Имейте в виду – я на нее положила глаз.

Если зажмуриться, можно было представить, что ничего не случилось. Обычный день, обычный разговор с начальником. Лиза так и сделала – зажмурилась. Подставляя горящее лицо холодной мороси.

– С кем это Серегины родители?

– А? – Лиза открыла глаза. – Это Таня.

– Родственница?

– Да нет. Соседка моя. Иногда забегаем друг к другу в гости. Не знала даже, что они знакомы.

Прежде чем Лиза успела проанализировать открывшуюся взгляду картинку, её окликнула мать.

– Милая, нужно ехать!

Поминки прошли будто в полусне. Возможно, если бы она увидела Сергея мертвым, ей было бы легче поверить в его смерть, а так казалось, будто он просто в очередной раз уехал. И скоро вернется. Лизе все время приходилось себе напоминать, что этого больше никогда… никогда не случится. Какое же страшное слово – никогда. Ей после Сережи ничего не осталось! У той же Кати была взрослая дочь. А у нее ничего. Никого... Даже запах Сергея ускользал, выветривался из дома. Даже его запах!

Вернувшись домой, Лиза стала бродить из комнаты в комнату, прокручивая в голове счастливые моменты их жизни. Все в этих стенах было связано с Сергеем. Она в отчаянии перебирала одно воспоминание за другим, будто опасаясь забыть то, что раньше не казалось ей особенно ценным. Умом вроде и понимая, что ей нужно двигаться дальше. Но не представляя, как. И для чего?

Утром, разбитая и несчастная, поехала, как и обещала, в редакцию. Лиза проделала огромную работу, расследуя экологическую катастрофу в Н*, которую владельцы местного комбината пытались скрыть, и теперь оставалось не так уж много. Дождаться результатов проб воды и почвы. И довести до ума в общем-то уже написанный текст. В редакции она проторчала до полуночи, но все без толку. Вместо того, чтобы вернуться к статье, она о другом думала. На чистом белом листе значилось:

1. Что за задание было у Сергея?

2. Где?

3. Какие события в мире могли требовать вмешательства их группы?

4. Как именно он погиб?

5. Кто в это виноват?

6. Можно ли было избежать его смерти?

На ее вопросы могли ответить, по крайней мере, шесть человек. Остальные члены группы, которым удалось выбраться из той передряги живыми. Но они не стали бы ей ничего объяснять. Лиза не была наивной и прекрасно понимала, какими обязательствами те были связаны. Если только Ярик… Их с Сережей самый лучший друг. Его можно было расспросить. Хотя бы попытаться… Почему она до этого не додумалась сразу?

Лиза вскочила, сгребла сумочку, с трудом отыскала ключи в ворохе разбросанных на столе бумаг. В редакции уже никого не было. Она опечатала кабинет, попрощалась с охранником и помчалась к стоянке. А дальше была гонка через полгорода. И звонок в домофон, разбудивший уснувший дом. Гудки… Долгие. Еще одна попытка дозвониться.

– Ну, кто там? – раздался злой заспанный голос Ярослава.

– Это я. Лиза. Впустишь?

– Лиза? Черт… Заходи, конечно.

Лифт ехал долго-долго. Лиза вся извелась. Выглядела она, конечно, ужасно. Всклоченная, с красными, как у крысы, глазами. Впрочем, ей было все равно. Когда створки лифта, наконец, разъехались, Яр ее уже ждал, застыв на пороге квартиры. Лиза шагнула прямо в его распахнутые объятья. Прижалась с силой. Она чувствовала себя как никогда хрупкой и нуждающейся. И в этих объятьях, и в этом тепле, и в этом сбивчивом, обжигающем ей висок бормотании:

– Ну, все-все, Лиз. Ты чего? Я с тобой. Слышишь, Лиза?

Лиза кивнула. Провела ладонями по мужской груди и ухватилась за широкие плечи.

– Ты замерзла? Дрожишь вся. Пойдем, что мы стоим в проходе?

Все так же продолжая за него цепляться, Лиза шагнула внутрь квартиры. Нужно было брать себя в руки. И она это понимала. Только с Яром, которого она знала тысячу лет, с которым сидела за одной партой всю начальную школу, так легко было быть слабой.

– Сейчас-сейчас. Дай мне секундочку, – шепнула Лиза, невольно задевая губами кожу на его шее. Выше просто не доставала, несмотря на свои в общем-то довольно внушительные, как для женщины, сто семьдесят семь, а отлепиться вообще не могла.

– Да я тебя и не тороплю. Хочешь, хоть навсегда так оставайся.

Лизе показалось, что Яр простыл. По крайней мере, его голос звучал как будто простуженным. Должно быть, виной этому дождь и сквозняк на кладбище. Лиза и сама чувствовала себя больной.

Ярик-Ярик… В этом он весь. Всегда готов выслушать. Поддержать. Ей этого всегда не хватало в отношениях с Сергеем. Лиза задушенно рассмеялась. Звук вышел влажным. Каким всегда бывает смех сквозь слезы.

– Может, тебе коньяка налить? А, Лиз? Выпьешь?

– Лучше сделай какао. Если есть, – шмыгнула носом.

Глупая. Она не знала, что он всегда держал для нее в доме банку Несквика. Мог все что угодно забыть купить, только не какао, которое Лиза пила у него хорошо, если пару раз в год. Встречались они довольно редко. А уж на его территории и подавно. Так, по большим праздникам.

– Есть. Ты садись, Лиз. Сейчас я плед достану.

Плед? В августе? Лиза удивленно моргнула, вдруг осознав, что ее порядком знобит. Поэтому когда Яр вынул из комода плед – большой в рыже-зеленую клетку, послушно в него укуталась.

Ярослав отошел к кухонному острову. Открыл хромированный холодильник и, достав бутылку молока, плеснул в высокую кружку.

– Расскажи мне, как это произошло.

– Я могу сделать все что угодно для тебя, Лиз, кроме этого. Ты же понимаешь, – заметил он, помедлив несколько секунд, прежде чем выставить таймер на микроволновке.

– Я не могу жить, оставаясь в неведении. Не понимая, как он умирал. Ради чего? Какие его слова были последними. Ты был рядом?

– Да, – стиснул челюсти Ярослав.

– Скажи мне, что этого нельзя было предотвратить. Скажи… и я тебе поверю.

Микроволновка дзынькнула. Лиза вздрогнула и, злясь на себя, стерла со щек набежавшие слезы. Гремя посудой, Яр отыскал ложку, банку какао. Насыпал щедрую порцию в молоко.

– У него не было ни единого шанса.

– Ладно… – прошептала она. – Ладно. Он ведь… он ведь не напрасно погиб?

– Что ты имеешь  в виду? – Яр подошел к ней, вручил чашку и сел рядом, поджав под себя ногу.

– Ну, вас зачем-то же послали. Очевидно, вы выполнили очередное задание? – Грея руки о горячую чашку, Лиза сделала первый глоток, и только когда тот мягко опустился в абсолютно пустой желудок, поняла, что уже несколько дней не ела.

– Я должен был догадаться, что ты будешь копать. Ты же… это ты, да, Лиза?

– Я просто хочу знать, ради чего погиб мой муж! Ради Родины – понятие слишком абстрактное!

– Мы освобождали заложницу, – нехотя, будто не до конца уверенный, что ей стоит это знать, заметил Яр. – И да, с ней все хорошо.

– Это что же за заложница такая? – вскинулась Лиза. – Кем нужно быть, чтобы за тобой послали вашу группу?

Как и всегда, когда Лиза нащупывала какую-то важную ниточку, у нее начинали чесаться руки – так хотелось распутать клубок до конца.

– Этого мы никогда не узнаем. Можешь даже не пытаться, Лиз. Я серьезно. Оставь эту тему, потому что, ей богу, оно сейчас вообще неважно.

– А что важно?

– То, что он понимал, чем рискует. И какая разница, какой была поставленная перед ним… перед нами задача? Это могло случиться… это может случиться с каждым из нас в любой момент.

– Но это случилось с моим мужем! – заорала Лиза, сама себя не узнавая. – Это случилось с моим мужем… Не с тобой. И не с кем-нибудь другим, – заскулила, резко отставила чашку, расплескав остатки какао.

– Ну, прости, что разочаровал. – Ярослав попытался встать, но Лиза не позволила. Вспышка ярости быстро стухла, оставив после себя лишь ужас. От произнесенных вслух слов.

– Господи, Яр, ты же знаешь, что я не это сказать хотела… Прости меня, пожалуйста, прости. Я… на самом деле я не переживу, если еще и тебя потеряю. Я не перенесу…

В глазах Лизы мелькнул дикий, животный ужас. События развивались так стремительно, что на их анализ времени просто не оставалось. Она зациклилась на гибели мужа и совершенно упустила из вида то, что второй самый близкий для нее человек продолжает рисковать жизнью каждый день, выходя на работу. Она усилила хваткужю. Впиваясь ногтями в его руку. Ярослав нехотя вернулся на место. Лиза тут же пододвинулась ближе. Переплела свои пальцы с его и прижала к мокрой от слез щеке.

– Скажи, что ты меня простил.

– Тебе не за что извиняться.

– Есть за что. Прости!

Лиза привстала, заглянула ему в глаза. В своем горе она стала такой эгоисткой! Ведь ни разу… ни разу она не спросила, как с ним справляется сам Ярослав.

– Проехали, Лизун. Ты хоть и журналист, но еще та пустозвонка.

Лиза вымученно улыбнулась. Легла головой ему на колени, а он зарылся ей в волосы и стал осторожно массировать голову.

Глава 4

Статью она с горем пополам закончила. Но ее выход прошел мимо Лизы. Она не отслеживала реакцию, количество упоминаний и ссылок на нее в сети, и бурный резонанс, который последовал за публикацией, прошел мимо нее тоже. Пожалуй, впервые Лизе было все равно на результат своей работы. Да и вообще… на все. В том числе и на Панамские офшоры. Расследование по которым Дубильет, глядя на её аморфное состояние, все же поручил другому сотруднику. Дело для него было прежде всего. Даже прежде жалости, которую он, безусловно, к Лизе испытывал. Впрочем, Аркадий Семенович знал ту слишком хорошо. А потому понимал, что как раз жалости она не примет. Вот он и маскировал её, распекая Лизу изо всех своих сил. Так что однажды даже перестарался.

– Ну, что это? Кто так пишет, а, Полярникова? Сколько лет тебя учу, а ты?! Вот говорил я тебе идти в женский журнал, клепать статейки о моде, или на главном канале фейсом торговать – там тоже много ума не надо, а ты в серьезную журналистику приперлась… – ругался он, пролистывая ту самую статью, что она принесла ему лично на утверждение. Смочил палец во рту, перевернул страницу. Вскинул на Лизу взгляд поверх очков и, увидев, что с ней происходит, вскочил со стула. – Эй! Лизка, ты чего это?

В другой ситуации Лиза непременно бы огрызнулась, ну, или отшутилась в зависимости от степени близости к ПМС, а тут… сжалась вся, низко-низко опустив голову, и заплакала, орошая крупными слезами разбросанные на столе документы.

– Да я же так, Лиз… Ты чего, обиделась, что ли? – испугался Аркадий Семенович. – Я же так… – повторил. – Как обычно. Без задней мысли!

Лиза кивнула. Мол, понимаю. С Дубильетом у них были сложные отношения. Потому что она каждый раз рисковала, а ему все время казалось, что слишком. На этой почве у них происходили такие конфликты, что мама дорогая! И на мат переходили, и на крик… Чего только Лиза ни слышала в свой адрес. Но это никогда ее не задевало. Никогда! Она знала – шеф орет не со зла, а скорее для проформы. Уверенный, что она один черт поступит по-своему. Понимая, как она рискует, и очень остро переживая свою за нее ответственность. Аркадий Семенович делал все, чтобы защитить сотрудников редакции. Но он также прекрасно осознавал, что не всесилен. За последние пять лет в их редакции было убито пять журналистов. Выходит, по одному в год. И Полярникова в любой момент могла стать шестой. В общем, чтобы этого не случилось, шеф всеми силами пытался удержать Лизу в тылу, а она с таким же упрямством рвалась на передовую. Поэтому и ругались.

– Лиза… – осторожно протянул Дубильет.

– Что? – шмыгнула носом та.

– Иди домой, девочка. И не слушай меня, старого дурака. Ты молодец. Я тобой горжусь.

Да уж! Нашел способ, как ее успокоить... Лиза всхлипнула еще громче. Он ведь никогда ей этого не говорил! А ей было важно его признание. Еще совсем недавно было так важно. Но сейчас Лиза оказалась настолько расшатанной, что не смогла правильно отреагировать. И заревела в голос. Уткнувшись носом в бок шефа. Забыв о том, что через стеклянные перегородки, отделяющие его кабинет, за ними наблюдает едва ли не вся редакция.

– Мне кажется, я выдохлась, перегорела. Ничего не хочу. – созналась Лиза. – Это так страшно. Когда ничего не интересно, когда ничего не радует, и ничего не хочется.

– Ну, что ты, Лизка… Прорвемся. Мы уже с этим справлялись…

Да, несколько раз за свою карьеру Лиза выпадала из обоймы. Один раз – на два месяца. Второй – на четыре. Когда на нее обрушивалась депрессия со всеми сопутствующими этому состоянию «прелестями». Дубильет и тогда Лизу поддерживал. Именно он нашел для нее отличного психотерапевта. И даже, смешно сказать, зарплату перечислял исправно.

И ведь справились. Да…

«Изменчивость жизни тем и хороша, что все проходит. Даже плохое», – вспомнила Лиза однажды сказанные ее психотерапевтом слова. Но те не отозвались в ее сердце нужным образом. Там было пусто.

Кое-как успокоившись, Лиза вернулась домой. И пролежала так… А черт его знает, сколько. Пока обеспокоенные родители, не позвонили тому самому психотерапевту. Антидепрессанты немного помогли. Разговоры – не очень. Но, по крайней мере, Лиза начала вставить. Выходить по совету врача на улицу. Хотя рекомендованные ей для поднятия настроения прогулки не давали нужного эффекта. Осень вступила в права. Обернула город в саван, сотканный из дождя и тумана. Под которым Лиза все равно узнавала их с Сережей город. И каждый фонарный столб, каждая скамейка, кафе, станция метрополитена… все в этом городе было связано с ним.

Лиза топтала начавшую опадать листву. Вдыхала ее прелый запах. И думала лишь о том, что все могло… нет – должно было сложиться иначе. И осень эта… Чертова осень должна была быть другой. Но Сергей погиб. А билеты в Париж сгорели – она даже не потрудилась их сдать.

Наиболее тяжело ей пришлось как раз в день годовщины. Будто предчувствуя это, ей всеми силами пытались помочь. Нагрянули родители, позвонили подруги. И даже родители Серого позвонили. Впервые первыми, а до этого Лиза каждый день звонила им сама. Чтобы те не чувствовали себя забытыми. И никому не нужными.

Но ближе к вечеру гости разъехались. Лизу окутала тишина. Которую раньше она воспринимала за счастье – в тишине ей хорошо думалось и работалось, а когда Серый был дома, тот наполнялся звуками. Как приятными ей, так и выводящими порой из себя – трескотней включенного телевизора, хлопаньем дверей, лязганьем штанги, ненормально громким хрустом яблока, зычным голосом мужа, когда тот разговаривал по телефону, рычанием блендера, в котором он взбивал свой протеиновый коктейль…

Иногда Лизе так сильно не хватало тишины! Кто же знал, какой неуютной она может быть. Как в ней может быть одиноко и больно.

Лиза застыла посреди комнаты. Зажала уши… Выть хотелось. Выть, чтобы появился хоть какой-нибудь звук… А тут в дверь позвонили так кстати! Лиза торопливо открыла и уставилась на соседку.

– Таня? Привет. Что-то случилось? Выглядишь просто ужасно.

– Да ты тоже, надо заметить, не тянешь на королеву красоты.

Лиза фыркнула. Это уж точно. Бессонные ночи никому не идут на пользу. Как и слезы. И немытая вот уже сколько дней голова…

– Что-то случилось? Или ты просто в гости? Я сейчас не лучший собеседник, должна предупредить.

– Я по делу.

– Голодная? У меня родители были. Папа свой фирменный плов приготовил. Хочешь?

Лиза остановилась, понимая, что даже такой короткий диалог ее утомил. Может, не надо было Таню впускать? Но ведь тишина… Чертова тишина, в которой невыносимо. И прошлое, что обрывками воспоминаний настигало Лизу, куда бы она не пошла. Ей Сергей везде, как живой, мерещился.

– Нет. Есть не хочу.

Ну, и хорошо. Лиза слишком устала, чтобы суетиться. Ее опять накрывала апатия.

– Лиза!

– Да?

– Я понимаю, что тебе сейчас не до меня. И что со смертью Сергея все вообще изменилось… Но я все же должна спросить. Потому что у меня, как ты понимаешь, тоже немного времени.

Лиза недоуменно нахмурилась. Она далеко не сразу поняла, куда Таня клонит. Надо же! Она совершенно забыла и о том, что Таня больна, и о том, что она ей предлагала.

– Да-да, конечно.

– Так вот, я хотела спросить, могу ли я рассчитывать, что ты усыновишь моего Даника?

Лиза растерянно пробежалась пальцами по давно нечёсаным волосам.

– Ну, какой мне сейчас ребенок, Таня? Я и себе не могу ладу дать, а ты говоришь…

– Так ведь когда ребенок появится, все изменится, Лиз. Жизнь обретет смысл, заиграет новыми красками. Ты же хотела ребенка? Я тебе его… отдаю, – голос Тани сорвался.

Лиза бы многое могла возразить. Например, то, что ребенка она хотела с мужем. И что теперь, когда его нет, зачем ей ребенок? Тем более чужой? Если так разобраться, то при желании она вполне себе может родить. Ведь несовместимость у нее была именно с этим конкретным мужчиной. А от другого – пожалуйста, хоть сейчас. Но когда Лиза закрывала глаза и представляла себя с кем-то другим, кроме Сергея, ее начинало мутить. Должно быть, пройдет не один год, прежде чем она кого-то к себе подпустит. Если это вообще случится… А часики будут тикать! Есть, конечно, еще вариант ЭКО от анонимного донора, но она ни за что больше, никогда не решится на эту изматывающую процедуру.

Так, может, предложение Тани и правда – выход?

Лиза поежилась, представив, как держит в руках хрупкое, сладко пахнущее тельце. Внутренности будто свело раскаленным ободом. Сердце трепыхнулось. Её разорванное в клочья сердце… Как если бы в него, давая вторую жизнь, вживили кардиостимулятор. Лиза взволнованно прошлась по кухне. Впервые за много-много дней в ней всколыхнулись… чувства. Но надо ли было слепо идти у них на поводу? Лиза знала о своем недостатке – браться за что-то бездумно, поддавшись порыву. И сознательно себя тормозила. Вопрос перед ней стоял серьезный. Нужно было подумать… Крепко подумать. Прежде чем дать ответ. Да, Таню ей было жалко. Но и жалость не повод взваливать на себя то, что унести сил не хватит…

– Я ничего не могу тебе обещать.

– Обещай хотя бы подумать. Я знаю, что лучшей матери Данику я не найду…

«Льстит!» – подумала Лиза. – «Но попадает, вот ведь! Прямо в сердце попадает. То, что ожило».

– Хорошо. Я подумаю. Обещаю.

И она думала. Как привыкла. Взвешенно. Совсем не так, как обычно принимала решения в своей повседневной жизни. А скорее так, как работала. Отстраненно. Констатируя лишь факты. Генетика? Прямо скажем, не очень. У Тани, вон, эта глиобластома, а что там у биологического отца – вообще неизвестно. Иногда Лиза пыталась его представить. Точнее, его и Таню. Потом ругала себя за снобизм, который не позволял ей видеть рядом с ней кого-нибудь достойного мужчину. Но все равно возвращалась к мысли, что этот мужчина уж точно был не красавец. Красивые, успешные мужики, как правило, не спали с такими, как Таня. Дай бог, чтобы он был хотя бы непьющий. А что если, допустим, тот вообще… азиат? Или какой другой расы? Нет, конечно, это ничего не меняло. Но Лизе, по крайней мере, нужно было заранее знать, к чему готовиться. Она не знала. Сначала Таня отмалчивалась, а потом ей стало так плохо, что стало не до разговоров.

Дальше медлить с принятием решения было нельзя. К тому же Лиза почти решилась. Ей нравилось, как она себя чувствовала, думая о ребенке. Иногда она даже улыбалась. А ведь еще два месяца-месяц назад думала, что никогда уж не сможет.

Ей предстоял важный разговор. С родителями. Решение она уже приняла, но мнение тех для нее было очень важно. Лизе хотелось, чтобы мать с отцом приняли ее ребенка. Пусть даже он был не совсем её. Но Лизины надежды не оправдались. Мама с папой решили, что она сошла с ума. Стали убеждать ее не делать глупостей, ведь она вполне еще может родить. И не дело это… чужого брать. Да и вообще – зачем? Зато, к большому удивлению Лизы, на ее сторону встали свекор со свекровью. Свекровь даже прослезилась, обнимая Лизу, и заверила, что она может полностью на них положиться. Что Данечка им как внучек родной будет.

Потом Лиза долго недоумевала, как тот их восторг ее не насторожил? Ведь должен был! Непременно должен. Но она решила, что старики нашли в Дане свое утешение. И на том успокоилась. Ах, как же жестоко она ошибалась. Ах, как же с ней были жестоки…

Данька родился пятнадцатого октября. Путем срочного кесарева сечения. Все понимали, что из наркоза Таня уже не выйдет. Она тоже понимала, на что шла. Лиза была рядом. Ей пришлось задействовать все свои, и даже старые связи Сережи, чтобы бюрократическая машина сработала так, как надо. И понервничать ей пришлось, и помотаться, но оно того стоило. Лиза убедилась в этом, когда взяла, впервые взяла на руки своего… да-да, теперь уже своего сына.

Глава 5

Ярослав и сам не знал, за каким чертом сюда приперся. Просто в какой-то момент ему стало невыносимо оставаться в стороне от Лизы. И совершенно недостаточно коротких, безликих разговоров с ней по телефону. Серьезного повода для звонка у него не было, а единственный вопрос, который он мог задать – «ты как?», тонул в ее дежурном – «нормально».

И вот он здесь. Может быть, чтобы в том убедиться…

Яр захлопнул дверцу машины. Подошел к красивым кованым воротам и, остановившись у клумбы с подмерзшими астрами, выругался под нос. Нет, он точно придурок! Какой сегодня день? По всему выходило – рабочий, а он явился. Наверняка Лизы и дома нет. Чем он только думал?

Код домофона Яр набрал скорее для галочки, уже вообще ни на что не надеясь. Но, к удивлению, Лиза ответила, едва тот успел зазвонить.

- Да! – шепнула задушенно.

Ярослав сглотнул. Все же зря он решился на новую встречу. Потому что за время, которое они с Лизой не виделись, его определённо не отпустило. Стоило только ее услышать – и все, сердце опять зашлось. А член выпрямился по стойке смирно, как тогда, когда заплаканная Лиза лежала у него на коленях, а он про себя молился, чтобы та хотя бы не шевелилась. Ведь если бы она хоть на миллиметр сдвинулась – щекой ощутила бы, как чудовищно, нечеловечески он возбужден. Яр не понимал, что за сумасшествие с ним происходило. Он совершенно перестал себя контролировать. Будто со смертью Серого – единственного препятствия на пути к той, которую Яр любил, все контроли, что он старательно возводил годами верности другу, рухнули.

- Лиз, это я. Открывай.

В ответ на его слова Лиза тихо рассмеялась. И, прежде чем открыть, бросила:

- Сова, открывай, медведь пришел!

Яр дернул дверь. Нахмурился, удивленный тем, что она такая смешливая. С чего бы вдруг? Может, тут уже санитаров вызывать надо?

- Привет! Заходи… - Лиза обняла его. Прижалась всем телом, но, к счастью, коротко. – Ты просто так или по делу?

Опять почему-то шепотом. Сквозь который, впрочем, сочились радость и необъяснимое возбуждение.

- Просто так, - настороженно ее разглядывая, заметил Ярослав. – У тебя все нормально?

- Да! – засмеялась Лиза. Ну точно, у его девочки фляга свистанула. Не зная, чего ему ждать, Яр скинул куртку и огляделся.

- А это что? – кивнул на сложенные в углу рулоны обоев и поддон с клеем. – Ты опять затеяла ремонт?

- Да! – довольно закивала Лиза и подперла попкой высокий комод. – Ты что, ничего не знаешь?

- Не знаю чего? – Ярослав никак не мог взять в толк – это он тупит, или…

- Я хотела тебе сказать. Только замоталась сильно. У нас тут небольшой дурдом. Но это ничего. Я уже почти втянулась. – Лиза возбужденно взмахнула рукой. Ничем не скованная грудь колыхнулась под трикотажной футболкой Серого. Была б воля  Яра – он бы ее содрал. Настолько невыносимым для него было то, что ее касались вещи покойного мужа. Будто через них ее касался сам Серый. До сих пор… Все еще.

- У кого у вас, Лиза?

- У нас! Идем, я тебе покажу. Только тихо, хорошо? Он только-только уснул…

Еще одним взмахом руки Лиза пригласила Яра в спальню. Комнату, в которой он старался вообще никогда не бывать. Потому что если в любом другом месте Лиза, по крайней мере, была его другом, то в этой комнате она целиком и полностью принадлежала другому.

- Конечно, правильнее, чтобы у ребенка была своя комната, но как раз ее я подготовить и не успела. Так что мы пока вместе ютимся.

Ну, точно. Точно спятила. На почве горя все что угодно могло случиться. Ярослав нежно обхватил ее запястье рукой и ласково поинтересовался:

- У какого ребенка, Лиз?

Лиза смерила его внимательным взглядом, откинула голову и захохотала, почти не сдерживаясь.

- Моего, Яр! Моего… А ты никак решил, я того? – постучала по виску указательным пальцем.

Ну, допустим. А как тут было не решить?

- Нет, я…

- Пойдем, - прервала его бессвязные оправдания Лиза. - Своими глазами увидишь.

Она тихонько отворила дверь и первой вошла в комнату. Яр внимательно осмотрелся. Спальня как спальня. Очень в стиле Лизы. Серый не принимал никакого участия в обустройстве дома, оправдывая себя тем, что ничего в этом не понимает. Ну, Лиза и развернулась… Сам бы Яр в жизни не допустил, чтобы в их спальне было столько розового. Возможно, потому, что и в профессии и по жизни Лизе приходилось быть довольно жесткой, ее личное пространство было совсем уж утрированно девчачьим.

- Вот. Это мой сын. Данька. Правда, красивый? Ты только не трогай его, хорошо? Потом, когда руки помоешь.

Ярослав, как последний кретин, вылупился на маленькую плетеную корзину, которая на деле оказалась люлькой. Моргнул. Лиза могла не волноваться. Никого он грязными руками трогать не собирался. Потому что он, окончательно охренев, не мог даже пошевелиться. И только одна мысль пульсировала у Яра в голове – как вернуть ребенка родителям так, чтобы против спятившей Лизы не выдвинули обвинений.

- Лиза, где ты его взяла?

В глазах Лизы снова промелькнул смех. И чтобы не захохотать в голос, та закусила губы. Пухлые. Он бы сам их с удовольствием… покусал.

«Ох ты ж черт!» – Яр зажмурился. Картинка перед глазами была настолько реальной, что его натуральным образом повело, как только фантазии вырваться на свободу.

- В роддоме. Где ж еще?

- Лиза!

- Да выдохни ты, я ж его не украла, в самом деле!

- Тогда объяснись, ради бога. Я ни черта не понимаю.

- Пойдем отсюда. Не то Даньку разбудим. И я все-все тебе объясню. А взамен ты мне поможешь обои наклеить в детской. Я обзвонила всех ремонтников, представляешь? И никто не смог мне поклеить обои. У всех запись на полгода вперед.

- Лиза, остановись. – Яр и впрямь поймал ее за руку, заставляя притормозить прямо посреди коридора. - Давай по порядку. Потому что пока из твоих слов я ни черта вообще не понимаю. Откуда у тебя этот ребенок?

- Я его усыновила.

Час от часу не легче! Яр растер лоб. Ну, хоть не украла – и это хлеб. Признаться, он действительно уже ко всему был готов.

- Не знал, что ты планировала усыновление.

- Я и не планировала. Это долгая история.

- Так расскажи мне.

- Слушай, Яр, мне правда нужно поклеить эти обои. Давай так – я рассказываю, ты мажешь клеем стену.

- А разве не обои нужно мазать? – растерянно заметил он.

- О, тут мнения противоречивы. Советчики в интернете разделились на два непримиримых лагеря. Одни рекомендуют мазать обои, другие – стену. Ох, там и битвы у них, я тебе скажу.

Лиза наклонилась, чтобы подать Яру валик, и он залип на ее тугой, как орех, заднице, на время упустив нить разговора.

- Давай пока оставим ремонт. Меня гораздо больше интересует твое решение усыновить… хм, ребенка. Я знаю, что у вас… кхм… с Сергеем не получалось, но ты бы могла… кхм… теперь могла бы…

Черт! Он не знал, не находил слов, чтобы сказать то, что думает, и ее не обидеть. А Лиза и не обиделась, надо заметить, даже оценила его попытки быть деликатным.

- Не думаю, что я захочу кого-то, кроме Сергея. А тут… Ты помнишь Таню? Ну, конечно, помнишь. Она ведь с вами работала.

«Нет», - застучало в голове Ярослава. - «Нет… Нет. Нет! Только, мать его, не это!»

- И что?

- Она умерла.

- Я в курсе.

- А перед этим предложила нам с Сережей усыновить Даньку.

Да твою же мать! Им с Сережей?! Нет, Серый, конечно, был последним мудаком, как оказалось, но чтобы навязать ребенка от любовницы жене… Кем надо быть вообще? Кем… вообще… надо… быть?! За что он с ней так?

- И что… Что Серый?

На лицо Лизы набежала тень. И от хорошего настроения будто ничего не осталось.

- Мы не успели с ним обсудить этот шаг. Наш разговор с Таней состоялся как раз, когда… - не смогла, не договорила. Видимо, боль все еще была очень сильной. – В общем, я приняла это решение уже после.

- Ты спятила! – отрезал Ярослав, злясь на покойницу Таню, а выплескивая эти эмоции на ни в чем, в общем-то, не виновную Лизу. Поражаясь коварству и беспринципности первой. И простодушию второй.

- Эй… - протянула Лиза. – Я думала, хоть ты меня поддержишь.

- Поддержу? Это безумие!

Безумие, что женщину обманом вынудили воспитывать плод чужого греха. Да если бы эта сучка Таня была еще жива, Ярослав ее придушил бы своими руками. Но что уж теперь? Ему одно остается – вправить Лизе мозги.

- Но почему? Я все хорошо обдумала. Я счастлива, в конце-то концов. Почему никто за меня не может просто порадоваться?! Я усыновила ребенка. Не убила кого-то и ничего не украла. Почему все меня осуждают?!

На слове «убила» Ярослав невольно вздрогнул. На мгновение перед глазами всплыло застывшее лицо Серого с аккуратной точкой прямо в центре лба.

- Я не осуждаю.

- А что же ты делаешь?

- Пытаюсь до тебя достучаться! Тебе просто не нужен этот ребенок. Вот и все.

- Да почему ты решил, будто лучше меня знаешь, что мне нужно?! Ты… и мои родители, мои подруги… Я по пальцам могу пересчитать людей, которые меня поддержали!

- И что же это за люди?

- Родители Серенького, Дубильет. Пара человек на работе.

- Наверняка и они в том возрасте, когда потихоньку начинаешь выживать из ума, – рявкнул Яр, зарываясь в страшной догадке. Родители Серого знают, кого на самом деле усыновила Лиза. Вот и обхаживают внука, очумев от радости, что Серега перед смертью все же продолжил род.

И они предатели. Сколько Лиза им хорошего сделала? Как можно с ней так поступить? У Ярослава в голове не укладывалось. Хотелось поехать и… Что? Отмудохать немощных стариков?

- Знаешь что? Ты, Яр, иди. Я в таком тоне с тобой говорить не буду! – Лиза отбросила валик, подперла бока кулаками и зло на него уставилась. Футболка мягко обтянула её по-девичьи высокую грудь. С крупными, сжавшимися от злости сосками.

- Лиза, да пойми ты, я хочу помочь!

- Ты мог помочь. Поклеить обои. Но вместо этого предпочел учить меня жизни. Только знаешь что? Мне это не нужно. Я уже большая девочка.

- Лиза…

- Иди, Яр. Не то мы опять поругаемся. И у меня пропадет молоко.

- Какое нахрен молоко? Откуда?

Нет, может, она все-таки спятила?

- Обычное, – вздохнула Лиза. - Я наладила лактацию с помощью приема гормонов.

- Ты сошла с ума. - Ярослав тряхнул головой, но картинка ее, кормящей, застыла перед глазами и сменялась лишь одной – Серого,  трахающего эту… Таню.

«Почему она? Да потому что голодная и безотказная. Хочешь с черного хода, хочешь с переднего. А хочешь, за щеку возьмет…»

Как могло это светлое, чистое соседствовать с такой невозможной грязью?

- Убирайся, Яр! Слышишь? Приходи, когда одумаешься!

Это кому еще из них нужно было одуматься! Не отпуская злющего взгляда Лизы, Ярослав попятился. Похоже, спорить с ней вот так было бесполезно. Она уже назначила себя матерью этого… он не хотел говорить – ублюдка, нет, в конце концов, ребенок был не виноват в грехах своих непутевых родителей, но оставаться ровным к пацану один черт не мог. Яр видел в нем угрозу. Бомбу, которая в любой момент могла сдетонировать, стоило лишь правде всплыть наружу. Все эти заезженные истины о том, что шила в мешке не утаить… они ведь неспроста из уст в уста передаются. Так, может, еще не поздно? Может, все же открыть ей глаза? Пока еще их с ребенком связь не укрепилась. Пока его еще можно выдрать из ее сердца? Пока…

Дорога до машины прошла будто сквозь него. Яр откинулся в кресле, понимая, что ехать куда-то в таком состоянии просто самоубийство. И долго сидел, глядя перед собой, но ничего толком не видя. А потом звякнул телефон. И еще, и еще. Посыпались сообщения. Ярослав лениво открыл общий чат – мужики договаривались отработать вместе пару задач. Яр настрочил, что скоро подтянется. В надежде, что вместе они придумают какой-то выход из этой безвыходной ситуации.

Глава 6

– Ну, как вы тут? Данька не вредничал? – спросила Лиза, втаскивая в квартиру заиндевевшую елку.

– Нет-нет, Лизонька. Он вел себя молодцом. Даже улыбался нам с дедом. Представляешь?

Лиза радостно закивала. Она уже и сама не раз на этом ловила сына. Лыбился Данька так широко и радостно, что она, глядя на него, каждый раз начинала хохотать.

Лиза скинула куртку и подула на замерзшие красные руки.

– Я пока его не могу взять. Холодная, – пояснила она свекрови. Сняла сапожки на плоском ходу и поставила в шкаф. Худшая осень ее жизни осталась позади. Пришла зима. Очень снежная в этом году, но теплая. Дело близилось к Новому году. Первому ее новому году без мужа…

– Да мы не спешим, Лиз. Беги, руки мой. Я в кухне уже ужин накрыла.

– Ой, что вы, Людмила Борисовна, не нужно было.

Лиза и впрямь чувствовала себя неловко. Ей даже собственная мать так не помогала, как свекровь. С которой, после гибели Сергея, ее формально ничего даже толком не связывало. А уж тем более не связывало их с Данькой.

Сережа был поздним ребенком, и Людмиле Борисовне было уже под семьдесят. Лиза прекрасно понимала, что ей с младенцем приходится тяжеловато. И старалась не злоупотреблять помощью. Впрочем, это у неё не всегда выходило. Работающей мамочке трудно справляться одной. А декрет Лиза себе не могла позволить. И хоть большую часть времени она теперь работала удаленно, в редакцию все же ездила регулярно. Да и других дел хватало. Вон, Дубильет напомнил, что ей бы не мешало вступить в наследство. Время не стояло на месте, и отмерянные на это полгода медленно, но верно подходили к концу. Так что Лизе все же приходилось отлучаться, оставляя Даньку на Людмилу Борисовну. С нянькой им не повезло. Та никак не находилась. Может, потому что Лиза была слишком требовательна.

Лиза пошла в ванную. Вымыла руки. Взгляд зацепился за сваленное в кучу белье, постирать которое так и не дошел черед. Вздохнула и загрузила постельное в машинку, прекрасно зная, что если опять этого не сделает, лежать ему тут еще долго. Словом, задержалась. А когда вышла, услышала такой разговор:

– И ротик, да? Глазки и ротик. Ну, вылитый Сережа.

Лиза замерла у дверного проема, ведущего в кухню. Прислонилась лбом к прохладной стене. Выходит, не одна она иногда выискивала в Даньке свои черты и черты Сергея? Даже понимая, что… ну, не может быть там никаких общих черт. Значит, не ей одной они виделись?

– Вылитый Сергей, – согласился Юрий Васильевич по-военному сухо.

– Его в армию не отдам! Костьми лягу, Юра, но не отдам. Никаких тебе больше династий.

– Долго ты меня еще будешь винить в гибели сына?!

– Да разве я виню? Просто… говорю, что внука от этих дел нужно держать подальше.

Людмила Борисовна обернулась и, заметив Лизу, испуганно замерла.

– Ох, Лизонька. Ты… как давно тут стоишь?

– Достаточно, чтобы с вами согласиться. Даня не пойдет ни в какую армию. Никогда. Не волнуйтесь.

Даже тогда… даже тогда Лиза не поняла, как жестоко ее обманывают. Рассудив, что старикам, как и ей, просто хочется верить в легенду о том, что Данька был их с Сергеем сыном. Сама Лиза жила именно с такой мыслью. Ну и пусть это была неправда!

Людмила Борисовна виновато потупилась и поспешила перевести тему. Лиза ела. Данька спал в качалке. А Юрий Васильевич взялся устанавливать елку. А после они распрощались, договорившись вновь встретиться завтра. Лиза собиралась все же заняться наследством. Чтобы покончить со всеми неприятными формальностями до конца года.

Данька уснул, как и всегда, под грудью. Аппетит у него был о-го-го. На зависть. Лиза ужасно гордилось тем, что выкормила сына сама. Так что даже их педиатр уже не раз отмечал, как хорошо Данька прибавляет в весе. И это, конечно, ее радовало, да. Но гораздо большее удовольствие Лиза получала от самого процесса. Кормление ей виделось неким сакральным таинством, во время которого между ними устанавливалась удивительно прочная связь, что держала их вместе гораздо крепче, чем порезанная в момент рождения пуповина.

Лиза осторожно освободила сосок из маленького жадного рта и замерла. Данька недовольно поджал губки. Действительно напоминающие формой Сережины. Крохотное личико сморщилось на несколько долгих секунд, словно он готовился зареветь, но спустя некоторое время опять безмятежно разгладилось. Лиза чуть перевела дух. Уснул! Теперь у нее появилось немного времени заняться делами.

Она осторожно встала и на цыпочках вышла из собственной спальни. Из которой Данька так и не переехал, несмотря на то, что его комната уже давно была готова. Несколько ночей кряду Лиза честно пыталась его отселить, но маленький поросенок засыпал, а как только она возвращалась к себе, принимался истошно орать. В конечном счете Лиза была вынуждена признать, что мелкий их всех переупрямил. Она махнула рукой на рекомендации педиатра, уложила сына рядом с собой и впервые за несколько дней выспалась! Потому что он ни разу… ни разу за ночь не проснулся. Да и вообще стал гораздо спокойнее, чем в те дни, когда она пыталась ему навязать новые правила общежития.

Зря только делала перестановку в кабинете! Теперь бы документы найти. На квартиру и завещание. Они с Сережей очень часто смеялись над тем, что свою последнюю волю им пришлось оформить в двадцать пять лет. Ведь обычно в этом возрасте о смерти совершенно не думаешь. С другой стороны, мало кто в двадцать пять лет так рисковал, как она это делала, или Сергей. Занимаясь каждый своим делом. В общем, подумав, они пошли к нотариусу. Вместе. Посвятив этому целый день. И даже потом это дело отметив в дрянном ресторане прямо у нотариальной конторы. Лиза отчетливо помнила, как они тогда напились. И как потом бежали домой под ливнем, останавливаясь на каждом углу и жадно целуясь. Это было всего пять лет назад…

Сердце мучительно сжалось. С тех пор Лиза, кажется, постарела на тысячу лет. Горе старит, как ничто другое. Отложив свадебный альбом и несколько книг, сложенных одна на другую, она, наконец, добралась до нужной папки. Лиза давно уже в нее не заглядывала. И вот пришлось… Перерыла все бумажки, нашла свое завещание. Глупое совершенно, какое-то бесшабашное, как и они с Сергеем в то время, когда его составили. Подумать только! Они даже настояли, чтобы в сухом тексте официального документа зафиксировали такие слова, как «…все движимое и недвижимое имущество завещаю моему любимому мужу». Завещание Сергея фактически дублировало ее собственное. Вот только оно почему-то не находилось. Лиза перебрала каждую бумажку, но, так его и не отыскав, пошла спать, решив, что утро вечера мудренее.

Утром созвонилась с нотариусом, объяснила ему ситуацию. К счастью, оказалось, что отсутствие у нее документа – не проблема. В общем, к назначенному времени Лиза подъехала в офис. И все было хорошо, пока не случилась загвоздка…

– Хм, видите ли… Буквально перед смертью ваш муж оставил завещательное распоряжение относительно содержимого банковской ячейки. Указав другого наследника. И в этой части распоряжение отменяет ранее обозначенное в завещании.

– В какой части? – обалдела Лиза.

– В той, что касается содержимого банковской ячейки, - терпеливо повторил нотариус. - Остальное имущество – доля в квартире, автомобиль Фольксваген отходят вам. Здесь все без изменений.

– То есть все, что там есть, мой муж завещал кому-то другому?

– Совершенно верно.

Лиза задумалась. Так странно. Сергей ничего ей об этом не говорил. А ведь она даже не знала, что там хранится. Может, деньги, которые он отложил для родителей, опасаясь, что она, в случае чего, оставит тех без поддержки? Другого объяснения Лиза не находила, сколько ни думала. Хотя способ, надо заметить, был выбран довольно странный.

– Ну, оставил и оставил, – в конечном счете сказала она. – Мы закончили?

– Да. Только вот, распишитесь в журнале.

Выйдя из конторы, Лиза поняла, что злится. И дело было вовсе не в деньгах. Просто… Как он мог так о ней подумать?

Когда Лиза вернулась домой, свекровь укачивала Даньку в  руках. Лиза много раз говорила ей, что этого не стоит делать, но та не слушала.

– Ну что, Лизонька, сходила?

– Угу. А вы почему не сказали, что Сережа вам завещал содержимое банковской ячейки? – спросила она, разматывая толстый шарф.

– Банковской ячейки? – у Людмилы Борисовны забегали глаза, но Лиза того не заметила, потому что наклонилась разуться.

– Да-да. Я же не знала, что он сделал это завещательное распоряжение. Вот оно нас и сбило с толку, пока разобрались…

– А, ну ты же знаешь, я немного не в себе. Забыла вовсе…

– Он же вам деньги оставил? – нахмурилась Лиза, никак не в силах взять в толк, что ее настораживает в поведении свекрови.

– Да-да. Конечно. Только знаешь, что я тебе скажу? Не должно так, Лизонька, быть. Не дети должны завещать что-то родителям, – шмыгнула носом. И Лиза, испугавшись, что довела свекруху до слез своими расспросами, вмиг забыла обо всех смутных подозрениях и крепко ту обняла.

– Ну, все. Не нужно мне было вам напоминать.

– А что, тебе нужны деньги? Так ты только скажи. Мы с Юриком все, что хочешь, для вас…

– Ничего мне не нужно, Людмила Борисовна. Я рада, что он о вас позаботился.

– Ты хорошая девочка, Лиза. Мы всегда тебя очень любили.

Лиза растрогалась. Обняла свекровь. Она тоже их очень любила.

– Я бы так с вами вечность стояла, но грудь уже закаменела. Молока столько, что хоть еще кого-нибудь усыновляй, – пошутила Лиза.

– Конечно-конечно! Ты на меня не обращай внимания, иди Данюшу кормить. И провожать не выходи, я дверь захлопну.

Лиза кивнула, и поскольку молоко уже и впрямь стремилось наружу, пошла вымыть руки. После забрала сына и спешно приложила к груди.

Все же они отлично справлялись. Она… и Данька. Может, другой женщине и надо девять месяцев, чтобы подготовиться к будущему материнству, но ей и пары недель хватило. И как будто они всегда жили так… И как будто она всегда его так любила. Сладкого маленького жадного торопыгу. Лиза погладила щечку сына пальцем и, блаженно зажмурившись, откинула голову на подголовник.

Не прошло и пары минут с тех пор, как ушла Людмила Борисовна, как в дверь постучали. Решив, что свекровь что-то забыла, Лиза перехватила сынишку под спинку и так, не отнимая его от груди, пошла открывать. А это вовсе не Людмила Борисовна вернулась.

– Ой! – выдохнула Лиза, глядя на Ярослава. Тот тоже, надо заметить, на нее пялился. Ну, еще бы. Картина была еще та. Кофта задрана. Данька с рыком ее мурыжит…

– Хм… Я, похоже, не вовремя, – пробормотал Яр.

– Да нет. Проходи. Я сейчас чем-то прикроюсь. Он только начал, так что это надолго. – Остаток фразы Лиза произнесла уже из спальни, куда пошла, чтобы взять пеленку. Набросила ту на плечо и вернулась в коридор. – А это что? – указала на огромную коробку, перевязанную бантом.

– Это подарок. Ну, мальчику… Я должен извиниться, что тогда… Кхм.

– Что тогда ты повел себя как полная задница.

– Ну, примерно, – криво улыбнулся Яр. А у Лизы на сердце стало теплей. Она подошла к другу поближе, насколько это было возможно, и осторожно его приобняла.

– Много же тебе понадобилось времени.

– Хм, – как будто смутился тот.

– А я ужасно скучала. Или ты раньше не мог? Опять был на задании? – Лиза встрепенулась. Заглянула ему в глаза, с трудом контролируя страх, что в ней всколыхнулся.

– Да не было никаких заданий. У нас же… кхм… некомплект.

Дыхание Лизы оборвалось. И воздух замер в легких, обжигая. Выдохнула с шумом.

– Я не подумала… И что теперь?

– А черт его знает. Пока ничего не ясно.

– Но ведь… сколько уже прошло?

– Много, Лиз. Вполне возможно, нашу группу расформируют.

– Не буду врать – я этому только рада. Не хочу, чтобы ты…

– Рисковал.

– Да.

Пока они болтали, Данька наелся и выпустил ее грудь, громко причмокнув. Ярослав вздрогнул. А наблюдающая за ним Лиза затряслась в приступе хохота.

– Он просто поел, – шепнула она, – не надо так пугаться.

– Я не пугаюсь, просто это… кхм… немного странно.

– Ничего, ты привыкнешь, если будешь заходить к нам почаще.

– А ты этого хочешь? – хрипло спросил Ярослав и потупился в сторону.

– Конечно. Ты же мой лучший друг, Яр. Я люблю тебя.

Лиза переложила сына в люльку и быстро привела себя в порядок. Было и впрямь что-то волнительное в том, что Яр видел ее вот так… Она смутилась, не понимая, что на нее нашло.

Глава 7

Новый год Лиза решила встречать вдвоем с сыном. Родители уехали на зимние каникулы в горы, у подруг тоже были какие-то планы, а свекор со свекровью поздравили их накануне праздников. Данька по достоинству оценил подаренный ему музыкальный мячик. И с остервенением тряс его, корча забавные рожицы, пока Лиза начиняла утку яблоками. Между прочим, это было ее фирменное блюдо. Конечно, она могла не заморачиваться и заказать доставку из ресторана. Но Новый год был ее любимым праздником. Огоньки на елке мигали, Данька подолгу на них залипал. По телевизору одна за другой шли старые комедии, и этот антураж создавал отличное настроение, в котором любые хлопоты были только в радость. Лиза что-то резала, шинковала, забыв даже, что это некому будет есть. Иногда отвлекалась от работы, что-то говорила сыну, что-то у него же спрашивала. Потом деловито кивала, будто тот ей впрямь ответил, и, улыбаясь, возвращалась к готовке.

Лиза справилась с делами ближе к восьми. Накрыла стол, поставила в ведерко бутылку вина… Она даже успела вымыть голову и подкрасить глаза, чего не делала вот уже несколько месяцев, с тех пор как узнала о гибели мужа. А надев красивое вечернее платье, остановилась у зеркала, в котором отражались и елка в огнях, и празднично убранный стол, и прикорнувший в своей люльке Данька. И посреди этого всего – она. Такая одинокая, что хоть вой. Не спасали ни хлопоты, которыми она теперь уж понятно для чего себя занимала, ни мысли о сыне, вообще ничего не спасало. Она так скучала… дико, неистово, оголтело, что не осталось никаких сил врать себе, будто справилась с этой тоской.

В дверь позвонили, когда Лиза уже хотела сорвать с себя это чертово платье. Смахнуть со стола то, что с такой любовью готовила… Потому что в ее стараниях не было никакого смысла. Их просто некому было оценить. А без этого они вообще ничего не стоили.

Взяв себя в руки, Лиза подбежала к домофону.

– Кто там?

– Дед Мороз! Открывай!

Дед Мороз даже не попытался изменить голос. Узнать Ярослава в нем было нетрудно. Лиза отперла дверь и замерла в пороге, испытывая такое облегчение, что словами не передать.

– Привет. Ничего, что я нагрянул без звонка?

Ярослав выглядел как будто смущенным. Хотя казалось бы – где он, а где смущение?

– Ну, что ты! – запротестовала Лиза. – Заходи. Ты останешься или…

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… ты только останься!» – взмолилась про себя. Понимая, что у него наверняка есть свои планы. Никак с ней не связанные.

– Если не помешаю.

– Вот уж нет! Мы с Данькой одни. Совсем… – добавила и сама от собственных слов поморщилась. Так жалко они прозвучали. Чтобы как-то их сгладить, затараторила: – А это что?

– Да тут на стол всякое. И подарки, естественно. Новый год ведь, Лиз.

– А я тебе ничего не купила… Не знала, что ты придешь.

Лиза подняла с пола пакеты, но Яр, который в тот момент разувался, запротестовал:

– Не трогай. Я сам отнесу. Тяжелые.

Ярослав был настоящим джентльменом. Она каждый раз поражалась этой его старомодной обходительности. Может быть, так сказывалось женское воспитание. Отец Яра бросил мать еще до его рождения. Так что его воспитанием занимались мать и бабушка. И занимались, надо заметить, как следует. Он и на английский ходил, и на гитару, на танцы, и на те ходил. За что над ним постоянно подшучивала пацанва. Зато девчонки были у его ног. И, наверное, поэтому Яр танцы не бросал. Танцевал свои румбы аж до самого выпускного класса. Лиза страшно завидовала девчонкам, с которыми он выплясывал. Она так не умела!

– Чего улыбаешься? – вздернул бровь Ярослав.

– Вспомнила, как ты зажигал на школьных дискотеках.

– Ни фига себе тебя занесло. Это ж когда было?

– Страшно сказать, тринадцать лет уже прошло с выпускного. Но ты ж, наверное, и потом танцевал?

– Да уж, конечно, не без этого. Когда уворачиваешься от пуль, такие па порой выходят, – засмеялся Яр, заходя в комнату. А Лизе совсем не смешно было. Она остановилась у него за спиной. Сжала в кулаки руки.

– Дерьмовая шутка, Яр.

Он обернулся:

– Прости.

– Проехали. Давай за стол садиться. Или нет, погоди, я сначала гляну, что ты принес.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Принес Яр банку черной икры, приличный кусок исключительного хамона, коньяк и мандарины.

– Ты меня разбалуешь, – вздохнула Лиза, выкладывая угощения.

– Мне это нравится.

– Что нравится? – уточнила она, отвлекшись на закряхтевшего сына.

– Тебя баловать, ясное дело, – заявил Яр и, подойдя к столу, сунул в рот фаршированный грибочек. Как будто ничего такого не сказал. А у нее глаза на мокром месте…

– Что ж. Тогда твои подарки я боюсь даже разворачивать.

– Да потом развернешь, давай, садись, поешь, пока малой спит. – Яр бросил равнодушный взгляд на переноску, но ближе не подошел. Лиза это отметила. Не зная, плакать ей или смеяться.

– Он не кусается, Яр.

– Я знаю.

– А косишься на него так, будто он сейчас выпрыгнет из своей кроватки и оттяпает у тебя полноги. Расслабься. Это просто ребенок. Отличный парень, надо заметить.

– Все матери так говорят о своих детях.

– Вот видишь, ты уже смирился с мыслью о том, что я – его мать. Глядишь, еще немного, и согласишься стать Данькиным крестным, – поддразнила Лиза Ярослава, но не рассчитала эффекта от своих слов. Яр закашлялся, подавившись. Из его красивых металлического цвета глаз брызнули слезы. Лиза вскочила, чтобы похлопать друга по плечу, и невольно в них утонула.

– Крестным?

– Ну, да. Сережа погиб, а я хочу, чтобы у моего сына был достойный пример мужчины.

– Не думаю, что я могу претендовать на эту роль. – Ярослав откашлялся, откупорил бутылку и налил себе коньяка. – Будешь? За старый год.

– Если только немного вина. И не мог бы ты пояснять свои слова? Ты не хочешь быть крестным моего сына?

– Нет. Я не могу… – тут он сделал многозначительную паузу, намекая, что речь идет вовсе не о его желаниях, – быть для кого-то примером.

– Еще как можешь. Ты лучший мужчина из всех, что я знаю. Думаю, ты просто не хочешь. И если так – ничего страшного. Просто скажи. Необязательно набивать себе цену и нарываться на комплименты.

Лиза честно старалась отгородиться от обиды на Яра, понимая, что не может у него просить ничего больше, чем то, что он сам захотел бы им с сыном дать. Она отдавала себе отчет, что у него своя жизнь, в которой для них может просто не оказаться места. И что Яр не тот человек, который бы, взвалив на себя какие-то обязательства, в данном случае – обязательства по отношению к Даньке, стал бы к ним поверхностно относиться. Но… веселье в ее словах звучало настолько наигранно, что даже ей самой резало слух.

– Осторожно, Лиз. Разве ты не в курсе, что мужик – скотина примитивная? Нельзя ему таких слов говорить.

– А то что? – непонятно чем растревоженная, Лиза спряталась за своим бокалом.

– А то он надумает то, чего нет. И горя потом не оберется. – Лиза нахмурилась, обдумывая его слова, но прежде чем она успела ухватить их завуалированный смысл, Яр опрокинул стопку, вскочил и, протянув ей руку, бросил: – Потанцуем?

– С ума сошел? У меня обе ноги – левые!

– Отговорки не принимаются. Я тут подумал, что ты единственная девочка из всего класса, а может, и школы, с кем я никогда не танцевал.

Ярослав уверенно обнял Лизу и закружил, подчиняя мягким движениям своего тела. А она так растерялась, что ему позволила. Уже не парясь над тем, что не умеет. Глупо было метаться, когда он тебя уже вел. Лет двадцать от него бегала, боясь показаться деревянной, ни на что не способной клушей, а тут – нате, пожалуйста. Чего только боялась? Ну, не вышло бы – и ладно. Посмеялись бы, и все. А она из этого прямо целую трагедию состряпала. Дурочка. Оказалось, это так легко! Танцевать с ним. Он просто все взял на себя. Ей разве что оставалось за ним следовать. И повторять. Вот Лиза и выплясывала какую-то пародию на ча-ча-ча, а потом извивалась в румбе. Хохотала, вкладывая в каждое движение чрезмерную наигранную сексуальность. Крутанулась особенно неудачно, ударилась спиной о его грудь и тут же отскочила. Потому что, кажется, каждой клеточкой своего тела почувствовала характерную выпуклость у него в штанах. Щеки обожгло. Стало ужасно неловко. И… будто бы душно.

– Ну, все, все! Я уже еле шевелю ногами, – запротестовала Лиза, наигранно громко смеясь, когда Ярослав снова попытался вовлечь ее в танец. А сама, от него отвернувшись, потянулась к окну. Чтобы он не увидел, не прочитал по глазам, какое смятение ее охватило. Дернула на себя створку. Из груди рвались хриплые вздохи, которые можно было списать на последствия зажигательной пляски.

– Не боишься, что малого протянет?

Лиза обернулась. Яр стоял, подперев стену задницей, и внимательно за ней наблюдал. Сложенные на груди руки бугрились мышцами. Загорелое лицо блестело от пота, а темные пряди волос, растрепавшись, упали на лоб. В отличие от самой Лизы, дышал Ярослав ровно. Будто это не у него брюки натянуло, как плащ-палатку. И как будто это не он кружил ее в танце буквально пару секунд назад.

– Я чуть-чуть. Надышали мы… Жарко.

– Вот же черт! Лиз, давай скорей за стол. Чуть бой курантов не пропустили.

Лиза залпом осушила бокал. Даже желание не загадала. А потом со всех сторон загремели салюты, проснулся Данька, заревел, как маленький медвежонок. И она получила возможность чуть перевести дух, уединившись с малышом в спальне.

Это что, мать его, было?!

Лиза коснулась носом мягких, как пушок, волосиков сына. Это моментально ее успокаивало, давало силы. Но в тот раз ей пришлось просидеть за закрытыми дверьми очень долго. Данька давно уснул, а она все не решалась его переложить в кроватку и выйти. В конце концов, Яр пришел сам.

– Лиз…

– Иду.

– Там парни звонили…

– А, да, конечно. Иди. Я сейчас здесь все уберу и тоже, наверное, лягу спать.

Яр насупился. Откинул со лба модно подстриженные волосы и почесал в затылке.

– Ну, вообще-то они хотели нагрянуть сюда. Но если ты против…

– Против? Да нет! Что ты. Я просто подумала, что они тебя куда-то зовут. В клуб. Или, я не знаю…

На самом деле Лиза подумала, что Тени исключили её из своей компании. Потому что раньше они каждый праздник встречали вместе. А они не исключили. Они просто идут к ней. В носу защипало от слез. И стало так тепло от осознания, что ее не забыли. Что у неё все еще есть поддержка этих замечательных мужиков. Первыми нагрянули Родион и Леша (Шестой и Восьмой в группе, соответственно), минут через пять после них заявился и Сёма. В компании какой-то девицы. Те у него менялись с завидной регулярностью от праздника к празднику. Сёма был тем еще Донжуаном. Мужики возмутились по-тихому, мол, че кого попало в дом притащил. А тот обаятельно улыбнулся и развел руками:

– Ничего не мог поделать. Вцепилась в меня, как клещ.

– Да не слушай их, Сём, – успокоила Пятого Лиза. – Они просто завидуют твоей бурной личной жизни. Как будто им самим кто-то мешает её устроить.

– Так если бы остались такие, как ты, Лизун. Мы бы сразу! – вставил свои пять копеек Леша.

– А вот и Иса. Дай я на тебя посмотрю!

Из всей группы Иса выделялся больше всего. Смуглый до черноты, кареглазый и невысокий. Аура исходящей от него опасности была настолько плотной, что люди предпочитали обходить Ису стороной. А вот Лиза в его обществе, напротив, чувствовала себя как никогда защищенной. Природу этого чувства она не понимала и не могла объяснить. Просто чувствовала – он свой. И все. Этого было достаточно.

Последним, уже когда все остальные расселись за столом и выпили по рюмке, пришел главный группы. Да не один. С женой. Молоденькой девочкой лет на десять младше Лизы. Сказать, что она удивилась – это ничего не сказать. О свадьбе Богданова она не знала. А его выбор ее поначалу даже насторожил. Впрочем, довольно быстро сомнения Лизы рассеялись. Девочка была удивительно светлой. Но непростой. Чем-то она взяла и Первого, и остальных членов группы. Стала своей. А поскольку это было почти нереально, уж сколько Лиза повидала на своем веку таких девочек, личность Али её не на шутку заинтриговала. Она даже поинтересовалась у Ярослава, чем та заслужила такую преданность Теней.

– Алька Первого с того света вытащила. Наш человек, на все сто.

Тогда Лиза не смогла связать концы с концами. И ее пошатнувшийся мир еще оставался целым.

Глава 8

По мере того, как Данька рос, из памяти Лизы стирались подробности его рождения. О Тане она практически не вспоминала. Как будто той вовсе не существовало в их с Данькой жизни. Может, это было неправильно, но Лиза так остро ощущала его своим, что в какой-то момент сама поверила, будто кто-то там, наверху, просто ошибся. Данька должен был быть послан ей.

Таня напомнила о себе в конце января. К тому моменту Данилу было уже три с половиной месяца. Он уверенно держал головку и даже научился шустро переворачиваться на живот. Когда малыш провернул этот номер впервые, то чуть не упал с дивана. В последний момент его успел подхватить Ярослав, который к ним зачастил после нового года. Он рванул к Данилу с какой-то нечеловеческой скоростью. Так что Лиза вообще не поняла, как он перетек из одной точки пространства в другую. Замерла, открыв рот, потому как для неподготовленного человека это выглядело, скажем прямо, пугающе. Так, в фильме «Сумерки», первую часть которого они с Сережей смотрели в кинотеатре, перемещались… вампиры. Лиза прыснула в кулак, но все же, не сдержавшись, весело захохотала. А Яр, не совсем понимая, чего она ржет в этой довольно опасной для ребенка ситуации, уставился на нее, удивленно приподняв брови. Лиза закатила глаза. Забрала сына и принялась объяснять, как это все выглядело. Рассказала она и про фильм. Оказалось, что Яр его не видел. Тогда Лиза вызвалась исправить эту оплошность. Нашла сагу в онлайн-кинотеатре, и они провели несколько вечеров, просматривая отснятые части. По итогу Ярослав окрестил фильм страшной бредятиной. Ну, а Лиза… Ладно, ей до сих пор все нравилось. В конце концов, она была просто девочкой.

Так вот, возвращаясь к Тане… Когда Лизе позвонили с неизвестного номера и сообщили о том, что некая Татьяна Васильева оформила на её Даньку завещание, она даже не поняла, о ком идет речь. Сказала, что это какая-то ошибка. Но человек на том конце связи стоял на своем, и спустя пару минут до Лизы, наконец, дошло, в чем дело. И опять она погрузилась в бумажную волокиту. Теперь уж действуя в интересах Даньки. Работа, беготня и маленький сын отнимали все её нервы и силы.

– Ты уже думала, как поступишь с квартирой Тани?

– Она Данькина, а не моя, мам. Вот вырастет – и будет решать.

– А до этих пор, что? Пусть стоит и покрывается пылью?

Лиза отвлекалась от статьи и уставилась на мать, которая возилась с Данькой, корча ему забавные рожицы. Все же перед этим маленьким сердцеедом никому еще не удалось устоять. Не смогла остаться равнодушной и его новоявленная бабушка.

– У тебя есть какой-то другой план? – нахмурилась Лиза.

– Ну, конечно. Просто сдай ее. Будет дополнительный доход. Все же на ребенка уходит много денег, и лишними они точно не будут.

– А что? – задумалась Лиза. – По-моему, отличное решение.

– Там, наверное, пылищи! У тебя хоть ключи есть?

– Есть. Таня мне оставила. Еще когда… – Лиза взмахнула рукой. Еще когда она была достаточно в порядке.

– Давай, что ли, сходим? Посмотрим, что да как? Я Лене Мухиной позвоню. Помнишь Лену? Она риелтор, сориентирует нас по цене. Да и найти клиентов поможет.

– Нет-нет, мам. Не сейчас. Мне на это нужно настроиться.

– Ну, смотри. Как знаешь. Главное, не затягивай. И, Лиз…

– Да?

– Ты говори, если что. Вдруг тебе нужна будет какая-то помощь. Не стесняйся, обращайся. Я знаю, что ты все можешь сама, но зачем? Если есть столько желающих тебе помочь.

– Спасибо, мама.

– Мы с папой тебя очень любим. И страшно тобой гордимся.

Лиза растрогалась. Отвлеклась от компьютера. И крепко обняла мать вместе с Данькой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍А вот до квартиры Тани руки все не доходили. Пока, разбирая бумажки, которые ей передал нотариус, Лиза не наткнулась на выписку из банка. Оказалось, что Таня завещала Данилу аж миллион долларов. Лиза решила, что это какая-то ошибка. Позвонила в ближайший офис. Но там ей лишь подтвердили, что никакой ошибки нет. И быть не может.

Это был первый звоночек. Еще неясный. Но уже не дающий покоя. Как только-только начавший ныть зуб. Чем бы Лиза теперь ни занималась, она постоянно думала о том, где Таня могла взять эти деньги. И чем больше Лиза об этом думала, тем ясней понимала – заработать их она не могла. Так откуда? Откуда?! Откуда…

Ответы на свои вопросы Лиза могла найти только в одном месте. Оставив Даньку на свекровь, она поднялась в квартиру приятельницы. Остановилась у двери, чувствуя, как сердце с силой ударяется о ребра, а за грудиной холодеет от страха, природу которого Лиза никак не могла понять. Откуда он только взялся? Казалось бы, с чего ей волноваться? Это просто пустая квартира. Таня умерла в больнице. И здесь не было даже призраков...

Сглотнув, Лиза вставила ключ в замок. Несколько раз его провернула и, помедлив еще чуть-чуть, легонько толкнула дверь.

Потянуло затхлым воздухом давно не проветриваемого помещения. Стараясь глубоко не дышать, Лиза осмотрелась. Пыли и впрямь было много – она решила не разуваться. Прошлась по студии. Здесь тебе и кухня, и что-то роде гостиной зоны, и спальня, отгороженная от общего пространства ширмой. Конечно, она бывала в гостях у Тани и раньше, но не могла отделаться от ощущения, что все ей в новинку. Несмотря на пылищу, пространство выглядело будто стерильным. Пустые полки – никаких на них сувениров или рамок с фото. Пустые столешницы… Накрытый простыней диван.

Холодок в области позвоночника перекинулся на все тело. Лиза поняла, что перед отъездом в больницу Таня сделала все, чтобы кому-то другому не пришлось утруждаться, разгребая оставшееся после нее барахло. Лизе стало невыносимо жаль. Чувствуя, что задыхается, она рывком распахнула окно. Свежий воздух ворвался в комнату, и стало чуть полегче. Лиза открыла стол, но ничего интересного в нем не обнаружила, прошлась по всем ящичкам, заглянула в комод. Тот оказался совершенно пустым. Похоже, Таня перед отъездом выбросила даже свое белье. Было жутко от осознания того, как живой еще человек методично стирал себя из жизни пока еще своего дома. Жутко, просто до дрожи. Лиза поежилась. Ей невыносимо было здесь оставаться. Но еще невыносимее было бы сюда вернуться потом. Поэтому она не успокоилась, пока не изучила содержимое каждого ящика.

Лиза так и не нашла ничего, стоящего внимания. Даже в карманах старых курток, которые она проверила, не сыскалось ни единой зацепки. Чека… или какой-то другой подсказки.

Лиза вернулась домой, задаваясь вопросом – а знала ли она Таню так хорошо, как думала? Или вообще не знала…

Миллион долларов! Целый миллион. Откуда?!

А что, если это отец Даньки таким образом от него откупился? Но кем тогда был этот человек? Что, если он передумает? И решит забрать у неё сына?

Лизу охватил настоящий ужас. Ей нужно было с кем-то поделиться своими подозрениями. В этом мире был один человек, с которым она могла посоветоваться, уверенная, что тот не отмахнется от ее страхов. Наутро Лиза подалась в редакцию. Едва дождалась окончания планерки, а когда коллеги разошлись, выложила Дубильету все, как есть. Тот крепко задумался.

– Версия с отцом кажется мне интересной, но маловероятной.

– Почему?

– Боюсь нарваться на твой праведный гнев, но… Видел я эту Таню. Ты же понимаешь, что на такую мало кто позарится? Тем более мужик с деньгами, ну… Я бы на твоем месте обратил внимание вот на что.

– На что? – Лиза, которая до этого сидела, спрятав лицо в ладонях, отвела их от лица и внимательно уставилась на шефа.

– У неё какой допуск к гостайне был, м-м-м?

– У неё какой допуск к гостайне был, м-м-м?

– Думаете, она приторговывала секреткой? – Лиза вскочила, удивленная, что ей самой такая мысль не пришла в голову. А не пришла она потому, что тихую забитую Таню очень сложно было представить в роли шпионки. Но ведь хороший шпион – незаметный шпион. Что, если…

– Ты только в это не лезь, я тебя Христом богом прошу, – взмолился Аркадий Семенович.

– Как не лезь? Как не лезь?! А что, если она слила что-то важное? Нужно Князева предупредить.

– У тебя нет ни одного факта.

– У меня есть миллион долларов! Этого мало?! – Лиза перекинула волосы через плечо и в отчаянии покусала губы.

– Как хочешь, – буркнул Дубильет. – Но я не стал бы надеяться…

– На что?

– На результат. Даже если они что-то обнаружат, тебе об этом точно не сообщат.

– Тут хоть бы им сообщить. Я понятия не имею, найдет ли Иван Савельевич для меня время.

К удивлению, нашел. Стоило Лизе передать свою просьбу о встрече через приемную. Контакта самого Князева – главного в конторе, за которой был закреплен ее муж, у нее не было. Можно было зайти через командира Сергея – Богданова, но этот вариант Лиза оставила на крайний случай. Который так и не наступил, потому что с ней связались практически тут же. И назначили встречу.

На аудиенцию к Князеву Лиза ехала страшно взволнованной. Чувствуя ее состояние в последние дни, волновался и Данька. Он капризничал, плохо спал, и не было с ним никакого сладу.

В конторе Лизу уже ждал выписанный на ее имя пропуск. Но и этого, видимо, оказалось мало. Ко всему, ей выделили провожатого. Приятную женщину чуть постарше самой Лизы. Рыжая, с яркими зелеными глазищами, та обладала броской запоминающейся внешностью. Было даже как-то странно, что ее приняли на работу в самую закрытую из всех государственных структур.

Инна Дмитриевна, так она представилась, поднялась вместе с Лизой на три этажа и, проводив через просторную приемную, оставила у двери, ведущей в кабинет шефа.

– Он вас уже ждет.

До этого Лиза видела Князева лишь по телевизору и на фото. Поэтому ее ждал некоторый шок. Так сильно разнилась картинка с тем, что ей довелось увидеть вживую. Только вот так, стоя лицом к лицу, она поняла, что Князев занимает свое место отнюдь не случайно. Настолько плотной была окружающая его аура смертельно опасного хищника. А взгляд… это же вообще отдельная история. Он будто кожу с тебя сдирал. Слой за слоем. Может, поэтому Князев прятался за очками, которые надел практически сразу же, как она вошла. А вовсе не по причине плохого зрения.

– Вы сказали, у вас есть информация, которая может быть интересна ведомству, – напомнил он, когда пауза затянулась.

Лиза кивнула. Усилием воли собрала разбегающиеся, как тараканы, мысли и довольно внятно изложила Ивану Савельевичу суть вопроса.

Тот Лизу выслушал. Задумчиво постучал пальцами по столу. А потом совершенно неожиданно улыбнулся.

– Я сказала что-то смешное?

– Нет. Просто я, наконец, понял, почему наши ребята от вас без ума.

– И почему же? – нахмурилась Лиза, не совсем понимая, что вообще происходит.

– Вы очень умная и абсолютно преданная.

– Я – да. Но сейчас речь не обо мне, как вы понимаете.

– А еще дерзкая, – хохотнул Князев. – А что касается Тани, то ничего преступного она не совершила.

– Но деньги…

– Деньги ей достались в наследство.

– Выходит, вам все было известно, – пробормотала Лиза, чувствуя себя такой глупой, что не описать. Почему она вообще подумала, что от Ивана Савельевича что-то можно утаить? Сама опозорилась, еще и на Таню тень напустила. Дурочка. Вскочила со стула. – Что же… тогда не смею вас больше задерживать. Извините, что отняла время со своими глупыми подозрениями.

– Они не были глупыми, Лиза. Вы все сделали верно.

– Знать бы, что делать теперь, - пробормотала та и только потом поняла, что произнесла это вслух.

– Жить. У вас, вон, парень растет. Кстати, вы обращайтесь, если вдруг нужна будет какая-то помощь.

– Спасибо. Непременно. Всего доброго.

Лиза распрощалась с Князевым, чувствуя, как тот провожает ее взглядом до двери. Вернулась домой все еще под впечатлением от разговора. Проводила свекровь, которая снова вызвалась ей помочь с Данькой. Уложила того спать… И все это время что-то зудело в ней, не давая покоя. Какая-то неуловимая мысль… А потом будто щелкнуло что-то! Она помчалась в гардероб, забралась на верхнюю полку и достала коробку, в которую собрали оставшиеся после смерти Тани вещи. И в которую она лично сложила телефон, случайно найденный в корзине для мусора, стоящей у ее больничной койки. Нажала на кнопку запуска, не надеясь, что телефон включится. Но тот, к удивлению, ожил. Еще не понимая, что она ищет, Лиза стала бестолково открывать одно за другим приложения. Пока не дошла до Ватсапа. Открыла, пролистала то сильно вниз и… замерла, увидев знакомое фото на аватаре.

От автора: друзья, в скором времени на книгу будет открыта подписка. Для первых читателей - стоимость минимальна. Скидки от нее не будет.

Глава 9

Заколебавшись, Лиза отложила от себя трубку. Вытерла ладонь, будто та замаралась. Провела по волосам. Потрогала горящие огнем щеки. И выйдя из гардеробной, несколько раз прошлась по коридору туда-сюда. Взгляд остановился на небольшом баре, который они с мужем устроили в торце кухонного острова, отделяющего кухню от гостиной. Бар был единственным пожеланием Серого к интерьеру, с которым Лиза не стала спорить. И сейчас ее манило к красиво расставленным бутылкам, словно магнитом. Она чувствовала, что не справляется насухую. Хотя и не понимала… пока не понимала, что так сильно её растревожило.

В конечном счете, пить Лиза, конечно, не стала. Лишь умылась холодной водой, чтобы остудить голову. И постояла у крана, наблюдая за тем, как тонкую струйку засасывает в воронку слива. Вот бы так ее страхи – взять и спустить в канализацию. Так нет же. Попробуй от них избавься!

Больше всего Лизу бесило то, что у этих панических атак не было никакого видимого повода. Ее просто накрывало. То в квартире Тани, то вот теперь. А почему? С чего? Ну, мало ли, по какой причине та переписывалась с её мужем. Они ведь были коллегами. И это, пожалуй, все объясняло. Да.

А она, дурочка, вон как себя накрутила! Лиза усмехнулась, поражаясь собственной мнительности. Вернулась в гардероб, подхватила брошенный телефон и снова открыла приложение.

Сообщений было много. Но все они были удалены.

Пальцы дрогнули. Телефон выпал из Лизиных рук. Ну, вот! Вот… Её снова тряхнуло! А ведь даже это объяснялось очень и очень просто. Работа у них секретная. Обсудили что-то и тут же убрали из мессенджера любые о том упоминания. Логично? На первый взгляд – да. Но если копнуть глубже – ни черта! Никакой логики. Вряд ли бы сотрудники разведки поддерживали связь через Ватсап. Представив этих доморощенных шпионов, Лиза захохотала. Но в ее смехе не было веселья. Лишь зарождающаяся звенящая хрусталем истерика. Она не понимала, какого черта? О чем им было говорить? Лиза даже не знала, что у её мужа был этот самый Ватсап установлен. Между собой они переписывались в Телеграм. Там же были и все их друзья, их общие чаты-болталки.

Кстати, о Сером! Ей ведь так и не отдали его вещи… Среди которых должен быть и телефон. Интересно, почему? Забыли? Поверить в это было довольно трудно.

Лиза вскочила, заметалась по комнате. Некстати проснулся Данька. И заревел. Лиза приложила сына к груди, одной рукой успокаивающе поглаживая темный пушок на его головке, а другой судорожно пролистывая остальную Танину переписку. Может, кому-то могло показаться безнравственным то, что она делала, но Лизе было на то плевать. Она кожей чувствовала какие-то несостыковки. И это будило в ней дикое, непреодолимое желание докопаться до истины. Мало что в этой жизни могло захватить ее так. Не зря же она сделала карьеру в журналистике.

В телефоне Тани Лиза не нашла ничего интересного. Едва дождавшись утра, она набрала Богданова.

– Лиза? Привет. Рад тебя слышать. Ты по делу?

– Я хотела узнать, как мне забрать вещи Сережи. Но если я отвлекаю, то могу позвонить попозже.

– Нет, все в порядке. – В трубке зашуршало, будто Демьян переложил телефон из одной руки в другую. –  Просто удивлен, что ты до сих пор их не получила.

– Я немного тебя поправлю. Дело не в том, что я их не получила. А в том, что никто не потрудился эти самые вещи мне выдать.

На том конце связи повисла тишина.

– Кхм. Извини, я сейчас проясню этот вопрос и тебе перезвоню.

– Спасибо, – сказала Лиза уже в гудки.

Весь день она ждала звонка от Сережиного командира. Но так его и не дождалась. Ближе к восьми в дверь позвонили.

– Лиза, это Богданов.

Лиза открыла дверь и метнулась в спальню. Ей нужно было срочно переодеться, потому что встречать гостей в испачканной отрыжкой Даньки футболке она не могла.

– Эй, есть кто-нибудь?

– Заходи! – крикнула Лиза. – Я сейчас. Одну минуту. Ты располагайся пока.

– Я принес то, что ты просила, – сказал Демьян, когда Лиза с сыном на руках вернулась в комнату.

– Мог бы не утруждаться. Я бы и сама справилась. Но спасибо.

– Хм… Я хотел это сделать лично. И извиниться за то, что сразу этого не предусмотрел.

– Я все понимаю, правда. Это были нелегкие месяцы для нас всех.

Демьян кивнул. С интересом уставился на Даньку, который с остервенением грыз собственный кулачок. Лиза подозревала, что зубы у него полезут раньше, чем это предполагалось нормой.

– Можно я его подержу? Он не расплачется?

– Не знаю! – засмеялась Лиза, обрадованная, что хоть кто-то из Теней проявил к ее сыну интерес. – Лучше его от себя отверни. Он любит разглядывать окружающее пространство.

– Такой маленький. Невесомый почти, – удивился Демьян.

– Потаскай его пару часов кряду, и тебе покажется, что он весит целую тонну. Хотя, – Лиза очертила взглядом бугрящиеся мышцы майора, – я могу и ошибаться.

– Как у него с животиком? Колики уже прошли?

Челюсть Лизы медленно опустилась вниз. Он и при желании не смог бы удивить ее больше.

– Колики? Тебя волнуют Данькины колики?

– А что в этом такого?

– То, что ты в принципе знаешь это слово! – захохотала Лиза. Но замолчала, когда до неё вдруг дошло. – Аля беременна?

– Ага. – Богданов почесал свободной рукой в затылке.

– Поздравляю, Демьян. Быстро вы.

Сказала и замерла, испугавшись, что к ней снова вернется мерзкое чувство зависти. Но… нет. С появлением в жизни Лизы Даньки все изменилось. И горечь ушла. Она очень надеялась, что навсегда.

– Да уж как вышло, – отшутился майор, не слишком успешно контролируя распирающую его грудь гордость. Лиза в который раз подивилась тому, что с большими сильными несгибаемыми мужиками делает любовь. Ну, кто бы мог подумать, что она когда-нибудь увидит Демьяна таким… немного сбитым с толку, поплывшим от эмоций и очень-очень счастливым? Если честно, Лиза уже вообще забыла, как оно, когда так… Когда это только-только начинается, когда все остро, на пике, когда тебя вмазывает, как от наркоты, и каждая минута порознь – что тебе испытание.

Лиза скосила взгляд на простую картонную коробку, в которой Демьян принес вещи Сергея. Вот и все, что от него осталось. Не считая одежды в гардеробе, которую она так и не решилась убрать с глаз.

– Там лишь его барахло, видимо, забыл забрать после очередных сборов. И телефон, который Серый оставил в шкафчике.

– Неужели даже медаль не дали? – вдруг разозлилась Лиза. – Посмертно. Они же любят посмертно давать…

– Она тебе нужна, Лиз? – тихо спросил Богданов.

– Нет!

– Ну, вот поэтому и не дали.

– Извини.

– Брось. Тебе не за что извиняться. На вот. Сына возьми, что-то он куксится. А я, наверное, пойду. Уже поздно. Ты обращайся, если что. Хорошо? Мы рядом. Я и парни.

Лиза кивнула. Забрала Даньку из рук Демьяна и легонько того приобняла.

– Ты вроде как похудел. Или кажется?

– После ранения скинул пяток килограммов.

– Как? Я не знала, что ты был ранен.

– Был. Мы в этот раз с Исой огребли по полной.

Лиза сжалась, осознав, что трупов могло быть гораздо больше.

– И что теперь будет?

– Я не знаю. К работе нас не допускают.

– А может, и хорошо? У тебя, вон, ребенок скоро родится. Вдруг это был знак, что не стоит вам и дальше ходить по краю?

Лиза думала, что Богданов отмахнется от ее бабских суеверий, но, к удивлению, он кивнул:

– Может быть.

Прерывая их беседу, у майора зазвонил телефон. Тот улыбнулся, бросив взгляд на экран. Приложил трубку к уху. Говорил он коротко, но в таком тоне, что у Лизы невольно появился новый повод для зависти. Ведь ей самой больше не с кем было так разговаривать. Для нее все осталось в прошлом.

Не отрываясь от беседы с женой, Богданов сунул ноги в ботинки, помахал Лизе рукой, Даньку почесал, как щенка, за ухом и ушел. Глядя на захлопнувшуюся за ним дверь, Лиза думала, что, может, зря она его отпустила, не расспросив о том, какие дела могли быть у ее Сергея с Таней? С другой стороны, ей меньше всего хотелось давать повод думать, будто она в чем-то подозревает покойного мужа. Ведь это было не так. Или… не было?

Лиза открыла коробку. Перебрала аккуратно сложенную одежду мужа. Майку, в которой тот тренировался. Штаны. Погладила пальцами. Телефон обнаружила на дне коробки. Включила. И тот послушно ожил. Точь в точь, как совсем недавно телефон Тани.

Ей хватило нескольких минут, чтобы понять – тот здорово подчистили от ненужной информации. Вот только кто это сделал? Сергей? Или конторские? Лизе хотелось кричать от бессилия. Она попыталась восстановить данные из резервных копий, но не нашла ни единой…

Что же ты скрывал, Сережа? От кого? Только ли из-за работы? Или была еще какая-то причина?

Так и не найдя ответов на свои вопросы, Лиза легла в кровать. Попытка уснуть не принесла своих результатов. Она металась в постели, крутилась с боку на бок. То, озябнув, натягивала на себя одеяло, то, напротив, отбрасывала то, вспотев. Данька тоже кочевряжился, хныкал, будто ему с молоком передавалась нервозность матери. Лиза укачивала его в руках и ругала себя последними словами, силилась успокоиться. Но её ни в какую не отпускало.

И лишь к утру, когда она окончательно измучилась, Лизу вдруг осенило. Да, телефон Сергея пуст. И в этом не было ничего удивительного. Тот был отличным хакером и мог замести следы так, чтобы их никто никогда не нашел. Но Таня… Таня вряд ли так хорошо разбиралась во всех этих хакерских штучках.

Лизе потребовалось несколько часов, чтобы восстановить данные из резервной копии. Сначала она билась над паролем, потом, с трудом его получив, разбиралась с пошаговой инструкцией по восстановлению…

– Бинго! – шепнула она, когда все, наконец, вышло. Сердце, которое все это время нетерпеливо подпрыгивало в груди, запнулось и ухнуло куда-то вниз.

Вдох-выдох. Вдох… Лиза открыла чат. Чего она ждала? Она не смогла бы ответить с уверенностью. Но точно не того, что увидела.

Фото… грязные видео. Скупые сообщения. Которые она не могла читать, потому что те ее убивали. Которые она все же читала, надеясь сдохнуть.

Грязь… Тонны грязи.

Ей казалось, она сыплется ей на голову, пачкает, засасывает в свое болото, забивается в рот, в нос, в уши и глаза. Зловонная, мерзкая… Сколько ни сглатывай – она поперек горла. Она везде. В каждой поре. В каждой клеточке тела. Отравой, разрушающей всё… Всё… Всё!

– Очко сожми, сильней. Сука–а–а…

Она этот голос ни с чьим не спутала бы. Хоть на видео ее мужа не было видно. Лишь… ее, Таню. Точнее, ее голую задницу и его член, с остервенением ее таранящий. Звуки животного совокупления. Танин вой. Его грязные… опять грязные комментарии.

Это было слишком. Лиза пролистала. Еще несколько фото с развороченными… Так, ладно, это тоже все мимо.

Осознав, что задыхается, Лиза с всхлипом втянула воздух. И удивленно, будто впервые видела эту комнату, осмотрелась. Он трахал ее и здесь… В ее кровати. На постельном, которое они вместе купили в Италии.

И которое, будто в насмешку, было постелено и сейчас.

Вдох-выдох. Через боль, через хрип… Каждый глоток воздуха – новый виток агонии. Лиза заскулила. Осмотрелась дико.

Даже простыни… даже эти чертовы простыни – предательницы.

На коленях Лиза подползла к кровати. Непослушными руками содрала одеяло. Стащила наволочку с подушки, потянула простынь. Подвывая, будто безумная, но даже не замечая этого.

Возмущенный творящимся беспределом Данька насупился и грозно взмахнул кулачком. Лиза замерла. Пальцы, комкающие ткань, разжались. Медленно, как старуха, она подползла поближе к ребенку и уставилась на него неживыми, стеклянными от слез глазами.

«И ротик, да? Глазки и ротик. Ну, вылитый Сережа», – зазвенел в ушах голос свекрови.

– Да… – прошептала Лиза. – О, да.

Ей хотелось умереть, да, чтобы никогда их больше не видеть.

Глава 10

Лиза очнулась от транса, когда Данька стал уже захлебываться собственным ором. Взяла ребенка на руки, стараясь больше на него не смотреть. И даже не дышать одним с ним воздухом. Машинально потянулась к клапану на рубашке. Но поняла, что не может дать ему то, что он с такой настойчивостью требует. Ее передернуло от одной только мысли об этом. Не чувствуя и капли раскаяния, Лиза развела смесь, которую купила на всякий случай, и сунула мальчишке бутылочку. Тот еще немного покочевряжился. Но голод, в конечном счете, оказался сильней. Тишину квартиры нарушили громкие чмокающие звуки, которые, впрочем, Лиза не слышала из-за странного шума в ушах.

Часы на микроволновке показывали девять двадцать. Свекровь опаздывала. Пока Данька ел, Лиза переоделась. Собрала волосы в хвост. И уставилась на себя в зеркало. Вряд ли она понимала, что делает в тот момент. У нее не было никакого плана. Лишь потребность поскорее уйти из этого места. Потребность на грани жизни и смерти.

– Ой, Лизонька, ты меня прости! Мы в такую пробку с Юриком попали… Сильно я тебя подвела, да? Ну, ничего, твой Дубильет отличный мужик, поди, войдет в положение, – тараторила Людмила Борисовна, скидывая с плеч пальто.

Лиза крепче вцепилась в столешницу и медленно-медленно обернулась. Она смотрела на женщину, которую знала уже тысячу лет, которую считала своей второй матерью, а будто впервые видела.

– Вы знали… – тихо сказала она.

– Что знала, моя хорошая?

– Что Данил сын Сергея?

Свекровь побелела. Трусливо покосилась на дверь, как если бы хотела сбежать от этого разговора и прикидывала свои шансы добраться до выхода прежде, чем Лиза еще что-то спросит. Без лишних слов подтверждая её догадки. Лиза мучительно застонала. Боль от предательства Сергея была ужасной. Боль от осознания предательства всех остальных – неподъемной вовсе.

Видимо, осознав, что сама себя выдала, Людмила Борисовна вся скукожилась, постарев сразу лет на десять. И… шагнула к Лизе, широко разведя руки. Неужели хотела обнять? Неужели действительно думала, что та ей это позволит? После всего…

– Нет! Не подходите!

– Лизонька, милая…

– Я ничего не хочу знать. Все и так понятно, – схватив сумочку, Лиза двинулась к выходу.

– Постой! Куда ты в таком состоянии? Не пущу!

С удивительной прыткостью Людмила Борисовна обогнула невестку и, как на амбразуру, бросилась на дверь, не давая той сделать и шагу.

– Ну, зачем вы? Зачем? Уйдите. Сил нет здесь оставаться. И смотреть… на вас. На него… – Лиза кивнула в сторону гостиной.

– Ты что, Лиза? Данька-то при чем? – испугалась свекровь.

– Уйдите, – повторила свою просьбу Лиза. – Я не хочу вас видеть. Я вас ненавижу… Вы это понимаете? Всех… не-на-ви-жу.

И что-то такое было на ее лице в тот момент написано, что Людмила Борисовна шарахнулась в сторону. Лиза удовлетворенно кивнула. Радуясь, что хоть тут отстояла себя. Прошла мимо, зацепив своей курткой край цветастого платья свекрови. Уродливого, как и все вокруг.

На улице боль чуть отступила. Внутри осталась лишь пустота, выжженная отравой. В этой пустоте эхом прокатывались разве что голоса. Сергея, Тани. Обрывки звуков. Которые ей теперь никогда не стереть из памяти. Такая грязь… Нет, Лиза не была ханжой, но то, что происходило там, на тех записях, казалось ей отвратительным. И не только потому, что на них ей изменяли. Просто… Как нужно было себя не уважать, чтобы позволять кому-то так с собой обращаться? Все эти грязные комментарии – они ведь не были частью сексуальной игры. Сергей сознательно унижал эту убогую... А она позволяла, в то время как Лиза такого по отношению к себе никогда бы не допустила. Так, может, поэтому он ей и изменил? Может, она сама виновата? Не смогла дать Серому то, в чем он нуждался? А он, выходит, нуждался во всей этой грязи. А он десять лет с ней жил и нуждался…

Совсем рядом раздался возмущённый звук клаксона. Лиза вздрогнула, отвела взгляд от земли и поняла, что стоит посреди пешеходника, хотя светофор уже наверняка давно горит красным.

Господи, ну какой же бред лезет в голову! Тому, что случилось, не было оправданий. Просто бабы такие дуры, что каждый раз пытаются их найти. Интересно, Таня первая? Или у него до нее были… те, после которых он потом к ней, в семью возвращался? Лиза всхлипнула. Зажала ладонью рот и побежала через дорогу. Остановилась у светофора, который вновь загорелся желтым, оперлась рукой о столб, и её вырвало желчью.

– Девушка, вы в порядке?

Лиза подняла взгляд, не видя лица к ней обратившегося. Вытерла рукой губы.

– Нет, я не в порядке. Я совсем не в порядке. Нет. – И поплелась куда-то, не разбирая дороги, удивляясь, почему снег такой чистый, почему так ярко светит солнце, почему, в конце концов, птицы поют. Чему они радуются?!

Лиза потерялась. В городе и во времени. Телефон звонил… Поначалу она игнорировала вызовы, потом стала их сбрасывать, а еще через некоторое время додумалась, что тот можно попросту отключить. И уже в тишине бродила. По каким-то незнакомым ей раньше улицам. Запорошенным снегом паркам. По окраине города, куда они с мужем не дошли. И где ничего о нем не напоминало. Когда замерзла так, что пальцы на ногах потеряли чувствительность, зашла в первый попавшийся бар. Заказала водки. Выпила залпом. И сделала знак бармену рукой повторить.

Он куда-то отлучился. А вернувшись, поставил прямо перед ней тарелку.

– Что это? – моргнула Лиза.

– Брускетка с лососем. Здесь еще сыр Дор блю. Вы барышня изысканная. Оцените.

Лиза перевела взгляд на зеркальную стену, вдоль которой тянулись полки с элитным алкоголем, вглядываясь в собственное отражение. Изысканная? Она? Истерически захохотала… Опрокинула еще одну стопку и погрозила пальцем бармену:

– А ты шутник.

Нет, может, раньше ее и можно было назвать изысканной, шикарной, красивой.... Но сейчас от этого всего не осталось следа. Ну, и к черту! Теперь-то что? В Тане, вон, ничего такого отродясь не было. А Серега к ней ходил. К ней ходил…

Каким же чудовищем оказалась эта Таня…

– Вы попробуйте. Это правда очень вкусно, – стоял на своем бармен. Как будто ему было не все равно, что она рушится… рушится… рушится прямо у него за барной стойкой. Анестезия, вызванная уличным холодом, растворялась в тепле. Оттаивали заледеневшие ноги. И яд, застывший в венах, оттаивал. – У вас получится. Просто откусите разок. А потом уж за уши не оттащишь. Такая вкуснота.

Лиза послушно взяла брускетку и откусила большой кусок. Ей было все равно, что с ней происходило, а этот мальчик за стойкой, кажется, действительно о ней переживал, так что…

– Как тебя зовут? – с набитым ртом спросила она.

– Митя.

– Ну, тогда за Митю. Чего смотришь? Тебя, что, в детстве не так есть упрашивали? Одна ложка за маму, другая за папу, третья за бабушку…

– Ага, так.

– Вот! А я за тебя ем. За Митю.

Не чувствуя вкуса, Лиза дожевала брускетку, выпила еще рюмку и полезла в сумку за кошельком.

– Не нужно. Я угощаю. Мы в универе по вашим репортажам журналистику изучаем, – улыбнулся Митя.

– Это, конечно, приятно, но, Мить, если ты всех подряд будешь угощать, что ты заработаешь?

– А я не всех. Я только вас. К нам знаменитости нечасто захаживают, знаете ли.

– Тоже мне нашел знаменитость. – Лиза неуклюже спрыгнула со стула. На голодный желудок три стопки водки не прошли даром. Но Лиза зря надеялась, что ей станет легче. Алкоголь лишь усугубил то страшное состояние, в котором она находилась. – Ладно, Митя, пока! Пойду я. Вот, возьми визитку, вдруг нужно будет на практику куда-нибудь влезть. Или просто.

– Погодите. Я, может, глупость спрошу, а вам есть куда идти?

Лиза хмыкнула.

– Нет. Не особенно.

– В этом доме с другой стороны вход в гостиницу. Не Хилтон, конечно, но перекантоваться можно.

Глаза запекло, Лиза резко кивнула. Как она до такого дошла? Как так вышло, что ей некуда больше идти? Лишь в гостиницу. Да и то… Зачем? Если только вздернуться. Чтобы разом прекратить агонию, что в груди билась, ломая ребра и вспарывая нервы.

У нее же ничего не осталось. Думала, Данька, сын… Но даже это обман. Как они могли? Сыграть на самом болючем? Как они, сука, могли? Втоптать в грязь все, чем она жила. Превратив каждый ее день в неправду?

– Я могу вам чем-то помочь? – спросила девочка за небольшой и очень-очень скромной стойкой ресепшена.

– Мне нужен номер.

– У вас зарезервирован?

– Нет.

– Ничего страшного. У нас есть свободный. Полулюкс с видом во двор. Вам на какой срок?

– Я не знаю. Давайте пока на эту ночь, а там разберемся.

У Лизы не было ни вещей, ни даже просто белья на смену. Она упала на кровать. Подняла лицо к потолку. А на нем светильник-таблетка. И никакого крюка, на котором бы можно было повеситься. Хотя… стоп. Она же дала свою визитку хорошему мальчику Мите. Вдруг ему действительно что-то понадобится? Нет. Нельзя умирать. Надо держаться. Хотя бы за свое глупое обещание помочь. Если больше не за что.

Лиза заставила себя встать. К удивлению, в этой гостинице на задворках мира в шкафу оказался даже халат. Не без труда она разделась. Шагнула под душ, сделала воду погорячее, а потом долго-долго с остервенением себя терла. Вышла, лишь когда от усталости и нервного истощения стали подкашиваться ноги. Добрела до кровати и провалилась в вязкий сон.

Проснулась – не поняла, ни где она, ни что происходит. В дверь отчаянно колотили. Лиза было решила, что это кто-то из соседей ошибся номером по пьяни. Но тогда почему этот кто-то орал голосом Яра?

– Убирайся! – сказала она, так и не открыв двери.

– Лиза? – Яр осекся. – Господи, боже, с тобой все хорошо.

Тут уж Лиза не выдержала. Открыла. Нет, это был вовсе не всплеск эмоций. Тех в ней, пожалуй, уже не осталось. Просто какое-то странное желание показать, что они с ней сделали. Во что ее превратили.

– Хорошо? Ты действительно думаешь, что со мной все хорошо? – захохотала.

– Я тебя весь день искал. Мне Первый позвонил, а ему твой Дубильет.  Потом уж я твоей свекрови наяривал… Пока вытряс из нее что да как, пока обзвонил всех знакомых, родных… – бормотал Яр, трясущейся рукой убирая со лба упавшие пряди и медленно продвигаясь вглубь номера.

– У меня нет!

– Что?

– У меня нет знакомых. Как выяснилось, я никого из своего окружения не знала. И родных нет. Понял? А теперь убирайся.

Голос Лизы дрожал. Она вся как осиновый лист дрожала. И все же это было не равнодушие. Слава богу, что нет. Это была злость, которой она никогда прежде не испытывала. Ярость. Раскаленная добела.

– Послушай, я все понимаю, милая. Но тебе не нужно здесь оставаться. Там твои родители волнуются, свекры… Малой орет. Он ведь соскучился, Лиз…

– Да неужели всем так плохо? А мне? Кто-нибудь подумал, каково мне?! – каждое слово Лиза сопровождала толчком. Она била руками Яра по груди, а тот не пытался уклониться. Лишь пятился. И смотрел на нее так… что она еще больше бесилась!

– Я просил тебя не делать этого.

– Не делать чего?

– Не усыновлять пацана.

– Так почему же ты не сказал, почему мне не следует этого делать?! – заорала Лиза. – Почему позволил его полюбить так сильно?! А теперь что? Что мне теперь делать? Я жить не могу. Не хочу-у-у.

– Ну, все-все, Лиза. Иди ко мне, милая…

– Убери от меня свои руки! Ненавижу тебя! – наотмашь пощечина, резкая, как выстрел, от которой у Яра запрокинулась голова. – Я вас всех ненавижу! Ненавижу…

Она бесконечно повторяла это самое «ненавижу» и лупила его, что есть сил. Причиняя больше боли себе, чем ему. И неизвестно, сколько это бы продолжалось. Если бы Яр не заломил ее и не заткнул рот поцелуем.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌

‌‌‍Глава 11

То, что он совершает ошибку, Ярослав понял сразу. А вот остановиться уже не мог. Он столько лет себя рядом с ней сдерживал, бил по рукам, одергивал, что теперь, когда контроль сорвало, просто не смог загнать себя в давным-давно очерченные рамки. Желая ее заткнуть. Остановить, во что бы то не стало, поток Лизиных «ненавижу». Потому что эти слова били гораздо сильней и прицельней, чем её маленькие кулаки. Ему в ответ орать хотелось «А я тебя, дуру, люблю!». Он бы, может, и заорал. Да только ведь понимал, что она его не услышит.

Толкнул к стене. Набросился на губы. Обветренные, воспаленные, покрытые подсыхающими корочками. Вкусные. Несмотря на перегар. Сука, какие же вкусные!

Яр заставил их приоткрыться, проник языком в рот, лизнул и с силой потянул за волосы, запрокидывая её голову сильнее. Лиза что-то забормотала, но поцелуя не прервала. А потом вообще взяла и ему ответила! Зло. Не менее яростно. Царапая его губы зубами. Жадно кусая их.

Ярослава вело. Сердце как мяч билось в грудной клетке. С силой ударялось о ребра, отскакивало и подпрыгивало к самому горлу. Мешая дышать. И он хрипел в какой-то ненормальной агонии. И бесконечно повторял, покрывая короткими поцелуями ее соленое от слез лицо:

– Лиза… Лизка… Лизонька. Как ты меня напугала, дурочка! Как напугала…

Она не сопротивлялась. И не говорила ничего. К счастью, больше не говорила… Просто стояла, вжавшись в стену, и все. Яр чуть отстранился, нерешительно отпустил ее руки, опасаясь, что Лиза снова примется его колотить. Впрочем, его страхи оказались напрасными. Когда он отпустил её запястья, та даже не пошевелилась. Руки и те оставила в прежнем положении. Распластанными по обе стороны от головы. Может, у нее тоже не было сил? Ни на что… Даже послать его?

– Ты хотя бы представляешь, что я за эти часы пережил? Хотя бы представляешь? – И снова он принялся покрывать хаотичными поцелуями ее лицо, воспаленные веки, нос. Жалил куда придется… Внутри все мелко-мелко дрожало от облегчения. И, видимо, от него же у Ярослава позорно подкашивались ноги. У него, мать его так, подкашивались! Тогда Яр оперся одной рукой о стену, а второй обхватил ее шею. Прижался к виску губами, зажмурился и с шумом втянул в себя нежный аромат женщины. Какая же она… Сладкая. Теплая. Живая…

А он ведь и впрямь чего только не надумал за время, что метался по городу в попытке ее найти. Проклиная мать Серого, которая не додумалась ему позвонить, а скорее, банально струсила, не желая сознаваться в том, что стало причиной случившегося. Как будто он не знал, что они своего сынка покрывали!

В общем, когда Лиза не доехала до работы, тревогу забил Дубильет. Они уже сотрудничали несколько раз, прикрывая Лизину задницу. Так что он хорошо знал Богданова. К нему и обратился. А уж Демьян рассказал обо всем, что произошло, Ярославу. Очень тонко чувствуя, что ему надо было об этом знать. А потом и с Князевым связался. К счастью, Иван Савельич тут же дал добро, и к поискам подключились ребята из ведомства. У них был допуск ко всем городским камерам, так что на Лизин след вышли довольно быстро. Но потом опять её потеряли. Эта невозможная женщина, сама того не осознавая, здорово усложняла их работу. Двигалась хаотично, по одному ей понятному маршруту, в то время как система видеонаблюдения на окраине столицы оставляла желать лучшего.

Ярослав зажмурился. Открыл глаза. И уставился на тонкую голубую жилку, бьющуюся у Лизы на шее. Коснулся ее губами. Как в трансе, вообще себя не контролируя, рванул в стороны полы ее халата. Провел колючей щекой вниз по груди, обхватил сосок и с остервенением принялся тот посасывать.

Лиза всхлипнула. Запрокинула голову к потолку, так что на шее натянулись жилы. Вжалась пальцами в его предплечья, оставляя на бронзовой коже следы от ногтей. Яр заурчал, как огромная хищная кошка, выпустил левую грудь, потерся щекой и с таким же усердием принялся за правую. Узел на поясе, которым она подпоясалась, никак не хотел поддаваться его дрожащим от захлестывающих эмоций пальцам. Он шипел и ругался, он буквально жрал её, никак не в силах притормозить. Поясок, наконец, поддался, халат упал к Лизиным ногам. Не открывая глаз, чтобы нахрен не ослепнуть от представшего перед зрелища, Яр потянулся к её трусикам, а тех не было! Лиза стояла перед ним абсолютно голая. И мокрая. Он успел её коснуться там еще до того, как понял, что между ними больше нет никаких препятствий.

И это стало точкой невозврата. Яр рыкнул. Дернул ремень. Толкнул Лизу к кровати. Абсолютно себя не контролируя. Та упала, подтянулась на локтях, разглядывая его дикими расфокусированными глазищами. Она хотела остановиться? Или продолжать? Ему было по херу. Раздевшись буквально за пару секунд, Яр накрыл ее трепещущее тело своим. И стал тереться об нее, как животное, у которого начался гон. Желая каждой клеточкой своего тела соприкоснуться с ней. Пометить. Оставить на ее коже свой запах, пот, накачать собственной спермой. О презервативе даже речи не шло… Нет, только не с ней.

Ярослав широко развел ее ноги. Рукой зафиксировал подбородок, чтобы Лиза не могла отвернуться. И так, глядя в глаза, стал в нее погружаться.

– О-о-ох…

Яр выругался. Тугая, нежная. Возбужденная. Он о таком подарке раньше даже мечтать не мог. Лиза вторила каждому его движению. Подбрасывала бедра и, не сдерживаясь, кричала, когда ей было особенно хорошо. Вжималась грудью в его грудь, все же прерывая их гляделки. Кусала. Царапала. Оставляла засосы. Беззастенчиво метя. Но даже это его не оттолкнуло и не смогло остановить. Даже понимание того, что на него она проецирует то, что хотела бы сделать с Серым, узнав о его измене. Пометить своего блудливого мужа…

Как все же хорошо, что этот мудак подох.

Ярослав сцепил зубы. Оргазм, зародившийся где-то там, на подкорке, требовал выхода. Но он не мог себе его позволить, прежде чем кончит Лиза. А той будто что-то мешало. Он уже несколько раз чувствовал, как она застывает на грани. Как судорожно поджимаются пальчики на ее ногах, которые она вжимала в его крепкую задницу. Как конвульсивно рывками сокращаются ее потайные мышцы. Уже так близко… И только в последний момент Лизу что-то каждый раз отшвыривало прочь.

Пока Яр пытался взять собственный оргазм под контроль, Лиза с силой его толкнула. Оседлала, зажмурившись, и принялась нанизываться в своем собственном темпе.

Он не хотел знать, кого она представляла, устроив эту дикую скачку… Яр довольствовался уже тем, что был с ней. Каким угодно способом. В каком угодно качестве. Каким бы болезненным этот опыт не был для его самолюбия. Сейчас, когда она с таким энтузиазмом его объезжала, это было совершенно неважно.

Откат накрыл Ярослава потом. Когда она все же кончила. Сжимая его до боли в течение каких-то секунд. Абсолютно ему недостаточных. А следом скатилась и заревела в голос. Вздрагивая то ли от этого плача, то ли от оргазма, который, пробиваясь через ее истерику, накатывал волнами.

– Лиза…

– Не трогай меня!

– Почему? Если ты стыдишься того, что произошло…

– Стыжусь?! – она резко обернулась. – Для этого надо чувствовать хоть что-то. А я ничего не чувствую. Просто не хочу, чтобы ты меня трогал. Это ясно? Уходи.

– Пару минут назад ты не имела ничего против, чтобы я тебя трогал.

Яр сложил руки на груди, понимая, что так выглядит выигрышней. Видит бог, ему хотелось ей нравиться. Ему хотелось ее любви. Но если с этим пока дела обстояли сложно, то с физическим влечением… В общем, если Лиза просто будет его хотеть – это уже немало. Одно время он думал, что ему уж никогда не выйти из образа друга. Так что прогресс налицо.

– Господи, я же просто тебя использовала, чтобы ему отомстить!

Кому – «ему», можно было не уточнять.

– Я знаю, – пожал Ярослав плечами, заталкивая боль поглубже. –  Когда захочешь повторить – я к твоим услугам.

– Ты издеваешься? – Лиза всхлипнула.

– Нет.

– Повторить? Да я видеть тебя не хочу, после всей этой лжи. Ты же знал. Все в конторе знали… Знали и покрывали его. Какой же жалкой я, наверное, вам казалась. Какой глупой.

Лиза поежилась. Подтянула колени к груди и уткнулась в них носом.

– Никогда, слышишь? Это он был идиотом. Ни один нормальный мужик не променял бы тебя на…

– Сколько это продолжалось? – прервала Лиза Яра.

– Я не знаю.

– Не ври! Если ты хоть когда-то был мне другом, не ври хоть сейчас!

– Да не знаю я! – рявкнул Яр. –  Может, полгода. Может, год.

– А до этого? Он изменял мне до этого?

– Откуда мне знать? Я ему свечку не держал. Да и какое это имеет значение сейчас?

– Ты прав. Никакого. – Она перевернулась на бок. – А я ничего не замечала. Я… Никаких звоночков. Я же до тебя… То есть я только с ним спала. Он у меня единственным был. Господи… Я ведь искренне верила, что и я для него – единственная.

– Лиза…

– Уйди! Не трогай меня. Не касайся. Мне невыносимо. И жалость твоя… невыносима. В задницу ее засунь, понял?

– Это не жалость.

Яр отдернул руку. И осторожно пододвинулся к ней поближе. Едва ли не касаясь носом волос. Подумать только – он был с ней!

– А что тогда? Любопытство? Хочешь знать, что со мной ваше предательство сделало? Не его! Ваше! Измену я бы смогла пережить. А как, скажи, как мне пережить потерю сына?! За что вы так все со мной?

– Но ведь Даньку у тебя никто не отбирает, – заметил Яр, перебирая ее волосы пальцами.

– Ты что… ты с ума сошел?! Ты мне что предлагаешь? Воспитывать… воспитывать этот… этого… – Лиза опять перевернулась и уставилась на него во все глаза.

– Ребенок ведь ни в чем не виноват, – мягко заметил Яр. – Он не выбирал, у кого родиться.

Несколько секунд Лиза просто на него смотрела. Пристально. Не мигая. Будто Яр своим замечанием выбил почву у нее из-под ног, и этот взгляд стал единственной ниточкой, которая удерживала ее от падения.

– Ты осознаешь, насколько это жестоко по отношению ко мне? Я же… я же на него смотрю, а вижу их. Как он её… господи, – Лиза судорожно вздохнула и с остервенением растерла лицо ладонями. – Мне теперь этого никогда не забыть. Оно у меня на сетчатке выжжено.

– Что оно? – насторожился Ярослав и приподнялся, опираясь на локоть.

– Записи. Как они… Как он…

Лиза не договорила, все же не справившись со слезами. Да ему и не нужно было. Он уже все понял. По этим обрывкам фраз. Грязно выругался.

– Где ты это дерьмо нашла?

– Какая разница? Докопалась. Может, я плохая жена… Но профессионал хороший. Уж не сомневайся. И все… все. Уходи. Я не хочу тебя больше видеть. И остальным передай. Чтобы держались от меня подальше. Для меня вас больше не существует. Я вас…

– Ненавидишь. Я в курсе. А мы тебя любим.

«Я… Я тебя очень люблю». – Яр тайком поцеловал ее влажные волосы. Занес руку, но, так и не коснувшись, сжал пальцы в кулак. И впился зубами в костяшку.

– В таком случае, как же вы ненавидите?

– Люто. Серого я ненавидел люто за то, как он поступал с тобой.

– Так почему же ты это не прекратил?!

Знала бы она, сколько раз он хотел! Это было так легко – рассказать ей все, как есть. Дождаться, когда они с Серым разведутся – то, что Лиза его не простила бы, было и дураку понятно, а потом постепенно, шаг за шагом, сблизиться с ней. Заняв Серегино место.

Но ведь это было не по-мужски! Не по-товарищески. А им совсем другое поведение в голову вдалбливали. В учебке, да и потом… Они так привыкли прикрывать спину друг друга, что другое даже сложно было представить. Вот он и прикрывал. До последнего. Су-у-ука. Он прикрывал. А ко всему, конечно, не хотел, чтобы ей было больно. Берег. Да не уберег, как видно.

– Я не мог, Лиз. Так привык страховать его задницу, что… Никто из нас не смог бы.

– Ясно.

– Лиз…

– Нет, я правда понимаю! Но простить не смогу.

– И что? Что мы теперь будем делать? Что ты будешь делать?

– Жить. Просто жить. Может быть, получится.

– Давай я тебя хотя бы домой отвезу.

– Нет. Я здесь до утра останусь.

– А что же Данька?

Лиза мучительно застонала:

– Я не знаю. Я видеть его не могу.

– Лиза, мне так жаль, девочка…

– Не трогай меня… Уходи, пожалуйста. Просто уходи.

Глава 12

До утра Лиза провалялась в кровати. Затем выпуталась из простыней и надолго залипла, разглядывая себя, новую, в зеркале.

Оказалось, не только она метила Ярослава. Он тоже оставил на её коже следы. Лиза склонила голову к плечу. Так было гораздо отчетливей видно два ярких пятнышка на шее слева. И она задумчиво прошлась по ним пальцами. Темно-лиловый в центре к краям редел, превращаясь в сходящую на нет россыпь бурых точек. Рука соскользнула ниже. От тонких ключиц к истерзанным его жадным ртом соскам. Размяла грудь. Пустую. Молоко исчезло вмиг. Перегорело… Лиза ощутила, как обрывается, может быть, не единственная, но точно самая важная ниточка, связывающая их с Данькой. И пошатнулась от острой боли, ударившей ей под дых. Всхлипнула. Нет, об этом она пока не могла думать. Поэтому ей крайне важно было на что-нибудь переключиться. Например, на то, что вот только сейчас случилось...

Она переспала с другим. И небо не упало. Ей даже понравилось. По крайней мере, она кончила, что с её единственным любимым мужчиной случалось далеко не всегда. Сергей был не слишком заботливым любовником и свои нужды всегда ставил выше ее собственных. Поначалу Лиза, будучи молодой и неопытной, вообще не понимала, что может быть иначе, потом пыталась с ним поговорить, но наткнувшись на стену непонимания – эй, ты чего, Лизун, тебе что, со мной плохо? – решила закрыть этот вопрос раз и навсегда. Она привыкла. Острота чувств притупилась. Да и акценты сместились. В последнее время они занимались сексом, преследуя довольно четкую цель – зачать. У них не сложилось. Зато с другой – вон как все удачно вышло! Ну, почему?! Сука, почему? И опять Лизу отнесло к мыслям о Даньке. Все, о чем бы она ни размышляла – в конечном счете закольцовывалось на нем. В то время как она об этом пока еще не могла... Думать не могла. А уж тем более делать какие-то выводы.

Лиза опустила взгляд ниже. К перепачканным спермой Яра ногам. Еще раз потрогала оставленные им засосы. Надавливая. Причиняя себе боль. Которая будто служила ей доказательством – ты желанна. Все еще. Как бы с тобой ни поступили. Ты желанна для других мужчин. Ты красива. Ты все еще достаточно женщина.

С ресниц на грудь закапали слезы. Лиза сцепила зубы и затрясла головой. Нет! Она не станет больше реветь. Хватит. Пора уже брать себя в руки. В конце концов, что бы ни случилось, жизнь на том не закончилась. Она текла дальше. И ей тоже нужно было двигаться. А куда и зачем – может, поймет потом. Когда станет легче. А пока… Пока повоюем.

Лиза схватила с вешалки куртку, достала из кармана телефон. Раньше ее всегда спасала работа.

– Лиза? Девочка…

– Эй-эй! А как же «Ты охренела, Полярникова?! И где твою задницу черти носят?».

Лизе не хотелось, чтобы с ней обращались, как с больной. И чтобы ее жалели. Ей было невыносимо, что самые близкие люди, те люди, которых она безгранично любила и уважала, знали о том, как с ней обошлись. И только по этой причине меняли к ней свое отношение.

– Ну, и где твою задницу черти носят? – повторил Дубильет, принимая установленные ей правила игры. Но так и не сумел скрыть в голосе настороженности, которая с головой выдавала его беспокойство. Хороший он все же мужик – ее шеф.

– У меня тут небольшие траблы нарисовались, Аркадий Семенович. Хотела попросить пару дней. Порешать кое-какие бытовые вопросы. А там… Я хочу взяться за репортаж из С*

– Ага. А я хочу, чтобы наступил мир во всем мире.

– Я серьезно, Аркадий Семенович. Я смогу.

– Вопрос не стоит – сможешь ты или не сможешь! Там война, Полярникова!

– Ну, вообще-то там перемирие, – справедливо заметила Лиза.

– Сегодня есть, а завтра нет! Ты что, не знаешь, как в этой чертовой Африке бывает?

– Вы же планировали туда отправлять наших. Так почему бы не отправить меня?

– Ты девка, Лиза. Что девке на войне делать?

– Ой-ой! Неужели мы сейчас подняли тему гендерного равенства? Моя любимая-я-я. Я, может, как вернусь из С*, и за неё возьмусь.

– Лиза! Тебе все шутки?! – рявкнул Дубильет.

– Ну, что? Подумаешь, война. Поди, не в первый раз мне о ней писать.

– У тебя ребенок маленький. Ты о нем подумала?

Лиза с шумом втянула воздух. И замолчала, переживая новый виток агонии.

– Я хочу взяться за этот репортаж, – заметила бесцветно. – Мне это нужно.

– Ладно, Лиз, это не телефонный разговор. Подгребай в редакцию – там обсудим. Я еще послушаю, что скажет Фед. Он с тобой работать не любит. Ты в курсе. Да и вообще у меня для тебя была заготовлена другая тема. Уверен, тебе понравится.

– Может быть, но не так, как поездка в С*.

– Ты просто заноза в заднице, Полярникова.

– Кстати, об этом. Я хочу сменить псевдоним, – неожиданно для себя выпалила Лиза. Понимание того, что она не хочет больше иметь с покойным мужем ничего общего, даже фамилии, пришло к ней буквально только что. И в ту же секунду оформилось во вполне конкретный план. Сменить псевдоним, обзавестись своим жильем, продать машину Серого. Говоря проще – начать новую жизнь. Как ни крути, в новых декорациях сделать это будет намного проще.

– Час от часу не легче! – пробормотал Дубильет.

– Ну, уж как есть.

– Так, ладно. Давай ближе к делу. Я могу тебе чем-то помочь?

– С чем? – изумилась Лиза.

– С этими твоими «бытовыми вопросами»? Только не говори мне, что ты все сама порешаешь, а то я тебя… я тебя отхожу по твоей тощей заднице.

– А вот это уже харассмент, – рассмеялась сквозь слезы Лиза. – А вообще… Я подыскиваю квартиру на съем. И думаю, как бы продать машину.

К счастью, Дубильет в этом вопросе проявил тактичность и не стал выспрашивать, чем ей не угодила ее собственная. Обещал узнать у знакомых – вдруг кто сдает? На том и порешали.

Стоило Лизе отбить вызов шефа, как телефон опять зазвонил. На этот раз на связи были родители. Им не ответить Лиза не могла. Но прежде, чем это сделать, она придумала короткую речь. В основном состоящую из оправданий – почему она не сделала этого раньше. Напрасно старалась, кстати. Мать Лизы ее даже слушать не стала. Тоном, которого она побаивалась с детства, Елена Дмитриевна велела срочно… вот прямо сию минуту возвращаться домой.

– Мам, я никогда не смогу туда вернуться, – осторожно заметила Лиза.

– А я не прошу туда! Я домой тебя вернуться прошу.

Так Лизе дали понять, что её дом все еще рядом с мамой и папой. А не где-то еще. Где ей стало невыносимо. Бесконечно расчувствовавшись, Лиза быстро привела себя в порядок, вызвала такси и поехала к родителям. А уже у двери пожалела, что опять поддалась эмоциям. Хотела трусливо сбежать, но мама, будто почувствовав это, открыла дверь еще до того, как в нее позвонили.

– Вы все-все знаете? – первым делом спросила Лиза, тревожно вглядываясь в родные глаза.

– Да. Людмила Борисовна нам рассказала.

– Ясно. А раз так, пожалуйста, мама, я не хочу муссировать эту тему. Не хочу слышать, какой Сережа козел, и так далее. Мне не нужна поддержка, выраженная в такой форме. Мне ни к чему жалость. Сложившуюся ситуацию лично я отпустила и не хочу, чтобы мне о ней хоть что-то напоминало. Лады?

Конечно, Лиза врала. Конечно, её мать отлично это понимала. Но, тем не менее, она сделала вид, будто поверила ей… Хорошая. Самая лучшая в мире мама.

– Да не вопрос! Приводи себя в чувство и дуй за стол. Там тебя уже заждались.

Лиза подумала, что речь идет об отце. Вымыла руки в ванной и без всякой задней мысли вошла в залитую светом кухню. А там и правда папа. А у него на руках… Данька. Чувствуя, как заходится сердце, Лиза, открыв рот, уставилась на мать. Вот уж от кого она вообще не ожидала такой подставы.

– Вы… Что? Вы… Зачем? – прошептала Лиза, то жадно ощупывая Даньку взглядом, то, напротив, отворачиваясь от него, чтобы не смотреть, как он тянет к ней свои ручки.

– Что мы?

– Зачем его взяли? Вы же были против! Вы же не хотели, чтобы я его усыновляла. А теперь что?!

– А теперь успокойся! – прикрикнула Елена Дмитриевна на Лизу. – Успокойся… и, хорошенько подумав, объясни… Ты этого ребенка усыновила?

– Да, но…

– А значит, никаких «но» быть не может! В первую очередь – это твой сын. А все остальное вторично. Мы тебя уважать перестанем, если ты теперь от него откажешься.

– Я не отказываюсь!

– А что ты делаешь?! Может быть, жалеешь себя? Нам запретила, а сама себя жалеешь?

У Лизы по щекам хлынули слезы. Да и самообладание матери держалось на волоске. У той тоже глаза были на мокром месте. Бедный отец, не привыкший к такому проявлению чувств, ерзал на табуретке. И Даньку гладил по голове. Размашистой заскорузлой от тяжелой работы ручищей.

– Это жестоко, мама. Это очень-очень жестоко.

– Может быть. Но потом, когда боль пройдет, ты мне спасибо скажешь. Нам… что мы не позволили тебе совершить ошибку, о которой ты наверняка пожалеешь.

– Я боюсь, что никогда не смогу его полюбить, – всхлипнула Лиза.

– Глупости! Ты уже его любишь. Ведь если бы не любила – разве стала бы так убиваться?

– Я не знаю, – прошептала Лиза, снимая с губ языком соленые капли.

– А ты возьми его. Просто возьми на руки, доча… – в разговор вмешался отец. Встал с табуретки и, прежде чем Лиза успела опомниться, сунул ей в руки Даньку. А тот ухватил ее за кофточку цепкими ручками. И во весь рот улыбнулся.

Лиза застонала. Запрокинула лицо к потолку, но, сколько бы ни моргала – слезы накатывались на глаза и выплескивались новым потоком скорби. В груди ворочалось и болело. В груди невыносимо пекло. То, что она не могла контролировать, вырывалось наружу, и казалось, не будет конца у этой агонии.

Рука поднялась, будто сама собой. Обхватила Данькину маленькую головку с еще не заросшим родничком. Пальцы ощутили мягкий пушок, выкатавшийся на затылке. Погладили.

Она бы хотела, глядя на него, не видеть их – предателей. Она бы очень хотела, но не была уверена, что получится. Данька был живым напоминанием о том, что она всем сердцем хотела забыть.

– У меня молоко пропало, – шепнула она.

– Это ничего. Мы Данила смесью накормили. Он не голодный.

– Спасибо.

– И ты поешь. Давай мне его.

Лиза протянула. Да не тут-то было. Данька словно боялся, что она вновь уйдет, и ни в какую ее не отпускал. Пришлось есть с ним на руках. Ну, как есть? Есть у нее получалось не слишком. Но она честно старалась впихнуть в себя хоть сколько-то.

После обеда мать с отцом вытащили Лизу с сыном на прогулку. Дело шло к весне. И зима перед уходом, очевидно, решив продемонстрировать все, на что способна, всю свою красоту, запорошила белым снегом дома, легла на опоясывающие их клумбы, укутала озябшие ветки деревьев, легла шапками на тусклые уличные фонари. Лиза катила коляску по дорожкам, истоптанным еще в детстве, мимо новенькой площадки, установленной на месте старой, еще советской, где они играли вроде бы все вместе, но как будто втроем. Она и два мальчика. Сережа Полярников и Ярик Линдт. Как влюблялись. Взрослели…

Наверное, это даже закономерно. То, что она переспала именно с Яром. Так, наверное, вырвалось наружу потаенное. О чем Лиза никому не рассказывала. И то, что считала давным-давно умершим. Её глупая детская влюбленность в него. Самого популярного мальчишку в классе. Ох, как долго она по нему сохла! Сколько слез пролила в подушку… Злясь оттого, что он совершенно не воспринимал Лизу как девушку. А у нее, между прочим, у первой из сверстниц выросла грудь!

– Лизонька, это не Ярика машина?

Лиза обернулась.

– Угу. Его.

– Наверное, приехал мать проведать. Давай подойдем?

– Нет! – отрезала Лиза. – Я видеть его не хочу. Он все знал и… Они все знали.

– Ты тоже знала, что Сенька Поликарпов от твоей Ирочки гуляет. И что? Ты помчалась ей все выкладывать?

– Нет. Не помчалась. Но это другое.

– Почему же?

Лиза облизала губы, не находя слов. И правда… Почему? Может, она не хотела становиться той, про которую потом скажут, что она разрушила брак Поликарповых? Или, что еще хуже, чуть не разрушила… Если бы Ирка простила Сеню.

– Потому! – шепнула Лиза. – Давай уже возвращаться. Я до костей продрогла.

Глава 13

– Все, Яр, тормози, я уже не могу, – крикнул где-то за спиной Ярослава Седьмой. Остальные члены группы отвалились еще несколько километров назад, когда выполнили норму по бегу. На тропе остались лишь насквозь мокрый Яр и Иса, который какого-то черта увязался за ним.

– Вот и тормози, если не можешь.

– Да твою ж мать, Четвертый! Нам что, мало проблем? Давай, пусть еще решат, что у тебя подтекает крыша. И все. Можно смело ставить крест на работе.

Ярослав резко остановился, удивляясь такой многословности обычно молчаливого Исы. Уперся ладонями в колени, приводя дыхание в норму. Сделал несколько глубоких вдохов, наполняя горящие легкие остужающей сыростью ранней весны.

– Да его на нас уже поставили, – усмехнулся недобро. – Мы полгода вне игры. Когда такое было?

Иса сплюнул. Натянул пониже шапочку и, сомкнув пальцы на затылке в замок, принялся разминать шею. Подобного простоя с ними действительно до этих пор не случалось. Каждый из оставшихся в живых отдавал этому отчет. Осознавал причину и возможное следствие. Но, тем не менее, у ребят все еще теплилась надежда, что как-то оно решится. И что все будет как раньше. Они же, мать его, Тени! Лучшие из лучших. По крайней мере, были. До недавних пор. А потом выяснилось, что Серегу, Третьего в группе, завербовали… И все остальные автоматом попали под подозрение.

– Первого вызвал Князев, – заметил Иса, сплюнув в траву, показавшуюся из-под растаявшего снега.

– Сегодня?

– Угу. Может, наконец, что-то скажут.

– Ну, тогда нам действительно стоит вернуться.

Как любой мужик, Ярослав хотел какой-никакой определенности. Собственная нереализованность, которую он ощущал в последнее время, добивала. А еще чувство вины. За то, что когда случилась та заварушка, он сразу не рассказал о своих подозрениях в отношении Серого командиру. Решил сначала убедиться в собственной правоте. Не в силах поверить в то, что его лучший друг – предатель. Может быть, если бы не это, их так сильно бы не мурыжили. Не допрашивали вновь и вновь. Каждый раз ставя под сомнение верность Теней присяге.

Впрочем, у происходящего была и другая причина. На первый взгляд вообще далекая от тех событий. Хотя… если учесть, что их командир закрутил любовь с заложницей, вокруг освобождения которой все и завязалось, то все же связанная с ними, пусть и косвенно. В конце концов, заложницей оказалась не кто-нибудь, а дочь самого президента. И хоть тот, как любой нормальный отец, был страшно рад ее освобождению, новость о том, что спаситель девчонки попутно сделал ей ребенка, мягко говоря, его не слишком обрадовала. У президента на дочь были совсем другие планы, которым Первый явно помешал. Вот он и отыгрывался, пользуясь своим положением, на том, что для майора было особенно ценным. На его людях. На деле, которому Демьян отдал большую часть своей жизни. Выкручивал руки, желая прогнуть. Да только напрасно старался. Богданов своим парням был предан как собака – это бесспорно. Он их любил. Но свою женщину он любил больше. Без нее все остальное теряло смысл. Демьян так им и сказал. Признавая собственную слабость, которая, если так разобраться, на самом деле и слабостью-то не была. Сам Ярослав Богданова понимал как никто. Да и другие в группе тоже вроде бы не роптали. А может, даже в чем-то завидовали командиру. Но к делу, конечно, хотели вернуться. Это не обсуждалось.

Когда Яр с Исой заявились на базу, остальные бойцы уже закончили основную тренировку и встали в спарринг. На настоящий рукопашный бой происходящее походило мало. Скорее на танец. Сложный, красивый танец. Особенно хорош был в этом деле Пятый. Семен.

Командир группы появился в зале, когда Тени уже отзанимались. Пять пар настороженных глаз уставились на него.

– Мне нужны добровольцы для одной работенки. Кроме Четвертого. Извини, Ярослав.

– Да мать его так! Сколько еще его будут мурыжить? Наверху есть что-нибудь против Яра? Так пусть его уволят! А если нет – какого черта? – взвился Родион, встав на защиту друга.

– Дело не в этом.

– А в чем?

– В том, что это поручение негласное. И касается Лизы.

Теперь пять пар глаз повернулись к Ярославу. Он сглотнул. Вытер полотенцем мокрую от пота голову.

– А что мешает мне выполнить это негласное поручение? – поинтересовался он, стараясь максимально контролировать свой голос.

– Яр…

– Нет, я хочу слышать.

– Окей. Твои чувства к ней. Ты этого хотел?

Кто-то из мужиков присвистнул. Яр с Демьяном замерли посреди зала, напряженные донельзя.

– Эй-эй, мужики, выдыхайте. Яр, Первый прав. Тебе не нужно в это вмешиваться.

– А во что, собственно? – проявил благоразумие Иса. – Ты так и не сказал, в чем дело. На этот раз.

– Наверное, опять кому-то перешла дорогу, – вздохнул Леша.

– Это она умеет. Бедовая баба. Вопрос – кому.

– Вот это нам и предстоит узнать. Ну и сделать так, чтобы с ней ничего не случилось. Ее пасут уже несколько дней, если верить агентурным данным. Я имел разговор с ее главным редактором. Никаких крупных расследований у Лизы в последнее время не было. Так что пока неясно, кто вообще мог ее заказать.

Мужики закивали. Благодаря тому, что Лиза была женой Серого, ее много раз выручали из такой жопы, из которой бы без поддержки ведомства ей было вообще не выбраться. Но за безопасность Лизы всегда отвечали другие. Менее засекреченные подразделения. Самих Теней привлекали впервые. Обычно у них были более важные дела. В то время как функции бодигардов могли с успехом выполнить и другие, менее ценные кадры. Теперь же Теням доверяли разве что вот такие непыльные дела. Не то чтобы Ярослав жаловался. Сам-то он для Лизы все что угодно сделал бы. Но ведь соль в том, что ему не позволялось даже этого.

– Я пишу рапорт на увольнение, – озвучил он то, что уже давно в нем зрело.

– Яр, подожди. Не пыли. Я же хочу как лучше!

– Я не буду сидеть в стороне. Понятно? Манал я это все.

– Парни приглянут за ней. Ты же знаешь.

– Угу. – Ярослав зашвырнул в сумку форму, бутылку с водой и футляр с эйрподсами.

– Кончай, Яр. Ты же не думаешь, что мы ее упустим? – спросил Семен.

– Дело не в этом. А в том, что он сам рвется на передовую, – нахмурился Богданов.

– Да! Да, я рвусь. Потому что у меня, как ты заметил, чувства, а еще мне надоело доказывать, что я не жираф.

– Тебе ничего не надо доказывать, Яр. Мы в тебе не сомневаемся.

– Знаете, что самое дерьмовое? То, что я в этом не уверен. Даже в этом, мать его так!

– Просто мы… как бы это сказать, немного удивились, что у вас с Лизой… кхм…

– Чувства! – оскалился Иса.

– А когда узнали, решили, что я, пристрелив Серегу, просто убрал конкурента с дороги?

– Ну, ты навернул, – удивился Леша.

– Не было такого, – подтвердил Семен.

– В тебе никто не сомневается, Яр.

– А сомневались бы – так давно бы уже того, – Седьмой выбросил вперед два пальца и «стрельнул».

– Иса, заткнись! Меня жуть берет, когда ты так шутишь, – бросил Родион.

– А кто сказал, что я шучу?

– Да ну вас в жопу, – покачал головой Ярослав, чувствуя, как потихоньку отпускает сковавшее его напряжение. Может, ему давно стоило поговорить с парнями вот так? В открытую. Рассказать им, как это тяжело, когда тебя подозревают в том, чего ты не делал?

Родион заржал. Хлопнул Яра по плечу. Следом Семен и Леша. В стороне остался разве что Иса, но тот всегда держался особняком. И Демьян. Чей авторитет Яр невольно поставил под сомнение, взбрыкнув, как будто перед ним не командир был, а так… Левый парень, чьи распоряжения он мог запросто проигнорировать.

– Одну минуту, – заметил он, привлекая внимание мужиков, потянувшихся к выходу, – чтобы между нами не осталось недопонимания. Хочу кое-что прояснить.

– Валяй.

– Лизу я люблю давно. Сколько себя помню – столько и люблю. Но это вовсе не означает, что она меня любит тоже. Да это и неважно. Против Сереги я бы никогда не пошел. Никогда. Если бы он не выступил против вас. Если бы он вас всех не предал.

Яр обвел взглядом собравшихся. Заглянул каждому из побратимов в лицо.

– Яр, ты забываешь, что мы там тоже были. Не все, но… были, да. Нам не нужно ничего объяснять. Никому из нас и в голову не пришло бы в тебе сомневаться. А что касается Лизы…  – Леша осекся, подбирая слова

– Мы будем только рады, если у вас все получится, – закончил за него Демьян.

– Должно же ей повезти, – вставил свои пять копеек Сема, после чего все мужики переглянулись и снова заржали. Придурки…

– Да неужели я так хорош? – улыбнулся Яр, чувствуя, как от облегчения немного в голове кружится.

– Ты можешь прикрывать ее, находясь рядом, – сжалился над Яром  Демьян.

– Не могу. Потому что она меня к себе не подпускает.

– То есть как это? А кто тебе тогда наставил засосов?

– Да заткните его уже кто-нибудь! – взмолился Родион, хмуро глядя на ухмыляющегося Ису.

– Хм… – не стал комментировать слова последнего Яр, – Лиза очень зла на нас за то, что мы ей ничего не рассказали про Серого и ту его... – брезгливо тряхнул рукой.

– И это она еще не в курсе остального.

– Да уж. Не дай бог. Не хотел бы я, чтобы она или его родители вдруг узнали о том, что Серега предатель. Хотя, может, родителям и стоило сообщить.

– Да зачем?

– А чтобы знали, какую крысу они воспитали, – буркнул Иса и, подняв на Яра взгляд потусторонних черных, как преисподняя, глаз, добавил: – Ты правильно сделал, что его снял.

Мужики синхронно кивнули, соглашаясь, и, посчитав разговор оконченным, потянулись гуськом на улицу. Разъехались кто куда, каждый по своим делам. А Ярослав помчал по уже давно протоптанному маршруту. К старому дому, в котором до сих пор жили его мать, родители Лизы и Серого. Те, конечно, с Лизой поступили по-свински. Но… В глубине души Яр понимал, что у стариков просто не оказалось другого выхода. Данька был их единственным внуком. И всем, что осталось от Серого. Может, будь они помоложе, усыновили бы пацана сами. Даже выдумывать ничего бы не пришлось. Но людям их возраста никто бы не дал этого сделать. По факту Лиза стала их единственным шансом получить внука. Только при таком раскладе они могли его беспрепятственно навещать, наблюдать, как тот растет и развивается. Вряд ли они задумывались о чувствах самой Лизы. А может, действительно верили, что она никогда не узнает правды.

Следующие две недели Яр все свободное время проводил рядом с Лизой. Сильно не отсвечивая, но в то же время особенно и не прячась. За это время выяснилось, что никто убивать его девочку не собирался. По крайней мере, на этот раз. А слежка за ней была установлена по распоряжению обычного чиновника средней руки, с подачи которого на северо-западе проворачивались какие-то аферы с принадлежащей городу землей. Одно время Лиза крепко взялась за этого парня, вот он и задергался.

Несколько раз Яр ловил на себе Лизин взгляд. Сначала тот был абсолютно пустой. Потом раздраженный… А еще спустя некоторое время откровенно усталый. В один из дней этот измученный неживой взгляд вновь остановился на нем и заскользил дальше. К макушкам почерневших от влаги деревьев, мусорным бакам, гудящей на детской площадке детворе. А когда Яр уж было решил, что Лиза опять пройдет мимо, та остановилась возле его машины.

– Лиза? Привет.

– Ну, и долго ты еще будешь меня преследовать?

– Пока ты меня не простишь, – не растерялся Ярослав.

– Это идиотизм.

– Как скажешь. Мне плевать, как оно со стороны выглядит.

Яр вышел из машины, решив, что это глупо, говорить с ней вот так. Через приоткрытое окно. Лиза шагнула к бордюру, давая ему пройти. Ветер подхватил ее волосы, затрепал полы легкого тренча, наброшенного на плечи.

– Лиза…

– Поезжай домой.

– Ты все еще меня ненавидишь?

– Дело не в этом. Просто я уезжаю в командировку и не хочу…

– Что?

– Чтобы ты зря терял время… Здесь.

– Что за командировка?

– Да так. Ничего особенного. Но примерно неделю меня не будет.

Неделю без неё? Что ж… Он ждал намного дольше.

– Ясно. А Данька?

– Данька у свекрови.

– Вы помирились?

– Нет. – Лиза изо всех сил затрясла головой. – Но я не мешаю им видеться с внуком.

– Лиз…

– М-м-м?

– Может, поднимемся к тебе? Что мы как дураки стоим посреди дороги?

«Пожалуйста, Лиз… Пожалуйста. Дай мне тобой надышаться».

– Ну, не знаю… Если только совсем ненадолго. Мне еще нужно собраться в дорогу.

Глава 14

Яр с облегчением выдохнул. Или Лизе оно почудилось в шорохе воздуха, вырвавшегося облачком пара из его легких? И обдавших мятным теплом её щеку…

Лиза передернула плечами. Удивляясь своей реакции и выбравшимся на волю мурашкам, которые отправились в забег по её коже, прямо под броней, что должна была защитить. В основном, конечно, от боли. Но и от лишних эмоций тоже. Она как надела эту невидимую броню, так больше и не снимала. К черту! В ней было гораздо надежней. Но как же тяжело… К концу дня Лиза начинала сутулиться от её неподъемной тяжести. Плечи опускались, взгляд устремлялся в пол, и не было никаких сил держать спину прямо. А теперь, вот, приходилось. Играть. Перед ним…

И поэтому, или, может, по какой-то другой причине, Лиза чувствовала себя очень и очень странно. Разбитой, смертельно уставшей, но в то же время непривычно возбужденной. Она бы соврала, если бы сказала, что настойчивость Ярослава ее не трогала. Да, Лиза все еще была смертельно на него обижена, но как только она представляла, что Яра больше нет в ее жизни, что он послушался и ушел, разжав пальцы, выпустив ее руку, ее накрывало тут же. Волной паники чудовищной силы.

Она как будто бежала от него. Со всех ног бежала. Но когда расстояние становилось слишком большим, замедлялась. Оборачивалась, дабы убедиться в том, что он бежит вслед за ней. Все еще рядом… И  только сделав это, возобновляла свой изматывающий забег.

Лиза остановилась у двери. В ней было два замка. И она каждый раз забывала, на который из них закрыла. Нервничая, вставила ключ в верхний. Повернула. Ярослав стоял за спиной и терпеливо ждал, когда она справится. Просто стоял и ждал, да… А у нее отчего-то руки тряслись от его близости.

К счастью, дверь открылась. Она угадала.

– Ну, вот мы и дома. Сейчас должны принести ужин. Я специально ничего не готовила. Некогда. Да и пропадет, пока меня не будет.

– Ты неплохо устроилась, – сказал Ярослав, окинув взглядом прихожую, которая плавно перетекала в совмещенную с кухней гостиную.

– Спасибо Дубильету. Это мне какие-то его друзья сдали.

Лиза скинула с плеч тренч и повесила в шкаф. Яр снял свою потертую косуху, оставшись в простой облепившей фигуру майке. Оделся он совсем не по погоде – отметила Лиза.

– А со своей квартирой что будешь делать?

– Продавать. – Лиза взмахнула рукой, приглашая гостя в комнату. – Она здорово возросла в цене. Мы же ее еще на этапе строительства брали, так что я ничего не потеряю. Вероятнее всего, даже выиграю несколько миллионов.

Разговор ни о чем. Но, может, так даже лучше? Вряд ли они пока готовы поднимать более серьезные темы.

– Наверное, сначала тебе нужно будет переоформить долю…

– Сережи. Моего покойного мужа звали именно так. Это факт. – Лиза резко вскинула взгляд.

– Спасибо. Теперь я буду знать, что могу смело упоминать при тебе его имя.

– Можешь. Он же не Волан-де-Морт, – из последних сил Лиза выдавила из себя что-то вроде примирительной улыбки, – но лучше не стоит. Я не хочу о нем вспоминать. Кстати, это правда было по-детски.

– Что именно?

– Твое преследование меня.

Его. А еще парочки Теней. Но Тени прятались лучше Яра, а он… Он не хотел больше прятаться. Вот в чем дело.

– Я очень дерьмово чувствовал себя, зная, что тебе плохо.

– Ладно, проехали… – Лиза не была уверена, что ей хочется это обсуждать. Она набрала воды в стакан и с жадностью выпила.

– Точно? Проехали? Ты больше на меня не злишься?

Нарушая все возможные границы личного пространства, Яр подошел к Лизе вплотную и, запрокинув ее голову, погладил большим пальцем щеку. Лиза медленно сглотнула. Перед глазами промелькнули картинки, к которым она запрещала себе возвращаться. Ведь то, что между ними произошло в том отельном номере… многое изменило. И если раньше Яр мог себе позволить ее обнять в компании, приветствуя, или поздравляя с каким-то праздником, и Лиза в ус не дула, то теперь, когда они переспали, даже эти безобидные жесты обрели для нее некий двойственный смысл. Раньше ей был понятен язык его тела. Теперь – нет. Ей виделось в нем что-то волнующее. Ну, или же она здорово себя накрутила.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Яр…

– Ты такая красивая, – шепнул он.

– Ну да, – вымученно усмехнулась Лиза. – Впрочем, знаешь, продолжай. Комплименты мне нравятся гораздо больше, чем обсуждение моего незавидного прошлого.

Она отошла и, чтобы скрыть, как на нее подействовала близость Яра, шутливо ему подмигнула. А в голове – «Он что… он ко мне подкатывает?! Зачем? Неужели хочет утешить таким незатейливым способом? Неужели я выгляжу так, что меня хочется лишь утешить?»

Принимая навязанные ей правила игры, Яр сделал вид, что ничего не случилось. А потом они вообще переключились на другое – доставили еду. Лиза, суетясь, вынимала тарелки из шкафчика, Яр ворчал, что не станет ее объедать, но когда она разделила по-братски свой ужин, все ж послушно взялся за вилку.

Наблюдая за ним, Лиза с удивлением осознала, что они с Яром впервые оказались наедине. Раньше с ними всегда был третий. С самого детства. Тот случай в отеле Лиза в расчет не брала.

– Я видел вас с Данькой на прогулке, – заявил Яр, активно работая челюстями.

– Я видела, что ты нас видел, – в ответ Лиза иронично закатила глаза. – Ты хочешь меня о чем-то спросить? – она погладила пальцами скатерть, примерно догадываясь, о чем именно.

– Да не особо. И так ведь понятно, что ты смогла принять парня. Я рад.

– Принять? Нет-нет, я только на пути к этому. И не скажу, что мне легко. Вон, даже у Дубильета командировку выпросила, чтобы передохнуть. Потому что рядом с Данькой меня бросает из крайности в крайность. Я то вообще не могу без него находиться, то рядом с ним не могу… Иногда мне кажется, что такая мать – худшее, что с ним могло случиться.

– Это нормально, Лиз.

– С тобой, кстати, я чувствую себя примерно так же.

Их взгляды встретились над столом. И несколько секунд они просто сидели, вот так друг на друга пялясь. А в глазах жгло.

– Мне очень жаль, что я тебя так ранил. Поверь, если бы я мог, то забрал бы всю твою боль. До последней капли.

Лиза сглотнула. Отвернулась к окну, чувствуя, как что-то внутри дрожит. Как все в ней отзывается в ответ на его слова. А ведь она думала, что больше никогда и никому не поверит. Поступкам – да, но не словам так точно. В какой-то момент те утратили для нее всякий смысл.

– Угу… – невнятно пробормотала Лиза.

– Так куда ты, говоришь, едешь?

Лиза не хотела обозначать место. Потому что Яр непременно раздул бы из этого проблему. А ей и так было несладко. Отстаивая свое право ехать в С*, Лизе пришлось пройти через ожесточенную битву с главредом. Они орали, они два дня потом не разговаривали, но в конечном счете ее взяла. А потом она еще и фотографа уговаривала. Потому что тот фотограф, единственный, с кем Лиза хотела бы ехать, и впрямь не любил с ней работать. Говорил, что не может выносить ее темп. Обвинял в том, что в поле она работает как безумная. Загоняя себя буквально до смерти. И в какой-то мере, конечно, был прав. Но… Фед был лучшим военным фотографом из всех, что она знала. Шесть World Press Photo служили тому подтверждением. Самые лучшие её репортажи сопровождались именно его фото. Фед мог так отснять картинку, что та многократно усиливала любой, даже самый мощный текст. Как специалисту, ему не было равных. Вот она в него и вцепилась.

– В командировку. Ничего особенного. Через неделю буду уже дома. Глядишь, мозги проветрятся. А то я все глупости какие-то делаю…

Конечно, Лиза намекала на секс, который у них случился. Желая непонятно чего. То ли выяснить, как сам Ярослав относится к произошедшему, то ли как-то это все оправдать. Себя оправдать в первую очередь. Найти разумное объяснение собственному поведению. Хотя он ведь первый начал. Кстати, она ведь так и не выяснила, что на него нашло? Тогда…

Промокнув губы салфеткой, Лиза встала, чтобы собрать посуду. И Яр тоже встал. Их пальцы соприкоснулись над грязной, измазанной остатками томатного соуса тарелкой. Его – смуглые. Знакомые ей до боли. И ее – почти прозрачные. Плавным движением руки Яр взял в кольцо ее запястье. Лиза снова судорожно сглотнула, не решаясь поднять ресницы. И заглянуть в глаза. В которых… а черт его знает, что в них?

Двойственность чувств… Та самая двойственность. Когда видеть его не можешь. И не можешь не видеть. Когда хочется оттолкнуть. Вырвать ладонь из захвата и, возможно, даже наотмашь ей, как тогда… по лицу его, по щекам, со всей силы. Когда хочется прижать к себе и никогда… никогда больше не отпускать. Черпая силу, которой в самой не осталось.

– Ч-что ты делаешь?

– Не знаю. Это зависит от того, чего хочешь ты.

Лиза неопределенно повела плечами. Чего она хотела? Может быть, почувствовать себя… живой? Желанной этим сильным, красивым мужчиной? Мужчиной, каждую черточку которого она как свою знала. И которого, наверное, поэтому ей было так легко подпустить к себе. К собственному телу, осквернённому чужим предательством.

– А ты? Ты чего хочешь, Яр?

– Тебя. Всегда тебя, Лиза.

Наверное, это были те самые слова, которые ей нужно было услышать. И пусть она сразу не осознала их глубину, пусть лишь боязливо коснулась поверхности пальцами, не понимая даже, что там, под толщей видимого, просто нет дна, его слова один черт отозвались в ней вспышкой невозможной какой-то жажды.

Лиза пошевелила кистью, высвобождая руку из захвата Яра. Тот послушно разжал ладонь и отступил на шаг, решив, что она ему этим «нет» сказала. И вот тогда Лиза потянулась к нему сама. Сжала пальцы, ощущая каменную твердость мышц. Вздохнула и двинулась вверх по выступающим змейкам вен. Очерчивая их пульсацию пальцами. Завороженно наблюдая, как бьется жизнь, сосредоточившись в небольшом углублении в основании его горла. Поцеловала. Толкнулась языком в эту ямку, выпуская теперь уже его мурашек. Прошлась ладонями вниз, разгоняя стайки по коже. Скользнула по дугам ребер. Здесь она его тоже знала. Видела – Тени много времени проводили вместе. Гоняли на моря или выезжали на шашлыки за город. Где расхаживали, естественно, без рубашки. Но никогда раньше она не смотрела на Яра как на мужчину. Навсегда закрыв для себя эту историю. И вот теперь, спустя столько лет, открыла ее по новой…

Потянула майку вверх. Яр стащил её через голову. Замер, уставившись Лизе в глаза. Его грудь вздымалась и опадала, и снова вздымалась. И это завораживало. Почему столько разговоров о женской груди, когда вот же… вот! Настоящее произведение искусства.

Удивительно. Но никакого стыда не было. Настолько Яр был ей родным. Настолько понятным. Только теперь еще и желанным… настолько.

Если в первый раз с ним ей двигало чувство мести, то теперь – лишь ничем не замутненное желание женщины лечь с мужчиной. А еще ей хотелось узнать – что ему нравится? Она ведь все-все о нем знала, и только тут он для нее до сих пор оставался загадкой. Лиза принялась расстегивать джинсы Яра, одновременно с этим легонько скользя губами по его теплой коже. В самых чувствительных местечках он замирал. Она отмечала это и тут же отступала, чтобы вернуться снова, застав его врасплох. Извлекая тихие, задушенные звуки из его горла. Но не позволяя Ярославу ответить. Это было важно! Ей не хотелось отвлекаться на собственные ощущения. Потому что гораздо интереснее было впитывать его. Чувство собственной над ним власти заводило Лизу гораздо сильнее, чем любая даже самая смелая ласка. Ощущение, что тебя хотят так… Что ты всему причина… Не другая. В конце концов, не зря же он бесконечно повторял:

– Лиза… Девочка моя... Лиза!

Лиза подтолкнула Яра к дивану и, усевшись у его ног, вобрала ртом его плоть.

– Не надо, Лиза, милая… Я же сейчас сдох…

Не договорил. Она накрыла его губы ладонью. И продолжила удовлетворять его ртом, пока он точно так же обсасывал и целовал ее пальцы. А потом Лиза долго-долго, тягуче нежно качалась в его руках. Разрядки следовали одна за другой, Яр финишировал и тут же заводился по новой, а она… она тоже замирала на несколько секунд, со всхлипом переживая шторм, и все начиналось заново.

Ярослав уснул первым. Лиза не стала его выгонять. Уж больно измотанным и счастливым тот выглядел. Она осторожно, стараясь его не разбудить, собралась в дорогу и ушла, тихо притворив за собой дверь.

Глава 15

На войну каждый едет по разным причинам. Кто-то и впрямь свято верит, что защищает родину, кто-то просто пытается подзаработать, кто-то ищет себя, какие-то новые смыслы… Лиза пыталась найти смысл в самой войне. Но сколько бы она ни разговаривала с вояками, сколько бы ни выслушивала доводы двух противоборствующих сторон, сколько бы ни пыталась отыскать хоть что-нибудь светлое в происходящем, тот самый воспетый в книгах героизм – у нее ничего, абсолютно ничего не выходило. И по всему получалось, что война – это просто грязь и слезы. Грязь раскатанных танками дорог и разбитых артиллерией зданий. Слезы ни в чем не виновных мирных людей, чьи жизни оказались в руинах точно так же, как и их разрушенные дома.

Лиза составила ноут с колен и с силой растерла лицо. Вчера ночью бомбили – так что поспать не вышло. Ей удалось собрать кучу самого разного материала, но когда она пыталась сделать хоть какие-то наброски для будущей статьи, у нее ничего не получалось. Как будто это все не то было…

– Полярникова, собирай манатки. Командир велел нам сваливать.

Лиза опустила задранные над головой руки и уставилась на своего напарника.

– Что случилось?

– Ребята с той стороны переходят в наступление. Будет работать артиллерия. Здесь находиться небезопасно. Да что ты расселась? У нас приказ!

Вычитывая ее, Фед торопливо упаковывал в чехлы свое оборудование. Даже сейчас, в спешке, он не удержался и ласково погладил камеру, как если бы та была живой и могла чувствовать его прикосновения. А еще говорил, что она маньячка! А сам? Лиза усмехнулась, сгребла разложенные на столе тетрадки, ноут и диктофон. Технику даже успела сложить в рюкзак, как вдруг далеко-далеко раздался какой-то грохот. Тот, кто не был на войне, мог бы принять этот звук за что угодно. Но Лиза уже ни с чем бы его не спутала. Это был залп. А значит, сейчас снаряды куда-то будут «ложиться».

– Фе-е-ед… – только и успела шепнуть Лиза, прежде чем ее голос утонул в оглушительных звуках взрывов. Здание, в котором они находились, подпрыгнуло, с потолка посыпалась штукатурка. Свет мигнул и погас.

– К стене, дура! – рявкнул Егоров. Лиза бестолково заметалась, в темноте не сразу сообразив, куда ей лучше приткнуться. Где капитальная стена, которая в случае чего ее защитит? А где перегородка, что упадет ей на голову при первом же серьёзном ударе?

Страх – интересная штука. Удивительно, как он способен тебя мобилизовать. Встряхнуть… Заставить переосмыслить жизнь и все, что в ней происходило, в секунду. Привалившись к стене, прижав к груди злосчастные тетрадки со своими записями, Лиза думала о том, что не так уж плохо она жила. Ну, подумаешь, мужик изменил с подругой. Это вообще, можно сказать, классика. Даже удивительно, что она позволила той истории так сильно себя сломить. А Данька? Да какая разница, кто его биологические родители? Тоже нашла проблему… Вот выберется из этого дерьма и как обнимет его! И зацелует. Пухлые щечки, розовые пяточки, по-младенчески рыхлую попку. И Яр… Надо обязательно выяснить, что это, мать его, было. Почему их потянуло друг к другу так сильно? И что с этим делать теперь?

Обязательно. Обязательно выяснить. Когда они выберутся. Если только сумеют.

– Есть тут кто? – раздался голос с акцентом, в котором Лиза узнала их проводника.

– Мы здесь!

– Выходим! За мной. Скорее…

Залпы стихли. И все вокруг зловеще замерло. Лиза бежала к крытому грузовику, в котором уже сидели солдаты, получившие команду отступать, и на ходу поправляла на себе жилет с нашивкой «PRESS», которая по идее должна была ее уберечь от смерти.

– Надень каску.

Лиза выхватила ту из рук напарника и застегнула под подбородком удивительно твердыми пальцами.

– Я тебе говорил, что надо отсюда сваливать!

– Но мы не доработали! – возразила Лиза. Грузовик завелся и покатил между полуразрушенных домов, подпрыгивая на кочках так, что стучали зубы.

– Если работа не идет – это знак, что надо валить. А ты каждый раз сидишь до победного. Я так и не понял, чего тебе не хватило в этот раз.

– Истории! Мне не хватило истории, понимаешь?

– Истории! Мне не хватило истории, понимаешь?

– Ты выслушала истории представителей обеих противоборствующих сторон, – прокричал Фед, машинально пригнувшись, когда опять загрохотало.

– Да какая мне разница, что думают эти стороны? Если есть третья сторона! Если есть, мать его, люди, обычные люди, судьбы которых перекрошила эта война! Думаешь, им не все равно, кто прав, а кто виноват? – проорала в ответ Лиза, а потом уже тише добавила: – Я ведь просмотрела, что ты отснял…

– И что? Тебе не понравилось?

– Дело не в этом! Ты профессионал. И каждый кадр, с точки зрения искусства фотографии – безупречен. Но что ты снял?

– Что?

– Боевые действия, взрывы, люди с оружием…

– Господи, Полярникова, мы за этим сюда и приехали!

– За чем? Чтобы прославлять войну? Так, выходит?

– Да нет же!

– Тогда давай покажем ее честной. Покажем ее изнанку. Не вот этот весь бред о том, как отважно здесь сражаются за землю. Мы даже не уверены, чья она… И кто прав. Есть ли в это всем вообще правые? Давай покажем людей! Людей, которые вовлечены в войну не по своей воле. Покажем, насколько хрупок баланс мирной жизни. Ведь я уверена, еще пару лет назад  они себе не могли такого даже представить, – Лиза обвела широким жестом руины по обеим сторонам от дороги. – Может быть, другие люди задумаются… И это все прекратится. Остановится… может быть.

– Что именно? – буркнул Фед.

– Война.

– Войну могут остановить только те, кто ее начал, Полярникова. Люди, у которых много бабла и оружия.

– Возможно, ты и прав, – устало согласилась Лиза

– Не сомневайся. И не забывай, что ты и я –  всего лишь репортеры. Никто не ждет, что мы остановим все войны на планете.

– Я понимаю. Но ведь мы пишем людям о людях? Давай этим и займемся. Пожалуйста, Фед…

– Господи, женщина, чего ты от меня хочешь?

– Давай задержимся здесь. Хоть на денек. Поработаем среди мирных. Обойдем дома, в которых еще живут. Возьмем интервью у местных, сделаем фото обычной жизни. Я поняла, почему у меня не шел текст. Я не о том писала. Понимаешь?

– Красный крест… – пробормотал Фед и задумчиво почесал подбородок.

– Что?

– Скорее всего, нас эвакуируют в миссию Красного креста. Там ты найдешь с кем поговорить. Если, конечно, не эвакуировали саму миссию.

Лиза на секунду зажмурилась. Почти в кромешной темноте нащупала сухую ладонь напарника и легонько сжала.

– Спасибо.

– Так и знал, что с тобой проблем не оберешься. Бедовая ты баба.

– Это я уже слышала, – сквозь слезы засмеялась Лиза. – Ты прости, что не могу вполсилы.

И ведь действительно не могла. Так было и в работе, и в жизни. За что бы ни бралась – все на максималках. Наверное, ей поэтому так нелегко далось предательство Серого. Она его не могла понять. Это не вкладывалось в картинку ее мира.

– Только учти – здесь намечается жопа. Завтра отрабатываем на свой страх и риск. И валим. Я серьезно, Полярникова.

– Хорошо. Только не зови меня так.

– Как?

– Полярниковой.

– А как звать?

– Новый псевд я пока не придумала. Так что зови пока просто Лизой.

– Почему сразу не Елизаветой?

– Потому что Елизавета – это Полярникова.

Так она подписывала свои статьи раньше. А теперь не могла.

– Мне, наверное, не надо спрашивать, чем тебе и то, и другое не угодило?

– Лучше не надо, да, – усмехнулась Лиза. Её уже накрывал адреналиновый отходняк. Ужасно хотелось спать.

– Заметано. А мы, кажется, приехали. Давай руку, Лиза. Помогу тебе спрыгнуть.

Хороший он все-таки, Фед, хоть и не любит с ней работать. Лиза шмыгнула носом, осмотрелась по сторонам. У их ног раскинулся город, который они оставили, отступая. То тут, то там от земли поднимался дым, и взвивались языки пламени.

– Учти, Лиза, у тебя есть один день, – напомнил Фед и сделал первый кадр. Как раз той картинки, что открылась их взгляду. Лиза кивнула, тут же переключаясь на подоспевшего к ним проводника. Свое право остаться здесь еще нужно было выторговать у военных. К счастью, Лизе довольно быстро пошли навстречу. Что-что, а договориться с мужчинами жизнь ее научила.

Весь следующий день они с Федом провели на ногах. Лиза ходила и слушала. Слушала и снова ходила… Ее записи разрастались, пополняясь десятками историй обычных, на первый взгляд, ничем не выдающихся людей. Лиза бы рыдала над каждой, если бы сейчас могла это себе позволить. А так приходилось выстраивать экран. И отстраняться.

Дошел черед и до миссии. Но толкового разговора не вышло. Те в срочном порядке сворачивали свою работу и эвакуировались. Им было совершенно не до репортеров. С их глупыми интервью. Глава миссии уже давно смотал удочки, на месте оставались лишь несколько рядовых сотрудников. Лизу провели в неказистый кабинет, но она так и не успела ни о чем их расспросить. Прозвучал сигнал тревоги, и те опять куда-то сорвались.

– Лиз, надо уезжать!

– Ага. Сейчас… – кивнула Лиза и прошлась по тесной захламленной комнатке от стены к стене. Разглядывая висящую на ней карту, какие-то объявления, плакаты и редкие фото, прикрепленные к стене кнопками. У одной фотографии замерла. Подошла поближе, жадно вглядываясь в изображение. Несколько девчушек, очевидно, из местных, были запечатлены в компании… в компании…

– Аля… – прошептала Лиза, узнав в девушке с фото жену майора Богданова.

– Ты что-то сказала?

– Нет. Просто девушка на фото похожа на одну мою хорошую знакомую.

Не просто похожа! Это Аля и была. Как она здесь очутилась?! Это был первый вопрос, который Лиза задала вернувшейся представительнице миссии.

– О, эта девочка прибыла к нам добровольцем. Аля! До того, как ее выкрали в конце прошлого августа, она проработала у нас несколько месяцев.

– Как выкрали? Кто? – похолодела Лиза.

– Если бы мы знали.

–  И что? Ее нашли?

– К сожалению, мы ничего не знаем о ее судьбе. Так бывает. В стране десятки тысяч людей официально признаны пропавшими без вести.

Земля опять содрогнулась, и представительница миссии распорядилась немедленно уезжать. Да Лиза и сама уже понимала, что здесь нельзя больше задерживаться ни на секунду. Они выдвинулись в колонне, состоящей из трех машин. Но не проехали и нескольких километров, как попали в засаду.

– Твою же мать, – грязно выругался Фед, прежде чем его, а следом и Лизу, выволокли из машины. Она бесконечно повторяла «PRESS» и тыкала пальцем в нашивку на своей одежде. Но, похоже, тем, кто их остановил, плевать было на их нашивки.

Все выглядело, как в плохом боевике. Они под прицелами автоматов, их куда-то везут… Фед попытался вступить в переговоры, но не слишком удачно. Ему велели заткнуться. И даже не нужно было владеть чужим языком, чтобы понять, что конкретно ему сказали. Они ехали довольно долго, прежде чем машина остановилась и им скомандовали вылезать. После проводили в какой-то стремный полуподвал и… ушли.

– Ты понял, кто эти люди? –  шепнула Лиза.

– Нет.

– А чего они от нас хотят?

– Скоро узнаем.

Оказалось, что бандиты и сами не знали, что им было нужно. То ли выкуп, то ли чтобы они осветили в прессе конкретно их позицию. Сутки Лиза с Федом и еще шесть человек из миссии провели в полнейшем неведении. Это было мучительно. Как чисто физически, так и морально. Было ужасно холодно. Их толком не кормили… Да что там? У них банально не было туалета. Поэтому заложникам приходилось ходить в ведро по очереди. Нервного напряжения многие просто не выдерживали… Это было страшно, очень и очень страшно…

– Если мы выживем, и мне хоть когда-нибудь приспичит поехать на войну, просто пристрели меня, – шепнула Лиза Феду.

– Заткнись, Лиза. Вот просто заткнись! – устало вздохнул тот.

– Как думаешь, они связались с редакцией?

– Без понятия. Наверное.

– И какие выдвинули требования?

– Может, самолет. И два миллиона долларов, – попытался сострить Фед.

– У Дубильета нет таких денег. А самолеты здесь вообще не летают.

– Ты знаешь, как меня приободрить, – вымученно хмыкнул.

– Что теперь будет, Федя?

– Ты у их главного взяла интервью? Взяла. Он же этого хотел? Глядишь, теперь и отпустит. Если ты поклянешься мамой раструбить на весь мир, какой он красавец.

– А если нет? – шепнула Лиза, слизывая слезы. Глупые слезы и трусливые. Она думала, в ней больше выдержки. Фед промолчал. Постепенно стихли и все другие звуки. Лиза провалилась как будто в забытье. В себя пришла, почувствовав, как ее рот накрыла чужая ладонь.

– Т-ш-ш. Не дергайся. Это я. Яр…

Глава 16

Ярослав потом долго себя ругал, что не успел с Лизой попрощаться. Привыкший спать очень чутко, контролируя ситуацию даже сквозь сон, в ту ночь он, наконец, позволил себе некоторую поблажку. Проснулся вместе с рассветом. Полежал, не открывая глаз. Воскрешая в памяти воспоминания о вчерашнем. Улыбнулся, как дурак. Протянул руку и… резко сел. Огляделся, как-то сразу осознав, что остался один. Почему? А бог его знает. В конце концов, Лиза могла быть где угодно. Она могла пойти в душ – видит бог, он ее здорово замарал с вечера, или в кухню, чтобы приготовить им завтрак… Но нет. Яр сердцем чувствовала, что опять остался один.

Он встал. Сходил в душ, сделав воду похолодней в надежде, что это поможет ему остыть. После натянул джинсы, с которыми Лиза еще вчера так легко разделалась. Сварил кофе. И обхватив горячую кружку ладонями, зачарованно огляделся по сторонам. Ему нужны были доказательства, что это с ним случилось на самом деле. Она случилась… И доказательства были на каждом шагу. Куда ни брось взгляд. Грязные тарелки, до которых у них так и не дошли руки, его сброшенная на пол майка…

Яр в один глоток допил кофе. Вымыл посуду, задвинул стулья и вытер со стола. А потом еще раз прошелся по квартире, в которой Лиза еще толком не успела обжиться. По крайней мере, ничего здесь не напоминало о том, что это именно ее дом. Разве что кроватка Даньки, приставленная к большой кровати, и его разбросанные игрушки. Яр взял в руки маленького медвежонка. Он никогда не задумывался о детях. Но вовсе не потому, что их не хотел. Скорее, Ярослав не желал так прочно себя связывать с женщиной, которую бы никогда не смог полюбить. Другое дело Лиза…

А ведь если у них все выйдет, в чем Яр уже нисколько не сомневался, так вот, когда у них все срастется, ему придется стать отцом ее ребенку уже сейчас. Точнее даже не её – Серого и его сучки. Но раз Лиза решила усыновить пацаненка, значит, все же её. А теперь и его, Яра.

Ярослав ошалело провел ладонью ото лба к темечку. Прикрыл глаза, представляя их вместе. Нет, у него не было с этим проблем. Он мог полюбить чужого малыша как своего. Потому что его любила Лиза. И этого было более чем достаточно, но… Что, если Данька пойдет в Серегу? Не будет ли это для него слишком?

Поймав себя на этой мысли, Яр хмыкнул. Ответ напрашивался сам собой. И был вполне конкретный. Может, Яр и не был идеальным, но привить сыну правильные установки, вырастить из него настоящего крепкого мужика, не такого козла, как Серый, он бы, пожалуй, смог. И у него на это было уж точно больше шансов, чем у самого Серого.

Яр стиснул зубы. Боль от осознания предательства когда-то лучшего друга притуплялась. А вот злость на него, удивительное дело, росла. И эта злость примиряла Ярослава с тем, что он был вынужден сделать. Да, Серый с дыркой во лбу все еще снился ему в кошмарах, но, по крайней мере, уже не каждую ночь.

– Ты сам все просрал, Сережа. Сам. Видит бог. Я не лез.

Яр еще раз осмотрел квартиру, схватил куртку и вышел за дверь. Он уже опаздывал на работу. И хоть рассчитывать на новое задание было глупо, их тренировки никто не отменял.

В то утро Яр показывал не слишком хорошие результаты. Парни по этому поводу как всегда зубоскалили, а он не слишком удачно отшучивался. После звали с собой в бар, но Ярослав сослался на какие-то дела и поехал к родительскому дому. Его машина наверняка уже успела здесь примелькаться за то время, что он Лизу сторожил, не слишком-то надеясь на прощение. А она простила. Никак не в силах этого осознать, Яр откинул голову на подголовник и широко улыбнулся. Дурак дураком. Но что делать, если он никогда еще, пожалуй, не был так счастлив? Будущее, в которое он не особенно любил заглядывать прежде, теперь манило… Яр представлял, как они с Лизой заживут. Как будут узнавать друг друга заново. Гулять по давно истоптанным аллеям, держась за руки. Путешествовать. Засыпать вместе и просыпаться. Разговаривать, спорить до хрипа в горле. Может быть, даже ругаться. Чем черт не шутит? Но тут же мириться. Тут же! Он теперь знал, как заставить ее замолчать.

Господи, как же она ему подходила! Совпадала с ним. Каждой впадинкой, складочкой, выступом. Во всем. Чего ни коснись. Даже в сексе. Они будто друг под друга были подогнаны. Так почему же их развела жизнь? Так надолго развела, что он уж и не надеялся соединиться?

В окно легонько постучали. Яр вскинулся, опустил стекло.

– Ну, и долго ты будешь тут сидеть? Лизы нет.

– Я знаю, теть Лен, – усмехнулся Ярослав, выходя из машины и коротко улыбнувшись Лизиной матери.

– Выследил, значит?

– Эм… Нет. Мы говорили. Привет, дружочек. – Яр осторожно коснулся пальцем маленького Данькиного кулачка. Тот сидел на руках у Елены Дмитриевны и разглядывал Ярослава во все глаза. Да Яр и сам на него пялился – будь здоров. Выискивал что-то. Какие-то подсказки. Нащупывал тонкие ниточки, из которых ему нужно будет сплести прочную связь. Обычно формирующуюся по факту и скручивающуюся в спираль ДНК.

– Говорили? Ничего себе, как лихо вы продвинулись вперед, – усмехнулась Елена Дмитриевна и, тут же сменив тему, заметила: – Поможешь затащить коляску в квартиру?

– Да без вопросов.

– Вот и ладно. Я как раз приготовила твою любимую солянку, как чувствовала, что ты зайдешь.

– Надеюсь, вы не подсыпали туда слабительного, – хмыкнул Яр, без всяких усилий подхватывая коляску и поднимаясь с ней по ступенькам.

– С чего бы мне это делать?

– Из чувства солидарности с дочкой, конечно же. Она на меня крепко обиделась, теть Лен. За то, что… ну, вы в курсе.

Елена Дмитриевна бросила на него странный взгляд, который Яр не смог прочитать, обошла по периметру, вручила Даньку, чтобы открыть дверь, и только когда они вошли в квартиру, заметила:

– Нет, никакого слабительного, уж если я удержалась, когда ты отошел в сторону, уступив Лизку этому козлу, то и теперь как-то сумею.

Яр открыл рот. Перевел взгляд на мальчишку, будто спрашивая у него – ты это тоже слышал? И не найдя у того подтверждения, все ж настороженно уточнил:

– Это вы о чем?

– О том самом. Или ты думаешь, я не знала, что ты по ней сохнешь?

– Хм… А как тут было не отойти? У них любовь случилась.

– Да она просто устала ждать, когда ты, дуралей, начнешь действовать. А этот под руку подвернулся. Вот и закружило.

– Ждать? Меня? – челюсть Яра опустилась еще ниже. Хотя, казалось, куда уж? Воспользовавшись этим, Данька ухватил Яра за губу и потянул, царапая острыми, как у котенка, почти прозрачными ноготками. Ярослав отвел его ручку и машинально поцеловал крохотный кулачок.

Елена Дмитриевна, уловив этот момент, вздохнула. Прижала ладонь к груди и медленно опустилась на стул.

– Тебя-тебя. Может, хоть теперь у вас все сложится, а, Ярка?

– Да уж будьте уверены. Лизу я не отпущу. Только что вы такое говорите, теть Лен? Лиза никогда меня…

– Много ты знаешь! Она просто гордая очень. И к свите твоей примыкать не хотела. Девки-то тебя, Яруся, избаловали вниманием. Уж очень ты популярным был.

Яр ошалело коснулся пальцами лба. Ну, да, было дело. Он рано повзрослел. С ансамблем танцев они мотались с выступлениями по всей стране, и даже за границу пару раз выезжали. Ну, и чего там только не было. Танцы жаркие, заводные. А у него пубертат. И никакого, считай, контроля. Вот и приобщили его к взрослой жизни девочки постарше. Кто бы на его месте устоял? Что же касается Лизы… Он так ее любил, что даже дунуть в ее сторону боялся. Ему казалось, что она совершенно не готова к тому, что ему с ней хотелось сделать. Вот Яр и бил себя по рукам. Мучился, чтобы ее не дай бог не обидеть. Решил, что подождет, когда она вырастет. Ну, или хоть как-то даст знать, что тоже в нем заинтересована. А она только подшучивала над ним, но еще больше над его похождениями. И смотрела строго. А ему так хотелось показать ей собственную крутость! Дурак. Выходит, зря он тогда ей не открылся?

Одной рукой удерживая Даньку, другой Яр потянулся к карману. Достал телефон. И под удивленным взглядом будущей тещи набрал Лизин номер. Ну и, конечно, нарвался на «абонент вне зоны».

– Ты что делаешь?

– Лизе звоню. Почему-то нет связи.

– Ну, еще бы. Она тебя, что, не предупредила? Или у вас до этого черед не дошел?

Игнорируя любопытный и чуточку ироничный взгляд Елены Дмитриевны, Яр отмахнулся от ее вопроса, уточнив главное:

– Не предупредила о чем?

– О том, что в этом С* могут быть проблемы со связью. Да ты не переживай. Она сообщения шлет. Прилетела. Добралась. Все нормально. А тебе что – нет?

– Как в С*? – Яр похолодел. – Там же война.

– Не война, а перемирие. К тому же Лиза на передовую лезть и не собирается. Она же не глупая. Так что не волнуйся.

«Да что ты знаешь о её работе, женщина?» – чуть было не заорал Ярослав. Потом осекся и спешно передал растерянной женщине Даньку, боясь его напугать своей перекошенной то ли от гнева, то ли от ощущения полной беспомощности рожей. Нет, он, конечно, понимал, что Елена Дмитриевна не в курсе, чего Лизе стоит ее работа. В конце концов, её понимание ситуации ограничивалось лишь отчетами самой Лизы. А та, чтобы не волновать родных, конечно, и близко не рассказывала им всей правды. Максимально сглаживая углы. И только Яр, только Тени и некоторые сотрудники Лизиной редакции были в курсе, как все обстояло на самом деле. Знали, что Лиза и «не лезь» – понятия вообще несовместимые. Потому что Лиза всюду совала свой нос. А нюх у нее был отменный. Абсолютно бесстрашная. Или глупая до безобразия! Глупая… отбитая на всю голову баба! Ну, куда? Куда она опять подалась? Когда у нее он. И Данька. Когда у них жизнь только-только начала налаживаться? Зачем?! Для чего? Почему именно сейчас? Откуда эта потребность?

– Ярик, она мне не все сказала, да? – заподозрила неладное Елена Дмитриевна. – Ты поэтому так взбесился?

Яр оглянулся, поймав себя на том, что смерчем носится по квартире туда-сюда. И Данька, за благополучие которого он так переживал, безошибочно считав его настроение, готовился зареветь. Выдохнул. Подошел к малому. Погладил щечку. Успокаиваясь немного и сам. И его, вот ведь чудо, успокаивая.

– Да нет. Не берите в голову. Я просто впервые ее отпускаю… так сказать, в новом статусе.

Который, они, кстати, даже не обозначили. Кто он ей? Теперь… Кто? В ее голове, конечно. Сам-то Яр с этим уже определился.

– Ну, если ты так на все ее отлучки будешь реагировать, я тебе не завидую, – рассмеялась Елена Дмитриевна. – Пойдем, накормлю тебя, паникер.

Он? Паникер? Да ладно… Яр заставил себя успокоиться. И даже съел предложенный суп. Потом поигрался с Данькой, а перед уходом попросил разрешения заходить к ним почаще, чтобы налаживать контакт с сыном, пока Лизы нет. Так и сказал – с сыном. Окончательно привыкнув к этой мысли. Елена Дмитриевна страшно расчувствовалась. Шмыгая носом, заметила, что с Данькой они сидят по очереди с родителями Сергея.

– Думаете, они будут против наших отношений с Лизой?

– А тебе не плевать?

Яр кивком головы дал понять, что ему до одобрения Полярниковых дела нет. Но когда все же была их очередь сидеть с Данькой – встречу с ним пропускал. Вовсе не потому, что боялся, чтобы они там себе чего не подумали. Просто не хотел принимать каких-то решений, касающихся семьи, без Лизы. И эти дни, дни, когда он не знал, чем себя занять, и не мог отвлечься на Даньку, были для него самыми тяжелыми. Еще сильнее он стал нервничать, когда прошла неделя, а она не вернулась. Поднял на ноги Дубильета. Тот был мужик что надо. Сразу просек, что его интерес неспроста. И успокоил.

– Да вы, братцы, не переживайте. Она на денек задержалась. Это согласованное мероприятие. Глядишь, завтра к вечеру будет уже дома.

Яр кивнул. Но не слишком поверил. Что-то зудело в нем, не давало покоя. Какая-то необъяснимая тревога. Так прошел день. От Лизы не было новостей. Второй… Яр приехал в редакцию, поймал главреда, который уже и сам извелся. Вместе они просидели у телефона еще сутки. Страшные сутки. Мучительные. Яр бы врагу такого не пожелал.

А потом раздался тот самый звонок…

Глава 17

Яр телом ощутил момент, когда до Лизы дошел смысл сказанного. Просто в один миг напряжение, сковавшее ее тело, схлынуло. Она обмякла и стала тяжело заваливаться на бок, не в силах себя контролировать. Да он и сам чуть лужей не растекся у её ног, буквально чудом сохранив выдержку. Прежде чем встать, Яр позволил себе всего одну слабость. Секундную, в общем-то. И совершенно… абсолютно ему недостаточную. Но такую нужную ему в тот момент, что удержаться не было никакой возможности.

Яр прижал Лизу к себе и, уткнувшись носом в ее макушку, бесшумно, но жадно втянул в себя аромат ее кожи. Объективно – тот не мог быть приятным. После стольких дней, что Лиза провела в плену. Но для него ничего вкуснее и желаннее не было. Ни-че-го в целом мире.

– Можешь идти? – шепнул он.

Лиза кивнула. Обхватила его лицо ладонями, приблизила нос к носу. В темноте ни черта было не разглядеть. Лишь глаза поблескивали.

– А как же Фед? И другие люди…

Яр резко качнул головой, давая понять, что для разговоров не время. Лиза понятливо кивнула. Она встала на нетвердые ноги, перед этим с трудом отыскав в темноте свои тетрадки. Заткнула их за пояс грязных джинсов и, ни секунды больше не медля, пошла вслед за Яром. Он двигался абсолютно бесшумно. Сливаясь с окутавшей их темнотой. Будто тьма была его лучшим другом. Будто Яр сам ею стал. На секунду Лизу обуял страх, что у нее начались галлюцинации. И что горячая рука, за которую она цеплялась, ей лишь чудится. Что она просочится между ее судорожно сжатых пальцев и… все.

Будто желая убедиться в его реальности, Лиза стиснула ладонь Яра крепче. Та была действительно ненормально горячая. И живая… Лиза чувствовала, как от пальцев вверх по руке волной поднимается жар. Отогревая по чуть-чуть ее закоченевшее тело. Слезы покалывали в носу. Горло драло. То ли от быстрого бега, то ли от зарождающейся внутри истерики. Лиза запыхалась. Ей казалось, что она издает непозволительно много звуков. Так много, что этим она вот-вот выдаст их.

Но нет. Они благополучно поднялись из подвала вверх по ступенькам в темную, пыльную комнату. С одним узким окном у самого потолка.

– Надо пролезть. Сможешь? – шепнул Яр.

– Наверное, – стуча зубами, пробормотала Лиза. И в тот же момент буквально взмыла вверх. Он ее поднял!

– Там тебя встретят.

А дальше все произошло очень быстро. Лиза даже не успела уточнить, кто встретит. И где? Просто слепо доверившись Яру – тот бы никогда ее не подвел, она без колебаний прыгнула в неизвестность. Было ли ей страшно? Конечно. Чтобы в голос не заорать, Лиза изо всех сил закусила губы. Адреналин шпарил так, что ей даже не было больно. Или она эту боль не успела осознать, в тот же миг упав в чьи-то сильные руки.

– Привет, Лизок, – обдал жаром ухо Семен. Шестой в группе Теней. Значит… Яр за ней пришел не один? Неужели всех Теней отправили им в помощь? Немыслимо… Просто немыслимо. – Бежать можешь? Или тебя понести?

– Могу! Но там остался мой фотограф и другие заложники. И… Яр.

– Я в курсе, – усмехнулся Сема. – Феда с Яром мы дождемся в другом месте.

Лиза помедлила. Ее терзали сомнения. И чувство вины за то, что она будет в безопасности, тогда как остальные… Она ведь понимала, что остальных им придется оставить.

– Скорее. У нас нет времени, – Семен схватил ее за руку и потянул.

– Но Фед…

– Яр его вытащит.

И все… Они побежали. Куда – неясно. Лиза вообще не понимала, как Семен что-то видит в этой непроглядной черноте. Она даже земли под ногами не могла разглядеть, а потому постоянно спотыкалась. От падения ее удерживала лишь твердая рука Шестого.

– Ну, че, Лизок, загонял я тебя? – ухмыльнулся Сема, когда они остановились. – Забирайся внутрь, отдохнёшь.

Лиза моргнула. Куда забираться? Оказалось, что Семен подвел ее к спрятанной между деревьев машине. Кое-как она забралась внутрь. Напряженно уставилась перед собой, но, конечно, разглядеть хоть что-то не получилось. На несколько мгновений Сема отлучился, потом вернулся и накрыл ее какой-то тонкой тряпкой, в которой она очень быстро согрелась. В этом тепле бороться со сном стало невозможно. Лиза то полностью отключалась, то вскидывалась, тревожно озираясь по сторонам.

– Лиза, детка, подвинься.

Яр провел по ее щеке пальцами. Лиза открыла осоловевшие глаза.

– Все хорошо? – поинтересовалась она в полусне. Яр усмехнулся. Им предстояло прорваться на территорию, контролируемую союзниками. А это еще минимум четыре часа в дороге, на которой могло произойти все, что угодно. Но если она рядом, если они ее все же нашли, еще и так быстро нашли – везло им в эти дни просто невероятно, то можно было, даже не соврав, заверить:

– Лучше не придумаешь.

И поцеловать ее в висок. Там, где тонкая венка билась.

– Эй, ну залезай уже. Нужно отсюда сваливать, – буркнул Иса.

Набились в машину как селедки. И покатили. В ту ночь им действительно здорово фартило. Добрались до места практически без приключений. Лишь на одном блокпосту пришлось пострелять. Но его охраняло не так уж много народу. Разделаться с ними для Теней не составило никакого труда.

В воздухе послышался звук вертушки. Вжух-вжух-вжух… Яр задрал голову к небу. Почему-то сейчас ему как никогда было трудно поверить в то, что все позади. Может, виной всему то, что их не хотели отправлять в C*. Чтобы попасть сюда, Теням пришлось здорово поторговаться с начальством. А потом поднять на уши, рискуя быть вскрытыми, всю свою агентурную сеть на ближнем востоке и севере Африки.

– Сумасшедшая она баба, – покачал головой Фед, глядя на спящую Лизу. Вертолет кружил над головами, выискивая подходящее место, чтобы приземлиться. Было ужасно шумно. Но Лиза, бедняжка, так умаялась, что даже эти звуки были не в силах ее разбудить.

– Да. Сумасшедшая, – согласился Яр. И снова зарылся пальцами в ее волосы. Сглатывая собравшийся в горле ком. Удивляясь каждый раз, как в первый, тому, какими сильными могут быть чувства…

Когда вертолет сел, Лизу пришлось будить. Забрались, взмыли вверх и полетели. Здесь особенно было не поговорить. Хоть Лиза уже и не спала. Зато можно было держать ее за руку. И касаться большим пальцем запястья, как раз там, где бился пульс. Убеждая себя, что все позади. И уже можно расслабиться.

Перекинуться парой слов им удалось лишь в самолете. Военном. Который, привезя гуманитарный груз, назад летел почти порожняком.

– Как вы нас нашли? – спросила Лиза Теней.

– Долгая история.

– Это Дубильет, надо полагать, всех на уши поставил? Не знала, что у него есть такие серьезные связи.

Мужики переглянулись. И синхронно уставились на Яра, который изо всех делал вид, что спит. Тем самым выдавая его причастность без всяких слов. Лиза сглотнула. Сжала руку Яра сильней, обещая себе все хорошенько обдумать, когда эмоции чуточку схлынут. Но те, кажется, только становились сильней. И непонятней. Своего пика они достигли, когда после возвращения она увидела белого, как мел, осунувшегося шефа. Аэродром был военным, так что ему наверняка пришлось здорово потрудиться, чтобы получить сюда допуск.

– Ну, Лизка… ну, девка! – бормотал он, ощупывая ее руки, плечи. – А ты-то, Федя, ты-то куда смотрел?

Фед лишь выставил перед собой руки, мол, без комментариев. Выглядел он, надо заметить, неплохо, если учесть, что с ними произошло.

– Не надо, Аркадий Семенович, не трогайте меня! – взмолилась Лиза, вяло отбиваясь от обрушившихся на нее объятий.

– Почему? – всполошился Дубильет. – Тебе невыносимо? Тебя били… Пытали? Ее там били, Фед?

– Да я просто воняю, – истерично захохотала Лиза, глазами выискивая Ярослава среди других мужчин. Но не находя. И оттого еще больше волнуясь. Для нее он стал необходим, как воздух.

– Тоже мне – проблема! Сейчас тебя в больничку оформим, а там и душ тебе, и ужин вкусный. Только с бумажками порешаем.

Оказалось, ничего не надо решать. У Лизы даже паспорта не спросили. Хотя тот и остался у похитителей. И, наверное, по-хорошему, нужно было как-то задокументировать этот факт. Как и ее возвращение.

– Какую больничку? – тупила Лиза.

– Обычную. Нужно проверить, все ли с тобой в порядке. Я обо всем договорился. Тебя уже ждут.

– Ни в коем случае. Никаких больниц. Только домой. И спать.

– Полярникова, твою мать!

– Я серьезно, Аркадий Семенович.

– У тебя ж даже ключей нет, – зашел с другого боку.

– Это я не подумала. Слушайте, а родители в курсе, что со мной все в порядке?

– В курсе! Они сюда рвались, но я убедил их оставаться дома. Не знал, в каком ты… – Аркадий Семенович осекся, не договорив. Но понять, что он имел в виду, было нетрудно. Он боялся застать Лизу в том состоянии, в котором родителям ее лучше не видеть. Избитой, может быть, изнасилованной и сломленной. А она, вон, ничего, бодрячком, можно сказать. И все благодаря…

– Спасибо вам, – шепнула она.

– Да за что, господи?

– За то, что подняли всех на уши.

Дубильет невесело хохотнул. Глянул куда-то поверх ее головы и буркнул в своей манере:

– Там кроме меня было кому всех на уши поднимать. Нашла под стать себе психа…

Лиза обернулась. За спиной стоял Яр. И такое в его глазах было, что… ну, ведь точно – псих! Как есть псих, да.

– Я хочу домой, а у меня ключей нет, – пожаловалась она, лаская его совершенное лицо взглядом.

– Могу подбросить тебя к родителям. Они волновались.

– Нет. Я сначала хочу привести себя в порядок.

– Тогда ко мне? – свел брови Яр.

– Если ты не против приютить меня на некоторое время.

«Или навсегда…» – мелькнуло в голове.

– Да хоть навсегда, – проговорил он вслух.

Дубильет неловко откашлялся за спиной и, понимая, что сейчас лишний, отошел в сторону, чтобы поговорить с Федей. И вроде вокруг них было еще много-много людей, но Лиза не могла избавиться от ощущения, что они с Яром остались одни во всем свете.

Лиза протянула Яру дрожащую не слишком чистую руку. Он ее взял. И они вместе пошли прочь из небольшого ангара. Уже из машины Лиза позвонила родителям с телефона Яра. Успокоила их, как могла, заверила, что в полном порядке. И попросила, чтобы те еще денек посидели с Данькой. Она страшно соскучилась по сыну, но понимала, что если не выспится, как следует, просто не сможет приглянуть за ним сама.

– Эй, милая, мы приехали.

Кое-как Лиза выбралась из машины. Удивительно, что она столько вынесла, а в итоге ее добила не самая долгая дорога домой. Ее выключало. Ноги не слушались. Яр смерил Лизу внимательным взглядом, тихо выругался, а потом просто подхватил на руки и понес. У нее даже не было сил воспротивиться этому произволу.

– Хочу в душ.

– Потом, сначала поспи.

– Нет, – Лиза встряхнулась, – сначала в душ.

Да, спать хотелось просто нечеловечески, но… Смыть с себя ужас произошедшего хотелось еще сильней. Это было принципиально.

– Что ж ты такой баран упертый, а? – ругался Яр, стаскивая с нее одежду. И целуя, целуя, целуя…

– С ума сошел? – вяло отбивалась Лиза. – Я грязная.

– Плевать. Мне плевать, Лизка. Ты – это ты.

И все… все. Вот так одним махом он успокоил все ее страхи. Заткнул пасти комплексам, которых до предательства Серого в ней и не было. Включил краны. Помог забраться ей в ванну. Еще толком не успевшую наполниться. Взял собственную мочалку, гель для душа и принялся осторожно, миллиметр за миллиметром, ее оттирать.

– Мои тетрадки! – вдруг опомнилась Лиза и подняла лицо, которое до этого прятала в коленях.

– Я сложил их на тумбочке, не переживай.

– Хорошо, – шепнула она. – Их потеря слишком бы усложнила мою работу.

– Ты точно отбитая, – усмехнулся Яр. – Но…

– Что? – зевнула.

– Но я тебя такую и люблю.

Лиза улыбнулась. Она была словно пьяная. От облегчения, горячей воды, поднимающегося от нее пара. И от его слов. Которые, конечно, ей могли и почудиться. В таком-то состоянии.

– Эй! Да ты совсем спишь. Давай-ка, вылезай.

– Нет. Я сейчас еще голову вымою…

И снова он ругался. А потом Яр сам, неумело, путаясь в волосах и как будто боясь причинить ей боль неосторожным движением рук, мыл ей голову.

Из ванны он ее достал уже спящую. Замотал в заботливо приготовленную простыню и отнес в спальню.

Глава 18

Когда Лиза открыла глаза, за окном была уже глубокая ночь. И лишь свет ночника, который Яр предусмотрительно оставил включенным, мягким золотистым свечением разгонял черноту по углам. Лиза перевернулась на бок. Подтянула к себе подушку, сохранившую на себе след от его головы, и глубоко-глубоко вдохнула. Та пахла Яром и, кажется, была еще теплой. Значит, он спал рядом с ней. А может, и не спал вовсе. Просто лежал рядом и смотрел, как спит она. В других обстоятельствах Лизу это могло бы напрячь. И в голову полезли бы всякие глупости вроде тех, что она недостаточно красива. Что слишком истощена и измучена, чтобы ему понравиться.

Но не теперь. Когда они столько вместе пережили. Не с ним… Не в этих обстоятельствах. Которые обнажили, кажется, все, что еще оставалось скрытым. Непостижимую, незнакомую ранее глубину.

Лиза улыбнулась. Спустила ноги на пол. На тумбочке рядом с ночником лежала сложенная в стопку одежда. Наверняка приготовленная Ярославом для неё. И, казалось бы, что в этом такого особенного? Ничего. Вроде бы. А у Лизы от такой заботы подозрительно дрожали губы. И пальцы немножко… Она развернула тонкую футболку. Скользнула по вороту пальцами. Так удивительно было снова касаться чистых, отутюженных до скрипа вещей. Вдыхать их свежий аромат. Спать на хорошем ортопедическом матрасе, а не на каменном холодном полу. Слышать доносящиеся в приоткрытую форточку звуки – звуки мирного города. Чей-то смех, шум проносящихся мимо машин, гудки клаксонов, вопли соседских кошек…

Лиза не спеша оделась. Подошла к окну и выглянула из-за шторки. Говорят, к хорошему привыкаешь быстро, но ведь и к плохому тоже. Человек вообще скотина неприхотливая. Ко всему приспособится, только время дай. В глубине квартиры что-то с грохотом упало. Лиза вздрогнула. Провела дрожащими пальцами по лицу. Убеждая себя, что к резким звукам она тоже когда-то непременно привыкнет. Когда воспоминания о бомбежках сотрутся. А пока этого не случилось, ей просто нужно взять себя в руки. И не шарахаться от малейшего шороха.

Лиза глубоко вздохнула и пошла на звук. В большой комнате Ярослав что-то готовил. На плите, источая божественный аромат, булькал соус. А в кастрюле кипели макароны.

– Тебе помочь? – спросила Лиза, подходя поближе и осторожно, зная, как опасно заходить к тренированному бойцу со спины, обхватывая его ладонями за пояс.

– Нет. Тут осталось лишь воду слить. Помнится, ты любишь пасту с морепродуктами. Хорошо, я ее вчера не стал готовить.

– Вчера? – изумилась Лиза, чуть отступая. Яр повернулся к ней лицом.

– А какой сегодня, по-твоему, день?

– Не знаю, – растерялась Лиза. – Судя по твоему лицу, я спала неприлично долго.

– Тридцать шесть часов.

Лиза присвистнула. Перевела взгляд на часы, понимая, что звонить родителям уже поздно.

– Мать с отцом звонили?

– Раз десять. Да ты садись, тебя ноги не держат. Предложил бы вина, но боюсь, тебя в момент срубит. – Яр отодвинул для нее стул, будто между делом поцеловал в макушку и отошел, чтобы откинуть макароны на дуршлаг.

– Спасибо, что позаботился обо мне, – шепнула Лиза. Поймала Яра за руку, когда он вернулся к столу уже с тарелкой, переплела их пальцы и прижалась к его запястью запекшимися губами.

– Ну, что ты делаешь, глупая? Я же даже не для тебя старался… – хрипло заметил он.

– А для кого?

– Для себя. Ну, вот как бы я жил, если бы с тобой что-то случилось?

Он вроде бы шутил. А вроде и нет. Лизе хотелось это выяснить. Не поддержав шутливый тон Ярослава, она резко вскинула ресницы и посмотрела на него абсолютно серьезно.

– Как?

Улыбка на губах Яра растаяла. Он свел брови в одну линию. Хмыкнул и, опустившись на рядом стоящий стул, заметил с какой-то насмешкой, что ли? Насмешкой над собой…

– А никак, Лиз. Вряд ли бы я смог без тебя. Жить.

Перед глазами плыло. То ли от голода. То ли от слез, вызванных его убийственно серьезными словами.

– Ты жил без меня все это время, Яр.

– Да. Но я знал, что с тобой все хорошо. До какого-то момента этого мне было достаточно.

– А теперь?

– А теперь нет, – отрезал он. – Ешь. А то остынет. Только по чуть-чуть. Желудок, отвыкнув от нормальной еды, может и взбрыкнуть.

Лиза послушно взяла вилку и отправила в рот первую порцию макарон. Это было действительно очень вкусно.

– Ты уводишь разговор в сторону, – вздохнула Лиза, не позволяя охватившему ее блаженству сбить себя с толку.

– Разве? А по-моему, я все обозначил предельно ясно.

– Тебе кажется. Я ничего не поняла.

– Например?

– Что между нами происходит, Ярослав?

– То, что должно было произойти еще пятнадцать лет назад. Любовь. По крайней мере, я тебя люблю. И хочу, чтобы мы были вместе. Ты и я. Данька… Ну, и другие дети, которые, можешь не сомневаться, у нас появятся.

– Звучит ужасно самоуверенно. Будто у меня совсем выбора нет, – шепнула Лиза.

– Нет. Даже не сомневайся. Один раз я уже позволил тебе выбирать. Ничего хорошего из этого не вышло. Так что больше я этой ошибки не повторю.

– И что же ты сделаешь?

– Вопрос стоит несколько иначе. Что сделаешь ты, Лиза. А сделаешь ты вот что – завтра же заберешь сына и вещи на первое время…

– И? – облизала пересохшие губы.

– И переедешь сюда. Где тебе самое место. Мы не будем больше терять время попусту. Потому что я не могу без тебя. Не могу… Я чуть с ума не сошел, когда ты исчезла. – Яр вскочил, не в силах справиться с чувствами. Зарылся пятерней в волосы. И снова упал на стул, уставившись на неё больным… абсолютно больным и неуверенным взглядом. Будто сам говорил и не верил, что она согласится.

О господи! Боже мой… Разве это возможно? Разве можно любить так? Ее любить…

– Х-хорошо. А п-потом я отъеду в редакцию. А то шеф меня пристрелит. Два дня как дома, а у меня еще конь не валялся.

Зрачки Яра расширились. Он сглотнул.

– Ты напрочь отбитая.

– Да, мне говорили, – засмеялась Лиза. – Ты, кстати, тоже гово… – закончить не смогла. Он на ее рот набросился. Накрыл губы губами, так резко, что клацнули зубы, и прохрипел, их не размыкая:

– Моя… Ты моя.

Лиза перевела дух. И ответила ему с не меньшей горячностью. Уже забыв, что это может быть так… Остро. Будто ходишь по лезвию. А может, до него так и не было никогда. Потому что все до него было неправдой. Когда их губы разъединились, задыхались оба. Но о продолжении речи не шло. Вспышка страсти отняла у Лизы последние силы. И Яр это считал очень тонко.

– Да ты совсем никакая. Пойдем, малыш, я тебя уложу в кроватку.

– Я хочу тебя… – возразила Лиза слишком вяло для того, чтобы ей можно было поверить. Яр усмехнулся. Кайфуя просто от того, что она так близко.

Уложил ее в постель, нависнув сверху, поцеловал дрожащие веки и хотел было уйти. От греха подальше.

– Я серьезно, Яр… Мне это нужно.

Сомнительное заявление, особенно учитывая то, что Лиза даже не смогла открыть глаз. Но, если она так хочет…

– Давай посмотрим, что я могу с этим сделать, – шепнул он ей в волосы. Рукой провел по телу вниз. Лиза призывно развела ноги. Он тихо засмеялся, лаская ее шею теплом дыхания. Старательно игнорируя мысли о том, как же она намучалась, как похудела вся и осунулась. Сжал в руке все еще полную грудь. Растер сосок между пальцев, облизал, намочив ткань. Дунул, с жадностью наблюдая, как тот на глазах твердеет, сжимается от холода. С губ Лизы срывались тихие мяукающие стоны. Она ерзала под ним, извивалась. Впивалась ногтями в руки, подкидывала худенькие бедра, бесстыже намекая ему, чего хочет. От ее возни футболка задралась вверх и собралась в районе талии, оголяя Лизу до пояса. Такая красивая. И его… Теперь уж точно его. Сто процентов. Яр очертил пальцами выступающие кости бедер. Медленно скользнул вниз, а как только ее дыхание оборвалось, отступил, не касаясь самого главного.

– Яр… – взмолилась Лиза. Глазные яблоки хаотично двигались под ее веками. Она что-то бессвязно бормотала и кусала губы, потерявшись в нем… И в происходящем. Яр безошибочно нашел увеличившийся, разбухший от желания узелок между ее ног. Растер его, прошелся ниже, пачкая пальцы в ее секрете и медленно-медленно перетекая вниз, чтобы попробовать ее так, как давно хотелось. Ртом, языком, губами. Шалея от её аромата и вкуса. Желая ее нечеловечески. С трудом удерживая в узде животные инстинкты. Она кончила прежде, чем Яр успел насытиться. Задергалась, прижимая к себе его голову и тоненько жалостливо заскулив. На этом можно было бы ставить точку. В конце концов, это для нее было. Но ощутив, с какой яростью она сокращается вокруг его двух сложенных вместе пальцев, Яр с собой не совладал. Размашистым движением языка лизнул ее напоследок, подхватил бедра и с силой в нее ворвался. Потом он много раз думал – не зря ли. Но в тот момент, выплескиваясь в неё, любимую, единственную, родную, казалось, что нет ничего более правильного…

Они вырубились одновременно. Раз – и все. А утром проснулись, потому что опять звонили родители. Оттягивать их визит уже не было никакой возможности. И хоть очень… очень хотелось побыть еще хоть немного вдвоем, пришлось вставать и готовиться к приему гостей.

В то утро было много слез. Нет, Елена Дмитриевна, конечно, честно пыталась держаться, но выходило у нее не очень. Вот и ревели они тайком от Лизы на пару с матерью Яра. И даже Лизин отец – крепкий, битый жизнью мужик, шмыгал в стороне носом.

– Ну, вы чего? Все хорошо ведь! – терялась Лиза, прижимая к себе притихшего Даньку, которого от нее было не оторвать.

– Чего?! Чего… Вот вырастет у тебя сын и пропадет на неделю. Тогда ты нас поймешь.

– Мам, ну, ведь рабочий момент. Кстати, о работе, не хотела бы показаться невежливой, но мне пора приниматься за статью.

– Лизонька, ты бы для начала отдохнула, – возразила мать Яра, четко уловив, что тот вот-вот взорвется. И выскажет все, что думает по поводу трудоголизма своей избранницы.

– Так я не устала, Татьяна Денисовна, – засмеялась Лиза. – Мы же там не делали ничего. Только штаны просиживали.

Яр стиснул челюсти плотней. Каждый раз, как он вспоминал о тех наполненных ужасом днях, когда он ее искал, когда по крупицам собирал информацию, не смыкая глаз, не позволяя себе думать о худшем, у него в груди стыло. И не спасало даже то, что все осталось в прошлом. Это в нем теперь навсегда. Страх… дикий страх за нее.

– Бездельничали? – спросил он, после того как им все же удалось выпроводить родителей. Обхватил ее руки-палочки чуть повыше локтей. – Это теперь так называется?

– Ой, да перестань, – рассмеялась Лиза, – мне просто нужно было как-то их успокоить. Иначе они никогда бы не ушли. А мне…

– Что?

– Мне с тобой вдвоем побыть хотелось.

– Ты хотела сказать «втроем», – тихо заметил Яр, скосив взгляд на сына, который молотил ручками по погремушке, натянутой в его креслице.

– Ну, когда мы его уложим, то останемся все же вдвоем.

– Я думал, тебе надо писать статью.

– Статья подождет, – проказливо улыбнулась Лиза и, вдруг посерьезнев, заметила: – Поверить не могу, что ты возился с Данькой, когда меня не было.

– Почему?

– Потому что он тебе никто!

– Никто? – нахмурился Яр.

– Ты знаешь, о чем я…

– Ты права, – Яр в задумчивости почесал заросшую щеку. – Думаю, нам нужно как можно скорее исправить это недоразумение.

– И каким же образом?

– Мы поженимся. И я его усыновлю.

– Ты шутишь?

– А разве похоже? Не вижу ни одной причины, чтобы это откладывать. А у тебя, похоже, какие-то сомнения?

Были ли у нее сомнения? Господи… Да она вообще не могла мыслить здраво. Все так сильно изменилось, что голова шла кругом. А еще, ну, ведь смешно, по всему выходит, она сама замуж напросилась. Эта мысль Лизу ужасно развеселила. Она откинула голову и впервые за очень долгое время захохотала в голос.

– Ну, и чего ты ржешь? – и себе улыбнулся Яр.

– Удивляюсь, как легко я захомутала самого классного парня в округе.

Глава 19

– Здесь сколько? Тысяч семьдесят знаков? – спросил Дубильет, взвешивая в руке принесенную ему на откуп рукопись. – Полярникова, ты спятила?

– У меня были и побольше статьи, – справедливо заметила Лиза, проигнорировав предложенный шефом стул и его оговорку, касающуюся ее прежнего псевдонима. Защищаться она предпочитала из положения стоя. Чтобы никто над ней не нависал. И не давил. Ни своим авторитетом. Ни лишними килограммами – поесть Дубильет любил, а она все никак не могла набрать хоть относительно приемлемую массу. А ведь с момента возвращения из C* прошло уже две недели. Да и вообще не так уж долго она там «худела».

– Да, было дело, – побагровел Аркадий Семенович. – Но те тексты касались читателя напрямую. Я не могу выделить все полосы под статью о войне, происходящей где-то там, у черта на куличиках. У нас, Лиза, между прочим, народ беднеть стал в четыре раза быстрее в сравнении с прошлым годом, думаешь, ему есть дело до войны в C*?

Лиза иронично вздернула бровь, мол, какого ж черта тогда вы нас туда послали? Расчет был на то, что шеф ее вопрос поймет без всяких слов. Потому как если бы она его озвучила, тот бы прозвучал слишком дерзко и дал бы Дубильету лишний повод на нее окрыситься, что сейчас ей было совершенно не нужно. А так… К ней не могло быть никаких претензий. Мало ли что ему в ее глазах почудилось?

Расчет Лизы оказался верным. Шеф понял её без слов. Зыркнул злобно в ответ и, выбросив перед собой указательный палец, заметил:

– Тебе напомнить, как ты туда попала? Кто за мной несколько недель кряду ходил? Надоедал мне, не давая проходу? Ну, пустите меня, Аркадий Семенович, ну пожа-а-а-алуйста… – перекривлял Лизу.

– Да разве ж дело в том, что я сама туда вызвалась?

– И то так, – неожиданно легко согласился Дубильет. - Чего уж теперь? Давай посмотрим, что ты тут насочиняла.

Аркадий Семенович схватил ее бумажки и отвернул первый лист. Он любил, чтобы авторы приносили ему свои тексты именно так, распечатанными. На одной из пьянок в редакции Дубильет как-то признался, что в молодости мечтал работать учителем. И Лиза подозревала, что чиркая их статьи красной пастой, он отдавал дань той своей несбывшейся мечте.

– «Грязь и слезы»? – постучал по столу пальцами. – Не слишком ли пафосное название? Избитое…

– Да вы дальше читайте, Аркадий Семенович, а там решим.

Дубильет фыркнул и снова пододвинул к себе распечатку. Обычно он читал всегда вдумчиво. Не раз возвращался к тому, что уже прочел, делал на полях какие-то пометки, что-то говорил автору. Но в этот раз Аркадий Семенович глотал одну страницу за другой. И лишь иногда отрывался. Чтобы глянуть на Лизу (чего он там не видел?) или подкурить. Курил Дубильет много.

Не стерпев напряжения, Лиза подошла к окну и дернула на себя створку. В задымленный кабинет ворвался свежий аромат весны. Цветущей черемухи, абрикосов, молодых, только-только распустившихся листочков и серебристых елей, высаженных еще при советской власти у здания, в котором теперь располагалась редакция. После дождя те пахли особенно пряно. Аж в голове кружилось. Или это от недоедания? Как-то было нехорошо.

Скорее бы это все закончилось! – думала Лиза, нервно сжимая и разжимая пальцы. Но статья и впрямь была слишком большой. Ей оставалось лишь ждать. Своего приговора. Ведь если Дубильет вычеркнет из того текста хоть слово – бог его знает, что от нее останется. Она, кажется, всю себя в эти слова вложила… Всю. Через слезы и боль.

– Хм…

Лиза обернулась. Удивительно даже, как сильно она устала. И почему почувствовала это только сейчас? Как теперь до дому доехать?

– Что?

– Это сильно. Это вообще, Лиза, отдельно взятое произведение искусства. Большая литература. В скольких, кстати, знаках?

– В авторской версии – в семидесяти двух тысячах трехсот двадцати пяти.

Лиза хотела усмехнуться. Будто ей все нипочем. А вышел какой-то совершенно идиотский всхлип.

– Поезжай-ка ты, Лиза, домой. А лучше, нет, погоди. Я тебе водителя снаряжу… – Дубильет взял в руки телефон.

– Постойте! Какой домой? Вы же ничего не сказали! А текст надо отредактировать. Сроки горят, Аркадий Семенович.

– Ну, ты мне еще о сроках напомни, Полярникова, – притворно возмутился Дубильет.

– Я не Полярникова!

– Ну, тогда поскорее определись, кто ты. Надо же в верстку это все отдавать. О чем ты себе думаешь?

– Как в верстку? – Лиза сглотнула соленый ком, собравшийся в горле. Кто-то за спиной хмыкнул. Она оглянулась и поняла, что все это время в кабинете главреда сидел еще и Фед. А она не заметила, находясь в какой-то прострации.

– В верстку, в верстку. Иди уже с глаз моих.

– Но как? А редактура… – бестолково повторяла Лиза.

– Нечего там редактировать, девочка. Иди. И чтобы я тебя здесь на следующей неделе не видел. Увижу – уволю к чертям. Поняла? Отдыхай.

Лиза опять судорожно сглотнула. Полное бессилие, которое она ощущала еще каких-то пару минут назад, сменилось эйфорией невиданной силы. Когда тебя так колбасит, что оставаться на месте нет никакой возможности.

– Поняла… – кивнула болванчиком. Попятилась к двери, не веря своему счастью. Фед двинулся следом.

– Ты как вообще, норм?

– Ага. А фото? Черт! Я ведь не спросила… Какое он фото взял?

– Все, что мы предложили, – усмехнулся Фед.

– Полярникова! – заорал Дубильет. Лиза сделала вид, что не слышит. И широко улыбнулась настороженно поглядывающим на нее коллегам. – Лиза! – гаркнул тот опять.

– Чего?

– За руль садиться не смей. Тебя Юра отвезет.

– Слушаюсь и повинуюсь!

До дома водитель Лизу домчал быстро. И слава богу! У той не было сил оставаться на месте. Она суетилась. Шарила руками по обивке сиденья, теребила сумочку и бесконечно дергала стеклоподъёмник. Туда-сюда. Ей то жарко было, то холодно. И живот сводило.

Телефон зазвонил, когда Лиза была уже в магазине. Идея приготовить праздничный ужин возникла внезапно и была чудо какой удачной. Пора уж ей было реабилитироваться перед Ярославом. Ведь все эти дни, дни, когда Лиза писала, их бытом занимался именно он. И надо заметить, это отлично у него получалось. Яр даже с Данькой возился, отказавшись от помощи родни. Менял ему памперсы, готовил смесь, обеспечивая Лизе просто идеальные условия для работы. Но, что самое главное, он ни разу ее не упрекнул в том, что она так мало времени уделяет семье. И ему, хорошему. Будто Яр действительно понимал и принимал Лизу такой, как она есть. Со всеми ее тараканами. И это было так же странно, как и невероятно трогательно. Она не знала такого к себе отношения. Она о таком не смела даже мечтать. Потому как… ну, не бывало так! Не бывало... Ни один мужик не стал бы ставить интересы женщины выше своих собственных. Яр в этом смысле был исключением. Он к ней даже лишний раз не заглядывал. В комнату, которая раньше была его спортзалом, и которую она совершенно беззастенчивым образом у него отжала. Как же стыдно. Сейчас стыдно, да.

– Привет.

– Привет.

– У тебя все хорошо?

– Да! Лучше не придумаешь.

– Значит, Дубильет одобрил твою статью?

– Целиком и полностью! Представляешь? Даже слова не изменил, – засмеялась Лиза.

– Ну, я же говорил, что так будет. А ты мне не верила.

– Вот еще! Я только тебе и верю, Яр… Только тебе и верю.

– Но ведь сомневалась.

– Немножко, – отмахнулась Лиза, не желая даже себе признаваться в том, что оценка Яром ее работы ей была почти так же ценна, как и оценка главреда. – Кстати, я заслужила целую неделю отпуска!

– Серьезно?

– Угу! И знаешь, что это означает? Нет? Что я целиком и полностью твоя.

– Ух ты. Звучит прекрасно, – голос Ярослава по щелчку изменился. Наполнился легкой сводящей с ума хрипотцой. – И чем же мы займемся?

– Я думала приготовить ужин, купить вино, может быть, принарядиться… Ой! Наверное, зря я это выболтала? Нужно было устроить сюрприз. И как следует отблагодарить тебя за все…

– Да у меня и без всяких сюрпризов вот-вот инфаркт случится, Лиза.

– Какой ты у меня неженка, – засмеялась та и как-то нелепо пошатнулась. Перед глазами плыло. Лиза посильней вцепилась в тележку.

– Черт. Я к тебе хочу невероятно, – простонал Яр.

– Так дуй домой.

– Не могу. У меня еще встреча с Первым. Он нас всех собрал. Там что-то важное. По работе.

– А знаешь, может, так даже лучше. Я как раз успею накрыть на стол. Если Данька не подведет.

– Да нет. Он у нас мальчишка смышленый.

– Весь в папу, – прошептала Лиза и осеклась, осознав, как двусмысленно это могло прозвучать. – В тебя! – добавила спешно.

– Это точно, – подтвердил Яр. – Ну, тогда до вечера?

– Ага.

– Люблю тебя.

– Я тебя тоже.

Лиза улыбнулась. Отправила в тележку две бутылки вина и покатила к кассам. И вроде не так уж много она и купила, но двести метров от магазина к дому вдруг стали какими-то непреодолимыми. Лиза несколько раз останавливалась, чтобы отдохнуть. В лифте без сил привалилась к стене. Закрыла на мгновение глаза, а тот уже приехал. Зашла в квартиру, скинула плащ и туфли, впервые бросив их посреди коридора, потому как не было сил наклониться, чтобы засунуть те в шкаф. Вымыла руки, тупо глядя на воду. А потом долго медитировала над отборным куском мяса, не в силах вспомнить, зачем вообще его купила.

Немного пришла в себя, когда мать привезла Даньку. Тут хочешь не хочешь, взбодришься. Потому что этот маленький проказник научился вставать, держась за подручные предметы, и теперь за ним нужен был глаз да глаз. А тут еще готовка!

Мясо было уже в духовке, а салат нарезан, когда Лиза почувствовала сильную боль. Теперь ту уже было ни с чем не спутать. Пришли месячные. Наверняка от этого и слабость, а она уже не знала, что думать. Обложив Даньку подушками, Лиза пошла в ванную привести себя в порядок. Сняла брючки, которые не успела переодеть, удивляясь тому, как те успели запачкаться. Опустила взгляд… По ногам стекали ручейки крови.

Дверь открылась, когда она пыталась оттереть капли, упавшие на белый кафель.

– Ой… извини, – стушевался Яр. – А что ты… – уставился на ее перепачканные бедра. – Какого черта? – вскинул на Лизу взгляд.

– Выйди, пожалуйста. Это просто месячные.

– И оно всегда… кхм… так обильно?

– Нет… – в голове все сильнее и сильнее кружилось. Лиза медленно привалилась к стеночке. Яр быстро подхватил ее, не давая скатиться вниз.

– Тихонько. Не торопись. Вот тут присядь, – он опустил крышку и взгромоздил ее на унитаз.

– Это просто месячные, – упрямо повторила Лиза.

– Конечно. Но мы все же покажемся врачу. На всякий случай. Вот прямо сейчас возьмем и поедем.

– Там мясо в духовке. И Данька! Его мы куда денем?

– Я что-нибудь придумаю. Не переживай. Лучше скажи, как эту штуку прилепить?

Оказывается, пока Лиза сидела с закрытыми глазами, Ярослав успел отыскать в шкафчиках ее прокладки, а теперь разглядывал их, не совсем понимая, что делать дальше.

– Трусы принеси. А дальше я сама.

– Я мигом. Только не вставай! Слышишь?!

Яр… Её всегда спокойный Яр сейчас, кажется, был на грани истерики. И это заставило Лизу взбодриться, как ничто другое. Держась за раковину, она встала. И даже успела включить воду до того, как Ярослав вернулся, чтобы смыть с себя… смыть…

– Тише-тише! Ты чего, милая? Не плачь…

– Извини. Это все усталость, – бормотала Лиза, – все одно к одному. Как там Данька? Иди лучше к нему. Я здесь сама справлюсь.

– Черта с два! С Данькой посидит мама.

– Но ее же еще нет, – концентрируясь из последних сил, слабо прошептала Лиза.

– Ничего. Сейчас будет. Ты только не переживай, – бормотал Ярослав, вытирая ее полотенцем. – Ну-ка, вот так… Наверное, нужно позвонить твоему гинекологу.

– А какой сегодня день? Она, может, и не работает вовсе!

– Заработает, – отрезал Яр и, подхватив ее на руки, понес одеваться. И Лиза не сомневалась, что так и будет. Яр никогда бы ей не соврал.

20.1

В машине Лизе стало немного лучше. Спазмы прекратились, низ живота, конечно, еще ныл, и довольно сильно. Но, по крайней мере, эту боль можно было терпеть – не то, что там, в ванной. Когда у нее от боли в глазах темнело. И было очень страшно одной, ведь если бы она вдруг не справилась и отъехала, за Данькой некому было бы приглянуть.

– Яр… – тихо позвала Лиза, наблюдая, как по его сосредоточенному лицу скользят огни проносящихся мимо машин.

– Что?

– Ты выдохни, хорошо? Мне уже получше.

– Получше тебе или нет, мы узнаем в больнице.

На скулах, заросших короткой густой щетиной, отчетливо проступили желваки. А вена на виске так сильно пульсировала, что это было видно даже в тусклом свечении, исходящем от приборной панели. Лиза пыталась вспомнить, волновался ли Сергей о ее здоровье так хоть когда-нибудь? И не могла. Может, нет. Для этого нужно любить. А он… Он, возможно, никогда не любил ее вовсе. Лиза на секунду прикрыла глаза, но с удивлением поняла, что осознание этого факта уже не ранит её так сильно. Почти вообще не ранит. Оставляя после себя лишь чувство легкого сожаления. И множество вопросов, ответы на которые она теперь уж никогда не найдет.

– Мне льстит, что ты так сильно обо мне переживаешь, но я не вижу причин. Правда.

– Ты чуть не истекла кровью! У меня на глазах, Лиза… – Яр все же на секунду отвлекся от дороги и мазнул по ней черным полубезумным взглядом.

– Да брось. Наверное, я все же подстыла в том подвале. Вот оно и… – Лиза неопределённо взмахнула рукой.

– Даже если так – тебе стоит обследоваться. Мне нужно было настоять на этом сразу, но я… Черт, какой же я идиот!

– Вот еще. Не хватало, чтобы ты себя винил. В конце концов, я взрослая женщина и сама в состоянии решать, стоит ли мне обращаться за медицинской помощью, – возмутилась Лиза, и на эту тираду ушли ее последние силы. Теперь уж точно последние.

– Взрослая? Ты? Как бы не так, – пробормотал Яр. – Кажется, приехали. Здесь куда, не знаешь?

– К приемному покою, наверное. Во-о-он там, видишь фонарь над крыльцом?

А в приемнике их уже ждали. Тот самый гинеколог, у которого Лиза лечилась вот уже несколько лет, и к которому ее привели безуспешные попытки забеременеть.

– Сейчас мы пройдем в смотровую, а вы можете подождать здесь…

– Нет, – отрезал Яр, – я пойду с вами.

Анжелика Сергеевна по-новому взглянула на Ярослава и перевела взгляд на Лизу.

– Пусть идет. Я не против, – устало согласилась она. Хотелось, чтобы это все поскорее закончилось. За время своего лечения Лиза успела возненавидеть все эти осмотры. Больницы, лаборатории с их тошнотворным въевшимся в стены запахом септиков угнетали ее, пожалуй, больше всего. Если бы Лизе на выбор предложили провести еще несколько дней в плену или столько же, но в больнице, еще неизвестно, что бы она выбрала.

– Вот так,  осторожненько. Кровотечение, ты говоришь, обильное?

– Очень.

– Спазмы?

– Ага.

Осмотр затягивался. Лиза нервничала.

– О, господи! Это же всего-навсего месячные. Дайте мне уже какую-нибудь волшебную таблетку, да мы поедем.

– Боюсь, тут посерьёзней ситуация.

– Что вы имеете в виду? – спросил Яр и весь подобрался на своем стуле – вылитый хищник. Лиза даже залюбовалась. Воистину иногда мозг ведет себя очень странно в стрессовых ситуациях…

– Думаю, имел место самопроизвольный выкидыш.

– Как? Я же не могу… не могла…

– Хочешь сказать, что вы с партнёром предохранялись?

– Нет, – качнул головой Яр и сжал ладонь Лизы так сильно, что она поморщилась.

– Нет, – повторила Лиза.

– Тогда все очевидно, не так ли? Напомню, что несовместимость у тебя была исключительно с Сергеем, – мягко заметила Анжелика Сергеевна. Лиза тупо кивнула. Это она, конечно, знала, но… Господи. У неё выкидыш. Вы-ки-дыш.

– И что теперь?

– Полежишь в больничке. Мы проведем дополнительные исследования, выявим причину… Хотя мне кажется, ты просто слишком истощена. Вот и все объяснение.

– Лиза… – прервал объяснения доктора Ярослав. – Милая, ты слышишь, что сказала Анжелика Сергеевна?

– Да, конечно. И что теперь? – тупо спросила Лиза. Произошедшее никак не хотело укладываться в голове.

– Я сейчас дам распоряжения, чтобы тебя оформили.

– У вас есть отдельная палата? Нам нужна отдельная… – заметил Яр.

– Конечно. VIP-палата за дополнительную плату.

– Хорошо. Нам подходит.

Анжелика Сергеевна кивнула и быстро вышла за дверь. Лиза с Ярославом, наконец, остались одни. В тишине. Давящей и будто бы липкой.

– Прости, – наконец прошептала Лиза, медленно поворачиваясь к Яру лицом.

– Господи, да за что? – удивился тот.

– За то, что от меня одни неприятности. Мы ведь не касались этой темы… Я не знаю, хотел ли ты ребенка. А если даже хотел, то уж точно не мертвого. – Лиза истерично засмеялась.

– Прекрати! Не надо так… Зачем ты?

Лиза отвернулась к окну. С шумом выдохнула скопившийся в легких воздух. Так, что даже занавеска на ширме качнулась.

– Наверное, это в наш самый первый раз случилось.

– Похоже на то. А впрочем, какая разница?

– Никакой. Но если бы я только знала… – Лиза заплакала. – Если бы я только знала, я бы никогда… Я бы ни за что… Господи, прости меня. Это я во всем виновата. Если бы не эта поездка, может…

– Слышать ничего не хочу! – прервал ее Ярослав и обнял. Так крепко, что затрещали кости. Прижался губами к макушке и зашептал:  – Замолчи, не надо... В этом нет твоей вины. Если кто и виноват, так это я. Я же видел, в каком ты состоянии. Нужно было стукнуть по столу и запретить тебе…

– Что запретить?

– Работать! Ты была для этого слишком слаба. Но я так отупел от счастья, что ты, наконец, рядом, что не посмел перечить. А ко всему еще и регулярно на тебя залезал. Идиот безмозглый…

Лиза засмеялась сквозь слезы. И тут же затихла. Только сильней сжала пальцы, комкая в них его рубашку.

– Это глупо.

– Что именно?

– Друг друга винить. Что уж теперь, правда?

– Правда. Сейчас нам на другом сосредоточиться надо.

– На чем?

– На твоем здоровье. Вот поправим его, а там… – Яр запнулся, провел носом от ее макушки к виску. Коснулся его губами.

– Что?

– А там мы еще попробуем. Если ты, конечно, захочешь.

– А если опять ничего не выйдет?

– У кого это не выйдет? У нас? Ты с ума сошла? Знаешь, как я буду стараться?

Лиза выдавила из себя слабое подобие улыбки. Уткнулась носом Яру в грудь. Распластала ладони и вдруг поняла, что он… дрожит. Сильно дрожит. Чудовищно. И что вся его бравада – лишь спектакль для одного зрителя. Маска. Под которой Ярослав прячет боль. Боль, может, даже посильнее ее собственной. Она-то к случившемуся относилась ровнее. А как иначе? После трех неудачных ЭКО? Тут против воли очерствеешь. Без вариантов. А вот Яр… Ее хороший светлый правильный Яр, он ведь впервые с этим столкнулся! Исподтишка. По голове обухом. Его никто к этому не готовил. Этого в принципе не должно было произойти. Только не с ним. Он точно этого не заслужил.  Впрочем, Лиза давно уже не верила, что их заслуги вообще принимаются во внимание.

– Конечно, будешь… И я буду. И все у нас будет. Веришь?

Когда-то Лиза правда думала, что больше не найдет в себе сил попытаться еще раз. Теперь же она нисколько не сомневалась, что ради него, ради Яра, если он только захочет, она сделает это снова. И снова, если понадобится.

Дверь в кабинет открылась. Вернулась Анжелика Сергеевна. А дальше все завертелось очень быстро. Лизу отвезли в палату, а Ярослава отправила за вещами, которые той могли понадобиться.

– Сейчас мы поставим пару уколов. И капельницу. Ты не переживай, красавица, мы тебя на ножки быстро поставим, – бормотала пожилая медсестра, набирая в шприц лекарство из ампулы. Это Лиза еще помнила, а после – уже ничего. Она провалилась в спасительное забытье.

Когда Ярослав вернулся утром, Лиза рыдала, отвернувшись лицом к стенке. Тот испугался. Насильно развернул ее к себе – Лиза не хотела, чтобы он ее такой видел. А Яру было все равно. Он принялся целовать мокрые глаза, распухший красный нос, бесконечно повторяя, что все будет хорошо. Все непременно будет…

– Ты не понимаешь!

– Чего не понимаю, милая?

– Я плачу не из-за выкидыша! – всхлипнула Лиза. Ярослав пригладил ее растрепанные волосы, стараясь не выдать своей абсолютной растерянности.

– А из-за чего, Лиза? Из-за чего ты плачешь?

– Я ведь раньше даже забеременеть не могла. Даже просто забеременеть! А тут получилось. И как бы эта беременность ни закончилась, главное, что я теперь точно знаю – я нормальная. Понимаешь?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Ну, конечно, нормальная. Господи… Лиза. Конечно, нормальная.

Лиза засмеялась. Нет, у нее не уехала крыша. Просто… Черт! Она ведь действительно забеременела. Сама! С первой попытки. И радость от этого была почти такой же сильной, как и её боль. Радость давала силы смириться.

В общей сложности в больнице Лиза провела неделю. Ту неделю, что Дубильет выделил ей в качестве отпуска. Ну, не ирония ли? Лиза улыбнулась, вспомнив, как тот пришел ее навестить. С букетом в одной руке и платком, которым он то и дело вытирал выступающий на лбу пот – в другой.

– Ты это, Лиза, выздоравливай поскорей. А то лежишь тут…

Лиза чуть не рассмеялась. Все же Аркадий Семенович был удивительно косноязычен, когда дело касалось эмоций. Любая другая женщина на ее месте могла бы решить, что он абсолютно бесчувственный. Но только не Лиза. Та все понимала верно. И от этого у нее подкатывал к горлу ком.

– А что, для меня появилась какая-то интересная тема?

– Тема? – завелся с полтычка Дубильет. – Нет, Яр, ты слышал? Мало ей того, что было. Подавайте что-то новое! Да я… Да ты… Вот тебе! – скрутил фигу и ткнул ей прямо под нос. Стараясь не рассмеяться, в конце концов, предсказуемость реакции шефа и впрямь была очень забавной, Лиза разгладила пальцами складки на простыне. И скосила взгляд на другого… не менее важного для нее человека. На Яра. С которым еще не успела поделиться своим соображениями относительно своей будущей карьеры. Да и вообще их дальнейшей жизни.

– То есть, подходящих для меня тем… нет?

– Да ты у меня теперь будешь писать… будешь писать…

– О чем? – тайком улыбнулась Лиза.

– О погоде! Вот, о чем. И только попробуй, скажи, что тебя это не устраивает!

– Ну, почему же? Работенка не пыльная. Как раз то, что нужно, если хочется пожить для себя.

– Чего? – оторопел Дубильет.

– Говорю, нравится мне ваша идея. Страшно нравится. Будет время заняться семьей. Здоровьем… Как следует восстановиться. А потом, может, и вовсе в декрет уйду. Как все нормальные люди.

Говоря это, Лиза на Ярослава не смотрела. Она и без этого знала, как тот воспримет ее слова.

– Ага. Ну, ладно тогда. Тебя когда ждать на работу? Может, еще недельку возьмешь?

– А возьму. У меня неделю мужики на хозяйстве! Даже страшно представить, чего там они намудрили.

– Эй! У нас с Данькой вообще-то полный порядок, – заметил Яр хрипло. Все же торкнули его ее слова очень сильно. Глаза Лизы наполнились нежностью, но в ответ она сварливо заметила:

– Ну, это мы еще посмотрим.

А что? Играть роль – значит, играть ее до конца. Иначе чувства их просто задушат.

– Ну, раз у тебя все в порядке, я, наверное, пойду, – пробормотал Дубильет.

– Ага, давайте. И привет нашим передавайте!

– Чуть не забыл! Я тут кое-что принес, – Аркадий Семенович хлопнул себя по лбу и, вынув сложенную кое-как газету из портфеля, протянул ту Лизе.

Лиза осторожно погладила смятые листы. За последнее время столько всего случилось, что выход ее статьи прошел будто сквозь нее.

– Ты уверена, что хочешь сделать паузу в карьере? – спросил Ярослав, жадно вглядываясь ей в глаза, когда за Дубильетом закрылась дверь.

– А что тебя смущает?

– Я не хочу, чтобы ты это делала ради меня. Не хочу жертв с твоей стороны, понимаешь?

Да. Она понимала. И от этого любила Яра еще сильней. Хотя, казалось, куда уж больше?

– Это не жертва, – прошептала Лиза.

– Ты уверена?

– Угу.

Слезы подкатывали к глазам. Чтобы окончательно не расклеиться, Лиза решила переключиться. Пододвинула к себе газету. Зашуршала страницами. Принимая навязанные правила игры, Яр тоже уставился в текст. А потом резко поднял на нее взгляд:

– «Грязь и слезы», репортаж Лизы Линдт?

Глава 21

– Угу. Ты не против, что я твою фамилию взяла без спросу? – запоздало поинтересовалась Лиза, и на мгновение вдруг ей стало даже страшно – а что, если она ошиблась? Поняла его неправильно, или вообще придумала то, чего нет и близко? Рядом с Ярославом обмануться было легко. Он был самым родным, самым близким ей человеком. А потому казалось, что они во всем на одной волне. Теперь уж точно во всем. И не может быть никак иначе.

Прерывая испуганный ход ее мыслей, Яр медленно поднял руку, зарылся в Лизины волосы твердыми пальцами и потянул на себя. Так что они, соприкасаясь лбами, застыли лицом к лицу.

– Смеешься? Я сколько себя помню, этого хотел.

– Врешь ты все, – шепнула Лиза. А Яр в ответ головой замотал, так и не отстранившись.

– Какой смысл мне врать? Я в тебя лет в десять влюбился. Или даже раньше. А теперь уж, страшно сказать, тридцать один.

В глубине души после всего, что между ними случилось, Лиза догадывалась, как все обстояло в действительности, но трусливо гнала от себя эти мысли. Потому что в них ей виделось больше горечи и сожаления об упущенном, чем чего-то еще.

– Почему же ты мне не сознался? – главный вопрос сорвался с её губ почти обвинением. Лиза поморщилась и опустила взгляд.

– Потому что идиотом был. Думал, ты еще не готова. А пока я ждал, когда ты дозреешь, Серый быстренько подсуетился. И ты вроде бы такая счастливая с ним была, что я не посмел вмешаться.

Лиза накрыла руки Ярослава, покоящиеся на ее лице, ладошками и медленно кивнула. Обвинять в чем-то Яра сейчас было глупо. Потому что она и сама была хороша, если так разобраться! Большая гордячка, она очень быстро на Сережу переключилась. А ведь ей ничто не мешало сознаться Ярославу первой. Разве что эта самая гордость. И… может быть, страх, что она ему признается в чувствах, а он не сможет ответить взаимностью, и тогда между ними не останется вообще ничего общего. Даже дружбы.

– А теперь?

– А теперь между нами ничего не стоит. И я больше не позволю, чтобы что-то встало. Можешь не сомневаться. Ты – моя женщина, Лиза. Я за тебя глотку перегрызу и не моргну даже. Убью, не задумываясь, если кто-то только попытается между нами втесаться. Понимаешь?

Лиза поежилась. Таким холодом повеяло от его слов. Нет, конечно, на эмоциях нечто подобное мог ляпнуть кто угодно, но Яр… был тем, кем он был. И убивать ему приходилось наверняка много раз. Взять хотя бы ту ситуацию, когда они прорывались через блокпост. А сколько их, таких, было за время его работы? Нет… Лиза не питала на этот счет никаких иллюзий. Как журналист, она довольно четко представляла, какие задачи ставятся перед бойцами настолько высокого уровня подготовки. Но ей хватало ума не лезть на запретную территорию и ни о чем не спрашивать. Ни Сергея, когда он был жив, ни теперь Ярослава. Хотя после того, как она увидела его что называется «в деле», это было и трудно.

– Понимаю. Но знаешь, думаю, мы запросто обойдемся без жертв, – поддразнила Яра Лиза, желая чуть сбить зашкаливающий градус напряжения. – Меня от тебя теперь силком не оттащишь.

– Лиза, – шепнул тот, разглядывая ее с нескрываемой жадностью. Мелькнула мысль – а сколько же ему приходилось ее скрывать? И тут же утонула в его обжигающе-горячем поцелуе, к окончанию которого они оба дышали надсадно.

– Сколько нам придется воздерживаться?

– Еще недель шесть.

– О господи! – застонал Яр.

Переход от серьезного к чувственному был таким резким, что Лиза, не выдержав, прыснула в кулак:

– Ну, ты так сильно не расстраивайся, милый. Никто тебя не собирается держать на голодном пайке.

Яр обжег ее щеку дыханием, что на секунду замерло в его легких и тут же с хрипом вырвалось на свободу.

– Нет, Лиз. Тебе нужно больше отдыхать. Это главное. А в остальном как-нибудь справлюсь. Я тебя больше ждал.

Лиза была слишком мудрой женщиной для того, чтобы спорить. В тот раз она промолчала, да. Но дело в том, что в их дальнейшей жизни всему нашлось место. И отдыху, и смеху, и сексу, и любви… Огромной непостижимой любви. Такой, когда не нужно даже слов, чтобы понять друг друга. Когда нравится одно и то же – фильм, музыка, книга. Когда настройки двух наконец соединившихся душ настолько созвучны, что они поют день и ночь, вместе, и находясь порознь, не смолкая ни на секунду.

Лиза с Яром много времени проводили вдвоем. Но все же он отлучался на работу, тогда как она бездельничала. Это время Лиза целиком и полностью посвящала сыну, чувствуя некоторую вину за то, что не смогла этого сделать раньше. Это тоже была любовь. Благодаря которой Лиза, насколько это было возможно, легко перенесла собственный выкидыш. И смогла поменять свое отношение к произошедшему. Рассматривая то, что случилось, лишь как очередную неудачу на пути к своей цели. Да, иногда она замирала посреди квартиры, касалась ладонью абсолютно плоского живота и представляла, каким бы он мог быть спустя неделю, две, три, месяц… И каким никогда уж не будет. Но с болью, которую Лиза при этом испытывала, можно было жить и мириться. В конце концов, она выжила, выжил Фед, выжили Тени… И если ценой тому было ее несостоявшееся материнство, что ж… Иногда жизнь запрашивает слишком высокую цену. Она ее заплатила. В надежде, что полностью закрыла выставленный небом счет.

Может, от того, что Лиза старалась не впасть в уныние, ее физическая реабилитация тоже продвигалась довольно-таки успешно. Свое дело сделали витамины, мамины вкусности, прогулки на свежем воздухе – весна подходила к концу, было жарко, но зелень еще не успела выгореть на солнце и была по-весеннему сочной, и, конечно, любовь!

А еще у нее освободилось много времени. И она довольно часто стала возвращаться в мыслях к своему прошлому. К школьным годам, которые омрачались лишь тем, что Ярик Линдт не обращал на нее внимания, а то и вовсе в детсадовскую пору. И, конечно, воспоминания относили Лизу и к браку с Сергеем. Который она вообще предпочла бы забыть. Но забыть который не получалось. Все из-за тех же вопросов, ответы на которые она теперь никогда не найдет, сколько бы над ними ни билась. Почему это было для нее так важно? Ответ очевиден. Не зря же Лиза сделала себе имя на журналистских расследованиях. Ей нравилось докапываться до сути вещей. Ее это по-настоящему заводило. А тут… ведь ничего непонятно. Любил ли он ее когда-нибудь? А если да – почему спутался с другой? Чего ему не хватало? Лиза, как и тысячи, миллионы других женщин, совершала ошибку, выискивая причину случившегося предательства в себе.

Несмотря ни на что, то было счастливое время. Его почти ничто не омрачало. Лишь необходимость вновь и вновь сталкиваться со своим прошлым в лице родителей Сергея, которые очень навязчиво лезли в их жизнь.

– Ну, а что, Лиза, Ярик тебе жениться предлагает, или вы так жить будете? Гражданским браком? – поинтересовалась как-то Людмила Борисовна в один из солнечных майских дней.

Лиза перехватила Даньку поудобнее, сложила коляску. Та у них была очень удобной – складывалась в одно касание. И легкой. Яр провел целый день на мамских форумах, выискивая именно такую, функциональную.

– Да нет. Мы распишемся. Наверное, даже скоро.

Справившись со своей задачей, Лиза вскинула взгляд на бывшую свекровь и поразилась тому, каким некрасивым сделали ее лицо всего лишь недовольно поджатые губы.

– Как-то это не по-человечески.

– Что именно? – нахмурилась Лиза.

– Со дня гибели Сереженьки даже года не прошло.

Людмила Борисовна промокнула слезящиеся глаза платком. Белый в сине-розовый мелкий цветочек. Почему-то взгляд отмечал даже такие незначительные детали. Долбаные цветочки, кружащийся в воздухе пух (откуда только взялся, ведь высаженные здесь когда-то тополя давно уже вырубили застройщики) и поднимающуюся от раскаленного асфальта зыбкую рябь.

Лиза сморгнула эти ненужные ей подробности. Смерила свекровь долгим взглядом и, схватив покрепче одной рукой Даньку, другой – коляску, потопала к ступенькам, ведущим в подъезд, для себя решив, что ни за что не скажет ей… не скажет… А, к черту! Все ж обернулась.

– Я вам напомню, что мы с вашим Сережей были женаты, когда он моей подруге ребенка сделал. Это как… как-то вяжется с вашими представлениями о должном и правильном?

– Лиза, ну что ты? Я же не хотела ничего такого…

– А по-моему, хотели. Но знаете что? Я не буду занимать удобную для вас позицию. Вы не сможете навязать мне чувство вины. А если вас волнует, что по этому поводу скажут ваши подружки, придумайте что-нибудь. Вы же это умеете.

– Вот это да! А прикидывалась такой овечкой. Так, может, и с Яриком не все так просто, а, Лиза? Может, вам Сережа мешал?

Лиза сглотнула. Стало так мерзко, что захотелось помыться. Сию секунду. Прямо сейчас.

– Вот видите. Я же говорю, что для подружек вы что-нибудь придумаете, – не оборачиваясь, заметила тихо и, больше не задерживаясь ни на секунду, взлетела вверх по ступеням. Приятная прохлада, царящая в подъезде, чуть остудила горящую голову. Лиза прижалась губами к лобику Даньки, который нежность оценил. И звонко чмокнул ее в ответ, оставляя на щеке влажный след. Хоть Лиза в значительной мере успокоилась к возвращению Ярослава, о том, что с ней что-то не так, он догадался сразу. Едва переступил порог. Тайн между ними не водилось, и на его вопрос о том, что ее так взволновало, Лиза выложила все как есть. Параллельно накрывая на стол.

– Слушай, а тебе не все равно, что она сказала?

– Я просто поражаюсь наглости! – возмутилась Лиза.

– Ну, а что ты хотела? Им же надо его обелить, Лиз. Иногда я жалею, что…

– Что? – уточнила Лиза, с остервенением нарезая хлеб, а потому не видя, как исказилось лицо Ярослава.

– А, ничего, – взмахнул он дрожащей рукой и переключился на Даньку, который, встав по ножке стула, дернул отца за штанину.  – Что? Ты тоже хочешь суп? Лиз, можно я ему дам?

– Только смотри, чтобы не попались кусочки.

В тот вечер Ярослав чуть не проговорился. Но довольно ловко в итоге выкрутился. Потом долго не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок. А когда уснул все же, ему впервые за долгое время приснился кошмар. Все тот же. Мертвый Серый с аккуратной дыркой между широко распахнутыми глазами.

– Эй-эй! Это сон. Это всего лишь сон.

Захлёбываясь кислородом, Яр обвел полубезумным взглядом комнату. Лиза отбросила одеяло и на коленях подползла к нему.

– Извини. И правда какая-то дрянь приснилась.

Первый раз. До этого присутствие Лизы спасало его от кошмаров.

– Ничего. Бывает. Мне после некоторых моих расследований тоже снились кошмары. Я сейчас воды принесу.

Лиза подхватила подол тонкой батистовой сорочки и метнулась в кухню.

– Вот. Попей.

Яр взял стакан, но переоценил собственные силы. Все еще ватные руки были слишком слабыми, и вода пролилась. Прямо Лизе не грудь. Ткань тут же облепила тело. Желание вспыхнуло мгновенно. Их взгляды встретились.

– Ой, – шепнула Лиза и проказливо улыбнулась. Им было еще нельзя заниматься любовью традиционным способом, но это не мешало их интимной жизни. А скорее даже делало намного более разнообразной.

– Ой, – хмыкнул Яр. Организм после пережитого ужаса требовал других… более положительных эмоций. Ярослав накрыл облепленную тканью вершинку губами и с силой потянул. В ответ Лиза зарылась пальцами в его волосы. Соски моментально затвердели, натянув донельзя сорочку, трение о которую распаляло её еще сильней.

– Ляг…

Лиза послушно откинулась. Глядя ей в глаза, Яр собрал ткань у горла и, что есть силы, рванул вниз. Лиза даже пикнуть не успела, как он, устроившись на ней сверху, скользнул истекающим членом между грудей.

– Сожми! – рявкнул Ярослав, и никогда еще, пожалуй, она не видела его таким диким. Как такому противиться? Лиза быстро сделала, как он просил. Яр задвигался. Запрокинув голову к потолку и что-то цедя сквозь стиснутые зубы. Находясь в каком-то полуобмороке от скрутившего ее в ответ желания, Лиза расслышала:

– Ты моя, ты моя, ты моя…

Глава 22

– Лиз! Тут такое… Я, наверное, сегодня приду поздно и пьяный.

– Вот это заявление! – весело засмеялась Лиза.

– Ага. Ты не сильно расстроишься?

Лиза закатила глаза. Она была не из тех женщин, которые контролировали каждый шаг своего мужа. И даже предательство Серого не заставило ее пересмотреть свои взгляды. Впрочем, Яр, похоже, этого не понимал. Или ему просто нравилось дразнить Лизу.

– Ну, если повод достойный… – подыграла та, примеряя на себя роль сварливой бабы.

– Более чем! У Демьяна родился сын.

Голос Ярослава дрогнул. Может быть, он тоже, как и сама Лиза, прикидывал, каким бы сейчас был их ребенок? Сын или дочь… Они ведь даже не знали, кого потеряли. Срок был совсем маленький. Закусив губу, Лиза машинально прошлась пальцами по животу. На лицо набежала тень, но тут же исчезла, когда ей, демонстрируя сразу два только-только проклюнувшихся зуба, улыбнулся Данька.

– Отличные новости. Как назвали богатыря?

– Да какой там богатырь! Демьян сказал, что Мишка маленький, как котенок. Он его даже на руки взять боялся, представляешь?

– Это не Мишка маленький, – еще больше развеселилась Лиза. – А Демьян большой. Передавай ему мои поздравления. Красивое они имя выбрали сыну.

И символичное. Лиза сразу поняла, что малыша назвали в честь погибшего вместе с Сергеем Михея. «Почему не в честь Сережи?» – метнулся в голове вопрос, от которого Лиза спешно отмахнулась. В конце концов, может, Демьяну именно Миша был родней. А возможно, вовсе имя «Сергей» майор решил придержать для второго сына. Последняя мысль заставила Лизу широко улыбнуться. Как-то слабо у нее вязался образ Первого с ролью примерного отца и семьянина. Слишком крут он был.

– Ага. Ну, ты тогда не скучай.

– Постараюсь.

Лиза отключилась. Огляделась по сторонам и поняла, что не скучать ей с каждым днем все труднее. К тому моменту она уладила все вопросы, связанные с оформлением наследства, прошла необходимый курс лечения и даже сделала небольшую перестановку в их с Ярославом доме, докупив кое-какую мебель и всякие милые безделушки, которых там явно не хватало. Россыпь разноцветных подушек на диван. В тон картину, красивый торшер. Ну, и так, по мелочи… В комнате, которую Яр отвёл под спортзал, Лиза все же обустроила свой кабинет. А его тренажеры было решено переселить на лоджию. Та была большой и хорошо утепленной. В общем, как-то они разместились. Легко, будто играючи. Через пару недель Лизе стало казаться, что в этой квартире она всегда и жила. Ей в ней все нравилось. И все по ней было. И дизайн в стиле лофта, который раньше ей не особенно был по душе. То, как продуманно было организовано пространство. Но больше всего Лизе полюбились небольшие французские балкончики на окнах, где можно было растить цветы. Лиза высадила целые клумбы – благо еще было не поздно. Красивые петуньи, комнатные розочки и гортензии радовали глаз. Ярослав хохотал над ее проснувшейся тягой к земле. А Лизе нравилось. И поливать свой небольшой садик, и отрезать специально купленными садовыми ножницами отцветшие бутоны, и рыхлить маленькими граблями почву.

В общем, домашних дел хватало. Приготовь, убери, поиграй с сыном. Выйди с ним на прогулку, съезди в бассейн или на какой-нибудь осмотр в поликлинику. И Лизе нравилась ее новая жизнь. Но в ней все же недоставало чего-то важного, и особенно отчетливо это становилось понятно в дни, подобные этому. Когда Лиза оставалась одна.

Маясь от безделья, она обзвонила старых подруг. Но разговор особенно не клеился и казался натужным. Винить в том Лизе было некого. Она сама от них отдалилась. Сознательно. Сначала просто не желая, чтобы ее жалели, а когда узнала о связи Тани с собственным мужем… и вовсе стремясь исключить из своей жизни тех, кого раньше звала подругами. Само это слово ей теперь казалось ругательным. Да, конечно, было глупо мести всех под одну гребенку, но лишь спрятавшись ото всех в панцирь, Лиза сумела пережить то, что случилось.

И, пожалуй, в этом смысле наиболее несправедливо Лиза обошлась с Катей. Женой погибшего вместе с Сергеем Михея. Уж кто-кто, а она точно не заслужила Лизиного игнора. Катя пострадала не меньше. Но, очевидно, оказалась сильней. Ведь как-то же она нашла в себе силы прийти к Сереже на похороны. Хотя наверняка еще не отошла от похорон мужа.

Лиза уставилась на телефон. Перевела взгляд на часы. И решила позвонить Кате, после того как уложит Даньку спать. Тем более что появился такой замечательный повод возобновить общение! Кате определенно будет приятно узнать, что у Демьяна родился сын. И что тот назван в честь ее мужа. А впрочем, ей об этом уже могли сообщить другие.

Лиза искупала Даньку, приготовила бутылочку, прилегла с ним рядом и, дожидаясь, пока тот уснет, принялась успокаивающе поглаживать сына по голове. Ел тот как всегда жадно. Лиза улыбнулась.

Яр не соврал, когда сказал, что будет поздно. Был уже десятый час, когда, так и не решившись позвонить Кате, Лиза включила новостной канал. А там опять показывали какие-то ужасы. Несколько минут назад был убит бывший соратник президента, и по всем каналам наперебой выходили экстренные репортажи об этом. Лиза поймала себя на том, что и сама готова броситься к месту случившегося. Все же тяга к профессии брала свое… Ей так сильно не хватало этого ни на что не похожего ощущения нахождения в центре событий. Надолго же ее хватило! Злясь на себя, Лиза выключила телевизор и, не давая себе передумать, набрала Катин номер. А та сбросила… Наверное, этого следовало ожидать. Но сердце кольнуло, и так тоскливо стало в один момент.

А потом зазвонил Вайбер.

– Катюша!

– Ну, привет. Я за границей сейчас. Вот перезвонила, чтобы в роуминге не сожрало все деньги.

– За границей? Отдыхаешь? Или по работе? Я тебя отвлекаю, наверное.

– Ой, да брось! Я тебя безумно рада слышать. Как ты?

Последний вопрос Лиза с Катей выпалили синхронно. И засмеялись.

– Ты первая, – усмехнулась Лиза, вглядываясь в размытые дерьмовой связью черты старшей подруги. Той было уже под сорок. Но выглядела она всегда моложе и только теперь как будто осунулась. Уголки полных губ опустились вниз, а под глазами залегли тени, которые пробивались даже сквозь эту самую дерьмовую связь, да…

Лиза в который раз отругала себя за эгоизм. Им с Катей нужно было держаться вместе.

– У меня, Лиз, все неплохо. Сразу после похорон я с головой ушла в работу. А тут как раз потребовался человек на Занзибар. Осваивать, так сказать, новое туристическое направление. Ну, я и напросилась. Налаживать бизнес.

– И как?

– Да вроде неплохо. Мы почти сразу вышли на рынок. Сначала на базе имеющейся регулярной авиаперевозки, а теперь уже и чартеры пустили. Ой, ты прости, тебе, наверное, такие детали не интересны.

– Ну, почему? Очень даже. – Лиза помолчала. – Кать?

– М-м-м?

– А сама-то ты как?

– Ой, знаешь, сложно. Но отъезд помог, да. Только все кажется, вернусь домой, а там Миша… И вот сижу я тут, хотя по большому счету в этом уже нет абсолютно никакой необходимости. А дома дочка-первокурсница, и ей я, наверное, нужна.

– Жанка уже взрослая. Да и приглянуть за ней есть кому. На что ей бабушки-дедушки? Так что ты лучше о себе думай, Кать. Если тебе хорошо на Занзибаре, то там и оставайся.

– Да нет. Уже в цивилизацию хочется. Поэтому я скоро домой. Лишь последнее задание выполню. Представляешь, моя шефиня пригласила к нам на отдых какого-то знаменитого писателя. И сосватала ему меня в гиды. А я гидом в последний раз лет пятнадцать назад работала. И как ты понимаешь, не на Занзибаре, – под конец Катя даже рассмеялась.

– Так что ж твоя шефиня так опрометчиво разбрасывается кадрами? – обрадовалась случившейся легкости диалога Лиза.

– Говорит, что этот писатель шибко умен да начитан. И только я смогу удовлетворить его изысканный вкус. Вот же черт! Забыла, как его…

Катя действительно была одной из самых умных и образованных женщин из всех, что Лиза знала. А ведь по роду службы с кем только ей не доводилось сталкиваться.

– Ой, а я ведь тоже совсем забыла! У Богданова нашего сын родился. Ты знаешь, что он женился?

– Знаю-знаю! Сын? Какое счастье.

– Мишей назвали, – тихо заметила Лиза. А Катя глубоко вздохнула и отвела потерянный взгляд.

– Там океан, – сказала она. – Слышишь, шумит? Я бы показала, но ночью ни черта не видно. А вообще он безумно красивый.

– Может, и мы к тебе приедем туристами? – поддержала смену темы Лиза. – А что, вот Данька подрастет, и сразу. Данька мой сын.

– Да я знаю. Ты такая молодец, Лиза. Я восхищаюсь твоей силой духа. Зная правду, взять этого малыша… Наверное, я бы так не смогла.

– Значит, и ты все знала, – прошептала Лиза.

– Да все всё знали. Только не понимали, как тебе рассказать. Чтоб не ранить. И сохранить нормальные отношения в группе. Яр-то за тебя Серому чуть горло не перегрыз, когда все вскрылось.

– Правда? – Лиза отошла к окну и отдернула занавеску. Пальцы слегка подрагивали. Она уже простила… И Яра за молчание, и других Теней, потому что невозможно было злиться на тех, кто тебя спас. Но узнать, что Яр ее отстаивал… как он её отстаивал, было один черт приятно. Сам он ей об этом никогда не рассказывал. Скромничал.

– Правда-правда. Слышала, вас можно поздравить.

– Да рано еще. Мы все никак не распишемся.

– Ой, все эти росписи – такая глупость. Мы с Мишкой расписались, чтобы нам комнату в общежитии дали. У нас от той комнаты ничего даже не осталось. А вот от Миши много чего. Куда ни глянь – он. Я потому и сбежала. С собой взяла лишь его медаль. Ну, ту… посмертную. У тебя, наверное, тоже такая.

Лиза нахмурилась.

– Нет, Сережу не наградили.

– Вот козлы! – возмутилась Катя. – Я думала, посмертно их всем кому надо и не надо дают.

Да, Лиза тоже так думала. Но что-то пошло не так. И это отчего-то не на шутку её тревожило. Хотя к наградам мужа она относилась в лучшем случае ровно, а в худшем – вообще с холодком. Ведь каждая из них была свидетельством не только его доблести или отваги, но и опасности, которой тот подвергался каждый раз, выполняя свой долг.

– Кать…

– М-м-м?

– Я так рада тебя слышать. Ты прости, что я пропала. Все это было так тяжело, что если бы не Яр, я бы, наверное, с ума сошла.

– Да брось. Я все понимаю. Но раз уж ты объявилась, то, пожалуйста, больше не пропадай. Я соскучилась просто жутко.

– Не пропаду. А ты давай, возвращайся. Мы до этих пор роспись отложим. А потом ка-а-ак гульнем все вместе!

Катя засмеялась, попрощалась тепло и сбросила вызов. Окрыленная и встревоженная их разговором, Лиза поняла, что вряд ли уснет, и потому снова включила телевизор. А там опять все вокруг того убийства крутилось. Куда ни ткни. Рабочий чат, конечно, тоже гудел. Лиза перечитала сообщения коллег. Где-то посмеялась, где-то взгрустнула. Понимая, как же сильно ей не хватает ощущения вовлеченности в рабочий процесс.

Яр вернулся ближе к часу ночи. За дверью послышалась какая-то возня. Но вставить ключ в замочную скважину у Яра не вышло ни с первой попытки, ни со второй. А там уж ситуацию взяла в свои руки Лиза. Открыла и, улыбаясь, уставилась на пьяного мужа.

– А что, новоявленный отец тоже так накушался? – усмехнулась она.

– Нет. Ик… Ему Аля не разрешает. Ик. Мы за него… Ик… Обмыли.

Все веселее и веселее… Лиза откинула голову и захохотала в голос. Аля не разрешает. Ну, надо же, как мило.

– Садись. Я тебя разую…

– Я сам! – возмутился Яр, но, не устояв на ногах, осел на шикарную грубо обработанную скамью, специально выполненную под интерьер их дома.

Сев на колени, Лиза сняла с Яра кроссовки, но когда вновь поднялась, тот не дал ей уйти. Уткнулся лбом ей в живот. И долго-долго не отпускал. Хотя и ничего другого не делал.

Конечно, он был рад за своего шефа. Но еще он очень… очень тяжело переживал гибель своего первенца. И хоть с Лизой это случилось уже в четвертый раз, впервые она не чувствовала себя одинокой в своей потере.

Лиза зарылась пальцами в волосы Яра и прошептала:

– Все будет хорошо, любимый. Все будет хорошо.

Глава 23‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Ой, вы только посмотрите, кто к нам пришел!

Лиза усмехнулась, разглядывая новенькую в редакции девочку, которая ее явно боготворила и никак того не могла скрыть. А может, и не пыталась. Высокая, худая как палка, с широкой, слишком широкой для ее узкого лица улыбкой и смешными оттопыренными ушками, она была ужасно милой.

– О, наша звезда! Разрешите потискать… – вскочил из-за стола Стасик. Еще один штатный журналист газеты.

– Ты чего это? С дуба рухнул? – изумилась Лиза, приобнимая друга одной рукой, а другой продолжая удерживать сына. Любознательный, тот так и норовил схватить все, до чего мог дотянуться. И сунуть в зубастый рот.

– Кто рухнул? Я рухнул? Ты что, не слышала, что тебя номинировали на премию? Дубильет тут индюком ходил, увидела бы – посмеялась. Будто это ему заветную статуэтку дадут. Приставал ко всем. Вы, говорит, это видели? Моя школа! И в грудь себя бил.

– Так уж дадут… – закатила Лиза глаза.

– Ой! Вот только не надо лишней скромности. Ты видела количество прочтений статьи? Нет?

– Давненько уже не заглядывала.

Тут соврала. Смотрела… И по сайту газеты шарилась, вновь и вновь возвращаясь к текстам. Своим. И коллег. Тосковала. Пыталась эту тоску скрыть, но ничего у нее не получалось. Ярослав отлично понимал, что ее тревожит. Он ведь тоже маялся, отлученный от привычной работы. Лиза видела, как его тяготит собственная нереализованность. И только одного она никак не могла взять в толк – какого черта Теней отстранили от дела? Яр объяснял это постигшей их на последнем задании неудачей. Но Лиза в это не сильно верила. Слишком ценными были кадры, единичными, чтобы их репрессировать пусть даже из-за неудачи. В конце концов, и на старуху бывает проруха, а их работу могли делать от силы еще сто человек на всю страну. Так какого черта? Она задавала этот вопрос Яру, тот, смеясь, отвечал, что она пытается найти скрытые мотивы там, где их попросту нет. И списывал ее подозрительность на безделье. Мол, слишком много у нее свободного времени, чтобы себя накручивать.

А потом Демьяна повысили. И стало понятно, что эпоха Теней подошла к концу. Однако надо отдать ему должное, Богданов не забыл о своих ребятах. И потихоньку стал перетаскивать их во вверенное ему ведомство, расставляя на тех позициях, которые бы позволили ему единолично контролировать возглавляемый им сектор. Процесс предстоял долгий. Требующий уступок. Уже было понятно, что всех сразу в нужные точки определить не удастся. Необходимо было время, чтобы подчистить старые кадры. Сразу местечко отыскалось лишь для Яра и Леши. Остальных парней пока перебросили в штаб на должности помельче. Может, это и был выход. Мужики постепенно подбирались к пенсионному возрасту. У бойцов, подобным Теням, тот наступал несправедливо рано.

Ярослав особенной радости относительно нового назначения не выказывал. Но, вроде, сильно и не тосковал. Так, пока лишь вникал и присматривался. Насколько могла судить Лиза на основе той немногой информации, что Ярослав ей мог поведать. Но она… Если честно, в глубине души она была несказанно рада таким переменам. Лиза испытала невероятное облегчение, когда узнала, что её любимому мужчине больше не нужно каждый день собой рисковать. Как будто с ее плеч сняли прибивающий к земле груз, который так долго там находился, что она успела забыть, как это – без него. Никогда еще она не чувствовала в себе такой легкости.

– Полмиллиона просмотров за первые сутки. А сейчас я уж и не знаю. Наверное, все четыре! – возвращая ее в реальность, заявил Стасик.

– Круто.

– Ага. Поначалу, правда, процент дочитываний был неприлично низкий. И мы всей редакцией ломали над этим голову.

– И что? Нашли объяснение?

– Ну, конечно. Когда дочитывания сравнялись с заходами, стало понятно, что людям нужно было собраться с силами, прежде чем закончить. Махом они не могли. Слишком сильно.

– Полярникова! – обрадовался шеф, очень кстати заглянув в общий кабинет.

– Линдт!

– Тьфу ты, черт! Да какая разница?

– Большая.

– Хорошо-хорошо, не кипятись. Что ты тут застряла? Я тебя жду-жду. А ты, что? Небось, слушаешь хвалебные оды? Так вы это перестаньте, – велел Аркадий Семенович подчиненным. – У нее и так самомнение будь здоров. Да, Лиза? Не надо его лишний раз пестовать.

Стас и новенькая девочка переглянулись. А Лиза усмехнулась. В какой-то мере Дубильет был прав. Ложной скромностью она не страдала. И прекрасно отдавала отчет собственному дарованию, которое, впрочем, и ломаного бы гроша не стоило, если бы не ежедневная пахота. И фанатическая преданность профессии.

– Ладно, ребят, пойду я. А то еще достанется вам из-за меня. От грозного-то шефа. Сынок, помаши им ручкой… До свидания!

Данька сначала отрицательно мотнул головой, таким образом, видимо, демонстрируя собравшимся собственную независимость, но когда Лиза направилась к двери, заботливо приоткрытой для нее Дубильетом, все ж выглянул из-за плеча и энергично встряхнул пухлой ладошкой. Ее маленький краш.

– Ну, чего, Лиза? Не сидится тебе спокойно?

– Мне? Да я тут, Аркадий Семенович, вообще ни при чём. Это меня мой мужик на работу гонит. Велит прославлять его имя, раз уж взяла без спросу.

– Эко ж ты ему надоела! Запилила, небось, от безделья. А у меня для тебя и дельца никакого нет. Одно осталось, но там сложно…

– Надо куда-то ехать?

– Да нет, – нахмурился Дубильет. – Расследование можно провести не выезжая. Но дело касается самого… – Дубильет закатил глаза к потолку, из чего Лиза сделала вывод, что речь идет о президенте. И не ошиблась.

– Ну, вы мне расскажите хоть, что за дело. А там решим.

Данька заскучал сидеть у Лизы на руках и стал карабкаться на стол с настойчивостью маленького носорога. Аркадий Семенович, который нехотя все же начал свой рассказ, прервался. И улыбаясь, покачал головой:

– Вот не знал бы, что этот малец тебе не родной, ни за что бы не поверил. Ты смотри, какой упрямый. Ну, ведь одно лицо! И когда недоволен чем-то, смотрит так же, как ты, из-подо лба.

– А он родной, Аркадий Семенович. И нет никого роднее.

– Ну, да. Ты прости. Я глупость сморозил.

За что Лиза любила шефа – так это за его готовность извиниться, если не прав. А чего терпеть не могла – его ослиное упрямство. Из-за которого они регулярно спорили. Почему только упирался? Она же все равно каждый раз получала желанное. Получит и тут. Потому как уже загорелась, хоть тема расследования для нее была и не слишком привычна. Обычно Лиза не любила копаться в чужом грязном белье, но тут… Тут главным было даже не то, что у президента вдруг обнаружилась вторая семья, а то, что на эту самую семью было записано столько активов, что невольно возникал вопрос – а, собственно, откуда деньги? Уж не за счет ли бюджетных средств содержался этот гарем? Конечно, так все и обстояло. Лиза была в этом уверена, ведь не получив железобетонных подтверждений от своих информаторов, Дубильет бы в жизни не дал делу ход. Но ей предстояло найти документальные подтверждения этому. А это очень большая и кропотливая работа. Как раз то, что нужно!

– За это я возьмусь.

– Тоже мне принцесса! За это возьмусь, за это не буду. Ты что, забыла свое место?!

– Так я же ни от чего не отказываюсь, – справедливо заметила Лиза. – И выбора у меня нет. Вы сами сказали, что не освоена пока лишь эта тема. Я за нее возьмусь, – повторила еще раз.

– Ты хоть представляешь, какая может последовать реакция? И никакой ведь страховки, Лиз. Я, даже когда за тобой присматривали, булки разжать не мог. А теперь что? Ребят-то, слышал, расформировали.

– Стоп. – Лиза выбросила перед собой ладонь, будто останавливая поток слов Дубильета. Но поняв, как глупо это выглядит, сделала вид, что хотела убрать из поля зрения сына тяжелое пресс-папье. – Присматривали? За мной? Вы о чем вообще?

– О том самом.

– Я не отстану, пока вы не объяснитесь.

– Я не отстану, пока вы не объяснитесь.

– Такое не объяснишь, – нахмурился Дубильет. – Скажем так… Уж не знаю, чем именно занималась группа Яра, и кому они вообще подчинялись, но к ним стекалось много информации. Очень много. И когда становилось понятно, что ты в очередной раз влипла, тебя прикрывали распоряжением сверху.

– Почему же вы мне никогда об этом не говорили?

– Зачем? Пугать?

– Тогда зачем говорите сейчас?!

– Затем, чтобы ты, наконец, поняла, по какому краю ходишь. Теперь, заметь, без страховки.

Лиза провела пальцами по волосам. Страха не было. Может, у страха тоже есть какой-то предел, за которым уже ничего не страшно? А может, просто она пока до конца не осознала, что то, что она считала своей везучестью, на самом деле никакого отношения к ней не имело. И то, что она все еще жива – во многом заслуга других людей. Неужели это Сергей о ней позаботился? И ничего не сказал… Или Яр? Да нет. В то время она была не его головной болью. Или…  Снова «или».

– Давайте я начну. А там посмотрим, куда нас это приведет.

– Работы уйма.

– Ничего. Я справлюсь.

И, вероятней всего, Лиза бы действительно справилась. Размотала ниточку до конца. Вскрыла схемы. Но… все накрылось в один момент. Когда ей в руки попалось фото предполагаемой внебрачной дочери президента. Снимок сделали на максимальном приближении, и тот был не слишком качественным, но Алину, жену майора Богданова, Лиза узнала сразу. И так же сразу все встало на свои места. Удивительно, как она раньше не догадалась. Ведь тому было столько подсказок!

В памяти флешбеками вспышки… Она, еще не знающая всей правды. Яр…

– Я просто хочу знать, ради чего погиб мой муж! Ради Родины – понятие слишком абстрактное!

– Мы освобождали заложницу. И да, с ней все хорошо.

– Это что же за заложница такая? – вскинулась она тогда. – Кем нужно быть, чтобы за тобой послали вашу группу?

Теперь она знала, кем. Дочерью президента. Девочкой, которая отправилась волонтером в C*. И чью фотографию она увидела в миссии. Воистину, пути господни неисповедимы!

Тени погибли, спасая Алю. Сергей и Миша…

А уже Аля спасла Демьяна.

– Алька Первого с того света вытащила. Наш человек, на все сто, – так ей сказал Ярослав. Но кто в них стрелял? Алины похитители? Чего они хотели? Знали ли они, чья она дочь, а если знали, каковы были их требования?

Понятным становилось и отлучение Теней от службы. Наверняка, будь в этом всем замешан кто-то другой, к операции не было бы столько внимания. А тут, выходит, Теням предъявили за каждый их шаг. Еще и виноватыми сделали. Но в чем? Опять же… В чем заключалась их вина? Неужели кто-то допустил ошибку, которая могла стоить девчонке жизни? Пока это была наиболее правдоподобная версия из всех, что Лизе приходили на ум. Но кто это был?

Лиза растерла лицо. Пальцы немного дрожали. Она еще не понимала толком, что именно ей удалось нарыть. Но охватившая ее тревога уже едва поддавалась контролю. Когда Данька, проснувшись, взвыл, Лиза вздрогнула, как пугливый заяц. Пока успокоила, пока высадила на горшок, пока покормила… Глянула на часы – до прихода Ярослава еще было время, а она не могла бездействовать. Решила позвонить Кате и поговорить с ней. Вдруг ей было известно чуть больше, чем самой Лизе? Та, к счастью, практически тут же ответила. Поболтали ни о чем и обо всем сразу. Но изящно подвести Катю к нужному разговору так и не получилось. И тогда Лиза спросила прямо:

– Кать, а ты знаешь, как они погибли?

Кто «они», можно было не уточнять.

– Да как обычно в таких делах бывает. Слили их. Вот и все.

– Кто? Кто это был? Ты знаешь? – загорелась Лиза.

– Нет. Кто ж тебе скажет? Но мне это и неважно совсем.

– А что важно?

– То, что он сдох!

– Откуда ты знаешь?

– Мне твой Яр сказал… Я ведь тогда совсем обезумела. Бросилась на них. Требовала, чтобы они отомстили. Такую чушь несла… Это я сейчас понимаю, что чушь, да... А твой Яр так серьезно на меня посмотрел и сказал, что все виновные уже наказаны. Он за этим проследил лично. Ну, ты понимаешь, – снизила голос Катя.

Да, Лиза понимала. И от этого ей сделалось жутко.

Глава 24

– Что-то не так? – спросил Яр за завтраком и сжал ее ладонь, не давая Лизе пройти.

– С чего ты взял? Все нормально.

По крайней мере, она очень… очень хотела в это верить. И не подозревать Яра в самом страшном, не копаться в его мотивах. Не прокручивать вновь и вновь в голове их недавний диалог:

– Почему же ты мне не сознался?

– Потому что идиотом был. Думал, ты еще не готова. А пока я ждал, когда ты дозреешь, Серый быстренько подсуетился. И ты вроде бы такая счастливая с ним была, что я не посмел вмешаться.

– А теперь?

– А теперь между нами ничего не стоит. И я больше не позволю, чтобы что-то встало. Можешь не сомневаться. Ты – моя женщина, Лиза. Я за тебя глотку перегрызу и не моргну даже. Убью, не задумываясь, если кто-то только попытается между нами втесаться. Понимаешь?

«Убью, не задумываясь»… Он именно так и сказал.

– Ты какая-то странная, – возвращая Лизу в реальность, заметил Яр. Сжал пальцы, будто пульс проверяя. Который, надо сказать, частил.

Неужели она его боялась? Нет… Нет, быть такого не может. Это же Ярослав. Самый родной человек во всем свете. Но если он убил Серого? Если он убил, то… что? Что это значит для неё? Для них. Для Сергея?

Был ли тот в самом деле предателем?

В голове мелькнула страшная мысль. Точнее даже мольба… Пусть так и будет, пожалуйста, господи, пусть так и будет! Ведь с тем, что она ошиблась в Сером, Лиза уже сроднилась. И хоть рана, нанесенная его предательством, еще не затянулась до конца, но все ж подсохла и взялась плотной корочкой. Которую, если не теребить, не скрести ногтем струпья, как те, что в детстве норовил содрать с разбитых, щедро намазанных зеленкой коленок, то почти не болело. Конечно, предательство братьев по оружию и нарушение присяги нельзя было ставить в один ряд с изменой жене, но, скажем так, Лиза бы не удивилась. Теперь не удивилась бы.

Но… что, если Сергей не предавал? И вся его вина исключительно в том, что он закрутил роман с Таней? Вдруг только поэтому Лиза готова была поверить и во все остальное? Ведь это была очень удобная правда. Для неё нынешней очень удобная, да. Потому что другая – та, в которой Яр убил и подставил Сергея, преследуя совершенно конкретную цель – быть с ней, казалась совершенно невыносимой. Эта правда ставила под удар всю ее собранную по осколкам и склеенную на скорую руку жизнь. Её веру в людей. Её любовь и надежду на лучшее.

– Лиза, ты меня слышишь?

– Прости, я задумалась. Все хорошо, правда. – Лиза наклонилась и чмокнула Яра в макушку.

– А живот? Больше не болит?

К счастью, он выпустил ее ладошку, и Лиза смогла отступить к холодильнику, сделав вид, что ищет там что-то важное. Яр не увидел, как вспыхнули ее щеки. История с животом была чистой выдумкой. Предлогом отказаться от секса с ним. Впервые отказаться…

– Я в полном порядке. Правда.

– Мне так не кажется.

– Да брось. Просто я немного переживаю из-за работы. Не бери в голову.

– А что из-за нее переживать?

– У меня новое задание. Кстати, я тут узнала от Дубильета, что все это время за мной приглядывали по вашей наводке.

– Не все время. Лишь когда в этом была необходимость.

Лиза сделала глоток кефира прямо из бутылки.

– И чья это была идея?

– Совместная. Серый пришел ко мне, потом мы все вместе пошли к Демьяну, и перед Князевым хлопотал уже он.

– Значит, он все же меня любил, – шепнула Лиза.

– А ты в этом сомневалась? – помрачнел Яр.

– Ну, когда узнаешь о муже такое – хочешь не хочешь, начнешь сомневаться во всем.

– Он любил, Лиз. А потом… потом, мне кажется, он просто очень запутался.

– Катя сказала, что у вас с ним из-за всей этой ситуации возник конфликт.

– Вроде того.

– А этот конфликт… он не мешал вашей работе?

– Нет. Все же мы профессионалы. Ох, ты ж черт! Мне уже надо бежать, – Яр вскочил со стула, снял со спинки пиджак. Ему очень шла форма. Лиза зажмурилась. А в голове опять: «Господи боже, пусть это будет не он… Пожалуйста, если ты есть. Пусть это будет не он, пожалуйста».

– Даньку сегодня отправишь к родителям? – спросил Яр, обуваясь. Спросил, как и всегда. Они жили вместе не так уж и долго, но уже успели обзавестись какими-никакими традициями и ритуалами. И так к ним привыкнуть, что уже было трудно вспомнить, а как они жили до?

– Нет, я возьму его с собой. У меня не слишком много работы. Может, потом погуляем в парке.

– Кажется, он скоро пойдет.

– Да ну, рано еще, – улыбнулась Лиза и быстро клюнула Яра в щеку. Если тот удивился – виду не подал. Ушел, смерив ее напоследок задумчивым взглядом. Лиза захлопнула дверь. Привалившись к ней спиной, сделала глубокий-глубокий вдох. Оказывается, все это время, что Яр был рядом, она находилась в чудовищном напряжении. Так не могло продолжаться и дальше. Нужно было действовать. Расспросить как можно больше народу. Проанализировать имеющиеся факты. Но было так страшно… Так чудовищно страшно. Ведь если предатель – Яр… Как ей жить? Зачем жить, господи?

Еще не понимая до конца, что задумала, Лиза накормила сына завтраком и собралась в дорогу. Но вместо того, чтобы поехать в редакцию, как она думала изначально, Лиза решила прогуляться. Данька любил кататься в коляске, да и погода была чудо какой хорошей.

Пройдя несколько кварталов, Лиза остановилась. Огляделась по сторонам и поняла, что пришла аккурат к дому Первого. Зачем? Она не была даже уверена, что тот живет здесь. Президентскому зятю, очевидно, это было не по чину.

К решетчатым воротам, отделяющим закрытый двор дома, подошел высокий мужчина с собачкой. Приложил палец к сканеру – ворота открылись. Лиза подтолкнула коляску, надеясь проскочить. Прошла еще несколько метров до ближайшей скамейки и выругалась. Ну, и что дальше? Напроситься в гости? Так Демьяна и дома нет. Зато есть Аля…

Где-то рядом скрипели качели и слышался гомон детворы. За углом дома раскинулась детская площадка. Завидев резвящуюся малышню, Данька взбрыкнул. Замолотил пухлыми в перетяжках ножками, ясно давая понять, что и ему туда нужно. Лиза высадила его на качалку для самых маленьких и, легонько ту подтолкнув, принялась выстраивать один за другим имеющиеся у нее в распоряжении факты. Теперь она знала, что Сергей и Миша были убиты во время операции по освобождению Али из плена. Тогда же, очевидно, был довольно серьезно ранен и Богданов – командир. А раз Аля его каким-то образом спасла, значит, они уже успели ее освободить, прежде чем началась заварушка с пальбой. Что только подтверждает – в группе был крот. Иначе как бы их вычислили? Случайно? Навряд ли. Значит, предатель был среди своих. Но какой у него был мотив? Наверное, деньги? Ничего другого на ум не шло… Но ведь тогда наверняка речь шла о довольно крупной сумме. Если предположить, что это Сергей, куда эти самые деньги могли деться? А если Яр… куда тем более? Нет, они, конечно, не бедствовали, но особенно и не шиковали. А когда речь зашла об отпуске, Ярослав невзначай обмолвился, что неплохо бы было на него сначала скопить.

А если это были не тот и не другой? Ведь Мишу тоже убили. Что, если это он? Нет-нет, вряд ли бы Первый назвал ребенка в честь человека, который чуть его на тот свет не отправил. Значит, все же не Миша…

Деньги… Если бы ей найти эти чертовы деньги!

А может, лучше не искать? Может, лучше не искать, господи? Но тут, как назло, в голове всплыли слова нотариуса:

– Хм, видите ли… Буквально перед смертью ваш муж оставил завещательное распоряжение относительно содержимого банковской ячейки. Указав другого наследника. И в этой части распоряжение отменяет ранее обозначенное в завещании.

Точно! Чертова банковская ячейка, о которой она то ли не знала, то ли забыла. Но ведь ее содержимое Серый завещал родителям! Или нет? Знать бы точно… Старики вроде подтверждали, что им, но как-то не слишком уверенно. Лиза только теперь это вспомнила.

Как же страшно… Чем дальше она продвигалась в своих умозаключениях, тем сложней было оставаться на месте. Внутри что-то мелко-мелко дрожало, и вместе с этой пульсацией по телу распространялся холод. Лизу пробирал озноб, хотя раскаленное солнце поднималось все выше.

– Лиза? Здравствуйте. Не ожидала вас здесь встретить.

Лиза обернулась. Перед ней стояла Аля, с коляской. За время, что они не виделись, та будто бы повзрослела. И округлилась, впрочем, это можно было списать на недавние роды.

– Здравствуйте. Но мы вроде на ты.

– Да-да, конечно. Извини, – улыбнулась и взмахнула руками. – Так как ты здесь оказалась?

– Я пришла кое-что у тебя спросить. Но, кажется, в этом больше нет смысла.

Лиза вынула сына из качалки и пересадила в коляску. Тот не очень обрадовался такому повороту вещей и возмущенно загудел на всю округу. Но Лиза как будто этого даже не услышала. Оглушенная сошедшим на нее озарением!

Деньги, которые Таня завещала Данилу. Целый миллион долларов. Наверняка это деньги Сергея. Может, тот чувствовал, что смерть близка? И решил напоследок обеспечить сына?

Тридцать сребреников Иуды. Плата за предательство.

Почему же она раньше не сопоставила эти факты? Да потому что не знала о содержимом ячейки! А ко всему, родители Сергея подтвердили, что тот отписал это все им.

О господи! Лиза задыхалась…

– Лиза, подожди… Мне кажется, ты не в порядке.

– Это ведь тебя они освобождали, да? Я видела твое фото в миссии Красного креста в C*… – сказала Лиза, пятясь.

– Знаешь, не думаю, что нам стоит вести такие беседы здесь. Давай поднимемся к нам. Выпьем чего-нибудь холодненького. Ты немного придешь в себя, и мы поговорим.

– О чем? О том, как погиб мой муж? Ты мне расскажешь?

– Я не могу этого сделать. Лиз, ты же понимаешь…

– Да, – шепнула Лиза, – понимаю. Только знаешь, мне это и не нужно уже. Я и так, кажется, догадалась. Догадалась, да…

– Лиза, стой! Погоди. Я позвоню Яру, он приедет и тебя заберет. Хорошо?

Лиза покачала головой. Развернулась и едва ли не бегом помчала к воротам. Алина еще что-то кричала ей вслед. Но слов было уже не разобрать. В ушах шумело. Руки тряслись. Она задыхалась, а по спине стекал ледяной пот.

Папка, в которую она собрала все связанные с оформлением наследства бумаги, лежала в столе. Лиза успела ее открыть и так углубиться в бумажки, что даже не заметила, как вернулся Яр.

– Лиза, милая… что ты делаешь?

Та вздрогнула. Подняла взгляд и, обхватив свои плечи ладонями, прошептала:

– Ищу доказательства.

– Доказательства чего? – он подошел ближе, не разуваясь. И сел рядом, чуть скосив взгляд на Даньку, который, завидев отца, решил, что тот срочно должен взять его за руки. Сел и пополз, смешно припадая на одну ногу.

– Того, что Сережа завещал деньги Тане.

– Какие деньги, милая?

– Миллион долларов. Я забыла тебе сказать, но Тане кто-то завешал миллион долларов. А она завещала их Даньке. Я только сейчас поняла, что это был Сергей. Это был Сергей, правда?! – с каждым произнесенным вслух словом контролировать истерику было все сложней. Лиза дрожала, как осиновый лист.

– Почему ты так думаешь? – Яр протянул руку и осторожно, как будто боясь спугнуть, погладил Лизу по щеке.

– Потому что! И Князев все знал. А я к нему, дура, ходила. Боялась, что это Таня и на ваших, и на наших работала. А это Сергей… Это Сергей. Господи…

– Тише-тише. Перестань.

– Это ты перестань! Перестань вести себя со мной как с безумной! Убери руки. Хватит меня успокаивать. И врать тоже хватит.

– Я не врал тебе.

– Ты сказал, что Сергей погиб как герой, – выпалила Лиза, вскочив. – Ты сказал, что он погиб как герой! – повторила хрипло. – Ну, что ты молчишь?! Ты мне врал!

– Потому что хотел тебя защитить.

– От чего?

– От той боли, что тебя сейчас терзает.

– Только поэтому? – засмеялась сквозь слезы Лиза. А Яр резко встал с колен и, в два шага преодолев разделяющее их расстояние, обхватил её заплаканное лицо ладонями.

– Нет. Не только! Правда в том, что я боялся. Я до чертей боялся, что эта самая правда лишит меня того, чего я больше всего хотел в этой гребаной жизни!

Лиза затряслась. Хотела отвернуться, но он не позволил. Удерживая с силой. Оставляя, может быть, синяки…

– Почему? Почему ты боялся, Яр? Уж не потому ли, что его убил ты?

Глава 25

Ярослав чувствовал себя примерно так же, как и четырнадцать лет назад, когда, вернувшись с очередных гастролей, застал Лизу в объятьях Серого. И его прежний мир, содрогнувшись, стал на глазах рушиться. Крошиться… Осыпаться и падать, вздымая мелкую дисперсную пыль, что забивалась ему в рот и нос, оседая в горле. Это ощущение было таким явным, что Яр физически не мог вдохнуть. Ничего не мог. Просто стоял и пялился, сжимая пакет с какими-то барахлом, что привез этим двум в подарок.

– Яр! Привет! Как съездил? Мы тебя сегодня не ждали.

Он тогда кивнул, не сразу сумев совладать с голосом. Пыль во рту смешивалась с полынной горечью его потери, образуя клейстер, в котором увязали слова. А ревность, еще не знакомая ему ревность, разгоралась внутри смертоносным пожаром.

- А что это вы… - кивнул.

Лиза, смутившись, спрыгнула с колен Серого и, шарахнувшись в сторону, затараторила о том, что ему следовало сообщить о своем приезде, чтобы она испекла пирог.

– Мы встречаемся, Яр. Скажи ему, Лиза.

Серый собственническим жестом закинул руку на ее хрупкие плечи и под немигающим взглядом Яра легонько сжал пальцы. А тому все казалось, будто это неправда. Сон. Или ужастик в замедленной съемке. Почему-то Яру происходящее действительно виделось именно так – замедленно. Его мозг не воспринимал увиденную картинку, спотыкаясь на каждом кадре…

Он потом много раз, уже на службе, бывал в таких страшных ситуациях, что думал, и не выберется. Бывало, даже с жизнью прощался, да… Балансировал в миллиметре над пропастью. Но никогда после он не чувствовал себя так плохо, как в день своего возвращения. Четырнадцать лет назад. Когда его привычный мир рухнул.

И вот опять…

– Лиза…

– Ты его убил? Ты его убил?! Скажи мне!

– Лиза… милая…

– Скажи! – толкнула его что есть сил в грудь. – Я должна знать правду. Ты?!

– Я.

«Я…» А дальше что? Начать оправдываться? Но… есть ли оправдания тому, что он сделал? Вроде бы да. Стопроцентные. А вроде бы нет…

Сиреной взвыл Данька. В его голубых как небо глазах собрался океан слез и хлынул водопадом по пухлым щечкам. Губки дрожали.

– Лиза, пожалуйста, мы его пугаем… Давай обсудим все спокойно.

Лиза застыла с занесенной над головой рукой. Бледная, почти до синевы. Отбросила с лица волосы. Зажмурилась с силой. Наверняка желая напрочь стереть из памяти его лицо. Это было невыносимо. Яр чувствовал, как из-под ног уходит земля. Как она вибрирует и сотрясается от толчков, как обычно бывает в эпицентре землетрясения. Как у него вместе с этими чертовыми толчками сердце уходит в пятки, а потом поднимается к горлу. И колотится там… и стучит. До тошноты. До готовности его выблевать, чтобы не было так больно.

– Конечно. Мы его пугаем. Конечно… Извини. Мне надо…

Что надо, Лиза не договорила. Попятилась к выходу из гостиной и скрылась за дверями ванной.

«Это конец. Это конец… Это конец», – билось в мозгу. Но Яр не мог, не мог так просто смириться. Подхватил Даньку на руки. Прижал покрепче к себе. И пошел к ванной тоже. Застыл по другую сторону двери, из-за которой доносились разве что звуки текущей из крана воды, и ничего больше. Будто ближе к Лизе у него было больше шансов ее удержать.

– Па-па-па-па… – отчетливо выговорил Данька. – Па-па-па-па-па…

И через эти «па-па-па-па» и плеск воды тихо-тихо: «эхе-эхе-эхе» – хриплый, агонизирующий звук дыхания Лизы.

Он бы заплакал, если бы не разучился.

Прошла не одна минута, прежде чем Лиза вышла. Молчаливая. Вернувшая себе контроль. Далекая, как Альфа Центавра.

– Лиза…

Ну почему? Почему он не находил слов? Тогда как столько всего ей сказать хотелось. И нужно… нужно было сказать, потому что потом у него, может, вообще не будет такой возможности.

– Расскажи мне, как все произошло. Я имею право знать.

– Может быть, сначала уложим Данила спать?

Ведь если он уснет, она не уйдет. Правда?

Лиза равнодушно кивнула. Еще час потратили на то, чтобы убаюкать малого. Растревоженный, тонко чувствующий разворачивающуюся в семье драму, тот никак не хотел засыпать. Хныкал, возился. То отставлял круглую попу в памперсе, то переворачивался на бок, то вовсе принимался молотить ручками в воздухе.

Если Лиза уйдет, он потеряет не только ее. Но и сына.

– Уснул?

– С трудом.

Повисла давящая пауза. Внешне Лиза казалась спокойной. Но ее выдавали жесты. Одной рукой она неосознанно терла грудь в области сердца, а второй так сильно вжималась в обшивку дивана, что на мягкой коже оставались бороздки от ее ногтей.

– Почему? – вот, что она спросила, когда тишина стала невыносимой.

– Потому что не мог поступить иначе.

– Значит, ситуация была либо он – либо ты?

– Нет. Либо он – либо Первый. Серый пытался его достать, когда схлопотал мою пулю.

– Но почему?

– Почему он перешел на сторону зла? Не знаю. Если честно, я в это не верил до последнего. Если бы не видел своими глазами, что тот с кем-то связался аккурат перед началом штурма, не поверил бы… Да я, собственно, даже тогда не поверил. Решил убедиться в догадках. Идиот…

– И как? Убедился?

– Да. После заварухи, в которой погиб Михей, парни залегли на дно. Был у нас запасной план – в случае чего рассредоточиться. Потом они, конечно, установили связь. А я затаился. Специально. Ведя Серого. Это была моя ошибка. Нужно было сразу Первому его сдавать. А я… не мог поверить, да.

– Так вот почему вас отстранили от работы. Ты попал под подозрение…

Яр кивнул. Отрицать очевидное было глупо. Факты Лиза хватала на лету, влегкую докапываясь до самой сути происходящего.

– Это случилось, когда Первый решил прорываться. Тут, надо заметить, он тоже сглупил, ослепленный жаждой мести. Решил поймать предателя на живца.

– На Алю, что ли?

– Да. На Алю… – Яр растер лицо, вспоминая ту страшную ночь. – Но я тогда этого не знал. Я за Серым двигался в стороне, понимаешь? А потом, когда понял, что происходит… В общем, сделал то, что должен был.

– Что?

– Лиза…

– Что сделал?

– Пустил ему пулю в лоб.

– Ты сказал, что он целился в первого. Тогда как получилось, что в лоб? – до этого ровный, но слабый голос Лизы дрогнул. – Он… он ведь был от тебя отвернут.

– Я не стал бы стрелять ему в спину.

– Хорошо, – прошептала она. – Хорошо… – растерла плечи. – Ты видишь это в своих кошмарах?

– Да, – он и сам порядком осип, каждое слово давалось с трудом. Хотелось это все прекратить.

– А я все думала, что тебе снится? – Лиза покачала головой. Подтянула ноги к себе и обняла руками. Её снова легко знобило. Подбородок дрожал. Чтобы как-то совладать с собственными чувствами, Лиза уткнулась в колени лицом. – Слава богу, – вытолкнула она через стучащие все сильней зубы. – Слава богу…

Яр сглотнул, для себя решив, что она благодарит небо за те кошмары, что его преследуют. Грудь будто оплело колючей проволокой. И сжало. Он боялся, что она уйдет, а теперь сам не мог оставаться… С ней. И своей виной. Все, что раньше ему казалось оправданным, Лиза одним словом поставила под сомнение. Точнее, двумя.

– Я же не мог… Я не мог иначе, Лиза. Ты это понимаешь? Я не мог…

– Да. Я понимаю.

– Так почему же ты меня убиваешь сейчас? Почему, Лиза? Он дороже? Даже после всего… он, мать его, дороже?

– Я убиваю? Нет… Нет, что ты.

– А эти твои «слава богу»? – Яр подскочил к ней и, встряхнув за плечи, заставил встать. Так, чтобы они застыли посреди гостиной нос к носу. Вроде бы вдвоем, но если присмотреться, Серый все еще стоял между ними. Стоял… пусть и с дыркой от пули во лбу. И даже живой он не был таким препятствием на пути к ней, как мертвый. Господи, прости.

– Слава богу, это не ты…

– Ч-что?

– Слава богу, это не ты, – всхлипнула Лиза. Подняла руки, вцепилась в его рубашку, скользнула жадно открытым ртом по его небритому подбородку, шее, груди… – Слава богу, это не ты… Слава богу.

Он сходил с ума? Или она сходила?

– Я не понимаю, Лиза. Что ты хочешь сказать?

Вот бы еще голос не дрожал так сильно! А то ведь совсем ужас. Руки дрожат, голос дрожит, и пол под ногами содрогается все сильнее, и пьяно качаются стены, и рушится потолок. А посреди развернувшегося Армагеддона они вдвоем. Или втроем? Он до сих пор, он до сих пор не понимал…

– Страшное. Я хочу сказать страшное.

– Что?

– Я ведь тебя подозревала. Когда просчитывала случившееся, я ведь подозревала тебя. И в голову такое лезло. Особенно после тех твоих слов…

– Каких?

– Что ты за меня убьешь, не моргнув глазом.

– Убью, – повторил Ярослав на полном серьезе.

– Вот! – Лиза оторвалась от него и засмеялась сквозь слезы. – Эти слова и сбили меня с толку. Когда я поняла, что в группе был крот…

– Ты подумала на меня.

– Нет! Скажем так – ты попал под подозрение. Это называется «горе от ума». Побочка профессии. Не то чтобы я правда верила, что ты бы кого-то убил, чтобы только быть со мной, но…

– Я убил его, Лиза. Своего лучшего друга. Я действительно его убил.

– Нет! Нет, Яр… Нет. Думаю, он сам себя убил. Когда вас предал.

Ярослав скользнул жадным взглядом по лицу Лизы. Обхватил ладонью затылок, запрокидывая голову, впился в глаза, в надежде получить от нее какие-то доказательства сказанному. Или желая убедиться в том, что она не бредит. Он и сам не знал, зачем это делал.

– Ты меня простила?

– Мне не за что тебя прощать.

– В самом деле?

Лиза кивнула. И улыбнулась легонько, и замурашила… Уткнувшись в его ладонь лицом. Господи боже, как ему с ней повезло. С тем, что она всегда знала, что белое, а что черное, и не смешивала… А он так боялся. Он так дико боялся, что каждый день, когда она засыпала в его руках, заканчивал мыслью – ну, вот я и выторговал у вечности еще немного нас. Но как долго еще смогу? Он, каждый раз уходя от нее, прощался.

Яр никогда не был религиозным, но сейчас чувствовал себя так, будто прошел через таинство исповеди. И отпущения грехов.

– Лиза, ты хотя бы представляешь, что это для меня значит?

– Что?

– Все… Ты мне целый мир сейчас вручила. На блюде.

Взамен того, что рухнул. Но это Яр уже не стал произносить вслух.

– Все бы было гораздо проще, если бы ты мне сразу во всем признался.

– Нет. Не было бы.

– Почему ты так думаешь? – Лиза положила голову ему на грудь, вслушиваясь в то, как рвет ритм зашедшееся в мучительной агонии сердце.

– Ты тогда его слишком любила, чтобы не возненавидеть меня. А я не смог бы жить, если бы ты меня возненавидела.

– Никогда…

– Никогда не возненавидела бы?

– Никогда я не любила Сергея больше, чем тебя.

– Лиза… – Ярослав закрыл глаза, которые чудовищно жгло. Так выедало солью, что, может, он вообще зря решил, будто вконец разучился плакать. Хотя, казалось бы, сейчас какого черта? Все ведь, наконец, хорошо. И она рядом. Теперь уж навсегда. Окончательно. И бесповоротно. Фатально.

– Знал бы ты, как страшно я тебя ревновала к этим твоим… партнершам.

– О, поверь, за эти годы я в полной мере на себе ощутил, что такое ревность.

– Мне так жаль. Как же глупо все вышло. Мы столько времени потеряли. Столько пережили ненужного. Не с теми. Ведь все о том говорило… А мы не слышали. Или не хотели слышать? Вот ведь недаром у нас с Сергеем с детьми не получалось. Все в этой жизни неспроста. Столько времени упущено, Яр… Столько времени.

– Эй, ну, ты что? Зачем зацикливаться на прошлом? Мы еще молоды. Вся жизнь впереди. И дети, и все, что хочешь. Теперь у нас все получится. Хотя, когда ты закрылась в ванной, я уж было решил, что навсегда тебя потерял… – озвучил Яр свой самый главный страх. Удивительно, но рядом с ней в этих самых страхах не стыдно было признаваться. И даже быть слабым – не стыдно.

– Никогда. Ты никогда меня не потеряешь.

– Наверное. Но неплохо бы мне получить какие-то дополнительные гарантии.

– Кажется, кто-то намекает на свадьбу?

– Кажется, август – отличный месяц для этого дела, – усмехнулся Яр, скрывая за этим смехом нежность, что рвала его выдержку на куски.

Эпилог

– Кать, ну, что ты? Давай заканчивай. Все уже собрались. А стол и так ломится.

– Сейчас. Только пироги достану из духовки. И выложу огурчики. Это Мишина мама солила. Вкусные. Не передать!

Катя достала вилкой огурец и с таким наслаждением им захрустела, что у Лизы потекли слюнки.

– Дай мне! Я тоже хочу.

– Ну, тогда ты их и выложи, пока я буду с пирогами возиться. Как думаешь, может, нужно было еще с ливером сделать? Надо прикинуть, не забыла ли чего… – Катя достала из духовки противень с румяным пирогом, опустила тот на подставку и привалилась к прохладной двери холодильника лбом.

– Эй! Кажется, кто-то переволновался, – забеспокоилась Лиза, подлетая к подруге. – Ты как? В порядке?

– Угу. Голова закружилась. От духовки такой жар!

– Я думала, ты в своем Занзибаре и не к такой жаре привыкла, – засмеялась Лиза. А Катя, к удивлению, вздрогнула. Вскинула взгляд, будто что-то выискивая на лице подруги, но так ничего и не найдя, расслабилась. И улыбнулась слабо:

– Выходит, нет.

– Ну, и ладно! Ты, Кать, главное, не переживай. Там ведь все свои. Да и не поесть они пришли, а Мишу помянуть.

– И Сережу.

– Да, – вздохнула Лиза, – и Сережу.

– Подумать только, как быстро год прошел.

Лиза кивнула. Год не просто прошел. Он пролетел, он пронесся кометой… За это время столько всего случилось, что с ума можно было сойти. Мир Лизы перевернулся и встал с ног на голову. Но, в конечном счете, она обрела счастье. А вот Катя… Бедняжка. Кажется, она все еще не отошла от свалившейся на неё беды.

– Все, Кать, давай, дуй в комнату. На тебя и правда эта жара как-то неправильно действует. Ты совсем зеленая стала – больно смотреть.

– Боюсь, это не из-за жары.

– А из-за чего?

– Кажется, я беременна…

Лиза, которая вместо Кати взялась перекладывать пирог на блюдо, замерла, открыв рот. Растерянно осмотрелась и, не совсем понимая, какой реакции от нее ждут, заметила:

– Вот это новость! Я не знала, что у тебя кто-то есть. В смысле, это очень хорошо. Ты не подумай. Я не осуждаю.

– Да нет у меня никого. Это вообще чистая случайность. Так, отпуск с последствиями... – усмехнулась невесело. – Не нужно было мне заводить этот разговор. Прости.

– Как это не нужно? Почему? – изумилась Лиза, прежде чем до нее дошло: – А-а-а, ты боишься, что я расстроюсь? Из-за собственной неспособности родить?

– Лиз…

Лиза вытянула шею и выглянула в коридор – никто ли не идет?

– Знаешь, кажется, об этом можно больше не беспокоиться.

– Лизка… Лизонька, ты к чему это клонишь?

– К тому, что в этой кухне слишком много беременных. – Лиза расплылась в улыбке.

– Лиза! – ахнула Катя. – Господи, ну, наконец-то! Поздравляю… Господи, как же я за тебя рада!

– Т-ш-ш-ш, – Лиза прижала к губам указательный палец. – Не так громко. Я никому еще не говорила, даже Ярославу, боюсь его обнадеживать раньше времени. Но… Спасибо, да.

– Какой срок?

– Уже целых семь недель, – выпятила грудь вперед Лиза. – Как же все-таки удачно вышло, правда? Будем вместе с мелкими гулять…

Пожалуй, впервые с тех пор, как Лиза узнала о своей беременности, она действительно поверила, что это с ней случилось на самом деле. Что вот оно, счастье. Вот! Зажмурилась, представляя, как они с Катей идут по аллеям парка. А вокруг весна, и в цвету деревья. И солнце, пробиваясь через только-только распустившуюся листву, лижет коляску, проникает под козырек, щекочет нежную кожу спящей в ней крохи. А малыш от этого забавно морщит носик и грозно сводит белесые бровки.

– Вообще-то я не уверена, что до этого дойдет.

– Ты это о чем? – насторожилась Лиза.

– Ну, куда мне ребенок? Меня же не поймут. И Жанка… Я даже боюсь представить, как она отреагирует.

– Знаешь что? Вы слишком носитесь вокруг своей Жанки. Деваха она взрослая. Поймет.

– Или осудит, что я после смерти Миши…

– Что? – сощурилась Лиза. – Посмела жить? – Наверное, она вела себя слишком резко. Но так ей жаль стало Катю… – Лучше бы твоя Жанка на стол помогла накрыть.

И тут, будто бы услышав ее призыв, в комнату заглянула Катина дочка.

– Мам, ну все уже в сборе. И Иван подъехал, – добавила Жана с каким-то вызовом, что ли? Лиза скосила на Катю взгляд. Мол, какой еще Иван? Та нахмурилась.

– Мы уже идем. Пусть садятся.

– Что за Иван, Кать?

– Князев… – сокрушенно покачала головой. – Можешь себе представить?

– Она зовет Князева Иваном?

– Не спрашивай. Я сама в абсолютном шоке. Потом расскажу…

А в каком шоке была Лиза! Это что же, Жанка закрутила с Князевым? Да быть такого не может. Что он в ней нашел? А она – что? И вообще между ними это же сколько лет разницы? Тридцать? Случившееся просто в голове не укладывалось. Лиза подхватила в одну руку злосчастные пироги, во вторую – пиалу с огурцами и вышла в комнату. Мужики, хоть им и велено было садиться, топтались вокруг стола, разбившись на небольшие группки. Человека по два, по три. Князев, склонив бритую почти под ноль голову, внимательно слушал Демьяна, Иса о чем-то спорил с Лешей и Семой, а Яр беседовал с Родионом. Жанна вместе с Алей в четыре руки заканчивали сервировать стол. А больше никого не было.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Завидев Лизу, Яр шагнул к ней, забирая из рук не такие уж тяжелые тарелки. Мужики дружно хмыкнули. Яр сделал вид, что ничего не заметил. Роль подкаблучника его более чем устраивала.

– С Мишиными родителями мы на кладбище съездили. Их не будет, – пояснила Катя. – Так что больше никого не ждем. Иван Савельевич, давайте вы во главу стола. По старшинству рассядемся.

Лизе показалось, что Князев заколебался. Но все же сел. По правую руку от него примостилась Жанка. А Катя устроилась по левую. Если кому такое положение вещей и показалось странным, виду никто не подал.

Поминки прошли очень душевно. Хотя Лиза, если честно, не верила, что это вообще возможно. О том, что Сергей их предал, Тени, конечно, знали. Но вели себя сдержанно. И когда пребывающая в неведении Катя помянула имя Сергея наравне с мужем, не моргнув глазом, выпили по рюмке, не чокаясь. Вот это самообладание! Лиза даже позавидовала.

Поели. Не торопясь расходиться, принялись болтать о чем-то своем, мужском. О рыбалке, бане и прочих глупостях. Катя, всплеснув руками, заметила, что давно хотела отдать парням снасти Михея… На этом моменте Лиза тихонько вышла из комнаты – в туалет. А сделав свои дела, застала в коридорчике две склоненные друг к другу тени – Жанку и Князева. Иван Савельич, видно, уже домой собирался, а та вышла проводить.

– Уже уходите? – смутилась Лиза.

И вот, казалось бы, с чего? В конце концов, это они вели себя неподобающе. А стыдно было ей. Впрочем, Князев, кажется, еще не совсем слетел с катушек. Недаром же поморщился, как от зубной боли, и отошел от Жанны на шаг.

– Дела, – сухо заметил он.

– Ну, тогда всего доброго. Спасибо, что нашли время заглянуть.

– До свиданья.

Не глядя на Жанну, Лиза вернулась за стол. Хотя устала так, что с удовольствием бы последовала примеру Князева и свалила под предлогом какого-нибудь жутко важного дела. Но совесть не позволяла. Кате нужно было помочь с уборкой. Бедняжка на такую толпу, считай, в одиночку готовила. Беременная! Ну, надо же…

– Устала? – забеспокоился Яр. Привычным жестом сгреб под столом ее руку.

– Немного… – Лиза хотела еще что-то добавить, но ее вниманием завладел Богданов.

– Я хотел с твоей женщиной поговорить, – сказал он, обратившись какого-то черта не к ней напрямую, а к Яру. В иное время Лиза могла бы от того взбеситься, а сейчас только улыбнулась.

– Надеюсь, это ее не расстроит, – на полном серьезе отбил её чокнутый муж. Лиза закашлялась, без особого успеха маскируя за кашлем смех.

– Вряд ли ее расстроит моя благодарность.

– Благодарность? А… за что?

– За то, что ты отказалась от последнего задания редакции.

Ах ты ж, черт! Наверное, этого стоило ждать. Того, что он обо всем узнает…

– Я это сделала в благодарность за то, что кое с чьей подачи мою задницу прикрывали много лет.

– Кое с чьей? Да я здесь и ни при чем, в общем-то. – Демьян растер подбородок огромной лапищей и покосился на притихшую в стороне жену. – За тебя Четвертый жопу рвал, это да.

Яр сбоку от Лизы тихонько выругался. Лиза медленно повернулась к мужу. Который все это время делал так, чтобы она думала, будто это Сергей в свое время позаботился о ее безопасности. И, наконец, все сошлось…

Это был Яр. Всегда Яр. Заслоняя ее от всего своей грудью. Даже от правды, которая могла оказаться горькой. Но, вот ведь черт – не оказалась.

Лиза улыбнулась шире. Понимая, что все… Прошлое над ними не властно. И, как всегда в такие моменты, внутри свело. И от охватившей нежности задрожали руки.

– Знаете что? Так домой хочется. Давайте быстро поможем Кате убраться, и по домам, а?

В уборку послушно включились все присутствующие, хотя Катя поначалу и возражала. На все про все ушло от силы полчаса. Леша даже пропылесосил. А потом все разъехались по своим делам. Вернулись к мирной жизни, оставив мертвое мертвым.

– А что, собственно, у тебя было за задание? – зашел издалека Яр, когда они, выпроводив домой родителей, которые нянчились с Данькой, устроились вдвоем на диване.

– Как? Разве тебе не доложили? Я думала, тебе докладывают в первую очередь, – притворно возмутилась Лиза.

– Не паясничай, – сощурился Ярослав.

– Не то что? – нагло усмехнулась Лиза, чувствуя себя пьяной от любви. И еще немножко от той власти, которую этот мужчина ей позволил над собой возыметь. Абсолютной, ничем не ограниченной власти.

– Не то я тебя отшлепаю, – шепнул он, с силой сжимая ее округлившийся зад в ладони.

– М-м-м… Тоже мне угроза.

– Пошлячка.

– Я серьезно. Может, нам стоит это попробовать.

– Ты совсем спятила?

– А что такого? – удивилась Лиза. Не то чтобы ее так уж сильно привлекали подобные игры в постели, но реакция Яра ей показалась странной.

– Тебе нельзя!

Как-то она не думала, что Ярослав настолько чопорный. А впрочем… Лиза открыла рот. И уличающе ткнув пальцем в грудь мужа, воскликнула:

– Ты все знаешь!

– Тише, не кричи. Разбудишь Даньку…

– Ты все знаешь! Знаешь… и молчишь?!

– Ну, конечно, знаю. Как я могу не знать, глупышка?

– Но как?

– У тебя не было месячных вот уже… сколько? Недель восемь? Да и к тому же, неужели ты думала, я не замечу, как изменилось твое тело?

– Оно не изменилось! – вздернула Лиза нос. – Врешь ты все, – шмыгнула.

– Изменилось. Еще как. Особенно здесь, – Яр поддел пальцем лямку на ее майке и потянул вниз, оголяя полную грудь. – Эй, ты что, расстроилась?

– Ну, конечно, расстроилась. Ты мне весь сюрприз испортил!

– Так, может, надо было раньше мне во всем сознаться? – улыбнулся этот… этот гад, скользнув холодным носом по ее горячему соску, отчего тот вмиг отвердел и вытянулся. А Лиза задышала поверхностно, но часто.

– Я хотела. Только боялась очень.

– Боялась? Чего?

– Расстроить тебя, если что-то снова пойдет не так.

– Не пойдет. Я не позволю, слышишь? Все будет хорошо! У нас родится отличный крепкий малыш.

– Два…

– Ну, может, и два, если ты захочешь. Хотя с тремя потом, возможно, и будет сложно. Это ж все школы, кружки, институт, потом, если девка, еще надо замуж выдать… Но, думаю, потянем.

Едва не расхохотавшись в голос от того, как Ярослава понесло, Лиза осторожно заметила:

– Ты меня не понял. У нас, похоже, двойня. Уже.

– Чего? – Яр, наконец, отвлекся от ее груди, к которой, надо заметить, питал исключительную слабость, и, нависнув над Лизой, впился в ее лицо изумленным взглядом.

– Двойня. Ага… То есть будет два ребенка, – засмеялась Лиза, потому как Яр в тот момент действительно выглядел очень комично. – Если все будет хорошо.

– Будет! – кивнул пришибленно Ярослав. Открыл и закрыл рот. Провел ладонью по волосам и, обхватив щеки Лизы ладонями, поинтересовался, прожигая её черными, неспокойными, какими-то совершенно бешеными глазищами: – Веришь?

– Верю. Я всегда тебе верю, Яр…

Она не успела договорить. Потому что он закрыл ее рот поцелуем. Сначала жадным, просто до одури, и тягуче-нежным – потом. Поцелуем, в котором растворились все сомнения, боль прошлого и страх перед будущим. А там, где ничего не осталось, очень кстати освободилось местечко для двух замечательных долгожданных девчушек, которые родятся весной.

Конец

Content

Резник Юлия Владимировна Близкие люди

Юлия Резник    Близкие люди

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

‌‌‍Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 21

Глава 22

Глава 23‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 24

Глава 25

Эпилог